Светлана Лубенец

Маскарад для принцесс

Глава 1

Заговор № 1

– Ну что, девчонки, как будем отмечать Новый год? Хоть кто-нибудь об этом подумал? – спросила Милена Колокольцева.

Одноклассницы уже и не пытались называть Колокольцеву Ленкой или Леной. Начиная с самого первого сентября она им это строго-настрого запретила, хотя даже в классном журнале значилась как Елена. Колокольцева утверждала, что приучит всех называть ее Миленой, а потом потребует от родителей смены имени и во всех документах. Надо сказать, что за первую половину учебного года даже парни уже привыкли называть ее так, как она хотела. Учителя упорствовали, но Колокольцева не расстраивалась: в следующем году, когда они перейдут в старшую школу, у них почти весь педсостав сменится, и все пройдет как по маслу.

– А сама-то над этим думала? – с иронией в голосе спросила Жанна Сизова.

Жанна была единственным человеком в классе, кто продолжал называть Колокольцеву Ленкой. Она сразу заявила, что согласится на Милену только в том случае, если эта самая Милена будет в ответ называть ее Джанет. Колокольцева тогда поджала губы и с презрением произнесла:

– Нашлась тоже Джанет!

– Тогда и тебе быть вечной Ленкой! – расхохоталась Сизова и с тех пор в каждом разговоре давила Колокольцеву иронией.

– Думаю, что только для тебя! Но мне на это наплевать! – тогда выкрикнула Милена.

А сейчас, смерив непокорную Жанну высокомерным взглядом, тем не менее ей ответила:

– Я-то подумала! А поскольку вы все молчите, излагаю свой план. Итак! – Девочка обвела заговорщическим взглядом стайку одноклассниц, сгруппировавшихся возле ее стола в кабинете математики. – Предлагаю – маскарад!

– Вот уж удивила! – тут же среагировала Жанна. – Как в детском саду, честное слово! Неужели будем наряжаться в снежинок? А парни, прикиньте… – теперь Сизова обвела взглядом одноклассниц, – будут зайчиками!

Девчонки дружно рассмеялись, что Колокольцеву совершенно не смутило.

– Ты, конечно, как хочешь! – ответила она Жанне. – Наряжайся хоть снежинкой, хоть зайчиком! Можешь белочкой! Или даже Красной Шапочкой! Могу, кстати, шапочку подарить! Действительно, с детского сада осталась. Мама хранит в память о моем первом публичном выступлении! Я же предлагаю настоящие маски и костюмы!

– Ага! А где мы их возьмем? Костюмы снежинок нам делали из старых тюлевых занавесок, а заячьи уши мальчишкам вырезали из таких же старых простыней, – отозвалась Кристина Казарина, которую все звали Крестик. – Чтобы сшить красивый костюм, нужны сумасшедшие деньги. Я предпочитаю, чтобы родители их сохранили и умножили для моего же выпускного платья!

– Действительно!

– Крестик права!

– Родители ни за что не согласятся!

– Я в старый тюль никогда не наряжусь!

– Я тоже!

– Мы не то что не в детском саду, а даже не в начальной школе! – на разные голоса загомонили девочки.

– Я все продумала! – перекрыла их гомон Милена. – Моя тетя Тамара, вы ее знаете, работает заместителем директора в досуговом центре «Праздник». Так вот, у них списывают старые костюмы, в которых и артисты народ развлекали. Какой-то богатенький спонсор выделил деньги, и центр покупает новые. А те, что были, хотят отдать в детский дом для их самодеятельного театра. Так вот, пока не отдали, предлагаю воспользоваться! Я с тетей договорюсь! Мы же потом их вернем!

– Предлагаешь наряжаться в старое потное тряпье, в котором сто лет детишкам Бабу-ягу и Снегурочку представляли? – первой отозвалась Жанна, как это часто бывало.

– Что бы ты понимала! – Милена опять смерила ее презрительным взглядом. – Во-первых, под каждый костюм полагается полотняная рубаха с рукавами, которую можно выстирать в самом лучшем порошке! Во-вторых, там костюмы не только Яги и Снегурочки. Там есть настоящие бальные платья – я видела! Для парней есть гусарские ментики, фраки! «Праздник» ведь и богатых людей обслуживает, а для них Снегуркины костюмы не прокатят! В общем, на следующей неделе предлагаю сходить в центр и посмотреть! Там и решим, подойдут они нам или нет!

Разумеется, одноклассницы согласились. Жанна для вида поупрямилась, поязвила, но было понятно, что она тоже пойдет вместе со всеми смотреть на костюмы.

Старые костюмы артистов досугового центра одноклассницам дружно не понравились. Они потускнели, вылиняли, были сильно заношены, и от некоторых действительно сильно разило трудовым артистическим потом.

– Ну во-о-о-от… – протянула Лиза Бодрова. – А мы уже планы строили… Я даже Филатову кое-что насвистела…

– Нет, вы посмотрите на нее! – Милена аж всплеснула руками. – Ну ничего доверить нельзя!

– А что, разве это тайна была? Никто не говорил, что о карнавале надо молчать, правда, девочки? – И Лиза обвела взглядами подруг, ища поддержки, но говорить опять начала Милена.

– Ну, хоть до того, как определим пригодность костюмов, можно было помолчать? И потом, ни о каком карнавале речи не шло! Я предлагала – маскарад!

– Да какая разница?!

– Такая! Карнавал – это когда по улицам куча народа тусуется, но маски вовсе не обязательны, хотя если хочешь, то конечно, можно и надеть! В общем, у нас тут не Рио-де-Жанейро, а потому мы устроим именно ма-ска-рад! Это такой бал, на который все приходят в костюмах и масках!

– По-моему, костюмы только что накрылись медным тазом, – сказала Жанна, брезгливо приподняв на одном из платьев дырявый кружевной воротничок.

В это время дверь костюмерной раскрылась, и в нее несколько неуклюже ввалилась молодая женщина с веселым лицом. Она внесла охапку сложенных кусков ткани, плюхнула ее в кресло, сдула опустившийся на разгоряченный лоб кудрявый локон рыжеватых волос и удивленно произнесла:

– О! Девчонки! А вы тут откуда? Чего делаете?

Милена принялась довольно путано объяснять ей про свою тетю, которая разрешила им сюда прийти и даже дала ключ от костюмерной, про Новый год, про маскарад, про жалкие костюмы и лопнувшую мыльным пузырем мечту.

– Конечно! Это ж уже не костюмы! Это ж тряпье! – согласилась женщина и представилась: – Будем знакомы! Меня зовут Марьяной Романовной. А вы…

– Я – Милена…

– Жанна…

– Лиза…

– Крестик… то есть Кристина… – назвали себя девочки.

– Понятно! Выше нос все – от Миленки до Кристинки! Вашему горю можно легко помочь!

– Как? – за всех спросила Крестик, с надеждой вглядываясь в лицо веселой Марьяны Романовны.

Та показала рукой на куски ткани, кое-как сваленные на стулья, и объяснила:

– Вот это – старые шторы. Сейчас по всему центру развешивают новые!

– И что? – Этот вопрос задала уже опять Милена.

– А то! Что вот эти шторы, как видите, голубые. На втором этаже у нас пока висят зеленые, на третьем – оранжевые, а на четвертом – красные! Поняли?

Никто из одноклассниц ничего не понял, но признаться в этом было как-то неловко, и потому все, не сговариваясь, промолчали.

– Так! Ясно, что вам ничего не ясно! – Марьяна Романовна обезоруживающе улыбнулась, вызвав ответные улыбки на лицах девчонок, и продолжила: – Объясняю популярно! Вот эти огромные куски тканей из искусственного шелка, с которыми даже время ничего не смогло сделать, в отличие от костюмов, сейчас никому не нужны. Их собираются выбросить. Начальство разрешило разобрать по домам – может, кому пригодятся в квартиру или на дачу. Но этих штор гораздо больше, чем сотрудников! Вы же видели, какие у нас огромные коридоры и залы, и в каждом окна, а на них шторы…

– То есть вы предлагаете нам взять эти шторы на костюмы? – осторожно спросила Жанна.

– Именно это я и предлагаю! Вы посмотрите, какой красивый шелк! Мне так жалко выбрасывать!

– И что же, нам замотаться в эти шторы, как в римские тоги? – спросила Милена. – Что-то, знаете ли, не хочется… Выросли мы уже из этого… Из всяких тряпочек… Хочется красивыми быть, а не смешными!

– Девчонки! Раз эти шторы списали, значит, их можно выбрасывать, а также резать, рвать… Конечно, шить из них платья вам вряд ли кто будет. Но можно очень красиво задрапироваться! Римская тога, между прочим, очень красивая вещь, как и индийское сари! Но мы пойдем другим путем! Шторы пыльные пока, а потому я на себя прикину: на мне рабочая одежда – не жаль. Вот посмотрите…

Марьяна Романовна подошла к креслу, развернула одну штору и как-то ловко обернула ее вокруг себя, присборив на талии с помощью ремня, который выдернула из собственных джинсов. Жанна даже как мальчишка присвистнула при виде полученного эффекта, а Милена протянула:

– А что-о-о-о… Пожалуй, в этом что-то е-э-э-сть…

– Ага-а-а-а-а-а-а… – еще дольше потянула гласную Крестик, а потом вдруг улыбнулась и затараторила: – Точно! Девчонки! Годится! Я придумала! Я придумала! Вам понравится!! Я уверена!!!

– Ну и что ты могла придумать? – как всегда, снисходительно спросила Милена.

– А то! Цвета у штор какие?

– Ой, Крестик, не тяни! У нас у всех зрение хорошее: мы видим, что эти шторы – голубые!

– Вот! Нас… ну… девчонок… шестнадцать… Есть шторы четырех цветов, которые соответствуют временам года!

– И что?

– Неужели трудно догадаться? Мы будем представлять времена года. Четверо – зиму, для чего голубые шторы будут в самый раз. Другая четверка – весну! Для этого есть шторы зеленые! Красные – для лета, а оранжевые – для осени! Как вам идейка?

– Получается, что каждая четверка будет одета одинаково? – решила уточнить Жанна.

– Ну… это как захотим… Можно одинаково, а можно по-разному задрапироваться! Маски можно сделать или купить разные…

– Мне эта идея нравится, – вдруг вступила в разговор Марьяна Романовна. – По профессии я костюмер, но здесь, в центре, какие только обязанности не приходится исполнять… В общем, я готова помочь вам сделать костюмы из штор – мне это в радость! Надо только шторы выстирать. Вы когда договоритесь, кто какого цвета возьмет, я вам по две штуки выдам – дома в машинах постираете. Правда… – Она оглядела взглядом присутствующих и добавила: – Есть еще один комплект штор. Очень шикарных… Но!! Один!!

– Ну и как они выглядят? – очередной раз за всех спросила Милена.

– Пойдемте, покажу! Они у меня в кабинете лежат. Я все думаю, куда бы их приспособить. Выбросить – рука не поднимается!

– Так, может, обратно к директору их повесить? – предложила Крестик.

– Там уже другие висят, тоже очень красивые…

Именно в этот момент Марьяна Романовна остановилась возле одной из дверей коридора, вытащила из кармана ключ и, повернув его в замке, впустила девочек в небольшую комнату. Она была в образцовом порядке, если не считать заваленного разными предметами кресла. Женщина покопалась в этих залежах и вытащила на всеобщее обозрение два аккуратно сложенных полотнища штор. Они оказались просто царской расцветки: на чередующихся густо-малиновых и бежевых полосах были вышиты небольшие золотые коронки. Если бы девочки уже не раздумывали о костюмах из шелка штор, то, возможно, они просто отметили бы, что шторы великолепные, но теперь каждая из них представила платье, сделанное из этой ткани. Такой наряд может быть только у самой первой красавицы маскарада.

– Да-а-а… – протянула Милена, повернулась к подругам с горящими глазами и сказала: – Девчонки! Придется выбирать королеву маскарада! Сделать для нее костюм, а та, которую выберут этой королевой, потом в него переоденется!

– Ты, конечно, уверена, что королевой выберут тебя! – насмешливо сказала Жанна.

– Вот этого я не знаю… Надо придумать, по каким критериям выбирать.

– Ну… я вижу, фантазия заработала, – с улыбкой констатировала Марьяна Романовна. – Я рада! В общем, решайте, кто какого цвета шторы возьмет, я вам их выдам, а в понедельник приходите сюда часам к пяти. Я покажу, как можно задрапироваться.

– А эти… кому дадите? – тихо спросила Крестик.

– А эти уже выстираны. Я хотела домой забрать, раз уж разрешили, но при всей своей красоте они к цветовой гамме моей квартиры никак не подходят. Так что… к понедельнику я сделаю из них эдакое безразмерное платье, которое любой из вас подойдет, а вы посмотрите, понравится ли…

– Ну хорошо, мы благодаря Марьяне Романовне придумали себе наряды к маскараду, – начала Лиза, когда одноклассницы вышли на заснеженную улицу из центра «Праздник». – А как же парни? Их что, тоже, как римлян, в занавески заворачивать? Да они ни за что не согласятся!

– Да… задачка… – согласилась Милена. – Однобокий какой-то маскарад получается!

– Можно, например, им просто плащи из штор сделать! Как у мушкетеров, – предложила Крестик.

– А кто их будет шить? – тут же встряла Жанна.

– А чего их шить? Всего-то и надо: отрезать кусок шторины, подогнуть с двух сторон, чтобы нитки не сыпались, и в верхний подгиб вставить какой-нибудь шнур, чтобы можно было у горла затянуть, – вот и все!

– И кто будет подгибать и вставлять?

– Ну… я могу…

– Парней у нас четырнадцать!! Ты готова четырнадцать плащей сделать? – не унималась Жанна.

– Слу-у-ушайте, девчонки! – проговорила Милена, внезапно остановившись.

Не ожидавшие этого одноклассницы налетели на нее со всех сторон, а Крестик даже свалилась в сугроб у обочины тротуара. Ее дружно подняли на ноги, отряхнули от снега и потребовали от Милены объяснений. И та, сверкая глазами, принялась говорить:

– Я вот что придумала. Давайте разберем по домам оставшиеся шторы и все займемся изготовлением плащей для парней. Только сделать надо не четырнадцать, а больше!

– Зачем?

– Ерунду какую-то придумала!

– У нас нет швейной машинки… – оказались недовольными одноклассницы.

– А у нас будет нетрадиционный маскарад! Мы с вами нарядимся, а парни пусть приходят как есть, без костюмов и без масок!

– А плащи тогда на что? – Жанна усмехнулась.

– А плащи мы положим где-нибудь на виду. И парни должны будут выбрать себе плащ такого же цвета, какого цвета платье на девочке, которая понравится. Маски тоже можно положить, и они смогут незаметно где-нибудь надеть маску и плащ.

– Понятно же, что Егорка Филатов, например, выберет Лизу! – тут же отозвалась Крестик. – Да и вообще… Некоторые пары уже до дыр друг друга глазами проели… с ними все ясно… А потому это будет неинтересно!

– Нет же! Ничего ясно не будет! Мы же будем в масках!

– А голос! Да мы же уже выучили голоса друг друга – столько лет вместе учимся!

– Придется молчать!

– Хорошенький маскарад получится! Будем тусоваться, будто воды в рот набрали! Со скуки же помрешь! А наших парней всегда можно, например, по прическе различить. Гошку Портнова хоть в кокон из штор замотай и все лицо маской закрой, но рыжие вихры его сразу выдадут!

– Ну и ладно! Пусть тогда парни будут без масок! – не сдавалась Колокольцева. – Пусть честно, ни от кого не прячась, надевают плащ цвета одежды своей дамы сердца!

– Ага! Они прямо так и согласились! – с сомнением произнесла Жанна.

– Ну а что такого? Праздник же! Весело должно быть! Вот представьте, Гошка Портнов выбирает себе красавицу в красном платье, а потом выяснится, что это Люська Забегаева, которую он наверняка презирает, вот смеху-то будет!

– Не знаю… – засомневалась Крестик. – Будет ли это смешно, например, Люське, когда она снимет маску, а Гошка скривится, как от горькой редьки…

– От Люськи все равно все кривятся – от нее не убудет, а Гошке – наука! Не все то золото, что блестит! И вот еще что! – Милена сосредоточилась. – Мы с вами выбрали себе цвет. Потом поговорим с остальными девчонками после уроков, кто какое время года будет представлять. Каждая из нас должна набрать себе команду. Предлагаю, чтобы мы стали королевами времен года. Я – королевой Зимы, Жанка в зеленом – королевой Весны, Крестик – лета, а Лиза – осени. Придумаем себе какие-нибудь королевские знаки.

– Ага! А другие обидятся, что они не королевы! – догадалась сообразительная и сердобольная Крестик.

– Но ведь это мы все придумали, нашли ткани на платья. Должны же как-то отличаться! Но поскольку мы все будем в масках, парни все равно не догадаются, кто есть королева, кто просто ее подданная.

– Сдается мне, Ленка, что на королеву нашего неправильного маскарада метишь все же ты, – сказала Жанна. – Это ж твоя тетя пригласила нас в центр и… все такое.

– Знаешь что, Джанет! – Колокольцева презрительно прищурилась. – Любая из нас хотела бы быть королевой, и я – в том числе. Но пусть выбирают парни! Так интереснее! Надеюсь, вы так же думаете? – И она обвела взглядом подруг. Те согласно закивали.

– А волосы! – Крестик выкрикнула это так неожиданно, что чуть ли не все девочки разом вздрогнули. – Масками закроемся, а волосы нас выдадут! Миленкины кудри не узнать невозможно!

– А мы купим… какие-нибудь легкие шарфики в тон платьям, – тут же сориентировалась Милена, – это сейчас не проблема – в магазинах дешевых полно. Так что волосы тоже как-нибудь задрапируем! В общем, у нас все получится!

Глава 2

Заговор № 2

– Слушайте, парни! Наши девчонки что-то задумали к Новому году, – сказал одноклассникам Егор Филатов, когда они собрались у окна рекреации, недалеко от кабинета литературы.

– С чего взял? – вольготно развалившись на подоконнике, спросил Саша Задорожный.

– Лизуха проговорилась! Они в какие-то костюмы решили нарядиться. Бал хотят устроить!

– Если они думают, что я тоже наряжусь в Буратино или старика Хоттабыча, то они просчитаются, – сквозь зубы процедил Гоша Портнов и легко запрыгнул на подоконник к Задорожному.

– Я Лизке примерно так и сказал, – Егор согласно закивал головой, – но она теперь помалкивает. Девчонки вроде договорились между собой всю подготовку держать в тайне.

– Ну ты хоть догадался сказать, что мы вообще не придем на их бал, если они Красными Шапочками вырядятся?

– Это я тоже говорил, но, похоже, они что-то другое готовят.

– И все тайно? – все же проявил некоторую заинтересованность Саша.

Егор растопыренной пятерней расчесал свои непокорные русые волосы и ответил:

– Говорю же, Лизуха молчит! Ничего узнать невозможно!

Портнов спрыгнул с подоконника и, как-то ловко подмигнув сразу всем, сказал:

– Предлагаю контрудар!

– И какой же? – Задорожный посмотрел в окно, будто опять утратил интерес к детским забавам одноклассников.

– Понятно, что какую-то вечеринку к Новому году нам устроить разрешат. То есть – непреложный факт – она будет! Второй факт – девчонки готовят бал! Вряд ли мы увидим Красных Шапочек и Дюймовочек! Логика подсказывает, что они рассчитывают на танцы-шманцы в длинных платьях. Повзрослели, понимаешь… А мы должны будем изображать из себя галантных кавалеров. А оно нам надо?

Задорожный только презрительно хмыкнул.

– Ну и что ты предлагаешь? – спросил Егор.

– Тебя, Филат, вообще нельзя посвящать в серьезные планы – ты все Лизухе выболтаешь!

– Ну, ты дал! Лизуха с меня честное слово взяла, что я вам девчонок не выдам, а я все что знал рассказал.

– Ладно! Тогда ты у нас будешь лазутчиком в стане врага! Может быть, со всякими поцелуйчиками сможешь вытянуть из своей Лизки еще что-нибудь.

– Это все частности. – Задорожный оторвался от созерцания зимних красот на улице и обратился к Портнову: – Ты какой-то контрудар предлагал! В чем суть?

– Предлагаю веселый новогодний розыгрыш!

– Так в чем суть? – повторил Саша.

– Можно всего-навсего опоздать… примерно… на час! Девчонки, конечно, будут нам трезвонить, а мы на этот час телефоны отключим. Главное – дома создать такое впечатление, будто никакого праздника у нас на этот день не намечено. Прикиньте, девчонки звонят ко мне домой, а бабуля говорит: «Что вы, что вы, девоньки! Гошенька сегодня ни на какую дискотеку не собирался. Они с… – Портнов показал рукой сначала на Задорожного, потом на Филатова, – Сашенькой и Егорушкой поехали на лыжах кататься в деревню Юрьево!»

– А мы что, и впрямь поедем в Юрьево? – опешил Егор.

– Да никуда мы не поедем. – Портнов отмахнулся от него как от мухи. – Мы просто отсидимся… хотя бы в кафе «Эльф»… а потом явимся с подарками, с хлопушками, с серпантином, с пирожными! Вот смеху-то будет! У девчонок уже глаза на мокром месте, а тут мы: «Здра-а-асте! С Новым годом!»

– Ты думаешь, что они станут ждать нас целый час? – засомневался Задорожный. – Я думаю, они просто уйдут домой, а нам этого долго не простят!

– Да никогда в это не поверю! Они готовились-готовились, платья свои длинные шили-шили, на свои мордулеции по тонне косметики извели, и что? Идти домой? Да я уверен, что они назло нам будут праздновать своей девичьей компанией!

– Ну, не знаю… – тоже с большим сомнением в голосе произнес Филатов. – Вот я бы ждать не стал. Я бы жутко разозлился и ушел.

– Так разве ты девчонка?! Разве тебе надо для праздника три часа физию раскрашивать?!

– Не надо, конечно, но… Дешево это как-то… Ну что это за розыгрыш – опоздание?!

– Ты можешь придумать получше? Давай! – совсем не огорчился Портнов. – Или вот вы! – Он посмотрел в сторону стоящих у другого окна Данилу Рудченко и Игната Ворошилова. – Чего отмалчиваетесь? Неужели вам не хочется разыграть девчонок? Ну надоели уже, честное слово, все эти дискотеки! Одно и то же каждый раз: танцы-шманцы-обниманцы… сплетенки-записочки… улыбалки – провожалки…

Данила усмехнулся и сказал:

– А может, нам поплясать охота! И не обязательно с обнималками! Мы с Игнахой кучу клевого музона закачали! Вам, кстати, тоже понравится! Такой крутяк! Ни одного медляка! Поэтому у нас нет никакого желания отсиживаться хоть в «Эльфе», хоть где… Мы как придем в класс, свет вырубим, мигалки включим и под хиты «Дикообразов» и «Воронья» оттянемся по полной! И нам плевать, какие наши девахи платья себе нашили!

– Можно подумать, что нельзя слушать это ваше «Воронье» час спустя после назначенного времени! Возьмем в «Эльфе» по коктейлю, кое-что перетрем по-мужски, потом явимся в класс, а там врубайте свой музон, если, конечно, девчонки позволят. Что-то сдается мне, что у них совсем другие вкусы.

В этот момент прозвенел звонок на урок, Задорожный спрыгнул с подоконника и подвел итог разговору:

– Ладно! Не стоит пороть горячку! Еще есть время, чтобы подумать. Сама идея розыгрыша мне нравится. Опоздать, кстати, вполне можно. Только этого мало! Думать надо, парни! Думать!

После литературы, которая была последним уроком, Задорожный опять собрал возле себя парней все у того же окна рекреации.

– Слушайте, пацаны! Я развил идею Портнова до идеального состояния! – Он рассмеялся. – Ну… мне так кажется…

– Ну-ка, ну-ка! Интересненько! – Гоша пробрался поближе к Задорожному.

– Объясняю! Но… – Саша обвел взглядом одноклассников, сделал серьезное лицо и продолжил: – Это должно остаться строго между нами! Если какой гад выдаст, лично урою!

– Ага! А я добавлю! – подхватил Портнов.

– Да, ладно тебе, Сашка, выделываться! Рассказывай быстрей! – предложил Филатов, а Игнат добавил:

– Среди нас стукачей нет!

– Ну… хорошо… – Задорожный снизил голос почти до шепота. – Итак! Я предлагаю не опаздывать, а вообще не приходить!

– Как?! – Портнов так изумился, что уронил учебник литературы, который пытался как-то получше разместить в сумке. Потом покрутил пальцем у виска и сказал: – Ну, ты, Дорога, ва-а-аще!

Остальные одноклассники потрясенно молчали. Вообще отказаться от новогоднего праздника никому не улыбалось.

Саша, насладившись реакцией приятелей, хитро улыбнулся и опять начал говорить:

– Мы замутим альтернативную вечеринку!

– Что? Без наших девчонок? – изумился Данила.

– Нет, конечно… Мы же их и будем разыгрывать! Дураку ведь понятно, что девчонки ждут от новогоднего праздника подарков, романтики, сердечек, цветочков, любовных признаний! Мы им это предоставим – мало не покажется! В общем, предлагаю каждой девчонке написать жутко длинное письмо про любовь. Ну… вроде такого: «Тайно люблю тебя с самого первого класса, больше не могу молчать, ты моя королева, мечта всей жизни, умру, если ты не ответишь мне взаимностью…» Пока понятно?

– Совершенно непонятно! – первым отозвался Портнов. – Это все зачем?

– Главное будет в последней строке письма, где напишем: «Жду тебя тогда-то и тогда-то, во столько-то и во столько-то, там-то и там-то!»

– Знаешь, Сашка, что-то понятней не стало, – высказал общее мнение Игнат Ворошилов.

– Ну, представьте! Например, начало нашей вечеринки будет в шесть вечера. Девчонок у нас шестнадцать. Допустим, четверым назначаем свидание прямо на 18.00. Я вас уверяю, что они наплюют на праздник и обязательно пойдут туда, куда укажет любовное письмо. Второй четверке назначим свидание, например, на 18.20. Последней четверке, скажем, на 18.50. Зуб даю, что они по очереди слиняют с праздника!

– А если не слиняют? – засомневался Портнов.

– А надо постараться так написать, чтобы душу рвало! Тогда точно слиняют!

– Так зачем все это? – спросил Данила.

– Какие вы тупые! – Задорожный сморщился. – Это же розыгрыш такой!! Мы снимем зал! Хоть в том же «Эльфе»! Кроме нас, несчастных школьников, никто Новый год за неделю не празднует, так что, думаю, проблем с залом не будет. В письмах будет написано, что влюбленный (ну… условный такой влюбленный) будет ждать в кафе «Эльф».

– Во всех письмах одно и то же – кафе «Эльф»?

– Конечно, во всех! Мы так девчонок соберем, и все оттянемся в «Эльфе»! Сколько можно в классе праздновать? Не пятиклассники уже! Кстати, там можно будет и ваших «Дикообразов» с «Вороньем» иногда врубать! – Он со значением посмотрел на Рудченко с Ворошиловым. – Хотя… девахи этот ваш музон каждый раз будут обратно вырубать, не сомневайтесь!

– А деньги? Зал бесплатно не предоставят! – заметил Егор.

– Можно подумать, что тебе предки на Новый год ничего не отстегнут! – Задорожный опять сморщился. – А если им прямо сказать, что хотим в «Эльфе» праздновать, думаю, все родители согласятся. Это ж не кабак какой-нибудь! Не злачное место! А шиковать не будем: закажем пирожных, минералки да сока.

– Ну… допустим… зал снимем… – все еще с сомнением в голосе медленно произнес Портнов, – но с чего ты взял, что девчонки на эти писульки купятся? Они ведь уже что-то распланировали, о чем-то мечтают… И потом, когда они друг другу покажут письма, то…

– Так надо написать, чтобы не показывали! – тут же перебил его Саша. – Надо таинственности побольше подпустить: мол, никому не говори про письмо, уйди с вечеринки тайно, чтобы никто не заметил, чтобы никто не помешал, а то, мол, есть некий злодей, который хочет помешать…

– А девчонки, между прочим, злодеев любят, – тут же вставил Игнат. – Вот, например, вампиров просто обожают! И он смешно рявкнул: – «Возьми мое сердце!!!»

– Ладно, согласен! Не будем упоминать третьего лишнего! Никаких вампиров! От них и так уже тошнит! – тут же согласился Задорожный.

– А подпись во всех письмах тоже будет одна и та же? – спросил Гоша.

– Подписи вообще не будет! Ну… или что-то вроде «твой вечный слуга…» Но это я… так… к примеру… Говорю же, таинственности нужно как можно больше!

– А как же Маргарита Ивановна? Ты только представь: назначен праздник – ни один парень не пришел, и девчонки исчезают по очереди. Что она станет делать?

– Наверняка полицию вызовет, и будет права! – сказал Данила.

– Марго мы нейтрализуем!

– Как?

– Во-первых, праздник, как всегда, назначен одновременно у всех девятых. Классные обычно тусуются рядом, но в отдельном кабинете и проверяют обстановку только время от времени.

– Да наша Марго через каждые пятнадцать минут заходит с инспекцией!

Задорожный призадумался, но через пару минут выдал новое решение:

– Тогда все организуем по-другому! На вечеринку все являемся. Потом один из нас уходит в «Эльф», чтобы ждать девчонок и по мере их появления все им объяснять. А мы, все остальные, следим за девчонками в классе, не даем им кучковаться, чтобы и в самом деле ничего не разболтали друг другу, создаем им благоприятную обстановку к исчезновению и всяко клубимся перед Марго, чтобы ей казалось, что мы по-прежнему все на месте. А потом признаемся, что заканчивать праздник будем в «Эльфе», что родители в курсе… Можем даже кому-нибудь из родоков позвонить, чтобы они Маргошу по телефону успокоили.

– Я вот только не могу представить, как девчонки будут незаметно друг от друга исчезать четверками? Это ж в гардеробе одеваться надо… – высказал очередное сомнение Портнов.

– Ну… во-первых, первая четверка просто не придет… А остальных можно распределить по-другому, чтобы не мешали друг другу. Например, Колокольцевой можно назначить одно и то же время с Люськой Забегаевой. Миленка бедолагу Люську даже не заметит. Она для нее не человек. В общем, все тонкости еще продумаем!

– А как быть с Лизой? – спросил Егор.

– Она такая же девчонка, как все! Напишем и ей то же самое!

– Но ведь она же со мной… мы же… Мне что, подписаться под письмом?

– Еще чего! Интрига нужна! Чего Лизке к тебе бежать с вечеринки, когда вы и так каждый день встречаетесь!

– Ты хочешь сказать, что моя Лизуха получит какое-то идиотское письмо и от меня сбежит неизвестно к кому?!

– Да просто уверен! – Саша посмотрел на приятеля со снисходительной улыбкой.

– Этого никогда не будет! – почти выкрикнул Филатов и мучительно покраснел всем лицом.

– Слышь, Филат, – вступил в разговор Портнов, – ты не нервничай! Ты ж этим розыгрышем свою Лизку как раз и проверишь!

– В каком смысле?

– В обыкновенном! Проверишь, так уж сильно она в тебя влюблена или готова бежать к другому, который умеет красиво выражаться!

– Но… но это же натуральная провокация! – не сдавался Егор.

– Между прочим, ты со своей Лизухой вовсе не всегда будешь рядом, и как раз неплохо заранее знать, как она на других реагирует.

– Она не будет ни на кого реагировать, – мрачно заключил Филатов.

– А давай поспорим… – Задорожный протянул Егору руку, – что Лиза Бодрова такая же, как все девчонки, а потому не сможет отказаться от встречи с романтически настроенным влюбленным, несмотря на трогательные отношения с тобой!

Филатов покусал губы, а потом все же протянул руку Саше. Портнов их разбил.

– Так что, пацаны, в общем и целом моя идея принимается? – спросил Задорожный. – А над деталями еще поработаем!

Одноклассники согласились, что идея неплохая, а Игнат спросил:

– А кто письма-то будет писать? Девчонки все наши почерка как свои знают!

– Да кто сейчас от руки пишет! – отозвался Портнов. – На компе забацаем, на принтере размножим!

– Что же это за любовное письмо, если на компе написано? – усмехнулся Филатов. – Кто ж такому поверит?

– Конечно, лучше кровью написать, но так как у нас не настоящие письма, а для розыгрыша, то сгодятся и отпечатанные, – отрезал Задорожный. – Главное – это убойный текст! Еще можно всякие пронзенные сердечки вставить, каких-нибудь цветочков наляпать – и все получится в лучшем виде!

– А если все же девчонки проигнорируют эти наши письма? – опять засомневался Данила. – Ну с чего ты, Сашка, взял, что сразу четыре девчонки вместо школы побегут в «Эльф»?

– Ну… например, если… некоторые из них (не будем уточнять какие) подумают, что эти письма от… меня… – точно побегут! Я уже не знаю, куда от их взглядов деваться… – ответил Задорожный. – Кстати… может быть, письма и не должны быть одинаковыми… Я готов написать этим девчонкам так, что они будут уверены: писал я – и просто полетят в «Эльф» на крыльях любви.

– А ты не много на себя берешь? – засомневался Егор.

– Нормально беру! В общем, я пишу письма Николаевой и… Березиной. Приглашу их в «Эльф» прямо на шесть. Я уверен, что они придут. Еще могу написать Ольге Лукашиной и, пожалуй… Наташке Кузнецовой. На них вообще ни один парень дольше минуты никогда не смотрел, так что они от счастья, что в них кто-то влюбился, пойдут за письмом в кафе, как две крыски за дудочкой крысолова! Ну а раз я взял на себя четверых, вы уж как-нибудь остальных девчонок между собой поделите!

– А я, например, не умею сочинять, – заявил Данила. – Мне Марго за сочинения больше тройки с минусом никогда не ставила, да и трояк-то – из жалости: не гноить же меня в девятом из-за каких-то сочинений, тем более что я в автодорожный колледж собираюсь, где ее литература вообще не нужна!

– Зато Гошка у нас – писатель! Вот пусть и потрудится! – Саша посмотрел на Портнова и, обращаясь уже только к нему, сказал: – В общем, чтобы не откладывать дело в долгий ящик, тебе, Портняжка, задание: через два дня предоставить нам жутко слезоточивый текст на рассмотрение! Поглядим, как его откорректировать. Для каждой девчонки в тексте должно быть что-то такое отмечено, чтобы она в это письмо не смогла не поверить.

– Слушайте, а не слишком ли мы заморачиваемся? – задумчиво произнес Ворошилов.

– Да, не из легких розыгрыш придумали, – согласился Саша. – Но ведь мы действительно последний Новый год будем вместе со всем классом отмечать. Почти все пацаны по колледжам разбредутся, многие девчонки во всякие лицеи намылились. От класса почти ничего не останется… Будем потом вспоминать этот Новый год как самый клевый! Ради этого можно и постараться!

Черновик письма, составленный Портновым

(Имя…)! Поздравляю тебя с наступающим Новым годом! Я так долго ждал этого дня, чтобы признаться тебе в своем глубоком чувстве! Ты нравишься мне с первого (с 5-го? С 7-го?) класса, и накануне самого прекрасного на свете праздника я решил наконец тебе открыться. Уже через полгода я уйду поступать в колледж, и мы можем никогда больше не увидеться. Я этого очень боюсь! Я так привык каждый день видеть твое милое лицо! Не поверишь, но, просыпаясь утром, я всегда радуюсь тому, что увижу в школе тебя! Ты – самое главное в моей жизни! Без тебя она не имеет никакого смысла! Я люблю тебя! Очень люблю!

Думаю, что мы с тобой обязательно должны встретиться наедине и поговорить. Мне кажется, что ты, такая чуткая и утонченная, не сможешь не откликнуться на мое чувство! Предлагаю тебе встречу в кафе «Эльф» в тот самый день, когда наш класс будет праздновать в школе Новый год! Представь, одноклассники, как всегда, будут по-детски веселиться и дурачиться, а мы с тобой проведем чудесный романтический вечер вдвоем. Я буду ждать тебя в кафе в 18.00 (18.15…18.30… и т. п.) с новогодним подарком, который выбирал специально для тебя. Ты только вообрази: за окном кафе зимние сумерки, летящий хлопьями снег, а за столиком – только я и ты! Что может быть прекраснее?! Ничего!!

Но я очень прошу тебя, милая, никому не говорить о моем письме, даже лучшей подруге. Они бывают завистливы, а потому способны расстроить наше свидание. Тебе написали такое письмо, а ей нет. От огорчения она наверняка будет уверять тебя, что ничего хорошего тебя в кафе не ждет. А это не так! Тебя там будет ждать ЛЮБОВЬ! Тебя будет ждать подарок! Я ТЕБЯ БУДУ ЖДАТЬ!!

Твой верный рыцарь!!!! (преданный слуга, неисправимый романтик, бесконечно влюбленный… и т. п.)

Задорожный:

– Слышь, Портняжка, зачем ты приплел еще какой-то подарок? Мы и так неслабо потратимся на зал! Не брать же потом с девчонок деньги!

Портнов:

– Так наш банкет в «Эльфе» и будет подарком, который мы любовно выбирали для наших замечательных девчонок. А денег с них, как ты верно заметил, мы не возьмем! Чем же это не подарок?!

– Ну… если в этом смысле… то годится… Но вот там у тебя написано про утонченность… Думаю, что Наташка Кузнецова сразу поймет, что письмо – фальшивка! В Наташке ведь килограммов сто!

– Тупица! Это ж я про внутренний мир!!

– А она поймет, что про внутренний мир?

– Ну… в конце концов, для Наташки можем и убрать про утонченность!

– А еще… По-моему, про любовь маловато!

– Достаточно! Тут главное – не переборщить! Чтобы достоверно было! И потом… у кого пятаки за сочинения: у меня или у тебя?

– У тебя!

– Так вот и помалкивай! Я душу вложил в это письмо! Должно подействовать как надо! Во всяком случае, если бы мне какая-нибудь девчонка прислала такое письмо, я сам наплевал бы на классный праздник и побежал в «Эльф»!

– Слышь, Гошка, а от кого ты хотел бы получить такое письмо?

– Не твое дело!

– Во как взвился! Значит, от кого-нибудь хочешь! Колись от кого?

– Да пошел ты!

– Мы что, разве не друзья?

– Друзья, но то, о чем ты спрашиваешь, сугубо личное дело!

– Надо же, как красиво выражаешься! «Сугубо»! Да, не зря Марго тебя пятаками завалила! Писатель!!! Ну скажи-и-и-и, Портняжка! Интересно же, в кого ты втрескался? Наверняка в Миленку?

– А может, ты в нее?

– Я-то… Нет… Я не люблю таких… буйных!

– А каких ты любишь?

– Таких… Нежных…

– Ну… вообще-то нынче нежность не в моде. Похоже, ее некоторым вообще скрывать приходится… чтобы никто не догадался… и стерву из себя корчить! Это как раз модно! Прямо противно!

– А чего ты злишься?

– А чего радоваться-то?

– Так, может, мы зря все это затеяли?

– Не зря! Я почему-то верю, что каждая (условно говоря) стерва на самом деле самая обычная девчонка, которой хочется любви, а вовсе не превосходства над нами!

– Посмотрим… Но если они все же не полетят в «Эльф», то…

– Полетят, никуда не денутся!

Письмо № 1

Поздравляю тебя с наступающим Новым годом!

Ты всегда нравилась мне. Ты этого не замечала, и я решил наконец признаться. Уже через полгода я уйду поступать в колледж, и мы можем никогда больше не увидеться. Я этого очень боюсь! Я всегда радуюсь, когда вижу в школе тебя, потому что люблю! Да, я так думаю! Я вообще только о тебе и думаю… Давай сбежим с нашей классной вечеринки! Я предлагаю встретиться в кафетерии «Северный ветер» в 18.00 и поговорить. Пусть одноклассники продолжают веселиться, а мы с тобой отпразднуем приход Нового года вдвоем!

Только очень прошу тебя никому не говорить о моем письме, даже лучшей подруге, а то все может быть испорчено. Пусть это будет нашей тайной: твоей и моей.

Я не подписываюсь, потому что боюсь… Вдруг ты прочтешь мое имя и не придешь… А так… Может быть, я все-таки смогу понравиться тебе при личной встрече или хотя бы заинтересовать…

Я буду очень ждать тебя!

Письмо № 2

Я тебя ненавижу! Лучше тебе не ходить на классный праздник, потому что я обязательно выдам всем нашу с тобой общую тайну! Представь, ты нарядишься, накрасишься и будешь изображать из себя принцессу, а я попрошу слова и расскажу кое-что!

В общем, я предлагаю тебе вместо школы прийти к 18.30 в мороженицу «Снежок», где мы обсудим наши с тобой дальнейшие отношения. Может быть, о чем-нибудь договоримся!

Не подписываюсь, поскольку ты прекрасно знаешь, кто я.

P.S. Надеюсь, ты понимаешь, что об этом письме лучше никому не рассказывать!

Записка № 1

Кроме этой записки, ты должна получить письмо, где тебе будут признаваться в любви и звать в кафе «Эльф». Предупреждаю, что это провокация! Тебе грозит опасность! Не ходи!!

Записка № 2

Я люблю тебя и обязательно еще раз скажу тебе об этом на нашем новогоднем вечере. Мне кажется, ты мне тоже симпатизируешь. Так что, если тебе вдруг предложат праздновать в другом месте, никуда не ходи из школы. Останься в классе, и об этом никогда не пожалеешь.

Таня Березина

Получив письмо с приглашением в кафетерий «Северный ветер», первым делом Таня решила, что это розыгрыш. Она действительно не замечала, чтобы кому-то из одноклассников нравилась. Дома, еще раз перечитав письмо, которое в школе вытащила из собственного учебника биологии, она подошла к зеркалу и принялась себя разглядывать. Ничего особенного ни в лице, ни в фигуре она не увидела, впрочем, как и всегда. Она была невысокой и не слишком худенькой, а такие девочки нынче не в моде. Лицо, пожалуй, неплохое, но не слишком выразительное. Таня несколько раз пробовала нанести косметику, но казалась себе вульгарной и потому сразу безжалостно смывала. Кроме блеска для губ и бледно-серой подводки на нижнее веко, она ничего себе не позволяла даже в праздники. А тут вдруг письмо… Конечно, розыгрыш… Ну кто будет приглашать в кафетерий именно в тот день и в то время, на которые назначен праздник в школе? Нелогично как-то…

Конечно, кафетерий находится на соседней от школы улице. Конечно, можно было бы сначала заглянуть туда, а потом бежать в школу, но тогда она не успеет переодеться. Она должна представлять зимний вариант костюма, а это первый выход. Быстро облачиться не получится. Сложную драпировку нужно специально укладывать, в некоторых местах подвязывать шнурами.

Может, вообще не ходить в школу? Нет… Нельзя… Нехорошо выйдет – девчонок подведет… Да и платье получилось безумно красивое, а кроме новогоднего маскарада его больше никуда и не наденешь. Марьяна Романовна совершила с оконными шторами нечто необыкновенное. Для каждой девочки разработала оригинальную драпировку, где-то что-то застрочила, в другие места пришила шнуры, которыми надо затягивать складки и фалды. Красота получилась необыкновенная. Сами девчонки на свои наряды нашили еще всякие цветы из атласных лент, блестки, стразы. Получилось здорово! Конечно, хочется показаться в классе в таком великолепии. С другой стороны, того, кто назначил ей свидание в «Северном ветре», в школе не будет, он же станет ее ждать в кафетерии, а потому наряда ее все равно не увидит…

Да, но вдруг это кто-нибудь противный, кто ей и не нравится совсем… Подписи-то нет… А кто ей не нравится? Да вроде все парни у них в классе вполне приличные… Ворошилов каким-то недобрым кажется, но… внешне он вполне симпатичный… А вдруг просто грустный, так как она, Таня, не обращает на него никакого внимания? Смешно! Прямо как почтальон Печкин, который был злым, потому что у него велосипеда не было…

Таня отошла от зеркала, опустилась в кресло и расправила на коленке смятое письмо. Ишь, размечталась… Конечно же, это всего лишь дурацкий розыгрыш! С другой стороны, зачем разыгрывать именно в этот день, когда у них праздник?

Таня поняла, что пошла по новому кругу одних и тех же размышлений, а потому решила выбросить приглашение в «Северный ветер». Она порвала письмо на две части и собиралась рвать дальше, но потом вдруг раздумала и положила две половинки письма обратно в учебник биологии.

Милена Колокольцева

Это письмо оказалось в кармане ее теплой зимней куртки. Милена чуть не выбросила его, потому что подумала, что это список покупок, которые по просьбе мамы она уже сделала. Трудно сказать, что заставило ее развернуть этот листок. Наверно, интуиция. Когда прочитала текст, ей стало не по себе. Она догадывалась, что он ее ненавидит. Она бы тоже ненавидела, если бы ее так оскорбили! Кроме того, он, конечно же, не может ей простить, что не он, а именно она выиграла школьную зимнюю олимпиаду. Только один победитель получал серьезный приз – экскурсионную поездку в Прибалтику на новогодние каникулы. Конечно, мальчики и девочки шли в разных зачетах, но поскольку награда была одна, то получила ее Милена, которая набрала больше очков. Она видела, как он огорчился из-за проигрыша и с какой ненавистью смотрел на нее, когда ей вручали путевку. Милена презирала его за это. Она выиграла олимпиаду в честной борьбе. Но, похоже, он ненавидит ее не просто за то, что она у него выиграла, а за то, что выиграла именно она…

Да, придется сходить на эту встречу в мороженицу «Снежок». Поскольку на новогоднем празднике их класса выход девочек в костюмах, олицетворяющих зиму, назначен первым, то она потом сможет незаметно сбежать в этот самый «Снежок». Всего-то проехать одну остановку на автобусе. Поговорив с ним, можно успеть и вернуться к концу девчачьего представления… Да, но захочется ли возвращаться? Может быть, придется срочно что-то предпринимать! Да что он такого может от нее потребовать? Зачем? Впрочем, выбора у нее нет. Придется идти. Но хорошо, что она успеет выступить в своем голубом платье. Оно у нее получилось лучше, чем у других «зимних» девчонок. Мама придумала нашить на ворот тонкое белоснежное кружево в несколько слоев, которое полила лаком для волос с блестками. Кружево окрепло, и стало казаться, что на платье Милены стоячий воротник, как у Снежной королевы в известном фильме. Да! И она обязательно выступит в этом платье, а после разговора в «Снежке» – пусть будет что будет!

Жанна Сизова

Жанна Сизова сначала получила глупейшее любовное письмо, в котором какой-то дурацкий «неисправимый романтик» приглашал ее в кафе «Эльф» именно в тот день и в то время, когда в 9 «Б» был назначен классный новогодний праздник, а потом странную записку, предупреждающую ее об опасности. Письмо она вообще не восприняла всерьез. Ее рассмешило «глубокое чувство», которое этот «романтик» испытывал к ней с пятого класса. В пятом классе были такие чувства, о которых сейчас даже смешно вспоминать. Да и вообще, та напыщенность, с которой было написано письмо, показалась ей фальшивой. Но даже если все правда, то ей этот «неисправимый» совершенно не нужен. Ей нравится совсем другой человек. Очень нравится. А тот, кто ей нравится, никогда не смог бы написать такого письма. Жанна в этом уверена. Конечно, он никогда не оказывал ей особых знаков внимания, но она очень надеялась поразить его своим весенним нежно-зеленым платьем. Когда можно будет снять маску, усыпанную мелкими белыми цветочками, он увидит, как на фоне этой зелени красиво зарозовеет ее лицо, а глаза станут совсем зелеными. Она в этой необыкновенной драпировке выглядит как самая настоящая фея весны и ни за что не пойдет ни в какой «Эльф». Так что опасность ей не грозит. Странно только, что кто-то ее об этом предупреждает. Зачем? И какая опасность может ей грозить? С какой стороны? Да ни с какой!

Кристина Казарина

Вытащив из карманчика своей школьной сумки любовную записку, Кристина не очень удивилась. Она догадывалась, кому нравится. Этот одноклассник всегда провожал ее таким выразительным взглядом, что не догадаться было бы невозможно. Он ей тоже нравился, но она считала, что первым подойти и предложить встречаться должен все же молодой человек, а не девушка, и потому ждала. Конечно, она посылала ему ответные пламенные взгляды и была уверена, что в ближайшее же время он отважится на серьезный разговор. И как раз надеялась, что это случится именно на новогоднем празднике их класса. У нее такое чудесное красное платье, украшенное по вырезу маками, что, когда она снимет маску с бабочками из красно-золотой фольги, он онемеет от восторга и объяснение состоится. Да и в записке он пишет именно об этом… Только вот конец письма странный… Кто ее еще может позвать на свидание, да еще вне школы? Да никто! Чушь какая-то…

Но долго думать о странностях Кристина не могла. Она почувствовала, что тот, кто ей нравится, смотрит на нее, а потому, оторвавшись от записки, послала ему самый красноречивый взгляд. И праздник 9 «Б» был ей теперь просто необходим: она услышит наконец долгожданное признание! О странной приписке в письме она очень скоро забыла, тем более, что никто ее так никуда больше и не пригласил…

Лиза Бодрова

Получив любовное письмо с приглашением в «Эльф», Лиза не задумалась ни о том, кто ее приглашает и зачем, и даже ни о том, почему приглашение назначено на время новогоднего праздника их класса. Она была влюблена в Егора Филатова, а он, ответно, в нее. Ему не надо было ей ничего писать, так как они каждый день встречались и взахлеб говорили друг другу о своей любви. Все остальные молодые люди девочку не интересовали. Лиза смяла письмо и, не обнаружив рядом урны, сунула его в карман джинсов. Егору она не собиралась об этом говорить вовсе. Ей, кроме него, никто не нужен, а парень может здорово огорчиться из-за этой писанины.

Начало новогоднего праздника 9 «Б» класса

– Леночка, что случилось? Где девочки? – с испугом спросила классная руководительница. – Уже скоро шесть часов, а кроме тебя, почему-то никого нет! Мальчишки слоняются какие-то потерянные…

– Не беспокойтесь, Маргарита Ивановна! – ответила Колокольцева. – Все в порядке! Просто мы приготовили нашим мальчикам новогодний сюрприз! Сейчас все будет! Девочки переодеваются в кабинете математики. Нам Ольга Александровна разрешила.

– Что-то мне не нравится твое лицо! Мне кажется, ты тоже о чем-то тревожишься! Разве нет?

– Все хорошо! – повторила Милена. – Сейчас я сделаю объявление, и всем все будет понятно.

Девочка вышла на середину класса, освобожденного от мебели, и призвала всех присутствующих к вниманию.

– Дорогие наши одноклассники, – начала она. – Мы с девочками решили провести новогодний бал-маскарад. Мы сшили чудесные платья, и девчонки как раз сейчас в них наряжаются. Вдобавок к ним мы еще наденем маски. Уверена, что сразу вы никого не узнаете. Вашему вниманию будут представлены четыре времени года. Думаю, нет нужды их называть… – Милена сдержанно улыбнулась и показала на угол класса, где стояли два пакета: один большой, другой поменьше. – А вот здесь приготовлены для вас плащи, сейчас я их распакую… Каждый из вас может выбрать себе плащ цвета того времени года, который, на ваш взгляд, самым наилучшим образом представят девочки. Голубые плащи для тех, кому больше всего понравится зимний танец, зеленые – весенний, красные – летний, осенние – оранжевый!

– А если мне ничего не понравится? – выкрикнул Ворошилов и усмехнулся.

– Ну, что ты такое говоришь, Игнаша! – тут же вмешалась учительница. – Девочки какое-то интересное развлечение придумали… даже я не в курсе… а ты уже заранее настроен негативно! Так нельзя!

– А плащ я могу не надевать? Я в такие игры с детсада не играю!

– Ты можешь делать все что хочешь, – ответила Милена, потемневшая лицом, – но в Новый год даже взрослые люди любят веселиться по-детски! Всем хочется яркого праздника! Мы же ничего стыдного не предлагаем… Всего лишь плащ надеть…

– Ладно… – Ворошилов отмахнулся. – Поглядим, что вы там нафантазировали…

– Вот это другое дело! – отозвалась Милена.

Она прошла в угол класса, раскрыла пакет и стала складывать на предусмотрительно поставленный рядом стул яркие шелковые плащи. Одноклассники обступили ее, не без интереса разглядывая то, что она доставала, а неугомонный Ворошилов, потрогав один из плащей, сказал:

– А ничего матерьяльчик! Шелк, похоже… Где достали?

– Это неважно, – ответила Милена. – Как видишь, мы не такое уж детсадовское развлечение вам приготовили! Маскарадные костюмы самого лучшего качества. А в этом маленьком пакете – маски… Если захотите настоящего новогоднего праздника – можете тоже надеть. Не хотите – не надо! Никто никого не заставляет. – Девочка улыбнулась одноклассникам и добавила: – Ну все, я пошла переодеваться!

Колокольцева спокойно вышла из класса, но, как только закрыла за собой дверь, улыбка тут же сползла с ее лица и она опрометью бросилась к кабинету математики.

– Ну что?! – сразу крикнула она, ворвавшись в класс. – Танька Березина пришла?

– Нет, – сказала девочка, одетая в красное платье и маску, украшенную яркими бабочками из золотистой фольги. Если бы ни голос, Милена ни за что не узнала бы в ней Кристину.

– Вот паршивка! Наш же выход первый! Вы ей звонили?

– Звонили. Дома ее нет, мобильник отключен. Кузнецовой тоже нет… И тоже телефон не отвечает…

Милена привалилась к стене с самым несчастным видом.

– Да не переживай ты! – сказала Лиза Бодрова, которую в золотой маске и ярком оранжевом платье узнать можно было тоже только по голосу. – Среди тех, кто лето представляет, Ларисы Огурцовой нет. До нее дозвонились – сказала, что заболела, так что их тоже только трое. Но если вы желаете только вчетвером выступать, то давай немножко переиначим! Мы хотели начать с зимы, так как она сейчас как раз на дворе… Начнем с осени, как обычно учебный год начинается. Вся осенняя команда на месте! И ты как раз успеешь переодеться, никого не задерживая…

– А музыка?

– Ну… надо будет каждый раз переключать. Ничего сложного. Переключим!

– Придется… Хотя мне это очень неудобно… но, может, успею… – согласилась Милена и пошла к столу, где было разложено ее голубое платье.

– К чему успеешь? – спросила Лиза.

– Да так… Просто мысли вслух…

Первый выход девочек в осенних платьях был встречен аплодисментами. Конечно, начала хлопать в ладоши Маргарита Ивановна, но молодые люди поддержали. Даже Ворошилов вынужден был сказать:

– Очень красиво, ничего не скажешь… Насколько я понял, вы осень изображали?

Девочки, которые не решались говорить, чтобы их не узнали по голосу раньше времени, только дружно кивнули.

– Девчонки, откуда у вас такие дивные наряды? – спросила классная руководительница.

Осенние красавицы только покачали головами и выплыли из класса.

– Ну как?

– Как реагировали?

– Им понравилось? – одноклассницы забросали вопросами Лизину группу.

– По-моему, понравилось! – ответила она. – Даже великий нигилист Ворошилов в ладоши бил!

– А Задорожный? – на ухо спросила ее Милена, уже переодетая в голубое платье.

– Задорожный? – Лиза сняла маску и завела глаза к потолку, потом посмотрела на подругу и сказала: – А-а-а… похоже, что Сашки нет в классе.

– Как нет? А где он?

– Я-то откуда знаю?

В этот момент к подругам подскочила Крестик и срывающимся голосом проговорила:

– Верки с Катькой нет! А сейчас наш выход. Мы вообще вдвоем остались…

– Так вроде ж они были… – вспомнила Милена. – Верка мне маску показывала…

– Тем не менее сейчас их нет, а телефоны не отвечают, как у Березиной с Кузнецовой!

– Так! Быстро перестраиваемся! Не будем соблюдать очередность смены времен года… Жанна! – обратилась она к Сизовой. – Твои девчонки на месте?

Жанна кивнула.

– Дуйте выступать!

– Получится, что за осенью наступит весна?

– Да, ну и что? Видишь, непредвиденные обстоятельства…

Когда весенняя команда вышла из класса, Милена оглядела оставшихся и с удивлением произнесла:

– Ничего не понимаю, куда все деваются-то? А парни-то хоть все в классе, если не считать Задорожного?

– Ты же понимаешь, что, когда мы выступали, считать их было некогда, да и не зачем. Вроде все остальные на месте.

Милена придвинулась к подруге вплотную и горячо зашептала на ухо:

– Слушай, Лизуня, а не могла бы ты у своего Егора узнать, где Сашка? Я, можно сказать, для него все это затеяла… Ты же знаешь…

– Если я подойду в этом платье к Егору и стану с ним разговаривать, все сразу догадаются, кто я…

– Да… Но, может, ты на время… ну… ради меня… переоденешься в обычное платье?

– Ну ты даешь! Сама же знаешь, сколько времени надо, чтобы заново все складки на этих шторных нарядах изобразить и правильно затянуться… Весь наш маскарад развалится…

– Он и так, похоже, разваливается… Никак не пойму, что случилось? Вроде все девчонки с восторгом приняли предложение о маскараде, своими платьями просто упивались, а теперь полный разброд… А мне между тем… – Милена взглянула на часы мобильника, – минут через десять тоже надо будет уйти, но я надеюсь, что успею выступить.

– Вот новости! – возмутилась Лиза. – Еще и ты куда-то хочешь удрать! А ну, колись, в чем дело!

Милена осмотрелась вокруг, отвела Лизу подальше от остальных девчонок, которых действительно осталось мало, и сказала:

– Хорошо! Ты моя подруга, и я тебе скажу, но ты…. Поклянись, что никому…

– Брось, Миленка! – возмутилась Лиза. – Мы так давно дружим, что вполне можно уже без длинных предисловий!

– Да, ты права… Но ты кое-чего про меня не знаешь…

– И чего же?

Милена глубоко вздохнула и шепнула в ухо подруге:

– Я целовалась с Рудченко!

– Да ну?! Зачем?! Вроде бы он тебе никогда не нравился…

– Для опыта…

– Что-о-о?!

– Что слышала! Для опыта! Как я смогу правильно поцеловаться с тем, кто нравится, если вообще не знаю, как это делается!

– Но почему именно с Данилой? Ничего не понимаю…

– Ну, что же тут непонятного! Ты же знаешь, что мне нравится Задорожный. Сашка с Данилой почти не общаются… Вот я и рассчитывала, что Саша не узнает…

– Думаешь, что Рудченко никому не рассказывал, что целовался с самой Колокольцевой, которая из себя супердевушку строит?

– До некоторого времени я была уверена, что не скажет, потому что после парочки поцелуев я ему объяснила, для чего этим с ним занималась… что он всего лишь подопытный кролик… Унизила, в общем… Так и сказала ему, что, если проболтается, прилюдно его кроликом и обзову, да еще слюнявым и противным! И он действительно молчал с самой осени…

– А сейчас чего-то требует?

– Пока только позвал сегодня в половине седьмого в мороженицу «Снежок». Видно, что-то действительно хочет потребовать с меня за молчание. Очнулся…

– А почему именно сегодня и во время праздника? – удивилась Лиза.

– А я знаю? – Милена опять тяжело вздохнула.

– Могла бы, между прочим, и спросить?

– Как я спрошу-то? Он же не подписался. Вдруг все-таки не он? Хотя больше некому…

– Где он не подписался? – изумилась Лиза. – Ты меня совсем запутала!

– Сейчас покажу, – буркнула Колокольцева, вытащила из своей сумки скомканную записку и протянула подруге со словами: – Думаю, кроме Данилы, меня некому ненавидеть. Я его и высмеяла, и кроликом обозвала, и олимпиаду у него выиграла, и смотрю все время сквозь него, будто не вижу…

Лиза взяла в руки записку, пробежала ее глазами и спросила:

– И ты не побоялась прийти сюда?

– Но как я могла вас подвести? Сама все придумала – и в кусты? Если бы он вдруг что-то начал вслух говорить, я бы так же вслух со всеми попрощалась, сказав, что у меня свидание в «Снежке», и ушла… Думаю, он пошел бы за мной… В общем, не могла я вас бросить…

Лиза еще несколько раз перечитала записку, а потом подняла на подругу глаза и с ужасом прошептала:

– Похоже, что это писал не Рудченко!

– А кто? – У Милены подогнулись ноги, и она опустилась на стул, забыв, что многочисленные складки и фалды ее маскарадного платья могут непоправимо измяться.

– Это писал Сашка Задорожный!

– Да ладно… – Колокольцева слабо махнула рукой, а потом вдруг быстро пришла в себя и зашипела: – Вот скажи, с чего ты взяла, что это Задорожный, если и подписи нет, и написано не от руки, на принтере отпечатано?

– Он мне однажды на своем принтере реферат распечатывал. У нас с Егором наши принтеры одновременно вышли из строя: у меня вообще сломался, а у него картридж закончился. Вот Егор к Сашке с моим рефератом и ходил…

– И что?!

– А то, что у Сашкиного принтера первая строка на листе всегда вместо черной серой получается…

Девочки еще раз взглянули на письмо. Верхняя строка действительно была намного светлее всех остальных. У Милены от лица отхлынула кровь.

– Э-э-э!! Миленка!! – испугалась Лиза. – Не надо так переживать!

– Он меня ненавидит… – еле слышно прошептала Колокольцева. – Но за что? Я же ему ничего плохого не сделала… Я же… любила… – Девочка подняла на подругу полные слез глаза и добавила: – Но я ведь даже не навязывалась, никак не мешала, не надоедала… ничего ему не говорила…

– Знаешь что! – решительно произнесла Лиза. – Я думаю, что это какая-то глупая шутка, и, возможно, не Сашкина! Мало ли у кого тоже принтер сломался, и он пошел распечатывать к Задорожному!

– Какие же это шутки, если в письме даже место встречи обозначено! Да и Сашки нет в классе, сама говорила… Он уверен был, что и я не пойду на праздник, раз мне такое предостережение пришло, и ждет меня в «Снежке»! Но зачем ему эта встреча? Поиздеваться хочет? Ума не приложу, что он может обо мне такого особенного в классе рассказать… Может, видел, как я с Данилой целовалась…

– Может… А ты, Миленка, не ходи – и все! Почему ты должна непременно бежать в этот дурацкий «Снежок»? Наплюй! Раз Сашки в классе нет, значит, некому тайну выдавать. А пока он доберется от мороженицы сюда, мы придумаем, как его нейтрализовать!

В этот момент в класс вернулась осенняя команда Жанны.

– Им понравилось, вот честное слово! – сразу с порога крикнула Сизова. – Они так аплодировали, так аплодировали!!! Ты, Ленка, со своей идеей просто гений! Парни уже с интересом плащи разглядывают и даже пытаются примерить! Такой потом бал устроим!!

– Милена, идите выступать вы, – грустно сказала Крестик. – Вас хоть трое, а лето осталось всего в двух экземплярах.

– Ладно, теперь уж все равно…. – согласилась Колокольцева.

Обратно в класс Милена вернулась в самом дурном расположении духа.

– Не понимаю, куда все деваются? – буркнула она. – Задорожного нет, Портнова нет…

– Как нет?! – Крестик подскочила к Милене и даже дернула ее за рукав. – Ты уверена, что Гоши нет?

– Ну… не прятался же он под стулом или в шкафу? Мы конечно, танцевали, особенно вглядываться в парней возможности не было, но, мне кажется, я его не видела…

У Кристины задрожали губы, и она с трудом пролепетала:

– Я не пойду…

– Куда ты не пойдешь?

– Танцевать…

– Вот новости! Почему?

– Нипочему… – И Крестик разрыдалась.

– Ну, вот что! – Милена обвела глазами девочек и обратилась к Рите Морозовой, которая тоже должна была представлять лето. – Тебе придется танцевать одной!

– Вот еще! Я не пойду одна! – отозвалась Рита.

– Да ты посмотри, какой на тебе наряд! А если ты будешь одна, то тот из парней, кто наденет красный плащ, точно будет твоим! Получится, что он при всем классе как бы скажет, что ты самая лучшая и красивая, что дорогого стоит! Так что иди, Ритка! Рискуй!

Морозова завела глаза к потолку, как бы раздумывая, а потом решительно пошла к выходу из класса. Милена обняла за плечи рыдающую Кристину и потребовала:

– Рассказывай!

Между тем в кафетерии «Северный ветер»…

Саша Задорожный понимал, что по отношению к своим друзьям поступил препаршиво. Подхватил Гошкин план, развил его и раздул, а сам вместо «Эльфа» позвал Таню Березину в кафетерий «Северный ветер». Как только Портнов предложил разыграть девчонок, Сашин мозг стал безостановочно работать над вопросом: как разыграть девчонок и одновременно умудриться остаться один на один с Таней? Да, он, Александр Задорожный, безусловный лидер 9 «Б» и любимчик девчонок (он это чувствовал), почему-то никак не мог подойти к Тане и предложить ей что-то вроде дружбы. Ну не любви же… Или любви? Просто сказать «давай встречаться» ему тоже казалось глупо. Слово «встречаться», с его точки зрения, вообще ничего не выражало. Они и так каждый день встречаются в школе. В общем, он терялся в терминах и обозначениях того, что чувствовал к этой тихой девочке с глубокими серыми глазами и застенчивой улыбкой. Таня совсем не пользовалась косметикой, и Сашу приводили в священный трепет ее длинные и светлые, загнутые вверх ресницы. Он был уверен, что если бы она их красила черной тушью, как все остальные девчонки, то ее взгляд тут же утратил бы трогательность и беззащитность. Да, ему хотелось защищать Таню, быть ее так называемой каменной стеной. Такие девчонки, как, например, Колокольцева, ни в чьей защите не нуждаются. Ей слово, а она тебе – десять. Ей оскорбление, а она – в два раза оскорбительнее. Она, наверно, даже подраться может, если надо. Такие особы Сашу не привлекали совершенно. Он не мог не видеть, что Милена почти классическая красавица с матовой кожей, огромными карими очами и густой гривой волос, но он сходил с ума по скромной, незаметной Тане Березиной. Он специально назвал ее имя через запятую с другими девчонками, которым готов был написать любовные письма, но уже тогда знал, что Тане напишет совсем другое. В конце концов, они с парнями решили, что он на своем принтере распечатает все письма – чего всем заморачиваться, – но передаст только четыре. Разумеется, Таня была в числе этих четырех.

И вот сейчас все должно решиться. Саша сидел в кафетерии «Северный ветер» недалеко от входа, чтобы сразу увидеть Таню, если она вдруг придет. Он специально сразу взял два коктейля. Второй стакан напротив как-то обнадеживал. Раз есть стакан, должен прийти человек, который будет из него пить. Если Таня действительно придет, он потом возьмет ей еще и пирожных, и напитков… Только бы пришла… Только бы пришла!!!

Но она может и не прийти! А что, если он промахнулся? Разве Таня такой человек, который сразу побежит на встречу после письма без подписи? Мало ли какой гад за ним скрывается! Ну почему он не подписался?!! Да, он боялся, что тихая нежная Таня может его просто испугаться – мало ли что задумал любимчик девчонок? С другой стороны, он же написал там про свои чувства… Но она может подумать, что это розыгрыш! И будет почти права – письмо и выросло из розыгрыша! Если бы не Гошка со своей идеей, Саша еще не скоро решился бы обратиться к Тане…

Александр Задорожный был уже на самом пике нервного напряжения, когда вдруг прозвенели колокольчики у входа, дверь открылась и вошла… Таня… Ее лицо выглядело напряженно-испуганным. Стоя на пороге и придерживая дверь, будто для того, чтобы сразу бежать, если вдруг увидит кого-то страшного, Таня обводила взглядом помещение кафетерия. Когда ее глаза встретились с Сашиными, девочка ахнула, зажала рот рукой и вновь скрылась за дверью. Мгновенно вскочив и сбив стул, на котором сидел, Задорожный бросился за ней.

Таня пыталась бежать, но очень длинное голубое платье, которое было видно из-под черной шубки, ей мешало. В конце концов девочка запуталась в широком складчатом подоле и упала прямо в сугроб у тротуара, где, скорчившись, и замерла, будто дожидаясь, как ее нагонит и проглотит гигантский людоед.

Задорожный подбежал к ней и, бережно поддерживая за локти, помог подняться. Когда глаза девочки опять встретились с его глазами, Саша смог только глухо произнести:

– Ну что ты, Таня…

– Эт-то т-ты мне написал письмо? – запинаясь, спросила она.

– Я… – тихо, очень волнуясь, ответил Саша.

– Это р-розыгрыш такой, да?

– Нет… Нет! Я специально тебя позвал…

– Зачем?

Задорожный вдруг заметил, что возле них лежит светлая туфелька на небольшом каблучке.

– Это твоя? Ты что, стоишь босиком?

– Моя… Я сейчас надену… соскочила…

– Почему ты в туфлях-то? Мороз ведь за двадцать! И без шапки… – Саша, который совершенно не замечал, что на нем нет куртки, только сейчас понял, что на Березиной нет головного убора. – Пойдем побыстрей в кафе…

Когда они уселись друг против друга за тем столиком, где их так и ждали два стакана коктейля с осевшей пенкой, Саша спросил:

– Так почему ты так одета?

– Потому что я собиралась в школу… – начала Таня. – Я даже сапоги уже переодела на туфли… А потом подумала, что все же забегу сюда – недалеко ведь… А потом назад, в школу… – Березина посмотрела на часы мобильника и упавшим голосом сказала: – Впрочем, в школу уже здорово опоздала. Милена, наверное, ругает меня как может…

Саша молчал, и Таня вынуждена была спросить:

– Так зачем ты меня позвал? Почему ты не в школе, не на нашем празднике? Что случилось?

– А почему ты убежала отсюда? – вместо ответа спросил Задорожный.

– Я… я подумала, что ты не мог мне написать такого письма… значит, его написал кто-то другой, а ты нас увидишь и будешь смеяться…

– Ты так плохо обо мне думаешь?

– Саша! Перестань меня спрашивать. Ответь на мой вопрос: зачем ты меня сюда позвал?

– Но ведь в письме все написано…

– Не хочешь же ты сказать, что там… правда написана?

Саша отпил коктейль прямо из стакана, при этом трубочка чуть не впилась ему в глаз, потом зачем-то взъерошил волосы и ответил:

– Конечно, правда… Видишь, я правильно сделал, что не подписался. Ты, как только меня увидела, бросилась бежать. А если бы я подписался, ты вообще не пришла бы, ведь так?

Таня подумала, смешно сморщив нос, и согласилась:

– Да. Я не пришла бы…

– Но почему?!

– Потому что я… не для таких, как ты… То есть, наоборот: ты не для таких, как я…

– Что за ерунду ты говоришь!

– Это не ерунда… Я и сейчас не верю, что твое письмо правдиво… Не пойму только, почему ты назначил встречу в день и час нашего праздника? Ты хотел его сорвать? А я, получается… тебе помогла?

– Нет, все не так… – И Саша рассказал Тане все, что они придумали с Портновым, а одноклассники поддержали.

– То есть вы всем девочкам написали одинаковые любовные письма?! Вы так развлечься хотели?!

– Во-первых, не совсем одинаковые! А во-вторых, ведь ничего плохого в этом нет! Мы все в «Эльфе» встретились бы и отметили Новый год там!

– Как нет ничего плохого?! А если девчонки поверили в эти письма, в чью-то большую любовь?! Ты только представь, каким горьким будет разочарование!! Думаю, никто не согласится с вами не только праздновать Новый год, а и вообще общаться! Зачем ты мне только что врал, что твое письмо серьезно? Зачем! Я чуть было не поверила…

Таня вскочила со стула и бросилась к выходу, но Задорожный в одном быстром броске ее перехватил, снова усадил на стул и умоляюще проговорил:

– Таня… Танечка, не уходи, пожалуйста… Все не так! Наверно, мы идиоты… кретины… Но ты же пришла не в «Эльф»! Я же тебя совсем в другое место пригласил! И письмо я написал сам! Не такое, как всем! Да, оно, конечно, похоже на то, что у всех… Гошка мастер на такие штуки… Но я его письмо переделал! Клянусь! Я правду написал… ты мне очень нравишься, Таня… Может быть, я даже тебя… люблю… Я не знаю… Все впервые… Я же никогда раньше девчонок всерьез вообще не воспринимал, а тут вдруг только о тебе и думаю, а ты даже не смотришь на меня, будто я пустое место…

– А что ты от меня хочешь? – тихо спросила Таня.

– Ну как что… Я хотел бы… понравиться тебе… Ну… может, не сразу… Надо же узнать друг друга получше…

– А если ты меня узнаешь получше и я тебе разонравлюсь, что тогда?

– Не знаю… – Задорожный сокрушенно покачал головой, что Тане было приятно – получалось, что он говорил правду. А он между тем продолжил: – Я в подобных ситуациях никогда не был…

Таня в замешательстве бездумно отпила коктейль, точно так же, как Саша, забыв про трубочку, и сказала:

– Надо срочно возвращаться в школу, предупредить девчонок о том, что все ваши письма – всего лишь гадкий розыгрыш и не более!

– Погоди… – Задорожный накрыл своей рукой ее ладонь, которая безвольно лежала на столе, и девочка не убрала руку. – Мы сейчас пойдем в школу, но ты все-таки мне ответь… Как нам с тобой быть дальше? Что ты думаешь о наших встречах вне школы?

– Знаешь, Саша, для меня все это так неожиданно… Я растерялась, честное слово… Мне надо собраться с мыслями, подумать… Дай мне время!

– Хорошо…

– А пока побежали в школу!

– Ну… давай…

А в школе в это время…

– Понимаете… понимаете… – Кристина всхлипывала и никак не могла выдавить из себя нечто более вразумительное.

Стараясь закрыть Казарину своей спиной от остальных девчонок, которые болтали в конце класса, Милена строго сказала:

– Слушай, Крестик, если ты сейчас же не скажешь нам с Лизухой, что произошло, мы непременно пойдем разбираться с остальными и узнаем-таки, кто тебя обидел! Ты ж меня знаешь!

– Нет-нет… не надо… – зачастила Кристина, шмыгая носом и утирая слезы фалдами своего замечательно красного платья. – Просто я надеялась… надеялась… он письмо мне написал, а сам… а самого нет… Понимаете…

– Та-а-ак! – протянула Колокольцева. – Еще одно письмо! Что за письмо?!

– Ну… не письмо… записка… Я думала, что это Гоша Портнов написал… Он так на меня смотрел…

– Где записка? А ну, покажи! Может, с того же принтера?

– С какого еще принтера?.. – прохныкала Кристина, но, порывшись в сумке, вытащила на свет записку:

Я люблю тебя и обязательно еще раз скажу тебе об этом на нашем новогоднем вечере. Мне кажется, ты мне тоже симпатизируешь. Так что, если тебе вдруг предложат праздновать в другом месте, никуда не ходи из школы. Останься в классе, и об этом никогда не пожалеешь.

– Вот это номер… – дрожащим голосом произнесла Милена и сунула записку в руку Лизе со словами: – А первая строка-то тоже светлее остальных… Ничего не понимаю, хотя… видимо, он намеревался после встречи со мной вернуться в школу и признаться Крестику в любви… Но зачем такая сложная комбинация?

Изумленная Кристина даже перестала плакать.

– Миленка, ты о чем?

– А о том, что это тебе вовсе не Гошка написал!

– А кто?

– Задорожный, вот кто!

– Не может быть… – Крестик ахнула и в изнеможении опустилась прямо на пол, безжалостно смяв платье. – Мне Сашка не нужен… Мне Гоша нужен… – И она опять залилась слезами.

А ее записку уже вертела в руках Лиза, и лицо ее делалось при этом все серьезнее и серьезнее.

– Я вам скажу, что с записками дело нечисто, – в конце концов произнесла Бодрова.

– Что ты имеешь в виду? – в один голос спросили Кристина и Милена.

– Понимаете, я ведь тоже накануне нашего праздника получила любовное письмо, где и меня вместо школы приглашали совсем в другое место…

– В какое? – Милена с Кристиной опять спросили почти одновременно.

– В «Эльф», где обещали чудесный романтический вечер вдвоем, всяческие признания и даже какой-то сногсшибательный подарок. Все в том случае, если я не пойду на наш праздник в школу!

– И ты молчала! – в возмущении прошипела Милена. – Где это письмо?

– Девчонки, вот честное слово, я его всерьез не восприняла, тем более что… ну… вы знаете, мне никто, кроме Егора, не нужен… А все ведь знают, что мы с Егором… Так что я восприняла это письмо как неумный розыгрыш!

– А где письмо сейчас?

– Н-не знаю… Кажется, я смяла его и засунула в школьную сумку…

– Доставай!

– Неоткуда мне доставать! Сумка у меня дома.

– А первая строка письма тоже была серой? – не отставала Милена.

– Да не помню я! Внимания не обратила! Не нужны мне чужие любовные признания!! У меня Егор есть! Сколько можно говорить?!!

В этот момент в класс ворвалась Рита Морозова с криком:

– Я произвела фурор!! Клянусь!! Кое-кто… даже сразу надел красный плащ!! Миленка, твоя задумка – супер!!

– Слушай, Ритка, тебе случайно накануне нашего праздника не приходили письмо или записка, где тебе клялись в безумной любви и куда-нибудь приглашали отдельно от класса? – неожиданно для Морозовой спросила Лиза.

Лицо Риты, раскрасневшееся и слегка вспотевшее под маской, которую она уже крутила в руках, из счастливого сделалось подозрительным.

– Вы что, рылись в моих вещах? – раздраженно спросила она.

– Больно надо, – не без презрения выпалила Колокольцева. – Да у нас самих такая куча этих писем, хоть в макулатуру сдавай!

– В каком смысле? – растерялась Морозова.

– А в таком. В твоем письме наверняка написано, что этот… ну… который писал… тебя любит с какого-то там класса, переживает, что не увидит твоего прекрасного лица, когда уйдет в колледж, приглашает в какое-то заведение вне школы и велит никому об этом не рассказывать… Так?!

– А ты откуда знаешь?! – опять рассердилась Рита.

– Похоже, что каждая из нас получила подобное письмо или записку с небольшим различием в содержании. Вот тебя куда приглашали?

– В «Эльф», – опять растеряно произнесла Рита.

– Во сколько…

– В 18.50…

– Собиралась идти?

– А вы – нет? Вам написали любовные письма, а вам по барабану? Не может этого быть!

– Верно, не может быть, – согласилась Милена. – Все мы хотели встретиться с авторами этих писем. Одной Лизке этого не надо, у нее Егор есть. А мне, между прочим, пора бежать в кафетерий «Снежок»! Клянусь, я узнаю у этого гада, почему все письма сбацаны на его принтере!

– На чьем? – спросила Рита.

– Скоро узнаешь… – Милена набросила свою модную куртку прямо на платье, безжалостно смяв воротник Снежной Королевы, и выбежала из класса.

– Ничего не понимаю… – буркнула Морозова и рухнула на стул. – Все так было хорошо…

А Лиза отвернулась от Риты и пошла в конец класса, где тихо переговаривались несколько девочек, и потребовала:

– А ну быстро признавайтесь, кто накануне праздника получил любовное письмо?

Одноклассницы молчали, с тревогой поглядывая на Бодрову.

– Вы зря молчите! Думаете, в вас в самом деле кто-то влюбился? Как бы не так! Мы все получили подобные письма! Некий гад решил нас разыграть! Только мы еще никак не можем понять зачем. Поэтому я и прошу предъявить ваши письма.

– Чем докажешь? – спросила одна из девочек.

Лиза глубоко вздохнула и почти без запинки произнесла текст, который был и в ее письме, и в только что прочитанном письме Риты. После этого одноклассницы без лишних слов вытащили свои письма. Тексты совпадали полностью, различаясь только временем, когда девочки приглашались в «Эльф».

– Все ясно… – пробормотала Лиза.

– Что тебе ясно-то? – вступила в разговор Жанна. – Мне вон еще какую-то дурь о грозящей опасности прислали, Крестик вся в слезах… Кстати… Где Кристинка?

Одноклассницы оглядели класс, но Крестика в классе не было.

– Девочки! – В кабинет вошла Маргарита Ивановна. – Ну что же вы задерживаетесь? Мальчики, по-моему, уже устали ждать тот бал, что вы обещали! Начинают разбегаться…

– Вы их задержите, пожалуйста, Маргарита Ивановна! – нашлась Жанна. – Мы сейчас придем, честное слово!

Классная руководительница кивнула, улыбнулась и скрылась за дверью.

– Так! Сейчас мы все выйдем по-прежнему в масках! – начала Жанна. – Начнем с белого танца, попросим Маргошу объявить… Ты, Лизка, сразу дуй к Егору, затанцуй его куда-нибудь в угол и потребуй объяснений! Он наверняка что-то знает.

– А Крестик? Она ж пропала?

– Ну… рыдает где-нибудь в туалете… Сейчас все выясним, а потом и Кристинку найдем.

– Да… пожалуй… Может, и Миленка как раз вернется… – согласилась Лиза и пошла к выходу из кабинета.

В мороженице «Снежок»

За одним из столиков мороженицы «Снежок» сидел Данила Рудченко в самом мрачном расположении духа, ругая себя на чем свет стоит. Зачем он написал Милене такое идиотское письмо? Разве нормальная девушка на такое откликнется? Конечно же нет… Да, но Милена ненормальная… Не в том смысле, что с приветом… Нет, она просто не такая, как все остальные девчонки. Если бы он послал ей то письмо, что сочинил Гошка Портнов, она точно не пришла бы. А так… В общем, она должна прийти, чтобы с ним сразиться! Данила был уверен, что Колокольцева влетит в «Снежок» как фурия, готовая не только к словесной баталии, а и к настоящей драке. Он вовсе не собирался выставлять ее на посмешище ни в классе и ни в каком другом месте, хотя бы потому, что это не имеет смысла – Милена все равно всех переговорит. Но кое-что у него против нее все-таки есть. Она считает, что он, Данила, ненавидит ее за выигрыш путевки в Прибалтику… А с этой путевкой дело-то обстояло совсем не так, как она и все остальные думают… Да и слюнявым кроликом она называла его зря… Когда он ее поцеловал, сразу понял, что и с ней это происходит впервые: он слышал, как стучало ее сердце, чувствовал, как дрожали руки, и понимал, что ей вовсе не противно. Она была оглушена необычностью впечатления от первого поцелуя точно так же, как он. И только чтобы не сдаться ему, чтобы остаться на недосягаемой для него высоте, она придумала этого кролика… А сама… Он попытается ей кое-что объяснить. Он вовсе не ненавидит Милену Колокольцеву… Он готов упасть перед ней на колени… Конечно, он не станет этого делать, но… В общем, когда она придет, он будет ориентироваться по обстоятельствам. А она придет! Она обязательно придет! Надо просто немного подождать…

И он дождался… Милена действительно ворвалась в кафетерий, но не фурией, а эдакой Снежной королевой в морозных клубах, в развевающемся длинном и широком голубом платье, которое не могла скрыть расстегнутая короткая куртка. Девочка обвела глазами кафетерий, встретилась взглядом с Данилой, но почему-то продолжала разглядывать помещение дальше. Поскольку, видимо, не обнаружила того, кого собиралась увидеть, подошла к столику, где сидел Рудченко, и спросила его то, чего он никак не ожидал услышать:

– Где Задорожный?

– Задорожный? – глупо переспросил Данила.

– Ты что, плохо слышишь?! – Милена так низко наклонилась к Рудченко, что он почувствовал на щеке ее дыхание, вовсе не холодное, которое должно быть у Снежной королевы.

– Нормально слышу, просто не понимаю, при чем тут Сашка?

– Та-а-а-ак… – протянула Милена, резким движением отбросила назад свои темные кудри, с шумом выдвинула из-за стола стул, села на него и продолжила: – Вообще-то я думала, что письмо ты мне написал, но… Но вот принтер…

– А что принтер? – насторожился Рудченко.

– А принтер-то был Задорожного!

– Откуда ты знаешь?!

– Не важно! Мне важно выяснить, кто письмо сбацал: ты или он?

– Ну… раз я здесь сижу…

– То есть… ты?

– Я…

Милена откинулась на спинку стула, оглядела одноклассника жестким взглядом и спросила с расстановкой:

– Ну… и что тебе от меня надо… слюнявый кролик?

В лицо Данилы бросилась краска и непроизвольно сжались кулаки, но он пересилил себя и довольно миролюбиво сказал:

– Предлагаю поговорить без взаимных оскорблений…

– Ничего себе! – Милена машинально обеими руками взбила себе кудри. – Он мне пишет, что ненавидит меня и готов опозорить на весь класс, а я, видите ли, должна воздержаться от оскорблений! Не на ту напал! Говори, что тебе от меня надо, но учти: мне плевать, что ты и где расскажешь! Никто тебе все равно не поверит!

– Про ненависть я написал специально… чтобы ты обязательно пришла… разбираться…

– Разбираться… – повторила за ним Милена. – Да, пожалуй, есть смысл начать разбирательство с того, почему письмо напечатано на принтере Задорожного. Его агрегат плохо пропечатывает первую строку, видишь? – И девочка выложила на стол изрядно помятый лист.

– Да, я действительно распечатал письмо на Сашкином принтере. Просто мы тогда все собрались у него дома, вот и пользовались его машиной. Но дело ведь совсем не в том, чей принтер.

– А в чем?

– Просто я хотел тебя увидеть…

– А то ты меня давно не видел!! – Глаза Милены уже просто метали молнии.

– Ты сейчас спалишь меня своим взглядом, – сказал Данила, – а, собственно, чем уж я тебе так отвратителен?

– Но ты же меня ненавидишь!

– Это не так! Сказал же, что написал про ненависть только для того, чтобы ты пришла!

– Да не верю я тебе! Я видела, какими злющими глазами ты смотрел на меня, когда я в олимпиаде победила! Да, я тебя обозвала кроликом да еще и путевку у тебя прямо из-под носа увела. Что, никак не можешь простить? Так бежать на лыжах быстрее надо было!!

– А я вообще не бежал…

– Как не бежал? Почему не бежал? Я же видела тебя на старте!

– Да, но я потом сошел с дистанции…

– Выдохся? – презрительно спросила Милена.

– Нет. Просто дал тебе возможность победить, – тихо ответил Данила.

– Что-о-о-о? – протянула изумленная девочка. – А ну-ка, повтори!!

– Пожалуйста: я хотел, чтобы ты победила.

– Зачем?!

– Просто… Чтобы тебе было радостно.

– Чушь!!! Ты же злился!! Глаза прятал, когда мне путевку вручали! Ненависть свою холил и лелеял!

– Да ничего подобного! Я вовсе и не злился. А глаза прятал, чтобы… ну… словом, чтобы ты не догадалась, что я просто тебе поддался…

– Ты врешь! Врешь!! Врешь!!! – Милена уже с трудом сдерживала злые слезы. – Это ты так решил со мной расквитаться за… за кролика… Но это же низко… ты же мужчина… парень… Разве так можно? Я ведь у физрука могу спросить, он правду скажет…

– Николай Борисович тебе объяснит, что я сошел с дистанции, так как ногу подвернул.

– Ты подвернул?

– Нет, но я так ему сказал, чтобы он не расспрашивал, почему я не дошел до финиша.

– Но ведь Борисыч на линейке говорил, что тебе до победы не хватило чуть-чуть!

– Так оно и было. Мне как раз и не хватило первого места за лыжный кросс. Ты во всех видах взяла первые места, кроме метания гранаты, а я среди парней – вообще во всех. Если бы победил еще и в кроссе, победа досталась бы мне. Я знал, что ты больше, чем я, выбила очков в тире, и было понятно: если проиграю кросс, путевку получишь ты!

– Не может быть… – прошептала Милена, с ужасом глядя на Данилу. – Зачем же ты так со мной?

– Да что ж плохого я сделал-то?! Я хотел, чтобы ты победила! Я хотел, чтобы ты получила главный приз – подарок на Новый год – поездку в Прибалтику!

– Почему хотел?

– Да потому, что я вовсе не слюнявый кролик! Я нормальный парень! И ты это точно знаешь!! И те… два… поцелуя были… нежные… красивые… трогательные… Я не знаю, как их еще определить! И вовсе не слюнявые! Ничего в них плохого не было! Ты зачем-то захотела меня унизить, но… в общем… у тебя не получилось…

– Тебя не задел… кролик?

– Не задел, потому что я чувствовал, что ты это назло кому-то или чему-то выкрикиваешь! Я не сделал тебе ничего плохого! Ни к чему не принуждал! И поцелуи наши были… прекрасны!! И ты сама это точно знаешь. И я позвал тебя сюда, чтобы сказать тебе именно это!!

Милена сидела напротив него и будто впервые видела Данилу Рудченко, с которым училась с первого класса. Он действительно ничем не походил на кролика, ни на обыкновенного, весело жующего капустный лист, ни на несчастного подопытного. Рудченко был ладно скроен и плечист. Густая темная челка то и дело падала ему на глаза цвета меда, и он легким движением узкой кисти отбрасывал ее назад.

Поскольку девочка молчала, Данила опять начал говорить:

– Я догадываюсь, что ты хотела здесь видеть Сашку не только потому, что на его принтере напечатано письмо. Он тебе нравится, это очевидно, но… Словом, может быть, я все же мог бы чем-то тебя заинтересовать, кроме… – он скривился, – слюнявых поцелуев…

– Дались тебе эти поцелуи… – буркнула Милена, вглядываясь в теплые глаза одноклассника.

– Просто я не знаю, что еще сказать…

– Ну… а ты все же скажи что-нибудь…

– Что?

– Например, расскажи про все эти странные письма! Я же не одна получила письмо. Только у других все больше любовные…

– А-а-а-а… это… – Данила улыбнулся и рассказал про идею Портного и Задорожного.

– А почему ты меня сюда позвал, а не в «Эльф»? – осторожно спросила Милена.

– Я хотел сначала с тобой поговорить один на один, а потом можно и в «Эльф», если ты согласна на то, что…

Данила замолчал, и Колокольцева вынуждена была спросить:

– И на что же?

– Ну… может быть, ты все же выбросишь Сашку Задорожного из головы… Может быть, у нас с тобой все же может что-нибудь получиться… Все-таки не зря ты для своих… – Он смущенно улыбнулся, – опытов… выбрала именно меня, а не кого-то другого…

Милена задумалась. А действительно, почему она вдруг целовалась с Рудченко, а не с кем-то другим? Ну… во-первых, она выбирала такого парня, чтобы был ей приятен внешне, во-вторых, чтобы не был примитивен и туп, в-третьих – чтобы, если вдруг кто-то застал бы ее с ним за таким делом, ей не было бы стыдно. То есть, на самом деле Данила Рудченко подходил по всем параметрам, просто она, Милена, во всем первая и непобедимая, была уверена, что ее молодым человеком непременно должен стать только классный лидер Задорожный. Она даже не особенно вглядывалась в Сашу, просто назначила его себе в романтические герои, да и все. А сейчас, рассматривая Данилу, находила, что он ничем не хуже Задорожного и ей, пожалуй, даже нравится…

– Слу-у-у-ушай! – Милена очнулась от раздумий. – Мы с тобой сейчас говорим совсем не о том. Вы со своими дурацкими письмами такого наделали, такого наделали… Крестик, например, в настоящей истерике бьется!

– Почему вдруг в истерике?

– В общем, так! – Милена опять взяла инициативу в свои руки. – Думаю, нам с тобой надо сначала бежать в школу, девчонкам объяснить, как вы всех нас подставили, а потом…. Потом можно и в «Эльф», раз уж там праздник заказан. Ну… это если после вашего дурацкого розыгрыша кто-то с вами идти в кафе захочет.

А в это время в школе…

– Егор! Как ты мог принимать участие в этом дурацком розыгрыше?! – возмущалась Лиза, сняв маску и уже совершенно не переживая на тот предмет, что ее все узнали. Да «всех-то» и осталось немного.

– Ну что такого ужасного мы сделали? Пошутили, и все! Хотели праздник хоть как-то разнообразить, а то каждый раз одно и то же, одно и то же…

– Но ты же знал, что мы готовим костюмы и все такое… Неужели не мог отговорить?

– Ты же не захотела мне рассказать, что за костюмы! А всякие кикиморы и Красные Шапочки всем уже давно осточертели!

– А мне письмо ты подложил?

– Я.

– Зачем?!!

– Ну… чтобы как у всех… Чтобы ты тоже ни о чем не догадывалась… Неужели непонятно?!

– Но у некоторых оказались совсем другие письма, вовсе не такие, какое Гошка сочинил!

– Уж тут нет никакой моей вины! Откуда я знал, что кто-то из парней нарушит договор? Думаю, об этом вообще никто не знал, кроме тех, кто позвал девчонок в другие места.

– Так, ребята! Все сюда! – раздался голос классной руководительницы. – Я ничего не понимаю! Начинался красивый маскарад, а во что все превратилось? Куда все подевались? Где Саша? Где Портнов? Где Таня, где Кристина? Неужели вы не понимаете, что я за всех вас отвечаю?!

– Вы только не волнуйтесь, Маргарита Ивановна! – за всех ответила Лиза. – Сейчас мы все выясним и вам обязательно расскажем. – Она врубила медленную мелодию и громко сказала: – Мальчики! Немедленно приглашайте девочек! Сейчас все будет улажено! Маскарад продолжается!!

Несмотря на ее бодрый голос, никто из оставшихся в классе девочек больше уже не надевал масок, а парни даже не думали надевать плащи. Егор пригласил на танец классную руководительницу и всячески ее забалтывал, пока Лиза пыталась со всеми переговорить и понять, что лучше всего делать дальше.

– Вроде бы все выяснено, кроме того, кто написал тебе записку про опасность… – сказала она Жанне.

– Это я, – послышалось рядом. Обе девочки обернулись. Рядом с ними стоял Игнат Ворошилов.

– Зачем? – в один голос спросили Лиза и Жанна.

– Знаешь, Лизуха… можно я Жанне сам объясню?

Лизе, которой, конечно, очень хотелось послушать, что скажет Ворошилов, все же пришлось отойти.

– Ну! – грозно начала Жанна. – И что это за штуки такие?

– Понимаешь… Я сначала положил тебе письмо с таким же текстом, который Гошка для всех сочинил, а потом… В общем, я подумал, что если тебя… как бы припугнуть… то ты не пойдешь в «Эльф». Все пойдут, а ты останешься…

– Зачем?!

– Ну… я тогда остался бы с тобой…

– И что? – Голос Жанны снизился до шепота, потому что она уже очень разволновалась. Именно Ворошилов ей нравился. Девочке казалось, что Игнат тоже ей симпатизирует, а потому сейчас он мог сказать нечто такое, что она так давно от него ждала… ради чего наряжалась в это красивое весеннее платье. Только ей хотелось, чтобы Игнат узнал ее в маске, сразу выделил бы среди всех особым чутьем. Но раз уж план Колокольцевой развалился, то пусть так… пусть сейчас скажет самое главное… Она готова… И он сказал:

– Просто… ты мне очень нравишься… Я хотел тебе сказать это именно во время нашего Новогоднего праздника, а тут такая вдруг каша заварилась с этим розыгрышем… Не хотелось как-то выделяться, отказываться… Вот я и придумал эту записку… Хотел, чтобы ты не пошла вместе со всеми в «Эльф»…

– А я и так не пошла бы… – срывающимся голосом проговорила Жанна.

Поскольку Игнат потрясенно молчал, она была вынуждена продолжить:

– Я не обратила внимания ни на то письмо, ни на твою записку. Никакого…

– Почему? – удивился Ворошилов.

– Ну… я же не знала про ваш заговор…

– И?

– Я посчитала, что мне незачем идти к кому-то на свидание в «Эльф», если я… если ты… – У Жанны от волнения пересохло во рту, но надо было договорить до конца, раз уж начала. Она вздохнула и продолжила: – В общем, я хотела остаться там, где будешь ты… А потому ты зря пытался испугать меня…

Девочка видела, как по мере ее объяснения светлело лицо одноклассника. Потом губы его разъехались в улыбке, и он глупо спросил:

– Значит, я зря старался?

– Зря, – ответила Жанна и наконец тоже смогла улыбнуться.

В этот момент практически друг за другом в класс ворвались две пары: Саша Задорожный с Таней Березиной и Милена с Данилой Рудченко.

К Колокольцевой бросилась Лиза. Она постаралась оттеснить ее от Данилы и шепотом спросила:

– Этот гад тебе ничего не сделал?

– Он не гад… – тоже очень тихо ответила Милена.

– Но он же писал, что ненавидит?!

– Он… Но… ты прости, Лизун, я потом тебе все объясню… – Колокольцева обвела глазами одноклассников, остановила взгляд на Задорожном, который держал за руку тихую Таню Березину, удивилась, что не почувствовала при этом никакого укола ревности, и начала говорить для всех: – В общем, так, девчонки! Все эти любовные письма – полная туфта! Ну… почти все! Нас парни разыграли. Они хотели, чтобы мы все по очереди сбежали в кафе «Эльф», где для нас заказан праздник! Там, между прочим, уже третья часть класса… – Милена улыбнулась. – Празднует… или с ума сходит от злости… Так что всех остальных тоже приглашаем туда!

– Да мы тут уже сами почти во всем разобрались, – сказала Жанна.

– Как разобрались?! Я ни в чем не разобралась?! Какой еще «Эльф»?! – возмущенно прокричала классная руководительница. – Почему я не поставлена в известность? Ваши родители уверены, что вы празднуете в школе, а потому я вас ни в какой «Эльф» не отпущу! – И она на полном серьезе загородила собой дверной проем.

– Маргарита Ивановна, – вступил в разговор Саша Задорожный, – мы же вас тоже приглашаем! А родители в курсе! По крайней мере, наши, всех парней… Мы же у них деньги… занимали именно на кафе. Где будем угощать девочек и вас! Так что не сердитесь, а лучше собирайтесь. Где ваше пальто… сапоги? Переодевайтесь, мы вас подождем!

– Нет, я так не могу… с бухты-барахты… Руководство школы должно быть предупреждено…

Задорожный вытащил мобильник, набрал номер и протянул аппарат классной руководительнице со словами:

– Вам сейчас ответит мой отец… Поговорите с ним.

И Маргарита Ивановна тут же зачастила в трубку:

– Да, Владимир Алексеевич! Это Маргарита Ивановна… да, классная руководительница Саши… Нет, ничего не случилось, если не считать того, что дети собрались сегодня праздновать Новый год в кафе «Эльф» и утверждают, что родители в курсе… Вы… вы в курсе?.. В курсе… Ага… И хозяин кафе… ваш друг… Ага… И ничего не случится… Поняла… И даже вы попозже зайдете… Ну… это, конечно, меняет дело… Всего хорошего… До встречи…

Растерянная Маргарита Ивановна вернула мобильник Задорожному и сказала:

– Ну… раз так, то я пойду… доложу руководству… и возьму верхнюю одежду… Вы подождите…

– Мы обязательно подождем, – заверила ее Милена.

Когда классная руководительница вышла из кабинета, Колокольцева обратилась к девочкам:

– Только платья не снимайте, накиньте куртки, пальто. Даже в туфлях можно добежать – кафе же рядом. И плащи заберем, и все маски! И уж отпразднуем в кафе на все сто!! Я думаю, что простим нашим парням их дурацкий розыгрыш! Они хотели как лучше.

– Ага, а получилось – как всегда… – мрачно произнесла Лиза.

– Что-то случилось? – насторожилась Милена.

– Случилось. Кристинки нигде нет…

– Как нет?

– А вот так: джинсы, в которых она пришла из дома, есть, сапоги есть, куртка, шапка, сумка, маска… А самой Кристинки нет!

– По школе-то походили? Поискали?

– Естественно!

– И что?

– Неужели непонятно, что ее нигде нет! Нашли бы, так не говорили бы, что она пропала!

– Ну, раз вся одежда здесь, значит, она из школы не уходила, – предположил Задорожный.

– Ну… не знаю… – Лиза пожала плечами. – Она была в таком состоянии, что вполне могла и раздетой убежать…

– Что ж вы ее отпустили-то?! – возмутилась Милена.

– Мы даже предположить не могли, что она так серьезно расстроилась. Думали, поплачет в туалете, размазанную косметику смоет и придет, а ее все нет и нет…

– На чердаке искали?

– Там вот эдакий… – Егор показал двумя руками, – замочище!

– А в подвале?

– Ленка! Не думай, что все тут глупее тебя! – опять сказала Жанна. – Всю школу уже облазили!

– А что с ней случилось-то? – спросил Задорожный.

– Все из-за вашего дурацкого розыгрыша!

В это время в класс вбежал взмыленный Портнов.

– Фу! Еле вырвался! – заявил он с порога.

– Откуда? – с удивлением спросила Милена.

Гоша повернулся к Задорожному и вместо ответа Колокольцевой спросил:

– Сашка! Почему ты до сих пор здесь?! Ты же обещал сразу прийти в кафе! В чем дело?! Так подвел!! Но хоть остальным-то, – он обвел рукой одноклассников, – все объяснил?

– Все в курсе, – хмуро ответил Задорожный.

– А почему у вас такие странные физиономии?

– Потому что Крестик пропала! – опять вставила свое Милена. – Как получила вашу паршивую записку, разрыдалась – и пропала!!

– Как пропала?! – Лицо Портнова сделалось несчастным. – Куда она могла пропасть?!

– Если бы мы знали, давно б нашли, – несколько язвительно заметила ему Жанна.

– А вокруг школы искали? – растерянно спросил Гоша.

– Тоже все обошли. Нигде нет… Но вряд ли она раздетой ушла на улицу – мороз все-таки!

– Ну… не испарилась же она…

– Без тебя знаем…

В классе повисло напряженное молчание. Портнов обвел одноклассников тяжелым взглядом, будто это они были виноваты в пропаже Кристины, а не тот розыгрыш, что они затеяли с Задорожным, и вышел из класса. Саша вылетел вслед за ним с криком:

– Эй! Гошка! Ты куда? Я с тобой!

– Лучше отвали… – глухо произнес Портнов, и Задорожный в изумлении остановился на пороге кабинета.

Гоша молча постоял рядом с ним, а потом пошел по коридору. Саша почему-то не посмел пойти следом. А Портнов завернул за угол, прислонился спиной к стене, в бессилии съехал по ней вниз и замер, обхватив голову руками. Зачем он все это придумал?! Жили спокойно – нате вам! Ну, поплясали бы в классе, как всегда, под знакомую музыку, и все было бы хорошо! Разнообразия, видите ли, захотелось! Вот придурки! С другой стороны, кто ж знал, что верный друг Сашка Задорожный, вместо того чтобы вести девчонку в «Эльф», окажется вместо этого в школе. Каков подлец! Он, Гоша, ждал его, ждал, чтобы перепоручить ему тех одноклассников, которые уже пришли в кафе, и самому вернуться в школу за Кристиной. Он не стал посылать ей то письмо, которое сам же и сочинил. Те вирши были для всех остальных девчонок! А Крестик – она особенная! Не такая, как все! Он, правда, разглядел ее как следует только в этом году, зато сразу же первого сентября – на линейке, посвященной началу нового учебного года. Кристина разговаривала с Миленкой, повернув к ней голову. Гоша тогда и заметил, какая у нее стройная длинная шея. До этого мига он никогда в жизни не смотрел на девчоночьи шеи. Ну… на лицо, на фигуру, на ноги, на прикид, но только не на шею…

А Крестик в тот момент подняла руку, поправила волосы, и Портнов окончательно влюбился в тонкую кисть ее руки с овальными ноготками, похожими на удлиненные жемчужинки. После этого, он, наверно, принял бы Кристину в свое сердце, если бы она была даже не слишком симпатичной девчонкой – такая шея и руки многое искупили бы. Но у Казариной и лицо было очень даже милым, тоже удлиненным, с трогательно распахнутыми глазами и нежными розовыми губами, которые она, в отличие от Колокольцевой, никогда не красила яркой помадой.

В общем, Георгий Портнов влюбился. Он просто не мог не смотреть на Кристину, а потому все время смотрел. Она наконец заметила его взгляд и поначалу смущенно отводила свой, а потом их глаза начали вести друг с другом молчаливый диалог. Гоша понял, что тоже симпатичен однокласснице, и очень надеялся на объяснение с ней во время новогоднего бала, который хотели провести девчонки. А розыгрыш он ведь придумал самый пустяковый, который никак не мог никому навредить. Чуток опоздали бы, и все… А Сашка тут вылез со своими письмами… А он, как последний дурак, пошел у него на поводу. И как было можно? Ну не такие же кретинки их девчонки! Две первые одноклассницы явились в «Эльф» под ручку и злые, как мегеры. Разумеется, они друг с другом поделились письмами, поняли, что они липовые, и явились в кафе разбираться с тем, как они выразились, уродом, который решил их таким образом провести!

Портнову пришлось долго их уговаривать, чтобы они больше уж не возвращались в школу, поскольку, так или иначе, 9 «Б» все равно переместится праздновать сюда. Гоша с нетерпением ждал, когда в «Эльф» явится Задорожный и сам будет объяснять девчонкам, как парни до такого идиотизма додумались, но Сашка все не шел и не шел, а теперь вот… Кристина куда-то пропала… Но почему? Он же сам положил ей в кармашек школьной сумки записку, где признавался в любви, а вовсе не то пошлое письмо. Он даже видел, как Кристина записку достала, прочитала и посмотрела на него особенным взглядом. Она, безусловно, поняла, кто ей записку положил. И что же случилось? Колокольцева уверяла, что Крестик плакала именно из-за записки! Но этого же не может быть! Или… Гоша даже отлепил спину от стены. Или… кто-то подсунул ей еще какую-то записку? А что?! Такое вполне может быть! Если он выбросил в помойку свое же собственное сочинение, сбацанное для всех, и написал совсем другое, то так, в принципе, мог поступить каждый парень их класса! Да! Сашка Задорожный лидер, и в их коллективе принято поддерживать все его начинания, а выражать недовольство или несогласие с ним считается ботанизмом и презирается. Вот все и согласились на эти письма, а наверняка каждому хотелось написать совсем другое той девочке, которая нравится. То есть вообще другое… в принципе… что-то свое… личное… потаенное, а вовсе не ту чушь за подписью «твой верный рыцарь» или, что еще гаже, «неисправимый романтик»… Вот никогда не надо плясать под чужую дудку, будь она трижды Сашки Задорожного!! Да и кто он такой, этот Сашка? Что в нем особенного? Да ничего! Подумаешь, папашка – удачливый бизнесмен! Это ж не Сашкина заслуга! Подумаешь, высокого роста! Он, Гоша, всего на сантиметр ниже – и что?! Ну да… лицо у Задорожного – хоть на обложку журнала, девчонки балдеют, но разве красота – главное в мужчине? Нет конечно! Да и учится Сашка так себе… звезд с неба не хватает…

Впрочем, зря он на друга всякую чушь понес… Они ж с Сашкой уже года два дружат – не разлей вода. Ну… придумал Сашок чушь, с кем не бывает, так все ж поддержали… Эх! Неужели какой-то гад написал Крестику нечто такое, отчего она… А что она? Да где же она?!! Портнов застонал, оперся на стену, чтобы встать с пола и начать делать что-то очень решительное. Ему показалось, что рука скользнула по чему-то жирному. Он поднес ладонь к глазам – пальцы были слегка вымазаны чем-то перламутрово-розовым. Гоша посмотрел на стену. На уровне пояса увидел смазанное рукой маленькое розовое пятнышко. Он пригляделся к нему повнимательней, но так ничего не понял: пятнышко и… пятнышко… будто что-то было нарисовано маркером… Он уже совсем хотел было свернуть на лестницу, но вдруг шагах в двух впереди себя увидел на стене еще какой-то маленький розовый рисунок. Сначала презрительно отвернулся: пачкает малышня школьные стены – ни стыда, ни совести… но не вытирать же именно сейчас – у него дела поважней… Потом вдруг будто что-то перещелкнуло в мозгу. Портнов развернулся и подошел поближе к рисунку. Это был вовсе не рисунок. Опять на уровне собственного пояса Гоша увидел маленький розовый крестик. Крестик… Крестик… Крестик!!!! Они же все с первого класса зовут Кристину Казарину Крестиком! И это не только производное от имени. Однажды маленькая Кристина, поскользнувшись в школьной столовой, умудрилась, падая, удариться лбом об угол дощатой табуретки. В медкабинете ранку на лбу ей намазали йодом в виде крестика. С тех пор так и пошло: Крестик да Крестик…

Крестик? Неужели это Кристина подала ему какой-то знак? А ему ли? Ну конечно ему!! Надо в это верить, а то…

Портнов не стал додумывать последнюю мысль и снова вернулся в рекреацию, из которой только что вышел. Из распахнутой двери класса, где еще находились его одноклассники, доносились крики. Ребята то ли громко ссорились, то ли, наоборот, дружно решали, что делать дальше. Гоше было не до них. Он удостоверился, что маленькие розовые крестики почти с равным интервалом тянутся как раз из того кабинета, где сейчас шумел 9-й «Б». И, конечно же, они сделаны не маркером, а бледно-розовой перламутровой помадой, той самой, которой иногда красила губы Кристина. Точно!!! Это она подала ему знак, где ее искать! Именно он должен был найти эти крестики, он и нашел их!!! Портнов бегом побежал вдоль стены, ориентируясь на знаки, оставленные Кристиной. Оказывается, спускаться вниз по лестнице, что он несколько минут назад хотел сделать, было не нужно. Надо было идти по этажу дальше.

Гоша прошел кабинет химии, потом биологии, снова завернул за угол и в нерешительности остановился внутри следующей рекреации. Больше крестиков не было, как он ни напрягал зрение и как ни исследовал стены наощупь. По спине пробежал неприятный холодок, было полное ощущение, что он потерял Кристину навсегда. Но поскольку этого никак не могло быть, Портнов начал лихорадочно соображать, куда двинуть дальше. Ничего умного в голову не приходило. Он внимательно рассмотрел потолок и три окна, будто Крестик, как какая-нибудь муха, могла притаиться за плафоном или между рамами.

Когда принялся, как поначалу тоже казалось напрасно, исследовать пол, понял, почему больше не было крестиков. Столбик помады отломился, Кристина, видимо на полном ходу, наступила на него, расплющив в жирную розовую амебу. Случившееся не могло не порадовать Гошу, потому что вместо еле заметных настенных крестиков у него теперь были следы, которые оставила на полу туфелька, раздавившая помаду.

Следы вели к еще одной лестнице, которой они, школьники, редко пользовались. По этой лестнице поднимали продукты в столовую, находящуюся на втором этаже. Каждый год директриса кляла проектировщиков здания и грозилась закрыть столовую именно из-за того, что неудобно таскать по лестнице продукты. Она хотела перевести ее на первый этаж, в помещение, которое сейчас занимал актовый зал, но по каким-то причинам, связанным с газопроводом, столовая и актовый зал так пока и оставались на своих местах.

Розовые следы туфельки Кристины, конечно же, не могли вести в актовый зал, на первый этаж. Последнее время, в преддверие Нового года, там все время кто-то находился: по стенам развешивались гирлянды, украшалась елка и шли бесконечные репетиции. Весь день двадцать пятого декабря в зале один за другим должны были проходить праздники: сначала для младшей школы, потом для средней, вечером же состоится дискотека для одиннадцатиклассников. 9 «Б» туда не рвался: выпускники школы учеников девятых классов считали мелюзгой. В параллели девятых каждый класс любил свои собственные праздники. И вот сегодня праздник «бэшек» оборачивался катастрофой…

Пока Гоша спускался с четвертого этажа, где находился их класс, розовый след все больше бледнел и на втором этаже исчез совсем. Ну… не в столовой же прячется Крестик? Сейчас, вечером, она должна быть закрыта. Правильно: она и закрыта: вон какой замок висит на дверях – прямо как в старых фильмах. И чего у них в школе так любят старинные амбарные замки? Куда же идти дальше? Но на площадке третьего этажа еще вполне явственно был виден бледный след туфельки, направленный, как ни странно, в сторону столовой.

Ни на что особенно не надеясь, Портнов тяжело вздохнул, подошел к дверям, ведущим в столовую, качнул рукой замок и вдруг увидел, что он вовсе и не заперт, просто висит своей дужкой в одном кольце. Это Гоше не понравилось. Более того, у него сильно забилось сердце. В детективных фильмах, которые он любил смотреть, за открытой дверью, которая должна быть закрыта, обычно ничего хорошего не оказывалось. Тем не менее молодой человек, аккуратно подвинув в сторону замок, осторожно потянул дверь за ручку. Ему казалось, что она должна отвратительно заскрипеть на ржавых петлях, уже даже не как в детективе, а как в фильмах ужасов, но дверь открылась на удивление бесшумно. В помещении было темно. Сначала Гоша хотел оставить дверь открытой, чтобы с площадки, скудно освещенной, какой-никакой свет все же проникал внутрь, но потом передумал. Пропажа Крестика – его личное дело. Никому не стоит вмешиваться.

Закрыв дверь, Портнов достал мобильник и включил его в режиме фонарика. Хорошо, что он это сделал, потому что в противном случае тут же налетел бы на гору перевернутых вверх дном огромных кастрюль. Можно представить, какой раздался бы грохот, когда все они, одна за другой, посыпались бы на пол. Но тишина тоже пугала. Гоша прошел из помещения, где была складирована всяческая посуда, в кухню с плитами, раковинами и холодильной установкой. Он осветил сотовым все углы – в кухне никого не было. Молодой человек подергал дверь, в которую было врезано окно раздачи. Сейчас оно было закрыто на задвижку, но сама дверь открылась так же легко, как и входная. По-прежнему освещая себе путь фонариком мобильника, Гоша спустился по трем ступенькам, которые вели собственно в столовую. Даже если бы Крестик не побоялась сидеть в темноте огромного помещения одна, сделать этого она не смогла бы – табуреты были подняты на столы, щетинившиеся теперь их ножками. В темноте, прошиваемой узким лучом мобильника, сдвинутые в кучу столы с перевернутыми табуретами напоминали фантастическое животное с толстыми тупыми иглами на панцире. Слабого света единственного фонаря, находящегося на улице недалеко от здания школы, тоже не хватало, чтобы лучше рассмотреть помещение.

Портнов, которому было несколько жутковато, все же решил обойти всю столовую и заглянуть в каждый угол, под все столы, хотя понимал, что именно под столами Кристины никак не может быть. Ну скажите на милость, что ей делать под столами? Хотя… открытые двери… темное пустынное помещение… Здесь может быть все что угодно…

Гоша поежился и прошел в глубину столовой, к стойке буфета… Витринные стекла так резко блеснули в световом луче, что молодой человек от неожиданности отпрянул, испугавшись собственного отражения – до чего же жуткими кажутся в темноте самые обычные явления и предметы! Он уже хотел уходить из столовой, но на всякий случай заглянул за буфетные витрины и обомлел. На длинной банкетке, куда буфетчица Наталья Егоровна обычно ставила подносы с выпечкой и салатами, на спине… лежала Кристина! Лицо было повернуто к стене, поэтому рассмотреть его Портнов не мог. Рука девочки бессильно свешивалась вниз, фалды красного платья, в темноте казавшегося густо-коричневым, свешивались до самого пола. Пожалуй, зрелище можно было бы назвать красивым, если бы оно одновременно не казалось жутким.

Еле сдерживая участившееся дыхание, Гоша прижался к стеклянному боку буфета и замер. Потом вдруг очнулся – если он не будет терять времени, Кристине наверняка еще можно как-то помочь! Он уже собрался позвонить в «Скорую помощь» или в полицию, но для совершения любого звонка надо было выйти из режима фонарика, поэтому он решился все же подойти к однокласснице и осторожно дотронуться до ее руки. Она была теплой… Теплой!! Значит, все не так плохо, как ему представилось!

Портнов направил луч фонарика таким образом, чтобы как можно больше света попало в лицо девочки, а сам начал трясти ее за плечо:

– Кристина! Крестик!! Что случилось?! Это я – Гоша Портнов! Крестик!!! Очнись!!

И Кристина вдруг повела плечом, потом медленно повернула голову и открыла глаза. Их выражение было бессмысленным. Все происходящее больше напоминало фильм ужасов.

– Что случилось?! Что такое?! Что с тобой?! – Гоша продолжал задавать однообразные вопросы, инстинктивно отпрянув от одноклассницы.

– Гошка… – вдруг прошептала девочка, и взгляд ее наконец перестал быть отрешенным. Она его узнала.

– Фу-у-у-у… – Портнов облегченно выдохнул, в полном бессилии опустился на пол подле «ложа» Кристины и закрыл лицо руками.

И теперь уже девочка спросила:

– Гоша, что случилось?

Он отнял руки от лица и проговорил:

– Нет, вы посмотрите на нее… Она еще спрашивает, что случилось…

– Да… – пролепетала Кристина и села, спустив ноги. Складки объемного шелковистого платья с легким шуршанием съехали с банкетки и улеглись на полу.

– Что ты здесь делаешь, Крестик?!! – так громко рявкнул Портнов (откуда только силы взялись?), что пустынное помещение отозвалось эхом.

– Я-то… – произнесла Кристина и замолчала. Похоже, она вспоминала, как оказалась в столовой. Потом подняла глаза на Гошу и продолжила: – Я просто не знала, куда пойти… Помню, выбежала из класса… потом шла, шла по школе, а как на этой лестнице оказалась… даже не понимаю… Все в каком-то тумане… Помню… что дверь открылась… Я сначала даже не поняла, где я… Но мне было все равно… Столы, столы… Никуда не сесть… Только вот тут… – И она обвела рукой закуток за буфетом, где они находились… – Как-то заснула… не помню…

– Крестик! Я устал спрашивать: что случилось? Кто тебя так обидел? Кто посмел? Я ему… я даже не знаю, что с ним сделаю… ты только объясни наконец…

Лицо Кристины сделалось беспомощным. Она молча глядела на Портнова. Ему казалось, что она что-то собиралась сказать, но никак не решалась. Гоше хотелось ей помочь, и потому он, как мог, проникновенно произнес:

– Мне ты можешь сказать все… Честное слово, я никому ничего не передам. Ты не стесняйся… Понимаешь… мне можно сказать…

Крестик вздохнула, откуда-то из складок платья достала скомканный влажный листок и протянула этот комок Гоше. Он развернул его на колене, посветил фонариком и узнал свою записку.

– Ну, да… Это я написал… тебе…

– Как – ты?! – громко выкрикнула Кристина, которая казалась такой слабой, что вряд ли смогла бы подняться с банкетки.

– Так… Я… Я хотел с тобой поговорить…

– Нет! Подожди! – Девочка смешно замахала на него обеими руками. – Это же не ты! Это же принтер Задорожного! Я точно знаю!!

Портнов пожал плечами и ответил:

– Да, Сашкин принтер, я же не отрицаю…

– Почему Сашкин-то?!

– Так получилось… Мы у него были, и я напечатал у него…

– Зачем?! Сашка знает, что ты мне написал такую записку?!

– Нет, не знает… Он точно не знает! Он уверен, что я написал совсем другое…

– Что другое?! О чем ты, Гоша? – Кристина посмотрела на него со страхом.

Портнов бессильно махнул рукой и рассказал девочке о том, что они с Задорожным придумали и что смогли воплотить в жизнь.

Кристина смотрела на него с настоящим ужасом, и несмотря на то, что Гоша уже понимал: они с другом сотворили что-то очень нехорошее, он жалким голосом спросил:

– Да что такого-то?

Крестик долго молчала, и Портнов уже собрался еще раз задать ей тот же самый вопрос, но она вдруг тихо сказала:

– Я хотела умереть…

– Но почему?!

– Потому что я думала: записка от тебя… обрадовалась, а потом выяснилось, что она от Задорожного, а тебя даже в классе нет…

– Так я был в «Эльфе»! Сашка должен был меня сменить, а сам… Ну… я не знал, что из-за него так задержусь…

– Гоша! – Голос Кристины окреп, и она уже смотрела на Портнова довольно жестко. – А зачем ты мне написал записку?

– Как зачем? Там же все понятно… Нужные слова есть…

– Ты хочешь сказать, что там правда написана?

– Конечно правда!

– А разве такие письма набирают на компе?

– А что, нельзя? Мы же все пишем на компе, кроме… ну… конечно, школьные тетрадки еще есть… Но то, что я написал, не домашнее же задание и не контрошка…

– И все равно…

Портнов подумал, потом усмехнулся и сказал:

– А-а-а… Понятно… Сашка предполагал, что вам захочется, чтобы кровью было написано… Как в дешевых романах, да?!

Кристина, не ответив, резко встала и развернулась, чтобы выйти из закутка. Гоша успел схватить ее за руку и попросил:

– Подожди! Не уходи… – Девочка замерла, не поворачиваясь к нему лицом, и он продолжил: – Да, мы наверно что-то не то сделали… Те девчонки, которые пришли в «Эльф», мне чуть голову не отвернули. Мы с парнями просто хотели пошутить, но девчонки очень разозлились. Я их с трудом уговорил подождать остальных в кафе. Даже не знаю, ждут ли они еще или уже ушли…

Крестик развернулась и сказала:

– Вот именно, что не то сделали! Ваша шутка слишком жестока! Я представляю, что почувствовали девчонки, когда им объяснили, что любовные письма – чушь! Они ведь наверняка на что-то надеялись! Как я… – И Кристина снова отвернулась…

Портнов подошел к ней сзади, осторожно взял за плечи и сказал:

– Крестик… Ты сейчас вот так стой и не поворачивайся… И я скажу все то, что так по-идиотски написал… Да, мы с Задорожным кретины, болваны… Но, честное слово, ничего плохого не хотели… Может быть, это как-то нас немножко оправдывает… А я… я совсем дурак… Согласен… Я написал в записке, что… В общем, это правда… Я люблю тебя, Крестик… Только о тебе все время думаю… И если ты хочешь, могу и кровью написать… Хоть даже на собственном лбу… Ты мне веришь, Кристина?

Крестик медленно повернулась лицом к Портнову, потом уткнулась в ладони, и плечи ее затряслись. Гоша прижал девочку к себе и, поглаживая по волосам, опять заговорил:

– Ты только не плачь… А если получится, прости… Такой урок нам всем… Но я могу сейчас и уйти… Ты скажи, и я сразу уйду…

Кристина помотала головой, все громче и громче всхлипывая на его груди.

– Тогда я не уйду… раз ты не хочешь… Понимаешь, я так испугался, когда ты пропала… Даже не можешь представить, что со мной сделалось… Я не только всю школу, я весь город обошел бы, чтобы тебя найти…

– Но… я ведь… на всякий случай оставила тебе знаки… – все так же всхлипывая, отозвалась девочка. – А потом помада сломалась, упала куда-то, и тут мне совсем плохо сделалось… Меня будто жуткой темнотой накрыло. Такое отчаянье накатило… Я действительно не помню, как тут оказалась… Помню только, что плакала, плакала, а потом – провал… потом – твое лицо…

– А ты не представляешь, как я испугался, когда увидел тебя тут! Лежишь, как мертвая царевна… в этом платье…

Кристина оторвала голову от Гошиного плеча и шепотом сказала:

– Тогда ты меня неправильно разбудил…

– В каком смысле?

– Ну… ту… сказочную царевну… ее же не фонариком мобильника разбудили…

– Да… Тогда мобильников не было…

Девочка смотрела на него со смущенной улыбкой, и Портнов вдруг понял, что несет сущую ерунду. Какие фонарики! Какие мобильники! Она же имеет в виду совсем другое… В груди молодого человека что-то задрожало. Ему показалось, что это сердце готовилось выскочить из груди. Никогда ранее такое ощущение ему испытывать не приходилось. Нельзя сказать, что оно было неприятным. Оно было тревожным, но одновременно сладостным. Гоша Портнов нагнулся и слегка тронул губами нежную девичью щеку.

– Нет… – еще тише произнесла Кристина. – Королевич Елисей не так будил свою царевну…

Гоша хотел спросить, какого Елисея она вдруг не к месту поминает, но тут же все вспомнил и коснулся губ Кристины. Окружающий мир сразу исчез. Они остались только вдвоем: он и Крестик, обнявшая его за шею. Молодые люди целовались впервые, а потому неумело, посмеиваясь друг над другом. Неизвестно, сколько они провели бы времени за витриной буфета, если бы в столовой вдруг не вспыхнул свет и мужской голос не произнес:

– Здесь мы тоже их не найдем! Что им тут делать-то?!

– Гошка, – прошелестела Кристина, – это ж нас ищут… Ужас какой!

– Это ничего… Никакого ужаса… – Портнов тут же взял ситуацию под свой контроль – все-таки он тут мужчина. – Мы сейчас спокойно выходим… А ты ничего не бойся! – И он первым вышел на свет.

– Ничего себе! Георгий! Мы тебя обыскались! – крикнул Владимир Алексеевич, отец Задорожного. Это был именно он. – Что за детство – прятаться в столовой! Все уже нервничают!!! О… А вот и Кристина… – изумленно проговорил он, увидев, как вслед за Портновым из-за стеклянной витрины вышла девочка в пышном красном платье. – Нашлась потеря…

– Кристиночка! Ну как так можно?! – к ней бросилась классная руководительница, обняла за плечи, прижала к себе и расплакалась.

– Не плачьте, Маргарита Ивановна, – чуть отстранившись, промямлила Крестик, а по щекам ее тоже потекли слезы. – Все же хорошо…

А в столовую уже входили одноклассники Гоши и Кристины. У всех были такие встревоженные, потерянные лица, что никто даже не сумел улыбнуться, когда увидел, что пропажа нашлась.

– Ну, вы дали! – только и смог сказать Задорожный. – Мы чего только не передумали… Что вы тут делаете-то? У вас в столовке свидание, что ли? Шутки такие, да?!

– Да уж мы с тобой нашутились, кажется, на всю жизнь, – отозвался Портнов. Он хотел как-то защитить Кристину, но не успел придумать, что лучше сказать, и она начала первой:

– Вы меня простите все… Я убежала… расстроилась…. из-за… пустяка… Забрела сюда и… заснула… Я вчера фильм в Интернете до двух ночи смотрела, вот сон и навалился… А Гоша… Он меня нашел… разбудил… Вот только что… Простите…

– Ладно, потом будем разбираться… или не будем… решим еще… – сказал Задорожный-старший и приказал: – Всем быстро в гардероб – и одеваться!!! Девчонки! Шикарные платья не снимать!

Владимир Алексеевич пошел к выходу из столовой, за ним потянулись девятиклассники. Маргарита Ивановна не отпускала от себя Кристину, будто боялась, что она снова исчезнет и найти ее второй раз уже будет невозможно. Портнов подошел к Задорожному и спросил:

– А что твой отец тут делает?

– Он пришел в кафе, а там никого – все в школе, хотя столики заказаны… Ну, и он – сюда… а тут… – отозвался Саша.

– А почему Владимир Алексеевич в кафе пришел? Мы же, вроде, одни собирались…

– Батя сказал, что слишком заработался, устал и захотел с молодежью, то есть с нами, гульнуть… Себя пятнадцатилетним вспомнить… ну а тут такое получилось…

– А почему он велел всем одеваться? По домам расходимся?

– Нет… Он хочет, чтобы мы в «Эльф» вернулись.

– Зачем? Ну никакого желания нет…

– Я понимаю… И у меня нет… Из кафе все в школу вернулись… Девчонки разобиженные такие… все!

– Ну… не совсем все… – смущенно отозвался Гоша.

– Ну… вообще-то… да… – согласился Саша.

– Ты имеешь в виду Кристину?

– Нет, Таню…

– Какую Таню? А почему вдруг Таню?

– А почему вдруг Кристину?

И по пути из столовой два приятеля признались друг другу в том, что с ними приключилось.

– Слушай, Сашка, а зачем ты тогда все это затеял? Не проще ли было просто пригласить Таню на свидание?

– Но ведь и ты мог Кристину пригласить?

– Да! Но это ты придумал розыгрыш!

– А ты первым начал эти разговоры, а потом быстренько письмецо любовное сочинил. Было уже как-то неудобно все отменять…

– Ты просил – я сочинил, а потом уже тоже было как-то неловко отказываться, выделяться среди всех…

– Похоже, многие не хотели выделяться, но все же выделились…

– Хорошо, что мы хоть цветочков с сердечками на письмах не наляпали, как собирались!

– Это точно!

– Но все равно мы придурки!

– Придурки – это слегка придурковатые люди! – Саша рассмеялся. – А мы с тобой дураки, как говорится, на всю голову, то есть полные!

– Согласен, – отозвался Портнов и тоже улыбнулся.

В «Эльфе»

– Так, я все уладил, – сказал девятиклассникам Задорожный-старший, когда они собрались в гардеробе. – В кафе вас по-прежнему ждут. Сейчас… – он посмотрел на часы, – начало восьмого. До одиннадцати можно там отдыхать – времени достаточно. Только одно требование: прямо сию минуту все достаем мобильники и предупреждаем родителей о том, что перемещаемся в «Эльф». Если кто из них в чем-то засомневается, передавайте мне телефон, я все им объясню.

Через несколько минут, когда все было улажено и с родителями, одноклассники высыпали на улицу. Стояла тихая морозная погода. Медленно падали крупные кружевные снежинки. Две ели возле школы были уже занесены снегом, как в лесу. Под ногами пиликало и поскрипывало, будто школьники шли по рассыпанному и разбитому почти в пыль стеклу. Проехавший мимо автобус был украшен огромной аппликацией из цветной пленки, изображающей добродушное лицо Деда Мороза, румяного и веселого. На проводах и уличных фонарях переливались огоньки праздничной иллюминации. Некоторые изображения гасли на минуту, а потом опять возникали уже в другом цвете и в другой форме: елочная игрушка превращалась в фужер с шампанским, а он, в свою очередь, в еловую ветвь – потом все повторялось сначала.

Настроение девятиклассников начало улучшаться. Несмотря на мороз, девочки шли без головных уборов, чтобы не испортить прически (благо всего-то и нужно было – перейти на другую сторону улицы), из-под курток, шубок и зимних пальто виднелись шикарные разноцветные платья. Школьницы казались юными принцессами, вышедшими на прогулку. Прохожие невольно любовались ими и смотрели вслед. Восхищенные взгляды взбодрили девочек, они начали улыбаться, а потом и смеяться в голос. Провинившиеся молодые люди с радостью этот смех подхватили, и в кафе «Эльф» уже ввалилась шумная компания веселых одноклассников. Их встретили два клоуна в блестящих разноцветных костюмах, которые сразу при входе осыпали их конфетти и витыми лентами серпантина.

– Сашка, – шепнул другу Портнов, – мы этого не заказывали! Нам не расплатиться…

– Не боись… Это батя… Он решил нас аниматорами взбодрить!

– Да, а потом отдавать? Мне родители больше не дадут…

– Брось, Портняжка! – рассердился Задорожный. – За кого ты моего отца принимаешь? Можно подумать, будто он не знает, что мы всего лишь школьники и карманы у нас не ломятся от денег. Это он от чистого сердца! Сам же пришел с нами повеселиться! Это его доля!

Клоуны между тем помогали девчонкам снять верхнюю одежду, восторженно цокая языками при виде их длинных шелковых платьев. Девятиклассницы улыбались, кокетничали с клоунами, и, казалось, совершеннейшим образом забыли о нанесенной обиде.

Три столика, которые для 9-го «Б» были сдвинуты вместе в небольшом уютном зале и накрыты веселой скатертью с изображениями елочных игрушек, ломились от ваз с фруктами, блюд с пирожными, пачек сока, бутылок с лимонадами и минералкой.

– Вы нас балуете, Владимир Алексеевич, – смущенно сказала Маргарита Ивановна, усаживаясь на отодвинутый для нее самим Задорожным-страшим стул.

– Бросьте! – ответил он ей в стиле своего сына. – Этот замечательный праздник случается один раз в году, и пусть наши дети повеселятся. После пережитых волнений, думаю, это пойдет на пользу не только им, но и нам с вами.

Классная руководительница 9-го «Б» не могла с этим не согласиться, тем более что на тарелочку возле нее уже улеглось толстое, поблескивающее коричневой помадкой пирожное-буше. Она заказала себе зеленого чая, Владимир Алексеевич – крепкого кофе, а девятиклассники уже шустро разливали по своим стаканам соки и лимонад.

Чтобы поблагодарить гостя за шикарное угощение, Маргарита Ивановна предложила девочкам повторить свои танцы под общим названием «Времена года».

– Мы не ффяли фагнитофон, – с набитым ртом отозвалась Милена Колокольцева.

– Как это я мог не взять свой магнитофон! – сказал Егор Филатов и вытащил его из пакета. – Лиза у меня брала… Так что вперед… Мы с удовольствием еще раз посмотрим. А некоторые… – он выразительно посмотрел на Сашу Задорожного с Портновым, – и вообще не видели вашего выступления. Пусть насладятся.

– Хорошо! – опять за всех ответила Милена, запив пирожное соком. – Мы выступим перед вами, но с условием!

– И с каким же? – спросил Саша.

– Вы все видели, какие у нас замечательные платья, – продолжила Колокольцева. – Но есть еще один наряд… который никто пока не надевал… Он очень красивый! И вы, – она посмотрела в лица своих одноклассников, – должны выбрать королеву сегодняшнего вечера! Она и наденет это потрясающее платье!

– А если оно ей будет широковато? – спросил насмешник Портнов. – Или, что еще хуже, она в него не влезет, что тогда?

За столами рассмеялись, но Милену это не смутило.

– Оно так сшито, что подойдет любой девочке. В общем, дело за вами! Будете выбирать?

– Конечно, выберем! – первым пробасил Владимир Алексеевич. – Не сомневайтесь! Вперед, девчонки!

– Тогда мы и маски снова наденем, и волосы скроем, чтобы вы хотя бы не сразу догадались, кто есть кто. Вы, конечно, уже видели, какого цвета на нас платья, но, думаю, не всех запомнили, да и в каждом танце выступают по три-четыре девочки, так что есть над чем подумать.

Одноклассницы поднялись из-за стола, и клоуны проводили их в комнату, где сами переодевались, чтобы юные танцовщицы могли сосредоточиться и снова выстроить свою программу так, как она была задумана.

– Так! Девчонки! Быстро переодеваемся! – зашипела Милена.

– Зачем? – удивилась Жанна.

– Да чтобы парней окончательно запутать, неужели непонятно?

– А вдруг в танце собьемся? Все-таки каждая из нас разучивала свое…

– Да мы столько раз репетировали, перестраивались, советовались друг с другом, что все знают каждый танец наизусть! Разве нет?

– Пожалуй…

– Знаем, конечно…

– Вообще-то должно получиться… – все же с некоторым сомнением отозвались одноклассницы, но начали переодеваться.

Когда танцы и аплодисменты закончились, а девочки в масках молча расселись за столы, первым заговорил Владимир Алексеевич Задорожный:

– Ну, нет… Невозможно выделить лучшую! Все было так красиво, элегантно и совершенно, что все достойны звания королевы нашего праздника!

– Отец прав! – подхватил Саша. – И, главное, я вообще не могу никого узнать. Вот я помню, что… Таня Березина была в голубом платье, но где она, я сейчас не скажу… Вот ведь ты же… не Таня? – обратился он к девочке, которая села рядом с ним.

Та отрицательно покачала головой.

– Ну вот! Я прямо почувствовал! А ведь здесь сидела именно Березина… Так что я предлагаю следующее! Парни! Давайте попробуем узнать, кто есть кто! А вот кого не узнаем, та пусть и будет королевой бала!

Девочки по-прежнему молчали.

– А как ты узнавать-то будешь? – спросил Портнов. – Хотя мне кажется, что я бы мог узнать Кристину Казарину, если бы из-за стола вышли девчонки в красных платьях…

– Ну-ка, девочки-лето, выходите! – тут же предложила им Маргарита Ивановна.

Из-за стола поднялись одноклассницы в красных платьях и встали рядом друг с другом. Гоша походил возле них, как Иван-царевич возле дочерей Кощея Бессмертного, но Кристину так и не смог узнать. Он оглянулся на одноклассников и растерянно сказал:

– Мне кажется, Крестика среди них нет, но этого же не может быть… Я же точно знаю, что она была в красном платье!

Девочки по-прежнему молчали.

– Гошка! Я понял!! Они же переоделись!!! – крикнул Задорожный, подскочил к Портнову, походил перед одноклассницами, оглядел их как мог, показал на одну из них и сказал: – Вот это точно Колокольцева!

Девочка резко сняла маску, и все действительно увидели Милену.

– Но… как ты догадался? – с удивлением спросила она.

– Сам не знаю… От тебя прямо шибает энергией! Ты же у нас самая громкая и решительная! Похоже, этого не спрячешь ни под маской, ни под самым пышным платьем!

– Оби-и-идно, – разочарованно протянула Милена, села обратно за стол и сказала: – Ладно, угадывайте остальных.

– А мы предлагаем девочкам поучаствовать в наших конкурсах, – вдруг вступили в разговор аниматоры, которые до этого лишь наблюдали над происходящим, – разумеется, молча. А вы, молодые люди, внимательно следите. Возможно, по каким-то жестам, особым движениям, поворотам головы, походке вы сможете кого-то узнать, а кто-то определится просто методом исключения. Вы не против, красавицы?

Поскольку красавицы должны были молчать, со своего места выкрикнула Милена:

– Девчонки! Соглашайтесь! Интересно же!

Девятиклассницы закивали головами, и тут подал голос Егор:

– Я не могу не узнать Лизу! Хоть она и сменила оранжевое платье на голубое, я все равно уверен, что именно она сидит рядом с Владимиром Алексеевичем.

Девочка в голубом, сидящая рядом с отцом Саши, сняла маску. Это действительно была Лиза.

– Ну во-о-о-от… – так же разочарованно, как Милена, протянула она. – Лишил меня возможности стать королевой.

– Ой… – растерялся Филатов. – Прости… Я как-то не подумал…

А потом клоуны начали свои веселые конкурсы. Они были простенькими, пустяковыми, чтобы с ними смогли справиться девочки, несколько неповоротливые из-за своих пышных платьев. Девятиклассницы носили в столовых ложках шарики настольного тенниса, бросали кольца на расставленные на полу пирамидки, пытались крутить вокруг талии обручи. Одних узнавали по вскрикам, которые непроизвольно вырывались, когда, например, мячик падал из ложки или кольцо летело мимо пирамидки. У кого-то в сутолоке и неразберихе съезжала набекрень маска, кого-то действительно узнавали по походке, кого-то – по резкому характерному жесту. Одну девочку узнали по колечку, которое она всегда носила на пальце и не догадалась снять. Другую – по белокурым локонам, неожиданно рассыпавшимся по плечам. При этом одноклассники веселились и хохотали так, что в дверь их зала то и дело заглядывали любопытные.

Когда неузнанной осталась одна девочка, Портнов крикнул:

– Так! Всем молчать! Эту особу теперь точно можно определить методом исключения. Девчонок у нас шестнадцать. Огурцова болеет, остальные на месте. Давайте-ка, парни, подключайтесь!

Молодые люди опять загомонили, разглядывая девочек, снявших свои маски, что-то подсчитывали в уме, но так и не смогли сообразить, что за девочка в ярко-зеленом платье и в маске из блестящей фольги осталась стоять одна посреди зала.

– Ну… я не знаю… уже всех перебрали… – пожав плечами, выразил общее мнение Игнат Ворошилов. – Ну не чужая же к нам забрела…

– Я так и знала, что меня никто не узнает, – грустно сказала девочка. – Вот, даже мой голос вам ничего не говорит… Я в классе никто… невидимка…

– Что-то знакомое, конечно, в голосе слышится, но… все равно что-то никак не узнать… – Данила Рудченко подошел к девочке и попросил: – А можно я сниму маску? Так хочется наконец увидеть лицо…

Особа в зеленом платье царственно кивнула. Данила осторожным движением снял с нее маску и растерянно проговорил:

– Во как! Люська! Вы только посмотрите, ребята, это же наша Людмила Забегаева!

Люся стояла, пылая щеками и кусая губы. Забегаевой очень хотелось расплакаться, потому что казалось, что королевское платье ей все равно никто не даст надеть. Но тут со своего места вскочила Милена и громко сказала:

– Люська! Ну, я прямо предчувствовала такой поворот событий – девчонки не дадут соврать! В общем, ты королева! Пошли переодеваться! – Колокольцевой пришлось взять за руку Забегаеву, из глаз которой уже потекли слезы, и потащить за собой в ту комнату, где девочки меняли свои платья. Там она не только помогла Люсе надеть королевский наряд, но даже умудрилась закрутить ее непослушные волосы красивым узлом и вставить в прическу малиновую розу, специально сделанную Марьяной Романовной именно к этому платью.

Когда в зал вышла Люся Забегаева в платье из шелковой ткани с чередующимися густо-малиновыми и бежевыми полосами, усыпанными коронами, вышитыми золотыми нитями, все дружно ахнули.

– Ну, Люсь, ты всех умыла! – восхищенно произнес Портнов. – Тебе так идет это платье – высказать невозможно! Ты настоящая королева нашего праздника!

Бедная Люся, на которую неожиданно свалилось всеобщее восхищение, совершенно не знала, как себя вести, и только переминалась с ноги на ногу и снова готова была заплакать. Дело спас один из клоунов. Он крикнул:

– Раз уже объявлена королева бала, объявляю и сам бал открытым! – Он нажал какую-то кнопку, и в зале раздалась мелодия вальса. Клоун подошел к Забегаевой, опустился перед ней на одно колено, подал ей руку и сказал:

– Первый танец ваш, наша королева. Разрешите вас пригласить.

Люся кивнула и закружилась в вальсе по танцполу. Никто не мог ожидать, что незаметная и никому ранее не интересная Забегаева умеет танцевать вальс.

Следующими вышли в центр зала Маргарита Ивановна с Владимиром Алексеевичем Задорожным, а потом и остальные включились в танец. Не у всех получался именно вальс, но настроение от этого ни у кого не портилось. 9 «Б» веселился от всей души. Клоуны дурачились рядом, опять рассыпали конфетти, бросались лентами серпантина и всех поздравляли с наступающим Новым годом. Парни в конце концов нарядились в плащи, которые Милена все-таки им всем раздала уже без всякого отношения к временам года, просто для того, чтобы все чувствовали себя в костюмах, как на настоящем маскараде. Она же первой прикрепила свой знак королевы зимы – усыпанную блестками снежинку, в которой она так и не успела щегольнуть, – Владимиру Алексеевичу Задорожному, ведь именно он помог им в преддверии Нового года устроить такой волшебный праздник. Тут же Жанна Сизова вручила свой знак королевы весны – брошку, зеленую ветку с белыми эмалевыми цветочками – классной руководительнице, Маргарите Ивановне, за доброту и терпение. Лиза Бодрова свой знак в виде ярко-оранжевого листа вручила одному из веселых аниматоров, а Кристина Казарина подарила другому клоуну крупный венчик ромашки с желтой, как цыпленок, серединкой, который он тут же приколол к своей груди. Люся Забегаева начала было отцеплять от прически красную розу, но все этому воспротивились, в один голос утверждая, что королева бала на то и королева, что должна оставаться лучше всех.

Лиза и Егор

– Ну, ты меня простила? – спросил Лизу Егор, когда они, раскрасневшиеся и запыхавшиеся после быстрого танца, плюхнулись рядом на низкий диванчик у окна зала, где проходило торжество.

– Хотелось бы уточнить, в чем именно ты чувствуешь себя виноватым, – отозвалась Лиза, сдув со лба выбившуюся из прически прядку.

– Про глупый розыгрыш мы уже все сто раз повинились…

– Он не глупый, а жестокий!

– Ну… согласен… Сказал, же прости!

– Ладно, так и быть! Простила уже!

– Ну а еще за то, что не дал тебе возможность стать королевой бала – сразу тебя узнал…

– А разве я не королева? – спросила Лиза и лукаво прищурилась.

Егор рассмеялся и прошептал ей в ухо:

– Для меня ты самая настоящая королева! Самая лучшая на свете!! Представь, парни были уверены, что ты, получив письмо, сразу меня забудешь и побежишь за другой любовью в назначенное место!

– А ты?! Неужели тоже так думал?!

– Да я ни минуты не сомневался! Можешь спросить у кого захочешь!

– Да не буду я спрашивать! Мне так хорошо! – Лиза расхохоталась, Егор подхватил, и они, взявшись за руки, побежали к одноклассникам, которые плясали уже под новую зажигательную мелодию.

Жанна и Игнат

– Отличный праздник получился, правда? – сказала Игнату Ворошилову Жанна Сизова, когда они вместе слаженно двигались в такт красивой медленной мелодии.

– Точно! Когда мы уже меньше всего ожидали, что сегодня может случиться что-нибудь хорошее, оно взяло и случилось! – отозвался Игнат.

– Но у нас с тобой есть ведь еще кое-что хорошее, одно на двоих…

– Есть… правда…

– И мы ведь постараемся этого не потерять?

– Конечно, постараемся!

– И ты никогда больше не станешь писать мне глупых записок! – приказным, но очень веселым тоном объявила Жанна.

– Конечно, не буду, – так же весело откликнулся Игнат. – Зачем мне писать, если я теперь могу тебе просто сказать…

– Да! И давай договоримся говорить друг другу только правду!

– Согласен!

Жанна закусила губу, чтобы не дать разъехаться улыбке, и потребовала:

– Тогда говори мне честно-пречестно, как ты ко мне относишься!

– Ну… ты же знаешь… – Игнат замялся, и даже при свете мелькающих разноцветных фонариков, украшающих стену кафе, было видно, что он покраснел.

Жанна остановилась, погасила улыбку и тихо сказала:

– Неужели ты не понимаешь, что в такой чудесный вечер мне хочется услышать это еще раз…

Игнат смущенно повел плечами и сказал:

– Ну… хорошо… Ты мне очень нравишься, Жанна, и я очень рад, что ты согласилась со мной встречаться. Ты же согласилась, правда?

– Конечно! – Девочка снова положила руки на плечи одноклассника, и их танец продолжился. – Только ты говори мне об этом почаще, ладно?

– Ладно… Пожалуйста… Ты мне нравишься, нравишься, нравишься… Очень даже…

– И ты мне тоже… очень нравишься…

Кристина и Гоша

Гоша Портнов танцевал с Крестиком и никак не мог до конца поверить в то, что эта замечательная девочка, о которой он столько мечтал, наконец с ним. Ее руки лежат у него на груди, а сам он обнимает ее за тонкую талию. А больше всего его радовало и приводило в состояние душевного трепета то, что Кристина смотрела на него такими же восторженными глазами, что и он на нее.

– Давай поедем с тобой завтра кататься на лыжах, – предложил ей он.

– Завтра я не могу, – с сожалением сказала Кристина, – у моего отца завтра день рождения. Но мы с тобой обязательно еще покатаемся – у нас же все каникулы впереди!

– И ты никуда не уедешь?

– Никуда! А ты?

– И я буду в городе!

– Это здорово!

– Да!

Гоша помолчал немного, собираясь с силами, а потом спросил:

– А ты разрешишь мне… еще раз… тебя… поцеловать…

– Да… – чуть слышно ответила Крестик и добавила: – Только не сейчас!

– Конечно, не сейчас!

– А когда?

– Когда никого рядом не будет…

– Только ты и я?

– Только ты и я!

– Знаешь, Сашка недавно говорил, что встречу этого Нового года мы не забудем никогда, только он имел в виду наш неудачный розыгрыш. А получается, что мы не забудем его по другой причине!

– И я догадываюсь, по какой! – Крестик посмотрела на одноклассника с нежной улыбкой.

Гоша улыбнулся в ответ и сказал:

– Да! Мы с тобой наконец вместе! А еще у нас никогда не было таких веселых праздников!

– Точно! Этот – самый замечательный!

Милена и Данила

– Мне кажется, мы с тобой не договорили, – обратился к Колокольцевой Данила Рудченко, пригласив ее на танец.

– Ну и что ты хочешь узнать еще? – спросила Милена с напряженной улыбкой. Она очередной раз вспомнила их разговор, и ей снова стало мучительно стыдно оттого, что наградную путевку она получила из-за его игры в поддавки. – Интересуешься, поеду ли я в Прибалтику?

– Мне незачем интересоваться! Конечно, поезжай!

– А можешь ты понять, что мне стыдно ехать незаслуженно!

– Могу… но ты можешь представить, что я тебе эту путевку… подарил из самых лучших побуждений!

– Добренький, да?!

– Нет… То есть не знаю… Я не из доброты так поступил. Просто ты мне нравишься очень… вот и все!

Милена подняла на него расширившиеся глаза и потребовала:

– А ну повтори!

– Ты так изумлена, будто бы в «Снежке» я тебе не предлагал выбросить из головы Сашку и попробовать встречаться со мной!

– А почему я должна была выбрасывать Сашку, если ты в кафе мне не сказал, что я тебе нравлюсь!

– А то было непонятно!

– А неплохо было бы уточнить!!

– Так я не успел, ты меня в школу потащила!

– Поэтому я и предлагаю тебе повторить свои слова еще раз! А вдруг я ослышалась?

– Не ослышалась… – буркнул Данила. – Ладно… Повторю: ты мне нравишься!

– Мало!

– Чего мало?

– Всего мало! Скажи еще что-нибудь в таком же духе!

– Ну… не знаю… А что еще-то?

– Подумай!!

Рудченко действительно задумался на некоторое время, а потом шумно выдохнул и сказал:

– В общем, я хочу тебя убедить в том, что я вовсе не… слюнявый кролик…

– И как ты собираешься убеждать?

– Например, можно еще раз попробовать поцеловаться…

– Думаешь?

– Мне кажется, это поможет…

– Ладно, проверим…

– Когда?

– Когда-когда… Да вот после этого нашего праздника и проверим!

– То есть я могу тебя проводить? – обрадованно спросил Данила.

На что Милена ему заявила:

– Ты погоди так уж сильно радоваться-то! А вдруг мне все-таки не понравится!

Рудченко подавил улыбку, поскольку уже не сомневался, что все у них будет хорошо, и ответил:

– А я и не радуюсь. Эксперимент так эксперимент! Проверяй!

Таня и Саша

– Ну как ты, Таня? Разобралась со своими мыслями и чувствами? – спросил Саша Задорожный, когда вел в центр зала Березину, пригласив ее на медленный танец.

Девочка вздрогнула и подняла на него испуганные глаза.

– Ну почему ты так пугаешься меня? – спросил Саша. – Я же не сделал тебе ничего плохого!

– Но и хорошего тоже не сделал, – отозвалась одноклассница.

– Что ты имеешь в виду?!

– Видишь ли, Саша, – начала Таня, осторожно положив свои руки ему на плечи, – в нашем классе есть ударная тусовка, в которую сам знаешь кто входит. А есть такие, как мы с Забегаевой… На нас никто никогда не обращал внимания, никогда никуда не приглашал, не интересовался нашим мнением.

– Да вон, – Саша выбросил руку в сторону Люси, – твоя Забегаева – нынче королева бала!

– Это не значит, что она ею останется, когда праздник закончится. Снимет Люська шикарное платье, вынет из прически розу, и вы скоро забудете, что сами же выбрали ее королевой.

– А мы ни за что не забудем, если она будет теперь вести себя по-королевски!

– Я не уверена, что будет.

– А не будет, пусть сама на себя и пеняет! Активнее надо быть, вот и все!

– Ты, наверно, даже представить не можешь, что вовсе не всем хочется быть активными.

– Тебе не хочется?

– Нет. Я хочу жить так, как я живу. Мне совсем неинтересно тусоваться в подъезде двадцать пятого дома, где вы любите собираться, мне не нравятся клубы, потому что там сильно гремит такая музыка, которую я не люблю, и все в дыму.

– Но сейчас же тебе весело? – спросил Саша.

– Сейчас, пожалуй… – Таня улыбнулась.

– Ну вот! Значит, не все потеряно. Возможно, я сумею открыть тебе что-то интересное в своем мире, а ты мне – в своем!

– Ты уверен, что это стоит начинать?

– Конечно! Ведь ты мне очень нравишься, и я хочу поскорей попасть в твой мир. А ты – в мой – когда захочешь… и если захочешь… Согласна?

– Ну… давай попробуем…

– Прямо сейчас и начнем! Сейчас я поставлю один диск в Егоркин магнитофон! Уверен, что тебе понравится! Пошли! – И они отправились искать во всеобщей сутолоке Егора Филатова.

Люся Забегаева

Королева бала 9 «Б», Люся Забегаева, танцевала с Задорожным-старшим, который уверял ее в том, что теперь, после того как ее выбрали на нынешнем празднике главной, вся ее жизнь должна измениться в лучшую сторону. Люсе очень хотелось в это верить. Действительно, на этой вечеринке она была востребована как никогда: ее приглашал танцевать то один парень, то другой. Даже Сашка Задорожный и Гошка Портнов, первые парни их класса, сегодня с ней танцевали, и не по одному разу. Люся понимала, что многое будет зависеть от нее самой, и она постарается не ударить в грязь лицом. Для начала она запретит всем называть себя Люськой и, главное, Забегухой. Кличку долой! Она Люся, Людмила. Кстати, можно даже выдумать себе имя, как это сделала, например, Елена-Милена! Народ посопротивляется и привыкнет… Хотя… нет, не стоит… Мама назвала ее Люсей в честь своей самой лучшей подруги. Тетя Люся Смирнова и сейчас самый главный друг их семьи, и ее имя – доброе, мягкое, домашнее. Поэтому она, Люся Забегаева, не будет себе ничего придумывать. Все и так у нее есть.

Танец закончился, и Владимир Алексеевич церемонно усадил девочку в кресло у окна, которое было назначено королевским. Люся повернула голову и посмотрела на улицу. Прямо против окна мигала красными огоньками надпись «С Новым…». Слово «годом» из окна не было видно, чему Забегаева очень обрадовалась. Ей предстоит прожить не только новый год! У нее теперь все будет новое! Совершенно новая жизнь! Вот сейчас пригласит ее на танец тот, кто еще ни разу не приглашал сегодня… Кто знает, что с ним и с нею будет дальше… Может быть, что-нибудь очень хорошее… Люся счастливо улыбнулась и по-королевски величественно подала кавалеру руку.

Content

Светлана Лубенец
Маскарад для принцесс

Глава 1 Заговор № 1

Глава 2 Заговор № 2

Черновик письма, составленный Портновым

Письмо № 1

Письмо № 2

Записка № 1

Записка № 2

Таня Березина

Милена Колокольцева

Жанна Сизова

Кристина Казарина

Лиза Бодрова

Начало новогоднего праздника 9 «Б» класса

Между тем в кафетерии «Северный ветер»…

А в школе в это время…

В мороженице «Снежок»

А в это время в школе…

В «Эльфе»

Лиза и Егор

Жанна и Игнат

Кристина и Гоша

Милена и Данила

Таня и Саша

Люся Забегаева