Запах солнца

Запах солнца

Тяжёлая рука властно легла на плечо. Плечо раздражённо дёрнулось, избавляясь от лишней конечности. Рука не смутилась и опять удобно примостилась во впадинку между шеей и ключицей.

Блеснули белые крепкие зубы и со смаком впились в нетерпеливо постукивающие по воротнику пальцы.

-Ах ты малявка паскудная?!

Укушенные пальцы клещом впились в ухо, на котором кусака и повис, отлепившись от старого можжевелового дерева с толстенным перекрученным стволом, затмившим своей пузатостью даже жидкую крону.

-А-йяя! Пустите, дяденька!!!

Бешено сверкнули глаза.

-Какой я тебе дяденька, пацан?- возмутился молодой парень, изо всех сил пытаясь удержать шипящего паршивца за ухо.- Разуй глаза!

Пацан действительно пригляделся. Обнаружил достаточно молодое хмурое лицо, не слишком накачанное, скорей жилистое тело, облачённое в простой комбинезон садовника, и решил охаметь ещё больше.

-Сам разуй, слепота куриная! Какой я тебе парень?

Рука разжалась и возмутитель спокойствия плюхнулся... плюхнулась на лужайку, в которой до этого так самозабвенно ковырялась. Буркнула какое-то замысловатое ругательство, потёрла отбитое место и недовольно уставилась на своего обидчика. Маленькая, встрепанная, словно воробей, и тёмные глазища из-под соломенной чёлки посверкивают.

-Что?

-Это я тебя должен спрашивать, что. Что ты здесь забыла?- садовник оскалился в ехидной ухмылке, когда пацанка попыталась подняться, и спокойно придавил баламутку ногой в плечо. Возмущённого пыхтения парень словно не замечал, а прокусить кожаный ботинок девчонка не смогла, хоть и очень старалась.- Это частная территория. ЗАмок и прилегающие к нему земли принадлежат господину О'Лливу, посторонним здесь находиться запрещено. Тем более ночью! Тебе повезло, что на ротвейлеров не наткнулась.

Начинающая уголовница независимо фыркнула и задрала нос. Парень на секунду прикрыл чуть раскосые миндалевидные глаза, явно задумавшись, что же сотворить с девчонкой. Та сидела на отбитой попе и хлопала совершенно честными непонимающими глазами.

-Ладно, что ты здесь делала?

Девушка непонимающе моргнула:

-На клумбе сидела.

-До туалета что ли не успевала?

Девчонка вспыхнула.

-Я кусты разглядывала!!!

-Зачем?

-Хотела узнать, какой дурак их так запустил!

-Узнала?- кротко поинтересовался садовник. Уголовница пробурчала очередной комплимент, но донести его до собеседника не успела - парень схватил её за шиворот, поставил на ноги и поволок к закрытым на ночь воротам.

-Эй там, на посту!- он застучал в кабинку охранников.- Дик, открой ворота!

Высунулась заспанная физиономия, окинула взглядом нарушителя спокойствия и моментально построжела.

-Кто такая?

Садовник усмехнулся, покрепче перехватывая завозившуюся девчонку.

-Любительница туалетов на свежем воздухе. Проверь, как она вообще умудрилась пробраться на территорию, и вытолкай подальше. И будьте осторожней - она грызётся, словно не ела неделю. Вон, даже ботинок мой пожевала.

Но уйти он не успел: принявший девчонку охранник коротко матюгнулся, схватился за прокушенную руку, а освободившаяся пленница со свистом пронеслась мимо, сбила садовника с ног и исчезла в зарослях запущенного сада.

-Ах чтоб вас всех! Вил, она удрала!

Парень хрустнул ушибленной коленкой, окатил Дика мрачным взглядом и заверил, что очень даже в курсе.

-Ладно, сам её найду и обо всём расспрошу.

-А я?

Вил недобро прищурился:

-А ты в следующий раз спи поменьше на посту, а то уволят к чертям.

Охранник побледнел:

-Ты же не...

-Ладно, я уже всё забыл. Только сам бате не проболтайся, этот в подробности вдаваться не любит.

Садовник ещё раз хрустнул коленкой и поковылял в сад.

Беглянка обнаружилась всё на той же клумбе, у того же древнего можжевельника, которым месяц назад так восхищался заезжий специалист. Если бы они все тогда только знали, чем обернётся восторг господина заезжего специалиста какой-то раздутой, неестественно пузатой корягой, гнали бы дорогого гостя паршивой метлой! Биолог долго расточал комплименты хозяину, но ещё дольше его не могли оторвать от несчастного растения, замученного бесчисленными замерами, снятиями соскобов и фотоснимками. Потом, науськанная всё тем же научным фанатиком, сюда заявилась небольшая делегация репортёров. Все были очень вежливы и ненавязчивы, но недолюбливающий шумное общество О'Ллив всё равно заработал жуткую мигрень и с дуру приказал от чёртового растения избавиться самым радикальным способом. И вот тут-то объявились серьёзные дяденьки и тётеньки в зелёных футболках с надписями "Greenpeace", которые сами были готовы зарубать кого угодно, лишь бы проклятый можжевельник и дальше вонял под окнами рабочего кабинета несчастного хозяина и вызывал у того ещё большую неприязнь. Скандал замяли, дерево осталось в замковом парке отравлять жизнь и воздух, и вот уже целую неделю в окрестностях было подозрительно тихо и спокойно...

Древнее растение, пережившее с десяток столетий, потому, собственно, и взбудоражившее общество, могло посоперничать разве что с некоторыми булыжниками из кладки, оставшимися от прежнего замка некоего Марэха (то ли мелкого удельного князька, то ли обнищавшего высокородного лорда, то ли вообще какой-то невнятной тёмной личности), разрушенного ещё в прошлом веке. Теперь на его месте стояло совсем иное сооружение, едва ли вообще напоминающее замок - целый комплекс многоярусных коттеджей с прилепленными там-сям башнями-обманками. Зачем это чудо-юдо понадобилось господину О'Лливу, он и сам не знал, возможно, купился на чистый воздух и действительно не тронутой человеком полоской леса, ещё сохранившей запах старых болот и дикой природы, так необходимой его больному сыну. Нужно было отмахать по буеракам миль семь, чтобы вписаться в затаившийся в самой чаще замок. Именно отмахать, потому что единственный внедорожник, который пробился-таки однажды к замку, "умер" буквально перед кабинкой охраны, честно выполнив свой долг и привезя несколько лет назад того самого наследника. С тех пор молодой О'Ллив безвылазно жил здесь, не слишком, в общем, скучая за внешним миром. Если честно, вообще за ним не скучая. Тот небольшой штат прислуги, что он привёз с собой, стоически воспринял идею поселиться в забытом Богом и цивилизацией месте и, хотя хозяин никого не удерживал силой, за три года никто так и не оставил своего взбалмошного господина.

...Вил полюбовался сгорбленной спиной девчонки, упоённо копающейся в земле, примерился и как следует наподдал под зад здоровой ногой. Преступница ойкнула и завалилась на несчастное деревце, поспешно зажимая в кулаке блеснувший золотой искрой кулон. Послышался лёгкий хруст - и без того коротенький как для древнего древа, можжевельник стал ещё ниже, чуть накренившись вбок.

-Ты что, рехнулся?! А если бы он сломался?

-Я бы сказал тебе сердечное спасибо и всё равно вышвырнул вон,- слушать дальнейшие вопли парень не собирался. Ему просто хотелось избавиться от настырной непонятной девчонки и не забивать себе больше голову её странным поведением.

-Пусти, мне больно!- паршивка поджала ноги и самым нахальным образом повисла на руках волокущего её парня. Не долго думая, он толкнул её вперёд и угостил ещё одним пинком, не сильным, но обидным.

-Шевелись давай, малявка!

-Ах ты старый пенёк...

-Ч-чего?!

-Чего слышал,- девица вызывающе шмыгнула носом. В глазах блеснули слёзы. А, может, это неверный свет луны обманул глаза Вила? Девчушка больше не напоминала воробья. Она была просто девчушкой - стучащей зубами от холода, с урчащим желудком и набитой попой. У него самого мороз по коже пошёл, когда он разглядел тонкую рубашонку с коротким рукавом. Может, потерялась? Лес, конечно, частный, но не выставишь же охрану каждые пять шагов, а любителей дикой природы и кроме господина О'Ллива хватает.

-Какого лешего ты забыла в моём саду?- сдался парень. Жгучее желание надрать кой-кому докучливую задницу испарилось. Хотелось скорей выбраться из этой дурацкой ситуации и пойти к себе.

Но упрямая девица в очередной раз вздёрнула нос и сообщила, что отвечать какому-то садовнику она не намерена. Экая птица!

-Детка, ты случаем не натыкалась в лесу на ягодки - кругленькие такие, тёмно-синие...

Девушка покосилась на подозрительно сахарного собеседника и на всякий случай отступила на шаг.

-Намекаешь, что я белены объелась?

-Не-а, хочу точно знать, сколько ты её слопала, чтоб понять, чего от тебя ожидать.

Девица фыркнула и отвернулась. В животе жалобно заурчало.

Вил вздохнул.

-Как тебя хоть зовут, несчастье?

-Не твоё дело!- огрызнулось оное.

Да что ж за характер такой?!

-А чьё?- сдерживая рычание, процедил парень.

-Уж точно не садовника.

-О-оо...

Спустя десять минут Вил заволок девчонку в единственную сохранившуюся от прежнего замка башню, протащил по винтовой лестнице наверх, где и оставил в небольшой круглой комнате, раздражённо толкнув в кресло и бросив напоследок:

-Жди здесь, чёрт тебя побери,- а сам ворвался в отгороженный ещё одной дверью кабинет, громко хлопнув за собой дверью.

Здесь он, недолго думая, снял комбинезон, стащил с головы бандану, тут же раздражённо запустил пальцы в налезшую на глаза чёлку, ругнулся и полез в шкаф. Достал блейзер и одел поверх футболки, внутренне поморщившись - футболка промокла от пота, заставляя тонкую шерсть блейзера колоть всё тело. Подумал немного, но всё же сел в потёртое кожаное кресло, мгновенно обнявшее усталую спину привычными уже вмятинами в набивке. Стало тепло и уютно. Ехидно усмехнувшись своему отражению в затянутом паутиной окне, Вил нажал на звонок.

В дверь робко постучали.

Господин О'Ллив по-простому опёрся локтем о стол и подпёр кулаком подбородок.

-Ну входи, маляв... то есть, прекрасная незнакомка...

* * *

ВЗльмар отвернулся от окна и тоскливо посмотрел на вошедшую девушку. Гостья зябко передёрнула узкими плечами, съёжилась под пристальным взглядом, но стоило мужчине скривить губы в презрительной усмешке, как девчонка вздёрнула нос и в упор глянула прямо ему в глаза, ртутно поблёскивающие в темноте. Такая непокорная... Губы Вильмара всё-таки растянулись в ухмылке, но не презрительной, а, скорей, поощрительной: строптивые ему попадались очень редко. Если вообще попадались.

-Ну?

Девушка смотрела на силуэт мрачного хозяина помещения широко открытыми глазами, силясь разглядеть хотя бы что-то, но единственный источник света - затянутый тучами огрызок луны - тоже не спешил приоткрывать овеянную слухами тайну. Единственная бледная полоска света разделяла двоих, но ни он, ни она не спешили сделать шаг навстречу друг другу и открыть себя. Возможно, она совсем и не хотела знать. А он и так всё прекрасно разглядел ещё в первые мгновения...

-Зачем пришла? Я никого ещё не звал.

Девушка сжала кулачки.

-О-о...- в голосе мужчины потёк яд.- За вечной жизнью притащилась? Ну давай...

И одним смазанным движением оказался рядом с ней. Но руки схватили пустоту - девчонка каким-то невероятным образом увернулась и отступила.

-Я в сказки не верю,- шепнули сухие губы.

-Я тоже. Так чего тебе от меня надо?

Вильмар глянул на девушку внимательнее - возможно, повелась на слухи о сокровищах, пущенные ещё в незапамятные времена какой-то старой каргой: мол, если хорошенько порыться, то в закромах замка можно найти богатств больше, чем у дракона в пещере. Хо-хо, он предпочитал ничем себя к этому месту не привязывать, тем более таким бренным металлом, как золото! Крыша над головой была, еда тоже уходить с насиженного места не спешила, надеясь, что если держаться в стаде, сожрут кого-то другого, а ничего больше, чтоб спокойно жить, ему не требовалось. Пару раз приходили наивные дурочки, верящие, что смогут изменить его волчью натуру "силой своей любви". Каждая Бессмертная Любовь выдерживала самое большое сутки, после этого, если ещё была в состоянии шевелиться, старалась уползти подальше от замка.

-Ах вот оно что...

Он предпринял ещё одну попытку дотянуться до девушки, но она опять ускользнула, забившись в подло замаскированный тьмой угол. Хе-хе, попалась.

-Что же ты такая дикая?!- Вильмар стиснул зубы, чтоб сдержать возмущённый вопль - загнанная в угол девчонка проявила неслыханную прыть и впилась в потянувшуюся к ней руку.

-Я... я...

Вильмар удивлённо хмыкнул. Гостья в самом деле оказалась необычной - удивить его было очень проблематично, а она умудрилась проделать этот фокус как минимум дважды за последние пять минут.

Рассеянный лунный свет выбелил и без того белое лицо девчонки. Бровки нахмурены, губки плотно сжаты, в тёмных, лихорадочно блестящих глазах искры. Чего это она? Сама же вроде пришла.

Девушка подняла наполовину распустившуюся косу с плеча, открывая тонкую длинную шею. Мужчину обдало запахом луга, утопающего в цветах и красках в солнечный день. И неожиданно чистого тела. Приятно...

-Вкусите меня.

-Ч...чего?

Третий раз...

-Я говорю: съешьте меня.

-?!...

Гостья ещё плотней сжала губы. Вильмар с весёлым изумлением обнаружил, что она... злится? До этого его в основном только боялись. Когда-то, правда, он сталкивался с человеческим существом, не сообразившим, что от мрачного красноглазого дяди в глухой чащобе нужно бежать куда глаза глядят. Но это был глупый любопытный ребёнок, а не взрослый и вроде бы адекватный человек. Невероятно!

Четвёртый...

-Ты сумасшедшая?

-Что? Нет!

-У тебя в рукаве серебряный кинжал, осиновый кол?

-Нет!!!

-Ты выпила какой-нибудь медленно действующий яд?

-З-зачем?

-Чтоб отравить меня.

Девушка покачала головой. Вильмар опять хмыкнул. Да так, что даже не видящая его девчонка вздрогнула. Наконец-то нормальная реакция! И тут же внутри слабо тренькнуло - он внезапно сообразил, что уже очень давно не разговаривал ни с кем, кроме паука на окне, а из человеческих уст привык слышать только крик, бульканье или, если у кого-то были крепкие нервы, ругательства. Её же голос не шёл ни в какое сравнение с хрипами соплеменников, он словно обволакивал слух и так знакомо урчал в ухо тёплой кошкой. Вильмару хотелось его услышать, он не был согласен на молчаливое качание головы. И ляпнул первое, что пришло в голову.

-Ты девственница?

Секунду собеседница молчала, заливаясь меловой бледностью.

-Неужели у девственниц кровь действительно вкуснее?

-Значит, ты не девственница.- Вильмар задумчиво щёлкнул языком по клыку. Склонился над сжавшейся собеседницей и шумно втянул носом воздух.- Но и мужчиной от тебя не пахнет, только каким-то недорослем, братом, наверно. Значит, либо давно был, либо не часто видитесь. Какой из вариантов?

-Значит, девственницы всё-таки вкуснее?

-Просто я люблю девственниц. Так какая версия правильная?

Она молчала. Развлекать байками она не желала. Чёрт их, баб, разберёт - кровь она, видите ли, отдать согласна, а немного пообщаться напоследок - запятнать честь свою боится!

-Ладно, если тебе так хочется...- девушка прикусила губу, когда его пальцы осторожно коснулись бьющейся жилки под челюстью. Зажмурилась. Сжалась.- Нет, тебе не хочется,- спокойно констатировал он.

Да и никому, в общем-то, не хочется! Даже юродивый, нечаянно забрёдший на его территорию, драпал со всех ног, когда обнаружил хозяина, притаившегося в лесной глуши замка. Но чтоб в здравом уме по собственной воле прийти!

Вильмар подтянул девчонку ближе. Встряхнул, заставляя открыть глаза, с чувством глубокого удовлетворения вгляделся в расширенные зрачки. Нет, она не хотела умирать. Возможно, даже больше, чем многие до неё. И всё же не вырывалась из рук, только напряглась словно тетива.

-Я не люблю повторяться. Зачем ты пришла? До полнолуния ещё неделя, я не голоден.

Девчонка презрительно скривилась, удивительно напоминая его самого, несколько минут назад, когда она только вошла в комнату.

-Не голодный вампир? Я же говорила, что не верю в сказки. Я пришла на замену тому несчастному, который попадётся вам через неделю. Съешьте лучше меня.

Вильмар беззвучно ощерился и разжал руки. Девчонка мешком свалилась к его ногам. В пыль, где ей и её людскому племени самое и место. Развернулся. Пфе, а думал, что действительно на что-то необычное наткнулся. Обыкновенная дура! Такой тип он тоже встречал - спешат пожертвовать собой, чтоб спасти чью-нибудь абстрактную жизнь. Можно подумать, если он вскроет ей вены сегодня и не съест какого-нибудь лесоруба завтра, то это спасёт проходящего мимо монаха послезавтра. Жизнь идёт кругами, ежедневно-ежегодно повторяя те или иные события. Каждый день заходит солнце, каждый день паук упорно затягивает здесь окно паутиной, каждый день... месяц... год... он встречает человеческое существо с вкусно бегущей под кожей кровью, которую обязательно попробует на вкус и, возможно, если будет в хорошем настроении, он оставит несколько капель хозяину, чтоб тот не испустил дух в придорожных кустах и не отравлял потом воздух своей разлагающейся тушей. И от этой некрасивой привычки его, увы, не отучить, потому что в какой-то мере он тоже живой и хочет есть. Если эта девчонка зарубает курицу и будет её потрошить, никто из соседей ей и слова худого не скажет, возможно, ещё и на суп напросятся, так чем он хуже? Он тоже употребляет в пищу животное, стоящее далеко позади него по развитию.

-Неинтересно. Избавь меня от своего присутствия.

Листья неторопливо наливались тёплым янтарным цветом. Он долго не мигая смотрел в просвет между деревьями на единственный, ещё не замеченный осенью лист. Сочная зелень могла бы зацепить даже слабый человеческий глаз. Но ни один человек, даже вооружённый самым сильным увеличительным стеклом, не смог бы разглядеть, как осень медленно пускает свой яд в клетки листа. Как беззвучно растекается жёлтая краска по венам-прожилкам, как меняется шелест, переходя в едва слышное даже вампиру потрескивание. Человек видит всё это только в общих чертах, когда природа уже не в силах что-то изменить и как-то удивить, он не услышит, как бьётся под корой древесный сок, каждое мгновение замедляясь перед приходом зимних морозов, как пробивается росток в тёплой весенней земле - клетка за клеткой, мгновение за мгновением.

Вообще-то, вампиры тоже не особо какие ценители прекрасного. Им не интересны ни листья, ни ростки, ни древесный сок. Им интересны темнота и одиночество... А не надрывающаяся от кашля девица, какого-то лешего зарывшаяся в цветочную клумбу, уже десятилетия два как запущенную!

Вильмар скрипнул зубами, но предпочёл наблюдать за сумасбродкой из окна своей спальни. Утренний свет, вопреки всеобщему заблуждению и разочарованию, ничуть его не смущал и уж тем более не убивал. Правда, только благодаря почти месячному воздержанию от крови. После полнолуния, когда он опять выйдет на охоту, и чья-нибудь кровь будет горячить его изнутри, жар солнца вновь станет нестерпим. Но даже сейчас, в своей самой приближённой к человеку форме, у него всё равно не возникало желания выйти во двор. Вампир склонил набок голову, неожиданно зацепившись взглядом за волосы девчонки. Обычные, вроде, волосы - светлые, прямые, даже не самые длинные, словно недавно их обрезали, и они успели отрасти только на локоть длины. И всё же взгляд в них тонул, не мог выпутаться из развивающихся прядей. Вильмар внутренне улыбнулся - повсеместно искореняемый порок, нелюбимый святыми отцами не меньше вампиров, начинался с женских причёсок. Он так и не смог понять, что же такого греховного в распущенных волосах и почему только мужу дозволено видеть эту красоту. Женщина должна быть красивой всегда, а не только в темноте, когда её дражайшей половине чихать на мудрое и вечное, и обычно нужно только приземлённое и животное.

-Ну и что ты тут делаешь?- он всё-таки распахнул окно и свесился вниз, недовольно щурясь на солнце.

Девчонка вздрогнула, подавилась кашлем, поискала глазами источник голоса, подавилась ещё раз, обнаружив, как этот источник неторопливо спускается по каменной кладке вниз с четвёртого этажа. Вампир редко кого удостаивал лицезрением себя любимого, обычно он являлся в темноте в виде смазанного силуэта, как прошлой ночью в башне, благородно не доводя жертву до апоплексического удара. Со спины обычный человек, только не такой коренастый и грубо слепленный, как деревенские мужики: высокий, тонкокостный, изящный, такой, каким она его себе и представляла. Настоящий аристократ голубых кровей. Хотя его кровь скорей чёрная, как у любой нечисти.

Вильмар спрыгнул в клумбу, выпрямился. Девушка секунду стола живой статуей, во все глаза разглядывая стоящее перед ней красноглазое чудовище. Чудовище для пущего впечатления с хрустом расправило плечи, размяло шею и ощерило клыки. В очередной раз приятно удивилось - она не завизжала, не шлёпнулась в обморок, только зажмурилась и сжала испачканные в земле кулачки.

А почему бы и нет? Почему бы и не попробовать того, что и так тебе на блюдечке преподносят? Обычно нужно ходить, вынюхивать, выманивать, выслушивать вопли и проклятия. Чего сейчас-то ломаться, словно девица на сеновале?

Он протянул руку, осторожно убрал мешающую солнечную прядь за ухо и наклонился. Уже прикоснулся губами к шее, где под кожей бешено билась яремная вена, когда вдруг сообразил, что не слышит такого же бешено колотящегося сердца смертной - из-за своего собственного, словно одуревшего от всего происходящего и яростным пульсом отдающегося в уши! Удивлённая задержкой, девушка распахнула глаза и упёрлась в расширенные кошачьи зрачки замершего перед ней вампира. Сдавленно выдохнула ему в лицо. На миг всё вокруг заволокло странным ароматом её дыхания, окрашенного всё тем же луговым разнотравьем, которое возможно только в жаркую солнечную погоду, и... чем-то ещё... чем-то намного более аппетитным для хищника, чем какие-то цветы и травы, чем-то тёплым и невероятно вкусным... кровью...

Вильмар подтянул её ближе, непременно собираясь забрать весь этот вкус себе. Глаза девушки стали оловянными. Она опять зажмурилась, не желая наблюдать, как её целует клыкастый урод и вдруг... кашлянула! Вампир машинально отшатнулся, а перепуганная девушка зажала ладонью губы, чуть подпорченные в углу рваным шрамом, и помчалась прочь из сада.

Вильмар провёл когтистой пятернёй по лицу, снимая непривычное оцепенение, не таясь, всей грудью вдохнул вышедший с кашлем запах. Перевёл взгляд на клумбу, на которой до этого возилась беглянка, разворошил прелую листву ногой и удивлённо хмыкнул.

В сырой земле пробивался маленький зелёный побег вереса, невероятно пахучий, мгновенно вышибивший из чувствительно носа Вильмара все прочие запахи. Так что было совершенно непонятно, как эта вонючка умудрилась незаметно проклюнуться на замковой территории. И как его смогла заметить обыкновенная человеческая девчонка. А обыкновенная ли?

Пятый...

* * *

Шестой... седьмой... десятый...

На двенадцатом стуке Вил не выдержал и со стоном выбрался из-под одеяла, зажал в руке подушку, в которую до этого безуспешно пытался зарыться, и прошлёпал к двери. Открыл. Мрачно зыркнул на счастливую курносую физиономию, бодро сияющую бледными веснушками где-то ниже уровня его груди. Такая мелкая, а такая назойливая.

-Ну вот, а Дик мне сказал, что ты спишь,- прощебетала вчерашняя злоумышленница, глядя совершенно честными вишнёво-карими глазами.- Брехло паршивое, кто ж это целый день спать будет?

Девчонка наконец заметила голый торс задумчиво разглядывающего её из-под спутанной тёмной чёлки молодого человека, сначала покраснела, перевела взгляд на большое родимое пятно на боку, в полумраке комнаты казавшееся неопрятно заросшей колотой раной, потом увидела белые рубцы на коже и побледнела, опустила глаза на мятые со сна штаны и наконец обнаружила не убранную постель на заднем плане.

-Ой, так ты правда спал?- наконец дошло до неё.

Вил мрачно кивнул, сжимая пальцы на подушке, не имея возможности сжать их на горле стоящего рядом мелкого чудовища. Мысленно проклял себя за своё мягкосердечие. Ну что ему стоило нацепить на девчонку наручники и благополучно закинуть в старый винный подвал, вызвать нужных людей, чтоб разобрались, и уползти спать? Или, на крайний случай, надеть на неё намордник, ошейник и привязать у будки, чтоб на прохожих гавкала? Как раз ей самое место! Так нет же, решил оставить до приезда продуктовой машины на следующей неделе, пожалел на свою голову.

-Ты что, весь день дрых?

Вил покорно кивнул.

-С ума сошёл, это же неправильно!

-Вообще-то, неправильно несовершеннолетней вламываться в комнату полуголого мужика...- начал было Вил, но девчонка не стала его слушать, потянулась к лицу и припечатала лоб холодной ладошкой. Мгновение он оторопело наблюдал, как она хозяйничает в его волосах, как всегда запутавшихся в пальцах, потом наконец пришёл в себя.- Слушай, сумасшедшая, не знаю из какого ты дурдома сбежала...

-У тебя голова горячая, наверняка болит,- заявила вишнёвоглазая.

-А ты не догадываешься, из-за кого?- ехидно осведомился Вил.

-Из-за тебя, конечно же. Ночью спать надо. Закат за окном, а ты ещё в постели валяешься.- Она обличающе ткнула пальцем в сторону окна, но заметила, что оно тонировано, и понимающе ухмыльнулась: вот, значит, почему солнце его не разбудило.- Чем ты только ночью занимался...

Вил наконец сообразил, что ладошка всё ещё прилеплена к его лбу, раздражённо отстранился.

-Я пытался понять, что одна соплячка сделала с нашими ротвейлерами. Проклятые твари скулят и ни в какую не желают выползать из своего вольера. Чем ты их накормила?

Девчонка равнодушно пожала плечами.

-Я им ничего не давала и даже не знала, что здесь есть собаки - просто они меня с детства боятся, как почуют, так сразу уползти подальше норовят. Меня вообще все твари боятся.

-Так уж и все?- Вил недоверчиво изломал брови.- А вдруг найдутся такие, которые почувствуют, что сильнее тебя. Этих ты только разозлишь. Не боишься?

Полина бесшабашно отмахнулась - бояться кого-то даже не зная, есть ли подобное чудовище на свете - ей это казалось совершенно глупой и бессмысленной затеей.

-Однажды в террариуме на меня через стекло бросался коралловый аспид. Этот меня не испугался.

-Вот видишь.

-Он издох через несколько часов после того - продолжал биться в стекло даже когда я ушла.

Ему показалось, или девчонка и правда самодовольно усмехнулась? Глупая самовлюблённая малявка!

-Ладно, как ты проникла на территорию?

-Всего лишь перебралась через стену по дереву и спокойно рассматривала можжевельник, пока ты меня не нашёл.

Вил тяжело вздохнул. Ему совсем не хотелось вытаскивать сейчас из упрямой девицы клещами историю её внезапного появления в его доме, он всё ещё надеялся от неё избавиться и пойти досматривать сон.

-Ты знаешь, что это дерево очень старое?- доверительно спросила она и Вил мысленно застонал. Чёртов биолог тоже начал свою подрывную деятельность с этого простенького вопроса. А потом провёл свои опыты и растрезвонил о них на всю округу.

-Тысяча лет - не самый седой возраст для можжевельника,- сухо ответил он.

-Да, но именно про этот мне рассказывал мой дед.

-И что же?

Она опять пожала плечами.

-Всякое. Просто подвернулся случай, и я захотела увидеть этот можжевельник. Я правда не знала, что здесь кто-то живёт.

-Могла бы просто развернуться и уйти,- буркнул Вил.

-Я полстраны перелетела, чтоб сюда попасть,- точно так же буркнула девчонка.

Вил тоскливо глянул на кровать. Сон ему перебили, но шевелиться ещё не хотелось. Разве что на месте потоптаться, чтобы босые пятки о каменный пол не морозить. Злиться ему тоже было лень, да и сдулась как-то злость.

-Ну а теперь ты скажешь мне своё имя, несчастье?

Необычные вишнёвые глаза недовольно сузились, но разглядели тщательно затёртую в уголках Виловых губ улыбку и тоже улыбнулись золотой короной вокруг зрачка.

-Полина.

-Красивое имя,- Вил прикрыл глаза, при свете дня оказавшиеся тёмно-зелёными, почти болотными, попробовал его на вкус,- Полина... По-ли-на... очень красивое...- сквозь ресницы глянул на расцвётшую девушку и припечатал,- совершенно тебе не подходит!

Размахнулся, шмякнул опешившую Полину зажатой в руке подушкой.

-Это, чтобы ты на будущее выучила - я очень злопамятный, так что не смей меня больше будить. Добрый вечер,- и захлопнул за собой дверь. Постоял немного, послушал, как удаляются шаги бормочущей проклятья девчонки. Стукнулся лбом в стену. С каких это пор он ведёт себя как мальчишка? Пора немного остыть, а заодно смыть с себя этот докучливый можжевеловый дух. Наверняка эта чокнутая опять торчала у дерева - запах даже в кожу въелся. Но прежде, чем отправиться в душ, он потянулся к телефону. В трубке щёлкнуло и с другого конца провода ответил знакомый голос охранника.

-У аппарата.

-Дик, слушай, её зовут Полина и она говорит, что прилетела сюда. Проверь аэропорт, она слишком мелкая, чтоб в одиночку летать, наверняка ещё даже паспорта нет. Разнюхай, что получится. Не верю я в дедушкины сказки.

В трубку согласно хрюкнули.

-И нужно бы придумать ей какое-нибудь задание, чтоб не слонялась днём где не надо.

-Предоставь всё мне.

-Ладно. И вызови ветеринара из города, пусть проверит этих чёртовых зверюг.

-Уже связался. Он пообещал приехать с нашим водителем на продуктовой машине. Хе-хе, представляю нашего старикана на этой колымаге, особенно сейчас, когда в округе волки расплодились.

-Отлично, тогда отбой....

-Вил...

-У?

-Ты чего так рано? Солнце же ещё не село...

Вил раздражённо нажал кнопку отключения. А то он не знает! Голова до сих пор чугунная. И ощущение прохладной ладошки на лбу... Так, срочно в душ. А потом кофе и завтрак... Или ужин... Или как это там вообще называется у нормального человека?! У нормального?..

* * *

Нет, он точно ненормальный! Тихо скулящий человечек закатил глаза и благополучно отправился за пределы сознания. Вильмар сплюнул ругательство, вытер испачканный в крови рот и выпустил мальчишку из когтей. На серебрящуюся от ночной росы траву упало несколько густых капель крови.

-Эй, малахольный,- вампир хлопнул парня по щеке. Потом хлопнул по щеке себя, пытаясь привести в чувство. Докатился - человечка в сознание возвращать! И всё из-за того, что от него пахнет тем же лугом, что и от той девчонки.- Эй, пацан, приди в себя, чёрт бы тебя побрал!

Веки неуверенно дрогнули - идти к чёрту он явно желал ещё меньше, чем пахнуть вампиру. Странная логика.

-Т-тварь нечистая...

-Почему нечистая? Я уже вытерся.

Вильмар задумался. Пришедший в себя недоросль молча буравил его колючими болотными глазами, старательно зажимая располосованную секачом, додыхающим в кустах, руку. Хе-хе, можно подумать, это так спасает - вампир почуял его луговой аромат за сотню шагов до того, как услышал бьющееся в груди сердце, что уж говорить об аромате живой, вытекающей из раны крови?

Сзади тяжело завозились. Дёргающийся в агонии, наполовину выпотрошенный Вильмаром, секач рыл копытцами землю - его тоже будоражила текущая из человека кровь. Вильмар сглотнул - не то чтобы он не умел себя контролировать или действительно был таким чудовищем, что при виде крови терял обладание, но конкретно эта кровь и этот запах его... заводили, заставляли собственную застывшую кровь разойтись по венам. Хотя ещё минуту назад ему казалось, что кровь мальца пахнет немножко иначе, только травами, а не солнечной пылью на лугах.

-Эй ты, у тебя есть сестра?

Мальчишка глянул на него мутными, затуманенными болью глазами и покачал головой.

-Уверен?

Кивок.

-Тогда ты мне не интересен...

Тресь! Что-то большое и тяжёлое с размаху опустилось ему на голову. Знакомо пахнуло луговым разнотравьем со слабым привкусом чуть терпкой крови. Той самой, что последнюю минуту витала в воздухе, смешиваясь с запахом мальчишки и затихшего уже секача.

-Не трогай его, упырь! Марк! Марк, что с тобой? Он на тебя напал?- Девушка отбросила треснувшую от удара палку и бросилась к стонущему мальчику.- Господь всемилостивый...- Увидела покалеченную руку, прикрыла ладонью рвущийся наружу вопль, но быстро опомнилась, рванула подол платья и принялась мастерить повязку.

-Я в порядке, правда ...

-Я с тобой дома ещё поговорю,- цыкнула она, оглядываясь на лежащего недалеко вампира.- Кой тебя чёрт в полнолуние в лес потянуло?

-Но ведь я недалеко...

Парень охнул - заботливые руки дёрнули последний узел на повязке, вышибая из звенящей головы последние мысли.

-Больше в лес ни ногой!

-Но...

Девушка встала, помогла подняться раненому.

-Никакой охоты, ты меня понял?

-Вот-вот,- весело сказали сзади,- я этому недорослю то же самое говорил, когда оттаскивал от него озверевшего секача...

Вильмар и представить себе не мог, какая будет реакция у его странной знакомой. Обычно девицы бухались в обморок или старались удрать подальше. Если ему очень хотелось позабавиться, он разрешал им попытаться его соблазнить. Но ни одна никогда не хватала валяющийся у ног сук с явным намерением драться!

-Он хотя бы осиновый?- с надеждой предположил Вильмар.

Нет, судя по запаху - кедровый. Крепкий, но бесполезный. В общем-то, как и осиновый, но люди почему-то охотней хватают иудово дерево в твёрдой уверенности, что проклятый упырь на нём быстрей околеет. Упырь ради любопытства пробовал, потом несколько дней щепки выковыривал из ладони, решив, что и в самом деле будет обходить осину стороной.

-Отпусти нас,- тихо но твёрдо сказала девушка.

Вампир сложил на груди руки и опёрся о ствол дерева. Ха-ха - осины.

-С чего вдруг? Я голоден, меня побили, и я сильнее. У меня нет причин с вами расставаться,- и он явственно облизнулся. И чуть от удивления не подавился - парень заслонил свою спасительницу, непременно желая отдать за неё свою чудесную вкусную кровь. Глупо, хоть и благородно - такой ему однажды тоже встречался: местный церковник-фанатик, чокнувшийся настолько, что решил вернуть "заблудшую овцу в лоно истиной веры". Хе-хе, овца на поверку оказалась волком и неплохо подзакусила блеющим псалмы преподобным бараном. Было достаточно вкусно, м-да... Но поразило его то, что девчонка отвесила мальчугану подзатыльник и затянула себе за спину... А он опять высунулся... И опять получил... И всё равно опять высунулся.

-Вы что, полоумные?- наконец сообразил вампир.

-Отпусти хотя бы его.

-Нет, её!

-Марк!- девчонка яростно сверкнула глазами в сторону пыхтящего малька, но он только угрюмо сжал кулаки. Уже не ребёнок, ещё не взрослый - самый паршивый возраст, когда человеческие детёныши считают, что всё знают и всё могут. Лёгкая добыча.

Вильмар думал. Эти странные одинаково неадекватные существа с похожим запахом внешне различались, как огонь и вода: он - темноволосый, зелёные глаза-колючки сощурены, вьющиеся волосы тесёмкой на голове перехвачены, чтобы в глаза не лезли, и кожа точно у благородной девицы - цвета молока; она - светловолосая, кареглазая и бледная, точно сама упырицей заделалась. Мальчишка - длинный, угловатый как все подростки, жилистый, с едва наклюнувшимся намёком на мускулы. Девушка - маленькая, тонкая, по узким плечам прямые волосы рассыпались, не желая в косе держаться, прикрыли собой заманчиво длинную шею.

-Вы не брат и сестра,- наконец заключил он.

-Тебе-то какая разница?- вяло огрызнулся парень.

-И не любовники,- не обращая внимания на вспыхнувшего малька, продолжил Вильмар.- Тогда почему вы так яростно защищаете друг друга? - Он потянул носом смешанный запах человеческих тел: один горьковато-пряный, мужской, второй - с привкусом солнца, когда распускаются цветы, захлебнувшиеся в солнечном свете, так раздражающем всех ночных тварей; и оба с луговым оттенком. Он уже однажды чуял этот запах - несколько лет назад в доме травника. Похоже, эти люди именно оттуда.- Только потому, что вы живёте под одной крышей?

-Потому что он мой брат,- девушка тоскливо посмотрела за спину вампира - оттуда, он чувствовал, разгоралась заря нового дня, но она была так далека, что даже птицы не спешили просыпаться и приветствовать солнце, что уж говорить о захмелевшем от безнаказанности кровопийце, который бояться солнца перестал ещё в прошлом веке?- Пусть и не родной.

Губы мальчишки недовольно сжались - он точно не хотел считать свою заступницу сестрой.

-Он над нами просто издевается,- процедил парень.- Этот гад выпил секача, я сам видел. Он не голоден.

Вампир ухмыльнулся. Ну, не голоден - так когда-нибудь проголодается, тем более что кровь животного не такая сытная, как человеческая - будто капустный листик пожевал: вроде и желудок набит, и насыщения никакого. Мальчишку спасло только то, что взбесившийся кабан с дуру попытался напасть на свалившегося сверху вампира, за что и поплатился своей кровью и, соответственно, жизнью. Ну и, конечно, перебудоражившее ноздри благоухание крови парня, из-за которой, собственно Вильмар за ним и потащился к самой окраине леса.

Вампир протянул руку.

-Мне лень выбирать, решайте сами, кого я забираю с собой. Всё равно, чью заветную мечту исполнить: дурака, решившего спасти возлюбленную, или его сестрёнки, во что бы то ни стало желающей пожертвовать свою кровь поганому упырю.

Он не глядя протянул руку, уже заранее зная, что коснувшиеся его пальцы будут пахнуть луговыми травами. И горячей солнечной пылью.

Он этого хотел.

Она зябко передёрнула плечами, осмотрела большую неуютную комнату с полуразрушенной сыростью и временем мебелью, и улыбнулась. Прошлась по ковру, оставляя в испорченном крысами и пылью ворсе следы, безбоязненно смахнула с окна паутину и долго смотрела на вмятину в центре потускневшего зеркала - будто кулаком припечатали, не совладав с эмоциями. Провела пальцем по расползшимся на стекле паутинкам-трещинкам.

-П-шш.

На кончике порезанного пальца медленно набухала красная сочная капля.

-Ты что, специально?- Марк скорчил недовольную мину, цапнул покалеченную руку и подолом рубахи вытер порез. Зло посмотрел в невозмутимое лицо сестры.- Это всё ты виновата. Зачем ты сюда вообще потащилась?

-Это ты сюда потащился, помнишь? Ты должен был идти домой.

-И оставить тебя этому?

-Тебя это не касается, Марк,- девушка попыталась отойти, но он сжал ей плечо, не торопясь отпускать и заканчивать разговор.

-Меня это больше всех касается,- голос его дрогнул.- Я не хочу оставаться один. Я... боюсь.

-Ох, Марк, ты такой ребёнок.- Руки её дёрнулись, словно хотели обнять юношу, но вместо этого она легонько щёлкнула брата по носу и отступила к окну, мягко высвободившись из хватки.- Уходи. Он тебя отпустит, ты ему не нужен.

-И ты не нужна.- Зелёные глаза зло полыхнули.- Разве что в качестве закуски.

-Марк...

-Дурацкий разговор.- Парень отвернулся, упёршись взглядом в разбитое зеркало.- Эта тварь злилась, когда не могла разглядеть себя в отражении,- со злорадством доложил он.- Он и впрямь душка.

-Значит так,- в спину ему полетела снятая ранее куртка, наброшенная на плечи девушки,- дорогу ты приблизительно знаешь, в лесу ориентируешься, нож у тебя есть - пока!

-П-полина?

Марк оглянуться не успел, как она проворно вытолкала брата за дверь и заперла её изнутри на засов. В доски бухнули кулаком.

-Полина, не глупи, если этот упырь увидит тебя там одну...

-О, он и так в курсе - наверняка под окном прилепился и подслушивал. Ничего он мне сегодня не сделает, он не голодный, так что иди...- за дверью было тихо. Ни сопения, ни шагов. Стоит, гадёныш, затаился и ждёт, когда она выглянет проверить.- ИДИ, чтоб тебя! Глупый мальчишка, зря я тебя воспитывала что ли? Пошёл отсюда!!!

Марк медленно выполз во двор, неровным шагом прошёл по аллее. Какое-то время постоял у клумбы с засыпанным листвой ростком, наклонился, но в отличие от сестры не стал грестись в земле, а выбрал булыжник поувесистее и запустил в стену башни - точно под окно спальни, туда, где со слов Полины мог греть уши ненавистный кровосос.

Ненавистный кровосос уважительно покосился на выбоину в кладке, хмыкнул и тихонько порадовался, что решил пристроиться не под окном, а над ним - завис вниз головой, настроившись подслушать семейную сцену. Жизнь не особо сталкивала его с людьми, разве только в качестве еды, а вот узнать получше их быт и культуру не удавалось. Да и не тянуло как-то. Но эта парочка!..

Видимо совсем с мозгами попрощался, раз приволок смертных к себе, да ещё и комнату выделил - прям как для дорогих гостей. Жалко, что малёк ушёл, он тоже оказался забавным, хотя и не таким вкусно пахнущим. Ну да мужчины всегда не такие аппетитные, а вот что касается женщин... Вильмар потянул носом витающий в воздухе аромат - кровь, может уже и остановилась в ране, но до сих пор будоражила ноздри своим солнечным запахом.

...У той девочки, что не испугалась его когда-то, кровь тоже пахла солнцем...

* * *

-От тебя воняет.

-От тебя, знаешь ли, тоже не розами пахнет,- мрачно буркнула Полина, украдкой морщась от действительно попахивающего Вила.

-Я с компостом возился, от меня должно вонять, а вот что делала ты?

Девушка вхолостую щёлкнула зубами на бесцеремонно ткнувший её в нос палец.

-Я убрала листья во дворе, вымыла посуду на кухне, подмела в гостиной, опять убрала чёртовы листья, которые успели нападать, пока я была в доме, вытерла пыль в холле и полила цветы на лестничной клетке. Потом опять убрала листья. Вывезла всю эту дрянь в нескольких тачках в мусорную яму и сгребла ещё одну кучу с твоей любимой клумбы. И даже не успела заметить, как село солнце. Ненавижу осень... Кстати, подай мне метлу, тут снова нападало, лучше сейчас подмету, пока твой дружок Дик опять доставать не начал - зануда почище тебя оказался...

Вил удивлённо хмыкнул, но метлу подал.

-Скажи, а с чего вдруг ты заделалась Золушкой?

Полина бросила в его сторону злобный взгляд.

-А разве не ты сказал этому чокнутому спустить с меня семь шкур за моральный ущерб, ну и в долг проживания?

Какое-то время Вил недоумённо хлопал ресницами, потом до него дошло, и он расхохотался.

-Чего смешного? Я теперь твоя рабыня - плакать надо!

-О, ты моя рабыня?- Вил легко увернулся от пучка сухой листвы.- Это Дик так сказал или сама так решила?

Сегодня он был выспавшийся и бодрый, и мрачное настроение гостьи его только раззадоривало. Он протянул руку к отступившей под защиту можжевельника девушке, дотронулся пальцем к свежей царапине на щеке, счистив подсохшую кровь, прошёлся по волосам, отделив солнечно-золотистую прядь.

-Значит, я могу тебе приказывать?

-А...а...

Вил подцепил острый подбородок пальцем - не собирался он ничего такого делать, ему просто хотелось поиздеваться над окаменевшей девчонкой. Вот только он не успел - склонился ещё ниже, наматывая волосы на палец, чтоб не дать Полине отстраниться, и даже почувствовал её прерывистое дыхание на своих губах, а потом... тёмно-вишнёвые глаза стали огромными, он бы мог разглядеть в них частые осенние звёзды с привинченной к небу луной, и тогда она... кашлянула.

-А-апчхи! Дубина!!!- Полина отбила руку, всё ещё приклеенную к её волосам. Схватилась за щёку с вновь кровоточащей царапиной.- Не смешно!

Не обративший внимания на её злость, Вил прихлопнул ладонью её лоб.

-Странно, температуры нет. Тогда чего ты кашляешь?

-Потому что я всегда кашляю, когда нервничаю, псих...

-Эй, ты куда?

Полина шваркнула метлу в только что собранную кучу листьев и, всё ещё кипя от негодования, убежала прочь. Вил недоумённо почесал затылок, когда неожиданно зацепился взглядом за золотой блик в листве. Поднял медальон, покрутил в пальцах, щёлкнул квадратной крышкой и удивлённо воззрился на выпавшую из него прядь золотых волос. И зачем Полине собственные отрезанные волосы с собой повсюду носить?

Вил поднёс прядь к глазам. Или не собственные? По цвету, вроде, такие же, вот только эта прядь прямая и волосы упрямые, точно леска, никак не хотят держаться одним пучком, а у малявки мягкие и встопорщенные, ещё и вьются.

-Эй, начинающий извращенец, хорош всякую гадость нюхать,- Дик, как всегда - образец элегантности, громко расхохотался собственному остроумному замечанию, нисколько не смущаясь, что друг в ответ только нахмурил брови.- Что ты сделал нашей принцессе? Убежала, как ошпаренная.

-А что ты сделал этой псине, что она из шкуры выпрыгнула?

Вил кивнул на кровавые чёрно-бурые ошмётки на руках собеседника, бывшие некогда ротвейлером.

-Волки загрызли, он, наверно, из вольера выбрался и крутился снаружи. Псы нашей принцессы правда бояться, норовят удрать куда подальше. Этот не первый.

-Что, правда?

-Да. Правда, первый, которого мы нашли.

-Разве волки раньше нападали?

Дик задумался.

-Я даже не видел ни одного за всё это время, только вой пару раз слышал. Умные твари, предпочитают держаться от людей на расстоянии.

-Тогда почему сейчас так поглупели?

-Возможно, не все животные боятся нашей гостьи, некоторых она может очень сильно раздражать.

-Настолько, чтобы пытаться пробиться на территорию людей? Не смеши меня.

-Тогда почему эта туша лежала у самых ворот? Не похоже, чтоб волки её туда из гуманности притащили. Загрызли и бросили.

Дик опустил растерзанного пса на дорожку, вытер вспотевший лоб тыльной стороной ладони.

-Принцесса полна загадок, не так ли?

-Кстати о загадках, Дик, ты не знаешь, куда отец подевал хлам, оставшийся от прежних владельцев?

-Откуда мне знать?- слишком неправдоподобно удивился Дик.

Вил молча оскалился. Он давно смирился с присутствием Дика в своей жизни и даже научился с ним дружить... можно подумать у него был выбор - отец приставил этого докучливого мальчишку, когда Вилу исполнилось одиннадцать лет. Дику на то время было двенадцать, и этот факт заставлял задранный пятак "друга" задираться ещё выше. К тому же была у этого человека необычная способность - ему хватало всего пары часов в сутки, чтоб выспаться, а всё остальное время он спокойно мог посвятить Вилу, к неудовольствию последнего. Телохранитель, надсмотрщик, нянька, ходячая энциклопедия, сборник сплетен, груша для выбивания злости и цепной пёс - Дик был многолик и коварен, ибо эти его личины за столько лет так и остались сокрыты от прислуги, только Вил с отцом знали, что здесь забыл шумный неуклюжий с виду охранник, обожающий есть, пить и подшучивать над окружающими.

-Ладно, есть несколько прогнивших холстов и разбитое зеркало где-то в загашниках, можно поискать. А зачем тебе?

-Там ещё была одна рукопись.

-Да, помню, как мы ломали над ней голову, но так и не разобрали каракули.

-Но в ней были отличные рисунки. Ты тоже на некоторые облизывался. Хочу ещё раз их посмотреть.

-Что так неожиданно?

Вил сделал вид, что его интересует порхающий перед носом мотылёк.

-Что-нибудь узнал о Полине?

Дик, казалось, этого только и ждал - выудил из-за пазухи сложенный вчетверо лист с распечаткой и протянул его другу.

-Никаких тараканов, обычная девчонка. Сирота, живёт с родителями отца. Дед заведует кафедрой истории в местном университете, может, потому и внучка у него немного с прибабахом: она прилетела со своим классом из Анапы на экскурсию и исчезла прямо из терминала. Три дня назад.

-Упорная девочка,- уважительно хекнул Вил.- Второй день она здесь, значит, до замка от города она добралась всего за сутки. Хорошая скорость, видимо, очень хотела на местную достопримечательность полюбоваться. Вы хоть с учителем связались?

-Угу. Нашли эту Шляпу в больнице под капельницей. Исчезновение маленькой принцессы её почему-то расстроило. Хотя по мне, так я бы плясал от радости.

Вил сдержал улыбку, скользнул взглядом по укушенной ранее руке Дика. Охранник затянул ладонь в бинты и упорно бубнил, что укус распух и чешется, будто не девчонка его цапнула, а бешеная лисица. Наверняка потому теперь над ней и измывается, заставляет всю чёрную работу делать. Вила, впрочем, этот вариант тоже вполне устраивал - он наконец-то сумел выспаться.

Медальон звякнул открытой крышкой. Вил втолкнул волосы обратно. Присмотрелся к тонкой гравировке на металле.

-Скажи, Дик, ты не помнишь имя хозяина рукописи?

-?.. Марэх. Вильмар ар Марэх. А что?

-Хм... Отдай эту побрякушку Полине. Она нечаянно обронила.

И ушёл. Дик недоумённо почесал затылок, пожал плечами, поднёс бликующий в темноте медальон к глазам, но ничего в темноте не разобрал. Хмыкнул, закрыл глаза и провёл по крышке пальцем. Хмыкнул ещё раз, нащупав завитки надписи.

"Vilmar ar Mareh"...

* * *

Проклятый медальон выцепил единственный пробившийся сквозь крону лунный блик и отразился в глазах человеческой девочки, какого-то чёрта забрёдшей так далеко в лес. Куда только её родители смотрят? Впрочем, вполне возможно, что уже никуда - помимо притаившегося в чащобе вампира, в лесу хватало и другого агрессивно настроенного зверья - медведи, волки. Последних расплодилось столько, что они уже давно перестали избегать встреч с людьми и были очень даже не против тесного общения, о чём свидетельствовали десятки пропавших без вести селян из окрестных селений, списанных на неуёмный аппетит проклятого упыря.

Ребёнок безбоязненно повернулся к притаившемуся в зарослях Вильмару. Вильмар про себя выругался, но вышел.

Девочка сидела на огромном, вросшем в землю и затянутом диким вьюнком, валуне, в незапамятные времена сорвавшимся со скалы и проредившем на своём пути едва ли не половину леса. Не было уже той проплешины - время затянуло рану молодыми деревьями. Не было уже и скалы - люди растащили её на стройматериалы. Был только он, всё ещё помнивший эти земли девственно чистыми и незапятнанными человеческой навалой. Конечно, люди оказались вкусными и сытными, не в пример другим обитающим здесь тварям, и всё же обойтись можно было и без них - шумных, тупых созданий, только и знающих, как разрушать или подгребать под себя, чтоб, не приведи боги, кому-то было лучше. Они яростно вырубали деревья, бездумно выбивали попадающихся на пути животных, вытаптывали, заболачивали почву, меняли русла рек. Вильмара трясло при взгляде на этот муравейник. Ни один так люто ненавидимый людьми волк не способен просто так, для развлечения, убить животное - им движет инстинкт самосохранения: убить, чтобы съесть, чтобы выжить. Но человечество придумало себе ещё более отвратительную забаву, и помимо охоты на животных, они устроилиохоту на соплеменников - огни святой инквизиции доносили запах гари даже до замка вампира, а несколько раз доброхоты пытались и его самого приобщить к сему занятному мероприятию. Не получилось, на него обиделись и с тех пор обижались всё больше и больше, обвиняя уже не только в пристрастии к человечьей крови, но и во всевозможных извращённых наклонностях вроде людоедства, мужеложства или растления малолетних. Последнее сидело перед ним, бесстрашно таращилось своимикарими глазёнками и никаких чувств, кроме жалости, не вызывало. Если пропадёт, будут жалеть разве что родители, если остались, и те недолго. Чем же они лучшеобычных галок, таких же бестолковых и крикливых, которые вроде точно так же преданно воспитывают своих птенцов, но стоит тем выпасть из гнезда, как о них мгновенно забывается?

-Добрый вечер, дяденька,- сказал человечек.

Вильмар щёлкнул языком по клыку, разглядывая ребёнка. Одета чистенько, хоть и в старые, явно перешитые с кого-то старшего, штанишки и куртку. Мордашка тоже не грязная, ещё капельки воды на чёлке поблёскивают, наверняка в ручье недавно умывалась, на который он пять минут назад набрёл и который его заинтересовал странным незнакомым ароматом, эдакой весенней смесью цветка и солнца. Сейчас от ребёнка почти не пахло, смылось водой, а подойти и проверить Вильмар не торопился - всё равно никуда не денется, а так хоть рассмотрит это чудо-юдо. Никогда прежде он не видел отпрысков людей в такой близи и уж тем более они не желали ему доброго вечера. Всё, что ему могли пожелать - осиновый кол в желудок или святой воды в клыкастую морду.

-Ты что ли та малявка, которая своим пением всех животных в округе распугала?

Девочка покачала светлой головкой.

-Это не я их распугала,- и нагло добавила,- а вы. От вас пахнет, наверное, они вас как почуяли, сразу все удрали.

Вильмара словно ушатом воды окатило. Да, именно так, но откуда она знает? Слабый человеческий нос, в отличие от других зверей, не способен вычленить тонкий душок, исходящий от тела вампира, иначе она не сидела бы сейчас так запросто и не смотрела на кислого дяденьку такими чистыми ясными глазёнками. Люди удирали от него только потому, что были научены горьким опытом прошлых поколений: бледный клыкастый мужик в лесу - зло, от него нужно убегать. А чему её родители учили?

-Где твои мама и папа?

-Умерли,- печально, но без слёз ответил ребёнок и Вильмар в очередной раз убедился, что узы человеческого мира не прочнее животного.

-Ты за ними не скучаешь?

-Я их помню,- огорошила девочка и в глазах вызывающе полыхнула золотая корона,- они навсегда остались в моей памяти, так зачем же грустить?

Возможно, он заблуждался - человеческое племя было ещё более жестоко, раз даже ребёнок отказывался лить слёзы по умершим родителям. И в то же время сильнее, чем он предполагал... Уж удивить его так точно получилось! А удивлялся он крайне редко.

-Ладно, малявка, некогда мне тут с тобой прохлаждаться. Сиди и ори дальше, может, кто и услышит. Пока.

И ушёл. Сегодня ему не хотелось есть.

...Каково же было его удивление, когда спустя несколько дней он опять наткнулся на солнечный запах в своих угодьях, а потом ещё и песню услышал. И словно завороженный пошёл на звук голоса, опять распугав прочих тварей, так же как и он, одурманенных обычным человеческим ребёнком. Но больше он не вышел, как девчонка его не звала. Но и уйти был не в состоянии, так и проторчал до рассвета на дереве, как дурак, надеялся ещё услышать чарующий мурлыкающий звук, подло пробравшийся в самое сердце и заставивший его пропустить несколько быстрых ударов. Он не вслушивался в слова, не запомнил мелодии, и всё же ему хотелось услышать эту песню ещё раз. И ещё. И ещё. И...

Потом она опять пришла и пела свои странные песни, уже не пытаясь разыскать того, кто упорно разгонял всех её четвероногих слушателей. Он наконец смог узнать, почему такая кроха ходит в лес по ночам, и почему от неё постоянно пахнет цветами - она собирала ночные фиалки и вечерницу, которые потом относила к травнику. Он нашёл мерзкое вонючее растение с тёмно-синими ягодами, чей хвойный запах перебивал его вонь, и с его помощью научился маскировать своё присутствие от зверья, тем самым больше не выдавая маленькой цветочнице своего присутствия. Благодаря вересу он смог подобраться к ней так близко, что разглядел даже заблудившееся в волосахдевочки солнце, и впервые этот цвет не раздражал его глаза.

Потом была долгая зима без песен. Несколько дней он бродил по снегу, пытаясь разыскать солнечный запах, но вампиры не способны долго удерживать в голове ненужные вещи - певунья не приходила, он успокоился. Наступила весна с оттепелью и ландышами. Аромат солнца и цветов опять перебудоражил обоняние, и Вильмар опять вспомнил о песнях. Прошло земляничное лето. Ушла осень с грибами. И снова снег - единственное, что удерживало девочку от леса, не давало ей причины появляться в чаще. Вильмарне скучал за человеческим ребёнком, но стоило из-под земли пробиться первым подснежникам, как он отправлялся на поиски своей маленькой нимфы. Опять весна... лето... осень... год... следующий...Человеческие дети, оказывается, так быстро растут - однажды в лес пришла незнакомка с волосами цвета солнца. Она пела те же песни и голос у неё был тот же, но она уже не была маленькой девочкой, и за руку её держал карапуз, неуклюже спотыкающийся на каждой кочке.

Вильмар никогда больше её не разыскивал.

И всё-таки судьба свела их опять - у того же вросшего в землю валуна, словно издевательски напомнила, что даже всесильный в своём бессмертии ночной демон не в силах изменить хоть что-то в задуманном свыше плане. Девушка больше не пела и не собирала цветы - избитая и замученная, она бездумно сидела на своём старом троне и смотрела в пространство пустыми глазами. В ту ночь было полнолуние и он охотился, и свою маленькую принцессу вынюхивать не собирался; Вильмар шёл по следу двух мужчин, чей запах, пропитанный сыростью леса, сталью, порохом и кровью, стал постоянным гостем на его землях. Запах ему не нравился, как и то обстоятельство, что он был частым спутником некоторых обчищенных до последней нитки трупов в чаще, которые теперь никак нельзя было спихнуть на волчьи проделки.

Вильмар едва не заскулил, когда эта вонь хлынула с трясущейся девушки. Она была повсюду - на обрезанных кинжалом и рассыпавшихся по земле волосах, на руках, шее, плечах, исковерканных губах, на разодранной одежде и под ней. На запястьях чернели синяки, на скуле остался красный след приложившейся пятерни. Перед глазами Вильмара поплыло - его маленькая чистая нимфа сидела перед ним сломанной бездушной куклой, не в силах больше согревать его холодное сердце своим мурлыканьем.Неправда, что вампиры кровожадные монстры - они пьют кровь только чтобы жить. Человечество пило ту же кровь у себе подобных, неважно каким способом, и всё же они осмеливались утверждать, что стали царями природы. Да Природа в ужасе съёживалась под их пятой, отползала в тёмные щели, дабы сохранить хотя бы частицу себя!

Он медленно поднял золотой локон, всё ещё хранивший такой ненавистный, такой любимый запах солнца и цветов, и вдруг сообразил, что рука трясётся. Сжал кулак, пытаясь унять дрожь. Он видел раньше, как трясло людей от страха, но никогда не думал, что может трясти его, и никак не мог унять в груди непонятные новые чувства, из-за которых глаза застилало пеленой и хотелось рвать на части кого-то сильного, способного дать сдачи. Не для охоты, а чтобы... чтобы выместить клокочущиевнутри злость и ненависть!

Вильмар осторожно обнял девочку за плечи, прижал к груди, и неожиданно она пришла в себя, пропустила руки под его плащом и залилась слезами, всё глубже зарываясь носом в его рубаху.

-Ш-шш, малышка, всё пройдёт...

-Я хочу умереть...

Такое простое, такое нормальное решение. Он был голоден, от неё разило кровью, он очень даже мог разрешить эту её проблему.

-Убей меня, я хочу...

-Тихо...- он провёл когтистым пальцем по разорванной губе, осторожно собирая капельки всё ещё сочащейся крови. Слизнул. Девочка закрыла глаза, в них больше не полыхала солнечная корона.- Глупая, твоя кровь всё ещё пахнет как в нашу первую встречу. Ты испачкана снаружи, но не внутри. Я не хочу осквернить тебя.

Но она не слышала и только как заведенная шептала: "Пожалуйста, ну пожалуйста...", вряд ли она вообще соображала, кто сидит рядом с ней, и это заставляло Вильмара ещё сильней ненавидеть тех двоих.

-Слушай сюда,- он подцепил острый подбородок пальцем, заставляя посмотреть себе в глаза. Горящие, демонические, сегодняшней ночью от голода они были ещё ужасней обычного, и всё же, если он хотел, от этих глаз невозможно было оторваться. Вспыхнули кошачьи зрачки, замораживая слёзы в человеческих глазах.- Твоя жизнь принадлежит мне, я не разрешаю тебе умереть, ясно?

Она неуверенно кивнула.

-У тебя ведь есть что-то, ради чего стоит жить? Тот ребёнок?

-...мой брат.

-Я отведу тебя к нему, хорошо?

-Потом... Я не могу... сейчас...

Та ночь, в отличие от предыдущих, длилась бесконечно долго, и луна всё не хотела уступать место солнцу, продолжая будоражить обнимающего человеческую девочку вампира.

Больше в лесу её запаха он не слышал.

...А тех двоих Вильмар выследил на следующую же ночь и медленно и со вкусом перерезал обоим глотки, впервые не прикоснувшись к пролитой крови...

Полина открыла глаза, села на кровати. В солнечном свете, заливавшем комнату, плавала пыль. Она опускалась на трюмо, разбитое зеркало, засохшие ещё в прошлом столетии цветы в напольных вазах, золотистым балдахином отгораживала кровать от прочего мира. И обминала только сидящего на кровати, спиной к Полине, человека. Ну, не человека...

-Знаешь, я... я же, кажется, говорил, что твоя жизнь принадлежит мне,- Вильмар прижал руки обнявшей его сзади девушки, но так и не повернулся, только голову чуть назад отодвинул, зарывшись носом в распущенные как всегда волосы.- Ты не должна была приходить в логово кровососа, я по-прежнему запрещаю тебе умирать.

-Угу,- Полина ещё тесней прижалась к нему, на шею капнула горячая слеза.

Вампир сглотнул. Бессердечный упырь! Он столько веков ненавидел людское племя, столько насмехался и презирал их, что не заметил, как на самом деле они похожи: он точно так же забыл дорогое ему существо, даже хуже - с лёгкостью изгнал из своего сердца и продолжил спокойно жить, даже не оглядываясь в прошлое. Наделённый бессмертием, он никогда не интересовался временем и не знал, сколько с тех пор прошло сезонов. Полина была жива и по-прежнему молода, и всё так же пахла душистым солнцем. Он знал, что в этот раз она не исчезнет из его жизни с приходом зимы.

И вампир сидел, вдыхая этот запах, и его совсем не волновало, что он вампир, и что сейчас день, и что рядом с ним смертная женщина.

* * *

-Ты покойница! Слышишь, малявка?! А ну стоять!!!

Вил вихрем пронёсся по коридору, слетел с лестницы, перемахнул последние ступеньки и в эффектном прыжке - спасибо длинным ногам! - исхитрился-таки цапнуть удирающую хулиганку за шиворот прямо посреди уютной круглой гостиной без окон, утыканной мебелью, словно грибами после дождя, но не удержал равновесия и шлёпнулся сверху. Полина взвизгнула, змеёй завертелась в железной хватке, но Вил развернул девчонку, спокойненько уселся сверху и с плохо скрываемым наслаждением ткнул её носом в мягкий ворс дорожки. Сзади сдавленно охнула горничная, мимо которой визжащая парочка промчалась мгновение назад, и поспешила удалиться, дабы не мешать молодому господину выбивать пыль из этой странной девицы.

-Кхм-кхм,- нарочито громко откашлялись от двери.

Вил оглянулся, не прекращая воспитательной экзекуции. Барахтающаяся под ним Полина что-то невразумительно булькнула, немного повозилась и краем глаза исхитрилась-таки разглядеть привалившегося к косяку Дика.

-О, привет,- Вил усилил хватку. Пальцы его неуклонно подбирались к девчачьей шее, заставляя ту извиваться червяком.- Ты вовремя. Принеси пожалуйста из моей комнаты ремень. В шкафу на нижней полке.

-Уже кожаными игрушками балуетесь?

-Чего?

Полина всё-таки выбралась из-под отвлёкшегося мучителя и ползком дёрнула на выход. Её схватили за ногу, подтянули и снова припечатали носом в дорожку.

-Я говорю, вы своими брачными играми половину прислуги распугали,- зевнул Дик. Ему было плевать на творящееся перед ним безобразие.- Вил, хочешь, могу я девчонку подушить, а ты сгоняй к себе и хотя бы обуйся, раз уж решил покорить домашних голым торсом. Чего это ты полуголый выперся, да ещё и в такую рань, неужели так перевозбудился?

Полина вспыхнула, даже уши стали цвета переваренной свеклы. Вил тоже пришёл в себя, отпихнул девчонку, поднялся, раздражённо передёрнул плечами, убрал с глаз мокрую чёлку.

-Эта паршивка опять меня разбудила.

-И что, тебе не нравится, когда ты открываешь глаза, а перед тобой такая милашка?

Оба скептически прошлись взглядом по недодушеной девчонке, осовело мотающей растрёпанной головой и массирующей придавленное горло. Худенькая, угловатая, с коротким встрепанным ёжиком на голове - не удивительно, что ночью Вил принял её за мальчишку. Прочая дворня тоже не желала находить в новенькой что-нибудь женственное - горничные держались от неё подальше, так и не разобрав, кто же она молодому хозяину (вроде и комнату для гостей выделил, а вроде и пашет, как чернорабочий), на кухне главный повар, француз Мишель, которого с лёгкой руки Полины перекрестили в дядю Мишу, при одном упоминании её имени хватался за голову и спешил скорей запереть всю мало-мальски ценную посуду, которой стараниями шустрой помощницы за первый только день её пребывания стало в два раза меньше. А вот для ребят из охраны и прочего, привлеченного к грубой рабочей силе, люда Полина была своим в доску парнем, с которой можно было пошутить, дать подержать молоток, попросить сползать на крышу поправить перекосившийся флюгер, дать разрешение выкинуть дохлую крысу (которую она по пути к мусорному контейнеру с радостью тыкала под нос всем желающим и не очень).

-М-да, даже не верится, что эта пацанка действительно может быть такой красавицей...- заметил Дик.

-Вы там о чём шепчетесь,- подозрительно осведомился объект скептических взглядов.

-О том, каким же способом ты разбудила нашего спящего красавца? Ну?..

Ехидная физиономия обратилась к помрачневшему Вилу, жаждая откровенных подробностей. Тот опять сдул со лба мокрые волосы.

-Она вылила мне на голову графин воды!

-И судя по отпечатку, приложила как следует крестом!- Дик ткнул пальцем в небольшую крестообразную шишку точнёхонько между нахмуренных бровей друга.

Вил аккуратно провёл по шишке пальцем и о-очень медленно повернулся к завозившейся Полине.

-Что? Крест был в графине и просто выпал, когда я лила воду.

-А что крест забыл в графине, из которого ты лила воду?- сладко спросил Вил, подступая на шаг к девчонке. Полина бросила быстрый взгляд на выход, загороженный подбирающимся Вилом и скалящимся Диком, занервничала и отодвинулась к другому, закрытому, но всё равно более уютному.- Давай-давай, не стесняйся, я хочу, чтоб Дик тоже послушал, что ты, мелкая извращенка, делала в моей комнате средь бела дня.

-Ну, это...

-Ась?

-Я хотела кое-что проверить.

-Предел моего терпения? Поздравляю, ты его достигла.

-Нет, просто...

-Заберёшься ещё раз в мою комнату, я тебя отшлёпаю!

-Ты вампир?!!

В гостиной повисло молчание. Пальцы Вила перед самым носом Полины сложились в странную фигуру, то ли желая отщипнуть любопытный веснушчатый нос, то ли выдавая ответ на странный вопрос.

-Нет, ну правда - днём постоянно дрыхнешь, рожа бледная и ещё ты подозрительно на мою царапину прошлой ночью облизывался.

-Ага, и поэтому тебе устроили душ из святой воды,- неуверенно хохотнул Дик.

-М-да,- задумчиво крякнул Вил.- Совсем нынешняя молодёжь на кровососах помешалась.

-А вот и нет!

-А вот и да!

-А вот и... ладно,- Полина неожиданно спокойно фыркнула, сложила на груди руки.- Солнце сейчас в зените. Выйдем, вампирчик?

-Ну хватит чушь городить,- встрял Дик.- У тебя, Золушка, ещё рис с гречкой не разобраны. Пшла вон на кухню - дядя Миша тебя заждался небось. Вил, а ты иди спать, глаза вон, как у кролика.

-Это потому что он...

Её вскинули на плечо, предварительно приложившись по попе, чтоб не ёрзала, и выкинули в коридор, хлопнув дверью перед самым носом.

Вил тяжело опустился в кресло, помассировал ноющие виски. Эта гадкая девица постоянно доводит его до мигрени! Дик подал стакан воды.

-А она хороша,- с невольным восхищением заметил он.- Вот так вот в глаза лепить правду-матку. И не побоялась же, что прикопаешь под можжевельником, вампирёныш ты наш!

-Дик, заткнулся бы?- тоскливо протянул Вил. Пить он не стал, просто приложил холодное стекло к разгорячённому лбу.- Мне твоих подначек хватает, ещё эта малявка свои теории разводить будет. Мало её загружаешь.

-Не хочу часто с ней пересекаться - влюбится ещё.

-Хо-хо, а мне казалось, что она на меня глаз положила - вечно вертится рядом, в спальню, вон, как к себе домой ходит.

-Вот-вот, она в тебе парня не видит, поэтому не стесняется.

-Спорим?- Вила всегда забавляли ленивые перепалки с Диком. Они могли часами спорить о всяких пустяках, соревнуясь в самых дурацких наказаниях для проигравшей стороны.- До того, как прибудет продуктовая машина, она за мной хвостиком ходить будет.

-Нацепишь ей ошейник и пристегнёшь поводок к своему ремню?

-Ну, тогда, она признается мне в любви, и я утру тебе нос.

-Ха! Собираешься разбить маленькой принцессе сердечко своим "вампирским" обаянием? Или надеешься, что она клюнет на деньги? Девчонки в её возрасте не такие корыстные, им подавай сладости и романтику. Им не нужен больной полуголый садовник, обожающий ковыряться в компосте.

-Тогда спорим?

-Хм, твоя смазливая физиономия против моей супервнешности... Я что-то упускаю?

-Что-то ты в этот раз много думаешь. Неужели постарел и растерял уверенность?

-Спорим! Мелкая признается в любви мне, и нос утру тебе я. Как всегда.

* * *

Всё изменилось. Вильмар впервые чувствовал, что не идёт по замкнутому кругу, и даже если завтра паук точно так же зашторит его любимое окно, он всё равно не будет знать, что же это завтра ему принесёт. Может, это и есть удел смертных - не знать грядущего, не чувствовать себя узником времени и просто наслаждаться короткой, богатой на неожиданности, жизнью? Или не неожиданности...

Вот, например, кто мог подумать, что сегодняшней ночью опять принесёт этого дуралея?! Ха-ха, как неожиданно...

Вильмар беззвучно оскалился. Не то чтобы мальчишка его раздражал, но ему совершенно не нравилось, когда кто-то лез в его личную жизнь, тем более лез так нагло - через окно!

Тихо скребнуло лезвие охотничьего ножа, впиваясь в кладку подоконника, зашелестел плющ, обвивший башню чуть ли не до самого шпиля, и в проёме нарисовалась злобная бледная физиономия с высеребренными луной патлами. Тьфу ты, снова-здорово, никак не угомонится! И хоть бы днём таскался, когда вампиру от природы полагается быть сонным и хотя бы теоретически уязвимым. Так нет! Следуя абсурдной человеческой логике, Марк пытался подобраться к Вильмару ночью - когда кровосос вступал в полную силу, а слабый человечишка становился вялым и ещё более слабым.

-Доброй ночи, Марк,- тоскливо протянул Вильмар, даже не поворачивая головы к навязчивому гостю.- Зачем опять припёрся?

-Соскучился,- злобно пропыхтел парень.

-А я - нет.

Марк заскрипел зубами. Вильмар зевнул.

-Я тебя ненавижу,- процедил человек.

Вампир усмехнулся от посетившей его мысли.

-А я - нет.

Мальчишка его действительно частенько раздражал, но, то ли в силу того, что он был братом Полины, то ли потому, что тоже напрочь отказывался бояться поганого кровососа, но Вильмар испытывал к Марку скорей любопытство и ма-аленькую толику... восхищения. Человечек с упрямством барана изводил вампира, выискивая его слабые места, но никогда не бил в спину. Ха, единственным слабым местом Вильмара была Полина, но это Марка не устраивало. Он не был похож на то стадо, которое прошлой зимой топило в озере какую-то замарашку в мешке. Наверняка, благородно набросились всей толпой и скрутили несчастную. От ведьмы избавлялись. Ха-ха, наблюдавший с противоположного берега Вильмар тогда здорово посмеялся с вытянутых рож деревенских дуболомов - ведьма таки действительно оказалась ведьмой, во всяком случае, всплыла она достаточно бодренько, вполне живая и очень замёрзшая.

-Если это всё, что ты мне хотел сегодня сообщить, тогда до свидания.

А ещё этот мелкий прыщ присобачил ему презрительное человеческое имя и ни в какую не желал звать полным.

-Знаешь, Вил, ты!..

-Тише...- Вильмар поморщился от человеческой клички, слегка пошевелился, устраиваясь поудобней в подушках.- Разбудишь - и я сверну тебе шею.

Марк охнул и вспыхнул до корней волос - вампир даже с другого конца комнаты почувствовал, как заливает жар щёки и лоб мальчишки. Ухмыльнулся и ещё немного повозился в постели, открывая вытаращенным болотистым глазищам спящую Полину, уютно устроившуюся на его правом плече.

-Вообще-то, мне не нравится, что какой-то озабоченный недоросль пялится на мою жену, но раз это ты, то я дам тебе возможность убраться отсюда и завалиться в гости днём, как это обычно принято у людей. Разве нет?

Парень громко засопел носом, переваривая услышанное.

-Когда это вы успели обвенчаться?- наконец выдавил он.

-Мы не венчались. Боюсь, ни один святой отец не допустил бы подобного богохульства: кровосос в церкви! Да и сестрёнку твою под шумок объявить ведьмой - раз плюнуть.

-Значит, вы не женаты!

-Желаешь признать свою драгоценную Полину распутной девкой?

Марк засопел ещё громче.

-Как я и говорил, мне не нравится, что кто-то пялится на мою жену. Пошёл брысь, мелкий извращенец, пока я благодушен.

Парень прикусил губу, сдерживая желчь, и действительно собрался выползать обратно в окно. Дурачок. Как только вообще сил забраться хватило? Столько по лесу отмахать, ещё и под дождь наверняка попал - куртка вон насквозь промокла, колотит всего и в животе урчит; слабый человеческий желудок требует еды в сотню раз чаще, чем организм вампира.

-Эй!

Марк вопросительно уставился на приподнявшегося Вильмара.

-По коридору вторая комната, как выйдешь отсюда - направо. Там сейчас как раз убрано. Наверно, Полина хочет сделать из этой берлоги нормальный дом. Или, скорей всего, просто ждала тебя.

-То есть, я могу?..

-Если ты сорвёшься с плюща и расквасишься в фарш под нашими окнами, это может испортить ей настроение. Мы же этого не хотим?

Мальчишка неуверенно спустился с подоконника и протопал через комнату к двери. Обернулся.

-Спасибо, Вил.

Интересно, кто из этой семейки больший чудак - влюбившаяся в вампира сестра или благодарящий этого же вампира брат, который вообще-то перед этим хотел облить этого упыря загодя припасённой святой водицей? Вильмар осторожно потянул носом воздух, стараясь не опалить ноздри едким запахом святой кислоты, запрятанной глубоко за пазуху в маленькой бутылочке с плотно притёртой крышечкой. Вообще-то, Марк таскал эту дрянь постоянно, весь прошлый месяц, но ни разу так и не решился воспользоваться. Возможно, так ему было просто спокойней находиться в обществе кровососа. Но кровососу от этого пахло не слаще.

-Будешь должен, родственничек, хе!..

Он всей кожей ощутил, как мальчишку скрутило от подобного родства, и с радостью почувствовал себя мелким подлым человечишкой, которому доставляет удовольствие делать гадости ближнему.

В этот раз всё было иначе. Полина скорчилась на простынях и прежде, чем её снова скрутило кашлем, попыталась оттолкнуть от себя опешившего Вильмара. А потом её опять согнуло, в лёгких заклокотало, влажно чавкнуло и в нос вампиру ударило сладким солнечным запахом. И на ладони осталось несколько красных капель.

-Полина!

Марк вихрем ворвался в их спальню, отпихнул оцепеневшего Вильмара и принялся остервенело стирать кровь с руки сестры, нервно поглядывая на вампира.

-Марк, успокойся,- невнятно бормотала она, не в состоянии избавится от впившегося в неё клещом мальчишки.- Всё нормально.

Новый спазм. Ещё одна волна кроваво-солнечного аромата. Вильмар отмер, не удержался - втянул запах носом и тут же уловивший это краем глаза Марк зашипел точно гадюка.

-Я же говорил, что он животное!

-Уберись с нашей постели, мелкий извращенец!- вампир смёл нахалёнка одним тычком и сам занял его место рядом с Полиной. Она смотрела на него глазами загнанного ягнёнка. Вильмар скрипнул зубами - дурак самоуверенный, вместо того, чтоб внимательней приглядеться к пришедшей к нему на заклание девушке, он с головой окунулся в вихрь непривычных ощущений. Лучше бы поинтересовался, а почему она пришла к нему именно сейчас? Почему вообще пришла?

-Вильмар...

-Эй, мелкий, гони свой чудо-пузырёк.

Марк удивился, но достал бутылочку, только потом сообразив, что выдал себя с потрохами, залился краской. Вильмар поморщился, обернул руку простынею, отвинтил крышечку и плеснул на ладонь Полине. Для неё, человека, что святая вода, что простая - никакой разницы, а вот ему нос заложило от едкой вони. Зато запах крови перебило.

-Марк, уйди...

-И оставить тебя с этим один на один?

-Вон, извращуга мелкая, пока я тобой не позавтракал!

Мальчишка вылетел вон, бросив напоследок злобный взгляд на вампира.

Полина кашлянула ещё раз, виновато глянула на мрачного Вильмара рядом с собой. Он молча сверлил взглядом стену за её спиной, потом размахнулся и со всей силы запустил в кладку пузырьком. Жалобно звякнуло размазанное о камень стекло. Завоняло ещё сильнее, вышибая из глаз слезу. Полина всхлипнула.

-Извини меня.

-Ты славно повеселилась,- Вильмар поднялся, отошёл к окну. Ему не хотелось смотреть на неё, не хотелось видеть то, чего не замечал раньше. Бледная кожа - раньше она была белой, молочной, с румянцем, проступающим от малейшего ветерка, ртутные горячечные глаза - когда-то они были карими и в них сверкала золотая корона. И никогда прежде Полина не кашляла взахлёб, едва принимаясь что-то напевать.

-Чахотка, да?

Полина не ответила, но он почувствовал, как она склонила голову.

-Потому ты сюда и пришла? Решила, раз терять уже нечего...

-Нет. Ты же сам запретил мне умирать.

Вильмара затрясло. Та короткая линия соприкосновения жизней бессмертного и смертной, на которую он рассчитывал и с которой смирился, внезапно уменьшилась до крохотной точки. Под пальцами хрустнуло, он опустил взгляд и сообразил, что раскрошил подоконник. Никогда прежде он не позволял себе подобного. Не то, чтобы не мог - мог и не такое, - но раньше эмоции никогда не брали верх, это привилегия людей, не нелюдей.

-Да. Я отчётливо помню, как говорил это. Дважды. Тогда почему?..

Полина вскинула голову и в упор глянула на него, даже в затылке зазудело, соскользнула с простыней, подошла к напряжённому Вильмару и как всегда безбоязненно обняла его.

-Потому что теперь ты меня не прогонишь.

* * *

-Пошла вон с глаз мои-их!!!

Подушка полетела за мгновение до того, как открылась дверь, и с точностью снайперского снаряда влепилась в нарушителя спокойствия. Вил даже успел победно сжать кулак, а потом услышал от двери сдавленный стон старого слуги и грохот посуды, ссыпающейся с подноса.

-Вот же маленькая...

-А чего это здесь такой шум?

Полина сунула свой курносый нос в спальню, увидела сидящего на полу слугу в луже чая, лежащую рядом подушку, округлила глаза.

-Ух-ты, наш вампирёныш клычата показал! Ну-ну, сегодня как раз полнолуние.

Вторая подушка с такой же меткостью полетела в сияющую мордашку, но та, наученная горьким опытом, исчезла с горизонта прежде, чем Вил даже успел замахнуться.

-Дик, эй, Дик, я же говорила, что он вампир! Он уже на прислугу нападает.

Лохматая голова охранника высунулась из своей будки. Дик покрутил у виска пальцем, потом распахнул перед девчонкой дверь.

-Прошу в мои хоромы, принцесса, пощебечем.

Полина вошла, плюхнулась на узкий диванчик, Дик кинул ей бутылку минералки и сел напротив.

-Слушай, давай договоримся, ты не будешь орать о том, что Вил - кровосос на всех углах?

-Почему? Боишься, мне поверят?

-Боюсь, над тобой уже и так все посмеиваются. Брось, мелкая, эти люди в большинстве своём знают сына господина О'Ллива с пелёнок и ни один из них не заметил в маленьком Виле ничего эдакого, раз согласился последовать за ним в это захолустье.

-Вот-вот, в запущенный, Богом забытый замок чёрт знает где. Да это же просто классика! И я слышала, вампиры умеют гипнотизировать.

-А я слышал, нормальные девчонки не умеют так шустро передвигаться, чтоб за сутки на своих двоих больше десятка миль пройти по лесу и - о, чудо! - набрести на Богом забытый замок. И собаки тебя боятся. А Вил после знакомства с тобой вообще бледнее поганки стал, так, может, это ты его кровушку временами сосёшь?

Полина от возмущения поперхнулась минералкой.

-Ладно, хватит дурачиться,- Дик осторожно провёл пальцем по её подбородку, собирая разбрызганные капли. Усмехнулся, заметив, как Полина заливается краской до корней волос. Девчонка, что с неё взять? Прав Вил, что называет её малявкой - малявка и есть. Дику больше взрослые нравятся, которые совершенно определённо знают, чего хотят от жизни и Дика. Это Вил всегда был ограничен в возможностях - папочка с докторами ни за что бы не выпустили его из поля зрения и уж тем более не позволили бы снюхаться с кем-то двести раз не проверенным и не перепроверенным. А потом вообще закинули в эту глухомань. Хотя, кажется, это Вил сам упросил, не слишком он людей любит. Прям как настоящий вампир...

-Не доставай больше Вила, хорошо? Никакой он не вампир, он болеет. Слышала когда-нибудь про фотодерматоз?

-Нет.

-Это аллергия на солнце.

-Ага!..

-Дубина!

-Почему? Если он всего лишь болеет, мог бы просто сказать и всё.

Дик почесал лоб костяшками пальцев. Всё-таки общение с малолетками не его конёк: всё им объясни, разжуй и в рот засунь, ещё и челюстью за них подвигай, потому что не соображают элементарных вещей.

-Я же говорю, дубина. Мужчины не любят показывать своих слабостей, и уж тем более никого из нас не заставишь признаться в болячках. Все мы здоровы как быки, даже если потроха насквозь гнилые или песок сыпется.

-Но говорят, что шрамы украшают мужчину.

-Шрамы - это святое. Хошь, свой покажу? Вила собой от маньяка какого-то прикрыл, ну меня "розочкой" вместо него и пырнули. Кровищи хлестало...

Глядя, как парень поворачивается к ней спиной и начинает расстёгивать ремень, Полина поспешно отказалась, заверив, что верит на слово.

-Странные вы, вроде и собачитесь постоянно, а чуть что, так ты за него собственную задницу не жалеешь.

Дик сделал вид, что смутился, почесал предмет обсуждения.

-Просто меня его отец когда-то нанял, чтоб таскался за этим отшельником. Вил, когда пацанёнком был, вообще терпеть никого не мог, от всех сбегал, со всеми в драки ввязывался. Один раз под солнце попал, едва откачать сумели. Ты у него шрамы от ожогов видала? Это с тех пор осталось, у него шкура ультрафиолет не переносит, разлазится, словно гнилая, б-рр. По диспансерам да санаториям потом полгода валялся, дурак. Мы там с ним и познакомились.

Полина хмыкнула.

-Тоже лечился?

-Не-а,- Дик опять шлёпнулся напротив Полины.- Рядом детский дом стоял, этот выскочка однажды что-то в его адрес ляпнул, а я услышал. Мы подрались - я дал ему в глаз, он укусил меня за руку. С тех пор и грызёмся.

-Ты сирота?

-Откуда мне знать? Родителей-то я не видел,- ухмыльнулся Дик. Но глаза блеснули холодными льдинками.

Полина неожиданно протянула руку и взлохматила ему чёлку. Парень оторопело хлопнул ресницами, но ругаться не стал, даже сам чуть вперёд подался, загипнотизированный выражением лица девчонки. Раньше она только строила рожи или дулась. Сейчас просто смотрела на него, спокойно и даже немного печально, словно все мысли вывернула и прочитала. И внешне стала лет на десять старше. Внутри у Дика завязался тугой узел - та самая, из рукописей...

-Прости.

-Я удивляюсь, как Вил тебя постоянно прощает,- буркнул парень. Ему вдруг стало неуютно рядом с этой девочкой.- Он из-за таких длинноносых в эту чащу и свалил, чтоб не доставали. А тебя терпит.

-Это потому что я послезавтра уеду.

-Да, наверно.

Дик откинулся на спинку стула, внимательно разглядывая Полину. Интересно, почему действительно терпит? Вил никогда не был особенно дружелюбным и даже с Диком мирился только потому, что к нему его приставили, тогда почему этой пацанке он позволил безнаказанно себя изводить? Не из-за рисунков же?! Та рукопись, которую они обнаружили здесь когда-то, было исчёркана изображениями красивой молодой девушки. Ничего необычного, разве что волосы по плечам рассыпаны, что, кажется, в дремучем прошлом, не поощрялось, но тот, кто рисовал, точно любил её без памяти - толстенный фолиант, бесценная вещь, от корки до корки был исчёркан изображением одной и той же особы. Дику, ценителю женской красоты, она нравилась, но не настолько, чтоб ночами чахнуть над рисунками, пытаясь разобрать полустёртые надписи. А вот Вил долго ерундой маялся, всё пытался разузнать о необычной книге побольше, даже с профессорами из университета связывался.

Полина была маленькой копией той простоволосой незнакомки. Не такой изящной, не такой взрослой и не такой загадочной, и всё же даже у Дика той ночью сердце ёкнуло, когда Вил выудил это чудо из собственной клумбы. Да ещё и побрякушка эта странная...

-Чего?

-Откуда у тебя тот медальон?

-Дед подарил.

-Фамильная драгоценность?

-Просто медальон. В детстве я с ним часто играла, вот он мне и достался.

-Ты же в курсе, что на нём выбито имя владельца этого замка?

-Вообще-то на нём выгравировано имя моего деда.

-Ха! Ещё скажи, что он и есть тот хозяин.

-Ну, он мне много всяких сказок рассказывал про вот такую вот домину в лесной глуши и чудеса вокруг, знаешь ли.

-Я слышал - про тот чёртов можжевельник.

-Ну да. И про него тоже, только он его вересом называл, как в давние времена. И про камень с рунами где-то в окрестностях.

-Всего лишь трещины на валуне. Ничего особенного.

-А ещё источник живой воды.

-Если влить в себя ящик пива, на следующий день любая лужа станет живой водой. Ерунда.

-Ну...- Полина призадумалась. Дик нагло зевнул ей в лицо - ему тоже нравилась эта словесная перепалка,- призраки в здешних скалах?

-Обычное эхо. Если будешь громко орать, здесь тоже из-под каждого куста такие призраки повылазят.

-Ладно, убедил. Всё, что я знаю - это дедушкины сказки.

Дик подался вперёд, в глазах зажёгся хищный огонёк.

-А хочешь увидеть реальность?

* * *

Реальность оказалась не такой радужной, какой казалась ещё два дня назад. Спасало только свинцовое осеннее небо, чьи тучи от пуза были набиты дождями. Можно было спрятаться в них и безбоязненно... не плакать - это всё же привилегия этих чёртовых людишек, - но хотя бы повыть, точно изгнанный из стаи волк. Волком Вильмар себя и чувствовал, только раньше одиночество и ненависть людской "стаи" его не задевали. Теперь же нужно было найти какой-то способ влиться в неё и во что бы то ни стало раздобыть лекарство для Полины. Сама она, кажется, совсем не страдала от того, что жизнь её угасает, не успев даже толком разгореться. Мало что понимающий в короткой человеческой жизни, вампир не мог взять этого в толк и злился.

-А ты не можешь Полину... ну... обратить?- перед тем, как уйти, спросил мальчишка. Вильмар посмотрел на него долгим оценивающим взглядом. Если бы всё было так просто, он бы уже давно это сделал, даже если бы не знал о чахотке. Если бы всё было так просто, Полина бы просто к нему не пришла.

-Прости, вампиризм не бешенство - укусом не передаётся.

-Тогда какая от тебя польза?

-Никакой, ты прав. А от тебя? Вместо того чтоб поддержать сестру или отвлечь её, ты только больше её огорчаешь своей постной физиономией. Перед тем, как заявиться сюда в следующий раз, потренируйся перед какой-нибудь лужей улыбаться.

-А тебе и это не поможет! Я могу научиться, но ты-то, сосулька, как ты можешь стать достаточно тёплым, чтоб она не тряслась в твоих лапах от холода?

Вильмар не сдержался и улыбнулся, продемонстрировав крепкие клыки. Вообще-то, его тело умело проделывать и не такие фокусы - всего-то нужно позволить сердцу стучать посильнее, разгоняя стоячую кровь по венам, и в присутствии Полины с этим не возникало проблем. Может, именно поэтому за последний месяц он так очеловечился, научился видеть сны, неожиданно обнаружил, как неприятна ломота от усталости и полуденное солнце больше не выедало ему глаза своим едким жаром? Даже впервые в жизни попробовал человеческую пищу, и она не показалась ему такой уж противной. Вообще-то, всё это ему нравилось. По-настоящему. Он всю свою бесконечную жизнь гонялся за новыми ощущениями, чтобы не свихнуться от въевшегося одиночества и как ребёнок радовался тем крупицам, которые ему перепадали время от времени - Полина со своей любовью, Марк со своей небоязнью; и вдруг на него обрушился целый шквал чувств и знаний. Не так уж и плоха человеческая жизнь, а что коротка, то и даётся им куда больше, чем прочим. Возможно, со временем, если насовсем отказаться от крови и жить жизнью теплокровного, возможно, он бы мог стать настоящим...

Уже в который раз Вильмар удовлетворённо заурчал про себя - раздосадованный отрешённой улыбкой вампира, Марк, едва сдерживая рычание, бросился на него с кулаками! Хо-хо, всё это было бы очень смешно, если бы не было так грустно.

-Ненавижу тебя! Ненавижу!!!

Он легко перехватил оба кулака, увернулся от подлого тычка ногой, подождал ещё с минуту, пока Марк успокоится. Вообще-то, вполне можно было позволить мальцу ударить себя разок другой, чтоб пар спустил, от него не убудет. Вот только пальцев человечка жалко - не поломает о твёрдое тело вампира, так выбьет.

-Знаешь, парень, шёл бы ты. Скоро утро, а если твои соседи обнаружат, что тебя нет дома, подымется шумиха ещё и за твою шкуру. Иди-иди, не смотри на меня такими оловянными глазами, думаешь, я не знал?

Всё он знал! А чего не знал - догадался. Когда месяц назад Марк вернулся домой, ему нужно было как-то объяснить, куда делась Полина. Что можно сказать о человеке, который не вернулся из леса? Что он умер. А где тело? Единственное, что парень мог сказать, это правду. Почти всю: Полину забрал кровосос. Кровосос, в общем-то, не возражал, но и радоваться не спешил: Полина любила гулять по лесу, а если кто-то из селян на неё наткнётся? В лучшем случае примут за упыриху и убегут. В худшем - тоже примут за упыриху, только угостят осиновым колом. Обычно он не слишком волновался на этот счёт - хотя бы потому, что постоянно находился рядом и в случае чего мог защитить, но прошёл уже месяц и на небе опять наливалась полная луна, которая заставляла его вдыхать солнечный запах крови Полины с куда большим пристрастием, чем ему бы того хотелось. Да ещё и Марк заметил: прищурил глазищи, только огни болотные в зрачках посверкивают, скривился и до самого своего "отъезда" не отходил от сестры ни на шаг, демонстративно не обращая внимания на вампира. Хвала небу, не заметил, что к его запаху Вильмар тоже весьма неравнодушен...

Через несколько дней он ушёл в леса. Не то чтобы он так уж себе не доверял, и всё же очень не хотел, чтобы Полина попалась ему в это время на глаза. Точнее, он ей попался. Вид взбудораженного луной вампира - не самое приятное зрелище, хотя и впечатляющее. Природа дала ему странное тело - совершенно отличное от людского стада, и в то же время очень похожее внешне. У него тоже были руки и ноги, и волосы на голове, и щетина на лице, но как бы тщательно природа не маскировала его, он не мог спрятать ни когти, ни клыки, на налитые кровью глаза со звериными зрачками.

Возможно, однажды он сможет противиться луне. Действительно станет теплокровным. Человеком. Если будет стараться...

* * *

-Если не будешь стараться, я накормлю тебя всеми теми мухоморами, которые ты мне подсовываешь, отравительница!

Полина посмотрела на гриб, до этого притворявшийся мирным боровиком, как ей казалось до возмущённого вопля Дика. Вообще-то, возмущаться должна была она, потому что этот подлый тип, вместо обещанной экскурсии по лесу, подсунул девчонке какую-то замшелую поляну с какими-то неправильными грибами и велел насобирать немного к ужину, пока он соизволит отдохнуть.

-У мухоморов шляпки красные и белые пятнышки.

Дик приоткрыл один глаз, скривился и перевернулся на другой бок, явно собираясь вздремнуть. Полина мстительно промолчала, что спать на закате не желательно, чтоб голова потом не болела.

-Ты, оказывается, не только дедушкиных сказок переслушала, ты ещё и мультиков обсмотрелась. Не все мухоморы такие. Этот, как видишь, другой.

-А, может, это и не мухомор вовсе,- запальчиво возразила Полина. В самом деле, она искала, горбатилась, даже в лужу какую-то шлёпнулась, а этот ещё и критикует. Лучше бы предложил свою куртку - в вечернем лесу начинал бзызчать гнус, которого совершенно не волновало, что наступила осень и все приличные козявки должны смириться с судьбой и благополучно издохнуть. К Дику они не приставали, всем своим комариным нутром чувствуя, что шкура у него дублёная и только хоботок зря помнут, а вот Полину изгрызли за считанные секунды, особенно там, где от неё вкусно пахло слегка гниловатой водой.

Дик натянул на глаза кепку, заложил руки за голову, перекинул во рту травинку, поудобней подмостил под спину злополучную куртку, чтоб трава лопатки не колола.

-Мелочь пархатая, п-фе,- и явно вознамерился после сказанного спокойно покемарить.

Бух! Мухоморовый боровик впечатался точно в козырёк кепки и рыхлыми ошмётками сполз на плечи Дика. Парень непонимающе тронул пальцем странную массу перед глазами, понюхал, потом откинул бренные останки гриба и опять спокойно закрыл глаза.

-Я же сказал - мелочь пархатая, даже кинуть как следует не можешь. У тебя полчаса исправительных работ, только далеко не отходи, здесь всякая гадость водиться может. Потом я просыпаюсь и произвожу подсчёты, если ты предоставишь хотя бы один съедобный гриб, так и быть, я тебя прощу и отведу обратно.

-А если нет?

-Оставлю здесь, как и просил Вил. Всё, спокойной ночи.

-Ах ты...

-Ну хорошо, ты скажешь, что любишь меня, и я сам насобираю эти проклятые грибы.

-Эй!..

-Можешь сказать это прямо сейчас, я с удовольствием послушаю.

-Что ты...

-Хотя, лучше сказать это при Виле, хе-хе, ему будет интересно послушать.

Об кепку размазалось что-то липкое, с терпким запахом поганки, но Дику было лень проверять, он так и заснул, тихонько посмеиваясь про себя.

Если днём ещё было обманчиво тепло, то ночь сковала всё вокруг первым, неуверенным пока морозом. Осень в горный лес приходит быстрей, чем на равнины. Вил любил осень с её длинными беззвёздными ночами, наполненными шорохом осыпающейся листвы и запахом мёрзлой земли. Это было единственное время, когда зоркие глаза Дика давали слабину, и он не мог следить за ним из-под каждого куста. Тогда Вил вспоминал старые привычки и удирал подальше от всех в самую глушь, где и сидел безвылазно, пока злой сквернословящий Дик его всё-таки не находил, не костылял по шее и не отправлял обратно домой. Обычно он успевал до рассвета, но один раз Вил всё же умудрился найти подходящий схрон, чтоб укрыться от глаз своего телохранителя и лучей солнца, и провёл день за пределами опостылевшей до мозга костей спальни - затонированной, защищённой... тюрьмы. Забился в тесную, глубокую щель, вжался между двумя валунами и там, с затёкшим телом, в вонючей и сырой от влажного мха одежде, он был непомерно счастлив оттого, что может хотя бы представить, что вот где-то здесь, рядом светит солнце. Дурацкое, детское ещё любопытство до сих пор будоражило кровь - ему не хватало фотографий и видеозаписей, он хотел сам, лично, удостовериться, что солнце яркое, и что оно тёплое, и что оно может не только жалить и убивать. Но обо всех этих желаниях говорить кому-либо он не собирался, в конце концов не сахарная принцесса, чтобы разводить розовые мечты.

-Господин Вилен, вызывали?

Вил оторвал взгляд от шмыгающих по территории ротвейлеров и повернулся к вошедшему. Немолодой уже дядька, невысокий и коренастый, со взглядом усталого бульдога, Бульдогом его здесь и звали. Раньше был военным кинологом, теперь натаскивал собак здесь. Хо-хо, не зря именно ему поручили "воспитание" Дика, когда парня забрали из детдома, за что старший О'Ллив был бесконечно благодарен старому служаке, а младший тихонько ненавидел обоих.

-Всего лишь хотел удостовериться, что псам стало лучше, чтоб не вызывать ветеринара.

Собеседник кивнул.

-Все здоровы. Даже странно как-то - одновременно почти носы задрали и скулить перестали.

-Что, правда? И давно?

-Э, ну, примерно после обеда, когда Дик с вашей гостьей в лес ушли.

У Вила зачесались кулаки. Вот ведь гад, не забыл о споре. Дался он ему, ведь всё равно выигрыш - сплошная фикция, таким даже не похвастаешься... Хотя, с этого выскочки станется...

-Где они сейчас?

-Не вернулись ещё.

-И вы с ними не связывались? Ночь на дворе, вдруг там что случилось.

-Дик для связи ничего с собой не брал.

Вил тихонько зарычал.

-Куда они пошли?

-Вы что, за ними удумали?- наполовину удивился, наполовину возмутился старый собачник. Вил, накинул куртку, усмехнулся.

-А что, вы меня остановите?

Вообще-то, раньше мог, но однажды Дику на свою голову взбрело поучить подопечного самообороне и теперь скрутить в узел гибкого и вёрткого господина О'Ллива-младшего получалось разве что втроём-вчетвером, а стоять и ждать, когда подобное количество усмирителей соберётся, он не собирался. Прошёл мимо недовольного Бульдога, хлопнул собачника по плечу; всё-таки отец действительно окружил его только искренними людьми, незачем зря расстраивать хорошего человека. А то ведь обидится и всё-таки намнёт бока в одиночку, недооценивать его не стоит.

-Я на посту прихвачу рацию, ладно?

О том, что последнюю рабочую рацию ухлопали ещё на прошлой неделе, он предпочёл "забыть".

-Можете не переживать, главное, не потеряйте куртку,- елейным тоном пропел подлый собачник.- Ночью в лесу холодно.

Вил усмехнулся и вышел. Надо бы на досуге прощупать подкладку - наверняка найдётся не один маячок... Не договаривать в этом доме умел не он один.

В лесу было непривычно неуютно, словно из-за каждого куста невидимые глаза спину сверлят. Он даже придвинулся к одним очень подозрительным зарослям, непременно желая убедиться, что ему не мерещится, как вдруг услышал крик.

* * *

-А-а-а-а!!!

Челюсти вхолостую щёлкнули у самой шеи. У Вильмара даже в глазах потемнело - так зубы сжал, чтоб не ненароком не куснуть этого мелкого, недоделанного...

-П-придурок!- Вытер губы кулаком, с удивлением отметил, что рука трясётся. Наверняка от крика, не может же быть от испуга за жизнь этого мелкого прыща?.. Нет, всё же вампиры отличаются от прочих хищников - пусть и из последних сил, но они в состоянии удержать себя от соблазна вырвать из бьющейся в когтях жертвы потроха.- У тебя есть десять секунд объяснить, что ты забыл в моих угодьях во время охоты, прежде чем я передумаю и всё-таки тебя сожру!

Мальчишка сверкнул злыми глазами. Нет, это в злых глазах сверкнули слёзы.

-Что случилось?

И тут же его сердце предательски стукнуло в виски шальным пульсом - от Марка пахло страхом. Впервые. Ну и сидел бы дома, герой, а не таскался за предметом ненависти на другой край леса! Вампир досадливо рыкнул, оттолкнул дурака, не слишком заботясь, чтобы он остался на ногах, отряхнулся, отвернулся. И тут Марк на него прыгнул. Вернее, это ему сдуру так показалось вначале - мальчишка цапнул его рукав, едва не чиркнув слабой податливой плотью по когтю.

-Вил, ну скорее!

-Чего тебе?

-Там... Полина...

-Где она?- Внутри вдруг стало холодно и липко. Вильмар схватил мальчишку и до хруста сжал плечи.- Отвечай!

...Полине было скучно. Она долго бесцельно бродила по комнатам, тихонько мурлыча под нос лёгкий, не раздражающий горло мотив. Осень обмела почти все деревья, едва ли оставив на ветках с десяток жухлых мёртвых листьев. Возможно, именно поэтому лес сегодня казался необычно светлым, хотя и не таким ярким. Полина любила лес, он подарил ей покой и Вильмара.

В деревне на неё всегда подозрительно косились, перешёптывались за спиной, называли блаженной, потому что только блаженную лес принимал в себя, не позволял обидеть ни зверю, ни притаившемуся в недрах древнего замка чудовищу. По слухам, чудовище вообще чуть ли не на поводке у сумасшедшей ходило; после того случая, когда обоих обидчиков Полины нашли с перерезанными глотками, её и саму стали бояться, обминать, плеваться вслед, даже шиши за спиной крутили, точно от ведьмы. Её не задевали изгвазданные дёгтем ворота, она не обращала внимания на колкие песенки-дразнилки соседской детворы и игнорирование церковника, чья паства перед самым её носом захлопнула ворота церкви в одно воскресное утро. Она всегда улыбалась, успокаивала Марка и тайком подсовывала ему расслабляющий отвар из мелиссы. Днём. А ночью тихонько скулила в подушку, не в силах выдержать общей травли.

Но в отличие от непослушных волос Полины, людская память податлива - травница больше не ходила в лес, не пела своих странных песен тамошним обитателям и вообще редко показывалась на людях, затих в глуши кровосос, деревенская жизнь стала приходить в норму. Наступила зима.

А потом этот проклятый упырь порвал преподобного, решившего однажды святостью своей вернуть богомерзкую тварь в лоно Создателя, и вокруг Полины зашумели, завертелись, забились людские ненависть и страх. Человек остерегается чуждого, боится неизведанного, ненавидит отличное от себя и всегда вымещает злобу на слабом. Они не могли дотянуться до упыря, но у них была его подруга.

Марк был на охоте, когда в дом к Полине ворвались, накинули на неё мешок и поволокли к озеру. Ведьму разоблачить легко - нужно всего лишь кинуть её в воду. Если утопнет - пускай Всевышний примет души рабы Своей, но ежели всплывёт, тварь нечистая...

Кто им виноват, что верёвка на мешке развязалась ещё до того, как её донесли до мостков? Кто ей виноват, что отец научил её плавать ещё до того, как она смогла ходить? Кто виноват, что ледяная вода въелась в тело, ядом сковала изнутри, а потом выпустила шипы жуткой, поедающей изнутри болезнью? Но глядя на кровь, однажды выплюнутую вместе с кашлем, Полина вдруг почувствовала невероятное облегчение, какого не испытала даже когда деревня, перепуганная выходкой на озере, перестала её травить. Теперь она была по-настоящему свободна от скучных человеческих обязательств и чужого мнения.

...Теперь она была с Вильмаром. С Вильмаром, который никак не желал понять, как сильно она устала от жизни и что даже самое короткое мгновение, проведённое с ним в дремучей чаще, значит для неё куда больше, чем длинная скучная жизнь среди людей, потому что, здоровой, он никогда не позволит ей остаться рядом с собой, не отнимет её у жизни и солнца - это она поняла ещё тогда, на камне, когда он, презрев свои привычки, спустя столько лет вышел к ней, чтобы утешить и заставить жить.

У неё опять появилось желание петь, и вокруг опять собирались лесные твари, шипели друг на друга, хлопали крыльями, перебирали копытами. Сегодня тихонько клекотала сойка, вышла из-за ракитника и неуверенно замерла чёрно-бурая лиса. Видимо, слишком давно она не пела, если даже волк стоял рядом с оленем, завороженный давно не слышанными звуками. Полина наклонилась, протянула руку и провела по острой серой морде ладонью.

И в тот же миг хрупкая сказка разлетелась брызгами: за спиной кто-то пронзительно завизжал. Пришедшие в себя животные бросились прочь, обминая заходящихся в вопле женщин с корзинами и вязанками хвороста.

-А-аа, ведьма!

-Упырица!

Напрасно она пыталась что-то объяснить, оправдаться или убежать - женщины ничем не отличаются от мужчин и точно так же ненавидят всякую мерзость, оскверняющую большинство своей непохожестью на других. Правда, в первых сидит отвращение, во вторых зависть, но злости и сил от этого прикладывается не меньше...

* * *

Не надо было вкладывать все свои силы в один-единственный крик, только охрипла зря. А охамевшие твари лишь нагло зевнули в лицо и подступили ещё ближе. Прав, ох как прав был Вил, когда говорил, что найдутся в этом мире хищники, способные растерзать её наглую тушку и отомстить за прочих, более слабых, собратьев. Прав, как же прав был Дик, требовавший, чтобы она не отходила от него, потому что всякой гадости в этом лесу действительно водилось в избытке. Правда, она считала, что под гадостью он имел в виду, кого-то более реального, эти же монстры, кажется, сбежали из какого-то ужастика: огромные, смазанные ночью силуэты, только глаза огнём горят.

Возможно, от страха она стала туго соображать, но в тот момент она вообще не задумывалась о том, что подставляет спину - Полина просто развернулась и ломанулась прочь, сквозь кусты и поваленные ещё весенним ураганом деревья, поросшие тонкими ростками-отвилками. Сзади досадливо рявкнули и понеслись следом с куда большей грацией преодолевая препятствия. Только лёгкий шорох там, где гибкие вёрткие тела ныряют в заросли. Хотя его она себе скорее придумала, потому что от страха собственный пульс вдавился в уши, барабанным боем отмеряя каждое движение.

-Вил!- Бесполезно рвать горло.- Ви-и-ил!!!- Ха-ха, вместо крика изо рта вырвался сдавленный скулёж и кашель. Первая тварь коротко взвыла, мягко прыгнула и даже сумела чиркнуть по лопаткам когтем, пропоров ткань и кожу точно булатной сталью. Однажды дед водил Полину на выставку чеченского оружия и показывал один такой клинок, тонкий и вычурный, совсем не страшный. Вот только рядом для наглядности лежал второй, тёмный, хищный... рассеченный в бою пополам: рукоять из турьего рога с осколком клинка и рядом вторая, будто срезанная, часть того же клинка - наглядная демонстрация возможностей булатного кинжала с непроизносимым названием "шаьлта".

Кожу обожгло болью. Полина дёрнулась, зацепилась носком ботинка за корягу и покатилась куда-то в сторону и вниз, по склону, пересчитывая боками все сучки и ямки подлого горного леса. Ещё раз обожгло - шею; висящая на ней цепь с медальоном натянулась и лопнула, оставшись валяться среди листвы и мха. Но подумать о ней Полина не успела, потому что склон закончился, и девушка со всего маху вписалась в другого монстра. Чудище коротко хакнуло, навалилось сверху и прижало её лапами к земле, явно намереваясь продегустировать те места, по которым сейчас так бесцеремонно прошлось корявыми лапами. Не лес, а рассадник озабоченной нечисти!

-Пусти меня, урод!

Полина вслепую боднула тварь, услышала, как обидчик звучно клацнул зубами, и наподдала ещё ногой, после чего выбралась из лап и попыталась хотя бы отползти от поверженного монстра. Но гад протяну свою лапу и цапнул её за щиколотку. Большой, со всклокоченной шерстью на голове, и на тонком человекообразном теле браслеты и ошейник в свете выглянувшей луны серебрятся.

Бац! Лягаться девчонка умела не хуже, чем бодаться. Монстр взвыл, схватился за ударенное - животное или нечисть, но больно ему было, как самому настоящему человеческому дядьке - и выплюнул несколько сдавленных проклятий пополам с ругательствами.

-М-малявка, чтоб тебя...

Чудовище мотнуло гривой, убрало вечно всклокоченные волосы с глаз, мрачно зыркнуло на облепленную листвой и ветками Полину, протянуло лапы к шее девушки, но в последний момент передумало душить - только суставы в пальцах хрустнули, сняло шкуру, то есть, куртку со светоотражающими полосками на воротнике и рукавах, и пришлёпнуло её девчонке на голову. Знакомо запахло компостом.

-Вил? Ты что здесь забыл?

-Прости, не понимаю, что ты там хрюкаешь.

Полина откашлялась, завернулась в куртку, сразу стало тепло и не страшно.

-Ты откуда здесь взялся?

-Мимо пролетал,- Вил смачно облизнулся,- девственницу на закуску искал, а тут ты орёшь, будто тебя потрошат. Дай, думаю, проверю, может, не всю ещё схарчили.

-Дурак!

-Ещё и какой,- сварливо согласился парень.- Никогда не думал, что буду как сайгак носиться по нашим ухабам, спасать какую-то малявку. А она меня ещё и отметелит в благодарность.

Её поставили на ноги, довольно грубо обтрусили, проверили на предмет ушибов и ранений. Без всякого почтения задрали куртку и прошлись по спине. Ах да, по раненой, истерзанной когтями...

-Как ты могла веткой так спину располосовать?

-Это когти одной жуткой твари,- Полина независимо отступила на шаг, споткнулась, Вил раздражённо подтащил её к себе.- Я чудом вывернулась.

-И что же это был за монстр такой?- Вил сделал страшные глаза, но недоверчивый смешок сдержать не смог. Полина почувствовала, что закипает.

-Оборотень!- досадливо брякнула она.- Самый настоящий!

-Ого! Правда?- Вил всё же не удержался и хрюкнул.

-Нет, это плод моей больной фантазии!!! Большой и клыкастый!

Его попытались ударить, но он легко увернулся, аккуратно застегнул молнию на своей куртке, упаковывая бушующую девчонку, надо признать, справедливо бушующую - в рукава она руки так и не продела, подтянул к себе, полюбовался на раскрасневшуюся от злости мордашку. Полина замерла. Лицо её вдруг стало ещё более красным, жар залил даже лоб и шею. Он провёл пальцем по её профилю, вниз к шее, почувствовал, как та судорожно дёрнулась, словно проталкивая застрявший воздух. Наконец-то перестала шуметь... Вил усмехнулся, склонился над подавшейся вперёд девчонкой. И прежде, чем она опять раскашлялась от волнения, в самое ухо ехидно прошептал:

-Конечно это плод твоей больной фантазии.

Полина вспыхнула. Но тут же пришла в себя, вернула ехидную ухмылочку, и прежде, чем Вил успел сообразить что к чему, поднялась на носочки и поцеловала его в щёку. Вернее, хотела в щёку, но в темноте промазала, и звучный чмок пришёлся в самый кончик носа.

-Всё равно спасибо.

Вил недоумённо коснулся места поцелуя.

-Э, не за что, наверно. Ладно, пошли.

-Постой! Я кулон потеряла.

-Мне очень жаль. Пошли.- Вил мягко, но настойчиво потянул девчонку за пустой рукав.

-Он где-то здесь, постой минутку.

Полина высвободилась, неуверенно подступила к холму, с которого минуту назад скатилась. Вил ещё раз тихонько ругнулся.

-Ладно, стой здесь, всё равно ничего не видишь, слепота куриная.

-Можно подумать, ты видишь больше,- буркнула девчонка, удобней упаковываясь в куртку.

Парень проворно взбежал по склону, присел у разлапистой коряги, в темноте казавшейся раздувшимся осьминогом.

-Ты, должно быть, забыла, что я ночная тварь. Я привык к темноте, видишь?

В ладони блеснуло золотой искрой. И отразилось в глазах стоявшей на холме гадины. Никуда стая не делась, они благополучно догнали жертву, дав ей всего лишь короткий передых. Глухо щёлкнули челюсти. Одни, вторые, третьи клацнули совсем рядом, из-за кустов, там же, где и четвёртые - они не просто гнали, они загоняли. Загнали. И они действительно напоминали оборотней из дедушкиных страшилок - мохнатая скалящаяся туша бесшумно распласталась в воздухе и полетела вниз, прямо на оцепеневшую Полину.

-Беги, дура!

И Полина побежала. Мимо гулко клацнувших челюстей притаившегося в зарослях оборотня, мимо второго, то ли выскочившего из лещины, то ли просто соткавшегося из темноты. В уши вломился хруст ломаемых костей и жуткий вой, и Полина не была уверена, что выла та тварь, хотя и не знала, способен ли человек на подобные звуки.

В горле пересохло. Полина закашлялась и врезалась в дерево. Дерево с радостью распустило ветви и... полезло обниматься, явно желая пересчитать все рёбра! Чёрт, чёрт, чёрт, а ведь она только перестала верить в сказки, а тут сразу столько новых впечатлений! Дурацкий Вил, дурацкий лес, дурацкая ситуация!..

-И-иииииии!!!

Полина зажмурилась и от всей души съездила мерзкому созданию туда, куда бы съездила обычному дядьке - то ли рефлекс врожденный, то ли вбитые дедом инстинкты. Дерево взвыло нечеловеческим голосом (ещё бы этот пенёк выл человеческим голосом!), естественно обиделось - сжало узловатые ветки и треснуло по макушке кулаком, да так, что в глазах зарябило. И заорало дурным голосом:

-Мать твою, ты что вытворяешь, мелочь пархатая?!

За всю свою богатую на события жизнь Вил совершил бесчисленное количество глупостей - самой яркой из которых был побег из дома с целью увидеть солнце. Удивительно, что лучи не полностью спалили ему лицо, хотя врачам потом пришлось попотеть, чтоб восстановить кожу. Вил вырос, поумнел. Как он думал до сего дня, ибо после произошедшего считать себя умным (да хотя бы просто адекватным!) может только законченный идиот!

Затаившийся на холме волк прыгнул так стремительно, что Вил просто не успел обдумать ситуацию, только и крикнул этой дурынде, чтоб уносила поскорей свою тощую задницу; выбросил вверх руки и вцепился в мелькнувшие над головой лапы. Как только кости из суставов на вырвало?! Хищник удивлённо вякнул, перекувыркнулся через голову и покатился под горку, увлекая за собой не успевшего разжать пальцы Вила. Рванули по груди загнутые когти-крючья, вспарывая кожу, словно кисею, захрустели волчьи рёбра, не выдержав свалившегося сверху человека. Тела словно пришпилило одно к другому, да так и понесло вниз, яростно бросая на камни, ветки и друг друга. Животное почуяло человеческий страх, завозилось, пытаясь взять верх над противником прежде, чем спуск завершится. Уши заложило диким яростным пульсом. Парень изо всех сил рванул вбок, пытаясь хотя бы отлепиться от гарчащей, точно нечистый в неё вселился, твари. Мигнули злые жёлтые глаза. В тот миг Вил был готов поверить, что сцепился с оборотнем.

Фшшух... Взметнулись сухие листья на тропинке. В нос ударил спёртый запах волчьей шерсти. Вил на мгновение задохнулся. Серый победитель тяжело поставил ему на исполосованную грудь лапы. Как всё по-дурацки вышло! Он даже не успеет рассказать этой малявке, что действительно был готов поверить во все те бредни, которыми она кормила его последнюю неделю, когда увидел тоскливые волчьи глаза, не успеет выиграть у Дика и тот не будет катать его за это на собственном горбу, громко матерясь на того дурака, который поставил такое дебильное условие, хотя сам же когда-то ещё в детстве и предложил подобное извращение. Всё, конец. Не будет больше ночных прогулок по лесу, пристальных взглядов Бульдога и потасовок с придурком Диком. И не будет больше шанса хоть раз, хотя бы одним глазком, всё-таки увидеть солнце... такое яркое, такое светлое, такое горячее... тёплое... такое... именно такое, как сейчас...

Тепло обняло его за плечи, тепло окутало ноющую грудь, тепло солнечным зайчиком скользнуло по лбу, убирая надоевшую уже чёлку, скрывающую единственные оставшиеся на лице шрамы.

Вил осторожно открыл глаза, силясь сквозь цветастые всполохи разглядеть свою детскую мечту, протянул руку к чему-то светлому и прекрасному.

-Я умер?- спросил он у солнца.

-Если не уберёшь свои клешни с моего носа, то умрёшь непременно,- неожиданно гнусаво пообещало солнце.- Считаю до трёх, было уже два с половиной...

Вил вздрогнул и пришёл в себя.

Он лежал в своей постели, укрытый тёплым ватным одеялом чуть ли не до бровей. За тонированными стёклами билось солнце. Рядом сидела бледная и помятая Полина, недовольно почёсывающая нос. Недалеко от кровати, на ковре у камина, повернувшись ко всему миру задницей громко и смачно храпел Дик. Настоящий сторожевой пёс, исполнивший свой долг: защитивший хозяина от волков и со спокойной совестью позволивший себе краткий миг безделья, пока этот дурак отлёживает бока и зализывает раны.

Полина проследила за его взглядом.

-Полчаса как заснул. Целые сутки возле тебя сидел. Придурок.

-Ещё какой,- Вил скосил глаза под одеяло - себе на перебинтованную грудь. Под перевязкой растекалась ленивая пульсирующая боль, в голове приятно шумело от обезболивающих. Вряд ли он потерял так уж много крови, просто есть тут несколько паникёров и Дик с местным коновалом в этом списке первые.

-Он за тебя беспокоился.

Вил опять посмотрел на храпящую фигуру у камина. Дик чуть повернулся, штанина на левой ноге задралась, открывая точно такие же бинты, как у Вила на груди. Значит, волки так просто не ушли, псу пришлось немножко на них порычать. Наверно, всё-таки не зря когда-то отец именно его приставил к своему непутёвому сыну.

-Это его работа.

-Он просто хотел спасти друга.

Глупая малявка, ничего-то ты в реальной жизни не понимаешь. Этот глупый пёс обязан спасать своего хозяина, и задницу свою вместо него подставлять обязан, и терпеть его постоянные попытки сбежать из дома. И вместе с ним сутками ломать голову над старинными книгами. И подначивать на странные пари. И валяться на ковре, потому что до софы уже доползти не в состоянии после суточного бдения.

-Вот.

-Что - вот?

-Вот моё одеяло, накрой этого дурня, а то ещё простудится, сопли развесит. Не люблю соплей.

-И я соплей не люблю,- сонно буркнул Дик, тяжело переворачиваясь на бок, лицом к разговаривающим.- Поэтому не вздумай снимать с него одеяло, мелочь,- он чёрте-сколько валялся на холодной земле и вообще: глупость - вещь заразная, не хочу от него бациллы подхватить. Вдруг потом тоже с голыми руками к волкам приставать начну...

Вил вяло пошевелился под одеялом, целой рукой достал небольшую подушку и запустил в наглую, помятую от недосыпа рожу товарища. Подушка шмякнулась рядом. Дик великодушно счёл её подарком и заграбастал под голову, вознамерившись во что бы то ни стало опять заснуть.

-Полина, пойди и пни от меня эту собаку мятежную.

-Принцесса, подтянись и отвесь подзатыльник этому неблагодарному типу.

-Полина, отойди, я всё-таки встану...

-Принцесса, не вздумай двигаться, а то я тебя опять понижу в звании до пархатой мелочи!..

-Полина!..

-Мелочь!..

-Ребята, как же я, оказывается, вас всё-таки люблю...

Оба примолкли и недоумённо уставились на поднявшуюся девчонку. Переглянулись.

-Э, а кого... больше?- неуверенно подступился Дик под нахмуренным взглядом Вила.

-В каком смысле?- Полина собрала на поднос флакончики и бинты, подошла к двери.

-Ну... сильнее?- мягко нажал уже Вил, меча в хихикающего дружка убийственные взгляды.

-Обоих одинаково,- даже не задумываясь, ответила Полина.

-А... э...

-Эта собака страшная, по всей видимости, хочет уточнить, а под любовью ты подразумеваешь?..

Полина фыркнула.

-Вы оба дураки. Вы вообще не задумывались, что так я могу любить кого-то другого? Например, одноклассника какого-нибудь. Я же не дикий человек из джунглей вроде вас.

И вышла.

-М-да, облом, приятель,- Дик философски зевнул и уткнулся носом в подушку. Через минуту от камина раздавался мерный рычащий бас, иногда переходящий в тихое поскуливание - сторожевая псина спала, дёргая искалеченной лапой.

А Вил лежал и смотрел на тонкий солнечный луч, яркой иглой пробившийся сквозь тонированную защиту окна и расплескавшийся по комоду солнечной кляксой. В луче плавала пыль. Вот бы подойти, провести рукой по лужице света и всё-таки почувствовать, каким же тёплым может быть солнце. Хотя его терзали смутные сомнения, что прошлой ночью он уже узнал, что же такое солнечное тепло. Солнце уже обнимало его однажды.

* * *

-Отлипни ты от меня наконец!- Вильмар предпринял ещё одну попытку отцепить от себя настырного мальчишку, но тот только усилил хватку, как пылкий любовник обняв вампира не только руками, но и ногами. Чёрт, чёрт, чёрт, времени спорить с недоумком не было, но ведь и не тащить же недомерка в этот рассадник благочестия?! Хватит, они уже на Полину окрысились, так теперь ещё и мальчишку за якшанье с кровососом анафеме придадут. Впрочем, на это ему лично начхать, но ведь кроме абстрактных проклятий, люди вполне могут забить дурака камнями или притопить в озере, а он вцепился клещом и ни в какую не хочет Вильмара одного отпускать.- Ладно, извращенец, только переползи мне на спину. Спереди оно как-то... не так смотрится.

Марк вспыхнул, по-крабьи перебрался назад, ни на секунду не желая отлепляться от вампира. А тот очень на это рассчитывал. Ну и чёрт с тобой, упрямый болван! И со мной тоже...

...Ночь окрасилась цветастым заревом. В небе над деревней плясали колючие искры. А на земле - ангелы и демоны! - маленькая, и без того отличающаяся от прочих хибарка травника О'Ллива, единственная не побоявшаяся чащи (или, скорей, единственная, которую чаща приняла и не разрушила) пылала, словно погребальный костёр язычников. Погребальным костром она и была - отзывчивые деревенщины решили спасти душу ведьмы в очищающем огне, но ждать утра побоялись, прекрасно понимая, что разнюхавший обо всём упырь не обрадуется. И ведьмы побоялись, потому просто оглушили и закинули в собственный дом, предварительно законопатив щели в крыше, дабы подлая душа не сбежала из тела раньше положенного и как следует прокоптилась в спасительном пламени.

Сердце Вильмара рвануло под ребро и остановилось, мгновенно остужая ленивую кровь. Странные создания люди, возможно, их собственная память настолько коротка, что способна смириться с потерей за несколько дней. Но они и представить не могут, что вампир злиться способен веками и что трогать вампира не стоит вовсе, чем трогать как попало.

За спиной заскулил и упал на жухлую траву мальчишка.

-Стой здесь,- ровным голосом велел Вильмар и спокойно пошёл к пылающей лачуге, где тихо и размеренно билось сердце бессознательной Полины.

Вышел на освещённую лучше дневного площадку перед лачугой, приветливо улыбнулся обступившим вокруг крестьянам, вооружившимся вилами с осиновыми черенками, старательно продемонстрировал полный набор имеющихся в наличии клыков. Зря какой-то дурак пустил пушку, что вампира можно обезвредить, если выбить тому зубы - мол, гад не сможет сосать кровь и издохнет от истощения. Три ха-ха! И хотя умника так вычислить и не удалось, но его бравые последователи не раз и не два спасали Вильмара от скуки и жажды. А единственный клык, который однажды-таки выпал (тот виртуоз мыслил нестандартно и вместо осинового кола захватил совковую лопату), восстановился всего за месяц.

-Изыди, нечистая тварь!- пафосно прогнусавил мужик с тонкой общипанной бородкой.

Опять тварью нечистой обозвали. Неужели ничего новенького придумать нельзя?

-Грешен я, отче,- тихо проурчал Вильмар, на миллиметр приближаясь к святому отцу. Надо отдать должное человечишке - он не отступил, только посильнее распятие перехватил. Остро запахло страхом.- Очень грешен.

-Так покайся, сын мой, и Господь не оставит тебя в одиночестве,- храбро буркнул церковник, зло зыркая на крестьян, дружно отступивших от кровососа, а заодно и от него.

Дом за спиной глухо крякнул и запылал ещё яростнее. Была б его воля, не стал бы унижаться до общения с этим тупым стадом, а по-простому взломал бы дверь и вынес Полину. Но кто-то предусмотрительно вылил на дверь и стены несколько вёдер освященной воды. Освященной, к сожалению, по всем правилам, потому что даже выеденная гарью, она выжигала Вильмару ноздри и выбивала из глаз слёзы. Зря он недооценивал людское племя - они оказались намного хитрее, чем он предполагал. Полина им была не нужна, они ждали его.

-Лучше позвольте забрать то, что у меня украли, и разойдёмся с миром.

-Прости, сын мой, мы не можем позволить тебе уйти...

Нет, всё-таки он был прав - даже вампир не сравнится с человеком в подлости. Он может насмехаться над жертвой, издеваться, мучить, играть, как объевшийся кот с пойманной мышью, но всегда действует в открытую. Человеческое же существо, отрастив зубы, совсем забыло о когтях, и хотя жрало в десять раз больше одного вампира, достаточной силой не обладало. Зато обладало развитой смекалкой, которая подсказала, как добывать огонь, как плести сети, как обрабатывать металл. Как избавиться от докучливого упыря.

Подпорченное обоняние слишком поздно почуяло припрятанную в вёдрах воду. Кто сказал, что заготовить нужно было только на дом? Ведь можно поднапрячься и освятить ещё ведро-два, чтобы облить ещё и кровососущую тварь, когда таковая явится.

Вильмар только и успел, что коротко матюгнуться, когда невесть откуда выскочило взлохмаченное нечто, пронеслось мимо и влепилось в первого героя, уже готового выплеснуть освящённое содержимое своей кадки. Плюх! Вода вылилась под ноги и на спину дурного недоросля, мигом превратив его в мокрого всклокоченного курёнка.

-Идиот,- спокойно констатировал Вильмар, почуяв, как медленно, но непреклонно начинают наливаться ненавистью сердца людей. Кто-то перебросил в руке вилы, кто-то поднял с земли камень. Священник принялся тихонько бубнить заупокойную молитву.

Марк развернулся к замершему в центре угрюмой массы вампиру. Взгляд его не сильно изменился - он всё так же недолюбливал избранника сестры, но этот мерзкий упырь был единственным, кто мог её сейчас спасти.

Тихонько заскрипела проеденная пламенем крыша, отозвались хрупаньем стены. Огонь ревел и стонал, заглушая ворчание захмелевшей от страха и ненависти толпы. Вильмар подавил плотоядную улыбку - чёртовы людишки, как бы подлы они не были, они оставались всего лишь людишками: бесполезными, но иногда просто незаменимыми в некоторых вопросах.

-И-эх!

Перехваченный за горло церковник перестал гнусавить свои молитвы и позорно заверещал, когда его без раскрутки запустили в облизанную пламенем дверь. Затрещали вышибаемые телом доски, захрустели человеческие кости. Ничего, полежишь немного, оклемаешься, если, конечно, любящая паства за пятки вытянет. Вильмар брезгливо перешагнул стонущего святошу и скрылся в огне, безошибочно ориентируясь на слабый стук знакомого сердца.

Всё было хорошо, всё было замечательно - Полина была без сознания и не наглоталась дыма. Она не обожгла себе и без того больные лёгкие. Она не испугалась огня. Она...

Добрые соседи не отключили ненавистную ведьму, они просто перебили ей ноги, чтобы она не могла уползти, и зашвырнули в дом, который потом с лёгким сердцем и подожгли. А сознание она потеряла сама - от боли.

-Полина...

-Ты здесь какого забыл, сморчок?!

Мальчишка опустился на колени и тихонько бессильно заплакал. Лицо его здорово напоминало отбивную, правая перебитая рука безвольно болталась вдоль тела, из разодранной на боку рубашонки радовала вампирий глаз аккуратная уже подпухшая дырочка - след от рогатины. Блин, возись теперь с ним.

Над головой в предсмертной агонии задрожала крыша.

-Вил...

-А?

Тихонько крякнула несущая балка.

-Можно мне... с вами?

Насколько же всё-таки эти смертные чокнутые, раз сами просятся в компанию к проклятому отверженному миром упырю?

-Договорились, мелкий извращенец...

Нет времени, совсем нет времени. До окна целых три шага - огромная непреодолимая пропасть. И всего секунда до...

Не было целой секунды - крыша обрушилась в то же мгновение. Завыло, затрещало, заухало, застонало на все голоса. Изрыгая проклятия на дурную башку недоросля, вампир шлёпнулся сверху на двух дорогих ему людей, чувствуя, как начинает плавиться кожа в тех местах, где она касалась перепачканной святой водой одежды.

Домишко сложился карточным домиком, напоследок выплюнув облако горячей золы. Люди ещё какое-то время побегали, растаскивая забор и заливая горящий вокруг лачуги сушняк. И на зорьке разошлись.

-Мне действительно не больно.

-А я тебе действительно верю. Вот только лубки мы снимать ещё не будем, хорошо?

-Вил, я хочу увидеть подснежники.

-И ты меня этой дурацкой кличкой зовёшь?! Что я вам, собака?

Нет, не собака, хуже - человек! Ну, не совсем, конечно же, но с тех пор, как перестал пить кровь, слабая незнакомая сущность, каждый день требующая еды и отдыха, выбралась наружу. Ещё не совсем человек, уже не совсем вампир, он сам не знал, как к себе относиться, поэтому просто переключился на больную Полину и её навязчивого братца.

-Я хочу на улицу.

-А я на улицу не хочу - там сыро и снег тает. Ещё сосулька на голову упадёт, б-рр.

-Ну, Ви-ил...

Тихий вздох.

-Ладно, я тебя на руках отнесу, хорошо?

-А где Марк?

-Я засадил его руку разрабатывать, у него пальцы ещё толком не гнутся.

-Ты дал ему в руки оружие?!

-Зачем? Пергамент и графит - пускай рисует, у него, кажется, неплохо получается. Заодно и пальцы окрепнут. Ну так что, спускаемся в сад?

-Знаешь, я, наверно, немного посплю. Ничего?

-Ничего. А когда ты проснёшься, я отнесу тебя на поляну, где цветут крокусы.

-Вильмар...

-Что?

-Я говорила, что очень тебя люблю?

Пальцы осторожно касаются пышущей жаром щеки. Сухой надрывный кашель. Вспышка кроваво-солнечного запаха. Всё глуше стучит сердце. Всё надрывней бежит по венам кровь. Всё отчётливей шелестят обожжённые прошлой осенью лёгкие.

Ничего так и не изменилось в жизни - паук упорно продолжает зашторивать окно, и солнце упрямо всходит на востоке каждое утро. И когда-нибудь, очень скоро, вампир опять останется один, и опять будет бесконечно шнырять по лесу в поиске чего-нибудь необычного, удивительного.

За стеной тихонько заскрипел графит, и злой мальчишеский голос сам себе тихо пообещал подсыпать одному упырю сегодня в постель дохлых тараканов. Подумал, и сначала решил показать кровососу свой рисунок. Когда он перестал бояться вампира? Когда это мнение вампира стало для него важно? Когда это вампиру стало интересно, что же там накарябал этот надоедливый человечек? Удивительно...

-Знаешь, я никак не могу это запомнить. Можешь повторить?

* * *

-Для особо одарённых повторяю - уже объявили посадку на мой рейс, поэтому было бы просто чудесно, если бы вы меня уже отпусти-или-и, кхе-кхе... придурки... Кто вам вообще разрешил провожать меня до самого города? Отправили бы, как и собирались, с продуктовой машиной, а не тащились в ночь чёрту на рога, только чтобы пораспугивать окружающих своим пожеванным видом.

Дик и Вил ещё раз обняли Полину, не стесняясь в проявлении эмоций и непременно желая услышать, как хрустят у девчонки рёбра.

-Это чтобы убедиться, то ты не вернёшься,- объяснил Дик, послал недовольной классной руководительнице Полины обаятельную улыбку, наклонился и поцеловал опешившую Полину в губы.- А это, чтобы убедиться, что ты меня не забудешь.

-Не забуду,- многообещающе протянула девушка, почему-то похрустывая костяшками пальцев.

-Полина,- настойчиво позвала учительница.

-Сейчас.- Она сняла медальон и вложила его в ладонь болтающейся на перевязке руки Вила.- Вот, возьми. Вообще-то здесь выгравировано имя моего деда, но Дик утверждал, что это имя первого владельца замка, а тебе вроде как этот тип интересен.

-Да мне и твой дед интересен, раз он отдал такую ценную вещь мелкой хулиганке, которая вот так запросто отдаёт его какому-то вампиру.- Вил, тем не менее, поудобней перехватил золотое украшение, явно не собираясь с ним расставаться. Полина улыбнулась.

-Он меня действительно балует, говорит, я очень похожа на его первую любовь.

-Вот как? На свою бабушку, что ли?

-Да нет. Бабушка у меня... ну... вроде видно, что мы родные, но дед мне с детства сказки рассказывал про другую, тоже Полину - мою точную копию. Говорил, что она была первой, кто заставил его стать человеком.

-Ха-ха, а кем же он был до этого, заколдованным лягушонком из лужи?

В глазах Полины заплясали бесенята. Она прищурилась, и в свете огней ночного аэропорта Вил неожиданно понял, что глаза её никакие не вишнёвые - тёмно-бардовые, цвета запёкшейся крови. И зрачки нервно подрагивают, раздражённые искусственным освещением: из обычных точек плавно перетекают в узкие кошачьи чёрточки. И он почему-то расхотел слушать очередные небылицы, которыми до отказа была набита голова этой странной девчонки.

Полина опять улыбнулась. Странное наваждение исчезло.

-Внутри медальона её локон. Дед просил развеять его над можжевельником, но я так и не успела.

-Поэтому ты оставляешь его мне?

-Ну,- Полина закашлялась,- будет повод увидеться.

Девчонка молчала. Вил тоже не знал, что сказать. Дик притворился, что увлечён разглядыванием ближайшего киоска.

-Ненавижу прощаться,- буркнула Полина.

-И я,- сказал Вил.

-Мой дед говорит, что люди не встречаются просто так. Это как если бы солнце вдруг взошло с запада - не по плану, неправильно. Он говорит: когда-нибудь, где-нибудь, кто-нибудь обязательно найдёт друг друга и...- Полина замялась под пронзительным взглядом Вила. Что-то вспыхнуло в зелёных глазах, что-то давно забытое, словно из далёкого сна.

-Я знаю,- Вил сжал в пальцах медальон.- Знаешь, у меня дома есть очень старая книга, которая осталась, наверно, ещё со времён постройки моего замка. В ней много красивых рисунков и много странных записей. А ещё в этой книге было письмо, адресованное человеку с таким же именем, что и на твоём кулоне.- В ладони Полины хрустнул старый пергамент.- Думаю, твой дед сможет его прочесть.

Полина провела пальцем по изъеденным временем письменам.

-Полина!- сзади опять завозилась издерганная учительница.

-Я побежала. Спасибо за всё,- девчонка спрятала пергамент, торопливо обняла Вила, чмокнула Дика, и помчалась к стеклянной кабинке таможенника.

-Знаешь,- Дик задумчиво глянул на золотой кулон,- Она ведь из Анапы.

-И что?- Вил отрешённо втянул носом лёгкий цветочный аромат, оставшийся от волос девчонки. Такой же, как когда-то в детстве, когда он выбрался на цветущий луг под губительные солнечные лучи.

-Чёрное море, курорты... Просекаешь?

-Угу. Думаю, мне пойдёт лунный загар, говорят, он сейчас в моде.

Полина оглянулась, помахала рукой. Парни синхронно подняли руки и изобразили восторг.

-Ты заметил?- не отвлекаясь от помахивания, спросил Дик.

-М-м?

-Одни девчонки. Она учится в женской гимназии.

-И что?- Вил тоже сделал вид, что увлечён прощанием.

-Значит, она соврала про одноклассника.

-Она много про что врала, например, почему действительно пришла в мой замок.

-Дубина,- настолько глобальные вопросы Дика не интересовали.- Это значит, что в действительности она влюблена в кого-то из нас. Думаю, в меня.

-С какого перепугу?

-Ну, хотя бы потому, что тебя она обняла, а меня поцеловала.

-Но в лесу она звала меня.

-Но в основном спасал её я.

-Ты её мелочью пархатой обзываешь.

-А ты - малявкой.

-Со мной она постоянно от волнения кашляет.

-Потому что на тебя у неё аллергия.

-В любом случае, я впереди.

-С чего вдруг - в любви она нам обоим призналась.

-Но ты уже таскал меня на горбу - когда из леса выносил. Я засчитываю это как твою капитуляцию.

-Просто она меня ТАК упрашивала...

-Дик...

-Да?

-Ещё раз распустишь с ней свои слюнявые губёшки, я тебе зубы в шахматном порядке повыбиваю.

-Вил...

-Чего?

-Попробуй... дорогуша...

* * *

...Мой дорогой Вильмар, прежде чем покинуть тебя, я хочу раскрыть одну тайну, известную всем и каждому - жизнь никогда не стоит на месте, и за ней, как за солнцем, невозможно угнаться. Но и в стороне остаться невозможно, потому что она найдёт тебя даже в самой тёмной чаще, проникнет даже в самые тёмные уголки души. Не бойся терять, потому что взамен утраченного ты всегда найдёшь для себя нечто столь же бесценное. Не думай, что любимые уходят безвозвратно - они навсегда останутся в памяти, и воспоминания согреют так, как не сможет согреть ни одно солнце. Когда-нибудь, где-нибудь, кто-нибудь будет любить так же горячо и отчаянно - в этом, наверно, и есть смысл жизни.

Отпусти меня.

Но не забывай меня.

И помни - я люблю тебя...

Content

Запах солнца