Геннадий Эсса

Огненный шар

Часть первая

Глава 1

– Коля, может, ты все-таки останешься еще на несколько дней? – упрашивала молодого человека девушка, не выпуская его из своих объятий. – Мы еще многое не успели. Когда теперь я тебя смогу увидеть?

– Сдам сессию и к январю снова приеду. Время быстро пролетит. Ты же сама обещала приехать ко мне в Питер?

– Ты знаешь мои обстоятельства… Никак не получается у меня, а я так об этом мечтаю…

– Надо бросить все и приехать. Я хотел тебя со своими предками познакомить, город показать…

Николай взглянул на стоящий состав, потом на свою подружку.

– На сердце моем как-то неспокойно, – сказала она. – Вот так, когда тебя провожаю каждый раз, мне кажется, что в последний. У тебя там, дома, никого нет?

Николай улыбнулся.

– Что ты все выдумываешь?

– Я не выдумываю, просто знаю этот Петербург с его страстями. Все большие города такие сумасшедшие – это всем известно.

– Город как город, так же, как и Москва, на реке стоит, – стал объяснять Николай. – Берег левый, берег правый…

– Да нет, – вздохнула девушка. – Питер – это не наше захолустье.

– Интересно, никогда у нас не была и все знает…

– Про него все говорят. У тебя в Москве будет пересадка, смотри там, внимательнее.

– Да не беспокойся ты. Москву я немного тоже знаю. Значит, решаем так: к концу года ты приезжаешь ко мне. Я тебе много чего покажу и расскажу. У нас есть чем похвастаться.

– У вас – точно, – она улыбнулась с печалью в глазах, посматривая на темные окна вагонов. – Что-то посадки нет, – заметила девушка. – Странно как-то все… Обычно сразу пассажиров впускают, а здесь и вагоны все закрытые, и света в них нет… Может, не поедешь? Сдавай билет, и давай ко мне обратно.

Николай снова улыбнулся и взглянул часы:

– Действительно, до отправления остается полчаса, а посадки нет.

– Может, ваш рейс отменили?

– Это же не самолет. Чего его отменять? – Николай задрал голову вверх. – Облака дождевые – быть непогоде. О, наконец-то посадка начинается.

В вагонах появился свет, и засуетились пассажиры.

Николай поднял с земли сумку и обнял свою подружку.

– Все будет хорошо, я тебе обещаю. Как приеду, сразу позвоню.

– Я сама тебе позвоню. – Девушка прижалась к молодому человеку. – И все равно у меня на сердце неспокойно, такое чувство, что мы нескоро теперь встретимся.

– Ну, мне пора, а ты ничего не выдумывай. – Николай поцеловал на прощание свою подружку и направился к вагону.

Он прошел на свое место и оглядел попутчиков. Потом подошел к окну и увидел свою подружку, которая шла за тронувшимся уже составом и печальными глазами провожала уходящий поезд.

Николай присел, не отрывая взгляда от окна, за которым замелькали дома, столбы и вот уже деревья…

Немного придя в себя, он еще раз оглядел присутствующих.

«Да, компания подобралась не из лучших. Старик с внучкой лет десяти и женщина с черными глазами и рыжими волосами, совсем уже бабка. Вот выкрасилась, – подумал Николай – Хоть бы в зеркало на себя взглянула, прежде чем в люди выходить».

Он достал из сумки книгу и углубился в чтение.

Теперь Николай чувствовал на себе пронзительный взгляд этой рыжей пассажирки. Его тело, словно иголками, пронизывали ее черные глаза. Он взглянул на старика, понял, что он к этой женщине не имеет никакого отношения, и снова уткнулся в книгу.

– Молодой человек, вы же не читаете, – заметила женщина.

Ее голос был старческим, хриплым и каким-то скрипучим.

Николай захлопнул книгу и раздраженно бросил на нее взгляд.

– Эта книга вам уже не интересна. Вы ее читали много раз, – продолжала она.

Действительно, эту книгу он перечитывал уже много раз, но откуда она могла это знать? Николай еще раз взглянул на соседку, сидевшую напротив, молча скинул обувь, сунул сумку на верхнюю полку, занял свое место на втором ярусе.

Теперь он смотрел в открытое окно и теплый ветер бил ему в лицо. За окном назревала гроза, и уже капли мелкого дождя упали на его щеку. Он закрыл окно и снова взглянул на женщину.

– А откуда вы знаете, дама, что он эту книгу читал много раз? – поинтересовался старик.

– Это очень просто, – ответила женщина. – Я чувствую.

Николай старался не слушать их разговор, но ему вдруг настолько стало интересно, что он свесил голову вниз и спросил:

– Вы можете все отгадывать, даже мысли?

– Я – нет, – ответила женщина. – Иногда я улавливаю сигналы человеческих чувств и могу их расшифровать. Но это бывает не всегда. Многое зависит от человека, который посылает мне эти волны.

– Я, наверное, такой волнистый? Не думаю.

– Нет, ты обыкновенный, – сказала женщина, – но в тебе что-то есть.

– Так почему же вы решили, что я эту книгу читал уже несколько раз?

– Я не права? – удивилась женщина.

– Это правда. Мне она просто очень нравится.

– Я лично люблю фантастику, – сказал старик.

– А я терпеть ее не могу, – ответил Николай. – Сплошное вранье и бред. Я читаю реальные вещи, а не сказки.

– Но, молодой человек, у каждого свой вкус, – вступилась женщина за старика. – Я, например, люблю современные женские романы, а вот моя племянница, которой только пятнадцать, читает всякую ерунду.

– Значит, у вашей племянницы плохой вкус.

– Она девочка хорошая, – возразила женщина. – В нашем роду плохих я и не помню. Она из знаменитого рода.

Николай вытянулся на полке, заложил руки за голову.

– Хотите, я вам погадаю? – предложила женщина старику.

– Не верю я в это, – ответил он, усаживая свою внучку к окну.

– А я ведь иногда говорю правду.

Николаю снова стало интересно, и он опять свесил голову вниз.

– И мне можете? – спросил он.

– Вот тебе я на картах кидать не стану.

– Почему? – удивился Николай.

– Они скажут неправду, – стала объяснять женщина. – Кто вас, молодежь, поймет: сегодня так, завтра все по-другому. Одно могу тебе сказать: будь в своей поездке осторожным.

– Это в каком смысле? – не понял Николай. – Что-то меня все об этом в последнее время предупреждают, а я ничего понять не могу.

– Просто будь осторожным. Ты надолго едешь в дальние места, поэтому будь внимательным.

– Вообще-то я еду домой.

Николай снова устремил свой взгляд в окно, потом закрыл глаза.

«Сумасшедшая старуха какая-то. Сектантка, что ли?».

Николай задремал, и ему приснилась его подружка, ее глаза и губы… Он вспомнил, как они вместе провели последнюю ночь перед его отъездом, и на его лице появилась улыбка. Потом это расставание на вокзале: ее печальный взгляд и поцелуй на дорогу…

Сладостные воспоминания, которые он увидел во сне, нарушил монотонный и нарастающий гул. Он открыл глаза и с удивлением заметил, что пассажиры уже все спят.

«Ничего себе, отключился, – подумал он. – Надо же такому случиться».

Он взглянул на рыжую женщину, которая сидела в углу на нижней полке, прикрыв ноги пледом, и внимательно смотрела в окно.

– Не спится? – спросила она, заметив, что молодой человек зашевелился.

– Гроза будет? – тихо произнес Николай.

– И сильная, – добавила женщина.

Ее голос показался Николаю каким-то странным. Он скосил в темный угол глаза, пытаясь разглядеть пассажирку, но ее лица не было видно.

– Интересно, в Питере такая же погода? Вы тоже туда едете?

– Тоже туда, – вздохнула женщина. – Дай бог, ночью приедем, если все будет хорошо.

– Почему ночью? – удивился Николай. – Поезд приходит утром в семь часов.

– Днем он приходит только в Москву, – объяснила женщина.

Николай пошарил в карманах, чтобы найти билет и еще раз справиться о прибытии поезда, но найти не смог. Он хорошо помнил, что поезд приходит в семь утра, но с женщиной спорить не стал.

Он перевернулся на другой бок и снова попытался уснуть, но через некоторое мгновение снова услышал непонятный звук за окном. Он был где-то далеко и медленно приближался.

Николай тихо встал, чтобы не разбудить пассажиров, и прошел в тамбур, прислонился к дверному окну и снова прислушался.

Неожиданная яркая вспышка заставила его отшатнуться в сторону. Он ухватился за ручку двери, пытаясь удержаться и не упасть.

Вспышка мгновенно исчезла. Исчез и гул, который так насторожил его. Николай понял, что это промчался встречный поезд, и снова прильнул к окну. Теперь он увидел за окном большое темное поле и яркие вспышки далеко на горизонте. Это сверкала молния.

Он стал всматриваться и заметил светящийся круглый предмет, который кружился высоко в небе: поднимался то вверх, то вниз. За этим шаром тянулся длинный светящийся хвост, а облака будто расступались перед непонятным явлением и светились вокруг него красным, огненным светом.

Николай снова присмотрелся, теряясь в догадках. Сначала он решил, что это комета, потом вдруг подумал, что НЛО, и ему стало не по себе. Он поспешил вернуться на свое место, взобрался на полку и уставился в окно.

Светящийся шар все еще кружился вдали, провожая их состав.

Николай снова обратил внимание на женщину.

– Не спится? – снова спросила она.

– Там за окном огненный шар, – прошептал Николай.

– Где ты его видишь? Я, например, не вижу ничего. Молодой человек, ложитесь и спите, – посоветовала женщина.

– Да вон же он, прямо перед окном, вдалеке, и такой огромный!

Женщина стала всматриваться в окно и задумчиво сказала:

– Не выдумывайте, ложитесь спать, через несколько часов уже будем в Москве, там и повеселишься.

Николай взглянул на часы – было двенадцать часов ночи.

Он не сказал ей ни слова в ответ, откинулся на полке, замечая, как дрожат его ноги и руки.

«Ведьма, – решил Николай, потом поймал себя на мысли, что не стоит думать так об этой женщине, все равно узнает его мысли. – Вот здорово! Есть же люди на свете… Все умеют, только я один какие-то шары в окне вижу. Ерунда какая-то».

Он еще раз взглянул в окно – там было уже темно.

Николай долго ворочался – не мог уснуть. Он до сих пор чувствовал взгляд этой странной женщины в свою сторону и снова открыл глаза.

– Спи, спи, – услышал он ее голос, который становился ему уже противным.

Он снова спрыгнул со своей полки и направился обратно в тамбур. В проходе споткнулся о чьи-то высунутые в проход ноги и услышал в свой адрес грубое замечание:

– Смотреть надо, когда бродите по ночам.

Он прошел дальше и увидел сидящую у окна девушку.

– У вас сигарета есть? – спросила она.

– Не курю.

Девушка поднялась с места и направилась за Николаем.

– Тоже не спится? – спросил он. – Ты ничего подозрительного не заметила в последнее время за окном?

– Заметила, грозу. Там такой ливень идет, а я боюсь, поэтому и уснуть не могу.

– Там не гроза, а что-то совсем другое, – пояснил Николай.

Они вышли в тамбур.

– Это обыкновенная гроза. Все небо, как днем, светлое.

Николай взглянул в дверное окно.

– Дождь кончается, – задумчиво произнес он. – Мы утром в Москву приезжаем?– попытался уточнить он время прибытия.

– Конечно.

– А моя сумасшедшая соседка утверждает, что ночью. Уже полночь, а она не спит и сверлит меня своим взглядом. Вообще бабка какая-то странная.

– Все мы где-то странные люди, – согласилась девушка.

Николай взглянул на нее с интересом.

– Кого-то еще несет сюда, – девушка услышала, как хлопнула дверь вагона.

– Это, наверное, моя соседка, – догадался Николай. – Сейчас начнет опять что-нибудь плести. У нее старческий мозговой кризис.

– Как это?

– Очень просто. В таком возрасте, как у нее, мозги начинают подсыхать и гремят в башке, как в погремушке.

– Я впервые о таком кризисе слышу, – призналась девушка.

– Это мои личные умозаключения, – признался Николай.

– Это другое дело. И часто ты так умозаключаешь?

– Иногда бывает.

Дверь в тамбур открылась, и появился молодой человек лет шестнадцати.

– Курить у нас нет, – сразу предупредил Николай юношу.

– А я не курю, – сонным голосом ответил парень. – Душно в вагоне, надо немного проветриться. Я вам тут не помешаю?

Девушка улыбнулась.

– Да стой здесь хоть до утра, – сказал Николай.

Утром Николая растолкал старик, который собрал уже свои вещи, одел внучку и находился в полной готовности покинуть вагон.

– Молодой человек, пора вставать, через пятнадцать минут мы приедем в Москву, – громко сказал старик.

Николай потер глаза и поднял взъерошенную голову. Он понял, что проспал, быстро спрыгнул вниз, привел себя в порядок и только сейчас обнаружил, что рыжей соседки нет на месте.

– А что, мадам вышла раньше? – спросил Николай.

– Понятия не имею, – пожал плечами старик, прижимая внучку к себе. – Я проснулся рано, ее уже не было.

– Да? А она говорила, что до Питера едет через Москву.

– Бог ее знает, куда она ехала. Вышла – и все тут.

– Вам помочь? – спросил Николай.

– Нет, у нас вещей немного, – отказался старик. – Мы справимся.

Вокзал шумной столицы встретил Николая, как и остальных приезжих, абсолютным безразличием.

В Москве Николай был однажды в детстве с матерью, поэтому ничего толком и не помнил, хотя и приврал своей подружке, когда с ней расставался, что Москву немного знает.

Он вышел на перрон, огляделся, и толпа понесла его в зал ожидания. Прижимая к себе сумку, он шел в потоке людей, осматриваясь по сторонам. Надо было успеть добраться до Ленинградского вокзала, и тогда уже можно было передохнуть.

Каково было его удивление, когда он обнаружил на табло в зале ожидания на Ленинградском отмену рейса. Он помчался в кассы, чтобы уточнить. Такого никогда не было. Поезда в Питер всегда ходят регулярно и без опозданий. Это его серьезно обеспокоило.

– Ваше время перенесено на два часа, – объяснила кассирша. – По не известным пока нам причинам.

Николай опустился на скамейку и с завистью посматривал на суетливых пассажиров, которые спешили к своим поездам.

– Вы не знаете, в чем дело? – спросил он у девушки, сидящей рядом, и тут же узнал в ней ту самую, с которой разговаривал тогда в тамбуре. – Значит, это и твой рейс отменили? Получается, мы едем вместе?

– Это ужасно! – всплеснула девушка руками. – Я и так опаздываю, а тут непонятно, что творится.

– И часто это так бывает? – спросил Николай.

– Никогда не было, – вздохнула она. – Кошмар какой-то.

Девушка была года на два моложе Николая, симпатичная брюнетка в джинсах и в легкой спортивной курточке.

Она взглянула на Николая еще раз, вздохнула и продолжила:

– Где теперь болтаться целых два часа?

– Может, по городу погуляем? – предложил он.

– Что тут хорошего, просто дурдом какой-то. Нет, я лучше посижу здесь и почитаю.

Николай сделал еще одну попытку пригласить ее погулять, но безрезультатно. Тогда он встал и направился к выходу, чувствуя за собой ее провожающий взгляд. Ощущение, которое он испытывал сейчас, было ему настолько знакомо, что он обернулся назад. Перед глазами мелькнула где-то в толпе та самая рыжая женщина, что ехала с ним в поезде. От такой неожиданности он остановился, стал взглядом искать девушку, но и ее уже не было на месте.

Он вышел на улицу, ощущая снова чей-то пристальный взгляд в спину. Николай отошел в сторону, чтобы немного сосредоточиться. Перейдя на противоположную сторону площади, он зашел в универмаг, чтобы хоть как-то скоротать время, и направился по всем отделам подряд.

– Чем-то интересуетесь? – спросила молоденькая продавщица из книжного отдела.

– Историей, – раздраженно произнес Николай.

– Историей – какой? Москвы, Питера или всей страны сразу?

– Историю всей страны сразу я еще в школе изучил. История Питера есть? Хочется что-нибудь по отдельности, конкретно познать.

– Я могу вам предложить новинку, – сказала девушка, пытаясь не упустить клиента. – История строительства Петербурга. – Она протянула ему книгу в твердом переплете. – Недорого, вам она может пригодиться.

– Мне? Зачем? Строительство мне не надо.

– Не знаю, но мне кажется, это ваша книга.

– Ну, хорошо, беру, – согласился Николай. Он рассчитался и сунул книгу в сумку. – У вас эротика есть?

– Есть. Это по залу налево,– объяснила продавец.

– В таком случае мне направо, – ответил Николай.

Девушка пожала плечами и усмехнулась.

Обойдя все отделы, Николай вышел на улицу. Час он уже убил в магазине. Оставался еще один…

Дождик кончился, но серое небо обещало еще множество погодных неприятностей.

Николай не знал, куда идти, и решил вернуться на Ленинградский, разыскать новую знакомую из поезда.

Он обошел весь зал, но нигде ее не увидел, присел на свободное место и достал свою покупку.

«Какая-то ерунда, – подумал он. – История строительства Петербурга…»

Он уже пожалел о потраченных деньгах, но стал листать книгу, пробегая глазами ее страницы.

«Можно разок прочитать, – решил он. – А потом и выбросить».

Такие книги он не любил. Его интересовала больше реальная жизнь.

Будучи студентом второго курса института, он увлекался еще и литературой по электронике, которую любил с детства, поэтому и выбрал себе соответствующий факультет.

Николай захлопнул книгу, взглянул на часы, что висели напротив, над дверями, вытянул ноги и расслабился, прижимая сумку к себе, будто там были какие-то ценности. Он закрыл глаза и представил, что уже едет в поезде. В ушах зазвучал стук колес, но вдруг он вздрогнул, когда в окне мелькнул тот самый таинственный огненный шар, который он видел еще до Москвы, ночью. Это явление не давало ему покоя. Он еще раз прокрутил в памяти все тогда увиденное, но ничего так и не понял. Потом эта странная крашеная женщина с черными глазами и рыжими волосами, которые сбились копной у нее на голове…

Николай открыл глаза, взглянул на соседа, который мирно сопел рядом, и снова стал перелистывать книгу, вычитывая отдельные фразы и рассматривая картинки. Это были не фотографии, а именно картинки, нарисованные художником или даже автором. Они были настолько скупы в своем изображении, что не давали представления о строительстве такого славного города. Самое странное состояло в том, что во всей книге не было ни одной иллюстрации о современном городе – только исторические факты.

Наконец Николай дождался своего времени. На табло высветился его рейс, и он направился на перрон.

Люди толпились на выходе со своими вещами, выстраивались в очередь у вагонов и ждали, когда проводники начнут пропускать.

Тринадцатый вагон оказался в самом конце, и Николай поспешил, обгоняя пассажиров, чтобы оказаться одним из первых.

Открылась дверь вагона, и он с удивлением увидел крашенную в рыжий цвет проводницу и тоже с черными глазами. Она очень напоминала ему ту пассажирку, с которой он ехал и которая так неожиданно исчезла, но эта была немного моложе, а в остальном сходство было полное.

Он подал проводнице билет и посмотрел внимательно ей в лицо.

– Не задерживайтесь, проходите, юноша, – сказала проводница, не обращая на него внимания. – Занимайте места согласно купленным билетам.

Еще одна неожиданность его ждала в вагоне, когда по соседству оказалась та самая девушка, с которой он уже виделся. Она сидела через проход от него на боковом месте и смотрела в окно.

– Куда ты исчезла? – спросил Николай. – Я тебя искал.

– Никуда. Я так и оставалась на том же месте и была там до конца, – сказала она.

– Да? А я не нашел тебя. Ты в отпуск едешь?

– Нет, я домой. Отдыхала у родственников.

– Понятно. Я тоже домой, – вздохнул Николай.

Рядом с ним разместились еще три парня. Среди них Николай заметил того самого, что был с ними в тамбуре.

«Этот тоже здесь, – подумал он и взглянул на свою соседку. – Чудеса какие-то».

– Узнаешь? – тихо спросил он девушку.

– Кого?

– Да этого вон, что сидит напротив. Он с нами еще там ехал.

– Собралась компания.

Поезд тронулся, и молодые люди немного успокоились, утомленные ожиданием рейса, и притихли.

Глава 2

Москва постепенно отступала: замелькали гаражи, потом дачи с мелкими постройками, погруженные в полумрак от темного, покрытого дождевыми тучами неба.

Николай взглянул на часы – было еще рано, а за окном, на удивление, потемнело. Потом по стеклу снова забарабанили капельки дождя.

«Вот и лето кончилось, а еще август впереди, – подумал Николай. – Какой он будет? В Питере, тем более, сырость да ветер. Там дождей не занимать, что с моря дунет, тем город и живет».

Он бросил тоскливый взгляд на девушку, потом подсел к ней и мило улыбнулся.

– Меня Николаем зовут, – представился он. – Неудобно как-то, уже сколько общаемся и все не знаем друг друга…

– Коля, что ли?

– Вроде этого, но лучше просто – Ник.

– Тогда меня Ин, – протянула она руку, маленькую и нежную.

– Не понял.

– Ин, – повторила девушка. – Просто Ин, так удобней.

– Хорошо, пусть будет Ин, – согласился Ник, перебирая в памяти имена, начинающиеся на «Ин». – Инна, – улыбнулся он.

– Нет, Ин. И прошу называть меня так и дальше.

– У нас здесь будет, по-моему, весело. Компания подобралась веселая, – заметил Ник. – Одна молодежь, – он взглянул на притихших ребят.

Ин улыбнулась:

– Сам питерский? – спросила она.

– Питерский. Родился, крестился и живу все на одном месте. Приезжих видно сразу, – Ник взглянул на ребят, что расположились втроем на одной полке.

– Я тоже местный, что уставились? – сказал молодой человек, с которым Ник и Ин уже встречались до Москвы.

– А мы что-нибудь сказали? – возразила Ин.

– Тогда нечего так смотреть.

– Нужен ты, чтобы на тебя смотреть. Шли бы по своим местам, – предложила Ин. – Нам отдыхать надо.

Двое ребят молча поднялись и отправились на свои места.

– Ты что, с нами здесь едешь? – спросил Ник.

– Тебе билет показать или так поверишь? – молодой человек прищурил глаза, бросил на Ника презрительный взгляд и что-то хотел сказать еще, но сдержался.

– Билета твоего не надо, а раз будем ехать вместе, то давай знакомиться, – предложил Ник.

– Женька, – вполголоса произнес молодой человек.

– Жан, что ли?

– Какой тебе Жан, Евгений.

– Имя Жан намного лучше звучит, – пояснила Ин.

– В таком случае, как вас там? Тоже звучно и сочно… – молодой человек с любопытством взглянул на своих попутчиков.

– Ну и выражения у тебя: звучно, сочно… Нормально зовут, Ник и Ин.

Женька покачал головой:

– Понятное дело, шифруетесь, – догадался он. – А впрочем, и так пойдет. Через несколько часов я снова стану Евгением, а вы Николаем и Инной. Угадал?

Ник и Ин переглянулись.

– Не угадал, – возразил Ник, но тут подошла проводница и предложила пассажирам чай.

Ник посмотрел на нее таким странным взглядом, что проводница остановилась и уставилась на него.

– Тебе, может, кофе? – спросила она.

Нику показался ее голос настолько знакомым, что он даже вздрогнул. Он незаметно взял Ин за руку и сжал ее. Проводница сверлила его вопросительным взглядом, дожидаясь ответа.

– Не пьет он кофе, – вдруг нарушил тишину Жан. – И чай мы тоже не будем.

– Как хотите. – Проводница окинула молодых людей строгим взглядом и пошла дальше по вагону.

– Что, язык проглотил? – спросил Жан.

– До Москвы со мной ехала старая женщина, тоже рыжая, с черными глазами, но она была намного старше этой, – стал объяснять Ник. – Они как две капли воды похожи друг на друга, только разница в возрасте примерно лет в сорок, не меньше. Та была просто бабкой. Она читала мысли на расстоянии и все угадывала.

– Телепатка? – догадался Жан.

– Какая тебе телепатка? Ведьма самая обыкновенная.

– Ты, по ходу, с полки ночью не падал? – поинтересовался Жан.

– Я честно говорю.

Ин внимательно слушала и чувствовала, как ладонь Ника сжимает ее ладонь.

– И что дальше?– спросил Жан.

– Это тебя уже не касается, – ответил Ник, чувствуя полное непонимание Жана.

– А я думал, что она тебе нагадала кучу исполняемых желаний. Я, например, ночью видел странную молнию, – продолжал Жан. – Она двигалась вдоль нашего вагона, исчезала и снова появлялась.

Ник даже подпрыгнул на полке:

– Точно видел?

– Видел, – утвердительно заявил Жан.

– Ты знаешь, я тоже ее видел, – сказал Ник. – Это был огромный огненный шар.

– Фантазеры вы, мальчики, – вздохнула Ин.

Ей надоело слушать их трепотню, и она уставилась в окно.

– Что ты еще видел? – допытывался Ник.

– Больше ничего.

– Это тебе не показалось странным?

– Показалось. Я много слышал о шаровых молниях, а так близко никогда не видел. Представляешь, она двигалась прямо напротив моего окна.

– И моего тоже, – подтвердил Ник. – Она кого-то искала.

– Вас она искала, – уже не выдержала Ин. – Она искала вас, чтобы поджарить и поглотить в своем огне.

– Зря смеешься. Ты просто ее не видела, – ответил Ник.

– Почему? В такую погоду можно что хочешь увидеть, – Ин на мгновение замолчала, не отрывая глаз от окна. – Я и сейчас ее вижу.

Молодые люди соскочили с мест и устремили взгляды на окно.

– Смотрите, там вдалеке снова что-то светится и движется в нашу сторону, – Жан прильнул к окну.

– Обыкновенные огни самолета, – объяснила Ин.

– Какого самолета? Ты посмотри, какая ненастная погода: сплошная стена дождя идет, а ты – самолет…

– Значит, звезда падает, надо загадать желание, – Ин тоже стала внимательно всматриваться в светящееся пятно.

– Звезды в такую погоду не падают, – заметил Жан. – Это, скорее всего, глюки прошибают.

– Всех сразу? Не может быть. Мы все видим одно и то же. Значит, это действительно какой-то предмет. – Ник тоже прислонил свое лицо к окну, чувствуя, какое оно холодное.

– Смотри, выпадешь. – Жан заинтересовался светящимся предметом и ничего больше не хотел слушать, особенно рассуждения Ин.

– Это просто отражение в стекле, – решила девушка. – От лампы в вагоне.

– Нет у тебя никакой фантазии, – вздохнул Жан. – Сказала бы лучше что-нибудь в тему.

– Смотрите, светящийся предмет быстро приближается. – Ник положил руку на плечо Жана и вздрогнул, услышав за спиной голос проводницы:

– Что-то интересное увидели, молодые люди? – спросила она.

Ник растерянно обернулся, и в глазах его неожиданно промелькнул образ той самой старухи, которую он видел раньше. Он зажмурил глаза, встряхнул головой и почувствовал, как его тело похолодело.

– Ложитесь отдыхать, я вас разбужу, когда будем подъезжать.

Теперь Ник открыл глаза и видел перед собой проводницу, которая мило улыбнулась и направилась к себе в купе.

– Что за чертовщина, – произнес он подавленным голосом.

– Ты это о чем? – спросила Ин.

– Эта проводница мне снова напомнила ту самую старуху. Вы видели ее?

– Кого, старуху?

– Сейчас только подходила проводница.

Ин и Жан настороженно взглянули на Ника.

– Слушай, ты переутомился, тебе надо отдыхать, – сделал заключение Жан. – Никого здесь не было. Ты, вероятнее всего, студент? У тебя такое больное воображение, как будто ты завалил экзамены, и к тому же сразу все.

– Как не было? Только что она была здесь, – пытался объяснить Ник появление проводницы. – Я же с ней разговаривал несколько секунд назад.

– Значит, ты студент-отличник, – продолжал Жан. – Плохое питание, бессонные ночи перед экзаменами, шпаргалки… Я понимаю, поэтому не собираюсь в институт, чтобы не выглядеть так же, как и ты.

– Ну, студент, – согласился Ник. – Это никакого значения в данном случае не имеет.

– Мы не слышали, чтобы ты сейчас с кем-то разговаривал, – сказала Ин и отвернулась от окна. Она взглянула на Ника и мило улыбнулась. – Давайте и на самом деле отдыхать. Завтра все равно разойдемся и никогда друг друга не увидим. Что мы тут сами себе головы морочим? Но мне было приятно встретить таких сумасшедших, как вы, признаюсь.

– А я-то при чем? – удивился Жан. – Я вполне адекватный человек и глупости никакие не говорю. Мне ничего не видится и не кажется. С фантастикой я не дружу – люблю точные науки, а так как в данный момент представляю жертву школьных реформ и репрессий, которые терплю уже девять лет, то из точных предметов мне больше всего по душе история и физкультура.

– Умница, молодец! – воскликнула Ин. – Ты просто находка для общества. Если продержишься еще немного и тебе достанется школьный аттестат, то тебе, как жертве школьных реформ, можно будет поставить еще и памятник.

– Мне памятник не нужен. Потомки потом поставят. Я хочу другое…

– И что же ты хочешь?

– Ты этого не поймешь, – вздохнул Жан и обратил внимание на Ника, который до сих пор не мог придти в себя. – Вот тебе памятник будет в самый раз. Тебе в полный рост или по яйца?

Ник сидел и моргал глазами.

– Соглашайся на любой, такой возможности, может, уже не будет.

Ин рассмеялась:

– Болтун ты, Жан, – заметила она. – Ты-то какое отношение имеешь к памятникам, зодчий ты наш, ваятель прекрасного.

– Когда-то лепил из пластилина всякие рожи, – ответил Жан. – У Ника сейчас такая физиономия, что я вполне справлюсь с его образом. – Жан хотел еще что-то добавить, но снова устремил взгляд в темное окно, пытаясь разглядеть светящийся объект. – Все, глюка улетела. Нет ее больше, и ты, Ник, будь спокоен. Ты просто светящийся объект спутал с лампой, что горит в вагоне. Сейчас выключат свет, и спи спокойно, ты в том мире никому не нужен, равно как и мы все.

– Болтун ты, – сделал очередное заключение Ник, после долгого молчания.

Неожиданно раздался непонятный нарастающий гул. Он доносился из-за окна.

Жан с тревогой взглянул на Ин.

– Ты что-нибудь слышишь? – спросил Ник.

– Я слышу, – ответил Жан и потянулся снова к окну. – Что-то гудит.

– Я такой звук слышал, когда ехал в Москву, – сказал Ник, подсаживаясь к Ин поближе. – Ты ничего не слышишь? – обратился он к девушке.

– Почему, слышу, но что это меняет? – ответила Ин. – Может, встречный поезд приближается?

Жан напряг зрение, всматриваясь в темноту.

– Здесь одна стрела, – сказал он, прислонившись к окну лбом. – Встречных быть не может.

Жан тоже подсел к Нику.

– У меня иногда такое бывает, – признался Жан. – То гул какой-нибудь слышится, то свечение, но только во сне.

Ник сразу вспомнил светящийся шар, но промолчал. Ин достала из своей сумочки зеркальце и взглянула в него.

– Красивая, красивая, – заметил Жан.

– Я не об этом. Иногда смотрю в зеркало и себя не вижу, – объяснила Ин.

– Как это?

– Вот не вижу себя – и все. Один туман какой-то.

– Такого не бывает, – засмеялся Жан. – Как это себя не увидеть?

Ин поняла, что спорить с ним бесполезно, спрятала зеркало в сумочку и откинулась к стенке.

– Иногда у меня бывает такое ощущение, что я куда-то лечу, – сказала она мечтательно вполголоса. – Какая-то невесомость, легкость, и я парю, как пушинка…

Жан смотрел на нее своими большими серыми глазами и почему-то поверил всему сказанному.

– А потом? – спросил он.

– Потом ничего не помню. Бывает же такое?

– Наверное, – согласился Жан.

– А я иногда вижу разные световые вспышки, – сказал Ник. – Они меня просто преследуют. Вспыхивают, потом угасают и опять появляются вновь. И, представьте, не во сне, а вот так, вживую. Никто их не видит, а я вижу.

Жану сказать было нечего, и он промолчал.

Они еще о многом болтали, пока Ин не стала собираться прилечь отдохнуть.

– Надо немного поспать, – сказала она. – Поезд придет только вечером. Хочу выглядеть хорошо.

Жан полез на вторую полку и накрылся одеялом с головой, пытаясь заснуть.

Ник тоже взобрался наверх и уставился в окно.

Дождь пошел еще сильней, и за окном мелькнула яркая молния. Ник посмотрел вниз, где укладывалась Ин, взглянул на полку, где под одеялом ворочался Жан, и тоже закрыл глаза, пытаясь хоть немного вздремнуть.

Гул, доносившийся снаружи, не утихал, и Ник настороженно к нему прислушивался. Потом взглянул на часы – было уже около трех часов дня. Ему не спалось.

Жан уже успокоился и вытянулся на полке, спал.

Ник снова уставился в окно, всматриваясь в темноту и прислушиваясь к звуку, который был где-то совсем рядом. Сердце его с тревогой забилось, когда вдалеке он увидел теперь уже несколько огоньков. Сначала он подумал, что это горит свет в отдаленном селении, но вскоре убедился, что это не так. Огоньки то приближались, то удалялись. Убегали куда-то вперед, а потом отставали и снова появлялись. Он следил за ними сквозь мокрое окно и начинал чувствовать, что внутри его поселяется страх и полное непонимание.

Если тот первый случай со светящимся шаром он принял за какое-то природное явление или, скорее, за плод разыгравшегося воображения, то эти огни были для него намного тревожнее и реальнее. Он взглянул на Жана и увидел, что тот вылез из-под одеяла и глаза его открыты.

– Ты что не спишь? – спросил Ник.

– Не знаю. Не могу. – Теперь Жан тоже уставился в окно.

– Видишь огни? – прошептал Ник.

– Да.

– Они уже около часа преследуют наш поезд. Я давно за ними наблюдаю.

– И гудит где-то совсем рядом, – тоже заметил Жан и оглянулся на проход.

Там стояла Ин.

– А ты чего? – спросил Жан.

Ин стояла молча и смотрела то на одного, то на другого парня.

– Ребята, здесь что-то не так, – наконец сказала она. – И вагон какой-то совсем тихий, будто все вымерли. Только три часа дня, за окном – как ночью, а пассажиры все спят…

– Я это тоже заметил, – сказал Ник, спускаясь вниз. – Слышишь, кто-то там шарахается.

– Это проводница убирается, – ответила Ин.

– А ты говоришь, что никого нет.

– Смотрите! – вдруг во весь голос закричал Жан. – Шар летит, огромный, прямо на наш состав! Он весь в огне…

Ник и Ин бросились к окну.

Сильная световая волна ударила по составу так, что Ин свалилась прямо на Ника. Полетел на пол Жан. Раздался звон стекол и гул такой силы, что заложило уши и потемнело в глазах.

– Что это такое? – закричала Ин и попыталась открыть глаза. Весь вагон был освещен изнутри непонятным ярким светом.

Ник заметил, что пассажиры спали на своих местах и не реагировали на происходящие события.

Сильная волна, какой-то треск в вагоне, снова яркая ослепляющая вспышка заставила всех троих закрыть лица руками. Потом наступили состояние какой-то невесомости и темнота…

Несколько мгновений никто никого не видел.

Когда Ник опомнился, под ним была земля. Он в ужасе снова закрыл глаза, представляя, что это кошмарный сон, и с высоты упал в холодный и мокрый песок. Ничего не понимая, он вскочил, огляделся по сторонам и обомлел. Луна освещала водную гладь с одной стороны, а с другой чернел лесной массив. Неожиданно в воду что-то упало откуда-то сверху, и раздался крик о помощи. Ник бросился к берегу и увидел метрах в двадцати барахтающегося человека, который размахивал руками. Ник не знал конкретно, что надо делать в таких случаях, но когда услышал голос Жана, не раздумывая бросился в воду.

Перепуганный Жан схватил его за шею и потащил под воду. Ник еле от него освободился, вспомнил, что надо тащить утопающего за волосы, схватил его и стал грести к берегу.

Он просто выволок Жана на берег и склонился над ним.

– Ты это откуда? – спросил Ник.

– С того света, спасибо тебе, – прохрипел Жан и, перевернувшись на живот, стал рыгать от морской воды, которой нахлебался так много, что не мог долго остановиться.

– Тебе помочь?

Жан только мотал головой. Он стоял на четвереньках с опущенной головой, выдавливая из себя все, что проглотил за эти минуты. Потом он встал и, пошатываясь, направился к воде, чтобы умыться.

– Говорила мама, учись плавать, – шептал Жан. – А мне все некогда было, футболом увлекался.

– Лучше бы научился, – ответил Ник, оглядывая местность. – Чуть самого не утопил.

– Мы где? – спросил Жан, немного придя в себя и стуча от холода зубами.

– Это ты у меня спрашиваешь? – Ник тоже весь дрожал от холода и ветра.

Он подошел к Жану.

– Пойдем отсюда, – сказал он.

Они не прошли и ста метров, как обнаружили лежавшую на песке Ин.

– Ты жива? – бросились к ней ребята.

Ин подняла голову. Ее перепуганные глаза говорили об ужасе, который она пережила несколько минут назад.

– Это я, Жан… Это Ник. Ты нас узнала? Отряхни лицо от песка и протри глаза, наведи резкость.

– Что это было? – с трудом выговорила Ин.

– Я тоже хотел бы знать, – ответил Ник. – Вставай, идем отсюда.

Все трое, окончательно замерзшие, медленно пошли вдоль берега, пошатываясь от сильного ветра.

Шли долго и молча, пока Жан не остановился. Он огляделся вокруг – было темно, небо заволокло снова черными тучами, предвещавшими большой ливень.

– Я дальше не пойду, пока не пойму, что случилось, – сказал он.

– Ты хочешь попасть под дождь? – спросил Ник. – И так все мокрые.

– Ни вещей, ни денег. У меня документы все пропали, – продолжал Жан. – Нет одежды, не во что даже переодеться.

– Ты посмотри на нас. Мы тоже, как ты, без ничего, – сказала Ин и повернулась к Нику.

Она взяла его за руку и повела за собой.

– Нам надо дождаться утра в лесу. Там укроемся от дождя, может, удастся и обсохнуть, – рассудил Ник и резко свернул в сторону леса.

– Смотри, тут болото, – проваливаясь кроссовками в трясину, заметила Ин.

– Ну, уж точно не асфальт. Утром разберемся. – Ник теперь шагал впереди, увлекая за собой Жана и Ин.

– Это какой-то сон. Куда делись мои друзья? – ворчал Жан. – Где поезд, в котором мы ехали? Это явно не Московский вокзал в Санкт-Петербурге.

– Это уж точно, – согласилась Ин.

Ник посмотрел на часы, потряс рукой, но они остановились.

– Телефона ни у кого нет? – спросил он.

– Ну, ты и ляпнул. Какой телефон? – возразил Жан. – Если бы он и был у кого-то из нас, то все равно бы не работал. Ты что, не видишь, мы находимся где-то в стороне от населенных пунктов, а часы свои выбрось, они уже ни к чему.

Неожиданно полил дождь, на удивление теплый, и снова подул ветер. Все трое поспешили скрыться в лесной чаще.

– Интересно, здесь волки есть? – спросила Ин. – Я их с детства боюсь.

– Вопрос, конечно, интересный, но ответа не жди, – сказал Ник.

– Давайте далеко не будем углубляться в лес. Где-нибудь здесь пересидим и дождемся утра. – Ин остановилась у большой ели. – Здесь даже сухо, идите, мальчики, сюда.

Они, прижавшись друг к другу, молча сидели под огромным стволом дерева и дружно стучали зубами от холода.

– Утром сяду в поезд и поеду домой, – объявил Жан. – Мне это очень не нравится.

– Были бы деньги, и мы бы поехали, – сказала Ин.

– Я на товарняке поеду, лишь бы отсюда выбраться.

– Давайте дождемся утра, а там решим, на чем кто поедет.

Гонимые ветром тучи быстро рассеялись, дождь прекратился, и стало светло как днем.

– Мы почти дома, – сказала радостная Ин. – Тут белые ночи, значит, где-то рядом и город. Только не понять – это день или ночь. Скорее всего вечер, если вспомнить, что когда мы ехали в поезде, было около трех часов дня.

Они вышли на опушку леса и пошли по еле заметной тропинке. Шли долго друг за другом, так как кругом было болото.

– Может, нам к берегу вернуться и пойти вдоль него? – предложила Ин оглядываясь назад.

Со всех сторон их обступил лес, и казалось, что дороги назад им уже не найти никогда.

– Идем прямо, – твердо сказал Ник и взглянул на грязное одеяние Жана. – Я такой же страшный, как и ты?– спросил он.

– Ты еще хуже, – засмеялась Ин. – У тебя все лицо вымазано грязью.

Ник присел на кочке мха и черпанул ладонью воду, умыл лицо.

– А теперь?

– Сойдет, но нам надо себя привести в порядок. Куда мы такие явимся? Да поесть бы не мешало. – Ин тоже взглянула на свои джинсы – все в колючках и грязи. – Мальчики, давайте хоть вещи постираем. Нас первый полицейский остановит.

– Давайте, – согласился Жан. – А где?

– Идем вперед. – Ник упорно продвигался дальше, в глубину леса.

– Слушай, Иван Сусанин, ты нас ведешь по правильному пути? – спросил Жан.

– Он знает ровно столько, сколько и ты, – заметила Ин и подтолкнула Жана вперед.

– Смотрите, озеро, – воскликнул Ник и прибавил шаг. – Вот здесь мы и приведем себя в порядок.

Из-за туч неожиданно появилось солнце и стало пригревать их озябшие тела. Они вышли к берегу озера и осмотрелись.

– Дикий край, – заметила Ин. – Хоть бы кто появился.

– Раздевайся и стирай вещи, – скомандовал Ник и на ходу первым снял куртку с рубашкой, бросил в воду.

– Вы отвернетесь, – сказала Ин. – Как же я при вас?

– Мы уйдем дальше, – успокоил ее Жан и устремился за Ником, тоже раздеваясь на ходу.

Парни зашли за кусты, разделись догола и принялись полоскать вещи в воде.

– Может, искупаемся? – предложил Ник.

– Да? Чтобы каким-нибудь образом пропали еще и наши тряпки? – Жан умыл лицо и смочил взлохмаченные волосы. – Представляешь, останемся голые в чужом краю. Так и будем по лесу бродить всю жизнь, пока волосами не обрастем.

– Я их покараулю, – раздался голос Ин.

Ребята растерялись и попрыгали в воду.

– Мы от тебя, а ты к нам? – засмеялся Жан.

– Вода холодная?

– Отличная. Пошли сюда, – позвал ее Ник. – Здесь никого нет.

– А вы?

– Мы отвернемся. Раздевайся, прыгай!

Они отплыли подальше от берега и отвернули в сторону головы.

Ин не заставила себя ждать, быстро разделась и поплыла к ребятам.

– Жан, поглядывай за вещами, – предупредил Ник. – Здорово ты плаваешь, Ин. Посмотри на Жана. Он, как лягушка, у берега барахтается, плавать совсем не умеет.

– Я дно нащупал, – крикнул Ник и встал во весь рост. – Плывите сюда. Жан, я не дам тебе утонуть. Греби по ветру в мою сторону.

Действительно, под ногами было песчаное дно, и вода здесь была ровно по пояс.

– Идите сюда, здесь мелко, вот я стою, – махал рукой Ник и протянул руки подплывающей Ин. – Поднимайся ко мне.

Ин встала на ноги и по пояс высунулась из воды, прикрыв свою молоденькую белоснежную грудь руками.

– Ты тоже, как мы, голая? – удивился Ник.

– Чем я хуже вас? – ответила Ин.

По-собачьи подплыл Жан, прилагая огромные усилия в запущенном когда-то деле.

– Короче, так, ребята, – сказал Ник и обнял их за плечи. – Жан, возьми Ин, как я тебя. Сейчас у нас будет крещение, раз мы попали в такую непонятную ситуацию.

Образовался своеобразный круг.

– Короче, так, – повторил Ник. – Мы все втроем – одна команда.

– Голая, – вставил Жан.

– Да, сейчас голая, но не в этом дело. Нам надо держаться только вместе и не бросать друг друга ни при каких обстоятельствах. Помогать, выручать: все, что хотите. Я так думаю, мы влипли в какую-то странную историю. Не могло же так все просто случиться? Поэтому давайте поклянемся, что будем верны друг другу до конца.

– Клянусь.

– Клянусь.

– Клянусь.

Они склонили головы к центру своего круга и прижали их друг к другу.

– Мы одна команда, – продолжал Ник. – Будем принимать все решения вместе. Здесь нет старших и младших – мы все равны. Плывем назад. Жан, я тебе помогу.

– Да не надо мне помогать, – отказался Жан. – Я и сам как-нибудь доберусь. – Он первым нырнул под воду и поплыл к берегу.

– А говорил, что не умеет, – удивился Ник. – Ты где так научился, Жан? Почему сразу в этом не признался?

– В собачьем питомнике, – ответил тот. – Моя собака когда-то так плавала.

– У тебя была собака?

– Моя собака утонула, когда я ее учил плавать и бросил с лодки в воду.

– Вот живодер! – возмутилась Ин.

– Я немного могу плавать. Тогда просто много хлебнул воды и растерялся, – стал объяснять Жан. – Еще бы, башкой вниз с такой высоты – и в воду… Я бы посмотрел на тебя. Это тебе не на песок падать.

К удивлению девушки, молодые люди вышли голые из воды и направились к кустам, где висела их одежда.

– А ты что? – крикнул Жан. – Плыви сюда.

Смущенная Ин подплыла к берегу, и Ник просто выдернул ее из воды на берег.

– Мы одна команда, – повторил он, и Ин немного расслабилась, замечая, как Ник поглядывает на ее голое тело.

Через полчаса они, закатав джинсы до колен, продолжали путь через лес.

Спустя два часа изнурительного пути молодые люди вышли из леса и присели отдохнуть.

– Смотрите, там вдали что-то вроде домов, – заметила Ин. – Деревня какая-то.

Только сейчас все разом почувствовали голод, который затаился в их организмах.

– Сейчас бы борщ с мясом, – мечтательно произнес Ник.

– Давайте передохнем и пойдем по этой тропинке дальше, – сказал Жан. – Я тут еще и ногу натер, болит, зараза. Кто меня понесет? Мы же одна команда.

– Сам себя неси, – впервые за последнее время рассмеялся Ник.

Глава 3

Они медленно подходили к полуразрушенным и убогим избам.

– Мне кажется, здесь никого нет, – сказал Ник, оглядываясь по сторонам, – и вообще, куда мы попали? Насколько мне известно, такие строения давно уже не воздвигаются.

– Нашел, тоже мне, строения, – удивился Жан. – Убожество какое-то. Где еще такое встретишь? Нищета сплошная. Неужели здесь еще и люди живут?

– Да кто в таком месте будет жить, одни лешие, – заметила Ин. – Стойте!

Жан остановился и схватил за руку Ника.

– Смотрите, женщина какая-то идет. Пойдемте к ней! – Жан потащил Ника за удаляющейся фигурой человека.

– Значит, место обитаемое, можно будет определиться и отдохнуть, – сказала Ин.

Жан отпустил руку Ника и помчался за женщиной, крича ей в след, но она шла, не оглядываясь, только ускорила шаг, будто никого не видела и ничего не слышала.

Рядом с ней бежала маленькая дворняжка, и Жан шарахнулся от нее в сторону, но собака как бежала рядом с хозяйкой, так и бежала, не обращая на него внимания.

Жан в растерянности остановился и оглянулся назад, на своих друзей, которые за ним наблюдали.

– Женщина, можно вас? – закричал Жан ей почти уже в спину.

Женщина остановилась, огляделась по сторонам, перекрестилась и поспешила скрыться за дверями крайней избы.

Жан сделал несколько шагов вперед и остановился.

Собака мирно заняла место в будке и уткнулась носом в лапы.

– Они что тут, совсем слепые и глухие? – спросил Жан подошедших ребят. – Вообще не реагируют. Собака – и та не лает на чужого.

– Постучи в двери, – сказала Ин, и Жан громко стал стучать кулаком в деревянную дверь избы.

Дверь открылась, и на пороге появилась перепуганная женщина.

– Здравствуйте, меня зовут Жан, я хотел узнать у вас, что это за место.

Женщина побледнела, глаза ее забегали по сторонам. Она что-то хотела сказать, но издала непонятный испуганный крик, бросилась в избу.

– Что-то я ничего не пойму, – сказал Ник. – Она нас что, не заметила? Мы же перед ней все стоим.

– Иди, постучи сама, спроси хозяев, – сказал Ник, и Ин подошла к окну, осторожно постучала в ставни.

На этот раз вышел мужик с косой в руках. Он подошел окну, в которое только что стучала Ин, прикрыл плотнее ставни, выматерился и направился обратно в избу.

– Ерунда какая-то. – Ник присел на крыльцо. – Такое впечатление, что они нас совсем не замечают.

– Староверы какие-нибудь, – ответил Жан. – Чужих не признают.

– Подождите, а может, что-то с нами случилось? – насторожился Ник. – На нас даже собака не реагирует.

– Это с тобой что-то случилось, а я весь здесь. – Жан ощупал руками свое тело и даже ущипнул себя за бок. – Больно, черт побери.

Ник позвал к себе собаку, но она только прижала уши, заскулила и спряталась поглубже в будке.

– Ин, ты меня видишь? – спросил Ник.

– Что за глупости, конечно. Ты хочешь сказать…

– Я ничего не хочу сказать, я думаю.

– Он думает, что бы поесть, – повеселел Жан.

– А Жана? Жана видишь?

– А ты – нет…

– Я вижу.

– И я вижу. Что с тобой, Ник? Вон он у дверей стоит.

– Так они нас не видят, вам это понятно? Они нас слышат, но не видят. Ну-ка вспоминайте, что с нами случилось?

Между домов появилось еще двое мужиков.

– К нам идут, – насторожилась Ин.

– Отойди в сторону, прижмись к стене, – скомандовал Ник и взглянул на Жана. – Иди сюда, – прошептал он.

Жан прижался к Нику и наблюдал за проходящими мимо мужиками, которые, разговаривая между собой, прошли рядом с ребятами, не обращая на них никакого внимания.

– Дяденька, можно вас? – крикнула Ин, когда они прошли немного вперед.

Мужики переглянулись, перекрестились и свернули во двор одной избы.

– Смотри, как они одеты, – заметил Жан. – У нас даже в самой заброшенной деревне так не ходят.

– Да тихо ты, – остановил его Ник и присел у стены. – Что-то я ничего не пойму. Жан, оставайся с Ин и ждите меня здесь, я попробую войти в дом.

– По башке захотел получить от хозяина? – спросил Жан.

– Уж как получится. Я не могу тебя туда отправить – ты сразу что-нибудь натворишь.

– Представляешь, у хозяйки волосы сейчас дыбом встанут, она с ума сойдет, – улыбнулся Жан.

– Вот поэтому стой здесь, я сам пойду.

Ник приоткрыл дверь и скользнул внутрь. Он тихо пробрался по темному коридору, стараясь не шуметь, и прислушался. В избе слышались голоса детей и взрослых.

– Опять дверь открылась, – сказал мужик, и женщина вышла в сени.

Ник в это время проник в избу и стал в углу. Трое ребятишек и мужик сидели за столом и готовились к обеду. На столе стоял большой казан с кашей и несколько лепешек, только что испеченных в русской печи, которая находилась тут же в комнате. Никто не обращал на Ника внимания. Он подошел к столу, подвинул табурет и присел. Теперь Ник заметил, как взгляды всех устремились на него.

– Кто болтает ногами? – спросил мужик. – Мать придет, вот вам врежет. – Он стал раскладывать кашу по мискам, строго посматривая на свое потомство.

У Ника потекли слюни от голода. Он протянул руку к лепешке и потянул ее к себе.

– Батя, смотри, лепешка поехала, – закричал в восторге мальчуган.

– Я сейчас тебе ложкой в лоб так заеду, что у тебя все остальное поедет, – строго сказал отец.

Мальчуган тут же замолк, наблюдая за лепешкой, а Ник медленно убрал руку, чтобы ребенок успокоился.

Вошла хозяйка.

– Ветер на улице, – сказала она и направилась к табурету, где сидел Ник.

Он немедленно вскочил и отошел в сторону. Хозяйка уселась на табурет и принялась есть кашу.

Ник еще раз огляделся, ощупал себя – все нормально…

«Что за странные люди, – подумал он. – Или мы такие после того, что с нами произошло?».

Он подошел к большой иконе, висящей в углу комнаты, в которой отражалось все семейство, сидящее за столом. Каково было его удивление, когда он в ней не увидел своего отражения. Ник поправил рукой упавшую на глаза челку и снова не увидел ничего, что могло подтвердить его присутствие. Он обернулся на сидящих за столом обитателей избы и, поднимая осторожно ноги, чтобы не скрипел пол, направился к выходу. На печи лежало еще несколько лепешек и он, пользуясь тем, что его никто не видит, прихватил с собой две штуки, сунул под куртку и вышел за дверь.

– Батя, смотри, наш хлеб ушел, – закричали дети.

– Цыц, малявки, что вы мелете? – рявкнул отец. – Иди, мать, закрой дверь, опять открылась.

– Я же ее на крючок закрыла, – ответила женщина.

– Значит, плохо закрыла. Иди закрой…

Исчезновения двух лепешек отец не заметил и продолжил обед.

Ник вышел на улицу.

– Ну, что тебе сказали хозяева? – спросила Ин.

– Вот ешьте. – Ник подал каждому по лепешке. – Дела вообще странные.

– А ты уже наелся? – спросил Жан. – Хоть что-нибудь узнал? – Он жевал с жадностью теплый еще хлеб.

Ин отломила половину Нику.

– Что там?

– Я вообще ничего не понимаю. Стоял рядом, сел за стол, а меня никто не замечает, будто меня вовсе и нет.

– Да ладно. Мы же тебя видим, – сказала Ин.

– Я вас тоже, а нас никто не видит.

– Как это?

– Вот так. Не видят – и все. Я даже своего отражения не увидел.

– Ты что, совсем? – сказал Жан. – Невидимка что ли?

– Да, такой же, как и ты, – ответил Ник. – Они нас не видят, но слышат.

– Не может быть. Они ведь такие же люди, как и мы?

– Они – да, а мы – нет, – вздохнул Ник.

– Это значит, когда я этой бабе кричал, она меня все же слышала, – сказал удивленный Жан.

– Выходит, так. Но никого не видела. Ты прекращай людей пугать своими криками, – предупредил Ник.

– Мы что, в другом измерении? – не успокаивался Жан.

– Не знаю. А самое главное – не знаю, где мы вообще находимся. Какая-то глушь и болото вокруг. Вот влипли!

– Успокоились, мальчики, – сказала Ин и присела на крыльце.

– На нас даже собака не лает. Нас просто нет. – Жан побледнел и ущипнул себя теперь за ногу. – Я чувствую боль, значит, я есть.

– Мы все есть, и нас нет, – ответил Ник.

– Я что-то домой захотел. На хрена мне такие каникулы, лучше я в школу бы все лето ходил. Стукнуло же поехать к дедушке в деревню. Где сейчас мои друзья? – Жан жалобно взглянул на Ника.

– Твои друзья здесь – это я и Ин, – ответил Ник. – Хотя бы на данный момент. И нечего скулить. Голым купаться любишь да девчонок смущать, а как что, так сразу ноешь.

– Ты тоже хорош, – вступилась за Жана Ин. – Сам-то светился, как на фотосессии, голяком.

– А ты?

– Ну, хватит, – прекратила она ненужную болтовню. – Я вас знаю, вы – меня. Ничего такого здесь нет. Надо думать о другом. Я так понимаю, что из этой глуши нам добраться до Питера быстро не удастся. Что-то не припомню такого убогого селения вообще в нашей области. Надо определяться… А вообще, вы оба мальчишки ничего, – уже с улыбкой добавила Ин.

– Понравились? – спросил смущенный Жан.

– Конечно.

– Ты тоже нормальная, – сказал Ник.

– Жаль, что нас никто не видит.

– А то бы всем показали все свои красоты? Так, что ли?

– А что, пусть смотрят, – тут же согласился Жан.

– Развратник ты малолетний, – заметил Ник.

– Не хуже тебя.

– Ну, хватит, хватит, – снова оборвала их Ин. – Как будем действовать дальше?

– Надо обсудить. Нам необходимо узнать, где мы вообще находимся. – Ник, озадаченный этим вопросом, встал и взглянул на стоящие рядом избы. – Это будет трудно… Почти невозможно. Но другого выхода нет, надо что-то делать. Думайте, мальчики и девочки.

– Надо идти вперед, – предложил Жан.

– А куда? Опять в леса да по болоту, – возразила Ин.

– Нет, надо что-то реальное, – решительно сказал Ник. – Ну-ка, Жан, возьми палку и нарисуй что-нибудь на земле.

Жан начертил какие-то фигуры.

– Это они заметят. Это реально, – сделал заключение Ник. – Надо общаться с ними через письменность. Ручка у кого есть? – Он заметил удивленные взгляды Жана и Ин. – Ах, да, – спохватился Ник. – Это я о чем? Может, у них есть? А кто даст? Этот вариант отпадает. Судя по их личностям – эти люди никогда не держали в руках даже карандаши. Надо думать о чем-то другом. Давайте думайте, чего смотрите на меня?

– Вот я и думаю: у тебя с головой все в порядке? – спросил Жан.

– Предлагай свое.

– Надо идти вперед.

– Но куда? Как же нам определиться? Эти наверняка кроме своей деревни ничего не знают, – рассуждала Ин.

– Короче, так, – решительно сказал Ник и встал. – Идем дальше. Уже обсохли как следует и пока только вечер – нам надо добраться до более цивилизованного населенного пункта. Здесь у нас ничего не получится.

Они выстроились друг за другом и пошли по дороге. Ник шел впереди, Жан пропустил девушку вперед и был замыкающим. Шли долго молча, каждый думал о том положении, в которое попал.

– Ник, – наконец сказала Ин. – Я устала. Может, передохнем?

Ник остановился.

– Я не знаю, сколько сейчас времени, но нам надо будет добраться до жилья и переночевать.

– В это время здесь темноты не бывает, – заметил Жан.

– Я знаю, но не будем же мы идти вечно.

Они поднялись на большой бугор и перед ними раскинулась большая река, уходящая куда-то в леса. На берегу толкались люди, их было человек двадцать. Во главе их был всадник, одетый в старинное богатое одеяние. Вельможа сидел на коне и смотрел в сторону реки. Толпа, состоящая из мужиков и молодых парней, окружила его и молчала. Взгляды всех были озабоченные. Они преданно смотрели на верхового, неизвестного чина, в богатом халате, хромовых сапогах и шапке из меха.

Ник и его товарищи подошли совсем близко, чтобы слышать их речи и вникнуть в сложившуюся ситуацию.

– Барин, ну долго нам еще ждать здесь? – спросил один из мужиков.

– Сколько надо, столько и будем ждать, – буркнул всадник. – Сейчас еще люди подойти должны, тогда и двинемся. Терпи, мужик.

Жан посмотрел на Ин.

– Куда это они?

– А бес их знает, – прошептала она.

– Я попробую узнать. – Жан решительно шагнул в толпу, растолкал несколько молодых людей.

Они оглядывались, смотрели друг на друга.

– Стой смирно, не толкайся, – говорил один другому.

– Да я смирно стою, сам толкаешься, – отвечал другой.

– Куда нас повезут? – на ухо одному из парней шепнул Жан.

Парень обернулся, взглянул на соседа и удивился.

– Ты что, совсем? Город строить. Как будто не знаешь…

– Да я пошутил, – снова шепнул ему Жан.

– Стой смирно, барин осерчает.

– А какой город-то? – не успокаивался Жан.

– Какой город? – переспросил всадник, услышав вопрос Жана из толпы. – По велению Его Императорского Величества на реке должен стоять город – как защита земли русской от шведов. И он будет стоять! Царь решил – царь сделает! А вы, холопы, – его слуги и строить его вам и в краткие сроки.

Расталкивая толпу, Жан выбрался, подошел к всаднику и так сильно хлопнул коня ладонью, что тот встал на дыбы, чуть не сбросив его на землю.

– Кто посмел коснуться царского урядника? – заорал всадник, размахивая плетью.

Окружавшие его мужики попадали на колени.

Урядник отъехал в сторону, и бешеными глазами пожирал каждого, стараясь заметить хотя бы одно подозрительное лицо.

– А ну, иди сюда, сучье отродье, – ткнул он плетью парня лет двадцати пяти. – Это твоя работа, чернь неблагодарная? – урядник подскочил к нему и стал избивать плетью.

– Не бей его, гад, – заорал Жан что было сил и схватил его за руку.

Парень упал на землю, закрыв лицо руками, а урядник, ошеломленный тем, что его руку кто-то держит, свалился с коня и, отмахиваясь, побежал в сторону берега.

Ник подбежал к парню и под руки стал его поднимать.

– Вставай, не бойся, – сказал он ему и взглянул на обезумевшую толпу мужиков, которая не переставала креститься.

– Нечистая сила, – бормотали они и отступали в сторону берега.

Ник взглянул в испуганные глаза молодого человека. Тело жертвы побоев все дрожало – больше от неведения, чем от боли.

– Не бойся, я тебе помогу, – сказал Ник. – Кто это был?

Еле шевеля от испуга губами, парень прохрипел:

– Господь с тобой! Это царский урядник.

– Какого еще царя?

– Великого Государя, Петра Алексеевича.

Ник отпустил парня, и он рухнул на землю без чувств.

Мужики подбежали к молодому человеку и стали трясти его за плечи.

– Это ты с кем там разговаривал? С Богом?

Парень смотрел на них изумленными глазами и ничего не понимал.

Урядник пришел в себя и стал приближаться к мужикам.

Жан подошел к нему со спины и прошептал:

– Если ты, урод, еще хоть раз кого-то ударишь, я тебе яйца оторву.

Урядник шарахнулся в сторону и тоже перекрестился.

– Ты кто? – прошептал урядник, поворачивая голову в разные стороны, пытаясь увидеть источник таких наглых речей.

– Я призрак царя твоего, который следит за тобой, обормотом ряженым, – ответил Жан. – Какой сегодня год, скотина?

– Тысяча семьсот третий. – Голос урядника дрожал.

– Вот запомни этот год и кланяйся царю. Кстати, как его там величать?

– Петром.

– Петр Первый, что ли?… Ни хрена себе попали! – Жан подошел к Ин, которая наблюдала все со стороны.

– Ну, вы, мальчики, и даете, – сказала она.

– Зато знаем, где мы сейчас. Год 1703-й, лето, а царь – Петр Первый, – выпалил Жан.

– Что ты несешь? – произнесла ошарашенная Ин. – Мы же ехали в Питер, домой, а если судить по году, то города еще и в помине нет. Это что, мы с вами в прошлом?

– Нам надо с этим царским вельможей переговорить, – сказал Ник, – чтобы понять всю сложившуюся ситуацию.

– Вот иди и поговори, – сказала Ин.

– Я с тобой, – вызвался Жан. – Я с ним уже знаком.

Урядник сидел на земле, хлопал глазами и не двигался с места. Он вздрогнул, когда голос снова раздался у него за спиной.

– Это опять я, – сказал Жан. – Сиди и не дергайся. Будешь отвечать, что тебя спрашивают.

– Это что за река? – спросил его Ник.

– Нева. Устье Невы.

– А где город?

– Какой город? Здесь одно болото.

– Что, вообще ничего нет?

– Недавно, в мае, заложили крепость, в день святой Троицы.

– Что за крепость?

– Петропавловской будет называться. Там и дом для царя срубили, а на соседнем Березовом острове будут строить дома для люда.

– Молодец, – сказал Ник, – в историю попадешь. – Он хлопнул его по плечу так, что урядник снова упал, но уже на спину.

Мужики наблюдали за урядником, как он падает, потом поднимается и снова падает, и от души смеялись.

– Это что, здесь одни острова? – спросил Жан.

– Царь будет строить город на островах. Их около тридцати, да еще болото кругом, – дрожащим голосом сказал урядник.

– А кто строит?

– Да вот они. Сгоняем местных, работают солдаты да приезжие… Со всей России идет люд.

– Понятно. А ты смотри, веди себя с ними как подобает, – предупредил Жан. – Лучше не гневи Бога, он тебе не простит.

Урядник перекрестился.

– Куда вы сейчас? – спросил Ник.

– На Заячий остров. Там народ собирается. Царь будет речь говорить.

– На какой остров?

– На Заячий.

Жан рассмеялся.

– Знаком такой остров. Ну, хорошо, иди и веди людей. Я за тобой следить буду и, как что, сразу царю доложу, понял?

Урядник поспешил подняться и, схватив лошадь под уздцы, направился к толпе, к которой подошло еще с десяток человек.

– За мной! – махнул рукой урядник. – Царь, наш благодетель, и еду вам даст, и работу. Он любит мужиков работящих, потому как сам вкалывает наравне со всеми.

Парень, получивший от урядника плетью, шел последним, прихрамывая и прикрывая ладонью разбитую бровь.

Ин сорвала подорожник, помяла его и поднесла к его лицу.

– Возьми, приложи к ране, – сказала она.

Парень споткнулся, услышав голос из пустоты, потом заметил мятый лист, который аккуратно лег ему на бровь.

– Ты кто, нечистая сила? – спросил он.

– Можешь считать меня своим ангелом-хранителем, – произнесла Ин нежным голосом и улыбнулась.

Сейчас она впервые пожалела, что этот молодой человек ее не видит – не видит ее улыбки и озабоченного лица.

– Никому не говори про меня, – предупредила Ин. – Это большой грех. Тебя как зовут?

– Павел.

– Так вот, Паша, никому не говори.

Он смотрел прямо на Ин, но не видел никого перед собой.

– Ты что, привидение? – тихо спросил Паша, немного успокоившись.

– Нет, меня зовут Ин. Я из будущего. Потом как-нибудь при случае тебе расскажу. Согласен? – она взяла его за руку, и он почувствовал тепло в своей руке.

Глава 4

На острове в дельте Невы, по указу императора Петра Алексеевича, начинает строиться Петропавловская крепость.

На правом берегу реки стоит небольшой бревенчатый домик, похожий на русскую избу. Это царское жилище. Здесь постоянно крутится знать в красочных камзолах и курчавых париках. Иногда появляются дамы, одна другой лучше и изощреннее, которые щеголяют друг перед другом в различных нарядах и украшениях. Дамы разодеты в шелка и бархат, с высокими прическами и крашеными глазами. Вельможи услужливо бегают вокруг да около… В стороне большое бревно с вбитыми кольцами для привязи лошадей. На всем побережье постоянная возня и суета.

– И где тут царь? – спросил Ник у Павла, который уже до того привык к одним только голосам, что уже запросто общался с ними, без всякой боязни и смущения.

– А бес его знает. Я и сам его ни разу не видел. Уже здесь, в крепости, народ работает две недели, а никто его так и не видел.

– Что, никого похожего на Петра так никто и не приметил? – спросил Жан.

– А ты что, его в лицо видел? – удивился Павел. – Ах, да, там, где вы живете, о нем намного больше знают.

– Лично я видела его на картинке, – призналась Ин, – поэтому узнала бы сразу.

– Здесь можешь увидеть, покажешь тогда и мне, – попросил Павел, оглядываясь по сторонам.

– Ты чего там бормочешь? – спросил один из мужиков. – Сам с собой разговариваешь, что ли?

Павел взглянул на него с усмешкой.

– Давай работай! – крикнул он. – Я тут как бы за главного. Кати бревна да помалкивай.

– Мы тебя оставим ненадолго, – сказала Ин. – Пойдем посмотрим ближе царский домик.

Вдоль берега, в высоких болотных сапогах, шли человек десять. Они задирали головы вверх, осматривая крепостные строения, несколько раз останавливались, размахивая руками, потом громко смеялись и снова о чем-то спорили.

У домика засуетились люди, стали расходиться в стороны. Дамы постарались убраться подальше от приближающейся делегации.

– И чего стоим? – с усмешкой произнес мужчина средних лет, с небольшой лысиной на голове. – Дел больше нет? Где урядник?

– Сейчас будет, уже послали за ним, – услужливо кланялся лакей.

– Чтобы сию минуту был подле меня! А где этот хренов архитектор? Он мне чуть всю идею не запорол!

Мужчина и еще несколько человек вошли в дом.

– На царя-то непохож, – прошептал Ник. – Наверное, бригадир или прораб, как там у них…

– Черт возьми, где Пашка? – спохватилась Ин. – Спросить не у кого.

– Цари в каретах ездят или на лошадях, – заметил Жан. – А этот в грязных сапогах шлепает да как сапожник выражается, точно какой-нибудь работяга или прохиндей.

Ин подвела Павла поближе к домику.

– Вот тот мужик – царь или так себе?

– Который?

– Да в домик они зашли. Он зашел последним.

– Не видел, – сказал Павел. – Надо подождать.

– Ну, пока ждем, ты мне скажи, у тебя здесь друзья верные есть? – спросила Ин.

– Есть, а тебе зачем? Я тебя совсем не устраиваю?

– Как ты можешь так говорить? Ты же меня еще никогда не видел.

– Ну и что? Я чувствую, что ты хороший человек – красавица-девушка.

Если бы Павел видел лицо Ин, то заметил бы, как она покраснела от этих слов, но он огляделся, будто искал глазами своих невидимых спутников, и добавил:

– Твои друзья тоже оттуда, откуда и ты?

– Сам понимаешь, – ответила Ин. – Не можем же мы за тобой все втроем ходить и отвлекать от работы. При случае все объясню тебе подробно. Свел бы ты Жана и Ника с кем-нибудь.

– Они не поймут вас, темнота, – ответил Павел. – Я сам только к вам привыкать начал, и то побаиваюсь. Ты хочешь, чтобы до царя слух дошел?

– Ты боишься? – удивилась Ин. – Хочешь, я тебя поцелую?

– Меня? Ну, поцелуй, все равно никто не видит, – согласился Павел и зажмурил глаза.

Она обняла его за шею, и Павел почувствовал на своей щеке нежные губы.

– Теперь не боишься?

– А я тебя могу? – спросил он.

– Можешь. – Она снова обняла его за шею и прижала его голову к своему лицу. – Чувствуешь меня?

– Да, – заулыбался Павел и чмокнул ее, попав поцелуем в ухо. – Так пойдет?

– Для начала – неплохо, – улыбнулась Ин.

– Ты смеешься?

– Смотри, как на тебя люди смотрят, наверное, думают: что это с ним происходит?

– Хватит вам знакомиться, – не выдержал Ник. – Царя хочу видеть. И давай знакомь нас с кем-нибудь, иначе мы тебе все скоро надоедим.

К домику подъехал богато одетый всадник, и все склонили головы.

– Это царь, – прошептал Жан.

– Нет. Это Александр Данилович Меньшиков – князь и друг царя. Второе лицо в России.

– Да ладно! – не поверил Жан. – Это как наш премьер-министр, что ли?

– Не знаю, как у вас, а его все уважают наравне с царем.

– Егорка! – крикнул всадник. – Поди ко мне, сукин сын!

Подбежал молодой человек в кудрявом длинном парике и красном камзоле.

– Чтобы мою конягу никто не лапал. – Меньшиков подал ему удила и вошел в избу.

Петр сидел в дальнем углу за столом и смотрел на карту.

– Что, Ваше Величество, еще что-то надумал? – спросил Меньшиков.

– Двери закрывай, ходишь, как… – крикнул Петр.

Меньшиков оглянулся.

– Сквозняк у тебя по избе бродит. Я вроде закрывал.

За Меньшиковым в дом шмыгнул Ник и не успел закрыть за собой дверь, как услышал упрек царя в адрес князя. Он прижался к стене и тяжело задышал.

– Ну, садись, коль пришел, – сказал Петр. – Вот ты мне скажи, сколько днёв надо, чтобы выстроить сие сооружение? – Он ткнул пальцем в план будущей крепости. – Что молчишь? А вы чё прикрыли рты? У вас есть толковые хлопцы, но не эти ряженые, что вертятся подле меня. Я их скоро траншеи рыть заставлю – вот потеха будет! – Петр Алексеевич встал и прошелся по избе.

Ник стоял напротив царя и не верил своим глазам:

«Вот это да… сам Петр Первый!… И я с ним в одной комнате… Никто ведь не поверит».

Неожиданно Ник чихнул и замер от страха.

– Кто будет мне сопливить, носы вытирать не стану, – сказал Петр. – Есть хорошее лекарство – порка. Мне больные здесь ни к чему.

Ник со страхом затаил дыхание.

– Государь, а как ты планируешь строить дальше? – с хитрецой, в своей манере, спросил Меньшиков.

– Через год будет стоять город, – твердо ответил царь. – Березовый остров – центр. Заячий – крепость, а там дальше видно будет. Вот ты, Александр Данилович, где собираешься избу свою ставить?

– Вдоль реки, у самого берега, но прошу заметить, государь, изба для меня – большая роскошь. Мне бы дворец или имение, на худой конец.

– Ишь ты, какой прыткий! Имение захотел? Я, понимаешь, в избе живу, а тебе хоромы подавай… Что-то ты, милостивый князь, губу-то раскатал. Будешь жить так, как живу я. – Петр сурово взглянул на Меньшикова.

– Да я не против, только куда же тебя приглашать буду в гости или так просто посидеть, рюмочку-другую попустить?

– Хитрец ты, батенька, – заметил государь. – На берегу посидим. Не боись, не простудишь свою задницу.

– Да я-то что, вот баба моя… Ты же сам знаешь их знойную натуру.

– Будут вам дома лучше моего, не беспокойся. Тебе, князю Гагарину, Головину, Зотову. Слушай, а где этот Зотов? – спохватился царь.

– Черт его знает, наверное, на Березовом, земли осматривает, – сказал присутствующий князь Головин.

– Ты, князь, тоже бы меньше за мной бегал, – обратился Петр к Головину. – Большое дело задумали, помогать теперь надобно.

Головин встал и молча поклонился.

– Да сиди ты. Как конь, каждому слову рад услужить. Свое дело имей. Вот найди мне человек пять толковых на новое строительство. Будут они у меня там за главных. Вы же ни черта не можете, только за мной хвостом мотаться.

Царь встал и подошел к стене, оперся рукой на то место, где стоял Ник. Ник еле успел убрать голову. Глаза Петра светились и смотрели снова на него.

– Березов остров рубить, строить улицы, – приказал Петр. – На левом берегу строить Адмиралтейство. Строить судовые верфи. План сам сделаю, а вы выполняйте, – он резко обернулся к сидящим за столом. – Что притихли? Строительства напужались? Кто не хочет – не держу, скатертью дорожка, но чтобы потом на мои очи не попадались! Жалеть никого не стану, а в работе и себя не жалею и других заставлю как следует работать. Можете идти, – махнул Петр рукой. – Александр Данилович, ты останься. Слушай, найди мне два-три молодца толковых, чтобы в помощь мне были. Эти ряженые ни к черту. Я им, мать их так, покажу! – он ударил кулаком по столу. – Найди несколько человек, начальниками сделаю, руководить будут. Одному не потянуть.

– Есть у меня один, – сказал Меньшиков, – он здесь, у тебя на крепости работает, я его еще с Кронштадта знаю. Хороший малый, толковый.

– Одного мало, – сказал царь.

– Будут еще, не сразу. Не спеши.

– Сведи тогда.

Меньшиков вышел на улицу и снова увидел склонившиеся головы.

– Да хватит вам башками кивать. Егорка, где мой ученик Павлуха? А, вот ты где, иди-ка сюда, голубец, царь видеть желает. Что перепугался?

– Да нет, дядя Саша, – ответил Павел.

– При царе так не скажи. Распустил я вас здесь. Заходи.

– Со здравием, Ваше Величество, – дрожащим голосом пробормотал Павел, войдя в избу.

Царь стоял у стола, обернулся на вошедшего.

Ник протиснулся между Меньшиковым и стеной и, подошел вплотную к Павлу.

– Не робей, – прошептал он ему на ухо. – Покажи себя смелым и решительным.

Павел вздрогнул от неожиданных наставлений, взглянул на Меньшикова, который ему подмигнул и подтолкнул вперед.

– Ты кто таков? – спросил Петр.

– Павел, – твердым голосом ответил парень.

– Что ты, Павел, можешь?

– Я больше по деревянным делам, государь.

– Гробы колотить? – засмеялся царь.

– Гробы тоже могу, но рано еще, город не выстроен.

– Вот молодец! – Петр подошел к Павлу и взял за плечо. – Деревянных дел у нас много. Скоро верфи запустим, корабли строить начнем. Ты там пригодишься, а пока пошлю я тебя на Березовый остров лес валить, город строить, улицы для домов и площади.

– Соглашайся, – шептал ему Ник. – Дело царь говорит.

– А потяну ли, государь? – спросил Павел.

– Дурак, потянешь, – не успокаивался Ник.

– Что, боишься? Дам тебе для начала человек триста – не справишься? – Петр нахмурился.

– Только не плачься и соглашайся, – шептал Ник.

– Справлюсь, Ваше Величество. Для России строим, – гордо поднял голову Павел.

– Молодец! Вот такие мне и нужны. Тащи еще, Александр Данилович, таких молодцов, чтобы за Россию грудью стояли, а имение я тебе позволю строить, только немного погодя. Сам понимаешь…

Ник тихо похлопал Павла по плечу и снова прижался к стене, чтобы Меньшиков с ним не столкнулся.

– Еще будут, – сказал воодушевленный князь. – У меня добротные мужички.

– Да какой он мужик? Тебе сколько годов-то?

– Двадцать пять.

– Вот, такие и нужны. А перхуны пусть в вельможах ходят. Это народ деловой. Покажешь себя, учиться отправлю, будешь мастером своего дела, – заверил Петр. – Ступай.

Павел вышел, пропустив вперед себя Ника, с которым столкнулся, и чуть было не упал прямо тут же в избе.

– Ну, ты даешь, – сказал Павел, вытирая ладонью пот. – Ты как туда пробрался?

– Сразу за князем.

– А если бы царь тебя обнаружил? Он не любит такие явленья. Изрубил бы в клочья.

– Ты молодец! Быть тебе в жизни человеком, – одобрил Ник. – Иди отдыхай, а мы тебя позже найдем.

– Слушай, а сколько тебе лет? – обратился Павел к Нику.

– Двадцать два скоро будет.

– Хочешь с девчонкой познакомиться? – предложил он в знак благодарности.

– Ну и как ты себе это представляешь?

– Но она, по-моему, будет не против, – заверил Павел. – Она поймет, и я ей попробую все объяснить. И еще хотел спросить: вы когда-нибудь проявитесь, чтобы вас видеть хоть можно было?

– Это сложный вопрос. Все зависит от обстоятельств, – объяснил Ник.

– Каких таких обстоятельств?

– Они бывают разные, и мы сами пока об этом ничего не знаем.

– Ты лучше мне скажи, Ин – хорошая, красивая девчонка?

– А что?

– Да нет, просто так спрашиваю.

– Просто так ничего не бывает, – пояснил Ник с ревностью в голосе.

– Так что, познакомить или нет? – еще раз спросил Павел.

– Давай попробуем, – согласился Ник.

– Как встречу свою знакомую, поговорю о тебе. Думаю, ей будет интересно.

– Еще бы, с приведением общаться. Испугается, наверное.

– Я так не думаю.

Ник нашел своих друзей и присел рядом, чтобы перевести дух.

– Царя видел? – спросила Ин.

– Видел. Это как раз тот самый мужик в больших и грязных болотных сапогах.

– Ты хочешь сказать, что это был царь?! – не поверил Жан.

– Он самый, Петр Алексеевич. Только что назначил главным твоего дружка на Березовый остров.

– Почему моего? – смутилась Ин.

– Я же видел, как ты его целовала.

– Да-да, я тоже видел, – сказал Жан.

– Мальчики, вы что, на самом деле заревновали? В нашем положении этого делать не стоит.

– Стоит, – возразил Жан. – И еще… среди этой серой толпы я видел женщину с рыжими волосами и черными глазами. Она очень была похожа на ту, что ехала с нами в поезде и исчезла перед Москвой.

– Как ты узнал? – встревожился Ник.

– Я стоял совершенно один, а она проходила мимо. Взглянула на меня и улыбнулась, потом погрозила пальцем и растворилась в толпе. Погрозить она могла только мне, потому что рядом никого не было.

– Что-то я не поняла, – сказала Ин. – Неужели нас может еще кто-то видеть?

– Выходит, да. Она, например, – сказал Жан. – Точь-в-точь похожа на ту, в поезде. Уж я-то ее запомнил навсегда.

– Как она одета? – не успокаивался Ник.

– В шелковом платье, как и эти все ряженые.

– Надо ее найти, – решительно произнес Ник, встал и огляделся.

– Нет, не надо. Сама найдется, – ответил Жан.

– Мне уже надоело привидением ходить, – пропищала Ин. – Я хочу человеком быть.

– Представляешь, появишься в джинсах и футболке здесь. Да тебя засмеют или еще чего хуже…

– Пусть, но я хочу на волю, на-до-ело…

– Всему свое время. Нам нужна эта женщина, так что смотрите в оба. Она должна быть где-то рядом.

– Ничего себе, попробуй тут разыщи – тысячи людей вокруг.

– Она сама объявится, мальчики, только не спорьте, – решила Ин. – Нам еще не хватает, чтобы мы поссорились.

Жан присел на бревно, положил голову на колени.

– Лучше бы я на стройке самую тяжелую работу выполнял, чем невидимкой быть, – сказал он.

– Можешь уже идти и работать. Пашке люди нужны, – сказал Ник. – Будут бревна сами прыгать и падать, когда ты начнешь их валить. Вот смеху-то будет…

Меньшиков вышел из избы, и лакей подвел ему коня. Он увидел Павла и свистнул ему, махнул рукой.

– Сейчас езжай к Березовому острову, – склонился он к молодому человеку. – Жди меня там. Через час буду.

– А на чем же мне ехать?

– Найдешь, – усмехнулся Меньшиков и умчался прочь.

Пашка оглянулся и увидел, что к нему приближается запряженная лошадь.

– Это кто из вас? – спросил он с удивлением.

– Это Ин. Бери и скачи.

Павел лихо заскочил в седло.

– Садись сзади и держись, – сказал он. – Вместе поедем.

– Нет, мне расставаться с моими нельзя, – сказала Ин. – Я тебя там найду. Мы должны быть только все вместе, втроем.

– Я тогда сам тебя найду.

– А как?

Павел с досады махнул рукой.

– Совсем забыл. Я буду на острове, – крикнул он – Спросишь меня.

– Распрощалась со своим любимчиком? – спросил Жан.

– Ну, хватит вам. Надо что-то думать, – Ин присела рядом с Жаном.

– Сама появится эта бестия, – вздохнул Жан. – Мы ей, видимо, очень нужны. Она нас так просто не оставит.

– Дело в том, что мы не можем разойтись, – заметила Ин. – Мы потом просто не найдем друг друга.

– Надо найти эту тетку, – твердил Ник. – Она мне еще в поезде говорила: будь осторожен, тебя многое впереди ожидает. Потом внезапно исчезла, а мы перешли через пространство в прошлое.

– Интересно, а в будущее нам можно попасть? – спросил Жан.

– Вот этого нам еще и не хватало, – сказал Ник. – Я так полагаю, что, находясь в прошлом, нам не увидеть Питера, а принять участие в его строительстве все же придется. Как я понял, у царя грандиозные планы, он собрался город выстроить в течение года.

– Это заметно. Смотрите, сколько народа согнал, – сказала Ин.

– Давайте искать эту тетку, – настаивал Ник. – Встречаемся каждые два часа на этом месте.

– Увидит ли она нас? – засомневался Жан. – И что надо у нее будет спросить?

– Нам надо вернуться в свое измерение, в наш век, в наш год. Домой, в конце концов! В Питер.

Ребята разошлись в разные стороны.

Жан шел вдоль берега, закатав джинсы по колено и шлепая босыми ногами по воде. Некоторые люди замечали на воде странные явления и крестились. Другие просто не обращали на это внимания. Он ушел далеко вдоль острова, на котором всюду трудился народ под присмотром приказчиков и прочих надзирателей. Ему очень хотелось увидеть царя. Он взглянул на его деревянный домик, который оставался далеко позади.

«Нет, самое главное – найти эту тетку, – думал Жан. Она не выходила у него из головы. – Раз она нас увидела, значит, знает весь секрет. Кроме нее их увидеть никто не может. Здесь есть какая-то связь с этой рыжей».

Жан все шел вдоль берега, пока не остановился у причала.

Здесь стояли несколько баркасов и большая, груженая лесом баржа.

– Посторонись! – прикрикнул всадник рабочему люду.

Следом пронеслась карета и остановилась. Из нее вышел толстый, разодетый вельможа, за ним совсем молоденькая девочка-красавица в сопровождении своей кормилицы.

– Царь в сапогах, с топором пашет, – сказал один из стоящих рядом мужиков. – А этот толстобрюхий в карете разъезжает.

Жан собрал все свои силы воедино, набрался храбрости и осторожно подошел к девушке сзади.

– Красавица, как зовут этого господина? – спросил он.

Девушка оглянулась, увидев сзади себя лакея.

– Ты что, с ума сошел, любезный? Это же мой папенька, господин Зотов.

– А тебя как величать, чудное создание?

Она еще раз оглянулась на лакея и дала ему пощечину.

– Он не виноват. Это я – твой ангел-хранитель, – взволнованно проговорил Жан.

Девушка побледнела, растерянно осмотрелась и поспешила покинуть это место – скрылась в карете.

Шустрый Жан скользнул следом и уселся рядом.

– Красавица, не пугайся, – зашептал он ей прямо на ухо. – Можно, я буду всегда с тобой?

– Ты кто такой? – тихо спросила девушка.

– Меня зовут Жан. Мне почти шестнадцать лет. А тебя как зовут? Я же должен знать, кого мне предстоит охранять.

– Елизавета, – ответила она, прикладывая палец к губам. – Только тихо. Мой батюшка очень строгий и не любит всякие небылицы. Он скоро придет. Ты сядь у края двери, если что, сразу выйдешь.

– А что, я тебя больше не увижу?

– Это сон?

– Нет. Хочешь, докажу? Вот закрой глаза.

Елизавета закрыла глаза, и Жан поцеловал ее в губы.

– Я впервые целуюсь, – прошептала она, – тем более с ангелом. Поцелуй еще. Хотя я тебя не вижу, но чувствую – ты прекрасен. Поцелуй еще, сделай одолжение.

Жан коснулся ее губ своим нежным язычком, проникая в ее милый ротик. Продолжительный поцелуй долго соединял их юные лица.

– У нас так не целуются, – сказала Елизавета.

– А у нас на небесах целуются.

– Ты откуда такой взялся?

– С неба свалился.

– И прямо ко мне в карету?

– Как видишь, раз я у тебя тут нахожусь. Лечу по небу, смотрю, красавица стоит… Думаю, дай тормозну да познакомлюсь. Я же свободный ангел, и мне надо чем-то заняться. Вот и хочу теперь тебя охранять. Ты как?

– Ты, ангелочек, какой-то слишком разговорчивый, – заметила девушка. – Но я знаю, что таких не бывает. Ты откуда взялся и почему я тебя не вижу?

– Я? Я из будущего, конечно. Ты не поверишь, но я именно из будущего.

– Сейчас придет отец, – встревожилась Елизавета. – Мне очень интересно услышать твой рассказ. Приходи к нам домой. Мы живем здесь, недалеко, во временном жилище, пока не построят для нас хорошее и постоянное имение. Отец мой занимается строительством, а матушка сидит дома. Приходи, я тебя к вечеру буду ждать. Расскажешь о будущем. Я тебе еще раз дам себя поцеловать, – улыбнулась Елизавета.

– Я тебя и так поцелую, – Жан снова коснулся ее губ, потом провел своей нежной юношеской рукой по ее щеке, и Елизавета увидела, как открылась, а потом вдруг закрылась дверца кареты.

Девушка долго не могла прийти в себя, коснулась пальцами своих губ, мило улыбнулась и вышла на улицу.

– Все, едем, едем, дочка, – торопил отец. – Государь меня ждет. – Князь заскочил в карету, подал руку Елизавете, которая растерянно пыталась найти того, с кем только что говорила.

Глава 5

Поздно вечером Жан решил идти к дому князя Зотова.

– И куда ты собрался? – спросила Ин. – Потеряешься. Мы здесь с Ником придумали, где будем ночевать, а ты уходишь.

– Я скоро приду, – сказал озабоченный Жан. Он посмотрел на светлое небо. Белые ночи сейчас были в самом разгаре.

Люди работали круглые сутки, и князь Зотов тоже проводил много времени на строительстве, возвращаясь домой только под утро, усталый и измученный. Он снимал камзол, парик, в которых ходили все вельможи, кроме царя, и, усталый, заваливался на кровать. Для отдыха ему доставалось несколько часов, чтобы опять рано быть на работе.

Жан обошел небольшой дом князя, заглядывая в окна. В одном из них он увидел горящую свечу и сидящую перед ней Елизавету. Она была в длинной белой рубашке и с цветком в волосах. Ее распущенные волосы падали на плечи, придавая вид очаровательной русалки.

«Что попало, – подумал Жан, поднимаясь на носочки, чтобы лучше разглядеть девушку. – Мещане какие-то, или так положено в цветах спать? Им бы еще и электричество в избу, диван пошире и торшер в углу, комнатка бы ничего получилась. Как она на этой кровати спит? Я бы сразу свалился».

Жан тихо постучался в окно, и Елизавета вздрогнула.

– Это я, к тебе можно?

Елизавета с испугом оглядела комнату, подошла к двери и закрыла ее на щеколду.

– Ты где? – прошептала она и подошла к окну.

Она открыла ставни, и ей в лицо подул прохладный ветер с Невы.

– К тебе можно? – тихо повторил Жан.

– В окно пролезешь? Через двери тебе не зайти.

– Ангелы могут проникнуть хоть через трубу в печи, – шептал Жан.

Он подтянулся на руках и ввалился в комнату. Елизавета закрыла окно и села к столу.

– Ты обещал мне рассказать про будущее, но расскажи лучше про себя, – попросила она, стараясь обнаружить взглядом месторасположение своего ангела.

– Я с друзьями попал в другое измерение, по неизвестной мне причине. Может, тебе этого не понять, как и мне самому, но я с друзьями почему-то нахожусь именно здесь.

– Так ты пришел не один?

– Да один я… Мои друзья стараются определиться с местом нашего ночлега.

– Это какой там у вас год?

– Две тысячи девятый.

– Ничего себе! Царь город построит или нет? – спросила Елизавета.

– Построит. Он будет один из лучших в мире. Я живу в этом городе, и ты мне поверь, что у него все получилось.

– Сколько вас, таких ангелочков, прибыло?

– Трое.

– Со мной это впервые, – призналась Елизавета. – Мне очень интересно. Я бы хотела тебя увидеть. Как это можно сделать? Как тебя зовут?

– Меня зовут Жаном.

– Ну и имена там у вас! – удивилась Елизавета и подвинула поближе свечу, откуда доносился голос. – Ты сидишь со мной за столом?

– Я рядом с тобой, – ответил Жан.

– Тогда можешь взять меня за руку, чтобы я почувствовала тебя?

– Конечно. Я могу тебя даже обнять.

– Ну, это уже слишком. Кому расскажешь, что обнималась с невидимкой, за дуру примут.

– А ты никому не говори, и будет все в шоколаде, – ответил Жан.

– В чем? Каком шоколаде?

– О, да вам такого не понять, короче, вкусно будет.

– Интересно, интересно… Ты так говоришь, что действительно мне не понять. Говори яснее.

– Куда еще яснее. Мне шестнадцать лет, выше тебя на целую голову…

– Какую голову? – не поняла Елизавета.

– На целую. Но это неважно. У меня серые глаза, светлые волосы… Дальше рассказывать?

– Больше не надо. Я уже представила тебя, мой ангел, – сказала смущенная Елизавета. – Если ты еще и хранитель, то объясни, как меня будешь охранять?

– Тут взаимные отношения должны быть. Хочешь, давай так: ты меня будешь любить, а я тебя охранять.

– Умный ты, ангелочек, какой попался, – возразила девушка. – Много вас таких, прилетающих неизвестно откуда.

– Да не может быть. Я такой первый, признайся.

– Признаюсь, первый, – покраснела Елизавета.

– Вот видишь… Только я не могу себе представить, кого мне охранять. Ты даже не назвала своего имени.

– Извини, – девушка встала и пристально посмотрела на стоящее рядом кресло. – Извини, меня зовут Елизаветой. Да я же тебе там, на берегу говорила. Ты забыл?

– Теперь вспомнил. Все из головы выскочило. Трудно быть невидимым, памяти совсем не осталось. Елизавета, короче, Лиза.

– Так меня называет только матушка.

– И я.

– Уговорил, я согласна, – заулыбалась девушка и поближе подвинулась к креслу. – Возьми меня за руку.

Жан взял Лизу за руку.

– Вот теперь я чувствую твое тепло. Ты хороший молодой человек, – определила Лиза.

– Да, неплохой. Девчонки в классе все бегают.

– От кого?

– Да не от кого, а за кем… За мной.

– Я так понимаю, ты еще и хвастунишка, – заметила Лиза.

– Если бы ты увидела меня, я тебе бы тоже понравился.

– Ты еще и болтунишка?

– В наше время по-другому никак не приходится существовать.

– Ты мне скажи, какая цель вашего визита в наше время?

– Не знаю, – ответил Жан. – Мы ищем женщину с рыжими волосами и черными глазами. Она должна быть где-то здесь. Только она может нам помочь, чтобы мы проявились и вообще исчезли.

– А ты меня видишь? – спросила Лиза.

– Я тебя вижу. Ты такая миленькая и хорошенькая.

– Ты знаешь, я, по-моему, где-то встречала такую женщину. Вот где только, не помню.

За стеной раздались шаги.

– Это папенька пришел, – сказала девушка и прижалась к Жану.

– Не беспокойся, он меня не увидит. Он может только меня ощутить, если прикоснется или наступит. Ты же чувствуешь сейчас меня? – Жан взял ее за руки и положил их себе на плечи. – Вот это я.

Руки Лизы стали ощупывать его лицо, волосы…

– Странно как-то, я тебя не вижу, а ты – вот он, в моих руках. Ты, должно быть, молодой, стройный парень, чуть выше меня. Одежда на тебе, по-моему, какая-то тоже интересная.

– Обычная. Джинсы и футболка, на ногах кроссовки.

– Это что еще за одежда такая бесовая?

– Такую в наше время носят.

– А платья такие, как у меня, у вас девушки носят?

– Это уже в прошлом. Такое только в музеях можно увидеть.

– Интересно… А что это за джинсы такие?

– Это штаны.

– И девушки благородные в них ходят?

– Все, кто хочет. В наше время носят то, что нравится.

– Этого не может быть. Есть же какие-то правила светской жизни.

– Ничего нет. Все равны, – ответил Жан.

– А кто у вас сейчас там царь?

– У нас давно царей нет. У нас президенты.

– Да, но государством кто руководит?

– Они и руководят. Правда, половина из них бестолковых, но мы терпим.

– И ты?

– Да мне все равно, кто там у власти. У меня своя жизнь и так почти каждый, – объяснил Жан.

– А как государь наш?

– Петр Первый давно в истории и похоронен в Петропавловской крепости.

– Это в той, что здесь, на Заячьем острове строится?

– Да.

– Ты какой-то непонятный для меня человек. Рассказываешь такие вещи, что в голове моей ничего не укладывается.

– Обычные вещи, Лиза. У нас сейчас все немного проще. Хочешь, дам тебе свои джинсы померить?

– Не дай бог, отец увидит, – насторожилась Лиза.

– Не бойся, не увидит. Они тебе понравятся, снимать не будешь. Можешь в них прямо к своему царю на прием идти.

– Ты сумасшедший. Это получается, ты без своих штанов останешься? А как я их увижу?

– Очень просто. Когда я снимаю вещи, они становятся видимыми, проявляются. А джинсы тебе подойдут. У нас с тобой, по-моему, даже размер одинаковый. Правда, длиннее немного будут, но ты их можешь подвернуть.

– У нас шьют все на заказ, – гордо сказала Лиза. – У отца свой портной есть.

– Ну, это у вас. В наше время шьют сразу и для всех. На, примерь.

Лиза увидела, как на стол легли светло-синие штаны.

– Это и есть твоя одежда? – спросила Лиза.

– Да.

– Тогда ты отвернись и не подглядывай.

– Хорошо, – согласился Жан. – Как хочешь. Я уже отвернулся.

– Я тебе не верю, потому что не вижу.

– Ангелы не врут, – категорически заявил Жан.

– Ты так думаешь?

– Я уверен, а впрочем, можешь и не надевать. В следующий раз наденешь.

– Впервые слышу, чтоб ангелы без штанов были, – засмеялась Лиза.

– А ты их видела в штанах?

Елизавета пожала плечами.

– Ты не можешь меня видеть, а то, что без штанов – это точно.

Лизе очень хотелось примерить эту незнакомую вещь. Она не знала – отвернулся Жан или нет, но взяла джинсы, развернула их и с удивлением осмотрела со всех сторон.

– Они мне не налезут, – сказала она.

На столе появилась и ярко красная футболка с надписями.

– Это тоже надень, – сказал Жан.

– Ты что, решил совсем раздеться?

– Наполовину, – ответил Жан. – У меня еще ботасы с носками остались.

– Ты что, совсем голый?

Жан промолчал, наблюдая за Лизой.

Она заметила, как с кровати пополз плед и им прикрылось кресло.

– Правильно, замерзнешь, – сказала она.

Лизе джинсы пришлись впору, и она стала примерять футболку. Довольная, она повертелась перед зеркалом и присела на спинку кресла.

– Не представляю, если сейчас зайдет отец и увидит меня в таком одеянии – что будет? У него сердце остановится.

– Ну, что, нравится?

– Ничего, – сказала Лиза и спохватилась. – А ты что, голый так и будешь сидеть?

Она поспешила снять с себя одежду и протянула ее в сторону кресла.

– Одевайся, – сказала она. – Я бы очень хотела увидеть тебя. Ты, наверное, прекрасное создание, если целуешься так сладко, не как у нас, и вещи свои раздариваешь.

– Хочешь, я тебя еще поцелую. – Жан обнял ее за плечи, прижал к себе и коснулся нежных губ.

Через минуту он освободил ее из своих объятий, оделся и снова подошел к девушке.

– Мне надо уходить. У тебя здесь тоже небезопасно, – сказал он. – Меня там друзья дожидаются. Я хочу тебя попросить, если увидишь эту рыжую тетку, дай знать.

– Если я ее увижу, на окно повешу ветку березы – это будет знак, чтобы ты знал и нашел меня сам, – сказала Лиза.

– Хорошо. Я буду всегда следить за вашим домом.

– А ты больше не придешь? – спросила она и покраснела.

– Если пригласишь, приду.

Лиза улыбнулась, ладонью погладила лицо Жана, чувствуя, как бьется его сердце и учащается дыхание.

– Я обязательно приглашу, только как найти?

– Да, это сложно, – вздохнул Жан.

– Приходи завтра, – вдруг предложила она. – Останешься у меня. Предупреди только своих друзей.

Жан опять прижал к себе Лизу и поцеловал в лобик.

– Завтра в десять вечера, – сказал он.

– Нет, позже. Увидишь, у меня окно будет распахнуто.

Глава 6

Жан вернулся к ребятам.

– Мне кажется, ты нам хочешь что-то сказать, – взглянула с любопытством на Жана Ин. – Ты какой-то возбужденный.

– Ничего особенного, – ответил Жан. – Куда в нашем положении дергаться. Надо эту рыжую искать, вот я и прилагаю все усилия для поисков. Всю знать подключил, кроме царя, конечно.

– Еще что скажешь? – не поверил Ник. – Князь Меньшиков тоже тобой озадачен?

– До него дело пока тоже не дошло, но думаю, надо и с ним поговорить.

– Как ты можешь, Жан, все превращать в шутку? – Ин немного занервничала. – Дело очень серьезное.

– Я все понимаю. Уже и пофантазировать нельзя, – обиделся Жан.

Следующий день никаких результатов поисков не дал.

Павел не возвращался с Березового острова, и Ин загрустила.

Хотелось реально поработать на благо Отечества, но положение не позволяло. Ребята от бездействия не знали, что делать.

– Когда же мы, наконец, проявимся в этом мире? – негодовал Ник. – Надоело мне у всех под ногами путаться.

– Зато у Петра Алексеевича без приглашения бываешь. Кто так еще сможет? – Жан взглянул в сторону дома Зотовых. – Хорошо, что народ понимающий. Павел с Ин уже нашел общий язык и не боится. Он тебя, что, за ангела принял? Замечаете, на каком мы особом положении находимся? Меня тут одна местная подружка тоже к рукам прибрала. Я теперь ее охранять буду.

– Ну, разговорился, – остановила его Ин. – Лучше быть видимым человеком, чем мнимым ангелом.

– В таком случае давно нам всем на колу вертеться. Царь – человек суровый, не потерпит пришельцев из другого времени, – задумчиво произнес Ник.

– Какая ему-то разница! Заставил бы город строить. Ему рабочая сила нужна. – Жан соскочил с места, давая дорогу мужикам, которые прямо на него катили огромное бревно. – Раздавят, как комара!

– Да, ты уж настроишь, – вздохнула Ин. – Лучше так сиди да по сторонам посматривай.

Они снова разошлись в разные стороны в поисках таинственной женщины.

Жан с нетерпением ждал вечера, чтобы встретиться с Лизой. У него ее образ не выходил из головы, и он не находил себе места.

К концу дня все вместе ушли подальше от людей вдоль берега, чтобы искупаться в Неве.

– Слушай, Ник, тебя надо познакомить с кем-нибудь, – сказал Жан.

– Почему? – спросила Ин.

– От тебя толку мало, ты Пашкой увлеклась, – стал объяснять Жан. – Ему непременно надо с кем-нибудь познакомиться. Вроде как ангелочком стать для кого-то. Как ты, Ин, думаешь? Пусть хоть под присмотром будет. Совсем от рук отобьется, одичает.

– Сначала надо с тобой определиться, – перебил его Ник.

– Вот у меня как раз все в порядке, – возразил Жан.

– Когда ты все успеваешь?

– Это все очень просто. Самое главное – не быть лопухом. Пока ты там, в царских избах, болтаешься, я времени даром не теряю. А ты смотри, нарвешься на царя, он быстро тебе голову отвинтит.

Ник усмехнулся:

– Это ему еще надо будет постараться.

– Ой, смотри! Валяться твоей голове на земле, под моими ногами.

Вечером Жан бродил недалеко от дома Зотовых в ожидании условного знака.

Неожиданно к дому подъехало несколько всадников, и они вошли в дом.

– Принимай гостей, князь, – прогремел своим басом царь. – Где твои бабы, пусть ублажают государя!

В доме поднялась суета: все забегали.

Петр уселся за стол вместе с несколькими молодыми боярами, сопровождавшими его в поездке. На столе появились вино и закуска.

– Ну, что? Где прячешь свою красавицу? – спросил Петр. – Веди сюда. Жениха тебе привез!

Мать подвела Елизавету к царю.

– Хороша, – поднялся государь с места, оглядывая девушку. – Хороша. И сколько тебе годов, красавица?

– Да молода еще, государь, какие женихи. Ей всего пятнадцать.

– И ты говоришь – рано? – нахмурился Петр. – Вот тебе и жених – Антон Переверзев. Ну-ка, иди, Антошка, сюда, да встань рядом. Смотри, хороши как! Чем не пара?

– Да рано ей, государь, рано! – не успокаивался уже и князь.

– Отправляю господина Переверзева на учебу в Амстердам. Учиться корабельному делу будет. За год чтобы все освоил, – погрозил ему Петр пальцем. – А потом свадьбу сыграем.

– Время покажет, государь, – сказала мать. – Пущай учится да ума набирается. А там видно будет.

– Давай наливай, – командовал Петр и, опрокинув сразу две чарки, поднялся. – Дела… Прости, князь. – Он хлопнул хозяина по плечу и вышел из избы в сопровождении молодых провожатых.

– Маменька, что мне делать? – заплакала Елизавета.

– Ничего. Год – это большое время. Много воды утечет.

– А чем плох Переверзев? – спросил, вернувшись со двора, отец. – Красавец парень! Сейчас еще ума наберется и чем не жених будет?

– Пусть еще наберется, – возразила мать. – Может, ему и года мало будет.

Лиза закрылась в своей комнате, упала на подушку и заплакала. Потом вдруг вспомнила про Жана. Он где-то рядом: так подсказывало ее сердце, и она заставила себя успокоиться.

– Привет, – раздался голос в окне.

Елизавета подбежала к окну и, ощупывая голову Жана, прижала к себе.

– Как хорошо, что ты пришел, – прошептала она. – Государь приезжал…

– Да видел я. Свататься что ли?

– Привез мне жениха, Антона Переверзева. Терпеть его с самого детства не могу. Не стой, залезай в окно… Мы с ним всегда в детстве дрались. Такой вредный, а тут на папенькино богатство, видно, позарился.

– Что ты беспокоишься, все уладим, – заверил Жан.

– Как я тебя ждала, – она обняла его и усадила к столу. – Вино будешь?

Лиза разлила в два стакана вино и немного отпила.

– Пей, вкусное. Царь очень его любит.

Жан залпом осушил стакан и одобрил вкус государя.

– Тебе не сладко приходится, – заметил он. – У нас бы проще этот вопрос решили.

– Если сам царь сватать приехал, значит, тому и быть. Он не любит, когда идут против его воли.

– А убедить его?

– Кто осмелится его убеждать? Ты еще его в гневе не видел. Один раз он так разозлился, что подстриг все свое окружение наголо, только за то, что кто-то сказал «нет». Не помню, что за спор тогда был, но подстриг всех, даже своего лакея.

– И Меньшикова, друга своего?

– О, с ним у него свои дела. Как в детстве они сошлись, так до сих пор и дружат. Ругаются, правда, но дружат. Меньшиков единственный, кто может сказать «нет».

– Ты не расстраивайся, все образуется, – успокоил Жан.

– Хороший ты человек, вот видеть бы тебя еще, – вздохнула Елизавета. – Я таких людей, как ты, никогда не встречала. Мне даже кажется, что тебя я знаю уже целую вечность. Ты такой близкий для меня стал, а знакома с тобой только несколько часов, и то…

Жан улыбнулся, взял ее за руку.

– Ты вся горишь, – заметил он. – Не заболела?

– Это из-за тебя. Мое сердце колотится все быстрее и сильнее, с каждым твоим прикосновением. Ты сегодня останешься?

– Ты представляешь наше расхождение в возрасте? Ты старше меня так лет на триста, как минимум.

– Дурачок! Ты хочешь сказать, что я, по сравнению с тобой, уже мумия?

Жан рассмеялся, встал у нее за спиной, обнял за шею и поцеловал в ушко.

– Когда я тебя целую, у меня все начинает дрожать, и я теряю над собой контроль, – признался Жан.

– Лучше мне быть с желанным ангелом, чем с этим государевым холопом.

– Но, Лиза, ты меня никогда не видела. Вижу только я тебя.

– Я тебя чувствую. Твое нежное лицо, твои сладкие губы… – Она потушила свечу на столе, и в комнате воцарился полумрак. – Иди ко мне, – прошептала она и увидела, как на скамейку упала его одежда.

Одаривая Елизавету жаркими и сладостными поцелуями, Жан снял с нее длинную ситцевую ночную рубашку и прижал к себе девушку.

– Вот теперь я чувствую твое горячее трепещущее тело, – шептала она, обнимая Жана. – Ты, наверное, такой милый и прекрасный?

Елизавета проснулась рано.

Она взглянула на вещи Жана, потом на подушку у стены, провела по его груди и животу своей ладонью, почувствовав, как Жан остановил ее движение руки на своем теле. Потом он отпустил ее руку и стал ласкать ей грудь.

– Ты хороший, – шептала она. – Жаль одно, что ты скоро можешь исчезнуть. – Она целовала его тело, лаская руками его бедра. – Забери меня с собой в свой мир. Я тебе буду верной на всю жизнь.

Жан молчал, прижимая к себе ее трепещущее тело, и тяжело дышал.

– Я не знал, что в эти времена были такие прекрасные девушки, как ты, – сказал он.

– Они были всегда там, где были и такие прекрасные парни, как ты, – ответила Лиза.

– Скоро мне надо будет уходить, – спохватился Жан. – Ты мою просьбу не забыла?

– Это ты про рыжую?

– Да, про нее.

– Я все помню. Когда еще придешь?

– Я дам тебе знать.

Жан стал собираться.

– Я без тебя долго не смогу, приходи скорее, – захныкала Лиза.

Жан снова выбрался через окно и чуть не сбил Ин и Ника.

– Вы что тут болтаетесь? – перепугался Жан.

– Мы нашли эту рыжую тетку, – сообщила Ин.

– Да ладно… И где?

– Она вчера входила в этот дом.

– Этот дом князя Зотова, – сообщил Жан.

– А ты что там делал? – Ник вопросительно и с улыбкой посмотрел на друга.

– Долго рассказывать, пойдем отсюда, – Жан отвел их в сторону.

– Как уехал государь, эта женщина вошла в этот дом, – начала объяснять Ин.

– Может, вы ошиблись?

– Не может быть. Она прошла мимо нас, остановилась и сказала, что поезд на Питер уедет очень нескоро. Только тогда, в начале восемнадцатого века, еще не строили железную дорогу.

– И что, нам еще лет сто пятьдесят здесь торчать? – возмутился Жан.

– Нет, самое главное, что это она и есть, раз так сказала, – ответил Ник. – Надо выходить на нее. А зашла она в этот дом, и больше мы ее не видели. У тебя здесь кто-то есть?

– Подружка, – ответил Жан. – Что, не видишь, в окна лазаю?

– Порядочные люди в двери входят, – заметила Ин.

– А любовники в окна, – добавил Ник.

– Ох, и умные вы все. Прошу в мою личную жизнь не лезть. Может, я хочу след в этом времени оставить?

– Ты оставишь – это точно.

– Видишь, Ин, парень времени зря не теряет, – сказал Ник. – Тебе сегодня же надо узнать у своей подружки про эту женщину. И чем быстрее, тем лучше. Надоело нам болтаться в этих краях. Жан, на тебя вся надежда.

– Я, например, еще бы задержался здесь на некоторое время, – возразил Жан.

– Вот ты можешь и остаться.

– Я представляю, сколько он тут наследит, – улыбнулась Ин. – Может, еще и бордель откроешь?

Глава 7

Жан вернулся из дома Зотовых уже через пять минут.

Лиза ему сказала, что женщина с рыжими волосами и черными глазами приходится родной сестрой ее отца, но этой ночью она уезжает в Новгород, в свое имение.

– И где нам ее теперь искать? – расстроилась Ин. – Ты узнал, когда она приедет снова?

– Она часто сюда приезжает к брату, – сказал Жан. – Я постараюсь узнать все подробности. В конце месяца обещала вернуться.

– Так… Какое сегодня число? – спросил Ник, потом спохватился. – Ах, да, у них же по-другому ведется исчисление.

– Неделя осталась до конца месяца, – подсказала Ин.

– Значит, эту неделю надо продержаться. А как ты определила?

– Примерно, – ответила Ин. – У тебя есть другие варианты?

– Что-то не едет твой Павел, – заметил Ник. – Далеко этот Березовый остров?

– Да нет, верст пять будет, – сказала Ин.

– Собирайтесь, пошли. – Увлекая Ин и Жана за собой, Ник решительно зашагал вдоль берега, где стояли лодки.

На острове Павла найти было трудно. Мужики вырубали лес, выкорчевывали пни. Несколько женщин варили еду да носили рабочим воду. Другие на повозках возили бревна и складывали в огромную кучу.

Петр сюда заглядывал редко – только принимал доклады о проводимых работах. У государя совсем не было времени – он начинал заниматься строительством верфей для постройки кораблей.

– Я сделаю город флагманом Российского флота, – говорил он. – Здесь буду строить корабли, чтобы бить непокорных шведов. А финнов, если будут дергаться, вообще обезглавлю.

Решение царя было однозначным, и он не собирался отступать, требуя от подчиненных беспрекословного выполнения своих указов.

Петр не жалел ни себя, ни людей. Ему нужен был город именно здесь, на северо-западе. Город-крепость, чтобы сберечь западные границы от врага. На всех островах работали тысячи людей, и не хватало руководителей. Царь приказал толковых и добросовестных выдвигать в бригадиры и в прочее начальство по строительству. Требовал увеличивать им жалованье и делать снисхождения, но за работу спрашивать сполна.

Вот в такую категорию начальников теперь попал и Павел.

Он был строг, несмотря на свои молодые годы, лихо командовал мужиками и сам работал наравне со всеми. Он смело брался за любой участок на острове и вскоре там появлялись первые просеки, напоминающие будущие улицы.

Когда государь приехал на остров, тут же Меньшикову приказал найти этого парня. У Петра была отличная память. Он знал, кого и куда ставил, поэтому провести его было почти невозможно.

– Как его зовут? – спросил Петр, сидя на коне.

– Забыл я, государь, – сказал сопровождающий его урядник.

Петр сурово взглянул на него и махнул рукой:

– Ты хоть себя помнишь? Болван.

Вскоре нашли Павла.

– Ну-ка, иди сюда, молодец, – сказал Петр, слезая с лошади. – Да ты совсем исхудал! – он похлопал парня по плечу. – Я рад видеть твою работу, молодец! Быть тебе большим человеком. Пока я здесь, ты у меня будешь в почете. Успеешь до осени с островом разделаться? Здесь я наметил большое строительство. Тебе первому избу поставлю. – Государь взглянул на Меньшикова. – Нет, второму, после князя, – тут же поправился Петр.

– Успею, государь, – ответил Павел.

– Если нет, лучше не обещай. Народу мало – еще дам, сколько скажешь. А остров надо очистить от леса. Потом болота сушить будем, дел много…

– Народу бы не помешало.

– Сколько? – спросил строго царь.

– Тысячи две-три.

– Дать пять, – повернулся государь к Меньшикову. – Пока еще тепло да лето, надо покончить с островом. По осени начнем строительство и здесь. Давай, добре! – Петр пожал руку Павлу. – Вот это рука, – сказал он, – не то, что у остальных – только в штанах ковыряться.

– Видели теперь царя? – спросил Ник.

Молодые люди стояли в стороне и слушали весь разговор.

Петр оглядывался, чтобы не сбить торопящийся трудовой люд, отошел в сторону. Он взглянул на князя Меньшикова и сказал:

– Особое внимание обрати на здешние работы. Чего требует этот бригадир – выполнять. Сам чаще сюда наведывайся и докладывай мне лично.

– Будет исполнено, государь! – Меньшиков намахнулся плетью на урядника. – Слышал, что царь говорит? Три шкуры спущу…

– Иди к своему, узнай, что нового, – Ник подтолкнул Ин вперед к Павлу, который уже вскочил на коня.

– Постой, – крикнула она Павлу. – Ты забыл меня?

Павел потянул уздцы на себя, поставив коня на дыбы. Завертел головой.

– Ин, это ты? Ты где?

– Да успокой ты свою лошадь. К тебе не подойти.

Павел спрыгнул на землю. Ин взяла его за руку.

– Я по тебе скучала, – сказала Ин, оглядываясь на стоящих в стороне ребят.

– А у меня одна работа. Устал как собака.

– Тебе отдохнуть надо.

– Останешься сегодня у меня на острове? – спросил Павел. – Я пораньше закончу работу, погуляем, у меня здесь домик свой есть.

– Хорошо, только своих предупрежу, – сказала Ин.

– Один ты у нас холостяк, – заметил Жан, обращаясь к Нику. – Ин – смотри, как определяется.

– Как у вас все так получается? – удивлялся Ник. – Меня Павел тоже хотел познакомить с кем-нибудь, а мне что-то не хочется.

– Я тебя познакомлю с девушкой, хочешь? – предложил Жан. – Или тебе что-то другое надо? Парня, например? Тут выбор ого-го!

– Дурак, – обиделся Ник. – Насмотрелся в интернете всякой дряни.

– Смотри, не треснешь от такого обилия предложений?

– Не тресну. От такого еще никто не умирал, – заверил Ник.

– Нет, одному много сразу две, – определился Жан. – Пусть тебя знакомит Павел. Он местных лучше меня знает. Подсуну тебе какую-нибудь корягу, всю жизнь меня корить будешь.

– Лишних у меня не будет, – ответил Ник.

– Тогда я у Елизаветы Зотовой узнаю, хочешь? У нее наверняка есть подружка, – сказал Жан.

– Заодно про тетку не забудь, – напомнил ему Ник. – Я так думаю, что здесь мы лишние. Идем отсюда. Смотри, как Ин с Павлом любезничают.

– Да не спеши ты. Идем за ними, посмотрим, как идут государевы дела под его присмотром.

Павел усадил Ин в седло и повел коня под уздцы, рассказывая и показывая свои владения.

– Это все твои подчиненные? – спрашивала Ин.

– Я один бы не справился. Здесь их тысячи. У меня самого есть помощники и начальники. Вот здесь я живу. – Павел подвез Ин к небольшому деревянному домику. – Здесь две комнаты, – объяснил он.

– Ты один живешь?

– Один.

– А еду кто готовит?

– С мужиками ем вместе, потом отдыхать ухожу. Хозяйки же нет, – улыбнулся Павел и помог Ин спуститься на землю. – Заходи в мои владения. Здесь, кроме кровати из досок и стола с лавкой, ничего нет.

– Все равно хорошо устроился, – одобрила Ин и вошла в дом. – В общем, ничего, – сказала она, оглядывая жилье.

Павел взял ее за плечи, прижал к себе.

– Останешься сегодня у меня? – спросил он, чувствуя ее дыхание на своем лице.

– Ты хочешь?

– Конечно.

Ин улыбнулась.

– Ребята на днях рыжую видели, – сообщила Ин. – Представляешь, она – родственница князя Зотова.

– Я что-то слышал про Зотова, – напрягая память, сказал Павел. – У него есть родственница, обладающая магическими силами, но ее никто и никогда не видел. Такие слухи ходят в народе.

– Почему никто не видел? Я видела. Мы все втроем ее видели. Она проникла в будущее и ехала с нами в одном поезде, даже в одном вагоне.

– И как вы узнали? – спросил Павел.

– В ее присутствии в поезде возникло много странных вещей. Она нас предостерегла об опасностях, которые нас ожидают в дальнейшем, а потом загадочно исчезла.

– Просто так человек не может исчезнуть, – удивился Павел.

– Но ты же меня не видишь, – сказала Ин и взяла его за руку, – только чувствуешь. Я как будто есть, но меня не видно. Если я сниму с себя какую-нибудь вещь, ты ее увидишь, а когда она на мне, то тоже становится невидимой.

– Интересно.

– Эта женщина что-то не успела сделать. Что-то ей помешало. Мы ехали домой в Санкт-Петербург, а потом попали в годы его строительства. Нас сейчас здесь вообще не должно быть. Даже моя прабабушка еще не родилась в это время.

– Как ты назвала город?

– Санкт-Петербург. Он потом будет так называться.

– Значит, государь все же построит город?

– Конечно.

– А многие сомневаются в его планах. Думают, что эта пустая затея.

– Построит – еще какой! Он будет лучший во всей Европе.

– Может быть, – вздохнул Павел, – но я его не увижу.

– Увидишь. Столько людей здесь трудится. Петр быстро его отстроит.

– А сколько гибнет, – заметил Павел. – Только у меня за последнее время человек тридцать умерло от всяких болезней.

– Это очень печально, но я тебе скажу, что и у нас там медицина просто паршивая. Пусть наши так и не пашут, но умирает тоже много.

– А что вы думаете делать дальше?

– Выход только один – найти эту женщину. Дело в том, что Ник, когда ее увидел здесь, сразу в ней признал ту пассажирку – это раз. Потом, она его ясно видела, даже успела погрозить ему пальцем – это два…

– Может, не ему, – засомневался Павел.

– Там больше никого не было. Потом она скрылась в доме Зотовых на Заячьем острове. Там у них пока временный дом стоит.

– Да, всех князей потом сюда, на Березовый, переселит государь. Был такой указ. Вот мы и строим на этом острове пока дороги, а потом встанут здесь дома. Будет центр города – так по плану. Чем я могу вам помочь?

– Паша, ничем ты нам не поможешь. Нам самим надо в этом разобраться.

– А эта женщина?

– Она, по нашим сведениям, уехала в Новгород и будет нескоро. Там нам ее не найти. Здесь есть хоть место, куда она приезжает… Надо просто ждать.

– Ты у меня останешься сегодня? – еще раз спросил Павел.

– Ты хочешь получить удовольствие? – Ин взяла его за плечо. – Мне еще мало лет. Тебе двадцать, не меньше?

– Двадцать пять.

– А мне восемнадцать, и у меня там, в будущем, есть парень.

Павел опустил голову.

– Ты хороший, и я у тебя могу остаться, но как ты сможешь, не видя меня… – Ин нагнулась к Павлу и поцеловала его в щеку. – Ты такой замечательный. У тебя что, действительно никого нет?

– Некогда все было обзавестись подружкой. А теперь великая стройка, не до этого. Государь гонит строительство. Тут шведы с моря что-то затевают. Ему не разорваться.

– Быть тебе, Пашка, большим человеком. Царь толковых любит, – сказала Ин, – и примечает.

– Откуда ты знаешь?

– Я историю хорошо в школе учила.

– А там моя фамилия есть?

– Давай не буду ничего говорить, – сказала Ин. – Так жить неинтересно будет.

– Ну, город хоть построим в срок?

– Город построите. Он будет самый лучший и станет столицей государства.

– Война со шведами будет?

– И войны будут, все будет. Этот город прославит Россию на весь мир. Царь этого хотел, он это и получит.

– Чудеса какие-то, – почесал затылок Павел. – Ты знаешь, как бы я хотел тебя увидеть, – задумчиво произнес он. – Ты, наверное, такая хорошая.

Ин улыбнулась и обняла Павла за шею.

– Договорились, я у тебя сегодня останусь.

– Располагайся. Я сейчас прикажу стопить баню и приготовить еду, – сказал Павел и встал из-за стола.

– Иван, – позвал он мужика, который находился у крыльца.

Вошел бородатый мужик.

– Ну-ка, родной, истопи-ка мне баньку, да пущай твоя зазноба мне стол накроет и вина побольше.

– Ты что, пьешь? – удивилась Ин.

– Так положено, – объяснил Павел. – Если вина нет, значит у тебя недуг какой-то, а там можешь пить или не пить – твое дело, лишь бы стояло на столе.

– Ну и порядки, – удивилась Ин.

– Не забывай, какой сейчас век, – напомнил Павел и улыбнулся. – Пойдешь со мной в баню?

– Нет, иди сам. Мы сегодня к Неве ходили.

Павел, от радости, не переставал улыбаться.

Когда стол был накрыт и вернулся Павел, прошло около часа. За это время Ин успела поговорить со своими друзьями, которые дожидались ее на улице, и погулять, и ее чуть не сбил мчавшийся всадник.

Всадник остановился у домика Павла и торопливо вбежал на крыльцо.

– Ну, что у тебя? – спросил Павел, вытирая полотенцем голову.

– Меньшиков завтра просит к себе отобедать. Будет разговор.

– Хорошо, приеду.

Павел проводил посыльного, оглядел комнату.

– Ин, ты где? – позвал он.

Дверь открылась, вошла Ин.

– Не стала вам мешать, – сказала она – Я на улице была.

– Князь завтра просит заехать, – сказал Павел. – Ничего особенного. Он у нас чудной человек. Его не поймешь, когда шутит, когда серьезно говорит.

– С легким паром, для начала.

– О, спасибо. Садись к столу. – Он подвинул табурет поближе к себе и стал угощать Ин. – У вас с едой трудно, наверное? Я тебе соберу еду завтра перед уходом.

– Ребята тоже сюда пришли, – сообщила Ин.

– И где же они? Ну-ка, быстро их сюда. Что ж ты раньше не сказала!

Жан и Ник сидели за столом и переглядывались.

– Вино будете? – предложил Павел.

– Конечно, – сразу согласился Жан и подвинул к Павлу кружку.

– Ешьте хорошо, завтра в дорогу еще дам, сколько сможете унести.

– Нам сегодня надо уйти, – сказал Ник.

Павел взглянул на Ин.

– Я вас провожу, а завтра сама приеду, – сказала она, и Ник заметил на ее лице смущение.

– Если хотите, тоже оставайтесь, – предложил Павел. – Места хватит всем.

– Нет. Нам надо на Заячий. У нас дела, – категорически отказался Ник.

Павел с интересом наблюдал, как со стола медленно исчезает еда. Он взглянул в сторону, где находилась Ин.

– Вам, ребята, надо обязательно найти эту ведьму, – сказал Павел, – и принять нормальный человеческий вид.

– Это мы знаем, – согласился Жан, пережевывая мясо и запивая вином. – У меня тут подружка появилась. Я бы хотел с ней тоже нормально пообщаться.

– Ты меньше пей, – заметил Ник. – Я тебя на себе тащить не буду.

– Я вас провожу до берега, посажу в лодку. Нева сегодня спокойная, и вы доберетесь на Заячий остров по реке, – предложил Павел. – А как вы сюда добрались? – обратился он к Ин.

– Тоже на лодке. Стояла там одна у причала, сели и поплыли, – объяснил Жан.

Павел потер лоб.

– Странно все как-то получается, – он встал и прошелся по комнате. – Как я могу помочь найти эту чертову тетку? Может, выйти на князя Зотова?

– Он не при делах. Он ничего не знает – это точно, – заверил Жан. – Его дочка Елизавета, с которой мне удалось познакомиться, тоже впервые слышит о чудных возможностях своей родственницы. Она знает, что ее тетушка с какими-то странностями, и не более того. У нас таких называют сумасшедшими.

– Ты ей что, все рассказал?

– Нет. Когда я ходил, чтобы узнать, кто это такая рыжая бестия, то она мне сказала, что та приходится сестрой князю, и только. Если бы Елизавета что-то знала, она рассказала б мне про свою родственницу все.

– Короче, надо ждать – что впустую болтать, – подвел черту Ник. – Ну, нам надо собираться.

Павел взглянул в сторону Ин.

– Я останусь, – сказала она.

– Сама потом доберешься?

– Я сам ее привезу. Все равно завтра туда мне ехать, – сказал Павел. – Привезем и продукты для вас.

Они проводили Ника и Жана до берега, усадили в лодку, отправили и вернулись в дом.

– Завтра тебе рано вставать, – сказала Ин. – Тебе хорошо отдохнуть надо.

– Успею, – махнул рукой Павел и прижал Ин к себе. – Как хорошо, что ты осталась.

– Ты помнишь наш разговор? У меня там парень есть, в двадцать первом веке, – напомнила она.

– А может, ты здесь, в нашем веке, останешься? Там же у вас ничего хорошего нет, как я понимаю.

– Не могу. У меня там родители, брат, сестра.

– Хорошо, – согласился Павел. – Уговор помню. А вот скажи, чем мы отличаемся от тех, ваших, молодых?

Ин взглянула на Павла.

– Ничем. И я думаю, тебя особенно ничем не удивлю сегодня ночью, – сказала она.

– Удивишь, почему же нет. У меня никогда не было девчонки.

Ин обняла Павла и развязала ему халат.

– Налей мне вина, – сказала она. – Я такого вина никогда не пила. – Она отпила немного и поставила стакан на стол. – Да, Ник не пил, много потерял. Вкуснятина, а не вино.

– Государь сам такое любит.

Павел увидел, как на табурет упали джинсы и футболка.

– Иди ко мне, ложись, – позвала его Ин.

Павел нырнул под одеяло.

– Я тебе обещала сделать приятное, – прошептала Ин ему на ухо. – Только ты молчи, лежи и не двигайся.

Она обняла его стройное, обнаженное тело, и Павел почувствовал, как ее маленькая теплая ладошка заскользила по его телу. Он прижал Ин к себе, слушая, как бьется ее сердце.

– Ты такой горячий, Пашка, – прошептала Ин. – Просто как огонь.

– И ты тоже.

Ее рука коснулась его бедер, замерла, и только прерывистое дыхание выдавало ее состояние.

– Ты сумасшедшая, – шепнул Павел.

– С тобой по-другому нельзя. С тобой вообще можно сойти сума, – в ответ шептала Ин.

Глава 8

Прошла неделя.

У Зотовых заболел племянник, одиннадцатилетний мальчуган. Это был сын той самой рыжей женщины, которую так ждали ребята.

Елизавета сразу об этом сообщила Жану, который успел за эту неделю побывать у нее уже несколько раз.

Жан прибежал к друзьям возбужденный и сообщил радостную весть о возможном приезде тетушки.

Ник сразу стал предлагать план действия. Самое главное, надо было выйти на нее и поговорить. О чем говорить, толком никто и не знал. Однако встретиться было надо. Елизавета устроила все так, что их встреча должна будет состояться через два-три дня после ее приезда, пока она определится с сыном.

Государь прислал князю своего лекаря, который сразу определил причину недомогания и дал много разных лекарств.

– Ничего страшного, – сказал старик-лекарь, – обыкновенная простуда, но имеются осложнения. Нужен постельный режим. Несколько дней и все пройдет.

Женщина вышла проводить лекаря, и ее увидели ребята. Они бросились к крыльцу.

– Подождите! – закричал во весь голос Жан. – Подождите минуточку!

Они втроем подбежали и окружили женщину. Она – единственный человек, который мог их видеть.

– Что случилось, молодые люди? – растерялась тетушка. – Вы кто такие? Во что вы одеты? Если вас увидят люди, то засмеют. Вы что, с луны свалились?

– Вот на эту тему мы и хотели с вами поговорить, – сказал Жан.

– Вы знаете, у меня совсем нет времени. Как-нибудь в другой раз.

– Мы вас здесь поджидаем около месяца, – взмолилась Ин.

– Даже так? – удивилась женщина. – Так чем могу вам служить?

– Вы нас хорошо видите? – спросил Ник.

– Нормально, – удивилась она. – Как и всех остальных. Вот только одежда у вас странная.

– Вы ехали месяц назад в поезде до Москвы.

– На каком еще поезде? – удивилась женщина.

– Ты что, Ник, тогда еще поездов-то не было, – заметила Ин.

– Вы понимаете, мы по дороге в Москву встретили женщину, похожую на вас, и думаем, что она виной нашему здесь появлению… Мы – люди из будущего, ехали домой в Петербург, а попали на его строительство, да еще в невидимом состоянии.

– Извините, куда вы ехали? – перебила их женщина.

– В Санкт-Петербург.

– Это здесь будет такой город? – удивилась она.

– Да. Вы стоите у истоков великих дел во главе с государем, – выпалил Жан и даже сам удивился своей решимости и красноречию.

Ник и Ин уставились на него с открытыми ртами, потом переглянулись и продолжили разговор:

– Дело в том, что кроме вас нас никто не видит, – стала объяснять теперь уже Ин. – Значит, здесь есть какая-то между нами связь.

– Ну, молодые люди, такого же не бывает, – удивилась она, слушая их рассказ.

Неожиданно открылась дверь и вышел князь Зотов, который столкнулся на крыльце с Жаном.

– Что за черт, – зашипел князь, потирая ушибленную руку и оглядываясь по сторонам. – Ты скоро? – спросил он сестру.

– Да, я сейчас, – ответила женщина и подала руку Жану, которого князь просто снес с крыльца.

– Вот видите, он его просто не заметил, – пояснила Ин, – столкнулся, так ничего и не поняв.

– Ты не ушибся? – спросила тетушка.

– Нет, все нормально, – ответил Жан, отряхивая джинсы от пыли.

– Почему же вы, все-таки, обратились именно ко мне? – не могла понять женщина.

– Для этого есть две причины. Во-первых, мы ехали в Москву с такой же в точности женщиной, как и вы, которая таинственно исчезла за несколько верст, как у вас говорят, до столицы. Во-вторых, вы – единственный человек, который нас видит. Мы невидимки, понимаете? – начала нервничать Ин. – Как можно сделать для начала так, чтобы нас хотя бы стали видеть другие люди?

– А что вы еще видели или заметили, когда добирались до Москвы? – спросила она.

– Шар! Большой огненный шар и сопровождающий его гул, – добавил уже Ник.

– Гул и шар… Интересно, что бы это могло быть?

– Так вы тут не при чем? – воскликнул Жан.

– Подожди, молодой человек. Видишь, люди на меня оглядываются. Чего кричишь?

– Они же нас не видят, – сказал Ник.

– Вот это и плохо. Зато вижу вас я, а они меня. Гул и шар, шар и гул… Моя прабабка знала заклинанья и по наследству передала их мне. Что-то осталось в памяти, но это было давно. Ребята, мне надо поднять свой архив, там есть записи заклинаний и еще что-то вроде этого.

– Мы просим вас поднять свой архив, – сказал взволнованный Ник.

– Да, но он не здесь! Он в Новгороде, там у меня усадьба.

– Хорошо, – стараясь уже не нервничать, произнесла Ин. – Когда вы сможете это сделать?

– Примерно через три-четыре дня, как поправится сын и я уеду к себе.

– Мы будем за него молиться, – сказал Жан и снова удивил друзей своим красноречием.

– Спасибо вам. Я постараюсь помочь. Вроде помню что-то, но не могу сосредоточиться. – Она мило улыбнулась и скрылась за дверями.

– Отойди подальше, – сказал Ник, глядя на Жана, который опять встал у двери. – Теперь в лоб заработаешь.

Ребята с нетерпением ждали, когда уедет в свою усадьбу рыжеволосая женщина. Уже прошло три, четыре, пять дней, а она все была у Зотовых. Только на шестой день она, с узлами, вышла из дома в сопровождении своего сына, Елизаветы и ее матери. Она села в повозку, приветливо махнув молодым людям, которые тоже пришли ее проводить, а заодно и напомнить о себе.

Спустя два дня, Жан снова встретился с Лизой.

– Что-то ты совсем пропал, как тетя уехала, – сказала она.

– Можно, я сегодня приду?

– Я оставлю окно открытым, только не как в прошлый раз, все цветы побил в горшках.

– Хотелось очень, – улыбнулся Жан и пожалел, что она не видит его красивой улыбки.

– Я окно открою, – сказала Лиза. – Не то войдешь в закрытое. Только приходи после двенадцати, когда все уснут.

Жан кивнул головой и умчался к друзьям, но оказалось, что за Ин приехал Павел и увез ее к себе на остров.

– Ну, а ты, сирота, что, так и не нашел себе подружку? – спросил Жан.

– С вами тут найдешь, – сказал Ник. – Я мечтаю проникнуть в царское окружение. Сегодня собираются все начальники, будут обсуждать строительство города. Вот хочу послушать. Забьюсь куда-нибудь в угол и буду свидетелем исторических событий. Потом, дома, научный труд напишу, прямо из первых рук.

– Вертеться тебе на колу по приказу государя. Не дай бог, он тебя обнаружит в своем домике, да еще на секретном совещании, – предупредил Жан.

– Все обойдется, – заверил Ник.

– Ну-ну, – похлопал Жан его по плечу. – Общайся с царем – академиком станешь.

– Может, и стану. Ведь ни один академик с царем не встречался, а я встречаюсь.

– Ты ему там еще пару идей подкинь, про разводные мосты, да пусть такси еще по городу пустит. Далеко ходить приходится пешком.

– Болтун ты, Жан.

Ин ждала Павла в его доме, пока он явится с работы. Она не тратила времени даром, навела порядок в комнатах, сама приготовила обед, который представлял собой два овощных салата и бутерброды с салом и мясом.

– Такого я никогда не пробовал, – сказал Павел, проглатывая один из бутербродов. – Это у вас там так готовят?

– Это студенты так обедают, – объяснила Ин, но потом ей пришлось объяснить еще, кто такие студенты.

Павел все-таки приказал принести настоящий ужин и вино. Он усадил Ин рядом с собой, взял ее за руку и поднес ее к своим губам.

– Я тебя никогда не забуду, если судьба нас и разлучит, – сказал он. – А она нас обязательно разведет. Как жаль, что ты живешь не в наше время!

– Глупенький, найдешь ты себе подружку, потом женишься, будут дети. У тебя все еще впереди.

– Никогда такой, как ты, я уже не встречу. Ты так все искусно делаешь, самое главное, не забываешь своего парня и бережешь себя для него. Я таких еще не встречал. Меня не обижаешь, удовлетворяешь сполна и о нем помнишь. Я бы так не смог. Очень хочу увидеть тебя, твое лицо, твои глаза…

В очередной раз Ин пожалела, что Павел не может ее видеть. Она просто мечтала выйти из этого невидимого состояния и быть нормальным человеком.

– Ты сегодня со мной? – спросил Павел.

– А ты как хочешь?

– Я думаю, мы поняли друг друга, – засмеялся он.

Ник целый час ходил за князем Зотовым. Куда тот идет, туда и он. Когда Зотов вошел в царский домик, парень остался за дверью.

Сегодня государь собирал на вече своих сподвижников, чтобы разработать подробный план строительства города, поговорить об обнаглевших шведах и строительстве верфей.

Проникнуть в избу Нику ничего не мешало, но он решил переждать и подышать свежим воздухом, зная, что Петр курил и позволял курить всем. Ник боялся закашлять и выдать себя. Ему было интересно, о чем будут говорить исторические мужи и лично сам государь.

Когда народ был собран, Ник проник в помещение через двери. Он занял место у открытого окна, чтобы дышать свежим воздухом и не глотать табачный дым.

– Ну что, братцы, – сказал Петр. – Разговор у нас будет долгим. Будем обсуждать будущий город.

Меньшиков был в хорошем настроении: сидел рядом с царем, оглядывая всех присутствующих и улыбаясь каждому из них.

– От всех должно быть предложение, – сказал Александр Данилович, пока государь стоял у окна, рядом с перепуганным Ником, и дымил свою трубку. – Не все же мне отдуваться за вас.

Потом Петр резко повернулся, выпустил дым прямо в лицо Ника и прошел к столу, начал выслушивать каждого присутствующего.

Ник от такой дозы дыма в лицо чуть не задохнулся. Он протер глаза и прикрыл рот руками, чтобы не раскашляться.

Каждый из присутствующих говорил много, пока это не надоело Петру. Он встал с кресла, обошел вокруг сидящих за столом князей и снова остановился у окна.

Ник замер, видя прямо перед собой строгие и красные от бессонных ночей глаза государя.

– Все, хватит болтать, – сказал Петр громким голосом и дыхнул на Ника табачищем. – Будем строить верфи, балтийский флот, причалы и подобные сооружения. – Он снова подошел к столу. – Начнем с ноября, на левом берегу Невы, напротив Березового острова. Я сам заложу судовую верфь! Необходимо, чтобы она стояла рядом с Финским заливом. Здесь будем строить боевые корабли, чтобы не гонять их с Лодейного поля сюда через Ладогу. – Петр наклонился над столом, где лежала большая, исчерченная карандашом карта местности. – Вот здесь будем строить! А здесь будет Адмиралтейство, – он ткнул пальцем в карту так резко, что погасло несколько стоящих рядом на столе свечей. – Отойди от окна, ничего не видно, – обернулся Петр.

Стоящий силуэт сдвинулся влево, освободив окно.

– А это еще что такое! – государь взял подсвечник и поднес к лицу Ника. – Что за чудо такое? Почему не знаю? Лазутчик шведский? – Петр уже орал. Его глаза налились кровью и ненавистью.

Кто-то поспешил зажечь быстро свечи, чтобы лучше разглядеть незнакомца.

– Чей будешь? – прохрипел Петр.

– Я попал сюда случайно, – задрожал голос Ника.

– Да ты посмотри на его одежду, – смеялся за столом Меньшиков. – Он же почти голый.

Петр окинул взглядом Ника с ног до головы.

– Отвечать государю все и вся, чей и кем послан?

– Я из будущего, – собрался с духом Ник, понимая, что стал видимым. – Я из двадцать первого века.

Петр выглянул в окно.

– С какого века? На чем же ты приплыл сюда? Врешь, собака! – он еще раз оглядел растерянного парня.

– Это что, твоя одежда? – ткнул пальцем Петр в джинсы. – У тебя ж все наружу торчит.

– В наше время такое носят, – попытался объяснить Ник.

– Алексашка, разберись с этим шпионом и вздерни его на мачте, пусть болтается. Нечего наши тайны выслушивать. А до этого пытни его, може, что и скажет доброго.

– Скажу, скажу, – затрясся Ник от услышанных слов царя.

Меньшиков протянул руку к окну и неожиданно, схватив Ника за джинсы между ног, подтянул к себе.

– Слышал, что царь сказал? У меня заговоришь.

Ник стоял перед князем и молящим взглядом поглядывал на царя.

– Вот-вот, их можно тоже оторвать, посмотрим, какие они там, в двадцать первом веке, – громко засмеялся Петр.

– Государь, – взмолился Ник. – Я вам все расскажу про город, который вы здесь строите, – он освободился от руки Меньшикова, подошел к карте.

– Вот здесь у вас будет проходить Невский проспект. Здесь, в конце, будет Адмиралтейство. Недалеко Исаакиевский собор, а здесь – памятник тебе, государь, на коне, а пьедесталом будет огромный гранитный камень.

– Так-так-так, – Петр даже присел в кресло у стола, внимательно слушая молодого человека. – А кто мне памятник поставит? Не ты ли?

– Екатерина Вторая.

– Катька что ли?

– Она императрицей будет.

– Ну-ка, скажи мне, что здесь будет? – и он ткнул пальцем в Неву.

– Здесь будет разводной мост, но это уже после его построят. Их будет много на Неве.

– А здесь?

– Если не ошибаюсь, сейчас там Кировский завод. А что ты надумаешь – не знаю, – ответил Ник.

– Князь! – обратился Петр к Меньшикову. – Погодь его вешать. Малый-то смышленый.

Петр встал и подошел к Нику.

– Если отпущу – сбежишь? – спросил Петр. – Сажать под замок тоже неудобно. Хочешь, будешь моей правой рукой, раз такой дальновидный? Но запомни, где наврешь – пороть прикажу.

Петр взглянул на Меньшикова и тут же поправился:

– Моим консультантом назначу. Будешь мне подсказывать, что и как делать?

Ник улыбнулся и закивал головой.

– Ну и лады.

– Но, государь, я тут не один.

– Да! – обернулся к нему Петр. – И сколько же вас таких умников с двадцать первого века к нам пожаловало?

– Еще двое.

– Все к утру ко мне, – приказал Петр.

Ник взглянул в висевшее в углу зеркало и увидел свое отражение.

«Свершилось! – подумал он и сжал на удачу кулаки. – Теперь надо найти Жана и Ин».

– Я могу идти? – обратился Ник к царю.

– Иди осторожно, чтобы тебя не поймали в такой одежде.

Когда Ник вышел из избы, лакеи, что стояли у входа, вытаращили на него глаза.

Да, одежду надо было теперь поменять, и срочно.

Ник пробрался окольными путями к дому, где они обычно собирались. Это был большой склад с крышей и чердаком. Если раньше они лазали туда без опаски, то теперь у них могли возникнуть проблемы. Надо было что-то решать.

Ник прикрыл плечи плащевой тканью и присел, опершись на колени. Надо было дожидаться утра.

На Жана повеяло прохладой из открытого окна, и он прижался к Лизе, закинув на нее ногу.

– Прикройся, – прошептала она, не открывая глаз. – Ты ведь совсем голый.

– С тобой мне всегда жарко. – Жан взглянул на девушку и поцеловал ее в носик.

Она заулыбалась и открыла глаза.

Какой был ужас на ее лице, когда она увидела перед собой юное лицо незнакомого человека. Она оттолкнула его в сторону и, спрыгнув с кровати, отбежала в дальний угол, прикрыла рукой рот, чтобы не закричать.

– Лиза, это же я, – растерялся Жан. – Что с тобой?

Она дрожащей рукой показала на зеркало. Жан подошел и увидел свое изображение, схватился за голову.

– Получилось, – зашептал он. – Ты слышишь, получилось!

Он подбежал к Лизе, обхватив ее руками, закружился в восторге с ней по комнате.

– Теперь я вижу тебя, – прошептала она. – Значит, вот ты какой?

– Не нравлюсь?

– Нравишься, оденься только. Теперь мы в опасности, – сказала Лиза. – Если отец заметит тебя, то все пропало. Он очень строг в подобных делах.

Жан опустился на кровать, надевая трусы. Елизавета подсела рядом, дотронулась до его плеча.

– У меня такое чувство, – прошептала она, – что мы скоро расстанемся. Забери меня с собой, к себе, туда…

Жан поцеловал ее и, обняв за талию, взглянул в глаза.

– Еще ничего неизвестно, – сказал он.

– Но начало уже есть. Представляешь, я проснусь, а тебя больше нет. Я с ума, наверное, сойду. Я так к тебе привыкла. Забери меня в свое время.

Жан улыбнулся.

– Глупая ты девчонка. Это не в моих силах. Давай радоваться тем мгновеньям, что подарила нам судьба. Это ведь все получилось благодаря твоей тетушке. Нашла, значит, она в своих архивах то самое заклинание.

– Тихо! Кажется, отец пришел. Он еще с вечера к государю направлялся, – сказала Лиза, услышав, как хлопнула дверь.

– Жена, – позвал князь, – я сейчас тебе такое расскажу, что и поверить трудно.

Лиза и Жан прислушались к разговору родителей.

– Сегодня ночью задержали шведского лазутчика, прямо в царском кабинете, – сказал князь. – Молодой человек, явно не в нашей одежде. Как он туда, стервец, попал, неизвестно, но знает про планы государя больше, чем он сам.

– Как это? – удивилась жена.

– Говорит, что он из будущего.

– Это где такое видано?

– Вот дура! Где? Где? В самом доме государя. Этот лазутчик утверждает, что он из будущего!

– Князь, ты не выпил случайно, – забеспокоилась жена. – Иди, приляг, отдохни.

Жан стоял за дверями, прижавшись к стене.

– Это Ник, – прошептал Жан. – Он собирался к царю заглянуть. Вот дурак!

– Надо что-то делать, – сказала Лиза и, чмокнув Жана в щеку, добавила: – Уходи сейчас через окно, а я все узнаю.

Жан полез в окно, но Лиза его остановила.

– Подожди. Тебя сразу поймают. Твои джинсы тебя сразу выдадут. Оставайся здесь, я сейчас пройду в гардеробную и возьму вещи брата.

Она вышла, и Жан тихо прикрыл за ней дверь, взглянул на себя.

Да, вид был не по времени, но и в лаптях ходить он не собирался.

Вскоре Лиза принесла целый ворох одежды, подобрала Жану соответствующую, которую он надел поверх своей, и только потом отпустила.

– Я все узнаю и тебе сообщу, – на прощанье сказала она.

Жан пошел к складу, где они обычно обитали, замечая, что по дороге ему кланяется обычный рабочий люд.

На бревне у склада он обнаружил дремлющего под плащом Ника.

– Встать, когда с тобой барин разговаривает, – крикнул Жан.

Ник протер глаза и вскочил.

– Пошел ты, барин, – сказал, путая слова, Ник и сдвинул ему белоснежный парик на глаза.

– Это ты там царя на уши поставил? – спросил Жан, присаживаясь рядом.

– Ужасная ночь, – вздохнул Ник. – Чуть на мачте не вздернули. Где же эта Ин?

– Вот так диссертации достаются. Дописывал бы ты ее, болтаясь верх ногами на мачте. А Ин со своим Пашкой, – сказал Жан. – Вот представляю, какой там у них переполох.

Павел просыпался рано, но сегодня не мог открыть глаза из-за бурно проведенной ночи. Он чувствовал слабость, а шелковые волосы Ин на его груди давали ему наслаждение, от которого он не смел отказаться.

Он провел ладонью по ее лицу и почувствовал, как рука Ин снова скользнула по его телу.

– Просыпаться пора, милая, – тихо, сквозь сон, пробормотал Павел. – Или оставайся, а я уйду. – Он открыл глаза и увидел лежащую на своей груди девушку. Сердце у него замерло.

– Что с тобой? – прошептала Ин, замечая его растерянный взгляд.

– Нет, нет, ничего. – Он окинул взглядом ее тело, взглянул на себя, такого же голого, и тут же прикрылся одеялом.

Он был ошарашен таким событием. Теперь он видел Ин, как и всех остальных. Она была молода и хороша собою. Павел провел рукою по ее спине, до самой поясницы, потом обнял, повернул к себе лицом. Она открыла глаза.

– Так вот ты какая, – сказал он, обнимая ее за плечи.

– Какая? – удивилась Ин.

– Хорошая ты, Ин, – прошептал Павел.

– Что с тобой?

Ин стала ощупывать себя, но ничего особенного не обнаружила: все, как и раньше.

– Пашка, ты меня видишь? – спросила она, наклоняясь над его лицом.

– Вижу.

– Не ври.

– Говорю, вижу. Вот ты, твой нос, твоя грудь, – он указывал точные места.

– Это что, давно случилось?

– Я обнаружил утром.

– И мне не сказал?

– Зачем, сама узнаешь. Я хоть тебя разглядел теперь как следует.

– Хам! – вспылила Ин.

– Что с тобой? Ты что?

– Ненавижу, – закричала Ин и быстро оделась. – Отправь меня к моим ребятам.

– Тебе нельзя так идти.

– Отправь меня, мне плевать.

Павел позвал лакея и приказал доставить Ин на Заячий остров.

– Я думала, ты джентльмен, – махнула рукой Ин и вышла следом за бородатым мужиком.

Удивление еще долго не сходило с лица Павла, но надо было собираться и ехать на работу.

– Вам бы, барышня, одеться надо, – заметил мужик.

Ин оглядела себя.

– Я одета, – сказала она и с сожалением обернулась на дом Павла. Ей стало стыдно за себя, что она так с ним обошлась. Обидела, а теперь уже боялась потерять.

– Накиньте хотя бы камзол, – предложил мужик. – Потом вернете. Совсем же голая…

– А это что? Разве не одежда?

– Где вы ее только берете. Не ходят у нас так. Может, за границей и принято, но у нас такое не дозволено.

Глава 9

Подошедшая Ин Жана не узнала. Она остановилась за углом дома, всматриваясь и прислушиваясь к разговору молодых людей.

– Ну, ты и вырядился, – сказала она. – Это где ж тебя так приодели?

– Моя любимая, – растягивая слова, пропел Жан.

– Вот видишь, все любимые берегут своих покровителей, – заметил Ник. – А меня – нет. Царь и тот чуть не вздернул на мачте. Пашка очень удивился, обнаружив тебя?

– Больше удивилась я. Он и слова не сказал, – оборвала его Ин.

– Молодец, настоящий мужик, – поддержал ее друга Жан.

– Да это я дура, обхаяла его, как могла, – призналась Ин.

– Зато мне все кланяются, уважают. Какого чина эта одежда, не знаю, но точно знатного человека. – Жан выпрямился во весь рост и взглянул надменным взглядом на окружающих.

– Тебе противопоказано быть в чине, – заметила Ин. – Ты непременно всех сгноишь.

– Это тебе только кажется. Я привыкаю к новому обличию.

– Ну, хватит болтать, – прервал хвастовство Жана Ник. – Давайте думать, что будем делать дальше. Уж на поезде или в экипаже мы в свой век точно не доберемся. Где же эта тетка?

– Она нас так подставила, что мы чуть друг с другом не расстались навсегда. – Жан поглядывал на проходящих мимо мужиков, которые косились в их сторону и шептались.

– Сначала нам надо одеться, – решила Ин. – Что-то мне не нравится, как они все на нас смотрят – это не к добру…

– Какие будут предложения? – спросил Жан, поворачиваясь во все стороны и любуясь своим одеянием.

– Сегодня нас государь к себе ждет, – сообщил Ник.

– Ты что, про нас тоже сказал? – Жан подскочил на бревне. – Ты с ума сошел! Как я появлюсь в таких шмотках? Я туда не пойду.

– Этого я уже не знаю, но царский приказ надо выполнять.

– Я не пойду, – наотрез отказался Жан. – Я лучше со стороны на вас посмотрю. Кто вас будет снимать с мачты, когда он прикажет вас повесить? Он специально всех нас приглашает к себе, чтобы упрятать в Кресты.

– Ну, царь меня и такого видел, – сказал Ник. – Правда, Меньшиков чуть яйца не оторвал, когда меня к откровенному разговору подтягивал, так что, если буду царским советником, он сам меня и оденет.

– Халявщик ты, Ник, – сделал вывод Жан. – А если серьезно, то мне становится немного страшновато.

Поднимая пыль, подлетел всадник и остановился перед ребятами.

– Ну, вас не найти, господа, – задыхаясь, произнес он. – Царь требует, и срочно!

– Где он? – поднялся Ник с бревна.

– В своем доме. Бегите туда.

– Всех зовет?

– Откуда мне знать. Сказал, тех, что в бесовской одежде, всех к нему.

Ребята переглянулись.

Жан стал стягивать с себя барскую одежду, чтобы не отличаться от остальных.

– Это меня не касается точно, – сказал Жан. – Я его не видел и видеть особенно не желаю. Потом расскажете, что там было.

– Всем – так всем, – твердо решил Ник. – Снимай свой карнавал, спрячь на крыше.

Жан послушно выполнил указание Ника.

Они все втроем отправились к дому государя.

– Ты чего молчишь? – спросил Жан Ин.

– А что я могу сказать?

У входа удивленный стражник вытаращил глаза.

– Брысь с дороги, видишь, делегация идет, – сказал Жан, пропустив вперед Ника. – Ты его лучше нас знаешь – заходи первым. Смотри, глаза лопнут, – огрызнулся Жан стражнику.

Первым, кого увидели ребята, был Меньшиков, который сидел за столом и пил вино.

– А, пришельцы из будущего, – сказал он, поднимаясь из-за стола. Он сразу подошел к Нику и шепнул ему на ухо: – Как там, в штанах?

– Нормально, князь, нормально, но больше не надо, – так же, шепотом, ответил ему Ник.

Меньшиков хлопнул его по плечу.

– Знакомь со своими боярами, или как там у вас?

– Друзьями, – поправил князя Ник.

– А, друзьями… Тоже неплохо. Русский язык один. У меня тоже друг есть один на свете, – сказал князь.

– Петр Алексеевич? С самого детства дружите, еще пацанами по садам вместе лазали да от собак отбивались палками, – выпалил Жан.

– Тебе откуда знать? – раздался громкий голос за спиной.

Ребята вздрогнули от неожиданности. Сзади, у стены стоял царь и слышал весь разговор.

– Откуда знаешь?

– По истории проходили, там все написано, – растерялся Жан.

– Видишь, князь, великое дело – эта школа, – сказал Петр, присаживаясь к столу. – Вот город отстроим, обязательно школу ставить будем. Для всех сословий сразу. Чтобы учились и были грамотными. Ну-ка, расскажи, что еще там твоя история пишет про меня? Да садитесь вы, – махнул рукой Петр, приглашая к столу.

Жан рассказал еще несколько моментов из истории строительства нового города и что касается лично государя.

Царь призадумался.

– Что-то уж слишком подробно ты все рассказываешь. А скажи, если такой умный, сколько кораблей у шведов и германцев?

– Вот этого я не знаю, – признался Жан.

– Вот видишь, – обрадовался государь. – Не знаешь, и знать не можешь. Я и сам не знаю, но знаю, что их разобью на Балтике в пух и прах. Да, наградил же меня Бог вами, – сказал он задумчиво и взглянул на Меньшикова. – А ведь правду про нас сказал, чертенок, – засмеялся Петр и встал. – Зови моего портного. Одевать их буду. Не ходить же им такими срамными.

Вошел старик-портной. Петр подошел к нему, обнял по-отцовски и сказал:

– Видишь трех молодцов? Сделай так, чтобы было и ладно, и складно. Их одежду в огонь, чтобы смуту не наводила. Сшить по первому разряду. Но прежде чем одеть, подстричь и вымыть в бане. Срок тебе – сутки.

Старик поклонился и вышел.

– Вот так, господа, принимаем обличие нашего времени, а дальше видно будет, куда вас приладить, – сказал Петр. – К портному вас проводят.

Старик-портной был в растерянности, когда государь потребовал шить так, как хотят молодые люди. У него не было ни одного лекала и выкройки на одежды такого фасона, что затребовали молодые люди.

– Вы меня загубите, – чуть не плача, стонал старик.

– Все будет нормально, батя, – успокоил Жан и первым позволил снять с себя мерку.

Потом он нарисовал на бумаге фасон одежды, которую желал бы носить. Это больше походило на средневековый костюм – сапоги чуть ниже колен, приталенные штаны, сапоги и куртка-косоворотка – все красного цвета.

Нику и Ин это тоже понравилось. Чтобы не загружать старика, они решили заказать себе одинаковую одежду, что предложил Жан, но немного добавили своего. Получилось очень красиво. Цвет, правда, каждый выбрал себе сам. Ин – зеленый, Ник – голубой.

– Ох, и ругаться будет государь, – сказал старик-портной, когда под утро принес им готовые костюмы. – Десять человек трудились, – сообщил он. – А сейчас подстригаться и в баню. Потом оденетесь, да и к государю на просмотр.

Бедному парикмахеру тоже пришлось потрудиться и попотеть. Требования, что ему предъявляли, были совсем не знакомы в его практике, но он справился, убив на каждого не менее часа.

– Ну и стрижка, – поморщился слуга, который сопровождал их всюду с самого утра к портному и парикмахеру.

– Не с бородой же ходить, – заметил Жан.

– А теперь сюда, – открыл он перед ребятами дверь. – Мыться и одеваться. Одежда ваша новая висит в предбаннике.

– Ха-ха, а как же мы будем мыться? – спросил Жан.

– Очень просто, – ответил Ник и взглянул на Ин. – Купаться купались, а в баню, так стыдно? Мне кажется, они так и не поняли, что среди нас девчонка.

Ник первый разделся и скрылся за дверьми парилки. Следом зашли Ин и Жан.

– Нам надо держаться вместе. – сказала Ин. – Вместе сюда попали и только вместе должны отсюда выбраться. Если кто-то потеряется, то остальные не попадут в наше время.

Жан схватил Ин за руку.

– Ты что?

– Сама же сказала, что надо держаться, – сказал удивленный Жан.

Ин рассмеялась:

– Соображаешь, но не в бане же.

– Ин, может, ты меня помоешь? – попросил Жан.

– Пусть тебя моет твоя подружка. Ты же ее парень, как я начинаю понимать.

– Тогда Ника помой, а он тебя. У него никого нет. Видишь, какой он похотливый. Сиротинушка…

– Да и помою, не вопрос, – она облила Жана холодной водой, и он издал пронзительный визг.

– Эй, господа, вы что так орете, – послышался голос за стеной.

– И этот тут. Этот лакей нас так просто не оставит, – сделал вывод Жан. – Иди, дядька, погуляй. Слышишь, благородные люди с ума сходят.

Через час из предбанника вышли три нарядных молодых человека. Новая одежда сидела на них, как влитая. Аккуратные прически выделялись от тысячи других лохматых голов вокруг. Было на что посмотреть… Широкие пояса подчеркивали их стройные фигуры.

– Веди к государю, – приказал Ник охраннику.

– И не пяль глаза на нас, сломаешь, – добавил Жан. – Будешь хорошо служить, тебя так тоже оденут.

– Ну, уж увольте, господа, – запротестовал охранник. – Так, как одеты вы, – не дай бог мне такое носить.

– Бестолковый, ничего не понимаешь в тряпках, – ответил Жан. – Веди к государю. Нам не о чем с тобой тут разговаривать.

У входа в дом Петра их встретил молодой человек в белом кудрявом парике.

– Кто будете. Послы? – спросил он, кланяясь.

– Хватит тебе кланяться, царя одного мало? – сказал Жан. – Кланяйся ему да смотри, чтобы голова не отлетела.

Молодой человек открыл перед ними дверь, и они вошли.

Царь обернулся.

– Вот понимаю, – восхищенно произнес Петр. – А этому портному руки выдернуть, коли шить не умеет. И все равно хороши.

– Мы сами заказали ему одежду, государь. Портной не при чем, – сказала Ин.

– Хороши, – он обошел каждого, похлопывая по плечам. – Вот теперь будем знакомиться. Садитесь к столу. Арсений, вина, – приказал Петр прислуге.

Ин что-то хотела сказать, но Ник толкнул ее коленом, и она закрыла рот.

Государь был в приподнятом настроении.

– Тебя как величать? – обратился он к Нику и, услышав его имя, поморщился.

– Это что еще за прозвище? А тебя?

– Ин.

– Я – Жан.

– У вас там у всех такие имена? – спросил Петр, подозрительно поглядывая на молодых людей.

– Нет, только у нас, – пояснил Жан.

Ник смотрел с испугом на своего товарища, чтобы он что-нибудь не ляпнул лишнего, но Петр не утратил от его пояснений хорошего настроения.

– Я бы вас послами отправил или учиться куда-нибудь, корабельному делу, – сказал государь. – Да вы же здесь люди временные. Будьте пока моими советниками. Ежели вы про будущее знаете, будете рассказывать мне на досуге. Очень интересно, что со всего этого получится.

– Нам бы жилье, государь, да по коню, – сказала Ин.

– А ты, молодец, мне девчонку напоминаешь, – сказал Петр, внимательно всматриваясь в Ин.

– Да парень это, – усмехнулся Жан. – Такой задира. В последний раз с кулаками кинулся, так я ему чуть яйца не поотшибал.

Петр взглянул на Жана: ему понравилось, как тот говорил.

– Вот и у меня тоже есть драчуны. Так я их всех со шведами воевать отправляю. Пущай там лупят врагов, а не здесь своих. А насчет жилья, это ты заметил правильно. К вечеру решим. Князю Зотову указание дам. Пусть шевелится и думает.

Услышав фамилию Зотов, Жан вздрогнул и слегка покраснел. Сейчас он вспомнил Лизу, у которой не был двое суток. Теперь она его и не узнает. Жан встал и обратился к государю.

– Предлагаю выпить за государство Российское. За государя и славный город, который вырастет здесь в недалеком будущем.

Ник незаметно толкнул его локтем в бок, чтобы Жан, наконец, заткнулся.

Жан встал с кружкой в руках. Пришлось встать и всем остальным.

– За Россию! – сказал Петр.

– За Россию!

Петр вытер усы и подошел к Жану.

– Будешь моим оратором, хорошо языком метешь. – Он хлопнул его по плечу так, что тот рухнул на скамейку.

– Больше не задерживаю. С жильем решим, вас найдут.

Все трое поклонились государю и вышли.

– Ты, академик! – обрушился на Жана Ник. – С твоими речами сопьешься тут. Ты бы лучше язык придержал. Если хочешь выпить сам, так попроси у государя, а Россией нечего прикрываться. Вот возьми лучше своего Зотова на себя, ты же ему скоро зятем станешь.

Почему-то именно сейчас Ин вспомнила о Павле. Ей захотелось его увидеть и попросить прощения за свой необдуманный поступок.

Павел был далеко, на другом берегу Невы, и добраться туда, особенно вечером, было трудно.

– Ну, что, благодетель, ступай к Зотову, тряси с него жилье от имени государя, – сказала Ин.

– Ты уже их диалектом стал разговаривать, – заметил Жан.

– Не стал, а стала, – поправила Ин.

– Соблюдай конспирацию, – заметил Ник. – Раз государю представили тебя в мужском обличии, значит – никаких вопросов.

– Иначе сидеть нам на колу, как шашлык на палочке, – вставил Жан. – Ну, все, все, я пошел искать этого, как его там…

– Тестя, – крикнул вдогонку Ник.

– Да не тестя, а князя Зотова, – махнул рукой Жан.

Жан повертелся перед домом князя Зотова, обошел его со всех сторон, остановился у окна Елизаветы и с надеждой стал дожидаться ее появления.

Окно было закрыто шторой. Жан тихо постучал в окно и отошел подальше, ожидая, что из-за штор появится его подружка.

Скрипнула дверь, и вышел лакей.

– Князь дома? – спросил Жан, поправляя на себе красный новый костюм.

Костюм очень ему шел. Его серые глаза и светлые волосы хорошо сочетались с его новым нарядом и начищенными сапогами.

– Князь Зотов дома? – повторил Жан и вытаращил на лакея глаза.

– Князь уехал по делам, будет поздно. Он на Васильевском острове.

– А молодая госпожа где?

– Они с матерью уехали на тот берег. А вы, барин, что хотели?

– Я принес указание государя, – сказал Жан и тут же заметил, как лакей вытянулся при слове «государь». – У меня срочное сообщение.

– Но князь будет только вечером.

– Как появится, пусть встретится с Петром Алексеевичем, – сказал Жан.

– Будет исполнено, барин.

Жан вернулся к Нику и Ин, которые ждали его на их обычном месте, привлекая к себе пристальное внимание окружающих.

Даже дамы и господа смотрели на незнакомцев с любопытством, и Ник не выдержал:

– Может, пойдем погуляем вдоль реки? – предложил он.

– Просветимся, что ли? – спросил Жан. – Чтобы привыкли к нашим личностям?

– Я слышал, что государь где-то на Балтике со шведами воюет, напрошусь на корабль, – сказал Ник. – Раз уж так все получается, надо долг родине сполна отдать.

– Это ж как мы тебя домой-то повезем? – спросил Жан.

– В смысле?

– Ну, тебя же там обязательно грохнут. Какой из тебя вояка? А твое тело домой потом переть в такую даль. Представляешь, расстояние в триста лет?!

– Жан, ты меня начинаешь доставать, – нервничал Ник.

– Хватит вам ругаться ни о чем, – остановила их Ин. – Смотрите лучше, корабли по Неве идут.

– Вот туда бы попасть, – мечтательно произнес Ник. – Никогда в море не ходил.

– Это тебе к государю надо. Он тебя быстро оформит, – заметил Жан. – А я буду лучше на земле чем-нибудь заниматься. Ты скоро свою диссертацию напишешь, на тему, как миновал виселицу, попав на глаза царю, потом повоевал на благо государства. Еще какой-нибудь сумасшедший труд получится, и со спокойной душой отойдешь в мир, где твои труды будут никому не нужны. Мне лучше быть здесь с…

– С подружкой своей, – ехидно пробормотала Ин.

– Хотя бы и с ней, тоже нужное и даже полезное дело, – согласился Жан.

Они ушли далеко вдоль берега, осматривая местность.

– Когда-нибудь здесь будут разводные мосты. На той стороне – Зимний дворец выстроят. Будет центр города, – мечтательно произнесла Ин.

Их обогнали несколько всадников. Увидев молодых людей в странной одежде, остановились.

– Чьи будете? – спросил один из всадников.

– Государевы послы, – сходу ответил Жан.

– Что-то я таких не видел, – сказал другой. – Может, свяжем да Меньшикову доставим?

– Свяжи, свяжи, а когда тебя будут пороть за содеянное, я лично приму участие, – стал расходиться Жан.

– Жан, что с тобой случилось? – удивилась Ин.

– В эпоху вживаюсь, – ответил он. – Вот тогда-то я на твоей заднице душу отведу, – не успокаивался он, приняв вызывающую позу.

Всадники были в замешательстве.

– Скачите, милые. От греха подальше, – уже вдогонку крикнул Жан.

– Слушай, тебе надо было жить именно в эти времена, – заметил Ник. – У тебя здорово получается.

Жан усмехнулся.

– Может быть и так, – согласился он. – Я бы им показал… Они б у меня за этот срок два города махом построили.

Ник потер затылок.

– Вот какие люди живут в нашу эпоху. Молодец! Буду государю рекомендовать тебя в его помощники, а сам на флот.

– Смотри со своими рекомендациями, – заметил Жан, – не промахнись.

– Ну, вы, государственные деятели, заканчивайте дебаты, – сказала Ин. – Идемте назад, иначе разрушите государство Российское своей трепнёй.

Жан со злости топнул сапогом по воде и закричал во весь голос:

– Я к папе хочу! Господи, помоги мне, бедному, найти в этой жизни себя!

– Ты что, дурак? Орешь на всю округу, – заткнула его Ин.

– Да я пошутил, – признался Жан. – А вы тут уши развесили. Никуда я уже не хочу. Ник, я с тобой в море пойду. Так хочется хоть один вражеский корабль потопить.

Глава 10

Вечером примчался посыльный.

– Велением государя вам необходимо занять дом на берегу реки, тот, что справа, – объявил он. – Вам будет приставлена охрана, и он ждет вас завтра к обеду в своей резиденции.

– Вот растрепался, говори помедленнее, чего тараторишь? – возмутился Жан.

Посыльный сделал удивленное лицо, завертелся на месте и, щелкнув своего коня плетью, умчался прочь.

– Это твой тесть похлопотал? – спросил Ник.

– Отстань ты от меня. Нет у меня ни жены, ни тестя. – Жан посмотрел удаляющему всаднику вслед, а сам подумал, что надо бы сегодня вечером наведаться к своей подружке.

К обеду у дома Петра собрался большой сход. Были все, кто занимался строительством в разных частях местности, на разных островах.

Только тут Ин издалека увидела Павла и поспешила к нему, но он ее не узнал.

Когда Павел увидел необычно одетых людей, то очень удивился. Он стал внимательно всматриваться в незнакомцев и весело переговариваться с одним из своих сопровождающих.

– Сударь, – сказала Ин, – как у вас успехи на лесоповале?

Павел удивленно посмотрел на молодого человека, который интересовался его делами и, наклонив голову к своему помощнику, спросил, кто бы это мог быть.

– Это, говорят, государевы люди, – объяснил тот.

Павел слез с коня и подошел к незнакомцам.

– Дела идут нормально, скоро все закончу. А с какой целью, смею заметить, интересуетесь?

– Пашка, не узнал? – тихо спросила Ин.

Павел прищурил глаза.

– Ин, это ты?

– Ну а кто же?

– Тебя и не узнать. Ты куда пропала? Это что у вас за одежда?

Ин приложила палец к губам.

– Тише говори, – прошептала она. – Услышать могут.

– Ты что, при государе? У него на службе?

– Что-то вроде этого. Я хочу к тебе на остров.

– А ты знаешь, зачем Петр людей собирает?

– Нет. А что?

– Набирать будет на корабли. Опять шведы… – объяснил Павел.

– И что ты решил?

– Буду проситься на вахту. Хватит лес валить, надо землю нашу защищать.

– Я с тобой, можно? – жалобно прошептала Ин.

– Еще не время. Ты придешь ко мне сегодня?

– Если заберешь, то да.

Из дома государя вышел князь Меньшиков. Он оглядел большую толпу, что собралась вокруг, поймал взглядом трех молодых людей, которые выделялись и сразу попались ему на глаза, нахмурил брови и сказал:

– Враг лезет на нашу землю, и нам ее защищать. Сегодня набирать будем людей на корабли, обучать и отправлять на Балтику, бить эту наглую гадину. Но город без строительства оставлять нельзя, поэтому, по указанию государя нашего, Петра Алексеевича, необходимо, чтобы нужные люди в строительстве города оставались здесь. Государь сам распорядится, кому можно на корабли, а кто здесь нужнее.

Ин взглянула на Павла.

– Ты здесь нужнее, – заметила она.

– Нет. Я там сгожусь лучше, – твердо сказал Павел.

Вышел Петр Алексеевич, поблагодарил Меньшикова и произнес небольшую речь.

Все сводилось к тому, что вскоре государь будет набирать в армию и флот добровольцев и из рабочего люда, чтобы укрепить рубежи на северо-западе страны. Списки новобранцев будет просматривать лично, дабы не проскочили те, кто ему нужнее здесь, в строящемся городе.

– Я пойду первым, – сказал Павел и усадил Ин в седло. – Сейчас паром пойдет на ту сторону Невы. Поехали? Я тебя насовсем заберу к себе. Понимаешь, мне нужна такая, как ты.

– Так ты же собрался на флот, воевать со шведами?

– Я вернусь, а ты будешь меня ждать.

– Милый, но ты же знаешь, что я всего-навсего мираж в твоей жизни. Рассчитывать на меня не стоит. Я в скором времени покину вашу эпоху, – попыталась разъяснить ему Ин суть дела.

– Вот когда покинешь, тогда будет все кончено, а сейчас я без тебя не могу. Поехали.

– Мы можем только встречаться, и не больше, – сказала Ин. – Нам троим нельзя расставаться. Мы всегда должны быть вместе или хотя бы где-то рядом.

– Ну, сегодня ты можешь мне уделить время, ночь хотя бы?

Ин улыбнулась.

– Конечно, но потом…

– Потом ты вернешься, а затем опять встретимся, и так до бесконечности, пока эта сладкая для меня жизнь не кончится.

Павел взял коня под уздцы и повел к парому.

Жан и Ник проводили их взглядом, смешались с толпой и сквозь нее приблизились к государю.

– Иди сюда, – позвал Петр Ника. – Иди, садись и пиши добровольцев на флот.

– У меня подчерк плохой, его не поймут, – сказал Ник, остерегаясь, что письменность в эти времена сильно отличается от настоящей.

– Пиши, я разберусь, – приказал государь. – Пиши всех, кто пожелает.

Первым подскочил Жан.

– Начинай с меня, – сказал он.

– А ты, боярин, куда? – схватил его за куртку Меньшиков. – Ты здесь нужнее. Я тебе работенку присмотрел. Эй, князь, – позвал он Зотова, – поди-ка сюда.

Подошел Зотов.

– Вот этот боярин, государев наставник, будет работать при тебе на строительстве и представлять власть Его Величества. Прошу любить и жаловать.

Зотов взглянул на Жана суровым взглядом.

– Не гляди, что молодой. У него башка варит больше, чем у всех твоих работяг. Тем более, что он государев посланник, понял?

Зотов низко поклонился и искоса взглянул на молодого человека.

– Да не потяну я, – прошептал Жан. – Государственные дела не по мне.

– Ты мне не перечь, – тихо сказал Меньшиков, – отправлю на передовую, под пушечный огонь, будешь потом назад проситься.

– Александр Данилович, меня ведь не убьют, – стал объяснять Жан. – Нас всех троих не убьют никогда. Мы же из будущего. Нас, так сказать, еще нет на свете. Мы там больше пользы принесем.

Меньшиков снял песцовую шапку, с которой никогда не расставался, вытер пот со лба.

– А если убьют? Кто перед твоими родителями в ответе будет?

– Да нет же… Вы понимаете, нет нас еще, мы не родились в это время.

– Хватит брехать. Сказано, и все тут, выполняй мой указ. Он равносилен государеву, понятно?

– Нет, непонятно.

– Слушай, ты, государев посланник, если ты еще раз мне против хоть одно слово скажешь, я сниму с тебя штаны и посмотрю, какие там в будущем задницы, – стал расходиться князь.

– Задницы одинаковые, могу хоть сейчас показать. Она тебя, князь, не удивит, – в свою очередь закипал Жан.

Князь зажмурил глаза и потряс головой:

– Брехню несешь. Ну, если хочешь, иди, наймись, – дал согласие Меньшиков. – Посмотрю я на вас, как вы через несколько дней назад проситься будете, но я не верну вас уже обратно.

Жан растолкал людей и пробрался к Нику.

– Пиши меня на флот, – сказал он.

Ник поднял глаза.

– Ты-то куда?

– Себя записал уже?

– Я старше тебя, поэтому и записался, а тебе еще сиську у мамки сосать надо.

– Сам соси. Время придет, все попробую, только не мамкину. Пиши давай, очередь не задерживай!

– Значит, надо и Ин писать. Кстати, где она?

– Со своим уехала, завтра, видимо, будет. Пиши, – приказал Жан.

Князь Зотов сидел поздно вечером в доме за столом и пил вино, делился со своей родней впечатлениями о сегодняшнем рабочем дне. Особенно подробно он рассказывал, как князь Меньшиков пытался навязать ему своего человека.

– Совсем сопляк еще, – не унимался князь, – а уже при государе ходит. Тут своих никак пристроить не могу, а этот как с неба свалился.

– Умен, наверное? – спросила жена.

– Не знаю, не общался, но молодой – точно. Совсем молодой и не из наших. Я его нигде не видел раньше. Из Москвы что ли?

– Ты смотри там, поосторожней, сейчас сколько всяких здесь, – предупредила жена.

– Да знаю я, – махнул рукой князь. – Вот и думай, кто есть кто. А этот даже одет не по-нашему. Их здесь трое ходят. Мутные какие-то.

Елизавета сидела в стороне и наблюдала за отцом, слушая его возмущения.

– Вы, папенька, не волнуйтесь. Все образуется. Государь у нас человек горячий – сначала, бывает, скажет, а потом жалеет.

– Ты это про что? – спросил князь. – Про сватовство? Выбрось из головы. Жених у тебя богат, умен и красавец.

Елизавета с шумом встала из-за стола.

– Что-то голова разболелась, – сказала она и ушла к себе в комнату.

Она плотно закрыла за собой дверь, подошла к окну и распахнула шторы. Сейчас она смотрела вдаль, и ей было очень грустно. Елизавета ждала Жана, который не появлялся уже несколько дней подряд. Она зажгла свечу, поставила на стол и улеглась в постель. Мысли затуманили ее воображение, и она задремала.

Тихий стук в оконную раму привел ее в чувство, и она подбежала к окну, выглянула на улицу. У окна стоял молодой человек в красном одеянии.

– Вам кого? – спросила она.

– Тебя. Я – Жан, ты меня не узнала?

Сердце Елизаветы забилось с такой силой, что чуть не выскочило от радости. Она кинула настороженный взгляд на двери, побежала, закрыла их на щеколду и вернулась к окну.

– Чего стоишь, ваше превосходительство, – прошептала она, – лезь в окно. Я так понимаю, ты и есть государев посланник? Чего стоишь, лезь, тебе говорят.

Жан нырнул в окно, споткнулся о стул, встал и, отряхнувшись, вытянулся перед своей подружкой.

– Негоже царскому чину лазать в окна, – улыбнулась она.

– Привычка, сударыня.

– Какой ты красивый, – с восхищением сказала она. – Как идет тебе этот наряд! У вас такие носят?

– У нас джинсы носят, – сказал Жан. – Если я в этом явлюсь в наше время, то самое ласковое название мне будет – попугай.

– Грубое название, – смеялась и радовалась его появлению Лиза.

– Грубое – это петух.

– Ты чай будешь?

– Вино есть? Тут у царя вино пили, такое классное!

– Ты сиди тихо, я сейчас принесу.

– Тогда не надо. Твой батюшка сегодня так косился на меня, что мне стало не по себе.

– Так это тебя государь к нему направил?

– Меня, – вздохнул Жан. – Еле отмахался. На флот ухожу.

– Так они же там воюют, – испугалась Лиза.

– Мы все втроем уходим. Надо же след в истории оставить.

– Ненормальный ты, Жан. Вы что там, совсем с ума все сошли? Вас Петр Алексеевич не отпустит. Я сама к нему пойду и на колени упаду, буду умолять, чтобы не брал.

– Поздно просить, – приврал Жан. – Поздно. Уже все решено, и государь дал добро.

– Этого не может быть. Такие люди, как вы, очень ему нужны. – Она обхватила Жана за шею, и по ее лицу покатились слезы. – Я с тобой, – сказала Лиза.

– Вот это будет лишним. Ты в историю и так попадешь. У тебя батя историческая личность.

– В таком случае, ты тоже уже в истории.

– Это как?

– А так. Ты спишь с его дочкой.

Жан улыбнулся.

– Ну, ты успокойся. Все будет хорошо. Лучше найди подружку Нику. Совсем одичал парень. Ходит сам не свой, руки из штанов не вынимает.

– Никого я искать не буду. Надо будет – сам найдет, – обиделась Лиза. – Я тебя никуда не отпущу.

Жан усадил девушку на кровать.

– Давай лучше займемся чем-нибудь другим, – предложил он. – Это будет веселее.

– И ты об этом сейчас говоришь? Ты меня так расстроил, что я не нахожу себе места. Никуда ты не поедешь… Если ты решишь по-своему…

– Неужели ты такое сделаешь? – догадался Жан, что она хотела этим сказать.

– Конечно, нет, – через силу улыбнулась Лиза. – Тетушка тут ни при чем.

Находясь на Березовом острове в доме Павла, Ин тоже уговаривала его не записываться на флот, на что получила решительное «нет».

– Едем вместе, – наконец сдалась Ин. – Ты и я.

– Вам троим нельзя разлучаться, – напомнил Павел.

– Я знаю своих парней, они сами уже, наверное, записались одни из первых, и не сомневаюсь, что в списках я есть тоже. Меня государь за парня принимает, понимаешь?

– Он что, не знает, что ты девушка?!

– Нет, не знает.

– Так врач будет каждого проверять, и государь тоже. Он любит все контролировать.

– Я найду подставного, – твердо заявила Ин.

– Да? И кто же это будет?

– Жан за себя и за меня все пройдет. Мы с ним даже похожи немного. Он не откажет мне в этом, я его очень хорошо знаю.

– Да не будут вас проверять, – сдался Павел. – Простой люд проверяют, а вас не станут. Но ты все хорошо обдумай…

– Вот видишь, оказывается, все нормально. А ты окончательно решил? Тоже на флот?

– У государя это основная сила, тем более, враги лезут морем, а не по суше. Выходит, решил окончательно. Может, я потом когда-нибудь капитаном стану. Там, в вашей истории, не написано про великого морехода по имени Павел? – засмеялся он.

– Не знаю, что там написано, не читала я.

Ин обняла Павла, прижалась к нему и заплакала.

– Ты что? Что за слезы?

– Мне кажется, я тебя всю жизнь знаю и даже, по-моему, люблю. Я так к тебе привыкла и представить не могу, что нам когда-нибудь придется расстаться.

Павел поцеловал ее в лоб и усмехнулся.

– Может быть. Все произошло так неожиданно, что я до сих пор и сам ничего не понимаю.

– Ты же смелый, ты хороший. Не побоялся тогда с привидением познакомиться. Не каждый бы это смог такое, – призналась Ин.

– Я тогда там думал, что явился мой ангел-хранитель. Голос слышу, видеть – не вижу. Несколько раз в нашу церковь бегал, что в конце острова. Просил Бога, чтобы этот ангел меня не оставил. Почувствовал какую-то уверенность, когда первый раз услышал твой голос, обернулся – а за спиной никого. Сначала стало страшно, потом немного пообвык, а затем уже явилась ты. Ты представляешь, как мне было страшно тогда, с тобой в постели… Но мной двигала неведомая сила и подсказывала, что все происходящее – это моя участь, судьба и моя радость. Потом я почувствовал такое блаженство, что больше расстаться с тобой не смог. Если бы кому про такое сказал, меня бы за сумасшедшего приняли. А потом вдруг ты появилась. Такая хорошенькая, ласковая… Если ты пропадешь, я, наверное, не смогу жить.

– Во флот – это серьезно? – спросила Ин, поднимая на Павла заплаканные глаза.

– Вполне. Пусть мужики здесь строят, а моя доля – Россию защищать. Об этом я давно думал, а в последнее время решил окончательно.

– Я тоже с тобой пойду, – сказала Ин.

– Ты сумасшедшая, там убивают.

– С тобой мне не страшно. Мальчишки мои тоже собрались на флот, на корабли. Нам расставаться, как ты знаешь, нельзя. А тут еще ты засобирался… Поэтому я решила окончательно – пойду. Будем все вместе. Чувствует мое сердце, что все будет хорошо.

– Вас государь не отпустит.

– Это он вам государь, – ответила Ин. – Для нас он просто историческая личность. Мы его и спрашивать не будем.

– Я слышал от князей, что он на вас особую ставку делает. Вы все знаете наперед, а ему это надобно знать. Нет, не отпустит…

– Ну да, у нас один только Жан чего стоит. Ник – он рассудительный, спокойный. Продумывает все наперед и если уж делает, то наверняка. Жан молодой. Ему всего шестнадцать. Задиристый и резкий мальчишка. Я его просто обожаю. Этот себя в обиду не даст.

– Я слышал от одной дамочки, что он связался с Елизаветой, дочерью князя Зотова.

– Что-то там есть. Такого, как он, может полюбить любая девчонка. Если тебе придется хотя бы раз с ним близко пообщаться, ты получишь удовольствие и вспомнишь мои слова. А что про меня говорят?

– Ничего. Все думают, что ты парень.

– Вот и отлично. Девчонок на флот не берут, а я проскачу. Буду рядом со своими и с тобой.

Павел улыбнулся.

– У вас все там такие патриоты? – спросил он.

– Нет, не все. И я не патриотка, я просто нормальный человек. Хочу, чтобы ты меня понял и не отговаривал. Будем воевать вместе. Я никогда не была в таких переделках.

– А там, в той жизни, ты чем занимаешься?

– Учусь. Я студентка. Это вроде школы, но для взрослых людей, – пояснила Ин. – Там учатся пять лет, потом идут работать.

– Государь бы вас выучил за полгода.

– Ну, это же государь, – не стала спорить Ин. – У него ускоренная программа. Просто времена другие.

– Ну, расскажи еще что-нибудь про вашу жизнь, – попросил Павел.

– Что рассказать… Здесь когда-нибудь пойдут автобусы. Это длинные телеги на колесах, а внутри будет ездить много людей. Будет много магазинов. Через Неву будут построены разводные мосты, и кругом будет свет. В общем, город будет очень красивый. За это спасибо всем вам, нашим предкам. Люди будут одеваться совсем по-другому. Все сразу и не расскажешь… А у Невы будет стоять большой памятник – сидящий на коне Петр. Это будет рядом с Исаакиевским собором. Жаль, Пашка, что ты всего этого не увидишь. Это будет лет через сто, не раньше. Попал бы в наше время, я б тебе столько показала и… не отпустила бы назад никогда!

– Я бы тебя тоже не отпустил, если бы это было в моих силах, – сказал Павел и поцеловал ее нежные губы.

– Когда Петр назначает сбор на флот? – спросила Ин.

– Через неделю. Придет корабль и новобранцев, по спискам, отвезут в крепость Кронштадт. Там стоят боевые корабли. Оттуда и будем бить шведов и всех остальных, кто рвется в наши воды.

Глава 11

– Где это мои пришельцы? – спросил Петр как-то за обедом.

– Да бес с ними, государь, – засмеялся Меньшиков.

– С жильем вопросы решены, – ответил князь Зотов. – Люди пристроены. Вижу почти каждый день.

– Надо бы их нашим ремеслам обучить, отправить, куда-нибудь ума набраться.

– Государь, они же того… не с нашего времени, – возразил князь.

– Брехня все это, – рявкнул Петр. – Учить их надо, тогда во времени и определятся. Деревенщина какая-то. Я им на днях портного своего дал. Так они из него всю душу вытрясли, пока шили свои тряпки. То это им не так, то еще что-то… Бедный старик еле выдержал этих извергов.

– Но, государь, ты, же говорил, они толковые, – возразил Меньшиков.

– Я ничего не говорю, сам вижу, не дураки они. Все наперед просматривают, много знают, а вот ремеслами не владеют. Надо учить недорослей. Сегодня вечером их ко мне! Сам начну, а дальше видно будет. Если дураки – болота пойдут сушить, если с мозгами, поедут за границу ремесла изучать. Мне нужны корабельные мастера. Князь, – обратился Петр к Зотову. – Пришли мне их под вечер к ужину. Хочу посмотреть на них да поболтать.

Зотов встал и покорно поклонился.

– Государь, ты видел, какие наряды они себе заказали? – спросил Меньшиков. – Я чуть со смеху не подавился.

– Видел и еще увидеть хочу. Ты замечай – они люди особенные, не то что некоторые наши дворяне. Вот два оболтуса вчера приехали из-за границы. Полгода я за них деньги платил, а они…

– Что они?

– Я им их дурные головы поотворачивал бы, – вскипел Петр. – Узлы на канатах вязать не могут, устройство кораблей не знают… Чему их учили? Всякими пряностями бабскими от них несет. Рожи напудрили, ходят, жопами вертят – вот какие мы, мол, заграничные. Это чьи, не помню, отроки?

– Графа Завьялова и Кубышкина.

– Яйца им бы оторвать, чтобы таких идиотов не делали. Вызываю их, заходит один, кланяется, парик потерял. Даже этот несчастный парик на его дурной голове сидеть не хочет. Зачем мне такой умник нужен? Спрашиваю у второго, много ли баб переизучал? Ха, он растерялся, глядит на своего дружка, мол, откуда знаю. А тут и знать не надобно, все на рожах написано. Деньги, потраченные на них – вернуть в казну, а их на самую тяжелую работу. – Петр хлопнул ладонью по столу, да так, что подпрыгнули кружки. – С такими мы Россию не построим. А эти трое, я замечаю, смышленые. Вечером их ко мне. Ты понял, князь?

Зотов снова поднялся и поклонился.

– И далее, – продолжил Петр. – Шведы меня начинают доставать. Собираю добровольцев из числа работающих. Скоро из Пскова и Новгорода люди на работы прибудут, она не встанет. Всех во флот, и неделей позже на корабли да в море. Пора надрать задницу соседу. У нас сколько сейчас кораблей? – он посмотрел на сидящего напротив князя Головкина.

Князь встал, поклонился и сказал:

– Государь, у нас в Кронштадте на боевом дежурстве пять кораблей 80-ти пушечного, двенадцать кораблей – 70-ти пушечного, двенадцать – 50-ти пушечного ранга, шесть фрегатов и шесть шняв по 18 пушек на каждом.

– Во, слышали? Садись, – махнул Петр рукой. – Каждый лично принимал, а кое-какие строил и сам. Каждый боеспособен и несет в себе смертельную силу. Позор, что мы не можем успокоить своего соседа такой силой морской. Что, мне лично в море выйти? Я и здесь нужен, и там. Вы же без меня город вверх ногами построите…

Меньшиков громко засмеялся, но Петр не обратил внимания на своего дружка, продолжал:

– Это не война, а мелкое баловство со стороны шведов. Ты, князь Николаев, бери все в свои руки и тремя-четырьмя кораблями и парой фрегатов раздави эту блоху в Балтике. Никого не жалеть! Но имей в виду, как я учил: держи наготове подмогу. Резерв должен действовать неожиданно и молниеносно, понял? Тебя учить не надо, ты вояка опытный. Люди будут через несколько дней, и особо не крутись там на глазах. Ударить надо неожиданно – это и есть успех.

Петр сел в свое потертое кресло и закурил. Он еще раз окинул всех взглядом, что означало: можно уходить, потом разгладил усы и закрыл глаза.

– Помоги мне Господь! – прошептал он.

Вечером к ужину князь Зотов доставил всех троих молодых людей к государю. Ребята впервые ехали верхом на лошадях и у них это неплохо получалось.

У домика царя их встретили лакеи и, придерживая за уздцы, помогли спуститься на землю.

– Прошу, – сказал Зотов, указывая на дверь.

Ник взглянул на Ин.

– Дам вперед, – сказал он.

– Ты что болтаешь. Я же не дама, – прошептала Ин. – Иди первый, ты его лучше нас знаешь.

– Я пойду, – вызвался Жан и шагнул вперед.

– Нет, тогда уж лучше я, – остановил его Ник и открыл дверь. Она слегка скрипнула, и молодые люди через мгновение оказались в крепко прокуренной комнате. Как и раньше, посередине стоял большой длинный стол, по бокам тесаные табуретки.

Они вошли и оглянулись. Князь Зотов закрыл за ними дверь и прислушался, пытаясь услышать громкий голос Петра.

Государь вышел из соседней комнаты в расстегнутом камзоле с серебряным крестом на груди.

– Явились, голубчики? – тихо сказал он, оглядывая разноцветную одежду на молодых людях.

– Как велено, государь, явились по вашему приказу, – громко отчеканил Ник.

Он подошел поближе и оглядел каждого.

– Кому служим? – спросил Петр. – Что-то эта одежа незнакома моей памяти.

– России, – отрапортовал в свою очередь Жан.

Петр перевел на него свой тяжелый взгляд.

– России, говоришь? – он взглянул в глаза Жана.

– России, государю и русскому народу.

– Да? Но у нас такой одежи нет и не было. Вы во что нарядились? Я первый раз на вас посмотрел, но промолчал, не понял.

– Это у нас в таком ходят, – ответил Ник, стараясь защитить Жана от лишних государевых вопросов.

– У вас – это где? Там, в будущем?

– Да, государь. Должны же мы по истечении времени отличаться от своих предков, – сказала Ин.

– Тебя как величать? – спросил Петр.

– Ин.

– Что за имена у вас? Это не по-русски.

– Времена другие, государь. Называют родители, как попало, потом детям расхлебывать, – ответил Жан. – Это здесь, у вас имена выбирают, а у нас…

– Надо Иваном, Степаном… – Петр потер подбородок. – А то Ин. Это как, Ин? – он задумался.

– Он понятия не имеет, государь, – снова стал расходиться Жан.

– А тебя как будет? Я что-то забыл.

– Я Жан. Черт знает что, – развел Жан руками. – Я до сих пор и сам ничего не пойму.

– А говоришь, русский.

– Вот тебе крест, государь, русский. – Жан размашисто перекрестился, даже Ник удивился его находчивости.

– В Бога веришь? – спросил Петр.

– Еще как! – Жан взглянул на друзей. – Мы все его любим и верим. А особенно тебе, государь.

Петр улыбнулся и присел на табурет.

– Вот что, молодые люди, – сказал он. – Я вижу, вы молодцы и по характеру, и по разуму. То, что вы все антихристы – это понятно. Подумываю вас отправить за границу учиться корабельному делу. Будем строить корабли такие, что всем на зависть будут.

– Мы не потянем, – сказал Жан.

Петр нахмурился.

– Что, совсем безбашенные? С виду вроде смышленые.

– Нет, государь, мы с мозгами, но знаем, что сейчас страна в опасности и хотели попроситься на флот.

– Вы, на флот? – Петр расхохотался. – Да вас ветром с палубы сдует. Вы, вообще, представляете, что это такое?

– Не сдует, – возразил Ник.

– Конечно, нет, – поддержал Жан. – Троих сразу не сдует.

– Вы еще дети и не представляете, что такое война. А вот учиться вам в самый раз.

– Мы хотим в историю государства Российского внести часть своей помощи в борьбе с оборзевшими шведами, – отчеканил Жан.

– Какими шведами? – не понял Петр.

– Оборзевшими. Ну, беспредельщиками. Если они не понимают слово «не надо», то им необходимо сунуть огурец, – объяснил Жан.

– Ты что-то не договариваешь. Говори как есть государю, – потребовал Петр.

– Ну, оттянуть их, короче, надо, чтобы надолго запомнили.

– А ты сможешь? – засмеялся Петр, поймав мысль.

– Этот все может, – сказала Ин. – Его только тронь пальцем, Жан пол-Европы оттянет.

– Ну, договаривай, что хотел, – потребовал Петр.

– Пол-Европы раком поставит, – добавил Ник.

Петр встал и подошел к Жану.

– Никогда у меня не было таких собеседников, – сказал он и, взяв его за плечи, потряс. – Молодец! Такие, как вы, мне нужны. Вот поэтому у меня на счет вас свои планы. Учиться будем, Россию поднимать. Садитесь к столу, – пригласил государь. – У меня все кругом как бабы, пытаются услужить, а толкового слова я от них и не слышу. У вас там все такие лихие парни?

– Разные, – сказала Ин, чувствуя государево расположение. – И как бабы есть и как мужики настоящие.

– Если надолго задержитесь, я вам таких невест здесь найду… В князья пожалую, руководить будете.

– Спасибо, государь, – ответил Ник. – Спасибо за доверие, но нам бы во флот…

– Здесь мне решать, – прервал его Петр. Его взгляд стал строгим и даже суровым. – Шведов и прочих мы и так разобьем, а государство строить намного сложнее. Машка, ну-ка принеси нам вина, – крикнул Петр кухарке.

Толстая баба вбежала в комнату и поставила на стол большой кувшин и четыре кружки.

– Я с удовольствием выпью с вами за наше взаимопонимание.

Кухарка по имени Машка взглянула на ребят, бормоча что-то под нос. Петр сам разлил вино по кружкам и сказал:

– Я рад, что встретил таких серьезных и замечательных парней. За вас, молодые люди! А государю перечить не полагается, – заметил он и взглянул на Ника.

– Мы ни в коем случае, – сказала Ин.

– То-то. Пейте. Скажу князю Зотову, чтобы думал, куда вас определить. Сейчас отправлю людей в Кронштадт и займусь вами. Вы здесь мне нужнее. Вы толковые.

Жан не сводил глаз с толстой кухарки.

Петр встал, встали и ребята.

– Спасибо, государь, за прием, за уделенное нам внимание, – поклонился Ник.

– Ну, ступайте. А одежу надобно сменить, – посоветовал Петр.

– Пока мы в ней походим, а дальше видно будет. Можно? – попросил Жан.

– Ступайте, ступайте, – махнул рукой Петр.

Они вышли на улицу и снова столкнулись с толстой кухаркой Машкой.

– Теть, а теть, ты что ж такая толстая? – не выдержал Жан. – На государевых харчах разъелась? Жрешь все, что не приколочено?

Кухарка фыркнула и пошла прочь.

– А тебе это надо?– спросила Ин.

– Мне нет. Просто интересно, – ответил Жан.

– Вот болтун. Обидел женщину.

– Пусть не смотрит на меня своими маленькими глазенками.

– Она не на тебя смотрела, а на твою одежду, – сказала Ин.

Подъехал князь Зотов, подвели коней. Все уселись в седла и тронулись в обратный путь.

– Князь, когда люди в Кронштадт уезжают на боевые действия? – спросил Ник.

– Дня через два. Государь сам провожать будет и благословит на победу.

– Молодец государь! Нам бы таких руководителей, – заметила Ин.

– Его все уважают, – сказал князь. – Таких царей никогда в России не было.

– Это точно. А город он построит, и дочку вашу не спешите замуж выдавать, – сказал Жан.

Зотов приподнял брови.

– Это кто там, милостивый государь, такое сказал, не Петр Алексеевич ли?

– Нет. Он ничего не говорил. Я сам видел, как к вам какой-то балбес свататься приезжал.

– Это не балбес, а сын уважаемого человека, графа Переверзева.

– Вот-вот, я о том же.

Ник толкнул Жана коленкой в бедро.

– Ты сегодня рот закроешь? – тихо прошептал он.

Жан посмотрел на Ин и увидел ее серьезное лицо, понял, что полез уже не в свои дела.

– А впрочем, как знаете. Если у них любовь, то дело ясное.

– Вы мою дочь знаете? – спросил князь.

– Видел издалека. Хорошая барышня.

– Вот и жених хорош.

Зотов поехал вперед, увлекая за собой остальных.

Вечером Ин добралась до Березового острова и постучала в дверь домика, где жил Павел. На ее удивление, дверь открыл какой-то мужик.

– Мне бы Павла, – сказала Ин.

– Ты его не ищи, молодой человек, он завтра уезжает во флот на службу. Его теперь здесь не скоро увидишь.

У Ин замерло сердце.

– А где он сейчас?

– Бог его знает. Все собираются у Петропавловской крепости. Видимо, и он там будет.

Ин опустилась на крылечко и заплакала.

– Он что, брат тебе? – спросил мужик, подсаживаясь рядом.

– Больше, чем брат, – сквозь слезы бормотала Ин. – Где я его могу найти?

– Иди на ту сторону реки, к крепости. Завтра он со всеми отъедет в Кронштадт.

Ин поблагодарила его и двинулась в обратный путь.

Поздно вечером Жан пробрался к дому Зотовых и тихо постучал в окно Елизаветы.

Долго никто не подходил, потом из-за занавески показалось печальное лицо.

Елизавета открыла окно, и Жан вскочил на подоконник.

– Что с тобой? – увидел он ее печальные глаза.

– Ты что выдумал? – набросилась на него Елизавета. – Ты сумасшедший! Куда ты собираешься ехать?

– Да немного повоюю и вернусь, – улыбнулся Жан.

Девушка просто втащила его в окно и, обнимая, вся в слезах, стала умолять оставить эту затею.

– Там же убивают по-настоящему. Я тебя не отпущу.

Она целовала его, шепча какие-то неразборчивые фразы.

– Лиза, успокойся, что с тобой? – попросил Жан. – Мы все втроем уезжаем. С нами ничего случиться не может, мы же из будущего, ты же это знаешь.

– Пуля не разбирает, откуда вы, – хлопнет, и все. У меня дядя недавно погиб на флоте. Сколько убитых привозят, если бы ты знал. Я тебя не отпущу. Сейчас всех позову и скажу, что тебя люблю, и пусть тебя держат здесь. Ты не представляешь, как ты влез мне в душу. Я же тебе первому отдалась, только потому, что влюбилась. В тебя нельзя не влюбиться. Ты меня просто околдовал, дурачок.

– Успокойся, – сказал Жан. – Садись и успокойся. Давай поговорим серьезно, и звать никого не надо. Ты понимаешь, рано или поздно я исчезну из твоей жизни, из этого времени. Я бы очень хотел, чтобы все то, что было между нами, осталось, как вечный сон. Самый сладкий за эту жизнь сон, что нам когда-нибудь снился. Мне с тобой тоже очень хорошо, и не хочу тебе врать, но меня ждут там, дома. Я бы с большим удовольствием тебя забрал, но это невыполнимо. Поэтому давай жить реальной жизнью.

– Но на флот, на войну…

– Не забывай, что нам все равно надо будет встретиться еще, и обязательно, чтобы повидаться с твоей тетушкой, а мне с тобой. Только она может нас отправить обратно. Поэтому я вернусь и встречусь. Я приду к тебе и подарю тебе сладостные мгновения.

– Я не хочу мгновения, я хочу постоянства.

– Хорошо, как скажешь, – согласился Жан.

– Я тетушке все скажу, чтобы она этого не делала! – заявила Елизавета.

– Ты не скажешь, если меня любишь. Но это будет все потом. А сейчас мы все приняли решение и уезжаем завтра в Кронштадт.

– Хорошо, – согласилась Елизавета, вытирая слезы. – Но сегодня ты останешься со мной? Я тебя так все это время ждала.

– Ты так хочешь?

– Очень хочу. Я хочу снова и снова чувствовать тебя. Я просто схожу без тебя с ума. Представляешь, когда ты исчезнешь навсегда, что со мной будет?

– Я все понимаю, – сказал Жан. – Для этого я и пришел. Я тебя тоже люблю. Ты же у меня первая.

Елизавета обняла Жана, награждая поцелуями.

– Милый мой, – шептала она, – как хорошо, что ты есть на этом свете.

Глава 12

Ранним утром вся пристань у крепости была заполнена людьми. В домике Петра шло совещание. Государь дольше всего выслушивал военачальника графа Николаева.

Граф, высокого роста, подтянутый, с военной выправкой и строгим решительным взглядом, склонился вместе с государем над картой, лежащей на столе, и рассказывал о предстоящих событиях.

Петр слушал внимательно, не перебивал, лишь задавал некоторые вопросы, на которые тут же получал исчерпывающие ответы.

– Хорошо, – сказал Петр и выпрямился. – Ты мне скажи, как укомплектованы гроты?

– По солдатам полностью и два командира на каждый. От восьми до двенадцати пушек и снарядов в полном объеме.

– Командиров почему по два? – спросил Петр.

– Это мера, проверенная прошлыми боями, – объяснил Николаев. – Если один погибает, второй берет командование на себя, а не как в прошлые разы, когда погибает командир и начинается паника.

– Согласен. Что с провизией и водой?

– Обеспечены на десять суток.

– Мало.

– Дай бог, продержались бы хоть это время. Дальше подвезем.

– Надо не допустить врага до береговой линии, – приказал Петр. – Стоять всем насмерть. Буду ждать от тебя сообщений, а сам буду в Кронштадте до твоего возвращения. Обо всех решениях сообщать мне немедля.

– Будет исполнено, – ответил граф.

Петр выглянул в окошко и увидел причаливающих три больших корабля.

Всегда, когда Петр видел свое детище – корабли, в построении которых часто принимал участие и сам, он радовался. Глаза его светились, и прибавлялось решимости. Он резко обернулся.

– Гагарин, – обратился он к князю, сидящему рядом с Меньшиковым. – Люди к отправке готовы?

– Да, государь.

– Сколько этой ходкой увезут?

– Триста три человека, – ответил князь.

– Почему так неровно – триста три?

– Так получилось, государь, появились добровольцы.

– Хорошо. Подготовка в Кронштадте не менее трех дней, и в море. Все должно быть предусмотрено. Наша задача – неожиданность. Сам прибуду в день отхода кораблей в море, чтобы проводить и благословить на победу. Всех добровольцев закрепить за солдатами и матросами и чтобы принимали активное участие в боевых действиях.

– Есть люди, готовые хоть сейчас идти в бой, – сказал князь Гагарин.

– Это опытные и бывалые вояки?

– Нет, государь. Как раз молодежь. Я таких порывов еще не видел. Они рвутся в бой, как бешеные, поднимают дух остальным.

– Молодцы! Ты, Меньшиков, набирал людей?

– Конечно, Петр Алексеевич. Это моя работа. Я таких собрал, что будут холку врагу чистить, пока она не рассыплется.

– Хорошо! Вот такие нам нужны солдаты, – одобрил Петр. – Ну что, в добрый путь! Занимайся посадкой.

Петр подошел к Меньшикову, взял его за плечо и взглянул ему в глаза. – Когда наконец-то кончится эта война? Как она мне уже надоела. Столько работы мирной на берегу, а тут эти паразиты так и прут… – Он взглянул на графа Николаева. – Кто мне об этом скажет? Не дают спокойно жить и город строить. Стереть сволочей со свету, всех потопить, и пусть вся Европа знает, что Россию на колени не поставить. Как говорится: или грудь в крестах или голова в кустах – так сражаться, а там уж за мной не станет, всех героев вознагражу. Ну, с Богом! – Петр махнул рукой, и все вышли из домика.

Государь сел за стол, уставился в карту и еще долго рассматривал нарисованные на ней кораблики – план военных действий.

Жан стоял в стороне от Ника и Ин, ждал Елизавету, которая должна была появиться с минуты на минуту, чтобы проводить его на боевое крещение. Он с тревогой смотрел по сторонам, заодно высматривал и ее отца. Наконец появилась Елизавета и сразу бросилась Жану на шею.

– Я тебя умоляю, – разревелась она. – Не уезжай, не бросай меня.

– Лиза, ну хватит. Чего ты на самом деле? Я вернусь, точно тебе говорю. Вернусь и сразу к тебе. Всего пару месяцев, а то и меньше.

– Но каких месяцев, – шептала Елизавета. – Для меня они будут самые долгие и страшные. Ты подвергаешь меня таким испытаниям, которых я могу не вынести. Запомни, Жан, самые прекрасные дни и мгновения в этой жизни у меня были только с тобой. Если что с тобой случится, мне никто не нужен – уйду в монастырь, чтобы не видеть этого белого света.

Жан обнял девушку, поцеловал в дрожащие губы.

– Дорогая, я обещаю к тебе вернуться, и мы с тобой еще многое успеем сделать. Я обещаю и клянусь.

– Какая я несчастная на этом свете! – снова полились из ее глаз слезы.

– Твой отец идет, – заметил Жан.

– Пусть идет, пусть видит, что я тебя люблю, – она еще сильнее вцепилась в его плечи своими маленькими ладошками.

Князь Зотов подошел, остановился, строго взглянул на Жана.

– Если она обещает, то будет ждать, – сурово сказал князь.

Жан улыбнулся, ожидая услышать упрек в свой адрес, но произошло иначе, и его сердце забилось уверенно. Он обнял Елизавету и, взяв ее за голову, взглянул ей в глаза.

– Я тебя люблю, – сказал он так, чтобы слышал князь. – Слышишь меня, я тебя люблю, а значит, я вернусь. – Он поцеловал ее и обратился к Зотову. – Спасибо, что у вас есть такое сокровище!

Зотов, хотя и суровый человек, но в этот момент был растроган. Он хлопнул Жана по плечу и сказал, прижимая к себе дочь:

– Да хранит тебя Бог! – и перекрестил молодого человека. – Ступай себе с Богом, идет посадка.

Жан догнал Ника и Ин, которые поднимались по трапу. Следом спешил Павел.

– А ты куда? Государь отпустил? – удивился Ник.

– Как и вас, с благословением, – ответил Павел.

– Брешешь? Самовольно свалил, – сказал растроганный вниманием князя Зотова Жан.

– Жан, где ты набрался таких слов? – удивилась Ин.

– Потом скажу, смотрите, чтобы Меньшиков не видел нас. Вон он на берегу ходит, высматривает кого-то.

– Это он тебя, Пашка, ищет, – сказал Жан. – Сбежал, теперь лес валить некому. Когда вернешься, остров опять деревьями зарастет, все сначала начинать надо будет. Но в первую очередь государь тебя за ослушание выпорет как следует, чтобы работу не оставлял.

– Болтаешь много, за борт вывалишься, – ответил Павел.

Через полчаса корабли стали отчаливать от берега.

Ник смотрел на провожающих, что столпились на берегу, и ему становилось грустно.

Жан пробрался к Нику поближе и встал рядом.

– Ходил когда-нибудь в море? – спросил Жан.

– Никогда.

– Я тоже. Наверное, будет интересно.

– Очень, особенно в бою с противником.

– Ты как на прогулку едешь, – заметил Ник. – Как ты будешь воевать, когда такая качка?

– Научат. А если нет, то жить захочешь, сам научишься, – ответил Жан.

– Не зря ли эта затея? – спросил Ник.

– Испугался? С нами ничего не случится. Нас же еще нет на свете. Зато за Россию постоим, будет о чем вспомнить.

– Все равно никто не поверит.

– Главное, чтобы мы верили друг другу. Представляешь, когда вернемся туда, к себе, за триста лет вперед, будем вспоминать, как воевали. Сейчас там у нас со шведами вроде порядок – мирно живем.

– В нашем времени – да, – согласился Ник. – Здесь другое дело. Я думаю, ты тогда не станешь им объяснять политику на триста лет назад?

– Пользуйся моментом, пока здесь. Хоть немного с ними повоюем. Когда еще придется! – Жан плюнул в пенящуюся воду под кормой. – Морды, может, придется им побить… У нас же там не получится.

– Смотри, чтобы тебя не набили, хрюшку, – предостерег Ник. – А Ин где?

– Да вон стоит со своим лесорубом, – Жан кивнул в сторону. – Тоже мне вояка! Ему только топором махать.

– Ты сам-то к пушке смотри спереди не подойди, полководец хренов. Будешь, как Мюнхгаузен, на ядре летать.

– За меня не беспокойся, буду проситься в заряжающие. Нас должны там по кораблям распределить.

– Да, но мы должны быть все вместе, понял?

– А этот дровосек?

– Он что, тебе мешает? Будем вчетвером.

Ин молча смотрела на волны и слушала, как кричат чайки. Павел стоял рядом и тоже молчал. Каждый думал о своем. Кто-то затянул песню. Она была печальная и отражалась на настроении других.

– Отставить выть! – приказал граф Николаев. – Что за настроение?

– Настроение хорошее, барин, – ответил кто-то. – А песня не помешает.

– Так надо веселую петь, а не такую грустную.

Кто-то запел частушки, да еще и с крепким матом.

– Вот это дело, – заметил граф. – А то приуныли тут, как на каторгу едете.

– Смотрю я на эти волны, – наконец сказал Павел, после долгого молчания, – и вся жизнь перед глазами проплывает. Помню еще, лет десять назад, бегал в деревне босиком по огороду, подавил у матери все огурцы. Ох, и лупила она меня… Мои же все из крепостных были, и я такой же. Потом власть поменялась… я вырос. На престол пришел Петр и затеял стройки. Вот я и подписался. Лучше быть на воле, чем прислуживать и унижаться какому-то барину. Я и выбрал свободу. У меня в деревне остались старые родители и братик с сестренкой. Подрастут, обязательно их к себе заберу. Нечего спину гнуть на какое-то рыло – лучше строить города и жить по-человечески. Государь рабочий люд в обиду не дает, а там полный произвол…

– Когда-то будет хорошая жизнь, – сказала Ин. – Как у нас. Каждый себе хозяин будет.

– Мы до этих дней не доживем, – вздохнул Павел. – А как хотелось бы хоть на мгновение попасть в ваши времена!

– Это жизнь, Паша. Никто в этом не виноват. Кто-то еще будет после нас, потом еще и еще… Так до бесконечности. Жаль только одно, что жизнь – короткая штука. Не успеваешь войти во вкус, как тебя уже нет.

Павел взглянул на Ин.

– Чудеса какие-то. Надо же так было встретиться – с интервалом в три века!

– Не грусти. Ваши времена по-своему интересны. Они исторические, про них у нас учат в школе. А о нас когда еще заговорят – неизвестно, и мы об этом тоже не узнаем. И вообще, что-то не нравится мне, Пашка, ты говоришь, как будто исповедуешься. К чему все это?

Павел пожал плечами.

– Грустно что-то на душе, – сказал он задумчиво, всматриваясь, как корабль рассекает воду и бегущие в стороны волны уходят далеко к берегам Невы. – Не знаю, что со мной, но грустно.

Он взглянул на Ин.

– Выбрось все из головы. Вернемся, наступят у вас хорошие времена. Будете жить спокойно.

– Нет, – ответил он. – Я без тебя не смогу так жить.

– Да ты посмотри вокруг, – сколько девушек хороших. И ты парень хоть куда – красавчик. Все в твоих руках, у государя на хорошем счету. Он уважает таких. Быть тебе, Паша, большим человеком в этой жизни, ты уж мне поверь.

Ник стоял между Жаном и Ин, молчал, тоже думал о своем. Ин толкнула его в бок:

– А ты что? Что за пацаны пошли, сконфузились сразу. Страшно?

– Очень, – ответил Жан. – Особенно мне.

– И чего ты боишься? – спросила Ин.

– Я? Не знаю. Боюсь, что всех шведов для меня не хватит. Лупить буду, как собак.

– Ты опять за свое, – Ин взяла его за руку.

– Я как всегда. Грустить будем потом, – сказал Жан.

– Вот бы мне такого парня, – улыбнулась Ин, поглядывая на Павла. – Жан не грустит, всегда веселый, всегда на все имеет ответ. Что это за девушка тебя провожала, Жан?

– Никто меня не провожал, тебе просто показалось.

– Да ладно. Мы все видели, как ты с ней целовался. Влюбился что ли? И чем же ты ее так очаровал? – допытывалась она.

– Тебе скажи, и ты захочешь, – Жан взглянул на Павла. – Ты не обращай на нее внимания. По нашим меркам, я малолетка, и с меня спроса нет.

– Видела я тебя, малолетку. Такой, как ты, любую соблазнит.

– Что, понравился? – Жан с хитрецой взглянул на Ин.

– Ничего, – сказала она и взяла Павла за руку.

– Вы это о чем? – спросил Павел.

– Да болтают они действительно ни о чем, – ответил Ник. – Душу отводят от дурных мыслей.

– Пашенька, все нормально, – прижалась к нему Ин. – Это мы так, просто о своем.

Через два часа корабли уже подходили к острову Котлин. Народ заметно оживился, устремив свои взгляды вдаль, где показалась земля.

– А Кронштадт? – спросил Ник.

– Он здесь почти рядом. Это военная база государя, – пояснил Павел. – Я там никогда не был, но многое слышал.

К острову корабли подходить не стали. Обошли его стороной, но уже было видно несколько больших военных кораблей у его берегов. Они были оснащены пушками и наводили страх одним своим видом. Корабли были просто огромные. Рядом стояло еще несколько, но поменьше, и на них уже можно было разглядеть людей, которые провожали взглядом проходившие корабли с новым пополнением.

– Надо идти на большой корабль, – решительно сказал Жан.

– Куда пошлют, – ответил Павел.

– Послать могут куда угодно. У нас посылают не только на корабли, – ответил Жан. – Нам надо самим напроситься или, в крайнем случае, просто туда пробраться самостоятельно.

– Ну, ты у нас парень идейный, покажешь, как это можно будет сделать, – сказал Ник.

Еще спустя час корабли подходили к причалу Кронштадта. Здесь их встречало около десятка человек. Вдалеке стояло несколько палаток, а дальше большие и длинные деревянные бараки – склады под оружие и для жилья.

Вновь прибывших построили в длинный ряд, и какой-то начальник пошел вдоль строя, указывая пальцем на каждого и что-то говоря сопровождавшим его людям. Те указывали, куда идти тем или другим.

– Этого на корабль первого ранга, – говорил начальник. – Этого в грот. Этого – на корабль третьего ранга. Этого – на корабль второго ранга. – Он подошел к Павлу. – Этого – первого ранга, этого – четвертого ранга – указал он на Ника. – Этого… что за детский сад, что за вид? – он удивленно посмотрел на Ин. – Пришлют же… на корабль четвертого ранга. А этого, – теперь он остановился напротив Жана, – этого на камбуз.

– Какой камбуз? – не понял Жан.

– На кухню, посуду мыть.

– Какую кухню, милостивый государь? – возмутился Жан. – Я для чего сюда за триста лет ехал – чтобы вам кашу варить да миски мыть?

– И дрова колоть тоже, – добавил начальник и пошел дальше, распределяя места.

Жан побледнел. Он готов был уже кинуться на этого господина и сорвать с его головы накрахмаленный парик, но сдержался, почувствовав, что его руку крепко сжала Ин. Он взглянул на нее растерянными глазами.

– Вот видишь, а ты хотел решить все сам. Тут, оказывается, за нас всё решают, – прошептала она.

– Я его, скотину, в первой же волне утоплю, – взбесился Жан. Он это сказал так громко, что начальник услышал и обернулся.

– Воевать хочешь? – сурово спросил он и вернулся к Жану.

– Но не кашу же варить!

– Его на корабль первого ранга, где буду я сам, на корабль «Светлый». Посмотрю, что эта мелочь там будет делать. Заряжающим его и под пристальным контролем. Тебя же при первом выстреле пушки ветром сдует за борт.

– Найду, чем зацепиться, – ответил Жан.

– Он действительно найдет, – подтвердил Ник.

Жан улыбнулся.

– Я согласен, господин начальник, – сказал довольный Жан.

– Какой я тебе господин начальник, деревня? Я заместитель командующего флотом.

Жан почувствовал, как у него изменилось лицо. Он вытянулся по стойке «смирно».

– Так точно, деревня, – выпалил Жан. – Пашка, мы с тобой на одном корыте будем, – сказал Жан, когда помощник командующего отошел подальше. – А вы с нами, недоучки четвертого ранга?

Корабли четвертого ранга – это 32-пушечные фрегаты, зато первого ранга –огромные, с вооружением в восемьдесят пушек. Их было всего пять, и они составляли основную мощь флота. На них было около семисот матросов и огромное количество боеприпасов. Их защищали со всех сторон фрегаты и 18-ти пушечные шнявы. Выход такого корабля в море наводил ужас на противника, и он сосредотачивал основной огонь именно по этим кораблям.

Это были флагманы Петра и гордость всей России.

Два дня была береговая подготовка, затем наступил день выхода кораблей в Балтийское море. До этого ребята до тонкостей обдумали, как всем оказаться на корабле первого ранга. Смущало одно – что там, где они должны быть, были и штаб, и сам командующий.

– Как этого мужика зовут? – спросил Жан у одного из военных.

– Адмирал Некрасов, – получил он ответ.

Жан почесал затылок и сказал сам себе:

– Ну что, адмирал Некрасов, повоюем!

Глава 13

Государь прибыл уже перед самым отплытием кораблей из Кронштадта в море.

Он стоял на берегу в своей косоворотке, кожаных штанах и сапогах, которые обычно надевал, когда сам выходил с кораблями на сражение. Это была его любимая одежда. Сапоги, что были на нем, повидали и грязь, и топи болот, где он хаживал, а рубаху, ярко красного цвета, он всегда надевал в особых случаях. Сегодня был как раз тот случай – он провожал свои корабли для наведения порядка на Балтийском море.

Петру не терпелось усмирить своих соседей – шведов, которые бороздили Балтику далеко за пределами установленных границ. Петр закрывал глаза, когда в наших водах появлялись грузовые или рыболовецкие суда, но когда ему докладывали, что там ходят корабли военные – его это приводило просто в бешенство.

– Пусть границы еще не особо определены, – говорил он, – но я знаю, где им плавать можно или нельзя, а тем более военным, которые несут опасность берегам России. Я их быстро пришвартую на дне моря, или чтобы глаза мои их не видели в наших водах.

Многочисленные стычки на море с вражескими кораблями приводили к кровопролитным действиям, и он решил раз и навсегда навести в водах Балтики порядок, чтобы знали, кто сильней, и боялись в будущем плавать вблизи от государевых берегов. Медлить было нельзя, и он сделал решительный шаг, выведя свои боевые корабли, приказав любой ценой избавиться от назойливого соседа и поставить его на место. Петр не исключал, что могут произойти и вооруженные столкновения, поэтому вывел корабли в боевой готовности, снарядив их боеприпасами и питанием в полном соответствии. Кроме того он усилил гроты вдоль береговой линии, приказав вести огонь на поражение и любой ценой, вплоть до жизни, стоять на защите российской земли.

Государь стоял у самого берега в окружении многочисленных начальников, князей и графов, что прибыли вместе с ним.

– На тебя одна надежда, – взглянул Петр на командующего. – Бить так, чтобы щепки летели. Один предупредительный, остальные по цели. Не поймут – уничтожить! Если нас не будут бояться, то грош нам всем цена. Я их заставлю кланяться государю российскому.

Огромный корабль, первого ранга, оснащенный восьмьюдесятью пушками стоял метрах в пятидесяти от берега, и солдаты выстроились вдоль борта, на палубе, приветствуя государя. Дальше в море находилось еще около десятка судов, готовых к отплытию. Они ждали команду с берега.

Петр прищурил глаза, всматриваясь в своих защитников, которые стояли по стойке «смирно» и смотрели на своего государя.

– Ну, что, – пожал он руку своему военачальнику, – в добрый путь! Сделай так, чтобы наша слава разнеслась по всей округе. Возлагаю на тебя все полномочия, принадлежавшие мне. Вспомни, как вместе ходили в море, как били врага… Добавь еще к этому свои умение и ненависть да выплесни ее на этих мерзавцев!

Командующий шагнул в лодку, которая должна была довезти его до корабля, и отплыл, отдав честь государю.

Петр внимательно всматривался в солдат и матросов, что стояли на палубе, и вдруг раскрыл широко глаза.

– Мне показалось, или действительно это так? – обратился он к князю Гагарину. – Это не те ли трое молодых людей в цветных одеждах? Померещилось?

– Каких людей? – не понял князь.

– Каких, каких, тех, что черт знает откуда у нас появились. Где Зотов? – уже орал Петр.

– Я здесь, государь.

– Объясни мне, почему люди, которых я собираюсь отправить на учебу корабельному мастерству, уезжают воевать?

– Ты, государь, о ком говоришь?

– Ты посмотри на палубу. Да не туда, бери левее, видишь, трое молодых стоят? Кто велел отправлять?

Зотов протер глаза.

– Не вижу, – сказал он, напрягая зрение.

– Вот слепота куриная, – зарычал Петр и выхватил подзорную трубу из-за пояса, стал всматриваться.

– Ей-богу, не вижу, Петр Алексеевич.

Петр провел взглядом вдоль борта и действительно ничего подобного не обнаружил.

– Показалось, – облегченно вздохнул он. – Мне эти люди нужны позарез на земле, здесь. Я их ремеслу обучу, толковые они.

– А, это вы про тех, что нашили себе чудную одежу? – спросил князь Гагарин.

– Вот-вот, про них.

– Я, честно говоря, последние дни их и не видел нигде.

– Вот и плохо. Испарились, что ли?

– Да нет, государь, но мне не встречались.

Петр еще раз навел на корабль подзорную трубу, обшаривая палубу, пытаясь найти подтверждение своему видению.

Корабль стал медленно отходить, подняв якоря. Ветер дунул в его паруса, и берег стал заметно удаляться.

Жан сидел на корточках рядом с Ник и с надеждой смотрел на Павла.

– Далеко отплыли? – спросил Жан.

– Можете подниматься. Берег уже далеко, и государя не видно.

– А где Ин?

– Она на той стороне, – сказал Павел. – Как я увидел, что государь взял подзорную трубу, сразу понял, что это по вашу душу, и ее отправил на противоположную сторону.

– Хватился, значит, – догадался Жан. – Ничего, скоро вернемся и явимся к нему.

– За огурцом, – добавил Ник.

– Огурцы ни при чем.

– Узнаешь, когда он у тебя в заднице будет торчать.

– Мы же с победой вернемся, – улыбнулся Жан.

Подошла Ин.

– Ну, что, засветились? – с укором спросила она.

– На палубу попадали, от государя скрывались, – сказал Павел.

– А тебе можно было и помолчать. Вечно лезешь со своими разговорами, – заметил Ник.

– Ну, хватит вам, – остановила их Ин. – Смотрите, какая красота. Уже и берега почти не видно – один водный горизонт.

Подошел командир младшего чина, пожилой и бывалый моряк.

– Чего стоим, быстро по своим местам, – скомандовал он. – Наберут всякую мелочь, воспитывай их тут.

– Да пенсионеров еще, – добавил Жан.

Ему повезло, что старый моряк не понял значения слова «пенсионер», только нахмурил брови и рявкнул:

– К орудию быстро и не отходить ни на шаг, пока не будет команды, – приказал он. – Вы почему все вместе оказались, когда вас на разные корабли распределили? – спросил он.

– Они потом передумали, – ответил Жан, – и решили, что командующему с нами будет спокойнее.

Командир сделал такое удивленное лицо, что стоящий рядом Ник просто не выдержал и так громко рассмеялся, что даже матросы обратили на это внимание.

Жан занял свое место у большой пушки. Здесь было еще четыре моряка. Это была команда, с которой ему предстояло вести огонь по врагу. Рядом, у другого орудия, стоял Ник, а чуть дальше – Павел.

– Куда же таких молодых берут? – удивлялся один из команды.

– На войну, – ответил Жан.

– Куда смотрит государь? Он же велел молодых не брать на сражение. Вон еще такой же, – мужик указал на Ника.

– А дальше еще один стоит, – ответил Жан. – Ты мне говори, что делать, и вся твоя головная боль.

– Убьют же тебя, и мамка не узнает, где могилка твоя. У нас трупы за борт кидают, рыбам на съедение.

– Подавятся, – фыркнул Жан, и мужики рассмеялись.

– Твоими косточками – точно, – засмеялся другой. – Ядра заряжать можешь?

– Учили, знаю.

– Вот и посмотрим.

– Да поможем мы пареньку, что ты на мальца наехал, – вступился третий. – Ты держись только нас поближе и выполняй все команды.

Жан взглянул на горизонт, где небо соединялось с водной гладью.

– Полный штиль. Это не к добру, – заметил один из моряков.

– Что-то и не видно никого. Разбежались, наверное, – вздохнул Ник.

– Подожди, еще не вечер. Враг может появиться с любой стороны.

Появился командующий со своим заместителем, который хотел определить Жана на камбуз. Он обошел все орудия, проверил боеготовность.

– Через два часа быть всем внимательными, – скомандовал он. – Слушать команды командиров и выполнять все приказы!

– Так точно, господин начальник, – отрапортовал Жан.

Командующий удивленно взглянул на молодого человека.

– Еще моложе не было? – обратился он к своему заместителю.

– Я его на камбуз, а он, стервец, уже здесь, – стал оправдываться заместитель.

– Я не для того здесь, чтобы за всеми миски полоскать, – ответил Жан.

– Мыть, а не полоскать, – поправил командующий. – На корабле любая работа почетная, и никто ее не выбирает. Ты кем в этом расчете?

– Помощник заряжающего.

– Ну, смотри, дело ответственное, лично буду наблюдать.

Слева и справа шли еще несколько кораблей. Они то расходились на большие расстояния, то сходились, снова продолжая свой путь по морю.

Ин стояла на палубе и всматривалась вдаль. Ее, приняв за парня, тоже не особо жаловали, и требовали, с нее, как с мужчины. На нее и еще на несколько человек были возложены обязанности по медицинской части, в случае ранения кого-либо из личного состава.

Постепенно началась качка, и устоять на ногах, особенно таким новичкам, как они, было очень не просто. Жан схватился за борт и прижался к орудию. Холод чугуна пронзил его тело насквозь, не помогала даже одежда.

Уже к вечеру корабли стали дрейфовать, покачиваясь на больших волнах.

На потемневшем небе появилась еле заметная луна. Она скрывалась за облаками, потом снова появлялась и, кажется, совсем уже с другой стороны.

– Быть готовыми и занять свои места у орудий! – прозвучала команда.

Ник взглянул на горизонт и увидел около пяти чернеющих точек, которые стремительно приближались в их направлении.

– Шведы, – прошел шепот по палубе.

Корабли стали расходиться в разные стороны на большое расстояние друг от друга.

У Жана заколотилось сердце. Сразу куда-то пропала вся дрожь, и он взглянул на Ин, которая с такой же тревогой устремила свой взор вдаль.

– Шведы идут!

Корабли противника подошли довольно близко. Их теперь можно было хорошо видеть. Это были тоже большие суда, сделанные на высшем уровне.

– Пашка, ты их видел когда-нибудь? – крикнул Ник, пытаясь перекричать бушующие волны.

Павел мотал головой.

– Просто какие-то чудовища, – сказал Жан и вздрогнул от оглушительного удара ядра о воду.

Брызги разлетелись в разные стороны, окатив его водой.

– Что это? – растерянно спросил он.

– Что-что? Шведы тебе привет прислали.

– Давайте и мы пульнем, – предложил Жан.

– Я тебе пульну, – возразил матрос. – Команда будет, тогда и пальнем.

– Пока будет команда, я весь вымокну. Заряжать?

– Сиди ты молча, – заткнул его другой. – Еще настреляешься.

Командующий стоял на капитанском мостике и вглядывался в противника, который посылал ядра один за другим, но они не долетали. Он объяснил, как правильно развернуть корабль, и дал команду для подготовки.

Первое орудие, где был Павел, произвело такой оглушительный выстрел, что у Жана с Ником чуть не лопнули барабанные перепонки.

– Ни хрена себе, – еле вымолвил Жан, закрывая уши ладонями. – Наша пушка так же стрельнет?

– Смотри, – сказал матрос, и их пушка произвела следующий выстрел.

Жана качнуло в сторону. Он даже не заметил, как полетел снаряд и плюхнулся недалеко от корабля противника, подняв большой столб воды.

– Попали? – крикнул Жан.

– Недолет… Далеко стоим.

– Это предупреждающий, – сказал матрос. – Заряжай!

Жан принялся за свои обязанности.

– Если каждая пушка будет хотя бы по разу предупреждать, так и война кончится, – недовольно кричал он, потирая болевшие от выстрелов уши.

– На твою долю еще хватит, не боись!

Рядом рванула пушка, где был Ник.

В ушах звенело до боли, но Жан уже взял себя в руки. Он взглянул на суетившихся на палубе людей, которые четко выполняли свои обязанности, и не желал отставать от остальных.

– Давай ящик с порохом, – крикнул старший орудия, размахивая руками.

Жан изо всех сил тащил тяжелый ящик и бросил у самой пушки.

– Засыпай порох, не стой! – зазвучала команда.

Через мгновение вновь раздался оглушительный взрыв, и снаряд полетел в сторону противника.

– Что ты мажешь, дядя, дай я пальну! – закричал Жан. – Я в тире из десяти девять очков выбиваю.

Вымазанное лицо придавало ему больше уверенности, и он начинал себя считать полноправным воякой.

По борту палили орудия один за другим. Грохот заглушал крики солдат и матросов.

Жан так и не понял, к какой категории военных он относится, но считал – раз в море, значит уже моряк.

Солдатами укрепляли личный состав кораблей, которые должны были действовать в ближнем бою, стреляя по противнику из ружей и мушкетов, но в них надобности пока не было.

– Эх, сюда бы автомат или пулемет, – произнес Ник. – Всех сразу на дно пустить можно.

– Можно было бы и одним танком обойтись. Поставить на палубу и громить эти посудины легко и просто, – добавил Жан. – Одни щепки бы летели.

– Это что за хрень? – спросил Павел, закладывая очередной снаряд. – Такого оружия нет.

– Есть, – заверил Жан. – Есть еще и ракеты, которые всю Балтику одним выстрелом в воздух поднимут. Потом, при случае, расскажем, не отвлекайся. Мои вообще попасть никуда не могут, – пожаловался Жан. – Просто вредители какие-то, только снаряды зря тратят.

– Идет предупредительная стрельба, – пояснил Павел. – Снаряды все равно с такого расстояния не долетают до противника. Это вроде как предупреждение. – Мимо его уха со свистом пролетела пуля.

– Вот тебе и подготовка, – кричал Ник. – Хлопнут, как таракана, и в море.

Жан насторожился.

– Эй, мужики, из ружей стреляют, – предупредил Жан и взглянул на проходившего рядом командира. – Командир, из ружей палят, моему другу чуть в ухо не попали.

– Не болтай, занимайся своим делом, – ответил командир, всматриваясь вдаль на вражеские корабли. – Будет команда стрелять, так и начнем, а уши нечего тут растопыривать.

Ин можно было увидеть на разных сторонах палубы. Она и еще двое мужчин следили за личным составом и уже успели оказать помощь нескольким людям, которых обожгло вспышкой пороха.

– В конце концов, воевать будем или так просто постреляем? – возмущался Жан.

– Успеешь навоеваться, – успокоил его моряк. – Делай свое дело, и все тут.

Только сейчас Жан обнаружил, что испачкал основательно свой красный костюм, и еще больше разозлился. Он взглянул на Ника и заметил его черные от снарядов руки, грязное лицо и рваные на коленях штаны.

Подготовка к очередному залпу шла быстрым ходом. Командиры не успевали подавать команды.

Другие корабли тоже вели непрестанный огонь по противнику, но они были более маневренными и быстро продвигались вперед, навстречу противнику.

Неожиданно еще один снаряд упал рядом, за бортом, и корабль сильно качнуло. Он стал медленно разворачиваться, а когда выровнялся, стал набирать скорость и двигаться вперед.

Стрельба на некоторое время затихла с обеих сторон. Противник медленно и осторожно тоже стал продвигаться вперед.

– Сейчас начнется, – сказал один из моряков.

Уже были видны люди на палубах неприятельских судов. Они тоже суетились, готовясь к бою.

Ин подбежала к ребятам.

– Мальчишки, прошу вас, будьте очень осторожны, – она обратилась сразу ко всем троим. – Берегите себя. Поговаривают, что сейчас может быть бой, и страшный. Берегите себя, я вас умоляю. – Она отошла в сторону, взяла за плечо Павла. – Паша, мы должны еще на берегу встретиться. Ты меня понял? Я за Жана с Ником спокойна, они по-любому выживут, я беспокоюсь больше за тебя. Ты помнишь, что я тебя люблю? Вернемся на большую землю, я тебя в покое не оставлю.

Павел взглянул на нее, улыбнулся.

– Все будет хорошо, – сказал он. – Ты за меня не беспокойся.

– Я тебе верю, и помни, нас всех еще ждут там, на земле.

– Заряжай! – крикнул старший орудия, и Павел принялся за работу.

Ин отошла, закрыла руками уши. Выстрел был такой силы, что она зажмурила глаза и ее отбросило в сторону. Густой дым обволакивал большую чугунную пушку, а люди снова заряжали ее, готовясь к очередному залпу.

Корабли подходили уже довольно близко и могли поразить друг друга с расстояния, которое между ними было.

Глава 14

Ин стояла у мачты, поглядывая на вражеские корабли, которые рассредоточились вдоль фарватера и представляли собой угрозу российской эскадре. Начинало темнеть от черных дождевых туч, которые заволокли небо и грозили обильным проливным дождем.

Дул холодный, пронзительный ветер, покачивая корабли на волнах, готовых превратиться в огромные штормовые, идущие с севера.

Ин облокотилась на огромную мачту и закрыла глаза, представив себя дома, в уютной и теплой квартире.

Всегда, когда испытываешь какие-то неудобства, почему-то вспоминаются сладостные моменты жизни и тебя уносит совершенно в другой мир. Ин было куда возвратиться: она могла вспомнить свой дом и своего парня, с которым рассталась на столь долгое время.

Корабли качало в разные стороны, но они твердо стояли на спущенных якорях, не двигаясь с места. Вдоль всей линии замерли и остальные корабли, находившиеся вдалеке, будто ожидали ненастья с неба, а может оттуда, откуда шли тучи и где стояла вражеская эскадра.

Ник облокотился на орудие и задумчиво наблюдал за облаками.

Жан сидел на палубе, поджав под себя ноги, и напевал какую-то песенку.

Командующий стоял на капитанском мостике, который ни на минуту не покидал, с группой своих командиров, поглядывая в сторону противника, и что-то разъяснял своим подчиненным.

– Не нравится мне это затишье, – сказал командующий. – Из практики знаю – это не к добру.

Жан поднял голову, взглянул на Ника.

– Чего ты обнял эту железяку? – спросил он. – Согреть ее хочешь? Она и без того стреляет неплохо. Говорил же, что познакомиться тебе с кем-нибудь надо, к пушке бы не приставал.

– Сиди ты, певец народа, – огрызнулся Ник.

В его голосе звучали тревога и беспокойство. Он всматривался в облака и уже чувствовал, как на его лицо упало несколько капель дождя.

Ин спустилась к Павлу на палубу и с улыбкой спросила:

– А ты плавал вот так когда-нибудь?

– Вот так – никогда. Плавали по реке, рыбу ловили, а стрелять не приходилось.

– Ты хоть не высовывайся. Пуля – дура, не разбирает ничего.

– Не беспокойся, что со мной сделается? Вот вернемся, я тебя на свое любимое место поведу. Там такая красотища, березы кругом, цветы и река… Нет, нет, не Нева, а наша, маленькая. У нее даже названия нет. На берегу стоит наша деревня, и там живут хорошие люди. Там мои родители и братья. Отвезу, познакомлю… Тебе там понравится. – Он улыбнулся и огляделся по сторонам, не слышит ли кто их разговор.

Но всем было не до них. Большинство солдат и матросов отдыхали тут же, ожидая очередной команды.

– Поедешь со мной? – спросил Павел.

– Конечно. Я люблю отдыхать в деревне. Город так надоедает, что хочется просто тишины.

– У нас пока города еще нет, и я не представляю, как он может надоесть.

– Построите, будет город. Вы не такие разбалованные люди, как мы. Вы по-другому смотрите на жизнь. У нас все это намного проще, – Ин незаметно сжала его руку, взглянула на Ника. – У нас и знакомятся по-другому. Вот Жану всего шестнадцать, а он уже девушку вашу с ума свел.

– Он красивый, – ответил Павел, поглядывая на Жана.

– Обыкновенный, нормальный, – возразила Ин. – Ты ведь тоже красивый. Каждый человек красив по-своему. Ты же мне понравился.

Павел улыбнулся. Ему было приятно слышать такие слова в свой адрес.

– А Ник тебе не нравится? – спросил Павел. – Я давно замечаю: он на тебя как-то по-особенному смотрит.

– Нравится, – согласилась Ин. – Видишь, у нас намного все проще. Только ты не обижайся, что я тебе это говорю. Мне и Жан нравится. Правда, молодой еще.

– Молодой да смелый. Уже многое успел. Больше, чем я.

– Ну, откуда тебе знать? – спросила Ин. – У нас каждый живет по-своему: музыку слушает свою, свои интересы, свои друзья. – Она взглянула на горизонт и обомлела. – Ник! – позвала она. – Смотри!

Горизонт весь светился, как днем.

– Что это? – вскочил на ноги Жан.

Весь экипаж устремил свои взгляды на светящийся горизонт.

Павел перекрестился и сжал еще сильнее руку Ин.

– Что за хрень такая? – вырвалось у Жана. – Смотрите, как корабли шведов светятся.

В небе появилась светящаяся звезда, которая быстро опускалась к горизонту. Она была до того яркая, что не заметить ее было нельзя. С каждой минутой она увеличивалась в размерах и, достигнув горизонта, превратилась в маленький светящийся шар. Где-то вдалеке звучал необычный тихий гул, не похожий на шум волн. Он с каждой минутой усиливался, а шар увеличивался в размерах.

Ник взглянул на Жана.

– Тебе ничего это не напоминает? – спросил Ник.

– Напоминает наш поезд, на котором, черт побери, нас закинуло сюда.

– Помните, такой гул в поезде, за окном, когда ехали? – сказала Ин. – Это точно он. – Она разволновалась, отпустила руку Павла и подошла к ребятам.

– А шар? Смотрите, он шарит по кораблям противника, ни одного не обходит. Сейчас и до нас доберется.

Перепуганные солдаты и матросы стали покидать палубу и, в предчувствии чего-то невероятного, укрывались в трюмах. Неожиданно хлынул сильный ливень, а гул все нарастал и нарастал.

Жан расставил пошире ноги для устойчивости и не отрывал взгляда от приближающегося теперь уже к ним светящегося шара.

– Молния, – догадался Павел. – Шаровая молния.

– Нет, это не молния, – заметил Ник. – Это по нашу душу. Ин, смотри, как он обшаривал все корабли противника и теперь приближается к нам. Такое впечатление, что он кого-то ищет.

– Он нас ищет, – сказала взволнованная Ин. – Он нас хочет забрать обратно.

– Сейчас этого не стоит делать, – сказал Ник. – Повоюем, потом пусть забирает.

– А если такого случая больше не будет? – спросил Жан.

– Кто-то же прислал его за нами.

– Это шанс вернуться домой.

– Можешь им воспользоваться.

Жан посмотрел на Ника, потом оглядел опустевшую палубу.

– Но нам же надо только вместе. Пришли вместе сюда – вместе и уходить, – рассудил Жан.

– Молодец, сообразил. Он еще придет за нами. Я так думаю – это предупреждение, что мы не забыты. – Ник схватил Ин за руку и потащил в трюм. – Прячься, Жан, он сюда приближается.

Жан шмыгнул за ними в трюм и захлопнул дверь. Яркий свет пробежался по палубе, проникая своим во все щели, и исчез. Гул стал затихать, и, когда совсем пропал, Ник приоткрыл двери трюма.

– Что там? – спросила Ин.

– Ничего. Абсолютно ничего нет. Может, нам показалось?

– Всем показаться одно и то же никогда не может, – рассудил Павел. – Я ведь тоже все видел. Это видели все, даже шведы.

– Вот они, наверное, наложили в штаны, – смеялся Жан.

– А у нас не пахнет? – спросил Ник, взглянув на друга.

– У нас нет, полный порядок.

Люди стали постепенно появляться на палубе, осматриваясь по сторонам. Они спорили друг с другом о необычном явлении.

К их удивлению, кончился и дождь. Ветер уносил тучи куда-то на север, и небо над головой стало расчищаться.

– Это нам знак, – сказал Ник. – Кто-то о нас помнит. Этот шар, вспомните, тогда нас осветил, и мы будто с небес свалились. Жан чуть не утонул.

– Чуть – не считается, – сказал смущенный Жан. – Еще бы, с такой высоты да в море башкой вниз. Я даже воздуха не успел набрать – смотрю, уже рыбы плавают кругом. Тут не только утонешь…

– Давайте без подробностей, – сказала Ин. – А мы ведь были тогда еще и невидимыми. Видели только себя, а нас никто. – Пашка, ты нас сейчас видишь?

– Вижу.

– Значит, все в порядке, – успокоилась Ин. – А скажи мне, как ты не побоялся со мной, невидимкой, общаться?

– Я же тебе об этом уже говорил: подумал, что ты мой ангел-хранитель. А они ведь невидимые.

– Ангелов-хранителей не трахают, – шепнул Жан на ухо Нику и получил щелчок в лоб.

– А сам-то, будучи невидимкой, тоже, поди, согрешил, – заметил Ник.

– Зато в таком состоянии по царским домам не шатался, как некоторые.

– Короче, мы все грешные, – сделал заключение Ник. – Помню, как меня чуть государь на кол за это не посадил. Такое желание я точно видел в его глазах.

– Представляю, болтался бы на палке, – смеялся Жан. – Мы тебя оттуда и снять бы не смогли. Так бы и сидел до сих пор.

– Ну, ладно, поболтали и хватит. Не забывайте, воевать пришли, а не лясы точить, – прекратил дискуссию Ник. – Самое главное еще впереди. Ты, Жан, видел себя в зеркало? Чумазый, как пушка…

– Ну, зеркала у меня нет, а про тебя говорить я не стану. Останемся живы, посмеемся вместе.

Через некоторое время засуетились командиры: стали поднимать якоря и паруса, развернули корабли в сторону противника и пошли на сближение.

Встревоженный взгляд Ин Павел уловил сразу и, подбежав к ней, взял ее за плечи, сказал:

– Уходи с палубы в трюмы, сейчас здесь будет жарко.

Только он это сказал, как первый снаряд противника со свистом плюхнулся в воду, где-то уже совсем рядом.

– Береги себя, – напоследок шепнула Ин.

– Уходи. Тебе здесь делать нечего.

Через мгновение он видел ее на другом конце палубы и понял, что его предупреждения бесполезны. Он еще раз оглянулся в ее сторону и принялся заряжать орудие. Руки у него затряслись, он плохо контролировал себя, но вскоре сосредоточился, наблюдая, как хладнокровно Ник выполняет свои обязанности. Жана он не видел: всю палубу заволокло дымом от стреляющих орудий.

– Огонь! – кричали командиры.

Вдруг первый снаряд попал в корму корабля и качнул его так, что Ник еле устоял на ногах. Он вцепился в поручни, что были вдоль борта, и зажмурил глаза от едкого дыма.

– Заряжай! – кричал старший орудия.

Ему на помощь кинулось сразу два моряка. Неожиданно свистнула пуля, и у его ног упал один из солдат. У Ника замерло сердце. Он никогда не видел убитого наповал человека, да и где было это увидеть в его мирной и короткой жизни. Ник на мгновение остолбенел, но снова услышал голос старшего по орудию и, перепрыгнув окровавленное тело, подбежал к пушке, случайно коснувшись ее рукой. Она оказалась такой горячей, что Ник сразу отдернул руку, почувствовав, как она чуть не прилипла к стволу.

– Заряжай! – звучал приказ. – Давай ядра, давай порох!

Ник больше не видел ни Жана, ни Павла. Перед ним была только его команда.

Снова просвистели несколько пуль у самой головы. Ник на мгновение остановился, обдумывая ситуацию, услышал где-то рядом голос Жана. Тот что-то просто орал, требуя его допустить к наводчику.

Ник протер глаза от едкого дыма, наконец увидел своего друга, который уже стоял у края борта и палил из мушкета и ружья по противнику.

– Иди, подавай снаряды, – кричал старший расчета. – Еще одного нашего убили, помогай!

Жан бросился к орудию.

– Подвинься, дядя, – сказал он, отталкивая наводчика в сторону. – Дай-ка я пальну по этому корыту. Я уж точно не промажу.

Наводчик, разочарованный своими результатами стрельбы, послушно отошел в сторону.

– Давай снаряд, впихивай в дуло… сейчас ему борт проломлю. Я же говорил, что в тире у меня все получается: из десяти девять выбивал! – Потом добавил: – Правда, в третьем классе это было…

Жан медленно стал разворачивать тяжелую пушку в сторону баркаса и уже не слушал, что ему в ухо кричал старший орудия.

– Слушай ты, косоглазое отродье, заткнись! Стреляешь в воздух, как предатель. Все государю доложу, – взбесился Жан.

– Так волны же, дурень! Попробуй, попади, – оправдывался моряк.

– Смотри, дядя! – Жан навел орудие. – Давай запал! Огонь!

Снаряд точно попал в борт баркаса, но не того, в который метил Жан, а в стоящий рядом, проделав ему огромную дыру.

Жан от удивления даже встал в полный рост.

– Пушки кривые государю подсовывают, – пробормотал он. – Только из-за угла стрелять. Кто же там ему их отливает? – Жан напряг память, вспоминая уроки истории. – Ах, Демидов! Вот скотина! Деньги фальшивые штампует, пушки кривые лепит… Скоро ядра квадратные начнет шлепать… Доложу государю непременно.

– Ты что там бормочешь, наводи! – кричал старший расчета. – Еще так сможешь?

Жан посмотрел на судно, в которое метил.

– Заряжай, – теперь уже Жан сам командовал моряками, переложив на них свои обязанности и взяв на себя роль наводчика. – Быстрее, чего копаетесь! Наберут по объявлению, потом подставляй врагу из-за них свою голову. Она у меня дорого стоит.

Снова раздался залп, и снаряд угодил прямо в лодку, на которой шведы покидали тонувший баркас.

Подбежал командир.

– Молодцы! – хлопнул он по плечу старшего, но тот в недоумении молча пальцем указал на Жана, который, не обращая ни на кого внимания, орал свое:

– Заряжай!

– Это что тут за пацан заправляет? Это он баркас потопил? – спросил удивленный командир.

– И лодку тоже, – добавил старший.

Рядом грохнуло орудие, где находился Ник.

– Левее возьми, – кричал Жан Нику. – Этого я приметил, сейчас я его опущу.

Неожиданно появилась Ин, принесла около десятка мушкетов, раздала морякам.

– А мне? – кричал Жан.

– Тебе и так хватит, у тебя пушка есть, – крикнула она, заметив, как он управляется с орудием.

Жан отскочил в сторону, заметив, что на него от качки покатилась пушка, сорвавшись с тормозов.

– Ну-ка, мужики, напряглись, стопора отлетели! – командовал Жан.

Несколько пуль просвистели теперь уже у него над ухом.

– Эх, автомат бы, – мечтательно произнес Жан, наводя в очередной раз орудие на корабль довольно большого размера, с которого мелькнул огонь. Белые клубы дыма тут же заволокли весь обзор.

Чьи-то сильные руки схватили его за плечи и уложили на палубу. Жан не успел опомниться, как страшный удар снаряда обрушился на борт корабля. Он поднял голову, обернулся на своего спасителя.

– Спасибо, дядя, – сказал он и тут же вскочил и подбежал к орудию: снова стал наводить его на противника. – Была не была, пусть даже и промажу, но мачту завалю его точно.

Раздался выстрел, и, действительно, мачта на корабле противника разлетелась в щепки.

– Ты где так научился? – крикнул Ник.

– Здесь. Просто не люблю, когда кто-то хочет сделать мне плохо, – ответил Жан, и подхватив падающее тело моряка, сраженного пулей, повалился вместе с ним на палубу.

Павел стрелял уже из мушкета прицельным огнем. Он уложил человека четыре, прячась от встречного огня за борт корабля. Ин ему и еще нескольким морякам еле успевала их перезаряжать.

– Где твоя пушка? – крикнул Жан.

– Ее снарядом повредило. Уже не стреляет, – объяснил Павел и, высунувшись из-за борта, произвел несколько выстрелов подряд.

Перепуганная такими событиями, Ин делала огромные усилия, чтобы не выдавать своего страха, и находила в себе силы подбадривать моряков.

Огонь велся с огромным ожесточением с обеих сторон.

Неожиданно яркая вспышка ударила в лицо Жана, и он схватился руками за лицо, на мгновение застыл.

– Что с тобой, сынок? – подбежал к нему старший расчета.

Жан убрал руки от лица, заморгал глазами.

– Мои волосы, – жалобно пробормотал Жан.

– Немного подпалились, но зато живой, – объяснил моряк. – Почти прямая наводка была.

– Ах ты, сука! – в очередной раз взбесился Жан, приглаживая ладонями свои волосы, которые стояли на голове дыбом. – Ну-ка, покажи мне его. Он меня чуть не поджарил. Где он?

– Где, где? С борта стреляет противник, вот где.

– Пашка, дай мне пару мушкетов, – закричал Жан.

Подбежала Ин и подала мушкеты.

– Смотри, осторожней, – предупредила она.

– Что за хрень! – Жан повертел их в руках и бросил в сторону, подбежал к пушке. – Зарядили?– спросил он моряков.

– Зарядили.

– Ну-ка покажи, с какого борта пальнул, – не успокаивался Жан, разворачивая орудие.

Через секунду раздался выстрел, и с корабля противника, вместе с кусками досок, в воду полетело несколько человек.

– Среди них был тот, что в меня хотел попасть? – спросил Жан у моряка, – или это не те?

– Ты что, пороха обнюхался? Откуда мне знать? – удивился моряк.

– Значит, попал, – удовлетворился Жан. – Заряжай!

Глава 15

Спустя еще час ожесточенного боя настало затишье.

– И чего так тихо? – удивился Ник.

– Все на обед пошли, – ответил Жан, присаживаясь прямо на палубе между Ником и Пашей. – Пожрут и опять стрельбу продолжат.

– Жан, вот я тебе удивляюсь, – сказал Павел. – Откуда у тебя столько злости? Ты же не такой. Таких же девушки не любят, а тебя любят.

– Ты что-то путаешь, – ответил Жан, вытирая грязное лицо такой же грязной ладонью. – Девчонки меня не любят, это факт, но с ума сходят.

– И почему?

– Тебе показать или на словах поверишь?

– Не надо, – сказал Ник. – Показывать ничего не надо. Я верю. А злой-то что такой?

– Я не злой – я справедливый. Врагов жалеть не надо. Если не ты их, то они тебя – это известно? А я еще пожить хочу.

– Правильно, молодец! – поддержала Ин и подсела рядом. – Наш Жан – врожденная прелесть. Был бы ты постарше, я бы в тебя влюбилась.

– А я бы нет, – ответил Жан, выглядывая из-за борта корабля. – Притаились, гады.

– Почему, Жанчик? – Ин сделала обиженный вид.

– Я верный человек. Верный своим принципам.

– И подружке, что осталась на берегу, – добавил Ник.

– И ей тоже. Вот нравится она мне, и все тут. Ин, я же не спрашиваю про твои отношения, – Жан взглянул на Павла.

– Один Ник у нас закоренелый холостяк. Ни подружки…

– Ни друга, – добавил Жан.

– Да, а почему ты ни с кем не знакомишься? – спохватилась Ин. – Ты ведь очень даже ничего.

– Не успел, – вздохнул Ник.

– Как это?

– Тебя Пашка перехватил…

– А, вот как? Надо было момент не упускать. – Ин положила голову на плечо Павла. – Жаль, что живем мы в разные времена, – снова загрустила она.

– Правильно делаешь, что пользуешься моментом, – сказал Жан, обращаясь к Павлу.

Павел покраснел и отвернулся в сторону.

– Да ладно тебе глаза прятать. У нас тоже так, если любишь, то не должно все сводиться к словам. Любить – так любить и на деле тоже надо, а хочешь и все остальное…

– Ну, хватит, разговорились вы что-то, вояки, – постаралась прекратить разговор Ин. – Лучше отдохните, по-моему, скоро опять что-то начнется.

Подошел командир.

– Я от командующего, – сказал он. – Кто стрелял из этого орудия? – он указал на стоящую рядом пушку.

Жан поднял голову.

– Ну, я.

– Командующий вызывает.

Жан поднялся, взглянул на ребят.

– Не боись, не на расстрел вызывает. Ты и так хорошо пострелял, – успокоил Ник.

Жан пошел следом за командиром. Они спустились по трапу в каюту командующего.

– Подожди, я доложу, – сказал командир.

Жан оперся на стену, скрестив усталые ноги, и посматривал на дверь, куда вошел командир. Вскоре она открылась, и князь Николаев лично пригласил его в свою каюту.

– Давно воюешь? – спросил он.

– Давно уже. Часа два.

– Сколько?

– Часа два, может, чуть больше, – отрапортовал Жан.

– А где раньше воевал? Судя по твоему возрасту, нигде?

– В войнушку в детстве играл, – ответил Жан.

– Где научился так стрелять?

– Нигде. Просто ненавижу, когда на меня прут, а тем более пытаются убить. Меткость сама появляется у меня.

– Даже так? – удивился командующий. – Займешь, в таком случае, место у тридцать пятого орудия по левому борту. Это наше слабое место. Весь расчет убило в бою, а там нужен хороший стрелок. Даю возможность взять на выбор тебе помощников. Есть на примете?

– Есть.

– Укрепить орудие хорошими моряками, так как бой будет серьезный и нам этот левый борт надо укрепить особенно, – приказал командующий. – А ты молодец, доложу государю – быть тебе хорошим командиром в будущем.

Жан не стал ему объяснять, что это невозможно ввиду его временного пребывания. Он кивнул головой и с удовлетворением заметил улыбку командира, который подошел, пожал ему руку и сказал:

– Нам бы побольше таких молодцов! Ну, иди, готовься и займи новое место по левому борту.

Жан вышел из каюты, рукавом вытер выступивший на лбу пот и поднялся на палубу следом за сопровождающим.

– У меня есть право выбора? – спросил он. – Я беру в команду вот этих трех молодых людей. – Он указал пальцем на своих друзей, сидевших на палубе у орудия.

– Ты наводчик, ты – заряжающий, а вы на подхвате, – распределил обязанности командир.

– Теперь будем вместе, – сказал Жан. – Сейчас только от командующего получил задание потопить пару посудин и стрелять безбожно по врагам, пока не расплавятся ружья и мушкеты.

– Опять врешь? – спросила Ин.

– Государь всем подарит по лошади за победу, – продолжал фантазировать Жан. – Так сказал командующий.

– И куда мы с ними? Мне лично она не нужна, – призналась Ин.

– Кто не желает коня, получит ишака. От государевых подарков отказываться нельзя.

– Ох, и болтун ты, Жан, – не выдержал Ник. – Говори толком, что сказал Николаев?

– Занять тридцать пятое орудие и вести с него бой, – голос Жана стал серьезным. – Там команда вся погибла.

Ребята переглянулись.

– Чертово место?

– Нормальное место, – тут же возразил Жан. – На левый борт будет особое внимание врага, вот нами его и усилили. Повоюем?

– А куда мы денемся, – ответил Павел и встал во весь рост. – Воевать так воевать: знаем, за что.

Корабли стали тихо разворачиваться, и левый борт оказался напротив противника.

Ник взглянул на Жана.

– Ин, готовь мушкеты и ружья, – сказал Жан. – Ты, Пашка, подтягивай с Ником снаряды и порох. Сейчас дадим просраться шведам. Они надолго нас запомнят. Гляди, и в историю попадем.

– Смотри, чтобы сейчас никуда не попали, – предупредил Ник.

– Если уж попадем, то только все вместе.

На корабле опустили паруса, и снова настала тишина, кроме шума волн, который постоянно давил на слух.

– Ник, заряжай, – приказал Жан. – Я сейчас наведу пушку на всякий случай вон на то корыто.

– Это лодка, да еще и пустая, – предупредил Павел.

– Вот и наведу. Это шведы приготовили, чтобы когти рвать. Лишим их такого удовольствия. Пусть вплавь добираются на тот свет.

– Ты такой самоуверенный, думаешь, все можешь?

– Может, что-то и не могу, а то, что хоть немного получается, почему бы этим не воспользоваться? Вот, например, мне очень хочется их помять. Это же классно!

– Смотри не промахнись.

– Будет команда, пальну по полной, – Жан взглянул на смущенную Ин. – Чего краснеешь? На войне все можно.

– Я и вижу, – сказала она. – Ты в другой жизни, интересно, такой же?

– Я везде одинаковый, – ответил Жан и снова опустился на палубу. – Дождутся наши командиры, что по нам палить начнут. Ходят, как сонные мухи.

– Подожди, еще настреляешься, – сказал Павел. – Жаль, что в наше время столько войн. Хотелось пожить спокойно, как вы там у себя.

– Это благодаря вам мы живем спокойно, – сказала Ин. – Все войны давно прошли, поэтому у нас спокойная жизнь.

– Завидую я вам, – вздохнул Павел.

– А я тебе завидую, – Ин подвинулась ближе к своему молодому человеку. – Хорошие вы люди. Мы о вас знаем только по книжкам.

Подбежал командир и вытащил из кармана лист бумаги.

– Указ государя, – торжественно произнес он. – Стоять всем насмерть! Бить врага до последнего. Вам понятно?

– Чего проще. И так без обеда воюем. Государю привет, – с юмором сказал Жан. – Указ усвоен и принят к исполнению.

Удивленный командир вытаращил на Жана глаза:

– Кому привет? – еще раз переспросил он.

– Кому, кому, государю, – спокойно повторил Жан, разворачивая пушку. – Иди, дядя, не мешай. Сейчас, кажется, что-то будет. Там у них какая-то суета поднялась. Видимо, готовятся к бою.

Ник повернул голову в сторону мачты. Паруса приспустили, и напряженная тишина снова царила на всей палубе. Моряки всматривались вдаль, пытаясь разглядеть противника.

Корабли медленно подходили к вражеским позициям, и рулевые постоянно выравнивали их курс.

Появился командующий. Он оглядел личный состав и поднялся на капитанский мостик.

– Приготовиться к бою, – прозвучала команда, и Жан занял место наводящего у орудия.

Моряки стояли у своих орудий и ждали приказа.

– Ин, у тебя что там? – спросил Ник.

– Все готово – шесть ружей и восемь мушкетов, заряженные и готовые.

По команде орудия левого борта дружно дали мощный залп такой силы, что всколыхнулась вода в море.

– Ну, где твоя лодка? – спросил Павел.

– Где лодка? На дне. Видишь, ее нигде нет. Заряжай!– Жан выглянул за борт и обнаружил, что лодка медленно приближается к кораблю. – Смотри, еще не утонула. Ее сейчас к нашему кораблю прибьет.

Павел присмотрелся и, что было силы, закричал:

– Там взрывчатка! Если она коснется корабля – мы все взлетим на воздух!

Подбежал младший командир.

– Что делать? – растерялся он.

Ник выхватил мушкет и прицелился. Он долго не мог навести мушку прицела – мешала качка, а лодка постепенно приближалась и приближалась…

Павел взглянул на Жана:

– Попадешь? – спросил он.

– Если только из пушки. – Жан пожал плечами.

– Ты с ума сошел! Из пушки нельзя, маленькое расстояние, сами взлетим.

Неожиданно с противоположной стороны грянули ответные выстрелы. Они оказались намного сильнее и повредили несколько мачт. Парус корабля перекосился, и одна из мачт затрещала.

– Смотри, как палят. Так нас в щепки размолотят!

– Спокойно. – Жан не сводил взгляда с лодки. – Давай попробую, но только из ружья.

Он стал целиться, чувствуя, как за его спиной уже собрались солдаты, моряки и командиры. Жан оглянулся и поймал взгляд Ин, которая с надеждой наблюдала за его действиями.

– Ложись! – закричал Жан и произвел выстрел.

Огромный столб воды поднялся в воздух.

Жан так громко засмеялся, что Ин удивленно спросила:

– У тебя все в порядке?

– Огонь! – раздалась команда с капитанского мостика, и в сторону противника полетели ядра.

Один из снарядов попал в небольшое вражеское судно, и оно накренилось, стало погружаться в воду. Просвистело около десятка пуль, почти рядом.

– Ин, не высовывайся, – кричал Павел. – Из ружей палят.

– Я засек, откуда идет огонь, – сказал Жан. – Заряжай, сейчас я это осиное гнездо разнесу.

Очередной выстрел попал в цель, туда, где скопилось около двух десятков шведов. Они вели огонь из ружей, не давая поднять голову морякам, а тем временем с кормы приближалось сразу два баркаса. Они одновременно дали залп из пушек, и несколько снарядов повредили палубу. Это было уже серьезно.

Павел схватил сразу три мушкета и стал вести огонь по неприятелю.

– Огонь! – кричал командир, но некоторые орудия почему-то молчали. – Огонь, кто живой! Пли…

Павел высунулся из-за борта и вел прицельный огонь по врагу, отбрасывая мушкеты, которые тут же заряжали Ин и подбежавший раненый солдат.

– Я вам сейчас помощь окажу, перевяжу, – вспомнила свои обязанности Ин.

– Потом, – сказал солдат. – Отобьем атаку, там видно будет.

Павел стрелял непрерывно. От страха у Ин тряслись руки. Она что-то шептала себе под нос, подавая ему оружие.

– Чего ты так высунулся! – кричал Ник. – Уйди в укрытие.

Пули противника летели одна за другой и свистели вокруг, а Павел стоял во весь свой рост, протягивая руку за вновь заряженными мушкетами.

Подбежали на левый борт еще около десятка моряков и тоже открыли огонь из ружей.

– Подкрепление вовремя, – заметил Ник, не переставая посылать горячий свинец противнику.

По правому борту тоже стали стрелять орудия. Шведы пошли в обход корабля. Их было так много, что остальные суда государя с трудом сдерживали их натиск. Справа тонул очередной баркас: люди бросались в воду, взывая о помощи. Две шнявы, потопленные шведами, в считанные секунды скрылись в пенной воде, увлекая за собой весь экипаж.

Павел стоял на корме и наблюдал за гибелью русских моряков. Он с досады закусил до крови губы и помчался к ближайшему орудию, где остался в живых только один матрос, да и тот, в растерянности, не знал, что ему делать. Рядом лежали окровавленные тела его товарищей, сраженные меткими попаданиями снарядов противника.

– Заряжай! – что было сил закричал Павел и стал наводить пушку на приближающийся корабль противника. – Быстрее, чего копаешься?

– У меня нога перебита, – ответил солдат, волоча за собой окровавленную ногу.

– Вот еще беда, – сплюнул Павел и позвал Ника. – Помоги мне зарядить орудие. Здесь хорошая позиция, чтобы врезать по шведам.

Ник оставил Жана и бросился к Павлу.

– Давай, только быстрее, – просил Павел. – Иначе они по нам пальнут.

Ник старался изо всех сил. Он еще до этого обжег ладони о горячие ядра, но, пересиливая боль, зарядил пушку.

– Готово, стреляй! – крикнул он.

– Не спеши. Сейчас я хорошенько наведу и долбану прямо по рубке.

– Ну, давай же, – торопил Ник. – Видишь, они разворачивают орудие в нашу сторону.

– Отойди подальше, – махнул рукой Павел и приготовился выстрелить.

Огромный клуб дыма обволок корабль противника, и только потом Павел услышал ошеломляющий залп, увидел летящие в разные стороны щепки с человеческими телами. Он поднял голову, взглянул на Ин, которая склонилась над лежавшим на палубе Жаном. Она трясла его за плечи и, схватив за волосы, теребила его голову.

– Миленький, Жанчик, очнись, – плакала она.

– Что там у вас? – спросил Павел и поспешил на помощь.

– Жана убило! Он выстрелил, видя, что на вас наводят пушки. Выстрелил прямо в них. – Ин подняла голову, указывая взглядом на вражеский корабль.

Раздался еще оглушительный выстрел, и все заметили, что корабль противника наклонился на одну сторону, а люди прыгают в воду.

– Это Жан его потопил? – спросил удивленный Павел.

– Ваш снаряд попал туда же, но немного позже. Давайте в трюм Жана, – торопила Ин. – Здесь пули свистят, как сумасшедшие. Хватит нам рисковать.

– Его ранило или убило? – спрашивал Павел, волоча с Ником его тело.

– Крови не видно, – заметил Ник.

– Значит, контузило его сильно.

Неожиданно Жан открыл глаза и растерянно взглянул на своих друзей.

– Вы куда это меня тащите? – тихим голосом спросил он.

Идущая рядом Ин чуть не подавилась слезами.

– Жан, ты живой? – обрадовалась она.

Павел с Ником его опустили на палубу.

– Ты живой, не ранен?

Жан, качаясь на ногах, еле поднялся, осмотрелся.

– Да живой вроде. А что?

– Ты как подкошенный упал после выстрела, – сказала Ин. – Я так испугалась. Думала, все…

Жан взглянул на Ника.

– Еще бы, – ответил Жан. – Ник в пушку двойную порцию пороха сыпанул, а я не заметил. Вот и рвануло, меня смело. Помню, лечу на палубу, башкой вниз и все… Остальное отшибло напрочь. Так и пушку разорвать могло. Молодец, как его там, который пушки льет… а, Демидов, хорошо постарался! Молодец! Тройной запас прочности предусмотрел.

– Так ты же говорил, что они у него все кривые, – напомнила обрадованная таким исходом дела Ин. – Государю хотел доложить.

– Брак допускается везде, – пересиливая боль в голове, улыбнулся Жан.

– Жан, смотри, ты попал, – радовался Ник, пытаясь загладить свою ошибку. – Корабль тонет от твоего попадания.

– Да и черт с ним. У меня так голова болит.

– У тебя кровь на голове. – Ин вытащила из сумки бинты и стала его перебинтовывать.

Жан держался руками за канаты и только сейчас почувствовал жгучую боль в голове.

– Ты собрала все? Что так сильно бинтуешь? – спросил он, оглядывая палубу с телами убитых.

– Если ты насчет мозгов, то все, даже чужие прихватила, – поняла его иронию Ин. – Они у тебя быстро приживутся.

Жан через силу улыбнулся, довольный, что его вопрос Ин поняла сразу и дала такой же ответ.

Пашка снова помчался к орудию.

– Ник, помогай, еще один ползет.

Ин занималась Жаном, усадив перед собой, и протирала влажной салфеткой его лицо от крови.

– Не остановить твою сумасшедшую кровь, смотри ты, как пошла, а ведь минуту назад ее вообще не было, – удивлялась Ин, прилагая все свои усилия.

– Дай поцелую, она и остановится, – сказал Жан. – Столько времени друг друга знаем, а я тебя так ни разу и не поцеловал.

– Думаешь, полегчает?

– Конечно, – улыбнулся Жан и облизнул пересохшие губы.

Ин подставила щеку.

– И все? Давай губы.

Ин незаметно взглянула на Павла, который был занят совсем другим делом.

– Ну ты и развратник, – вздохнула Ин и вытянула свои губы.

Жан поцеловал ее несколько раз подряд.

– Вот видишь, сейчас остановится, – сказал он.

– Выдумщик ты. Почему остановится? – спросила Ин, поднимая Жана с палубы.

– Потому что вся кровь у меня хлынула вниз между ног.

– Болтун ты, Жанчик, но я тебя люблю. Не ожидала, что ты такой вояка.

– Подожди, еще не вечер. Мы им дадим еще по полной.

Глава 16

Очередной корабль противника стал медленно погружаться в воду.

– Дай, я ему напоследок еще ядро пошлю, – не терпелось Павлу. Он навел пушку и произвел выстрел. Ядро ушло в воду и пронзило борт тонущего корабля.

Снова началась ружейная стрельба. Добивали противника уже в воде.

Подбежал командир и, радостный, прыгал, как ребенок.

– Кто утопил корабль? – спросил он.

– Да вон тот пацан, – указал старый моряк на Жана, который стоял в стороне в окровавленных бинтах.

– В трюм, быстро, к фельдшеру, – скомандовал командир, и Жана подхватили чьи-то руки, потащили вниз.

Там в трюме его уложили на носилки, и фельдшер стал делать перевязку.

– Тебе полежать немного надо, – сказал он. – Много крови потерял.

– Я так и уснуть могу, – тихим голосом ответил Жан, чувствуя, как стал слабеть.

– Я дам тебе лекарства, поспи немного, если хочешь.

Жан закрыл глаза и сжал зубы от нестерпимой боли, пока его голову обрабатывал фельдшер.

– Ты у нас герой, – твердил он. – А герои нам нужны. Государь будет знать о тебе. Сам командующий доложит.

– Слава тебе господи, что командующий, а не рыбы на морском дне, – прошептал Жан.

В трюм спустился командующий и присел рядом с раненым.

– Болит голова? – спросил он и положил свою тяжелую руку ему на грудь.

– Немного, – ответил Жан. – Но, граф, мне некогда лежать. Надо наверх.

– Я тебе приказываю только лежать, – сказал командующий. – Шведы, с потоплением своего корабля, притихли и отступили, так что лежи спокойно. Тебя как зовут, юноша?

– Жан.

– Опять какой-то иностранец? – не понял командующий. – Имени такого у нас нет. Наемный вояка?

– Что-то вроде этого, – улыбнулся через силу Жан.

– Надо же. Я и не знал, что государь сюда добровольцев направил из-за границы. Будет незамедлительно доложено Петру Алексеевичу о твоем подвиге.

– Нас здесь трое, – сказал Жан.

– И все иностранцы? А, это вы в такой интересной одежде были? Говорил мне о вас командир. Молодцы! Доложу немедля государю!

Жан немного успокоился и закрыл глаза.

– Сделать все, чтобы жил, – приказал командующий.

Фельдшер вытянулся перед графом и снова занялся раненым.

– Это тебе, брат, война, а не игрушки, – приговаривал фельдшер, забинтовывая его голову. – Здесь пули не разбирают ни храбрецов, ни трусов. Ей все равны. Поэтому самого себя беречь надобно. Ну вот, теперь порядок, – фельдшер взглянул на свою работу. – Полежи немного, нужен будешь, командир сам тебя позовет наверх.

Жан вытянулся на носилках. Рядом лежало еще около десятка раненых, которым врачи оказывали помощь. Кто-то из них кричал от боли, ругая шведов крепким матом, кто-то плакал или стонал.

Жану стало невыносимо здесь находиться. Пахло сыростью и кровью. Он начинал нервничать, ворочаться и попытался встать.

– Вам лежать надо, – подбежал к нему фельдшер и снова уложил его на место. – Врач велел не двигаться.

– Я тогда умру, – схватил его за руку Жан.

– Не бойся, мы тебе не дадим этого сделать, – он мило улыбнулся и, подмигнув, поспешил к другому раненому.

Жан проводил его взглядом, снова закрыл на мгновение глаза, почувствовал, как стала кружиться голова.

Там, наверху, снова загрохотали пушки, бой начался с новой силой.

Северная война, начавшаяся еще в 1700 году, была в самом разгаре.

Царь Петр не хотел отдавать земли, на которые претендовали шведы и финские поселения. Он считал, что если не иметь превосходства на Балтике, то соседние государства будут представлять угрозу северным границам России и бороздить балтийские воды, захватывая все новые и новые государственные земли.

Петру этого было не нужно. Он сам пытался прибрать кое-какие острова и установить там свое господство, заселив их военными и укрепив так, чтобы каждый из них мог давать самостоятельно отпор любым вражеским проявлением.

С новыми реформами Петра произошло много изменений как на море, так и на суше. Быстрыми темпами строился город. Государь уже давно мечтал перевести всех своих родных из Москвы, но все оттягивал, торопясь выстроить город полностью.

Петербург должен был стать одним из крупнейших городов России. Здесь планировался порт для торговых кораблей, военные базы, как вдоль берегов Невы, так и в отдалении. Кронштадт был для этого основной точкой, и на него Петр делал особую ставку. Гроты, что были вдоль берегов, играли особую роль в охране границ и безопасности на суши. Практически он отправлял туда смертников, потому что помощь в решающий момент им прийти не могла. В случае чего гроты просто подрывались и топились, чтобы не достались врагу, который с них мог вести целенаправленный огонь по берегам.

Вдоль берегов постоянно курсировали сторожевые корабли, и, по их команде, основной флот в любой момент мог выйти в море и начать бой.

Государь и сам неоднократно выходил в море, брал командование на себя и вел бой.

Сейчас он был необходим здесь, на постройке города, и руководил всеми делами сразу, мало доверяя своим приближенным.

О боевых событиях он был очень хорошо осведомлен и давал указания своим посыльным на флагманский корабль, где находились штаб и командующий.

С последней сводкой он получил известие о боевых подвигах на кораблях своего флота.

– Это не те ли молодые люди, которых я желал отправить учиться морскому делу? – спросил Петр князя Гагарина.

– Те, государь. Поговаривают, они бьют шведов не хуже наших обученных.

– Дай бог, останутся живы, всех их ко мне. Сначала на губу посажу за ослушание, потом вознагражу. Хочу взглянуть на этих героев. Они откуда набирались? Из Пскова или Новгорода?

– Ваше Величество, вы забыли – это те самые невидимки, – напомнил князь, – которые рассказывали о будущем.

– А, вспомнил. Все равно ко мне. Это я их тогда, значит, видел на корабле? А что вы мне врали? «Кажется, тебе, государь, мерещится, кажется…» Ох, займусь я вами однажды, допрыгаетесь вы у меня.

– Будет исполнено, государь, все как один будут у вас.

– Не все, а только трое. Помню, помню. Они мне еще какой-то бред несли о будущем Петербурга.

– Как сказать, – заметил Меньшиков. – Мне однажды приснился наш будущий город, и я его увидел именно таким, как они сказывали.

– Поживем, увидим, – склонился Петр над картой на столе.

– Не дожить нам, государь, до их рассказов. Это будет лет через триста.

– Ну, памятник нам уж точно поставят. Вот и будем созерцать наше сокровище с высоты.

Жан позвал фельдшера и встал.

– Ты куда это собрался?

– Что там наверху?

– Опять затишье, лежи, – сказал он.

Вниз снова стали спускать раненых, и у Жана сжалось сердце.

– Все, – сказал он вслух и решительно встал. – Надо идти.

Пока врачи занимались новыми ранеными, Жан выбрался наверх. Голова закружилась, и он чуть было не повалился на палубу.

Он быстро нашел своих. Они сидели под орудиями и из котелков ели кашу. Увидев Жана, Ин вскочила и подбежала к нему.

– Уже выпустили?

– Да, сказали, годен, – ответил Жан. – Обед что ли?

– Что-то вроде этого. Война войной, а обед по расписанию. Будешь? У них тут перловка на обед.

– Нет, не буду.

– Правильно, – сказал Ник. – Злее будешь. Если что, твой котелок вот здесь, под пушкой. Я припрятал – может, захочешь.

Жан подошел к борту корабля и посмотрел на вражеские корабли, стоящие вдалеке.

– Это мы отошли? – спросил он.

– Нет, это они отплыли подальше, – объяснил Павел, облизывая ложку. – Хотят нанести последний удар.

– Как все запущено, оставить нельзя ни на минуту команду, – возмутился в шутку Жан. – Вот уйдешь по делам на пять минут, так дело все и встанет. – Он осмотрел свое орудие, провел ладонью по стволу, похлопал. – Ну, что, родная, постреляем еще?

Снова на палубе засуетились моряки и солдаты. Подошел командир.

– Одно орудие вчетвером сможете осилить? – спросил он. – Людей маловато у нас, убитых много, да и раненых хватает.

– Не вопрос, боярин, – ответил Жан. – Осилим.

– Какой я тебе боярин, – вспылил командир. – Нахватался слов, а приладить к делу не можешь.

– Хорошо, товарищ, – исправился Жан.

Командир посмотрел на него с удивлением.

– Стрелять метко, снаряды беречь, – приказал он и добавил: – Себя тоже беречь.

Где-то с другой стороны началась пальба.

18-ти пушечные шнявы двинулись в бой. За ними пошли корабли более крупного ранга. Флагманский корабль оставался стоять на месте.

– Эй, товарищ! – кричал командиру Жан. – Так и будем здесь торчать? Тогда лучше, может, домой поплывем? Что-то к земле потянуло?

– Командующий знает, что делает, – ответил командир, отдавая распоряжения на поднятие парусов.

Наконец корабль сдвинулся с места. Моряки стояли у своих орудий в ожидании нового приказа. С этой позиции стрелять было бесполезно: очень далеко, и снаряды не долетают.

Ник с тревогой устремил взор на корабли, которые уже вели бой. Клубы дыма заволокли весь горизонт, и становилось трудно различать, где свои, а где чужие.

Вдалеке, со стороны острова Котлин, появилось еще два корабля, которые быстро приближались к флагманскому. Взоры всех устремились теперь в их сторону.

– Это наши? – прошла молва среди моряков. – Государь послал подкрепление.

Действительно, два огромных корабля 80-пушечного ранга остановились по обе стороны флагманского, но паруса не опускали, готовясь в любую минуту по команде двинуться в бой. Это были огромные укрепленные корабли со свежими силами и множеством снарядов. Зловещие пушки торчали со всех сторон, и личный состав в любой момент готов был принять бой.

– Поднять якоря, – приказали командиры, и флагманский корабль качнулся на волнах. Набирая скорость под парусами, он двинулся вперед, в гущу боевых действий. Вновь прибывшие корабли заняли позицию слева и справа, отошли на значительное расстояние друг от друга и взяли курс на противника.

– Государь не хочет рисковать своими кораблями, – заметил Павел. – Поэтому прислал подкрепление. Теперь мы их отделаем до конца.

Корабли шли быстро, разрезая воду и нагоняя страх на шведов.

Корабли малых рангов стали расходиться в стороны, занимая фланги и обходя противника с разных сторон.

– Весь удар будет на нас, – заметил Ник. – Сейчас начнется!

Рассекая дым, они просто мчались вперед. Первый, оглушительный залп дал левый, потом правый корабли. Грохот был такой силы, что снова заложило уши и зазвенело в голове. Запах пороха, что висел в воздухе, просто одурманивал и резал глаза.

Ин стояла рядом с Павлом, наблюдая, как противник отчаянно отбивается. Некоторые его корабли начинали разворачиваться, занимая другие позиции, но получали с флангов очередные удары. Несколько кораблей просто повернули назад и, набирая скорость, уходили за горизонт. Но основная часть стояла, неподвижно ведя непрерывный огонь. Жан наводил орудие то на одно судно, то на другое и нервно ждал команды.

– Не пори горячку, – заметила его нервозность Ин. – Все делай только по команде.

Когда расстояние уменьшилось и снаряды могли поражать цели противника, флагманский стал разворачиваться, подставляя левый борт, где были готовые к бою орудия.

Команда «огонь», прозвучала неожиданно, даже Жан вздрогнул. Он облизнул потрескавшиеся от ветра губы и стал наводить орудие на цель.

С обеих сторон открыли огонь, и ему было трудно сосредоточиться. Он вцепился в орудие двумя руками, стараясь успокоиться, и крикнул:

– Пашка, пали!

Снаряд опустился прямо на палубу шведского корабля, сделав там огромную пробоину.

– По корме стреляй, – кричал командир.

Жан взглянул на него, пока Ник снова заряжал орудие, и сквозь зубы процедил:

– Пошел ты… Без тебя знаю. Пусть в панике помучаются.

Другие орудия уже повредили другой вражеский корабль. Он дал крен, и шведы стали отплывать на шлюпках в открытое море.

Снова заговорили пушки, но большой шведский корабль стоял как вкопанный, ведя ответный огонь.

– Жан, пальни по палубе, – кричал Павел.

– Я не попаду, глаза от дыма ничего не видят.

– Дай я, – подскочил Ник и схватился за орудие, стал наводить на цель.

Пушечный снаряд угодил прямо в носовую часть, сорвав закрепленный флаг неприятеля.

– Главное – обезглавить противника, – кричал уже радостный Ник. – Пашка, заряжай!

Ин помогала Павлу: спотыкалась, падала, но подтаскивала бочонки с порохом. Избив колени до крови, она не останавливалась, выбиваясь из последних сил.

Пока Жан протирал глаза, Ник произвел еще один выстрел и снес мачту.

– Кто мою кашу перевернул? – закричал Жан, поднимая пустой котелок.

– Кто-кто – шведы. Иди с ними разберись.

Рядом над головой просвистело несколько пуль.

– Вот утопленники, еще и стреляют, – сказал Жан. – Ин, у тебя готовы мушкеты?

– Готовы давно, но надо вести прицельный огонь, а здесь такая качка.

Корабль с левого борта вновь открыл пальбу по противнику. С правого фланга его поддерживал другой. Противник попал под перекрестный огонь, растерялся и стал поднимать якоря, чтобы сменить позицию.

– Я им за кашу отомщу, – злился Жан.

– Заряжай! – снова закричал Ник, но оглушительный удар в борт, чуть ниже их орудия, откинул его в сторону.

Ник отлетел и ударился головой о мачту, потерял сознание. Ин кинулась к нему.

Жан подбежал к пушке и сам стал ее наводить на противника.

– Зарядил? – спросил он Павла.

– Стреляй, готово!

Пущенный снаряд оборвал у противника якорь. Он рухнул в воду, и корабль закружил на месте.

– По командирскому мостику попадешь? – подбежал командир. – Надо их командование уничтожить.

– Да они уже все дома сидят. Там остались только их манекены, – сказал Жан. – А вообще-то попробую, может, кто и задержался. Заряжай, Пашка!

Ин привела в чувство Ника. Он открыл глаза и тихо спросил:

– Что это было?

– Тебя чуть не убило. Ты чудом спасся.

Он через силу улыбнулся, протянул руку, чтобы Ин помогла ему подняться.

– Кто там, у орудия? Ничего не вижу.

– Да Жан там, посиди немного, передохни. Он шведам за кашу свою мстит.

Ник опустил руку и облокотился на мачту. Она со страшно скрипела, и он поднял голову. Конца ее не было видно. Огромные приспущенные паруса и сотни канатов расходились в разные стороны.

«Да, с таким флотом надо держать только победы» – подумал Ник и на мгновение закрыл глаза, ощущая острую боль во всем теле.

Ин побежала к орудию. Корабль весь трясло от непрекращающейся канонады. Она добралась до Жана, который все еще наводил орудие на капитанскую рубку.

Снова просвистело несколько пуль, и Ин закричала, что было сил:

– Паша! – Ее голос, казалось, был громче пушечных выстрелов.

Жан повернул голову и увидел, что Пашка медленно опускается на колени, судорожно хватаясь руками за борт корабля.

– Паша, милый, – подхватила его Ин под руки. – Что с тобой?

Преодолевая боль, подбежал Ник и помог Ин опустить Павла на палубу.

– Что с ним? – кричал Жан.

– Убили его, убили, – в истерике кричала Ин, обнимая его за голову.

– Наводи орудие аккуратней, – приказал Жану стоявший рядом командир.

– Ну, теперь я не промахнусь, – в очередной раз разозлился Жан, утирая слезы с грязного лица. – Видно, не все домой еще ушли. Ловите, гады!

Снаряд разнес капитанский мостик вместе с рубкой в щепки.

Жан бросил орудие и, пригибаясь за бортом, подполз к Павлу.

– Куда? К орудию! – крикнул командир.

– Пока сам постреляй, видишь, мне некогда, – сказал Жан.

Пашка приоткрыл глаза, взглянул на склонившихся ребят. Его губы медленно шевелились.

– Пашечка, я здесь, – плакала Ин. – Не покидай нас.

Жан сжал руку Павла, Ник расстегнул пропитанную кровью рубашку.

– Я так хотел увидеть наш будущий город, – прошептал он. – Видно, не судьба. Бейте врага, отомстите за нас всех! – Он закрыл глаза, его сердце остановилось.

Ин упала на его грудь и громко заплакала.

– Ну, что, все? – подошел командир. – К орудию, ребята.

Бой продолжался до тех пор, пока не потопили этот чертов корабль, который вел сопротивление до последнего.

Жан от усталости просто рухнул на палубу.

– Я больше не могу, – шептал он. – Все, с меня хватит. Домой хочу, к папочке.

– А уже ничего и не надо. Врага больше нет, – сказал командир. – Идем все домой.

Ин не отходила от умершего Павла. Она обняла его за плечи и, обливая слезами, качала на руках.

– Это какое-то сумасшествие, – шептала она. – Такого же не бывает? Как же судьба несправедлива к людям…

– Бывает, – сказал подошедший командующий, – бывает, молодые люди. Это война. А вы молодцы! Государю доложу, он будет доволен.

– Теперь куда? – спросил Ник.

– Идем в Кронштадт, на базу, – сказал граф. – Там нас будет встречать сам государь. Тело в воду, – скомандовал он подошедшим морякам.

– Не дам, – схватила Павла Ин. – Не дам в воду. Он должен быть похоронен, как человек.

– Он должен быть похоронен, как моряк, – обернулся граф. – Здесь свои законы. Море – это наша жизнь и наша могила. Это закон! Мы только к завтрашнему вечеру прибудем на базу, поэтому подчиняйтесь законам нашего государства.

– Убери руки, – сказал Жан моряку. – Мы сами его похороним.

Они втроем подхватили Павла, отнесли на корму, где спускали в воду погибших, положили на палубе и обступили его со всех сторон.

– Прости нас, Пашка, – сказал дрожащим голосом Ник. – Ты совсем немного не дожил до победы. Прости нас. Мы тебя никогда не забудем.

– Если я когда-нибудь буду в этих местах, обязательно приеду на этот остров Котлин и опущу в балтийскую воду венок за тебя, Паша, за всех наших предков, что отвоевывали наши границы. Спи спокойно. – Ник присел к изголовью и поправил его растрепавшиеся от ветра волосы. – Жаль, что мы с тобой так некрасиво расстаемся.

Жан с Ником отошли в сторону, дав возможность Ин попрощаться с Павлом.

– Я тебя не забуду, – шептала она сквозь слезы. – Занесло же меня в эти времена. Как жаль, что я с тобой так мало была. Прости меня, милый! – Она наклонилась и поцеловала его в лоб.

Жан и Ник подняли тело Павла и поместили в специальный деревянный желоб, по которому спускают в море умерших.

Ин до последнего держала его за руку и разревелась еще больше, когда его рука постепенно покидала ее руку.

Они втроем стояли у кормы и смотрели, как его тело медленно уходит под воду.

Ник обнял Ин, прижал к себе.

– Все будет хорошо, – сказал он. – Успокойся и не плачь.

Жан встал рядом, с другой стороны, взял ее за руку.

– Мы все вместе, – сказал он. – И это уже здорово!

Глава17

Гонимые ветром корабли взяли курс на остров Котлин, а затем в Кронштадт.

Жан стоял у орудия, и его волосы, слипшиеся от крови, блестели на солнце. Он смотрел вдаль, где за горизонтом была российская земля.

Ин уснула на коленях у Ника тут же, на палубе, где отдыхали моряки и солдаты.

Командующий обошел корабль, посматривая на своих подчиненных, и поднялся на капитанский мостик.

– Видел бы сейчас меня отец, – вздохнул Жан. – Он бы с ума сошел. Сказал бы, что вот опять в очередную историю влип.

– И часто у тебя так получается? – спросил Ник.

– Насчет историй? Да постоянно. Меня нельзя одного отпускать. Я вечно что-то да придумаю.

– Поэтому в поезде ты ехал не один.

– Где они, мои друзья-товарищи, дома, наверное, уже сидят, а отец слезами обливается, пока я тут вот воюю.

– И у меня тоже, наверное, переполох. В полицию заявили, розыск объявили, – задумчиво произнес Ник, подставляя лицо солнечным лучам.

– Тебя еще искать могут?

– А ты как думал?

– И мне домой захотелось. Подлечу свою голову и на дискотеку сорвусь, – мечтал Жан.

– А ты так иди. Скажешь, воевал за государя со шведами. Был ранен в бою. Глядишь, еще тебе царь и орден даст: будешь там хвастаться.

– Да зачем мне этот орден? Главное, что с вами познакомился и неплохо душу свою отвел.

– На уроке истории должно быть теперь у тебя только отлично. Всем расскажешь, что и как…

– Ты что, хочешь, чтобы меня сразу в психушку забрали? Кто же поверит? А орден не помешает, я согласен, – неожиданно сменил свое решение Жан. – Если не даст государь, сам себе куплю. Знаю за что. А у тебя будет домашний арест, Ин. Никуда не выпустят, – обратился Жан к девушке.

– Много ты знаешь. У меня родители нормальные.

– Отдохнула? – спросил Ник.

– Куда мы теперь?

– В Кронштадт плывем.

Ин уселась рядом с Ником и положила голову ему на плечо.

– Как мне жаль Пашку, – с сожалением сказала она. – Такой парень был, работящий, смелый…

Жан отвернулся и уставился на воду. Плечи его слегка подергивались – он плакал.

Ник подошел к нему, обнял за плечи.

– Ну, чего ты?

– Я так расслабляюсь, – прошептал Жан. – Умыться бы. Ин, ты устрой нам мытье на досуге.

– Может, тебе ванну? – засмеялся Ник.

– Хотя бы рожу умыть. С государем целоваться же придется.

– Размечтался, – ответила Ин. – Ты лучше скажи, где стрелять так научился?

– В лагере прошлым летом. По бутылкам камнями.

– Ну, серьезно.

– Потом в тир ходил – по куклам, но это было давно, в детстве.

– Ну, Жан…

– Да нигде я не учился, – признался Жан. – Просто когда вижу, что сам под прицелом, откуда-то меткость берется, даже не знаю.

– А ты молодец! – похвалил его Ник.

– Все вы, мальчики, молодцы. Ты, Ник, забыл, как мачту с флагом снес? – улыбнулась Ин.

– Я и сам не ожидал. Корабль качает во все стороны, трудно цель поймать.

– Но у тебя же получилось?

– Кажется, да.

– Командующий государю доложить собирался.

– Ох, и влетит же нам от него. Он хотел нас куда-то за границу отправить, чтобы обучить корабельному делу.

– Да он понимает, что мы люди здесь временные. Зачем на нас деньги тратить.

– Не знаю, но когда мы отходили от берега, у него лицо было в гневе, – сказал Ник.

– Подумаешь, выпорет несколько раз и отпустит, – Жан расстегнул свою красно-черную от грязи куртку и обнажил загорелую грудь. – Да, помыться бы сейчас.

– Я пойду узнаю, – сказала Ин и направилась прямо на капитанский мостик.

Ребята с любопытством наблюдали за командующим, который сначала вытаращил на нее глаза, потом стал размахивать руками. Затем он подозвал командира, что-то ему сказал и погрозил пальцем в сторону Ин.

– Ну, что, банька будет? – смеялся Жан.

– Сейчас будет. Вот придет командир. Всем нам устроит головомойку.

Действительно, через несколько минут подошел командир низшего ранга. Он оглядел молодых людей и строго сказал:

– Командующий разрешил помыться в капитанском душе, только потому, что вы иностранцы.

– Оh, yes, yes, – забормотал Жан. – I am sorry.

– Чего? Какое сори? – переспросил командир.

– Языки учи, деревня, – буркнул Жан. – Веди в командирскую душевую.

Душевая кабинка могла вместить только двух человек.

– Ин, иди ты, – сказал Ник. – Я с Жаном потом.

– А можно я с Ин, а ты потом? – улыбнулся Жан.

– Смотри, при качке не сломай чего-нибудь, – предупредил Ник. – Ин, иди, приводи себя в подарок.

Ребята уселись напротив душевой.

– Почему здесь находитесь? – спросил старший матрос, обнаружив молодых людей в неположенном месте.

– Видишь, очередь, – ответил Жан.

– Вы что, мыться собрались? На берегу мыться будете.

– Ну, щас. Командующий приказал, – возмутился Жан. – Государь с грязными целоваться не станет.

У матроса вытянулось лицо от удивления.

– Да, да, – подтвердил Ник. – С тобой он точно целоваться не будет. Посмотри на себя. А если хочешь, то чеши к графу, падай на колени и долбись башкой о палубу, может и тебе разрешит тоже помыться, тогда будешь за нами.

– Я и вижу, вы крепко долбились, – он засмеялся и взглянул на перебинтованную голову Жана.

– Ну, ступай, ступай, милок, сделай попытку, – сказал Жан.

– Где таких только набирают? – удивился моряк и ушел прочь.

– Слушай, снимай с меня эти бинты. Они мне уже надоели. Голову помыть как следует не смогу.

Через полчаса вышла Ин. Она успела не только помыться, но и постирать свою одежду. Теперь она выглядела очень даже неплохо.

– Там мыло есть? – спросил Жан.

– Мыло есть, шампуня нет.

– Жаль, но и так пойдет. Мы там вдвоем поместимся?

– Поместитесь, места много. Идите, а я пока под солнышком обсыхать буду.

Жан с Ником быстро разделись.

– Что это у тебя? – заметил Жан. – Вся поясница в шрамах.

– Об орудие обжегся, – сказал Ник.

– А этот синяк на плече?

– Это когда меня, видимо, на мачту отбросило тот раз. Ты голову бы не мочил, там шрам у тебя не затянулся, – предупредил Ник.

– Ерунда, пойду сейчас к фельдшеру, забинтует заново, – сказал Жан. – Я его уже знаю, свой человек.

На палубе под ветром Ин почти обсохла, когда появились ребята.

– Смотрите, как отстирались, – заметила она. – Иди к врачу, пусть голову тебе забинтует. Опять кровь выступает.

Вскоре вернулся Жан в новой чистой повязке на голове, хотя кровь кое-где и выступила.

– Папа меня не простит, – сказал Жан. – Не уберегся я.

– Простит, не беспокойся, – заверил Ник. – А что ты никогда мать свою не упоминаешь?

– Разошлись они давно, а я с отцом остался. Правда, он у меня учитель, иногда достает, но терпимо. А мать вышла за другого замуж и уехала за границу.

Ребята подошли к корме, где прощались с Павлом. Стояли долго, молча, опустив головы, пока их не окликнул командир.

– Вас командующий требует, – сказал он. – Немедля.

– Ты там воду в душе закрыл? – спохватился Ник.

– Закрыл, а что?

– А зачем же он тогда нас вызывает?

– Ну, не из-за воды – это точно. Ее здесь целое море.

В каюте сидел граф Николаев и курил трубку.

– Входите, – пригласил он.

Они встали у стола.

– Государь велел вас лично доставить в Кронштадт, – сказал командующий. – К нему в кабинет. Петр Алексеевич желает с вами встретиться.

– А что за провинности бывает? – спросил Жан.

– На кол посадят, и будешь вертеться, как флюгер, – сказал командующий. – Сегодня вечером будем на базе. Там нас встречает государь. Я лично должен вас представить ему. А сейчас идите в командирскую столовую и поешьте.

– Опять перловка? – спросил Жан. – Она мне в прошлый раз так и не досталась.

– Идите, идите и делайте, что говорят вам командиры.

В маленькой столовой их накормили далеко не солдатской кашей. Дали мясо, вино и еще каких-то заморских сладостей.

– Вот теперь бы поспать, – произнес Жан, поглаживая себя по животу.

– Пойдемте наверх, – предложила Ин. – Как там хорошо! На кораблях, я слышала, крысы водятся, а я их очень боюсь.

Жан незаметно опустил руку под стол и схватил Ин за коленку. Она завизжала и подпрыгнула.

– Да, лучше идти наверх, – согласился Ник.

– А ты у меня еще получишь, – Ин хлопнула Жана по плечу.

Снова морской ветер ударил им в лицо. Казалось, что корабль не плыл, а летел к родным берегам.

Ин смотрела на уставших и измученных этим походом моряков и гордилась, что есть в России еще храбрые и сильные ее защитники.

«Молодец Петр, что ведет такую политику, – думала она. – Если не он, кто бы тогда еще смог? Екатерина или император Павел? Нет, вся тяжесть построения государственности, укрепления границ и превосходства перед соседями досталась именно ему. Великий человек, пусть даже где-то совершавший ошибки, проявлявший слабость, но он государь настоящий, царь Российский – Петр Алексеевич».

Ин понимала, что встреча с государем состоится скоро, и очень переживала. Она представляла даже ее исход – государь только выскажет сожаление, что расстанется с ними в скором времени, но до последнего не будет верить чудесам, о которых ему рассказывали ребята.

Петру Алексеевичу не было смысла уговаривать молодых людей. Они его интересовали как знающие на сотни лет вперед историю города да и всей страны. Он явно будет иметь желание услышать от них еще раз подробный рассказ о будущем страны, которую сам строит. Поверит он или нет – это не важно. Главное, он усвоит, что то, чем он занимается сейчас – не бесполезные труды, и жизнь его будет прожита на этом свете не зря. Он не станет спрашивать о том, как умрет сам, – это ему не интересно: мы все не вечны в этом мире. Его будет интересовать то, к чему он сам прикоснулся в этой жизни. Но окончательно поверить ему будет очень сложно, потому что эти рассказы для него были неправдоподобными.

На такой рассказ Ин была готова. Наверняка и мальчишки добавят свое. Это будет интересная встреча, но чтобы она состоялась, необходимо было еще преодолеть несколько десятков миль, чтобы достичь берегов Кронштадта.

Ник немного приуныл, бросая печальные взгляды на волны и поглядывая на кружащихся чаек.

Жан тоже стоял молча, думал о чем-то своем.

– Обсохли? – спросила Ин.

– Вот я думаю, уже двое суток не появляется этот огненный шар, – сказал задумчиво Ник. – Может, о нас уже снова эта тетка забыла?

– Когда приедем на этот Заячий остров, ты, Жан, беги к своей подружке. Пусть разыскивает свою родственницу. Это ведь она все устроила. Может, нам надо было тогда не скрываться. Сидели бы уже дома целые и здоровые, – сказала Ин.

– Тебе разве было неинтересно? – удивился Жан.

– А что здесь было интересного? Война? Бойня эта? Я хоть не видела бы, как Пашка погибнет. До сих пор из головы не выходит, все перед глазами он у меня стоит.

– К Лизе я обязательно пойду. Мне надо с ней увидеться, – согласился Жан.

– Только не забудь, зачем идешь, – предупредила Ин.

Жан улыбнулся.

– Разберемся. Она же меня ждет. Уже наверняка там известно о нашем возвращении.

– Я, Жан, тебе завидую, – призналась Ин. – Тебя подружка ждет – меня теперь никто.

– Да как же это так? – удивился Ник. – У тебя же парень есть. Ты сама говорила.

– Выдумала я все. Никого у меня нет. Вернусь, начну новую жизнь. Теперь мы с вами знаем больше других. Так ведь?

– Ты что, хочешь еще в будущее попасть? – Ник удивленно взглянул на Ин.

– Можно было бы, но через годик, не раньше. Там, в будущем, наверное, войн уже не будет.

– Как сказать… Человек – это такое существо, что спокойно жить не может. Ему постоянно надо кого-то убивать, унижать… – Ин посмотрела на Жана.

В его глазах было совсем другое. Он не думал, что будет до и после. Сейчас его интересовало настоящее.

– Ну, не грусти, – сказала Ин. – Скоро уже встретишься.

– У меня все нормально. Я о другом думаю.

– О нашем походе?

– И о нем тоже. Представляешь, все как во сне у меня пролетело. Если бы не голова, и не вспомнил бы, наверное.

– А в будущее не хочешь попасть?

– Это будет неинтересно. Нас тогда уже не будет. Будут вместо нас какие-то мумии ходить.

– А сейчас тогда мы кто? – спросил Ник. – За триста лет до нашего рождения?

– Ну, что-то вроде миражей каких-то.

– Однако нас прошлое приняло. Даже успели кое-что сделать, – сказала Ин.

– А в будущем чем займемся? – поинтересовался Жан. – Там, наверное, уже и секса не будет. Будут все пробирками пользоваться.

– Не боись, на твой век хватит, – заметил Ник. – Озабоченный ты наш.

– Наш век короткий, а будущее – это лет так триста только вперед. Не дотянем. – Жан повернулся лицом к ребятам. – Представляете меня каким-нибудь роботом? И девчонка – робот. А вдруг у нас и дети появятся…Грохота будет на всю округу…

– Обязательно, – сказала Ин. – У тебя их будет много, судя по твоему темпераменту.

– И тоже роботы. Вся семья – одно железо, – пояснил Жан.

– А ночью особенно, – добавил Ник.

– А ночью-то чего?

– Ну не будешь же ты спать со своей железной бабой просто так. Обязательно что-то сунешь, какой-нибудь электрод.

– Размечтался ты не на шутку, – отвернулся от Ника Жан. – Сам-то чего в этой старине не нашел никого?

– Я верный своей подружке, – гордо ответил Ник. – Она меня дома ждет.

– Дурак ты, хоть и старше меня, – определил Жан. – С твоими понятиями надо не в прошлое и не в будущее, а вообще на другую планету.

– Не все же с таким убеждениями, как у тебя, – вступилась Ин. – Все люди разные и по-своему соображают. Ник, а у тебя действительно кто-то есть?

– Да никого у него нет. Он так просто говорит, себя показать хочет, – ответил Жан.

Моряки и солдаты начинали готовиться к высадке. Судя по их настроению и оживлению, корабль скоро должен был причалить к берегу.

Ник выглянул за борт корабля. Холодная балтийская вода пенилась, расходилась волнами в стороны, а корабль на всех парусах плыл к острову Котлин.

Вдали виднелось еще два корабля, что пришли на помощь российской эскадре. Где-то впереди шли корабли меньшего ранга, но они сразу взяли курс на Кронштадт, поэтому заметно уходили в сторону.

Флагманский корабль медленно пришвартовался к деревянному пирсу.

Командующий сошел на берег, давая указания солдатам и морякам на берегу, которые быстро стали загружать новые снаряды на борт. Здесь были и ядра, и ящики с новыми ружьями, и бочки с порохом. Когда трюмы были заполнены, дали команду взять курс на базу. Оставалось совсем немного – не более часа пути.

Моряки и солдаты вышли на палубу и посматривали в сторону приближающегося берега.

– Что-то не видно, чтобы нас кто-то встречал, – заметил Жан.

– Оркестра не будет, это точно, – ответил Ник.

– А где государь, где ликующий народ?

– Не забывай, что это пока еще только крепость, а не город. – Ник окинул взглядом берег. – Действительно, никого: одни стены вдоль берега, какие-то маленькие домишки и немного моряков, ожидавших суда на берегу.

Многие корабли уже пришвартовались, а солдаты и моряки ушли внутрь крепости.

– Не такая она и большая, – заметила Ин.

– Ну, не Китайская же стена с ее империей.

– Нет, молодец, все-таки Петр Алексеевич, что воюет со шведами, – сказал Жан. – У финнов что-то отхватил, шведов попер – расширяет русские просторы. Вот одного понять не могу: как на воде границы соблюдаются. Столбы пограничные не плавают, буйки тоже.

– Карту учи, мореплаватель, – сказал Ник.

Корабль легко коснулся пирса. На берег полетело несколько толстых канатов, где их подхватили и стали вязать к огромным деревянным столбам. Паруса были спущены и висели почти над головой.

Из крепости вышло еще несколько человек, направились в сторону корабля, на который уже подали трап.

Первым стал спускаться командующий. Моряки и командиры еще толпились на палубе.

– Не спешите, – сказал Ник. – Пусть все сойдут, потом мы. От государя еще успеем получить взбучку.

– Так его же нет, – сказал Жан, выглядывая за борт.

– А это там кто? Командующий с князем каким-то стоит?

– Царь, что ли? А где его свита? – Жан увидел всего пять человек на берегу у трапа. – На государя издалека непохож. Постарел, наверное, за это время.

– Конечно! За неделю? – засмеялась Ин. – Тебя не видел и постарел от переживаний.

Матросы один за другим стали выходить на берег и выстраивались в два ряда. Оказалось, их не так и много – человек двести, на таком огромном корабле. Ребята пристроились сзади и, стараясь не попадаться лишний раз на глаза военным начальникам, заняли место во втором ряду, в самом конце.

Оказалось, что среди встречающих были и государь, и князь Меньшиков.

Меньшиков, стоявший рядом с Петром и слушавший доклад командующего, устремил взгляд в конец второго ряда. Он заметил молодых людей сразу, но не подал вида, повернулся в сторону и что-то шепнул государю.

Глава 18

– Ну, сейчас начнется, – прошептал Ник, переступая с ноги на ногу, заметив, что Петр подошел к первому ряду бойцов. Он начал с другого конца строя, подходил к каждому, что-то говорил, кому-то пожимал руку, широко улыбаясь. Его сопровождали командующий и еще несколько человек во главе с Меньшиковым.

– Молодцы, орлы! – говорил государь. – Мы нашу землю никому не отдадим. Так держать! Скоро все закончится, и начнем новую, мирную жизнь, город построим… – Он остановил свой взгляд на стоявших сзади ребятах. – Этих ко мне в крепость, – приказал царь. Его брови нахмурились, и даже поднялись усы, но в глазах светился веселый и даже озорной огонек. – Построим город, – продолжал он, – на радость нам и на страх врагам. Ваша задача – беречь его и наши водные пространства. Бить врага! Вечная память погибшим за наше общее и правое дело.

Государь развернулся и в сопровождении командующего направился в сторону крепости.

Князь Меньшиков подошел к ребятам. Вид у них был растерянный.

– Чего стоите? – сухо спросил Меньшиков. – Слыхали, что приказал государь?

– Слышали, слышали, – ответил Жан. – Может, мы туда, на Заячий остров сразу поедем?

– На чем, на заднице? Вечером государь будет туда отплывать на своем корабле – вот с ним и уедете, – объяснил князь.

Ин облегченно вздохнула: значит, все будет в порядке!

Они пошли за князем в сторону крепости, где за воротами скрылся государь.

– Где это тебя так? – спросил Меньшиков, поглядывая на Жана.

– Бандитская пуля, князь.

– Какая пуля? – не понял Меньшиков.

– Да мачта на него упала, – пояснил Ник.

Меньшиков взглянул на корабль.

– Вроде мачта на месте.

– Что-то, значит, от мачты отвалилось, и по башке, – поправила Ин.

– Государь, я вижу, не в духе.

– Он всегда такой. Забот у него много – и на море, и на земле.

– Помогать надо царю, – заметил Жан. – Одному не потянуть всю Россию.

Меньшиков взглянул на него строгим взглядом.

– Дал бы я тебе подзатыльник, да и так голова твоя еле болтается. Умный очень.

– В десятый класс перешел, – ответил Жан и почувствовал, что Ник его толкает снова в бок, чтобы он замолчал.

– В школу ходишь?

– Хожу.

– Вот построим город, Петр Алексеевич тоже школу построит. Только там по десять лет, как ты, учиться не будут. Ты, видно, плохо учишься, что так долго?

– Нет, у нас все по одиннадцать лет сейчас учатся, – ответил Жан.

– Вот бестолковые, – удивился князь. – Государь бы за полгода всех научил уму-разуму.

– Ну, у нас государя нет, поэтому и мучают учеников столько лет, – Жан взглянул на князя. – Да, школу бы я лучше у вас закончил. Что там полгода для меня.

– То-то же, а ты говоришь, что у вас лучше. Лучшие времена – это здесь, сейчас. А там дальше, когда все построено, и жить не интересно. Ходишь как дурак по городу, не знаешь, чем заняться.

– Жан знает, чем ему заняться, – сказала Ин. – У него и здесь и там подружки есть.

– Вот насчет подружки… Не князя ли Зотова Лизка у тебя в подружках ходит? – поинтересовался Меньшиков. – Бегает каждый вечер на пристань, высматривает корабли? Что-то я слышал об этой истории. Ей государь своего сватает, а тут пришелец взял и присушил девицу. Негоже государю перечить.

– Ну, я же ненадолго, – покраснел Жан. – Скоро нас уже здесь и не будет совсем.

– Государь все хочет от вас подробный рассказ услышать о будущем, – сказал Меньшиков. – Да и я бы послушал вашу брехню, посмеялся.

– Конечно, расскажем. Есть даже книга «Петр Первый», где все персонажи этого времени присутствуют, – сказала Ин.

– Я – князь, а не персонаж, – сурово заметил Меньшиков.

– Ну, это так, по-литературному.

– Не знаю вашей этой литературы и прошу, чтобы немедленно исправили в этой книжке «персонажа» на «князя».

Ин поняла, что спорить бесполезно, но тут вмешался Жан.

– Обязательно, князь, лично займусь этим вопросом. Я им там устрою таких персонажей…

– Там их выпороть всех надо.

– Вот этим я и займусь.

Они вошли в крепость, прошли в помещение, уселись у стола в пустой комнате. На столе горело несколько свечей. Меньшиков вышел на улицу, оставив ребят одних.

– Сейчас будет экзекуция, – предупредил Жан.

– Ты меньше языком трепи, – Ник покосился на дверь, за которой кто-то шаркал ногами. – Государь тебе все припомнит, вредитель женского счастья.

– А что я такого сделал?

– Зачем девчонку совратил? Тем более, что Петр Алексеевич ее лично сватать приезжал.

– Это любовь, – вздохнул Жан.

– Какая любовь? – возразила Ин. – Допрыгаешься, засадит он тебя в тюрьму, и будешь торчать здесь до конца своей жизни.

– Так что, мне сегодня к ней уже не идти?

– Ты что, иди, конечно. Нам же надо выбираться из этой истории, – спохватилась Ин.

– Ну вот, видите. Я рискую своей жизнью для общего дела, а вы тут меня упрекаете со всех сторон.

– Иди, иди.

– Но я могу там и задержаться, так, примерно до утра.

– Про нас только не забудь и помни свою главную задачу.

– Я все помню. Главное сейчас перед государем отстреляться нормально, – Жан поправил повязку на голове, которая ему придавала мужественный вид. – Ин, а ты знаешь, у Ника тоже следы войны остались – у него поясница вся сгорела и плечо.

– Да, Ник? Так что же ты молчишь? Это же больно.

– И задница обгорела немного, – добавил Жан.

– И ты терпишь?

– Все нормально, – ответил, краснея, Ник.

– Я сейчас же у государя потребую лекаря, – решительно заявила Ин. – Надо же что-то делать, чего терпеть? Молодец какой, все это время ни слова не сказал!

В комнату вошли две девушки, принесли два кувшина вина на большом блюде, вареную картошку и много мяса. Следом вошел князь Гагарин и ребята встали.

– Князь, нам нужна помощь, – сходу обратилась Ин к Гагарину.

Князь, всегда сдержанный и молчаливый, окинул присутствующих взглядом и промолчал. Подошел к окнам и распахнул ставни. В комнате сразу стало светло. Он потушил свечи и сел в стороне.

– Что там у вас? – наконец спросил князь.

– Последствия Северной войны, – сказал Жан. – Можно садиться?

– Садитесь, я же не государь, – он махнул рукой.

– Нам лекарь нужен. Ожоги подлечить, – сказала Ин.

– Снарядом обожгло в бою, – добавил Жан. – Весь удар на спину человек принял.

– Если бы на себя удар принял, от него бы одни уши остались, – возразил Гагарин.

– Ожоги у него на спине, сильные, – сказала Ин.

Князь встал, позвал прямо из окна лекаря, но в дверях появился Петр.

Молодые люди молча встали, опустили головы.

– Чего так? Почему взгляды печальные? – спросил государь. – Вижу, и вам досталось, – он подошел к Жану, взглянул на него и взял за плечо. – Хвалю за храбрость. Наслышан от командующего о ваших боевых подвигах. Крепко побили шведов. Таких вот бы мне солдат и матросов, как вы.

Жан взглянул на государя.

– Служу России, – торжественно произнес он.

– Что, у вас так говорят? – спросил Петр.

– В армии так отвечают.

– Надо будет взять на ум. – Он подошел к рядом стоящей Ин. – Молодец! Где бы мне таких парней набрать, как вы?

– Они у вас кругом, государь, – сказала Ин, понимая, что ее царь до сих пор принимает за парня. – У вас еще лучше есть. С нами Павел был, тот, что на Березовом острове лесоповалом командовал. Погиб у нас на руках. Хороший был солдат.

– Моряк, – поправил Петр. – Помню его, помню. Самое интересное то, что дураки или лизуны остаются, а хорошие люди уходят от нас. Это печально…

Он подошел к Нику и положил на плечо свою тяжелую руку.

– Молодец! Говорил мне и про тебя командующий… Вы все молодцы!

Скрипнула дверь, и показался невысокого роста человек.

– Чего хотел? – взглянул на него Петр.

– Так велено было, мази принести, – дрожащим голосом произнес тот.

– Это я приказал, государь. У молодого человека сильные ожоги на спине, – пояснил князь Гагарин.

– Вот у него, – сказал Жан, кивая в сторону друга.

– Терпишь? Молодец! Русский народ терпеливый. Оставляй свои мази и ступай, – приказал Петр Алексеевич. – Жаль, что, как вы утверждаете, придется нам скоро расстаться. Садитесь к столу. Чем богаты… Ешьте. Вечером уедете на Заячий остров. Хочу с вами один на один поговорить.

Петр разлил вино в кружки.

– За победу, господа! За нашу победу.

Он залпом осушил кружку и с шумом поставил ее на стол.

– А ты что там? Иди сюда, садись и отмечай, – приказал Петр князю. – Приемам и торжествам не обучен, – продолжал государь. – Может, там, после меня, будут балы да пьянки с размахом. Я по-простому – и поработать, и отдохнуть с мужиками. Время не то пока. Самому тоже хочется погулять. Вот город построю, ух, и погуляем тогда!

Вошел князь Меньшиков.

– А ты что, Александр Данилович? Иди к нам. Составь компанию, – Петр пододвинул ему кружку и сам налил вина. – Выпей, князь, с нами.

У Жана от вина закружилась голова, глаза посоловели. Ин это заметила и под столом крепко сжала ему руку, чтобы он чего-нибудь лишнего в очередной раз не сказал.

– А вы что не пьете? – государь увидел почти полные кружки ребят.

– Пьем, – сказал Жан и пододвинул свою пустую в центр стола.

Князь Гагарин налил ему еще.

– Ты пьешь, они – нет.

– Они понемногу привыкли, – сказал Жан. – У нас малолеток спаивать запрещается.

– Что у вас? – повысил голос Петр. – Тут победа и времена другие. Сейчас поедите и пойдете отдыхать. Вечером будем отправляться. А завтра я с вами желаю встретиться, поговорить подробно.

– Хорошо, государь, – тут же согласилась Ин, чувствуя смертельную усталость. – Так и сделаем.

Петр поднялся и обратился к Меньшикову.

– Устрой парней в доме, пусть отдохнут. И собирай команду, к закату отплывать будем.

Он вышел, хлопнув дверью.

– Ну что, господа, на отдых, – Меньшиков пригласил их на выход.

Ин захватила пузырьки с мазью и вышла последней.

Князь разместил их в большой комнате в соседней постройке. Там была огромная кровать, которая представляла собой обычный настил из досок, поверх которого лежали перины и подушки.

– Вот здесь отдохнете, – сказал Меньшиков. – За вами придут.

Жан с разбегу плюхнулся на мягкие перины.

– Разулся бы хоть, – сказала с упреком Ин.

Он послушно скинул сапоги, портянки и, разминая отекшие пальцы, сказал:

– А тебя, Ник, сейчас Ин лечить будет. Снимай штаны и куртку.

– Может, ты сам, а, Жан?

– Я отдыхаю. У Ин лучше получится. Да, Ин?

Ник зло посмотрел на Жана, покраснел.

– Да ладно, давай, что я, задницы твоей не видела?

Ник снял одежду и вытянулся на перинах.

– Ничего себе! – удивилась Ин. – И ты все это время терпел? Только не кричи. Прибегут сюда да поймут неправильно.

– Тебя же за парня все принимают, – сказал Жан, поглядывая, как нежные руки Ин скользят по телу Ника, размазывая мазь.

– Тем более, скажут, что извращенцы какие-то.

Ник стиснул зубы от боли, схватив руками подушку, и застонал.

– Терпи, коза, мамой станешь! – Жан с любопытством наблюдал за движениями Ин. – Если останется эта мазь, меня тоже так же нежно помажь.

– Обойдешься, фантазер. Тебя есть кому гладить.

– Ты его сразу не одевай, пусть впитается, – предупредил Жан.

– Без тебя знаю, – она взглянула на дверь. – Иди, закрой на крючок. Неудобно будет, если кто зайдет.

Жан послушно выполнил ее просьбу, потом подошел к Ин и взглянул на лежащего перед ней Ника.

– Хорошо мажь, – сказал он. – У него еще и спереди ожоги есть.

– Ты сегодня заткнешься? – не выдержал Ник. – Спереди у меня все нормально.

– Все равно, проверить надо. Может, ты что-то и не заметил.

– Иди и ложись, – толкнула его Ин. – Без тебя все сделаю, тоже мне профессор. А ты, Ник, лежи и не двигайся, пока мазь не впитается.

Ин прилегла с краю, закрыла глаза и задремала. Усталость свалила ее, тем более, что с другого края уже раздавался храп Жана.

Их разбудил стук в дверь. Он был такой сильный, что все в один миг соскочили с постели. Ник искал свою одежду, продолжая метаться по комнате.

– Не открывай, пусть оденется, – сказала Ин.

– Да пусть так идет, – засмеялся Жан и подошел к двери. – Чего ломишься, болван, сейчас открою.

Ник быстро оделся и уселся на кровать. Жан открыл дверь и увидел перед собой князя Гагарина.

– А, это вы, князь, – перепугался Жан, что обозвал его болваном. – Заходите, пожалуйста.

– Корабль с государем скоро отходит, – сказал князь, – готовьтесь. Да поспешайте на причал, там стоит баркас с флагом, это государев. Ждите его там.

Князь ушел, недовольно кинув взгляд на Жана.

– Смотри, договоришься, – сказал Ник.

– Как у тебя спина? – спросила Ин.

– Лучше стала.

– А попка? – добавил Жан.

– Тоже нормально, профессор, – раздраженно ответил Ник.

– Мазь осталась. Еще надо будет потом разок намазать. – Ин помогла поправить куртку Нику, и они вышли на улицу.

Недалеко от причала стоял баркас с развевающимся на ветру флагом. Ребята направились именно туда. Матросы загружали какие-то бочки и вещи. Работали они дружно и совсем были не похожи на тех, кто ходил в поход на шведов. Это были молодые, красиво одетые люди. Все одинакового роста, высокие и стройные.

– Царский эскорт, – сразу определил Жан. – Меня бы сюда тоже взяли.

– Ты ростом немного ниже, – сказала Ин.

– Подумаешь, в строю стоял бы в конце. Какая разница?

– Ты потом как-нибудь помечтаешь, – сказал Ник. – Самое главное, помни, что надо сделать. Мы на тебя очень надеемся.

Жан кивнул головой.

Вскоре появился государь. Как всегда, рядом был его ближайший друг и помощник, князь Меньшиков.

– Ну, что, други мои, готовы на большую землю плыть? – спросил Петр.

– Кажется да. Что-то скучно здесь в крепости, – ответила Ин.

– Ночью будем на месте, – сказал Меньшиков. – Хотя – какая сейчас ночь: все перепутал.

Петр раздал указания своим подчиненным и поднялся на баркас. Вместе с ним собирались в путь Меньшиков, Гагарин и еще несколько непонятного чина людей. Государь сразу спустился в каюту, в сопровождении обоих князей. Остальные находились на палубе.

Баркас медленно стал отходить от берега, взяв курс на Заячий остров.

Ник внимательно наблюдал за десятком молодых матросов, которые расположились тут же на палубе и громко о чем-то спорили. Они изредка с любопытством поглядывали на ребят, что-то обсуждали. Вероятней всего, темой обсуждения и были молодые люди, не похожие на современников.

Жан тоже заметил интерес к их персонам, но отвернулся, чтобы не видеть их улыбающихся лиц. Ощущения были не из приятных.

– Господа, а вы откуда? – наконец набрался смелости один из моряков и обратился к рядом стоящей Ин.

Ин взглянула на любопытного молоденького морячка и смутилась.

– Мы из будущего, – сказал Ник.

– Это как – из будущего? – не поняли моряки.

– Очень просто. Вот ты, может быть, на самом деле мой прапрапрадед, – сказал Ник.

– Не понял, – рассмеялся моряк.

– Долго объяснять, – влез в разговор Жан. – Мы – английские подданные при государе Петре Алексеевиче, – объяснил он, чтобы быстрее прекратить этот разговор.

– А что ж вы по-нашему так хорошо говорите?

– Языки учили. Вот ты английский знаешь?

– Чужеземные языки мне без надобности. Пусть они с нами по-нашему обращаются, – сказал моряк.

– Зря. Языки учить надо – человеком станешь, – не согласился Жан.

– Да ну вас. А одежда тоже английская?

– Одежда – французская, – ответил Жан.

Он любил заводить разговоры, где мог отвести свою душу.

– А их язык тоже знаешь?

– Конечно! Вот, например – салам аллейкам.

– Это что ты сказал?

– Я сказал, чтобы ты смотрел вперед и меньше задавал лишних вопросов. Ты лучше скажи – давно на Заячьем острове был? Как там крепость, строится?

– Строится, куда ей деться.

– А князя Зотова знаешь?

– Князя знаю.

– Ну, и как он?

– Я бы тебе, чужеземец, сказал, да нельзя мне о государевых пособниках рассуждать.

– У него дочка есть, Лиза.

– А кто ее знает, Лиза или нет, но государь, я слыхивал, замуж ее желает отдать.

– Такую молоденькую? – сделал удивленное лицо Жан.

– Ничего себе, молоденькую! Девице уже пятнадцать лет.

Жан взглянул на Ин.

– Слышишь, друг, – обратился он к Ин, – во, дают! В пятнадцать лет уже замуж. Ты бы согласился вот так?

Ин улыбнулась, что Жан обратился к ней, считая ее парнем, и сказала:

– Им негде гулять, вот и выходят замуж рано. Дискотеки нет, кино нет, телевидения тоже нет…

– Это вы о чем? – спросил другой моряк.

– Да мы о своем, о мужском болтаем. Это у нас такие выражения есть, – сказал Жан.

– А насчет англичан или французов – не все ли равно? – признался Ник. – Русские мы, славяне, только с других краев.

Моряки снова весело рассмеялись.

Часа через три баркас входил в устье Невы и взял курс на Заячий остров.

У Жана забилось сердце. Он вглядывался во множество людей, работающих на берегу.

– Они все так же круглые сутки работают? – спросил Ник у одного из сопровождающих.

– Да, но они меняются: одни отдыхают, другие работают.

– Тебя как величать?

– Иваном. Отец мой при чинах у государя, – похвастался молодой человек. – Здесь все такие. У всех отцы при Петре Алексеевиче служат, при должностях.

– Приятно было познакомиться. Меня Ником звать. Мы только с боевых действий едем, на отдых.

– Страшно там было? – поинтересовался Иван.

– По-всякому бывало, но мой совет – туда не суйся.

– Государь и не спросит. Пошлет и точка, – вздохнул Иван.

– С одной стороны – правильно, надо Россию защищать. Но ты не печалься, скоро война кончится и начнется мирная жизнь.

– Да с нашим государем не отдохнешь. Вечно что-то придумает. То стройки эти на болотах, то корабли разные…

– Видел бы ты, что получится из его затей лет, так, через триста – глазам не поверил.

– А тебе откуда знать-то?

Ник не стал ему ничего объяснять.

Баркас медленно причаливал к берегу.

Глава 19

Государь первым шагнул на берег. Вид у него был гордый – вид победителя в очередном сражении на Балтике. Его встречали торжественно и с почестями.

Жан не сводил глаз с дома князя Зотова, что стоял вдали от причала. Сердце его билось с тревогой и радостью, в надежде быстрее увидеть Лизу.

Князь Гагарин заранее определил ребят в небольшой домик на отдых, приказав хозяину выполнять все их требования, и напомнил, что завтра к обеду Петр Алексеевич ждет их у себя. Боярин вежливо раскланялся, пообещав князю, что непременно все исполнит.

Сейчас они шли сквозь коридор из ликующих людей и чувствовали себя гордыми, как государь, героями недавнего сражения. Скопившийся народ обращал на них особое внимание. Быстро прошла молва, что эти молодые люди только вчера вернулись с боевых действий, где сражались и отличились, как никто другой. Особенно это было заметно на Жане. Он шел с повязкой на голове, через которую проступили кровавые пятна.

Жану было не до ликующей публики. Он шарил глазами по толпе, стараясь увидеть свою подружку.

Государь прошел до своего домика в сопровождении большого количества народа, поднялся на крыльцо и сказал:

– Окно в Европу рубили и рубим. Теперь нам не страшны враги ни на суше, ни на море. Пусть сунутся к нам. – Он взглянул на стоящих рядом молодых людей. – У нас есть чем защищаться и кому защищать наше государство. Москва далеко, а наш город будет здесь, и сей град назначу столицей государства Российского. Нам нечего бояться, пусть боятся нас. Наш флот, наши солдаты и матросы, наш народ вынесет все и останется победителем! Пропустите этих молодых людей, – приказал Петр.

Ребята встали рядом с государем.

– Вот и наша защита, – он обнял их своими большими руками. – Они только вчера вернулись из боя. Они герои, и вы все герои. Одни на войне, другие здесь, на земле. Нам есть чем гордиться, у нас достойная смена, – Петр заикнулся, – и достойные наших подвигов потомки.

Жан увидел Лизу, которая, расталкивая локтями людей, пробиралась в первые ряды.

Она смотрела на Жана и плакала. Ее слезы лились бесконечно, пока Петр говорил свою речь.

– Слава нашему молодому флоту! – громко произнес Петр.

Грянуло громкое троекратное «ура», и продолжительные аплодисменты заполнили все побережье.

– Вас, господа, предупредили о завтрашней встрече? – спросил царь.

– Да, государь.

Петр ушел к себе в домик, а молодых людей окружила возбужденная толпа.

Жан бросился к Лизе.

– Я каждый вечер ходила на пристань, – сквозь слезы твердила девушка. – Все тебя смотрела. Каждый раз, с приходом нового корабля, бежала в надежде увидеть тебя. Ты был ранен?

– Да, ерунда, – обнимая ее, сказал Жан. – Просто царапина.

– Идем домой, тебя матушка перебинтует.

– Неудобно мне, – признался Жан, но тут же его подхватили люди на руки, стали подкидывать вверх, выражая свою радость и восхищение.

– Еще летать не приходилось, – успел сказать Жан и вознесся вверх.

Ника и Ин ликующий народ тоже не оставлял в покое. Теперь князь Меньшиков взошел на крыльцо:

– Довольно, народ честной, – громко сказал он, поднимая руку. – Довольно. Если уж качать, так всю страну. У нас все герои, и государь в этом не сомневается. Расходитесь по своим работам. Нам подвиги надо вершить и на земле.

Народ стал медленно расходиться.

Жан снова вернулся к Лизе.

– А он что на засватанную девку пялится? – спросил у Ника князь Меньшиков, заметив, что Жан не выпускает Лизу из своих объятий.

– Давно не виделись, – сказала Ин, побаиваясь, что князь доложит государю.

– А то у нее жених есть, правда, сейчас ума набирается в Амстердаме, но скоро вернется. Засватал ее Петр Алексеевич еще месяц назад.

– Ну, а если он ей не нравится? – спросила Ин.

– Главное, чтобы он нравился государю. У нее и спрашивать никто не будет. Сказал царь, значит – закон!

– Ерунда какая-то, – возразила Ин. – У нас, если любят друг друга, только тогда женятся.

– А у нас если государю по сердцу человек, значит, и жену подберет, ну, или мужа, без разницы. Ты не равняй ваши бестолковые порядки с нашими мудрыми. Вот хочешь, он и тебе невесту найдет. Хорошенькая есть одна молодушка.

Ин вздрогнула от такого предложения.

– Нет, нет, пока не надо. Зачем государя по пустякам беспокоить. Я и сам пока не тороплюсь. Как что, сам попрошу, – ответила Ин, поглядывая на улыбающегося Ника.

– Как знаешь. Если что, и я могу в этом деле подсобить, – сказал князь и вошел в домик государя.

– Фу ты черт, чуть не женил меня князь, – сказала Ин и замахала руками.

– Это он из уважения к тебе. Ты же видишь, как все получается. Где там Жан?

– Да вон они, все не расстанутся. Мне кажется, он обо всем уже забыл.

– Тебе непременно надо привести голову в порядок, – вдруг спохватилась Лиза. – Пойдем, моя матушка все сделает как надо. – Она взяла за руку Жана и повела в дом.

– Отец рычать не будет?

– Он хороший человек. Что ты его так боишься?

– Не знаю, но лучше бы с ним не встречаться, – сказал Жан.

– Да нет его, он по государевым делам отъехал, будет только завтра к обеду.

– Лиза, я хотел тебя спросить… – начал Жан.

– Знаю. Ты хотел узнать о моей тетушке? Она здесь. Недавно справлялась о вас.

Жан облегченно вздохнул.

– Мне бы с ней повидаться.

– Нет, нет, сначала займемся твоей болячкой, – запротестовала Лиза и втащила его в дом. – Мама, я тут раненого привела, не могли бы вы мне помочь?

Она усадила Жана на диван и уселась напротив.

– Как я по тебе соскучилась, – прошептала она, сжимая его ладони. – Как я тебя ждала, ты не представляешь. Я сейчас. – Она, счастливая, выскочила из комнаты и через минуту привела свою мать, держа в руках большую миску с водой. – Тебе надо будет промыть твою рану.

Мать увидела Жана и заулыбалась.

– Что, сердцеед, – сказала она. – Извел девчонку своим отсутствием?

Жан понял, что мать обо всем догадывается и не против, чтобы он был здесь.

– Я уже приехал, – сказал Жан.

– Вижу. Смотри, какой измученный, усталый да еще и раненый. Слышали тут про вас, как вы геройствовали. Князь постоянно справлялся у Петра Алексеевича, как там, на море, дела, а Лиза бегала на пристань, выглядывала корабли.

– Да мы так, поразмяться немного сходили в море, шведов пострелять, себя показать.

– Много, я слышала, наших полегло, – вздохнула мать и принялась осторожно снимать бинты.

– Было дело, что поделать, – согласился Жан. – Война есть война.

– А тебя где же так зацепило?

– Ерунда, до свадьбы заживет, – Жан взглянул на Лизу. – На неделе заживет, – тут же поправился он, заметив взгляд своей подружки.

– Мам, вы осторожнее, ему же больно, – беспокоилась Лиза и вертелась вокруг молодого человека.

– Уйди, не мешай. Я очень осторожно все делаю. А ты, сударь, терпи.

Мать промыла рану на голове, намазала какой-то мазью и забинтовала чистым бинтом.

– Вот теперь порядок, – сказала она и ладонью похлопала Жана по щеке. – Сколько же тебе лет, сударь?

– Шестнадцать, мне хватает, – ответил, улыбаясь, Жан.

– Видишь, в свои года уже сколько повидал, а наших лоботрясов никуда не затянешь. Вот их государь и гоняет, как собак по дороге.

Лиза уселась рядом с Жаном. Ее глаза светились от счастья. Мать посмотрела на них обоих и молча вышла.

– Ну вот, а ты боялся, – она обняла Жана и прижалась своими губами к его щеке. – Как я рада, что ты здесь. Вы уже с жильем определились?

– Я – да.

– А остальные?

– Ну, им государь приказал выделить комнату в одной избе. А я у тебя останусь, можно?

Лиза с испугом огляделась по сторонам и приложила палец к губам.

– Тише ты. Мама это не одобрит. У нас строгие правила. Это я такая непутевая одна у них. Влюбилась в тебя с первого взгляда…

– А помнишь нашу первую встречу? Не побоялась же. Я был тогда просто невидимым.

– Не знаю. Сначала я подумала, что сошла с ума. Потом долго стояла перед иконой и просила отогнать от меня черные силы. Когда ты появился второй раз там, на улице – я смирилась, подумала, что ты мой ангел. Хотя и не видела, а от тебя веяло таким теплом, что меня так и потянуло к тебе.

– А потом?

– Потом ты появился в моей комнате, и я воплотила в тебе все свои желания, думая, что ты никогда не появишься наяву и мне будет не стыдно смотреть тебе в глаза. Я так и думала, что ты, как появился, так и исчезнешь. И вдруг, утром, когда у нас с тобой случилось, я открываю глаза и впервые вижу в своей постели мальчишку по имени Жан. Я чуть с ума не сошла.

– Все нормально, но ты, Лиза, понимаешь, что мне придется покинуть эти времена, вернуться в свое измерение?

– Как бы я хотела исчезнуть вместе с тобой, но понимаю, что это невозможно. – Ее глаза снова наполнились слезами. – Только одно приносит радость, что судьба свела меня с тобой хоть на такое короткое время. Эти мгновения я пронесу через всю свою жизнь. Это будет моей маленькой тайной.

Лиза вздрогнула и замерла, схватив Жана за руку, затем медленно обернулась к двери и увидела свою тетушку. Она неизвестно сколько уже стояла и слушала ее откровения.

Жан тоже взглянул в сторону двери и увидел ту самую рыжую женщину с черными глазами.

Они разом встали, держась за руки, и виновато смотрели на нее.

– Вы, тетушка, проходите, – сказала Лиза.

– Ничего, я постою, – резко ответила та. – Государю перечить не дело, можешь в немилость попасть, – сказала тетушка. – Зашлет тебя, бестолковую, куда-нибудь в монастырь и будешь там свою молодость коротать.

Она прошла вглубь комнаты и остановилась напротив Жана.

– А вас где носило все это время?

– Воевали они на корабле, – объяснила Лиза. – Видите, его даже ранило.

– Не было вас там.

– Как не было? – удивился Жан. – Мы на флагманском корабле все и были.

– Я вас не могла найти. Все обшарила – не нашла.

– Мы видели светящийся шар, поняли, что это по нашу душу, и спрятались, – объяснил Жан.

– И зря. Я когда-то совершила большую ошибку, – присела на стул тетушка. – Эта ошибка мне дорого стоила. Там в поезде ехали в последних вагонах солдаты, их было много. Вот мне надо было их сюда отправить.

– Зачем? – удивился Жан.

– Город строить. Здесь нужна рабочая сила, а ее не хватает.

– Тетушка, вы что говорите?

– Не перебивай, а если хочешь, послушай. Вот эти люди должны были быть здесь. Их около ста человек. От них было бы больше пользы. Потом я их вернула б обратно в свое время. Но произошло непоправимое, произошел сбой в моих способностях. Вся моя энергия почему-то сосредоточилась на вас троих. Вы же совершенно незнакомы друг с другом, а попали сюда все вместе, втроем. Это я уже потом поняла, но ошибку поправить сразу не могла, пока снова не набрала той энергии, которая могла все это совершить. После того случая я несколько раз возвращалась и присылала людей из будущего. Вы самые первые здесь оказались.

– Так здесь из работающих есть люди из нашего времени? – спросил Жан.

– Здесь работает много людей, кто живет в будущем от нас на сто, двести и триста лет. Вы просто случайно попали сюда.

– Тетушка, откуда у вас такие способности? – удивлялась Лиза.

– Это еще от твоей прабабки мне досталось такое наследство. Она обладала магическими способностями, которые перешли ко мне.

– Значит, и я что-то могу, – обрадовалась Лиза.

– Нет, ты не сможешь, пока я жива.

– А государь знает о людях, что работают здесь? О людях из будущего?

– Незачем ему знать. И ты не скажешь. Я вижу, как он из шкуры лезет, и помогаю ему, как могу. Я несколько раз хотела вас вернуть туда в свое время, да все не получалось.

– Так как нам вернуться?

– Только ради племянницы я вам устрою возвращение, – сказала женщина. – Я вижу, она влюбилась в тебя, но, молодой человек, ты знаешь, что здесь жизнь совсем иная, свои законы и свои порядки. Вот я и не хочу, чтобы Елизавета страдала и видела гнев государя. Я вас отправлю в ближайшее время, и она и ты, и вы все забудете, что с вами произошло вообще. У каждого будет проходить жизнь своим чередом.

– Тетушка, а можно мне с Жаном попасть к ним? – спросила растерянная Лиза.

– Нет. Сделать я этого не посмею. Я слишком сильно тебя люблю, чтобы расстаться с тобой. Это просто невозможно.

Лиза взглянула на Жана.

– Значит, нам придется расстаться навсегда, – прошептала она и обняла руку Жана.

– Не печалься, – сказала тетушка. – У них там своя жизнь, у нас – своя. У всех проблемы. Я была в их времени и видела, что ничего хорошего там нет.

– А город наш видели?

– Санкт-Петербург называется, – сказала она задумчиво. – Хороший город. Нашему государю такой там памятник стоит на гранитном камне, одно загляденье. Он это заслужил.

– Интересно бы взглянуть хоть одним глазком, – сказала Лиза и подсела рядом к тетушке.

– Даже не проси. Это исключено. А с вами, молодые люди, завтра, если будет хорошая гроза и дождь, я расстанусь.

– А они будут? – спросил Жан.

– По моим сведениям, будут. И будет это в двенадцать часов ночи. Поэтому вы все вместе должны заранее приготовиться и быть у причала.

– А как же я без него? Я не смогу, – снова заплакала Лиза и прижалась к тетушке.

– Сможешь. Ты все забудешь. Он тоже. Все забудут и вернутся к своей жизни как ни в чем не бывало.

Тетушка встала, погладила Лизу по головке и взглянула на Жана.

– Свел девчонку с ума, – снова повторила она. – Видишь, теперь мучается. – Она погрозила ему пальцем, потом подошла к нему и тоже погладила по голове.

– Завтра в двенадцать, не забудь.

– А можно еще вопрос, – набрался смелости Жан. – Как получилось так, что мы оказались невидимыми?

– Невидимыми? – улыбнулась тетушка. – Это чтобы вы могли постепенно адаптироваться во времени, в которое попали. Если б вы сразу появились, вас бы не поняли, а может, и убили. А так вы постепенно вжились в новое время и проявились, как ни в чем не бывало. Но это ерунда, не забудьте самое главное, – напомнила она. – Завтра в двенадцать ночи.

Тетушка вышла, тихо прикрыв за собой дверь.

Лиза и Жан были в таком состоянии, что не могли произнести ни слова после ее признаний.

– Ну, вот и все, кончается наша встреча в этой жизни, – наконец произнесла Лиза. Ее голос был полон отчаяния.

Жан встал.

– Уже поздно, провожай меня.

– Ты уходишь?

– Ухожу в двери и захожу в окно, как обычно.

Лиза улыбнулась.

Она проводила Жана, громко попрощалась, чтобы слышала матушка и помчалась в свою комнату открывать окно.

– Ты двери закрыла? – шепотом спросил Жан.

– Залазь, закрыла. – Лиза потушила две ярко горевшие свечи, оставив одну самую тусклую, протянула руки, чтобы помочь Жану, и он, стараясь ничего не свалить с подоконника, как однажды, проник через окно в комнату. Лиза задвинула шторы и кинулась снова Жану на шею.

– Жанчик, как я тебя ждала, – зашептала она, одаривая его поцелуями. – Голова болит?

– Ничего не чувствую, будто и вовсе никогда не болела.

– Мама умеет делать перевязки. Она тебе хорошей мазью обработала рану.

Он стал жадно целовать свою подружку, расстегивая ее платье.

– Я и сам ждал этой встречи, – шептал он, не отрывая своих губ от ее лица. – Ты меня здесь ждала, а я о тебе там мечтал.

– Что же ты голову свою подставлял?

– Было за что. Я этих врагов лупил, как коз драных.

– Слышали о вас тут. Государю докладывали постоянно. Он был очень довольный. Ты вино будешь?

– Нет. Я тебя хочу, красавица моя.

С Лизы упало платье, и она предстала перед ним во всей красе своей молодости.

– Можно я тебя сама раздену? – попросила она, покраснев, и, не дожидавшись ответа, стала снимать с Жана куртку. – Ты такой хороший, такой красивый. Я бы ради тебя куда угодно пошла, хоть в монастырь, хоть на виселицу.

– Что за вздор, – сказал Жан. – Тебе надо во всем слушаться государя и не гневить его. Он у вас великий человек.

Лиза прижалась к его груди, язычком поиграла в его ушке и сказала:

– Знаешь, иногда я государя даже ненавижу.

– Это почему?

– Кто дал ему право распоряжаться чужими судьбами? Почему он должен мне подставлять жениха, которого я не люблю?

– Лиза, ты опять начинаешь? Времена у вас такие, – стал объяснять Жан.

– Не хочу я жить в этих наших временах. Я хочу к тебе, туда, в будущее. Ты не представляешь, как бы я тебя там любила.

Он обнял Лизу, поцеловал в грудь. Ее нежные маленькие ручки скользнули вниз по его телу и замерли чуть ниже живота.

– Я попрошу свою тетку, я ее буду умолять, чтобы она меня отправила к тебе. Я тебя еще найду в этой жизни.

– Как бы я этого сам хотел! Но мне кажется, это не сбудется.

– Я ее буду просить, – настойчиво твердила Лиза, лаская тело Жана. – Я все сделаю, что в моих силах.

– Ты завтра пойдешь меня провожать?

– Пойду и буду плакать. Пойду с отцом, пусть он тоже видит, как я тебя люблю.

– Ну, успокойся, – сказал Жан, обнимая подружку. – Жизнь – коварная штука. Жизнь – это встречи и расставания. И с этим надо смириться.

– Не хочу я ни с чем соглашаться. Я хочу только тебя. Завтра вы встречаетесь с государем? Он хочет с вами поговорить? Мне отец об этом сказал. Ему интересно знать о будущем. – Она провела по повязке рукой: – Не болит?

– Нет.

– Расскажите ему все, что знаете. Он очень это любит.

– Все, что знаем, обязательно расскажем, – улыбнулся Жан и обнял Лизу. – Только я не хочу, чтобы ты меня провожала завтра со слезами на глазах. Это моя единственная к тебе просьба.

Глава 20

Хозяин дома, боярин при государе, имеющий определенный чин, суетился, стараясь угодить гостям. Он и его толстушка жена накрыли богатый стол, стараясь не осрамиться и выполнить все указания царя: обхаживали молодых людей с почестями.

Ник сидел за столом напротив Ин и поглядывал на дверь.

– Жана ждешь? – спросила она. – Он сегодня не придет, если только под утро.

– Я о другом. Главное, чтобы он ничего не забыл в порывах своих любовных страстей.

– Он не забудет. Он сам в этом заинтересован.

– А тетка? Вдруг ее нет?

– Вот это другой вопрос, – вздохнула Ин. – Если ее нет и она у себя там, в усадьбе – дело будет плохо. Неизвестно, сколько еще нам придется здесь находиться. Завтра в самый раз нам вернуться.

– А погода? Нам нужна именно гроза, дождь, чтобы появился этот огненный шар, – сказал Ник и обратился и хозяевам, которые хлопотали вокруг стола. – Вы не хотели бы нам составить компанию? Присаживайтесь, отобедаем вместе.

Хозяйская жена широко улыбнулась и сразу приняла приглашение. Она села рядом с Ником, стала ухаживать за ним, наливая вино и накладывая большие куски мяса.

– Вот грибочки, – сказала она. – Вот капусточка. Ешьте, пейте, господа.

– Какая завтра погода, не слышали? – обратился к хозяйке Ник.

– Погода портится, – вздохнула хозяйка. – Три дня подряд шли дожди и только сегодня немного прояснилось. На завтра опять обещают ненастье.

Ник довольно улыбнулся, взглянул на Ин.

– Лучше дождь, чем засуха, – сказал он.

– Да, но, милостивый государь, здесь засухи не бывает. А вот дожди идут часто.

– С громом, с молнией?

– Бывает и так. Тут на днях странное явление произошло – все на улицу выбежали посмотреть. Прогремел сильный гром, и молния осветила небо, а вдалеке появился какой-то огненный шар. Он так быстро приближался к земле, потом повис над причалом, как раз там, где сегодня государев баркас причалил. Повисел с минуту и просто лопнул, растворился в воздухе. Мы были в ужасе! Нечистая сила какая-то.

– Это природные явления, вроде шаровой молнии, – объяснила Ин.

– Ну что, выпьем за завтрашнюю удачную погоду, – предложил Ник.

– Вы все тут вино пьете? – спросила Ин.

– Все. Как же без вина? – сказал хозяин. – Это вино особое, чистое и полезное. Не самогон же пить. Все благородные люди его пьют.

Ин отпила немного. Действительно, такого вкусного вина ей пить еще не приходилось, если только у государя. Ник выпил все до дна и принялся за еду.

– Говорят, вы люди приезжие, – не успокаивалась хозяйка. – Нездешние. На вас и одежа совсем не как наша.

– Да, мы издалека, – ответил Ник. – Но мы из России.

– Во, какой у нас государь! – похвалился хозяин. – Люди отовсюду к нему едут.

– Да, государь – что надо, – подхватил Ник. – Никогда еще такого у власти не было.

– Это точно. Что там московские цари! Всю Россию промотали, в войнах погрязла, в крепостном праве.

– А вы против этого? – удивился Ник.

– Человек должен быть свободным, тогда и отдача от него будет другая.

– Но Петр Алексеевич – вы же не против него?– удивилась Ин.

– Да бог с тобой, молодой человек, как же мы без государя?! Он реформы разные устраивает, людям руки развязывает, но он считает, что у народа должен быть хозяин. Царь один и общий. А бояре или другие чины разных сословий – вот это костяк руководства народом. Народ – это толпа, куда поведешь, туда она и пойдет. Вот поэтому он у нас и строй такой. Хорошие времена!

– А у вас тоже крестьяне есть? – спросила Ин.

– А как же. У нас в имении пятьсот душ. Хозяйство ведут, работают. Народ надо направлять.

– Чудеса. У нас такого нет, – сказал Ник и почувствовал, что Ин толкает его ногой под столом. – У нас еще жестче… – спохватился Ник.

– Вот и правильно, – поддержал хозяин. – Народом надо управлять всегда. Вы кушайте, кушайте… Сейчас отдыхать пойдете. Жена вам уже постель расправила.

Ин с улыбкой взглянула на Ника.

– Спасибо вам, благородные хозяева, – сказал Ник. – Мы действительно сильно устали после похода на шведов. Отдохнуть бы не мешало.

– Вина вам туда принести?

– Нет, не надо, – отказалась Ин. – Мы и так хорошо посидели.

Они оставили хозяев довольными и пошли в приготовленную для отдыха комнату.

– Тебе еще спину помазать? – спросила Ин. – Она у тебя болит?

– Не знаю, посмотришь? Что-то уже ничего не чувствую.

Ин заулыбалась.

– Вот хитрец. Ты так и хочешь…

– Ну, может, еще разок помазать надо. У тебя же еще там что-то осталось.

Ник разделся и упал на кровать.

– Если мазать, так всего, раздевайся. Тоже мне больной нашелся.

– Ой, какая строгая врач… Как не раздеться.

Ник скинул с себя все нижнее белье.

– Ну, чего стоишь? Ложись, лечить буду.

Ник лег на широкую хозяйскую кровать, вытянул руки и замер.

– Чего смотришь, голого парня не видела, мажь давай, – пробурчал он, уткнувшись в подушку.

Ин провела вдоль спины рукой.

– А у тебя ничего не осталось. Все ожоги прошли, будто их и не было.

– Да ладно?

– Точно говорю. – Она провела рукой еще ниже, потом по стройным его ногам. – Абсолютно ничего нет, будто не было ничего и никогда.

– А я думаю, что у меня тело все чешется. – Ник поднял голову, взглянул на стену, где висит большое зеркало.

– Вот, вот, иди и посмотрись в него, сам убедись. Может, мазь какая-то особенная?

– Это не мазь – это мы особенные, – сказал Ник и поднялся, чтобы взглянуть на свою спину в зеркало.

– Ну как? Убедился? – Ин сидела на кровати и наблюдала за Ником, как он себя разглядывает. – Какие мы все разные, – сказала она задумчиво.

– В смысле, мальчики и девочки?

– Нет, не в этом. Я времена имела в виду. Эти люди стеснительные и какие-то закомплексованные. А наши – без проблем… Вот ты просто так встал передо мной голый и хоть бы что. А молодежь этого времени никогда бы себе этого не позволила.

– А что тут такого? – удивился Ник, поворачиваясь перед зеркалом. – У нас, сама знаешь, никто и ничем не удивит. Это все естественные дела.

Ин пожала плечами.

– Ты прав, – сказала она. – Но есть и у нас люди, которые могут к себе притягивать или отталкивать.

– И к какой категории я отношусь? – спросил Ник у Ин.

– Ты, естественно, к первой. Ты мне всегда нравился, но я не могла ничего тебе об этом сказать.

– Почему? – Ник подсел рядом. – Жан мешал?

– Жанчик – тоже мальчик-прелесть. Не знаю, почему не могла.

– Я знаю, – сказал Ник. – Ты влюбилась в Пашку.

– В Пашку? Не знаю почему, но что-то такое было, – согласилась Ин. – А ты – это другое дело.

– Ну, ты меня уже изучила?

Ин покраснела и встала.

– Я тебя и раньше видела и Жана тоже. Помнишь, тогда, когда в озере купались?

– Ты знаешь, я помню тот момент, но что-то немного подзабыл твое тело. Напомнишь?

– Вот, Ник, какой ты хитрый…

Ник встал, подошел к Ин, расстегнул ей кофту.

– Я думаю, у нас сегодня что-нибудь получится в этом нашем путешествии в триста лет назад.

– Давай попробуем, – улыбнулась Ин и, обняв Ника за шею, почувствовала, с какой силой забилось ее сердце.

– Ничего если мы с тобой сегодня немного согрешим? – шепнул Ник ей на ушко.

– Почему немножко? Ты на это не способен. Ты способен на большой грех, и давай его разделим пополам.

Измученный ласками обезумевшей Лизы, Жан только под утро немного вздремнул. Лиза так и не сомкнула глаз. После такой бурной ночи и мыслей о скором расставании она смотрела на лежавшее поверх одеяла юное тело, лаская его губами и своими нежными ладошками, думала, как бы еще хоть раз в жизни так близко побыть с полюбившимся ей человеком. Она смотрела на закрытые глаза Жана, водила пальчиком по его носику, губам, целовала его грудь, чувствуя вздрагивание его тела, и не знала, как ей быть дальше. Когда она касалась его гениталий, у нее внутри все переворачивалось и ей хотелось его еще и еще…

– Жан, – прошептала она. – Ты спишь?

Лиза погладила его по голове, неосторожно сдвинула бинтовую повязку, и она свалилась на подушку.

Жан приоткрыл глаза, и Лиза с удивлением заметила, что шрама на голове нет и голова в полном порядке.

– У тебя нет следов ранения, – радостно прошептала она и прижалась губами к его голове.

Жан ощупал голову руками, убедился, что все просто таинственно исчезло, прижал девушку к себе.

– Твоими молитвами, – зашептал Жан. – Представляешь, у меня голова теперь цела.

Лиза вновь погрузила парня в свои объятия.

– Ты такой горячий, – заметила она.

– Это ты меня вскипятила, – сказал Жан. – Хочешь еще помучить меня?

– Я все хочу. Самое главное, чтобы ты был только со мной.

– Но, Лизочка, ты же все понимаешь. Ты умная девочка.

– А ты глупый мальчик и не хочешь меня понять.

– Вот если ты попадешь туда, в будущее, я тебе покоя не дам ни на минуту.

– Ты мне и здесь его не дал. Зачем же только я тебя встретила? – Она стала целовать его грудь, живот, опускалась все ниже и ниже. – Какая же я дура, что позволила так себя довести. Все ты, Жан, виноват, – Лиза снова заплакала.

– Что вы за женщины? Откуда у вас столько слез-то берется?

– Ты уйдешь, а я буду тебя вспоминать. Всегда буду, где бы я ни была. Первая любовь, а тем более такие отношения, что случились у нас – никогда не забываются.

Жан взглянул в окно. Небо заволокли серые тучи, и капал летний дождь.

– Грозу ждешь? – спросила она. – Чтобы она унесла тебя от меня?

– Лизочка, ну что ты опять начинаешь? – сказал Жан. Он встал и начал собираться. – Ты помнишь, в двенадцать ночи на пристани…

– Помню, помню. Какой же ты противный.

– Мне надо идти. Сейчас твои проснутся.

Он оделся, встал у окна и посмотрел на сидящую в постели свою подружку. Вернулся к ней, поцеловал в горячие губы и спрыгнул с окна.

Лиза закрыла лицо руками и громко расплакалась.

В прихожей хозяйского дома Жан наткнулся на деревянную длинную лавку и чуть не упал.

Хозяин приоткрыл дверь из комнаты, высунул голову и тихо сказал:

– Твои парни еще спят, проходи вон в ту комнату, там они.

Жан кивнул головой, немного постоял и приоткрыл скрипучую дверь.

Ник поднял голову.

– Наконец появился. – Он встал, закутался простыней и подошел к Жану. – Ты что нам не сообщил, встретился ли с этой рыжей теткой?

– Все нормально. В двенадцать ночи будут гром и молния. Нам всем надо быть на пристани. Она сказала, если все будет так, то мы исчезнем.

– Это точно?

– По ее словам, да.

– Она тебе что-нибудь сказала о нашем появлении здесь?

Жан вкратце пересказал их разговор.

– А где твоя повязка с головы? – заметил Ник.

– У меня, оказывается, все прошло и следа не осталось.

– Ты знаешь, у меня тоже. Ин хотела мазью помазать, а там ничего и нет.

– Значит, процесс пошел, – обрадовался Жан. – А вы тут времени даром не теряли, – он взглянул на приоткрытое голое тело Ин.

– Как и ты. Давай ложись с краю. Еще поспим.

– Тоже раздеваться?

– Вот ты фантазер. Ложись так, поверх одеяла. Еще немного поспим. К обеду – помнишь – к государю надо, а там дальше видно будет, чем займемся.

Жан лег с краю на кровати и тут же уснул.

Проснулись они около часу дня. Хозяин со своей женой стали накрывать на стол и угощать дорогих гостей.

– Скоро за вами государь посыльного пришлет, – сказала хозяйка. – Утром один уже приходил, справлялся о вас. Мы сказали, что спите.

– Петр Алексеевич разгневается, – сказала Ин.

– Нет. Он к вам имеет снисхождение, сказал, как встанете, сообщить. Наш человек уже пошел его предупредить, что вы готовы к встрече. Так что не торопитесь, за вами придут.

Действительно минут через тридцать в двери постучали и вошли два рослых молодых красавца в богатых одеждах.

– Гости уже собрались, – сообщил хозяин и стал провожать ребят. – Ну, с Богом, – сказал он. – Всего вам хорошего! – Он перекрестил их вслед и, обняв свою толстушку жену, смотрел, как увозит их царский экипаж.

– Странные люди, – сказала жена, махая рукой им вслед.

– Да поймешь ли сейчас эту молодежь?

– Нет, они какие-то другие. Наши попроще будут.

– Они что, не наши? И говорят по-русски, и обычаи наши соблюдают. Старший даже перекрестился перед поездкой, – возразил хозяин.

– Чувствует моя душа, что они не нашего рода-племени. У них манеры другие. Ты заметил, как первые двое смотрели друг на друга, когда мы сидели за столом? У них взгляды какие-то влюбленные. Вроде оба мальчика, а что-то в них не то. А имена какие? Ник да Ин, – не успокаивалась жена. – А этот третий, пришел только под утро? Как его там, Жаном, что ли величать? Откуда такие имена?

– Да имена это такие у них, – заверил хозяин и повел жену в дом.

– Странные имена – вот я и говорю, что не наши.

– Государь разберется, он не дурак, – успокоил хозяин.

– Так он сам их нам на постой и прислал. Значит, знает о них что-то.

– Угомонись и займись делом, – стал нервничать муж. – Нужны они тебе?

– Интересные люди.

– Ты их видела?

– Видела.

– Вот и ломай голову про себя. Меня не надо грузить. У меня и так дел сегодня по горло.

Посланники государя, что ехали в экипаже с ребятами, сидели, молча переглядываясь друг с другом. Они внимательно следили за своими гостями, которых ждал государь, и не смели проронить ни слова.

Жану надоело это молчание, и он первым нарушил тишину вопросом:

– Государь на месте? – спросил он.

– Государь вас, сударь, ждет, – ответил один из сопровождающих.

– Это хорошо. У нас просто мало времени, надо еще многое успеть.

Посланники переглянулись.

Ин раздраженно взглянула на Жана.

– Что нам надо еще успеть? – спросила она. – Ты еще куда собрался? Видишь, какая погода, с утра идет дождь.

– Хочу погулять под питерским дождем, – ответил Жан.

– Ты что, еще не попрощался со своей подружкой? – спросил Ник. – Меня больше всего беспокоит ее тетушка.

– Я все решил.

– Все равно меня это беспокоит.

– Ин, успокой Ника. Что-то он какой-то сегодня не в себе.

– Что ты к нему привязался? – сказала Ин и взглянула на царских посланников, улыбнулась.

– У нас не так говорят, господа, – не выдержал один из парней, слушая их наречие.

– Это у вас, а у нас говорят еще и похлеще, – сказал Жан. – Скоро приедем?

– Уже, господа, приехали.

Экипаж остановился. Ник вышел первым, подал руку Ин. Ин, в свою очередь, чтобы не было недоразумений, вышла и подала руку Жану.

Посланники еще раз с удивлением переглянулись по поводу этих манер, пожали плечами и проводили всех троих к дому государя.

У дверей стояли двое охранников.

– По велению Его Величества впустить, – сказал один из сопровождавших. – Государь ожидает этих важных персон к своему столу.

Охранники послушно расступились и открыли перед гостями двери.

Глава 21

В ярко освещенной свечами комнате, за большим столом, накрытым богатым обедом, в центре сидел Петр Алексеевич. Справа от него – его первый помощник и соратник во всех его начинаниях, любимый друг, князь Меньшиков. По другую сторону – князь Гагарин с женой – роскошной женщиной, которая сгорала от любопытства быстрее увидеть тех, о ком государь ей как-то говорил. Она знала, что он просто так никогда не будет упоминать незаметных и непримечательных личностей. А раз обмолвился об ожидаемых гостях, значит, имел к ним особый интерес.

Рядом с Меньшиковым сидел командующий флотом, с которым приходилось молодым людям ходить в море на шведов. Затем князь Зотов, еще двое высокопоставленных чинов и стройная дама в роскошном платье.

В углу стояли двое слуг, одетые в синие камзолы.

Сидящие за столом мужи, кроме государя, были в белых кудрявых париках, которые надевали для торжественных случаев и встреч. Исключением был князь Меньшиков. Тот ходил, как ему хотелось, но сейчас он тоже был в белоснежном парике, что говорило о значимости предстоящей встречи.

Дверь открылась, и первым вошел Ник, потом Ин и Жан.

Государь, увидев гостей, вскинул брови, поправил усы и встал. За ним встали и все остальные, даже присутствующие дамы.

– Вот они, гости дорогие, – прогремел голос царя. Он пошел им навстречу. – Жду вас и хочу сказать, что вы приглашены со мной отобедать.

Он проводил их к столу и усадил всех напротив себя.

Жан взглянул на князя Меньшикова, который больше всех улыбался.

Государь махнул рукой, чтобы все усаживались, и сказал:

– Господа, – эти люди мне очень интересны. – У меня были планы на счет них совершенно другие. Хотел обучить их военному делу, дипломатии, постройке кораблей, но они меня ослушались. Других бы я сурово наказал, но здесь совсем другое дело. – Он сел на свое место и взглянул на князя Меньшикова.

– Я их знаю, – не дожидаясь вопроса, сказал князь. – Приходилось встречаться.

– И я их знаю, – добавил командующий. – Они, признаться, неплохие еще и вояки. Заслуживают похвалы и милости государя. Воевали с отчаянием, я бы не прочь их оставить у себя на флоте.

– Я тоже встречался с ними, особенно вон с тем молодым господином, – князь Зотов указал глазами на Жана.

Ин схватила Жана за коленку, чтобы он ничего лишнего не ответил.

Жан опустил голову, потом встал, и Ин с испугом на него взглянула.

– Сударь, вы хотите что-то сказать? – спросил царь.

Жан чувствовал, как тянет его вниз за куртку Ин, и, посмотрев на нее, ответил:

– Да, хочу сказать, великий государь. Мы очень рады, что встретились с вами и этими господами. Не каждому суждено быть на столь высоком собрании и лицезреть столь высоких господ во главе с вашем Величеством.

Ник от такой речи Жана даже растерялся.

– Я от лица присутствующих с моей стороны господ хочу заявить, что дело, которое вы замутили, стоит внимания. То ли Европа – сплошной отстой, – понесло Жана. – Мы их надрали и будем драть, пока в эту Европу не вставим ворота.

Теперь уже и Ин таращила глаза на Жана, а он продолжал:

– Нам очень приятно находиться здесь в кругу исторических личностей и выпить за процветание России, которая будет первой во главе с государем Петром Алексеевичем.

Дамы тихо захлопали в ладоши.

Петр встал, приказал слугам налить вина гостям и пригласил присутствующих к обеду.

– Как вы назвали наши личности, исторические? – переспросил государь.

– Конечно, – ответил Жан, усаживаясь на стул. – О вас еще будут говорить потомки и помнить не только внуки, а вся страна в будущем.

– Это каким же образом? – оживился князь Меньшиков.

– Очень просто, – ответил Жан, поедая на подносе виноград. – История помнит о своих героях. О вас будут еще писать не только историки, но и философы.

– А о вас?

– Может, когда-то напишут и про нас, но это будет очень не скоро. Наша история только начинается.

Государь сидел и молча слушал Жана.

– А вот скажи мне, уважаемый, – снова встал с места государь. – Что будут писать про меня лично – мне не интересно, а что про наши времена напишут? Я так считаю, что вы предвидите будущее, вы вроде пророков?

– Мы обыкновенные, – ответил Ник, перебивая Жана. – Я, государь, вам однажды говорил о нашем существовании.

– Что-то припоминаю, но не верю, – сказал Петр. – Докажи.

– Это будет трудно, но я попытаюсь.

– Расскажи про город, – сказал князь Зотов.

– Да, и про Россию расскажи, – добавил командующий.

– Что касается военной части дела, – стал рассуждать Ник, – то здесь на море будет стоять Балтийский флот. Один из крупных в стране и даже в Европе.

– А шведы, финны, поляки?

– Это будут отдельные миролюбивые государства, и Россия будет с ними сотрудничать и дружить.

– Никогда! – ударил по столу кулаком Петр.

–Государь, это будет именно так, но до этого пройдет лет триста не меньше.

– И откуда же тебе, мил человек, знать, – прищурил глаза князь Меньшиков.

– В нашем будущем будет совершенно другая политика.

– А войны будут?

– Войны тоже будут. Без них не получается. Россия всегда будет выходить победителем.

– Еще бы, – радостно произнес Петр. – Россию лучше не трогать и дружить с ней. С нашими орлами мы еще многих на место поставим. Такова суть моей политики. Значит, говорите, город будет?

– Будет, государь, и еще какой!

– Мои крепости сохранятся, что строю с таким усердием?

– Все сохранятся.

– Правильно. Я их строю на века. Может, и вам там еще пригодятся. Кто его знает, что случится в этой жизни.

Разговор длился долго. Все расспрашивали, задавали самые нелепые вопросы, пока их не остановил Петр.

– Ну, хватит мучить посланников будущего, – сказал государь. – Верю, что они говорят. Так, значит, и должно быть!

Глава 22

– Ну что, может, еще встретимся на какой-нибудь французской войне или в прериях Америки, – сказал Жан.

– Я что-то больше не имею никакого желания, – ответила с грустью Ин. – И тебе компанию, наверное, не составлю.

– Я тебя, Жан, тоже понимаю, но мне этой прогулки хватило на всю оставшуюся жизнь, – заявил Ник и обнял Жана. – Такого человека, как ты, я никогда в жизни уже не встречу. Я горжусь тем, что меня судьба свела именно с тобой.

– Лично я, – вздохнул Жан, – жалею о двух вещах. Это то, что никогда не увижу свою подружку Лизу, и второе – то, что нам всем скоро придется расстаться.

– Ну, хватит о грустном, – попыталась взбодрить молодых людей Ин. – Сидите здесь и плачетесь. Жан, иди к своей подружке. Я ее только что видела у дома.

Жан вскочил с места, улыбнулся и помчался в сторону дома Зотовых.

– А ты чего? – Ин подсела к Нику и взяла его за колено. – Я давно тебе хотела сказать, что ты мне нравишься.

– И только сейчас ты это мне говоришь? – Ник взглянул ей в глаза. – Ах, да, у тебя здесь было другое увлечение.

– Дурачок ты. Это же в прошлом, а мы скоро вернемся в нашу, реальную жизнь.

Ник взял ее голову руками и приблизил к своему лицу. Он провел язычком по ее пересохшим губам и поцеловал.

– Я так устала за это последнее время, – призналась Ин. – Жалею только об одном, что мы никогда больше не встретимся. Я вас так полюбила, тебя и Жана. Вы такие милые и прекрасные ребята!

Жан смело постучал в окно Лизы. Она сразу выглянула, будто давно ждала своего желанного молодого человека. Лиза смотрела на него грустными глазами и молчала.

– Привет! – сказал Жан. – Это я.

– Вижу. Зайдешь?

– В окно? Как всегда?

– Нет, можешь войти в двери. Все равно отец уже все знает. Иди, я тебя встречу.

Жан обошел дом и остановился у крыльца. Открыл сам князь. Он строго взглянул на Жана и распахнул перед ним двери.

– Заходи, герой, – сказал он.

Выскочила Лиза и кинулась ему на шею, разревелась.

– Ты что плачешь? – Жан обнял ее и взглянул на князя.

– Довел девчонку, – сухо произнес он и удалился в свою комнату.

– Не плачь. Я же здесь.

– Надолго ли? Тебя я больше никогда не увижу в своей жизни. Ты это понимаешь?

Лиза потащила его за руку в свою комнату, усадила в кресло и села напротив, не выпуская его руки.

– Что мне надо сделать, чтобы ты навсегда остался со мной? – по ее глазам опять покатились слезы. – Я на все готова. Забери меня с собой туда, откуда появился, горе мое.

– Лиза, это невозможно, – прошептал Жан. – Пусть эти наши встречи останутся как лучшие воспоминания в жизни.

– Я так не хочу. Я желаю видеть тебя всегда, чтобы ты был здесь, рядом.

Жан через силу улыбнулся.

– Как бы ни было это печально, но мы исчезнем из вашего времени ровно в полночь.

Она упала перед ним на колени и, обливаясь слезами, целовала его руки.

– Какая же я несчастная в этой жизни, – сквозь слезы говорила Лиза. – За что меня Бог так наказывает этим расставанием?

– Ты хорошая девчонка, и он тебя не наказывает, наоборот, надо его благодарить за то, что он позволил нам встретиться.

– Государь знает, что завтра вас уже не будет?

– Нет, это ни к чему, но он догадывается. Он великий человек, и вы его берегите. О нем много будут писать историки, о вашем замечательном времени, о людях, которые здесь живут. Может, и про нас кто-то когда-нибудь напишет, но это будет очень не скоро. Мы не пытаемся влезть в историю – не доживем, а вы уже легендарные, и время ваше, и вы сами, и ты, Лиза… Так что грустить не надо. Надо жить и вспоминать о самом лучшем в жизни. Сколько его еще будет – ты не поверишь.

– Я буду вспоминать только о тебе, – сказала Лиза, поднимая глаза.

Жан погладил ее по голове и встал.

– Ну, мне пора. Не забудь, в полночь за крепостью, где большой обрыв… Мы все будем там.

Жан разыскал Ника и Ин.

– Что ты так долго? Надо идти к государю, пока он не уехал по делам в Кронштадт. – Ник решительно двинулся к домику Петра.

– Доложи, что желаем встречи, – сказал Ник караульному.

В комнате сидели Меньшиков и граф Гагарин. Петр Алексеевич стоял у окна и дымил трубкой.

– Заходите, господа, – произнес государь и, окинув их строгим взглядом, подошел поближе.

– Так среди вас одна женщина? – спросил он.

– Девушка, – поправил Ник.

– Как я сразу не заметил? А ты куда смотрел? – обратился он к Меньшикову.

– Да кто их поймет, одеты одинаково, выходки те же…

– Ну, ладно, от тебя все равно ничего не добьешься, – махнул Петр рукой. – Сломали вы все мои планы. Хотел я из вас сделать хороших мастеровых на благо России, да, видно, не судьба. Ну-ка, садитесь да расскажите нам, что там, в будущем, нас ждет. Уж очень мне слушать вас интересно.

– Мы же уже говорили, – удивился Жан.

– Еще говори.

– Город будет, красивый город, – сказала Ин. – И называться будет Санкт-Петербургом.

Петр удовлетворенно улыбнулся.

– Где меня похоронят, тоже знаете?

– В Петропавловской крепости.

– Здесь, что ли?

– Да, государь, но это будет очень не скоро. Ты своими славными делами еще во многом государство прославишь.

– А шведы?

– Войны больше не будет. Люди будут жить в мире. Этот домик останется историческим памятником.

– Доживет? – удивился Петр. – А мне приснилось как-то, что он сгорел.

– Нет, он останется. У Адмиралтейства возвысится Исаакиевский собор, но это уже потом, а недалеко будет тебе большой памятник от Екатерины Второй в подарок.

– Она на престоле будет?

– Будет. И будет править государством Российским.

– Вот бестия! – возмутился Петр. – Ну, видно, Богу так угодно. Все, больше ничего не рассказывай. Жить неинтересно будет. – Государь встал и подошел к каждому из ребят. Он взял Жана, который стоял с краю, за плечи, взглянул в глаза:

– Я рад, что на земле русской есть такие люди, как вы, патриоты, храбрости у которых не занимать.

– Спасибо, государь, за доверие. Мне б еще задержаться здесь на годик – много, что можно было бы сделать, – ответил Жан.

Его лицо покрылось румянцем. Жан впервые в жизни услышал признание в свой адрес от такого великого человека.

– Так задержись, что тебя туда тянет? Мы вместе еще много чего успеем. Должность дам, чин высокий…

– Спасибо за доверие, – улыбнулся Жан.

Петр подошел к Нику, положил свою тяжелую руку на его плечо:

– Мне бы таких орлов с сотню, я бы всю Европу перевернул. Что там окно, что прорубаю с таким трудом, мы бы с такими, как вы, всю Европу под себя подмяли.

Ин опустила глаза, чувствуя пристальный взгляд государя в свою сторону.

– А ты, красавица… Как я тебя раньше не распознал… будь всегда такой, какая есть на самом деле. Не отступай от намеченных целей. Молодец! Ни о чем не жалей. Я бы тебе такого жениха здесь предоставил, умного, красивого, богатого… Что еще надо? Жалеешь, что покидаешь государя?

– Жалею, – призналась Ин.

– И чего так?

– Пашку жалко. Хороший человек был и в работе, и в бою. Он у меня до сих пор перед глазами стоит.

– Он за нашу землю погиб. Помню его, работяга, хороший солдат. Таких бы мне побольше. Князь Меньшиков только обещает, а толку нет.

Петр взглянул на князя и продолжил:

– Мы все когда-нибудь уйдем в историю, но оставим потомкам свои начинания, а вы их продолжайте и приумножайте. Это русская традиция, о которой ходит молва на всем Западе. Пусть нас боятся, а раз боятся – значит, уважают. По-другому мы своих соседей не заставим нас признавать.

Меньшиков встал, пожал каждому руку.

– Будем живы-здоровы, о нас еще не то услышите, – сказал он.

Они вышли из государева домика, переглянулись и молча пошли к берегу Невы.

– Заканчивается наше путешествие, – прошептал Ник. – Вспомнить страшно, что с нами приключилось.

На горизонте появились черные дождевые облака и сверкнула яркая молния.

– Сколько сейчас времени? Здесь народ трудится круглосуточно – ничего не поймешь, а смотри, как потемнело. – Ник задрал голову вверх, улавливая лицом редкие капли начинающегося дождя.

– Скоро полночь.

– Это нам знак, – заметила Ин.

– У нас есть еще время? – Жан с тревогой смотрел на дом Зотовых.

– Все ждешь свою ненаглядную? – спросил Ник.

– Уже никого не жду, – вздохнул Жан. – Скоро нам отчаливать из истории. Грустно как-то. Остался бы, да не получится.

Неожиданно пошел проливной дождь, и яркая молния озарила их лица.

– Это за нами, идемте к обрыву, наше время пришло.

Рабочий люд попрятался от дождя, бросив всю работу.

Вдалеке показалось две фигуры, которые направлялись к тому самому месту, где они стояли втроем, взявшись за руки.

– Ты что, Жан, плачешь? – удивился Ник.

– Это Лиза идет нас проводить и князь Зотов, – сказал он дрожащим голосом. – А я не плачу, просто это дождь.

Жан смотрел на Лизу, которая стояла с отцом под дождем, закрывая лицо руками, и только вздрагивающие плечи говорили о том, что с ней сейчас происходит. Князь обнял дочь за плечи и не сводил глаз с ребят, стоявших на краю обрыва.

Снова сверкнула яркая молния, и большой светящийся шар осветил весь горизонт и стал приближаться к строящемуся городу. Издавая пронзительный гул, он ослепил окрестности и завис над Невой.

Жан сжал руки Ника и Ин, взглянул на Лизу в последний раз и закрыл глаза. Светило мгновенно пролетело над обрывом, оставляя за собой большие волны на воде, раздался оглушительный хлопок, и оно скрылось за горизонтом.

Лиза открыла глаза. Никого больше она не видела. Берег был пуст, а тучи, гонимые ветром, быстро уходили на север.

Как-то незаметно закончился дождь, и небо тут же прояснилось. Она взглянула на отца, потом бросилась к тому месту, где только что стояли ребята. Лиза упала на колени и, протянув руки к небу, во весь голос разревелась.

– Пойдем, дочка, домой, – сказал князь и взял ее за руку. – Мать нас заждалась.

Лиза немного успокоилась, бросила печальный взгляд на Неву и улыбнулась.

– Папа, поговори с государем, пусть не сватает мне этого болвана…

– Государю нельзя перечить, – сказал князь. – Он не любит, когда идут против его воли.

– Тогда я сама к нему пойду и все объясню.

Глава 23

Поезд медленно подъезжал к Московскому вокзалу Санкт-Петербурга. По вагону пробежала проводница, предупреждая пассажиров, чтобы не забывали свои вещи и не спешили при выходе.

Николай быстро спрыгнул с верхней полки, на которой так и провалялся от самой Москвы, присел у столика и взглянул в окно, потом на часы – было десять утра. Он окинул взглядом сидящего напротив молодого человека, который задумчиво уставился в одну точку, потом посмотрел на боковую полку, где сидела девушка с книгой в руках и читала. Она тоже взглянула на Николая и, перевернув страницу, отложила книгу.

– Женька, мы думали, что ты уже вышел, – смеялись друзья, которые подошли с других мест вагона. – Целый час где-то болтался. Мы тебя уже хотели идти искать.

Женя взглянул на них безразличным взглядом, достал из сумки карту города, разложил на столе.

– И куда собираешься в первую очередь нас повести? – спросил один из его друзей. – Домой сразу?

Женя пожал плечами.

– Посмотрим, – сказал он. – Домой что-то не хочется. Пойдем, наверное, на мое любимое место к Петропавловской крепости.

Николай поднял на него глаза, пытаясь вспомнить, почему и ему чем-то дороги это место и этот сидящий напротив молодой человек. Ему казалось, что он где-то уже встречался с ним. Он изучал его внешность, но ничего не лезло в голову. И все же что-то знакомое в нем было… Николай снова взглянул на девушку, которая уже спрятала книгу в сумку и посматривала в их сторону.

– Опять в Питере идет дождь, – вздохнула она.

– Ко мне едут отдохнуть мои друзья, – сказал Женя, обращаясь к девушке. – Не могли бы вы нам составить компанию?

– С удовольствием, – ответила она. – Но у меня много дел и вряд ли я смогу быть вам полезна. Поэтому на меня не рассчитывайте, молодые люди.

– В таком случае я вас сам по городу поведу, – сказал он своим друзьям. – У меня сейчас в голове одни идеи!

– Слушай, ты, Сусанин, опять потеряемся, как в Москве, – пошутил один из друзей.

– Теперь он никуда не денется, – сказал другой молодой человек. – Он здесь живет, он местный.

Николай внимательно слушал их разговор, и ему показалось, что и голос этот ему знаком. Он потер лоб, стараясь отвлечься, посмотрел снова в окно.

– Постельное белье думаете сдавать? – спросила проводница.

Николай вздрогнул, обернулся и увидел рыжую проводницу с черными глазами.

– Не смотри на меня так, – сказала она, – сдавай белье, скоро подъезжаем.

Поезд стал притормаживать и остановился.

Девушка поспешила к выходу и пропала из виду.

Николай медленно поднялся, пропуская вперед веселых ребят, которые приставали к Жене насчет его идей, и тоже стал пробираться к выходу. На перроне он их уже не увидел. Они будто растворились в толпе пассажиров и встречающих.

Николай обернулся на вагон, в котором ехал, и заметил в окне проводницу, которая пристально смотрела на него, потом погрозила пальцем и скрылась за шторой.

Он глубоко вдохнул свежий питерский воздух и зашагал в сторону площади.

Почему-то и ему захотелось сейчас пойти к Петропавловской крепости. Он постоял некоторое время, раздумывая, и решил поехать именно туда. Что его туда тянуло, Николай не понимал.

Уже через полчаса он шел через Дворцовый мост на другую сторону Невы.

Шпиль над крепостью ярко освещало солнце, и он прищурил глаза.

«Недавно был дождь, а здесь солнце и никаких признаков ненастной погоды, – подумал он. – Такое у нас бывает».

Он остановился у стены крепости, посторонился, пропуская многочисленных туристов, и заметил в толпе Женю с друзьями. Тот что-то им рассказывал, показывая пальцем в разные стороны, и они весело смеялись. Николай прибавил шаг, чтобы догнать своих бывших попутчиков по вагону, но неожиданно столкнулся с девушкой, которая была ему уже знакома.

– Привет, – сказал он и растерялся.

Девушка взглянула на него недоверчиво, поправила свои темные очки и сказала:

– Смотреть надо, молодой человек.

– Извини, но я хотел тебя спросить, мы раньше нигде не встречались?

– С тобой – нет, – ответила она и прибавила шаг.

Николай остановился в растерянности, стал искать ребят, которые только что были где-то рядом, но найти уже не мог.

«Ерунда какая-то, – решил он. – В дороге переутомился. И чего меня сюда понесло? Сидел бы уже дома и пил кофе».

Он огляделся и решил прогуляться еще, но пойти теперь в другую сторону, в сторону Исаакиевского собора, чтобы не встречаться со своими бывшими попутчиками, которым совершенно не было до него дела.

«Что со мной творится? – с сожалением думал Николай. – Потом эта проводница… Нет, надо немедленно отдохнуть. Все выбросить из головы, эту поездку, эти воспоминания, и отдохнуть…».

Он уселся на лавочке напротив Медного Всадника и вытянул ноги, поглядывая на любопытных туристов. Ему стало немного грустно, что он здесь знает все, а интерес этих приезжих людей так велик, что они готовы ходить и ходить по огромному городу бесконечно.

Николай закрыл глаза и постарался забыться. Он услышал, как кто-то присел рядом на скамейке, но открыть глаза ему было просто лень. Он расслабился и ничего больше не хотел видеть и слышать.

– Молодой человек, зажигалка есть?

Николай открыл глаза.

– А, это ты опять? – вырвалось у него, когда он увидел ту самую девушку, которая ему сделала замечание там, у крепости, чтобы он был внимательнее и не сбивал прохожих.

– Зажигалка есть? – повторила она.

Николай пошарил в кармане, достал зажигалку.

– Тебе не кажется, что мы с тобой слишком часто встречаемся за столь короткое время? – спросил Николай.

– Я же не виновата, что ты ходишь за мной.

– Я? Делать мне больше нечего.

Девушка закурила и откинулась на спинку скамейки.

– Смотри, и эти здесь, – вдруг заметила она троих ребят из вагона. – Вы что, сговорились?

– Кто с кем?– удивился Николай.

Ребята проходили мимо, как вдруг Женя остановился и взглянул на молодых людей.

– Привет, – сказал он, пропуская своих друзей вперед. – Вы тоже решили по историческим местам пройтись?

Николай растерянно взглянул на соседку.

– Экскурсии проводишь с друзьями? – спросила девушка.

– Что-то вроде этого. Тебе уже хочется присоединиться?

Девушка усмехнулась и покачала головой.

– Ничего нового ты мне не расскажешь, мальчик. Я и без тебя кое-что знаю, а может, даже и больше.

– Как хочешь, – пожал плечами Женя. – Я не настаиваю, подумаешь…

– У меня такое ощущение, что мы все где-то уже встречались, – сказал Николай.

– В поезде, – тут же ответил молодой человек.

– В поезде – это одно… Еще где-то.

Женька посмотрел в сторону, куда уходили его друзья, и спохватился:

– Ну, вы тут выясняйте, кто, когда и с кем, а мне некогда. – Он махнул им рукой и поспешил за друзьями.

– Тебе эти места ничего не напоминают? – спросил Николай.

– Ты вообще какой-то странный человек. Что они мне могут напоминать? Если только мое детство, – удивилась девушка.

– Мне кажется, что здесь все совсем не так. И этот паренек тоже мне кого-то напоминает.

Она посмотрела на него такими глазами, что Николай даже пожалел, что завел этот разговор.

– Хороший у тебя метод знакомиться, – улыбнулась девушка. – Сначала прикидываешься, что когда-то встречались, потом вводишь в заблуждение. – Она взглянула на него и покачала головой. – Ты странный человек.

Николай пожал плечами:

– Может быть и так.

Часть вторая

Глава 1

Яркий свет от луны скользнул по лицу, и Женя укрылся одеялом с головой, долго ворочался – не мог уснуть. За вчерашний день было много всего, о чем стоило бы забыть, но не удавалось.

Самое неприятное то, что его вызвали к директору. Классная выложила все, что о нем думала, и директор, сняв свои строгие роговые очки, встал из-за стола, подошел к нему и посмотрел таким взглядом, что захотелось просто от него бежать. Он обошел вокруг своего подопечного и встал у окна.

– Я так понимаю, родителей мы твоих не дождемся, – после долгого молчания произнес директор. – У тебя вообще они дома бывают?

– Конечно.

– Так почему же классная руководительница, приходя к тебе домой, никогда не может с ними встретиться?

– Я откуда знаю, значит, не доходит.

– Уже раз пять приходила, – подтвердила учительница. – Дома никого, кроме него и кошки.

– Где работают твои родители? – спросил директор.

– Откуда мне знать. Меня это совершенно не интересует!

– А ты вообще их интересуешь? Совсем скатился. Такой здоровый парень, а как ведешь себя? Куришь на переменах…

– Они почти все курят, – добавила учительница.

– Куришь… По математике двоек нахватал. А как себя ведешь в классе? – Директор бросил на него строгий взгляд. – Мы будем с тобой прощаться. Нечего портить других ребят. Они с тебя, к сожалению, пример берут. Заканчивай десятый класс и оставь нас в покое.

Ученик хладнокровно пожал плечами.

– Может, на поруки возьмете? – попросил он.

– Какой ты нахал, – воскликнула учительница. – На поруки его взять! Совсем совесть потерял. За девчонками успеваешь ухаживать, а себя распустил до безобразия. Только не говори, что ты больше не будешь.

– Я и не говорю. У меня, может быть, переходный возраст.

– У тебя? – удивился директор. – Тебе скоро семнадцать лет. О каком переходном возрасте ты можешь говорить?

– Хорошо, – согласился ученик, – придут.

– Кто придут?

– Родители.

– Опять, как в прошлый раз, старшая сестра, которая с тобой не проживает? Что она про тебя может знать? – спросила учительница.

– Да нет у него сестры. Это соседка была. Ты и здесь выкрутился, – кипел директор. – Кто на этот раз придет? Брат из соседней квартиры?

– Дед придет.

– Твой, или опять что-то придумал?

– Да, мой дед, правда, ему восемьдесят и он плохо слышит и еле ходит. Он сможет прийти, если вам старика не жалко. Не верите мне, что исправлюсь, значит, придется потревожить старого человека.

– А родители-то где? Не сирота же ты, в конце концов! – учительница начинала понимать, что этот парень над ними просто издевается.

– Родители в командировках, к тому же в постоянных. Я сам их уже начинаю забывать. Им некогда, и дома они бывают редко.

– Только из жалости к твоему деду я тебе поверю в последний раз, – директор сел за стол и записал фамилию ученика.

Учительница растерянно взглянула на своего подопечного, потом на директора.

– Давайте поверим в последний раз, – сказал он, – но в следующий говорить будем по-другому.

На этом конфликт был улажен, и учительница покинула кабинет, оставив своего ученика наедине с директором.

– За ум надо браться. Ты такой видный парень, а что творишь? – начал уже спокойно говорить директор.

– Пап, сколько можно?

– Хорошо, что никто не знает про наши родственные отношения, стыдоба за тебя, оболтуса.

– Ну ладно, исправлюсь.

– Хватит в школе ломать комедию. Берись за ум. Мне не нужен сын недоучка. – Директор встал и подошел к сыну. – Женька, если еще раз я услышу про тебя что-то плохое – сниму штаны и выпорю, не посмотрю, что ты взрослый.

– Это аморально! Детей сейчас никто и нигде не избивает, – запротестовал Женя. – Подход надо уметь находить к молодому поколению.

– Умный ты стал. Что с тобой будет в одиннадцатом классе?

– Ничего. Ты со своей этой дурой математичкой меня просто выгонишь, и мне, как гражданину, не удастся получить среднего образования.

– Все, иди, дома поговорим, – оборвал его директор.

Он все еще ворочался под одеялом, поджимая под себя колени, выпрямлялся и мотал головой, стараясь прогнать совсем ненужные мысли.

Кроме того, он сегодня поссорился со своей девочкой из параллельного класса. Что она там ему сказала, он уже и не помнил, но расстался с ней, даже не попрощавшись.

«Все это обычная ерунда, – думал он, лежа под одеялом, – бывает и хуже. С ней я все равно помирюсь, а с учебой надо будет решить в первую очередь. Отец – директор школы – это не тяп-ляп».

Женя выглянул из-под одеяла и посмотрел в окно. Красное зарево светилось из-за крыши соседнего дома. Он соскочил с кровати и подбежал к окну.

– Что это? – вырвалось у него из груди.

Сердце его с тревогой забилось, будто ему этот свет о чем-то напомнил.

Из-за крыши соседнего дома ничего не было видно, только розовое небо, как будто от большого костра или мощного прожектора.

Он взглянул на часы – было ровно двенадцать часов.

– Ерунда какая-то, – прошептал он и вернулся снова в постель.

На этот раз он закрыл глаза и будто куда-то провалился.

Он вздрогнул, когда сквозь сон сверкнула яркая вспышка. Послышался монотонный стук колес откуда-то издалека, потом пронзительный сигнал тепловоза, который несся прямо на него. Его беспомощное существо пронзили яркие лучи, и он оглянулся, с удивлением заметив, что весь состав пронесся сквозь его тело. Он ощупал себя – цел… Удаляющийся поезд растворялся в ярком свете и уже маячил где-то на горизонте.

Женя спрыгнул с железнодорожной насыпи и покатился вниз, цепляясь руками за ветки кустарников, гнилые коряги и камни, чтобы хоть как-то уцелеть. Внизу была большая пропасть. Он повис на одной руке, ухватившись за толстую ветку, и зажмурил глаза. Неожиданно какая-то сила вытолкнула его обратно на железную дорогу – и снова этот поезд… Он мчался теперь в обратную сторону, весь озаренный ярким светом.

Женя вскочил с постели и, весь в холодном поту, стал шарить по темной комнате глазами, пытаясь понять, что с ним происходит. Такого никогда еще не случалось. Что все это может значить?

Он сидел на кровати, обхватив колени руками, и вглядывался в окно. На крыше соседнего дома народ скопом наблюдал яркое зарево. Неожиданно луна исчезла за набежавшими тучами, которые предвещали дождь.

Он ладонью потер мокрый лоб, немного успокоился, лег и, закрыв глаза, снова постарался уснуть.

«Что же это может быть? – думал он, ворочаясь в постели. – Мне же знаком этот свет. Он какой-то особенный. Нет, я не могу ничего вспомнить. Это, наверное, от переутомления. Классная меня просто достала, швабра очкастая… Как я тебя с твоей математикой ненавижу. Да ну ее к черту! А свет? Яркий свет… Где же я мог такое видеть? Не могу вспомнить, но он мне очень знаком…».

Женя успокоился и сделал еще попытку забыться и уснуть. Только он закрывал глаза, как снова этот бешеный поезд появлялся и мчал прямо на него. Он прошивал его насквозь и летел дальше, потом возвращался и, озаренный ярким светом, повторял все сначала. Пронзительный гудок резал ему слух, и он закрыл ладонями уши, потом вообще спрятал голову под подушку.

В таком положении он, наконец-то, уснул.

Теперь ему снился берег Невы. Он идет по траве босиком, закатав по колено штаны, чтобы не замочить. Вдали виднеется Петропавловская крепость, какие-то люди… Они далеко и кажутся крохотными, суетливыми. По реке плывут корабли, очень странные – таких не бывает в природе. Они все какие-то квадратные и круглые. Женя не может понять, как он попал в эти места и почему вокруг все так необычно.

Он только вчера, после уроков, с друзьями был у Петропавловской крепости. Они ходили туда просто подурачиться и вернулись уже под вечер. Ничего особенного… Все разошлись, как обычно, и пошли по домам.

«Может, просто набрался дурных впечатлений, – размышлял он. – Наш город вообще заманчивая штука».

Женя помнил все исторические достопримечательности, а необычные корабли – это просто было его воображение, к тому же дурацкое. Он такого, естественно, видеть не мог никогда, а тут – раз, они и появились…

Он снова вздрогнул, когда чей-то тихий голос его окликнул:

– Жан, это ты?

Женя обернулся, но никого не увидел и продолжал идти вдоль берега.

– Жан, ты меня, наверное, забыл, – снова раздался голос – это же я, Лиза.

Женя остановился, огляделся.

– Какая еще Лиза? – с удивлением спросил он, вглядываясь в пустоту. – Откуда ты меня знаешь? Покажись, я тебя не вижу.

Он уселся на берегу, опустив ноги в воду, и стал напрягать память, пытаясь вспомнить имя Лиза и кому оно принадлежит.

– Я тебя не знаю, – повторил он и неожиданно увидел, как к нему вдоль берега приближается девушка.

На голове у нее – венок, сплетенный из ярких цветов, а в руке – белый платочек. Она остановилась вдали и стала махать им над головой.

– Ты помнишь, я тебя когда-то провожала вот так, когда ты покидал эти берега.

– Кто ты? – уже выкрикнул Женя.

– Ты забыл меня? Как жаль, ведь прошло совсем немного времени, – с сожалением говорила она. – А я ведь тебя любила.

Женя вскочил и помчался к ней навстречу.

– Лизка, ты? Как ты здесь оказалась? Я вспомнил тебя. – Он обхватил ее руками и поднял ее хрупкое тело над землей. – Откуда ты взялась?

– Это ты откуда здесь взялся? – улыбнулась она.

– Не знаю. Вообще я живу в этом городе. Я что-то начинаю припоминать, но не могу. Это ты мне приснилась? – Женя стоял перед девушкой и не знал, что говорить дальше.

– Я обещала тебя найти, вот и нашла, – сказала она, вглядываясь в глаза молодого человека.

– Как это все случилось? Этого не может быть! – удивился Женя. – Никто и никогда мне ничего не обещал.

– Не может быть, ты просто спишь. Вот видишь, мы опять вместе.

– Ты мне напомни хоть что-то. Я вообще ничего не понимаю.

– Помнишь моего отца? Он часто спрашивал о тебе. Князь, Зотов его фамилия.

– Вот с князьями мне не приходилось еще общаться, – сделал непонимающие глаза Женя.

– А государь? Помнишь Петра Алексеевича?

– Это тот, что по физике в школе?

– О, я так понимаю, ты вообще ничего не помнишь, – сказала с сожалением Лиза.

Девушка взглянула ему в глаза.

– Ты что за явление такое? – прошептал Женя, всматриваясь в ее лицо.

– Елизавета Зотова я.

– Зотова?

– Князя Зотова дочка.

– Как твой отец? Я все вспомнил! – Женя даже подскочил. – Вы тогда город строили, Санкт-Петербург.

– Ты снова что-то путаешь. Государь строил другой город.

– Это он сейчас так называется, – согласился Женя. – Петербург, правильно?

Лиза улыбнулась.

– Отец как, жив-здоров?

– Батюшка давно умер. Ты забыл, с тех пор прошло больше двух веков.

– Да ладно!.. А как же ты?

– Я люблю тебя и искала все это время. Видишь, какой Петроград стал. А что касается меня, то я бессмертная.

– Тогда ты мне скажи, сколько тебе сейчас лет, если прошло так много времени? Ты вообще откуда взялась? И почему Петроград? Он так сейчас называется?

– Да. Прошло ведь столько времени, – вздохнула Лиза. – А женщин неприлично спрашивать о возрасте.

– А царь, Петр Алексеевич? Если я ничего не путаю, то ты именно из того самого времени, когда он был у власти?

– Он покоится в Петропавловской крепости. Вон там, видишь золотой шпиль?.. Там и он, и его последователи. Все они там.

Женя взглянул на крепость.

– Да был я там. С классом ходили на экскурсию. А крепость? Вы же ее тогда строили?

– Ох, как это было все давно, – вздохнула Лиза.

– Я не могу понять, как ты-то меня нашла?

– Очень просто. Помнишь мою тетушку? Ту самую, рыжую с черными глазами?

– Она разве не умерла за это время?

– Нет, она тоже бессмертна, как и я. Я ее долго просила, чтобы помогла встретиться с тобой, еле уговорила…

– Да? Но я же не в Петрограде, а в Санкт-Петербурге. Ты ничего не путаешь?

– Ну и что? Я за тобой и туда приеду. Ты только позови.

– Давай, приходи, – тут же согласился Женя. – А ты не изменилась, – заметил он.

– А ты такой стал хороший, просто загляденье. Где твои друзья?

– Какие еще друзья?

– Ну, эти, Ник и Ин.

– Ты ничего не путаешь? У меня нет таких друзей, и вообще, что за имена ты говоришь? Меня обозвала каким-то Жаном.

– Ты все забыл. Они у тебя есть. Может, и они не помнят тебя, но я знаю, что они есть. Они настоящие твои товарищи.

– Не знаю, – покачал головой Женя. – А ты можешь мне помочь с ними встретиться, чтобы я их вспомнил, а они меня?

– Если ты этого хочешь, я попрошу свою тетушку.

– Что еще за тетушка? Ты про нее говоришь, как про какую-то волшебницу.

– Это неважно. Самое главное, что у тебя есть надежные друзья, и я хотела бы организовать нам всем встречу.

– Ты их тоже знаешь?

– Знаю. О, да ты совсем все позабыл… Так что?

– Конечно. Это было бы очень хорошо. И что меня с ними объединяет?

– Все. Вы тогда, в тысяча семьсот третьем году были такими неразлучными.

– В одна тысяча семьсот третьем году?

– Да.

– В этом году даже моя прабабка еще не родилась, – удивился Женя. – Ты опять что-то путаешь. Это же сколько мне сейчас должно быть лет?

– Сейчас скажу, – Лиза призадумалась, – семнадцать.

– Всего семнадцать? Судя по нашей встрече, с одна тысяча семьсот третьего года мне третий век пошел.

– Глупенький. Ты тогда попал со своими друзьями в другое измерение.

– Это как?

– Благодаря моей тетушке.

– С ума сойти. И эти Ин и Ник тоже?

– Да, вы попали все вместе и очень подружились.

– Ничего не понимаю, – пожал плечами Женя. – Это просто какой-то бред.

– Ты прав – это всего лишь сон.

– Значит, ты ненастоящая?

– Я – настоящая. Ты же помнишь нашу любовь?

– Отца помню, Петра Алексеевича помню, про любовь – не помню…

Лиза рассмеялась.

– Ничего страшного. Я запомнила одну твою примету. Может, она тебе что-то напомнит.

– Какую еще примету?

– У тебя в левом паху маленькая родинка есть, а на груди – небольшой шрам.

– Откуда ты знаешь? – Женя почувствовал, как покраснел.

– Значит, знаю. Правильно?

– Да, – растерялся Женя. – Ты все видела?

– Я ее даже целовала.

Теперь Женя не находил себе места.

– Неужели это правда?

– А ты сомневался? Теперь веришь?

Женя в растерянности пожал плечами.

– Ты права, ее можно увидеть только тогда, когда раздеваешься совсем, – признался он.

– Так ты веришь мне?

– Кажется, да. Но скажи мне, что это не сон.

– Жан, это сон, но я к тебе приду довольно скоро, если ты этого захочешь.

– Конечно, хочу, раз ты про меня столько знаешь, – согласился Женя.

– И встретиться с друзьями тебе придется. Они такие милые и хорошие ребята. Вы всегда должны быть только вместе.

– Если есть такая возможность, то было бы очень неплохо.

Она поцеловала покрасневшее от волнения лицо Жени и пошла в другую сторону, размахивая своим белым платочком.

– А Петроград-то при чем? – крикнул он ей вслед.

Глава 2

После такой странной ночи Женя проспал школу. Проспал капитально.

Открыв глаза, он прислушался к тишине в квартире. Рядом мурлыкал, вытянувшись на подушке, кот Тишка, а часы отбивали десятый час утра.

«Опять влип, – подумал он и откинул одеяло. – Проспал целых два урока, а самое главное – математику! Эта очкастая опять побежит жаловаться директору».

Он потянулся в постели, вспоминая сон, но вспомнить его не мог: из головы все напрочь вылетело. Обычно он помнил хотя бы отрывки своих сновидений, а здесь все как рукой сняло.

Женя закрыл глаза, пытаясь восстановить что-то в памяти, но все было тщетно. Он чувствовал, что видел во сне что-то очень важное и имеющее к нему непосредственное отношение, но его старания ни к чему не привели.

Он встал и начал быстро собираться в школу. Взглянул в окно, на крышу соседнего дома, и вдруг вспомнил, что видел там яркое сияние, которое его погрузило в какие-то странные воспоминания. Это было сегодня ночью. Он напрягал свою память, но, кроме учительницы по математике, ничего не мог представить.

Женя понимал, что его ожидает в школе, но положение было безвыходное: надо было собираться и бежать.

Именно сейчас ему почему-то захотелось встретиться и помириться со своей девчонкой. Ссоры как таковой и не было, просто он захотел быть один некоторое время: Женя отказал ей во встрече и только… Та, в свою очередь, тоже фыркнула – на том и расстались. Потом он позвонил, но она отключила телефон. И вот теперь у него возникло огромное желание снова с ней сблизиться.

Он взглянул на телефон. Но тут же поймал себя на мысли, что она-то на занятиях и вряд ли он до нее дозвонится.

Женя выскочил на улицу и, перекинув рюкзак за плечо, помчался в школу.

В коридоре его встретил директор.

– Что опять случилось? – строго спросил он.

– Ничего, проспал и все.

– Горе мое, – вздохнул отец. – Иди учись, набирайся ума. Ты за десять лет учебы меня в могилу сведешь.

– Ну папа, я же не специально. Так получилось.

– Забудь в школе, что я твой отец. Позора не оберешься. Иди и извинись перед учительницей, пусть пустит в класс.

Женя улыбнулся и зашагал по коридору. Но до класса он не дошел – прозвенел звонок. Сумасшедшая малышня выскочила из своих классов и помчалась сломя голову на улицу.

Женя прижался к стене, стараясь, чтобы учительница его не заметила, и наблюдал, когда же откроются двери его десятого класса.

Но никто из класса не выходил. Он подошел к двери и в щелку стал смотреть. В классе была тишина – писали контрольную.

«Попал еще раз, – подумал он. – За контрольную придется опять отвечать перед директором. Эта ведьма так не оставит мое отсутствие».

Он набрался храбрости, постучал в дверь и вошел.

– Явился, – выпалила учительница. – А у нас сегодня контрольная, к твоему сведению. Что ты будешь теперь делать?

Женя пожал плечами.

– Иди садись. Что успеешь, то и напишешь. Оценка будет на балл ниже.

Каково было удивление учительницы, когда она проверяла его работу. Он решил всю контрольную без ошибок. Она не стала ставить оценки, а только отложила его работу в сторону до выяснения.

После занятий математичка появилась в классе и, поглядывая на него поверх своих очков, сказала:

– Объясни мне, как это все получается?

– Что именно? – спросил Женя и покраснел.

– У тебя ни одной ошибки. У кого списал, когда все сидящие вокруг тебя получили не больше тройки?

– Сам решил.

– Думай, что говоришь. У тебя никогда не было даже четверки.

– Ну и что? – Женя сам удивился своим способностям, но не подал вида. – Взял и решил. Если на балл ниже, значит, твердая четверка.

– Это еще надо посмотреть. – Учительница вышла из класса с его листом и направилась к директору.

– Точно синусы в голове перемкнули, – тихо ей вслед сказал Женя.

Вечером дома отец положил перед ним на стол его контрольную работу.

– Это что такое? – спросил он.

– Училка передала, вот язва!

– Я прошу так об учителях не говорить, – потребовал отец. – Они вас, балбесов, учат, а вы что?

– Что-то не так? Я все правильно решил. Минус один балл за опоздание – на четверку тянет.

– У кого списал?

– Да клянусь, сам решил!

– Ну хорошо, – сменил тон отец. – Если это так, то ты – молодец! Только понять не могу: то одни тройки, а тут контрольная на пять…

– Это случайно получилось, – признался Женя. – Просто что-то нашло. Больше такого не повторится.

– Я тебе не повторю! – тут же возразил отец. – Если у тебя что-то, наконец, начинает получаться, то не упускай шансы. Учи историю, завтра у вас мой урок. Спрошу обязательно.

– А что там мы сейчас проходим?

– Ну ты даешь! Даже этого не знаешь? Опозоришься завтра перед всем классом.

– Напомни, что там у нас по твоей истории?

– Революция семнадцатого года.

– Это когда народ в Петрограде захватил власть в свои руки?

– Захватил, захватил… Иди, учи, обязательно спрошу.

Женя зашел в свою комнату и закрыл за собой дверь. Он огляделся по сторонам и подошел к окну. На улице начинало темнеть. Он набрал номер телефона своей подружки, но абонент был снова отключен.

– Подумаешь, принцесса, – сказал он вслух. – Не хочешь общаться, так и скажи, а телефон нечего отключать. Тоже мне, кукла с Голливуда.

Он завалился на диван и закрыл глаза, делая новую попытку вспомнить прошлый сон. Он вздрогнул, когда в дверь постучал отец.

– Ты учишь историю? – спросил он.

– Учу, учу. Скоро выучу всю.

– Смотри, завтра буду спрашивать, – напомнил он.

Женя поднялся и взглянул на часы – было уже одиннадцать вечера. Он разделся, сунул учебник истории под подушку и укутался пледом. Потом снова поднялся, завел будильник и спокойно лег спать.

Все, сегодня происходившее днем, моментально вылетело из головы, и он погрузился в какую-то неизвестность.

Почему-то именно сейчас ему вспомнился революционный Петроград, который он видел когда-то в кино. Он пытался понять, что его так связывает с этим временем, раз мысли обратились к этому периоду, но вздрогнул и почувствовал жар в теле. Неожиданно появились вооруженные люди, почему-то в пожарных куртках, броневик и «Аврора». Он ее видел тогда, в прошлый раз, когда прогуливался с друзьями по набережной. Люди куда-то бегут, а вокруг плакаты из красной материи: «Хлеб – народу, землю – крестьянам», «Долой самодержавие»…

Он стал ворочаться и почувствовал, как пронизывает его дрожь.

«Это же революция семнадцатого года, – мелькнула мысль, – завтра надо будет отвечать. – Он нащупал под подушкой учебник. – В голову лезет революционная тема… Это же здорово!»

Неожиданно яркая вспышка со стороны Невы озарила его лицо. Он заметил, что на нем точно такая же кожаная куртка и наган, как у всех остальных.

Яркая вспышка мгновенно погасла, и теперь он стоит среди толпы босиком в длинной рваной рубахе с котомкой за плечами.

Женя открыл глаза.

«Ерунда какая-то, – прошептал он, ощупывая свое тело. – Приснится же такая чушь! – Он достал из-под подушки учебник и положил на стол. – Скажу отцу, чтобы меня не спрашивал, – пробормотал он. – Я ему дома потом отвечу».

Он снова закрыл глаза и словно провалился в глубокую яму. Теперь он куда-то летит, размахивая руками, и от страха кричит, взывая о помощи. Эта яма до того глубокая, что нет ей конца. Вдруг неожиданный яркий свет из глубины выбрасывает его наверх, и он сильно ударяется всем телом о землю.

Женя вскочил с постели, огляделся.

«С такой учебой скоро к психиатру придется идти, – подумал он. – Что это со мной творится уже вторую ночь?»

Директор вошел в десятый класс и начал урок истории.

– На сегодня вы должны были подготовить раздел по революции семнадцатого года, – сказал он и устремил свой взгляд на Женю.

Притихший класс сидел в ожидании, кого вызовет директор отвечать.

– Ну, кто готов? – он не сводил глаз со своего сына.

Женя понял, что так просто это не закончится. Он встал и громко сказал:

– Я хочу попробовать.

– Нечего пробовать – надо отвечать. Иди к доске.

Класс мгновенно оживился.

– Так что тебе известно о революции семнадцатого года? – спросил директор и стал прохаживаться между рядами.

Неожиданно Женю словно прорвало. Он стал излагать такие мысли, что, в принципе, даже не ожидал от себя такого красноречия. Он размахивал руками и выразительно рассказывал о революционном перевороте, который осуществили рабочие и крестьяне во главе с Лениным в Петрограде.

У директора вытянулось лицо от удивления. Он присел на заднюю парту и внимательно слушал своего сына, которого не смел прервать. Рассказ был до того подробным, что создавалось впечатление личного присутствия Жени в те времена. Будто бы он прибыл из прошлого, с места событий прямо в класс, чтобы рассказать все это потомкам!

Ребята сидели и не верили своим ушам, а Женя все излагал и излагал факты того времени. Прозвенел звонок, а он все не мог остановиться.

Директор подошел к нему и положил руку на его плечо.

– Но и это еще не все, – продолжил Женя. – Когда Ленин…

– Хорошо, молодец! – одобрил директор.

– Нет уж, дайте договорить, – потребовал Женя и продолжил дальше. – Когда Ленин с народом свершил революцию, он решил уехать из Петрограда, чтобы не видеть того, что там натворил…

– Хватит, – строго сказал директор, – Ленин не натворил, а свершил, – поправил он ученика.

– Пусть дальше рассказывает, – закричали одноклассники.

– А вот на следующем уроке будет рассказывать кто-то другой, – предупредил директор. – Садись – пять!

По школе быстро разнесся слух о Жениных успехах. Девочка, до которой он все пытался дозвониться, тут же подошла к нему на перемене и предложила возобновить их отношения.

– Я сейчас не могу, – твердо сказал Женя. – Завтра буду отвечать по анатомии. Раз у меня такая пруха, надо быстро по всем предметам нахватать оценок.

– Смотри, ничего не перепутай, – ревниво сказала подружка.

– А чего там путать, кишки у всех одинаковые, а с письками как-нибудь разберусь.

Она покраснела, назвала его «дураком» и убежала.

Женя, озаренный очередной победой над историей, стоял гордый, в хорошем расположении духа.

Подошла учительница математики.

– Молодец! – сказала она. – Я смело поставлю тебе пятерку за контрольную. Ты и по истории преуспел? Наслышана. Молодец! Вся учительская только про тебя и говорит. Хорошо четверть закончишь, я буду тебя рекомендовать на районную олимпиаду.

– Не делайте глупостей, – возразил Женя. – Это у меня случайно получается. Я вас всех подведу.

– Все великие открытия делались случайно, – сказала математичка. – Менделеев случайно открыл таблицу, Пифагор случайно вывел теорему, Ньютон тоже случайно определил силу притяжения.

– Ленин случайно сделал революцию, – продолжил Женя.

– Ну, так же нельзя, – возразила учительница. – Это был вождь, а Ньютон великий был ученый.

– Да слышал я про него, – спокойно сказал Женя. – Пить меньше надо.

– Он не пил, – возмутилась учительница.

– Был бы трезвым, не знал тогда, что такое сила притяжения.

– Ты напросишься, я опять тебя к директору отведу.

– А что, неправда? А эти, Маркс с Энгельсом?.. Разве на трезвую голову напишешь такую муть в трех томах? До сих пор разобраться никто не может. Тоже мне, «Капитал» придумали. Они сами о нем и понятия не имеют, а рекомендуют изучать бедным студентам. Вот у меня есть один знакомый, тоже студент, так он мне про эту двойню такие вещи рассказывал, что уму непостижимо.

– Уйди с глаз моих, – зашипела учительница. – Когда же я дождусь твоих родителей?! Я им все про тебя расскажу.

– Хотите, завтра брат придет? – выпалил Женя.

– Я тебе покажу брата! Уже всю улицу ко мне переводил. Я сама приду к твоим родителям сегодня же!

– Сегодня, кроме кота, дома никого не будет. Я сейчас живу у двоюродной сестры моей тети.

– Чего? – не поняла учительница. – Нет, это просто издевательство какое-то. Сил моих больше нет. Иди, и чтоб глаза мои тебя больше не видели.

– Тогда в журнале не отмечайте, я ходить не буду. А если завалю экзамены – это будет на вашей совести.

И тут прозвенел звонок. Учительница пошла на урок. Женя посмотрел ей вслед и направился в кабинет биологии.

Минут через двадцать в классе биологии раздался громкий смех. Из дверей выскочила раскрасневшаяся от стыда молоденькая учительница. Она помчалась прямо к директору в кабинет.

– Что, опять этот паршивец? – спросил директор.

– А кто же еще? Вы представляете, он так подробно стал рассказывать про половые органы человека, что я чуть с ума не сошла.

– Он что-то новое рассказал? – переспросил директор.

– Нет, но уж очень подробно. Маньяк какой-то.

– Они, дорогая моя, сейчас знают больше, чем мы с вами, – успокоил ее директор.

– Но он хотел показать все это на практике. Это ужасно! Я ему запретила это делать. В классе же девочки. Тогда этот паршивец нарисовал все это на доске. Это просто невыносимо!

– Хоть похоже? – директор усадил ее на стул.

– Очень похоже.

– Вот видите, какие у нас ученики. Радоваться надо.

– Но в классе девочки! Так он и их органы нарисовал. Бесстыдник.

– Главное, чтобы было все правильно.

– Да, но они все смеялись, – не успокаивалась учительница.

– Они смеялись над вами, как вы на все это реагируете. Вы не забывайте, что они – десятый класс и уже взрослые люди.

– Я так не могу. Никакой морали. Куда смотрят родители? Я ему поставила кол!

– Зря. Он все сделал правильно. В учебниках то же самое нарисовано.

Дома Женя получил от отца конкретную взбучку, но не обиделся…

– Что будешь завтра отвечать? – спросил отец.

– Информатику.

– Ну, тут ты уже ничего пошлого не придумаешь, – успокоился он. – Иди, готовься и не позорь наш род. Как же я счастлив, что у нас разные фамилии…

Ночью Жене снова не спалось. Им вновь овладевало странное ощущение, которое не давало покоя ни на минуту. Только после полуночи он смог заснуть спокойно.

Глава 3

На лбу Жени выступили капли пота. Они были столь обильные, что просто промочили подушку. Он стал ворочаться и бормотать непонятные слова. Потом откинул одеяло – ему становилось невыносимо жарко…

Снова во сне – яркая вспышка. Она ослепила все вокруг, и он задрожал. Его тело задергалось, и Женя открыл глаза, устремил свой взгляд в окно. Луна светила прямо в его лицо, затем она стала уходить в сторону, сначала влево, потом вправо. Он зажмурил глаза и потряс головой.

«Нет, это не луна, – закрадывалась мысль. – Может, кто-то решил пошутить и светит фонариком в окно? Нет, нет, этого не может быть, – он живет на седьмом этаже. – Черт возьми, глюки какие-то. Что со мной вообще в последнее время творится? Я сам не свой. Это уже точно с учебой не связано: не так уж я и утомляюсь на занятиях».

Он поднялся и стал медленно подходить к окну, не отрывая глаз от этой непонятной луны. Она снова заняла среднее положение в окне и светила прямо ему в глаза. Ее яркого света он не выдерживал, споткнулся о стул, который с шумом упал на пол. Он не обратил на него внимания, как завороженный приближался к окну, претерпевая свечение, режущее глаза.

Неожиданно луна исчезла. Женя прислонился к окну и стал искать ее в небе, насколько позволял обзор видимости – кругом были крыши домов. Почему-то он стал всматриваться вниз, в землю, пытаясь что-то и там увидеть, но, кроме темного двора и пары тусклых фонарей, ничего не приметил.

Женя отошел от окна и, нащупав в темной комнате плед на кровати, снова нырнул под него. Вдруг он заметил, что в комнате стало необычно темно: он ничего не мог разглядеть в метре от себя. За окном необычно почернело небо. Он нащупал на тумбочке свой сотовый телефон, включил, чтобы посмотреть, сколько сейчас времени, но на табло высветились сплошные нули.

– Ерунда какая-то, – пробурчал он. – Завтра опять в школу просплю.

Он попытался установить время на будильнике. Кнопки просто не включались. Женя потряс трубку, приложил к уху – тишина.

«Надо спать, – подумал он. – Опять во сне все это происходит».

Он укрылся, как обычно, с головой, поджал под себя колени и сжался.

Через мгновение он открыл глаза и из-под пледа увидел, как появилась снова эта яркая луна.

Он спрятал голову под подушку, чтобы не видеть ее света, и замер.

Сон взял свое, и через мгновение он уже спал.

Утром, как положено, зазвонил будильник в телефоне. Женя открыл глаза, встал и сразу бросился к окну – взглянул на пасмурное небо.

«Вот идиот! – подумал он про себя. – И надо же такому случиться… Лунатик я что ли? Кому скажешь – засмеют».

Он взглянул на свой телефон – тот был в полном порядке. Женя скривил от удивления лицо, быстро оделся и поспешил на занятия.

– Что с тобой? – спросила его подружка, встретив в коридоре школы. – Что с твоими глазами?

– А что?

– Да они красные. Ты что, всю ночь не спал или плакал?

– Плакал, – выпалил Женя. – О тебе плакал.

– Ну и дурак, – сказала подружка и пошла прочь.

Женя подошел к зеркалу в туалете, взглянул на свои глаза – они были в полном порядке. Ничего он не заметил особенного. Он умыл лицо из-под крана холодной водой, вытер его платком и направился в класс.

Одноклассники с любопытством посматривали в его сторону.

– Всю ночь учил? – спросил кто-то.

– Почему так решил?

– У тебя глаза красные, как у невыспавшегося академика. Так вредно переутомляться.

Женя совсем растерялся.

– Что, правда глаза красные?

– Да ты посмотри на себя в зеркало.

– Только что смотрел – все в порядке.

– Они у тебя как после сварки: «зайчиков» нахватался?

Он снова посмотрел в зеркальце, что дали ему девчонки.

– Ничего не вижу. Они у меня не красные, а нормальные.

Неожиданно он вспомнил ту самую луну в окне, которая светила ему ночью в глаза.

«Так почему я не вижу, что творится с моими глазами? – подумал он. – Я же тоже должен это видеть».

Когда учительница увидела его, то тут же направила к школьному фельдшеру.

– Возьми освобождение, – сказал она. – Ты нездоров.

Женя вышел из класса и сразу направился в кабинет директора.

Пряча глаза от всех, кто попадался у него на пути, он вошел в кабинет и опустился на стул.

– Что опять? – с тревогой спросил отец. – Натворил чего?

Женя поднял на него свои глаза.

– Они у меня красные, пап?

– Ты что, их натер? – отец поднялся из-за стола и подошел к сыну.

– Да не трогал я их. Смотрел в зеркало – все как обычно, а все говорят, что красные.

– Красные, и я тебе говорю, – подтвердил отец. – Тебе в больницу надо. Такое впечатление, что ты их чем-то обжег.

– Ярким светом, – сказал Женя.

– Возможно. Иди в поликлинику, горе мое.

– Само пройдет, – Женя поднялся.

– Иди в поликлинику. Это может серьезно закончиться. Этого еще не хватало в нашей семье.

– Ну хорошо, хорошо, пойду.

– Потом мне позвонишь, – крикнул вслед отец.

Женя вышел из школы и сразу направился в сторону дома. Он шел, опустив голову, чтобы никто не видел его глаза. Мысли в голове путались – все было совершенно непонятно, что с ним происходит в последнее время.

Он добрался до парадной своего дома, взглянул на небо, которое снова заволокли дождевые тучи, и ему стало легко. Он глубоко вздохнул и шагнул за двери.

Женя упал на кровать, накрыл подушкой голову, и неожиданно снова его потянуло в сон.

Он немного поворочался и вскоре уснул.

Женя лежал некоторое время неподвижно, потом перевернулся на бок и будто стал проваливаться в глубокую яму, на дне которой был снова этот яркий свет.

Он сжал руками подушку, чтобы как-то удержаться, но уже летел вниз, набирая сумасшедшую скорость. Яркий свет был уже совсем близко, и он своим телом будто пронзил его, чувствуя, как этот свет обдал его своим теплом… и снова темнота. Теперь он услышал разговоры людей и топот ног. Он открыл глаза и стал осматриваться.

– Не стой на дороге, пацан, – сказал проходивший мимо матрос. – Видишь, отряд идет.

Он шарахнулся в сторону и прижался к холодной стене дома.

По улице проходили матросы в бескозырках, с пулеметными лентами на груди и винтовками со штыками.

– Эй, парень, – крикнул один из проходивших. – Присоединяйся к нашему отряду. Нам люди нужны.

Женя растерянно смотрел на проходивших мимо людей и не верил своим глазам.

Следом проехал какой-то грузовик, неизвестно какого года выпуска, с деревянными бортами и квадратной кабиной без лобового стекла.

Грузовик остановился около Жени, и скрипучая дверь открылась. Из кабины высунулся молодой человек и махнул ему рукой.

– Жан, иди к нам. Мы тебя давно ищем.

– Ты меня? – удивился Женя.

– Ты что, совсем потерялся? Садись быстрее.

Женька подбежал к машине и запрыгнул в кабину. Рядом с водителем сидел Ник.

– А ты что тут делаешь? – спросил он.

– Я… я не знаю. Сам-то как здесь? – удивился Женя.

– Представляешь, какие события. Революция скоро!

– Какая еще революция? – не понял Женя.

– Ты что, с луны свалился?

Водитель, пожилой солдат, строго посмотрел в сторону нового пассажира.

– Это Жан, – сказал Ник. – Друг мой самый лучший.

– Имена у вас какие-то странные, – заметил водитель. – Иностранцы что ли?

– Интернационалисты. Революция ведь мировая, – торжествовал Ник.

– А-а-а. Это точно, – согласился солдат.

– Ты вспомнил меня? Помнишь Ин? А Лизу свою помнишь?

Женя даже подпрыгнул. Он ударился головой о низкий потолок кабины и почесал ушибленное темя.

– Они тоже здесь?

– Да. Сейчас едем в штаб к матросам за оружием. Там нас ждут девушки.

– Ты что, революционер? – тихо прошептал Женя.

– Да, и они тоже.

– Как так получилось, что вдруг мы опять вместе?

– Ты все забыл, – сказал Ник. – Помнишь Лизу?

– Теперь вспомнил. Она ко мне как-то являлась во сне.

– Какой тебе сон? Это революция…

– Что ты заладил: революция, революция. Говори толком.

Водитель снова покосился на Женю.

– Это Лиза нас всех разыскала, и мы опять вместе. Помнишь ее тетушку, ту самую, рыжую?

– Ну.

– Лиза ее упросила, чтобы встретиться с нами.

– Так этой тетке минимум двести пятьдесят лет. Она что, еще жива?

Водитель надавил на тормоза.

– Вы о чем это, молодые люди? Глупости какие-то говорите.

– Да это мы так шутим, батя, – выкрутился Ник. – Догоняй отряд, дави на газ.

– Понимаешь, тетка ее бессмертная. Она все это и устроила, благодаря своей племяннице, – шепнул Ник на ухо Жени.

– А Лиза? Она тоже бессмертна.

– Сейчас она попала в другое время, а живет сама в своем восемнадцатом веке.

– А мы?

– А мы попали в прошлое, благодаря ей. Короче, встретились как бы в нейтральном времени. Лиза очень хотела тебя видеть. Все время только про тебя и расспрашивала.

– Ей-то сейчас сколько лет? Наверное, за двести пятьдесят?

– Вот дурак, – не выдержал Ник. – Ей шестнадцать. С тех пор как мы виделись в последний раз, прошел всего год, вот и посчитай.

– Значит, мне сейчас… – Женя задумался. – Мне сейчас минус семьдесят лет, не меньше. Я еще не родился. Даже нет моих предков.

– Ты не понимаешь. Она пришла оттуда, со своего времени, а ты – со своего, и встретились здесь, в семнадцатом году.

– Это где?

– В Петрограде.

– Нет, я так не могу, – возмутился водитель. – Вы какие-то странные люди, говорите неизвестно о чем. Выходите, я сам дальше поеду.

– А ты не слушай, – ответил Женя. – Знай свое дело, вон, баранку крути.

– Все нормально, батя, – сгладил начинающийся конфликт Ник. – Мы тут о своем фантазируем. Ты понимаешь, какие сейчас происходят тут события?

– Конечно. Революция идет. Власть рабочим и крестьянам. А другого места и времени эта старуха найти не могла?

– Вот у нее и спросишь при встрече, – занервничал Ник. – Сейчас уже подъедем. Лиза тут ни при чем – это все тетушка что-то мутит. Она хочет, чтобы все было хорошо, а получается, что постоянно нас куда-то отправляет в горячие точки. От старости, наверное, сдвинулась не в ту сторону. И вообще, какой ты для нас Женя, ты просто Жан.

– Мне надо будет привыкнуть к такому странному имени.

– Нечего и привыкать. Жан – так Жан. Лиза тебя знает под таким именем, и не морочь людям голову.

Женя пожал плечами.

– Хорошо, – согласился он. – Вроде и неплохо звучит. – Он устремил свой взгляд вперед на темную дорогу. Машину трясло по ямам, и она еле передвигалась, но успевала за отрядом матросов, которые шли впереди.

– Шеф, хоть бы фары включил. Я уже всю задницу отбил об твою лавку, – сказал Жан. – Все ямы собрал.

– Вот чудной, – возмутился солдат. – Откуда у этой ласточки фары. У нее отродясь их не было.

– Забыли поставить?

– Такие машины выпускают, – пояснил Ник. – Она немецкая.

– И какая у нее марка?

– А хрен ее знает. Просто машина и все, – сказал солдат.

– Да ведро тебе, солдат, досталось настоящее, с ручкой, – заметил Жан.

– Слушай, ты, умник, еще скажешь слово – пойдешь пешком.

Ник толкнул Жана локтем, и он успокоился.

– Куда они все так спешат? – спросил он.

– Молодой человек, ты как не от мира сего, – уже не выдержал водитель. – У тебя вопросы какие-то странные. Ты что, с другой планеты сюда упал? Где ты только его нашел, – обратился уже он к Нику.

– Это мой старый друг, – ответил Ник.

– Друзей надо выбирать по убеждению, а не по роже. Из буржуев, наверное?

– Нет… Он истинный пролетарий. Отец – пахарь, а мать… Кто у тебя мать?

– Я откуда знаю. Она ушла от нас, когда мне было года четыре, – сказал Жан, настороженно поглядывая на водителя.

– Ну, раз отец пахарь, значит, мать тоже из тех слоев населения, крестьянка, – сделал заключение Ник. – Он сын крестьянина и крестьянки.

– Да? – удивленно вскинул брови Жан. – Я и не знал.

– У тебя есть другие предложения? – спросил Ник.

– Как же так, такой взрослый и в сословиях не разбираешься? – удивился солдат. – Вот у меня в роду все служивые. И дед, и отец – все воевали и были военными по чину.

– У меня дед тоже в Великую Отечественную с фрицами воевал. Заработал орден, – похвалился Жан.

– Во заливает, – перебил его Ник и снова толкнул его в бок.

– В империалистическую, что ли, воевал? – спросил водитель.

Жан вздрогнул, поняв, что говорит совсем не те вещи, которые присущи этому времени, но в растерянности еще больше все перепутал и сказал:

– Да, в ней самой. Колчака бил, Петлюру и Гитлера тоже.

– А кто это такие?

– Скоро приедем? – спросил Ник, стараясь прекратить ненужный разговор. – Скоро будем в штабе революционных солдат и матросов? Я чувствую, что семнадцатый год будет годом суровым. – Он посмотрел на Жана. – Понимаешь, семнадцатый – революционный год, – подчеркнул он.

Жан взглянул на Ника непонимающим взглядом.

– Ты Лизу видел?

– Видел.

– Как она, не изменилась?

– Догадайся.

– Думаю, что нет.

– Конечно.

– Она знает, что я здесь?

– Она же все это устроила, благодаря своей тетушке, – с гордостью произнес Ник. – Чтобы с тобой встретиться.

Жан заерзал на жестком деревянном сидении.

– Я хотел бы ее увидеть.

– Только не расслабляйся. Это тебе не петровские времена.

Машина свернула в переулок и выехала на площадь, заполненную военными. Всюду горели костры, и солдаты сидели вокруг них и грелись.

Водитель остановил машину и протянул Нику руку.

– Может, когда и свидимся, – сказал он. – Сам знаешь, времена какие суровые. А твой друг просто чудной какой-то…

Ник улыбнулся, пожал ему тоже руку.

– А ты, молодой человек, вникай в окружающую обстановку, если не понимаешь, – сказал водитель Жану.

– Хорошо, батя, так и сделаю. А ты береги свою Антилопу. Она еще займет достойное место в музее революции.

– Иди-иди, умник, – махнул рукой водитель.

Глава 4

– Ну даешь! – облегченно вздохнул Ник, спрыгивая со ступеньки автомобиля. – Какая война, какой Петлюра и Гитлер? Ты определись, где ты сейчас. Здесь революционный Петроград и далеко не 20-е годы, а тем более не 40-е. Сейчас семнадцатый год. Усвоил?

Жан смотрел на Ника и хлопал глазами.

– Ничего не понимаю, – пожал он плечами. – Бред какой-то.

– Ты сейчас в каком классе в школе учишься?

– В десятом.

– Соображай, парень.

– Никак не могу перестроиться. Это что, мы будем делать теперь революцию?

– Мы вряд ли, а вот они – точно. С тобой только какой-нибудь переворот можно сотворить, а не революцию, – Ник кивнул в сторону отдыхающих солдат и матросов.

– Вечно куда-то нас занесет. Веди к Лизе.

Ник двинулся вперед, к большому дому, где толпился народ. Он еще раз взглянул на Жана и скривился.

– Ну и одежда у тебя. Какие в эти времена джинсы и ботасы? Ты как белая ворона. Хорошо, что ночь и на тебя не обращают внимания. А днем? Нет, тебя надо переодеть.

– А сам когда успел?

– Мы здесь уже неделю, в Петрограде, – сказал Ник. – Вот и нашел себе одежду по существующему времени. Что, думаешь, девчонки тоже в сарафанах?

– Не думаю. Но хотел бы узнать, в чем?

– Сам увидишь. Держись за мной, иначе часовой у дверей не пропустит.

Ник подошел к входу и что-то сказал солдату.

– Здрасьте, – громко поздоровался Жан. – Службу несешь? Молодец! Я с ним, – он кивнул головой в сторону друга.

Часовой недоуменно посмотрел на наглого посетителя и не сказал ни слова, пропустил обоих.

Они двинулись по длинному коридору, где тоже было полно народа.

Все куда-то торопились, толкали друг друга, заходили в кабинеты, потом выходили и снова куда-то спешили.

– Что за суета? – спросил Жан. – Как улей какой-то.

– Это штаб одного из революционных подразделений, – объяснил Ник и повел его дальше по коридору.

Они свернули за угол и остановились.

– Пришли?

– Стой здесь, я сейчас, – сказал Ник и скрылся за дверями.

Его не было несколько минут, потом вышла из кабинета девушка в черной длинной юбке и в пиджаке с красной косынкой на голове.

Она взглянула на Жана и улыбнулась.

– Ин, это ты? – удивился Жан.

– Узнал! – она обняла его, прижала к себе. – Какой ты стал красавчик, взрослый. Узнал меня?

– Кое-как, честное слово. Что с тобой революция сделала? – произнес растерянный Жан и чмокнул ее в щеку. – Просто маскарад какой-то.

– Прекрати. Здесь этого говорить нельзя, – вырвалась она из его объятий. – Так откровенно обниматься тоже нельзя. В эти времена все здороваются за руку.

– Что, совсем нельзя?

– Здесь штаб и это запрещено, – предупредила Ин. – Как я рада тебя видеть, ты не представляешь. – Она окинула его еще раз взглядом. – Я позабочусь, чтобы тебе дали нашу революционную одежду. В этой ты не похож на революционера.

– Где Лиза?

– Она вышла, сейчас подойдет. Ты ее здесь подождешь или зайдешь к нам? Узнаешь ее?

– Конечно. Еще бы я ее не узнал. Меня с ней очень многое связывает.

– Она одета так же, как и я, – предупредила Ин. – Жди ее тогда здесь, а я скоро подойду.

Ин зашла снова в кабинет, а Жан остался дожидаться Лизу в коридоре.

Он устремил свой взгляд в окно и наблюдал, как в ночи горят костры и множество солдат суетятся на улице.

Жан так задумался о своем местонахождении, что не заметил, как кто-то прошел за его спиной. Он обернулся и увидел стоящую у двери кабинета стройную женскую фигуру в красном платке. Жан спохватился, что прозевал Лизу, и, догнав девушку сзади, закрыл ладонями ей глаза.

– Угадай с трех раз, и кто это такой? – радостно сказал он.

Женская фигура замерла от неожиданности.

– Если не отгадаешь, тогда вспомни, как мне с тобой, а тебе со мной было хорошо. Ну, не оборачивайся только, вспоминай быстрее, иначе я уже не выдержу.

Девушка оказалась женщиной, когда обернулась и резко убрала со своего лица его руки.

Жан был в ужасе. Перед ним стояла худая, с прокуренным лицом, пожилая женщина и от возмущения скривила и без того страшную физиономию.

– Хамло, – проскрипела она. – Кого только революция терпит. Ничего, мы и до вас доберемся, извращенец, контрреволюционер! – она бросила на него презрительный взгляд, вошла в помещение и хлопнула перед его носом дверью.

Ошеломленный Жан не мог произнести ни слова. Он стоял как вкопанный и совершенно растерянный. Как же так он мог ошибиться? Сзади эта баба была так похожа на молодую девушку, которую он спутал с Лизой.

– Так, начало уже есть, и далеко не революционное, – прошептал он.

В следующий момент он снова вздрогнул, когда чья-то рука опустилась ему на плечо. Он обернулся… Перед ним стояла милая девушка со знакомыми чертами лица. Глаза ее светились от радости и счастья.

– Лиза, – прошептал Жан. – Лиза, это ты, или мне только снится?

– Это я, Жан! Как я тебя давно ждала, как я тебя искала в этом Петрограде.

На ней был тоже красный платок, подвязанный, как и у всех остальных женщин.

– Я глазам своим не верю. Ты не изменилась нисколько, – бормотал Жан, обнимая свою подружку.

– А ты повзрослел, – заметила Лиза и нежно провела по его щеке своей теплой ладошкой. – Я тебя никогда не забывала. С тех пор как мы расстались, ты всегда приходил ко мне во снах.

Жан стоял и млел от ее слов.

– Это не сон?

– Нет, Жан. Это не сон. – Она окинула его взглядом. – Тебя надо переодеть. В таком виде здесь не пойдет находиться.

– Ты помнишь, как меня зовут? Я от этого имени совсем отвык. Все называют меня Женькой.

– Для меня ты только Жан, – улыбнулась Лиза. – Я привыкла к твоему прекрасному имени.

– Хорошо, как знаешь, – согласился Женя. – Жан – так Жан.

Она взяла его за руку и провела в кабинет. Здесь тоже было много народа. За столами сидели солдаты и женщины в таких же красных платках, как у Лизы. У Жана закружилась голова.

– Варвара Семеновна, – громко крикнула Лиза. – Варвара Семеновна, можно вас на минутку?

К большому удивлению Жана, подошла та самая тетка, с которой он спутал Лизу, и строго посмотрела на молодого человека.

– Любезнейшая, надо этому человеку выдать революционную форму.

– Откуда он вообще взялся? – спросила Варвара Семеновна.

– Это наш человек и мой хороший друг.

– Оно и видно. Идем за мной, – скомандовала женщина и повела Жана в дальний кабинет.

Варвара Семеновна открыла большим ключом дверь и завела его внутрь.

– Больше не путай женщин, – сказала она. – Раздевайся. – Она стала подбирать из большой кучи курток и штанов подходящий для него размер.

– На вот, примерь штаны, – сказала она, взглянув на молодого человека, который стоял перед ней уже в плавках и майке. – Что на тебе за женские трусы? Где ты их взял? Из буржуйских, что ли?

– Это плавки, – объяснил Жан.

– Нормальные люди носят трусы, а не это извращение. Смотри, вон, все наружу. Ты так замерзнешь. – Она подобрала ему кальсоны и нижнюю рубашку. – Одевайся сначала в это, потом штаны. А вот тебе и куртка.

– Я и без нижнего вашего белья обойдусь, – отказался Жан.

– Нет. Как я сказала, так и делай. Мне нужны революционеры здоровые, а не с соплями по колено. Одевай быстро. Если б не Лиза, я бы тебе показала, как мне было хорошо с тобой, нахал. Это тебе просто повезло. Революция не терпит разврата и таких наглых ухаживаний. Я женщина ранимая, но могу и ответить. Теперь штаны и куртку… Где ты эти тапочки взял, нищета казанская? – она бросила в угол его ботасы и подала сапоги. – Вот теперь ты настоящий революционный боец! Можешь идти.

Жан посмотрел с большим сожалением на свои вещи, которые Варвара Семеновна швырнула в угол, помялся у двери и вышел. Там его уже ждала Лиза.

– Какой ты смешной стал! – воскликнула она.

– Что за цирк? Представляешь, она мне дала какие-то кальсоны как нижнее белье и чуть не отняла плавки. Вообще, баба какая-то сумасшедшая.

– Плавки? А это что такое?

– И ты не знаешь? Потом при случае покажу. Это что-то вроде трусов, но слишком мини.

Лиза засмеялась.

– Идем, найдем Ника и Ин, – сказала она. – Нам надо о многом еще поговорить. Ты не представляешь, как я ждала встречи с тобой.

– Ты мне, Лиза, пояснишь, как все это получилось, что мы все снова вместе?

– Конечно, – снова улыбнулась она.

На ее лице был нескрываемый восторг, что она видит опять Жана и снова находится с ним рядом. Лиза взяла его за руку и прижала ее к своей груди.

– Честно, даже не верится, что ты здесь, рядом со мной. Я, наверное, сойду с ума… Ты стал еще лучше и мил моему сердцу еще сильней, – призналась она.

– Я сам рад, но в небольшом замешательстве. Какая-то революция, люди с винтовками, эти костры кругом и плакаты. Твоя тетушка не могла подобрать нам для встречи более подходящее место? А эта одежда?.. Где мои джинсы и ботасы?

– Забудь про них. Ты в 1917 году, и сейчас осень. Тебе не холодно в этой куртке? Она должна греть тебе сердце, она пропитана революционным духом.

– С меня уже пар валит, – ответил Жан. – Революционное движение меня очень возбуждает, и я не могу себя сдержать. Когда будем что-нибудь штурмовать?

– Ты не вникаешь в ситуацию настоящего времени, – заметила Лиза. – Все штурмы зависят от штаба, который находится в Смольном. Ленин еще не прибыл в Петроград, и революция не может начаться без него.

– Лиза, откуда такие речи? Ты будто перевоплотилась в это время. Как так можно? Неужели и я таким стану?

– Ты уже таким стал. Мы революционеры, поэтому придерживай немного свой язык, чтобы тебя здесь поняли правильно. Я сама вначале тоже помалкивала, а так хотелось всем рассказать, что строила когда-то с отцом этот город. Рассказать, как все вообще начиналось… Но меня тогда бы поместили в какую-нибудь психушку или вообще убили. Говорят, что с такими понятиями, как у меня, здесь делать нечего. Я – из прошлого, ты – из будущего, поэтому быть нам в этой психушке вдвоем.

– Почему? Вчетвером.

– А, ну да… Но Ник с Ин быстро определились.

– Получается, что мы как бы на нейтральной полосе встретились.

– Выходит. Тетушка постаралась.

– Правильная она у тебя. Люсия Петровна сделала так, чтобы из-за быстрой и резкой перемены времени у нас не съехала крыша. Умная старушка.

– Что-то вроде этого.

– Дай Бог ей здоровья! А в будущее она может тебя перенести, в наше время? Я же жил уже в твоем.

– Не знаю, наверное, – пожала плечами Лиза. – Ой, я не могу даже на тебя смотреть. У меня от радости просто разрывается сердце.

– У меня тоже. Вообще здесь есть где-нибудь тихое и теплое местечко, чтобы побыть вдвоем? – спросил Жан.

– Я думаю, найдем, но надо все по порядку. Идем, там на улице где-то нас ждут ребята.

– Ну и тетушка у тебя, – восхищался Жан. – Увидеть бы мне ее.

– Она уже старенькая стала, еле ходит.

– А что творит, бестия!

– Ты не представляешь, чего это мне стоило, – призналась Лиза.

– Еще бы, – согласился Жан. – Ей, поди, лет за триста.

– Я и не знаю, но старенькая, – улыбнулась Лиза.

– Пусть еще лет двести поживет. Мы тогда встретимся в нашем времени. Ты не представляешь, куда мы с тобой пойдем.

– На берег Невы?

– Да что ты. Какой берег? Я тебя поведу на дискотеку, на аттракционы, на футбол… Закачаешься.

– Жан, ты сумасшедший. Я ничего не поняла из твоих слов, но думаю, что места эти замечательные.

– Еще бы. Так что пусть живет твоя родственница и процветает. А мы здесь, вообще, надолго?

– Тебе уже надоело видеть меня?

– Что ты, – возразил тут же Жан.

– Мы попали в гущу событий, поэтому должны шагать в ногу со временем. Нам будет дана команда, когда мы все расстанемся.

– Чтобы потом встретиться вновь?

– Да, конечно, – улыбалась Лиза.

Они вышли на улицу, и холодный осенний ветер ударил им в лицо.

Кругом было полно народа в шинелях и сапогах, рабочих и матросов.

– Народ взбесился, – заметил Женя.

– Выражай свои мысли правильно, – сказала Лиза. – Здесь много всяких агентов и диверсантов. Не поддавайся провокациям ни с той, ни с другой стороны. Сейчас будет митинг и выступит представитель большевиков. Его надо слушать внимательно.

– С раскрытым ртом? – спросил с усмешкой Жан.

– Ты, как всегда… Рот можно не открывать.

– И где же, по-твоему, мы в этом муравейнике найдем Ника и Ин? – спросил он.

Их зажали с двух сторон толпы людей, что направлялись в сторону площади.

На небольшой сцене, выложенной из ящиков, выступал человек в кожаной куртке. Он размахивал руками, произнося красноречивую речь огромной толпе народа, которая окружала его и внимательно слушала.

– Кто этот очкарик? – спросил Жан. – Я его совершенно не слышу.

– Это товарищ Свердлов, соратник и близкий друг Ленина.

– Писатель что ли? – уточнил Жан.

– Какой еще писатель, революционер, – пояснила Лиза. – Ну а про Ленина ты слышал?

– О да. Я его даже видел.

– И когда ты все успеваешь? – удивилась Лиза. – Его еще в Петрограде нет.

– В Мавзолее, еще в пятом классе, когда ездили в Москву на экскурсию.

– Где-где? – не поняла девушка.

– В Мавзолее. Ах да, ты про это знать не можешь, – спохватился он. – Позже объясню.

– Ну, Жан, давай сейчас.

– Ну, это вроде конспиративной квартиры с вечным пребыванием.

Их снова подхватила толпа и уже прижала почти к самой трибуне.

Свердлов посмотрел вниз на волнующийся народ и продолжал:

– Я вижу здесь много молодых людей, и наша партия рада, что в рядах большевиков есть понимающая молодежь…

Жан поднял руки вверх и стал хлопать.

– Вот вы, молодой человек, – вдруг наклонился Свердлов к нему и взглянул сквозь толстые стекла очков. – Вы откуда к нам в Петроград? Вы явно не местный.

– Почему, я как раз-то и местный, – перепугался Жан. – Живу в Центральном районе, у метро «Маяковская».

– Вот видите, товарищи, человек приехал делать с нами революцию с далекой станции на окраине нашей страны, и таких здесь много. Мы рады приветствовать в их лице защитников революции.

– Я здесь случайно, человек, – пытался объяснить Жан, не зная, как обратиться к Свердлову.

– У нас случайных нет, сказал товарищ Свердлов. – У нас все свои, значит, и вы – человек, достойный революции. Мы должны, мы просто обязаны захватить власть в свои руки и отдать землю народу, а власть – революции. Вы хотите что-то сказать от молодого поколения? Идите сюда. Мне очень приятно, что вы хорошо знаете поэта Маяковского, о котором только сейчас говорили. Поднимайтесь сюда, молодой человек.

Чьи-то сильные руки подхватили Жана и подняли на трибуну.

Он сверху взглянул на перепуганную Лизу, которая тряслась, чтобы он не ляпнул чего-то лишнего, и, округлив глаза, следила за каждым его движением.

– Я здесь не один, нас четверо друзей, – громко сказал Жан. – Мы хотим, чтобы эта революция дала народу все, что он хочет. Эти времена войдут в историю школьных учебников, и дети будут их учить и вспоминать это чертово время…

Лиза хотела что-то крикнуть Жану, но в растерянности просто зажала себе рот ладонью.

…за которое у меня были сплошные двойки. Поэтому давайте сделаем эту революцию как можно быстрее и разойдемся по своим домам. Ура, товарищи!

Все дружно захлопали. Свердлов снял запотевшие очки, протер их и взглянул на то место, где только что стоял странный оратор.

Жан уже спрыгнул вниз, прямо на Ника, который пробрался с Ин к трибуне.

– Слушай, ты, революционер, – сказал Ник. – Ты что тут плетешь? Слышал бы тебя сейчас товарищ Дзержинский – сидел бы ты в камере для политических…

Свердлов повертел головой и пригласил на трибуну следующего. – Эта была женщина из рабочих.

– Товарищи, – сказала она. – Я не поняла, что тут наплел молодой человек, но я хочу сказать – мы все пойдем на смертный бой, чтобы было так, как говорил на съезде Владимир Ильич Ленин. А молодежь надо учить, прав был этот мальчик. Он хочет учиться, я так его поняла, но у него нет возможности. Ничего, сынок, революция тебя выучит, – она сжала свои огромные кулаки и взглядом нашла внизу Жана. – Я буду учительницей, я всю жизнь мечтала стать ею, а ты будешь у меня учеником…

– Не дай Бог, – прошептал Жан, округлив свои большие глаза.

– …и мы найдем с тобой общий язык. Наше поколение будет лучше всех, правда, сынок. – Она устремила свой острый взгляд прямо на Жана.

У Жана подкосились ноги.

– Ой, мамочка, – снова прошептал он, пряча от нее глаза. – Если она станет учительницей, то это будет уже не школа, а камера пыток. Я лучше неучем останусь… а лучше, чтоб она шла сваи вколачивать, а не учительствовать. Там у нее лучше получится. Смотрите, какая наковальня ходячая.

– Правильно, – закричала вдруг Ин, чтобы женщина успокоилась и отвела свой свирепый взгляд от Жана. – Правильно! Нам нужны хорошие учителя из крестьян и рабочих.

– Только не из кузнечного цеха, – добавил Женя в полголоса.

– Идемте отсюда, не то Жан еще полезет толкать речь, – сказала Лиза и, схватив его за руку, потащила прочь.

– Вот фляга, – возмущался Жан. – Стоит и булькает… слюни так и летят в разные стороны. Чтоб ты лопнула еще до школы!

Глава 5

Они выбрались из толпы и отдышались.

– Если все так будет продолжаться, – сказал Жан, переводя дыхание и поправляя сдвинутую на затылок кепку, – то я против участия в любой революции. Эти революционеры меня чуть насмерть не затоптали.

– Идемте отсюда куда-нибудь в спокойное место, – предложил Ник.

Он взглянул на Ин и улыбнулся.

– У тебя лицо чумазое, – заметила она.

Ник провел ладонью по щеке.

– Идемте к берегу, к Неве, – сказал он. – Немного приведем себя в порядок.

Темной узкой улочкой они покинули площадь и направились к берегу.

– Какой-то сумасшедший дом, – все еще возмущался Жан. Он взял за руку Лизу. – Ты в порядке?

– Я – да. Мне же не пришлось выступать перед народом. У тебя просто способности к речам.

– Я еще не то могу.

– Я знаю, что ты можешь, – шепнула она ему на ухо и незаметно поцеловала.

– И это тоже, – так же тихо ответил Жан. – Я уже до того устал, что переночевать хочется. А как насчет еды? Революция предусмотрела питание для своих сторонников?

– Это уже утром. Я все организую, – сказала Ин.

Они вышли к берегу Невы.

– Как здесь хорошо! – вдохнула в себя прохладный воздух Лиза.

При ярком лунном свете гладь Невы серебрилась, отражая падающие с берега тени домов. – Сейчас семнадцатый год, – сказала она. – Мы с вами попали в революционный Петроград, поэтому и придерживаемся их правил.

– Мы учили по истории революцию семнадцатого года, – сказал Ник. – Еще бы с Лениным встретиться… Вот это было бы да!

– Встретишься, – заверил его Жан. – Не скоро, чувствую, нам отсюда выбраться придется. Пока Ленина дождемся из эмиграции, пока он на броневике выступит… Сколько эта революция продолжалась? Ты же у нас историк и все должен знать. А, Ник?

– А тебе уже надоело со мной? – обиделась Лиза.

– С тобой я хоть куда, – заверил Жан. – Мне все равно. Только кто мне объяснит, что вообще здесь происходит?

– Я объясню, – вызвался Ник, усаживаясь на гранитные ступеньки, которые спускались прямо к воде. – У меня по истории «отлично» было в школе, и я много ею увлекался в свое время.

– Оно и видно. Тогда поясни нам, темноте, всю суть происходящего, – подсел к нему Жан, увлекая за собой Лизу.

– Ин, иди ко мне, – позвал Ник. – Если вам будет не скучно, то я могу рассказать и о событиях, которые сейчас творятся вокруг нас.

– Просвети, милок, просвети, – Жан приготовился выслушать все, что будет говорить Ник.

– Жан, прекрати паясничать, тебе это не идет, – оборвал его Ник. – За эту революцию многие проливали свою кровь.

– Я не сомневаюсь. Хорошо, – согласился Жан и положил голову на колени Лизы. – Рассказывай, где мы и что будет дальше.

– Большевики создали Петроградский Совет рабочих и солдатских депутатов, по-другому – Петросовет. Единственным органом, способным предотвратить кровопролитие при передаче власти, была Государственная дума. 2 марта 1917 года делегация Думы добьется отречения Николая второго от престола. Таким образом и завершится история династии Романовых, триста лет правившей Россией. По соглашению Петросовета и Думы будет создано Временное правительство. Временное правительство будет править несколько месяцев до выборов Учредительного собрания. Народ будет ждать от него быстрого решения накопившихся за годы самодержавия проблем. Однако Временное правительство окажется неспособным снизить цены, улучшить поставки хлеба, провести земельную реформу, а главное – заключить мир. Люди станут жить еще хуже, чем при царе. За восемь месяцев после февраля в результате кризисов сменится четыре состава правительства. Доверия к нему не будет ни у простых граждан, ни у лидеров общества. Слабость власти даст шанс революционным партиям. Простой народ, уставший от войны, голода и преступности, будет готов принять их положение, пусть и с помощью насилия. Самой энергичной революционной силой и окажется партия большевиков, возглавляемая Лениным. Лозунги большевиков: «Земля – крестьянам», «Фабрики – рабочим» и «Мир – народам» будут понятны простым людям. Но больше всего их поддержат люди, которые увидят в революции возможность отомстить более богатым и удачливым – владельцам фабрик и заводов, купцам. Их презрительно назовут буржуями.

В ночь с 24 на 25 октября 1917 года отряды рабочих и солдат захватят Зимний дворец, где будет заседать Временное правительство. Власть Временного правительства падет. Эти события получат название Октябрьской революции или Октябрьского переворота. В тот же день Съезд Советов объявит, что Временное правительство низложено, и примет важнейшие декреты о мире и земле. Через несколько месяцев советская власть будет установлена на значительной территории России. Многие посчитают власть большевиков незаконной и преступной. В скором времени раскол, порожденный Октябрьской революцией, приведет к кровопролитной Гражданской войне.

Ранним утром 25 октября революционные войска займут вокзалы, мосты, электростанции, главный телеграф. Несколько броневиков перейдут на сторону восставших. Временное правительство будет доживать последние часы. В этот день в боевых действиях против войск Временного правительства активное участие примут и моряки с «Авроры». Вместе с отрядами красногвардейцев они займут здания главного телеграфа и телефона, государственный банк и другие наиболее важные правительственные учреждения. Комиссары и судовой комитет будут непрерывно получать сведения о ходе событий на берегу через связных. К вечеру Временное правительство, заседавшее в Зимнем дворце под защитой юнкеров, окажется в кольце восставшего народа, солдат и матросов. Приблизится последний штурм. На полубаке «Авроры» соберутся свободные от вахты матросы. Все будут напряженно всматриваться в громаду дворца и прислушиваться к стрельбе на берегу. Авроровцы знают, что если Временное правительство не согласится на капитуляцию и юнкера не сложат оружие, то должны будут заговорить пушки крейсера. У носового орудия все готово: запас боевых снарядов рядом, на палубе. В грозном молчании замрет корабль. Все будут ожидать условного светового сигнала с Петропавловской крепости.

В 9 часов 45 минут вечера красный огонь вспыхнет на крепостной мачте, и в ту же минуту по команде прозвучит холостой выстрел, что даст войскам, осадившим дворец, весть о том, что «Аврора» всеми своими пушками готова поддерживать рабочих, солдат и матросов. Вскоре после полуночи революционные войска ворвутся во дворец и арестуют Временное правительство. Вооруженное восстание в Петрограде победит. При штурме Зимнего бок о бок с рабочими и революционными солдатами будут сражаться матросы крейсера.

Сразу же после победы социалистической революции авроровцы поддержат в городе порядок, а спустя два-три дня примут участие в подавлении мятежа юнкерских училищ.

Жан пригрелся на коленях Лизы и чуть было не заснул от усталости.

– Очень подробный рассказ, – сказала Ин. – Спасибо тебе, Ник.

Жан, а ты что-то знаешь об этом времени?

– Ну ты и академик! И что ты хочешь этим сказать? Все нам это надлежит пройти? Кстати, я стих знаю, – поднял голову Жан. – Правда, не понимаю, к какому времени его можно отнести, по-моему, он подходит именно к этому.

Жан встал со ступенек, вышел вперед, повернулся к сидящим ребятам и, расстегнув куртку, начал:

Светило солнце в январе,

И снег летел со всех сторон.

Какой-то лысый мальчуган

Вертел в своих руках патрон.

О классовом неравенстве

Напомнил мне его прикид,

Я понимал, глотая снег,

Что предо мной буржуйский жид.

Потом увидел он меня,

Отвесил челюсти свои,

Метнулся вдруг туда-сюда,

От страха делая в штаны.

Когда к нему вернулся ум,

Он побежал по льду, пердя,

И этим слишком разозлил

Не очень трезвого меня.

Я сунул руку в кобуру,

Достал оттуда револьвер:

Не целясь, в пердуна шмальнул,

Да и не нужен был прицел.

Раздался грохот, треснул лед

Под липким алым черепком,

И, как кисель, его мозги

Скатились жалостным мотком.

Светило солнце в январе,

В его лучах блестел патрон.

Какой-то лысый труп лежал,

И снег летел со всех сторон.

– Сам сочинил? – спросила Ин.

– Нет. Это творение не принадлежит моему перу. Нашел в Интернете. – Жан оглянулся в сторону Невы и заметил вдалеке движущийся темный корабль, который дымил всеми своими трубами.

– Смотрите, что-то плывет в нашу сторону, – воскликнула Лиза.

– Это корабль. Где-то я его видел, – сказал Ник и подошел ближе к воде.

Поднялись небольшие волны от идущего корабля, который медленно проплывал мимо.

– Так это же «Аврора», – крикнул Жан. – Смотрите, на борту написано.

– Что за «Аврора»? – спросила с интересом Лиза.

– Да крейсер. Он потом по Зимнему вдарит и даст команду к революционным действиям, – пояснил Жан. – Он на приколе уже столько лет стоит… Кто бы мог подумать, что он еще и плавает.

– Вот бы сейчас туда, – мечтательно произнес Ник. – Там матросы. Я всю жизнь мечтал поплавать на военном корабле.

– А при императоре Петре не плавал? – напомнил Жан. – А как воевали, забыл?

– Это я помню. Было время… А сейчас, смотри, какая мощная штуковина из металла, пушки совсем другие… – Ник проводил крейсер взглядом и подошел к Жану.

– Ну что, поэт? Что делать будем?

– Знаешь, все то, что ты рассказал, – это, конечно, интересно, но я понял – времена сейчас мутные, а мы одеты как большевики. Нарвемся на эсеров или кадетов – вломят по полной за это большевистское одеяние.

Ник призадумался, потом взглянул на девчонок.

– Да, вид у нас откровенный. Надо бы как-то одеться по-другому. Так сказать, ни вашим ни нашим. А, впрочем, какая разница? Сейчас все ходят, кто в чем. Посмотри на солдат. У многих даже шинели не наши, и ничего. Главное, чтобы голова соображала.

Жан пожал плечами.

– Слушай, Ин, – обратился он к девушке. – Нам оружие дадут? Как-то неудобно без него революцию делать.

– Я знаю, дадут. Это все утром, – ответила Ин.

– Ну, тогда я согласен задержаться здесь до полной победы. А тебя, Лиза, теперь заберу только с собой.

– Это невозможно, – улыбнулась она. – Лучше побудь в этом времени со мной подольше.

– Я с тобой готов еще пару таких революций сделать.

– Одну до ума доведи, – тут же отреагировал Ник.

– Скоро светать будет, – сказала Ин. – Нам надо на ту сторону, на Васильевский остров. Там штаб.

Глава 6

Они шли по Дворцовой набережной к мосту.

Ник постоянно оглядывался назад и настороженно всматривался в лица встречающихся солдат и матросов.

Гражданских попадалось очень мало. Они предпочитали отсиживаться по домам в такой ранний час.

Мимо с шумом проезжали грузовики с солдатами, которые дружно распевали песни и свистели, привлекая к себе внимание.

В такой обстановке было трудно разобраться. Все считали себя революционерами, имея при этом совершенно разные взгляды на сложившуюся ситуацию в городе. По другую сторону дороги шли пьяные анархисты. Они под гармонь орали свои песни, задевая прохожих. Некоторые пытались пританцовывать, выкрикивая матерные частушки.

Слева оставался Зимний дворец с темными окнами. Вокруг него были навалены мешки с песком и баррикады из всякого хлама. Вокруг ходили вооруженные люди с винтовками. По углам здания разместились пулеметные точки.

– Это здесь, что ли, засело Временное правительство? – спросил Жан.

– Здесь, вместе с Керенским, – сказал Ник. – Видишь, как приготавливаются к обороне. А ты столько живешь в Питере и толком ничего о городе не знаешь.

– Меня привлекают другие события, – Жан задрал голову вверх.

– В космос собрался слетать?

– А может и собрался. Вот заберу с собой Лизу, и рванем на днях.

– Каким ты был, таким и остался, фантазером, – заметила Ин.

Они вышли на Дворцовый мост и тут же были остановлены военным патрулем, состоящим из двух матросов и трех солдат.

– Куда путь держат молодые люди? – спросил матрос, опоясанный пулеметной лентой.

– Как на картине, – вслух заметил Жан.

– Какой еще картине? – не понял матрос.

– Революционной, – пояснил Жан. – Будет такая написана картина – матрос с пулеметными лентами на шее.

Матрос пожал плечами.

– Чудак, – сказал он. – Так куда путь держим?

– На ту сторону, – перебила Жана Ин, чтобы он снова не сказал чего-нибудь лишнего. – У меня там родственники живут, вот идем к ним.

– А мандаты у вас есть? – спросил солдат.

– Мандатов нет. Откуда у нас могут быть документы, когда мы, честные люди, только что обворованные монархистами, идем в сторону дома нашей подружки переночевать, – сказал Жан. – Мы всю ночь не спали, избегая встреч с врагами. Сейчас сами понимаете, какое время… Не знаешь, где свой, где чужой…

– Это верно, – согласился солдат. – Вы, ребята, смотрите, осторожней. На Васильевском ночью кадеты и студенты с эсерами дрались. Не попадите в какую-нибудь заваруху.

– А кто из них за революцию?

– Черт их знает. Эту молодежь разве поймешь. Сейчас они за одних, завтра – за других… А вы за кого будете?

– Мы за Ленина, – торжественно произнес Жан.

Лиза дернула его за рукав.

– Она тоже за Ленина, – продолжал Жан, одергивая свою руку. – Мы за социализм и Советский Союз.

– Чего? – не поняли патрульные. – Какой союз?

– Ну, за братство и независимость, короче.

– Ну вы даете. Про какой союз вы говорите?

– Союз рабочих и крестьян, – перебила всех Ин. – Мальчишки сильно устали, и языки их мелят, что попало.

Военные переглянулись, махнули рукой и пошли своей дорогой.

– Ты не забывай, что сейчас семнадцатый год и Советского Союза в помине нет, – заметила Ин. – Смотри, наговоришься, поэт.

– Вы мне потом расскажете про этот Союз, – попросила Лиза.

– Я тебе сам расскажу, – вызвался Жан.

– Только не здесь. От тебя не только большевики, но и меньшевики шарахаться будут, – Ин строго посмотрела на Жана. – Следи за мыслями, юное создание.

– Ты как дворянка меня называешь, – улыбнулся Жан. – Мне нравится. – Он взглянул на Лизу. – Эх, сейчас бы завалиться где-нибудь часов на пять.

– Будешь болтать – тебя завалят навсегда, – заметил Ник. – Следи за зыком.

Они перешли мост и вышли к Васильевскому острову.

– Эти места мне немного знакомы, – сказала Лиза, замедляя шаг.

– Ты устала? – Жан взял ее за руку. – Где тут твои родственники живут? – обратился он к Ин.

– Какие еще родственники? – удивилась девушка. – Это я так просто сказала. Ты что, так и не понял?

– Эх, был бы револьвер, – мечтательно произнес Жан. – Сейчас бы я быстро порядок навел.

– Ты прямо как террорист какой-то. – Ник осмотрелся по сторонам. – Что за свист и крики с соседней улицы?

– Анархия гуляет. Последние дни доживает, вот и гудят.

Лиза остановилась.

– Ребята, мне страшно, – сказала она.

– Идите в парадную и побудьте там. Я с Жаном сейчас разведаю обстановку. – Ник указал на сломанные входные двери.

Девушки зашли в темную парадную, а ребята осторожно вдоль безлюдной улицы пошли к перекрестку.

Испуганный Жан оглянулся и увидел больше сотни бегущих сзади молодых людей. Он прижался к стене дома, не понимая, что происходит.

Из-за угла выскочила другая толпа и кинулась на первую. Это были кадеты. Их тоже было не меньше полутора сотен человек.

– Сейчас начнется, – успел промолвить Ник, как его сшибли с ног и чуть не затоптали.

Жан попытался его поднять, но толпа понесла его в сторону кадетов.

Тут начался самый настоящий мордобой. Пошли в ход кулаки и палки. Откуда-то со стороны полетели камни.

Жан споткнулся, но чья-то рука его подхватила и не дала упасть.

– Смотри, затопчут! – крикнул ему парень.

– Кого бьем?– переводя дух, спросил Жан.

– Кадетов, керенских птенцов. Держи палку и лупи всех подряд. – Он сунул ему в руку какую-то корягу и с криками «Бей предателей!» бросился в толпу.

Жан оглянулся и, понимая, что не один, за спиной еще целая сотня молодых людей, взбодрился и тоже кинулся вперед.

Он размахивал своим орудием направо и налево, принимая тут же удары противоположной стороны, которая была немного моложе тех, на чьей стороне оказался сам.

Жан стиснул зубы, и злость заиграла в его крови.

– Ах ты, сука, – заорал он во весь голос, кидаясь в самую гущу драки.

Одним ударом он сбил какого-то молодого человека, успел схватить его за волосы и подмял под себя.

– Ты что, дурак, – закричал парень.

– Я тебе сейчас покажу, меньшевик хренов!

Чей-то сильный удар в лицо заставил Жана выпустить из рук волосы кадета. Он обернулся и увидел летящий в его лицо следующий удар, но увернулся. Палка отлетела в сторону, и Жан обеими руками вцепился обидчику в воротник куртки.

Нападавший оказался сильнее и просто сбил его с ног. Жан упал рядом с тем, которого только что таскал за волосы. Закрывая голову руками и увертываясь от ударов, он схватил соперника за ногу и изо всей силы впился в нее зубами. Тот дико заорал и упал под ноги дерущейся толпы. Жан взглянул на лежащую рядом первую жертву, и ему стало почему-то жаль молодого человека, по которому топтались десятки ног.

Преодолевая боль, он вскочил, поднимая за собой парня, который чуть не потерял сознание от натиска с обеих сторон.

– Живой? – Жан взглянул в его лицо.

– У тебя кровь, – произнес молодой кадет.

– У тебя тоже. Держись меня. – Жан поволок его в сторону к стене и прикрыл собой, принимая удары своей спиной.

Тут терпение его кончилось, и он с разворота заехал первому подбежавшему сзади.

– Идиот, – закрывая лицо руками, прохрипел Ник. – Ты совсем ополоумел?

Жан растерялся, прислонил к стене кадета и подбежал к Нику.

– Извини, я думал, что уже революция началась. – Но тут другой удар уже свалил Жана с ног.

Кадет опомнился, скинул с себя куртку и кинулся защищать теперь Жана. Он схватил за ворот того самого, что ударил его и повалил на землю.

– Да оставь ты его, – закричал Жан, поднимая одной рукой Ника, а другой – удерживая кадета. – Валим отсюда! Что-то эти события мне не очень нравятся.

Ник утер вспотевшее лицо, огляделся. Драка набирала обороты.

– Куда нам? – спросил Ник, глотая слова от перевозбуждения.

Кадет не унимался и лупил своего обидчика, пока Жан не оттащил его в сторону.

– Оставь ты его, – снова закричал Жан. – Идем отсюда! – Он схватил молодого человека за воротник и потащил в сторону.

Где-то далеко раздалась стрельба.

– Казаки! – крикнул кто-то, и противоборствующие стороны стали заметно редеть.

– Казаки? – переспросил Ник.

– Да, уходим, – утираясь от грязи и крови, сказал кадет. – Идемте за мной… Я здесь рядом.

Они быстро шмыгнули в арку и оказались в небольшом дворе. Кадет бежал впереди, увлекая за собой молодых людей.

Они пробежали еще один двор и затаились.

Слышался топот копыт по булыжной мостовой.

– Это казаки, – прошептал кадет. – Им все равно, кого бить.

– Революционеры? – спросил Жан.

– Нет. Они сами по себе. – Кадет вытер лицо рукавом и взглянул на Жана. – А ничего ты меня отделал, – сказал он, вытирая из-под носа кровь. – В самый пятак.

– А ты? У меня до сих пор спина трещит. Чем это ты так?

– Палкой. Твоей же, которая отлетела прямо мне в руки.

– Вот негодяй!

– А ты мне за что по морде с размаха въехал? – спросил Ник. – Синяк точно под глазом будет.

– Не надо подходить сзади, – нашелся Жан. – А вообще, прости.

– Дал бы я тебе в глаз, да вижу, тоже перепало.

– В честном бою за правое дело, – произнес Жан. – Ты извини меня тоже. Я никогда толком не дрался. Уж так получилось, – стал оправдываться он перед кадетом.

– Да ладно, проехали, – улыбнулся молодой человек. – Вы что, с той стороны?

– О, это долгая история, – сказал Жан.

– С Петроградской?

– Да нет же. Мы приезжие, – ответил Ник.

– Да? И откуда?

– Из будущего!

– Тебе по башке палкой не попало? – спросил кадет.

– Наверное, попало, – спохватился Ник. – Что-то все путать начинаю.

– Меня зовут Егор, – представился молодой человек, прислушиваясь к удаляющимся звукам копыт.

– Я Ник. И часто у вас здесь такие торжества?

– В последнее время – часто.

– И кто за кого?

– Просто так. Мы со студентами часто деремся, а сейчас – самое время свести счеты. В городе неразбериха, вот и пользуемся случаем. Тебя-то как звать?

– Жан.

– Имена у вас, пацаны, какие-то интересные, – заметил Егор. – Все, кажется, казаки проехали. Вам сейчас куда?

– Не знаем. Где-то подружек своих оставили, пойдем искать, – сказал Ник.

– Я весь район знаю. Не помните, где?

– В парадной.

– О, их здесь сотни. Приметы никакой не было?

– Над аркой фонарь разбитый, – сказал Жан и рассмеялся.

– В нашей тоже разбитый, – улыбнулся Егор. – Здесь таких сколько хочешь.

– А, вспомнил. Там магазин был «Примус».

– Этот я знаю, – обрадовался Егор, что сможет им помочь. – Сам в этом доме живу. Идемте, покажу.

Они выглянули на пустынную улицу из арки и, убедившись, что никого нет, быстрым шагом двинулись за Егором.

– Вот и этот магазин, – сказал он, останавливаясь у разбитой витрины.

– Да, где-то здесь, – сказал Ник. – Ну, ты иди, а мы их поищем.

– Жан, у тебя половина лица в крови. Тебе умываться надо, – заметил Егор. – Зайдемте ко мне, приведете себя в порядок и пойдете своей дорогой. Так вас любой патруль остановит.

Жан взглянул на Ника и направился в парадную за Егором. Он провел их на третий этаж по темной лестнице и позвонил в дверь.

– Неудобно как-то, – сказал Жан.

– У меня родители интеллигентные и понимающие. Они против не будут.

Дверь открыла женщина средних лет и обрушилась на Егора.

– Что творится на улице, а ты где болтаешься?

– Это моя мама, – представил Егор. – Со мной мои товарищи, и им надо привести себя в порядок.

– Черт знает что сегодня за день! – воскликнула женщина. – Полчаса назад две перепуганные девчонки стучали в дверь, сейчас – эти молодые люди. О ужас, они еще и в крови все. Где ты их нашел?

– Они меня выручили, – с гордостью заявил Егор.

– Опять дрались со студентами?

– Ну мам. Я сказал, что они приведут себя в порядок и уйдут.

– Хорошо, заходите, – согласилась женщина.

– А где эти девушки, что к вам стучали? – спросил Ник.

– Они, по-моему, прятались в подвале, пока на улице были беспорядки.

– Они что, тоже с вами? – догадался Егор.

– Да, они с нами, – вздохнул Жан.

– Мама, поставь воду, а я сбегаю в подвал, посмотрю.

– Ужас, что творится. Проходите, – пригласила женщина в квартиру молодых людей.

– Я с тобой, – вызвался Жан. – Быстро туда и обратно.

Егор улыбнулся.

– А ты, Ник, располагайся. Приведи пока себя в порядок, умойся. Мама, помоги ему.

Егор и Жан помчались вниз по лестнице, в подвал.

– Подожди, я вперед, – остановил Жана Егор.

Он первым спустился под лестницу. Подвал освещался тусклым светом из маленьких окошек. Егор чиркнул спичку и прошел вглубь.

В подвале было много всякой мебели и стоял большой диван, на котором расположились Лиза и Ин.

– Здесь они, – шепотом сказал Егор.

Жан подошел поближе и погладил по голове Лизу.

– Это я, Лиза, – тихо сказал он. – Идемте наверх.

– Мы вас совсем заждались. Что случилось?

– Ничего особенного, познакомились с противоборствующими сторонами, только и всего, – спокойно ответил Жан.

Егор вывел их из подвала и повел обратно в квартиру.

– Заходите, – открыл дверь Егор.

– Неудобно. Здесь буржуи живут, – возразила Лиза.

– Заходите, здесь я живу, – сказал Егор.

Они вошли в светлый коридор, и девушки увидели лицо Жана, на котором засохла кровь.

– Что с тобой? – бросилась к нему Лиза.

– Все нормально. Вот нового друга себе нашли, Егором зовут.

В коридоре появилась мать.

– Это моя мама, Елизавета Николаевна, – сказал он.

– Молодой человек, вам надо привести себя в порядок, идите в душ и умойте свое лицо.

– Я его провожу, – вызвался Егор.

В комнате появился и Ник.

– А у тебя что под глазом?

– Упал неудачно, – ответил Ник, прикрывая ладонью свой левый глаз и поглядывая в сторону Жана. – Коряга под ноги попалась.

– Ну, проходите, раз так все вышло, – пригласила Елизавета Николаевна и провела всех в большую гостиную. – Сами понимаете, какое сейчас время.

В гостиной в кресле-качалке сидел отец Егора и читал газету. Увидев гостей, он отложил ее в сторону и снял очки.

– Это друзья Егора, – пояснила мать. – Они ненадолго. Немного отдохнут и уйдут по своим делам.

Мужчина встал и подошел к окну, стал всматриваться на улицу.

Уже начинался рассвет.

– Вы нас извините за вторжение, – сказала виноватым тоном Ин. – Так уж получилось, что мы к вам зашли.

Появились Егор и Жан.

– Мам, ему надо перебинтовать голову, – сказал он.

– Где-то дрались?

– Нет, с дерева упал, – что было на уме, выпалил Жан.

– И что же вы на дереве делали, молодой человек? Не революцию ли высматривали? Ах эти большевики… Натворили дел в городе, теперь хотят взять власть и все разорить до конца.

Жан окинул взглядом богатую гостиную и, сделав умозаключение, спросил:

– А вы к какому классу относитесь?

– Мы, молодой человек, российская интеллигенция, – нервно произнес отец. – Мы за справедливость и за царя, которого вынудили оставить престол. Это было законное правительство во главе с Николаем вторым, а пришли эти оборванцы да пьяная солдатня, теперь пытаются взять все в свои руки. Бедная Россия, куда они тебя приведут…

Елена Николаевна поставила на стол самовар и пряники.

– Садитесь и пейте чай. Вы, наверное, очень голодны и устали.

– Девчонки устали, – сказал Егор. – Они в подвале чуть не уснули на нашем старом диване. Им бы отдохнуть по-человечески.

– А если опять солдаты придут с проверкой? – насторожилась Елизавета Николаевна.

– Ничего страшного, – сказал Жан. – Мы им все объясним.

– Вот им-то объяснять бесполезно. Они ни с кем не церемонятся. Сразу к стенке. Егор, ты знаешь, что они не любят порядочных людей?

– Ничего, мама, все уладится, пускай отдохнут в спальне у меня. Я приготовлю там все.

– А вы, молодые люди, за какую власть? – поинтересовался отец. – За большевиков или меньшевиков?

Ник растерялся, не зная, что и ответить, чтобы не огорчить хозяина.

– Мы за справедливость, – сказал Жан.

– Какая сейчас справедливость? Я пятнадцать лет проработал учителем при царском лицее, вот там была справедливость.

Егор подсел к столу и взглянул на Жана. Они были примерно ровесники.

– А здорово я с тобой познакомился? – улыбнулся он.

– Тоже в драке, если у него вся голова в крови, а у тебя нос распух, – заметила Елизавета Николаевна. – Или с дерева оба упали? Иди, молодой человек, я тебе перебинтую голову.

Глава 7

Девушки давно спали. Родители ушли в свою комнату, а трое молодых людей все еще сидели в гостиной, обсуждая обстановку в городе.

– Хотите, я вам на гитаре сыграю, – вдруг предложил Егор.

Он взял гитару, перебрал пальцами струны и тихо запел:

Как по каменной по мостовой

Мчатся кони, мчатся кони.

Не бросай меня, постой,

Я умру от адской боли.

Как мне жаль, страна в огне.

За Россию – кровь и слезы.

Протяни ты руку мне,

Разгони на небе грозы.

Кто за власть и за победу —

Воевать уходит вновь.

Я скажу вам по секрету,

Что сражаюсь за любовь.

Не боюсь, что скачут кони,

И плевать, что дым кругом.

По своей я доброй воле

Прибегу к тебе потом.

Эх, Россия – мать родная,

Накрывай влюбленным стол!

Может, я чего не знаю

И не лезу на престол…

– Уже утро, – прошептал Ник, – и спать что-то совсем не хочется.

– Скоро опять все начнется сначала, – сказал со вздохом Егор. – Как уже все надоело. Новая власть к хорошему не приведет, об этом многие говорят в городе.

– Почему? – Жан откинулся на диване. – Почему ты так думаешь?

– А тут и думать не надо. Если они крушат все подряд и для них нет ничего святого, что еще можно ожидать от этой власти? Россию всегда преследовали голод и кровопролития. Сейчас ее ждет то же самое.

Егор не по возрасту вслух рассуждал.

– Вот ты – какого сословия? – спросил он у Жана. – Ну, кто у тебя родители?

– Мать – инженер, отец – директор школы.

– Вот видишь, тоже интеллигент. А они пытаются наш класс уничтожить. А у тебя, Ник?

– Отца нет, а мать работает на заводе мастером, – ответил Ник.

– Значит, пролетарий. Вот они и пытаются тебя, Жан, уничтожить.

– Ерунда какая-то, – Ник покраснел, взглянул на Жана. – Это он сегодня хотел меня уничтожить? Так заехал по лицу своим кулаком, что едва очухался. А вы сами чего между собой дрались?

– Это студенты, – стал объяснять Егор. – Мы с ними всегда выясняем отношения. Среди них много марксистов и эсеров, короче, всякой всячины. Мы, кадеты, – наиболее устойчивая молодежь. Хоть нам и немного лет, но мы знаем, что отстаиваем.

– А в этой революции сам за кого будешь стоять? – спросил Жан.

– За Временное правительство, раз царя нет. Но не за большевиков – это точно.

– А что они тебе сделали плохого?

– Выгляни на улицу, – кивнул в сторону окна Егор. – Это все их проделки. Винные склады разгромили, перепились, как свиньи, лозунги всякие орут, землю делят… Что – это нормально?

– Да ладно тебе, успокойся, – остановил Егора Ник. – Разошелся совсем. Время покажет, что к чему.

– Ты, Егор, многого не знаешь, – зевнул Жан. – Жизнь – она такая штука, пока на своей шкуре не испытаешь – не узнаешь.

– А я не хочу испытывать, – снова стал разговорчивее Егор. – Жили нормально, всем хватало. Кто работал, тот и жил.

– А крестьяне?

– Ты думаешь, что среди них нет людей, которые нормально живут? Есть, и много. Те, которые только самогон хлещут, – эти да. Они при любом режиме будут нищими. Им нужно все, что угодно, лишь бы был стресс. Вот здесь их большинство.

– А солдаты, а матросы?

– Эти, кроме как винтовки держать, больше ничего не умеют. Я был два года назад во Франции и видел, как там живут люди и военные. У них, правда, свои проблемы, но они их решают другим путем. Как вы не можете понять, что любая революция – это перестройка всего государства. И после революции все равно будут бедные и богатые. Будет все точно так же. Вся эта возня – это пыль в глаза народу. А народ – дурак, идет за каким-то предводителем, который и сам не знает, что делает. Пройдут года, и все станет на свои места – будет точно так же… Вот увидите.

Жан взглянул на Ника.

– Умный ты парень, – согласился Жан.

– Может, и не совсем, но отец мой – учитель, и мы много говорим с ним об этом, – сказал Егор. – Недавно ворвались в квартиру большевики с винтовками… Давай делать обыск. Кто они такие? Какое имеют право вторгаться в частную собственность? Мы никогда ничего не крали, а наживали своим трудом. А они, голытьба, давай шарить по шкафам, все переворачивать.

– Что-то искали?

– Они ничего не искали. Прихватили серебряную посуду, подсвечники. Даже прадеда настенные именные часы забрали. Как потом выразились – все на благо революции. И что это за революция? Хотел бы я посмотреть на ее результаты лет так через двадцать.

– Он прав, – поддержал Ник. – Жизнь когда-то вся перевернется, и не будет даже следов от этой революции. Все вернется к этому времени.

– А ты откуда знаешь? – удивился Егор. – Значит, я прав!

– Представляешь, будут компьютеры, самолеты будут людей возить, космос, подводные лодки, – Жан взахлеб стал ему перечислять преимущества будущей жизни.

– Ты хоть понял, что сказал? – остановил его Егор. – Что за компьютеры, какой космос?

– О, ты удивишься… Это будет лет через шестьдесят, не раньше. Тебе сейчас сколько?

– Шестнадцать.

– Значит, будет семьдесят шесть. Ты успеешь увидеть все это.

– Ерунда какая-то, – Егор встал и прошелся по комнате. – До этого надо еще дожить.

– Доживешь. Внуки появятся, и дедушка Егор будет с ними ходить по Санкт-Петербургу и показывать достопримечательности.

– По Петрограду, – поправил его Егор.

– Ну, по Петрограду, – Жан не стал спорить.

– И откуда ты все знаешь наперед?

Жан снова взглянул на Ника. Ему очень не терпелось высказаться о своем происхождении.

– Дело в том, что мы из будущего, – сказал уже Ник.

– С того света, что ли?

– Да нет, с этого. Мы из двухтысячного года.

Егор потряс головой.

– Есть предложение лечь и немного поспать, – предложил он. – Скоро мне надо будет сходить к своим друзьям кадетам. Мы сейчас постоянно собираемся в нашем училище. Занятий нет, и мы помогаем Временному правительству, расклеивая листовки. Да, я вот что хотел спросить: а девчонки – ваши?

– Лиза – моя, а Ин – это Ника.

– Они тоже оттуда, из вашего будущего?

– Нет, Лиза из прошлого, – почесал забинтованную голову Жан. – Она живет во времена Петра Великого.

– Понятно, – улыбнулся Егор. – Крепко тебе по башке попало. Ты все что-то путаешь – прошлое, будущее…

– Я серьезно. Она живет в восемнадцатом веке.

– Я понял, раздвигайте этот диван. Придется отдохнуть всем вместе. Другого варианта у меня просто нет.

Ник с Егором раздвинули диван и улеглись поверх покрывала. Жан подошел к окну и взглянул на улицу. Неожиданно в окно влетел камень и со звоном полетели разбитые стекла.

Егор вскочил и прижался к стене.

– Что это? – удивился растерянный Жан.

– А это привет от большевиков, – сказал Егор. – Они уже несколько раз бьют в нашем доме окна. Здесь живут люди среднего достатка, и они это знают… Вот и лупят.

– Солдаты какие-то стоят, – заметил внизу людей Жан.

– Это не солдаты – это уроды.

– Они смотрят и смеются.

– Им это доставляет удовольствие. – Егор стал собирать с пола осколки.

Вошел отец и с тревогой спросил:

– Никто не пострадал, молодые люди?

– Все нормально, – ответил за всех Егор. – Днем надо будет опять искать стекольщика.

– Вот так и живем, – вздохнул отец, присаживаясь к столу. – Уже третий раз нам бьют стекла. И у соседей они тоже летят от их революционной морали.

Из соседней комнаты появилась Лиза. Она увидела Жана, и в глазах ее появилась тревога.

– Как голова? – спросила она.

– Все нормально.

– Спать еще не ложились?

– Сидели, болтали, а тут какие-то проходимцы стекло камнем разбили.

Лиза уселась на диван рядом с отцом.

– В неудачное время мы попали, – тихо сказала она.

– Это точно, – согласился Жан и подсел рядом. – Ты хоть немного поспала?

– Немного. Я к тебе хочу, – шепнула она ему на ухо.

– Когда? Где? Вот кончится революция, что-нибудь придумаем.

– И скоро она кончится?

– Ты у Ника спроси. Он по истории шпарит лучше меня. Он все знает.

– Ник, долго будет эта революция? – обратилась к нему Лиза.

– Нет, не долго, но потом будет разруха и голод. Ничего хорошего пока ждать не приходится. А честно сказать, она будет продолжаться всю оставшуюся жизнь, пока будет Советская власть.

Егор с удивлением слушал Ника.

– Надо было в другое время нам попасть, – сказал Жан. – Закинуло же нас в этот семнадцатый год. Я бы не прочь по Древней Руси поболтаться, где были Минин и Пожарский.

– С твоими речами тебя бы в их времена просто на кол посадили или на костре поджарили, – заметил Егор.

– Ну, повертелся бы да спрыгнул, – засмеялся Жан.

– Вряд ли, – засомневался отец.

– Он все может. Это же Жан. – Ник помог Егору собрать стекла и подсел за стол к его отцу.

– Пап, ты слышал когда-нибудь про космос? – спросил отца Егор.

– Конечно. Есть фантастические романы. Один, не помню какой, но читал. Так там как раз про космос было.

– А они это видели.

– Да? И где же?

– В будущем, – с гордостью ответил Ник.

– До будущего еще дожить надо, молодой человек. А пока у нас, в настоящем, камни только в окна залетают.

– Через пять-шесть десятков лет и наш человек полетит в космос.

– Вы, вероятно, больше моего фантастики читали, – заметил отец. – Может, вы еще скажете, что с нашей Россией будет?

– Что будет? Будет Советский Союз, потом он развалится.

– Это что за Союз такой?

– Объединятся все народы ближних республик, и будет союз – единая страна. Потом будет большая война.

– И мы победим? А жить как будем?

– Нормально, – ответил Ник.

– А надо жить хорошо. Нормально не пойдет. Надо жить, как за границей. Ну, например, как в Германии или во Франции.

– Не был, не знаю, но слышал.

– Ну и как?

– Нам их не догнать никогда.

– Это результат этих революционных действий, – сделал заключение отец. – Вот жили бы при Николае втором – все было б хорошо. Все говорят: царь, царь… А что царь?.. Хороший он глава государства. Сколько реформ, сколько указов для народа создал. При нем мы бы всех догнали и перегнали. Династия Романовых – это врожденные политики и реформаторы. Вспомните императора Петра, Екатерину, Павла… Как Россия поднялась! Из ничего стала сильнейшим государством Европы. А наш царь, Николай? Это просто сила… Но тут пришли большевики, все пытаются сломать и начать с нуля, по-своему. У них же ума нет продолжить хорошие начинания. Так что, молодые люди, нам далеко до зарубежных стран, где все строится веками и ничего не ломается самозванцами.

Жан повернул голову к Лизе и усмехнулся. Она тоже ему улыбнулась.

– Голова болит? – шепнула она.

– Немного.

– Я тебя люблю, – Лиза положила голову ему на плечо и закрыла глаза.

– Куда нам дальше идти? – спросил ее Жан.

– Я не знаю.

– А хотите, пойдем к Зимнему дворцу, – вдруг предложил Егор. – Там сейчас все наши собираются. Они готовятся защищать Временное правительство от большевиков. Пап, давай позавтракаем, и я с ребятами схожу на наши баррикады. Мы будем там стоять насмерть в день штурма.

– Не выдумывай, – строго запретил отец. – И тебя чтобы я там больше не видел.

Наконец появилась из соседней комнаты Ин, и Ник сразу повеселел.

– Революция еще не кончилась, – с иронией предупредил Жан.

– Она еще и не начиналась, – добавил отец. – Что из этого получится – только Богу одному известно. Сейчас мать позову, на стол соберет обед. На чае долго не просидите.

Глава 8

Они вышли к набережной, и Егор остановился.

– Видите на том берегу здоровенное здание? – сказал он. – Это Зимний дворец.

– Мы знаем, – зевнул Ник. – Там засело Временное правительство. Что ты думаешь, если мы из будущего, то Петроград не знаем? Мы все местные, только из другого столетия.

– Правительство не засело, а заседает, – поправил его Егор. – Единственное правительство, которое что-то делает для поддержания порядка в городе. Сейчас пойдем туда, и я вам кое-что покажу.

– Да видели мы, – сказал Жан. – Все окружено войсками и баррикадами. Его что, большевики хотят взять?

– Они хотят свергнуть законное правительство во главе с Керенским и установить в городе свою власть, а потом и во всей стране.

Егор двинулся вперед через Дворцовый мост, увлекая за собой своих новых друзей.

– А ты не боишься ходить вот так просто среди этой оголтелой толпы? – спросила Ин.

– Чего мне бояться? Это мой город. Я здесь родился и вырос, поэтому вправе его защищать по-своему.

– Да, но большевики в основном тоже из Петрограда, – возразил Ник.

– У них понятия другие, и я не хочу о них говорить. Вы сами вскоре передумаете и будете на нашей стороне.

– Мы… Ты знаешь, – задумчиво произнес Жан, – мы потомки коммунистов, а значит, большевиков. Меня лично не касается политика. Я просто хочу спокойно жить, поэтому ничего не значит, кто были мои предки. Мы же говорили уже тебе, за кого. За себя, и все тут.

– Ты не понял. Я имел в виду, за кого воевать будете? – пояснил Егор.

– Да ни за кого. Хотелось бы побывать в самом разгаре событий. Морды нам уже набили твои дружки и противники. Осталось взять Зимний, потом немного побыть на стороне эсеров, меньшевиков… Короче, всего понемногу.

– Так не бывает.

– У нас бывает. Мы просто знаем немного будущую жизнь, поэтому хотелось бы узнать лучше историю этих времен.

– Ты совсем меня запутал, – махнул рукой Егор. – Идемте на Дворцовую набережную, я обещал кое-что показать.

– Я завидую тебе, Егор, – сказала Ин. – У тебя есть цель в жизни, а она порой достигается кровью и страданиями.

Егор взглянул на Ин и улыбнулся. Ник сразу заметил его внимание к своей девушке и взял Ин под руку.

– Вы свои красные повязки с головы снимите, – заметил Егор, увидев вдали приближающуюся толпу людей. – Сейчас трудно определить, кто есть кто, поэтому лучше держать нейтралитет.

Лиза и Ин спрятали свои головные косынки и, расправив волосы, двинулись вперед, прижимаясь к своим парням.

Непонятная толпа даже не обратила на них внимания. Они прошли мимо, горланя матерные песни и проклиная всех на свете.

– Нейтралы? – спросил Жан.

– Что? Какие нейтралы?

– Ну, ни за тех, ни за этих.

– Сейчас много всяких движений: анархисты, эсеры, даже есть партия жуликов и бандитов. Они под прикрытием революции, которая, дай Бог, не свершится, грабят и убивают мирных граждан.

– Буржуев?

– Всех подряд. Им без разницы, – объяснил Егор.

– Вот бы тебе пожить хоть немного в нашем времени, – сказала Ин. – Ты бы узнал результаты этих событий.

– Или в нашем, – добавила Лиза. – Когда на этом месте еще было болото и леса. Когда только начинал строиться город…

– А вы что, и в том времени были? – удивился Егор.

– Были. Там познакомились с Лизой, – с гордостью произнес Жан.

– Хотел бы я вот так с вами попутешествовать во времени, – загорелся Егор. – Кто бы отказался? Если возьмете с собой, конечно, не откажусь, но я не верю.

– Возьмем его, Лиза? – Жан обнял свою подружку и чмокнул в щеку.

– Егора возьмем, – тут же согласилась Лиза.

– Вот решим эту проблему – и я с вами, – согласился Егор. – Может, вы все же скажете результаты этих событий.

– А что говорить… Победят большевики, – сказал Ник и взглянул на удивленное лицо Егора.

– Этого не может быть, – не согласился он. – Против них большая сила стоит. Я лично – против них.

– Ты – это еще не сила. Я бы хотела тебя предупредить, чтобы ты берег себя. Ты такой хороший человек. – Ин взяла Егора за плечо. – Много крови прольется, а мы бы хотели тебя видеть живым. Тогда все, о чем ты сейчас говорил, сбудется.

– Поживем – увидим. Вы знаете теперь, где я живу. Если потеряемся, то встретимся у нас на квартире. Родители против не будут. Вы моим предкам приглянулись. Сейчас трудно выбирать себе друзей, тем более в эти времена, а тут сразу четверых нашел! Очень жаль, что мы по разные стороны баррикад будем, – с сожалением произнес Егор.

– Мы сюда не воевать пришли, – возразил Жан. – Мы здесь просто случайно и хотим увидеть те события, которые произойдут.

Они подошли к укреплениям у Зимнего дворца. Кругом высокие стены из мешков с песком, баррикады из металла и бревен. Хорошие укрепления на входах и углах здания с огневыми точками. Кругом казаки и солдаты, готовые насмерть стоять за Временное правительство.

– Мы тоже будем оборонять Зимний, – заявил Егор.

– Может, ты подумаешь? – Ин остановилась у угловой огневой точки, где выглядывали два пулемета.

– Я решил это для себя окончательно.

– Вот чудак. Говорят же тебе, что большевики победят.

– Да не верю я. Такую силу, как у Временного правительства, победить невозможно. Господин Керенский знает, что делает.

– Тебя убедить сложно, – вздохнул Жан. – Чего ты такой упрямый?

Они подошли к центральным воротам со стороны Дворцовой площади.

– Вон там, справа, будет размещаться наш кадетский корпус, – сообщил Егор. – Наши и сейчас уже там несут круглосуточное дежурство.

– И ты там тоже бываешь? – удивился Ник.

– Да. Эти два дня я отдыхаю, но по условному сигналу сразу займу там место для обороны Зимнего. У нас там кадетское укрепление.

Они подошли поближе и убедились, что действительно укрепление внушительное. Кругом казаки на лошадях, матросы, солдаты – защитников не меньше, чем у большевиков.

– А вы говорите… К нам еще помощь подойдет из центра России. Они уже в пути.

– Если что, где тебя искать? – спросил Жан. – Здесь или дома?

Жан остановился, развернул Егора к себе лицом и посмотрел ему в глаза. Они были наполнены решимостью и светились надеждой.

– Я тебе завидую, – сказал Жан. – Ты классный парень. С тобой не пропадешь. Найду время, обязательно к тебе заверну, только не лезь под эту сумасшедшую толпу. Этот беспредел скоро закончится, и я хочу тебя видеть рядом с нами. А может, пошлешь всех к фене и присоединишься к нам?

– У меня там друзья, однокурсники. Я так не смогу. Вот все закончится, и мы с вами что-нибудь придумаем.

– Обязательно. Ты молодец! Ты на меня не в обиде? – Жан протянул ему руку. – Не вспоминай ничего плохого, что было.

– А ничего и не было. Я просто счастлив, что встретил тебя и вас всех. – Егор не сводил с Жана глаз, и он заметил скрытую печаль в его взгляде. – Теперь мы здесь расстанемся. Мне надо сюда, к своим, – он показал рукой в сторону укреплений. – Меня здесь ждут.

Жан держал его горячую руку и не хотел отпускать.

– Плюнь на все и пошли с нами, – настаивал Жан.

Егор молча покачал головой.

– Не могу, – после долгого раздумья произнес он. – Мне надо оставаться здесь.

Жан закусил нижнюю губу, как всегда это делал, когда переживал, и обнял Егора за плечи.

– Ты супер, – шепнул он ему на ухо. – Дай бог, увидимся – ты будешь моим самым лучшим другом.

– А ты береги голову, – заметил Егор. – Повязку бы тебе сменить.

– К черту повязку. Голова моя уже не болит. Зато хоть память будет о нашей встрече. Я согласен еще раз по голове схлопотать, но чтобы ты остался с нами.

Егор снова покачал головой.

– Ты меня понимаешь, я не могу.

– Тогда не прощаемся. Думаю, скоро с тобой увижусь. До встречи.

Егор заскочил на укрепления из наваленных мешков с песком, вытянулся во весь рост и помахал рукой своим новым знакомым.

Он еще долго смотрел им вслед, а в глазах его была грусть и тревога. Егор видел, как они уходили в сторону Адмиралтейства и, свернув на Невский, скрылись из вида.

– Мальчики устали, – спохватилась Ин. – Вы же всю ночь не спали…

– У меня здесь родственница где-то живет, – сказала Лиза. – Очень дальняя. Она меня совсем не знает, но есть аргументы, которым она поверит. Надо попытаться мне ее убедить и отдохнуть. Другого выхода нет.

Они прошли немного по Невскому проспекту и свернули на Малую Морскую улицу.

На углу стояли старушки, продавали хлеб и сало.

Жан остановился.

– Что-то есть хочется, – тихо сказал он. – Да денег нет. На вещи меняете еду?

Старушки переглянулись.

– Скоро деньги отменят – и они будут вам ни к чему, – пояснил Жан. – Хлеб и сало на мою куртку. – Он снял с себя куртку и протянул старушкам. – Смотрите, какая хорошая, революционная почти.

При слове «революционная» старушки перекрестились и огляделись по сторонам.

– Слова-то какие говоришь, бесстыдник, – сказала одна из них. – Бога побойся.

– Тебе кто разрешал революционное добро разбазаривать, – набросился на него Ник. – С такими, как ты, никакую революцию не свершишь.

У Жана даже вытянулось лицо от его речей.

– Голодным тоже не многое сможешь сделать, – ответил он в свое оправдание.

– Жанчик, прекрати, – остановила его Лиза, но он не обращал на их запреты внимания.

– Штаны снять и предложить не могу. Давай, бабка, хлеба буханку и шмат сала. Видишь, народ голодный и злой. Большевиков лучше не зли.

Одна из них взяла куртку и повертела в руках.

– Внуку сгодится, – пробормотала она и протянула буханку черного хлеба с салом.

– Соленое, сынок, соленое… С чесночком.

– А водка есть? – вдруг спросил Ник, у которого тоже стал разыгрываться аппетит.

Старушки снова переглянулись, а Лиза и Ин от удивления даже покраснели.

– Водка есть, спрашиваю вас? – уже настойчивее повторил Ник.

– Водки нет, есть самогончик.

– Давай бутылку. Девчонки, где ваши красные пролетарские платки, – меняем.

Девушки послушно отдали Нику свои платки.

– Это вам от рабоче-крестьянского комитета, – сказал торжественно Ник. – Помните, что революция вас в обиде не оставит.

– Да на кой черт они мне, – стала отказываться старуха.

– Бери, бабка, может, пригодятся. Нам они уже ни к чему, – Ник спрятал бутылку с мутной жидкостью под куртку. – От вашей сивухи нам плохо не станет?

– Нет, нет, сынок. Еще никто не помер.

– Смотрите, а то вернемся еще.

– Как же ты вернешься, если ноги протянешь? – удивился Жан.

– Молча, как еще.

Они пошли дальше вдоль улицы и свернули во двор.

– Вы с ума сошли! – воскликнула Ин, приходя в себя после такой сделки. – Ты хочешь выпить?

– Да. Надо расслабиться, – твердо сказал Ник. – Смотри, какую закуску отхватил Жан. Ты составишь мне компанию?

– Ник, я тебя не узнаю. – Ин стала всматриваться в его сосредоточенные глаза.

– Так за революцию же выпьем, а не за что другое. Жан, а ты?

– Буду. Все будут, – заверил Жан. – Лиза, вспоминай, где твоя родственница живет. Ах, да, ты кем ей будешь приходиться – прапрапрабабкой?

Лиза улыбнулась.

– Прадедкой, – передразнила его Лиза. – Болтаешь всякую ерунду. Просто родственница.

– Как хочется поесть по-человечески и завалиться спать, – мечтательно произнес Жан. – Я бы целые сутки, наверное, спал. Пусть даже эту революцию просплю, но отдохнуть просто мечтаю.

– Вот здесь, – остановилась Лиза напротив арки. – Нам сюда.

– Ты не путаешь?

– Нет. Нам сюда. Мне кажется, что я здесь когда-то была. Место слишком знакомое.

– Удивительно. В твоем восемнадцатом веке здесь разве что болото было. – Ин взглянула на подругу.

– Я чувствую, что здесь. Мне этот дом там, у Егора привиделся, когда мы дремали в подвале. Может же такое быть, что чувствуешь что-то.

– Конечно, – согласился Жан и не отрывал взгляда от Лизы. – Мне однажды тоже почувствовалось, что куда-то попаду, – вот и результат: я в семнадцатом году.

– Лучше бы тебе другое чувствовалось, – возразил Ник.

Они зашли в маленький дворик, окруженный со всех сторон высокими домами.

– Как в колодце находимся, – заметил Ник.

– Эти дворы так и называются – колодцами. Идите за мной.

Они вошли в подъезд. Он был до того безобразным – весь исписанный всякими надписями, с треснутой штукатуркой. Деревянный пол скрипел так громко, что было слышно по всем этажам.

– Здесь все дома такие, – сказала Лиза. – С улицы они еще ничего, а во дворах и внутри – просто страшные.

– Квартиры такие же? – Жан внимательно смотрел под ноги.

– Немного лучше. Главное, чтобы хозяйка была дома. Она живет одна. Это очень старая женщина. Мне когда-то про нее тетушка говорила, перед тем как мне сюда попасть. Она сказала, что есть в городе одна старуха, моя родственница, которая живет в начале двадцатого века и сможет тебе в тяжелый момент помочь. Меня интуиция почему-то сюда и привела.

– Лиза, ты делаешь успехи, – заметил Жан.

Они поднялись по широкому лестничному маршу на второй этаж и остановились у дверей.

– Родственница должна жить здесь, – сказала Лиза и постучала в дверь.

– Ты знаешь, как ее зовут? – Жан стянул с головы повязку и сунул в карман.

– Кажется, Клавдия Петровна.

– И тоже Зотова?

– Да.

– Во как? Ее имя тебе тоже тетушка подсказала?

– Люсия Петровна, кто же еще.

– Вот тетка дает! – удивился Жан.

Лиза постучала в дверь уже сильнее и настойчивей, но двери опять не открыли. Тогда она постучала соседям.

За дверями кто-то стал открывать засов.

– Кто там? – спросил мужской голос.

– Свои, – ответил Жан.

– Кто свои? Свои по домам сидят и не шастают по парадным в такое время.

– Пролетарии, кто еще? Хотели узнать, Клавдия Петровна Зотова рядом живет?

Наконец дверь приоткрылась и высунулась небритая голова мужика.

– Соседка дома?

– Она здесь живет, стучите. А вы правда пролетарии?

– Че, не видишь? Почему дома сидишь и революцию не поддерживаешь? – набросился на него Жан.

Перепуганный мужик скрылся за дверями и захлопнул дверь.

– Буржуй взъерошенный, – выругался Жан. – Лиза, стучи, может, твоя родственница спит.

– Да нет ее дома, она к обеду будет, – сообщил мужик из-за дверей.

– Так бы сразу и сказал.

Ник уселся на ступеньках и опустил голову.

– Спать хочу, не могу, – прошептал он.

Ин подсела рядом.

– Потерпи немного. Хозяйка скоро придет – и все будет хорошо.

Все расположились у дверей, а Жан с Ником даже задремали в ожидании хозяйки.

– Пусть отдохнут, – сказала Лиза. – Они всю ночь не спали.

Глава 9

Не прошло и часа, как внизу послышались шаги. Кто-то медленно поднимался по лестнице и тяжело дышал. Лиза встала и в полумраке напрягла зрение.

– Клавдия Петровна – это вы? – спросила она.

Старушка в растерянности остановилась.

– А ты кто будешь? – спросила она.

– Я ваша родственница. Тетя Люсия мне близкая родня.

– Какая еще Люсия? – старушка продолжила медленно подниматься к своей квартире. – А это что за люди? – заметила она еще троих человек.

– Это мои друзья, – сказала взволнованная Лиза.

– Ты мне объясни, что за Люсия? – переспросила хозяйка и подошла к своей квартире.

– Ну, Люсия Петровна Зотова. Вы должны ее помнить.

Старуха стала всматриваться в лицо Лизы, потом настороженно посмотрела на ребят.

– Это тоже родственники? – спросила она.

– Нет. Это мои хорошие друзья.

– Люсия Зотова, как мне помнится, умерла давно, когда мне было совсем мало лет.

Молодые люди переглянулись.

– Вот те на! – воскликнул Жан. – Кто же тогда нас сюда командировал?

– Нет, она жива. Припомните, такая, с рыжими волосами и черными глазами. Она говорила когда-то мне о вас и назвала адрес.

– Что-то я ничего не понимаю, – сказала старушка, открывая входную дверь. – А эти люди? Они откуда? Что, тоже революционеры, как и ты?

– Я не революционерка, – стала объяснять Лиза. – Вы не смотрите на наш внешний вид. Сейчас все ходят, кто в чем…

– Мы сами по себе, хозяйка, – сказал Ник. – Мы люди простые и безобидные. Ни с кем не воюем и власть никакую не признаем.

– Антихристы что ли? В Бога тоже не веруете?

– Вот в Бога мы верим, – твердо заявил Жан, пытаясь влезть в доверие хозяйки. – Как же без Бога в такие времена?

– И в какого же ты, мил человек, Бога веруешь?

– В настоящего, нашего, – не знал, что ответить, Жан. – В того, что на кресте висит.

– Эх ты, дурилка, на кресте висит… Тоже мне – православный отрок.

Старуха еще раз взглянула в лицо Лизы.

– А ты похожа очень на мою бабку, но она умерла лет сто назад. Ну заходи, если родственница, а они пусть подождут.

– Мы ненадолго. Только немного отдохнем и уйдем, – стала упрашивать ее Лиза.

– Хорошо, пусть заходят, но сидят тихо. Сама знаешь, какие сейчас времена. Тут в городе ничего понять невозможно. Только сейчас какие-то обормоты чуть меня не ограбили. Проходите, у меня света нет, сейчас зажгу свечи – и будет светло.

Жан пропустил Ника и Ин вперед и тихо прикрыл за собой дверь.

– Мальчик, там есть засов, – сказала хозяйка. – Закрой хорошо двери.

Старушка в полумраке долго шарила в шкафу, разыскивая свечи.

Ник и Ин прошли в комнату и скромно уселись на край дивана.

– А что у вас шторы задвинуты? – спросила Ин. – Может, их открыть? На улице светло, а у вас такая темень.

– Нет, нет. Этого делать не стоит. Времена сейчас страшные, и я стараюсь окна закрывать. Вот здесь где-то были свечи, – она шарила рукой по полкам, но найти не могла.

Жан вызвался ей помочь поискать их в полупустом шкафу.

– Совсем памяти нет. Что положу – потом найти не могу… Стара стала.

– Клавдия Петровна, сколько же вам лет? – спросила Лиза.

– О, ты даже знаешь, как меня зовут? – удивилась хозяйка.

– Конечно. Мне про вас моя тетушка говорила.

Теперь, кажется, старуха начинала признавать в ней родственную душу.

– Только что ее по имени называли, а она уже и не помнит, – шепнул Жан, подойдя к Нику. – Видно, совсем старая и без памяти.

– Тебя-то как величать? – спросила она и стала вытаскивать из сумки принесенные с собой вещи.

– Я Лиза.

Старушка выложила на стол два свертка и куртку.

У Жана от удивления полезли глаза из орбит. Это была его куртка, которую он выменял на буханку хлеба и сало.

– Вот тут вещицу одну раздобыла, внуку своему. Подарю, как приедет из Красного Села.

Жан поймал в полумраке руку Лизы и потянул ее к себе.

– Смотри, это же моя куртка, – шепнул он.

– Молчи. Может, она тебя не помнит, – тоже зашептала Лиза.

– Чего спрашиваешь? Сколько мне лет? Восемьдесят один годок пошел, дочка. А ты, сынок, нашел свечи?

– Тут их нет, – ответил подавленным голосом Жан. – Может, не надо свечей? Так посидим.

– Мне вас и угостить-то нечем, – вздохнула хозяйка.

– У нас есть с собой еда, – сказал Ник, не замечая изумленного лица Жана. – Сало и хлеб есть. Тут у одной старухи выменяли.

– Вот и хорошо, – сказала Клавдия Петровна. – Иди, сынок, приоткрой немного штору, чтобы стало светлее. Только совсем чуть-чуть.

– Хорошо, бабушка, – сказал Жан и прошел к окну. Он наклонился к Нику: – Это та самая бабка, у которой я за куртку выменял хлеб с салом. Что делать? Сейчас попрет отсюда.

Жан приоткрыл совсем небольшой угол окна и подсел на диван, стараясь прятать в полумраке свое лицо.

– Сейчас она узнает нас, – зашептал он.

Лиза помогала родственнице с чем-то в коридоре. Они там долго возились и шептались.

– Есть хочется, – сказал Ник, потягиваясь на диване.

– Потом развалишься здесь на весь диван, – продолжил его мысль Жан, – и начнешь храпеть…

– Имейте совесть, – остановила их разговор Ин. – И так старушку облапошили, и сидят еще мечтают. Сейчас извиняться будете, добытчики провианта.

– Я бы вот так посидеть мог и в другом месте, – сказал Жан. – Лиза, ну что вы там возитесь?

– Свечки нашла, – радостно сказала старушка. – Сейчас зажгу.

– Лучше не надо, – запротестовал Ник. – Нам и так все хорошо видно.

– Клавдия Петровна хочет при свечах.

– Тоже мне, романтичная старушка. При свечах сало есть не годится, при свечах надо только шампанское пить, – бубнил под нос Жан.

Ин толкнула его локтем.

– Тише, услышит.

– В таком возрасте не только не слышат, но и ничего не помнят, – ответил Жан.

– Не все же такие, как ты будешь в восемьдесят.

– Я не доживу, – вздохнул Жан. – Еще пара таких революций – и я с голоду умру в разгар своей юности.

Лиза внесла в комнату подсвечник с тремя свечами, которые горели ярким пламенем.

– Не экономит хозяйка свечи, – заметил Жан. – Нам бы и одной хватило, самой маленькой.

– Так хочет Клавдия Петровна, – сказала Лиза. – Она хочет вас всех видеть, моих друзей.

– Вот это совсем ни к чему. Ты что, ничего не поняла про сало и куртку? – возникал Жан.

– Она плохо слышит и видит, – шепнула Лиза, устанавливая подсвечник на стол.

– Слава тебе господи, – вздохнул Жан. – Неси нож, сейчас пировать будем. А самогон она тоже не пьет? Должна, иначе бы столько не прожила, испортилась.

– Жан, прекрати! – Ин строго посмотрела на него и встала. – Давайте, я вам помогу.

– Сиди дочка, сиди, – запротестовала Клавдия Петровна. – У меня есть помощница. А где этот помощник? – она окинула взглядом ребят.

– Я здесь, – вскочил Жан, пряча свое лицо от света.

– Иди сюда и достань там банку с вареньем. Еще летом в лес ходила, ежевику собирала.

«С ума сойти! В таком возрасте только лежать надо, а эта по лесу бегает, ягоды собирает. Интересно, грибочки у нее есть, или съел их деревенский внук?»

Жан поставил банку на стол.

– А рядом должны быть конфетки. Доставай, милок, я вас чаем угощу.

– У нас есть еда, и мы вас сейчас сами угощать будем, – вырвалось у Жана.

– Даже так?

– У нас сало и хлеб есть, – продолжал Жан, понимая, что развязка неизбежна. – У вас стаканы не найдутся?

Надо хозяйку задобрить, тогда и переспать оставит, – уже шепнул он Нику на ухо.

– У меня и выпить ничего нет, – сказала хозяйка.

– У нас есть пролетарская святая вода. – Ник выставил на стол бутылку.

– Вы что, пить будете? – удивилась Ин.

– А что? За революцию что не сделаешь. Надо это дело отметить, чтобы хорошо выспаться и свергнуть Временное правительство. Надо хозяйке тоже налить, иначе признает и попрет.

– Выгонит она нас сейчас, – сказала Ин, но, заметив, что хозяйка несет с кухни три стакана, замолчала.

– Вот бабка догадливая, – тихо сказал Ник и прижал к себе Ин. – Сейчас посидим, и я просто отключусь. В этой обстановке при свечах меня так и валит в сон.

Все подсели к столу, Лиза принесла нож, и Ник стал резать хлеб с салом. Жан отодвинул подальше подсвечник, чтобы на него падала тень, и толкнул Ника ногой.

– Чего сидишь, наливай, – сказал Ник. – За ваше здоровье, Клавдия Петровна. – Он подвинул ей полстакана мутной жидкости.

Старушка поднесла стакан к носу и вдохнула резкий запах.

– У меня соседка точно такую же гонит, – сказала старушка. – Мы с ней вчера немного даже и выпили.

– Теперь выпейте с нами, – предложил Ник.

– Мы не будем, – сразу отказались девчонки.

– Правильно. Эту гадость не стоит вам пить, – согласился Жан.

– Ничего не гадость, – возразила хозяйка. – Очень даже неплохая вещь. – Она залпом выпила свою порцию и, положив кусочек сала на хлеб, закусила. – И сало какое вкусное. Точь-в-точь как моя золовка делает. Где вы только его взяли?

– В магазине купили, – сказал, закусывая, Жан.

– Где же вы видели сейчас, что в магазинах продают сало? – удивилась Клавдия Петровна. – Такое добро только в деревнях делается.

– А это был деревенский магазинчик.

Клавдия Петровна пожала плечами и стала разливать чай.

– Можно, мы у вас отдохнем немного? – попросила Лиза.

Ник налил и подвинул еще стакан старушке.

– Да, отдыхайте, – согласилась раздобревшая Клавдия Петровна и махнула еще полстакана.

– Ого! Вот дает бабуля, – шепнул Ник, наклонившись к Ин.

– Битая бабка, – заметила Ин. – Такую никакая болезнь не сломит.

– А что ей сделается? Она давно проспиртованная, – шепнул Жан. – Такие долго живут.

– Не болтай. Будешь еще пить?

Ник посмотрел на Жана.

– Будем, – твердо сказал Жан и залпом выпил самогон. – Вы ешьте, Клавдия Петровна. Сейчас чай будем пить, – он подвинул ей чашку с чаем.

– Пейте, ешьте, я вам сейчас приготовлю место в комнате, чтобы отдохнули. Ты, Лизанька, тоже ляжешь?

Лиза взглянула на уже сонного Жана.

– Она тоже ляжет, – сказал за нее Жан. – Мы все с дороги и устали до смерти. Мы вам будем очень благодарны. Наливай по третьей – и спать!

Клавдия Петровна заковыляла в другую комнату и стала расправлять большущую деревянную кровать.

– Этой кровати около сотни лет, – сказала она. – Кто на ней только не спал! Она наша родовая, поэтому я ее и не выбросила, хотя занимает почти полкомнаты.

Лиза встала и подошла к своей родственнице.

– Вам помочь?

– Нет. Лучше идите и умойтесь. Там за кухней есть дверь в душевую, правда, душ давно не работает, но воды много в баке. Помойтесь – и отдыхайте.

Ник удивлялся гостеприимству хозяйки.

– Идите, мы с Жаном потом, – сказал он. – Мы еще посидим с хозяйкой. Такая женщина хорошая!

Ин улыбнулась и пошла за Лизой в душевую.

– Еще по одной? – спросил Ник хозяйку. – По последней!

Он разлил на троих, и они снова выпили.

Жан заел вареньем вонючий самогон и допил свой чай.

Неожиданно он заметил, как Клавдия Петровна уставилась на него, и почувствовал, что расширяются его глаза. Он не смел отвести от нее своего взгляда и тоже уставился на старушку.

– Я тебя, милок, нигде раньше не встречала? – вдруг спросила она.

У Жана мигом прошел весь хмель.

– Нет, бабуля. Революция всех делает одинаковыми, так что все только кажется.

Клавдия Петровна размашисто перекрестилась.

– Точно, кажется, – отвела она свой взгляд в сторону и уселась на стуле поудобнее.

– А говорили, что слепая, – прошептал Жан, наклонив голову к Нику. – Может, она еще и слышит лучше нас?

– Запросто. Старые люди чем больше пьют, тем у них сильнее все обостряется.

Девчонки вышли быстро и сразу направились в комнату.

– Не задерживайтесь и приходите, – сказала Ин.

– Чего они говорят? – переспросила старушка.

– Они поблагодарили за то, что вы нас впустили, – сказал Жан. – Ну что, идем в душ, хоть лицо да ноги помоем… и спать, спать, спать.

– Я вам здесь прямо постелю, – сказал Клавдия Петровна, указывая на старенький диван в гостиной.

– Вы не беспокойтесь, мы и там поместимся, – поблагодарил Ник и направился в душевую за Жаном.

В небольшом помещении, приспособленном под душ, было светлее, чем в комнате, из-за небольшого окошка в стене под самым потолком. Здесь стояла большая ванна и два бака с водой.

Жан сунул руку в один из них.

– Почти теплая, – сказал он. – Что будем мыть: ноги и рожи?

– Я весь ополоснусь. – Ник быстро скинул с себя одежду и залез ногами в ванну. Он взял мочалку и попросил Жана, чтобы тот полил на него воду из ковша.

Жан тоже разделся и стал обливать друга прохладной водой.

– Только не ори, что холодная, – предупредил он. – Прибежит бабка и увидит нас в таком виде. Мойся лучше. Захочешь, может, присунуть Ин своего товарища.

– Болван.

– А че?

– Без тебя знаю, что мне делать.

– А если я тоже захочу? – спросил Жан.

– Ну и что? Кровать не поделим, что ли? Она как футбольное поле.

Ник вылез и стал обтираться полотенцем.

Жан тоже быстро привел себя в порядок, и они вышли из душевой.

– Может, еще, ребята? – вдруг предложила Клавдия Петровна.

– Во разошлась, – шепнул Жан. – Потом еще что-нибудь захочет.

– Нет, спасибо, – вежливо отказался Ник. – Устали очень, пойдем отдыхать. Да, кстати, какое сегодня число?

– Двадцатое октября, – ответила старушка, собирая со стола посуду.

– Революцию прозевать боишься? – Жан тряхнул головой. – Какого числа она была?

– С двадцать четвертого на двадцать пятое октября.

– Вот свершим революцию – и домой. Что-то мне начинает это надоедать.

– Тогда расстанешься с Лизой, со мной и Ин. Неужели тебе все уже надоело?

Жан призадумался.

– Да, пожалуй, можно еще задержаться. У меня такое предчувствие, что когда-нибудь еще встретимся обязательно. Пошли к девчонкам.

Глава 10

Жан с Ником тихо вошли в комнату. Здесь оказалось намного темнее, чем даже в гостиной. Плотные шторы были наглухо задвинуты и создавали удушающую атмосферу.

– Вас разбудить? – спросила Клавдия Петровна, пока молодые люди еще не скрылись за дверью.

Жан оглянулся и улыбнулся.

– Если не помешаем вам, то хочется выспаться. Сами встанем.

– Как знаете, – она убирала посуду, заботливо складывая ее в большую чашку.

– Что, девчонки уже спят? – тихо спросил Ник. – Я так, например, с ног валюсь.

– Смотри не перепутай, иди первый. Где чья?

Ник опустился на большую и мягкую кровать, нащупал голову одной из девчонок и потянулся к ней.

– Тебе с другой стороны, – сказал Жан. – Это Лиза. Говорил же, не перепутай. Ник, ты вечно лезешь не туда, куда тебе предназначается, – шептал он.

– Попробуй тут понять, кто есть кто.

Лиза села на кровать и протянула руку Жану.

– Я здесь, иди сюда. Ты как слепой котенок.

– Мяу, – произнес Жан.

– Ник, только ты не тявкай, если я тебя назову кутенком, – засмеялась Ин.

– Тяф.

– Зоопарк весь в сборе, – Ин потянула своего молодого человека на другую половину кровати, и он завалился рядом с ней.

– А ты чего? – спросила Лиза. – Совсем потерялся?

Жан копошился в темноте.

– Мне что, в этих пролетарских штанах к тебе лезть? Там хоть одеяло есть?

– Целых два.

– Я так думаю, у нас будет отдельное?

– Иди сюда, я тебе уже место согрела, – сказала Лиза и нащупала в темноте голую ногу Жана. – Вы что, там полностью мылись?

– Конечно.

– Проснетесь, хозяйке воды принесете.

– Хорошо, хорошо, – согласился Жан и присел на кровать.

Лиза обняла его за плечи и повалила на мягкие подушки.

– Ник, только не скрипеть, – предупредил Жан, пряча голову под одеяло.

– Он уже спит, – сказала Ин.

– Вот молодец! Измучила парня революция, вырубился на чужих пролетарских перинах.

– Ты можешь помолчать? – остановила Лиза своего друга. – Уже под одеялом – и то остановиться не можешь.

Жан прижался лицом к плечу Лизы и носом раздвинул ночную рубашку, коснулся ее груди.

– Теперь молчу, – пробормотал Жан и взял в рот ее сосок, стал щекотать его языком. Лиза прижала его к себе и ласкала взъерошенную голову.

– Тоже уснул? – повернув голову, спросила Ин.

– Этот не уснет сразу.

– Под впечатлением событий в Петрограде?

– И не только.

Жан высунул голову из-под одеяла.

– Как здесь хорошо, – сказал он. – Будто ничего вокруг и не происходит. Эти солдаты, матросы, юнкера… Они мне уже начинают надоедать.

– Пока привыкай к обстановке. Скоро все кончится. – Ин приподняла голову и посмотрела в сторону двери. – Кажется, хозяйка ушла.

– Когда все кончится? – сказал Жан. – Еще ведь ничего и не начиналось. Кто знает, когда будет эта революция? Ах да, знает один Ник. – Он потянулся через Лизу и Ин к Нику и стал трясти его за плечо. – Ник, а Ник, когда революция начнется? Ты у нас все знаешь? Ну, Ник, какого хоть числа? Ты только говорил, а я уже забыл. Неудобно будет, когда она произойдет без нас.

– Оставь ты его в покое, – сказала Ин.

Жан прижался своим животом к Лизе, чувствуя ее горячее дыхание, и теребил Ника.

– Слушай, неугомонное создание, – сказал Ник. – Ты что сюда пришел, историю изучать или отдохнуть?

– Ты что, уже спишь? – Жан почувствовал, как нежные, теплые руки Лизы обхватили его за голые бедра и беззвучные поцелуи посыпались по его телу.

– Ну какого числа?

– Отстань, не помню. Не бойся, ты не проспишь. Как «Аврора» пальнет, значит, началось. Здесь будет слышно.

– Я и штаны не успею надеть, – улыбнулся в темноте Жан.

– Значит, побежишь без штанов. Тебя поймут.

– Да?

Лиза уложила Жана на место.

– Как он может спать с такой девчонкой? – на ухо Лизе прошептал Жан.

– А он и не спит.

– Что ты говоришь?

– Я же лежу с ней рядом и чувствую, чем они собираются заняться. А ты со своей историей к нему привязался. Лежи молча… или иди ко мне лучше. – Она обняла Жана за талию и снова обрушила на его тело свои страстные поцелуи. – Как давно я с тобой не была, – шептала Лиза.

– Лет двести – это точно.

– Наверное, целую вечность, – она ласкала его тело. – Ты все такой же прекрасный!

– Тихо, хозяйка, кажется, вернулась, – насторожился Жан.

– Это Ник и Ин шепчутся. Ты что? Жан, раньше ты был намного решительней.

Жан приподнялся на кровати, и Лиза снова коснулась губами его живота. Он обнял ее, прижал к себе и замер.

– Давно я этого хотел, – шептал он, обнимая и прижимая к себе голову Лизы.

Ин повернула голову и увидела силуэт Жана.

– Заскрипели, – произнес Жан.

– Зачмякали, – отозвался Ник.

Тихо скрипнула входная дверь: вернулась Клавдия Петровна, да еще и с соседкой. Они расположились в гостиной, где хозяйка принимала гостей. Она рассказала, как приехала родственница с друзьями, и сообщила, что они отдыхают в соседней комнате.

– Хорошие ребята, – хвалила хозяйка. – И накормили, и выпила с ними… Молодцы!

– Это вот из этой бутылки? – спросила соседка, поднимая ее со стола.

– Да. Самогоночка отменная. Лучше, чем ты делаешь.

– Это ж моя бутылка, – удивилась соседка. – Откуда она у тебя?

– Ребята принесли.

– А откуда они ее взяли?

– Да не знаю я. Купили, наверное.

– Ты что? И куртка, та, что в коридоре… Они же у тебя на хлеб с салом выменяли.

– Да ладно… Я людей в лицо хорошо запоминаю.

– Как же ты запоминаешь, если слепая и дальше своего носа не видишь ничего? А свою бутылку я сразу признала, – она поднесла ее к лицу и понюхала.

– Точно, и самогон мой. Я его лимонными корками в последний раз заправила. Так и есть, мой самогон пили.

– Ну и что? Очень даже неплохой, – одобрила Клавдия Петровна. – Угостила, получается, мою родственницу и ее друзей. Не все же солдатню поить.

– Я для святого дела их пою. Они за справедливость борются.

– Вот считай, что они тоже за нее борются. А ребята хорошие. Проснутся – познакомлю.

– Иди ты со своими гостями куда подальше. Они тебя, старую дуру, облапошили, да и меня заодно.

– Ты бы лучше принесла еще. Гости проснутся, чем мне их угощать? Опять чаем? Они и сало принесли.

– Твое вернули. И булку хлеба. Забыла? На куртку дешевую поменяли.

– Ой, что ты такая дотошная. Все тебе это надо? Посмотри, что за окном творится…

– Не знаю, что там сейчас за окном, но догадываюсь, что творится за твоими дверями. С ними были же две девицы.

– Эх ты… Мне бы их года, плевала я на все, что за окном: творила б то же, что они за дверями. Пусть отдыхают. Неси бутылку, у меня еще есть сало и хлеб. Посидим, поохаем.

Соседка вышла и вскоре вернулась.

Уже через полчаса обе старушки мирно сидели за столом и вполголоса напевали песни.

За окном уже начинало темнеть, и Ник поднял голову, огляделся. У него под боком спала Ин. Он пошарил глазами в темноте, нащупал Лизу, потом его рука коснулась голого тела Жана, который лежал сверху одеяла. Он похлопал его ладонью по заднему месту и тихо позвал.

Лиза открыла глаза.

– Пора вставать? – спросила она.

– Может, до утра останемся? – предложил Ник.

– А сейчас что, ночь или утро?

Ник встал и отодвинул штору. В комнате немного стало светлее.

– Черт его знает, – произнес он.

Лиза взглянула на его голый силуэт, потом перевела взгляд на Жана.

– Спит мой зайчик, – сказала она и поцеловала его в плечо. – Давайте до утра. Клавдия Петровна тоже, наверное, спит.

– Хорошо, что окна выходят во двор. Хоть не видно и не слышно, что там на улице творится. Камни в окна не летают…

Ник вернулся к кровати.

– Иди и ложись: стоишь как Аполлончик перед окном – увидят.

– Вот кому-то делать совсем нечего, как на меня только смотреть.

– Я же тебя вижу. Ничего? – смущенно сказала Лиза.

– А что такого? Ты своего видела? Я такой же.

– Хоть бы засмущался. – Лиза опять взглянула на голое тело Жана и попыталась прикрыть его одеялом, но тот так развалился, что у Лизы не хватило сил вытащить его из-под него. Тогда она прикрыла его попку ладонью. – Ну, Ник, ложись. Ин совсем без тебя замерзла.

Ник снова улегся на кровать, но уснуть уже не мог.

– Нравится Жан тебе? – неожиданно спросил Ник Лизу.

– Нравится. Я его люблю.

– Есть за что?

– Конечно. Я за это время чуть с ума без него не сошла. Как в тот раз вы меня оставили, я свою тетку долгое время просто ненавидела за то, что она разлучила меня с вами, с Жаном. С тех пор ко мне столько сватов засылали, кто б только знал. Отец с царем чуть врагами не стали. Но государь – человек понятливый. Он сразу заметил, что мое сердце принадлежит другому – вот ему, Жану, – и не стал больше засылать нам этих сватов.

– А если бы не встретились снова? – допытывался Ник.

– Я тетку свою просто достала, и она меня поняла. А то, что попали вы и я в этот семнадцатый год – видно, судьба была нам встретиться именно здесь, в нейтральном времени.

– Лучше б она тебя отправила в наше время, – сказал Ник. – А как она это делает?

– Я не знаю. Она магическая женщина. Она бессмертна. Мне она свои секреты не рассказывает.

– А тебе этот огненный шар не являлся больше после нашего исчезновения?

– Когда он появился в следующий раз, то я оказалась здесь, – пояснила Лиза.

– Он и у нас появился.

– И мы встретились?

– Я не могу ничего понять, – признался Ник. – Мне кажется, что все заключается именно в нем.

– Не пытайся ничего понимать, не поймешь. Я сама запуталась.

– Когда мы расстанемся в следующий раз, ты попроси ее еще о нашей встрече. Вот интересно, мы все из одного города, а благодаря твоей тетке уже второй раз встречаемся вместе, хотя не знаем друг друга в своем времени. Я там, у нас, встречаюсь с одной подружкой, ее Инной зовут, но чтобы такое было – это исключено. А здесь все так просто и легко. Сколько прошло времени с той, первой встречи?

– Я не знаю.

– Ну, сколько тебе сейчас лет?

– Почти шестнадцать.

– Жану семнадцать. Значит, прошло около года, – сделал вывод Ник. – Как хочется штурмануть этот Зимний дворец, – мечтательно произнес он.

– Еще успеешь. Что вас все куда-то тянет с Жаном, на какие-то подвиги? Я так боюсь, – призналась Лиза, – за Жана, за вас и за себя тоже. Эта история – вещь очень непонятная для меня.

– Точно. О нас не написано в этой истории, значит, мы простые смертные и ни от чего не застрахованы.

– Но раз вы живете в своем времени, значит, будет все в порядке. А я с вами.

– Тогда чего ты боишься?

– За Жана. Он вечно куда-то влезет. – Лиза снова взглянул на его тело и случайно обнаружила, что повязки у него на голове уже нет. – Ты знаешь, я так его люблю! Это такая прелесть. Я готова вот так с ним встречаться всю жизнь, если не судьба нас соединить вместе. Я б ему все отдала. А с головой у него что?

– Да не сумасшедший он, что ты! – заступился Ник.

– Я не об этом. Повязка куда делась?

– Он ее сорвал с головы, как только сюда зашел.

– У него все там нормально? Мне не разглядеть в темноте.

– У него всегда все нормально. Никаких следов не осталось. А как твои родители в восемнадцатом веке поживают?

– Хорошо. Отец постарел за этот год. На его плечи свалилось столько работы, что не передать. Государь и сам весь в делах. Заканчивают строить Петропавловскую крепость. Петр Алексеевич помешался на кораблях. Засылает за границу молодежь учиться флотскому делу.

– Передавай Петру Алексеевичу от нас привет, – сказал Ник. – Он должен нас помнить.

– Царь помнит хорошие дела. Помнит, как вы воевали, помнит все и часто вас ставит нашим оболтусам в пример.

– Интересная вещь получается: ты из того времени, когда еще Петрограда не было, мы – из эпохи уже Санкт-Петербурга. Эта революция давно позади и многими начинает забываться, а встретились мы именно здесь. Теперь ты видишь, что построили твои соотечественники, а мы видим историю города… Интересно как-то все…

Жан зашевелился и перевернулся на спину. Лиза спохватилась, прикрыв его частью одеяла.

– Хороший парень, – заметил Ник.

– Хороший, и ты хороший. В вашем времени все такие, без комплексов, или только вы?

– Почему? Многие, но есть и тормоза. А что нам стесняться. Мы же друг друга стали слишком хорошо знать, и ничего здесь такого нет. Вот представляешь, в нашем времени есть нудистские пляжи и другие места, где все голые. Я, правда, там никогда не был, но знаю, что есть.

– И у нас есть, – сказала Лиза. – Это неудивительно.

– Серьезно?

– Да. Это было всегда.

– Так что ты спрашиваешь тогда про какие-то комплексы? Комплексы не в этом заключаются, они в другом. Комплекс – это тормоз. Вот тот, кто тормозит своими мозгами, тот и комплекс. А мы люди простые и живем для себя.

Жан поднял голову.

– Наконец проснулся, – заметил Ник.

– Революция началась? – с иронией спросил Жан.

– Мы ее отложили до твоего пробуждения, – сказала Лиза и обняла молодого человека.

Жан положил свою голову ей на грудь.

– Мы не поймем, что сейчас, утро или вечер, – сказал Ник. – Вот лежим и гадаем.

– Утро.

– Почему ты так решил?

– Потому что я проснулся. Вы всю ночь здесь гадаете и понять не можете, а я вам говорю, что утро, потому что я уже выспался.

Глава 11

– Нам надо идти в Смольный, – сказал Жан и стал одеваться. – Кто со мной?

– Почему в Смольный? Может, еще немного полежим? – спросил Ник, потягиваясь в постели.

– Нет, дорогой, нет. Революция ждать не может. У нас еще много важных дел, которые предстоит сделать, – картавил, как Ленин, Жан. – Вставайте, надевайте трусы – и на штурм.

– Жан, ты ненормальный, – засмеялась Ин. – Просто сумасшедший! Я тут тебя так хвалила, а ты не оправдываешь доверия.

Ник залез под одеяло и прижался к своей подружке.

– Все это надо было делать ночью, – заметил Жан. – Сейчас ждут большие дела. Почему я не оправдываю доверия? Ты мне что-то доверяла?

– Тебя хозяйка за дверями ждет со скалкой, – снова засмеялась Ин. – Сейчас она тебе припомнит и сало, и хлеб.

– Я честно выменял у нее харчи, – оправдался Жан. – Не то что некоторые, паленую самогонку просто так извлекли из бюджета старухи.

Ник высунул голову из-под одеяла.

– Не понравилась? – спросил он.

– Понравилась, даже голова не болит. Тут к хозяйке приходила та самая ключница, у которой ты бутылку отнял, смотри, чтобы не влип, – предупредил Жан. – Поэтому одевайся прямо здесь – и в окно.

– Там же третий этаж, – не понял шутки Ник.

– Ничего. Я пойду умоюсь и, может, успею еще тебя поймать.

В дверь комнаты неожиданно постучала Клавдия Петровна.

– Проснулись, голубки?

– Проснулись.

– Выходите пить чай, уже четыре часа.

– Утра?

– Нет, четыре дня. Ну вы и спать охотники.

Старушка в гостиной стала расставлять чашки и поставила на стол самовар.

Через несколько минут Жан высунул голову из-за двери и осмотрел гостиную. Там была одна хозяйка.

– Выходи, красавчик, – сказала она. – Тут соседка приходила. Мы с ней немного посидели с утра.

Жан сделал удивленные глаза.

– Мы думали, что только утро, – сказал он.

– Уже и обед прошел. Вы слишком долго спали. Устали с дороги?

– Очень. Я так сразу отрубился, – признался Жан.

– А друг твой?

– Тот еще раньше.

Клавдия Петровна покачала головой.

– То-то я и слышала, как всю ночь скрипела кровать.

– Это не кровать скрипела, а Ник храпел.

– Не ври, – оборвал его Ник и, вытолкнув Жана в гостиную, вышел сам. – Клавдия Петровна, он хочет вам в душевую воды принести. Мы вчера много ее израсходовали.

– Не стоит, молодой человек, у меня там водопровод есть. Проходите, садитесь.

– Значит, ему повезло. Мы сейчас сходим в душевую, умоемся и сядем, – сказал Ник и подтолкнул Жана к двери. – Кажется, пронесло, – прошептал он. – Пока молчит. Сейчас позавтракаем и идем в Смольный.

– Зачем тебе туда? Я просто так сказал, а тебя и повело.

– Там же штаб революции. Ты что, совсем историю не учил?

– Нечего там делать, – теперь уже протестовал Жан.

– Надо, надо, молодой человек. Неужели ты не желаешь увидеть вождя пролетариата?

– Ленина?

– Нет, Карла Маркса. Я думаю, ты знаешь, где наш вождь находится.

– Если его не перенесли, то да.

– На месте, не беспокойся.

– У хозяйки узнаем. Она, кажется, довольна нашим присутствием и расскажет. У тебя все в порядке?

– Где?

– Везде… где?

– Вообще-то да.

– Пошли в гостиную, хватит хозяйское мыло тратить.

Следом зашли девчонки привести себя в порядок.

Клавдия Петровна много вопросов не задавала. Она подробно рассказала о событиях текущего дня, потом подошла к окну и посмотрела на улицу.

– Дождь идет, – сказала она с грустью в голосе и, обернувшись, взглянула на Жана. – А ты, красавчик, совсем голый.

– Не совсем, – ответил Жан. – Наполовину.

– Возьми куртку, что в коридоре, иначе замерзнешь. Все солдаты и матросы в шинелях, а ты в одной рубашке. Возьми, если в Смольный идете. Там самый главный штаб. Вам там помогут.

– Да не надо нам помогать, – возразила Ин. – Мы и сами справимся. Просто хотелось разобраться в ситуации, которая сейчас происходит в Петрограде.

– А что тут разбираться? Временное правительство во главе с Керенским обещания свои перед народом не выполнило, уходить просто так не хочет, доводит страну до отчаяния. Большевики хотят взять власть в свои руки и построить новую жизнь. Я за большевиков. – Старушка подошла к Жану и положила на его плечо свою морщинистую руку. – Вы молодцы, что находитесь в Петрограде. Здесь происходят великие дела. А ты обязательно возьми ту куртку в коридоре. – Она поцеловала Жана в голову. – Какие вы все хорошие…

Жан покраснел, вспоминая, как они обошлись с пожилыми людьми там, на углу Невского и Малой Морской.

К Смольному они добрались уже под вечер. У ворот самого здания стояли часовые и пропускали внутрь только по пропускам.

Ник остановился и взглянул на ребят.

– Не пройти, – сказал он.

– Я не пойму, зачем нам вообще туда надо? – спросила Лиза. – Здесь сотни революционеров, и что, будем с ними? Сейчас разузнаем всю обстановку в городе, и все станет нам ясно.

– Нет, – твердо заявил Жан. – Я должен встретиться со всеми историческими личностями. Они наверняка здесь. Что я, зря все свои ноги истоптал? Эх, была бы, Лиза, сейчас здесь твоя волшебная тетушка и сделала так, чтобы мы все оказались прямо в кабинете у Ленина! И он бы нас спросил, как живется далеко после революции. Вот я бы тогда ему рассказал о многом.

– Нельзя сразу вот так все рассказывать. Старик не поймет, к чему пришла страна в будущем, и отменит революцию, – сделал заключение Ник.

– Отдохнем немного. У меня уже голова кругом идет от шинелей и бушлатов. Тут, в Петрограде, такая сырость, скоро башка болеть начнет. Мне кажется, что в Питере погода намного лучше, – вздохнула Ин.

– Ничего, найдем революционную баньку, и я тебя попарю, – сказала Лиза.

– Вот сейчас этой баньки только и не хватало, – Жан взглянул на часового у входа. – А кто парить-то будет?

– Кто-кто, Лиза, – смеялся Ник.

– Если ты, Лиза, то я хоть сейчас, – согласился Жан.

– Лучше думайте, как нам туда пройти, – прервал ненужный разговор Ник.

– Да очень просто. – Жан вышел вперед и направился прямо к часовому.

– Документы, – строго спросил молоденький солдат, пока старший караула проверял их у других.

– В штабе завис Интернет. Это со мной, настройщики. Вот ты тут стоишь, а вождь на сайт выйти не может. Какой у него телефон? – обратился Жан к растерявшемуся Нику.

Ник назвал кучу номеров наугад, не понимая, что хочет Жан.

– Это Билайн, – утвердительно сказал Жан. – Вот видишь, у Ленина, Сталина, кого там еще… телефоны зависли?

– У Дзержинского, – добавила Ин.

– Да, у Дзержинского тоже Билайн, а у Керенского – Мегафон. Как они могут связаться друг с другом, если ты своей винтовкой с этим, как его, штыком им помехи делаешь? Пропустить моих сотрудников в штаб, немедленно.

Жан вежливо отодвинул караульного рукой в сторону и зашагал впереди всей компании.

– Это кто такие? – спросил второй караульный.

– Наладчики какие-то, – провожая взглядом лихую четверку, произнес солдат.

– А что чинить пошли?

– Интернет у Ленина.

– Чего?

– Билайн у Сталина, чтобы Дзержинский связался с Мегафоном Керенского.

– А, понятно, – караульный махнул на него рукой и продолжил нести службу.

У входа в сам Смольный тоже стоял караульный, но это уже был толстомордый матрос.

Жан замедлил шаг.

– Эту рожу обойти будет нелегко, – произнес он, но продолжал движение прямо на матроса.

– Эти со мной, – на ходу произнес Жан.

– Вы к кому? – остановил их караульный матрос.

– Тебе что, не звонили?

– А что, у меня телефон есть? – удивился матрос. – Он только в штабе.

– Конечно в штабе. Пора свой иметь. Мы к товарищу Сталину. Он нас ждет.

– А мандаты?

– Мандаты на обратном пути покажем. – Жана подтолкнули вперед два здоровенных солдата, которым он мешал пройти, и он оказался внутри здания. – Чего стоите, идите сюда. Пропусти их, иначе товарищ Сталин сам спустится и ты будешь стоять уже не такой розовый, как сейчас.

Матрос от удивления зажмурил глаза и потряс головой. Он, не сказав ни слова, отошел в сторону, пропуская остальных.

По длинному коридору Смольного Жан вел своих друзей, как будто был здесь уже не в первый раз. С обеих сторон было много дверей. На некоторых висели приколотые бумажки с фамилиями, на других вообще ничего не было. В коридоре ходило множество людей с винтовками и пулеметными лентами на груди. Все они куда-то спешили, заходили и выходили из кабинетов. Женщины торопливо шагали с бумагами и пачками листовок, призывающих местное население принять участие в революционных событиях.

Ин читала надписи на дверях, пытаясь по фамилии узнать какого-нибудь знаменитого революционера, но ничего подобного ей не попадалось.

Жан уже стоял в конце коридора и дожидался остальных.

– Ну, и зачем мы сюда пришли? – спросила Лиза у Ника.

– А это вон у него надо спросить. Он нас сюда затащил.

Лиза подошла к Жану и встала рядом.

– Что будем делать? – спросил подошедший Ник.

– Ждать, – коротко ответил Жан. – Ленина будем ждать.

– Ты ночью ему ничего там не открутила? – Ник взглянул на Лизу. – У него с крышей проблемы, все перемкнуло напрочь.

В другом конце коридора появились трое мужиков. Они больше были похожи на крестьян, чем на солдат. Мужики шли медленно, тихо переговариваясь между собой и оглядываясь по сторонам. Тут из-за угла, куда заворачивал коридор, выскочил солдат с чайником, огляделся и, заметив молодых людей, направился к ним.

– Вы не скажете, где водички можно набрать? – спросил он.

Ин пожала плечами.

Он направился по коридору, заглядывая в каждую дверь. Его черный закопченный чайник с грохотом упал на пол, и он выругался, поднял его и обратился к человеку небольшого роста, подошедшему к нему.

– Человек хороший, где здесь можно водички набрать?

Тот стал ему объяснять, как и куда пройти.

– Премного благодарствую, – признательно произнес солдат.

– А вы, батенька, не с фронта ли сюда? – спросил тот самый человек.

– Смотри, – толкнула Ин Ника в плечо. – Кого-то он мне напоминает.

– Это, наверное, Свердлов, – попытался угадать Жан.

– Эх ты! – спохватилась Ин. – Это же Ленин. – Она схватила Ника за руку и потянула к себе.

– Да ладно? Что-то он уж совсем невысокий и лысый.

– Ленин, точно, – подтвердил Жан. – Я его в Мавзолее видел. Это он. Идемте к нему. Я его по бородке узнал.

Солдат с чайником поспешил в указанную сторону, а Ленина окружили трое крестьянских мужиков. Они обменялись с ним несколькими словами, и он пригласил их пройти в кабинет.

– Кто это? – подбежал Жан к стоявшему недалеко матросу.

– Ходоки к Ленину пришли, – ответил матрос.

– Да нет, тот, лысый.

Матрос строго посмотрел на Жана и повторил:

– Это Владимир Ильич Ленин, а не лысый. Вождь народа, дурень.

Растерянный Жан смотрел на дверь, за которой скрылся Ленин с ходоками.

– Там его кабинет? – обратился Жан снова к матросу.

– С какой целью интересуетесь? – матрос подозрительно взглянул на молодого человека.

– Мы ходоки из будущего, – сказал он.

– По личным вопросам Ильич не принимает. У него и в настоящем времени дел хватает без вас. Если что-то срочное, то это к товарищу Дзержинскому. Он разберется быстро.

– Этот точно тебя в Кресты запрячет, – шепнул Ник. – У него холодная голова, горячее сердце и длинные руки.

– А у этого где кабинет?

– Напротив.

Жан прикинул, где кабинет Дзержинского, и позвал всех за собой. Он постучал в дверь и просунул голову. У окна стоял высокий стройный человек в длинной старой шинели и курил папиросу.

– Товарищ Дзержинский, к вам можно? – смущенно произнес Жан.

Человек в шинели обернулся, и Жан сразу узнал железного Феликса по его худощавому лицу и совсем уж редкой бородке.

– Чем обязан молодому человеку?

– Желаем с вами поговорить, – начал Жан. – Мы с друзьями прибыли издалека и хотели узнать о событиях, происходящих в городе.

Дзержинский прошел к столу и сел на стул.

– Входите, если вы издалека. Я объясню вам обстановку на сегодняшний день в Петрограде.

Жан позвал своих друзей, и вот уже они расположились на стульях в кабинете Дзержинского.

– Я не буду спрашивать, откуда вы, – сказал он. – Сегодня вся Россия знает о событиях, происходящих здесь. Вам они неизвестны?

– Известны, – тихо произнесла Ин. – Нам хотелось узнать подробнее.

Дзержинский снова закурил, закашлял. Он отодвинул в сторону полную пепельницу окурков и стал рассказывать об обстановке в городе.

Когда он закончил, то встал и прошелся по комнате, затем позвонил и пригласил караульного.

– Все, шандец, допрыгались! – шепнул Ник. – Сейчас в Кресты, а затем – к стенке. Я слышал, что этот многих расстрелял.

Вошел солдат и принял стойку «смирно».

– Уважаемый, – хриплым голосом сказал Дзержинский. – Эти молодые люди прибыли издалека, и я прошу провести их в нашу столовую, хорошо накормить. По всей вероятности, они голодны, а нам голодные бойцы революции не нужны.

– Когда намечаете брать Зимний? – неожиданно для всех выпалил Жан.

– Революция, можно считать, уже началась, а Временное правительство, если не сложит своих полномочий сегодня, будет взято штурмом и уничтожено.

Жан тут же сразу вспомнил про Егора, который со своими друзьями кадетами должен быть в рядах защитников Зимнего дворца.

– Революция беспощадна к своим врагам, поэтому жестоко будет расправляться с каждым, кто встанет у нее на пути. Товарищ Ленин тоже неоднократно это говорил.

– А вот к нему попасть сложно?

– У него много других дел, поэтому постарайтесь отложить свою встречу на другое время.

– Мы так и сделаем, – после недолгого молчания сказала Лиза.

Глава 12

Караульный вывел молодых людей из кабинета.

– Идите за мной, – сурово сказал он.

Жан оглянулся на дверь кабинета Дзержинского, не выдержал и вернулся. Он приоткрыл дверь и снова просунул голову.

– Мы вас, товарищ Дзержинский, благодарим за ваше внимание к нам, – сказал он.

– Идите, идите. Нам нужны такие бойцы революции, – сказал он холодным голосом и бросил на молодого человека усталый взгляд.

Жан облегченно вздохнул, будто гора с плеч упала, огляделся по сторонам и поспешил за своими друзьями.

«Значит, Кресты миновали, – подумал он. – Кто его знает, этого революционера, может, он в порывах власти и нас под общую метлу сгребет в казематы с холодными стенами…»

Жан догнал своих друзей и обратился к солдату, который их сопровождал:

– Нам бы к Ленину, товарищ.

– О, это сейчас невозможно. У Ильича идет совещание и каждый день расписан по минутам, – сказал солдат.

Они шли в конец коридора, а Ник только и успевал читать на ходу надписи на дверях. Вдруг он остановился у двери без таблички.

– Догоняй, – крикнула Ин.

– Мне кажется, нам стоит зайти и сюда, – сказал Ник. – Здесь все так таинственно, надписи никакой нет, значит, тоже кто-то из великих засел.

– Чей кабинет? – спросил солдата Жан.

– По-моему, Сталина.

– Чей?

– Иосифа Сталина.

Жан остановился и оглянулся.

– Это тот, что войну 45 года выиграл.

Солдат удивленно посмотрел на Жана.

– Войны в 1845 году, как мне помнится, не было.

Жан спохватился, что сказал не то, и тут же поправился.

– Ах да! Это я с Наполеоном спутал.

Солдат пожал плечами и в недоумении смотрел на молодых людей.

– Он в последнее время часто все путает, – сказала Ин и шепнула Жану, что и войны с Наполеоном в эти годы тоже не было.

Жан подошел к Нику, стоявшему уже у дверей.

– Стучи, – сказал он. – Товарищ Сталин обязан всех принимать, как и Дзержинский. Недаром они вожди в этой революции, а Ленин – человек занятой, ему действительно надо глобальные проблемы решать.

Жан постучал в дверь и со скрипом ее приоткрыл.

– Разрешите? – спросил он, увидев в большом кабинете человека, сидящего за столом.

– Входи, дорогой, – произнес хозяин кабинета. – Что хотел узнать? Если к товарищу Ленину, то у него нет совсем времени, понимаешь, он от меня через два кабинета. Заходи! – Жан столкнулся с грузинским акцентом впервые, и его чуть не разобрал смех.

Все вчетвером они просто ввалились в кабинет и встали перед длинным столом.

– Мы, товарищ Сталин, хотели поговорить о предстоящих революционных событиях.

Сталин встал, взял в рот лежавшую на столе трубку и зажег спичку. Он взглянул на посетителей и прищурил глаза.

– А что узнавать? Революция – это вещь, понимаешь, нужная. – Он поднял палец вверх. – Она для рабочих и крестьян, понимаешь меня? Если вы хотите узнать о ней что-то новое, то я вам ничего особенного сказать не смогу. Вот разобьем меньшевиков – и будем строить хорошую пролетарскую жизнь. Вы садитесь. – Он пригласил всех сесть за стол. – Наша революция дойдет до окраин всей России. У нас в Грузии ее очень ждут, но не все. Там надо наводить порядок. Ее, вообще, не все понимают правильно. Вот вы ее понимаете?

– Конечно, товарищ Сталин, – встал с места Жан, но Сталин рукой показал, чтобы он сел.

– Ничего вы не понимаете. Она не для таких молодых, как вы. Вот ваши родители за какую власть воевать будут?

– За Красную Армию.

– За Красную Армию? Это выражение мне нравится. А ты сам воевать за кого будешь? – обратился он к Жану.

– За Советский Союз! – выпалил Жан.

– Совсем ничего не понимаешь. Какой Союз?

– Тот, который будет после 20-х годов, – чеканил Жан каждое слово, чтобы эта грузинская голова немного вникла в будущее своих же идей.

– Ну, может, и не союз будет, – сказал Сталин. – Я еще с Лениным посоветуюсь, но что-то будет. Вот тогда и поговорим, лет так через двадцать.

– Это какой год будет? – повернулся Жан к Ин.

– 37-й год, репрессивный.

– Нет, товарищ Сталин. В этом году у меня погиб дед в лагерях Магадана, благодаря вашим указам, поэтому говорить не будем.

– Каким указам? – удивился Сталин. – Ты, мальчик, о чем тут говоришь? – Сталин подошел к Жану и положил свою тяжелую руку ему на плечо. – Партии нужны преданные люди. Я всегда буду бороться с врагами революции. Их, понимаешь, жалеть не надо. Их надо просто уничтожать.

Сталин задымил своей трубкой и направился к своему рабочему столу.

– Враги народа заполнили нашу страну, – сказал он. – Мы будем вести с ними постоянно беспощадную борьбу. А объясни мне, как твой дед погиб в этом 37-м году, если его еще не было? – Сталин снова прищурил глаза, и его взгляд пронзил Жана насквозь.

– Будет такой год, – сказал Жан и снова встал. – Потом будет война 45 года, потом разруха и голод…

– А что потом?

– В 53 году вы умрете.

Лиза схватила Жана за штанину и потащила вниз, чтобы он закрыл рот и сел.

– Может, ты можешь мне сказать о моем будущем?

– Жить будет неинтересно, – ответил Жан. – Каждый человек должен строить ее сам.

– Хорошо подметил, молодец! Мне, понимаешь, кажется, что ты приехал откуда-то издалека и не владеешь обстановкой. Несешь всякую ерунду. Тундра ты непролазная. В горах Грузии намного люди больше соображают, чем ты. Они не думают о каких-то будущих годах, они живут настоящей жизнью: виноград, вино и танцы. Они в политику вообще не лезут, потому что в ней ни черта не понимают, а ты суешь свой курносый нос всюду и предсказываешь будущую жизнь. Так, дорогой, нельзя. Для этого есть соответствующие учреждения, в которых вправляют мозги. Мы с товарищем Дзержинским много думали о них и решили в будущем их открыть побольше, чтобы все фантазеры их регулярно посещали.

Жан хотел что-то сказать в ответ, но Лиза ущипнула его за ногу с такой силой, что Жан скривился.

– Твою мать, – вырвалось у него. – Вы что, с ума посходили?

У Сталина от удивления отвисла челюсть и чуть не выпала трубка изо рта.

– Ты, понимаешь, не в горах Кавказа, – сказал он. – Поэтому не шути так с товарищем Сталиным. Он не любит, когда ему перечат.

Жан рухнул на стул и взглянул на Лизу.

– Мы все поняли, товарищ Сталин, – сказал Ник. – Революция – вещь хорошая и нужная. Мы все пойдем ее осуществлять.

– Вот с такими, как вы, наша партия далеко не уйдет. У меня закрадываются сомнения, что вы просто немецкие шпионы.

– Нет, мы обыкновенные люди, только немного не понимаем, что происходит, – смягчила обстановку Ин.

– Мы просто устали, – поддержала ее Лиза, крепко сжимая руку Жана, чтобы тот снова что-нибудь не ляпнул. – Нас товарищ Дзержинский отправил поесть, но куда – не знаем. Наш сопровождающий нас уже давно не ждет и ушел. Как нам пройти в столовую?

Сталин снова встал, положил трубку на стол и стал всматриваться в лица каждого.

Жан его взгляда не выдержал и снова хотел что-то сказать, но Сталин его опередил:

– Своему деду передай привет.

– Когда встречусь с ним на небесах, то непременно, – ответил Жан.

– Значит, говоришь, что умру в 53-м году? – Сталин призадумался, стал загибать пальцы, высчитывая, сколько ему будет тогда лет. – Меня тот возраст устраивает. А про какую войну ты еще говорил?

– Отечественную. Вы, товарищ Сталин, будете генералиссимусом и Героем Советского Союза.

Сталин улыбнулся.

– Ты как бабка-шепталка. Все можешь предвидеть? Чем закончится наша революция?

– Мы победим в семнадцатом году, потом гражданская война будет, – уже не выдержал Ник и стал рассказывать обо всех событиях кратко, чтобы быстрее покинуть этот кабинет. – Потом Великая Отечественная война, социализм…

– А дальше, дальше что?

– В начале 90-х партия ваша развалится и Россия возьмет другой курс, – добавил Жан.

– Вон из кабинета! – заорал Сталин. – Все вон отсюда! – он ударил кулаком по столу. – Это просто какой-то сумасшедший дом, а не Смольный! Я сейчас прикажу, чтобы вас отсюда вышвырнули, проповедники контрреволюции.

– Вы, конечно, извините, нас, – спокойно сказала Лиза, поднимаясь с места. – Я и сама не знаю историю России, потому что с другого времени сюда попала. Поэтому не владею ситуацией, что вообще здесь происходит.

– А ты откуда здесь взялась?..

– Я родилась в 1688 году, когда еще Петрограда вообще не было.

Сталин схватился за голову.

– А ты какого года рождения? – обратился Сталин к Ин.

– Я 1992 года.

– И вы, вероятно, родные сестры с разницей в три столетия? – Сталин пошатнулся и схватился за спинку стула. – А ты, шустрый? – он кинул взгляд на Жана. – Тоже будешь с тех годов?

– Я из разных времен сразу.

– Ничего не понимаю опять. Что вы мне здесь морочите голову? Это тебе триста лет – не меньше – сейчас? Столько не живут!

– Выходит, 297 лет, – быстро сосчитал Жан.

– Вон отсюда, – снова заорал Сталин и стал нервно раскуривать свою трубку. – Если с такими, как вы, делать революцию, то я лучше уеду обратно в Грузию и буду пить чачу и есть шашлыки, чтобы не видеть таких кретинов, как вы. Я обязательно доложу товарищу Ленину, что в рядах партии имеются чуждые революции элементы. Вы можете идти, – кричал Сталин, указывая на дверь. – А ты задержись, – попросил он Жана.

Жан закрыл за своими друзьями дверь и снова подошел к столу.

– Садись. Откуда тебе знать, что я в 53 году помру? – уже тихо произнес Сталин.

– Я же из будущего и немного учу историю. Скоро школу закончу и хочу идти в институт, только в какой – не знаю.

Сталин смотрел на Жана пристальным взглядом, и у молодого человека пробежали мурашки по коже.

– Лучше ни в какой не поступай, – прошептал он. – По тебе лагеря плачут, ходок из будущего. Может, ты скажешь, когда еще и Ленин умрет? – шепотом произнес Сталин.

– Ленин? Он умрет в 24 году. В него будет до этого стрелять какая-то стерва, и он с тех пор начнет болеть.

– Стрелять?

– Да. Ее будут звать мадам Каплан, – шепотом произнес Жан, поглядывая с недоверием на рябое лицо Сталина.

Глаза его блеснули не то ненавистью к Жану, не то благодарностью за такие слова. Эту информацию он не мог проверить, и она не укладывалась в голове будущего генералиссимуса.

– Это неправда, – прошипел он.

– Это уже история, и ее не повернуть обратно. – Жан выпрямился.

– А потом будут голод, лагеря и война, не без вашей помощи.

– Кем я буду? Это меня больше всего интересует, – прервал его Сталин.

– Председателем ЦК коммунистической партии Советского Союза и Верховным Главнокомандующим.

– Врешь ты все. Болтун, хотя твои домыслы мне нравятся.

– Я говорю правду, – признался Жан. – Это в учебниках истории написано.

Сталин закусил верхнюю губу, и его усы зашевелились.

– Откуда ты взялся, парень? Где ты читал такую историю?

– Я живу в России, и она давно держит не ваш курс. Там совершенно другая жизнь.

– А коммунисты?

– Эти? Они являются одной из партий, которая не играет большой роли в жизни страны.

Сталин снова нахмурился.

– Что же выходит? Наша революция пройдет впустую?

– Почему? Нет. Это будет одним из этапов в жизни России.

– Значит, я в 53-м, а Ленин в 24-м, – задумчиво пробормотал Сталин и проводил Жана до двери. – Интересный, понимаешь, ты человек, – сказал он. – Хотелось бы встретиться с тобой еще раз. Тебя как зовут?

– Жан.

– Как? Жан? Что это за имя еще такое?

– Нормальное. Его легко запомнить. Для удобства. Но я с вами особого желания встретиться не имею.

– Почему, дорогой?

– Да потому, что вы всех своих соратников в дальнейшем просто расстреляете.

– Об этом тоже в истории написано?

– Все это знают, – заверил Жан.

– Это могут утверждать только враги народа. Я добрый человек, я настоящий грузин.

– Я в этом не сомневаюсь, – ответил Жан.

– Ну хорошо. – Сталин открыл перед молодым человеком дверь. – Интересно с тобой встретиться через несколько десятков лет. Что ты мне потом скажешь?

– Кто его знает? Может, и встретимся. – Жан улыбнулся и протянул руку.

Сталин пожал ее, и Жан заметил, как его настроение упало, усы поникли, а в глазах уже не было той искры, которая была вначале.

Ребята ждали его в коридоре и с тревогой поглядывали в сторону кабинета.

– Ну наконец-то. Ты что там засиделся? – обрушился на него Ник, когда увидел в дверях. – Что ты ему еще наговорил?

– Да так, просто поболтали. Он хотел узнать свое будущее, я ему и рассказал.

– Слушай, ты, ясновидец. Тут уже у Ленина совещание закончилось, и из его кабинета вышли люди. Может, зайдем, раз такая масть прет, – предложил Ник. – Всех вождей одним разом увидим, да еще и поболтаем с ними по душам?

– Что-то мне уже есть захотелось, – призналась Лиза, пытаясь отвлечь молодых людей от задуманной мысли. – От тетушкиного чая нет никакой пользы.

– Если мы выйдем из Смольного, то нас сюда уже не пустят никогда, – заметил Ник. – Надо всех обойти именно сейчас. Другого такого случая уже не будет.

В коридоре по-прежнему было полно народа и трудно было понять, что за суета творится кругом.

– Ну что, к Ленину?

– Там часовой стоит, – заметила Ин.

– А, это тот, что на улице стоял, – сказал Жан.

– Которому ты про Интернет лапшу вешал?

– Ну, значит, старый знакомый. Сейчас что-нибудь придумаем еще.

Глава 13

Часовой заметил опять ту же самую четверку молодых людей, которые так непонятно разъяснили ему свое проход на воротах, и сразу насторожился. Он прижал к себе винтовку и закрыл собой вход. Но тут из дверей вышла женщина с длинной бумажной лентой в руках. Она попросила часового подвинуться, чтобы пройти. Он сделал полшага в сторону и снова занял прежнее место.

– Владимир Ильич по глупым вопросам не принимает, – объявил часовой. – У него и без вас дел хватает, тем более что сейчас у него делегация от Путиловского завода.

– Это у нас глупые вопросы? – возмутился Жан. – Ты мне смотри… Тоже, пролетарий нашелся.

Спокойное лицо солдата подсказывало, что он тверд в своих намерениях и не собирается уступать.

– Может, пойдем, – сказала Лиза и потянула Жана за руку.

– Ты что? Как можно упустить такой момент? Кому может так повезти, как нам – увидеть живого Ленина…

Часовой нахмурил брови.

– Потом сама будешь рассказывать, и никто не поверит, – продолжал Жан.

– Я его все равно не знаю. Для меня он еще в будущем, и заслуги его мне неизвестны. – Лиза отошла в сторону, пропуская группу рабочих, идущих по коридору.

– Ах да! Откуда тебе знать о Ленине? В твое время его еще и в помине не было. А нам он известен, – вздохнул Жан. – Это вождь пролетариата. Правильно я говорю? – обратился он к часовому.

Часовой кивнул головой.

– Вот видишь… А чего глаза округляешь? Эта девушка из 1705 года. Откуда ей знать, кто такой Ленин?

– Из какого года? – не понял часовой.

– Тебя тоже тогда не было, не ломай голову. Из 1705 года. Представляешь, откуда едут к Ленину люди. – Жан подошел поближе к часовому. – Поэтому наша делегация имеет стратегическое значение. Мы от Петра Алексеевича, – пояснил он.

– От какого Петра Алексеевича?

– Эх ты, деревня. Да и откуда тебе знать таких великих людей.

– Он тоже революционер?

– Он еще похлеще. Он предводитель Российского государства. Теперь ты понял, кто за нашей спиной стоит? Это наша крыша.

У часового даже лоб вспотел.

– А ты истуканом встал перед такой делегацией и корчишь рожи.

– Дал бы я тебе, пацан, по башке, чтобы умолк, – уже не выдержал солдат. – Ну а ты сам из какого года?

– Я… я из двадцать первого века.

– Марсианин, что ли?

– Сам ты гуманоид в кепке. В этом веке живут нормальные российские люди.

– Я и вижу, – часовой не отступал. – Ну а если ты из двадцать первого века, то скажи мне, какой там сейчас год?

– 2010.

– И ты оттуда? Как же тебя сюда закинуло? Мне сдается, что ты сумасшедший и тебе надо не сюда, а напротив Смольного.

– Он прав, солдат, – сказал Ник, хранивший до сих пор молчание. – И он, и я, и она – мы все из того самого века, а эта девушка из прошлого, и ей очень хочется увидеться и поговорить с Владимиром Ильичом.

– И нам тоже, – добавила Ин.

– Идите и не морочьте мне голову, – строго сказал солдат.

Тут снова открылась дверь, и вышли пятеро рабочих. Каково было удивление, когда молодые люди увидели, что рабочих провожает сам Ленин.

– Хорошо, хорошо, товарищи, – сказал он, расставаясь с ними. – Мы обязательно учтем ваши требования и пожелания. Настанут другие времена, и мы с вами обязательно еще встретимся.

Ленин проводил рабочих и взглянул на молодых людей.

– Вы ко мне, товарищи? – Он улыбнулся своей знаменитой улыбкой, которую Жан часто видел на фотографиях в книгах. – Ваша делегация кого представляет?

– Независимую молодежь России, – не растерялся Жан.

– Проходите, товарищи. – Ленин открыл перед ними дверь. – Интересно, интересно, – прищурил он глаза. – Времени у меня очень мало, но я обязан с молодежью тоже побеседовать. Товарищ, пропустите молодых людей, – обратился Ленин к часовому.

Часовой хотел что-то сказать и уже открыл рот, но тут заговорил Ник:

– Посторонись, служивый, – сказал он. – Тебе понятно было сказано?

Часовой с тревогой проводил их взглядом и продолжил нести свою службу.

Владимир Ильич провел молодых людей через большую комнату, где сидело множество телефонисток, и направился в дальний кабинет. Он пропустил всех вперед и тихо закрыл за собой дверь.

– Присаживайтесь, – пригласил Ленин и сам сел рядом в кресло.

Он подпер голову кулаком и прищурил глаза.

– Значит, вы представители независимой молодежи России? Что-то я о такой партии ничего не знаю. Какая у вас программа? Какие настроения на предстоящие события? Мне очень хочется знать отношение молодежи к революции, на пороге которой вы стоите.

Ин взглянула на Ника, потом на Жана. У нее почему-то стали трястись ноги, и она не знала, куда деть свои руки, которые тоже выдавали ее состояние. Больше всего надежд в эти минуты она возлагала на Жана.

Ленин внимательно смотрел на молодых людей, ожидая услышать от них ответ.

– Владимир Ильич, – начал Жан, – у нас, можно сказать, не партия, а так, молодежное сообщество. Мы хотели принять участие в событиях настоящего времени.

– Вы все из рабочих или служащих сословий, товарищи?

– Скорее всего из рабочих.

Ник насторожился и готов был одернуть Жана, если он понесет что-то не то.

– Но суть не в этом. Я считаю, что каждый честный человек просто обязан принять участие в этом движении, – сказал Жан.

Ленин обратил все свое внимание на этого симпатичного молодого человека.

– А как вы, батенька, представляете сами эти события?

– Лично я? Да очень просто. В первую очередь свергается Временное правительство, потом национализируются все заводы и фабрики. Землю – крестьянам, заводы – рабочим! Но будут трудности, и враги революции вряд ли уступят, поэтому придется еще воевать и, возможно, будет гражданская война.

Жан говорил эти слова, вспоминая всю последовательность событий, которые учил когда-то по учебнику истории.

– Так-так, а дальше? – интересовался Ленин.

– Дальше разруха, голод… Этого будет не избежать. Потом необходимо создавать колхозы и отбирать землю у кулаков.

– Вы, вероятно, читали мою программу, – догадался Ленин.

– Пришлось прочитать, – ответил Жан, чувствуя, что вождь доволен его рассказом.

– Ну, а дальше?

Ник в растерянности посмотрел на Жана и зажмурил глаза, ожидая, что он сейчас начнет плести всю историю до развала Советского Союза. Он незаметно наступил ему на ногу.

– Ну а дальше, конечно, можно рассказать, но это будет уже из мира фантастики. Надо сначала разобраться с настоящим. Товарищ Ленин, мы, люди далекие от революционных событий, посетили вашего соратника Дзержинского, который нас направил в столовую отобедать, потом зашли к товарищу Сталину…

– Я думаю, они вам все подробно рассказали о нашей программе? – спросил Ленин.

– Вы знаете, с товарищем Сталиным было сложно разговаривать. Он больше о своей Грузии нам рассказывал, потом попер из кабинета. Мы друг друга не поняли.

– Да-да, батенька, он сложный человек. Я сам с ним борюсь, а он неисправимый. Постоянно про вино и танцы мне твердит. Я ему говорю, что танцевать будем после, а он все свое мне навязывает. Уже несколько раз меня приглашал к себе.

– Нас он не приглашал. Он сказал, что по нашим душам тюрьма плачет.

Владимир Ильич покачал головой.

– Это он может. У него горячий кавказский характер.

– У меня есть знакомый, иностранный писатель Герберт Уэллс, – сказал Ленин. – Он много мне говорил о будущем революции.

– Я не знаю, что он вам говорил, но когда-то, лет через 25, будет война, – сообщил Жан.

– С немцами? – догадался Ленин.

– Да, с ними, стервецами.

– Ай, ай! Они непоседливый народ. Значит, война все же будет? – Ленин задумался. – Да, мне не дожить до этих времен. Вы, вероятно, Нострадамуса изучаете?

– Что-то вроде этого, – ответил Жан.

– Ну-ну… Что еще он говорит интересного, батенька?

– Я его не до конца изучил, – признался Жан, чтобы не проболтаться, – а что прочитал – такая дрянь.

– Его труды серьезные, хотя он и не политик, а литератор, но мне он нравится. Чтобы его познать, требуется много времени.

– Хотела бы вопрос задать… А, правда, что вы читаете быстро и много книг? – спросила Ин.

Ленин улыбнулся.

– Мне учительница говорила, что вы читаете страницы по диагонали, поэтому и быстро.

Ленин просто расхохотался. Он откинулся на спинку кресла и прикрыл ладонью глаза.

– Интересная у вас учительница, юмористка. А где вы учились, девочка моя?

Тут Жан понял, что Ин начинает зарываться, и надо было как-то выкручиваться. Он взглянул на Ника, ожидая от него помощи.

– В школе, – сказал Ник. – В Москве. – Он соврал и покраснел.

– Как там Москва? – поинтересовался Владимир Ильич.

– Москва стоит, что с ней сделается.

– А народ, а рабочие?

– Они тоже за революцию, – уже продолжал Жан.

– Я вижу, вы толковые молодые люди, – сделал заключение Ленин. – Революция в таких, как вы, очень нуждается. У нас двадцать пятого октября намечается Второй Всероссийский съезд, и я хотел бы вас видеть на нем. – Он встал и прошелся по комнате. – Я очень доволен, что познакомился с вами.

Владимир Ильич, как и предыдущую делегацию, проводил их до двери и, уже в коридоре пожав каждому руку, вернулся в свой кабинет.

Жан взглянул на стоящего у дверей солдата, подошел и хлопнул ладонью его по груди.

– Считай, что медаль заработал, боец. Была б возможность, я бы тебе ее прямо здесь прицепил.

Солдат молча моргал глазами.

– Так бы и сказали, что к вождю по делу, – пробурчал он.

– По особому делу, – поправил Ник.

– Знаешь, что такое Интернет? – не отставал от часового Жан. – А Ленин знает. Он знает больше тебя – это точно. Учи азбуку, служивый, – человеком станешь. А Интернет – это умная голова. – Жан пальцем ткнул себя в лоб.

– Ну, пошли, – потянула Жана за руку Лиза. – Я сама твой Интернет не знаю.

– У тебя еще все впереди, – ответил Жан. – Интернет – это такая штука, которая знает все на свете.

– Да ладно? – удивился солдат.

– Про «да ладно» тоже знает. Так что береги вождя – и войдешь в историю как самый преданный часовой у кабинета Ильича.

Солдат снова сделал удивленные глаза.

– Ну, бывай, служивый, – Жан махнул ему рукой, и они все направились к выходу. – Держи хвост пистолетом, – уже на выходе крикнул он.

На улице моросил дождь.

– Может, пойдем к твоей родственнице? – предложила Ин. – Иначе Жан еще что-нибудь придумает.

Лиза подняла голову и посмотрела на серое небо.

– Наверное, так и сделаем, – вздохнула она. – Больше идти некуда.

– Почему? – удивился Жан. – Можно по городу…

– Вот разошелся! Часовому голову совсем заморочил, Сталина чуть ли не допросил… – заметил Ник. – С тобой вообще опасно находиться даже рядом.

– Что, серьезно? – бросил Жан взгляд в сторону Лизы.

– Мне не опасно, а даже приятно и забавно, – сказала она. – Ты, Жан, никогда не пропадешь.

– Еще осталось только революцию свершить и обратно, в свои пенаты, – ответил он. – Так что, идем к добренькой Клавдии Петровне?

– Неудобно, – Ин замедлила шаг. – Мы ей, по-моему, уже давно надоели.

– Ничего подобного, – Лиза взяла Жана и Ника за руки. – Значит, идем, – уже твердо заявила она и направилась в нужном направлении.

– Осталось еще встретиться с Крупской, – вздохнул Жан. – Неудобно как-то получается. Женщину обделили вниманием. Пока Ленин в Смольном, не мешало бы посетить старую добрую женщину.

– Тогда тебе с Керенским и Троцким тоже встретиться необходимо. Надо было тебе, Жан, прихватить учебник истории и чесать всех подряд, начиная с Николая второго, – Ник поднял голову, подставляя лицо моросящему осеннему дождю.

– Идея хорошая, – согласился Жан. – Но где его взять?

– Ты, я вижу, всю историю решил пройти пешком. С Петром уже знаком, с Лениным тоже пообщался, Сталин, Дзержинский… Осталось совсем уже немного личностей тебе обойти, – удивлялась Ин.

– Нет, но с Крупской – обязательно. Как же так, если Надежда Ивановна не встретится с нами, – это недопустимо!

– Надежда Константиновна, академик! – воскликнула Ин. – Смотрите, что это там такое? – Она указывала пальцем на шпиль Адмиралтейства. – Яркое зарево…

– Матросы костры жгут и греются, – пояснил Ник.

– Нет, это не костры. Такое зарево от костров быть не может. Это какой же должен быть костер?

– Действительно, – согласилась Лиза. – Небо совсем черное от туч и дождя – значит, это прожектора.

– Нет, – сказал Жан. – Это нам знак, как в прошлый раз. Помните, в восемнадцатом веке над кораблями? Мне тоже знакомо это зарево. Вы что, забыли, как попали в эти места? А то костры, прожектора… Чушь настоящая… – Это нам знак от родственницы, Люсии Петровны.

– Пора возвращаться по домам? – с печалью в голосе произнесла Лиза. – Я не хочу.

– Да нет, – успокоил Жан. – Нам еще рано. А зарево – это предупреждение, что мы просто под контролем.

– Умно! – засмеялся Ник. – А идемте и посмотрим.

– В такую погоду?

– А что? Слабо?

Жан взглянул на девчонок.

– Мы же сюда не спать прибыли в конце концов, – сделал он заключение. – Мы должны внести свою лепту в революционные события. А?

Лиза покачала головой.

– Сколько в тебе энергии, – заметила она. – Ты как живчик какой-то. Все-то тебе надо.

– Я думал, что ты меня поддерживаешь.

– Ну, что остановился, – дернула Жана за рукав Лиза. – Ты идешь к Адмиралтейству?

Жан улыбнулся.

Усталые, проделав немалый путь от Смольного до Невского проспекта, а затем и до Адмиралтейства, они опустились на сырую скамейку в парке. Дождь давно закончился, но сырость и большие лужи были повсюду. Мимо проходили небольшие отряды матросов и солдат. Шли какие-то ополченцы с белыми повязками, прошел мимо целый отряд женщин в форме.

– Вот поэтому большевики и победили, – заметил Жан. – Видишь, кто стоит за революцию?

Зарево давно исчезло, и источник его образования так и не был известен молодым людям.

– Где твоя родственница? – вдруг спросил Жан у Лизы. – Эта самая, Люсия Петровна Зотова.

– Я ее последний раз видела у отца там, в своем времени. Она заходила перед отъездом к нам домой.

– И что она тебе говорила?

– Ничего особенного.

– Мне кажется, что она, путешествуя во времени, остановилась в этом же семнадцатом году. Она тебе ничего не говорила об этом?

– Нет. Я же вам рассказывала, что еле упросила ее, чтобы встретиться с вами.

– Значит, она нам организовала встречу и потеряла нас? Ей неизвестно, где мы и в каком месте. – Жан стал беспокоиться.

– В каком месте – она знает, – сказала Лиза. – А вот во времени, может, и запуталась.

– Это она разыскивает нас, чтобы всех вернуть по местам, – сказал Ник.

– Что-то я с вами совсем запуталась сама, – развела руками Ин. – Чтобы нам вернуться – нужно ее присутствие.

– Конечно.

– А она нас забросила к черту на куличики и забыла.

– Ник, прекрати, – успокаивала Лиза теперь и другого молодого человека. – Она нас найдет, и не бойся, что останешься здесь навсегда.

– Я что-то тоже не особенно хочу строить эту власть с самого начала, – признался Жан. – Мы здесь гости, и нас должны уважать. А что мы слышим от местных властей? Одни призывы к революции. Эти их заученные фразы давно известны и устарели.

– Зато ты сам лезешь в какие-то истории, – заметил Ник.

– Я же хочу, чтобы осталась после меня в этом времени какая-нибудь память.

– Так это не делается, – возразила Ин.

– А как?

– Самое главное, что ты, а мы – вместе с тобой – находимся в гуще событий. Память о себе оставлять не стоит. Ты, со своими возможностями, можешь здесь так наследить, что потом стыдно будет по родному городу ходить в нашем времени. Я так думаю, ты не будешь совершать какие-то особые поступки, чтобы тебя запомнили на всю жизнь? Это ни к чему. Согласен? – Ник критически посмотрел на Жана и похлопал его по плечу.

Жан в ответ только вздохнул.

Где-то раздался одинокий выстрел, и целая стая воронья с шумом поднялась с деревьев и взлетела в воздух. Вниз полетел вороний помет и обрушился на молодых людей, расположившихся как раз под самой стаей на скамейке.

– Слышишь, уважаемый, стряхни говно с куртки. Тебя вороны из уважения обгадили с ног до головы. – Ник подсел к большой луже и стал брезгливо стряхивать с себя птичьи награды.

Жан сплюнул и подсел рядом.

– Какая скотина стреляла, – ругался он, смывая с себя белые пятна.

Девчонки весело хохотали, убирая и со своей одежды подарки с воздуха.

Глава 14

– Вы знаете, про кого я сейчас вспомнил? – сказал Жан. – Про Егора. Помните, Егор сказал, что он и его друзья кадеты будут защищать Зимний. Он даже показал место, где они будут находиться в случае штурма. Они просто ненормальные… Это же грозит им смертью. Смотрите, сколько кругом солдат и матросов. Они готовы по команде все броситься, и что от этих защитников останется? – Жан задумчиво облокотился на гранитную плиту, что отделяла Дворцовую набережную от Невы, и сплюнул в воду. – Может, к нему?

– Ты с ума сошел, – тут же возразила Ин. – Смотри, что кругом творится. Все рожи полупьяные, подозрительные… А смотрят они как на нас? Так и готовы растерзать, хотя мы и похожи немного на революционеров.

– Здесь, в этом бардаке, сейчас находятся все, – объяснил Ник. – Анархисты, бандиты, меньшевики и все остальные. Ничего я и сам не понимаю… Как же Ленин будет руководить вооруженным восстанием?

– Зимний будут брать все, – сказала Ин. – Потом его начнут грабить и все добро тащить в разные стороны. Это я еще по истории знаю.

– А дальше?

– А вот дальше – сплошная неизвестность.

– Ленин разберется во всем происходящем? – спросила Лиза.

– Он-то разберется. Смотрите, опять корабль плывет.

Медленно по реке двигался корабль. Флаг его был приспущен, и во мраке трудно было разглядеть его принадлежность.

– Военный, – заметил Жан. – Вон на корме две пушки торчат.

– Эта груда железа еще и плавает? – спросила удивленная Лиза.

– Да, как видишь. Это же не во времена Петра Первого, когда он строил корабли из дерева, – пояснил Жан. – Ты замерзла? – Он взял озябшие нежные ладошки Лизы и поднес к своим губам, подышал на них.

– Я тебя только попрошу, – зашептала она. – Не лезь под пули. Эти революционеры готовы уничтожить абсолютно всех. Я не хочу опять тебя видеть забинтованным и в крови. Не для этого я просила свою тетушку, чтобы тебя каждый калечил.

– Хорошо, – тихо сказал Жан и улыбнулся. – Я так тебя люблю.

– Я тебя тоже. – Она взглянула на Ника и Ин, которые стояли в стороне и тоже о чем-то вели тихий разговор.

– Счастливые они, – заметила Лиза.

– А мы?

– Мы нет.

– Ну почему?

– Потому что мы совершенно из разного времени. Ты это прекрасно знаешь. Неужели тебе не понятно? Они могут встретиться там в двухтысячном в любое время, а мы – нет. Я же специально все устроила, чтобы встретиться всем вместе, а самое главное с тобой.

– Я знаю. Спасибо тебе. Ты поверь, у меня там, в моем времени, никого нет, – заверял Жан, не выпуская ее согретые его дыханием ладони. – Честное слово. Та наша первая встреча при царе Петре была у меня как во сне. Если бы ты не появилась сейчас, то я не знаю…

– Ты помнишь ее?

– Помню. Помню, как впервые забрался в ваш дом через окно, как мы с тобой провели ночь, ту самую, первую…

– Представляешь, каково мне было тогда.

– Это твоя тетка что-то недоделала в своих заклинаниях, – сделал вывод Жан. – А ты ведь не испугалась и пустила к себе в постель.

– Когда я к тебе прикоснулась, мое сердце так задрожало и рассудок помутнел, что я не знала, что творю.

– Я все помню.

– Мне тогда что-то подсказало, что ты красивый мальчишка. А когда я дотронулась до тебя, то вообще сошла с ума.

– Молодец все же твоя тетка. Она, наверное, все знает про нас?

– Знает. У меня был с ней разговор, и долгий. Она все убеждала меня забыть тебя, но я не смогла. Прошло немного времени, и в памяти наступил провал, все поплыло, сгладилось и стало забываться. Но когда я ложусь спать – возникает твой образ. Я тебя обнимаю, ласкаю и все что угодно делаю, чтобы тебе было только хорошо. В эти минуты я вижу твои глаза, чувствую твое тело, и меня начинает просто трясти от возбуждения. Тебе, Жан, этого не понять.

– А почему ты не спросишь меня? Почему ты такая уверенная, что я ничего не помню?

– Мне так кажется. Мужчины обычно черствые в отношениях.

– Я такой?

– Ты – нет. Но мне кажется…

– Когда кажется – тогда крестятся. Однажды я проснулся ночью и увидел в окне яркое зарево. Что-то шевельнулось во мне в тот момент. Значит, это ты меня искала?

– Искала и нашла. Вот ты теперь здесь со мной. Там, на квартире у Клавдии Петровны, когда мы были рядом, я просто боялась к тебе прикоснуться – все думала, что это только сон. Потом почувствовала твое тепло, тронула твое тело, и мне вспомнились те дни восемнадцатого века. Я же помню все до мелочей. Как ты и что ты…

Жан смущенно улыбнулся, приблизил свои губы к ее лицу и поцеловал в носик.

– Ты прости меня, но я хотела тебя спросить, пока мы вот так стоим одни. У нас еще будет с тобой секс? Я же баба, и я его всегда хочу.

– Ты девчонка, и все у нас будет обязательно. Будет такой крутой, что запомнится надолго.

– Я не хочу надолго, я хочу его всегда, – Лиза незаметно коснулась рукой Жана между ног. – Я хочу тебя просто проглотить, чтобы не достался никому. Это все мое, понимаешь, ты весь мой, до капли.

– Мы обязательно найдем удобное место и время, чтобы удовлетворить свои желания, – заверил Жан.

Лиза поцеловала молодого человека в щеку и взглянула на Неву.

– Как быстро вырос город. Я еще помню, что Петропавловская крепость только строится. Нет Адмиралтейства, а тем более этой красоты – Зимнего дворца. Здесь было просто пустое место. Представляешь, вернусь домой, посмотрю на это место, где мы сейчас стоим, а там поле или лес. Если скажу государю, что будет когда-то на самом деле, то он назовет меня ненормальной.

– Ну ты сама теперь видишь, каким станет тогдашний Петербург, а сегодня уже Петроград.

– Просто какая-то фантастика.

– Но мы ведь реальные люди?

– Мы – да, а время – нет.

Лиза взглянула на Ника и Ин.

– Скоро начнет светать, – сказал Жан. – Кто скажет, какое сегодня число?

– Двадцать третье октября.

– А ну-ка, академик, скажи еще раз, когда Зимний возьмем? – спросил Жан.

– Уточняю: с двадцать пятого на двадцать шестое октября, – ответил Ник. – У тебя с памятью проблемы?

– Сведения достоверные?

– Исторические.

– История, бывает, и заблуждается, – возразил Жан. – В прошлый раз, мне кажется, ты говорил другое число.

– Днем раньше, днем позже – для такого события это значения не имеет. Не беспокойся, один штурмовать Временное правительство не побежишь. Неправильно поймут, – сказал Ник. – Тем более у тебя оружия нет, если только то, что в штанах.

– Да иди ты, – обиделся Жан. – Лучше подумай, куда податься дальше.

– Скоро возьмем почтамты, банки вместе с большевиками, все остальные стратегические объекты. Затем свергнем правительство и расслабимся.

– Ну, это я уже слышал. Идемте к Клавдии Петровне, – предложил Жан. – Я так уже устал.

– Неудобно с пустыми руками, – сказал Ник.

– Значит, надо ускорить революционные события и взять магазин. Как известно, в революцию за мародерство не расстреливали. Я читал, что большевики брали продовольственные склады и тоже неплохо разживались. А вообще, где эти революционеры едят? Не голодные же они все тут?

– Вон видишь, стоит полевая кухня. Там их и кормят, – сказала Ин.

– Так в чем же дело?

– У нас мандатов нет.

– Не вопрос. За мной. – Жан направился к кучке солдат и матросов, которые окружили полевую кухню и тянули толстячку-повару свои миски.

– Куда лезешь? – толкнул его матрос, просовывая свою посуду повару.

Жан с ненавистью посмотрел на него, но сдержался.

– Вернись, Жан, – забеспокоилась Лиза. – Что за человек, так и лезет в самое пекло. Ник, забери его оттуда.

Жан настойчиво расталкивал локтями голодную солдатню и уже оказался у самого котла.

– Где миски для каши дают? – крикнул Жан.

– У каждого своя, – сказал матрос, снова отталкивая его в сторону. – Иди подальше.

– Ах ты, контра! – закипел Жан.

Он вскочил на подножку телеги, где стоял котел, и поднял руку вверх.

– Если вы сейчас же не прекратите этот базар, то через минуту здесь будет патруль, – надрывая связки, закричал Жан.

– А ты кто такой, салага? – спросил кто-то из толпы. – Ну-ка вали, пока не застрелил.

– Эй, ты, выходи сюда. Кто это сказал? Я жду.

Ник понял, что друга надо выручать.

– Это представитель новой власти, – крикнул Ник из толпы.

– У него мандат, подписанный Дзержинским, – поддержала Ин.

В толпе зашептались и притихли.

– Что, мандат вам показать? – спросил Жан, чувствуя поддержку своих друзей. Он сунул руку во внутренний карман, но снова выручил Ник.

– Не надо, верим, – кричал он. – Что хотел, говори?

– Я требую, чтобы вы прекратили этот базар и все встали в очередь. Я хоть и молодой, но у меня много полномочий. Смотрите, не залетите в КПЗ в столь ответственные дни для государства.

– Куда-куда? – кто-то не понял выражение «КПЗ».

– В Кресты не загреми, деревня, – спохватился Жан. – Я думаю, что тебе известен этот курорт.

– Так бы и сказал.

У котла стала выстраиваться очередь.

– Всем каша раздается один раз, – объявил Жан. – А ты смотри внимательно, тоже мне, кашевар нашелся.

Толстый повар закивал головой.

– Где еще эти чертовы миски? Почему мало?

– Осталось несколько, – сказал удивленный повар.

– Давай сюда. У кого нет? А у вас, молодые люди? Надо поддерживать детей революции. – Положи им каши, как полагается, – уже командовал Жан.

Когда полные миски были переданы, Жан спрыгнул на землю.

– Каша съедобная? – спросил он у одного из солдат. – Сейчас под шумок варят что попало.

– Есть можно, сынок, – сказал старый солдат.

– Ну-ка, наложи мне, я попробую. – Жан протянул свою миску повару.

– Посуду не воровать и возвращать обратно, – предупредил Жан и отошел в сторону. – У революционеров и так расходы большие на предстоящее мероприятие.

Толпа уже забыла про молодого человека и снова окружила котел.

Лиза потащила Жана в сторону.

– Слушай, ты, представитель новой власти, – сказала она. – Хорошо, что попались какие-то деревенские. Городские бы тебя вычислили сразу и самого сдали куда положено. Ты вообще думаешь, что делаешь?

– Каша вкусная? – спросил Жан.

– Каша пойдет… Идем отсюда быстрее, вон уже патруль идет.

Она схватила Жана за руку и потащила в сторону.

– Я знала, что ты сумасшедший, – Голос Лизы дрожал. – Но не до такой же степени? Я так за тебя переживала. Они же могли тебя схватить и самого сдать куда положено. Молодец Ник, выручил.

– Зато будем сытые, – ответил Жан и взглянул на патруль, который остановился у толпы и стал наводить порядок. – Надо же кому-то держать в боевой готовности защитников революции. Вот я этим и занялся.

– Ты не обижайся, – виновато сказала Лиза. – Я правда за тебя переволновалась.

– Жан, спасибо за кашу, – поблагодарила Ин.

– Ты у нас непредсказуемый парень, – восхищался Ник, доедая и облизывая ложку. – Как ты там сказал, посуду не воровать. Значит, надо ее вернуть.

Жан заметил, что патруль обратил на них внимание, а один из матросов что-то им говорит, показывая в их сторону.

– Сейчас начнется, – догадался Жан.

Патруль направился прямо к ним. Он состоял из двух матросов и солдата.

– Кто такие? – спросил старший.

– Бойцы революции, – громко ответил Жан.

– Документы есть?

– В Смольном на регистрации.

– Какой еще регистрации? – не понял старший. – Вам придется пройти с нами в штаб.

Жан растерялся, а Лиза сжала его руку и уже не отпустила.

– Все следуйте за нами.

Солдат скинул с плеча винтовку и взял ее наизготовку.

– Да убери ты свою палку, – сказал Ник. – Куда идти?

– В штаб.

– Так веди, чего стоишь?

– Отпусти ты их. Может, и правда документы в Смольном, – сказал второй матрос.

– Надо выяснить их личности.

– Тут все с подозрительными личностями, – сказала Ин. – Лучше б хулиганов да анархистов ловили.

– Отпусти ты, чего к молодежи привязался, – уже попросил солдат.

– Ладно, идите, – согласился старший.

Патруль пошел своей дорогой, а Жан нервно сжал кулаки.

– Въехал бы я ему в рыло, – прошипел он. – Контра недобитая, да воспитание не позволяет.

– Ну хватит, – остановила пыл Жана Ин. – Лиза, идем к Клавдии Петровне. Нам всем надо отдохнуть.

Жан долго еще не мог успокоиться, – все оглядывался на патрульных.

– Я никогда не видела тебя таким злым, – нежным голосом сказала Лиза. – Неужели ты умеешь злиться?

– Еще как умею, – ответил Жан. – Лучше меня не трогать. Эти твари по две-три миски каши жрут, а остальные голодные. Нет, так нам Зимний не взять. Ник, что там в истории написано? Революционеры голодные были во время штурма?

– И голодные, а половина – пьяные.

– Да? Тогда надо зайти к соседке Клавдии Петровны. Та ключница самогон хороший гонит.

– Успокойся, Жан, – попросила Лиза. – Сейчас придем – и ложись отдохни.

Глава15

Клавдия Петровна будто ждала молодых людей.

– Нагулялись? – спросила она, встречая их у порога.

– Еще как, – сказала уставшая Лиза и опустилась на диван в гостиной. – Где мы только ни были за последнее время, с кем только ни встречались…

– Да, тут нагуляешься, – возмутился Жан. – Кругом одна солдатня да матросня. Куда ни сунься – кругом взгляды, как у хищников.

– Время такое, сынок. Надо терпеть. В вашем городе, поди, тоже такое же. Люди злые, сами не знают, что хотят. Взбаламутили весь Петроград, говорят, скоро эта чума по всей России расползется.

– В нашем городе давно такое уже не происходит, – заметил Жан.

– Ну, если это какая-то глушь, то не скоро до вас дойдут эти страсти. – Клавдия Петровна засуетилась на кухне, а Жану не терпелось признаться, что город, в котором они живут, – тот же самый, только под названием Санкт-Петербург.

– Давайте не будем выяснять, кто мы и откуда, – предложила Ин.

Клавдия Петровна доброжелательно улыбнулась и проводила молодежь в гостиную.

– Мне вас и угостить-то особенно нечем, – сказала она. – Вот каши перловой наварила на маслице.

– Это же здорово! – одобрил Ник. – Каша всегда была полезной. Говорят, ею в армии солдат кормят. Вон они какие все сумасшедшие.

– Бешеные, – добавил Жан.

Лиза с укором посмотрела на своего молодого человека.

Они уселись к столу перед зажженными свечами.

– Я вам помогу, – вызвался Жан и сорвался с места, помчался за Клавдией Петровной на кухню. – Говорите, что делать надо? Вы особенно не хлопочите, – сказал он. – Мы не особенно голодные. Нас революционеры подкормили.

– Бедные дети, – забормотала старушка. – Вы как сироты в этом кошмаре.

– Да не совсем, – возразил Жан. – Я лично так не думаю.

– Ничего помогать не надо. Вот, возьми тарелки и ложки… Я сама кастрюлю принесу.

– Нет-нет, вы не беспокойтесь. Идите и садитесь, – спровадил он хозяйку в гостиную. – Сегодня я тут хозяйничать буду.

Клавдия Петровна, шаркая тапками, послушно ушла в гостиную.

– Какой мальчик! – восторгалась старая женщина. – Такие сейчас редко встречаются. В основном одно хамье и хулиганы.

– Это вы про кого? – спросила Лиза.

– Да про твоего ухажера. Замечательный парень!

Жан разложил по тарелкам перловку и стал расставлять их на столе.

– Ешьте, детки, ваша мама пришла, – сказал он, поглядывая на довольную хозяйку. – Клавдии Петровне больше всех. Вас, чертей, не прокормишь, поэтому объедать пожилого человека я не позволю.

– Какой мальчик, – восхитилась снова старушка. – Ну просто прелесть! Достанется же какой-нибудь девице – так она за ним как за каменной стеной будет жить. Умница. Я сейчас сальца принесу и квашеной капустки, – раздобрилась Клавдия Петровна и поспешила снова на кухню.

– Поняли, как надо с людьми общаться, оглоеды? – упрекнул своих друзей Жан и показал язык. – А вы только ложками греметь… Если я разойдусь, она все свои закрома раскроет.

– Бессовестный ты какой-то стал, – заметила Ин. – Старую женщину раскручиваешь. Может, у нее последние запасы остались?

– Я не настаиваю. Все на добровольных началах, – ответил Жан и опустился на стул.

– Может, к соседке сбегаешь, Ник? – предложила Лиза.

– Зачем? Самим есть нечего, а ты на гостей замахнулась.

– Сам знаешь, зачем. Первачок у нее наверняка подоспел, – добавил Жан.

– Жан, прекрати. Клавдии Петровне это не понравится, – остановила его пыл Ин.

Жан уселся рядом с Ин и облизнул ложку.

– У меня ноги сегодня промокли, – сказала она. – Как бы не заболеть.

– Ник, это по твоей части. Твоя девчонка может сорвать все революционные события своей простудой.

– Вот разболтался, – махнул рукой Ник.

Клавдия Петровна принесла в миске квашеной капусты и на тарелке нарезанное сало.

– Сейчас будем гулять, – хлопнул в ладоши Жан. – Вот бы мне такую хозяйку, я б горя не знал.

– Лизочка у нас хозяйственная, – заметила Клавдия Петровна. – В нашем роду все что-то могут.

– Это точно, – шепнул Жан, наклонив голову к Ин. – Особенно тетушка.

Лиза покраснела.

– Ну, Клавдия Петровна, я-то что?

– А что? Он парень хоть куда, да и ты хорошенькая.

Жан взглянул на Ника и Ин и снова показал им язык.

– Молоденькие, правда… Да поймешь ли сейчас молодежь? – Клавдия Петровна повертелась на стуле, встала и направилась к буфету. – У меня тут винцо имеется, – сказала она, доставая графин. – Очень вкусное. Давайте выпьем за будущее нашего города.

– Вот это дело! – подскочил Жан, но тут же был одернут Лизой. – За Россию в целом, я согласен.

– Давайте после двадцать шестого октября, – вдруг предложил Ник.

– А что так? Что за праздник будет? – спросила старушка.

– Революция свершится, и Ленин провозгласит Советскую власть.

– Это что за власть такая? – Клавдия Петровна с удивлением посмотрела на Ника. – Еще неизвестно, когда все это будет, а пока одни беспорядки в городе. Страшно на улицу выходить.

– Сегодня какое уже число? – спросил Жан.

– Двадцать четвертое октября. – Клавдия Петровна взглянула на календарь.

– Совсем немного осталось.

– До чего?

– Не знаем, – перебил всех Жан. – Наверное, до конца месяца.

– Погода ужасная, – жаловалась хозяйка. – Дождь, холодно… Мои бедные кости так и ломит. Ой, вот что я не сказала, – спохватилась она. – Сегодня после обеда заходила женщина. Мы с ней немного посидели, и представляешь, Лиза, она оказалась моей родственницей. Как она меня нашла, ума не приложу?

Ребята переглянулись.

– Кто такая?

– Рыжая? – Жан даже привстал с места.

– Рыжеватая, среднего роста и худая, – объяснила Клавдия Петровна.

– Глаза черные?

– Ой, я не заметила, – всплеснула она руками. – Люсия зовут. Она выглядит намного старше меня, лет так восемьдесят.

У Жана даже перловка изо рта выскочила.

– Люсия Петровна Зотова, – сказал Ник и уставился на Лизу.

– Она нас нашла. О чем она с вами говорила?

– Да ни о чем. Иногда мне казалось, что это странная женщина, а родственницу я в ней признала только потому, что она всех моих предков знает наизусть. Она и о тебе, Лизочка, спрашивала.

– Она еще придет? – спросила Лиза.

– Не обещала, но я ее приглашала.

Жан опустился на стул и тоже уставился на Лизу.

– Ну и что вы на меня все смотрите, – уже не выдержала Лиза. – Ей-то нас найти в этом городе труда большого не представляет.

– Она как привидение всюду. – Жан поднес к губам стакан с вином и немного отхлебнул. – Хорошее вино, можно расслабиться, – сделал он вывод и залпом выпил полстакана. – Значит, скоро конец?

Клавдия Петровна с удивлением слушала молодых людей.

– Вы о чем, ребята? – наконец, спросила она.

Лиза встала из-за стола, взяла Жана за руку.

– А каша? – спросил он, поглядывая на полную еще тарелку. – А сало?

– Растолстеешь. Иди ложись спать.

Жан на ходу сунул в рот полную ложку перловки, и Лиза увела его в комнату.

– Что это с ней? – не поняла Клавдия Петровна.

– Сами разберутся, – ответила Ин.

– Какой хороший мальчик, – не успокаивалась старушка. – И ты хорошенький, – обратилась теперь уже она к Нику. – Жаль, что живем мы не в то время. Смута кругом…

Ник обнял Ин за плечи и прижал к себе.

– Ничего, разберемся и здесь, – сказал он. – Какое наше время.

– А это твоя девочка? – догадалась Клавдия Петровна.

– Моя, – улыбнулся Ник, взглянул в глаза Ин и поцеловал ее в щеку.

– Хорошенькая. Вы все, молодые, хорошенькие. Я раньше тоже была принцессой. За мной парни так и бегали. А сейчас вот уже пятнадцать лет как одна, без мужа. Смотрю на вас, и сердце не нарадуется.

Лиза усадила Жана на кровать и встала перед ним, взялась руками за его голову и потрясла перед собой.

– Это Люсия, та самая, моя тетка, понимаешь ты это? – прошептала она. – Она нас нашла.

– Я это понял. В этом сомнений не было. Она должна была нас найти.

– Она же может в любой момент нас разлучить.

– Надо с ней встретиться, – сказал Жан. – Встретиться и поговорить. Сейчас не восемнадцатый век, и она тоже изменилась. Она поймет.

– Нет, она не изменилась за все это время. Она живет в том, своем времени, откуда и я. Неужели ты все забыл?

– С тобой все забудешь. Мне уже стало казаться, что я тебя знаю целую вечность.

– Мне тоже так кажется, и что теперь нам делать дальше?

– Надо с ней встретиться, – настаивал Жан. – Я ей все объясню. Может, она тебя навсегда отпустит ко мне, в наше время?

– Нет, милый Жан. Этого случиться не может. – Лиза опустилась перед ним на пол и положила свою голову ему на колени. – Ты знаешь, мне страшно, что я снова тебя надолго потеряю. Ты не представляешь, что ты значишь для меня. Я тебя уже настолько хорошо знаю, каждую клеточку твоего тела, всего-всего-всего… и не смогу, наверное, больше без тебя. – Она стала целовать его колени и заплакала.

– Ну, что ты на самом деле, – успокаивал ее Жан. – Я и сам удивлен, что у нас все так получилось. Ты знаешь, там у нас такого нет. Такие отношения, какие сложились между нами, – это вообще редкость. У нас больше хамства и пошлятины. А тут… Я даже не знаю, как это можно назвать…

– Жан, я ведь люблю тебя, – шептала сквозь слезы Лиза. – Ты такая прелесть… Помог мне Бог тогда не отвергнуть тебя. Помнишь ту нашу первую встречу? Я чуть с ума не сошла. Я это повторяю и буду повторять тысячу раз. Это так замечательно!

– От страха с ума не сошла?

– Нет, от радости. Тебе там, у вас, девчонки, наверное, тоже прохода не дают, липнут?

– Бывает, но так близко, как с тобой, я никогда и ни с кем не был. – Жан ласкал пальцами ее волосы и целовал ее плечи. – Я тогда впервые испытал те неземные ощущения, что ты мне подарила.

– Не знаю, как все это получилось, но меня просто к тебе потянуло, и я ничего не смогла с собой поделать. Об этом я хочу всегда говорить и вспоминать. Может, что-то и выглядело пошло, я просто не понимала, что делаю. Мои губы сами потянулись к тебе.

– Помню. Я чуть с ума сам не сошел от такого блаженства, – признался Жан. – Представляешь, нам тогда было всего по шестнадцать лет.

Лиза подняла на него заплаканные глаза.

– Это тебе шестнадцать, а мне на год меньше. Я тебя люблю, – снова прошептала она, обхватив Жана за талию. – Только прошу, береги себя, где бы ты ни был. Тебя вечно куда-то несет. То тебя ранят, то влипнешь в какую-нибудь переделку. Береги себя для меня. Ты меня понимаешь?

Жан улыбнулся.

– Ты же знаешь, что меня сейчас еще нет. Я вообще не родился. В этом семнадцатом году если кто и жил, так только мои прабабка или дедка.

– Меня тоже нет. Я умерла лет двести назад.

– Нас нет, но мы есть, правда? – улыбнулся Жан. – Это все благодаря твоей тетке. Нам надо непременно с ней встретиться и поговорить.

Лиза закивала головой.

Жан вытер ладонью ей глаза, а она их прижала к губам и долго целовала.

– Мы не должны расставаться, – твердила она. – Хотя бы на то мгновение, что нам определено в этом времени. Я постаралась узнать у Клавдии Петровны все про тетушку. Нам бы еще немного побыть вместе.

Жан поднял Лизу и усадил рядом.

– Завтра двадцать пятое октября, – сказал он. – А это значит, что будет революция.

– Революция уже идет.

– В ночь с двадцать пятого на двадцать шестое октября будет взят Зимний дворец и свергнуто Временное правительство. Мы должны принять в этом участие, раз нас закинуло в этот год. Питер мы с тобой уже строили, с царем общались. Немного повоевали…

– Опять ты голову свою подставишь?

– Теперь пришло время участвовать в революционных событиях.

– Тебе и здесь уже попало.

– Зато с Егором познакомился. Да, – спохватился Жан, – ты помнишь то место, где он будет оборонять Зимний?

– Помню. Это выходит, что мы против него пойдем? – встрепенулась Лиза.

– Выходит, так. Но его не переубедить, ты же знаешь.

– Надо что-то сделать, – Лиза обняла Жана и прижалась к его плечу. – Что можно придумать?

– Я не знаю… Если только сразу броситься к нему и вытащить его оттуда.

– Они же будут стрелять?

Жан задумался.

– Может, что Ник предложит, но все равно я в первую очередь проберусь к нему.

– Я с тобой, – сказала Лиза.

– Я, вообще, думаю, что тебе с Ин там делать нечего. Сидите здесь и ждите нас.

– Нет, нет, и еще тысяча раз нет, – запротестовала Лиза. – Об этом не может быть и речи. Мы только с вами. Ты что, не видишь, как Ин любит Ника? Она это делает немного поскромнее меня, а я так не могу.

– Замечаю, – согласился Жан.

– Вот поэтому будем только вместе. Я ничего не знаю про семнадцатый год, а ты только по книжкам – зачем себя лишать такой возможности?

– Может, ты и права, – согласился Жан и прижал Лизу к себе.

В дверь тихо постучали, и просунулась голова Ника.

– К вам можно? – спросил он.

– Можно, входите, необузданные пришельцы, – ответил Жан. – Всю кашу съели?

Ник повалился на кровать и раскинул руки и ноги в разные стороны.

Следом вошла Ин и присела рядом.

– Даже и не мечтай, – сказал, оборачиваясь на него, Жан. – Кровать общая, и, вообще, проваливай на свою половину. Лиза, он с меня ночью стянул одеяло, и у меня вся спина замерзла, – пожаловался Жан.

– И не только спина, – заметил Ник. – Ин видела, что у тебя больше всего там замерзло.

Ин засмущалась.

– Если у него такое все в замерзшем состоянии, – сказала она, – то что тогда, когда ему тепло?

Жан взглянул на Лизу.

– У хозяйки есть еще одеяло? – спросил Жан. – Они у нас уже второе отнимают.

– Сейчас пойду возьму, – послушно сказала Лиза. – Нечего глазеть на моего мальчика. Вам уже двух одеял мало стало.

– Да хорошие, хорошие твои мальчики, – засмеялся Ник. – Жан один и Жан два.

– Я так полагаю, и у тебя, Ин, два Ника – молодцы! – тут же сообразил Жан.

– Кто в душ? – спросила Ин.

– Я пойду только тогда, когда возьмем Зимний, – сказал Жан. – Плохая примета мыться перед историческими событиями.

– Надо же? Кто бы мог подумать? Откуда такая философия?

– А я пойду, – сказала Лиза.

Она принесла одеяло и расстелила постель.

– Я за тобой, – Ин потрепала Ника за волосы и прижала к подушке. – А вы можете считаться замарашками-патриотами, а с чистыми дамами лежать в постели никуда не годится.

Лиза ушла в душ, Жан скользнул к ней за дверь.

– Вот видишь, какой Жан, – сказала Ин. – Говорит одно – делает совсем другое.

– Но мы же не влезем вчетвером, – Ник скинул рубашку и сел на пол. – Ты меня с собой возьмешь?

Глава 16

В условиях открыто подготавливаемого и уже начинающегося восстания большевиков, штаб Временного правительства не вывел на защиту правительства ни одной солдатской воинской части, не была проведена подготовительная работа с юнкерами в военных училищах, поэтому их оказалось ничтожно мало на Дворцовой площади 25 октября, и было бы еще меньше, если бы юнкера не приходили самостоятельно.

Единственной воинской частью Петроградского гарнизона, принявшей присягу Временному правительству, были казаки. На них возлагались основные надежды в дни смуты. Однако к наступающим событиям Петроградские казаки отнеслись пассивно, даже в критические моменты. Несмотря на указания штаба, казаки не выступили, не получив лично от Керенского гарантии в том, что казачья кровь не прольется даром. Казаки были готовы выступить на помощь Временному правительству при условии, что полки будут обеспечены пулеметами, каждому полку, организованному из сотен, распределенных по заводам, будут приданы броневики и вместе с казаками выступят пехотные части. На основании этого к Зимнему были отправлены две сотни казаков и пулеметная команда.

Утром двадцать пятого октября небольшие отряды большевиков начинают занимать главные объекты города: телеграфное агентство, вокзалы, главную электростанцию, продовольственные склады и государственный банк. К этому времени Временное правительство оказалось практически без защитников: оно располагало лишь юнкерами и ударницами женского добровольческого батальона.

К середине дня большая часть ключевых объектов была занята патрулями большевиков без сопротивления.

Керенский около одиннадцати часов покинул Петроград, не оставив никаких инструкций правительству.

Позиция, занятая правительством, была достаточно нелепой и безнадежной: отсиживаясь в Зимнем дворце, где шли заседания, члены правительства ждали прибытия войск с фронта. Рассчитывали на ненадежность выведенных большевиками отрядов, надеясь на то, что такое войско разбежится и сдастся при первом холостом выстреле. Также ничего не было сделано правительством для защиты своей последней цитадели – Зимнего дворца: не было добыто ни боеприпасов, ни продовольствия. Вызванных днем к резиденции правительства юнкеров не смогли даже накормить обедом.

В первой половине дня к охранявшим Зимний юнкерам Петергофской и Ораниенбаумской школ присоединились женский батальон, отряд казаков с пулеметами, батарея Михайловского артиллерийского училища, школа инженерных прапорщиков, а также некоторое количество добровольцев.

Вся деятельность правительства свелась к обращению к населению и к гарнизону с рядом запоздалых и потому бесполезных воззваний.

К вечеру двадцать пятого октября ряды защитников Зимнего сильно поредели: уходили изголодавшиеся, обманутые, упавшие духом. Ушли и те немногие казаки, что были у Зимнего, смущенные тем обстоятельством, что вся пехота правительства оказалась «бабами с ружьями». К вечеру покинула резиденцию правительства и артиллерия.

Броневики Временного правительства вынуждены были уйти с площади Зимнего дворца из-за отсутствия бензина.

К вечеру стали учащаться редкие до того одиночные выстрелы. Охрана отвечала выстрелами в воздух на выстрелы в тех случаях, когда к дворцу приближались толпы большевиков, и первое время этого хватало.

Наконец, начав осознавать степень критичности своего положения, министры решили обратиться за моральной поддержкой в Государственную думу и начали искать с помощью телефона какую-либо физическую подмогу.

Вскоре в Зимнем стали предпринимать какие-то реальные шаги к собственной защите, чтобы продержаться до прихода войск с фронта, ожидавшихся к утру. Все силы были стянуты непосредственно к дворцу, штаб был оставлен большевикам.

Жан стоял, прижавшись к сырой холодной стене одного из домов на углу Малой Морской и Невского проспекта.

Он ждал своих товарищей.

Мимо проходили отряды солдат и матросов. Немногие гражданские мелькали среди серых шинелей и бушлатов. С грохотом проехало несколько машин с военными на борту. Они свистели и орали разные призывы по поводу Временного правительства.

Сейчас Жан был воодушевлен как никогда происходящей ситуацией в городе, а особенно здесь, недалеко от Дворцовой площади.

Подошли Ник и Лиза. Они встали рядом, провожая взглядом толпы военных, движущихся к Зимнему. Жан спросил, где Ин. Ник объяснил, что она успокаивает Клавдию Петровну, которая находится в истерике, предчувствуя непонятные события.

Старушка очень была против того, чтобы ребята вообще выходили на улицу, а тем более шли к Зимнему.

Лиза не выдержала. Она уже устала ее убеждать в правильности их решения и ушла с Ником.

Клавдия Петровна, вся в слезах, не могла успокоиться, что молодые люди идут непонятно куда и бросают ее одну в такой час. Ин вынуждена была задержаться, чтобы успокоить старушку, и обещала скоро с ней встретиться.

– А ты не смогла убедить бабку? – спросил Жан. – Старики все такие упрямые. Им тяжело расставаться со всем старым.

Лиза пожала плечами.

– Жанчик, я сама так боюсь. Смотри, что творится. Эти толпы просто бесконтрольные, – сказала взволнованная Лиза. – Если мы попадем им под горячую руку, они нас просто растопчут.

– Ты с ним ничего не бойся, – сказал Ник. – Этот парень что надо.

– Да не говори мне, я и сама знаю, – ответила Лиза. – А ты что молчишь?

Жан пристально следил за передвигающимися по Невскому проспекту толпами людей.

– Что? – спросил он, приходя в себя.

– Ничего. Тебя твоя девчонка спрашивает, а ты как лом проглотил. – Ник тоже прижался к стене, пропуская очередную толпу вояк, движущихся вдоль дома. – Перегаром от них несет, как из бочки, – вдохнул он воздух.

Лиза взяла Жана за руку.

– Я прошу, не лезь под пули, – сказала она. – И ты тоже, Ник. – Я не переживу, если что случится. Может, вернемся домой, Клавдия Петровна будет спокойна? Вы же знаете исход этих событий.

– Знать – это одно, а участвовать – это совсем другое, – сказал решительно Жан. – Представляешь, в наше время кому это расскажешь…

– За идиота примут, – добавил Ник.

– Это их дело. Главное, ты знаешь, что сам был именно там, где вершились исторические дела. – Жан посмотрел на Лизу, потом на Ника и поправил кепку на голове. – Надо не потерять. Все же историческая реликвия. Заберу с собой как память.

– Я давно хотела вас спросить об этой революции, – Лиза сильно сжала руку Жана и посмотрела ему в глаза. – Она вообще дала что-нибудь народу?

– Дала сначала голод в двадцатых годах, одну войну, потом вторую, и, в конечном счете, сами же они и развалили страну, – объяснил Ник.

– Так зачем же ее делали, эту революцию? Смотрите, сколько людей! Они же не знают, за что воевать идут?

– Эти знали, а нашим все по барабану.

– И в таком времени вы живете? – удивилась Лиза.

– Время хорошее, верхушка гнилая, – сделал вывод Жан.

– Неужели эти люди, уставшие от такой жизни, смогут еще и воевать?

– Воевать они будут потом, в гражданскую, – пояснил Жан. – Сейчас они свергают правительство, на место которого поставят свое…

– И…

– И все. Будет вся власть Советам, так сказать.

– А кто советовать будет? – не поняла Лиза.

– Советчиков много – дела делать некому.

– Ничего не поняла, – вздохнула Лиза.

– А ничего и не надо понимать. Это очередной бзик русских людей, – сказал Ник. – Убрали царя Николая, который сделал для народа очень многое, теперь свергнут правительство…

– А дальше?

– А дальше…

– Вон Ин бежит, – вдруг заметил Жан.

– Ну, Жан, что дальше? – Лиза не отставала от ребят с вопросами, пытаясь выяснить суть происходящего.

– Слушай, давай я тебе потом все расскажу. Ничего интересного не будет все равно. Ты успокоила Клавдию Петровну, Ин?

– Еле уговорила. Сказала, что мы скоро вернемся. Она нас всех благословила.

– И она поверила, что мы скоро вернемся?

– Конечно нет.

– Самое главное, что ты ей хоть кое-что объяснила, – сказал спокойным голосом Жан.

– Пойдемте домой, – снова стала настаивать Лиза. – Эта революция для моего времени очень далека, а для вашего – уже в прошлом. Вы же знаете ее исход.

– Нет, я не могу, – твердо заявил Жан. – Мы здесь для того, чтобы в ней участвовать, тем более где-то там еще и Егор. Нам надо с ним встретиться.

– Он какой-то фанат. Сам не знает, что творит по молодости, – сказала Лиза. – Как можно устоять перед такой толпой?

– Он патриот своего времени. Мне лично таким не быть, – заметил Жан. – В наше время все решают за нас. Где облапошить, а где и ободрать… А он знает, за что воюет.

Лиза не стала больше спорить и замолчала.

Мимо продолжали идти толпы солдат и матросов.

В девять часов вечера Временное правительство обратилось к стране с радиограммой:

«Петроградский Совет рабочих и солдатских депутатов объявил Временное правительство низложенным и потребовал передачи ему власти под угрозой бомбардировок Зимнего дворца из пушек Петропавловской крепости и крейсера “Аврора”, стоящего на Неве. Правительство может передать власть лишь Учредительному Собранию, а потому решило не сдаваться и отдать себя под защиту народа и армии, о чем послана телеграмма в Ставку. Ставка ответила о посылке отряда. Пусть народ и страна ответят на безумную попытку большевиков поднять восстание в тылу борющейся армии»

Глава 17

В толпе солдат, матросов и гражданских ребята просто затерялись.

Жан с Ником рвались на Дворцовую площадь.

Зимний дворец был забаррикадирован мешками с песком и представлял собой осадное здание. Окна в нем были темные, и только кое-где пробивался свет.

– Вы знаете, – обратился Ник к ребятам, – я сочувствую сейчас Керенскому и его Временному правительству. С такой обороной, которую они организовали, им остается только сдаться.

Они подошли к небольшой группе гражданских людей, прилично одетых. Многие мужчины явно представляли собой интеллигенцию.

Люди бурно обсуждали текущие события, выражая свое отношение к революции.

– Вот вы, молодые люди, как представляете будущую жизнь в стране, – вдруг обратился один из мужчин к стоявшим рядом ребятам.

Ин с удивлением взглянула на него, потом перевела взгляд на Ника. Она ждала, что он ответит, как самый старший, на этот вопрос.

– А вы кого представляете? – сразу решил уточнить Ник, чтобы не попасть в неловкое положение.

– Мы? Мы нейтральные люди ко всему происходящему здесь безобразию.

– За Ленина или Керенского? – уточнил Жан, но сразу был одернут Лизой.

– Ни за кого. Нам будет интересно знать, чем все это закончится, – сказал мужчина средних лет.

– Мы как бы тоже здесь проездом, – стал говорить Жан. – Ехали, думаем, дай заглянем в Петроград.

– Интересно? И откуда же вы такие взялись?

– О, это долгая история. Пока мы ее расскажем, наступит утро, – Жан почесал затылок. – И все равно вы нам не поверите.

– В эти времена ничего удивительного нет. Если вы без оружия, значит, не будете штурмовать Зимний, – сделал заключение другой мужчина.

– Принять участие, конечно, можно, но в историю мы все равно не попадем, равно как и вы. Мы, правда, туда совершенно не стремимся, делать нам там нечего.

– А вы стремитесь туда попасть? – спросил Ник.

– В принципе, нет. Нас не особенно это время интересует. Зная исход всего случившегося, стоит подумать, связываться с этим периодом в истории или нет.

Мужчины слушали внимательно и удивлялись.

– Исход этих событий еще пока неизвестен, и никто не может заранее это сказать, – сказал другой.

Жан хотел поспорить, но решил промолчать.

– Вы это так уверенно говорите, будто знаете все наперед. Это просто бред. История государства только пишется, и никто не знает, чем она закончится.

Жан только раскрыл было рот, но Ник его опередил:

– Я слышал, что завтра откроется Второй Всероссийский съезд совета рабочих и солдат депутатов. Большевики будут иметь большинство голосов?

– Интересная информация, – удивились собеседники. – До этого съезда им еще далеко, для начала надо свергнуть законное правительство. Как все это у них получится – неизвестно. Ну, и что дальше?

– Съезд провозгласит переход всей власти в центре и на местах к советам. – Ник говорил все достоверно, потому что знал историю лучше всех. – Будут рассмотрены предложения Ленина о земле и о мире. Поэтому солдаты и крестьяне поддержат его, и тогда решится вопрос, чтобы покончить с прошлым.

– И с каким же это прошлым? Сейчас все настоящее. Болтаете вы, молодой человек, совершенно ни о чем.

– Я согласен, что для начала надо свергнуть Временное правительство, – продолжал Ник.

– А что его свергать? Оно и без того не защищено – бери и все. Но это же преступление – свергать законную власть? Группа каких-то самозванцев решила, и все поддержали. А кто? Эти голодранцы да пьяная анархия, которая пользуется случаем и грабит город, а потом ограбит и всю страну? Все это вы считаете правильным? Нам просто жаль всего того, чего страна добилась за это время. Сейчас все пойдет с молотка.

– Политика меня мало интересует, – сказал Жан и отошел в сторону от группы интеллигентов, понимая, что они всерьез заинтересовались умозаключениями Ника. – Слышь, ты, оратор, – позвал он своего друга. – Не пора ли нам двинуться вперед. Уж что-то мы здесь задержались.

– Вы, молодой человек, не мешайте нам выслушать интересное мнение вашего товарища, – сказал мужчина.

– Мнения у всех разные. У меня свое, и оно заключается в том, чтобы покончить с дискуссией и заняться практическими делами.

Ин извинилась и отвела Ника в сторону.

– Хватит с ними болтать, – сказала она. – Что ты им доказываешь то, что знаешь больше их?

– Я просто рассказываю, что их и страну ждет в будущем.

– Они на тебя как на пришельца смотрят, – заметил Жан. – Откуда им понять, что будет через год или два? У них сейчас одно на уме – кто кого победит, на ту сторону они и перейдут.

Ник сделал недовольное лицо и оглянулся на кучку интеллигентов.

– Может, это ученые или академики стоят и решают, что им делать дальше? На чью сторону переходить?

– Конечно, – Жан тоже покосился в сторону. – Где ты видишь здесь академиков? Они такие ученые, как мы – инопланетяне. Им до ученых еще на сивой кобыле полжизни скакать, и то вряд ли доберутся.

– Есть предложение нам отсюда уйти, – после долгого молчания сказала Лиза.

– Вот этого делать теперь нельзя, – Жан обнял ее за талию. – Не для того мы здесь, чтобы отсиживаться на квартире твоей родственницы. Ты не обижайся на меня, но я хочу увидеть все, а самое главное, Егора и постараться его убедить в неправильности его решения. Не дело, если парень попадет в этот переплет.

– Он уже попал, – сказал Ник.

– Это не есть хорошо. Когда двинемся на площадь? – спросил Жан.

– Ты опять спешишь. Пока еще из них никто не решился идти под пули, а ты уже рвешься, – заметила Ин.

– Девчонки, останьтесь здесь или идите домой. Мы утром к вам вернемся.

– Нет! – твердо заявила Лиза. – Я никуда не пойду.

Жан удовлетворительно улыбнулся. Его осунувшееся за последнее время лицо доказывало его усталость.

– Я мечтаю об одном, – сказал Ник. – Взять Зимний и хорошо выспаться. Я, наверное, просто вырублюсь на целые сутки.

– Ин не даст, – улыбнулся Жан.

– И я тоже выспалась бы, – поддержала его Ин. – За эти дни мы столько отмотали по Петрограду, что я уже не помню, где и была. Ты, Лиза, разве не устала?

Лиза взглянула на Жана.

– Нет, мы не устали, – сказал Жан. – Мы займемся другим делом.

– Интересно будет посмотреть на вас, когда вернетесь домой.

– Нечего подглядывать. – Жан всматривался в серые лица проходивших мимо подразделений солдат.

– Ну, Жанчик, – Лиза попросила его помолчать, замечая внимание солдат в их сторону. – Не надо выделяться. На нас и так все смотрят с недоверием.

Вскоре прошел слух, что штурма Зимнего дворца не будет и Временное правительство самостоятельно сложит с себя все полномочия и сдастся.

Но солдаты и матросы не хотели уже добровольной сдачи правительства. На их лицах было видно, что они просто хотят крови, расправиться с министрами и хоть раз в жизни потоптать паркеты Зимнего дворца.

Ожесточенные лица с яростью поглядывали в сторону Дворцовой площади, и им не терпелось быстрее расправиться с защитниками Временного правительства.

Штурмовать Зимний дворец большевики решались только после прибытия им на помощь из Кронштадта Балтийского флота.

Несмотря на то, что Ленин требовал вывода всего флота, считая, что перевороту в Петрограде угрожает большая опасность, нежели со стороны Балтийского моря, сами матросы, вопреки требованиям Ленина, не захотели оголять внешний фронт немцам.

Практически одновременно с последним воззванием правительства к России, в девять часов вечера, после холостого сигнального выстрела из Петропавловской крепости, началось наступление большевиков на Зимний дворец.

Первая атака представляла собой ружейный и пулеметный при участии броневиков обстрел дворца, сопровождавшийся ответным огнем защитников правительства, и продолжалась около часа.

– Да, – вздохнул Жан. – Так мы много не навоюем. Оружия нет, даже камня найти не могу, чтобы закинуть в окно Зимнего.

– Это называется хулиганством, – заметила Ин.

– Я знаю. А где ты тут видишь нормальных людей? От них винищем за версту несет, мат на мате и все прочее.

– Кажется, сейчас уже что-то начнется.

Солдаты загудели, заволновались: все устремили свои взоры в сторону площади.

Глава 18

Без четверти одиннадцать большевики снова начали обстрел Зимнего дворца из орудий Петропавловской крепости, сделав около тридцати пяти выстрелов боевыми снарядами.

– Ну и долго еще ждать, когда эта «Аврора» вдарит и подаст сигнал к штурму? – не терпелось Жану, который, поглядывая в сторону дворца, не находил себе места.

– Что ты так рвешься в неизвестность? – пыталась остановить его пыл Ин. – Видишь, еще никто не предпринимает никаких действий, а ты уже готов все тут перевернуть.

Ник задрал голову вверх, черные дождевые тучи проплывали над центром города. Он вдохнул прохладный осенний воздух, и у него закружилась голова.

– Что с тобой? – спросила Ин.

– Слишком много воздуха глотнул. – Ник взглянул на спешивших вокруг солдат.

– Смотри, подавиться можно, – Жан, как всегда, поддел Ника. – А впрочем, вдыхай поглубже. Когда еще революцией надышишься?

Ник недовольно фыркнул и отошел в сторону, пропуская небольшой отряд матросов. От них исходил резкий запах пороха и табака.

– Сплошное мужичье, – сказал он тихо, чтобы его никто из военных не слышал.

Матросы прошли мимо, громко смеясь над каким-то анекдотом о Временном правительстве.

Жан стоял угрюмый, жадно пожирая взглядом окружающих его людей, потом встрепенулся и спросил у Ника, когда, наконец, все начнется.

– Ты что, собрался штурмовать Зимний? – удивилась Лиза. – Ты сумасшедший, там же стреляют.

– Там Егор.

– Вот он тебя и подстрелит первого! – Ин взглянула на Ника. – Ты же не будешь делать такую глупость?

– Я вам еще раз предлагаю вернуться туда, на Малую Морскую, к Клавдии Петровне, – сказала Лиза.

– А ты?

– Мы с Жаном быстро вернемся. Здесь интересного ничего для вас нет, поэтому и делать здесь нечего.

– Ты что, серьезно?

– Конечно.

– И правда, идите домой, – поддержал друга Жан. – Мы только туда и обратно.

– Нет, я тебя не оставлю, – категорически заявила Лиза.

– Я тоже.

– Да вы посмотрите, одни мужики кругом. Не женское это дело – революцию делать. Нам надо найти Егора, – Жан окинул большое скопище народа взглядом и замер.

Он схватил руку Лизы и сжал ее.

– Мне показалось, или так оно и есть, – сказал он, показывая взглядом в сторону. – Там эта, как ее, Люсия. Я точно ее видел.

Лиза стала искать глазами свою родственницу.

– Какая Люсия? – не поняла Ин.

– Ну та, рыжая, из восемнадцатого века.

– Тебе точно показалось. Что ей здесь делать? – Ник тоже стал вертеть головой. – Одна солдатня.

– Да нет, я точно ее видел. Она смотрела именно на нас. Я ее среди тысячи людей узнаю. Ее взгляд меня словно пронзил. Так люди не смотрят.

– Жан, успокойся, ее здесь не может быть, – заверила Лиза.

– На Малую Морскую она же приходила?

– Да соседка, наверное, была. Клавдия Петровна по старости все перепутала, – успокаивала Лиза.

– Ничего она не перепутала. Она сказала все, как есть. Я даже сейчас чувствую чей-то пронзительный взгляд на себе. Неужели вы ничего не чувствуете?

– Нет.

– Я клянусь, – стал доказывать Жан и снова сжал руку Лизы и толкнул локтем Ника. – Смотрите правее, вон она опять смотрит на нас.

Ник даже побледнел.

– Вижу, – шепотом подтвердил он. – Точно она. Что она тут делает?

– Да где же?

Ник не смел оторвать глаз от старой женщины, которая мелькала среди солдат и матросов. Она была без платка, и рыжие волосы ее развевались в разные стороны.

– Это она. Она пришла за нами, – сказал Ник. – Идите, девчонки, домой. Она должна там появиться.

– Что-то мне страшно, – призналась Ин.

– Идите домой, а мы к утру подойдем.

Ин стала колебаться от настойчивости молодых людей.

– Я буду с тобой, – твердо и уже в который раз заявила Лиза.

– Ну и упрямая же ты, – уже вспылил Жан и почувствовал, что Лиза отпустила его руку. – Ну не обижайся, мы скоро вернемся. – Он взглянул на девушку такими глазами, что она не сдержала улыбки.

– А если не вернетесь?

– Куда мы денемся? Убить нас не смогут, нас здесь нет. Люсия вас или нас отдельно не отправит по домам, так что все правильно.

Лиза посмотрела на Ин.

– Может, они правы? – сказала она.

– Идите, – уже шепнул Жан на ухо Лизе, – а завтра я тебе такую ночку устрою…

– Ну и затейник ты, – снова на лице Лизы проскользнула улыбка.

– Точно говорю.

– Мне и так от тебя всего хватает, – сказала она.

– Так вот это «хватает» умножай на десять – получится завтрашняя ночь.

– Тогда от тебя ничего не останется.

– От тебя тоже.

– Ну что, пойдем? – Лиза взглянула на Ин, которая не отпускала от себя Ника. – Он свои дела тоже может умножить на десять, представляешь!

– Может на двадцать, – поправила Ин.

– Тогда вы сотретесь в порошок, – Жан не отрывал глаз от толпы военных, где только что мелькнула Люсия Петровна.

– Пойдем, Ин, домой, иначе революция сорвется, если они не примут в ней участия, – сказала Лиза и потянула ее за руку. – Мы спать не будем… Будем ждать.

Теперь уже и Ин заметила Люсию, но она находилась почему-то совсем в другой стороне.

– Я тоже ее вижу, – прошептала Ин. – Она слева от нас.

– А я не вижу. Ну, идем, – сказала Лиза и направилась в сторону Невского проспекта.

В одиннадцать вечера большевики начали снова обстреливать Зимний дворец из орудий Петропавловской крепости боевыми снарядами. За Невой раздалась глухая канонада.

Стоящий на Неве крейсер «Аврора» направил свои прожектора на здание Зимнего. Огромные лучи шарили по темным окнам здания, а на Дворцовой слышались всего лишь редкие выстрелы со стороны скопившихся большевистских отрядов солдат и матросов.

Потом грянул оглушительный залп с крейсера, и толпа всколыхнулась. Со всех сторон раздались крики, и солдаты с матросами бросились по Дворцовой площади к Зимнему дворцу.

– Не отставай, – что было силы закричал Ник, увлекая за собой Жана.

Тот бежал где-то в стороне, размахивая руками. Кто-то впереди упал, и его чуть было не растоптали разгорячившиеся солдаты. Жан ловко перепрыгнул через лежавшего, который пытался подняться. Кто-то протянул ему руку, солдат вскочил и снова кинулся вперед.

Жан огляделся, но Ника уже не видел. Он быстро определил свое местонахождение, вспомнив, где должен быть Егор, и, расталкивая всех, кинулся к правому углу здания.

Бегущие впереди все сметали на своем пути. Они, как лавина, снесли деревянные баррикады и стали напирать на ворота с двуглавыми гербами государства. Многие полезли через верх, пытаясь проникнуть в Зимний первыми.

Снова поднялась беспорядочная стрельба. Пулеметный огонь со стороны дворца юнкеры открыли с дровяных баррикад.

Жан просто летел к правому углу здания. Там вели огонь из пулемета. Солдаты и матросы открыли ответный, и сопротивление было моментально сломлено. Пулемет замолчал, и раздались крики: «Ура!».

Баррикады, под натиском солдат и матросов, просто были раздавлены.

Жан бежал, поглядывая по сторонам в надежде увидеть Ника, но все было напрасно. Тогда он решил сам пробраться за баррикады и стену, сооруженную из мешков с песком.

Прямо над ухом просвистела пуля, и он резко остановился, понимая, что чуть сам не был убит. Потом вспомнил, что в этом времени он не существует, немного успокоился и подбежал к разгромленной баррикаде на правом углу. Он увидел несколько убитых юнкеров. Схватил одного, что лежал лицом вниз, перевернул: молодое лицо юнкера было все в крови. Он был мертв.

Жан оглянулся назад, но несколько матросов сбили его с ног. Они бежали к окнам Зимнего, кидая в них камни. Звенели стекла, и снова засвистели пули. Началась беспорядочная стрельба из самого здания. Теперь юнкера открыли огонь с другой стороны. Рядом с Жаном взорвалась граната, и его отбросило в сторону прямо на бревна. Он сильно ударился головой. В ушах зазвенело, и перед глазами появились круги. Жан ощупал рукой голову, хотел подняться, но нога застряла.

Неожиданно откуда-то появился Ник. Он подбежал к другу и стал помогать ему выбраться.

– Где ты был все это время? – голос Жана дрожал, и боль отдавалась во всем теле. – Ты куда рванул? Мы же договорились, что будем вместе.

– Толпой унесло в сторону, а там попробуй разберись, – стал объяснять Ник. – Давай вытаскивай свою ногу, пока не растоптали нас здесь совсем.

– А ты помогай, видишь, не могу. Убери вот этот чертов щит. Из-за него это бревно не сдвинуть.

Ник, напрягая все свои силы, стал сдвигать большой, сколоченный из толстых досок щит.

– Кошмар какой-то, – прошипел Ник. – В учебниках по истории об этом не написано.

– Вот вернешься, допишешь… Двигай эту дуру в сторону.

Наконец, у Ника стало получаться. Он приподнял щит и едва его удерживал.

– Что, пацаны, застряли? – крикнул подбежавший на помощь матрос.

Он подхватил щит и опрокинул на другую сторону, прямо на лежавших убитых юнкеров.

– Ты что, ополоумел? – закричал Жан. – Там же люди!

– Были люди, а теперь трупы, тем более юнкера. Давить их, сволочей, надо.

Жан пытался вытащить свою ногу из-под бревна, но у него снова ничего не получалось.

– Ник, помогай, или эти большевики меня без ноги оставят.

– На одной доскачешь. Тут недалеко. Зимний вот уже – рукой подать.

– Дурак ты, меня еще Лизка ждет.

– Да пошутил я, – признался Ник. – Сейчас я тебя вытащу. Ты там больше ничем не зацепился? Вечно куда-нибудь влезешь: не в говно, так в партию…

Ник стал тащить Жана наверх, и он от боли закричал.

– Что опять?

– Стой, не трогай меня. Тут под бревнами еще человек. Я на него наступил. – Жан изо всех сил разгребал доски руками.

– Сначала сам освободись, горе мое, – уже не выдерживал Ник.

– Эй, кто там внизу? – спросил Жан, просовывая голову между досками и бревнами.

– Куда ты башку свою засунул? – Ник начинал уже нервничать. – Нога в одной стороне, голова в другой… Тебя что, за яйца тянуть?

– Тут человек, – повторял Жан. – Его надо спасти.

– Юнкер?

– Ну и что?

– Так его сейчас эти большевики просто разорвут на части.

Жан высунул голову и тихо сказал:

– Ник, там Егора завалило. Он в крови… Он ранен…

– Да ладно? – Ник рванул бревно, что зажало ногу Жану, и он снова закричал.

– Ну что опять? Ты орешь, как белый медведь в жаркую погоду. Сорвешь историческое мероприятие, тебе потомки не простят. – Ник взглянул на новую волну солдат и матросов, которые приближались к Зимнему дворцу.

– Они меня еще благодарить будут, – Жан теперь уже сам мог разбрасывать доски и бревна, чтобы добраться до Егора. – Ты живой, Егор? Это я, Жан.

Егор только стонал.

– Может, это вовсе и не он? – сказал Ник, помогая другу. – Как ты смог его в темноте узнать?

– Егор, это ты?

В ответ снова раздался стон.

– Я видел его лицо. Оно в крови. Я его и в темноте узнаю. А если даже и не он, то все равно спасать надо, но это Егор, точно, – утверждал Жан.

– Тоже мне МЧС нашлось. Себя спасай, революционер.

– Ты же знаешь, что с нами ничего не случится, – сказал Жан. – Хорошо, девчонок с собой не взяли. Бегали бы сейчас по площади, а мы бы собирали их в этой суматохе.

Жан уже разбросал доски и потянул руку вниз.

– Егор, ты?

Егор молча тянул свою окровавленную руку вверх.

– Ник, помоги, – просил Жан. – Он тоже там застрял.

– Мы и так с тобой всю баррикаду разобрали, – уже психовал Ник. – Меньшевики нам этого не простят.

– Меньше разговаривай. – Жан расстегнул свою куртку, чтобы быстро переодеть Егора из кителя в гражданскую.

Они вдвоем кое-как вытащили обмякшее его тело, и Жан стал снимать с него китель.

– Мародерством занимаетесь, – заметил пробегавший мимо солдат.

– Не твое дело, – буркнул Жан и стал переодевать Егора. – Хватай его и понесли отсюда. Егор, ты нас узнал?

Егор смотрел на них мутными глазами и ничего не понимал.

Наконец он пришел в себя, схватил Жана за ворот и так громко закричал, что некоторые бегущие солдаты даже оглянулись.

– Ты чего орешь? – не выдержал Жан.

– Отпустите меня. Я сам. – Он стал вырываться.

– Ник, поставь ты его на ноги. Не потащим же мы его вот так в Зимний.

Ник опустил ноги Егора на землю.

Егор встал, покачиваясь на ногах и оглядываясь по сторонам.

– Что это? – спросил он, вытирая рукавом куртки свое окровавленное лицо.

– Ты мою куртку испачкал, – возмутился Жан.

– Что это? Куда все? Где наши?

– Мы здесь, – сказал Ник.

– Я вижу. А где юнкера?

– Забудь про них. Ты уже крещение получил свое.

– Бревном по голове, – добавил Жан.

– Так что тебе надо в другую сторону бежать, – продолжил Ник. – Зимний дворец слабо с нами штурмануть?

– Держите меня, у меня голова кружится, – схватился Егор за плечо Ника. – Что-то мне совсем плохо.

– Может, он нас здесь подождет? – спросил Ник. – Ему трудно передвигаться.

– Конечно, на лавочке посидит. – Жан подхватил Егора и потащил к стенам Зимнего дворца.

Большевики уже снесли все запоры на воротах и проникли внутрь здания.

Глава 19

События развивались с новой силой.

В окнах Зимнего дворца мелькали черные тени большевиков, которые шарили по всем комнатам и коридорам. Где-то изредка слышались одинокие выстрелы, но они казались такими жалкими и ничтожными, что на них уже никто не обращал внимания.

Разгорячившаяся толпа просто сметала все на своем пути.

Далеко не трезвые матросы и солдаты, которых было большинство, просто мчались в сторону знаменитого здания, чтобы хоть что-то себе урвать на память и посмотреть на своих обидчиков – министров. Со стороны казалось, что им далеко до тех событий, в которых они участвовали.

Когда еще могла быть такая возможность – попасть в государево здание, и грех было что-нибудь оттуда не утащить. Гремели стеклянные витрины с французским фарфором, на глазах пропадали украшения и реликвии, которые хранились долгие годы, уродовались и крушились картины и портреты императоров и видных деятелей государства.

Около двух часов ночи в Малую столовую, где находились почтенные министры Временного правительства, влетела оголтелая толпа и накинулась на их персоны. Они все были арестованы, но благодаря здравому мышлению некоторых руководителей восстания они чудом остались живы. Их арестовали и отправили в холодные казематы Петропавловской крепости.

Ник прижался к стенке, чтобы его не сбили с ног несущиеся мимо какие-то гражданские личности. Они орали лозунги за власть, за землю и общих жен в свободной республике.

Жан не оставлял Егора. Он старательно приводил его лицо в порядок, протирая влажным платком.

– Ни одного шрама на голове, – шептал он, закусив, как обычно, нижнюю губу от сильного волнения. – Тебе повезло.

– Меня просто оглушило гранатой, – шептал Егор и медленно приходил в себя. – Кровь пошла из носа, когда меня отбросило на бревна. Голова совсем не соображает… Потом и завалило.

– Ну она хоть сейчас соображает, что это я перед тобой? – спросил Жан.

Егор улыбнулся.

– Вот это другое дело, – сказал Жан. – Соображает.

– Как вы меня нашли?

– Ты же сам показывал. Забыл? Что-то слабая у вас оборона. Большевики ее прорвали за считанные минуты. Ты хоть стрелял?

– Стрелял и даже попал, а какая-то гадина кинула гранату, и меня волной швырнуло в сторону, на баррикады. Больше ничего не помню. Потом открыл глаза, смотрю, кто-то руку тянет. По голосу сразу понял, что это вы. Как так? Вы тоже обороняли Зимний и правительство?

– К сожалению, нет. Мы были на той стороне, – с огорчением признался Жан. – Но мы не стреляли. У нас нет оружия. Мы мчались к тебе.

– А если б я в вас попал?

– Ну и что, – сказал Ник. – Нам ничего от этих пуль все равно не будет.

– Как это?

– Нас здесь нет, и с нами ничего случиться не может, – уже в который раз объяснял Ник. – Ты что, забыл? Мы же тебе говорили, а ты все нам не верил. Понимаешь, мы еще не родились, даже не родились наши родители, если только деды да бабки.

Егор схватился за голову.

– Жан, что-то с моей головой. Посмотри, она не треснула?

– Мозгов вроде вокруг нет, одни окурки – значит, цела, – сделал заключение Жан.

– Я ничего не понимаю, – Егор в упор взглянул на Жана и прищурил глаза.

– Нас нет, – повторил Жан. – Мы из будущего.

Егор оперся на стену и стал сползать вниз.

– Что с ним? – растерялся Ник.

– Егор вникает в ситуацию и слишком много хочет знать, – ответил Жан. – Он подхватил его под руки, попытался поставить на место. – Его, вероятно, будущее напугало.

Егор открыл глаза.

– Я хочу домой, – прошептал он. – Я сегодня столько пережил, что не желаю ни кому.

– Мы помним, где ты живешь, и обязательно отведем тебя, только чуть позже.

– Я подскажу.

– Не стоит. У тебя соображалка не работает. Подскажешь куда-то не туда, – теперь уже улыбался Жан. – Мы помним, где ты живешь.

Егор провел ладонью по лицу Жана. Его холодная рука дрожала от прохладной ночи.

– У меня все соображает, – зашептал Егор. – А если вы из будущего, то скажите, что будет через час?

– Через час мы тебя поведем домой. Ты свое отвоевал. Пострелял, гранатой оглушило, бревном по башке получил и вот сейчас стоишь и путаешь ноты, – Жан огляделся по сторонам. – Я не забуду, как ты меня тогда выручил. Я все помню. Ты не волнуйся, мы с Ником тебя доведем, а если нет, то донесем. Какие дела?

Егор снова улыбнулся и протянул руку Нику.

– Вы настоящие…

– Только не большевики, – тихо сказал Жан.

– Вы настоящие пацаны. И неважно, откуда вы, из будущего или настоящего.

Жан взглянул на Зимний дворец и с сожалением сказал:

– В Зимний мы уже не попадем. Если только лет так через девяносто в Эрмитаж судьба закинет.

Егор обнял ребят и прошептал:

– Я хочу с ва-ми.

– С на-ми тебе нельзя, – так же протяжно ответил Жан.

– По-че-му?

– По-то-му, что мы избранные рыжей бестией моей девчонки, – пояснил Жан.

– Да, а где они? – спохватился Егор.

– У тебя самого-то есть? – спросил Ник. – У Жана и у меня есть. Ты их уже видел.

– Я так и понял. А у меня нет.

– Хочешь, найду, – предложил Жан.

– Прямо здесь?

– По дороге домой.

– Пока не надо.

– Как хочешь, а то у меня это неплохо получается. Будет какая-нибудь революционерка в красном платке, не соскучишься.

– Сам найдет, чего к человеку привязался? Тоже мне сват с баррикад.

– Вот все кончится – найду, – заверил Егор. – Ведите меня домой. Я уже не могу даже стоять.

Только под утро Жан с Ником довели Егора до дома.

– Сам дойдешь?

– А вы что, уйдете?

– Нам надо, – сказал Жан и протянул Егору руку.

– Нет, идем ко мне.

– Нас девчонки ждут.

– Нет уж, ведите теперь до конца, – Егор взглянул на протянутую руку, потом на Жана. – Идем ко мне, я вас так просто не отпущу.

Жан теперь посмотрел на Ника.

– Зайдем, чаю попьем, – сказал Жан, – и обратно. Революцию уже пусть без нас довершат. В штурме мы участие приняли, дальше сами разберутся.

Они медленно поднялись в квартиру, и Егор позвонил в дверь.

Открыл отец. Увидев сына, он всплеснул руками, распахнул дверь и позвал жену.

– Я же говорил, что ваша затея бесполезна, – занервничал отец. – Вы тоже с ним были?

– Да нет, мы так, просто мимо, – стал объяснять Ник.

– Заходите, заходите.

Мать засуетилась, заохала и заметалась по квартире.

– Заходите, мальчики. Как же так! Егор, говорил же тебе отец, что затея ваша провальная. Разве можно устоять перед этой чернью? Господи, что они с тобой сделали? Раздевайся, я сейчас тебя помою.

– Ты что, ма, я маленький, что ли? – возразил Егор.

– Смотри, у тебя вся одежда в крови, раздевайся и иди в душ. Вы, ребята, проходите, садитесь.

Отец недовольно смотрел на сына и поражался:

– Ну и чего вы добились, защитники несчастные? Против них никто не устоит. Это сейчас они творят что попало, потом будут об этом еще жалеть.

– Он кровь свою недаром проливал, – сказал Жан.

– Ма, па, это они меня спасли, – сказал Егор, опускаясь на стул.

– Вы тоже защищали этот Зимний? – спросил отец.

– К сожалению, нет, – вздохнул Жан. – Мы были на другой стороне.

– Вы ничего не думайте. Этот защищает неизвестно что, а вы боретесь неизвестно за кого, – сделал заключение отец, усаживая молодых людей на диван. – А ты иди и мойся. Так неприлично ходить… Грязный, в крови…

Егор хотел встать, оперся на левую руку и скривился от боли.

– Что, рука?

– Болит, – простонал Егор.

– Снимай одежду, посмотрю, – уже потребовала мать.

– Ты лучше чаю нам налей, – попросил Егор и взглянул на Жана. – Пойдем, поможешь. Посмотри, что у меня там, – прошептал он ему.

Жан помог Егору подняться, и тот повел его в ванную.

– Не хочу, чтобы мать видела и знала, что у меня там.

– Рука болит?

– Болит. Закрывай двери.

Жан помог Егору раздеться и включил воду.

– Что там с рукой? – спросил он, поворачиваясь к нему спиной.

– Синяк будет, – ответил Жан, проводя ладонью по его плечу. – Хорошо тебя треснуло. Придется немного поболеть.

– Да и хрен с ним. Я уж думал, что не буду жить вообще, когда увидел мчавшихся на меня этих дикарей.

– Ты – будешь, – Жан подставил Егора под струю душа и сам замочил рубашку.

– Раздевайся, заодно и помоешься, – предложил Егор. – А то неудобно, я стою тут голый перед тобой, а ты революцией пахнешь. Раздевайся.

Жан быстро скинул с себя одежду и встал рядом под душ.

– Немного откиснешь, потом Ник пусть тоже идет, – сказал Егор. – Втроем все равно не поместимся. Бери мочалку, мыло, не стесняйся. Вы что-то говорили про будущее? – спросил Егор, намыливая голову.

– Хочешь – верь, а хочешь – нет, но у меня год рождения 1995.

– Да ладно! – удивился Егор, смывая с головы мыло. – Насколько же я тебя старше, на девяносто пять, почти на сто лет. – Егор широко раскрыл глаза и окинул взглядом Жана с ног до головы.

– Примерно так.

Он покачал головой.

– Этого не может быть! Мы же с тобой ровесники.

– Ну да, только с промежутком в сто лет. Ты для меня дедушка как минимум.

Егор положил ладонь на горячую грудь Жана и стал щупать его пальцами.

– Даже через тысячу лет мы все будем одинаковыми, если, конечно, с такой жизнью опять не превратимся в обезьян.

– Та Лиза – твоя девчонка? – спросил Егор.

– Да.

– Она мне тоже понравилась. Ты меня прости за чистосердечные признания. И она тебя тоже любит?

– Любит.

Егор взглянул на Жана.

– Есть за что, – заметил Егор.

– Да и ты не промах, – Жан рукой коснулся тела Егора. – Таким, как твой дружок, только девчонок удовлетворять. Я вот и удивился, что у тебя нет ее до сих пор.

– Все как-то не до этого мне было.

– Мозоли не натер на руках?

– Вроде нет.

– Ну и молодец. Иногда тоже надо, – согласился Жан.

Когда они вышли из душа, мать уже накрыла на стол.

Ник сидел на стуле и скромно дожидался своих друзей.

– Вы что там? – спросил он. – Я думал, вас вообще уже смыло.

– Пойдешь в душ?

– Обойдусь. Я там, на Малой Морской схожу, – отказался Ник.

– Садитесь завтракать, – сказала мать. – Жан, что у него с рукой? Он же все равно ничего не скажет.

– Ничего страшного. Жить будет еще долго. Сильно ударился, синяка не миновать.

Егор толкнул его локтем, чтобы Жан помалкивал.

– Все нормально, – сказал Егор. – Должна же какая-то хоть память остаться от этих событий.

– Синяк – это еще что, – заметил Ник. – Там я убитых видел.

Мать замахала руками.

– О господи! Говорили же мы Егору бросить эту затею. Ничего они там не смогут сделать против этих большевиков, бесполезно бороться с ними. Они сейчас везде… Какая была страна, какой государь! Николай столько сделал для народа хорошего. А к чему приведет их власть – неизвестно. Она не продержится долго. Все равно вернется все к старому. А эти самодуры только весь народ всполошили, сами не знают, за что борются.

– Ну хватит, жена, – остановил ее отец. – Время покажет. Мы свой век доживаем, просто жаль вот их, молодых. Вы говорили что-то о будущем? Как это понять? – отец снял очки, отложил газету и подсел к столу.

– Они из двадцать первого века, – сообщил Егор.

Глаза отца заблестели от любопытства. Он тоже хотел услышать от своих новых знакомых, что они могут рассказать интересного.

– Власть эта будет еще там, в вашем веке? – спросил отец.

– Она продержится меньше восьми десятков лет, – стал разъяснять Ник.

– А потом?

– Потом просто рухнет. Партия большевиков превратится в маленькую партию, которая будет доказывать справедливость действий своих предшественников.

– И только?

– Да. Вернемся практически к капиталистическому строю.

– Но наш строй не капиталистический, а народный, – возразил отец.

– Ну, короче, к нему. И надо будет сменить несколько поколений, чтобы все потом исправить.

– Вы, молодой человек, много знаете, – заметила мать.

– Да, студент он, – сказал Жан, поедая печенье.

– Наши бедные студенты. Сейчас все закроется – и учиться будет негде. Какие вы счастливые люди, что там учитесь.

– Я тоже счастлив, – сказал Егор. – Что живу в это смутное время и что познакомился с ними, настоящими ребятами.

– А где же ваши девочки? – вспомнил отец.

– Делать им у Зимнего нечего. Пусть дома сидят. У родственницы они, – Жан долил из самовара себе чай. – Не женское это дело – по баррикадам лазать.

– Да и не ваше тоже, – заметил отец. – Чего ради свои головы подставлять? Вот мы растим сына и не знаем, что у него в голове. Это время всех с ума свело.

– Это точно, – согласился Жан. – Я тоже начинаю уже тихо сходить с ума.

Глава 20

Молодые люди распрощались с родителями Егора и вышли на улицу. Егор, как и раньше, пошел их проводить.

Они остановились у парадной и долго молча стояли.

– Закурить бы сейчас, – сказал Жан.

– Принести? Отец курит, – сказал Егор, стараясь хоть как-то протянуть время, чтобы подольше побыть вместе.

– Ты хороший парень, – сказал Ник. – Нам везет, что в этой жизни встречаются такие люди. Ты береги себя. Жизнь – шутка коварная. Так может обернуться, что и врагу не пожелаешь. Твой патриотизм никому не нужен. Разберись в жизни сам, главное, в ней не запутаться самому.

Егор смотрел на ребят с завистью.

– Нет, сигарет не надо, – ответил Жан. – Я просто так. Что-то все до того надоело, места себе не нахожу.

– Сейчас пойдем к Зимнему, посмотрим, что там, – и отдыхать. – Ник глубоко зевнул, прикрывая рот ладонью.

– У нас бы остались. Я вам свою комнату отдам на время, – спохватился Егор. – Что же я раньше не сделал такого предложения?

Жан взял его за плечо.

– Не болит? – спросил он.

– Немного.

Он взглянул другу в глаза.

– Может, нам скоро придется расстаться, и навсегда, – с грустью произнес Жан. – Но мы тебя не забудем. Ты супер, парень! Мы еще обязательно встретимся. Я обещаю. Пойдешь нас провожать, когда мы уйдем в свое время?

– Конечно. Вот взяли бы вы еще и меня туда. Так хочется все это бросить. Это наше непонятное и смутное время просто сводит меня с ума.

– Это невозможно, – Жан осторожно прижал к себе Егора. – Будь всегда таким, как сейчас, – отбоя от девчонок не будет, – шепнул он ему уже на ухо.

Жан и Ник шли через Дворцовую площадь, где до сих пор горели костры и множество солдат и матросов сидели и грелись.

Они ловили на себе любопытствующие взгляды и шли в сторону Адмиралтейства.

– Интересные времена идут, – задумчиво сказал Ник. – Это же история, и мы топаем по этому времени, оставляя следы нашего присутствия.

– Ничего себе выразился, – заметил Жан. – Ты знаешь, что я сейчас больше всего хочу? Это попасть в наш класс и рассказать своим, куда нас занесло и что с нами вообще произошло здесь, в семнадцатом году. Не поверят. Скажут, что дурачок какой-то.

– А ты и не говори. Все, что случилось, – это только для нас. Не каждому же удается попасть в такой круговорот времен. Питер мы уже строили, успели даже повоевать немного. Царя Петра – видели, даже общались. В Петрограде в революции участвовали. Ленина, Сталина, Дзержинского – видели. Что могут обо всем этом подумать люди из нашего времени? Сразу скажут, что из желтого дома сбежали. – Ник поднял с земли красноармейскую шапку. – Возьму туда, к себе – будет как сувенир. – Он тут же собрал несколько стреляных гильз и сунул в карман.

– А их зачем? – спросил Жан.

– Тоже сувенир. Пусть память будет об этих временах.

– Возьми тогда с собой еще пару юнкеров или эсеров. Они точно подтвердят твое пребывание в семнадцатом году.

– Это я для себя. Буду вспоминать об этих днях. А юнкеров бери ты.

– Что-то тебя на сувениры потянуло. Что ж ты тогда в восемнадцатом веке у Петра сувениры не взял. Вот память была бы. Баржу, например, или ядро от пушки…

По дороге встречались опять патрули и группы военных.

– Я что-то так устал, пойдем к костру, вон к тем солдатам, хоть передохнем да согреемся, – предложил Жан.

– А может, домой, девчонки ждут, беспокоятся?

– Успеем. Послушаем, о чем они там говорят. Может, уже жалеют о том, что натворили?

– Вряд ли, ну пойдем.

Молодые люди подошли к костру и поздоровались с солдатами.

– Идите к нам, сынки, грейтесь, – пригласил пожилой вояка и подвинулся. – Тоже, поди, воевали за власть.

– А то, – Жан вытянул руки к костру. – Кто сейчас не воюет, только ленивый.

– Ну, и как вы?

– Мы нормально, скоро домой, – ответил Ник.

– Везет вам, а нам еще долго носить эти шинели, – вздохнул солдат.

– А вы их скиньте и идите тоже по домам.

– Как же так? А жить на что?

– Новая власть обещает многое? – спросил Ник, оглядывая сидящих вокруг костра служивых.

– Она-то обещает, но…

– Обещанного три года ждут, – вставил Жан.

– А что власть-то? Ей всего от роду несколько часов. Чтобы она что-то смогла – надо время. Ленин знает, что делает.

– Он-то да, знает, – протяжно сказал Жан и почувствовал, как в его бок уперся кулак друга. – Ленин знает – это точно.

– Вот вы, молодые, какую жизнь бы хотели? – спросил другой солдат.

– Вы нас не поймете, – Жан взглянул на сосредоточенное лицо Ника. – Молодежь мало кто понимает.

– Революция для всех единая, и мысли должны быть единые. Вот сейчас съезд в том здании начнется, и там будет Ленин. Он все растолкует народу.

– Пойдем? – спросил Жан и взглянул на Ника. – Сувениров ты уже набрал, теперь Ленина надо послушать, и все будет в порядке.

– Мы все идем, – сказал солдат. – Наш вождь языком зря трепать не будет. Он всегда говорит правильно. Вы его хоть разок-то видели?

– Конечно, даже беседовали, – с гордостью сказал Жан.

– Ну, это ты врешь. Ленину некогда болтать впустую. Он человек серьезный и каких-то там пацанов слушать не станет.

– А вот и нет, – возразил Жан. – Мы его видели в Смольном и сидели у него в кабинете.

– Я не верю.

– А я верю, – отозвался другой солдат, сидящий напротив. – Ленин все может. Сказал, что революция народу нужна, потом взял и сделал…

– А больше он ничего не говорил? – спросил Ник.

– Сейчас на съезде скажет о мире, о земле. Планы свои раскроет народу. Там люди уже собираются, надо идти.

Солдаты дружно поднялись.

– Если вы с нами, то не отставайте, – сказал старый солдат.

Большой зал был переполнен до отказа.

Матросы, солдаты, красноармейцы и множество гражданских лиц ликовали. Кто-то взобрался на сцену, где были установлены два стола, накрытые красным ситцем, и стал выкрикивать лозунги, прославляя Советскую власть. Обезумевшая толпа с пулеметными лентами на груди, винтовками – а один даже ухитрился пробраться в зал с пулеметом за плечами – просто торжествовала, не жалея глотки на выражение эмоций.

Неожиданно на сцену поднялся какой-то старичок, аккуратно одетый в тройку, с пенсне на носу, он поднял руку и попросил тишины. В зале раздался свист и крики, что буржуазии не место при новой жизни.

Старичок не стал дожидаться тишины и заговорил:

– Товарищи! Интеллигенция Петрограда поддерживает события, происходящие в городе, но хочу заметить, что не все большевики знают, что интеллигенция, то есть мы, – никогда не будет выступать против Советов.

В зале снова засвистели.

– Провокатор, долой со сцены буржуя…

– Товарищи, я ученый и хотел вам сказать…

Старичку не дали договорить. На сцену выскочил верзила-моряк и просто столкнул его вниз в толпу. Бедный дед, если б его не подхватили, просто бы убился.

Ник и Жан, расталкивая локтями толпу, рвались в первые ряды, к сцене. Вот они уже почти рядом, и отсюда видно и слышно хорошо. Рядом стоит зажатый со всех сторон старичок-ученый и весь дрожит.

– Спокойно, папаша, большевики еще не то могут.

– Я, детка, начинаю уже понимать. Это просто какие-то дикари, – шепнул он в ответ, озираясь по сторонам.

Моряк на сцене стал что-то говорить, и его тоже засвистали. Он спокойно ушел со сцены, сплюнув прямо на пол.

– А что, слушать никого не хотят? – спросил Ник.

– Ленина ждут. Он должен выступить.

Ник надел на голову найденную на улице шапку, чтобы руки были свободными, и стал расталкивать наседавших со всех сторон большевиков.

– Тебя еще не затоптали? – спросил Жан. – Слушай, может, уйдем отсюда? Представляешь, когда Ленин появится – нас как комаров раздавят.

– Хрен им, – огрызнулся Ник. – Только ты не вздумай лезть на сцену, – предупредил он. – Ты, дедуля, держись к нам поближе, видишь, большевики с ума посходили.

Через несколько минут на сцену вышел человек небольшого роста, в кожаной куртке и очках. Он поднял высоко руку, дождался тишины и сказал:

– Граждане, я попрошу, чтобы в зале была тишина…

– Кто это? – прошептал Жан.

– Это Свердлов.

– Да ладно! У нас в городе так улица называется, – удивился Жан.

Стоящие вокруг Жана солдаты сразу обернулись в его сторону.

– Да-да, – не растерялся Жан. – Он еще здесь, а его именем уже называют улицы в России.

Удивленные лица солдат были до того смешны, что Жан не удержался и продолжил:

– Улицы – еще ладно. Вот у нас есть еще площадь Ленина…

– Что вы его слушаете, болтает что попало, – сказал перепуганный Ник. – А ты за метлой следи.

– Я снова забыл, где нахожусь. Еще бы, если вокруг все ликуют.

– Не болтай, – повторил Ник. – Болтун – находка для шпиона. Понял?

Свердлов прошел за стол и занял там место. Он уже не обращал внимания на бушующую толпу, а только кашлял в кулак и погладывал за кулисы. Наконец он встал, поднял снова руку, и на сцену вышел лысый с бородкой человек в черном стареньком костюме.

– А это еще кто? – спросил Жан.

– Ленин это, дурень, – зашептал стоящий рядом солдат.

– Если книжки не читаешь, так хоть картинки внимательно смотри. Ты что, забыл его? Мы же у него были в кабинете, – Ник не отрываясь смотрел на вождя.

– По-моему, он выглядел совсем по-другому.

В зале моментально восстановилась тишина.

Ленин окинул своим взглядом с прищуром большой зал и подошел к краю сцены, сказал:

– Товарищи! Революция, о которой так много говорили большевики, свершилась! – он вытянул руку вперед и слегка улыбнулся.

Что тут началось… Полетели в воздух шапки и бескозырки, громкое «ура» просто не умолкало.

Жан высвободил руку, схватился за голову, чтобы тоже что-то бросить вверх. Он увидел шапку на голове Ника, схватил ее и изо всех сил подбросил вверх.

– Ты что, совсем с башкой не дружишь? – растерялся Ник.

Жан поднял руки, чтобы поймать шапку, но она не вернулась. Он поднял голову к потолку, чтобы хоть что-нибудь увидеть, но увы!

– Улетела, – прошептал виновато Жан. – Представляешь, не вернулась. Кто-то твой сувенир прибрал к рукам.

– Я тебя убью, – сквозь зубы процедил Ник.

– Новую найдем, не волнуйся, – успокаивал Жан. – Такого дерьма кругом валяется кучами.

Ленин долго еще произносил речь, говорил о земле и свободе и дальнейшей перспективе революции, и Жану это надоело. Он посмотрел на Ника и тихо сказал:

– Пошли на улицу, и деда заберем. У него, бедолаги, уже ноги подкашиваются. – Ничего интересного здесь уже не услышим, а что не услышим – то прочитаем в учебниках.

– Еще бы. Если б ты мою шапку никуда не закинул, было бы еще лучше.

– Найду я тебе другую шапку, а может, что и другое, не волнуйся.

Они стали медленно пробираться сквозь толпу к выходу, увлекая за собой старика.

– Это какой-то кошмар, – произнес старик уже на улице, переводя дыхание.

– Ничего, папаша, – сказал Жан. – Самое смешное еще впереди.

Глава 21

Уставшие за ночь и утро Жан с Ником медленно побрели по Невскому в сторону Малой Морской улицы, где их дожидались девчонки.

– Я, наверное, медленно схожу с ума от всего, что случилось за последнее время, – сказал подавленным голосом Ник.

– Я тоже. Может, до кучи захватим еще и телеграф? Смотри, вон на той стороне стоит, – сказал с усмешкой Жан.

– Там уже и без тебя большевики позаботились. Тебе надо просто отдохнуть. Тебе еще хуже, чем мне.

– Наверное, – согласился Жан. – Клавдия Петровна сейчас опять чаем поить будет… Мяса хочется… Нормальной еды.

– Дома есть будешь. Здесь весь Петроград на голодном пайке, а тебе – мяса. Обойдешься.

– Тогда домой хочу.

– А Лиза?

Жан остановился.

– Ты эту рыжую бестию больше не видел нигде?

– Только там, на Дворцовой.

– Это нам знак. Скоро, значит, расстанемся. Как я этого не хочу.

– Жаль, конечно, но надо поговорить с Лизой, пусть еще организует нам встречу.

– Вот и поговори.

– Ты не хочешь больше меня видеть? – спросил Жан. – Надоел я тебе.

– Пошли домой, – сказал Ник и потянул его за руку. – Ты мне никогда не надоешь. Я вас всех люблю. Уже столько прошли, считай, с восемнадцатого века и до двадцатого. Представляешь, как нам всем повезло!

– Вот встретиться где-нибудь в будущем, – мечтательно произнес Жан. – В веке так двадцать пятом…

– А что, легко. Можно устроить. Главное, чтобы Люсия ничего не перепутала. У нее это бывает. Что поделаешь, сумасшедшая старуха.

– Давай для начала до девчонок доберемся, – предложил Жан. – Там видно будет. Сейчас отдохнем, а вечером все вместе выйдем в город.

Клавдия Петровна сама открыла дверь.

– Лиза дома? – с порога спросил Жан.

– А где ей быть? И вторая девочка тоже дома. Где вы все это время болтались? На улице неизвестно что творится. Времена смутные, а вы ходите где попало… Заходите, бродяги.

Девчонки сидели в комнате и от скуки делали всевозможные фокусы на картах.

Ник просунул голову в дверь.

– Явились, революционеры, – вздохнула Ин, собирая карты с покрывала. – Мы вас тут совсем заждались, а вы…

– Мы свершили революцию, побывали на съезде большевиков, послушали Ленина, – стал перечислять Жан.

– Можно подумать, что без вашего участия этого бы не случилось, – сказала Лиза. – Хозяйка ничего вам еще не говорила?

– Нет. А что?

– Люсия Петровна приходила, – объявила Лиза.

Ребята присели на кровать.

– Ну, и…

– Она совсем постарела, – сказала Ин. – Я ее еле узнала.

– Что она говорила? – не терпелось Жану. – Мы же видели ее там, на Дворцовой площади.

– Ничего не говорила. Она разговаривала с Клавдией Петровной.

– А с тобой, Лиза?

– Она сказала, что нам скоро придется расстаться и чтобы мы готовились.

– Я так и знал, – вздохнул Жан. – От нее другое услышать невозможно. Время поджимает?

– Да нет, но она так сказала.

– И когда?

– Я не знаю. Скорее всего, завтра.

– Почему? – подскочил с места Ник.

– Она сказала, что нам надо всем быть на Дворцовой площади у колонны в полночь.

– Это конец, – схватился за голову Жан и, немного придя в себя, обнял Лизу за плечи. – Я не хочу с тобой расставаться, – зашептал он.

Лиза улыбнулась.

– Я постараюсь, чтобы она еще раз организовала нам такое свидание, – сказала Лиза.

– Ты это сможешь сделать?

– Я постараюсь. Мне без тебя так одиноко.

– А там, в твоем времени, что у вас сейчас творится? – спросил Жан. – Ты мне так ничего и не рассказала. Опять государь тебя сватает?

– Нет. Петр Алексеевич уже поостыл, женихов не засылает.

– А тот, первый?

– Учится где-то корабельному делу. Он мне не мил. Ты, Жан, всю жизнь мне перевернул. Я до сих пор не могу понять, как все так у нас получилось. Надо же было с тобой мне тогда встретиться… Вот как теперь быть? Ты где-то в двадцать первом веке, я в восемнадцатом. Нас разделяют столько столетий, а я без тебя не могу…

Жан смотрел в глаза Лизе и слушал ее откровенные речи. Она пальчиком провела по его лбу, переносице и губам.

– Я такая дура, что повстречала тебя. Я же девушка, и мне хочется, чтобы со мной был всегда рядом молодой человек.

– Почему ты себя так называешь? Я же здесь.

– Это сейчас, а потом… Я хочу, чтобы ты был со мной всегда, понимаешь, всегда. Чтобы я слышала твое дыхание, чувствовала твое тепло, видела твои глаза и твое тело. Ты не представляешь, что ты для меня теперь значишь.

Жан взглянул на Ника и Ин, которые стояли у раскрытого окна и тоже о чем-то тихо разговаривали.

– Я никогда не думал, что в семнадцать лет все так может случиться и столько придется уже пережить.

– Мы с тобой взрослые люди, – сказала Лиза. – У нас давно все зашло так далеко, что другим и не снилось.

– Я тебя люблю, – прошептал Жан.

– Я тоже тебя люблю, даже больше. Скажи, что мне надо сделать, чтобы быть всегда с тобой?

– Не знаю. Может, с теткой поговорить? Давай я сам с ней поговорю. Устрой мне эту встречу.

– Это бесполезно. Она с тобой на эту тему говорить не будет. Потом, не забывай, что ей уже много лет и силы ее на исходе.

Лиза обняла Жана и коснулась его глаз губами.

– Я не все еще сказала. Она сегодня еще придет вечером, к Клавдии Петровне.

Жан подскочил на кровати.

– Все… Я с ней сам поговорю, – твердо заявил он.

– Ты спать хочешь? У тебя такой усталый вид, – заметила Лиза.

– Нет. С тобой мне ничего не хочется… кроме одного.

Она улыбнулась.

– Мне тоже, – прошептала она.

– Я с ней обязательно поговорю. Нашей встрече подходит конец, поэтому надо что-то решать. Представляешь, если все получится и ты попадешь в наше время…

– А если она предложит тебе вернуться в мое время? Ты готов?

Жан растерялся от такого предложения.

– Пока отец жив, он тебя хорошо устроит. Будешь у государя не последним человеком.

– Ты так хочешь?

– Ну, если…

– Я готов, но хотел для начала, чтобы ты попала в наш, двадцать первый век, а там решим, где лучше.

Лиза снова улыбнулась.

– Поговори с Люсией, – сказала она. – Объясни ей, что мы друг без друга не можем. Она поймет.

– Ты думаешь?

– Да.

– Дай-то бог. Она ведь старая ржавая бабка. Всю жизнь прожила без мужика. Она, наверное, не представляет, что такое любовные отношения, секс и прочее…

– Я не знаю, но поговори. В прошлый раз, когда вы исчезли, я долго стояла на берегу. Уже все разошлись, а я все стояла и смотрела в небо, куда вас унес этот огненный шар. Потом вернулась и долго плакала в постели, целовала подушку, на которой ты лежал. Она пахла тобой, вот как сейчас. Ты даже не представляешь, какая была со мной истерика. Я, когда касаюсь тебя рукой, мое тело все начинает дрожать, а закрываю глаза – только тебя и вижу.

Жан обнял Лизу и поцеловал.

– Мы же с тобой еще малолетки. У нас так считают, в нашем времени.

– У нас – нет, – не согласилась Лиза. – А если ты малолетка, то вот такой, как ты, мне и нужен. Пусть тебе и немного лет, но ты можешь и делаешь все так замечательно. При чем тут возраст? И к чему это ты говоришь – малолетка?

– К тому, что у нас все еще впереди. Впереди длинная жизнь, – мечтательно произнес Жан. – Я готов быть малолеткой всегда.

– Только в разных столетиях?

– В своем у меня не получается. Там я взрослею.

В комнату вошла Клавдия Петровна и пригласила всех к столу.

Она наварила макарон с солдатской тушенкой, поставила, как обычно, самовар и расставила чашки.

Ник с Жаном почти ничего не ели. От усталости их просто валило с ног.

– Идите, мальчики, отдохните, – сказала хозяйка, замечая их состояние. – Я вечером вам разогрею ваш обед.

Ник вошел в комнату, на ходу разделся, разбросав на полу свою одежду, и упал на кровать.

Жан вернулся в гостиную и сел к столу.

– Вы пойдете к нам? – спросил он девчонок.

– А что с вас толку, идите спите, – сказала Ин. – Еще ночь впереди.

Жан собрал разбросанные вещи Ника и положил на стул.

– Еще б трусы снял, – громко сказал он. – Развалился поперек. Давай, двигайся и ложись нормально. – Он сдвинул Ника в сторону, вытащил из-под него плед и прикрыл его. Потом разделся тоже и нырнул в кровать. Глаза просто слипались от усталости.

Когда Ник проснулся, в комнате было совсем темно. Он пошарил рукой по кровати, коснулся Жана и стал его будить.

– Отвали, – буркнул Жан.

– Вставай, Люсия, по-моему, пришла. Я слышу ее голос.

Жан открыл глаза и поднялся.

– Люсия, говоришь?

– Кажется, да.

Они быстро оделись. Жан пригладил свои волосы ладонью, и они вышли в гостиную.

– А вот и наши мальчики, – сказала Клавдия Петровна.

За столом сидела совсем старая женщина с рыжими волосами и черными глазами.

Жан улыбнулся, поздоровался и прошел в душ умыться.

– Я вам сейчас чай поставлю, – захлопотала Клавдия Петровна.

Жан сел рядом с Лизой, напротив Люсии Петровны. Ник уселся на диване и позвал к себе Ин.

Люсия Петровна взглянула на Жана, потом перевела взгляд на племянницу.

– Повзрослели, – сказала она после долгого молчания. – Совсем кавалерами стали.

Ник покраснел, а Жану не терпелось завести с ней разговор, но он еще сдерживался, надеясь услышать от Люсии Петровны очередные предложения.

– Помню, совсем молоденький был, – обратилась она к Жану. – Сколько ж тебе, детка, лет?

– Ему семнадцать, – ответила за него Лиза. – Как и мне.

– Молоденький, а ты не наговаривай. Нет тебе еще семнадцати. Год надо еще расти. Не надоело вам еще здесь? – спросила Люсия Петровна.

– Нет, – ответил Жан. – Я хотел с вами поговорить по поводу…

– Ничего не получится, – оборвала его старуха.

Жан взглянул на Лизу.

– Я уже говорила тетушке о нас, – сказала Лиза. – Это нереально.

– Почему? Люсия Петровна, я люблю Лизу, я не могу без нее. А так вот встречаться – тоже не дело.

– Тогда тебе надо о ней забыть, – сказала старуха. – Навсегда забыть, потому что не в моих силах то, чего вы хотите. У меня возраст не тот, и силы покидают с каждым днем.

– Но во временах мы же встречаемся?

– Так еще возможно, а чтобы остаться – этого я не могу сделать. Нет у меня такого таланта.

– Люсия Петровна обещала нам еще встречу, – сказала Лиза. – Если ее здоровье позволит.

– В нашем времени? – перебил Ник.

– Как получится. Конкретно я не могу сделать так, чтобы вы встретились там, где хотите. Есть определенный цикл, которому я подчиняюсь, и его нарушить невозможно при всем моем желании.

– Пусть будет так, – согласилась Ин.

– А это твоя девочка? – Люсия Петровна прищурила глаза и посмотрела на Ин.

– Это моя, – с гордостью сказал Ник.

– Хорошенькая, – она вздохнула. – Мне жаль, но вам скоро придется действительно расстаться. Время не бесконечно…

– Когда это произойдет? – спросил Жан.

– Вам всем завтра в двенадцать ночи надо быть на площади у Зимнего, у колонны. За вами придут.

По телу Жана пробежала дрожь. Он снова взглянул на Лизу.

– Но мы еще встретимся? – спросил он.

Люсия Петровна окинула всех взглядом.

– Хватило б здоровья. Я совсем стара стала, – вздохнула она.

– Ну, вы уж не болейте, – попросил Жан.

– Люсии Петровне на сегодняшний день и так уже больше лет от роду, чем положено, – сказала Клавдия Петровна, – а вы тут лезете к ней со своими предложениями.

– Ну, и вам столько, – пожелал Жан. – А нам нельзя свою жизнь так продлить, чтобы при этом мы всегда были такими молодыми?

– Ты, мальчик, хочешь все и сразу, – сказала Люсия Петровна. – Это уже не ко мне.

– Ну, может, есть какая знакомая?

Люсия Петровна впервые улыбнулась.

– Веселый у тебя, племянница, мальчишка. Где ж ты его нашла?

– А еще, Люсия Петровна, вы можете сказать, как все так получилось с самого начала, когда мы попали в восемнадцатый век? – не успокаивался Жан.

– Очень просто. Я нарушила цикл времени. Получилось просто случайно. Тогда, в поезде, у меня очень болела голова, а тут я увидела вас и хотела забрать вашу энергию себе. Тогда цель у меня была совсем другая. Я же говорила вам тогда, в прошлом, что все перепутала.

– А шар? Откуда он?

– Он появляется тогда, когда происходит перемещение во времени, и действует только на определенных людей. Для остальных – это просто молния. Он мгновенно перемещает любого в другое измерение и возвращает обратно. Не в моих силах его контролировать. От меня нужно только заклинание. Когда цикл заканчивается, я начинаю чувствовать, что пора возвращаться всем на свои места. Вот завтра ночью вам и надо быть именно там, где я сказала, – она встала из-за стола.

– Вы Лизу научите этому заклинанию? – спросил Жан.

– Вот неугомонный. Ну, мне пора.

Глава 22

– Какой-то дурдом, – возмущался Жан в коридоре.

– А в чем дело? – не поняла Ин.

– Почему завтра и в двенадцать ночи?

– Значит, так надо.

– Лиза, я не хочу так быстро. У меня с тобой так было мало времени. Нет, я не хочу…

Лиза с грустью в глазах улыбнулась.

– Мы еще встретимся, не беспокойся, – сказала она и обняла Жана за шею.

– Все равно что-то уж слишком быстро все получилось, – не соглашался Жан. – Черт возьми, у всех революция как революция – по году бывает, а здесь раз, и все… Я так не согласен.

– Это тебе надо в Смольный, – сказал Ник. – Можешь предъявить им претензии.

– А ты будто хочешь расставаться?

– С тобой?

– Нет, с Ин.

Ник посмотрел на Ин, которая внимательно слушала их диалог.

– Я не хочу, конечно, тоже. Я Ин люблю, правда Ин? Я и Лизу люблю. У нас столько всего общего.

– Ну и молодец!

– Я и тебя люблю, как ни удивительно. Ты вообще чудо, – признался Ник.

– Вот это уже интересно.

– Да ладно притворяться, Жан. Ты же все прекрасно понимаешь.

Жан опустил голову.

– Понимаю. Я вас сам всех люблю и уже представляю будущую нашу встречу. Ты же нам ее устроишь, Лиза? Где-нибудь в тихом местечке, на берегу моря, под жарким солнцем. А? Как жаль, что мы никогда не сможем встретиться в нашей жизни, в нашем времени.

– Я тут бессильна, – тихо произнесла Лиза. – Тетушка тоже этого не может сделать.

– А если мы когда-нибудь встретимся там, в нашем двадцать первом веке, и узнаем друг друга?

– Вы никогда не встретитесь, – Лиза как ножом резанула по живому. – Этого не может случиться. Даже если пройдете мимо друг друга, вы никогда не узнаете, что были когда-то так близки. Вы просто чужие, незнакомые люди…

– Ерунда какая-то, – воспротивился Жан. – А если я захочу остаться в твоем времени, Лиза?

– Это тоже невозможно. Завтра ночью мы просто все разлетимся в разные стороны.

– Ну, хватит мечтать, – прервала Ин. – Собрались в город, так идемте же.

Они вышли на улицу, на Невский проспект и направились к Дворцовой площади. На улице было уже совсем темно.

Долго шли молча, держась за руки. Подошли к Адмиралтейству, прошли к Зимнему дворцу.

Здесь еще толпились люди, обсуждая недавние события. Было много красноармейцев, солдат и матросов. Кругом были потухшие костры, и осенний ветер разбрасывал по площади пепел и множество различных листовок.

– Вот она, колонна, – произнесла Лиза, задирая голову вверх. – Здесь завтра нам суждено будет расстаться.

Ник остановился, поднял с земли затоптанную солдатскую шапку.

– Я ее заберу с собой, – сказал он и поднес к носу, вдохнул запах. – Революционная, самая настоящая. Думаю, ты ее уже не будешь в воздух кидать?

– Потная и грязная, – добавил Жан. – Та была намного симпатичнее.

– А ты вечно все испортишь. Она даже порохом пахнет. Я ее постираю, и будет у меня как реликвия.

– Ты, собиратель сувениров, лучше бы подумал о завтрашнем дне.

– Чему быть, того не миновать. Жаль, конечно, но есть надежда на новую встречу, и это уже радует.

– Тебе б «Аврору» прихватить, – не унимался Жан. – Да Керенского в придачу. Поставил бы его в угол в комнате, ну а крейсер где-нибудь за домом привязал, чтобы не уперли на металлолом. Я тебе уже, по-моему, что-то вроде этого предлагал.

– Болтун ты, – ответил Ник.

– А говорил – любишь.

– Вот за это тебя и люблю.

– Только давай целоваться не будем, – предупредил Жан. – У нас был один политик, целовался со всеми подряд в засос. Ох, как любил всех!

– И кто же это?– спросила Лиза. – Государь Петр Алексеевич тоже многих целовал, и ничего.

– Да? – Жан взглянул на Ника. – Иди-ка сюда, красавец. Я хоть и не политик и не государь, а чмокну тебя по-человечески, от всей души.

Лиза рассмеялась.

– Иди, иди, не бойся, – Жан потянул Ника за рукав, обнял за плечи и впился губами в его щеку.

– Люди смотрят, тоже мне выдумал, – стал отталкивать его Ник.

– Целуй меня тоже, иначе не отпущу. Пусть все видят.

Нику ничего не оставалось делать, как тоже поцеловать Жана.

– Вот прилип, – прошептал он.

– Насильно и мил будешь, – рассмеялся Жан.

– Теперь я вижу, что Жан тоже тебя любит, – сказала Лиза.

– Больше всего я люблю тебя, Лиза, – ответил Жан, но обнял Ин и подарил ей свой нежный поцелуй.

– На тебя что-то подействовало, – заметил Ник. – Надо его отсюда уводить, иначе он здесь всех перецелует. А что ж ты Лизу не целуешь?

Жан обнял ее за плечи.

– Это мое самое дорогое сокровище. – Жан взглянул ей в глаза. – Ты мне подаришь сегодня ночь? – уже тихо, на ухо, шепнул он.

Лиза загадочно улыбнулась.

– Ты так хочешь?

– А ты – нет?

– Вот глупенький, конечно.

Они миновали большую толпу народа на Дворцовой площади и вышли к Неве.

Где-то распевали песни под гармошку, свистели и просто выкрикивали отдельные фразы. Несколько женщин стояли у набережной, держа в руках плакаты и красные флаги.

– Что-то уж они запоздали, – сказала Лиза.

– Они еще долго их носить будут, чтобы не забыть, за что боролись, – сделал вывод Жан.

– Это невозможно забыть. – Ин с сочувствием посмотрела на измученные лица женщин. – Видно, хлебнули горя за свою жизнь.

– Точно. До сих пор остановиться не могут, – Жан бросил на них любопытный взгляд. – Опоздали. Революцию мы уже сделали.

– Тебя за такие речи большевики расстреляли бы, – сказал Ник. – Идемте к памятнику нашему общему знакомому.

– К Ленину? – удивился Жан. – Так он там, в Смольном сидит.

– К какому Ленину? К Петру Первому.

Через несколько минут они уже стояли перед огромной гранитной глыбой, на которой государь восседал на красавце коне.

– Лиза, вернешься, не говори Петру Алексеевичу, что видела, – предупредил Жан. – Ему это не понравится. Видишь, Екатерина ему воздвигла какую славу. Есть за что.

– Почему? Понравится. Пусть государь знает, что дело его увековечено.

Лиза не открывала глаз от монумента, вчитываясь в надпись.

– Как все меняется, – задумчиво произнесла она. – Я его недавно видела, еще молодого, а тут…

– Не похож?

– Почему? Он был всегда решительным, именно таким, как здесь. А вот интересно, Ленину поставят памятник? – спросила она.

– Конечно, и не один. Ленин – вождь мирового пролетариата. Он единственный из всех, кто додумался построить социализм в мире. Надо же такому быть, – стал объяснять Жан. – Были еще Маркс и Энгельс. Так те на пару сочинили «Капитал». Я лично вообще там ничего не понимаю. У меня отец что-то говорил про эту книгу. Такая мура, не для нормальных умов.

– Вникать надо было, – сказал Ник. – «Капитал» – это великий труд, которым руководствуются все пролетарии.

– Ну и сказал, – тут же возразил Жан. – Настоящие пролетарии даже читать толком не умеют. Посмотри на них…

– Это сейчас, а пройдет время, научатся.

– Понятное дело. – Жан не сводил глаз с монумента, потом отошел в сторону и взглянул на другой берег Невы. – Какой он городище отгрохал! Сейчас Петербург еще строится? – обратился он к Лизе.

– Строится. Он долго еще строиться будет. У государя столько всяких задумок, просто покоя народу не дает. Вы же все здесь живете и ничего не знаете?

– Почему? – возмутился Ник. – Я Питер знаю, как свои пальцы. Просто интересно все как-то получается. Живешь в этом городе, а все как в первый раз.

– Жан, а ты что скажешь? – Лиза взглянула на своего парня.

– А что мне говорить? Ник все правильно сказал. Я свой город тысячу раз обошел вдоль и поперек, а тут – будто никогда в нем и не был. Чудеса да и только! Но всегда поражаюсь уверенности и подвигу государя. Это просто невероятно, что он отстроил! Молодец он! Смотри, какой город получился. Красавчик просто!

– Если бы вы знали, что это стоит простым людям. Сколько их здесь полегло, – Лиза загрустила.

– В учебниках об этом мало что написано, – заметил Жан и задумался.

– Еще бы. Согнал со всей Росси сюда народ, никого не жалел и себя тоже. Он единственный такой царь. Остальные только и смотрят, где бы наковырять себе богатство. А этот жил в деревянной избе, вы знаете, да строил город и корабли.

– Лиза, ты что призадумалась?– спросил Жан.

– Что-то дом вспомнила, родителей, – ответила она.

– Скоро встретишься, а мы расстанемся. Я тебя прошу, поговори со своей тетушкой, пока она жива. Пусть еще нам такую встречу организует. Я согласен в любом времени снова встретиться, лишь бы быть только с тобой. Дай бог ей здоровья!

– Она еще всех нас переживет, – заметила Лиза. – Она бессмертна.

– А нам так нельзя? – спросил Ник.

– Не знаю, наверное, нет. Она бы мне давно об этом сказала.

– А я не хочу быть бессмертным, – признался Жан. – Не хочу ходить сушеной мумией. Надо жить своей жизнью и брать от нее все, что можно. Давайте вдоль берега погуляем да вернемся отдыхать.

Жан взял Лизу за руку и повел вперед. Сзади шли обнявшись Ин и Ник.

– Жаль, конечно, что так мало времени я был с тобой, – признался Жан. – Еще бы хоть немного… с недельку.

– Мечтатель ты, Жанчик, – сказала Лиза, обняв его за талию. – Что бы ни было, я чувствую – мы еще встретимся.

– Через год, через два?

– Я не знаю, но с тетушкой обязательно еще поговорю. Ты ей очень понравился – я это заметила. Она никогда ничего не скажет, но я ее знаю. Ты не можешь не нравиться… Ты такое чудо! – Лиза прижала Жана к себе. – У тебя там есть девчонка?

– Честно?

– Конечно.

– Была, поссорился. Я же как-то уже тебе говорил.

– А у тебя с ней что-нибудь было?

– Как у меня с тобой?

– Ну да.

– Нет. Я до сих пор удивляюсь, как у нас так все просто получается.

– Я и сама не знаю. Это вообще считается чем-то ужасным, а я переступила этот порог. Тебе же нельзя ни в чем отказать… Я себя чувствую с тобой совершенно свободной и могу себе позволить все что угодно.

– Ты молодец! Я сам с тобой потерял голову. Представляешь – мне тогда было всего шестнадцать, а тебе и того меньше…

Лиза покраснела.

– Ты чудо, раз меня тоже так называешь, – признался Жан. – Вот мы даем!

– Жалеешь?

– Нисколько. Это лучшее, что было до сих пор в моей жизни. Когда я вспоминаю прошлое – меня просто начинает трясти от возбуждения.

Жан обернулся назад.

– Может, повернем обратно, в сторону дома? – предложил он. – Уже скоро утро будет, и погода портится.

Они развернулись и двинулись в сторону Малой Морской улицы.

– Клавдия Петровна еще, наверное, спит? – спросил Жан.

– Я взяла ключи, – сказала Лиза и показала большой длинный ключ от дверей.

– Я даже чай пить не буду, – сказал Жан. – Я хочу сразу к тебе.

– Чай я буду, – засмеялась Лиза.

– А потом?

– Потом спать. Мне нельзя, у меня критические дни начались.

Жан обнял ее за плечи и поцеловал.

– Какая ты у меня хорошая, – произнес он, прижимая ее к себе.

– А я думала, ты расстроишься. Ну, правда, Жанчик, нельзя… Прости, пожалуйста. От меня это не зависит. Так получилось. Мы с тобой и так провели немало сладких ночей.

– Да я ничего. Что – не понимаю?

– Ну, хочешь, я сделаю так, чтобы ты расслабился. Тебе же тоже так нравится.

Жан снова поцеловал Лизу.

– Не забудь с теткой переговорить, – еще раз напомнил он.

– Обиделся?

– Нет, почему ты так решила? Делай со мной, что хочешь, – согласился он.

– Я бы тебя даже и не спрашивала. Ты же мой!

Глава 23

Они проснулись только к обеду.

– У тебя красные глаза, – заметила Лиза.

– Еще бы, – тут же согласился Жан. – Я только час назад уснул.

– А что так? – Лиза засмеялась.

– С тобой, пожалуй, уснешь.

– Ничего, скоро отдохнешь от меня.

– Не хочу без тебя отдыхать. Ты мне лучше скажи, когда Люсия нас еще куда-нибудь переместит, все повторится сначала?

– Дурачок ты, конечно. Главное, чтобы все получилось.

– Она сильный кактус.

– Болтаешь черт знает что. Поговорю с ней дома. Я же обещала.

Они разговаривали вполголоса, чтобы не разбудить Ин и Ника, который похрапывал тут же рядом.

– Смотри, как прижался, – сказал Жан и сунул руку под одеяло.

Ник открыл глаза.

– Ты что-то ищешь? – спросил он.

– Уже нашел. Надевай свои трусы, идем в город.

– Что, прямо сейчас? Ин еще спит.

– Ночью надо спать, а сейчас уже день на улице. Идем новую жизнь встречать, – улыбался Жан. – Посмотрим, что революция нам подарила своим свершением. Нам осталось совсем немного в семнадцатом году быть. Надо еще многое успеть. Ты же хочешь, чтобы Егор нас проводил?

– Ну.

– Баранки гну… Вставай и буди свою девчонку.

– Жан, отстань от него, – попросила Лиза. – Сам лучше оденься. Сидишь голый, бесстыдник.

– Да, я вот такой, – Жан встал в полный рост перед Лизой. – И мне не стыдно, представляешь?

– Ник на тебя смотрит.

– Да пусть хоть Ин, мне все равно. Мы друг друга тысячу раз видели.

– Мне за тебя уже стыдно, – покраснела Лиза.

Жан подошел к ней поближе и прижался животом к ее распущенным волосам.

– Одевайся, – она обняла его за талию и поцеловала в бедро. – Одевайся, я тебя прошу.

– Нет, ты скажи, я тебе нравлюсь? – не отставал Жан, прижимая ее к своему горячему телу.

– Нравишься, одевайся.

– Отстань ты от него, пусть голый походит. У него любовь вон как прет, – сказал Ник и поднялся с кровати.

– А вот еще один, – засмеялся Жан. – Извращенец!

Ник молча оделся и направился в гостиную.

– Я тебя люблю, – прошептал Жан и тоже стал одеваться.

Лиза, не отрывая глаз, следила за Жаном.

– Когда я тебя еще увижу, такого сумасшедшего? – тихо спросила она. – Я так не хочу с тобой расставаться.

– Уговаривай свою тетку и все будет нормально. Был бы я на ее месте – сделал бы эти встречи постоянными.

Лиза усмехнулась.

За столом, как обычно, пили чай.

Клавдия Петровна нарушила тишину и стала рассказывать про сон, который видела сегодня ночью:

– Лизонька, представляешь, привиделась моя прабабка, что умерла больше двух веков назад. Я же ее никогда не видела, а она, оказывается, так была похожа на меня. Потом видела своего деда. Мне было года два, когда он умер. Потом еще и еще родственников, о которых никогда и не слыхивала. Они мне рассказывали все то, что на самом деле со мной когда-то было. Странно как-то… Про Люсию Петровну говорили и предупреждали, что она как бы ведьма. Ерунда какая-то. Тебя какие-то женщины вспоминали, ждут обратно домой. Странный сон. Никогда мне не снился, а тут на тебе…

– Это всегда в возрасте бывает, – заметил Жан. – Моя бабушка часто вспоминала о своих родственниках, пока не умерла.

Ник толкнул Жана ногой, чтобы тот не болтал лишнего.

Клавдия Петровна выложила на стол пирожки, которые жарила с самого утра, и придвинула их к Жану.

– Когда я вас еще увижу? – спросила она. – Люсия сказала, что вы скоро уезжаете.

– Да, в двенадцать ночи, – ответил Ник.

– Я бы вас пошла проводить, да вот ноги что-то совсем разболелись.

– Не надо нас провожать. Мы сами доберемся, – ответил Жан. – Выйдем пораньше, и все будет хорошо.

– Ешь, милок, – улыбнулась Клавдия Петровна, и тут Жану показалось, что она чем-то очень похожа на Люсию. – И ты, сыночек, ешь, девочку свою угощай. Вы уедете, я печь пироги никому не буду. Сама я ем мало, и много мне не надо. Это для вас. Может, в дорогу возьмете?

– Спасибо, – поблагодарила Лиза. – Мы лучше с вами здесь посидим, чай попьем, и нам хватит. Спасибо вам за все.

– Смотрите сами. А ты, Лизонька, что думаешь дальше делать?

– И не знаю. Надо приехать домой, а там видно будет.

– А Жан к тебе едет?

Лиза взглянула на Жана.

– К сожалению, нет. Но мы обязательно встретимся.

– Ты хороший мальчик, и ты, Ник, тоже. Вы все хорошие. Вот смотрю я на вас, и мне так хочется вернуться в свою молодость…

– А Люсия не может? – тихо спросил Жан, обращаясь к Лизе.

– Ну, откуда мне знать? Наверное, нет.

– Интересно было бы себя в детстве посмотреть.

– Да ты и так, вроде, не взрослый, – Лиза положила свою ладонь на колено Жана и сжала его. – Вот если бы мы все остались такими и никогда не взрослели – было бы дело!

– Жизнь продолжается, – всплеснула руками Клавдия Петровна. – Никуда от этого не денешься. Сейчас пройдет эта революция, что-то новое будет. Я чувствую, опять кровь будет проливаться.

Жан взглянул на Ника, который хотел уже собраться с мыслями и сказать, что скоро будет гражданская война. Жан это увидел по его глазам и нахмурил брови.

– Не беспокойтесь, все будет хорошо, – заверила до сих пор хранившая молчание, Ин. – Вы о нас не беспокойтесь и простите нас за такое вторжение. Мы вам создали столько хлопот…

– Мне очень было приятно с вами быть, – Клавдия Петровна встала и подошла к Лизе, погладила ее по голове. – Вы такие замечательные детки. – Теперь она прижала к себе и Жана, затем Ника и Ин. – Я не хочу, чтобы вы оставались в такое смутное время в Петрограде. Здесь нищета и беспорядки. Я вот смотрю на вас и радуюсь, что вы уезжаете. Лучше приезжайте через несколько лет, когда все наладится.

– Хорошо, мы так и сделаем, – согласился Жан и, встав из-за стола, стал прохаживаться по комнате, потом отодвинул штору и выглянул в окно. – Все не успокоятся. Так и шастают с винтовками даже по дворам.

– Это закончится нескоро. Кто бы знал, когда этому будет конец? – вздохнула Клавдия Петровна.

Жан снова взглянул на Ника.

– Бог его знает, – задумчиво произнес Жан. – Время покажет. Ну, что, едоки и водохлебы, будем собираться. – Он подсел к хозяйке. – Спасибо вам за все, что вы для нас сделали, – сказал он. – Вы добрая женщина.

Клавдия Петровна довольно улыбнулась и прижала Жана к себе.

– Я думаю, что у тебя будет долгая и интересная жизнь, – сказала она. – Тут я недавно на картах кинула… Ты, Ник, должен когда-то уехать за границу. Это будет нескоро, но уедешь и неплохо устроишься. Там женишься и останешься навсегда. У Ин будет немного по-другому. Она останется в России и будет жить в большом городе. Ты будешь или артисткой, или как-то связана с искусством.

– Клавдия Петровна, лучше не надо, – прервала Лиза. – Так неинтересно будет жить.

– Ты, Лизочка, будешь счастливая. К тебе будут свататься многие мужчины, но ты всех будешь отвергать.

– Почему? – удивился Жан.

– Потому, что она любит тебя и будет всю жизнь только о тебе думать. У тебя, Жан, тоже жизнь будет счастливая. Ты женишься, но твое красноречие тебя будет всегда подводить. Ты уж очень все прямо говоришь и делаешь. Жизнь – такая штука, что в ней где-то надо схитрить, где-то промолчать… А ты этого не можешь делать. У тебя очень вспыльчивый характер.

– Откуда такие подробности? – спросил Ник.

– Я могу угадывать судьбы людей, – сказала Клавдия Петровна. – Это все так и будет, но не скоро.

Жан взглянул на Лизу.

– Это все из-за меня, – решил он. – Ты свою жизнь испортишь из-за меня. Мы с тобой не можем сойтись из-за разницы во времени. Нас разделяют почти три века…

– Ну и что? Зато как мы живем сейчас! Не каждый так сможет, – сказала Лиза, но глаза ее заметно загрустили. – Главное – что сейчас, а дальше будет видно.

– Вот какая у вас родственница, Клавдия Петровна, – заметила Ин. – Она ничего не боится. А жизнь каждый человек делает сам, и все может со временем измениться.

– Может быть, может, – согласилась старушка. – Это всего лишь карты и сны. А им веры нет порой никакой. Ты Жан, умеешь сводить с ума женщин. Лиза, ты нашла себе достойного молодого человека, и дай бог, чтобы все у вас получилось.

– Не получится, – сказал Жан. – Мы встречаемся время от времени и не можем находиться постоянно вместе. А нельзя сделать так, чтобы мы остались вместе навсегда?

Клавдия Петровна взглянула на Лизу, которая опустила голову: расстроилась от услышанного.

– Это не ко мне. Я здесь вам не помощница. Говорю только то, что во снах вижу.

– А мы встретимся когда-нибудь еще, в другом времени? – спросила Ин.

– Не могу сказать. Это мне не под силу.

– А Люсия Петровна может?

– Откуда мне знать.

– Может, – подняла голову Лиза. – Я все сделаю, чтобы мы встречались и встречались. Жанчик, я без тебя просто не могу.

– Любит она тебя, – заметила старушка.

– Я тоже ее люблю, – признался Жан. – Ник и Ин тоже любят друг друга, но у нас сложились неравные условия. Лиза живет там в восемнадцатом веке, а я в двадцать первом. Как нам быть?

Клавдия Петровна пожала плечами.

– Дорогие мои, тут я вам ничего не скажу. Ищите пути сами.

– Лиза, на тебя только надежда, – вздохнул Ник. – Ты знаешь, что должна делать. Я без тебя и без Жана не представляю свое существование. Для меня эти дни проходят, как вечность. Я каждым этим днем просто дорожу.

– Вот смотрю я на вас, хорошие вы, – сделала вывод Клавдия Петровна. – У вас еще вся жизнь впереди, а вы делаете из ничего проблемы. Закончится вот это безобразие, и снова приезжайте ко мне. Я вам всем буду рада.

Ник взглянул на Жана и встал.

– Ну, спасибо вам за все, – сказал он, подводя черту застолью. – Будем собираться. Вы не болейте и, поверьте мне, все скоро пройдет, хотя будет много еще сложностей. Спасибо, что приютили нас, бродяг, мы вас не забудем.

Клавдия Петровна поднялась, чтобы выйти и проводить гостей.

Лиза обняла ее и поцеловала.

– Когда еще я увижу тебя, – прослезилась старушка. – Моей жизни не хватит, чтобы увидеть тебя взрослой.

Лиза молча еще раз обняла родственницу, поглядывая на стоящего в коридоре Жана.

– Иди сюда, – позвала она его и тоже обняла. – Тетушка, вы не представляете, как я его люблю, – зашептала Лиза. – Он для меня один-единственный такой. Ваши карты сказали правду. Такого я никогда не найду больше. Делают же таких там, у них, в двадцать первом веке, а наши не могут.

Жан поцеловал Лизу, потом хозяйку.

– Удачи вам, – сквозь слезы выговорила Клавдия Петровна.

Они вышли на улицу.

Холодный осенний дождь сразу дал о себе знать.

Ник поднял голову на серое небо, и крупные капли дождя упали на его лицо.

– Нескоро пройдет. Нам это не помешает?

– Люсия же сказала, где и во сколько нам быть. Там и будем. Если что, вернемся.

– Уже не вернемся, – сказал Жан. – Я знаю точно, что сегодня ночью нас здесь уже не будет.

Лиза опять загрустила.

– Ну, а ты-то чего? – взяла ее под руку Ин. – Не печалься. Давайте дождь переждем – все вымокнем, а до вечера еще далеко.

Они прижались к стене дома и наблюдали, как под дождем суетятся прохожие, солдаты и матросы.

– Да, время они выбрали просто неудачное, – заметил Ник. – Сидеть бы им сейчас в казармах и не мокнуть.

– Некогда им сидеть, – ответил Жан. – У них теперь новые проблемы – как удержать власть и что бы еще усовершенствовать в ней. Да они еще не знают, что их ждет в двадцатом году, а дальше – еще хуже.

– Ленин знает, что делает, – сказала Ин. – Он не такой уж и простачок, как кажется. У него башка варит ой-ой-ой как!

– Еще бы, – согласился Жан. – Он же один замутил эту революцию, остальные просто и не думали об этом.

– Эх, была бы связь… Позвонить бы Егору, чтобы не шлепать по лужам в такую даль. Мы даже не сказали ему, что и как.

– Он знает, но принимает все до сих пор за шутку. Такое в его голове просто не укладывается. Это нереально.

– Точно. В нормальной голове такое не уложится. Ему трудно понять, а нам еще труднее объяснить, что сегодня может произойти. Вы представляете, что мы сами скоро расстанемся? – Ин окинула всех взглядом. – Когда еще вот так будем вместе?

– Лиза все устроит, – заверил Жан.

– Я буду говорить с Люсией Петровной. В этот раз я же убедила ее.

– Как?

– Настаивала целый месяц, чтобы встретиться с вами, с Жаном.

Глава 24

Поздним вечером они встретились с Егором.

Дождь закончился, а пасмурное небо давило на город, предвещая очередные осадки.

– Нам в двенадцать надо быть на Дворцовой, – напомнила Ин. – Ты пойдешь с нами?

– Может, завтра. Погода разгуляется и не будет дождя, – сказал Егор.

– Ты забыл, что завтра нас уже не будет, – возразил Ник. – Нам нужна именно такая погода.

– Шутите? Куда вы денетесь? – не верил Егор.

– Улетим в другое время, мы же тебе когда-то говорили об этом.

– Да ладно! Мечтатели вы. А меня с собой возьмете?

– Это невозможно, хотя тебя с собой я бы и забрал. – Жан взглянул на темное небо.

– Значит, и вы никуда не денетесь.

– Так ты идешь с нами на Дворцовую площадь?

– Если только компанию составить. Все равно завтра делать нечего, высплюсь.

– Идем к Александровской колонне, – пояснил Ник.

– И что мы там не видели? Хотите вспомнить взятие Зимнего? Так я вам скажу, что ничего там интересного вы не найдете. Кругом одна солдатня. Почему именно туда? Пойдемте к Неве, на набережную.

– И туда успеем. У нас время еще есть.

Они вышли к набережной Зимнего дворца и встали напротив Петропавловской крепости, что на том берегу Невы.

– Интересно, государь достроил крепость или еще нет? – спросил Жан.

– Еще нет. У него и других дел по горло, – ответила Лиза.

– Какую крепость? – не понял Егор.

– Да вон ту, напротив.

– Этой крепости неизвестно уже сколько лет, а вы о стройке. И какой еще государь? Николая свергли большевики, теперь вся власть у Советов, – пояснил Егор.

– Это здесь и сейчас. А там, где живет Лиза, только начинается семнадцатый век и полным ходом идет строительство города.

Егор в недоумении посмотрел на ребят.

– Да, да, – подтвердил Ник. – Это правда.

– Что-то я все никак не пойму, о чем вы говорите.

– Про Петра Алексеевича. Он сейчас на этом Заячьем острове строит эту крепость, а Лиза из того времени.

– А ты, Жан, откуда?

– Мы втроем из века двадцать первого, – ответил Жан.

– А я?

– Ты из двадцатого. Сейчас же семнадцатый год.

– Тогда как же мы встретились все вместе?

– Есть такая тема, – стал объяснять Жан, – перемещение во времени. Вот сегодня в полночь мы все и разлетимся в разные стороны. Хочешь увидеть?

– Интересно, как?

– Увидишь. Поэтому мы и взяли тебя с собой. Ты у нас в этом времени остаешься самым верным другом, – сказал Ник.

– А мы увидимся еще раз?

– Нет, никогда. Ты можешь себе представить, что нас сейчас здесь нет?

– Не могу. Вы же здесь… Что ты мне голову морочишь, – махнул рукой Егор.

– Не спорьте, – остановил их Ник. – Осталось совсем уже немного, чтобы убедиться.

Теперь они стояли молча, думая каждый о своем. Грустно было расставаться друг с другом, но никто не желал противиться тому событию, которое их всех ожидало в ближайший час.

Жан снова посмотрел на серое небо.

– Как бы я хотел туда улететь и посмотреть сверху вниз, – мечтательно произнес он.

– Я бы не полетел туда. На земле как-то спокойней, – возразил Егор.

– Может, ты и прав. Я вот что хотел тебе сказать… Давай отойдем в сторону. – Жан взял Егора за руку. Он взглянул ему в глаза и оперся на гранитную плиту. – Ты береги себя. Впереди столько всего нехорошего. В двадцатом году будет гражданская война, погибнет много народа, потом голод, разруха… Пройди это так, чтобы остаться невредимым.

– Ты откуда знаешь?

– По истории учил.

– Вы что, и правда из будущего? – Егор пристально посмотрел на Жана, потом коснулся его рукой.

– Да настоящий я, не щупай, но из другого времени, из будущего. Я просто хочу тебя предостеречь. Впереди будет много проблем, а ты береги свою жизнь. Ты такой классный парень!

– Я это учту. А сегодня что еще будет? Это шутка, что вы мне говорили?

– Это правда, и ты это увидишь сам.

Жан взял Егора за руку и сжал его ладонь.

– Я с тобой встретился тогда просто случайно. Помнишь? Ты нас выручил, и мы тебе благодарны за все.

– А мне можно с вами в ваше время? – не успокаивался Егор.

– Увы, нет. Ты прости, но это не в наших силах. Мы неподвластные себе сейчас люди. Я тебя прошу, чтобы ты запомнил, что я тебе сказал. Это истинная правда, и ни капли нет в ней лжи.

– Тогда скажи мне, что стало с Россией в ваше время.

– Ничего особенного, живет и процветает. Большевиков больше нет. Власти, что они строят сейчас, – тоже нет. Живем, как на Западе.

– А Ленин?

– Ленин умрет в двадцать четвертом году. Ему построят мавзолей на Красной площади в Москве и забальзамируют.

– Как это?

– Ну, короче, будет таким, как сейчас, но неживой, – попытался объяснить Жан.

Егор почесал затылок.

– Да, да. В наше время из любого могут сделать чучело. Будет один в один как живой. Но это все ерунда. Помни мои слова. А если и встретимся когда-нибудь, я буду тебе очень рад.

Егор от души был растроган. Он обнял Жана и поцеловал.

– Я обязательно вас провожу, – шепнул он, – и буду искать с вами встречи. Петроград и у вас так называется?

– Он в нашем времени называется Санкт-Петербургом, – с гордостью сказал Жан.

– Как ты сказал – Санкт-Петербург?

– Да. Так Петроград будет называться в конце века.

– Ты мне столько наговорил, что в голове не укладывается, – признался Егор.

– Ну что, пойдем к нашим? Уже пора идти на Дворцовую, скоро полночь.

Егор стал еще более заинтригован от разговора с Жаном. Он внимательно всматривался в лица своих друзей, стараясь найти какое-либо различие с нынешней молодежью, но ничего особенно не обнаруживал и тем самым успокоил себя, приходя к выводу, что Жан ему просто наболтал разную чушь. Он с укором взглянул на его озабоченное лицо, но не сказал ни слова.

– А ты, Егор, знаешь, что эта за колонна? – спросила Ин.

– Это памятник победы русского народа в войне 1812 года. Она получила свое название в честь императора Александра Первого, правившего в это время, – стал объяснять Егор. – Это самая высокая в мире свободно стоящая колонна – она стоит только под действием силы тяжести. Наверху – ангел с крестом.

– Я что-то об этом слышал, – сказал Жан.

– Это знают все, – Егор задрал голову, пытаясь разглядеть того самого ангела. – Хорошо, что большевики ее не завалили.

К молодым людям подошли несколько солдат и тоже стали задирать головы.

– Идемте отсюда, – предложил Егор. – Здесь слишком много народа.

– Нам некуда идти. Мы должны быть именно здесь, – сказала Лиза и поставила ладони под капли начинающегося дождя.

– А если ничего не произойдет? – спросил настороженный Жан.

Ник взглянул на него и нахмурил брови.

– Значит, будешь строить новую власть, – сказал он. – Я лично не желаю. Интересно, сколько сейчас времени.

Стоящий рядом солдат молча вытащил из кармана шинели часы, откинул крышку и сказал:

– Без пяти двенадцать.

По телу Жана пробежала дрожь. Он взял руку Лизы и сжал ее.

– Не забудешь с теткой поговорить? – напомнил он в очередной раз.

Лиза улыбнулась.

– Я все помню, – на ее глазах появились слезы. – Мне бы радоваться, что через мгновение буду дома, а я не могу. Я так привыкла к тебе за это время.

Жан усмехнулся и тоже почувствовал, как ком подкатил к горлу.

– Ник, Ин, скоро расстанемся, – предупредил Жан, еле выдавливая слова.

Егор стоял рядом и слушал их странные речи.

По небу, будто огромный прожектор, промелькнул яркий луч.

Кто-то из находящихся на площади перекрестился, кто-то из любопытства стал всматриваться, куда он вдруг пропал.

У Лизы заколотилось сердце. Она окинула всех своими заплаканными глазами и тихо произнесла:

– Давайте встанем кругом, чтобы в последний раз почувствовать друг друга.

Они обнялись за плечи, стали кругом и опустили головы.

– Простите меня, что все так быстро получилось, – сказала она, ощущая прерывистое дыхание каждого. – Я обязательно еще что-нибудь придумаю.

– Ин, мы расстаемся, – сказал в свою очередь Ник. – Но помни, что где бы мы ни были, мы все вместе.

– Я вас всех люблю, – вздохнул и промолвил дрожащим голосом Жан. – А тебя, Лиза, больше всего.

Тем временем небо осветило яркое зарево, и народ заволновался.

– Прощай, Егор, – крикнул Жан. – Ты отличный парень! Береги себя и помни наш разговор. Это все правда, что я тебе говорил.

Егор в растерянности стоял в стороне, смотрел то на ребят, то в небо, которое стало совсем светлым.

Ин глубоко вздохнула, сжала плечи Ника и Жана, между которыми стояла. Лиза дрожащими ладошками еще сильней ухватилась за плечи ребят.

– Ну, кажется, все, – успела сказать она.

Они разом подняли головы вверх, и яркое ослепительное облако в виде шара мгновенно поглотило их яркими лучами.

Сильно зазвенело в ушах, и неведомая сила тут же подняла их в воздух, погружая в невесомое состояние.

Руки их разжались, и они растворились в ярких лучах огненного шара…

Женя открыл глаза, окинул взглядом комнату и встряхнул головой. Он еще лежал в постели и не мог прийти в себя. Потом посмотрел на часы и, поняв, что снова опоздал в школу, просто вылетел из-под одеяла.

– Черт побери, опять классная орать будет, – вслух говорил он, второпях надевая штаны и рубашку. – Когда же это кончится? Когда же, наконец, каникулы?

Он выскочил на улицу, на ходу приглаживая волосы на голове, и уже через двадцать минут был в школе.

Женя тихо подошел к двери класса и прислушался. Урок математики заменили на урок истории. Он облегченно вздохнул и вошел в класс.

Каково было его удивление, что вместо отца, который должен был вести урок, была молоденькая практикантка.

– Можно? Я опоздал, – громко сказал Женя.

– Это ваш ученик? – спросила практикантка у учеников.

– Наш, наш, – закричали друзья.

– Ну, тогда садись. Где твое место?

Женя занял место за столом и шепнул соседке:

– И что она тут делает?

– Не видишь, учит.

– Ее саму учить еще надо.

– Молодой человек, вы опоздали, еще и разговариваете, – сделала она замечание. – Вы историю, наверное, хорошо знаете. Идите к доске и отвечайте. Что вы проходили на прошлом уроке?

Женя послушно, ради интереса, вышел к доске и стал лицом к классу.

– Так что вы проходили на прошлом уроке? – еще раз спросила практикантка.

Он пожал плечами.

– Октябрьскую революцию, – зашептали со всех сторон.

– А, да, революцию, – спохватился он.

– Вы знаете что-нибудь о тех событиях. Вы учили?

– Да я только что оттуда, – вырвалось у него.

Все громко рассмеялись.

– Интересно. Вот тогда и расскажите нам о тех событиях в Петрограде.

В его голове неожиданно все помутнело, и память провалилась в бездну.

– Можно, я в следующий раз? – попросил он.

– В таком случае я имею право вам поставить неуд.

– Не имеете, – возразил Женя.

– Это почему же?

– Потому, что я даже слова по теме не сказал. А оценки ставятся за знание. Двойка – это тоже оценка и ставится за неправильный ответ. А я ничего не сказал…

– Ну и что?

– Значит, надо ставить нуль.

В классе снова раздался хохот.

– Он прав, он даже на два не ответил, – стали его поддерживать одноклассники.

Практикантка растерялась.

– Он вам потом может рассказать, – кто-то выкрикнул из учеников. – Он нас стесняется.

Девушка покраснела и хотела даже выскочить из класса.

– Хотите, я вам про Петра Первого расскажу, – вдруг предложил Женя. – У меня с ним много общих дел было.

– И ты с ним тоже встречался?

– Конечно. Вот про него я еще что-то помню, а про эту революцию еще ничего в голове не уложилось: совсем свежие события.

– Вы в этом учебном году закончите школу, а ведете себя как дети, – попыталась пристыдить девушка.

– Ну, не хотите, как хотите, – согласился Женя. – В следующий раз расскажу про революцию.

– Следующего раза не будет, – покраснела практикантка. – Я к вам больше не приду. Это просто невыносимо.

– Жаль, – вздохнул Женя. – Хотите, я вас после школы провожу до дома? – уже совсем тихо произнес он, чтобы никто не слышал.

Практикантка схватила со стола журнал и направилась к выходу.

– Сейчас вас вызовет директор, за ваше поведение, – выпалила она.

Женя только улыбнулся и пожал плечами.

Конец первой книги

Content

Геннадий Эсса
Огненный шар

Часть первая

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Часть вторая

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24