Милкин Сергей

Coming Out

От автора

Дорогие читатели!

Знаете, бывают такие моменты в жизни, которые не хочется отпускать. А от иных — избавился бы сразу, не глядя, ан нет, они живут, царапают душу, задевают за живое.

Я хотел написать о людях. Не об обстоятельствах, а о конкретных, живых и теплых людях. О тех, кого я люблю, кто любит меня… С кем мы связаны не только дружбой, любовью, но и временем. Временем, в котором мы живем.

Пролог

«И опять этот бег от себя? Господи, кому он нужен-то? Сколько можно бежать непонятно куда, не зная зачем, не видя своих целей? Я живу безо всяких мыслей уже три месяца. Мне не жаль времени на старые раны, на прошлое! Что со мной происходит-то?» — думал я, смотря на стальное небо с борта теплохода. Завтра мы будем на месте, а пока — нужно возвращаться в каюту. Я выскочил в рубашке и джинсах, не надев ничего больше. Не было времени. Хотелось убежать от моего соседа, хотелось забыть то, что уже никогда не забудешь. Я ругал себя, корил и слушал ветер. Руки нервно поискали спички, вытащили коробок и тьму снова разрезал огонек сигареты.

«А это уже вторая сегодня,» — подумалось мне. — «Ладно, действительно пора спать. Хватит ворошить то, что не надо ворошить…»

Я вернулся в комнатку, где мирно посапывал мой сосед, вытащил из сумки совенка, прижался к нему и уснул. Я забыл, что завтра уже наступило, а сегодня ушло в прошлое…

Часть первая. Так не бывает!

Глава 1. Пляж

«Здравствуй, Солнышко!» — сказал я, проснувшись ранним утром. День обещал быть приятным: меня пригласили на пляж, позагорать и покупаться. В предвкушении удовольствия завтрак пролетел мгновенно, любимая телепередача закончилась и сборы заняли всего пять минут. Это получилось слишком быстро и в следующие два часа я не представлял, что еще можно было сделать: дома порядок, посуда вымыта, магнитофон уже надоел до чертиков, в сад — далеко, а в магазин — не надо.

Меня сморила легкая дремота, снились как всегда небо и звезды, но скучно не было: я любил небо.

Старый дверной звонок настойчиво тренькал что-то свое, только ему понятное, но делал он это слишком громко и я проснулся: звонила соседка, предупреждая, чтобы я был готов. Что же, я и так был готов еще утром.

— Сережка, так ты идешь или спать вздумал? — хитро улыбнулась она.

— Я? Конечно, пойду! Я так, вздремнул… — позевывая, протянул я.

— Ну давай, выходи, я тебя жду на крыльце.

— Ага, Жанн, я мигом! — я сбросил с себя остатки сна и быстро вынул из холодильника бутылку лимонада, сунул в сумку с полотенцем печенье и ключи.

Через несколько минут мы уже шли по городу. Странно было видеть его таким уставшим, поникшим и безмолвным. Жара стояла уже месяц и не намеревалась спадать. Редкие дожди не приносили ожидаемого облегчения. Они только поддразнивали, прибивая пыль и мягко орошая листву, да и хватало их на час, потом солнечные лучи сушили все вокруг и становились хозяевами положения.

— Жанн, а у нас красивый город! Все-таки я его люблю! — с восторгом говорил я, любуясь очередным старинным зданием. — Но я уеду отсюда. Уеду, вот только школу кончу…

— А зачем уедешь-то? — не понимала меня она.

— Ууу… Так ведь в большом городе мне будет еще лучше! Здесь, как ни крути, провинция! — улыбался я. — А там… А там…

— Так что же там?

— Там город больше. И, наверное, еще красивше! — заканчивал я.

Это был не первый наш разговор про города. Жанне нравился уютный маленький провинциальный городок, она любила его и не стремилась непонятно куда. Мне же было здесь тесно. Хотелось большего простора. Я вспоминал трамваи и троллейбусы и думал, что какое же это счастье — каждый день ездить в них!

— Ладно, мы уже пришли. Мы куда — направо, налево? — мы подходили к мосту и надо было принять решение, куда двигаться дальше.

— Налево. Там мы Наташку встретим: их время, их место, — предложила она.

— Ага. Наташка — это хорошо! Давай налево, — и мы, перейдя мост, спустились на пляж.

Народу было немного: несколько мам с ребятишками, три парочки и теперь мы. Наташки не было, вопреки прогнозам Жанны.

— Далеко забиваться не будем, потом возвращаться будет долго, — улыбнулась она.

— Ага! — согласился с ней я.

Мы расстелили покрывало и, раздевшись, побежали к речке. Я с разбега прыгнул в воду и понял, что был не прав: вода была еще холодной, не успела прогреться. Через пару минут тело привыкло к холоду и я уже просто бесился: брызгался в Жанну (отчего она была не в восторге), «плыл» на пять метров и радовался свободе: ни тебе родителей с их вечными: «Сережа, хватит, губы уже посинели!», ни школьных забот, ничего. Скоро я и сам вылез из прохлады: стало по-настоящему холодно.

Жанна неторопливо проплыла мимо меня, нырнула пару раз и тоже вышла из воды: сушиться и загорать. У нее это получалось здорово: тело покрывалось ровным коричневым налетом, не то что моя краснота, сходившая на нет после хорошей бани.

— Жанна, Сережка, привет! — послышалось издалека. Я увидел двух девушек и протянул приветствие, потому что узнал в спутнице Натальи ее лучшую подругу, которую я за что-то недолюбливал. — А мы тоже решили поразвлекаться. Примете в компанию?

— Могла бы и не задавать этого вопроса, — пробурчал я тихо, себе под нос, чтобы никто не услышал.

Девушки подошли и расстелили свое покрывало рядом. Мы с Жанной уже ласкались в нежных солнечных лучах, а они еще только привыкали к воде. А потом дружной компанией сели играть в «дурака». Я часто проигрывал, поэтому надул губы и ушел поближе к воде, побарахтаться в реке и построить «Солнечный город». Так я называл песочные замки.

Тем временем девушки пригласили какого-то знакомого парня к себе и стали завтракать-обедать. Я подошел поближе и познакомился с ним.

— Сер-ргей — произнес я и протянул руку.

— Валера. Очень приятно. А можно тебя не так официально называть? — спросил парень, пожимая мою руку.

— Можно! — разрешил я и опять убежал к воде.

Тем временем погода стала меняться. Небо мутнело и покрывалось тучами, стал накрапывать дождик, но мне не хотелось уходить: было слишком хорошо. Я решил во что бы то ни стало переждать непогоду. Девушки и Валера согласились со мной: они помнили о таких вот дождиках на минуту и было бы глупо уходить прямо сейчас. Но пляж пустел прямо на глазах: куда-то делись парочки, собирали своих деток мамы, вскоре мы остались одни на песчаном берегу.

— Девушки, у меня мысль, — сказал Валера. — Давайте-ка согреемся чуток. У меня с собой.

— Здорово! — обрадовалась подруга Наташи. — А стакан есть?

— Все есть, я мужик запасливый. — гордо ответил он.

Я подошел поближе, посмотреть, чем они хотели греться. Оказалось, что банальной водкой. Мне стало скучно, и я совсем было решил собраться и потопать домой, как Валера меня остановил:

— Серег, а ты что, с нами не будешь?

— Я?.. А я… — пролепетал я, но тут же ответил. — Буду!

Мне еще ни разу не удавалось попробовать этот напиток, но хотелось. А тут еще как взрослого приглашают… Я остался и с интересом стал смотреть, как Наташа разливает жидкость по двум стаканчикам: ровненько, красиво и без эмоций… Скоро бутылка была пуста и полетела в кусты. Наташе захотелось поразвлекаться. Девушка сдернула с меня цепочку и куда-то побежала, я ринулся за ней, но скоро упал на песок: сил бежать дальше не было, ноги меня не слушались, было просто хорошо.

Девушка подошла ближе, села рядом. Надела цепочку и спросила:

— Серенький, а у тебя девушка-то есть?

— Не-а, на фиг она мне нужна, — пробормотал я. Дождик хлестал по лицу, было щекотно, но и приятно тоже.

— А хочешь попробовать… — замялась она.

— Чего? — посмотрел я на нее.

Она не ответила и, наклонившись ко мне, поцеловала. Потом — еще и еще. Я поначалу неумело отвечал ей, но с каждым разом — все лучше и лучше. Что-то в трусах начало подниматься и стало жарко, несмотря на холодные капли дождя.

— Ого, да мы почти готовы… Давай, я тебе помогу, — прошептала она и сняла с меня плавки. Через пять минут она была полностью во мне разочарована: я никак не хотел «хотеть» ее, как она ни старалась.

— Фу, такой маленький, а уже не может! — усмехнулась она и пошла к компании, зачем-то прихватив мои плавки. Я почти не слышал, что она говорила: я дремал и мне снился чудесный сон…

Я оглядываюсь вокруг и вижу только пустоту. Бескрайнее поле и ни одной живой души. Вдруг мои руки превращаются в крылья, тело — в тело птицы, а через несколько минут я лечу…

То, что можно наблюдать только из самолета, я сейчас вижу, слышу и ощущаю. Зарываюсь в облака, в мягкий бездонный туман и подхватываю его кусочки руками-крыльями, бросаю вверх и вниз. А на земле, казавшееся необъятным поле становится маленьким, словно монетка, неопределимого цвета: ярко-зеленая, а в следующий момент — серая, голубая, желтая… Хочется ее схватить и положить в кармашек, чтобы показать друзьям это маленькое чудо.

Как, оказывается, легко летать! Я всегда боялся высоты, а здесь ее не ощущаешь — ты сам высота. Мягкий ветерок ласково треплет перышки, и, окунаясь в его прохладу, я делаю немыслимые виражи высоко над землей.

Проблемы остались далеко, и их тяжесть больше не тянет вниз. Мне легко и спокойно. Выше и выше поднимается птица в голубое небо. Мерные взмахи крыльев, острый взгляд… Я — лечу? Я — лечу! В груди загорается большой шар радости, и мне так хочется отдать людям это счастье.

Господи, как же хорошо! Как давно я мечтал о полете… О полете цвета неба… Прижимаюсь к пушистому облаку, облетаю его вокруг, ухожу от суеты…

Цвет неба. Такой красивый и ужасающий… Раньше я его только видел, а теперь он во мне, бросил семечко и растет…

Меня разбудил дождик. Я похлопал глазами, а когда сумел их полностью открыть, я услышал голос: «Кажется, он твой клиент, а такой мальчик…»

Передо мной стоял Валера, совсем голый, как и я. Он держал свои и мои плавки в руках, но через мгновение он отбросил их, как ненужные тряпки.

— Серег, не слушай их. Ничему тебя хорошему бабы эти не научат. Я смогу дать тебе больше, — он опустился передо мной на колени передо мной и продолжил. — Я смогу сделать то, что эта дура неспособна сделать хорошо. Ты лежи тихо и ни о чем не думай. В жизни нужно все попробовать.

Я не осознавал, что происходит. Валера примкнул ртом к моему мужскому отличию, и мне стало хорошо, так хорошо, как не было с Натальей. Он водил языком по нему, заглатывал полностью, выпускал на волю и снова повторял приятные мне ласки. Через пару минут что-то взорвалось у меня в голове, и я сразу, мгновенно ощутил безмерную усталость и такое же счастье. Я лежал и ни о чем не думал, просто наслаждался.

— А теперь — ты, дружок, — вернул меня на землю голос парня. — Давай, не стесняйся, все будет хорошо.

Я с сомнением посмотрел на его орудие, но Валера не дал мне долго думать. Он поставил меня перед фактом. То есть перед… Парень, более искушенный в «этих» делах, требовал себе большего внимания, и я долго трудился, прежде чем он выплеснул мне что-то в рот. Я не сразу понял вкуса жидкости, но позже отличил сладковато-мятный привкус. Мне понравилось…

Глава 2. Иллюзии

Незаметно пролетало лето. Мы встречались с Валерой, шастали по городу. Мне было приятно его внимание, как приятно было бы внимание любого взрослого, несмотря на то, что разница в возрасте была невелика. Я ждал каждой встречи, каждого его звонка.

Мы были вместе, и в то же время нас разделяла огромная пропасть. Он пропадал и появлялся, исчезал и возникал снова. И с каждым разом становилось все грустнее и горше: настроение падало до абсолютного нуля, дела не двигались, школьные задания на лето делать совершенно не хотелось. Я устраивал скандалы (он был невозмутим), ревел (Валера улыбался), пытался не давать ему знать о себе (разыскивал и отчитывал), все было бесполезно. Его поцелуи быстро сводили все конфликты на нет, разряжали обстановку, добавляли уверенности.

А он пропал в конце лета. «У него учеба в Городе,» — говорила Жанна. «Сережка, ты дурак. С кем связался-то? Зачем он тебе нужен?» — недоумевала Наталья. А мне было все равно, что говорили окружающие. Помимо того, что мы были близки, я его… Наверное, любил. Не уверен. Я не знал тогда таких понятий: любовь — нелюбовь. Это было светлым чувством — без сомнения. Это было прекрасно, потому что было первым опытом. И он был единственным, кто мог понять меня, кто пытался это сделать, когда было тяжело.

Меня никто не узнавал, я бродил где-то по городу и никого не хотел видеть. Речка, маленькие улочки, парки и скверы — все напоминало о Валере. «Он меня бросил…» — думал я, забыв о том, что он ничего и не обещал.

Меж тем пришло первое сентября, пора садиться за учебники, что я и сделал. Гранит науки помог выбраться из депрессии первого чувства. Наступил последний учебный год, нужно было задумываться о том, куда пойти и что будет дальше.

Соседка по парте сразу заметила, что я не такой, как обычно. Без шуток, смеха, вечных подколок и радужного настроения.

— Сережка! Что случилось? — прошептала она. Шел урок математики, мы сидели на первой парте и разговаривать было сложно.

— Ничего, Наташ, практически ничего не случилось, — ответил я ей на листке бумаги.

— А все-таки? — написала она.

— Ни-че-го!!! — поставил я три восклицательных знака и жирную точку.

— Не хочешь — не говори. Подумаешь, тайны… — нацарапала она, дала прочитать и тут же на листе появилось несколько слов. — Влюбился?..

— Да. Довольна? — продолжил я немой диалог, но нас прервали: меня вызвали к доске. Я что-то быстро решил, ответил на какие-то вопросы, получил заслуженную пятерку и напрочь забыл о математике.

Перемена. Еще три урока. Мы вышли из школы, Наталья подлетела ко мне и попросила ее проводить до дома.

— Сережка, давай, пройдемся!

— Наташ, а надо? Ты меня опять глупыми вопросами донимать будешь, — стал отказываться я.

— Буду, обязательно буду, — пообещала она. — Но ты же не сможешь отказать девушке, попросившей донести ее портфель до квартиры?

— Смогу. Будешь пробовать? — пробурчал я. — Давай сюда свою сумку, пошли.

— А что так быстро-то?

— Хмм… Видеть никого не желаю.

— Суров ты больно сегодня, — улыбнулась она.

— Есть такое. Извини, Наташ, но… Ну не стоит с этим разговором ко мне подкатывать. Для тебя это — обычный треп. Совершенно мне не нужный! Ну пойми ты, наконец, что мне может быть больно говорить о чем-то…

— Сереж, Сереж, давай остановись. Помнишь, мы на психологии говорили о том, что не стоит держать в себе проблемы? Помнишь такое? Расскажи хотя бы часть, я же тебе помочь хочу…

— Ладно, пошли в парк. Надеюсь, хоть там-то никто не помешает мне спокойно покурить, — травиться я начал недавно и очень боялся реакции родителей. Городок наш мал, все друг друга знают, так что было сложно что-то скрыть.

Зеленый парк — это особенное место в городке. С обычными дискотекой, кафе и тиром, спортивными площадками, оно оставалось необычным. Свое очарование находилось в деревьях, кустах и укромных уголках, которые знали мы, школьники, но (что же это были за чудеса-то такие?) эти места забывались, когда дети переходили в состояние взрослых.

— Слушай, Наташа, сама напросилась. Пока мы беспечно молоды, пока еще учимся в школе, нам часто кажется, что нет ничего крепче мальчишеской дружбы. Изо дня в день друг рядом и никогда не оставит без внимания. Мы вместе обсуждаем проблемы, воспринимаем радость друга — как свою радость, а печаль — как свою собственную. Так бы и шли дни, недели, месяцы, годы, если бы не одно «но». Как ураган нападает на землю, так нас настигает великая созидательница и разрушительница, Любовь. Тут-то дают трещину самые крепкие отношения. Прогуляться за реку — некогда, сходить в кино — и подавно, а на откровенный разговор вызвать просто невозможно. Рвутся стальные канаты дружбы; годы, проведенные вместе, не стоят и минуты с любимой. Вчерашний друг, знавший все твои тайны, доверявший тебе во всем, сегодня — просто приятель… Но бывает так, что друг внезапно исчезает. Не сказав ни слова. И от этого еще больнее и непонятнее. «Ну как же так, еще вчера все было замечательно,» — говоришь ты сам себе. «А может быть, ему плохо? Заболел?..» — успокаиваешь себя и начинаешь наворачивать ком сомнений… А спустя два-три дня понимаешь, что ты просто стал не нужен. Другу не нужен.

— Сереж… Это ведь бывает каждый день. Не стоит так убиваться. Тем более — у тебя все на фейсе написано. Большими буквами, — попыталась она успокоить меня.

— Да? А что там еще написано? — съехидничал я.

— То, что ты — дурак и чему-то (или кому-то) поверил сильнее, чем есть на самом деле.

— Какая ты умная…

— Я не умная. Я просто знаю такое.

— Ну-ну…

— И вообще, ты еще не все сказал. Красивые слова — это еще не все, что ты можешь сказать.

— Наташ, а может быть такое, что я тебе не доверяю? — усмехнулся я.

— Может, может. Только ты в это сам не веришь.

— Блин, да откуда ты можешь знать, во что я верю, а во что — нет?

— Представь себе, этим летом я прошла хорошую школу. Я ни о чем не жалею. Абсолютно. Но… Было жутко плохо от того, что никто не захотел выслушать. Что я была не нужна никому… Даже собственным родителям, — начала она. — И поэтому я хочу помочь тебе. Чтобы ты в себе не замыкался. В конце концов, у кого я буду списывать, а?..

— Меркантильна до безобразия, жуть… — рассмеялся я.

— Так что же случилось?

— Я влюбился в мужика, — выдавил я из себя.

— Что? — переспросила Наташа.

— Я влюбился в мужика, — повторил я еще раз, более внятно.

— И в чем проблема-то?

— Я уже рассказал. В том, что он уехал.

— Сереж, тебе сколько, 16? А мне — 15. Исполнилось в августе. Так вот: этим летом в лагере меня… Изнасиловал человек, которому я доверяла. А потом — разнес об этом по всему лагерю, приятно, да?..

— Уфф… — протянул я.

— Ага, вот и «уф»! Родители, «друзья», «подруги», где они сейчас?.. Ни-ко-го. — Наташа проглотила слезы. — И вот… Ну, влюбился. Пройдет. Не мучайся. Не поможет. Нисколько не поможет.

— Наташ, а реально — не мучаться?

— Вполне. Пойдем домой… Меня сейчас контролируют, блин… Пойдем по домам.

— Ага…

Месяц сменялся месяцем. Зима прогнала осень. Я уже точно решил, куда буду поступать, начал подготовку к вступительным экзаменам и напрочь забыл о каких-то чувствах. Остался голый расчет: поступить было сложно, но надо.

Консультации, уроки, дополнительные занятия в школе и в университете — все отнимало много времени. А по ночам я старался спать и ничего не видеть вокруг.

Глава 3. Потери

Последнее событие в школьной жизни, оставшееся в памяти — это выпускной вечер. Такой далекий и родной, незабываемый и обычный…

Подготовка к нему была долгой, но, как оказалось, бесполезной. Как обычно, все шло кувырком: ни одно запланированное выступление не прошло так, как хотелось бы. С шести вечера нам выдавали выпускные аттестаты, говорили слова напутствия в нелегкую взрослую жизнь, но никто и не осознавал, что мы действительно прощаемся со школой, с учителями, с беспечностью. Мы еще были тем целым, что никто и никогда не разрушит. Пили, смеялись, читали стихи, слушали музыку, танцевали и признавались в любви, и старались не признаваться, что мы что-то теряем… И я вместе со всеми что-то терял. Как бы ни было плохо мне в этой школе, но здесь прошли мои самые первые радости.

После традиционной прогулки к реке, мы разбредались по домам, чтобы завтра в последний раз прийти в школу, убрать грязную посуду и проститься с любимыми стенами. Я решил, что для сна мне больше подойдет садовый домик, и действительно, открыв его дверь, я свалился на кровать, заснул, а через час проснулся бодрым, будто не было этой бессонной ночи. Мелко моросил дождик…

Мы? Уже не осталось «мы». Я. Я остался наедине со всеми мыслями, счастьем и несчастьем. Некстати вспомнился Валера, и я подумал, что обязательно найду его в Городе. Я лежал на топчане, мысли плавно текли, было просто хорошо. Было просто плохо. Потому что наступало время потерь…

Кажется, что мы что-то теряем. То ли маленькое счастье, то ли большое горе. И ждем непоправимого чуда… невозвратного сглаза. Боль в сердце и радость в душе.

Сколько же можно, разрушая судьбы, свои судьбы, играть в любовь, дружбу, счастье, наконец? Кто из нас искреннее: отказавший или терпящий? Конечно же — второй… Он хранит… Хранит что?

Воспоминания, заблуждения? А может быть — рушит… Рвет на части то самое хрупкое счастье!

Странно устроен человек: потеряв радость, избежав огорчения, он одинаково несчастен. Откуда берется это противоречие? От собственного равнодушия? Как всегда — моя хата с краю… После нас — хоть потоп…

За окном стихает дождь, долгожданный и уже не нужный. Теперь его ругают. Теперь им недовольны. Тут же хочется хмыкнуть, рассмеяться… До чего же похожа эта обычная ситуация с фактами из жизни: избираем и ругаем, любим и не хотим ответственности за любовь…

Потеря… Горькое слово, сладкое слово. Иногда даже взгляд потерять больно. Да что взгляд, вздох бесценен! И без особых расстройств мы теряем друзей, любимых, родных… Провожаем в последний путь. Не оборачиваемся. Забываем и ставим непроницаемые стены.

А честнее — вовремя сказать «да» или «нет». Да, категорично. В отношениях не может быть полутонов. Вперед — вместе, до конца, рука об руку. Вперед — по разным дорогам. И лучше стать чужими. Сейчас, когда боль еще можно пережить. Надо делать выбор.

Иногда хочется улететь подальше, другой город, другая страна, континент — слишком мелко. К другим звездам. Покинуть эту планету. Научиться другим языкам, другому восприятию, суметь думать по-другому. Разрушить кольцо стереотипов. Но это будет той самой непонятной потерей. Это — опять игра в любовь.

А через два месяца я уехал из городка. И началась другая жизнь. Другое кино, где все мы стали играть какие-то роли…

Глава 4. Будни

Первый курс — это что-то незабываемое. Столько шуток, смеха, трудностей и неудач, кажется, я не видел за всю школьную жизнь.

Самое сложное — научиться жить одному и надеяться только на себя. Появились друзья, обнаружились старые знакомые, общежитие стало родным домом.

Университетская группа была как на подбор: каждый был кем-то, знал и умел что-то интересное, нам было хорошо вместе и, главное, мы не скучали в обществе друг друга. Правда, образовались группки в группе: так обычно бывает, но даже этот факт нам нисколько не мешал проводить вместе вечера, зачетные сессии и экзамены. Учили — вместе. Старались — вместе, прогуливали — тоже вместе.

Случались и неприятности. В самом конце сессии я съездил домой и вернулся оттуда в прескверном настроении: случилась неприятность с Мишкой.

Мишка — это мой котенок. Комочек нежности, доставляющий нашей семье много минут радости.

Еще совсем недавно мне принесли его — маленький живой клубок шерсти. Он пищал, залезал под диваны и шкафы, тыкался носом в пушистые тапочки: ему был всего месяц…

К концу лета Мишка стал великим почитателем огурцов и чаще предпочитал овощи мясу и рыбе. Ласковый, певучий, лёгкий, красивый — мы его полюбили всей душой.

Прошел год. Кот научился воровать и хулиганить, нередко его заставали на книжной полке среди книг, на важных документах на столе, однажды он умудрился залезть в печку и там его закрыли. Но самым любимым местом у него оставались мои голые плечи. С утра, пока я еще не успел одеться, он легко взбирался на плечи — совсем мягко, не выпуская когти, его прикосновения были как мамины…

Через полгода я уехал учиться, Мишка ждал — залезал на колени в редкие приезды домой, все также ласкался и царапался.

И вот, первая в жизни сессия. Во время экзаменов я приехал домой и… Как гром среди ясного неба: Мишка пропал…

Его больше нет. Я знаю это. Его больше нет…

Я проревел два дня, потому что этого котенка принес в мой дом Валера, и Мишка был последней веревочкой, соединявшей нас. Теперь и этой веревочки не стало…

Все хорошее, да и плохое тоже, приедается. Привыкли и мы к размеренной студенческой жизни. Нередкие выпивки, какие-то вечера и совместные походы на дискотеки — все стало обыденным, а значит — неинтересным. Время летело незаметно… Как может лететь только время. Случайные связи, встречи, расставания — было все. Год пролетел, наступила зима, подходил декабрь.

Глава 5. Соблазн

12 декабря. Очередной праздник Новой России. «Ну что, не пропадать же такому выходному,» — подумали мы и решили устроить небольшой красивый ужин. Пригласили друзей из группы и общежития, сделали генеральную уборку в комнате и приготовили несколько «фирменных» блюд — от каждого из жителей по своему, особенному.

Пиво и вино сменились водкой, яства уничтожались со скоростью света, произносились тосты по поводу и без повода. Мы выходили курить, потом стало лень и курили уже прямо в комнате, рассказывали байки из жизни преподавателей. Их сменили новые книги, музыка, артисты и кино. Мы разбились по группкам: кто-то обсуждал новинки театров, а кто-то просто целовался в углу комнаты. Хорошее рано или поздно приходит к концу, закончился вечер. Я остался убираться и мыть посуду, а остальные пошли гулять: зима и снег обещали приятные минуты.

Я грустно оглядел комнату и вдруг понял, что мне делать что-то лень, лучше завалиться спать и ни о чем не думать, а убраться завтра с утра. «Серега, не будь таким ленивым, завтра тебе будет тоже лень,» — уговаривал я себя.

— Сережка, тебе помочь? — вдруг открылась дверь и в комнату вошел Николай — сосед по общежитию и одногруппник.

— Коль, да я борюсь с природной ленью: жутко не хочется убираться, — я зевнул. — Да и спать потянуло что-то. Похоже, водочка так действует.

— Давай убираться, кончай лениться!

— Кончаю я в другом месте и отнюдь не от лени, — съехидничал я в ответ и удивился, почему мальчишка заалел. — Колька, что ж ты смущаешься-то?

— А ты не смущай, вот и смущаться не буду.

Мы начали уборку: я подметал пол, а парень мыл посуду. Вдвоем дело спорилось, и через полчаса комната обрела жилой вид.

— Ой, а у нас еще пиво есть, — обрадовался я, открыв холодильник. — Будешь?

— Давай, — согласился Николай. — Бутылку на двоих, завтра идти учиться, — остановил он меня, когда я достал вторую.

— Да-а, цербер, ладно, давай одну на двоих.

Я налил себе в стакан, а ему протянул бутылку. От нечего делать включил радио: очередная модная певичка что-то пела про несчастную любовь… А мне просто захотелось немного любви. И я посмотрел на парня и неожиданно осознал, что хочу его. Да, да, Колю и сейчас. И ничто меня не остановит. Мальчишка был в моем вкусе: упругое тело, голубые глаза и густая шевелюра. Что еще желать?

«Приготовились, идем на пролом,» — мысленно дал себе команду.

— Коля, а ты что один? Для девятнадцати лет это неожиданно!

— Хе, старик нашелся! Сам-то что один? — рассмеялся он.

— Я не один. Просто о том, кто со мной никто не знает.

— Да? Что, Ирка уже в прошлое ушла? — ухмыльнулся мальчишка.

— Да. Давно. Надоело за кем-то бегать. Тем более, что всегда можно найти кого-то поближе, чем в седьмом Богом забытом микрорайоне.

— Жестоко.

— Ага, и цинично, — перебил я его. — А еще…

— Что — еще?

— А еще я хочу тебя.

— Что-о-о?

— Знаешь, бывает любовь к родине, к родителям, мужчина любит женщину. А иногда бывает и так, что мужчина любит мужчину. А вот я тебя хочу, — поставил я ударение на предпоследнем слове.

— Ты… — не решился он сказать обидное слово.

— И так называется тоже.

Мальчишка впал в ступор. Застыл с бутылкой пива в руке. Неожиданно, одним взмахом руки влил в себя жидкость и прошептал:

— Сереж… А что во мне такого… Что мужику-то понравиться может?

— Не задавай глупых вопросов. Все равно не отвечу. Да и если отвечу, то только то, что нравится не «что-то», а «кто-то». И вообще, я не собираюсь тебя к чему-то принуждать силой, не в моих правилах, честно, — перевел я дух и подумал: «К чему я это говорю?» — Если захочешь, сам скажешь. Только успей вовремя: хочка быстро заканчивается.

На всякий случай я замкнул дверь, а потом подошел к мальчишке. Колька никак не мог осознать, что происходит. Я взял в свою руку его ладонь и начал покрывать ее поцелуями, а потом переключился на губы. На первое касание губ парень никак не отреагировал, но через секунду…

— Блин, и это называется в комнате убрались? — окинул я взглядом тот бардак, который мы умудрились устроить за полчаса. — Везде одежда раскидана… Ну-ка, одевайся быстро!

— Ага, — потянулся Николай.

— Колька, ну сам подумай, что скажут ребята, если сейчас в комнату зайдут? Или мне им сразу объяснить, что «мальчики захотели потрахаться, вот и насладились вашим отсутствием»?

— Ты че, идиот? — протрезвел мигом парень.

— Я не идиот. Брысь одеваться!

Во второй раз уборка прошла еще быстрее, так что через пять минут мы уже мирно курили в пустом умывальнике.

— Сереж, так получается, что я теперь тоже…

— Ничего не получается. Бабу заведи и будет все в порядке, — огрызнулся я. Не умея вести такие разговоры, я хотел его сразу прекратить.

— Ну не злись, че ты злишься-то? — парень кашлянул, поперхнувшись дымом.

— Я не злюсь, пойдем, хватит курить.

На следующий день он старательно прятал глаза, а в конце третьей пары попросил составить ему компанию в походе за хлебом.

— Серег, я тут думал ночью, — начал он.

— Ночью спать надо, — заметил вскользь я и чихнул.

— Будь здоров. Так вот, я, наверное, не хочу повторения.

— Хех, Колька, я же сказал: как ты захочешь. Тем более, что давай-ка ты выбрось меня из головы. Как были соседями, так ими и останемся, ладно?

— Ладно, — успокоился он.

Через три дня нам стало не до выяснения отношений. Парень совсем успокоился и перестал стыдливо отворачиваться от меня в коридорах. Наступала сессия, а это было серьезнее всяких сексов. И нам надо было готовиться к ней вместе.

Глава 6. Неожиданность

Каждые полгода я давал себе зарок: буду учить все в начале семестра, ходить хотя бы на все практики, писать контрольные, сдавать лабораторные работы. Благие намерения остались благими намерениями, а вот сессию никто не отменил почему-то…

В ночь перед зачетом мы сидели с ребятами в комнате и решали. Долго, нудно, с перебранками и дельными советами. В пять утра все было «почти готово», так что с некоторым оптимизмом мы решили слегка поспать. Сон сморил быстро, но будильник не дал разоспаться по-настоящему и уже в девять утра мы были в Университете.

Зачет проходил по стандартной схеме: задание-его решение-пометка в тетради: «СДАНО!» К сожалению, ни я ни Николай так и не смог сдать все примеры, поэтому уже в пять, будучи уверенными в своих неудах, мы покинули здание наук и отправились в общежитие: запить неприятный осадок от сдачи. По дороге заглянули в киоск, купили стандартный набор: водка, вино, хлеб, паштет и сыр. Затем подумали и добавили еще и пиво. Для «дури».

«Праздник несдачи зачета» был в самом разгаре. Мы трепались, выходили курить и снова возвращались что-нибудь выпить и сжевать очередной бутерброд. В головах рождались идеи по уничтожению или обезвреживанию преподавателей, роились мысли как бы получить заветную строчку «зачтено» без каких бы то ни было усилий, но ни разу нам не пришло в затуманенные алкоголем умы, что можно просто учиться. Не доходило до нас. В один из таких вот перекуров я увидел знакомую девчонку, спускавшуюся вниз по лестнице и пригласил ее присоединиться к нашему столу.

— Валь! Я сегодня не сдал зачет! — крикнул я ей. — Пойдем пить!

— Пить? А что пить? — улыбнулась она мягкой улыбкой.

— Водку, естественно! — ответил я недоуменно: что же еще можно пить было. — Ну и пиво есть… Кажется…

— А вот это идея получше. Пошли!

В комнате царил великолепный бардак. Никогда еще не наблюдалось такой разрухи в четырех стенах: в куче были люди, столы, бутылки, стаканы, чашки и стулья. Мы нашли с Валентиной место и чокнулись:

— В общем, чтобы у тебя никогда не было такой сдачи! — сделав серьезную мину, сказал я. — Поехали!

— Ага… — ответила девушка и отпила коктейльчик. — Что за гадость? Это ты называешь пивом?

— Ну да… Пиво с водкой, а я что, не сказал? — язык слегка заплетался и мне было трудно сообразить, что же может не понравиться в таком хорошем «ерше».

— Только я не пью ерш. Сереж, давай уж лучше чистой водки. Меньше голова будет болеть.

— Валь, а мы с тобой первый раз пьем. Давай на брудершафт? — предложил вдруг я, наливая водку по рюмкам.

— Что первый раз — это точно. А на брудершафт-то зачем? Мы и так на «ты»? — засмеялась она.

— Ну… — замялся я. — Официально перейдем. Давай?

— Ну, ты и мертвого уговоришь.

Водка была противной. Потому что теплая водка — это гадость. Зато Валины губы были много приятнее алкоголя, мягче и вкуснее. Через пять минут мы очнулись от «брудершафта», заметив тишину вокруг. Ребята смотрели на нас во все глаза, не понимая ничего происходящего. А происходило нечто совсем не странное и очень обычное: рождалась любовь. Неожиданно, на пустом месте и буквально «с первого взгляда».

Глава 7. Облака

Незаметно прошла бурная зачетная неделя. Подсчитав победы и поражения, мы с парнями решили, что все не так уж и плохо. Главное — мы сдали все, кроме того пресловутого зачета, но до пересдачи было далеко, а посему волноваться было и не за чем. Приближался Новый Год — а это были более приятные хлопоты. Мы решили отпраздновать это событие в узком кругу друзей, начали приготовления и вот, в последний день года, десять человек собрались в одной комнате за мгновения до события.

— Ребята, у меня есть предложение. Точнее — тост. Давайте сделаем так, чтобы следующий год мы встречали так же тепло и дружно, как и этот. Пусть не будет у нас всяких гадостей, пусть… С Новым годом! — сказал Сергей и мы дружно под звуки Кремлевских курантов выпили шампанское. Кто-то целовался, кто-то пожимал руки, кто-то просто стоял и смотрел на происходящее на экране телевизора.

Через пару минут начались обычные застольные беседы, мы с Валей умчались вниз, звонить родителям, зашли ко мне в комнату и… Забыли обо всем. Обо всех. О том, что наступил Новый год. О том, что кто-то нас ждет, ждет нашего звонка…

Во всем мире остались только Сергей и Валентина. Только мы.

— Сереж, я не предохраняюсь, — извиняющимся тоном прошептала она.

— Валечка, давай это будет моей проблемой, ага? — улыбнулся он.

Два часа пролетели как один миг. Сладкий миг единения. Два человека стали одним, не было двух сердец — они слились в одно. Не было двух душ — была одна, нежная, трепетная и очень ранимая. Волна усталости накатила сразу на обоих, и у нас остались силы слиться в одном долгом поцелуе…

— Отпустите меня, облака… — пропело радио.

— Валенька, ты сегодня домой? — спросил я.

— Да. Я ненадолго, четвертого вернусь, — сказала она, натягивая майку.

— Я побреюсь к твоему приезду. Обязательно побреюсь, — смутился я, увидев раздражение на ее руке от моей щетины.

— Ладно, ты мне и небритый нравишься. Солиднее выглядишь! — рассмеялась она. — Спи. Я тоже, позвоню родителям и спать. Да и ребят предупрежу. Спокойной ночи.

— С Новым годом!

— С новым счастьем…

День пролетел как один час: мыли посуду, приводили в порядок комнату, гуляли по хрустящему снегу и делились подробностями ночи. Не всеми, конечно, но многими. А потом была ночь, полная одиночества.

«Серега, а ты быстро привыкаешь к хорошему. Например, засыпать после поцелуя или держать кого-то… Не кого-то, а Валюшу в объятьях,» — подумал я.

Утром я потянулся в умывальник бриться, чистить зубы и приводить себя в достойный человека вид.

Позавтракал, сел решать задачи, но ничего путного не получалось, поэтому задачник с тетрадкой полетели в угол, а в руках оказалась книга. Я погрузился в мир фантастики и незаметно уснул.

Меня разбудил стук в дверь. Я открыл глаза и поплелся к двери, открыл ее и чуть не сел от неожиданности: на пороге стояла Валя.

— Привет, а… — я чуть было не сказал глупость.

— Привет. Ты же сказал, что к моему приезду обязательно побреешься, вот я и приехала, — она провела по моей щеке ладошкой и прижалась ко мне. — Здравствуй, Сережка! Я не смогла там так долго без тебя… Ты мне нужен…

Я прислушался: что-то знакомое пробормотало Русское Радио:

— Отпустите меня, облака…

— Знаешь, Валюш, а это судьба… Вот и «Иванушки» с нами, — смутился я. — Да ты проходи!

— Я сейчас к себе на минутку, а ты пока чайник поставь, ладно? Я замерзла.

— Я жду…

Глава 8. Я тебя люблю

«Я жду», «Сережка, приезжай быстрее», «Мы вместе — значит мы вместе», «Валюш, я тебя люблю»: Хотя, нет, от начала до последней фразы прошел целый месяц.

Ночь. Горят огни недавно построенной автостоянки. В комнате сидят двое и ждут.

— Валюш, скоро? — говорю я почему-то шепотом.

— Скоро, минут пять еще: — отвечает мне девушка.

Мы вместе. Целуемся. Где-то гуляют руки. Ждем.

Ночь — удивительное время. Никогда не знаешь, чего от нее ждать. Тем более — от такой ночи, по-зимнему холодной, по-летнему страстной: Мы ничего не ждем. Мы сидим и разговариваем.

— Сережка, а можно нескромный вопрос? — Валя отрывается от моих губ и смотрит прямо в глаза.

— Конечно, можно! — отвечаю я, впитывая нежный серый цвет.

— Как ты, повзрослел?.. Только мне нужно честный ответ. И на поставленный вопрос.

Она ждет. Ждет. Я не знаю, что отвечать. «— Дорогая, у тебя были мужчины до меня? — Нет. — А у меня были!..» Или что-нибудь соврать? Я не могу сказать правду. Я не желаю лгать.

— Валюша, ты точно хочешь об этом знать? — шепчу я ей на ухо.

— Да! — отвечает она приглушенно.

— Тогда ничему не удивляйся. Хорошо?

— Рассказывай.

Я рассказываю. Валера. Игорь. Ирина. Петр. Имена путаются. Лица стираются. Говорю и уже не могу остановиться.

— Сереж, тебе больно об этом рассказывать?

— Нет, все это уже в прошлом. Что-то неприятно, что-то наоборот, очень радостно вспоминать. Что-то забывается. А кого-то так и не можешь забыть, — говорю я, не глядя на нее. Я смотрю вдаль. Я смотрю в никуда.

— Сережка, прости. Еще один вопрос.

— Да-да, я слушаю: — сейчас я отвечу на все.

— Валера: Он больше не появлялся?

— Нет. Я его не видел.

Точка. Зазвонил будильник. Мы ждали его звонка, чтобы обнаружить, где сей аппарат скрывается, и вот дождались: Ровно через час и пять минут.

— Сережка, давай спать!

— Давай.

Но мы не спим. Нам некогда спать: думаем. Каждый о своем. Каждый об общем. О нашем. Мы возимся в кровати. Я встаю и закуриваю, как обычно, две сигареты.

— Сережка, я тебя люблю.

— Да?

— Да.

— Спасибо.

Валя что-то говорит, а я — уже не я. Она погружает меня в свой рассказ и уже непонятно: где Валентина, где Сергей, где ее сестренки и братик, где родители: Мистические превращения: Из ее рассказа я вырвался и увидел себя рядом с Валей, мы сидели обнявшись и дружно вздыхали.

— Валенька, зачем мы друг другу это рассказываем?

— Сереж, я знаю?

— Не-а, вряд ли ты это знаешь. Хотя: Наверное, чтобы мы не питали иллюзий.

— Насчет чего?

— Насчет кого. Насчет нас.

— А мы питаем иллюзии?

— Мы? Вряд ли: Теперь — нет.

Сквозь дни и месяцы мы были вместе. И несмотря на обстоятельства, невзирая на то, что была неудачная сессия, мне грозило все, что только может грозить, она была со мной. Казалось, что это — вечно. Эти чувства, это нежелание любить, тем более — девушку.

Я обернулся на не-дежурное «я тебя люблю» и ответил:

— Я тоже. Я тоже тебя люблю.

Глава 9. Выбор

А счастье было. И есть. И будет. Только уже не с нами. Потому что мы потеряли друг друга. Валя и я перестали быть одним целым. И, кажется, навсегда. Прошла целая жизнь, жизнь длиной в пять месяцев.

Мгновения жизни протекают так, что никогда не заметишь, что ты сделал «не так» или «не правильно».

Когда в нашей жизни появился Интернет, мы не думали, что Сеть так больно ударит по нашим маленьким радостям.

— Валь, хочешь, я тебе покажу классный чат?

— А что это такое?

— Виртуальное общение…

Сейчас я корю себя за эти слова, но тогда хотелось поделиться интересным и нужным. Мы пришли в университет, зарегистрировались в системе и…

— Валюш, что тебя так долго не было?

— В Интернет заходила.

— Валь, неужели тебе Сеть стала дороже меня?

— Сережка, не задавай глупых вопросов. Ты — лучший.

Но с каждым разом эта фраза звучала все неувереннее. Хрустальная люстра отношений вдребезги разбилась. Мы ругались и договаривались о чем-то по Интернет. Мы радовались и огорчались в Сети, а той, реальной жизни не стало. Как будто и не было.

Для того, чтобы соединить людей, необходимо многое… Для того чтобы разъединить — малость. Расстояние между городами, двери домов и квартир, просто забор — уже создает преграду. И люди научились «соединяться». Постепенно телефонный разговор начал заменять дружеское общение, газеты — обсуждение новостей, компьютер — игры, а телевизор «…нам природу заменил…» Так и получается, что с родственниками мы чаще болтаем по телефону, с помощью проводов, с друзьями — за компьютером, а новости узнаем по радио, из газет или по телевизору. А общение остается позади, после работы, учебы, и просто ничегонеделания.

Посчитайте, сколько раз в день Вы хотите разговаривать с друзьями не по телефону, не с помощью «виртуального общения», не с помощью писем, а сидя напротив за чашкой чая? Может быть раз, два… если больше, то уверяю Вас: Вы ненормальны. Теперь ненормальны. Да, приходится работать за компьютером, да и по телефону болтать, читать газеты… Но радость от общения с друзьями, оттого, что ты ВИДИШЬ глаза собеседника, слышишь его голос, чувствуешь его. Ее не заменит ничто! А мы общались с помощью клавиатуры и бездушных точек на экране. Два человека, которые любят друг друга… Сидели напротив. Уставившись в экраны. И выбивали «смайлики» сквозь слезы. Рушили то, что нельзя было рушить…

Глава 10. Последние мгновения

Мы улыбались в реальной жизни.

Мы грустили и плакали в виртуале. Перебрасывались колкостями. Извинялись. Писали друг другу письма. И просто оставляли в гостевых книгах сообщения.

О тебе. Для тебя

Привет… Я пишу… Как и обещал… Ты читаешь… Это уже хорошо…

Значит — не забыла… Значит — помнишь… Значит —…..

А я живу все так же… Все жду и не сплю по ночам… Все мечтаю увидеть тебя… Тебя…

Проходящую не мимо… Подходящую ко мне… Мне…

Ты… А ты просто не замечаешь моего горя. Ты в себе. Ты не видишь мира… реального, хорошего мира, где цветут цветы… Растут деревья… Поют птицы… ЖИВУТ люди… Для тебя это ничего не значит… Ты — в сказке… Сказка она тем опасна, что имеет свой конец. Жизнь — не сказка… Правда — не ложь. Бессилие — не слабость… Рана заживет. Кровь отмоется. Человек не забудет. Друг предаст.

Любовь пройдет. А останешься ты… Ты… ТЫ…

О нем. Для него

Здравствуй и ты… Я даже имени твоего не знаю… А жаль… Ведь имя многое говорит о человеке.

Она ушла. Ушла на встречу с тобой тогда, когда я БОЛЬШЕ всего нуждался в ней. Ушла…

Желаю счастья. Что я еще могу… Люби ее. Она достойна любви… Ты рядом. А я… Я уже слишком далеко. Так далеко, что оттуда не возвращаются.

Думай о ней. Она красива. Умна. Интересна. Ты это знаешь. Люби ее. И пусть твоя любовь всегда останется с тобой… Как моя… Ты достоин ее. Вы — великолепная пара. Вы то, что трудно обойти стороной.

Чувствуй ее… Она — сказка…

Будь счастлив с нею. Она умеет давать счастье. Она умеет любить… Она…

Играй с ней. Игра — это стиль…

Ты — мой друг… Ты — моя надежда… Дай ей счастье, долгое… Научи ее страсти…

Любовь недолговечна… Любовь слепа… Прозрение — жестоко… Счастье — омут… Удовольствие — наркотик… Радость недостижима…

И знай… Полное счастье есть… Заметь его. ЗАМЕТЬ!!!

Обо мне. Для меня

Некоторые из вас задались вопросом — КТО Я ТАКОЙ?

Не отвечу. Не хочу. Не буду.

Я — человек, который любил, любит и будет любить… Представьте себе, дорогие мои… Любить-то надо! И, если это ДЕЙСТВИТЕЛЬНО любовь, то никакой другой человек ее не отнимет! Моя любовь, мои чувства во мне… И ни тебе, ни ему у меня их не отнять…

Я тебя люблю… Больше жизни. Больше матери. Больше себя. Я просто тебя люблю. Но я не могу быть слепым. И не могу перечеркнуть все то, что у нас было… Получится, что я не жил… А я жил и буду жить!

Дорогая… Я отпускаю тебя… Если нам не суждено быть вместе… Мы не будем. Но если это будет, то время не играет роли. Минута, две… Год, другой… Десять лет… Но тогда ты будешь готова… И я буду готов. Мы будем вместе…

Каждый миг с тобой — счастье… Каждый твой вздох, слово… Это уже счастье. Я тебя вижу — тоже счастье. То, что я говорю с тобой — большое счастье! Милая… Я тебя люблю… Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ!!!

Тихий Омут…

Знаешь, приятно читать подобные строки и думать, что, возможно, они тебе… Но потом находишь несколько различий в словах, и… Вся сказка, которую ты придумываешь для себя, гаснет, теряет блеск и очарование…

Из изначально счастливой любви нельзя слепить что-то красивое… Думаете нет? Смешно… Только страдания интересны нам… А любовь сверкающая… Играющая тысячами радужных оттенков… Это даже не сказка… Это мечта… А мечта прожить так всю жизнь… Это просто утопия…

Но это все к чему?.. Уже и сама сбилась…

Омут… Я точно знаю, что ты прочитаешь это сообщение… Возможно, отреагируешь на него… Возможно мы знакомы… Это будет смешно… До грусти…

Я сочувствую тебе, но не жалею… По двум причинам.

Во-первых, жалость унижает, а ты, кажется, итак унижен, ты не можешь понять, чем ТЫ, такой реальный, живой и теплый не угодил ей…

А во-вторых… Чего жалеть, когда ты вызвал такой ажиотаж вокруг своего образа… Возможно, без маски ты менее заметен?

Вот, вроде, и все…

Вот, вроде, и все… Осталось нам только захлопнуть книгу о нас и открыть следующую, еще не написанную. Только в этот раз у каждого будет своя книга. Да, пустая. Но — своя.

Часть вторая. Шаги

Я буду ждать ты звони

Мои обычные в шесть.

Я стала старше на жизнь

Наверное нужно учесть…

Zемфира. «Ариведерчи»

Глава 1. Туманный месяц и одинокая звезда

Часы на площади показывали уже половину одиннадцатого, а в небе светил лишь туманный месяц и одинокая звезда. Я смотрел в темное, с островками облаков, пространство, совершенно отключившись от происходящего вокруг. Да и не происходило ничего любопытного: куда-то спешили автомобили, весело подмигивал светофор да бродили люди — обычное состояние вечернего города.

— Парень, — вернул меня в реальность приятный мужской голос. — Спичек не найдется?

Я протянул ему коробок. Парень с трудом прикурил и, возвращая огонь, пожаловался на ветерок.

— Да, обычное дело. Вечером здесь всегда так: река близко, вот и дует.

Словно подтверждая мои слова, ветер усилился, стало холоднее.

— Ты… — мужчина замялся. — Ты транспорта ждешь или как?

— Или где. А что есть предложение? — улыбнулся я. Совершенно не хотелось возвращаться в пустую квартиру, было желание развлечься.

— Ага, — шумно сглотнул он. — Сколько? А, ладно, не влияет. Пойдем?

— Пошли, квартира рядом.

У меня было настроение слегка поразвлечься, да и заработать было бы неплохо. В конце проулка, в обычной пятиэтажке, находился мой дом, куда мы и направились, купив пиво.

— Как тебя зовут? — повторил он.

— Сергей, — представился я. — А тебя?

— Валера. Отлично, хорошее имя. Люблю его. А сколько лет?

— Двадцать один, — добавил себе по инерции еще год.

— А почему не последовал ответный вопрос? — поинтересовался он, выдержав недолгую паузу.

— А зачем? — удивился я. — Мы пришли.

В подъезде, как обычно, было темно. На стук двери где-то тоскливо мяукнула кошка, в ответ залаяла собака. Мы поднялись на четвертый этаж.

— Заходи! — распахнул я дверь квартиры и включил свет.

— Проходи, ложись, здравствуй! — слегка подурачился я. — Проходи в комнату, я сейчас.

Мужчина снял куртку и прошел в комнату.

— А что без света? — удивился я, включая неяркую настольную лампу. — Музыку?

— Тихонько, — окрепшим голосом, уже повелительно, ответил он. — Скромно живешь…

— А зачем излишняя роскошь? — я уселся верхом на стул, тронув кнопочку музыкального центра. — Ну? Что же, так и будем сидеть? Время-то пошло…

— Подожди.

— Желание клиента — закон, — усмехнулся я.

— Слушай, а как ты докатился до такой жизни? — вопрос был до нельзя банален, но на него всегда приходилось отвечать.

— Несколько лет назад я приехал сюда учиться. Денег не хватало, а один приятель предложил заработать лишние копейки, — запел я обычную песню. — Потом — как-то незаметно втянулся…

— У-у-у, как трогательно. А по-настоящему работать не пробовал?

— Пробовал. И сейчас работаю, — соврал я. — Но на эти деньги прожить трудно.

— А на такие, значит, можно? Как же вы все любите прибедняться! — с неожиданной злостью сказал он.

— Не, я не прибедняюсь. Зачем? — вполне искренне воскликнул я.

— Да? А что же вы все такие холеные? И давите на жалость? Я, бедный студент, провинциал, большой город — большие искушения… Помоги мне, трахнув меня! Создается ощущение, что половина студентов — педики продажные! — закончил он возмущенно.

«Так, пора прекращать эту душещипательную беседу», — подумал я, а вслух сказал:

— Дорогой, — я подошел к нему начал расстегивать рубашку. — Не все, далеко не все…

— Сам как-нибудь справлюсь, не надо, — буркнул он в ответ на мои попытки раздеть его.

— Желание клиента — закон, — повторил я.

Мужчина быстро разделся, оставшись в одних плавках, а я тем временем успел расстелить кровать.

— А ты раздевайся медленно, я хочу посмотреть на это, — приказал он, нырнув под одеяло.

Я начал снимать с себя обычную экипировку — майку, джинсы, носки… Осталось снять только узкие плавки. Тело приятно холодил ветерок, пробивавшийся сквозь неплотно прикрытое окно и этот контраст с жарой комнаты слегка возбуждал. В какое-то мгновение вся злость на «клиента» ушла, и осталось только желание.

Мягкий и лиричный, грубый и жесткий, быстрый и спокойный — секс с ним стал интересным открытием. Обычно, не получая ничего от бесконечной череды самых разных «клиентов» (кроме, разве что, нескольких купюр), я отдавал им частичку себя — вольно или невольно. Здесь же была обратная ситуация. Что-то знакомое проскальзывало в жестах, словах, той внезапно нахлынувшей радости…

… Мальчишка, попробуй — полюбишь! — сказал парень.

— Валерка, а… — мне было неловко.

— Во-первых, сказав «а» не будь «б». А во-вторых, ты мне сам утверждал, что в жизни все нужно попробовать! — убежденно разрешил он мои сомнения.

Он научил меня всему, что знал сам, а после — просто исчез.

— Валерка, ты? — спросил я, наперед зная ответ.

— Я, Серж. А ты изменился. Стал опытнее…. Господи, да я на кого угодно бы подумал, но чтобы ты… — с ноткой укоризны покачал он головой.

— Ты помнишь мое имя? Удивительно. Учитель… — съехидничал я. А вспомни, кто у меня был первым? Кто мой учитель? Кто меня….

— Ты сам, — перебил он меня. — Некого винить, понимаешь? И вообще, что за манера — валить с больной головы на здоровую? И в своих проблемах виновен только ты сам!

— Соглашусь. Клиент же всегда прав, — с немалой долей сарказма ответил я. — Даже если этот клиент оказывается давним др… Знакомым.

— Даже так?

— А как иначе? С первых минут ты настаиваешь на том, что я — отброс общества, дерьмо, «педик продажный»! Меня же так легко купить!

— Дурак! — воскликнул Валера.

— Естественно! Или? Еще больнее скажешь? — рука сама потянулась к пачке сигарет. — Когда ты исчез, разбудив во мне страсть, я на стенки готов был кидаться. Господи, спал с кем попало…. А потом — решил и зарабатывать… Ты же меня сегодня «снял», значит — не настолько противно?

Каждая фраза давалась с болью, я захлебнулся дымом сигареты, выкинул ее и вновь закурил,

— И что же ты хочешь? Чтобы я пал перед тобой на колени? — посмотрел он, прищурив один глаз.

— Не-ет, дорогой. Ты получил свою порцию удовольствия? Одевайся, оставляй деньги на столе и… Иди, иди…

Услышав хлопок двери, я отвернулся к окну и беззвучно заплакал. Капли лились из глаз, а каждой слезинке отражались туманный месяц и одинокая звезда.

Глава 2. Капля

Слезы. Слезы недостойны мужчины — меня так учили в детстве. Даже если в это и правда, то я в нее не верю. Слезинки — капельки соленой росы — вырываются незаметно и неподвластно. Я не спал эту ночь. Валерка ушел. Опять исчез — не оставив ни номера телефона, ни адреса.

Но он был прошлым. Больным, любимым, но прошлым. А я решил начать новую жизнь и распугать всех призраков прошлого. Сменить номер телефона, квартиру, город, в конце концов. И тут я вспомнил о тетушке, которую навещал безобразно редко.

Это был выход. Там-то меня никто не сможет найти. Там я буду один.

— Татьяна Викторовна, здравствуйте. Это Сергей, — не откладывая в долгий ящик, позвонил я тетушке.

— Здравствуй, Сереженька. Что-то тебя давно не было видно, куда пропал, чадушко мое? — прожурчал в трубку ласковый голос. — Я уже и соскучилась.

— Да все дела, учеба, — неопределенно промычал я. — Можно я сегодня Вас навещу?

— Конечно, приходи. Чайку попьем, поговорим, — тут же отозвалась она.

Как все оказалось просто! Не надо уговаривать человека, если он уже давно принял решение. Татьяне Викторовне надоело одиночество, а я подвернулся как нельзя кстати. И она, безо всякого моего участия, пригласила пожить у нее в квартире.

— Сереженька, старая я стала. Вот и не хочется больше просыпаться и готовить завтрак одной… На одну. Хочется с кем-то поговорить вечером… Ты уж прости, если моя просьба нереальна.

— Татьяна Викторовна, милая моя, да о чем Вы говорите? Конечно, конечно… Я хотел Вас о том же просить. Устал я от общежития. Вся жизнь на виду. И все — на виду.

— Вот и славненько, переезжай.

Глава 3. Исповедь

— Алло?

— Наташ, привет. Мне нужно с тобой увидеться, — я решил не тянуть время, объяснять что-то, говорить пустые и ничего не значащие слова. Я просто захотел ее увидеть.

— Серега?.. Легко, тем более — у меня вечер «пустой». Во сколько, где? — совсем неожиданно обрадовалась она мне — старому знакомому, но только знакомому. Мы не виделись, кажется, целую вечность, поговорить с ней было сплошное удовольствие, она умела слушать и молчать.

— Я зайду к тебе. В шесть ты заканчиваешь?

— Ага, заходи.

— Вместе ко мне пойдем. Я сегодня один. Татьяна Викторовна на дачу уехала. Там и поговорим. До встречи, — сказал я и положил трубку.

Через пару часов мы встретились, купили какие-то продукты и пошли ко мне. За ужином я начал что-то говорить. Выговариваться. Грузить. Курить — до одури, дым — сизой стеной. Пить — исключительно водку. Много, чтобы забыть. Наташа молчала. Я говорил. Она слушала и кивала. Одобряла и осуждала молча. Жестами. Мимикой. Морщинками. Улыбками. Глазами.

— Знаешь, всегда люблю курить именно после ужина, в кресле. Рядом стоит чашка кофе, где-то рядом гудит компьютер, книжка лежит на журнальном столике… Это, наверное, и есть мой идеал домашнего уюта. Не чье-то присутствие рядом, не кошка или собака, а именно кресло, сигарета, книга и кофе. Странно…

— Почему же странно? У каждого человека свои причуды. У кого-то — именно дом, полный народу, а у тебя — вот такое одиночество, которое не каждому разрешено нарушать…

— Точно! Далеко не каждому. Только избранным. И только иногда. Наташка, я не об этом хотел поговорить. Я хочу с тобой… Посоветоваться, что ли… Или, нет, не посоветоваться. Мне просто нужно, чтобы кто-нибудь меня выслушал. Лучше, если это будешь ты. Мне намного проще будет тебе рассказать, чем кому-то постороннему или слишком близкому. Побудь эти минуты со мной в полной мере. Стань мной… Удели мне чуть-чуть своего времени и внимания. О большем я и не прошу…

— Сережка, ты что? Что случилось?..

— Ничего не случилось. Жизнь случилась. Живу я, знаешь, люди имеют такую странную привычку — жить.

— Гон. Что-то случилось, — не верит он мне.

— Гон, согласен. Скажу, что случилось, скажу. Ты не прерывай меня, ладно? Я буду говорить долго, может быть — слишком муторно… Ладно, начинаю. Хватит преамбул.

Я сегодня проснулся рано. Как обычно — один. Ну, не в первый раз, что же тут удивляться. Посмотрел на свою правую руку — самую верную, а главное — самую знающую любовницу и начал вспоминать… Вспоминать последние полгода своей жизни. И знаешь, Наташ, что-то не по себе стало. Совершенно не по себе. Слишком часто. Слишком быстро. Слишком страстно и холодно одновременно…

Сережа, Володя, Володя, Олег и Денис. Пять человек, запомнившихся наиболее ярко. А сколько было «проходных», тех, кто даже неприятных воспоминаний не оставил!..

Я поехал с каким-то парнем (он просто решил «снять» меня, но это еще неизвестно, кто кого снял) в далекий Богом забытый городок на Волге, где и познакомился с Сережкой. Самое большое впечатление от него — это, пардон, член. Большой, красивый и добрый. Зараза, этим и «купил». Божественное наслаждение, радостный вопль оргазма, долгая беседа ни о чем под «Ноктюрн #1» Грува… Мне казалось, что вот оно, счастье, от которого нельзя отказываться, которое надо брать в руки и бежать — далеко и без оглядки.

Расстояние разлучило и какие-то чувства исчезли без следа. Нет, я не прав. Осталась память о том, что с человеком было интересно общаться, хохмить и спать. Но, но, но… С этим — счастья рядом не построишь. Надежности нет. Любитель интриг и сплетен. Неинтересно. Ску-у-учно…

Вторая (и последняя) встреча — и как оборвало. Ничего. Нигде. Никак. Странно — только поначалу. Потом уже мозг сам начинает доказывать мне, что он-то все предвидел, он-то все прекрасно знал и предупреждал меня…

Да, я сам виноват, что поддался иллюзорности. Любовь не выдерживает расстояний. Даже самое мелкое, и то сказывается на отношения. А тут — многочасовая тряска в поезде… Вру ведь, Наташ. Вру. Не только часы. Минуты. Ожидание.

Не хочу, не хочу встречаться, жить, любить человека, с которым не о чем поговорить! И люблю я только ум. Извращенец вот я такой. Красота, упругость тела, глаза — все вторично. Но если нет интеллекта — ухожу. Бросаю. Выкидываю из жизни и вытираю ноги. И заодно умываю руки.

Вовка Первый. Так я его назвал для себя. А на самом деле… Володя, Вова, Владимир… Вооооовочка. Не люблю это имя. Уменьшительное звучит порой оскорбительно, а от полного попахивает таким официозом…

Мы с ним познакомились по Интернету. С помощью Сети, блин. Самые первые моменты были настолько забавны, что… Встретиться — самое сложное. То не узнавали друг друга (зима, холода, а фотографии-то — летние), то еще что-нибудь… Да, заболел я тогда, из дома практически не выходил. Правда, он тоже заболел, благодаря мне.

Но не в этом дело. Встретились, все-таки. Поговорили. Выяснили. Умный парнишка. Иногда бывает, А иногда — шуток элементарных понять не может. Сложно с ним было и одновременно легко. Оказалось, что он очень не опытен. Максимум, что у него было до меня — совместная мастурбация. А что-то более интересное… Не, не было, точно.

Сейчас забавно вспоминать, а тогда была какая-то непонятная боль. Знаешь, бывает, что каким-то черезжопным методом складываются встречи, сталкиваются и расходятся интересы…

Полноценная ночь состоялась как раз в мой день рождения. Один из самых грустных праздников. Как обычно, даже соседи по общаге (тогда я еще там жил) не поздравили… Сокурсница — вот и все… Тут я и решил по случаю одинокой ночи позвать Вовку. Встретились, поехали. Долгие монологи, внимательные уши и цепкие глаза охватывали комнату. Володя оказался жутко стеснительным, но алкоголь (его, правда, было мало, но я же отмечал рождение, так что мне и этого было «лишку») сделал свое дело. Разделись. Легли. С чего начинать?..

Ну и взял я инициативу в свои руки. В рот, если быть точнее. Он поинтересовался, должен ли делать что-то подобное сам… Я ответил, что это — его выбор. Я никак на него влиять не буду. Если захочет — сделает, — подумалось в тот миг.

Потом, много позже, я спросил Вовку, было ли у него что-то раньше. Тут-то у меня и раскрылись глаза на происходящее.

Я был у него самым первым «настоящим» любовником. Даже загордился ненадолго. А позднее — наступило то самое прозрение, которого, если честно, я уже стал бояться.

Не пришел на встречу. Заболел. Не позвонил. Сплошные «не»… Ну и ладно… Не на нем свет клином сошелся. Бывают и лучше, и больше и достойнее. Тогда я ценил себя не настолько, как сейчас. И тогда — проще было восхищаться и очаровываться…

Использовал меня мальчик. И выкинул, как ненужную игрушку. Я на него не в обиде: всему надо учиться. И ты знаешь, мне намного проще сейчас быть кинутым, хотя я этого и не допускаю, проще морально: однажды это произошло, есть опыт…

А Володя Первый доставил немало приятных минут. За это ему — мое человеческое спасибо…

Когда человек повторяет одно и то же по несколько раз, в это начинаешь верить как в истину. Я всем сердцем поверил в Сказку. В нереальные отношения, которые выдумал сам. А потом — сам и разрушил… Оставив какую-то глупую надежду в душе, хотя… нет. Совсем и не глупую.

Наши отношения с Володей-Сказкой начались, как всегда, с Интернета. Ох уж эта Сеть! Даже когда ее не просишь, она все равно сводит людей. Нас познакомил мой друг по переписке и незаметно мы начали встречаться… Сначала — редко. Позже — как придется… Я перескакиваю, все по порядку.

Володя заболел. Достаточно серьезно. И я рисковал своим собственным здоровьем. Почему? Сначала— это было… На безбабье и кулак — блондин, так, наверное. А позже — стерпелось, слюбилось. Да и не хотел он лишней ответственности. Меня поразили его слова, сказанные глубокой ночью в ответ на мое «ХОЧУ», в момент когда, казалось, уже все равно — болен, здоров партнер…

— Я не хочу, чтобы у тебя были проблемы из-за меня.

Тогда меня это так поразило, что позже я вспоминая и вновь поражался этим словам. Обо мне кто-то заботится! И этому человеку совсем не безразлично, что будет со мной! Сплошные восклицательные знаки…

Я был в восторге. Я плыл домой, я бежал в Сеть, потому что там могло быть сообщение от Володи. Я медленно, но верно влюблялся… Казалось, что же еще нужно?

Мне — ничего и не надо было, кроме него и его присутствия рядом. В одинокие ночи я думал о Сказке и шептал его имя как заклинание. Я говорил тихо-тихо о своей любви так, чтобы он не слышал ни о чем. Я мог смотреть на него часами, хоть Володя и был слегка недоволен этим: «Что я тебе. Икона иди картина? А если я носом шмыгаю?» Я… Мне было все равно. Наташенька, я был счастлив. Смеялся и любил… Огорчался, вспоминал его имя и снова воодушевлялся. Когда мне было грустно, я просто оставлял сообщение на автоответчике… Начал строить какие-то планы.

Безумие продолжалось до тех пор, пока… В один «прекрасный» день, позвонив Сказке, я услышал чужой голос. Больше он, Володя-Сказка, не звонил. Письма оставались без ответа.

У меня до сих пор лежит подарок ему и его фотоаппарат. Покоятся в ящике стола и ждут своего часа. Проще всего было бы отправить их почтой. А я не хочу…

Не хочу… Я просто желаю заглянуть ему в глаза. Сказать приветствие. И прощание. Если… Если оно понадобится.

К добру мое увлечение Сетью не приведет. Это точно. Все в жизни налаживалось, появилась личная жизнь, а не ее пошлая имитация, и тут мне приходит письмо…

«Я — твоя мечта!»

«ДА? Ты хоть назовись…»

Так и встретились.

Обычно я, узнав о семье, сбегаю без объяснений. Просто не подхожу к телефону, кидаю в мусор письма и никак не проявляюсь. В этот раз что-то удержало от следования собственным «нерушимым» принципам.

Я был нужен, это-то и подкупило. Я упивался собственной нужностыо.

Не люблю быстрого развития событий. Я позволил им идти своей быстрой дорожкой, никак не вмешиваясь в их ход. Принял тупую пассивную роль: куда вывезет.

Хочешь? Легко… Любой каприз. Почти… любой.

Ни о каких «любвях» и речи не шло. Мне нравился человек, я получал от него то, что не мог получить в данный момент от Сказки.

А мне… вдруг дали оценку… Смешно как-то было тогда…

И пожелали, чтобы «бал продолжался». Понравилось человеку…

Олег, легко, любой каприз!..

Почти любой.

Знаешь, Наташ, иногда от человека остается блеск. Не простые воспоминания, а именно какие-то искорки и звездочки в сознании. А еще, обычно, от таких людей появляются самые болезненные ожоги на сердце.

Следующим был Денис. А, собственно, почему — был? И совсем не был. Он есть, просто его нет в моей настоящей жизни.

Никогда не умел и не любил характеризовать людей, старался их принимать со всеми недостатками и достоинствами. Конечно, в каждом есть какие-то особенные изюминки, но… Так проще было. И сложнее… Я даже не знаю. Денис заставил меня охарактеризовать его. Хотя бы для себя. Тут я и выдумал «шкалу». Ты, кстати, тоже там фигурируешь. Хм. смешно как-то…

Сразу дал домашний телефон. Откликался на любой призыв. Летел на встречи. Просто так. Хотя… Он — счастливый человек. И рядом с ним монетка падает так, как задумаешь, в автобусе покупаешь счастливый билетик и наступает ни с чем не сравнимое спокойствие.

Этот роман длился недолго. Всего вечность. Знаешь, мне нужно было убежать от Дениса в первый же раз. Он чувствовал, что у меня творится в душе и чем у меня сейчас занята голова. Тогда еще была свежа царапина Сказки… И он, почувствовав или… Он видел меня насквозь: мои слезы и мое маленькое горе. Мой отчаянный оскал и ласковую улыбку.

Мои глаза цвета грусти. Наташ, какой у грусти цвет?

Кажется, я впервые сумел почувствовать все прелести любви. Он не боялся красивых слов и умел их говорить, не настораживая. Я вжимался в телефонную трубку, слушал каждый вздох и звук милого голоса, ловил эти мгновения и наслаждался…

Он научил меня уходить не оглядываясь. Чтобы можно было вернуться. Просто он сейчас не один. И с друзьями он не спит.

Странно, но именно она, постель, да еще и нежелание «третьего лица» лишаться часа общества Дениса и встали между нами непреодолимой стеной.

Я до сих пор помню слова, сказанные при последней встрече. При прощании…

«Сейчас? Сейчас я пойду домой… Звони!»

Да, Наташ, эти слезы есть. Я плачу, плачу! Но это — счастливые слезы. Потому что я жду его. Или не его… Жду того, кто будет со мной не месяц и даже не год. Всего вечность…

— Нат, а какого цвета грусть?

— Серо-голубая.

— А когда кончается сказка?

— Сказка? А она никогда не кончается. Никогда… Сказка всегда возвращается. И несчастья обернутся радостью… Поверь…

Тьма. Вот, рассказал дорогому человеку кусок жизни. Вылил на него ушат своих проблем. Задал кучу вопросов. Услышал вразумительный ответ. Спросил совета. Получил. Не буду выполнять. Зачем?..

— Наташа, как мне его вернуть?

— Дениса?

— Да.

— Ты его любишь?

— Я никого не люблю.

— Не ври.

— Не вру. Я никого не люблю. Я терпеть не могу… Слово это произносить. Безнадежное оно. Точку ставит. А точек-то нет, одним многоточия! Наташа, ну как мне его… Чем?

— Пороть тебя некому. Ты никогда не задавался вопросом, нужен ли ты ему? Нет? А вот задайся таким вопросом!

— Ну он же был со мной!

— Был? С тобой? — мой собеседник удивленно поднял брови. — Да ты, братишка, сними розовые очки! Он с тобой не был. Он с тобой переспал. А ты… Романтик…

— Я его люблю!

— Тогда — плюй на его паренька и — вперед. Уважать себя будешь после этого?

— Нет, не буду.

— Тогда что? А? Да, Серый, запутался ты вконец. По-моему, любовник тебе нужен хороший. А не «любовь». Признайся, честно, нужна тебе эта глупость? Нужна, конечно, — отреагировала она на мой кивок. — Так давай, не робей, найди себе человека, который тебя устроит в постели, а потом — набирайся чувств к нему. А то — Денис, Серега, кто там еще… Олег… Сережка, прекращай ты эти глупости!

— Твоими устами да мед бы пить! — улыбнулся я на неприятную отповедь.

— Пей, пей. Только не запивайся.

Глава 4. Письма

Привет…

Я, наверное, был бы не я, если бы что-то не обратил в простые и, может быть, блеклые слова… В красивые слова, которые я не скажу, а только напишу и дам прочитать.

Обычно я не посвящаю свои произведения, свое творчество никому из тех, кого любил или люблю… Наверное, это другой случай…

Читай и знай: этот рассказ посвящен тебе. И только тебе.

Де-нис… Пробую это имя на вкус. На запах, цвет — как угодно назовите… Я пробую это имя.

Уже сейчас, когда со времени нашего знакомства, реальной встречи прошло всего… Три, да, три часа, всего три часа, целых три часа, я увидел мир совершенно по другому. Я полюбил его заново и чуть-чуть другой любовью, этот грустный мир.

Чуть позже, ты скажешь, что у меня глаза цвета грусти… А я сравниваю мир с грустью…

Все было ТАК и все было по мне. Солнце светило не жарко (осень, все-таки), но и не холодно, по зимнему. Я не собирался идти в Сеть, куда давно научился сбегать от всего: проблем, радостей и печалей… От грустного мира, который я не любил…

Де-нис… Именно так, с маленькой паузой, я произношу твое имя. Почему-то всегда хотелось иметь друга с таким именем. Не самым любимым, не самым звучным…

Только потом ты станешь моей счастливой монеткой, погнутой подковкой, которую я прибью на двери моей души… А сейчас я чуть-чуть грустен.

Ты говорил, говорил, говорил, а я слушал и наслаждался. Простотой, интеллигентностью и матом, твоим пристальным взглядом, который я не мог держать.

Намного позже я взгляну тебе в глаза и не смогу оторвать от них взгляд. Но это будет позже, а сейчас… Мы расстаемся. Вернее — переходим ту грань, за которой не существует любви или дружбы. Есть смесь всего, такой колоритный составчик и научиться выдерживать его придется нам обоим.

Когда мы первый раз займемся любовью, я снова сумею любить… Ты не знаешь, что во мне выжгли до тебя. И что мне возвратили вы — Володя, Володя, Денис и Денис. Странно, да? Да, именно странно. Я не знаю, что из этого получилось бы, если бы с тремя из вас я не спал, а с четвертым… Мы долго-долго переписывались, чтобы однажды встретиться и встретить тебя…

Никакой логики, правда?

Так ведь это — письмо. И из него слов не выкинешь. Может быть, я, если очень захочу, и отредактирую его, но вряд ли — не люблю редактировать письма. Скучно это…

Знаешь, а я тебя люблю. Наверное, ты то знаешь…

Звони — сказал я тебе недавно, всего полторы недели назад.

И повторяю это сейчас. ЗВОНИ!

***

Привет!

И это письмо ты тоже не получишь. И пишу я его только для того, чтобы проверить себя: как я, еще помню или уже нет?

Да и зачем писать тебе письма, если ты «прочитаешь, запомнишь и удалишь»? Не это мне нужно, сам понимаешь.

Ты же меня всегда хорошо понимаешь. Понимал… Черт, уже не знаю.

А зачем ты мне звонишь? Зачем ты познакомился с моей тетушкой, а? Зачем ты влез в мою жизнь, кто тебе это позволил сделать? Я заблудился. Заблудился в тебе и в нас.

В нас? А были «мы» или это была моя иллюзия? Наверное, иллюзия. Нечто… Недоступное тебе и мне.

Я упиваюсь кофе. Кстати, в «Космосе» — кофе дерьмо. Не люблю кофе из кофеварки. Предпочитаю уж растворимый — там честный обман. А тут… И кофе и не кофе…

Я не обращаю внимания на телефон. Заметил? Может быть. Я же не подхожу к телефону.

Ты прав, нам встречаться не надо. Зачем вспоминать прошлое?..

***

Привет…

Скажи мне, зачем ты приходил ко мне на работу? Что тебя так тянет ко мне? Я стал забывать, забывать… И помнить. Потому что нельзя не помнить: магазин, где ты работал. Кафе, ресторанчики. Стулья и места. Но проходит, проходит. Память — она такая штука… Спасает от разрушения.

А ты не дал мне этого шанса — забыть. Откуда ты знал, что я еще работаю здесь? Позвонил бы домой. Я поставил автоответчик. Сказал бы какие-то слова. Я бы разревелся. Лег спать или пошел в город. Прогулялся бы… нагулял тоску и аппетит. Пришел бы домой, включил компьютер и выбил бы дюжину смайлов. Виртуально я улыбаюсь.

А я стал старше…

Только вразумительные письма писать так и не научился.

Все. Прощай.

Глава 5. Боль…

login: bip

password: ******

Вошел в Сеть. Получаю почту. Странно. Письмо. От незнакомого человека. Открываю, читаю. Отвечаю. Не могу оставить письмо без ответа. Не потому, что оно — особенное. Потому, что отвечаю всегда.

Еще одно — уже на следующий день. И еще. Так завязывается переписка. Странно, совершенно незнакомые люди начинают откровенно говорить друг с другом. Странно? Нет, ничего странного. Мы становились друзьями. Друзьями на откровенности.

Обмен телефонами. Первый звонок. Продолжение переписки.

— Сережка, приезжай, а? — уговаривает Дима.

— Никак не могу! Работа… — отказываюсь я.

— Сережка, плюнь на работу. Ну есть же варианты, — не сдается он.

— Хорошо, я постараюсь что-нибудь сделать.

Начало декабря. Москва. Суета. Вечер. Пиццерия. Пиво. Разговоры со знакомыми. Тусовка. Сигарета, другая… В дверях помещения появляется Димка.

Мы сразу узнаем друг друга, подходим, здороваемся.

Неловкость? Отнюдь. Желание утащить куда-нибудь в укромный уголок, рассказать новости.

— Пойдем курить? — предлагаю я.

— Пойдем. Мы здесь еще долго будем? — спрашивает он.

— Зависит от тебя, — задерживаюсь на нем взглядом. — Димка, я уже… Полностью насыщен этим обществом. В виртуале с ними проще. Улыбки выбиваются чаще и намного легче.

— Тогда перекуриваем, прощаемся с народом. И здороваемся. Уходим.

— Договорились.

Уходим по-английски. Не прощаясь. Спускаемся в метро.

— Ну что же, рассказывай, как жизнь молодая, — прорывается голос парня через шум метрополитена.

— Кокетка ты, дорогой Димочка. Жизнь молодая… Старик, понимаете ли, — улыбаюсь я в ответ.

— Так рассказывай, — нетерпеливо прерывает он меня.

— Что рассказывать? Об одиночестве? Так оно, по моему, у меня на лице написано. О случайных связях? Они того недостойны. О том, что хочу? Несбыточно, — пытаюсь отшутиться.

— Сережка, вот кто кокетка, так это ты. Ладно, шумно здесь, все равно не поговоришь нормально. Ты у меня ночуешь?

— Да, — киваю головой. — Ты не против?

— Смеешься?

— Нет, интересуюсь, — строю серьезную мину и тут же мы смеемся вдвоем.

Метро. Шум. Голос не слушается, пытаешься кричать, ничего не получается. Наконец, мы покидаем подземку и возвращаемся в мир. До димкиного дома идем пешком и спокойно беседуем. Не прерываясь и не повторяясь. Темные аллеи, темные улицы, темнота хранят наш разговор. Я говорю и осознаю, что очень много говорю. Не прерываясь.

— Ну вот, — вторит моим мыслям Дима. — А ты говоришь — нечего сказать. Полчаса уже рассказываешь.

Квартира. Раздеваемся. Димка идет на кухню готовить кофе, я прохожу в его комнату. Компьютер в углу. Жалюзи салатного цвета. Диван. Телевизор. Магнитофон. Присаживаюсь на краешек. Закрываю глаза.

— Сережка, что с тобой? — врезается в мысли голос.

— Дим, задумался.

— Кофе готов.

— Спасибо, — я беру чашечку и вбираю в себя запах. — С корицей?

— Да. Ты же писал, что любишь кофе с корицей.

— Спасибо. А ты?

— А я — чай.

Опять беседа. Теперь говорит Дима. Рассказывает. Вместе смеемся и грустим. Старые, добрые приятели. «Знакомые всего месяц» — подумал я.

— Димка, а почему… Мы знакомы всего месяц… — я не знаю, как продолжить фразу.

— А так легко чувствуем себя?

— Да.

— Не знаю. Сам удивляюсь.

Кофе выпит. Чай тоже. Димка ставит диск, включает компьютер, проверяет почту.

— Спать?

— Давай.

Ложимся. Под разные одеяла. На разных подушках. В одной постели.

— Ты спишь?

— Нет.

— Я тоже.

— Слышу.

— Почему?

— Устал.

— Устал — и не спишь?

— Да. Какая-то непонятная усталость. Спать не хочу.

Встречаются руки. Легкие пожатия. Сталкиваемся лбами. Смеемся. Отодвигаемся на безопасное расстояние. Опять приближаемся. Первый поцелуй. Пробный. Легкий, как пушинка.

— Нам это надо?

— Посмотрим. Будет не надо — не будет. Прости за тавтологию.

— Сережка…

— Димка…

Через час мы резко встаем и закуриваем. Оба. Сразу. Сигареты истлевают в три минуты.

— Димка…

— Сережка…

— Что?

— Что?.. Что могут делать два гея в одной постели?

— Что?

— Спааааааать! — смеется он. — Просто спать.

Засыпаем. Утро. Мы лежим, обнявшись.

— Ой…

— Вот и ой…

Днем мы славно погуляли по городу. Я не люблю Москву. Но я видел мегаполис не своими глазами. Глазами Димы. Его любимые места. Кафе, где он часто обедает. Парк, где он выгуливает собаку. Рынок.

— Димка, я не люблю Москву. Почему я начинаю ей восхищаться?

— Потому что здесь живу я, — делает он предположение. — Нескромно, да?

— Зато правда.

Вечер. Разлука. Поезд уезжает. Со мной. Димка машет мне рукой с перрона. Я не верю, что что-то было. Увожу в кармане очередную боль, не подозревая, что встречу в своем купе мальчишку, которого приметил еще там, на вокзале.

Тебя я заметил сразу, еще на пути к своему вагону. В руках — сигарета и пиво. Я остановился, достал паспорт с билетом, показал проводнице и отошел в сторону: докурить, проститься с Димкой и украдкой посмотреть. На тебя.

Красавчик. Солнышко. Лапочка… Откуда же ты родом? Лицо — знакомое… Нет, впрочем. Я прекрасно знаю, где ты живешь — там у тебя вечная прописка: в моих мечтах.

У каждого человека есть свои причуды в выборе партнеров. У кого-то, традиционно, красота. Другим подавай интеллект. А я в первую очередь обращаю внимание на руки. Много позднее поднимаю взгляд на лицо, осматриваю фигуру и стиль одежды. Но всегда руки — это необходимое условие. Зная эту черту за собой, я жутко испугался и просто заставил себя не смотреть.

Поезд легонько тряхнуло и мы отравились в путь. Первая сигарета — еще в городе, который убегает за окном прокуренного тамбура. Машу рукой Диме и возвращаюсь в купе. Неизменный чай. И — снова сигарета. Ватрушка, опять же — с чаем. После такого нехитрого ужина потянуло в сон.

Сон в поезде очень отличается от обычного — в привычной домашней обстановке, в уютной постельке. Он прерывист и необычен, полон переживаний, сомнений и истин, завораживающе недолог и бесконечен. Я несколько раз просыпался. Ходил курить, слушал музыку, посматривал на незнакомца и завидовал его сну — крепкому и невинному… Он был настолько беззащитен и мягок во сне, что я решил подойти к нему во время перекура, но точно знал, что этого не сделаю…

Кого же я хочу обмануть? Себя? Не получится… Уже завтра, вернувшись в спокойно-размеренные будни, я и думать забуду про этого мальчика, хотя сейчас — почти влюблен. Эх, Сережка, Сережка… Когда же закончится этот поиск? Неужели именно он стал твоей целью, а не та Находка, к которой я стремился?

Вечно гонимые поезда дают мне надежду, что желанная встреча все-таки состоится и когда-нибудь закончится длинная череда мальчиков-однодневок… Только бы не поздно это было!

Вот и моя станция. Я вышел из поезда, которому еще ехать и ехать… Дождался, пока он тронется, и грустно глядел ему вслед, неловко смахивая слезы, а потом — развернулся и пошел прочь от вокзала.

Спасибо тебе, незнакомый! От мечтателя, ищущего любовь. Я не слышал твоего голоса. Я не стал смотреть на твои руки. Я… просто семь часов своей жизни посвятил тебе. Счастья и удачи в дорогах…

Глава 6…закончилась?

В ящик валятся письма. Иногда — пачками, по десятку, все нужно перечитать и отправить ответы. Кому-то достанутся записки типа «Все в порядке, не болею, как ты?». Или я отправлю большое и доброе письмо. Или откомментирую улыбками и междометиями.

Но попадаются письма-произведения искусства., письма-боль, письма-радость. Они, как и все хорошее, редки, мимо них трудно пройти. И когда получаешь шедевр по почте, первым делом хочется его читать, зачитывать до дыр… Но, к сожалению, в виртуальном письме нельзя наделать дыр. И поэтому предпочтительно создать подобный, хотя бы чуть-чуть, шедеврик, ответить так, как никому и никогда не отвечал.

Очень часто приходят письма от одиночек. Одинокие письма, так их можно назвать. Их тоже нельзя оставлять без ответа. Вот и не оставляю никогда…

… Привет, Сережа!

Пишет тебе еще не знакомый человек. Меня зовут Слава. Есть, конечно, и прозвища, но это к делу не относится. Меня удивляет твоя смелость: разместить объявление, получать письма… Ты их, наверное, столько много получил! Мое будет слегка несвоевременным (судя по дате объявления)… Но я все равно буду надеяться на ответ.

Сумбурно как-то получается. Я попытаюсь объяснить, почему я решил тебе написать. Я в этом городе, несмотря на обилие друзей и знакомых, родных и близких, одинок. Бывает так, к сожалению. И дело даже не в ориентации (хотя и в ней тоже дело), дело в том, что я осознаю, слишком четко осознаю, что не буду принят ни на работе, ни дома, ни в кругу своих друзей.

Я даже не могу считаться геем. Потому что во-первых — скрываюсь, а во-вторых — опыта нет…

Давай поговорим, что ли?..

Слава…

Одно письмо, другое, третье — завязалась переписка. И вот, в одну из весенних субот мы договорились встретиться. Уже без виртуального общения.

— Приходи ко мне в офис, найдешь? — спросил я.

— Конечно! Жди меня… Через час, ладно? — ответил невидимый собеседник.

— Жду. Пока.

Я повесил трубку и посмотрел на знакомые стены. Что они сегодня увидят? Вздох разочарования, гримасу в сторону или веселую улыбку? Не впервые мне приходилось знакомиться через Интернет, но волновался всегда как в первый раз.

Час пролетел незаметно, я увлекся работой и очнулся только на стук в дверь.

— Да, да, открыто!

Глава 7. Кольцо

Бывает так, что сразу видно: человек тебе не подходит. И ничто не поможет: ни обаяние, ни желание, ни приятная внешность. А иногда, только взглянув на человека, понимаешь, что это — твое. Бери, хватай и никуда от себя не отпускай. Никакой здравый смысл не поможет. Советы друзей пропустишь мимо ушей. Просьбы быть благоразумным покажутся отвратительными интригами, простой завистью.

— Привет, Слава… Как дела? — спросил я только потому, что надо было о чем-то спросить.

— Привет, Сережа, какие планы?

— Сейчас закрою файл и буду в твоей абсолютной власти.

— Так уж и в абсолютной? — недоверчиво усмехнулся он.

— Так уж… Все, я свободен, как птица в полете.

— Тогда — пойдем? Погода замечательная, прогуляемся… — предложил парень.

— Пива, опять же, попьем. Давай.

Я закрыл офис и мы пошли гулять. Город оживал от долгого зимнего застоя. Стало больше машин, чаще люди появлялись на улицах, быстрее зажигались улыбки на лицах. Мы купили пиво и побрели в сторону Кремля.

— Славка, ну что, давай рассказывать. Как докатились до ткой жизни, — предложил я.

— Сережка, я еще не докатывался, — смутился парень.

— То есть? — я остановился в недоумении.

— Я никогда ни с кем не знакомился. Считал… Пороком. А когда увидел твое объявление, решил, что с таким человеком как ты надо просто познакомиться и постараться… Подружиться, наверное.

— Что же в нем особенного? — вскинул я брови.

— То, что написал его замечательный человек.

— Ха, Славка… Я могу быть кем угодно: и ангелом во плоти и жутким негодяем!

— Не можешь! — убежденно возразил Слава.

— Почему?

— Потому что «жуткий негодяй» не ищет второй половины, которая бродит неизвестно где. Не знаю… Чувствую, верю, знаю что ты — хороший. Человек.

Сколько было пива? Кто бы вспомнил. Мы говорили и рассказывали друг другу о себе.

Сколько было времени? Кто бы бросил взгляд на часы. Много и мало. Мы не могли наговориться. Мы торопились жить, радоваться, пытать судьбу: будет-не будет.

Сколько было дорог? Кто бы знал. Какая разница! Мы были вместе. Не зная куда идти — шли вперед. Не видя поворотов — поворачивали сердцем.

Улочки, проулки, проспекты вывели нас к Кремлю.

— Пойдем, прогуляемся по набережной? — предложил я.

— Ты тоже любишь смотреть на реку? — обрадовался мой собеседник.

Встав у забора, мы удивлялись красоте вечернего… ночного города. Его немое величие, его дома, заборы и улочки, проулки, проспекты. Скинули куртки. повесили на забор. Сомкнули руки под ними. Эта невинная ласка — все, что мы могли позволить себе здесь, в центре города. В полночь было слишком много народу. Весна, тепло…

— Пойдем, я знаю одно место, — увлек меня за собой парень. — В Кремле есть, где затеряться. А ночью — тем более.

— А охрана?

— Помилуйте, ну какая охрана в полночь? Я здесь отдыхаю, — говорил, говорил он, спускаясь по тропинке. — Когда все достает. Ой!

— Что случилось? — испугался я.

— Ничего, нога слегка подвернулась, — успокоили меня.

— Да?.. Слушай, а тебя целовали небритые мужчины? — приблизил его лицо к себе.

— Бритые, представь себе, тоже не целовали.

Святая земля видела многое. Сердце города посвящено во многие тайны. Прибавилась к ним и наша: страсть, любовь, желание и испуг. Мы забыли здесь и прошлое и будущее…

Шалун-дождик закапал тогда, когда я искал свою куртку.

— Славка, я тебя…

— Спешим… — слышится шепот.

— Я тебя люблю!

— Сережка, мне кажется что я тебя тоже люблю.

— Славка, я тебе хочу рассказать одну историю. Однажды я приехал домой 14 февраля. Было грустно. потому что не с кем было праздновать этот праздник. И мама, увидев меня в таком кислом настроении, подарила мне это колечко. И попросила подарить его человеку, которого я искренне полюблю. Чтобы помнить. Это простое серебро. Носи его с собой.

— Милый…

— Не надо. Слова… А что слова! — я поцеловал парня.

— Не надо слов….

Мы обнялись и дождик смывал уже наши слезы. Но ему было не под силу смыть нашу любовь, хрупкую и крепкую…

Что-то случилось? Нет, ничего. Все, вроде бы, идет так, как и должно идти. Череда дом — работа — дом… Случайные встречи и устойчивый румянец на утро.

Что-то произошло? Нет, отнюдь. Обычная жизнь. Переполненные автобусы, вечная дорога, знакомая до метра… Дорожание сигарет и хлеба. И прогулки по ночному городу.

Что-то не так? Я вас умоляю… Ну что же может быть «не так» в двадцать с малым лишком лет? Учусь, работаю, сам себя обеспечиваю… Живу. Говорят, то мне сопутствует удача…

Что-то гложет душу? Уже нет. Спокоен и ни одной мысли в голове: ни черной ни светлой… И все, что могло задеть сердце — в далеком прошлом.

Что-то съел не то? Нет, ужин был великолепным… Кстати, а что я ел на ужин?

Что-то сорвалось? Ага. Друг не приехал. А я об этом не жалею, ни капли не жалею!

Что-то хочешь? Если человек ничего не хочет, значит он умер. Хочу то, во что не верю.

Что-то причиняет боль? Есть такое дело. Даже не что-то… А кто-то. Понимаешь, боль могут родить только люди.

Что-то знаешь? А как же! И я тоже что-то знаю. Порой даже кажется, что слишком тяжел этот багаж знаний…

Что-то случилось? Случилось. Я просто влюбился…

Глава 8. Цепочка

— Ну где же ты, где?.. — я бегал по незнакомому вокзалу и повторял одну единственную фразу, как будто все остальные стерлись из памяти. Лавочка. Сажусь и не могу сдержать слез.

— Сереженька, что с тобой? Что случилось? — я открыл глаза и увидел перед собой Татьяну Викторовну. — Ты так громко кричал…

— Извините, я Вас разбудил…

— Нет, что ты. Тебе пора вставать на работу. Иди, умывайся.

Можно было обмануть кого угодно, кроме себя. Подушка хранила мои слезы. Я включил компьютер, быстро проверил почту и ушел умываться.

Обычный рабочий день. Дом-остановка-переполненный ПАЗик. Работа-чай-работа-обед-работа… Череда, повторяющаяся пять раз в неделю.

— Сережа, зайди к шефу! — попросила меня секретарь Юля.

— Сию минуту! — отбарабанил я, оторвавшись от компьютера.

— Сережа, тебе надо будет ехать в командировку. Я понимаю, что работы много здесь, но… Надо.

— Без проблем. Когда? — внутренне вздохнул я.

— Послезавтра. Уйдешь в четыре, билеты возьмешь у Юли, да не забудь ей дать свои паспортные данные. И, пожалуйста, не опоздай на поезд…

— Постараюсь. Конечно же, не опоздаю!

Я вернулся к себе, сел работать, включил аську… Пожелал всем спокойного вечера и удалился. Посмотрел на телефон, не решаясь протянуть руку, но все-таки взял трубку и набрал номер, врезавшийся в память.

— Здравствуйте, Вячеслава Евгеньевича можно?

— Да, минуту, — обычный звук коммутатора. Почему минута длится так долго?

— Я Вас слушаю.

— Мы на «вы»? — засмеялся я.

— Ой, привет. Как дела? — узнал меня Слава.

— Меня в командировку посылают, — вырвался вздох грусти у меня.

— Когда? — огорчился голос на другом конце провода.

— Послезавтра.

— Я к тебе сегодня зайду домой. Адрес только напомни.

Я сказал адрес и только тут заметил, что голос Славы хрипит.

— С тобой все в порядке? Голос хрипловат, — проговорил я, но опоздал: трубку уже повесили.

Аккуратно положил трубку, возмущенно ноющую короткими гудками. Сел за компьютер. Поводил мышкой по экрану. Звонок.

— Здравствуйте, Сергея можно?

— Димка, привет. Конечно можно, вот он я, весь твой, — рассмеялся я.

— Сереж… Я тут повзрослеть надумал. Приедешь на день рождения?

— Когда?

— В конце недели. В субботу. Буду рад, если ты будешь не один.

— Ладно, буду. Я как раз в командировку собираюсь в ваши края.

— Вот и отлично, — обрадовался Дима. — Жду, пока.

— Пока, спасибо за… — да что они сегодня все так спешат! — приглашение.

Ровно в шесть я ринулся домой. Сорвался вовремя, что было непохоже на меня. Попрощался с коллегами.

Дом. «Мне никто не звонил? Никто не приходил?» «Нет.» Звонок в дверь.

— Славка… Пойдем ко мне в комнату.

— Сереженька, я прилягу, — попросил он разрешения.

— Конечно же! Славка, что с тобой?

— Простуда, наверное. Под дождем нагулялись… Пройдет.

Я поцеловал его в разгоряченную щеку.

— А нас пригласили на день рождения. В Москву. Ты поедешь? — в голосе было столько надежды. что парень улыбнулся.

— Когда?

— В субботу надо быть там.

— Значит — будем. Сереженька, милый… Я хочу сказать тебе, что мне не кажется. Уже не кажется. Я люблю. Люблю тебя.

Маленькая слезинка скатилась по щеке. Я отбросил непрошенную капельку.

— Солнце мое… Родной… Других слов, кроме тех, что ты уже слышал… Ты больше не услышишь. Поскольку я могу говорить это и говорить вечность. Я тебя люблю. Я готов быть с тобой, — жестом я осадил собеседника. — Вечность. Да что там… Вечность. Жизнь. Что бы ни было дальше — все равно. Я тебя люблю.

— Сереженька. Это… Я не знаю, эта вещь мне очень дорога. Повернись, пожалуйста, — попросил он меня и надел что-то на шею.

— Спасибо, а что это?

— Цепочка… Вроде — золото, золотой ты мой…

— Спасибо… — я поцеловал маленькую ниточку.

— Тебе спасибо. Извини, я пойду… позвони мне завтра.

— Обязательно.

Завтра я сам ездил за билетами, успокоив Юлю, что я сам способн это сделать. И брал билеты на двоих. Навестил Славу. С кем-то говорил. Что-то делал. Мыслями я оставался с ним.

Вера в любовь с первого взгляда исчезла из моей жизни. Спасибо большое Валере. Надежды встретить единственного не осталось, да и не было это нужным. И вдруг — такое счастье. Откуда что взялось? Откуда силы любить? Сквозь череду однодневных партнеров по постели — и любовь? Среди тех, кому ненасытный член и неудовлетворенная страсть я встретил любовь? Я боялся верить, но уже не мог не верить. Больше — я знал. Знание — больше, чем вера. просыпаться не одному, с его именем. Засыпать и думать, что завтра мы встретимся. Я начинал удивляться. Я начинал любить.

— Зубная щетка, бумага, ручки, бритва… Вроде — все. Татьяна Викторовна, присядем на дорожку… — говорил я, не успевая думать. Пусть тело само решает, что и как делать.

— Удачи, Сереженька. Ты когда?

— В понедельник сразу на работу. Все, я исчез как класс.

Женщина перекрестила меня и обняла на дорогу.

Глава 9. Чтобы не помнить

Мой милый мальчик,

Я так долго тебя искал,

А ты ушел… В последний миг.

Ведь ТЫ меня не ждал…

Что это? Откуда? Слезы? В глазах слезы. Маршрутка. Выходить через две остановки. Но Слава живет в шести позже… Надо, я еду домой.

Он не приехал в Москву. Я помчался к Диме, позвонил домой. Ничего не понятно….

— Сереженька, я заболел.

— Я выезжаю.

— Не надо.

— Почему?

— Позвони через неделю.

— Почему?

— Извини, голос садится.

— Почему?

— Буду… Ждать… в воскресенье.

Короткие гудки. Все?.. Закончилась сказка. Да нет же, НЕТ!!! Мы же хотим этого — быть, быть вместе, быть вместе всегда. Мы? Я…

— Димка, извини…

— Позвони, когда приедешь.

— Я глупо поступаю?

— Кончай с реверансами. Иди уже.

— Прости.

Дом-работа-дом. Только это однообразие и спасало. Дома ни на минуту не занимал телефон. Звонил в воскресенье. Телефон молчал.

Понедельник, вторник, среда, четверг….

Какой-то алкоголь по вечерам — чтобы заснуть. Я ни ночи не оставался один. Друзья, подруги, шумные компании. Пиво, вино, водка.

Сможешь ли ты меня простить? Мой друг, после всего, что я больше не буду скрывать от тебя, после того, что я тебе скажу сегодня… Сумеешь ли ты не избегать встреч со мной?

Родной, ты старше меня на семь лет, а мне на удивление легко с тобой. Да, да, как сошлись мы на той доске объявлений, так, в общем-то, ты и поселился в моем сердце. И ни ты ни я не сможем от этого избавиться.

Не перебивай… Хотя…. Виртуально перебить сложно. Ты видишь эту улыбку? Ты — третий, кому я улыбаюсь без напряжения. Скажи мне, почему так произошло? Не отвечай… Я не хочу знать твой ответ!

Помнишь, как я нацарапал на листке блокнотика свой телефон, а ты его потерял? Я хотел быть твоим другом, твоим любимым, а ты ускользнул от меня, словно льдинка в жаркий день…

Мы много общались, болтали, гуляли по городу… Сколько же ты мне рассказывал! Но никогда не мог сказать что-то до конца… Ты мне не доверял?

Пиво под дождем… Промокли (помнишь?) насквозь, зато были счастливы…

Я тебя люблю. Подними на меня взгляд… Прошу тебя… Посмотри в мои глаза. Прочитай в них боль и отчаяние… Пойми этот страх! Страх — потерять друга. Боль — от этой любви… Отчаяние — бессмысленности…

Туман скроет тебя. И только сквозь время твой образ, твоя чеширская улыбка будут приходить ко мне по ночам…

И будет ли кто-нибудь лучше тебя…

Понедельник, вторник, среда, четверг…

Чтобы не помнить.

Чтобы забыть.

Навсегда.

Помнить.

Глава 10. Вечность

Передо мной стоит рюмка водки, стакан апельсинового сока и пепельница. Я жду. Долго. Вечность.

Сигарета. Вторая, третья. Кто — кого. Я, Разум и Сердце вступили в безмолвную перепалку.

Половина. Еще треть. И остаток. Разум отступает, собирая силы, а Я и Сердце объединяемся.

Новая пачка отравы. Обычный ритуал — третья сигарета первого ряда слева. Иначе день будет неудачным. Иначе на работу придется ехать с тремя пересадками. Иначе ночью опять будут слезы в подушку и будильник прервет сладкие грезы.

Телефонный звонок. И опять — ритуал: взгляд медленно перемещается от плиты к буфету, от буфета к аппарату.

Веселое треньканье повторяется. Перерыв. И снова. Больше — нельзя. Я бегу к телефону, срываю трубку и выдыхаю:

— Алло?

— Привет! — раздается радостный голос в трубке.

— А… Это ты… Привет, — кто-то щелкнул выключателем хорошего настроения и улыбка исчезла, будто и не трогала этих губ.

— Не очень-то ты рад меня слышать. Что случилось? — настороженно вопрошает трубка.

— У меня постоянно что-то случается. Не замечаешь? Плохо, что не замечаешь.

— Опять?

— Опять, опять, опять!!! Ну что я могу сделать с собой? Удавиться для разнообразия жизни?

— Ждешь? А, что я спрашиваю, конечно ждешь. Пойдем гулять? Может быть, это больше разнообразит жизнь… А?

— Я уже… Гуляю… Слегка так.

— В одиночестве? — вот и проявляются новые интонации: жалость и недоумение.

— Да. Я докатился и до этого. Присоединишься? Или презирать будешь?

— Ммм…

— А, что я спрашиваю! Не надо! Не надо меня жалеть, — синусоида истерики достигла своего пика и стала спадать. — Не надо. Мне не надо.

— Я приеду.

— А я не открою, — говорю я коротким гудкам.

Шаги. Звонок в дверь. Второй. Третий. Шарканье тапочек.

— Ну и зачем? Я же просил… — говорю я в открытую дверь.

— Затем. Что случилось? — я ошибся. Жалости нет. Есть боль, страх и желание помочь.

— Уже поздно спрашивать.

— То есть?

— Я принял решение.

— Какое?

— Уйти.

Взгляд — в глаза. Взгляд — в потолок. Взгляд — в зеркало. В себя. Мы допиваем водку и сок, докуриваем сигареты и долго говорим. Нам есть что сказать, нам есть о чем говорить. Мы понимаем друг друга, не смотря ни на какие обстоятельства.

— Будет?

— Будет.

— Веришь?

— Верю.

— Значит — будет!

«Хочешь увидеть идиота? Посмотри в зеркало!» — подумал я утром и пошел бриться. Разум нашел поддержку. Сердце отступило.

А за окном светило солнце и ничто не ожидало дороги, которая мне предстояла этим летом…

Часть третья

…И не ищу я в темноте огня,

Поскольку рядом больше нет тебя…

— Ой, Сережа, здравствуй! — удивилась мне главный бухгалтер нашей фирмы. Мы с ней делили одну комнату нашего большого офиса. — У тебя же еще отпуск не кончился! Что ты так рано?

— Тоскливо мне, Влада, в отпуске. Я всего две недели без работы, а родные стены призывают. Не могу уйти надолго, — я говорил, говорил, а сам осматривался. Странно. Действительно: две недели отсутствия, а потянуло на работу от отпускного безделья, к ставшему «своим» компьютеру, к любимым сотрудникам. — Я завтра выйду, как обычно — к девяти. Как наши, как Юленька, как Шеф?

— Ты же не знаешь, — всплеснула руками девушка. — Представляешь, Юля замуж выходит! Вот ведь… В тихом омуте — черти водятся, — удивлялась Влада, радуясь за подругу.

— Да ты что! Рад за нее. А кто же теперь секретарь?

— Сейчас он обедает, придет — познакомлю. Кофе будешь? — предложила она.

— Я не ослышался? Секретарствует теперь мужчина? — обрадовался я.

— Да какой мужчина… Мальчик. 22 года, — засмеялась Влада, орудуя кофеваркой.

— Не забудь на минуту, я тоже недалеко от двадцати двух ушел! — улыбнулся я. — Как зовут нашего нового коллегу?

— Славик… Ой, Вячеслав Евгеньевич его зовут… — напрягла Влада память и слегка покраснела.

— Как?

— Вячеслав Евгеньевич. А вот, наверное, и он.

Хлопнула дверь и я замер в напряженном ожидании. «Не может быть,» — говорил я себе. — «Это просто совпадение. Сейчас откроется дверь и…»

— Слава, это наш главный компьютерный гений, Сережа… Сергей Юрьевич.

— Можно просто Сергей, — выдохнул я и подал руку для рукопожатия. Напряжение рассеивалось. Это было только совпадение.

— Вячеслав, Слава, — мягко подхватил он мою руку.

Не ожидая мягкости, я крепко сжал ладонь. Память… Картинки… Улочки, проулки, проспекты… «Я тебя люблю… Мне уже не кажется…» Сон, наваждение. Нет, нет его в моей жизни. И не было. Был. Но — нет.

— Очень приятно. Я завтра выхожу на работу, если мне будут звонить. Слава, извините, я только пришел и уже на вас что-то навешиваю…

— Ничего страшного. Это же моя работа, — записывал он что-то в неизвестно откуда взявшийся блокнот. — Ничего страшного.

— Мальчики, я забыла вам сказать… Начальство устраивает семинар на теплоходе. Вы поедете? — прервала наши потоки вежливости Влада.

— Поедем, Слава? — я подмигнул парню.

— Поедем.

…Брось его, раз плохой,

А другого встретишь скоро,

И жалеть не будешь ни о чем…

Пора забыть. Мгновения счастья остались сюжетами прошлого и не переросли в радужное полотно взлетов и падений. Красивыми финалы бывают только в бульварном чтиве. Ах, как было бы просто: счастье в начале, и вот, сквозь пелену непонимания обществом наших отношений — мы вместе. Дальше… А дальше быт. Кому мыть посуду, кто пойдет за продуктами, что готовить на ужин и как предотвратить нежеланных гостей.

Совместные походы в спортзал. Кружка пива тягуче-сонным вечером. Работа. Интернет. Легкий флирт. Беззаботные измены.

«Господи, какие же примитивные эти мальчики!» — воскликну я. — «Ты у меня один самый-самый…» «Сережка, парень попался… Ммм… Тело — сказка. А тебе пора подкачаться, увеличить нагрузку,» — скажешь ты шутя. Мы обнимемся и пойдем смотреть ненадоедающую «Формулу любви».

Я сбрасываю тупое наваждение идиллии и смотрю в рюмку — горькую действительность. Какая сегодня по счету? Завтра на работу… Какая разница?! Пора начинать жить не прошлым, да и не будущим тоже. Пора обрести свое место в настоящем. Пора, пора…

Так и должно кончаться счастье: без предупреждения. Как молния поражать разлукой. Возвращаемся в холодную норку одиночества. Раз сдался без боя. Раз ушел в сторону.

Кого я хочу убедить? Для кого эти слова? Для себя?.. Отчасти. Потому что словами себя не изменить. И не обмануть. Действовать нужно. Окружающим? Хех, Серега, в каком мире ты живешь? Да не вспомнит никто тебя! Доброго слова — и того пожалеют. Всплакнет простушка Влада по красавцу-коллеге. Забудет. И будет страдать по секретарю Славику.

Эй, любовные романисты! Про кого, для кого вы пишете свои нетленные произведения? Ваши сильные мужчины, беззащитные и беспощадные женщины — не выдумка ли это? Иллюзорный мир — наваждение. Не верю я в вашу любовь. Отказываюсь верить. Я лучше напьюсь.

…Мы не знали с тобой,

Хорошо или плохо…

— А когда семинар будет? — спросил меня Слава как только мы вышли на борт теплохода.

— Да ты что? — покрутил я пальцем у виска. — Это же обычная отмазка администрации. Еще и отчеты напишут — закачаешься, сколько полезного, оказывается, для общества сделали.

— Так что будет-то? — недоуменно полюбопытствовал парень.

— Пьянка, — коротко ответил я. — Большие боссы будут пить в своих компаниях, обсуждая глобальные перемены. Мы — в своих. Завтра сонные лица выйдут на палубы к монастырю, будут думать, идти — не идти на экскурсию. В обед — опохмелятся. А вечером продолжат дома.

— А мы?

— А мы — не знаю. Я отоспаться хочу. Ты ночью храпишь?

— Нет. А зачем мы тогда здесь? — раскрывались глаза от удивления у парня.

— Придется терпеть. Я похрапываю слегка. Пожрать вкусно, выпить сладко — вот зачем. Пойдем ключи брать — прекратил я дискуссию.

— Ну, пойдем.

Было интересно смотреть на удивленное лицо коллеги. Он действительно еще не понимал, что ни город, ни область, ни обе администрации столько не вкладывают в свои сферы деятельности, как в собственный карман, любимый и тщательно охраняемый. И «поездки заграницу по обмену опытом», «семинары» — ничего не значащие отговорки. Странно было видеть в этой клоаке интриг, коварных замыслов и сплетен «чистого» мальчика. «Ничего,» — подумал я. — «Скоро и он обучится. Станет таким, как все эти сытые рожи».

Каюта была самой обычной. Две… два топчана, на которые можно свалиться, умывальник, два стакана и столик. На окне — занавески. «Уют».

— Славка, располагайся. Я сейчас приду.

— Ты куда? — поднял брови парень.

— Посмотрю, где Влада, где Шеф. Удобства разведаю.

Я открыл первую бутылку пива из запасов и ушел из каюты, не забыв оставить маленькую визиточку на столе. Слава ее должен заметить, а большего мне не было нужно.

…Узелок завяжется,

Узелок развяжется…

Водка, прочем, как и любой другой алкогольный напиток, добавляет в компанию временное веселье, и чем собравшиеся разобщеннее, тем меньше длится эффект. На теплоходе собрались люди, подчас незнакомые друг с другом. А пить приходилось вместе. И очень скоро весело начавшийся вечер превратился в банальное поглощение «Столичной», «Посольской», «Особой»… Люди приходили и уходили. Исчезали парами. Возвращались, наскоро трахнувшись в свободной каюте, смущенные, пряча взгляд, по одному.

Нет, не умеем мы пить. Не умеем. Напиваться — это да, тут покажем высший пилотаж. А красиво пить — разучились. Скоро, совсем скоро кто-то идет за второй порцией «огненной воды». А через час никого не остается на полигоне горячей попойки. Люди разбредаются по каютам — забыться пьяным сном, уснуть без снов.

— Славка, ты ник-куда не пойдешь? — заплетающимся языком поинтересовался я по дороге в каюту.

— Нет, разве что отлить загляну, — не менее пьяно ответил он.

— Ладненько, я покурить пойду… На палубу… Скоро буду.

Теплоход уже стоял. Мы никуда не двигались. Темная гладь воды, звезды, луна стальное небо… И где-то на берегу — величие монастырских стен. Угрюмые башни осуждающе взирали на «экскурсантов». Ни к чему здесь, в тихом волжском местечке громкая музыка, пьяные вопли, весь этот шабаш под названием «семинар на теплоходе».

— Я тебя пытался украсть у всех. Не получилось. Да и не могло получиться, слаб я для этого. Так отпусти меня, пожалуйста, отпусти… Не могу я без тебя. Лежит сейчас в каюте мальчик… Красивый. С твоим именем. Но глаза — не твои. Зачем, зачем мы встретились? — последние слова вырвались и скрылись вверху, где-то на небе. Пора было возвращаться, сколько можно курить-то?!

В каюте сидел Слава и вертел в руках мою визитку. Он обернулся на стук двери, посмотрел на меня и пробормотал:

— И как давно?

— С пятнадцати лет.

— Да? Рановато.

— Так получилось.

— И что собираешься дальше делать?

— А ничего. Зачем? Я и так себя неплохо чувствую.

— А зачем меня об этом извещать?

— Просто так. Решил проверить. Ведь я прав?

— Да, прав. И что дальше?

— Слишком часто ты задаешь этот вопрос. Ничего. А что хочешь?

— Чтобы ты разделся. И лег спать.

— Да? И только?

— Нет. Не только.

Шаг в сторону — невозможен. Я сам подвел мальчика к тому, что должно произойти. Куда-то летит одежда. С обоих. Красив. Да и я тоже ничего. Стоим, любуемся. Подошли. Поцелуй. «Почему он такой колючий?» Кровать. Какие-то действия. Его губы у меня на груди.

— А что это такое? — он лизнул цепочку.

— Не трогай, — пропало желание, пропал азарт. — Слава, иди на свое лежбище. Извини.

— Что случилось? — недоуменно спросил он.

— Ничего. Дело только во мне. Извини. — бормочу слова. «Улочки, проулки, проспекты…»

— Не хочешь — не надо. Спокойной ночи.

Что-то одел и выскочил на палубу. Черт, сигареты… Вернулся, взял, двинулся на палубу.

«И опять этот бег от себя? Господи, кому он нужен-то? Сколько можно бежать непонятно куда, не зная зачем, не видя своих целей? Я живу безо всяких мыслей уже три месяца. Мне не жаль времени на старые раны, на прошлое! Что со мной происходит-то?» — думал я, смотря на стальное небо с борта теплохода. Завтра мы будем на месте, а пока — нужно возвращаться в каюту. Я выскочил оттуда в рубашке и джинсах, не надев больше ничего. Не было времени. Хотелось убежать от моего соседа, хотелось забыть то, что уже никогда не забудешь. Я ругал себя, корил и слушал ветер. Руки нервно поискали спички, вытащили коробок, и тьму снова разрезал огонек сигареты.

«А это уже вторая за сегодня,» — подумалось мне. — «Ладно, действительно пора спать. Хватит ворошить то, что не надо ворошить…»

Я вернулся в комнатку, где мирно посапывал мой сосед, вытащил из сумки совенка, прижался к нему и уснул. Я забыл, что завтра уже наступило, а сегодня ушло в прошлое…

…Рано или поздно —

Все проходит…

Понедельник. Обычный понедельник. Будильник, тренькающий что-то свое, только ему понятное. Как не хочется на работу! Протянув время настолько, насколько это было возможным, бросился собираться. Скинул в сумку ключи, блокнот и папку с документами. Быстро оделся. Глянул в зеркало, убедился, что все на «отлично» и побежал из дома на остановку.

— Привет всем, — запыхавшись, громко выпалил я, появившись в офисе. — Ну как дела после попойки?

— Кому попойка, а мне еще отчет писать, — пожаловалась Влада.

— Девушка, у каждого свой крест, я сегодня проспект доделать должен и сдать. Блин, я ж к нему и не приступал! — состряпал я огорчившуюся мину. — Ну что, плакаться будем или работать начнем?

— Работать, — вздохнула девушка и открыла окошко текстового редактора.

Я проверил почту, распечатал письма и отнес к Славе. Вячеславу Евгеньевичу.

— Сергей, — задержал он меня. — Ты сегодня…

— Что? — перебил я парня.

— Свободен вечером? Может быть, прогуляемся? — смущенно предложил мальчик.

— Еще не знаю. Вечером видно будет, — отрезал я. — Прости, действительно не знаю.

Слишком резко. За что? За то, что он — не тот Слава? Что же, он украл его имя? Нет, нет!

— Ну ладно, поговорим позже, — совсем смутился секретарь и спрятался за компьютер.

Понедельник. Обычный понедельник. Мозги уже успели отдохнуть от каши забот прошлой недели и еще не загружены новыми проблемами.

Мышиный указатель резво бегал по экрану, мелькали лица, пейзажи, тексты; руки порхали над клавиатурой, а я, украдкой зевая, посматривал на часы. Хотелось есть, завтрак я благополучно проспал.

— Влада, кофе будешь? — окликнул я девушку.

— Да, пожалуйста, сделай покрепче, — она зевнула. — Спать хочется, а тут этот дурацкий отчет писать! Когда же эти бумажки кончатся?

— А когда они начались? — улыбнулся я у двери нашей комнаты.

— А кто же их знает-то? — развела руками Влада.

…И бежать нет силы

От того, что прожито…

А когда же он начался? Ну кто-нибудь, ответьте! Когда он начался — мой coming out? Ах, не знаете? Тогда я вам отвечу.

Все началось с первых слез. С первого «кажется, он твой клиент». Как это было? Да та же самая любовь. Та же луна и те же звезды. Те же розовые очки. Не верите? Не верьте. Этому нельзя поверить. Это можно знать, да еще — чувствовать.

Что? Наши отношения построились только на новизне сексуальных ощущений? Придумываете, граждане. Нет, не придумываете, неверно я сказал. Вы просто не знаете, потому что не показываем мы истинных чувств. Скрываем за стебом, шутками, пошлостями. Как фиговым листочком прикрываем голые чувства женственностью да хабальством. Чтобы вы своими грязными или слишком чистыми ручками не лезли в душу, не пытались отмыть ее.

Да и кому нужна «истинность отношений», кроме двоих?! Никому. И только два любящих сердца смогут пронести ласку, нежность и внимание друг к другу сквозь пелену цинизма и жестокости. А если в любовь вмешивается третий, четвертый, пятый… Исчезает тайна. Разваливается хрупкая стенка.

Возможно, что coming out начинается только с первой потери. С первых слов, сказанных в сторону. Со взгляда вниз, а не в глаза. «Не уходи, постой, вернись!..» — напрасные слова жалобно кричащей чайки ранним утром на Волге. И уже бесполезны слова, потому что растет непонимание. Дрожит сигарета. Пьется литрами кофе. Или водка, пиво. Задаются вопросы: «Почему? Что не так? Зачем?» Рваный сон. Одиночество. Спутники coming out’а.

Лицом об асфальт — больно. Невыносимо больно. Но вариантов не существует — встаем, утираемся и идем дальше.

Бесконечен путь coming out’а. Не заканчивается он на рассказе родителям, осмыслением себя и тщательном подборе друзей. Не начинается он на любви, слезах и потерях.

А все-таки, когда он начался?

И когда закончится?

Когда-а-а?

…Мы в книге судеб

На строке одной…

— Влада Алексеевна, выделите денег на новую мышь! — в очередной раз возмущался я. — Невозможно работать!

— Сергей Юрьевич, закончите проспект — тогда поговорим — засмеялась девушка.

— А как же я его закончу, если эта зараза… Ну куда ты поехала? — взъерошенная голова выглянула из-за монитора. — Это не тебе.

— Я поняла, — затряслись хрупкие плечики в хохоте. — Ты чего после кофе такой активный?

— Есть хочу. И эту гадость закончить хочу до обеда. Ммм… Ура! Все! — возликовал я. — Ну, родной, давай же, давай быстрее!

— Как ты с принтером ласково, — новый взрыв девичьего смеха взорвался в комнате. — А мышку — ругаешь.

— Я к Шефу, — побежал к двери. — Пальцы скрести!

Через три минуты, ворвавшись в комнату, я обнял девушку:

— Ура! Я не умру голодной смертью! Я обедать пошел.

— Счастливый, — тоскливо протянула девушка, взглянув на экран с незаконченным отчетом.

Обед пролетел мгновенно и я, не успев отдохнуть, возвращался к себе.

— Сережа, тебя к телефону! Девушка уже полчаса названивает! — протянула трубку мне Влада.

— Да, я слушаю, — быстро проговорил я в микрофон.

— Ты чего в аське не появляешься? — зашумела трубка.

— Валечка, не так громко! — засмеялся я. — Что случилось?

— Хе, и это он у меня спрашивает! Что случилось? Слава появился! — торжествующе сообщил голос. Валентина обладала даром вытягивать из меня любую информацию, поэтому уже давно познакомилась со Славой и, судя по всему, активно общалась с парнем. — Выходи в сеть!

— Кинь мне его контакт! У меня база полетела месяц назад, — заорал я, испугав Владу, кинул трубку и через секунду уже орудовал мышкой.

— Ну, родной мой, Давай же, давай…

On-line. Зеленая ромашка. Ловлю контакт. Долго смотрю. Жму «добавить». Авторизируй…

…Улочки, проулки, проспекты…

…Ты же видишь —

Я живу тобою…

— Привет!

— Привет!

— Я знал, что ты появишься.

— Как дела?

— Ты не представляешь, что творилось…

— Я по тебе скучаю…

— Оказывается, я не умею быть циником.

— Когда мы встретимся?

— Мы не расставались.

— Прошло три месяца.

— Не было и трех минут.

— Я испугался.

— Я стал слишком активным.

— Что ты со мной сделал? Почему я ни о ком столько не думаю?

— Улочки, проулки, проспекты…

— Когда позвонить?

— Сейчас, только сейчас. Я жду…

Три минуты — три жизни. Три оборота секундной стрелки вокруг оси. Милый мой, где ты? Что же не звонишь? Я жду… Телефон — вот он, рядом со мной. Я только протяну руку и ты услышишь мой голос. Я услышу твой рассказ — и снова буду счастлив. Ты можешь не говорить ничего — одного дыхания будет довольно. Жизнь закончилась. Началась вторая. Странно это — странно как все, что бывает вдруг… Вторая жизнь. Скоро закончится третья. Звонок!

— Да?

— Милый…

— Я никому больше не позволял себя так называть — даже в шутку.

— Сереженька, твое колечко всегда со мной.

— Я попытался снять твою цепочку…

— Милый…

— Без нее невыносимо холодно.

— Я больше не могу. Я тебя люблю.

— Не представляю, как мы жили раньше…

— Ты все такой же…

— Ты ни капли не изменился. Только голос — другой?

— Нет, такой же… Светлый и радостный.

— А теперь у меня глаза только голубые.

— Почему?

— Потому что я счастлив.

— Я тебя люблю.

— Как неба синь… Я тебя люблю.

— Веришь?

— Знаю.

— Люблю!!!

День, ночь, день и еще ночь… Как же все просто — только увидеть друг друга в контакт-листе небольшой программки ICQ и снова зажгутся глаза синим огнем. Снова будут полеты во сне… Снова будет «мы»…

…Не отпускай меня!

Вдруг — кто увидит…

Казалось, еще вчера был теплый летний дождик и мы ездили на теплоходе по Волге в одних рубашках и легких футболках. Сегодня же идет ветреная морось августа. Тепло — и вот уже дрожишь от холода. Лето кончится не скоро — лето уже кончилось.

Я вернулся домой в прескверном настроении и раньше обычного. Сразу — ближе к диванчику, голова, упав в манящие объятья подушки отключилась. Ни одной мысли, тихие вздохи, всхлипы и вдруг — плач. Уткнулся носом в мягкий квадрат и ревел.

Сережа, мне нужно с тобой поговорить, — сказала Шеф.

— Да, слушаю, — я достал блокнот и приготовился писать поручения.

— Убери. Сегодня, боюсь, тебе он не понадобится. У нас открывается филиал. Я хочу… — женщина подбирала слова. — Мне очень хотелось бы, чтобы ты его возглавил.

— Но… — только и смог вымолвить я. — я же не руководитель, не менеджер, я просто…

— Ты показал хорошие результаты работы. Помнишь, мы ездили в командировку?

— Да, помню, но…

— Там проводилось тестирование и ты успешно прошел его, показав просто блестящие результаты! Сережа, — взглянула мне Валентина Михайловна в глаза. — Пойми, такой шанс бывает только однажды. И, к тому же, это место может занять чужой для дела человек. Посторонний и не владеющий ситуацией.

— Мне можно подумать?

— Да, есть еще два дня. С середины октября ты должен будешь быть там. Я прошу тебя: взвесь все «за» и «против».

— Хорошо…

— Напиши заявление на отпуск. На два дня. И сегодня уйди пораньше. Съезди к родителям, посоветуйся с кем-нибудь, — убеждала меня женщина. — Но, прошу тебя, будь благоразумен.

— Хорошо.

Я написал заявление, отдал его Вячеславу Евгеньевичу и тронулся домой. Маршрутка подошла необычно быстро, но возвращение я тянул сколько мог. И вот только дома дал волю. Засыпал, всхлипывая и просыпался от холода мокрой подушки.

Ровно в шесть вечера я проснулся от звонка телефона.

— Да, слушаю!

— Сережа, ты что, дежуришь у телефона? — засмеялся родной голос.

— Дорогой мой, я знал, что это — ты, поэтому и дежурил, — ответил я. — Ты сможешь сегодня остаться у меня? Я один и буду очень рад тебя видеть.

— Здорово! Конечно, смогу, — тут мой собеседник замолк. — Что так серьезно?

— Просто настроение такое. Когда будешь?

— Съездить домой — это час. Значит — через пару часиков жди, — посчитал Слава.

— Хорошо, жду, — привычно отозвался я и положил трубку.

…Даже если мы будем не вместе —

Ты не сможешь забыть мои песни…

Жизнь складывается из случайностей. Когда-то давно, еще в прошлой жизни, еще целый год назад я и не думал о своих способностях. И вот мне поступает очень лестное предложение. А как же я к нему шел?

Наверное, первая случайность — это появление в моей жизни Сети. Нет, нет. Сначала был Валерка. Потом — цепь каких-то однодневных и ничего не значивших людей. А потом — письмо, на которое я обратил внимание. И мы встретились.

Случайности и встречи разрушают привычный образ жизни. Как бы ты ни скрывался, я найду тебя. Куда бы я не сбежал — ты будешь рядом. Потому что мы стали одним целым из-за случайной встречи.

Ночами темными…

Годами долгими…

— Славка, привет, родной мой Славка! — бросился я ему на шею и бешено целовал — ненасытно и жадно.

— Серега, что с тобой? — удивился тот. — На тебя такие безумства не похожи. Не подменили ли тебя, братец?

— Куда пошел? А ответные бешеные эмоции? — засмеялся я почти счастливым смехом.

— Да что с тобой?

— Ничего. Есть будешь? — резко сменилось настроение.

— Немножко и попозже. Пойдем к тебе…

Вот и моя комната. Ловкий щелчок — и завертелся компакт-диск. «Don’t cry for me, Argentina…» «Верь, что я тебя не предавал» — допел я уже по-русски, тихо, прошептав и проглотив слезинку.

— Сереженька, что случилось? — Славка уселся в мое кресло и сделал полный поворот. Уперся взглядом — глаза в глаза. — Что-то случилось…

— Ага, случилось. Славка. Случилось то, что я тебя люблю. И то, что скоро я уезжаю, — выдавил я из себя.

— Куда уезжаешь? Зачем? — расширились глаза у собеседника.

— Работать в Москву.

— Как?..

— Надолго.

И тишина. Давит, зараза, гнет к полу. Закрывает глаза и щемит сердце. Господи, ну скажи что-нибудь! Не надо тишины! Ну ругнись, выстрели матом! Или… Избавь от тишины!

— Сережа, я рад за тебя. Это же здорово! — наконец говорит мой самый дорогой человек.

Но это уже другой диск — та же «Эвита», но самое начало! Нет, не отпускай меня! Не надо…

— Я очень рад за тебя, — говорит Слава. — А как, а что? Ну же, рассказывай по порядку!

— Вызывает меня к себе Шеф и говорит: Сережа, надо. Иначе — филиал возглавит чуждый нам элемент, как же мы денежки-то крутить будем? Ну что, соглашаться? — вкратце обрисовываю ситуацию.

— Соглашайся!

— А как же мы? — задаю я самый больной вопрос.

— А мы? А что такого, если ты будешь жить в другом городе? — лжет Слава. Больно ему. Только слабость свою показывать не хочет. Скрывается. — Сереженька…

— Да?

— Я буду к тебе приезжать. Ты от меня так просто не избавишься… Я тебя люблю.

— Угу… Мы будем часто встречаться, правда?..

Странно. Мы уже начали прощаться. Как скоро? Зачем так скоро?..

…Позже… мое такси скользило мимо света…

Я уже принял решение. И я об этом знаю. Уговариваю себя, что это действительно нужно, что я буду нужен там, в далеком городе больше, чем здесь. Смогу сделать карьеру, посвящу себя делу и забуду… Сумею забыть? Нет, конечно. Сохраню. Наши короткие ночи и наши любимые дни.

Парк. Как же я сюда добрел-то? Не помню. Я вообще ничего не помню из этих двух дней. Ни-че-го. В перегонки со временем, с самим собой мчусь по городу — пытаясь вобрать в себя все то, что хочу запомнить и навсегда полюбить. Улочки… Проулки… Проспекты…

И слезы. «Мужчины не плачут». Кто сказал эту глупость? Я живу, живу в этом городе семь лет. Уже почти — жил. Потому что завтра скажу «да, согласен» и больше меня здесь не будет. И буду читать в метро газеты, книги и ждать твоих звонков. Пусть это будет только «Привет, как дела», стандартный привет. Стандартные как дела. От самого лучшего человека.

Славка, Славка… Почему же ты мне не сказал: я не хочу, чтобы ты уезжал? Почему я от тебя этого не дождался? Дождь. Откуда он? А, привет, дождик. Это ты решил со мной поплакать. Спасибо тебе, дождик, спасибо. Надеюсь, что 400 километров будут не преградой для нас.

Я не могу без тебя. Я не хочу без тебя. Я не буду без тебя. Ты — отпускаешь, но я, я не отпускаю. Ты никуда не денешься. Я ждал… Ты ждал… А теперь — мы будем ждать. Если понадобится — будем ждать вечность. Жизнь…

…Ты зачем?..

— Эй, Серега, что призадумался? — спросила меня Влада. — Ты чего какой смурной?

— Да… Ничего. — не зная что ответить я отмолчался. — Я к Шефу.

— Давай, привет передавай!

— Обязательно!

Сейчас я дам согласие и скоро уеду.

— Да. Я говорю: да.

— Вот и хорошо. Я знаю, что отпуск у тебя был недавно. Давай-ка ты уходи опять. Собирайся, сдавай дела, в общем — готовься к переезду. Я рада, что ты согласился.

— Хорошо.

— Спасибо, Сережа. Давай договоримся: ты будешь там работать два года, на этот срок подпишем контракт. А потом — как получится.

— Отлично.

Простите меня, Влада, Слава, но скоро меня здесь не будет. Кто же вас теперь будет веселить новыми анекдотами? Кто взбудоражит всех новой компьютерной примочкой? Уже не я.

— Владочка, я уезжаю. На два года минимум еду возглавлять наш филиал, — говорю я нерадостную весть коллеге.

— Что-о-о? Сережка, здорово! Ой, наверное, к тебе теперь на Вы? — хохотнула она и снова стала серьезной. — Кому дела передавать будешь?

— Тебе, наверное.

— Сострил. Что я в твоих проектах пойму?

— Поймешь, что тебе теперь остается…

— Не слышу радости в голосе.

— А ее нет.

— Почему?

— Не хочу уезжать. Почему я не хочу уезжать? Потому что я здесь счастлив. Потому что здесь живет моя любовь.

…Я тебя у всех украду…

Скоро продолжится coming out, но уже на новом месте и с новыми людьми. И нет ему конца. Не видно его. И никогда, никогда и никто не будет счастлив в мире, где нужен coming out. Где нужны слова, чтобы объяснить свою «нестандартную» любовь, где то, с кем ты спишь важнее всего остального.

А все логично, до омерзения логично. Я попытался украсть счастье. У всех: у родителей, мечтающих о внуках, у Влады, не теряющей надежды. И все только потому, что я полюбил. Как щенок. Да, точно. Как щенок — маленький и заблудившийся в большом огромном мире — брожу в лабиринтах города, пытаясь уйти туда, куда не доходили ноги когда я был свободен.

Простите меня, мои любимые друзья. Простите меня, коллеги. Простите меня, родители. Прости меня, Славка. Прости…

…Время… видишь… Я горю…

Я вышел на любимый откос. Высокий берег Оки — чудное место. Лес в городе. Спрятанный в проспектах мегаполиса островок пикников, оазис родничков, свеже-зеленый, подернутый непередаваемой дымкой, росистый и манящий свежестью. И пусть с высоты видны огни и дым города, здесь по-настоящему начинаешь ценить эту уютную красоту.

Прощание. Уже дан всем знакомым новый телефон. Уже записан во многих блокнотиках новый адрес со словами: «Ты приезжай… Заходи, всегда рад». Уже закуплены продукты к прощальной вечеринке, после которой, утром, я сяду на поезд, на который уже куплен билет. И уже надо идти домой.

Гости — как прожитые годы. Вот Валя со своим парнем. Денис, Дима, Костя, Валера, Игорь, Ирина, Людмила, Катя, Света, опять Ира, три Наташи. Как добрый хозяин, рассаживаю гостей, знакомлю, улыбаюсь, включаю музыку.

Сегодня — мой праздник. Сегодня мне можно все, и я собрал людей, подчас очень далеких друг от друга. Друзей из Сети. Друзей по общежитию. С этими я учился. С этими давно и не-помню-как знаком. Я их перезнакомлю. Они, возможно, полюбят друг друга. Они же — мои маленькие радости, от которых уезжаю. Сегодня — моя боль.

Слава. Пришел. Не опоздал. Быстрый «чмок» в щеку и спрятанный взгляд. Без слов. Зачем, зачем слова? Я сам все скажу:

Я ценю вас, друзья,

Я люблю вас как жизнь.

Как июнь и заря

Мы друг к другу бежим.

Вам легко рассказать,

Все, что думаю я.

Как весны благодать

Для меня вы — друзья…

Нелепыми показались последние строчки. Опустил. Продолжил прозой. Еще раз всех всем представил. Еще раз объявил семь цифр.

Тосты по кругу. Последний тост… Слава сидит справа. Ему — последнее слово. Последнее пожелание.

— Ты вернешься. Я знаю.

— Какой сегодня приятный вечер. Я собрал всех, кто мне дорог.

— Я тебя люблю. Я верну тебя.

— Знаешь, я давно мечтал об этом. Неужели для того, чтобы обрести нужно потерять?

— Холодное солнце непрожитых дней стучится в окно…

— А завтра… Завтра уже будет осень.

— Что ты делаешь? Ты это знаешь?

— Просто наступает зима.

— У тебя будет Сеть?

— Я буду ждать, ты звони.

— В твои обычные шесть?

— Мы стали старше. На жизнь.

— Наверное, нужно. Учесть. Я буду провожать тебя один.

— Терпеть не могу, когда меня провожают. Конечно же, один.

— Сереженька, я тебя люблю.

— Славка, любимый…

— А что мне осталось сказать? Я… Мы тебя любим. И всегда ждем. Возвращайся. За тебя, Сережка! Будь!..

С вами свет белый мил,

А без вас он печален.

Крикну другу: спаси,

Когда буду отчаян.

Знаю: буду большим.

Знаю: будет семья.

Но люблю я как жизнь

И ценю вас, друзья…

Завтра будет такси. Машина не доедет до вокзала. Нашим матерям Валя и ее парень расскажут, что соединяло нас в этой жизни. Что нас навеки соединила любовь, что она не отпустила нас друг от друга.

Мамы… Вы все поймете. Вы все простите. Мы вас любим. Мы вас бережем. И от coming out" а тоже.

Простите нас.

Эпилог

Два маленьких холмика неразлучно соединены друг с другом. Но вы ошибетесь только в одном: тот, у кого кольцо — не Сережа, тот, у кого цепочка — не Слава.

На этих могилках никто не пил водку.

На надгробиях никто не решается нацарапать непристойности.

На безмолвных кусках камня всегда лежат цветы.

На могилах любви.

На памятниках coming out'у.

Coming out — термин, принятый в среде гомосексуалов. Означает «выход из подполья», открытие себя обществу.

Content

Милкин Сергей Coming Out

От автора

Пролог

Часть первая. Так не бывает!

Глава 1. Пляж

Глава 2. Иллюзии

Глава 3. Потери

Глава 4. Будни

Глава 5. Соблазн

Глава 6. Неожиданность

Глава 7. Облака

Глава 8. Я тебя люблю

Глава 9. Выбор

Глава 10. Последние мгновения

Часть вторая. Шаги

Глава 1. Туманный месяц и одинокая звезда

Глава 2. Капля

Глава 3. Исповедь

Глава 4. Письма

Глава 5. Боль…

Глава 6…закончилась?

Глава 7. Кольцо

Глава 8. Цепочка

Глава 9. Чтобы не помнить

Глава 10. Вечность

Часть третья

Эпилог