Владислав Глушков

Золото Империи

Пятеро мужчин разного возраста и одна молодая девушка сидели вокруг костра в маленьком гроте, было темно, только отблески огня отбрасывали на стены причудливые тени да освещали лица сидевших. Четверо из сидевших, были одеты в добротный зимний совершенно новый, хоть и со следами некоторого скитания по тайге камуфляж армейского образца. Причём не совсем обычного, а того, которым обеспечиваются подразделения специального назначения. Двое выглядели несколько попроще. Да и одежда на них была более поношенная. В некотором отдалении от костра в пирамиде стояло оружие.

Все пили крепкий, ароматный, заваренный на таёжном сборе чай и ждали, ждали, пока один из них соберётся с мыслями и начнёт свой давно обещанный рассказ.

Ждали, молча, не смея торопить рассказчика, понимая, что человек, собиравшийся рассказать им всю историю, ещё сам не понял, что нужно рассказывать, что можно, а что пока лучше утаить.

Невысокий коренастый мужчина лет сорока, из тех, что немного отличались одеждой, поднялся, потянулся к висевшему на треноге котелку и плеснул из него себе в кружку ещё чая. Жидкость пролилась в костёр, отчего, грот тут же заполнили тонкие запахи таёжного лета. Мужчина уселся поудобнее, делал несколько маленьких глотков горячего напитка и начал рассказ.

— Так вот, было это очень давно, и сказывал мне эту историю отец, а ему передавал его отец, то бишь, мой дед. И происходила она в далёкие годы Гражданской войны…

Глава 1

Метель не успокаивалась уже четвёртые сутки. Лошади из последних сил тянули тяжелогружёные сани, люди совершенно выбились, помогая им, но останавливаться, было нельзя. Только в эту метель удалось оторваться от погони и уйти глубже в тайгу. Казалось, сама природа встала на их сторону, стараясь скрыть следы обоза. Снег и ветер исправно делали своё дело, проложенная санями колея уже через десять минут превращалась в непроходимую снежную целину. Возницы уже давно шли рядом с санями, стараясь хоть этим облегчить труд лошадей. И только верховые караульные не покидали сёдел.

Обоз из пятнадцати саней с оружием, остатками провианта и боеприпасов в сопровождении полусотни, состоящей на половину из казаков, а на половину из офицеров уходил всё глубже и глубже в тайгу, всё дальше и дальше на север. Кроме оружия и провианта, несколько саней были загружены ещё и тем, что никак не должно было попасть в руки большевиков, то, на что оставалась последняя надежда — Золото, армейская казна, часть того золота, которое так стремился спасти Адмирал Колчак. Золото, предназначавшееся для дальнейшей борьбы с этой неизвестно откуда взявшейся напастью, по имени — Большевики. И теперь после отступления и практически полного разгрома армии надо было спасти хотя бы эту малую толику.

Генерал Войцеховский вызвал к себе полковника Гуревича, когда истрёпанная, отступающая армия подходила к Чите.

— Вот что Пётр Ильич, на Вас возлагается ответственейшая миссия, спасти армейскую казну. Сегодня мы проиграли, но я верю, народ Российский опомнится от этого безумия. И вот тогда понадобятся деньги.

— Но господин генерал.

— Не перебивайте и слушайте. Вы возьмёте сотню казаков и офицерскую полусотню, для охраны обоза и отправитесь на север, глубоко в тайгу, только там можно затеряться. Ваша задача уйти как можно дальше на север и там остановившись основать казачье поселение, хранить армейскую казну до того момента, пока не опомниться страна, только тогда Вы отдадите это золото на дело восстановления Российской державы и Российского самодержавия. Вам понятна задача, господин полковник?

— Точно так, господин генерал.

— Тогда с Богом, Пётр Ильич. На сборы вам не могу дать много времени. Всего три часа, это на всё и на подбор людей и на тыловое обеспечение, на всё. Больше, к сожалению, у нас просто нет.

— Я понимаю, Сергей Николаевич, сделаю всё, что от меня будет зависеть и даже то, что будет зависеть не от меня.

Генерал крепко обнял полковника.

— Всё Пётр Ильич, времени нет, да хранит Вас Бог. Иди в обоз, передай мой приказ, чтобы выдали тебе продовольствия из расчета на месяц, и боеприпасов, больше дать не могу, сам понимаешь, мне ещё остатки армии спасать. Если что тайга прокормит.

— Спасибо Сергей Николаевич.

— Да кого планируешь взять?

— Сотню есаула Вахрушева, а вот офицеров в основном из разведки.

— Ну и правильно, Вахрушев хороший казак, да и тайга для его молодцов как дом родной, а что касается офицеров, так тоже с тобой согласен. Они тоже многое умеют и знают, каждый из разведчиков пятерых стоит, ещё в Германскую воевать начинали. Всё больше не задерживаю. Иди Пётр Ильич. Да хранит вас Бог.

Полковник Гуревич часто вспоминал этот последний день, вспоминал его, когда с боями отрывались от погони, когда оставлял в заслонах людей, предрекая их на верную смерть, но он взял на себя обязательство укрыть обоз, и не допустить, что бы он попал в руки Красных. Люди не понимали и не знали, что они увозят в тайгу, разве что догадывались, но это были по-настоящему преданные делу люди, и конечно они не задавались вопросом, почему и за что им приходится гибнуть в этой бескрайней тайге.

Уже давно закончились дороги. Идти приходилось звериными тропами, болотистыми падями да руслами мелких речушек. Зима намертво сковала эти дороги льдом и совершенно не проходимая летом, тайга стала более доступной, но, не смотря на это, мало кто решался так далеко уходить от поселений. Уйти зимой в тайгу, верная смерть.

— Господин полковник, — из темноты и вьюги появился есаул Вахрушев. Он тяжело дышал и был чем-то взволнован.

— Что случилось есаул?

— Господин полковник, там впереди за поворотом реки, виднеется деревня. Дозор к ней не подходил, увидели только дома и свет в окнах.

— Странно, как это люди не спят? Время-то позднее, за полночь давно. Поехали, посмотрим. Обоз, слушай! Привал. Ротмистр выставить охранение.

— Слушаюсь, господин полковник.

— Поехали есаул, показывайте.

Двое всадников растворились в темноте ночи. Выехав из-за поворота, перед полковником открылась картина. Несколько ниже по течению этой небольшой речушки, тайга расступалась, образуя по обоим берегам широкий плёс. На нём и расположилась небольшая деревушка, дворов, примерно, на пятнадцать — двадцать. В некоторых окнах горел неяркий свет. Отдельные дома явно пустовали, не было видно ни дыма из труб, ни вообще каких-либо признаков жизни. Полковник Гуревич, остановился возле передового дозора, достал бинокль и начал внимательно рассматривать деревню.

— Похоже, это скит старообрядцев, и достаточно богатый, не понятно вот только почему почти половина домов пустует.

— Господин полковник, разрешите? Мы быстро туда и обратно.

— Погодите есаул. Обойти их мы, конечно, не обойдём, Тайга стала совсем не проходимой. Да только и рисковать нам нельзя. Вон видите тот дом, в самом центре на этой стороне реки?

— Так точно.

— Похоже, там деревенский староста живёт, вот к нему и стоит заглянуть. Только аккуратно. Лошадей оставите на опушке леса, и все в деревню не ходите, возьмёте с собой двух казаков, трое пускай ждут возле лошадей. А я пока дам команду поискать, как в тайгу уйти. Я думаю, что если там и есть красные, их не может быть много, да и связи с внешним миром у них наверняка нет.

— Слушаюсь, господин полковник.

— Ну, тогда с Богом.

— За мной господа казаки, — скомандовал есаул, и небольшой отряд ушёл в направлении деревни, а полковник развернул коня и направился назад к обозу.

Обоз остановился ближе к берегу, уставшие и окоченевшие лошади сбились в кучу, а люди жались к ним, пытаясь согреться самим и согреть уставших животных. Три недели пути по тайге, три недели почти беспрерывных боёв и вот уже четверо суток этой бесконечной метели.

Две трети людей осталось там, позади, лежать в снегу, не погребённые по христианским традициям, а скорее всего вообще на поругание безбожникам. Но только лишь благодаря их самоотверженности и огромному умению воевать, а ещё благодаря этой метели, им удалось оторваться от погони и затеряться в этой бескрайней тайге.

— Ничего, братцы, метель скрыла наши следы, а там, невдалеке и деревня виднеется, сейчас дозор осмотрится, и если всё спокойно, мы сможем несколько передохнуть.

Полковник пытался подбодрить людей. Но и сам уже прекрасно понимал, что никакие слова не помогут. Сейчас может помочь только тёплый дом и отдых, отдых хотя бы пару дней, а ещё хорошо бы баньку людям организовать.

Вахрушев отсутствовал около полутора часов и Пётр Ильич уже начал волноваться. Но вот со стороны деревни показался силуэт всадника, он лёгкой рысью, борясь с пургой, приближался к обозу.

Есаул подъехал к командиру.

— Всё нормально господин полковник, в деревне действительно живут старообрядцы, но про красных они и не слышали, связь с внешним миром не поддерживают, но и нас не особо принимать хотят. Староста. Правда согласился укрыть нас от метели, но только пока не затихнет непогода.

— Отлично, Николай Александрович, Господа казаки вперёд, — скомандовал полковник, — нас принимают в деревне. Сегодня есть возможность поспать в тепле.

Обоз медленно втягивался в деревню. Староста встретил их возле своего дома, но в дом не пустил.

— Нет господа хорошие. Я отнюдь не рад вам, да и люди не очень рады будут.

— Погоди ругаться мил человек, — остановил его полковник Гуревич, слезая с коня, — мы не останемся у вас помимо вашей воли. Но прежде хоть скажи, как тебя величать.

— Звать меня Прохор Лукич, я староста здешний. Так вот живём мы здесь тихо и мирно и нам ни к чему лишние люди, тем более, такие как вы.

— Скажи, любезный Прохор Лукич, чем мы тебе не нравимся.

— Наши предки давно ушли глубоко в тайгу, чтобы не видеть вашего распутства, и ненависти к людям. Почему же мы должны изменять обычаям наших предков?

— Хорошо, я не стану спорить с тобой. Где мы можем остановиться?

— Пошли, я покажу вам три дома на окраине деревни, там и разместитесь. Дома пустуют, но там есть всё необходимое, запас дров, чтобы согреться, можете растопить баньку и помыться, видать, давно уже в пути. Провиантом, извини, не помогу.

— Ну, что же и на том спасибо. Скажи ещё, сколько мы можем задержаться у тебя в деревне?

— Не дольше чем утихнет непогода, так что молись, чтобы метель мела подольше. Всё веди свой обоз за мной, я покажу отведённые вам дома.

Глава 2

«Какой ужасный звук, когда же это закончится, просто не выносимо. Наверное, я умер и попал в Ад, Хотя нет, в Аду должно быть жарко, а здесь как то не очень. — Мысли путались, Алексей ничего не мог понять, а это назойливое комариное пищание всё не унималось. — Может это действительно Ад. Чёрт во рту как сухо, просто язык прилип к нёбу. И комары здесь какие-то огромные, у нас они намного меньше».

Он с трудом раскрыл глаза, яркий солнечный свет, казалось, проник до самой макушки.

— Дьявол, где это я, — голоса своего он тоже не узнал, — почему же так холодно? Эй, живой есть кто?

Алексей огляделся, он почему-то лежал на полу, совершенно голый, ну почти, плавки считать за одежду как то не принято. Через настежь открытые балконные двери его обдувал лёгкий ветерок. Раннее утро конца апреля в средней полосе России, конечно, не самое благоприятное время для такого рода отдыха, да ещё и на зорьке. Солнце только, только поднималось и оттого настойчиво светило прямо в глаза.

Он с трудом поднялся на ноги и огляделся. Звук не утихал, но теперь можно было хотя бы определить его происхождение, а доносился он из-под кучи одежды в противоположном углу комнаты. Голова нещадно болела, а этот писк многократно усиливал боль. Передвигаясь по комнате почти на автомате, Алексей добрался до противоположного угла и разгрёб кучу. На полу под одеждой лежал мобильный телефон. Это чудо техники уже давно и плотно вошло в жизнь. Но Алексей всё ни как не мог к нему привыкнуть, его постоянно надо было подзаряжать, он постоянно где-то терялся, чем доставлял массу неудобств. Кстати неудобства заключались не только в этом. Теперь просто невозможно было спрятаться.

«Как хорошо было раньше, — подумал Алексей Павлович Мещеряков, полковник спецназа ГРУ, — вернулся с задания, послал всех к Чёрту и отдыхай, пока тебя посыльный не найдёт, а теперь придумалась им вот эта игрушка, и на кой ляд начальство их накупило, теперь точно не спрятаться. Нет, всё с меня хватит, надо увольняться. Наслужился, достаточно. Нет, не буду отвечать, пускай помучаются. А вообще, какой сегодня день и что, в конце концов, происходит».

Да он действительно потерялся во времени. А была среда, и шли седьмые сутки, как он вернулся с последнего задания, с задания в котором потерял всю свою группу, его друзья остались лежать там, в не нужных ни кому горах. В стране, которую давным-давно они покинули, но в которой ещё оставались секреты, принадлежавшие, когда-то великой державе. Уже давно не было той державы, на её месте образовалось множество признанных и не признанных государств, у которых может быть уже были свои секреты, а вот те старые секреты всё лежали и лежали. И вот какой-то умник вспомнил про них, и решил, что нельзя им лежать там, далеко в горах, в совершенно чужой стране. А коль вспомнили, то сразу и экспедицию снарядили, только вот позабыли, что времена уже не те, и что помощи этой самой экспедиции не будет там далеко никакой. Вот и не дождался Алексей со своей группой помощи, Секреты-то они изъяли, что не смогли изъять, уничтожили. Но вот вернуться домой уже было не суждено. Отходить пришлось с боями, с трудом отрываясь от погони, всё выше и выше в горы, И когда они с Пашкой оставляли последнюю группу прикрытия, они точно знали, что домой вернётся только один. И этим самым одним оказался он, командир группы, полковник Алексей Павлович Мещеряков.

В тот момент, когда Павел, обрезал страховку и исчез в ледяной пропасти, Алексей сказал, всё, хватит с меня, вернусь, пошлю всех к чёрту и на пенсию, нет больше сил, пацанов на смерть водить за собой. Вертушка подобрала его совершенно обессилившего на самой границе. Двое суток он пролежал без сознания в госпитале, а как только пришёл в себя тут же сбежал, и вот уже пятые сутки пил. Пил поминая своих ребятишек, тех, что остались там, пил заливая водкой боль, боль, которая не унималась, только притуплялась, когда водка просто уже не пилась.

Телефон замолчал. Может, звонившему просто надоело слушать гудки, а может сели батареи. Алексей добрался до ванной комнаты и остановился перед зеркалом. Оттуда на него смотрел старик. Чёрный, заросший трёх или четырёх дневной щетиной, он точно не помнил когда брился последний раз. Лицо осунулось и исхудало, всё это время он практически ничего не ел.

«Да и чёрт с ним, — подумал он, — кому я вообще теперь нужен? Пашка, верный друг, с которым прошли и огонь, и воду, единственный близкий человек на всём белом свете, где он теперь? А ребятишки его? Ведь совсем молоденькие. А…». Он махнул рукой, развернулся, и собрался было выходить из ванной, когда двери внезапно распахнулись.

На пороге стоял генерал Лысов, его непосредственный начальник. Высокий, поджарый, он был похож на борзого пса. Не говоря ни слова, он сгрёб Алексей в охапку и просто затолкнул под душ, включив холодную воду. Ледяные струи обожгли тело, генерал мгновенно переключил воду, из душа пошла горячая вода, помещение мгновенно наполнилось паром, а Алексея всего трясло. Он не в силах был сопротивляться. Водная процедура продолжалась минут двадцать горячая вода попеременно с холодной делала своё дело. Алкоголь уходил, мозги прочищались, но вместе с этим возвращалась боль, невыносимая боль.

— Всё, хватит с тебя, вылезай, — генерал выключил воду и бросил Алексею халат. — Я жду тебя на кухне.

Двигаться стало легче, но последствия глубокого запоя, и почти полное отсутствие пищи сказывались. Алексей долго и медленно вытирался, потом закутался в халат и шатающейся походкой добрёл до кухни. Генерал уже успел там похозяйничать, пожарив яичниц и накрыв стол. Завтрак был не хитрый, чёрный хлеб, нарезанный ломтями примерно в палец толщиной, квашеная капуста, солёные огурцы, тонко нарезанное сало, пучок молодого, зелёного лука и шипящая на сковороде, приличных размеров яичница. А посередине стола стояла запотевшая бутылка водки. Вот этого Алексей никак не ожидал.

— Что смотришь, стоишь, присаживайся, буду тебя в порядок приводить. Или сомневаешься, что всё это реальность. Не мудрено. Ты, который день пьёшь, третий, четвёртый?

— Кажется пятый.

— А, ну конечно, на пятый день в реальность трудно поверить. — Генерал откупорил бутылку, налил три гранёных полустаканчика, один протянул Алексею, второй взял сам, а третий накрыл кусочком хлеба. Немного помолчал и выпил одним глотком, понюхал кусочек ржаного хлеба, после чего кинул его в рот. — Работа у нас такая, сынок. — Он часто называл всех своих подчинённых так, хотя многие из них были одного с ним возраста, или не много младше, — пей, земля им пухом.

— Там не земля, там камни да скалы, а ещё лёд. — Алексей выпил водку и, не закусывая, потянулся за бутылкой.

— Э нет. Всё кончилось самобичевание. Хватит горе в ней топить, всё равно не утопишь, или сам сгоришь или чего доброго глупостей наделаешь. Это последняя была, лекарственная, а теперь садись и ешь. Пока всё не съешь, из-за стола не выпущу.

Алексей нехотя взял кусочек сала и начал жевать, удивительно, но всего несколько минут назад ему совершенно не хотелось, есть, а сейчас начал просыпаться аппетит, и он с жадностью накинулся на пищу.

— Вот и замечательно, — подвёл итог генерал, когда Алексей съел почти всё, что стояло на столе. — Теперь спать, а ровно в 16-ть часов я жду тебя в управлении. Сейчас шесть, у тебя ровно десять часов на то, что бы выспаться, привести себя в порядок и явиться пред мои ясные очи. Всё понял?

— А…

— И никаких «А». Не явишься, объявлю дезертиром и подам в розыск, найдут быстро, не надейся. Снова начнёшь пить, спишу как использованный материал, будешь вечно числиться в без вести пропавших, понял?

— Понял.

— Вот и замечательно. Да и вот ещё что, телефончик то на зарядку поставь, да поставь, и не выключай его.

— Понял, Юрий Палычь.

— Вот теперь вижу, что понял, — генерал налил себе ещё пол рюмки водки, молча, выпил, встал и пошёл к выходу. Он был уверен, что Мещеряков больше к ней не притронется.

Он буквально дополз до спальни и упал в кровать, так и не расстелив её, только укрыв покрывалом ноги. Сытный здоровый завтрак, контрастный душ и сто грамм водки сделали своё дело. Он уснул глубоким здоровым сном. Проспав ровно восемь часов, Алексей открыл глаза. В голове ещё конечно оставался лёгкий переполох, но тело чувствовало себя намного лучше. Чашка очень чёрного и очень сладкого кофе сделала своё дело. Глаза окончательно раскрылись и мысли начали выстраиваться в какие-то логические цепочки. Да, прав генерал, пацанов не вернуть, и они прекрасно знали, на что шли, в конце концов, на их месте мог оказаться любой, в том числе и он. Оступись тогда на леднике не Павел, а он и всё было бы совершенно по-другому. Но оступился Павел, а он дошёл, и значит, он дальше должен жить и за себя и за всех тех, кто не вернулся.

«Хорошо, что у нас со временем? Сейчас четырнадцать двадцать, до управления сорок минут езды, значит, есть ещё час на то, что бы привести себя в порядок, отлично. Что делается в шифоньере, хоть чистая рубашка есть?»

Да рубашка нашлась, и вот ровно в без пяти минут 16-ть, полковник Мещеряков, чисто выбритый, пахнущий хорошим Французским одеколоном стоял в приёмной генерала Лысова. Приёмные генералов в последнее время значительно преобразились. Это в первую очередь выразилось в том, что суровых адъютантов в майорских званиях заменили миловидные девушки секретарши, чем, кстати, остались, очень недовольны, сами адъютанты. Им пришлось отрывать свои задницы, давно приросшие к столичным креслам и ехать в дальние гарнизоны, восстанавливать поруганную и обескровленную за время безвластия и полного беспорядка армию.

Не обошло это новшество и приёмную генерала Лысова. На некогда, вечно пустующем огромном адъютантском столе красовался новенький монитор компьютера и вечно улыбающаяся секретарша Леночка, как всегда радушно встретила Алексея. Но её радушие моментально растворилось в воздухе, как только он направился к дверям кабинета.

— Алексей Павлович, туда нельзя, — Леночка просчитала его маршрут моментально.

— Леночка, мне назначено.

— Извините, Алексей Павлович, но генерал просил подождать, Вас пригласят, присядьте, пожалуйста.

Алексей не стал настаивать, отошёл от дверей к окну, и, опёршись на подоконник начал рассматривать присутствующих. Публика, собравшаяся в приёмной, его несколько удивила. Какой-то, непонятного возраста гражданский, больше похожий на библиотечного червя и молодая, лет двадцати пяти женщина, по совершенно непонятной причине, вырядившаяся в военную форму с капитанскими погонами на плечах. Вид у неё, конечно, был превосходный. Вообще Алексей считал, что форма только украшает женщин, подчёркивая в них именно женственность. Но эта форма была совершенно неуместна в приёмной генерала Лысова, начальника подразделения настолько зашифрованного, что даже многие высокопоставленные чины министерства обороны не знали о его существовании, и считали, что там в том крыле, где располагалось управление, вообще находится хозяйственная часть. Не имеющая, ни малейшего отношения к Армии, как таковой.

Алексей с нескрываемым интересом рассматривал парочка, которая сидела на стульях напротив него, и мирно о чём-то беседовала.

«Интересно, что здесь делают эти двое?» но додумать эту мысль ему не дали. На столе у Леночки запищал интерком и она, оторвавшись от компьютера, обратилась сразу ко всем присутствующим.

— Господа, — это обращение всё плотнее и плотнее стало входить в обиход среди гражданских, — вас просят в кабинет. Алексей Павлович, — обратилась Леночка к нему лично, — Вас приглашение тоже касается.

— Боже, Леночка, как ты могла ко мне, боевому офицеру так обратиться, я тебе больше никогда не куплю мороженого.

— Да бросьте Вы Алексей Павлович, как будто Вы мне его покупали.

— Как? Пускай не мороженое, конфеты, шоколадки. Разве нет?

— Ну, это было, год назад, не спорю.

— Неужели прошёл целый год?

— Мещеряков, — послышался через открытые двери голос генерала, — отстань от девушки. Лена гоните его прочь, он не серьёзный человек.

— Леночка не верьте, я очень серьёзен, — произнёс Алексей, входя в кабинет и закрывая за собой двери.

Глава 3

Метель мела ещё трое суток, и полковник Гуревич всё больше и больше утверждался в том, что Господь на их стороне. За эти трое суток офицеры, казаки и лошади основательно отдохнули, люди помылись в бане, наконец-то за много дней пути поели горячего и были готовы двигаться дальше. Много разговоров было переговорено и с сельчанами и со старостой. Люди, совершенно не знакомые с внешними миром, многому удивлялись. Они никак не могли поверить в то, что на Руси больше не существует самодержавия.

Жестокий расстрел всей семьи Государя-Императора потряс всех.

— Да что же это за звери такие, что и детей малых не пожалели? Да разве можно так. И что захоронить не дали по Христианским обычаям? — Удивлялся Прохор Лукич, когда полковник рассказывал ему эту историю.

— Представь себе, никто даже не ведает, где покоятся останки Его Величества и всей семьи. А ты говоришь, что жить можно. Нет, любезный Прохор Лукич, нельзя, так жить. И не надейся, Вас-то они тоже в покое не оставят, доберутся. Вот и получается, что неизвестно куда нам дальше уходить, где останавливаться и как уклад налаживать. Уйди мы глубже в тайгу, всё равно доберутся, сразу возникнут вопросы, что это за поселение такое-что одни мужики, как это мы смогли выжить в глухой тайге?

— Нет, мил человек, не уговаривай меня, — остановил староста Петра Ильича, — в деревне я вам остаться не дам, но помочь, помогу. Дам я вам провожатого. Здесь недалеко в тайге, озеро есть, глухое озеро, так вот на том озере когда-то скит монашеский существовал. Давно это было. Скит этот старой, истинной веры был, да поумирали монахи уже почитай годков сорок — сорок пять там ни кто не живёт. Идите туда, постройки обносите, что разрушилось, восстановите, и основывайте новый скит, только два условия.

— Какие?

— Сани, те, что золотом гружёные, — при этих словах Гуревич аж поперхнулся, — составьте на середине озера, так, что бы все они по весне, как лёд таять будет под воду и ушли.

— Откуда тебе про золото ведомо?

— Погоди, я ещё не всё сказал. Так вот, это первое условие. Озеро там глубокое, и весь соблазн будет там навечно захоронен. А второе условие, все вы должны в веру истинную обратиться, лицом к Господу Богу нашему повернуться. Негоже русскому человеку по законам Константинопольским жить.

— С первым условием твоим я конечно согласен, единственное, скажи, какова глубина там? Но вот по второму вопросу, не мне решение принимать, здесь каждый сам для себя должен решить, обращаться ему в веру старого обряда, либо оставаться в своей.

— Озеро там очень глубокое, саженей шестьдесят будет, а то и более.

— Да, а откуда ты узнал, что золото везём, про это и казаки не знают, да и офицеры не все.

— Мы в тайге живём, а она наблюдательности учит. Сани не разгружали, это раз, Опять же караульного возле них держите, да не одного, это два. Третье, сам сказывал, что вас в тайгу укрыться отправили до поры до времени, а что спрашивается укрывать, коль людей ты потерял в боях больше двух третей, вот и выходит, что укрывать надобно золото. Да ты не переживай Пётр Ильич, это ведь только я всё знал, и сопоставил. Селянам то не ведомо. Но вот для того, что бы и было навсегда неведомо, я тебе условие первое и поставил. Много золота, большой соблазн, а нам они не нужны. А что касается веры, так тоже правильно говоришь, каждый сам для себя решить должен, и здесь не прикажешь, как совесть кому подскажет, так и будет. Только вот тем. Кто не примет веры, придётся дальше самим прибежища искать. А это трудно в тайге, да ещё и зимой.

— Я понял тебя, Прохор Лукич, я поговорю с людьми.

— Поговори, да не тяни, завтра пурга закончится и Вам в дорогу придётся выступать.

Этим же вечером полковник Гуревич собрал всех своих людей в самом просторном доме, из тех, что им выделили на постой. Он внимательно вглядывался в лица казаков и офицеров, пытаясь понять, кто из них может не согласиться на условия, поставленные деревенским старостой, кто решится ради веры уйти один в тайгу. Ты не мог ответить сам себе на эти вопросы, а ещё он точно такой же вопрос задавал себе, и тоже не мог найти ответ. С одной стороны была вера, а с другой приказ, который он должен был выполнить любой ценой. И он принял для себя компромиссное решение.

«В конце, концов, на нас лежит ответственность за возрождение России, той настоящей самодержавной, и это самое главное, — думал полковник, — а каким путём мы достигнем этой цели, какая разница. Ведь не басурманскую веру предлагают принять, к своей, старорусской вернуться.

Совсем мало людей осталось, — оглядел он ещё раз всех собравшихся, — только каждый третий дожил до сегодняшнего дня, остальные так и остались лежать в заснеженной тайге, какое решение примут? И приказывать здесь я им не в праве».

Казаки молчали, кто сидел на лавках, кто стоял, не хватило мест, Тишину нарушали только шаги полковника по комнате. Наконец он остановился, ещё раз внимательно оглядел присутствующих.

— Господа офицеры, господа казаки, братья. Собрал я вас по очень важному делу. Делу, в котором я не могу вам приказать, здесь решение каждый из вас должен принять самостоятельно, и я надеюсь. Что вы примете правильное решение. Вы знаете, что селяне отказались нас принять, да мы и сами не остались бы здесь, слишком прост путь к этой деревне, а наши преследователи вряд ли успокоились. Они перестанут искать нас, лишь тогда, когда поймут наверняка, что наш след потерян. Так вот, деревенский староста, вызвался нам помочь, он обещает проводить нас в заброшенный старообрядческий скит. Он затерян в тайге и дорог к нему нет. Он предлагает нам восстановить его и поселиться там монашеской общиной, но при одном условии. Его условие заключается в том, что все мы должны вернуться к вере старого обряда.

Казаки зашумели, начали живо переговариваться, офицеры наоборот, сидели, молча обдумывая.

— Не шумите, господа, у каждого из нас есть выбор, это либо согласиться с условиями старосты, либо уйти в тайгу. Вот теперь и решайте, что выбрать. Либо до конца выполнить приказ и спрятать доверенный нам груз, либо пропасть зимой в тайге. Я не прошу у вас сиюминутного решения, но до утра каждый из вас должен его принять. Как только метель утихнет, мы должны будем покинуть деревню, и либо мы идём в скит, либо… — Заканчивать фразу он не стал, всё и так было понятно. — Всё, господа казаки, я вас не задерживаю, но завтра поутру жду решения. Господа офицеры, прошу задержаться.

Казаки разошлись, обсуждая между собой последнюю новость, а офицеры остались сидеть в задумчивости.

— Что скажете господа офицеры?

— Разрешите, господин полковник? — Первым нарушил молчание есаул Вахрушев.

— Да, Николай Александрович, говори.

— Я так думаю, господа, что коль поручена нам такое дело, то должны мы свой долг выполнить до конца. В конце концов, эта вера, правильно сказал Пётр Ильич, не басурманская, прадеды наши в неё крещены, не будет великим грехом и нам с вами к ней вернуться. Посмотрите, сколько нас осталось, хорошо ежели треть наберётся от того состава, которым уходили в тайгу. А разделись мы сейчас, кто будет обоз охранять? Вот я и говорю, некому. Поэтому моё решение, принять условие старосты, и казаков своих на это настраивать буду. Такое моё слово.

— Правильно говоришь, Николай Александрович, — поддержал Вахрушева ротмистр Лошицкий. Всегда щеголеватый офицер кавалерийский офицер, прошедший Германскую в разведке и волею судеб попавший в штаб армии. Он даже на марше и в этом трудном походе всегда старался следить за своим безупречным видом. А сейчас после недолгого отдыха тем более преобразился, аккуратно подстриженные усики, на гладко выбритом лице немного топорщились, а в задумчивом взгляде читался незаурядный ум. — Долг, прежде всего, коль распорядился так Бог, значит не нам вами менять его решения.

— Спасибо, Юрий Карлович, за поддержку, — поблагодарил полковник. — Что остальные думают?

Мнение остальных офицеров, в общем-то, совпадало с мнениями Вахрушева и Лошицкого. На том и порешили, коль так судьба распорядилась так тому и быть. Разошлись не очень скоро, было ещё, о чём поговорить, правда, казачьи офицеры ушли пораньше, надо было обсудить всё со станичниками.

К утру метель действительно успокоилась, небо выяснилось, показались звёзды, и полная луна, а утро встретило крепким морозом и ярким солнцем, глубина и голубизна неба поражали. Пётр Ильич вышел на крыльцо дома, староста стоял возле порога, то ли не решаясь побеспокоить, что на него, хозяина в здешних местах похоже не было, то ли просто от того, что только подошёл.

— Утро доброе, Прохор Лукич, Ты был прав, метель к утру действительно затихла. Как ты знал об этом?

— Наши предки давно живут в этих местах, и они учили нас, так же как и мы учим своих детей. Это вам в городах ваших ничего не ведомо, а нам сама природа говорит, что да как. Но это к делу не относится. Что вы решили?

— Мы согласны на твои условия, что нам надобно сделать?

— Вот и правильно. В первую очередь прийти всем в церковь и принять крещение.

— Да мы ведь крещёные, отец.

— Не перебивай, новое крещение по нашим, древним обычаям, а потом я дам человека, который проводит вас до скита, там и остановитесь. Ваша задача возродить скит, да только помните, кто веру душой не примет, тому нежить. Недуги изведут, тех же, кто с открытым сердцем придёт на крещение, скит оберегать будет. И про груз свой не забудь. Вот такой мой сказ. Служба начинается через полчаса. Торопитесь.

В небольшой деревянной церквушке собралась вся деревня. И стару и малу хотелось посмотреть на обряд крещения. Возвращения отступников в старую, истинную, дедовскую веру. Старый монах, наверное, единственный, оставшийся в живых из живших некогда в ските, правил службу по всем правилам, молоденькие мальчишки помогали ему. Весь отряд прошёл миропомазание, тем самым был возвращён в старую веру.

— Что сказать вам дети мои, — закончил отец Антипий проповедь, после процедуры миропомазания, — оставьте здесь всё, что связывало вас с прошлой жизнью, настоятеля себе сами изберёте, хотя чую я, старую свою иерархию не посмеете нарушить. Но настоятельно прошу вас, сбросьте одежды свои бесовские, там, на дворе сани стоят, в них селяне собрали кое-какие вещички, да в церквушке нашей монашеское одеяние ещё оставалось, переоденьтесь заблаговременно и в скит войдите уже не воинами, а монахами. Да оружие своё подальше спрячьте, не воины вы более, Боговы служители. Чтите Закон Божий и возродите древний скит. С Богом братья, с Богом.

Не ожидал полковник Гуревич такого поворота, но отец Антипий был прав. Им надо было расстаться с воинской формой, да и к образу жизни новому привыкать, иначе первый же комиссар, добравшийся до скита, разоблачит их моментально. А в том, что рано или поздно они доберутся, в этом он тоже уже не сомневался. Это был вопрос только лишь времени. Комиссары не прекратят поиск пропавшего обоза. И дай бог, что бы это не случилось до весны. Летом, когда болота оттают, трудно до них добраться будет, а к следующей зиме, глядишь, обживутся, да в жителей лесных превратятся.

Сборы были не долги, и вот уже обоз стоял в готовности отправиться. Все переоделись, а форму сложили на те сани, где монашеская одежда лежала, на них провожатый должен был вернуться в деревню. Селяне собрали кое-какой провиант, конечно не густо, но со временем староста обещал ещё подбросить муки.

— А в остальном на тайгу рассчитывайте. Мясо в ней есть, рыбы в озере много. К весне расчистите участки под посевы да огороды, зерна, семенного я дам на первый раз, а дальше всё сами. Ну что в добрый путь отец настоятель, с Богом, — так попрощался староста с Петром Ильичём.

— Спасибо за всё, Прохор Лукич, свидимся ещё.

— Конечно, свидимся, только сами из скита не ходите, я буду к вам приезжать, либо парнишек присылать, с новостями, да с подмогой, первое время, пока обживётесь. Ну, всё езжайте, дорога не близкая, снегом занесло прилично, да и завалы могут быть по пути. Боюсь, дотемна и не доберётесь.

— По коням! Скомандовал полковник Гуревич, запрыгивая в седло. Вперёд МАРШ!

Обоз тронулся, впереди сани провожатого, а за ними и весь обоз в окружении верховых.

Глава 4

В кабинете генерала сидели ещё двое. По всей видимости, очень важные господа, и хотя формы на них не было, по манере поведения можно было сказать, что иногда они её всё-таки одевают. Это, скорее всего, были высокопоставленные сотрудники фирмы, называя которую всякий человек оглядывался, нет ли рядом лишних шей. С развалом союза фирма сменила некогда громкую вывеску КГБ, на более демократичную, и благозвучную ФСБ, но суть, в общем-то, не поменялась, да и заботы у неё остались те же.

Люди, так вольготно сидевшие в кабинете шефа, имели звания и должности, ну ни как не ниже генеральских и Палыч, так в отделе за глаза называли шефа, хоть и старался показать, что он в кабинете хозяин, всё-таки у него это не совсем получалось.

— Проходи, Алексей, присаживайся, не стесняйся. Господа, позвольте Вам представить, полковник Мещеряков, Алексей Павлович. Алексей, это профессор Быстров Виктор Сергеевич, и его помощница, капитан Антипова Вероника Львовна.

— Очень приятно, — чуть кивнул головой Алексей в сторону представленных, — а э…

— А вот это тебе знать не обязательно, перебил его вопрос генерал. Что господа, приступим?

— Да Юрий Павлович, начинайте, и так времени потеряно много, — произнёс один из Гэбистов, видимо младший.

— Конечно, итак, Алексей, все кроме тебя в курсе, осталось только тебе рассказать с какой целью мы здесь собрались. Так вот руководство решило дать тебе отпуск.

— Опаньки, и от чего такая щедрость то?

— Ты не паясничай, а слушай. В отпуск отправляешься в тайгу, вот в эти места, — генерал, указал на карте, очертив район совершенно глухой тайги, — в компании вот с этими двумя замечательными людьми, — он кивнул в сторону книжного червя и девушки капитана. Отдохнёшь, половишь рыбки, поохотишься, в общем, снимешь нервное напряжение.

— Чёто я не пойму, Вас, товарищ генерал. Это что за расклад такой, и почему вдруг я свой отпуск должен проводить в компании совершенно незнакомых мне людей?

— Тебе полковник уже сказали, не паясничай, — подал голос старший Гебист, — твоё дело сейчас исполнять, то, что тебе говорят, да молча, ещё с твоим последним походом до конца не разобрались.

— А Вы мне не тыкайте, мы на брудершафт не пили. Не разобрались, Так разберитесь, а заодно расскажите мне, кто из вас такую операцию планировал. А точнее кто информацию по ней слил, не Вы ли?

— Ты что говоришь полковник? Язык попридержи!

— Ты на меня не кричи, я говорю то, что там видел, и то, что нас ждали. Вот мне и интересно, кому это нужно было?

— Ты в своём уме Мещеряков?

— В своём, у меня там вся группа осталась, и я это тоже так не оставлю!

— Генерал, уйми его, — обратился Гэбист к генералу Лысову, — уйми, а то он в те места поедет другим поездом.

— Всё, Алексей, прекрати, слушай внимательно. Послезавтра вылетаете на Читу, рейсовым бортом, там вас встречает сотрудник ФСБ, из местных, дальше он организует борт вот на этот посёлок, Вилюйский, там вас будет ждать местный егерь, дальше поведёт он, автомобилем на северо-восток к посёлку Старая Линде. А затем на восток вот к этой гряде озёр, одно из них как раз и интересует наших гостей.

— Подождите, товарищ генерал, а я-то здесь каким боком, что они сами туда не доберутся?

— Твоё дело их сопровождать, знаешь, тайга дело серьёзное, звери там есть дикие, не бросишь ведь ты девушку на произвол судьбы и на съедение волкам? Они там погуляют, осмотрятся, и все вместе вернётесь домой. На всё про всё вам месяц.

— Ничего себе прогулочка, целый месяц в тайге комаров кормить, да что у меня дел больше нет?

— Нет у тебя на сегодня других дел! — Рассердился генерал, — вот это твоё дело, сегодня самое главное и самое неотложное. И всё! Прекратим! Задача понятна?

— Так точно.

— Всё свободен, завтра в девять часов у меня, получишь все необходимые документы и инструкции.

— Слушаюсь. Разрешите идти?

— Иди.

Алексей развернулся и вышел из кабинета.

— Извините, товарищ генерал, — подала голос капитан, — и этому человеку Вы доверяете? Мне кажется он крайне неуравновешенный.

— Вам капитан прожить хоть часть его жизни, посмотрел бы я на Вас.

— Нет, Юрий Павлович, — поддержал капитана старший Гэбист, — Я согласен с капитаном, ему нельзя доверять.

— Других людей у меня нет, тем более такого уровня подготовки. Он написал рапорт об увольнении. Так вот, либо я его подписываю, и Ваши учёные отправляются в тайгу одни, либо я его придерживаю и отправляю Мещерякова на пенсию после возвращения. Всё других вариантов у меня нет. Это настоящий офицер, и на него всегда можно положиться.

— Хорошо, но только под твою ответственность, — со скрытой угрозой в голосе произнёс старший.

— А Вы меня не пугайте, на мне она и так всегда, ответственность эта.

На этом не понятное для Алексея совещание закончилось. А он тем временем медленно шёл по двору управления к стоянке, на которой оставил свою видавшую виды «девятку» и размышлял над происходящим.

«Не понятно, что им надо в глухой тайге? Что-то мутят эти в штатском, не нравится мне это, нет, завтра буду настаивать, что бы рапорт подписали, и домой, на Украину, а там можно и сады опрыскивать, кажется об этом «Маэстро» мечтал.

И всё-таки, что им там надо? Компания странная, этот книжный червь и капитан. А капитан такая ничего, фигурка хорошая, да и на мордашку вроде не урод».

— Вот здесь я с Вами полковник готова согласиться.

Алексей резко обернулся, капитан Антипова шла сзади в двух шагах от него, и уже готова была обогнать.

— А вот мысли чужие читать. Как Вас там, кажется Вероника? Не хорошо.

— Не хорошо, товарищ полковник вслух чужие фигуры посреди улицы обсуждать, даже с самим собой.

— Чёрт, вот это конфуз. Неужели я действительно размышлял вслух?

— Неужели Вы думаете, что я умею читать чужие мысли? Я не Вольф Мессинг, извините.

— Чем я могу загладить свою вину? Может Вас подвезти? Хотя с Вашей стороны тоже не красиво было идти за мной и подслушивать, что я болтаю.

— Вот это кавалер, сначала предлагает вину загладить, а потом обвинения выдвигает. Нет, товарищ полковник, спасибо я на своём транспорте.

Они как раз подходили к служебной стоянке, обычно пустой в это время. Рабочий день закончился и все разъехались по домам. На стоянке осталось только три машины, его «девятка», ещё более потрёпанная «шестака» и новенькая серебристая «Ауди-ТТ».

— И на чём же мы ездим?

— Попробуйте догадаться?

— Исходя из того, что «девятка» моя, эту машину исключаем из списка, остаётся «шестёрка» и «ТТ». Конечно, такой девушке больше подошёл бы второй вариант, но, думаю, слишком дороговата для простого Российского офицера, Для него и «шестёрка» дороговата, скорее всего, досталась от родителя в наследство.

— Плохо у Вас товарищ полковник с логикой, — Вероника тем временем достала из кармана форменного пальто брелок с ключами, и нажала кнопку отключения сигнализации. «Ауди» дважды моргнув поворотниками, замерла в ожидании хозяйки. — До встречи товарищ полковник в аэропорту. — Девушка помахала рукой и лихо вырулила со стоянки, оставив Алексея в полном замешательстве.

«Интересно, а какая сейчас зарплата у капитанов Российской армии, может я давно в финчасть не заходил, и у меня на счету в банке уже кругленькая сумма лежит, хватит на небольшой домик на берегу Днепра, в окрестностях Киева? — Но в такую щедрость государства верилось с трудом, поэтому Алексей задумался над другими вариантами. — А варианта всего два, либо муж купил, либо родители, есть правда третий вариант, любовник. Кольца на руке не заметил, но это ещё не факт. Ладно. Чёрт с ней, в конце концов, каждый живёт, как хочет, сейчас лучше подумать над этим неожиданным отпуском».

Но и здесь он придумать ничего не смог. Полученной информации было крайне мало для того, что бы выстроить хоть подобие версии.

«Не буду голову забивать, глядишь завтра Палыч, и развеет все сомнения». Оставив все мысли и вспомнив, что давно проголодался, Алексей подрулил к первому, попавшемуся на пути Макдоналдсу. В последнее время этих Американских пунктов питания развелось в Москве больше чем бродячих собак, чуть ли не на каждом углу можно было увидеть огромную жёлтую букву «М». Алексей не любил эти заокеанские заведения. Хотя они и назывались громким словом «Ресторан» правда, с небольшой оговоркой — быстрого питания, но ничего общего с ресторанами не имели. Процесс общения за столиком, размеренного наслаждения блюдами под тихую музыку и неспешный разговор в них превращался в быстрое, банальное кормление. Терялась вся культура питания. Полное отсутствие столовых приборов. В одной руке огромная американская булка с банальной котлетой, в другой огромная банка Колы, и если бы была ещё одна рука, то непременно она держала бы пакет с картошкой. Всё это напоминало Алексею ферму, на которой ещё совсем недавно откармливали тех, их которых были впоследствии, сделаны те самые котлеты. И поэтому он предпочитал в короткие времена нахождения дома, всё-таки готовить сам и пусть в одиночестве, но превращать ужин в некое подобие праздника, с белыми салфетками на столе, столовыми приборами, бокалом хорошего вина и горящими свечами. Но сегодня было не до этого. Очень сильно хотелось, есть, да и холодильник дома наверняка был пуст. А американская булка, по крайней мере, упав в желудок камнем надолго способна убить чувство голода.

На следующее утро он, как и было приказано, прибыл к начальнику ровно к девяти часам. Секретарь, Леночка уже была на месте и. не обращая на Алексея внимания, или делая такой вид, что-то набирала в компьютере.

— Леночка, а это Вам, — протянул Алексей девушке букет из трёх эскимо.

— Ой, Алексей Павлович, — засмущалась такая всегда строгая и неприступная Леночка, — мне столько не съесть, это может сказаться на моей фигуре.

— Тогда угостите нас с генералом, я-то сами понимаете, не могу ему предложить столь легкомысленное лакомство, а он очень любит мороженое. А вот о Вашей фигуре я могу позаботиться. Вы во сколько сегодня заканчиваете работу?

— Сегодня суббота, в два я буду свободна.

— Леночка, здесь не говорят два, здесь принято говорить в четырнадцать. Так я за Вами заеду?

— Алексей Павлович, как это понимать?

— Да очень просто, я приглашаю Вас на ужин, я знаю один тихий и очень уютный ресторанчик.

— И это Вы называете заботой о фигуре?

— Ничего лишнего, только исключительно диетические блюда. Вы что предпочитаете рыбу или мясо?

— Мещеряков, ты опять к Леночке пристаёщь? — Послышался из кабинета голос генерала.

— Никак нет, товарищ генерал, — ответил Алексей, открывая двери, — так я заеду, ровно в четырнадцать, — обернулся он к девушке, та улыбнулась в ответ, ничего не сказав.

— Когда ты уже женишься и перестанешь к моей секретарше приставать?

— Никогда, Вы же знаете, что мне жениться противопоказано. Хотя нет. Вот подпишите мой рапорт, уеду на родину, куплю домик на берегу Днепра, и вот тогда, может быть, уже женюсь. Но всё это будет в другой жизни.

— Ладно, хватит балагурить. Теперь слушай. Отпуск этот не совсем отпуск. Твоя задача обеспечить безопасность этих двоих.

— А что им может угрожать, дикие звери?

— Ты слушай и не перебивай. У них какие-то там секретные исследования, в этом районе, они что-то должны найти. Что не спрашивай, мне и самому это неизвестно, но подозреваю, что искать это не одни они будут.

— Тогда почему не выделить хотя бы одну группу, а лучше две?

— Этот вопрос я задавал, но ответ был совершенно для меня не понятный.

— И что ответили?

— Сказали, что мы не можем посылать официальную экспедицию, пока не подтвердились сведения, что всё это только гипотезы.

— Странно, а что за гипотезы, не сказали? Вообще кажется, мне темнят наши друзья из соседнего ведомства.

— Что темнят, это точно, вопрос лишь в том насколько это всё серьёзно. Короче, Алексей, вот тебе все документы, билеты, отпускной, разрешения на оружие, в том числе на перевозку авиатранспортом, оружие и боеприпасы получишь. Продумай, какое необходимо снаряжение, из расчёта и на тех двоих, местные. Я думаю, и сами сообразят. Короче всё палатки, одежду обмундирование, всё, не забудь включить в список рыболовные снасти и альпинистское снаряжение, местность там гористая.

Тем временем Алексей рассматривал документы, дойдя до разрешений на оружие. Он несколько удивился.

— Палыч, ты, что мены на войну отсылаешь, ведь сам сказал отпуск.

— А что тебя удивило?

— Да количество и разнообразие.

— Совсем не обязательно всё это брать, но вот пару АКМов под видом «Сайги» и один РПК в качестве «Вепря» я тебе рекомендую взять, а так же не забудь личное оружие, и вот ещё, эСВэДэшку не забудь, для охоты в тайге лучшего оружия не придумать.

— Да у нас, что в стране война идёт? На кого нам охотиться то придётся?

— Края там дикие, глухие, зверья полно, зон опять же много, каторжане беглые могут встречаться, в общем, бери, не в руках тащить, здесь проводим, там встретят. И запас патронов побольше. Не нравится мне эта таинственность.

— Хорошо. Да вот, что скажи ещё, это же север, там, поди, вечная мерзлота и снег лежит до конца мая, что нам делать-то там сейчас, не лучше ли лета подождать?

— Этот вопрос я тоже задавал. Всё дело, что дорог там нет, только зимники, если до того, как снега сойдут, не успеете до места добраться на машине, придётся всё на себе тянуть, а снаряжения немало будет.

— Вот теперь понятно. Значит месяц, это так для понтов, на самом деле на всё лето меня туда отправляешь в этой милой компании.

— Об этом даже и не думай. Через месяц как штык здесь.

— Так как же я выберусь оттуда, если всё раскиснет, а дорого сам сказал нет.

— Это уже твои проблемы, что выбираться не умеешь? Борт вызовешь, в крайнем случае.

— Каким это макаром?

— По телефону. У этой девицы наверняка будет спутниковый.

— Ага, понятно, значит, она там главная будет.

— А вот здесь ты не угадал, главным будет тот сморчок в очках.

— Тьфу ты ещё не лучше.

— Ладно, не ругайся, иди, собирайся, послезавтра вылетаете.

— Спасибо тебе Палыч, удружил. Рапорт мой, когда подпишешь?

— Вот когда вернёшься, тогда и подпишу, всё иди, не мешай работать, собирайся, а то не успеешь.

— Куда это я не успею?

— Леночку в четырнадцать часов с работы забрать. — С весёлым прищуром глянув на Алексея, ответил генерал.

— Не хорошо, Палыч подслушивать.

— Это ты-то меня учить будешь, что хорошо, а что плохо? Иди уже и смотри не обижай мне девушку, голову откручу.

— Да разве я когда кого обижал, все в основном меня стараются обидеть, — с этими словами Алексей покинул кабинет начальника и направился в отдел материального обеспечения подбирать снаряжение и вооружаться.

Глава 5

Солнечная погода стояла не долго, и к вечеру снова пошёл снег, крупный, лапастый и густой. Но вместе со снегом и несколько спал мороз. Ветра не было, и дорога за обозом укрывалась ровным слоем свежего, пушистого зимнего покрывала. К вечеру удалось пройти всего половину пути. Дорога была основательно заметена, да и завалы серьёзно замедляли продвижение обоза. Часто приходилось останавливаться и расчищать себе дорогу от упавших деревьев. Уже ночью, полковник Гуревич, поинтересовавшись у проводника, сколько ещё осталось пути и, выяснив, что ещё прошли только половину, принял решение сделать привал. Надо было отдохнуть и людям и лошадям, хоть один раз приготовить горячей похлёбки да чая, накормить людей.

— Юрий Карлович, — позвал он ротмистра Лошицкого, будьте добры распорядитесь о привале, становимся на отдых. Людей и лошадей покормить, выставить охранение и отдыхать, только, голубчик позаботьтесь, что бы люди, не спали, могут замёрзнуть.

— Всё будет сделано господин полковник.

— Оставьте Юрий Карлович, надобно нам отвыкать от званий.

— Тяжело это Пётр Ильич.

— Что поделаешь, тяжело, но необходимо. Хорошо занимайтесь.

— Слушаюсь.

Лошицкий поскакал вдоль обоза, давая распоряжения о привале. Казакам не надо было повторять по нескольку раз, они тут же начали распрягать коней, кормить их несколько человек, из обозных взялись разжигать костер, готовить горячий ужин. На небольшой полянке разгребли снег, положили по периметру брёвна, и соорудили большой костёр. Опасаться сейчас было нечего, их следы потерялись в тайге. В метель вряд ли кто-то организовывал широкомасштабную облаву, да и сил у красных на такое мероприятие было ещё маловато. Скорее всего, они разошлют небольшие поисковые отряды, но это будет позже. Полковник Гуревич очень надеялся, что к этому времени они основательно обоснуются в старом монашеском ските.

Снег не прекращался до самого утра, да и днём то и дело пускался, но мороз спал, и отряд к вечеру таки добрался до места назначения. Уже на закате они вышли к озеру. Оно лежало немного ниже, и к нему спускался достаточно пологий склон. Само озеро напоминало подкову, двумя своими концами прилегая и высоким скалам, посередине, заключённый между озером и скалами была земля, на которой виднелись старые постройки, наполовину развалившиеся, обнесённые со стороны озера высоким, но покосившимся от времени частоколом. В центре возвышалась церковь, а ближе к скалам виднелось свободное пространство, поросшее молодняком, по всей видимости, там, у бывших обитателей этих мест были огороды. Склон, по которому отряд спускался к озеру, раньше, похоже, был тоже пахотными землями, но со временем тайга начала отвоёвывать его вновь.

— Вот и пришли, Батюшка.

Полковник не сразу понял, что проводник обращается к нему.

— А? Да спасибо, сын мой. А что давно говорят, здесь ни кто не живёт.

— Да давненько, мой дед сказывал, что в его молодости тут ещё жили монахи.

— И что же дед твой про них сказывал? Чем они здесь занимались?

— Землю пахали да богу молились.

— А что озеро по весне сильно из берегов выходит? Я смотрю частокол почти вплотную к воде? Да и этот склон, скорее всего, затапливает?

— Не оно совсем не поднимается, там речка есть, она под скалы уходит, так вот вся вода вешняя по ней и стекает. А куда? Это нам не ведомо.

— А скажи любезный, как скотина у монахов была, я что-то не вижу сараев для скота на той стороне?

— Была, батюшка, как не быть, только они её на этом берегу держали, летом-то, как лёд сойдёт через озеро только на лодке и можно перебраться.

— Значит, где-то здесь конюшни должны быть. А как же скотина без надзора здесь жила? А волки?

— Братья монахи сторожили по ночам, а зимой на ту сторону уводили, как люд ставал. А здесь скот просто в загонах летом жил.

— Вот теперь кое-что проясняется, спасибо тебе. Вахрушев, Лошицкий, переправляемся и размещаемся, выбрать наиболее подходящий дом, обустраиваться будем завтра. Пошли, сын мой, в обитель с нами.

— Нет, я только распрягу и домой.

— Куда же ты, на ночь, глядя, нет, я тебя не отпущу, переночуешь, а поутру и отправишься. Виданное ли это дело ночами тайгой в одиночку ездить?

— Так батя заругается, и так я ещё утром вернуться должен был.

— Так отцу и передашь, что, мол, дорога тяжёлая была, вместо одного дня, два добирались, а потом Отец Настоятель ночью не отпустил, велел утра дождаться.

Долго парнишку уговаривать не пришлось, он пустил свою кобылу мелкой рысцой вслед за обогнавшим его обозом.

Зима, снег и запустение, картина складывалась удручающая, но это было все равно лучше, чем скитаться по тайге. А казаки народ работящий, ничего все наладится. Единственным помещением пригодным для размещения на первое время оказалась церковь. В ней были целы все окна, плотно закрывались двери, и печь совсем не пострадала от времени. Остальные постройки требовали ремонта и восстановления, Полковник Гуревич, а нынче настоятель монашеского скита, только бегло осмотрел своё новое хозяйство и пришёл к выводу, что нет ничего страшного, жизнь наладится.

Для жизни конечно церковь пригодна не была, но первые пару дней можно было и здесь пожить. Совсем скоро огонёк весело заиграл в печи, и помещение начало оттаивать. На улице окончательно стемнело, но как ни странно в церкви нашёлся достаточно большой запас свечей. Люди осматривались и размещались в старом храме, давшем им приют. Уже через пару часов помещение окончательно прогрелось, на душе стало как-то спокойно, умиротворённо и полковник окончательно успокоился.

Сани с золотом, как и велел староста оставили на середине озера, не смея завозить груз на территорию скита, выставили охранение и полковник распорядился пробить по периметру шурфы во льду, и заложить в них взрывчатку, таким образом, подготовив груз к затоплению. Отсюда бежать дальше было некуда. Они были загнаны в угол, подпёрты скалами и если красным удастся-таки выйти на их след, золото можно было только затопить, а самим погибнуть здесь в последнем бою.

«Что же, — размышлял Пётр Ильич, — коль суждено погибнуть то конечно погибнем, но вот груз никогда не попадет в руки комиссаров. А мы, что? На всё воля Божья, ни кому не ведомо, сколько отмеряно жизни, но надежда всё равно есть».

Потихоньку все разместились, обозные приступили к приготовлению ужина, а полковник собрал всех свободных людей в дальнем углу храма.

— Что сказать вам братья? Видно Господу Богу угодно было, что бы сняли мы воинские одежды и облачились в монашеские. Не суждено нам с вами больше семей своих увидеть, детей жён, но в том и заключается наш воинский долг, что бы приказ выполнить до конца. Теперь здесь нам обживаться. Завтра тщательно осмотреть все постройки, начнём восстанавливать. Понемногу, потихоньку. Дома, к жизни которые не пригодны, да и лишни нам, надо будет перестроить в конюшни. Негоже лошадкам мёрзнуть на ветру, нам с ними ещё жизнь налаживать, по весне хлеб сеять. Два дня на обустройство жилищ, потом конюшни, а затем и поля расчищать начнём. Вот только одного не знаю, как службы править будем? Да ничего разберёмся, Деревенский Батюшка, думаю, поможет. Вот так господа казаки и офицеры.

На этом полковник закончил свою коротенькую речь, говорить не хотелось, да и не моглось. Они сделали всё, что было в их силах, а теперь надо было обживаться и хранить доверенный им груз.

Глава 6

— Леночка, хотите, я сварю вам настоящий «турецкий» кофе.

— Алексей Павлович, мне генерал строго настрого запретил поддаваться на Ваши провокации.

— Именно поэтому мы с Вами до сих пор на «Вы»?

Девушка смущённо улыбнулась и ничего не ответила.

— Понятно, тогда я всё равно Вас никуда уже не отпущу, время позднее, а Вы живёте где-то на другом конце города и добираться туда ещё как минимум час. Нет, всё решено, поднимаемся ко мне и пьём кофе.

— Что Вы, меня дома ждут.

— Кто, муж? Так мужа у Вас нет. Дети? Тем более.

— Мама.

— А вот маме мы с Вами как раз сейчас и позвоним, чтобы не волновалась и спокойно ложилась спать. — Он достал из ящика для перчаток мобильный телефон, — диктуйте номер.

Вечер в ресторане затянулся, за хорошими блюдами неспешным разговором ни о чём, танцами под тихую музыку не заметили, как наступила ночь. И когда метрдотель подошёл и очень тактично предупредил, что ресторан закрывается, Алексей понял, что до сих пор не перешёл с девушкой на «ты» и самое главное ему этого не хотелось. Он просто общался, не собираясь форсировать события, Леночка, похоже, тоже была вполне довольна этим. Они без возражений покинули уютный зал ресторанчика, и Алексей направил машину в сторону дома.

Совершенно не обжитая и не ухоженная холостяцкая квартира, временное пристанище и только на кухне какое-то подобие уюта. Алексей больше всего любил именно это место во всей своей квартире, Он поставил на огонь высокий противень с насыпанным в него песком, а сам принялся молоть зёрна в высокой узкой ручной кофемолке. Кухня моментально наполнилась ароматом.

— Леночка и всё-таки я предлагаю уйти от официального обращения. Ты не против?

— Я постараюсь, хотя это будет нелегко. А что у Вас…, — она запнулась и попробовала исправиться, — у тебя нет готового порошка?

— Леночка, пить растворимый кофе это моветон, а угощать им девушек это просто преступление. Нет, кофе должен быть смолот непосредственно перед его приготовлением, и не просто смолот какой-то там электрической машиной, а ручками. Вот в таком не притязательном агрегате. Только здесь можно достичь действительно качественного помола.

Говорить о кофе, Алексей мог часами. Он был страстным приверженцем этого ароматного восточного напитка. И у него всегда водился хороший кофе. Друзья, часто ездившие по всему миру, по различным заданиям, зная его страсть, обязательно привозили зёрна, причём старались никогда не повторяться с сортом.

— Вот посмотрите, — он открыл кофемолку и взял на палец немного перемолотого порошка, — попробуйте. Чувствуете? Это пыль, мягкая, пушистая, именно такого помола должен быть настоящий кофе. Все остальное, просто обман.

А потом Алексей ещё долго колдовал над джезвами, тасуя их в раскалённом песке и наконец, разлил густой ароматный напиток по маленьким чашкам, плеснул в круглые бокалы немного коньяка и зажёг стоявшую на столе свечу.

— А Вы действительно волшебник, — произнесла Леночка, пригубив напиток, — я такой удивительно вкусный кофе ещё никогда не пробовала.

— Это искусство, а не просто действо, наверное, ты права, в нём есть доля колдовства.

Беседа ни о чём продолжалась, и они не заметили, как сперва соединились их руки, а потом они так же незаметно переместились в спальню. Страстная ночь затянулась почти до утра, только с рассветом, девушка уснула, положив голову на плечо Алексея, а он ещё лежал и курил, думая, не ошибся ли. Она действительно была хорошей девушкой, и ему никак не хотелось чем-либо обидеть её. Но и обещать он ничего не мог. Алексей раз и навсегда зарёкся от серьёзных отношений. Пока не покинет службу окончательно.

Во-первых, был неудачный опыт, а во-вторых, он понял, что при его работе подвергать семью риску остаться без кормильца просто нельзя. А риск такой был постоянно.

Поспать так и не удалось, в восемь часов запищал телефон.

— Алло.

— Ты где пропал, почему до сих пор не получил снаряжение и оружие, и где Леночка, — голос генерала был крайне недовольный.

— Палыч, откуда мне знать, где твой секретарь, — попробовал отшутиться Алексей.

— Ты мне вопросами на вопрос не отвечай, ты что забыл, что самолёт через восемь часов, а у тебя ничего не собрано.

— Как через восемь? Вылет то в понедельник, а сегодня, слава Богу, воскресение.

— Ты мне Бога в свои шашни не впутывай, ты в билеты заглядывал?

— А чего в них заглядывать? Ты же сказал, через три дня, сегодня только второй.

— Ты что мозги там совсем пропил? Я сказал на третий, это значит сегодня. Значит так, через два часа ты мне докладываешь, что всё собрано и ты готов к вылету. И Леночку мне немедленно в кабинет. Хватит ей спать, буди и отправляй. Кофе только не забудь девушке приготовить с утра. — Разговор оборвался короткими гудками.

— Ничего от старика не скроешь, значит выспаться не судьба, — сказал Алексей, открывшей глаза девушке. — Леночка, пора собираться, велено немедленно явиться, пред ясны очи.

— Кого, что, Алекс, сегодня же воскресение, — ответила девушка, потягиваясь и переворачиваясь на другой бок. — И вдруг поняв всё сказанное, она неожиданно подскочила на кровати и уселась с широко открытыми глазами. — Откуда он узнал?

— А что ты так перепугалась? Ничего нет удивительного, просто старик у нас человек догадливый. Раз ушли вместе, и не явились с утра пораньше на работу, да ещё и про дела забыли, значит не до дел нам нынче.

— Ой, точно, ведь он мне сказал сегодня к восьми на работе быть. А сейчас сколько?

— Сейчас как раз уже восемь пятнадцать, а пока встанем, умоемся, кофе попьём, будет девять. Вот тогда и поедем.

— Ты что, меня же с работы уволят.

— Не уволят, не переживай. Во-первых, сегодня выходной, а ты как я понимаю человек не подневольный, во-вторых, Палыч, он только с виду такой грозный, а в душе мягкий и отходчивый. Всё разговоры закончены, подъём и в ванну, а я пока завтрак приготовлю. Потом меняемся местами.

Девушка подскочила, и, накинув на плечи, первое, что попалось под руку, а именно рубашку Алексея, побежала умываться. Через мгновение Алексей услышал шелест душа и отправился на кухню. Генерал всё-таки оказался человеком предусмотрительным и запас яиц в холодильнике нашёлся не маленький. Зашипело масло на сковородке, яйца упали в кипящий жир, именно в этот момент до Алексея донёсся голос Леночки.

— Алекс, а где у тебя полотенце банное?

— Сейчас принесу.

Он достал из шифоньера большое пушистое полотенце, и широко распахнув двери, шагнул в ванную комнату. Вот этого делать было нельзя, Надо было просто немного приоткрыть двери, просунув полотенце в щелочку развернуться и вновь идти на кухню. А он вошёл, представившаяся картина ввела Алексея в некоторое замешательство. Точёная фигура под упругими струями воды, это было так обворожительно, что он уже ни о чём не думая, сбросил халат и шагнул под душ.

— Алекс, что ты делаешь, ведь мы уже опаздываем, — как то совсем вяло попыталась девушка противостоять ему.

— Леночка, мы ведь всё равно уже опоздали.

Яичница давно превратилась в уголь, было удивительно, как ещё не расплавилась сковорода. Яйца оказались последними, и завтракать им пришлось бутербродами с колбасой, основательно засохшей. Но эти бутерброды показались девушке невероятно вкусными.

Глава 7

— Ты что же это решил сорвать операцию, — генерал в ярости ходил из одного угла кабинета в другой, — ты кого из себя возомнил, Джеймса Бонда, думаешь незаменимый?

— Палыч, да не горячись ты так, до вылета ещё четыре часа, всё снаряжение я вчера отобрал, ребята должны упаковать, как обычный гражданский багаж, я обо всём позаботился, сейчас только заехать всё забрать и можно в аэропорт.

— Девушку, зачем с пути сбил? Смотри Лёшка, не женишься по возвращении, придушу собственными руками.

— Товарищ генерал…

— И не перебивай меня, Леночка, тебе не те потаскушки, с которыми ты привык общаться, он вполне скромная и порядочная девушка, а ты её в тот же строй.

— Ничего подобного, я с ней был предельно честен.

— Это как, жениться пообещал? — генерал хитро прищурился.

— Нет, она меня спросила, почему я до сих пор не женат, я ей ответил, что при моей работе это противопоказано. Она согласилась.

— Смотри мне Алексей, — генерал подошёл в плотную и погрозил пальцем возле самого носа подчинённого, — если только замечу печаль в её глазах, или задумчивость, лучше не возвращайся. Оставайся там, в тайге на вечное поселение. Пенсию я тебе туда оформлю. Понял?

— Так точно товарищ генерал.

— Всё марш собираться, до аэропорта часа два обираться будем, не меньше, а я тебе должен ещё последние наставления дать.

— Слушаюсь, — он развернулся и вышел из кабинета.

В отделе мат. обеспечения работа подходила к концу, ребята знали своё дело и упаковывали уже последний багаж, а его набралось не мало. Генерал окинул всё взглядом и вопросительно посмотрел на Алексея.

— И что я опять сделал не так?

— Ты понимаешь, что ты летишь не транспортным бортом, а на гражданском рейсе? Здесь, какой перевес будет?

— Вы, товарищ генерал сами сказали, подбери всё необходимое на троих.

— Вот именно, НЕОБХОДИМОЕ, а ты решил весь отдел вывезти.

— Ну, в отделе ещё кое-что осталось. — Пробурчал себе под нос Алексей, оглядывая склад и думая, что бы ещё такое прихватить. — А как иначе? На такой отдых люди состоятельные ездят, по нынешним-то временам, вот и надо укомплектовываться было соответственно.

— А ты не подумал, что за всё это надо платить? Это тебе не старый Аэрофлот, которому приказать можно было.

— Вот это как раз и не мои уже проблемы. Мне велено придерживаться легенды, я её придерживаюсь. Миша, — обратился Алексей к начальнику склада, — ты мне ещё десятка два гранат упакуй.

— Какие гранаты, Мещеряков, ты, что на войну собираешься? — Улыбнулся Михаил.

— Не я ими рыбу глушить буду, удочкой-то я совсем не владею, а рыбки захочется свежей.

— Алексей, — остановил его генерал, — никаких гранат.

— Ну, тогда хоть пластида дайте с детонаторами и шнуром.

— Чёрт с ним, — махнул рукой Лысов, — упакуйте ему два десятка шашек, только тротиловые, хватит с него и этого.

— И на том спасибо, что-то не пойму я Вас, товарищ генерал, то говорите, бери, что душа пожелает, то элементарное зажимаете.

— Поговори мне ещё, грузи лучше всё это в мою машину.

— В Вашу волгу, товарищ генерал половина не войдёт, баулы то смотрите какие объёмные. Да не солидно с таким грузом и на Волге служебной. Нет уж, звоните своим друзьям из ФСБ, пускай подгоняют машину посолиднее, да побыстрее, а то на рейс опоздаем.

Машина пришла через полчаса, времени оставалось в обрез и поэтому ехать в аэропорт пришлось с шиком, а точнее в сопровождении и с мигалками, зато там, в аэропорту сразу увидели, что прибыл не просто пассажир, а солидный пассажир. Его спутники уже ждали на площади перед зданием аэровокзала. Профессор сидел на парапете, а капитан Вероника нервно куря, ходила возле него, багажа у них с собой практически не было, что конечно обрадовало Алексея. Он вылез из машины и царственным жестом приказал водителю разгружать всё, чему тот несколько удивился, но спорить не стал. Следом подъехали друзья из ФСБ.

— Ты Мещеряков продолжаешь в игрушки играть, — обратился к нему тот, что был пониже рангом.

— Какие тут могут быть игрушки?

— Тогда объясни, чего это ты здесь напаковал?

— А Вы думаете, что они, — Алексей кивнул в сторону своих спутников, — вот в таком виде смогут по тайге в конце апреля, начале мая скитаться, Вы думаете, они там выживут вот так?

Да вид у спутников действительно был ещё тот. Капитан вырядилась в узенькие джинсы, лёгкие кроссовки, тоненький свитерок, скорее всего синтетический и сверху лёгкая куртка. Конечно, одежда вполне пригодная для этого времени в Подмосковье, тем более что весна нынче была ранняя, но вот тайга, там, ближе к полярному кругу ещё стояли морозы и лежал снег. О наряде профессора так вообще говорить было нечего, глядя на него можно было предположить что угодно, но ни как не то, что он собрался в глухую тайгу, скорее всего на лекцию в свой институт.

— Антипова, — позвал ФСБэшник свою подчинённую. — Где твой багаж?

— Вот. — Она указала на небольшую сумку у ног профессора.

— Это что Ваша косметичка, — съязвил Алексей.

— Ты куда собралась, за город, на пикник?

— Никак нет.

— Тогда какого Чёрта ты так вырядилась, ты, что не понимаешь, что там ещё зима?

— Не смейте на меня повышать голос, мне генерал сказал, что полковник Мещеряков всё необходимое возьмёт.

«Ого, — подумал Алексей, — оказывается не всё так просто, надо взять на заметку».

— Ваше счастье, если он угадал с размерами, особенно обуви, в противном случае, Вы со своим книжным другом из тайги просто не вернётесь.

— А Вы товарищ полковник, видимо только этого и ждёте, — уколола девушка начальника.

«Ага, вот это тоже интересно, почему это он ждёт, что они пропадут в тайге?»

— Ладно, дамы и господа, хватит препираться, пора на регистрацию. Скажите полковник водителям, что бы вес этот груз тащили к регистрационной стойке.

— Это как? — Не понял ФСБэшник.

— Да очень просто, или Вы хотите, что бы это делал профессор? Так у него силёнок не хвати и тогда мы точно опоздаем на рейс. Кстати, как Вас зовут? Не очень красиво будет, если я буду к Вам обращаться обезличено.

С этими словами Алексей взял Веронику под руку и увлёк в здание Аэровокзала.

— Пошли, детка, нам пора на регистрацию, халдеи разберутся с багажом, профессор, следуйте за нами. Так вот Верочка, ты просто не представляешь себе, как хороша тайга в это время года. Это настоящая сказка. Да сейчас там пока ещё лежит снег, но пройдёт всего несколько недель и она преобразится прямо на наших глазах. Ты увидишь, детка как белое безмолвие расцветёт всем буйством весенних красок, как сопки сбросят снежный наряд и укроются цветущим багульником. Ты узнаешь, какой настоящий подснежник.

— Дорогой, ты прямо поэт, я за тобой этого раньше не замечала. — Девушка поняла Алексея с полуслова и согласилась ему подыграть. — Только мне совсем не нравится, что с нами едут ещё и эти, она капризно сморщила лобик и указала пальчиком на ФСБэшников.

— Не беспокойся милая, этих, мы оставим здесь.

— А кто тогда там все наши вещи носить будет? Я не могу у меня маникюр.

— Не волнуйся, нас там встретят.

— А может, мы и этого старого хрыча здесь оставим?

— Нет, Верочка, как раз его нам надо взять с собой, а иначе кто нам покажет дорогу к старой могиле шамана, кроме него её ни кто не знает.

— Алекс, я не хочу в могилу, — продолжала капризничать Вероника.

— Не в могилу, детка, а к могиле. Там нас ждёт очень много интересного.

Так мирно болтая, они подошли к стойке регистрации. На весы уже складывали их багаж. Алексей протянул билеты и паспорта.

— Это всё ваш багаж? — Несколько удивлённо спросила стюардесса.

— Конечно.

— Но у Вас перевес.

— И что?

— Придётся доплачивать.

— Не вопрос, пишите. — Алексей взял из рук девушки квитанцию, — эй, любезный, — помахал он ею в сторону полковника, — реши вопрос, а мы пойдём на посадку.

— Алексей, Павлович, Вы многим рискуете, так обращаясь с Фирсовым, — прошептала Вероника, как только они несколько отдалились от её коллег, — он очень злопамятный человек и никогда Вам такого унижения не простит.

— А плевать. Вера, я уже всё, одной ногой на пенсии, генерал подписал мой рапорт и как только я возвращаюсь, пакую чемоданы, и «Гуд бай Америка…»

Один из водителей догнал их на самом паспортном контроле и с ехидной улыбкой вручил Алексею квитанцию об оплате перевеса.

— Умница, теперь можете быть свободными, — похлопал Алексей его не принужденно по плечу. — Пошли детка, нас ждёт великая страна, — он приобнял Веронику и немного подтолкнул её в сторону прохода.

Шесть часов полёта навстречу солнцу. Когда, то на заре своей служебной карьеры, ему пришлось несколько лет прослужить на Дальнем Востоке. Эти ежегодные перелёты он не забудет никогда. То были самые лучшие времена, времена его молодости, тогда ещё не было постоянной войны, и летал он исключительно гражданскими рейсами, вот так расслабившись в удобном кресле, с обязательными завтраками и лёгкими обедами, прохладительными напитками и горячим чаем. Это позже гражданские рейсы сменились на транспортные борта, а цель перелёта из банального следования в отпуск или назад к месту службы превратилась просто в командировку, обратный билет из которой был совсем не гарантирован.

Ночь прошла без сна, а день выдался суматошным, поэтому, как только Алексей устроился в кресле, он моментально заснул. Шесть часов сна это просто роскошь, стюардесса попыталась разбудить его перед взлётом, но сильно не настаивала, она уже привыкла к прихотям и поведению этих новых господ жизни, а именно таким ей и представился Алексей, со своей молоденькой, капризной подружкой. Она давно сделала вывод, что таких лучше не трогать, потом себе выйдет дороже. Только вот не понятно, что в этой компании делал симпатичный, интеллигентного вида старичок. А впрочем, какая разница. Сидят смирно, водку не пью, порядок не нарушают. А что спит во время взлёта, так пускай, лучше спит.

Глава 7

В Читу прилетели на самом рассвете, Алексей проснулся ровно в тот момент, когда шасси самолёта коснулись взлётной полосы.

— Что детка, прилетели?

— Да. Ты знаешь здесь милый персонал, я попросила, чтобы тебя не трогали, и они даже не подходили проверять эти ремешки.

— Надо же, наконец, научились относиться к пассажирам как к людям. Тогда на выход, чего ждать?

— Алекс, подожди, он ещё не остановился.

— И что? Ты думаешь, нам не откроют двери?

— Алекс, это же не такси, — с некоторым упрёком сказала девушка, — я не смогу выйти отсюда без трапа.

— Ах да, извини, детка, что-то я немного растерялся.

В аэропорту их встречали серьёзного вида парни. Старший, видимо начальник местного управления, пригласил всех троих в свою машину и дал распоряжение коллегам позаботиться о багаже.

— Алексей Павлович, — обратился он сразу ко всем, как только они сели в машину, — меня зовут Астахов Виктор Михайлович, звание полковник, я начальник местного управления. Мне велено передать Вам пакет с инструкциями, — он протянул Алексею конверт. — Сейчас мы едим к нам в загородный домик, там завтрак, получаете остальное оборудование, знакомитесь с сопровождающим и уже оттуда на аэродром.

— Отлично, мне нравится такая оперативность. Интересно, что здесь написало ваше начальство? — Он разорвал пакет и начал читать, приказ был короток, но с первого раза не понятен. — Я что-то не совсем понял, что здесь написано, может мне кто-то объяснит?

— Я попробую, — вступила в разговор Вероника, — я не стала Вам товарищ полковник говорить это на словах, решила, что лучше Вы сначала прочитаете приказ. Да там написано всё верно, старшим группы назначили меня, Вы же поступаете в полное моё распоряжение и отвечаете за безопасность всей группы, всё на этом Ваши функции заканчиваются.

— Вот такой подлянки я никак не ожидал. Девочка моя, а ты хоть знаешь, как выживать в тайге?

— Во-первых, я не Ваша девочка, и прошу так больше меня не называть, во-вторых, это не моя забота, за безопасность, а, следовательно, и за выживание отвечаете Вы.

— Безопасность и выживание, это две разные вещи, безопасность, это чтобы тебя злые бродячие зэки не выкрали, а вот выживание, это способность не замёрзнуть в снегу и найти себе пропитание. Костёр уметь разжечь на 20-ти градусном морозе, да еще и тогда, когда спички отсырели. В полынью не провалиться, а если уж такое случилось, то избежать воспаления лёгких. Это всё ты умеешь?

— Нет.

— Так как ты группу поведёшь, я так понимаю, что идти нам далеченько придётся.

— У нас будет проводник, егерь.

— Замечательно. Но ведь он тоже член группы, он тоже в твоём подчинении и будет ждать приказа. Ты об этом подумала, когда соглашалась возглавить это сборище из трёх опытных мужиков и одного престарелого профессора?

— Да я всё это представляю, но Вы товарищ полковник получили приказ и должны его исполнять.

— Отлично. Тогда ещё один вопрос, и приступаю к исполнению приказа. Разрешите, товарищ капитан?

— Не ехидничайте.

— Скажите, пожалуйста, кто это нас ведёт из самой столицы?

Немая сцена, создавшаяся после этого вопроса, несколько позабавила Алексея.

— С чего это Вы взяли, что нас кто-то ведёт? Вы вообще весь рейс проспали.

— А Вы товарищ капитан думаете, что в самолёте хвост может появиться внезапно, во время полёта, или так же внезапно пропасть? Нет, милочка, нас ведут из самого Домодедова, и вот сейчас за нами следует машина. Или может это Ваши полковник люди?

— Астахов посмотрел вопросительно на водителя.

— Да, Виктор Михайлович, — подтвердил тот, — я заметил, просто Вы молчали я и подумал, что это вместе с ними прилетели, только решили разъединиться.

— Отрывайся, Чёрт возьми, и передай на посты, пускай проверят.

— Вот этого как раз я делать и не советую. У вас дом конспиративный?

— Да.

— А мы прилетели под видом богатеньких туристов, и встречали вы нас как туристов. Разве может турист хвост заметить? Нет. Вот и не будем замечать, пускай до загородного дому доедут, пускай посмотрят, что мы просто отдыхаем с дороги. Пускай, в конце концов, на аэродром нас проводят и в «вертушки» посадят, уж там им точно места не будет, зато точно будем знать, что нам хвост навесили, и что мы хоть на время, но от него избавились.

— Согласен, Фёдор не спеши.

— Понял Виктор Михайлович.

— А вот теперь Вероника Львовна. Или как к Вам обращаться, товарищ капитан? Командуйте, да командуйте, исполним все Ваши приказания.

Машина вырвалась из тесных улочек окраины города на загородное шоссе, и ехать стало немного веселее. Хотя пейзажи совсем не радовали глаз. Сопки, покрытые снегом, и морозный воздух, который чувствовался даже здесь в тёплом салоне автомобиля.

— А что Полковник, снег у вас ещё долго лежать будет? — Поинтересовался Алексей, так из чистого любопытства, да ещё что бы паузу затянувшуюся заполнить.

— Когда как, год на год не приходится, бывает, что и до июня лежит, но в этом году весну обещали раннюю, да ты сам видишь, вон уже проталин на солнечных склонах сколько.

— Да согласен, но морозы не отпускают.

— Да разве это морозы, минус пять всего.

— А что там, на севере творится?

— А вот это ни кому не ведомо. Мы туда не суёмся, там не наша вотчина, Якутия, другая единица, и управление там другое. Мне и здешних морозов хватает, хотя я думаю, там и в июне ещё снежок будет.

— Вот этим ты меня совсем не порадовал, страх не люблю морозы и снег, ещё со времён молодости, когда служить в этих краях пришлось.

— А где служил-то?

— Да немного восточнее, в Амурской губернии.

— Понятно, да там тоже не сахар, и долго?

— Нет, Бог миловал, всего пять лет, а потом в центр перевели, и понеслась жизнь, только держись.

— Зато в столице, и квартира там есть, а мне наоборот, вот под конец службы довелось сюда попасть, так и осел, уже десятый год, ни как не вырвусь. Да и куда вырываться? Здесь уже и жильё и дети устроились, а приедешь на новое место, всё с начала начинай. Нет уже не тот возраст. А у тебя как с семьёй? Небось, по столичным вузам дети?

— Вот и не угадал, один я совсем один, вот хотел было за Вероникой поухаживать, пригласить на пенсию со мной пойти, так нет, не вышло. За командиром шибко не поухаживаешь. Да и как? Товарищ капитан, разрешите Вас в щёчку поцеловать, во, смеху-то будет.

— Перестаньте товарищ полковник, это не смешно, — оборвала его Вероника.

— А я и не смеюсь, я наоборот жалуюсь. Мне ведь не часто удавалось в жизни отпуск проводить на природе, да ещё и в компании очаровательной девушки. Думал, хоть в этот раз повезло, так нет, облом. Нет, не суждено, видать мне на старости лет обрести покой и домашний уют.

— Да какие твои годы? Ты пожалуй, помоложе меня будешь.

— Кто знает? Вообще-то мне тридцать шесть, летом седьмой исполнится.

— Точно моложе. Так у тебя ещё вся жизнь впереди.

— Ага, вот вернусь из этого похода и на пенсию, всё пора действительно и о жизни подумать.

Машина свернула с шоссе, немного попетляла по лесной дороге и остановилась перед глухими воротами, от которых в стороны расходился кирпичный забор, высотой не меньше двух метров. Над воротами стояли видеокамеры. Как только машина остановилась, ворота отползли в сторону, ровно на столько, чтобы она могла проехать, и моментально закрылись, как только машина въехала во двор.

— Слушай полковник, а где вторая машина с нашим оборудованием? — Заволновался Алексей.

— Не переживай, где-то уже на подъезде. Багаж-то не скоро у нас выдают.

— Главное, чтобы его не вскрыли, а то ещё не досчитаемся пары стволов, вот это цирк будет.

— Не переживай, в этом плане мои ребятки всё проконтролируют.

— Вот и славненько.

Дом был не большой, но достаточно уютный. На площадке перед крыльцом, под навесом стояли два пикапа какой-то не знакомой модели, Алексей подошёл поближе и очень удивился, увидев на передней решётке до боли знакомую эмблему родно Ульяновского завода.

— Это ещё, что за чудо техники?

— Это? Экспериментальные модели, должны вот-вот быть представлены на автосалонах, здравствуйте, — им на встречу из дома вышел не высокий, но крепко сложенный парень, лет тридцати.

— Прошу, знакомиться, майор Панкратов Анатолий Семёнович, ваш сопровождающий, — представил нового человека Астахов. — Толя, а это наши гости из Москвы, командир группы капитан Антипова Вероника Львовна, полковник Мещёряков Алексей Павлович и профессор Быстров Виктор Сергеевич.

— Интересная у Вас расстановка сил, — несколько удивился майор.

— Ничего майор не удивляйся, толи ещё будет, — успокоил его Алексей, при этом Вероника как то не хорошо на него посмотрела. — Рассказывай лучше, что за техника, только покороче.

— Это, совершенно новые УАЗы, поступили к нам осенью, специально для Вашей экспедиции. Конечно не совсем стандартной комплектации. Установлены дополнительные баки на сто литров, дизеля, спутниковая навигация, включая и системы связи, дооборудованы автоподкачкой колёс, а в остальном стандартная комплектация.

— Это что ты имеешь в виду под словом стандартная, ДШК в кузове на станке, с автоматической системой наведения и электроспуском?

— Шутник Вы товарищ полковник.

— Толя, давай сразу договоримся, мы с тобой в одной упряжке и под единым кучером, так что сразу на «ты» и без козыряния. Хорошо?

— Согласен.

— Тогда продолжай. Что ещё скажешь?

— Да вроде всё, если коротко, обкатку мы, конечно, провели, ход отличный, оборудование в кузова загружено.

— Так, товарищ капитан, вот с этого момента попрошу поподробнее. Что ещё за оборудование?

— А ещё, товарищ полковник там должны быть резиновые лодки, бензопилы, моторы, и всё что нужно для погружения на глубину до пятидесяти метров.

— И кто должен погружаться?

— Вы, и я.

— Класс! Всё что угодно мог ожидать от Палыча, но вот такой подставы. Вы вообще-то в курсе, что я немного не из того подразделения? Я никогда не нырял глубже двух метров в бассейне и понятия не имею, как обращаться со всем этим хозяйством.

— Ничего страшного, я ныряла и с удовольствием Вас обучу.

— Ну, хоть что-то Вы сделаете с удовольствием. Спасибо, Вам девушка. Эх, Виктор Михайлович, видишь, как подставили меня в самом конце пути? Ладно, хоть покормите перед отъездом?

В это время ворота раздвинулись, и во двор въехала вторая машина, с багажом.

— А вот и вещички прибыли.

— Виктор Михайлович, там что-то «Мерс» непонятный на повороте трётся, такое впечатление, что они вас пасли, — подошёл водитель со второй машины. — Может шугануть их?

— Значит, всё-таки пасут. — Констатировал Алексей. — Что будем делать командир?

— Перегружаемся и выезжаем. А вообще я уже не знаю, делайте, что хотите.

— Вот именно таких слов я и ждал всю жизнь от своих командиров: «Делайте что хотите». Великолепно. Значит так Михалыч, вертушкам всё равно когда вылетать?

— Конечно.

— Тогда мы здесь у тебя погостим сутки. Банька в хозяйстве есть?

— Как не быть? Конечно, имеется.

— Отлично. Изображаем гульбу. Топи баньку, накрывай столы, можно ещё сотрудниц, помоложе привезти из города, в общем, продолжаем изображать из себя «Новых Русских». Эти соглядатаи, хоть через забор не перелезут, надеюсь периметр под охраной? Да вот ещё, их конечно можно прогнать, только надо это делать правильно, мол, чё за дела братаны, здесь частная собственность и вам тут тусняк устраивать не резон. Сможешь? — Обратился, Алексей к водителю.

— Легко.

— Тогда поговоришь с ними, когда из города, с девочками возвращаться будешь, и вот ещё, неплохо было бы фейерверков подвезти, праздник вечером устроить. Сделаем, Михалыч?

— От чего не сделать? Сделаем. А сейчас пошли завтракать, прошу в дом.

— Вы идите пока завтракайте, а я здесь по округе покатаюсь, заодно и машины на ходу проверю, попривыкну, Толя, дай ключики. Конечно если наш командир не против.

— Да они в замках, выбирайте любой и катайтесь, только чего их опробовать, я уже обе достаточно обкатал.

— Толя, к машине, как к женщине, к ней привыкнуть надо, норов понять, нам ведь не по столичному шоссе рулить придётся, а замены нам с тобой не будет. Ладно, вы завтракайте, меня не ждите, я поехал.

Пол оборота стартером и УАЗ приятно заурчал, чувствовалось, что двигатель был отлично отрегулирован и даже холодный прекрасно держал обороты. Алексей выехал за ворота, проехал до шоссе, там, на развилке стоял Мерседес. В салоне маячил один только водитель, который моментально схватился за мобильник, и начал судорожно набирать номер. Остальные, видимо, ходили вокруг усадьбы, пытались заглянуть вовнутрь ограждения. Немного проехав по трассе, он свернул на первый попавшийся просёлок и вдавил педаль газа, машина послушно рванула вперёд, хотя некоторая тупость, присущая дизелям всё же чувствовалась. Но управляемость была отличная, пикап прекрасно ложился в повороты, безупречно преодолевал подъёмы, старые снежные заносы и свежие проталины. Ни разу не «буксонув», забирая всё правее и правее, Алексей, таким образом, объехал приличный участок тайги и вновь выскочил на трассу, уже ближе к городу. На шоссе пикап тоже чувствовал себя превосходно. Конечно, высокой скорости от него добиться было невозможно, да и стартовал он не очень, но, в конце концов, это не гоночный автомобиль, а рабочая лошадка. Тихо урча, машина подкатила к воротам усадьбы и, въёхав на стоянку, заняла привычное для неё место.

— Ну как? — поинтересовался Анатолий, появившись на крыльце.

— Вполне сносно, я даже сказал бы хорошо. А что завтрак ещё не весь уничтожили, я несколько проголодался пока ездил.

— Нет, ещё есть что перекусить, да и обед уже скоро.

— Вот и отлично. Где начальник твой?

— Баньку готовит. Он это дело ни кому не доверяет. Вообще мне кажется, что лучше него в банях даже Господь Бог не разбирается.

— Ну, это ты брат загнул. А что у нас ещё кроме бани, по плану?

— Ещё? Ещё шашлычок маринуется, мангал прогорает, пиво холодное есть с омулем Байкальским вяленым, ну и всё остальное, вот и Петька подоспел, он в город за «сотрудницами» ездил.

Не понравилось что-то Алексею в том, как майор произнёс это слово — «сотрудницы», и как только машина остановилась во дворе, он сразу понял, что. Из салона, широко распахнув двери, высыпали девушки вполне понятной профессиональной принадлежности.

— Похоже, мы и завтра отсюда не выедем, — произнёс он с саркастической улыбкой на лице. — Нет, пойду я с Михалычем поговорю. Где, Толя говоришь банька у вас? И этих, кстати, тоже туда гони, пока наша командирша не увидела, а то будет нам с тобой и парная и шашлык.

— Анатолий Семёнович, можете не утруждать себя, раздался с порога голос Вероники, я уже всё увидела.

Вяленый Байкальский омуль, был действительно великолепен, и мясо пожарено отлично, и баня превосходная, только вот не пилось пиво и кусок, что-то в горло не лез, так и проскучал Алексей на фоне общего веселья, до позднего вечера. Всё не шли у него из головы мысли, относительно этих ребят в самолёте, да Мерседесе. Откуда они взялись, и что это за задание такое секретное, что о нём, похоже, далеко не они одни знают, и самое главное, почему интересуются им, люди явно бандитской внешности?

«Нет, всё хватит голову ломать, дальше видно будет, а пока надо попробовать группу усилить».

— Михалыч, — позвал он местного начальника, — послушай, а не дашь ты нам своего Петра, на усиление, парень он вроде толковый, если судить по тому, каких сотрудниц доставил. А нам сменный водитель ох как нужен.

— Отчего не дать? Дам. Только вот дамочка твоя, против не будет, смотри какая строгая сидит.

— Эта, — Алексей махнул головой в сторону Вероники, — сейчас поговорю, думаю, уладим, так, что ты Петру скажи, пускай домой рулит и собирается, а завтра в семь утра здесь как штык в полной готовности и соответствующем снаряжении.

— Что это Вы товарищ капитан грустите, сидите? Смотрите, какой нам хозяева праздник устроили.

— Это не хозяева, а Вы Алексей Павлович устроили и не праздник, а бордель, зачем сюда этих шлюх привезли, мне назло?

— Упаси Господи, Вы то, здесь причём, просто соблюдаем легенду. Но я не об этом. Вам не кажется, что слишком сильно нас опекают?

— Кто?

— Да вот те, что следили за нами из самой Москвы.

— И что Вы предлагаете?

— Я предлагаю усилить немного группу и взять с собой ещё одного водителя. Тогда экипажи будут укомплектованы двумя сменными водителями, я надеюсь, Вы не только по Московским улицам умеете ездить, и справитесь с УАЗом.

— Да, я умею управляться с такими машинами.

— Вот и отлично. Так что по моему предложению?

— Кого Вы хотите взять?

— Петра, второго водителя, он парень толковый.

— Хорошо я согласна, только о цели задания ему ни слова.

— Упаси господи, да я и сам её не знаю.

Глава 8

Старый трудяга МИ-6-й стоял на рулёжке, люк грузового отсека был открыт и готов к приёму гостей. Два УАЗа не останавливаясь, сходу заехали на опущенную аппарель и уютно устроились в брюхе «коровы», как нежно называли эти большие транспортные вертолёты в войсках. Экипаж зафиксировал машины, а люди покинули салоны и разместились на откидных сиденьях. Машина начальника управления, сопровождавшего гостей до аэродрома остановилась возле трапа. Полковник забрался в салон.

— Я смотрю, уже устроились, послушай Алексей, может нам пробить всё-таки этих наглецов? — Астахов ни как не хотел признавать старшинство в группе Вероники и упорно общался с Мещеряковым.

— Да не стоит. Как думаешь, командир? — Посмотрел Алексей на Веру, та промолчала. — Нет, мне кажется не стоит. За вертушками они не угоняться, ты вот что лучше проконтролируй, чтобы не слили им маршрут полёта, в этом случае мы надёжно оторвёмся, а там время покажет. Но на всякий случай будь готов оказать помощь, с войсками-то контакт есть?

— С войсками всё в порядке, если чего командующий поддержит и подразделения необходимые выделит, но вот для решительных действий ему, конечно Московская указивка понадобится, там уже тебе решать.

— Не вопрос, решим. Ну, всё пока, спасибо за Петра, парень толковый.

— Пока, удачи вам, — они крепко пожали руки, и Астахов коротко попрощавшись со всеми членами экспедиции, выпрыгнул из вертолёта.

— Ну что командир, заводи свою керосинку, — заглянул Алексей в кабину пилотов, — мы готовы.

— Вы, то готовы, да только «Вышка» разрешения на взлёт не даёт.

— Опаньки. А что так?

— А чёрт их знает? Хотя, постой, — он прислушался к голосу в наушниках, — похоже, ещё кого-то взять на борт придётся.

— Это ещё что за новости, кого?

— Каких-то туристов.

— Скажи им, что мы против, у нас рейс полностью оплачен.

— Попробую. «Вышка» это полсотни первый, клиенты против, говорят, что у них рейс зафрахтован полностью. — Он замолчал, прислушался к ответу.

— Говорит, что у Вас рейс оплачен только в одну сторону.

А тем временем к трапу уже подъезжал знакомый Мерседес.

— Погоди, командир, не принимай их пока на борт, сейчас всё уладим. — Алексей достал Мобильный, — Михалыч, звони срочно своему другу, нам грузят тех ребят. Подожди командир, я с ними пока поговорю, а ты дождись распоряжения «Вышки», нам попутчики не нужны.

Алексей вышел из кабины, прошёл к машинам, немного порылся в багаже, что-то достал, и ничего не говоря спутникам, выпрыгнув из вертолёта, направился к подъезжающей машине.

Машина остановилась перед ним, в салоне сидело четверо братков, весьма неприятной наружности, Алексей подошёл, и прихлопнул, начавшую было открываться переднюю пассажирскую дверь.

— Я не понял, ты чё мужик, попутал, — стекло опустилось, и Алексей услышал возмущённый голос.

— Не шуми братан, рейс зафрахтован и мне попутчики не нужны.

— А ты чё, борзый такой? У меня тоже на него билет, может ты контролёр и тебе показать надо? — он потянулся за обшлаг куртки.

— Я сам посмотрю, — Алексей быстро вытащил руку из кармана и засунул вслед за рукой собеседника. — О да у тебя здесь кое-что лишнее ест, я сейчас произведу обмен. Вот это заберу, а это оставлю. А ручки, ты на всякий случай за голову сложи, чай не привыкать тебе к такому положению.

— Что это? — В глазах братка появилось непонимание.

— Это РГДшка, что бы ты безоружным не остался, а вот это твой ствол, и ещё шнурочек, он к кольцу привязан, как только шевелишься, я его дёргаю. Как только пошевелятся они, — Алексей указал на спутников, — я его дёргаю. Как только соберёшься ехать и заведёшь двигатель, я его дёргаю. Шнурок длинный, мне хватит метров на триста подняться, и бинокль у меня есть. Ты понял?

— Да.

— Вот и отлично, я же тебе сказал, попутчики мне не нужны.

— Ты не прав братан, ты многим рискуешь.

— А я привык рисковать. Всё мы полетели, а ты сиди, тихонечко, как только я отпущу шнурок, можешь ехать, и помни, чека, там на самом кончике держится, стоит одно резкое движение и она сама может выпасть. Тебе это надо?

Тот помотал головой.

— Вот и мне так кажется, ну мы полетели. Бывай, не кашляй.

Алексей потихоньку начал отходить к вертушке разматывая шнур и держа его в натянутом состоянии. «Всё-таки молодец Миша, не послушал генерала, засунул ему десяток РГДшек, это конечно не Ф-1, — думал Алексей, отступая по трапу вертолёта, — но, таки лучше, чем ничего».

— Всё командир заводи, поехали, — прокричал он пилоту, — С попутчиками я всё уладил, только двери не закрывай, пока не поднимемся, Пётр, достань там, в салоне бинокль, подай мне.

— Ты не спеши, с «Вышкой» ты уладил, — прокричал пилот.

— А ты у них спроси, да скажи заодно, что у них на полосе машина с вооружёнными террористами, что они хотели борт взорвать, пускай высылают группу захвата.

— Ты откуда знаешь, — спросил пилот.

— Так я сам ему её за пазуху засунул, а ствол забрал.

— Ты что ненормальный? — Выскочил из кабины пилот, — они в нас её сейчас бросят.

— Не переживай не бросят, я их на коротком поводке держу, ты заводи и поехали.

В следующую минуту двигатели заурчали, Винты начали набирать обороты, а к Мерседесу уже подъезжал БТР с группой захвата. Вертушка набрала обороты и медленно оторвалась от земли, Алексей оборвал шнур и бросил его, закрыл двери, вокруг непрошеных гостей уже стояла группа захвата, их по одному извлекали из авто и ровненько укладывали на бетон, прощупывая и отбрасывая в сторону всё стреляющее, колющее и взрывающееся.

— Всё, поехали, — спокойно сказал Алексей и уселся возле Вероники.

— Мещеряков, Вы маньяк, Вы же могли всех нас взорвать.

— Как Вы товарищ командир могли такое обо мне подумать? Да я на гранате даже усики не разогнул.

— Тогда чего они испугались.

— Они мне поверили, и этого хватило. Знаешь Вера, меня сейчас не это волнует, меня волнует, то, откуда они узнали, куда мы летим, и как смогли настолько оперативно решить вопрос с посадкой на наш закрытый борт. Тебе это не интересно?

— Да, согласна, что-то они слишком осведомлённые, профессор, Виктор Сергеевич, а Вам ничего не известно об этом. Вы никому не проговорились о нашей экспедиции?

— Помилуйте, Вероника, как я мог, — при этом профессор как-то не очень хорошо потупил глаза.

— Ладно, разберёмся, а пока летим, эта бригада ещё не скоро сможет за нами гоняться, главное, что бы её другая не страховала. Всё можно вздремнуть.

— Как, Вы способны спать в этом грохоте, — изумилась Вероника.

— Милая моя, это не грохот, это музыка, лучшая колыбельная. Если перед заданием, то всегда не мешает выспаться, а уж после и сам Бог велел. Я как раз в тишине хуже сплю. — Алексей надвинул шапку на глаза, поднял воротник, сложил руки на груди, вытянул ноги, и уже через минуту, мирно посапывал.

А вертолёт брал курс на север.

Глава 9

Неделя прошла с тех пор, как обоз вошёл в ворота старого скита. За это время казаки успели обжаться, восстановить необходимые помещения, часть перестроить под конюшни, и всё это время ни кому не было дела, до стоявших на середине озера саней с грузом. Только в первый день были пробиты шарфы и заложена взрывчатка на случай внезапного нападения, да Вахрушев, один из немногих, знавший о том, чем загружены сани, всё никак не мог успокоиться, он целыми днями бродил по округе, да лазил по скалам.

— Николай, может, хватит уже, успокойся, смирись с судьбой, что ты всё выискиваешь, — пытался остановить его поиски Лошицкий, но всё было тщетно.

На восьмой день, он вернулся раньше обычного, как всегда замёрзший, но в этот раз с горящими глазами. Есаул просто вбежал в дом, где разместился Гуревич, по совместительству он же был и штабом, если считать по старому, а как назвать это помещение на новый лад, соответственно их положению, Вахрушев ещё не знал, да и ни кто из новых монахов поселенцев тоже. Поэтому они по своей давней привычке, так и называли его штабом.

Офицеры сидели вокруг стола и обсуждали планы на ближайшее время. Более опытные в земельных делах, казачьи командиры, предлагали начинать заниматься расчисткой пахотных земель, подготовкой их к весне и соответственно полевым работам. На территории скита имелась кузня, а в ней нашёлся и запас угля и даже железо, заготовки для инвентаря, а среди казаков была пара хороших кузнецов. Надо было изготовить плуги, бороны, в общем, работы было в достатке.

— Господин полковник, — ввалившись в дом, прямо с порога начал есаул.

— Что случилось Николай Александрович? Вы сегодня какой-то странный. И вообще я уже давно всем приказал оставить обращения по званию. Вспоминайте, будьте любезны имена и отчества. Так что случилось?

— Прошу прощения, господа, прошу прощения Пётр Ильич, но я нашёл.

— Что ты нашёл Николай? — Поинтересовался Лошицкий.

— Господа Вы не поверите, но я нашёл пещеру, она скрыта отсюда зарослями и снегом, я думаю, что её и летом не видать тем более, но она существует, достаточно высоко на скале, но пройти туда можно, правда, достаточно рискованно. Так вот, она очень длинная, я шёл в глубину около часа, пока хватило факела, выбирался уже в темноте. Так я не дошёл до её окончания.

— И что?

— Господин полковник, Пётр Ильич, я предлагаю перенести груз туда. Мы, во-первых, надёжно его спрячем, а во-вторых, всегда сможем достать.

— Николай Александрович, нам староста поставил условие и мы не можем его ослушаться, это раз, а второе, как мы поднимем туда груз?

— Пётр Ильич, староста поставил условие, чтобы груз не хранился на территории скита. Так? Он и не будет здесь храниться. Я просто уверен, что там, в пещере его можно замечательнейшим образом спрятать, и ни кто никогда не догадается, и не найдёт. А сани загрузим камнями и оставим на льду, для отвода глаз. Надо только хорошенько ещё эту пещеру разведать. Господа, кто готов со мной завтра пойти? Мы возьмём продовольствия, оденемся получше, заготовим факела и отправимся, на разведку.

Полковник задумался. Конечно, староста хоть и велел груз затопить, но он на таком варианте не настаивал, он просто сказал, что ему не место в ските, поэтому, поэтому нет ничего предосудительного, если они спрячут казну в пещере. Но с другой стороны, про содержимое саней, знают единицы, это офицеры и несколько доверенных казаков, а затащить почти вагон золота на скалу, да потом перенести всё это вглубь пещеры, на такое дело нужны силы. С другой стороны, есаул прав, придёт время пустить золото в оборот, со дна озера его не достать.

— Хорошо, Николай Александрович, берите, кого посчитаете нужным и завтра отправляйтесь, на разведку даю вам не более двух дней. Найдёте возможным, схоронить всё там. Так тому и быть, не найдёте, пустим по весне под лёд, ежели раньше красные не нагрянут.

— Спасибо, Пётр Ильич, господа. Ну, что, кто со мной, Юра, ты готов, кто ещё господа?

— Что с тобой делать неугомонным, — вздохнул Лошицкий, — пойду уже.

— Я тоже с Вами Николай Александрович, — ответил молодой ещё совсем поручик Зимин.

— Спасибо Сергей. Тогда всё, разрешите Пётр Ильич быть свободными, господа нам с вами надобно собираться.

— Да конечно господа, идите, готовьтесь, а мы продолжим. Так что Виктор Петрович Вы говорили на счёт подготовки земель?

— Я Пётр Ильич говорил, что надобно выкорчевать вот это мелколесье и несколько расшириться, убрав лес справа, и слева, не известно какова урожайность в этих краях, а нам надобно себя не только зерном обеспечить, а и под огороды землю выделить, что бы от цинги следующей зимой не загнуться.

Совещание продолжалось, а разведчики пошли собираться.

Вышли они с утра пораньше и к тому времени, как солнце поднялось над верхушками сосен, были уже на скале. Путь действительно был тяжёлый, но вполне проходимый, если учесть соответствующую подготовку, без неё лезть вверх не было ни какого смысла, наверняка, не дойдя и до середины пути, смельчак оказался бы внизу весь изломанный и в бездыханном состоянии.

Вход в пещеру был не широк. В него мог пройти только один человек и то, основательно пригнувшись, но сразу за входом пещера значительно расширялась, уходя вглубь и немного вниз. Здесь уже вполне могла пройти и телега, запряжённая парой лошадей, вот только проблема, что попасть они сюда никак не могли.

— Смотри, Юра, — остановил Вахрушев Лошицкого, — здесь можно поставить пулемёт, и уж тогда, точно сюда ни кто не пройдёт, посмотри какой обзор и какое прикрытие.

— Да, согласен, но есть одно «НО».

— Какое?

— Пулемёт демаскирует саму пещеру и вот когда патроны закончатся, а они закончатся, сюда зайдут свободно.

— Да, в этом ты прав. Ладно, пошли, зажигаем факела.

Они шли уже почти целый день, проход вилял то, сужаясь, то вновь расширяясь, уходя всё ниже и ниже, при этом постоянно забирая вправо. Создавалось впечатление, что они спускаются по огромной спирали.

— Как вы думаете, господа, — спросил Зимин, мы уже ниже уровня озера?

— Трудно сказать Сергей, уклон достаточно пологий, но вполне возможно. Что у нас с запасом факелов?

— Всё нормально, половину ещё не использовали.

— Это хорошо, но, наверное, надо экономить, пещера, похоже, не собирается заканчиваться, с этими словами Лошицкий повернул за очередной поворот и резко остановился, — всё, пришли.

Спутники, следовавшие за ним и не ожидавшие столь резкой остановки, чуть не свалили его с ног.

— Что случилось, Юра?

— Смотрите, кажется, мы попали в царство мёртвых.

За поворотом прохода взору разведчиков открылся большой зал. Он явно был создан человеческими руками. Свод зала уходил куда-то вверх, в бесконечность, а ниже прохода, спускался ровными террасами. Они шли по всему периметру идеально круглого зала, к нижним террасам вели вырубленные в камне ступени, а в стенах были прорублены ниши, сводчатой формы и в них лежали, а в некоторых сидели в позе лотоса люди. Неровный свет факелов отбрасывал на них нечёткие тени и отблески, от чего казалось, что те шевелятся.

— Это кладбище, и, похоже, очень старое. Я так думаю, что вот те, что лежат, это монахи скита, а те, что сидят, скорее всего, народ, живший здесь до монахов, — выдвинул гипотезу Лошицкий, — посмотрите на них ещё одежды из оленьих и медвежьих шкур.

Люди спустились вниз на одну террасу и теперь обходили её по периметру, разглядывая фигуры в нишах.

— А интересно, почему они как живые? — Спросил Зимин.

— Сергей, здесь же вечная мерзлота, здесь мороз и температура постоянная, что летом, что зимой.

— Интересно, а воздух свежий, и пламя факелов, смотрите, колышется.

— Да, действительно, — Вахрушев поднял голову вверх и поразился, на каменном своде сияла полная луна, — смотрите, господа, это просто чудо.

— Нет, это не чудо, просто тот, кто строил эту пещеру, знал толк в Астрономии. Я не думаю, что полная луна здесь видна постоянно, скорее всего, сегодня какой-то особенный день для коренных жителей этой пещеры, вон для них, — Лошицкий кивнул в сторону облачённых в шкуры. — Мне кажется, это какой-то их храм, а наши собратья, здесь, так же как и мы — гости.

— Вообще кошмарное зрелище, особенно вот этих, которые сидят, смотрите, это действительно очень древние люди, у них оружие ещё каменное, наверное, они жили в этой пещере и здесь же умирали. Но неужели люди, использовавшие каменные топоры, способны были соорудить такую пещеру, да ещё и рассчитать время прохождения луны? Мне почему-то кажется, что пещера эта ещё древнее, чем эти поселенцы.

— Наверное, ты прав Николай, — ответил Вахрушеву Лошицкий, — многого мы ещё не знаем о нашем мире, видимо эти просто заселили уже кем-то построенный храм и приспособили его для своих нужд. Да, и ниши использовали сперва, как индивидуальное жильё, смотрите, у многих там старые кострища, а потом как могилы. Удобно, просто затушил костёр, посадил в позу лотоса, а всё остальное сделает мороз. И опять же родственник твой с тобой остаётся. А на те, пустые у них просто не хватило своего потомства, вот их и заняли уже совсем другие люди.

— А я и думаю, почему не видел кладбища, ведь монахи здесь достаточно долго жили, а где тогда братьев своих хоронили, не уносили же в тайгу, всю округу облазил и не нашёл. Вот теперь нашёл. Ну что, господа, лучшего места и найти, пожалуй, невозможно. Отдыхаем и отправляемся обратно.

— Только, господа, пожалуйста, не здесь, — попросил поручик, — уж больно жуткое место.

— Конечно, не будем тревожить усопших, — согласился Лошицкий, — пошли немного вернёмся в проход.

Они направились к проходу, но вдруг их остановил Зимин.

— Постойте, господа, а откуда мы пришли?

— Сергей, Вы, что в замкнутом пространстве потерялись? Вон оттуда, — указал Лошицкий в сторону прохода факелом.

— А может быть оттуда? — В свою очередь Зимин показал на другой, точно такой же проход. Но только в другой стороне.

Офицеры пригляделись, действительно, пещера имела ровно четыре выхода и если соединить их линиями, то она делилась на четыре ровные части. Обходя помещение по кругу, они даже не обратили внимания на проходы, приняв их просто за пустующие ниши, хотя те были несколько шире и значительно выше ниш.

— Ухты, задачка, однако, — задумался Вахрушев, — а действительно, откуда мы пришли? Предлагаю пойти вот в этот проход, мне кажется, что мы прошли почти полный круг.

— Или не дошли четверть, тогда увидев, что идём не туда, вернёмся и пойдём следующим, — добавил Лошицкий.

Так и поступили, но пройдя совсем немного, убедились, что выбрали-таки, не тот путь. Этот проход уходил вниз, вместо того, чтобы подниматься.

— Господа, стойте, привал, — остановил всех Вахрушев. — Мы пошли не туда. Сейчас перекусим, отдохнём, а за время отдыха каждый должен в точности вспомнить, сколько мы прошли по кругу. Всё, господа, привал.

Только через четверо суток, уставшие, промёрзшие и изголодавшиеся, разведчики добрались до выхода из пещеры в скале, над скитом.

Глава 10

Полёт, конечно, дело серьёзное, но только если это полёт в горах, да ещё и с оглядкой на противника, с опасностью стингер поймать. А здесь над родной Российской тайгой, лететь было одно удовольствие, Алексей, великолепно выспался. Полёт прошёл без осложнений и после полудня, сделав одну промежуточную посадку для дозаправки, они прибыли на место.

— Всё, спасибо, командир, — заскочил Алексей в кабину пилотов, после того, как разгрузились. — Не обижайся, что пришлось похулиганить, но сам понимаешь, зачем мне лишние люди, когда я собрался в отпуск с тёлкой.

— Да ладно, ты хоть мне не втирай, у вас на мордах написано, кто вы и что, вот только не понимаю, что этот старый хрыч в вашей компании делает.

— Догадливый ты, ну тогда тем более понимаешь, и, надеюсь, молчать будешь.

— Хоть молчи, хоть не молчи, а те, что хотели с вами полететь, наверняка знали, куда вы летите.

— Вот это меня больше всего и беспокоит. Ладно, живы будем, не помрём.

— А что за тёрки у вас с братвой? Если не секрет.

— Да нет никаких тёрок. Я сам не понимаю, как они нам на хвост сели, и что вообще им известно.

— Ладно, удачи тебе.

— Спасибо, тебе тоже.

И УАЗы один за другим поехали в сторону от посадочной площадки, там возле вышки их должен был ждать егерь.

Егерь, мужичёк лет сорока пяти — сорока семи, невысокий с живым блеском в глазах, был явно не настроен на скорую поездку.

— Здравствуйте, уважаемые, рад, очень рад видеть в наших краях. Какие планы? Что делать будем? Я предлагаю, сейчас обед, или уже ужин, как вам будет угодно, потом немного отдохнуть, банника у нас здесь великолепная на ближайшем кордоне, и конечно охоту потом устроим. Вы на кого сходить хотите?

— Я не понял, — обратился Алексей к Панкратову, — Толя, это что за клоун? О каких банях и кордонах речь идёт? Уважаемый, тебя, во-первых, как зовут? А во-вторых, тебе, что не сказали, куда мы хотим попасть?

— Сказали, не извольте беспокоиться, просто я подумал, зачем так далеко ехать, у нас здесь великолепная охота, и зверя много. А звать меня Аристарх Лукич, фамилия Вахрушев.

— Какая фамилия, — переспросил профессор.

— Вахрушев, у нас здесь много Вахрушевых, конечно фамилия не характерная для этих мест, мы и сами не знаем, откуда она здесь появилась, но, тем не менее, мы здесь живём. Так, что на кордон?

— Профессор, ты не лезь в наш разговор, твоё дело маленькое, напросился с нами камешки поехать изучать, так вот и изучай, Верочка, детка, сядь в машину, пока я поговорю с этим, а то мне кажется, он нас не понимает.

— Да, конечно, — согласилась девушка, — поговори, только не калечь его сразу.

Алексей подошёл к егерю вплотную и навис над ним.

— Ты что, до сих пор не понял, что нас не интересуют твои кордоны, нас интересует конкретное место, куда мы собрались поехать отдохнуть, ну и поохотиться. Так вот, у тебя есть два варианта, это либо ты садишься вон в ту машину, — Алексей указал на второй УАЗ, — и показываешь нам дорогу. Либо я эту самую дорогу нахожу сам. Но в этом случае, ты будешь отдыхать в ближайшем сугробе, и найдут тебя, только когда снег растает, так, что выбирай.

— Конечно, не извольте беспокоиться, — егерь попытался сделать испуганный вид, но глаза остались открытыми и в них наряду с хитринкой, где то в глубине пряталась сила и уверенность в себе. Алексею нравились такие глаза, это был честный человек, уверенный в своих силах, и на него точно можно было положиться, если конечно он на твоей стороне, а вот на чьей стороне играл егерь, пока было не понятно. — В какую машину прикажете мне садиться? Во вторую, как я тогда дорогу показывать буду?

— С этого момента она поедет первой, садись. Дальше двигаемся, господа, Верочка, детка ты со мной, и профессора берём, остальные во второй машине, Толя, пойдёте первыми и смотрите с Петром за этим деятелем.

— О кей, босс, всё будет путём, — ответил Анатолий.

— Алекс, я не хочу с профессором в одной машине, он старый и противный, пускай с нами Петечка поедет. — Закапризничала Вероника, она явно вживалась в образ.

— Детка, не Петечка, а Пётр, это раз, а второе он там нужнее, не нравиться мне этот абориген. Всё разговоры прекращаем, вперёд соколики.

— Господин хороший, — внезапно обозвался егерь, мне, как ни как надо домой заскочить, оружие взять, переодеться, да и снаряжение кое-какое. Я ведь, сами видите, не в тайгу готовился идти, вас встречать.

— А тебя, что не предупредили, что мы сразу с аэродрома будем ехать?

— Нет, господин хороший.

— Бардак, вернусь, уволю твоего министра к чёртовой матери. Ладно, показывай дорогу к дому, поехали.

Посёлок Вилюйский, куда они прибыли был невелик, застроен исключительно одноэтажными домами, единственной достопримечательностью здесь был вот этот военный аэродром, совершенно по непонятной причине здесь оказавшийся. Конечно, было подозрение, что где-то в глубине тайги скрываются воинские части, скорее всего, стратеги, но в посёлке их признаков не было. Занесённый снегом почти по самые крыши он тихо переживал зиму и ждал прихода весны, что бы проснуться от зимней спячки. Мужчины, в основном охотники промысловики, по большей части в это время были в тайге, они уходили туда ещё с осени и возвращались к весне, когда снега начинали сходить, а зверь линять, и ценности уже никакой не представлял. Остальные, либо пили, переживая зиму, либо подались на ближайшие нефтяные промыслы. Те, что пили, тоже ждали весны, их основной доход состоял из незаконных разработок богатств Восточносибирского плоскогорья. Вскрывающиеся из-под снега и льда мелкие и более крупные ручьи несли золотой песочек, и его можно было намыть, потом удачно продав чёрным старателям, если конечно те купят. Могли и не купить, а просто отобрать, и очень часто эти горе поисковики счастья. Вообще не возвращались из тайги.

Их место занимали, вновь покинувшие ближайшие зоны «мужики», отсидевшие за «бытовуху» или ДТП с летальным исходом, свои десять — пятнадцать лет, лишившиеся семей и надежд на новую жизнь. Они привыкали за эти годы к суровому краю и оставались вот в таких посёлках на поселение.

Дом егеря стоял в самом центре посёлка, суды по размеру двора, да и самого дома, жил Вахрушев вполне зажиточно, и, по всей видимости, пользовался в посёлке авторитетом, правда, почему-то показалось Алексею, что авторитет этот был не гласный.

— Пётр, — крикнул Алексей, когда машины остановились возле дома, и егерь резво выскочив из салона, побежал во двор, — сходи с нашим провожатым, пригляди, что бы ничего лишнего не брал, да ни с кем не общался, нам не нужны осложнения.

— Будет сделано шеф.

Егерь оказался человеком спрытным, и вернулись они довольно быстро он вышел, переодевшись в добротный зимний камуфляж, за спиной виднелся рюкзак, а на плече висел СКС с тщательно упакованной оптикой. Единственное, что не понравилось Алексею, так это то, что вернулись они втроём. На поводке Вахрушев вёл довольно крупную лайку.

— Ты что это удумал, милейший?

— А вы что, господа хорошие, без собачки в тайгу собрались? Нет без собачки никак нельзя, да она у меня смирная, и в салоне не привыкла ездить, её вполне можно в кузовок посадить.

— Хорошо. Толя, где у нас кузов посвободнее?

— У Вас шеф.

— Отлично, тогда засовывай эту зверюгу ко мне, да крышку хорошенько прикрой, чтобы не выскочила по дороге. Ну, что с богом, соколики, нас ждут великие дела. Трогай Толя.

Машины весело заурчав моторами, сорвались с места и взяли курс к северной окраине посёлка, а дальше вглубь тайги, до следующего и последнего населённого пункта на их маршруте.

Глава 11

— Милостивые государи, — обратился, полковник Гуревич, к прибывшим разведчикам, — потрудитесь объяснить, где вы пропадали четыре дня, я уже не считаю ночи. Мне пришлось уже подготовить экспедицию, по вашему спасению, для этого оторвать людей от первоочередных дел, не терпящих отлагательств.

— Ваше благородие, господин полковник, мы заблудились в пещерах, но мы нашли, то, что искали, мы нашли идеальное место для хранения груза.

— Хорошо, — несколько успокоился командир, — докладывайте. Только попрошу Вас Николай Александрович, коротко, без эмоций и по существу. Где располагается предполагаемое хранилище, сколько надобно сил и времени, для того, что бы переместить туда груз.

— Предполагаемое хранилище расположено вот под этой скалой, я так думаю, что даже ниже уровня озера. Я полагаю, что мы справимся силами офицеров, только они знают о действительном содержании груза, и поэтому нет смысла привлекать к этому занятию казаков и обозных. Десять саней, ночь на подъём груза с одних саней и сутки на переброску к месту хранения. Итого пятнадцать — двадцать суток. Ещё трое суток на подготовку. Надобно поднять наверх по частям телегу и собрать её там, приспособить тормоза, дорога всё время идёт под уклон и таким образом всего трое. Четыре человека, смогут доставлять груз до места хранения, телега будет ехать сама, назад, конечно придётся её тащить, но порожнюю будет поднять не сложно. Вот господин Зимин у нас имеет инженерное образование, он легко подготовит чертежи телеги, а казаки смастерят. Таким образом, с вечера очередные из саней будут подгонять к скале, мы меняем груз на камни и поутру сани возвращаются на прежнее место. Всё.

— Гениально, и самое главное просто, а почему вы господа настолько уверены, что ни кто не найдёт там груз? И вообще, что это за хранилище?

— Это пещера, в ней монашеские захоронения, и кроме того захоронения очень древних людей. Пройти туда легко, а вот выйти, как мы уже убедились намного сложнее, кроме этого мы прослушали во многих местах к стенам подходит подземная река. В этих местах можно устроить ловушки, заложить взрывчатку и в случае крайней опасности всё затопить.

— Хорошо, господа, я согласен с таким планом. Вам троим поручаю его осуществление, кроме того надо будет составить точный план проходов и ловушек, план передадите мне на хранение, план должен быть составлен в строгой секретности и только в одном экземпляре. Что же с Богом господа. Сегодня отдыхайте, а завтра я соберу офицеров, и отдам все необходимые распоряжения, Думаю, что стоит ограничить и круг тех людей, кто будет перемещать груз к месту хранения.

— Да это будет правильно. — Согласились разведчики.

На работы понадобилось несколько больше времени, но уже через полтора месяца тяжелейшего труда, практически без отдыха груз был аккуратно сложен в центре большого склепа. Мёртвые древние люди взирали на всю суету и на сам груз с полной отрешённостью, хотя Вахрушеву всё чаще и чаще казалось, что не совсем они и мёртвые. Лошицкий и Зимин, с которыми он сдружился в последнее время, подшучивали над суеверным есаулом, а он только отмахивался и оставался при своём мнении.

Время от времени ему казалось, что тот, или иной древний сегодня сидит не так как вчера, а вот в этот раз его голова слегка наклонена в другую сторону, а вот сейчас вон тот внимательно следит за всем, что делается внизу на площадке.

— Оставьте, Николай, — убеждал его Зимин, являвшейся, в силу своего технического образования, полной противоположностью Вахрушева, и конечно убеждённым материалистом, — такого просто не может быть, мы вон с Вами четверо суток провели в этом морозильнике, и то еле живыми остались, а они здесь не один век, а то и тысячелетие сидят. Посмотрите, а лучше пощупайте их, это очень давно замороженные куски мяса, причём мёртвого мяса.

Но Вахрушеву всё равно казалось, что эти древние люди следят за каждым его шагом, за каждым действием. Он всё больше и больше убеждал себя в том, что лучшего караула для армейской казны не найти. Эти древние воины в звериных шкурах и с каменными наконечниками копий, будут очень бдительны и не допустят сюда посторонних, а монахи скроют тайну от мира. И тут, Николая посетила мысль: «Интересно, а почему здесь нет ни одной женщины, все воины мужчины с длинными бородами, но ведь племя не могло жить без женщин. С монахами понятно, на то они и монахи. А вот древние? Надо будет поискать. Мы когда первый раз сюда пришли, немного заблудились, но ведь не прошли до конца ни одного тоннеля, а ведь куда-то они ведут».

Эти мысли завладели сознанием есаула полностью, он решил для себя, что не успокоится, пока не исследует всю пещеру, все ходы и выходы, и конечно ещё много работы предстояло по производству ловушек, а всё это надо было делать самому или, в крайнем случае, с Зиминым и Лошицким. Больше он решил никому не доверять.

Наконец работы закончились, и друзья прибыли на доклад к Гуревичу.

— Давно, давно жду Вас милостивые государи, весна уже вот совсем на носу, лёд уж проседать начал, боялся, кабы успели, успели-таки, молодцы. Ну, теперь рассказывайте.

— Всё сделали, Пётр Ильич, всё перенесли и всё спрятали, лучше не спрячешь, — начал доклад Вахрушев, он по молчаливому согласию стал старшим в этой группе, и соответственно взял на себя всю ответственность, — теперь осталось только лишь взрывчатку заложить, да шнуры проложить, и всё, готово будет.

— А динамита, то у нас хватит, взрывателей, и не отсыреет, ли шнур?

— Хватит, а отсыреть нет, не отсыреет, там же мерзлота. Мы теперь это всё втроём сделаем, нам люди не нужны, и план соответствующий сами составим, не извольте беспокоиться, Пётр Ильич, всё сделаем в лучшем виде.

— Вот и хорошо, вот и молодцы. Ладно, милостивые государи, идите отдыхать, я так подозреваю, что вы за этот месяц не более чем по паре часов в день спали.

— Это верно.

— Так вот я вам приказываю, спать трое суток, отоспаться, а потом можете продолжить вашу работу.

— Как же так, Пётр Ильич?

А вот так, отоспаться, за три дня уж точно ничего не станется, да и весна уже на носу, а сами слышали, от старосты, что с приходом тепла, сюда никому не добраться, значит, времени у нас с вами будет до следующих холодов.

Весна пришла совершенно неожиданно и бурно. В последних числах апреля солнышко пригрело основательно и со всех сторон зажурчали ручьи, смывая снег, зимнюю стужу, открывая землю солнцу и теплу. В одну из ночей люди проснулись от страшного грохота. Ни кто не понял, что произошло, люди выскочили на улицу из домов. Причина такого шума сразу стала очевидной. Так долго державшийся лёд всё-таки не выдержал груза саней и сломался, одновременно потянув за собой весь пласт по всему озеру, треск и грохот, а затем громкое бульканье, сопровождавшее погружающиеся на дно сани, кто-то из казаков бросился спасать добро, но их вовремя остановили. И уже на следующий день полковнику Гуревичу пришлось разъяснять народу, почему вовремя не убрали сани с озера, что в них было, и какое второе условие поставил староста, давая им возможность поселиться здесь, а не сгинуть в тайге.

— Вот теперь, господа казаки, вы знаете всё, что мы везли сюда вглубь тайги, теряя наших товарищей, что должны были спрятать, и что не смогли сохранить, для восстановления монархии на Руси. Но мы выполнили свой долг, и когда-то придёт время поднять со дна этого озера армейскую казну, Я свято верю, что Россия опомнится от этого безумия под названием Большевики и вспомнит свою историю. А мы, покуда будем жить, будем хранить это озеро и тот груз, что схоронен на его дне. Всё господа казаки, с этого самого момента, мы самые обычные монахи староверцы, и жить нам с вами здесь до конца века своего. Но знайте, что я не призываю вас давать обет безбрачия, и ежели, кто из вас найдёт себе суженую, в ближайшей деревне, что же так тому и быть, значит, детям его передадим нашу казну на сохранение. Всё господа, весна пришла, пора и к полевым работам приступать.

Глава 12

Они удалялись от посёлка на север. Дорога, скорее всего, проезжая только зимой, представляла собой две встречные колеи, выезженные в снегу редкими лесовозами, да машинами с приисков и нефтяных промыслов, тянулась, сквозь тайгу, изредка петляя. УАЗы уверенно шли по такому покрытию и Алексей немного расслабился. Он закурил, приоткрыв окно.

— Товарищ полковник, не могли бы Вы не курить в машине? — Попросила Вероника.

— Интересно, у меня хоть одна уважительная причина для этого есть?

— Я думала, что присутствие дамы, это уважительная для Вас причина.

— Дамы? — Не скрывая удивления, переспросил Алексей, — а я думал, что мы здесь все просто солдаты, ну нет, конечно, кто-то командир. Извините.

— Может, хватит надо мной издеваться?

— А вот если хватит, тогда выкладывайте и начистоту, куда и с какой целью мы едем? И если вы вдвоё будете продолжать мне врать и держать меня за «Ваньку-дурочка» я больше ни слова не скажу без команды, и все мои функции ограничатся Вашей, Вероника Львовна, безопасностью. А из вот этих тёрок будете сами выход искать. Так что? Я готов вас двоих выслушать.

— Хорошо, я расскажу, — согласилась Вероника, — хотя мне строго на строго запрещено это делать. Так, вот. Вы, я думаю, слышали о золотом запасе Российской Империи, который вывозил со своим эшелонном Адмирал Колчак?

— Да что-то слышал.

— Этот эшелон Большевики арестовали и вернули назад в казну, чем и пользовались потом долгие годы, но совсем недавно открылись новые данные, отступавшей армии генерала Каппеля удалось увезти с собой часть золота, но потом оно словно растворилось. И вот, После смерти генерала, армия отступала до Читы, а вот уже в самой Чите, генералом Войцеховским было принято решение, отправить обоз с армейской казной на север, что бы спрятать его в бескрайних просторах тайги. Обоз преследовали Большевики, но, в конце концов, разыгравшаяся метель и отчаянное сопротивление оставляемых заслонов, дало возможность обозу оторваться от преследователей. С тех пор след обоза был потерян, и о нём совсем было забыли, но профессор Быстров раскопал, в каком-то архиве документы и нам удалось узнать, приблизительное место, где нашёл убежище обоз. Это как раз и есть те места, куда мы направляемся.

— И много?

— Что много?

— Золота там много?

— Нет, всего вагон.

— Ага, и маленькая тележка.

— Нет, тележки нет, только вагон.

— Тогда понятно, почему на нас открылась охота, единственное не понятно как эта информация, просочилась, к бандюкам, хотя, что здесь не понятного, кто-то её просто продал. Да профессор?

— А почему Вы думаете, что это я?

— Я не думаю, я просто уверен в этом. Тем дядькам, которые нас сюда отправляли, это ни к чему, они и так всё получат, а вот Вы, остаётесь, максимум с благодарностью правительства. Ладно, это всё выясним. Вы мне вот что ещё скажите, почему Вас так заинтересовала фамилия егеря.

— Понимаете, — начал несколько сбивчиво профессор, — фамилия одного из офицеров, упоминавшихся в документах, тоже была Вахрушев.

— И Вы подумали, что это он? Нет, профессор, вы ошиблись, если бы это был он, то выглядел бы несколько старше. Или Вы подумали, что он за это золото купил себе эликсир молодости?

— Перестаньте ёрничать, — взвизгнул профессор.

— Почему, я Вас раздражаю? Так я могу Вас высадить, толку от Вас всё равно никакого, всё, что надо знать, мы знаем, а кроме знаний, вы не представляете никакой ценности, а вот затрат на Вас пойдёт много, вози, корми, одевай, да ещё и охраняй.

— Я не позволю, так со мной обращаться, — ещё громче завизжал профессор, — Вероника, в конце концов, прикажите ему, Вы же командир.

— Я не могу приказать ему высказывать свои мысли, тем более что мне кажется он прав.

— Это в чём?

— В своих предположениях на счёт слива информации.

— Вы не смеете меня подозревать и обвинять.

— А вот с этим мы разберёмся, — заключил Алексей, — и если мои предположения не подтвердятся, я принесу Вам свои извинения. Ладно, всё понятно. По крайней мере мы оторвались от хвоста, и есть надежда, что они нас не найдут, если конечно их больше ни кто не будет снабжать информацией. Отлично, вагон золота. Интересно нам хоть премии дадут за выполнение задания, или как всегда, грамоту в зубы и на следующее задание, с надеждой, что на этот раз не вернётся?

— Чур, Вас Алексей Павлович, разве можно так шутить?

— Какие могут быть шутки, Вероника? Всё сущая, правда, или в твоём ведомстве дают премии? Судя по автомобилю и не малые.

— А, Вы про «ТТ», нет, это не на премию, это подарок отца.

— Вероника, может, хватит из себя начальника строить?

— Это Вы о чём?

— Мне так нравилось, когда ты называла меня просто Алекс, есть в таком обращении что-то сексуальное.

— И не надейтесь.

— Тогда может хоть на «ты»?

— Хорошо, тем более что Вы уже перешли.

— Вот и замечательно. А ночь уже не за горами, до населённого пункта, скорее всего не доберёмся, придётся ехать всю ночь, так, что перелазь на заднее сиденье и ложись спать, а профессор будет меня развлекать, как только устану, разбужу и посажу за руль.

— Хорошо, я согласна.

Ночь пришла быстро, и уже когда основательно стемнело, они въехали на окраину небольшого таёжного посёлка. Интересно, но за всё время пути им не попалась ни одна встречная машина, да и не обгоняли они ни кого, хотя и скорость старались держать приличную. Передняя машина притормозила и остановилась.

— Чего встали, — спросил Алексей по радиостанции, всё-таки машины оборудованы, как положено, связь между ними была превосходная, и насколько можно было судить по типу радиостанций, должна была таковой оставаться на удалении друг от друга километров на сто.

— Есть проблема, — ответил Анатолий, — я сейчас подойду.

Он выскочил из-за руля и быстренько перебежал в машину Алексея. В салонах отлично работали отопители и люди давно сняли верхнюю одежду, а вот на улице мороз к вечеру крепчал. Зима ни как не спешила уходить из этих краёв.

— Что там Толя?

— Бунтует наш егерь, клянётся, что дальше ехать ночью нельзя, опасно.

— Ты ему объяснил, что мы медведей не боимся?

— Объяснил, но он говорит, что ночами на этих дорогах разбойники шалят.

— Да какие, к чертям собачьим разбойники? Мороз, какой на дворе, да и за кем им здесь охотиться, мы ни одной машины даже днём не встретили.

— А леший его знает. Может каторжане беглые, а может ещё кто?

— И что он предлагает?

— Говорит у него в этом посёлке брат живёт, двоюродный, тоже егерь, говорит у него остановиться можно, заночевать, мол, дом у того большой, а завтра поутру, пораньше, дальше поехать, как только светать начнёт.

— Не нравится мне вся эта история, ну, да что делать, пускай показывает дорогу к своему брату, переночуем.

УАЗы свернули к центру посёлка и уже очень скоро остановились у высоких глухих ворот, егерь выскочил и побежал открывать ворота, из калитки, ему навстречу вышел такой же, как и он невысокий, коренастый мужчина с карабином наперевес.

— Аристарх, братишка. А я думаю, кого это черти принесли, на ночь глядя. Какими судьбами?

— Да по делам, Проша, по делам, вот видишь важных людей их Москвы, на охоту сопровождаю, захотелось им, понимаешь поохотиться в наших местах. А время выбрали совсем неудачное.

— Эй, вы, — прикрикнул, а хозяев Алексей, — не сильно там болтайте, лучше открывайте ворота, да дайте проехать, а на пустые разговоры у вас ещё целая ночь.

— Во, как видишь, братишка, командуют. Ладно, открывай ворота, что-то клиент нынче пошёл не терпеливый, таким охоты не будет, не умеют они ждать, а зверь, он ведь ты сам знаешь, не шибко спешит под пулю, зверю ему тоже жить хочется.

Двор был широкий, а дом действительно большой. Видимо егеря в этих краях пользовались уважением, а может на то были другие причины, задумываться Алексей не стал и вслед за хозяевами прошёл в дом.

На встрече отцу высыпала целая стайка детворы, пятеро, скорее всего погодок, младшем, как определил Алексей, было лет пять. Увидев Аристарха, они обрадовались и весело защебетали вокруг него, но как только в двери вошли посторонние люди, тут же успокоились и ретировались в свои комнаты, только самая младшая весёлая девчушка с очень солнечным именем — Сонечка, продолжала приставать к дяде с вопросами.

Вслед за детворой появилась жена хозяина.

— Проходите, гости дорогие, милости просим, располагайтесь. Чайку с дороги, а может и поесть чего?

— Что ты спрашиваешь Варя, — сурово ответил её Прохор, но была в этой суровости какая-то не заметная на первый взгляд, но очень глубокая нежность, — люди с дороги, конечно, ставь самовар, пироги тащи, да и чего покрепче не забудь. Проходите, люди добрые, сейчас чаю попьём. Такого чая вы в своей столице не пивали. У вас там как, чайник на газ поставил, вот вам и чай, а чай, настоящий, русский он не так готовиться должен, вода в самоваре, на еловых шашках закипеть должна, заварничек сверху прогреться, хорошенько, что бы чайный лист весь свой аромат отдал. А ещё хорошо в него листочки малины, лесной кинуть, смородины веточки да земляничные цветочки. Вот тогда настоящий русский чай получится. И ни в коем случае самовар не тушить. Он греться должен, и заварничек постоянно подогревать.

Алексей смотрел на всё это и никак не мог понять, неужели здесь в глубинке ещё сохранилось то русское радушие по отношению ко всякому, ступившему на твой порог. Насколько они в своих городах, в суете обнищали духовно. Ведь он, этот егерь даже знать не знал пришедших в его дом. Но они пришли с его братом, а значит они желанные гости в этом доме. И не важно, кто они и что они. Люди с дороги, с мороза, а значит и самовар сейчас на столе будет и пироги и кое-что покрепче.

— Извини, Прохор немного прикрикнул, там, на дворе, но сам пойми дорога дальняя, — обратился Алексей к хозяину.

— Да ничего, мил человек, я понимаю, — отмахнулся тот, и пошёл вглубь дома.

Очень скоро на столе появился не только самовар, а просто настоящий пир. Здесь были и солёные грузди и квашеная капуста, мелкие маринованные рыжики, просто горели в ярких лучах пятирожковой люстры. Помидоры красовались яркими красными боками, а солёные огурчики, только-только из бочки так и звали к себе, он просто говорили, возьми меня и съешь. И Алексей не выдержал, ухватил двумя пальцами небольшой огурец и с аппетитом громко захрустел им. Боже это был вкус детства, давно забытый. Когда-то очень давно он любил ездить зимой к бабушке в деревню, Там именно там была настоящая жизнь. Вырываясь на зимние каникулы из города, он отрывался по полной. Целыми днями мог пропадать с деревенскими мальчишками на высоких, Днепровских кручах, весело катаясь на санках или лыжах, а потом, прибегая весь в снегу, разгорячённый весёлыми зимними забавами с таким аппетитом уплетал не хитрую деревенскую пищу. Бабушка знала его любовь к солёным бочковым огурчикам, и всегда делала именно для него, небольшой бочонок, вот таких, маленьких, резких на вкус, хрустящих на зубах огурцов. А он был благодарен ей, и не надо было ему другой еды, кроме картошки, затолченной салом и жареным луком, да вот этих маленьких огурцов. А ещё большой кружки молока с куском чёрного, только что испечённого хлеба, намазанного толстым слоем уже засахарившегося мёда.

— Как огурцы? — Прервал его воспоминания Аристарх.

— Великолепные, вспомнил детство.

— Да, Варвара мастерица всякие соленья делать.

— Хватит болтать, прошу всех к столу, — прервал их Прохор.

А тем временем стол ещё больше преобразился. На нём появилось тонко нарезанное сало, домашняя колбаса, буженина и ещё какие-то не известные Алексею вкусности, совершенно отдельное место во всём этом великолепии занимали пироги, маленькие с блестящими, румяными боками. Какую начинку скрывали они в своих недрах? посередине красовался один огромный пирог, как потом выяснилось с рыбой, и конечно несколько, расставленных равномерно по всему столу графинов с прозрачной, как слеза жидкостью. Графины были своеобразной формы, гранёные, сужающиеся к верху. Таких Алексей никогда не встречал в жизни, и видел только по телевизору, в старых фильмах. И рюмки стояли под-стать графинам, не давно, привычные всем маленькие стопочки, а настоящие водочные. По форме они напоминали перевёрнутые маленькие графинчики, без дна, на высоких тонких ножках. Графины, пребывавшие до этого, по всей видимости, на морозе, моментально покрылись инеем. Среди них отличался один, он содержал в себе в отличие от остальных не бесцветную, а ярко-рубиновую жидкость. И конечно центральное место на столе занимал самовар. Он вмещал в себя не менее двух вёдер, сверху на нём примостился заварник, тоже внушительных размеров. Угли в самоваре продолжали тлеть, и от него исходил лёгкий аромат дымка, перегоревших еловых шишек.

— Аристарх, скажи на милость, ты специально всё это организовал? — Поинтересовалась Вероника у Егеря?

— Увольте, дамочка, как можно я и не предполагал, что мы к Прохору попадём.

— Тогда откуда пироги? Нас явно ждали, ведь всё это прямо из печи.

— Да, что Вы дамочка, посмотрите семья-то какая, их тоже кормить надобно.

И действительно, семья, собравшаяся за столом, была не маленькой. Оказывается та детвора, что выбегала навстречу отцу, была не вся. Всего у Прохора было семь детей, двое старших сыновей, одному, на первый взгляд было около восемнадцати, второй, пожалуй, года на два младше. Они вели себя, в отличие от младших уже более степенно, чувствовалось, что они привыкли часто заменять младшим отца. Удивила, Алексея и жена Прохора, для своих сорока, сорока с небольшим лет и, родив семерых, она прекрасно выглядела. Сумела сохранить фигуру, и на первый взгляд ни за что не возможно было сказать, что ей сорок с небольшим лет, тем более что она мать семерых детей. У Алексея даже закралась крамольная мысль, что это не её дети, но она тут же развеялась, как только Алексей увидел всех детей поближе. Они были поразительно похожи на мать.

— Ну, что же гости дорогие, прошу к столу, отужинаем, чем Бог послал, — пригласила всех хозяйка, — Вероника, Вы присаживайтесь ко мне поближе, пускай мужчины там свои вопросы решают, а мы с Вами поговорим о наших женских делах, — оказалось, что женщины уже успели познакомиться и даже найти общие интересы для общения.

Вот эта женская способность к общению, всегда поражала Алексея. Как у них так получается? Стоит только попасть в одно место и всё через минуту они уже знают друг друга и общаются так, как будто знакомы уже ни один год. У мужчин так никогда не получалось, им надо присмотреться друг к другу, почувствовать сильные и слабые стороны, и только тогда перейти к более плотному общению.

Хозяин разлил по рюмкам водку и поднял тост.

— Добро пожаловать гости дорогие в наши суровые края.

Алексей, не раздумывая, опрокинул рюмку, и дыхание остановилось, глаза расширились, и он судорожно начал искать руками на столе огурец. Только лишь прожевав наспех и проглотив, его он смог перевести дыхание. Начнём с того, что это была не водка, а хороший, домашний самогон, причём не одной, а как минимум тройной перегонки, кроме этого он был настоян на каких-то травах, но их аромат чувствовался очень тонко, а вот крепость была невероятная. Даже чистый спирт не шёл в сравнение с этим напитком. Он обвёл глазами присутствующих, все, кроме хозяев сидели с рюмками в руках и внимательно смотрели на него, а два брата просто катались от смеху по полу, настолько был нелепый у Алексея вид.

— Это тебе, мил человек, — сквозь смех сказал Прохор, — не казённая водка, к которой вы там, в Москве своей привыкли, это наша доморощенная, на меду заделанная да на травках таёжных настоянная. Ну да ничего, после второй нормально пойдёт.

— Что же вы туда мешаете? Я человек не прихотливый, и к спирту привычный, но такого ещё никогда не пробовал, — ответил полковник, — а вы что на меня глядите, — обратился он к товарищам, — пейте, пейте, выживите. Профессор, и ты пей, что смотришь на эту рюмку, она не кусается.

— Я, вообще-то не пью совсем.

— Ты мне здесь не строй из себя красну девицу, я тебя, кажется, уже предупредил, ты нам совершенно не нужен. Если бы Вера не попросила тебя с собой взять, сидел бы ты и дальше в своей Москве, но учти, я ведь могу и передумать в любой момент, и пойдёшь ты тогда бродить по великой Сибирской тайге, в поисках тепла и пропитания. Может, и найдёшь, хотя я в этом очень сильно сомневаюсь. Пей, сказал. — Слегка прикрикнул на профессора Алексей.

Тот, недолго думая, опрокинул рюмку и с совершенно невозмутимым видом начал закусывать.

— Во даёт профессор, — еле переведя дыхание после выпитого, произнёс Анатолий, — а говорит, что не пьёт.

Все удивились, но истину этого высказывания поняли только после третьего тоста. Точно так же, легко и непринуждённо выпив очередную рюмку, профессор, даже не успев закусить, замертво свалился прямо под стол, в полной отключке. Народ сразу перепугался, но пощупав пульс и убедившись в том, что он жив, успокоился.

— Понятно всё с этими интеллигентами, — заключил Алексей, — Вера, детка и где ты такого нашла, на кой ляд он нам нужен, от ста грамм водки под стол, кошмар, рассказать, кому не поверят. Тащите его на кровать, пускай проспится.

Анатолий с Петром взяли профессора за руки да за ноги и без особых церемоний бросили на отведённую ему койку. Ужин продолжился, беседы велись о тайге и звере, таёжные люди расспрашивали о Москве, обо всём, что в мире творится, как там, в центре живут. Разошлись глубоко за полночь, а подъём наметили на шесть часов, что бы выехать пораньше и уже завтра добраться до пункта назначения.

— А куда вы вообще идёте, — спросил Прохор.

— Да вон к той гряде озёр, — указал Алексей на карту, висевшую на стене.

— Странно, и что вы там найти хотите? Зверя там отродясь не было, да и рыбой эти озёра не богаты. Неужто Аристарх вас не предупредил?

— Да говорил я им, не верят, говорят, не может быть, что бы в тайге зверя не было. А я им говорю, что зверь весь на другие кордоны в это время уходит, туда, где посытнее. А они упёрлись на своём, веди, мол, туда и точка.

— Напрасно, напрасно вы не слушаете Аристарха, он дело говорит. А что, может и мне с вами махнуть? Засиделся я дома, в последнее время.

— Да хватит нам и одного проводника.

— Да я не в проводники, я в попутчики прошусь, чай не откажете, найдёте местечко в машине?

После такого приёма, какой устроил им Прохор, было трудно отказывать, и к тому, же, подумал Алексей, подозрительным может показаться, отчего городские люди от лишнего сопровождающего отказываются, да ещё и бесплатного.

— А что, машину водить умеешь, права ест?

— Да как не уметь? Конечно, умею, и права имеются.

— Ну, тогда собирайся, у меня в экипаже как раз сменного водителя не хватает. Вера, она, безусловно, умеет ездить да вот только по асфальту, а здесь какой из неё водила. Тогда, договорились, завтра, а точнее уже сегодня, раненько и отправляемся.

Глава 13

Тепло в этом году пришло вместе с пасхой. Природа как будто ждала этого дня и расцвела всем буйством красок. Целинная, отвоеванная когда-то у тайги земля, давно уже не помнила плуга, и с трудом поддавалась обработке. Но истосковавшиеся по привычному труду, давно воюющие казаки, взялись за дело с огромным энтузиазмом. На озере соорудили паром и ежедневно с самого рассвета, бригада с лошадьми и инвентарём переправлялась на другой берег. Люди трудились до самой вечерней зари. Пищи в тайге хватало. Озеро было полно рыбой, которая ежедневно присутствовала на монашеском столе. Запас мяса регулярно пополняли таёжным зверем, а зерно и крупы время от времени подбрасывал староста.

Вот и сегодня он приехал, подвезя немного посевного материала, да овощей для посадки.

— День добрый Пётр Ильич, — зашёл он с поклоном в дом, — вот привёз вам ещё зерна сеять, да семян всяких разных, там и капуста и свеколка и морковь, бобов немного.

— Спасибо, тебе Прохор Лукич, за помощь, за заботу. Но вижу, не только эти дела привели тебя к нам. Что ещё, выкладывай.

— Да вот ещё привёз я вам молодого монаха. У вас ведь здесь нет, кому службы править? А он парень толковый, в обучении у нашего отца Антипия состоял с малолетства.

— Спасибо и за это, действительно нет у нас человека, способного службу провести, а надо бы. Вон и Светлое Христово Воскресение на носу, а отслужить некому. Но ещё, вижу, что-то тебя беспокоит. Говори уже не стесняйся.

— Да твоя правда, Пётр Ильич, беспокоит. А беспокоит меня твой Николка, Вахрушев.

— Что же он такого натворить успел, вроде у меня на виду постоянно.

— А не заметил ты. Разве, что он частенько в ските отсутствует, не задавался вопросом, где пропадает?

— Он у меня человек любознательный, всё округу изучает, приглядывается, заодно проверяет, нет ли дороги иной к нам, не подберётся ли кто с тылу, откуда мы и не ждём совсем.

— Округу, говоришь? Да не округу он осматривает, а в деревню чуть ли не через день шастает, совсем голову девке закрутил, — в сердцах вспылил староста.

— Ого, Прохор Лукич, не твою ли дочь заприметил? — улыбнулся полковник. — Так он у меня парень справный, и женат никогда не был, здесь можешь не беспокоиться. Да и не обидит он барышню.

— Ты, Пётр Ильич, вот покличь его сюда, покличь.

— Хорошо, Михаил, — позвал полковник ординарца, — Миша позови мне Вахрушева сюда, разговор есть.

Есаул, видимо чувствовал, что о нём речь идёт и не заставил себя ждать, явился просто моментально.

— Разрешите Пётр Ильич, здравствуй Прохор Лукич.

— Проходи Николай Александрович, проходи, присаживайся. Ну, что, расскажи мне друг любезный, чем ты занимаешься в последнее время, да не таись, у нас от Прохора Лукича секретов никаких нет.

— Я господин полковник заслоны расставил на подходах к скиту с юга и востока, там есть несколько проходов…

— Погоди о проходах говорить, ты мне лучше расскажи, от чего в деревню зачастил?

При этих словах боевой офицер, как то смутился и у него совершенно пропал дар речи.

— Вот, вот именно про это я и говорю, — Подскочил с лавки деревенский староста, — видишь, как глаза, шельмец прячет?

— Погоди, Прохор Лукич, надобно разобраться. Говори, Николай.

— А что говорить? Любим мы друг друга, я уже хотел Пётр Ильич просить Вас свататься идти, да всё как то не с руки было.

— Вот видишь, Прохор Лукич, свататься хочет. Так что готов свою дочь за моего казака отдать? Любаша, девка справная, да и мой молодец, не промах, ты только погляди.

— Да что же это будет, коли все твои казаки, решат пережениться? Где мы девок столько наберём?

— Нет, все не решат. Во-первых, некоторые из них уже женаты, им я не позволю, во-вторых, отдельные уже и староваты для продолжения рода, а вот отдельные. Почему и нет? Опять же и тебе польза, новая кровь вольётся, детишек поприбавится, а то я смотрю, совсем туго у вас с этим делом. Так что, Прохор Лукич, засылать сватов?

— Прав, ты Пётр Ильич, как ни крути, а во всём прав. Что делать, коль и моя дурочка втрескалась в твоего казака по самые уши? Засылай, как раз на Пасху и засылай, а осенью, как положено и свадьбу сыграем.

— Вот и договорились, так глядишь жизнь и наладится. Иди Николай, потом с тобой всё обговорим. Есть ещё что? — Поинтересовался полковник, когда есаул вышел.

— Есть, дошли до мены слухи, что не затопили вы золото, как мы с тобой договаривались, а спрятали его на старом монашеском кладбище.

— Погоди, — полковник поднялся и прикрыл поплотнее двери. — Откуда слухи то такие?

— Отец Антипий, рассказал, видел он там всё.

— Так не было у нас здесь его, не приходил и не приезжал, как мог попасть в склеп?

— Про это не спрашивай, сам не знаю. Он старый монах и ведомы ему пути в мир усопших. Просто сказал, что видел.

— Понятно, молодому, тому, что ты ко мне присылаешь, тоже эти пути ведомы?

— Нет, они передаются только перед самой смертью, когда монах уходит умирать, тогда и приемника с собой берёт, показать путь следующему.

— Понятно, и чем был возмущён отец Антипий? Тем, что мы волю твою не выполнили, или тем, что мёртвых потревожили? Так коль мы сами монахами стали, то значит и нам там лежать, должны были знать дорогу.

— Просто сказал, что не место там, да и всё. Но скажи, как вы туда дорогу нашли и почему не затопили всё?

— Не могли мы затопить, коль нашли место для хранения. Это ведь не просто золото, это казна и понадобится она ещё для восстановления справедливости на Руси. А ходы эти как раз и разведал твой будущий зять, да и ловушек он там наставил, так, что предупреди отца Антипия, что бы лишний раз, без него туда не ходил, может беда случиться.

— Я, конечно, передам, да вот только послушает ли?

— А ты ему так и скажи, мол, теперь Николай будет о покое мёртвых заботиться, он там подготовил всё, что бы их ни кто не тревожил. А как сам соберётся в мир иной, то Николай его проводит.

— Хорошо, передам. Так я жду вас на Пасху. До свидания, — старик поклонился и направился к выходу.

— Конечно, обязательно будем, Прохор Лукич, до свидания, — проводил его полковник до самых дверей. — Вахрушев, Николай, а ты что тут вертишься? Зайди-ка ко мне.

— Слушаю, Пётр Ильич, — забежал Вахрушев в дом.

— Ты знаешь, что Отец Антипий регулярно наведывается в пещеру и даже присмотрел себе там место под погребение?

— Да, я его там видел, как раз по его следу я и вышел к деревне, один из ходов ведёт к ней.

— Значит, туда может попасть любой деревенский?

— Нет, тот ход намного сложнее, того по которому шли мы в первый раз, это во-первых, во-вторых, он имеет очень много ответвлений, и совершенно невозможно в них разобраться. Помните, меня не было несколько дней, так вот, я не рискнул возвращаться этим ходом. Пошёл через тайгу, а потом прошёл снова от пещеры, и поставил для себя ориентиры. Не зная их человек, просто сгинет в подземельях, и наконец, в-третьих, этот ход замаскирован намного лучше, чем тот, которым мы пользуемся. Там система камней, полностью скрывающая проход и только лишь находясь в определённой точке, можно его увидеть.

— Но ведь такая точка существует?

— Да существует.

— Значит, теоретически в неё может попасть кто угодно, к примеру, мальчишка, собирающий грибы или ягоды, да будь кто.

— Теоретически, может, практически — нет.

— Хорошо, я поверю тебе. Но, тем не менее, надо этот ход завалить.

— Нет, нельзя, это естественная вентиляция всего сооружения.

— Сооружения? Почему сооружения?

— Понимаете, Пётр Ильич, не может это всё быть естественным, слишком правильные формы, слишком всё рассчитано, ведь тот тоннель, что идёт от нас он имеет идеальную спираль, вот посмотрите, — Вахрушев достал из своего планшета какие-то бумаги, и разложил на столе. — Это чертёж тоннеля, вот он заканчивается погребальной пещерой, посмотрите она тоже идеально круглой формы, причём в центре купола имеет отверстие, через которое светит луна. Она появляется там, в определённый день, в определённое время. Ни разу после того дня, когда мы впервые туда пришли я луну не видел. А вот это поход в деревню. Видите все эти ответвления, это наверняка лабиринт, но я не углублялся в них, они все неоконченные. Надо будет обязательно дочертить всё до конца. А вот здесь и здесь ещё два хода, в них я не ходил, но вот этот напротив нашего, похоже, уходит по такой же спирали ещё ниже, а этот тогда должен повторять первый лабиринт. Но всего этого я ещё не успел обойти и узнать.

— Великолепно, но кто, скажи на милость, мог здесь на краю земли построить вот это всё? Нет, ты наверняка ошибаешься в своих догадках. Безусловно, пещера эта, творение природы.

— Не могла природа столь идеально всё построить.

— А кто тогда, те древние люди, что охраняют с каменными копьями наш груз?

— И они не могли.

— Тогда кто?

— Это наверняка след ещё более древней цивилизации.

— Нет, Николай, тебе явно пора жениться, но пока семьёй не обзавёлся, сразу после сватовства отправляйся и составляй подробный план, ты теперь назначаешься главным хранителем.

— Слушаюсь, господин полковник.

— Господи, сколько раз говорил, отвыкайте вы вот от этого, упаси Господи, кто нежелательный заявится, и себя погубите и всех остальных.

— Слушаюсь, оставить всё это.

— Ладно, иди уже готовься, Пасха на носу, а на праздники поедем в деревню, сватать тебя будем.

— Спасибо, Пётр Ильич, значит, согласился Прохор Лукич.

— А куда ему деваться? Что он лучше жениха у себя в деревне найдёт? Нет, не найдёт. Ну, всё иди, занимайся, а у меня старика, здесь тоже дела кое-какие имеются.

Глава 14

Все, как и планировали, поднялись рано утром и за завтраком развернули карту, надо было наметить маршрут дальнейшего движения.

— Так куда вы хотите попасть? — В очередной раз спросил Прохор. — Или это секрет?

— Да какой секрет, нет здесь никакого секрета, вот к этим озёрам, там говорят и рыбалка отличная и охота. — Алексей очертил на карте круг, охватывающий, интересующий их район.

— Да вы чего, ребята, какая там рыба, это абсолютно мёртвые озёра, — запротестовал Прохор, да и зверья там отродясь не было, я вам советую вот сюда ехать.

— Вот советовать нам не надо, — оборвал его Алексей, — ты здесь не советчик, а провожатый, куда скажу, туда и поведёшь, хоть к Чёрту на рога. Понял?

— Как не понять, кто платит, тот и музыку заказывает, только вот денег-то я ещё и не видел.

— А тебе ни кто платить и не обещал, вон брата твоего нанимали ему и платить будем, а ты в попутчики напросился, если мне память не изменяет. Можешь дома оставаться.

— Нет, уж решено, так решено. Аристарх, как думаешь, каким путём сподручнее будет туда добраться?

— Я думаю, что нам в Старую Линде заходить смысла нет, обойдём её краями и в тайгу, можно пойти вот этим распадком, там не должно быт завалов, и замётов больших нет. Выходим вот к этим озёрам, а дальше посмотрим.

— А нам советовали в первую очередь вот на эти озёра зайти, — уточнила Вероника, егеря дружно подняли на неё глаза, оторвавшись от карты.

— Да ты что милая, в тех местах отродясь ни кто не охотился и проехать, туда не проедем.

— Что-то вы темните братья. Это как, в тайге здесь есть, а вот здесь, в километре отсюда нет?

— Ну как хотите, наше дело вас предупредить.

— Вот и договорились, закончили завтрак с переговорами, всё, по машинам, двинули. — Скомандовал Алексей.

Посёлок покинули в обратном порядке, первым в колонне поехал Алексей, профессор к утру так и не пришёл в себя, пришлось его просто загрузить на заднее сиденье и прочно пристегнуть ремнями, рядом устроился Прохор. Долго ехали, молча, только Прохор время от времени предупреждал об опасных поворотах. Но, в конце концов, он не выдержал.

— Что-то всё больше и больше мне сдаётся, добры люди, что не те вы за кого себя выдаёте.

— С чего это ты взял?

— Да музыка у тебя играет не та.

— Это как?

— Не слушают они Розенбаума, если и слушают, то скорее из раннего творчества, но ни как не то, что у тебя играет. Да и ведёшь ты себя слишком наиграно, быстро соглашаешься со всем, кроме того, что тебе действительно необходимо. За столом, опять же вёл себя не правильно.

— И как ты думаешь, кто мы?

— Сдаётся мне, что принадлежность ваша скорее ближе к спецслужбам, нежели к «Новым русским», только вот, что искать в наших глухих краях вашему брату, никак не пойму.

— Очень смело, и очень откровенно.

— Тогда может и вы откровенно?

— А ты настолько наивен, что веришь в откровенность со стороны спецслужб? Думаю, что нет. Но у меня тогда в свою очередь и к тебе вопрос. Что вы скрываете именно в этих местах.

— Ничего, — слишком быстро ответил Прохор.

— Ой, ли? Нет, брат, позволь тебе не поверить. Хотя мне совершенно всё равно, что вы там прячете, главное, чтобы не то, что мы ищем. В противном случае я тебе не советую, становиться у меня на дороге.

— А что? Арестуете и в лагеря сошлёте?

— Наивный ты, Прохор. Книг начитался или газет? Нет, брат, просто оставим в тайге зверям на корм, да и всё.

— У меня семья есть, искать начнут.

— И найдут, а может, и нет. Кто искать будет? Участковый? Так он один на тысячу вёрст, ему не до тебя, у него коровы, пропавшие да драки пьяные. Или ты не знаком с его делами?

— Знаком, но ведь кроме участкового ещё есть люди. Глядишь и найдут.

— Найдут, только тебе от этого никакого проку уже не будет. Так что давай закончим выяснения, кто есть кто. Лучше думай, как нам проще добраться до тех мест, которые нас в первую очередь интересуют, и пожалуйста, без лишних вопросов и предложений, мне ещё надо много чего выяснить.

— Хорошо, через пять километров уходим влево, там будет развилка, обходим Старую Линду и углубляемся в тайгу, там есть лесовозные дороги, ещё километров пятьдесят пройдём по ним, а дальше только марями да распадками, где замёрзшими ручьями, придётся трудиться.

— Это как мы Старую Линду будем обходить, — совсем неожиданно проснулся профессор, Алексей от резкого возгласа, даже остановил машину, — нам никак нельзя её объезжать.

— Ух, ты очнулся, — воскликнул он, обернулся и в упор посмотрел на несчастного, привязанного ремнями безопасности старика. — А что так, профессор, почему нам её объезжать нельзя? Кто Вас там ждёт?

Тот понял, что спросонья сказал глупость, за которую может пострадать и решил свести всё на шутку, он сделал задумчивое выражение лица и продолжил.

— Да всё очень просто мне после вчерашнего крайне необходимо похмелиться кружкой, другой хорошего пива.

При этих словах рассмеялись все, только вот смех у всех был разный.

— Вы что уважаемый, — спросил сквозь смех Прохор, — думаете, что мы в Москве? Да здесь на тысячу вёрст пива в кружках не найти не то, что бы хорошего, любого. Разве, что бражки можем предложить.

Совсем другой смех был у Алексея, в нём не слышалось ни единой весёлой нотки, только сарказм и скрытая гроза.

— Так кто тебе профессор пиво там должен приготовить? Быстро отвечай, пока я не рассердился. — Он схватил привязанного профессора за шиворот куртки и резко притянул к себе, отчего ремень безопасности врезался в шею несчастного.

— Алексей Павлович, — перешла Вероника на официальный тон, скрывать уже было нечего, их просчитали. — Вы его просто задушите.

— Не волнуйся Вера, я кажется «крысу» вычислил. Я жду профессор, быстро отвечать!

— Я, я не хотел, они сами меня заставили.

— Кто они?

— Фирсов, он пришёл ко мне с этими своими сподручными и заставил работать на них. Он и маршрут разрабатывал, и в Старую Линду мы обязательно должны попасть.

— Зачем?

— На тот случай, если вы что-то заподозрите и сумеете оторваться от хвоста, там нас ждут люди Фирсова.

— Понятно. В команде, кроме тебя есть его люди? — Алексей перевёл взгляд и в упор посмотрел на Веронику.

— Почему Вы так на меня смотрите?

— Я просто пытаюсь понять, кто на чьей стороне играет, и как ты, опытный оперативник, а именно так тебя отрекомендовали, умудрилась не заметить такой явный хвост ещё в аэропорту.

— Алексей Павлович.

— Что Алексей Павлович?

— Я должна Вам признаться.

— Так ещё одна.

— Нет, Вы не то подумали, просо я вообще не оперативник. Я архивариус, и работала вместе с профессором. Просто я очень хорошо знаю все его исследования в этой области, а ещё я немного занималась спортом и вот, в отличие от Виктора Сергеевича, ещё и служу.

— Час от часу не легче. Что Вы милая дамочка умеете в таком случае, кроме как, носить форму?

Именно в этот момент в окно постучали.

— Кто там ещё, — взорвался Алексей, резко открывая дверцу, не успевший отскочить Пётр, рухнул в сугроб. — А Петя, извини, брат, совсем не хотел тебя в снег толкнуть.

— Что у вас случилось, отчего стоим?

— Ничего, всё нормально, маршрут согласовываем, сейчас поедем, иди, садись за руль.

— Хорошо, — Пётр пошёл обратно к машине, отряхиваясь от снега и что-то бурча себе под нос.

— Продолжим. Слушаю Вас барышня.

— Я, ещё умею машину водить и с аквалангом нырять, я немного дайвингом занималась.

— Где, в Турецком отеле в бассейне?

— Зачем Вы так, вовсе нет. — Обиделась девушка.

— Ладно, нечего обижаться. Так вот, я милая дамочка снимаю с Вас полномочия по командованию группой, на досуге передадите мне все сведения, которыми располагаете, относительно нашего задания. Теперь уже я буду решать, куда нам в первую очередь двигаться, и какие шаги предпринимать. Для того, что бы, первое, это выполнить задание, а второе, ещё и живыми всем вернуться. Хотя нет, профессора в расчет не берём.

— Почему это?

— А ты профессор всё равно не жилец, не здесь голову сложишь, так там тебя Фирсов и компания достанут. Всё очень просто в этой жизни. И скажу тебе даже больше, твоя найпервейшая задача во всём нам помогать, только так я смогу тебя от Фирсова защитить. Всё точки над «і» расставлены, можно дальше ехать.

Алексей вдавил педаль газа в пол, машина с пробуксовкой рванулась с места и понеслась по узкой заснеженной дороге вперёд в неизвестность.

Глава 15

Километров через пять — шесть действительно оказалась развилка, Алексей свернул и собрался, было двигаться дальше, но Прохор его остановил.

— Тормози, командир.

— Что случилось?

— Я так полагаю, что коль вы в тайгу собрались, то и оружие у вас имеется?

— Разумеется.

— Так вот лучше его из чехлов достать и приготовить, чтобы под рукой было. Места здесь дикие…

— Спасибо. Вера присмотри за профессором, а я пойду в багаже покопаюсь, да товарищам скажу, что бы приготовили всё необходимое.

Багаж с оружием и боеприпасами лежал у Алексея в машине, он позвал Анатолия с Петром и вооружил их, отдав один АКМ и ПРК, себе же оставил второй автомат и винтовку. Поделился небольшим запасом гранат, пожалел, что пришлось одной пожертвовать, но зато заимел один не учтённый «Макаров», это тоже неплохо. Патронов товарищам выдал не жалея, этого добра прихватил несколько цинков.

— Лёха, я не понял, — удивился Толик, — мы, что здесь маленькую войну организовывать будем?

— Толя, хорошо если всё это не пригодиться, я только рад буду, да вот только предчувствие у меня нехорошее. Лучше бери, в крайнем случае, по банкам расстреляем, что бы назад в Москву не везти.

— Я чего? Я пострелять люблю. По банкам так по банкам. А гранаты зачем?

— Рыбу глушить будем, — огрызнулся Алексей, — бери, пока дают.

Он закрыл кузов и направился к водительской дверце.

— Вот держи, — протянул Веронике СВД. — Хоть знаешь что это такое?

— Эка невидаль, снайперская винтовка Дегтярёва, дальность стрельбы…

— Стоп я не экзамен по теории оружия у тебя принимать назначен. Пользоваться, как знаешь?

— Сейчас попробую, — она разорвала пачку с патронами и начала заряжать оружие. Пока все движения выглядели достаточно уверенно.

В следующее мгновение, Вероника распахнула двери, уверенным движением вскинула эСВэДэшку, уложив её для упора на дверцу, и один за другим сделала пять выстрелов, при этом находящимся примерно метрах в ста елям, как ножом срезало верхушки. Вероника совершенно невозмутимо уселась на своё место, захлопнула дверь и пристроила винтовку справа от себя.

— Что стоим? Поехали.

Мужчины сидели с открытыми ртами и смотрели на девушку. Первым опомнился Прохор.

— Ну, что сказать? Хорошие выстрелы.

— А? Да, э-ммм…, — больше Алексей сказать ничего не смог, он, молча, повернул голову в сторону дороги, включил передачу и погнал машину вперёд.

— Что, Алексей Павлович, — поддела его Вероника, — Вы случайно дар речи не потеряли, способны ещё членораздельно разговаривать?

— Удивила, удивила, ничего не скажешь, — немного подумав, ответил Алексей, — хорошие выстрелы, и в каком кружке такому учат?

— Вышивания, — съязвила девушка.

— Я, почему то так и подумал. Это хорошо, что у нас такие кружки есть продвинутые, думаю навык в тайге пригодиться, по крайней мере, голодными не останемся. Чему ещё учат на кружках вышивания?

— На кружках вышивания больше ничему не учат, но я ещё кружёк вязания посещала.

— На спицах или крючком?

— На спицах.

— Тогда я больше к тебе не пристаю, думаю это опасно.

— Ещё как.

Узкий лесовозный тракт стелился под колёса, дорога была узкая, и пока экспедиции везло, им не попадались ни встречные, ни попутные машины. В противном случае пришлось бы либо сворачивать в снежную целину, пропуская гружёный лесом длинномер, либо подстраиваться под его неторопливое движение, а этот вариант был совсем не на руку. Пообедали наспех на капоте, пирогами и чаем из термоса, а вот на ночёвку надо было где-то останавливаться.

— Что, Прохор, где ночевать будем? Населённых пунктов, я так понимаю, уже на нашем пути не предвидится. А ехать без перерыва, что-то не очень хочется. Хоты если нет ночлега, то придётся.

— Отчего нет? Есть, здесь недалеко охотничий домик стоит, там и ужин приготовить можно и заночевать. Если конечно ни кто его не занял до нас, или не растащил на дрова.

— Кто же такой мог целый домик на дрова растащить?

— Да мало ли люду по тайге бродит?

— Тебя послушаешь так тайга не тайга, а Бродвей настоящий. Люд то откуда?

— Охотники-прмысловики, старатели, каторжане, те, что на вольном поселении, бомжи, что после отсидки по домам возвращаться не желают. Да мало ли кто?

— Ну, я примерно так и думал.

— Я тебе больше скажу, это будет последний домик на нашем пути, там дальше уж точно ночевать негде.

— Отлично, лисьи норы то хоть есть?

— Есть, конечно, и берлогу найдём ежели чего.

— Вот и замечательно, Веронику, как самую хрупкую и изящную в лисьей норе поселим, а сами медвежью берлогу облюбуем.

— Это как в лисьей норе? Разве там можно жить?

— Её как можно, главное только лису оттуда выкурить, а потом не пускать.

— Я так не смогу.

— Тогда на морозе и ветру придётся ночевать. Правда, Прохор?

— Совершеннейшая, правда. А что барышня в лисьей норе очень даже тепло и уютно, только надо следить за двумя входами, ведь лисица она и с тылу может зайти, тогда, пиши, пропало.

— Что пропало? — Вероника явно начинала опасаться такой перспективы.

— Ну как что? Подкрадётся, значит к Вам барышня лисица сзади, да как набросится, тут уж Вам точно не сдобровать, развернуться то в норе Вы не сможете. Как отбиваться будете?

— Я в нору не полезу!

— Полезете, ещё как полезете. А где иначе спать?

— Нет, не полезу! Я в машине буду, — нашлась девушка.

Тут мужчины не выдержали и громко рассмеялись. Вероника сразу ничего не поняла, но потом до неё дошло, что её просто разыграли, она отвернулась от них и изобразила обиду.

— Как вам не стыдно, разве можно так издеваться над женщиной? Ладно, Алексей Павлович, он мне долго не простит моей справности в обращении с оружием, но Вы Прохор, как Вы могли?

— Да ладно, барышня не обижайтесь. Пошутили мы, дорога то длинная, а вот так в шутках глядишь, и пройдёт быстрее.

И действительно километры как то быстрее побежали под колёса. Они разговорились, болтая о различных житейских проблемах, один только профессор сидел и не участвовал в обсуждении всех этих мелочей. Создавалось впечатление, что он вообще отсутствовал здесь с ними, на его лице отражалась вся нелёгкая мысленная деятельность. Он не умел этого скрыть, да, пожалуй, и не старался, скорее всего, он вообще не задумывался над тем, что все его мысли отражаются на лице. Алексей же наоборот, очень внимательно следил за его лицом. Он специально повернул зеркало заднего вида так, что бы было видно профессора. Его занимало это и очень хотелось узнать, о чём думает Быстров. Хотя предположений много не было, скорее всего, он размышлял каким образом ему вновь выйти на связь с людьми Фирсова. После происшествия на аэродроме он оставался спокоен, маршрут был определён и на контрольной точке, в последнем населённом пункте его однозначно ждали. А вот что делать в этом случае он не знал, и поэтому в голове профессора шла сложная, мыслительная робота.

— Профессор, да не переживай ты так, — окликнул его Алексей, — ты лучше думай, как понравиться мне, чтобы я тебя от твоих покровителей защитил.

— Вы не понимаете, — взвизгнул в очередной раз Быстров, — это страшные люди, мы все обречены.

— Значит все? А до этого обречены были только мы, вам гарантировали жизнь?

— Да мне гарантировали.

— Странно, — обратился Алексей к Прохору, — вроде взрослый человек, вон смотри седина в голове, а в сказки верит. Нет, милый мой Виктор Сергеевич, должен заверить Вас, что гарантии их совершенно ничего не стоят. Вы точно так же как и мы были обречены, а вот сейчас у Вас появился шанс выжить. И этот шанс мы. Вам нужно только честно и откровенно рассказать мне всё, что знаете, или точнее то, чего не знает Вероника, и тогда я гарантирую Вам жизнь.

— Погоди, Алексей, не спеши, — остановил его Прохор.

— Что такое?

— Да нет ничего, просто сейчас нужно сворачивать в тайгу к охотничьему домику, всё дорожный наш путь заканчивается. Тормози здесь, давай лучше я за руль сяду, проще будет, чем объяснять тебе как объезжать сосны да ели.

— Не вопрос, — Алексей остановил машину и поменялся с Прохором местами.

УАЗ аккуратно выбрался с дороги на снежную целину и двинулся дальше по плотному, слежавшемуся за зиму снегу вглубь тайги.

Глава 16

Светлое Христово Воскресение пришло как всегда с ярким солнечным днём, новые поселенцы старого монашеского скита отправились в деревню заранее, оставив в ските только лишь минимально необходимое для охраны количество людей. Службу для них должен был провести молоденький, присланный Отцом Антипием ученик. Староста выделил гостям те же дома, в которых они переживали метель, когда первый раз пришли в деревню.

Так уж повелось у христиан старой веры, принимать в этот день у себя гостей, тем более что гости эти теперь их духовные братья.

Поутру, все нарядные, одетые в праздничные одежды собрались в церкви. Службу Отец Антипий правил как обычно основательно, с чувством, с толком, с расстановкой. Особое внимание, в своей проповеди уделив новым братьям.

А после службы вся деревня собралась возле дома старосты, каким-то непонятным образом, но местное население узнало о предстоящем сватовстве.

По такому случаю, казаки и офицеры по распоряжению своего командира надели привычную для них форму.

— Господа офицеры, господа казаки, — обратился к своим людям полковник Гуревич, перед отъездом в деревню, — мы с вами окончательно вынуждены порвать со своим прошлым. Но завтра великий праздник и я прошу всех к этому дню подготовить мундиры. Может быть, это будет последний день в нашей жизни, когда доведётся нам стать самими собой, тем более что в этот день мы будем просить для нашего товарища руки дочери деревенского старосты, Прохора Лукича.

— И кто же это такой спрытный у нас? — Поинтересовались казаки.

— Ваш командир, есаул Вахрушев, Николай Александрович. Он человек не женатый, а я дал слово Прохору Лукичу, что ни один из нас, у кого осталась в том мире семья не позволит себе ухаживать за деревенскими девушками. Поэтому шанс найти отклик в сердцах местных красавиц есть далеко не у многих из вас. Насколько мне известно, только единицы подходят под эту характеристику, но кроме Вашего желания нужно ещё согласие девушек, а его добиться не так уж легко.

В деревню новоявленные монахи пришли поздно вечером и в обычной, для здешних мест одежде, в той, что люди собрали для них, на ночное Богослужение явились тоже в ней. Но вот уже на церемонию сватовства нарядились, как положено.

Казачья полусотня во главе с офицерами шла по деревне в конном строю. Тщательно выстиранные и вычищенные мундиры, у многих на груди красовались Георгиевские кресты, знаки былой доблести. Начищенные пуговицы и пряжки ремней сияли на солнце, в голенищах старых, видавших виды сапог, но тщательнейшим образом отремонтированных и вычищенных до блеска отражалась молоденькая пробивающаяся из земли трава. Солнце играло в сияющей сбруе коней, из-под лихо заломленных фуражек выбивались подкрученные чубы.

Казачья полусотня шла по деревне в конном строю, играл гармонист, и лихая казацкая песня разливалась по округе, отражалась от стены деревьев, подступавшей к самой деревне тайги, и неслась дальше, вдоль реки вверх и вниз по течению.

Полковник Гуревич красовался впереди, ни кто из отряда не знал, да и не понимал, каким образом он умудрился сохранить и донести сюда, сквозь бои, наступления и отступления парадный мундир лейб-гвардии гусарского полка, в коем имел честь служить всю Германскую, но сегодня он был одет именно в него. Великолепный белый султан на кивере подрагивал в такт движения коня, солнце играло в золотых шнурах, отражалось на погонах. Золотая Георгиевская сабля, украшенная лентой, красовалась на боку полковника, и казалось, что сам он как то помолодел, преобразился, как будто и не было этих лет гражданской войны, этого поиска разрозненных армий, отступления, потери товарищей, казни Колчака и гибели Каппеля. Этого похода сквозь тайгу метель и зиму. Вот только вчера закончились полевые манёвры, а сегодня полк в полном составе возвращался на зимние квартиры к привычным делам, балам, устраиваемым провинциальными помещиками в честь приезда гусар.

Вся деревня собралась поглядеть на диво. Не заходили раньше в их края военные, и конечно всем было интересно, а тем более, никогда ещё сторонние не приезжали свататься к ним. Как они дело поставят, согласится ли батюшка отдавать свою дочь за неизвестного никому человека? Вопросов было много, но и ответ на них был один. А куда ему деваться, все прекрасно понимали, что женихов в деревне не так уж и много, а род продолжать надобно.

Полусотня с песнями подъехала к дому деревенского старосты.

— Стоой! — прозвучала команда.

Вмиг умолкла гармонь и песня. Кони встали как вкопанные. Полковник Гуревич лихо спрыгнул на землю и широким шагом вошёл в открытые ворота. По бокам от него выстроились ротмистр Лошицкий и поручик Зимин, ближайшие друзья Вахрушева. Сам жених остался немного позади.

Навстречу гостям вышел отец невесты.

— Что добрых людей привело ко мне в дом?

— Здравствуй хозяин, — обратился к старосте полковник. — Понимаешь, какое дело, пришли мы не по своей воле, сказывают люди, что есть товар у тебя в доме, а у нас есть купец. Вот и пришли мы посоветоваться с тобой.

— Об чём совет то держать будем?

— Да говорят девица у тебя на выданье, красавица писаная, а у нас парень есть, тоже весь хорош собой.

— Девица-то есть, да вот проблема, хрома она на одну ногу, да крива на один глаз, а так красавица.

— Это не страшно. Чай жениха то увидит?

— Увидеть то увидит, да вот услышит ли? Глуховата она с детства.

— Глуховата, это не глуха, громко крикнет то и услышит.

— Это конечно, это да, но вот только ещё и слеповата она.

— Зато наш молодец и зряч и слухом не обижен, покажи нам товар, может и глянется она ему.

— Почём не показать? Конечно, покажу, Марфа, ну-ка веди сюда дочь нашу.

— Да как же я её выведу, коль она и ходить-то не может, сам ведь сказал хрома, — ответила жена.

— Вот видишь, добрый человек, не можем мы её показать.

— Тогда может, в дом пригласишь, мы сами посмотрим?

— Отчего не пригласить, проходите, гости дорогие, только вот не споткнитесь, пороги у меня высокие, да голову не ударьте, притолок низковато.

Полковник с послами и женихом прошли в дом, а остальные казаки остались на дворе. Спешились и разбрелись, беседуя с деревенскими, обсуждая, правильно ли повели себя обе стороны.

Переговоры в доме длились не долго. В принципе всё было обговорено заранее и сегодня только назначили день свадьбы на осень, как соберётся урожай, сложится в закрома, а на землю ляжет первый снежок, так решили и свадьбу сыграть. Жить дальше молодым, решено было в деревне, благо пустых домов стояло вдосталь. Да и негоже семейному человеку в монашеском ските проживать. Там свои дела и заботы, а у него теперь свои, детишек растить, да семью содержать.

Закончилось всё большим пиром, на который собралась вся деревня, столы были накрыта во дворах отведённых гостям на постой. И долго за полночь разносились вдоль реки песни местные да принесённые казаками из дальних краёв.

Глава 17

Охотничий домик был построен основательно, но подходы к нему заметены снегом и для того, что бы открыть двери пришлось основательно поработать лопатами. Такое положение дел успокаивало, и говорило о том, что люди здесь давно не появлялись.

Дров в поленнице запасено достаточно и уже очень скоро в печи весело горел огонь, домик оттаивал, жадно впитывая в себя тепло печи. Умели таёжные люди строить. На первый взгляд, казалось ни за что его не прогреть, а нет, глядишь, через полчаса уже и раздеться можно было, а через час так и вообще пришлось немного притушить огонь.

Быстро приготовив ужин, люди поели, покормили собаку и приготовились отдыхать. Аристархова лайка, как ни приглашала её Вероника, наотрез отказалась ночевать в доме. Поев, она уютно устроилась под одной из машин.

— Не беспокойтесь, барышня, — успокаивал Вероника Аристарх, — посмотрите какая у неё шуба. Она на морозе не пропадёт, да и нам спокойнее будет. Опять же ежели кто чужой заявится, она даст знать. Найда у меня собака справная зверя за версту учует и даст знать, а уж человека так и подавно.

— Ты только скажи ей, что бы караул наш не съела за ночь, — попросил Аристарха Алексей, — вдруг кто заснёт, а она его за свиной окорок примет.

— Не извольте беспокоиться, она уже всех признала за своих, никого не тронет.

— А вот это напрасно, далеко не все здесь свои, ну, да ладно, проехали. Всё господа и дама, отдыхать, толя первый на караул, потом Пётр, я последним. Отбой войска, завтра день потяжелее будет.

Ночь прошла спокойно, а вот следующий день, да и почти пять за ним показались всем сущим адом. Ехать пришлось без дорог, тайгой, пробираясь по распадкам, болотам, руслам небольших речек.

Весна брала своё, снег в некоторых местах основательно подтаял и машины время от времени проваливались, их приходилось выносить буквально на руках, спасали лебёдки, но трудиться приходилось, выбиваясь из последних сил, и к вечеру все буквально валились с ног. Не хватало сил даже развернуть лагерь, укладывались, прямо в салонах автомобилей, кое-как размещаясь.

На Веронику, Алексею было просто жалко смотреть. Она не увиливала ни от какой работы, старалась идти на уровне с мужчинами, но всё-таки она была женщиной. Алексей с товарищами старались беречь её как могли, она сердилась, но соглашалась лишний раз сесть за руль, когда надо было выталкивать автомобиль из очередного провала, а вот профессор вёл себя как раз совсем иначе. Он хныкал, жаловался на плохое здоровье и отсутствие сил, всё время настаивал на том, что идти тайгой, с такими усилиями бессмысленно, в то время, когда можно вернуться на трассу и проехать всё это расстояние с комфортом, пусть и придётся накинуть лишнюю сотню, другую километров.

— Послушай меня, сморчок архивный, — не выдержал в очередной раз Алексей, — если ты не перестанешь скулить и не возьмёшься за лопату, то дальше ты не поедешь.

— Что закопаете меня?

— Нет просто я заставлю тебя бежать перед бампером авто и разгребать нам дорогу, до тех пор пока ты сам не загнёшься.

Быстров что-то хотел сказать, но посмотрел на Алексея, и понял, говорить больше ничего не надо. Лучше промолчать и взяв руки лопату начинать откапывать вместе со всеми машину.

Кроме снега были ещё завалы. Тайга это не парк культуры и отдыха, где деревья ухоженные, дорожки расчищенные, нижние ветки подрезаны и одно удовольствие гулять. Нет, здесь деревья растут хаотически, некоторые умирают и падают, другие валит ветер, тяжёлый мокрый снег обламывает ветви, и они лежат в самых неподходящих местах. Радовало одно, ни кто посторонний им на пути не встречался, да и о людях Фирсова пока слышно не было.

Однако Алексей постоянно был на чеку, его настораживало такое спокойствие. За годы службы он понял, что чем глаже всё проходит в самом начале, тем хуже будет в конце, и такой расклад его пугал, хотя не то, что бы пугал, настораживал. Почему их не ищут? Почему отстали? Ведь наверняка, Фирсов приготовил не одну бригаду, должны были ждать во всех контрольных точках и вести, а здесь тишина и покой. Или может, ведут, да он этого не знает?

— Послушай Прохор, а могут за нами следить так, чтобы мы не замечали?

— Ты что? Странно мне такой вопрос слышать, а казался опытным человеком.

— Это ты о чём?

— Ты посмотри назад, да по этому следу за нами через неделю прийти могут. Для того чтобы не следить на лыжи надо было становиться, да налегке идти, а ты хотел и в тепле и в добре быть, да ещё и следов не оставить.

— Да, конечно ты прав, совсем соображать перестал. Значит, успокаиваться рано.

— Рано, друг родной, рано. Ничего скоро до первого озера дойдём, а там оно покажет.

Егерей, Алексей тоже не понимал до конца. Вроде и открытые люди, и помогают и подсказывают, но создавалось впечатление, что заводят они куда-то не совсем туда. Вероника с самого начала определила им те озёра, которые были наиболее интересны, но они, тем не менее, поступили по своему, обосновав своё предложение тем, что к нужным озёрам сейчас не проехать. А ещё они слишком часто уединялись, перешёптывались между собой, такое поведение наталкивало на не очень хорошие мысли.

«Однако, — подумал Алексей, — буду решать проблемы по мере их поступления, пока они приносят пользу, как только начнут приносить вред, вот тогда и решу»

Но всё когда то заканчивается, закончилась и эта тяжёлая дорога. На пятый день экспедиция вышла к первому из озёр всего каскада. Озеро лежало в распадке и представляло собой совершенно круглое блюдце, покрытое льдом и снегом.

Экспедиция остановилась на берегу и развернула лагерь.

— Нет, это не то место, — сказала Вероника Алексею с полной уверенностью в голосе.

— Почём знаешь?

— В описании говориться, что с одной стороны озера скала должна быть, а здесь кругом тайга.

— Так, что, может, и разворачиваться не будем? Пойдём дальше?

— Нет на всякий случай проверим.

— И то верно, заодно отдохнём немного, да проводникам нашим мозги чуть-чуть запудрим. Хотя кажется, мне не совсем это получится.

— Да я с вами согласна, очень странные люди, с одной стороны вроде и открытые и помогать стараются, а с другой, кажется, мне, что водят они нас специально не там.

— Ты заметила? Это хорошо, а то я уж подумал, что у меня параноидальный синдром.

— Заметила, мы же их просили вот в эту точку вывести, — она указала на карте другие озёра, — а они привели сюда.

— Ладно, Вера, что делать? То, что мы не рыбаки они уже раскусили, поэтому будем делать своё дело. Разворачиваемся. Достаём аппаратуру, что там у тебя заготовлено и приступаем прямо завтра с утра.

На следующий день развернули аппаратуру и начали сканировать озеро, егеря с интересом смотрели за всеми действиями, Алексею всё это тоже было интересно. Он никогда не сталкивался с подобным изучением глубин и поэтому ходил за Вероникой буквально по пятам, а именно она занималась всем. Особенно ему понравился один небольшой, но очень ценный, на его взгляд приборчик. Это был эхолот, походив немного с ним по льду, вслед за Вероникой, Алексей нашёл несколько достаточно глубоких ям, а в них просто необъятное количество рыбы.

— Прохор, Аристарх, давайте быстрее ко мне, смотрите. — Он указал пальцем на экран маленького монитора, там был виден очередной косяк, набившийся в яму. — А вы мне рассказывали, что здесь рыбы нет. Давайте лунки скорее сверлить, на обед сегодня уха будет.

Уговаривать братьев не пришлось, он тут же забыли о том, что следует следить за действиями Вероники и бросились сверлить лунки, разматывать снасти и устраиваться поудобнее. Рыбалка действительно удалась на славу и очень быстро все трое натаскали рыбы не только на уху. Здесь были и крупный окунь и не такой крупный, но очень жирный и наваристый ёрш, попадалась достаточно крупная плотва, а ещё Алексею посчастливилось выудить пару очень достойных, эдак, килограмма по три, лещей.

— Вот что значит рыбацкое счастье, — удивлялся Прохор, — ведь городской человек. На рыбалке-то когда последний раз был?

— Ой, не помню мужики, давно, с дедом ещё в детстве ездили, да и то только летом, а вот зимой вообще никогда рыбу не ловил. Разве что только вот на такую удочку, — он достал гранату и покрутил ею перед носами егерей.

— Вот видишь, Проша, я говорил, что новичкам везёт. А ты мне чего доказывал?

— Ну, ошибся, уж больно он сноровисто лунки крутил.

— Ладно, братья не расстраивайтесь, пошли лучше уху сварганим, а то ведь Вера скоро закончит свой обход. А у нас обед ещё не готов.

Уха получилась превосходная, и вся компания, соскучившаяся за последнюю неделю по горячей пище, натрудившаяся за полдня, с превеликим удовольствием накинулась на неё. Котёл после обеда даже не надо было мыть, его буквально вылизали. А о жареных на углях лещах так и говорить не стоит. Свежепойманная рыба всегда отличается особым вкусом и ароматом, это известно каждому.

— Что Вера скажешь, — спросил Алексей девушку после обеда?

— Да как я и предполагала, это не то место.

— Твоё мнение профессор, — они втроём уединились в дальнем уголке лагеря, чтобы обсудить свои дела.

— Я сразу сказал, что это озеро совсем не подходит по основным признакам.

— Вот карта, какое, по твоему мнению? — Алексей разложил перед Быстровым карту района.

— Судя по всему, — профессор склонился над картой, — это может быть какое-то из вот этих трёх озер. Они наиболее подходят и по окружающему ландшафту и по своей форме.

— А что озеро должно иметь конкретную форму?

Быстров поднял на Алексея глаза и понял, что сказал лишнее.

— Ничего, профессор, продолжай, я ведь тебе уже сказал, что твоя дальнейшая судьба полностью зависит от моего к тебе расположения. Так какой формы должно быть зеро?

— Оно должно быть подковообразным, вот как эти, причём своими концами упираться в скалу, образовывая небольшой островок, на котором располагался древний скит.

— Вот теперь всё предельно ясно. Какие ещё есть приметы?

— Недалеко от озера была деревня староверов, но когда большевики добрались до этих мест, они уничтожили её.

— Прекрасно, но ведь какие-то развалины этой деревни должны остаться?

— Должны.

— Вот и отлично. Аристарх, Прохор, подойдите сюда, — позвал Алексей братьев.

— Что случилось?

— Да ничего не случилось, просто здесь мы не нашли то, что искали. И у меня к вам есть несколько вопросов.

— Всегда рады помочь.

— Хочется в это верить. Вот посмотрите внимательно на карту и скажите, где в этом районе есть старая, давно разрушенная деревня староверов?

— Эээ…, не припомню я что-то такого, — почесал Аристарх подбородок.

— Ой, ли? А ты Прохор, тоже не припомнишь?

— Отчего не припомнить? Припомню. Кажется вот здесь, на реке, только не советую туда ходить.

— Почему это?

— Дикие это места не хоженые. Деревню-то действительно уничтожили, давно, но её не разрушили, просто уничтожили всех жителей.

— И за что?

— А что большевики убивали за что-то?

— Интересный вопрос. Однозначного ответа на это дать нельзя. Но всё-таки наверняка была причина.

— Да была, стандартная, за пособничество Колчаку. Спрашивается откуда в этих краях Колчак и как люди в забытой, таёжной древне могли ему пособничать.

— Кто знает, но бывает разное. Но мы не о том. Почему ходить туда нельзя?

— Там обосновались чёрные старатели. Речушка эта золотишко несёт, не так что бы много, но есть. Вот там и обосновались эти охотники за удачей. В основном бомжи да поселенцы.

— И куда они потом это золото девают?

— У них там есть свой смотрящий, который всё это скупает за бесценок, а у него уже вертушкой забирают старшие.

— Ты смотри, прямо настоящий «Клондайк» там устроили. Ну, ничего с бомжами мы как-нибудь разберёмся.

— Ты не думай, у них там организация серьёзная, охрана своя, полиция, они чужаков не приветствуют.

— Мы что похожи на золотокопателей?

— Нет, конечно.

— Тогда что нам откажут в ночлеге? Ладно, не будем рассуждать, сегодня ночуем здесь, а завтра с утра отправляемся в деревню, глядишь, и дизелем там разживёмся. Есть у них там солярка?

— Как не быть, конечно, есть, только думаю, дёшево они её не отдадут.

— За это не переживай, государство у нас богатое, на солярку наскребём. Тогда господа и дамы на сегодня работы заканчиваем, кто хочет, может в тайгу сходить поохотиться, желающие рыбку половить, прошу к лункам, остальные отдыхать, завтра подъём с рассветом и в путь.

Охотников идти охотиться не оказалось. Да и надобности не было. Во время перехода мысом они запаслись, а вот поудить рыбку изъявили желание почти все. Равнодушен, к этому мероприятию остался только профессор. Он продолжал размышлять, его лоб то и дело морщился, в голове бродили, видимо не совсем приятные мысли. Алексей особо не обращал на него внимание, но и из поля зрения не выпускал.

Озеро оказалось, действительно богатым на рыбу и мужчины даже устроили соревнование, кстати, не только мужчины, Вероника тоже приняла в нём активное участие. Даже заняла третье место по количеству пойманных хвостов, правда по общему весу немного не дотянула. Ей всё время попадалась какая-то мелкая рыба. Наразвлекавшись от души и запасшись, основательно рыбой, участники экспедиции поужинали и разбрелись по палаткам спать.

Глава 18

Переход к деревне староверов занял ещё два дня. Прохор с Аристархом долго кружили по тайге, рассказывая, что короче пройти просто невозможно, пока Вероника не возмутилась. Правда возмущалась он только наедине с Алексеем.

— Господин полковник, долго они ещё нас по тайге выматывать будут. Посмотрите, весна с каждым днём всё больше и больше в права вступает, если лёд растает, туго нам придётся.

— Я понял тебя Вера, поговорю, прищучу. Но сдаётся мне, без них мы вообще по тайге на машинах не пройдём, а всё твоё оборудование на руках не унесёшь.

И он поговорил, какие аргументы приводил Алексей в разговоре с егерями, доподлинно не известно никому, но вот то, что уже к вечеру экспедиция без затруднений вышла к Новому Клондайку, а именно так назвали чёрные старатели старое поселение, это осталось фактом.

Тайга расступилась пред ехавшими по руслу небольшой речушки машинами, образуя широкий плёс, на котором и расположилась старая деревня. Казалось время не властно над ней. Ни одного дерева не выросло за всё, то время, пока деревня была бесхозной, даже кустарник не посмел разрастись на покинутых людьми дворах. Но были и новшества, привнесённые уже новыми хозяевами. По четырём углам деревни возвышались вышки, на которых, отлично просматривались пулемётчики, деревня была обнесена тройным рядом колючей проволоки, а равномерно расположенные по периметру фонари, прекрасно его освещали.

Алексей остановил машину, достал бинокль и начал внимательно рассматривать поселение.

— Да это не деревня бомжей, это хорошо укреплённый объёкт, с тщательно продуманной и организованной системой обороны. Что-то ты мне Пётр не досказал про всё это. Не твоя ли вотчина?

— Кабы у меня свой прииск был, разве жил бы я в деревне глухой, да служил бы егерем?

— Вопрос резонный, но и ответ на него можно такой же резонный найти. Не заметил я, что бы ты с братом больно бедствовал, уж точно не на егерскую зарплату живёте. Да и странно как то вы повели себя, когда я про деревню спросил. Аристарх, тот вообще в несознанку ушёл, мол, знать ничего не знаю, ведать не ведаю, а такого просто быть не может. Ты, конечно, рассказал всё, да вот только лишний день нас по тайге таскал.

— Так пути другого не было.

— Я тебе насчёт пути уже говорил, повторяться не буду. Так, что знаком ты с местным начальством, или мне идти знакомиться самому?

— Знаком.

— Вот и отлично, ты понимаешь, что нам от них ничего не надо, и бизнес ихний меня меньше всего заботит. Мне нужно дозаправить машины, ночь отдохнуть и идти дальше. Решим эти вопросы?

— Решим.

— Только прошу тебя, Прохор, без глупостей. Ты мужик правильный и мне по нраву, я хочу, что бы мы товарищам оставались до самого окончания нашей экспедиции. Договорились?

— Поехали, — несколько уклончиво ответил егерь.

Машины тронулись в сторону деревни, а точнее лагеря. Выбравшись на берег, они медленно подъехали к воротам, Алексей спинным мозгом чувствовал сосредоточенные на нём два глаза пулемётов с ближних вышек. Ребята здесь были серьёзные, вздумай они палить, два крупнокалиберных пулемёта искрошили бы УАЗы в один миг. Навстречу экспедиции, к воротам вышли трое, один из них, скорее всего, был начальником караула, двое других, сопровождающие. Чувствовалось, что ребята не доверяли посторонним, пальцы лежали на спусковых крючках и Алексей мог спорить на что угодно, патроны были в патронниках.

Увидев вылезающего из машины Прохора, они немного расслабились.

— А это ты Прохор Петрович, что на этот раз привело?

— Не твоё Сашка дело, — несколько высокомерно, для простого егеря ответил Прохор. — Что, Виктор Кузьмич на месте?

— На месте. А где ему быть?

— Тогда пропускай.

— Проходи.

— Ты меня не понял? Открывай ворота.

— Не много ты на себя берёшь егерь?

— Не тебе это решать, открывай ворота. — Прохор несколько повысил голос, из чего Алексей сделал вывод, что он таки имеет здесь вес. Какой, пока говорить рано, но то, что всех, может быть только за исключением главного, Виктора Кузьмича, он считает ниже себя, это факт.

Караульные открыли ворота, и машины одна за другой въехали на территорию лагеря, бывшей деревни.

— Поехали в центр, — коротко скомандовал Прохор.

— Смело ты разговаривал с «человеком с ружьём», а говорил, что тебе эта братия совсем не братия.

— Терпеть не могу этих шавок. Он и силён пока у него за спиной два автоматчика, да пулемёты на вышках. Этот просто из нашего посёлка, так хулиганил в детстве, да потом браконьерничал понемногу, я его как облупленного знаю, а здесь, смотри-ка, в начальство выбился. Хотя сам не понимаю как. Люди здесь серьёзные заправляют.

— Ладно, поехали, разберёмся.

Дом, в котором обосновался смотрящий за всем этим беспределом, располагался в самом центре лагеря, бывшей деревни. Дом был крепкий, не смотря на свой достаточно почтенный возраст. Сам хозяин уже стоял на пороге, широко расставив ноги и заложив руки за спину.

— Чем обязаны визиту, Прохор Петрович? — спустился хозяин с крыльца и сделал несколько шагов навстречу остановившимся машинам. — Как да ты не один, и Аристарх Лукич с тобой, вот уж не ожидал, не ожидал. А это что за люди? Уж больно их лица на ментовские похожи? Не придумал ли ты нас прикрыть?

— Не переживай, Виктор Кузьмич, как только придумаю, ты об этом узнаешь первым, только вот информация эта тебе уже не понадобится.

— Что-то не в духе ты сегодня?

— Ты когда научишь свих шавок рот не открывать?

— Что опять Сашка отчебучил что-то? Если он, то я разберусь. А что вообще привело тебя в наши края?

— Заправиться нам надо, и переночевать, что бы только нас ни кто не беспокоил.

— Переночевать, это конечно не проблема, сам знаешь домов пустующих много, а вот заправиться, так у меня здесь не нефтеперерабатывающий завод.

— Вот этих сказок ты мне не рассказывай, я-то знаю, что у тебя есть, а чего нет.

— А ты что ревизором на полставки устроился? — В голосе старшего звучал лёгкий сарказм. — Ну, это всё шутки. Дома пустые ты знаешь, езжайте, располагайтесь, можете не беспокоиться, машины ни кто не тронет, а потом, милости прошу в гости, чайку попьём, поговорим, гости твои новости столичные расскажут.

— Странно, с каждым часом всё интереснее и интереснее жить на этом свете.

— Это ты о чём Алексей Павлович.

— Да рассуждаю всё про себя. Аристарх, понимаешь ни сном, ни духом, а его здесь все прекрасно знают. Ты простой егерь, а вон как тебя на незаконном прииске привечают, уважают, иногда даже боятся. Странно всё это.

— Да ничего странного нет, я ведь здесь местный, а они все приезжие, у нас с Аристархом корни здесь, отцы наши, деды, прадеды, все здесь жили, и стерегли этот край, вот и нам, как бы в наследство досталось, край этот стеречь.

— От кого?

— Что от кого?

— От кого край стеречь? Мне почему-то казалось, что вот от таких, как этот Кузьмич и надо его стеречь.

— Так от них, в том числе и стережём, именно поэтому он золотишко моет на этой речке, не самой богатой, именно поэтому он трубкам кимберлитовым не лезет, потому, что ему этот участочек выделен, и он понимает, что сунется, куда не просят, тут же его бизнес и прекратится.

— Интересно, а кто же ему участочек этот выделил? Уж не государство ли?

— Не понять вам столичным таёжных законов. Не было здесь иного государства, кроме как таёжного, и никогда не будет. Да наместников много было, палачи приходили, да как приходили, так и уходили, а люди как жили по законам тайги тысячи лет назад, так и живут до сих пор. Ты думаешь, почему я тебя в доме принял, за стол усадил, чаем напоил? От того, что ты из Москвы явился, да долларов у тебя полны карманы были? Хотя это ещё тоже вопрос. Нет не поэтому. Тот, кому доллары твои нужны и на порог бы тебя не пустил. А я пустил, потому, что ты с братом моим приехал, потому, что ты гость у нас, что тайги не знаешь, и законов таёжных. Потому, что девчонку эту с собой приволок, да профессора этого беспомощного.

— Именно поэтому ты нас неделю в тайге мурыжил?

— Так надо было сразу сказать, что вас деревня интересует. Только не пойму, что в ней интересного. Золота, здесь для промышленной добычи мало, от неё сразу отказались, а что ещё здесь может быть интересного, я даже не знаю. Видел, Вероника как то интересно озеро исследовала, только вот в толк взять не могу, что она там хотела найти.

— Интересно у тебя всё получается, вроде и прав со всех сторон, вроде и помочь хочешь, да вот помощи пока я не вижу, только палки в колёса.

— Эй, вы долго ещё дискутировать будете, — Анатолий постучал в окно водительской дверцы, — может, уже размещаться пойдёте.

Машины давно стояли возле дома, отведённого им под ночлег, а Алексей с Прохором всё никак не могли закончить разговор.

— Хорошо, пока я точку в нашем разговоре не ставлю, потом договорим, — Алексей, открыл дверцу и выпрыгнул на утоптанный, подтаявший снег.

— Да я не против, договорим, конечно, договорим, — ответил ему вдогонку Прохор.

Разместились быстро, дом хоть и пустовал, но был ухожен. Чувствовалось, что Аристарх с Прохором, всё-таки в этом доме частые гости, они знали, что и где лежит. Печь быстро растопили, и дом начал наполнятся теплом.

— Как, господа, устроились? Тогда пора идти.

— Куда ещё? — Поинтересовалась Вероника.

— В гости к хозяину, милая барышня, он пригласил.

— А можно не ходить?

— Нет, вот этого нельзя, здесь такого не приветствуют, а нам ещё у них надо получить дизтопливо.

— Да, Вера, я согласен с Прохором, собирайся, пошли. Пётр, ты остаёшься здесь на хозяйстве, особое внимание за машинами.

— Понял, командир.

— Через время сменим тебя.

— Да не стоит, только поужинать передайте с кем-нибудь.

— Хорошо, всё пошли. — Алексей привычно набросил на плечо ремень автомата.

— А вот этого не стоит брать, — остановил его Прохор. — Мы здесь в полной безопасности, пока не поссорились с хозяином, а вот если поссоримся, тогда нам ни один автомат не поможет. Идите сюда, — Прохор прошёл в небольшую кладовую, — вот здесь есть небольшая пирамида, составляем оружие сюда, вот замок, а вот ключ.

Он протянул Алексею ключ от навесного замка. Пирамида оказалась стандартной, деревянной, оббитой жестью, именно такой, какие привык видеть Алексей на протяжении всей своей службы во многих оружейных комнатах.

В дом у хозяина лагеря был идеальный порядок, пара «шнырей» быстро накрыли стол и растворились, прекрасно понимая, что им здесь не место. Хозяин же наоборот, был само радушие, он много расспрашивал о жизни в Москве, да и вообще там, на большой земле.

— И всё же, господа, с какой целью приехали в нашу глушь? Если не секрет, конечно.

— Да какой секрет, о чем ты Кузьмич, поохотится, немного развеяться. Столичная жизнь надоедает, — ответил Алексей, — знаешь как, машина, офис, кабак, дом, а с утра всё снова. И такой вот замкнутый круг, все эти сделки, партнёры, надоело до мути. Вот и решил вырваться, а здесь друзья звонят, ещё по армейской службе, — он кивнул в сторону Анатолия, — говорит, мол, приезжай, в тайгу сходим, поохотимся, рыбку половим. Вот я понимаешь Веру в охапку, не с женой же, в самом деле, ехать, и сюда.

— Да с женой нельзя, в этом ты прав, только не больно похож ты на офисного работника.

— А ты давно их видел, этих офисных работников?

— Давно не давно, да только не такие они, они клерки, а ты нет.

— Так я ведь тебе и не говорю, что я в офисе по найму работаю. Это мой офис, моя фирма, моё дело.

— Ну, тогда конечно. И чем твоя фирма занимается?

— Безопасностью, — не задумываясь, ответил Алексей, это была единственная отрасль гражданской деятельности, в которой он разбирался. На всём остальном мог прогореть. — Тебе не надо здесь порядок в твой охране навести? Хотя нет, времени у нас мало, вот переночуем и дальше рванём.

— А дальше куда?

— Дальше? Дальше немного вниз по течению и к озёрам, говорят там рыбалка знатная. И всё, отпуск заканчивается.

— Кто же тебе его регламентирует?

— Да сам я его себе регламентирую, нельзя дело надолго без присмотра оставлять, за клерками глаз да глаз нужен.

— Это да, это верно. Ну, ничего на обратном пути заходите, милости прошу.

— Спасибо, да вот только на обратном пути зайти не получится.

— Что так?

— Вертушка нас оттуда заберёт, некогда туда — сюда ходить.

— Резонно, ладо, смотрю устали вы, не буду долго задерживать, хотя сами понимаете для нас здесь в тайге всякий новый человек это событие. Идите, отдыхайте, завтра утречком я пришлю заправщика, он вам соляры зальёт. А машины у тебя ничего так. Я таких ещё не встречал.

— Они ещё серийно не выпускаются. Ты даже не представляешь сколько денег отдал за образцы, но не жалею, ни один джип не прошёл бы там где мы прошли.

— Буду иметь в виду, как только выйдут в серию, присмотрю и себе такой.

— Не прогадаешь, для этих мест лучше и быть не может, и обязательно бери дизель.

— Спасибо, учту.

Закончились посиделки у хозяина лагеря, но ко сну отошли ещё не скоро. Придя домой, Алексей разложил на столе карту.

— Что Прохор будем играть в открытую?

— Давай попробуем, если ты конечно умеешь. Слушаю.

— Я не знаю, что ты пытаешься здесь от нас спрятать, да мне, честно говоря, и не интересно, если только наши с тобой интересы не пересекаются. Вот этот лагерь, так совсем не моя компетенция и мне глубоко наплевать моют они здесь золото или нет. Это должно больше вон, Анатолия интересовать, но его, я думаю, тоже не интересует, не его, понимаешь зона ответственности. Что я ищу в этих местах, тоже рассказывать не буду, соответственно, и ты не скажешь, что так бережёшь. Но это не важно. Мне очень надо, и как можно быстрее попасть вот к этим трём озёрам, — Алексей очертил их карандашом на карте. — И всё, как только мы выходим к озеру, которое ищем, ты нам не нужен, можешь возвращаться домой, идти дальше хранить свои тайны, крышевать чёрных старателей, это не моё дело. Подходит такой вариант?

— Хорошо, только Вы уверены, что выберитесь потом без меня из тайги?

— Не волнуйся, не из таких дел выбирались.

— Вот теперь верю. Отлично, к какому озеру идём первому?

— Вера, твой выбор, профессор, подсказывай.

Два пальца одновременно упёрлись в одну точку, а Алексей внимательно следил за реакцией Аристарха, он из братьев был наименее выдержанным, и если Прохор не подал и виду, то Аристарх моргнул и прикусил губу.

«Значит прав профессор, недаром у них такая фамилия, какое-то отношение к этому делу они точно имеют»

— Отлично, — согласился Прохор, — утром с рассветом выходим и к вечеру будем на месте.

— Вот это совсем другой разговор. А теперь дамы и господа всем спать. Дежурим в старом порядке, Пётр начал, значит, ему и стоять первому, потом Анатолий, потом я. Всё отбой войска.

Глава 19

Лето уже было в полном разгаре, а троица друзей всё не расставалась с зимними одеждами, они целыми днями пропадали в пещерах, а зачастую и подавно уходили туда на неделю, больше под землёй не выдерживали, возвращались подышать свежим воздухом, отогреться на солнышке, и отправлялись назад. Чем они там занимались, и что так привлекало их в этих пещерах, не знал ни кто, только лишь офицеры, принимавшие участие в переброске груза догадывались, да и то смутно.

А, в общем, народ это всё не особо интересовало. Они радовались, что война для них закончилась, что можно было перейти к привычному для них труду, возделывать землю, растить хлеб, и какое кому дело, чем там занимаются господа офицеры, толку от них всё равно мало, разве что вот Зимин востребован был чаще, чем остальные. Человек с инженерным образованием он постоянно придумывал какие-то механизмы, для облегчения физического труда, за что люди ему были очень благодарны.

Жизнь в ските налаживалась, спокойная размеренная жизнь, такая как в обычной Российской глубинке. А Вахрушев с Лошицким и Зиминым всё дольше и дольше пропадали в пещерах. Но вот в самом начале сентября, когда уже все полевые работы подходили к концу троица, вернувшись в очередной раз из горы, не отправились как обычно в баню и на отдых. Напротив они прямиком направились в дом Гуревича.

— Разрешите, господин полковник, — ворвались офицеры в дом.

— Господа, что случилось? И вообще, сколько можно говорить, отвыкайте, отвыкайте от такого обращения.

— Извините Пётр Ильич.

— Теперь слушаю Вас.

— Пётр Ильич, мы всё закончили, теперь точно ни кто туда не доберётся, вот подробный план, мы решили, что он должен храниться у Вас.

— Так, так, так. Интересно. Показывайте, что вы там натворили.

Офицеры разложили на столе перед полковником четыре листа бумаги. Гуревич начал их внимательно рассматривать, крутить перекладывать из стороны в сторону, но, тем не менее, примерно минут через пятнадцать поднял на офицеров не понимающий взгляд.

— Извините, но я здесь ничего не могу понять.

— Вот и отлично, значит, планы нами составлены очень хорошо.

— Хорошо, то хорошо, но может, поясните, что всё это значит?

— Это всё очень просто, их нужно рассматривать вот так, — и Зимин быстренько сложил перед командиром листы в нужной последовательности, моментально всё встало на свои места. — Вот смотрите, это основное хранилище, вот это ловушки, это проходы, вот этот проход ведёт к нам, а этот в сторону деревни. Здесь можно срезать и обойти хранилище стороной, таким образом, путь до деревни сокращается втрое. Вот в этих местах вплотную подходит река, мы заложили здесь, здесь и здесь взрывчатку, в случае крайней необходимости моно будет обрушить стены и река затопит всё.

— Да, интересно, очень разумно, — соглашался Гуревич с Зиминым, — но по поводу хранения этих планов я с вами не согласен.

— Как? — Хором спросили офицеры.

— Да очень просто. Если красные таки нападут на наш след, и придут сюда, планы окажутся в опасности. Их надо хранить в нейтральном месте, и я предлагаю в качестве такого места деревню. Вас господа, я назначаю хранителями груза, Александр Николаевич, Вы будете старшим, Ваша задача, господа переселиться в деревню, Вахрушев, у Вас скоро свадьба, обосновывайтесь, сливайтесь с местным населением, вживайтесь в местный колорит, а Вам господа задача найти себе невест, и тоже продолжить род. Я предчувствую, что большевики пришли не на один год, и может быть пройдёт не одно поколение, пока наступит время перемен и возрождения государства Российского, возрождения монархии. Так вот всё это вы должны передавать из поколения в поколение, до тех пор, пока не настанет срок вернуть груз в казну Русскую. Вам понятна задача, господа?

— Да, господин полковник, мы сделаем всё, что в наших силах, и даже больше.

— Отлично. Но помните, что хранителями являетесь вы трое, у каждого из вас должен храниться отдельный лист, а четвёртый, ключевой, Александр Николаевич, я прошу спрятать в самой пещере. Своим детям вы должны передавать сам принцип сложения частей плана, но ни при каких обстоятельствах не сосредотачивать весь план в одних руках. Вам понятно, господа?

— Так точно.

— Вот и славненько. Всё, господа идите, отдыхайте, да в баню не забудьте сходить.

Оказывается, не только по пещерам лазили друзья втроём, частенько всей компанией и в деревню наведывались, и такие экскурсы, конечно, сказались на дальнейшей истории. На следующий же день пришлось полковнику Гуревичу в сопровождении послов отправляться в деревню на очередную церемонию сватовства, причём двойного. А в скорости уже и свадеб пора настала. Полевые работы закончились, весь собранный урожай аккуратно сложен в погребах и амбарах, заготовлены на зиму грибы, ягоды лесные, мёд выкачан и улья, поставлены на зимовку. Теперь настала пора и свадьбы играть.

Этот год, благодаря пришельцам, как между собой деревенские называли отряд Гуревича, выдался богатым на свадьбы. Жители радовались, и свадьбы было решено сыграть в один день, всего их на эту осень было назначено четыре. Одна между деревенскими и три наших молодцев, решивших пустить корни здесь в далёкой таёжной деревне.

Да и сами свадьбы отличались весельем и размахом, они объединили в себе местные северные обычаи и принесённые казаками традиции. Четверо суток гуляла вся деревня и весь скит. Только время от времени казаки меняли друг друга, одни уходили нести караул, другие их меняли.

Новым семьям были выделены общиной пустующие дома, и жизнь потекла своим чередом.

Глава 20

Солнце поднялось рано, пригрело, и тоненькие ручейки зажурчали по улочкам старой деревни, а ныне незаконного прииска, прибежища чёрных старателей. Весна чувствовалась во всём, и экспедиции нужно было торопиться. Кузьмич не обманул, с самого рассвета возле дома, в котором расположились гости, маячил человек, искоса поглядывая на Найду, и, не решаясь приблизиться к дому. Алексей решил не выходить слишком рано, но с рассветом всё равно поднял свою команду, нужно было позавтракать и собраться в дорогу.

Как только он появился на крыльце, гость тут же направился к нему, на что лайка отреагировала молниеносно, встав на пути пришельца. Тот остановился, с опаской глядя на собаку.

— Я прошу прощения, но меня Хозяин прислал, вас заправить нужно, так вот я по этому поводу.

— А, понятно, Найда, пропусти гостя. — Собака оглянулась на Алексея и послушно отошла в сторону. — Проходи, не бойся, она теперь не тронет.

— Да мне нет особого смысла проходить, это вам надобно со мной поехать. Где ваши шофера?

— Заправка, что далеко?

— Не так что бы очень, на том дальнем конце лагеря, — гость махнул рукой в сторону.

— Я понял, сейчас пришлю. — Алексей развернулся и вошёл в дом.

— Пётр, толя, — позвал он своих.

— Да, командир?

— Там на пороге человек, возьмите машины и проедите с ним, он заправит вас, заливайтесь полностью, все баки и резерв, неизвестно, когда, у нас такая возможность ещё представится.

— Понятно.

Через полчаса машины, весело урча, вернулись во двор, команда уже была собрана, осталось только быстренько перекусить и отправляться в путь. И в скорости экспедиция покинула лагерь, обогнула его под пристальными взглядами людей на вышках и углубилась в тайгу.

Продвигались медленно, но достаточно уверенно, какой-то очень старой и совсем незаметной дорогой, часто останавливаясь, разбирая завалы, но, как и было обещано, к вечеру вышли к озеру. Оно лежало в лучах заходящего солнца, немного оторвавшись от тайги и примыкая двумя концами подковы к отвесным скалам. Примерно полукилометровая полоса, некогда расчищенной и возделываемой земли отделяла озеро от тайги. Старое поле полого спускалось к самому берегу, а дальше шёл лёд, уже немного покрытый сверху талой водой, но ещё достаточно крепкий, что бы выдержать не только людей, но и лёгкие машины. На другом берегу, на острове, образованном озером и скалами виднелись развалины построек и только в самом центре, как и много лет назад возвышалась церковь. Казалось, что она совсем не подвластна времени.

— Ну, что господа егеря, где будем размещаться? Вера, как ты думаешь, это, то место, которое мы ищем?

— Несомненно, все приметы указанные в старых отчётах соответствуют, это именно то место.

— Отлично, значит, скитаниям нашим пришёл конец. Если конечно никаких непредвиденных обстоятельств не возникнет. Слушаю предложения по размещению.

— Есть смысл перейти на ту сторону и разместиться в церкви, она кажется достаточно крепкой, — предложил Прохор.

— Это ты так думаешь, или наверняка знаешь? — Алексей посмотрел егерю пристально в глаза.

— Знаю.

— Тогда вперёд.

— Погоди, не спеши. Лёд уже не достаточно крепок, может не выдержать гружёных машин.

— Предложения?

— Следует переезжать порожняком, или оставлять машины с грузом здесь.

— Нет, это не выход. Ера, что у нас ещё есть из оборудования?

— Да всё есть, Вы же прекрасно знаете, что. Палатки, лодки…

— Стоп, лодки. Это как раз то, что нам нужно. Быстро их на снег, качаем и перегружаем всё оборудование, машины пойдут пустыми. Лодки крепить к тросам лебёдок и разматывать на полную длину.

Люди тот час начали исполнять указания, светлого времени оставалось слишком мало.

— Прохор, пройди по льду, проверь, нет ли вымоин. Пётр, лодки за крюк не цепляй, стропой привязывай, что бы можно было моментально обрезать.

— Зачем это?

— Что бы машина за собой лодку не утянула, если вдруг на дно пойдёт. Понял?

— А в этом смысле? Понял, конечно, понял. Что здесь не понять?

Робота кипела, и уже через час всё было готово к переправе.

— Готовы? Отлично. Идём по одному. Толя первым я, как только выберусь на противоположный берег, спускаешься ты. Пётр ты в лодке, в готовности обрезать буксир. Всё, други мои, с Богом.

Алексей завёл машину, пока собирались и готовились, наступила ночь, фары осветили пространство перед машиной, и та медленно поползла к кромке льда. Трос потихоньку разматывался, пройдя по льду примерно треть пути, Алексей почувствовал лёгкий рывок, лодка сдёрнулась с места и медленно поползла вслед за машиной. Лёд прогибался, потрескивал, но выдерживал. Алексей ехал с открытой дверью в готовности выпрыгнуть в любой момент, но к счастью этот момент не настал и минут через десять такой езды передние колёса коснулись берега, он немного добавил газу и машина начала карабкаться на отлогий склон острова, направившись к церквушке.

Первая ночь в старом ските прошла в заботах, достаточно много времени заняла переправа, затем нужно было всё разгрузить и разместить в самой церкви, Машины загнали за здание, там была очень удобная стоянка, а вот палатки разбили внутри помещения, таким образом, на первый взгляд ни что не выдавало присутствие людей.

Глубокой ночью закончили обустраиваться, но спать, тем не менее, не ложились, в помещении было холодно, а разжигать костёр Прохор не советовал.

— До утра придётся потерпеть, утром соберём дровишек и поищем, как протопить эту церквушку.

— Уж больно холодно здесь, Прохор. — Посетовала Вероника. — Не уж-то нельзя ничего сделать?

— Нет, милая барышня, к сожалению, до утра ничего не сделать.

— Вера, ты можешь устроиться в машине, протопи хорошенько и отдыхай, а мы здесь переночуем.

— Хорошо, я согласна. Так может, и вы все по машинам распределитесь? Места то хватит. Как говорится в тесноте да не в обиде.

— Нет, ничего не беспокойся, мы люди привыкшие. Так мужики?

— Да, Вероника не беспокойтесь за нас, — поддержал Алексея Аристарх.

— А меня, вот увольте из этой вашей дружной компании, я тоже пойду в машину досыпать, — возмутился совершенно неожиданно профессор.

— Ух, ты, профессор, что это Вас на подвиги потянуло?

— На какие? — Не понял Быстров.

— С молоденькой девушкой в машине переночевать решили? И не стыдно Вам убелённому сединами старику?

— Что Вы такое говорите? Я просто хочу ночевать в тепле. — Возмутился профессор.

— Да мне совершенно наплевать на то, что ты хочешь, — тон Алексея совершенно изменился. — Я сказал, что все остальные будут ночевать именно здесь, и не надейся, что будешь спать. Тебе персональная задача, всё это оборудование, — Алексей кивнул в сторону самой большой кучи, — разобрать и разложить в полном порядке, вон в том, дальнем углу. Понял?

— Но я не…

Алексей не дал ему договорить.

— Что ты не? Ты метнулся и сделал всё, что тебе сказано. В противном случае твой дом с завтрашнего дня будет в тайге. Понял? Ты нам уже не нужен. Неужели ты до сих пор этого не понял?

Быстров тут же сник, его руки опустились, и он побрёл к куче оборудования, на которую ему было указано.

— Ну что господа, вроде всем всё понятно, это замечательно. Тогда разбираем всё до конца, обустраиваемся, времени до рассвета осталось совсем немного, а с рассветом, я надеюсь, мы сможем завести эту старую церквушку в плане нашего обогрева. Так Прохор? — Он внимательно посмотрел на егеря.

— Не переживай, ты так с рассветом со всем разберёмся.

— Отлично, тогда все за работу. Анатолий, разберись с оружием и боеприпасами. Пётр на тебе освещение, Аристарх, ты разбираешься с продуктами, кухня на тебе. Вроде всё, пошли Прохор, немного мне этот храм покажешь, может, что интересное найдём.

— Пошли, конечно, смотреть то здесь особо нечего, сам видишь, помещение то маленькое.

— Меня больше всего интересует, как на звонницу попасть. Знаешь?

— Как не знать? Конечно, знаю, ты же уже заметил, что я здесь всё знаю.

— Да я это заметил, и как то странно мне было слышать, что систему отопления искать нужно.

— Нет искать её не нужно, я завтра с утра всё покажу, просто дрова сейчас нам не собрать, да и печь наверняка чистить нужно, завтра этим и займёмся, а сейчас пошли, покажу тебе вход на звонницу, очень интересное место.

Они прошли в сторону выхода и по крутой лестнице поднялись вверх. Удивительно, но колокол висел до сих пор. Четыре небольших окошка расходились во все стороны, но привлекло внимание Алексей только одно. Из него всё озеро вместе с полем, аж до самых дальних елей просматривалось как на ладони. У этого окна был достаточно широкий подоконник. Под ногами, что-то зазвенело, Алексей нагнулся, это были гильзы, старые винтовочные гильзы, ими был усеян весь пол.

— Это интересно, с каких же времён такой ковёр богатый здесь лежит?

— Да кто его знает, наверное, ещё с той войны.

— С какой это с той, мне помнится, что дальше Москвы и Сталинграда войны не было.

— А разве та была единственной?

— Не уж то ещё с гражданской? Так и по тем временам в здешних местах никаких боёв не проходило, здесь и люди то не жили.

— Видать всё-таки жили. Да и неважно это сегодня. Ну что спускаемся? Скоро вон уже и солнце вставать будет, а мы ещё не отдыхали.

— Спускаемся.

Небо за скалами, действительно посерело. Они слезли со звонницы, профессор усиленно копошился с оборудованием, раскладывая его в порядке, остальные уже закончили все свои дела.

— Толя, — позвал Алексей майора, — бери-ка свой РПК, да пошли со мной.

Вновь крутая лестница и подъём.

— Пристрой-ка его вот на этом подоконнике. Как тебе позиция?

— Отличная, отсюда можно полк удерживать, если конечно из гранатомёта не достанут.

— Ну, на счёт полка ты, конечно, загнул, а вот пару рот можно, это точно. Вот и осваивайся.

— Да, видать, я здесь не первый буду, — Анатолий, как и перед этим Алексей, поднял с пола несколько гильз.

— Получается не первый. Тем лучше, значит позиция проверенная. Ладно, пошли часок покемарим, а то ведь завтра с ног валиться будем, Вера отдохнёт и нам скучать точно не даст.

— Вот здесь я с тобой полностью согласен, отдохнуть ох как нужно.

Хотя, конечно спать было нельзя, мороз мог сделать с сонными людьми всё что угодно, поэтому они сбились в кучу в одной палатке и попытались хоть немного согреться. Конечно, полноценным отдыхом это назвать было нельзя, но груз прошлого дня сбросить получилось. В палатке быстро надышали и даже забылись коротким тяжёлым сном.

Глава 21

— Эй, сони, поднимайтесь бегом, солнце уже высоко.

Вероника откинула полог палатки и тормошила всех подряд.

Алексей вылез наружу и прошёл к выходу. Солнце действительно уже поднялось над скалами, осветив не только верхушки деревьев, но и купол церкви.

— Это сколько же мы проспали в таком виде? Вера, почему раньше не разбудила?

— Да я посмотрела, что вы только, только легли, и подумала, что надо дать поспать. А сама пока завтрак приготовила, вот и чай горячий, и кашу сварила, нужно позавтракать хорошенько. Ладно, на первый раз прощаю, но больше что бы без самовольства, — полушутя отчитал Алексей девушку. — Всем завтракать, господа и будем день планировать.

— Значит так, — они седели в церквушке, вокруг походного столика и допивали крепкий, ароматный чай. — Вера, ты вместе с Петром, занимаешься своими исследованиями на озере, к вечеру мне нужна полная картина. Понятно?

— Да, понятно, я, в общем-то, и сама справлюсь.

— Сама ты будешь дома борщ мужу на кухне готовить, а здесь делай то, что тебе говорят. Дальше, Толя, вы с Аристархом осматриваете развалины и готовите огневые точки, будем организовывать оборону, да возьмите с собой профессора, в качестве бесплатной рабсилы. Да нагружайте его посильнее, нечего расслабляться, и так мы за него всю работу делаем, Прохор, а мы с тобой занимаемся жизнеобеспечением, дайм тепло, на сегодня это самое главное. Всем всё понятно? — Все молчали. — Вот и отлично. Пошли, друг Прохор, показывай хозяйство.

— Погоди, командир, — остановил Алексей майор, — где и какие точки оборудовать?

— Вот это ты спросил. Твоя задача обеспечить оборону острова со стороны озера. Значит, выбери место для снайпера, это раз, и не одно, второе, сколько нас человек, пятеро? Один с пулемётом на звоннице, это раз и четверо внизу, всё просто. И оборудовать по всем правилам, что бы к нам не подойти было. Всё занимайся, я через два часа проверю. Прохор показывай.

— Да что показывать то, нужно сначала дровишек заготовить, а уж потом и показывать.

— Не вопрос, пошли заготавливать, их здесь видимо, не видимо, — Алексей вооружился бензопилой, а егерю вручил топор.

Не прошло и часу, как возле входа в церковь образовалась приличная поленница.

— Что дальше то?

— Дальше берём дрова и несём за мной.

— Куда?

— Я тебе сейчас покажу.

Он набрал приличную охапку дров и зашёл в церквушку, там справа от входа был совершенно незаметный спуск в подвал, видимо раньше он был просто закрыт, а пока Алексей занимался во дворе распиловкой брёвен, Прохор его открыл. Крутая лестница, вырубленная в каменном монолите, вела вниз. Помещение было не глубокое, стоять приходилось, немного согнувшись, да и развернуться в нём двоим было тяжеловато.

— Обычно здесь работал один человек, но надо же тебе, любознательному показать, прокомментировал Прохор.

Напротив спуска, прямо в каменной стене виднелось вырубленное отверстие, туда егерь и сложил кучкой, заранее приготовленные щепки. Ему хватило всего одной спички, что бы огонёк весело заиграл на древесине, щепки быстро разгорелись и Прохор потихоньку начал подкидывать дрова.

— Надо по одному поленцу класть не спеша, тогда хорошо разгорится, иначе камень тепло съест, и ничего не получится. А если вот так понемногу, то смотри, как живо они разгораются.

— Действительно, живо. И что мы здесь всю скалу топим? Куда тепло идёт? И как церковь протопится?

— Я точно не знаю, но мне кажется, что дымоход здесь проложен по всему полу, пошли наверх, я тебе, что-то покажу ещё.

Наверху творились чудеса. Пол церквушки начал моментально оттаивать, причём причудливым узором, затем этот процесс поднялся выше к стенам и от них повалил пар. Только Прохор время от времени спускался в топочную, подбрасывать поленья.

— Это она пока прогреется, больно прожорлива, как только в температуру придёт, остановится, и тогда совсем мало дров нужно будет.

— Вот это чудо. А куда дым то выходит? Я чёт совсем его не вижу. И зола куда девается?

— Пепел он ни куда не девается, его выносить надобно, но его немного будет, а дым, я так понимаю, он между стен проходит, кладка то здесь двойная и там растворяется.

— Вот это действительно чудо, интересно кто же это такое построил?

— Да кто ж его знает. Мне иногда кажется, что не люди, им не под силу так рассчитать всё.

— А кто, Господь Бог для себя храм здесь соорудил?

— Не смейся, Бог, может и не Бог, но и не люди. Это ведь очень древние места, и кто знает, какие народы здесь до нас обитали.

— Да север воистину далеко ещё не освоен. Ладно, пошли, посмотрим, что там наши фортификаторы натворили.

— Пошли, то конечно пошли, только вот в топку казан неплохо поставить, пускай варится обед, а потом и проверить можно.

— Так что она эта печь ещё и варить сама умеет?

— Не совсем сама, всё ж приглядывать нужно.

— Хорошо, ставь, здесь я тебе полностью доверяю, а сам все-таки пойду, посмотрю.

Алексей вышел на улицу и осмотрелся. Солнце приятно грело, со скал текли ручьи, размывая снег и лёд озера. Вероника с Петром копошились в дальнем конце озера со своими приборами. По другую сторону Анатолий со своей бригадой трудился над очередным фортификационным сооружением.

«Ну, просто идиллия, подумал Алексей, если конечно не считать, что в любую минуту может Фирсов со своей бригадой пожаловать, нужно торопиться. Интересно сколько у меня есть времени на подготовку? И вообще как он думает на нас выйти? От хвоста мы благополучно оторвались, да они и не сильно настаивали на своём присутствии, это раз, Дальше мы не поехали запланированным маршрутом, это два. Значит если действовать логически, то, не дождавшись нас в контрольной точке, они должны были выйти нам навстречу, на поиски. Наткнувшись на следы, уходящие в тайгу, пошли по ним пришли куда? К лагерю старателей. Значит если они идут по следу, то разрыв у нас с ними как минимум двое суток. Это хорошо, здесь мы уже почти сутки. Допустим, что они спокойно пройдут через лагерь, это значит, что к завтрашнему вечеру нужно ждать гостей.

Отлично. Но это только в том случае если у них нет другого способа проследить за нами. А какой может быть другой? Стоп. Вот я дурень, вот пень старый, точно пора уже на покой, и как мечтал «Маэстро» сады опрыскивать, только ведь мне в отличие от него даже это не доверят. А станции, они же спутниковые, навигация и всё остальное, чем так гордился Панкратов. У Фирсова то полный доступ к информации, значит, он в первую очередь будет знать, где мы и что делаем. Да Алексей Павлович, дал ты маху, и самое главное, что исправлять уже нет никакого смысла, точка засветилась. Здесь теперь другая задача, как выбраться отсюда живыми и желательно здоровыми. На кону-то не малый куш стоит, и Фирсов, судя по всему, выпускать его не намерен. Значит, пойдёт до конца, терять ему уже будет нечего. И конечно ни кого из нас живыми он отпускать не собирается. Эх, Мещеряков, Мещеряков, и на что тебе такое наказание под самый «дембель». Ну, да ничего прорвёмся, здесь нас взять не так-то просто будет, а к тому времени, глядишь, и подмога подоспеет».

— О чём задумался, любезный, — прервал тягостные мысли Прохор, — пойдём, что ли с инспекцией?

— Пошли.

Они отправились к работавшим. Дело спорилось, немного лентяйничал Быстров, но Аристарх с Панкратовым его подгоняли. Две точки уже были готовы. Алексей просмотрел обзор, сектор стрельбы, маскировку и остался доволен. Всё укрепили брёвнами, сектора друг друга перекрывали, так что в случае необходимости можно было воевать.

После обеда собрались подвести коротенький итог.

— Что Вера, твои изыскания?

— Я прошла всё озеро, нет здесь ничего, а должно быть, место полностью соответствует описаниям. Должно быть.

— Что тогда делать будем?

— Нужно нырять, посмотреть всё на месте.

— Легко сказать нырять, глубина-то, здесь какая? И кому ты предлагаешь в ледяную воду лезть?

— Глубина здесь в районе предполагаемого залегания, около шестидесяти метров, а нырять нам с Вами товарищ полковник придётся. Все остальные этому не обучены.

— Вера я ведь тоже сухопутный человек. Да и где это ты слышала, что бы с аквалангом на шестьдесят метров погружались?

— У нас не акваланги, у нас ребризеры.

— Это ещё что за дрянь такая? А камера декомпрессионная у тебя тоже с собой, или ты мечтаешь, что бы я от кессонки загнулся, прямо вот на этом бережку?

— Ребризер, это акваланг замкнутого цикла, он позволяет делать погружения на глубины до ста метров с использование тримиксных смесей… — как на уроке начала Вероника.

— Стоп, не нужно дальше, мне это совсем не интересно. Ладно, будем нырять. Где ты предлагаешь.

— Вот в этом месте, — она указала на схеме озера, которую уже успела составить.

— Понятно, тогда это задача на завтра. Как раз с самого утречка и начнём. А сегодня, Вы трое заканчиваете начатое дело, Вера, ты очерчиваешь прорубь, Прохор и Пётр на Вас дыра во льду, вырезать аккуратненько, я, готовлю, эти чёртовы ребризеры, нырять похоже придётся мне одному.

— Как, а я, мне тоже нужно, — возмутилась девушка.

— Зачем это тебе нужно?

— Я должна сама убедиться во всём.

— Я тебе всё расскажу, когда всплыву.

— Нет…

— Всё на этом дискуссия окончена. Будешь меня на берегу страховать, ежели чего нырнёшь вытаскивать. Всё понятно?

— Да, тогда полчаса отдыха и за работу.

Работа спорилась и к вечеру все приготовления были закончены. Добротные позиции оборудованы и замаскированы, в самом центре озера, именно там где указала Вероника, выпилена большая прорубь, примерно два на три метра. Извлеченный из неё лёд складирован по краю, теперь можно было, и отдохнуть, к завтрашнему погружению всё готово, да и к встрече гостей тоже.

«Главное, чтобы они не пожаловали, когда я буду на дне, — подумал про себя Алексей, — иначе некому будет ни оборону организовать, ни меня со дна доставать. Но по расчетам должны явиться не раньше завтрашнего вечера. Чудны всё-таки дела твои Господи, разве мог я, когда подумать, что придётся в глухомани, в свое собственной Державе оборону организовывать. И от кого? Считай от своего же начальства, пусть из соседнего ведомства, но тоже поставленного эту самую Державу оберегать, а не разворовывать, чудно и печально. Нет, пора на пенсию, однозначно».

Глава 22

Время шло, так за одним летом пролетело второе, а там и третья зима подошла с тех пор, как обосновался отряд полковника Гуревича в старом монашеском ските. Казаки, привыкшие с детства к труду на земле, с удовольствием обрабатывали её, с каждым годом всё больше и больше отвоёвывая у тайги.

Отношения между деревенскими и пришлыми, как называли новых монахов люди, сложились добрососедские, а порой даже дружеские. Люди были благодарны местным жителям за поддержку, за предоставленную возможность остановиться и жить, жить полноценной жизнью, возделывать землю, растить хлеб. За всё это отряд отплачивал деревенским с торицей. Собираемого с полей, хватало с торицей на то, чтобы сытно жить от урожая до урожая, и поэтому монахи с радостью делились всеми избытками с деревенской общиной, особо помогая семьям, обделённым мужской силой. А такие в деревне тоже были. Ну не дал Господь некоторым семьям сыновей в дом. Как назло, одни девки рождались, так что теперь с голоду им помирать? Но и те в долгу не оставались, в ските всегда была новая одежда, из самотканого льняного полотна, постельное бельё, да и многое другое, сделанное заботливыми женскими руками.

Вместе со всем, росли и офицерские семьи. К всеобщему, удивления прижился в деревне франт Лошицкий. Он был балагур, и весельчак, а этого порой так не хватало в заброшенной в тайге деревеньке. У всех троих в семьях подрастали дети. Вахрушев успел обзавестись уже двумя крепкими мальчишками, погодками, у Лошикого рос один сын. А вот Зимину несколько не везло, ему жена преподнесла двоих, замечательных девчушек, и ходила уже с третьим ребёнком. Сергей Викторович очень надеялся, что хоть на этот раз будет наследник, но по всем признакам его жена должна была порадовать мужа очередной дочкой.

— Да не расстраивайся ты так Сергей, — успокаивал товарища Лошицкий, — что такого, что девки, девки это тоже хорошо, вон смотри, какие красавицы растут. Просто загляденье.

— Это всё верно, ты говоришь Юра, да вот конфуз то какой. Полковник нам троим, поручил беречь тайну, да наследникам своим передать, а что, как и не родит мне Дарья никогда сына, как тогда быть?

— Дело конечно серьёзное, но и в этом страшного ничего нет, передашь сведения одной из дочерей, а для верности мы её за одного из Вахрушевых замуж отдадим, вот и будет всё соблюдено. Да не печалься ты так, — он похлопал товарища по плечу, — ещё мы дождёмся того момента, когда пора будет клад из пещер доставать.

— Ой, не верю я в это, ой не верю. Смотри ведь третий год мы здесь, а слухов то никаких, про то, что наши опять верх взяли, что страна возрождаться начинает.

— И правильно не веришь, — вмешался в разговор Вахрушев, он только вошёл в дом Зимина, где друзья обсуждали будущее. — Я тоже не верю, не спокойно мне как то на душе. Вот прошлые зимы такого беспокойства не было.

— Ты, друг Николай никак провидцем стал? — Удивился Лошицкий.

— Нет, Юра, провидцем я не стал, кабы стал, то может много избежать получилось бы, а так одни предчувствия.

— Брось, даже если и доберутся сюда красные, то не скоро, да и откуда им знать, что мы это мы?

— В этом ты конечно прав, такого им знать не возможно, хотя твою гвардейскую выправку, разве что слепой не заметит.

Многого они не знали и уж тем более не могли предвидеть, да вот только примерно через неделю на околице деревни возникла группа всадников. Их было шестеро, и шли они ровно оттуда, откуда пришёл отряд Гуревича. Верховые проследовали к центру деревни, было это на закате дня, и остановились возле дома Вахрушева. Николай в это время как раз расчищал снег возле ворот.

— Уважаемый, а не подскажешь ты нам, где в вашей деревеньке на постой встать можно.

Тот, что ехал первым, обратился к Николаю. Вахрушев расправился и глянул на приехавших.

— Ба, Николай Александрович, не уж то Вы? Да точно Вы. Не признаёте меня?

Человек спрыгнул с коня и с распростёртыми объятиями бросился к Николаю. Вахрушев отстранился.

— Извините, не могу знать.

— Да неужели не помните. Мы с Вами служили вместе при штабе генерала Каппеля. Вы, если мне не изменяет память, командовали казачьей сотней охраны штаба, а я в казначействе при штабе. Не помните? Да бросьте.

— Вы уважаемый видно, что-то путаете. Не помню я, что бы мог с Вами встречаться.

— Не уж то я настолько изменился? Вспомните, прапорщик Быстров Сергей Викторович. Не помните?

Николай понял, что отпираться дальше просто некуда. Настойчивость прапорщика была завидная.

— Да, что-то припоминается, извините, давно это всё было, забывать начал, да и сталкивались мы с Вами очень редко.

— Да, что уж там, Вы просто не представляете, как я рад встретить, наконец-то своих. Как я рад Вас видеть. А что полковник тоже где-то здесь?

— Какой полковник?

— Ну как Вы же с отрядом полковника Гуревича уходили. Боже чего мы натерпелись с того момента как вы ушли с караваном.

— Я Вас не понимаю Сергей…

— Сергей Викторович.

— Да Сергей Викторович, я Вас не понимаю. Я здесь один живу, с семьёй. Осел, понимаете, женился, деток завёл и живу, спасибо местные люди приняли. А Вы куда следуете? — Николай решил сделать вид, что гостям здесь совсем не рады.

— Бежим мы Николай Александрович, бежим, давно бежим. Может, всё-таки в дом пригласите? Там и поговорим. Промёрзли мы в тайге, сил никаких нет.

— Что же проходите, коней привязывайте, я сейчас им овса насыплю, а людей в дом проводите, жена самовар поставит. Переночуете, обогреетесь и дальше в путь. Любаша, — позвал Николай жену, — милая поставь самовар, гости у нас нежданные.

Пока люди устраивали своих коней, в доме уже успели поставить самовар, а это означало, что на столе появилась не хитрая снедь, печёный картофель, разные соления, пироги с грибами и капустой, мёд и брусничный квас. Ну и конечно центральное место на столе занимал ведёрный самовар.

— Проходите, уважаемые, присаживайтесь к столу, откушайте с дороги, что Бог послал, — пригласила Любаша мужчин к столу.

— Спасибо, хозяюшка, стол щедрый накрыт, нам даже неудобно. Шесть голодных ртов это большой ущерб для семьи.

— Ничего один вечер выдержим, не переживайте, — остановил Николай речь Быстрова. — Вы же не собираетесь у нас зимовать?

— А что на улицу выгоните старых боевых товарищей?

— Понимаете, Сергей…

— Сергей Викторович.

— Да я помню. Так вот Сергей Викторович. Здесь тайга и каждый живёт своим трудом, сколько на зиму заготовил, на том и живёт, и ещё здесь ни кто не заготавливает больше чем нужно для его семьи. Безусловно, есть небольшой общественный фонд, но он предназначен для поддержания общины, но ни как не на содержание неизвестно кого. Это, во-первых, а во-вторых, здесь живут староверы и они не приемлют людей не их веры. Я ясно высказался?

— Предельно ясно.

— А вот теперь, пожалуйста, рассказывайте, как Вы к нам попали.

— Всё очень просто, господин есаул…

— Стоп, — перебил Вахрушев, — если хотите задержаться в этом доме до утра, забудьте слово господин и слово есаул, в противном случае я буду вынужден попрощаться с Вами и Вашими людьми. Я уже очень давно отказался от войны и военной карьеры, я простой крестьянин и только.

— Как скажете, так вот Николай Александрович, как только полковник Гуревич с обозом в Вашем сопровождении покинул расположение штаба армии, на нас напали красные, бои длились несколько дней, но силы были не равные, нам пришлось расходиться небольшими группами по сотне две. Слышал я, что несколько батальонов ушли в Харбин, я же с сотней казаков направился вглубь тайги на север.

— Вы взяли под командование сотню, — удивился Вахрушев, — где же теперь эти казаки?

— Нет, я не командовал сотней, я к ней пристал, это намного позже я стал командиром, Вы же знаете, я был больше чиновником в казначействе, не боевым офицером. Красные преследовали нас, приходилось уходить с боями, время от времени к нам прибивались другие отряды. Иногда нам удавалось задержаться в какой либо деревне на зиму, но с весной вновь приходили Большевики и выбивали нас из неё. Так мы скитаемся вот уже третий год, эти люди, все кто остался от той сотни.

— Я не вижу среди них ни одного казака, да и не больно вы похожи на скитальцев.

— К сожалению, за это время казаки полегли все, это люди из тех, кто прибивался к нам. А что Пётр Ильич, он где, где остальные, что уходили с Вами?

— Вы что-то путаете, Уважаемый, я здесь в деревне один, да мы уходили вместе, но Красные очень скоро нас нагнали и разбили вчистую, единицам, мне кажется, удалось спастись. Мне вот посчастливилось, меня приютили эти люди, я принял их веру и теперь живу в мире и согласии…

— Николай, ты дома? Тебе привет от Гуре… — открыв двери Лошицкий с Зиминым, так и застыли на пороге, а фраза повисла недосказанной.

— Так это же господа Лошицкий и Зимин, — Быстров подпрыгнул и бросился с объятьями к вошедшим. — Не хорошо, Николай Александрович, не хорошо обманывать боевых товарищей. Так что Вы говорили про господина полковника Юрий Карлович?

— Николай объясни, кто этот клоун, и что он делает в твоём доме?

— В моём доме, заметь Юра в моём, и ни кто не дал тебе право врываться в него вот так запросто как в провинциальный бордель, — разозлился Вахрушев.

— На счёт врываться не понял, но всё равно извини. Но всё же кто это, — он указал на Быстрова и компанию.

— Как господин ротмистр Вы тоже меня не припоминаете, а Вы господин поручик?

— Извините, — задумался Зимин, — если мне не изменяет память, прапорщик Быстров, Вы ещё жалование нам выдавали.

— Вот хоть один человек, но помнит скромного казначея. Совершенно верно Сергей Викторович я Вам жалование выдавал, а Вы в инженерном департаменте служили, кажется минёром? Или я ошибаюсь. Да мы же с Вами ещё и полные тёзки. Как такое забыть можно?

— Нет, не ошибаетесь. Там. А вот на счет тёзки или нет, не припомню, уж увольте.

— Всё уважаемые повспоминали и будет, — прервал всех Вахрушев. Вы Сергей Викторович со своими людьми располагайтесь здесь, в светёлке, уж не взыщите, кто на полу, кто на лавке, а мы с товарищами её немного побеседуем на свежем воздухе. — Он взял друзей под руки и вывел во двор.

— Николай, ты, что так на меня… — Начал было Лошицкий, как только они оказались на улице.

— Идёмте в баньку, — полушёпотом предложил есаул, — там спокойнее и не услышит нас ни кто.

— Рассказывайте, что в ските нового.

— Да ничего там нового нет, всё по старому, к Рождеству собираются на праздники в деревню прийти. Привет тебе передавали.

— Понятно. У нас здесь дела похуже будут. Не нравится мне этот Быстров, он вообще скользкий тип был. Да и не похожи они на скитальцев, больно причёсанные какие то, любопытные очень, всё про Гуревича да обоз выспрашивал.

— А те, что с ним?

— Те, что с ним, вообще молчали, слова не проронили за всё время. Нет, недаром предчувствие меня мучило.

— Что делать то будем? Отпускать их нельзя.

— Нельзя, я бы вывел их в тайгу подальше от деревни, да и расстрелял для ясности. Но без команды полковника нельзя. Так что Сергей собирайся в поход, до утра должен обернуться, расскажи всё Гуревичу и с решением назад, Юра, а мы с тобой караулить здесь будем, я в доме, а ты, уж извини на морозце.

— Похоже, ночка предстоит весёленькая.

— Не то слово. Ладно, друзья расходимся, а то заподозрят чего.

Глава 23

Алексей стоял на краю проруби в полной готовности к погружению, солнышко пригревало, осталось только очистить воду от тонкого льда, которым затянуло её за ночь, и можно было нырять.

— Ну, вроде все указания выдал, внимательно следите за профессором. Толя, ты бери Петра, сверлите лунки, вот по этой линии, — он указал рукой, — и закладывайте взрывчатку, всё есть в багаже, должно хватить, что бы сорвать лёд.

— Это зачем?

— Это на случай если гости нежеланные появятся, на острове нам хоть отсидеться получится, да есть надежда что искать нас начнут, иначе отбиваться будет сложно.

— Откуда ты гостей ждёшь? — Спросил Прохор.

— Думаю по следу нашему прийти должны, примерно к вечеру сегодня.

— Нет, по следу не придут.

— Откуда такая уверенность?

— Лошицкий не пропустит.

— Это ещё кто?

— Да Виктор Кузьмич, хозяин лагеря. Лагерь его не обойти, с этой стороны мы прикрыты, если кто и придёт Кузьмич обязательно нас предупредит. А вообще, неплохо было бы Аристарха к нему отправить, тоже предупредить, что гости могут нагрянуть.

— Вряд ли получится, мне кажется, машина назад уже не переедет.

— Ничего страшного, Аристарх пешком справится. Туда и назад, к вечеру обернётся.

— Он что у тебя спринтер, или марафонец? Мы машинами в одну сторону целый день ехали.

— Успеет, здесь пеший маршрут есть, намного короче.

— Вон оно как? Хорошо, отправляй братца. Вроде всё решили, что ж тогда я погружаюсь.

Алексей уселся на край проруби, аккуратно соскользнул в воду и начал медленное погружение вдоль фала, опущенного на дно.

Лучи солнца пробивали толщу воды метров на шесть семь, а дальше начиналась темнота. Алексей включил фонарь и продолжил погружение. Совершенно непуганая рыба, зимняя ленивая, время от времени проплывала мимо гостя, некоторые, особо смелые подплывали к самой маске, наверное, хотели познакомиться. Алексей протягивал к ним руку, они неохотно уворачивались, и плыли дальше по своим рыбьим делам. Вода была прозрачная, чистая и луч фонаря уходил примерно на три — четыре метра в глубину.

Наконец появились признаки дна. Луч упёрся, в какое-то возвышение над почти ровным дном, Алексей посветил в сторону, там было точно такое же.

«Интересно, что это такое? Пойдём, Алексей Павлович, посмотрим».

Он подплыл поближе, под небольшим слоем ила отчётливо просматривались сани, на удивление они отлично сохранились, сани стояли на дне, загруженные и укрытые какими-то попонами, перевязанными толстыми верёвками.

Нож легко разрезал верёвку, откинув попону, Алексей с удивлением смотрел на аккуратно сложенные, на санях булыжники. Раскидав немного, он убедился, что под камнями больше нет ничего. Поплыл к следующим, там было то же самое. Никаким золотом в санях и не пахло.

«Всё ясно, пора всплывать, нет здесь ничего. Значит два варианта, либо это полный бред, на счёт золота, либо его спрятали в другом месте, а эти сани затопили якобы с грузом. Да эта версия кажется вполне правдоподобной. Тогда Алексей Павлович пора на поверхность, а там будем принимать решение, что делать дальше».

Он начал медленное всплытие, торопиться было нельзя, а так хотелось, холод начал пробирать уже даже с трудом помогало шерстяное бельё, надетое под костюм. «Но торопиться нельзя, — подумал Алексей, — кессонка, страшная вещь, а декомпрессионной камеры у нас с собой нет. Поэтому все остановки нужно выдержать».

Он всплыл на поверхность совсем обессилевший от холода, товарищи моментально схватили его за руки и выдернули из воды на лёд, а Вероника вложила в онемевшие руки кружку с горячим и очень сладким чаем.

— Пейте, только маленькими глоточками и быстрее с тёплое помещение, переодеваться и греться. Что Вы там видели? — Не вытерпела девушка.

— Потом, ничего. — Только и смог ответить Алексей.

Вечером, после ужина, отогревшись и просохнув, он сидел возле столика, а все остальные окружили его и с нетерпением ждали рассказа о подводном мире озера.

— Вы все не понимаете, меня там чуть не съели.

— Как не съели, кто? — Удивилась Вероника.

— Рыбы, Вера, рыбы. Они очень возмутились, что я посмел ворваться в их мир. Они пытались выталкивать меня из воды, а одна огромная, наглая щука, примерно метра два длинной, как подплыла, как открыла пасть, думал, проглотит как блесну. Еле отбился от неё фонариком.

— Не обманывайте, таких щук не бывает.

— Ещё как бывает, милая барышня, — обозвался Аристарх, он к этому времени вернулся из лагеря, да не один, вместе с Лошицким.

— Не бывает, вы меня разыгрываете.

— Бывает, я вот Вам сейчас историю одну расскажу, со мной это было. У нас-то тут места дикие, рыба и зверь не пуганые, они по сто лет живут, а может и дольше.

— Так что там за история, — заинтересовалась девушка.

— А вот слушайте. Пошёл я однажды на рыбалку, закинул удочку подальше и сижу, жду. Час так просидел, другой, как назло ни одной поклёвки, я уже и червяка менял, и кукурузу и что только не предпринимал, не клюёт рыба и всё. Ну, думаю не судьба тебе Аристарх нынче с рыбкой быть. Собрался уже совсем уходить, когда поплавочек мой задрожал. Я притих и сижу, жду, удочку в руки взял, чтобы, понимаете подсечь вовремя. И в самый этот момент поплавок резко уходит под воду, меня дёргает с такой силой, что я еле удерживаюсь на ногах. Хватаю удилище двумя руками и тяну. Моя-то задача вытащить её на берег, долго я возился с этим монстром, несколько раз получилось поднять его на воздух, такой спины я ещё не видел в своей жизни, ну не меньше десяти сантиметров в толщину, и вот уже совсем близок был к завершению, совсем близко подтянул его к берегу. Вот думаю это сазан, всем сазанам сазан, когда новый рывок потряс меня. Здесь я на ногах уже не удержался, плюхнулся с обрыва, а высота там была, должен вам сказать приличная, метра три. И потянуло меня по всей глади озёрной. Помогите, кричу, помогите. Вся деревня сбежалась, начали ловить меня. На силу выловили, схватили за ноги, и давай на берег тянуть, меня вытащили, потом все вместе за удочку взялись. Выловили-таки. И что вы думаете, это было? Не знаете, так вот я Вам скажу милая барышню. Да это был сазан, такой метра полтора длинны, лет ему было не меньше ста, а вот его при этом ещё и щука пыталась сожрать, она на него как на блесну попалась. Так вот той щуки было три с половиной метров, и весила она сто с лишним килограммов, котлеты тогда щьючьи, помню всей деревней целый месяц ели. Во как.

Вероника сидела, раскрыв рот, было не понять, верит она или нет в эту рыбацкую байку, наконец, немного опомнившись, спросила.

— Не уж то целый месяц? Она такая старая была, что мясо наверняка тиной воняло.

Тут народ не выдержал и рассмеялся.

— Ах, так? Вы, вы… — девушка покраснела и обижено отвернулась.

— Вера, детка, да разве можно настолько верить рыбацкие байки, — попытался успокоить её Алексей.

— Аристарх, я Вас считала честным и порядочным человеком. А вы оказались точно таким же, как и господин Мещёряков.

— Вот это новости, значит я бесчестный и не порядочный.

— Не переживайте Вы так барышня. — Улыбался егерь, — пошутили немного, это ведь для нашей пользы.

— Всё я вам всем теперь ни в чём верить не буду.

— Вот это напрасно, сейчас я тебе расскажу то, во что тебе просто придётся поверить.

— И что же это?

— Это то, что есть на дне. Так вот, нет там того, что мы ищем, нет, и не было никогда. Да место определила ты совершенно точно, стоят на дне затопленные сани, ровно десять, как и было написано в рапортах. Но только гружёны они обычной скальной породой.

— Все?

— Все, я проверил все. Нет ничего.

— Этого не может быть, в документах всё точно написано.

— А что вы вообще хотели там найти, — поинтересовался Прохор.

— Да теперь, похоже, уже ничего. Ладно, на сегодня всё, дежурим по обычной схеме, а сейчас всем спать, завтра, если всё будет тихо, подумаем, как выбираться отсюда.

Ночь прошла тихо, Алексей поднялся под утро, поменял на дежурстве Петра. Пост выставляли на звоннице. Отсюда великолепно просматривался весь противоположный берег, и подойти незаметно к церкви не представлялось никакой возможности. Алексей устроился поудобнее и задумался.

«Значит, золота на дне нет. А вот документы говорят об обратном. Что за документы? Понятно что, протоколы допросов, что ещё может храниться в архивах, отчёты первых экспедиций. Выходит, что золото это всё-таки было и, несомненно, привезено сюда. Но куда оно делось потом? Скорее всего, его перепрятали, причём тайно, получается, что даже люди, которых допрашивали, не знали об этом. Или знали, но промолчали? Такое тоже возможно. Почему не проверили сразу? Ответ очевиден, слишком большие глубины, в те времена они просто не могли так глубоко нырять, тащить сюда тяжёлое водолазное оборудование, видимо посчитали нецелесообразным. Как всегда нашлись более срочные дела, потом война, потом благополучно сдали в архив и забыли.

Интересно всё это. Так хорошо, что настолько волнуются наши егеря? Какая связь? Профессор обратил внимание на их фамилию, значит, прослеживается связь. Почему вдруг Виктор Кузьмич бросил свой лагерь и примчался сюда нас оберегать? Ох, ох, ох. Вопросов больше чем ответов и это нехорошо. Что ещё мы имеем. А имеем мы как раз Фирсова с его командой, которая до сих пор себя ни как не проявила. Вот это тоже странно. Предполагаем, что место наше им известно. Получается, что им оставалось только ждать, где мы задержимся основательно и потом к этой точке можно выдвигаться, раз до сих пор не проявились в деревне, значит, явятся не по земле. Возможности у Фирсова есть. Это тоже плохо. Да я сильно удивлюсь, если завтра, а точнее уже сегодня с рассветом не услышу рокот моторов вертушек над этой спокойной тайгой. Нет, пора с генералом связываться, коль уже прохлопал я эту спутниковую связь, то пора хоть какую-то пользу от неё получить. Всё остальное буду утром выяснять».

Он спустился вниз со звонницы вышел на улицу и направился к машинам. К великому удивлению, дверца была открыта. Алексей забрался на водительское сиденье, вставил ключ в замок зажигания и провернул его, ничего не произошло, он дожал ключ в положение стартера, с надеждой услышать привычный свист. Тишина. «Вот это ещё интереснее», — подумал полковник.

Заглянув под капот, всё стало предельно ясно, на аккумуляторе, замкнув клеммы, лежал гаечный ключ, он аж приварился к клеммам. Алексей тут же проследовал ко второй машине, картина была аналогичная, только вместо ключа использована какая-то старая железяка.

«Получается, что связи у нас тоже нет, если только Вера не припасла в кармашке чего про запас, хотя это вряд ли. Может у Кузьмича в лагере есть спутниковая связь, хотя с кем ему связываться? Да Алексей Павлович, получается и здесь ты прошляпил. Что делать то? Рассказывать, пожалуй, о своём открытии никому не следует, посмотрим, кто первый кинется к машинам, а кто подождёт, вот тогда и выводы делать можно. Хотя мне кажется это работа Быстрова. С другой стороны, зачем ему, ему наоборот нужна точка. Нет, вот как раз у него и есть интерес оставить нас без связи. Точка пропала с монитора, сигнал, значит на месте, можно вылетать, а координаты к этому времени уже засекли и опять же подмогу теперь вызвать невозможно. А что всё же егеря? У них есть интерес оставить нас без связи? Скорее всего, нет. Мы ничего не нашли, да они и уверены были в этом, вели себя слишком спокойно. Нет, они так не поступили бы, не те люди. Рассвет скоро, вон уже небо посерело, ещё пол часика и нужно будет народ поднимать, завтракать и готовиться гостей встречать, наверняка с первыми лучами солнца пожалуют».

Алексей захлопнул капот и отправился назад на звонницу.

Глава 24

Просыпаться ни кто не хотел. Люди сильно уставали за день, плюс к этому порванная дежурствами ночь, белее или менее бодро себя чувствовала всегда Вероника, её не привлекали к ночным бдениям, на что девушка сильно обижалась, рассказывала, что она точно такой же офицер, как и все остальные, но Алексей решил для себя и объявил во всеуслышание.

— Ты мне эти разговоры оставь раз и навсегда, ты нам всегда свежая нужна и пока мы без тебя прекрасно справляемся, вот как понадобится, тогда конечно я тебя обязательно в наряд поставлю, а пока на тебе утренняя кухня, так что марш завтрак готовить.

— Вы, Алексей Павлович ко мне не объёктивны, и вообще это дискриминация по половому признаку, я буду жаловаться.

— Не в ООН ли?

— Нет Вашему начальству.

— А ну это, пожалуйста, это конечно, это обязательно. Главное что бы оно, начальство это меня пенсии заслуженной за такие издевательства над женщинами не лишило, а всё остальное это мелочи. Вот если бы Вы уважаемая в ООН пожаловались, тогда я, конечно, испугался бы, а так всего-навсего начальству, так это не страшно.

— Вы наглый, бессовестный и неуравновешенный хам.

Этот разговор происходил в самом начале похода, и сегодня когда Вероника совсем не возмущалась, своей участи Алексей вспоминал его с лёгкой усмешкой.

— Итак, господа и дамы, подведём итоги. Разведать мы всё, что нужно было, разведали, теперь нужно думать, как выбираться. Я так понимаю, что за те дни, пока мы здесь находимся, лёд основательно подтаял и назад наши машины не пройдут, хоть гружёные хоть пустые. Так Прохор?

— Это бесспорно, можно конечно попробовать, если не жалко машин и хочется искупаться, но я бы не рисковал. Поставить их на прикол и следующей зимой спокойно выехать.

— Да от них до следующей зимы одни рамы останутся. — Возмутился Панкратов.

— Не переживай, мил человек, это Вам не в городе, здесь в тайге ни кто пальцем чужого не тронет, это раз. Второе через озеро ещё и перебраться нужно, а третье я могу своих людишек поставить приглядывать за ними, — успокоил майора Кузьмич.

— Ага, вот как раз твои людишки-то и растянут, видел я их рожи.

— Согласен, рожи у них самые, что ни наесть уголовные, только вот в «крысятничестве» ни один замечен не был.

— Хорошо, а самим, что по тайге, пешком?

— Зачем пешком, — удивилась Вероника, — можно вызвать вертолёт, и он нас заберёт, вместе с оборудованием.

— Тихо! — Остановил дискутирующих Алексей.

— Что тихо, — переспросил Анатолий.

— Слышите? Кажется, вертолёт уже кто-то вызвал.

— И, похоже, не один, — подтвердил Прохор.

Алексей с удивлением глянул на егеря. Всё больше и больше он ему нравился. Гул моторов нарастал, уже явно различалось, что идут две машины.

— Всё, други мои, закончились спокойные деньки, все по позициям. Вера, ты свои осмотрела?

— А мне что стрелять придётся, по людям?

— Ну не по воробьям же. Начнут воевать, конечно, придётся.

— Я не умею.

— Это как, не понял, ты нам продемонстрировала великолепное владение винтовкой.

— Я по людям ни когда не стреляла, только по мишеням.

— Ничего, жить захочешь, и люди на той стороне для тебя сразу превратятся в мишени, а сейчас бери СВД и марш на позицию. Если это не геологи в экспедицию летят, то явно по нашу душу. Я остаюсь здесь, встречать их буду. Толя лёд качественно заминировали?

— Весь тротил использовали, сколько было.

— Хорошо, всё вперёд воины шевелимся, шевелимся.

Не успели ещё все занять свои позиции, как два МИ-8х вынырнули из-за верхушек елей, сделали небольшой круг над островом и озером, примериваясь, где бы сесть и решили не рисковать, приземлились на широком поле на той стороне. Из машин высыпало десятка три бойцов, весьма колоритной наружности и наконец, показался сам полковник Фирсов. Он выглянул из дверей фюзеляжа, осмотрелся и легко спрыгнул на поле. Одет был начальник в обычный камуфляж, без каких-либо знаков различия и не многим отличался от своих архаровцев, разве, что вальяжным поведением.

Бойцы рассеялись по полю, а Фирсов с двумя людьми направился через озеро, Алексей вышел на берег и застыл в ожидании.

— Полковник, а где капитан и профессор?

— Вообще-то приличные люди сначала здороваются, или тебя этому не учили?

— Некогда мне с тобой фамильярности разводить, собирайся, грузись на вертушки и проваливай. Твоя миссия на этом закончена. Оборудование и машины передашь квот им, — Фирсов махнул головой в сторону пришедших с ним.

— На это есть приказ?

— Есть.

— Желательно взглянуть на него хоть одним глазком, иначе ни как, это материальные ценности, с меня же потом и спросят. Акт передачи составить, в общем, всё как положено.

— Не юродствуй, Мещеряков, лучше сваливай подобру по-хорошему, иначе…

— Иначе что? Ты кого сейчас представляешь полковник, Державу или свои частные интересы?

— Значит догадался? Недооценил я тебя. Тем хуже. Последнее предупреждение Мещеряков, времени тебе на сборы ровно полчаса, это с учётом погрузки, не успеешь, пеняй на себя, и вот что ещё, про всё это забудь сразу после посадки на борт.

— Нет, это ты меня не понял, полковник, я не собираюсь отсюда уходить, я нашёл, то, что ты ищешь, правда, не там, где рассчитывал, — Алексей решил пойти на блеф, — и это принадлежит не тебе. И я отсюда не уйду. У тебя есть ровно пять минут на то, что бы оказаться на том берегу, если конечно не хочешь искупаться.

— Смотри не ошибись Мещеряков, я тебе предложил, ты выбрал, — сквозь зубы процедил Фирсов и развернулся в сторону другого берега.

— Иди, иди и поторопись.

Но, похоже, Алексей дал Фирсову слишком много времени, как только тот развернулся в обратном направлении, его люди зашевелились, начали перегруппировываться. Забегали старшие, люди рассыпались в цепь вдоль берега и начали готовиться к атаке. Фирсов с компанией уже почти достиг противоположного берега и в это время его люди вплотную подошли к кромке льда, в полной готовности. Медлить больше было нельзя, Алексей достал из кармана дистанционный пульт и нажал кнопку, ему показалось в самый первый момент, что ничего не произошло, но уже в следующее мгновение лёд начал подниматься, ломаться из трещин прорвались фонтаны воды, и только после этого дошёл звук. Всё было как в замедленном кино, лёд поднимался всё выше и выше, Фирсов с людьми в несколько огромных прыжков, таки добрался до берега, но фонтан воды его всё равно накрыл. Чуть позже, когда вода опала озеро превратилось в бесконечную ледяную мозаику.

— Всё, некоторое время они нас не достанут, сказал Алексей подошедшему Прохору, — если, конечно сильных морозов не будет.

— Нет, уже вообще морозов не будет.

— Это хорошо, но нужно ещё кое-что сделать. Вера, беги сюда с винтовкой.

— Что?

Фирсов сообразил тоже быстро, он понял, что Алексей отрезал его от острова, а ему нужно было торопиться, бойцы начали срочно грузиться на борта.

Алексей схватил СВД и побежал на звонницу. Пристроившись поудобнее, он прицелился. Двигатели вертолётов заработали, и лопасти начали медленно раскручиваться.

— Толя, прицельно, трассерами по двигателям обоих вертолётов, им нельзя дать взлететь.

— Понял командир.

Короткая очередь прошила двигатель первого, вторая достала следующий, Алексей вспомнил, где приблизительно находятся маслопроводы и выстрелил. Тонкие струйки дыма потянулись из-под обшивки, сначала одного потом второго, винты прекратили вращаться, люди Фирсова вновь высыпали на поле и уже не стесняясь, открыли огонь по этому берегу, не давая никому даже поднять головы. Но видимо и у них запас патронов был ограничен. Вскоре эта пальба прекратилась. А вертушки разгорались всё интенсивнее, не смотря на то, что лётчики пытались их тушить.

— Всё теперь точно не достанут. Держи под присмотром тот берег, но не высовывайся, у них тоже может быть снайпер. Если попытаются форсировать бей тревогу и сдерживай.

— Не вопрос, сделаю всё в лучшем виде.

— Вот и замечательно, а я пока, пойду, военный совет соберу.

С того берега время от времени постреливали, но эта стрельба была не эффективной и перемещаться по острову особенно не мешала, хотя все передвижения Алексей ограничил, мало ли что. Шальная пуля, кому это надо.

— И так дамы и господа, вот мы с вами и дождались визита. Давайте подведём итог. Патронов у нас, конечно, хватает, но на длительную осаду, мы рассчитывать не можем, да и припасов не так, что бы очень. Раньше мы могли рассчитывать на свежее мясо и рыбу, которые поставляла нам тайга и озеро, сегодня остались только консервы и задняя оленья нога, от добытого не так давно Аристархом зверя. Всё.

— Нет не всё, — возразила Вероника, — ещё немного мороженой рыбы есть, и после взрыва смотрите сколько повсплывало.

— Повсплывало то её много. Да только кто даст вылавливать? Наши соседи, явно не дружески к нам относятся.

— Это я не учла.

— Напрасно Вера, в нашей ситуации нужно учитывать всё.

— А что такая сложная ситуация?

— Не простая.

— Та вызовите подмогу, у нас же связь есть.

— Какая?

— Как какая, вон в машинах, спутниковая.

Алексей внимательно следил за всеми, ни кто не подавал вида, что с машинами, что-то не в порядке.

— Нет у нас больше связи, Вера.

— Как так нет? — Удивилась девушка.

— Кто-то закоротил аккумуляторы в машинах, нет питания, нет связи.

— Кто мог такое сделать?

— Вот и мне интересно, КТО? — Он ещё раз внимательно обвёл всех взглядом, все смотрели на него открыто и в полном недоумении, только вот Быстров быстро отвёл взгляд. — Понятно, всё-таки твоих рук дело, значит, ты профессор продолжаешь надеяться, что тебе жизнь твою поганую подарят. Напрасно не из тех людей твой хозяин, что бы свидетелей живых оставлять.

— Я не свидетель, я партнёр, — гордо подняв голову, вдруг произнёс Быстров.

— Вона оно как, партнёр значит? Так вот партнёр с этой самой минуты ты превращаешься в свидетеля, но очень быстро можешь перейти в разряд главного обвиняемого, если вдруг откажешься сотрудничать теперь с нами. Быстро выкладывай, старый хрыч, — Алексей подскочил с места и устрашающе навис над профессором, — что тебе ещё известно, что не знаю я. Как они так быстро здесь оказались? Какая у тебя с ними связь?

— Это уже не важно, всё равно вы проиграли.

— Нет, ты не понимаешь, игра только начинается, до этого были лишь детские забавы, а вот сегодня началась большая игра и ставка в этой игре жизнь, твоя в первую очередь, так что выкладывай, какую информацию ты спрятал от нас.

— Ничего я Вам больше не скажу, вас всех здесь просто закопают и фамилий даже не напишут на могилках. — Быстров как то ехидно улыбнулся.

— Ладно, с тобой я позже поговорю, когда женщин рядом не будет, ты мне всё расскажешь.

— Что пытать будете?

— Буду, профессор, буду, ты себе даже не представляешь как это больно и страшно, когда по очереди ломаются все суставчики на пальцах, когда глазное яблоко прокалывает раскалённая игла, и оно просто взрывается у тебя в голове, а сознание потерять не дают, ведь совсем не интересно пытать бесчувственное тело. — Алексей рассказывал всё это Быстрову зловещим шёпотом, почти на ухо, от чего тому становилось ещё страшнее, он уже готов был упасть в обморок.

— Вы садист, — взвизгнул старик, его сердце нещадно колотилось, а лицо стало мертвецки-белым.

— Нет, мой милый старикашка, я не садист, я просто очень хорошо умею делать свою работу. Ты выйдешь из этой истории либо сумасшедшим заключённым, либо ценным свидетелем, но всё что мне нужно узнать я узнаю.

— Алексей, а ты на самом деле страшный человек, — Прохор внимательно вслушивался в их беседу.

— Страшный, друг Прохор, и поэтому не стоит меня доводить до этого страшного состояния, на самом деле я страшен только для своих врагов.

— А если это не он испортил машины и лишил вас связи?

— Вас? А почему Вас? У тебя, что есть связь?

— Есть.

— И где она?

— В лагере.

— Отлично, только вот до этого самого лагеря ещё дойти нужно.

— Алексей Павлович, — обозвалась Вероника. — Но почему Вы так переживаете по поводу этих аккумуляторов? У нас ведь есть электростанция, которая нам свет каждый день даёт.

— Милая моя девочка, я конечно не силён в технике, настолько, но мне кажется, что подключив бортовые приборы к сети 220 вольт, а именно столько выдаёт этот чудесный бензоагрегат, мы их просто уничтожим. Или я не прав?

— Ой, извините, я как то не подумала.

— Ничего страшного. Ладно, на чём мы остановились. Продукты. На сколько дней нам всего хватит?

— Недели на полторы, если конечно не шиковать, ответил Пётр. Именно ему, как настоящему прапорщику Алексей сразу поручил учёт всех продуктов.

— Отлично. Прохор, Аристарх, как долго будет таять лёд?

— Дня три в таком состоянии. А что?

— Почему-то мне кажется, что у них есть с собой плавсредства, поэтому они так спокойны. Значит, три дня у нас есть, за это время, нас могут хватиться, хотя вряд ли.

— Почему Вы так думаете? — Спросила Вероника.

— Потому, что моё начальство не в курсе всех событий и планов, у нас даже не было предусмотрено резервного канала связи и когда мы должны вернуться, они тоже не знают, а вот твои начальники, так они здесь. Я так предполагаю, что когда мы исчезли с экранов мониторов, и не появлялись некоторое время, Фирсов проявил заботу и вызвался полететь, выяснить на месте, что произошло. На предложение взять с собой группу СпецНаЗа, сказал, что всё решит на месте. Вот и всё. Как видите, он здесь, только совсем не с теми людьми, кто будет нас спасать. Связь у него наверняка есть и сейчас он докладывает, что найдены наши трупы, а он предпринимает всё возможное и невозможное для расследования нашей гибели.

— Картина выглядит очень оптимистично, — нерадостно пошутил Кузьмич, — но скорее всего так оно и есть.

— Так что у нас единственный выход, не дать им себя захватить и уничтожить, а вот потом уже думать, как выбираться. Поэтому, объявляю военное положение, расчет по боевым позициям прежний, круглосуточное дежурство, один человек на звоннице, один на своей позиции, согласно расчёту, смена каждые два часа по кругу. Всё, господа, и дамы. Прохор, мы можем здесь, где-нибудь изолировать Быстрова?

— Это как изолировать, какое Вы имеете право? — Моментально возмутился тот.

На что Алексей не обратил ни малейшего внимания.

— Нет, здесь негде.

— Тогда придётся его связать. Всё профессор, с этой самой минуты ты задержан по подозрению в Государственной измене, Панкратов сменится с дежурства, он зачитает тебе твои права, но до самого выхода из этой западни ты будешь носить вот это, — совершенно неожиданно Алексей извлёк из кармана наручники. — Я здесь видел замечательное кольцо, вмурованное в пол, вот к нему я тебя и пристегну. Не беспокойся, кормить тебя будем, и на улицу выводить тоже, но под присмотром. Всё и можешь ничего не говорить, поднимайся.

— Я с места не сдвинусь. Вы не имеете права.

— Не вопрос, — Алексей подошёл к Быстрову, легко поднял того за шиворот, перехватил правую руку и замкнул наручник на запястье, потом волоком оттянул в угол, в котором видел кольцо и приковал пленника. — Не понимаю, чего было сопротивляться? — Больше у себя, чем у него спросил он.

Глава 25

— Не верю я ему, господин полковник. Пётр Ильич давайте выведем их в тайгу подальше да расстреляем.

— Откуда в тебе Николай Александрович столько недоверия к людям. Они же наши товарищи, тем более что служили вместе при штабе.

— Служили-то мы вместе. Да вот что после этого три года делали? Не могли люди три года по тайге скитаться и так хорошо выглядеть. А форма, ведь форма то на них чистенькая, почти новенькая, это что они в тайге её меняли? А лошади? Ведь свежие совсем.

— Я выслушал Ваше мнение есаул. Что думаете Вы господа?

— Я согласен с Николаем, не похожи они на скитальцев, — поддержал Вахрушева Лошицкий, — Нельзя им доверять. И откуда, он спрашивается, знает про нашу миссию? Тоже вопрос.

— Он служил в казначействе армии, а там видимо были оформлены все документы на снятие с довольствия, — попытался оправдать вновь прибывших Зимин, — хотя я тоже ему не доверяю, он и тогда был скользким и неприятным типом, с ним практически ни кто не общался.

— Я понял Вашу позицию, тем не менее, я оставляю их в ските, это наши товарищи и мы должны им помочь. В конце концов, мы не можем уподобляться Большевикам. Нельзя, Николай Александрович расстреливать людей лишь по подозрению. Вот когда выяснится доподлинно, что это предатели, тогда и расстреляем.

— Боюсь, что когда это выяснится, будет поздно. — Как то удручённо промолвил Вахрушев.

— Ничего, не беспокойся Николай, они здесь под присмотром будут. Куда им деется из скита?

— Хорошо, тогда мы возвращаемся, Пётр Ильич?

— Но только не в ночь. Переночуете здесь, а завтра поутру и отправитесь в обратный путь, тем более что прошлую ночь не спали все трое. Договорились?

— Договорились, — согласились офицеры.

— Вот и славненько, располагайтесь по своим старым домам. Чай не забыли?

На этом бы и закончилось обсуждение новых членов монашеской общины, да пришлось к этому разговору вновь вернуться и очень скоро. Недолго прожила община в покое. Примерно через месяц ушёл Быстров с двумя своими товарищами на охоту, да так и не вернулся. Пять дней, кряду прочёсывали казаки всю округу, но усилия были напрасными. Зимой погода неустойчивая, снег, ветер, вьюга следы в тайге очень быстро теряются. Помогали казакам и деревенские, но все усилия были тщетными.

— Видать сгинули люди, — подвёл итог староста, после неудавшегося поиска все собрались на совет. — Не приспособлены ещё к таёжной жизни, за зверем погнались, заблудились и всё, пиши, пропало, обессиленные голодные в мороз долго не протянут. Может по-весне и найдём останки, а может и это зверь растянет, а что не растянет, то талая вода смоет.

— Не верю, что они сгинули, вот не верю и всё, — ответил Вахрушев, — говорил я Пётр Ильич, расстрелять нужно было их всех. Ох, не закончится добром вся эта история.

— Не кликай беду, Николай, не кликай. Не все же ушли, кабы, так как ты говоришь было, все подались бы, а так только трое.

— Этих, оставшихся под замок нужно посадить, па попытать с пристрастием, что да как, куда, мол, ваши товарищи делись.

— Да что мы тебе прям охранное отделение, как пытать то их будем? Нет, пускай живут, как жили, они возложенные на них обязанности справно исполняют, не похожи на засланцев. Да и те трое, явно сгинули. Не переживай ты так.

— Нет, Пётр Ильич не верю я им.

— Ну, как хочешь, это дело твоё. А люди пускай живут, как жили, хотя, конечно присмотреться к ним не мешает, повнимательнее.

На этом и порешили, да вот только Вахрушев не успокоился. Он каждое утро вставал раненько и отправлялся в тайгу, подальше, вверх по течению реки, так что бы русло далеко просматривалось, и наблюдал. По сути, только отсюда могла прийти беда. Тайгой к деревне не подойти, а вот руслом, по льду очень даже возможно. И он таки дождался.

Произошло это на самом исходе февраля, Николай собрался уже покидать свой пост, как из-за дальнего поворота реки. Показались всадники, они шли неспешным шагом, Вахрушев достал бинокль и присмотрелся. Отряд вытягивался из излучины, а впереди, рядом с командиром, ехал ни кто иной, как Быстров, целый и невредимый. Наконец все вышли на прямую видимость, Николай насчитал не меньше двухсот сабель.

«Вот и дождались, — подумал есаул, развернул коня и погнал его галопом в деревню».

Он ворвался в дом.

— Любаша, быстро собирайся, бери только самое необходимое, мы уходим в пещеры. Пётр, — позвал Николай старшего сына, — беги сынок к Зиминым и Лошицким, скажи, пускай немедленно берут всё самое необходимое и уходят в пещеры. Бегом сынок.

— Коля, что случилось то?

— Любаша, красные идут, и ведёт их тот негодяй, которого мы приютили.

— А что с остальными-то будет?

— Я думаю, деревенских они не тронут, им мы нужны. Всё Любаша, нет времени на разговоры, быстро собирайся, я лошадей седлать.

Солнце уже совсем село, когда отряд вошёл в деревню, они проехали в центр и остановились возле дома старосты. Прохор Лукич как всегда встречал гостей у ворот.

— Здравствуйте, добрые люди. Что привело вас в наши края, куда дальше путь держите?

— Не слишком ты гостеприимен, не успели мы приехать, а ты уже прогоняешь. Кто это вообще такой, — спросил командир у Быстрова.

— Это местный староста.

— Понятно, кулак, конечно, понятен теперь его интерес.

— Мы, извините. Как к тебе обращаться, мил человек? Так вот мы здесь живём в мире и согласии, старой общиной. Людей пришедших из тайги всегда готовы, принять и обогреть, но не приветствуем, когда он у нас задерживаются. А вас я вижу не меньше двух сотен приехало. Нам просто нечем прокормить вас будет. У нас здесь хозяйство небольшое, да и год прошлый был не особо урожаен. Хлеба, вот только бы самим хватило до нового урожая.

— Знакомы нам эти ваши кулацкие присказки, а у самого, небось, амбар ломится. — Командир указал в сторону стоящего в глубине двора амбара.

— Есть там хлеб, не буду душой кривить, да вот только не мой он. Этот хлеб он общине принадлежит и это запас на крайний случай, да посевное зерно.

— Ладно, не про то разговор сейчас, ты нам лучше покажи, где разместиться на ночёвку. В этот раз мы у тебя не задержимся, другие цели. Да команда дай, что бы коней покормили, ну и людей, конечно. Да, вот ещё что.

— Слушаю.

— В каких хатах у тебя здесь офицеры обитали?

— Офицеры? Какие офицеры?

— Не валяй дурака, старик. Ты прекрасно знаешь о ком речь, — встрял в разговор Быстров. — Дом зятя твоего я знаю, где стоит, а вот где дома тех двоих, Зимина с Лошицким?

— Ладно, не будем пока мучить старика, — прервал его командир, — показывай сам дом своего товарища, а остальных и так найдём. А от тебя староста я жду указаний, где нам на постой встать.

— Вон на окраине деревни выбирайте, любые пустующие дома, да становитесь. Дрова там есть заготовленные, чай печи сами в силах растопить, а насчёт хлеба людям и сена лошадям сейчас я попрошу общину.

— Показывай, Быстров, куда ехать. Командиры взводов, ко мне. — Командир развернул коня и направил его вслед за провожатым. — Слышали все, что сказал староста, насчёт домов?

— Да слышали, — наперебой отвечали подъезжающие взводные.

— Вот и хорошо, не придётся мне повторяться. Сдаётся мне, что в доме его дружка, — он кивнул в сторону Быстрова, — мы никого не застанем, так, что первый взвод, вместе с нами размещается в этом доме, остальные повзводно в ближайших, пустующих домах.

В доме Вахрушева, был полный беспорядок. Везде присутствовали следы спешного ухода хозяев, Детские вещи, посуда, постельное бельё, всё валялось на лавках, кроватях, да и просто на полу. Брали только лишь самое необходимое. Хорошо, хоть Николай заранее позаботился о возможности покинуть дом, и очень многое перенёс в пещеры. Как только пропал Быстров с товарищами, стало понятно, что в скорости нужно ждать гостей, а, следовательно, придётся покидать деревню. Бывший прапорщик казначейства узнал слишком много, для того, что бы оставить их в покое. И понятно, что он кого-то должен привести, и если не бандитов, то Красных, что, в сущности, по мнению есаула, было одно, и тоже. Он с друзьями заранее подготовил обиталища в пещерах, запаслись дровами, снесли в них всё необходимое для жизни и теперь из дома были забраны только лишь вещи первой необходимости.

— Откуда он узнал о нашем подходе? А Быстров?

— Что Вы у меня спрашиваете, товарищ командир?

— Ты мне вопросами на вопрос не отвечай, и вообще я не у тебя спрашиваю, а сам с собой разговариваю. Хотя есть у меня подозрение, что ты на два фронта работаешь.

— Если бы я на два фронта работал, то уж точно не вернулся бы к вам и не привёл вас сюда. Я честно поверил Революции и честно ей служу.

— Да, что-то не заметно в тебе Сергей особого рвения в службе, — встрял в разговор командир первого взвода.

— Не всем же, как тебе, Паша с бабами да малыми детьми воевать. Или ты в этом рвение видишь?

— Это ты на что намекаешь, на ту буржуйку с её выкормышами. Что я расстрелял давеча? Так туда ей и дорога.

— Это не буржуйка была, а простая учительница, давно живущая в деревне, и виновата она была лишь в том, что принадлежала к старому дворянскому роду, а так же деревенских детишек читать и писать учила.

— Вот и заговорила в тебе кровушка твоя дворянская, нет и тебя тоже к стенке надобно, не по пути ему с нами товарищ командир, ох не по пути. Предаст он и нас, как и своих в своё время предал.

— Успокойся, Фирсов, не забывай, что я тоже некогда в царской армии служил, и роду дворянского.

— А я этого и не забываю, — с некоторой, скрытой угрозой в голосе ответил взводный.

— Иди лучше посмотри в сусеках, что заготовлено впрок хозяином, да организуй питание и размещение личного состава. Людей в доме расселить, командиры в баньке поселимся, может, не передушите там с Быстровым один другого. Людей накормить, заготовить на завтра продукты и всем отдыхать, выходим с рассветом. Пошли, Быстров, расскажешь, как там лагерь расположен, и как к нему лучше подойти.

Глава 26

Подходил к концу третий день вялотекущей осады. Жизнь на острове шла в основном ночью, днём с того берега то и дело постреливали, хотя расстояния были предельными, попадать под шальную пулю ни кто не стремился. Алексей со своей компанией на эти выстрелы не отвечал, берегли патроны. К вечеру третьего дня лёд на озере основательно подтаял, тому способствовало, конечно, весеннее солнышко и то, что он прекратил быть одним монолитом, а после взрыва распался на множество льдинок.

— Да, если у них есть лодки, то вполне возможно завтра попытаются переправиться на этот берег. — Алексей стоял с Прохором на звоннице, осматривали озеро, противоположный берег и курили.

— Ничего, мы сможем их удержать, а нас хорошие позиции.

— Главное, дружищё, что бы патронов хватило, а так конечно.

Они ещё не представляли, что их ждёт в самое ближайшее будущее.

Не успело солнце на следующий день выглянуть из-за скал, как тишину таёжного утра нарушил рёв, по меньшей мере, десятка моторов. Алексей выскочил на улицу и застыл как вкопанный. Да противник эту ночь провёл с пользой, группы перебегали из тайги, через поле, неся в руках готовые к спуску на воду и с заведёнными моторами резиновые лодки.

— Всем на позиции! Бегом! Отсекать их от берега! Не дать переправиться.

Короткие команды прозвучали моментально и настолько резко, что ни у кого даже мысли не появилось ослушаться, но силы были не равны, ведомые мощными моторами лодки быстро достигли острова, только две из них были подбиты и тихонько шли ко дну. Правда, на берегу нападавшим пришлось нелегко, Пулемёт на звоннице тут же положил всех их на землю. Началась перестрелка. Фирсов командовал с того берега, здесь старшие групп постоянно перетасовывали своих людей и не смотря на отчаянное сопротивление всё-таки потихоньку продвигались, Вскоре стало понятно, что они могут отсечь фланги, а этого допустить было никак нельзя.

— Что делать, Прохор, ты местный, куда уходить?

— Давай команду всем в церковь, там продержимся.

— Всем в укрытие, всем в церковь! — прокричал Алексей, — я прикрываю.

Через несколько минут он последним ввалился в уже закрывающиеся двери, которые тут же захлопнулись, а в массивные скобы лёг толстый брус тем, самым заблокировав их. Аристарх с Кузьмичом уже во всю, орудовали прикладами, выбивая только им известные куски брёвен, в стенах образовывались окна-бойницы.

— Умно, — покачал Алексей головой, — рассредоточиться всем по периметру, не давать им подойти. И следить, чтобы не подожгли, иначе зажарят. Как настроение, все целы?

— Да вроде все, немного Петьку задело.

— Что там Пётр?

— Да, ничего страшного, плечо, касательное, так царапина.

— Ну-ка, снимай куртку, дай я посмотрю, — скомандовала Вероника.

— А, — отмахнулся тот, ничего страшного.

— Снимай, я сказала, — прикрикнула на него девушка, — перевязать всё равно нужно.

— Вот здесь Пётр, ты уже и не поспоришь, тем более старший по званию приказал. — Улыбнулся Алексей.

— Да я, командир чего, я ничего, — только и нашёлся, что сказать парень.

— Вот и правильно.

Бойницы были оборудованы очень удобно, и позволяли держать под обстрелом весь остров, всю площадь вокруг церкви. Начался второй этап осады. Бойцы Фирсова особого рвения не проявляли, но, тем не менее, время от времени, то здесь, то там пытались подобраться к церкви. Отряд Алексей огрызался короткими очередями, стараясь удерживать их на расстоянии. Весь день, бой шёл вялотекущий. Нападавшие, состоявшие, в общем-то, из всевозможного криминального сброда не особо стремились лечь костьми неизвестно где и неизвестно за что, но к вечеру на остров пожаловал сам начальник. Он решил-таки начать с переговоров.

— Мещеряков, — прокричал Фирсов, — выйди на свет Божий, поговорим.

— Я слушаю тебя, полковник, — Алексей поднялся на звонницу, — сам-то ты где?

— Да здесь я, здесь, — показался Фирсов из развалин дома. — Может, хватит уже? Постреляли, да пора расходиться по своим дорогам? Ведь глупо сопротивляться, глупо, у меня людей то побольше твоего будет. Хватит законы нарушать, ты и так уже по уши в дерме.

— Это, какие такие законы?

— Сопротивление властям, это раз, захват территории, это два, вполне достаточно, если не считать простой уголовщины. Двое моих людей ранено, один убит, а это, между прочим, государевы люди, они на службе.

— Интересно у кого, не себя ли ты уже за государя выдаёшь?

— Ты меня всё больше и больше раздражаешь, это спецподразделение ФСБ России.

— Ух, ты. Слушай, Фирсов, сказки эти можешь втирать юнцам сопливым, я-то способен отличит спецподразделение от банды уголовников.

— Значит догадался?

— Догадался.

— Тем хуже для тебя, всё я тебе даю последний шанс, либо ты собираешь всех своих людишек и уматываешь отсюда, либо я зажарю вас живьём в этой самой церквушке.

— Ты сначала попробуй, подойди к ней, а потом уже поджигай.

— Я тебя предупредил полковник, времени на раздумья даю два часа, ровно столько, сколько осталось до захода солнца. Решите уходить, мои люди не тронут Вас мы дадим вам две лодки и переправим на тот берег, а там бредите себе, куда хотите. Нам здесь оставите только профессора и оборудование. Не согласитесь, ровна в тот момент, когда солнце спрячется за верхушками сосен, я разожгу костёр. Тогда Вам не спастись. Я всё сказал, а тебе теперь решать. — Он развернулся и удалился в развалины.

— Все всё слышали? — Спросил Алексей у своей команды, спустившись со звонницы.

— Да, командир, — наперебой ответили люди.

— У кого какие мысли по этому поводу.

— Уходить нельзя, — первым выступил Прохор, — они нас не выпустят. Как ты называл этого начальника? Фирсов?

— Да, Фирсов, а что, ты знаком с ним?

— Нет не знаком, но фамилия знакомая, редкая в этих краях.

— Почему считаешь, что они нас отсюда не выпустят? — Спросил Панкратов.

— Странные ты вопросы, задаёшь майор. А ты думаешь, что они такие гуманные и оставят живых свидетелей? Оно им надо?

— Да ты прав. — Согласился Алексей, — теперь он нас точно не выпустит, либо потопит посередине озера, либо в тайге отстреливать начнёт. Но я думаю, до тайги мы не доберёмся. Какие будут предложения? Прохор, Аристарх, Кузьмич, вы здесь местные, как выбираться из этой мышеловки?

— Помозговать надобно, времени у нас, как я понимаю всего два часа. Так?

— Правильно понимаешь.

— Ничего, времени ещё много.

— И что за два часа ты сможешь придумать? Телепортироваться отсюда?

— Ну не два, через два часа они только попробуют, что-либо сделать, мы же не будем сидеть, и ждать, пока они вокруг нас костёр разложат. Да и церковь, если ты заметил, не один пожар пережила, а стоит. Не факт, что и в этот раз сгорит.

— Твои слова, да Богу в уши. Что у нас там, на дворе делается? — Крикнул Алексей. — Не проявляют активности?

— Нет, сидят в развалинах и носа не кажут. Не сильно-то они под пули желают лезть.

— Понятно, ладно всем наблюдать, Вера, сообрази, что на ужин. И на всякий случай подготовь все продукты, которые можно будет взять в случае отступления, хотя я, честно говоря, пока не понимаю, как и куда мы будем отступать.

— Всё сделаю, командир, — девушка как то преобразилась с начала боевых действий. Да война меняет людей, пускай даже вот такая коротенькая.

Фирсов не блефовал, как только солнце коснулось верхушек сосен, он бросил своих людей в атаку, плотный огонь с обеих сторон, конечно, замедлял продвижение нападавших, но не останавливал.

— Беречь патроны, только прицельный огонь, — командовал метавшийся по церквушке Алексей.

Но силы действительно были неравны. В сгущавшейся темноте зажглись яркие фонари, совершенно ослепив защитников, и горящие факелы полетели в сторону церкви. Вековая постройка понемногу начла разгораться, дым потянуло в середину через бойницы, ещё сильнее затруднив оборону.

— Пожалуй, всё, больше не выдержим, — Прохор подбежал к Алексею, — пошли со мной, дай команду собирать тёплые вещи, продукты, воду на первое время и боеприпасы, будем уходить.

— Куда?

— Я сейчас покажу, пошли.

Они прошли в дальний угол церкви, Прохор привел и начал что-то расчищать на полу, через минуту он потянул за массивное железное кольцо.

— Помогай, что стоишь? — Натужно прокричал он.

Алексей схватился за кольцо, и достаточно большая каменная плита приподнялась, открывая глубокий колодец. Вниз, в темноту уходила вырубленная в породе лестница.

— Забираем всё необходимое и уходим сюда.

— Так что же ты раньше-то молчал? — возмутился Алексей.

— Раньше никак нельзя было, раньше не увидев нашего сопротивления, они поняли бы, что мы шли и стали бы искать, а теперь подумают, что мы просто сгорели, как и предполагалось.

— Хорошо, пока соглашусь. Толя, — крикнул Алексей, — слазь вниз, всё там уже тебе делать нечего, всем остальным держать оборону. Вера, бери профессора, быстро складывать продукты, одежду, в общем, всё, что приготовили и спускаемся вниз, по одному, оборону держим до последнего.

Шум боя нарастал, приходилось кричать, послышались первые взрывы гранат, конечно, они ещё не попадали в бойницы, но ждать точных бросков осталось не долго, Алексей это прекрасно понимал, как только гранаты полетят внутрь, живых здесь никого не останется. Дым всё больше и больше затягивало в помещение, языки пламени облизывали бойницы. Как не крути, здание слишком старое, что бы устоять против огня.

— Быстро, быстро всё сгружаем, одежду бросай вниз, там разберёмся, всё, что не бьётся и не ломается, тоже бросайте, — командовал Алексей, — Прохор, а на всякий случай, глубина там большая? — Задал он неожиданный вопрос.

— Метров пятьдесят. — Невозмутимо ответил егерь.

— Понятно. Всё собрали?

— Да, командир, — ответила девушка.

— Тогда вперёд, Толя идёшь первым, Вера за ним, потом профессор, дальше все по очереди.

— Может лучше кто из местных первым пойдёт.

— Извини, про это не подумал. Аристарх!

— Да, командир!

— Тебя Толя заменит, спускайся, веди команду.

— Понял.

Группа начала постепенный спуск, как только они скрылись, Алексей начал командовать к постепенному отходу, сначала от дальних бойниц, и вот в помещении, они с Прохором остались вдвоём.

— Всё, командир, нужно и нам уходить, больше нам их не удержать.

— Да, Прохор уходим.

— Нужно вместе, одному люк не закрыть.

— Пошли!

Они одновременно оторвались от бойниц и прыгнули в колодец, почти в ту же минуту в середину посыпались гранаты. Алексей с Прохором только лишь успели вернуть на место каменную плиту, как внутри раздались взрывы. Плита тяжело опустилась в пазы. Прохор, потянул снизу за цепи, немного поколдовал и удовлетворённо двинулся вниз, вслед за Алексеем.

В колодце была кромешная темнота, луч фонаря уходил в глубину, где то там, вдали виднелись лучи точно таких же фонарей. Крутая винтовая лестница, вырубленная в породе, уходила всё глубже и глубже. Наконец они достигли дна. Весь отряд стоял у основания лестницы в небольшом гроте, люди осматривались, не до конца понимая, что будет дальше.

— Ну что «Сусанин», куда дальше?

— Дальше? А дальше, разбираем всю поклажу, берём вон там, в углу по несколько факелов, и идём вон тем проходом, — Прохор указал лучом фонаря, сначала на аккуратно сложенные в углу факела, а потом на почти незаметную щель, которую он назвал проходом.

— Факела-то зачем? — Поинтересовался Пётр.

— Факела для света. Идти нам долго придётся, здесь напрямик не пойдёшь, только туда, куда проход ведёт. Фонарей надолго не хватит, поэтому их лучше поберечь. Понятно, или ещё будут вопросы?

— Понятно, — вздохнул прапорщик.

— Вот и отлично, так что разбираем всё и полезли в эту самую щель, которую наш друг назвал проходом, — подвёл итог Алексей.

В щель, протискивались, действительно долго, но зато за ней был достаточно широкий ход, уходивший куда-то внутрь горы.

— Во теперь зажигаем три факела, один впереди, второй в середине и третий сзади, и пошли.

— Да, вот ещё по таким катакомбам я и не лазил. А ты уверен, что они не поймут, куда мы делись?

— Не должны, если конечно церковь догорит и завалит лаз. Хотя есть у меня сомнение. Поэтому нужно торопиться, чем дальше уйдём, тем больше шансов оторваться от возможного преследования. Учтите, ещё одно. Здесь вечная мерзлота, по сути, мы с вами находимся в такой природной морозильной камере, и наше спасение только в движении.

— Странно, а мороза совсем не чувствуется, — удивилась Вероника.

— Это только попервой, пока мы разгорячённые боем, адреналин в крови играет. Пройдёт немного времени, и Вы милая барышня почувствуете его.

— Ладно, хватит разглагольствовать, пошли, веди нас дальше.

Отряд двинулся вперёд.

Глава 27

Проход в горе то расширялся, то сужался, постоянно меняя направление и уровень, он, то шёл вниз, потом внезапно поднимался, но определить на какой глубине они находятся было невозможно. Иногда Алексей замечал ответвления. Мимо которых они проходили спокойно, не задерживаясь. На некоторых развилках Прохор, шедший всё это время в голове колонны, останавливался, что-то рассматривая, и немного подумав, шёл дальше.

Привалы первое время делали каждые полтора часа, но со временем идти становилось всё тяжелее, последние два коротких привала сделали через час.

— Поднимаемся, пора идти дальше, — Прохор встал на ноги, — нельзя здесь долго сидеть. Ещё три — четыре перехода и будет место отдыха.

Люди потихоньку начали подниматься, внезапно тишину нарушил какой-то непонятный вой. Люди начали оглядываться, не понимая, что это. А это оказался профессор. Он лежал, скрючившись на полу прохода, и тихонько выл.

— Не могу, больше, не пойду, что хотите со мной делайте, не могу я по этим вашим катакомбам скитаться, — он вскочил не четвереньки и начал быстро, быстро ползать от одного к другому, — отпустите меня. А? — Быстров остановился у ног Алексея, в его взгляде, совершенно безумном ещё просматривались боль и мольба. — Отпустите, я Вам всё расскажу, что я узнал, где золото хранится, что Фирсову рассказал, — умоляюще попросил профессор.

— Вы не вернётесь, уважаемый, — Прохор подошёл и попробовал успокоить обезумевшего от страха человека, — Вы не найдёте выхода, заблудитесь и замёрзните в катакомбах.

— Я? Я всё знаю, я знаю, как идти, — старик внезапно подпрыгнул и, ухватившись за куртку егеря, начал прерывисто, полушёпотом говорить тому прямо в лицо, — ты всех заведёшь, все сгинут, как твой дед завёл. А я останусь. Останусь живым. Я выйду и найду это ваше золото. А ты всех заведёшь и сам вместе с ними погибнешь. А я нет. Я останусь, — с каждой фразой его голос становился всё громче и громче.

Прохор с усилием оторвал руки профессора от своей одежды и оттолкнул его.

— Успокойся, уважаемый, — было заметно, что егерь насилу сдерживается, Алексей с интересом наблюдал за всем происходящим.

— Нет, вы не понимаете, он всех вас погубит, — профессор вновь заметался от одного к другому, тут он остановился возле Кузьмича. — А и ты тоже здесь? Вся шайка в сборе, только вот что-то вашего третьего не видно. Куда молоденького дели? Зажарили уже? Я знаю, мне отец всё рассказал, как вы деток маленьких на костре жарили и ели, как его чуть не съели, только он хитрее оказался, убежал от вас. А почему вы такие молодые? А, понимаю, на человеченке не старятся.

— Быстов, прекрати этот безумный бред, — Алексей прикрикнул не него, схватил за шиворот и основательно встряхнул.

Тот обернулся на Мещёрякова и посмотрел прямо в глаза, во взгляде старика уже не осталось ни капли разума, он горел безумием и диким, животным страхом.

— Ты кто, я тебя не знаю? Кто ты? Нет, не может быть, здесь не должно быть никого, все-все мертвы. Я всех вас сейчас убью, убью и потом съем, как они когда-то своих деток ели, а кровь вашу пить буду. Мне не нужна вода, кровь она вкусная и полезная. — Он в очередной раз огляделся вокруг, его взгляд замер на Веронике, — а вот и первая, твою кровушку я долго пить буду, — старик совершенно неожиданно прыгнул на девушку. Вероника интуитивно отшатнулась, и это спасло её ели не от смерти то от серьёзной травмы, потому, что зубы обезумевшего с силой клацнули возле самого её горла.

В следующее мгновение, Алексей коротким ударом сбил профессора с ног, тот отлетел к стене, дёрнулся и замер. Ни кто не понял, что произошло, но поднеся факелы к застывшему телу, всё сразу стало понятно. Голова, обезумевшего профессора лежала на остром камне, и из виска, сочилась тоненькая струйка крови.

Алексей приподнял голову. Камень был как шип и вошёл в голову, сантиметров на десять, проломив височную кость. Смерть наступила мгновенно. Ещё мгновение назад безумные глаза профессора наводили тоску и ужас, а сейчас в них остались только тоска, тоска и безысходность, но через мгновение пропали и они.

— Что Вы сделали, Алексей Павлович, это был такой беспомощный человек, — увидев смерть так близко, Вероника совсем поникла.

— Вера, этот беспомощный человек готов был перегрызть тебе горло, всего минуту назад, и если бы я его не оторвал от тебя, то на его месте лежала бы ты. Постепенно расставаясь с собственной жизнью, по мере того, как из тебя вытекала кровь, поверь, в этих условиях, мы бы тебя не спасли.

Девушка ничего не ответила, она только присела возле Быстрова и, проведя ладонью по лица, закрыла ему глаза. Алексей подошёл сзади, поднял её за плечи.

— Всё, успокойся, нам нужно идти дальше. Прохор, Аристарх, что будем делать с телом?

— Его нужно похоронить, — вместо егерей ответила Вероника.

— Он уже похоронен, глубже хоронить некуда, а могилу здесь мы просто не выкопаем, это базальт. — Ответил девушке Аристарх, — просто положим его вдоль прохода, и пускай покоится себе с миром.

— Нет! Так нельзя! Это не по-христиански, бросать людей у дороги. — Вдруг закричала девушка.

— Ну, вот тебе ещё, успокойся, милая, не стоит, — Алексей прижал её к груди, слёзы лились из глаз рекой, и его куртка очень скоро стала мокрой, — это всё нервы, успокойся, на вот лучше выпей глоток. За упокой души раба Божьего.

Он достал из-за пазухи флягу, отвинтил крышку и приложил горлышко к губам девушки. Та сделала непроизвольный глоток, задохнулась, закашлялась, но истерика моментально прекратилась.

— Ну, вот и хорошо, вот и славненько, — Алексей поднял флягу, — земля ему пухом, — сделал глоток и передал флягу по кругу. Спирт потёк по пищеводу, приятно согревая.

Сделав по глотку и помянув, таким образом, старого профессора, команда отправилась дальше.

— Прохор, а может, ты мне расскажешь, кого Быстров имел в виду, когда к тебе обращался? — Мещеряков догнал егеря.

— Может, и расскажу, да только не сейчас, сейчас силы на переход нужны, а не на болтовню. — Отмахнулся тот.

Они останавливались ещё дважды, делая привал, пока Аристарх, шедший на этот раз впереди, не встал возле узкой щели в базальтовой стене.

— Всё на сегодня пришли, здесь будет отдых, все проходим в середину.

— Что там, выход? — поинтересовался Панкратов.

— Нет не выход, но там можно отдохнуть, проходите.

Люди очень аккуратно протиснулись в узкую щель, Алексей огляделся, это был небольшой грот, круглой формы, потолок уходил вверх, посередине грота был сложен очаг, по кругу пол застелен еловыми лапами, не свежими, но и не сгнившими. Возле входа лежала приличная вязанка дров.

— Здесь мы можем отдохнуть, сейчас разожжём костёр и будет тепло, можно согреть чай и что-то на ужин. Надоело, небось, холодные консервы есть?

— И что это за место такое? Я смотрю оно вполне ухожено.

— Да, ухожено, здесь под землёй иначе нельзя. Подкиньте дровишек, да усаживайтесь, вон девушку, как измотали, она уже спит, наверное.

Вероника, действительно как подкошенная свалилась на еловые ветки.

— Нет, Прохор ещё не сплю, — отозвалась она, — кушать хочется и чая горячего, ты обещал.

— Обещал, сейчас будет.

Костёр потихоньку разгорался, и воздух начинал прогреваться. Алексей думал, что дым заполнит всю пещеру, но он каким-то непонятным образом растворялся под потолком.

— Интересно, а куда дым то девается, — Петра этот феномен тоже удивил.

— Кто его знает, здесь всегда так, может в породу всасывается, — ответил Аристарх.

Ужинали, молча, сказывалась усталость, напряжение дневного боя и ночная гонка по подземельям.

— После ужина спать нужно ложиться, завтра долгий переход, — произнёс Прохор, допивая чай, — почти сутки идти, нужно отдохнуть, как следует, иначе не дойдём.

— Это, мы что, белый свет только через сутки увидим? — Спросила засыпающая Вероника, она уже давно удобно устроилась на еловой подстилке.

— Нет, милая барышня, белый свет мы и через сутки не увидим, это до следующей стоянки сутки пути.

— Это куда же интересно вы нас ведёте, братья егеря.

— На волю, командир на волю. Пути под землёй длинные, здесь напрямик не пойдёшь, только туда, куда проход ведёт.

— И куда он ведёт?

— На ту сторону горы. Там единственный выход остался, остальные все заблокированы.

— Так может нам назад вернуться?

— Ты думаешь, они там успокоились и ушли? Я в этом не уверен, да и не выбраться нам будет, если люк привален сверху.

— Ладно, соглашусь. Всем спать, дежурства по обычному графику, по два часа, я первый, Толя второй, Петя, ты третий, потом вновь меня поднимешь, я подежурю.

— Почему нас не задействуешь, командир, тебе тоже отдыхать нужно.

— Вам нас вести, вот и будьте в форме. Всё обсуждение закончено, всем спать.

В гроте очень быстро наступила тишина, слышно было только посапывание спавших. Люди устали и после ужина сон сморил всех моментально.

«Интересно, что они все думают о том, что с нами произошло, — Алексей сидел у костра, время от времени подкидывал в него поленья, как и велел засыпавший Прохор, и размышлял. В размышлениях и время проходило быстрее, да и со сном было легче бороться. — Да, Алексей Павлович, оказывается и ты не семижильный, тоже уставать стал, толи дело в молодые годы, по нескольку суток кряду мог не спать, правда, потом ровно столько же отсыпался, после каждого задания. Ну да ничего, они вон ещё слабее пускай отдохнут. Всё же интересно, что имел в виду профессор, многое он успел рассказать перед своей смертью, только вот, что из всего этого было действительностью, а что бредом обезумевшего старика? Это понять пока трудно. Ясно одно и профессор и вся эта компания, которая вызвалась нам в провожатые, все они имеют отношение к тому, что мы здесь ищем. Однозначно, он говорил о событиях, в которых принимал участие его отец, если взять во внимание его возраст, то вполне возможно допустить, что его отец был причастен к экспедиции, которая сопровождала груз, хотя нет, скорее всего, он был в той первой экспедиции по поиску груза. Точно, и вот он то и передал своему сыну, какие-то сведения, касающиеся золота, сведения, которые не попали в официальные доклады. Значит, он заранее знал, что на дне озера груза нет, поэтому и ждал спокойно Фирсова. Занятная картина получается, неужто, груз спрятан здесь в этих самых пещерах? Выходит что так. Тогда, получается и Фирсов это должен знать, или хотя бы догадываться. Тогда он ни за что не поверит, что мы все погибли в огне. Не поверит, начнёт искать, куда мы делись, начнёт искать, значит, обнаружит лаз. Обнаружит ли? — Сам у себя спросил Мещеряков и сам себе ответил. — Обнаружит он не дурак и старый оперативник, это видно. Вот другой вопрос, разберётся ли он во всех этих ходах? Если разберётся, значит, он идёт за нами. Сколько интересно, можно дать ему фору? Часов восемь у нас точно есть, больше вряд ли. Ох, не веселы твои дела Алексей Павлович, ох не веселы. Ну, да ладно пора следующего будить, а самому и отдохнуть несколько часиков».

Все четыре часа, на которые Алексей рассчитывал, ему таки проспать не удалось. Примерно часа через три с половиной, дежуривший в то время Пётр растолкал его.

— Командир, я чего-то не пойму, или мне мерещится, или там действительно чьи-то голоса.

Алексей поднял голову и прислушался, да где-то далеко были слышны невнятные голоса.

— Значится так, Петя, ты поднимай всех, пускай быстро собираются, а я пойду, погляжу, чего там такого, если услышите стрельбу, уходите, только пришли мне тогда кого-то из местных, чтобы я не заблудился в этих катакомбах. Всё понял?

— Понял командир, сделаю.

Алексей взял автомат и выскользнул из грота. Он направился в обратную сторону, почти на ощупь, время от времени присвечивая себе фонариком. Примерно через полчаса ходьбы, выйдя из-за очередного поворота, он моментально отпрянул назад. Впереди был длинный прямой участок и в конце этого самого прямого участка горели факелы. Толпа стояла на месте и что-то громко обсуждала.

— Ты начальник нам лапшу на уши не вешай, ты прямо скажи, долго нам ещё по этим катакомбам бродить? Я тебе уже сказал, что люди устали, и мы или разворачиваемся и идее дальше, либо ты повышаешь наш гонорар втрое. Я и так с твоей затеей потерял уже людей. А здесь, если они нас ждать будут, то и подавно половина ляжет, а то и больше.

— Вот и будет вам повышение гонорара, — попробовал отшутиться Фирсов.

— Нет, ментяра, так не пойдёт, ты вон своего жмурика нашёл уже, его долю можешь себе и забирай, тебе наплевать на его семью, а нам надобно жён содержать, да детишек кормить, вместо тех, кто здесь по твоей милости ляжет. Так что долю увеличивай, и увеличивай втрое, как я сказал, а иначе, братва отказывается дальше идти.

— Ладно, договорились, пошли.

Они начали медленно продвигаться по проходу. Алексей развернулся и спешным шагом отправился к своим, нужно было срочно уходить.

— Плохо дело, нашли-таки они лаз, — заявил он, ввалившись в грот, — нужно срочно уходить.

— Понятно, на вот пожуй да чаю выпей, мы уже все позавтракали.

— Давай, на ходу пожую, уходим. Только вот куда?

— Здесь немного дальше, примерно в часах двух ходьбы есть загон, там можно будет их встретить. Это единственный вариант.

— Понятно. Что стоим, вперёд.

Отряд быстро покинул уютный грот и направился дальше по проходу вглубь горы. Шли быстро, сзади больше не доносилось ни единого звука.

«Да, беспечно поступили, — анализировал Алексей прошедшую ночь, — если бы не шумные разборки, которые устроили люди Фирсова, ни за что бы мы не услышали их подхода. И что? Да ничего, забросали бы грот гранатами и конец. В следующий раз выставлять пост нужно снаружи, да на удалении. Если конечно в этот раз оторвёмся и уйдём».

Часа через два гонки по подземным тоннелям, отряд остановился. Впереди была стена. На первый взгляд Алексею показалось, что они зашли в тупик, он собрался, уже было, наехать на провожатых, но вовремя заметил небольшую щель, возле которой стоял Аристарх.

— Быстро, но аккуратно все пролезайте. Сначала один налегке, потом передаём вещи, а потом все остальные. И давайте шевелиться, времени в обрез.

Щель была узкая. Но с другой стороны она расходилась в стороны, таким образом, создавая удобную естественную бойницу.

— Удобное местечко. Здесь можно задержать преследователей, достаточно долго. По крайней мере, пока патроны не закончатся. — Оценил Алексей позицию, — Отлично, тогда поступаем следующим образом. Вы все идёте дальше, я остаюсь, со мной один из местных, иначе я потом могу заблудиться в этих катакомбах. А мне ох как хочется ещё белый свет увидеть.

— Нет, командир, не стоит. Это не твоя война. — Остановил его Лошицкий, — Я останусь один, вы мне только пулемёт отдайте, и патронов сколько сможете. Я сделаю всё, они дальше этого места не пройдут.

Алексей внимательно посмотрел на него, потом вопросительно глянул на Прохора и Аристарха.

— Да, — согласно кивнул старший брат, — он прав, это наша война и пора с ней заканчивать.

— Тогда держи, Толя отдай ему пулемёт, патронов каждый оставляйте себе по два магазина, остальное оставляйте здесь. Сколько получается? — Он пересчитал сложенные стопочкой магазины. — Прилично, если с умом расходовать, то можно часа три-четыре продержаться, а то и больше. Всё зависит от того, насколько они интенсивно лезть под пули будут. Ну что же удачи тебе Кузьмич. Покончишь с этими, догоняй.

— Спасибо, постараюсь догнать, ну а коль не получится, то не поминайте лихом.

— Получится Витя, всё получится, — Прохор крепко обнял товарища, — на следующей стоянке мы будем ждать тебя, догоняй.

— Постараюсь Проша, постараюсь, а коль не получится, помяните меня как положено, да когда посвободнее будете, похороните рядом со всеми.

— Не говори об этом, не говори, — Аристарх, в свою очередь подошёл попрощаться, — мы ещё с тобой на рыбалку походим. Всё будет нормально.

— Нет, брат, чувствую это последний мой выход. Вы там только за деревенькой проследите, хотя теперь она и не нужна будет, распустите бродяг, пускай себе идут куда хотят, кто захочет остаться, пускай остаются.

— Хорошо, брат, всё сделаем, как ты просишь, ну что пошли дальше, нам лучше подальше уйти от этого места, пока не начался бой. — Прохор накинул на плечи поднятый с земли рюкзак и больше ничего не говоря, направился дальше по проходу.

Все остальные, молча попрощавшись с Виктором, пошли следом за провожатым. Двигались быстро, примерно через час донеслись первые короткие, тщательно выверенные очередь, пулемёт оказался в надёжных руках. В ответ целая какофония автоматных очередей. Время от времени бой затихал, потом начинался с новой силой, отряд всё дальше и дальше уходил по катакомбам, но звуки боя далеко разлетались по гулким каменным проходам, многократно повторяясь, и временами казалось, что стрельба доносится со всех сторон. А отряд всё шёл и шёл вперёд, время от времени останавливаясь на короткие привалы. Вот уже стрельба стала чуть слышна и наконец, совсем прекратилась.

— Всё затихло, — Алексей присел рядом с Прохором на очередном привале, — либо отбился и тогда догоняет нас, либо закончились патроны, в любом случае нам нужно выставлять охранение.

— Нет, не нужно.

— Почему?

— Если у него закончатся патроны, он знает, что нужно сделать, тем проходом больше ни кто не пройдёт.

— Что ты имеешь в виду?

— Там заложена взрывчатка, он просто взорвёт проход и завалит его, — именно в этот момент до них донёсся отголосок мощного взрыва, даже воздух в подземелье основательно всколыхнулся, — всё с той стороны выход тоже заблокирован навечно. — Как то отрешённо произнёс Прохор, снимая кепку и перекрестившись.

— Основательно у вас здесь всё подготовлено, — только и нашёлся, что ответить Алексей. — Что пойдём дальше?

— Пошли, путь ещё длинный и расслабляться не стоит.

— Окончить привал, — скомандовал Алексей, — двинулись дальше.

Силы потихоньку начали покидать всех, Вероника, не смотря на то, что у неё уже давно забрали и ранец, и оружие насилу переставляла ноги. Мужчины тоже двигались с трудом.

— Стоп, очередной привал, — скомандовал Прохор, — здесь отдыхаем, и останется один переход.

Они остановились на очередной развилке. Проход делился на два, совершенно одинаковых.

«Интересно, как они здесь ориентируются», — подумал Алексей. Он подошёл к одному из проходов и внезапно факел выхватил над самым ходом на потолке картину, причём была она не нарисована, а вырублена в камне. Эта наскальная живопись представляла собой лабиринт, который начинался в этой точке. От лабиринта то там, то тут отходили ответвления, некоторые из них были перекрыты крестами и в скорости заканчивались, на некоторых стояли стрелки, по направлению движения. Алексей начал внимательно рассматривать эту схему, он заметил пару проходов, заканчивающихся точно такими же щелями, в которой остался Лошицкий, сдерживать преследователей. Возле одной из таких щелей он увидел маленькие не пропорциональные человеческие фигурки, а в самой щели, застрявшую огромную змею. Это была картина охоты, люди заманили это чудовище в щель, и теперь просто добивали.

— Что ты там рассматриваешь, командир? — Аристарх подошёл поближе.

— Да вот интересную наскальную живопись обнаружил, это не вы с Прохором трудились?

Второй егерь, заметив, что Алексей рассматривает схему, тоже поднялся и подошёл поближе.

— Нет не мы. Этим рисункам тысячи, а может и миллионы лет. Кто их здесь оставил неизвестно, одно только понятно, что это были не люди.

— Почём это понятно? По рисунку?

— Нет, не по рисунку.

— Тогда почему?

— Скоро увидишь сам, своими глазами, — уклончиво ответил егерь. — Но то, что рисунки очень старые, можешь мне поверить.

— Ты знаешь, очень хочется, потому, что столкнуться с таким вот монстром, — он указал на змею, — как то не очень хочется.

— Нет не переживай, этих монстров здесь точно нет. Ладно, командуй командир подъём, ещё полтора — два часа ходу и будем в месте отдыха, там согреемся, отоспимся и поедим горячего.

— Что опять идти, — переспросила Вероника.

— Да, милая барышня, немного совсем осталось, и будет грот, там и отдохнём.

До грота уже почти доползали. Много в своей жизни исходил дорог по этой земле Алексей, но никогда не представлял, что настолько тяжело идти под землёй. Они вползли в грот и буквально попадали на подстилку из соломы. Откуда здесь взялась солома, оставалось только догадываться. В этом гроте, как и в предыдущем в самом центре был сложен очаг, возле входа внушительная поленница дров, наводила на мысли, что здесь люди останавливались часто и надолго.

Егеря развели костёр и приготовили быстрый нехитрый ужин.

На дежурства, на этот раз Алексей распределил всех, всех за исключением Вероники. Первыми дежурить вызвались егеря.

— Нам попривычнее здесь под землёй, поэтому немного отдохните, потом нас смените. Отдыхать нужно основательно, следующий переход тоже около суток, поэтому предлагаю задержаться здесь тоже на сутки, заодно и Виктора подождём, вдруг успел уйти от взрыва.

— Хорошо, я согласен, но при одном условии.

— Каком?

— Что вы с Аристархом расскажите нам всё. Не знаю как остальным, а мне уже надоело быть слепым котёнком.

— Хорошо, командир, расскажем, да и нечего больше скрывать.

Глава 28

Метель разыгралась ещё с ночи, но, не смотря на непогоду, отряд с рассветом отправился в тайгу. Дул сильный северный ветер, он бросал в лица всадников целые комья снега, лошади отказывались подчиняться воле седоков и пробираться сквозь занесённую снегом тайгу. Казалось, сама природа противилась этому походу. Но люди были неумолимы. Многим из них казалось, что они преследуют благородную цель, но были и такие, кто отправился в этот поход ради своей собственной цели, своей собственной выгоды.

Целый день люди и лошади боролись с природой и под вечер, совершенно выбившись из сил, пройдя даже меньше половины пути, решили встать на ночёвку. Ветер стих и теперь крупный, лапатый снег медленно падал с неба, укрывая тайгу свежим пушистым одеялом.

Отряд остановился на поляне, хорошо прикрытой со всех сторон мелколесьем. Быстро стреножили коней, дали им корма и разложили несколько больших костров, от которых на поляне стало почти комфортно. Люди расселись вокруг костров, разогревая пищу, кипятя воду для чая, отдыхая после долгого и тяжёлого перехода.

— Быстров, — позвал командир главного провожатого, — что много мы прошли? Ты, кажется, говорил, что до лагеря всего день пути.

— Так это по хорошей погоде, а нынче то, что творилось, вот только метель успокоилась. По моим подсчётам, осталось чуть больше половины пути, если к утру метель вновь не разыграется, то после полудня должны выйти к скиту.

— Согласен, погода, действительно нам не благоприятствовала. Хорошо, командиры взводов, назначить караулы, выставить посты, накормить людей и смотрите, чтобы не спали, будить тормошить, иначе помёрзнут все. Всем понятно?

— Понятно, товарищ командир.

Походная жизнь, люди уже давно привыкли к ней, многие как ушли на Германскую в 14-м году, так до сих пор и скитались по свету, забыв про отчий дом, семью, девушек, которые сначала ждали, а, потом, не дождавшись, успели выйти замуж и нарожать детишек. Люди же захваченные вихрем истории так и продолжали мотаться по необъятным просторам бывшей Российской империи, а ныне страны с непонятным, да и не определённым ещё названием. Они мечтали, разрушив всё до самого основания построить новое светлое будущее, для своих потомков, совершенно забывая о том, что этих самых потомков, в лице конкретных маленьких пацанов и девчушек нужно ещё завести. Иначе для кого строить? Они перекраивали историю, уничтожая её на корню, совершенно забывая о том, что без прошлого просто не бывает будущего. И вот сегодня эти люди сидели здесь в глухой тайге вокруг костров, ведя неспешную беседу о том, как будет хорошо жить, когда прогонят всех буржуев и наконец, наступит светлое будущее. Они беседовали, борясь со сном и морозом, потому, что спать просто нельзя. Заснув, можно не проснуться и остаться здесь в этой глухой тайге замёрзшей ледышкой, так и не дожив до светлого будущего. Странно, но ни кто из них не задумывался над тем, что может быть завтра, придётся вновь идти в бой, стрелять в людей и молиться, что бы шальная пуля не разнесла голову тебе самому. Ни кто из них не задумывался над тем, что все его мечты о светлом будущем могут прерваться именно завтра от пули людей, мечтающих только об одном. Что бы вся эта смута, вся эта война по уничтожению своего собственного народа, наконец, закончилась, а им дали возможность спокойно дожить свои годы вот здесь в тайге, сея хлеб на землях, отвоёванных у леса. Сидевшие у костра считали себя защитниками, только вот кого и от кого они толком не понимали. Они пришли сюда защитить молодое советское государство, но от кого, от нескольких десятков людей, мирно живущих в тайге, причём пришли обманом. И вся их защита должна закончиться простым уничтожением, этих самых мирных людей, людей, которые, по сути, и являются этим самым государством.

— Так, Быстров, давай ещё раз расскажи диспозицию, командир отряда собрал всех взводных под утро у одного костра. Что ты вообще разузнал про их оборону?

— Не было никакой обороны, когда я там был, я толком даже оружия у них не видел, так карабины, с которыми охотились. Но думаю, где-то арсенал был припрятан.

— Ты не темни, — вмешался командир первого взвода, Фирсов недолюбливал Быстрова, — Говори к чему нам готовиться, когда с твоими дружками встретимся.

— Не перебивай, — осадил его командир отряда. — Продолжай Сергей Викторович.

— Так вот Михаил Илларионович, видел я у них только карабины, безусловно, у каждого они есть, хотя и не светили ими, но на охоту все ходили со своим оружием. Шашки, само собой в хатах висели. Больше ничего не видел. Но вот что могу сказать, к самому скиту незаметно не подойти. В самом центре, как и говорил, стоит церквушка, если есть у них пулемёт, а я думаю, есть, так вот на звоннице он и будет стоять, и его, пулемётчика в смысле, никак не достать. — Быстров начертил на снегу приблизительный план скита. — Вот здесь по краям, тоже очень удобные дома стоят, и если у них пулемёт не один, то в этих самых домах и будут огневые точки. Перекроют всю плоскость озера, под перекрёстным огнём очень трудно будет подойти.

— Я говорил, товарищ командир, — вступил вновь Фирсов, — нечего туда, и идти, возвращаться нужно в деревню, вздёрнуть тамошнего старосту, а как потащим семейство его к виселице, так эти офицеришки и сами к нам прибегут.

— За что хоть крестьян-то нам вешать? Побойся Бога, Павел, что ты такое предлагаешь.

— За пособничество, наверняка знают, где те, что прячут.

— Ладно, тебя мы выслушали. Продолжай Сергей Викторович. Может со стороны скал можно подойти?

— Нет, там я всё обошёл, нет возможности. Только в лоб. Поэтому нужно постараться договориться. Пообещать оставить их в покое, если отдадут всё как есть.

— Что же не утешительно всё это, да что делать, будем выдвигаться, слава Богу, метель успокоилась. Да вон и рассвет уже проклёвывается, командуйте, товарищи взводные, седлать коней, идём дальше.

Люди быстро забросали снегом костры, оседлали коней и вот отряд вновь двинулся сквозь тайгу. Немногим после полудня отряд вышел к озеру и сосредоточился на окраине леса. От скита их отделяло, довольно широкое поле, и озеро. Ростов достал бинокль и начал рассматривать поселение. Людей на дворе видно не было, каких-либо укреплений и огневых точек тоже не наблюдалось.

— Странно всё это, такое впечатление, что там вообще нет людей, на Быстров, приглядись, может, какие изменения заметишь.

— Нет ничего нового не видно, — ответил тот, внимательно осмотрев скит. — Странно, куда все люди подевались. Обычно они значительно живее вели себя. Но дым-то из труб идёт, значит по домам сидят. Может пока не заметили потихоньку поле пройти, да решительным ударом и выбить их оттуда?

— Попробовать, конечно, можно, но давай присмотримся для начала. Взводные, ко мне. Слушайте внимательно, первый взвод остаётся здесь, второй в самый центр, третий на тот край поля, ударим с трёх сторон, даст Бог не успеют очухаться, таким образом, мы отвлечём их внимание.

— Там казаки и офицеры, все не одну войну прошли, вряд ли купятся на это, высказал своё мнение командир третьего взвода.

— Тоже верно. Но почему они ни как не укрепили скит, было же время. Или те, что из деревни сбежали, может и не дошли сюда? В это тоже не верится, не могли они своих не предупредить. Хорошо, что гадать, командиры исполнять, передислоцируемся, Быстров, Фирсов, соорудить белый флаг, попробуем договориться.

Трое всадников, подняв над головой небольшой белый флаг, отделились от кромки леса и начали движение в сторону озера. Как только они ступили на лёд, из-за церкви им на встречу выехали тоже трое. Парламентёры встретились на середине озера, как раз над тем местом, где были затоплены некогда сани с грузом.

Несколько минут встретившиеся рассматривали друг друга, наконец, молчание нарушил красный командир.

— Господин полковник, господа, — он кивнул головой в сторону встречавших, а это был сам Гуревич в сопровождении Вахрушева и Лошицкого.

— Не имею чести, — ответил Гуревич, он даже не посмотрел в сторону Быстрова, хотя с интересом изучил двух других.

— Моя фамилия Ростов, Михаил Илларионович, мы с Вами встречались на германском фронте, в 15-м году.

— Что привело Вас господа в наши края? — Полковник не обратил никакого внимания на упоминание о встрече. — Если Вы заблудились в тайге, то я могу дать вам провожатых, которые выведут вас к деревне, а оттуда покажут дорогу в обитаемые края.

— Вы меня не поняли, господин полковник, нет, мы не заблудились, мы искали именно Вас, и кажется, нашли.

— Чему я обязан такому вниманию, с Вашей стороны?

— Я командир отряда, который был послан на поиски, пропавшей части государственного золотого запаса, мне доподлинно известно, что этот груз, был вывезен Вам из Читы, и укрыт в этих самых краях. Я предлагаю Вам сдать этот груз мне, и мы спокойно покинем эти места. В противном случае я должен буду применить силу.

— Господин командир отряда, я не понимаю. О золотом запасе, какого государства идёт речь. Если вы имеете в виду вашу власть, то такого государства не существует, а соответственно и золотого запаса у него просто не может быть.

— Я в первую очередь попрошу не называть меня господином, если Вам неприятно слово товарищ, называйте просто по имени отчеству. Нет, Вы не правы, государство существует, и оно уже признано рядом стран, но речь сейчас не о том. Золотой запас, который пытался вывезти адмирал Колчак, принадлежит России, и он должен быть ей возвращён. К счастью нам вовремя удалось предотвратить вывоз основной массы за границу, но вот часть, та, которая была передана, в казну армии генерала Каппеля пропала, и нам доподлинно известно, что пропала она не без Вашего участия.

— Ах, вот о чём Вы. Да Мне было поручено вывезти это золото из Читы, оно не принадлежит, как Вы смели заметить, Вашей власти, оно принадлежит России, и будет возвращено в Российскую казну, как только эта казна будет восстановлена, если этого не произойдёт, золото останется там, где мы его спрятали.

— Господин полковник, Вы принуждаете меня к крайним мерам, я буду вынужден перейти в наступление, и силой забрать у Вас ценности, которые по праву принадлежат молодой республике. А это повлечёт за собой кровопролитие и смерть, в том числе и Ваших людей.

— Это Ваше право, но не думайте, что мы совсем разучились защищаться. Мы все присягали на верность отечеству, и мы готовы до конца исполнить данную присягу. Я думаю, на этом разговор окончен, честь имею господа.

Гуревич развернул коня и пустил его шагом в сторону острова. Вахмистров с Лошицким последовали его примеру.

— Ничего, офицеришки ещё посмотрим, чья возьмёт, — услышал Николай в спину злобное шипение. Не понравилось ему это и он немного поотстав, прикрыл спину командира.

— Отставить, — тут же среагировал Гуревич, — Николай Александрович, не стоит показывать им, что мы их боимся.

— Господин полковник, нельзя доверять этим людям.

— Всё равно, мы должны покинуть место переговоров с достоинством, не станут же они, в самом деле, стрелять нам в спину.

— Вот этого я и боюсь больше всего.

— Бросьте, есаул, Ростов, хоть и не на нашей стороне, но я помню его как достойного и честного офицера, он не способен на такой низкий поступок.

— Он может быть и неспособен, но вот те, что с ним, вполне способны, — не унимался Николай и он оказался прав.

В этот самый момент, чуть отставший от своих Фирсов, развернул коня, вскинул карабин и прицелился, его командир заметил движение, но не смог предотвратить выстрел, он окликнул Фирсова именно в тот самый момент, когда палец привычно лёг на спусковой крючок. Человек дёрнулся. Выстрел сорвался, именно это спасло жизнь Гуревича. Пуля вошла в плечо слева, к счастью не задев ни лёгкого, ни тем более сердца. Вахрушев тут же хлестнул коня командира, они буквально в несколько шагов достигли берега, люди, высыпавшие на выстрел, моментально сняли полковника с коня и занесли в церквушку. А на противоположном берегу отряд Ростова, тремя ударными группами рванулся галопом к берегу озера.

Нет этой атаке суждено было захлебнуться. Люди на этом берегу слишком давно воевали, чтобы не подготовить своё жилище к защите. Пока кавалерия пересекала поле, ни одного выстрела не прозвучало с этого берега, но как только копыта первых лошадей коснулись льда, с трёх сторон ударили пулемёты, создавая просто непроходимую стену из свинца. Атака захлебнулась моментально, красным пришлось отступить назад, под прикрытие леса, оставив на льду раненых и убитых.

А над полковником, уже колдовал фельдшер, он быстро осмотрел рану, которая оказалась не тяжёлой, но вот пулю всё равно нужно было извлекать. Казаки уже сообразили, что понадобится помощь, быстро поставили кипятить воду.

— Вахрушев, что там, — Гуревич указал взглядом на двери.

— Всё нормально Пётр Ильич, они сунулись, но нас не так-то просто взять силой, на льду оставили своих раненых, и отошли в тайгу.

— Хорошо, принимай на себя командование.

— Сейчас всё наладим, господин полковник, Пал Палыч пулю извлечёт, и будете как новенький.

— Ты Николай меня не уговаривай, я прекрасно и сам всё понимаю, чай не первое ранение, лучше делай, что велено.

— Слушаюсь, господин полковник.

А на противоположном берегу в лесу шёл ожесточённый спор. Все взводные собрались на левом фланге, точнее будет, не собрались, а собрал их Фирсов.

— Слушайте меня внимательно, теперь, когда наш командир геройски пал в этом первом бою, вместе с нашими товарищами, мы не можем допустить, что бы эти, — он кивнул в сторону скита, — положили нас здесь всех в бесполезных атаках под пулемётами. Мы ждём темноты, и возвращаемся в деревню.

— Кто это принял такое решение? — Спросил Быстров.

— Я, — не задумываясь, ответил Фирсов, — Я как командир первого взвода как человек, чувствующий на себе ответственность за выполнение задания и как первый заместитель командира отряда.

— Мы не можем отсюда уйти, бросив на льду раненых, им нужна помощь.

— Это кто не хочет выполнять приказа? Кто хочет положить здесь весь отряд?

Один из взводных выступил вперёд.

— Я только говорю, что мы не можем бросать раненых замерзать на льду, мы должны их собрать и оказать им помощь.

— Вот и оставайся вместе с ними, — револьверный выстрел прозвучал неожиданно резко, Фирсов нарочито медленно убирал наган в кобуру. — Кто ещё не желает сохранить оставшихся людей и выполнить приказ Партии? Может быть ты Быстров?

Такого поворота дел не ожидал ни кто. Ни кто из этих людей не мог подумать, что их командир погибнет в самой первой атаке, но всё-таки они пытались противиться такому решению.

— Мне кажется, что Ростов не погиб, когда мы отходили, я видел, как он шевелился, — выступил ещё один взводный, может быть, попробовать вытащить раненых. Они же не звери, не станут стрелять в безоружных.

— Что? Повтори ещё раз, что ты сказал. Ты говоришь они не звери? — Фирсов вновь достал наган и направил его на говорившего. — Тогда вперёд, иди, только иди сам, один и без оружия, а я посмотрю, как это у тебя получится.

— Товарищ Фирсов, я только сказал, что видел, как товарищ Ростов полз раненый к берегу.

— Так ты гад бросил раненого командира и сбежал с поля боя?

— Товарищ Фир… — договорить тот не успел, пуля вошла строго в центр лба, прикрытого папахой, и человек замертво рухнул на землю.

— Есть ещё недовольный решением. Кто-то ещё считает, что мы должны пожертвовать выполнением приказа Партии ради нескольких трупов, оставшихся на поле боя?

Все молчали.

— Вот и отлично, Быстров, ты принимаешь под командование второй взвод, а ты, — Фирсов указал наганом на зам. ком. третьего взвода, заменишь своего предателя командира. Вопросы есть? Хорошо, что нет, тогда всем готовиться к переходу, как только солнце сядет, мы отправляемся назад в деревню, а там я знаю, что сделать, что бы эти гады принесли нам на блюдечке, всё что нужно.

— А что нам вообще от них нужно? — Поинтересовался вновь назначенный командир третьего взвода.

— Вот это как раз тебе знать и не обязательно. Для тебя главное приказы исполнять, боевой дух во взводе поддерживать да всякие там настроения пресекать. Понял?

— Понял, товарищ Фирсов.

— Вот и отлично, всё хватит прохлаждаться, отправляйтесь во взвода. Быстров, ты останься, там твой заместитель справится.

— Да не больно мне хочется с тобой-то оставаться.

— А ты останься, нам есть ещё, о чём поговорить. Послушай меня внимательно, ты жив только пока я этого хочу, и хочу я этого, только пока ты знаешь больше чем я про всё это дело, запомни это. Нас с тобой в отряде двое осталось, кому ведомо, зачем мы здесь, вот и кумекай. С грузом то не только назад можно пойти. Пока эта вся смута в стране, можно и за границу прорваться. Или ты такой убеждённый большевик стал.

Быстров внимательно посмотрел на собеседника.

— Ишь, что ты Паша задумал, не твоих ли рук дело, что Ростов там, на льду лежать остался?

— Это уже прошедший этап. Так со мной ты или нет, — Фирсов играл наганом в руке.

— Не нужно Паша меня пугать, я ведь и всем могу рассказать, что ты задумал, а среди них, — Быстров указал в сторону бойцов, — много идейных найдётся.

— Но и безыдейных тоже много. Мы вполне можем сколотить вокруг себя людишек, при помощи которых дойдём хо Харбина, а там уж точно найдётся, куда всё это золото пристроить. А потом в Париж, в Лондон, в Берлин, да куда угодно. Молчишь? Правильно молчишь, а вдруг я тебя проверяю. Ладно, иди, думай, да помни, что жив ты только пока больше меня знаешь.

Солнце село за сосны, в лесу не наблюдалось никакого движения. Вахрушев пришёл с докладом к Гуревичу, тот уже отошёл от операции, пулю извлекли, она застряла в ключице, и теперь полковник полулежал на своей кровати в доме.

— Что там Николай Александрович?

— Похоже, ушли они, надо бы мёртвых пособирать, да похоронить по-человечески, может раненые кто остался в живых, хотя вряд ли помёрзли уже наверняка.

— Конечно, отправь двоих казаков с санями, пускай соберут, похоронить нужно обязательно, только не здесь на том берегу. Но всё равно до завтрашнего дня сюда свезите, если бросить в тайге звери разнесут.

— Слушаюсь, господин полковник.

— И держи меня в курсе дел.

— Конечно.

Николай вышел из дома, а вернулся он через час с новостями.

— Пётр Ильич, — ворвался есаул в дом.

— Что такое, чего кричишь?

— Господин полковник, всех собрали, много раненых было, да помёрзли все, один только живой оказался, и знаете кто?

— Откуда мне знать Николай, я с кровати не вставал ещё.

— Это командир их, Ростов. Над ним сейчас фельдшер колдует, ранение не тяжёлое, но крови много потерял и обморозился сильно, но он в сознании и к Вам просится.

— Интересно, значит, они даже командира своего бросили на поле боя, что же это за люди такие?

— А ещё двоих в лесу нашли, их из нагана застрелили.

— Значит, не могли власть в отряде поделить. Хорошо, как только Пал Палыч закончит в Ростовым, скажи, что бы несли его ко мне, и пришли казаков, пускай кровать ещё одну поставят, да застелют.

Ростов был совсем плох, он, то впадал в беспамятство, то начинал бредить и всё время порывался что-то сказать Гуревичу. Фельдшер постоянно находился рядом, делая всё возможное, для того, что бы успокоить его и как то уменьшить страдания.

— Вот что странно, господин полковник, свои его и подстрелили.

— С чего ты такой вывод сделал.

— Да вот, — он полез в карман и протянул командиру на раскрытой ладони револьверную пулю, — и стреляли в спину.

— Понятно. Тогда, Пал Палыч, родной приведи его в чувство, мне обязательно нужно услышать, что он пытается мне сказать.

— Сейчас постараюсь. — Он немного ещё поколдовал над раненым, тот на время успокоился. Открыл глаза и повернул голову в сторону кровати Гуревича.

— Послушайте меня внимательно, господин полковник. Я знаю, кто в меня стрелял и раз я здесь у Вас, значит, они ушли и не предпринимали больше попыток взять Вас силой. Это беспринципный человек, у него нет ни капли чести. Он вернёт сейчас отряд в деревню и начнёт там вешать и расстреливать всех подряд, до тех пор, пока Вы сами не явитесь и не отдадите им золото.

— Но у нас нет никакого золота…

— Не перебивайте меня, у меня совсем мало времени, я это чувствую. Просто поверьте, соберите людей и если у Вас есть возможность опередить Фирсова, а я знаю, что такая возможность у Вас есть, опередите и уведите деревенских сюда, к себе под защиту, здесь с вашей обороной сможете уцелеть, и людей спасти. Фирсов не знает, что у Вас есть более короткие пути, я их тоже не знаю, но знаю, что они есть, и знает про это Быстров, Он человек слабый, Фирсов его очень быстро расколет. Всё Пётр Ильич, не думайте и не задерживайтесь, если конечно Вам есть дело до деревенских жителей.

Ростов замолчал, тяжело дыша, чувствовалось, что ему очень тяжело было говорить, и, пожалуй, на весь этот разговор ушли последние его силы. Он ещё немного тяжело подышал и затих. Пал Палыч подошёл к нему, пощупал пульс.

— Всё, господин полковник, отошёл, упокой Господи его душу.

— Это был его выбор, Пал Палыч. Вот, что позови-ка ко мне Вахрушева.

— Сейчас будет исполнено.

Есаул явился практически моментально, скорее всего он всё это время дежурил под домом.

— Вот что Николай, нам нужно спасать деревню, собирай людей, выдвигаемся ровно через час, здесь оставить минимальный караул. Ваши семьи где?

— Здесь, господин полковник, мы их успели увести.

— Вот и хорошо, сюда красные скорее всего пока не сунутся. Всё пора господа, Пал Палыч, помоги мне подняться.

— Да как можно Пётр Ильич, Вам лежать ещё нужно.

— Я не спрашиваю, я приказываю. Всё господа, прошу исполнять всё беспрекословно, повторяю ещё раз, выступаем ровно через час.

Глава 29

Прохор прервал свой рассказ, и в гроте повисла тишина. Егерь поднялся, потянулся к висевшему над очагом котелку, заглянул в него.

— Хм, чай то весь выпили, видать давненько уже сидим. Надо бы ещё заварить. Аристарх, братишка, что у нас с водой?

Время здесь в подземелье, действительно шло незаметно. Алексей уже совсем потерялся и не мог понять, что сейчас день или ночь. Они сидели вокруг костра уже часа четыре и слушали бесконечный рассказ егерей. Те время от времени менялись, подхватывая друг за другом повествование, но было понятно, что история эта ещё далека до завершения.

— Прохор, ладно, Бог с ним, с этим чаем, — не вытерпела Вероника, — рассказывай дальше.

— Да, брат, действительно, — поддержал девушку Аристарх, — Воды то осталось литров шесть — семь не дольше, нужно экономить, до ледников ещё далеко.

— Шесть литров, это маловато, — согласился рассказчик.

— А что нам здесь ещё долго предстоит бродить? — Поинтересовался в свою очередь Алексей.

— Долго, командир, это самый дальний путь, и самый тяжёлый.

— Так может, стоит коротким пойти?

— Не возможно, никак не возможно.

— Почему?

— Все они уже заблокированы, завалены, это единственный остался, да и на груз вы хотели посмотреть, вот и предстоит нам ещё дальше в гору идти, а потом только возвращаться, если конечно повезёт.

— Что значит, если повезёт? Что ты хочешь этим сказать? — С опаской и в то же время скрытой угрозой поинтересовался Алексей.

— Внутри горы в последнее происходят непонятные вещи, — не обратив внимания на тон командира, ответил Прохор. — Ты помнишь, мы ходили в деревню? Ещё Кузьмич с нами пришёл.

Алексей кивнул.

— Так вот это был самый короткий проход, всего полдня пути, и тоже через гору, но он тоже завален, скалы сомкнулись, когда мы шли назад, то еле пролезли в щель. Получается, скалы сами закрывают проходы.

— Как такое может быть?

— Не знаю, я не геолог, я говорю только то, что вижу. Малышами мы свободно бегали этими проходами, а вот сейчас они начали закрываться, поэтому у нас остался только один путь, в глубину горы, к хранилищу, и оттуда дальше на поверхность.

— А все эти боковые проходы, куда они ведут.

— Этого мы не знаем. Ещё в детстве, когда отец показывал нам пути, он запрещал ходить этими проходами, говорил, что там тупики и пропасти. Вот мы никогда и не совались туда, да это и по схемам видно, ведь эти закрывающие кресты не мы рисовали.

— А кто?

— Наверное, те, кто жил задолго до нас, те, кто считал эти пещеры своим домом. Вот эти гроты тоже ими построены, а может, просто приспособлены к местам стоянок, но мне кажется, что всё же построены.

— Почему построены? — Спросила Вероника.

— А Вы барышня, приглядитесь хорошенько, все они идеально круглой формы, природа не может такого создать, и кроме того, в них существует замысловатая система вентиляции, смотрите дым уходит не оставляя следов, свежий воздух поступает, и самое главное тепло сохраняется. Не будь таких вот пристанищ, мы в этом морозильнике уже давно бы окочурились. А люди здесь жили. Вот с водой у нас действительно проблема, воду нужно пополнять в самое ближайшее время.

— Да и с едой не густо. Сколько мы здесь ещё будем бродить? — Поинтересовался Пётр, на нём был весь учёт припасов, кому, как ни прапорщику было это поручить.

— Давай подсчитаем. До хранилища нам ещё около суток пути, с одним перерывом на ночёвку, и около двух суток на поверхность, на том пути тоже есть два грота для ночёвки.

— Итого, — подсчитал Алексей, — четверо с небольшим, плюс ещё одна ночёвка, значит, около пяти суток. Что с продуктами?

— Продуктов мало, осталось не больше чем на три дня.

— Понятно, порции сократить, стоянки тоже, до хранилища идём без остановок, таким образом, сократим около десяти часов ходу, там минимальный отдых и дальше, на последнем переходе остановки на отдых получается две. Так?

— Так, — подтвердили егеря.

— Не более четырёх часов. Таким образом, около суток пути урежем, а на земле уже легче будет, там можно и мясо свежее найти.

— Тяжело будет в таком темпе идти. — Возразил Аристарх. — Катакомбы спешки не любят.

— У тебя есть другие предложения?

— В принципе нет.

— Тогда и не возмущайся. Всё, сейчас ещё три часа на отдых и выступаем, всем спать.

— Алексей Павлович, не хочется спать, выспались уже все, может пускай Прохор дальше расскажет, — попросила Вероника.

Алексей внимательно посмотрел на девушку, потом обвёл взглядом всех присутствующих. В глазах отряда был интерес и полная поддержка.

— Хорошо, коль так, то так, но только потом на переходе не пенять, что устали, спуску ни кому не дам. Продолжай Прохор.

Небольшой отряд вновь расселся поближе у костра, егерь подбросил в него пару поленьев, от чего огонь разгорелся сильнее, освещая неровным светом лица людей. Все с интересом ждали продолжения рассказа.

— В таком случае слушайте дальше…

Глава 30

Отряд спешил подземными переходами, многие казаки, ещё не бывавшие здесь, удивлялись тому, насколько уверенно вёл их есаул, а тот действительно спешил, на широких участках проходов, он чуть ли не бежал, увлекая за собой весь отряд. Тяжелее всего приходилось полковнику Гуревичу. Рана, пусть и не тяжёлая, но всё равно давала о себе знать. Наконец послышалось дуновение свежего ветерка, и вскорости отряд вышел не поверхность. Подземный ход заканчивался высоко на скале, непосредственно нависшей над деревней, и был скрыт от посторонних глаз замысловатой системой камней. Не зная, что здесь расположен вход в пещеры, просто невозможно было его найти.

Вахрушев вывел отряд и приказал рассредоточиться по гребню скалы, так, что бы просматривалась вся деревня. Улёгшись на краю, он внимательно оглядел дома и улицы. Они всё-таки опоздали. Люди Фирсова, уже хозяйничали внизу. Сельчан видно не было, только возле церкви, почему то стоял вооружённый караул, а на больших всегда открытых дверях храма, висел огромный замок. Да на площади возле церкви четверо плотников сооружали виселицу. То, что это была именно она, сомнений не возникало.

— Опоздали, господин полковник, они умудрились прийти раньше нас. По всей видимости, людей согнали в храм и там заперли.

— Почему ты так решил?

— Смотрите сами, церковь закрыта на замок и караул возле неё стоит.

— Да, похоже, Вы есаул правы. — Полковник ещё раз внимательно осмотрел деревню, — какие будут предложения?

— Днём нам к ним не подступиться, нужно ждать темноты, тогда сможем потихоньку снять караул и вывести людей. Согласен, ждём, господа офицеры, выставить наблюдателей, остальных людей отвести.

— Господин полковник, — внезапно окликнул командира один их казаков, — поглядите вниз.

— Что там ещё? — офицеры подошли к краю и глянули на деревню.

Из дома старосты вышла процессия, это был сам староста, его жена Марфа и младшая дочь Фёкла. Людей раздетых, босых и со связанными за спиной руками вели в окружении четверых бойцов в направлении церковной площади, возглавлял процессию Фирсов.

— Что они такое задумали, — Вахрушев отказывался понимать, что происходит внизу.

Людей подвели к виселице, сооружение которой только закончили и, поставив на лавку, начали приспосабливать на их шеях петли. Трудились сноровисто, было заметно, что дело для этих людей привычное. Николай вскинул карабин и прицелился.

— Отряд цельсь, — Скомандовал Гуревич, — огонь залпом по команде, смотрите братцы, людей не задеть. ОГОНЬ!

Залп прозвучал неожиданно громко, как груши с дерева попадали те, что сидели на поперечине и подтягивали верёвки, кто раненый, а кто и убитый. Уцелел только сам Фирсов, да один боец, просто они находились по ту сторону и были загорожены телами старосты и его семьи. Бравый палач как заяц бросился вдоль заборов и моментально скрылся в доме старосты, откуда только что и вышел. Из деревни в направлении скалы, где засели казаки, открыли беспорядочную стрельбу. Но перестрелка эта не имела никакого смысла, люди на скале были хорошо укрыты. Стрельба длилась минут десять, потом замолкла. Прошло ещё минут двадцать и из дверей дома старосты, высунулся белый флаг, затем вышел державшие его боец и следом, прячась за солдатом, показался Фирсов. Потом вышел Быстров и ещё один боец. Эти четверо пересекли площадь и направились к околице, которая заканчивалась у скалы.

У самого подножья они остановились.

— Эй, Гуревич, или как там тебя, — крикнул Фирсов, — покажись, поговорим.

Полковник вышел на край скалы.

— Я слушаю Вас.

— Значит так, полковник, вот те, что на виселице, примерно через полчаса превратятся в ледышки, мне всё равно как они сдохнут, так даже интереснее. Остальные пока сидят в церкви, но при малейшей попытке их освободить, церковь будет подожжена, я предусмотрительно полил её керосином да маслом этим самым церковным, запасливый у вас поп оказался, много у него этого добра. И вот теперь ответь мне на вопрос, ты этого добиваешься?

— Что Вы предлагаете за освобождение людей?

— Ты отдаёшь нам золото, мы отпускаем людей, всё других условий не будет, иначе мы будем поочерёдно выводить их из церкви и вешать. Вешать буду ночью.

— Господин полковник, — зашептал сзади Вахрушев, — я его сейчас сниму.

— Не сметь есаул, мы не можем уподобляться им, тем более что он прикрыт солдатом.

— Так что полковник, ты согласен?

— Да, только сначала, Вы даёте возможность снять людей, поле этого отпускаете всех из церкви и только потом мы проводим Вас к золоту.

— Нет, ты меня не понял, полковник, условия буду диктовать я. Этих висельников я дам тебе снять, но только их. Остальных я выпущу только после того, как увижу золото. Иначе все они сгорят в этой самой церкви.

— Хорошо, я согласен, поле того, как люди будут сняты и проведены к нам, я пропущу твоих солдат и проведу вас к золоту.

— Вот это другой разговор, можешь забирать этих висельников. — Парламентёры развернулись и пошли назад.

— Вахрушев, Николай, бери двоих и иди, забирай людей, Лошицкий!

— Слушаю господин полковник.

— Господин ротмистр, берите десять человек, и уходите в тайгу. Как только мы скроемся в катакомбах, Ваша задача, ночью спуститься в деревню и освободить людей, желательно уничтожить всех красных.

— Понял, господин полковник.

— Зимин.

— Я здесь.

— Ваша задача, отбираете десятерых и прячетесь в пещерах, мы с Вахрушевым будем водить их по ходам, Вы понемногу всех уничтожать, действуете короткими точными ударами, они скоро перепутают, где день, а где ночь и в подземельях будет легко с ними справиться. Всё, господа действуете.

Вахрушев уже спускался со скалы с двумя казаками, они моментально пересекли деревню, одним движением Николай обрезал верёвки и полумёртвые тела упали им на руки.

— Куда, господин есаул?

— Тащим в дом, их нужно немного отогреть и одеть, иначе погибнут.

Люди настолько замёрзли на морозе, что им было уже совершенно всё равно, что с ними будет дальше, но в тепле дома начали понемногу отходить.

— Вот Николай, накликал-таки беду ты на нашу деревню, — начал укорять зятя староста, — как знал, что этим всё и закончится, ведь не хотел пускать вас в скит, а всё батюшка наш сердобольный, пускай мол, говорит, оселятся там люди и скиту польза будет. Вот и польза вся.

— Хватит вам здесь болтовню разводить, забирайте скорее их да уходите, солнце вон скоро уже садиться будет.

— А что Вам солнце-то, в подземельях до него нет дела, там всё время темно.

— Мне-то ничего, мне всё равно, а тебе вот должна быть разница.

— Это какая?

— А такая, что коль мы до заката в Вашу схованку не попадём, то церквушку с людьми подожгут.

— Да ты что в своём уме?

Взревел Вахрушев, и кинулся было на Фирсова, тот моментально отскочил, а меж ними встали два бойца.

— Тихо, тихо. Что ты так нервничаешь? Пошутил я не этим вечером, следующим это сделают. Я распоряжение взводному, что остаётся уже дал.

— Мы до следующего вечера и до хранилища дойти не успеем, не то что бы вернуться, отмени приказ, перенеси надвое суток. Этого времени хватит.

— Хватит, говоришь? Хорошо я подумаю. Всё, собрались? Забирай их, и уматывайте, я со своими людьми иду следом за вами.

Казаки взяли женщин на руки, они были слишком слабы, что бы идти, Прохор Лукич пошёл сам. Они медленно пересекли деревню и начали подъём в гору, почти следом цепочкой поднимались люди Фирсова, два взвода, третий остался в деревне. Сам Фирсов шёл в середине строя.

Гуревич, с остатками людей встретил их на гребне скалы.

— Вы готовы идти дальше? Взяли с собой пищу, воду?

— Готовы, готовы, — ответил командир, — не твоя это забота, полковник, веди лучше.

— Дело Ваше, только идти нам в одну сторону больше суток, а потом ещё и возвращаться, там внизу ни пищи, ни воды нет.

— Хорошо, хватит разглагольствовать, веди.

— Тогда порядок следующий, есаул, — он указал в сторону Вахрушева, и половина моих людей идём впереди, затем Ваши люди, потом остатки моих со мной замыкают.

— Нет, полковник, вы все пойдёте впереди, мне не нужны вы в тылу, не ищите дураков.

— Хорошо, — согласился, Гуревич, ведь именно этого он и добивался, — только не пеняйте ни на кого, если вдруг Ваши люди начнут отставать, а потом заблудятся в подземных ходах. Ведь они будут идти без света. А это очень нелегко, поверьте мне.

— Всё, я понял, ведите.

Отряд направился к входу в пещеру и постепенно начал втягиваться в подземелья, Лошицкий со своими людьми внимательно следил за тем, что бы ни один человек не остался снаружи.

«Ну и самонадеянный же он, этот как его, Фирсов, — подумал ротмистр, — даже не проверил, сколько людей с ним пошло, не сопоставил с тем, сколько нас вообще есть, ведь знает прекрасно, не поинтересовался, почему людей так мало. Ладно, пускай пеняет на себя».

Время уже давно пошло за полночь, а в деревне всё никак не успокаивались, оставшиеся красноармейцы то и дело бродили по селу, беспокоились, не были уверены в своей безопасности, и поэтому людям, оставшимся с Лошицким, приходилось лежать на скале в снегу и ждать.

Луна светила ярко, её полный диск медленно скользил по чистому небу, мириады звёзд сопровождали это неспешное движение. Но вот небо начали затягивать тучи, пряча звёзды и луна, пошёл небольшой снег и люди внизу успокоились, осталось только несколько караулов. Два у церкви и по одному у двух домов, где расположились оставшиеся в деревне бойцы.

— Пора, господа казаки, — полушёпотом скомандовал ротмистр, — Ветров, и с тобой трое, берёте на себя церковь, Попов ты с двумя ближний дом, остальные со мной к дальнему. Работаем тихо, чтобы не разбудить никого. Как только караулы снимем, Ветров, разделяетесь и к нам, входим в дома и всех подчистую. Понятно? — казаки только кивнули головами, — всё, с Богом господа.

Одиннадцать теней скользнули вниз со скалы, на околицу деревни, разделились и беззвучно, под прикрытием темноты и всё усиливающегося снега, двинулись к намеченным целям. Караулы были сняты без единого звука, и казаки уже подошли к дверям домов, в готовности войти, когда вдруг в доме, возле которого сосредоточил свою часть отряда Лошицкий, загорелся свет. Послышалось какое-то бормотание, движение, двери распахнулись и на крыльцо начали выходить люди.

Казаки на силу успели спрятаться.

— Ну и ночка, что-то не спокойно мне, Василий. Смотри, совсем погода испортилась, не верится мне, что все они ушли.

— Да товарищ командир, чует моё сердце, не по-божески мы поступаем. Не хорошо так.

— Ты мне эту свою философию брось. Хотя ты прав, негоже с бабами да детишками воевать. Ладно, пошли караулы проверим.

Двери закрылись, люди закурили и спустились с крыльца. Две тени выскользнули из темноты, люди были совсем не готовы к нападению, и поэтому не сопротивлялись, уже через несколько мгновений они мирно лежали, упокоившись на снегу, их кровь всё сильнее и сильнее обагряла свежий белый снег.

Лошицкий со своими людьми проскользнул в дом, там все спали. Какая беспечность, даже не выставили охрану внутри. Понадеялись на наружные посты. В доме пробыли не дольше десяти минут. Покидали его, молча, вытирая окровавленные ножи снегом и ветошью, подобранной в доме. На улице их уже ждала вторая группа.

— Что Ветров? — спросил Лошицкий.

— Всё нормально, господин ротмистр, тишина полная.

— Отлично, пошли к церкви, пора людей выпускать.

Освобождённые люди и радовались и плакали одновременно, они обнимали казаков и благодарили за спасение. Многие из них уже и не надеялись увидеть белый свет.

— Тихо, тихо, — успокаивал всех Лошицкий. — Теперь слушайте меня, — произнёс он, когда люди затихли. — Вам сейчас опасно оставаться в деревне, на несколько дней нужно уйти в тайгу. Я знаю, у каждой семьи есть в тайге заимки, охотничьи домики, отправляйтесь туда, за три-четыре дня мы справимся с этой напастью, и вы сможете вернуться.

— Погодь, Юрий, а как же скот, как всё хозяйство? — Спросил один из стариков. — Ведь и уже не кормлено, а за эти пять деньков и повымирает всё, как жить то тогда?

— Да, прав Митрич, — подхватили все, — не можем мы бросить дома да скот.

— Вам, что мало того, что вас чуть было, не сожгли в этой самой церкви? Попытался возразить Лошицкий.

— Ты, Юра не шуми, мы ведь тебя как родного приняли, и ты тоже должен нас понять. Что мы без хозяйства, то? — Так как-то совсем по матерински, возразила Лошицкому, Варвара, жена Митрича. — Нам без нашего скота остаться, так и до весны не протянем, а коль протянем, то пахать потом как, самим запрягаться? Видишь как, получается, что и так смерть и так. Поэтому мы здесь дома останемся, а там как Богу угодно будет. Но и вы уж постарайтесь, что бы эти не вернулись.

— Хорошо, я понял тебя тётка Варвара. Расходитесь тогда по домам, а нам в пещеры пора, своих догонять, да с этими разбираться. Пошли, господа казаки. — Он развернулся, и не глядя больше на селян, направился к скалам, но остановился и оглянулся. — Да мы там немного набезобразничали, так вы уж не гневайтесь, прикопайте тех, что в домах да на улице, где-нибудь за околицей.

— Хорошо, не переживай, помогай вам Бог.

Маленький отряд пошёл дальше и уже очень скоро скрылся в темноте да разыгравшейся метели.

А тем временем странный отряд, возглавляемый Гуревичем и Вахрушевым, уходил всё глубже и глубже в гору. Они шли на протяжении семи часов, без перерыва, время от времени останавливаясь на развилках, ориентируясь и выбирая путь дальнейшего следования. Отряд шёл, молча, хотя со временем в самом хвосте, там, где люди двигались практически на ощупь, ориентируясь лишь по горящим впереди, редким факелам, начал нарастать какой-то шум. Фирсов, в сопровождении нескольких бойцов нагнал Гуревича.

— Стой, полковник.

— Что Вам угодно?

— Не мне угодно, людям, мы уже достаточно давно в пути, пора и привал устроить. И вообще, почему мы проходим мимо некоторых поворотов?

— Вы можете сами в них свернуть, — ответил за командира Вахрушев, — только я не думаю, что вернётесь оттуда.

— Ты что мне угрожаешь?

— Нет, предупреждаю, в этих лабиринтах очень просто можно заблудиться и погибнуть.

— Ладно, Николай Александрович, не кипятитесь. Действительно пора сделать привал, наши люди тоже устали.

— Я Вас понял, господин полковник, примерно через полчаса ходу будет удобное место, там и остановимся.

— Почему не здесь? — Поинтересовался Фирсов.

— А Вы посмотрите, где здесь отдыхать.

Проход действительно в этом месте был узок, приходилось идти по одному, и Фирсову, для того, чтобы догнать голову колонны пришлось отталкивать людей практически в самую стену.

— Там дальше будет удобное расширение, можно будет передохнуть.

— Хорошо, ведите дальше.

Отряд двинулся вперёд, а сзади его уже нагоняли люди Зимина, они двигались параллельным ходом, скоро должны были на очередной развилке пересечься с отрядом. Именно этого ждали Вахрушев с Гуревичем. Там Зимин со своими людьми должен был пощипать красных.

Люди начали исчезать незаметно и совершенно беззвучно, в этом месте параллельные проходы очень часто соединялись и после каждого соединения одним, а то и двумя людьми становилось меньше. Пока ни кто этого не замечал, отряд растянулся в длинную цепочку, люди Фирсова шли в полной темноте и не могли контролировать друг друга, но вот отряд дошёл до места привала, Фирсов дал команду пересчитать людей и его командиры с удивлением, отметили, что не достаёт полвзвода. О чём и доложили своему начальнику.

— Что? — Взревел тот. — Это как не достаёт? Куда они подевались?

— Я Вас предупреждал, — совершенно спокойно сказал Гуревич, — Люди могли заблудиться в темноте, потерять впереди идущих, свернуть не в тот проход. Вы опасались, что я со своими казаками буду идти сзади Вас и в результате потеряли полтора десятка людей.

— А ещё в этих пещерах водятся вот такие твари, — Вахрушев поднёс факел к рисунку на стене, там был изображён огромный червь, на которого охотились люди.

— Это что за тварь такая? — Поинтересовался один из красноармейцев.

— Да этой наскальной живописи уже не одна сотня лет, — подхватил второй.

— Это не говорит о том, что твари, подобные изображённой, здесь больше не живут. Кто-то же роет эти проходы в скальной породе, — возразил один из казаков.

— И что, вы таких встречали? — красноармейцы подходили всё ближе и ближе друг к другу.

— Нет, не встречали, но помёт время от времени находили, да и скелеты всяких зверушек тоже, — ответил Вахрушев, он понял, что проще будет бороться, если напугать не достаточно грамотных и суеверных людей, — но мы знаем безопасные хода, вот этот близко подходит к совсем свежевырытому проходу, поэтому он чрезвычайно опасен.

Это была совершеннейшая ложь, но она подействовала, в глазах противника появился страх, дальше, поэтому широкому проходу они шли, сбившись в толпу, но дальше пещера вновь сужалась, и вновь приходилось вытягиваться в цепочку по одному.

— Полковник, — Фирсов вновь догнал голову колонны, на этот раз с ним был и Быстров, — давай перестраивай своих казаков, бери половину и иди в замыкание, но только с факелами.

— Что страшно? — Зловеще спросил Вахрушев, — ты всю жизнь будешь бояться этих пещер, если конечно выйдешь отсюда.

— Ты есаул меня не стращай, если я не выйду, то ты и подавно.

— Это мы ещё посмотрим.

— Ты что думаешь самый умный, да? — Фирсов почти вплотную подошёл к Вахрушеву. — Не надейся. Что думаешь, я не знаю, что ты оставил там, наверху людей, что бы освободить этих, своих родственников? Знаю, только не поможет им ни что. Мы лишь разведка, за нами идёт эскадрон, и если мы отсюда живыми не выберемся, то там, — он кивнул в сторону предполагаемого выхода, — точно никого не пожалеют. Так, что веди и не замышляй ничего. Нашим товарищам, ведь всё равно, от чего мы здесь сгинем, вы нас передушите, или червяк тот сожрёт, поэтому твоя задача не только вести нас, а ещё и от ваших подземных тварей защищать. Понял меня есаул? Вижу что понял. Тогда веди дальше.

Сводный отряд двинулся дальше, переход был длинный, каждые четыре часа Вахрушев делал привалы, его людям тоже нужно было отдохнуть. За время пути люди как то сблизились, уже не чувствовалось того враждебного отношения друг к другу, если конечно не брать во внимание командиров, как с одной, так и с другой стороны. По времени прошло чуть больше суток, когда отряд вышел в большой Погребальный зал, как называл это место Вахрушев.

Николай поднял голову вверх, луна, как и в тот раз, когда они впервые пришли сюда, стояла строго в центре зала, её тусклый луч проходил в отверстие, пробивал толщу темноты и упирался в аккуратную пирамиду, сложенную в самом центре зала. Мертвые древние воины, как и прежде, сидели в своих нишах, охраняя ценный груз.

— Вот, мы и пришли. — Произнёс Гуревич, подойдя сзади к Фирсову с Быстровым, те стояли рядом и рассматривали зал. — Мы выполнили свои обязательства и теперь уходим.

— Куда уходите, как уходите? — Но вопрос Фирсова прозвучал в пустоту, ни казаков, ни офицеров в зале больше не было. Они растворились в темноте боковых проходов. — Стоять! Куда! — Закричал Фирсов, но только звонкое эхо ответило ему.

— Куда они все подевались, — зашептались бойцы, — что за чертовщина, зачем мы притащились в этот склеп. Смотрите одни мертвяки вокруг.

И именно в это время, с четырёх сторон, из боковых проходов раздались выстрелы, одним залпом казаки положили мёртвыми не менее десятка пришельцев. Но и те начали огрызаться, правда, укрыться им было негде. Завязался ожесточённый бой, противник не видел друг друга, и стреляли в основном наугад, красноармейцы сосредоточили свой огонь на проходах, и казакам приходилось нелегко. Фирсов с Быстровым кинулись к пирамиде, стараясь укрыться за ней, но огонь вёлся со всех сторон.

Бой шёл долго, казаки то отступали в глубину проходов, то вновь возвращались, нанося короткие огневые удары. Ни одна сторона не решалась идти на сближение, в полной темноте можно было легко принять своего за чужого, а этого не хотели ни те, ни другие. Но всё рано или поздно заканчивается, прекратилось и сопротивление. Немного выждав, полковник Гуревич вошёл в Большой Погребальный зал, теперь он стал ещё и кровавым.

— Да, — со вздохом сказал старый офицер, — недаром говорят, что там, где золото, там и море крови. Господа офицеры, каковы наши потери?

— Десять человек убитых и пятеро раненых, господин полковник, — ответил Лошицкий.

— Это плохо, очень плохо, — посетовал командир.

— А я Вам уважаемый Пётр Ильич говорил, — вступил в разговор староста, он со своей семьёй всё время находился поблизи Вахрушева, — говорил, затопи ты его, это золото проклятущее. Нет, ослушался ты меня, вот и получил то, что желал. Мало того, что своих людей погубил, да ещё и деревенских под удар поставил.

— Это должно было произойти, Прохор Лукич. Рано или поздно, даже если бы нас тут и в помине не было. Эти, — полковник махнул головой в сторону красноармейцев, — вас всё равно в покое не ставили бы. У них свои порядки и свои взгляды на жизнь. Я не думаю, что ты смирился бы с тем, что они пришли бы и начали тебя заставлять отречься от веры дедов твоих. Нет ведь?

— Нет.

— Вот этим самым нет, ты и подписал бы смертный приговор и самому себе, да и всей деревне.

— Но мы же мирные люди, мы никого не трогаем, живём сами по себе.

— А им всё равно, они делают революцию. Ты слышал их песню?

— Нет.

— В ней они поют: «Весь мир насилья мы разрушим До основанья, а затем Мы наш, мы новый мир построим, — Кто был ничем, тот станет всем». Вот такие у них цели, и ты думаешь, что в этом своём глобальном разрушении, они оставили бы деревню в покое? Нет, уважаемый Прохор Лукич. Поэтому нужно думать, как спасти людей, но не деревню. А пока, нужно срочно возвращаться в скит. Лошицкий, всех мёртвых собрали?

— Точно так, господин полковник, собрали и разложили по свободным нишам.

— Упокой Господи их грешные души. Всё, уходим домой.

— Господин полковник.

— Слушаю.

— Только я не всех вроде насчитал.

— Что так?

— Человек пять не хватает, и вроде этих двоих, что командовали, нет.

— Ты имеешь в виду этого командира и того, прапорщика, что их всех привёл сюда.

— Так точно.

— Странно, куда они могли подеваться? Ну да Бог с ними, всё равно без света, воды и пищи они здесь долго не протянут, заплутают в пещерах, да сгинут. Всё уходим.

— Чёрта с два, мы сгинем. Да Быстров? Ты же сориентируешься, как выбраться отсюда? — Фирсов с Быстровым лежали в самой дальней нише на полу и ждали пока уйдут казаки. Как они сюда забрались, не было известно никому, скорее всего в самую горячку боя, просто кинули, на произвол своих людей и спрятались. — А воды и пищи, той, что бойцы с собой брали нам как раз и хватит на обратную дорогу. Только лежи тихо, пока не уйдут.

— Я и лежу, это ты разболтался, не дай бог ещё засекут.

— Нет, не засекут, шёпот далеко не слышно, зато смотри, сколько у нас с тобой теперь золота, мы с тобой теперь неимоверно богаты, только нужно будет его в Китай переправить, а там куда угодно.

— Ты что такое говоришь, — чуть не закричал Быстров, — это же не наше, это золото Республики.

— Да плевать я хотел на эту самую республику. Наше, Серёжа, наше. Мы с тобой за него кровь проливали, теперь оно наше. У нас не получится вывезти, детям своим тайну передадим, по наследству, а они внукам, хоть кто-то потом да воспользуется. Но если ты против, не проблема, я тебе прямо сейчас горло перережу, и всё свидетелей больше не будет.

Быстров замолчал, почувствовав остриё ножа у себя на горле.

Глава 31

— Прохор, голубчик, а что же дальше было?

— А дальше, милая барышня, нам нужно идти, иначе мы рискуем остаться здесь на всю жизнь. Есть у этих пещер такая особенность, очень не любят они отпускать людей, да и воды совсем мало осталось, пора пополнить запас.

— Да, друзья, — согласился с егерем Алексей, пора собираться и двигаться дальше, и так уже лишних два часа сидим. Подъём, пять минут на сборы и выступаем.

Маленький отряд вновь шёл подземными тропами, они уже минули место первой ночёвки, и двигались дальше совсем недавно выходили к дивному роднику, это был даже не родник, а ледник, вода пробивалась, откуда-то из глубин, оттуда, где заканчивалась вечная мерзлота и земля прогревалась изнутри, собственным жаром. Вода поднималась, но на каком-то уровне застывала и сюда попадала в виде льда, он рос снизу, его как бы выталкивало наружу из маленьких щелей, от чего образовывались причудливые волшебные ледяные фигуры. Подсвеченные мерцающим светом факелов, они были словно живые.

— Чудеса, какие, — с восхищением произнесла Вероника. — И что это всё мы будем ломать?

— Нет, всё не будем, возьмём ровно столько, сколько нам нужно, если не хватит, то там дальше есть ещё один такой источник. Вообще, здесь в подземелье нельзя брать больше чем нужно.

— Почему?

— Духи подземелий обижаются и могут совсем закрыть проход к источникам.

— Это как? Такого быть не может.

— Может, я ведь вам говорил уже, что проход к деревне, короткий проход закрыт. Так вот это дело духов. Они здесь правят.

— Аристарх, ты нас ещё сейчас червяками начни пугать, — остановил рассказ егеря Алексей. — Какие духи? Мы с тобой живём в двадцатом веке, да и тот скоро закончится, а ты нам про духов рассказываешь.

— Хотите, верьте, хотите, нет, а они есть. Древние народы, что здесь жили, они именно им поклонялись, и поэтому могли обитать здесь.

— Это они сами тебе рассказали?

— Нет, батюшка рассказывал, а он вырос в этих пещерах.

— Понятно, ладно не будем гневить этих самых духов, да и не унести нам лишнего, — Алексей отломил кусочек льдинки и положил себе в рот. Лёд начал таять, талая вода была неимоверно вкусная, такой воды он никогда ещё не пробовал. — Ухты, я и не думал, что вода может иметь какой-то особенный вкус, — удивился он.

— Да здесь вода сладкая, здесь живая вода, хоть и замёрзшая. Ладно, запас пополнили, пошли дальше.

Это была короткая остановка, после которой они прошагали уже четыре часа кряду, без привала. Конечно, было тяжело, но нужно идти. Прохор был прав, пещеры затягивали в себя, с каждым часом становилось всё тяжелее и тяжелее, с каждым часом всё чаще и чаще посещала мысль, бросить всё и остаться здесь в вечном покое и в вечной тишине навсегда.

— Стоп, привал, — скомандовал Прохор.

— Мы здесь не планировали.

— Нет, не планировали, но дальше пойдёт тяжёлый участок, боюсь если не отдохнуть, то можем не пройти.

— И что там будет тяжёлого?

— Там опасный спуск, такой участок здесь всего один, и обычно к нему ни кто не ходил, но у нас сейчас просто нет другого пути. Нужно отдохнуть, хорошо подкрепиться, жаль, что поблизости нет грота, не разогреть пищу, да и чай не сварить.

— Ничего пожуём и холодное, да и вода ещё есть. Привал, — подтвердил команду Алексей.

Люди как подкошенные рухнули на пол прохода.

— Пётр, раздавай всем консервы, пожуём, жаль что холодное.

— Нет, командир, холодное нам есть, не придётся.

— Ты волшебник?

— Нет, просто я настоящий прапорщик, — с этими словами водитель достал из своего рюкзака упаковку сухого спирта. И раздал всем по одному кусочку. — Вот держите, этого должно хвать и для того, что бы консервы разогреть, да и по кружке воды вскипятить.

— Ну, ты меня действительно удивил, — Алексей развёл руками. — Где ты взял такую роскошь и почему до сих пор не давал ею пользоваться?

— Так надобности не было, а сейчас сами сказали, что дальше сложный участок, и это значит, что всем нужно не только поесть, а по-настоящему подкрепиться, дух поднять, скажите, пожалуйста, что как не горячий ужин может настолько хорошо поднять дух?

— Да ты не прапорщик, ты настоящий философ.

— А то, — согласился Пётр.

На отдых был отведён час, некоторый даже умудрились вздремнуть, но всё хорошее когда-то заканчивается, и вот отряд вновь в пути. К участку, которого так опасались егеря, подошли примерно через полчаса.

«Действительно было чего опасаться, — подумал Алексей, глядя вперёд, туда, куда предстояло идти».

Они остановились на небольшой площадке, за которой начиналась пропасть и над этой пропастью, вдоль отвесной стены шла по узкому уступу тропа.

— Ты думаешь здесь можно пройти? У нас ведь нет ни какого снаряжения. — Спросил у Прохора Алексей.

— Выйти отсюда хотите?

— Странный вопрос.

— Вот если хотите, значит и пройдёте, лично я другого пути не знаю. — Он достал из своего рюкзака приличный моток крепкого капронового шнура, — сейчас связываемся и идём в связке. Тропа уже хоженая, страховочные крюки там есть, я иду первым, командир, тебя прошу идти в замыкании. Всем крепко держаться на ногах, если будет тяжело, говорите, остановимся, передохнём, но не дай Бог кому-то сорваться, сразу потянет следующего, а двоих мы не удержим, соответственно сразу обрежу страховку. Всем понятно?

— А там глубоко? — Как-то совсем неуверенно спросила Вероника.

— На, бросай, — Прохор вместо ответа протянул девушке, подобранный на полу камень.

Камень полетел в пропасть, звука падения они так и не услышали, или там внизу было, что-то мягкое, или просто настолько глубоко, что звук до них не долетел.

— Все готовы? — Уточнил егерь.

— Все. — Ответил Алексей, проверив каждого.

— Тогда пошли.

Люди поочерёдно ступали на карниз, распластавшись по стене, и мелкими шагами двигались вслед ведущему. Эта пытка продолжалась уже около двух с половиной часов, а конца и края не было видно.

— Всё не могу дальше идти, отпустите меня, Алексей Павлович, обрежьте страховку, я лучше туда, вниз упаду, — Вероника шептала эти заклинания вот уже около получаса, а Алексей, шедший за ней, старался ободрить девушку.

— Держись, детка, совсем немного осталось, вот ещё чуть-чуть пройдём и всё, и будет отдых.

— А Вы точно знаете, что чуть-чуть?

— Конечно, ты только верь мне и держись.

— Я верю, верю, только вот держаться уже не могу.

— Держись, девочка, держись.

Они двигались очень медленно, первым Проход, доходил до очередного крюка, цеплял страховку, затем подтягивались все остальные, егерь при этом немного передыхал и двигался дальше, к следующему крюку. Ширина уступа, по которому шёл отряд, была около тридцати сантиметров, иногда правда доходила до сорока — пятидесяти, но бывали участки, на которых приходилось идти практически на одних носках, эти наиболее сложные отрезки проходили очень медленно. Но вот Прохор свернул за угол и пропал, Алексей вздохнул с облегчением, но слишком рано. Когда он вывернул сам за этот угол, то увидел не конец страшного пути, а небольшую площадку, примерно три на три метра, весь отряд практически вжался в скалы, что бы дать возможность зайти последнему, но это был хоть какой-то отдых. Разместились плотно, тяжело дыша, все как можно дальше отодвинулись от пропасти.

— Этот кошмар хоть когда то закончится? — Голос девушки звучал еле слышно, у неё не осталось сил даже на то что бы говорить.

— Да, барышня, скоро закончится, мы прошли примерно три четверти пути, — ответил Аристарх, — осталось совсем немного.

— Сколько у нас есть времени на отдых?

— Я думаю часа два можно себе позволить. Да командир?

— Да, два часа отдыхаем.

— Отлично, тогда я спать, — Вероника склонила голову на плечо Алексея, и уже через несколько секунд послышалось ровное сопение.

— А ужинать? — Спросил Пётр, он уже достал консервы. — Вера, ужинать то будешь?

— Не трогай её, пускай лучше поспит, — остановил товарища, Алексей, — она очень сильно устала.

Следующий отрезок пути был полегче. Тропа шла более широкая, в некоторых местах можно было идти, почти не касаясь скалы, примерно через час отряд втянулся в очередной проход. Развязывать страховку не стали, а устремились подальше от этого страшного места. Да и идти связанными оказалось намного проще. Не смотря на то, что силы у всех были практически на исходе, люди двигались быстро, и, преодолев за три часа приличное расстояние, вышли к очередному месту ночёвки.

— Что будем делать, командир? Дальше пойдём или заночуем?

— Сколько нам идти?

— Часов семь.

Алексей задумался. Посмотрел на товарищей. Картина представилась почти кошмарная.

— Будем отдыхать, иначе не дойдём, вон Вера, совсем на себя уже не похожа, да и мужчины не лучше выглядят.

— Тогда прошу всех в грот.

Люди привычно составили оружие в пирамиду, сбросили рюкзаки и расположились вокруг очага на подстилке из еловых веток. Через несколько минут в очаге заиграл огонёк, поленья разгорались, наполняя грот теплом и жизнью.

Люди страшно устали, но спать не хотелось, сказывалось нервное напряжение, и наскоро поужинав, все расположились вокруг очага.

— Не понял, почему спать не ложитесь? — Спросил Алексей, — Ну-ка живо всем спать.

— Алексей Павлович, совсем спать не хочется, — первой подала голос Вероника, — пускай лучше Прохор дальше рассказывает.

— Как это не хочется, ты вон только что с ног валилась, и вдруг не хочется. Что и вам всем тоже не хочется?

— Да командир, ответил за всех остальных Панкратов.

— Что делать, тогда рассказывай дальше. Аристарх, хоть ты спать ложись, тебе-то не очень это всё интересно.

— Да, командир, я, пожалуй, лягу, — ответил егерь.

— Ну что же, коль так, то будь, по-вашему, слушайте. — Прохор уселся поудобнее и приготовился рассказывать.

Глава 32

Эскадрон уже вошёл в деревню, ни кто не сопротивлялся, да и некому было. Местные жители, только завидев бойцов с уже хорошо знакомыми им звёздами на папахах, тут же попрятались по домам. Мало кто решился уйти на заимки, как советовал им Лошицкий, и теперь пожалели об этом.

Военных было много, они как хозяева сновали по всей деревне, не стесняясь, заходили в дома, брали всё, что им приглянулось, организовывали постой и питание.

— Ну что товарищ комиссар делать будем, — командир с комиссаром стояли верхом на площади, вблизи сооружённой людьми Фирсова виселицы, — по всему видно был здесь отряд Ростова, был.

— Почём это ты Василий Власович видишь?

— Да как почём, вот по этому сооружению, никак дело рук Фирсова, я даже так предполагаю, что самого Ростова уже и в живых то нет.

Комиссар внимательно оглядел сооружение и следы крови под ним.

— Пожалуй ты прав, куда же они все подевались?

— Товарищ командир, разрешите доложить, — к ним подскакал боец.

— Что тебе Васин?

— Товарищ командир, там за околицей свежие могилы. Не иначе наших похоронили.

— Почему ты так решил?

— Так ихнее кладбищё, вон на погосте.

— Логично, поехали, покажешь.

Они поскакали в дальний конец деревни.

— Ты смотри, даже крестов не поставили, точно наши. Сколько могил?

— В аккурат один взвод лежит, — пересчитал свежие холмики комиссар. — Где тогда остальные?

— Васин, ну-ка, тащи мне сюда любого из местных, сейчас поспрошаем.

— Слушаюсь товарищ командир.

Боец ускакал и очень скоро приволок за собой связанного старика.

— Васин ты зачем связал человека?

— Так итить не хотел.

— Немедленно развяжи. Уважаемый, скажи мне на милость, кто здесь похоронен?

— Да изверги, такие же, как и вы, тоже всех людей в церковь согнали, да спалить живьём грозились, кабы не казаки, то и не выжить бы нам, да глядишь ненадолго, жизнь то они нам продлили… — Он ещё что-то хотел говорить, но командир с комиссаром его больше не слушали.

— Васин, передай командирам, всех согнать вон в те три крайние хаты да спалить к чёртовой матери, что бы и духу этого кулацкого староверческого отродья на земле не осталось, они ответят за смерть наших товарищей, корчиться будут в муках. Всех от стариков и до самого мала.

— А детишек то зачем?

— Чтобы неповадно было. Или тебе Васин, жалко этих врагов Советской власти? — Спросил комиссар.

— Нет, товарищ комиссар не жалко.

— Тогда выполняй.

— А с этим что делать?

— С этим? Да ничего. — Комиссар посмотрел на старика, затем достал револьвер и выстрелил, пуля вошла ровно между глаз, человек замертво рухнул на снег. — Что его назад в деревню тащить?

К тому времени, как командир с комиссаром медленным шагом вернулись в деревню, все люди уже были загнаны в три крайних дома, а бойцы поспешно заколачивали крест на крести окна и двери, раскладывали под стенами золотистую солому, разжигали факела.

— Фролов, как дела, — поинтересовался комиссар у одного из командиров.

— Всё в полном порядке, все там.

— Тогда поджигайте. Оставишь один взвод в охранении, кабы кто не сбежал, остальные по коням, выдвигаемся на скит, там будем искать отряд Ростова. Правильно я говорю, товарищ командир?

— Совершенно верно, все по коням, не задерживаемся здесь более.

Огонь разгорался, тишину зимней тайги разорвали крики ужаса и боли, но это ничуть не волновало уходивший из деревни эскадрон. Замыкали кавалерийский строй три артиллерийские упряжки.

Они не стали повторять ошибку Ростова, не вели переговоров и не пытались взять скит кавалерийской атакой. Рассветную тишину этого дня разорвал залп трёх гаубиц, скрытых за ближайшим леском. Огонь вёлся не прицельный, но и этого было достаточно, что бы нарушить систему обороны скита.

Казаки высыпали на улицу, спешно занимая оборонительные позиции. Отряд, только накануне вечером вернулся в расположение и это хоть не на много, но продлило устойчивость обороны. Артподготовка длилась целый час, красные не жалели снарядов, среди казаков уже были существенные потери.

— Господа офицеры, — полковник Гуревич собрал офицеров в церкви. Самым волшебным образом, ещё ни один снаряд не попал в это здание. — Вахрушев, Лошицкий, Зимин, забирайте семьи и уходите в гору.

— Господин полковник… — Попробовал возразить есаул.

— Я не потерплю ни малейших возражений, господин есаул, это приказ. Или Вы уже разучились выполнять приказы? Забирайте семьи и уходите, Ваша задача вырастить детей и передать им по наследству хранение армейской казны, до тех пор, пока эта чума не будет побеждена, пока Россия не проснётся от страшной спячки. А мы будем вас прикрывать до самого последнего патрона.

— Господин полковник, — на этот раз начал Лошицкий.

— Вы ротмистр видимо тоже не поняли. Но я повторять больше не буду, времени нет, я думаю, скоро они пойдут в атаку, и сколько мы сможем продержаться, я не знаю, Всё сынки, теперь только на вас надежда, да на ваших сынов, спасайте их и вырастите настоящими Русскими людьми. — Он подошёл по очереди к каждому, обнял и перекрестил офицеров, — всё с Богом, идите, а мне пора, кажется там, уже началась атака. Уходите здесь, через церковь. Как только уйдёте, я прикажу тщательно замаскировать лаз. Николай Александрович, Вас назначаю старшим и ответственным за всё, да поможет вам Бог. — С этими словами полковник развернулся и вышел из церкви на улицу, где действительно уже разгорался бой.

Красные отказались от кавалерийской атаки. Артиллерия хоть и поработала основательно, но урона противнику не нанесла, слишком качественно была организована оборона и хорошо подготовлены укрытия. Поэтому двумя полуэскадронами одновременно ударили с двух флангов. Пулемёты с той стороны отвечали скупо, экономили боеприпасы, и это давало возможность наступавшим, пускай медленно, но продвигаться к острову.

— Погляди, комиссар, идут наши люди, и ни один не подумывает над тем, что бы остановиться, — два всадника стояли на опушке леса и наблюдали за разворачивающимися событиями. — А церковь, смотри, как заколдованная стоит, ни один снаряд в неё не попал, чадно. Может действительно существует этот самый Бог, и он бережёт свой храм?

— Это ты что имеешь в виду? — Комиссар подозрительно посмотрел на командира, — не надо такого говорить Василий Власович, хорошо ещё бойцов рядом нет. Они у нас и так на половину несознательные, каждый второй, глядишь креститься поутру, а уж перед боем так и все сто процентов. Услышь они такие твои речи, так вообще не пошли бы в атаку.

— Шучу я Григорий Емельяныч, шучу, — командир с опаской глянул на комиссара.

— Я так и подумал, что шутишь. Хотя действительно странно, что это наши наводчики её пожалели, а ведь это не просто церковь, это настоящий форт.

Тем временем бой уже шёл на той стороне, казаки отчаянно сопротивлялись, но их теснили, и им приходилось отходить к церкви. В стенах здания открывались бойницы, вот последний казак крылся за дверями и они захлопнулись. С трёх видимых сторон здания из бойниц торчали пулемёты, они огрызались короткими очередями, но в подкреплении с плотным ружейным огнём, церквушка стала практически неприступной. Нападавшие залегли в руинах недавно отстроенных зданий.

— Всё, захлебнулась атака, пора и нам с тобой комиссар на ту сторону, а то так и будут лежать в снегу, да ждать, пока те сами сдадутся, а сдаваться, похоже они не думают.

— Да, надо поддержать бойцов, поехали, командир.

Казаки, практически не отстреливались, но стоило только показаться из-за укреплений, попробовать подойти к церкви, как тут же возобновлялся плотный огонь, вновь загонявший нападавших в полуразрушенные дома.

— Слушайте меня внимательно, — Прокопов, собрал командиров полуэскадронов и взводов, — посылаете в атаку по десять человек, остальные остаются в укрытии и бьют по бойницам. Задача не дать им отстреливаться и через бойницы нанести максимальный урон, только в этом случае мы сможем подойти к церкви.

— Товарищ командир, так они всех десятерых враз и положат. — Возразил один из командиров.

— Этих положат, следующих отправите, тех положат, сами пойдёте, меня это не волнует, но что бы максимум к заходу солнца вся эта белогвардейская сволочь лежала вот тут в рядочек, с дырками во лбу. Понял Мелихов? Или тебе особо разъяснить?

— Точно так, понял. Товарищ командир.

— Тогда исполнять.

Такая тактика дала свои результаты, красноармейцы несли серьёзные потери, но и из укрепления ко второй половине дня огонь существенно ослаб, чувствовалось, что и среди казаков потери не малые. В конечном итоге, нападавшим удалось подойти к дверям церквушки, и они начали их взламывать, стараясь пробиться вовнутрь.

— Господин полковник, Вам тоже нужно уходить. Мы останемся и прикроем Вас, забирайте половину людей и уходите, — Гуревич сидел в центре храма, а фельдшер перевязывал ему очередную рану.

— Нет, Пал Палыч, моё место здесь, рядом с моими людьми, я привёл их сюда, на верную смерть, я ослушался совета Прохора Лукича и не затопил груз, поэтому я просто не имею права уйти. Коль суждено нам погибнуть, то погибнем мы в строю, все вместе, и погибнем, не обороняясь, а наступая. Посему слушать всем приказ. Сосредоточиться у выхода, всем, кто ещё способен стоять на ногах, открываем двери и переходим в атаку, приготовить сабли, казаки.

Двери распахнулись совершенно неожиданно для тех, кто находился снаружи и полтора десятка, а именно столько осталось способных стоять на ногах, израненных, но не покорённых казаков рванулись наружу, в рукопашный бой. Их поддерживали огнём те, немногие, кто не смог подняться. Бой был страшный, на небольшой площади, перед храмом люди дрались за свою жизнь, прекрасно понимая, что жить им дальше просто не позволят, и им придётся умереть, но именно свою жизнь они старались продать сейчас подороже.

Они дрались, молча, лишь звон клинков, редкие выстрелы, да стоны боли и отчаяния нарушали тишину зимнего таёжного дня, и длилось это противостояние не долго, уж слишком не равны были силы. Примерно через полчаса всё закончилось. Оставшиеся в живых красноармейцы собирались по своим, значительно поредевшим подразделениям. Собрали всех мёртвых и выложили в два ряда, по обе стороны от церкви.

— Комиссар, нужно организовать похорон, как положено, вон там, на горбочке, на той стороне отрыть могилу и похоронить наших бойцов, раненых постараемся доставить в деревню, там переждём пару дней и в обратный путь. Не понимаю, зачем Ростова сюда направили? Кому вообще было дело до кучки этих недобитых беляков? И сами бы издохли здесь постепенно.

— Не прав ты Василий Власович, не прав. Мы должны всю нашу землю от этой нечисти избавить. Кто знает, в какой момент они могли подняться и вонзить нож в спину нашей молодой Советской власти. А то, что людей наших потеряли, так они святую миссию выполняли, за трудовой народ полегли, за свободу и равенство.

— Красиво, конечно ты говоришь, да вот только много мы их потеряли, а с учётом отряда Ростова, так и подавно.

— Что верно, то верно, считай, пол эскадрона полегло, да раненных вон сколько, из них половина не дотянет до госпиталя. Что же сказать, слава им и вечная память потомков, которые. Благодаря ним, будут жить в светлом будущем.

— Товарищ командир, — обратился к Прокопову подбежавший боец, — а с этими что делать, — он махнул рукой в сторону казаков.

— Да ничего, пускай здесь валяются, звери растянут.

— Негоже так, как ни как, а люди они, крещёные, — покачал головой боец.

— Ты мне Власов здесь поповскую пропаганду не разводи, — оборвал бойца комиссар. — Какие они люди? Звери, смотри, сколько наших бойцов положили, а отряд Ростова вспомни, ведь все пропали.

— Ваша, правда, товарищ комиссар, да вот только не по-человечески это. — Согласился боец.

— А коль хочешь по человечески. То оставайся и закапывай их здесь, а нас потом догонишь, еже ли сможешь. Согласен?

— Да как же я один-то в тайге, да ночью?

— Вот и не рассуждай, а иди и выполняй то, что тебе велено.

Тяжёлая каменная плита в углу церкви потихоньку сдвинулась, в помещении было темно и тихо.

— Кажется, никого нет, — прошептал Вахрушев.

— Тогда открывай сильнее, и пойдём, посмотрим, — это Лошицкий торопил Николая снизу.

Они вдвоём аккуратно вылезли наружу. Над тайгой стояла ночь, высоко светила луна, выглянув из церквушки, друзья не увидели никого.

— Похоже, ушли, пошли, осмотримся.

— Пошли.

Действительно эскадрон, а точнее то, что от него осталось, ушёл. Справа от церкви в снегу лежали уже давно остывшие тела их товарищей, всех, во главе с командиром, полковником Гуревичем.

— Все полегли. Что будем делать Николай?

— Надо всех похоронить, как положено. Давай спустим их вниз, что бы зверь таёжный не растащил, а потом потихоньку перенесём в погребальный зал, и там похороним, как и всех монахов хоронили.

— Пожалуй, так действительно лучше будет. — Согласился Лошицкий, — заодно и за грузом присматривать будут.

— Тогда берём по одному и несём в церковь, к лазу. Одно мне Юра не понятно.

— Что?

— Почему они ушли? Просто так, взяли, всех постреляли и ушли. Ведь их наверняка тоже интересовал груз. Почему не искали?

— А вот ты дорогой друг догони их и спроси: «Почему Вы нас не искали? Почему отправились назад, восвояси?» Они тебе и ответят, а потом башку проковыряют, чтобы не был таким любопытным. Ладно, ушли и ушли, давай лучше работать, дел у нас с тобой много теперь.

Они начали переносить тела товарищей, скоро на подмогу подошли Зимин с Прохором Лукичём, это были все мужчины, что остались в живых. Всю оставшуюся ночь, живые переносили в подземелье мёртвых, а потом намертво закупорили снизу лаз и остались в горе до тех пор, пока всё не уляжется. Как ни крути, а жизнь продолжалась, и нужно было и в этих условиях её налаживать, детишек растить, обустраиваться в пещерах, по весне думать, как и где хлеб сеять. Николай, за эти годы, хорошо изучивший почти все пещеры, предусматривал такой ход событий, и поэтому уже подготовил заранее и места, для жизни, сделал небольшой запас продуктов. Так, что в таком составе, четырьмя семьями они могли спокойно дожить до следующего урожая, было практически всё необходимое, а на одной из заимок у него и скот кое-какой имелся.

Глава 33

Весь в запёкшейся крови, в изодранной одежде человек ступил на узкий карниз над пропастью, тёплая куртка и разгрузочный жилет были расстёгнуты. Человек старался как можно глубже вжаться в отвесную скалу. Он шёл один и без страховки, да ещё и этот, болтающийся за спиной РПК, он очень мешал идти и всё время тянул назад, в пропасть. Окровавленные и израненные руки судорожно цеплялись за малейшие выступы скалы. Человек шёл на ощупь, без единого проблеска света в полной темноте. Как только под руку попадался страховочный крюк, человек с облегчением вздыхал, задерживался, буквально на несколько секунд, и шёл дальше. Так он добрался до ниши, скользнул в неё и упал на пол, тяжело дыша. Это было тяжёлое испытание, но он дал себе слово, что пройдёт его и не допустит предательства, которое замыслили его товарищи. Он сделает всё, чтобы их остановить, пусть даже ценой их, а может быть и его жизни.

Несколько галет, которые завалялись у него в рюкзаке, человек давно съел, и вот уже больше суток ни чем не питался. Спасала только вода, но и её оставалась всё меньше и меньше. Одна пустая фляга была брошена, задолго до пропасти, а вот в той, что осталась, воды было чуть больше половины.

Он достал флягу, потряс ею возле уха.

— Ага, есть ещё, значит дойду, — говорить приходилось с самим собой, да он и не знал, что уже давно говорит вслух, ему казалось, что просто думает, — ничего, я догоню вас и остановлю, вы не могли далеко уйти, вы же не привычные к этим подземным лабиринтам, вам нужно отдыхать, а мне нет. Воды мало, нужно беречь, я вот сейчас выпью всего один глоток, немного посижу и пойду дальше. Дальше будет легче идти, там карниз намного шире, я знаю.

Но силы на время покинули человека, он забылся коротким и беспокойным сном. Через два часа, встрепенувшись, человек открыл глаза, подскочил на месте, ощупал себя, немного успокоился. Всё было на месте, в карманах разгрузочного жилета, привычно покоились несколько магазинов и пара гранат. РПК лежал рядом, человек встал, сделал большой глоток из фляги, плотно её закрыл и, пристроив на привычное место, вновь шагнул на карниз.

— Ну что, господа и дамы, отдохнули, пора и дальше двигаться. — Прохор поднялся, снял с очага, который уже почти не горел, котелок, разлил по двум флягам остатки чая и отдал их Петру, — держи, тыловое обеспечение, спрячь в рюкзак, пригодится, следующая остановка в хранилище, или как мы его называем Малом погребальном зале.

— Почему такое странное название? — Поинтересовалась Вероника.

— Придём, милая барышня, сами увидите, — ответил за брата Аристарх.

Группа покинула небольшой грот и отправилась дальше, подземными лабиринтами.

Человек ввалился в узкую щели, которая служила входом в небольшую пещерку, прополз к центру, и положил руки на ещё не остывшие камни.

— Ага, камни то ещё тёплые, значит совсем недавно ушли, значит, я их догоню, а может даже и перегоню, надо только подумать, каким проходом они пойдут, и пойти параллельным. Идти нужно быстро, что бы встретить их там, но если не отдохну не дойду. И согреться нужно, холод, этот вечный могильный холод, боже, как же я устал от этого подземелья. Нет, всё, сделаю своё дело и уеду отсюда, уеду навсегда, куда-нибудь на Мальту, или в Африку, туда, где всегда тепло, где нет этой проклятой вечной зимы с её морозами, метелями и снегом. Где нет этих опостылевших сосен, а растут пальмы. Где вечные цветы и вечный праздник.

Он упал ничком на остывающий очаг и застыл в такой позе, впитывая тепло камней и догоревших углей. Так человек пролежал около часа, пока, камни окончательно не остыли, поднялся, проверил в очередной раз боеприпасы, привычно закинул за спину РПК и выскользнул наружу. Там как собака принюхался к воздуху и повернул в сторону противоположную той, что ушёл отряд.

А небольшой отряд тем временем уходил всё глубже и глубже. Алексей заметил, что на протяжении этого перехода они постоянно шли вниз. Уклон то был совсем незаметен, то временами достаточно крут, но он был постоянный, чего не замечалось при предыдущих переходах.

— Прохор, а почему проход уходит вниз, мы, что к центру земли стремимся?

— Нет до центра мы, пожалуй, не дойдём, там будет жарковато, а мы даже из зоны вечной мерзлоты не выйдем, но всё-таки Малый погребальный зал лежит уровнем ниже, поэтому и приходиться спускаться.

— И долго нам ещё идти?

— Нет, уже совсем скоро придём. Сколько сейчас времени?

— На моих часах половина одиннадцатого, только вот не знаю дня или ночи.

— Честно говоря, я уже тоже сбился с ритма, хорошо, если дня, тогда вы увидите зал в полной красе.

— И что там такого красивого-то? — Включилась в разговор Вероника.

— Увидите, барышня, всё увидите, главное, что бы был день.

Они прошагали ещё полтора часа в полном молчании, говорить то ли не хотелось, то ли уже ни у кого не было сил на разговоры. Молчание нарушил Аристарх, на этот раз он шёл впереди.

— Вот мы и пришли, господа.

С этими словами он скрылся за крутым поворотом. Все остальные по очереди шагнули за ним и дальше уже ни кто не смог сделать ни единого шага. Алексей так и застыл на месте, не в силах оторвать взгляд от представившейся картины.

— Да, нам повезло, мы пришли сюда днём, да ещё в полдень, — произнёс Прохор.

А картина, открывшаяся взору, была просто фантастической. Тонкий луч солнечного света, неизвестно откуда взявшийся в этом подземелье, вертикально падал в самый центр небольшого круглого зала, падал на сложенную в центре пирамиду из разноцветных кристаллов и, отражаясь радужными брызгами, разлетался во все стороны. Отбрасывая блики на стены и выложенные по периметру зала аккуратные пирамиды из слитков золота. Этот золотой поребрик опоясывал полностью зал и замыкал в себе величественную картину. Вокруг пирамиды из кристаллов стояло пять каменных кресел. Эти, скорее даже троны, были высечены из цельных глыб. И в каждом их них сидел человек. Четверо из них были очень похожи друг на друга, а вот пяты значительно отличался. Троны, не смотря на свою массивность, имели несколько непривычную форму. У них были слишком низкие как для нормального человека ножки, и поэтому пятый человек сидел в нестандартной позе, а именно с вытянутыми ногами. Это был мужчина, лет сорока — сорока пяти в парадном мундире лейб-гвардейского гусарского полка, на голове его красовался кивер с пышным белоснежным султаном, а правая рука опиралась на Золотую Георгиевскую саблю с двухцветной лентой.

Остальные четверо, сидели более удобно, и чувствовалось, что эти троны изготовлялись специально для них. Это были широкоплечие и видимо очень низкорослые люди, одетые в кожаные одежды, украшенные мехом и самоцветами. Лица, почти полностью заросшие густыми бородами, невозможно было рассмотреть, и поэтому они казались совершенно одинаковыми, а на коленях у каждого их них лежали огромные топоры.

— Вот это да, — Алексей оторвал взгляд от центра зала и осмотрелся вокруг, оказалось, что в стенах выбиты небольшие ниши и в каждой их них сидят точно такие же бородатые люди, точно с такими же топорами. Но вот только одежды у них были не настолько богато украшены самоцветами, как у тех, сидящих на тронах. — И кто же это такие?

— Да, Прохор, Аристарх, кто это? — Спросила в свою очередь Вероника, — ведь это же не люди.

— Вот этот славный офицер, Прохор указал на гусара, — это командир отряда, сопровождения, полковник Гуревич. А остальные? Остальные, мне действительно порой кажется, что это не люди. Но они сидели здесь с самого начла, и, наверное, уже не одно тысячелетие. Наверное, это те, кто жил здесь задолго до нашей цивилизации, те, кто создал всё это подземное государство, с гротами и проходами, с ловушками для червей и источниками воды. Как рассказывал отец, а ему в свою очередь дед, они нашли этот зал немного позже, чем Большой погребальный.

— А есть ещё и другой?

— Да есть, он уровнем выше, там похоронены древние монахи, часть людей из этого древнего рода и все казаки, в том числе и наши деды и отцы. Он расположен ровно над этим залом и намного больше. Наш путь наружу будет лежать через него.

— Не будет у вас пути наружу. — Голос прозвучал резко и неожиданно для всех, с противоположной стороны зала.

Алексей внимательнее пригляделся и увидел напротив уходивший в глубину проход, а в нём стоял человек, в полутьме подземелья трудно было понять кто это, но что-то говорило, Алексею, что они знают кто это.

— Виктор, неужели ты сумел уйти от взрыва и уцелеть, — первым опомнился от неожиданности Прохор. — Здорово, молодец, но как ты сюда добрался раньше нас, иди скорее к нам, я вижу, ты изранен, да и не ел, наверное, давно, иди я осмотрю твои раны, перевяжу.

— Проша, что ты такое говоришь? Да я не ели и почти не пил, да я изранен, но я свято выполняю долг, долг, порученный нам отцами и дедами, в отличие от тебя с Аристашкой. Я всегда знал, что вы слабаки, и как только представиться возможность избавиться от груза ответственности, вы с радостью это сделаете. Вас только я и сдерживал всегда, сами-то вы уже сколько раз порывались пойти всё рассказать.

— Витя, что ты такое говоришь? Мы полностью выполнили свой долг. Настало время перемен, Россия возрождается, и пришёл час передать груз законному правительству. Всё коммунистические времена минули. Мы полностью выполнили завет наших отцов.

— Это тебе так кажется, ты посмотри, кто стоит рядом с тобой, ты думаешь, эти люди изменились, да они были краснопёрыми всегда, краснопёрыми и умрут.

— Виктор, не дури, ты слишком много времени провёл в подземельях один, давай я тебе помогу, — Прохор сделал несколько шагов на встречу Лошицкому.

— Не двигайся, Прошка, иначе я буду вынужден убить тебя.

Прохор не послушался и сделал ещё один шаг, короткая очередь прорезала пещёру, фонтанчики от врезавшихся в породу пуль возникли и тут же опали у самых ног егеря.

— Ты, что совсем с ума сошёл?

— Я тебя предупредил. Не двигайся, пока ты с ними вместе, ты мой враг, убей тех, кто рядом с тобой и мы дальше будем выполнять свой долг.

— Правильно, убей их Прохор, убей, — голос прозвучал ещё неожиданнее, чем первый, откуда-то справа, — и мы сможем поделить всё это золото на четверых.

— А это ещё кто? — Спросил Алексей.

— Что полковник, не узнал меня? Странно, мне казалось, что ты меня хорошо запомнил.

— Фирсов, ты что ли? — Спросил Виктор Кузьмич. — Как ты хоть здесь оказался? Я же вас всех там взорвал и завалил. А прошёл как?

— Странный ты вопросы задаёшь, Лошицкий. Или ты думаешь, что только твои родственники с этими пещерами знакомы? Нет дружёк, наши с Быстровым предки тоже немало времени здесь провели, и в отличие от твоих им значительно тяжелее пришлось. Так что мы с ним тоже имеем право на это золото, правда, Быстрова вы прикончили, тем лучше, меньше народу, больше доля.

— Я чего то, наверное, не понимаю, — произнёс Алексей, — Что здесь вообще происходит?

— Ты полковник, надеялся, что меня с моими людьми уже похоронили в этих подземельях, ничего подобного. Да те бараны они там лежат, а я-то знал, куда уйти нужно было, где обойти. Это вы оказывается, не все проходы знаете.

— А ты откуда всё знаешь? — Поинтересовался Аристарх.

— Ты глупый Аристашка, думал, что только тебе всё ведомо? Нет не только, ты самого главного не знаешь.

— Чего это?

— Того, что вот те проходы, которые ты считаешь не проходимыми на самом деле очень даже проходимы. И вот что я вам всем скажу, хотите живым отсюда выйти, давайте соглашение заключать.

— Какое? — Поинтересовалась Вероника.

— Тебя, девка, это собственно не касается, твоё дело было это место найти, ты его выполнила, а вот второе задание провалила, так что ты отсюда в любом случае не выйдешь.

— Полковник ты слишком самонадеян, и совсем не заслуженно девушку оскорбляешь, а я этого не люблю.

— Ты Мещёряков тоже не надейся особо на благосклонность, о том, что ты погиб, при выполнении задания, уже доложено по команде, кстати, ты посмертно даже награждён.

— Так теперь всё становится на свои места, значит, мне ты тоже могилку здесь уготовил, только ты одного не учёл.

— Чего это?

— Того, что меня уже ни один раз хоронили, да вот почему то живой, и надеюсь дальше жить буду.

— Это мы посмотрим, тебе ведь через нас с Лошицким пройти нужно, а потом ещё и выбраться из этого самого подземелья.

— Ничего, пройдём и выйдем.

Алексей постепенно начал продвигаться в сторону, от прохода. Но его остановила внезапная очередь.

— Не стоит Мещеряков, стой, где стоишь.

Алексей внимательно осмотрелся, да пространство было полностью открытое, да ещё и освещено, пускай плохо, пускай только бликами, но освещено, а вот противник укрывался в тёмных проходах.

— Прохор, что скажешь?

— Виктор, тот явно не в себе, это понятно, его лучше брать живым, на земле приведём в норму, а вот Фирсов, того нужно уничтожать, он всё это считает своей собственностью, и конечно ни кого из нас отсюда живым не выпустит.

— Интересно, ты говорил, что только вам, хранителям известны эти пути. Откуда тогда он всё знает?

— Ты помнишь фамилии тех командиров, что остались в живых из отряда Ростова?

— Да.

— Так вот, это были отец того профессора, что так неудачно упал, и дед вот этого.

— И что им удалось выдраться?

— Да, они достаточно много времени провели в этом подземелье, наши предки здесь жили, а они выживали и пытались выбраться отсюда. Все думали, что они так и сгинули здесь, но оказалось, что выбрались и значит, передали всё своим детям. Именно поэтому вы сюда и пришли. Они просто не знали, где находится скит, были приблизительные сведения, а наугад идти не хотели, вот и организовали экспедицию, а твоя Вероника, просто попалась на удочку, слишком инициативной оказалась.

— Понятно, как выходить из ситуации будем? Какие предложения.

— Давай назад в проход уйдём, для начала, там и обсудим.

Они начали потихоньку отступать, прикрывая собой остальных, это движение противником было замечено, но уже поздно, когда люди скрылись в темноте прохода.

— Эй, вы это куда делись? — Крикнул Фирсов. — Там тупик, вы оттуда на землю не попадёте. Выходите назад, я предлагаю честный бизнес, смотрите, сколько здесь золота, все вместе мы сможем превосходно жить.

Но эту речь уже ни кто не слушал.

— Так неожиданно всё разворачивается. Прохор как нам сейчас идти нужно?

— Есть два пути, один короче, через верхний зал, но это нужно идти тем проходом, в котором Фирсов, и есть более длинный, он тоже через верхний зал, но можно пойти и противоположным проходом.

— Это тем, в котором Кузьмич?

— Да.

— И из обоих проходов прекрасно простреливается весь зал.

— Да.

— В темноте мы здесь тоже не пройдём.

— Да, темнота будет полная, мы просто ни кого и ничего не увидим.

— Вывод?

— Нужно идти сейчас.

— Что у нас с патронами?

— У меня два магазина, — обозвался Пётр.

— У меня тоже два, — дал знать Панкратов.

— У нас с Аристархом по одному, всё остальное Виктору отдали.

— Вера, что у тебя?

— У меня три обоймы, только это бесполезно, я не могу стрелять.

— Не могу стрелять, — передразнил её Алексей. — А жить хочешь? Выбраться отсюда хочешь? Не по твоей ли милости мы в таком положении?

— Почему по моей?

— Если бы ты сразу всё мне рассказала, о твоих делах с этим Фирсовым, то глядишь и не попали бы сюда. Ну да это уже не имеет значения, сейчас выбираться нужно. Значится так, Прохор, нам с тобой прорываться, больше некому, остальные нас прикрывают, стрелять коротко прицельно, на вспышки, мы рвём в центр, оттуда сориентируемся, с какого боку будет менее интенсивный огонь, туда дальше и идём. Вопросы?

— Нет вопросов, командир.

— Ну, тогда орёлики мои держитесь, рванули Прохор.

С этими словами Алексей вынырнул из прохода и метнулся в центр зала под прикрытие каменных тронов. С двух сторон почти одновременно, но с некоторым опозданием ударили очереди. Он бежал быстро, не оглядываясь часто петляя, только слышал, как из-за спины раздались ответные выстрелы и как тяжело дышит бегущий сзади егерь.

Глава 34

Они уже сбились со счёта, какой шёл день, а может месяц их пребывания в подземельях. Каждый раз, когда казалось, что вот — вот уже слышится дуновение ветерка, уже виден проблеск дневного света, они вновь попадали в тупик. Они спускались вниз, туда, где заканчивалась эта вечная мерзлота, и можно было отогреться земным теплом, идущим из самых недр, потом вновь поднимались наверх в поисках выхода, и вновь оказывались в тупике. Снова приходилось возвращаться назад, от полного сумасшествия их спасло только то, что они были вдвоём. Время от времени приходилось возвращаться в эти непонятные поселения, туда, где жили остатки уничтоженной ими деревни. Они воровали еду, так, чтобы их не заметили, но со временем, люди замечая, что еда пропадает, начали специально оставлять на порогах своих жилищ то кусок мяса, то краюху хлеба. Им и самим тяжело приходилось, но они замечали, что в пещерах обитает ещё кто то, кто от них усилено скрывается.

Несколько раз люди пытались организовать поиски, но всё было тщетно, эти двое прятались в самые дальние проходы, понимали, что если их найдут, то добра ждать не придётся. Время от времени они пытались проследить за мужчинами, которые явно ходили наверх охотиться, но были слишком обессилены и постоянно отставали, терялись и вновь не находили выхода. Это их злило, а злость, как известно, плохой помощник, и они вновь попадали в тупик.

Но на этот раз, кажется, им повезло. Ни вновь почуяли дуновение свежего ветерка и сломя голову рванули вперёд, наперегонки. Да это действительно был выход. Тонкая расщелина, через которую мог пролезть разве, что ребёнок, но эти двое настолько исхудали, что легко выбрались наружу. Они вылезли из расщелины, упали ничком на пожухлую осеннюю траву, покрытую опадающей жёлтой листвой, и заплакали. А вверху над ними светила яркая луна. И только это спасло этих двоих от полной слепоты. За полгода, проведённые в темноте подземелья, их зрение почти полностью атрофировалось, но ночью они видели, видели силуэты деревьев и яркую луну, которая сияла как солнце, а ещё сотни тысяч звёзд.

— Вот Серёжа, мы и выбрались, я же тебе говорил, а ты мне не верил, смотри, как ярко светит солнце, нам с тобой теперь самое главное до людей дойти, а там уже будем решать, что с этим всем богатством делать. Самое главное, что мы теперь несказанно богаты.

— Да ты Паша в своём уме-то? Какое солнце, — возразил товарищу Быстров. — Луна это ночь сейчас, посмотри звёзда вокруг на небе.

— Тогда почему так светло, как днём?

— Да мы, похоже, с тобой теперь вообще только ночью и сможем жить, день для нас заказан.

— НЕ может быть! — Закричал Фирсов.

— Может Паша, может, это нам с тобой наказание, за всё, то зло, что мы сотворили.

— Ну и пусть, ничего, зрение восстановится, и всё будет нормально, а эти, там, в горе, они долго не протянут, выздохнут все, и тогда только мы с тобой будем владеть всем этим богатством, а не доживём, так дети наши.

— Да в этом ты прав, только бы теперь до людей добраться.

— Пошли, Серёжа, пошли.

— А куда идти-то? Тайга кругом.

— Куда? Куда… Вон туда, — Фирсов махнул рукой в сторону, которая ему показалась самой удачной, и они пошли.

Шли весь остаток ночи, и шли бы ещё, но как только начало всходить солнце им пришлось забиться в расщелину межу камнями, туда, где была наиболее плотная тень, и постараться уснуть. Яркое, поднимающееся солнце принесло невыносимую боль.

Так они шли почти неделю, питаясь ягодами и грибами. Ночью шли, а днём забивались в расщелины или под низкий ельник и спали. Так их спящими и нашли люди.

— Тятя, тятя, — маленькая девчушка, бросив наполовину заполненное грибами лукошко, бросилась наутёк, — тятя, тятя, скорее сюда.

Отец прибежал на зов ребёнка.

— Что случилось доченька?

— Тятя, я там под ёлками двух Ети нашла.

— Не выдумывай, Милочка, Ети не бывает, это выдумки.

— Нет, нашла, пошли, покажу, только тихонько, они там спят.

— Ну, пошли, только я на всяк случай рогатину возьму.

— Конечно, возьми, но они не страшные, маленькие ещё. — Рассудительно ответил ребёнок.

И они отправились к тому месту, что указывала девочка. Приподняв еловые ветки, мужчина действительно увидел два спящих существа, очень напоминающих людей. Лица и головы, заросшие пепельного цвета космами, скрывали всё, но в отличие от легендарных снежных людей, эти были одеты. Правда одежда больше напоминала лохмотья, да и на ногах у них было некое подобие сапог.

— Так, Милочка, сдаётся мне это не Ети, а лихие люди. Давай сделаем вот что, я их здесь покараулю, а ты беги в деревню, да обскажи всё дядьке Панкрату, пущай собирает мужиков, да сеть рыбацкую прихватит, будем этих Ети отлавливать, а опосля уже и решим, что с ними делать.

— Хорошо, тятя, я быстро.

— Беги, доченька, беги, да не споткнись, гляди.

Девчушка убежала, а мужик остался караулить. Он стал внимательнее рассматривать спящих, назвать их людьми пока язык не поворачивался. При тщательном рассмотрении, он понял, что те лохмотья, которые на них были надеты, некогда являлись обычными кавалерийскими шинелями. Да и остатки сапог очень смахивали на хорошие, некогда хромовые сапоги, такие как раньше носили самые зажиточные в их деревне. А потом он видел такие на командирах красных отрядов, что время от времени заезжали в поисках продовольствия. Руки, выглядывавшие из рукавов шинелей, были чёрные от грязи, с обломанными и обкусанными ногтями. К тому времени, как Мужик закончил осмотр, подоспели деревенские.

— Захар, что там у тебя? — Спросил приведший подмогу дядька Панкрат.

— Да вот сам смотри, — он приподнял еловые лапы.

— Ухты вот это чудо, давайте мужики потихоньку сеть на них накидывайте, да и спеленаем голубчиков.

Сказано, сделано, сеть накинули и потянули из-под ёлок. Быстров с Фирсовым тут же проснулись и взревели от дикой боли, пронзившей глаза.

— Ты гляди, и впрямь звери, смотри, как ревут. — Сказал один из мужиков, — Точно Захар, Милка твоя сказала, Ети.

Так в сети, двух бывших красных командиров и приволокли в деревню, и для ясности заперли в пустующем сарае.

— Пущай посидят, потом разбираться будем, — заключил дядька Панкрат.

— Слушай Панкрат, — позвал его Захар, — а не из того ли это отряда, что в зиму напрочь сгинул в дальних горах? Помнишь они ещё к староверам ходили, а назад не вертались, да и второй отряд потом за ними пошёл, так из тех только половина верталась, сказывали бойцы тогда, что первый отряд напрочь весь сгинул, и могилок не нашли, только несколько.

— Да, помню, было, дело. Недаром, сказывают, что, мол, там места заговорённые, что мол, скит там, когда то староверческий был и народ там пропадает. Ладно, Захар, разберёмся, завтра нужно будет, кого-то в уезд отослать, пущай новые власти приезжают и разбираются с этими, а нам-то какое до них дело.

— А может для верности просто взять да и прикопать из-за околицей?

— Вот вроде умный ты мужик Захар, а дурак.

— Чего это?

— Вот коли-б ты их там, на месте придушил, да позвал бы меня одного, то глядишь и прикопали бы, а нынче ужо вся деревня знает, а кто в уезд из баб поедет, так и там все знать будут, что мы с тобой здеся такую диковинку нашли. И что?

— А что?

— Да ни что понаедет власть новая, а у неё разговор короток, враз мы с тобой в рядочек с ними и ляжем. Нет, брат теперяча следует про них в уезд сообщать, пущай приезжают, забирают и разбираются.

На том и порешили, а рычавшие и сильно волновавшиеся пленники, попав в тёмный сарай, затихли и успокоились. Вечером, селяне принесли им еды, но двери на всякий случай открывать не стали, просунули в небольшое окошко. Еда была не хитрая, хлеб, вода, варёные яйца да немного сала. Но пленники, давно отвыкшие от такой пищи, были рады и этому, вели они себя смирно, и даже не пугали детишек, которые время от времени прибегали поглазеть на них. Они ели, спали, о чём-то между собой разговаривали, о чём разобрать было трудно, так как говорили эти странные люди очень тихо и как то неразборчиво.

А через три дня прибыл из уезда небольшой отряд милиции, так нынче назывались стражи порядка, те, что сменили старую уездную полицию, да и жандармерию заодно. Они сразу направились к дому дядьки Панкрата, он считался негласной властью в деревне, и пока новая власть ещё не успела поставить здесь своих людей, мирилась с местным самоуправлением.

Старший бесцеремонно зашёл в дом.

— Эй, Панкрат, ты дома?

— Дома, дома, — отозвался дядька Панкрат откуда-то сзади.

— Чего это ты прячешься?

— Я не прячусь, я работаю, дел то по хозяйству хватает, некогда дома на печи сидеть.

— Ладно, не шуми, показывай лучше, кого это вы здесь выловили в лесу.

— А вы по этих приехали? Ну, тогда пошли, они у нас в пустующем сарае, на краю деревни закрыты.

— Что за люди?

— Да кто их знает, тихие, вроде, спокойные. Как поймали, то очень сильно рычали, а потом успокоились, днём всё больше спят, а по ночам все шушукаются. Сбежать не пытались, есть едят, на детишек не кидаются. В общем, похоже, люди.

— А ты за кого их принял?

— Да не я, это народ болтает, что, мол, Ети поймали, а я сам себе тоже меркую, откуда вдруг у Ети одёжа возьмётся? Они без оной по лесам вроде бегают, да и не видел их ни кто, ни разу, так только слухи. Только вот мне сдаётся, что это те, что зимой в дальних горах сгинули.

— Да как же они могли прожить столько времени без еды, без питья?

— Тайга, небось, кормила, да поила.

— Может и так, может и так. Ладно, открывай, — мирно беседуя, они дошли до сарая, в котором были закрыты Фирсов с Быстровым.

— Только ты Фёдор Палыч осторожно, они днём то спят, мне, почему то сдаётся, что они дневного света не переносят, и как видят его, очень сильно ревут.

— Хорошо, разберёмся. Двое, к окнам, взять их на прицел, на всяк случай, открывай Панкрат.

Дядька Панкрат открыл двери и предусмотрительно ретировался, за спины милиционеров, а старший милиционер шагнул в открытые двери. Двое пленников спали, свернувшись калачиком на свежем сене. От давно не мытых тел разносилась страшная вонь по всему сараю, такая, что милиционеры, были вынуждены закрыть шапками носы.

Старший, Фёдор Палыч, как назвал его дядька Панкрат, достал из ножен шашку и ткнул поочерёдно спящих, те подскочили, рыкнули и моментально закрыли руками глаза.

— Кто здесь? Что случилось, — спросил один из них.

— Во, ты смотри, разговаривают, Панкрат, это точно не Ети, — отозвался один из милиционеров.

— Хватит болтать, — прикрикнул на него старший, — берите их, руки, ноги вяжите, да в телегу, повезём в уезд, там и разбираться будем, кто такие, и что в тайге делали. — Милиционеры кинулись исполнять приказ, а сам развернулся и выскочил на улицу, отдышаться.

— Ну, всё, Пакрат, забираем мы их у тебя, сарай можешь дальше по назначению использовать, да вот только сдаётся мне, проветриваться он теперь года два будет. Фу, ну и вонище от них.

Тем временем связанных пленников уже уложили на телегу и отряд, был готов отправиться в обратный путь.

— Бывай, Панкрат, — попрощался Фёдор Палыч, уселся в седло и повёл своих людей, прочь из деревни, в направлении уезда.

Устроившись на телеге, пленники успокоились, скрутились калачиком, так чтобы лица были надёжно спрятаны от дневного света и успокоились. Они не подавали признаков жизни на протяжении всего пути, милиционерам даже иногда казалось, что те померли, но для ясности решили их не трогать. На месте есть начальство, оно разберётся, живые, мёртвые, и решит, что с ними делать дальше.

Но как только солнце село за верхушки сосен, пленники зашевелились и что-то начали потихоньку между собой обсуждать. Милиционеры пытались прислушаться к тому, что они говорят, но так ничего и не поняли. Во-первых, те говорили очень тихо, а во-вторых, как-то больно неразборчиво.

— Быстров, а Быстров, — тихонько позвал Фирсов.

— Чего тебе?

— Слушай, Быстров, нас точно в ЧеКа везут, а там выяснят кто мы и что мы, да и смысла нет никакого, скрывать. Вот только про груз молчать нужно, так и доложим, что утопло оно. Как ты считаешь?

— Я не знаю, может всё честно рассказать?

— Послушай меня, если я сейчас хоть немного усомнюсь в тебе, то я моментально тебе глотку перегрызу, ты мне больше не нужен.

— Так, а что мы ещё будем им рассказывать? Где были, куда отряд делся?

— Вот здесь и расскажем про пещеры, что, мол, так и так, кладбище у них там, и они весь отряд туда обманом затащили и там уничтожили, нам только и удалось выжить. И про тех, кто там жить остался, тоже молчок, говорим, что всех казаки с офицерами потом ушли их подземелий, а мы потерялись там и столько времени выбирались.

— Спросят, что ели там столько времени.

— Скажем, что крыс всяких ловили, да червяков, только бы выжить. Всё понял?

— Да всё.

— Вот этой самой линии и держимся, и смотри у меня, если только что не так подумаешь, я уже не говорю, что скажешь. Я тебя из-под земли достану, и кровь твою по капелькам выпью. Понял меня?

— Да понял я Паша, понял. Нам бы с тобой ещё зрение вернуть, а то без глаз толку-то от всего этого золота?

— Забудь это слово Серёжа, убедительно тебя прошу, вспомним его, только когда получится этот груз в Китай вывезти. Вот там и назовём его тем словом, которым он называется. До тех пор это просто груз.

— Почему забыть-то?

— Если не забудешь, обязательно проговоришься.

— А тогда всё забываю.

— Вот и молодец, а пока давай дальше спать, в ЧеКа нам точно поспать не дадут.

Они вновь скрутились калачиком друг возле друга и заснули.

Глава 35

Пулемёт из прохода напротив бил практически, не умолкая, Фирсов со своей стороны стрелял более расчетливо и экономно, но, тем не менее, подняться не давал ни Алексею, ни залёгшему рядом Прохору. С их стороны отстреливались вяло, экономили патроны.

— Вера, что же ты молчишь, детка, — шептал сам себе Алексей, — по вспышкам стрелять нужно, завалить этих гадов.

Но девушка, видимо ни как не могла перебороть себя. Да стрелять в живых людей действительно нелегко, даже опытному воину, а вот девушке, которая стреляла только на стенде по тарелкам…

— Прохор, давай не будем распыляться, сосредотачиваем огонь по Фирсову, нужно подавить его, тогда можно будет прорваться к Виктору. Засёк приблизительно, где он?

— Да.

— Тогда по моей команде, постарайся как можно тщательнее прицелиться. Готов?

— Готов.

— Огонь!

Они вдвоём поднялись из-за укрытия, две длинные очереди ушли в проход и автомат Фирсова замолк, но несколько пуль всё же прилетели со стороны Лошицкого, Прохор охнул и медленно осел на землю.

— ПРОША! — Аристарх рванулся через зал к брату, но тут же длинная очередь остановила его, отбросила назад, и он упал без малейших признаков жизни.

— Прохор, что? Куда? — Алексей подполз к лежавшему на полу егерю.

— В живот, зараза, — выругался тот, его голос ослаб, он тяжело дышал, — Аристарх, братишка. Зачем рванулся?

— Давай я осмотрю и перевяжу.

— Не время, я сам как смогу, а тебе нужно до прохода добраться. Сейчас к боковому входу бросок, там под стеной, ты окажешься в мёртвой зоне, давай командир, я прикрою. — Он подтянулся повыше и попытался устроиться поудобнее.

— Погоди, — Алексей всё же расстегнул куртку егеря, быстро осмотрел рану, уколол обезболивающее и наложил тампон. — Вот так будет полегче, всё я пошёл.

— С Богом, командир, я прикрою. Странно, почему наши, сзади молчат, неужели все погибли?

— Разберёмся, сейчас главное пулемёт заткнуть, держи вот ещё магазин полный, — Алексей достал и передал Прохору запасной магазин.

— А ты как?

— У меня пара гранат имеется, думаю, хватит.

Он развернулся в сторону, и пополз за боковыми тронами поближе к боковой стене. Прохор не стрелял, ждал пока Алексей выйдет на исходное. Вот тот дополз до крайнего трона, выглянул, и тут же в его сторону прошла пулемётная очередь, пули ударились в камни и веером разлетелись по всей пещере. Прохор, не задумываясь, послал ответную очередь в проход, а Алексей вскочил и рванул к стене. Он буквально врезался в неё, прилип и быстро начал двигаться в сторону прохода. Пулемёт ещё старался его достать, но стало понятно, что он вошёл в мёртвую зону.

«Теперь нужно спешить. Ещё один рывок, вот уже совсем близко проход, — мысли проносились в голове молниеносно, — так ниша, нужно в неё, а потом в следующую, и постараться залезть выше, что бы оказаться над проходом»

Это заняло немного больше времени, но теперь Алексей находился непосредственно над укрытием, в котором спрятался Кузьмич. Пришла пора действовать, он достал гранаты подобрался к самому краю ниши, склонился вниз, и одну за другой бросив в проход две Ф-1, вновь укрылся в нише, возле сидевшего там древнего воина.

Два взрыва прозвучали почти одновременно, и после этого в зале наступила мёртвая тишина. Немного выждав, Алексей спустился вниз и вошёл в проход. Как предусмотрительно в своё время, Прохор запретил пользоваться фонарями. Вот теперь он очень понадобился. В луче промелькнул искорёженный взрывами РПК, а возле него изрешечённое осколками и истекающее кровью тело, точнее это было уже не тело, а кусок мяса, перемешанный с обрывками одежды.

— Вот так тоже бывает, — сказал не понятно кому, толи тому, что осталось от Кузьмича, толи самому себе Алексей, развернулся и вышел назад в зал. — Прохор, ты как там.

— Пока ещё живой, — ответил егерь, — пройди, посмотри, что там с Фирсовым, а потом с нашими, я подожду.

— Хорошо, держись друг.

В боковом проходе тоже был труп, уже начавший остывать. Скорее всего, шальная пуля вошла ровно в лоб полковника ФСБ.

— С этим полный порядок, он больше не будет ни на что претендовать, — крикнул Алексей, и направился к проходу, в котором укрывались остатки их небольшого отряда.

А вот здесь картина представилась очень неожиданная. На самом пороге лежал мёртвый Пётр. Смерть прапорщика настигла со спины.

— Выключи фонарь и положи на пол оружие, медленно, — эти слова прозвучали тихо, так что бы слышал только Алексей.

— А если я этого не сделаю?

— Тогда первой я застрелю её, — Вероника сидела прислонённая к стене прохода, её руки и ноги были связаны, а рот заткнут кляпом, из широко раскрытых перепуганных глаз катились ручьём слёзы. — А потом тебя. — Панкратова видно не было.

— Хорошо, я положу оружие. Что дальше майор? — Алексей опустился на колено, аккуратно положил на пол автомат.

— Дальше, медленно доставай пистолет, и ложи его рядом, а потом три шага назад и лицом к стене, руки на стену.

Панкратов подошёл сзади и тщательно обыскал Алексея, в его карман перекочевала последняя граната, а за ней и нож.

— Вот теперь порядок. — Он отошёл на безопасное расстояние.

— Ты совершаешь ошибку майор. Зачем тебе это надо?

— Ты не понимаешь, ты идеалист, думаешь, что всё это нужно стране. Да ни черта это ей не нужно, всё разворуется, так как и разворовывалось до этого. Ты думаешь, что я напрасно гнил в этой самой дыре? Нет, я ждал, ждал пока придут вот эти двое, Фирсов с Быстровым. Ты слышал фамилию Ростов? Её упоминал в своих рассказах егерь. Так вот именно он был инициатором той погони за золотом, именно он знал про него всё, и именно его подло, в спину застрелил его же подчинённый. Так вот этот самый Ростов, был моим прадедом. Я однажды начал интересоваться своими корнями и набрёл на эту историю. Тогда я решил, что они всё равно придёт. Рано или поздно придут за этим золотом, и вот тогда я должен оказаться в таком месте, где без меня им не обойтись. Я следил за деятельностью тех двоих и вот я здесь, я и ни кто другой не может претендовать на это золото. Именно мой предок организовал ту первую экспедицию, именно он раскопал всё про этот самый караван, скрывшийся некогда в тайге, именно он подобрал команду, и этих двоих посвятил в тайну. Иначе они ни за что не узнали бы об укрывшемся в глубокой тайге грузе. Теперь всё, все остальные мертвы, Аристарх, глупец, рванул под пули, это облегчило мне дальнейшую работу. Знаешь, неприятно стрелять в спину, но иногда приходится.

— Понятно, а я всё думал, почему Вера не стреляет. Оказывается вот почему.

— Да она сама отдала мне винтовку, я её убедил, что тоже умею ею пользоваться, и в отличие от неё стрелял не только на стенде или в тире. Ну да ладно, хватит болтать, у тебя, я слышал там проводник ещё живой остался, иди, забирай его и пошли на выход. Только смотри не балуйся, автоматы не трогай ни у одного, ни у второго.

— Ха, так ты выхода отсюда не знаешь? Как же ты собрался золото забирать?

— Иди и не болтай лишнего. Иначе…

— Что иначе, майор?

— Для начала я пристрелю твою сучку, а потом и тебя.

— Ну, эта. Как ты назвал её, моя сучка? — Алексей кивнул в сторону Вероники, — совсем не моя, и мне на неё глубоко начхать, можешь стрелять прямо сейчас, легче идти будет, а вот без Прохора нам точно не выбраться и вот здесь, как раз то неё есть определённая польза.

— Какая?

— Егеря нести тяжело, и она, хоть немного может помочь.

— Ладно, не болтай, иди, бери егеря, если он ещё жив и пускай путь указывает. И помни на счёт оружия.

Алексей не стал больше спорить. Прохор лежал в центре зала, он был совсем плох.

— Что там командир.

— Плохи наши дела.

— Кто?

— Панкратов.

— Я, почему то именно так и думал. Но не слышал я такой фамилии от отца.

— Ростов, командир первого отряда, его прадед. Он сам раскопал эту историю.

— Понятно.

— Ладно, друг, мы тебя вытащим. Долго нам до поверхности добираться?

— Слушай меня, полковник, у меня в правом ботинке нож, — Алексей нащупал клинок, аккуратно вытащил его и пристроил у себя в рукаве, — с этим Панкратовым надо решать, причём быстро. Я долго не протяну, да и у Вас с остальными времени нет.

— Остальных остались только мы с тобой, да Вера. Петра он пристрелил.

— Понятно, тогда действуй.

— Я понял тебя. Эй, Панкратов, — позвал Алексей.

— Чего тебе, полковник?

— Иди, помоги, нужно поднять его, и поудобнее примостить у меня на спине, сам я не справлюсь, он мужик не маленький.

— Только смотри без глупостей.

— Да без глупостей, без глупостей, не переживай.

Алексей поднял Прохора на ноги, тот еле держался, и стал ждать пока подойдёт Панкратов. Майор двигался не спеша. СВД и Автомат он бросил за спину, а вооружился пистолетом Алексея. Двигался, прикрываясь перед собой девушкой.

— Да, что ты там еле идёшь, у меня ведь нет оружия, а Прохора АКМ вон на земле лежит, сам видишь, — поторопил его Алексей, — давай быстрее, он долго не выдержит стоять.

— Смотри, полковник, я тебя предупредил, — напомнил майор приближаясь, но вот он подошёл совсем близко, отодвинул девушку, так, чтобы она не мешала подойти к егерю и в этот самый момент, где, только раненный Прохор взял силы, но он прыгнул на Панкратова, стараясь выбить у того пистолет. Выстрел прозвучал резко и глухо, он пришёлся практически в упор. В следующее мгновение Алексей прыгнул в сторону майора, выхватывая из рукава нож и одним точным, размеренный движением, перерезая тому горло. Панкратов выронил пистолет, в нём, что-то забулькало, он судорожно схватился за шею, стараясь прикрыть рану, но голова запрокинулась на спину, и он упал, содрогаясь в предсмертных судорогах, прямо под ноги Вероники.

Девушка, в испуге отпрыгнула и зарыдала ещё сильнее, опускаясь на землю, а Алексей бросился к егерю. Тот лежал не шевелясь. Пуля прошла сквозь грудь и, по всей видимости, задела лёгкое, но Прохор ещё был жив.

— Командир я умираю, — еле слышно проговорил он. — Теперь всё в твоих руках.

— Прохор, как нам выйти отсюда?

— Слушай и не перебивай, пойдёшь тем проходом, которым пришёл Фирсов, всё время иди выше и правее, ты выйдешь в Большой погребальный зал, Выйди и оглянись, этот проход охраняют трое, справа первый Лошицкий, слева, Зимин, а над проходом Вахрушев, он в парадной форме. — Егерь замолчал, собираясь с силами, так прошло минут пятнадцать — двадцать, Алексей не торопил его, понимал, что тот говорит из последних сил, — так вот у есаула, нет не так, у деда, в руке три шнура, это шнуры к взрывчатке, теперь тебе решать, похоронить это золото здесь, или передать людям. Но кроме этого, за спиной у него проход, он ведёт резко вверх. Про этот проход не знал ни кто, только дед. Уйдя в него, вы выйдите на скалу, над самым озером. — Прохор вновь замолчал, Алексей сидел и ждал, пока он отдохнёт. Наконец егерь вновь заговорил. — Проход очень тяжёлый, но выйти через него можно ровно за три часа, именно на такое время рассчитаны бикфордовы шнуры, что держит дед. Если ты решишь их поджечь, то ровно через три часа прогремит взрыв. Ни кто не знает, что взорвётся, но то, что подходы к хранилищу будут закрыты навсегда это точно. Вот и всё. Теперь идите.

— Нет, Прохор, мы тебя вытащим.

— Не говори глупости, командир, ты же сам видишь, что я уже не жилец. Если хочешь мне помочь, пообещай, что похоронишь меня с Аристархом в том большом погребальном зале, там ещё есть свободные места.

— Мы вытащим тебя, дружище, — с этими словами Алексей попытался приподнять Прохора.

— Нет, не надо, дай мне умереть спокойно, — запротестовал тот.

— Он умирает? — Вероника подползла ближе к мужчинам, руки её так и были связаны за спиной.

— Да, милая барышня, умираю. Помолись, за меняя, когда в церковь попадёшь, и помни обо мне, помни всегда, и вот ещё что, прости меня за всё.

— Прохор нет, не умирай, мы с Алексеем Павловичем вытащим тебя, вот только руки он мне развяжет, и мы втащим.

— Нет, девочка, не вытащите, мне осталось совсем немного. Ну, всё друзья, прощайте. Пообещайте, что исполните мою просьбу. И вот что ещё, возьмите каждый по два слитка, и два передайте моим, этого должно хватить на безбедную жизнь.

— Прохор нет, не умирай, и золота нам этого не надо, только не умирай, мы…

— Пообещай, девочка, — еле слышно прошептал егерь.

— Обещаю, — так же тихо ответила Вероника.

— Обещаю, — подтвердил Алексей.

— Спасибо друзья, — Прохор в самый последний раз улыбнулся, глубоко вздохнул, и кровь обильно потекла из его рта. Он выдохнул последний воздух и замер. Улыбка так и осталась на его устах.

Двое суток, из последних сил двое живых носили мёртвых их одного зала в другой.

— Лёша, а может не нужно всех переносить? — спросила Вероника, когда они отнесли и похоронили братьев.

— Нет, девочка моя, нужно, пускай они были плохими, по нашему разумению, но они были воинами, а воины должны найти покой. Я тебе ни когда не рассказывал, но в самом последнем своём задании я потерял всю группу, всю. С задания вернулся я один, и вот последний, мой самый близкий друг, перерезал страховку и провалился в ледяную расщелину. Кто его там похоронит? Ты знаешь?

— Наверное, ни кто.

— Вот именно, НИ КТО, а он был воином, и он достоин элементарных почестей, и покоя, иначе его душа так и будет вечно слоняться неприкаянная. Мы не можем этого допустить. Душа воинов должны успокоиться, иначе нам никогда не дожить до мира и окончания войны. Ты, наверное, слышала такое высказывание, что война не закончиться до тех пор, пока не будет похоронен последний погибший солдат?

— Да слышала.

— Так вот это правда, даже точнее сказать истина. Именно поэтому мы не имеем права их не похоронить, иначе всё это никогда не закончится. Поняла, девочка?

— Да командир.

— Вот и хорошо.

В большом погребальном зале собрались все. Там были и древние воины, со своими семьями, потом там обрели покой монахи староверческого скита. После, в верхних ярусах, заняли свои места казаки и офицеры отряда полковника Гуревича вместе с красноармейцами, которые пришли по их жизни. И вот теперь в свободных нишах обрели покой последние хранители груза.

Ровно двое суток тяжкого труда без отдыха и сна, с минимальными перерывами на еду, и с самым минимальным рационом. Под конец девушка уже еле стояла на ногах, а нужно было ещё выбираться на поверхность. И вот последний из погибших в этих пещерах нашёл покой в одной из ниш, Алексей с Вероникой присели немного отдохнуть и перекусить.

— Ну, что девочка делать будем дальше?

— А что ты предлагаешь, — Вероника уже давно приняла вариант общения Мещерякова, да и вообще они стали уже почти родными.

— Нам с тобой нужно решить судьбу этого золота.

— А есть варианты?

— Не клей из себя дурочку.

— А я и не клею, как по мне, так варианта кроме как похоронить его здесь, и нет другого.

— Вот именно это я и хотел от тебя услышать, спасибо тебе.

— Да за что спасибо, Лёша? Оно всё в крови, и если мы его здесь не похороним, этой самой крови будет ещё больше.

— Да, но как мы с тобой объясним, где были?

— А вот так и объясним. Расскажем, что да, было золото, да вот только взорвал его всё последний из хранителей, просто вял и взорвал, а мы с тобой еле успели выбраться. Вот и всё.

— Спасибо тебе детка.

— За что?

— За помощь и понимание. Всё, тогда я пойду вниз, за слитками, а ты пока отдыхай.

— Зачем они тебе?

— Во-первых, это последняя воля Прохора, а, во-вторых, нужно его семье тоже помочь, детвору-то ещё вырастить надо.

— Хорошо, я тебя подожду, — она, может быть, была и не согласна, но у неё просто уже не было сил спорить.

Шнуры, которые держал в руках есаул, немного отсырели от времени, и трудно разгорались, кроме того, это внушало Алексею надежду на то, что они будут немного дольше гореть и у него с Вероникой будет немного больше времени на то, что бы выбраться из подземелья. Но вот шнура зашипели, и еле заметный огонёк пополз по ним.

— Всё, детка, пора, нужно спешить.

Они зашли за спину есаула и протиснулись в узкую щель, за которой начинался крутой подъём вверх. Это были самые страшные три часа в жизни Алексея, полное отсутствие надежды, подбирающийся сзади огонь, и девушка, которую, практически приходилось нести на руках.

— Вера, детка, не расслабляйся, нам надо идти, быстрее.

— Нет, я не могу больше, оставь меня здесь, выбирайся сам.

— Отставить, капитан, вперёд.

Он, то кричал на неё, то уговаривал, они карабкались вверх почти по вертикальному подъёму, ломая ногти и сдирая до крови локти и колени, и постоянно глядя на часы, циферблат которых всё ещё светился мёртвым, фосфорным светом. Три часа прошло, а они всё ещё не выбрались на поверхность, но и взрыва всё ещё не было.

— Почему нет взрыва, — спросила Вероника, — может шнур погас?

— А ты хочешь, что бы он прогремел именно сейчас? Нет, это хорошо, что его ещё нет, у нас есть шанс выбраться, вот слушай, уже свежим воздухом потянуло, значит, выход близко, давай, шевелись быстрее. Надо ускориться, детка.

— Нет, не могу больше, просто не могу, — она упала на каменный уклон и замерла.

— Ты пойдёшь, ты всё равно пойдёшь, — Алексей резко поднял девушку на ноги и толкнул вперёд себя, — вперёд капитан, хватит распускать нюни, вперёд. — Он ругался и толкал девушку впереди себя, толкал и ругался, до тех пор, пока не увидел просвет. Он из последних сил толкнул вперёд девушку и рванул за ней следом.

Они вылезли на поверхность именно в тот самый момент, когда в глубине прогремел взрыв. Земля содрогнулась, через несколько мгновений из лаза, через который они пробрались на поверхность, вырвался столб горячего воздуха, и земля вокруг него просела. Алексей на силу успел откатиться подальше да вырвать из воронки девушку.

На дворе было раннее утро, солнце поднималось из-за сосен, а они лежали на краю скалы и наблюдали, как постепенно уходит куда-то в землю озеро. Внизу на острове ещё виднелись развалины старого скита, в центре которого стояла наполовину обгоревшая церквушка. За ней спрятались от постороннего взгляда два обгоревших остова экспериментальных УАЗов, а на противоположном берегу два МИ-8-х, возле которых, сидели экипажи, и тоже наблюдали за невероятным явлением. Исчезновением озера.

— Куда это он девается? — спросила Вероника.

— Не знаю, наверное, что-то нарушилось в подземельях, и вся вода теперь перетекает туда.

— Лёша, а это что? Вероника указала рукой в небо.

— Где?

— Да послушай.

Алексей прислушался, да, действительно вдалеке в небе был слышен гул вертолётных винтов. Лётчики внизу тоже услышали знакомый звук, зашевелились, забегали, глядя в небо.

«Вертушка» вывалилась из-за верхушек сосен совсем неожиданно, сделала круг над поляной, и плюхнулась возле своих неподвижных собратьев. Двери открылись и на землю, оттолкнув лётчика и не дожидаясь пока поставят трап, спрыгнул человек. Он бросился к экипажам и начал что-то бурно выяснять.

— А вот и Палыч, собственной персоной, всё Вера, теперь мы с тобой точно до ста лет жить будем.

— Это кто такой? — Спросила девушка.

— Как кто? Это мой самый что ни на есть непосредственный начальник, генерал Лысов Юрий Павлович.

— А с ним?

— А с ним, похоже, твоё начальство, но это уже не имеет ни какого значения, раз Палыч здесь, значит, в обиду нас с тобой ни кто не даст, да и вертушка, похоже наша, не ваша. Вот так детка, нам бы только отсюда спуститься.

— А зачем спускаться, пускай нас прямо отсюда заберут.

— Вот это молодец, вот это умница, — Алексей поднял автомат и разрядил в воздух весь оставшийся магазин.

И их заметили, вертолёт тот час взвился в небо и через несколько минут завис, над обрывом, сбросив навстречу остаткам группы верёвочную лестницу.

— Я не умею по такой лазить, — воспротивилась девушка.

— Вера, деточка, тогда я вынужден буду лезть один, а ты останешься…

Договорить он не успел, девушка схватилась за лестницу и начала быстро подниматься вверх. Алексей поднимался тяжелее, шесть слитков золота в его рюкзаке, значительно затрудняли движение.

Content

Владислав Глушков
Золото Империи

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35