Михаил Жданов

Кто вы, агент 007? Где МИ-6 прячет «настоящего» Джеймса Бонда

Предисловие издательства

Бонд, Джеймс Бонд… Его имя, выдуманное Яном Флемингом, стало легендой. Неуловимый и непобедимый, любимец женщин и фортуны, прославленный агент 007 стал в последние десятилетия одним из олицетворений разведчика. Бесчисленные фильмы, посвященные его приключениям, смотрит весь мир. Его имя уже давно стало нарицательным.

Может быть, поэтому вот уже много лет не прекращаются попытки найти «настоящего» Джеймса Бонда, того человека, с которого Ян Флеминг писал своего агента 007. Ведь в том, что его прототип существовал, нет ни малейших сомнений. На это неоднократно намекал сам создатель образа, правда, не раскрывая тайну. Сдернуть покров с нее — задача, которую пытались решить многие. Кого только не записывали в прототипы Джеймса Бонда, но любое сходство оказывалось иллюзорным. Автор предлагаемой вниманию читателя книги выдвигает свою версию отгадки, версию, надо сказать, весьма неожиданную и оригинальную.

* * *

Пожалуй, сегодня нет такого книжного магазина, даже из числа самых маленьких, на полках которого не лежали бы две-три книги, посвященные тайнам разведок. Каждый год появляется по нескольку десятков новых сочинений, посвященных этой весьма популярной теме. Есть среди них немало книг и о британской разведке. Почему же наше издательство решило вступить на эту, казалось бы, вдоль и поперек исхоженную территорию?

Дело в том, что количество далеко не всегда переходит в качество. Покров тайны, окружающий деятельность шпионов и разведчиков, привлекает к ней повышенный интерес. Но он же позволяет многим недобросовестным авторам публиковать откровенную ложь, выдавая ее за чистую монету, изобретать высосанные из пальца сенсации в погоне за дешевой популярностью и коммерческим успехом. В итоге вместо реальной истории разведок мы получаем мешанину из мифов и легенд, не имеющих ничего общего с настоящей действительностью.

Почему так происходит? Ведь правда о работе разведчиков, их подвигах и достижениях, их ошибках и провалах оказывается не менее захватывающей, чем самая красивая выдумка. Ответ прост — до этой правды нужно еще докопаться, отыскать ее в секретных архивных фондах, восстановить по множеству косвенных свидетельств. Одним словом, требуется долгая и кропотливая работа. Гораздо легче просто сесть за стол и выдумать сказку, более или менее грубо пришив ее белыми нитками к общеизвестным фактам. Вот и получается, что найти действительно хорошую, правдивую книгу в груде выбрасываемой на рынок макулатуры так же сложно, как пресловутую иголку в стоге сена.

Этой своей книгой — как и новой серией в целом — мы хотели бы несколько изменить сложившуюся ситуацию. Мы дадим дорогу в жизнь произведениям, основанным на фактах, фактах, часто добытых из секретных архивов, фактах уникальных и малоизвестных. В этой книге все является правдой — от первого до последнего слова. Потому что история разведывательных операций совершенно не нуждается в каком-то приукрашивании или добавлении художественных подробностей — она и так представляет собой захватывающий роман, написанный самой жизнью.

Ведь профессия разведчика не случайно может претендовать на звание самой романтичной из всех существующих на нашей планете. Хороший разведчик должен не просто обладать холодным и острым умом, стальными нервами, идеальным актерским талантом, быстрой и безошибочной реакцией, прекрасным знанием человеческой психологии, развитой интуицией и, разумеется, быть в ладах с Фортуной. Он должен постоянно, непрерывно проявлять все эти качества, быть в тонусе 24 часа в сутки. Его работа связана с постоянным риском, зачастую смертельным, потому что с вычисленными шпионами обычно не слишком церемонятся. Истинным разведчиком может стать только настоящий, сильный человек. Именно поэтому о разведчиках пишут книги и снимают фильмы, которые становятся шедеврами, а их герои начинают жить собственной жизнью. Вспомним хотя бы знаменитого штандартенфюрера СС Штирлица или агента 007 Джеймса Бонда, которому во многом и посвящена эта книга.

Книга, которую вы держите в руках, — третья в нашей новой серии. Первая, посвященная работе советских разведчиков в Германии в годы Второй мировой войны, под названием «Правда о Штирлице», уже увидела свет. Вторая, посвященная одной из самых загадочных спецслужб мира — «Моссаду» — тоже нашла своих читателей. В следующих книгах новой серии мы расскажем о знаменитых разведчиках — Николае Кузнецове и Киме Филби, Мата Хари и Джордже Блейке, Вальтере Николаи и Арвиде Харнаке. Мы раскроем перед вами страницы самых громких ивто же время самых секретных операций спецслужб — таких, как похищение атомных секретов или раскрытие тайны «Энигмы». Мы расскажем о самих спецслужбах — ЦРУ и ГРУ, МИ-6 и «Штази». И все же на первом плане всегда будут оставаться люди — те самые герои, которые согласились оставаться безвестными ради того, чтобы принести победу своей стране.

Предисловие автора

В том, что я решил заняться Джеймсом Бондом, для всех моих знакомых и родственников не было совершенно ничего странного. Ведь каждый, кто бывал у меня дома, обязательно видел весьма внушительную коллекцию кассет, дисков и книг, посвященных легендарному агенту 007.

Надо сказать, что его образ притягивал меня с детства. Помню, как на исходе перестройки на видеокассете — которая для нас, мальчишек, уже сама по себе была чем-то вроде восьмого чуда света — впервые увидел фильм о суперагенте Ее Королевского Величества. С тех пор у бондианы не было более верного поклонника. Стены моей комнаты были увешаны постерами с портретами актеров, исполнявших роль Джеймса Бонда, и неописуемым нетерпением было наполнено ожидание появления на экранах каждого нового фильма, посвященного его приключениям. Впрочем, новых фильмов я очень жду до сих пор. Но уже с другими, совсем другими чувствами…

Впрочем, обо всем по порядку. Мои родители и друзья с недоумением наблюдали, как с годами мое увлечение не проходило, а становилось только сильнее. Я перестал клеить на стены постеры, зато всерьез заинтересовался историей английской разведки. Мой первый заработок был потрачен на то, чтобы заказать в Британии книгу о легендарных британских разведчиках XX века. Изучал я историю с одной-единственной целью: узнать, кто же в действительности являлся прототипом главного героя для Яна Флеминга, создававшего серию произведений о Джеймсе Бонде.

В том, что такой человек существовал в реальности, у меня не было абсолютно никаких сомнений. Слишком уж ярким и индивидуальным был образ героя. Конечно, миллионы кинозрителей находили в Джеймсе Бонде всего лишь обобщенный портрет «идеального шпиона». Но за этой лубочной картинкой, если присмотреться, угадывался живой человек, с такими черточками, которые трудно да и совершенно необязательно было выдумывать.

Впрочем, и сам Ян Флеминг неоднократно намекал на существование у своего героя прототипа. В одном из интервью, которое он дал после громкого успеха первого фильма о Джеймсе Бонде, создатель агента 007 сказал: «Разумеется, многие приключения Бонда выдуманы. Конечно, это не документальный фильм. Но смею вас заверить, что многое из показанного на экране происходило в действительности и за персонажами стоят реальные люди. Я не могу раскрывать их имена и говорить о том, на каких реальных событиях основана та или иная сцена. Надеюсь, вы прекрасно понимаете, почему. Уверен, когда-нибудь эти имена прозвучат».

Когда-нибудь. но когда? Ответ на этот вопрос Флеминг дал несколько лет спустя, сделав сенсационное заявление: «К 2005 году зрители узнают, кто был прототипом Джеймса Бонда!» Но на дворе уже 2008-й, а мы не знаем этого до сих пор. Рекламный трюк? Но тогда предпочтительнее было бы указать 2000 год — круглая дата, глазу приятнее. Может, Флеминг просто просчитался и разведка не открыла свои архивы? Да и имел ли он вообще доступ к этим архивам?

Оказывается, имел. На самом деле — иоб этом я тоже расскажу в своей книге — вся бондиана задумывалась как большой рекламный ролик британской разведки МИ-6, являющейся частью блока спецслужб СИС (Secret Intelligence Service — Секретная служба). Соответственно создатель серии много раз консультировался с представителями разведывательного сообщества, в том числе и с руководителями британских спецслужб. Какие-то материалы ему тоже предоставлялись. Скорее всего, и свои заявления относительно прототипа Джеймса Бонда Флеминг согласовывал с МИ-6. По крайней мере, его никто никогда официально не опровергал. Так почему же имя «настоящего агента 007» не было открыто общественности?

Надо сказать, над разгадкой этой тайны ломали голову многие.

Высказывались самые различные предположения по поводу того, кто же был прототипом Джеймса Бонда. Сидней Рейли? Лоуренс Аравийский? Исследователи терялись в догадках, создавая и вновь отметая гипотезы. В конечном счете большинство махнуло рукой на эти поиски, придя к тому, что Джеймс Бонд — это некий собирательный образ британского разведчика. В общем все вернулись туда, откуда начали. Круг замкнулся.

Но я — не большинство. И не оставлял надежды найти своего кумира. Для этого пришлось даже несколько раз съездить в Британию. Правда, гораздо более полезными в конечном счете оказались для меня несколько знакомств в Москве.

Но не буду забегать вперед. Скажу лишь, что прототип Джеймса Бонда — насколько у вымышленного персонажа вообще может быть прототип — я нашел. И эта находка оказалась по-настоящему шокирующей. А пока предлагаю читателю пройти вместе со мной весь путь моих исканий до конца, так, как сделал это я, — с самого начала истории британской разведки…

Глава 1. От пиратов до интеллектуалов

Визит к королеве

Когда лорда Уолсингема вызвали в королевский дворец, он воспринял это без особой радости. Гонец с каменным лицом был одет во все черное — но, разумеется, все это само по себе не означало ничего плохого. Они все так одевались и ходили с таким выражением, — наверное, стремясь тем самым выглядеть солиднее.

Однако вызов к королеве не предвещал ничего хорошего. На дворе стоял не слишком просвещенный XVI век, и из покоев Елизаветы — королевы-девственницы, как ее не без насмешки называли в народе — можно было отправиться прямо в тюрьму, в знаменитый лондонский Тауэр, чтобы провести там остаток своих дней. Если, конечно, тебя не удавят тайком и не отрубят голову прилюдно. И тот, и другой, и третий варианты Джорджу Уолсингему откровенно не нравились.

Может быть, он чувствовал бы себя спокойнее, будь его совесть кристально чиста. Однако безгрешным прошлым — дай настоящим — Уолсингем похвастаться не мог. Отпрыск старой аристократической семьи, он провел довольно беспутную молодость. Участвовал в заговоре против короля, пиратствовал, воевал под королевскими знаменами, был ранен, прощен, приближен ко двору, но, ударившись в сомнительные финансовые махинации, снова попал в опалу. Репутация у лорда Уолсингема, собственно говоря, состояла из одних темных пятен. Правда, лишь немногие аристократы той поры могли похвастаться лучшей, чем у него, славой.

Тем не менее вопреки опасениям Уолсингема королева была с ним весьма милостива. Не упустив случая припомнить старому авантюристу его бурное прошлое, она великодушно взмахнула рукой, как бы говоря, что все забыто и прощено. И тут же перешла к делу:

— Лорд, для вас, наверное, не осталось тайной то, в каком положении оказалась сейчас наша хранимая Богом Англия. Времена, когда под нашей властью находилось все французское побережье, давно прошли. Теперь Франция — наш соперник, и весьма опасный. Испанцы тоже мечтают сокрушить наше славное королевство, а с тех пор, как американское золото потоком льется в Мадрид, их могущество вознеслось до небес. Да и упрямые шотландцы на севере того и гляди испортят нам жизнь. А если эти враги объединятся против нас. — тут королева выдержала многозначительную паузу, — яне знаю, какие жертвы придется принести Англии на алтарь своей свободы.

Королева замолчала, выжидающе глядя на своего собеседника.

— Ваше величество, — осторожно начал Уолсингем, — я готов положить свою жизнь за вас. Но я, право, не знаю, чем именно.

— Лорд Уолсингем! — голос королевы стал громче и тверже, и Джордж понял, что сейчас он услышит самое важное. Он весь обратился в слух, боясь пропустить хоть единое слово. — Я прекрасно осведомлена о том, что вы до сих пор сохранили кое-какие старые связи: среди морских разбойников, контрабандистов, нечистых на руку коммерсантов. Я вовсе не виню вас в этом; более того, сейчас именно эти знакомства могут оказать неоценимую помощь короне. Вы должны добиться, чтобы пираты начали перехватывать идущие из американских колоний в Испанию корабли с золотом. Они делают это и так, но не могут нанести серьезный ущерб мадридскому двору. Ситуацию надо изменить. Пусть оставляют себе все золото, меня интересует только то, что оно не должно попасть в Испанию. Далее. В испанских провинциях, в Нидерландах, назревает восстание. Его следует всемерно поддержать, снабжая бунтовщиков золотом и оружием. Для Испании Нидерланды должны стать очагом непрекращающейся головной боли. Впрочем, окончательной победы повстанцев тоже допускать не стоит — пусть они ведут войну как можно дольше. И наконец — вам следует завести агентов в Париже, Мадриде и Эдинбурге. Вы должны постоянно знать — и сообщать мне — что задумывают французы, испанцы и шотландские горцы.

Уолсингем, замерев, слушал эту речь. Ему приходилось проворачивать весьма сложные и масштабные махинации, но чтобы такое.

— Ваше величество, — робко произнес он. — Смогу лия.

— Сможете ли вы — меня совершенно не интересует, — отрезала королева. — Вы должны суметь. Между прочим, это в ваших же интересах. ведь за то, что вы натворили в последние годы, вас спокойно можно заставить провести в Тауэре остаток дней. Но если вы справитесь с возложенной на вас миссией, то будете щедро вознаграждены. Возможности отказаться у вас нет.

Где-то в глубине души лорд Уолсингем всегда подозревал, что рано или поздно его за грехи постигнет расплата. Но вот что она придет в такой форме — такого он не мог даже предположить. Но выбора у него не было, да Джордж и не привык колебаться. Он решительно сжал кулаки и ответил:

— Да, ваше величество. Дайте мне немного времени, и все будет сделано.

Уолсингем совершенно не представлял себе, как и за что необходимо взяться. Но как гласит русская пословица, которую лорд, разумеется, не знал, глаза боялись, а руки делали. История британской разведки началась.

Охота за золотом

Испанцы открыли Америку в 1492 году, но золото нашли не сразу. Лишь когда Кортес двумя десятилетиями позднее сокрушил империю ацтеков и завладел их землями, городами и рудниками, в Мадрид из Нового Света устремился поток золота. Остальным странам оставалось только с бессильной завистью смотреть на успехи испанских Габсбургов, которые на глазах становились самой могущественной династией Европы. Под властью Карла V находились Испания, Австрия, большая часть Италии, германские земли, Нидерланды, огромные пространства Америки, торговые колонии в Африке и Азии. Про Карла говорили, что в его владениях никогда не заходит солнце. Поколебать мощь Испании, казалось, не в состоянии никто.

Разумеется, находились люди, охочие до американского золота. Они снаряжали корабли и на свой страх и риск отправлялись в Карибское море. Там, на пустынных островах, они создавали свои базы и перехватывали испанские корабли, шедшие с драгоценным грузом к берегам Европы. Число карибских пиратов росло грандиозными темпами, и испанские адмиралы быстро приняли контрмеры. Теперь корабли с золотом и серебром шли через Атлантику не поодиночке, а в составе эскадры. «Золотая» и «серебряная» флотилии пересекали океан один раз в год каждая. Грузовые корабли шли под охраной многочисленных военных судов (впоследствии такой способ перемещения назовут конвойной системой). Атаковать такой конвой было весьма сложной задачей, справиться с которой пиратские суденышки были не в состоянии. Разумеется, время от времени нагруженные драгоценным металлом корабли отбивались от конвоя и становились добычей морских разбойников. Да и обычные торговые суда, ходившие поодиночке, время от времени превращались в жертвы карибских пиратов. Но ущерб, наносимый последними испанской короне, напоминал в общем и целом скорее комариные укусы. Несколько успешных карательных экспедиций испанских адмиралов, проведенных ими против пиратских баз, окончательно заставили разбойничий промысел захиреть.

Именно эту ситуацию и был намерен изменить Уолсингем. Получив приказ королевы, он в первую очередь купил дом на берегу Темзы и сделал его штаб-квартирой британской разведки. Соответственно в течение следующих двух веков немногие посвященные называли первую настоящую спецслужбу Европы «Домом у Темзы». Затем лорд стал собирать вокруг себя верных людей. Здесь ему действительно очень помогли прошлые сомнительные связи. В обмен на королевское прощение и щедрое вознаграждение многие закоренелые преступники и мошенники разного калибра соглашались стать агентами Уолсингема. В их числе оказались и морские пираты. Одному из них — Фрэнсису Дрейку — предстояло стать знаменитостью благодаря работе на британскую разведку.

Именно Дрейк отправился вместе с Уолсингемом к берегам Америки. Здесь, на труднодоступном южном побережье острова Гаити, они основали настоящую пиратскую крепость. Дрейку удалось собрать вокруг нескольких капитанов, не прекративших свой промысел. Несмотря на соперничество между собой, они подчинились авторитету Фрэнсиса. Тем временем Уолсингему удалось создать настоящую агентурную сеть в испанских гаванях на американском побережье. Портовые рабочие, лавочники, продажные чиновники — все, кому была не чужда страсть к золоту, попадали в сети британского лорда, путешествовавшего под вымышленным именем. Разумеется, никакого опыта создания резидентур и вербовки агентов тогда не существовало, но не было и организованной контрразведки, которая могла бы противостоять Уолсингему. Итогом стало то, что после путешествия, продолжавшегося несколько месяцев, в пиратском гнезде на Гаити стали своевременно узнавать обо всех передвижениях испанских флотилий.

Теперь «золотой» и «серебряной» эскадрам пришлось туго. Им противостояли не одиночки, а целая организованная флотилия пиратов. Вернее, не пиратов, а каперов.

Дело в том, что Уолсингем прельстил Дрейка и его товарищей не только золотом. Раньше они были одиночками, отверженными, преступниками. Теперь за ними стояла Англия. Уолсингем начинал выдавать пиратам каперские патенты — своеобразные отпущения всех еще не совершенных грехов. Теперь считалось, что морские разбойники служат английской короне и борются за ее интересы (как оно, собственно говоря, и было). Приплыв в Лондон, капер не попадал на виселицу, а, напротив, мог рассчитывать на почет и уважение. Фрэнсис Дрейк, к примеру, был впоследствии возведен королевой во дворянство. Впрочем, это уже совсем другая история.

Победить Непобедимую армаду

Четыре года спустя после своего отплытия на Гаити Уолсингем вернулся в туманную Англию. Загорелый и словно помолодевший, он мог принести королеве радостные вести. Испанцам стало гораздо труднее доставлять золото в Европу, и значительная его часть теперь оседала в трюмах пиратских кораблей. Но этого было мало: кучка каперов не могла серьезно ослабить огромную империю и отвести от Англии угрозу. Следовало принять дальнейшие меры.

Пока Уолсингем пиратствовал в карибских водах, ситуация на другом конце Атлантики продолжала накаляться. В испанской провинции Нидерланды недовольство росло как на дрожжах. Во-первых, Габсбурги мешали голландским купцам вести выгодную торговлю, предоставляя все преимущества своим соотечественникам. Во-вторых, местные жители в массовом порядке переходили в протестантскую веру, чему католический мадридский двор активно и весьма жестоко противодействовал. Да и вообще находиться под иноземным владычеством всегда не очень комфортно. А испанцы управляли Нидерландами как покоренной страной. И вот среди голландцев начало шириться движение гезов — партизан, боровшихся с испанскими властями. Они нападали на гарнизоны, убивали чиновников, прогоняли католических священников. Ограниченная по размаху партизанская война быстро переросла в большое восстание. В нем приняли участие люди из разных сословий — купцы и дворяне, ремесленники и крестьяне.

С Пиренейского полуострова в Нидерланды были переброшены отборные воинские части. Испанская пехота, к слову сказать, считалась тогда лучшей в Европе. Во главе карателей встал знаменитый герцог Альба, известный своей жестокостью. В открытом бою испанцы неизменно наголову громили своих врагов. Пленных не брали, с мирным населением обращались крайне жестоко. В деревнях, заподозренных в симпатиях к гезам, стариков вешали, беременным женщинам вспарывали животы. Протестантских пасторов испанцы, как правило, распинали на кресте. Ужас воцарился в Нидерландах. Повстанцы оказались загнанными в угол. Неоднократно разбитым, им было не на что рассчитывать. только на помощь извне.

И вот Уолсингем, под покровом ночи переплыв Ла-Манш на небольшом парусном судне, появляется в Лейдене — одном из центров восстания, до которого испанцы еще не добрались. Он ведет переговоры с вожаками гезов. Условия просты — Англия снабжает их золотом и оружием, а они сражаются с испанцами. Уже пару месяцев спустя первый корабль с мушкетами, порохом и пулями из Дувра прибыл к голландским берегам. Корабли морских гезов находили отдых и пристанище в английских гаванях. Англичане поддержали партизанскую войну голландцев, и она вспыхнула с новой силой. Вскоре войска Альбы вынуждены были отступать, поскольку они оказались не в состоянии контролировать враждебную страну. Если испанцы держались все вместе, то оставляли территорию под властью неприятеля. Если же они разделяли свои силы, то их мелкие гарнизоны довольно легко изолировались и уничтожались повстанцами.

И тут-то гезы почувствовали на себе все коварство англичан. Когда победа, казалось, была уже близка, поток помощи неожиданно иссяк! Из туманного Лондона пришли туманные объяснения: нет возможностей, запасы иссякли, незапланированные траты, казна опустела. Впрочем, как только испанцы собрались с силами, снабжение как по мановению волшебной палочки возобновилось. Так повторялось несколько раз. На самом деле расчет англичан был прост: если испанцы уходят из Нидерландов, у них высвобождаются силы для войны против Англии. А этого допустить было нельзя. Пусть война продлится как можно дольше, пусть у Мадрида будут как можно дольше связаны руки. Голландцы, к слову сказать, это прекрасно понимали. Один из вожаков гезов Ян ван Гленнинг писал своему соратнику: «Я не знаю, что сейчас нам выгоднее — одержать победу или потерпеть поражение. Потому что с каждой нашей победой Лондон присылает все меньше золота. Иногда мне кажется, что, если бы мы перешли Пиренеи, они стали бы посылать золото в Мадрид». Голландцы все понимали — но ничего поделать не могли: они зависели от британской помощи.

Впрочем, в конце концов терпение испанцев лопнуло. В 1585 году они решили раз и навсегда покончить с источником своих неприятностей. Огромному флоту, который громко и претенциозно назвали Непобедимой армадой, предстояло разгромить англичан на море и высадить десант на суше. А там, рассчитывали в Мадриде, лучшая в мире испанская пехота в три счета дойдет до Лондона. При этом испанцы рассчитывали на помощь шотландских горцев — таких же, как они, католиков, крайне не любивших англичан.

Уолсингем был к тому моменту уже стариком, однако он продолжал бессменно командовать в «Доме у Темзы». За последние годы ему удалось развернуть целую сеть собственных агентов в Европе. Его подручные отправлялись на континент под видом торговцев или путешествующих дворян. Они общались с разными людьми, выведывали государственные секреты, подкупали информаторов. Нельзя сказать, что эти миссии были легкими или безопасными. Так, в 1579 году в Вене был арестован некий Роберт Карнс, который вел себя крайне подозрительно: пытался подкупить слуг австрийского эрцгерцога, чтобы те сообщали ему все происходящее при дворе. Слуги оказались верны своему хозяину, а не успевший сбежать Карнс был схвачен и подвергнут пыткам. Сначала он утверждал, что был ведом собственным неумным любопытством, но на третий день после ареста «раскололся» и начал рассказывать о некоем влиятельном лондонском аристократе, который пообещал ему большие деньги за сведения о секретах венского двора. Судя по всему, Карнс сам не знал толком, на кого работал, поскольку умер под пытками, не сообщив более ничего существенного.

Но далеко не каждая миссия оканчивалась провалом. Разумеется, агентурную сеть наподобие тех, которые есть у современных разведок, Уолсингему построить не удалось. Не было знаний, опыта, да и время было не то. Но все же более или менее стабильный поток информации из европейских столиц он себе обеспечить смог. И потому заранее узнал, что испанцы затевают нечто нехорошее, да еще и планируют привлечь к этому шотландских горцев.

Так Уолсингем начинает свою последнюю и, пожалуй, самую блестящую операцию. Когда я сумел изучить ее во всех подробностях (что было очень непросто, поскольку информации мало и ее пришлось собирать буквально по крупицам), то понял, какую неоценимую услугу этот полузабытый потомками человек оказал своей родной Англии. По сути, он спас свою страну от неизбежной гибели. Но обо всем по порядку.

В мае 1586 года на пустынном западном побережье Шотландии появился человек, внешний вид которого выдавал в нем южанина, причем южанина знатного происхождения. Педро Лопес Эстрадо да Сильва, молодой гранд, действительно прибыл из солнечной Испании. Ровно месяц назад он был в Мадриде и стоял перед испанским королем Филиппом, который давал ему сугубо конфиденциальное поручение: отправиться в Шотландию и установить контакт с тамошними правителями.

Да Сильва был выбран для этой миссии далеко не случайно. Его семейство уже в течение многих десятилетий имело родственные связи с шотландской аристократией. Сам он прекрасно говорил на нескольких языках, в том числе и на английском, был полон сил и в успехе своей миссии не сомневался. Возможно, именно эта самоуверенность и подвела его в дальнейшем.

Несколько часов спустя к месту, где стоял молодой да Сильва со своими спутниками, подошла группа людей. Испанца ждали. Возглавлял группу его дальний родственник по материнской линии. Обменявшись вежливыми приветствиями, испанцы и шотландцы вместе зашагали по узкой тропинке вдоль побережья.

Да Сильва снова увидел море пару недель спустя, когда отправился в обратный путь. Успех его миссии превзошел все ожидания: с шотландцами удалось установить контакт, и они были готовы стать верными союзниками Мадрида. Себе они хотели лишь немного золота для покупки оружия, чтобы сразиться с ненавистными англичанами. О другой награде горцы и не мечтали — избавление от исходящей из Лондона угрозы стало бы для них лучшим подарком.

В течение двух лет из Испании в Шотландию потоком текло золото и шли письма. Мадридские военачальники согласовывали со своими союзниками план захвата Англии. В соответствии с ним огромный испанский флот должен был подойти к английским берегам, разгромить значительно уступающего ему по численности противника, а потом высадить в Шотландии целую армию. Эта армия вместе с шотландцами осуществит триумфальный поход на Лондон.

Если бы испанцы знали, с кем в действительности встретился да Сильва, они, наверное, были бы осторожнее в своих планах. Потому что дальний родственник испанского гранда уже давно являлся английским агентом в Эдинбурге, регулярно поставлявшим своему боссу Уолсингему информацию обо всех планах шотландского двора. И когда из Испании начали приходить конфиденциальные предложения относительно союза против англичан, самим англичанам они стали известны гораздо быстрее, чем шотландцам. Вернее, шотландцам они остались неизвестны. Все нити держал в своих руках Уолсингем. Именно к нему стекалось испанское золото, он от лица шотландцев писал письма испанским «друзьям», обговаривая с ними детали союза против Англии. В Мадриде и не подозревали, что все письма с заманчивыми обещаниями якобы от имени шотландцев пишутся в Лондоне.

Уолсингему удавалось водить своих противников за нос в течение двух лет. Неоднократно вся операция находилась на грани провала; так, осенью 1587 года шотландское посольство отправилось в Испанию, чтобы договориться о союзе. Если бы они добрались до Мадрида, вся история с «фальшивыми горцами» была бы моментально раскрыта. На поиски корабля с посольством был брошен практически весь британский флот, но его удалось перехватить, правда уже практически у испанских берегов. Атаковать шотландцев было невозможно, но положение, к счастью для англичан, спас шторм. Он серьезно потрепал шотландское судно и унес его на запад, в Атлантику. Здесь два английских фрегата уже смогли свести с противником счеты. Не спасся никто, и обман Уолсингема остался нераскрытым.

Наконец в 1588 году в Мадриде решили, что все готово. Огромный флот, получивший гордое имя Непобедимая армада, отплыл к английским берегам. Испанцы считали, что победа практически у них в руках. Однако обнаружить английский флот в Ла-Манше, как они намеревались изначально, они не сумели: заранее предупрежденный Уолсингемом, адмирал Дрейк (да-да, тот самый Дрейк, бывший пират, а ныне флотоводец на службе Ее Величества) увел свои корабли к северу. Не обнаружив противника, Армада повернула к шотландским берегам, в условленный район. Здесь испанцы неделю ждали своих союзников, которые на самом деле существовали только в их воображении. Наконец было принято решение высаживаться, не дожидаясь прибытия шотландцев. И тут англичанам снова помог климат, вернее, сыграла роль самонадеянность испанцев. Они не удосужились выяснить заранее, что в это время года у шотландского побережья нередки сильные шторма. Налетевшая буря разметала корабли и утопила многие из них. Остатки испанского флота атаковала эскадра Дрейка, которая довершила разгром Непобедимой армады.

Так английская разведка впервые спасла Англию. Но это было далеко не в последний раз.

Почему Ришелье плохой?

Все мы читали в детстве роман Александра Дюма «Три мушкетера» и его многочисленные продолжения. И конечно же, играли в благородных мушкетеров, которые борются против коварного кардинала Ришелье и его подручных. Кардинал был для нас тогда эдаким воплощенным злом, средоточием всех известных нам в наши детские годы пороков. Потом мы выросли, а образ остался. Каково же было мое удивление, когда я обнаружил, что персонаж Дюма не имеет ничего общего с настоящим Ришелье!

Это выяснилось довольно случайно. Изучая историю английской разведки, я наткнулся на имя герцога Бэкингема. Да-да, того самого возлюбленного королевы Анны Австрийского, жизнь и честь которого оберегали д’Артаньян и сотоварищи. Еще не успев обрадоваться знакомому имени, я испытал странные эмоции: что же, получается, он был врагом Франции? Королева — предательницей, а мушкетеры — пособниками предательницы?

Пришлось вновь углубиться в дебри истории, на сей раз французской. Выяснилось, что Арман дю Плесси, более известный как кардинал Ришелье, считается во Франции одним из самых выдающихся государственных деятелей прошлого. В течение почти двух десятилетий — с 1624 по 1642 год — он фактически руководил Францией при слабом короле Людовике XIII. За это время ему удалось добиться многого: он значительно улучшил экономическое положение страны, расширил ее границы, умелыми дипломатическими маневрами ослабил противников. Вовремя вступив в Тридцатилетнюю войну, Франция извлекла из этого многочисленные выгоды и впервые смогла претендовать на то, чтобы считаться сильнейшей державой Европы.

В Лондоне все это, естественно, особого энтузиазма не вызывало. Там за успехами Ришелье следили с плохо скрываемой опаской. Ведь Франция была традиционным противником, так что допускать ее усиления англичанам было нельзя ни в коем случае! И они решили сыграть на единственной слабости французского королевства: на религиозных распрях.

Дело в том, что примерно за век до описываемых событий прежде единая христианская Европа раскололась на католическую и протестантскую. Лютер произвел так называемую Реформацию и создал новую христианскую конфессию, утвердившуюся прежде всего на севере континента. Протестантскими стали скандинавские страны, северные немецкие княжества, Нидерланды и Англия. Католическими остались Испания, Италия, Франция, Австрия, юг Германии, Венгрия, Польша. Вернее, это сейчас все устаканилось и можно четко сказать, где католики, а где протестанты. А во времена Ришелье Европа с ее религиозными противоречиями все еще напоминала бурлящий котел.

Не обошли они стороной и Францию. Здесь учение Лютера оказалось весьма популярным среди значительной части населения. Центральные власти то боролись с французскими протестантами — гугенотами, то пытались проводить политику веротерпимости. В любом случае религиозные распри стали бы весьма плохим подарком для Парижа. Этим и решили воспользоваться в «Доме на Темзе».

Главой британской разведки в то время был некто Питер Норт, личность малоизвестная и ничем особо не примечательная. Не исключено, что это вообще был псевдоним, за которым скрывался какой-то другой человек. Именно он составил план операции и решил привлечь к ней лорда Бэкингема.

Бэкингем был одним из самых блестящих британских аристократов той поры. Красивый и уверенный в себе мужчина слыл предметом мечтаний всех лондонских красавиц. В то же время благодаря нескольким бурным романам он нажил себе немало врагов при дворе. Норт предложил Бэкингему сделку: лорд становится агентом британской разведки, а та, в свою очередь, охраняет его от всяческих интриг. Аристократ согласился — в первую очередь из-за склонности к приключениям. И приключения начались.

Первым заданием Бэкингема было отправиться во Францию, втереться в доверие при парижском дворе и получать оттуда как можно больше информации. Дело в том, что у лорда было немало родственников по ту сторону Ла-Манша и его путешествие во Францию не вызвало бы никаких подозрений. Бэкингем справился с заданием блестяще, даже слишком блестяще: он вовсю использовал свое обаяние и добился многочисленных побед на любовном фронте. В общем-то, это совершенно ничем бы ему не грозило, если бы в числе этих побед не оказалась. сама королева Анна Австрийская! Еще достаточно молодая женщина, она страдала от практически полного отсутствия внимания со стороны мужа, увлеченного романами со светскими дамами. Супруга своего она откровенно презирала и, когда на горизонте появился мужественный красавец Бэкингем, влюбилась в него без памяти. Лорд с радостью ухватился за представившийся шанс: ведь королева была таким ценным источником информации, равного которому найти было просто невозможно! Из Парижа в Лондон полетели шифрованные сообщения со всей подноготной французской политики.

В «Доме у Темзы» схватились за голову. В отличие от Бэкингема, они прекрасно понимали, что лорд играет с огнем и в любой момент его может постигнуть оглушительный провал. Удачливого агента предупреждали, взывали к его осторожности. Все напрасно: ослепленный своим успехом, Бэкингем не хотел слушать никого.

К несчастью для англичанина, кардинал Ришелье в дополнение ко всем прочим своим достижениям оказался создателем весьма эффективной контрразведки. Его шпионам удалось обнаружить существующую между нахальным англичанином и королевой связь. К счастью для Бэкингема, Ришелье считал его всего лишь залетным искателем приключений и не заподозрил королеву в предательстве. Это позволило англичанину, почувствовавшему реальную опасность (или скорее каким-то образом предупрежденному о ней) вовремя улизнуть из Парижа. Более или менее серьезную агентурную сеть при дворе он создать так и не успел.

Второй его задачей стало путешествие по западным провинциям Франции под предлогом визитов к многочисленным родственникам. Здесь ему предстояло встретиться с лидерами гугенотов и постараться подтолкнуть их на восстание против Парижа, пообещав английскую помощь. С этим Бэкингем справился блестяще — хотя, может быть, его слова легли на уже подготовленную почву. Гугенотский мятеж вспыхнул, и парижскому правительству пришлось приложить немало усилий для того, чтобы подавить его. Тем не менее нанести серьезный ущерб Франции англичанам в этот раз не удалось — во многом благодаря Ришелье. Тому самому Ришелье, которого писатель Дюма через 200 лет выставит в глазах всего мира мерзавцем и интриганом, а врагов и предателей своей родной страны, наоборот, сделает героями. Не был ли сам Дюма английским агентом? Вопрос повисает в воздухе. Потому что у нас впереди куда более интересные сюжеты.

Отправить Бонапарта к пирамидам

Реальная угроза снова нависла над Англией в самом конце XVIII века. Во Франции произошла революция, спустя несколько лет после которой французы вполне успешно воевали со всей Европой. Мощная коалиция, в которую из крупных держав входили Англия и Австрия, никак не могла одолеть своего противника. Впрочем, и французы не добивались больших успехов до тех пор, пока во главе одной из их армий не встал молодой талантливый генерал.

Фамилия генерала была Бонапарт.

В 1796 году Бонапарт со своей армией стремительно наступает в Италии, которую тогда контролировали австрийцы. В нескольких сражениях он наголову бьет своего противника, освобождает от него Северную Италию и идет на Вену. Австрийцы вынуждены просить мира. Единственным серьезным противником французов после этого остается Англия.

Положение для англичан складывается довольно печальное. Бонапарт не скрывает своих планов с большой армией переправиться через пролив и наступать на Лондон. Если у него это получится, помешать ему будет нечем. А французский флот достаточно силен для того, чтобы помешать британцам сорвать переправу.

За спасительным решением английский премьер-министр Уильям Питт обратился, как и многие из его предшественников, в «Дом у Темзы». А там уже работали над проектом гениальной операции, которая должна была раз и навсегда покончить с Бонапартом.

В те годы Францией правил коллегиальный орган — Директория, состоявший из пяти членов. Самым влиятельным среди «директоров» был Баррас. Возвышение Бонапарта ему решительно не нравилось, а популярность, которой молодой генерал пользовался в народе, внушала черную зависть. Этим и решили воспользоваться англичане. В окружение Барраса был внедрен английский агент — молодой французский аристократ, несколько лет проживший в Лондоне и там же завербованный «Домом у Темзы». Баррасу его новый друг заявил, что имеет связи при английском дворе и регулярно получает оттуда конфиденциальную информацию, которой может поделиться за определенную сумму. Информация заключалась в том, что англичане в ближайшем будущем собираются договориться с турками и оккупировать принадлежащий им Египет. Это позволит Англии существенно сократить путь до индийских колоний. Турция же, в свою очередь, вступит в войну с Францией на стороне англичан. Если все это не удастся, положение британцев станет критическим, и им, судя по всему, придется капитулировать. При этом отправить в Египет крупный контингент войск они не в состоянии — собранную большую армию им приходится держать вокруг Лондона в ожидании французского вторжения.

Решение, к которому подталкивал Барраса английский агент, было вполне очевидным: послать войска в Египет. Возможно, «директор» не торопился бы с выводами, но ему очень уж хотелось сплавить Бонапарта куда-нибудь подальше. Египет идеально подходил для этой цели. Если Наполеон потерпит поражение — одной проблемой станет меньше. Если он одержит победу — что ж, можно будет отправить его в поход на Индию. А там пусть становится хоть магараджей, лишь бы подальше от Парижа. Так рассуждал Баррас, вызвав к себе молодого полководца и приказав ему отправиться к пирамидам.

Расчеты англичан полностью оправдались. Бонапарт, думавший о приключениях и воинской славе, с радостью согласился. Он отплыл к берегам Египта с большой армией, сделав тем самым неосуществимым вторжение в Англию. Флот, который перевез его в Александрию, был на обратном пути полностью разгромлен Нельсоном у мыса Трафальгар. Одержав блестящие победы в Египте, Наполеон оказался полностью отрезан от своей родины вместе со всей армией. А значит, он был обречен.

План англичан удался бы полностью, но они переоценили благородство молодого Бонапарта. В «Доме у Темзы» исходили из того, что военачальник, который относился к солдатам как к родным братьям, никогда не бросит их на произвол судьбы. На деле все вышло иначе: почувствовав неминуемую гибель или сдачу в плен, Наполеон бросил свою армию в Египте и на маленьком корабле вернулся во Францию. Но благоприятный момент для вторжения в Англию был полностью упущен.

Так английская разведка в очередной раз спасла Англию. Впоследствии она в течение всего периода Наполеоновских войн активно действовала во Франции, собирая информацию и устраивая диверсии. Охоту за британскими агентами вело мощное полицейское ведомство во главе с Фуше. Однако агентурная сеть англичан в Париже непрерывно росла. Говорят, что и сам начальник полиции после разгрома императорской армии в России стал тайно работать на врага. В любом случае, когда Наполеон в 1814 году попробовал оказать последнее яростное сопротивление вступившим на территорию Франции врагам, против него вспыхнул фактически инспирированный британцами мятеж французского дворянства и буржуазии, не желавших подвергать риску свою собственность. Бонапарт вынужден был капитулировать, а затем отправился на остров Эльбу.

С Эльбы он, как известно, успешно бежал и еще в течение ста дней правил Францией, пока не потерпел поражение при Ватерлоо. Окончательно свергнутого императора отправили на остров Святой Елены, под присмотр британского коменданта. Однако шли годы, а популярность бывшего властителя на континенте только росла. Его жестокость забывалась, зато совершенные подвиги выгодно отличали его от бездарных и недалеких европейских монархов. Того и гляди — если бы Бонапарту удалось бежать, его встретили бы с цветами! И британское руководство принимает радикальное решение: на остров отправили секретного агента, которому удалось успешно отравить экс-императора. Один из главных врагов Британии окончательно сошел со сцены.

Турецкий гамбит

Фильм с таким названием несколько лет назад успешно прошел на российских экранах. Действие его разворачивается во время Русско-турецкой войны 18771878 годов. По сюжету, в штабе русских войск действует турецкий суперагент. Пресекая все попытки контрразведчиков найти его, он устраивает диверсии и регулярно передает своим важную и сверхсекретную информацию о действиях и намерениях русских. Сначала это позволяет задержать русские войска, а затем, когда наступление все-таки продолжает успешно развиваться, он придумывает новую интригу. Чтобы спасти Турцию, полагает османский шпион, надо столкнуть Европу и Россию! А это вполне возможно, если спровоцировать русских на необдуманные действия. Ведь европейские державы, например Англия, меньше всего хотели бы видеть убедительную победу России, после которой Петербург утвердит свое влияние на Балканах. Если русские войска войдут в Стамбул, Британия объявит войну. А значит, надо заманить в Стамбул русских. План суперагента срывается в последнюю минуту благодаря мужеству и уму главного героя фильма.

Мало кто знает, что на самом деле этот сюжет основан на реальных событиях. Разумеется, турецкий суперагент — это выдумка авторов фильма. На самом деле действовавший в русском лагере шпион был англичанином. О нем известно довольно мало, итов основном благодаря недавно открытым османским архивам.

Джон Уиткрофт — фигура загадочная и малоизвестная. Мы знаем, что его отец был купцом, торговавшим на Балканах, — он женился на местной девушке и вернулся в Англию, где и родился Джон. С детства мальчик разговаривал не только по-английски, но и по-сербски и в зрелые годы в совершенстве владел этим языком. Получив прекрасное образование, он был завербован сотрудниками «Дома у Темзы». Мы не знаем, сколько миссий ему в общей сложности пришлось выполнить. Однако в 1877 году он появляется при штабе наступающих русских войск в роли сербского подполковника Воислава Санича. Сербы в ту войну были союзниками России, более того, во многом именно из-за них Петербург и сцепился со Стамбулом. Поэтому молодой сербский аристократ (а именно за него выдавал себя Уиткрофт-Санич) был принят очень ласково. Владея, как говорят сейчас, инсайдерской информацией, Уиткрофт активно помогал туркам — ведь победа русских была совершенно не в интересах Британии. Для передачи информации он использовал своих подчиненных, замаскировавшихся под небольшой цыганский табор и потому совершенно беспрепятственно пересекавших линию фронта. Несколько раз ему удавалось перерисовывать секретные карты с планами наступления, что позволяло туркам концентрировать войска заранее на необходимых участках.

Однако как гласит еще одна пословица, против лома нет приема, и русские войска понемногу продвигались на юг, громя турецкие части. Такое развитие событий совершенно не устраивало ни Уиткрофта, ни его хозяев на Темзе. Англичане начинают активные переговоры с австрийцами о совместных действиях против России. Изобретается один план за другим. Согласно одному из вариантов, Санич с подручными, переодетые в форму сербской армии, должны пересечь австрийскую границу и устроить беспорядки. После этого Австрия сможет объявить сербам войну, в которую неизбежно втянется Россия. Турция будет спасена, а русские потерпят поражение. В соответствии с другим планом русских следовало заманить в Стамбул и азиатскую часть Турции, после чего мощный английский флот войдет в проливы, перережет сообщение между их берегами и заставит русских сдаться.

В итоге ни первый, ни второй план реализовать не получилось. Война закончилась слишком быстро. Самозваный Санич отправился «на родину» — естественно, в Англию. Любопытно, что в нашем штабе так и не поняли, что имеют дело с вражеским агентом. Имя Уиткрофта стало известным только после того, как турки открыли архивы, в которых находятся полученные от него сообщения, а также масса других любопытных документов вроде инструкции командирам всех турецких частей: ни в коем случае не трогать цыганские таборы в прифронтовой полосе!

Впрочем, перейдем к временам не столь отдаленным.

Глава 2. Прототипы Бонда?

Ученый и разведчик

Мы практически не знаем имен английских разведчиков, когда речь заходит о далеких XVII, XVIII и XIX веках. Это не значит, что среди них не было ярких личностей — таковые имелись, причем в изобилии. Но никаких следов своей деятельности они обычно не оставляли. Может быть, документы, свидетельствующие об их подвигах, хранятся где-то в темных подвалах — ученым об этом ничего не известно. Куда делись архивы «Дома у Темзы», неясно до сих пор.

Но в начале XX века деятельность английской разведки стала настолько масштабной, что скрывать ее от посторонних глаз практически не представлялось возможным. Именно тогда знаменитым разведчиком Каммингсом была создана система спецслужб СИС, включавшая ряд самостоятельных подразделений. Собственно говоря, созданная тогда организационная структура успешно функционирует до сих пор. СИС делится на многочисленные службы, в том числе в ее состав входит МИ-6 (Military Intelligence) — внешняя разведка, созданная в 1911 году тем же Каммингсом. Она имеет отделы зарубежной разведки, аналитики, оперативной работы, спецопераций (секция «Д»), внешней контрразведки, отдел связи с союзными разведками.

Почему реорганизация коснулась английской разведки именно в начале XX века? Это объясняется довольно просто. Дело в том, что на смену эпохе плаща и кинжала пришла эпоха фотоаппаратов и пулеметов. Основным противником «Дома у Темзы» стала разведка Германии, которая брала на вооружение все технические новинки эпохи. Например, немцы широко использовали радиосвязь, фотографию, новейшие достижения электроники и химии. Кроме того, они всерьез занялись теорией шпионажа. В Лондоне же по старинке делали ставку на талант и удачливость отдельных агентов, каждый из которых действовал по своей системе. В итоге к началу XX столетия британцы с удивлением обнаружили, что немцам удалось добиться больших успехов. Так, чертежи новейшего сверхсекретного линейного корабля «Дредноут», который должен был обеспечить англичанам подавляющее превосходство на море, легли на стол немецкого кайзера и его адмиралов еще до того, как корабль был спущен на воду. Собственно говоря, это было упущение скорее контрразведки, чем разведки, но проблема заключалась в том, что в «Доме у Темзы» аналогичными по масштабам успехами похвастаться не могли. Например, строительство немцами тяжелых дирижаблей, способных долетать до Лондона и сбрасывать на него многие тонны бомб, в Англии благополучно «прохлопали».

После этого было решено произвести реорганизацию. Каммингс — не самый успешный агент, но блестящий организатор — составил проект, в соответствии с которым все и было осуществлено. МИ-6 обосновалась в так называемом «Сентри-Хаузе», а название «Дом у Темзы» было с тех пор благополучно забыто.

Британская разведка перешла с тех пор на новые методы работы, гораздо более организованные и системные. Началось создание настоящих резидентур, перехват радиосообщений противника, формирование агентурной сети. Впрочем, это не исключало существования отдельных суперагентов, героев-одиночек вроде Джеймса Бонда. Судя по всему, один из них и стал прототипом известного киногероя.

Но кто именно? Над этим вопросом, как я уже говорил выше, бились многие. Ряд исследователей называют в качестве возможного кандидата на этот «пост» Томаса Лоуренса, более известного как Лоуренс Аравийский.

Родился Лоуренс в 1888 году в уэльском городе Тремадоке и был незаконным сыном сэра Томаса Чэпмена, достаточно известного и богатого дворянина. Соответственно это обеспечило его определенными средствами, но не дало подобающего положения в обществе. Томас решил избрать карьеру ученого: в Оксфорде он изучал историю и археологию, а затем отправился путешествовать. Его манили к себе средневековые замки, и он поехал сначала во Францию, а затем в Сирию — там кое-где еще можно было найти руины крепостей, построенных крестоносными королями.

Именно так Лоуренс попал на арабский Восток. А попав туда однажды, влюбился в эти края на всю жизнь. Знойные пустыни, оазисы с финиковыми пальмами, руины городов, чей расцвет пришелся на библейские времена, и мирно пасущиеся среди них верблюды. Томас оказался достаточно умен для того, чтобы не испытывать обычного для европейца чувства превосходства по отношению к арабам, и начал изучать их язык и культуру. Это было не слишком просто: местные бедуины с подозрением относились к чужакам и с большой неохотой допускали их в свое общество. Однако Лоуренсу все же удалось наладить с ними хорошие отношения. Это сослужило ему службу впоследствии, когда он начал работать на британскую разведку. А пока события шли своим чередом.

Начиная с 1911 года Томас непрерывно находился на Востоке. Он участвовал в раскопках Каркемиша в верховьях Евфрата и Долины царей в Египте. Но в 1914 году грянула Первая мировая война. Как всякий истинный британец Лоуренс поспешил на родину, чтобы встать в ряды действующей армии. Он и не подозревал, что совсем скоро ему придется вернуться на обожаемый им Восток, но уже в новом качестве.

В роли полубога

Томас Лоуренс был зачислен в британскую армию в чине лейтенанта. Однако добраться до фронта ему так и не довелось: молодого человека в связи с его маленьким ростом и весьма слабой комплекцией направили в нестроевые части. Там он, наверное, и прозябал бы всю войну, если бы на поверхность не всплыло блестящее знание им арабского языка. Знание, которое вызвало живейший интерес в МИ-6.

Ситуация на Востоке складывалась в те дни не слишком благоприятно для Англии. В руках британцев находился Египет, однако практически все остальные ближневосточные пространства — Палестина, Сирия, Ирак, Аравия — были под властью Османской империи, которая осенью 1914 года вступила в войну на стороне Германии. Что самое печальное — турки могли вторгнуться в Египет и перерезать Суэцкий канал, имевший для англичан стратегически важное значение.

Естественными союзниками англичан были бедуинские племена Аравийского полуострова, которые давно уже тяготились властью турок. Однако найти к ним подход было не так-то просто. Для арабов англичане были «неверными собаками», союз с которыми претит исламским догмам. «Правоверные» турки оказывались при таком раскладе куда ближе.

В октябре 1914 года, когда надежды на то, что война в Европе закончится быстро, рухнули окончательно, Лоуренс был вызван в лондонский «Сентри-Хаус». Здесь ему предложили поработать на британскую разведку. Миссии, как заявил представитель МИ-6, будут довольно рискованными, но интересными. Томас согласился и через две недели уже плыл на пароходе в Каир.

В Египте Томаса зачислили в Бюро по арабским делам. Это было обычное бюрократическое учреждение, задачей которого являлось установить как можно лучшие отношения с местными (и не только местными) арабами. И здесь карьера Лоуренса чуть было нет затухла. Дело в том, что руководитель местной резидентуры МИ-6, человек довольно неприятный, сразу невзлюбил молодого сотрудника. Он в принципе не считал особенно важной агентурную работу среди арабов, более того, к местному коренному населению относился с плохо скрываемым презрением, считая их людьми низшей расы. Лоуренса он загрузил обычной бюрократической работой, фактически заживо похоронив его таланты.

Чем может закончиться подобное пренебрежение к арабам, стало ясно уже год спустя. Туркам, конечно, не удалось с наскока взять Суэцкий канал (впрочем, этим англичане обязаны не своим талантам, а русским войскам, сковавшим значительную часть османской армии на Кавказе). А контрнаступление, начатое в 1915 году, полностью провалилось. Английский корпус, вторгшийся в Месопотамию, вынужден был двигаться по незнакомой местности при полном равнодушии или даже враждебности местного населения (сказалась недальновидная политика каирской резидентуры). В результате туркам, гораздо лучше знакомым с местными условиями, удалось нанести англичанам ряд чувствительных ударов и в конце концов окружить противника в городе Куте. Уничтожить британские силы одним ударом у них не получилось, но это было и не нужно — оказалось достаточно дождаться, пока враг сам капитулирует, не выдержав мук голода.

В Лондоне из этой истории были сделаны соответствующие выводы. Командование британских войск на Ближнем Востоке получило серьезный нагоняй, резидент в Каире был смещен с должности, а Лоуренс — извлечен из своего сонного болотца. Именно на него решили возложить весьма ответственную миссию. Он должен был наладить контакт с воинственными арабскими племенами и превратить их в своих союзников.

Но как перебраться через линию фронта? И здесь, как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло. Осажденному в Куте корпусу турки предложили капитулировать. Командующий отказался, мотивируя это тем, что не имеет соответствующих полномочий. Вот если бы приказ пришел из Каира. В конечном счете договорились на том, что из Египта в Месопотамию отправится специальная британская миссия, которая и будет вести переговоры относительно почетной капитуляции осажденных. В состав миссии вошел и Лоуренс. Ему предстояло сначала активно принимать участие в ее работе, а затем. исчезнуть, раствориться в бескрайних пустынях и найти дорогу к арабским племенам.

Лоуренс начал собираться в дорогу. Год, проведенный в Каире, на самом деле не пропал для него даром: он обзавелся массой полезных знакомств среди местной элиты. Арабский мир, пусть и раздираемый многочисленными противоречиями, все же представлял собой нечто целое, тем более когда дело касалось знати и купцов. Многочисленные дружеские и родственные связи соединяли Египет и Сирию, Аравию и Ирак, Палестину и Ливию. Этим и воспользовался Лоуренс. Вместе с ним под видом его слуг линию англотурецкого фронта пересекли два араба. Один из них был торговцем, прекрасно знавшим Аравию. Другой — отпрыском знатного рода, близким родственником одного из самых влиятельных лидеров бедуинских племен принца Фейсала из Мекки.

В марте 1916 года миссия отправилась в путь. Естественно, англичане находились под сильнейшей охраной турецкого конвоя. Османские солдаты ни на секунду не спускали глаз с Лоуренса и его спутников. Лишь однажды глубокой ночью англичанину со спутниками удалось улизнуть от своих сторожей. Прием был старым как мир — в палатку вместо спящих людей положили свернутые одеяла, так что охранники в первые часы не заметили подмену. Когда утром обман раскрылся, преследовать беглецов было поздно, тем более что местность кишела бедуинскими отрядами, лояльность которых к османскому правительству была под сомнением.

Оставшиеся члены миссии громко осуждали поступок своего молодого коллеги и многословно извинялись перед турецкими офицерами. Чтобы загладить вину Лоуренса, говорили англичане, они готовы сделать османскому правительству большую уступку: сообщить о местонахождении принца Фейсала, которого турки вполне обоснованно считали одним из главных своих недоброжелателей. Дело в том, что Фейсал в это время скрывался в Палестине, где проводил переговоры с местными арабскими лидерами. Турки немедленно собрали отряд для поимки принца. Но они, как и следовало ожидать, опоздали.

Англичанин и два араба ворвались в дом, где укрывался Фейсал, поздней ночью. В одном из арабов принц не без удивления узнал своего египетского родственника, а незнакомый ему англичанин на прекрасном арабском языке произнес: «Мой принц! Вам надо спасаться! Кто-то из палестинцев предал вас! Мы случайно узнали от турок, что они прекрасно осведомлены о вашем убежище!» Не мешкая ни минуты, Фейсал и его новые друзья покинули ставший слишком опасным дом. Турки ворвались туда лишь несколько часов спустя. Партия, разыгранная англичанами, была весьма рискованной, но увенчалась блестящим успехом. Фейсал, уверенный, что обязан Лоуренсу жизнью или по крайней мере свободой, приблизил англичанина к себе и сделал одним из своих главных советников. В мае они уже находились в глубине аравийской территории, куда не распространялась власть Стамбула.

Весть о чудесном спасении Фейсала быстро распространилась среди кочевых бедуинских племен. Уважение, которое испытывали к нему арабы, еще больше возросло после того, как он открыто стал следовать их традициям. Есть информация о том, что Томас даже перешел в ислам — правда, сам он впоследствии это всячески отвергал. Тем не менее через некоторое время после своего прибытия в Аравию Лоуренс стал желанным гостем в шатре каждого бедуина, к нему относились почти как к полубогу. И на это были свои причины.

Покоритель Аравии

Фейсал, вернувшийся в Аравию, стал готовиться к серьезной войне с турками. Вместе со своим «спасителем» принц путешествовал на верблюдах от одного племени к другому, убеждая бедуинских шейхов вступить в его армию. Лоуренс принимал в переговорах деятельное участие, он же придумал цель, вокруг которой можно было сплотить арабов. Надо сказать, что большинству бедуинов было совершенно наплевать и на турок, и на англичан, и на мировую войну со всем миром, вместе взятым. Но все они были истово верующими мусульманами. Поэтому Фейсал и Лоуренс призывали их не на войну с турками, нет: они звали освобождать от нечестивцев священные города пророка Мухаммеда — Мекку и Медину.

Оба города находились в то время под владычеством Османской империи, и данное обстоятельство далеко не в последнюю очередь обеспечивало высокий авторитет турок в мусульманском мире. Поскольку арабы и прежде заглядывались на оба города, турки держали здесь внушительный гарнизон. Разгромив османскую группировку в Медине и продвинувшись дальше на север, арабы могли создать туркам массу проблем на Ближнем Востоке в целом. Ведь сил для организации нового полноценного фронта у Османской империи уже не было.

После нескольких месяцев странствий Фейсалу все же удалось сформировать небольшое войско, которое он гордо назвал Арабской освободительной армией. Несмотря на все дипломатическое искусство Лоуренса, размер армии оказался довольно скромным. Большинство шейхов предпочли сначала посмотреть, удастся ли нанести туркам поражение, и лишь в случае удачи присоединиться к победителям. Войско Фейсала заметно уступало по численности турецкой группировке, так что надежды разгромить противника в открытом бою не было. Вся надежда была на Лоуренса, который фактически стал начальником штаба арабской армии. И он не подвел.

Все снабжение турецкого корпуса осуществлялось с помощью Хиджазской железной дороги, которая вела от морского побережья к святым городам.

Вокруг Мекки и Медины простиралась бесплодная пустыня, в которой жили лишь кочевые племена. Если перерезать железную дорогу, турки долго не продержатся, решил Лоуренс. И он оказался прав: когда бедуины в нескольких местах перерезали линию снабжения, османские силы оказались под угрозой. Они вполне могли погибнуть, так и не вступив в сражение. Разумеется, турки направляли более или менее крупные отряды для восстановления контроля над тем или иным участком железнодорожного полотна, но в ответ арабы отступали и тут же перерезали железную дорогу в другом месте. Все попытки турецкого командующего навязать своему противнику генеральное сражение провалились: арабы просто отходили в пустыню, где преследовать их было бесполезно. Мелкие же отряды турков бедуины просто громили по частям. Османцы оказались лицом к лицу с неуловимым противником, который блокировал все пути снабжения, неожиданно появлялся из ниоткуда и вновь бесследно исчезал, наносил чувствительные удары в самых уязвимых местах и при этом избегал поражений.

В немалой степени успеху Арабской освободительной армии способствовал тот факт, что Лоуренсу удалось организовать в Медине мощную агентурную сеть. В нее входили его арабские агенты, проинструктированные и засланные в лагерь противника, а также подкупленные местные жители. Сам Томас неоднократно проникал в Медину. Это успешно получалось, поскольку в священном городе жили представители различных наций, так что Лоуренс, смуглый от природы и к тому же проживший на Востоке несколько лет, вполне мог сойти за местного. Разумеется, не все его вылазки проходили гладко; неоднократно Томасу приходилось спасаться от погони, в течение нескольких месяцев он был ранен целых тридцать два раза! Но, несмотря на это, всегда возвращался с ценнейшей информацией. Фактически Фейсал был в курсе всех действий турецкого командующего.

Весной 1917 года турецкий гарнизон в Медине капитулировал. Это значительно подняло авторитет как Фейсала, так и самого Лоуренса в глазах бедуинских лидеров. К тому же в это самое время удалось наладить регулярное сообщение с Египтом, откуда стали приходить партии английского оружия. Арабская освободительная армия значительно увеличилась в размерах. Ее следующей операцией, которую возглавил Лоуренс, стал захват прекрасно защищенного порта Акабы на Красном море. Чтобы достичь полной внезапности, Томас вел свои отряды в течение двух месяцев по безводной пустыне, вдали от караванных троп. Зато его люди свалились туркам как снег на голову: 6 июля 1917 года порт был захвачен. Во многом это обеспечило успех британского наступления в Палестине, предпринятого в то же время, — значительная часть снабжения британским войскам была доставлена именно через Акабу.

Армия Фейсала тем временем успешно продвигалась на север. Лоуренс совмещал в ней функции руководителя разведки и начальника штаба. Турки к тому времени прекрасно знали, с кем им пришлось столкнуться, и назначили огромную награду за англичанина — живого или мертвого. Впрочем, это не мешало Лоуренсу раз за разом проникать во вражеский тыл, чтобы выведывать ценнейшие данные.

Осенью 1917 года это чуть не закончилось для него весьма печально. Под видом черкесского новобранца турецкой армии он проводил разведку позиций противника, когда неожиданно был схвачен и доставлен в османский штаб в Дераа. До сих пор неизвестно, был ли он предан кем-то из арабов, польстившихся на турецкие деньги (что вполне вероятно), или пал жертвой собственной неосторожности (что тоже возможно). В любом случае ценнейшего британского агента постигла неудача. Его пытали, даже подвергли гомосексуальному изнасилованию, однако Лоуренс не дрогнул и не согласился работать на своих врагов. Спасло его то, что турки никак не могли решить — убить пленника или использовать его в качестве ценного заложника. Пока они размышляли, Лоуренсу все-таки удалось бежать, голыми руками задушив своего тюремщика. В течение пяти недель он пробирался к войскам Фейсала, где все уже считали его погибшим.

Израненный, но не сломленный, Томас после короткого отдыха вновь возглавил наступление Арабской освободительной армии. Благодаря его действиям английские войска, одновременно атаковавшие своего противника, добились больших успехов. Самой крупной удачей Лоуренса стало взятие Дамаска, где он наконец смог встретиться с соотечественниками. Они вступили в город с противоположной стороны. Впрочем, это же стало и его последним успехом. Война закончилась.

По возвращении на родину Лоуренс, которого называли уже не иначе как Лоуренс Аравийский, был осыпан почестями. Его сделали дворянином, предлагали даже графский титул (но он отказался). В дальнейшем он прекратил всякие отношения с МИ-6 (по крайней мере, так говорится в его официальной биографии) и пытался реализовать себя на «нормальной» военной службе — тов военно-воздушных силах, то в танковых частях. Одновременно Лоуренс писал мемуары о своих приключениях — «Семь столпов мудрости», — где, естественно, благоразумно опустил некоторые подробности, составлявшие государственную тайну. Книга имела большой успех, а Лоуренс пообещал читателям написать новую, тоже рассказывающую о его работе в качестве агента британской разведки. Но в 1935 году знаменитый друг бедуинов попадает в весьма странную автокатастрофу и гибнет в ней. Весьма туманные обстоятельства этой трагедии дают повод подозревать, что она была подстроена кем-то специально. Кем-то, кто не хотел, чтобы вторая книга Лоуренса появилась на свет. О чем хотел рассказать на ее страницах автор, навеки останется тайной.

Мог ли Лоуренс Аравийский стать прототипом Джеймса Бонда? Казалось бы, это вполне разумное предположение — ведь Томас был ярко выраженным героем-одиночкой, который отличался умом и беспредельной храбростью. Он лично участвовал в самых рискованных операциях, демонстрируя чудеса ловкости и сноровки. Но был в его биографии ряд моментов, которые делали его «неудобным» для МИ-6. В их числе — его горячие симпатии к арабам и несогласие с британской колонизацией Ближнего Востока (начиная с 1919 года

Лоуренс последовательно выступал за предоставление арабам полной независимости, на что англичане, как известно, не пошли). Похоже, что в последние годы жизни он вступил в некий неизвестный нам конфликт с руководителями СИС, жертвой которого в конечном счете и пал. Об этом Флеминг, бывший «в теме», не мог не знать. К тому же, в отличие от Бонда, Лоуренс никогда не был светским человеком и любимцем женщин. Так что британским суперагентом он, конечно, являлся, но вот прототипом для Бонда — вряд ли.

Поэтому давайте обратим свой взгляд на вторую кандидатуру. Может, она подойдет?

Бонд из Одессы

В годы Первой мировой войны английская разведка постаралась на славу. Диверсанты МИ-6 вели весьма активную работу в германском тылу. Я мог бы рассказать много историй, связанных с различными агентами и целыми группами. Самые известные из них — группа расстрелянной немцами английской разведчицы Пети, группа доктора Кэлвелла, группа «Белая дама» в Бельгии. Большую известность получила операция «Стрела», в ходе которой в 1915 году британские разведчики похитили и после пыток убили шифровальщика германской разведки Цеха, получив от него секретные коды немецкой армии. Но самым известным британским разведчиком той эпохи был, пожалуй, Сидней Рейли.

Впрочем, не совсем британским. Ведь истинно английские имя и фамилию он получил намного позднее, чем родился, а в первые годы своей жизни был Зигмундом Марковичем Розенблюмом, сыном одесского маклера.

Будущий суперагент МИ-6 родился 24 марта 1874 года. Относительно его детства и юности существует много различных версий, причем проверить каждую из них не представляется возможным. Рейли, как всякий истинный шпион запутал все так, чтобы никто не мог проследить его настоящий жизненный путь.

Согласно одной из версий, которая лично мне представляется наиболее правдоподобной, еврейский мальчик учился в одной из одесских гимназий, а затем поступил на физико-математический факультет Новороссийского университета. Сложные формулы тяготили молодого авантюриста, который уже тогда предпочитал посвящать свое время коммерческим махинациям, приносившим солидную прибыль, однако не совсем чистым с точки зрения закона. Когда полиция села ему на хвост, Зигмунд предпочел написать своей матери записку о том, что его тело следует искать подо льдом одесской гавани, и сбежал за границу.

О его дальнейшей жизни имеются лишь весьма смутные и противоречивые данные. Согласно одной версии, он продолжил учебу (и сомнительные махинации) в Гейдельберге, где штудировал философию. Согласно другой — направился прямиком в Лондон. В любом случае известно лишь то, что Розенблюм (скрывающийся под различными именами) до 1897 года успел принять католичество, выправить себе неизвестным путем диплом химика, жениться на ирландке по фамилии Рейли и развестись с ней, оставив, однако, ее фамилию. Видимо, чопорная Британия не сделала Сиднея (такое имя взял себе Розенблюм) законопослушным, и здесь он тоже имел неприятности с полицией. В противном случае ему не потребовалось бы в 1897 году срочно вербоваться поваром в научную экспедицию, отправляющуюся в джунгли далекой Бразилии. Впрочем, именно этот поступок изменил всю его последующую судьбу.

Дело в том, что экспедиция была, мягко говоря, не совсем научной. В ее состав входили не столько ученые, сколько разведчики. Командовал отрядом майор СИС Фрезерджил, в функции которого входила организация агентурной сети в «стране диких обезьян» и сбор важной информации политического и экономического характера.

Бразилия, как и вся Латинская Америка, входила в те времена в сферу интересов Британии. Правительство в Лондоне было крайне заинтересовано в том, чтобы контролировать бразильский режим. Поэтому Фрезерджил должен был выяснить, на какие силы в стране может опереться Англия и что ей необходимо сделать для того, чтобы укрепить свое влияние и не допустить неблагоприятного для себя развития событий.

Фрезерджил сразу разглядел в новом поваре умного и смелого авантюриста, настоящего агента-одиночку. Он прекрасно понял две основные страсти Рейли: любовь к деньгам и приключениям. Итон другое МИ-6 могла дать ему сполна. Разумеется, рассуждал майор, контролировать такого человека будет сложно, но пусть он лучше работает на Англию, чем на ее врагов.

За три года, пока экспедиция находилась в Бразилии, Фрезерджил обучил своего нового агента всем тонкостям шпионского ремесла. Теперь Рейли можно было поручить самостоятельную работу. После нескольких мелких поручений он наконец получил серьезное задание.

В начале XX века противоречия на Дальнем Востоке обострились до предела. Слабый Китай уже не мог контролировать свою территорию, и его рвали на части великие державы. Англия, Франция, Германия, Соединенные Штаты — все хотели откусить от огромного пирога Поднебесной кусок пожирнее. Свои права на часть добычи заявляли и соседи Китая — Россия и Япония, которые вскоре оказались на грани серьезного конфликта.

Российская империя была в тот момент самой могущественной державой на Дальнем Востоке. Соответственно для всех претендентов на куски китайского «пирога» она автоматически становилась главным врагом. К началу XX века Россия фактически контролировала Северо-Восточный Китай (Манчжурию) и претендовала на Корею. Но на эти же территории положила глаз и стремительно усиливавшаяся Япония, которая считала Поднебесную своей естественной сферой интересов! Столкновение было неминуемым.

В этом конфликте Англия как исконный враг России решила принять сторону японцев. В 1902 году две страны подписали союзный договор. На британских верфях для флота микадо строились новейшие боевые корабли, Англия предоставляла японцам щедрые кредиты на подготовку к войне. В это же время на Дальний Восток отправился и Рейли.

Молодой агент СПС прибыл в Манчжурию осенью 1902 года. У него было достаточно денег для того, чтобы открыть собственное дело — торговлю лесоматериалами. Под именем Меера Исаковского он стал известен местному русскому обществу, которое практически полностью состояло из дипломатов и офицеров. Благодаря своему обаянию Рейли вскоре стал вхож в лучшие дома Порт-Артура — главной базы российского флота. Он водил дружбу с морскими и сухопутными офицерами, ухаживал за скучавшими дамами, пока. в один из дней не исчез бесследно. Лишь пару недель спустя командование русских войск обнаружило, что вместе с «Исаковским» исчезли секретные планы Порт-Артура, других оборонительных сооружений, а также ряд бумаг, по которым можно было довольно точно определить боеготовность российской армии и флота на Дальнем Востоке.

Украденные документы Рейли передал в Лондон, а тщательно снятые копии продал японцам. Деньги он положил себе в карман. В Англии об этом прекрасно знали, но посмотрели на «вольность» сквозь пальцы — в конце концов, цель была достигнута, секретные документы украдены и переданы японцам. Вскоре после этого вспыхнула Русско-японская война, в которой наша страна, как известно, потерпела серьезное поражение.

С тех пор Рейли стал считаться одним из лучших агентов МИ-6.

«Очень замкнутый и неожиданно откровенный. Оченъумный, весьма образованный; на видхолодный и необыкновенноувлекающийся. Для его друзей, оченъредких, он был „своим “ человеком, однако закрывался, как ставнями, перед посторонними. Внешне это был бледный, длиннолицый, хмурый человек с высоким покатым лбом и беспокойным взглядом. Походка выдавала в нем военного», — так описывали Рейли немногие знавшие его люди.

Кроме того, Сидней был чертовски обаятелен и хвастал тем, что может обольстить любую женщину. И в самом деле, многие успехи в деле шпионажа достигались им благодаря победам на сердечном фронте. Он также прекрасно владел семью европейскими и несколькими восточными языками, что тоже немало способствовало его успехам.

Звездный же час Сиднея Рейли казалось, настал в 1917 году, когда он взялся вершить судьбу своей первой Родины — России.

Рейли против Ленина

При советской власти нам долго твердили, что после революции 1917 года все капиталистические страны страшно испугались большевиков и стали всеми силами пытаться их удушить. Но не получилось. В 90-е годы прошлого века нам стали не менее убедительно доказывать, что капиталистическим странам на большевиков было наплевать и что, если бы Запад захотел, российскую революцию он мог бы раздавить буквально одним движением. Кто в конечном счете прав — неизвестно, да и не хочу я здесь в этом разбираться. Важно другое: после 1917 года МИ-6 действительно бросила в бой против Советской России свои лучшие силы. Был среди них и организатор так называемого заговора послов Локкарт, и втершийся в доверие ЧК Дуке, и работавший с узбекскими басмачами Бэйли, и советник барона Врангеля Лэмпсон, и знаменитый в прошлом английский футболист Чарнок, и внедренный к эсерам, но убитый в 1918 году в перестрелке с ЧК в Петрограде Кроми.

Но главным козырем британских спецслужб в России оказался Сидней Рейли. В начале 1918 года, когда большевистский режим только-только начал утверждаться на просторах нашей страны, английский суперагент появился в Петрограде. В этот раз он представился турецким коммерсантом Массино (на самом деле такова была девичья фамилия его матери). Большевики в то время пытались найти поддержку у любого иностранного государства, и Рейли, выдававший себя чуть ли не за близкого родственника турецкого султана, был встречен с распростертыми объятиями. Он смог втереться в доверие к руководителю петроградских чекистов Орлову. Изобразив горячее сочувствие революции, Рейли вскоре получил документы на имя чекиста Сиднея Георгиевича Реллинского, с которыми перебрался в Москву. Удостоверение ЧК наделяло его в те смутные месяцы практически неограниченной властью, позволяя проходить на любые объекты, в том числе в Кремль.

Задание, которое поставила перед Рейли МИ-6, было довольно банальным: план-минимум — организовать агентурную сеть в большевистской России, план-максимум — способствовать кончине большевистского режима. Надо сказать, что британский агент ненавидел коммунистов лютой ненавистью и был готов бороться с ними любыми средствами. Поэтому он не стал уделять внимания кропотливой и сложной агентурной работе (это, в принципе, был отнюдь не его конек), а решил незамедлительно взять быка за рога.

К большевикам в то время решили примкнуть многочисленные искатели приключений и любители половить рыбку в мутной воде. Да и в среде «идейных» социал-демократов существовали значительные разногласия. Многие, например, были недовольны крайне тяжелым и позорным Брестским миром, заключенным в марте 1918 года. По нему Россия уступала Германии все свои западные области, зато получала столь необходимую ей передышку от военных действий. Рейли начал свою работу сразу по двум направлениям.

С одной стороны, он начал готовить вооруженный переворот, в ходе которого предстояло убить Ленина и Троцкого. Рейли удалось свести знакомство с начальником кремлевской охраны Яном Берзиным, которого английский шпион начал постепенно склонять к своим идеям. Сам «Реллинский» представлялся при этом пламенным коммунистом, который хочет поскорее раздуть мировой революционный пожар, чему якобы мешают Ленин и его подручные.

С другой стороны, Рейли установил тесные связи с группой людей, недовольных Брестским миром. Он подстрекал их к убийству немецкого посла в Москве Мирбаха, что, по его словам, привело бы к новой войне с Германией, которая наверняка окончится победой русских. Это было полуправдой — на самом деле Рейли рассчитывал, что немцы действительно возобновят военные действия, которые закончатся их вступлением в Москву и свержением большевистского режима. А потом англичане и французы, в свою очередь, разгромят немцев (исход Первой мировой войны уже тогда не вызывал у Рейли сомнений), и в России можно будет восстановить монархию или, того лучше, установить демократическую республику.

Оба плана были великолепны. К сожалению для себя, выросший в России британский шпион забыл одну хорошую русскую пословицу, касающуюся погони за двумя зайцами. Посол Мирбах действительно был убит 6 июля 1918 года Яковом Блюмкиным и Николаем Андреевым. Но немцы решили спустить дело на тормозах — сил на то, чтобы продолжать наступление в России, у них уже не было. Зато громким убийством занялся лично «чекист номер один» Феликс Эдмундович Дзержинский, который достаточно быстро и успешно распутал нити заговора. Почуяв опасность, «Реллинский» поспешил скрыться.

Снова появился он в Одессе в 1919 году. Его задачей было сообщать в Лондон обо всем происходящем в городе, который на тот момент находился под властью белых. Однако основное внимание Рейли уделял не шпионажу, а коммерческой деятельности. В те месяцы Одесса была одержима настоящей «золотой лихорадкой» — сокровища царской России спешно вывозились за рубеж, капиталы создавались буквально из воздуха. Но британскому суперагенту родной город так и не простил бегства: обогатиться ему здесь не удалось, более удачливые конкуренты сумели опередить Рейли. Когда красные подошли к городу, ему пришлось уехать в Англию — в Советской России «Реллинский» был слишком хорошо известен.

Но его борьба с большевизмом на этом не прекратилась.

Операция «Трест»

Об операции «Трест» в нашей стране известно достаточно хорошо хотя бы по одноименному телефильму. Поэтому имеет смысл лишь вкратце напомнить основные ее черты, имеющие отношение к судьбе Сиднея Рейли.

В 1921 году белое движение в России было окончательно разгромлено. Генерал Врангель вместе со своими войсками эвакуировался из Крыма. Однако многочисленные эмигранты в Париже и Берлине, Лондоне и Стамбуле — из них в начале 1920-х годов можно было сформировать целую армию! — не оставляли надежд на триумфальное возвращение в страну. Рейли, вернувшемуся из Одессы без особенных успехов, было поручено взаимодействовать с белой эмиграцией и постараться использовать ее в интересах Британии. Однако ненависть суперагента к большевикам сыграла с ним злую шутку: он сочувствовал русским монархистам и был готов скорее использовать Британию в их интересах.

Эмиграцией, однако, заинтересовалась не только МИ-6. Советские чекисты считали ее достаточно значимой угрозой, чтобы бороться с ней любыми методами. Ив 1921 году руководитель ОГПУ Меер Трилиссер разрабатывает операцию «Трест», которая имитировала существование в СССР мощного монархического подполья.

В том же году на связь с белой эмиграцией, конкретно с Высшим монархическим советом, вышел некий Федоров. До революции он был крупным чиновником, а теперь работал на не слишком заметной должности в одном из советских учреждений. Федоров сообщил представителям эмигрантов, что в России существует весьма мощная подпольная монархическая организация, которая нуждается в поддержке из-за рубежа.

Разумеется, Высший монархический совет несказанно обрадовался. Слова Федорова не вызвали никаких подозрений. Ведь эмигранты мечтали вернуться на родину и свергнуть ненавистных им большевиков. Что может быть полезнее в таком деле, чем мощное монархическое подполье! Никто и не заподозрил, что Федоров на самом деле является агентом советских спецслужб, которому поручено внедриться в среду белой эмиграции. Перед ним стояло две задачи: во-первых, посеять среди эмигрантов «разброд и шатание», заставить их отказаться от идеи вооруженной интервенции; во-вторых, заманить в СССР как можно больше эмигрантских лидеров.

Итон другое ему в общем и целом удалось. До конца 1920-х годов, когда операция «Трест» исчерпала себя, был достигнут ряд значительных успехов. Большинство эмигрантов верили в существование на своей родине антибольшевистского подполья. Верил в это и Рейли. Всю полученную информацию он незамедлительно переправлял в Лондон. Из МИ-6 поступило распоряжение: активизировать работу с монархическим подпольем в России. Даже если переворот не осуществится (а в его успех в Лондоне не верили), такое подполье — это готовая агентурная сеть, которую надо обязательно взять под свой контроль!

Такую возможность упускать было нельзя. Рейли выходит на связь с представителями «Треста». Он ищет встречи с Федоровым, который как раз именно сейчас якобы не может отлучиться из СССР, чтобы не возбуждать лишних подозрений. Но британский эмиссар, если он хочет, может сам побывать в Советской России — ему организуют «окно» на границе, через которое он может беспрепятственно войти, а затем выйти.

Обычно отличавшийся завидной интуицией, Сидней Рейли на сей раз не почуял опасности. Уж слишком велик был соблазн добиться невиданного успеха — стать хозяином огромной агентурной сети и, может быть, решить судьбу огромной страны. Британский суперагент с головой окунулся в очередную авантюру, которая оказалась для него последней.

Осенью 1924 года он перешел финско-советскую границу. От Петрограда его отделяли лишь несколько десятков километров, которые он успешно преодолел.

Здесь он встретился с Федоровым, постаравшись получить у него как можно больше информации. У Федорова, впрочем, была та же задача: развести англичанина, выражаясь современным языком, на откровенность. Неизвестно, насколько хорошо ему это удалось, однако сразу же после беседы с Федоровым Рейли был арестован чекистами. Относительно его дальнейшей судьбы точных данных нет. По непроверенной информации, он прожил еще приблизительно год, после чего был расстрелян. Какую информацию удалось от него получить в ОГПУ — неизвестно. Один из авторов так описывает его гибель:

Было так: 5 ноября 1925 года его повезли из ОГПУ в Богородск. Предусмотрено было, чтоумоста автомобиль как бы ломается, так и вышло. Во время «поломки» Рейли вывели «прогуляться» и выстрелили в затылок, а затем сделали «контрольный» в грудь. На голову наделимешок, привезли в санчасть, гдеуже ждал фотограф. Санитару сказали, что этого человека задавил трамвай. На прозекторском столе сфотографировали сначала по пояс в шинели, затем голого во весърост. Положили в мешок, а затем в гроб. К11 вечера всеуже было закончено (снимки эти хранятся в архивах). На следующий день тело Зигмунда Марковича Розенблюма было закопано во дворике для прогулок внутренней тюрьмы ОГПУ на Лубянке.

Мог ли Сидней Рейли стать прототипом Джеймса Бонда? Кажется, а почему бы нет? Авантюрист по натуре, суперагент-одиночка, умный и хладнокровный, обаятельный и беспринципный. Все так, но, как говорил персонаж одного отечественного фильма, «он плохо кончил». Шпионская карьера Рейли завершилась трагическим провалом, который стал следствием допущенных им грубых ошибок. Такого человека Флемминг тоже вряд ли сделал бы прототипом своего героя.

Тогда кто же? Пытаясь ответить на этот вопрос, я внезапно обнаружил удивительные вещи.

Глава 3. «Великолепная пятерка» и другие

Закат МИ-6

Дело в том, что английская разведка, которая до этого успешно проводила блестящие операции, почему-то начала терпеть неудачи. После гибели ряда агентов в Советской России блестящих личностей в ее рядах практически не осталось. Сидней Рейли, как ни странно, оказался последним суперагентом, о котором стоило бы рассказать.

Нет, разумеется, успехи у британских спецслужб в активе имелись, и успехи немалые. Но по своему размаху они существенно уступали тому, что было раньше. Особенно неудачным, как выяснилось, стал поединок со спецслужбами Советского Союза. Об этом было известно давно. Но только тогда, когда я всерьез занялся изучением проблемы, выяснилось, насколько неудачным он был на самом деле.

Впрочем, обо всем по порядку. Когда Сидней Рейли еще только готовился перейти советско-финскую границу, в Лондоне открылась первая резидентура ГРУ. Ее возглавил Николай Алексеев, известный под псевдонимом Оскар. Советские разведчики развернули в Британии активную работу, в первую очередь — среди эмигрантов. В то время многие представители белой эмиграции, видя, что Россия под руководством коммунистов отнюдь не пошла ко дну, а, наоборот, стремительно возвращает себе утраченные позиции, решили наладить отношения с большевиками. Между тем многие из них уже были вхожи в светские салоны Лондона, а некоторые являлись агентами МИ-6. Собственно говоря, через бывших белогвардейцев и началось проникновение советских разведчиков в недра британских спецслужб.

СИС в те годы активно пыталась проникнуть на территорию Советской России. В спецслужбах Англии господствовало мнение, что советский режим крайне неустойчив и может рухнуть со дня на день. В этом случае огромная страна с ее неисчислимыми природными богатствами оказывалась в состоянии хаоса и могла стать легкой добычей того, кто поторопится. Британцы рассчитывали опередить своих соперников в этой гонке.

Чтобы не допустить этого, ОГПУ в 1920-е годы удалось провести ряд операций вроде уже упомянутого «Треста». Имитируя создание антисоветского подполья, чекисты подсовывали англичанам явную дезинформацию и раскрывали их агентов. Однако последних уже не хватали и не расстреливали, как прежде; их частично перевербовывали, а частично держали «под колпаком», то есть под постоянным и неусыпным наблюдением.

Это, к примеру, произошло с британским резидентом в России Томасом Уолстоном, который был направлен в страну в 1924 году, сразу после установления дипломатических отношений. Опытный сотрудник МИ-6,

Уолстон скрывался под маской экономического эксперта. Согласно легенде, он должен был ездить по стране и искать выгодные концессии для британских предпринимателей (в рамках НЭПа большевики разрешили иностранным компаниям создавать предприятия на российской территории). Настоящая же задача Уолстона заключалась в том, чтобы собирать информацию о реальном экономическом положении в России и формировать агентурную сеть в основных промышленных центрах страны — Москве, Ленинграде, Харькове. Уолстон был опытным агентом, однако его подвели характерные черты многих британских джентльменов — высокомерие и недооценка противника. Спустя несколько месяцев после начала своей деятельности он «завербовал» инженера Ленинградского оптического завода Геннадия Рылова, который на самом деле был работником ОГПУ. Рылов заявил англичанину, что имеет обширные связи в ленинградской партийной организации (обладавшей достаточно большой властью и влиянием) и может доставать ценную информацию. Всесторонне проверив нового агента доступными ему способами, Уолстон не заподозрил ничего дурного. А зря.

В течение почти двух лет Рылов переправлял через Уолстона в Англию откровенную липу, перемежавшуюся с правдивой, но не очень ценной информацией. Более того — ему удалось разными способами выявить почти всю агентурную сеть, которую англичанин создал в нашей стране. Успешная работа была прервана в 1927 году, когда Англия прервала дипломатические отношения с СССР и британские дипломаты начали паковать чемоданы. Вместе с ними предстояло уехать и Уолстону. Перед чекистами встал вопрос о том, что делать с британцем. Отпустить с легким сердцем? Схватить и пытать, надеясь выведать как можно больше информации?

В конце концов было решено пойти третьим, самым рискованным путем. На очередную встречу вместо Рылова пришли офицеры ОГПУ. Они сообщили ошеломленному британцу, что благодаря собственному легковерию тот нанес неоценимый ущерб своей родине. При этом, заявили сотрудники ОГПУ, они легко могут представить дело так, что Уолстон совершил не ошибку, а предательство, подкинув через своих людей в МИ-6 соответствующую информацию. А это уже грозило не просто разжалованием или увольнением, а длительным тюремным заключением и, возможно, даже смертной казнью. Короче говоря, англичанина поставили перед жестким выбором: либо прослыть предателем и быть казненным, либо стать агентом ОГПУ. Полностью сломленный морально, Уолстон согласился на второе. После чего он проработал в МИ-6 еще почти два десятка лет, действуя все это время в пользу советской разведки и достигнув достаточно высоких постов.

Таких примеров достаточно много, причем наверняка далеко не все известны мне. Однако такой деятельностью чекисты не ограничивались. Меер Трилиссер, один из первых руководителей ОГПУ, вообще отличался масштабным мышлением. Им была разработана программа «Поколение», которая должна была принести блестящие плоды спустя 10–15 лет.

Про «Поколение» известно очень мало, официальная история отечественных спецслужб молчит об этой удачной операции. Даже само название содержится только в засекреченных документах. Дело в том, что большинство секретов, связанных с этой программой, нельзя раскрывать до сих пор. Значительная их часть неизвестна и мне; но то, что я сумел извлечь на свет после долгих поисков, представляет огромный интерес.

Новое поколение выбирает...

Суть операции «Поколение» заключалась в следующем. Трилиссер отлично знал, что вся руководящая элита Англии формируется из выпускников трех учебных заведений: аристократического колледжа в Итоне и знаменитых университетов — Оксфорда и Кембриджа. Те, кто учится здесь сегодня, завтра будут вершить судьбу страны. Выпускники «трех китов» составляли политическую, научную, экономическую элиту страны, элиту британских спецслужб. В то же время хорошо известно, что молодые люди в студенческом возрасте особенно подвержены разным новым веяниям. В те времена к числу подобных относилась и весьма привлекательная марксистская идеология. Если заразить студентов марксизмом сегодня, завтра можно получить множество агентов влияния, занимающих высокие посты. План работы с английскими студентами был горячо поддержан руководителем международного отдела Коммунистического интернационала Пятницким, который обеспечил проекту всестороннюю поддержку со стороны различных коминтерновских структур. Как раз они и рекомендовали ряду видных английских ученых, придерживавшихся марксистских взглядов, перейти на работу в Кембридж и Оксфорд.

Именно эти два университета сулили наибольший успех. Итон все же был весьма закрытым аристократическим учебным заведением, так что тамошние воспитанники вряд ли могли склониться к работе на мировой пролетариат. Напротив, в куда более демократичных Оксфорде и Кембридже дела обстояли иначе. Сюда попадали представители разных классов и сословий, да и на идейные установки преподавателей руководство зачастую смотрело сквозь пальцы — был бы специалист хороший.

В 1920-е годы на «покорение» университетов были мобилизованы лучшие силы весьма немногочисленной британской компартии. В Кембридж был направлен Палм Датт, самый талантливый пропагандист партии, который преподавал философию. К нему присоединился известный экономист Морис Добб, основавший в стенах университета «Лигу борьбы против империализма» и не скрывавший своих симпатий к Советскому Союзу, который он считал «обществом будущего». Не отставали и естественно-научные факультеты. Так, например, кафедру кристаллографии в Кембридже возглавлял Джордж Бернал, слывший ортодоксальным марксистом. Да и светило тогдашней математической науки Бертран Рассел открыто поддерживал Советский Союз. Это далеко не полный перечень тех, кто вскоре заставил заговорить об одном из известнейших в мире университетов как о «красном Кембридже».

Разумеется, сами по себе эти люди не являлись агентами советской разведки. Да это и не было нужно — никакой особо ценной информации они бы добыть не смогли. Гораздо важнее было то, что талантливые преподаватели формировали определенную духовную атмосферу, которая влияла на умы студентов, заставляя их проникаться симпатиями к Советскому Союзу и мировому коммунизму.

В результате в начале 1930-х годов Кембридж пережил настоящий всплеск левых настроений. Здесь было создано Общество культурных связей с СССР, которое открыто пропагандировало необходимость сближения с Советским Союзом. Активность Общества вызвала подозрения британских властей, которые установили тщательную слежку за многими его членами. Словно в ответ студенты-марксисты начали создавать тайные организации. Или — что было еще более эффективно — проникали в уже существующие.

К числу таких старых тайных организаций относилось Общество апостолов, созданное в начале XIX века знаменитым поэтом Альфредом Теннисоном. Изначально это был кружок свободомыслящих интеллектуалов, объединившихся ради проведения вольных дискуссий и взаимной поддержки. Общество свято хранило свои традиции более века, но в начале 1930-х годов лидирующие позиции в нем захватили молодые левые. Помимо Общества апостолов в Кембридже и Оксфорде действовали многочисленные марксистские кружки. Короче говоря, урожай был, в общем и целом готов, осталось только собрать его.

Урожай

В начале 1930-х годов в Кембридж прибыл довольно любопытный человек. Австрийский еврей, которого судьба бросала по всему миру и заставляла ввязываться в самые разнообразные приключения, Арнольд Дейч, несомненно, мог стать одним из самых известных международных авантюристов XX столетия. Но его судьба повернулась иначе: Арнольд всерьез увлекся марксизмом и стал активным работником Коммунистического интернационала. Поскольку Коминтерн в те годы оказывал серьезную помощь советской разведке, Дейч стал по совместительству агентом ОГПУ. Умный и обаятельный, великолепный собеседник и обладатель трезвого аналитического склада ума, он был весьма ценным приобретением для наших спецслужб. Видимо, поэтому именно ему была поручена вербовка кембриджских студентов.

Дейч приехал в Кембридж с дипломом историка и рекомендациями нескольких германских ученых. Ему разрешили читать факультативные курсы. Молодой преподаватель с прогрессивными взглядами был радостно встречен в студенческой среде. Вскоре ему удалось добраться и до Общества апостолов, лидером которого был в то время Энтони Блант.

Энтони можно было считать воплощением молодого аристократа. Его мать была двоюродной сестрой графа Стрэтмора, дочь которого вышла замуж за короля Георга VI. Таким образом, лидер Общества апостолов приходился троюродным братом нынешней королеве Англии Елизавете II. Воспитанный в роскоши, он получил блестящее образование, но попал под влияние марксистских идей и полностью пересмотрел свои жизненные ценности и идеалы. Прирожденный лидер, Блант вскоре стал вожаком левацки настроенных студентов. В 1934 году он близко сходится с Дейчем и после долгих бесед соглашается стать агентом ОГПУ, чтобы приблизить тем самым светлое будущее человечества, в наступлении которого у него не было ни малейших сомнений.

Фактически это был решающий успех. Вслед за лидером были завербованы и другие студенты, в первую очередь — его близкие друзья. Одновременно Дейч вел работу и в других кружках. Так, в его сети попали Гай Берджесс — сын высокопоставленного офицера Королевского военно-морского флота, и Ким Филби — сын гражданского губернатора одной из индийских провинций. Всем троим прочили блестящую карьеру, поскольку их родители обладали соответствующим положением в обществе и связями. Вербовка столь перспективной молодежи была большой удачей для советской разведки. Впрочем, судя по всему, этими тремя именами агентура Дейча не ограничилась: просто имена многих разведчиков до сих пор не раскрыты. А московские архивы свято хранят свои тайны.

Однако через некоторое время деятельность Дейча привлекла повышенное внимание британских властей. За ним установили постоянную слежку. Руководство ОГПУ решило не рисковать ценнейшим агентом и отозвало его из Британии. Однако на тот момент он смог сформировать шпионскую ячейку, которая вполне могла продолжать работу уже без его участия. Питомцы Дейча образовали потом знаменитую «Кембриджскую пятерку» — едва ли не самую мощную группу советских разведчиков за рубежом.

Эстафету из рук своего наставника принял Энтони Блант. Широко известный и пользовавшийся большим авторитетом в студенческой среде, он имел массу друзей и знакомых. Это позволяло ему выявлять тех, кто мог стать его сподвижником. Великолепное чутье на людей делало выбор Бланта, как правило, безошибочным. Однажды, когда один из членов Общества апостолов привел к нему своего друга — студента физического факультета, увлекавшегося левыми идеями, — Блант постарался как можно скорее закончить беседу. «Почему ты не принял его в наши ряды? — спросил потом друг. — Я уверен, что он не провокатор!» — «Разумеется, он вполне искренний человек, — ответил Блант. — Но его увлечение очень поверхностно. Он легко переметнется от нас к фашистам или кому-нибудь еще. Мы не имеем права рисковать и брать всех без разбора». Говорят, прогноз был исключительно точным.

Одним из главных успехов Дейча была вербовка иностранных студентов. Таким образом, созданная им сеть распространялась не только на Британию, но и на другие государства, в первую очередь англоязычные. В частности, Блант завербовал канадского студента Герберта Норманна. Норманн сделал блестящую карьеру дипломата и в конце 1940-х годов стал канадским послом в Египте. Во многом Советский Союз был обязан ему своими успехами на Ближнем Востоке в 1950-е годы. Когда его связь с КГБ была раскрыта канадскими спецслужбами, Норманн выбросился из окна посольства, чтобы, как он написал в предсмертной записке, «не выдать сотню людей».

Еще одним членом «Кембриджской пятерки», завербованным Блантом, стал Дональд Маклин. Его отец тоже занимал весьма высокое положение в обществе, являясь министром ряда сменявших друг друга кабинетов. Поступив в Кембридж в 1931 году, Дональд увлекся левыми идеями, модными в то время. Однако через некоторое время мода переросла для него в серьезное увлечение, а затем — в страсть, которой он посвятил всю свою жизнь.

Окончив университет, Маклин попал в Министерство иностранных дел. Там, разумеется, прекрасно знали о воззрениях молодого человека. На собеседовании его спросили: «Мы знаем, что вы были преданы коммунистическим идеям во время учебы в университете. Поддерживаете ли вы их сейчас?» «Я решил вести себя нагло, — вспоминал Маклин. — „Да, — сказал я. — У меня были такие взгляды, и я еще не до конца от них избавился“. Должно быть, им понравилась моя откровенность». Он был принят на работу. Некоторое время спустя ему удалось успешно симулировать свое «поправение», и всякое недоверие к молодому сотруднику исчезло. Вскоре через его руки начала проходить конфиденциальная информация.

Еще успешнее оказалась карьера Гая Берджесса. Используя связи отца, он стал сначала помощником депутата британского парламента, одного из наиболее видных членов консервативной партии Джека Макнамары. Одновременно Берджесс путешествовал по Европе, на самом деле осуществляя функции курьера советских спецслужб. Ему даже удалось несколько раз побывать в Москве и встретиться с руководителями соответствующих отделов ОГПУ. Основной задачей для него было устроиться на работу в британскую разведку, чтобы получать информацию о противнике из первых рук. И действительно, в январе 1939 года МИ-6 «неожиданно» предлагает ему стать своим штатным сотрудником. Откуда и почему поступило это предложение, неизвестно до сих пор. Судя по всему, дело не обошлось без влияния уже окопавшихся в британской разведке советских агентов, имена которых неизвестны до сих пор. Иначе трудно объяснить, почему молодому сотруднику сразу доверили такой объем секретной информации.

А ставку на Берджесса в МИ-6 сделали серьезную. Его отправили в Министерство иностранных дел, где он выступил в уже привычной роли курьера. Задачей Гая стало переправлять главам европейских государств сверхсекретную почту, которую нельзя было доверять телеграфу. Королевский спецкурьер пользовался своим положением на полную катушку: вся почта доставлялась не только адресату, но и резидентам советской разведки. Одновременно он выполнял задания британских спецслужб, о деятельности которых достаточно полно информировал Москву. Молодой сотрудник успешно продвигался вверх по служебной лестнице. По некоторым данным, ему удалось подружиться с начальником кадрового отдела, который по его рекомендациям принимал на работу в МИ-6 талантливую молодежь.

Разумеется, из числа знакомых Гая, предпочитавших работать не на Лондон, а на Москву. Одним из таких молодых людей стал Ким Филби.

Филби после окончания Кембриджа некоторое время путешествовал, затем в качестве репортера «Таймс» побывал в охваченной гражданской войной Испании. Это была не только сложная, но и опасная работа: Филби находился при штабе франкистских войск и умудрялся регулярно передавать информацию их противникам — республиканцам, которых поддерживал Советский Союз.

Пару раз он находился на волосок от провала, но все обошлось. Дополнительным бонусом, полученным в результате выполнения этого задания, стала репутация весьма консервативно настроенного деятеля, симпатизирующего правым силам и полностью отбросившего свои юношеские левацкие игрушки. А такая репутация была лучшим пропуском к высоким должностям, на которые Филби рассчитывал.

В июне 1940 года Ким Филби с подачи Гая Берджесса оказывается в секции «Д» британской разведки, задачей которой было совершать диверсионные акции в оккупированных немцами странах Европы. Разумеется, не в какой-нибудь парашютный отряд, а в мозговой центр, занимавшийся планированием операций. Конечно, для возможности планирования Филби был необходим доступ к архивам. И судя по всему, именно тогда полный архив британской разведывательной службы оказался в руках советских спецслужб.

Разумеется, архив этот был огромен и за один раз скопировать его было невозможно. Филби начал с самого ценного — в Москву были отправлены списки агентов в разных странах, коды и параметры радиоволн, использовавшихся для связи с ними. Чтобы интерес к архивам не выглядел неестественным, Филби буквально фонтанировал идеями различных операций в оккупированной Европе. Начальство не могло нарадоваться на такого инициативного и творчески мыслящего сотрудника. А тем временем шифровальщики советского посольства день и ночь кодировали огромное количество материалов для передачи в Москву.

На вершине успеха

А что же Блант, недавний лидер марксистского кружка? Он начал с того, что завербовал Джона Кернкросса — еще одного выпускника Кембриджа. Кернкросс в это время работал в Министерстве иностранных дел и мог собирать необходимую информацию, касавшуюся в первую очередь заокеанского партнера Британии, Соединенных Штатов Америки. Для советской разведки это было весьма ценное приобретение, поскольку собственная агентурная сеть в США была у нас в ту пору не слишком развита.

Сам Блант тоже попытался внедриться в спецслужбы ив 1939 году подал заявление на пятимесячные курсы военной разведки. Однако многолетнее лидерство в левацких кружках не могло не сказаться на его карьерных перспективах. Бланту отказали, мотивируя это его неблагонадежностью. Однако события на фронтах Второй мировой войны заставили руководство английских спецслужб пересмотреть свои взгляды. Армейская разведка, понесшая значительные потери, нуждалась в новых кадрах. В итоге Блант добился заветной должности, попал на фронт, там блестяще выполнял все порученные задания и еле-еле успел эвакуироваться из Франции вместе с отступающими британскими частями. Теперь его благонадежность не вызывала сомнений, и он с помощью Берджесса устроился на службу в английскую контрразведку МИ-5. Теперь схема работала идеально: двое из членов «Кембриджской пятерки» работали в Министерстве иностранных дел, двое — в разведке, а Блант в контрразведке следил за тем, чтобы их деятельность не была раскрыта.

В течение всей войны советские агенты действовали весьма успешно, добывая информацию самого различного характера. В СССР потоком шли разведывательные сводки от британской агентурной сети в оккупированной Европе, чертежи новых видов вооружения, новости из мира большой политики. В Москве прекрасно знали обо всех союзнических договоренностях и противоречиях. Данные, которые приходили от «Кембриджской пятерки», позволяли Сталину успешно планировать операции против немцев и лавировать между англичанами и американцами. Наша дипломатия изначально имела весомое преимущество, поскольку знала многое о планах противоположной стороны. Во многом это предопределило успех Советского Союза на конференциях антигитлеровской коалиции в Тегеране и Ялте.

Члены «Кембриджской пятерки» тем временем стремительно укрепляли свои позиции. Так, в 1943 году Блант помимо своей службы в контрразведке стал инспектором Королевской картинной галереи. Это назначение — на первый взгляд весьма безобидное — позволило ему войти в высший свет Англии. Он поддерживал тесные связи с королевской семьей и со многими выдающимися деятелями консервативной партии, происходившими из древних аристократических родов. В частности, свел дружбу с руководителем Департамента Министерства колоний Роджером Асклеем, с которым они частенько сидели в одном из лондонских пабов и обсуждали ситуацию в разных уголках британской колониальной империи. Асклей и не подозревал, что вносит в крушение этой империи вклад, гораздо больший, чем все освободительные движения, вместе взятые. Ведь информация, полученная от него, передавалась Блантом в Москву, где ее тщательно учитывали и использовали для поддержки национальных революций.

Есть сведения, что советские агенты в Индии передавали ценную информацию для партии «Индийский национальный конгресс», которая умело использовала ее в своей борьбе за независимость. Информация эта касалась таких вещей, в курсе которых могло находиться только Министерство колоний. Следовательно, это были данные, полученные от Бланта.

Еще более важный рывок вверх по служебной лестнице сделал Маклин. В 1944 году он был назначен начальником канцелярии английского посольства в Вашингтоне. Один из первых звонков был сделан им в советское консульство, для того чтобы установить контакты с местным резидентом НКВД. Вскоре из Вашингтона в Москву начала поступать ценнейшая информация, в первую очередь сверхсекретная переписка между Рузвельтом и Черчиллем. Надо сказать, что в своих письмах они достаточно откровенно обсуждали свою политику в отношении СССР и планы послевоенного устройства Европы. Английский премьер последовательно продвигал идею о том, что русских нельзя пускать в Европу и против них необходимо поставить заслон. Рузвельт же считал, что по отношению к своему союзнику нужно проводить более честную политику. Все это лишь с небольшой задержкой становилось известно Сталину.

Вскоре Маклин получил доступ к еще одной сверхсекретной информации, касавшейся разработки атомной бомбы. О том, как МИ-6 помогала Советскому Союзу создать собственное ядерное оружие, я еще расскажу в этой книге. Пока достаточно упомянуть, что создание страшнейшего по своей разрушительной силе оружия началось именно в Великобритании и лишь в связи с недостатком финансовых средств англичане передали работу над ним в США. Однако Британия не устранилась от участия в так называемом манхэттенском проекте, и между двумя странами происходил регулярный обмен конфиденциальной информацией.

В свою очередь, по службе продвинулся и Филби. Причем довольно комичным образом: его, советского агента, назначили руководителем «секции 9» в английской разведке, которая занималась. шпионской деятельностью против СССР. Большего издевательства над разведывательной деятельностью нельзя было придумать даже специально. Отныне из Советского Союза в Британию пошел мутный поток дезинформации, вводивший в полное заблуждение руководство английских спецслужб. Естественно, оказалась «засвеченной» и вся агентурная сеть в нашей стране. Более того — агентурные сети дружественных разведок, таких как ЦРУ, делившихся информацией с МИ-6, тоже оказались в значительной степени раскрыты Кимом Филби. «Этот человек для нас ценнее, чем целый штат контрразведчиков», — говорил о нем в 1947 году нарком внутренних дел СССР.

Однако большие успехи были сопряжены с большим риском. И вскоре «Кембриджская пятерка» оказалась под угрозой.

Провал

То, что советское руководство получает откуда-то море конфиденциальной информации, не могло пройти совершенно незамеченным. Первыми тревогу подняли, однако, не англичане, а американцы. В ЦРУ задумались о том, почему значительная часть сведений, которые они поставляли британцам, оказывается в России. Летом 1945 года руководство ЦРУ обратилось к руководству МИ-6 с предостережением и настоятельным пожеланием провести внутреннюю проверку, которая вскоре и была начата.

Под ударом оказался Берджесс, который от греха подальше решил перейти в Министерство иностранных дел, к двум своим товарищам. Поскольку на тот момент он был снабжен лучшими рекомендациями от руководителей СИС, его приняли на работу без всяких разговоров и назначили личным помощником Гектора Мак-Нейла, заместителя министра иностранных дел в лейбористском правительстве. Это снова обеспечило его ценной информацией, но. небезграничными оказались ресурсы организма. Жизнь в напряжении, постоянное пребывание в страхе разоблачения истощили его нервную систему. Жизнерадостный и открытый в студенческие годы, он постепенно стал замкнутым и угрюмым, но все еще продолжал держаться. Переход в Министерство иностранных дел стал для него последним стрессом, который он уже не выдержал. В разведке в таких случаях говорят: «агент сгорел». Иногда это бывает депрессия, заканчивающаяся самоубийством, иногда — психическое расстройство.

Берджесс горел долго и ярко. Из всех доступных методов расслабления он избрал самый доступный — алкоголь. Причем в нетрезвый образ жизни ему удалось втянуть и другого члена «пятерки», тоже находившегося на грани нервного срыва, — Маклина. Вместе они стали завсегдатаями лондонских пабов, где регулярно устраивали пьяные драки и дебоши. В дополнение ко всему Берджесс начал яростно критиковать правительство. Таким образом, были нарушены сразу две заповеди, которые нужно было соблюдать строжайшим образом: не привлекать к себе внимания и не контактировать слишком открыто с другими агентами.

Надо сказать, что Министерство иностранных дел честно боролось за спасение советского агента. Берджесса и Маклина разлучили, и второго из них отправили в Каир для работы в тамошнем посольстве. Ситуация на Ближнем Востоке тем временем обострилась до предела в связи с образованием там государства Израиль. К новоявленной еврейской стране враждебно относились все без исключения арабские страны, и Египет в том числе. Британия традиционно поддерживала арабов, СССР решил помочь Израилю, поскольку рассчитывал на социалистическую ориентацию нового государства. Маклин вполне мог сыграть большую роль в изменении симпатий арабов, но. ив Египте он продолжал вести разгульный образ жизни. В одной из докладных записок, направленных из британского посольства в Каире в Лондон, о нем говорилось: «Чем быстрее мы избавимся от этого отвратительного человека, тем лучше будет для нас». Из Египта Маклина отозвали.

Берджесса отправили в Вашингтон на должность первого секретаря посольства. К этому моменту он представлял собой скорее древнюю развалину, чем живого человека, ничем не напоминая прежнего Бая студенческих лет. К счастью, здесь ему пришлось работать вместе с Филби, который в меру своих сил прикрывал старого товарища.

Но как Ким Филби оказался в Вашингтоне? В отличие от более слабых товарищей, постоянная опасность и нервное напряжение не сломили, а закалили его. Впервые угроза нависла над его головой в августе 1945 года, когда в Англию решил перебежать сотрудник КГБ Константин Волков. Несмотря на то что Волков был, по сути, мелкой сошкой, он имел отношение к «британскому направлению» и мог раскрыть кого-то из «пятерки». По крайней мере, в обмен на британское гражданство и определенные материальные блага он обещал раскрыть имена трех русских шпионов, работавших в Министерстве иностранных дел и разведке.

Наверное, тогда и пришел бы конец удачливой группе агентов, если бы не счастливый случай. Дело Волкова попало не в контрразведку, а в разведку. Вполне логично, что там оно оказалось в ведении Кима Филби. Советский агент добросовестно поддерживал контакт с советским перебежчиком, открыл ему «окно» на границе, через которое тот должен был проникнуть в Турцию, и даже отправился сам в Анкару, чтобы встретить его. Однако как вы уже, наверное, догадались, до Турции Волков не добрался. Он бесследно исчез в Москве, и все дальнейшие попытки выйти с ним на связь не дали никаких результатов.

Позднее Филби вспоминал: «На карту была поставлена одна голова — Волкова или моя».

Тем временем в британских спецслужбах прошла ротация, которая должна была помешать «кротам» (так называли агентов противника в своей разведке) успешно продолжать свою деятельность. На самом деле она им только помогла, так как открыла доступ к новым материалам и новой информации. В частности, Филби был назначен офицером по связи с ЦРУ и отправлен в Вашингтон. Должность эта только звучит несерьезно, на самом же деле она была ключевой. Британия уже в это время решила быть верным соратником США (младшим или не младшим — это уже как получится), так что спецслужбы стали работать в унисон. Соответственно через Филби проходила вся информация, которая передавалась как от МИ-6 к ЦРУ, так и в обратном направлении.

В общем-то, этот рай мог продолжаться сколь угодно долго, но «Кембриджскую пятерку» подвело ее «слабое звено». Им оказался Маклин. По роду службы ему удавалось добывать весьма ценную информацию, и в перерывах между запоями он исправно отправлял ее в Москву. Однако при этом он потерял всякую осторожность и довольно скоро попал в поле зрения британской контрразведки. Даже Блант не смог ничего поделать, он только отслеживал ход дела, по возможности тормозил его и сообщал своим друзьям о предполагаемых сроках ареста Маклина.

Тогда же Филби по своим каналам тоже узнал про нависшую над Маклином опасность. Американцам удалось каким-то образом достать данные о его работе на Москву и передать их британцам. Филби, однако, не насторожил тот факт, что эти сведения были переданы в обход его скромной персоны. Дело в том, что и на него, и на Берджесса уже было заведено дело. Но об этом Филби пока даже не подозревал.

Как бы то ни было, Маклина надо было предупредить о нависшей опасности. Сделать это вызвался Берджесс. Правда, Гаю нужно было найти предлог для возвращения в Англию. и здесь Берджессу в первый и последний раз помогли его вредные привычки. Достаточно было устроить несколько дебошей, чтобы английский посол в США пришел в ярость и отправил хулигана домой.

Прилетев в Лондон, Берджесс тут же отправился к Маклину; оба друга-собутыльника поспешно написали заявление об отпуске и отплыли во Францию. Все было сделано настолько быстро и четко, что контрразведчики даже не успели понять, что же, собственно говоря, происходит. Несколько дней спустя оба члена «Кембриджской пятерки» оказались в Москве.

Последний несломленный

Упустив двоих «оборотней» в Министерстве иностранных дел, МИ-6, тем не менее вовсе не собиралась давать спуску остальным. Группировка советских агентов в английском внешнеполитическом ведомстве была разгромлена. Стало ясно, что дни Бланта и Филби тоже сочтены. По некоторым данным, советские спецслужбы предложили обоим уехать от греха подальше в СССР. Но оба отказались, решив продолжать свою работу до тех пор, пока это возможно.

Однако маховики расследования вертелись слишком быстро. Решив сыграть на опережение, Филби подал в отставку. Контрразведка попыталась припереть его к стене, но советский суперагент стал вести себя максимально нагло. Он отрицал любую свою вину, а все факты утечки тайной информации приписывал Берджессу. В конечном счете тот все равно уже засветился. В итоге никому не удалось доказать вину Филби. Все получилось, как в анекдоте про Штирлица: «У вас в управлении работает советский шпион. Выясните, кто это». — «А-а-а, это штандартенфюрер Штирлиц, он советский подполковник Исаев, шпионит у нас потихоньку.» — «Почему же вы его до сих пор не арестовали?!» — «Бесполезно, все равно отвертится.» Все прекрасно знали, что Филби работал на Советский Союз, но доказать это не мог никто. В МИ-6 прошла масштабная чистка, десятки сотрудников лишились своих мест за неспособность противостоять иностранному шпионажу. Очевидно, руководство СИС обнаружило, что разведка работает скорее на русских, чем на англичан. Забегая вперед, скажу, что эти меры не принесли никакого положительного эффекта.

В итоге Филби был с честью отпущен в отставку и даже получил денежную премию. Это вызвало возмущение широкой общественности. В 1955 году член палаты общин Маркус Липтон сделал парламентский запрос премьер-министру Энтони Идену: «Вы решили скрыть весь урон, нанесенный сомнительной деятельностью Кима Филби?» В ответ на это министр иностранных дел Гарольд Макмиллан сообщил парламенту выводы расследования, проведенного службами министерства: «У меня нет никаких оснований обвинять Филби в предательстве интересов своей страны». Это вызвало новый всплеск возмущения, один из коллег Липтона заявил, что клоунада вокруг Филби — «оскорбление разведорганов страны». На мой взгляд, впрочем, разведорганы вполне заслужили такое оскорбление.

А Филби тем временем осмелел и начал доказывать свою невиновность. Используя старые связи, он организовал целую кампанию в прессе в свою поддержку. Ее венцом стала пресс-конференция, на которой Филби, положа руку на сердце, театрально заявил: «Я никогда не был коммунистом». Он изображал себя в качестве жертвы шпиономании, перекинувшейся в Британию из США. Поскольку таковая действительно имела место (печально известный маккартизм), и бороться с ней начали уже в самих Соединенных Штатах, в Англии он нашел благодарную аудиторию. Дело чуть не дошло до публичных извинений официальных лиц перед Филби!

Отстояв свою невиновность, советский суперагент отправился на Ближний Восток в качестве корреспондента газеты «Обсервер». Незадолго до этого английские спецслужбы понесли здесь серьезный ущерб и потеряли множество агентов. Видимо, поэтому кому-то в Лондоне в голову пришла отнюдь не блестящая идея снова использовать Филби в качестве агента. Тот, естественно, согласился. И снова в Москву пошел поток информации сверхсекретного характера.

Неизвестно, сколько еще удачливому суперагенту удавалось бы уворачиваться от ударов контрразведывательных служб, если бы не еще один перебежчик с Востока. В 1962 году в Британию прибыл сотрудник КГБ Анатолий Голицын. Знал он не так много, однако смог дать кое-какие показания против Филби. На Ближний Восток из Англии отправился один из ветеранов МИ-6 Николас Элиот, старый друг Филби. Однако многолетние теплые отношения мало помогли советскому разведчику. Его недавний друг кипел теперь благородным гневом. «Ты использовал меня много лет, — сказал он в глаза Филби при встрече, — и теперь я узнаю от тебя всю правду, даже если мне придется вытягивать ее из тебя». Ким Филби понял, что это — окончательный и бесповоротный провал. Теперь ему предстояло спасать свою шкуру.

Но с этим он сумел справиться просто блестяще. Сначала Филби изобразил панику, заявив, что готов дать все признания, если ему гарантируют безопасность. Если нет — он не скажет ни слова. Власти долго думали, а потом решили, что получить информацию о других агентах гораздо ценнее, нежели засадить уже разоблаченного Филби за решетку. В итоге в серии бесед Филби выдал своему бывшему другу целый ворох информации, не имевшей, впрочем, большого практического значения. Он рассказал о том, как его завербовали и обучили, поведал кое-что о своей работе на русских. Однако назвать имена других агентов, кроме Маклина и Берджесса, отказался наотрез. Оставив Филби под наблюдением местных сотрудников СИС, Элиот вылетел в Лондон за дальнейшими инструкциями. Когда он вернулся, пленника уже не было. Птичка выпорхнула на волю. В 1963 году Ким Филби был с почетом встречен в Советском Союзе, получил советское гражданство и работу в КГБ. На наши спецслужбы он работал до своей смерти (в мае 1988 года), являясь экспертом по Англии и СИС.

Самое странное в этой истории то, как Филби удалось бежать. Официальная версия, которую изложил он сам впоследствии, не выдерживает никакой критики. Потому что, если верить ей, получается, что английская контрразведка состояла сплошь из слабоумных сотрудников. Похоже, что кто-то очень влиятельный помог Филби переправиться через границу. Но вот кто? Вопрос остается открытым.

Таким же открытым остается вопрос и о судьбе Бланта. Здесь развитие событий приняло еще более поразительный характер! Дело в том, что последний из «Кембриджской пятерки» был выявлен весной 1964 года. На допросах он признался в том, что работал на советскую разведку, тем не менее скандал решили замять! Бланта не только не посадили в тюрьму, но и оставили на должности старшего инспектора Королевской картинной галереи! Лишь четырнадцать лет спустя власти с неохотой признали, что Блант работал на КГБ. Что это? Забота о чести королевского родственника, суд над которым мог бы бросить тень на правящую династию? Однако в других случаях британская контрразведка не вела себя столь щепетильно. В конце концов, Бланта ведь могли просто по-тихому устранить, предварительно заставив выдать под пытками всю известную информацию. И снова создается впечатление, что кто-то очень могущественный помешал расправе над советским агентом.

Словом, у меня зародилось смутное ощущение, что «Кембриджская пятерка» была отнюдь не единственной группой советских агентов, окопавшихся в британских спецслужбах. И вскоре я нашел тому новые подтверждения.

Глава 4. Во время и после войны

Дело «Энигмы»

Изучая историю британских спецслужб в годы Второй мировой войны, я обнаружил, что ряд проведенных ими операций (вернее, результаты оных) почти мгновенно становились достоянием советской разведки. Разумеется, никто не говорит о них прямо — и это еще более интригует, — но тщательное сопоставление документов позволяет сделать именно такой вывод.

При этом совершенно очевидно, что «Кембриджская пятерка» непричастна ни к одному из этих дел. Иначе бы о них было давно и хорошо известно. Следовательно, в недрах СИС работала еще как минимум одна группа советских разведчиков, не менее влиятельная, но более удачливая, чем Блант и сотоварищи. Потому что раз информации об их деятельности нет, значит, их так и не смогли раскрыть. Дело в том, что в истории разведок есть такое правило:

доступной становится только информация о провалившихся агентах. Если резидент провалился, то через пару десятков лет о нем можно рассказать — никакого вреда этим уже не нанесешь. А вот о тех из них, кто до конца оставался необнаруженным, говорить нельзя. Их дела хранятся за семью печатями, и лишь изредка появляются рассказы про самые блестящие их операции. В этом случае нам ничего не известно о таких агентах, и только по косвенным данным мы можем слегка приподнять покров тайны.

Операция «Ультра» считается одной из самых блестящих в истории британских спецслужб. Много десятилетий спустя после окончания войны ее держали в секрете, и лишь в 1980-е годы СИС позволила рассказать о том, как был раскрыт код одной из лучших шифровальных машин гитлеровской Германии — знаменитой «Энигмы».

История «Энигмы» началась в годы Первой мировой войны. Различные шифры использовались человечеством еще в глубокой древности, но вот шифровальные машины, которые создавали сложные коды, увидели свет только в начале XX столетия. Некоторые из них напоминали большие пишущие машинки, другие были похожи на телеграфные аппараты. Все они использовали сложную систему шифрования, для «взлома» которой требовалась работа целых криптоаналитических отделов. Кстати, и криптоаналитика как направление математической науки появилась именно в начале XX века.

Описание «Энигмы» я нашел на одном из сайтов Интернета. Звучит оно следующим образом:

«Энигма» относилась к классу электромеханических шифровальных машин.

Ее конструкция была основана на системе из трех роторов, осуществлявших замену 26 букв латинского алфавита. Каждый ротор имел 26 входных контактов на одной стороне и столько же выходных контактов — на другой. Внутри каждого ротора проходили провода, связывавшие входные и выходные контакты между собой. Выходные контакты первого ротора соединялись с входными контактами второго ротора. Когда оператор нажимал на какую-либо букву на клавиатуре машины, электрический ток подавался на входной контакт первого ротора, соответствующий этой букве. Ток проходил через первый ротор и поступал на выходной контакт, соответствующий какой-либо другой букве. Затем ток проходил последовательно через второй и третий роторы и подавался на неподвижный рефлектор (от лат. reflecto- обращаю назад, отражаю). В конструкции рефлектора 26 контактов разбивались на пары, контакты внутри каждой пары были соединены между собой. Таким образом, рефлектор заменял букву на парную ей.

Ток, прошедший через рефлектор, подавался назад, на систему роторов. Он вновь проходил через три ротора, но в обратном порядке. В конце концов на световом табло «Энигмы» загоралась одна из 26 лампочек, соответствовавшая зашифрованной букве.

Самым важным свойством «Энигмы» являлось вращение роторов. Первый ротор после каждого преобразованной буквы поворачивался на одну позицию. Второй ротор поворачивался на одну позицию после того, как первый ротор совершал полный оборот, то есть 26 преобразованных букв. Наконец, третий ротор поворачивался на одну позицию после того, как второй ротор совершал полный оборот, то есть после 676 зашифрованных букв.

Благодаря рефлектору «Энигма» на каждом шаге осуществляла перестановку букв внутри пар, и если, к примеру, буква N заменялась на S, то при том же положении роторов буква S менялась на N (ток шел по тем же проводам, но в другую сторону). Этим объяснялась особенность «Энигмы»: для расшифровки сообщения достаточно было вновь пропустить его через машину, восстановив предварительно изначальное положение роторов. Таким образом, начальное положение роторов играло роль ключа шифрования и устанавливалось в соответствии с текущей датой. Каждый оператор имел специальную книгу, задававшую положение роторов для каждого дня.

Для людей, не разбирающихся в технике, попробую объяснить проще. Использовать эту машину легко — достаточно напечатать на ней, как на обычной пишущей машинке, нужный текст. Напечатается при этом уже шифрованное послание, которое можно передать любым способом — хоть радиограммой, хоть вручную. Получатель вводит сообщение в такую же машину, и она выдает ему расшифрованный текст. Код на конкретный день устанавливался в соответствии со специальной шифровальной книгой, которая имелась у каждого оператора. Таким образом, даже если машина попадала в руки противника, она была для него совершенно бесполезна: без шифровальной книги раскодировать сообщения, пришедшие уже на следующий день после смены ключа, было невозможно.

Эту шифровальную машину изобрел в 1919 году голландец Гуго Кох де Дельфт, который изначально предполагал использовать ее в коммерческих целях. Однако патент быстро выкупили у него немецкие военные, которые

проявили живой интерес к новинке. Именно в Германии машину назвали «Энигма» — в переводе на русский язык это значит «загадка». Машину усовершенствовали в 1926 году и передали военно-морскому флоту для испытаний. Проверка прошла успешно, и с 1928 года «Энигма» стала основной шифровальной машиной немецкой армии.

Первыми расшифровкой сообщений, передаваемых при помощи «Энигмы», озаботились в 1932 году поляки. Несмотря на внешне дружественные отношения с Германией, в Варшаве не слишком-то доверяли западному соседу. К работе привлекли трех молодых талантливых математиков — Марианна Режевского, Тадеуша Лисицкого и Генриха Зыгальского. После нескольких лет упорного труда им удалось проникнуть в секрет «Энигмы». Однако поляки воспроизвели только саму машину, которая без таблицы ключей была бесполезна.

В это время с другой стороны от Третьего рейха, во Франции, разведчики тоже начали работу над расшифровкой немецких радиограмм. Продвигалась она вперед не слишком успешно — до тех пор, пока французской разведке не удалось завербовать некоего Ганса-Тило Шмидта, который был обижен на родную страну и имел доступ к шифровальной машине. В обмен на весьма внушительное вознаграждение Шмидт передавал таблицы кодов. Правда, совсем свежие ему выкрасть не удавалось, и таблицы попадали в Париж с задержкой в несколько месяцев.

Французы поделились своими данными с британской разведкой МИ-6, однако выяснилось, что там к расшифровке немецких кодов даже не приступали. Тогда они обратились к полякам — и нашли точки соприкосновения. У поляков была машина, у французов — коды к ней. Немецкие шифровки наконец-то удалось прочесть. Но успех оказывался не так велик, как можно было предположить: ведь таблицы ключей Шмидт поставлял со значительным опозданием. Перехватив шифровку, скажем, в апреле, французам приходилось откладывать ее в архив до июля-августа. Большая часть информации за это время успевала устареть, а новейшие данные по-прежнему оставались недоступны. К тому же польские руководители, боясь оказаться «младшими партнерами», начали скрывать от французов свои последние достижения.

А немцы тоже не спали. Время от времени они совершенствовали «Энигму». Только ценой невероятных усилий Режевскому и его коллегам удалось в кратчайшие сроки «нагнать» своих соперников. Они создают сложнейшую машину, фактически прототип современных ЭВМ, которую называют «Бомбой». Эту систему поляки держат в секрете до 1939 года, когда становится окончательно ясно, что война стоит у порога.

Более или менее откровенное сотрудничество британцы, французы и поляки налаживают за считанные месяцы до начала Второй мировой войны. Самое интересное, что советские спецслужбы оказались в курсе их работы практически мгновенно; таким образом, не остается сомнений, что информация к ним поступила из Англии. Первого сентября немцы без объявления войны вторгаются в Польшу, а 17 сентября в восточную часть страны вступают части Красной армии. В мои руки попал совершенно секретный приказ, который был дан отрядам НКВД, двигавшимся в авангарде наступающих войск. Им требовалось попытаться найти, а потом захватить «Бомбу» и ее создателей, которые, возможно, были эвакуированы в восточные районы страны, подальше от немцев.

Однако на деле дешифровщики в тот же день вместе с польским правительством бежали в Румынию, прихватив с собой две шифровальные машины и разрушив остальные. Пережив множество приключений, сотрудники шифровального бюро смогли добраться до Парижа. Французские коллеги встретили их с распростертыми объятиями — без поляков у них почему-то ничего не получалось.

Работы были продолжены в замке Виньоль, где к марту 1940 года дешифровка немецких радиограмм возобновилась в полном объеме. В этой работе приняли участие англичане, которые создали собственную программу «Ультра» для расшифровки данных «Энигмы». Мне удалось обнаружить в наших архивах слабые, но достаточно четкие следы того, что весной 1940 года расшифрованные радиограммы шли в Москву. Причем явно не по официальным каналам.

В это время немцы нашли в Польше явные свидетельства того, что многие секретные приказы читались противником. Началось расследование. Гестапо, машина столь же эффективная, сколь безжалостная, быстро сумело вычислить Шмидта. Он был арестован и брошен в концлагерь, где его следы теряются. Однако это было не такой уж большой потерей для союзников. Франция потерпела поражение в июне 1940 года, и теперь вся работа над расшифровкой радиограмм переместилась в Лондон. Эмигрировавшим сюда польским и французским ученым вместе с их британскими коллегами предстояло выполнить важную задачу — создать компьютер, который с помощью подбора кодов сможет «взламывать» сообщения «Энигмы».

И действительно, в конце 1940 года такая система была создана. В Блечли-Парке, в окрестностях английской столицы, была построена огромная электронно-вычислительная машина под названием «Колосс». Этот предок современных компьютеров действительно отличался огромными размерами — он занимал довольно большой дом. Однако грандиозная постройка позволила сократить срок расшифровки сообщений до 24 часов. А когда в 1942 году британцы смогли снять образец «Энигмы» с захваченной ими немецкой подлодки, проект наконец заработал в полную силу.

«Ультра», находившаяся под контролем МИ-6, без сомнений сослужила англичанам в годы войны неоценимую службу. В частности, британское руководство всегда было в курсе запланированных авиационных налетов на Лондон и другие города (чем и объясняется их сравнительно невысокая эффективность). Перехватывая сообщения «Энигмы», англичане узнавали местонахождение германских подлодок, планировавших напасть в Атлантике на союзные конвои, а также основные планы вермахта. Иногда они даже делились ими с русскими союзниками. Например, в июне 1943 года Черчилль в личном письме сообщил Сталину о готовящемся немецком наступлении в районе Орла, Курска и Белгорода. Правда, это было меньше чем за месяц до начала операции «Цитадель» и реальную помощь нашим войскам оказать не могло. Однако о немецких планах советское командование знало уже давно — самое позднее с апреля. Спрашивается: откуда?

Конечно, вполне возможно, что информация поступала непосредственно из рейха. Но если мы сравним те данные, которые получало советское командование, с данными, которые добывали британцы при помощи «Энигмы», то обнаружим практически полную их идентичность. Даже ошибки и неточности были практически одни и те же! А такое может быть только в том случае, если информация исходит из одного источника.

Значит, кто-то в МИ-6 регулярно передавал нашим спецслужбам данные, полученные при помощи «Колосса»? Похоже на то. Долгое время исследователи подозревали, что это делал Кернкросс, о котором из всей «Кембриджской пятерки» меньше всего информации. Но тщательная проверка документов показывает, что к тайнам «Ультры» Кернкросс доступа не имел. Вообще с этим проектом был ознакомлен крайне ограниченный курс лиц, и далеко не все сотрудники той же разведки знали о его существовании.

Впрочем, вполне возможен и другой вариант. Не исключено, что в Москву передавались не отдельные сообщения, а документация на «Энигму» и «Колосс» в целом. Этот вариант имел ряд очевидных преимуществ: не нужно было все время рисковать, перегоняя в Москву огромные объемы информации, опоздание по срокам тоже существенно сокращалось. В пользу этого решения говорит тот факт, что некоторые сверхсекретные приказы, отданные Гитлером, становились известны советскому командованию уже на следующий день. Впрочем, не исключено также, что здесь действовал какой-то суперагент-одиночка, пробравшийся в ближайшее окружение нацистского фюрера. Но эта версия выглядит еще более фантастично, по сравнению с предыдущей.

Еще один довод в копилку того варианта, которого придерживаюсь я, — это послевоенное развитие электронно-вычислительных машин в Советском Союзе. Некоторые созданные в 1940-е годы образцы очень сильно напоминали приснопамятный «Колосс». И это сходство наверняка не случайно.

Как бы то ни было, несомненно одно: из Британии в Москву поступала весьма тщательно оберегаемая информация, и без «кротов» в МИ-6 дело явно не обошлось. Причем этими «кротами» были не Берджесс и не Филби, а какие-то неизвестные нам люди.

Но «Ультра» — далеко не единственный проект, в котором ясно различим след советской разведки. Не менее четко виден онив другом деле — касающемся Рудольфа Гесса, ближайшего помощника фюрера.

Дело Рудольфа Гесса

Десятого мая 1941 года с аэродрома Аугсбург взлетел двухмоторный истребитель «Мессершмитт-110». Согласно официальной версии, в нем находился заместитель фюрера — «наци № 3» Рудольф Гесс. Он отправился в Великобританию по собственной инициативе, чтобы установить контакт с правящей элитой страны и обеспечить англо-британский мир. Миссия провалилась. Гитлер, ничего не знавший о полете, пришел в ярость. В нацистской Германии Гесса объявили сумасшедшим, попавшим под влияние астрологов. А после войны его вместе с другими нацистскими преступниками судил трибунал в Нюрнберге…

Такова официальная версия произошедшего. Надо сказать, что ее слабые стороны были очевидны уже тогда. Во-первых, сама идея того, что Гесс, преданный Гитлеру, как комнатная собачонка — своей хозяйке, мог предпринять столь смелый и своевольный шаг, абсурдна! Очевидцы тех лет из окружения Гитлера говорили, что Гесс полностью подчинил свою волю влиянию обожаемого фюрера. Соответственно нужно как минимум предполагать, что согласие Гитлера на полет было получено. Из этого и исходит большинство здравомыслящих историков. Остается вопрос о том, чего, собственно говоря, хотел добиться Гитлер? Всерьез ли он рассчитывал на мир с Англией или хотел просто ввести в заблуждение своих противников?

Все встало бы на свои места, но вот незадача: сохранилась фотография «мессершмитта», на котором улетел Гесс, при старте с аэродрома Аугсбурга. Дотошные исследователи уже давно отметили, что на нем почему-то нет топливных баков, без которых самолет просто не дотянул бы до Британских островов! При этом на экземпляре, прилетевшем в Англию, эти баки были. Следовательно, речь идет о двух разных самолетах.

Неадекватным казалось и поведение Гесса на Нюрнбергском процессе. Он то впадал в прострацию, то полностью отрицал свою вину. Создавалось впечатление, что он находится под действием каких-то наркотиков. Тогда же врачебный осмотр показал, что с тела «Гесса» удивительным образом исчезли старые шрамы, полученные им в молодости.

Еще загадочнее выглядит гибель бывшего верного соратника фюрера. На Нюрнбергском трибунале он получил пожизненный срок и должен был коротать свои дни в тюрьме Шпандау вместе с другими высокопоставленными нацистами, избежавшими смертной казни. Впрочем, остальных постепенно выпустили, и к 1980-м годам в Шпандау остался лишь Гесс, бывший к тому времени уже глубоким стариком. Его охраняли по очереди солдаты четырех стран-победительниц: три месяца в году американцы, три — англичане, три — французы и три — русские. К 1986 году по предложению Советского Союза Гесса решено было выпустить. Решение было доведено до сведения старика, который очень ему обрадовался. Но за несколько недель до освобождения, когда тюрьму охраняла британская «смена», Гесс был найден в своей камере повесившимся! Как немощный старик сумел свести счеты с жизнью в условиях, когда это вряд ли удалось бы молодому и сильному человеку, почему он это сделал и, главное, почему охрана допустила самоубийство, — на эти вопросы ответа нет до сих пор. Дело было странным образом замято.

Достаточно загадок? Нет? Тогда добавлю еще одну: в Британии часть документов, связанных с «делом Гесса», засекречена вплоть до 2025 года. Не исключено, что гриф секретности не будет снят и после.

Загадка Гесса привлекала многих историков. Лучше всего ее решил, на мой взгляд, Джордж Регнан, автор книги «МИ-6 и миссия Гесса». Пересказывать эту книгу подробно я не буду, остановлюсь лишь на основных моментах. Регнан утверждает, что так называемый полет Гесса был блестящей операцией британских спецслужб, заманивших к себе «наци № 3». Помимо того чтобы заполучить такого важного пленника и бесценный источник информации, англичане решали еще одну задачу: выявить в правящей элите людей, готовых пойти на мир с Германией (ведь именно к ним летел Гесс!) и заставить их сидеть тихо.

Чтобы решить эту задачу, МИ-6 начиная с конца 1940 года подбрасывала в Третий рейх информацию о том, что весьма влиятельные британские деятели — такие, как герцог Гамильтон — выступают за мир с Германией. Они будто бы только ждут предлога, чтобы свергнуть Черчилля и начать переговоры. Нужна лишь инициатива со стороны Германии, которая должна отправить в Англию достаточно высокопоставленного эмиссара. Гитлер и его окружение будто бы попались на эту удочку и отправили в Англию Гесса, лично знакомого с герцогом Гамильтоном. Когда миссия провалилась, фюрер пришел в ярость и объявил своего любимца сумасшедшим.

Все это хорошо, и версия действительно красива, но зачем британцы так долго скрывали правду? Если все обстояло так, как пишет Регнан, СИС могла бы гордиться героической страницей своей истории и всячески пропагандировать ее. К тому же эта версия никак не объясняет загадки «двух самолетов» и «поддельного Гесса».

По другой версии, которую любят упоминать наши, отечественные историки, англичане все-таки о чем-то договорились с посланцем фюрера. Например, о том, что ни немцы, ни англичане не будут пока пересекать Ла-Манш и вредить друг другу. Миссия Гесса, таким образом, оказалась успешной, и сам он доживал свой век инкогнито где-то в английской глубинке (находились даже люди, будто бы видевшие его). А перед Нюрнбергским процессом предстал и был затем посажен в Шпандау его двойник, похожий на самого Гесса как две капли воды. Версия подтверждается тем, что англичане действительно оттягивали высадку в Нормандии так долго, как только могли.

Это звучит уже гораздо правдоподобнее. Но все равно дает ответ отнюдь не на все вопросы. После тщательного изучения документов я пришел к поразительному открытию: скорее всего, полетГесса действительно был спецоперациейразведки. Но не британской, а. советской!

Судя по всему, идея провести операцию, о которой рассказал Регнан, была подброшена руководству МИ-6 кем-то из советских «кротов». Потому что ее проведение было, если вдуматься, не так уж выгодно Британии. Ну какой смысл брать в плен Гесса, если это ни в малейшей степени не приблизит окончание войны? И зачем устраивать ссору с теми, кто настаивает на примирении с Третьим рейхом? Ведь никакого вреда от них тоже не было.

А вот Москве было крайне нежелательно, чтобы немцы договорились с англичанами. Ведь партия сторонников примирения с нацистами была в Британии очень сильна. Помимо уже упомянутого Гамильтона в нее входили бывшие премьер-министры Чемберлен и Ллойд-Джордж, ряд консервативных деятелей и членов королевской семьи. «У Британии нет шансов на победу, так зачем воевать? Стоит ли мешать Гитлеру разгромить Россию?» — спрашивали они. Возможно, даже сам несгибаемый Черчилль был бы вынужден прислушаться к их словам. А такое развитие событий было невыгодно Сталину, который предвидел скорую схватку со смертельным противником.

И тогда советская разведка проводит гениальную операцию. При помощи британцев Гессу и Гитлеру подбрасываются сведения о том, что англичане готовы к миру. Помощник фюрера готовит полет, но незадолго до назначенной даты НКВД по каким-то своим каналам доводит до сведения Гитлера информацию о том, что все происходящее — операция британских спецслужб. Гитлер приходит в ярость и, когда Гесс поднимается в воздух, приказывает истребителям перехватить и сбить его. Тяжелый самолет Гесса преследует один из лучших асов рейха — Адольф Галланд. По официальным данным, ему не удается перехватить «мессершмитт» помощника фюрера. Так ли это? Сам Галланд после войны наотрез отказывался говорить об этой своей миссии.

В самом деле, похоже, что полет «короля истребителей» увенчался успехом и Гесс действительно был сбит и утонул в Северном море. Тогда что за самолет разбился в Англии? И кто вел переговоры с британской разведкой?

Здесь полезно вспомнить о том, что осенью 1940 года немцы продали Советскому Союзу большую партию самолетов. Было среди них и несколько «Мессершмиттов-110». Эти машины проходили испытания, а во время войны участвовали в разведывательно-диверсионных акциях. Все, кроме одной. Этот единственный истребитель числится разбившимся в мае 1941 года. Странно, но никаких данных о гибели летчиков-испытателей в этот период нет. Конечно, пилот мог спастись и с парашютом, но...

Но все же слишком много косвенных улик указывает на то, что этот самолет разбился не где-нибудь под Москвой, а возле замка герцога Гамильтона в Британии. А человек, который попал в руки британской разведки, был всего лишь двойником, более или менее удачно сыгравшим роль помощника фюрера. Скорее всего, речь шла о безумце, страдавшем шизофренией, которого удалось убедить в том, что он является Гессом. Именно этот человек предстал впоследствии перед Нюрнбергским трибуналом.

Поймав «Гесса», британцы на радостях протрубили на весь мир о том, что в их руках — один из нацистских лидеров. Вот тогда-то фюрер и впал в ярость. Опровергнуть заявление британцев он не мог — не рассказывать же, в самом деле, про то, как Гесса сбил Галланд! Пришлось признать, что в руках англичан действительно Гесс, а заодно признать его сумасшедшим и дезавуировать.

МИ-6 же начала «прорабатывать» Гесса. Не исключено, что с ним даже пытались вести переговоры о мирном соглашении. Англичане на радостях не сразу сообразили, что перед ними просто сумасшедший. А когда поняли, отыгрывать назад было поздно. Деятели, выступавшие за мир с Германией, сели в глубокую лужу. Никаких перспектив осуществить свои планы у них уже не осталось. Цели, которые ставили перед собой советские спецслужбы, были достигнуты.

Насколько верна эта версия? Скажу честно: не знаю. Мне кажется, что только она дает ответ на все вопросы и снимает все противоречия. Так это или нет — судить вам. В любом случае в «деле Гесса» советские агенты приняли самое активное участие. И опять мы не знаем ни чинов, ни имен.

Дело о «Восходе солнца»

Одно из последних во Второй мировой войне достижений советских «кротов» в МИ-6 — срыв переговоров между нацистами и западными союзниками весной 1945 года. Эти переговоры вошли в историю как операция «Санрайз» — «Восход солнца». Массовому российскому читателю и зрителю эта операция хорошо знакома. Ведь именно ее раскрывает Штирлиц, именно это задание Центра ему приходится выполнять в «Семнадцати мгновениях весны»! Но — обо всем по порядку.

В годы Второй мировой американским резидентом в Швейцарии был Аллен Даллес. Неглупый, но самоуверенный молодой человек делал свои первые шаги на поприще разведки. Впоследствии он станет шефом ЦРУ. А пока он вербовал агентов, которые могли бы поведать ему о тайнах гитлеровской Германии. Иногда это удавалось — как в случае с сотрудником МИДа Фрицем Кольбе, который по идейным соображениям передавал американцам сверхсекретную информацию. Иногда не очень — гестапо все-таки работало намного более профессионально. Агенты немецких спецслужб тоже втерлись в доверие к Даллесу. А он вел себя достаточно неосторожно — в беседе со своим источником мог выболтать весьма ценные сведения. С помощью этой информации, например, были раскрыты коды американских шифровок. Надо сказать, что Даллес поддерживал достаточно тесные связи с британской разведкой, так что информацией о нем советские спецслужбы располагали в избытке.

Весной 1945 года Даллес участвовал в переговорах, касавшихся капитуляции германской группы войск в Италии. С немецкой стороны их по поручению Гиммлера вел генерал войск СС Карл Вольф. Гиммлер поставил перед Вольфом следующую задачу: начав с соглашений о «частичной капитуляции», добиться прекращения боевых действий на Западном фронте с тем, чтобы иметь возможность перебросить все силы на восток и обрушиться на русских. Рейхсфюрер СС предполагал сыграть на чувствительных для американцев струнах: мол, вы же не хотите, чтобы русские по итогам войны действительно отхватили себе половину Европы! И действительно, американцы оказались весьма чувствительными. Среди них уже давно зрела мысль о том, что России нужно указать ее место и это место — как можно дальше от чистенькой, цивилизованной Европы. Ради такого можно было пойти даже на сотрудничество с нацистами. Обе стороны сделали все возможное для того, чтобы встречи проходили в обстановке строжайшей секретности.

Переговоры начались и продвигались вперед, как вдруг словно гром среди ясного неба прозвучала нота Молотова:

Германский генерал Вольф и сопровождающие его лица прибыли в Берн для ведения с представителями англо-американского командования переговоров о капитуляции немецких войск в Северной Италии. Когда Советское правительство заявило о необходимости участия в этих переговорах представителей советского военного командования, то получило в этом отказ. Таким образом, в Берне в течение двух недель за спиной Советского Союза, несущего на себе основную тяжесть войны против Германии, велись переговоры между представителями германского военного командования, с одной стороны, и представителями английского и американского командования — с другой. Советское правительство считает это совершенно недопустимым…

Несколько дней спустя президент США Рузвельт получил от Сталина личное письмо. Письмо было выдержано в крайне вежливых тонах, но у американского президента осталось впечатление, что Сталин элегантно отхлестал его по щекам перчаткой.

1. Я никогда не сомневался в Вашей честности и надежности, так же как и в честности и надежности г-на Черчилля. У меня речь идет о том, что в ходе переписки между нами обнаружилась разница во взглядах на то, что может позволить себе союзник в отношении другого союзника и чего он не должен позволить себе. Мы, русские, думаем, что в нынешней обстановке на фронтах, когда враг стоит перед неизбежностью капитуляции, при любой встрече с немцами по вопросам капитуляции представителей одного из союзников должно быть обеспечено участие в этой встрече представителей и другого союзника. Во всяком случае, данный ход, безусловно, необходим, если этот союзник добивается участия в такой встрече. Американцы же и англичане думают иначе, считая русскую точку зрения неправильной. Исходя из этого, они отказали русским в праве на участие во встрече с немцами в Швейцарии. Я уже писал Вам и считаю не лишним повторить, что русские при аналогичном положении ни в коем случае не отказали бы американцам и англичанам в праве на участие в подобной встрече. Я продолжаю считать русскую точку зрения единственно правильной, так как она исключает всякую возможность взаимных подозрений и не дает противнику возможности сеять среди нас недоверие.

2. Трудно согласиться с тем, что отсутствие сопротивления со стороны немцев на Западном фронте объясняется только лишь тем, что они оказались разбитыми. У немцев имеется на Восточном фронте 147 дивизий. Они могли бы без ущерба для своего дела снять с Восточного фронта 15–20 дивизий и перебросить их на помощь своим войскам на Западном фронте. Однако немцы этого не сделали и не делают. Они продолжают с остервенением драться с русскими за какую-то малоизвестную станцию Земляницу в Чехословакии, которая им столько же нужна, как мертвому припарки, но безо всякого сопротивления сдают такие важные города в центре Германии, как Оснабрюк, Мангейм, Кассель. Согласитесь, что такое поведение немцев является более чем странным и непонятным.

3. Что касается моих информаторов, то, уверяю Вас, это очень честные и скромные люди, которые выполняют свои обязанности аккуратно и не имеют намерения оскорбить кого-либо. Эти люди многократно проверены нами на деле…

Американцы были поражены: переговоры являлись сверхсекретными, и никто не должен был о них знать! Тем не менее советская разведка смогла это сделать и подробно доложить куда следует. Имя человека, которому это удалось, неизвестно до сих пор.

Некоторые исследователи считают, что речь идет о каком-то неизвестном нам агенте в гитлеровской Германии. Собственно, на это же намекает фильм «Семнадцать мгновений весны». Однако при всем уважении к работе наших разведчиков в Третьем рейхе эта версия представляется мне маловероятной. Действительно, в курсе переговоров с немецкой стороны было лишь несколько человек из высшего руководства рейха. Информация о них была строжайшим образом засекречена. А всерьез говорить о том, что кто-то из ближайших сподвижников Гитлера — например, тот же Борман — был советским агентом, не приходится. Вообще за годы войны наша агентурная сеть в Третьем рейхе оказалась очень сильно потрепана гестапо и представляла собой довольно жалкое зрелище. Решить такую задачу, которую решает Штирлиц в фильме «Семнадцать мгновений весны», ей было явно не по силам.

Остается сторона союзников — англичан и американцев. Видимо, именно от внедренных в их ряды агентов призваны отвести глаза любопытствующих и фильм, и многочисленные слухи с домыслами. Правда гораздо проще и прозаичнее: дело в том, что Сталину о закулисной интриге стало известно примерно тогда же, когда ЦРУ поделилась данными о готовящихся переговорах с МИ-6. То есть источник информации, которой пользовался лидер советского государства, находился именно в британской разведке. Но кто это был? Ни через Филби, ни через Берджесса такая информация не проходила. Судя по всему, в игру опять вступила «параллельная группа».

Я мог бы привести еще массу подобных примеров, но и этих достаточно для того, чтобы понять: советская агентурная сеть в британских спецслужбах «Кембриджской пятеркой» не ограничивалась. Судя по всему, параллельно с Блантом и компанией действовала еще одна, а может быть, и несколько групп, члены которых занимали достаточно высокие должности. Учитывая, что количество сотрудников МИ-6 не так уж и велико, это фактически означает, что вся британская разведка была буквально нашпигована советскими агентами и действовала в интересах СССР, а не своей родной страны. Исключение составляли разве что высшие руководители СИС.

О том, что эта ситуация не изменилась и после войны, свидетельствует ряд масштабных и успешных операций КГБ, которые не могли быть проведены без поддержки собственной агентуры в СИС. Я хочу для примера рассказать об охоте за современным оружием.

Атомные секреты

Охота за атомными секретами началась в 1938 году, когда в НКВД СССР поступили первые сведения о разработке в Великобритании ядерной бомбы.

Впрочем, достаточно длительное время охота за атомными секретами не находилась в числе приоритетов. Некоторые руководители СССР — в первую очередь Берия — серьезно сомневались в том, что создать ядерное оружие реально, и считали, что участие в «ядерной гонке» станет всего лишь растратой дорогостоящих ресурсов.

Тем временем в западных государствах работа над «оружием будущего» шла вовсю. Основные открытия, необходимые для создания ядерной бомбы, были сделаны еще в 1930-е годы, в основном немецкими физиками; англичане немного отставали, американцы плелись в самом хвосте.

Началась война, и прежде сотрудничавшие друг с другом ученые оказались по разные стороны фронта. Теперь англичане начали всерьез опасаться, что немцы могут опередить их с созданием атомной бомбы. Но необходимых ресурсов для того, чтобы завершить работу, на Британских островах не было. Что же делать? Оставалось одно: поделиться своими наработками со «старшим партнером» — Соединенным Штатами.

Надо сказать, что сперва в США, как и в СССР, к атомным делам отнеслись весьма скептически. Только после личного вмешательства Рузвельта дело сдвинулось с мертвой точки. В 1942 году в пустыне Невада был создан атомный центр, который начал работу над так называемым манхэттенским проектом. Работу, увенчавшуюся, как известно, созданием атомной бомбы летом 1945 года.

Однако пока до этого заветного дня было еще далеко. Англичане и американцы договорились вести разработки параллельно, регулярно обмениваясь информацией. Вскоре к работе партнеров незаметно для них самих подключилась третья сторона — советская разведка.

К 1943 году стало ясно, что ядерная бомба — не плод воображения оторванных от реальности теоретиков, а пугающая реальность ближайшего будущего. Советский Союз просто обязан был получить это оружие в максимально сжатые сроки. Но в стране, которая все силы отдавала борьбе с Гитлером, средств на масштабные проекты попросту не было. Оставался единственный доступный путь — разведка.

В США мощной агентурной сети в те годы еще не существовало, и поэтому основным источником информации была Англия. И опять руководству советских спецслужб стоило с благодарностью вспомнить Трилиссера и его операцию «Поколение»: среди британских физиков было достаточно много людей, симпатизирующих коммунизму. Поскольку официальному Лондону хотелось получить бомбу как можно скорее, к проекту привлекали всех более или менее стоящих физиков-ядерщиков, не обращая особого внимания на их взгляды и симпатии.

В итоге уже в 1943 году советская резидентура в Лондоне установила связь с одним из специалистов, работавших над британским ядерным проектом. В оперативной документации он проходил под кодовым именем «К». Как он был завербован — до конца не ясно; но, судя по всему, здесь приложили руку советские агенты из МИ-6. Надо сказать, что «К» работал на нашу разведку из чисто идейных побуждений, отвергая всякое, даже символическое вознаграждение.

Первая встреча с ним состоялась в январе 1943 года. Ученый заметно волновался — агентурная работа явно была для него совершенно новой сферой деятельности. Однако физик довольно быстро освоился и вскоре начал передавать советским агентам не только материалы, к которым имел доступ сам, но и документы из сейфа своего руководства, которые довольно дерзко изымал оттуда, снимая с них копии.

Но «К» был только одним из каналов, по которым информация шла в Москву. Другим была британская разведка. В конце войны американцы, серьезно продвинувшиеся вперед с британской помощью, решили больше не делиться со своими союзниками информацией. Поэтому агенты МИ-6 в США получили задание: любой ценой добывать те материалы, которые американцы пытаются скрыть. Надо сказать, что справлялись они с этой задачей достаточно успешно. Вот только отправлялись полученные материалы не только в Лондон, ной в Москву, где их анализировали не менее тщательно.

А вербовка британских ученых тем временем продолжалась. В поле зрения советской резидентуры попали двое из них — Алан Наин Мэй и Клаус Фукс. И если Мэй был убежденным коммунистом и сотрудничал напрямую с советскими спецслужбами, то история с Фуксом вышла несколько более сложной.

Дело в том, что Фукс был беженцем из Германии, немецким коммунистом, спасавшимся от преследования со стороны гестапо. И его, как и всякого иностранца, тщательно проверяла британская контрразведка. Тем не менее Фуксу удавалось успешно передавать данные о ходе атомного проекта в Москву. Как так получалось?

Дело в том, что здесь в игру снова вступила группа советских агентов в британской разведке МИ-6. Иначе трудно объяснить тот факт, что именно

Фукса МИ-6 привлекла для анализа нелегально поступавших из США материалов по атомному проекту. Работая под «крышей» разведки, он мог не опасаться никаких преследований. В итоге ученый продолжал свою работу на СССР до начала 1950-х годов, когда все же «засветился» и был взят под наблюдение контрразведки. Однако это был один из немногих досадных провалов.

Через МИ-6 в СССР проходило огромное количество информации о создании атомной бомбы. Как вспоминали впоследствии ветераны-разведчики, именно из Британии поступила исчерпывающая информация как о конструкции этого смертельного оружия, так и о материалах, из которых его следовало изготавливать. Итогом стало создание в 1949 году первой советской ядерной бомбы. Впрочем, не только ядерное оружие привлекало внимание советских агентов.

В небесах и на море

В XIX веке Британию называли «владычицей морей». После Второй мировой войны ее имперский блеск несколько потускнел, но она по-прежнему сохраняла весьма сильные позиции по ряду направлений. Например, в 1950-е годы здесь создается новое поколение подводных лодок, являвшееся прорывом для своего времени.

Информация о строительстве новых субмарин была строго засекречена, и доступ к ней имели лишь немногие. Однако в Советском Союзе о появлении этих подводных лодок узнали довольно быстро. Судя по всему, информация вновь шла через СИС. Но даже не это самое главное: еще до того, как первая подводная лодка была введена в состав флота, в советских конструкторских бюро имелись чертежи этих субмарин!

По некоторым данным, нашим агентам в МИ-6 удалось установить, что один из работающих над новыми подлодками инженеров — еврей, весьма симпатизирующий вновь образованному государству Израиль. Именно на этих его симпатиях и решено было сыграть — советский агент, вышедший на связь с инженером, представился как агент «Моссада». Молодому еврейскому государству, заявил он, нужен современный подводный флот. Верфи для кораблей уже строятся, не хватает только хороших проектов. Инженер согласился помочь, выговорив себе, правда, весьма весомое вознаграждение. В течение двух лет он передавал «израильскому шпиону» чертежи, которые попадали прямиком в Советский Союз.

Нужно отметить, что советская резидентура в Британии не имела к этой операции ровным счетом никакого отношения. Вся информация шла по каналам МИ-6. Ведь практически вся агентурная сеть в Советском Союзе, якобы работавшая на английскую разведку, состояла из сотрудников КГБ. Вместо того чтобы поставлять точную информацию в Лондон, она перекачивала секретные сведения из Лондона в Москву.

Еще более запутанная история получилась с авиацией. Дело в том, что в годы войны мы довольно сильно отстали в этой области от англичан и американцев. Это вполне естественно — стране, которая сражается изо всех сил, приходится труднее, чем странам, отсиживающимся за проливами и океанами. И получилось так, что к концу войны в СССР не было ни одного мало-мальски пригодного реактивного самолета. А эра реактивной авиации уже началась, и у наших западных союзников-соперников такие боевые машины строились серийно.

Впрочем, построить сам самолет было не так уж сложно. Весь вопрос был в двигателе. Если рисовать его, что называется, с чистого листа, на это может уйти не один год. Отставание только увеличится. Значит, надо брать что-то готовое. Но что именно?

Начали с трофейных немецких образцов. Однако они были не слишком совершенными и стремительно устаревали. Требовалась новейшая разработка, которую можно было приобрести только в Англии или в США. А обе страны уже закрывались от Советского Союза, своего недавнего боевого товарища, «железным занавесом». Новейшие технологии здесь вряд ли продадут. Что же делать?

Тем не менее в 1946 году в Англию для закупки двигателей направляется представительная делегация. Она посещает фирму «Роллс-Ройс», желая закупить образцы продукции. Нет, не шикарные лимузины, а авиационные двигатели, которые эта компания тоже производит. Директоры «Роллс-Ройса», не желая брать на себя ответственность за тот или иной ответ, обращаются за консультацией в правительство. Оттуда немедленно следует ответ: продайте вы этим русским какое-нибудь старье и не мучайтесь!

Так все и вышло. Контролировать все мероприятие взялась британская разведка МИ-6. Через некоторое время после того, как русская делегация отплыла домой, правительство решило поинтересоваться, а что все-таки получил потенциальный противник. И с ужасом для себя выяснило, что люди из Москвы увезли домой новейшие, только-только разработанные реактивные двигатели «Дервент» и «Нин»! Да еще и не просто так, а с полным набором чертежей, хотя лицензии на производство им никто не продавал! Причем для руководства «Роллс-Ройса» эта новость была, похоже, не менее шокирующей, чем для правительственных чиновников.

Контрразведка попыталась найти концы, но не смогла. Кто и как передал русским новейшие образцы, остается неясным до сих пор. В любом случае британские двигатели сослужили нашей авиации отличную службу. К примеру, мотор знаменитого истребителя МиГ-15 был создан именно на основе двигателя «Нин».

Что же представляла собой МИ-6 в годы холодной войны?

Боевые отряды

Незадолго до Второй мировой войны в рамках разведки были созданы специальные боевые отряды, задачей которых являлась вооруженная расправа с противниками Британии. Эти отряды получили название САС, но были больше известны как «британские коммандос». В отличие от многих других подразделений разведки, британские коммандос не имели в своих рядах агентов иностранных спецслужб (в первую очередь КГБ).

Почему так получилось? Сначала я считал, что это произошло благодаря сложной системе отбора и подготовки, принятой в САС. Кандидата выбирали вербовщики, имевшиеся во всех крупных воинских частях. Его тщательно тестировали, проверяя уровень интеллекта, физическую подготовку, а также — особенно внимательно! — лояльность британскому правительству. Только потом он направлялся в специальный лагерь базовой подготовки, обучение в котором длилось два года. В течение этого времени новобранца приучали к строжайшей дисциплине, но в то же время поощряли смелые и инициативные действия. Его учили и работать в команде, и справляться с заданиями в одиночку; обучали навыкам обращения со многими видами оружия — от боевого ножа до зенитно-ракетного комплекса — и давали навыки рукопашного боя. Через такую «отборочную сетку» вряд ли могли просочиться интеллектуалы-коммунисты.

Однако потом я понял, что дело не в этом. Со знаменитыми «коммандос» получилось то же самое, что и с неуловимым Джо из известного анекдота: «А почему он неуловимый?» — «Да кому он нужен?..» Боевые отряды не представляли никакого интереса для КГБ. Принятую там систему подготовки можно было вскрыть и без проникновения в учебный лагерь, а приказ на ту или иную операцию все равно приходил из центрального аппарата МИ-6. Именно поэтому боевые отряды САС оказались едва ли не самым эффективным подразделением британской разведки.

Свою успешную деятельность британские «коммандос» начали еще в годы Второй мировой войны. Они десантировались в немецком тылу, устраивали диверсии и покушения на высших немецких офицеров и государственных деятелей. После войны САС также провели ряд блестящих операций. В справочнике о них рассказывается так:

В 1970 г. в Омане МИ-6 поддержала переворот, во время которого местная знать свергла неугодного Лондону султана Саида Бен Теймура. Резидент в Омане Артур, группа прибывших сюда оперативников во главе с Ландэном и спецназовцы группы САС участвовали вместе с мятежниками в штурме резиденции султана. В ходе боя султан Саид был ранен, захвачен и вывезен в Великобританию, а у власти поставлен более послушный султан Кабус. Тремя годами ранее такой же переворот, но менее кровавый МИ-6 провела в Объединенных Арабских Эмиратах, где был отстранен от власти шейх Шахбуд.

Прекрасно подготовленные «коммандос» САС были задействованы в операциях против Египта в ходе войны за Суэцкий канал в 1956 г., в охоте на красных партизан Малайи и Борнео в Азии, в Йемене и Омане против местных партизан-«рашидов», в Колумбии против наркокартелей, против повстанцев на Кипре. В войне с Аргентиной за Фолклендские острова вылазка САС во главе с Брильером в Рио-Гальегос и подрыв пяти аргентинских самолетов приблизили капитуляцию противника. Тот же Питер Брильер возглавлял в 1958 г. операцию в малайских джунглях, в ходе которой САС выследила и ликвидировала вожака местных коммунистов Ах Хоя. В африканской Сьерра-Леоне бойцы САС и агенты МИ-6 под началом Спай-сера помогли правительству подавить в 1997 г. восстание оппозиции. При нападении западных держав на Ирак в 1991 г. САС под началом Холмса захватила аэродром иракцев Аль-Махмудиа и подорвала несколько нефтехранилищ, четыре бойца САС при этом попали в плен к иракцам. В 1980 г. САС освобождала от террористов посольство Ирана в Лондоне, где от их пуль вместе с пятью террористами погиб и один заложник. Затем настала пора помощи афганским моджахедам. Один из лагерей подготовки их диверсантов располагался в Великобритании, им руководил офицер САС Коннор. После начала войны в Югославии САС охотилась на территории Боснии за лидерами сербов. Так, в 1997 г. проходила операция САС «Танго». Результатом ее проведения в боснийском Приедоре стал захват и вывоз для суда трибунала в Гаагу несколько гражданских лидеров сербов, а пытавшийся воспрепятствовать их аресту начальник сербской полиции Приедора Дрляча был застрелен сасовцами.

Можно добавить, что в настоящее время САС активно используются в Ираке. Однако «коммандос» были всего лишь орудием центрального аппарата разведки. Что же представляла собой МИ-6 во второй половине уже минувшего XX века?

Свои среди чужих

Среди спецслужб мира МИ-6 занимала достаточно почетное место. Она — одна из немногих разведок, способных действовать по всему земному шару. Поэтому вполне естественно, что к ее работе повсеместно относились с большим уважением. Тем более что внешне британская разведка добивалась больших успехов. Там, где это не противоречило интересам Советского Союза, она наилучшим образом отстаивала интересы Англии.

Разумеется, не следует представлять дело так, что вся британская разведка поголовно состояла из советских агентов. Ведь в ее штате насчитывалось около 2 тыс. человек, из которых непосредственно разведчиками являлись 350. Остальные — это аналитики, технические работники, вспомогательный персонал. Среди этого достаточно большого штата действовало, судя по всему, несколько независимых друг от друга групп агентов КГБ. Каждая из них получала задание непосредственно из Москвы и вряд ли догадывалась о существовании другой. Координация действий групп — а ведь нужно было сделать так, чтобы поступающая от них информация не дублировала, а дополняла друг друга, — происходила в Центре. Такая централизация имела свои негативные стороны, но одновременно помогала системе стать более стабильной. Ведь в случае провала одной группы все остальные оказывались «незасвеченными». Периодически в аппарате МИ-6 проходили чистки, в ходе которых время от времени выявляли русских агентов. Тем не менее в общем и целом КГБ продолжал контролировать британскую спецслужбу.

Но и этого мало. В начале 1950-х годов МИ-6 подписывает соглашения о сотрудничестве с рядом западных спецслужб. Подразумевался, в первую очередь, регулярный обмен разведывательной информацией. В числе партнеров СИС оказались американское ЦРУ, израильский «Моссад», западногерманская БНД. Правда, нужно признать, что в большинстве случаев партнеры друг другу доверяли не полностью. И тем не менее довольно большой поток ценной информации от «товарищей по оружию» британцы получали. А дальше этот поток направлялся все туда же. В Москву.

Думаю, многим читателям мои выводы покажутся довольно странными и не слишком достоверными. Честно говоря, несколько лет назад я и сам вряд ли поверил бы подобным выкладкам. Однако с тех пор я собрал достаточно доказательств своей правоты.

В частности, именно благодаря советским агентам в рядах СИС провалилась операция «Камни» — одна из самых масштабных, которые когда-либо были разработаны ЦРУ. Американцы в 1970-е годы живо интересовались новыми советскими разработками. Однако все подступы к секретным заводам были надежно перекрыты, попасть туда было непросто. Тогда в стенах корпорации «Локхид», занимавшейся аэрокосмическим приборостроением, было создано уникальное изделие, получившее кодовое название «Камень». И действительно, с виду оно напоминало обычный булыжник. Но внутри камень был напичкан сложнейшими электронными устройствами: миниатюрной звукозаписывающей системой, химическим анализатором для взятия регулярных проб воздуха, множеством других датчиков. Было разработано несколько вариантов «Камня» для различных объектов: один — для секретных заводов, другой — для военных полигонов. Американские агенты в СССР должны были оставлять эти приборы в окрестностях секретных объектов. Выглядели они (приборы) вполне естественно и никаких подозрений вызывать, в принципе, не могли. Через некоторое время их следовало забирать и переправлять через границу тем же путем, каким они попали в нашу страну, — контрабандой через Прибалтику и Закавказье.

План был гениален. Вероятность для нашей контрразведки обнаружить «камни» была невелика. Разве что какой-нибудь не в меру бдительный пионер увидел бы, как некий дядя подозрительной наружности раскидывает булыжники, или энтузиаст-археолог обнаружил бы прибор при помощи металлоискателя. Однако на свою беду, американцы похвастались своим достижением перед коллегами с Британских островов. На этом, собственно говоря, вся секретность и закончилась: советские агенты в МИ-6 быстро доложили в Москву о коварных планах Вашингтона.

В КГБ начали думать о том, как сорвать американскую операцию и не «засветить» свои источники информации. Выход был найден довольно остроумный: один из агентов, который переносил в портфеле сразу три «камня», был остановлен милицией для проверки документов. Что-то в паспорте вызвало подозрения милиционеров, и агент был препровожден в отделение. Потом ему объяснили, что он якобы похож на одного разыскиваемого вора-рецидивиста. Заодно обыскали портфель и нашли там три странных камня, происхождение и назначение которых задержанный не смог удовлетворительно объяснить. Камни забрали в лабораторию для изучения, где и обнаружили шпионские приборы. После этого американского агента препроводили в КГБ, где он довольно быстро начал давать показания. Дальнейшее было уже делом техники.

Помимо срыва операции ЦРУ эти события имели еще и другое, весьма важное следствие. Обнаруженные устройства были переданы в соответствующие НИИ и смогли существенно помочь в развитии нашей микроэлектроники, которая к тому времени начала отставать от западной.

Таких историй можно было бы привести множество. В конечном счете, однако, успешную деятельность советских агентов в британских рядах смогла прервать лишь перестройка в СССР. В те годы считалось, что западные страны — наши друзья, а шпионить против друзей как-то даже и неприлично. Западные страны такую точку зрения всячески поддерживали, хотя со своей стороны шпионить не прекращали. В чем, кстати, никто их не упрекал, напротив — органам контрразведки посоветовали снизить свою активность: «Эти милые иностранцы за нами не шпионят, просто вы со своим заскорузлым тоталитарным мышлением их неправильно поняли».

Но это были только цветочки. Дальше начались ягодки, когда масса перебежчиков из КГБ начала сдавать засевших в МИ-6 советских агентов. Точных данных у меня нет, но, по неофициальной информации, руководство российских спецслужб в начале 1990-х совершенно перестало заботиться о безопасности своих агентов. В итоге последовала серия «шпионских скандалов», когда наши агенты в Британии с треском проваливались. Естественно, это не улучшало отношения между странами.

Что осталось от нашей агентурной сети в МИ-6 на нынешний день, мне неизвестно. Боюсь, что не слишком много. На эту грустную тему можно было бы рассуждать бесконечно. Впрочем, это ни в коей мере не увело меня от главной темы моих поисков. Я все еще старался найти человека, который мог вдохновить Яна Флеминга на создание образа Джеймса Бонда, знаменитого агента 007. И я нашел его. Вернее, не одного, а целых двух. И оба оказались в конечном счете агентами советской разведки.

Но не буду забегать вперед.

Глава 5. Джеймс Бонд: новые прототипы

Появление Черного Джорджа

История Джорджа Блейка настолько увлекательна, что о нем можно было бы смело написать целую книгу. Он родился в Голландии в семье британского еврея, взявшего в жены местную жительницу. Владелец небольшой фирмы, отец Джорджа оказался в числе тех, по кому особенно болезненно ударил мировой экономический кризис 1929 года. Подорвав свое здоровье в бесплодных попытках спасти собственное дело, он умирает в то время, когда мальчику исполняется всего 12 лет. Семья из относительного достатка моментально оказывается на грани бедности, и Джорджа отправляют в Каир, где живет сестра его покойного отца. Жена богатого банкира, она берет сироту под свое покровительство. Блейк проводит в Египте несколько незабываемых лет, знакомится с местной культурой, изучает различные иностранные языки. Все это серьезно пригодится ему впоследствии в работе.

Незадолго до начала Второй мировой войны Джордж возвращается в Голландию. А когда немцы оккупируют его родную страну, начинает сражаться против них в рядах движения Сопротивления. Именно здесь он получает первый опыт подпольной деятельности, сбора информации, вербовки агентов. Когда над ним нависает серьезная опасность, он умудряется бежать в Англию, где поступает сначала во флот, а потом, в августе 1944 года, — в МИ-6.

В британской разведке в это время создается особый «голландский отдел», к работе которого активно привлекают Блейка. Как только война заканчивается, он возвращается в родную страну, чтобы стать сотрудником гаагской резидентуры СИС. Первое время новичок не мог жаловаться на сложные задания — в Гааге было больше развлечений, чем работы. Все изменилось несколько месяцев спустя, когда Блейка перевели в Гамбург, где он должен был принимать участие в разведывательных операциях против СССР. Уже тогда всем было ясно, что основной мишенью СИС в послевоенные годы станет именно Советский Союз и коммунистический лагерь в целом.

Германия считалась для этого наиболее благодатным полем. Дело в том, что британцы решили в большом количестве использовать офицеров разгромленной германской армии, которые, как правило, относились к западным державам гораздо лучше, чем к России. К весне 1947 года Блейку удается создать в советской оккупационной зоне две разведсети из бывших офицеров вермахта. Засылка агентов осуществлялась, как правило, через Берлин, который был разделен на четыре сектора (по числу оккупационных держав — победительниц). Здесь граница была наиболее прозрачной. Блейк переодевал своих агентов в форму британских морских офицеров, снабжал их проездными документами с придуманными им самим английскими именами и сам провозил на автомобиле через контрольные пункты. А с территории Восточного Берлина его агенты уже ехали в разные города советской зоны, в которых организовывали сбор интересующих британскую разведку сведений.

Первый опыт оказался успешным, и руководство СИС предложило талантливому сотруднику поехать на учебу в Кембридж. Там Блейку предстояло изучать русский язык и русскую культуру — его готовили для более серьезных миссий, направленных против СССР. Именно учеба в Кембридже внесла первые изменения в мировоззрение Джорджа. Если ранее он, как и большинство своих соотечественников, считал Россию агрессивной варварской страной, то благодаря учебе на славянском факультете проникся уважением к русской культуре и русскому народу. Он начал ходить на службы в православный храм, читал Толстого и Достоевского. Вот как писал впоследствии сам Блейк в своих мемуарах.

Вспоминая дни, проведенные в Кембридже, я теперь понимаю, что они были переломными — мне открылись новые горизонты, я получил ключ к удивительным богатствам русской литературы, стал немного лучше знать русских людей, заинтересовался и полюбил их обычаи и традиции. Мой растущий интерес ко всему русскому превратился в настоящую любовь, я восхищался русскими людьми, их великодушием и щедростью, мужеством.

Блейк закончил учебу с высшими отметками и после кратковременного отдыха вновь приступил к работе на британскую разведку. Вскоре его назначили резидентом СИС в Сеуле — столице Южной Кореи. Ознакомившись с обстановкой на полуострове, где как раз начиналось не завершившееся до сих пор противостояние Северной и Южной Кореи, Джордж отправился к месту назначения. Его основной задачей стала организация агентурной сети в Советском Приморье. Однако это было намного проще сказать, чем сделать: никаких контактов между Сеулом и Владивостоком в те годы не было. Поэтому на первых порах Блейк занялся созданием агентурной сети среди корейцев, а также организовал станцию радиоперехвата, которой предстояло работать против коммунистического Севера. Именно в это время начинается постепенное изменение его взглядов. Правивший в Южной Корее режим Ли Сын Манна, поддерживаемый США и Англией, напоминал гитлеровский и у ветерана Сопротивления не мог вызвать ничего, кроме отвращения.

Блейк успешно проработал в Корее два года, когда в 1950 году на полуострове вспыхнула война. Северокорейские войска перешли демаркационную линию и начали успешно продвигаться на юг. Поскольку приказа эвакуироваться из Сеула не было, Блейк остался там и попал в плен, когда город заняли коммунисты. В плену ему предстояло провести три долгих года. Несколько попыток бежать закончились безуспешно. Однако именно плен изменил судьбу Джорджа Блейка.

Так случилось, что осенью 1951 года в его руки попали книги Маркса и Ленина, присланные в лагерь для интернированных советским посольством. Чтобы укрепить свое знание русского языка, а заодно спастись от скуки, Блейк несколько раз проштудировал их. Идеи коммунизма показались ему вполне привлекательными. Его мировоззрение постепенно менялось, и Блейк сам, без всякой вербовки, начал задумываться о том, чтобы начать работу на Советский Союз. Он тщательно взвешивал два варианта — стать активистом британской коммунистической партии или, продолжая работать в МИ-6, передавать информацию советским спецслужбам. Первый вариант был привлекательнее с моральной точки зрения, но второй позволял принести коммунизму гораздо больше пользы. Поэтому Блейк остановился именно на нем.

Теперь дело было за малым — установить контакт с советской разведкой.

Операция «Тоннель»

В конце 1951 года Блейк передал в советское посольство в Пхеньяне письмо, в котором просил о встрече с кем-нибудь из русских, обещая сообщить сведения, представляющие интерес для Советского Союза. Уже через несколько дней с ним встретился представитель КГБ, которому Блейк изложил свои условия. Он был готов предоставлять информацию об операциях западных спецслужб против СССР, не требовал за это никакого вознаграждения и просил до поры до времени обращаться с ним так же, как с другими интернированными англичанами. Затем он вернулся в лагерь, не вызвав там никаких подозрений.

Нельзя сказать, что советские спецслужбы сразу поверили Блейку. Его несколько раз проверили — например, попросив написать все, что ему известно о структуре СИС, — прежде чем согласились принять его услуги. В 1953 году, после окончания войны, Блейк смог вернуться в Британию.

Еще по дороге домой — путь следования лежал через СССР — с Блейком встретился представитель лондонской резидентуры и обговорил с ним место будущих встреч. Правда, чтобы не возбуждать подозрений, первые встречи договорились провести в Голландии, в Гааге. Знаком того, что все в порядке, должен был служить экземпляр местной газеты за прошлый день, который каждый должен был держать в руках.

После возвращения в Англию Блейк продолжил свою службу в МИ-6, сначала на канцелярской должности. По роду службы он получил доступ ко многим секретным документам, представлявшим интерес для советской разведки. Глава нашей резидентуры в Лондоне на одной из встреч вручил ему фотоаппарат «Минокс», с помощью которого Блейк снимал фотокопии с наиболее важных документов.

В начале 1955 года Блейк был командирован в Берлин, где готовилась весьма масштабная операция. Дело в том, что и после разделения страны на два государства — социалистическую ГДР и капиталистическую ФРГ — западные секторы Берлина остались под контролем англичан, американцев и французов. Это был своеобразный остров западного мира в самом сердце Восточной Германии, превратившийся в силу своего географического положения в настоящий рай для шпионов. Берлинская резидентура МИ-6 была, например, самой многочисленной из всех резидентур британской разведки. Здесь работало около ста человек.

Блейк сразу же включился в достаточно оживленную деятельность СИС в Берлине. Первой операцией, которую он должен был осуществить, являлось открытие магазина. Дело в том, что советские граждане легко могли посещать Западный Берлин, однако на имевшиеся у них небольшие суммы было крайне сложно купить западные товары. Поэтому британская разведка решила открыть в одном из домов неподалеку от границы советской зоны магазин, где все можно было бы купить за восточные марки. Магазин располагался в квартире, никакой вывески снаружи не было, и приглашать покупателей должен был специальный зазывала. Расчет строился на том, что наши измученные дефицитом сограждане с радостью согласятся шпионить для британцев за пару-тройку красивых шмоток. МИ-6 рассуждала слишком оптимистично: в магазин так никто и не пришел. Закончилось все тем, что директор магазина (причем без всякого подстрекательства со стороны Блейка) перешел в ГДР и рассказал местным властям все подробности операции.

Следующая операция оказалась более успешной: Блейку удалось завербовать одного из переводчиков советского консульства. Информация, поступавшая от него, носила в основном экономический характер, к тому же Джордж тщательно фильтровал то, что можно было передавать в СИС, не нанося большого ущерба Советскому Союзу. Тем не менее в Лондоне этого человека считали весьма ценным агентом — возможно, потому что ничего лучшего в результате деятельности в недрах МИ-6 групп советских агентов уже не осталось. Блейк, кстати, так и не узнал о том, что значительная часть его коллег, как и он сам, работают на Москву.

Однако самым известным делом, в котором принимал участие Блейк, стала операция «Тоннель». Дело в том, что в Берлине разведчикам обеих сторон немало помогало то обстоятельство, что линии подземных коммуникаций были довольно запутанными и проходили в непосредственной близости от разделительных границ. Именно на этом и решено было построить всю операцию.

Началась она в 1953 году, когда английским резидентом в Берлине был назначен Питер Ланн. Он разработал план подключения к советским подземным кабелям телефонной связи, которые проходили примерно в 500 метрах от границы советской и американской зон. Для осуществления этой операции было решено привлечь американских союзников. ЦРУ заинтересовалось проектом и пообещало предоставить все необходимое финансирование.

Работы были начаты с достаточно большим размахом. В берлинском микрорайоне Альтглинике было решено построить американские военные склады, чтобы замаскировать работы по строительству тоннеля и соорудить большую станцию прослушивания. Тоннель шел от станции на глубине около 10 метров к трем советским военным линиям связи, одна из которых связывала штаб Западной группы войск в Карлсхорсте напрямую с Москвой. Более ценный источник информации вряд ли можно было себе представить. Все данные должны были доставляться напрямую в Лондон и Вашингтон. В тоннеле оборудовали сложную систему оповещения, которая срабатывала в том случае, если там оказывался кто-то чужой.

На беду МИ-6 и ЦРУ, Блейк оказался в курсе проекта и мгновенно сообщил о нем советскому резиденту. КГБ оказался перед весьма сложной задачей. Напрямую помешать американцам было нельзя — это означало бы мгновенный провал Джорджа. Не мешать им, понятное дело, тоже не представлялось возможным — слишком много секретной информации шло по телефонным проводам, к которым подключился противник. Советские спецслужбы приняли соломоново решение: в обстановке строжайшей секретности были проложены обходные линии связи, по которым и пошла вся ценная информация. А по прослушиваемым кабелям пускали все неважные разговоры либо просто прямую дезинформацию.

Комедия длилась больше года, пока советская сторона наконец не прекратила ее. Двадцать второго апреля 1956 года в ходе плановой проверки телефонных линий советские военные связисты «обнаружили» ответвление, ведущее в сторону американского сектора. Операция закончилась, однако ЦРУ и СИС поспешили записать на свой счет выдающуюся победу. Лишь несколько лет спустя стало ясно, что ситуация с первого и до последнего дня находилась под контролем СССР.

Вскоре после окончания операции «Тоннель» Блейк вернулся в Англию, где продолжил работу в отделе, специализировавшемся на шпионаже против Советского Союза. Здесь он создал бюро переводов, которое занималось русским языком. На самом деле бюро было «крышей» для группы разведчиков, намеревавшихся использовать фирму для вербовки обращавшихся в нее сотрудников различных советских учреждений. Вскоре МИ-6 могла оперативно приставлять в качестве переводчиков своих агентов буквально к каждому интересующему ее советскому гостю или отправлять их в СССР в составе различных делегаций.

Кроме того, Блейк занимался вербовкой людей, имевших те или иные контакты с советскими гражданами. В их число входили бизнесмены, преподаватели, студенты, ученые. Беседу с ними он всегда начинал рассуждениями о патриотическом долге. Тем не менее большинство его собеседников прямо или завуалированно отказывались работать на разведку. Многие заявляли, что в принципе согласны, но не желают делать ничего такого, что могло бы повредить их торговым интересам или взаимоотношениям с советскими коллегами. Это условие позволяло им поддерживать видимость сотрудничества с МИ-6, на самом деле ни к чему не обязывая.

В 1960 году Блейк получает новое назначение: его отправляют в Ливан, чтобы изучить арабский язык в Ближневосточном центре арабских исследований. В дальнейшем планировалось направить его в одну из местных резидентур. Проведенные в Ливане месяцы Джордж потом будет вспоминать как одни из лучших в своей жизни, но эту идиллию внезапно прервало письмо из Лондона с приказом вернуться в английскую столицу.

Гадая о причинах столь странного послания, разведчик начал вновь собираться в путь.

Побег

В Лондоне Блейк оказался прямо в расставленной специально для него ловушке. Его долго и изнурительно допрашивали о различных эпизодах его работы, пока наконец не обвинили напрямую в работе на советскую разведку.

На первых порах Блейк все отрицал. Лишь позднее выяснилось, что МИ-6 уже в течение нескольких месяцев «пасла» его, получив косвенные данные из различных источников. В конечном счете стало ясно, что отпираться бесполезно: в руках допрашивающих оказались неопровержимые факты, которые свидетельствовали о работе Джорджа на КГБ.

Двенадцатого апреля 1961 года, за день до того, как Юрий Гагарин полетел в космос, Блейк был арестован. Ему предъявили обвинение в государственной измене. Несколько недель спустя состоялся суд, на котором Джордж полностью признал свою вину, но заявил, что ни в чем не раскаивается и, останься он на свободе, точно так же продолжил бы шпионскую деятельность. В обвинительном заключении судья заявил, что своими действиями Блейк свел на нет большую часть усилий британской разведки с конца Второй мировой войны, и огласил приговор: 42 года тюрьмы. Приговор был весьма суровым, но Блейк воспринял его мужественно. Правда, провести в тюрьме ему суждено было лишь около пяти лет.

Поскольку британское уголовное законодательство не предусматривает амнистий, а мотать срок до конца дней своих Блейк явно не собирался, ему оставался только побег. Готовясь к нему, Джордж занимался йогой и совершенствовался в арабском языке. Примерное поведение выгодно отличало его от многих других заключенных и усыпляло бдительность охраны. В конечном счете он был даже назначен директором тюремной лавки. Однако мыслей о побеге не оставлял и спустя некоторое время смог обзавестись помощниками: Шоном Бэрком, Майклом Рэндлом и Пэтом Поттлом. Все они согласились помочь ему из разных побуждений, в основном потому что испытывали к Джорджу искреннюю симпатию и считали назначенное ему наказание слишком строгим.

В начале 1965 года Блейк и его компаньоны приступили к осуществлению задуманной операции. Находившимися на свободе Рэндлом и Поттлом был куплен автомобиль и снята конспиративная квартира. Субботним вечером, когда большинство заключенных смотрели кино, Джордж сумел выломать часть окна в коридоре и выбраться из тюремного корпуса. С подоконника он смог перебраться на крытый переход, ведущий к другим корпусам, а оттуда спрыгнул на землю. Оставалось преодолеть лишь около 15 метров до тюремной стены, через которую Шон Бэрк заранее должен был перебросить веревочную лестницу. Но дела у Шона не заладились: сначала за ним пристально наблюдал полицейский, потом прямо напротив его машины начала целоваться влюбленная парочка. Улучив момент, Шон все же перекинул лестницу через стену — за несколько минут до того, как побег Блейка обнаружили.

Друзья успели добраться до конспиративной квартиры прежде, чем вся лондонская полиция была поставлена на ноги. В городе приняли беспрецедентные меры по поиску сбежавшего из тюрьмы шпиона — но все они не принесли никаких результатов. Блейк впоследствии объяснил это тем, что полицейские считали, что его побег организован КГБ, а значит, они имеют дело с практически непобедимым противником. Знай они заранее, что сражаются против «любителей», Блейка бы наверняка вычислили и поймали.

День шел за днем, а беглец все еще жил на конспиративной квартире. А что делать — все выезды из страны тщательно контролировались. Разрабатывались различные варианты дальнейшего движения. В конце концов был куплен старенький фургон, в кузове которого Блейк под видом контрабанды пересек Ла-Манш. Дальше его путь лежал в Восточную Германию, откуда он был доставлен в Москву.

В столице нашей страны Блейк и прожил до конца своих дней. Здесь он вторично женился, работал на КГБ, а потом вышел на пенсию. Пользу, которую он принес Советскому Союзу, трудно переоценить. За время своей работы на СССР он раскрыл около 400 британских агентов, работавших в разных странах Восточного блока. Кроме того, он передал советским спецслужбам списки сотрудников британских резидентур и центрального аппарата СИС.

Я не знаю, был ли Блейк одиночкой или входил в какую-то группу агентов внутри британских спецслужб. Вполне вероятно как первое, так и второе. Вспоминая минувшие дни, Блейк по понятным причинам рисовал себя героем одиночкой. Таким, как предстает перед нами на экране Джеймс Бонд.

И действительно, у настоящего суперагента и у суперагента экранного можно найти достаточно много общего. Дерзость операций, отвага, склонность к риску, хладнокровие, умение находить выход из любой ситуации. Есть сведения о том, что Флеминг был знаком с Блейком и искренне восхищался им. И именно на Блейке я бы остановил свой выбор в поисках прототипа для агента 007, если бы мне совершенно случайно не стала известна история другого разведчика, гораздо более удачливого и эффективного, чем Блейк.

Карьера под знаком рун

Имя Генриха Ауэра ничего не скажет не только любителям истории спецслужб, но и профессионалам, занимающимся этой тематикой. Собственно говоря, знает его только узкий круг лиц, связанных с отечественной разведкой. Нельзя сказать, что история данного героя держится в секрете. О ней просто не говорят. Потому что слишком уж сложной и причудливой оказалась судьба этого удивительного человека, успевшего поработать на три спецслужбы.

Генрих Ауэр родился в 1911 году в семье полицейского в Гамбурге. С детства решив пойти по стопам отца, сначала он работал обычным стражем порядка на городских улицах, но после прихода к власти нацистов, когда кадры полиции начали стремительно увеличиваться как снежный ком, талантливого и сообразительного молодого человека отправили учиться за государственный счет. После окончания соответствующих курсов он стал следователем гамбургской криминальной полиции, прославившись на этом посту раскрытием ряда громких преступлений. Так, в 1935 году совсем еще «зеленый» криминалист ловит серийного маньяка-убийцу, который убивал монахов. Виновным оказался отставной офицер, который сошел с ума на почве древнегерманских языческих культов и считал христианство корнем тех несчастий, которые пришлось перенести его стране. Два года спустя он обезвредил банду грабителей, которые в течение года безнаказанно терроризировали Гамбургский порт. И это — лишь самые крупные его достижения. Такой талант не может быть не замечен, и вот на молодого сыщика обращает внимание лично шеф гестапо Мюллер.

Так Ауэр попадает на работу в тайную государственную полицию — зловещее гестапо. Он надевает черный мундир с эсэсовскими рунами и из криминалиста превращается в безжалостного контрразведчика. Борется с коммунистами, с сектантами, с агентами иностранных разведок. В 1941 году Ауэр вместе с другими талантливыми контрразведчиками включается в особую группу «Красная капелла». Так немцы называли сеть радиопередатчиков советских агентов в Германии и оккупированных ею странах. Главой группы был назначен 38-летний оберштурмбанфюрер СС Фридрих Паннцингер, земляк и старый друг Мюллера. Подчинялся он непосредственно Гиммлеру.

Отборная гестаповская команда, в рядах которой был и Ауэр, приступила к поискам русских «пианистов». Но начала она не с Берлина, а с Брюсселя, потому что именно из Бельгии лились очень мощные «трели» «Красной капеллы». Именно здесь была расположена самая сильная в оккупированной немцами Европе советская резидентура.

В 1940 году резиденты сняли у некоей Риты Арну, голландки, не слитком жаловавшей нацистов, домик в пригороде Брюсселя. Здесь, на втором этаже, они устроили конспиративную радиоквартиру. Сотрудники резидентуры допустили несколько фатальных ошибок. Например, на конспиративную квартиру они начали водить случайных знакомых. Кроме того, на вилле поселились еще два сотрудника, что грубо нарушало известное правило: не превращать явку в место жительства персонала. Еще одним нарушением были частые и продолжительные выходы в эфир.

Зондеркоманда довольно быстро вычислила расположение передатчика. С каждым днем к нему удавалось подобраться все ближе и ближе. В конце концов на подозрении осталось три дома. Гестаповцы применили нехитрый прием: выключили на несколько секунд электричество в одном из них. Работа передатчика тут же прервалась. Теперь все стало ясно. Эсэсовцы пошли на штурм.

Шифровальщица была схвачена сразу, вслед за ней — оба радиста. Провал был очень серьезным, но пока имел локальный характер. Главные действующие лица остались на свободе. Тем временем в Берлине полным ходом шла разработка арестованных, в которой Ауэр принимал самое непосредственное участие. Под пытками молодой радист резидентуры рассказал все. С помощью этой информации гестаповцам удалось расшифровать практически все радиограммы, отправленные резидентурой из Брюсселя за последний год и полученные ею. Среди них оказалась и та, в которой предписывали связаться с берлинскими антифашистами. Операция в Берлине была поручена именно Ауэру.

В перехваченных радиограммах были берлинские адреса членов антифашистской группы. Выяснить, кто стоит за ними, было уже, что называется, делом техники. Сначала Ауэр вышел на двух агентов, но арестовывать их не стал — гораздо важнее было в тот момент вскрыть всю организацию. В итоге довольно скоро гестаповцы вышли на след еще нескольких действующих лиц. В середине сентября по Берлину прокатилась волна арестов: десятки людей оказались за решеткой. Многие из арестованных были членами антифашистских групп, но они и понятия не имели о связи своих лидеров с советской разведкой. Однако гестапо предпочло считать всех платными агентами русских.

Пока шли допросы и пытки, Ауэр предложил использовать некоторых из арестованных в своих интересах, чтобы завязать радиоигру с русскими. Один из радистов дал притворное согласие участвовать в радиоигре, на деле же передал в Центр условный сигнал, говоривший о том, что он работает под контролем.

Но снова произошла трагическая случайность: из-за плохих метеоусловий передачу приняли не полностью и условные сигналы пропали. Вместо дезинформации в Берлин в ответной радиограмме ушли адреса реальных явок.

Расправа с членами «Красной капеллы» тоже была быстрой. Несмотря на изнурительные допросы и жестокие пытки, никто из них не сломался, не стал сотрудничать со следствием. Лишь с большим трудом, используя прямые улики, очные ставки и перекрестные допросы, гестаповцам удалось составить более или менее правдоподобную картину деятельности антифашистской организации. Всего по делу «Красной капеллы» проходило 129 человек. Из них 49 были осуждены на смертную казнь, 77 — приговорены к различным срокам каторжных работ и трое покончили жизнь самоубийством еще до завершения следствия. В течение первой половины 1943 года все приговоры были приведены в исполнение. «Красной капелле» пришел конец.

За это достижение Ауэр в числе других был награжден Рыцарским крестом и существенно повышен в звании. Теперь ему поручили самостоятельный участок работы — борьбу с вражескими агентами в оккупированной Голландии. Это был в полном смысле слова сизифов труд, поскольку движение Сопротивления с 1944 года росло буквально на глазах, да и англичане сбрасывали парашютистов-диверсантов чуть ли не каждую ночь. Тем не менее Ауэр до конца исполнял свой долг. Никто не возьмется подсчитать, сколько голландцев и английских десантников было уничтожено его усилиями.

Причем сам он отнюдь не был зверем в человеческом обличье, угрюмым и мрачным. В обычной жизни это был весьма приятный в обхождении молодой человек, начитанный и образованный, способный поддержать любую беседу. Это, а также весьма привлекательная внешность делало его любимцем женщин. Именно на женщин он обычно делал ставку, формируя свою агентуру. Особой ненависти к своим жертвам Ауэр не испытывал, он просто выполнял свой долг, делал свою работу — между прочим, любимую работу.

Конец войны Генрих встретил в своем родном Гамбурге, сдавшись в плен англичанам. Он весьма успешно прошел процесс так называемой денацификации, публично раскаялся в своих прежних взглядах и согласился выполнять любую работу. Впрочем, Ауэр делал упор на то, что всегда был только «винтиком», исполнителем чужих приказов и потому не может нести ответственность за свои действия. Неизвестно, чем бы все это закончилось, если бы не начавшееся противостояние западных держав с Советами. Американцы, а в еще большей степени британцы, начали активно привлекать к сотрудничеству бывших нацистов — боялись, что своими силами с коммунистической угрозой они не справятся.

В 1947 году из относительного небытия извлекают и Генриха Ауэра.

На британской службе

Ауэр в этот период перебивался случайными заработками — впрочем, как и многие немцы. В полицию его не брали из-за нацистского прошлого, в государственные учреждения — тоже. Одним словом, жизнь явно не складывалась. Поэтому, когда к нему пришел резидент британской разведки и спросил, не желает ли он стать внештатным агентом МИ-6, бывший гестаповец с радостью согласился.

Первое — пробное — задание у него было то же, что и у Блейка. Следовало создать сеть агентов в Восточной Германии. Для человека со столь обширными связями это не составило большого труда. Однако, в отличие от Блейка, он сумел не только привлечь к работе на МИ-6 «отверженных» вроде бывших эсэсовцев, но и завербовать нескольких чиновников нового режима. В 19471949 годах Ауэр, снабженный фальшивыми документами на имя британского офицера Томаса Макклейна, несколько раз переходит границу между оккупационными зонами. Каждый раз он умудряется проносить с собой ворох информации. Однажды, во время последнего визита, его документы вызвали подозрение, и только телефонный звонок из штаба британских оккупационных войск заставил советских пограничников с неохотой выпустить жертву.

В 1949 году Ауэра перебрасывают в Австрию. Он получает документы на имя Рудольфа Штиле, австрийского подданного, по легенде в 1937 году эмигрировавшего в Аргентину, сколотившего небольшое состояние и теперь возвращающегося на родину, чтобы открыть здесь свой бизнес. Снабженный деньгами от МИ-6, Ауэр создает в Австрии торговую компанию и теперь может, не вызывая подозрений, колесить по стране. Его интересуют в первую очередь размещенные в восточной части страны советские войска. Ауэр регулярно направляет в Лондон донесения, где довольно точно оценивает численность и дислокацию советских частей, сообщает о новых образцах вооружения, которые ему удается увидеть. Британскую разведку особенно заинтересовали находившиеся на одном из аэродромов в районе Вены реактивные истребители МиГ-15 — новейшие по тем временам машины, которые только-только начали поступать на вооружение советских ВВС. Однако территория аэродрома была тщательно укрыта от посторонних глаз, взлетно-посадочная полоса — окружена терриконами, а сами истребители стояли в ангарах.

Тогда Ауэр при помощи знакомого инженера конструирует небольшую радиоуправляемую машинку, на которую устанавливает фотоаппаратуру. В солнечный летний день он переправляет свое детище через забор из колючей проволоки и, затаившись в ближайшей роще, наводит «игрушку» на цель. Сделать это очень непросто — ведь механический шпион сконструирован таким образом, чтобы не привлечь внимание часовых на караульных вышках. Первая попытка оказывается неудачной — Ауэр теряет машину из виду в густой траве, и ему приходится приложить массу усилий для того, чтобы извлечь ее с территории аэродрома (оставлять нельзя, иначе советская контрразведка быстро поднимет тревогу). Следующую попытку бывший гестаповец предпринимает через неделю, и она оказывается более успешной. Шестиколесная машинка с фотокамерами добирается до взлетно-посадочной полосы, и неделю спустя шеф МИ-6 уже держит в руках первые снимки истребителя МиГ-15 крупным планом. Однако узнать что-либо точное о летных характеристиках этого самолета оказалось невозможным, и его высочайшая боеспособность стала весьма неприятным сюрпризом для англичан и американцев в Корее.

В 1952 году Ауэр, успешно справляющийся со своей работой, получает новое задание. Ему нужно создать агентурную сеть на территории восточноевропейских стран, используя живущих там этнических немцев. Задача и простая и сложная одновременно. Простая — потому что большинство немцев в годы Третьего рейха искренне сочувствовали нацизму, но после поражения Германии сполна испытали на своей шкуре справедливость выражения «Горе побежденным». Сложная — потому что немцев этих осталось очень немного, к тому же большинство из них во второй половине 1940-х годов перебрались от греха подальше в ФРГ, ГДР или в ту же Австрию. Да и как проникнуть на территорию Восточного блока?

Впрочем, здесь помогла все та же легенда про австрийского коммерсанта.

Дела Рудольфа Штиле неожиданно пошли в гору, и он решает расширить свой бизнес, начав выгодную торговлю с Венгрией, Чехией и Югославией. Заодно «торговец» начал публично демонстрировать левые симпатии. В Восточной Европе к гражданам нейтральной Австрии относились гораздо спокойнее, чем к выходцам из стран НАТО, и особых проблем с получением визы не возникало.

Работа велась в течение четырех лет. Результаты вышли противоречивые: в Югославии удалось наладить связь с ушедшими в подполье хорватскими националистами, но, поскольку у Тито в это время испортились отношения с Советским Союзом, поступавшая из Загреба информация касалась только Югославии и большого интереса не представляла. В Чехии Ауэру не удается добиться успеха, более того, он оказывается на грани провала и вынужден свернуть свою деятельность в этой стране. Лучше всего пошли его дела в Венгрии — там местные националисты, недовольные закручиванием гаек со стороны просоветского правительства, охотно шли на вербовку. Они ждали, что МИ-6 окажет им помощь. И действительно, к середине 1950-х годов Ауэр становится ключевым человеком по связи британских спецслужб с венгерским подпольем. Через его руки проходят деньги и оружие. В 1956 году в Венгрии вспыхивает антикоммунистическое восстание, которое, однако, жестоко подавляют советские войска. В итоге Ауэр вынужден свернуть свою деятельность в стране, а созданная им агентурная сеть разгромлена.

В 1957 году его, уже заслуженного агента МИ-6, отправляют в Лондон на аналитическую работу. И здесь Ауэр вынужден почувствовать, что давнее гестаповское прошлое никем не забыто. В «Сентри-Хаузе» его откровенно третируют, считают человеком второго сорта, а некоторые ненавязчиво напоминают, сколько крови агентов МИ-6, действовавших в годы Второй мировой войны в Голландии, застыло на его руках.

Ауэр настойчиво просит начальство дать ему хоть какое-нибудь задание, которое позволитдействовать самостоятельно. Однако все его просьбы остаются без ответа. У Великобритании начался «медовый месяц» в отношениях с Израилем, так что одно время руководство СИС всерьез думает о том, чтобы уволить бывшего нациста со службы. Однако до поры до времени его запихивают на мелкую канцелярскую должность, где остается только скучать и перебирать бумаги.

На советской службе

Но Генрих Ауэр не такой человек, который будет долго терпеть подобное обращение. Осенью 1958 года он выходит на советского резидента в Лондоне Коровина с предложением о сотрудничестве. В конечном счете через его руки проходит достаточно важных документов, которые могут заинтересовать советскую сторону. Надо сказать, что сначала к предложившему такое Ауэру отнеслись с недоверием. Удивляло как то, что бывший гестаповец пришел к своим заклятым врагам, так и то, что он не требовал никакого вознаграждения за свою работу. Единственным побудительным мотивом, который движет им, — как объяснял Ауэр — является обида и месть. В течение трех лет он работал на советскую резидентуру в Лондоне, исправно поставляя в Москву сверхсекретные документы. А затем наступил очередной международный кризис.

В МИ-6 о Генрихе Ауэре вспомнили, когда в Германии вновь начала накаляться обстановка. Западный и Восточный Берлин разделила стена, граница между ГДР и ФРГ наглухо закрылась. Агентурным сетям западных разведок был нанесен огромный урон. К этому моменту спецслужба Восточной Германии — знаменитая «Штази» — уже была достаточно сильна и могла своими силами противостоять ЦРУ, МИ-6 и БНД. Ауэр был в срочном порядке отправлен в Германию, где ему выдали документы на имя Хорста Ламмерта. В соответствии с заданием Ауэр должен был позволить себя завербовать советским или восточногерманским спецслужбам, а потом попросить политического убежища в ГДР. В Восточной Германии ему следовало устроиться в какое-либо государственное учреждение и восстановить агентурную сеть МИ-6. Задание было исключительно сложным, и Ауэр имел все шансы сломать себе шею, если бы. он не был советским агентом. Сообщив Коровину о новом назначении, Генрих отбыл в Западный Берлин. Операция прошла как по маслу: к 1963 году Ауэру уже удалось получить гражданство ГДР и обосноваться в столице страны. Его приняли на работу — причем не куда-нибудь, а в «Штази»! В Лондоне рукоплескали удачливому агенту и не могли поверить в его невероятный успех. Сложилась забавная ситуация: в МИ-6 считали, что Ауэр — из «кротов» в восточногерманских спецслужбах, в то время как в действительности дело обстояло как раз наоборот. КГБ, который продолжал контролировать Генриха совместно с немецкими коллегами, направлял через него на Запад достаточно важную дезинформацию, пряча ее в потоке незначительных мелочей.

Тем временем сам Ауэр возводил перед мысленным взором своего лондонского начальства настоящие потемкинские деревни. Если верить его словам, он создал агентурную сеть, которая раскинулась по всей стране. Среди работавших на него людей — инженеры оборонных заводов, чиновники Министерства иностранных дел, даже высокопоставленные офицеры из числа тех, кто служил когда-то в вермахте. Однако лондонские аналитики со временем начали замечать, что ничего особо ценного от этого «суперагента» не приходит.

Однако, симулируя бурную деятельность, Ауэр смог получить информацию об еще одной, настоящей агентурной сети МИ-6 в Восточной Германии. Естественно, данные о ней тут же получили КГБ и «Штази». Поскольку контролировать эту вторую сеть, замыкавшуюся на британского резидента Гарольда Харви, не представлялось возможным, было принято решение ее разгромить. Для этого была организована утечка информации, которая должна была дать предлог для начала формального расследования (чтобы не подставлять Ауэра, КГБ до поры до времени делал вид, что ему ничего не известно о сети Харви).

Операция была уже близка к завершению, но МИ-6 отреагировала совершенно немыслимым образом. В Лондоне, чтобы спасти Харви и его сеть, решено было подставить Ауэра! Руководители СИС устроили утечку информации, из которой следовало, что это «Ламмерт» шпионит в Восточной Германии! Заодно раскрывалось его настоящее имя. Советские спецслужбы оказались поставлены в тупик: что же им теперь — арестовывать собственного агента?

Но пауза длилась недолго. В КГБ был разработан сценарий, в соответствии с которым Ауэру удавалось «чудом спастись» из-под носа русских. В этом сценарии были и погоня, и перестрелки, и шумный прорыв через границу в ФРГ. словом, все то, чем изобилуют фильмы о Джеймсе Бонде.

В феврале 1965 года план был приведен в исполнение. Все разыграли настолько достоверно и артистично, что у англичан не возникло даже тени подозрения относительно этого спектакля. В МИ-6 Ауэр был встречен как герой. Каждый хотел услышать рассказ о его удачном побеге из ГДР. Одно время хотели даже преподнести эту историю газетчикам в качестве рекламы МИ-6, но вовремя сообразили, что дотошные журналисты могут весьма некстати докопаться до гестаповского прошлого новоявленного героя, и от намерения отказались.

Однако история Генриха Ауэра все же послужила для рекламы британских спецслужб.

Флеминг пишет портрет

Среди сотрудников МИ-6, вдохновленных рассказами Ауэра, был и Ян Флеминг, который как раз собирался создать серию произведений о «настоящем британском шпионе». Автора ничуть не смутило то обстоятельство, что Ауэр является немцем; в конечном счете дорисовать стереотипные черты британского джентльмена — это дело нехитрое. А вот рассказы о приключениях.

Замысел был одобрен руководством МИ-6. Флеминг провел с Ауэром ряд интервью, в которых тот рассказал о своих приключениях в Австрии, Венгрии, Чехии и Восточной Германии, часто приукрашивая факты и выдавая желаемое за действительное. Иногда рассказы Ауэра бывали столь гротескны, что создавалось впечатление, будто старый гестаповец попросту издевается над своим собеседником. Но для художественного произведения сгодится все, и Флеминг послушно позволял вешать себе на уши любую лапшу.

Ауэр в это время продолжал работать в центральном аппарате МИ-6, исправно снабжая русских ценнейшей информацией. В 1973 году он скончался от сердечного приступа и был похоронен со всеми почестями как ветеран МИ-6. Однако на этом история не закончилась.

В середине 1980-х годов один из агентов «Штази», почуяв скорый конец социалистического лагеря, перешел на сторону противника. Среди прочей информации он сообщил о некоем агенте МИ-6, который одновременно работал в «Штази» и передавал важные сведения советским спецслужбам. Маховик расследования закрутился. Довольно быстро выяснилось (как вы, наверное, уже догадались), что искомым агентом был Ауэр. Мне неизвестны подробности, однако можно с уверенностью утверждать, что англичане получили и другие доказательства его работы на КГБ.

Скандал решили не поднимать и спустить дело на тормозах, тем более что виновник был уже давно мертв. Но вот для истории с Джеймосом Бондом это все оказалось более чем некстати: прототип агента 007, олицетворявшего британскую разведку, — советский шпион! Неслыханное дело! То, что английская разведка уже давно была битком набита советскими шпионами, дела не меняло. Флеминг вынужден был отказаться от публикации обещанного имени, чтобы публично не садиться в лужу.

Итак, я нашел того, кто послужил основой для создания образа легендарного агента 007. В принципе, на этом можно было бы и успокоиться, но меня интересовало дальнейшее развитие событий. Сильна ли российская агентура в современных английских спецслужбах? Ответить на этот вопрос, разумеется, очень непросто. Но события недавнего прошлого позволяют приоткрыть завесу тайны. Я имею в виду так называемое дело Литвиненко, которое окончательно не распутано до сих пор.

Глава 6. Дело Литвиненко

Перебежчик

В 1980-е годы в британской разведке проходили довольно сложные и неоднозначные процессы, которые, однако, должны были помочь ей выйти из затяжного кризиса. Несколько десятков сотрудников были уволены, несколько человек — арестованы как иностранные (преимущественно советские) шпионы. После этого МИ-6 перешла к осуществлению масштабных операций против СССР. Тем более что начавшаяся в нашей стране перестройка это позволяла.

Первым серьезным ударом стала подготовка книги «Ледокол» и многочисленных ее продолжений. Думаю, читателю, хоть немного интересующемуся историей, не надо объяснять, что это за опус. Формальным автором числится Владимир Резун (псевдоним: Виктор Суворов) — бывший сотрудник Главного разведывательного управления (ГРУ), перебежавший в Великобританию в 1979 году. На самом деле тщательный анализ текста позволяет установить, что написан он несколькими разными людьми. На текущий момент имеются практически бесспорные доказательства того, что составлялся «Ледокол» в недрах МИ-6, а имя Резуна-Суворова было использовано только для прикрытия.

В этой книжке автор утверждает, что главным виновником Второй мировой войны был Советский Союз, а Гитлер — лишь орудием, при помощи которого Сталин хотел поработить Европу. Книга нанесла в начале 1990-х страшный удар по национальному самосознанию, и последствия его не преодолены до сих пор. Впрочем, немногим меньший ущерб нанес нашей стране другой перебежчик, о котором и пойдет речь в этой главе.

Александр Вальтерович Литвиненко родился в Воронеже в 1962 году. После окончания средней школы был призван в армию, где и остался. За 20 лет он дослужился до подполковника. С 1988 года работал в органах контрразведки КГБ СССР, ас 1991 года — в центральном аппарате ФСБ. Специализацией Литвиненко являлась борьба с терроризмом и организованной преступностью. В 1997 году он был переведен в самое секретное подразделение ФСБ РФ — Управление по разработке преступных организаций — на должность старшего оперативного сотрудника, заместителя начальника 7-го отдела.

Казалось бы, блестящая карьера. Однако 1 ноября 2000 года бывший сотрудник ФСБ Александр Литвиненко в лондонском аэропорту Хитроу на импровизированной пресс-конференции заявил, что просит политического убежища в Великобритании.

Что же произошло? А произошло следующее. В 1997 году Литвиненко был направлен в Кострому, чтобы раскрыть произошедшие там теракты, в результате которых погибли несколько представителей местной бизнес-элиты.

Расследование продвигалось довольно успешно, однако затем произошло нечто непонятное. Как утверждало потом следствие, Литвиненко сумел найти истинных виновников теракта, однако по какой-то причине решил помочь им скрыться. Улики были подброшены совершенно другим людям, которых сотрудники российских спецслужб долго били и пытали, надеясь добиться от них признательных показаний.

Вскоре после этого Литвиненко заявил, что ему поручили убить одного из самых скандально известных олигархов России — Бориса Березовского. Подполковник назвал и «заказчиков» убийства — начальника Управления по разработке и пресечению деятельности преступных объединений (УРПО) ФСБ генерал-майора Евгения Хохолькова и его заместителя, капитана 1-го ранга Александра Камышникова. Даже если такой приказ и был отдан, вряд ли стоит обвинять в нем чекистов, поскольку мало кто из олигархов причинил нашей стране столько ущерба, сколько натворил пресловутый Березовский. И не совсем понятны мотивы, по которым офицер ФСБ вдруг начал его защищать. Однако на этом странности не кончаются.

По словам Литвиненко, на приказ начальников он ответил отказом, более того — уведомил олигарха о планах ФСБ. После этого Березовский взял его под свою защиту. По указанию последнего Литвиненко вместе с группой сослуживцев (подполковник Александр Гусык, подполковник Михаил Трепашкин и майор Андрей Понькин) выступил на пресс-конференции 17 ноября 1998 года и заявил о том, что российские спецслужбы готовят на Березовского покушение. После этого Литвиненко разошелся окончательно и обвинил ФСБ во всех бедах и несчастьях нашей голубой планеты, включая глобальное потепление и вымирание мамонтов.

Естественно, оставаться в спецслужбах после подобных заявлений он не мог. Литвиненко перешел на работу к Березовскому, являвшемуся главой Исполнительного секретариата СНГ, на должность советника отдела по вопросам безопасности. Однако это его не спасло: вскоре он был арестован за превышение служебных полномочий. Состав преступлений был налицо, однако военный суд в ноябре 1999 года вынес довольно странный оправдательный приговор. Литвиненко был отпущен из-под стражи и тут же исчез, чтобы всплыть в Англии в следующем году.

По его словам, к бегству в Англию его вынудило «непрекращающееся преследование со стороны спецслужб России». Добраться до Лондона ему помог Александр Гольдфарб — также весьма темная личность, в прошлом — еврейский диссидент и личный переводчик небезызвестного Андрея Сахарова.

После смерти Сахарова Гольдфарб получил американское гражданство и продолжал поддерживать весьма тесные связи с Березовским. Именно его телефон дал Березовский Литвиненко накануне побега. Сам опальный подполковник выбрался из страны по фальшивому загранпаспорту и через Украину добрался до Турции. Туда же легальным путем приехали его жена и сын. Когда все семейство собралось в Анталии, Литвиненко позвонил Гольдфарбу. «Американский друг» приехал в Турцию и помог бывшему чекисту добраться до Лондона.

В России в это время против него возбудили очередное уголовное дело сразу по четырем статьям Уголовного кодекса — «превышение должностных полномочий с применением оружия», «служебный подлог», «хищение либо вымогательство оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств», «незаконные приобретение, передача, сбыт, хранение, перевозка или ношение оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств». Дело закончилось тем, что в мае 2002 года его заочно осудили в России, обвинив в злоупотреблении служебным положением, незаконном приобретении и хранении огнестрельного оружия и боеприпасов, а также хищении взрывчатых веществ. Наказание было сравнительно мягким — 3,5 года лишения свободы условно с испытательным сроком в течение года. Однако даже такие обстоятельства не заставили беглеца вернуться на родину, тем более что ему именно в это время предоставили британское гражданство. Тогда в феврале 2003 года российское правосудие начало закручивать гайки, поставив вопрос о замене условного срока реальным.

Тем временем Литвиненко выступил с новым сенсационным заявлением. В сущности, он повторил поступок Резуна, обвинившего Сталина в нападении на Европу. Масштаб на сей раз был немного поменьше, зато новость — гораздо актуальнее. Литвиненко завил, что ФСБ выступило в роли заказчика и организатора взрывов жилых домов в Москве и Волгодонске в 1999 году. Это был удар, нацеленный непосредственно на российские власти и на Путина в частности. Версию Литвиненко тут же подхватил его покровитель Березовский, который стал заявлять, что у него уже готов фильм с бесспорными доказательствами виновности Путина. Фильм этот, впрочем, мы так и не увидели.

Увязать неувязки

Казалось бы, перед нами — история двух борцов за справедливость. Оба были вынуждены бежать в Англию. Один — после того, как оказался неугоден российскому авторитарному режиму, вознамерившемуся отобрать его нажитые честным путем капиталы. Другой — после того, как отказался выполнять преступные приказы своего начальства. По крайней мере такую картину рисует перед нами либеральная пресса. Попробуем понять, как же обстояли дела в действительности.

Для начала повторю свой вопрос: с чего бы это Литвиненко мчаться на защиту незнакомого ему Березовского сломя голову — из любви к справедливости? Странно: эта любовь не мешала ему совершать определенные правонарушения. Поэтому такое объяснение не подойдет. Еще один факт: оба бежали именно в Британию, были там радушно приняты и находятся под опекой МИ-6. И еще: оба в первой половине 1990-х годов имели отношение к экономическим преступлениям и организованной преступности. Березовский преступления совершал, Литвиненко должен был их раскрывать. Получалось у него? Об особых подвигах на ниве раскрытия преступлений нам ничего не известно. Однако часть дел, которыми занимался подполковник, находилась в сфере интересов Березовского.

Поэтому не исключено, что два деятеля познакомились еще в те далекие дни, когда в мутной воде приватизации легко ловилась большая и малая рыбка. Сегодня мы уже достаточно хорошо знаем, каким образом нажил свой миллиард долларов Борис Березовский; ни единого доллара, заработанного честным путем, там не было. Всевозможные аферы, финансовые махинации, обыкновенный бандитизм — вот ступени, по которым Березовский восходил к трону олигарха. При этом он пользовался мощной поддержкой, оказываемой как со стороны ельцинского режима, так и из-за границы. Уже одно это наводит на мысль о том, что он был агентом иностранной разведки. Ведь взять олигарха за жабры было проще простого: достаточно пригрозить блокированием его банковских счетов, через которые происходило отмывание денег. Березовский сделал блестящую карьеру и в политике, добравшись до поста секретаря Совета безопасности России. Страшно представить, сколько ценнейшей информации он мог передать своим зарубежным хозяевам.

Но если Березовский работал на иностранную разведку, то на какую? Поскольку он бежал в Англию, напрашивается предположение о МИ-6. Вполне возможно, что у олигарха были связи и с ЦРУ, и с Моссадом. В 2001 году он окончательно покидает Россию и получает политическое убежище в Британии.

В России на него заведено уголовное дело, причем не одно, однако Березовский упрямо, как попугай, твердит, что его преследуют по чисто политическим мотивам.

А что же Литвиненко? Очевидно, что в 1998 го-ду, когда его новость о готовящемся покушении дошла до Березовского, он уже работал на МИ-6.

Иначе как этим такую трогательную заботу о судьбе бандита-олигарха с его стороны не объяснишь. Кто из двух друзей был завербован раньше и кто кого из них завербовал (вопрос, которым давно задаются некоторые журналисты), неизвестно, да в общем-то не так уж важно. Наверное, судьба Литвиненко так и не привлекла бы большого внимания, если бы не его внезапная, скоропостижная смерть в ноябре 2006 года.

События развивались следующим образом: в начале ноября Литвиненко внезапно почувствовал себя плохо, а 23-го числа того же месяца скончался в больнице Университетского колледжа в Лондоне. Точный диагноз был поставлен довольно скоро — отравление радиоактивным полонием-210. Вот только кто и зачем отравил Литвиненко? Споры об этом не утихают до настоящего времени.

Версия № 1. Российские спецслужбы

Версия, которая появилась первой, еще до смерти Литвиненко, — его убийство организовали российские спецслужбы. Конкретным исполнителем выступил 41-летний бизнесмен Андрей Луговой, в прошлом — телохранитель в ФСБ, который встречался с перебежчиком 1 ноября в отеле «Миллениум». Именно во время этой встречи Луговой якобы подсыпал ничего не подозревавшему Литвиненко радиоактивный полоний-210 в чай. Английские спецслужбы, начавшие расследование, заявили, что следы полония обнаружены в различных офисах и отелях Лондона, где побывал Луговой, кроме того, ряд посетителей отеля «Миллениум» также попали в больницу со следами радиоактивного заражения. В общей сложности действию полония-210 подверглись 129 человек, для 13 из них в длительной перспективе существует небольшая опасность появления заболеваний. Следы полония нашлись и на борту самолета, которым летел Луговой.

Сам Луговой приехать в Британию для допроса категорически отказался, мотивируя это тем, что его наверняка сделают козлом отпущения. В то же время он категорически отвергал все обвинения. Например, сразу по возвращении в Москву Луговой собрал пресс-конференцию, где заявил о своей невиновности и подчеркнул, что следы полония-210 были обнаружены у его жены и детей.

Мысль о том, что я мог держать вещество в руках и таким образом подвергать риску их жизни, просто смешна, — заявил он. — Кто-то пытается нас подставить. Но я не понимаю, кто и зачем.

Впоследствии Луговой указал примерное направление, в котором надо вести поиски: по его словам, Литвиненко пытался завербовать его для работы на британские спецслужбы, но безуспешно. Луговой должен был стать агитатором среди бизнесменов, желающих получить политическое убежище в Англии. Вот как он описывал это на пресс-конференции:

Желающий получить политическое убежище должен был опубликовать в распространяемых на территории России изданиях несколько статей, критикующих политический курс российского правительства. Они впоследствии должны были явиться доказательством политической активности беженцев. Желательно после этого инициировать на самого себя уголовное дело экономической направленности, что впоследствии расценивалось бы как давление со стороны российских властей на бизнес за политическую деятельность. Затем все это: статьи, постановления о возбуждении уголовного дела, прочие документы, подтверждающие политическую активность претендента и его преследование со стороны российских властей, — Литвиненко передавал господину Гольдфарбу. После этого при посредничестве Фонда гражданских свобод (председателем которого является Александр Гольдфарб) претендент без каких-либо сложностей мог рассчитывать на получение статуса политического беженца.

А что же сам Литвиненко? Разве он не успел сделать какие-либо заявления до своей смерти? Успел, и не одно. Однако напрямую на Лугового бывший подполковник не указывает. Более того, в своих заявлениях он называет виновным в собственной смерти ни больше ни меньше — самого президента Путина! Именно к нему незадолго до кончины Литвиненко обратился с таким предсмертным словом:

Сейчас, когда я могу умереть, возможно, это время сказать пару вещей человеку, который несет ответственность за мое нынешнее состояние. Ты можешь преуспеть в том, чтобы утихомирить меня… Но гул протеста со всего мира будет звучать в твоих ушах всю оставшуюся жизнь… Ты заплатишь большую цену… Этим ты показал, что у тебя нет уважения к жизни, свободе или любой из других цивилизованных ценностей… Ты не достоин занимать свое место, не достоин доверия цивилизованных людей…

Бог простит тебя за то, что ты сделал не только со мной, но и с Россией и ее народом.

Весьма торжественно сказано, даже слезы наворачиваются на глаза. А зачитал это заявление от имени Литвиненко не кто иной, как Гольдфарб. Ведь, разумеется, что все причастные к судьбе бывшего подполковника ФСБ немедленно съехались к его смертному одру, чтобы порассуждать и посетовать на тему российского авторитаризма и диктатуры Путина. Видимо, кто-то из этой среды и составил предсмертное послание от имени умирающего Литвиненко.

Хорошо, не был упущен случай связать смерть Литвиненко с уходом в мир иной другой знаменитой «жертвы кремлевского режима» — журналистки Анны Политковской. Кстати говоря, ее перебежчик считал своей близкой подругой, что заставляет всерьез задуматься: не работала ли и Политковская тоже на западные спецслужбы? Жена Литвиненко Марина утверждала потом, что ее муж начал собственное расследование гибели журналистки, за что и поплатился жизнью.

На самом деле все эти обвинения не выдерживают серьезной критики. Ни Литвиненко, ни Политковская не были настолько крупными фигурами для того, чтобы организовывать на них покушение. Всю информацию, которая была им известна и в принципе могла бы навредить Кремлю, они уже повторили по нескольку раз. Зато тень подозрения, которая упала на Москву, значительно повредила международному авторитету России и лично — Путина. Поэтому российский президент был последним, кто оказался бы заинтересован в смерти Литвиненко.

Кроме того, слишком уж абсурдным и нелепым кажется способ убийства. Зачем использовать полоний, который всюду оставляет свои следы? Неужели не было других, более простых и надежных способов, разве уже перевелись профессиональные киллеры? Почему надо было использовать радиоактивный материал, остатки которого потом заметны везде и всюду и помогут быстро найти убийцу? Судя по всему, Луговой прав — его просто кто-то подставил.

Но кто же тогда?

Версия № 2. Преступный олигарх

Второй возможный вариант — это, разумеется, Борис Абрамович Березовский. На первый взгляд такая версия кажется абсурдной: зачем олигарху убирать своего верного сторонника? На этот вопрос на пресс-конференции дал ответ все тот же Андрей Луговой, рассказавший о беседе, якобы имевшей место между его напарником Ковтуном и Литвиненко:

Речь идет о Березовском, который хорошо известен как выдающийся мастер политической интриги. Литвиненко мне рассказывал, что Березовский практически снял его с довольствия, уменьшив в три раза зарплату. В последнее время и он, и Саша опасались, что российской Генпрокуратуре удастся договориться с британцами и экстрадировать Березовского в Россию.

В этой связи Литвиненко сообщил Ковтуну, что располагает важнейшими материалами компрометирующего характера относительно противоправной деятельности Березовского на территории Великобритании. Если придать гласности хотя бы часть этих документов, касающихся обстоятельств получения Березовским статуса политического беженца, то у последнего появились бы огромные проблемы.

Литвиненко намекнул Ковтуну, что особенно сейчас, в период, когда Россия поставила вопрос перед Великобританией об экстрадиции Березовского, было бы очень уместно дать понять Березовскому, что существуют подобные материалы, и определить их стоимость в несколько миллионов долларов.

Литвиненко обратился с просьбой к Ковтуну найти надежного человека, который ознакомил бы Березовского с этими компрометирующими материалами. Литвиненко был абсолютно уверен в успехе подобного мероприятия, ссылаясь на скандальный характер и подлинность имеющихся у него на руках компрометирующих материалов. Могу предположить, что Литвиненко предпринял попытку шантажировать Березовского. Вполне возможно, что именно это и привело его к столь печальным последствиям.

Таким образом, у Березовского было целых два мотива для устранения Литвиненко. Во-первых, он убирал шантажиста, который мог существенно испортить ему жизнь. Во-вторых — наносил очередной удар своему заклятому врагу — президенту Путину. Показывая, насколько жесток и несправедлив авторитарный режим в России, Березовский заодно укреплял свои позиции в качестве политического беженца. Ведь какое гуманное европейское правительство выдаст живого человека на расправу таким зверям?! Возможно, Березовский опасался и того, что Литвиненко вольно или невольно раскроет его связь с британской разведкой.

Одним словом, мотивов убрать своего бывшего подельника у Березовского могло быть сколько угодно. Никакой пользы от него уже не было, зато вред он мог принести вполне осязаемый. На его смерти, напротив, можно было получить достаточно приличные политические дивиденды.

Впрочем, было здесь и одно «но» — комбинация, которую Березовский как опытный стратег не мог не просчитать. Дело в том, что английские органы правосудия уже с декабря 2006 года требовали, чтобы Луговой приехал в Британию для дачи показаний. В соответствии с Конституцией РФ наша страна имеет полное право не выдавать своего гражданина. Однако российские власти сделали англичанам намек: мы можем выдать вам Лугового, если вы согласитесь на экстрадицию Березовского. Англичане на какое-то время замолчали, но не исключено, что они не согласились бы на такой вариант. А это, понятное дело, Березовскому было крайне невыгодно.

Остается еще один последний вариант. Он же — самый вероятный.

Версия № 3. Британская разведка

Британская разведка — пожалуй, единственная сторона, которая оказывалась заинтересованной в устранении Литвиненко ив то же время ничем не рисковала. Дело в том, что как агент этот перебежчик отыграл свое, вся необходимая информация от него уже была получена, и теперь никакой пользы он принести не мог. Кроме как если бы скончался страшной смертью, разумеется.

Ведь далеко не случайно смерти и Политковской и Литвиненко пришлись на разгар антироссийской истерии на Западе. В прессе, в первую очередь британской и американской, регулярно появляются статьи, в которых гневно осуждаются имперские амбиции России, ее авторитарное устройство, царящий в стране беспредел и диктатура президента Путина. Чем больше поводов появляется для осуждения, тем лучше для западных журналистов.

Но зачем обострять отношения? Все очень просто. После ослабления в 1990-е годы наша страна понемногу начала набирать силу, восстанавливать свои позиции на мировом рынке, претендовать на то, чтобы другие уважали ее интересы. А это пришлось очень не по нраву лидерам западного мира — в первую очередь Соединенным Штатам — которые претендуют на гегемонию. Великобритания же как верный сателлит США всегда готова поддержать своего «старшего брата».

К тому же британские спецслужбы очень сильно обижены на нашу страну за то унижение, которое им пришлось вытерпеть в ушедшем XX веке. Сознавать, что вся твоя разведка полностью захвачена вражескими агентами, — не самое приятное. Причем избавиться от этой унизительной зависимости удалось не благодаря собственным усилиям, а только потому, что советская держава прекратила свое существование, преемница же Советского Союза — Россия — поначалу совершенно не осознавала своих интересов. Бывали случаи, когда руководители наших спецслужб сами сдавали своих агентов исключительно для того, чтобы заслужить благодарность и похвалу западных коллег.

Поэтому история гибели Литвиненко могла выглядеть следующим образом.

Спецслужбы Великобритании задумали операцию по устранению кого-либо из российских диссидентов, чтобы возложить ответственность за это на режим Путина и подогреть антироссийские настроения в стране. Возможно, дополнительным стимулом стало то, что Литвиненко становился ненадежным. По некоторым неофициальным данным, его отношения с МИ-6 в последние месяцы жизни серьезно осложнились. Вполне возможно, что руководители британской разведки решили убрать его от греха подальше, пока он не сделал какие-то шокирующие признания.

Узнав о скорой встрече Литвиненко с Луговым, МИ-6 решила использовать это обстоятельство. Литвиненко каким-то образом отравили полонием, которым «пометили» и его собеседника. Это позволило свалить вину на Лугового, а затем и на Путина, хотя тот, разумеется, никакого отношения к Луговому не имел. Почему же тогда виноват Путин? А по определению.

Послесловие

Итак, моя работа подошла к концу. Я выяснил все, что хотел, но это открытие оказалось для меня весьма шокирующим. Оказывается, прототипом агента 007 является человек, служивший в гестапо, а затем работавший на советскую разведку! Нечего сказать, хороший «предок» был у Джеймса Бонда.

Несмотря на то что британская разведка является одной из старейших в Европе и заслуженно гордится своими традициями, в XX веке она не смогла соответствовать требованиям времени. Знаменитая МИ-6, относительно которой ходит столько легенд и слухов, оказалась не в состоянии противостоять молодым советским спецслужбам. Британская разведка была нашпигована нашими агентами до тех пор, пока не развалился СССР и наши спецслужбы не понесли огромные потери. Не будет преувеличением сказать, что в XX веке советская разведка зарекомендовала себя как самая эффективная среди всех своих коллег-конкурентов. И этим мы можем заслуженно гордиться.

Книга, последние страницы которой вы сейчас читаете, разумеется, не может претендовать на полноту представленной информации. Как не может претендовать на нее, в принципе, ни одна из работ, существующих сегодня. Потому что многие архивные дела еще закрыты и доступ исследователей к ним будет разрешен еще очень нескоро. Да я по большому счету и не ставил перед собой задачу создать полноценную историю британских спецслужб. Мне надо было решить свою узкую задачу — узнать всю правду о Джеймсе Бонде. Ияее узнал.

А новые открытия — они еще впереди.

Content

Михаил Жданов
Кто вы, агент 007? Где МИ-6 прячет «настоящего» Джеймса Бонда

Предисловие издательства

Предисловие автора

Глава 1. От пиратов до интеллектуалов

Визит к королеве

Охота за золотом

Победить Непобедимую армаду

Отправить Бонапарта к пирамидам

Турецкий гамбит

Глава 2. Прототипы Бонда?

Ученый и разведчик

В роли полубога

Покоритель Аравии

Бонд из Одессы

Рейли против Ленина

Операция «Трест»

Глава 3. «Великолепная пятерка» и другие

Закат МИ-6

Урожай

На вершине успеха

Провал

Последний несломленный

Глава 4. Во время и после войны

Дело «Энигмы»

Дело Рудольфа Гесса

Дело о «Восходе солнца»

Атомные секреты

В небесах и на море

Боевые отряды

Свои среди чужих

Глава 5. Джеймс Бонд: новые прототипы

Появление Черного Джорджа

Операция «Тоннель»

Побег

Карьера под знаком рун

На британской службе

На советской службе

Флеминг пишет портрет

Глава 6. Дело Литвиненко

Перебежчик

Увязать неувязки

Версия № 1. Российские спецслужбы

Версия № 2. Преступный олигарх

Версия № 3. Британская разведка

Послесловие