Дмитрий Шахов

Исповедь zadrota

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Глава 1

Маленький мальчик

Почему-то принято считать, что в манимейкеры и блогеры приходят только задроты в очках, у которых нет личной жизни. Вот они и сублимируют, пописывая в свои блоги статьи о дольчевита, которую они сами себе создали или вот-вот создадут. И якобы брутальные парни и настоящие специалисты писаниной не занимаются – им некогда.

Что ж, пусть так. Тогда это будет исповедь задрота. Зрение у меня и впрямь неважное, и иногда приходится надевать очки. Но когда я смотрю на себя в них в зеркало, то вижу моего учителя физики – строгого парня лет тридцати, выглядевшего несколько старше своих лет. От него млели наши девочки, но он был женат и поэтому не замечал их взглядов. Но по большей части мои очки лежат в футляре возле монитора на случай, если надо будет вдруг рассмотреть мелкие детали.

История моя началась пять лет назад в небольшом городке, который не так уж легко найти на карте, а уж добраться до него можно только поездом по четным дням. Однако это не помешало появиться в нем Интернету. Интернет пришел быстро и навсегда, приоткрыв новую страницу в развитии города, заодно предопределив взросление тысяч мальчишек, которые вдруг открыли для себя новый мир, где можно увидеть голых теток (совсем безо всего!) и не надо обмениваться затертыми журналами.

Я не остался в стороне от этой вакханалии: компьютер у меня уже был, выпрошенный у родителей на очередной день рождения. Но если раньше на нем жили преимущественно игры, то теперь поселился закрытый раздел с порнухой и всевозможные мессенджеры, которые позволяли общаться со всем миром.

Я общался на языке Пушкина с москвичками и петербурженками, на ломаном английском с американками и испанками, смайлами с китаянками и жительницей загадочной страны Того. Мне было все равно, что писать, да и что пишут они, меня не слишком волновало. Наши виртуальные романы состояли преимущественно из приветствий и смайликов. Да и что я мог рассказать им, если дальше озера Тишинка на окраине города не выбирался.

Однако это не могло продолжаться бесконечно и в какой-то момент надоело. Я вернулся к обычным прогулкам во дворе. А двор у нас был самый обычный – несколько блочных домов, связанных работой наших родителей – потихоньку умирающим заводом металлических хреновин. Заселялись эти дома в свое время, как только семья молодых специалистов увеличивалась. Поэтому все дети были примерно одного возраста, а разница в пять-семь лет была шагом между поколениями.

Вы, наверное, ждете, что вот сейчас появится мудрый мастер Йода из соседнего двора, который преподаст мне уроки мастерства. На деле все было не так. Все началось с порнухи. Порнухой увлекались все пацаны в городе. Мы стирали ладони в ванной комнате, сдаивая последние капли подростковой спермы в надежде снять напряжение с чресел. Но жажда не проходила, и мы снова и снова качали и менялись порно, выискивая новые позы и возможности организма, которые бы вызвали возбуждение. Так что практически в любой подростковой компании можно было, подойдя, услышать разговоры про секс и телок. И, конечно, как и большинство в таком возрасте (а мне едва стукнуло пятнадцать) в небольшом городе с пуританскими нравами, мы понятия не имели, как знакомиться с девчонками. Поэтому неистово дрочили на порно, представляя, как выглядит в такой же позе Машка из соседней квартиры.

Несомненно, что такой спрос не мог остаться незамеченным длительное время. И я стал думать, как бы получше сделать обмен роликами с товарищами. С чего я вообще стал об этом думать? Ведь ролики мы брали не откуда попало, а с других сайтов. И не могла мысль о создании внутригородского сайта не прийти кому-то из нас в голову.

Моим ближайшим другом в то время был Николай, сын почетного металлурга, классический провинциальный мажор, как я сейчас понимаю: сын значимых по городским меркам родителей, он должен был держать марку, но на деле уже с двенадцати лет покуривал, тискал девчонок и искал возможности досадить родителям очередной выходкой. Впрочем, до чего-то серьезного почти никогда не доходило: перед лицом потенциальной угрозы в виде отца Николай быстро давал задний ход. Так что бахнуть пивка со всеми он мог, а вот грабануть ларек – увольте.

У Николая была знатная коллекция порнухи, наверно, наибольшая из всех наших. Николай ею гордился, тем более что у него в отличие от многих водились полноценные фильмы, он мог себе позволить их скачать. Так что когда я решил обсудить с ним идею выкладки, Николай разом воодушевился и стал своеобразным двигателем: не проходило и дня, чтобы он не напомнил мне о сайте-обменнике.

Создать сайт оказалось не так уж и сложно. Пришлось потратить пару недель, чтобы разобраться в движках и хостингах. Я выбрал популярный бесплатный хостинг, создал на нем домен третьего уровня и приступил к выкладке. Это был эпохальный труд. В качестве боевой станции использовался компьютер Николая и его тариф на Интернет. Ролики ставились на закачку в ночь, а весь следующий день я делал скриншоты и расставлял ссылки.

Первые посетители появились даже раньше городских подростков. Счетчик стал расти, а я с удовольствием обновлял статистику, чтобы убедиться в появившейся популярности сайта. Цифры увеличивались. Николай же занялся офлайновым продвижением, и наш сайт стал появляться в виде небольшой строчки на клочке бумаги, путешествующем по партам.

Посещаемость вдруг выросла до нескольких сотен человек в сутки. И все эти посетители что-то скачивали с сайта. Однажды ко мне подошел одиннадцатиклассник и хлопнул по плечу. Это была слава.

Во время очередной бессонной ночи ко мне в аську постучался кто-то и предложил обмен баннерами. Я, недолго думая, согласился. Но, повесив баннер, кликнул на него и попал в кольцо сайтов, о которых я вообще не знал. Это был настоящий мир порно. За полчаса я увидел сайтов с нормальными роликами больше, чем до этого за два года. И, конечно, я обрушился на своего нового знакомого с вопросами.

Но и здесь Йода не появился. Я получил краткие односложные ответы и набор ссылок, в том числе на форум адалтмастеров. Сказать, что моя жизнь в этот момент изменилась, – это не сказать ничего. Я провел на форуме почти неделю, читая материал за материалом, тему за темой. Я купался в море информации, которую мне никто не мог дать в ближайшем окружении.

Оказалось, можно не только дрочить. Можно зарабатывать. И неплохо.

Я поставил баннер. Я поставил сразу пять баннеров. И заработал первые центы. Не могу сказать, что я сошел с ума, но мне хотелось кричать от гордости. Я, обычный, мало чем примечательный мальчик из маленького города, смог заработать в Интернете деньги. И это было так весело и так интересно, что я перестал дрочить. Перестал на голых девушек и стал на статистику партнерских программ.

Тут стоит остановиться на мгновение и описать, как делаются деньги на порно. Если кратко, то это целая индустрия, где у каждого есть свое место. Есть производство – это съемочные компании, иногда просто группы энтузиастов или одиночки. Они ищут моделей, думают, как снять и что снять. Или просто снимают на заказ. Свой продукт они продают компаниям, которые занимаются созданием и рекламой платных сайтов, то есть сайтов, за посещение которых надо платить. Чтобы платящих посетителей было больше, такие компании создают партнерские программы, в обиходе – партнерки, которые работают с обычными вебмастерами или адвертами, которые создают рекламные сайты или различные сайты-ловушки, с которых перенаправляют посетителей на платные сайты. Когда посетитель покупает доступ, партнерская программа начисляет вебмастеру денежку. И чем лучше ты понимаешь, как привлекать платежеспособных посетителей, тем больше ты зарабатываешь.

Особняком стоит заработок на ворованном контенте. С платных сайтов уводится контент или берутся демо-ролики. На их основе делается тоже как бы платный сайт, но гораздо более дешевый или вообще бесплатный. Бесплатный обвешивается баннерами на платные сайты или развлекательные сайты, готовые платить даже за таких посетителей. Псевдоплатные сайты берут оплату через SMS. Это тоже рынок, только оборот поменьше и сам он выглядит постыднее, так как стрёмно признаваться, что делаешь деньги на ворованном чужом труде.

Но снимать свое порно нам в голову не приходило. А ролики… их у нас было столько, что хватило бы на сто сайтов – наш выбор был предопределен. Мы с Николаем стали плодить кривые порносайты для подростков в пубертатном периоде, попутно обвешивая их баннерами. Я делал сайты, Николай занимался поиском и скачиванием новых роликов. Наш бизнес стал расти.

Первая выплата накопилась через два месяца, и мы столкнулись с дикой проблемой – негде было обналичить вебмани. В городе такой диковинки не знали, поэтому я напросился в гости к бабушке в областной центр, а Николай поехал за компанию – наши постоянные отношения родители воспринимали как настоящую мужскую дружбу, как и было принято в городке настоящих металлистов.

Роль менялы взял на себя Николай. Он созванивался с кем-то в центре, потом долго и обстоятельно обсуждал дату, время и особенности встречи. Он был предельно серьезен. У него не могло не получиться. Впрочем, ничего особенного при обмене и не случилось. Мы подошли к торговому центру, к нам подошел молодой парень лет двадцати пяти. Он быстро отсчитал нам наши деньги, пожал руку и ушел. По законам жанра нас должны были кинуть, но нам, видимо, повезло. Меняла оказался честным парнем. Впоследствии мы меняли через него вебмани еще несколько лет, пока не нашли способ переводить деньги напрямую. Наши отношения к тому времени вошли в фазу «добрые знакомые», и он постоянно нас консультировал по вопросам, которые были нам в новинку.

Первые деньги были пропиты. Нам было по пятнадцать. Мы еще не знали, что такое секс, но знали, что такое водка. Родители были далеко, бабушка – старой и души не чаяла во внуке. Так что мы пропили не только заработанное. Мы пропили и деньги на дорогу обратно. Мы заблевали всю дорогу от парка до дома бабушки. Как попали в квартиру – никто не мог вспомнить наутро. Но каждый оказался в своей постели, опустошенный и разбитый.

Бабуля, как смогла, прикрыла нас перед родителями, отпоила рассолом, вспомнила все истории, как напивался покойный дед, и добродушно напутствовала нас советами не пить и честь смолоду хранить. Вряд ли мы могли тогда нормально соображать, так что просто кивали, плохо представляя, как перенесем качку в автобусе до дома. На счастье, удалось попасть на дизель, желудки были спасены от очередного выворачивания. Так начался наш бизнес.

Когда мы расставались, чтобы пойти каждый к своему дому, Николай сказал: «Надо расширяться!» И я кивнул в ответ – два месяца работать, чтобы просто пропить сотню баксов, на трезвую голову казалось крайне глупым поступком. Надо было искать способы заработать побольше и побыстрее.

Глава 2

Первый секс

Секс в небольшом городке – не табу, но вещь, о которой не говорят. Ей занимаются, уделяют немало времени в семейной жизни, развлекаются с любовницами в саунах, но не говорят. Настолько не говорят, что не принято проявлять свои эмоции и во время секса: часты случаи, когда женщина сама закрывает лицо подушкой, чтобы ее вздохи не услышали соседи и дети в соседней комнате. Вот так. Скрип кровати есть, но прыгают на ней, просто двигают из угла в угол или трахаются, не увидев – не понять.

Так что все сексуальное воспитание подростка проходит на улице и среди книжек с рисованными голыми и смешными человечками. Однажды я обнаружил такую на своем письменном столе, за которым обычно делал уроки. Я с любопытством пролистал несколько страниц и спрятал книгу в ящик стола, а потом и забыл про нее. К тому времени я уже знал, что сексом занимаются не только ради рождения детей и не обязательно потому, что любят друг друга.

Среди подростков первый секс сродни инициации, когда ты вдруг перебираешься из мира детей в мир взрослых. После этого, даже когда ты куришь на заднем дворе школы, ты уже не подражаешь, а действительно куришь, потому что это тебе нравится. Ты постоянно ловишь уважительные взгляды сверстников и внимание противоположного пола. Внимание это вдруг из разряда «зачем с ним?» переходит в разряд «а как оно с ним?» и превращается в набор сплетен, которые оплетают твой образ как вторая одежда. Так что стоит ли говорить, как каждый из нас мечтал лишиться своей девственности, хотя бы ради возможности просто сказать приятелям при встрече: «Привет, дрочеры!»

Дрожание в моей душе вызывали только две девочки, если не считать учительницы химии Анны Ивановны. Стати Анны Ивановны вызывали возбуждение у всей мужской половины класса, так как, несмотря на возраст, она держала себя в форме и, по слухам, находясь замужем, встречалась с обжистом, что делало ее еще притягательнее. Хотя, если честно, окажись она передо мной неглиже, я бы скорее испугался, чем возбудился. Так что, мечтая о булках учительницы, я все-таки присматривался к более реальным вариантам сверстниц.

На первом месте стояла отличница Лена. Лена была типичной зубрилой, но она была феерично яркой. Не столько красивой, сколько ослепительной и харизматичной. В каждой школе и иногда классе есть такая девочка, которую любят и учителя и мальчики, а девочки стремятся быть в ее компании. Будь в школе сборная по черлидингу, Лена была бы в ней капитаном. Но поскольку такой сборной не было, Лена ограничивалась театральными постановками в нашем любительском школьном театре. Лена была хороша, но у нее была проблема. Лену хотели все. И это ее обесценивало, как солнце у нас над головой.

Катя была более реальным вариантом. Немного полноватая соседка с нижней площадки в подъезде обладала двумя богатствами, которые выпирали у нее из школьной формы. Положа руку на сердце, я, сталкиваясь с Катей, редко замечал ее недостатки, мой взгляд был сосредоточен только на ее буферах. Сейчас, спустя годы, я даже лица ее вспомнить не могу, но отлично помню небольшую родинку в ложбинке между грудей. Катя была моей ровесницей, но по странной причине ходила в другую школу, расположенную в другом районе, так что встречались мы только во дворе. Проблема с Катей была в другом. Я решительно не знал, что сказать ей при встрече.

Так что вероятность того, что я останусь девственником еще очень продолжительное время, часто мешала мне сосредоточиться на бизнесе, который стал стремительно разворачиваться после первой выплаты.

Заработав очередные сто баксов уже быстрее – количество наших бесплатных сайтов значительно выросло, – я решил вложить их в домены и хостинг. Везде писалось, что это важный шаг, и мы его совершили. И это ничего не изменило. Мы не стали зарабатывать больше. Мы тупо не знали, что делать с этими доменами. Пришлось снова сесть за форумы.

Есть такой термин «покурить форумы». Называется он так, видимо, за длительное времяпровождение на форуме в поисках нужной информации. Пока найдешь – пять раз сходишь покурить. Я «курил» различные форумы несколько дней, прежде чем остановился на одном из вариантов заработка. Я решил добавить к нашей растущей империи сиджи.

Сиджи, или сиджеи, или cj, – сайты, состоящие из картинок, кликая на которые ты чаще всего оказываешься на другом сайте – таком же сиджее или платном сайте. Еще такие сайты называют генераторами трафика, потому что на них по кругу разгоняется аудитория, выскакивая только на платные сайты. То есть если в кольце есть сто тысяч человек, то все они будут ходить по связанным ссылками сиджеям, создавая на каждом посещаемость в сто тысяч в сутки.

Мне нравилось то, что мы можем получить много трафика и что не требуется значительных затрат на материалы – картинок у нас было много. И, конечно, мне импонировал тот момент, что я буду работать со сложным движком, одни скрины которого вгоняли меня в дрожь.

Сказано – сделано. Я поставил бесплатный движок, залил старательно нарезанные картинки, даже сделал несколько галерей, чтобы наш сиджей был не нулевым. Нулевым сиджей называется, когда все клики с него переводят на другие сиджеи либо платники. На более качественных сиджеях часть кликов переводит на дополнительные страницы с полноразмерными картинками, чтобы у посетителя оставалось ощущение, что он попал на нужный ему сайт. У нас был качественный. Я убил на него неделю и невероятно гордился созданным продуктом. Он должен был порвать Рунет.

В качестве первичного трафика мы поставили баннеры на наших порносайтах, и сиджей ожил. Постепенно удалось подключить к нему несколько других серьезных сиджеев – вся соль в этой отрасли в качественном обмене трафиком. Я не вылезал из аськи, общаясь со знатными сиджеводами России и Украины. Я уговаривал, учился, порой даже клянчил. Пару раз пришлось даже пропустить школу, потому что сиджей требовал постоянного внимания. Я сказался больным – со стороны я таким и казался: воспаленные глаза, дрожащие руки, запавшие щеки. Мать мне поверила и оставила дома наедине с куриным бульоном.

Сиджей стал расти как на дрожжах. Скоро пришлось задуматься о расширении хостинга, и мы переехали. А главное – стал расти доход. Осторожно сливая трафик и комбинируя партнерские программы, мы иногда доводили прибыль до тридцати баксов в день. Это был настоящий прорыв: в то время зарплата моего отца составляла примерно пятьсот баксов в месяц. Так что ощущение непрерывного праздника поселилось в моей душе и требовало выхода.

Николай стал за это время классным тумборезом – клепал картинки для сиджеев, как автомат. Кроме того, он же занимался подбором и поиском оригинальных материалов. Уже тогда мы стали понимать, что значит незатертый материал. Оригинальные фотографии заставляли наших посетителей кликать больше и больше, принося нам цент за центом. Так что мы не гнушались даже фотошопом, увеличивая некоторые детали. Наше мастерство росло, как и наши доходы.

Следующий вывод был уже на серьезную сумму в семьсот долларов. И прошел он крайне спокойно. Николай утром выехал в центр, а вечером вернулся, и мы поделили полученные деньги. В рублях эта сумма была просто неприличной, и руки чесались ее потратить. Вскоре представился и случай.

Родители Николая получили путевку в санаторий и уехали туда на неделю. За старшую была оставлена Колина сестра Мария, учившаяся в местном колледже на продавца. Она не стала препятствовать нашим планам на небольшой сабантуй, даже согласившись выступить в качестве повара.

В течение двух дней мы аккуратно скупали алкоголь и заносили его в квартиру, а также собирали группу проверенных друзей. Всего в означенное время собралось десять человек, и на каждого было припасено по литру водки и три литра вина. Пиво было откинуто как несерьезный напиток. Николай поднял первый бокал, и понеслось.

Спустя час мало кто из нас сохранил ориентацию в пространстве: парни стукались об углы и передвигались на четырех точках. Туалет и ванна оказались заблеваны, а рядом с унитазом надолго поселился наш одноклассник Миша. Убедившись, что он дышит, мы продолжили банкет.

Языки развязались еще через час. Каждый изложил все, что хранил до этого в секрете. Такого количества дрочил я не мог себе и представить. Николай же быстро вложил наш бизнес, вызвав у пацанов цоканье языками.

Через три часа я отозвал Николая в сторону и сообщил ему, что я девственник. Николай доверительно коснулся своим лбом моего и признался в том же. Мы выпили еще.

Через четыре часа мы собрались на прогулку. Кажется. По крайней мере, мне так показалось, потому что парни стали одеваться.

Вот где-то тут сознание окончательно померкло. Я уснул.

Утро ударило ярким лучом солнца в глаза. Я с трудом разлепил ресницы и обнаружил себя в родительской спальне, правда, на полу, а не в кровати. Моя футболка пахла рвотой, а штаны с трусами были приспущены до носков. Поднявшись, я онемел.

На кровати лежала абсолютно голая сестра Николая. Описать набор моих мыслей в тот момент я не в силах, но превалировал страх.

Страх усилился, когда я на цыпочках вышел из спальни. Мы были единственными людьми в квартире. Я уже боялся что-то предположить. Быстро натянув одежду и надев ботинки, я ретировался из квартиры. Родители были в курсе, что я останусь на ночь у Николая, да и к обеду уже никого не было дома – все уехали на дачу. Так что я занялся приведением себя в порядок, попутно соображая, что мне делать.

С одной стороны, мне предстояло объясняться с Николаем, с другой, с Марией. Оба этих объяснения рисовались мне наравне с пытками в гитлеровских застенках. Более того, внезапно под угрозой оказался весь наш совместный бизнес. Господи, я же трахнул сестру моего партнера. Вот такая мысль не отпускала меня весь день. Ничего удивительного, что я подскочил как ужаленный от звонка в дверь. На пороге стоял Николай, и я внутренне сжался.

– Хреново выглядишь, кореш.

– Да, – дрожащим голосом подтвердил я.

– Зашел проверить, как ты. Сам добрался до дома?

– Да.

– Просто мы тебя потеряли вчера, когда пошли в бильярдную. Я бы раньше зашел, но в итоге мы завалились к Петру, и там меня окончательно развезло. Но было клёво!

– Да.

– Надо будет повторить как-нибудь!

В этот момент у меня перед глазами появилось голое тело Марии, и я судорожно сглотнул.

– Ладно, отсыпайся. Я домой – еще там не был, – и Николай побежал вниз по лестнице.

Через минуту мне пришло в голову, что надо было его задержать, как-то предупредить. Но уже было поздно. Я снова замер в ожидании неминуемого конца моей жизни.

Сейчас я уже с трудом могу объяснить себе, чего я так боялся. Но в тот момент сама мысль, что я коснулся сестры моего товарища, казалась мне кощунственной. Так что я ждал расплаты за свои действия. Однако вечером Николай как ни в чем не бывало зашел с очередной партией картинок, и мы занялись сайтами.

Ничего не произошло и когда через месяц, исчерпав все возможные отговорки, я оказался снова в квартире Николая. Мария прошла мимо, словно я был пустым местом. И у меня отлегло. Я списал все на то, что мы были абсолютно пьяными и никто ничего не помнит.

Стал я в тот день мужчиной или нет, так и осталось загадкой. Но мне было приятнее считать, что нет, так как все равно никому рассказать о таком факте я не мог. Так что первый секс состоялся позже и уже на трезвую голову. Но это уже совсем другая история.

Глава 3

Сделай мне это

Спустя полгода нашего путешествия сквозь мир заработка в Интернете мы стали намного опытнее и сноровистее. Но наши заработки перестали расти. Несмотря на все усилия, сумма месячного вознаграждения колебалась между пятьюстами и двумя тысячами долларов. Более того, мы впервые столкнулись с понятием «кидка», когда одна из партнерок вдруг перестала делать выплаты и там зависло несколько сотен баксов. Это было так неприятно, что я несколько дней ходил сам не свой и думал, как сделать им хуже. Но где был я и где были они. Разные континенты и страны. Да что там – просто разные миры.

Мир порно прискучил и стал утомлять своим однообразием. Смешно представить, но я перестал возбуждаться при просмотре откровенного видео. Местами оно даже стало смешить.

Кроме того, изменилась и моя личная жизнь. Я стал встречаться с девочкой. Не с Катей или Леной, с другой приятной и хорошей девочкой. Мы держались за руки во время прогулок и могли часами стоять возле подъезда, разговаривая ни о чем. И это было намного ценнее километров порно.

Изменения произошли и в жизни Николая. Его отец неожиданно стал директором нашего градообразующего завода. На самом деле далеко не случайно, как потом стало известно. Отец Николая уже давно был профоргом и не столько клепал железяки, сколько делал карьеру, встречаясь с новыми владельцами завода. Года три у него ушло на непрерывную череду саун, пьянок и командировок, прежде чем он получил эту должность. Старый директор ушел с почетом на пенсию, новый затеял ряд перестановок. Но основным моментом стала модернизация не только и не столько производства, сколько внешних факторов.

Тут стоит сделать остановку и объяснить, что родители чаще более доверительно относятся к приятелям своих детей, чем к собственным чадам. Моя мать любила ставить мне в пример Николая – он был всегда опрятно одет и пах одеколоном, не в пример неряшливому мне. Напротив, родители Николая считали своего сына балбесом, прожигающим их деньги, а ко мне относились как к стабилизирующему фактору в жизни Коли.

Поэтому я не удивился, когда отец Николая отвел меня в сторону при очередном визите в их дом и сказал: «Сделай мне это, как его, ну, сайт. Так это называется? Для завода».

Признаться, я не сразу понял, что от меня хотят. А когда понял, немедленно согласился. Разве есть что-то неподвластное уму и рукам пятнадцатилетнего подростка? Пара недель ушла на верстку и сборку очередного чудовища. Шаблон был честно уворован с какого-то западного сайта. Так что кривизна внутренностей сайта компенсировалась неплохим внешним видом.

Думаю, что отец Николая видел сайт только один раз, когда мы его показали. Он кивнул, потом залез в кошелек и отсчитал пять тысяч рублей. Не то чтобы мы впали в шок. Но относительная легкость получения денег порядочно вскружила нам голову. Николай сразу стал строить планы по покорению нашего городка. Я же его осадил – нам было по пятнадцать лет, никто не стал бы сотрудничать с мальчишками, не закончившими школу. На что Николай сказал: говно-вопрос, и мы на несколько недель вернулись к нашей обыденной жизни. Я обновлял порносайты и смотрел за статистикой. Николай искал и резал картинки.

И вот в нашей жизни появилась тумбочка. Правильнее будет Тумбочка – именно так, с большой буквы. На самом деле ее звали Светлана, и было ей лет тридцать – тридцать пять, сколько точно, я так никогда и не узнал. Тумбочка вела небольшой рекламный бизнес в нашем городе. Небольшой, потому что все в нашем городе было небольшим. Сама Тумбочка и два ее работника резали и клеили таблички и витрины на местные магазины и конторки. Работы было немного, так что Тумбочка с интересом отнеслась к предложению Николая быть официальным посредником на наших сделках. За это она согласилась брать всего тридцать процентов, что показалось нам вполне разумным. Так появилась наша небольшая веб-студия.

А почему Тумбочка? Фигура у нашего посредника была такой, что издали она напоминала предмет мебели: плотное телосложение и тонкие ножки.

Первый заказ случился не скоро. Трудно кому-то объяснить в небольшом городе, что ему нужен сайт. Большинство организаций ориентировано на внутреннее потребление, так что пытаться достучаться до потребителя через Интернет, когда в городе всего сорок тысяч человек и одна районная газета, большого смысла нет. Это я сейчас понимаю, но тогда было обидно. Не столько мне, сколько Николаю – он горел этой идеей и искал покупателей на новомодную новинку.

Однако мы все-таки сделали сайт небольшой дистрибьюторской компании, завозившей товары на всю область, но базировавшейся в нашем городе. Мы заработали десять тысяч рублей, и это стало приятной добавкой к удачному месяцу в порноиндустрии – около пятидесяти тысяч рублей удалось вытянуть с платников. Контраст сделал дальнейшие попытки развивать сайтостроение в городе неинтересными. И мы сообщили Тумбочке об этом. Она кивнула, а потом спросила, можем ли мы протащить Сеть к одному ее клиенту.

Город у нас интернетизировался довольно своеобразно. Все права на Интернет принадлежали железной дороге, а доставкой до дома занимался местный филиал областной телефонной компании. На деле они просто поставили несколько узловых станций, а вот домашнее подключение делали из рук вон плохо, создав вторичный рынок, когда абоненты сами прокладывали кабель, а телефонщики только подключали к коробке.

Нам было любопытно, мы накачали из Интернета схем по подключению, промерили расстояние, прикинули схему, составили смету на закупку. И за один день провели кабель, получив порядка трех тысяч за работу. Слух о скорости и качестве выполненной работы пошел по городу, и скоро Тумбочка вновь обратилась к нам за помощью. Через какое-то время мы подключали в день до двух клиентов. Вершиной нашей работы стал ключ от коробки и разрешение от дяди Васи из телефонной компании подрубать кабель в коробку. Подрубая, мы звонили дяде Васе, и он отчитывался в контору об очередном подключении, сам протирая штаны в своем гараже со стареньким «жигулем».

Делить бизнес со школой становилось все труднее – порой учителя видели нас реже, чем деньги в своем кошельке, да и жизнь стала напоминать колесо: иногда я только в конце недели вспоминал, какой сегодня день. Кроме того, стал проседать порнобизнес: сайты, за которыми я почти перестал следить, потеряли половину посетителей. Николая же перло от нашей текущей работы. Он брал на себя общение с клиентами, с теми, от кого зависела прокладка, от ЖЭКа до дяди Васи. Как он так быстро находил язык со всеми, я не понимал, да и не хотел понимать – я слишком уставал. Так что однажды я собрался с силами и поставил Николаю ультиматум. Или мы выходим из этой круговерти с подключениями, или я выхожу один.

Мы вышли, оставив Тумбочку наедине с ее клиентами, но Николай сделал это крайне неохотно, постоянно напоминая мне о потерянном доходе. В отместку я закрутил новый проект в Сети без его участия. Так начался конец нашей многолетней дружбы.

Новый проект пролегал в нише нелегального софта, так называемых варезников. После порнухи самые искомые в Сети вещи – это различные лицензионные программы. И, конечно, все хотят скачать их бесплатно. Есть люди, которые выкладывают такие программы на бесплатных файловых серверах. Но по-настоящему популярными такие архивы становятся после выкладки их на варезниках. Причем выкладывают чаще всего одни люди, а варезники делают совсем другие. Вторые раскручивают свои сайты и зарабатывают на трафике. Посетители не только скачивают архивы, но и кликают по баннерам, откуда попадают опять на различные платные сайты.

Тогда я впервые прибег к помощи стороннего программиста, который написал мне небольшую программу, вытягивающую ссылки на архивы с других сайтов. Я же сделал несколько сайтов и запустил их в народ. Пошли посетители, которые стали понемногу конвертироваться во вполне ощутимые рубли и доллары.

Спустя два месяца произошли два события, которые практически поставили крест на наших отношениях с Николаем. Первое – мои варезники обошли по прибыли наши общие порносайты. Второе – отец Николая получил новое назначение на завод, не дышащий на ладан, и готовился к переезду. Мы давали друг другу обещание не прекращать общение, но прекрасно понимали, что это больше дань вежливости.

Еще через неделю семья Николая уехала, а учебный год подошел к концу. Каким-то чудом мне удалось перейти в одиннадцатый класс и спокойно уйти на каникулы. Мой дневник, полный троек, никто даже не посмотрел: отец пропадал в гаражах с мужиками, хотя машины у нас отродясь не водилось. Мать, прикрываясь фразой, что я уже взрослый, не особо интересовалась моими успехами в школе, ей вполне хватало забот по дому. Так что я был оставлен наедине со своими мыслями и проблемами. Мне казалось, что меня все бросили.

А что же девочка? С девочкой мы расстались. Она не выдержала того, что меня постоянно нет. А потом как-то раз увидела, что у меня открыто на компьютере. Я ничего не стал объяснять, да и она не спрашивала. Но мы стали встречаться реже, а потом и вовсе прекратили видеться. Так что личная жизнь тоже дала крен. Надо было срочно что-то менять. Тем более что лето уже распахнуло свои двери, раскрасив красками теплые дни июня.

Я решил уехать. На лето. Куда подальше.

Глава 4

Как я провел лето

В начале сентября принято писать сочинение по итогам прошедшего лета. По крайней мере, до шестого класса мы его каждый год писали. Не могу сказать, чтобы я мог чем-то похвастать: мое лето проходило или у бабушки, или мы с родителями уезжали на отдых, а потом на дачу. Поэтому скукоту тех сочинений я постараюсь компенсировать описанием моего первого лета после того, как я начал зарабатывать в Сети.

Николай с началом лета уехал, и я остался с порядочно просевшей империей порносайтов и набирающей ход серией варезников. В тот год это был тренд: сайты с нелегальным софтом росли у всех, даже у полных неудачников. Поэтому зарабатывать становилось легко и просто, хотя и не так много, как хотелось бы.

Но по ряду личных причин мне хотелось все бросить и уехать. Так что я стал искать такую возможность, которая и подвернулась в виде родственницы в Подмосковье. В каждой большой семье есть родственники, о которых вспоминают, только когда они нужны. У нас же под Москвой жила средних лет тетка, младшая дочь сестры моей бабушки. Не припомню и раза, чтобы она навестила нас, но каждый визит в Москву мы останавливались у нее. Благо у тетки была своя квартира, и, кроме нее и двух ее собак, там никто не жил. Личная жизнь у тетки не сложилась: первый муж умер от сердечного приступа, второй раз замуж она так и не вышла, детей не завела. Поэтому ее одиночество скрашивали только два добермана и родственники из провинции.

Мне пришлось нажать на все кнопки в прямом и фигуральном смысле, чтобы получить разрешение всех сторон на поездку. Отец согласился сразу, а вот с матерью пришлось поработать подольше, даже наплести ей про несчастную любовь и то, что мне необходимо развеяться и заняться поиском себя. Уговаривать тетку я доверил бабушке. И в конце июня я, обналичив последний заработок с Сети, наконец сел в поезд, который направлялся в Москву.

Тетка встретила меня если не радушно, то вполне спокойно: указала мне мою кровать, выдала ключ и обозначила свой распорядок дня, который мне нарушать не стоило: моя жизнь вдруг оказалась в рамках с восьми утра, когда тетка вставала, до десяти вечера, когда ложилась. Кормежка в холодильнике, ключ в кармане, собак не кормить.

В городе, где жила тетка, располагался большой университет или его филиал (я точно так никогда и не узнал), занимающий несколько зданий. А окна общаги выходили прямиком на теткин дом. Так что при наличии хорошей оптики я мог бы разбирать, чем занимались оставшиеся на лето в общаге студенты.

Обычно принято из общаги студентов выселять на лето, чтобы на это время заселять абитуриентов из других городов. Но часть студентов все равно находит способ остаться, иногда находя доводы в виде научной работы в вузе, иногда договариваясь с комендантом.

Для меня студенты всегда были людьми из другого мира. В нашем городе был только торговый колледж, бывшее ПТУ. И кто хотел учиться дальше – уезжали в другие города для поступления. Возвращались обратно – единицы. Остальным удавалось хоть как-то, но зацепиться за тот, другой город и остаться в нем навсегда, давая повод своим родителям говорить: «А вот наша-то Машка университет закончила и теперь замужем за хорошим мужиком».

Вылазку в предместья университета я предпринял почти сразу после приезда. Дошел до корпуса и стал пытаться что-то высмотреть. Сам не знаю, что я хотел увидеть, но добился я другого: из корпуса вышел вахтер и сказал:

– Новенький? Поступать?

– Ммммм… – кивнул я.

– Тогда пошли, я провожу.

Вахтер-пенсионер довел меня до общаги, потом провел внутрь. И когда я уже хотел во всем признаться и ретироваться, он завел меня в комнату с табличкой «Комендант».

– Петрович, вот новенький ищо, – окая, сказал вахтер.

Комендант Петрович строго смерил меня взглядом:

– Ну, пойдем.

И мы пошли. Через какое-то время я потерял ориентацию во всем хитросплетении лестниц. В конце концов комендант распахнул дверь одной из бесчисленных комнат в коридоре.

– Это будет твоя комната. Позже зайду, оформим тебя, сейчас некогда мне, – и Петрович исчез.

Я остался стоять у дверей комнаты, на место в которой не имел никакого права. Но, вместо того чтобы уйти, я остался. Потому что для этого была веская причина. Я впервые увидел ноутбук. На одной из кроватей сидел парень, а перед ним лежал настоящий ноутбук. Для меня это было как в рубку космического корабля попасть – у нас в городе ноутбуков не было ни у кого.

– Привет, я Евгений, – представился я.

– Алексей, – буркнул парень и снова уткнулся в ноутбук.

Я сам удивился своей наглости, но я подошел и уселся рядом на стул. Парень сидел в Интернете. Кабеля к ноутбуку подведено не было. Я уже окончательно потерял голову.

– Вайфай? – кивнул я на ноутбук.

– Угу, – снова буркнул парень.

– Ебнуться! – простите мой французский, но я уже не мог сдержать эмоций.

– Да, охуеть, – поддержал парень.

И мы заржали как кони.

Отдышавшись, я спросил:

– А можно я статусы проверю?

Парень с любопытством на меня посмотрел, но пододвинул ноутбук.

– Проверь.

Я привычно набрал адрес, забил свой пароль и немного был шокирован. Как всегда, все самое хорошее случается, когда тебя нет. За время моего отсутствия прорвало один из варезников и трафик пошел просто бешеный. Соответственно вырос и заработок. Парень, через плечо смотря на колонки цифр, спросил:

– Это что?

– Партнерки.

– В смысле?

– В смысле деньги так зарабатываю.

– Хм. И на чем?

– Э-э-э, – я даже опешил, раньше как-то не приходилось объяснять. – У меня есть несколько сайтов. На них стоит реклама. Вот с нее денежка и капает. Или я отправляю посетителей на платные сайты, а когда они там платят за услуги, то мне начисляется процент.

– И много выходит?

– Да так. Штука-две баксов в месяц, – вальяжно бросил я.

А что вы хотели, мне было пятнадцать, и мне хотелось славы. Я просто млел, когда парень старался сохранить серьезность. Но следующая его фраза пригвоздила меня к месту.

– И у тебя нет ноутбука?

Прозвучало это, словно он засомневался в наличии нижнего белья под моими штанами. Я почувствовал себя оплеванным. Я вышел из партнерок и закрыл браузер.

– Спасибо, я посмотрел все.

– Оке. Так расскажешь, как ты, это, зарабатываешь там в Сети.

– Расскажу. Чуть попозже. Мне за вещами надо сходить, – и я позорно сбежал из комнаты.

Вечером я безапелляционно заявил тетке, что мне нужен компьютерный магазин. И непременно самый лучший. Тетка не знала, что у меня с собой было почти три тысячи долларов в рублях – нерастраченные остатки моего интернет-заработка за несколько месяцев. Но проводить до магазина согласилась.

Мы поехали в Москву. Тетка, проживая в своем городе, имела особое мнение по поводу местных магазинов, предпочитая делать все важные покупки в самой Москве. Ее столичный, развитый годами нюх безошибочно привел нас к мелкооптовой лавочке, где был и демонстрационный зал, в котором стояли они – ноутбуки. Я кружил вокруг стола с ноутбуками не меньше получаса, вполуха слушая консультанта. Мне предстояло сделать крайне важный выбор. Так что не стоило торопиться.

Наконец, я отобрал зверя с пятнадцатидюймовым экраном, 512 мегабайтами памяти и процессором «Целерон 1.7». Это была не самая дорогая модель, но даже она превосходила мой домашний компьютер. А серебристый корпус из дешевого пластика казался вершиной компьютерного дизайна. И, конечно, внутри был бесполезный для нашего города, но актуальный в Москве уже тогда вайфай.

Я вез коробку с ноутбуком, слово это была самая большая ценность, ни на минуту не выпуская ее из рук. Уже дома я провел несколько часов, разбираясь с программами. Это было настоящее наслаждение. Я стал в мгновение мобильным. Мог работать, где хочу. Я казался сам себе героем из фильма, где умные ребята постоянно закрывают-открывают экран ноутбука, взламывая сайты через текстовый редактор.

Осталось решить проблему с Интернетом. И, кажется, я знал одно приемлемое решение.

– Привет, Алексей, – заявил я с порога.

– О! А тебя вчера комендант искал, – выказал удивление парень. Казалось, что он и не вставал со своей кровати.

– Да понимаешь…

И тут я рассказал, как все обстояло на самом деле. Мы посмеялись. А потом я продемонстрировал свой ноутбук, соврав, что вчера оставил его дома, и попросил подсоединить его к сети общаги. Взамен я пообещал натаскать Алексея по заработку в Сети.

Вот так у меня появился Интернет и первый ученик, хотя Алексей был уже второкурсником и на два года меня старше.

Мы проводили почти весь день вместе. Уж и не знаю, что думала по этому поводу тетка. Я натаскивал Алексея по теории, а потом мы вместе серфили по Интернету. Иногда мы оставляли ноутбуки в покое и разговаривали обо всем. Так я узнал, что Алексей – сын вечно командированных родителей-нефтяников. Поскольку дома делать нечего, то он решил остаться в общаге. Узнал я и том, что такое вуз, как проходят занятия и что такое посвящение в студенты. Что довольно скучную учебу скрашивают студенческие гулянки, на которые администрация общежития смотрит сквозь пальцы, лишь бы имущество не ломали.

Так бы наши разговоры ни о чем и продолжались, если бы однажды Алексей не сказал:

– Слушай, а почему ты не улучшишь этот модуль. Это же крайне неудобно – два раза забивать.

– Так движок устроен.

– А что движок, это же просто набор скриптов. Напиши свой.

– Я не умею.

– Так надо научиться. Это не так уж и сложно.

Алексей заставил меня задуматься. Ведь я действительно смог бы работать быстрее и лучше, если бы сделал движок более дружелюбным к своим нуждам. То же самое я мог сказать и о других скриптах. Но к выводам я пришел противоположным. Вместо того чтобы учиться самому, я решил искать того, кто сделает это за меня. Благо опыт написания парсера на заказ у меня уже был.

Пора расширяться, сказал я сам себе. И решил узнать о стоящих программистах, живущих в общаге. На тот момент мне это казалось хорошей идеей. Но ей было не суждено сбыться. В конце июля бабушке стало плохо, и меня на всякий случай вызвали домой и поселили к ней. Хотя я подозревал, что ситуацию приукрасила моя мать, которую смущало мое столь длительное отсутствие в родных палестинах.

Я, впрочем, был не против. Теперь у меня был ноутбук, цель и огромное желание свернуть горы. А также идея.

Глава 5

Кино и немцы

Осень встретила меня шестнадцатым днем рождения и дождями. После возвращения из Москвы я провел остаток лета у бабушки и вернулся домой только перед началом учебного года. Покупку ноутбука я объяснил частично подарком бабушки, частично подарком тетки, частично сбором карманных денег и отложенных денег от того времени, когда я занимался прокладкой сетей. В такую версию сбора средств родители если и не поверили, то промолчали.

Но проблема того, как объяснить свои расходы, становилась все острее. К осени мои доходы стабилизировались и стали составлять примерно полторы-две тысячи долларов в месяц. Для школьника в маленьком городе очень весомая сумма. По тем временам однокомнатная квартира у нас стоила восемь-десять тысяч долларов. Так что куда тратить столь значительный заработок, я не знал и просто откладывал обналиченные рубли в коробку из-под кроссовок под кроватью, приваливая сверху значками и фантиками, которые собирал, когда мне было лет десять. Открыть счет в банке мне просто не приходило в голову, даже когда я получил на руки паспорт.

В середине сентября ко мне в аську постучался человек из нашего города. Я не особо скрывал свое местонахождение – тогда еще не находил это нужным. Так что не удивился собеседнику, живущему в том же городе. Целью разговора стала моя нынешняя деятельность в Сети, а именно порносайты. Парень представился Романом, сказал, что работает с серьезными людьми, и эти люди хотели бы сделать бизнес в сети Интернет. Так что он попросил о встрече. Испугаться или хотя бы задрожать от ощущения возможных последствий мне даже не пришло в голову. Я с легкостью согласился.

Встреча состоялась в кафе. Роман оказался щуплым и высоким молодым человеком лет тридцати. Он постоянно щурился и надвигал на переносицу очки с почти прямоугольными стеклами, а речь его прерывалась легким заиканием. Он вкратце объяснил суть дела. Небольшой конгломерат из представителя милиции, бизнесмена и непонятной личности посреднического типа и еврейской национальности решил, что надо двигаться и зарабатывать в Интернете. Последняя личность из конгломерата жила на две страны и зарабатывала, оказывая разные консультационные услуги, в какой именно сфере – Роману не было известно. Одним из клиентов личности был владелец небольшого бизнеса, частью которого были видеочаты. Девочки общались с клиентами через Интернет, засовывая во время разговора себе в разные места руки и предметы. Владелец чата получал с этого денежку, с которой платил девочкам и за Интернет, но большую часть складывал себе в карман.

Модель данного бизнеса, озвученная на очередном собрании в сауне, так воодушевила партнеров, что они решили развернуть такой же бизнес в родном городе. Поскольку никто из троих ничего не понимал ни в сайтах, ни в Интернете, то обеспечивать техническую часть доверили помощнику бизнесмена Роману. Должность Романа в народе называлась «побегайкой»: толком ничего не умея, Роман обладал упорством и непременно решал поставленную проблему. В частности, когда-то он самолично провел Сеть в офисе бизнесмена, и это сделало его специалистом по всем техническим вопросам.

Получив задание организовать сайт, откуда российские провинциалки начнут в голом виде общаться с миром, Роман со свойственной ему простотой залез в компьютер своего сына-третьеклассника и выдернул из кэша адреса порносайтов, на одном из которых он и нашел мою аську. То, что мы оказались из одного города, только убедило его, что мир тесен.

Я сказал, что все реально. Он спросил – сколько. Я подумал и озвучил сумму в пять тысяч долларов. Он поторговался, и мы сошлись на четырех с половиной. Пятьсот Роман попросил отдать ему сразу после перехода денег из рук в руки и заверил, что деньги вообще не вопрос.

Мы разошлись в разные стороны, и только тут я понял, что совершенно не представляю себе, во что ввязался. Так что после того, как я перешагнул порог дома, несколько дней было посвящено «курению» форумов и тематических сайтов.

Видеочат на самом деле не такая уж и сложная штука, если все решается на уровне «отправить видеопоток с одной точки в другую». В конце концов, никого сегодня не смущают видеобеседы по скайпу. Примерно также реализуется и схема с видеочатом. Ставится сервер, на него ставится специальное программное обеспечение, на отдельные компьютеры ставятся программы-клиенты для передачи видео на сервер. На лету видео с камер сжимается и сохраняется в специальный кэш-файл, который непрерывно подкачивается теми пользователями, которые смотрят это видео. Разговор ведется путем передачи текстовых данных – то есть через обычный чат. Видео же просто встроено в него, как ролик с Ютуба.

Звучит вроде бы и просто, но на дворе был 2006 год. Мало того, что подходящее программное обеспечение было труднодоступным, так еще и мало кто мог его настроить. Посему сайт во всей этой схеме был самой простой из проблем. Что я и сообщил Роману при следующей встрече. Роман оценил мои знания и условно назначил меня главным консультантом по проекту, пообещав откатить процент с денег, выделенных за установку софта и его настройку уже на локальных станциях. Официально же на меня возлагалось производство сайта. Настройку же на месте как бы делал Роман.

Я снова засел за курение форумов и набрал достаточно знаний и софта, чтобы сделать работающий пример у меня дома. На выделенные конгломератом деньги Роман купил компьютер, специальную оцифровывающую видеокарту и специальную видеокамеру. Все это барахло ехало с Москвы две недели, а потом еще на две недели поселилось у меня дома, чтобы я мог сделать первый тестовый образец трансляции видео через Сеть.

Сам сайт мне делал проверенный фрилансер. Это было веселое время. Мы перебирали с ним клиенты для трансляции видео – не стоит забывать, что флеш-плееры тогда были редкостью. Так что базовым транслятором стал клиент от Microsoft. Сервер же был какой-то самопальной разработкой небольшой западной компании. Он транслировал видео, но делал это не слишком стабильно, время от времени сигнал падал, и приходилось перезапускать сервер. Как бы там ни было, но Роман был в шоке, глядя на свою морду в окне браузера. Да я и сам был в приятном удивлении, что провернул столь серьезную работу.

Демонстрация возможностей состоялась в будущем притоне – верхнем этаже небольшого завода по производству мебели. Сам завод, как я понял, относился к владениям одного из членов сообщества, то есть бизнесмена. На демонстрации присутствовали последний и милиционер. Милиционер, к слову, ни разу не походил на оного: белые парусиновые брюки, белые туфли, футболка и легкая белая куртка. Всю демонстрацию он поигрывал ключами от машины на указательном пальце. Сначала через палец перелетал пульт и ключи, а потом падал тяжелый брелок в виде эмблемы «Мерседеса». Так я увидел владельца единственного «Гелендвагена» в городе.

В качестве модели был сам Роман, в качестве клиентов – совладельцы будущего бизнеса. Они, словно две восковые куклы, смотрели на кривляющегося в камеру Романа в другой комнате. Я сидел ни жив ни мертв и молчал. По окончании демонстрации совладельцы кивнули и покинули помещение завода. А на следующий день я получил еще две тысячи из четырех с половиной положенных. Тысячу Роман привез на второй день после нашего знакомства.

Моя коробочка под кроватью значительно пополнилась, а еще больше пополнилась коробочка знаний. Да и просто было весело участвовать в таком проекте. Я стал добивать сайт, а Роман занялся более приятной частью – приступил к отбору моделей.

С моделями для видеочатов и вообще для порно есть такая заморочка: необходимо, чтобы модели было восемнадцать лет и это было доказано подписанием определенного документа и съемкой модели с паспортом в руке, причем на паспорте должна быть видна дата рождения. Снять девушку с паспортом в руке – это целая история, но Роман сумел сделать все достойно и быстро.

Вторая заморочка была в платежной системе. Я никогда не сталкивался с подключением оной к сайту, а тут оказалось, что еще не всякая система работает со взрослыми сайтами, и уж совсем никакая не работает с российскими гражданами. Эта проблема решилась довольно сложным образом. Третья часть конгломерата организовала небольшую компанию на Западе, а уже эта компания заключила договор с западной и лояльной к взрослым сайтам платежной системой, которую я нашел и передал Роману.

С моделями все оказалось намного сложнее. Посудите сами: откуда в нашем Мухосранске взяться молодым раскрепощенным симпатичным девушкам со знанием английского? Так что из перечисленных прилагательных Роман остановился на молодых и раскрепощенных, справедливо рассудив, что красота в таком деле – не главное, лишь бы сиськи были. Знание английского он решил взять от тех, кто им владел, независимо от других критериев – просто поставив в пару с молодыми и раскрепощенными: одна трясет сиськами, вторая переводит чат и пишет ответы.

На кастинги я не ходил. Но, по словам Романа, ажиотаж был большой. Пусть город крохотный и провинциальный, но женщин в нем было всегда больше мужчин, работы толком никакой, высокооплачиваемой работы нет вообще, для молодых девушек нет даже низкооплачиваемой. Единственная альтернатива – выйти замуж, что под влиянием красивой жизни в «Доме-2» не казалось столь уж приятным. Так что вариант поработать моделью на Запад был едва ли не событием в жизни местной девушки восемнадцати – двадцати пяти лет.

Разглядывая фотосессии, которые Роман мне передавал для портфолио, я понял, что уже ничто не могло быть преградой на пути современной девушки к процветанию. Миленькие и страшненькие, все они довольно легко оголялись, как только понимали, что транслироваться их видео будет только жадным и толстым американцам, а вовсе не местным алкоголикам. Не знаю, что там говорил им во время съемки Роман, но присутствовали и кадры, которые легко бы подошли для порносайтов, хотя и для раздела экзотики. Мы с Романом называли этих девушек мясом, так как такого количества неухоженных тел я не видел никогда до, да и после тоже. Приученного порнографией видеть припудренные подтянутые тела пусть и не слишком симпатичных женщин, от вида местных красавиц неглиже меня мутило. Но работа есть работа. Я резал, тумбировал и ставил фотографии на сайт.

Торжественный запуск состоялся практически под Новый год. И ничего. Целый день девки провалялись на специально купленных кроватях, а ни один клиент так и не захотел на них посмотреть. Не стоит меня недооценивать. На сайт шел купленный в западных PPC-системах трафик. Но платить никто из клиентов не хотел. Тихо и спокойно прошел и второй день. И десятый, и пятнадцатый. Где-то закралась ошибка.

Клиент нам не верил. Он не верил, что можно заплатить и получить желаемое. Не убеждали его ни заретушированные фотки, ни ломанный английский в рекламных текстах. Толстый американец отказывался покупать наши услуги.

В этот момент совладельцы начали терять терпение. Но проявилось это своеобразно – они стали ссориться между собой. Нас, по счастью, никто не винил. Зато в этот период я узнал много нового. Основным спонсором проекта стал бизнесмен. За его деньги приобреталось оборудование и софт, тащился гигабитный канал, шла зарплата Роману и девочкам. Посредник так и остался посредником, войдя с идеей и связями на Западе. Милиционер крышевал весь бизнес.

Роман в поиске новых решений из создавшейся ситуации поставил девочек на более раскрученные видеочаты. Там от оплаты клиента модели, то есть Роману и компании, шел только процент, но и то хоть шерсти клок. Пошли первые продажи. На этот момент ссоры между совладельцами на время прекратились, начались другие проблемы. Раскрепощенность наших деревенских моделей оказалась мнимой. Кроме того, сказывалось незнание английского. Получив реплику от клиента, модель замирала. А потом с мертвым лицом начинала массировать свою грудь и залезать в трусики деревянными руками. Делать ей это было тем сложнее, что на такие редкие подключения сбегались смотреть все, кто был в помещении.

Позднее Роман разграничил кровати занавесками, но существенно качества работы моделей это не улучшило: клиенты не засиживались в чате. Так началось массовое выбывание моделей. Через месяц работы осталось только пять моделей из почти двадцати. И только одна из них, выпускница Иняза, по каким-то причинам вернувшаяся в родной город, нормально зарабатывала. В иную смену у Елены получалось выжать из американцев до двух сотен. Все остальные зарабатывали от пяти до двадцати долларов за смену. Понятно, что такой проект долго не мог быть интересен его создателям.

К тому времени я уже получил оставшиеся деньги и вышел из проекта: сайт был сделан, и хотя никому не нужен, претензий ко мне не было. Помощь консультациями Роману тоже не требовалась. Так что мы виделись редко. Встретив его однажды весной на улице, я узнал, что проект уже дышит на ладан. Совладельцы окончательно перессорились между собой: бизнесмен выставил финансовые претензии двум другим коллегам. Те умыли руки и сделали вид, что не слышат. Роман же старается лишний раз не подходить к боссу, а сам тем временем перетащил один из компьютеров на съемную квартиру и посадил туда Елену, оформив ее заново и уже под своим именем и на свой кошелек. Для полного цикла он попросил девушку подобрать еще двух подружек, что она в течение месяца и сделала. Теперь на этой квартире круглыми сутками идет вещание голого телевидения. Время от времени Роман спит то с одной, то с другой моделью, проверяя их рабочие качества и раскрепощенность.

На этом моя работа с видеочатами была закончена раз и навсегда. Еще до сих пор на одном из архивных дисков у меня хранится папка «Девки», где лежат фотки моделей. Иногда, перебирая старые файлы, я натыкаюсь на нее, но не удаляю, почему-то уговаривая себя, что смогу использовать этот эксклюзив для другого проекта. Но вряд ли это когда-то произойдет.

К весне у меня скопилось двадцать тысяч долларов в рублевом эквиваленте и чесались руки их потратить. Но как объяснить свои траты родителям, я не представлял. Предстояло легализоваться. Хотя бы перед своими родителями. А для этого было нужно найти бизнес, который бы не сверкал женскими задницами. Бизнес, который можно показать родителям на мониторе своего ноутбука. Я стал снова ворошить форумы. И нашел одну занимательную идею.

Глава 6

Последняя любовь

Весной у всех начинает съезжать крыша – всем хочется любви. И я не был исключением. Если кто-то думает, что школьники в провинции ведут активную сексуальную жизнь и занимаются свальным грехом в состоянии перманентного алкогольного опьянения – вынужден разочаровать. Найти постоянную подружку не так сложно, но завязать на основе таких отношений нечто большее, чем просто подержаться за руку, – редкость. Сексуальное образование подростков стремится к нулю, а шаблоны, наработанные с детства, до последнего сдерживают более близкие контакты. До свадьбы ни-ни.

Разумеется, секс среди подростков есть, но происходит он преимущественно в двух случаях: необходимость доказать или показать, что ты взрослый или взрослая. Второй вариант – секс в состоянии алкогольного опьянения. Секс между сверстниками встречается редко, девочки стремятся развивать отношения с теми, кто старше их, даже понимая, что ничего серьезного их не ждет. Парням же остается общение с собственной рукой.

В любом случае все это не способствует развитию романтических отношений между сверстниками. В классе девушки стали демонстративно игнорировать парней. Парни, напротив, по большей части стали вести себя как полные дурни, мерзко хихикая над любой попыткой девушек показать свою женственность: лишняя расстегнутая пуговка на блузке, линия стрингов, четко видная под штанами или юбкой в облипку.

Я к тому времени довел свое пребывание в школе до почти полного отсутствия или отбывания. Я откровенно спал на уроках, потому что ночь проводил в Интернете за работой. Вопросы и оценки я игнорировал. Одевался, во что утром попаду ногами и руками. Частенько я прихватывал в школу ноутбук, но не для того, чтобы похвастаться, а посидеть на переменах, добивая очередной код или текст, – работа, которую я мог делать и без Интернета. Поначалу одноклассники шеренгами ходили за мной, рассматривая мой девайс, но со временем привыкли и отстали, давая рассмотреть меня женской части коллектива.

Прикидываю, как я выглядел со стороны: отрешенный, одетый неряшливо, с ноутбуком. Образ дополнили очки – ночная работа начала убивать мое зрение, и пришлось доукомплектоваться двумя линзами в оправе. Я отличался от сверстников. Наверно, я даже выглядел старше. И в моей речи появилась некоторая развязность, которую можно приписать только моему невысокому мнению о роли школы в моей дальнейшей жизни. Я стал хамить учителям и делал это изысканно.

– Стрелецкий! Опять спишь?!

– Да, Марья Ивановна, должен же я хоть иногда спать.

– Что ж тебе дома-то не спится?

– Дома у меня есть дела, а здесь только вы и парта.

– Вот из таких, как ты, в итоге получаются только дворники…

– И учителя математики!

Мой дневник испещряли записи о плохом поведении и двойки, но я совершенно не обращал на них внимания. Попытки повлиять на меня через родителей тоже кончились ничем: мать я нейтрализовал заменой на отца на родительских собраниях. А отцу моя учеба была абсолютно неинтересна – куда больше его интересовало, будет ли завтра клев на рыбалке.

Результатом всей этой борьбы стало то, что учителя стали демонстративно меня игнорировать, в четверти выставляя тройки. Они ожидаемо решили, что делать что-то с таким учеником на пороге выпуска глупо, проще – дотянуть и расстаться.

Одноклассники же продолжили борьбу за аттестат, тайно и явно завидуя моему поведению. Особенно это повлияло на девушек. Я их игнорировал. Занятый своими проектами, я даже дрочить забывал временами, так мало стало тестостерона в моей крови. Какие тут девушки? А учитывая, что я уже все видел, стал по сути профессором по теории секса во всех его проявлениях, просмотрев все варианты совокупления между особями обоих полов самого разного вида и возраста, я стал относиться к девушкам как к некоему оформлению бытия.

Я не слепой и прекрасно видел все эти взгляды, которые летели ко мне во время уроков и на переменах. Я видел, что, проходя мимо, они как бы случайно задевали край моей парты или мое плечо. Это делали разные девушки: симпатичные и не очень, с развитой грудью и плоские как доска, уже не девственницы и куда более застенчивые их подруги. Но мне было все равно. Хоть убей, но я не воспринимал их как женщин, тем более – моих потенциальных женщин. Я был занят делом. Женщины и даже просто мысли о них в этот момент мне только мешали.

Заработок на ссылках появился примерно годом ранее, но уже в этом году стало ясно, что это довольно интересная в плане дохода отрасль. Я наткнулся на эту тему на одном из блогов, где искал информацию по новым идеям. Суть очень проста: ставишь ссылку на своем сайте, тебе платят за то время, пока эта ссылка стоит на своем месте. Установка ссылок делается не руками, а с помощью кода, который ты внедряешь на своем сайте. Таким образом, за тебя думает и решает сама партнерская программа, которая называется биржей. А ты только делаешь сайты и получаешь деньги.

Сам способ показался мне настолько простым и понятным, что я сразу использовал его для своих варезников. Первой биржей стал, кажется, Спейслинкс. Ссылки ставились там сквозные – одна ссылка сразу на всех страницах сайта. А потом я открыл для себя биржу Сапе. Это был настоящий прорыв, так как в Сапе оплата шла за каждую ссылку на каждой странице сайта. Я мог поставить на сайте из тысячи страниц не десять ссылок, как в Спейслинкс, а десять тысяч, и получить оплату за каждую. Мой заработок шагом увеличился в два раза, а самым важным параметром вдруг стали не позиции сайта в поиске, а ТИЦ – параметр качества сайта, величину которого определяет поисковая система Яндекс.

Но самое важное было в том, что я, наконец, смог подвести мать к компьютеру и объяснить, что вот так я делаю денежку из компьютера, и вручить ей пять тысяч рублей – мой вклад в семейный бюджет. Подразумевалось, что это меньшая часть, а большую я оставил на свои шалости. Говорить, что большая часть намного больше и эти пять я вынул из свежей пачки в сто тысяч, я не стал. Мать, получив деньги, расплакалась. Ей на работе платили восемь тысяч, отцу – двенадцать. Этих денег с лихвой хватало на жизнь в нашем городишке, учитывая, что кормились мы с дачи. Но столь крупная сумма из рук сына выписала мне индульгенцию в глазах матери до конца учебного года. В отличие от многих родителей других ребят из более крупных городов, моя мать не лелеяла мысли, что я поступлю в вуз. У моего поколения была только одна дорога – на завод. Или в неизвестность.

Решив проблему с родителями, я стал думать, куда вложить деньги. Больше всего мне хотелось купить машину. Но мне было шестнадцать лет, и до получения прав должно было пройти еще достаточно времени. Совершать сделки по покупке недвижимости или бизнеса я тоже не мог или не имел возможности. Поэтому я обновил свой технический ряд. Как раз в этом году в город пришел первый федеральный оператор сотовой связи, и лучший мобильник был у меня – один из первых коммуникаторов в России. Я собрал себе самый навороченный десктопный компьютер и обновил ноутбук. И все. Больше тратить было некуда. А доход рос.

Прогуливая отличным апрельским днем уроки в школе, я зашел в летнее кафе, уже развернувшееся в преддверии сезона. Столиков было всего три, и я занял последний. Пока я ждал свою колу и мороженое, попросила разрешения присесть девушка. Невысокая, черненькая, в сланцах на босу ногу, в короткой юбке, не скрывающей хорошие длинные ноги. На боку висела небольшая тряпичная сумка. Даже на глазок она была старше меня. Года на три-четыре. Но ее лицо – из разряда тех, которые остаются молодыми даже в сорок лет: тонкие черты лица, небольшой носик, огромные глаза, ямочки на щеках – настоящее кукольное личико.

Принесли мое мороженое и колу. Я ел мороженое и смотрел на девушку. Она сначала делала вид, что не замечает, как я пялюсь. Но потом не выдержала и улыбнулась.

– Евгений, – представился я.

– Анна, – ответила она.

– Не отсюда? – поинтересовался я.

– Так заметно?

– Не слишком, но очень на это похоже.

– У меня здесь родственники. Я решила какое-то время пожить в вашем городе…

Слово за слово, и за первым мороженым последовало второе, а потом уже и коктейль. Мы проговорили, наверно, полдня, не трогаясь с места. Аня приехала из Самары, оставив на время учебу в университете. Бывают люди, которые, вдруг решив, что занимаются не своим делом, резко снимаются с места. Анна была из таких. Взяла академический отпуск и уехала. Проехав полстраны и гостя у случайных и не очень людей, она вдруг повернула назад и оказалась в нашем городе, где у нее жили дальние родственники, которые хоть и подивились внезапному визиту внучатой троюродной племянницы, но спальное место отвели. Решив вопрос с ночлегом, Анна искала работу: сидеть на шее она не привыкла.

Анна, по ее словам, хорошо рисовала, в том числе на компьютере. Я подумал и предложил свою помощь в поисках. Я отвел девушку к Тумбочке, чье агентство обзавелось к тому времени единственным на всю округу широкоформатным станком для наружной печати и фактически стало монополистом по наружке. Не знаю, как и о чем говорили Аня и Тумбочка, но место девушка получила. Думаю, что и моя заслуга тут отчасти была. Тумбочка была хоть и бизнесменом, но справедливым и честным, а на нас с Николаем она заработала очень хорошо.

После этого я потерял из виду странную девушку с большими глазами. Тем более что мне пришлось уехать из города – на этот раз бабулю прихватило уже не мнимым образом. Спустя неделю домашнего лечения врач уложил бабушку в больницу, но я отказался уезжать, навещая старушку в больнице дважды в сутки. А работать я мог и тут: Интернет я провел еще летом, ноутбук всегда был со мной.

Каково же было мое удивление, когда я встретил Аню на улице в областном центре. Она, как мне показалось, тоже была рада. Тумбочка послала ее за фолией и еще кое-какими мелочами для наружки. Кроме того, ей надо было разнести кое-что по клиентам, которые были у рекламного агентства в центре. Мы встретились как раз тогда, когда она собиралась на вокзал, чтобы вернуться.

– Может, в кафе? – спросил я.

– Почему нет, – улыбнулась она.

Мы провели в ближайшем кафе несколько часов, уничтожая коктейли и мороженое. Анна была сборником историй, которые рисовали настоящую карту страны. За время своих сумбурных побегов от себя она успела объездить десятки городов, из каждого забирая частичку на память. Разумеется, в итоге всей нашей беседы Анна опоздала на поезд. Я честно хотел, чтобы она опоздала. И добился своего. После чего честно предложил ей переночевать на бабушкиной квартире. Она легко ответила согласием.

Изучив квартиру, а бабуля жила в небольшой двухкомнатной квартире еще брежневской постройки, Аня закрыла дверь в бабушкину спальню и поинтересовалась здоровьем моей старушки.

– Нормально вроде, сегодня был, врачи хотят продержать ее еще недельку.

– Это так плохо, когда болеют любимые люди.

– Да, плохо.

– Давай сразу решим, – Аня подошла к дивану в гостиной, – ты будет спать слева или справа? Я люблю слева.

И вот тут я вспотел, тысячи иголочек пронзили мое тело от кончиков пальцев ног до макушки головы. Я ничего не ответил. Слова просто застряли у меня в горле.

– Ты подумай. Я в душ, – и тонкий аромат ее духов проскользнул мимо меня в ванную комнату.

Когда она вернулась, я уже застелил диван и твердо, раз десять подумав, решил провести эту ночь на бабушкиной кровати. Я уже выходил из комнаты, когда Аня остановила меня и поцеловала. А потом отвела обратно на диван. По пути ее рука задела выключатель. Комната и мой мозг погрузились в теплую темноту.

Я проснулся от шипения. Открыл глаза: рядом была только примятая простыня. Судя по положению тела, я проспал всю ночь справа – джентльмен, а то ж. Шипение шло со стороны кухни. Я натянул брюки, поскольку трусы так и не нашел, и выдвинулся на запах. Аня в моих боксерках и майке жарила яичницу.

– Извини, что не блинчики, у тебя молока нет.

– Я не люблю молоко.

– Садись, сейчас будем кушать.

Я сел. Но один вопрос так и просился на язык. Даже не вопрос.

– Ты такая простая.

Аня обернулась и с хитрым прищуром посмотрела на меня.

– А тебе надо в игры поиграть, пожеманиться? Мне это кажется глупым. Ты умный и славный. Я тебе интересна. Ты мне тоже интересен. Зачем тогда лишние церемонии.

– Это как-то…

– Неправильно?

– Необычно.

– Пусть так. Но мне кажется, все довольны. Или нет? – Она подскочила и клюнула своими губами мои губы.

– Доволен. Еще как.

– Вот и славно. Ешь! – И на мою тарелку скользнул ломоть яичницы. Второй проследовал на вторую тарелку. – Ты не заморачивайся. Все в порядке. Никаких обязательств. Захочешь сказать до свидания, просто скажи, и все.

– Не захочу.

– Захочешь, потом захочешь. Это жизнь.

– Чудная ты.

Поев, она быстро переоделась и исчезла из дома вместе с рулонами фолии. У меня не было никаких ее контактов – ни телефона, ни адреса, только место работы. А так хотелось снова услышать ее голос. Я хотел сразу сорваться за ней, но не мог оставить бабулю, которая во время визита в больницу с интересом смотрела на мое улыбающееся лицо и гадала о причинах моего настроения.

Прошло несколько дней, наступила пятница; бабушка пошла на поправку, и до ее выписки оставалось несколько дней. Я стал понемногу собираться и прибираться – надо было оставить бабуле чистую квартиру. Тем более что после выписки у бабушки решила погостить мать, специально взяла для этого отпуск с понедельника. Но звонку в дверь я удивился – не думал, что мать приедет раньше. На пороге стояла Аня. В слезах.

– Что-то случилось?

Она зашла в квартиру и обняла меня.

– Просто не отпускай меня, – прошептала она на ухо.

И я не отпускал. Даже когда она начала жадно целовать меня, словно хотела что-то этим доказать. Она практически затолкнула меня в гостиную и бросила на диван, попутно срывая с себя одежду. Это была какая-то другая девушка. Но я бы слукавил, что это не понравилось мне. Хотя чуточку напуган я был…

Но куда сильнее я был напуган утром, когда снова увидел ее за приготовлением яичницы – молока я так и не купил. Будто вчера не было слез и безудержного секса.

Я не стал ничего спрашивать. А она не стала ничего рассказывать. Это были безумные дни, когда днем мы шатались по городу, держась за руки, а ночью не выпускали друг друга из тесных объятий. Вечером в воскресенье мы уехали вместе в наш маленький город. И больше я ее не видел.

В понедельник она не вышла на работу. И когда я зашел к Тумбочке, то та выказала свое недоумение. Во вторник Аня тоже не вышла на работу. И в среду. Я напряг все свои умственные способности и через неделю нашел ее родственников. С их слов я узнал, что в понедельник Аня собрала вещи и уехала. Точного адреса ее в Самаре они не знали – слишком уж дальние родственники. Так что она просто исчезла из моей жизни. Словно ее и не было. Что ее вдруг побудило уехать, были ли те три дня прощанием – я так и не узнал.

Но вместе с ней ушло желание кого-то любить. Чтобы не терять. Конечно, какие мои годы, и все может быть. Но причиненная боль до сих пор живет в моем сердце. И никому не удалось ее пока излечить. Так что у всех бывает первая любовь, а у меня сразу была последняя.

Чтобы хоть как-то заглушить жажду видеть и слышать ее, я стал больше времени проводить с ноутбуком. И это, как ни странно, натолкнуло меня на одну мысль. Я в очередной раз сказал себе: а это хорошая мысль, парень. И начал собирать нужную информацию.

Глава 7

Шрам

Май начался для меня с серьезных вложений в интернет-бизнес. Я заказал свой первый полностью автоматический программный комплекс. Одну часть этого комплекса составлял паук, который собирал информацию с других варезников. Второй скрипт по нажатию кнопки на основе заложенных данных о хостинге и доменах делал и заливал готовый сайт на несколько тысяч страниц. Третий скрипт проспамливал готовые сайты по базе варезников в комментарии к статьям.

Вся эта куча непонятных слов обозначает, что отныне процесс производства сайтов свелся для меня к нажатию одной кнопки. Клик, и новый сайт уже пошел в народ. На вид эти сайты были похожи на те варезники, которые я делал собственными руками, но они не увеличивались со временем. Все это были статичные сайты под продажу ссылок, то есть сайты, сделанные исключительно для заработка. В каком-то смысле я стоял у истоков создания огромной массы псевдосайтов, с которыми через два года начал усиленно бороться Яндекс. Но тогда это было в новинку, сайты быстро индексировались поисковыми системами и начинали приносить прибыль.

Комплекс обошелся мне примерно в пять тысяч долларов. Две за программирование, тысяча за первый пакет из пятидесяти шаблонов, еще две на хостинг и домены. Дорого? Возможно, но к моменту, когда тема с сайтами для продажи ссылок умерла, комплекс успел принести в семь раз больше потраченного на него.

Как-то за хлопотами с новыми сайтами я совсем выпустил из головы школу. И когда решил вникнуть в дела, а заодно поправить ситуацию с аттестатом, то обнаружил, что директриса немного тронулась. В школе решили провести выпускной бал по американским традициям: каждый должен был найти себе пару и прийти с ней на выпускной. Подразумевалось, что пару надо выбрать из числа своих одноклассников, на худой конец из параллельного класса. Мне было на все эти игры плевать с высокой колокольни, но девочки словно с ума сошли – только и разговоров было, кто и с кем пойдет на бал. Большинство парней поддалось тому же настроению, спрашивали и у меня – с кем я пойду на бал.

Воровать – так миллион, ебать – так королеву! Я решил поучаствовать в этой гонке тщеславия. Но зачем мне какая-то рядовая прыщавая девочка? Мне нужна была лучшая. Случай представился довольно скоро.

Центром потребительского интереса любого небольшого города являются отнюдь не супермаркеты, как в крупных городах, а рынок. Вещевой и продуктовый рынки нередко соседствуют, представляя собой пестрое многообразие ларьков и продавцов. И чем меньше работы в городе, тем больше ларьков на рынке. Со стороны даже может показаться, что все жители города не столько продают и покупают, сколько меняются товаром между собой – так много продавцов и так мало покупателей, которые сами ничего не продавали.

Я зашел на рынок подыскать себе новые джинсы, старые дали трещину в самом интересном месте и требовали замены. На втором круге я увидел возле лавки с платьями Лену – звезду нашего школьного театра и первую красавицу выпуска. Лена даже издали производила впечатление: точеная фигурка, длинные светлые волосы, тонкие изящные руки и невероятная природная пластика. Черты ее лица только усиливали эффект: большие зеленые глаза, небольшой носик, крупные, алые даже без губной помады губы. Лена была хороша. Портил дело только ее коровий стеклянный взгляд: ни единой мысли, кроме чувства собственного превосходства, в нем не было.

Лена выбирала платье. Ее родители не были богатыми, обычные трудяги, как и у большинства ребят в городе. Отличие было только в том, что ради своей дочери они ущемляли себя во всем, выделяя любимице последние гроши на покупку очередного наряда. Насколько я знал, ее отец и мать подрабатывали черной работой, чтобы Лена могла позволить себе больше. Но даже это больше заставляло сейчас стоять и выбирать лучшее из худшего. Очевидно, что денег у Лены было немного, и она изводила продавщицу, перебирая тряпки на вешалках. Я подошел и стал наблюдать.

Примерно через десять минут я понял, какое платье хочет Лена. Она постоянно к нему возвращалась, трогала и снова начинала перебирать другие, подыскивая приемлемую замену. Приемлемой не было, и продавщица снова и снова поднимала и опускала своей палкой с крючком очередные вешалки с одеждой.

Я подошел к тому самому платью и посмотрел ценник. Он оказался куда меньше, чем я положил денег в карман перед выходом из дома. Оказалось, не такие уж и большие у Лены запросы. Оглянувшись, я встретил взгляд девушки, который вполне тянул на выстрел. Сняв платье, я подал его Лене:

– Держи, – и занялся расчетами с продавщицей.

Когда закончил, то Лена стояла в той же позе. Было видно, что внутри ее светлой головки концы с концами не сходятся. Пришлось помочь.

– Это твое, ты же его хотела?

– Да, но…

– Подарок. Как насчет молочного коктейля?

Пока она не пришла в себя, я взял Лену под руку и отвел в кафе. Я включил пятую скорость по бестолковым разговорам и заполнял паузу, пока, наконец, девушка не нашла какое-то внутреннее объяснение моей щедрости. Тогда уже она включила пятую скорость по бестолковым разговорам, которые я долго слушать не стал.

Извинившись за нехватку времени, я бросил на стол купюру, с лихвой перекрывающую стоимость двух выпитых коктейлей, встал из-за стола, приподнял подбородок Лены и нанес легкий поцелуй сжатыми губами. Сказал «пока» и ушел.

Расчет на хамски-хозяйское поведение оказался верен. То, что я бы никогда себе не позволил с другой девушкой, здесь точно попало в цель. Когда сам на пьедестале, то невольно начинаешь преклоняться перед тем, кто игнорирует пьедесталы.

Лена подошла сама на следующий день. Было видно, что она хочет что-то высказать, что ее негодование вот-вот вырвется наружу и затопит меня, а вместе со мной и половину школы. Но блеск ее глаз выражал столько же смысла, как и тогда, при выборе платья, – ноль. Поэтому, пока не случилось ничего непредвиденного, я взял инициативу на себя.

– Привет, сегодня в «Евросеть» завезли новые мобильники, думаю, что самое время сменить тебе трубку.

Доставляло огромное удовольствие наблюдать за внутренней борьбой в этой маленькой светлой головке. И, конечно, не стоило заставлять ее перегреваться.

– Надеюсь, то платье не для выпускного было. Думаю, что надо будет съездить в центр выбрать что-то получше, а то мне будет неприятно, если моя девушка будет выглядеть хуже, чем я. Кстати, насчет мобильника, подождешь меня возле вахты после уроков, – я подошел на расстояние удара и быстро, но нежно провел тыльной стороной указательного пальца по лицу девушки. И пошел на выход. Если бы не надо было сохранять важность, я бы побежал. Но я шествовал, представляя ее краснеющее от сложности ситуации лицо.

Пришлось прогулять два урока, чтобы не встречаться взглядом с Леной раньше времени. Я провел это время в городском парке на скамейке, посасывая литровую бутылку с колой и гадая, будет ли девушка ждать меня на указанном месте. Я вовсе не был в этом уверен, чувствуя себя полным идиотом и моральным уродом. И совершенно зря.

Лена стояла у вахты, как побитый суслик – все-таки для собаки она была слишком красива. Я кивнул ей и пролетел мимо – в туалет, литровая кола вдруг напомнила о себе. Когда я вернулся, Лена даже не сошла с места. Я забрал у нее сумку – джентльмен я или кто, и взял ее за руку. Мы пошли за мобильником.

Со стороны может показаться, что я покупал ее расположение. Но это не так. Деньги были только инструментом. На самом деле мне нужно было только показать ей свою способность ею управлять. У всех есть сильные и слабые стороны, но тщеславие – наверно, самая слабая точка у всех. Стоит научиться отнимать его – и победа всегда остается за тобой. Но тогда все случившееся было скорее совпадением моего подросткового максимализма и взрослого не по годам цинизма. Мне было почти все равно, как кончится моя авантюра, что и стало залогом успеха – моя уверенность взяла верх в нашем коротком противоборстве.

Я не афишировал наши отношения с Леной, справедливо полагая, что она все сделает за меня. Так и произошло. Только в ее интерпретации именно она приручила льва, то есть меня. Я не возражал, главное, что Лена своей харизмой оградила меня от внимания других девушек. Взгляды они по-прежнему бросали, но это уже были взгляды проигравших гонку. Лена любила подходить ко мне на перемене и стоять рядом, положив руку мне на спину. Толку от такого стояния было чуть, так как я общался только с парнями, но ей надо было подчеркнуть, что мы вместе. В конце перемены я чмокал ее в губки или щеку и шел за свою парту, а она за свою. Спектакль, да и только.

Пользуясь тем, что моя работа с сайтами стала во многом автоматической, я решил поднажать на учебу. Не столько на учебу, сколько на учителей. Я стал чаще бывать в школе и даже выполнять домашние задания. Приближались экзамены, а я решил получить аттестат с нормальным средним баллом. Путем переговоров мне удалось добиться смягчения отношения к себе за счет дополнительных занятий во вторую смену. Я их оплачивал как дополнительные, якобы от родителей. А на сами занятия приходил с конфетами и цветами. Двойной подкуп сыграл свою роль – мои оценки магическим образом стали исправляться.

После одной из таких вторых смен я шел домой. Вдруг я упал. Уже ударившись об асфальт и проехав по нему лицом, я понял, что это не случайность – я не споткнулся. Не успел я подняться, как новый удар уже ногой опрокинул меня наземь. И вот тут меня начали бить. Чтобы ничего не сломали, я сложился, спрятав голову в локти, и надеялся только, что никто не будет прыгать на нее – череп штука крепкая, но не хотелось это проверять на деле.

Удары выбивали воздух из легких, так что дышать было трудно. Но я молчал, понемногу пытаясь рассмотреть, что же за скоты метелят меня почем зря. Сначала я подумал, что вот она, расплата за пару лет веселых заработков в Сети, и сейчас меня начнут колоть на деньги. Но нет, когда первый шок прошел, то я разобрал, что с присвистом выдыхал из себя один из бьющих. Каково же было мое удивление, когда я понял, что получал по почкам и лицу за Лену. Молодой человек в спортивных штанах тыкал в меня своей кроссовкой, подкрепляя этим свои просьбы отстать от девушки.

Вдруг стало так обидно за столь гопнический способ разобраться в отношениях. Откуда я знал, что Лена с кем-то встречалась до меня. Попытайся он сначала поговорить со мной, то я бы спокойно вручил ему его Лену или хотя бы предложил ей самой выбрать. Но нет, парнишка привел своих дружков, и теперь они почем зря вышибают из меня пыль и дух на заасфальтированной мостовой.

Через минут десять пыл дружков поостыл. Подняться я не пытался, так что, лениво потыкав концами кроссовок, они оставили меня валяться в собственной крови. И, конечно, уходя, герой-любовник прошипел:

– Чтобы я хоть раз еще увидел с ней!

Полежав еще минут десять, я нашел в себе силы распрямиться. С удивлением я обнаружил, что, оказывается, мимо ходят люди – никто не попытался вмешаться или помочь. Я потихоньку сел и провел легкую инвентаризацию потерь. Спина почти не пострадала – ее защитил рюкзак, набитый тетрадками. А вот ноги были все в синяках, руки и лицо были разбиты в кровь. Сильнее всего пострадала правая сторона лица, по ней пришлось несколько ударов носком кроссовки. Из вещей пострадал только мобильник, разбитый вдрызг, несмотря на чехол. И ключи в кармане от одного из ударов несильно проткнули ногу.

Еще через десять минут я смог встать и, прихрамывая, продолжил путь домой. Пальцы рук так опухли, что я не смог найти ключ и позвонил в дверь. Мать ахнула и приняла мое тело в свои объятия. После того, как я отмылся, оказалось, что у меня рассечена бровь и перебит нос. Мать – медсестра местной больницы – сама наложила швы на бровь и измазала меня йодом с головы до пяток.

Отлеживаясь пару дней дома, я перебирал в голове варианты решения ситуации. Я был как тот джинн, который первую тысячу лет хотел одарить того, кто его освободит, вторую тысячу лет – уже просто не причинять вреда. К концу второго дня я дошел в своих мыслях как раз до стадии третьей тысячи лет у джинна. Я перебрал бумажки в своем столе и нашел телефон Романа, единственного, кто, по моему мнению, мог помочь в решении моей проблемы.

Роман заехал навестить меня тем же днем. Поговорив о его небольшом бизнесе, я объяснил, что хочу поквитаться с обидчиками, и деньги здесь не вопрос. Роман попросил время на поиск нужных людей и ушел, чтобы перезвонить вечером. Сумма в тридцать тысяч вполне меня устроила. Я упаковал деньги в конверт и сходил до съемной квартирки Романа – прогулки мне мать уже разрешила.

Спустя трое суток Роман принес мне тот же конверт, но уже с фотографиями, где я мог рассмотреть своего обидчика, лежащего в мокрых штанах на какой-то стройке. Отдельное фото было посвящено его рту, полному осколков зубов. Я вернул конверт Роману и поблагодарил его.

Еще через три дня пришла повестка к следователю. Я сходил, дал показания, сообщил, что мне ничего не известно о таком-то и таком-то. В самом деле, нас ничего не связывало, кроме одного инцидента на улице. Да и то я, конечно же, никого и ничего не видел. Я сделал большие глаза и посочувствовал горю родителей. Парнишка, оказывается, потерял почти все зубы и получил перелом ноги, который сейчас лечит в больнице. Следователь и не давил. В маленьких городах свои законы, и законы РФ далеко не на первом месте. Так что зачем лезть в личные разборки. Дело так и не возбудили.

Я пришел в школу победителем. Я им вовсе себя не чувствовал, но не мог игнорировать, что меня повсюду преследовали взгляды сверстников. Лена, наивная дурочка, пыталась изо всех сил показать свою заботу, а я видеть ее не мог. Но время шло, раны зарастали. Как-то спокойно и быстро прошли экзамены. И, наконец, аттестат почти полностью из четверок и бал, где мы с Леной были выбраны королем и королевой. Глупость, но приятно.

Было еще шампанское, такси, дача и неумелый секс – девственницей Лена не была, но дальше, чем просто раздвинуть ноги в одной позиции, не продвинулась. Всё. Школа кончилась. Пришло время думать, чем занять себя в новой жизни. Хотя, как по мне, за последний месяц я получил уроков взрослой жизни едва ли не больше, чем некоторые получают к пятидесяти годам. Иногда сейчас в трудный момент я подхожу к зеркалу и трогаю небольшой шрам, рассекающий мою бровь надвое, вспоминая, за что и как он мне достался.

Глава 8

Взрослая жизнь

Если в крупных городах лето для выпускника школы – время для поступления в вуз, то у нас все намного проще. Все гуляют. И начинают искать работу. Университеты не для нас.

Хотя Лена моя уехала. Сначала почти перестала быть моей, а потом и уехала. Наш взаимный интерес исчерпался почти сразу после выпускного. Какое-то время мы делали вид, что у нас отношения, а потом она собрала манатки и уехала к родственникам в какой-то крупный город поступать на актерский.

После эпизода со шрамом я стал замечать повышенное внимание к своей персоне со стороны подростков. Они не стали ограничиваться просто взглядами – некоторые подходили и выражали свое одобрение или даже передавали какие-то свои просьбы. Все это настолько напоминало книжку Марио Пьюзо про становление крестного отца, что я даже снова ее перечитал. Однако становиться гоп-доном я не собирался.

Другой стороной такого внимания стало внимание со стороны местных бандитов. Девяностые годы не только изменили строй в стране, но и создали сотни бандитских группировок: помельче и покрупнее, но в каждом городе был свой главный бандит, на которого работали сборщики дани с предпринимателей. Был такой товарищ и в нашем городе. Простой депутат, как он любил говорить. Это не мешало ему владеть всеми наиболее интересными компаниями в городе.

На этого депутата работало много шестерок, в зону интереса одного из таких гоп-командиров и попал мой инцидент. Более того, его ребята и выбивали зубы моему обидчику. Саму шестерку заинтересовало, откуда у выпускника школы столько денег. И он решил поговорить со мной. Мое согласие на встречу подразумевалось.

Встреча прошла в блатном кафе, куда без спроса не войдешь. Я сидел, как на экзамене, в окружении крупных и набыченных ребят, которые еще месяц назад молотили моего обидчика, а сегодня могли бы и со мной сделать то же самое. Сам командир комплекцией не блистал, зато у него были живые озорные глаза. Он говорил много лишнего, используя тюремный жаргон. Как я потом узнал, он не имел ни одной ходки, а жаргон приплетал только для авторитета. Но приплетал умело.

Основной вопрос, который его интересовал, – откуда у меня такие деньги. Командир был прекрасно осведомлен, каковы мои траты в местных магазинах. Так что соврать про бабушкин подарок не получалось. Усложняло ситуацию и то, что товарищ знал о том, что я не чужд Интернета и приловчился доставать оттуда деньги. Так что в конце прозвучало пожелание делиться. Я кивнул. Аудиенция закончилась.

А на следующий день я уехал к бабушке. Наверно, я струсил. Но кто бы не струсил в такой ситуации? Дело даже не в нежелании платить. Мне просто не хотелось от кого-то зависеть в своей деятельности.

Что касается самого заработка, то его структура не изменилась. Часть, связанная с чистым порно, упала почти до нуля, варезники и ссылочные сайты приносили примерно поровну. Со стороны мой заработок мог показаться большим – от одной до двух тысяч долларов. Но все же это была просто увеличенная зарплата за каторжный труд и потраченные нервы. А мне уже хотелось своего пусть маленького, но бизнеса.

У меня было отложено почти двадцать штук баксов, но для открытия магазина на улице этого было явно недостаточно. В итоге деньги продолжили лежать в коробке. Для обычного бизнеса я еще не созрел.

Вместо магазина я вложился в попандер-биржу. Если вы посещали развлекательные сайты, то видели всплывающие помимо вашего желания баннеры. Вот это и есть отрыжка таких бирж. Каждый клик по всплывающему баннеру идет в зачет владельцу сайта. Покупают же такой трафик те, кто умеет превращать его в покупателей. Думаете, что все закрывают подобные окна? Многие закрывают, но от трех до пяти процентов кликают. По глупости или интересуясь рекламой – уже не важно, в момент клика деньги сразу переходят со счета покупателя трафика на счет владельца сайта.

Вся прелесть такой биржи для ее владельца – комиссия с продаж. Во-первых, я стал получать доход с тех сайтов, которые не давали никакой отдачи ни с баннеров, ни в Сапе. Во-вторых, я стал получать в свою копилку каждый десятый клик со всех сайтов в бирже. Я мог их продавать, мог сливать на свои платники, которых у меня было на тот момент около десяти.

На старте биржи основной трафик обеспечивали мои собственные сайты. Тогда я впервые понял значение слов «звон денег», когда буквально каждую минуту мой счет пополнялся поступлениями от рекламодателей. Но все стало еще веселее, когда подтянулись вебмастера. Пришлось поиграться со ставками за выкуп трафика, но удалось достичь приемлемого соотношения, когда каждая тысяча чужого трафика приносила мне примерно один доллар вне зависимости от того, выкупят ее или я отправлю ее на свои платные сайты.

В хорошие дни заработок биржи составлял до тысячи долларов в сутки. Это было какое-то сумасшествие. Я был склонен в тот момент, как герой одной из баек солдата Швейка, ходить по городу и заказывать сейфы десятками.

Огорчало только то, что бабушке становилось все хуже. К концу лета она окончательно слегла и перестала адекватно воспринимать реальность. Фактически я стал сиделкой: менял памперсы, обмывал, кормил с ложечки. Только уколы делала приходящая медсестра – здоровенная тетка с руками, как лопаты. По вечерам я обычно читал бабуле какую-нибудь книгу, не уверен, что она вообще что-то понимала из прочитанного, ей просто нравилось слушать мой голос. А иногда просто говорил о своем: жаловался или советовался сам с собой.

Деньги было тратить некуда, так что я превратил гостиную в выставку техники: купил плазменный телевизор, игровую приставку, музыкальный центр, спутниковую антенну. Из дома выходил только до продуктового и обратно. Основное время проводил в Сети, обновляя статистику и почитывая форумы.

Бабушка умерла первого сентября. Утром я подошел поменять ей памперс, а она уже не дышала. Минут десять я просто сидел рядом на стуле, не думая ни о чем. Потом встал и вышел в гостиную. Позвонил матери. Остальное я помню не очень хорошо. Все вокруг как-то быстро закрутилось: «скорая», милиция, похоронная бригада, отпевание, кладбище, поминки. Единственное, что осталось в памяти, – почти неделю я не выходил в Сеть.

Квартиру бабушка отписала на меня. Это, оказывается, она сделала давно. Родители не возражали.

Когда все разъехались, то я несколько дней не заходил в бабушкину комнату. А потом нашел по местной газете бригаду ремонтников и заказал полный ремонт всей квартиры. Деньги на это были. Почему-то я не хотел, чтобы в этом месте что-то напоминало мне о бабуле, кроме ее фотографии на моем столе.

К своему семнадцатилетию я получил два подарка: обновленную квартиру и повестку в военкомат. Как только я прописался по новому адресу, военкомат решил проверить мою боеспособность. Таким образом, я был описан и поставлен на учет. Но в армию мне не хотелось. Способов решить эту проблему всегда два: дать на лапу военкому или сложная цепочка из вуза и больницы. Дорожки к сердцу военкома у меня не было, а прийти и прямо спросить – даже моей наглости не хватало. Поэтому я пошел другим путем. Нашел в городе какой-то филиал какого-то вуза, который предоставлял отсрочку, и поступил задним числом платно.

Учиться я не ходил, просто исправно внес плату сразу за год. Справка для военкомата была готова. Теперь можно было спокойно заняться более глубокой проработкой вопроса окончательного решения проблемы.

В городе было три поликлиники, я запомнил, из которой были врачи на медкомиссии, и отправился знакомиться с персоналом. Не знаешь, как залезть сверху – пробуй снизу. Мне нужен был врач, который бы подписал справку о моей болезни, гарантирующей избавление от воинской повинности. Но начал я подбираться к врачу с медсестер.

Чтобы был понятен ход моих мыслей, объясню, как происходит получение белого билета по болезни: берешь справку в лечебном учреждении, приносишь ее в военкомат. Затем военкомат отправляет тебя на двухнедельное обследование в стационар по своему выбору. Там врач подтверждает или не подтверждает твое заболевание и составляет акт. На основании этого акта на очередной медкомиссии в военкомате тебя освобождают. В редких случаях могут отправить на повторное обследование.

Итого, мне предстояло сначала покорить врача в поликлинике, а потом второго врача в больнице уже на обследовании.

В поликлинике каждый врач работает в паре с медсестрой. Для обольщения мне подходила медсестра немногим старше меня или, наоборот, намного старше. Сомневаюсь, чтобы я смог найти общий язык с теткой средних лет, а вот старушки часто принимают самое живое участие в судьбе симпатичных им молодых людей. В любом случае спектр врачей оказался невеликим, зато более чем устраивающим: гастроэнтеролог работал в паре с милой бабулей лет семидесяти, психиатр с вчерашней выпускницей медучилища.

Я купил джемпер с ромбами и рубашку в клеточку, постригся, надел очки и сменил кроссовки на черные туфли, купленные для похорон. И отправился покорять пенсионерку. Мой план был прост, как пять копеек: оказать несколько услуг старушке, после чего заявиться на прием к ее врачу. А там будь что будет.

За один вечер мне удалось дважды спасти подслеповатую старушку от машин на дороге и помочь донести ей сумку с продуктами до дома. Используя все свое природное обаяние, я добился того, что бабуля назвала меня своим ангелом. Впрочем, на чай меня не пригласили. В отличие от медсестрички.

Совсем в другом образе я появился на дискотеке, где отплясывал мой второй объект. В 17—20 лет и почти в полной темноте все примерно выглядят одинаково – разница в годах никому в глаза не бросилась. Коктейль, приглашение на танец, неназойливое внимание, и я уже провожал ее до дома. Хотя она и приглашала на чай, я отказался, сославшись на ранний подъем. Коротко поцеловав ее в щеку, я предусмотрительно исчез: кто знает ее темперамент и желания, один раз облажаешься, и запасной вариант отвалится.

Визит в поликлинику состоялся на следующей неделе, и старушка была крайне обрадована, заметив в очереди меня. Мне повезло, вышло так, что врача не было несколько минут, и я смог объяснить свой визит. Лавина лжи из больной матери, истории о погибшем в армии товарище и моем неважном физическом состоянии нашла своего слушателя. Врач, как и полагается, назначил мне обследование, но за пределами кабинета старушка сказала, что решит проблему по-своему.

Так за коробку конфет я получил справку о том, что я язвенник. Первая бумажка упала в мое дело в военкомате, но до обследования следовало подождать аж до весны – до следующего призыва. А я пока смог, наконец-то, назначить нормальное свидание медсестре и полноценно оторваться с ней.

Утром я проснулся от телефонного звонка. Это была мама. После дежурных фраз она спросила:

– Сынок, может, ты работу найдешь?

– Но, мама, я же тебе показывал. Я работаю.

– Это не работа. Найди что-нибудь поприличнее. Надо все-таки начинать взрослую жизнь, хватит играть в детские игрушки. Квартира у тебя есть, пора бы подумать и о будущем.

– Хорошо, – я просто не стал спорить.

Работа так работа. Если родители хотят видеть тебя в костюме с галстуком – разве можно спорить? Я оглянулся: медсестричка еще сладко спала в кровати, едва прикрытая одеялом. Господи, как же ее зовут? Алла, Ира, Эльвира? Я подошел и легонько ущипнул ее за ягодицу:

– Подъем! Через десять минут будет завтрак!

Глава 9

Бан

Синдром Яндекса, как я люблю это называть, – дикое желание российской поисковой сети найти свой путь в мире пользователей Интернета, с одной стороны, создает огромное количество ниш для заработка (на возможности обойти различные правила поисковой системы), а с другой, постоянно пытается бороться с последствиями своей же безалаберной политики.

К чему это я? Осенью 2007 года Яндекс влепил жесткий бан огромному количеству сайтов за так называемые поддоны – кладбища продажных ссылок в нижней части сайтов. Если крупные и старые сайты уцелели, то все, кто не мог похвастаться такими показателями, вылетели из поиска. А значит, перестали интересовать рекламодателей – арендаторов этих ссылок.

По мне массовый бан ударил дважды. Сначала он выбил мои продающие сайты. А потом косвенно ударил по варезникам, где была такая же политика размещения ссылок для дополнительного заработка. В итоге я остался без нескольких сотен сайтов для продажи ссылок – они не умерли, но деньги приносить практически перестали. А варезники потеряли трафик с Яндекса и тоже упали по заработку – трафик с закладок и Гугла никогда не был на них значительным.

Вот так за пару недель я потерял примерно четыре пятых своего заработка. Биржа тоже серьезно просела, так как у участвующих вебмастеров были те же проблемы – упал трафик. Это был крах. Если бы у меня в тот момент был блог, я бы написал: «Все пропало!»

Первые пять дней я сидел на диване и смотрел телевизор с бутылкой пива в руке. Вторые пять дней шлялся по улице, рассматривая прохожих. Октябрь вышел холодным и дождливым: люди на улице, кутаясь в шарфы и воротники, быстро пролетали мимо, спеша по своим делам. А я смотрел на них и спрашивал себя: чем я буду теперь заниматься? Может, и правда на работу устроиться? Упасть примерно с десяти тысяч до примерно пятисот баксов – это был настоящий шок.

На исходе второй недели, обеспокоенная отсутствием звонков, приехала матушка. Разумеется, она решила, что я от безысходности и безделья спиваюсь, даже сгибы рук проверила – не колюсь ли. А потом принялась за душеспасительные беседы. Столько увещеваний я не слышал за все мои годы в школе, когда прогуливал уроки и приносил раскрашенной красной пастой дневник.

Мать стойко игнорировала новый ремонт и мебель, дорогую технику – ведь не с неба же они упали. Ее интересовало только одно: чтобы я нашел свое место в жизни. Какое свое? Постоянную работу, как у нее или отца, а не те игры в компьютере, что я ей показывал когда-то. На вторые сутки я сдался и сказал, что найду работу. На третий день, проводив мать на поезд, я на обратном пути остановился у доски объявлений – увидел, что кто-то ищет системного администратора в офис.

«Кто-то» оказался местной налоговой инспекцией. Восемь тысяч, пять рабочих дней и потенциальные переработки. Эх, знали бы они, кого берут на работу! Я написал заявление и со следующего дня стал служащим налоговой инспекции в должности старшего помощника младшего системного администратора.

Всего в налоговой было примерно около ста компьютеров разной комплектации и года выпуска, объединенных затейливым образом в кое-как работающую сеть. Был в этом хитросплетении и сервер, которым заведовал дядя Дима. Дядя Дима ничем, кроме этого сервера, не занимался. Если у него выдавалась минутка, то он или спал, или сидел в мирке (mirc – своеобразная среда общения). Трогать Диму не полагалось – на сервере хранилась вся основная информация по налогоплательщикам города, так что от работоспособности оного зависело, будет сегодня налоговая работать или нет. Всем остальным занималась команда из трех человек, я стал четвертым.

Когда в сети сто компьютеров и почти столько же принтеров, каждый день что-то ломается и требует обслуживания. Отдельная песня – кабели. Огромное количество бумаги в здании привлекает мышей и крыс, борьба с которыми идет с переменным успехом; поэтому сетевые провода постоянно подвергались атаке то животных, то криворуких сотрудников, то просто неудачной погоды, по капризу которой протекала крыша и вода вызывала короткое замыкание, просачиваясь через небольшую трещину в пластмассовой оплетке.

Я, как самый молодой и самый маленький по росту и объему, занимался прозвоном сети – в поисках разлома ходил по зданию, залезал в воздуховоды, спускался в подвал и замерял с помощью небольшого приборчика прохождение сигнала в кабеле. Работа несложная, но муторная. Иногда мне доверяли вызовы в кабинеты, где я в полной мере познал мудрость такого способа исправления ситуации, как выключить, а потом включить. Один из парней нашего коллектива по имени Вася занимался только налоговыми программами и дублировал Диму, когда тот отлучался. Двое других носились не меньше моего, постоянно переустанавливая Виндоус и драйвера. Кстати, Виндоус на всех компьютерах в инспекции был нелицензионным. Как и Майкрософт Офис – но кто же будет штрафовать налоговую!

Когда выдавалась минутка, я смотрел на то, чем занимается Вася, а если везло, то и Дима, но последний редко был в приподнятом настроении. Откровением для меня стало, что такая важная информация, по сути, хранится, как старая книга на полке в библиотеке, – любой при желании может зайти и посмотреть. Спасало только то, что сеть была замкнутой, а большинство сотрудников – техническими даунами. Через какое-то время я освоил простенькую клиент-программу, которую Дима написал для собственных нужд, чтобы не бегать каждый раз по кабинетам. Пользовались этим клиентом все наши ребята – любопытно же, у кого какие миллионы проходят по бумагам. Теоретически мы могли и что-то подправить, но никто всерьез о таком не думал, да и зачем? Кроме того, каждый знал, что у всесильного Димы двойная система логирования любых изменений – он легко мог установить, на каком компьютере поставили запятую в строку.

Самым веселым временем были праздники, когда мы дружно посылали всех далеко и надолго, запираясь в своем кабинетике, заваленном фаршем: проводами, платами, деталями компьютеров и периферийных устройств. Ставили бутылку водки и под нее травили байки про глупости наших подшефных. Не сомневаюсь, что точно такие же байки травили, но уже про нас, в других кабинетах. Атмосфера в инспекции дружелюбием не отличалась.

К Новому году у меня выработался новый ритм: я с утра шел в налоговую, а вечером садился за ноутбук и проверял статус по сайтам. В декабре прошла амнистия, и часть сайтов вернулась в индекс. В полной мере доход не восстановился, но стал расти. На первое место вновь вышли варезники и биржа. Я же стал задумывать реорганизацию части бизнеса, связанного с продажей ссылок. Биржи никуда не делись, более того, рынок после массового бана словно получил толчок для развития: как грибы после дождя стали появляться целые команды вебмастеров по производству сайтов для заработка на ссылках. Я несколько недель наблюдал за темой на одном форуме, где парнишка продавал в день по три-четыре сайта.

Я создал свою темку, через которую стал сливать свои недоварезники. Клепать их я мог десятками и продавал тоже десятками. По пять баксов штука. Заказал еще дизайнов и развернул бизнес на широкую ногу. Порой в день уходило десять-пятнадцать комплектов по десять штук. Бывали и пустые дни, конечно, но общие продажи радовали.

Новый год предстояло провести дома, где я не был уже несколько месяцев. Я заранее купил подарки родителям, себе обновок и собрался в дорогу. Отец встретил меня на вокзале, будто я сам не знал дорогу. Всю дорогу он молчал, что выглядело совсем уж загадочно. Мы зашли в квартиру и услышали женское щебетание в гостиной. Я посмотрел на отца:

– У нас гости?

Он хмуро кивнул. Не недовольно, а скорее уныло, словно хотел сказать: «Извини, сынок, я сделал все что мог».

Из гостиной вышли нас встречать мать и незнакомая мне девушка из разряда «ничего особенного»: неплохая фигурка, рядовое лицо, неяркая косметика – на улице я бы на такую и не глянул.

– Познакомься, Женя, это Оксана, – радостно сообщила мне матушка.

И вот тут меня как молнией ударило. Мать привела мне на смотрины невесту. Елки-палки! Я захотел в этот момент бросить все подарки у двери и бежать обратно в свою квартиру.

– Что замер, как столб? Раздевайся! На столе все уже давно стоит, – мать была в приподнятом настроении и суетилась больше обычного. – Женечка у нас в налоговой работает, привык, что вокруг люди в погонах по расписанию ходят.

– Мама! Они не военные. Такие же гражданские, как и ты.

– Все равно, они же служат! Ты руки иди мой.

Обстановка за столом была словно на похоронах. Я, отец и девушка молчали, говорила только мать. Оксана, словно хамелеон, меняла окраску лица с белого на пунцовый и обратно – мать нахваливала ее навыки в области приготовления пищи и хозяйственность. Мне хотелось вставить что-то вроде: «Мама! Зачем мне эта домашняя клуша?!», но я изо всех сил сдерживался, чтобы и в самом деле не ляпнуть.

Дело спасли отец и президент. С курантами мы открыли шампанское, которое уже с отцом залакировали водкой с соком. Так что в какой-то момент звуки материнского голоса сместились на периферию, а потом и вовсе исчезли.

В нашем городе отношение к пьяному сродни отношению к малому ребенку: упившегося в «нехочу» человека обязательно доставят до точки отдыха, разденут, уложат и укроют одеялом. И никаких претензий наутро. Если мужик не бьет, не изменяет, деньги приносит и по дому что-то делает – то бытовой алкоголизм воспринимается как необходимое зло. В конце концов, у бабы тоже есть свои недостатки.

Утро первого января, когда принято начинать новую жизнь, я встретил в своей кровати в майке и трусах. Оставалось только надеяться, что Оксана не помогала матери раздевать меня. Я на цыпочках прокрался на кухню мимо спящих родителей и отпил рассола из початой банки с огурцами. Стоило серьезно обдумать решение матери меня свести с удобной для нее девушкой.

Если я точно все запомнил, то Оксана была дочерью материной подруги по работе. Сама Оксана трудилась библиотекарем в школе, параллельно обучаясь на филологическом заочно. Почему-то я подумал: носит ли она очки? Как мне казалось, каждый уважающий себя библиотекарь должен носить очки.

Я понемногу перебирал варианты, как отказаться от родительской помощи в матримониальном вопросе, попивая рассол, когда на кухню вошел отец, почесывая пузо под майкой-алкоголичкой – а я думал, что их уже не выпускают.

– Пойдем покурим, – зевая, брякнул батя.

– Пойдем, – я не курил, так что достал из холодильника бутылку пива.

На площадке в подъезде было тихо, словно город умер. Ни машин мимо, ни звуков из квартир. Хотя на часах уже было часов одиннадцать утра.

– Как тебе невеста?

– Да она тронулась! Какая невеста? Мне еще семнадцать!

– Ты не шуми. До восемнадцати рукой подать. Хотя я матери сразу сказал, что тебе не понравится.

– Еще бы!

– Она настаивала. Да и подруга ее тоже своей доченьке все уши пропела о твоих достоинствах. Квартира, работа, живешь в центре. Для девки это шанс! – Отец шумно затянулся и выпустил густой клубок дыма.

Мы немного помолчали.

– Мать тебе главного не сказала, – продолжил он. – Она поговорила с подругой своей, та отпускает свою Оксану с тобой на все выходные к тебе.

– Охуеть! – Я старался при родителях сдерживаться, но это был другой случай. – Зачем?!

– Ты ж не маленький. Сам понимаешь. Притереться-потереться, – тут отец лукаво подмигнул и потом посерьезнел: – Ты это, девку там не обижай.

– Да нафиг она мне! Так и скажу маме!

– И мать не обижай, она старалась, – уже строго сказал отец. – Не нравится – комнаты две. Погуляете, и потом домой отправишь. Скажешь, что не получилось, не подходите вы друг другу. Не уверен, что мать на этом успокоится, но до следующего приезда навязывать никого не будет. Понял?

– Понял, – обреченно сказал я. Всё, как всегда, решили за меня.

Мать обставила фокус еще веселее – выдала все за самостоятельное желание Оксаны провести выходные в культурном центре. Ага, культурный центр: кинотеатр, два ночных клуба да парк с катком. Я сделал вид, что поверил. Так что на следующий день родители нас проводили на вокзал и сделали ручкой.

В поезде Оксана посмотрела на мое кислое лицо и сказала:

– Ты не думай, я не навязываюсь. Это моей матери очень хочется, чтобы наши семьи породнились. Я просто не стала перечить. Пересидим спокойно несколько дней, а потом я вернусь и скажу, что не вышло.

– Отлично, договорились. – У меня словно камень с души упал.

Я отвел Оксане свою комнату – бывшую бабушкину, снова переселившись в гостиную. Пока я перетащил свой компьютер, Оксана уже освоилась на кухне, а потом по-деловому послала меня в магазин за продуктами. И почему женщины вечно мной командуют?

После ужина уже я потащил девушку в клуб – развлекаться так развлекаться. Должно быть, это выглядело очень странно: я методично надирался у стойки, а Оксана отжигала на танцполе, практически слипаясь с танцующими парнями, – не ожидал от нее такой танцевальной прыти, но после каждого танца возвращалась ко мне, занимая стул рядом, на котором я в остальное время сторожил ее сумочку. Я пил, она танцевала. Я продолжал пить, она танцевала все ярче, пластичнее и быстрее. Когда потолок дискотеки стал вращаться, я вызвал такси.

Мы жили как брат с сестрой. Не могу объяснить почему – Оксана оказалась интересной, довольно симпатичной и умной девушкой, но никакого желания у меня не вызывала. Я никак не видел в ней женщину. Мы гуляли по городу, ходили в кино, я даже в шутку таскал ее на руках и бросал в снег, но делал это столь безобидно, что никто не заподозрил меня в приставаниях. Оксана готовила нам еду, убирала квартиру – мать ни капельки не соврала про ее хозяйственность. Я сидел почти все время за компьютером, делая и рассылая сайты или просматривая статистику – в Интернете выходных нет.

Каникулы кончились. В последний день я провел Оксану по магазинам и накупил ей всяких безделушек в подарок. Она так мило смущалась, что я потратил вдвое больше, чем планировал.

Располневшую сумку я еле дотащил до поезда. Мы тепло попрощались и даже обнялись. Оксана чмокнула меня в щеку и потом, смеясь, долго стирала с нее следы своей «вечной» помады. Потом вскочила на подножку и исчезла в глубине вагона.

Оставшись один в квартире, я удивился вдруг наступившей тишине. Включил телевизор для шума и пошел в спальню – пора было возвращаться на прежнее место дислокации. Перестилая постель, я нашел Оксанин халатик – он все еще пах ее духами, аккуратно сложил его и спрятал на полку в шкаф. Немного полежал на кровати, рассматривая потолок и ни о чем не думая. Потом перетащил компьютер, достал телефон и отыскал номер старой знакомой Эльвиры, медсестры из поликлиники.

– Привет, ты свободна сейчас?.. Отлично. Приезжай.

Глава 10

Корпоративные войны, часть первая

В январе налоговая получила-таки финансирование для полного переоборудования по компьютерной технике. Мы принимали от ребят в спецовках свеженькие десктопы в упаковке и ставили их на учет учреждения. Конкурс на поставку техники выиграла местная небольшая компания, директор которой приезжал проверять объект на новеньком «Лексусе». То, что он сам приезжал, было связано не столько с величиной контракта, сколько его приятельскими отношениями с начальником. Видимо, этим объяснялось и завышение цены на каждый компьютер примерно в два раза: каждая машина обошлась по бумагам примерно в шестьдесят – шестьдесят пять тысяч рублей. Тогда я в первый раз подумал, что не тем я делом занимаюсь в Интернете: 120 компьютеров, пять серверов, десятки единиц периферийной техники – из воздуха примерно три-четыре миллиона рублей по самым скромным оценкам.

Устанавливали мы технику сами, но приходилось поддерживать общение с технарями из компьютерной фирмы, потому что все машины были самосбором и постоянно не хватало то каких-то железок, то драйверов. Выделялся из всей команды продавца менеджер Эдуард. Был он военным в отставке, ходил исключительно в костюме, отличался выправкой и приятным бархатным голосом. Женщины средних лет любят называть таких мужчин «настоящий полковник», хотя по званию он был всего лишь прапорщиком.

Эдуард руководил этой поставкой и успевал везде: и побывать на отгрузке, и привезти какие-то мелочи, и собрать информацию о недопоставке. Но была в нем какая-то червоточина. Казалось, что он хочет влезть к тебе в душу – любил задавать вопросы о личной жизни и работе. Телефончики выспрашивал. Наши парни начали его сторониться, так что скоро я стал чуть ли не единственным, кто не избегал общения с ним. Но рассказывать мне было особо не о чем. Так что я не удивился, когда Эдуард сообщил мне, что после этого контракта увольняется и открывает свою фирму по продаже компьютеров.

– Не ссышь, что начальник твой тебя загнобит?

– А что он мне сделает? Клиенты его и так его – я их не уведу, даже если бы хотел. Думаешь, он этот контракт выиграл? Как бы не так. Сауна, девки и лимон отката. А я собираюсь работать с обычными конторами. Выход у меня на московские склады имеется, скидочку мне там сделают.

Эдуард замолчал. Когда в курилке мы остались одни, он вдруг сказал:

– Такой парень, как ты, мне бы не помешал в конторе. Не запарился еще по этажам бегать?

Я только улыбнулся в ответ. Эдуард бросил окурок в жестяную баночку из-под «Нескафе», служившую пепельницей в нашей курилке.

– Ты подумай. Я буду втрое больше тебе платить. Телефон мой у тебя есть.

Через пару дней мы закончили устанавливать новую технику, и наши отношения с фирмой и Эдуардом закончились. Но начались мои с Эдуардом. Он позвонил сам и первым, еще раз напомнив о своем предложении. Его настойчивость меня заинтересовала, и мы встретились после работы в кафе. Эдуард сразу вручил мне визитку, на которой было золотом вытиснено «Эдуард Гольцов, директор».

– Все, уволился, теперь сам себе хозяин, – довольно сообщил он.

– Хозяин не ругался?

– Ругался, конечно, но что он может сделать! Я отход давно запланировал, так что осталось только вещи из стола в портфель сложить, и до свидания!

– Молодца!

– Так что ты надумал?

– А что ты предлагаешь?

– О! Деловой подход! Место моего заместителя – щеки не надувай, кроме меня и тебя, пока никого в фирме нет, но это только начало. Зарплата – двадцать пять тысяч. Рабочий день – ненормированный, но в рамках приличий. Офис хороший, Интернета от пуза.

– Никогда не поверю, что ты не мог найти кого-то получше на эти условия. Ты уж сразу выкладывай, что тебе от меня нужно.

Эдуард замялся. Я решил его подбодрить:

– Ты не смущайся, я уже бывалый.

Хотя из уст семнадцатилетнего парня такая фраза смотрелась забавно, моему собеседнику она, очевидно, помогла.

– Мне нужна база.

– Ага!

– Подожди! Я не собираюсь ее продавать или как-то еще использовать. Да и данные по налогам мне не нужны. Меня интересуют реальные контакты ненулевых фирм в городе. Выбора у меня нет – работать придется по площадям и быстро. Я взял много денег в долг и, если не выйду на хороший оборот за три месяца, бизнесу конец. А возможно, и мне.

Тут мне даже всплакнуть захотелось, так сморщилось лицо Эдуарда.

– Ладно, а каково будет мне вылететь с фирмы через три месяца, уже уволившись из налоговой? Да и сам факт выноса базы не останется незамеченным.

– Ну так мы же понемногу. Да и кто заметит? Справочник городской – в нем эти же фирмы.

– Да, но в нем нет телефонов бухгалтеров и электронных адресов.

– Не думаю, что кто-то заметит наш эксклюзивный подход.

– Ха! Ладно, мне домой пора.

– Так ты подумаешь?

– Да уж, тут есть над чем подумать.

Дома я сел за статистику. Новая версия генератора сайтов стала давать результат, и заработок снова вырос до приемлемой тысячи рублей в сутки. Еще около сотни долларов в день капало с уже двух бирж – я добавил к попандерной бирже ее полный клон под другим названием и чуть большей ценой за клик. Одна была надежной и старой в глазах пользователей, вторая – чуть более выгодной, хотя и молодой.

Единственное – я совершенно забросил продажу сгенерированных сайтов другим пользователям. По мере того как росли продажи, сгенерированные сайты стали вылетать из индекса поисковых систем, то есть становились бесполезны для заработка с них. Чтобы не увеличивать отрицательные отзывы, я просто закрыл лавочку и вернул деньги тем, кто стоял в очереди. В любом случае я уже достаточно заработал на этом.

На фоне суммарного заработка с Интернета предложение Эдуарда выглядело смешным и глупым. Но был в нем какой-то нездоровый авантюризм. И это жутко будоражило мою фантазию. Я уже видел, как на улицах города разворачиваются корпоративные войны, где с каждой стороны есть пленные, убитые и раненые.

С утра я с помощью клиента Димы проверил возможность выдернуть нужную информацию с базы. Теоретически такая возможность существовала. Но, как я почерпнул из специализированных форумов, лучше было просто утащить всю базу целиком. Конечно, копирование файлов тоже пишется в логи сервера, но за такими вещами следят реже, чем за запросами к базе. Но все оказалось намного проще.

Старые компьютеры. Их сложили в неиспользуемой комнате, а мне поручили их описывать для акта списания. Надо было поочередно включить каждый компьютер, определить его конфигурацию и занести ее в длинный экселевский файл. Каково было мое удивление, что одним из этих компьютеров оказался сервер с полной базой данных, актуальных на прошлый месяц. Я списал базу себе на внешний винт, который таскал с собой вместо флешки. И продолжил описывать компьютеры.

Через какое-то время мне пришло в голову поковыряться в содержимом жестких дисков. И ох ты ж, такого количества порно, просто фильмов, музыки я нигде не видел. Ну а самым интересным оказались залежи любительских фото, присутствующие абсолютно на всех компьютерах. Я снова достал свой внешний диск и, пока описывал очередной компьютер, с предыдущего сливал то, что казалось мне интересным. Частично это потом пригодилось в качестве контента для сайтов.

Я позвонил Эдуарду примерно через неделю, когда смог выдернуть из базы нужные ему данные. Уместились они в крохотном файлике в Экселе – всего шесть тысяч строк. Но на встречу я пришел только с парой распечатанных листов. Эдуард быстро просмотрел.

– Отлично! Это не все?

– Конечно. Остальное у меня дома.

– Ок, можешь выходить хоть завтра.

– Я тут подумал, если это такая ценность, то мы поступим другим образом. Я хочу процент.

Эдуард посмотрел на меня, будто я сообщил ему, что беременный.

– А ты не так прост.

– Приходится. Но зарплата зарплатой, а надо расти. Я знаю, что могу быть действительно полезен, – и вот тут я прочел ему лекцию о возможностях Интернета и его влиянии на расширение бизнеса: я рассказал ему о спаме. Параллельно с базой телефонов мне удалось заполучить базу электронных адресов, которых не было ни у кого: живых емэйлов всех контор в городе, из тех, кто ими вообще пользовался. Эдуард был впечатлен, и мы ударили по рукам.

Как ни странно, но в налоговой на мое заявление не сказали ничего, даже не стали требовать отработать две недели: выдали трудовую, остатки за неотгулянный отпуск и – скатертью дорога. Напоследок я проставился ребятам. И моя карьера в налоговой была завершена. Так что если кто и огорчился сменой моей работы, то только мать – ей очень нравилось, что я на государевой службе.

Эдуард сдержал слово: я получил свое рабочее место, должность и зарплату, пока только на бумаге. Эдуард сел на телефон, я на электронку. За месяц мы обработали всех, кого могли. Сколько бы ни говорили про спам плохого, но только один из ста звонил в ответ и грозил небесными карами. Такого мы просто отключали от повторной рассылки.

Примерно пять процентов рассылки выстреливало. Еще несколько заказов Эдуард набирал с обзвона. К марту мы набрали столько заказов, что просто не успевали их выполнить сами, даже работая по вечерам. В офисе появились новые сотрудники, а почти каждый вечер приходила или машина, или посылка с комплектующими поездом. Казалось, еще немного, и мы захватим город целиком и полностью. Вот тут Эдуард и совершил ошибку. Он, почувствовав аппетит, полез в тендеры. Но это произошло уже в мае, когда наша фирма заняла лидирующие позиции в городе, а спам перестал быть нужен. Но об этом чуть позже, потому что в апреле произошло другое событие, отвлекшее меня от работы на несколько дней.

В начале апреля я проснулся в прекрасное субботнее утро от звонка в дверь. Накануне мы праздновали очередную удачную сделку в ночном клубе, так что я чувствовал себя не лучшим образом. Нашарив тапки и осознав, что я так и не раздевался со вчерашнего вечера, я прошаркал в коридор. Глянул в глазок – на площадке стояла Оксана, которую я с новогодних праздников не видел. Вот ведь сюрприз. Я открыл дверь. За Оксаной мялся какой-то парень примерно моего роста, в ветровке и джинсах – самый обычный паренек, чуть постарше меня.

– Э-э-э… – промычал я, выразительно переведя взгляд с Оксаны на парня.

Оксана мило улыбнулась:

– Павел, мой парень… Можно мы у тебя переночуем? Хотим сегодня в клуб сходить, а переночевать негде.

Я почему-то подумал, что Павел в этот момент чувствовал себя еще неудобнее, чем я.

– Да без проблем, проходите. – Я распахнул дверь пошире и отступил в квартиру, пропуская гостей.

Глава 11

Лед и пламень

Ситуация, несомненно, выглядела странной. Павел чувствовал себя не в своей тарелке и сидел как пришитый на кресле в гостиной. Оксана же сразу прорвалась на кухню и загремела посудой:

– Ничего, если я тут похозяйничаю?

– Как угодно! – крикнул я в открытую дверь и повернулся к Павлу: – Чем занимаешься?

– Работаю. Клерком на железной дороге. В бумажках ковыряюсь.

– Ясно, а я в компьютерной фирме. – Разговор, очевидно, не клеился. Я вытащил из-под дивана джойстик от приставки. – Может, матч на двоих?

Когда Оксана зашла в комнату, мы увлеченно месили друг друга на экране телевизора. Ничто так не сближает мужчин, как страсть к игрушкам, пиву и женщинам. Мы быстро дошли до первой части, а потом перешли и ко второй. Павел оказался абсолютно нормальным парнем, знающим толк в хороших играх, так что нам было что обсудить за кружечкой пива уже в кафе, куда мы выбрались, когда Оксана поняла, что дальше дивана и приставки мы не сдвинемся.

Тут неожиданно позвонил Эдуард – ему срочно потребовался я: надо было подготовить два компьютера к поставке в понедельник. Работа есть работа, я оставил Оксане второй ключ и договорился, что мы встретимся или дома, или уже в клубе. Уходя, я за спиной услышал, как она отчитывает Павла за чрезмерную увлеченность беседой об играх.

Работа отняла у меня пять часов полноценной жизни, так что я был готов треснуть Эдуарда клавиатурой по голове, но сдержался, просто продемонстрировав работоспособность обеих машин. На улице уже смеркалось. Я бросил взгляд на часы – домой я уже не успевал, так что вызвал такси и поехал сразу в клуб.

Оксана с Павлом отплясывали в центре. Посетителей было еще немного, так что я хорошо мог рассмотреть парочку. Я принципиально не танцевал – не умел, никогда не хотел учиться и вообще считал это лишним. Но когда видишь, как кто-то красиво двигается на танцполе, то волей-неволей начинаешь сожалеть о собственной неуклюжести. А Оксана двигалась действительно хорошо, зажигательно – было видно, что многие следят именно за ее движениями. Я заказал коктейль, взял еще парочку для ребят, чтобы им не стоять потом в очереди к бармену, и занял столик в углу зала.

Чувствовалось, что Павел не прочь присесть и поболтать, но едва коктейли были допиты, Оксана утащила его снова танцевать. Я заказал еще коктейли.

Часа в два ночи счет бокалам был потерян, а мои танцоры здорово подустали. Даже диджей пару раз включал медленные композиции, давая шанс посетителям немного отдохнуть перед очередным технотреком.

– Домой? – прокричал я Оксане, кивая на засыпающего Павла.

Она окинула меня осоловелым взглядом и кивнула. Или просто это ее голова от усталости поникла. Я рассчитался и вытолкал ребят из клуба. Поймал машину, и через десять минут мы были дома.

Чего я не люблю после клуба – это входить в квартиру и чувствовать, как от тебя несет табаком. Поэтому я сразу отправился в ванную комнату под душ, вытравливая шампунем и мылом ненавистный запах. Когда я закончил, то, проходя по гостиной, отметил, что оба моих гостя уже спали. Я ухмыльнулся и прошел в спальню. Меня ждала статистика.

Статистика и форумы – основные страницы, где проводит время манимейкер. Нет ничего более приятного, чем наблюдать, как падают деньги на твой счет и как пыжатся от важности твои собеседники. Я из тех людей, которые больше читают, чем пишут. Даже сейчас у меня на самом старом аккаунте не более пятидесяти сообщений. Зачем спорить о вещах, которые не имеют смысла?

Статистика же говорила, что одной моей попандерной бирже постепенно приходит конец. Да и вторая здорово поджалась. Скрипт биржи не так давно стал публичным, так что биржи стали появляться как грибы. А когда живешь с мамой-папой и не думаешь о завтра, то можно легко выставлять любые цены на выкуп. Едва сменив школу на работу, я уже начал испытывать к школьникам ненависть.

Принцип работы классической трафиковой биржи – одни продают клики, другие выкупают. Но поскольку покупатели есть не всегда, а трафик идет постоянно, то приходится выкупать трафик самому и конвертить его на своих проектах. Имея десяток платников, я сливал излишки посетителей на них. С другой стороны, когда был избыток покупателей, то я добавлял на биржу трафик со своих сайтов-варезников. Потеряв пару раз несколько сотен долларов, я подобрал цены, которые гарантировали мне, что я не разорюсь.

С новыми биржами было не так. Они легко открывались, легко обещали и набирали трафик, который сливали или в воздух, или на свои платники. Потом через месяц-два закрывались, оставляя вебмастеров без выплат. Кидок. Но жадность выше разума – и я терял трафик. Надо было или повышать цену выкупа, или думать, что сделать новенькое, пока этот источник не перекрылся полностью.

Вдруг я почувствовал на своих плечах руки. Обернулся – Оксана. Она улыбнулась.

– Что делаешь? – Ее волосы сильно пахли табаком, а кожа мускусом.

– Работаю.

И вот тут я почувствовал ее губы на своем ухе, а копна волос упала мне на лицо. Она откинула мне голову и жарко поцеловала в губы.

– Ты, что, пьяна? – прошептал я, когда она оторвалась.

– Да. А что, я тебе такой не нравлюсь?

Она выпрямилась и откинула волосы назад, а потом приспустила бретельку бюстгалтера. Я как-то и не заметил сразу, что на ней, кроме нижнего белья, ничего не было.

– Не очень… Но какого, собственно, черта! – Я поднялся со стула, отключая на ходу монитор.

Когда все кончилось, Оксана, словно струйка дыма, исчезла из комнаты, и я, уже засыпая, услышал шум воды в ванной.

На следующий день я проснулся в приподнятом настроении. Оксаны рядом не было. Выглянул из комнаты. Оксана и Павел спали рядом. Судя по ее голому плечу – она без одежды. Я прошел на кухню и залез в холодильник за бутылкой пива. Голова не болела – просто хотелось выпить.

Ребята поднялись на мой шум на кухне, и вскоре мы уже завтракали все вместе. В полной тишине. Потом Павел предложил сыграть, но я сослался на головную боль и отказался, ушел в спальню и там засел за компьютер – просмотреть утреннюю статистику. Через полчаса в дверь заглянула Оксана.

– Мы собрались, проводи нас, – и ни слова больше. Будто ничего и не было.

Я пожал на прощание руку Павлу, Оксана чмокнула меня в щеку – меня словно обожгло. И оба исчезли за дверью.

Вечером я позвонил матери.

– Ма, ты ничего не слышала про Оксану?

– Да нормально она. А что? У вас же вроде ничего не срослось, откуда такой интерес?

– Видел ее вчера в городе с мальчиком.

– Ах да, хороший мальчик, на железной дороге работает. Галина очень довольна.

Галина – это была подруга матери и мать Оксаны.

– Ясно. Я просто немного удивился.

– Ну не сидеть же ей в девках вечно. Не переживай, и ты свою особенную встретишь когда-нибудь.

Мы еще немного поговорили о здоровье, и я попрощался и положил трубку. Как бы там ни было, я совершенно не понимал, что произошло. Я чувствовал себя обманутым. И почему-то сегодня это было особенно неприятно, расстраивало меня. И тут я вспомнил, что забыл забрать у Оксаны ключ от квартиры, когда мы прощались.

Глава 12

Корпоративные войны, часть вторая

В мае на фирме начались сложности. На первый взгляд все было хорошо: мы развивались, объем продаж рос, число сотрудников увеличивалось. Но изнутри все было не так просто – я не имел точных данных на руках, но видел, что Эдуард стал более раздражительным, все чаще отсутствовал в офисе. Поэтому в один вечер я поймал момент, когда, кроме нас, никого в офисе не осталось, и зашел в его кабинет.

– Что происходит?

– Все хорошо. – Эдуард поднял голову из-за ноутбука.

– Я же вижу. Думаю, что лучше мне знать заранее, если у нас проблемы.

– Это тебя не касается.

– Да?!

– Не в том смысле. Это мои проблемы, – Эдуард замолчал на несколько мгновений. – Помнишь, я говорил о долге на развитие бизнеса. Так получилось, что теперь этот человек в одной команде с моим бывшим боссом. И проценты сразу выросли. Город маленький, тесный – мой кредитор решил не рисковать. Так что мне надо вернуть все деньги в течение месяца и целиком.

– Сколько?

– Три миллиона и еще пятьсот тысяч за проценты.

– Прилично.

– У меня просто нет столько сейчас. Что-то разошлось на мелкие расходы и зарплату. Что-то вложено в закупки. Откровенно говоря, мне даже продать нечего – живу на съемной квартире.

– Хреново. Что думаешь делать?

– Есть мыслишка. Не переживай, прорвемся.

Мыслишка, как я уже потом узнал, была отчаянная. Эдуард решил влезть в тендер поставки техники для местной теплоэлектростанции. Основу поставки составляла сложная серверная техника, в которой Эдуард ничего не понимал, но где-то нашел решение с минимальной ценой – почти ничего не закладывая в прибыль. По гениальной идее Эдуарда, выиграв данный тендер, он получил бы порядка пяти миллионов предоплаты, из которых смог бы сразу выплатить долг и даже внести предоплату за поставку техники оптовикам. А там уже вывел бы часть денег из бизнеса, что-то получил из долгов покупателей, что-то – с новых заказов. И взял бы еще пару кредитов. Бизнес был бы спасен.

Не учел Эдуард только одного: несмотря на федеральное подчинение, в креслах покупателя сидели местные жители, которые по понятным им причинам хотели ездить на хороших машинах и раз-два в год выезжать на дорогие европейские курорты. Получив к участию заявку Эдуарда, они передали информацию о ней в другую компанию, которая тоже участвовала в конкурсе, – это была бывшая фирма Эдуарда.

В тот день я опоздал на работу, у меня была медкомиссия в военкомате. К этому времени я успел отлежаться на дневном стационаре в местной больнице, где у матери было немало знакомых, – нужное заключение я получил легко, хотя и не бесплатно. Решение медкомиссии было единогласным – негоден по болезни. Оставалось только получить военный билет, но это уже мелочи, так что я подошел к офису в крайне хорошем настроении где-то в третьем часу дня.

Офис окружали люди в камуфляже, но это были не милиционеры. Подойдя чуть ближе, я смог рассмотреть эмблемы одного из немногих охранных агентств в городе. Я прошел мимо – в кафе, примыкающее к офисному зданию, и набрал номер нашего секретаря.

– Лена! Что за люди возле офиса.

– Ой, Евгений Валерьевич! Что тут творится!

Из насыщенной эмоциональными междометиями речи я с трудом понял, что с утра Эдуард не вышел на работу, а примерно в полдень приехал молодой человек, который предъявил документ о переоформлении общества на его имя. С тех пор ведется выемка документов и файлов из компьютеров. Всех впускают, никого не выпускают. Телефон Эдуарда не отвечает.

Мое состояние приблизилось к паническому. Я стал перебирать в памяти все, что мог оставить на рабочем компьютере. И вот она, святая предусмотрительность, – никогда целиком не доверяя Эдуарду, я хранил основную рабочую информацию на своем внешнем диске – работая с него. Так что мой компьютер был всегда девственно чист. Почтой я пользовался гмэйловской (gmail.com. – Прим. авт.) – найти переписку тоже было нельзя. В конторе из моего было только личное дело и трудовая книжка.

Оставалось разобраться, куда пропал Эдуард. Первая мысль была – сбежал. Я позвонил его жене, толком я ее не знал, но телефон у меня был – как-то Эдуард напился, и пришлось искать телефон его жены, чтобы узнать адрес, куда доставить тело. Элла, так звали супругу, в разговоре расплакалась – вчера Эдуард не вернулся домой. Я запаниковал еще больше. Перебрал в голове несколько вариантов, вызвонил старую подругу Эльвиру из поликлиники, напросился на вечер в гости. Мне надо было где-то пересидеть. На всякий случай.

Остаток дня я просидел, потягивая кофе, напротив своего дома, ожидая визга тормозов и ребят в черном камуфляже. Но ничего не происходило. Не было даже постоянно стоящих машин с пассажирами – я ждал хотя бы слежки. Совершенно обычный день. Только вот Эдуард пропал, и фирма захвачена рейдерами.

Вечер в гостях оказался нервным, только после нескольких стаканов коньяка мне удалось немного унять дрожь. Все это время Эльвира просто смотрела на меня, а потом ушла спать. Чуть позже я нашел в себе силы добраться до кровати и свернуться калачиком, не раздеваясь.

Утром моя медсестра растолкала меня.

– Эй, лежебока! Я не ты, мне на работу надо. Вставай!

– А можно мне с тобой? – вдруг неожиданно для себя напросился я.

– Хм. Ну, смотри, у меня сегодня дежурка в больнице, я там на полставки. Не знаю, от кого ты прячешься, но я смогу пристроить тебя в ординаторской, посидишь там до конца рабочего дня.

– Отлично, я не буду мешать.

– Ха! Только попробуй! Один укол успокоительного, и будешь лежать в отключке, – рассмеялась Эльвира.

Но посидеть в ординаторской мне не пришлось. Потому что я нашел Эдуарда. Когда мы проходили мимо приемного отделения, медбрат вез мимо носилки, человек на которых показался мне знакомым. Лицо его сильно заплыло, но когда, оторвавшись от Эльвиры, я подошел к носилкам, все же узнал и онемел: передо мной был Эдуард – избитый, нога в лубке, но все же это был он.

– Эля! Что с ним?

– Ты его знаешь? – Эльвира подошла ко мне и знаком попросила медбрата не толкать носилки дальше.

– Это мой директор.

– Хороший же у тебя начальник. Дай гляну историю, – обратилась к медбрату Эльвира. Тот безразлично передал ее девушке. – Тэк-с, доставлен только что «скорой». Документов при себе не было, записан как Эдуард Гольцов. Так?

– Да, все верно.

– Отлично, не придумали же врачи – значит, был в сознании, когда нашли. Открытый перелом ноги, смещение носовой перегородки, трещины на пяти ребрах, сломана пара пальцев. Записан на операцию, – Эльвира вернула историю болезни медбрату, и тот покатил носилки дальше. – Будет лежать в первом отделении. Что у вас там случилось?

– Да так, мелочи. Ты прости, мне надо его жене позвонить. Я потом с тобой свяжусь.

– Как знаешь, мне пора.

Эльвира ушла, а я уже набирал номер супруги Эдуарда – она, узнав новости, сообщила, что уже едет, только детей на соседку оставит. Встретились мы в приемном отделении, где путем недолгой перепалки с персоналом установили личность Эдуарда и получили доступ в его палату, вот только он был уже на операции.

В российских больницах не принято ждать в коридорах – вы или навещаете больного в определенные часы, или находитесь за пределами лечебного учреждения. Но деньги творят чудеса. Мы дождались конца операции, после которой врач сообщил, что пациент вполне здоров, но хромота, скорей всего, останется на всю жизнь.

Дело в милиции завели по факту заявления жены Эдуарда. Но оно ни к чему не привело. Когда Эдуард пришел в себя, он четко стал придерживаться версии, что его избили хулиганы, документы и деньги забрали они же. Таким образом, никто в органах увязывать дела о захвате фирмы и избиении не стал, да и не хотел. Жена плакала, упрашивала, но Эдуард продолжал настаивать на своем.

Фирма после перехода в другие руки просуществовала недолго – через месяц ее купил у нового хозяина бывший директор Эдуарда и сделал филиалом своей. Сделка прошла спокойно – никто даже не потерял рабочих мест. Но я и еще пара ребят уволились сами – нам претило работать с теми, кто действовал такими методами. Женщины остались – их роль и при нас была незначительной, а кто командует – им было наплевать. В начале июня Эдуард вышел из больницы – на костылях. У его супруги был рабочий день, и она не смогла отпроситься, так как отгуляла все, что могла, пока была сиделкой при муже. Забирал Эдуарда я.

Всю поездку Эдуард молчал, а потом попросил остановиться у бара, где мы порой сидели за кружечкой-другой. Он скромно попросил у меня в долг и заказал себе сразу три пол-литровых кружки. Выпив одну залпом, он допил вторую до половины, закусил кольцом из кальмара и начал свой рассказ:

– Они перехватили меня почти у самого дома, затолкали в машину, сами сели слева и справа, чтобы не дергался, – я чувствовал себя, будто попал в телевизор, в фильм про бандитов девяностых годов. Но скоро я понял, что это не кино. Примерно через сорок минут, уже в полной темноте, мы приехали на старое кладбище. Один бугай вывел меня из машины под фары, второй достал лопату и кинул ее мне. «Копай», – при этих словах водитель вышел из автомобиля и, подбоченясь, стал ковыряться в зубах. «Что копать?» – спросил я. «Могилу себе копай, придурок!» – отозвался бугай. «Не стоило тебе лезть не в свое дело, Эдик», – сказал водитель. А ты ведь знаешь, как я не люблю, когда меня так называют. «И что, убьете меня?» – Ничего умнее я спросить не мог. И так было страшно до ужаса. «Ты копай. Там посмотрим». Я продолжал стоять столбом. Не потому что не хотел копать. У меня словно жизнь перед глазами пронеслась. Я был в полном ступоре. И меня одолевал страх. Не за себя, за Эллу, за детей. Хотя вру. За себя тоже. Жить вдруг так захотелось! Тут один из бугаев подошел и ударил. У меня словно весь воздух из легких вылетел. А он ударил еще несколько раз и снова приказал копать. И знаешь – я начал копать. Не знаю почему. Просто взял лопату и стал копать. Когда я углубился по колено, подъехала еще одна машина. Из нее вышел человек. Из-за света фар и заплывших век я толком не мог его разглядеть. Да и все равно голос его был мне незнаком. «Хватит копать, ведите его сюда», – когда меня подвели, я рассмотрел перед собой бумаги, разложенные на кожаной папке. «Подпиши тут и тут». И я подписал. Не спрашивая, что это. Рука у меня дрожала – подпись вышла неровной. Человек захлопнул папку. «Где его паспорт?» – спросил он у водителя. Тот передал ему мой пиджак, откуда визитер извлек документы и сложил их в папку: «Закончите, мне позвоните». Машина уехала, а меня начали избивать. Но больно уже не было. Я почти отключился после первых ударов. Тело словно онемело. Только один раз я вздрогнул, когда один из бугаев прыгнул мне на ногу, предварительно вытянув ее поперек моей могилы. Вздрогнул и отключился. Пришел в себя уже на трассе возле города. Передо мной были глаза. Наверно, это были глаза водителя – потому что я слышал его голос. Глаза были дикие, сумасшедшие. «Тебя избили хулиганы. Держись этой версии, и будешь жить. Считай, что сегодня второй раз родился». Глаза исчезли, хлопнула дверь автомобиля, и рев мотора сообщил мне, что я остался один. Однако скоро мое тело выхватили из темноты фары другого автомобиля – лежал я прямо на проезжей части. Вокруг меня кто-то засуетился, потом приехала «скорая» – остальное ты знаешь. А когда я узнал, что фирму отжали, то вопросы, что я там подписал, снялись сами собой. Бороться с ними – а нафиг надо. Жизнь дороже. Так что прости, что я обманул твои ожидания. Не получился у меня бизнес.

Эдуард закончил рассказ и одним глотком опорожнил до конца последнюю кружку. Я заказал еще по одной.

– За нашу фирму, – мы легонько чокнулись и отпили по глотку. – Мир ее праху.

Для меня эта фраза означала одно – с офлайновой работой закончено. Через месяц Эдуард уехал на родину своих родителей в Кишинев, и больше я его никогда не видел. А фирма его бывшего директора и сейчас работает, но уже на основе франшизы одной известной федеральной торговой марки. Говорят, вполне удачно.

Глава 13

Датинг

Моя кратковременная карьера в офлайне на тот момент окончательно убедила меня, что надо искать свой путь в Интернете. Я ничего не сказал матушке про свое увольнение, оставив ее в счастливом неведении, а сам сосредоточился на новой теме для заработка – знакомствах для секса.

В российском Интернете (Рунете) первый сайт знакомств исключительно для легких отношений появился, когда я еще только осваивал Интернет и дрочил на голых теток с фотографий. Но тогда эта ниша была не популярна – не то что на Западе, где лидирующий сайт AFF (Adult Friend Finder) собрал многомиллионную аудиторию – они сделали гео-баннеры на три года раньше российских сайтов знакомств.

Новое дыхание тема получила с широким распространением SMS-платежей – контент-провайдеры, чувствуя, что рынок телефонного контента стремительно сокращается, стали переводить акцент на SMS как средство микроплатежей. Почему микро? Максимальная стоимость SMS и сегодня ограничена 300 рублями.

На самом деле SMS – крайне неинтересное средство платежей, так как большую часть от стоимости SMS забирают себе оператор сотовой связи и контент-провайдер. На долю вебмастера остается только тридцать—сорок, максимум сорок пять процентов от оплаченного клиентом. Что можно предложить в качестве товара при такой комиссии? Ничего. То есть воздух. В качестве воздуха в 2008 году самым популярным стал доступ на сайты знакомств. И я не мог этого не заметить.

Трафик с затухающих от отсутствия клиентов порноплатников был переброшен на датинговые партнерки (датинг от dating – знакомства), которых с каждым днем становилось все больше. Чем больше я с ними работал, тем больше убеждался, что участвую в игре в наперстки, где больше всех выигрывает разыгрывающий. Под личиной так называемых сайтов знакомств скрывались пустые сайты с придуманными анкетами. Разумеется, никто из оплативших не мог рассчитывать на общение. Обман? Да. Но он приносил хороший доход. И пока ягода зрела, стоило запустить свою партнерку.

Я решил подойти основательно и вложил несколько тысяч долларов в головной сайт и несколько платников. Еще больше пришлось вложить в рекламу. Фактически весь заработок базировался не столько на своем, сколько на привлеченном трафике других вебмастеров. Конечно, трафик с полуумерших кликандерных бирж и варезников давал эффект, но я хотел большего, чем три тысячи рублей в день. Конкуренты сделали двойную оплату при регистрации, я поднапряг программиста и реализовал тройную. Конкуренты рисовали красивые платники с длинноногими девицами, а я запустил первый платник с толстухами. Черт! Это была настоящая гонка вооружений, в которой я отыграл свой небольшой кусочек пространства.

Тогда мне впервые пришлось нанять удаленных модераторов на постоянную работу. Когда я однажды уснул за клавиатурой, то с пробуждением обнаружил порядка ста тикетов от партнеров и лопающуюся от сообщений аську. Оказалось, что сервер не выдержал нагрузки и упал – сайты перестали грузиться. С помощью матюков и саппорта удалось поднять сервер, а потом долго общаться с партнерами, обещая им компенсировать потерянный трафик повышенными комиссионными. Но в итоге я просто нанял двух человек: один следил за сервером, второй отвечал на тикеты.

К лету удалось выйти на несколько тысяч SMS в сутки. Ничего удивительного – в то лето даже самые захудалые партнерки имели по сотне платных сообщений в день: весь Интернет пестрил выдуманными историями об удачном сексе через Сеть, а просто рекламы было через край. Несмотря на количество сообщений, сам заработок был не столь уж и сногсшибательным. Девяносто процентов от моего заработка уходило партнерам, так что тысяча сообщений приносила примерно десять—пятнадцать тысяч рублей. Усложняло ситуацию и то, что биллинг перечислял деньги не сразу, а спустя определенный период, называемый холдом. Обычно это был месяц. А вот мои партнеры хотели получать деньги сразу. И в нашей гонке с конкурентами пришлось переходить на недельные выплаты, а потом даже некоторое время платить ежесуточно. Чтобы выдерживать такой темп, мне пришлось вложить почти все накопленные деньги в Сеть. Таким образом, я стал неплохо зарабатывать, но весь заработок был только на бумаге – реально я видел только то, что снимал себе на жизнь.

И все же на тот момент я зарабатывал до тридцати—сорока тысяч рублей в сутки, только незначительная часть из которых тратилась на поддержание бизнеса, остальное шло на минимизацию холда для партнеров.

Досить мои сайты начали, как сейчас помню, четвертого августа. Мой сисадмин сообщил о повышении нагрузки, а потом сервер перестал быть доступен. Атака была настолько сильной, что мы не могли пробиться, даже чтобы перенастроить сервер. Счетчик заработка упал до нуля. Я отключил все мессенджеры. Ответить партнерам все равно было нечего. Пинг в черном окошке командной строки мониторил доступность сервера, но шло только одно сообщение: «Сервер недоступен».

Спустя сутки удалось с помощью мата, звонков и технической поддержки хостинга снизить нагрузку и отфильтровать большую часть атакующих сетей. Спустя еще пару часов прекратилась и сама атака. Едва я успел написать об этом партнерам, как началась новая атака.

Используя бэкапы, мы сменили хостинг. Но и этого хватило ненадолго. Спустя несколько часов после начала работы сайтов атака пошла и на новое место. Атака была массированной, так что не спасали никакие фильтры. Представьте, что сотня людей ломится в одну дверь, чтобы пройти внутрь помещения. В нашу дверь ломились тысячи. А комната пустовала. Из этой виртуальной комнаты я и мои сотрудники грустно смотрели на бьющуюся в двери толпу. Счетчик заработка продолжал стоять на нуле.

На шестой день не особенно успешной борьбы – я придумывал все новые способы избежать атаки, разбрасывая сайты по разным хостингам, ведя переговоры с теми, кто обещал защиту от ддос-атак, – в коридоре лязгнул замок и открылась дверь. Я слышал это краем уха, но даже не встал, настолько был занят и погружен в свои проблемы.

Дверь в спальню открылась. На пороге стояла Оксана. Я посмотрел на часы в углу экрана – точно, суббота. Какая предсказуемость, однако. Тут мне ответил технарь, который обещал зафильтровать большую часть атакующего трафика.

– Ты мне рад? – прозвучал и повис в воздухе вопрос.

Я на секунду оторвался от экрана:

– Слушай! Иди в жопу! Не до тебя.

Дверь захлопнулась. Я продолжил объясняться с обнаглевшим технарем: две тысячи баксов в сутки за защиту были слишком дорогим решением. И тут мне отсигналил мой сисадмин. Атака кончилась. Сайты снова стали доступны. Результаты были неутешительны. Я обновлял счетчик каждые десять секунд – за час восстановилось только десять процентов от недельной давности трафика. Фактически я вернулся к тому, с чего начинал, – большинство партнеров перевели трафик на другие партнерки. Плюс я не заработал от двухсот до трехсот тысяч рублей – тогда я подцепил эту нехорошую привычку считать незаработанные деньги.

Я сделал рассылку партнерам по мэйлу, сообщая, что мы снова в игре. Послал нахрен технаря и дал картбланш своему сисадмину, который занялся модернизацией защиты сервера, а сам встал, наконец, из-за стола, почувствовав необходимость отлить – судя по часам, я просидел за компьютером, не вставая, больше шести часов.

Каково было мое удивление, когда на кухне я увидел Оксану в переднике. В ответ на мой удивленный взгляд она кивнула на плиту:

– А я тут котлетки приготовила. Будешь?

Я молча кивнул и прошел в туалет. Моя логика дала окончательный сбой, к тому же последнюю неделю я спал не больше трех часов, и визит к унитазу был как нельзя более кстати – нужно было несколько секунд, чтобы привести мысли в порядок.

Я вернулся за стол, на котором уже в тарелке испускали приятный запах котлеты с макаронами. Сев на стул и ковырнув вилкой котлету – у меня аж слюнки потекли, – я спросил:

– И что это было тогда?

Оксана вздохнула, словно тяжелый груз вдруг придавил ее к земле. Села на стул рядом.

– А что мне было делать? Ты мне еще тогда, зимой, понравился. Но насильно мил не будешь. Я уехала и через какое-то время попробовала встречаться с Павлом. Он хороший мальчик, но без искры в глазах. А тогда я была пьяна и сделала то, что хотела сделать. Но не хотела навязываться. Ты же не сказал, что хочешь, чтобы я была рядом. Вот и все… Считаешь, что я плохая?

– А сейчас зачем приехала?

– Зачем ты так? – На глаза у Оксаны навернулись слезы.

– Прости. Просто неделька выдалась. Ты мне правда нравишься. Но я пока не знаю, как ко всему этому относиться. Голова совершенно не варит, я почти шесть суток не спал. Пойду прилягу. Ты оставайся, если хочешь. Я не против. И спасибо за котлеты – вкусные.

Я пошел в спальню и почти сразу провалился в сон под мелькание на экране строчек пинга. Сквозь сон я почувствовал, как меня сзади за грудь обняла рука, а в шею задула теплая волна от дыхания. И снова уснул. А когда проснулся, на часах было уже шесть вечера – Оксана по-прежнему лежала рядом. От нее шло какое-то особенное тепло, от которого не хотелось отодвигаться. Возможно, я не понимал ее мотивации, возможно, я вообще не понимал, почему она так поступает. Но сейчас вот так в обнимку было приятно лежать и ни о чем не думать. Я повернулся – Оксана смотрела на меня.

– Я не спала, просто лежала рядом. Ты не против? – спросила она.

– Нет, – улыбнулся я. – Пойдем в клуб или останемся дома?

– А как ты хочешь?

– Да мне все равно. У меня есть несколько хороших фильмов. Можем заказать пиццу на дом.

– Пицца – фу-у-у! Я лучше сделаю тебе моих фирменных сухариков. Только в магазин схожу.

– В прихожей тумбочка, там деньги.

– У меня есть.

– Нет уж, возьми мои. А я пока статистику проверю.

Я перебрался с кровати за компьютер. Новости были не из самых приятных, но все же обнадеживающими – трафик восстановился примерно на четверть от того, чтобы было до ддоса. Сисадмин написал, что ему удалось совместно с саппортом хостинга наладить систему фильтрации, позволяющую выдержать серьезные нагрузки: часть паразитного трафика должна была в случае атаки отбиваться еще на входе в дата-центр, остальное фильтроваться уже руками и автонастройками на сервере. В детали я уже не вникал – сделали, и ладно. Надо было решать проблему с партнерами. Но уже завтра. Оксана прокричала из другой комнаты, что сухарики готовы.

Глава 14

Кидалово

Совершеннолетие принесло не только хорошие новости. С одной стороны, я уже не опасался военкомата, мог спокойно употреблять алкоголь без страха отказа со стороны бармена, мог жениться, мог получить права на вождение автомобиля. С другой, вся эта суета с сайтами порой казалась такой мелочной, несмотря на цифры заработка.

С началом учебного года Оксана перебралась ко мне. Жизнь с ней оказалась лучше, чем я ожидал. Всегда кажется, что лишний человек в квартире сразу начнет наводить свои порядки, требовать ставить обувь в прихожей на полочку, а носки перестать разбрасывать по квартире. Но Оксана безропотно делала это сама. Настолько безропотно, что совесть заставила меня поддерживать порядок, который навела моя девушка. Вкусная еда, секс по вечерам – что еще надо простому вебмастеру?

На этом фоне обрушение крупнейшего контент-провайдера SMS-услуг стало самым ярким и самым горьким событием наступившей осени. Я работал с ними напрямую, и у меня зависло в холде примерно около миллиона рублей. Всего же общий долг провайдера перед партнерами, по слухам, составил больше миллиона долларов. Я был поставлен перед фактом – выкручиваться самому за счет своих средств или объявить дефолт по партнерке – теоретически я мог выплатить партнерам их вознаграждение, но тогда бы остался вообще без денег. Сдерживая истерику микровыплатами, я судорожно искал возможность извлечь свои деньги из биллинга.

Большинство попало на суммы от трехсот до тысячи долларов. Крупных партнеров оказалось немного. Потихоньку мы – крупные кредиторы провайдера – списались друг с другом. Выяснилось, что никому уже несколько дней никто не отвечал со стороны биллинга. Сначала шли просьбы подождать, потом саппорт просто замолчал. Ситуация на самом деле была довольно странной – банк, обслуживающий биллинг, просто приостановил платежи. Это если верить владельцу и управляющему биллинга. Будет ли кто-то нам что-то возвращать – оставалось непонятным.

На этом фоне активно заработал биллинг, который принадлежал владельцу банка. Вот в этот момент почта заработала, и старый биллинг стал щедро раздавать обещания вернуть деньги. Ждать или переходить?

А партнеры, устав ждать своих денег, просто перекидывали свой трафик на более мелкие партнерки. Я терял заработок и время. Не в силах больше находиться в подвешенном состоянии, я принял кардинальное решение: заморозил первую партнерку, пообещав выплату долгов сразу как смогу, и открыл другую, скрывая связь между ними. На запуск новой ушли последние деньги, и я сидел возле монитора со скрещенными пальцами: пойдет трафик или нет? Пошел. Так сделали почти все, кого я знал из владельцев партнерок.

Кидок? Наверно, да. Между спасением партнеров и себя я выбрал спасение себя. Я был уверен, что, как только получу деньги из-за замороженного холда, так сразу верну их партнерам. Но пока это была игра на выживание, и у меня не было выбора. Я слышал, что многие из мелких партнеров понесли серьезные убытки, так как в обороте крутились занятые у других деньги. Но в моих тикетах, кроме откровенных угроз приехать и настучать по голове, сложных историй не было.

Это не мешало, впрочем, все равно чувствовать себя говном. Я стал чаще выпивать, злиться без повода, уходить и просто гулять по улицам в одиночку.

Беда не приходит одна – через неделю, как я открыл новую партнерку, тяжело заболел отец. Он никогда не отличался хорошим здоровьем – обычный работяга, каких много. Но сильно никогда не болел. Оказалось, что он долго скрывал серьезные боли в почках, пока просто не смог встать с постели. Врачи сняли спазм, но на операцию не решились – в нашем Зажопинске даже аппендицит боялись вырезать.

Отца перевезли в центр, мать взяла отпуск за свой счет и поселилась у нас. Она прекрасно ладила с Оксаной – стала считать ее практически невесткой. Почти все время, пока мать не сидела у постели отца в больнице, они щебетали о каких-то женских мелочах. О каких? Я не слушал – главное, что мне не мешали.

В эти дни я стал думать об общении. Принято считать, что все, кто дружен с компьютером, общаются между собой смайликами и на албанском. Но это не так – Сеть большая, и в ней есть место любому общению. Недостаток скорости в годы становления Интернета породил текстовое общение, у которого было свое преимущество: через текстовые мессенджеры можно поддерживать общение с большим количеством собеседников одновременно. В загруженные дни у меня было открыто до тридцати окон с разными пользователями – и с каждым шел какой-то диалог.

В то же время объяснять одни и те же вещи разным людям порядком утомляет. Раздел Вопросов-Ответов на сайте от нагрузки не спасал. Форум частично поправил ситуацию, но теперь мне хотелось пойти несколько дальше. Хотелось скрестить сайт знакомств и форум. Сео-фейсбук? Почему нет. Я записал эту мысль на стикер и налепил на монитор.

– Привет! – мигнуло окно в аське.

– Привет, – ответил я.

– Это ты хозяин такой-то партнерки?

– Я.

– Слышь, есть деловое предложение, – по-пацански моргнул смайлик. – У меня есть идея одна. Свежак. Такого еще не было в Рунете.

– Слушаю.

– В общем, смотри: чувак качает файл, а он упакован в архив. Когда он начинает деархивировать его, то появляется просьба ввести пароль. Но чтобы получить пароль, надо отослать эсэмэску. Я сишник – программлю на Си. Я сделал такой архиватор. Не хочешь купить?

– Пример посмотреть можно?

– Конечно, мыло скажи.

– …собака.gmail.com.

– Лови.

Проверять полученный архив, который мог оказаться вирусом, мне не хотелось на компьютере, с которого работал с электронными кошельками. Я перекинул архив на старенький ноутбук – работал я сейчас преимущественно на новом и мощном десктопе. Действительно, архив при распаковке показал сообщение о необходимости заплатить за SMS.

– Работает. Интересная штука, – написал я своему собеседнику.

– А то ж! Берешь?

– Сколько?

– Пять тысяч баксов.

– Сколько?!

– Ну, ты представь, сколько ты поднимешь на этом!

– Я подумаю.

– Ну, смотри, я собираюсь и к другим пойти. Кто-то купит первым.

– Желаю удачи.

Собеседник отключился. Так я, возможно, упустил одну из лучших возможностей для развития. Но в тот месяц на меня словно кирпич упал – не везло, и все тут. В комнату заглянула мать.

– Женечка, радость-то какая!

– Что случилось? Отцу стало лучше?

– Это тоже, но я о другом.

– Что случилось-то? – Я с удивлением посмотрел на мать.

У нее за спиной с виноватым видом стояла Оксана.

– Я беременна, – почти шепотом сказала она.

Мир рухнул у меня из-под ног. Я сел на кровать и так побледнел, что мать с оханьем подскочила ко мне.

– Женя! Ты что? Тебе плохо?

– …Нет, мам, все в порядке. Мне просто на воздух надо. Срочно. Я в магазин сбегаю, проветрюсь и что-нибудь куплю отпраздновать. Хорошо? – Я встал и вышел в коридор.

– Да, возьми шампанского, пока его еще можно Оксаночке! – вдогонку крикнула мать.

Я быстро надел кроссовки и куртку и выбежал из вдруг сгустившегося воздуха в квартире. На улице стояла ранняя теплая осень, солнце приятно слепило глаза, но атмосфера уже была наполнена той прохладной свежестью, которая предупреждает наступление настоящих холодов.

Я шагал по улице, и все мысли крутились только вокруг «за что мне все это». Я не заметил, как проскочил магазин и оказался на главной площади города, где возле памятника Ленину стояла небольшая группа зевак, смотревших на какое-то действо. Я сел на одну из лавочек, окружавших площадь, и наблюдал за толпой. Мне не было ни капельки интересно, что там происходит, просто надо было куда-то смотреть.

Люди отходили и тут же подходили новые. Но их никогда не было достаточно много. И в то же время слишком мало их тоже не было, я так до сих пор и не смог увидеть, что же они там рассматривают. Минут через пятнадцать неудобные брусья скамейки стали впиваться мне в зад, так что я решил поменять дислокацию. Да и, если честно, мне хотелось выпить – а ближайший магазин был аккурат на другой стороне площади, за памятником.

В этот же момент люди, насмотревшись неизвестного мне действа, стали расходиться. Когда зевак почти не стало, я увидел, что в центре была девушка с тетрадкой и плакатом. Какой-то пикет, подумал я, проходя мимо памятника. И в этот момент наши глаза пересеклись.

– Аня?!

– Привет, – тихо сказала она – А я думала, позвонить тебе или нет, коли я заехала в этот город. Но не решилась. Извини, что я тогда исчезла так внезапно – у меня были причины. Пойдем к тебе?

Я стоял, не в силах произнести и слова, а в голове крутилась мысль: «Ну почему я не пошел сразу в магазин за шампанским? Был бы уже дома за столом и праздновал большое событие в своей жизни».

Глава 15

Избавление

– А я скоро отцом стану, – почему-то сказал я, не отрываясь от взгляда Анны – он затягивал меня, как водоворот. Кружилась голова.

– Да? – Девушка улыбнулась. – Как все меняется. Я почему-то думала, что ты… никого не найдешь. Постоянного. Женился?

– Нет, но это мысль, – я начал постепенно брать себя в руки. – В кафе?

– Давай.

Рядом с магазином, куда я собирался заскочить, находилось небольшое подвальное кафе. Я заказал нам по кофе, Анне еще и мороженого. Сам, помешивая ложечкой давно растворившийся сахар в чашке, просто сидел и смотрел, как она ест.

– Какими судьбами в городе?

– Да вот, участвую в сборе подписей за спасение Актарского заповедника.

– Чего?

– Небольшой заповедник на Урале – его хотят затопить под водохранилище для новой электростанции. Пока все на стадии проекта, так что надо дать понять, что мы против такого варварства!

– Мы – это кто?

– Мы – это ты и я, и вообще каждый неравнодушный россиянин, – прозвучало это так, словно мы были на выборах в местный горсовет.

– Я-то уж точно равнодушный.

– Не говори так, ты – хороший. Я же знаю. Милый и надежный.

– Да ладно.

– Давно уже живете вместе?

– С кем? Ах да… с Оксаной. Живем не так уж и давно. Встречаемся – несколько месяцев.

– Молодец…

– А ты?

– Я? Я – свободная птица. Я со всеми и одновременно ни с кем. Никого постоянного, если ты это имел в виду.

– Надолго к нам?

– Нет. На пару дней. Как почувствую, что уже никому не интересна, сразу уеду, – она посмотрела на меня.

Зазвонил мобильный. Я глянул на экран – Оксана, встал из-за стола и вышел в коридор.

– Да?

– Ты где? Все в порядке? Я волнуюсь!

– Все хорошо, милая. Новость большая, так что я немного задумался и проскочил магазин. Скоро буду дома.

– Хорошо. Женя?

– Да?

– Возьми еще сливок, у нас кончились.

– Да, возьму.

Я вернулся за стол. Почему-то после звонка разговор не клеился – мы оба молча стали пить кофе.

– Я одного не понимаю, – наконец, решился я.

– Почему я ушла? – Анна откинулась на спинку кресла и стала рассматривать свои короткие ногти. – Иногда бывают обстоятельства, которые сильнее нас. И они не всегда приятные. Мне пришлось срочно уехать в Самару. Но я не могла уехать и оставить тебя без прощания. Тем более что я знала, что мне нужна твоя энергия. Ты очень сильный, но не все это видят. А для меня ты словно светишься. Так что все, что я могла, – это оставить кусочек себя и забрать кусочек тебя.

– Почему ты ничего не сказала мне? Я же места себе не находил.

– Потому что ты мог бы поехать за мной. А в данном случае мне это только осложнило бы дело. Сейчас все в порядке. Но время все меняет. Ты женишься, я… вот, подписи собираю.

Анна, понурившись, замолчала. Я тоже не знал, что еще сказать. Она подняла голову.

– Я боялась только одного – что ты меня возненавидишь.

– Ты с ума сошла!

– Вот и отлично. Была рада повидаться. Я пойду, – Аня резко поднялась.

Я тоже вскочил. Она посмотрела на меня, прищурив глаза, и вдруг резко обхватила мою голову и поцеловала в губы. Я ответил, но когда мои руки потянулись ее обнять, то она резко отстранилась.

– Извини, это было на прощание, – она подняла плакаты, закинула на плечо свой рюкзак и быстро пошла к выходу.

Я опустился на кресло, вздохнул, а потом пальцем показал официанту, чтобы он подал счет.

Дома я ничего не стал рассказывать и объяснять. Да меня и не спрашивали – просто приняли из рук продукты и оставили в покое. Порой мне кажется, что женщины намного умнее мужчин – они почти всегда чувствуют, когда надо сделать паузу в словах.

Я месяцем ранее купил себе кожаное кресло – большое, белое, вращающееся, на металлической треноге, любой директор помер бы от зависти. Я забрался в кресло, поджав ноги, так что подбородок упирался в коленки, и тупо смотрел на экран. Так уж получается, что какие-то решения я принимаю после длительных периодов безмыслия. Не умею я мучиться и заниматься исканиями – просто смотрю в одну точку, а потом ниоткуда приходит решение.

Через десять минут я опустил ноги и создал около десятка тем на разных форумах. Все закрутилось.

Я выставил на продажу все свое онлайн-имущество: партнерки, сайты, сателлиты, даже дорвейные сетки вместе с хостингами, адверт-аккаунты в чужих партнерках. Сливал все за бесценок в режиме аукциона, но даже этот бесценок тянул примерно на двадцать тысяч долларов. Еще около пятидесяти оставалось у меня в наличке – что-то на счетах, что-то в коробке под кроватью. Должна была получиться круглая сумма.

Я вышел из спальни в гостиную, где о чем-то шептались Оксана с матерью.

– Ксюня! У тебя есть месяц, чтобы выбрать, куда мы поедем в отпуск, а завтра я отдам документы на оформление загранпаспортов!

Дамы мои онемели, а я вернулся в спальню – у меня начался приятный зуд от ощущения скорого избавления от всего того геморроя, которым я мучился несколько последних лет. Судя по мигающим окнам на экране – желающих было достаточно.

Я продавал все в разных разделах разными лотами, так что цена на каждом аукционе росла по-своему. Быстрее всего росла в цене последняя датинг-партнерка – ее я отдавал работающую, с партнерами, акком биллинга, нужно было только контрольный электронный кошелек поменять. За несколько часов цена поднялась вдвое и продолжала расти.

На втором месте шла сателлитная империя. Я распродавал ее по кускам, формируя лоты в привязке к тем хостам и регистраторам, где они располагались. Всего распродавалось около трех сотен сайтов, так что было чем поживиться. На некоторые мелкие лоты цена поднялась впятеро, но в среднем подъем был чуть меньше, чем двукратным.

Остальное шло примерно чуть выше начальной цены. Пара лотов осталась без внимания. Да и черт с ними. Я скинул на них цену еще вдвое – и сразу появились покупатели.

Сзади приоткрылась дверь. По шагам я понял, что это вошла Оксана. Она обняла меня сзади за шею и со всем жаром приникла к моим губам. Губы у нее были пухлые, мягкие, чуть влажные.

– Котик, я так рада. Я боялась, что ты воспримешь это как-то не так.

– Да все в порядке, просто я был удивлен.

– Еще бы! Я сама в шоке!

И зачем женщины так часто врут? Никогда не поверю, что можно залететь случайно.

– Ты думай недолго, надо выбирать страну, где визы не нужны и где тепло зимой. Как насчет Гоа? Или Таиланд?

– Может, ты и выберешь?

– Зая, это мой подарок тебе, так что выбирай сама.

Оксана вышла. А я откинулся на спинку кресла. Слукавил ведь. Какой тут подарок! Я хотел сбежать подальше от проблем, вдруг сжавших пальцы вокруг моего горла. Вернувшись к монитору, я продолжил аукционную гонку.

Аукцион – особый способ продажи чего-либо через популярные форумы. Чем больше людей на форуме, чем они активнее, тем веселее и лучше проходит сам аукцион. Владелец выставляет какой-то лот, в условиях оговаривает минимальную цену и время окончания гонки. Обычно заявляют время после последней ставки – сутки или двое. Если за это время не появляется участник с большей ставкой, аукцион объявляется завершенным, и дальше все в руках победителя и владельца. Поскольку общение на форумах часто анонимное, то сделки могут и срываться.

Второй этап продажи – это перенос проектов и передача доменов. С переносом все довольно просто: отдаются ключи от хостинга, где расположен проект, или проект устанавливается на хостинг нового владельца. С доменами все намного сложнее – домены в зоне RU передаются только нотариально. В случаях крупных сделок процесс оформления происходит в результате встречи обеих сторон в нотариальной конторе или офисе регистратора. Сложно? Да. Но ради серьезных денег можно и съездить.

Поскольку все такие сделки носят протяженный характер, всегда трудно договориться, в какой же момент деньги перейдут из рук в руки. Обычно первой получает все наиболее авторитетная сторона. Если вы нужнее покупателю, то он отдаст деньги раньше, чем получит проекты и домены. Если покупатель не доверяет вам, а вы ему доверяете, то все произойдет наоборот. Самое сложное и нервное время в сделке.

Для меня вся ситуация усложнилась еще из-за того, что я продавал все частями. В итоге мне пришлось забронировать на неделю гостиницу в Москве и оформлять все сделки там. В моем номере стали потихоньку вырастать горки денег. К слову, из тридцати пяти тысяч долларов, которые в итоге торгов мне удалось выручить, только пятнадцать пришлось на оформление в Москве – остальное удалось сделать дистанционно за электронную валюту. А пятнадцать тысяч – это полторы пачки сотенных купюр, вот только получал я это все в рублях, их вышло несколько больше. Поэтому, чтобы не мучиться, я закинул в ближайшем отделении банка все деньги на карточный счет и спокойно вздохнул, похлопав по опустевшему рюкзаку. Что ни говори, а шататься по столице с котомкой, полной купюр, было тревожно. Грабителей я не боялся, а вот того, что наряд милиции мог остановить и я вряд ли бы смог придумать, откуда у меня такие деньги, я опасался по-настоящему.

Продажа, передача проектов и доменов, оформление загранпаспортов – все это вытянулось не в месяц, а в полтора. Так что к концу ноября мы, наконец, смогли сесть с Оксаной перед столом с буклетами, чтобы выбрать место для нашей поездки. Безвизовых стран предостаточно. Денег у нас хватало, чтобы поехать в любую. Так что выбор предстоял сложный.

Предстоял бы, но я получил заманчивое предложение от одного человека – своими продажами я здорово взбудоражил мутные воды так называемого сео-Рунета, так что я получал много писем – меня пригласили в Сингапур отдохнуть и немного пообщаться. Назревал хороший проект, так что все пожелания моей половины были проигнорированы. В течение трех дней я получил визы на нас обоих, и мы отбыли в Москву, чтобы оттуда вылететь в теплый и солнечный Сингапур.

Когда наш самолет набирал высоту, на НТВ вышел первый репортаж о мошенничестве с SMS. Фактически в этот момент эпоха фейк-датинга и закончилась. Через какое-то время заработок стал падать прямо пропорционально числу статей в СМИ и распространению информации о сайтах-обманках. Ведущие партнерки стали внедрять сайты с инфотоварами – различные тесты и руководства, а чуть позже появились и первые сайты с запароленными на SMS архивами, на короткое время снова вернувшими веру в активные продажи воздуха. Но запустивший эту волну датинг в прежнем объеме так и не восстановился до сих пор. Да и бог с ним!

Глава 16

Хорошая сделка

Сингапур – чудный город, где плюнуть на асфальт нельзя – попадешь или на штраф, или в тюрьму. Нас так застращали наши попутчики, что, оказавшись в аэропорту, мы вели себя как примерные посетители музея. Действительно, вокруг было так чисто, что и на пол сесть не страшно.

Нас встречали. Ранее через Интернет я познакомился с Владимиром, который в сети носил ник Болдуин, как он объяснял, нечто среднее между его именем и популярным актером Голливуда. Болдуин обретался в основном на форуме, посвященном работе с зарубежным адалтом (порно), а там, в основном, флудил (писал сообщения, не имеющие отношения к теме), чтобы отдыхать душой. Чем он занимается, толком никто не знал, а сам он не распространялся. Жил Владимир в Сингапуре, где у него была квартира в городе и небольшое бунгало рядом с пляжной зоной.

Сингапур – страна-город. Недвижимость здесь, хоть и не такая дорогая, как в центре Москвы, но все равно стоит больших денег, поэтому владение аж двумя объектами подчеркивало прибыльность деятельности Владимира. Он занимался дженериками – это я узнал уже из личной переписки.

Дженерики – популярное направление в современной онлайн-деятельности. По сути, оно обозначает клонирование популярных вещей, при этом имеющих схожие свойства. Самые популярные дженерики – это лекарства. Виагра – довольно дорогой препарат, но у него есть множество более дешевых собратьев, производящихся на индийских фабриках. Аналогично есть дженерики популярных сумок «Луи Виттон» и так далее.

Спрос на дженерики в основном сосредоточен в США, частично захватывая Европу. Связано это с запретом публичной торговли такими вещами в этих странах. Поэтому на выручку приходит Интернет, где тысячи аптек соблазняют пухлого американца с вялым членом стать настоящим мужчиной хотя бы на пару часов. Деньги переходят с карты на счет аптеки, американец получает почтой желанный пузырек, прибыль делится между держателем аптеки и адвертом.

Владимир делал дженерики в области электроники. У него были хорошие договоренности с рядом фабрик в Азиатском регионе, которые делали для него в пятую смену то же самое, что и для своих заказчиков, но по специальной цене. И тысячи неподдельных, но несертифицированных айфонов, блэкберри и других популярных марок шли на экспорт в коробках с клеймом скромной сингапурской компании.

Однако Владимиру снилось мировое господство. Он решил войти в мир Интернета и покорить его быстро и окончательно. По крайней мере, сумасшедшие наценки мистера Джобса легко это ему позволяли.

Первые стартапы Владимира кончились довольно печально. Так бывает, когда человек, достаточно успешный в офлайне, в онлайне словно спотыкается о стену, пробить которую, несмотря на невероятные усилия, не может. Он сделал партнерку, но его обманули программисты, и результат вышел совсем кривым. Он пытался рекламироваться на форумах, но его темы быстро уходили на дно.

Владимиру был нужен молодой, злой и при этом достаточно опытный партнер. Так что, немного поразмыслив, он сделал мне предложение, от которого я не мог отказаться.

Смотрели кино про туристов на Карибах? Белые парусиновые брюки, бежевые туфли с дырочками, рубашка с короткими рукавами навыпуск. Именно так выглядел Владимир, когда появился из дверей аэропорта. Он увидел меня и пошел навстречу с раскрытыми объятиями. Пришлось обняться и похлопать его по плечу.

Владимиру оказалось больше сорока лет, выглядел он на свой возраст, но был поджарым, словно высушенным. Именно так выглядит, например, Клинт Иствуд – ни грамма жира, но природу не обманешь. Он привел с собой носильщика, который взял наши чемоданы – точнее, чемоданы с вещами Оксаны. Мы вышли на улицу, где нас ждал автомобиль – новенькая «Тойота Приус».

– Тут все помешаны на чистоте и экологичности, больше чем американцы, – заметив мой взгляд, прокомментировал Владимир. – Да и машина хороша на самом деле. Садитесь, я освободил вам бунгало – будет полностью ваше на время отпуска.

Мы за несколько минут домчались до пляжной зоны, где Владимир припарковался на подземной стоянке, откуда пришлось какое-то время идти пешком до бунгало – каждый квадратный метр в Сингапуре стоит денег. Хотя и тут из ниоткуда появился носильщик, который за пару местных монет доставил вещи до домика.

Бунгало было небольшим – гостиная с кухней, спальня и ванная комната. Мне почему-то по фотографиям казалось, что оно больше. Оксана, державшаяся в тени всю дорогу от аэропорта, вдруг рассыпалась в комплиментах и побежала осваивать спальню. Мы с Владимиром, наконец, остались наедине в гостиной. Он подошел к бару, достал бутылку с чем-то желтым, но без этикетки, разлил по стаканам из толстого стекла.

– За знакомство! Извини, толком уже не помню всех русских традиций – свалил из страны двадцать лет назад.

– Примерно так и говорят, – отозвался я. Мы выпили. Напиток был крепким и ярким.

– Двадцатилетний виски. Привозят мне из Ирландии. Тоже в каком-то смысле дженерик, рабочие сливают немного для себя и на продажу… А ты думал, что только в России колбасу через забор перекидывают? Тут выносят не меньше, а то и больше, чем у нас на Родине.

Из спальни вышла Оксана в купальнике и парео. Она была прекрасна в этом наряде. Или то было влияние виски?

– Я на пляж! Ты со мной?

– Я попозже.

– Хорошо.

Оксана ушла. В наступившей тишине Владимир прошел к креслу у окна, выходящего на пляж.

– Красивая у тебя жена.

– Мы еще не женаты.

– Не важно… Ладно, к делам, – Владимир повернулся ко мне. – Все просто, ты поднимаешь партнерку в России и имеешь с этого хороший доход. Я обеспечиваю заказы здесь, на месте, плюс полное финансирование всей рекламной кампании. Мне нужно, чтобы российские вебмастера начали двигать мои гаджеты на США и Европу. Но я, похоже, слишком оторвался от российских реалий, чтобы сделать что-то, что нужно ребятам в России. Как ты делаешь партнерку – твое личное дело. Я просто даю тебе специальную цену и верхнюю цену на продажу. Сколько ты поднимаешь с вебмастера – ты решаешь сам.

– Хотелось бы поточнее и в цифрах.

Владимир встал и принес из прихожей свой кейс, из которого достал небольшой планшет, похожий на читалку, только без привычных кнопок.

– Это прототип. Выйдет только в следующем году, – перехватил бизнесмен мой взгляд. – Вот смотри.

Изучение цифр заняло примерно минут двадцать. Выходило все достаточно красиво. С каждой продажи я мог поднимать до сотни долларов. Я прикинул, что семьдесят—восемьдесят я мог бы отдавать вебмастерам, оставляя себе двадцать и работая на объемах. В любом случае это выглядело намного веселее привычных SMS. И намного существеннее. Я видел перед собой реальный гаджет, который мог порвать мир. И я мог его продавать еще до начала официальных продаж. Чем не мотивация?

– Все, хватит дел, пойдем на пляж, пока есть свободные места, – Владимир бросил планшет на диван и пошел к выходу. Уже в тридцати метрах от дома я его спросил:

– А запереть дверь?

– Тут не воруют.

На пляже стояли десятки лежаков, среди которых мы не без труда нашли Оксану. Расположились рядом. Появился официант. Заказали напитки. Отпуск начался по-настоящему. Проблема была в том, что мне вдруг расхотелось обратно.

Две следующие недели прошли незаметно. Владимир почти не появлялся, а если и заскакивал, то только спросить, что нам еще нужно. Мы нежились на пляже, занимались сексом, плавали, пили и ели. Какая Турция, какой Египет! Дорогая страна, эксклюзивное отношение к каждому клиенту. Как-то Оксана забыла сумочку. Сумочка ждала ее наутро у бармена припляжного кафе, и то только потому, что они не знали, в каком бунгало мы живем.

Но всему хорошему приходит конец. В последний день Владимир прибыл лично, чтобы отвезти нас в аэропорт. Мы с тяжелым сердцем сказали последнее прощай гостеприимному бунгало. Когда Оксана и носильщик с нашими чемоданами скрылись за дверями аэропорта, Владимир отозвал меня в сторону и огласил дополнительное условие сделки.

Наверное, это было логичным. Слишком хороши были условия сделки – свободная цена, финансирование рекламной кампании. Даже это бесплатное бунгало у моря. Должна была быть и расплата. Я внимательно выслушал Владимира, немного подумал. И кивнул. Тем более что Оксана появилась за стеклом и стала мне махать. Я ударил по рукам и пошел к дверям.

Мне предстояло устранить одного человека. Но какая это мелочь по сравнению с открывающимися перспективами.

Глава 17

Павел

Посматривая на облака внизу из иллюминатора самолета, я думал о своих дальнейших действиях. Оксана мило дремала, склонив голову на мое плечо, так что пошевелиться я не мог и набрасывал план не как обычно – в ноутбуке на листе Экселя, а в голове.

Путь на родину для Владимира захлопнулся чуть больше года назад. Надолго. Годом ранее он взял на работу молодого и перспективного парнишку двадцати трех лет из России по рекомендации знакомых. Парень действительно оказался деятельным и сметливым – уже через полгода он делал львиную долю работы Владимира, позволив первому сосредоточиться на расширении сбыта. Павел, так звали молодого человека, поддерживал контакты со всеми заводами, которые работали с фирмой Владимира, – тот сам познакомил его с каждым китайцем-директором, готовым работать немного налево.

Еще через полгода Владимир стал хлопотать о виде на жительство для Павла – тот был настолько хорош, что его стоило держать поближе для более быстрых контактов друг с другом. Наконец, перед Владимиром забрезжила надежда немного отдохнуть после ратных трудов. Так что однажды в приятный солнечный день он предложил Павлу миноритарное партнерство и должность исполнительного директора. Павел с радостью принял его предложение и попросил отпуск – порадовать родителей. Из отпуска он уже не вернулся. Прислал SMS, что в связи с проблемами в семье вынужден уволиться и остаться в России.

Каково же было удивление Владимира, когда он получил от ряда покупателей информацию о том, что у них теперь есть более дешевый поставщик. Более того, его товар вдруг появился в России – Владимир лично увидел его в Москве на прилавке одного магазина. Собственно, рынок в России не сильно интересовал Владимира, но посягательство на своих старых партнеров он воспринял как личное оскорбление и начал искать причины отказов.

Понемногу, по обрывкам различных сведений и слухов он вышел на фирму, зарегистрированную на Кипре. Заплатив большую взятку недобросовестному юристу офшора, Владимир получил уставные документы, где увидел в числе учредителей старого знакомого. Павел был однозначно уличен в нарушении деловой этики и промышленном шпионаже. Разумеется, подать в суд Владимир не мог, поэтому он попытался оказать давление сначала на Павла, который отказался с ним общаться. Потом Владимир обратился к своим поставщикам. Но китайцы вдруг забыли английский – им было все равно, кому поставлять левый товар, лишь бы брали больше.

Короткая демпинговая война закончилась безоговорочной победой Владимира – покупатели были возвращены в лоно старой фирмы, но это стоило четверти прибыли, или нескольких десятков миллионов долларов в год. Российский рынок остался за Павлом. Владимир со всей присущей ему энергией рванулся туда для окончательной победы над соперником и быстро получил по рукам. Более того, еле унес ноги.

Первая партия товара благополучно дошла до магазинов и быстро разошлась по покупателям. А вот вторая была задержана еще на таможне. Владимир сделал глупость и вылетел лично решать проблемы – товар поставлялся легально, никаких причин сомневаться в его происхождении по бумагам не было. Но закон и реальность – это разные вещи. Владимира задержали, продержали три дня в обезьяннике и выпустили только под давлением посольства Сингапура, гражданином которого он, слава богу, стал за пять лет до указанных событий. На прощание Владимир получил ясный сигнал не возвращаться. И он не стал возвращаться, сосредоточившись, как и ранее, на западных заказах. Но месть не умерла, она тлела в его сердце долгий год. Пока не появился я.

Хотел ли я встревать в эти разборки? Наверное, нет, если бы я мог подумать. Но я видел только цифры. А Павел казался мне по виртуальной привычке какой-то далекой и неясной фигурой, которая вряд ли сможет причинить вред. Тем более что никто не просил меня убивать Павла. Я должен был устранить его с рынка. Любым удобным мне способом. А какой способ казался мне удобным? Конечно, разрушение репутации. И тут следовало подумать, как сделать это наилучшим образом.

Оказавшись дома, я развернул деятельность по созданию партнерской программы; она должна была стать уникальной программой, лучшей в своей области – продаже электроники, поэтому я потратил больше тысячи долларов только на дизайн основного сайта и еще около трех тысяч на шаблоны партнерских магазинов. Намного больше денег ушло на движок. Деньги таяли на глазах, а я еще ни рубля не заработал на продаже хотя бы одного гаджета.

Одновременно я собирал информацию о фирме Павла. Фирмы как таковой не было, был неведомый поставщик, который привозил и распространял по ряду оптовых баз контейнеры с техникой из Китая. На деньги Владимира и от его имени я нанял частных детективов, которые выследили местонахождение накопительного склада и местонахождение самого Павла – он и не скрывался, ведя не самый скромный образ жизни в Москве. Дорогая машина, гулянки в клубах, хорошая квартира в приличном районе. Я смотрел на фотографии, присланные детективами, и понимал, что портить тут нечего, ибо никакой репутации у Павла не было – обычный мелкий деляга, который раскидывает контрафактное барахло по магазинам и получает неплохую маржу с каждого заказа, прожигая ее затем в клубах с проститутками.

Не было у меня и выхода на какие-либо органы. Не было и знакомств в высших сферах, где не ступала нога смертного. Чтобы что-то сделать, мне нужно было слабое место Павла, настолько слабое, чтобы я мог анонимно найти людей, заинтересованных в уничтожении его бизнеса. Но при этом не разрушить свой, еще только создающийся.

Партнерка запустилась к весне 2009 года. Проплаченные темы на форумах, проплаченные отзывы на блогах и рекомендации ведущих гуру сделали свое дело – только за первый месяц я набрал больше тысячи активных партнеров и получил первую тысячу продаж. В деньгах это было даже меньше, чем год назад на SMS, но это было хорошее начало. Я снова слетал в Сингапур – Оксана уже заметно округлилась и осталась дома, – мы с Владимиром отпраздновали начало нашей деятельности.

По возвращении меня ждал подарок от ставших почти родными детективов: во-первых, Павел попался на употреблении наркотиков – фото однозначно фиксировали, как он нюхает дорожку в каком-то клубе. А во-вторых, удалось найти тех, кому он мог перейти дорогу.

Сложный план, на который я рассчитывал, заключался в том, что есть другая, более крупная компания, имеющая контракты со всеми интересными торговыми марками, которые нелегально ввозил Павел. Мне не нужны были мягкотелые представительства, которые бы попытались решать вопрос через органы путем написания заявлений. Мне нужны были злые и матерые российские бизнесмены в законе, которым бы не понравилось, что кто-то доит их коров. Оказалось, что со злыми и никак не замешанными в схеме Павла очень сложно – так или иначе в цепочке поставок оказывалась то одна, то другая фирма, предпочитающая разбавлять официальный товар контрафактом – почему нет, если цена лучше, а качество такое же.

Конкурент обнаружился в неожиданном месте – в органах. Необычное образование из группы должностных лиц, конфискатного склада и нескольких фирм, оформленных на родственников должностных лиц, отлично и достаточно долго приторговывало большими партиями товара, изъятого по поддельным делам. И таким ребятам были не нужны конкуренты. Им и представительства были не нужны.

Подготовка пакета заняла длительный период времени. Я не хотел, чтобы на меня вышел хоть кто-то. Поэтому конверт с документами на поставку попал к нужным мне людям путем сложной подставы, когда деятели из конфискатной конторы взяли декларанта, занимающегося растаможкой для Павла. Через три дня накопительный склад был окружен ОМОНом и описан. При обыске в офисе у Павла нашли несколько любительских фото, где он нюхает порошок. Это, видимо, оглушило могущественную поддержку врага Владимира настолько, что на следствие даже не стали оказывать давление. Павел загремел в СИЗО. Бизнес его накрылся в мгновение ока, так как контакты были личными и дела он вел в одиночку, боясь конкуренции.

Осталось зачистить свои контакты. Я выбросил симку, через которую созванивался с детективами, – оформлена она была вообще неизвестно на кого, я купил телефон у какого-то наркомана на вокзале в Москве. Удалил бесплатное мыло, с которого переписывался, сначала прописав его по всем спам-базам, какие знал. И уничтожил все упоминания в своем компьютере – просто переустановив его к чертям собачьим. Все эти месяцы были для меня кошмаром из детективных фильмов. Так что любые меры безопасности не казались мне чрезмерными.

Партнерка же продолжала расти. Мне удалось привлечь несколько крупных генераторов трафика – держателей больших дорвейных и спам-сетей. Продажи стали увеличиваться как на дрожжах. Владимир перешел на выплаты мне вознаграждения раз в неделю, благодаря чему удалось сократить холд к всеобщей радости вебмастеров. Что может быть приятнее для человека, чем выплата сразу после большой продажи! Появились естественные отзывы. Я запустил конкурс для рефоводов, привлекающих новых партнеров. Появились новые возможности для более быстрого и качественного разворачивания магазинов.

Смущало только одно – я отчаянно не хотел открывать продажи на Россию, а Владимир настаивал на этом, желая захватить расчищенный рынок. Я так и не рассказал ему о конфискатной фирме, утопившей Павла. Наступать на те же грабли ой как не хотелось. Я чувствовал, что рано или поздно упаду в ту же яму и вряд ли выберусь из нее. А в снах в тот период мне часто являлся Павел, которого в жизни я ни разу не видел, кроме как на фото. Павел грозил мне пальцем и обещал отомстить, если я полезу на его территорию.

К концу июня я сдал на права и купил себе автомобиль – «Ауди R8». Машина была подержанной, но это не сказалось ни на ее оснащении, ни на виде – только на цене. Половину я заплатил сам, половину в счет будущих прибылей мне кредитовал Владимир. Оксана в машину помещалась с трудом, но ей очень импонировало кататься на единственном таком автомобиле в области. На «Ауди» я и отвез ее в роддом, где она родила дочку, которую мы назвали Машей.

Начиналась совершенно новая жизнь, я стал задумываться о большем доме и другом масштабе бизнеса. Предложение Владимира, который не остывал в своем желании покорить Россию, стало казаться все более привлекательным.

Глава 18

Король гаджетов

Июль принес семьдесят тысяч долларов прибыли. Я рассчитался с Владимиром за автомобиль – никогда не любил, когда висят какие-то долги. Партнерка практически достигла своего пика в развитии: каждый следующий день приносил по большей части пустые регистрации – все сильные партнеры, из тех, кто любит новинки, уже работали с нами. А привлечь консервативную публику предстояло еще не скоро, надо было надежно закрепиться на рынке.

Моя квартира превратилась в детские ясли: не переставая работала стиральная машина, детские крики, запах мокрых пеленок, постоянные просьбы помочь подержать или принести. Работать стало возможным только по ночам, но это был не выход: спустя пару недель я стал засыпать за монитором. Так что я просто снял однокомнатную квартиру в доме напротив и перенес туда компьютер. Это был мой офис. Утром я целовал Оксану и переходил в соседний дом, чтобы вернуться к обеду и потом уже на ночь. Она не возражала.

Я предложил Оксане расписаться, но она твердо заявила, что хочет большую и красивую свадьбу с большим количеством гостей. Она была так настойчива и убедительна, что я даже опешил и уступил. Свадьба так свадьба. Еще больше я удивился, когда она назначила ее аж на апрель следующего года, чтобы успеть подготовиться. И моя мать поддержала ее – это совершенно меня обезоружило и заставило сдаться и оставить поле сражения за женщинами. Все-таки моей стихией был Интернет, а не отношения между полами.

Большую часть времени я теперь проводил за нажатием кнопки обновления. Когда смотришь на статистику партнерки – это умиротворяет и расслабляет. Просто обновляешь страничку и отмечаешь, насколько увеличилась твоя прибыль. Сладкое чувство. Совершенно ничего не хочется делать. Прибыль явно была больше моих запросов – зачем же суетиться?

Но меня грыз червь сомнения. Слишком уж гладко все вышло. Не оставляло чувство, что когда-нибудь придет момент и Владимир легко оставит меня на съедение, а сам спрячется в своем Сингапуре. Более того, ничто не гарантировало мне, что он не найдет другого, более опытного мальчика, который разыграет фокус погрязнее, чем сделал я с Павлом. В крупной игре и ставки должны быть немаленькие, но моей ставкой был животный страх.

Тем не менее я уже понял, что масштабы бизнеса в Сети и того, который мог бы быть в реальной жизни, отличались даже не в разы – на порядки. Я продавал через партнерку порядка десяти тысяч устройств, а только в России мог бы распространять по магазинам уже сотни тысяч. Подробные выкладки Владимир не уставал слать мне на почту. По его словам, дело было за малым – прийти и взять рынок.

Сама схема подкупала своей простотой: товар должен был ввозиться контейнерами из Китая через Казахстан, потом растаможиваться аж в Самаре, а оттуда распространяться по десяткам оптовых фирм. Слабым местом был накопительный склад – у меня до сих пор стоял в глазах московский ОМОН, окруживший склад Павла. Я намеревался обойтись без склада – продавать с колес. Для этого мне был нужен специалист по продажам. И я его нашел к середине августа.

Антон работал заместителем директора самарского отделения «Евросети». Хорошая должность, перспективная работа, но Антон был слишком деятельным и слишком открытым, чтобы быстро двигаться по карьерной лестнице. До заместителя он дорос сравнительно быстро, но затем уперся в спину своего начальника, который игнорировал попытки Антона перепрыгнуть через его голову. Антон же со временем перестал испытывать прежнюю радость от работы в своей компании.

Мы бы вряд ли когда-то пересеклись, но жизнь наполнена случайностями: нас познакомила подруга Оксаны. Точнее, мы пересеклись на одной семейной вечеринке. Антон приходился знакомым кому-то из компании подруги, а в нашем городе у него жила тетка, которую он иногда навещал по просьбе своей матери. Мы познакомились, разговорились, и я обмолвился, что у меня есть возможность организовать поставки современной мобильной техники из Китая по хорошей цене. Признаться, изначально я рассчитывал, что так выйду на «Евросеть» как потенциального покупателя техники. Однако спустя пару дней Антон перезвонил мне сам с другим предложением.

– Привет, еще помнишь меня? – Его звонкий голос трудно было не узнать.

– Да, конечно, Антон. По какому поводу?

В одной руке я держал бутылочку с искусственным молоком, Оксана стала понемногу снижать дозу естественного продукта. В другой руке у меня была Машка, хлопающая глазками и следящая за манипуляциями с бутылочкой. Так что мне было немного неудобно разговаривать.

– У меня тут созрела другая идея.

– Насчет чего?

– Ты вчера мне говорил про гаджеты. Ты же их можешь завозить?

– Да, – оживился я.

Разговор стал принимать интересный оборот.

– Я подумал, что мог бы помочь с реализацией товара. Мне не впервой организовывать продажи техники, я знаю почти всех директоров магазинов, так что проблем не будет, – ох, эти волшебные слова про отсутствие проблем.

– Уверен?

– Конечно. Если товар достойный, то мы сможем очень быстро его раскидать по магазинам.

– Так… Подожди. Мы можем продолжить этот разговор уже лично?

– Да, но ты же в своем Энске, а я в Самаре.

– Это не проблема. Я через пять часов буду у тебя.

Маша вместе с бутылочкой перекочевала в руки Оксане, а меня и след простыл. Пора было запустить серьезный бизнес.

Мы встретились у Антона дома. Я изложил свою идею предпродажных контрактов. Мне хотелось, чтобы магазины контрактовали гаджеты сразу крупными партиями, а наш накопительный склад носил временный характер, нужный только для перегрузки товара из контейнеров на грузовики, отправляющиеся в магазины.

– Нет ничего невозможного, – сказал Антон.

Я дал ему отмашку на подготовку, а сам занялся вопросами растаможки груза. И к началу сентября я сделал себе подарок на день рождения, раскидав первую партию по магазинам на реализацию. Наш небольшой временный склад использовался ровно два дня, после чего мы отказались от аренды.

В этот момент я почти не погружался в Сеть. Зачем? Партнерка работала сама – ее штат вырос до пяти человек, и моего прямого участия не требовалось. Других проектов у меня не появилось. Да и, если честно, я с некоторой скукой наблюдал за суетой с продажей воздуха. Каждый день появлялись и сгорали новые партнерки, а в это время их с одного бока поджимали биллинги, с другого СМИ и негативный информационный фон. Влезать в эту бочку с осами второй раз казалось делом неинтересным.

А вот рост социальных сетей стал вызывать интерес. Я из-за адалта как-то пропустил повальную увлеченность общением через Одноклассники и ВКонтакте. А теперь, когда появилось время, это общение уже не казалось таким уж странным и непонятным. Я завел несколько аккаунтов на вымышленные имена, чтобы полюбопытствовать, где сейчас мои одноклассники. С удивлением обнаружил своего старого товарища Николая в Москве – он поступил в Бауманку. Мне чертовски хотелось написать ему, но не уверен, что он бы понял, что за Маша Верховцева хочет с ним дружить. Так что я решил отложить наше общение до лучших времен.

С продажами все складывалось как нельзя лучше. Первая партия целиком разошлась по самарским магазинам и была продана за две недели. Отзывы были настолько хорошими, что мы оказались просто завалены заявками. Некоторые магазины не только выплатили нам за старую партию, но и внесли предоплату за новую. Владимир на этот раз отправил вдвое больше контейнеров, которые мы приняли и раскидали по клиентам за те же два дня – наш опыт рос не по дням, а по часам.

Вот тут и начались проблемы. Чем ты крупнее, тем ты заметнее: слона не спрятать за деревом. Несложное расследование показало, что таможня сдала информацию о нас в ОБЭП, а те пришли уже с ордером в наш маленький офис. Я был дома, когда звонок Антона выдернул меня из дневного сна. Несколько человек в штатском, показав корочки, хотели поговорить с директором, то есть со мной. Поскольку я приехать быстро не мог, то делегировал полномочия на разговор Антону. А сам сел в «Ауди» и поехал в сторону Самары.

Когда я появился в офисе, он уже был пуст: пуст от компьютеров и бумаг. Вынесли все. Антон распустил сотрудниц и дожидался меня, играя на телефоне в «Косынку».

– Что случилось?

– Пришли, показали корочки и уведомление. И все забрали.

– Что-то сказали?

– А как ты думаешь? Что мы подозреваемся в контрабанде и торговле фальсификатами. Я спорил, но не сильно. Было видно, что они настроены на другое. Когда уже начали изъятие, один из них пригласил меня в коридор и предложил уладить дело за сотню тысяч долларов.

– За сколько?

– За сто. Я сказал, что такие вопросы без директора не решаю, и они продолжили изъятие.

– А счета? Арестованы?

– Нет. Только технику изъяли.

– Чудно. Делай перевод остатков Владимиру и завтра дуй к юристам. Через неделю прибудет новая партия – нам нужна новая фирма.

И что вы думаете? Пока ОБЭП проводил исследование изъятой документации, я завез новую партию, а Антон раскидал ее по магазинам. Но поскольку могли прийти и закрыть и эту фирму, надо было идти договариваться. А кто будет договариваться с мальчиком девятнадцати лет в очках – я же не Гарри Поттер, чтобы все кричали «Избранный!». Антон тоже не годился на роль переговорщика. И мы привлекли дядю Васю.

Дядя Вася не был мне родственником, он приходился шапочным знакомым моему отцу и единственным знакомым, проживающим в Самаре. Дядя Вася отслужил двадцать пять лет в вооруженных силах, где растерял последние остатки совести. Он вынес из армии не только сколиоз второй степени, но и сотни комплектов обмундирования, солдатских одеял и другой утвари – дядя Вася был зампотылом одной из частей. Он мог договориться даже с чертом, поэтому я и выбрал его на роль переговорщика.

За пару недель визитов дяди Васи в кабинеты следователей он смог разобраться в сложной структуре дачи взятки. Напрямую никто не мог и не хотел озвучивать как новую цену, так и торговаться. Но длительная работа с персоналом ОБЭП вывела его на человека, занимающего скромную должность заместителя начальника одного из отделов. Он и предложил определенное решение проблемы, которое нас ни капельки не устроило. Нам было нужно не просто закрытие дела, необходимо было принципиально решить вопрос о невозбуждении новых.

Такая постановка вопроса изменила контактное лицо на другого заместителя, на которого дядя Вася вышел, пошептавшись с нужными людьми. В итоге сложных переговоров и заноса значительной суммы денег, лишившей нас всей прибыли от продаж, нам удалось не только договориться о прекращении дела и возврате наших документов и техники, но и получить покровительство за достаточно скромную сумму в месяц в дальнейшем. Мы получили индульгенцию на деятельность на территории Самары и теперь могли спокойно заниматься торговлей.

В октябре я принял решение о переезде в Самару. Работать, проводя в неделю больше двадцати часов в дороге, было крайне сложно. Я дико уставал. Мы стали ссориться с Оксаной – она беспочвенно ревновала меня. Впрочем, я ее видел так редко, что ссоры только добавляли искры в наши отношения. Но когда я заявил, что собираюсь снять квартиру в Самаре и проводить там рабочую неделю, то мать моего ребенка вытянулась в струну и жестко заявила:

– Мы едем с тобой. Хочешь ты того или нет.

– Хорошо. Собирай вещи, я только скажу Антону, что нам нужна трехкомнатная, – я улыбнулся своим мыслям. Оксана стала с рождением ребенка более норовистой, и мне это даже нравилось. Хотя, признаться, иногда я скучал по тишине и спокойствию, сопровождавшим начало нашей совместной жизни.

Я открыл телефон и отправил в твиттер, который завел буквально несколько дней назад: «Мы переезжаем в Самару#samaracity». Потом я, ожидая, пока сообщение отправится, подошел к окну и увидел, что на противоположной стороне дороге за моими окнами кто-то следит из темно-синей «БМВ». Наблюдающий увидел меня и откинулся вглубь машины.

Несколько секунд я думал, стоит ли мне беспокоиться, но потом выбросил эту мысль из головы: все мои интересы сейчас были сосредоточены в Самаре и в Интернете. Зачем кому-то следить за мной в нашем городе? Я подошел к кроватке Машки и показал ей козу. Она заулыбалась в ответ.

Глава 19

Предательство

Несмотря на то что решение о переезде в Самару было принято, сборы заняли почти месяц. Не так уж легко переехать с ребенком и тонной вещей – оказывается, есть сотни предметов, которые нельзя купить на месте и надо непременно взять с собой. В итоге я был занят хлопотами по переезду и перестал глубоко вникать в то, как ведется бизнес, надеясь, что все справятся и без меня. А когда настолько отходишь от дел – жди беды.

Первый звоночек прозвенел, когда на форуме один из адвертов отписался, что его клиент предъявил жалобу о недоставке товара. Я перенаправил жалобу Владимиру, и он, очень удивившись, пообещал произвести повторную отправку. Но через какое-то время таких жалоб стало больше. И даже мониторя работу сервиса только по ночам, я не мог их не замечать. Телефонный разговор с Владимиром был коротким: он выразил свое недоумение и пообещал разобраться.

Однако жалобы продолжились, и пошел нехороший шумок среди вебмастеров. А ничто так не ценится в среде вебмастеров, как репутация. Терять свою, заработанную большим трудом, мне не хотелось. Тем не менее продажи-то шли, деньги начислялись – беспокоиться на первый взгляд было нечего. До двадцатого ноября было не о чем. Эта дата врезалась мне в память, потому что кардинально развернула мой бизнес и фактически кинула его наземь. В этот день не пришел очередной транш от Владимира.

Я позвонил, он взял трубку, долго извинялся и обещал выслать завтра. Положив трубку, я понял, что денег не будет. И гаджетов не будет. Все. Конец. Я сел в кресло и несколько минут молча играл мобильным телефоном, прежде чем отыскать телефон Антона и сообщить, что бизнес закончен. Но он был недоступен. Я набрал телефон нашего секретаря.

– Валя! А где Антон? Он мне срочно нужен.

– Как, вы не знаете?! Он же по вашему поручению в командировке.

– Где-где? – Моему удивлению не было предела. Но потом мелькнула мысль, которую надо было срочно проверить. – Валечка, а куда он поехал?

– Не знаю, Антон Владимирович не сообщил.

– Валечка, вы зайдите в его кабинет и сядьте за компьютер. Так, а теперь наберите пароль: в латинской раскладке русское слово «гаджет»…

– Вошла.

– Отлично, а теперь загрузите браузер. Там есть в меню кнопочка «История». Пожалуйста, зачитайте мне, какие там сайты.

Со слов Вали я быстро нашел то, что меня интересовало. Антон заходил на сайт сингапурских авиалиний. К сожалению, я не знал дат, но голову дал бы на отсечение, что мой заместитель сейчас находился где-то в небе. И скорей всего, он летел в обратную сторону, уже обо всем договорившись с Владимиром. Я снова набрал телефон своего поставщика.

– Привет еще раз. И когда ты это задумал? Или кто подсказал?

– Ты о чем?

– Антон был у тебя в Сингапуре, сложить два и два я еще могу. Решил меня раскатать, как я Павла?

– Я тебя не понимаю.

– Так смотри, я и Антошу твоего легко засажу на несколько лет. Почему ты не поговорил со мной честно?

Была долгая пауза. Потом тон с непонимающего резко сменился на столь знакомый деловой.

– Ты практически отошел от дел. Твой ребенок, семья – видимо, это для тебя важнее. Но бизнес не может ждать. Он должен расти. Антон предложил хорошие способы и направления. От тебя я этого не мог получить никогда. Даже с открытием оптовой базы ты тянул. Я не хотел тебя выкидывать из бизнеса, но ты сам себя лишил места в компании.

– А! Так Антон тебе все это предложил?!

– Да, он.

– А как же интернет-магазин? Партнерка? Это Антон тебе не сделает!

– Это копейки, пойми меня правильно. Оборот в несколько сотен тысяч долларов практически не делает мне погоды. Так что это вполне осмысленная жертва на алтарь офлайновых продаж.

– Ты знаешь, как это называется? Это настоящее кидалово! Я теперь должен сотням вебмастеров тысячи долларов, которых у меня нет, потому что ты их не перевел. Теперь я буду вынужден пойти по миру из-за того, что ты решил расширяться в офлайн.

– Это бизнес, Женя. Ты просто не выдержал гонки. Мне искренне тебя жаль, но решать твои личные проблемы я не хочу, – Владимир положил трубку.

Я набрал его еще раз. Он сбросил. И снова сбросил. А потом, видимо, выключил звук. Я перестал набирать его номер. Да, возможно, я потерял бизнес, но я еще мог сделать несколько вещей, которые бы существенно осложнили им жизнь.

Сначала я заморозил выплаты в партнерке. На моем счету осталось около тридцати тысяч долларов. Не так уж и много и куда меньше, чем я был должен вебмастерам. Но если спасать, то сначала себя. Я перекинул деньги на другой кошелек, а потом вывел несколькими переводами на несколько своих карт.

Примерно в это время мне позвонила Валя из Самары и сообщила, что Антон Владимирович только что приземлился в Домодедово. Понимая, что счет уже пошел на часы, я наплел Вале сложную историю из смеси лжи и правды, в которой Антон выходил последним подонком. Валя была моим человеком – я нанимал ее лично, в отличие от многих сотрудников. Она мне поверила.

С помощью Вали и дяди Васи, которого пришлось тоже подключить, мне удалось заморозить работу офиса: отключить все телефоны и распустить сотрудников. Оставалось только слить остаток средств с расчетного счета – это я мог сделать только лично, клиент-банк мы так и не поставили, и провести несколько встреч с ключевыми покупателями. Я понимал, что мне нечего им предложить, но испортить работу Антону я мог: например, намекнуть на проверки на серость поставляемого товара. То, что такая угроза бьет прежде всего по мне самому, я в тот момент не осознавал.

– Мне надо срочно в Самару, – сообщил я Оксане.

– Я с тобой.

– Да я по делам, – у меня язык не поворачивался сказать, что бизнеса больше нет и как дальше и на что жить, я даже не представляю.

– Ты вечно по делам и один. Может, ты там любовницу завел?

– О чем ты? Мне действительно надо и срочно.

– Отлично, я только Машку соберу.

– Машку-то зачем?!

– А кому я ее оставлю?

– Обе оставайтесь, мне уже надо ехать, некогда ждать.

– Десять минут подождешь. Я быстро.

– Черт с тобой, только быстро.

Через полчаса мы все спустились вниз к припаркованному автомобилю. Машка вдруг расплакалась. Пришлось ее успокаивать. Я начал раздражаться. Время шло. По моим оценкам, через три часа Антон должен был сесть в самолет до Самары, потом около двух часов в воздухе, еще полчаса-час на то, чтобы выбраться в центр. Время шло даже не на часы – на минуты.

– Быстрее!

– Да-да, уже все, садимся, – огрызнулась Оксана.

Мы, наконец, отправились в путь. Поскольку на разговор не был настроен никто из нас, то я включил радио. Машка, как я видел в зеркало, задремала.

– Оксан? – вдруг неожиданно спросил я.

– Что?

– Ты не жалеешь, что мы вместе?

– Это что за речи, товарищ Евгений?

– Иногда мне кажется, что я такой глупый. И что со мной тяжело.

– Да, ты глупый. И ты временами безрассудный. И с тобой тяжело. Но я тебя люблю. И поэтому считаю эти мелочи просто частью твоего характера.

– Отлично, – выдохнул я. Стало вдруг легче.

– Что-то случилось?

– …Да. Можно и так сказать.

– А как еще можно сказать?

– Ксюш, возможно, скоро придется сильно поджаться. И в Самару мы точно не переезжаем. Кажется, я только что потерял бизнес.

– А зачем тогда мы едем?

– Надо сделать несколько дел, прежде чем все закончится.

– Ну и ладно. Мне никогда не нравилась идея с переездом в Самару. Большие города пугают меня.

– Но там больше возможностей!

– Я за спокойствие. Посмотри на себя – на тебе лица нет из-за твоего бизнеса.

– Наверно, ты права.

Оксана наклонилась ко мне и поцеловала в губы.

– Дурочка! Мне же дороги не видно! – закричал я.

– Я тебя люблю, – прошептала она, улыбнувшись.

Мы снова замолчали. Я включил радио. Оксана задремала. Я вел машину и думал о том, какой же я осел, что не подготовил плацдарм для отступления. Ведь я мог легко на заработанные деньги развернуть пару партнерок и стричь небольшие купоны на старость. Или запустить какие-то стартапы, которые бы сделали меня публичной и популярной фигурой, а значит, дать доступ к деньгам инвесторов, не таких вороватых, как Владимир. Черт, я мог сделать так много и снова упустил момент.

Я совершенно не понимал, зачем я еду. Что мне даст эта поездка? Вдруг все показалось таким мелочным, таким суетным. Тех тридцати тысяч вполне бы хватило на разворачивание небольшого бизнеса в родном городе. Но тут с новой силой разгорелась жажда мести. И я придавил педаль газа. От рычания мотора проснулась Машка и расплакалась. Оксана тоже проснулась и посмотрела на дочь.

– Сейчас, Машенька, сейчас. Голодная, наверное.

Оксана отстегнула ремень и потянулась за Машкой. В этот момент она перекрыла мне обзор, а когда она сдвинулась, наша машина выпрыгнула с пригорка, и я увидел летящий навстречу борт грузовика.

Дальше я словно в замедленной съемке смотрел, как сминается передняя часть «Ауди» с моей стороны. Услышал, как скрипит сминаемый металл, как с глухим звоном лопнуло лобовое стекло. Тут дикая боль пронзила ноги и затем тело. Я потерял сознание.

Открыв глаза, я увидел перед собой белый потолок. Как? Я же был в машине. Вдруг я понял, что не могу пошевелиться. Или нет, могу, но только кончиками пальцев рук. Я попробовал произнести слово, но получился только стон. Никто не подошел. Я снова отключился.

Я открыл глаза от того, что кто-то тряс меня за плечо. Какой-то незнакомый человек в белом халате. Врач? Или посетитель?

– Евгений? Вы меня слышите?

– Да, – еле слышно отозвался я.

– Евгений, как себя чувствуете?

– Плохо.

– Шутите? Уже хорошо. У вас тяжелая травма: открытые переломы обеих ног и компрессионный перелом позвоночника. Мы провели две операции, теперь только покой и больничный режим.

– А как Оксана?

– Ваша супруга? С ней все в порядке. Просто чудо, что она жива. Вылетела через окно и приземлилась в придорожную канаву. Небольшое сотрясение мозга, но она здорова.

– Где она?

– Не знаю. Если надо, я ее попрошу ее поискать.

– Мне долго лечиться?

– Кто знает, такие переломы – штука сложная. Полежите месяцок, потом на костылях походите или на коляске – это будет ясно потом, посмотрим, как позвоночник себя поведет. Потом, если все будет хорошо, то месяцев через девять-десять попробуете начать ходить. Потом уже реабилитация, повторные осмотры – но это уже дело техники.

– Ясно.

– А пока отдыхайте, я пойду, – врач заспешил к выходу из палаты.

– Доктор!

– Что?

– А Маша, моя дочь?

Врач замер.

– К сожалению, тут мы бессильны. Ваша дочь погибла еще до приезда врачей. Мне очень жаль, примите мои соболезнования.

Дверь захлопнулась. Я снова потерял сознание.

Глава 20

Собирая камни

Когда я проснулся, рядом с кроватью сидела матушка. Лицо у нее было… Нет. В таких случаях принято говорить, что лица на ней не было. Я грустно улыбнулся в ответ. Она взяла мою руку и стала гладить ее.

– Мам? А где Оксана? – спросил я.

– Ты не беспокойся, она цела и здорова. По крайней мере, физически, – хрипло, сглотнув комок, ответила мать.

– Я знаю. А где она сейчас?

– Уехала. Домой.

– Как уехала? Я же тут…

– Машеньку поехала хоронить, – от внезапно пронзившей меня боли я сжал простыню.

– Как хоронить?

– Не держать же ее в морге неделю.

– Как неделю?

– Ты три дня был без сознания. Потом немного пришел в себя и снова впал в беспамятство. Дольше ждать уже не было возможности.

– Но она даже не зашла!

– В обиде она на тебя, винит в смерти Машеньки. Говорит, что если бы ты не гнал и следил за дорогой…

– Я следил? Если бы она не полезла назад, перегородив мне обзор… Если бы не расстегнула Машке ремень на кресле… Да что теперь говорить, – я замолчал. Весь вчерашний вечер ушел на перебор вариантов, как бы я стал действовать, будь у меня вторая попытка. И никак я не выходил виноватым. Не видел я того грузовика. И если бы Оксана не полезла назад, все бы обошлось. И Маша была бы жива. Была бы…

Мать посидела еще с час и потом ушла. Она на время поселилась у дяди Васи – больше было не у кого, и я попросил ее в следующий раз привести моего мнимого родственника. Больница больницей, а бизнес бизнесом. Мать же попросил принести мне ноутбук, благо в моих вещах все-таки отыскались дебетные карты: прежний ноутбук был в хлам разбит при аварии, как и мой телефон с его адресной книгой, из которого мать не догадалась извлечь сим-карту, когда была на стоянке, где куковала моя разбитая «Ауди».

Получилось, что я на неделю выпал из виртуальной реальности. С другой стороны, дел у меня в этой реальности осталось так мало, что мое исчезновение могло только подчеркнуть мое желание выйти из интернет-бизнеса в глазах партнеров и просто зевак.

Однако куда больше я думал об аварии, перебирая в памяти все, что делал сам, что делала Оксана. Я искал причину, почему я уступил и взял с собой в поездку свою девушку и своего ребенка, хотя прямой нужды в этом не было. Я пытался понять, откуда вдруг выпрыгнул этот злосчастный грузовик и мог ли я от него увернуться. Хотя бы в своем воспаленном воображении я пытался изменить прошлое.

Наверно, в этот момент то, что я был лишен телефона, – было благом. Я не мог получить звонков. Но не мог и позвонить сам: Оксане, Владимиру, Антону. Не мог на них накричать, пожаловаться, поныть, просить сочувствия, рвать и метать, унижаться и плакать. Мне было больно и некому было сказать об этом. Даже персонал больницы избегал заходить лишний раз ко мне в палату.

На следующий день с утра зашел дядя Вася с ноутбуком. Он рассказал, что фирмы по сути уже нет. На следующий день Антон провел беседу с сотрудниками – кое-кому предложил место в новой компании, а остальных уволил. Уволил почти всех, кого нанимал я. Где офис новой компании, дядя Вася не знал, да и это уже было неважно. Я попросил его забрать все документы и оргтехнику из старого офиса к себе и закрыть договор аренды. С продажей гаджетов было покончено. Надо было придумать, чем заняться теперь.

Я открыл ноутбук, подключился по GSM-модему к Сети, но не смог работать. Мысли снова вернулись ко дню аварии. Пришлось отложить компьютер в сторону. И завтра он остался лежать там же. И послезавтра.

Мать принесла мне новый телефон, где не было ни одного номера в книжке. Я набрал по памяти номер Оксаны – недоступен. Посмотрел вопросительно на мать, но она только развела руками. Мне почему-то показалось, что дело не в похоронах. Просто Оксана постаралась оградить себя от общения со мной. Не пришла в больницу, не позвонила и старый номер отключила или сменила. От этой мысли стало очень больно. И тошно. Временами я называл ее бессердечной сукой и тихо плакал в подушку, поспешно вытирая слезы, если в палату заходила медсестра.

Потихоньку я пошел на поправку. Кости – не кожа, срастаются медленно. Но через месяц мне сняли гипс и выдали коляску для прогулок по коридору: ходить даже на костылях я не смог. Врач качал головой, гонял на рентген и к физиотерапевту, но ноги отказывались слушаться, хотя тепло или холод чувствовали. «Не все потеряно» – эти слова стали девизом всех, кто общался со мной в тот период. Врачи, родственники, знакомые. Я даже сам стал понемногу в это верить: в инвалидной коляске, с погибшим ребенком, почти брошенный женой, с разрушенным бизнесом, уничтоженной репутацией и стремительно тающими сбережениями. Я упивался жалостью к себе и надеялся на чудо.

Чуда не случилось. Я выехал из больницы навстречу первому весеннему солнцу в своей коляске. Дядя Вася, ставший мне почти родным дядей, отвез меня к себе и выделил комнату: «Живи, сколько надо». Я и жил. Спал до обеда, потом отправлялся в туалет, немного приводил себя в порядок, немного ел и снова перебирался к себе в комнату спать или тупо, не понимая сути, смотреть телевизор. Вечером с работы приходил дядя Вася, заглядывал ко мне в комнату, чтобы узнать, как я. Потом мы ужинали, и я ложился спать.

В один из дней дядя Вася вытащил меня из комнаты на кухню, достал из холодильника бутылку водки и приказал: «Пей!» Я выпил сто грамм, потом еще сто. Потом дядя Вася налил и себе. И снова мне. Меня повело.

– Старик, – начал дядя Вася, – я тебя понимаю. Тебе кажется, что ты все потерял: ребенка, жену, деньги, здоровье. Но это не так, старик. Тебе еще двадцати нет. И все у тебя впереди. Немногим Бог дает пережить столько в таком возрасте. Но иногда надо остановиться и посмотреть не назад, а вперед. Вполне возможно, что лучшее как раз там.

– Да я знаю, – пробормотал я заплетающимся языком.

– Ничего ты не знаешь. Ты думаешь, что хорошо уже не будет никогда. Но это не так. Да, история у тебя швах. Но это уже случилось. Это не исправить, мучай ты себя хоть каждый день до конца жизни. Зачем же превращать остаток жизни в ад? Иди дальше.

– Нет, ты не понимаешь, – попытался я возразить. – Ведь если бы она не встала, то я бы заметил…

– Нет, это ты не понимаешь. Все! Ты в коляске, дочь в могиле, жена свалила. Дальше что? Накрыться и ползти на кладбище?

– Нет, ты не понимаешь! – Но высказать мысль я не смог, запутался.

– Оставь прошлое в покое. Оно тебе только спасибо за это скажет.

– Хорошо, – я не был склонен спорить.

– Вот и отлично, выпей, – дядя Вася плеснул в стакан остатки.

Я проглотил и почувствовал, как к горлу подкатил тошнотворный шар. Меня вырвало.

Весь следующий день я пролежал с больной головой. Есть у похмелья свои преимущества. Невиданное чувство освобождения. Словно вчерашняя рвота унесла все мысли, разрывавшие мой мозг до этого. Наверно, впервые со дня аварии я не прокручивал в голове события того дня. Просто лежал и смотрел в потолок.

Вечером я открыл ноутбук и подключился к Интернету. Пришло время вернуться в Сеть.

Моя репутация была разорвана в клочья, мои сотрудники разбежались, мой кошелек ломился от количества выставленных претензий. Сам сайт партнерки был взломан и дефейсен – на главной странице красовалась надпись, что я – кидала. От моей империи остался лишь остов. Я отключил хостинг, завел новый кошелек и почту, прошелся по форумам, разбираясь, какие на сегодня идеи доминируют. Ничего не изменилось. Вместо SMS теперь разводили на подписки, продавая воздух. Индустрия продажи ссылок дала крен в сторону ссылок, размещенных не на время, а навсегда. И появилось много новых товарных партнерок. Так или иначе, мои труды по продвижению гаджетов хоть и кончились ничем, но дали пинок рынку продаж реальных товаров. Впрочем, возможно, я преувеличивал свое влияние на сообщество вебмастеров.

Я начал с поиска новых сотрудников. Работать сам я уже не хотел – кто раз попробовал руководить, вряд ли откажется от этого, если к стенке не припрет. А у меня еще оставалось достаточно денег, чтобы платить скромную зарплату паре вебмастеров, которые начали потихоньку строить для меня небольшой сервис, призванный облегчить жизнь тем, кому был нужен целевой трафик с поисковых систем. Посетителей можно собирать баннерами, а можно сделать тысячи своих сайтов, на каждом оставить ловушку и передавать пойманных посетителей на сайт покупателя такого трафика. Тридцать долларов за тысячу посетителей по выбранным ключевым фразам. Мне эта идея очень нравилась. Я разбил задачу по созданию автомата между двумя программистами, а сам занялся формированием среды для покупателей.

Я снова сутками общался на форумах, встревая даже в мелкие дискуссии, завел себе твиттер, профиль в Фейсбуке. Это была новая личина: другой ник, другое поведение; но я относился к ней как к единственной – я твердо решил оставить прошлое там, где ему и полагалось быть. Чем больше я влезал в новую шкуру, тем реже возвращался к изматывающим мыслям о том, что могло бы быть, если бы я тогда…

Единственное, что я не стал делать, – это заводить блог. Вместо этого я стал понемногу описывать все, что произошло со мной за пять лет, в обычном документе Ворд. Я писал, прочитывал, вымарывал и снова описывал, как помнил. Это должно было стать мемуарами манимейкера, моим путем в заработке, моей исповедью.

Я сделал удивительную для самого себя вещь – зарегистрировался в Одноклассниках под своей настоящей фамилией и списался с Николаем. Он пообещал приехать ко мне, как только сможет, – до конца учебного года в его вузе еще оставалась пара месяцев.

Но главные события в моей жизни я затеял в офлайне. Я решил твердо и окончательно перебраться в Самару. Возвращаться в город, где каждый угол напоминал мне о моих ошибках, мне казалось ошибочным. Кроме того, я стал тяготиться жизнью у дяди Васи – я захотел жить отдельно, о чем ему и сообщил. Дядя Вася потрепал меня по плечу и сообщил, что теперь он видит, что я пошел на поправку.

Мать по моей доверенности продала квартиру бабушки, я добавил остатки своих денег плюс мелочи от страховки за разбитую машину и купил двухкомнатную квартиру в спальном районе Самары. Наверно, будь у меня блог, я бы наделал фотографий и написал, что заработал на квартиру – вебмастера любят такое шоу. Квартира была на первом этаже многоэтажного дома с удобными тротуарами, что мне в моем колясочном состоянии было как нельзя более кстати.

Несмотря на то что я регулярно наведывался к врачам, они продолжали разводить руками – встать на ноги мне в ближайшее время не грозило. И это была единственная плохая новость за последнее время. Свой сервис по продаже трафика я наконец запустил, и он стал показывать небольшие, но приятные результаты. Я снова стал зарабатывать деньги в Интернете. Пусть смешные, в несколько раз меньшие, чем раньше, но такие ободряющие.

К концу апреля мое состояние, наконец, улучшилось настолько, что я решился. Я попросил мать свозить меня на могилу Маши, которую Оксана похоронила на кладбище моего родного города. Наша экспедиция растянулась на две недели, потому что один я не решался ехать даже поездом, а мать, опять перебрав отпусков за свой счет, не могла отпроситься с работы.

Я намеренно взял билеты обратно на тот же день. Я боялся. Боялся, что столкнусь с Оксаной и мое столь хрупкое душевное равновесие рухнет под ее обвиняющим взглядом.

Я приехал рано утром. Мать вызвала такси прямо к поезду, которое отвезло меня на кладбище. Она знала место, так что кружить не пришлось. Небольшой гранитный памятник, крохотное фото, легкая зеленая поросль на земляном холме. Я почувствовал, как к горлу подступает комок. Вдруг судорожно сжалось сердце. Я закрыл глаза и отвернулся, бормоча: «Прости, прости, прости…» Мать, почувствовав мое состояние, покатила коляску прочь.

Обратно я брал билеты только для себя. Мать помогла мне забраться в вагон и расположиться на своем месте. Мы попрощались в вагоне, а потом она вышла и стояла перед окном, пока поезд не тронулся. Фигура матери медленно исчезла из поля зрения, я продолжал смотреть на перрон ставшего вдруг совсем чужим города. Вдруг в окне уплывающего здания вокзала глаза различили женскую фигуру, девушка смотрела на мое окно. Оксана. Узнала все-таки. Или знала, что я приеду. Но не подошла. Все равновесие, позволявшее мне держаться до этого времени, рухнуло. Остаток пути до Самары я провел молча, смотря в одну точку в окно. Прошлое не хотело меня отпускать, как я ни пытался.

Глава 21

Новая жизнь

Майские праздники – плохое время для онлайн-бизнеса. Юридические лица, как один, на выходных. Физические – на дачах и пикниках. Интернет пустеет на тридцать—сорок процентов. А для таких мелких бизнесменов, как я, зависящих от десятка крупных заказчиков, наступает и вовсе время ничегонеделания. Я читал блоги, форумы, спал, ел, качал с торрентов сериалы и смотрел их целыми сезонами. Говоря простым языком, я страдал от скуки.

Моя биржа вышла на определенный уровень и замерла на нем из-за недостатка мощностей: Яндекс опять затянул процесс индексации, и новые сайты не давали трафика, а старые потихоньку теряли посетителей. В итоге я работал вслепую. Большинство вебмастеров в такой ситуации останавливает производство, пока не поймет, куда свернула мысль разработчиков поисковых систем. Но не я. Я продолжал делать новых солдат для моей армии и запускал их на поле битвы за трафик. Авось не впустую.

Когда заняться нечем и голова пуста, руки делают выбор самостоятельно. Я зарегистрировался на сайте знакомств, сделал себе платный аккаунт и стал общаться с девушками. Есть такой вариант развлечения: выбрать жертву и писать ей всякие глупости, ехидно потирая руки и гадая, когда она сообразит, что над ней издеваются. Это скрасило мне несколько вечеров. Но не избавило от скуки. Поэтому после одной из таких бесед я закрыл браузер и встал, чтобы сходить на кухню, поискать чего-нибудь съестного.

Я встал. Черт! Лежа на полу, я снова и снова кричал: «Я встал!» Ничего, что я сразу свалился наземь. Несколько секунд я стоял на своих собственных ногах, которые уже начал считать только элементом оформления своего тела. Кажется, я плакал. Если это было и не чудо, то лучшая новость за полгода. Я дополз до кровати, сел и позвонил матери. И услышал в трубку всхлипы. Теперь мы плакали оба. Настоящее мокрое царство. И с каких пор я стал таким плаксивым?

На следующий день я сидел на кухне, составляя список своих дел на будущее. И замер на первом пункте. Все мои мысли не двигались дальше него. Вдруг я понял, что уже давно живу сегодняшним днем. Не планирую дальше одного месяца. Вот и сейчас я думал о том, что скоро начну ходить, заведу кошку, найду девушку. И все. Жизнь словно остановилась. Квартира есть, доход – пусть и не такой большой, как раньше, но достаточный для безбедной жизни – есть, о семье я больше не думал, планируя перебиваться случайными связями.

Это было так странно. Полное отсутствие мотивации. Наверно, всегда должно быть место экстриму, невероятным событиям, острым отношениям, или вкус к жизни теряется. Я смотрел в окно и думал, что бы такое учудить, куда еще ввязаться, чтобы снова вернуть то ощущение полета, которое сопровождало меня, когда я делал свои первые сайты. Или то ощущение полной задницы, когда досили мою партнерку. Или ту злобу и жажду мести, которые переполняли меня, когда я был избит из-за тупой одноклассницы. Плевать на траты и время, мне хотелось вернуть адреналин в кровь.

Я перебрался в комнату и открыл ноутбук. Нужна была тема. Хорошая, яркая тема, которая бы заставила меня работать. Что-то, что взбудоражило бы умы пользователей. Или хотя бы один ум – мой. А с кем можно бороться в Сети? Только с монополистами. Борьба с поисковыми системами мне порядком наскучила, а вот социальные Сети – это было пусть и не слишком свежо, но еще не так охвачено, как другие монополии.

Основной способ массовой работы с социальными сетями – это спам приглашений. Однако в Фейсбуке это сделать не так легко, а во ВКонтакте приглашения и вовсе прикрыли. Осталась только возможность писать на стены, оставлять сообщения в форумах. Но была штука и повеселее.

Мода на Фейсбук привела к тому, что многие новостные сайты стали ставить плагины для вывода комментариев из этой соцсети. Ладно, кнопка лайков («мне нравится»), но комментарии – какая чушь. Но все можно поставить себе на службу. К моей превеликой радости, такие комментарии пропускают ссылки. Если немного поднапрячься, то можно аккуратно спамить популярные новостные системы, попросту отслеживая появление новостей. Ведь понятно, что первые несколько комментариев всегда привлекают внимание. А если такую новость просмотрят сотни тысяч человек? А если будет проспамлено несколько десятков тысяч статей?

И все, что мне нужно, – это регистрация аккаунтов в Фейсбуке, которому новостные сайты так доверяют. Зарегистрировал, добавил в специальную программу, которая мониторит новые статьи: как только статья появляется, программа закидывает сообщение вроде «любопытная статья, но я думаю, что вот эта информация дополнит ее» и ссылку.

Я тут же сел искать хорошего десктопного программиста. Даже двух. Один должен был написать мне регер – программу для регистрации аккаунтов. А второй – постер, программу для отправления сообщений. В течение пары дней мне удалось найти таких. Кто же откажется от интересной и хорошо оплачиваемой задачи? Итак, я снова был в деле. И мне это нравилось.

Захваченный новой идеей, я перестал следить за временем и не заметил, как завершились праздники и пришли будни. Параллельно с работой над десктопными программами еще два человека, программист и дизайнер, работали над платниками – куда-то надо было сливать будущий трафик.

Из дома я выходил только в магазин. Выбравшись однажды к врачу на консультацию, я получил направление на физиотерапию и предписание купить костыли. Но работа отнимала все время, так что я вместо тренажеров ставил пару стульев и пытался делать шаги между ними. Смотрел на статистику на мониторе и, обливаясь потом, делал крохотные шаги. Шаг за шагом давался все легче, но успехи были так себе – ходить даже на костылях я пока не мог.

К концу мая я получил первую версию постера, куда добавил несколько аккаунтов, зарегистрированных вручную. Попробовал проспамить, и получилось. Вся прелесть ситуации была в постмодерации – такой комментарий сначала попадал на ленту, и только потом его могли удалить. Новость же привлекает внимание сразу как появляется, надо лишь быть среди первых комментаторов. Я не открыл америки, но, похоже, был среди первых, кто спамил через Фейсбук. Конечно, многим интересно, сколько спровоцированных таким образом переходов приносили оплату. Немного. Но учитывая размах, это был вполне достаточный доход, чтобы продолжать оттачивать мастерство.

Спам – зло? Так это смотря с какой стороны быть на этой войне. Мне он приносил пользу. Чтобы отпраздновать свой успех, я решил выбраться в магазин – купить шампанского. Пить шампанское в одиночку странно, но с некоторых пор я привык, что моими собутыльниками были только воображаемые собеседники.

Я выкатился на улицу и столкнулся с почтальоншей – милой замученной женщиной лет пятидесяти, которая нередко звонила мне в домофон или стучала в окно, чтобы я пустил ее в подъезд.

– Отлично, что я вас застала, – устало улыбнулась она. Я прижал электронный ключ к домофону, чтобы она могла открыть дверь. А она в ответ протянула мне конверт. – А вам письмо. Хотя кто сейчас пишет письма, если всегда можно позвонить? Одни счета ношу, а тут письмо. И не подписано.

Я взял конверт и откатился к скамейке возле подъезда. Осторожно вскрыл его. Внутри белел почти пустой листок бумаги. Еще не читая, я уже понял, от кого оно. Только один человек избегал даже телефонных разговоров со мной. Я раскрыл письмо и начал читать.

Милый! Дорогой! Единственный! Любимый!

Я старалась винить тебя в том, что произошло. Я старалась искать причину в себе. Я думала, что мне будет легче вдали от тебя. Я никак не могла простить тебе того дня. И не могла жить, не думая о тебе. Я буду бесконечно жалеть, если не попробую снова. Но уже не знаю, сможешь ли ты простить мне мое молчание. Я пойму, если ты откажешь, но я должна попытаться. Мы должны попытаться. Ради нас. Ради будущего. Ради того, чтобы излечиться от этой боли.

По-прежнему твоя Оксана.

И на обороте листа номер мобильного. Она даже оператора поменяла. Я-то предпочитал МТС, а она выбрала Билайн. Я вынул свой коммуникатор, но не смог набрать номер. Словно это письмо лишило меня всех сил. Почтальонша, которая в этот момент вышла из подъезда, подбежала ко мне.

– Вам плохо?

– Нет. Я просто не знаю.

– Чего не знаете.

– В том-то и дело, что ничего я не знаю, – я скомкал письмо, сунул в карман куртки и покатил прочь.

Проехав пару кварталов, я подъехал к огороженной детской площадке и стал наблюдать, как играют дети. Мое внимание привлек один мальчуган, который бросался песком в других детей. Те визжали от негодования, но родители словно не замечали этого. Другой мальчик подошел и треснул обидчика лопаткой. Тот заныл и бросился к своей мамочке.

– Как ты нас нашел? – На мое плечо легла ладонь.

Я повернулся и обомлел. Передо мной стояла Анна.

– С каких пор ты на коляске?

– Я… Я… Недавно. После аварии. Разбился на машине.

– Надо же. Сожалею. А жена как? Ребенок?

– Мы разошлись. Дочь погибла.

Анна ничего не сказала на это. Вместо ответа она кивнула на площадку.

– Правда, похож на своего отца?

Я посмотрел на нее удивленно.

– Кто? – И вдруг в голове словно щелкнуло. – Ты что? Ты тогда? Мы тогда? Черт!

– Действительно, черт. Не думала, что у меня что-то может быть. Одна история до тебя оставила меня без надежд на детей. Но что-то, видимо, случилось в тот момент особенное. И вот этому чуду уже три года. Я назвала его Евгением. В твою честь. Не думала, что мы еще пересечемся… Так как ты нас нашел?

– Я? Я просто тут недалеко живу. Переехал. После аварии.

– Понятно. Мир маленький.

Мы молча следили за игрой детей в песочнице. Я прервал паузу вопросом.

– А можно… Можно я буду вас навещать?

– Да легко. Наверное, так даже лучше. Не придется сочинять сказку про отца-космонавта. Только на большее не рассчитывай.

– Ты не думай, я не навязываюсь. Просто…

– Что?

– Просто я вдруг подумал, что это для меня важно.

– Взрослеешь. Я всегда знала, что из тебя непременно выйдет что-то путное.

Мы стояли и болтали. Я начал рассказывать Анне то, что произошло со мной за время, которое мы не виделись. Она цинично в своей манере комментировала мои успехи и неудачи. А на площадке играл с другими детьми мой сын. Евгений Евгеньевич. Жизнь вдруг, за один день, вновь обрела краски и подарила надежду. Будто я перепрыгнул через стену, о которую долго бился головой. И все прошлое осталось там, за высокой преградой. Впереди же была еще одна жизнь. Новая.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Вступление

Еще один хлесткий и умелый удар развернутой ладонью по щеке отозвался болью до самых пяток. Один мой глаз к тому времени уже окончательно заплыл, превратившись в подобие вареника, так что на мучителей я смотрел только вторым, правым. Руки мои были связаны за спинкой стула, ноги – каждая к своей ножке. Связаны крепко, даже слишком: руки уже онемели, да и ноги я чувствовал слабо. И вдобавок сильно хотелось в туалет: я уже не сомневался, что скоро надую в брюки от отличного дорогого костюма. Печалило только то, что это будет воспринято как признак моей слабости.

Бандитов было двое. Один сидел у окна, выкуривая дешевые сигареты из мягкой пачки одну за другой. Второй то хлестал, то бил меня. Время от времени первый подавал сигнал остановиться и хриплым голосом задавал в очередной раз вопрос:

– Ну как, уже готов написать, как его, пароли, – и кивал на листочек на столе рядом с собой.

Я, понятное дело, был совсем не готов расстаться со всем своим интернет-имуществом: доменами, сайтами, доступами к партнеркам. Одновременно я понимал, что два тупых лба ничего в этом не понимают, а игру с вымогательством и пытками на самом деле ведет кто-то еще, кто-то из тех, кого я знаю. Кто-то, с кем я, возможно, пил водку на одной из конференций. Или встречался в кафе, чтобы обсудить условия очередной сделки. Это мог быть и виртуальный знакомый, которых я имел так много, что без гаджетов не мог и вспомнить, кто есть кто, получая очередное сообщение в аську или скайп.

Кстати, о гаджетах. Мой новенький современный смартфон лежал, поблескивая мертвым экраном, там же на столе. В небольшой потасовке, когда я зашел в якобы снятую для меня квартиру, телефон вывалился из кармана и был случайно раздавлен каблуком одного из громил. И слава богу. Так бы доступ к половине аккаунтов можно было восстановить запросами на телефон эсэмэски с кодом. Сейчас же это просто добавило приписку корявым почерком к листку со списком регистраторов доменов, хостинг-операторов и партнерских программ: «пин-код к телефону». Конечно же, к сим-карте, а не телефону, но бандитам было все равно, как написать.

«Вот так поездка на семинарчик вышла, – мелькнула вместе со снопом искр от очередной оплеухи мысль. – Вот так весело я провел время в гостеприимной Украине».

Уверен, что вы помните, на чем мы расстались в прошлый раз почти два года назад. Я передвигался на коляске, а от моей некогда огромной империи сайтов остались одни огрызки. С тех пор прошло много времени и немало событий, сильно изменивших мою жизнь.

Я научился ходить без хромоты, правда, немного потерял чувствительность в конечностях. Последнее, несомненно, сейчас шло мне на пользу. Я снова по самые уши влез в дебри интернет-заработков, более того, мне удалось порядком поднять ставки и добиться хороших результатов, пусть и не без сложностей.

Если что-то и не изменилось, то это состояние полного бардака в личной жизни. Однако надо рассказывать все по порядку, чтобы затем вновь оказаться в небольшой двухкомнатной квартире в одном из городов Восточной Украины. Начнем с того, как и с чем я вернулся в Сеть после аварии.

Глава 1

Почему у сказок не бывает продолжения

Мы расстались с вами на оптимистичной ноте, когда я встретил Анну, получил письмо от Оксаны и смог несколько секунд простоять на ногах, до этого деревянных. Наверное, так и должна заканчиваться история – надеждой на лучшее. И пусть каждый додумывает сам, какое на самом деле было продолжение. Так вот, продолжение чаще всего далеко от тех радужных фантазий, которые овладевают читателем после прочтения последней страницы. Просто потому, что реальность хоть и полна сюрпризов, но куда более сурова к участникам событий.

Мне не удалось пойти своими ногами ни в июне, ни в июле, ни в августе. Я каждый день пытался повторить тот опыт со стоянием на ногах, но они каждый раз отказывались держать мое бренное тело. Только к середине октября после нескольких месяцев физиотерапии при местном центре травматологии я встал на костыли и к началу зимы перешел на палочку. Трудно и тяжело описывать дни, когда каждое движение отзывалось болью, когда от бессилия опускались руки и хотелось бросить казавшиеся бесполезными занятия. Сам не знаю, из каких запасов я находил энергию, чтобы продолжать пытаться снова начать ходить.

Возможно, эту энергию давала мне работа. Биржа трафика постепенно захирела, с каждым днем давая все меньше дохода. Не в силах организовать новый сервис, я сосредоточился на заработке с собственных сайтов, продавая на них места под ссылки. Раньше я рассказывал, что одни, назовем их рекламодателями, хотят разместить на сайтах других людей, вебмастеров, свои ссылки – указатели на свои сайты. Чем больше таких ссылок размещено, тем круче считается сайт рекламодателя. Это как если бы сотни людей вдруг стали рекомендовать вас своим знакомым. Но в отличие от простых рекомендаций рекламодатели готовы платить за каждое размещение своей ссылки.

Когда я попал в аварию, стали набирать популярность ссылки, размещенные навсегда: вебмастер ставит такую ссылку внутрь статьи на своем сайте или даже размещает уже готовую статью рекламодателя со ссылками внутри нее. Деньги за такое размещение выплачиваются всего один раз, но зато много, можно получать не с самого хорошего сайта по сто—двести рублей за каждую ссылку или статью. Когда у тебя не один сайт, то доход может исчисляться тысячами рублей в сутки.

У меня сайтов было предостаточно. Что-то осталось от прежней жизни, что-то я создал заново, а что-то купил у других вебмастеров. Всего у меня в какой-то момент образовалось порядка шестидесяти сайтов, которые приносили до трехсот тысяч рублей в месяц на размещении ссылок.

Работы по размещению ссылок было так много, что я нанял двух авторов, которые каждый день писали новые статьи, чтобы было куда ставить новые ссылки. И сам занимался сайтами не меньше своих сотрудников. Не потому, что это было нужно. Просто хотелось заполнить чем-то пустоту в жизни за пределами компьютера.

Не могу сказать, что я не пытался что-то настроить в личной жизни. Я пытался, столь часто, насколько мне позволяла моя немощь, наведываться к Анне. Она не препятствовала нашему общению с сыном, но сама оставалась холодной и отстраненной. Пытаться выяснить причину такого поведения я не стал. Я боялся того, что могу услышать. Неудивительно, что мои визиты каждый раз стали разделяться все большими промежутками. Тем более что мой статус так до сих пор и не был объяснен мальчику. Дядя Женя продолжал оставаться дядей. Анна без обиняков давала мне понять, что я тут лишний.

И, конечно, я ни капельки не удивился, когда в один прекрасный летний день в дверь позвонила Оксана. Несколько секунд, показавшихся мне вечностью, мы смотрели друг на друга: она не отводила глаз от моего лица, а я смотрел то на ее усталые глаза с мешками под ними, то на руку, в которой была зажата спортивная сумка с вещами. Наконец я смог выдавить из себя:

– Проходи, – и сам уехал на коляске в свою комнату. Уже за спиной я услышал, как щелкнул замок на двери, а потом закипела деятельность на кухне. Я слушал эти звуки перед монитором, не в силах сосредоточиться на делах, и ощущал, как по спине струится холодный пот. Слишком многое пробежало между нами, чтобы вот так за несколько минут испариться в никуда.

Мы больше молчали, ограничиваясь короткими, ничего не значащими фразами. Словно боялись спугнуть то хрупкое равновесие, за которым прячутся эмоции и скандалы. Я занимался своей работой, Оксана готовила еду и убирала в квартире.

Кровать в доме была одна, так что засыпал я, чувствуя ее горячее дыхание у себя на шее. И все же это ни капельки не возбуждало. Мы жили словно брат и сестра. Впрочем, я вовсе не был уверен, что у меня там все правильно работает в нижней части. Так что и не пытался экспериментировать. Не хватало еще и в этой части потерпеть фиаско.

Это не было жизнью. Это был мой персональный ад. Недвижимый, окруженный заботой со стороны человека, служащего живым укором за все мои совершенные ошибки, не имеющий возможности сказать своему сыну, что я его отец. Засыпая, я твердил только одну фразу: «Я должен это пережить, я должен с этим справиться». Но шли дни, а пережить и справиться не получалось. Я тонул все глубже в болоте собственной депрессии.

Еще несколько недель, и я бы окончательно захлебнулся в жалости к самому себе. Я не находил ни единой причины, чтобы ситуация изменилась положительным образом.

Когда я в начале августа сел за компьютер, я думал только о том, чтобы, как обычно, проверить статистику, задать несколько вопросов своим авторам и потом отключиться не только от компьютера, но и от всей остальной жизни. Не помню, когда у меня появилась привычка лежать на кровати и тупо пялиться в потолок, посылая мысли космосу.

Почтовый клиент сообщил мне о новом письме. Кроме различного рода оповещений от сервисов, я получал крайне мало почты. Переписываться было не с кем. Все старые связи оборваны, а новые я сам не особо стремился создавать. Рука привычно махнула мышкой, чтобы удалить письмо, и только тут я заметил, что письмо адресовано лично мне.

«Давно искал твой адрес, так как наслышан о твоих успехах в Сети. Есть мысль хорошо заработать на одной идее. Нужна твоя энергия и опыт работы в Сети. Сам я не слишком хорошо разбираюсь во всем этом. Пиши, если заинтересовался».

Ни подписи, да и адрес явно зарегистрирован вчера – ничего не говорящий набор букв и цифр до собачки. Я ввел адрес в поиск – ничего. Проверил заголовки письма – айпи, с которого ушло письмо, указывало на Белиз. Автор не так уж и плохо разбирался в Сети, если использовал для отправки почты прокси-сервера. Мне стоило сразу удалить такое предложение и забыть его как страшный сон. Но я настолько хотел что-то изменить в своей опостылевшей жизни калеки с чувством вины, что почти сразу написал ответ.

«С интересом рассмотрю ваше предложение. Нужно больше подробностей».

Чтобы отправить письмо, я тоже воспользовался прокси-сервером. Раз уж мне навязывают игру, почему бы не ответить тем же. Ответ пришел только на третий день, когда я уже перестал его ждать.

«Что вы знаете о хайпах? Советую пополнить свою копилку знаний».

Что я знал на тот момент о хайпах? Ничего. Я открыл поиск и начал изучать доступную информацию. HYIP – High Yield Investment Program, инвестиционные фонды с высокими рисками. Заработать на таких фондах можно, только если ты его организовал или вступил в самом начале. Распознать, является ли инвестиционный фонд хайпом, не всегда возможно. Часто истина вскрывается только тогда, когда фонд начинает схлопываться из-за невозможности выплат. Тем не менее существует огромное количество людей и форумов, где такие фонды воспринимают как реальный способ заработка – главное, успеть вовремя разобраться, когда стоит зафиксировать прибыль и выйти из проекта.

«Копилку пополнил. Что дальше?»

Мой ответ неизвестному абоненту ушел тоже спустя несколько дней – сразу, как я разобрался с хайпами настолько, чтобы вопросы о них не могли поставить меня в тупик.

«Идея проста. Есть возможность инвестирования в серьезный проект с хорошими перспективами развития. Однако собрать нужную сумму традиционными методами не представляется возможным, особенно если учесть, что вложения будут долгосрочными. Высокие выплаты по процентам позволяют привлечь при правильном пиаре достаточно большое количество участников, чтобы собрать необходимый капитал. Новые участники обеспечат выплаты старым участникам на время развития проекта. В случае если что-то пойдет не так, все развалится, как очередной хайп, но проект останется. Если же удастся сохранить движение средств в положительной зоне, то из прибыли проекта можно будет компенсировать проценты и закрыть фонд. Остается грамотно все просчитать и начать собирать деньги. Нужно собрать порядка ста миллионов рублей. Это возможно?»

Читая, я улыбался. Пытаясь говорить о компенсации процентов за счет инвестируемого проекта, мой неизвестный абонент явно лукавил, если, конечно, речь не шла о наркотиках и оружии. Конечно, речь шла о заработке на новых участниках, а потом быстром сворачивании всего проекта с фиксацией прибыли. По-другому хайпы не работают. Но сумма! Сто миллионов! Это примерно три с половиной миллиона долларов! Вот это размах!

Жучок внутри меня снова зашептал: удали эти письма и забудь, ничего хорошего из этого не выйдет. И с другой стороны – это невозможно, это слишком большие деньги. Моя рука навела мышку на кнопку «Удалить», палец гулял по левой клавише. Краем глаза я уловил смену ленты новостей и отвлекся, чтобы их прочитать. Одна из заметок привлекла мое внимание и дала идею, что ответить моему абоненту. Я быстро набрал несколько строк и отправил письмо. Я хотел знать больше о проекте, в который будут вложены деньги. И я хотел понимать свой личный интерес. Кровь буквально закипела в моих жилах, когда я понял, что это вполне решаемая задача.

Вечером с запунцовевшими от бурлящей крови щеками я выкатился к ужину. Когда трапеза была закончена, я взял руку Оксаны и сказал.

– Ничего не выйдет. Думаю, что тебе надо уехать.

Она шумно выдохнула, словно скинула с плеч тяжелый груз.

– Хорошо.

Утром я проснулся от того, что хлопнула входная дверь. Я снова остался один.

Глава 2

Бог любит троицу

Место для встречи специально было выбрано людное – кафе в торговом центре. Не то чтобы я боялся своих собеседников, но лишняя осторожность никогда не помешает. Кроме того, намного удобнее сидеть в коляске за столиком в ресторанном дворике, чем пытаться устроиться в нем же в отдельно стоящем кафе. Люди тоже обращают внимание на калеку, но не отводят глаза, так как спешат по своим делам и быстро пробегают мимо. В кафе же на колясочника обязательно пялятся – все равно в ожидании заказа заняться нечем.

Они сидели напротив, все как близнецы – в костюмах. Владислав – молодой человек, чей возраст прятался между двадцатью пятью и тридцатью пятью годами. Чисто выбритый, с зализанными назад волосами; взгляд его лениво раздевал проходящих мимо девушек. Он и вел себя так же: манерно, словно делая одолжение каждым словом, которое произносит.

Но командовал парадом совсем другой человек. Заметно ниже Владислава ростом, Сергей совсем не производил впечатления лидера. Костюм его был мятым, несильно, но с первого взгляда становилось ясно, что утюг не касался ткани уже несколько дней. На лице легкая бородка, которую запросто можно было принять за небрежную небритость. Очки с царапинами. Очевидно, что вовсе не деньги были причиной этого: Сергей был слишком занят, чтобы потратить несколько часов на подбор и покупку новых очков. Так что, даже надевая их, он щурился, стараясь разглядеть детали. На глазок я дал ему лет тридцать. В основном со мной говорил именно Сергей, Владислав лишь изредка вставлял замечания.

Вероника – одень ее в другую одежду, сделай прическу, и она могла бы сойти за симпатичную молодую девушку. Но сейчас на ней был костюм с юбкой до колен, волосы собраны в хвост, на глазах очки с прямоугольной оправой. Руками она теребила небольшой ноутбук, не решаясь его раскрыть: видимо, планировалась какая-то презентация для меня. На глаз ей можно было дать лет тридцать, но все же я считал, что она намного моложе – костюм, прическа и почти полное отсутствие макияжа сильно ее старили. Вероника молчала в течение всего времени, проведенного за столом.

Я отхлебнул колы из стакана, к сожалению, заказать коктейль здесь было негде, и посмотрел на троицу, ожидая их реакцию на мою идею. Первым голос подал Владислав:

– Он же просто выживший из ума старик!

– Разумеется, но он полезный и харизматичный человек, который превосходно подойдет, чтобы развернуть дело на всю страну. Кроме того, он вряд ли будет на что-то претендовать. Я изучал его последние материалы – он одержим своими идеями и искренне в них верит. Манипулировать такими людьми очень легко. Достаточно предложить и показать им то, что они хотят увидеть, и все! Можно крутить ими как угодно.

– Допустим, но как удастся на этом заработать необходимый капитал?

– Проще простого. Строится система, при которой верхними уровнями будут наши фигуры, чего будет вполне достаточно, чтобы управлять всей системой, когда она развернется в полную силу. Даже когда она начнет рушиться под собственным весом, объем прокачанных через верхний уровень средств окажется достаточным для финансирования вашего проекта. Кстати, о нем. Я так до сих пор и не услышал ничего связного про этот проект.

Вероника вздрогнула, словно сказанным я дал команду к действию.

– Проект крайне перспективный. Давно известно, что деньги – это всего лишь поток, который течет из одного места в другое. И достаточно поставить плотину поперек этого потока, чтобы собирать процент за проход этой плотины. Речь идет о биллинге. Ничего нового здесь нет, биллинги в России существуют давно, но некоторые особенности ведения дел в этом секторе ограничивают рынок. Так что игроков не так уж и много. Есть «Assist», в прошлом дочернее предприятие «Альфа-Банка». Есть «Cyberplat», подразделение банка «Платина». В последнее время определенную активность проявляет «Киви». Есть «RBK money», есть несколько молодых игроков. Но на самом деле рынок трудно назвать поделенным и освоенным. Не так важно создать биллинг, надо получить хороших клиентов, способных дать объемы. У нас есть выход на несколько крупных клиентов. Осталось создать платформу, должным образом ее защитить – и можно работать.

Я задумчиво теребил руками салфетку. Конечно, я знал о биллингах. Но это было так далеко от меня. До этой поры. Раньше я принимал как данность тот факт, что мне нужно платить несколько процентов от каждой принимаемой суммы сервису, который эти деньги получал. И никогда не задумывался, куда эти деньги уходят. А ведь правда, достаточно сесть на поток средств и получать свой процент от каждой сделки. И чем больше объем, тем больше прибыль, так как расходы растут далеко не пропорционально росту доходов.

– И на это нужно сто миллионов?

– Построить собственный биллинг, привлечь клиентов, обеспечить результат и договоренность с рядом ответственных лиц – это недешевое удовольствие. С другой стороны, уже через два-три года можно с лихвой вернуть все потраченные деньги. Кроме того, достаточно занять заметное место на рынке, как это само по себе привлечет новых клиентов, – менторски подал голос Сергей.

– Осталось понять, где мое место в этом проекте?

– Нигде, – с хитрецой сощурился Владислав. – Изначально именно так мы и думали. У вас есть определенный набор качеств, который показался нам полезным для решения конкретной задачи. Но сейчас, уже проведя полноценную переписку, мы готовы предложить вам место директора по рекламе и опцион на пять процентов с возможностью получения еще пяти процентов, если результаты вашей работы будут удовлетворительными.

– Мы можем перейти на ты, а то выканье меня вымораживает, – поморщился я.

– Конечно, – хищно улыбнулся Владислав и откинулся, насколько это было возможно, на спинку пластикового кресла. – Однако на сегодня задачей номер один является сбор средств, и здесь мы, конечно, больше полагаемся на вас… тебя, – поправился мой собеседник, – твои идеи и твою проницательность. Если ты считаешь, что Мамонтов будет полезен, пусть будет. Более того, учитывая твою немобильность, я или кто-то из нас съездит к нему для предметного разговора.

– Это было бы неплохо, – протянул я, отложив смятую салфетку на край стола.

– Тогда по рукам, – снова улыбнулся Владислав.

– По рукам, – в ответ улыбнулся я.

Надеюсь, что мне удалось полностью копировать его улыбку: так меня раздражала эта его манера улыбаться, по-голливудски обнажая зубы.

Я выплыл из торгового центра в легком замешательстве. Процесс уже завертелся, а я еще толком не понимал, что выйдет из всей этой затеи. Смогу ли я вообще хоть что-то заработать на этом и насколько такой заработок будет согласовываться с моими понятиями о приличиях?

На улице стояло бабье лето, последний всплеск тепла вот-вот грозил смениться осенними дождями. Девушки ловили погоду, показывая стройные ноги под короткими юбками, молодые парни демонстрировали торсы под футболками. Еще немного, и все это скроется под теплыми колготками, джинсами и свитерами.

Я откатился в сторону от входа и какое-то время просто сидел, наблюдая за потоком людей, курсировавшим от торгового центра и в него. Проживая жизнь преимущественно перед экраном монитора, как-то забываешь, насколько может быть интересным обычный мир с живыми людьми. Вот уронила игрушку маленькая девочка и тут же бросилась ее поднять. В итоге возникла небольшая очередь: люди замерли, стараясь не задавить ребенка, пока она добиралась до своего зайца. Девочка подняла игрушку и повернулась, довольная, к своей матери, а та обрушилась на нее с криком, делая замечание, что нехорошо бросаться под ноги толпе и вообще надо крепче держать свои вещи, коль уж уговорила взять этого долбаного зайца из дому. Взгляд девочки потух, мать резко схватила ее за руку и потащила внутрь торгового центра. Еще несколько секунд, и двери проглотили их, словно рот огромного животного.

Я погнал коляску по направлению к остановке такси. Испытывать судьбу в общественном транспорте не хотелось, равно как и накачивать мышцы, чтобы преодолеть несколько кварталов до дома.

По дороге домой я снова и снова проигрывал в голове нашу встречу, стараясь понять, не допустил ли я где-то ошибку. Не закралась ли в моих расчетах какая-то оплошность, которая в итоге снова поставит меня на колени. Но пока я был никому и ничего не должен. А идея без реализации ничего не стоит. Даже самая гениальная мысль требует хорошего исполнителя. И, как правило, чем проще эта мысль, чем больше она вызывает восхищенных возгласов, тем лучше требуется исполнитель. Едва ли не лучший способ сохранить идею в неприкосновенности – высказать ее толпе. В этом случае можно быть уверенным, что ее никто не реализует.

Я верил в то, что именно я тот самый исполнитель и организатор, который сможет сделать высказанную на нашем небольшом собрании идею реальным проектом. И я был почти уверен, что никто из моих собеседников не станет этого делать сам. Надо ведь не только совершить несколько действий, но и просчитать детали, развитие событий, свести вместе множество концов. Дай-то бог, чтобы так и было на самом деле. Это моя единственная возможность сохранить место в проекте.

Добравшись до компьютера, я открыл почту. Несколько писем по текущей работе, сообщение от Владислава с благодарностью за встречу и ближайшими планами, как он их видит. Не откладывая в долгий ящик, я сразу написал ему ответ, как это вижу я. В последнее время завел привычку не копить почту. Сразу или отвечаю, или, если письма не требуют ответа, раскидываю их по папкам. Удобно невероятно – папка «Входящие» всегда пустая.

Среди прочего спама пришло письмо-напоминание о личном сообщении в одной из служб знакомств. Учитывая, что я месяц там не появлялся, я решил проверить, что там за некропостер, пишущий в заброшенные анкеты.

Мне написала, судя по анкете, девушка двадцати двух лет, некая Лера без фотографий в анкете. Достаточно взрослая, чтобы уже окончить вуз, но обычно еще не замужем. Обычно в таком возрасте нет проблем со знакомствами. Любой клуб обеспечит тебя ими на неделю вперед.

«Привет, у тебя интересная манера выражать свои мысли. Рассчитываю для начала на переписку, а там видно будет».

Почему все девушки на сайтах знакомств пишут это «а там видно будет»? Неужели они считают, что парни регистрируются там, чтобы заниматься виртуальной перепиской? Почему бы сразу не внести чуть больше конкретики в свои планы. Я улыбнулся своим мыслям и написал ответ:

«Удивлен, что девушка в таком возрасте занимается поиском знакомств в Интернете. Неужели реальный мир не способен предложить достойные варианты для общения? Поверьте, я хотел бы вас развлечь своими способностями в эпистолярном жанре, но куда лучше спуститься на землю и решить проблему общения с теми, кто выражает свои мысли голосом, а не клацаньем клавиш клавиатуры».

И закрыл сайт. Личное пока могло подождать. Но спустя буквально пару минут почтовик маякнул мне новым сообщением. Я снова зашел на сайт знакомств.

«Уверена, что ты так написал, потому что отбиваешься от назойливых девиц с тупыми анкетами. Однако я действительно хотела бы познакомиться именно с тобой. Чтобы наше знакомство было более интересным, я выложила и открыла для тебя одну свою фотографию. Надеюсь, что твои фото в анкете – реальные».

Я посмотрел фотографию. Не ню, но в полный рост. Брюнетка, кукольные черты лица, тонкая талия, длинные ноги. Если у девушки с такой внешностью были проблемы с поиском парня в реальной жизни, то у нее большие тараканы в голове. Вот теперь мне стало по-настоящему интересно с ней пообщаться: клавиатура горела под моими пальцами.

Глава 3

Теперь только так

На запуск пирамиды ушло два месяца. Большая часть времени была потрачена на переговоры. Сначала надо было уговорить почти выжившего из ума старика на запись нескольких видеороликов. Я до сих пор не уверен, что он делал это в трезвой памяти, слишком уж много экспрессии было вложено в его довольно простые слова. Конечно, многое было сказано не по сценарию, но так оказалось даже лучше – проекту поверили.

Моей работой было как можно быстрее распространить информацию о пирамиде среди потенциальных вкладчиков. Конечно, все первые уровни давно были расписаны между своими людьми. С одной стороны, каждая ветка вроде начиналась с реального человека, но ведь система не требовала постоянных встреч вкладчиков, так что счета для перевода денег оформлялись на друзей и родственников, а контроль над ними осуществляли только Сергей и Владислав. Но для сотен, а потом уже и сотен тысяч людей все выглядело вполне пристойно и честно. В систему потекли первые деньги.

Я не видел этих денег напрямую, но поскольку программную часть писали мои программисты, имел четкое представление о динамике прироста сумм на счетах. Если сложившееся развитие сохранилось бы и далее, то на желаемые цифры в верхнем уровне мы вышли бы еще до конца зимы. В своих письмах и звонках даже Владислав отбросил свой пафос и рассыпался в комплиментах.

В первый раз я понял, что нам удалось сделать и насколько широко это пошло в народ, когда вышел из дома и увидел напротив у дороги шестиметровый щит с улыбающимся человеком, который держал перед собой веер из пятитысячных купюр: «Теперь Только Так!» А мимо прямо в этот момент промчался микроавтобус с наклейкой «ТТТ-2012».

Тем не менее в какой-то момент я практически перешел только к работе со статистикой и стратегическому планированию. Проект жил своей жизнью и не требовал серьезного вмешательства. Единственное, что меня настораживало, это скорость выкачивания денег из системы моими партнерами. Мало кто знает, но даже первые выплаты шли в основном за счет большого входящего потока. Стоило ему ослабнуть хотя бы на пару недель, и система затрещала бы по швам от неисполненных требований на возврат. Я во время каждого разговора с Сергеем возвращался к этой теме, но слышал в ответ только раздраженное ворчание, что «все в порядке» и «не это главное». Я стал готовить запасной аэродром.

В конце ноября я стал ходить. Не слишком уверенно, с палочкой, но я все-таки пошел. Наконец и коляска, и костыли были отставлены в сторону. Я уже не плакал как ребенок, когда сделал первый самостоятельный шаг, но видел, как глаза матери становятся влажными в каждый визит ко мне. Я смотрел в ее лицо, словно в зеркало, но пустить слезу уже не мог. Все перегорело и высохло.

Вся моя личная жизнь на тот момент свелась к встречам в компьютере. Я не хотел жалости, все понимающих взглядов, попыток помочь в каких-то мелочах. Даже от близких с каждым шагом к полному выздоровлению я принимал помощь все более раздраженно. Мне казалось, что я смогу сам, что стоит им подвинуть мне стул, и моя независимость будет ущемлена. Мне хотелось, чтобы, если я снова начну с кем-то встречаться, я мог без посторонней помощи встать и одеться, приготовить чашку кофе с утра и спуститься на улицу. Так что дальше общения в Сети мои отношения не шли.

Удивительно, как много женщин одиноки и хотят познакомиться, но не торопятся прыгать в койку. Стоит замедлить темп знакомства и сообщить, что тебя сначала интересует личность человека, как нет отбоя от желающих. Более того, уже спустя несколько недель почти все они стремятся перевести ваше общение к более тесному знакомству. Я выкручивался, как мог. Слава богу, виртуальный чат – это когда ты можешь открыть с десяток окон и строить глазки каждой, не сообщая о других визави. Не представляю, как я выглядел с точки зрения моих знакомых. Таинственный незнакомец, открыто флиртующий, но не ищущий немедленного секса, достаточно развитый и интеллектуально подкованный, с широким кругозором, но мало где бывавший и даже собственный город плохо знающий. Мы говорили о многом и ни о чем одновременно. Меня это развлекало и одновременно позволяло отвлечься от работы.

Работы с появлением новых уже только моих проектов стало больше. Я постепенно стал закрывать старые способы заработка, все больше сосредотачиваясь на создании сайтов для CPA. Плата за действие (click per action) – тот самый вариант, который оптимально подходил рекламодателям, не готовым работать с трафиком самостоятельно. Банки, крупные магазины, игровые сайты – все они куда больше интересуются конкретными действиями пользователей на своем сайте: регистрации, заказы, заполнение заявок на кредит. И ничего удивительного, что очень быстро появились и стали динамично расти сервисы, которые стали сводить рекламодателей и вебмастеров, забирая свой процент за посредничество.

У меня были средства для создания похожей системы, но я был слишком погружен в работу с «ТТТ-2012». Кроме того, мне, очевидно, не хватало знакомств в деловой среде и агрессивных агентов, чтобы искать рекламодателей. Так что я сосредоточился на том, что умел, – управлять коллективом программистов и копирайтеров, которые строгали сайт за сайтом для продвижения чужих рекламных программ привлечения новых пользователей.

Прикинув, сколько я стал зарабатывать, я взял в кредит подержанный пятилетний «Пежо» бизнес-класса. Долго не задумывался, чтобы сделать выбор – просто ткнул пальцем на стоянке и пошел оформлять кредит. Половину внес своими, вторую половину планировал выплатить за полгода, чтобы не совсем истощать оборотные средства.

Автомобиль позволил избавиться от вызова такси и увеличил мою мобильность. С палочкой не побегаешь по городу. У меня появилась привычка после девяти-десяти часов вечера кататься по вечернему городу. Я изучал окрестности, посещал местные кафе и рестораны, постепенно становился своим в Самаре.

Пора было выбираться из замка, который я старательно возводил вокруг себя последние полгода. Я включил планшет, выбрал одну из своих виртуальных знакомых и пригласил на чашечку кофе. Первая же ответила согласием. Осталось съездить в магазин, выбрать джинсы поновее и в парикмахерскую – постричься.

Я приехал в кафе на десять минут раньше. Наверно, надо было шикануть и забрать девушку с ее работы – чай, не каждый день все катаются в большой машине с кожаным салоном. Но я намеренно не стал этого делать. Хотелось начать постепенно, заодно снизить пульс и давление внутри. Но не получалось. Я невольно ловил взглядом каждую девушку, входящую в кафе. Конечно, я знал, как выглядит моя знакомая, но одно дело – небольшие фото без динамики. И совсем другое – увидеть, как блестят глаза, вздымается при дыхании грудь, как кончики пальцев перебирают складки на салфетке в ожидании горячего, как рука поправляет упавший на глаза завиток волос.

За стол вдруг опустилась девушка. Крашеная блондинка пепельного цвета, взгляд немного исподлобья, вероятно, чтобы подчеркнуть длину ресниц. Ярко-красное платье с небольшим декольте. Тонкие руки легли скрещенными на стол. Девушка легко встряхнула волосами, отправляя прядь со лба назад.

– Привет, Евгений.

– А ты совсем не похожа на свои фотографии.

– Они не мои, специально для сайта.

– Чашечку кофе? Надеюсь, имя-то совпадает?

– Не совсем.

– Значит, не Лера?

– Так звали моего бывшего – Валерий. А у меня все намного проще – Вера.

– Вера – это хорошо. Такое имя дает надежду на любовь.

Девушка засмеялась. Я улыбнулся в ответ и щелкнул пальцами официанту.

Глава 4

Без обязательств

Я придаю немало значения именам людей, с которыми меня сталкивает жизнь. Если кто-то в моей жизни причинил мне боль, предавал или обманывал, то я впредь старался избегать более близких знакомств с теми, кто носил такое же имя. И наоборот, когда я был уверен в ком-то, то с радостью начинал отношения с его тезками.

Так что не было ничего удивительного в том, что у меня сложились крайне доверительные отношения с Николаем, программистом из небольшого украинского городка. Так, Колей, звали моего самого закадычного друга. Коля недавно закончил какой-то московский университет, и мы время от времени общались онлайн или отправляли друг другу электронные письма.

Интернет не только сокращает расстояния, он позволяет работать с людьми из разных городов без особых проблем. С тех пор как я твердо решил заниматься только организационной деятельностью, мне ни разу и в голову не пришло нанять кого-то в своем городе. Только удаленка, только фриланс.

В моей команде были люди со всей России, Украины и Беларуси. Кто-то из них сотрудничал со мной длительный период времени, кто-то выполнял только разовую работу, кого-то я держал всегда на связи, чтобы сбрасывать небольшие задания. У меня были даже удаленные сотрудники на постоянной оплате: те же редакторы, модераторы, администратор сервера.

Стоило мне только озадачиться очередной проблемой, я шел на форумы, создавал объявления на биржах фриланса и уже по истечении суток мог выбирать из нескольких кандидатов, а на простые работы – из десятков.

Я помню, как именно познакомился с Николаем. Он взломал один из моих сайтов и предложил, письмом на мою почту, выкупить способ защитить его от взломов. Я отказал. Тогда он взломал еще несколько моих сайтов. Я заинтересовался такой настойчивостью и попросил пообщаться со мной онлайн. Коля согласился, однажды вынырнув в моей аське с приветствием.

Мы общались больше часа. Тогда я еще не знал его имени, меня больше волновала незащищенность моих сайтов. После нашего разговора я заключил сделку: в течение суток Николай обновил мои сайты так, чтобы больше никто не мог меня шантажировать похожим образом. Признаться, я не слишком поверил его словам и заказал сторонний аудит на предмет качества изменений. Но ни первая, ни вторая компания, которые специализировались на защите от взломов, не смогли найти враждебных включений, а также признали, что работа была сделана программистом на совесть.

Вряд ли наши отношения с Николаем можно было назвать дружескими, но когда под рукой есть специалист в такой скользкой области, поневоле начинаешь думать, как лучше использовать его навыки. Я раз за разом проверял Колины возможности на деле. Иногда надо было проверить посещаемость конкурентов, порой изучить чужую почту, иногда поставить на сайт других вебмастеров кусочек своей информации. Николай справлялся с каждым заданием. Я, в свою очередь, не жадничал с оплатой.

Когда я с партнерами запустил пирамиду «Теперь Только Так», я не задумывался о дополнительной информации. Основной сайт находился под моим контролем, я видел все денежные проводки, а Владислав и Сергей были как нельзя более откровенными. Однако со временем ситуация изменилась. Доступ у меня оставался по-прежнему, но скорость вывода средств без четкого понимания, куда они идут, меня сильно тревожила. Я должен был знать, о чем между собой общаются Владислав и Сергей, благо теперь они редко встречались лично: работа требовала присутствия каждого в разных городах России, а порой и ближнего зарубежья. Мне нужна была их почта.

Николай с охотой взялся за работу, но спустя неделю сообщил, что слишком мало зацепок, чтобы взломать почту, а простой перебор в данном случае был не выход. Николай предложил мне отправить своим партнерам письмо-трояна. Я должен был в письме попросить открыть нужную ссылку. При клике открывалась не только страница, но и запускался небольшой скрипт, который только и делал, что сохранял другой файл на компьютер. А уже тот файл и был вирусом, который мог считывать скрины с экрана, отлавливать нажатые клавиши и, главное, пересылать накопленную информацию по указанному внутри себя адресу. По словам Коли, он уже пробовал отправить такие письма сам, но все они или были удалены антивирусом, или просто не вызвали интереса у адресатов и были удалены.

Я понятия не имел, откуда Николай взял такой скрипт. Я просто дал деньги на его создание. Сумма была не такой уж и большой. Вот только основная опасность была не в этом, а в том, что я засвечивал свой интерес, отправляя такие письма. Не дай бог, если заверещит антивирус или просто кто-то сможет определить попытку заражения компьютера, то он же легко найдет, откуда пришла вредоносная программа. И тогда все наше пирамидное партнерство закончится одним махом. Но в этой идее было и здравое зерно: письму от лица, с которым поддерживаешь постоянную переписку, ты будешь доверять и сможешь запустить файл или ссылку, если таков совет отправителя. А потом всегда можно сослаться на то, что твою почту взломали и использовали для рассылки вредоносной программы.

Впрочем, Николай утверждал, что найти его скрипт никакой антивирус не сможет – программа писалась на заказ и сигнатуры не могли совпасть с базой вирусов, которыми пользовались антивирусы. Максимум – системное предупреждение о разрешении запуска какой-то программы, на которое девяносто девять из ста пользователей отвечают согласием.

Сказано – сделано. Письмо ушло Владиславу и Сергею, а днем позже я стал получать первую информацию с ноутбука Владислава. Чуть позже пришла информация и со стационарного компьютера Сергея. Главное, что удалось отловить, – это пароли на бесплатную почту. Если корпоративная выкачивается обычно на локальную машину и на сервере долго не хранится, то бесплатную почту все используют практически всегда по протоколу IMAP, сохраняя сотни и даже тысячи писем годами в своем аккаунте. Оба моих партнера пользовались почтой Google, уверенные в ее надежности. Но если ты сам своими руками запустил вирус, то не жди сохранности хоть какой-то информации.

Несколько дней я с интересом перлюстрировал переписку Владислава. Вот уж это была звезда мировой величины. Владислав целиком и полностью вошел в роль матерого тысячника, раздавая указания о переводе средств подчиненным. Он рассказывал в письмах участникам невероятные истории успеха, которые позже сам же с комментариями пересылал Сергею. Владислав даже вел блог, где излагалось немало совершенно липовой и нелепой информации, которой, однако, тысячи людей верили и цитировали в своих аккаунтах социальных сетей и на форумах.

Сергей, напротив, поддерживал в основном только деловую переписку, крайне мало общаясь не по делу. Я вдруг узнал, что Сергей женат вторым браком, у него маленький сын и беременная жена. Также я почерпнул из ряда писем, что раньше он работал в банковской среде и был уволен, взяв на себя вину своего начальника, который признавал в одном из писем свой моральный долг перед Сергеем. Сергей действительно готовил серьезную платформу для биллинга, не жалея денег – денег из пирамиды. На него работала целая команда программистов – не чета моим фрилансерам, серьезные парни, некоторые с опытом разработок для крупных банков, а один вроде бы даже для спецслужб. Впрочем, это были в основном программисты на языках высокого уровня, их не интересовали обычные сайты вроде тех, что делал я.

Владислав мало что в этом понимал и интересовался ходом процесса совсем немного. На него должна была быть возложена роль пиар-директора будущей компании. Именно Владислав, ранее работавший в рекламе и связях с общественностью, обладал колоссальными знакомствами в деловой среде. Прошедший горнила нескольких крупных компаний, он на одном уровне общался с директорами компаний, ворочавших миллиардами электронных денег: авиакомпании, компании по передаче спутникового телевидения, провайдеры Интернета и многие другие. Он, несмотря на высокую занятость по «ТТТ-2012», успевал проводить в неделю по две-три встречи, связанные с будущим биллингом. И судя по переписке, шансы на успешное привлечение крупных клиентов были очень высоки.

Вроде бы все шло именно так, как и планировалось, но червячок сомнения грыз мою душу. Я не мог толком спать, не мог сосредоточиться на работе. Мне постоянно казалось, что я что-то упустил. Что-то очень важное. Что-то, что не мог вытянуть из чужих компьютеров даже такой специалист, как Николай. У меня было отчетливое ощущение подступающей жопы. Не потому что пирамида схлопывалась – ей было еще далеко до этого, да и это схлопывание ожидалось с самого начала. Не потому, что мои партнеры вдруг отдалились – мы никогда и не были особенно близки. Я пока так и не мог ухватить эту ниточку причины, которая болталась у меня перед кончиком носа, задевая его с каждым порывом ветра. Так стараешься смахнуть волос, который задел чувствительный пушок на носу и упал на пол. И вот ты его продолжаешь смахивать, не понимая, что его нет в этом месте, что причина твоего раздражения давно у тебя под ногами.

Вера практически переехала ко мне, так часто стала она бывать в моей квартире. Она оказалась умной и развитой во всех отношениях девушкой. Яркая, красивая, страстная, просто мечта поэта. Однако вот эта ее ненавязчивая навязчивость вкупе с проблемами на работе стали меня постоянно напрягать. Раньше я жил с женщиной, которая вела себя как мышка и не вмешивалась в то, что я делаю. Вера же любила постоять за плечом и поспрашивать. Я так и не мог понять – действительно ли ей интересно, чем я занимаюсь. Но я продолжал отвечать на ее вопросы.

Потом однажды в моей ванной появились ее зубная щетка, бритвы и прокладки. В спальне – новое постельное белье. На кухне вдруг образовалась незнакомая раньше чашка. Я все чаще провожал ее утром на работу, вместо того чтобы отправить на такси вечером. И вовсе не каждый наш сон предварялся сексом, как было в первые недели. Иногда мне казалось, что я снова попался в эту незатейливую женскую ловушку, как вдруг Вера исчезала на несколько дней и даже не звонила спросить, как прошел день. Я сам не заметил, как стал скучать, когда ее нет, слать ей дурацкие эсэмэски и звонить в неподходящее время, чтобы услышать ее голос. А положив трубку, чувствовал себя полным идиотом, который сломался, обещая до того не делать новых звонков первым.

Чтобы хоть как-то отвлечься, я продолжил общаться на сайте знакомств с девушками, которых забросил на несколько недель. Разлука, пусть и виртуальная, как оказалось, действует не только на мужчин. Возобновить отношения оказалось проще простого. Еще проще оказалось назначить свидание на чашечку кофе. Я чувствовал себя кинутым, и мне хотелось понять, нужен ли я еще хоть кому-то. Так что в один прекрасный вечер я вышел из дома, чтобы встретиться с другой девушкой из списка.

Встреча оказалась не то что тягостной, но как-то не пошло с самого начала. Я заплатил за обоих, отвез девушку до дома и помахал ручкой на прощание. Когда она скрылась из виду, я шумно выдохнул. Все не так уж плохо.

Следующая встреча прошла намного лучше. Новая старая знакомая – невысокая брюнетка со спортивной фигурой смеялась моим шуткам и постоянно крутила пальцем волосы. Я не чувствовал и доли огня, который зажгла в моем сердце Вера, но зато мне было просто, легко и весело. Юля, так звали девушку, совершенно не смущаясь, пригласила к себе, и я не заметил, как быстро мы оказались в ее постели в небольшой однушке на окраине города. Едва все закончилось, я собрал вещи и исчез из ее квартиры, поцеловав полусонную девушку на прощание.

А на следующий день вернулась Вера, и все снова вернулось на свои места. Мы переживали нашу страсть, падая мокрыми в кровать, а потом она в одной футболке на голое тело – не моей, у нее оказался целый набор длинных мужских футболок – стояла за моим плечом. Меня снова это дико бесило, и я намеренно занимался самой тупой и рутинной работой, пока она не уходила на кухню или не падала в кровать, чтобы уснуть.

Но едва она уезжала по неведомым мне делам, как я открывал сайт знакомств и выдергивал для одноразовых отношений очередную девушку. С некоторыми я встречался и чаще, но никогда ради привязанности или чувств. Мы просто общались, потом занимались сексом и еще до трех ночи я уже был дома.

Я чувствовал себя одновременно и подонком, и победителем. Но какое время, такие и герои. Чем твои поступки хуже, тем выше тебя они поднимают. И не только в собственных глазах. В конце концов, никаких обещаний я никому и никогда не давал. Значит, мог выстраивать свою личную шкалу моральных ценностей. Вот только я сильно ошибался, размышляя подобным образом.

Глава 5

Пиздец

Я сидел в кафе, когда от группы людей за столиком рядом отделилась женщина лет тридцати пяти, может, около сорока. Она подошла ко мне и спросила:

– У вас есть мечта?

– Нет, – почти не задумываясь, ответил я. Женщина немного смутилась, но продолжила:

– Как это нет? Вы разве имеете все, что желаете?

– Да.

– Но разве так бывает?

– Конечно. Просто я планирую и достигаю своих целей. В таких условиях мне мечтать ни к чему.

– Вы такой молодец!

– Я знаю.

– Спасибо вам за ответ, – дама откланялась и уплыла в сторону своего столика. Искоса бросив взгляд, я рассмотрел листовки «ТТТ-2012». Собрание десятников. Или какой-то амбициозной десятки. Не стесняются даже в кафе агитировать.

Чем хуже ситуация в «Теперь Только Так» становилась изнутри, тем бодрее и активнее шло вовлечение в пирамиду. Самых первых вкладчиков старались убедить не вкладывать, а реинвестировать свои вложения. Придумали даже что-то вроде нового вклада для денег, которые находились внутри системы. Переносишь виртуально с одного счета на другой и получаешь бонус или повышенный процент.

Новичков же становилось все меньше, попросту людской резерв был практически исчерпан. Для вложений в пирамиду нужны люди, склонные к риску, лотерейщики. Но умные или вложили на старте, или отказывались вкладывать сейчас. А глупых уже почти всех вовлекли. Чтобы система не захлебнулась окончательно в невыплатах, Владислав дал отмашку на рекламу любыми методами. И в систему стали тащить стариков, матерей-одиночек. Им обещали пенсию до гроба и какие-то невиданные проценты и бонусы. Каждый десятник искал свои методы привлечения, и большинство не брезговало ничем.

Рабочая обстановка стала настолько неприятной, что я перестал читать сводки и смотреть статистику. Равно как и вынимать из системы что-то для себя. Я сосредоточился на своих личных проектах. И только приглядывал за поведением партнеров, читая их переписку, которая совсем не ободряла.

До старта биллинга оставалось совсем немного времени. А мне до сих пор не сделали никакого предложения. Владислав ждал отмашки от программистов и Сергея, чтобы оплатить десятки счетов от рекламных компаний. Агрессивный поток информации должен был привлечь повышенное внимание к новому биллингу и спровоцировать множество вебмастеров и компаний на подключение к системе своих интернет-магазинов.

Но никто и не старался рассказать мне, как обстоят дела. Более того, когда я напрямую задал вопрос Сергею, то он отделался фразой: «Все в работе, не надо переживать, скоро сам все узнаешь». Боюсь, что когда я на самом деле узнал бы все, то это «все» мне бы очень не понравилось.

Однажды вечером мы c Николаем обсуждали проблему моего партнерства по «ТТТ», и он, очевидно стесняясь, предложил сделать некий финт ушами. Так уж получилось, что благодаря программе мы получали не только доступ к почте, но и к любой информации, введенной с клавиатуры или находящейся на компьютере.

В частности, в архиве, расположенном на удаленном сервере и арендованном на выдуманное имя, скопились ключи к интернет-банку. А тот был подключен к основному счету компании, организованной под биллинг. Николай предлагал снять средства со счета и распылить их между сотнями счетов, оформленных на дропов, а потом собрать в другом месте уже очищенными и в виде наличных.

Чтобы было понятно, дроп – это обычный человек, которому предлагается оформить счет в банке или даже просто получать переводы от неизвестных лиц. Снимая деньги, он часть оставляет себе (вроде как плата за услугу), а остальное передает или пересылает дальше. В итоге деньги, снятые с одного счета, превращаются во много сумм разного объема, а конечным звеном в этой цепи выступают анонимно нанятые люди. Даже если кто-то и найдет этих людей, то отвечать придется им, а не непосредственным похитителям. Поэтому их и называют дропами.

Схема выглядела безопасной, но ощущение того, что можно сделать что-то непоправимое для собственной кармы, не оставляло меня. Кроме того, я становился в случае реализации данной схемы полностью зависимым от Николая. Более того, я не очень понимал, почему он не может провернуть это сам, без меня.

Но Николай даже не обращал внимания на мои сомнения. Он хотел справедливости. Он горел праведной жаждой мести. Мы слишком много уже прошли вместе, чтобы кто-то из нас мог спрыгнуть с набравшего ход поезда.

Я предпринял последнюю попытку пообщаться с Владиславом и Сергеем. Но они снова и снова предпочитали не замечать моих попыток напомнить о ранее данных обязательствах. Пирамида была первым и последним, что нас объединяло. И она стремительно умирала. В СМИ появились первые статьи, где обманутые вкладчики писали о том, что все потеряли и никто не собирается ничего возвращать. Им пытались отвечать тысячники и десятники. Ситуация вокруг «ТТТ» накалялась, и со дня на день должен был прогреметь взрыв.

Когда языки пламени лижут пятки, не до того, чтобы миндальничать со своей совестью. Кроме того, в какой-то момент я стал очень зол на своих партнеров. Не столько из-за пресловутых пяти процентов. Меня дико бесила их ложь. Когда я был им нужен, они обещали все. Когда получили, что хотели, то быстро про все забыли.

Николаю понадобился почти месяц на покупку контактов дропов. Помимо его времени это отняло и немало моих денег. Но овчинка стоила выделки. На счету скопилось около тридцати миллионов рублей – деньги, отложенные на рекламу и существование биллинга в период развития.

В день икс я дал команду на снятие денег. Сначала я ждал шквала звонков от своих партнеров. Но они не ставили меня в известность о существовании биллинга. Значит, им было незачем оповещать меня и об исчезновении средств со счета.

Пытаясь проверить их реакцию, я отправил обычное письмо-сводку о состоянии дел, но ответа не получил, хотя обычно Владислав отправлял какие-то комментарии почти сразу. Мне очень хотелось позвонить, но я старался сдерживать в себе подобные желания.

Но что больше всего удивляло, так это отсутствие переписки между ними. Словно вдруг наступила пауза. Я мог предположить только одно: они так много общались сегодня по телефону, что переписка ничего не могла добавить.

Поздно вечером Сергей написал: «Ничего не могут найти. Деньги успели разойтись по счетам. Спасибо глупой операционистке». Владислав, несмотря на поздний час, ответил: «Тогда у нас большие проблемы, старик». Я был очень доволен. Оставалось только дождаться, пока Николай соберет эти средства в другом месте.

Рабочие проблемы заслонили собой личную жизнь, которая с появлением Веры приобрела некий ритм. Но каким бы отлаженным ни был алгоритм, рано или поздно он дает сбой.

Я никогда не оставался ночевать у случайных знакомых девушек. Просто не хотелось. Когда ты мобилен, то достаточно получить удовольствие, и можно возвращаться домой. Да и сами девушки не проявляли большого желания выспаться рядом. У кого-то был на этот день оставлен с родителями ребенок, которого утром вести в школу или садик. Кто-то хотел выспаться перед работой. Но в основном причины были еще более мелкими, скрывая основную – нежелание просыпаться с кем-то рядом. Новое время, новые отношения.

Так было, пока я не столкнулся с Кариной. Наверно, одна из немногих, кто старался хоть как-то продолжить со мной отношения, несмотря на их незатейливость. Я искренне недоумевал, что нужно этой девушке от меня, но она ничего не просила. И я снова и снова приезжал, мы занимались любовью, а потом я одевался и исчезал. До следующего приглашения.

У нас не было безбашенного секса, она не блистала красотой или умом. Но с ней было так просто. Приехал, сделал дело, уехал. Никаких сложностей. Всегда встречает с улыбкой. И ничего не просит. Я даже эсэмэски ей никогда не писал. Я даже не знал ее телефона. Только сайт, только адрес квартиры. Я не испытывал к ней никаких чувств, кроме удивления и желания хоть как-то ее отблагодарить.

И я сломался.

В один прекрасный вечер я после секса не встал с кровати, а поцеловал белокурую голову, лежащую на моей руке, в темечко, обнял второй рукой и закрыл глаза, чтобы уснуть. Минут десять, а может, и полчаса она лежала тихо, как мышка, а потом ее тело расслабилось, и уже через несколько минут я услышал тихое посапывание.

Утром я встал раньше Карины, нашел на кухне кофе и заварил его прямо в чашке. Когда я его пил, она, улыбаясь, появилась в дверном проеме в домашнем халатике и заварила себе чай. Уже через полчаса мы молча поцеловались на прощание, и я снова исчез из ее жизни.

Входя к себе домой, я кинул ключи на зеркало в прихожей, и тут же раздался звонок в дверь. Я открыл, на пороге стояла Вера. Она молча прошла в квартиру и положила на пол спортивную сумку, оставив дамскую на плече. Потом села на пуфик и тяжело задышала. Я присел рядом с ней и поднял ее лицо за подбородок. По щекам Веры текли слезы.

– Зачем ты так? – всхлипывая, спросила она.

– Ты о чем? – в ответ спросил я, понимая, что разговор легким не будет.

– Разве она лучше меня?

– Кто?

– Та, у кого ты был сегодня ночью.

– У кого я был?

– Я приехала вчера, когда ты отъезжал. Я не успела выйти из такси. Я поехала за тобой. Ты остановил машину у какого-то дома и исчез в подъезде. И до утра не появлялся.

– Ты просидела в такси до утра?

– Не важно! Ты мне изменил?

Я взял паузу. Все тело словно наполнилось маленькими иголочками. Говорить или пытаться врать? Но с другой стороны, кто она мне? Не жена и даже не невеста. Никаких планов совместных мы не вынашивали. Да, нас что-то связывало. Что-то особенное, чего не было ни в одной из женщин, с которыми я встречался. Но стоило ли это того, чтобы соврать и попытаться сохранить отношения? Или сказать правду и сохранить.

– Да, я провел ночь с другой женщиной.

– Я так и знала. – Слезы потекли с новой силой. Но уходить или хлопать дверью она не торопилась. – Почему?

– Что почему?

– Почему ты сделал это? Чего тебе не хватало?

– Дело не в тебе. Дело во мне. Мне хотелось знать, что я востребован кем-то еще. Наверное, глупая причина, но так оно и есть.

Вдруг слезы на лице Веры высохли. Она достала из сумочки платок и аккуратно промокнула глаза, а потом вытерла нос.

– И что ты теперь намерен делать? Как мы будем жить?

– Мы? – удивился я. – А когда появились «мы»? Ты приходишь и уходишь, когда хочешь. Но теперь вдруг говоришь «мы». Я ничего о тебе не знаю, кроме имени и количества родинок на теле. Разве хоть когда-то были «мы»?

– Были. Постоянно. Просто ты этого не замечал.

– Не придумывай.

– Я ничего не придумываю. Просто не умею этого делать. Но теперь тебе надо решить, что ты будешь делать дальше.

– У меня есть выбор?

– Конечно. Мы можем разбежаться, словно меня никогда и не было. Но тогда ты, возможно, будешь очень сожалеть, что не остановил меня. Или мы будем вместе снова, но без обмана и лжи. Выбирать только тебе.

– И ты сможешь пережить то, что произошло?

– Я не маленькая глупая истеричка. Я достаточно много вложила в эти отношения, чтобы вот так походя их бросить. Я смогу все пережить и перебороть. Так что решай сам.

Я задумался. Когда женщина говорит что-то подобное, то невольно начинаешь задумываться о ее вменяемости. И проецируя такое состояние на дальнейшие отношения, вовсе не хочется их развивать. С другой стороны, ее уверенность и желание простить мое поведение внушали уважение. Не каждый способен на такой поступок. Но зачем мне жить потом годы рядом с женщиной, которая будет при каждом удобном случае припоминать мою неверность и пытаться сыграть на этом?

– Вера…

– Да?

– Зачем нам это? Ты будешь постоянно думать об этом и следить за мной. Я буду стараться избегать разговоров на эти темы. Нельзя построить отношения на обмане.

– Только если обмана больше не будет.

– Не будет ли? Рано или поздно кто-то не выдержит психологической нагрузки и наговорит лишнего. Я не хочу этого.

– Как пожелаешь, – Вера встала и кинула платок в сумку. – Я оставлю тебе небольшую записку. Но прочтешь ее, когда я выйду. Если передумаешь, то я дам тебе еще один шанс, но совсем на других условиях.

– Не будет никаких условий и никакого второго шанса, Вера.

Она встала, подошла к зеркалу и написала на клочке бумаги, который нашла в своей сумке, несколько слов. Потом сложила записку несколько раз и вышла из квартиры. Через несколько секунд хлопнула дверь подъезда. Я снова остался один.

Некоторое время я находился в той же позе, в которой оставила меня Вера: я сидел на полу, прислонившись спиной к стене. Потом я вдруг сообразил, что Вера оставила свою спортивную сумку с вещами. Я встал и подошел к сумке. Надо было придумать способ передать ее хозяйке. Чисто механически я открыл сумку: внутри поверх делового костюма мышиного цвета лежал парик темного цвета и футляр с очками. Какое-то нехорошее предчувствие зашевелилось у меня внутри. Я кинулся к зеркалу и развернул записку, а потом со вздохом сел на пол. Там было всего два слова:

«Вера + Николай = ?»

Я никогда не видел Николая вживую. Мне даже в голову не приходило попросить его прислать мне фотографию. А Веронику, девушку из троицы моих партнеров, я не видел с момента нашей первой встречи. И признаться, никогда не думал о ней, тем более не сравнивал ее с Верой и не рассматривал в качестве потенциального сексуального объекта. Я даже не воспринимал ее как полноценного партнера. Просто исполнительница на зарплате. Я не раз встречал в переписке уничижительные слова в ее адрес со стороны обоих партнеров. И теперь я вдруг понял, что значили последние слова Веры, почему Николай хотел помочь мне вывести средства. Почему эти два человека были так ко мне привязаны. Потому что они были одним целым.

Вера + Николай = ?

Вера + Николай = ?

Вера + Николай = ?

Я откинулся на лавочку в прихожей и закрыл глаза. Кажется, мне пиздец.

Глава 6

Когда мосты вокруг сгорают сами

Первое, что я сделал, когда пришел в себя, это бросился к компьютеру. Включил, вход в Интернет и – да, так я и думал: во все окно высветился синий слой блокиратора. А не надо было пускать девушку в свой компьютер посмотреть почту. Будет мне наука!

Я кинулся к шкафу. Там, заваленный вещами, лежал мой старенький нетбук для поездок. После аварии ездить мне было некогда. В больнице я тоже больше времени не проводил, так что нетбук лежал без дела.

Прошло минут десять—пятнадцать, прежде чем я смог его загрузить, подключиться к домашней сети и зайти на свои сайты. Все было не так плохо, как я подумал вначале. Пусть пароли сменились почти везде: в партнерках, у регистраторов и на хостингах – у меня оставался телефон. Кроме того, с большинством своих поставщиков услуг я поддерживал дружеские отношения.

В течение двух часов мне удалось восстановить контроль почти над всем хозяйством, кроме пирамидного сервера. Признаться, я подумал о нем в последнюю очередь. Сервер был арендован у компании, на которой настоял Сергей. Тогда это было неважно. И хотя я оставил кое-какие модули внутри самой админки – их оставил не я, это сделал Николай, то есть Вероника, то есть Вера. Так что можно было и не надеяться, что дырки остались.

Главное, как быстро она все это провернула. Готовилась, знала. Каким же лузером в этот момент я себя чувствовал!

Самой серьезной потерей стало удаление всех писем в основном почтовом аккаунте. Но ничего необратимого нет. Пароли я уже сменил, подтверждение поставил на новый адрес, а переписка – и черт с ней. Ничего такого там, что я не смог бы восстановить, заново пообщавшись со своими исполнителями, не было. А остальное – и черт с ним.

Когда с восстановлением того, что можно было спасти, было покончено, день уже клонился к закату. Я вспомнил, что ничего не ел с самого утра, нашел в холодильнике яйца и закинул их на сковородку. Я переворачивал яичницу лопаткой, а в голове гудели мысли: «Что она еще такого могла сделать?» В прихожей зазвонил телефон. Я оставил сковородку и прошел, чтобы снять трубку. Мама. Только ее я никак не мог заставить звонить мне на мобильный. Сила привычки.

– Сынок! У тебя все в порядке?

– Да, – я постарался, чтобы мой голос выглядел спокойно. – Почему ты спрашиваешь?

– Сынок, тут тебя полиция спрашивала.

– Полиция? И что им было нужно? – У меня стали холодеть руки от нехорошего предчувствия.

– Говорили, что деньги украл. Большую сумму. У серьезных людей. Я сказала, что ты в поездке.

– Правильно сказала.

– Сынок?!

– Да, мам.

– Ты же ничего не крал?

– Нет, мам, это не я, но на меня свалили. Мне придется на время действительно уехать, чтобы объяснить тем, у кого украли, что я ни при чем.

– Хорошо, сынок. Я отцу ничего не говорила. Он на работе сейчас.

– И не говори. Это мои проблемы. И мне их решать. Извини, мне нужно собирать вещи, – я положил трубку.

«Беги, Форрест, беги». Домой мне уже нельзя. Каким-то образом Вера-Николай навела моих партнеров на меня. Это было не так уж и сложно сделать: например, оставить сообщение на форуме пирамиды с тем же айпи, с которого увели пароли. Или связать какие-то действия, связанные с похищением денег, с моими авторизациями в доступных Сергею и Владиславу местах: админке пирамиды, форуме пирамиды. Главное, понимать, как будут искать грабителя.

Как бы там ни было, заявление в полицию было написано. Возможно, просто надавили на руководство области, чтобы они дали сигнал в городок, где я был до сих пор прописан у матери. Я однажды сталкивался с выпиской из полицейской базы: административные нарушения, судимости, прописка, регистрации. Уверен, что уже идет проверка и по другим базам, в одной из которых зафиксировано мое право на недвижимость в одном из районов Самары. Сколько осталось времени до того, как во дворе остановится машина с синими полосками, я не знал. Так что стоило поторопиться.

Я кинул в спортивную сумку нетбук, выкрутил из системника винчестер, проверил, лежит ли в кармане смартфон. Что еще? Несколько смен чистой одежды, несколько банковских карточек, милая сердцу коробка с наличными, спрятанная на антресолях. Права, паспорт, ключи и бегом из квартиры к своему автомобилю. Я был уверен, что план «Перехват» по моей персоне еще не запустили. Я никого не убил, ничего такого, что можно было бы доказать безусловно, не совершил. Меня ждала повестка к следователю и, возможно, подписка о невыезде. Если кого и стоило опасаться, то это бандитов, которых вполне могли нанять мои бывшие партнеры, чтобы опередить полицию. У работы в подзаконной нише есть свои преимущества: постоянно учишься на ошибках других, никаких университетов не надо.

Я завел мотор, чтобы прогреть двигатель. И в этот момент во двор заехал небольшой джип, из которого вышли двое парней в кожаных куртках. Еще один – водитель, в темного цвета пуховике, вылез покурить, в то время как парни отправились в мой подъезд. Я замер, как мышка, наблюдая за своими окнами и искоса – за водителем. Спустя минуты три окна кухни осветились светом из прихожей.

Я прижал педаль газа, и автомобиль медленно покатился. Мое дыхание сосредоточилось где-то в районе горла, а сердце рвалось из груди при каждом стуке. Проехав мимо водителя, я выкатился за пределы двора и придавил педаль, набирая ход, уезжая подальше от своей квартиры.

Я петлял поворотами, стараясь, чтобы мои движения нельзя было отследить издали. Спустя примерно тридцать минут заехал в какой-то двор и остановился, погасив огни. Мне нужен был какой-то план. Хотя бы последовательность действий, которая могла навести меня на мысль, как выбраться из набирающей ход, практически летящей на меня задницы.

Я раскрыл нетбук, вставил в него мобильный модем и зашел в Сеть. В новостях – тихо. На почте пусто. Словно ничего и не происходит. И это, пожалуй, было самым страшным: значит, никто, кроме моей матери, и не спросит, что случилось с хорошим парнем Женей Стрелецким, куда он пропал после такой большой активности в Сети.

Куда ехать, что делать? Вариант на ночь у меня, чисто теоретически, был. Я мог заехать к одной из своих подруг. Конечно, не было никакой гарантии, что информацию о них Вера не скачала с сайта знакомств и не придумала очередной пакости. Стоп! Я задумался над странным и не поддающимся логике фактом. Мой компьютер был блокирован, все партнерки и почта взломаны, а вот сайт знакомств остался нетронутым. Я легко и без проблем вошел на него. Да, я использовал для регистрации разовый электронный адрес, но все равно – простейший клавиатурный шпион вроде тех, что в итоге попал на компьютеры Сергея и Владислава по моему желанию, мог бы отследить каждый мой заход на этот сайт, равно как и записать пароли к нему. Но тогда не было бы этой сцены в прихожей сегодня, она была бы намного раньше. Более того, меня бы могли поймать с поличным.

Я не мог придумать ни одного объяснения, кроме того, что на моем компьютере не было клавиатурного шпиона. Только блокиратор в пассивном состоянии. А взлом доступа к партнеркам и сервисам произошел через взлом почты. Слабенькая версия, проверить которую я не мог. Но ничего лучше у меня все равно не было. Я стал набивать сообщения своим виртуальным знакомым. Как назло, кого-то не было в Сети, кто-то был уже занят на сегодня – время действительно клонилось к полуночи. Мне решительно не везло. В который раз за сегодня.

Когда зазвонил мобильный, я чуть не пробил головой крышу салона. Этого номера не было в адресной книге, потому что я помнил его наизусть. Анна. Вот уж неожиданность.

– Привет, – хрипло ответил я.

– Привет, что-то давно тебя не было. Сын спрашивал несколько раз про дядю Женю.

– Как-то не получалось.

– Сейчас он спит уже, но ты уж постарайся в следующий раз. Мне ничего от тебя не нужно, но раз ты сам решил с ним общаться, не делай ребенку больно.

– Аня!

– Что?!

– Аня, у меня проблемы. Я могу к тебе приехать?

– Что случилось?

– Я вляпался в одну историю, и мне надо где-то переночевать, так как меня ищут.

Возникла пауза. Несколько секунд трубка молчала, и я даже стал думать, не пропала ли связь.

– Приезжай. – Голос был таким тихим, что я решил, что он прозвучал только в моих мыслях. – Только честно расскажешь, что произошло. Это мое условие. Если я решу, что ты – возможная проблема для меня и ребенка, ты сразу же уедешь.

– Хорошо, – согласился я. – Буду через полчаса.

Анна открыла дверь и впустила меня. На ней был старенький адидасовский костюм с вытянутыми от времени коленками и мягкие тапочки с рисунком розочки. Она приложила палец к губам и жестом пригласила меня в свою спальню, а оттуда на балкон. Было холодно, но я не замечал этого, исповедуясь перед своей первой любовью. Мне надо было кому-то высказаться, так много накопилось внутри за последние месяцы. Анна кивала и куталась в курточку, пряча ладошки под мышками. Когда я закончил, то впервые за эту исповедь почувствовал, как у меня заледенели лицо и руки.

– Пойдем на кухню, – сказала Аня.

Я пил горячий чай, сжимая в дрожащих руках кружку, а она смотрела на меня, словно я нашкодивший щенок. Потом пригладила мои волосы.

– Давно хотела попробовать на ощупь твои вихры, такие ли они, как раньше.

– И как?

– Нет, не такие. Что-то пропало.

– Что пропало?

– Наивность какая-то, детскость. Взрослея, люди становятся настоящими скотами. И ты не исключение. Уж извини за прямоту.

– Чего тут, сам понимаю.

– Ничего ты не понимаешь. Конечно, мне жаль, что так вышло, но твоя вина не в том, что ты обманул конкретную девушку. Ты обманывал всех, с кем спал. Дарил им ненужные надежды, а потом исчезал в неизвестности. Ты обманывал людей, которые вступали в эту твою пирамиду и теперь потеряют свои, возможно, последние деньги. Это карма, Женя. И она до тебя добралась. Через твою Веру.

– Она не моя.

– Уже не твоя. Видно, прошлые ошибки тебя ничему не учат.

Я промолчал, не зная, что на это ответить. Я откровенно робел перед этой девушкой, которая отчитывала меня, словно учительница в школе. Любому другому я мог бы кинуть в лицо несколько едких фраз, но не Ане. Она никогда меня не жалела, как мать. Не любила, как Оксана. Не боялась до уважения, как Лена. Не искала мимолетного секса и халявных развлечений, как многие другие девушки. Она отдавала себя, когда было интересно только нам обоим, и делала это так, что у меня не было мысли упрекнуть ее в неискренности или притворстве. Она никогда ничего у меня не просила. Она только давала: секс, общение, сына, возможность с ним общаться. У нее было право отчитывать меня как угодно.

– Что делать теперь будешь?

– Наверно, надо на время скрыться и поискать возможность объяснить все моим бывшим партнерам.

– Но это же ты украл их деньги.

– Не я. Их украл Николай, то есть Вера. Я и копейки не видел из этих денег.

– Это уже твои проблемы, что не успел увидеть.

– Да, но, возможно, они поймут.

– Они ничего не поймут. Пропала огромная сумма денег. Ты виновен в ее исчезновении. Ты можешь или вернуть эти деньги, или признать, что ты их украл, и понести наказание. Или скрываться, пока тебя не найдут или полиция, или бандиты.

– Небогатый выбор…

– Уж какой сам себе создал.

– Я могу побыть у тебя до утра?

– Да. Без проблем. Кухня в твоем распоряжении. Но в шесть утра чтобы тебя здесь не было.

– Хорошо.

– Я – спать, – Анна встала и исчезла за дверью спальни.

Я снова раскрыл нетбук и залез в Сеть. Должен был быть хоть какой-то выход. Я был обязан его найти. Весь Интернет был в моем распоряжении, чтобы придумать, как отвести от себя карающую руку фемиды и гнев бывших партнеров.

Когда выход нашелся, то я выставил смарт на вибрацию в шесть часов утра и практически сразу уснул, неудобно скрючившись на кухонном уголке. Мне не оставалось других вариантов, кроме отъезда в Москву. Только там я мог найти или понимание, или деньги, или время, чтобы решить первые две проблемы.

Глава 7

Москва верит только деньгам

Добраться из Самары в Москву удобнее всего самолетом, а можно и поездом. Я же выбрал автобус. На каждом городском автовокзале сегодня есть возможность уехать с частным водителем в столицу или соседние города. Тысячи людей по всей стране, если не сотни тысяч людей выбирают мучительное ожидание долгой дороги в неудобном кресле, чтобы не платить лишнего. Однако меня больше привлекало то, что никого в таком автобусе не интересовал мой паспорт: заплатил и поехал. В пору, когда и для покупки билета на поезд стало нужно предъявлять паспорт, лучше было не проверять на себе, дошли ориентировки по моей личности до транспортной полиции или нет.

Автобус был занят в основном будущими гастарбайтерами. Не все были из Самары, некоторые добирались на перекладных из южных республик. Народ держался группами, общались только между собой. Мой сосед, усатый суровый дядька, типичный украинец, старался большую часть пути спать. Я сидел, закрыв глаза и с наушниками в ушах, слушая случайно купленный и перекачанный на mp3-проигрыватель диск с современной попсой. Слов и смысла песен я не разбирал, думая о том, как буду решать столь внезапно возникший вал проблем.

Почти сутки в пути, с небольшими остановками на поесть и до унитаза в придорожных кафешках, совершенно меня измотали. Я использовал каждую возможность, чтобы выйти из душного, пропахшего потом салона автобуса и немного размять ноги. Каким-то чудом мы проехали без проверок все посты ДПС и, наконец, оказались в пределах МКАД. Автобус, хоть и приехал в пять часов утра, все равно попал в длинную пробку из грузовых машин. Из этой пробки мы перекочевали в пробку из автомобилей москвичей, добирающихся на работу, а потом в никогда не рассасывающуюся пробку в центральной части города.

Когда автобус открыл свои двери, я уже перестал надеяться, что мы когда-нибудь доедем. Тем приятнее было увидеть на стоянке знакомое лицо. Единственный человек, которого я знал в первопрестольной. Мой дорогой школьный товарищ, настоящий, а не поддельный Коля.

– Коляныч! – Я заковылял с открытыми объятиями навстречу товарищу – правая нога затекла от неподвижности в поездке.

– Женька!

Мы обнялись. С последней нашей встречи прошло много лет. С тех пор мы поддерживали только переписку в Сети. Коля поступил на очное отделение московского вуза и недавно его окончил. Его отец делал все это время карьеру то в коридорах профсоюзов, то правительства, а год назад перебрался в Думу, пройдя по федеральному списку самой крупной партии страны. Время от времени Коля сбрасывал мне фотографии с отдыха, на которых он то держал какую-то рыбу метровой длины, то нырял с аквалангом. Жизнь, очевидно, не била Николая по голове, предпочитая мягкое поглаживание.

Коля разомкнул объятия и пригласил меня широким жестом к своему автомобилю. Черный «Мерседес S500» с мигалкой. Жизнь чиновника в Москве обременена целым рядом приятных преимуществ.

– Как тебе? – спросил Коля, и только по его взгляду я понял, что он не об автомобиле, а о мигалке.

– Молодца! – одобрил я.

– Папина. Я у него вроде водителя. Конечно, думским мигалка не всем положена, но папаня у меня председатель комитета по информационной политике, кому надо шепнул, на кого надо надавил – и теперь на машинке вполне законный синий горшок. Помчимся без задержек!

Помчались и впрямь без задержек. Я с замиранием сердца следил, как Коля рулит на скорости по запруженным улицам Москвы. И все же только через час мы вырвались на Новорижское шоссе, чтобы еще минут через сорок свернуть к высоко огороженному участку за шлагбаумом.

– Папа сейчас больше живет на квартире. Дом поставили, но кроме садовника и домработницы в нем никто не живет. Оба из Молдавии, по-русски говорят, хоть и не очень хорошо – отвыкли, скоты, за время отделения от страны Советии. Ты их не смущай, они свое дело знают, общаться с гостями не приучены. Жратва в холодильнике, Интернет стомегабитный по оптическому каналу, две сотни каналов на телевизоре – ешь, спи, работай, одним словом, отдыхай. Никто тебя здесь не тронет. – По пути я рассказал Николаю о своих проблемах. – Я, к сожалению, составить компанию тебе не смогу, надо везти колесницу обратно в город. В общем, пойдем покажу твою спальню, представлю прислуге и поеду по своим делам. А поговорим позже, возможно, есть способ решить твои проблемы.

Гостевая спальня оказалась по размеру примерно как вся моя квартира в Самаре. Я с легким благоговением обошел ее вдоль и поперек, привыкая к размерам. Колин отец не поскупился на постройку жилища. Огромная кровать, ноутбук на столе темного дерева, телевизор с диагональю больше метра – хозяин не просто старался подчеркнуть свое богатство, он пытался показать, что не чужд и технических новинок. Стомегабитный Интернет, трехсотмегабитный вайфай, спутниковая антенна, подключенная к пяти провайдерам, сложная система охраны, автоматическая система управления поливом и открыванием ворот-дверей. Это был умный дом, замаскированный под особняк крупного чиновника.

Мирчу и Марта, хаусмастер и домработница, жили и работали как привидения. До вечера я успел поработать в спальне, потом переместиться в бассейн, оттуда – в гостиную с гигантским телевизором, и за это время только пару раз заметил Марту, которая тенью следила за моими передвижениями, чтобы убрать посуду и привести в порядок тот кусок пространства, где я был. Стоило мне отойти на час в другое помещение, вернувшись, я заставал все на прежних местах. Вряд ли Марта с такой же расторопностью следила за порядком, когда в доме находилось больше людей, но все же ее исполнительность приятно удивляла.

Поздно вечером позвонил Коля и сообщил, что приедет только завтра, чтобы поговорить о деле, о котором по телефону говорить не следует. Я невольно подумал, что ему удалось найти какую-то возможность разрулить мои проблемы с Сергеем и Владиславом. Но поскольку Николай предпочел обойтись без деталей, то оставалось только потерпеть до следующего дня, чтобы узнать все и сразу.

Мои выходы в Сеть теперь совершались только через VPN, чтобы исключить возможность засечь мое расположение. На форумах по-прежнему царила тишина, если не считать травли пирамиды в СМИ. Буквально за несколько дней практически каждый новостной сайт нашел уместным опубликовать свое расследование на тему «ТТТ-2012». И все эксперты сходились во мнении, что в данном случае имеет место быть традиционная пирамида и вложения в нее на этапе, когда система захлебывается от недостатка денег, просто бессмысленная трата. Ниже шли комментарии от адептов «ТТТ», которые утверждали, что система будет жить вечно. Но смотрелись они жалко на фоне сотен отрицательных комментариев.

Что будет дальше, предсказать было несложно. Сначала пойдет вал запросов на вывод хоть каких-нибудь сумм. Потом начнут просить вывод хотя бы без процентов. А затем придется объявить о закрытии пирамиды. Конечно, будет много пострадавших, но организаторы начнут говорить, что все вложения были сделаны на свой страх и риск, и не их вина, что ваши вложения не оправдались. Более того, скорей всего, кто-то предложит сделать «ТТТ-2013» или какой-нибудь другой проект под названием, например, «Много денег». И часть аудитории перетечет со старого проекта на новый. И так до бесконечности: основатели пирамиды будут снимать сливки, а другие участники выступать денежными донорами.

Спал я плохо. Не потому что сны плохие снились. Просто матрас оказался ортопедическим, а я привык спать на обычном. Я постоянно просыпался, ворочался. В конце концов уснул поверх одеяла, откинув неудобную подушку, принимающую форму головы, но совсем не учитывающую необходимость некоторых людей спать с рукой под ней.

С утра я, наконец, получил возможность разглядеть Марту. Немолодая женщина в теле, в униформе из темных блузки и юбки до щиколоток подала мне завтрак прямо в постель. Я бы не побрезговал спуститься в столовую, но, видимо, здесь было принято завтракать именно так. Я закусил тостами с маслом и вареньем яичницу-глазунью и запил все крепким кофе. Пусть я и в бегах, но такая жизнь беглеца мне определенно нравилась.

Проверив почту – снова ничего интересного, – я сел перед телевизором и кликал каналами до самого вечера, пока не услышал ворчание двигателя «Мерседеса» за окном. В нетерпении я спустился вниз встретить приятеля. Тот ворвался в дом, кинул верхнюю одежду на вешалку и, скинув туфли, взбежал по лестнице впереди меня.

– Пойдем, – поманил Коля за собой. – Есть важный разговор.

Мы зашли в кабинет, Коля быстро прошел за стол и нажал на кнопку небольшого пульта.

– Глушилка, – пояснил он. – Теперь никакие радиоустройства, включая телефоны, не работают в пределах сотни метров. В городе была бы паника, а здесь – свой участок, что хотим, то и делаем. Тут в доме десятка два жучков. Папаня после окончания отделки вызывал специалистов для проверки. Вынимать мы их не стали – кто знает, чье оборудование стоит. В Москве всех кто-нибудь слушает на таком уровне. А вот глушилку поставили. Когда включается, то просто тишина в эфире. Потом выключаем и снова говорим на бытовые темы.

Коля подошел ко мне и сел в кресло напротив. Я уже успел расположиться в солидном кожаном кресле и налить немного коньяка со столика-бара рядом.

– Я понимаю, что ты ждешь новостей по своим проблемам, но тут пока порадовать нечем. Я подергал за нужные ниточки, но пока они просуетятся, пока соберут информацию, пройдет немало времени. Сейчас у меня другая новость… – Коля взял небольшую паузу, почесывая затылок и соображая, как лучше все изложить. – Есть возможность хорошо заработать. Более того, хорошо и постоянно зарабатывать. Считай, с неба деньги в карман готовы упасть. Только нагнись и подбери.

– Если сразу в карман, то нагибаться не надо, – резонно заметил я.

Коля, сбитый с толку моим замечанием, недоуменно на меня уставился, а потом шумно выдохнул и рассмеялся.

– Да ладно, ты меня понял. Есть хороший канал, надо просто грамотно его освоить.

Коля вскочил и начал мерить кабинет шагами.

– Сейчас, понимаешь, какое время. Сейчас особенное время. Сейчас правит не тот, кто тише сидит, а тот, кто громче кричит. Охлократия. Управление толпой, общественным мнением. Вот что сейчас важно. И те, кто против, они это используют, давят, прессуют, кричат. Они всегда против, но раньше у них не было инструментов, а теперь есть. Были в жопе, а теперь принцами ходят. Не тронь их, или будет так вонять, что мало не покажется.

Николай остановился и посмотрел в окно, словно увидел там решение задачи.

– Так вот, мы их же оружием решили действовать. Кто решили – сейчас не важно. Не я решил. Это отцовы дела, но там есть и продвинутые товарищи, понимают, чем надо бить недобитых. Так вот, суть они понимают, но детали уже выше их понимания. И здесь на сцену входишь ты, так вовремя появившийся. Точнее, это я вхожу на сцену – тебе светиться нельзя, но разницы никакой. Я буду решать организационные вопросы, ты – технические. Прямо как в школе. Как встарь! Клево же?!

– Клево, – согласился я. – Так а что делать-то надо? А то я ничего из твоих путаных речей не понял.

– Да все просто, Жень. Есть люди, десятки людей. Они позволяют себе слишком многое, и их слушают. Им верят. Надо сделать так, чтобы им перестали верить. Найти червоточинку и расковырять ее, чтобы гной пошел. Не бывает так, чтобы человек был, а червоточинки в нем – не было. У всех она есть. Но даже если и нет, ее можно придумать. Карандаши нашлись, а осадочек-то остался, – процитировал Коля старый анекдот про Сталина.

Я задумался, покачивая в руке стакан толстого стекла с остатками дорогого коньяка. Общественное мнение – это такая палка, которой можно тыкать в кого угодно. Защититься от нее можно, только перейдя в одну из следующих категории людей: ты никто и ты слишком на виду. Так уж повелось, что первых в политике нет по умолчанию, а вторых так мало, что не стоит даже считать тех, что есть, – хватит пальцев на одной руке. Говоря проще, вознести на лаврах или опорочить кого угодно не так уж и сложно, когда есть Интернет и возможности для найма десятков людей.

Каждый отклик в Сети – это просто кусочек текста на том или ином сайте, но воспринимается он большинством как настоящий, сказанный в лицо. Люди в основной массе вообще доверчивы сверх всякой меры. Каждый слышал о случаях травли в Интернете, хотя, казалось бы, что проще – отключить Сеть и выйти на улицу, где все не так уж и плохо. Но нет, большинство все больше погружается в Интернет, превращаясь в сборники для выдуманных новостей, больше подходящих для желтой прессы.

– В целом я понял задачу. Надо теперь посмотреть на начальные условия, – сказал я.

– Условия просты. Финансирование пойдет по молодежной линии. Организовываем семинары, получаем деньги, расходы на то, что нужно, проводим по статье «информационное освещение». Поскольку статья носит довольно размытый характер, то сюда пройдет и оплата СМИ, а мы с тобой и будем эти СМИ. И оплата труда блогеров, а мы станем этими блогерами. Ну, и что ты там еще сам придумаешь. Дальше – трать туда, куда сочтешь нужным. Уверен, что ты найдешь этим деньгам наилучшее применение. А деньги там большие. Очень большие, – глаза Коли загорелись.

Я смотрел на Колю, пил маленькими глоточками коньяк и никак не мог ответить на его невысказанный вопрос. Из огня да в полымя. Политика была той границей, которую я никогда не переходил, потому что не хотел даже пытаться занять одну из сторон. Для меня была только одна сторона – моя. За себя я готов был перегрызть глотку. Но бороться за чьи-то идеалы мне всегда казалось глупым. Стоит открыть учебник истории, чтобы убедиться, что без большой крови ничего не меняется на коротком отрезке времени. Я же не хотел ни большой крови, ни попыток убедить меня в чьей-то правоте. Все, что я хотел, – материальной независимости и комфорта в личной жизни. Здесь же я наполовину запущу руки в чье-то говно.

– Ладно, Коляныч, давай попробуем, – махнул рукой я. В конце концов, деньги не пахнут.

– Вот и славненько. Детали потом, пойдем вниз, а то девчонки заждались.

– Какие девчонки? – удивился я.

– Хорошие девчонки, – улыбнулся Коля. – Я первый выскочил, не стал дожидаться, пока они выберутся. У них там каблуки, юбки, не могут делать ничего быстро.

Коля отжал кнопку на пульте, и мы поспешили вниз, где в гостиной уже расположились на диванчиках две милые блондинки в коротких платьях. Каблуков у них уже не осталось – туфли валялись на полу, обе девушки сидели, поджав ноги в чулках, и о чем-то беседовали между собой. Заметив нас, та, у которой волосы были почти платинового цвета, жеманно укорила:

– Мальчики! Что вы так долго, мы же опоздаем!

– Все будет в порядке, без нас ничего не закончится, – отмахнулся Николай и представил меня девушкам, а мне их. – Женя, Евгений – мой еще школьный товарищ, большой специалист по компьютерным делам, настоящий хакер! А это, Женя, наши спутницы на сегодня: Лана, в миру Светлана, но предпочитает окончание имени. А уж как она предпочитает кончать, мы знаем. И Лиля, – Коля указал на платиновую блондинку, – Звезда тусовок. Поехали, девчонки, солнце уже село! Самое время зажечь!

Коля быстро двинулся к выходу. Я нагнал его.

– Слушай, а как же я покажусь?!

– Расслабься. Мы едем в клуб, там всем на все плевать. Будь ты хоть трижды преступник, там тебя никто не тронет, – Коля оглядел меня. – Вот только прикид твой там не к месту. Не хотелось бы проблем на фейс-контроле. Пойдем, дам примерить мои шмотки… Девочки, мы на несколько минут – в гардеробную, Женю приодеть, а то он прибыл с одним рюкзаком. Идите в машину.

Поднимаясь, я краем уха услышал, как Лана шепнула Лиле:

– А он что, из деревни?

– Он гость Колюни. Будь он даже в валенках, молчи и улыбайся, если не хочешь вылететь из «мерса» посреди Новорижского, – одернула ее подруга.

Жестокие тут нравы, подумал я. Но тут же выбросил эти мысли из головы, так как мы собирались как следует расслабиться. Я давно не был на вечеринках в клубах. Да и разве можно сравнить клуб в Самаре с московским? Деревня, да и только!

Глава 8

Белка

Я проснулся в кровати. Это было само по себе удивительно, так как я совершенно не помнил, как в нее попал. Я с трудом разлепил глаза и посмотрел по сторонам. Кажется, рядом кто-то лежит. Хоть бы баба, с горькой усмешкой подумал я. Что же было такое вчера?

Кажется, сначала мы пили. А потом пили еще больше. В искрящемся дыму ночного клуба перед глазами пробегали сотни фигур. Девушки были скорее раздеты, чем одеты. Парни выглядели как сумасшедшие обкуренные подростки. А ведь Коля заверял меня, что клуб дорогой и не каждому доступен даже по ценам за вход.

Я невольно обратил внимание, как много здесь однополых парочек. Сначала я даже подумал, что Коляныч затащил меня в специфический клуб, но нет, просто такая здесь тусовка, как мне объяснил товарищ.

– Гей – это не всегда пидор, Женя. Это иногда нормальные хорошие люди, которым просто нравится пялить друг друга в задницы. Стоит проявить к ним немного понимания, и ты обзаведешься массой полезных знакомств. Конечно, у нас не принято щеголять своей ориентацией, но поверь мне, среди и думских, и чиновников немало геев. Формально они холостяки или даже фиктивно женаты, но после работы едут пердолить своих подружек с членами. Или гулять в клубы. Так что расслабься и отдыхай.

Я откинулся на удобном мягком диване так, что моя голова легла на спинку, а тело стало почти горизонтально плоскости дивана. Интересно, чтобы сказал на слова Коляныча обычный посетитель самарского ночного клуба. И уж тем более житель городка, где прошла наша школьная жизнь. Скорей всего, он, увидев такое количество лиц нетрадиционной сексуальной ориентации, побежал бы к своей «Ладе Гранта» за бейсбольной битой или монтировкой.

Мы накатили еще по коктейлю. Там даже что-то горело внутри – официант принес небольшие стопочки и поджег каждый стакан зажигалкой с длинным фитилем. Как он сказал? «Б-52»? Вроде так, я точно не запомнил, даже когда выпил уже пятый такой коктейль. Потом принесли текилу, лайм и соль. Одна из наших девочек – Лана? (я покосился на холм рядом с собой в кровати и продолжил вспоминать) – стала меня учить пить текилу: насыпать соли на руку, выпить текилу, закусить лаймом, лизнуть соль. У меня все сыпалось и лилось не туда и не так как надо. Было очень смешно.

Потом к нам подсел какой-то парнишка с дергаными движениями и предложил недорого бодрящие таблетки. Коля заехал ему в морду, парнишка оказался на полу, но драки не получилось – секьюрити быстро оттащили парнишку, а нам сделали предупреждение. Потом была еще одна стопка, и еще. И темнота.

Главное, чтобы я не дошел в этой темноте до высшей точки толерантности, познакомившись с каким-нибудь геем. Почему-то именно такое завершение гулянки мне казалось самым очевидным. И я, как маленький мальчик, боялся открыть одеяло, чтобы разобраться, кто под ним.

В этот момент в спальню вошел Коля. Если он и мучился похмельем, как я, то тщательно это скрывал. Коляныч одним движением откинул одеяло с другой стороны постели, я зажмурил глаза.

– Давай, просыпайся, хватай одежду и вали, – Коля растолкал какую-то совершенно незнакомую мне девушку, которая в ответ на его подталкивания села на край кровати и лениво потянулась.

– А что, никакого халата нет? – отозвалась она.

– Какой тебе халат? Давай собирайся, через час выезжаем.

– И кофе не нальешь?

– Нальем. Выметайся из комнаты, мне с корешем надо перекинуться парой слов.

– Какой ты грубый!

– Зато щедрый и справедливый. Вперед, вперед, быстрей, – Коля напутствовал девушку шлепком по заднице, пока она собирала свои скромные шмотки: юбочку, чулочки, топик и пару модельных туфель на высокой платформе.

Когда девушка вышла, Коля обратился ко мне.

– Ну, ты, мужик, даешь. Было две нормальные девчонки, а ты выцепил эту лахудру и потащил с нами. Мне, конечно, лучше – я устроил персональный сейшн в стиле два плюс один, но все же ты мог выбрать одну из двух и облегчить мой труд по удовлетворению женского населения, – я только пожал на это плечами. Я ничего не помнил. Ни ситуации со знакомством, ни имени этой девушки, ни того, чем мы занимались в постели. Но судя по отсутствию одежды и паре снятых презервативов на полу, все же чем-то занимались.

– Ладно, как вышло, так и дышло. Одевайся, нам пора на встречу. – Коля кинул на кровать мою одежду, подняв ее с пола, и быстро вышел из комнаты.

Когда я спустился, все уже закончили завтракать. Марта подала мне чашку кофе и пару тостов, но Коля так торопил, что я успел съесть только один и обжег все небо горячим напитком.

По пути в центр Коля высадил девушек, где они просили, а мою знакомую – у ближайшей по пути станции метро. Я так и не успел спросить ее имя. Хотя на кой черт оно мне? Машина рванула к Белому дому, но даже синий маячок не давал разогнаться до большой скорости. Всю дорогу Коля материл местных водителей и мэра.

– Извини, пропуска на тебя нет, так что придется тебе в машине посидеть немного. Папаня сделает временный пропуск, и я вернусь за тобой. – Коля исчез, стоило нам остановиться на стоянке возле Думы.

Я остался в «Мерседесе» слушать музыку из магнитолы. Спустя минут сорок Коляныч вернулся с куском картона, где было вписано мое имя.

– Вперед, все двери нам открыты!

Дума внутри оказалась не столь внушительной, как она казалась в объективе телекамер и моем сознании. Я думал, что вокруг будут золото и колонны. Но нет, вполне обычная обстановка, в некоторых бизнес-центрах будет покруче. Я совершенно не ориентировался, куда мы идем, – Коля почти бежал впереди, я догонял. Поэтому, когда мы вдруг остановились перед коричневой дверью, я мог бы поклясться, что обратной дороги не найду никогда. Коля приоткрыл дверь и сунул в нее голову. Вынырнув обратно, он распахнул передо мной дверь и зашел следом. В кабинете сидел отец Николая.

– Евгений! Как же я рад тебя видеть! – радушно встретил он меня. – Ты как всегда вовремя. Прямо палочка-выручалочка. Нужны твои познания в Интернете. Я рассчитывал на Николая, но ты же понимаешь, у него одни гулянки на уме – я своего служебного автомобиля почти не вижу, на метро приходится добираться или просить подвезти, – отец Коли погрозил сыну пальцем. – Но к делу. Коля тебе рассказал, что нам нужно?

– Я так понял, хотите манипулировать общественным мнением.

– Не совсем. Скорее, его формировать. Мы, старики, мало что понимаем в этих новых технологиях. И хоть я в Комитете по информационной политике, я больше рассчитываю на мнение и помощь специалистов, чем стараюсь что-то сделать сам. А отдавать это широкое поле противнику никак нельзя. Сегодня они пишут пасквили, а завтра что? Начнут собирать деньги на мятеж? Смешают с грязью самое святое, что у нас есть?

Я в этот момент задумался, что же в его понимании – самое святое? Счета в офшорных банках, что ли? Вряд ли речь о Конституции и правах и свободах.

– Это я понимаю. Но чем мы будем располагать для работы? Коля говорил про какие-то семинары.

– Это самое интересное, Евгений. Статьи бюджета уже расписаны, поэтому проще всего будет протащить вашу работу по линии семинаров. Я посмотрел, цифры там достаточные для работы, но будет лучше, чтобы ты подготовил какое-то предложение, а я мог вынести его на комитет и пробить перераспределение. Так что езжай, работай, как будет готово – высвистывай Кольку, и пусть он тащит бумаги ко мне. За недельку справишься?

– Да за пару дней уложусь.

– Отлично, тогда пару дней тебе, пяток дней мне и в конце следующей недели сможем стартовать! По рукам?

– По рукам!

Мы ударили. Рукопожатие у отца Николая было сильное, горячее.

– А теперь к твоей проблеме. Я так понял, что какая-то сучка обокрала твоих партнеров и сбежала с деньгами, а все свалила на тебя?

Я покосился на Николая – эта версия отличалась от того, что я изложил ему. Коляныч яростно закивал.

– Да, вроде того, – согласился я.

– Не могу сказать, что я знаю этих людей, но я договорился, чтобы мне устроили с ними встречу. Уверен, что мы сможем найти общий язык. Так что ты не беспокойся о своей проблеме. Главное сейчас – работа в том направлении, которое мы обсудили. Чем раньше начнем, тем лучше будет результат, тем быстрее сможем получить новое финансирование.

Я улыбнулся. Сказать здесь было нечего. Я продал душу, чтобы решить свои проблемы. В любом случае ситуация сейчас такова, что торговать мне, кроме своей души, больше нечем. Аудиенция на этом была окончена. Коля провел меня в местную столовую, чтобы я подивился ценам на уровне городской столовки и качеству пищи при этом. Пока мы обедали, я уже в голове прикидывал план, как сделать то, о чем просил отец Николая. Так что я плохо слушал то, что говорил мне Коля, просто кивал головой в ответ на его реплики.

Уже в доме я развернул работу с биржами фрилансеров, набирая заявки на выполнение простой работы: комментирование блогов, распространение тем на форумах, создание твитов и откликов в социальных сетях. Цена за такую работу невелика. В некоторых случаях она может достигать рубля за размещение одной фразы, но когда речь идет о политике, то цены быстро растут. Я общался, помечал в экселевском файлике цены, потом искал новые способы распространения информации. Интересно было узнать, сколько стоят партизанские посты и инсайды у некоторых популярных блогеров. Они почти всегда интересовались, какой стороне будут помогать. Большинство отказывалось от сотрудничества, но список понемногу пополнялся. На вторые сутки я уже мог составить карты манипуляции.

Это только кажется, что только пиши какую-то фигню про другого человека, и его репутация упадет до нуля. Нет. Надо сначала сделать вброс – дать человеку, которому верит множество других людей, наводку на острую информацию. Если никто не соблазнится предложенной клюквой, то прибегнуть к помощи продажных блогеров или человека с высокой репутацией и низкой моральной планкой.

После того как вброс состоялся, ему нужно вылежаться. Можно поджигать фитиль сразу, но лучше дать ему разгореться самому. Чаще всего не нужно ничего делать самому и кому-то платить, офисный планктон любит жареные факты и начинает распространять информацию сам со скоростью нажатия кнопки репоста. Если же утка не взлетела, то надо ее поднять поддержкой общественности за оплату. Скучные факты только так и можно поднять. Иногда нужны сотни помощников для пиара определенной записи. Можно пользоваться и различными рекламными методиками. Но опять же, все зависит от качества материала.

Когда огонь разгорелся, наступает следующий этап – надо поддерживать горение. Можно делать это, вбрасывая дополнительные факты. Или написать «Да-да, все именно так и было» от лица якобы свидетеля событий. Можно просто заниматься словесным линчеванием, рассчитывая, что за эмоциями разум читателя окончательно рассосется. И, конечно, любимая методика – это принять противную сторону, открыв войну против выложенного компромата. Но попытки доказать, что человек белый и пушистый, должны выглядеть так, чтобы возникали сомнения в искренности и достоверности этих слов и сведений.

Затем всплывает другой факт. Или в историю вводится третий человек, который оказывается связан с основной фигурой. Берется какое-то вполне невинное письмо от первого ко второму, под текст письма подгоняется очередной компромат. И едва пациент докажет общественности, что невиновен по первому случаю, как угодит в новую ловушку с дерьмом.

Я бы на месте пациентов вообще ничего не делал. Попытки доказать невиновность чаще всего доказывают эту виновность в глазах обычного человека лучше любых бумаг и свидетелей. Невиновные не оправдываются. Можно и просто сделать свою жизнь достоянием общественности, но мало кто готов пойти на такое – грешки, пусть и мелкие, есть у всех.

Я свел нужные мне цифры в одну таблицу и позвонил Николаю. Он в ответ сбросил мне мейл, на который я отправил раскладку. Через десять минут Коля прислал коррекцию, увеличив мои цены в десять раз, оставив количество работы тем же, и припиской «не надо быть скромным». Еще через час мне позвонил отец Николая, поблагодарив за работу и задав несколько дополнительных вопросов относительно конкретных персон. Я сказал, что с точки зрения технологии все равно, кто будет пациентом. Просто чем медийнее фигура, тем авторитетнее и «надежнее» придется придумывать факты.

Вечером в дом приехал Коля, за его плечом стояли уже знакомые мне Лана и Лиля. Коля с порога крикнул:

– Все на мази, Женька! Будем в золоте купаться! – И уже не мне: – Марта! Найди нам пару бутылок шампанского! У нас есть повод отпраздновать!

На этот раз мы никуда не поехали, но девочки, кажется, были не против. Все же разгульная жизнь должна иметь какие-то пределы. Мы немного разговорились, у меня появилась возможность узнать собеседниц получше.

Лиля на самом деле была из Долгопрудного. Своими силами пробилась в престижный вуз, но потом сделала ставку на ловлю женихов и учебу почти забросила, кочуя из академки на вечернее и обратно. Про свои успехи на любовном фронте она не распространялась, стараясь жаться поближе к Николаю. Тот особо на попытки девушки внимания не обращал, но все же выделял ее по сравнению с глуповатой Ланой. Несмотря на некоторую жеманность, взгляд у Лили был цепкий, стальной. В этой девушке чувствовался какой-то стержень, позволяющий ей добиваться своего, хоть и такими странными методами.

Лана же – типичная глупая подружка. Не слишком умная, на все готовая. Настоящая коренная москвичка, но не было в ней ни холености, ни особых умений. Только столичная надменность в квадрате. Она обиженно надувала губки, когда над ней подшучивали, и обижалась напоказ. Это веселило компанию еще больше. Но ума Лане не хватало даже на то, чтобы довести свою обиду до чего-то большего. Спустя пару минут она уже забывала, на что обижалась, и как ни в чем не бывало пыталась говорить обо всем, ничего в этом не понимая. Как я понимаю, Лиля таскала ее за собой для контраста.

Набравшись шампанского, Коля увлек за собой Лилю, и мы остались с Ланой наедине. Что сказать девушке, я не знал. А ее словарный запас кончился еще часа полтора назад.

– А у тебя были женщины? – вдруг спросила она. Глупее вопроса я не мог себе и вообразить.

– Что ты, я девственник, – сказал я на полном серьезе.

– Да ладно, что ты врешь! – фыркнула она.

– Нет, в самом деле. Просто то работа, то учеба. И никогда не было рядом той, кто мог бы научить.

– Да ладно!

– Все так на самом деле. Кроме того, у меня есть одна проблема.

– Не стоит?

– С этим все в порядке, – я едва удержался, чтобы не заржать. – Проблема в том, что я совершенно ничего не чувствую, когда целуюсь с девушкой. Просто касание губ, и все. Никакого волнения, про которое пишут в книгах.

– Да ладно! – Лана смущенно захихикала.

– Я думаю, что причина в том, что еще не попалась девушка, которая смогла бы заставить меня дрожать от возбуждения в процессе поцелуя.

– Фигня какая-то, впервые такое слышу!

– Как есть, так и говорю. Так что я пойду спать. Спасибо за проведенный вечер, – я встал с дивана и направился к лестнице.

Вдруг сзади зашелестели шаги, и когда я резко повернулся, девушка упала мне практически на грудь, закрыв мой рот своим. Поцелуй был таким жарким, что ее язык практически почистил мои зубы вместо щетки. Когда уста разомкнулись, Лана выпучила на меня свои глаза и торжественно произнесла:

– Что? Почувствовал?

– Так, вроде что-то было немного, – неуверенно ответил я.

И Лана набросилась на меня с новой силой. Одна ее рука скользнула мне на грудь, а вторая сжала промежность. Вот тут я уже не мог скрыть свое возбуждение, в ответ в ее глазах вспыхнул огонь. Когда она вновь посмотрела на меня, ее рука продолжала лежать на постепенно растущем в штанах члене.

– Пойдем в твою спальню, я научу тебя всему, – прошептала она и потащила меня к лестнице.

Фильм «Некоторые любят погорячее», или, как перевели у нас, «В джазе только девушки», она, разумеется, никогда в своей жизни не смотрела.

Глава 9

И стрелка

Коля ураганом ворвался в мою спальню и закричал:

– Утвердили! Утвердили бюджет! Начинаем работать!

Я сел на край кровати и, позевывая, почесал затылок.

– Что утвердили?

– Не тупи, – выдохнул Николай, прыжком в ботинках залетев на кровать. – Утвердили бюджет по твоему проекту. Выделили аж восемьдесят лямов! Даже больше, чем просили. Но и список персон для атаки расширили. Батяня сказал, чтобы мы себя не стесняли. Если потом надо будет больше, добавят.

Я удивленно поднял брови, кинув взгляд на ноги Коли. Он только махнул рукой, мол, фиг с ним, Марта уберет-постирает потом.

– Значит, начинаем, – сказал я больше для себя, чем для собеседника.

– Ага! Но это не все, – Коля хитро прищурился. – Понимаешь, о чем я?

– Без малейшего понятия, – устало ответил я, вдруг ощутив с утренней новостью, как я устал за последние четыре недели.

Сначала побег из Самары, затем каторжный труд на отца Николая. И последние дни я пытался собрать остатки своей империи и заставить их работать в прежнем режиме – получалось плохо. У меня постоянно складывалось ощущение, что я пытаюсь руками собрать воду. Стоило мне набрать полные ладони, как тут же все просачивалось сквозь пальцы.

– Ну, ты даешь! – Коля хохотнул. – Совсем забыл, что ли, про свои проблемы с биллингом?

– Каким биллингом? – Я сразу и не сообразил, о чем он. – Ах, Сергей и Владислав. Их я не забываю никогда. Так что с ними?

– Батяня стрелку с ними забил в конце недели. Сейчас один из них в Европе что-то делает, вернется в пятницу, тогда и поедем. Зацени, батя сам решил с ними поговорить! Я и не припомню, чтобы он ради меня так суетился. Ты случайно не внебрачный ребенок? – Коля заржал как конь.

Вот уж кого никогда не оставляло чувство легкости бытия. Я же гадал, зачем отцу Николая вмешиваться настолько глубоко в мои проблемы.

В течение всей недели я работал как раб на галерах. Нужно было запустить несколько цепочек, которые привели бы к нужному результату. Самым полезным оказалось договориться с одним популярным хакером о публикации якобы украденной переписки. На первый взгляд вполне бытовая переписка под нужным углом могла означать практически что угодно: от измены Родине до экономических преступлений.

Возьмем простую просьбу подогнать нужный товар по хорошей цене. Кто из нас не пользовался такими знакомствами? Если у вас есть знакомый продавец в магазине или оптовик, то можно воспользоваться их скидками и получить нужную вещь с хорошей скидкой. Но поскольку решение не принимается мгновенно, а каждое новое письмо не содержит всей полноты информации, то можно найти грешки в работе такого продавца, а просьбу подогнать со стороны пациента объявить соучастием в преступлении.

Или берется вполне обычный факт из жизни пациента: поездка на отдых, обладание каким-то автомобилем, недвижимостью. Дальше пишем статью про то, как нехорошо владеть борцу с коррупцией участком на 1200 кв. м, как бы упуская из виду, что это всего лишь двенадцать соток в садовом обществе и вовсе ни о чем не говорит. Отсутствие блика на окнах автомобиля можно объявить их оклейкой непрозрачной пленкой, что вроде как запрещено. Наличие хороших часов приравнять к преступлению. Отдых в Эмиратах с подругой пусть и холостого человека – развратом, хотя понятно любому, что на отдых с девушкой ездят вовсе не нюхать цветочки.

Все зависит от угла зрения. Большинство не задумывается, что бывает и другая точка обзора. Обыватели-хомячки с удовольствием принимают чужое мнение, освобождая свой мозг от необходимости думать. На этом и строится большая часть манипуляций общественным сознанием.

И куда меньшая часть манипуляций строится по принципу осла из арабской сказки о Ходже Насреддине: если все вокруг говорят, что осел – это лошадь, то и в самом деле это лошадь. Только вместо толпы на рынке выступает телевидение, радио, газеты, новостные сайты. Раз все они говорят, что жить хорошо, – то жить хорошо. Если говорят, что плохо, – значит, плохо. И не имеют значения твои личные ощущения. Опыт единицы ничего не значит для статистики. Так говорят СМИ, а значит, так оно и есть. Воистину так!

Я не силен в метриках информационного фона, но накануне встречи с моими бывшими коллегами Николай скинул мне письмо из исследовательского центра. Буквально за неделю наша работа сделала больше, чем пытались сделать все СМИ, подконтрольные центру. Общественное мнение, как флюгер, сделало разворот и теперь колебалось в сомнениях. Все чаще появлялись комментарии, в том числе и вполне авторитетных товарищей, что рыльце-то в пушку у оппозиции, стоит ли в таком случае доверять им и менять шило на мыло. Но запас доверия у атакованных персон был еще велик, работы по его разрушению грозили затянуться надолго. Кроме того, наш противник перешел от оправданий к контрнаступлению. Еще больше грязи, еще больше вскрытых язв, должных уменьшить эффект от собственных найденных грешков. Меня начало тошнить от всей этой борьбы.

В пятницу вечером Коля отвез меня к своему отцу, который сел в автомобиль возле Думы. Мы оба сидели на заднем сиденье, и Николай Николаевич рассказывал, как довольны его коллеги по комитету достигнутыми нами результатами. Молчал он, правда, о том, что львиная доля перечисленных денег осела на его офшоре и только примерно треть пошла нам для работы. А я молчал, что от полученной трети только половина пошла на оплату работы комментаторов и блогеров, а оставшуюся половину мы с Колей поделили. Я рассеял деньги между счетами в электронной валюте, а что сделал со своей долей Николай, я и спрашивать не стал. За неделю я поднял на политике больше денег, чем порой зарабатывал за год на работе с сайтами. Но почему-то это не приносило радости.

Коля припарковал автомобиль у большого бизнес-центра. Говорили, что он еще не целиком запущен, но сверху отличный вид на Москву. Сергей и Владислав решили провести встречу на своей территории, полагая, что сила на их стороне. А может, просто хотели пустить пыль в глаза своим гостям. Только я знал, откуда у них деньги на офис в престижном месте.

Лифт, обшитый темным деревом, с хромированными поручнями плавно нес нас вверх несколько минут. Когда двери открылись, стало ясно, что будущий биллинг занял весь этаж. Дорогое удовольствие. Но если хочешь привлечь крупных клиентов, приходится тратиться. Нас встретила девушка на рецепции в форменной одежде и провела в кабинет директора.

На месте директора сидел Сергей. Владислав мерил шагами пространство от окон в пол до стола и обратно. Он заметно нервничал. Сергей был суров и угрюм. Я догадывался, что дела у моих бывших коллег идут неважно. Провал в тридцать миллионов мог поставить на колени и организацию покрупнее.

Сергей так и не встал, только кивнул головой на стулья. Николай Николаевич посмотрел на него удивленно, но ничего не сказал и сел с одной стороны, а мне указал на место напротив. Коля с нами не пошел, остался у машины. Я догадывался, что, во-первых, отец не хотел вмешивать его в это дело, а, во-вторых, он выполнял роль мальчика на стреме, который, если что, вызовет кавалерию.

– И что вы хотите нам предложить? – Сергей оперся на локти, Владислав повернулся к нам и замер на полпути. – По-моему, говорить нам особо не о чем.

– Ну, как же не о чем? – взял слово Николай Николаевич. – Сейчас у вас нет ни денег, ни возможности их чем-то скомпенсировать.

– Это так, – подтвердил Сергей, отмахнувшись от коллеги, который хотел возразить.

– Зато у вас много времени уходит на ненужные поиски человека, который сейчас сидит перед вами и сам пришел к вам.

– Ха! Пришел бы он без вас?! – подал голос Владислав.

– Возможно, и не пришел бы, но что это меняет? Он здесь, но денег у него нет.

– Я так и знал! – взорвался Владислав.

– Тогда зачем эта встреча? – исподлобья посмотрел Сергей.

– Деньги у вашей бывшей сотрудницы, как ее там?

– Вероника, – буркнул я.

– Вот. Вероника.

– Ладно заливать! – чуть ли не закричал Владислав. – Все указывает на него, – его палец разве что в глаз мне не воткнулся. – При чем тут Вероника? Она просто взяла заявление по собственному еще до кражи денег. Ее и близко не было в это время.

Вот оно как, озадачился я. Значит, Вера-Николай уже вышла из компании к моменту кражи тридцати миллионов. Готовила отход. И согревала сковородку для моей задницы. Та еще актриса: измена, что будем делать дальше…

– Она – хороший хакер, – едва слышно пробормотал я.

– Что? – переспросил Сергей.

– Она – хороший хакер, прекрасно знает работу с вирусами и умеет ломать сайты, почту и компьютеры. Она установила на ваших компьютерах специальные программы, которые считывают все нажатия клавиш и все действия, а в момент соединения с Интернетом отправляют эту информацию на удаленный сервер. Так у нее открылся доступ к интернет-банку и появилась возможность удаленно совершить платежи с расчетного счета.

Повисла пауза. Даже отец Николая посмотрел на меня с интересом.

– Откуда тебе это известно? – В тоне Сергея появилось желание разобраться.

– Я спал с ней, – я опять перешел на шепот.

– Что ты?

– Мы встречались. Довольно долго. Она несколько раз просила меня отправить вам письма. Потом я узнал, что они содержат данные программы. Мы поссорились, в итоге она ушла, а что было дальше, вам известно: пропали деньги, все указывало на меня. Я лишился своих доступов почти ко всем партнерским программам, почтовым системам и кошелькам, – ложка лжи в кружке правды не помешает.

– И почему ты не позвонил?

– Кто бы мне поверил?

– Это точно.

– Да и вы последнее время морозились от меня.

Сергей ничего не ответил на это. Владислав отвернулся к окну и прошипел: «С-с-сука».

– Это можно легко проверить, отдайте спецам свои компы на проверку. Уверен, там и сейчас что-то сидит. Обычные антивирусы это не видят, – мой голос обрел уверенность на этих словах.

Сергей и Владислав переглянулись, Владислав стал набирать номер на мобильном.

– Не сейчас, – остановил его Николай Николаевич. – У меня к вам деловое предложение.

– Гхм, – прокряхтел Сергей.

– Как я понимаю, теперь все встало на свои места, и можно поговорить о данных ранее обещаниях? Насколько я знаю, Евгению была обещана доля в вашем предприятии в пять процентов. Однако он так и не получил ее.

– И что? Все могут передумать! – взвизгнул Владислав.

– Помолчи, Влад, – притормозил его Сергей. – Я слушаю вас.

– Сколько вы потеряли? Тридцать миллионов, кажется? Я готов вложить такую же сумму от себя в качестве инвестора.

– И что вы хотите за это?

– Тридцать процентов. Двадцать пять мне лично и пять – Евгению. Он будет моим голосом в вашем совете директоров. Я слабо разбираюсь во всех этих электронных штуках, а ему доверяю.

– Тридцать! – фыркнул Владислав. – В этот биллинг уже вложено больше сотни лямов, не считая нашего рабочего времени. Тридцать процентов за тридцать лимонов – это слишком много.

– Как хотите, – отец Коли встал и поднял меня. – Пойдем, Женя.

– Влад, сядь и помолчи, – Сергей перешел на два тона выше, чем говорил до этого. – Николай Николаевич, присядьте. Мне известно, кто вы такой и каковы ваши возможности. У нас, конечно, не лучшее положение, но мы не умираем, просто отброшены во времени по запуску. Так что просто деньги нам неинтересны. Но вы можете порекомендовать нас тем, кто вам знаком. Уверен, что это стоит куда больше, чем просто сумма, переведенная на счет.

Отец Николая приподнял бровь и улыбнулся.

– Вот это уже деловой разговор. Не понимаю, зачем вам такой истеричный партнер, когда вы достаточно рассудительны.

– Мы друг друга уравновешиваем. Он тусуется среди нужных людей, а я думаю. Так что?

– Я готов помочь вам зайти в несколько компаний, которым интересны подобные услуги. Я же верно понимаю, вы предлагаете платформу для платежей банковскими картами?

– И не только.

– Отлично. Я сведу вас с нужными людьми.

– И тридцать миллионов?

– Конечно. А вы забираете заявление и отзываете своих бандитов. Мать моего подопечного сильно волнуется за него.

– Разумеется.

– Сейчас, – голос отца Николая был похож на сталь.

– Влад?

Владислав начал обиженно набирать номер на своем смартфоне. Мы молча ждали, пока гудок сменится привычным «да?». Владислав включил громкую связь и сказал:

– Мы хотели бы прекратить охоту за Стрелецким.

– Причины?

– Он сам пришел к нам, и мы договорились.

– Это не повлияет на оплату?

– Конечно.

– Тогда до свидания, – пошли гудки.

– Все, – выдохнул Владислав. – Заявление заберу завтра. Сейчас уже не смогу, там никого нет.

– Вы проследите? – обратился Николай Николаевич к Сергею.

– Да.

– Назовем должность Евгения директором по коммуникациям.

– Как угодно.

– Мне нравится, как звучит. Женя, ты не против? – Я кивнул, теперь понимая причину интереса отца Николая к данной истории. Только зачем снова меня впутывать? Не уверен, что Владислав будет счастлив видеть меня в офисе. Да и я не горел желанием здесь ошиваться, пусть и на официальных началах. – Тогда по рукам.

Сергей и Николай Николаевич на этот раз крепко пожали руки. Всего за пятнадцать минут мы прошли путь от ненависти до сотрудничества. Мне стоило кое-чему поучиться у председателя Комитета по информационной политике Государственной думы.

Когда мы вышли на улицу, от столба отделилась фигура – Коля подошел к нам и спросил у отца, кивнув на меня:

– Ну как?

– Все в порядке. И проблему решил, и еще хорошую должность твоему товарищу нашел, – тут отец Николая обратился ко мне: – Главное, ты не забывай, что сейчас самое важное – отработать по нашему делу. А то мне голову снимут в партии. Я слишком многое на это поставил.

– Все будет в порядке, – ответил я.

– Рассчитываю, – Николай Николаевич отправился к машине. – Коля, отвези меня в Думу.

– Па! Чего ты там забыл? Все ваши уже дома, жен отдыхают, ночь, считай, на дворе.

– Им можно, мне нельзя. До утра надо подготовить предложения для Тедди.

Коля поманил меня, но я не пошел. Николай подошел и взял меня за плечо.

– Ты чего? Пересрал?

– Вроде того. Хочу пройтись своими ногами. Теперь можно.

– Ладно. Тогда вот тебе ключ. – Коля протянул мне длинный, в зазубринах штырь величиной с ладонь. – Это от моей городской квартиры. Район не самый лучший, зато моя. Ты не смотри на меня так. Я же не дурак, понимаю, что надо вкладывать. Батя не знает, и ты не проговорись. Адрес сброшу эсэмэской. – Коля вручил мне простенький телефон. – Мой запасной. Ну, давай, подыши полной грудью. Только отзвонись, как доедешь до хаты. А мне надо батю везти.

– Оке, – я постарался улыбнуться, но вышло кисловато.

Коля махнул мне рукой и пошел к машине.

Я крикнул ему вдогонку:

– А кто такой Тедди?

– Ну как кто, – заулыбался Коля. – Никогда не слышал, что так зовут плюшевого медвежонка? Он такой один!

Когда Николай с отцом отъехали, я еще несколько минут стоял у входа в бизнес-центр. Москва смущает своими расстояниями. Вроде все близко, но когда начинаешь мерить расстояния ногами, то оказывается, что здания, стоящие вроде рядом на карте, отделены друг от друга сотнями метров. И вроде простенькая прогулка превращается в настоящее путешествие. Вокруг бизнес-центра ничего не было, кроме дороги, которая через полкилометра вливалась в трассу, заполненную вечерней пробкой из автомобилей. Огоньки фар мерцали маленькими точками, и я уже почти начал жалеть, что не согласился поехать с Николаем. Но делать нечего, надо разминать ноги.

Я дошел до трассы, потом выцепил глазами в темноте справа остановку автобусов и направился к ней. Когда до нее оставалась сотня шагов, я заметил там какое-то движение и замедлил шаг. Несколько темных фигур кружили вокруг остановки. Скоро я смог разобрать голоса – хриплые, с присвистом:

– Какого хрена ты возишься? Дай ей по башке, чтобы не металась. А то холодно уже.

– Да она кусается.

– Я же говорю – вдарь ей по кумполу. Или по ушам. И пока звенит, вставляй.

– А если укусит?

– Еще раз по ушам!

– Сам попробуй!

– Отойди, тебя хрен дождешься.

Я подошел уже так, что единственный фонарь в тридцати метрах высветил несколько плохо одетых подростков. Малолетние бомжи атаковали столь же плохо одетую фигуру поменьше в углу остановки. Не знаю, что двигало мной в этот момент, но я подошел к остановке вплотную и спросил:

– В чем дело, парни?

– А тебе что, – окрысился один из них, по голосу тот самый, что советовал вдарить.

Из-за его плеча мелькнуло лицо ребенка лет десяти.

– На маленького насели?

– А тебе не все равно? Это наше дело! Иди по своим делам! – Парню было не больше пятнадцати, но выглядел он едва ли не старше меня. Он подбоченился, но рука постоянно была возле носа, а запах ацетона можно было почувствовать даже в десяти метрах от него.

– Нехорошо маленьких обижать.

– Я же сказал, это наше дело! Вали отсюда!

– Я думаю, это вам надо валить, – я сжал в кармане брюк первое, что попало под руку, – Колин ключ. – Давайте, парни, по-хорошему.

– А что ты нам сделаешь?

Нюхач улыбнулся. Подростков было четверо, если не считать малыша. Но только нюхач и второй выглядели взросло, двое других были навскидку лет двенадцати, одного так качало от ацетона, что он почти лежал на опоре остановки. Нюхач дал сигнал, и второй стал заходить мне за спину.

Я не стал ждать, пока получу по голове камнем или арматурой. Я шагнул вперед и ткнул со всей силы ключом, зажав его между пальцев, в глаз нюхачу. Ощущение было, словно я проткнул яйцо. Из раны хлынула кровь, нюхач дико заорал и бросился бежать. За ним сиганули двое мелких, а более крупный соперник, когда я к нему повернулся, смотрел на меня недоуменно. Он не видел, что произошло, но то, что он остался один, его совсем не ободрило. Я сделал шаг к нему, он отступил и затем побежал.

Я подошел к ребенку. Одежда изношенная и грязная, лицо чумазое, но глаза живые и острые, словно нож. Руки пытались закатать у шеи разорванный ворот куртки на синтепоне. Ребенок не знал, чего от меня ждать.

– В милицию я не пойду, – заявил тонкий голос.

– О, да ты девочка! – удивился я.

– А ты мальчик. Давай отсосу и разбежимся. Бесплатно.

– Как тебя зовут?

– Какая разница? В милицию я не пойду.

– Они уже давно полиция.

– Мне все равно. Не пойду.

– И что мне с тобой делать тогда? Я уйду, но они вернутся или другие.

– Мне все равно. Отстань.

– А мне нет. Пойдем. – Я протянул руку и сразу отдернул ее, едва не получив укус. – Ты чего?

– Я же сказала, не пойду в милицию.

– Какая милиция? Пойдем, поешь хотя бы нормально.

Девочка затихла и задумалась.

– Не обманешь? – Ее глаза на миг потеряли остроту.

– Есть смысл?

– Действительно, – выдохнула девочка. – И это. Я не сосу. Но они хотели, – она хлюпнула носом.

– Так как тебя зовут?

– Катя.

– Пойдем, Катя.

Глава 10

Катенок

Коля прошел на кухню, где я пытался сообразить яичницу. Он только что приехал, чтобы проверить, как я разобрался в его жилище. Квартира оказалась трехкомнатной, в старом, брежневских времен, фонде, в десяти минутах на автобусе от станции метро в конце синей ветки, а пешком и вовсе в тридцати – сорока минутах. Но район был тихий, домашний, мало автомобилей во дворе, двор ухоженный, с детской площадкой. Квартиры в такой удаленном районе не могли стоить заоблачно дорого, как в центре, но все же это было целое состояние для жителя Самарской области.

– Это кто вообще? Знаешь, что она мне сказала? – Глаза у Коли были как у кота из мультика.

– Наверное, что-то вроде «отсосу бесплатно».

– Ну, да. Тебе уже отсосала? Перешел на малолеток?

– Эй-эй! Это же ребенок! Говорит всякие глупости.

– Где ты ее нашел?

– На улице, где ж еще. Ее хотели изнасиловать, я не позволил.

– И зачем в квартиру-то тащить? Еще сопрет что-нибудь.

– Что тут переть? Хата пустая, а телевизор или стиралку она не поднимет.

– Дружков позовет.

– От дружков я ее и забрал.

– Забрал ли?

– Ладно, это мое дело.

– Как знаешь, мое дело – предупредить. Чудной ты после аварии стал. Видимо, не спиной, а головой приложился.

Я только улыбнулся в ответ.

– В дом с ней нельзя, – наморщил лоб Николай.

– Знаю, я сниму квартиру.

– Да чего там. Живи тут, все равно за квартирой надо кому-то приглядывать. А отцу скажу, что ты снял квартиру, – Коля минуту помолчал. – Может, все же в ментовку сдашь от греха подальше?

– Нет, – я сам не понимал, зачем мне эта девочка, но отдать ее в приют мне казалось кощунственным.

– Родные-то у нее есть?

– Я спросил один раз, она замкнулась. Потом как-нибудь при случае удобном расспрошу.

– Ну, Женька, ты ненормальный. Мало тебе проблем?

– Теперь одной меньше.

– Надолго ли? Думаешь, эти перцы тебе простят соучастие в краже? Батя, конечно, им нужен, но тебя это любить не заставит.

– Мне их любовь не нужна.

– Может, и не нужна, а может, и нужна. Дело это современное, перспективное. Кто знает, как высоко тут можно подняться. И причем легально, без всяких там подковерных политических игр.

– Или подняться, или упасть.

– Не депрессуй, все будет тип-топ. Я батю знаю. Он как бегемот – прет вперед, пока не достигнет цели.

– Я о себе.

– А ты батю держись. Зря, что ли, приехал именно сюда, в Москву. Здесь все за кого-то держатся. Ты и я – за батю. Батя – за партию. Партия – за отца.

– Отца?

– Ты как вчера родился. Отца, конечно. Отец нации у нас всего один. Он и людьми управляет, и ладой, и журавлями.

– А Тедди?

– У Тедди свои игры в корзинке с игрушками. С гаджетами то есть. Фигура полезная, но лучше не ложиться под него. Так батя говорит, когда выпьет. Ты ж понимаешь, я всего лишь водила без зарплаты, мелкий порученец без удостоверения, – Коля погрустнел. – Задолбало быть шнырем по мелочам. Но ничего, я понемногу коплю, вкладываю. Квартир уже две, на стоянке – хорошая машина, есть кое-что в валюте на счетах. Еще немного, и буду пробовать уже что-то чисто свое.

– Есть мысли?

– Да вот думаю магазин замутить. Пока не решил, что именно продавать, но склоняюсь к шмоткам. Постепенно ищу варианты по поставкам.

– Молодца, – я, наконец, справился с яйцами и выложил готовое блюдо на тарелку. – Катя! Иди кушать!

На кухню робко зашла девочка. Без куртки она оказалась настолько щуплой, что было непонятно, в чем держится душа. При свете дня я смог, наконец, разглядеть и ее лицо: маленький курносый носик, тонкие губы, немного торчащие уши, которые сейчас скрылись за вымытыми белесыми волосами. Глаза были огромными и разного цвета: один серый, другой – зеленый. Катя была скорее некрасива, даже симпатичной ее трудно было назвать: истощенная от голода, с неправильными чертами лица и непропорциональным телом. Но все же что-то в ней цепляло. Как мозг при просмотре чего-то целого акцентируется на деталях, так и я сейчас видел то ее глаза, то тонкие изящные руки, то робкую улыбку.

Катя замерла на входе, не решаясь занять место за столом в присутствии Николая. Коля заметил взгляд и кивнул на стул рядом.

– Садись, никто тебя не съест. А вот тебе поесть не помешает.

Катя боком прошла к стулу, влезла на него, заложив одну ногу под крохотные ягодицы, и набросилась на яичницу, как голодный волчонок. Мы с Колей молча следили за ней.

– М-да… – протянул Николай и встал. – Давай, кореш, воспитывай подрастающее поколение, а мне работать надо. Поеду на МКАД, пару встреч назначил с оптовиками. Вдруг что-то интересное попадется по условиям.

– Удачи, – кинул я.

Мы ударили кулаками, как в американских фильмах, и Коля вышел из кухни. Когда за ним захлопнулась дверь, девочка, закончив есть, спросила:

– Кто это?

– Кто? А… Коля? Мой школьный друг. Мы выросли вместе. Сейчас он живет здесь, в Москве. Это его квартира.

– Он богатый?

Вопрос поставил меня в тупик.

– Ну… Наверное, его можно считать богатым. У его отца большой дом, каждый год они отдыхают за границей. Он ездит на большой машине с мигалкой.

– Богатым быть хорошо. А ты богатый?

– Я? Нет. Не голодаю, но чтобы карманы ломились от денег – этого нет.

– Жаль. То есть одежду ты мне не купишь.

– Какая ты быстрая, однако, пигалица.

– Я не пигалица. Я – Катенок.

– Котенок?

– Нет, кАтенок, через А. Я же Катя! – снова сделала акцент на букве А девочка.

– Хорошо, катенок, что будем делать с тобой? В милицию ты не хочешь, про родителей не говоришь, на улицу тоже тебе нельзя. Мне же работать надо. Я не могу с тобой возиться днями и ночами.

– А не надо возиться. Я самостоятельная. И тихая. Ты еды оставь и можешь идти. Я здесь побуду.

– И что ты будешь здесь делать?

– Найду что.

Я задумался. Сейчас мне надо было засесть за компьютер, который остался в доме отца Николая. Или достать ноутбук для работы здесь. Меня ждала проверка сотен заданий, которые выполняли нанятые комментаторы. Кроме того, нужно было найти какой-то магазин одежды, чтобы купить костюм для офиса. Джинсы и майка, а поверх куртка-аляска – это хорошо, но не очень подходит для офиса и образа директора по коммуникациям.

– Так, собирайся. Пойдем. Мне нужна одежда, тебе тоже. По пути придумаю, что с тобой делать.

Я вызвал такси, и через полчаса оно пробилось к нам через городские пробки. Спустя еще час и три тысячи рублей мы добрались до какого-то огромного торгового центра на МКАДе. Тысячи квадратных метров торговых площадей и две маленькие фигуры перед ними. Я взял внезапно оробевшую девочку в грязной рваной куртке за руку и повел в рай шопинга.

Первым делом я нашел магазин детской одежды и попросил продавщицу полностью переодеть мне ребенка. Она посмотрела на меня, как на умалишенного, но Колина черная банковская карточка произвела на нее впечатление лучше всяких слов. Я своей картой так и не обзавелся пока, а старые порезал и выкинул еще в автобусе из Самары – боялся, что по ним меня могут вычислить. Да там и не было ничего на счетах.

Дальше было проще. На нас перестали пялиться, а когда переоделся и я, то мы превратились во вполне респектабельную пару – отец с дочкой, – и взгляды, обращенные на нас, мигом сменились с минуса на плюс. С брезгливости и испуганного удивления на улыбки и одобрение. Всего лишь нескольких дорогих шмоток хватило, чтобы из хипстера и бомжа получились внимательный отец с озорной дочуркой.

Я купил себе новый смартфон с огромным экраном, планшет с клавиатурой, несколько других компьютерных аксессуаров. Кате взял огромный пакет игрушек. Под конец мы загрузились продуктами и поели в кафе. В приличной одежде девочка ничем не напоминала прежнюю бомжиху. Она повеселела, но была так же молчалива, разглядывая за мороженым и молочным коктейлем проходящих мимо людей и болтая ногами в лаковых сапожках под стулом. Я же смотрел на нее и соображал, что делать с ней дальше.

В моей жизни уже был почти состоявшийся брак. Были в ней и дети: погибшая в аварии дочка и малолетний сын. Но общением с дочкой я так и не успел насладиться, а к сыну меня не подпускала своим холодным отношением Анна. Смотря на Катю, я невольно ощущал потребность о ком-то заботиться, как никогда еще не делал. Может, я стал, наконец, взрослым.

Также на такси мы вернулись обратно в квартиру. По пути я набрал Колю, сообщил о своем новом номере. Потом позвонил Сергею. Он не был приветлив, но мы договорились, что в понедельник я появлюсь в офисе и мы определим круг задач, за которые я отвечаю. Затем я позвонил матери, чтобы обрадовать разрешением ситуации с преследованием. Машина моя, по словам матери, попала на штраф-стоянку в полиции, квартира была вскрыта и опечатана, но ничего не пропало. Удивительно, но ей удалось скрыть все от отца, даже в Самару она ездила якобы навестить меня.

До вечера я почти не замечал девочки: она погрузилась в разбор своих игрушек. Я же разложил планшет, подключил к нему клавиатуру и полез в Сеть. Ближе к ночи, когда закончились распоряжения и проверка выполненных заданий, я вдруг вспомнил о Кате. Вышел в гостиную, девочка спала на диване в одежде и в обнимку с медвежонком Тедди. Поначалу она не хотела его брать, но мне хотелось именно эту игрушку с двойным смыслом, и я настоял на покупке.

Я отыскал в шкафу плед, укрыл девочку и выключил свет. Спи спокойно, Катенок.

В спальне тренькнул новый телефон – эсэмэска. Я подошел посмотреть: от неизвестного абонента.

«Жалеешь?»

По спине пробежали мурашки. Конечно, я мог предположить, что кто-то чисто теоретически может следить за базой абонентов мобильного оператора. И поскольку все номера регистрируются на паспорта, найти мой новый номер. Но все же это было скорее из разряда фантастики. Даже для такого хакера, каким могла быть Вероника. Может, чья-то нелепая шутка? И вот в этот момент я вспомнил, что в одном из писем сегодня поставил свой телефон. Значит, моя почта по-прежнему под ее контролем. Значит, мне придется сменить адрес для особых писем на другой. А старый, к которому я так привязался, использовать только для безобидной почты и радиоигры с Вероникой, скармливая ей только нужную мне информацию.

Я ответил на SMS: «Каждый божий день. Как ты?» Ответ пришел почти мгновенно: «Море в этом году прекрасно». Я написал: «Какие планы?» И через несколько секунд ответ: «Скоро узнаешь». Значит, не отлегло и не переболело. Что ж, кто предупрежден, тот вооружен.

Я проснулся под утро от сопения в руку. Слегка приоткрыл глаза: рядом калачиком свернулась Катя, ее лицо почти лежало на моей руке, и горячее дыхание грело пальцы. Я снова закрыл глаза, но спать не хотелось, слишком много мыслей полезло в голову. Я посмотрел на белесую головку у меня под грудью и погладил ее: «Не бойся, прорвемся». Только говорил я это скорее себе, чем ребенку.

* * *

Спустя месяц в город пришла весна. Весна в Москве больше похожа на раннюю осень: тепло, но хмуро. Вечный смог прячет небо от людей. Даже на окраинах солнце не чета такому же солнцу в небольших городках или на природе. Может, именно поэтому москвичи на выходные миллионами выезжают за пределы МКАД, чтобы хотя бы там посмотреть на настоящее небо.

Я за это время полностью наладил работу по манипулированию общественным мнением. Я разбил свою команду на несколько уровней. У меня были боевые группы из пяти-семи человек, которые по первому клику отправлялись атаковать нужный блог. Их поддерживали рассеянные силы свободных художников. Обычные хомячки получали свои копейки, поддакивая нужным комментариям или записям. И, конечно, секретный запас из семи десятков блогеров и фейсбучников с большой аудиторией. Они были разного калибра, но одинаково продажны. Порой приходилось их притормаживать в желании что-то добавить от себя для достоверности. Хочешь сделать яркий пост – оставь место для недосказанности. И я настаивал на точном исполнении своих указаний.

Работа в биллинге после получения транша от отца Николая завертелась полным ходом. Передо мной же Сергей поставил несколько другие задачи. Я должен был сделать максимально мягкую посадку для «ТТТ-2012» и найти Веронику. Ни одну из этих задач я не собирался выполнять. Мягко посадить пирамиду просто нереально. Ее можно только резко закрыть, не обращая внимания на общественное мнение. К этому моменту все стало уже настолько плохо, что для закрытия не надо было предпринимать ничего особенного: поток дерьма лился ведрами со всех направлений, а люди разбегались во все стороны, шли сотни исков о возврате вложенных денег. Прошел слух, что одного из десятников арестовали за вымогательство. Но вчинить что-то организаторам было почти невозможно. Можно было только испортить им репутацию, чего и боялся Сергей.

Вот только Сергей не понимал, что ему как раз вообще ничего не грозит. Деньги выводились через контакты Владислава – он сам был одним из самых активных тысячников. Так что если кто-то и должен был утонуть, измазанный дерьмом, так это Владислав. Другое дело, что он мог потянуть за собой и биллинг. По моему мнению, Владислава надо было убирать из правления. Пусть он остается, но уже неофициально. Стоит кому-то опубликовать информацию о связи Влада с «ТТТ-2012» – и пиши пропало, биллинг захлебнется в запросах и жалобах. Именно так я и сказал Сергею в приватном разговоре. Он задумался, но ничего не ответил, а я не настаивал.

В конце марта биллинг начал работать с первыми клиентами. Это в основном были мелкие магазины. Но уже через две недели с легкой руки Николая Николаевича удалось заключить контракт с крупнейшей авиакомпанией страны. До этого они пользовались услугами другого биллинга, но их услуги были дороже, а сервис хуже. Молодая и перспективная компания получила шанс себя показать и миллионные обороты со старта. В день заключения контракта весь офис гулял до полуночи.

Когда кто-то платит за билеты, он не задумывается, как его деньги превращаются в услугу. На самом деле деньги не попадают сразу на счет компании. Они сначала попадают на транзитный счет биллинга, а оттуда уже отправляются продавцу. За обеспечение безопасности платежа, за то, чтобы ваша карта не стала достоянием какого-то хакера, компания и платит три процента от каждого платежа биллингу. Почему компания не может сделать это сама и получать все напрямую? Да просто потому, что сделать такой продукт и потом поддерживать его – это дорогое удовольствие и совсем непрофильное. Каждый должен заниматься тем, что умеет лучше. В конце концов, иначе не существовало бы компаний по уборке помещений и других привычных каждому услуг, выполняемых компаниями на аутсорсинге.

Ловить Веронику я тоже не собирался. Мне было достаточно той переписки по SMS ночью. Она сама найдет меня, когда придет время. Но с тех пор я не получил ни одной новой весточки от нее. И когда уже сам отправил новое SMS, то оно вернулось, так как номер не обслуживался более. Чем больше проходило времени, тем больше я думал, что мне почудилась эта переписка.

Вместо этого я начал заниматься тем, что лучше всего умел. Используя наработки по пиару, я сделал наш биллинг самым обсуждаемым на форумах и в профессиональных блогах. Поток новых продавцов вырос втрое. Даже старые и проверенные биллинги стали задумываться о том, что мы уж слишком резво взяли и пора бы осадить выскочку. Но на каждый отрицательный отзыв, созданный конкурентами, у меня было готово десять положительных. И, конечно, каждая их промашка, каждая ошибка в работе, некорректная обработка платежа или просто невежливое поведение саппорта – все это становилось достоянием общественности.

Одна история записи разговора с поддержкой, провокация, которую мы готовили три недели, выстрелила на весь российский Интернет. Мне удалось достать расписание работы операторов. И выбрав одного из них, мы последовательно травили его каждую смену. Мы терпеливо ждали, когда же он сорвется и нахамит в ответ, но случилось это только в конце третьей недели. Уже на следующий день запись была выложена на популярном форуме, а оттуда разошлась миллионными прослушиваниями по всей стране. Конкуренты запросили мира.

Наши отношения с Сергеем после такой работы значительно потеплели. Владислав оставался предупредительно холоден, но и по его лицу проскакивала улыбка, когда на собраниях зачитывали очередной ляп конкурентов. Я начал верить, что жизнь налаживается.

Она и правда расцвела новыми красками. Катя оказалась неглупой девочкой и уже обученной грамоте. Мне пришлось потратить почти неделю, уговаривая ее пойти в школу, после чего записал ее в ближайшую. В первый же день она умудрилась подраться с одноклассниками, но затем от нее отстали, и она сама попривыкла к новому распорядку. Чтобы успевать со всем справляться, я нанял няню, женщину лет пятидесяти, живущую в этом же доме. Она водила Катю до школы и обратно, выслушивала жалобы и просьбы учителей, занималась с ребенком уроками. На выходные мы выбирались за город, изучая окрестности Москвы, – Коля выделил мне для этого свой автомобиль, «БМВ 335i AT xDrive», новый и мощный. Насколько уныла сама Москва, настолько зелено и жизнерадостно в Подмосковье – не везде, но я тщательно выбирал маршруты.

Я не мог сделать только одного. Моя мать до сих пор не знала, что я пригрел Катенка. И я никак не мог переломить себя и сказать ей об этом. Мешала еще и неопределенность в наших отношениях. Я не мог даже в перспективе как-то официализировать их. Следовало сначала получить документы на ребенка, затем как-то выяснить судьбу родителей, и только потом – оформить опекунство или усыновление. Когда я один раз заговорил на эту тему с Николаем, он назвал меня сумасшедшим и отказался идти с такой просьбой к отцу. А время шло, и чем больше я привязывался к ребенку, тем больше начинал бояться, что однажды могу ее лишиться. Деньги делают чудеса в нашем коррумпированном мирке, но даже они не всегда могут помочь, если ситуация слишком уж запущенная.

В начале апреля Сергей попросил меня выступить от лица биллинга на интернет-конференции. Сначала планировалось, что будет выступать Владислав, но стоял дикий шум по развалу «ТТТ», и все переиграли на меня. Данную конференцию отличала поддержка со стороны правительства, а в годы правления Медведева она сделала огромный скачок и стала едва ли не крупнейшей в стране. Крупнейшей по охвату, но не по смыслу. Море бестолковых докладов и бесконечные пьянки в вечернее время. Специалисты конференцию хаяли, но все равно ехали и выступали. Потому что пригласили, потому что надо, потому что там коллеги и возможность пиара. Я начал готовить доклад.

Глава 11

Money Fest

Любая конференция прежде всего – ярмарка тщеславия. Перечислить собрания интернет-специалистов, на которых действительно сообщают что-то новое, можно по пальцам. Большинство конференций, конф, как их называют, больше напоминают тусовки: никому не интересны доклады, важно, чем закончится день. А заканчивается он или вечеринкой от организаторов, или посиделками в ближайшем кафе. Утренняя же часть – это обязательный замер пенисов участников и организаторов. У кого лучшие докладчики, у кого лучше кофе-брейк, у кого представительнее участники. И, конечно, первое место здесь занимает ежегодная конференция «БИК-ФИР»: десятки докладчиков и сотни, если не тысячи участников в разных секциях. Вы вряд ли услышите на ней в докладах что-то новое, но зато сможете увидеть целый ряд знаковых фигур для российского Интернета.

Для конференции я выбрал традиционный костюм черного цвета и синюю рубашку. Эта одежда прекрасно контрастировала с заполнившим все помещение многоцветием маек и футболок с джинсами. Промо-гёрл раздавали пакетики с рекламными листовками от компаний-спонсоров. Участники стояли небольшими группами по признаку знакомства. Я же никого здесь не знал и просто гулял по холлу, разглядывая людей и стенды. Самые нетерпеливые уже заняли места получше в залах. Другие старались по максимуму взять от возможности пообщаться со знакомыми, которых преимущественно знали до того только по скайпу, аське или твиттеру.

Я отыскал стол с администратором своей секции и назвался. Мне выдали бейдж докладчика и расписание докладов: я значился третьим. Передо мной шли доклады представителей известных компаний: банка, который запустил довольно популярный среди вебмастеров интернет-клиент, и крупной веб-студии, докладчик из который должен был сообщить несколько непререкаемых истин о корректной работе интернет-магазинов с платежными системами. Первый доклад, несомненно, должен был лишний раз прорекламировать банк и его клиент для онлайн-платежей. А второй доклад и вовсе было можно назвать проходным, так как ничего нового он не нес, просто обобщая знания о работе с платежными системами.

Мой доклад был призван обратить внимание вебмастеров на новый и модный биллинг, который дает возможность подключить платежи буквально в один клик, сохраняя все базовые возможности по секретности и надежности оплат. Сергей долго напутствовал меня, стараясь объяснить мне то, что я и так уже давно знал и использовал в работе по распространению информации о биллинге на форумах и в социальных сетях. Мне же хотелось не повторять очередной раз старые банальности, а произнести что-то новое, встряхнуть аудиторию ото сна и желания поскорее перебраться в кафе за кружку пива.

Мимо пробежал директор организации, курирующей конференцию. Еще совсем молодой человек, который вовремя и очень удачно оседлал волну интереса к Интернету у власти, и в первую очередь у бывшего президента. Организация получила хорошие гранты, которые использовала в том числе для проведения таких конференций. Я слишком мало его знал, чтобы судить о нем как о человеке, но ходили слухи, что он совсем слабо разбирается в теме того, что продвигает. Зато хорошо понимает, как понравиться в нужных коридорах для получения очередной подачки. С другой стороны, все сходились во мнении, что уж лучше пусть так идет популяризация Интернета, чем только через конференции и иные мероприятия под эгидой коммерческих организаций.

Коммерческие конференции больше чем на две трети традиционно состояли из докладов, рассказывающих, как хорошо пользоваться тем или иным продуктом или услугой. Любая критика данного продукта из зала глушилась ведущим конференции или семинара под предлогом, что «время для вопросов закончилось». Да и ориентированы такие конференции были больше на непосредственных потребителей, нежели на вебмастеров и специалистов.

Так что при всем посредственном качестве «БИК-ФИР» ценился за возможность пообщаться именно среди специалистов, в том числе и в приватной обстановке.

Я прошел в зал и занял место в первом ряду. Понемногу аудитория заполнялась слушателями. Молодые парни и девушки в джемперах и футболках равномерно разбавлялись людьми более солидного возраста в свитерах и костюмах. Большинство в ожидании докладов по полной пользовались предоставленным бесплатным вайфаем на своих телефонах и планшетах. Я заметил несколько человек с ноутбуками: ближайший ко мне просматривал почту и серфил по неизвестным мне сайтам. На одной из вкладок я увидел админку магазина.

Первый доклад оказался довольно бодрым. Банкир не стал сосредотачиваться на слайдах и разбавлял речь прибаутками и историями из практики. Еще довольно молодой, ему на глаз было можно дать около тридцати, но уже с большой блестящей залысиной, высокий, он быстро передвигался по сцене на ногах-циркулях, подсвечивая нужные места на слайдах лазерной указкой. Никто ничего не записывал в выданных промо-гёрл блокнотах: ничего нового доклад не нес, кроме того, большинство и так им уже пользовались в личных целях и для работы.

Второй доклад был невероятно скучен. В первую очередь из-за докладчика. Директор веб-студии оказался бубнящей головой за стойкой для микрофона. Фактически он пересказывал свои излишне подробные слайды, показывающие, как платежные системы теперь легко добавлять на сайт и как легко теперь покупателям совершать покупки. Потом пошла статистика, где половина аудитории впала в состояние комы от обилия ненужных цифр. Когда дали возможность задать вопрос, никто так и не поднял руки, так что ведущий был вынужден придумать бессмысленный вопрос от себя. Даже на этот вопрос докладчик не смог внятно ответить, обратившись к своему же слайду, который вовсе не давал ответа на заданный вопрос.

Когда меня вызвали на сцену, я не сразу понял, что это обращаются ко мне – я почти уснул за время второго доклада. Встав и встряхнув головой, я быстро вскочил на сцену. Свет горел во всей аудитории, так что я мог легко охватить взглядом весь зал. Сотни глаз были оценивающе устремлены на меня. В горле внезапно пересохло, а до того стройный набор фраз превратился в кашу. Я никогда раньше не выступал публично и сейчас чувствовал, как у меня дрожат мышцы ног, а по спине бегает холодок. На висках выступил нервный пот, а ладони потеплели. Чтобы хоть как-то скрасить паузу, я улыбнулся и сделал вид, что готовлюсь что-то произнести.

– Добрый день!

Почему-то я счел необходимым поздороваться, хотя оба докладчика до меня сразу приступили к делу. В зале заулыбались.

– Я не очень опытный докладчик. Честно говоря, я вообще в первый раз выступаю перед такой большой аудиторией. Да и вообще перед кем-то больше двух человек я выступаю в первый раз. Как-то раньше не было возможности. Стоит ли говорить, что те два человека были мои родители и я читал стишок на Новый год.

Я сделал паузу в ответ на небольшой смех из зала и продолжил:

– Прежде чем дойти до сути моего доклада, позвольте сделать небольшой экскурс в историю. В мою личную историю. Я стал вебмастером, когда мне было четырнадцать. Не могу сказать, что мои сайты представляли хоть какую-нибудь ценность, но их посещало немало людей. Возможно, будь у меня тогда возможность что-то продавать с этих сайтов, а не просто демонстрировать веселые картинки, я бы выступал перед вами с другим докладом от лица крупнейшего в стране интернет-магазина, а не предлагал подключить биллинг. Но моя жизнь сложилась иным образом. По одной-единственной причине: я не имел достаточного количества свободы в своем выборе. Я мог только предлагать посмотреть другим взятые с чужих сайтов фотографии, не более того.

Я снова взял небольшую паузу и оглядел зал. Кажется, я привлек внимание.

– Вебмастер – не очень правильное слово. Мне больше нравится «владелец сайта» или «создатель», «автор». Именно желая создавать что-то новое и не желая подчиняться сложившимся формулам, мы пришли в Интернет. Когда мой отец смотрел, как я что-то делаю на компьютере, он недовольно фыркал и уходил в гостиную. Он так до сих пор и не может поверить, что можно зарабатывать, продавая товар и услуги в Интернете. Он остался на той стороне жизни, где люди живут привычными категориями: они каждое утро встают, чтобы пойти на ненавистную работу и вечером зайти в магазин за бутылкой молока и буханкой хлеба. Вся их свобода – это возможность посидеть с друзьями в гаражах или посудачить с соседкой на кухне.

Я остановился, перевел дух и продолжил:

– Вебмастер, создавая сайт, прежде всего расширяет свои возможности. В первую очередь возможность влиять на окружающую среду. Но одновременно он расширяет и возможности тех, кто будет пользоваться его сайтом. Он увеличивает количество степеней свободы каждого из нас. Всего пятнадцать лет назад мы могли выбирать только то, что было в магазинах поблизости. Я не мог прочитать интересный мне журнал, потому что отец забыл на него подписаться, а в киоске последний выпуск разобрали еще вчера. Сегодня же мне достаточно найти нужный сайт и прочитать все, что я хотел узнать. Веб-сайты расширили наше представление о мире: мы смогли узнать о множестве новых мест, смогли купить вещи, о которых раньше не могли и мечтать. Теперь, не выходя из дома, мы можем заказать номер в отеле и билеты на ближайший авиарейс. Интернет изменил нас. Он сделал нас настолько свободными, что если кому-то придет в голову забрать это обратно, то у него не получится. Не столько потому, что невозможно перекрыть каналы связи – это не так уж и сложно. Нет! Просто мы настолько изменились, что уже не сможем представить себе мир, в котором мы ограничены. Ограничены расстоянием, набором товаров и услуг, возможностью высказаться.

Я увидел, как люди подались вперед. На лице некоторых было недоумение – при чем тут вообще биллинг. Но я уже закусил удила и не мог остановиться.

– Каждый день, такой как этот, например, обогащает нас еще одной степенью свободы. Я должен был рассказать вам про то, какой замечательный наш биллинг и как просто можно его подключить к сайту. Но зачем это делать? Вы уже знаете об этом. Из блогов или прочитали на форумах. А возможно, вам это сообщил ваш товарищ в переписке по аське или звонком по скайпу. И что я ни скажи, вы уже знаете об этом. Зачем цитировать нудные слайды, когда можно просто зайти на пару форумов и прочитать живые отзывы. И поверьте, отзывы куда интереснее и лучше любых слов от представителя организации, потому что он должен продать вам услугу во чтобы то ни стало. Отзывы же дадут реальную картину. Сделайте это! У каждого из вас есть смартфон или планшет. Давайте, наберите название нашей компании и убедитесь в том, что с нами стоит иметь дело. И если это не сработает, то я вряд ли смогу сказать что-то такое, что изменит ваше мнение!

Было забавно видеть, как руки примерно каждого третьего потянулись к телефонам.

– Когда вебмастер создает сайт, он решает сразу несколько задач. Одни хотят создать популярный и интересный ресурс, чтобы самим через него получить известность и деньги. Другие просто хотят заработать, не особо вникая в то, насколько их сайт полезен. Третьи повторяют удачный опыт для того, чтобы получить похожую финансовую отдачу. Можно много рассуждать о любви к искусству, но конечной целью все равно будут деньги. Мы хотим хорошо получать за свою работу, за возможность проявить свои навыки на деле. Стоит признаться, мы все здесь – деловые люди и знаем цену деньгам. И раз вы пришли послушать доклады в этой секции, то денег вам не хватает и вы хотите приумножить свой заработок. Это не делает вас плохим человеком. Худшим, чем, например, блогер, который строчит пост за постом в попытке получить славу и популярность, а потом все же как-то их монетизировать. Вы – в полном порядке. Я вас понимаю, потому что я сам такой. С четырнадцати лет я зарабатываю деньги, поддерживая своих родителей. И чем взрослее я становлюсь, тем обширнее мои аппетиты. Когда мне говорят, что я продался золотому тельцу, то я отвечаю согласием, а потом спрашиваю, чего достиг мой собеседник, что делает его выше меня, если он не в состоянии даже съездить в отпуск, куда хочет. Обычно я слышу глупости вроде того, что деньги не главное, что нужно жить по средствам, но хранить чистоту своей души. Дичайший бред! Нелепая попытка прикрыть свою несостоятельность, свой отказ от предоставляемых возможностей, свою лень, свою беспомощность! Интернет открыл мир даже для тех, кто раньше не мог себе даже представить шанс на свободу. Стоять перед бесконечным непаханым пространством, говоря, что лучше остаться на месте, захлебываясь жалостью к себе и ненавистью к другим, – это удел слабых.

Я оглянулся на ведущего. Он стоял, открыв рот и не понимая – прервать меня или дать возможность продолжать. Решить ему было нелегко, так как не только проснулась вся аудитория, но и у дверей начала расти толпа новых слушателей.

– Когда я обменивал свой первый электронный рубль на реальный, это казалось мне волшебством. Я не просто сам, своим трудом добился финансового результата. Я впервые, еще в подростковом возрасте получил свободу и независимость: свободу от необходимости просить карманные деньги, от необходимости сдерживать свои желания в магазине, свободу от виноватого взгляда в кафе, когда ты просишь друзей расплатиться за тебя, а на свидании с девушкой надеешься, что она предложит разделить счет пополам. Разумеется, я мог пойти работать, подметая улицы, или, как сейчас модно, ходить промоутером, раздавая листовки. Но природа дала мне острый ум и быстрые пальцы. Я не стал искать счастья в физическом труде или протирать штаны в офисе. Я ничего не имею против такой работы, но Интернет подарил мне возможность выбирать, и я выбрал создание сайтов, а потом и сервисов. Сегодня я представляю биллинг, который пропускает сквозь себя ваши денежные потоки. И глядя на меня, вы можете попытаться представить, чего бы добились вы сами! Ведь все что нужно – это начать. Сегодня! Освободите свою голову от общепринятых норм, перейдите на следующий уровень! Мир изменился! Вероятно, впервые в истории человечества вам предоставлены столь широкие возможности для выбора направления собственного развития. И я не о моральном росте, за этим дело никогда не станет. Начните с того, чтобы создать себе финансовую независимость, а потом можно будет подумать и о душе.

Я замолчал и оглядел аудиторию. Люди притихли и смотрели на меня. Кто-то критически, но большинство с огнем в глазах. Было самое время свернуть выступление, чтобы уйти со сцены на пике.

– Прежде чем закончить, я хотел бы рассказать небольшую историю. Однажды я оказался перед тяжелым выбором. Я мог ничего не делать и остаться после этого нищим и никому не нужным. А в другом случае я должен был поступить не очень хорошо, но тогда бы сохранил бизнес и смог бы продолжить и развить его до новых высот. Это был непростой выбор. Это был Рубикон, по одну сторону от которого лежал прежний я, который частенько жалел себя. А по другую – я, у которого был шанс на новый взлет. И я не упустил этот шанс. Каждый из вас рано или поздно встает перед таким выбором. Бизнес – это не ровная бесконечная дорога с односторонним движением. Это постоянные остановки с необходимостью делать выбор. Иногда он будет сложным, иногда простым, а порой будет ставить в тупик даже самых опытных. И только то, сможете вы делать выбор или растеряетесь и останетесь стоять на обочине, определит, какой вы человек: автор собственного успеха или человек, который живет прошлым и чужими успехами. Кто вы? Только вы сами способны ответить на этот вопрос… – Горло настолько пересохло, что мне едва удалось сглотнуть. – Я закончил. Пользуйтесь нашим биллингом, он действительно удобный и простой.

Я отвесил небольшой поклон залу и быстро сошел со сцены. А дальше аудитория взорвалась аплодисментами. Кто-то даже свистел. Ведущий безуспешно пытался успокоить зал, но его никто не слушал. Меня ослепила пара вспышек больших фотоаппаратов. Я снова встал с места и поклонился залу. А потом попросил прекратить. Постепенно аплодисменты стихли и доклады продолжились. Я весь дрожал, взмок и чувствовал себя так, словно выгрузил вагон угля. Как только начался кофе-брейк, я вышел в коридор, чтобы вдохнуть полной грудью.

Ко мне подходили незнакомые люди и трясли руку, рассыпаясь в благодарностях. Я глупо улыбался и говорил: «Не стоит». Быть такого не могло, что набор банальных истин настолько заденет слушающих, но я наяву убедился в обратном.

Когда мой карман распух от визиток, а кофе-брейк закончился, я покинул конференцию. Возможно, я не так уж и прорекламировал биллинг, зато неплохо позабавился, играя в слова с аудиторией.

Входя в кабинет Сергея, я ожидал нагоняя, но он, улыбаясь, поманил к себе. Я зашел за его кресло и посмотрел на монитор. Там красовалась свежая новость.

«Представитель биллинга «ВанКей» взрывает конференцию «БИК-ФИР» манифестом.

Евгений Стрелецкий, директор по коммуникациям нового биллинга «ВанКей», воспользовался временем своего доклада, чтобы произнести речь о свободе вебмастера. В течение получаса аудитория секции «Финансы» слушала манифест о расширении возможностей каждого человека благодаря Интернету. После завершения выступления зал продолжительное время аплодировал г-ну Стрелецкому. И пусть в самом выступлении прозвучало слишком мало о самом биллинге, зато большинство уж точно запомнит его название, как место работы незаурядного человека».

– Ну, ты даешь! – Лицо Сергея говорило, что «даю» я в правильном направлении. – Это только одна из заметок. Ты – новость дня. Меня уже атакуют журналисты, которые хотят взять у тебя интервью. Наверно, мне стоило бы отчитать тебя, но сделай ты обычный доклад, мы бы получили полторы строчки, а теперь о нашем биллинге говорят все СМИ. Клевая задумка! Ты меня по-настоящему поразил.

– Рад стараться, – я устало улыбнулся. – Я выдохся после этого доклада. Если я тебе не нужен, то поеду домой пораньше?

– Конечно, езжай.

Я ехал в Колином «БМВ» домой и размышлял о том, что сказал на конференции. Это не было заготовленной речью. Во внутреннем кармане осталось два листочка двенадцатым пунктом в Ворде – преимущества нашего биллинга, расписанные по слайдам. Но черт меня дернул произнести совсем другие слова. И только сейчас я понял, что сказал то, что слишком долго копилось внутри, во что искренне и давно верил сам. Всегда делать выбор и идти до конца. Как бы дальше оно там ни было.

В прихожей я повесил пиджак на крючок и скинул туфли. Прошел в гостиную и вытянулся на диване почти лежа. Ни есть, ни говорить не хотелось.

На шум из соседней комнаты выглянула Катя, на кухне что-то делала соседка-няня. Девочка подошла и села рядом. В ее руках были какие-то тетрадки. В школу мне удалось ее устроить благодаря взятке и вранью, что документы девочки остались у матери, которая еще не приехала. Соседка знала и того меньше, на самом деле считая девочку моей дочерью. Знай она, что мне всего двадцать три года, она бы задумалась, как я могу иметь десятилетнюю дочь.

Катя какое-то время сидела тихо рядом, наблюдая за мной. Я не раз пытался поговорить с ней о ее прошлом. Но все, что я смог узнать, – на улице она всего ничего, никакого серьезного опыта выживания в качестве бомжа у нее не было. Как попала на улицу и по какой причине, выяснить не удалось – девочка сразу замыкалась, и весь остаток дня ее было не разговорить. А наутро была весела, как ни в чем не бывало. Ее прежняя колючесть ушла, всплывая только тогда, когда кто-то пытался как-то посмеяться над ней.

Я потрепал ее по голове и спросил:

– Ты что-то хотела?

– Да. Мне тут в школе задали задачи, не могу разобраться.

– Давай.

Она протянула тетрадь.

– А где задачи? В учебнике?

Катя кивнула.

– Счас принесу, пап, – и осеклась, испуганно посмотрев на меня.

А что я мог ответить? В горле вдруг запершило, а на глаза навернулись слезы.

– Неси, неси. Сейчас решим твои задачи, – а вот кто решит мои?

Глава 12

Цена привязанности

Если бы за успех наказывали, то нашлось бы немало людей, готовых исполнить наказание. Владислав после конференции и череды интервью со мной ходил по офису хмурый и неразговорчивый. Именно он должен был представлять наш биллинг на конференции, но из-за истории с «ТТТ-2012» был вынужден остаться в тени и предоставить трибуну мне. А теперь все обернулось для него худшим из кошмаров: выскочка из провинциального города не только не опозорился, но и привлек к себе внимание прессы. Именно то внимание, которое и было его средой как профессионального маркетолога и пиарщика, в то время как я разбирался только в пиаре в Сети.

Я не раз и не два слышал, как Сергей и Владислав говорят на повышенных тонах. Но Сергей, хороший переговорщик, всегда находил нужные слова и успокаивал товарища. Проходило два-три дня, и все повторялось. Владислав хотел славы, хотел светиться в журналах и газетах, а ему оставалась незавидная участь координатора расходов по рекламе и развитию. Я разумно держался на расстоянии от нарастающего конфликта, справедливо полагая, что есть в нем и часть моей вины.

Биллинг стал отнимать все больше времени. Хорошо, что работа по политическим контрактам приняла спокойный и размеренный ход, где мои команды с полуслова понимали, что от них требуется. С утра до позднего вечера я чем-то занимался. Или делал отчеты для отца Николая. Или разрабатывал новый план пиар-кампании. Или ездил по встречам. Сергей стойко держался в тени, предпочитая управлять биллингом из офиса. Владислав появляться в публичных местах не мог, он ездил только на приватные встречи, а остальное время проводил неизвестно где. Каждый раз, когда он появлялся в офисе, то влетал, словно грозовая туча, быстро пересекая коридор в направлении кабинета Сергея. И потом, словно молнии, раздавались громкие реплики из уст обоих партнеров.

«ТТТ» полностью развалилась. Точнее, распалась на множество удельных княжеств. Часть тысячников организовала свои новые пирамиды. А наш зиц-председатель благородно запустил следующую пирамиду, обещая в ней вернуть по вкладам в предыдущую. Но от всего этого веяло скорой смертью.

Шум от развала пирамиды постепенно сходил на нет. Крупных уголовных дел так и не было заведено. Кое-где взяли под стражу сотников и десятников – сотрудников, которые непосредственно брали деньги у людей. Но со временем выпустили и их. В Беларуси пирамиду объявили вне закона, но там уже было некого сажать – все разбежались. СМИ практически перестали писать о «ТТТ». Можно было вздохнуть свободно.

Не подавала признаков существования и Вероника. Я даже стал верить, что она исчезла навсегда из моей жизни. Впрочем, учитывая занятость, мне особо некогда было об этом думать.

Я распродал остатки своих сайтов, добавил немного из отложенных средств, заработанных на политической деятельности, и запустил сервис по простановке отзывов. Это позволило привлечь новых сотрудников и получить новых заказчиков. Создание сервиса стало поводом для посещения новых конференций. И я не заметил, как стал метаться по стране, выступая с докладами то о биллинге, то о сервисе отзывов. Конечно, новые доклады не дышали такой харизмой, как первый, но я старался быть бодрым и не слишком увлекаться рекламой.

Как работает сервис по отзывам? Очень просто. Одни люди хотят видеть о своей компании или о себе лично хорошие отзывы в Сети. Сделать это тем более желательно, чем больше плохих отзывов появляется само собой.

Есть два варианта получить желаемое. Первый, простой и старый способ – это создать несколько посадочных страниц с хорошими отзывами. Под посадочной страницей понимается страница на каком-то сайте или даже целый сайт по одной тематике. На ней ставится текст с хорошим отзывом. Затем такую страницу усиленно продвигают в Интернете. Чтобы забить весь топ поиска хорошими отзывами, делают десятки посадочных страниц и все их продвигают традиционными способами. В результате такой работы какой бы запрос вы ни задали поиску, всегда наверху окажутся только посадочные страницы с положительными отзывами. Но стоит пролистать две-три страницы, и вы доберетесь до негатива.

Более сложный и трудоемкий вариант – это нейтрализация негатива позитивом. Создается шум из десятков, а то и сотен отзывов, откликов, комментариев, заметок, которые призваны сделать только одно – сказать о нужном человеке что-то хорошее. В конце концов немногочисленные плохие отзывы просто тонут в массе хороших. Такой способ тем предпочтительнее, что не задвигает плохие отзывы вниз по топу, а разбавляет их огромным, подавляющим количеством хороших. Слишком положительный человек вызывает недоверие. А вот когда есть немного черного и серого, то белый костюм уже не кажется таким ангельским. Вот последним я и стал заниматься, используя свои навыки, полученные в работе с политическими оппонентами главной партии России.

Конечно, такой сервис – оружие обоюдоострое, и его можно использовать как для обеления, так и для очернения пациента. Но тут уж кто что закажет. Официально мы предлагали только услугу улучшения кармы. А по факту все зависело от заказчика и его готовности платить. За какие-то заказы я принципиально не брался, а какие-то выполнял с особым злорадством, делая заказчику большую скидку за совпадение с моими моральными интересами.

Весна пришла в Москву, как и любое время года, неожиданно. Как вдруг выпадал снег, останавливая движение, так теперь полуденный зной в начале мая превратил жизнь жителей в ад: камень и асфальт настолько прогревались солнцем, поднимая пар у поверхности толщиной в два метра, что казалось, что ты идешь, рассекая кисель. Футболка намокала от пота за пару минут, а на дороге спасал только кондиционер, пожирая драгоценное топливо.

В один из солнечных дней Владислав собрал небольшой совет. Я пришел последним, так что если быть точнее, то Владислав сразу прошел к Сергею, а тот вызвал меня по внутреннему телефону. Когда я сел, то Владислав, абсолютно игнорируя меня, обратился к своему партнеру:

– Сергей! Я устал. Я хочу уйти.

– Мы же много раз говорили, Влад. Это все – временная ситуация. Собственно, все уже настолько устаканилось, что ты можешь снова занять место в эфире.

– Поздно, уже слишком поздно что-то менять. У биллинга новое медиалицо. Да и моя роль последние месяцы была столь незначительной, что я слишком часто чувствовал себя ненужным. Как будто и не было той нашей встречи и той договоренности делать все вместе.

– Влад! О чем ты? Ничего не изменилось, ты по-прежнему мой партнер и товарищ!

– Может и так, а может, и нет. За последние месяцы слишком многое изменилось. Мы начинали вместе, но теперь все встало на свои места. Я не чувствую себя нужным. И я принял решение уйти.

– Не пори чушь!

– Это не чушь. Это мое решение.

Сергей и Владислав замолчали. Я делал вид, что рассматриваю свои ногти. Если бы на такой высоте водились мухи, то можно было бы услышать, как они летают.

– Что ж, если так, то, может, тебе стоит взять отпуск? Отдохнешь, потом вернешься к руководству.

– Нет, Сереж. Никакого отпуска. Месяц назад я сказал: или я, или этот выскочка, – едва заметный кивок в мою сторону. – Ты спустил все на тормозах. Я хочу продать долю и выйти из бизнеса.

Сергей глубоко вздохнул:

– Это так некстати. Не понимаю твоих претензий. С приходом партнеров наши дела только идут в гору.

– Нет. Это твои с ними дела идут в гору. А мои, наши с тобой дела, как я думал когда-то, дали большой крен вниз. Сегодня я – никто в этом биллинге. Даже секретари надо мной посмеиваются. Я не могу в офис клиента войти без необходимости отвечать на вопросы о нем, – снова кивок в мою сторону. – Я никто, Сереж. Я снова хочу стать кем-то. А для этого я должен уйти.

– Ты уверен в этом? – Сергей посмотрел в глаза Владислава.

– Как никогда. Я слишком долго думал об этом, прежде чем принять решение.

Снова пауза. Снова вздох Сергея:

– Назови цену. Но стоит понимать, что сейчас все деньги в деле и я, скорее всего, смогу только выписать вексель или расписку.

– Не надо, Сереж. Я уже все продумал. Я нашел инвестора, который готов купить мою долю.

Тут уже взвился Сергей:

– Ты не можешь продать долю, не предложив ее сначала участникам общества!

– Не совсем так, Сереж. У тебя есть преимущественное право выкупа, но не ниже цены, которую предложит третье лицо, – Владислав протянул Сергею листок с ценой выкупа.

Сергей так и откинулся в кресло с листком в руках.

– Кто это столько дает?

– «ФинИнвестментс». Капитал у них, может, и вызывает вопросы, но репутация и уровень вложений давно известны. Они так глубоко в ИТ-бизнесе, что сверху торчат только чубчики. Вы будете довольны партнерством. Возможно, они даже приведут новых клиентов, как это сделали предыдущие партнеры.

Сергей на мгновение закрыл глаза. И потом сделал последнюю попытку.

– Что мне сделать, чтобы ты остался?

– Поздно, Сереж, поздно.

Владислав встал и вышел. Сделал он это так быстро и тихо, что я, только обернувшись на дверь, понял, что его больше нет в кабинете. Сергей посмотрел на меня.

– Что ты об этом думаешь?

– Думаю, что он не простит моего прихода в компанию. Сколько он получит за свою долю?

– Двести миллионов. Но мы не получим ничего из этого для развития. А наши карманы пусты – всё в деле, – Сергей с досадой запустил в волосы руку. – Как это некстати.

– Это больше, чем вы имели на старте, – заявил я. – Что помешает ему открыть такую же компанию и потратить втрое больше на рекламу?

– У него нет наших технических наработок – эту деятельность курировал я. А его маркетинговые фокусы полезны, конечно, но не имеют такого уж большого значения при копировании бизнеса. Да и зачем ему входить в эту воду дважды? Разве не проще сделать что-то свое? Или просто прожить остаток жизни в свое удовольствие.

– Вы недооцениваете возможную обиду.

– Мы вместе начинали, слишком многое прошли вместе.

– Тем больнее переживать надуманное предательство, – резонно заметил я.

– И что ты предлагаешь?

– Перекрыть ему возможности для организации чего-то похожего.

– Как?

– Способы всегда найдутся. Мы можем вспомнить историю про «ТТТ» и всколыхнуть ее по СМИ. Тогда никто не сядет с ним срать даже на одном поле. Никто не захочет сотрудничать с кидалой.

– Нет! – чуть не закричал Сергей. – Он пока еще мой товарищ. Он сейчас обижен. Но в том не я виноват, а только его представления о справедливости. Но бизнес не терпит эмоций. В тот момент это было продуманное и здравое решение.

Как же я не люблю, когда обо мне говорят в третьем лице в моем присутствии.

– Точное замечание. Бизнес не любит не только эмоций, но и сантиментов. Вы делаете ошибку, которой он воспользуется.

– Он – мой товарищ и не способен на подлость, – Сергей посмотрел на меня, словно обвиняя меня в пока еще не совершенной подлости. А я вспомнил, как мне пришлось устранять конкурента моего бывшего партнера и как потом вытолкнули из бизнеса меня. Стоит проявить жалость к сопернику, и считай пропало: если не он, то другие воспользуются твоей слабостью.

– Будь по-вашему, но я предупредил, – я встал, давая понять, что все что можно я здесь сказал.

Сергей даже не посмотрел на меня, когда я выходил из кабинета.

Компания обрела нового инвестора и члена совета директоров. А моя доля в компании вдруг стала оцениваться почти в миллион долларов. Виртуальных, конечно, я не мог их потрогать или мгновенно обменять на реальные деньги, но приятно осознавать, что обладаешь таким капиталом. Вся компания стала стоить почти шестьсот миллионов рублей, а сделка – заметным медиасобытием. Так что в первый момент от ухода Владислава мы только выиграли.

Я получил кабинет бывшего партнера – до этого я занимал угол в общем зале. Кабинет был меньше, чем у Сергея, но все же большим и просторным. Стоя у окон в пол, можно было наблюдать за тем, как внизу движутся по трассам автомобили. Людей с такой высоты почти не было видно, настолько мелкими они казались.

На меня с уходом Владислава свалились и его обязанности. Их, впрочем, было не так уж и много. А его персонал, который перешел ко мне по наследству, прекрасно с ними справлялся.

Я настолько укрепился и осел, что стал задумываться о своем жилье. Купить приличную квартиру мне бы денег не хватило, но на двушку в спальном районе с учетом продажи самарской квартиры я вполне мог рассчитывать.

Однажды ко мне зашла секретарша Маша и сообщила, что встречи со мной ждут двое молодых людей. Я недоуменно пожал плечами и распорядился впустить. Парни были в костюмах и похожи, словно близнецы, отличаясь только ростом. Тот, что помельче, сразу протянул мне свою визитку и представился:

– Олег, бизнес-тренер, можем мы присесть?

– Конечно, – я указал на стулья перед своим столом. – Чем обязан?

– Евгений Валерьевич, мы с моим партнером Эдуардом представляем проект «Бизнес-Юность». Может, слышали?

– Нет, не приходилось.

– Это серия семинаров, которые мы собираемся и уже понемногу проводим в разных городах России.

– И что?

– И нам не хватает медиафигуры вашего масштаба. На своих семинарах мы рассказываем, как правильно начать бизнес и достигнуть в нем успеха. Но наш личный опыт настолько невелик, что серьезно говорить о нем не приходится. А ваша фигура могла бы придать веса нашим семинарам, – Олег даже привстал, сообщая это.

– Но что мне с этого?

– После каждого семинара мы предлагаем пройти тренинг уже на платной основе. Деньги небольшие, но мы рассчитываем брать количеством. Используй мы ваше имя, могли бы рассчитывать на больший охват и успех, чем предполагали вначале. Вы младше нас, но уже столько добились! Это превосходный ориентир для наших слушателей – большинству из них по восемнадцать—двадцать лет. Вам не придется посещать все семинары – только крупнейшие. От нас – доля от общей прибыли. Как вы смотрите на это?

Как я смотрел на это? Передо мной стояли двое неизвестных мне людей, которые, не имея почти никакого опыта в бизнесе, собирались учить его началам молодых людей, по сути, обманывая их, в лучшем случае начитывая какие-то основы. И чтобы увеличить охват, они предлагали воспользоваться моим именем.

– Я уверен, что вы сможете найти что-то лучше, чем мое имя. Думаю, что лучше всего нам будет сейчас расстаться. Боюсь, что в следующий раз я не буду столь мирным и спокойным и дам распоряжение спустить вас с лестницы. До свидания, господа!

Олег посмотрел на меня так, словно был потрясен и оскорблен до глубины души.

– Вы не понимаете, от чего отказываетесь. Это очень перспективный проект!

– Не сомневаюсь, но постарайтесь обойтись без моего участия.

– Разумеется. Но вы сейчас потеряли замечательный шанс.

Ребята покинули кабинет. А я подумал, что снова упустил возможность хорошо заработать. Но в этот раз не было никакого сожаления. У каждого из нас есть список непререкаемых принципов. И один из моих – не продавать то, в чем я ничего не понимаю.

В начале лета, когда зной стал уже совсем невыносимым и половина Москвы устремилась к Черному, Балтийскому и Средиземному морям, пришли новости, которые позволили мне сказать: «А я говорил». Владислав запустил свой биллинг. То, на что у них вдвоем с Сергеем ушло больше года, у Владислава заняло только месяц. Даже делая скидку на отработанность некоторых механизмов, все равно это было слишком быстро. Но когда на должности главного программиста обнаружился уволившийся двумя месяцами ранее сотрудник, стало ясно, что Влад задумал уход уже довольно давно. Теперь у него были деньги, больше, чем мы располагали даже сейчас, никаких партнеров и полная свобода действий.

Сергей смотрел на меня с виноватым видом и молчал. Он понимал, что мы сможем не проиграть сейчас только неприятными методами. Уже поступили нотисы от целого ряда наших клиентов, которые запрашивали уровень компетенции нашего бывшего партнера и приемлемость его условий. Владислав играл на уничтожение, предлагая клиентам меньшую цену. Он сознательно лишал себя практически всей прибыли, чтобы досадить нам. Или же он играл честно, но нашел способ настолько сократить издержки, что мог упасть почти до нуля – наш биллинг работал всего на одном проценте от размера проводки, а Владислав предлагал половину процента.

Предложи мы такую цену, и персонал пришлось бы урезать, а от офиса отказаться. И забыть о возможной рекламе. Владислав использовал преимущество в наличности, чтобы выдавить нас с рынка. На нашей стороне была репутация и время. А у него были только наличные.

Даже несмотря на это, Сергей не мог взять на себя смелость начать пиар-кампанию против Владислава. Когда мы валяли в грязи наших конкурентов, он все одобрял. Но стоило по ту сторону барьера оказаться бывшему товарищу, как Сергей растерял весь напор. Мы держались только благодаря отменному сервису и стабильности. Продавцы очень консервативны в выборе средств, особенно те, что покрупнее. Они были готовы остаться с нами только потому, что не хотели ничего менять – нельзя прикрутить биллинг и заново отладить финансовые цепочки за пару часов по собственной прихоти. Только это нас и спасало.

Начатый Владиславом демпинг разогрел атмосферу на рынке услуг биллинга, и к нам пошли запросы от других конкурентов: не стоит ли объединиться в картель, чтобы устранить новый биллинг. Сергей отверг все предложения по одним ему известным соображениям. Я же предпринял последнюю попытку его убедить – позвонил отцу Николая и рассказал все как есть. Тот выслушал и пообещал разобраться.

Вся эта неразбериха не отменяла моей текущей работы. Ее не становилось меньше. И глотком свободного воздуха стали предложения принять участие в конференциях и семинарах. Где-то мне оплачивали дорогу, но в большинстве случаев просто предлагали приехать и выступить. Я соглашался на все подряд, лишь бы получить повод выбраться за пределы офиса.

Третьего июля мне положили на стол конверт с приглашением приехать в братскую Украину, чтобы выступить на семинаре в Днепропетровске. Мне оплачивали дорогу и принимали любую тему доклада. Им во что бы то ни стало хотелось заполучить меня. Я сделал звонок. Организатор, молодой человек, пообещал встретить и поселить в удобной квартире. Оставалось только купить билеты и выслать организаторам скан документов для компенсации.

Утром пятого июля я собрал вещи и, поцеловав в лоб Катю, вышел из квартиры. Эта поездка должна была хоть немного отвлечь меня от грустных мыслей о биллинге и Владиславе.

Глава 13

Кульбиты судьбы

Били меня с чувством, размеренно и не спеша. В основном тот бандит, что был поглупее. Бандит поумнее или сидел за столом, или возле окна, словно кого-то или чего-то ждал. Я почти ничего уже не чувствовал, воспринимая новые удары только шумными выдохами уставшей грудной клетки. Поскольку меня не отвязывали больше шести часов – бандит поумнее регулярно справлялся о времени, посматривая на экран дешевого телефона, то я успел обмочиться прямо на стуле и сильно хотел пить.

– Мы бы не могли сделать перерыв? – спросил я. – Дайте отдых вашим кулакам. Вы же не хотите, чтобы я помер на этом стуле? Дайте попить.

– Стёп! Смотри, он заговорил! – заулыбался громила, поглаживая ладонью костяшки пальцев.

– Дело говорит, нам ни к чему, чтобы он здесь откинулся. Дай ему воды.

– Так нет воды, – развел руками громила.

– Из-под крана налей.

– Так не во что!

– Посмотри в ящике под раковиной, я, кажется, видел там тарелку.

Громила вышел из комнаты. На кухне зашумела вода. Я посмотрел на второго бандита. Он курил очередную сигарету с мерзким дешевым запахом и смотрел через приоткрытую занавеску на двор.

– И кто меня заказал? – поинтересовался я.

– Много будешь знать, не доживешь до старости, – не поворачиваясь ко мне, ответил бандит.

Вошел громила, осторожно неся перед собой тарелку, до краев налитую водой. Бандит поумнее посмотрел на него и едва слышно выругался:

– Куда столько налил, идиот? Он же не кошка, хлебать из центра. Сейчас все зальешь тут. Дай я!

Степан встал, забрал у громилы тарелку и выплеснул половину воды в угол. Потом подошел ко мне и, приставив край тарелки к моему рту, стал ее наклонять, вливая воду. Я судорожно глотал, стараясь не упустить ни капли. Вода была жуткой: отдавала тухлостью и хлоркой, во рту сразу образовался неприятный привкус, но все же глотка перестала быть сухой, а чувство жажды уменьшилось.

Когда я напился, Степан достал свой телефон, буркнул: «Шесть часов уже». Было светло, но я сделал вывод, что он про шесть часов вечера, а не про длительность нашего свидания. Бандит вышел в прихожую, приложив трубку к уху. Спустя минуту я услышал его тихий голос:

– Нет. Он молчит. Можно, конечно, продолжить, но тогда придется применить что-то покруче, чем просто кулаки, и тогда я не отвечаю за его здоровье. Или он ничего не скажет, крепкий попался пацанчик… Ладно… Да, я понял… Хорошо… Ждем.

Бандит вернулся в комнату и сел на облюбованный ранее стул. Громила посмотрел на партнера вопросительно:

– Дальше бить, Стёп?

– Расслабься. Заказчик сказал ждать. Иди, приляг на диванчик, чай, устал грушу колотить.

Громила с обидой посмотрел на насмешку на лице у партнера и направился к дивану. Едва он улегся, как почти сразу захрапел. Теперь, когда меня прекратили бить, я мог подумать, кому я настолько помешал, чтобы выбивать из меня логины и пароли. Их, кстати, осталось не так уж и много. Большую часть сайтов я продал. Аккаунты в партнерках представляли интерес только с точки зрения большого количества рефералов – партнерки платили мне часть комиссии от заработка вебмастеров, которые регистрировались по моей ссылке. На заработке самих вебмастеров это не сказывалось, а мне было приятно получать эти деньги, пусть и сущие копейки по сравнению с другими заработками.

Конечно, оставался мой новый сервис по отзывам. Были и доступы к десятку бирж фрилансеров, где я нанимал новых сотрудников для работы по политпрограмме. Конечно, был административный аккаунт в биллинге, хоть и без особых прав, но достаточный, чтобы собрать информацию о клиентах биллинга. И все равно, хоть убейте, я не понимал, кому это нужно.

Если это был Владислав, то единственную ценность для него представляла база клиентов биллинга. И возможно, мои наработки по пиару внутри Сети. Но я был уверен, что базу он давно увел сам, а от моих методик продвижения его воротит.

Вероника? Я довольно давно ничего о ней не слышал. Да и если бы она хотела узнать логины и пароли, то просто украла бы их. Надела бы очередной парик, устроилась на работу в биллинг, закачала небольшую программку в Сеть и вуаля, все пароли у нее. По крайней мере, это куда проще, чем выманивать меня из Москвы и платить двум громилам, чтобы те выбили из меня дух.

Кто тогда? Какие-то другие вебмастера, знающие меня по конференциям и думающие, что я купаюсь в золоте? Несколько похожих историй проскакивало на форумах, но везде было какое-то личное общение, прежде чем начиналась работа кулаками.

Я был в растерянности. В конце концов, не ребята же из «Бизнес-Юности» решили мне отомстить за отказ работать с ними!

Смеркалось. Громила проснулся и по просьбе Степана сходил в магазин за продуктами. Когда он вернулся, то меня покормили картофельным пюре Мибиха на кипяченой воде из-под крана – Степан нашел в ванной кастрюлю, в которой разогрели воду. Затем лег спать уже Степан. Громила занял место у окна, но ему было скучно, и, когда луна вошла в зенит, он заклевал носом.

Я продолжал перебирать последние события. Я сел в поезд и спустя почти сутки прибыл в Киев, а там пересел до Днепропетровска. Встретил меня водитель такси, который довез до якобы снятой для меня квартиры, о чем красноречиво сообщала эсэмэска от организаторов. Когда я позвонил в дверь, то она открылась и большая рука громилы втянула меня внутрь. Дверь хлопнула вновь, уже закрываясь, а телефон, который я держал в руках, читая адрес квартиры, полетел на пол. Дальше мне заломили руки, несколько раз врезали по почкам и под дых, и я практически перестал соображать, что происходит. Очнулся я уже на стуле, старательно привязанный. Передо мной сидел бандит по имени Степан с листком бумаги и задавал вопросы.

Какая-то нелепица. Единственная ценность, которой я обладал, было пять процентов в биллинге, но их было не изъять в однушке посреди Днепропетровска – сложная процедура передачи доли практически исключала ее рейдерский захват. Конечно, была еще какая-то наличность – около ста тысяч долларов, размазанная по многочисленным электронным счетам и счетам в банках. И на аккаунтах бирж скопилось примерно пятьдесят—семьдесят тысяч долларов, предназначенных для оплаты труда фрилансеров и вебмастеров. Теоретически можно было напрячься и снять все эти деньги. На первый взгляд сумма могла показаться большой, но чтобы столько труда для ее получения! Да и просто сам по себе вывод этих денег мог занять долгие недели, даже передай я пароли.

Нет, что-то тут не клеилось.

Громила, заснув, начал крениться со стула. Несколько раз он вздрагивал и выпрямлялся, но, наконец, не справился со сном и грохнулся на пол. От раздавшегося шума вскочил с дивана Степан, включил свет и расхохотался. Бандиты вновь ретировались – громила отправился на диван, а Степан – на стул у окна.

Утром, с первыми лучами солнца бандиты позавтракали кефиром с хлебом. Мне же досталась вода и снова пюре на воде. Громила отправился на улицу купить сигарет для старшего. Пока его не было, Степан повернулся ко мне и сказал:

– Ты на нас зла не держи. Для нас это работа. Здесь, в самостийной, хорошей работы не так уж и много, так что приходится всяким дерьмом заниматься.

Я сделал вид, что поверил. Но куда больше меня беспокоило, что практически не чувствую своих рук и ног. Злобная молочная кислота делала свое дело, скапливаясь в зажатых мышцах и отравляя их.

Зазвонил телефон. Степан снял трубку и выслушал рекомендации неизвестного заказчика, односложно отвечая согласием. В этот момент в квартиру вошел громила и замер, смотря, как Степан разговаривает. Бандит положил трубку, кивнул громиле, и они вышли в прихожую, но голосов я не слышал – вероятно, прошли дальше в ванную, чтобы оставить свой разговор в секрете.

Спустя пару минут они вернулись, а вместе с ними сильный удар по затылку чем-то тяжелым. Я подумал: «Вот и все» и отключился.

Я очнулся от холода. Когда с трудом смог разлепить глаза, обнаружил себя лежащим в неудобной позе на полу в чем мать родила. Жутко болела голова. Я дотронулся рукой до затылка и сразу же отдернул ее от боли: пальцы были в чем-то липком, на черепе красовалась огромная шишка. Я попробовал встать, но чувствительность до конца не восстановилась, и смог всего лишь доползти до дивана. В полной темноте – за окном была ночь – я нащупал кнопку включения света, но ничего не случилось: или лампочка перегорела, или бандиты ее вывернули. Я тяжело вздохнул, потом напрягся и втянул тело на диван. Скрючившись в позе младенца, я постарался уснуть. Потом сел растирать ноги. И снова попробовал поспать. Но сон совершенно не шел.

К утру чувствительность ног восстановилась настолько, что по стеночке я смог добраться до кухни и попить прямо из-под крана. На этот раз вода показалась мне живительной влагой. Я облазил весь дом в поисках одежды, но не было ни ее, ни чемодана, ни каких-то других следов. В ящике дивана я обнаружил старый плед, побитый молью, и завернулся в него, чтобы согреться.

После обследования квартиры стало ясно, что бандиты вынесли не только мои вещи – они перебили все лампочки (зачем?) и заперли дверь, обломав ключ внутри. Выйти я мог только через окно или выбив дверь. Но третий этаж и отсутствие сил делали эти варианты практически нереальными. Кроме того, я был полностью обнажен, если не считать старого пледа. Пусть на улице стояло лето, все же я не мог куда-то отправиться, даже если бы и нашел способ выбраться наружу. Оставалось только вызвать помощь.

Я занял пост у окна и ждал подходящего персонажа, способного отозваться на мою просьбу о помощи. Ждать пришлось долго. Видимо, был выходной, а я совершенно не понимал, какой сейчас час, двор долгое время оставался пустынным. Только редкие мужчины выходили, чтобы завести машину. Современный мужик труслив. Он скорее постарается не заметить проблемы, чем попытается ее решить. Мужчина не подходил мне для просьбы о помощи.

Я уже почти отчаялся, когда увидел во дворе старушку с дворнягой, выносившую мусор. Раз держит приблудную собаку, значит, умеет жалеть. Я высунулся в окно и позвал старушку. Она долго смотрела на меня, а потом вернулась в дом. Я решил, что ничего не получилось, но спустя полчаса в дверь постучали. Я добрался до двери и посмотрел в глазок – за дверью стояли старушка и взрослый мужик лет сорока.

– Я не могу открыть. Они заперли меня и сломали замок. Посмотрите на скважину замка – там обломок ключа.

– Да, мамо, не врет, там действительно кусок ключа, – отозвался мужик.

– Так ломай дверь!

– Это же Василя квартира!

– Василь давно тут не живет, сдает приезжим. А человека избили и ограбили. Переживет твой Василь пару сломанных петель! – Голос старушки был хрустящим, словно во рту у нее катались шарики.

Тяжелый топот ног – сын старушки спустился по лестнице. И вернулся уже с инструментом. Спустя еще полчаса старушка и ее сын оказались внутри квартиры, где я полулежал в прихожей, обмотанный пледом. Старушка заохала и заставила сына помочь мне спуститься в их квартиру. А сына отправила чинить дверь в квартире Василия.

Благодаря заботам старушки мои синяки и ссадины покрылись йодом, желудок наполнился борщом и чаем, а тело облачилось в слишком просторную для моей фигуры одежду великовозрастного сына. Я попросил телефон и получил старенький мобильник сына. Коля снял трубку не сразу.

– Кто это?

– Коля, это Женя. Я на Украине, в Днепропетровске. Меня ограбили. Мне нужны деньги и документы, чтобы я мог вернуться в Москву.

– Где ты? – В голосе откровенное удивление. – Какого черта ты там делаешь?

– Приехал на семинар.

– Семинарист хренов. Мне звонить на этот номер?

– Да. Пока да.

Коля отключился. И я тоже почти отключился. Пока я ждал ответного звонка, удалось немного поговорить со старушкой. Звали ее Алевтина Петровна, сын ее развелся, оставил квартиру жене и детям, а сам уже десять лет жил с матерью в ее двухкомнатной квартире. Старушка получала крохотную пенсию и торговала на рынке всякой мелочевкой в лавке одной челночницы. Сын работал слесарем на авторазборке, но платили ему не так много, чтобы он захотел снять свою квартиру. Впрочем, старушка догадывалась, что сынок лелеет другой план, подкатывая шары к разведенкам в надежде переехать в их квартиру.

Коля перезвонил и уточнил адрес. Затем он потребовал подробного рассказа. Я рассказал все, как сам помнил. Он поцокал языком, теряясь, как и я, в догадках, а потом изложил примерный план моей доставки в Москву. В течение дня он собирался отправить на данные Алевтины Петровны достаточную сумму денег. Достаточную, чтобы я мог купить себе одежду и оплатить взятку проводнику. Выправить документы быстро никакой возможности не было, а оставить меня гостить на пару недель Коля не хотел. Он постоянно повторял, что батя не в духе, но подробностей он сам пока не знает. Так что мне предстояло проделать путь зайцем, скрываясь от возможных проверок там, где это сочтут возможным проводники. Или же просто дать на лапу украинским пограничникам. Пусть у нас и безвизовое пересечение границы, но это не мешает им регулярно проверять документы. Я только поддакивал. Сил не было никаких – я, размякший от еды и тепла, слишком сильно хотел спать.

Вечером, едва я немного выспался, появился неизвестный мне ранее Василь, хозяин квартиры, где меня избили и ограбили, в сопровождении сына старушки. Василь только посмотрел на меня, как стал причитать и просить не подавать заявление в милицию. Смотреть на то, как морщится в попытке выдавить жалость лицо здорового пузатого мужика с длинными, почти бульбовскими усами было бы забавно, если бы мое тело не раскалывалось от болей в разных местах. Сон не принес облегчения. Наоборот, адреналин ушел, и теперь все тело горело огнем и чесалось.

Я кратко выспросил Василя о том, кто заказал квартиру. Бронь пришла по телефону, а деньги – безымянным переводом. Но сделали ее за сутки до моего приезда. Ключ получил, по описанию Василя, тот самый Степан. Я попросил принести квиток от перевода. Пусть там и не было имени, но могли быть другие данные. Хоть какой-то мелкий прокол со стороны заказчика: мог бы попросить Степана оплатить наличными.

Только истратив весь запас обезболивающих, который оказался у старушки, я смог уснуть. Утром меня поднял звонок Николая, который справлялся о переводе. Мое здоровье его не заинтересовало. Я объяснил, что еще слишком рано, и пообещал перезвонить. Впрочем, уже после завтрака Алевтина Петровна сходила в банк и получила перевод. Из полученных пяти тысяч долларов я оставил старушке тысячу, а еще тысячу потратил на одежду и простенький телефон с украинской симкой. Потом съездил на вокзал и купил билет до Киева.

Когда я вернулся, меня ждал квиток перевода Василю. Местом отправления значилась Самара. Я встряхнул головой и несколько раз моргнул, но нет, город не сменился на Москву, как я ожидал.

Вечером мы в последний раз собрались за столом у старушки и после ужина опрокинули по стопочке горилки за мое скорейшее выздоровление и приезд домой.

Буквально через пару часов пассажирский поезд со старыми обшарпанными вагонами вез меня в столицу Украины. В пути я старательно напрягал память, но, как назло, не мог вспомнить номеров, которые были мне нужны. Только Колин был постоянно в памяти. Еще федеральный номер биллинга, но звонить туда я не желал. Помнил домашний номер матери, но тревожить ее не хотелось. И все. Хотелось позвонить домой, услышать голос Кати, но наудачу набранные номера были не теми, что нужно.

В Киеве я долго бродил вдоль поезда. Купить билет без паспорта я не мог, а как подойти к проводнице – не знал. В конце концов одна из них обратилась ко мне сама:

– Милок! Да-да, ты! Передать чего-то хотел?

– Не совсем, – я подошел ближе, выбрал самый проникновенный и жалостливый взгляд, на который был способен. – Мне нужно самому в Москву попасть. А у меня паспорт украли и избили, – синяки на лице подтверждали эту версию. – Товарищ перевел денег, но вот паспорт ждать слишком долго в посольстве. Не поможете перебраться?

Проводница задумалась. Уж не знаю, что она там высчитывала, однако спустя пару минут спросила:

– Много перевел-то товарищ денег?

– А сколько нужно?

– Мне надо будет поделиться с напарницей и начальником поезда. И пограничникам кое-чего поставить, чтобы смотрели не так внимательно.

– Сколько?

– Десять тысяч…

Я от удивления вытаращил глаза.

– Гривен, разумеется, – закончила проводница.

Я прикинул, что это где-то тысяча двести, может, тысяча триста долларов. Вполне приемлемый вариант за билет без паспорта в одну сторону. Я кивнул, и проводница пропустила меня в вагон.

Дорога прошла без серьезных происшествий, и большую ее часть я проспал, лишь один раз простояв в запертом туалете около сорока минут, пока по поезду проходили пограничники. Мне казалось, что они должны смотреть и в туалетах, но нет, только подергали ручку двери, а потом голос моего ангела в форме проводницы отвлек их и увел в неизвестном направлении.

На Киевском вокзале меня встретил Коля. Он придирчиво осмотрел меня и заявил:

– Как из бойцовского клуба.

– Угу, только я не нанес ни одного удара.

– Вот, держи, – Коля вручил мне телефон. – Тут симка с твоим номером. Сначала не хотели восстанавливать, но я наплел оператору, что ты при смерти после аварии, а только этот номер знает твоя мать. Даже пустил слезу.

– Спасибо.

– Даже не знаю, куда тебя везти сначала. У нас тут бедлам.

– Что-то случилось?

– Да много чего. Ты новости читаешь?

– Не до этого было.

– Один журнашлюшка выкопал твой отчет по тратам. Точнее, мой – я же циферки подгонял под бюджет. Теперь вся страна знает, сколько стоит тот или иной блогер, а также сколько получали на руки твои бригадиры. Фамилии, правда, суки уже сами навставляли и напридумывали. Не было никаких фамилий в отчете, – Коля почесал затылок.

– Ни хрена себе, – возмутился я.

– Батя в ярости. Его с утра трясут в ФСБ и на комитете. Но где именно прошла утечка, не понять. Скорей всего, на уровне аппарата Думы. Я ему так и сказал: ты пересылал мне, я – ему. Я пересылал из дома с личного запароленного ноутбука. Сказал – ищите у себя.

– Беда, – посочувствовал я.

Мы, наконец, дошли до парковки и сели в машину. Не в «Мерседес» отца, а в Колин «БМВ».

– А где мигалкомобиль?

– У отца. Ему нужнее сейчас, – буркнул Коля. – И в биллинге что-то происходит, но я не в курсе. Просто звонили, искали тебя. Так тебя куда? Домой?

– Нет, сначала в биллинг, – так будет проще, чем потом к ним заново ехать. – Хочу отпроситься на недельку, отлежаться.

– Это правильно, – заметил Николай, и автомобиль, ведомый его руками, встроился в городской поток.

Офис встретил меня непривычной тишиной. Телефоны колл-центра молчали. Девушки обсуждали что-то свое, стоя кружком возле одного из столов. Маша посмотрела на меня большими глазами, но удержалась от вопросов, когда я закинул в кабинет куртку и рюкзак. Не меньшую взволнованность от моего вида проявила и секретарь Сергея. И тоже сдержалась, просто кивнув на дверь босса. Я прошел в кабинет.

Сергей внимательно оглядел меня.

– Под каток попал?

– Вроде того. Я бы хотел на недельку взять отпуск за свой счет…

– Придется подождать, – оборвал меня Сергей. – У нас серьезные проблемы. Вчера ночью кто-то начал ддос-атаку на наши сервера. Мы уже пытались решить проблему на уровне дата-центра, но пока ничего не получается. В итоге ни одна оплата не может быть проведена. Уже десять часов как. С мелкими клиентами еще все терпимо. Но вот наш крупнейший заказчик начал звонить еще ночью, даже быстрее, чем мы сами увидели DDOS. Они не могут терпеть, пока мы что-то решим.

Я присвистнул. Еще немного, и мы лишимся крупнейшего заказчика. Авиакомпания не будет ждать, они просто перейдут туда, где им обеспечат бесперебойность платежей.

– Час назад мне позвонил их финансовый директор. Они настроены прекратить с нами отношения, если через пару часов платежи не пойдут. Час уже прошел, проблема не решена.

– И чем я могу помочь?

– Это еще не все. Мы полностью блокированы по связи. С утра на телефоны стали поступать тысячи одновременных звонков. Вообще на все телефоны, включая бухгалтерию. Стоит снять трубку – молчание. Кладешь, тут же снова звонок. До нас никто не может дозвониться. Даже часть мобильных таким образом заблокированы, включая мой личный номер.

– А как же финансовый директор до вас дозвонился?

– Пару часов назад через оператора связи мы отрубили звонки через айпи-телефонию.

– То есть у нас атака еще и на телефоны, – протянул я. – Мне стоит повторить «а я говорил»?

– Нет, не стоит. Но пока твое место здесь. Если что-то изменится, надо быть готовым, чтобы оперативно отреагировать. Я же попробую связаться с Владиславом и попробовать найти возможность прекратить конфликт.

Я попытался в уме прикинуть, сколько такая атака может стоить. Навскидку выходило, что не меньше десяти тысяч долларов в сутки. Но, может, и все пятьдесят, если вообще ни один из серверов не функционировал как надо.

– Может, в ответ атаковать его?

– А что это даст? – резонно заметил Сергей. – Заказчики не исчезнут мгновенно. И нестабильность конкурента пройдет незамеченной. Я лучше съезжу и поговорю. Не может же он быть такой скотиной!

– Власть и деньги меняют людей, – голова моя разболелась с новой силой.

– Но не настолько же! Должны быть хоть минимальные представления о приличиях!

– Не стоит быть таким наивным, – отрезал я, морщась от боли. – Я буду у себя, если что.

Я почти выбежал из кабинета, чтобы найти таблетку спазмалгона. Маша протянула пачку, я выломал две штуки и запил их водой, предварительно разжевав. Потом прошел в кабинет и прилег на неудобный диванчик в углу: ноги свесились через подлокотник.

Раздался звонок. Я снял трубку.

– Да?

– Что же вы, Евгений, игнорируете мои письма? – спросил незнакомый голос.

– В смысле?

– Я написал вам первое письмо три недели назад. Потом еще два письма. Потом вам пришлось общаться уже с моими помощниками в Днепропетровске. Я уже не представляю, как можно на вас повлиять, чтобы вы продали или передали то, что мне нужно.

У меня сердце подскочило к глотке от этих слов.

– Кто вы, черт побери?!

– Я простой покупатель доменов, а у вас есть нужный мне домен!

И вот тут в памяти словно щелкнуло. Кто-то предлагал щедро выкупить один из доменов, который я зарегистрировал еще в самом начале карьеры вебмастера. Удобный и красивый домен из пяти букв так и не был в итоге востребован, но я продолжал его продлевать, рассчитывая когда-нибудь запустить проект по этой тематике. Первое письмо я проигнорировал, на второе ответил отказом, на третье – нахамил. Но чтобы это вызвало такую реакцию!

– Вы не покупатель, вы гангстер!

– Не кричите, Евгений, – вкрадчиво заметил голос. – Не в моих правилах угрожать, но я бы на вашем месте рассмотрел возможность сделки.

– Что же вы не дожали меня там, в Украине?

– Мертвый вы не сможете передать домен. А ждать, пока он освободится, у меня времени нет. И кроме того, у меня теперь появилась другая возможность на вас влиять.

Внутри у меня похолодело. Я сбросил звонок и набрал телефон соседки. Пока шли гудки, я слушал стук собственного сердца.

– Да! – отозвалась няня.

– Галина Васильевна, где там Катя? С вами все в порядке?

– А что случилось?

– Ответьте мне!

– Все в порядке, Катя в школе, я попозже ее заберу. У нее еще два урока.

Я громко выдохнул.

– Перезвоните мне, когда заберете Катю. И отведите ее к себе, я потом заберу ее от вас.

– Хорошо, Евгений!

Я перенабрал номер киберсквоттера.

– Что вы еще хотели сказать?

– Мне нужен домен. Мы можем обсудить его цену?

– Домен не продается.

– Тогда подарите мне его. Или можем на что-то поменять, – голос стал совсем уж елейным.

– Не уверен, что вам есть что мне предложить.

– А вот я бы не был так уверен в этом, – звонок прервался. Но что хотела сказать эта скотина?

Снова зазвонил телефон.

– Что еще? – раздраженно бросил я.

– Евгений? – Голос отца Николая ни с кем нельзя было спутать.

– Ой, я не вам, Николай Николаевич, – извинился я. – Что-то случилось?

– Да, Женя, случилось. Нам надо срочно встретиться. Это нетелефонный разговор, – я взвесил на внутренних весах Сергея и отца Николая.

– Хорошо. Где?

– А ты сам где?

– В офисе биллинга.

– Жди, Коля тебя заберет.

Через полчаса Коля набрал меня.

– Выходи.

Я выбежал из офиса и быстро спустился вниз. В салоне Колиного «БМВ» сидели его отец и сам Коля.

– Видишь, – приветствовал меня Николай Николаевич. – Как я воспитал сына: если бы не возникшая проблема, никогда бы не узнал, что у него дорогая машина. И где денег только на нее взял!

– Папа! – возмущенно фыркнул Коля.

– Добрый день, Николай Николаевич, – сказал я.

– Да я вижу, тебя здорово отделали, Коля вкратце рассказал о твоей поездке.

– Ничего, заживет.

– Конечно, до свадьбы… – Отец Николая немного помолчал, собираясь с мыслями. – Женя, вот какое дело… Не знаю, как это всплыло, но теперь вся страна знает о твоей работе.

Ух как! Его политический заказ и наша работа вдруг стала только моей.

– И теперь нам надо ее сделать менее заметной, а местами даже просто свернуть, – продолжил Николай Николаевич. – Это становится небезопасным. Сегодня я был в ФСБ. Они по-отечески пожурили, показали мне выписки из твоих бирж. Если всему этому будет дан ход, то головы полетят стройными рядами.

– ФСБ теперь на другой стороне?

– Они на своей стороне. Но сейчас мои яйца крепко зажаты у них в кулаке. И они уже понемногу стали их выкручивать. Возможно, они начнут просить меня о мелких услугах подобного рода для себя. Так что мне проще будет, если выстроенная система развалится, а эффект от работы обломков будет настолько малым, что они отстанут сами собой.

– Хрен они отстанут, – подал голос Николай.

– Много ты знаешь! – заявил Николай Николаевич. – Отстанут. Они не трогают только бесполезных людей. Если к тебе еще не приходили спецслужбы, то это только значит, что ты просто зря коптишь небо. А не то, что ты честный и бессребреник.

– Я понял вас, Николай Николаевич. Я все сверну.

– Да. Сделай милость, – отец Николая, кряхтя, откинулся назад и вытер платком из нагрудного кармана лоб. – Возможно, мы вернемся к этой задаче позже. Но пока надо все заглушить. Шум и так большой, нужных целей мы добились. А что теперь все гадают, какие отзывы поддельные, а какие искренние – это пройдет, а отзывы останутся.

– Это все? – уточнил я, чтобы понять, можно ли мне заняться другим делами, которых вдруг стало очень много.

– Да, Жень, – Николай Николаевич посмотрел на Колю. – Отвези меня обратно.

Я вышел из машины и некоторое время стоял, провожая ее взглядом. Как бы там ни было, закрытие политпроекта стало для меня небольшим облегчением. Снова зазвонил телефон. Я нажал «вызов».

– Евгений! – Голос няни.

– Да. Забрали?

– Нет. Мне сказали, что девочку забрала мама в середине дня. К вам приехала супруга?

– Нет, – холодок пробежал по спине. Надо было срочно что-то соврать. – Она не планировала так рано возвращаться. Но если так, то дальше я сам разберусь.

Я отключился. Внутри скопился такой комок ярости, что мне хотелось крикнуть так сильно, чтобы здание позади меня треснуло и развалилось. Но что я мог против стены из монолитного бетона, которая надвигалась на меня со скоростью экспресса?

Глава 14

Кибернэппинг

Я вернулся в офис, ко мне сразу подскочила секретарша Сергея.

– Где ты пропадал? Сергей звонил, искал тебя.

– Набери мне его, – в моем новом телефоне не было номера директора биллинга.

Девушка достала свой мобильный, гламурненький, с цветочками, и быстро, одним нажатием послала вызов. Когда гудки прекратились, она передала телефон мне.

– Слушаю! Это Евгений.

– Ты где был? – Голос Сергея был раздраженным и усталым.

– Николай Николаевич подъезжал, надо было выйти к нему.

– Он уже знает?

– Нет, у него там свои проблемы.

– Это хорошо… Потому что все очень плохо. Аэрофлот забирает у нас оплаты. Я получил официальный нотис. – Повисла пауза. А что тут скажешь?

– И что будем делать? – спросил я.

– Это ты мне скажи. Я не знаю, что теперь можно предпринять.

– За такое нужно наказывать.

– Мы даже доказать не можем, что это Владислав!

– Надо копать, что-то обязательно найдется.

– Копай, – угрюмо выдохнул Сергей. – У меня теперь нет выбора.

– Хорошо.

– И это…

– Что?

– Будет лучше, если ты сообщишь об этом Николаю Николаевичу.

– О том, что надо копать?

– Не тупи, об уходе авиакомпании, которую он, по сути, и привел.

Ах ты ж трус! Я чуть не задохнулся от закипевшей ярости.

– Хорошо, расскажу, – согласился я. Заодно еще расскажу и про то, как ты отказался от того, чтобы придушить гидру в самом начале.

– И все же я съезжу к Владу. Я должен увидеть его глаза.

– А ты еще не был у него?

– Пробки! – Как будто это должно было все объяснить.

Я сбросил звонок и вернул телефон секретарше. Как же ее зовут? Юля, кажется. Чтобы не опозориться, назвав ее не так, я ничего не сказал и просто прошел в свой кабинет. Наступило время объявить войну.

Первым я набрал Николая Николаевича.

– Не хотел вас тревожить, но ситуация с биллингом такова, что нужно ваше вмешательство. Сразу хотел поинтересоваться, у вас контакт с ФСБ односторонний или все же они могут нам помочь?

Отец Николая внимательно выслушал меня и пообещал помочь, чем сможет. Вторым шагом стал подъем базы для отправки релизов. Я за час накидал на листке схему атаки, а потом разбросал задания по своим командам. Может, мне и дали задачу все свернуть, но это не означало, что я должен был свернуть это прямо сейчас.

По форумам поползли слухи, что атака на «ВанКей» организована новым биллингом, что директор нового биллинга «Серебряные ворота» – бывший приятель директора «ВанКей», что ушел он не слишком чисто, что это в его манере – использовать грязные методы. И что он один из организаторов пирамиды «ТТТ», стоявший за спиной более известной фигуры, которую считали родоначальником хайпа.

Информационный фон стал разогреваться, а я еще не ввел основные силы. Теперь стоило взять паузу и начать поиск по шантажировавшему меня киберсквоттеру. Я не был до конца уверен, что он решил податься в киднепперы, но хотел знать о нем как можно больше.

Я поднял почту. Человек не скрывался. Некий Олег Маркин, давно известный барыга доменами. Начал работать на этом поприще еще когда только стали продаваться первые домены в зоне точка RU. Сегодня это был матерый специалист по скупке и продаже доменов, известный рядом крупных сделок. Наиболее крупная из известных – продажа красивого домена одному из водочных заводов за восемьдесят тысяч долларов. Но ходили слухи, что на самом деле были и сделки покрупнее.

Нашлось несколько статей, повествующих, что у инвесторов Маркина темное прошлое и не все сделки прозрачны и понятны. Пару раз попались отзывы, что домены у них киберсквоттер отжал, но детективной истории вроде моей не встретилось ни разу. Оно и понятно, уровень интеллекта традиционных бандитов крайне редко позволяет им лезть в ИТ, слишком уж нематериальна эта отрасль. Даже власти стараются ее по возможности не замечать до тех пор, пока не появится что-то, за что можно ухватиться: недвижимость, имущество. А когда имеешь дело с виртуальными товарами вроде доменов, слишком все мутно и непонятно для реального пацана с битой. Да и для его босса зачастую понятно лишь немногим более.

Поэтому истории с захватом вебмастеров и отжимом у них виртуального имущества крайне редки. Когда же такое случается, то бандиты используются только в качестве грубой силы, а заказчиком выступает такой же вебмастер или в моем случае – киберсквоттер.

Задачу осложняло то, что мне было трудно оценить свой домен. Я не мог сейчас зайти на форум домейнеров и спросить, сколько он стоит. Маркин мог и должен был следить за каждым таким форумом – и моя попытка не осталась бы незамеченной. Но кое-что я мог. Я выбрал несколько авторитетных человек с реальными данными на самом крупном форуме по продаже доменов и закинул им сообщение с просьбой оценить стоимость домена.

Удивительно, но все откликнулись так быстро, что их письма пришли с разницей в пять-семь минут. Тем не менее тон писем был пессимистичный: кто-то оценил домен всего в пару сотен, кто-то в тысячу, а максимальное предложение достигло семи тысяч долларов. Я усложнил письмо, ответив, что это несерьезно и мне предлагают уже сейчас сто тысяч долларов за него.

Опять ответили почти все, и почти все очень быстро. Они извинялись на разный манер и предлагали теперь выкупить мой домен по цене от ста десяти тысяч до двухсот пятидесяти. Значит, домен стоил больше, намного больше. Никто не будет предлагать такую цену, ради которой, возможно, придется залезть в большие долги, только для того, чтобы купить домен себе в пользование. Кто-то был на рынке – кто-то, кто был готов купить этот домен за космическую цену. Я даже боялся представить себе, насколько должна была быть велика цена, если лидер рынка дошел до прямого шантажа и киднеппинга. Все же деньги – это только деньги. Не всякая сумма стоит того, чтобы рисковать загреметь в тюрьму.

Оставалось только точно выяснить две вещи: действительно ли Маркин похитил девочку и кто покупатель домена. Я запустил поиск по имени домена. Однако то ли предложение имело непубличный характер, то ли это был личный покупатель кого-то из домейнеров, но я ничего не нашел.

Выяснить точно про Катю можно было только с помощью звонка киберсквоттеру. Но делать его, не имея на руках козырей, я не мог. Если же Катю забрала ее мать, то ситуация усложнялась в квадрате. Я ничего не знал о ее родных. Надо было ехать в школу и выспрашивать учителей. Я бросил взгляд на телефон, часы у меня теперь были только там – время клонилось к середине второй смены.

Работа работой, но все уже крутилось само собой, и офис мог обойтись без меня несколько часов. Я схватил куртку и рюкзак и выбежал из офиса. Первый же бомбила доставил меня прямо к дверям школы. Дурацкие пробки задержали меня в дороге почти на полтора часа. Я боялся, что не успею застать классную Кати, но мне повезло – пожилая учительница с благородной сединой в волосах сидела в учительской и проверяла тетради.

Я расспросил ее о женщине, которая забрала девочку, но чем больше она говорила, тем больше ее голос дрожал – причиной было мое чернеющее на глазах лицо, которое и без того не выглядело замечательно за счет синяков и ссадин. Молодая, крашеная блондинка на черном автомобиле с водителем. В салоне, кажется, кто-то еще был, но точно она не видела. Перед тем, как увести ребенка, припомнила учительница, женщина что-то шепнула ребенку на ухо, после чего девочка съежилась и безвольно позволила себя увести.

Я закрыл лицо руками и потер глаза. Все это слишком напоминало плохой детектив. Мое похищение, теперь ребенка увозит в неизвестном направлении женщина в черном автомобиле. Слишком много неизвестных, чтобы я мог хоть что-то предпринять. В отчаянии я был готов уже отдать домен Маркину, только не был уверен, что это вернет мне Катю.

Я выглядел так плохо, что классная предложила мне свою помощь. Я отпил остывший чай из ее стакана, совершенно не чувствуя вкуса. Кажется, я проиграл по всем фронтам и мне пришло время сдаться.

Я вызвал такси и, сидя возле школы на скамейке, смотрел на рекламный плакат крупного банка, в котором держал один из личных счетов. «Прибавь уверенности!» – гласил слоган. Девушка за рулем автомобиля давила на газ, а на спидометре росла ставка по вкладам. Плакат должен был показать, что только депозит в их банке придаст мне уверенности в завтрашнем дне. Если бы все было так просто, подумал я.

Прибыло такси. Я сел на заднее сиденье, и когда мы отъезжали, шальная мысль ударила мне в голову. Я попросил остановиться и вышел на улицу, снова рассматривая плакат. Вот оно. Официальный сайт у банка был, но новый проект по вкладам предполагал создание целого интернет-проекта, где каждый клиент смог бы управлять своими вложениями. Не совсем клиент-банк, скорее, что-то вроде финансового клуба или форекс-сайта. Еще одна дойная корова по выкачиванию денег из карманов потребителей. Взять депозит и заставить его израсходовать в ноль до его возврата. Название проекта настолько совпадало с названием моего домена, что я с трудом верил в свою удачу, которая за последнюю неделю несколько раз повернулась ко мне задницей.

Теперь, когда у меня на руках была хорошая карта, нужно было превратить ее в козырную. Я снова сел в такси и приказал ехать в банк. Спустя час мы оказались у здания головного филиала, где я пробился через секретаря к одному из директоров банка. Я выложил ему, что я владелец нужного им домена. Совсем еще молодой парень, я тогда еще не знал, что это сын одного из членов правления, посмотрел на меня с интересом, а потом вышел из кабинета. Спустя полчаса я был представлен генеральному директору.

– Сколько-сколько? – переспросил я, когда выслушал их предложение.

– Полтора миллиона долларов. Больше мы предложить не можем.

– Но почему вы не вышли на меня напрямую?

– Ваши личные данные скрыты, – сообщил директор. Я треснул себя ладонью в лоб. – Кроме того, мы привыкли доверять профессионалам. Рекламная кампания уже запущена, и мы в безвыходном положении – домен нужен нам позарез. Как вы понимаете, рекламная кампания на всю страну – это цифры совсем другого порядка. Можно взять другой домен, но у нас уже полиграфии лежит на двести миллионов рублей с вашим доменом – нам обещали его еще два месяца назад. И еще видеопродукции на тридцать миллионов; там все еще можно заменить, но что делать с тизерными плакатами на куда большую сумму, где только домен и написан?

Я нервно засмеялся. Мелкая подстава одного киберсквоттера с его обещанием продать нужный домен обернулась дичайшим подорожанием домена, который пять лет пролежал на полке, моим избиением и похищением девочки.

– Специалист нас обманул, и три недели назад мы обратились к лидерам рынка. Маркин назвал цену, мы ее немного сбили. Сегодня он звонил и сказал, что все на мази, – директор поморщился от термина. – Я так понимаю, что вы от него.

– Я от себя. Маркин похитил мою дочь, – я и не заметил, как легко мне далось последнее слово. – И шантажирует меня.

Генеральный посмотрел на молодого директора.

– Вызови начальника службы безопасности ко мне, – распорядился директор. – Это как-то выходит за рамки нашей договоренности и правил ведения цивилизованного бизнеса. Хороши мы будем, когда вскроется такая история покупки домена.

Когда молодой директор вышел, я заявил:

– Я хотел бы продать домен вам. И меня устроит сумма в полтора раза меньше. Могу подписать договор прямо сейчас. Только мне нужна ваша помощь, – мои глаза говорили красноречивее слов.

– Обещание есть обещание. Вы получите всю сумму. Бюджет все равно уже утвержден. А с Маркиным мы разберемся. Вы уже обратились в полицию? – Глаза у генерального стали узкими, как амбразуры.

– Нет, не успел. Я едва с поезда, где отдыхал по милости нашего киберсквоттера.

– А вот тут поподробнее.

Я рассказал про похищение, потом про звонок Маркина и то, как пропала Катя. Потом повторил эту историю в присутствии начальника службы безопасности, представленного мне как бывший сотрудник ФСБ. Седой и суровый, хотя еще не старый, он выслушал меня, а потом молча вышел. Буквально через пятнадцать минут в кабинете генерального директора раздался звонок – Маркина нашли, но девочки в пределах видимости с ним не было.

Я набрал киберсквоттера и включил громкую связь. Все присутствующие по моей просьбе замолчали.

– Да, – услышал я.

– Девочка у вас?

– Какая девочка? – переспросил Маркин, но тон его голоса говорил, что он понимает о чем речь.

– Я готов передать вам домен, но я должен быть уверен, что с ней ничего не случится.

– Не понимаю, о чем вы, но если сделка вас заинтересовала, то подъезжайте к офису NIC.RU – там и переоформим. А за дочку не беспокойтесь. Уверен, что ко времени, когда мы закончим, она уже вернется домой. Наверняка где-то заигралась с друзьями… Итак, через полчаса? Я договорюсь, чтобы офис не закрывали до нашего появления. Я у них – любимый клиент.

– Я буду, – согласился я и прервал разговор.

В кабинет вошел начальник службы безопасности.

– Я все слышал, Георгий Игоревич, – обратился он к генеральному. – Позволите проявить самостоятельность?

– Делай что считаешь нужным, – дал отмашку генеральный. – Только не навреди.

– Я уже говорил с оператором. Они отслеживают его звонки. Как только он сделает звонок в нужную сторону, мы получим примерное место нахождения ребенка и тогда уже пустим кавалерию.

– Ты с бывшими коллегами договорись. Сам-то сам, но если он не сядет, то все будет зря.

– Обижаете, уже договорился. Можно идти?

– Иди.

Начальник службы безопасности поманил меня за собой.

Я стоял у офиса – меня высадили за квартал до бизнес-центра, где размещался регистратор. Паспорта у меня не было, чтобы совершить сделку. Но он был у Маркина. И основной, и заграничный. Так что все необходимое для сделки было.

Киберсквоттер вышел из автомобиля, который сразу отъехал, – парковаться возле здания было нельзя. По идее, как только автомобиль заедет на парковку бизнес-центра, водителя возьмут безопасники банка и задержат его до подхода ФСБ. Я знал об этом, но смотрел на Маркина так, словно он в этот момент наматывал на локоть мои кишки.

– Не стоит так на меня смотреть, – приветствовал он меня. – Все пройдет быстро, и никто не пострадает.

– Идем уже, – зло прошипел я.

Мы вошли в здание, где я получил свои документы назад, а также небольшой листок, где я передавал домен Олегу Маркину, паспортные данные такие-то. Домен нельзя купить навсегда, но правила аренды таковы, что вовремя продлевая ее, можно считать домен своей собственностью, которую не так уж просто изъять.

Я подписал бумаги. Олег улыбнулся, приняв документы из моих рук и передавая их девушке – оператору регистратора. Та проверила мои данные, потом данные Маркина и, улыбаясь, подтвердила факт перехода домена из рук в руки.

– Звоните! – громко зашептал я.

– Сейчас-сейчас, – Маркин потрепал меня по плечу, набрал номер и отошел от стола.

Он даже не заметил, как в его сторону двинулись до этого стоявшие в стороне двое мужчин, которые вроде бы тоже заключали какую-то сделку. Девушка-оператор подмигнула мне, краем глаза поглядывая на экран. Потом что-то увидела там и махнула головой. Маркин полетел на пол, сбитый мужчинами, телефон выдернули у него из руки и держали включенным, пока было нужно. Потом на глазах киберсквоттера девушка порвала подписанные акты приема-передачи.

В зал вошли юрист банка с новыми актами и начальник службы безопасности. Первый сел перед другим оператором, пригласив меня для подписи. А безопасник сел на корточки возле Маркина.

– Что ж ты, сука, творишь? Ты же, блядь, цивилизованный бизнесмен вроде, – услышал я. Вот тебе и интеллигентная манера поведения сотрудников конторы. – Вяжите его. Сейчас приедут официалы.

Пока я подписывал бумаги, от оператора связи пришло определение местности, где находился второй телефон. Каждый включенный телефон с вставленной в него сим-картой постоянно проходит перерегистрацию на сотовых станциях. Поэтому с точностью от ста метров до полутора километров можно сказать, где находится владелец любого телефона.

– В Бабушкинский! – прокричал начальник службы безопасности.

Маркин зарычал. Но его уже никто не слышал. Я и начальник мчались по направлению к автомобилю.

Мы оказались в жилом массиве, где было трудно понять, откуда именно пришел звонок. Начальник службы безопасности достал телефон Маркина и начал набирать последний номер. Я и двое других безопасников смотрели во все стороны. В ответ на набор номера мы вдруг услышали трель: в автомобиль черного цвета садилась женщина. Она замерла и сняла трубку.

– Да? Что-то не так? – услышали мы ее голос в трубке.

Начальник толкнул водителя, указывая направление, и положил трубку. Тяжелый «Мерседес» службы безопасности вылетел на газон и потом на дорогу возле дома, перекрывая путь черному автомобилю. Безопасники вылетели из машины как колобки, навстречу им из машины выскочили трое мужчин. Они столкнулись, и закружилась драка.

Я же выбежал позже остальных и хотел броситься за женщиной, но тут из машины выпрыгнула с криком «папа!» Катька. Она влетела в мои объятия, я едва успел ее отодвинуть, чтобы летящий в нашу сторону бандит не задел ее. Потом, схватив ее в охапку, я отнес ее в машину безопасников и кинулся за женщиной. Она была уже далеко, хотя казалось невозможным так быстро бежать на каблуках. Я постепенно начал ее нагонять, чувствуя, как бьется сердце и болят мышцы при каждом шаге.

Но тут она тормознула машину у дороги и села в нее. Перед тем как сесть, ветер сорвал с ее головы платок. Я охнул. Дверца машины хлопнула, шины взвизгнули, Вероника исчезла в неизвестном направлении. Какого черта она тут делает?

Когда я, ошарашенный, вернулся, дело было кончено. Профессионализм бывших сотрудников конторы победил спортивные навыки бандитов. Все они лежали на земле. Один безопасник стоял перед лежащими бандитами, то растирая руку, то трогая порванный рукав, второй рядом вытирал разбитую в кровь губу. Начальник сидел на кресле водителя, зажимая резаную рану на плече. Нож, побывавший в этой ране, лежал под его ногами. Но безопасник улыбался и шутил с девочкой. Катя казалась совсем не испуганной.

– Я ее знаю, – пробормотал я.

– Кого? Эту женщину? – поинтересовался начальник службы безопасности.

– Да, я с ней когда-то встречался. Потом некрасиво расстались.

– Мстит?

– Хотелось бы верить, что здесь замешаны только деньги. Но не получается.

– Все бабы – суки. И все же самые большие стервы из них – настоящие королевы в постели, – философски заметил начальник службы безопасности, щурясь на солнце, заканчивающем свой дневной ход. – Хорошо все получилось. Быстро. Прям службу вспомнил.

Раздался звонок телефона – Сергей.

– Да?

– Женя, ты где опять?

– Обстоятельства вынудили уехать.

– Что ты там за войну развернул? Владислав меня с порога завернул, – голос Сергея дрожал.

– Все будет хорошо. Настолько, насколько это возможно сейчас, – теперь я точно в это верил.

– Мне звонили из офиса, DDOS прекратился.

– Я же говорил, все будет хорошо. Вот что. Я сегодня уже не поеду в офис. Там все справятся без меня. И завтра, наверно, тоже не приеду.

– Женя?!

– Мне надо немного побыть с семьей.

– Какого черта?..

Но я уже положил трубку. Мне действительно надо было побыть с семьей. Что-то я слишком устал за эти три дня.

Глава 15

Свидание с прошлым

Я не поехал домой на квартиру Николая. Вместо этого мы с Катей заселились в небольшой отель в центре Москвы поближе к офису биллинга. Тихо, уютно и никто не знает, где мы находимся. Я даже от Коли скрыл, что переехал. Один раз съездил на квартиру за вещами и потом долго кружил на метро, пытаясь понять, есть ли за мной слежка. Потом сам же над собой и смеялся: все равно меня можно будет найти, проследив от биллинга до гостиницы. Или из других мест, где я бываю. Я смеялся, а по спине тек холодный пот: Вероника ушла, а значит, я не могу чувствовать себя в безопасности. Кто знает, что она еще задумала и чьими руками.

В офисе биллинга я нашел и поднял ее дело. Вероника Мухаметшина, по отцу наполовину татарка, закончила МИФИ, потом вышла замуж за однокурсника, спустя год развелась, поступила заочно на экономический факультет при МГУ и блестяще его закончила. Умна, скрытна, независима. Опыт работы до «ВанКей» неизвестен – пришла без трудовой книжки. Взяли ее консультантом на основе собеседования, к которому она подготовила анализ по работе биллингов в России. Сергей позже в беседе вспомнил, что она держалась очень уверенно, на любой вопрос отвечала без размышлений, произвела впечатление сформировавшегося специалиста. Так что, несмотря на отсутствие опыта и рекомендаций, ее взяли не раздумывая.

Изначально ей тоже предлагался опцион, но по мере развития биллинга соглашение было пересмотрено. Причиной стали частые отлучки Вероники в неизвестном направлении. На вопросы партнеров она отвечала, что это ее личные дела. Формально придраться было не к чему: она брала отпуск за свой счет, а поставленные задачи успевала сделать до отъезда.

– Она была настолько хороша, что мы многое ей прощали, – сказал Сергей. – Но чем дальше в лес, тем более крутой нрав она стала показывать. И все же мы не хотели с ней расставаться. Она делала отличную аналитику, а ее советы были ценны и порой незаменимы. Тем не менее она ушла сама. Сначала ушла, потом пропало тридцать миллионов, отложенных на рекламу. А дальше ты и сам все знаешь.

Сергей отставил бокал дорогого коньяка в сторону. В последнее время он стал частенько проводить время с графином в обнимку. После ухода крупнейшего клиента обороты биллинга сократились на семьдесят процентов. Скорей всего, по итогам квартала нам предстояло провести сокращение персонала и съехать в место подешевле. Или продать часть биллинга какому-то инвестору, чтобы оттянуть точку банкротства на более длительный срок, а там, глядишь, что-то изменится в положительную сторону.

– Мне вчера звонили из прокуратуры, – протянул Сергей, помахивая бокалом. – Владислава взяли вчера, сидит в СИЗО, адвокаты суетятся, чтобы выпустить под подписку о невыезде, но вряд ли. Наш партнер и друг Николай Николаевич так надавил сверху, что он просидит до самого суда. Оказывается, теперь за DDOS можно получить реальный срок. Хотя нам это ничем не поможет и клиентов не вернет.

Мне даже захотелось заплакать после таких слов.

– Знаешь, как мы познакомились? Совсем неинтересная история. На корпоративе одной крупной компании. Я представлял банк, где работал, компания обслуживалась в нем. Владислав тогда суетился по рекламе в этой же компании. Выпили, разговорились. Мы разные, но все же сходились в одном – нам хотелось больше денег, чем мы получали тогда. Жадность – вот что движет современным бизнесом. Не было бы жадности, не было бы ничего. Наивные потребители думают, что о них заботятся. Конечно, заботятся. Примерно как о коровах, дающих молоко: моют сиськи, кормят свежей травой. До тех пор, пока дают молоко. Перестанут – тогда вызовут мясника и возьмут последнее. – Сергей сделал большой глоток. – Жадность – это плохо, Женя. Не будь жадным никогда.

Я молчал. С пьяным спорить – только время тратить.

– Я хотел больше денег, Влад хотел, ты хотел, Вероника хотела. И где мы теперь. Мы в жо-пе! – Последнее слово Сергей произнес по слогам, чеканя каждую букву. – Я у разбитого корыта, тебя едва не убили, Влад в тюрьме, Вероника скрывается от полиции. Это не жизнь. Это не бизнес. Это какая-то хрень.

Сергей попробовал встать, но коньяк бросил тело обратно в кресло. Он поставил на стол бокал, из которого успел облить дорогой костюм, и махнул мне рукой, мол, иди. Или просто махнул, показывая, что «ну ее, эту жизнь». Я встал и вышел. Смотреть и дальше на эту комедию не было сил, а главное я уже узнал.

Небольшую помощь в поиске Вероники оказал мне Владилен Серафимович – начальник службы безопасности банка. Его предки были глубоко верующими людьми: дед – в Бога, а отец – в партию и Ленина (Владилен – сокр. от Владимир Ленин. – Прим. авт.). Начальник службы безопасности оказался простым в личном общении и легким на подъем. Он сам предложил на время предоставить место Кате в детской комнате при банке: банк оказывал такую услугу своим сотрудницам, не имеющим возможности оставить с кем-то детей. Детская комната находилась в здании банка, и попасть в нее можно было, только имея специальную карту с чипом. Более надежного места для девочки я не мог и придумать.

Пока оформлялась сделка с банком – не так легко, оказывается, получить столь большой перевод на личный счет, Владилен Серафимович пробил Веронику по своим старым связям. Как я и думал, ничего за ней не числилось: виртуальные преступления трудно обнаружимы и слабо наказуемы в России. Надо сделать что-то из ряда вон выходящее, чтобы на тебя обратили внимание и отправили по следу прокуратуру или ФСБ. Все данные о Веронике были или устаревшими, касающимися ее прошлой, до биллинга жизни, или неинтересными, вроде адреса прописки ее и ее родителей. Ее разъезды, где приходилось использовать паспорт, тоже ничего нового не добавляли: Москва – Самара – Казань. Работа – я – родители. Если она куда-то еще ездила, то делала это или по другим документам, или способом, не требующим их предъявления.

Вопрос вызывала только одна поездка. Ровно за неделю до нашего разрыва значился полет в Таиланд. И полет обратно только спустя месяц. Кто же улетел в Таиланд, если Вероника после фиктивного вылета была у меня? Так что загадок стало больше, а вот ответов не прибавилось.

Я пробовал покопаться на форумах хакеров, но я даже не знал ее ника – только ник ее альтер эго «Николая», а к новичкам на таких форумах относятся настороженно. Весь мой улов – несколько профилей с похожими на ник «Николая» именами. Часть найденных профилей я забраковал – их владельцы выглядели совсем уж новичками. Из оставшихся все три могли быть Вероникой: слишком мало информации в профиле, слишком мало сообщений на форумах, чтобы делать какие-то выводы. В последние месяцы так и вовсе только один профиль из трех проявил активность, зайдя на форум. Остальные два были брошены еще в прошлом году. Не все можно найти в Интернете. Снова тупик.

У меня был номер телефона Вероники, который сейчас был недоступен. Я знал, что какую-то информацию могу получить от Маркина, но тот сейчас пребывал в СИЗО, а каких-то причин пускать меня к нему у следствия не было. Я блуждал в потемках, рассчитывая, что она сама вновь меня найдет. Хотя такой вариант устраивал меня на сегодня меньше всего. Голова болела от мыслей, как и самому не попасть в ловушку, и Катю не потерять в очередной раз. Я бы не простил себе, если бы с ребенком что-то случилось.

– Отправь ее куда-нибудь, в место, которого она не знает, – предложил Владилен Серафимович, когда я забирал Катю из детской комнаты в конце рабочего дня. Я ранее поделился с ним своими проблемами.

– Куда? Она знает обо всех моих… Точно, одно место она не знает! Вот только я не уверен, будут ли мне там рады…

Я неожиданно вспомнил об Анне. Адрес ее был только в моей голове. Телефон – она звонила только сама, и я не хранил его в адресной книге. Виделись мы редко. Почти идеальный вариант, за исключением того, что я не знал, как она сама примет мою идею. Но попробовать стоило.

– Владилен? – обратился я.

– Влад, – поправил начальник службы безопасности. – Лучше так – Влад.

– Влад, а как можно уехать из города так, чтобы все думали, что я здесь? Мне буквально на двое суток, туда-обратно.

– Сложно, но можно, – улыбнулся Владилен Серафимович.

Ему почему-то нравились шпионские игры, связанные со мной. Как он постоянно говорил, это напоминало ему службу, которую он покинул в середине двухтысячных после очередного конфликта с руководством. Тем не менее ушел он мягко, сохранив все привилегии, звание, пенсию и знакомства. Последнее оказалось прекрасным трамплином в новой работе сначала в охранном агентстве, а потом и в банке.

– Как тебе тут? – спросил я у Кати, когда мы вышли.

– Нормуль, – улыбнулась она. – Тут все малолетки, я помогаю с ними воспитателю.

– В школу не тянет?

– Не-а. Там было скучно.

– А здесь весело?

– Не очень, но лучше, чем в школе.

Я присел перед ней.

– Катя! Мне нужно тебя отвезти к своей старой знакомой.

– Ты хочешь избавиться от меня, – на ее глаза мгновенно навернулись слезы.

– Нет, я хочу, чтобы ты была в безопасности. А для этого мы должны сыграть в прятки с той тетей, что тебя в прошлый раз от меня увезла.

– Но тебя не будет со мной!

– Я буду прятаться в другом месте, пока ее не поймают, – я, конечно, не стал говорить, что готовлюсь стать подсадной уткой.

– Мне это не нравится!

– Мне тоже, но так надо. Аня – мой хороший друг и у нее есть сын, о котором ты сможешь помочь ей заботиться. Ему всего пять лет. И его зовут как меня – Евгений.

– Мы сможем вместе играть?

– Разумеется… Все это ненадолго, – я верил в то, что говорил.

– Ты точно меня не бросишь?

– Никогда.

– Тогда ладно. Когда ехать?

– Скоро. Мы поедем вместе. Она живет очень далеко, мне еще надо придумать, как туда добраться.

– Тогда я хочу мороженого. Шоколадного с шоколадной крошкой.

– Попа не слипнется от такого количества шоколада?

– И фанты! Нет, яблочного сока. Нет! Фанты и яблочного сока!

– Уговорила, – улыбнулся я. – Пойдем в кафе.

Когда я уложил ее спать и сел перед ноутбуком проверить работу своего сервиса по отзывам, позвонил Николай.

– Чем занимаешься? – сразу спросил он.

– Статусы смотрю.

– Мне тут батя дал задание. Он нашел через друзей адрес того журналюги, что слил информацию в Сеть про нашу работу. Еду сейчас к нему – пообщаться. Не хочешь со мной?

– Морду бить собираетесь?

– Нет, – рассмеялся Коля. – Морду бьют идиоты. А я – просто поговорить. Никого даже с собой не взял. Если ничего не скажет, тогда и буду думать, что делать. А пока я хочу просто спросить, кто ему передал мой файл. У меня тут целый сегрегатор фоток из аппарата Думы и пачка денег. Они ж продажные все.

– Кто, аппаратчики?

– Они тоже, – Коля заржал в голос так, что я оглянулся на Катю, чтобы удостовериться, что она не проснулась. – Но я про журнашлюшек. Так что, едешь?

– Не знаю, я же с Катей.

– Ах, да, ты ж теперь примерный отец… – Коля взял паузу. – Вот что я придумал. Сейчас заскочу за Лилькой и привезу к тебе. Она посидит с ребенком, пока ты съездишь со мной. А потом я ее заберу уже в дом.

– А она согласится?

– Куда ей деваться. Она ж женить на себе хочет.

– Да ладно, – мой голос прозвучал слишком фальшиво.

– Не притворяйся. Я не идиот и все вижу. Пристала, как репей. Нет, она хорошая девушка, но в голове слишком много тараканов насчет того, как правильно выйти замуж. Я бы хотел чего-то менее зависимого от положения моего папани. А пока пользуюсь, конечно. Так проще, чем снимать всяких школьниц. Тут такие школьницы в Москве, что от тридцатилетних не отличишь, пока не смоешь косметику. А зачем мне лишние проблемы и судимость? Так я везу Лильку?

– Вези, – мне и самому было интересно, как выплыла наружу информация о политическом заказе.

Спустя час Лиля и Коля на цыпочках вошли в номер. Я коротко проинструктировал девушку, а Кате написал записку. По идее она не должна была проснуться, но если вдруг – чтобы не испугалась незнакомой девушки возле своей кровати.

Пока мы ехали, Коля коротко рассказал о журналисте. Молодой студент журналистского факультета, специализируется на жареных фактах для желтой прессы, параллельно ведет популярный блог в Живом Журнале, где выполняет мелкие заказы с любой стороны, которая платит. В последнее время зарекомендовал себя как голос оппозиции, хотя раньше поливал дерьмом и их. Снимал двушку на окраине. Жил вроде один, но кто его знает. Сдал его один из редакторов желтых газет. По первому звонку просто выдал его телефон и адрес. Кодекс профессиональной этики и чести не работает в этой категории прессы.

– Ты с ним созвонился по поводу встречи? – спросил я.

– Зачем? Сюрприз будет, – Коля скорчил мне злую рожу. – Таких надо сразу брать за яйца. Если предупреждать, то наведет друзей-защитников или сбежит.

Припарковав автомобиль в грязном дворе брежневских пятиэтажек, мы направились к подъезду. Старая деревянная дверь, пережившая не один десяток покрасок, висела на одной петле, покачиваясь от порывов ветра. Пахло мочой и затхлостью. Совсем не элитное жилье.

Журналист обитал в квартире, спрятавшейся за дверью, обитой дерматином, с декоративными гвоздиками. Обшивку уже несколько раз резали и потом склеивали скотчем. Коля нажал на звонок. Никто не открыл. Спустя три минуты, когда мы дали понять, что не уйдем, послышалось шарканье ног.

– Кто там?

– Открывайте, я из редакции «Желтой газеты». Сказали, чтобы вы срочно приехали в одно место, – ответил Коля.

– А до утра не подождет?

– До утра там все разъедутся, и писать будет не о чем. Армен сказал «срочно»!

– Ладно. Я сейчас. – Тапки зашаркали в обратную сторону.

Через пять минут дверь открылась: перед нами полностью одетый и готовый ехать стоял бородатый и кучерявый мужик лет тридцати—тридцати пяти. Ни хрена себе студент, подумал я. Он с недоумением смотрел на нас, а мы на него. Коля закрыл рот и пригласил спускаться, видимо, полагая, что в квартире, откуда доносился запах несвежей пищи, все окажется слишком негостеприимно.

Мы сели в машину, Коля притормозил у ближайшего ресторана и повел нас внутрь, ничего не говоря. Когда мы сели, журналист спросил:

– И о чем тут писать?

– О том, как нехорошо выкладывать чужие документы в Сеть, – прошипел Николай. Журналист дернулся, но Коля взял его за плечо и вдавил в диван. – Сиди, не рыпайся. Хотел бы морду начистить, не в ресторан бы повез. Сейчас покажу несколько фотографий, расскажешь, кто выдал информацию, и разбежимся. Даже денег оставлю. И на поесть, и за информацию, – Коля приоткрыл ворот пиджака и показал стройный ряд зеленых купюр.

– О чем речь-то? – пожал плечами журналист.

– Я про отзывы в Интернете. Ты вложил большой прайс на большую работу, заодно добавив кое-что от себя. То, что добавил, и хрен с ним. Не сам же ты нашел этот файл! Кто тебе его передал?

– Да не помню я никаких отзывов. Столько всего каждый день происходит, что и не упомнишь, – закатил глаза парень.

– Не притворяйся! Я в курсе, сколько тебе отслюнявили за оригиналы в газете. Такое не забудешь, – Коля так наклонился к журналисту, что еще немного, и мог бы разобрать, какие у того пломбы.

– Хорошо, хорошо, что вы хотите услышать? – сдал назад журналист. – Мне пришло письмо, там были эти файлы. Больше ничего не знаю. Я справился о правдивости информации. Мне ответили, что это меня обычно мало заботит. Это и правда меня мало заботит. Я почитал, немного отрихтовал и выбросил выборочно в блог. Наутро мне позвонили из газеты. Еще звонили из ФСБ, мой куратор – ему тоже выслал. Вот, собственно, и все.

– Шлюха ты, – выплюнул разочарованный Коля.

– Пойдем, – сказал я. – Платить тут не за что. Оставь ему сотню на пожрать, и все.

– Хорошо, – Коля вынул из пачки сотенную купюру и оставит на столе. – Не подавись, когда трескать будешь.

Мы вышли на улицу.

– Врет он, – сказал я. – Не так все было.

– Думаешь? – Коля достал пачку тонких сигарет и закурил.

– Ты ж не куришь!

– Не курю. Это Лилькины. Иногда балуюсь. Что-то нервы стали сдавать в последнее время. Валить надо из этой страны.

– Куда?

– Не знаю. Туда, где не надо будет каждый день думать, что будет завтра. Где тепло и где много солнца. Еще немного подкоплю и свалю.

– К тому времени твоего батю засунут в список Магнитского, и никуда ты не поедешь.

– Ага, – криво ухмыльнулся Коля. – Что делать будем?

– Сейчас он звонит информатору. Ну, или пытается придумать, как подороже его сдать.

Словно в ответ на мои слова на пороге появился журналист и стал высматривать кого-то, а когда увидел нас, подбежал и затараторил:

– Я тут кое-что вспомнил. Только это будет вам стоить…

– Разумеется, – протянул Николай, дотронувшись до кармана. – Говори.

– Этот список я получил не по почте. Его мне привезли. На черной машине. Девушка. Блонди, но думаю, что это был парик.

Я выразительно посмотрел на Колю. Тот перевел взгляд на журналиста.

– Это все?

– Да, дала флешку, посмотрела, как я скачал на рабочий стол, забрала и уехала. Больше я ее не видел.

Коля отсчитал тысячу.

– Держи. Хреново работаешь. Вспомнишь больше, я добавлю. Вот мой номер, – Коля взял руку журналиста и написал на ней свой мобильный. – Поехали, Жень.

Когда мы сели в машину, я не выдержал:

– Это же Вероника! Но какого черта ей надо было так светиться, приезжать? Это глупость какая-то. Никакой хакер не станет так подставляться.

– Глупый ты, – ухмыльнулся Коля, который был уже в курсе моей разборки с киберсквоттером. – Она дала ему денег за то, чтобы он опубликовал отчет. Передала лично, чтобы не светить электронный перевод. И потом, она хотела, чтобы ты знал, что это сделала тоже она.

– Сука! Какого черта ей надо от меня? Ну, спали вместе, ну, изменил. Зачем все это?

– Чего сейчас думать об этом? Расслабься. Время само все расставит на свои места.

Когда мы вернулись, Катя еще не проснулась. Я поблагодарил Лилю, и они с Колей уехали. А я до утра так и просидел в кресле напротив ребенка, размышляя, почему все так произошло. Но как я ни ломал голову, какие версии ни складывал, головоломка не складывалась. Я – обычный парень, вовсе не семи пядей во лбу. Уверен, что на пути каждой девушки встречается хотя бы один негодяй, который ей изменил. Но это же не повод превращать его жизнь в настоящий ад, угрожать его жизни, похищать детей. Или я совсем не понимаю женщин.

Утром я снова отвез Катю в детскую комнату при банке, а сам поехал в офис. Надо было отдать кое-какие распоряжения перед тем, как исчезнуть на двое суток. Сергея еще не было. Я быстро и спокойно разобрался с делами – в последнее время их стало крайне мало. Затем предупредил Машу, что в ближайшие дни я уеду в подмосковный санаторий, подлечиться после поездки на Украину.

В этот момент Владилен покупал мне два билета на свое имя. Затем перед самым полетом я должен был зарегистрироваться по этим билетам уже на свое имя, просто показав паспорт регистратору. Такое возможно, хоть делают это и не слишком охотно. Зато так в общую базу имя не попадает, оставаясь только в локальной. Со временем ошибку исправят, но этого хватит, чтобы мой полет прошел незамеченным для тех, кто собирает базы данных о полетах.

Одновременно я забронировал номер в санатории. Туда поедет специально нанятый человек, который заселится с ребенком под моим именем. Чтобы он мог заселиться, я передал свой заграничный паспорт и письменную просьбу поселить под моим именем. Якобы я отказался от поездки, но оплачивает ее компания, так что нужно, чтобы имя в базе заселения стояло мое. Знать о такой подмене будет только заселивший его администратор. В итоге в санатории проживет Евгений Стрелецкий с дочкой Катей. После выселения никто не сможет доказать, что это было не так.

Я не знал, откуда будет новый удар, поэтому старался просчитать каждый свой шаг. Осталось съездить в магазин и кое-чем закупиться перед поездкой. Я поехал в «Атриум» у Курского вокзала. Не самый дешевый торговый центр, зато в центре. Мотаться на МКАД у меня сейчас времени не было.

Я затоварился детскими вещами, набрал игрушек для Кати и сына. Купил кое-что из одежды себе. Присмотрел цепочку с кулоном для Анны. На цену не смотрел. Хотелось, чтобы понравился. Грубые и большие изделия как бы кричат: «Я много стою, на меня пошел килограмм золота». А мне хотелось, чтобы кулон подчеркивал красоту девушки, а не довлел над ней. Тонкая маленькая капелька золота с бриллиантом чуть выше ложбинки между грудями. Мне показалось, что это отличный способ задобрить женщину, которой обязан.

Я поднялся на третий этаж и подошел к часовому магазину у самого выхода на лестницу, ведущую к вокзалу. Надо было купить новые часы. Я раньше почти никогда их не носил, наблюдая время на экране телефона, но в Москве все, с кем я имел дело, ходили с часами, и я купил себе дорогую модель, которая потом пропала вместе с бандитами в Днепропетровске. Теперь, учитывая сделку с банком за домен, я мог позволить себе что-то подороже. Спустя полчаса я остановил свой выбор на «Фредерик Констант» прямоугольной формы за семьдесят тысяч рублей. Там же, в магазине сразу надел их и выставил время.

Я вышел из магазина и хотел сразу перейти на лестницу к вокзалу, чтобы выйти на автостоянку, но уборщица прямо передо мной заперла нижний замок, блокируя дверь. Я с досадой махнул рукой и почти развернулся, как увидел ее – Веронику. Она стояла за дверью из толстого каленого стекла и улыбалась. За ней подходили люди, желающие попасть в торговый центр, но убедившись, что заперто, – уходили.

Я подошел к двери.

– Зачем?

– Что зачем? – спросила она.

– Зачем ты это делаешь?

– А разве твоя жизнь сейчас не расцвела новыми красками? Ты же хотел драйва. Ты получил его.

– Неужели ты просто мстишь за мою измену?

– Неужели этого мало для причины?

– Ты не хочешь отвечать?

– Возьми трубку, – телефон и впрямь запиликал в этот момент.

Я ответил на звонок.

– Да?

– Женя, тут такое дело, – голос Сергея дрожал. – Я только что из прокуратуры. Тут что-то непонятное. У меня была очная ставка с Владом.

– И что?

– Он признает, что задумал выйти из биллинга давно. И то, что подкатывал к нашим конкурентам – тоже. Он планировал, что сможет всех их отобрать более низкой ценой. Но никакого DDOSa он не делал. Он жестко его отрицает.

Я смотрел на Веронику. Она на меня. И по мере того, как мое лицо менялось, ее улыбка становилась все шире и шире. Когда моя рука с трубкой пошла вниз, Вероника послала воздушный поцелуй и начала спускаться вниз. Я уперся лбом в холодное стекло двери. Где-то на уровне второго пролета Вероника остановилась возле уборщицы из южных стран и сунула ей мятую купюру. Потом еще раз обернулась и помахала мне рукой. Я смотрел на ее уменьшающуюся фигуру и думал, что это не прощание. Это обещание вернуться.

Глава 16

Дорога Я

Наступил день отъезда. С утра я, как обычно, отвел Катю в детскую комнату, потом засветился в офисе. Затем автомобиль с водителем забрал меня из офиса якобы в санаторий. Он остановился у банка, я вышел, а обратно в него уже в моей одежде сели подсадной человек и его ребенок – специально нанятые актеры. Они и поехали в санаторий. В это время мы с Катей и нашими вещами уже ехали в аэропорт.

На стойке регистрации я долго препирался с оператором, но деваться ей было некуда – нас перерегистрировали под моим паспортом. Через полтора часа самолет унес нас в сторону Самары.

В аэропорту Курумоч ждал заранее заказанный трансфер. Телефона Анны я не помнил, так что оставалось надеяться только на то, что сюрприз нашего появления окажется для нее приятным.

Когда мы добрались до ее дома, дверь оказалась запертой. Я отпустил водителя, и мы сидели с Катей перед домом со всеми вещами в надежде, что Анна не уехала куда-то далеко. Спустя полчаса она появилась. Анна остановилась прямо передо мной и с прищуром наклонила голову, а потом обратилась к Кате:

– А тебя как зовут?

– Катя, – бесхитростно ответила девочка.

– Ты в курсе, что рядом с тобой сидит не очень хороший человек?

– В курсе, – отбила вопрос девочка. – Он выбил глаз другому нехорошему человеку, но сосать я ему за это не стала.

Аня с удивлением посмотрела на меня, я закатил глаза – опять про это сосание.

– Не слушай ее, – взмолился я.

– Да я уже поняла, что не все так просто, – ответила Анна.

– Не знаю, кто ее этому научил, но никак не могу выковырять обратно.

– Давно ждете?

– Полчаса примерно.

– Я Женьку в детский сад отводила… Что ж. Раз приехал, пойдем в дом.

Мы поднялись в ее квартиру. Катя осталась в гостиной, мы с Аней пошли на кухню.

– У меня к тебе не совсем обычная просьба.

– Когда они были у тебя обычными? – задала риторический вопрос Анна.

– Мне нужно оставить с тобой девочку. На неделю-две. Потом я ее заберу.

– Кто она?

– Она… Тут сложная история.

– Не мнись уже, сам знаешь, не люблю я этого. Рассказывай как есть.

Я рассказал. Потом рассказал и про похищение. И про то, что только она, Аня, осталась незасвеченным персонажем в моем с Вероникой противостоянии. Единственной, кому я мог доверить ставшую дорогой мне девочку.

– А ты позврослел, – вдруг сказала Анна.

– Ты поможешь?

– Коли ты просишь, помогу. Но сразу скажу, что про сосание при сыне я слышать не хочу.

– Я поговорю с ней.

– Это я поговорю с ней. Ты уже достаточно наговорился.

– Согласен.

– Ладно, раз ты тут, вот тебе список покупок. Я планировала сама, но теперь ты у нас ответственный папаша, так что самое время делать покупки для семьи. Только набросаю несколько новых пунктов, раз у нас расширение числа проживающих.

Меня выставили за дверь со списком покупок и наставлений. Но я догадывался, что Анна просто хочет пообщаться с девочкой наедине. С легкой душой я отправился в магазин. А когда вернулся, застал двух давних подружек, которые начисто меня игнорировали. В душе даже стало обидно, как быстро Катя меня заменила. Я в ответ достал из сумки ноутбук, ушел на кухню и углубился в изучение статистики. Спустя довольно длительное время подошла Аня.

– У тебя замечательная приемная дочь. Она же приемная? – Анна посмотрела на меня так, что я покраснел.

– Ей десять лет, ты считаешь, что я мог кому-то заделать ребенка в тринадцать? Да у меня первый секс-то был позже.

– Фу! Я просто спросила, а не хотела узнать, когда ты начал трахаться… И каково это?

– Что – это? Трахаться?

– Фу! Идиот! – Анна рассмеялась – Заботиться о ком-то, кроме себя?

– Мне нравится, – ответил я.

Анна с сомнением посмотрела на меня.

– Правда, – продолжил я. – Раньше мне казалось, что это не мое, но вот поди ж ты, попробовал и понравилось. Даже не знаю, как я теперь без нее.

Аня теперь уже с интересом посмотрела на меня, но ничего не сказала и снова ушла в гостиную. Минуту спустя я услышал детский смех. Не знаю, чем они там занимались, но обеим это явно нравилось.

Я никак не мог сосредоточиться на работе, поэтому сел читать новости. За последнее время от «ТТТ» остались только осколки и ничего нового того же уровня и масштаба не наблюдалось.

Владиславу не помогло то, что он намертво отрицал свою причастность к атаке на «ВанКей» – авиакомпания требовала чьей-то крови, и его фигура как нельзя больше для этого подходила. Наш биллинг понемногу восстанавливал репутацию, в том числе благодаря моим усилиям, но это уже не могло убедить вернуться единственного крупного клиента. Наша работа была переориентирована на работу с мелкими и средними продавцами, что сказалось и на рекламной политике в целом.

После выкладки прайса на стоимость комментариев в политических блогах основным методом для ответа на любую критику сторонников оппозиции стало обвинение в продажности. Выглядело это так смешно, в стиле «а вот у вас тоже все плохо», что никто не верил в такую аргументацию. Хотя это не мешало оппозиционерам снова и снова наступать в ту же лужу.

С другой стороны, то, что имя Николая Николаевича оказалось потрепанным в этих баталиях, стало причиной пристальной слежки за ним. Я нашел на некоторых сайтах упоминание о возможности существования у него счетов в офшорных банках. Я знал, правда, всего об одном. И о недвижимости в США – этого не было, Коля бы знал, но кого интересует правда и достоверность информации, как говорил один теперь знакомый журналист.

Кстати, его недавно избили. Шум, впрочем, вышел небольшой. Несколько ударов трубой по голове в подъезде. На фотографии он криво улыбался и обвинял в нападении сторонников власти. Зачем этой власти бить желтого журналиста по голове, когда можно посадить или просто закрыть его блог, он не пояснял. Я же подумал, что парень написал что-то не то о ком-то, у кого есть брутальные дружки из подворотни. Вот и отхватил. Как говорил один сыщик в старом детективе: если произошло убийство, то ищите сына садовника. Не надо стараться в каждом преступлении видеть интригу. Иногда получить трубой по башке – это просто месть недовольного гопника.

Я безуспешно пытался найти хоть что-то о Веронике. Она была как тень в неосвещенной комнате – полностью невидима. Вот и верь тому, что в Интернете каждый хоть как-то, но оставил след. Ни в соцсетях, ни на форумах, только фамилия в списке выпускников вуза, и все.

Вечером Аня сходила за сыном. Мальчик и Катя быстро подружились. Так быстро, что я даже засомневался в искренности девочки. Но нет, она с интересом, как мне показалось, возилась с малышом, вовсе не заставляя его чувствовать себя ущемленным. И при этом не заигрывала с ним, как часто это себе позволяют взрослые в общении с детьми.

Они играли до десяти часов, пока маленький Женя не стал клевать носом. Аня уложила его на этот раз не в гостиной, где он обычно спал, а в своей спальне, разделив кровать между ним и Катей. Женя вырубился почти сразу, а Кате я читал книгу еще около часа, пока ее не повело от усталости. Я укрыл ее одеялом, поцеловал в лоб и вышел из комнаты. Аня смотрела телевизор на самом низком уровне громкости. Я сел рядом.

– Не поверишь, никогда не страдала привязанностью к ящику. А теперь каждый день понемногу смотрю. Наверное, старею.

– Да нет, ты еще совсем ничего, – заметил я.

– Грубиян! Девушки с годами только хорошеют! – притворно возмутилась она.

Она и правда выглядела лишь немногим старше момента, когда мы встретились. Конечно, ушла та юношеская припухлость, все черты лица стали острее и жестче. Но вместе с тем появилась какая-то особенная женственность, присущая только женщинам с жизненным опытом. Трудно было назвать ее зрелой по возрасту – ей было сейчас всего где-то двадцать пять – двадцать семь – никогда не знал ее года рождения. Все черты, которые я наблюдал раньше у женщин с опытом, у нее проявились в полной мере: особенный оценивающий взгляд, плавность движений, некая небрежность в поведении и одежде, но которую нельзя назвать распущенностью.

Я встал и пошел на кухню. Мне надо было выспаться перед полетом обратно. Уже на кухне я услышал, как скрипит диван, который раскладывает Аня. Спустя пару минут она зашла с подушкой и одеялом.

– Так что, ты слева или справа, – игриво улыбнулась она. Подошла ко мне и нежно поцеловала. – Я рада, что ты вернулся.

– Я не так уж и долго отсутствовал.

– Нет. Вернулся ты, прежний, которого я полюбила тогда, после первой встречи.

Вот тут уже я не стал ждать. Тепло волной накрыло мое тело от кончиков пальцев на ногах до самой макушки. Я стиснул Аню в объятиях и начал покрывать поцелуями: глаза, щеки, губы, шею… Когда дошел до того, чтобы расстегнуть ворот ее спортивного костюма, она остановила меня и приложила палец к губам.

– Я проверю детей, – и выбежала на цыпочках из кухни. Так вот какая она, семейная жизнь! Не очень-то, если сказать правду.

Минуту спустя Аня появилась в дверном проеме и поманила меня пальцем, а потом погасила свет. В гостиной царил полумрак. Это, однако, не мешало нам кружить друг друга в объятиях, срывая одежду. У меня не было секса с тех пор, как появилась Катя, и я боялся, что все кончится слишком быстро, но Аня словно чувствовала мою неуверенность, а может, просто растягивала удовольствие.

Мы то занимались сексом, то шепотом переговаривались под одеялом. Потом по очереди выбегали в туалет или за водой, чтобы утолить жажду, и все повторялось снова. До самого рассвета не сомкнули глаз. Но еще до того, как дети проснулись, диван был собран, а мы с Аней чинно пили кофе на кухне.

– Ты надолго? – спросила она меня перед тем, как разбудить детей.

– Честно?.. Не знаю. Я понятия не имею, как она себя поведет. Но я должен ее найти и нейтрализовать. Не знаю, что именно ею движет, но она четко дала понять, что не остановится, пока полностью меня не уничтожит. Это война не на жизнь, а на смерть.

– Странно все это, – протянула Анна. – Какой бы неприятной ни была измена, все же это только эпизод в жизни. Не стоит превращать такой поступок в причину вендетты. Мне кажется, что она просто тронулась.

– Мне тоже так кажется. И тем страшнее ее возможные будущие действия. Она, как призрак, скользит за мной и превращает все, что я делаю, в тлен. Мне бы хотелось так или иначе это прекратить.

– Ты умный, ты что-то придумаешь.

Зазвонил телефон. Я снял трубку.

– Не спишь? – Голос Владилена.

– Уснешь тут, – буркнул я, но имел в виду в этот момент совсем другое, трогая рукой грудь Ани и чувствуя, как ее сосок твердеет.

Она шутливо сбросила мою руку.

– Нашелся след твоей боярыни. Может, снова хочет пустить нас по ложному следу, но ничего другого все равно нет.

– Что еще?

– Она вчера вылетела в Таиланд.

– Опять?

– Или снова. По крайней мере, это именно она прошла регистрацию. Я ездил в аэропорт, показывал ее фото регистратору. Именно она села в самолет.

– Мне нужно лететь за ней.

– Знать бы, куда именно там она направилась. И зачем.

– Как-нибудь разберусь. Или подставлюсь, чтобы она сама меня нашла. На чужой территории она будет смелее.

– Смотри сам. Это твоя игра.

– Попробуй пробить, где она могла там остановиться.

– Легко сказать. Это не юрисдикция России. Но я попробую что-то сделать.

– Буду очень сильно благодарен.

Я положил трубку. Аня смотрела на меня.

– Далеко летишь?

– В Таиланд. Это настоящая мекка российских стартапов в области Интернета. Дешевое жилье, простые законы, почти бесконечная туристическая виза, теплое море и недорогая еда.

– Море, – вздохнула Аня. – Я уже так давно не была на море.

– Съездим! Когда вернусь, – пообещал я.

Аня разбудила детей, и они позавтракали, после чего я попрощался с Катей. Внизу меня уже ждало такси.

– Только ты обязательно вернись, – напутствовала меня девочка.

– Не сомневайся, – серьезно ответил я, хотя сам совсем не был в этом уверен.

В самолете я раздумывал, как выйти на Веронику в Таиланде. Чужая страна, я совершенно не знаю языка – никакого, даже английского, если не считать нескольких слов. На моей стороне были только наглость и деньги. И, как я надеялся, толика удачи.

Владилен встретил меня в аэропорту. Начальник службы безопасности настолько увлекся моим делом, что я уже боялся, как бы ему не прилетело за это от руководства банка. Он показал мне распечатку, а потом даже отвел к регистратору, которая еще раз подтвердила факт отлета именно этой девушки с фотографии. Я купил билеты в Пхукет – город, куда улетела Вероника, на завтра, не считаясь с ценой, а оставался только бизнес-класс. Теперь надо было навестить Колю и Сергея.

Сергею я просто объяснил, что беру отпуск за свой счет, чтобы разобраться в себе и сложившейся ситуации. Пока биллинг в стадии стагнации, мои навыки не были особо востребованы. Самому Сергею я посоветовал заняться поиском инвестора, иначе нам было просто не вытянуть имеющийся вал расходов. Сергей уныло покивал головой, после чего мы распрощались.

С Колей мы посидели в кафе возле Думы, где он ошивался в ожидании отца.

– Уверен?

– Да какое там, – махнул рукой я. – Одни надежды.

– Тогда зачем летишь? Оставайся здесь, сама появится, тогда и повяжем.

– За что? Формально она ни в чем не виновата.

– Я найду таких, которым будет не нужно объяснять, за что.

– Не надо мне таких. Мне надо самому во всем разобраться.

– Дурак ты, Женька, и не лечишься.

– Знаю, но ничего не могу с собой поделать.

Мы еще недолго поговорили на ничего не значащие темы, после чего Коля заявил:

– Знаешь, я тут на тебя посмотрел и решил, что хватит.

– В смысле?

– Сделал вчера Лильке предложение.

– И что?

– Согласилась, конечно. Я не лучший муж. Она не лучшая жена. Мы напропалую изменяли друг другу и даже кувыркались в постели втроем, но у меня почему-то засела мысль, что после всего этого из нас получится не такая уж и плохая семья. В любом случае это лучше, чем у тебя.

– Ободрил!

– Не обижайся!

– Все в порядке, – улыбнулся я, радуясь за друга, и глянул на часы.

– Пора?

– Да. Надо ехать. А то с этими пробками не доберусь и за три часа.

– Я тебя до вокзала подкину, а там – аэроэкспрессом, тогда не опоздаешь, – предложил Коля.

– Хорошая мысль, – согласился я.

Спустя полчаса мы еще раз обнялись возле вокзала. С годами мужики все чаще тискают друг друга, словно им не хватает баб. И это всегда так трогательно. Предположить, что мы могли обниматься, будучи школьниками, я просто не мог.

Самолет вылетел без задержек. Бизнес-класс порадовал выбором спиртного, но я не хотел, чтобы мои мозги затуманились хоть на мгновение. Надо было четко рассчитать свой план действий. Он сводился к тому, чтобы грамотно подставиться и вовремя выскочить из ловушки, прежде чем Вероника ее захлопнет. Как говорили мыши, идущие пиздить кота: как именно мы его завалим, решим в рабочем порядке. Так и я надеялся, как только Вероника себя обнаружит, перейти в наступление и перехватить инициативу.

Пхукет – небольшой город на побережье. Всего восемьдесят тысяч жителей и два автобусных маршрута. Это не мешает городу разрастаться в несколько раз за счет туристов и предоставлять место для размещения многочисленных стартапов. Хотя я и не уверен, что власти Таиланда как-то особо разбираются, кто из арендаторов вилл относится к стартапщикам, а кто просто приехал побухать и потрахаться.

Город располагается на одноименном острове. Впрочем, понятие острова в Таиланде относительное и никого не пугает, тем более что на Пхукете действует международный аэропорт. Надоел остров – сел в лодку или самолет и перебрался в другое место.

Я заглянул в прогноз погоды. Наверное, прекрасно жить, когда ночью двадцать пять градусов тепла, но все же лучше обойтись без посещения таких мест. Я жару не любил.

Отдельной историей служит переселение вебмастеров из России в Таиланд. В какой-то момент кто-то неизвестный обнаружил, что можно бесконечно продлевать туристическую визу в Таиланд, просто фиктивно пересекая границу соседних государств. Съемное жилье в Таиланде намного дешевле. Еда, если питаться по-европейски, стоит примерно так же, как и в России, а если перейти на местную диету, то совсем копейки.

Интернет – такой же, а то и быстрее. Лето – круглый год. Есть сезон дождей, но тому, кто живет категориями, связанными с пребыванием в Сети, короткий ливневый период не создает много проблем. Можно жить годами в другой стране в режиме меньших затрат, но зарабатывая при этом в России – просто мечта идиота. Таиланд не сильно напрягается по поводу отсутствия налогов от тех, кто имеет другое гражданство, но зарабатывает, проживая в Тае. Это в Европе давно стали бы задаваться «неправильными» вопросами, стараясь отжать последнее. А Таиланд прекрасен, являясь по сути трудовым офшором. Надолго ли?

Самолет мягко сел и покатился по посадочной полосе. Я цокал языком, стараясь снять глухоту от перепада давления при посадке. Включил телефон и получил SMS от Владилена. Меня должны были встретить.

В аэропорту стоял человек с табличкой на русском языке: «Стрелецкий». Я подошел к нему.

– От Владилена Серафимовича? – осведомился встречающий молодой парень, по виду – типичный еврей советского разлива одесской выделки.

– Так точно.

– Не надо здесь этих фраз. Здесь спокойные цивилизованные люди, хотя и похожи на обезьян. Лучше молчите и пройдемте в мою машину, – заявил встречающий.

Уже в автомобиле, дешевой иномарке, он представился:

– Алексей.

– Женя, то есть Евгений.

– Да будь вы хоть дважды гений, я бы не поехал вас встречать, если бы не Владилен Серафимович. К сожалению, мой папа ему слишком обязан, чтобы я мог вам отказать в мелких просьбах.

– В чем именно? – поинтересовался я.

– Мне поручено вас заселить в номера, а потом выполнить ваши просьбы, если это окажется в пределах моих возможностей, – продолжил Алексей. – Я мелкий человечек в этом раю для туристов и мало что могу, но вы проси́те, я подумаю, что можно сделать.

– Мне бы местный мобильный номер и показать, где тут размещаются стартапы.

– Что есть стартапы?

– Где живут ребята, которые постоянно сидят за компьютерами.

– Игровые клубы?

– Нет. Я про тех, кто занимается интернет-проектами.

– Плохо это понимаю, но я поспрашиваю, – ловко управляясь автомобилем в совершенно немыслимом автомобильном потоке, пообещал Алексей.

Мне казалось, что если Вероника и приехала на Таиланд, то, очевидно, не ради отдыха. Ее могло интересовать только то, что так или иначе связано с Интернетом. Значит, засветившись в этой тусовке, я мог рассчитывать и на ее внимание.

– Вы не включите кондиционер? – взмолился я, изнемогая от местной жары.

– Здесь всегда и везде так жарко, так зачем тратить бензин на то, от чего нельзя избавиться? – резонно заметил Алексей.

– Зачем этот дурацкий акцент? Вы же не в кино, – сердито в ответ пробурчал я.

Алексей улыбнулся и перешел на совершенно обычную речь.

– Так весело же. Мой папа – чистокровный еврей. От него вся моя внешность. И каждый раз я вижу один и тот же взгляд приезжих, заставляющий меня превращаться в персонажа из комедии. Кому какое дело в этот момент, что я востребованный программист и работаю в продвинутом проекте по бронированию авиабилетов. Всем хочется видеть во мне ортодоксального еврея, повернутого на традициях.

– По-моему, хрень какая-то. Может, вы…

– Ты. Давай на «ты».

– Ты и выглядишь, как еврей, но это не повод придуриваться каждый раз. А может, я просто не в том настроении.

– Да все в порядке, – рассмеялся Алексей. – Не знаю, зачем ты прилетел, но папан сказал тебя встретить, накормить, напоить и спать уложить. А также помочь с твоими поисками. О последнем я мало знаю, так что сам расскажешь, но завтра, когда уже обживешься.

– Да некогда мне, – начал возражать я.

– Хера там, – остановил меня Алексей. – Здесь темп жизни в два раза ниже. Так что выдохни, бобер, и расслабься. Утро вечера мудренее.

Мы приехали на виллу, где располагался стартап. Несмотря на то что солнце стояло уже высоко, никто не сидел у компьютеров. Половина сотрудников затеяла возню, частично напоминающую волейбол, частично пионербол. Вторая половина – почти одни женщины – сидела возле бассейна во дворе, принимая солнечные ванны.

– Отдыхаете? – спросил я у Алексея.

– Вроде того. У нас тут вроде как ненормированный график. Хочешь – работай, хочешь – страдай фигней. Главное – план. Костик особо не парится на этот счет, хотя он уже и не директор, директор другой, но такой же распиздос. Да и днем хрен поработаешь, если честно. Жара же.

Мы прошли в дом. Молодые люди, которые встречались по пути, улыбались нам и приветствовали. Такого количества довольных сотрудников я не встречал никогда ранее. Может, они тут принимают что-то?

– Это моя комната. Кровать теперь твоя. Я посплю пока на диване. Или в другой комнате, если Светка решит, что у нас есть отношения, – объявил Алексей, бросая мои вещи на пол. – Обживайся. Ужин у нас как попало, спустился вниз, посмотрел, что осталось от приготовленного – то и съел. Так что не зевай. А я пойду разомнусь с мячом, пока все не разбежались.

Я остался один. Одежда, намокшая от пота, прилипла к телу, казалось, что я невероятно грязный. Волосы были сальными. Тело горело. Мне хотелось только одного – как можно быстрее раздеться и нырнуть под прохладный душ.

Когда я вышел из душа, в комнату заглянула девушка.

– Леша!.. Ой!

Я прикрылся полотенцем.

– Леша играет с мячом во дворе, – я наугад решил, что это та самая Светка.

– Ладненько, спасибки, – девушка ретировалась, и я получил возможность одеться.

Шорты прямо поверх тела без трусов, майка-поло, бейсболка, чтобы не напекло голову. Темные очки. Последнее обязательно. И так зрение не очень, так еще и щуриться на ярком солнце – вообще ничего рассмотреть не смогу. Шлепанцы, купленные уже в аэропорту Пхукета. Вроде все. Я долго думал, оставить ли часы, но потом все-таки их снял – выпендриваться здесь не перед кем, а белая полоса на руке, которая проявится после загара на таком солнце, мне ни к чему.

Затем я еще раз посмотрел на себя придирчиво и решил нанести крем от загара. Рисковать ходить с ожогами, когда мне может понадобиться бегать, ни к чему.

Выглядел я как белая ворона. Привыкшие к жаркому солнцу Таиланда, ребята носились без футболок, черные как черти. Девушки прятались под шляпами, но в одежде ограничивались только купальником и парео. Как в таком наряде они вообще могли работать, я себе не представлял.

Я расположился у бассейна и наблюдал за происходящим, одним глазом следя за событиями в ноутбуке, который Алексей подключил к их точке раздачи вайфай. Я пытался заняться делом, но работать совсем не хотелось. Хотелось понять секрет этих людей и жить. Жить как они. Неужели их не напрягают проблемы? Неужели им не приходится хотя бы раз в день задуматься о том, что они будут делать завтра? Неужели все так сладко и приятно в их бизнесе, что можно целый день гонять мячик, а потом вечерком сесть несколько часов покодить?

В сумерках народ сменил одежду на более приличную: девушки – на платья, парни – на брюки или шорты со свободными рубашками или майками. Повар, местный таец, приготовил к тому времени несколько блюд и нахваливал их, подзывая к кастрюлям. Ребята подходили по одному и накладывали в тарелки экзотические блюда неясного происхождения. Я решил, что раз другие едят, то и я не отравлюсь. Попробовал всего понемногу, некоторые блюда были даже очень ничего. Мало мяса, много овощей и морепродуктов. На мой взгляд – довольно непривычная диета, но кто я такой, чтобы судить об этом в незнакомом месте?

Духота не уменьшилась ночью, я ворочался и вытирал лоб, не понимая, как можно уснуть при такой температуре. Только к утру сон сморил меня, но и то больше от усталости, нежели от необходимости выспаться.

Алексей растолкал меня:

– Вставай, лежебока. Понятия не имею, что это значит, но вот тебе сообщение от Владилена, – парень передал мне распечатку емэйла.

Понятия не имею, как удалось Владилену это узнать, но он сообщал место регистрации Вероники в Пхукете. Не то что место регистрации. Она арендовала виллу на свое имя. Уже давно. Не факт, что аренда сохранилась, но это была точка отсчета, то, с чем можно работать.

– Как мне попасть в это место? – спросил я Алексея.

– Это другой конец города. Мне работать надо, но я вызову такси, оно мигом тебя довезет.

Такси оказалось небольшим мотороллером с тележкой сзади. Как сказал Алексей, это местный «тук-тук», стоит копейки, довезет куда надо. Примитивного общения жестами и несколькими английскими словами должно было хватить для объяснения. Впрочем, водитель даже спрашивать ничего не стал, когда я показал адрес на бумажке. Он просто завел свой «тук-тук» и бросился в войну за господство на местных дорогах.

Здесь каждый считал, что именно он прав на дороге. Но при этом автомобили, «тук-туки» и многочисленные скутеры как-то воздерживались от аварий. В самый последний момент, когда столкновение казалось почти неизбежным, виновник отворачивал в сторону. Будь я старушкой, хватался бы каждый раз за сердце.

Оказавшись на месте, я не знал, что мне делать. Пройти мимо или занять наблюдательный пост? Я мог бесконечно долго платить за простой водителю моего «тук-тука». Мог пойти в небольшое кафе неподалеку. Мог попробовать изучить окрестности. Просто сидеть мне казалось бессмысленным, особенно если Вероника давно тут не живет. Но и войти внутрь без приглашения казалось несусветной глупостью. Что бы я сказал? Схватил за ухо и потащил в посольство: это преступница, арестуйте ее? В этот момент я четко осознал все несовершенство собственной идеи.

«Тук-тук» стоял, я каждый час совал в руку водителя купюры. Потом послал его за едой. Время шло, ничего не менялось. Я стал уже верить, что вилла давно возвращена арендодателю. Или сдана кому-то еще. Когда я был готов дать команду возвращаться, появилась Вероника. Она прибыла не одна. С ней была женщина. Они, обе закутанные в сари, вышли из прибывшего «тук-тука» и зашли в дом. За ними вышел азиатский громила, но он остался в дверях. Охранник.

Внутри виллы тоже кто-то встретил Веронику и ее спутницу. Обслуга. А возможно, и дополнительная охрана. Пытаться войти в дом сейчас было бы несколько опрометчиво. Я дал команду водителю, и «тук-тук» тронулся. Мы возвращались.

Уже на вилле стартапа я связался с Владиленом и объяснил ситуацию. Он согласился со мной, что лезть на виллу небезопасно, и предложил выманить Веронику. Вопрос был в том, что дальше с ней делать. Я не мог убить ее – я не убийца. Не мог вывезти в Россию. Весь мой план трещал по швам. Я видел ее, я почти чувствовал ее запах, но не мог ничего предпринять. Оставалось только следить.

Алексей показал свою работу. Небольшой стартап занимался тем, что создавал агрегатор, работающий с десятками авиакомпаний. Компании передавали цены на свои рейсы, а агрегатор выбирал лучшую и показывал тому, кто организует запрос. За каждый заказ агрегатор получал от одного до трех процентов от заказа. Немного, но когда заказов тысячи в сутки – это превращается в серьезный доход. У меня даже разгорелись глаза, когда я смотрел, как в режиме онлайн пользователи подбирают рейсы.

Алексей рассказал, что это не все, что то же самое компания планирует сделать с отелями. И плевать на конкуренцию, у них самый совершенный поиск и огромное количество подключенных поставщиков. И самое лучшее руководство в мире, за которое они – в огонь и в воду. Под огнем он, видимо, понимал, палящее местное солнце, а под водой – море или бассейн. Как бы там ни было, энтузиазм так и лился из него елеем. И было видно, что все остальные ребята заражены не меньше него. Нелегко было удержаться, чтобы не подхватить эту заразу.

С утра я снова был на посту возле виллы. К обеду к дому подъехал автомобиль со шторками на окнах. Вероника вывела вчерашнюю спутницу и посадила в салон. Следом сел охранник. Сама Вероника осталась и проводила автомобиль взглядом. Спустя час и она сама покинула дом. Одна. Отличная возможность нагнать ее и… Я никак не мог придумать, что делать дальше после «и». Но следовал за ней до самого порта, где она села на паром. Я быстро набрал Алексея и сообщил, что отправляюсь паромом неизвестно куда. Самое необходимое у меня было с собой, а остальное я просил его придержать на неделю, а потом отправить в Москву, если я не объявлюсь. Спустя полчаса суеты на борту я понял, что еду в Джорджтаун, в Малайзию.

Глава 17

Hack-day для оркестра с паромом

Я сначала занял место по расписанию, но через какое-то время заметил, что народ не сидит на месте. Почти все пассажиры медленно перемещались по палубам: сидеть на неудобных пластиковых креслах никому не хотелось. Паром должен был пробыть в пути несколько долгих часов, так что мои спутники пользовались возможностью разобраться в устройстве несущего нас корабля, так как за бортом смотреть уже давно было некуда: океан, он и есть океан: вода на сотни километров вокруг.

Так что и я, спустя пару часов, стал пробовать отлучаться и исследовать палубы. Меньше всего были заполнены палубы, где стояли автомобили. Больше всего – верхние. Кто-то пытался принимать солнечные ванны, остальные просто ловили потоки встречного ветра в попытках охладиться. Ни одного кондиционера на судне не было.

Я нашел Веронику на корме нижней палубы. Она была без автомобиля, насколько я знал, но заняла место именно позади них, наблюдая пенный хвост от работы моторов корабля. Я стоял за металлической опорой, обшитой крупными клепками, и смотрел на нее. Она была по-своему прекрасна в этот момент: в длинной юбке, колышащейся в ответ на порывы ветра, в свободной хлопковой блузе, в платке из шифона, прикрывающем ее темные волосы от палящего солнца, в очках, закрывающих половину лица, но придающих особенный шарм и загадочность. Однако к тому моменту в душе у меня скопился такой заряд ненависти, что хотелось подойти и что-то сделать с ней.

– Не прячься, – вдруг сказала она, хотя я был у нее за спиной. – Давай, давай. Я знаю, что ты стоишь и наблюдаешь. Я видела тебя возле виллы. И видела, как ты последовал за мной. Так что выбирайся и имей смелость подойти поближе.

Я почувствовал себя так, словно меня поймали на подглядывании за девушкой в ванной. Я вышел из тени и приблизился к Веронике. Она насмешливо посмотрела на меня.

– Думаешь о том, не сбросить ли меня в море? Чтобы все проблемы одним мигом?

Я промолчал. Подобная мысль мелькала у меня, но я не убийца. Вероника рассмеялась. На ее смех из тени выступил тот самый азиат-громила, которого я видел возле виллы.

– Ease up, Jim! – тихо, но настойчиво отрезала Вероника и потом обратилась ко мне: – Ты же не собираешься причинить мне вред? Джим иногда нетерпелив.

– Не сегодня, – скрипя зубами, признал поражение я.

– Я так и думала, – улыбнулась Вероника. – Джим не совсем Джим, но у него такое путаное имя, вроде джи-ме-вон-джи-бла-бла, что я никак не могу его запомнить.

– Твоя охрана?

– Если это нужно, – ответила Вероника, повернулась и оперлась спиной на ограждение, запрокинув на мгновение голову, чтобы взглянуть на палящее солнце. Затем она обратилась ко мне: – О чем ты хочешь узнать?

Я не ответил. На языке вертелось несколько вопросов, но вряд ли я получу на них ответы.

– Не знаю, кто придумал эти сказки о всемогуществе хакеров, – вдруг сказала Вероника. – Большинство из них – мальчишки с софтом, начитавшиеся закрытых форумов. Берут чужие методики, ковыряются в сайтах, заливают дефейсы и хвастаются этим среди таких же школьников. Только единицы из них могут провернуть операции с поимкой паролей без брута или инжекта – на одной психологии. И совсем уж редки случаи, когда кто-то пишет или заказывает свой софт для проникновения. Это дорого, долго и надо понимать, что и для чего тебе нужно.

Признаюсь, в этот момент ей удалось меня заинтересовать.

– Иногда мне кажется, что все эти книжки и фильмы про хакеров придумали сами хакеры, чтобы отвлечь от себя внимание. Большинство описанного в них – неправда. И про их желание сломать систему – тоже неправда. И про сопротивление – неправда. Все, кого я знаю, просто зарабатывают деньги.

– Воруют, – прервал я.

– С какой стороны на это смотреть, не банки ли воруют у нас деньги, когда выдают кредиты под грабительские проценты? – возразила Вероника. – Ты же не пробовал сделать софт, способный незаметно войти в банковскую систему. Это месяцы кропотливого труда без особой надежды на успех. И награда далеко не всегда компенсирует затраты.

– Не заливай, – рассмеялся я.

– Не прерывай меня, – отрезала Вероника, резко выпрямившись. Но буквально через секунду она улыбнулась, расслабилась и продолжила: – Я довольно долго думала, что, сменив главную страницу сайта, я чего-то достигала. Какой я теперь кажусь себе смешной. Нет, чтобы незаметно залить лом из нужных страниц или ссылок, чтобы извлекать прибыль – я крошила чужие сайты чужим софтом и считала себя настоящим разрушителем, хакером-самородком. А потом я наткнулась на обсуждение темы заработка на взломах и перешла на другой уровень. Туда, где неинтересно играться, выискивая стандартные ошибки в движках. Слишком много охотников поковыряться в таких сайтах. Я нашла людей, которые долгими месяцами искали свой путь, свою маленькую нишу, чтобы извлекать из нее заработок.

Вероника поправила выбившуюся прядь.

– Но все это мелочи. Высшая лига – это там, где играют со своим софтом. Например, можно создать свой ботнет. Заразить чужой компьютер небольшой программой, которая потом будет отнимать часть твоего трафика, не так уж сложно. Хотя самые простые и популярные программы для этого, выложенные на форумах, не слишком хороши: сжирают весь пользовательский трафик и быстро вычищаются антивирусами. Штучные изделия, на заказ, не так грубы, работают незаметно, и часто пользователь живет и работает с ними годами. Свой ботнет я растила три года. Понемногу, не торопясь. Сегодня у меня больше десяти миллионов зараженных компьютеров, а его силу ты уже почувствовал на биллинге. Но я не продаю его мощности, как другие, более жадные хакеры. Им хочется денег прямо сейчас, а я могу и подождать. У меня свои планы на него. – Вероника замолчала, потом повернулась к воде и плюнула в пену за кораблем, проследив, как плевок падает в воду. – Есть, конечно, и те, о которых ходят легенды. Сотрудники военных разведок, немногочисленные программисты, перешедшие некий порог знаний об Интернете как о среде обитания. Они непубличны. Им плевать на всю возню вокруг хакинга в целом. Они не пишут на форумах. Они не публикуют манифестов. Они не стараются заслужить репутацию. Когда я сталкиваюсь с необъяснимым в Сети, то не стараюсь разобраться – я отступаю. Чтобы не мешать. Ты можешь годами работать за своим компьютером и не знать, что твой компьютер – одна из микроточек в чьем-то плане.

– А что скажешь про кардинг?

– Бытовуха. Отлаженная система. Одни сливают из банков или магазинов данные карт, другие делают клоны, третьи работают с дропами. Далеко не всегда для этого нужно быть хакером. Можно сделать свой магазин, продавать какие-то популярные товары, но когда подходит момент оплаты, ты отправляешь человека не на биллинг, а на специальную страницу, где пользователь сам сдает данные своей карты, и только потом перекидываешь на биллинг. Я знаю человека, у которого несколько десятков таких магазинов. Он постоянно закрывает одни и открывает другие. С закрытых собирает данные карт и продает на форумах. А кто-то просто выносит данные со службы. Думаешь, базу Sony кто-то ломал? Ее вынесли сами сотрудники, – криво ухмыльнулась Вероника.

– Нет ничего необъяснимого?

– Нет. Пока ты не заходишь слишком далеко.

– И ты…

– Только личинка. Расту. Понемногу. Возможно, когда-то придет время, чтобы я так же пропала из видимости.

Мы молчали и смотрели на пенный след за кораблем.

– А ты когда-то сталкивалась…

– С призраками? Нет. Может быть. Я не знаю. Зачем гадать о том, в чем не понимаешь. Сначала ты просто используешь чей-то софт, потом заказываешь свой. Потом учишь психологию. Но это не значит, что ты поймешь, что за тобой кто-то следит на уровне системы. Иногда это Большой брат. Иногда – кто-то третий.

– Что-то не верится.

– Все антивирусники следят за тобой. Какой бы ты ни поставил. Некоторые конторы даже пишут вирусы, чтобы их покупали быстрее и лучше. Стоит ли удивляться, что мы узнаем о каких-то вирусах только от одной из компаний, но не от всех или хотя бы нескольких. Сделали, выпустили, заразили, объявили, вылечили. Тогда как главный вирус – их программа – теперь стоит и следит за тобой.

– Зачем им это?

– Кому как. Большинство просто хотят больше денег. Больше страха заражения, больше установок, больше прибыли. Достаточно, например, регулярно выбрасывать сообщения о возможности заражения, и ты будешь продлевать аренду приложения снова и снова. Кто-то просто собирает информацию и продает ее. Кто-то старается по мелочи использовать ресурсы. Большинство пользователей жалуется на то, что антивирусы берут много памяти и слишком часто обновляются. Думаешь, это просто так? Проверка текущих процессов отнимает не так много времени, как этого обычно требует антивирус. А обновление – повод заставить включить Интернет и дать канал для отправки данных. Иногда мне кажется, что антивирусники действительно защищают от вирусов только потому, что они как бы крышуют твой компьютер, не позволяя другим занять это место.

– Может быть, – согласился я.

– Информация – это все. Ты только первый раз включил компьютер, а уже попал в десятки баз – компании, создающей операционную систему, производителя компьютера, производителя антивируса, еще нескольких программ, собирающих информацию через анкету или берущих прямо из оси. Главные хакеры – они не вне системы. Они и есть система.

– И ты? – Я спросил больше для того, чтобы продолжить разговор, нежели верил в это.

– Я? – рассмеялась Вероника. – Нет. Конечно, нет. Я так, мусор. Или мусорщик… Кстати, ты не представляешь, сколько ценного порой оказывается в мусоре. Всем кажется, что стоит швырнуть бумажку или файл в корзину, и он исчезает навсегда. Отнюдь. Грамотный мусорщик найдет, расправит, разберется и использует. Множество систем было взломано только благодаря мусору. Свой самый первый взлом я сделала, когда случайно увидела в деканате, как секретарь бросает смятую бумажку с паролями к админке тестов в корзину под ногами. Я ждала возле двери три часа и, когда она вышла на обед, перекопала мусорку в поисках нужного куска бумаги. В итоге наша группа сдала все на пять.

– Это же обман…

– А что не обман?

– То, что не требует для отгадки загадки смотреть последнюю страницу.

– Смешной. Как же выиграть по таким правилам? Как купить нужные акции, если ты не знаешь, что они подорожают? Как вложить в выборы нужного кандидата, если понятия не имеешь, каковы его шансы пройти в Думу? Как потратить деньги на поездку и не оказаться в слишком разрекламированной дыре, если заранее не получить о ней достоверную информацию? Когда знаешь все заранее, то можешь избежать множества проблем. Совсем необязательно для этого становиться хакером.

– Разве так интересно жить? Когда все знаешь.

– Никто не знает всего. Но когда ты знаешь максимум из возможного, жить проще. Умеешь просчитать каждый шаг соперника – ты хороший игрок. Можешь подправить правила игры – ты шулер. Когда создаешь правила – ты бог.

Я посмотрел на Веронику. Она раскраснелась, убеждая меня в своей точке зрения. Волосы ее растрепались, платок упал на плечи. Так недалеко и до солнечного удара.

– Что-то мы разболтались. Ты, кажется, хотел меня утопить.

– Это ты так решила.

– Я редко ошибаюсь.

– Иногда полезно.

– Не сегодня.

Наша пикировка приняла характер шутливой перепалки, даже Джим вышел из своего убежища, чтобы проверить, что хозяйке ничего не угрожает, но, повинуясь тяжелому взгляду Вероники, ретировался обратно.

– Не хочешь…

– Не хочу, – оборвал я.

– Я имела в виду по бокалу коктейля.

– А я имел в виду то, что имел.

Вероника снова расхохоталась, взяла меня за руку и потащила в корабельное кафе. За нами на удалении в три метра следовал ее телохранитель. В кафе Вероника заказала два коктейля. Я пить не хотел, но бокал дайкири принял. В конце концов, как-то надо было скоротать время.

– Посмотри на них, – повела бокалом Вероника. – Все они кто?

– Люди, – неохотно ответил я.

– Они – никто. Неспособные что-то изменить, они следуют в кильватере начертанной кем-то судьбы. Родился, пошел в детский сад, потом в школу, университет, работа, дом, жена, дети, дача. И в финале всего – могила на городском кладбище. А ведь каждый из них мечтает что-то изменить. Каждый божий день. Они открывают вечером или на работе сайт, входят и пишут статус, что им наплевать, что они короли своей судьбы, что они могут все, если только захотят. Но стоит деавторизоваться, и перед нами снова кусок говна в дешевом костюме, едущий на метро в свою съемную или ипотечную квартиру на окраине Москвы, – Вероника сейчас говорила совсем не о пассажирах парома.

– У них есть и свои радости.

– Какие? Премия? Поездка в Египет? Рождение очередного чада и набор подарков от родственников? Поверь, эти люди запутались в своем колесе, в которое однажды зашли. Они продолжают бежать, думая, что двигаются вперед, но вот новость – дорога-то не меняется, хотя километры наматываются все быстрее.

– Это не повод идти против закона.

– Не против закона. Законы придумывают люди. Идти надо против системы. Тебя держат за корову. Так докажи, что ты не просто кусок мяса в пятнистой коже. Сломай систему. Сделай что-то такое, что не укладывается в рамки, и используй это себе на пользу. Знаешь, как устроено зрение у лягушек? Они видят только то, что движется. Стоит научиться двигаться так, чтобы казалось, что ты практически этого не делаешь, и ты сможешь подобраться к лягушке сколь угодно близко. Примерно также устроены датчики движения в охранных системах: если двигаться медленно, то они тебя не видят. Научись жить так, чтобы система потеряла тебя из виду, и проблема решена.

– Какая проблема?

– Любая, – разозлилась Вероника. – Хочешь эксперимент? Прямо здесь. Без всяких там компьютеров. Jim! Come over. This white guy wants to make sure you don’t like it when someone fucks around with security here. There is a little boy downstairs, he is playing hide-and-seek with his mother. Throw him secretly overboard.

Я ничего не понял из реплики, обращенной к азиату, но он вдруг сощурил глаза и отправился на нижнюю палубу. Вероника почти насильно потащила меня за ним, держась в паре десятков метров сзади. Азиат остановился в центре нижней палубы и оглянулся. Потом двинулся в сторону белого подержанного «Ниссана». Он вытащил оттуда мальчишку-азиата лет десяти, заткнув ему рот и держа за шею.

– Что он собирается делать?! – закричал я.

Но Вероника только шикнула на меня:

– Смотри, вот там – его мать, – показала она на другой конец палубы, где между автомобилей молодая тайка в цветастом платье высматривала что-то.

Джим тем временем добрался до края палубы и осторожно перекинул ребенка через борт. Я даже всплеска не услышал.

– Зачем он это сделал?!

– Он хотел показать тебе, что шутки кончились. Но главное сейчас не это, – Вероника отдала недопитый бокал и направилась к тайке.

Она подошла, перекинулась с женщиной несколькими словами. Потом подозвала азиата, который тоже подошел с каменным лицом, словно и не выкинул за минуту до этого ребенка в океан. Только я подумал, что стану свидетелем двойного убийства, как тайка, Вероника и азиат разошлись в разные стороны, нагибаясь возле каждой машины. Когда Вероника кого-то встречала, то сообщала ему несколько коротких фраз, и к поискам присоединялся еще один человек. Ищущих ребенка становилось все больше и больше. Через какое-то время стали подключаться люди со второй палубы, потом с верхней. Несколько раз по внутреннему радио голос о чем-то просил на тайском – я только мог догадываться, что это тоже относится к поискам ребенка. Не в силах наблюдать этот фарс, я поднялся в кафе. И обнаружил, что я единственный, не считая нескольких абсолютно пьяных пассажиров, кто не ищет ребенка.

Поиски продолжались всю дорогу до Джорджтауна, но Вероника уже не принимала в них участия. Она сидела рядом с тайкой в кафе и утешала ее, время от времени бросая лукавый взгляд на меня. Наконец перед самым портом она подошла ко мне и бросила:

– А ты говоришь, компьютеры. Взламывают людей, а не машины. Машины – только инструмент. Пойдем, – махнула она. – Нам нужно быть поближе к выходу, пока не началась заварушка с участием властей. Ты же не бросишь меня?

Азиат сзади красноречиво подтверждал правоту ее слов.

Джорджтаун – огромный город, размазанный по большой площади. Малоэтажные постройки вдруг сменяются небоскребами из монолита и потом переходят в трущобы. Но мне было не до изучения городских красот. Контролируемый азиатом, я послушно следовал за Вероникой, пытаясь на ходу придумать план хотя бы побега. О какой-то мести я даже не думал. Было по-настоящему страшно.

Вероника сняла деньги в банке – несколько тысяч долларов, судя по величине пачки. Затем мы поехали в аэропорт, где она купила всем билеты до Душанбе. Рейс должен был отправиться вечером, так что Вероника для ожидания сняла гостиницу – небольшой гест с отдельным входом. Когда мы расположились в нем, девушка заняла кресло возле приоткрытого окна, достала планшет и полезла в Сеть. Я заметил, что вошла она через VPN-клиент. Вряд ли кто-то мог нам угрожать здесь, но от некоторых привычек вроде того, как хранить анонимность везде и всегда, трудно избавиться.

Больше она со мной не разговаривала. Азиат тоже не мог быть хорошим собеседником. Телефон у меня отобрали и вынули батарею, а потом вернули обратно. Я сидел на кровати и смотрел буклеты, которые нашел в номере. Громила сидел на другой кровати напротив и смотрел на меня.

Несколько раз Вероника выходила, чтобы сделать звонки или купить еды. Я мог только сходить в туалет, но там не было даже окон. Подать сигнал, начать сопротивляться? В незнакомой стране без знания языка я вряд ли мог чего-то добиться. Надежда была только на то, что меня ищут. С другой стороны, что мои возможные спасители могли сделать? Я не шпион и не государственный деятель. Если пропаду в далекой азиатской стране, никто и не хватится.

Грели мою душу только две мысли: я рядом с Вероникой – ее теперь не нужно искать, и меня не собирались убивать, как мальчика на пароме. Я был нужен ей для чего-то, чего я пока не понимал.

– Интернет хоть можно глянуть? – попросил я. Вероника вскинула голову.

– Соскучился? Извини, свои игрушки я никому не даю, а другой железки тут нет. Потерпи, немного осталось. Займи себя чем-нибудь. Сходи, что ли, в туалет подрочи, – она снова вернулась к просмотру сайтов.

Во время регистрации на самолет я выглядывал людей в форме – вдруг кто-то ищет меня по фотографии. Но нет, те, что были, занимались своим делом, некоторые переговаривались между собой или прохаживались по залу. Девушка заметила мой взгляд и тихо проговорила:

– Не советую. Местные тюрьмы – настоящий ад. И когда тебя возьмут, еще неясно, кто из нас будет подозреваемый.

Самолет, старый «Боинг», тяжело разогнался и, словно кряхтя, как пенсионер на лестнице десятиэтажного дома, натужно взлетел. Почти все кресла с драной обивкой были заняты. Мы сидели впереди. В теории это были места бизнес-класса, но время не пощадило и этот сегмент салона: кроме большего пространства для ног, ничто не подтверждало их неразумно высокую цену. Правда, кое-что из обслуживания бизнес-класса мы получили: страшненькая стюардесса в застиранной форме принесла на выбор спиртное в маленьких бутылочках. Вероника и азиат отказались, а я сгреб несколько штук и вылил их все в один пластиковый стакан. Если уж не могу контролировать ситуацию, то лучше просто выспаться. Алкоголь пощадил мой мозг и выключил его до самой посадки.

В Душанбе мы остановились в обшарпанной гостинице, где не было ни горячей, ни холодной воды – ее включали только на два часа вечером. Пока азиат сверлил меня глазами, а я обливался потом и желанием его придушить, Вероника искала транспорт. Почему мы не могли вылететь в Москву, а именно туда она отправлялась, я не понимал. Сообщение безвизовое, рейсы каждый день. Нет, она искала именно наземный транспорт.

В конце концов мы выехали вместе с дальнобойщиком, везущим бахчевые в Оренбург, где они будут выгружены, перемаркированы как выращенные в России и отправлены дальше. Дальнобойщик всю дорогу по-отечески флиртовал с Вероникой. Она сдержанно шутила с ним. Я и азиат сидели сзади на кровати для напарника. Дальнобойщик работал один. Как он рассказал, его сын работал в России, на присылаемые деньги удалось купить подержанный грузовик. Потом он стал возить товар в Россию, немного поднялся, добавил переводы от сына и купил другой грузовик – с прицепом. Старый и постоянно ломающийся, зато недорого и на ходу. Брать напарника он не хотел – грузовик его, и брать кого-то в пару – значит, делиться доходом. А после всех взяток на дороге, оплаты за бензин и ремонт не так уж много оставалось. Для семьи из десяти человек хватало только на еду и немного откладывать, чтобы купить новый грузовик. «Сын поможет», – надеялся, улыбаясь беззубым ртом, пожилой, но еще крепкий таджик.

Несколько раз приходилось платить взятку местной полиции. По меркам Москвы – совсем недорого. Водитель объяснил, что взятки на дорогах – это как зарплата для полицейских. Платят мало, каждый зарабатывает как может. В Душанбе стараются штрафовать за все подряд туристов. Если те посылают, то дело может дойти до просьбы подать небольшую сумму. Со своими гражданами стражи порядка особо не церемонятся – на все есть определенная такса. Плати и делай что хочешь, хоть марихуану и мак выращивай. Никто и слова не скажет, пока платишь.

После этих слов у меня закрались сомнения, что мы везем бахчевые. Не хотелось бы стать еще и соучастником наркопреступления.

Спидометр накручивал километры, мы лишь изредка останавливались, чтобы поесть и сходить в туалет. Таджикистан и Узбекистан кончились быстро, дольше всего тянулся Казахстан. Бесконечная степь без намеков на то, что здесь есть жизнь.

Перед границей водитель нас высадил и объяснил, как можно обойти блокпост. А сам поехал вперед. Мы проделали круг в пару километров пешком, где нас ждал наш дальнобойщик. Мы, усталые и грязные, продолжили путь уже в России, по сути попав в нее нелегально. Я подумал, что мне еще долго придется объяснять при следующей поездке пограничникам, почему штамп выезда у меня есть, а вот въезда отсутствует. Если, конечно, доживу до этой поездки.

– Извини, придется тебя связать, – объявила Вероника, когда мы попрощались с водителем на окраине Оренбурга. – Здесь не Азия, язык ты знаешь, можешь позвать на помощь. А ты мне нужен. Не хотелось бы с тобой прощаться перед важными событиями.

Я насмешливо протянул к ней руки.

– Не здесь. Я сняла квартиру, пока мы ехали. Там и свяжем. Jim, grab him by the hand so he doesn’t run off.

Азиат подошел и взял меня за руку, как будто мы в детском саду. Рука у него была холодная и крепкая. Вероника отошла для разговора по телефону.

– Я уже в России, она на месте?.. Хорошо… Да… Я скоро буду. – Затем девушка вернулась к нам. – Планы изменились. Москва отменяется. Женя, ты свободен.

– В смысле? – поинтересовался я.

– В смысле – вали! Больше ты не нужен. Я нашла ее. Хотя скучно было бы не дать тебе шанса обыграть меня. Вот тебе твоя батарея от телефона и сотня баксов для разгона. Беги, Форрест, беги! Посмотрим, кто доберется первым. – Вероника ухмыльнулась, но лишь на мгновение, затем ее лицо стало хмурым и жестким. – Удиви меня.

Девушка тормознула попутку и села в нее вместе с Джимом. Я остался на улице, а по моей спине побежали мурашки. Я мог предположить только одно: Вероника нашла Катю. И я не мог ее обогнать. Никак. Только предупредить и рассчитывать, что Ане хватит ума исчезнуть до появления Вероники.

Глава 18

Услуга «Навигатор»

Вместе с батареей я получил от Вероники и свою русскую сим-карту. Вставил то и другое в смартфон: работает, но заряда почти не осталось. Пара звонков, и все, я останусь без связи, а зарядить негде, нечем и некогда. Я набрал наугад номер Анны и тревожно вслушивался в гудки: тот или не тот.

– Да? – Голос Ани.

– Слава богу!

– Женя?! Ты?! Где ты?

– Аня! Катя с тобой?

– Конечно, где же еще ей быть?

– Аня! Мне кажется, что я снова напортачил. Вам нужно куда-то срочно уехать из квартиры. В сумке, что я оставил, лежат деньги. Сними номер в гостинице, но не звони и не говори никому где, даже мне. Я сам найду тебя.

– Что произошло? – В голосе девушки слышалась легкая озабоченность и тревога.

– Некогда объяснять, телефон сейчас сядет. Я в Оренбурге, еду в Самару. Спрячьтесь!

– Хорошо, – согласилась девушка.

– Аня!.. – Сказать, не сказать, сказать, не сказать…

– Что?

– Аня… Береги себя.

– Хорошо, – в этом слове было столько теплоты, что одной проблемой у меня стало больше. Я положил трубку и нашел в адресной книжке номер Владилена, помеченный как «банкир».

– Привет, путешественник, как твоя охота? – поприветствовал он.

– Скорее за мной охотились. Я сейчас в Оренбурге, нелегально въехал через Казахстан. Так получилось, что Вероника захватила меня и вывезла в Россию через Таджикистан.

– Грамотная девушка. И опасная, – прокомментировал Влад.

– Не прерывай, у меня несколько мгновений, прежде чем телефон сядет. Вероника едет в Самару. Не знаю как, но она знает, где Катя. Она бросила меня здесь и предложила соревнование.

– М-да… – озадаченно протянул бывший сотрудник ФСБ. Ему, видимо, не часто приходилось сталкиваться с людьми, играющими в игры вместо простых решений вроде пули в затылок.

– Мне нужно найти, где она может остановиться в Самаре. Хоть что-то. Ведь там мы не искали. Только в Москве пробивали.

– Интересная мысль, – согласился Владилен. – Конечно, я бы не стал возвращаться на старую конспиративную квартиру, но в голове у этой дамочки такой бардак, что все может быть. Я пробью. И вот что, Женя, может… – Телефон выключился.

Я огляделся. У меня было только сто баксов одной зеленой бумажкой. В автобусе такой не расплатишься. Я махнул рукой попутке и, поймав, попросил отвезти на железнодорожный вокзал. Возле вокзала мы остановились у обменника, где я разменял доллары на рубли. Сотню отдал водителю. На остальные я должен был добраться до Самары.

Я быстро изучил расписание: пять рейсов в день. Два международных – из жарких стран, два московских и один – в Анапу. Ближайшим по времени оказался Бишкек – Москва. Я купил билет в плацкарт, и у меня еще осталось две тысячи, чтобы поесть и оставить что-то на такси по Самаре. Я купил в киоске за двести рублей зарядное устройство – в дороге заряжу телефон и смогу восстановить связь.

Последние два часа до отъезда показались мне адом. Все это время я представлял, как Вероника добирается до Самары быстрее меня и азиат бросает детей в Волгу, а Вероника потом утешает Аню. Я дернулся и открыл глаза: оказывается, я немного задремал на скамейке в зале ожидания. Как раз объявили посадку на мой поезд.

Вагон был набит гастарбайтерами. Я как будто снова окунулся в свое бегство из Самары в начале зимы. Прошло менее полугода, но мне казалось, что это было очень давно, в какой-то прошлой жизни.

В плацкартном вагоне розетки не оказалось. Пришлось перейти в купейный и долго стоять у окна, пока телефон заряжался. Поезд должен был идти до Самары семь с половиной часов и прибыть в половине восьмого вечера. Уйма времени, чтобы решить, что делать. Но в голове царила полная каша, и очень сильно хотелось спать – в грузовике так толком и не удалось выспаться.

Когда я наконец включил телефон, пришла эсэмэска от Коли: «Еще живой?» Я ответил, что все в порядке. Врал. Но зачем впутывать в чужую вендетту еще и друга? Достаточно того, что все, с кем я имел дело или отношения за последние месяцы, так или иначе от этого пострадали. Отец Николая, моя мать, Сергей, Владислав, Катя, даже Владилен, вообще случайный человек в моей истории, получил ножом в плечо.

Я винил себя в своей распущенности, в своем эгоизме, когда я снова встал на ноги после аварии. Но разве это могло что-то исправить? Вряд ли Вероника примет мои извинения и раскаяние в содеянном. Ей нужна плата кровью.

Когда я вернулся в плацкарт, то мое место было занято каким-то киргизом, чирикающим с моим соседом. Но заметив меня, он поднялся. Выглядел я странновато для поезда: шлепанцы, цветастые легкие шорты и рубашка-поло. Растрепанные грязные волосы и резкий запах пота, который перебивал даже запах, застоявшийся в вагоне от старости и особенностей перевозимых пассажиров. Я выглядел ужасно. Но уступил киргиз мне место из жалости или из опаски, я не знал. Да и было все равно, по какой причине. Я откинулся на спинку и попытался поспать. Из вещей со мной были только телефон, загранпаспорт и остаток денег, лежавшие в карманах шорт. Я засунул в карманы руки, чтобы никто не проник туда без моего ведома, и закрыл глаза.

Заиграл будильник на телефоне. Я резко выпрямился. За окном проплывали предместья Самары: небольшие поселки, дачные дома, промышленные зоны. Оставалось полчаса до остановки.

Сейчас надо было найти Аню с детьми и убедиться в их безопасности. Потом привести себя в порядок и обеспечить Веронике хороший прием. Я сомневался в своей способности противостоять опытному сопернику в драке, но всегда можно кого-то найти, кто возьмет физическую работу на себя. Хотя, если честно, я рассчитывал, что Владилен поможет и на этот раз, отыскав место расположения Вероники, чтобы нагрянуть к ней и упредить ее удар. Как она сказала? Удиви меня? Я попробую.

Едва я сошел с поезда и арендовал такси, как сразу набрал Аню. Она сняла номер в гостинице «Азимут» – одном из самых больших отелей города. Она решила, что проще всего спрятаться среди сотен постояльцев, чем в маленьком гостевом доме. Я, конечно, считал иначе, предполагая, что если будут искать по отелям, то начнут с больших. Но в любом случае она уже заселилась. И главное, что в номере был душ!

Аня встретила меня у лифта, показав охраннику гостевую карту, и провела меня в номер. Едва я вошел, Катя бросилась на меня, но почти сразу отпрянула и показала на душ. И когда девочка, жившая на улице, успела стать такой брезгливой?

После душа я надел халат и отправил Аню в магазин при отеле найти мне какую-то одежду. Пока она выполняла это поручение, даже не пытаясь спорить, я связался с Владиленом.

– Есть что-то?

– Еще ищут. Пока – ничего. Регистрацию она точно не делала. Если и жила, то без нее. Я в прошлый раз не договорил, – обратился Владилен.

– Телефон разрядился.

– Я так и понял. Но я уже все сделал сам – взял отпуск за свой счет и купил билет до Самары. Завтра ночью прилетаю. Встречать не надо, только телефон не отключай, я сяду в такси и наберу – назовешь адрес.

– Это будет отлично, – не скрывал я своей радости. – Любая помощь не будет лишней.

– Ты же компьютерный задохлик, силовая поддержка не помешает, – хмыкнул в трубку Владилен.

– Задрот, Влад. Это называется задрот, а не компьютерный задохлик, – улыбнулся своим мыслям я.

– Буду знать. Жди. И постарайся ничего без меня не предпринимать, – сказал Владилен и положил трубку.

Вернулась Аня. Из открытых был только какой-то фешенебельный бутик. Я получил в пользование набор нижнего белья, белый парусиновый костюм и белые мокасины.

– Весь в белом, – озадачено протянул я, разглядывая цены на бирках. Покупая такие вещи, можно легко разориться.

– Уж что было, – ответила Аня и потом переключилась на детей: – А вы почему еще не спите? Скоро полночь! Я понимаю, что у нас приключение, но надо и меру знать!

– Ну мам! – заныл Женька.

– Не мамкай, быстро чистить зубы и в постель. И ты, королевишна, туда же! – Аня легонько шлепнула по заду Катю.

Дети с видимым неудовольствием потянулись в ванную комнату. Зашумела вода. Аня подошла ко мне и коротко поцеловала.

– Нам действительно грозит опасность?

– Она безумна. При мне приказала выбросить за борт ребенка, чтобы я не сомневался в серьезности ее намерений.

– Ребенка? – Аня подняла брови.

– Да, мальчика, сына одной из пассажирок. А потом устроила комедию с поиском мальчика по всему парому, утешая убитую горем мать.

– Я ее недооценивала, – Аня опустила голову. – Что ты планируешь делать?

– Найти ее раньше, чем она найдет нас. Это единственное, что позволит перевести игру на ее половину поля.

– Это не игра, – осуждающе вздохнула Аня.

– Не для нее, – возразил я. – Она пытается мне что-то доказать, заставляя суетиться и смотреть на то, как все вокруг меня разрушается. Ей важно, чтобы я знал, что это она манипулирует реальностью вокруг меня. Будь я один, это было бы не страшно – мне особо нечего терять. Но теперь у меня есть Катя, – я на мгновение остановился, – и снова есть ты. Я не хочу ничего из этого потерять. Я должен ее опередить!

– Ты справишься, – серьезно сказала Аня. – Все будет в порядке.

Дети вернулись из ванной, и Аня отправила их в постель. Номер был из двух комнат, соединенных аркой. Чтобы не мешать детям засыпать, Аня выключила свет и в большой комнате, после того как разложила диван. Потом она вышла в прихожую, где зажгла бра и что-то достала из сумки. Когда Аня вернулась, то протянула мне мой планшет с клавиатурой.

– Вот про одежду я не подумала, а этой своей штуке, решила, что будешь рад.

Я улыбнулся и нежно чмокнул ее в губы.

– Ты – супер!

– Супер-пупер, – фыркнула Аня. – Я в душ.

Я вошел в Сеть и просмотрел новости. Оказывается, уже неделя прошла с момента моего отъезда. Но такое впечатление, что ничего не изменилось. Словно я и не был нигде, не трясся в долгой дороге, пересекая несколько стран. Новости ничего не значат. Что бы ни произошло, это в глобальном плане мало что меняет. Так что не стоит лишний раз тратить время на их чтение.

Я проверил статистику, ответил на письма и почувствовал, как я устал. Не физически, морально. Мозг просто отказывался воспринимать информацию. Он словно шептал: «Спи, дурашка, тебе завтра понадобятся все силы». Я лег, накинув сверху пододеяльник без одеяла – было жарко. Но как только я лег, все желание спать прошло. Я просто лежал и смотрел, как играют на окне блики от проезжающих мимо отеля автомобилей.

В комнату тихонько вошла Аня и легла рядом. Она обняла меня, как никогда не обнимала вообще, стараясь подчеркнуть свою независимость. А сегодня она была маленькой испуганной женщиной, которой хотелось защиты. Я повернулся к ней и поцеловал, она спрятала голову у меня на груди. Мы просто лежали и думали каждый о своем. Спустя какое-то время ее дыхание выровнялось – она уснула. Я уснуть не мог, накручивая ее локон на палец и распуская обратно.

Все мечтают о драйве, о возможности так раскрасить свою жизнь, чтобы кровь бурлила в жилах. Когда сидишь по десять часов в сутки за компьютером, порой кажется, что жизнь пролетает мимо. Что еще несколько лет, и ты в силу возраста никогда не сможешь попробовать все: взойти на гору, прыгнуть с парашютом, нырнуть с аквалангом. И так хочется проверить себя в этом, но нет возможности.

А вот я – нет. Я бы предпочел сидеть тихо в своей квартире и заниматься тем, что понимаю. В свободное же время радоваться простым вещам, которые обычно в погоне за драйвом как-то бледнеют и становятся незаметными. Я бы не променял сейчас женскую голову с рассыпавшимися волосами у меня на груди ни на один прыжок с парашютом. Я бы предпочел прогуливаться с детьми по парку вместо того, чтобы бегать в поисках сумасшедшей хакерши. Я бы хотел спокойно строгать новые сайты и получать небольшую прибыль, а не строить очередную пирамиду, которая захватит умы миллионов людей.

Утро само постучалось в окно первыми лучами солнца. Я так и не заснул ни на мгновение. Осторожно выбравшись из-под Ани, я отправился в ванную, чтобы отлить и почистить зубы. Когда я закончил с первым, то почувствовал, что дверь открылась.

– Тебя не учили стучаться? – Я обернулся. Аня стояла абсолютно нагая и хитро улыбалась.

– Дети еще спят. У нас есть немного времени, – прошептала она.

Черт бы побрал эти семейные правила и подлаживание под детей. Мне это решительно не нравилось.

Когда все встали, мы заказали завтрак в номер. Уплетая бутерброды под кофе, я принял звонок от Владилена.

– Приятного аппетита, – приветствовал он, заслышав мое чавканье. – Нашлась одна квартира. Не знаю, то это или нет, но оформлено на некую В. Мухаметшину. Куплена в начале прошлого года. Проживает в ней кто-то или нет – неизвестно, прописку точно никто не оформлял.

– Я съезжу, только пришли на мою почту ее фотографию – у меня нет с собой.

– Хорошо. Будь осторожен.

– Я только соседей поспрашиваю, и все. Чуть что – сразу руки в ноги.

– Вот и славненько, я созвонился с одним своим товарищем, он, оказывается, перешел на командную должность в самарский филиал конторы. Он меня встретит и поможет с другими моментами. Так что звонить я буду, когда уже доеду до города. Скорей всего, нам понадобится сначала заскочить к нему. На всякий случая я дал ему твой телефон, его зовут Игорь. Он, возможно, вечером после службы тебя наберет, подъедет, проверит.

– Не надо!

– Надо-надо. Ты же задрот, а он – действующий майор ФСБ, – рассмеялся Владилен.

– Хорошо.

– Да ничего хорошего. Отзвонись, как проверишь квартиру. Я сейчас эсэмэской скину адрес и телефон Игоря, чтобы ты не испугался незнакомого номера.

Владилен положил трубку, а спустя несколько минут пришла эсэмэска. Адрес значился в другой части города.

– Куда-то надо съездить? – спросила Аня.

– Да. Надо проверить один адрес. Вы будьте здесь, никуда не ходите по возможности и никому не открывайте. Чуть что, звоните охране на рецепцию и мне.

– Понятно. Будь осторожен.

– Буду. Мне теперь есть что терять, – уверенно ответил я.

Я вызвал такси, у меня было с собой несколько тысяч рублей, и я мог себе позволить не мотаться общественным транспортом. Внизу на рецепции мне распечатали фотографию на цветном принтере. Но я вдруг увидел в холле фототерминал и распечатал фото снова уже на фотобумаге – показывать такое фото лучше, чем распечатку на обычной бумаге. Спустя полчаса водитель забрал меня у входа и повез в район Юнгородка. Квартира была куплена именно там.

Небольшой уютный двор, высотка, лавочки у подъездов. Мило и тихо. У Вероники был вкус на недвижимость. Я быстро нашел нужный мне подъезд и позвонил в квартиру на первом этаже. Открыла старушка лет шестидесяти.

– Тебе чего?

– Я к сестре приехал, а ее нет. Хотел узнать, может, я адресом ошибся.

– Какой адрес? – Я назвал номер квартиры и дом. – Да, этот.

– Но никто не открывает! – взмолился я. – Может, вы посмотрите на фото и скажете, она это там живет или нет. Она должна быть дома!

– Давай свое фото, – пробурчала старушка и посмотрела на меня, словно я собирался ее ограбить.

Я достал фото.

– Она. Только, милок, она давно тут не живет. Еще зимой уехала куда-то и не возвращалась. В квартире никто не живет.

– Может, мы разминулись по дороге?

– Может, – согласилась старушка, давая понять, что аудиенция окончена.

– Спасибо, подожду ее у дома, – поблагодарил я.

Конечно, я не собирался никого ждать у дома. Квартира у Вероники была, но она покинула ее после нашей ссоры. Если она и собиралась вернуться сюда, то я вряд ли мог ей чем-то помешать. Я скинул Владилену эсэмэску, подтверждающую, что хозяйка квартиры Вероника. Он ответил, что принял это к сведению. Пора возвращаться обратно в гостиницу.

Я поехал в этот раз на метро, не желая ожидать такси. Вышел в центре и прошелся немного пешком, заглянув в пару магазинов. Все так переменилось в наших отношениях с Аней, что мне хотелось сделать ей новый подарок. И потом еще один. И снова.

Спустя пару часов я уже поднимался на лифте к номеру. Подошел и открыл своей картой – Аня утром поделилась вторым ключом. В номере никого не было. Ушли на обед? Я достал телефон, чтобы набрать номер Ани, но он зазвонил сам.

– Привет, – поздоровалась Вероника. – Ты когда-нибудь слышал об услуге «Навигатор» у твоего оператора?

– Ты это к чему?

– Очень простая и полезная услуга. Ты регистрируешь со своего телефона номер, а потом с этого номера отправляешь эсэмэску с кодом. И все. Теперь куда бы ни пошел носитель зарегистрированного номера, тебе достаточно отправить эсэмэску с запросом, и в ответ придет примерный адрес и ссылка на кусочек карты. Очень удобно. И, главное, абсолютно легально, – закончила Вероника. – Я рассчитывала, что ты не сменишь симку. И ты полностью оправдал мое доверие.

– Ты использовала меня, чтобы найти ребенка, – разочарованно проговорил я.

– Я нашла даже больше, чем искала. У меня теперь целых трое гостей. Не хочешь нас навестить? Время заканчивать всю эту слишком затянувшуюся историю.

– Где дети и Аня?! Только посмей с ними что-то сделать! – Я кричал в трубку, судорожно соображая, что же мне предпринять.

– Уже обед. Я сегодня подготовлю место для встречи, а завтра приезжай. Я позвоню и сообщу адрес, – не обращая внимания на мою истерику, сказала Вероника.

– Только попробуй причинить им вред! – Я не понимал, что ору уже в замолчавшую трубку.

Я бросил предавший меня телефон на стол и без сил опустился на диван. Вероника снова меня переиграла по всем статьям.

Глава 19

Дубль два

Остаток дня прошел как в тумане. Я ходил по комнате и то брал в руки оставленные вещи детей и Ани, то сидел и смотрел в стену. Почти сразу я позвонил Владилену. Он молча выслушал, сказал: «Держись» и положил трубку. Оставалось только ждать его в Самаре. Или звонка Вероники – что будет раньше, я не знал.

Сон не шел. Есть тоже не хотелось. Я пытался заставить себя сделать и первое, и второе, чтобы набраться сил и не потерять в нужный момент завтра концентрацию. Но стоило мне лечь, сон проходил. Стоило поставить перед собой тарелку – я не чувствовал вкуса еды. Крепко выпить? Я боялся провалиться в забытье. И мучил себя снова и снова сожалением, что втравил во все происходящее Аню и сына.

Чуть позже полуночи позвонил Владилен. Он был уже в аэропорту. Его забрал товарищ и вез в город ко мне. Визит в офис к товарищу был отложен до завтра.

Начальник службы безопасности банка вошел в номер, который я даже не запер, мрачный как туча. Он сел напротив меня, мертвенно бледного, сидящего на диване. За ним в номер вошел крепко сбитый лысоватый мужичок невысокого роста. Он запер дверь и поставил перед Владиленом пакет. Тот вытащил оттуда бутылку водки, лимон и пластиковый стаканчик. Налил до краев и приказал.

– Пей.

Я, как робот, принял у него из рук стаканчик и отпил. Спирт обжег горло и заставил поперхнуться. Я отодвинул от себя стаканчик, показывая, что больше выпить не смогу.

– Пей, – Владилен толкнул его обратно.

В глазах Влада было столько стали, что я не смел сопротивляться и начал давиться водкой. Меня повело еще до того, как я закончил пить. Но Владилен, едва стаканчик опустел, наполнил его снова и подал мне. Я выпил – в этот раз водка пошла легче. – Молодец.

Владилен налил еще стаканчик и выпил сам. Игорю даже предлагать не стал, тот и не настаивал.

– Вы отдыхайте, с утра я буду. – Товарищ из конторы развернулся на каблуках и вышел из номера.

Я смотрел на Владилена, он на меня. И тут у меня словно шлюзы в глазах открылись – слезы хлынули потоком.

– Что я наделал! – заныл я.

Уткнувшись в плечо Владилена, я плакал, а он похлопывал меня по плечу и говорил что-то ободряющее. Сознание окончательно расслабилось, и я вырубился. Если я что-то и делал еще, то ничего не помню.

Проснулся я от толчка в плечо. С трудом разлепил глаза: голова раскалывалась. Передо мной держали стакан воды. Я жадно выпил. Потом второй стакан. Третий пошел уже не так быстро. Рядом со мной с графином в руке сидел Владилен.

– Прошло?

– Не слишком. Голова болит.

– Это пройдет. Вот таблетка.

Я принял и запил таблетку.

– Какой план?

– Не торопись. Сейчас приедет Игорь, будем держать совещание.

– А если она позвонит раньше?

– Тогда будем решать по ситуации. Но лучше бы – позже. Подготовка крайне важна для удачного разрешения проблемы. Или она слишком хороша, или ты туповат, но противник у нас сложный. Без козырей в рукаве на успех надежды мало.

Игорь приехал ближе к полудню. С порога он извинился, что припозднился.

– Не так уж и легко было все собрать и не объяснить никому, для чего это мне нужно.

Игорь прошел в центр комнаты и положил на журнальный столик у дивана свою сумку.

– Иди сюда, герой-любовник. Будем тебя экипировать.

Игорь дождался, пока я сяду на стул, потом обошел вокруг.

– М-да, летом оно, конечно, посложнее, чем зимой, – он потрогал воротник на парусиновой куртке и посмотрел на Владилена. – Пойдет?

– Надо пробовать, – с сомнением протянул тот.

Игорь достал из сумки тонкий черный проводок с двумя утолщениями в начале и середине.

– Микрофон, – прокомментировал он. – Не самого большого радиуса действия, но нам хватит. Если, конечно, мы тебя не потеряем из виду. И все не затянется больше, чем на восемь часов.

Майор ФСБ собственными руками распорол край воротника и вставил внутрь микрофон. Потом вытащил из сумки универсальный набор ниток. Придирчиво подобрал цвет и скрытым швом заделал дырку. Чтобы сделать это аккуратно, он вынул из сумки очки. А я думал, что зрение у оперативного работника ФСБ не может быть плохим.

– Теперь вот, – Игорь протянул мне юбилейную десятирублевую монету. – Не потеряй.

– На счастье?

Игорь скорчил ухмылку, мол, «гы-гы-гы, как смешно» и продолжил:

– Эта монета из пластика, но выглядит точно как настоящая. И даже весит почти столько же. Внутри маячок. Удалишься на полкилометра, и мы тебя потеряем. Но пока в пределах – точность до пяти метров. Вот еще горсть мелочи, – он высыпал мне монеты в руку. – Положи в карман брюк. Так выглядит более естественно. Телефон у тебя, скорее всего, сразу заберут и обесточат. Так что делать из него маяк бессмысленно. Теперь о примерном плане…

Слово взял Владилен:

– План не так хорош, как хотелось бы, но слишком мало времени, чтобы успеть продумать что-то посложнее. Противник у нас хитрый, с измененным сознанием – лежала в наркологической клинике два раза.

– Что? – удивился я.

– Я не сказал тебе? Информация пришла, пока я летел. Имя всплыло среди пациентов двух наркологических клиник. Мы бы никогда этого не узнали, но им положено фиксировать своих больных на местном учете по наркоманам. Так что наша подруга минимум дважды лежала из-за проблем с наркотиками: один раз в Москве, второй – уже тут, в Самаре, в прошлом году.

– Никогда бы не подумал.

– Ты вообще мало думал, когда находился с ней рядом. По крайней мере, головой. В любом случае, предсказать ее поведение будет крайне сложно. Поэтому ориентируемся на то, что она сама приведет нас к цели: детям и девушке. Что бы там в ее голове ни творилось, но одно понятно точно: ей важно, чтобы ты видел, как она устраивает расправу. Так что с высокой степенью вероятности она или сразу приведет тебя к детям, или перехватит по дороге и тоже потащит туда же.

– Главное тут, – вмешался Игорь, – не прошлепать тебя. Я, конечно, предпочел бы официальное преследование, но здесь мы никак не успеваем с бумагами. Пока то да се, пока даст добро мой начальник, все уже может кончиться. Так что нас всего трое, а учитывая, что мне рассказал Влад, то двое – боец из тебя никакой. Так что ты будешь приманкой. Цель звонит тебе, ты едешь на встречу. Мы пасем тебя сзади в две машины, чередуясь через квартал: бог даст, она не настолько хороша, чтобы заметить слежку.

– И когда она привезет тебя к детям, – продолжил Владилен, – мы планируем нападение согласно информации из установленного на тебе микрофона. Это, конечно, если мы не окажемся у голой стены, за которой ждут сотни бандитов. Тогда, однозначно, тебе каюк. В таком случае могу обещать отомстить за тебя, хотя это и слабое утешение.

– Оружие, – взял слово Игорь и достал из сумки три пистолета, обращаясь к Владу: – Два мне и один тебе. Это все из вещдоков. Из табельного на каждый выстрел надо писать докладную, а из этого хоть очередями. Но к беретте было только пять патронов, так что я взял себе еще макаров. Тебе твой любимый стечкин. Вам, Евгений, могу дать только уверенность в том, что я не промахнусь, если это потребуется. А вот за этого пердуна, – майор махнул в сторону Владилена, – не поручусь.

– Но-но! Я каждую неделю дважды стреляю в тире. Еще почаще, чем ты из своего майорского кресла, – нарочито обиделся начальник службы безопасности банка.

Мне их шутки и перепалка казались каким-то театром абсурда: как можно шутить, когда на карту поставлены жизни детей?

Владилен взял меня за руку и посмотрел в глаза.

– Если честно, Жень, весь наш план – полная хрень. В нем слишком много если. Если нас не засекут еще по дороге. Если на стороне противника окажется не больше пяти, – он поймал взгляд Игоря, – ну, семи человек. Если заложники не содержатся так, что к ним не подобраться без разрушения стены и рядом с ними не стоит палач. Если пистолет не даст осечку. Если осечку не дам я сам или Игорь, просто поскользнувшись в грязи. И подстраховать нас некому. Облажаемся – будет шесть трупов, три наших и три – заложников. Никто не придет на помощь. Они просто нас всех закопают в лесу и разъедутся по своим делам. Знаю, звучит это невесело, но в этом и есть разница между любителями и профессионалами. Когда ты обещаешь клиенту свои интернет-штучки, ты тоже не можешь гарантировать стопроцентный успех. Но почему-то почти всегда его достигаешь. Потому что ты в своем деле профи. Так и тут. Мы можем облажаться – вероятность есть, но сделаем все, чтобы этого не произошло и все вы вернулись домой целыми и здоровыми. Ты меня понял? – Я молча кивнул. – Отлично. Я видел внизу офис по аренде автомобилей, пойду возьму машину. У Игоря есть своя. Если тебя вызовут куда-то, то поедешь на такси, а мы следом.

Владилен ушел. Игорь сел напротив меня в кресло и достал из сумки нож, покрутил его в руках, оценивая вес, баланс и остроту.

– Нет ничего лучше ножа, один у него недостаток – на дальних расстояниях бесполезен. – Игорь еще раз покрутил его, потом скинул пиджак и надел наплечные ножны с кобурой, которые тоже вынул из сумки. Кобура была справа, ножны слева. Игорь вставил в сумки пистолет и нож, беретту заложил за ремень сзади. – Лучше сейчас сделать, чем впопыхах искать в сумке, – пояснил он.

Прошло полчаса. Вернулся Владилен.

– Взял машину и проверил этаж. Если она и пасет тебя здесь, то очень аккуратно. Я еще вчера на жучки проверил – ничего нет. Она слишком уверена, что все пойдет по ее плану, и это единственная хорошая новость на сегодня.

– А чего ей суетиться и ставить наблюдение? – возразил Игорь. – Будь у тебя заложники, ты бы тоже не сильно нервничал. Поставил бы наружку вблизи точки содержания, и все. Даже если наш герой приведет кавалерию, это будет ясно еще до его появления в точке. Тогда можно будет разыграть карту заложников. Или убить их и скрыться. Помнишь, тогда, во Владимире, этого отморозка.

– Не такой уж он был и отморозок, но весь город держал в страхе.

– Напомню, что он заметил наблюдение и положил заложников. Только потому, что мы вовремя перекрыли пути отступления, а для этого пришлось тащить ОМОН из Москвы, его удалось взять. Ну, как взять. Ты его положил, а потом мы на двоих сочиняли историю о перестрелке.

– Времена были такие, – вздохнул Владилен. – Отпустили бы, получил бы лет десять, а может, и пять. Или вообще отпустили. Зато теперь у него есть только памятник в полный рост и никакого будущего.

Я сидел, сжав руками голову, и старался ни о чем не думать. Влад и Игорь прервали вечер выпускников конторы, только когда зазвонил телефон. Я взял трубку.

– Ждешь приглашения?

– С ними все в порядке?

– Не могу сказать, что они очень рады, но пока живы. Ты не хочешь присоединиться?

– Адрес?

– Помнишь свою квартиру?

– Какую?

– О! У тебя вроде всего одна. Или я ошибаюсь? Та, из которой ты так спешно сбежал, когда украл тридцать миллионов и попался, – хихикнула Вероника.

– Я их не крал.

– Точно! Вот я забывчивая. Ты сделал только половину – ты попался… Приезжай. Мы тебя ждем, – последние слова Вероника прочеканила, словно хотела вложить в них больший смысл, чем можно было просто услышать в этих словах.

Я посмотрел на Владилена и Игоря.

– Она на моей квартире. Мне пора, – я направился к двери.

– Ты куда, тупица? – остановил меня Владилен. – Сядь и вызови такси. Или планируешь ловить попутку?

Мы выехали из гостиницы друг за другом. Я в такси, ребята на своих машинах. Я видел, как трогался Игорь, но потом потерял его из виду. На какой машине ехал Владилен, я вообще не понял.

Спустя примерно тридцать-сорок минут такси остановилось у моего дома. Я кивнул соседкам у дома и быстро прошел в подъезд. Дверь в квартиру была прикрыта, но не заперта. Я вошел. Судя по тишине, я был первым. Но нет, в гостиной меня ждали две девушки, две Вероники. Одна сидела у окна, ее руки были сложены, а голова мелко тряслась. Вторая стояла возле стены, поджав губы и смотря на первую, как мне показалось, с печалью и усталостью. Заметив меня, она повела головой.

– Здравствуй, Женя, позволь тебе представить мою сестру Веру, с которой ты спал пусть и приятное для тебя, но непродолжительное время.

Я переводил глаза с Вероники на Веру, ничего не понимая.

Глава 20

И возгорится пламя

— Удивлен? – Вероника криво усмехнулась. – Ты не в моем вкусе. А Вере, ничего, нравился. Присядь, я тебе расскажу небольшую историю.

Я отставил от стола стул и сел. Ноги, и правда, дали слабину от таких новостей.

– Жила-была девочка, сама виновата. Мы с Верой получились разные. Во всем, кроме внешности. Ее больше интересовали мальчики и гулянки. Меня – библиотека и компьютер. Я ходила сдавать за нее экзамены, она знакомилась с мальчиками и сдавала их мне в аренду. Чтобы никто ничего не заподозрил, мы старались держаться в форме, пользоваться одной косметикой и носить разную одежду. Поэтому, для всех видимо разные близнецы, могли поменяться одеждой и стать на время друг другом. Вера получала хорошие оценки, я – секс, когда мне этого хотелось. Вполне хороший обмен, как мне казалось. – Вероника оперлась о стену спиной так, что ноги встали почти под сорок пять градусов. – Потом я поступила в МИФИ и уехала в Москву. Вера поступила в Казанский государственный, но не протянула дальше первого курса. Легко увлекающаяся, она встретила не того парня. Он подсадил ее на героин, и мы с родителями стали ее терять. Поэтому я забрала ее из Казани и поместила в клинику в Москве. Она выкарабкалась. Не сразу, но смогла. Учиться снова не пошла, но я нашла ей хорошее место без требования образования: продавцом в ювелирном салоне. Мы опять были как в школе: постоянно держались вместе, только уже не менялись – нужда в этом исчезла. – Вероника, наконец, сползла на пол и обхватила руками колени. – Я старалась всегда быть рядом, следить за ней. Но не могла делать это постоянно. После МИФИ я искала работу, начала заниматься хакингом, мне требовались все сутки целиком. Я не могла больше сопровождать Веру на каждой ее гулянке. Я поверила ей, поверила, что она полностью излечилась. Почти пять лет и ни одного рецидива, – в глазах девушки блеснули слезы. – Но эти ночные клубы Москвы, полные соблазнов… Она снова начала принимать сначала таблетки, а потом и героин. Она не могла попросить у меня денег или помощи, поэтому украла несколько вещей с работы. Ее поймали – в салоне велось видеонаблюдение. Я на коленях вымолила прощение у директора магазина и оплатила украденные цацки. А Веру отправила подальше из Москвы. Тогда я уже начала неплохо поднимать на хакинге и на заработанное купила квартиру в Самаре, а сестру устроила в клинику. Снова длительное лечение, снова рецессия. Врач обязал ее проходить каждый месяц от двух до семи дней в клинике, чтобы держать процесс излечения под контролем. – Вероника посмотрела на меня. – И тут появился ты. Она так хотела тебе понравиться! Ты был прямо я, только с яйцами. Я постоянно за компьютером, и ты тоже. Она не раз и не два стояла у меня за спиной, пытаясь понять, чем я занимаюсь. Уверена, что и за твоей спиной стояла. Дико раздражает, кстати, – глаза девушки полыхнули огнем. – Представь себе мое состояние, когда я узнала, что ее компьютерный кавалер с квартирой и машиной – это ты. Признаюсь, в тот момент я была даже рада этому. Уж лучше такой, чем очередной хлыщ с наркозависимостью. Но потом она стала подозревать. Проследила за тобой, вместо того чтобы поехать в клинику. И все, она сорвалась. Слетела с катушек. Пошла в ближайший ночной клуб и нагрузилась какой-то дрянью. Я нашла ее в притоне, сняла с нее таких же упоротых ублюдков и притащила в клинику. Но было поздно.

Две капли из глаз проторили дорожки по направлению к линии губ.

– Необратимые изменения психики. Мозг – слишком тонкий инструмент, чтобы можно было так часто его испытывать наркотиками. Теперь она лишь иногда ненадолго приходит в себя, врачи называют это моментами озарения, инсайтами. В остальное время она старая развалина с трясущейся головой и несвязной речью. Я отправила ее в Таиланд к морю по своему паспорту, таскала к ней местных докторов, но все бесполезно, – Вероника остановилась и посмотрела на меня. – Теперь тебе все понятно? За каждый поступок надо платить, Женя, даже за самый маленький и ничего вроде бы не значащий.

– Не я посадил ее на героин, – пробурчал я. История Веры оставила тяжелое впечатление.

– А мне плевать! – закричала Вероника. – Это после тебя она стала такой. И тебе придется за это заплатить.

В этот момент Вера очнулась, навела на меня свой взгляд, и ее лицо посветлело.

– Женя! Женечка! – Она скривилась и заплакала. – Прости меня, Женечка, я не думала, что так получится, я не хотела, – и снова зависла, только слезы продолжали течь по остекленевшему лицу.

Вероника встала, отряхнула брюки и вытерла рукавом лицо.

– Поехали. Помоги мне довести ее до машины.

Мы, поддерживая Веру с двух сторон, провели ее от квартиры до черного «БМВ» и посадили на сиденье.

– Ты ее придерживай, она обычно спокойная, но сейчас рядом ты. Не хотелось бы попасть в аварию, так и не доехав до Анны с детьми, – Вероника перехватила в зеркало мой пылающий гневом взгляд. – А что, мы уже познакомились. Она хорошая девушка. Не стань мамочкой, могла бы сделать приличную карьеру. Даже тут ты напортачил. Телефон! Дай мне твой телефон, – Вероника взяла мой смарт и выбросила в окно. – Он вряд ли тебе еще понадобится.

Мы отъехали. Я легонько придерживал Веру, но она была словно кукла. Вероника вела автомобиль быстро и уверенно. Чтобы как-то убрать возникшую тишину, она включила радио. Мощный бит вырывался из динамиков, мешая сосредоточиться, но девушке это нисколько не мешало.

Я осторожно бросал взгляды по сторонам, но лишь раз поймал сворачивающую в проулок машину Игоря. Оставалось надеяться, что меня не потеряют. Мы выехали из города и понеслись по трассе в сторону дачных поселков. Через какое-то время Вероника свернула на грунтовую дорогу и еще минут десять мы ехали в сопровождении исключительно деревьев по обе стороны.

В конце концов автомобиль оказался перед небольшим двухэтажным домом, возле которого стояли три автомобиля: джип «Чероки», «Мерседес» какой-то старой модели и микроавтобус. Возле дома прохаживались трое типов в спортивной одежде.

– Турбаза, – объявила Вероника. – Сняла ее целиком на пару дней. Тут рядом отличное озеро. Но, пожалуй, сегодня будет не до него. Выходим.

Вероника кивнула парням, те кивнули в ответ. Мне показалось, что под спортивными куртками у них пистолеты. Я помог вывести Веру, и мы поднялись наверх. В комнате, куда мы вошли, на диване сидели дети с Аней. Возле окна стоял азиат Джим. Вероника довела сестру до кресла и усадила ее, после чего вытерла Вере край губ от слюны и накинула на ноги плед.

– Вот и все, Женя. Теперь, когда ты знаешь причину, попробуем поторговаться. Я сначала хотела обменять здоровье своей сестры на все, что у тебя есть. Но это слишком, я и так уже много взяла. Выбери кого-то одного, кроме себя. Джим покончит с ним, и мы разбежимся. Я навсегда исчезну из твоей жизни.

Я бросил взгляд на детей и Аню. Катя напряглась, желая броситься ко мне, но Аня ее придержала. В глазах любимой я читал готовность пожертвовать собой, но я не верил Веронике. А даже если она и собиралась сдержать слово, то я не был готов жертвовать хоть кем-то: девочкой, ставшей мне практически дочкой, сыном или женщиной, которую любил.

– Что молчишь? Я жду. Выбирай. У тебя есть всего пара минут. Если не выберешь, то я сделаю выбор за тебя. Джиму все равно, кого убивать, я плачу его семье достаточно денег, чтобы он был послушен как собака, – Вероника подошла к детям и Ане. – Эники-беники, ели вареники… Как там дальше? Ладно. Пусть это будет девочка!

– Нет! – вскрикнул я.

– Нет? Значит, перебором от противного. Тогда мальчик? Такой милый и так похож на тебя, – Вероника присела перед Женькой. – Ты в курсе, что твой папка такой нерешительный?

– Папка? – озадаченно вымолвил ребенок и перевел взгляд на мать, которая пожала плечами. Не лучший момент и не тот человек, чтобы узнать правду.

– Ох, какая мелодрама, мама забыла сказать сыну об отце, – Вероника посмотрела на меня. – Так что, мальчик? Зачем тебе сын, который не знает, что ты отец?

– Вероника… Не надо… – прошептал я.

– Раньше надо было думать. Я решила, это будет мальчик. Одного ты уже прошлепал на корабле, теперь будет еще одна невинная жертва. Знаешь, как звали того малыша? Ли Кань Ши. Хороший. Умненький. Будущая надежда и опора своей матери. И вот на его пути встаешь ты, сомневаешься в моей уверенности и делаешь мальчика совершенно ненужной жертвой. А ведь мог бы еще жить и жить. У тебя не жизнь, а дорога, усеянная развалинами и трупами. Ты – совершенно бесполезный и опасный для окружающих человек.

В этот момент во дворе раздались выстрелы. Мне хотелось броситься к окну, чтобы убедиться в том, что это Владилен и Игорь начали свои действия. Но я удержался, а Вероника в два прыжка оказалась там. Бросив взгляд во двор, потом на меня, она повернулась и быстро вышла из комнаты. Я оценил обстановку: азиат стоял возле окна и одним глазом наблюдал за ситуацией во дворе. Вера продолжала находиться в состоянии грогги, дети и Аня так и стояли перед диваном, не смея тронуться с места.

Я зарычал и бросился вперед. У меня не было ни единого шанса в прямой схватке с громилой, но я мог использовать импульс и силу удара с разгона. Я ударил Джима плечом в живот, и он полетел в окно. Хлипкая деревянная рама не выдержала его веса, и Джим вылетел наружу вместе с осколками стекла. В последний момент он протянул руку, чтобы схватить меня, но я увернулся, одновременно растопырив руки и схватившись ими за края окна. Боль пронзила ладони – в них впились осколки выбитого стекла.

Я отдернул руки, посмотрел на кровь, текущую из них, но некогда было заниматься собой. Я схватил в охапку Катю, толкнул Аню, которая сгребла Женьку, и мы понеслись вниз. Во дворе за домом стреляли, но мы выбежали перед ним, я быстро обежал машины – ключи были только в «Мерседесе». Я буквально забросил Катю на заднее сиденье и заскочил на водительское место. Аня села с другой стороны сзади, когда я уже поддавал газу. На шум двигателя на крыльцо выскочила Вероника. Мы смотрели друг другу в глаза, пока я отъезжал на задней передаче. И только когда я развернулся, визжа колесами, она бросилась обратно в дом.

Я давил на газ, «Мерседес» медленно, но верно набирал ход. Автомобиль быстро проскочил грунтовку и выскочил на трассу. Какое-то время «Мерседес» скользил на одном месте, потом зацепился за асфальт и понесся вперед.

Буквально через мгновение, стоило нам на сто метров удалиться, с грунтовки выскочил черный «БМВ». Вероника. Я придавил газ, насколько смог, и перешел на последнюю передачу, но «БМВ» нас нагонял. Каждую минуту я терял по двадцать—тридцать метров, пока не пришлось играть в «займи всю трассу». Я вилял и не давал Веронике себя обогнать. Однажды ей удалось поравняться со мной, и я увидел на соседнем с ней сиденье азиата. Он улыбался.

Немного помогало оживленное встречное движение, не позволяющее выполнить обгон. Но когда мы выехали на четырехполоску, пришлось качать машину от обочины до разделительной полосы, чтобы не позволить нас обогнать. Я понятия не имел, чем все должно закончиться, пока у меня был только один план – уехать как можно дальше.

Впереди стало попадаться все больше машин, в том числе и на нашей стороне дороги. Теперь приходилось совершать сложные маневры, чтобы объехать их и в то же время оставить помехой для Вероники. Когда я бросил случайный взгляд на часы, то был удивлен – мы ехали только пятнадцать минут, хотя я считал, что не менее получаса. Необходимо было что-то предпринять, обострить ситуацию.

Шанс вскоре представился. Впереди шли автовоз и бензовоз. Шли почти рядом, оставляя небольшой зазор между собой. Они шли почти с одной скоростью, достаточной, чтобы зазор не сокращался, но и не удлинялся существенно.

Я притормозил, и Вероника тут же оказалась рядом, азиат почти торжествовал. Я дал еще раз по тормозам, оказавшись за «БМВ», а потом нажал на газ. «БМВ» не мог ехать быстрее идущего впереди бензовоза, и, чтобы избежать столкновения, Веронике надо было проскочить в зазор, что она и попыталась сделать. Я еще прибавил и ударил «БМВ» в самый угол.

Машину с Вероникой и азиатом закрутило, она потеряла управление, повернулась боком, совершила кульбит и ударила бензовоз в бок. Веса «БМВ» оказалось достаточно, чтобы бензовоз стал крениться и выехал со своей полосы. Встречная машина ударила бензовоз прямо в лоб. «БМВ» проскользил по борту бензовоза вперед, вскрывая цистерну, как нож консервную банку. Автовоз сзади справа ударил по тормозам, вылетая на обочину справа. Я тоже стал тормозить, но машина слушалась плохо, нас несло на падающий бензовоз.

Падая, бензовоз стал чиркать по трассе крыльями, как спичками по черкашу. Сноп искр был в метр высотой. Пламя взметнулось вверх, и волна жара ударила в «Мерседес», останавливая его движение и помогая тормозам. Бензовоз окончательно упал, «БМВ» проехал буквально несколько метров после него и остановился, покачиваясь на крыше. «Мерседес» еще несколько секунд несло по инерции, но, наконец, он остановился.

Я отстегнул ремень и выскочил наружу. Аня и дети уже выбирались, мы бросились вон от пламени, поднимающегося на высоту более десяти метров. Жар был такой, что я почувствовал, как скручиваются волосы, хотя мы и стояли довольно далеко от эпицентра. Только сейчас я обратил внимание, что за нами тянется след из пролившегося масла – удар дорого обошелся «Мерседесу».

Лужа горящего бензина продолжала растекаться по трассе и подбираться к перевернувшемуся «БМВ». Еще немного, и он должен был скрыться в огне. Кажется, все, выдохнул я и повернулся назад – прямо на нас несся на огромной скорости джип «Чероки».

За рулем сидела Вера. Ее глаза на этот раз светились огнем не разума, но безумия. Она вцепилась побелевшими пальцами в руль и изо всех сил давила на газ. Ей оставалось буквально несколько десятков метров, чтобы снести всех нас в огонь. В этот момент время для меня словно остановилось.

Аня стояла справа от меня, дети – слева. Я мог успеть толкнуть только в одну сторону. Я выбирал слишком долго, чтобы почувствовать, что лечу влево, обдирая об асфальт локти и спину, зато сметая дальше в сторону детей: Аня приняла решение за меня, вложив всю силу в толчок. Но это забрало у нее драгоценные секунды – джип въехал прямо в нее.

Аня сначала сложилась от удара пополам, а потом взлетела на воздух. Вера начала тормозить, но сырая после дождя трасса и разлитое масло помешали этому – джип на полной скорости влетел в брошенный «Мерседес» и, словно бильярдный шар, отскочил в самый центр горящего бензовоза. От удара горящий бензин буквально обнял джип и скрыл его в огне.

Я бросился к Ане. Она лежала на трассе, ее волосы крутило от жара, на губах выступила кровавая пена. Она пыталась что-то сказать, но вместо слов только шла кровь. Тогда она протянула руку и нежно погладила меня по щеке. Вдруг ее тело выгнулось и затихло, рука безвольно упала.

Я прижал ее голову к груди и завыл. Хотелось плакать, но слезы не текли, просто набухли в глазах, словно линзы. Я смотрел вокруг, видя все и не воспринимая ничего: Катя, прижимающая голову Женьки к груди и что-то шепчущая ему в затылок. Автомобиль Игоря, из которого выскочил Владилен в разорванном костюме и с кровавым пятном в районе бедра. «Скорая», вызванная кем-то из свидетелей аварии. Я видел все, но это было где-то там, в другом мире. В моем мире я продолжал раскачиваться и выть с головой Ани на руках.

Владилен подбежал, посмотрел на меня, махнул рукой и бросился дальше по трассе, туда, где горел «БМВ». Санитары «скорой» пытались вырвать у меня Аню, но я не давал. Появился Игорь. Он скрутил мне руки и оттащил от Ани. Я сопротивлялся. Я хотел быть с ней. И я продолжал выть. Я не верил, что она могла оставить меня. Только не сейчас, не сегодня.

– Женя! – вдруг прокричал над ухом Владилен. Когда он успел вернуться? – Женя! Где была Вероника? Ее нет в «БМВ». Там только один труп. Ты слышишь меня? Только один, и он мужской. Где Вероника, Женя? Женя! Ты слышишь меня?!

Эпилог

Мы стояли с Женькой и Катей на сельском кладбище в Подмосковье и смотрели на неказистый крест с полуистлевшей фамилией: «Варвара Щастливцева».

– Так, значит, ты Щастливцева, – обратился я к Кате. – Счастливая как бы.

– Значит, – ответила девочка.

– Пойдем.

Мы вернулись к машине, и я повел автомобиль к селу. С момента похорон Ани, на которые я не смог и не захотел поехать – похоронили ее родственники из моего родного города на местном кладбище, – прошло уже два месяца, а рана так и не заросла, она даже не загрубела. Женька замкнулся и не реагировал на мои попытки общаться, отвечая взаимностью только Кате.

Однажды Катя пришла ко мне в комнату, села рядом и все рассказала. Как отчим избил до смерти ее мать, как пытался и почти преуспел в попытке изнасиловать саму Катю. В селе, где они жили, это не было чем-то из ряда вон. Все – и соседи, и участковый – старались сделать вид, что ничего не происходит. Убийство стало неосторожным случаем, попытки изнасилования – неудачным воспитанием отцом нерадивой дочери. Никаких родственников, могущих вступиться за девочку, не было, мать девочки рано потеряла родителей. Поэтому в один прекрасный день Катя села на электричку и оказалась в Москве, скиталась по вокзалам, побиралась, выживала, пока случайно на ее пути не оказался я.

Катя долго не хотела ехать в родное село, но мне нужны были ее документы. Пришло время наладить официальные отношения между нами, а для этого мне надо было выправить ей настоящие документы. Или найти старые.

Дом отчима находился на отшибе, почти на самом краю села – в пяти сотнях метров от него начинался лес. Во дворе, окруженном покосившимся забором, стояла деревянная постройка, больше похожая на хлев для скотины. Когда-то это строение было срубом, но затем так часто латалось и перестраивалось, что стало больше напоминать сарай из фанеры.

Я оставил машину на разбитой в грязь грунтовой дороге, а сам взял Катю за руку и повел в дом. Возле дома на цепи лежала издохшая собака, над ней роились мухи. Дверь в дом была открыта, внутри царил запах плесени и прогорклой пищи. В единственной комнате, если не считать холодную прихожую, стояла буржуйка, стол и два стула. У стены валялся топчан, на котором лежало казавшееся мертвым тело. Но нет, оно зашевелилось и исторгло газы, а изо рта вытекла струйка рвоты.

– Это он? – кивнул я на тело.

– Да, – дрожа, ответила девочка.

– Где у вас лежали документы?

– Мама прятала их вон там, – Катя указала на буфет возле раковины.

Я подошел и, открыв верхнюю дверцу, нашел там коробку из-под обуви, в которой лежали документы. Я нашел свидетельство о рождении Кати, потом подумал и забрал все документы вместе с коробкой.

– Отнеси это в машину, мне надо поговорить с твоим отчимом, – соврал я.

Девочка с радостью выбежала из ненавистного дома.

Я подошел к отчиму и пнул его ногой. Он не проснулся, только дернул рукой, отмахиваясь. Я нашел на столе початую бутылку с самогоном, вернулся и начал лить ее на топчан и пьяницу. Запахло спиртом. Я вытащил из бушлата в прихожей сигареты и спички, бросил их возле тела.

С сел в машину, дети молча смотрели на меня.

– Все. Поехали, – скомандовал я и повернул ключ зажигания.

Не успели мы проехать и ста метров, как сзади взлетели языки пламени и закружился столб дыма.

– Что это там? – испуганно спросила Катя, оглянувшись.

– Ничего, – тихо ответил я. – Теперь там больше ничего нет.

Я надавил на газ и пустил машину полным ходом. У меня были деньги, были знания, были верные друзья. Вероника скрылась, поэтому я должен был перебраться в другое место, чтобы подготовиться и встретить ее во всеоружии. И я считал, что это должно быть место, где тепло, море и много солнца. Я на мгновение обернулся назад и подбадривающе улыбнулся, ловя ответные улыбки детей. Все будет хорошо. Аня сверху за нами присмотрит. Ведь так, любимая?

* * *

В палате дорогой частной больницы возле девушки, подключенной к аппарату искусственного дыхания, сидит другая девушка. Она в черном платье ниже колен и туфлях-оксфордах на ногах. Она смотрит на фотографию Евгения на планшете и черкает на нем стилом усики и бородку. Потом стирает и рисует фингал и сигару изо рта. В палату входит врач и спрашивает:

– Как она?

Он интересуется последними изменениями, так как последние две недели пациентка пробыла в коме после тяжелой аварии.

– Без изменений. Но все равно спасибо, что помогли сделать мою сестру погибшей.

– Видя, что он с ней сделал, нельзя было не помочь, – сочувственно произносит врач, оба как будто забыли о том, что врач получил сто тысяч долларов за эту услугу. – Тем более что мне там очень многим обязаны.

– Теперь ее жених точно не будет ее искать. Он пытался ее убить, сбив автомобилем, но, слава богу, не преуспел!

– Да почти преуспел. Я не был уверен, что вообще удастся сохранить ей жизнь. Она пробыла в состоянии клинической смерти слишком долго. Да и травма крайне тяжелая. Но кого же тогда похоронили?

– Я отправила родственникам тело другой девушки в закрытом гробу, спасибо за подмену вашим бывшим коллегам. Она так сильно обгорела, что узнать, кто есть кто, было почти нереально. И оставила записку, что она сгорела в аварии, там было все так сложно, что и такая полуправда подошла. Так что в Самаре считают, что ее сбили, а в N-ске, что она сгорела в автомобиле. Но сейчас, когда та девушка под землей, уже ничего не узнать.

– Дай бог! – Врач перекрестится, хотя был бывшим партийным.

– У меня один вопрос.

– Да?

– Она все вспомнит, когда очнется?

– Кто знает? После клинической смерти может быть что угодно. Бывает, что память полностью восстанавливается, бывает, что вспоминают только самые базовые вещи. А бывает, что приходится заново учить держать ложку и говорить. Но надо надеяться на лучшее!

– Я бы предпочла, чтобы она забыла все, что произошло, – девушка в черном вытирает увлажнившиеся глаза. – Она слишком многое пережила.

Врач понимающе кивает и выходит из палаты. Буквально сразу, может, от звука хлопнувшей двери девушка в кровати открывает глаза. Девушка в черном замечает это и подходит, сжимает ладонь очнувшейся.

– Привет, – мягко и нежно произносит она.

– Привет, – хрипло отвечает пациентка. Речь дается ей с трудом.

– Как ты?

– Больно, – морщится девушка.

– Это пройдет.

– Почему я здесь и где Женя?

– Ты помнишь Женю? – с тревогой всматривается в пациентку девушка в черном.

– Конечно, – отвечает та.

– А как зовут тебя?

Вот тут пациентка задумывается, и ее лицо вдруг становится крайне растерянным.

– Как меня зовут? Я не помню. Почему я не помню этого? – Больная с надеждой смотрит на девушку.

– Тебя зовут Вера, – улыбается та. – Ты моя сестра. А Женя едва тебя не убил, сбив автомобилем.

– Вера… – задумчиво произносит несчастная. – А кто такая Аня? Я помню Аню…

– Аня умерла. Она пыталась отнять у тебя Женю, но он убил и ее. И чуть не убил тебя. Все, кто оказывается слишком близко от него, – умирают. Но я успела вовремя. Ты выжила и поправишься. Потому что ты моя сестра. Потому что плохой человек должен получить по всем своим счетам.

– По счетам… – вяло произносит больная. – А как тебя зовут?

– Вероника, – отвечает девушка в черном и отворачивается к окну, за которым перспектива большого города.

Content

Дмитрий Шахов
Исповедь zadrota

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Глава 1 Маленький мальчик

Глава 2 Первый секс

Глава 3 Сделай мне это

Глава 4 Как я провел лето

Глава 5 Кино и немцы

Глава 6 Последняя любовь

Глава 7 Шрам

Глава 8 Взрослая жизнь

Глава 9 Бан

Глава 10 Корпоративные войны, часть первая

Глава 11 Лед и пламень

Глава 12 Корпоративные войны, часть вторая

Глава 13 Датинг

Глава 14 Кидалово

Глава 15 Избавление

Глава 16 Хорошая сделка

Глава 17 Павел

Глава 18 Король гаджетов

Глава 19 Предательство

Глава 20 Собирая камни

Глава 21 Новая жизнь

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Вступление

Глава 1 Почему у сказок не бывает продолжения

Глава 2 Бог любит троицу

Глава 3 Теперь только так

Глава 4 Без обязательств

Глава 5 Пиздец

Глава 6 Когда мосты вокруг сгорают сами

Глава 7 Москва верит только деньгам

Глава 8 Белка

Глава 9 И стрелка

Глава 10 Катенок

Глава 11 Money Fest

Глава 12 Цена привязанности

Глава 13 Кульбиты судьбы

Глава 14 Кибернэппинг

Глава 15 Свидание с прошлым

Глава 16 Дорога Я

Глава 17 Hack-day для оркестра с паромом

Глава 18 Услуга «Навигатор»

Глава 19 Дубль два

Глава 20 И возгорится пламя

Эпилог