Михаил Самарский

Остров везения

Отвага – это неустрашимость перед лицом наступившего зла!

Платон

Глава 1

Много раз я слышал эту песенку – то в детском саду, то у соседей, а одно время даже мой подопечный Сашка напевал ее. Веселый мотивчик! Слова, правда, ни о чем, но настроение песня поднимала. Помните?

Чудо-остров, чудо-остров,

Жить на нем легко и просто,

Жить на нем легко и просто!

Чунга-Ча-а-а-а-нга…

А дальше там что-то о счастье постоянно жевать кокосы, есть бананы и тому подобное. Словом, ужас полный. Скажу вам, друзья, нажевался и наелся я этого добра столько, что до сих пор вздрагиваю при виде этих тропических деликатесов. Господи, не дай бог никому такого «счастья»!

После олигарха-охотника попал я в семью слепого академика. Кстати, его очень долго уговаривали, чтобы он завел себе собаку-поводыря. В России это обычное дело. Почему-то слепые люди думают, что с приобретением собаки-поводыря у них проблем прибавится. Вот такое мнение ходит среди инвалидов по зрению. Даже обидно становится. А все потому, что очень мало информации на эту тему. Вот и приходится мне восполнять этот пробел. Вы читали мои книги: «Радуга для друга», «Формула добра», «Фукусима, или История собачьей дружбы»? Обязательно прочтите. Не бойтесь, это не занудные трактаты о проблемах незрячих, не свод нравоучений и не перечень инструкций. Приключений там на всех хватит.

Василий Михайлович – добрый такой старик, ласковый и очень медлительный. Хотя, честно говоря, для меня это было очень даже удобно. Со взрослыми все гораздо проще. Идешь себе спокойно, смотришь по сторонам, рассуждаешь, стараешься заметить каждую кочку, каждую трещинку в асфальте, ветки, бордюры, лужи. С молодежью так не походишь, те несутся сломя голову, того и гляди сам куда-то врежешься.

Кстати, мой старик не любил, когда его называли ученым. Однажды у нас гостили его молодые коллеги (посетителей здесь было предостаточно), и кто-то из гостей начал говорить с какой-то совсем уже вычурной фразы:

– Мы, Василий Михайлович, молодые ученые, считаем, что…

– Позвольте вас перебить, уважаемый, – воскликнул академик, – а то потом забуду.

– Да, пожалуйста, – смутился гость.

– С вашего позволения, молодой человек, мой вам совет: никогда не называйте и не позволяйте другим называть себя ученым…

В комнате повисла тишина, все замерли. Как же так? Именно молодые ученые приехали проведать своего старшего и опытного коллегу, а тут такой выпад. Все переглянулись, Василий Михайлович, естественно, заметить этого все равно не мог, потому кто-то даже беззвучно ухмыльнулся, но через мгновение академик прояснил ситуацию:

– Наш незабвенный Лев Давидович (господа, только прошу не путать с революционЭром), я имею в виду, конечно, уважаемого Льва Давидовича Ландау, говорил: «Учеными могут быть собаки, и то после того, как их научат. А мы научные работники!»

Все дружно рассмеялись. Я в то время еще очень мало работал в этом доме, лежал и думал, обижаться мне или не стоит. Но в конце концов принял второй вариант – старик прав. Да и люди нас так часто называют – ученая собака. Мне, например, даже нравится. После беседы с наставником ребята подходили ко мне, трепали за уши, гладили, одна девушка даже угостила печенькой. Я, правда, из ее рук не стал ничего брать, чтобы не подмочить репутацию поводыря, но когда все ушли, все же (чего греха таить) проглотил этот вкусный квадратик. Ну а чего ему валяться в кабинете? Верно? Не тараканов же разводить! Тем более я понимаю, что это не чужие люди, а ученики моего подопечного, которые угостили искренне, и ожидать от них подвоха не стоит. Да, это очень серьезная проблема для собак – не брать из чужих рук корм и тем более его не есть. Не каждая собака на это способна. Вы же, наверное, помните, что от такого незнания погибла моя прекрасная подруга Марьяна [1].

Эх, если бы она тогда сдержалась и не съела тот треклятый кусок мяса, жила бы до сих пор. С грустью и болью вспоминаю тот случай. При обучении своих питомцев люди часто не придают этому значения и даже не пытаются приучить собаку к такому умению, к такому важному качеству характера – ни при каких обстоятельствах, никогда и ни у кого не брать ничего съестного. Вот я сижу тут и умничаю перед вами, а сам печеньку слопал. Будем говорить честно: я поступил неправильно. Понимаю, что друзья, что люди хорошие, что это вкусно, но все равно неправильно. Я бы, конечно, мог и промолчать, но я честный пес и всегда говорю правду.

Если позволите, подскажу любителям собак, как приучить своего четвероногого друга к такому поведению. Недобросовестные инструктора те сразу советуют сделать так, чтобы «угощение» от чужого (постороннего) человека ассоциировалось непременно с болью. Не доверяйте таким горе-дрессировщикам. Скажу сразу, если они раздают такие советы, значит, у них весь процесс обучения построен на физической боли. Одни рекомендуют попросить своих знакомых, чтобы те подсунули вам в кусочек, допустим, мяса жгучего перца, другие, чтобы кто-то из знакомых протянул вам вилку с куском мяса, а как только вы попытаетесь его ухватить, больно уколол вас в нос. Странные какие-то методы. Вы бы хотели выступить в роли помощника у такого «учителя собак»?

А всего-то нужно при кормлении своей собаки каждый раз разрешать ей приступать к трапезе после команды «можно». Вот тут необходимо прибегнуть и к помощи друзей, но только для того, чтобы, когда собака уже усвоила команду, попытаться ввести ее в заблуждение, для этого слово «можно» произносите не вы, а ваш товарищ. Всего два-три раза будет достаточно, чтобы ваш подопечный понял: команду «можно» (прошу прощения за вынужденную тавтологию) можно выполнять только тогда, когда ее произносит хозяин. Вот и все. Приучите свою собаку, и вы, возможно, спасете ее от преждевременной смерти.

Почему нельзя использовать болевые приемы при воспитании питомца? Потому что это в конце концов приведет к тому, что к вам перестанут ходить гости. Собака может стать агрессивной к любому чужаку. И если это вполне приемлемо для служебной собаки, то отнюдь не для домашней. Агрессия любая опасна, а тут еще внедренная. Давайте будем добрыми.

Но мы отвлеклись. Возвращаемся к нашему академику. У моего старика была очень интересная привычка. Он никогда на вопросы не отвечал «да» или «нет». Вот спросит у него кто-нибудь, к примеру: «Василий Михайлович, вы будете чай?» Другой бы просто ответил: «да» или «нет». А тут ответ следует основательный, чтобы вопрошавший ничего не перепутал: «Чай я буду». Или, например, жена у него спрашивает: «Вася, ты спать хочешь?» Он отвечает: «Я хочу спать». Первое время прямо необычно было слышать такие подробные ответы, а потом я привык. Любопытно, почему он давал подобные ответы? Я думаю, из-за своего высокого звания. Ну в самом деле, академики – это же особые люди. Они столько знают, уму непостижимо. Вы напомните мне, я попозже расскажу вам о языке животных – очень интересная информация. А узнал я ее от Василия Михайловича, он однажды рассказывал об этом то ли своему внуку, то ли племяннику, ну, в общем, одному любопытному молодому человеку-родственнику.

А еще мой подопечный академик оказался очень вежливым товарищем. Представляете, он даже со мной иногда разговаривал на «вы». Конечно, я понимаю, что это для юмора, для поднятия настроения, но, тем не менее, все равно было очень приятно. Я когда первый раз услышал, опешил. Сами представьте, лежу в спальне на коврике, поджидаю старика. Вдруг входит Василий Михайлович и говорит:

– Господин Трисон, позвольте пригласить вас на завтрак.

Я чуть дара лаять не лишился. Ничего себе, думаю, дожил: господином стали называть. Братом называли, сыном называли, другом так вообще все называют, но чтобы вот так – господином… Это уже как-то слишком. Какой же я господин? Даже неловко как-то такое слышать в свой адрес. Но неловкость продолжалась недолго. Жена академика быстро поправила:

– Ну, чего развалился, боров? Иди уже, ешь, а то до вечера будешь у меня голодным ходить.

Вот тебе и «Господин из Сан-Франциско» – размечтался. Один на «вы» разговаривает, другая боровом обозвала и чуть пинка не дала. Эх, люди-люди, до чего же вы непредсказуемые. Но все равно даже строгая Тамара Исаевна никогда меня не обижала. Только словесно немного побурчит-побурчит, обзовет каким-нибудь непонятным словцом, а потом посадит возле себя и гладит меня за ухом.

Пожив немного здесь, я понял, что Тамара Исаевна в прошлом работала учительницей, но давно забросила это занятие – вышла на пенсию. Теперь она управлялась по домашнему хозяйству и тайком от всех писала стихи. Вот почему хорошо быть собакой! Никто не знал, что женщина сочиняет целые поэмы, а я каждый вечер их слушал. Ну, ясное дело, не для меня нарочно она их читала, хотя как сказать. Тут такое дело, что можно сказать и нарочно. Да. Уложит спать супруга и машет мне, мол, пошли в кабинет.

– Ложись рядышком, – говорит. – Пусть Василий Михайлович отдыхает, а мы тут поработаем.

Достает свои листы и начинает читать нараспев. Через миг она уже забывает, что я нахожусь рядом. Читает, читает, читает… Так это мелодично всегда звучало, что я, каюсь, где-то на двадцатой-тридцатой строчке всегда засыпал. Но меня удивляло другое – почему она никогда не читала свои произведения ни мужу, ни детям, частенько приезжавшим к нам в гости, ни подругам, ни родственникам. Выходит, я действительно был у нее единственным слушателем, точнее «полуслушателем», до конца ведь никогда не дослушивал. Сейчас даже жалею об этом. Да и вспоминать как-то неудобно – все-таки я иногда бываю совершенно бестактной собакой. Нужно над собой работать.

Семья у академика была отличной. Как я уже сказал, у них с супругой есть взрослые дети. Однажды они привезли родителям превосходный подарок и радостно с порога объявили:

– Мама, папа, дорогие вы наши, мы купили вам путевку, круиз по океану. Побываете в двенадцати странах. Лайнер заходит на разные острова и…

– Корабль хоть не «Титаник» называется? – перебив, мрачно пошутил Василий Михайлович.

– Нет, папа, – рассмеялась дочь, – корабль называется Happy traveler.

– Ух ты, – отец даже присвистнул, – что означает «Счастливый путешественник»?

– Конечно, – подтвердила дочь. – Ты знаешь, это такая громадная посудина. Вместимость две тысячи семьсот пассажиров. На нем еще членов экипажа девятьсот сорок человек.

– Какое же у него водоизмещение? – удивился отец.

– Сейчас посмотрим, – Галина развернула рекламный проспект и стала водить пальцем по бумаге. – Ага, вот, так-так-так, двенадцать палуб, четырнадцать лифтов, длина двести девяносто метров, водоизмещение восемьдесят восемь тысяч семьсот тонн.

– Солидно, – покачал головой мой подопечный и спросил: – И какого года наш кораблик?

– Спущен на воду в две тысячи десятом году, – ответила Галя и обняла Василия Михайловича. – Да ты не волнуйся, папа. Все будет хорошо.

– Спасибо, дочь, – старик смахнул слезу. – Спасибо вам, мои дети. Жалко только, не увижу всех этих красот в океане.

– Ну ладно тебе, – махнула рукой Тамара Исаевна, – я буду тебе рассказывать. Как там у вас называется это… ну, как его… подскажи!

– Что ты имеешь в виду? – удивленно спросил Василий Михайлович.

– Ой, да слово такое мудреное… Ну, когда ты кино смотришь…

– А-а-а-! – рассмеялся старик. – Ты имеешь в виду, тифлокомментарий?

– Точно, – подтвердила супруга. – Будет тебе круиз с тифлокомментарием. – И обратившись к детям, мама тоже стала их благодарить.

В поход собирались мы недолго, через неделю вылетели на самолете – лайнер начинал свое путешествие в каком-то европейском городе, расположенном на Средиземном море. Не ожидая никаких подвохов, я радовался и любовался морской гладью, глазел по сторонам, ловил новые и неожиданные запахи. Вы не забыли, кто был моими предками? Для меня морская стихия – это как орлу выбраться из клетки и полетать в чистом небе.

Тамара Исаевна знакомилась с судном вместе со мной. Нацепила мне красивый ошейник (ну как же – чтобы люди ничего не подумали!), пристегнула поводок, и «дама с собачкой» вышла на палубу. Естественно, я тут быстро превратился то ли в местную достопримечательность, то ли в экзотическое животное. Право, люди какие-то странные. При виде меня они так умилялись и всплескивали руками, словно никогда на берегу не встречали собак. Хотя, наверное, на лайнере это редкость. И все же и там я встретил своих соплеменников. Правда, это все были крошечные, декоративные собачонки, да к тому же мы еще и не понимали друг друга. Единственная на всем корабле собака, разбирающая русскую речь, была такса Афродита. Видимо, хозяева у собачки были неисправимыми юмористами. Ну, сами подумайте, какая из таксы Афродита? Даже я знаю, что Афродита в древнегреческой мифологии была богиней красоты и любви. А таксу вы видели? Ну вот и представьте ход мыслей хозяев этого существа, когда они придумывали ей кличку. Впрочем, это их право, и я, думаю, смеяться над кличкой неправильно. Кто-то ведь и над моим именем посмеивается. Тоже небось говорит: подумаешь, тибетский царь тут нашелся.

Когда я тайно посмеивался над кличкой своей новой знакомой, я и подумать не мог, что скоро превращусь в… Эх, аж страшно вспоминать.

Глава 2

Плыть по океану – это… даже не знаю, с чем можно сравнить. Вечерами словно входишь в зал театра, и каждый раз видишь новый занавес, сотканный из водной глади, облаков и мерцающих звезд. Неописуемая красота, причем цвета и занавеса, и партера, и декораций всегда разные. Сегодня океан зеленый, завтра темно-синий, послезавтра фиолетовый. С небом то же самое: никогда не видел столько красок и оттенков – оно и розовое, и малиновое, и оранжевое, и совсем уж непонятного цвета – я таких цветов отродясь не видывал. Облака иногда складывали такие замысловатые узоры, что я готов был часами глазеть на них, выискивая в них знакомые очертания. На верхней палубе мы частенько встречались с одним малышом, который вместе со мной тоже любил рассматривать облачные причуды. Очень смешной и забавный малый. И знаете, что я заметил? Глядя с ним на одни и те же узоры, мы видели совершенно разные изображения. Потрясающее явление. Однажды он как закричит:

– Мама! Мама! Смотри, на небе машинка!

Я присмотрелся и увидел, вот честное слово, большую такую сочную косточку. Сколько ни приглядывался, так никакой машинки и не заметил. В другой раз на небе я рассматривал своего давнего друга кота Фараона, он, как мне показалось, даже помахал мне лапой, а мой сосед-малыш неожиданно определил, что это трактор.

– Смотрите-смотрите! – громко обратился он теперь ко всем сразу, поскольку мама его куда-то исчезла. – Смотрите, какой трактор по небу едет!

Все дружно подняли головы и принялись кивать, мол, точно, трактор, наверное, чтобы не обидеть ребенка. Я присмотрелся внимательно еще разок и… Ну, в общем-то, если честно, морда у нашего Фараона действительно была похожа на тракторный отвал. Когда мне становилось грустно, на небе почему-то появлялись профили моих любимых подопечных – вот Иван Савельевич щурится, пытается жать на правильные кнопки своего допотопного мобильника, вот Сашка сидит на лавочке со своей подружкой, а вон у горизонта сидит моя бедная старушка Полина Фотеевна, некогда назвавшая меня своим сынком. Все они появляются то тут, то там. Если бы не круиз, никогда бы я не познал глубину и красоту неба. Мы ведь, поводыри, служаки приземленные, нам на работе некогда небо разглядывать, а тут я точно как в раю.

Узнал термины морские. Вот вы знаете, кто такой кок? А камбуз? А между тем это такие очень вкусненькие словечки. Кок – судовой повар, а камбуз – кухня, где повар ваяет свои кулинарные произведения. Вы, наверное, сейчас думаете: Трисон ошибся, поваров со скульпторами перепутал, дескать, это они ваяют, а коки, кулинары, повара – готовят. Нет, дорогие друзья, то, что вытворяли коки (а их здесь много) на нашем корабле, это нельзя назвать просто приготовлением пищи. Я однажды увидел статую рыцаря и обомлел – залюбовался ею. Думаю, надо же какое красивое произведение искусства. Мимо проходила семья индусов, с ними мальчик лет шести-семи. Он остановился, посмотрел на рыцаря, отломил ему голову и сунул ее себе в рот. Я испугался, мне первое, что пришло в голову: сейчас поперхнется. Ан нет. Парнишка пожевал-пожевал фрагмент скульптуры и проглотил ее. Оказалось, судовые повара здесь такие хлеба выпекают. А вы говорите «перепутал».

Я все мечтал до рубки добраться, это такое помещение на корабле, из которого управляется вся наша «посудина», как называл ее Василий Михайлович. Так мне хотелось увидеть все своими глазами. Но туда пассажиров не пускают – прежде всего, безопасность. Зато я лично несколько раз общался с капитаном. Он родом из Болгарии и довольно-таки неплохо говорил по-русски.

– Лабрадор – какая прекрасная порода, – встретив нас однажды с Тамарой Исаевной на палубе, воскликнул капитан. Я сразу полюбил нашего капитана. Да, кстати, пока не забыл, сообщу. Знаете, как на флоте еще называют капитана? Мастер! Можете называть его капитаном, а можете мастером. Кому как нравится.

– Полностью с вами согласна, – отвечает Тамара Исаевна. – Я раньше и подумать не могла, что есть такие умные и покладистые собаки.

– Как кормят вашего красавца? – поинтересовался заботливый капитан и погладил меня. Хорошая, видимо, у меня шерсть. Иначе к моменту, как я вернулся бы домой, мне на этой «лодке» точно плешь бы протерли. Ну, вот как кто идет мимо, так и гладит, так и гладит. Уклоняться как-то бестактно или вдруг покажется, что кого-то испугался, но и уши мои, по-моему, на пару сантиметров длиннее стали.

– Кормят отлично, – всплеснула руками Тамара Исаевна. – У вас еда и для людей и для собак здесь просто превосходная, вкусная…

Мастер улыбнулся.

«Да тут любой улыбнется. Ладно, людская еда тебе понравилась, можешь назвать ее вкусной. А зачем ты нашу, собачью, еду вкусной называешь? Ты же ее не пробовала! Как можешь судить? Вот так, Тамара Исаевна, наговоришь лишнего, кто-нибудь подумает, что мы с тобой из одной миски кушаем».

Мама малыша, который у нас на палубе в должности конструктора ПТЗ (Путиловско-Кировского тракторного завода), оказалась очень ловкой и предусмотрительной женщиной. Догадавшись о моих качествах, она однажды как бы невзначай спрашивает у Тамары Исаевны:

– Скажите, женщина, а это у вас собака-поводырь?

– Да, – подтвердила моя хозяйка, – он работает у моего мужа.

– Какая прелесть, – похвалила пассажирка. – Я много слышала о профессии поводыря, они такие очаровашки.

«Вот это, мне кажется, лишнее. Не люблю я этих сюсюканий – «очаровашки», «мимимишки», «лапочки», «цыпочки», «зайчики» и тому подобное. Когда такое говорят дети, это понятно и закономерно. Но когда взрослые люди, как-то… Не хочется никого обижать, но тем не менее скажу: звучит все это немного неискренне. Так и вышло. И главное, вышло-то дело неплохое, я и сам с удовольствием поработал нянечкой, но с этого бы и начинала. В общем, однажды похвалообильная дама, успевшая уже познакомиться с нами, говорит:

– Тамара Исаевна, у меня к вам просьба: мой сынуля обожает собачек, я хотела на полчасика отлучиться, так сказать, на небольшой шопинг. Не может она (это обо мне) посмотреть за мальчиком?

– Я даже не знаю, – пожала плечами Тамара Исаевна, – справится ли? Плакать ребенок не будет?

– Нет-нет, что вы? – замахала руками мама. – Не волнуйтесь! Наш Деня спокойный и не плаксивый. Вы только собачку не уводите.

– Хорошо, – согласилась Тамара Исаевна.

Женщина исчезла, а я подумал, что часа два мы ее теперь точно не увидим. Но вы знаете, я ошибся – она вернулась через… четыре часа. Вдумайтесь в это! Четыре часа назад ушла на полчаса в магазин. Это же с ума можно сойти! За это время Тамара Исаевна успела на обед сходить, а мы попутешествовать по судну. Она, может быть, и не бросила бы малыша, но у нее в каюте свой «малыш» сидит, радио слушает. Когда мы догадались с ней, что наша дама-шопоголик вовремя не вернется, Тамара Исаевна говорит нам с Деней:

– Ну что, ребята, вы тут посидите сами?

– Посидим, ба! – Деня махнул рукой, мол, иди спокойно, словно не я тут за ним присматриваю, а он следит за мной, чтобы я в океан не сбежал. И что значит «ба»? Это он так нашу Тамару Исаевну называет? Скажите мне, где и кто воспитывает этого ребенка?

И смех и грех. Деня мне нравился, я ведь люблю детей, но что мне было делать, когда он вдруг решил покинуть палубу? Как оказалось, в его планшете села батарейка. Облаков на небе не оказалось, а больше тут никаких мониторов не имеется. И как я его остановлю? Я, правда, попытался, но он оказался парнем не из пугливых. Одежды на нем – только коротенькие шорты. За что мне его хватать? Тут ведь дело деликатное. Рычать нельзя, что народ подумает? Хватать за ногу или руку, можно и травму нанести, тут кто-нибудь из взрослых с перепугу и впрямь за борт выбросит. Скажет потом, что собака сбрендила, и все. Кому что докажешь? Я и побрел за Деней. Думаю, хоть буду смотреть за ним, чтобы никуда не встрял. По улице идешь и то опасно, а тут такая машина – трапы, пороги, всякие приспособления, кнехты, фальшборты. Чуть что не так, сразу лоб расшибешь. А Дене хоть бы хны. Он еще вдобавок ко всему возомнил себя моим хозяином.

– За мной, – говорит. – Иди рядом!

Шустрый мальчик. Иду, что мне делать, а он спрашивает:

– Тебя как зовут?

– Ав, – отвечаю, имея в виду: а раньше ты чем слушал? – Нужно же хоть время от времени выкарабкиваться из своего гаджета. Хорошо хоть облака иногда отвлекают. Ты море видел здесь? А то, может, думаешь до сих пор, что мы тут в торговом центре живем?

Странная реакция оказалась у Дени на мой «ав». Он тут же спросил у меня:

– В туалет хочешь? Сейчас сделаем!

Я и не понял сразу, чего он делать собрался. А он завел меня в какой-то дальний уголок, посмотрел по сторонам, и, махнув рукой, говорит:

– Ну, начинай!

Эх, малыш-малыш! Чего ты напридумывал? Пойдем уже, нечего мне начинать. А он не успокаивается:

– Не бойся, тебе ничего за это не будет! Начинай!

М-да! Тут нужно убегать! Но ведь и этого сорванца я не могу бросить. Мимо проходил мужчина в форме члена экипажа, Деня остановил его и пожаловался:

– Дядя, моя собачка хочет в туалет!

О чудо! Оказывается, на судне есть помещение для выгула собак. А я уже вторую неделю, как скалолаз, мучаюсь в скользком человеческом туалете. Стюарт проводил нас до нужного места и удалился. Чтобы избежать лишних споров, я вошел в комнату и через несколько минут вышел.

– Ну, вот видишь, – довольно улыбаясь, гладил меня мальчик. – Все хорошо! А ты волновался.

Да, в общем-то, уважаемый Деня, у меня все было хорошо и до посещения этой комнаты. Мы сходили с ним в его каюту. Он оставил там свое электронное приспособление, и мы отправились обратно на верхнюю палубу. Чтобы Денина мама по приходу не переживала, хотя, мне кажется, такие мамашки не очень-то переживают за своих отпрысков. Чем-то она мне напомнила маму Рады. Помните, девочку, которую я спас из воды на Бисеровских озерах? Вот эта из той же оперы. Но с пацаном мы подружились. Мне нравилась его самостоятельность и задумчивость. Редко встретишь таких рассудительных людей этого возраста.

Глава 3

Не знаю, сколько прошло суток, но однажды мы встали на рейд у какого-то острова. Желающих побывать на берегу доставляли туда на небольших катерах. Василий Михайлович остался в каюте и настоятельно советовал Тамаре Исаевне не брать меня с собой. Но разве можно переубедить «даму с собачкой»? Она ни в какую: пусть погуляет со мной, и хоть ты тресни.

Погулял так погулял. Сойдя на берег, Тамара Исаевна отстегнула поводок и сказала мне:

– Можешь, дружок, заняться своими делами. Только смотри не потеряйся.

Это называется накаркала. Я забежал в кусты и не успел заняться теми самыми своими делами, как почувствовал удар по голове. Ничего себе, думаю, гостеприимный островок нам попался. Глянул вверх, там, словно вороны на проводах, сидели обезьяны на лианах и тыкали в меня пальцами. У некоторых в руках находились какие-то странные продолговатые плоды. Я хотел было рявкнуть, но снова получил по боку чем-то упругим. Знаете, ощущение не из приятных. Обезьяны стали спускаться пониже и окружать меня.

«Так еще и в плен возьмут», – смекнул я и бросился между двух неприятелей, которые еще не успели сомкнуть свои ряды. Обезьяны с воплями и пронзительными визгами кинулись за мной. Я краем глаза наблюдаю за берегом, чтобы и в самом деле не нырнуть в джунгли и не заблудиться там, а эти развеселые местные жители хохочут и продолжают премерзко визжать. Я решил ускорить движение и рванул к толстому-претолстому дереву. Думаю, обегу его кругом, а потом рвану к пляжу, ну, чтобы немного запутать своих преследователей. Забежав за дерево, я неожиданно почувствовал дикую боль в ногах. Не сразу сообразив, что произошло, я взвыл. И лишь через мгновение понял, что нахожусь между небом и землей буквально в подвешенном состоянии вниз головой. Где-то я такое уже видел. Наверное, вы догадались, я попал в какую-то хитрую ловушку. Обезьяны мгновенно исчезли – то ли испугались, то ли их задача была выполнена. Провисев в таком положении несколько минут, я понял, что долго не протяну – голова стала тяжелой, глаза словно собирались вывалиться из орбит. Начал потихоньку раскачиваться, и уже через несколько маятниковых качков мне удалось зацепиться передними лапами за ветку соседнего дерева. Я подтянулся и уселся на нее. Так-так! Уже полегче, правда задние лапы стали затекать.

И вдруг меж ветвей я увидел наш лайнер. Его трудно было не узнать. Такие формы ни с чем не перепутаешь. Что же делать дальше? От попытки перегрызть трос, на который меня поймали неизвестные охотники, я сразу отказался – трос был металлическим. Какой кошмар! Неожиданно вспомнил, как когда-то мы ловили с Савельевичем карасиков. Ну скажите мне теперь, чем я от карася отличаюсь? Сейчас налетят какие-нибудь монстры и плотно поужинают собачатинкой. И все! И наплевать им на твой опыт поводыря, на то, что ты учился в специальной школе…

Следующая мысль заставила меня жалобно заскулить. Я вспомнил, что на посещение берега нам отвели всего два часа. Сколько я тут пробегал с этими неандертальцами, одному богу известно. Осматриваясь вокруг, я вдруг вздрогнул от неожиданности. На соседней ветке сидел огромный паук и внимательно рассматривал меня. Не подумайте, что мне от страха паук показался большим. Честное слово, ну вот с кулак взрослого человека. Лапы у него мохнатые, глаза навыкате, а впереди такие то ли усы, то ли клешни. Словом, зрелище не для слабонервных.

Адреналин, видимо, так прошиб мой организм, что я от неожиданности вспомнил, как называется это чудовище – видел по телевизору. Да-да, не удивляйтесь, в экстремальных ситуациях в кровь поступает такое большое количество адреналина, что можно внезапно и поумнеть и стать на порядок сильнее. Очень часто именно высокий уровень адреналина помогает спасти себе жизнь. Передо мной сидел легендарный паук-птицеед. Чтобы вы представили на миг это чудо, напомню: его мохнатые лапы в размахе могут составлять около тридцати сантиметров. Представили? Это же целая тарелка.

Одно успокоило: страшный «зверь», но неопасный. Лохматые восьминогие пауки-птицееды безобидны. Конечно, смотреть на них без содрогания нельзя – типы они отвратительные. Тут хоть заговорись, хоть заубеждайся о том, что он не опасен, все равно страшно. Раньше вообще ученые считали их ядовитыми. Потом выяснили, что они не только безвредные, но еще и полезные. В чем их полезность, я, правда, не совсем понимаю, но в любом случае, это удивительные создания. Да, кстати, вы знаете, что большинство людей считают пауков насекомыми? Вот ты, мой дорогой читатель, признайся: паука кем считаешь? Насекомым? Вот кому, наверное, обидно! Бедные пауки – со стыда ведь можно сгореть. Это все равно, как если бы меня назвали лягушкой или какой-нибудь глупой куропаткой. Вы не поверите, но пауки – это беспозвоночные животные, по типу схожие с членистоногими. Вот так!

С вашего позволения, еще пару слов о моем незваном госте. Хотя, если поразмышлять, он то же самое мог сказать и обо мне. Тут еще сто раз нужно подумать, кто здесь незваный гость. А с другой стороны, сами же тут капканов наставили. Ну да ладно…

Свое название «птицеед» животное не оправдывает. Из-за своих устрашающих размеров и места обитания, на деревьях, представлялось, что паук питается птицами. Но это не так. Кормится он только лягушками, мелкими грызунами, ящерицами, небольшими змеями и, правда, неоперившимися птицами, такое тоже бывает. Тропики – это настоящий рай для самого большого паука. Они обитают в глубоких норах, расщелинах скал, дуплах деревьев, а вход в жилище загораживают паутиной. Что интересно, паук-птицеед не плетет ловушку для своей жертвы, а ловит ее сам. У него, кроме сетей, есть другое оружие – сильные челюсти.

Смотрю на него и мысленно рычу: «Эй, братец! Ты на меня планы не строй. Я тебе не мышка-норушка какая-то. Нападешь на меня, я тебя мигом перекушу. Еще не хватало мне тут пауков бояться».

Ну, вы же понимаете, это я так сам себя подбадривал. Честно говоря, страху я все равно натерпелся. Ну а чего? Вот таких пауков с десяток набегут – и к утру от Трисона только красивый ошейник и останется.

«Интересно, а что же сейчас делает моя дама? Нужно погромче повыть, наверное!» Я и завыл. Да так, что сам испугался. От моего завывания из кустов взлетела какая-то диковинная птица. Наверное, я разбудил ее. Она тоже села на соседнюю ветку и стала рассматривать меня. «У них тут что, собак совсем нет, что ли? Чего они на меня так пялятся? Не может такого быть. Сейчас, по-моему, собаки есть в любом уголке земли. Может, породы разные, но все равно…»

Птица неожиданно произвела такой звук, что мне показалось, кто-то внизу завел дизельную электростанцию. Ничего себе, соловушка нашелся. С таким репертуаром в России из тебя уже давно бы сварили супчик с фрикадельками. У нас так горло дерут только петухи по утрам. Впрочем, пение петухов даже повеселее будет. А скорее всего, я просто привык к родным мотивам. Вот гусь (условно называю) рявкнул, а мне с непривычки кажется что-то не то. А местным, возможно, даже приятно птичку такую послушать. Да ладно, бог с ним, с этим гусем, лишь бы не нападал. Мне ведь неудобно обороняться со связанными задними лапами. Свалюсь с ветки, даже не знаю, хватит ли сил снова раскачаться. Со страху-то сразу взлетел, как воздушный акробат.

Эх! Кем я только не был. И из воды людей спасал, и из пожаров вытаскивал, по деревьям лазал, да и летал с тех деревьев, теперь вот в акробата превратился. Конец ли мой пришел, или еще какие испытания будут? Сколько просидел я на дереве, не знаю, только настал тот час, когда я с грустью проводил взглядом свой бело-голубой теплоход.

«Ну как же так? Почему меня не нашли? Впрочем, тут никого винить нельзя. Еще неизвестно, на какую глубину я забрался в лес. А у лайнера ведь график. Он человека-то ждать не будет. Как говаривал мой незабвенный Иван Савельевич, семеро одного не ждут. А их там на корабле около четырех тысяч человек, если вместе с экипажем считать. Горюшко ты мое горе. Ну почему вечно со мной происходят какие-то приключения? И что теперь? Мне до конца жизни воевать с этими глупыми обезьянами? Как выкарабкаться из ловушки? Хотя я рассуждаю так: если кто-то поставил ловушку, он же должен прийти ее проверить – вдруг какой зверуган попался. Придет, а тут я. Вот и спасение! Впрочем, тоже радости мало – может, у них тут на острове принято такими царями, как я, завтракать. Я уже ничему не удивляюсь. Меня в России беспризорники едва на шашлык не пустили, а тут и подавно не поперхнутся…»

Теплоход гукнул на прощание и исчез за горизонтом. Вот и все. Ужасно хотелось пить, в горле все пересохло, меня начало клонить ко сну. Чтобы во сне не свалиться и не повиснуть, как парашютист на стропе, я покрепче зацепился передними лапами за ветку и начал дремать. Что мне только не снилось на этом дереве. Даже страшно рассказывать. Крокодилы, бегемоты, какие-то огромные муравьи, даже дельфин скакал промеж деревьев. Ну, от такого сна любой проснется. Пробудившись, я вдруг услышал внизу человеческий смех. Ну вот, Трисон, готовься – или пан, или пропал. Смотрю, темнокожая девочка стоит и рассматривает меня.

– Урюм! Урюм! – кричит.

– Ав! Ав! – отвечаю. А что я еще могу ответить? Все равно не понимаю ничего. А так хоть голос подал, что, мол, живой еще.

Девчонка куда-то исчезла и минут через десять вернулась с таким же темнокожим парнем и лестницей. Ловкими движениями они меня быстро освободили, и уже через пару минут я сидел на земле. Признаюсь, первой мыслью было драпануть. Но куда? Куда мне драпать, если океанское корыто уплыло? Смирился уж. Сел, голову склонил и молчу.

– Кери брам цуби? – спрашивает девочка.

– У-у-у! – отвечаю на всякий случай, в смысле не понимаю я ничего.

Девчонка громко рассмеялась и, неожиданно поцеловав меня, громко закричала:

– Уача! Уача! – она махнула мне рукой, давая понять, чтобы я следовал за ней.

Такой поворот событий меня устраивал. Смотрю, ребята ко мне относятся дружелюбно, гладят, подбадривают. А Уача, я так понимаю, моя новая кличка? Любопытно, что она может означать? Освобожденный? Или, напротив, пойманный? А может, какая-либо летучая собака? Слышал и такие есть. Вообще-то все летать хотят: и собаки, и мыши, и рыбы.

Через некоторое время мы пришли в островной «микрорайон». С одной стороны, сплошь и рядом какие-то шалаши, а с другой – на столбах висят спутниковые тарелки, жители ходят с мобильными телефонами и гаджетами. Здесь словно встретились два времени. Легко ужились и Гомер, и Стив Джобс. Нестор и Бил Гейтс. Это была местная деревня.

Посмотреть на меня сбежалось, наверное, все население, во всяком случае, молодежь точно. Моя новая хозяйка, давшая мне кличку Уача, что-то весело рассказывала, время от времени кивая в мою сторону. Я слушал и думал: когда же они мне воды-то нальют? Уж не до яств, но хотя бы водички похлебать – в глазах уже мутнеет. И вдруг я заметил рядом с местом, где происходили смотрины, валяется бутылка из-под кока-колы. Я видел, что она пустая, но пошел на хитрость. Чтобы привлечь как-то внимание, начал лизать горлышко бутылки. Ребята стали смеяться, но наконец-то до них дошло, что меня нужно напоить. Новая владелица лабрадора подвела меня к водопроводной колонке и нажала на рычаг. Наконец-то! Живительная влага вырвалась из трубы под таким напором, что меня чуть не снесло в океан. Напившись вдоволь воды, освежив голову, я встряхнул свою золотистую шубу и обдал девчонку брызгами. Она присела рядом со мной и принялась меня обнимать, гладить.

Вечером, когда стало смеркаться, пришел, как я понял, отец девочки. Она что-то проворковала ему на непонятном мне языке, тот внимательно меня осмотрел, пощупал живот, заглянул в пасть, что-то проворчал и удалился. Через несколько минут мужчина вышел с большой чашкой, в которой лежало несколько тоненьких рыб. Не скажу, что я наелся вдоволь, но и голодным не остался.

Поселили меня за домом, если, конечно, можно назвать их жилище домом. Скажем казенным русским словом: за жилплощадью – домом называть как-то и язык не поворачивается. Из разговора дочери с отцом я уловил, что девочку зовут Игис. Красиво, не правда ли? Потом я слышал, что ее так же называют и другие соплеменники. Игис моя была такой хохотушкой! Ну вот все, что я ни сделаю, вызывало у нее дикий восторг и смех. После чего она подскакивала ко мне, обнимала и радостно целовала. Впрочем, такое отношение к собаке мне нравилось. Мне всегда везло на девчонок. Помните, как Тамарка-беспризорница спасла меня от неминуемой гибели, когда ребята хотели пустить меня на шашлыки? [2]

Глава 4

Ночью мне как-то не очень спалось. То мерещились какие-то птицы, то что-то шуршало в траве, то выло где-то неподалеку. То что-то щелкало, стрекотало, стонало, ухало… Господи! Куда я попал? Как с этим жить?

Под утро, когда уже стало светать, из травы вылезло какое-то оранжевое чудовище. Ну вот настоящий динозавр, только маленький. Поклацал челюстями, пошипел, потряс лапами, покрутил хвостом, глаза выпучил. Видя, что я насторожился и приподнялся, утренний гость резко развернулся и исчез в траве. Надо полагать, это местная ящерица. И где она всю ночь ползала? Наверное, спала.

Днем меня ожидал и вовсе сюрприз сюрпризов! Я после рассвета еще немного задремал. Слышу, сквозь сон кто-то надо мной сопит. Открыл глаза и чуть не подпрыгнул от испуга. На меня в упор смотрит большая обезьяна. Правду говорят, что у страха глаза велики. Сначала обезьяна показалась мне ростом со слона. Но сюрприз был не в этом. Моя новая подруга (а подружились мы с ней довольно скоро) отлично понимала русский язык. Не подумайте, что она из России. Нет, она родилась на этом острове и здесь же выросла. Ростом обезьяна была (когда она вставала на задние лапы) с двенадцатилетнего подростка. И откуда же она знает наш язык, спросите вы. Все просто: ее хозяин русский бизнесмен. Правда, в настоящее время он находится в отъезде, а обезьяна живет у местного приятеля.

Звали мою новую подругу-шимпанзе Чанга. Теперь вы понимаете, почему я вспомнил вначале повествования веселую песенку о чудо-острове? А может, русский хозяин как раз и назвал обезьяну Чангой из-за этой песни? Скорее всего, так и было.

– Как же ты сюда угодил, песик? – спрашивает у меня Чанга.

– Отстал от корабля, – грустно вздыхаю я.

– И что собираешься теперь делать? – участливо спрашивает обезьяна.

– Поживем – увидим, – отвечаю.

– Есть хочешь? – осведомилась Чанга.

– Да не отказался бы, – скромно пролаял я.

– На, ешь, я не жадная! – Чанга протянула мне большой банан.

Я сначала подумал, что она шутит. Смотрю, угощает серьезно, без всяких там ерничаний.

– Чанга, – спрашиваю, – ты действительно думаешь, что собаки едят бананы?

– Я не думаю, – улыбается обезьяна, – я знаю. Местные все едят и бананы, и кокосы, и ананасы.

– Собаки, что ли? – раскрыл я пасть.

– А мы сейчас о ком говорим, о леопардах, что ли? – съехидничала Чанга.

– Не знаю, смогу ли? – усомнился я.

– Есть захочешь, сможешь, – рассмеялась Чанга.

– Это да, – согласился я. – С голодухи и банан покажется деликатесом. Слушай, а рыбу здесь можно ловить?

– Можно, конечно, – закивала Чанга, – но чем? Лапами и ушами будешь ловить? Рыба так близко к берегу не подходит. Слушай, а чем тебе бананы-то не нравятся?

– Ну как тебе объяснить, – начал я, – понимаешь, собаке нужно мясо, то есть белок, но можно и рыбу… то есть…

– Юра говорил…

– Что за Юра? – не сразу понял я.

– Мой хозяин, – отвечает Чанга. – Рассказывал, что у вас там в России морозы все время, потому и нужно есть мясо. Правильно?

– Не постоянно, у нас тоже лето бывает, – решил я опровергнуть такой поклеп.

– Юра говорил, что и лето у вас холодное, – возразила Чанга.

– Если сравнивать с вашим, то, наверное, да, холодное. Но мясо мы едим не из-за этого.

– А из-за чего же еще? – удивилась моя новая знакомая.

– Организм требует, – ответил я и сам задумался: а почему мы должны есть мясо? Как-то раньше не приходило в голову. Хотя я всю жизнь в основном питаюсь сухим кормом, но в его состав ведь входит мясо. С другой стороны, кто проверял? Ой, что-то я совсем запутался.

– Да ладно тебе, – настаивала моя подружка, – на, ешь!

Попробовал я бананчика… Жевал-жевал, еле проглотил. Нет, лучше умереть, чем эту гадость есть. Ну что же это я, совсем в травоядное животное превращаюсь? А тут еще добродетель сидит, вопросы задает:

– Не нравится? Может, кокос попробуешь?

– Чанга, миленькая, – взмолился я. – Не могу я это есть, понимаешь?

– Не понимаю, – замотала головой обезьяна. – У нас тут на острове все это едят. И ты привыкнешь. Не переживай.

Я ничего не ответил, только тяжело вздохнул.

– Ладно, – говорит моя подруга, – пошли я тебе кое-что покажу.

Мы отправились за поселок.

– Видишь, кисточки из травы торчат? – спросила Чанга.

– Вижу.

– Знаешь, что это такое?

– Не-а…

Я не сразу сообразил, что это такое. Но в конце концов разобрался. Это была крупная саранча.

– Радуйся, – предложила обезьяна, – ходи себе по полю да хрумкай. Вот тебе и будет мясо.

«Радуйся!» Надо же такое придумать! Я брезгливо поморщился. Да что там поморщился – меня всего передернуло. Когда-то я по телевизору видел, что есть такие места, где даже люди едят саранчу. Только вот как ее живую-то есть? Я ведь домашняя собака. Не дикий волк, который запросто может в лесу живого зайца задрать и проглотить его, как устрицу. Сплошные ужасы. И все же пару кузнечиков я попробовал: голод не тетка. Знаете, как неприятно они хрустят на зубах? Чуть было не поперхнулся. Удовольствия никакого не получил. Мне стало так дурно, и даже показалось, что они у меня в животе прыгают. Боже мой, ну за что мне такое наказание? И тут слышу, моя Игис меня зовет:

– Уача, Уача! Берим ду? Арай брим.

– Это она тебя Уачем называет? – удивилась Чанга.

– Да, – кивнул я. – А что это означает? – напрягся я, ожидая подвоха.

– На местном языке это слово означает «король»! – сказала Чанга. – А чего это она вдруг королем тебя называет?

– Ух ты! – удивился я, а про себя подумал: «Пронесло! Завидуешь, обезьяна? Наверное, тоже мечтаешь, чтобы тебя Кинг-Конгом называли?»

– Странно! – наморщила лоб Чанга.

– А что она сейчас говорит мне? – спросил я.

– «Где ты? Иди ко мне!» – пояснила моя мохнатая подруга и добавила: – Зовет тебя. Иди, король.

– Ладно, спасибо, Чанга, пойду. Может, чем собачьим накормят. Вчера на ужин подавали рыбу.

– Я такую гадость не ем, – брезгливо скривилась обезьяна.

– Ну, дорогая, – фыркнул я, – каждому свое!

Ошибся я. Рыбы на завтрак мне не дали, зато налили молока и накрошили в миску хлеба. Тоже неплохо. Во всяком случае, гораздо лучше, чем угощение от Чанги.

Глава 5

Оказывается, ночевал я в деревне, где живет семья Игис. Я сначала думал, что здесь на острове все так живут. Да не тут-то было. Девчонка наутро взяла меня с собой. И мы через некоторое время приехали с ней в самый настоящий город. О, тут как в Москве: и супермаркеты, и рестораны, и гостиницы. Словом, жизнь кипит, как в мегаполисе. Шум, гам, машины, суета. Теперь я понимаю, что тут делают русские бизнесмены. Наверное, что-то поставляют на остров, а отсюда везут бананы, кокосы и другую тропическую снедь.

Неплохой денек для меня выдался. Двигаясь по тротуару, я вдруг учуял знакомый запах. Поднял голову и обомлел: прямо передо мной стоял ларек с курами гриль. Представляете мою реакцию? Уйти с этого места было выше всяких моих собачьих сил. Игис села возле меня и принялась что-то ворковать на своем языке. Я облизывался и глотал слюну. Наконец девчонка, видимо, сообразила что к чему и, кивнув в сторону золотистых куриных тушек, что-то спросила. Даже не понимая вопроса, а только догадываясь, я громко авкнул. Девочка подскочила и прильнула к окошку ларька. Через две-три минуты она вернулась ко мне со свертком.

– Барачча? – спросила она.

– Конечно, барачча, – отвечаю я своим словом «ав». Тут любой догадается, что слово «барачча» означает или «хочешь», или «голодный», или «угощайся», ну или что-нибудь наподобие этого.

В общем, вкусно пахнущая «барачча» закончилась тем, что мы зашли в укромный уголок, и Игис положила передо мной кусок курицы. Целую половину курицы. Я смотрел на этот подарок судьбы и не верил своим глазам.

– Гунче-гунче! – ласково говорит моя Игис и подвигает ко мне яство.

Если дело так пойдет и дальше, я скоро заговорю на местном языке. Вы же помните, что мне нужно выучить всего десять слов [3], и я буду нормально общаться с местным населением. Через несколько минут я «сгунчил» курочку и, уткнувшись в коленки своей спасительнице, ласково вскульнул. Я всегда так благодарю своих кормильцев. Девочка молча гладила меня по голове и улыбалась.

Дальше события развивались настолько стремительно и интересно, что я на какое-то время даже забыл о своем положении заблудившейся, вернее отставшей от корабля собаки. Мы ушли из центра. Как я догадался, моей девчонке все эти гудения, урчания, грохот большого города тоже не нравились. Примерно через полчаса мы оказались, по моим представлениям, на окраине города или вообще в пригороде. Пробираясь по узким улочкам, я вдруг увидел на покосившемся магазинчике вывеску на русском языке. Прямо так и было написано «Руский магазин». Не подумайте, что я ошибся – написано было именно так, с одной буквой «с». Может быть, его хозяева давненько покинули свою родину. Неподалеку от магазина, прямо на тротуаре, сидел сильно загоревший бородатый мужчина и что-то напевал. В руках у него была шестиструнная гитара, перед ним лежала шляпа. Редкие прохожие на мгновенье останавливались возле музыканта и бросали в шляпу монетки.

Игис подошла к певцу и тоже бросила в шляпу монету. Мужчина поднял голову, посмотрел на девчонку, что-то буркнул и вдруг на чисто русском языке запел песню. К моему стыду, я не запомнил, что это была за песня, поскольку так обрадовался, что подошел к мужчине и уткнулся ему в плечо. И вы представляете, он сразу все понял. Отложив гитару в сторону, мужчина обнял меня и спросил:

– Земляк, что ли?

– Ав! Ав! – радостно ответил я и запрыгал от счастья. Вот никогда не думал, что буду так радоваться встрече с бомжом-попрошайкой.

Мужчина что-то спросил у Игис на местном языке. Они разговорились. Спустя некоторое время мой знакомый протянул мне руку и представился:

– Гришкой меня зовут.

Я, как воспитанный пес, протянул в ответ лапу, чем привел собеседника в неописуемый восторг.

– В общем, так, Уача… – Григорий вдруг махнул рукой, – впрочем, какой Уача, буду тебя по-русски звать Царем. Согласен?

– Ав! – говорю. А чего мне не соглашаться, если мое настоящее имя и означает царь?

– Вот и договорились. Игис мне все рассказала. Понимаешь, в чем дело, собака, отец девчонки против тебя настроен. Вернее, не то чтобы против, а для их семьи лишний рот хуже пистолета. Бедно они живут, самим жрать нечего, а еще тебя телк акормить. Не потянут они. Врубаешься?

– Ав! – грустно говорю я.

– Ну и молодчина. Ты, главное, не расстраивайся. С голоду не помрем. Будешь теперь жить у меня. Не против?

Я обернулся, посмотрел на Игис, она потупила взгляд и утирала слезы. Затем присела рядом со мной на корточки и стала меня целовать, нашептывая «рахаман-рахаман-рахаман»… Я догадался, что это слово номер десять – прости [4].

– Прощения у тебя просит, – перевел мой новый хозяин. – Говорит, мечтала о собаке, но отец не разрешает. Она и привела тебя в город, нового хозяина найти. Я ей сказал, чтобы сильно не переживала, будет к нам в гости приходить.

– Ав! – ответил я и лизнул девчонке щеку.

Неожиданно Игис встала и, не оборачиваясь, зашагала по тротуару.

– У меня, правда, тоже, царевич, сильно тут не попируешь, – объявил Григорий, – но с голоду не помрем. Будешь мне помогать по работе, я смотрю, ты собака ученая. Петь умеешь?

– У-у! – честно признался я.

– Ничего, научишься! – улыбнулся Гриша.

Мне вот интересно, как они догадываются о моих ответах? Григорий разговаривает со мной так, словно мы с ним в одном питомнике выросли. Все понимает. Впрочем, а чего это я так удивляюсь? Что тут понимать? «Ав» да «у-у». Ну, еще, конечно, есть слово «Ав-ав-ав!», обозначающее «радугу». Но, кроме нас с Сашкой, о нем никто и не знает. Это наш с ним секрет. Ладно, разберемся. Главное – язык Григория понимаю, а это уже полдела. Чувствую, придется мне здесь поработать певцом-музыкантом. Такого поворота в своей карьере я никак не ожидал. Но выживать-то как-то надо? Захочешь жить, запоешь и затанцуешь, как Майкл Джексон.

Глава 6

Вот наивный пес – посмеивался над жилищем Игис. Дурачок! Да ее дом – это пятизвездочная гостиница по сравнению с жилищем Григория. На самом деле никакого жилища у Григория не было. Он жил на… (держитесь крепко) на дереве. Да, на самом настоящем дереве. Правда, это не стройная рязанская березка, и не тополь московский, и даже не кедр красноярский. Это какое-то могучее дерево, в дупле которого и в самом деле можно выдолбить однокомнатную квартиру. Но Григорий не стал портить ствол дерева, его шалаш был расположен на скрестившихся ветвях, сверху крыша из каких-то огромных листьев, как я потом убедился, они дождь не пропускали.

Думаю, вы читали о природе далеких тропических островов и разных стран. Конечно, самое интересное – это леса. Помните, в джунглях среди диких зверей жил любимый многими герой Маугли. А через африканские леса пробирался отважный пятнадцатилетний капитан Дик. Все переживали за героев романа Артура Конан Дойла «Затерянный мир», которые пробирались сквозь дебри Амазонки. А теперь вот и я добрался до джунглей.

Первый раз я взобрался в апартаменты Григория с его помощью. Но потом очень быстро наловчился и заскакивал на трехметровую высоту словно рысь. Кстати, это Гриша меня сравнил с рысью. Смеется и говорит:

– Скоро у тебя кисточки на ушах начнут расти.

Сначала я даже не понял, к чему это он. Оказалось, это он так подшучивает надо мной.

– Ну как, Царевич, не думал, что на дереве жить будешь? – смеялся мой тропический хозяин.

Кстати, Царем он назвал меня всего один раз, при знакомстве. А все остальное время называл Царевичем. Я смирился, все-таки, согласитесь, это звучит благозвучнее какой-то там Уачи.

По вечерам Григорий либо что-то записывал в свои тетради, либо рассказывал мне разные истории. Так я узнал, где он подсмотрел идею создания апартаментов на дереве. Здесь недалеко, за деревней, где живет Игис, есть поселение каких-то местных староверов – древнее племя, не пожелавшее развиваться по законам цивилизации. Местные власти не мешают им жить по своим обычаям, оберегают их от непрошеных гостей, правда договорились с главами семей, что те не будут заниматься людоедством. Гриша говорит, что однажды каким-то образом пробрался к ним в деревню и еле ноги унес. С его слов, как ему показалось, они не всегда соблюдают договоренности со светскими властями, и белому человеку можно угодить к ним на ужин.

Аборигены живут на деревьях – и стар, и млад, и даже собаки с кошками. Хотя кошек этим вряд ли удивишь, те небось только рады – прямо рай, и в доме живешь, и тут же по деревьям лазаешь. Словом, все жители там заядлые верхолазы. Домики небольшие и расположены на высоте от двадцати до пятидесяти метров. Представляете? Можно сказать, свои небоскребы, только на свежем воздухе! Стены в таких клетушках изготовлены из сплетенных пальмовых листьев и древесной коры. По мнению жителей, это серьезная защита и от животных, и от всяких там комаров, мошкары и прочей нечисти.

Добраться до поселения не так уж и легко, как может показаться на первый взгляд, их как бы отгораживает небольшая речушка. Речушка маленькая, но зато там водятся большие крокодилы. А за рекой горы. Тоже не очень высокие, но населенные тысячами змей разных пород. Никогда не знаешь, сразу после укуса помрешь или через неделю. Я был потрясен, как туда Гриша забрел, что он там забыл, чего потерял? Но со временем тайна все же была раскрыта. И только для своих читателей я расскажу об этом уникальном случае. Только для вас, друзья. И вы согласитесь со мной, что Россия всегда гордилась и всегда будет гордиться своими сынами! Потрясающая, незабываемая история, но о ней попозже.

Каты, так зовется это необычное племя, до сих пор не пользуются металлическими предметами, у них в ходу каменные топоры и костяные ножи. Главные орудия для охоты – лук и копье! Ученым… Ой! Вспомнил Василия Михайловича со Львом Давидовичем! Научным работникам здесь, наверное, раздолье. Ходи и изучай, как жили древние люди. Вот оно, все на твоих глазах. Каменный топор – это же фантастика! Откровенно говоря, хотелось бы и мне туда попасть, посмотреть и на людей, и на их собак, хотя Гриша рассказывает, что обыкновенные собаки, как и здесь, только обученные по деревьям лазать.

Нас этим тоже сильно не удивишь, лазали, знаем. Собаки они такие, к чему приучишь, то и будут делать! Впрочем, люди такие же. Кто на кого учился!

Питаются катцы (как думаете, правильно я их называю?) саговым деревом. Уникальное дерево, без преувеличения, дерево – кормилец! Из его листьев, плодов и даже древесины аборигены научились готовить разнообразные блюда. А еще в пищу употребляются коренья, личинки бабочек, всякие жучки, насекомые, черви и так далее. Правда, люди не брезгуют и мясом диких коз, а также рыбой и морепродуктами.

Знаете, что похвально? Казалось бы, дикари, а о завтрашнем дне думают. Они на месте вырубленных саговых деревьев всегда сажают новые. Я вот и думаю. Дорогие друзья, это что же выходит? Значит, и ваши далекие предки заботились о вас сегодняшних? Верно? Срубили деревце, тут же посадили. Нам бы поучиться всем у предков и жителей племени Каты. Хорошая традиция.

Уважительно катцы относятся и к свиньям. Если кабан попал в ловушку, его не убивают, а приручают. Со временем кабан превращается в сторожа, ну по типу сторожевой собаки. А когда необходимо, его запрягают в повозку, и кабанчик трудится на благо общества – возит поклажу, детей, стариков. Вот вам и дикие кабаны! А у нас охотники гоняют бедолагу по лесу полдня, догнали, застрелили, шашлыков пожарили и уехали. Нет, точно, иногда посмотришь, дикари ведут себя гораздо достойнее, чем современные и избалованные цивилизацией люди. В деревне у дикарей настолько уважают помощников-свиней, что женщины племени иногда выкармливают маленьких поросят собственной грудью. А самое страшное здесь преступление – украсть свинью. Если кого-то застают за кражей поросенка, преступник не жилец – по закону племени ему грозит высшая мера наказания, то есть смерть. Убивают сразу, на месте преступления.

Дикари не любят белых людей и потому не хотят, чтобы те посещали их поселение, а тем более входили в их дома, прикасались к их детям, женщинам, утвари и так далее. Со времен Миклухо-Маклая ничего не изменилось. Они до сих пор думают, что под видом белых людей к ним проникают злые духи, способные полностью разрушить их мир. Катцы предпочитают держаться от посторонних подальше.

До сих пор удивляюсь Гришиной смелости. Наверное, только наш земляк может пробраться мимо крокодилов, через клубки ядовитых змей, пройти несколько километров по забитым всякими неожиданными обитателями джунглям, чтобы зайти в гости к дикарям-людоедам, которые готовы тут же открутить ему голову, принимая незваного гостя за злого духа.

Мужчины племени совсем не носят никакой одежды, а женщины немного модничают – они надевают набедренные повязки и украшают грудь ожерельями из ракушек и зубов кабана.

Живут катцы большими семьями, они не признают никаких вождей и командиров. Им это просто не нужно. Особенно не любят колдунов. Именно поэтому они и забрались на деревья. Жители племени почему-то уверены, что колдуны ходят только по земле и до их жилищ не смогут добраться. Утром жители спускаются на землю со всем скарбом, живностью, а вечером возвращаются обратно. Ночью никто не должен оставаться на земле, ночь – время колдунов. Прямо как у нас в России, только у нас другие «колдуны» бродят по ночам, вернее ездят на автомобилях.

Глава 7

Григорий как-то ночью затеял разговор на тему, как он оказался здесь и почему живет в таких условиях.

– Ты вот смотришь, Царевич, на меня и, наверное, думаешь: вот бомжара Гриша, и чего он тут забыл, на этом проклятом острове? Скажи честно, думаешь?

– У-у! – смутился я. Об этом, конечно, думал, но бомжарой Григория не обзывал. Я ведь уже не раз убеждался, как странно иногда складываются обстоятельства. Да и сам-то я кто? Каким боком я очутился на этом острове да еще и живу с Гришей на дереве.

– Ты знаешь, друг, я ведь не случайно тут оказался. Я нарочно тут остался. Да, сам так решил. У меня ничего нет – ни документов, ни денег, ни жилья… в смысле другого, кроме этого, – Григорий похлопал по «дивану» из лиан. – Я сам избрал такую судьбу. Да… А знаешь, почему?

– У-у! – отвечаю. Откуда же мне знать. Но интересно.

– Устал я, брат, от всего устал: от лжи, вранья, предательства, от жажды наживы. Вот решил несколько лет пожить вдали от родины и без ничего. Я прилетел сюда три года назад на отдых по путевке. И в первый же день взял и все уничтожил, карточки, паспорт, телефон. Вот, – он погладил гитару и добавил, – только ее оставил. Без нее не могу. Без нее точно с ума сошел бы. А с ней хоть на край света. Веришь, три года не знаю, как там моя бывшая жена, как партнер по бизнесу, как друзья, подруги… Ничего не знаю. Но самое печальное, знаешь что? И не хочу знать. Не-хо-чу!

Григорий потрепал меня по шее и, отвернувшись, засопел.

Любопытная судьба у Григория. Почему так происходит? Говорят, что человек стремится к богатству, роскоши, комфорту. Как я понял, Гриша не бедствовал в России. Но почему он избрал себе такую жизнь? Страшно ведь то, что случись с ним что-то, кто узнает, кто он и откуда? С другой стороны, Григорий говорит, что это все миф, иллюзия. Зачем кому-то что-то знать, мол, мы все под Богом ходим. А Он-то знает о нас все. Все равно странно. Хорошо, надоест ему такая жизнь, вернется он домой. И что? Снова начнется все то же самое. Тогда к чему весь этот маскарад? Зачем все бросать и ехать куда-то за моря, океаны, чтобы жить на каком-то дурацком дереве? Разве нельзя было жить дома и приносить пользу людям? Ну не нравятся тебе поступки некоторых людей, обманули тебя, обворовали, оклеветали, оболгали… И что с того? Сделай так, чтобы этого зла в мире было меньше. Во всяком случае, можно было жить в России и помогать другим людям.

Конечно, мне сложно судить обо все этом, я ведь не был человеком. Но как собака скажу: если ты создан Богом для служения людям, не пытайся найти себе другую стезю. Служи людям.

Неожиданно представил себе такую ситуацию: работаю-работаю поводырем, и вдруг мне все надоело. Я взял и сбежал в лес. Вырыл себе нору и живу там один три года. Ну кто назовет меня умной собакой? Напротив, скажут: ну и дурачок же ты, Трисон, бросил слепого человека и сбежал в лес, у тебя судьба такая – помогать людям.

Нет, что-то Гриша мне либо недоговаривает, либо у него еще есть какие-то секреты. Ладно, пора спать…

Перед тем как уснуть, вспомнил очень смешной рассказ Григория, как его на родине чуть в психушку не упекли. И смех и грех. Собрались они как-то в общежитии у кого-то на дне рождения. К концу вечера закончились все напитки. Кстати, порядки у них в общежитии были очень строгие – никакого алкоголя. Но ведь и безалкогольные напитки тоже когда-то заканчиваются. Кто побежит? Решили бросить жребий. Выпало идти в магазин парню со странной фамилией Кот. Ни Котов, ни Котовский, а именно Кот. Кратко и понятно. А что, вполне приличная фамилия.

У Гриши в то время была страсть, он все время слушал свой плеер с закрытыми глазами и любил подпевать исполнителям. Друзья никак не могли отучить его от дурной привычки. Он со своим плеером однажды даже чуть под трамвай не попал.

Гриша наказал гонцу купить для него томатного сока. Он никаких других соков в то время не признавал. Как только посыльный ушел, наш меломан воткнул в уши свои наушники, прикрыл глаза и предался музыке. Друзья решили разыграть товарища, они тихонько все вышли из комнаты и остались в коридоре. В общежитии этажом выше жили врачи. Один из приятелей поднялся к докторам и пожаловался, так мол и так, у нас у товарища крыша съехала, боимся в комнату заходить. Двое медиков согласились посмотреть на несчастного. Надевают халаты и к нему.

По дороге приятель предупреждает врачей:

– Когда ему становится дурно, он начинает командовать разными воображаемыми животными, котами, собаками и как бы посылает их в магазин за томатным соком. Вот такой бзик у парня.

– Ясно, – закивали врачи, – сейчас разберемся, если что, вызовем «Скорую».

– Вы его, главное, из комнаты не выпускайте, а то он побежит на кухню за ножами.

– Хорошо-хорошо, – кивает врач.

Дальше умора полная. Доктора (парень и девушка) входят в комнату, видят за столом одинокого парня с закрытыми глазами, который, качаясь в такт музыке, подпевает невидимому плеерному певцу. Доктор прикоснулся к плечу Григория, тот открывает глаза, видит перед собой людей в белых халатах и от неожиданной смены декораций, естественно, пугается. Он вынимает наушники и, испуганно вертя головой по сторонам, спрашивает:

– Что случилось? Где все? Вы кто?

– Не волнуйтесь, молодой человек, – отвечает врач, – все в порядке. Мы ничего плохого вам не сделаем, мы пришли вам помочь.

– Зачем мне ваша помощь? – возмущенно спрашивает Гриша. – У меня все в порядке. Может, вы перекусить хотите? Так присаживайтесь.

– Как же в порядке? – подыгрывает ему врач. – А томатного сока на столе и нету.

– А вы что, тоже любите томатный сок? – обрадованно спросил Григорий. – Обычно я один его тут пью, все то колу, то лимонады, в общем, всякую гадость. Но вы не волнуйтесь, сейчас принесут.

– Кто принесет? – осторожно спрашивает врач.

– Кот! – не улавливая никакого подвоха, отвечает Григорий. – Я ему сказал, чтобы без томатного сока не приходил.

– Понятно, – с серьезным лицом кивает доктор. – А вы думаете, ему в магазине отпустят томатный сок?

Григорий не сразу сообразил, что происходит. На какое-то время воцарилась тяжелая пауза.

– А что, у нас соки строго по часам отпускают? – наконец-то ехидно спросил Григорий.

– Нет, просто, насколько мне известно, в последнее время обычно котов в магазины не пускают.

– Ну вы и юморист, доктор, – рассмеялся Григорий. – Юмор заценил! Это в каком же вузе, подскажите, у нас врачей-петросянов выпускают? Это же не простой кот, понимаете? Это Серега Кот, мы с ним в одной группе учимся.

– Понимаю, – закивал врач. – Я все понимаю. Значит, у него и имя человеческое есть?

– Я что-то не понял, – уже основательно заволновался Григорий и начал привставать со стула, – а вы можете мне объяснить, что здесь происходит, куда все подевались?

– Сидите-сидите! – доктор положил руку на плечо «больному».

– Да уберите вы свои руки, – повысил голос Григорий и оттолкнул руку врача. – Что это значит?

– Как вас зовут? – спросила врач-девушка.

– Гриша, а что? Вы познакомиться со мной пришли?

– Гриша, вы, главное, не нервничайте, потерпите немного.

– Что я должен терпеть? – втянул голову в плечи «больной» и развел руками. – Ничего не понимаю.

– Уважаемый, – предложил доктор, – давайте поступим таким образом: дождемся вашего кота, а потом сядем вместе с ним и поговорим. Хорошо?

– Погодите, – нахмурился Григорий, – но при чем тут Кот?

– Так вы же сами только что сказали, что отправили кота в магазин. Правильно?

– Правильно! Вот я его сам и подожду, а вы выметайтесь из комнаты. Кто вы такие?

– Вам нужно успокоиться, молодой человек, вы кем сейчас себя чувствуете? – улыбаясь, спросил доктор.

– В каком смысле? – вытаращил глаза Григорий.

– Ну, там, котиком, собачкой, может, белочкой? – мужчина при помощи своей руки изобразил беличий хвост.

– Слышь, мужик, ты идиот? – вскочил со стула Григорий и рванул к двери, но отважный врач перегородил ему дорогу.

– Спокойно, гражданин, спокойно, – шумно выдохнул он, – пожалуйста, присядьте.

– Мужик, отойди с дороги, иначе я за себя не отвечаю, – стиснул зубы «больной», – я не отвечаю за себя. Я тебе сейчас сделаю и котиков, и собачек, и зайчиков фиолетовых. Ты меня понял?

За дверью в коридоре, видимо, уже не смогли сдерживать эмоции – оттуда раздался громкий смех, и в комнату ввалилась толпа однокашников Григория. Через пять минут пришел Кот с томатным соком и долго не мог понять, почему доктора требуют от него предъявить им паспорт. Доктора успокоились только после того, как тот показал им документ. У девушки-доктора от смеха случилась настоящая истерика, уже ей нужно было оказывать помощь.

– Так меня еще никто не разыгрывал, – утирая слезы, повторял врач. – Это ж надо! Кот с томатным соком. Вот подлецы! Ну и подлецы…

Таким образом ребята отучили Григория слушать свой дурацкий плеер в компании. Вот вам и Серега Кот.

Глава 8

У нас с вами уже есть несколько традиций. Не станем от них отходить и в этот раз. Расскажу вам один из великолепных снов, приснившихся мне на чудо-острове. Навеяли мне его, скорее всего, воспоминания о необычной фамилии однокашника Григория. Как всегда, снились звери и всякие смешные истории. Можно сказать, сон наизнанку, поскольку здесь, наоборот, животные решили обзавестись человеческими именами и фамилиями. Выглядело это, конечно, забавно.

Собрал как-то медведь всех лесных жителей и объявил:

– Дорогие друзья, – присев на пенек, начал он свою речь, – реформу я задумал. Вот мы тут живем-живем, а ни имен у нас, ни фамилий, словно дикари какие, а между тем, говорят, уже двадцать первый век в лесу наступил.

– Да уж давно, медведь, зим десять, не меньше, как в двадцать первом веке живем, – поддакнул заяц.

– А ты откуда знаешь? – изумленно спросил медведь и уставился на зайца.

– Ну, я это, – смутился косой, – иногда выбегаю из лесу, бегаю там вдоль дороги… Словом, слышал. Водители на обочине останавливаются, сами разговаривают, радио у них там всякое говорит. В общем, да, двадцать первый век давно наступил.

– Понятно, – кивнул медведь и продолжил, – так значит, у меня вот какое предложение: всем лесным жителям присвоить имя, фамилию и, если это возможно, отчество. Паспорта введем через зиму, в этом году уже не успеем. Кто «за»?

В воздухе повисла тишина.

– Будем делать все, как у людей? – визгливо спросил шакал.

– Нет, – загоготал медведь, – как у вас, шакалов. Что за вопрос? Ну, конечно, как у людей. Зачем нам тогда реформа? Все по-людски, по-человечески. Пусть мы животные, пусть мы звери, но должны же мы хоть чем-то быть похожими на людей. Может, люди, узнав о таком новшестве, охотиться на нас станут меньше. Все польза… Так я не понял, кто «за»?

Зверье один за другим стали поднимать лапы.

– Медведь, а ты будешь себе имя придумывать? – хриплым голосом спросил ворон, разместившийся на дереве прямо напротив председателя собрания.

– Ну а как же? – медведь развел лапы в сторону. – Зовите меня Михайло.

– А отчество?

– Придумаем, да хотя бы вот: Андреевич. Красиво? Слышал от нашего лесника. Он вечно кому-то на весь лес в трубку орет: ждем Андрея Михайловича, приготовьте баньку. Но поскольку я Михайло, то у меня будет наоборот. Нормально звучит? Михайло Андреевич! Мне кажется, солидно.

– Очень хорошо! – тявкнул шакал.

– Отлично! – закивал лось.

– Превосходно, Мишенька! – взвизгнула лиса.

– Ну вот и хорошо! – довольно почесал бок медведь и хотел продолжить свое выступление, но тут снова вмешался ворон:

– А фамилия? Что же ты, самый уважаемый и самый восхваляемый и будешь без фамилии?

– Ты, ворон, больше всех сегодня разговариваешь, вот и подскажи мне, какую фамилию взять?

– Тебе ее носить, ты и придумывай, – каркнул ворон и перелетел на другую ветку, – но возьми такую, чтобы не забыл. Что ты любишь больше всего?

– Малину! – медведь вывалил язык и, прикрыв глаза, погладил свое лохматое брюхо.

– Ну вот, и фамилию себе такую придумай. Никогда и не забудешь.

– Точно! Молодец, ворон! Объявляю тебе благодарность. Запоминай, народ: значит, с сегодняшнего дня я ваш хозяин Михайло Андреевич Малинов… Нет, что-то не так. Малинов не очень звучит.

– Мишенька, – завиляла хвостом лиса, – может, лучше Малинин?

– Тоже не нравится, – замотал головой медведь. – А! Вот! Придумал! Мали… Михайло Андреевич Малинский! Нравится?

– Очень хорошо! – тявкнул шакал.

– Отлично! – закивал лось.

– Превосходно, Мишенька! – взвизгнула лиса.

– Ну и отлично! – медведь стукнул лапой по пеньку. – Продолжим. Кто следующий? Ты, шакал. Забирайся сюда! – Михайло Андреевич указал на пенек поменьше.

– Зовите меня, пожалуйста, Шура, – опустил глаза шакал.

– А чего это ты захотел быть Шурой? – удивленно спросил медведь.

– Я частенько шакалю в соседней деревне, там есть дом на краю. Слышал такое имя человеческое.

– А отчество? – спросил медведь.

– Даже не знаю, – испуганно ответил шакал.

– Ну, раз не знаешь, тогда я сам тебя нарекаю Шур Шурычем. Ты вечно какие-то тут шуры-муры с лисой наводишь.

– А фамилия? – жалобно произнес шакал. – Фамилия у меня будет?

– Конечно, у всех все будет, – кивнул медведь. – Фамилия у тебя пусть будет… так-так-так… какую ж тебе фамилию придумать… Во! Фамилия твоя будет шакал Достовалкин!

– А что это значит? – удивился шакал.

– Понимаешь, Шур Шурыч, ты такой, как бы тебе сказать и не обидеть, хитрый, лживый, лестелюбивый, в общем, часто достаешь меня, шакалья морда. Вот и будешь Доставалкин Шур Шурыч. Будешь со мной спорить?

– Нет-нет, что вы, Михайло Андреевич. Ваше слово для нас – закон! Так – значит так.

– Так, следующая лиса. Придумала себе имя?

– У нашего лесника жену зовут Ириной. Можно я ее имя возьму?

– А почему нельзя? Тебе же имя носить, ты и выбирай.

– А можно, Михайло Андреевич, я побуду пока без отчества? – Лиса встала на задние лапы.

– А чего так? – спросил медведь.

– Пока подумаю.

– Хорошо! – согласился медведь. – А фамилию придумала?

– Я бы хотела покрасивее…

– Красивая фамилия будет только у меня, – неожиданно рявкнул медведь. – Понятно?

– Да-да, конечно, – подобострастно закивала лиса. – И что же вы мне придумаете?

– Нарекаю тебя Ирой Бесхвостой!

– Но у меня же шикарный хвост, посмотрите! – лиса повернулась к медведю спиной.

– Ну что ты крутишься тут передо мной, рыжая? Я что, твоего хвоста никогда не видел, он у всех на виду. Твой хвост из нашего леса до донских степей тянется. Только вот виляешь ты им не всегда правильно. Добрее нужно быть, добрее! Но я даю тебе фамилию с намеком! Уловила? Будешь в лесу нашем пакостить, я тебе хвост и оторву.

– Упаси боже, Михайло Андреевич, – сложила на груди лапки лиса Бесхвостая. – Какие пакости? Я… да я…

– Замолчи! – рявкнул медведь. – Знаю я ваши с Шур Шурычем интрижки. Вечно бегаете по лесу со сплетнями. И еще дружок ваш этот толстолобый, где он, кстати? Лось, ты где спрятался? Только что ведь здесь стоял? Почуял, жареным запахло?

Из-за сосны вышел лось.

– Я здесь! – грустно отозвался безымянный еще лось.

– Имя давай! – приказал медведь. – Кем хочешь быть?

– Я хочу быть Веней, – тихо признался лось.

– Это что еще за имя? Из каких лесов занесло? – удивленно спросил медведь.

– У нашего егеря недавно так внука назвали. Вот я и решил стать лосем Веней.

– Утверждаю, – согласился медведь. – Ну а по фамилии будешь… будешь… в общем, нарекаю тебя Неродным!

– Это как же? – вскрикнул лось. – Как же так? Почему неродным? Я же свой, я ваш, я…

– Первое, – медведь поднял лапу, – имя явно из чужого леса. Второе, неродной, потому что с рогами. Нормально звучит: Веня Неродной. Ну, хочешь, будешь Веней Толстолобым или Рогатым, Сохатым. Выбирай.

– Нет уж, – тяжело вздохнул Вениамин, – пусть уж лучше останусь навсегда неродным.

– Вот и договорились. И запомните, Шур, Ира и Веня, будете плести интриги вокруг моего младшего брата медвежонка, потом не обижайтесь. Вырастет, не бегайте ко мне с жалобами. Это сейчас ты, Веня, рогами размахиваешь, ты, шакал, вечно воешь всякую чушь, ты, Бесхвостая, кусаешь медвежонка. Но вы и не заметите, как он станет взрослым медведем. Потом что будете делать? Вы взрослые животные, должны заботиться о подрастающем поколении, им наш лес обустраивать. Так что, пока не поздно, налаживайте связи с молодыми, поддерживайте их, помогайте… Все ясно? Понятно? Правильно говорю?

– Очень хорошо! – тявкнул шакал.

– Отлично! – закивал лось.

– Превосходно, Мишенька! – взвизгнула лиса.

– Так, ладно, – продолжил медведь, – кто следующий? Волк? Подходи сюда, уважаемый!

На поляну вышел благородный, подтянутый, слегка седой волк. Он медленно окинул толпу взглядом и сказал:

– Я был, есть и останусь всегда волком. А волки в кличках не нуждаются. Извини, медведь.

– Я не возражаю, – твердо произнес Михайло Андреевич. – Договорились, волк! Тебя ни с кем не перепутаешь. Ступай своей дорогой…

Тут что-то громко треснуло, и я проснулся. Ух ты – какой интересный сон приснился! Ах, как жаль, что он так быстро закончился. Может, когда повезет, да увижу продолжение. Впрочем, теперь это и не важно. Сон есть сон. Хотя есть над чем задуматься. Медведь прав – нужно находить ту нить, которая хоть и тонка, но прочно связывает детей и отцов. Так устроена жизнь, так устроена природа. Нарушил ее ход – получи проблемы. А ведь часто все живущие на земле (и люди, и звери) совершают неисправимые ошибки. У детей есть шанс – они повзрослеют и еще сто раз пересмотрят свои взгляды. А взрослые могут уже и не успеть. Тут нужно выверять каждый шаг. Иногда не только делом, а даже словом можно нанести смертельную рану. Вот возьмите меня. Я ведь могу невпопад так гавкнуть, что ребенок навсегда заикой останется. Верно? А потому я всегда в присутствии детей не рявкаю, а тихонечко авкаю, чтобы, не дай бог, не перепугать малютку. Берите пример, люди!

Глава 9

Сны – это хорошо. Но спустимся на землю. Рассказывать о работе своей новой или нет? Стыдно немного. Сначала даже не хотел затрагивать эту тему. Но что поделаешь, я ведь правдивый пес и ничего от вас не скрываю. Да и чего стесняться? Плохого я никому ничего не сделал.

Ну так вот. Трудимся мы теперь с Гришей вместе, в основном недалеко от того «руского» магазина. На самом деле там от русского магазина только название. Ничего там русского нет и в помине. Григорий объяснил, что хозяин этой лавки как-то побывал в России и ему там очень понравились наши продукты, их внешний вид. Он в российских магазинах наделал сотни фотографий с наименованиями наших товаров, а уже здесь, на острове, сам на обыкновенном принтере напечатал разных этикеток, наклеек и теперь выдает разный товар за российский. Например, Григорий приносил в нашу квартиру печенье «Юбилейное», сыр «Российский», масло «Вологодское». Гриша называл хозяина магазинчика прохвостом, но почему-то с ним дружил. Позже я понял, почему – просто Аракси (так звали хозяина «руского» магазина) иногда давал ему продукты в долг.

Когда мы стали «работать» вдвоем, Гриша перестал брать кредитные продукты. А все потому, что наш дуэт стал пользоваться успехом. Я старательно подвывал гитаристу, становился на задние лапы, и народ охотно бросал нам в шляпу мелочь, а иногда в кассу падали даже бумажные деньги, что для острова неслыханное расточительство. Рядом со шляпой у нас появился небольшой плакат. Чуть позже я узнал, что Григорий на местном языке написал на плакате такие слова: «Помогите накормить собаку!» Это что же получается? Деньги собираем на мой прокорм, а едим вместе с человеком? Но я сержусь в шутку, конечно! Мне не жалко. Я очень благодарен Григорию за то, что меня приютил. В Москве я тоже видел такие плакатики. И не только просят на прокорм собакам, но и кошкам, и даже лошадям. Почему-то люди нам, животным, охотнее дают деньги. Не замечали? Видимо, вы уже так друг другу опостылели, что легче помочь собаке, коту или коню, чем нуждающемуся, соседу.

Вообще-то это не очень хорошо. Я не раз уже замечал, что люди иногда относятся друг к другу агрессивно. Самое печальное – это то, что часто ссоры возникают на пустом месте из-за каких-то совсем незначительных разногласий. Поругаются, подерутся, наоскорбляют друг друга, а потом не могут даже вспомнить, из-за чего все началось.

Мой академик вечерами беседовал с Тамарой Исаевной и очень возмущался тем, что некоторые (хотя их в последнее время становится все больше и больше) люди оскорбительно отзываются о каких-то отдельных национальностях. Да, так и говорил:

– Ну при чем тут национальность, цвет кожи, разрез глаз? Нельзя обвинять сообщество, народ, нацию. Есть отдельный человек – он может быть порядочным гражданином, а может быть негодяем и преступником. Вот и все. А национальность здесь не имеет совершенно никакого значения. Везде есть свои прохвосты и свои гении.

Прав Василий Михайлович: у собак так же. Не порода, не рост, не окрас, а только воспитание и образование делают собаку сдержанной, уравновешенной, ласковой. Ведь можно и крошечную болонку воспитать так, что она будет бросаться на людей.

Все мы обижаемся, когда к нам кто-то относится грубо, невежливо, неласково. Но часто ли мы сами задумываемся над тем, как ведем себя с нашими близкими, друзьями? Я на прогулках частенько наблюдал за тем, как ребятишки играют на детской площадке. Вот один отбирает у малыша игрушку и не обращает внимания, что тот сидит в песке и льет слезы. К обидчику подходит мальчик постарше, толкает его, тот падает. Вскакивает и с плачем бежит к маме или папе жаловаться, напрочь забыв о том, что минутой ранее сам обидел пацана помладше. Часто, очень часто мы почему-то не придаем значения тому, как сами поступаем, но слишком обостренно реагируем, когда несправедливо или обидно поступают с нами. А ведь если мы сами будем нести в этот мир добро и радость, нежность и ласку, понимание и терпимость, мир непременно станет добрее и светлее. Вы как считаете?

Кстати, однажды за нашим выступлением наблюдали туристы из России. Как-то они совсем уж быстро вычислили, что мы их земляки. Рыбак рыбака видит издалека?

– Елы-палы, – вдруг завопил один из туристов, – да это же наш мужик.

– Как? Кто? Почему? – стали раздаваться голоса из толпы.

– Мужик, ну подтверди! – весело кричал самый догадливый, обращаясь к Григорию. – Ты же русский? Ты из России? Или из бывшего СССР, верно?

– Подтверждаю, – улыбнулся Гриша и снял очки.

Народ вокруг так обрадовался, имею в виду из российской группы, все стали подходить и обнимать Гришу, трепать меня за уши (ну, это как «здравствуй» – какой же русский не любит потягать собаку за уши), угощать всем, что у них было в руках. Перепала мне и пара гамбургеров, и мороженое, а Григорию кто-то даже пытался вручить бутылку водки. Но мой напарник категорически отказался, так и сказал:

– Ребята, дорогие, благодарю вас от всего сердца, но не пью.

Товарищ, который пытался вручить Григорию горячительный напиток, долго не сдавался и, громко икая, настаивал, чтобы Григорий согласился принять его драгоценный подарок:

– Ты чего, брат? Не понял! Ты это… серьезно, что ли? Ты не хочешь получить от меня приз? Может, ты вовсе и не из России?

– Да из России я, из России, – убеждал Григорий, – ну вот так получилось, не пью я вовсе…

– Ну и ладно! Все равно возьми. Я тоже не пью… почти… Понимаешь? Или ты меня не уважаешь?

– Уважаю-уважаю. Очень уважаю! – рассмеялся Григорий.

– Нет, вы посмотрите на него, – турист обратился к своим коллегам, – он смеется.

– Извини, – оправдывался Григорий.

– Послушай, – турист присел рядом с нами, – а может, ты мне не веришь? Скажи, ты мне не веришь?

– Да почему же не верю? – Григорий на всякий случай сделал серьезное лицо, но я-то видел, как ему сейчас сложно сдерживать смех, потому что турист оказался очень смешным и, как говорится, доставучим.

– А-а-а! Понял. А то смотри, мужик, если не веришь, я могу дать тебе честное слово! Ты понял? Честное слово! А мое честное слово – закон! Если я дал его, – турист со всей силы ударил кулаком по асфальту и затем на место удара поставил бутылку, – все! Ты поезжай в Ногинский район Московской области и спроси там у любого. Тебе каждая собака скажет, что я – это сталь, камень, гранит… ты п-понял? Так ты берешь мой сувенир или нет?

– Тебя как зовут, земляк? – спросил Григорий.

– Федя! – мужчина протянул руку для знакомства и добавил: – Федор Зубоскалов.

– Григорий, – отвечает мой компаньон. – Ты понимаешь, Федя, почему я не могу принять твой подарок?

– Почему? – замер Федор и открыл рот.

– Ну, подумай сам, – Гриша наклонился к собеседнику, – если я не пью, моя собака не пьет, друзей у меня пьющих тоже нет, и я возьму у тебя это, – Григорий кивнул в сторону бутылки, – ведь пропадет добро! Понимаешь?

– Елы-палы! – мужчина от такого неожиданного поворота даже прикрыл ладонью рот. – Точно ведь, пропадет. Ну, ты даешь! А чего ж раньше не сказал?

– Не догадался, – улыбнулся Григорий.

– Тогда ладно, – наконец-то смирился турист и, отправив бутылку обратно в свою сумку, поднялся и стал прощаться с нами.

– Ты, брат, поторопись, – сказал Григорий, – а то вон твои приятели уже далеко.

Компания и действительно маячила уже в конце улицы.

«Действительно, поторопись, а то придется нам тут еще трио организовывать. Купим тебе барабан и будешь греметь им на всю околицу».

Глава 10

Это хорошо, что мой Григорий не употребляет спиртных напитков. Не люблю я пьяных людей. Они становятся какими-то другими, непонятливыми, нудными, навязчивыми. А мы с Григорием вместо всех этих жизненных суррогатов отправились на рыбалку. Вот это дело. Рыбалку я обожаю. Особенно если есть возможность поплавать.

– Пошли, Царевич, рыбки половим. Знаю тут одно местечко – небольшой заливчик, рыбы там море, хоть консервный завод на берегу открывай.

На рыбалку так на рыбалку. Мое дело следовать за хозяином. Вы заметили, как быстро я смирился со словом «хозяин»? Но здесь и в самом деле по-другому не назовешь. Ну какой Гриша мне подопечный? Скорее тут подопечный я сам.

Удивило меня то, что Григорий не взял с собой удочку. Да и лески что-то не видать. Зато мой напарник прихватил какую-то палку. Позже я узнал, что это деревянный гарпун со специальным крючком на конце. Рыбу Гриша ловил с помощью этого гарпуна. Ловец, конечно, из него, как из меня баскетболист. Махал он своей палкой, наверное, с полчаса, и никакого толку. Два раза упал в воду, гарпун чуть не уплыл в море. Я уж было подумал, что он всю рыбу распугал и в мини-заливчике никого не осталось, но тут случилось чудо. Григорий поднял палку вверх, на ней трепыхалась огромная рыбина, ну, килограммов, наверное, не менее пяти-шести. Гриша с высоко поднятой головой вышел на берег и гордо заявил мне:

– Учись, салага! Вот как нужно ловить рыбу!

«Хм! Тоже мне Емеля с щукой нашелся. Слово-то какое придумал – «салага». Судя по сияющему лицу рыбака, должно быть не очень обидное».

Григорий аккуратно вытащил гарпун, замотал рыбу в тряпку и скомандовал:

– За мной, Царевич! Жара. Здесь нужно действовать пошустрее! Сейчас половину сварим, а остальное засолим.

Я ринулся к воде – освежиться напоследок, но через мгновение понял, что совершил непростительную ошибку. Резкая боль пронзила мою лапу.

«Это еще что такое? Аж в глазах потемнело!»

От боли я взвизгнул и закружился на берегу словно волчок. Григорий, бросив рыбину на песок, подбежал ко мне и стал рассматривать лапу. Затем выдернул из нее иголку и закивал:

– Ну, брат, ты влип. На морского ежа наступил. Хорошо, если не ядовитый, быстро вылечим. А если… Ой-ой, даже страшно подумать. Ну ладно, не будем думать о плохом. Терпи, братишка. Давай бегом в нашу конуру, там у меня есть медицинский спирт, промоем рану. Как раз для таких вот случаев и держал. Слава богу, меня как-то проносило.

До дома мы добирались вприпрыжку. Григорий сказал, что медлить нельзя. В «квартире» Гриша проверил, чтобы ничего не осталось в лапе (обломанных иголок), обработал мои крошечные ранки, уложил меня на диван, а сам занялся рыбой.

– Ты пока подремли, а я займусь провиантом. Жалко ведь, если пропадет. Зря, что ли, работали?

Я почувствовал, что у меня поднялась температура, в голове зашумело, глаза стали слезиться. «Ну что же ты, Трисон, совсем раскис», – мысленно подбадривал я себя, но вскоре уснул. Видимо, ежик попался мне какой-то необычный, ибо то, что мне приснилось, могло привидеться только под воздействием какой-нибудь ядовитой заразы.

Снилось мне, что я участвую в собачьих боях. Сижу в клетке и дожидаюсь своего часа. Передо мной бились два мощных ротвейлера. Ринг огорожен металлической сеткой, вокруг люди кричат, свистят, улюлюкают, интенсивно жестикулируют, кто-то смеется, кто-то с кем-то ругается. Словом, сплошной ад. Ротвейлер поменьше ростом напал первым и вцепился в бок второму. Тот зарычал словно тигра и повалил меньшего на пол, но первый оказался таким проворным, тут же вскочил и отбежал в угол ринга. Пес покрупнее стал медленно приближаться к меньшему. Слышу, говорит:

– Сейчас я тебя съем!

– Смотри, не подавись, – ерничает меньший.

«Юмористы, – думаю, – их вывели драться, а они тут гастрономические разговоры ведут». Бой длился долго. И что меня удивило, победил меньший. Тот, что покрупнее, быстро выдохся.

Настал и мой черед. Меня выпустили на ринг, навстречу мне шел такой же лабрадор, как и я.

– Послушай, дружище, – говорю я. – Неужели мы с тобой на потеху этой ревущей толпе друг друга будем калечить?

Только вы не подумайте, что я испугался. Нет-нет! Я хоть и поводырь, но постоять за себя смогу. Просто не видел смысла драться до крови. Зачем это?

– А что ты предлагаешь? – удивленно спрашивает мой соплеменник.

– Ну, давай повеселим людей, изобразим бойню, а потом кто-то из нас упадет и притворится, что он без сознания.

– Я не против, – отвечает мне мой незнакомый собрат. – Только кто будет изображать побежденного? Ты или я?

– Мне все равно, – отвечаю я. – Для меня это не принципиально. Драться на ринге – это не моя профессия.

– Я бы не хотел оказаться в проигрыше, – говорит мой соперник. – Если для тебя это не принципиально, то давай тебя «изобьем».

– Идет, – согласился я, и мы начали «неистово биться».

И вы знаете, людям понравилось, мы так ожесточенно дрались, вернее изображали агрессию, что они, по-моему, даже не заподозрили ничего. Одно могло вызвать подозрение – на нас не было ни капли крови. В конце я упал на спину, задрал лапы и протяжно завыл, затем повалился на бок и умолк. Тут поднялся такой свист, шум, мол, все – один кончился. Это я. А мой напарник стоял с гордо поднятой головой, его все поздравляли. Он, косясь в мою сторону, прошептал: «Не, ты видел таких идиотов?»

Через минуту ко мне подошел ветеринар и потащил за задние лапы с ринга. И так мне стало больно, что я проснулся.

Надо мной сидел Гриша и еще один человек. Они о чем-то говорили. Вскоре я догадался, что это доктор, потому что через некоторое время он сделал мне укол и стал колдовать над моей лапой, которая неимоверно распухла.

«М-да, сходил на рыбалку. Полакомился рыбкой. Вот тебе и чудо-остров. Тут нужно держать ухо востро».

Если вы попадете на такой или примерно такой остров, обязательно смотрите под ноги и не наступите на ежа. Ну а если опростоволоситесь так же, как я, то позвольте дам вам несколько советов, которые я услышал от своего Григория, пока лечился. Что нужно сделать прежде всего?

Перво-наперво, опустите поврежденное место в максимально горячую воду. Но и тут не переборщите, чтобы не было ожогов. Это значительно уменьшит боль. Затем осторожно удалите все иглы, которые сможете обнаружить. Не вздумайте ковырять кожу, иглы могут сломаться, и потом доставать их будет еще сложнее. И после этого, конечно, обратитесь к врачу, поскольку может потребоваться даже хирургическое вмешательство. Словом, скажу так: ничего хорошего от встречи с морским ежом не ждите. Просто будьте осторожнее. Не стану тут рассказывать вам все подробно, чтобы не портить настроение, скажу лишь одно: полностью оклемался я лишь спустя неделю. Вот вам и ежичек! Безобразное животное.

Глава 11

Я думал, на этом мои страдания закончились, да не тут-то было. Оказалось, они только начинаются. Я уже стал ходить по нашей поднебесной «квартире», у меня появился аппетит. Ну, думаю, скоро пойду на работу. Гриша и так всю последнюю неделю работал сам. Врач прописал мне какое-то снадобье, а оно ведь тоже стоит денег. Вот он бедняга целый день попрошайничал, чтобы вечером купить мне лекарства да молока. Кстати, молоко тоже прописал доктор. Григорий говорит, что мы просто не придаем значения молочным продуктам, на самом деле еще на заре человеческой цивилизации люди пили молоко как лекарство, и многие болезни излечивали именно при помощи молока. Вы знаете, что молоко полезно даже при простудных заболеваниях? А все потому, что это не просто белковая пища, она еще и очень легко усваивается организмом. Ну а дальше там образуются какие-то вещества, которые успешно борются с вирусной инфекцией. Словом, полезность молока неоспорима.

Только вот напарника мне своего жаль. Я ведь знаю, как ему копеечка в чужой стране достается. Вы не подумайте, что он лентяй и неумеха. Нет, он пытался найти работу, да без документов никуда. Хотя однажды даже без документов нашел. Но случилось несчастье. Работал-работал Гриша целых три месяца, а зарплаты так и не получил. Когда стал требовать деньги, хозяин его просто выгнал и еще пригрозил сдать в полицию. Не понимаю, зачем он себя бросил на такие испытания?

И вот что произошло на самом финише моей болезни. Казалось бы все – мученья позади. Да, кстати, я уже завтра собирался идти вместе с Гришей на работу. Лежу на лианном диване, сил набираюсь перед трудовыми буднями. И вдруг в наш дом влетает какая-то огромная птица, и прямиком в «телевизор». Да, забыл рассказать вам, что телевизором Григорий называет деревянный ящик, в котором мы храним продукты. Там у нас лежит хлеб, крупы, иногда твердый сыр, копченая колбаса. И вот эта наглая птица набрасывается на наш телевизор и, не обращая на меня внимания, начинает его потрошить. Как бы вы поступили на моем месте? Я громко рявкнул, но птице хоть бы хны, она продолжает нагло хозяйничать. На пол посыпалась крупа. И тогда я изловчился – хвать ее за лапу. Этот пингвин (она действительно была похожа на пингвина) со всего маху как клюнет меня в лоб, у меня аж искры из глаз посыпались. Ой-ой-ой! Да что ж это такое? Григорий придет с работы, а у нас ни куска хлеба, все разграблено. Несмотря на боль, я снова кинулся на наглую птицу. Она, правда, поднялась повыше и стала наблюдать за мной. Я почуял подвох, понял, что она сейчас снова кинется на меня. Приготовился к борьбе, но борьбы не получилось. При следующем нападении я просто свалился с дерева. Если вы помните, три метра все-таки. Иными словами, грохнулся я наземь так, что самостоятельно подняться в квартиру уже не смог. Что-то у меня внутри хрустнуло, щелкнуло, и все тело пронзила боль. Я догадался, что тут что-то случилось посерьезнее, чем ежиные страдания.

Вечером Григорий подтвердил мои опасения. Он снова вызвал доктора, и тот объявил, что у меня сломано два ребра и плюс от клюва птицы-грабительницы на лбу образовалась рана.

– Кто-то на него напал, – догадался доктор. – Какая-то птица.

– Да вижу, – развел руками Гриша, – вон весь телевизор выпотрошен.

Григорий отдал врачу весь свой дневной заработок. Хлеб утащила пингвиниха, крупа оказалась вся в траве… Вечер мы прожили на жесткой диете, а утром Гриша, запивая водой сухарик, погладил меня и сказал:

– Терпи, брат. Пойду за добычей. Ты не вставай, лежи. Не печалься, выдюжим.

«Бедный Гриша, – отчаянно думал я, – он, наверное, уже и не рад, что приютил меня. То лапу проколол, то ребра сломал, что будет дальше? Даже как-то уже и неудобно перед человеком. Ни помощи, ни защиты. Одни убытки. Стыдно мне, мочи нет. А что я могу поделать?»

Грише снова пришлось обратиться за кредитом в «руский магазин». Вечером компаньон рассказывал:

– Ты знаешь, Царевич, этот мошенник даже обрадовался, что я снова пришел к нему за продовольственным кредитом. Хлопал меня по плечу, лез обниматься. Хоть бы мне лапшу на уши не вешал. Представляешь, выдает мне вот эти бублики и говорит: «Печений убилейний, руси, карош!» Сам ты убелейний. А то я никогда не ел «Юбилейное» печенье. Насыпал целый пакет своих сухарей. Убелейний. А вот смотри: рыбные консервы. Говорит: «Руси, камщатка, руси рыбь». Какая на фиг Камчатка? Небось, своих пираний сюда засунул, а выдает за Камчатского лосося. То же мне «руси рыбь» нашелся. Что у них тут за порядки? Водит всех за нос, и никто его не накрывает. У нас бы в России уже давно пришли или санитары, или полицейские, или сами покупатели. А здесь всем все трын-трава.

Заблуждался мой Гриша. Оказалось, и здесь не все так просто.

Глава 12

Не всем и не все здесь трын-трава. Арестовали Григория. Я в тот момент уже полностью вылечился и был рядом с ним. Григория увезли в полицейский участок, а меня – в питомник для бродячих собак. Вы поняли? Питомник для бродячих собак. Что называется, докатился я до ручки. У них тут свои законы. На каждую собаку в обязательном порядке заводится паспорт. Без паспорта никто не имеет права жить и тем более слоняться по городу.

С одной стороны, конечно, людей понять можно. Они заботятся о безопасности жителей острова, граждан своей страны и, между прочим, о безопасности многочисленных туристов. С этим не поспоришь. Мало ли что у бродячей собаки на уме, цапнет туриста, а он обидится и больше никогда сюда не приедет, да друзьям своим накажет не ехать, родственникам, вот и убытки для страны. Конечно, российских туристов такими мелочами не испугаешь. Подумаешь, собака укусила. Наших ни собаками, ни революциями, ни даже акулами не запугаешь – если им нравится курорт, да еще и не очень дорогой, они сами собак распугают, чтобы не мешали им отдыхать.

Меня поселили в тесный вольер, где помимо меня было еще четыре собаки. И (о боже!) на мое счастье одна собака оказалась моей землячкой. Она, правда, родом из Украины, но понимали мы друг друга отменно. Звали ее Пулька. Крошечная и интеллигентная чихуахуа. Слышали о такой породе? Если интересно, расскажу вкратце, а потом продолжу свой рассказ.

Ну так вот. Эти маленькие собачки жили еще давно-давно. Вы спросите: откуда появилось такое странное название? Все просто. Оно связано с родиной собаки. Чихуахуа (Chihuahua) – это штат, город и гора на северо-западе Мексики. Вообще, во всем мире город называют Чихуа. И порода во многих странах называется именно так, но в странах СНГ больше пришлось по душе название «чихуахуа». И правда, к чему нам легкомысленные сокращения?

Одна из версий о происхождении породы чихуахуа основана на том, что это прямые потомки собак толтеков – народа, проживавшего на территории Мексики примерно одиннадцать тысяч лет назад. У толтеков были собаки течичи – некрупные, отдаленно напоминавшие предков мопса, происходившего из Китая. Заселение людьми Америки, вероятно, началось в каменном веке с севера на юг. Примерно одиннадцать тысяч лет назад люди достигли самой южной точки Америки. Скорее всего, с ними пришли и собаки.

Затем толтеки были вытеснены ацтеками в XIV столетии, а течичи стали любимцами ацтеков. Маленькие собачки были хорошо известны индейским племенам. Страшно подумать, но ученые полагают, что собачки служили не только для религиозных обрядов, но и применялись в кулинарных целях.

Название порода получила после того, как археологи обнаружили во дворце правителя ацтеков Монтесумы высеченные на камне изображения маленьких собачек. Случилось это еще в XIX веке. Первые упоминания о чихуахуа относятся к 1884 году, когда мексиканцы начали продавать этих собачек на пограничных рынках. Первым же официально зарегистрированным чихуахуа был короткошерстный кобель по кличке Миджет (в переводе с английского – карлик, лилипут), который был записан в племенную книгу Американского кеннел-клуба в 1904 году одновременно с другими собаками. В 1915 году порода была признана в США, клуб породы был основан в 1923 году. Сейчас этих собак можно встретить практически во всех странах мира, но наиболее любимы они в Мексике, США, Канаде и Англии. Мексиканцы считают чихуахуа своей национальной породой и дарят маленьких собачек самым дорогим гостям.

Собачка помещается в кармане. Популярность крошечной породы в современном мире огромна. Этих собачек держат люди разных сословий и профессий. Если на улице мы встречаем чихуахуа довольно редко, то это не значит, что их нет, просто с такими маленькими собаками многие владельцы гуляют эпизодически или вообще не выходят из дома.

Чихуахуа – идеальная «карманная» собачка. Порода известна прежде всего как одна из самых маленьких пород собак в мире, часто ее фотографируют на ладони на фоне спичечного коробка. Нередки экземпляры весом всего пятьсот-шестьсот граммов.

И вот такое чудо оказалось в клетке. История похожа на мою, только в капкан она не попадала. Все гораздо банальнее. Хозяин приплыл на остров на круизном лайнере, после того как сошел на берег, так здесь загулял, что знакомые обратно на корабль несли его на руках. Бедная Пулька лаяла, скулила, плакала, но никто на нее даже не обратил внимания. Хозяина загрузили, как мешок, на катер, а собака осталась на берегу. Не смейтесь, но она тоже научилась здесь жевать кокосы и есть бананы. В общем, здравствуй, Чунга-Чанга! Месяц Пулька скиталась по острову, пока ее не поймала специальная служба по отлову бродячих собак.

– И давно ты тут сидишь? – спрашиваю я у Пульки.

– Недели две, – отвечает она и грустно добавляет: – еще две-три недели и… все.

– Что все? – насторожился я. – А что потом?

– Потом усыпят, – Пулька произнесла эту фразу так спокойно, словно через две-три недели ей выделят в центре города отдельную квартиру.

– За что? – удивился я.

– А ни за что! – фыркнула Пулька. – Они нас держат здесь месяц, делают прививки разные, потом дают объявления в СМИ, ищут нам хозяев…

– Ну вот! – обрадовался я. – Значит, не все потеряно.

– Эх, Трисон-Трисон, – Пулька опустила голову, – да кому мы тут нужны? Ты в зеркало на себя смотрел?

– Смотрел, – отвечаю. – А это тут при чем?

– Да ты же как хороший теленок. Попробуй тебя прокорми.

– Ну ладно я, – пропустил я мимо ушей обидное сравнение, – а ты? На тебя много корма нужно?

– Много, мало, – отвечает Пулька, – тем не менее все равно нужно чем-то кормить. Так что готовься, лабрадор, к худшему.

Я прилег в угол и задремал. «Ну, почему опять я на грани гибели? Жизнь снова испытывает меня? Или это уже конец? Как все резко поменялось. Григория арестовали, наверное, вышлют его на Родину. А как же я? Что мне делать?»

Так и уснул я с горькою думой. А утро принесло хорошую новость. Пулька приглянулась местной жительнице, и собака на законных основаниях перекочевала в чью-то квартиру. Прощание было неожиданным и кратким. Собака лизнула меня в нос и пожелала удачи.

В течение нескольких дней меня обследовали, сделали какие-то прививки. Странные люди, думал я, если усыпляете собак, к чему все эти обследования, уколы, таблетки? Как-то непонятно. Но со временем все выяснилось и встало на свои места.

Глава 13

Никогда не знаешь, откуда придет несчастье, но и адрес помощи обычно редко кому известен. Через несколько дней в питомник пришли Игис и ее папа. Они меня забрали к себе. Вам, наверное, интересно, как они выяснили, что я оказался в питомнике? Отец Игис сразу догадался, как только узнал, что моего Григория арестовали. А рассказала мне всю эту историю моя старая знакомая Чанга. Когда Игис объявила родителям, что моего хозяина забрали в полицию, а я исчез, отец Игис сразу сказал:

– Тут и гадать нечего, Уачу забрали в питомник. Если в течение месяца его оттуда никто не возьмет, увезут в неизвестном направлении.

Игис, услышав об этом, подняла такой шум, что даже ее суровый отец согласился отправиться ко мне на подмогу. Говорил же я, везет мне с девчонками. Если бы не они, давно бы уже погиб. Иными словами, спасли меня ребята. Я так им благодарен!

Девочка весь вечер обнимала меня, гладила, целовала и не отходила от меня ни на шаг.

– Уача, уача, милен, лиа гримм! – шептала она. Я, даже не понимая ее языка, догадывался, что это что-то хорошее и доброе.

«Спасибо тебе, дорогая Игис, ты мой ангел-хранитель на этом чудном острове».

Между прочим, в питомнике мне выдали какую-то справку, благодаря которой я теперь мог гулять где угодно, не опасаясь снова угодить за решетку. На второй или третий день свободной жизни нас с Игис остановили полицейские и что-то потребовали у нее. Она предъявила им документ. Полицейский, прочитав его, улыбнулся, вернул бумагу и похлопал меня по шее. Значит, у меня теперь тоже есть паспорт или что-то наподобие него.

Послушайте, ведь я теперь крутая собака, настоящий житель острова Чунга-Чанга. Да-да. Теперь даже обезьяна Чанга мне завидовала. В деревне она жила спокойно, а вот в городе ей показываться было небезопасно. Оказывается, ей тоже нужен этот дурацкий паспорт. Как у них тут все строго! Она говорит, что ее хозяин обещал по приезде выправить все документы, чтобы не попадать во все эти неприятные истории.

Насторожило вот что! Если меня поставили на какой-то там местный учет, выдали документ, выпустят ли меня обратно домой? Впрочем, кто там будет меня искать за тридевять земель? Пропал да и пропал. Это ж какие нужно потратить деньги, чтобы найти пса на каком-то там острове в океане? Наверное, даже олигарх не стал бы заниматься такими глупостями. Легче взять нового щенка лабрадора и вырастить себе нового друга. Хотя, честно сказать, надежда теплилась. Чтобы так поступить со мной, это какую же нужно иметь совесть? А с другой стороны, Тамара Исаевна могла подумать, что мне надоела моя работа, и я смылся. Погнался, так сказать, за красивой и легкой жизнью. Ни зимы тебе, ни осени. Сплошные весна и лето – живи, не тужи. Но вы ведь видели, какое тут «живи, не тужи». То Грише подпевал, то чуть ногу из-за морского ежа не потерял, то птица-грабитель напала, ребра переломала, то в питомнике чуть жизни не лишили.

Нет, ребята, не нужна мне такая райская жизнь. Лучше уж на Родину! Ничего не хочу. Только вот как теперь туда попасть? Как добраться мне до России? Там бы я непременно нашел своего академика. А здесь вокруг вода, а в воде небось монстры-акулы плавают. Те в случае чего проглотят меня и не поперхнутся. Эх, точно жизнь собачья наступила.

Одно успокаивает: у меня появились сразу две подруги – Игис и Чанга. С девчонкой мы целый день гуляли, играли, а с Чангой по вечерам болтали. Обезьяна молодец, она знает столько разных историй, сразу все и не переслушаешь. Но хулиганистая! Вечно ее тянет на какие-то невероятные приключения. И постоянно меня пытается подбить на свои хулиганства.

Глава 14

Однажды утром прибежала Чанга и объявила, что вернулся ее русский хозяин Юра.

– На, угощайся! – Чанга протянула мне огромную конфету.

Конфеты я тоже люблю, чего скрывать.

– Спасибо, – говорю. – Хозяин привез?

– Да, он всегда с гостинцами приезжает. Вкусно?

– Вкусно, – промычал я, стараясь тщательно разжевать лакомство.

– Вот! – Чанга толкнула меня лапой в бок. – А ты говоришь: «Мясо-мясо!»

– От мяска я тоже не отказался бы, – возразил я. – На одних сладостях не проживешь.

– Ладно, не будем снова затевать пустой спор. Давай думать, как тебя будем спасать.

– А чего меня спасать? – удивился я. – У меня теперь паспорт есть. Никто не должен…

– Вот ты дурья башка, – рассмеялась Чанга. – Я имею в виду, как тебя на Родину-то отправить?

– Ты думаешь, это возможно? – раскрыл я рот.

– А чего ж тут невозможного? – обезьяна развернула еще одну конфету и ловко отправила ее в рот. – Юра мог бы написать куда-нибудь в Россию. Там разыскали бы твоих хозяев и сказали, мол, так и так, Трисон ваш живет на острове. Жив-здоров, ждет вас!

– Так-то оно так, только кто Юре твоему объяснит всю эту историю? Ты уже разговаривать по-человечески научилась? Или письмо освоила? Ну? Чего замолчала?

Чанга села на землю, нахмурилась и стала чесать мою макушку.

– М-да! – выдавила она через несколько минут. – Тут с тобой трудно не согласиться. Ведь о том, что ты отстал от лайнера, знаем фактически только ты да я. Правильно?

– Еще чихуахуа Пулька, я ей в питомнике рассказал о случившемся.

– А толку? – усмехнулась Чанга. – Она такая же, как и мы. Да, нужно что-то придумать. Ты знаешь, Трисон, я тебя познакомлю с Юрой. Может, что из этого и выйдет.

– Что? Что ты имеешь в виду? Что может выйти?

– Он наверняка догадается, что ты из России, и предпримет какие-нибудь меры, – заявила Чанга.

– Как он догадается? – возразил я. – У меня что, на лбу написано «Российская Федерация» или «Сборная России по туризму»?

– Нужно подумать! – сказала Чанга. – Ты, главное, верь в нашу победу.

– Я всегда в нее верю, – кивнул я. – Только без языка тут не обойтись.

– Посмотрим, – хитро улыбнулась Чанга и куда-то исчезла.

У меня тем временем случилось невероятное знакомство. Сто лет будете гадать и не отгадаете с кем. Но не стану вас томить, говорю сразу: с котом. Подумаешь, скажете вы, тоже нашел невероятность. А между тем, это так. Поскольку кот оказался необычный.

Кот Шуито слепой. А ослеп он совсем недавно. Жил в семье по соседству с домом Игис. Однажды вечером он не вернулся с прогулки. Нашли его с разбитой головой недалеко от жилища, он, бедняга, искал дорогу и заблудился. В ветлечебнице сказали, что, по всей видимости, какой-то негодяй запулил в него камнем или ударил палкой. Чтобы спасти Шуито жизнь, врачи были вынуждены удалить ему оба глаза.

В общем, я взял над котом шефство. Приходил каждое утро к его дому и поджидал у порога. Хозяин Шуито мне доверял своего питомца – выносил его на крыльцо и сажал передо мной. А дальше мы уходили за дом на лужайку и там играли. Слепому коту нельзя позволять гулять одному. Его может что-то напугать, и он рванет в неизвестном направлении. Кто и где его потом будет ловить?

Уже через неделю Шуито стал самой настоящей липучкой, он не отходил от меня ни на шаг. Наконец-то я трудился по своей специальности. Возможно, кто-то ухмыльнется, дескать, дожился – поводырем у кота работает и радуется. А вы знаете, это не имеет никакого значения. У кота, у собаки, у человека. Тут главное должность – «поводырь»! Разве кот не нуждается в помощи? Спросите у любого кошатника, да он за своего питомца жизнь готов отдать. Тут ведь вот в чем дело: слепой кот не может сутками лежать где-нибудь в углу. Во-первых, от скуки можно умереть, а во-вторых, это очень вредно для здоровья. Если резко снизить активность, что и случилось с моим новым другом, кот может набрать лишний вес, а дальше наступят другие проблемы. Да-да, все как у человека. Нужно двигаться, заниматься бегом, прыжками, и, кроме того, нужно верить в то, что рядом окажутся те, кто готов тебе помочь и протянет лапу помощи.

Я не стесняюсь того, что мне довелось поработать поводырем у слепого кота. Если хотите, я даже этим горжусь, потому что люди часто сочиняют о нас всякие небылицы. Сами ругаются, а через пословицы и поговорки пытаются нас втянуть в свои конфликты. Все ведь слышали такой фразеологизм – «как кошка с собакой»! Что за некорректное сравнение? С какими бы котами я, к примеру, ни знакомился, мы постепенно все равно становились если не закадычными друзьями, то уж не врагами точно. Все вопросы разрешали мирно и тихо.

Вы не читали книгу Гвена Купера «Одиссея Гомера», в которой он рассказал историю о слепом котенке по кличке Гомер? Малыш свободно передвигался по дому, дружил с двумя кошками, лучше них ловил мух и вообще жил полноценной кошачьей жизнью. Гвен пишет: «Какая жалость!» – нередко доводится слышать мне, когда люди узнают о том, что в двухмесячном возрасте Гомер лишился зрения. На что я тут же отвечаю: «Покажите мне более жизнерадостного кота, и я – только за просмотр! – сразу даю вам сотку долларов». На эту сумму до сих пор никто не покусился.

«Да, но как же он… э-э-э… выходит из положения?» – обычно следует вопрос. «На своих четырех, – отвечаю я, – как и любой другой здоровый кот».

Бывает, правда, что, если Гомер слишком уж разойдется, до меня доносится глухой стук – тюк! Это значит, что он головой угодил в стену или в ножку стула, о коих забыл в пылу игры. Сейчас у меня этот звук вызывает улыбку, хотя сердце по привычке екает. Но кто бы из вас удержался от улыбки при виде того, как ваш кот, разыгравшись, шлепается с дивана, стянув за собой покрывало, или того, как он ошалело изучает стеклянную дверь, с которой не чаял встретиться в погоне за невидимой целью.

Наверное, моим читателям будет интересно узнать такой факт: в Северной Каролине (США) в 2005 году был создан приют Blind Cat Rescue, чтобы дать убежище кошкам, чье зрение оценивается в 20% или меньше от нормы, из-за чего их не брали в обычные приюты. «Слепые кошки – животные, которые просто, оказывается, не в состоянии видеть. Они понятия не имеют, что они слепые. Они знают, что они – кошки. Они действуют как кошки, – говорится в манифесте Blind Cat Rescue. – Слепые кошки могут делать практически все, что может сделать видящая кошка».

Но вернемся к нашему Шуито. Мы часто играли втроем и вчетвером. Догадываетесь, кто составлял нам компанию? Конечно, это моя спасительница Игис и любительница бананов подружка Чанга. Хозяин ее, несмотря на то что объявился на острове, практически дома не бывал. «Бизнес, – коротко пояснила обезьяна и добавила: – Весь в делах!»

Наш Шуито действительно забывал иногда, что он слепой. Он научился по шагам определять, кто к нам подходит. Вы знаете, со временем у всех слепых котов обостряются слух и обоняние, и даже на 30% увеличиваются усы-вибриссы, или, как еще их называют, вибрассы. Тут необходимо пояснить, что в отличие от обычных волосков, которые выполняют теплоизолирующую функцию, вибриссы выполняют функцию тактильную. Воздушные потоки отражаются от стоящих поблизости предметов и улавливаются вибриссами. Это свойство позволяет, например, коту, независимо от зрения, определять расположение предметов и уклоняться от препятствий, не касаясь их даже в полной темноте. Нервные импульсы от вибриссов поступают в мозг по тем же путям, что и информация от глаз. Мозг суммирует сигналы двух систем и на основании этих данных создает трехмерную картину окружающего мира.

Еще живя в России, я как-то наблюдал за детьми, которые решили навести красоту своему коту. Повязали ему на грудь полотенце, усадили в кресло и парикмахерскими ножницами отрезали ему эти самые вибриссы. Пользуясь случаем, обращаюсь к своим читателям: никогда этого не делайте. Без усов-вибриссов ваш кот в темноте расшибет себе лоб. Разве вам не жалко будет своего питомца?

Глава 15

Однажды утром я проснулся от громкого крика и сразу узнал голос – это был отец Игис. Он бегал за дочерью с длиннющей хворостиной и что-то кричал на непонятном мне языке.

– Самино! Самино! Ай-ай-ай, самино!

Я вылез из-под так называемого крыльца и с недоумением стал наблюдать, как взрослый мужчина пытается «ужалить» родную дочь. Правда, мне показалось, что у него несколько раз была такая возможность, но он почему-то делал вид, что отстает. Наконец Игис скрылась в ближайшей роще. Хозяин, проходя мимо, неожиданно замахнулся и на меня, что-то бурча. Признаюсь честно, я испугался и прижал уши – думаю, ну вот, сейчас как врежет. Обидно, правда. За что? Я ведь ничего плохого не сделал. Но и мне досталось всего лишь, видимо, обидное слово «самино». На том все и закончилось. Иными словами, отец на всех нагнал только страху и ушел расстроенный в свой дом-шалаш.

Я побежал разыскивать девчонку. Нашел ее на пеньке неподалеку от дома. Игис плакала и утирала черными кулаками слезы. Вы знаете, на лице чернокожего человека слезы смотрятся иначе, чем на лице европейца. Лицо похоже на спелую сливу. А ручейки – на утреннюю росу. Красиво плачет темнокожий человек! Я прижался к девчонке и лизнул ей щеку. Она улыбнулась и в ответ поцеловала меня в лоб. И тут объявилась Чанга.

– Ревет? – ухмыльнувшись, спросила она и кивнула на Игис.

– И чему ты радуешься? – авкнул я возмущенно. – Что там у них случилось?

– Да ничего такого, но…

Чанга внезапно запрыгнула на дерево, тут же перелетела на соседнее, сорвала там какой-то плод и вернулась обратно. У меня аж в голове закружилось от таких ее передвижений и маневров.

– Извини, прынц, проголодалась, – съязвила обезьяна и с хрустом впилась зубами в неизвестный мне плод. Из него брызнул сок, и Чанга закатила от удовольствия глаза.

– Ты бы уже договорила, что ли, – нахмурился я. – Прыгаешь, как…

И смех, и грех – представляете, я чуть было не ляпнул ей «прыгаешь, как обезьяна». Вовремя сообразил, что это будет выглядеть смешно и несуразно.

– Ибис выпустила всех кроликов из клетки! – объявила Чанга.

– Как это? – удивился я. – Случайно, что ли?

– Трисон, ты смешной такой песик! – обезьяна погладила меня по голове. – Ну как можно выпустить случайно кроликов из пяти клеток? Ты подумал, что спросил?

Отец Игис разводил кроликов. Я много раз видел их – красивые такие, мягкие, пушистые. Жалко, правда, их было, но люди держат кроликов не для красоты.

– То есть она нарочно отпустила всех кроликов? – еще больше удивился я.

– Ну да! – закивала Чанга. – Отец сегодня должен был забивать некоторое количество, вот Игис и решила их спасти.

– Слушай, Чанга, а ведь Игис только что совершила очень доброе дело. Она спасла целую… целое… как они там живут…

– Стаями, – подсказала Чанга.

– Угу, целую стаю кроликов. Где они сейчас?

– Да где же им быть? – рассмеялась обезьяна. – В лесу все.

«Бедная девочка, как же ты теперь возвратишься домой? Нужно что-то придумать. Отец, наверное, накажет тебя».

Но мы с Чангой ошиблись. Игис вернулась домой к обеду. Она тихонько подошла ко входу в жилище и остановилась. Отец вышел, выбросил подальше свой прутик, обнял дочку, и они долго-долго стояли молча. Затем он поцеловал девочку, и они пошли в дом.

– Простил? – спросил я у Чанги.

– Простил, – радостно ответила моя подружка. – Он вообще добрый мужик. Ругается, кричит, ногами топает, но девчонку никогда не обижает. У них мамы нет. Он сам воспитывает детей. У него их трое. Еще два старших брата у Игис. Но они работают где-то в городе и сюда приезжают редко.

Ну, то, что отец у Игис добрый, я уже убедился на собственном опыте. Кто меня из кутузки вытащил? Да что там кутузка – можно сказать, от верной смерти спас.

– Я слышала, что отец давно собирался прекратить этот бизнес с кроликами, – продолжила Чанга. – Он даже сам ничего с ними не делал, нанимал специально обученных людей. Говорил одному работнику: ты понимаешь, брат, нельзя воспитывать детей и заниматься таким бизнесом. Неправильно это.

– Он прав, – закивал я.

– Вот Игис его и опередила, – ухмыльнулась обезьяна. – Видимо, почуяла, что отцу это и самому поперек горла.

– Молодчина Игис. Какая она хорошая девочка, – радостно авкнул я.

Я не знаю, как это назвать. Пусть каждый решит для себя сам. Пусть каждый сам ответит на вопрос: правильно ли поступила Игис или нет? Но, на мой взгляд, она совершила самый настоящий подвиг. Да, если хотите, богоугодный поступок. И до такого поступка нужно еще суметь дорасти. Она не стала искать никаких оправданий, что это кролики, которых нарочно разводят для производства мяса и меха, она просто взяла и освободила всех животных, спасая их от верной гибели. Не выпусти Игис их на свободу, половина несчастных кроликов уже сегодня погибла бы. А может, и все! Отец ведь собирался прекратить свой кровожадный бизнес. Сегодня она доросла до спасения грызуна, а завтра дорастет до спасения человека. В любом случае, это тот путь, по которому человек направляется к Богу, милосердию, любви.

Может, отец Игис и не имеет высшего образования, но, видимо, на интуитивном уровне понимает, что ребенка нужно воспитывать добрым и отзывчивым. А какая тут доброта, когда нужно убивать бедных и несчастных кроликов? Ребенок, развиваясь, постепенно познает мир. Любовь ко всему живому в детях живет с самого рождения. Если малыш взрослеет и видит, как вокруг него происходят странные вещи – одни люди губят животных, другие ломают ветки на деревьях, третьи загрязняют реки, озера, то тут то там дымят днем и ночью трубы и заволакивают небо черным дымом – то волей-неволей ребенок улавливает отрицательный контекст, и у него в памяти откладываются разные негативные моменты безответственной деятельности человека на земле. Ни к чему хорошему и доброму в будущем это не приведет. Ребенок когда-то станет взрослым и будет рассуждать: так жили до меня, и ничего не случилось с этой природой, так буду жить и я, все останется на месте, зачем создавать себе лишние трудности? Но если по такому принципу будут жить все, то через какое-то время по нашей планете невозможно будет не только пешком пройти, но и на бульдозере проехать.

Я всегда сравниваю такое положение со спальней. Один день не навел порядок, второй, третий. Через месяц загляните в комнату, вряд ли вы туда сможете свободно войти. Это ведь только кажется, что наша планета громадная, на самом деле засорить ее и подвести к краю экологической пропасти можно очень быстро.

Вы скажете, вот так Трисон! Начал с кроликов, закончил экологической катастрофой на планете. А между прочим, все взаимосвязано. Если наша Игис сегодня пожалела и спасла кроликов, то завтра, стань она, к примеру, Генеральным секретарем ООН, она спасет миллионы людей на планете. Все начинается с малого. Потому отец и простил девочку. Ее нельзя было не простить. Как можно наказывать кого-то за то, что тот спас другому жизнь?

А вообще, если бы я был человеком, я бы рассказал людям, как приучать маленького ребенка к общению с домашними животными. У многих моих читателей наверняка есть младшие братья и сестры, так что маленькое отступление будет полезно всем.

Домашние питомцы часто становятся всеобщими любимцами в семье. Малыши любят их по-своему. Они даже с ними разговаривают. Я все это испытал на себе. Помню, как две девочки играли со мной в докторов и больного. Я терпеливо относился к их экспериментам, поскольку для них такие игры очень важны. Дети исследуют таким образом большой мир.

Но иногда бывает, что ребенок ведет себя с животным не совсем правильно. Некоторые родители этого сильно пугаются, когда видят, что их отпрыск тянет котенка за хвост или пытается укусить его за ухо. Это не говорит о жестокости вашего ребенка. Просто малыш проводит эксперимент, он познает природу и окружающую среду. Ребенок еще не понимает, что котенку больно. И вот здесь понадобится ваша помощь. Вы расскажете ему, что животное это не игрушка, если ему оторвать лапу, ему будет очень-очень больно, и оно будет горько плакать. Главное – не оставлять ребенка одного, здесь нужно держать ухо востро, необходимо постоянно корректировать действия и поступки малыша.

Не стесняйтесь и рассказывайте ребенку о привычках животных, чтобы малыш хорошо знал особенности ваших домашних питомцев, приучался любить, слышать и понимать их. Вместе с ребенком купайте кошку и собаку, вычесывайте их. Пусть малыш сам или вместе с вами кормит животных. Со временем он привыкнет заботиться о братьях наших меньших, будет относиться к ним доброжелательно и ласково. Это останется в его сердце навсегда. Ученые уже давно доказали, что те дети, которые в детстве ухаживали за животными, вырастают более отзывчивыми и добрыми. Когда-то они проявят заботу и о своих состарившихся родителях. Об этом тоже нельзя забывать, между прочим. Не зря же люди придумали пословицу: «Что посеешь, то и пожнешь».

Конечно, лучший пример для детей – их родители. Без личного примера трудно воспитать ребенка добрым и заботливым. Ребенок копирует своих родителей во всем. У нас, у собак, щенок вырастает копией мамы. Это только кажется, что у людей иначе. На самом деле природа создала эту модель воспитания для всех. Главное – помнить о том, что ваши дети когда-то вырастут и будут делать то, что сейчас делаете вы.

Глава 16

В тот вечер мы с Чангой слышали разговор Игис со старшим братом. Тот ее немного, конечно, корил. Как пояснила мне подружка-обезьяна-переводчица, для видимости.

– Ты зачем это сделала? – спросил брат.

– Ты не поверишь, братик, – отвечает Игис, – но они мне подали сигнал о помощи.

– Ой, Игис, – рассмеялся брат, – ну ты такая выдумщица.

– Честное слово, – Игис приложила руку к груди, – вот прямо почувствовала какой-то сигнал. Может, мне показалось, но…

Брат обнял девчонку, и они еще долго о чем-то говорили. Я понял, что парень тоже одобрил поступок сестры. Не будем им мешать, пусть поворкуют. Они и так очень редко видятся. А я воспользуюсь случаем.

Помните, я еще в самом начале обещал рассказать вам о языке животных? Вот как раз наступил тот момент. Это действительно интересно. С кого начнем? Ну, давайте с котов. Вы знаете, что они друг на друга не мяукают. Серьезно! Для общения между собой они используют язык жестов или, на крайний случай, шипение, а вот для своих хозяев и всех остальных они могут сказать «мяу». Кошки произносят этот звук, чтобы поприветствовать кого-то или просто обратить на себя внимание, выпросить еду или показать, что они хотят, например, выйти погулять. Единственное исключение из правил – это котята. Они настойчиво мяукают на маму-кошку, когда хотят есть.

Вы сейчас очень удивитесь, но ученые выяснили, что самый умный среди животных – это… Ну, отгадайте! Предвижу уже ответы: дельфин, лошадь, слон и так далее. Ничего подобного. Когда исследователи декодировали язык сусликов, оказалось, что это самый сложный язык из всех языков животных. Вот вам и суслик! Все вечно смеются над его мордочкой, считая зверька глупым и недалеким. А между тем суслики при необходимости описывают хищников с потрясающей точностью – наблюдатель называет собратьям, прячущимся в норке, вид, размер, строение потенциального врага. Суслик даже различает цвета и сообщает, какого цвета одежда на приближающемся человеке. И что самое интересное, это нам кажется, что суслик пискнул от страха и спрятался в норе. На самом же деле в одном таком писке, который длится менее секунды, он передает огромное количество информации. Возможно, военные когда-нибудь воспользуются таким уникальным опытом для шифровки своих секретных сообщений. Хотя они уже давно что-то там попикивают разными приборами.

Еще один вояка. Этот для общения с соплеменниками использует азбуку Морзе. Жук-точильщик. Он бьется об дерево головой и использует возникающее эхо, которое слышат его собратья-точильщики. Живут такие «морзянщики» в Англии, их стук можно услышать ночью.

Каждое животное обладает своим уникальным, неповторимым голосом. Когда речь идет о людях, тут не возникает никаких сомнений, а вот когда мы говорим о животных, то почему-то думаем, что у них голоса все похожи. Нет. Например, когда ученые изучали в течение почти двадцати лет целое стадо слонов, выяснилось, что любого слона, как и человека, можно узнать по голосу.

Согласитесь, нас не удивляет, когда мы видим у людей, как будущая мама разговаривает с ребенком, который пока еще находится в животе. Но представьте реакцию бедной женщины, если бы ее пока еще нерожденный ребенок вдруг ответил ей. Представили? Перепуганное лицо или недоумение. А вот курицу подобным не испугать – для нее это обычное дело. За сутки до рождения, или, если можно так выразиться, до вылупливания, цыпленок пищит в яйце, а мама-квочка кудахчет, чтобы успокоить свое шумливое и беспокойное чадо.

Нужно отметить, не всех животных может услышать человек. Например, лягушка Хая из Южной Азии общается, используя ультразвуковые частоты, которые человеческий слух не воспринимает. Ученые считают, что лягушки используют такие частоты неспроста – они живут в местности, где шумят огромные водопады, и здесь просто невозможно различить звуки более низкой частоты. А может, они не хотят, чтобы люди их слышали? Лягушки – очень хитрые существа, между прочим. Я однажды видел, как они охотятся на всяких мушек. Еще то зрелище. У них язык, словно стрела у лучника.

Не можем мы пройти и мимо дельфинов. Есть ли сходство между попугаями и дельфинами? Все, наверное, ответят: нет. И впрямь, ну какое может быть сходство между такими благородными животными и глупыми попугаями? А вот и есть! Во Франции провели эксперимент: дельфинам днем давали слушать звуки китов. Пока они бодрствовали, ничего необычного не происходило. Как только дельфины засыпали, они начинали во сне подражать китовым звукам.

А вот распространенное мнение о том, что «попка дурак», можно смело опровергнуть. Не такие они и дураки, эти смешные попугаи. Каюсь, не раз посмеивался над ними. Ученые не раз уже определяли, что попугаи могут не только повторять услышанные звуки, но иногда могут и разговор поддержать. В Африке был попугай по кличке Алекс, который, например, хорошо разбирался в цветах и даже подшучивал над своим дрессировщиком. А другие небезызвестные попугаи Прудл и Нкисси тоже могли шутить и знали около тысячи слов каждый.

Не устали? Заканчиваю. Напоследок несколько слов о самом, на мой взгляд, интересном, поскольку все почему-то думают, что рыбы – это самые молчаливые животные на земле. Есть даже такой анекдот: «Сестра, рассматривая рыбок в аквариуме, спрашивает у брата: «Почему рыбы все время молчат?» Брат усмехнулся и отвечает: «А ты засунь голову в аквариум и попробуй поговорить». Так вот, чтобы общаться с соплеменниками во время охоты, рыбы используют плавники. Они указывают своим сородичам, куда должна попасть добыча, а затем, когда добыча попадает в «ловушку», они поворачиваются к ней и, чтобы показать удачный результат, изображают своеобразный танец. Кроме того, рыбы используют подобный метод как сигнал к действию, предупреждая об опасности или предлагая поохотиться.

Возвращаемся на наш дивный остров. Но если бы знал, лучше подольше говорил бы о языке животных. Беда у нас тут случилась – умер кот Шуито. Видимо, травма головы не прошла бесследно. Бедный котейка. Вот и пришел его час. Как живет тот человек, который изувечил беззащитное животное? Зачем он это сделал? Может, показывал свое превосходство или хотел перед кем-то самоутвердиться? Врач-ветеринар позже установил точно, что это не было случайностью, поскольку нашего Шуито ударили по голове несколько раз. К сожалению, есть еще такие вот бессердечные и безжалостные люди. Как обидно. Жил-жил кот, и вот тебе на – похоронили мы своего друга.

Днем посидели на нашей лужайке, погрустили, повспоминали, как мы совсем недавно здесь кувыркались. Девчонка в конце концов не выдержала и расплакалась. Обидно. Меня очень волнует тема добра и милосердия. Не зря ведь у нас, поводырей, на амуниции имеется эмблема Красного Креста. Как так получается, что один человек открывает клетку животным и выпускает их на свободу, а другой лупит несчастного кота по голове так, что тот теряет глаза? Ведь все же люди рождаются румяными, приятными такими карапузами, затем растут, играют в одни и те же игры, учатся в одних и тех же школах, читают одни и те же книги, слушают музыку, смотрят кино, но… постепенно одни становятся извергами, другие готовы за друга жизнь отдать. Вот это никак не укладывается у меня в голове. Пытаюсь докопаться, но, видимо, мне со своими собачьими мозгами этого не понять. Надеюсь, мои читатели любят животных и почем зря их не обижают. Спасибо вам, друзья. Если вы нас искренне любите, знайте, мы вас любим в разы больше! Человек + животные = дружба навек!

Глава 17

На следующий день рано утром меня разбудила Чанга.

– Вставай, лежебока, – с воображаемого порога заявила она. – Сегодня у хозяина выходной. Сказал, что весь день будет валяться на диване.

– А я тут при чем? – изумленно спросил я. – Ему поводырь понадобился, чтобы лежать на диване?

– Ты меня иногда удивляешь, Трисон! – ехидно ответила Чанга. – Вроде умная собака, а говоришь всякие глупости.

– Ой-ой-ой! – покачал я головой. – Тоже мне интеллектуалка нашлась.

– Да, – гордо ответила обезьяна. – Может, и не интеллектуалка, но поумнее некоторых животных.

Чанга так смешно выпятила нижнюю губу, что я даже взвизгнул, в моем случае это означало, как бы ухмыльнулся. Я решил тоже немного подначить свою подружку:

– Ну да, конечно, ты же человекообразная обезьяна…

Обезьяна пристально посмотрела на меня, затем подошла ко мне вплотную и, глядя в глаза, спросила:

– Послушай, бродячий музыкант, ты на родину-то к себе собираешься?

Меня словно током ударило.

– Ав! – рявкнул я.

– Так собирайся скорее. А то сидит он тут умничает: «человекообразная», «интеллектуалка»…

– А что случилось? – взволнованно спросил я уже на ходу. – Есть хорошие новости?

– А откуда им взяться хорошим новостям, – не оборачиваясь, отвечает мне Чанга, – если ты целыми днями под пальмой прохлаждаешься. Хорошие новости мы сами должны делать, а не ждать у моря погоды. Так мой Юра говорит. Понял, музыкант?

Тут я не выдержал и возмутился:

– Послушай, дорогуша, ты чего это меня целый день музыкантом называешь? Какой я тебе музыкант? Я поводырь, между прочим, специальную школу…

– Да успокойся ты, – перебила меня обезьяна, – слышала я это уже сто раз: и о школе твоей, и о том, что твои предки викингам помогали, корабли водили…

– Я не говорил, что они корабли водили…

– А ты откуда знаешь? – ехидно спросила Чанга. – Может, и рулить помогали!

«Наверное, зря я подначил Чангу «человекообразием», она теперь заест меня».

– Но музыкант тут при чем? Музыкальных-то школ я не оканчивал, – возмущенно сказал я.

– Да понятно, что не оканчивал, но с Гришей своим вы здорово спелись!

«Вон оно в чем дело. Ух, язва!»

– Ладно, прости, Чанга, давай не будем ссориться! – сдался я. Да и какой смысл был ругаться с подругой. Тут на острове, кроме нее, да еще кроме крошки Пульки из питомника, меня никто и не понимает.

Чанга остановилась, подошла ко мне, обняла и тихо сказала:

– Да ты что, Трисон? Я и не думала с тобой ругаться. Пойдем, сюрприз тебя поджидает. Я сегодня такое слышала, ты сейчас рухнешь от удивления.

– Что? Что? Скажи, – потребовал я.

– Терпение, мой друг! – громко произнесла Чанга. – Пошли!

Через полчаса мы вошли в «резиденцию» Чанги. Вернее, ее хозяина. Дом, в котором проживал Юрий, нельзя было назвать огромным и даже просто большим, скорее, средний такой, но очень ухоженный. А перед домом на лужайке мурлыкал небольшой фонтан. Мы приблизились к беседке.

– Садись здесь и молча смотри на моего хозяина и не шевелись, – приказным тоном сказала Чанга. – Да смотри, сдуру не гавкни, а то все дело испортишь.

«Ну, вот что ты будешь делать с этой наглой обезьяной?»

– Могла бы и не предупреждать. – Меня прямо подмывало рявкнуть на Чангу. – Ну, с чего это я начну гавкать в чужом доме? Ты что?

– Ладно-ладно, – улыбнулась подруга. – Шучу я, что ты сразу кипятишься? Хотя понимаю, нервы. Я бы тоже нервничала, если бы мне пришлось из вашего города Сочи убегать. Но будь спок, мой друг. Сейчас все увидишь!

«Ничего не понял! К чему она сюда Сочи приплела? Эту Чангу не всегда можно понять! Ну, да ладно – не затем сюда пришли!»

Я сел у входа в беседку и замер, превратившись в памятник. Чанга забежала на крыльцо, но тут же вернулась обратно. Она села позади меня, и мы стали дожидаться, когда выйдет хозяин. Он, видимо, дремал, потому что вышел, потирая кулаками глаза. Пристально посмотрел на меня и вдруг громко произнес:

– Вау! Так это ты братец из России? Поводырь? Ничего себе сюрприз! Где ты нашла его, Чанга?

Верите, у меня отвалилась нижняя челюсть, и я никак не мог ее поднять обратно. Как же так? Как Чанге удалось объяснить, что я собака-поводырь из России? У вас есть версия? С ума можно сойти! Может, наша Чанга освоила письменность да письма пишет вовсю? Или эсэмэски шлет своему хозяину. Вряд ли. Но тогда как? Как ей это удалось? Если бы я на этом закончил свой рассказ, интересно, кто-нибудь угадал бы, как Чанга сообщила своему хозяину информацию обо мне?

Остановитесь, не подсматривайте, не читайте пока дальше. Подумайте, как такое могло случиться? Ну вот как? Я даже представить не мог, что Чанга может найти такой простой и в то же время феноменальный выход.

То, что я увидел дальше, потрясло меня до кончика хвоста. Я обернулся и увидел в руках у Чанги небольшой российский флаг. Она держала его над моей головой как транспарант.

«Так вон оно что! Ну, Чанга! Да ты просто гений!»

– Сестренка, миленькая, – я лизнул ей нос, – ты где взяла российский флаг?

– Где-где? Одолжила в одном месте. «Руский» магазин помнишь? У него на каждом углу такие флажки висят.

– Точно, я видел, – вспомнил я. – Но… как твой хозяин узнал, что я поводырь?

– Не болтай, смотри и слушай дальше.

Юрий внезапно ушел в свою беседку. Но через мгновенье вернулся с каким-то журналом в руках.

– Так-так-так, – листая журнал, бормотал мужчина, – да где же оно? А! Вот! Объявление: лабрадор… поводырь… откликается на кличку Трисон.

Только теперь картина прояснилась полностью.

– Вот, – Юрий помахал передо мной журналом, – в самолете прочитал. Только вчера о тебе с приятелем говорили. А ты сегодня нарисовался. Молодец.

«Это не я молодец, а твоя Чанга такая умная обезьяна!»

– Так значит, отстал от парохода? – продолжил Юрий. – Печально-печально! Тут на острове с собаками очень строго! Могут и в кутузку упечь. Ты поаккуратнее, а то не ровен час… Я еще Чанге даже паспорт не сделал.

Все-таки как плохо, когда не умеешь говорить. Так хотелось в этот момент сказать: «Не волнуйтесь, Юрий, я уже паспортом обзавелся!»

Какой счастливый день! Сделан еще один шаг на пути моего возвращения домой. Сказать, что это произошло случайно, язык не поворачивается. Ведь мои родные дали объявление в журнале, наверняка зная заранее, что журнал будет распространяться в самолетах, летящих в этом направлении. А остальное уже мелочи. Тут главное сделано. Ай да академики, ай да молодцы! Только вот как теперь будут развиваться события? Юрий может поаплодировать своей Чанге и на этом все забыть, а может предпринять какие-то действия. Тут нам не дано предугадать! Но все равно нет предела моей радости.

Глава 18

Дорогой мой читатель, у нас с тобой есть еще одна хорошая традиция. Обожаю традиции. А потому расскажу тебе о нескольких знаменитых собаках. По дороге на этот остров мне рассказывала о них на корабле Тамара Исаевна. Ну, если быть более точным, женщина читала книгу своему мужу-академику, а я внимательно вместе с ним слушал. Так вот.

Жил да был в тридцатые годы двадцатого столетия в Уэльсе черный ретривер по кличке Джек Суонси. Однажды, увидев, как в реке тонет маленький мальчик, Джек бросился к нему и вытащил ребенка на берег. Очевидцев происшествия не было, а потому в рассказ мальчика никто не поверил, приняв его за фантазии малыша. Но через две недели отважный пес спас еще одного человека. В этот раз свидетелей было хоть отбавляй. Через некоторое время Джек снова повторил свой подвиг. В течение последующих лет пес спас около тридцати человек.

За свои подвиги Джек получил серебряную медаль, премию «Самая храбрая собака», серебряную чашку от мэра Лондона и свою собственную статую. Согласитесь, не каждый человек удостаивается таких почестей.

Следующий наш герой – сенбернар Бамси. Пес-моряк во время Второй мировой войны служил на борту норвежского минного тральщика. Бамси в переводе с норвежского означает «приятный медведь». На борт корабля собаку принес капитан. Бамси стал настоящей легендой в Данди, где судно было размещено во время войны. Пес патрулировал город и проверял, все ли моряки вернулись на борт. С этой целью он самостоятельно ездил на автобусах со специальным удостоверением, привязанным к его шее. Однажды Бамси спас члена команды, упавшего за борт, нырнув и оттащив его в безопасное место. Затем отважный пес спас другого члена команды от грабителя с ножом – Бамси бросился на нападавшего и затащил того в воду.

Но пес-моряк был не просто героем, он был настоящим миротворцем. Очевидцы рассказывали, когда моряки начинали драться на борту (к сожалению, и такое случалось), Бамси становился на задние лапы, передние забрасывал на плечи забияк и вынуждал тех отойти друг от друга. После такого представления моряки обычно мирились. Каждое Рождество на Бамси надевали бескозырку и фотографировали его в форме моряка. И каждый год из Шотландии родственникам в далекую Норвегию уходили открытки с фотографией любимца экипажа.

Потрясающая история о железнодорожном псе по кличке Боб, который родился в Южной Австралии в конце XIX века. Первые годы своей жизни он сопровождал железнодорожных рабочих, пока не был пойман охотниками на собак. Боба должны были усыпить, как бродячую собаку, но к счастью, посчитав пса симпатичным, его купила станционная охрана. Новый хозяин разрешил псу ездить с ним в поезде. А когда владелец получил повышение по службе и их пути разошлись, Боб превратился в «зайца» и стал ездить в поездах один.

Пес долго путешествовал по Австралии и в конце концов стал знакомым и желанным гостем в поездах. Начальники станций и охранники знали его по имени. Ночью Боб гостил у машиниста, подкреплялся там, а наутро снова возвращался к поезду.

Со временем Бобу изготовили специальный браслет с его именем и даже разрешили посещать банкеты как почетному гостю. Гравировка на браслете позволяла ему заходить, куда он хотел. А если в поезде его встречали дети, они бегали за ним, словно за сказочным героем из их любимой сказки. У Боба было много приключений за его короткую жизнь, он умер самым известным псом в истории Австралии.

Самое интересное то, что у Боба были последователи. Пес Оуни тоже был одержим поездами. Но он любил ездить в почтовых поездах и путешествовал по всем Соединенным Штатам Америки. Среди почтовых служащих появилось такое поверье: поезда, в которых ездит Оуни, не ломаются и они не попадают в катастрофы. Пес превратился в так называемый талисман везения и удачи. Его награждали различными медалями, сувенирами. Оуни совершил кругосветное путешествие, побывав в Европе и Азии. В конце концов у собаки появилась собственная почтовая марка.

А теперь о собаке-автомобилисте. Первой собакой, пересекшей США на машине, был Буд Нельсон! Конечно, сделал он это со своим хозяином Горацио Нельсоном и его другом Сьюолом Крекером. Это случилось на заре автомобилестроения, и машины того времени были шумными, дымными и ужасно ломучими. Тем не менее отважный Буд не испугался трудностей и вместе с людьми выдержал все испытания и стойко перенес лишения, связанные с таким длительным путешествием.

Не могу не рассказать вам об одном нашем собрате по кличке Пиклз. Этот знаменитый пес спас Англию от международного скандала. В 1966 году в этой стране проводился чемпионат мира по футболу. Англичане, разумеется, запланировали во что бы то ни стало завоевать Кубок мира, но тут случилась беда: кубок чемпионата кто-то украл. Как быстро найти его и избежать конфуза? Вот тут на помощь и пришел колли Пиклз, который, гуляя со своим хозяином в парке, неожиданно что-то унюхал в кустах. Трудно поверить, но это был потерянный кубок.

Пиклз мгновенно стал знаменитостью. Все газеты и журналы наперебой называли его героем, спасшим страну от позора. В честь Пиклза был организован даже банкет, на котором ему вручили кость и чек на тысячу фунтов-стерлингов. На этом слава колли не закончилась. Пиклз начал работать актером и сыграл несколько главных ролей в различных фильмах. Кстати, в тот год англичане все-таки завоевали титул чемпионов мира по футболу.

Ну, и напоследок, конечно, расскажу о собачьей преданности. Вы наверняка не раз слышали истории о том, как собаки после смерти своих хозяев ждали их в течение длительного времени. Самая известная собака – Хатико из Японии. О ней были написаны многочисленные книги, и даже был снят художественный фильм.

Но когда-то в Италии жила собака по кличке Фидо. Она была очень известна еще во время своей жизни. Ее выходил рабочий, взяв домой полуживого щенка. Человек вылечил ее и фактически спас ей жизнь, за что Фидо была предана ему до конца жизни. Она каждый день терпеливо ждала своего хозяина на автобусной остановке. Это было в годы Второй мировой войны, Италию бомбили едва ли не ежедневно. Но Фидо бомбежки не пугали. Она неизменно ждала своего друга. И однажды хозяин не вернулся – он погиб во время воздушного налета.

Вдумайтесь в то, что я сейчас скажу. Фидо продолжала ждать на остановке хозяина. Каждый день. В течение четырнадцати лет. О собаке знала вся Италия. Со всех уголков люди нарочно приезжали на остановку, чтобы посмотреть, как Фидо встречает автобус и как разочарованная уходит, не встретив хозяина. До конца жизни собака ждала своего хозяина.

А как наш остров поживает? Тут у нас есть неожиданные новости. Очень позитивные.

Глава 19

Самая приятная новость – отпустили Гришу, но, правда, обязали один раз в неделю приходить в полицейский участок отмечаться. Что самое интересное, оказывается, они с Юрой уже были знакомы. Не так здесь много русских людей, чтобы их души не тянулись друг к другу. На следующий день Юрий пригласил всех нас на пикник.

– Ну, как ты тут, Царевич? – увидев меня, радостно спросил Григорий и бросился обнимать меня.

– Да как, – рассмеялся Юра и ответил вместо меня: – Чуть на бойню не угодил.

– Да ты что? – вздернул брови Григорий. – А ты откуда знаешь?

– Вон, девчонка рассказала, – Юра кивнул в сторону Игис, – если бы не ее отец, уже бы и забыли о собаке. Ты знаешь, как зовут пса?

– Местные его называют Уачем, то есть Царем…

– Какой Уача? – рассмеялся Юрий. – Трисон он.

– Как ты сказал? – раскрыл рот Гриша.

– Трисон, – повторил Юра. – Кличка у него на родине Трисон!

– Ну, в общем-то, это одно и то же, – вдруг сказал Григорий.

– Как это? – удивился Юрий.

– А вот так: был такой тибетский царь когда-то…

«Вот вам и Гриша. Никогда бы не подумал, что он такой начитанный гражданин».

– А ты откуда знаешь? – перебил Юрий.

– Читал, – уклончиво ответил Гриша. – Я вообще люблю книги. Только бумажные, электронные пробовал, не пошло.

Юра неожиданно хлопнул земляка по плечу и, глядя в упор, спросил:

– Гриня, скажи честно, ты долго еще тут на острове будешь дурака валять? Домой не собираешься?

– Эх, Юра-Юра, – тяжело вздохнул Григорий, – да нельзя мне пока туда.

– В смысле? – вздернул брови Юрий.

– А-а, – махнул рукой Гриша, – долго рассказывать. Потом как-нибудь. Не хочу вспоминать…

– Ну и ладно, – согласился Юрий. – Не хочешь рассказывать, не рассказывай. Давай лучше по шашлычку. Что-то я соскучился по жареному мясу, давно не ел.

– А я-то и подавно, – закивал Гриша, – скоро от этих бананов и кокосов сам на пальму полезу, как твоя Чанга.

Неожиданно вспомнил свой самый первый пикник. Так на душе стало тоскливо. Где-то мои родные места, скверы, мои дорогие подопечные. Сколько еще продлится эта вынужденная «командировка», да и вообще, закончится ли она когда-нибудь?

И тут произошло одно небольшое, но очень показательное событие. Неожиданно проявилась еще одна грань таланта Григория. Он обратился к Юре:

– Юр, слушай, у тебя, говорят, в России издательство есть?

– Это громко сказано, – ухмыльнулся Юрий. – Я вообще им не занимаюсь, просто некогда. Там все вопросы решают мои партнеры. А с какой целью интересуешься?

– Ну, с какой? – рассмеялся Гриша. – С прямой! Книгу хочу издать. Давно мечтаю.

– О чем, о ком? – спросил Юрий.

– Да вообще, о жизни, мысли всякие…

– Думаешь, людям интересна твоя жизнь?

– Нет-нет, ты меня неправильно понял, я мемуаров не пишу. Это всякие интересные истории, фантазии, юмор, приколы… Ну, в общем, думаю, читатель останется довольным.

– А для примера есть что-либо? – спросил Юрий.

– Конечно, – закивал Григорий и полез в свою сумку. – Вот! – он вытащил листы, исписанные мелким почерком. – Только почерк у меня неважнецкий…

– А зачем мне твой почерк? – хмыкнул Юрий. – Вот, садись сюда, – он указал пальцем на плетеное кресло, – и пока я буду жарить мясо, почитай мне что-нибудь.

– Отлично, – тут же согласился Григорий, – недавно сочинил интересный рассказ.

– Ну, ты сам себя не нахваливай, – съязвил Юрий, – почитай, я послушаю. Валяй!

Григорий откашлялся в кулак и приступил к чтению.

ОНЛАЙН-ПРЕИСПОДНЯЯ

Рассказ

Жара в тот день стояла не просто невыносимая, а какая-то уж совсем запредельная. Под конец рабочего дня я почувствовал дрожь в коленях. В глазах помутнело, и я чуть было прямо в кресле не потерял сознание. Правда, дальнейшие события протрезвили меня основательно и заставили резко покинуть мягкое сиденье.

– Леха, привет! – раздался голос в трубке телефона.

– При… привет, – ответил я машинально, вытянулся почему-то по стойке смирно и оцепенел. Было отчего – Толя Брынза, мой партнер по бизнесу, умер полтора месяца назад. Я его голос узнаю из миллиона. Приятель, почувствовав мое замешательство, еще раз повторил приветствие, но у меня кроме мычания ничего не выходило.

– Ну чего ты там забуксовал, Леха? Не узнал, что ли?

– Да я… это… узнал… конечно… но… – я никак не мог подобрать нужных слов.

– Да ладно, не расстраивайся, все отлично. Спасибо тебе, брат, что в самый последний момент мобилу мне в гроб сунул. Видишь, сгодилась.

Первое, что мне пришло на ум: «По-моему, я заработался. Пора в отпуск или хотя бы нужно организовать два-три дня приличных выходных. Если так дело пойдет, скоро мне и Владимир Ильич из мавзолея позвонит…» Но отключить телефон я все же не решился. Бог его знает, что это такое?

– Толик, – говорю тихо, – ты это… правильно меня пойми… сам понимаешь, в это… ну, в общем, трудно поверить…

– Понимаю. Только ты не отключайся, Леш. Согласен, что в это трудно поверить, но ты не отключайся. Договорились?

– Договорились, – кивнул я и хотел поднять вверх сжатый кулак, словно Анатолий наблюдал за мной откуда-то из-за облаков и мог видеть мои жесты. – Ты хоть объясни, как и почему ты…? Что это все значит? – у меня язык не поворачивался назвать его живым.

Да и у кого бы он повернулся, когда сам лично еще недавно целовал покойника в лоб и бормотал какие-то там дежурные фразы.

– Ой, тут просто цирк, – рассмеялся Брынза. – Мы сейчас в отстойнике находимся. Народу немерено.

– Что за отстойник? – закашлялся я. – Ты вообще где? В гробу или…

– Не, Леха, ты точно какой-то невменяемый. Книжек не читал, что ли? Ну какой гроб? Ты чего несешь?

– Ну, так мы же тебя вроде закопали, – неуверенно возразил я и, покосившись на кондиционер, смахнул со лба капли пота. «Фильтр надо заменить», – подумал я и вдруг вспомнил, что завхоз по моему же указанию поменял его только вчера. «Бред какой-то! Может, кто решил таким образом разыграть меня? Насмотрятся телевизора, всяких там «Больших разниц» и занимаются ерундой…»

– Так то мое тело, понимаешь? – рассмеялся Толян и еще раз повторил по слогам: – Те-ло! Сюда зачем гроб тащить? Кому он тут нужен? Тут и так все битком забито.

– И как ты теперь выглядишь? – недоумевал я.

– Да так же и выгляжу, – заверил меня товарищ, – только прозрачный.

– Прозра…? – опешил я и запнулся на полуслове.

– Ну да, – весело ответил Брынза. – Тут все прозрачные. Только теперь я понял значение выражения «я тебя насквозь вижу». Это отсюда. Ага! Но прикол не в этом. Тут ни с кем не столкнешься. Ходим вроде как сквозь друг друга. Ну, мы типа тумана, что ли. Да ладно, забей. Я по делу. Ты-то как там? Ко мне не собираешься?

Услышав последний вопрос, я вздрогнул и медленно опустился в кресло. «Нужно присесть, а то точно грохнусь посреди кабинета. Секретарша войдет, упадет рядом. Фух! Ну и лето в этом году – мы уже как караси на сковородке. Сметаны только не хватает…»

– Да рановато вроде, – грустно продолжил я и, откинувшись на спинку, закрыл глаза.

– Мой тебе совет: не затягивай с этим. Перебирайся сюда. Здесь все по уму. Главное, что о земной суете можно навсегда забыть. Кстати, еда тут не нужна, мы здесь святым духом питаемся, одежда, как ты уже, наверное, догадался, тоже не нужна – мы тут как манекены. Да и жизнь будет вечной, прикинь. Это как раз то, о чем мы с тобой всегда мечтали.

– Толик, – перебил я приятеля. – Постой, брат, дай мне опомниться. Мне кажется, что у меня что-то с головой. Какая вечная жизнь? Это же кошмар какой-то… Ты о чем?

– Да погоди ты, не паникуй, Леха. Я ведь серьезно тебе говорю. Не торопись делать выводы. Ничего с твоей головой не случилось. Это я тебе звоню – Толя Брынза. Точно, братан. Только трубку не кидай, дослушай.

Но я все же не выдержал, отключил телефон, а затем, немного подумав, вообще выключил. Минут двадцать соображал, что произошло. То ли у меня галлюцинации от жары начались, то ли серьезно чем-то заболел. К врачу надо идти – посоветоваться. Может, пилюли какие попить… Нет! Какой врач? Ни в коем разе. Загребут и в психушку упрячут. Боря, компаньон, будет несказанно счастлив, если узнает, что он один тут остался. Нет, с такими жалобами к врачам добровольно не ходят. Это уж если сами что почуют и загребут, тогда ничего не поделаешь. Нужно держаться. Никто не должен узнать об этом разговоре. Никто! Во-первых, все равно не поверят, а во-вторых, обязательно натравят психиатров. Вот тогда уже не отвертишься.

Ерунда какая-то. Я подошел к зеркалу и пристально всмотрелся в свои глаза. Вроде все нормально. Зрачки одинаковые. Где-то слышал, что если с головой что-либо не в порядке, то зрачки у человека становятся разными. У меня такого явления не наблюдалось. Что же это такое? Попробовать еще раз телефон включить? Точно, нужно включить. Лучше пусть Брынза на мобильник звонит, чем сам припрется сюда в офис. От него что угодно можно ожидать. Кто знал, что он возьмет в сорок лет и отправится на тот свет? Инфаркт – штука непредсказуемая. Машка его изрыдалась вся, двоих пацанов оставил ей, мал мала меньше. Но Мария не промах: Толян еще в гробу лежит, даже гвоздики в крышку не забили, а она уже о доле разговор завела. Хоть бы постеснялась. Интересно, а Толик ей звонил? Нужно узнать. Хотя стоп! Ты что? Так и хочешь в психбольницу угодить? Лавры булгаковского Мастера покоя не дают? Молчи уже, раз такое привиделось. А то навопрошаешься на свою голову. Я на свой страх и риск снова включил телефон. Молчит. Фу, думаю, видимо, точно переутомился. Ну какой может быть Брынза? Совсем ты, Алексей, спятил!

И тут снова раздался отвратительный до неприличия громкий звонок – сам же нарочно такой поставил, чтобы вызовы не пропускать. Черт бы тебя побрал, сволочь. Нужно мелодию на более спокойную поменять. Этот сигнал точно меня в могилу загонит. Все чего-то боишься не услышать, сделал такой звонок – реактивный самолет на боевом дежурстве. Кто там еще? Я с опаской взглянул на дисплей и вздрогнул – это снова был Брынза. У меня внутри все похолодело. Жары я уже не замечал. Мне в какой-то миг показалось, что я вообще в Антарктиде на сугробе сижу. Может, не поднимать трубку? Выбросить симку да сменить оператора. Но телефон надрывно гудел, словно готовился к взлету. Я набрал полные легкие воздуха и, резко выдохнув, все же ответил:

– Да! Слушаю.

– Ты че там, Леша? Ну зачем ты трубу отключил? Друг, называется.

– Батарейка села, – беззастенчиво соврал я. – Пока зарядку нашел, пока подключил…

– А-а-а, я уж было подумал, что ты не хочешь со мной говорить, – хихикнул Толик. – Слушай, Леша, у меня к тебе вот какая просьба: ты там посмотри, кто в нашем микрорайоне в ближайшее время прикажет долго жить, а лучше в морг сходи, договорись с родичами, положите в гроб к покойнику мой ноутбук. Только родственникам скажи, что это для меня. Мне тут передадут, я договорился.

– Слушайте, уважаемый! – наконец-то не выдержался я. – Прекратите нести чушь! Кто вы? Как телефон моего друга оказался у вас? Вы что, могилу раскопали? Вы…

– Э-э-э-э! Алексей, успокойся, – перебил голос. – Ты что? Снова мне не веришь?

– Я обращусь в милицию, – заорал я. – Вы ответите по всей строгости закона…

– Ага, – рассмеялся Анатолий (нет, так сыграть нельзя, это его смех, это он, но…). – Сходи-сходи в полицию, скажи, что тебе друг с того света названивает, вот там тебе сразу поверят и справочку выдадут. Успокойся, Леша! Это я – сто процентов. Прекрати истерику. Только никому не говори, а то проблем потом не оберешься. Я же все понимаю.

– А ты Машке звонил? – неожиданно выпалил я.

– В том-то и проблема, Леша, что родным звонить не получается. Я бы с удовольствием с Машкой поболтал. Кстати, как она там? Я когда в гробу лежал, слышал, что она о бизнесе с тобой говорила. Переживает девка. Вы смотрите там с Борькой не киньте ее. У меня двое пацанов осталось. Не берите грех на душу.

– Ну как ты такое можешь говорить? – возмутился я, наконец-то поверив, что со мной действительно говорит мой закадычный друг и партнер по бизнесу Анатолий Брынцалин.

Прозвище свое Анатолий получил после одного случая. До этого никому и в голову не приходило сравнивать его фамилию с куском сыра. А тут однажды к нам в офис зашел человек, который сильно заикался. Ну, и попытался спросить:

– Ска-ска-скаажи-ите, а го-го-сподиииин Брынз… Брынз…

– Брынцалин? – подсказала секретарь.

– То-то-то-чно, – закивал гость. – Брынз… Брынз…

– Он будет только завтра после обеда, – пояснила секретарша Валька и, не сдержавшись, прыснула в кулак.

Гость ушел, а мы вслед за секретаршей попадали со смеху. «Брынз… Брынз», – передразнивали мы незнакомца. Так и стал наш Анатолий Иванович Брынзой. Конечно, в глаза так назвать нашего директора могли только мы с Борькой, а за глаза называли все кому не лень. Ко мне тоже кличка прицепилась. Но меня прозвали Толстым недавно: вес стал зашкаливать. И ничего не могу поделать. Диеты всякие, правильное питание, таблетки какие-то, чаи вонючие – ничего не помогает. При росте 180 см вес почти 130 кг. Ну какое тут еще можно придумать прозвище? Только Толстый. Жена вообще объявила, что ей со мной стыдно на людях появляться. Тоже мне… Обидно очень.

– Так что, Толстячок, – снова раздался в трубке голос Анатолия, – подкинешь?

– Что? – я уже успел забыть его просьбу.

– Как что? – заорал Толян. – Ноутбук, говорю, загонишь мне сюда?

– Толик, – осмелел я, – и как ты себе это представляешь? Ты подумал, что просишь?

– А что тут сложного? Положи ноутбук в гроб и отправляй передачку с оказией.

– С какой оказией? Ты чего несешь? – у меня даже голос охрип от досады.

– Как с какой? Я же тебе объяснил. Ты что? Не понял?

– Да понять-то я понял, но кто мне его отдаст, твой ноутбук? Что я Машке скажу? Дай мне, Маша, ноутбук, я его Анатолию на тот свет передам? Сам прикинь, это же полный идиотизм.

– Хм, – Толик задумался. – Я как-то об этом и не подумал.

– Она ведь сразу ударится в подозрения, – продолжил я так, словно говорил уже с живым человеком. – Подумает, что мы с Борей что-то мутим, чтобы обмануть ее с наследством. Врубаешься?

– Да понял, понял я. А что придумать? Может, украсть? – предложил Брынза.

– Ты совсем спятил там в своем отстойнике, – усмехнулся я и вдруг неожиданно для себя самого спросил: – Толян, а тебя куда там определили – в ад или рай?

– Какой ад, какой рай? – рассмеялся Толик. – Тут одна контора. Просто грешники в одном месте тусуются, а праведники – в другом. Если грешник исправляется, его переводят к праведникам. Но мне посоветовали в рай не соваться. Здесь с грешниками полегче. В рай мобилу не пронесешь, там все правильные – сразу сдадут старшему.

– Так а чем же отличается ваше общежи… хм… общежитие от правильного?

– Ну, тут карантин нужно пройти, где я сейчас и нахожусь. Это и есть отстойник.

– И что там проверяют? – настороженно спросил я.

– Да всякую ерунду спрашивают: намерен ли в дальнейшем пересмотреть свое поведение? Хочу ли снова на грешную землю? И так далее…

– И что? Ты отказался? Ты не хочешь вернуться?

– А зачем? Еще неизвестно, кем они меня туда возвратят. В том-то тут вся и фишка, что в раю ты всегда будешь человеком. Вечно! Понимаешь? А из ада за нарушения режима тебя могут возвратить на землю, но уже в образе кого угодно, только не человека. Шанс родиться человеком Бог дает только один раз. Понял? Тут все продумано!

– А кем же могут возвратить? – опешил я.

– Могут собакой, кошкой, а могут и гусеницей зеленой. Иными словами, любой тварью, да хоть микробом каким-нибудь или мухой навозной.

– Ну, тогда тем более нужно в рай перебираться, чтобы не влипнуть по полной.

– Нет, Леша, чтобы тебя обратно на землю отправили, здесь нужно так набузить… Я не собираюсь жить отморозком. Мелкие нарушения не в счет. Мы и так все грешники. Что с нас взять? На нас смотрят сквозь пальцы. И все-таки что-то нужно придумать с ноутбуком. Или я тут со скуки помру.

– Так ты уже и так умер, – рассмеялся я, – куда еще больше.

– Не ехидничай, – буркнул Толян, – давай подумаем, как ноутбук мне передать.

– Может, новый купить?

– Да зачем мне новый? Там у меня целый фото– и видеоархив. Что я с новым буду делать? Смотреть на него?

– Ой, Толик, даже не знаю. Но разговаривать на эту тему с Машкой я не могу. Ты хочешь, чтобы меня в психушку упекли? А красть тем более не хочется, так недолго и до тюрьмы дойти. Кто мне поверит, что ты звонил и просил комп на тот свет передать?

– Блин, что же делать? – Толик надолго замолчал.

– Может, оставить эту затею? – предложил я через несколько минут.

– Легко тебе говорить, а мне хочется иногда на своих посмотреть…

– А что на них смотреть? Мы все там будем. Потерпи, свидимся…

– Ты же знаешь, я как втемяшу себе в голову что-нибудь…

И вдруг в трубке раздался посторонний голос. Кто-то спросил: «Покойный Брынцалин?» «Да, я!» – ответил Толян. «Кто вам позволил сюда пронести мобильный телефон?» – строго спросил чужой голос. «Да я… это… случайно. Кто-то в гроб положил, когда хоронили…» – Толик стал оправдываться. «И вы уже звонили в прежнюю жизнь?» – закричал, видимо, небесный надзиратель. «Да, пару раз! Простите ради Бога!» – ответил Толик. «Ах ты бессовестный! Вы уже совсем тут обнаглели, на том свете грешили-грешили, и тут за свое? – еще громче стал кричать незнакомый голос. – У нас это самый страшный проступок! Вы лишаетесь права присутствовать на этом свете! Вон отсюда! Обратно на землю! Мухой!» В телефоне что-то зажужжало. Я от страха зажмурился. И вдруг почувствовал, что мне кто-то сел на нос. Я открыл глаза и увидел муху. С размаху ударил себя по лицу. Муха упала на пол и замерла. Я сполз с кресла и заплакал:

– Толик, это ты? Толик, прости меня! Я нечаянно, друг…

У двери раздалось чье-то покашливание. Я обернулся, сзади меня стояла Валька-секретарша.

– Алексей Игоревич, что с вами? Вам плохо? Может, «Скорую» вызвать?

– Нет, Валюша, – выдохнул я, – мне хорошо. Мне уже очень хорошо.

Как только Григорий закончил читать рассказ, Юрий громко рассмеялся.

– А ты молодчина, Гриша! – похвалил он рассказчика. – Мне понравилось. Особенно окончание. Самобытно. Пишешь хорошо, легко.

– Спасибо, – поблагодарил Григорий и довольно улыбнулся. – Ну, вот в таком стиле сочиняю, всякие истории, происшествия, недоразумения, но, конечно, в каждый рассказ вкладываю кое-какой тайный смысл, читатель разберется.

– Отлично, подготовь мне рукопись, я полечу в Россию, передам своим коллегам. Только сразу предупреждаю, – Юрий указал на слегка помятые листы, – вот это не пойдет. Переводи в цифру, записывай на флешку или скинь мне на E-mail. Никаких бумаг. Завязывай ты с этой бюрократией. Я эти бумаги уже ненавижу.

– Все сделаю, – заверил Григорий.

– Прекрасно! – заключил Юрий и громко объявил: – Господа, шашлык готов! Готовимся к трапезе!

Глава 20

Поужинал в тот вечер я славно. Давно не испытывал такого удовольствия. Юрий оказался отменным поваром. И предусмотрительным. Мне, например, он мясцо немного не дожарил. Понимает, что к чему. Сырое мясо я тоже как-то не очень люблю, но немного недожаренное – это в самый раз, это для меня. К тому времени как мясо начали подавать на стол, пришел и отец Игис. Юра говорил с ним на местном языке.

– Ты хоть переводи, о чем они говорят, – обратился я к Чанге.

– А зачем тебе? – рассмеялась обезьяна.

– Ну, любопытно же, – нахмурился я. – Слышу имя свое. Наверное, обо мне что-то говорят?

– О тебе, о тебе! – подтвердила Чанга.

– А что там? – снова спросил я.

– Да ничего интересного? – отвечает Чанга.

– Ну ты зануда, обезьяна! – возмутился я. – Ну-ка, говори.

– А что говорить? Ну, рассказывает папаша Игис, как тебя чуть в питомнике не укокошили.

– Ой, – вздрогнул я. – Ну и шуточки у тебя, Чанга.

– Да какие уж тут шуточки, – усмехнулась подружка, – скажи спасибо отцу Игис. Он просто догадался, где тебя искать, а то сейчас не пикник бы у нас тут был, а поминки по лабрадору.

– Ух, язва!

Пока мы болтали с Чангой, произошло неожиданное и одновременно приятное событие. Оказывается, Юра рассказал Игис о моем имени. Она подошла ко мне и так смешно произнесла:

– Трей… трей-сон?

– Ав-ав! – радостно запрыгал я. – Ав-ав! Ну, наконец-то!

– Трейсон, – повторила Игис и, обняв меня, затараторила: – бурум, бурум, Трейсон, бурум, бурум!

Хотя я и без перевода догадался, что слово «бурум» означает что-то хорошее, все же спросил у Чанги:

– Что за «бурум»?

Чанга закатила глаза, хмыкнула, отвернулась и ехидно произнесла:

– «Любимый»!

– Чанга, – я подошел к подруге и заглянул ей в глаза, – скажи честно, ты на меня обиделась?

– За что? – фыркнула обезьяна.

– Ну, я язвил, ерничал, назвал тебя человекообразной обезьяной и так далее, – виновато проговорил я.

– Не то чтобы обиделась, – сказала Чанга, – но твоя бестактность огорчила.

– Прости меня, подруга, – я лизнул ее в нос, – я ведь не со зла. Так, ляпнул, не подумав. Не думал, что тебя это так заденет. Прости, а?

– Ладно, – тут же согласилась Чанга, – мир!

– Спасибо тебе, дорогая, – радостно ответил я и добавил: – Мир во всем мире!

– Хорошо, – закивала моя подружка и, обняв меня, чмокнула в нос.

Все-таки какие замечательные друзья появились у меня на острове.

Вы замечали, мы так привыкаем к друзьям, что и не спрашиваем себя: «А зачем они нам нужны, какая польза от них?» Может быть, это и правильно. К чему такие вопросы? Но я часто размышляю на эту тему. Вот возьмите мою Чангу. Если бы не она, я до сих пор мыкался бы по острову как слепой котенок. Когда у тебя есть друзья, ты чувствуешь себя в безопасности. Случись что, ты сразу сообщаешь кому? Другу, конечно. Да и на досуге с друзьями всегда комфортнее, веселее, вы, что называется, с ними на одной волне. А это так важно сейчас.

О пользе обычно и не задумываешься, ведь дружат по-настоящему не ради пользы, не ради какой-то выгоды. Просто дружишь и все. Чем отличается друг от знакомого? Многим. Друг уважительно относится к твоему мнению, друг никогда не станет слушать о тебе сплетни, а того, кто придет к нему со слухами о тебе, отправит по адресу, о котором в книгах для подростков обычно не пишут. Об этом можно узнать у своих родителей. Вы знаете, своему другу вы интересны всегда – не только, когда с вами весело, но и когда грустно. Друг умеет не только вам советовать, но, когда нужно, он с удовольствием вас и выслушает. Вот это и есть настоящий друг!

Нам, собакам, проще. Мы хоть в Интернет не забираемся, хотя уже и мы потихоньку осваиваем человеческую мудреную технику. Позже вы сами убедитесь в этом.

Скажите, для чего людям нужны виртуальные друзья? В основном с ними ведь каши не сваришь. Конечно, если только поболтать, когда скучно. Но есть опасность. Григорий говорит, что в последнее время во всем мире молодежь все чаще и чаще предпочитает виртуальную дружбу дружбе реальной. Мне кажется, назвать это дружбой сложновато. Другое дело, если ты общаешься в Сети с реальным другом, тогда да. Это очень удобно. Не всегда есть время ехать в другой район или даже сходить на соседнюю улицу.

Но самое главное – нельзя быть беспечным. В Сети всегда присутствует опасность знакомства с теми, кто никогда в реальной жизни не станет вашим другом. Но тем не менее будет пытаться с вами встретиться. Необходимо остерегаться сомнительных знакомств. Не нужно забывать об опасности, нельзя легкомысленно относиться к предупреждениям. И если вам уж неймется и вы решили все-таки развиртуализировать то или иное знакомство, то постарайтесь никогда в одиночку не ходить на встречу с незнакомцами.

Интернет, говорят, штука полезная. Но ради бога, не ищите там настоящих друзей. Настоящими они могут стать только после длительного общения в реальной жизни. Вот вам пример – моя Чанга.

Глава 21

Моя очаровательная обезьяна рассказала, что Юрий звонил в Россию и разговаривал с Тамарой Исаевной. Теперь они с Василием Михайловичем знают, что я жив-здоров. Думают, как забрать меня домой. Юрий пообещал им содействие, но когда это произойдет, как говорится, одному Богу известно. Это вам не в соседний город в гости на электричке съездить.

Григорий пытался меня снова увести на свой деревянный небоскреб, но вся компания решила, что делать мне там нечего. Первым возражал Юра:

– Не надо судьбу испытывать. Пусть пока живет у Игис. Я выделю средства на корм собаке, а потом…

«А что потом?!» – насторожился я.

– Скучновато мне одному, – зароптал было Григорий, но Юра его остановил.

– Жил ты, Гриня, без него и дальше проживешь. Он что, для развлечения здесь, что ли? Это профессионал своего дела, я ему тут и работенку уже нашел.

«Вот это новость! Неплохая. Я ведь не люблю бездельничать. Что же это я сутками валяюсь на лужайке».

– Что за работа? – удивленно спросил Григорий. – Неужели по специальности?

– Да, – твердо ответил Юра. – Поводырем.

– Ничего себе, – присвистнул Гриша. – Это кто же такой?

– Не такой, а такая. Она сейчас в больнице. Скоро выходит. Помнишь, ураган деревья повалил на западе острова?

– Ну да, – закивал Григорий.

– Так вот, там девчонка-студентка пострадала тогда, врачи еле спасли, но зрение так и не смогли восстановить.

– Операция на глазах? – спросил Гриша.

– Нет, с глазами давно все решили, там осталась какая-то «косметика», что-то на лице подправляют. Она продолжает учебу в универе, а провожают ее и встречают родственники, друзья, соседи. Мой напарник разговаривал с ней, так она именно из-за этого больше всего и переживает.

– Не понял, – сказал Гриша, – из-за чего переживает?

– Тьфу ты, Гришка, какой бестолковый! Из-за того, что на нее люди постоянно тратят свое время.

– Так это же родня, друзья…

– Ну и что? С одной стороны, это как бы естественно и даже приятно, что о тебе заботятся, не бросают в беде, а с другой – на каком-то этапе это начинает тяготить. Я, между прочим, уже слышал об этом, и не раз. Любой инвалид хочет свободы. Хочется сказать своим родным: ребята, а я могу сам передвигаться, вас не тревожить. И вот тут как раз человеку помогает поводырь…

– Так ты, значит, хочешь, чтобы Трисон работал у… слушай, а как же… как же его бывшие хозяева из России?

– Почему бывшие-то? – рассмеялся Юрий. – Подумаем и об этом, отправим на Родину. Но чтобы навыки не терял, пусть пока работает поводырем. А девчонке начнем готовить другую собаку.

– Согласен, – кивнул Григорий, – благое дело.

– Нужно помогать, Гриш. Всех денег не заработаешь, а люди нуждаются в помощи. Кто им поможет, кроме нас?

Юрий оказался таким серьезным парнем. И добрым.

Глава 22

После этого разговора я прожил в семье у Игис еще около недели, а затем меня познакомили с моей новой подопечной. Девушку звали Сома. Они долго о чем-то болтали с Игис, а когда прощались, даже обнялись. Словом, подружились. Я понял, что первое время мы будем передвигаться втроем – Сома, Чанга и я. И правильно! Я же местного языка еще не знаю. Ну, совсем крутой я стал поводырь. Вернусь в Россию, буду рассказывать своим друзьям:

– Взяли меня на работу поводырем к местной жительнице, девушке-студентке. Я с ней в университет ходил, лекции по социальной психологии и политическим учениям слушал. Я работаю поводырем, а рядом всегда переводчик.

Представляете, мои коллеги лопнут от зависти. Скажут, ничего себе, Трисон на международный уровень вышел. Скоро и до ООН доберется. Да шучу я, конечно, шучу! А то скажете, ну совсем пес расхвастался. Настроение у меня сегодня превосходное. Не хожу, а летаю от счастья.

Помните, как я всегда мечтал отдохнуть от своих поводырских прибамбасов? Но вы не представляете, с каким трепетом я в этот раз надевал их. Вернее, надевали их на меня люди, а я закрыл глаза и представил, как гордо иду по городу и провожаю свою подопечную. Признаюсь вам честно, трудно описать это чувство. После всех этих браконьерских ловушек, Гришиного дома на дереве, нападений странных птиц и прочих приключений надеть амуницию поводыря – это счастье.

Оказывается, Пулька заблуждалась. Никто в питомнике бездомных собак не усыпляет. Это миф. Юра нарочно выяснил и, к своему удивлению, узнал, что это неверная информация. Собак содержат здесь, на острове, до конца жизни, просто через месяц из питомника их перевозят на другой остров, они там гуляют в большом загоне, точнее в трех – распределяют по размерам: маленькие породы, средние и большие. А я-то уж думал, что здесь живодерские власти. Нет, друзья, здесь к животным относятся очень уважительно и по-доброму. Хотя есть нюансы, о которых я расскажу чуть позже.

Здесь, между прочим, даже запрещают владельцам купировать собакам уши и хвосты. Я уже видел тут и лопоухих доберманов, и длиннохвостых алабаев. Еще и удивлялся, как они странно выглядят. Непривычно смотреть на них, но закон есть закон. Хозяина могут подвергнуть не только штрафу, но даже аресту. Мне кажется, это правильно. Ну что это за чертовщина такая – взять уши искромсать или хвост отрубить? Разве это нормально? Хотите, я расскажу вам очень интересные моменты из жизни собак? Вы знаете, что мы умеем расшифровывать язык человеческого тела? Да-да, мы, между прочим, лучше всех умеем расшифровывать ваши жесты. Ну, еще такие же талантливые разве что шимпанзе. А вот итальянские ученые установили, что домашние собаки хорошо понимают не только жесты человека, но и телодвижения других собак.

Ученые давно предполагали, что эта способность собак развилась из опыта наших предков – волков, которые успешно «читают» язык тела своих соплеменников. А вот тут внимание! Направление движений хвоста при вилянии соответствует работе полушарий мозга собаки. Например, собака ищет другую собаку, помахивающую хвостом в правую сторону – в этот момент при положительном эмоциональном состоянии у нее активизируется левое полушарие. Но, если она видит собаку, виляющую хвостом в левую сторону, она знает, что соплеменница настроена негативно. У такой собаки активировано правое полушарие, и она испытывает отрицательные эмоции. Другие собаки, наблюдающие за ней, чувствуют опасность и агрессию.

Было проведено исследование, в котором участвовало более сорока домашних собак разных пород. Им показывали фильмы и мультики, где собаки виляли хвостами то влево, то вправо. Ученые наблюдали за изменением сердцебиения участников эксперимента. И что обнаружили? Когда на экране собака виляла хвостом влево, сердцебиение собак в зале увеличивалось, они начинали волноваться. И напротив, как только хвост собаки на экране начинал вилять в правую сторону, то собаки успокаивались.

И вот теперь скажите, разве можно купировать (слово «отрезать» как замаскировали-то) хвост собаке?

Ученый Джорджио Валлортигар, например, предполагает: «Возможно, то, с какой стороны человек подходит к животному, влияет на отношение и реакцию собаки».

Но вы в любом случае будьте осторожны: даже если хвост собаки виляет в «добрую» сторону, не подходите к ней сразу смело, чтобы, допустим, ее погладить или просто пообщаться с ней. Мы ведь тоже иногда, как и многие люди, путаем право и лево. А в сторону собаки без хвоста лучше вообще не смотреть. Кто знает, что у нее на уме. Хвоста-то нет. Наверняка что-то и с обрезанными ушами происходит. Пользуясь случаем, прошу вас: люди, ну не отрезайте нам ничего, пожалуйста, мы и с некупированными ушами и хвостами будем вам верно служить и заботиться о вас.

Ой, совсем я отвлекся от моей Сомы. Через неделю я уже выучил несколько новых слов, и мы очень даже успешно гуляли по городу. Девчонка быстро усвоила мои телодвижения – со стороны могло показаться, что мы с ней вместе трудимся не один год.

Глава 23

Еще одно испытание свалилось на мою голову. Наверное, без них никак нельзя. Однажды на острове объявили тревогу. Я к таким командам не привык, о всяких там чрезвычайных ситуациях слышал от Фукусимы, но сам-то я спасателем никогда не работал. А тут все бегают, шумят, кричат. Я ничего не пойму. Хорошо, неподалеку моя незаменимая переводчица оказалась.

– Чанга, дорогая, что случилось? – спрашиваю у нее.

– Эвакуация, – отвечает она. – Мне срочно нужно домой. Там Юра меня ждет!

– А что мне делать в данной ситуации? И хоть скажи мне, в связи с чем эвакуация?

– Что делать? Сиди, жди, вас должны будут проводить на катер и затем перевезти на другой остров, который находится за горой.

– Так что случилось? Почему эвакуируют? – повторил я вопрос.

– Сюда приближается тайфун или что-то вроде того, словом какая-то опасность из океана, там хватает всяких гадостей. Так что удачи тебе, друг! Подопечную свою не отпускай никуда. Давай, пока! По возвращении увидимся.

– И часто здесь такое? – спросил я.

– Да почти каждый год в это время. Не переживай сильно, за горой отсидимся и вернемся обратно.

Чанга исчезла.

Я прижался к Соме и стал ждать ее родственников. Вскоре нас и впрямь погрузили на катер и куда-то повезли. Вокруг было много разных лодок и лодочек, катеров и катерков, даже какие-то небольшие парусники. Все стремились поскорее спрятаться за гору на соседнем острове. В этой суматохе из-за языкового барьера мне было трудно разобрать, что происходит. Но моя главная задача заключалась в том, чтобы нас не разлучили с девчонкой. Сома сидела рядом и дрожала. Слепому человеку, наверное, страшнее в миллион раз, когда грядет опасность. Представьте себе, мы хоть видим, что происходит, способны в нужный момент увернуться от того, что может принести вред нашему здоровью, а слепой человек слышит, что вокруг все бушует, все гремит, шипит, булькает, а сделать ничего не может. Ему остается только сидеть и ждать – то ли все закончится хорошо, то ли откуда-то прилетит беда. Это страшно. Не представляю, как бы я вел себя в такой ситуации, будучи незрячим. Мне тоже отчего-то стало страшно, но виду я не подал, сидел и зорко наблюдал за происходящим. Я вдруг вспомнил свою боевую подругу Фукусиму. Бедная моя, сколько она в жизни натерпелась страданий. Потрясающая была собака. И жизнь прожила не зря, не на диванчике валялась в розовых носочках, а жизни людей спасала, рискуя собственной.

Вот уж поистине, чего боишься, то и случится. Где-то в середине пролива один очень суетной толстячок со своими чемоданами и баулами каким-то образом умудрился столкнуть меня за борт. Там, где я сидел, отсутствовало ограждение. Мало того, что мужчина резко упал на меня сам, да еще и двинул меня своим огромным, как шкаф, чемоданом, так, что я и глазом не успел моргнуть, как оказался в воде. Вы же знаете, меня водой не испугать, мои предки сами моряков из воды вытаскивали, но для этого как минимум с меня нужно снять хотя бы поводырскую шлейку. Ушел я под воду глубоко! Поднимаясь кверху, вдруг заметил недалеко от меня огромную рыбину. Глаза у нее на выкате, и пасть раскрыта. Зрелище, скажу вам, не из приятных. Я чуть океанской водицы от страха не хлебнул.

«Ничего себе рыбка. Почему она смотрит так на меня? – промелькнуло у меня в голове. – Не на меня ли напасть собирается? Так вроде на акулу не похожа. А чего она тогда глаза вытаращила и с открытым ртом смотрит на меня? Ну, еще этого не хватало, чтобы на меня рыба напала. Зря я тут про хвосты купированные распинался. Вот такой метровый зубастик сейчас цапнет за хвост и все – махай потом хоть влево, хоть вправо и объясняй, что хвост потерял в неравной схватке с морским чудовищем. Да хвост еще полбеды, эта «археология» может и голову одним щелчком откусить. Мамочка родная, куда я попал! Ну, чего же она так уставилась на меня? Беги, рыба, спасайся, цунами к нам приближается, что ты стоишь с разинутым ртом? Она даже не шелохнулась. Нашел чем рыбу напугать – цунами. Она тут за пятьсот лет уже насмотрелась на эти катаклизмы».

В общем, в этот раз пронесло! Рыба сопроводила меня тяжелым и понурым взглядом но, видимо, напасть все-таки не решилась. Сообразила, что кусочек я хоть и лакомый, да слишком большой для нее. Да и я бы еще поборолся за свою жизнь. Вон, возьмите морских котиков. На них все время охотятся белые акулы. Тем проглотам всю жизнь мяса не хватает. Котик поменьше акулы будет, но если дело доходит до схватки, может так отделать акулу, что той мало не покажется. Были случаи, когда котик в драке выцарапывал акуле глаза и та отступала. Я тоже, если что, буду биться до конца.

Всплыв на поверхность, первое, что я услышал, это был крик моей Сомы:

– Трейсон, Трейсон! Берим ду? Арай брим! Берим ду? Арай брим!

Наверное, и вы уже запомнили, что это означает. Когда-то меня так звала Игис. «Где ты? Иди ко мне!»

«Хм! «Иди!» Легко сказать. «Арай брим!» Я вам что, бегущий по волнам, что ли? Бримкнули в воду, а теперь «иди ко мне». А как там по-вашему «плыви»?» Смотрю, катер замедлил ход и поворачивается в мою сторону. Ну, толстяк, погоди. Если заберусь обратно на катер, я тебе устрою. Пока ты там будешь обнимать свои чувалы, я тебе чемоданчик прогрызу. Когда посудина приблизилась ко мне почти вплотную, мне сбросили спасательный круг. Я вцепился зубами в канатик, обрамляющий круг, и почувствовал, как меня потащили на борт. Да, вот где я убедился, что собаке просто необходимо регулярно грызть кости. Жил бы я на ваших бананах, вряд ли удержался бы на круге. Тут нужно иметь мертвую хватку и стальные челюсти. В общем, вытянули меня из воды. Я плюхнулся на палубу, словно дельфин, и облегченно вздохнул. Сома в сопровождении кого-то из родственников подбежала ко мне и давай меня обнимать, целовать.

«Да погоди ты, Сомушка, миленькая, ну что ты меня нацеловываешь, я же соленый как вобла, дай обсохнуть!»

А она не успокаивается, что-то тараторит и тараторит. Мне нужно было бы отойти да встряхнуться, но Сома не отпускает. Ладно, думаю, что поделаешь, терпи. Я встал, как затряс туловищем, окатил девчонку с ног до головы. А она только визжит от восторга! Впрочем, их, жителей острова, тоже морской водой не напугаешь.

Злость моя прошла, не стал я трогать чужой чемодан. Пусть знает неуклюжий, что в России есть благородные собаки.

Через час мы уже обживались под горой на другом острове. А к вечеру разыгралась стихия. Не буду строить из себя героя, скажу честно: было очень страшно! Все вокруг шумело, громыхало, скрежетало. Казалось, что даже гора сейчас начнет рушиться.

Думаю, не будет лишним, если я вкратце расскажу вам, откуда берутся эти тайфуны, ураганы и, как выразилась Чанга, всякие океанские пакости. Ураган – это одно из самых загадочных природных явлений, которое зачастую происходит в сильную жару. Сразу возникает вопрос: откуда появилось слово «ураган»? Здесь никакой загадки нет. У древних индейцев Южной Америки был так называемый бог страха, звали его Хуракан. Вот от него и получилось слово «ураган». Но современным американцам больше пришлось по душе название тайфун. Прошу не путать, не само явление, а только название, которое произошло от китайского выражения «тай фунг», что означает сильный ветер.

Что же это такое ураган-тайфун? Это, собственно говоря, и есть очень сильный ветер, скорость которого иногда достигает более 120 км/час. Вы видели когда-нибудь на трассе проносящуюся мимо вас с огромной скоростью машину? Чуть с ног ветром не сшибает. Верно? А тут несется сразу миллион машин. Представляете, какая силища обрушивается на берег? Иногда везет, если тайфун, добравшись до берега, теряет силу. А иногда этот бандит столько горя приносит, уму непостижимо. С природой шутки плохи.

Закономерный вопрос: откуда они берутся? А вот тут тоже есть свои законы. Ведь на пустом месте ничего не возникает. Для того чтобы зародился ураган, нужны определенные условия. Тут уже в дело вступает солнце. Оно нагревает огромное количество воды в океане, начинается интенсивное испарение, а над огромной акваторией океана появляется зона низкого давления. Над поверхностью воды наблюдается серьезный перепад давлений, и начинается ветер. Затем пар на высоте начинает превращаться в воду, которая подогревает воздух, тот поднимается вверх. Как известно, наша планета вертится, а потому ветер закручивается и превращается в мощный вихрь, похожий на громадную воронку. Как только скорость урагана становится 120 км/ч, в его центре начинает падать давление. Такая область называется глазом урагана, диаметр которого составляет тридцать-пятьдесят километров. Вокруг эпицентра начинаются сильные дожди и происходят порывы сильнейшего ветра до скорости более 300 км/ч.

Каждый год во всем мире возникает сорок-пятьдесят ураганов. Чаще всего продолжительность их «жизни» составляет не более двух недель, хотя этого вполне достаточно, чтобы натворить разных бед и насолить человеку.

Люди такие смешные. Ураганам обычно принято присваивать имена. Раньше их называли только женскими именами. Хорошую репутацию заслужили себе ураганные женщины, ничего не скажешь. Так вот, с этим покончено раз и навсегда. Общественность посчитала это вопиющей дискриминацией и заставила ураганы сменить пол – они теперь стали «мужчинами».

И напоследок любопытная информация. Для точной классификации силы ветра во всем мире принята шкала Бофорта, созданная им еще в 1802 году. Согласно этой шкале существует двенадцать видов (классификаций) ветра, начиная от легкого бриза и заканчивая тайфунами, или, если вам нравится индейское словечко, ураганами.

А мне нравится другое слово. Помните Александра Сергеевича и его «Бурю»?

Буря мглою небо кроет,

Вихри снежные крутя;

То, как зверь, она завоет,

То заплачет, как дитя,

То по кровле обветшалой

Вдруг соломой зашумит,

То, как путник запоздалый,

К нам в окошко застучит.

Аж сердце защемило. Когда, когда же уже меня отправят на Родину? Наша буря продолжалась до утра – все стучала кулаком по горе, за которой мы спрятались. На следующий день все стихло, и народ потянулся обратно на свой чудо-остров.

Следующую ночь мы ночевали уже дома. Без всяких завывающих зверей, плачущих детей и без запоздалых путников.

Глава 24

У меня появился стажер. Юра привел чернющего лабрадора и приказал мне:

– Обучай!

– Ав! – бодро ответил я, а сам подумал: «Сначала нужно языку его научить».

Не представляю, что бы я делал здесь без Чанги. Она и тут мне помогла. Да, забыл представить вам коллегу! Знакомьтесь – Кито! Имена у них, конечно, звучные – с первого раза и не запомнишь.

– Кито, – спрашиваю я у Чанги, – это от слова кит, что ли?

– Да нет, – смеется она. – На местном языке это означает «орел».

– Ух ты, – удивился я. – Ну, посмотрим, что это за птица такая.

Орел покосился на меня глазом и что-то спросил у Чанги.

– Чанга, – предложил я. – Ты постепенно приучай его к моим командам, переводи. Тут ничего сложного нет, просто, пока я буду учить ваши слова, мы потеряем много времени. За мной ведь могут приехать в любое время.

– Ты все-таки собрался домой? – хмыкнула обезьяна.

– А что, разве есть другие варианты? – нахмурился я.

– Тебе здесь не нравится? Тем более работаешь теперь по специальности. Тут у нас всегда тепло, бананов… Ну, ладно, не бананов, но еды хватает и для тебя. А там у вас морозы…

– Ты думаешь, что говоришь, Чанга? – возмущенно спросил я.

– А что я такого сказала? – развела руками обезьяна.

– Ты бы своего Юру бросила?

– Нет, что ты! – замахала и руками и ногами Чанга. – Как же так?

– Ну, так вот! – отвечаю. – А у меня там целый академик остался без поводыря. Как же я могу бросить его, чудо ты гороховое?

– Ой, прости, прости, Уача…

– ?!

– …то есть Трисон, прости меня, я совсем упустила это из виду. Да, тут ты прав, дорогой. Я с тобой согласна.

– То-то! – гордо произнес я.

Орленок наш оказался очень способным малым. Впрочем, удивляться тут нечему – это же все-таки лабрадор. Единственное, к чему он сложно привыкал – к шлейке. Но тут нужно честно признаться, не всем она нравится. Между прочим, я знаю многих слепых людей, которые отказываются от лишней амуниции – на собаке остается только ошейник и поводок. Но я бы так не рисковал, здесь упрощения не всегда уместны. Чтобы вам было понятно, приведу такое сравнение: поводырь без шлейки – это примерно как если бы вы на автомобиль вместо баранки велосипедный руль прикрутили. Удобно было бы вам рулить, признайтесь? Вот так и здесь. Шлейка гораздо полезнее для слепого – она позволяет вовремя передать информацию об опасности для человека. Через шлейку незрячий получает мгновенно сигнал на свою руку, к примеру о моей остановке перед препятствием, а через поводок такой сигнал не передашь. А тут такое дело, что каждый сантиметр важен. Ступил человек на полметра дальше – и оказался в луже, ноги промочил, потом заболел. Но и это полбеды, лекарства попил – да выздоровел. А вот если впереди не лужа, а, например, внезапно образовавшаяся яма или траншея, да мало ли что. Рабочие ведут свои какие-то работы, иногда в их ямы здоровые люди падают. Да-да, сам лично видел. Рабочие забыли огородить, повесить флажки или фонари, а человек задумался и свалился в траншею. И ничего тут странного нет. Если человек ходит одним и тем же маршрутом много лет, ему и в голову не может прийти, что на его пути встретится яма. А у нас, поводырей, такого не бывает. Мы как раз за этим смотрим внимательно: любая кочка, ямка, препятствие – все обходим или останавливаемся, чтобы человек проверил все тростью и принял решение, что делать дальше.

В общем, Орел-Кито все схватывал на лету, и уже через две недели его смело можно было отправлять в самостоятельное путешествие в университет. Но Сома пока не хотела расставаться со мной. Я объяснил напарнику, чтобы тот не обижался. Тут ведь дело не в недоверии к его способностям, просто, чем больше он наберется опыта, тем качественнее потом будет работать.

По вечерам, когда Сома сидела за учебниками и аудиокнигами, мы с Кито и Чангой устраивали игры. Чанга частенько рассказывала разные интересные истории из жизни острова. Однажды я спросил у нее:

– Слушай, давно хотел узнать, а на кого в лесу ставили петлю, в которую я имел неосторожность угодить?

– На кого угодно, – грустно ответила Чанга. – Могли и на меня поставить.

– На тебя? – удивленно спросил я. – Как это?

– Да очень просто. Ты думаешь, к нам, обезьянам, все относятся как к друзьям? Ошибаешься, мой друг. Здесь люди едят все, что шевелится – и крокодилов, и змей, и птиц, и обезьян, в том числе и человекообразных. Ты слышал такое слово «бушмит»?

– Нет, – ответил я.

– Это слово означает мясо диких животных. Люди такие прожорливые, что скоро все джунгли опустеют. Правда, есть и борцы за охрану природы, но голод сильнее. Юра, уезжая в офис, оставляет мне всегда включенным радио, чтобы я не скучала. Так вот недавно я сама лично слышала, как выступал какой-то ученый и говорил, что если не предпринять срочные меры, то даже мои собратья шимпанзе скоро исчезнут из джунглей. Причем речь идет не только о наших островах, это происходит повсеместно.

– Страшно представить, – тихо произнес я.

– Так было всегда, – тяжело вздохнула Чанга. – В джунглях люди всегда ели мясо диких животных. На это как-то все смотрели сквозь пальцы. Но сейчас происходит рост населения. При этом многие питаются не мясом домашних животных, а продолжают вместо свинины, например, есть мясо слона, вместо курицы мясо змеи и так далее. Местные охотники теперь что творят – убивают диких животных не только для пропитания, но и для продажи. Бизнес у них такой…

– А как ваши власти на это реагируют? – поинтересовался я.

– Ну, вообще-то это противозаконно, – усмехнулась Чанга, – но торговля процветает. Везут на катерах, кораблях в другие страны и там продают в супермаркетах. А мясо обезьян на самолетах отправляют в Европу. Там такой деликатес в цене. Будешь когда-нибудь в Лондоне, загляни на рынок Далстона – там продают копченое мясо обезьян.

– Что мне там делать, в том Лондоне? – хмыкнул я.

– Да то же, что ты делаешь здесь, – съязвила Чанга.

– В каком смысле? – я сначала не понял ее сарказма.

– В прямом, – обезьяна хлопнула меня по спине. – Разве ты мог подумать еще несколько месяцев назад, что откроешь на нашем острове школу по подготовке собак-поводырей?

Вот язва. Представляете, я ей подробно рассказывал о нашей школе в Подмосковье. И это она теперь мне говорит, намекая на наши занятия с Кито. Но я ведь вижу, она по-доброму со мной шутит. Потому у нас не бывает ссор с Чангой. Она очень добрая и заботливая обезьяна. Правда, все никак не хочет отказаться от мысли приучить меня есть ненавистные бананы и ананасы.

– Так что, дорогой мой друг, – Чанга запрыгнула на дерево и уже оттуда продолжила: – если бы не Игис, из тебя давно бы уже изготовили копченые окорочка и ребрышки лабрадора.

– Ой-ой-ой! Шутница, – ответил я. – Ну, чего ты на дерево запрыгнула? Слазь, пойдем поиграем, что ли. Надо отвлечься от такого разговора. Ужас какой.

Позже, когда уже мое путешествие закончилось, я однажды услышал по телевизору о проблеме диких животных в джунглях. Если бы не рассказ Чанги, возможно, и не обратил бы внимания, но тут прислушался. Ведущий передачи рассказывал:

– Бассейн реки Конго представляет собой второй по величине в мире район тропических лесов, уступающий только джунглям Амазонки. В этой части Африки большинство населения до сих пор живет в джунглях: около сорока миллионов непосредственно в лесу, а еще несколько миллионов – по соседству. На квадратный километр леса приходится около двадцать человек, и для большинства охота – единственный источник пропитания. Во многих регионах мясо диких животных составляет от 80 до 90% белкового рациона населения. Если в Центральной Африке вам понадобилось мясо, вы идете на охоту или покупаете его у торговцев. Каждый день грузовики привозят на рынок мясо диких животных. Фактически это единственный источник животного белка на рынках, и это мясо обычно дешевле мяса домашних животных.

Чанга оказалась права. Далее телеведущий рассказал о бедственном положении людей в тех регионах. Одним запрещением охоты на диких животных проблему не решить. Тут можно вспомнить печальный пример Марии-Антуанетты, которая, когда ей сообщили, что во Франции нет хлеба, посоветовала французам есть пирожные. Мясо домашних животных в центрально-африканских супермаркетах такой же дефицит, как и пирожные в дореволюционной Франции.

Глава 25

Постепенно я познакомился со всеми однокурсниками Сомы. Веселые ребята. Но самым радостным было то, что среди студентов оказался парень из России. Он когда узнал, что мы с ним земляки, так обрадовался, словно кого-то из своих бывших одноклассников встретил. Не знаю, совпадение это или, может, из-за меня, но Слава (так звали парня) и Сома подружились. Вячеслав утром встречал меня с гостинцем, а после учебы провожал нас с девушкой до дома. Там нас встречал стажер Кито. Приходить в университет сразу с двумя собаками не разрешили, так что мы с Орлом занимались по вечерам.

Слава начал обучать Сому русскому языку. Сообразительный юноша. Он начал в первую очередь с тех слов, которые ей необходимы для общения со мной. Полезное дело. Уже через две-три недели мы с девчонкой понимали друг друга, словно прожили вместе всю жизнь.

Родители Вячеслава работали в местном аэропорту, я их практически и не видел – они все время на службе.

Меня очень интересует вопрос: почему люди, родившись и выросши в одной стране, потом переезжают на постоянное место жительства в другую? Что ими движет? Иван Савельевич иногда вспоминал поговорку «Рыба ищет, где глубже, а человек – где лучше». С одной стороны, все верно. Но ведь с другой – как так, взять и уехать в другую страну? А как же родственники, друзья, подруги, соседи? Ведь фактически на чужбине нужно начинать жизнь с нуля. Я понимаю Юрия – у него здесь бизнес. Он мотается по всему миру и, конечно, Россию не забывает. А вот взять родителей Славы – они на этом острове безвылазно.

Парень как-то, оставшись со мной наедине, разоткровенничался – видимо, не с кем поделиться.

– Эх, Трисон, счастливая ты собака! – грустно сказал он.

– У-у, – возразил я. И впрямь, какое уж тут счастье? Забросила судьба на край земли, а там на Родине мой подопечный академик, мои друзья, Сашка там где-то живет, там моя школа по подготовке поводырей. Там все родное, близкое, понятное…

– Ну ладно тебе, – погладил меня Слава, – ты-то все равно скоро попадешь домой, а вот мне тут еще очень долго жить-поживать. Хорошо, теперь у меня хоть подружка есть – Сома, а так вообще здесь с ума сходил. Понимаешь, Трисон, – парень прижался ко мне, – люди здесь хорошие, добрые, отзывчивые. Но…

Я пристально посмотрел на Славку, а тот продолжил:

– …но они другие. Как говорят сегодня, у них другой менталитет. Понимаешь?

– У-у, – честно признался я. Видимо, до таких тонкостей я еще не дорос.

– Вот смотри, – продолжил Вячеслав, – ты знаешь, что Сома вчера не была на занятиях, они ходили с мамой в больницу. Правильно?

– Ав! – подтвердил я. Вчера действительно я целый день бездельничал. Сома и мама вернулись только к вечеру.

– После занятий торопился, посмотрел по сторонам, ну и перебежал дорогу на красный свет…

– У-у! – возмущенно прогудел я.

– Да погоди ты укать, – махнул рукой Слава, – говорю же, машин совсем не было. Плюс я торопился к Соме, ну, в общем, согласен, нарушил я правила. Ты знаешь, что произошло дальше? С ума можно сойти.

Слава приподнялся, прошелся вправо-влево возле меня и снова присел ко мне:

– Сегодня утром меня вызвали к руководству университета и сделали выговор. Приходил представитель дорожной полиции, сказал, что меня лишили водительского удостоверения на год. Как, Трисон, это понимать?

– У-у, – тихо ответил я. Действительно, как-то непонятно.

– Понимаешь? Кто-то из наших однокашников снял на видео мой поход через дорогу на красный свет, отправил в полицию, и те на следующий день лишили меня удостоверения. Виртуально, конечно. Само удостоверение находится у меня, оно никому не нужно. У них в базе отмечено, что я год не имею права ездить ни на автомобиле, ни на скутере, ни даже на водном мотоцикле. Ты понимаешь? Все! Все виды транспорта для меня на год закрыты.

– Ав-ав! – отвечаю, в смысле, но права-то у тебя на руках?

– Ты предлагаешь не обращать на это внимания? Ты что, Трисон? Это тебе не Россия, здесь за такое сразу отправят в тюрьму. Будешь целый год жить на бананах и воде.

«Ой! – я аж вздрогнул. – Такого и врагу не пожелаешь!»

– Вот такая здесь жизнь. И никаких исключений. Все. Перешел дорогу на красный свет, лишен прав на год. Поехал без прав – в тюрьму. Все! Понимаешь? А что в России? Кто бы обратил внимание, на какой там свет я дорогу перехожу? Кому это нужно? Нет, там тоже могут сделать замечание и даже оштрафовать, но все же там и люди, и полицейские добрее, снисходительнее…

В общем, Слава жаловался мне на жизнь, а я и не знал, как ему помочь. Сидел тихонько и слушал. Но к чему я затеял этот рассказ? Через несколько дней все это Слава повторил нашему другу бизнесмену Юрию. Тот послушал-послушал и серьезно так говорит:

– А все правильно!

Слава аж рот раскрыл. Он ведь, наверное, ожидал моральной поддержки, а тут земляк такое говорит.

– Вы считаете, это правильно? – опешил Славка.

– Конечно, правильно! – повторил Юрий. – Вот такие же правила нужно ввести и в России. По-другому порядок не навести. Надоел бардак, вот он уже где, – Юрий провел ребром ладони себе по горлу, – поперек горла стоит. И так во всем. Куда ни сунься, везде эта бюрократия, везде эти тягомотные разборки, суды могут длиться годами. А здесь видел как? Перешел на красный свет, сразу же лишили прав. Разве не справедливо?

– Погоди, – Слава попытался оправдаться, – но я ведь был не за рулем авто или мотоцикла.

– И что с того? – рассмеялся Юра.

– Ну как же? – Слава начал злиться. – Я нарушил как пешеход. Оштрафуйте меня, если уж на то пошло. Где логика?

– В том-то и дело, дорогой, – говорит Юрий, – если ты пешком правила не соблюдаешь, то зачем тебе доверять средство передвижения повышенной опасности? Тут ведь не имеет значения, пешком ты был или за рулем, тут речь идет о твоем отношении к правилам передвижения. Вот посидишь без прав годик, подумаешь, а потом решишь: дальше нарушать правила или нет! Ничего плохого в этом не вижу. Не обижайся. Я говорю то, что думаю.

– Спасибо за откровенность, – в конце концов согласился Вячеслав. – Наверное, вы правы. Но все равно хочется домой, в Россию.

– Сейчас уже и в России сильно не понарушаешь, – хмыкнул Юра.

– Новые правила? – вздернул брови Слава.

– Правила-то старые в основном, да штрафы новые. Давно пора порядок наводить. Раньше вообще невозможно было ездить, как вспомню… Да что там скрывать, сам по встречке летал, когда торопился. Но это неправильно. Каюсь и выступаю за ужесточение наказания за нарушения Правил дорожного движения.

Да, Слава тут поддержки не нашел. Но, как мне показалось, Юрий все же убедил его. Может, повзрослеет и перестанет нарушать? Думаю, да. Славка ведь парень неглупый.

Глава 26

Вы, наверное, уже давно заметили, что на повторные встречи мне везет. Помните, как я во второй раз к Мурзику попал в гости? Кто рассказал бы, не поверил. Да и трудно в такое поверить – десятки тысяч квартир вокруг, а мы пришли в гости к соседу Мурзика. Это не просто совпадение, это судьба. Разве можно верить в такие совпадения? А встреча с Санькой уже после его прозрения – поразительная история. А уж случай, когда мы с полицейским на светофоре проехали мимо парня, я вовек не забуду.

Я вот тут подумал-подумал и пришел к выводу. Возможно, и вы со мной согласитесь. Вывод мой таков: светофоры помогают встречаться знакомым и знакомиться незнакомым людям. Хм… По-моему, слишком мудрено завернул. Или понятно сказал? Ладно, сказал и сказал – слово не воробей, как говорится. Так вот, к чему я это говорю: когда люди летят по тротуару, они никого не замечают, особенно если торопятся. Я наблюдал часто: смотрит в упор на знакомого человека и не видит его. Если бы видел, поздоровался. И так многие. Вы посмотрите, что творится по утрам. Быстрей, скорей, быстрей, скорей! Главное – не опоздать. Это, конечно, правильно. Опаздывать не очень хорошо. Слышали, как относятся к опаздывающим людям в Японии? Полный ужас. Опоздай однажды на работу, и все – репутация подмочена раз и навсегда. Чуть ли пальцем в тебя не будут тыкать и приговаривать: он опаздывает на работу, это ужасный человек, с ним нельзя иметь ничего общего. Возможно, я утрирую, но суть такова.

Но как научиться жить, замечая своих знакомых, друзей, близких? Как ходить по улицам и видеть людей? Многие находят себе оправдание, говоря, что это не мы такие, а жизнь такая. Но это наша жизнь. Мы ее строим так, как хотим. Или все-таки это она нас строит как хочет?

Вот в этом деле хоть немного помогают светофоры. Помогают остановиться, осмотреться, увидеть вокруг себя людей и лица.

Эх, то ли я становлюсь уже старым занудистым псом, то ли это не занудство, а мудрость подходит или жизненный опыт стучится в мои собачьи мозги. Как же научиться жить? И вообще, для чего мы живем, для кого? Нам, собакам, все же проще, как мне кажется, мы живем, чтобы служить человеку – защищать его, радовать, помогать ему и так далее. Видимо, и каждый человек должен для этого жить. Или можно не забивать себе голову всякими рассуждениями? Но ведь если человек не будет ни о ком заботиться, не будет никому помогать, никого защищать, он превратится в… дерево. Хотя нет, даже дерево в жаркую погоду защищает от солнца, радует прохладой, помогает выработать дополнительную порцию кислорода, мол, нате, люди, дышите, наслаждайтесь. Разве может человек прожить без всех этих действий? Даже не знаю. Я бы не смог. У меня это в генах, в крови, в сути породы, если говорить конкретно о лабрадорах. Ладно, пока оставим эту тему. Поразмышляем на досуге. Я ведь с чего начал – мне везет на повторные встречи. Повезло и в этот раз. И как вы думаете, кого я встретил?

Ну, конечно же, Пульку. Мы гуляли втроем – я, Игис и Чанга. И вот как раз на светофоре мы и повстречались. И мне стыдно признаться (а вы думаете, отчего это я так расфилософствовался?), но я и не заметил ее, пока она радостно сама не тявкнула:

– Трисонушка, дорогой, привет!

От неожиданности я даже вздрогнул. Ведь здесь, на острове, единицы людей называют меня по имени, а тут собака приветствует. Разумеется, я сразу же узнал свою очаровательную соузницу.

– Ой! Здравствуй, дорогая, – радостно ответил я и, чтобы не ставить Чангу в неловкое положение, тут же представил ее своей знакомой. – Знакомься, Пулька, это моя подруга Чанга. Она прекрасно знает русский язык.

– Тоникосо, – гордо назвала Пулька, вероятно, свое новое имя, что тут же подтвердилось, – меня так назвали новые хозяева, а вообще я Пулька.

– Очень приятно, – галантно ответила обезьяна (вот умеет же, когда хочет), – Чанга.

Хозяйка новоиспеченной Тоникосо сначала испугалась и пыталась оттащить свою подопечную, но, увидев, что ее девушка с удовольствием со мной обнюхивается, умилилась и не стала препятствовать нашей беседе. Загорелся зеленый свет, мы перешли на противоположную сторону дороги, там дама и Игис расположились на лавочке в тенистом сквере, а мы втроем рядом на зеленом бархатном газоне.

– Ну, рассказывай, – предложил я маленькой собачонке. – Как устроилась? Что за хозяева?

– Все хорошо, – кратко ответила Пулька и тут же последовали встречные вопросы: – А ты-то как? Кто тебя забрал из питомника? У тебя все хорошо?

– Да, у меня тоже все обошлось, за мной приехали друзья. Вот эта девочка, – я кивнул в сторону Игис, – и ее папа. Добрые люди. У меня теперь тоже паспорт есть.

– Ахаха! – закатила глаза Пулька. – Да ты крутой мэн, посмотрю! Поздравляю тебя, лабрадор! И как тебе остров? Привык?

– Остров неплохой, – я покосился на Чангу, – но по дому скучаю очень. Да и жарко мне здесь.

– Бананы ему надоели, ананасы, – съехидничала Чанга и спросила у Пульки: – А ты бананы ешь, Тоникосо?

– Бывает, – уклончиво ответила Пулька. – Но мы все-таки собаки, и нам…

– Ой! Дальше можешь не говорить, – перебила Чанга (вот бессовестная, а я ее только за галантность похвалил), – мне твой земляк тут каждый день лекции о вкусной и здоровой пище читает. Так что о мясе мы знаем уже все, осталось только суп черепаший сварить.

– Чанга! – грозно рыкнул я. – Немедленно прекрати паясничать, как тебе не стыдно!

– Да ладно тебе, – рассмеялась Чанга, – я…

– Она ведь шутит, Трисончик, – стала защищать обезьяну Пулька. – Не обижайся.

Что-то я и впрямь какой-то нервный становлюсь, на шутки странно реагирую. Точно стареть начал. Или это жара на меня так действует?

– Простите меня, друзья, вы правы, – сказал я и, растянувшись на траве, обратился к малышке: – Пуль, ну расскажи что-нибудь интересное. Как живешь, чем занимаешься, кто там рядом с тобой?

– Рядом много еще кто, – сказала Пулька-Тоникосо. – Мой хозяин содержит террариум. Я сначала обходила его десятой дорогой, так было страшно.

– А кто в нем живет? – поинтересовался я.

– Ой, – тявкнула Пулька, – кого там только нет. У нас несколько отделений, в одних живут черепахи, в других змеи, в третьих ящерицы, какие-то жуки, пауки, червяки. Иными словами, какое-то ужасное сборище. Я когда все это впервые увидела, хотела обратно в питомник сбежать. А сейчас привыкла. Заберусь на табуреточку и наблюдаю за ними. Тоже ведь живые существа, хоть и многие беспозвоночные.

– Это у твоего хозяина хобби такое? – спросила Чанга.

– Я думаю, что нет, – ответила Пулька, – он постоянно что-то записывает в тетради, меряет температуру, включает одни, выключает другие лампы, что-то экспериментирует. По-моему, он какой-то ученый. На работу он меня никогда не брал, да я вообще в основном с его женой гуляю.

– А она чем занимается? – спросил я.

– Домохозяйка, – ответила Пулька, – мы с ней целый день сериалы смотрим. Я уже почти их язык выучила.

Я сначала не решался спрашивать, но все же не выдержал:

– Слушай, Пуль, – тяжело вздохнув, спросил я, – ну а тебя на Родину не тянет? Не скучаешь?

– Не скучаю, Трисон, – опустила глаза собака. – Ты, наверное, осудишь меня, скажешь, мол, собака не должна рассуждать, в любой ситуации должна любить хозяина и так далее.

– Я не возьмусь тебя судить, зная твою историю…

– Ничего ты не знаешь, – перебила меня Пулька. – Ничего! Конечно, живя там, за океаном, я терпела и покорно ходила за своим боровом. Ты не представляешь, какие испытания он мне устраивал.

– В смысле? – удивился я. – Нарочно, что ли?

– Ну почему сразу нарочно? Нет, конечно, но они от этого не были мягче. Мой бывший хозяин любил выпить. Собственно, я из-за его пагубной привычки и сейчас сижу здесь перед тобой.

– Помню-помню твою историю, – закивал я.

– Дома из-за его беспробудных пьянок у меня тоже возникали постоянные проблемы, – продолжила свой печальный рассказ собака. – Он по три дня домой не приходил, а я без воды и пищи. Приходит и орет на меня как бешеный, словно я сама к нему жить напросилась.

– Слушай, а как ты к нему попала, если он так к собакам относится? – удивленно спросил я.

– Банально! – фыркнула Пулька. – Он подарил меня своей жене на день рождения, а потом разошелся с ней. Жена отказалась меня забирать, поскольку я его подарок. И все. Так главное, меня хотели у него забрать. Не отдал никому. Изображал из себя благородного рыцаря, дескать, сам буду собачку воспитывать, она мне Лору (так звали его жену) напоминает. На людях все они такие благородные, а по вечерам заставлял меня пиво лакать.

– Ты это серьезно? – я аж привстал от изумления.

– Нет, шучу, – язвительно ответила собака, – конечно, серьезно. Нальет в мою миску, которую неделями, кстати, не мыл, и приказывает: пить! А я понюхаю это пойло, меня воротит от него, в глазах темнеет. Он как пристанет, пей, хоть тресни. Соберусь с духом, глаза зажмурю и начинаю лакать эту гадость.

– Бедная ты моя собачка, – пожалел я Пульку. – Действительно изверг.

– А еще он меня бил, – вздохнула Пулька. – Утром не ведет на прогулку и все. Ну, если такой лентяй, поставь мне лоток, что ли. Так нет же. Ни лотка, ни прогулки. Я начинаю скулить, тявкать. А он то ботинком в меня запустит, то пепельницей. Один раз попал в голову, я думала, и кончусь там на месте. Даже сознание потеряла. Очнулась, лежу в луже крови, а боров мой храпит.

– Трисон, – вдруг в разговор вступила Чанга. – Скажи мне, друг, это ты в эту страну собрался ехать? Или у тебя другая?

– Нет-нет-нет, Чанга! – догадавшись, к чему клонит обезьяна, воскликнула Пулька. – Страна тут ни при чем. У нас, кстати, страны – соседи. Я из Украины. Но все зависит от семьи, куда попадешь. Ты думаешь, здесь на острове все собаки благоденствуют? Как бы не так. Я в питомнике наслушалась историй похлеще, чем моя. Так что давайте не будем путать страну и конкретные условия в семье. Кто меня должен был защитить от пьяницы? Президент, что ли?

– А соседи ничего этого не замечали? – удивилась Чанга.

– А как они заметят? – спросил я. – Пулька говорит же, что он на людях ее не обижал.

– Все наглаживал и целовал, – подтвердила собака. – Очень лицемерный был у меня хозяин.

– Слушай, – я вдруг сделал вывод, – после твоего рассказа мне кажется, что он нарочно тебя здесь оставил.

– Да я сразу это поняла, – согласилась Пулька. – Там, дома, могли и узнать, что он выгнал меня на улицу, или кому-то передал, или в питомник сдал. А тут… Скажет, украли или сбежала, потерялась и так далее. Еще и с грустной мордой будет полгода ходить. Лицемеры они, Трисон. Все они там лицемеры.

– Пулька, не обобщай, – попросил я подружку, – люди ведь все разные, как и собаки. У меня остались там преданные друзья, которые готовы были за меня и жизнь отдать. Да и сейчас там живет мой академик, очень порядочный и достойный человек. Я тебе, Пуль, сочувствую, просто попался такой хозяин. Желаю тебе здесь хорошей и приятной жизни. Но и там, откуда мы с тобой приехали на этот остров, полно достойных и преданных людей. Ты уж мне поверь, я знаю, о чем говорю. Хорошо?

– Хорошо, друг! Передавай своей родине от меня привет! Да и моей заодно!

– Ну, вот это уже совсем другое дело. Умница!

Я лизнул подружку в нос и, заметив, что наши хозяйки прощаются, мы тоже попрощались.

В тот день наговорились мы вдоволь. Пульку я не осуждаю. Все она говорит верно. Жаль, что среди так называемых любителей собак попадаются такие жестокие и бессердечные. Я абсолютно уверен, что, если человек так относится к собаке, он и по отношению к людям не сможет быть преданным, а в трудную минут непременно предаст.

Глава 27

Я вам говорил, что мы тоже стали осваивать вашу технику? Пожалуйста!

«До чего дошел прогресс!» – любил повторять мой первый подопечный Иван Савельевич. И что вы думаете? Произошло событие, которое с трудом уместилось в моей собачьей голове. В один из выходных за мной заехал Юрий и привез к себе в «резиденцию».

– Так, собака, – объявил он, – сегодня у нас фотосессия. Садись здесь у фонтана.

Дело это не хитрое, я с удовольствием попозировал фотографу. Юрий поколдовал со своим смартфоном, а затем позвал меня в дом.

– Запрыгивай сюда, – Юрий похлопал по сиденью стула, стоявшего у его рабочего стола, – и внимательно смотри на монитор.

Выполнив команду, я замер. Что-то предчувствовал важное, но сразу не мог понять, что именно. Замер и превратился в живой памятник. И вдруг… Вдруг на экране монитора я увидел Тамару Исаевну. Сначала она просто шевелила губами, но Юрий что-то там подправил, и уже через несколько секунд я услышал знакомый голос:

– Трисончик, миленький мой, здравствуй, дорогой, – заголосила Тамара Исаевна и всплеснула руками. – Прости ты меня дуру старую. Не доглядела, прости, миленький. Как ты там, бедненький, без нас?

– Ав! – громко и стараясь, чтобы звучало как можно бодрее, ответил я. Но, признаюсь честно, так мне в этот момент захотелось завыть, заскулить и потрогать лапой монитор.

– Да моя ж ты умница, – продолжила всплескивать руками женщина. – Даже не верится. Сейчас, дорогой, погоди немного, погоди, я Василия Михайловича приведу.

Через минуту на мониторе появился и мой академик. Я аж запрыгал от радости на стуле.

– Смотри не свались, – рассмеялся Юрий. – Ты у нас любитель то с деревьев прыгать, то с катеров.

«Тоже мне юморист, – мысленно произнес я, – словно я сам там прыгал. То в лоб клюют, то чемоданом толкаются».

– Здравствуй, Трисон, – тихо произнес академик, взгляд его был направлен куда-то в сторону.

– Ав-ав! – громко рявкнул я, боясь, что старик меня не услышит.

– Да зачем ты так кричишь? – Юрий потрепал меня за ухо.

«Ну, как это «зачем»? От радости!»

– Когда домой собираешься? – спросил Василий Михайлович.

– У-у, – говорю. – Что я тут могу ответить? Все от вас, людей, зависит, сам же я не пойду в кассу билет покупать.

– Василий Михайлович, не волнуйтесь, – вступил в разговор Юрий, – я работаю над этим вопросом. Тут оказалось не все так просто. Трисона поставили на учет, передали официально новому владельцу. Теперь нужно оформить документы на вывоз из страны пса, сделать все необходимые прививки, а там между ними нужно выждать время… Словом, как все будет готово, я позвоню. Или я прилечу с ним, или мой представитель.

– Спасибо вам, Юрий, – говорит Тамара Исаевна, – спасибо огромное за заботу, за то, что нашли нашу собачку. Я уж тут что только не передумала. Чуть с ума не сошла. Завезла пса на край земли, грех такой на душу взяла. Думаю, хоть бы его там крокодилы не съели…

– Ну, какие тут крокодилы? – улыбнулся Юрий.

– Да разное ведь болтают, – говорит Тамара Исаевна. – Говорят, они там у вас по улицам даже шастают. Не правда, что ли?

– Ну, как вам сказать? – отвечает Юрий. – Это такая же правда, как то, что по Москве медведи гуляют.

– Все поняла, – закивала женщина. – А то я уж совсем тут расстроилась. Даже не знаю, как вас и благодарить.

– Да бросьте, Тамара Исаевна, мы люди и должны помогать друг другу. Так что ожидайте своего героя. Да, кстати, он тут навыки свои не теряет, помогает слепой девочке-студентке.

– Это очень хорошо, – подтвердил Василий Михайлович. – Это очень хорошо. Молодец, Трисон. Везде твой опыт пригодится. Вот что значит специалист. Вот так и у людей. Если знаешь хорошо свое дело, везде найдешь работу и заработок. Молодчина, собака! Мы тобой гордимся. Не печалься, псина! Скоро увидимся!

Люди сделали мне незабываемый подарок. Можно сказать, даже не подарок, а целый праздник! Вот уже и своего подопечного увидел, значит, путь домой мой стал еще ближе.

Глава 28

Сейчас уже не вспомню, но кто-то из моих подопечных говорил: «Жизнь, словно тельняшка, состоит из белых и черных полосок». Вот так и у меня. Не успел я отпраздновать видеообщение, как угодил в больницу. Но с больницей мне еще и повезло, мог вообще в собачий морг попасть.

Слушайте, что случилось. На следующий день мы с Сомой и Славкой решили пройтись в сторону океана. Я, как обычно, иду впереди них, смотрю по сторонам, слежу за ветками. Дорога не ахти – лежит через окраину парка, там хоть еще и территория парка, но уже заросли серьезные. Сома обычно на прогулку надевает такие легкие тапочки, в России их еще называют сланцы. По моей части все было отлично – иду уверенно, вижу каждую кочку, каждый бугорок, ямку, но девчонка умудрилась каким-то образом сама себе наступить на тапок, ноги у нее заплелись, и она неожиданно растянулась на тропинке.

Эх, Славка-Славка, тебе доверили девушку, так держи ее покрепче. Идешь, ворон ловишь. Страшного-то ничего и не произошло, Сома рассмеялась и уже с помощью парня начала подниматься с земли. И тут я вдруг увидел прямо у Сомы под боком змею. Она зашипела и, видимо, уже приготовилась цапнуть девчонку. Я недолго думая бросился на змею и схватил ее зубами. Схватить-то схватил, да, видимо, неудачно. Нужно было хватать ближе к голове, чтобы не дать ей возможности меня укусить, а я впопыхах ухватил ее за середину тела. Через мгновение, почувствовав резкую боль в лапе, я отскочил от людей и попытался перехватить змею поближе к голове, но почувствовал вдруг слабость в лапах и сильное головокружение. Честно говоря, я даже не успел ни о чем подумать.

Очнулся в ветеринарной больнице. Тут таких, как я, много. Оказывается, укусы змей здесь не редкость. Рядом со мной лежал бульдог. Сопит, глазами зыркает, на персонал порыкивает. Вечером меня навестили Сома и Слава. Как оказалось, с момента встречи со змеей я проспал уже три дня. Ничего себе «снотворное»! Слава сказал, что, если бы они опоздали к доктору на десять-пятнадцать минут, я бы уснул навсегда. Вот тебе и змейка. На вид такая небольшая, неприметная. А ты тоже, жених, – идешь с невестой, так будь повнимательнее. Как это у тебя девушка на землю грохнулась?

– Спасибо тебе, дружище, – говорит Славка, – ты настоящий герой. Знаешь, яд этой змеи для человека очень опасен. Твои собратья почему-то легче переносят ее укус, главное – вовремя обратиться к врачу. А у людей могут возникнуть реальные проблемы. То слепнут, то глохнут.

Я от таких слов поежился. Не хватало Соме к своей слепоте еще и оглохнуть. Это действительно была бы трагедия. Страшная трагедия.

У нас в Подмосковье есть Сергиево-Посадский детский дом для слепоглухих. Слышали о таком? Если бы я был человеком и большим начальником, я всех сотрудников этого учреждения награждал бы специальными орденами за мужество и героизм. Конечно, существуют всякие приспособления, слуховые аппараты, но это не снимает автоматически проблему – для того, чтобы слепоглухой ребенок начал понимать речь и умел сам говорить, необходимо потратить не один год.

Сома тоже что-то мне рассказывала и гладила мою перебинтованную лапу. Я смотрел на ребят и радовался за них. Перед уходом Вячеслав сказал мне, что меня должны навестить Юрий, Григорий, Игис и даже, возможно, ее папа.

Ребята ушли, но не долго я лежал в одиночестве! Вдруг услышал знакомый свист. Я приподнял голову и увидел в окне Чангу, висевшую на дереве.

– Эй, змеелов, здоров! – крикнула мне обезьяна. – Живой?

Я в ответ только кивнул.

– А чего ты там валяешься? – крикнула Чанга. – Давай уже возвращайся.

Чанга – это совершенно непредсказуемое существо. Раскачавшись на дереве, она сиганула на окно. Ловкими движениями через форточку обезьяна отодвинула шпингалеты на оконной раме и через секунду уже сидела у моей кровати.

– На! – Чанга протянула мне банан и прямо у меня перед носом ловко его очистила от кожуры – моя подруга в своем репертуаре.

– Издеваешься, что ли? – хмыкнул я. – Лучше бы косточку принесла.

– Где я тебе ее возьму, – рассмеялась Чанга, – косточки ведь на дереве не растут, а в супермаркет меня не пускают. Но ты зря отказываешься, бананы – это самое лучшее лекарство от змей там всяких и пауков.

– Да у тебя бананы все лечат, – съязвил я. – Не фрукт, а целая аптека.

– Так и есть! У меня, если что-то где-то заболит, я съем бананчик, и сразу все проходит.

– Ох и фантазерка ты, Чанга, тебе романы бы писать, а ты по деревьям прыгаешь, – съехидничал я. Но Чанга за словом в карман не полезет, тут же парировала:

– Ой, шутник нашелся! Лучше по деревьям прыгать, чем со змеями драться.

– Да зачем мне с ними драться? – тяжело вздохнул я. – Если бы не Сома, обошел бы эту гадюку стороной.

– Хочешь новость хорошую? – Чанга неожиданно сменила тему.

– Кто же не хочет приятные новости? Валяй!

– Юра с кем-то договорился, скоро отправит тебя на Олимпиаду в Сочи.

– А Сочи тут при чем? – опешил я.

– Ну, у вас же там зимние игры проходят?

– Да, но я… я-то…

– А я просто других городов в вашей стране и не знаю. Да и этого не знала, но просто последнее время о Сочи слишком много говорят в новостях. Все готовятся к Олимпиаде. У нас тоже есть спортсмены, которые поедут к вам.

– А на чем они там будут кататься? – удивился я. – Это же зимние виды спорта. Откуда у вас тут снег?

– Тут все есть. В столице есть крытые катки, трамплины, – говорит Чанга. – Я, правда, никогда там не была, но по телевизору видела. А еще наши спортсмены летают тренироваться в Америку и Канаду. Так что ты не смотри, что мы тут в тепле живем, приедем и покажем вам, где акулы звезды считают.

– Чего? – не понял я.

– Да ничего, – махнула рукой Чанга, – не бери в голову, это поговорка у нас тут есть такая. У вас так не говорят?

– Нет, – замотал я головой. – У нас другие пословицы и поговорки. Откуда у нас акулы?

– Но у вас же есть моря, океаны? – изумилась обезьяна.

– Есть, но акул практически нет. Хотя иногда попадаются в восточных морях. Вот, вспомнил, – я радостно взвизгнул, – у нас говорят: «Покажу тебе, где раки зимуют».

– А что такое раки? – обезьяна выпятила губу.

Ее вопрос поставил меня в тупик.

– Ты серьезно? – ухмыльнулся я. – Не знаешь, что такое раки?

– Что-то слышала, но сейчас не могу представить. Что за рыба?

– Сама ты рыба, – авкнул я, – это… понимаешь… ну, что-то вроде ваших крабов, только с хвостом. Хотя люди это называют не хвостом, а шейкой…

– А-а-а-а! – Чанга хлопнула себя по лбу, поняла. – Такой, на скорпиона похож, верно?

– Да-да-да! Точно! – я вдруг задумался. – Много их тут у вас?

– Кого? – спросила Чанга.

– Ну, этих, скорпионов.

– Да не бойся ты, – рассмеялась Чанга, – в нашем районе нет.

Неожиданно в палату вошла санитарка. Не успела она поднять шум, как Чанга вынырнула в окно и исчезла. Женщина долго возмущалась и шумела, после чего затворила окно и форточку. А кондиционер зверям не положен.

Глава 29

Юра, Григорий и Игис пришли только на следующий день. Угадайте, кто с ними был еще? Пришли родители Сомы. Я не понимал, что они говорят, но, по-моему, в таких случаях смысл слов понятен и без перевода. Это были благодарность и восхищение моим поступком. Мама Сомы, улыбаясь и что-то воркуя, гладила меня по голове, чесала за ушком. Родитель Сомы несколько раз жал руку Вячеславу. Вообще-то Вячеславу нужно было бы отпустить подзатыльник за то, что проморгал и уронил свою невесту. Хотя что это я? Ведь и у меня случались недоразумения с подопечными. Что-то я сегодня недобрый какой-то. Старею, что ли? Так вроде еще рано. Мои соплеменники и по 12–13 лет работали поводырями. Не все, правда, но многие.

«Будь добрей, Трисон! Всяко может случиться с каждым. Тем более Славка еще молодой, неопытный, сам небось до смерти перепугался, когда змею увидел».

Оказывается, меня к тому времени, когда пришли посетители, уже выписали. Врач что-то долго объяснял Юрию, видимо, чем меня необходимо поить и как лечить. Затем передал ему свою визитку, и мы отправились домой. Компания решила, что я до полного выздоровления поживу пока у Юрия. Это и хорошо. Да, кстати, у Кито будет возможность пройти неплохую практику. Чего сидеть сложа лапы? Иди, Орел мой дорогой, работай. Мне ведь скоро в дальний путь – на Родину поеду… Или поплыву, полечу… Да хоть поползу.

«Как же хочется домой! Хороший остров, теплый, уютный, но какой-то кусачий, клювачий, весь опасный. То чуть не повесили, то едва не утопили. Теперь вот… Ну ладно-ладно, не буду скулить. Все хорошо! Все будет хорошо! Опасности везде есть. Чего ты разбурчался? Забыл, как тебя в России толпа с перрона столкнула? Или пацаны из рогаток обстреляли так, что чуть глаза не повыбивали. А ведь там перед тобой была коза – ее после обстрела съели. Так что сиди и не проклинай судьбу. Все обошлось, радуйся и в следующий раз будь внимательнее…»

Я в последнее время частенько сам себе мораль читаю. Вы знаете, помогает сосредоточиться. Самому себя хвалить какой толк? Пусть тебя окружающие хвалят, а сам себя почаще критикуй и не разрешай расслабляться, а то не успеешь оглянуться, как скиснешь.

Интересное всегда рядом. Никогда бы не подумал, что есть такие профессии. Родители Сомы работали техниками. Но необычными. Словом, скажу вам, работа у них, конечно, наинтереснейшая. Они спасают жизнь черепахам. Если не возражаете, расскажу вкратце.

Учреждение, в котором работают родители Сомы, называется Исследовательский центр по изучению морских черепах. С ума можно сойти, кто бы мог подумать, что для черепах можно создать целый исследовательский центр. Согласитесь, в это трудно поверить, тогда как на всю Россию имеется одна школа по подготовке собак-поводырей.

Сезон кладки яиц у черепах – дело серьезное, потому люди всячески и помогают этим тихоходам. Взрослые черепахи откладывают яйца на берегу, а поздно ночью, за полночь, возвращаются в воду. Биологи и техники из Центра ищут на пляже места гнездования морских кожистых и зеленых черепах, документируют, записывают, исследуют. Дело в том, что эти черепахи находятся на грани исчезновения.

Черепахи делают гнезда в песке. Они могут соорудить их в любом месте, например прямо у входа на пляж или где-то под веткой. Ученые устанавливают колышки у гнезд, чтобы потом помочь черепахам. Ведь некоторые гнезда, расположенные ближе к берегу, могут быть смыты, а другим уже вылупившимся черепашкам необходимо помочь выбраться из песка.

Туристы нарушают закон, когда ночью светят фонарями на гнезда. Здесь по закону нельзя прикасаться ни к яйцам, ни к детенышам черепах, ни к гнездам. А свет может даже спровоцировать черепаху на приостановление кладки яиц. Ученые исследователи светят на гнезда только красным светом – он не беспокоит черепах.

Высокие волны иногда вымывают черепашьи яйца, и птицы ими лакомятся. Иногда от клюва птиц погибают и детеныши. Детенышам удобно добираться к воде в лунную ночь, оставляя характерные узорчатые следы на песке. Пробираясь сквозь лес ракушек, они большим коллективом топают к океану. Зрелище, конечно, завораживающее.

Некоторых маленьких черепашек специалисты центра на катере везут к водорослям и там выпускают в воду.

Словом, здесь о черепахах и их потомстве заботятся так, как не заботятся в некоторых государствах о людях.

Глава 30

Бог ты мой! Чуть не забыл. Черепахи – это хорошо. Но я же обещал рассказать вам о путешествии Григория к аборигенам. Вот пока тут отлеживаюсь, как раз и поведаю вам эту романтическую… Даже не знаю, брать слово «романтическая» в кавычки или нет? Пожалуй, не стану. Во-первых, история, как мне кажется, и впрямь романтическая, можно даже сказать, романтическо-приключенческая, а во-вторых, ведь все-таки Григорий вернулся домой целым и невредимым. Так что история наша романтическая и с благополучным концом.

Конечно, Григорий планировал конец несколько иной, но тут, как говорится, мы полагаем, а Бог располагает. Рассказываю с его слов, потому все эмоции, возгласы – это в интерпретации моего друга. Но у нас нет никаких оснований не доверять рассказчику. Видели бы вы его глаза! Когда Гриша вспоминает свое ночное путешествие, он весь сияет и торжествует!

Итак, приступим. Однажды Гриша случайно встретил в городе какого-то старика. На аборигена не похож, но и европейцем его не назовешь. Вроде на вид древний, а жесты, мимика, повадки моложавого крепкого мужчины, словом очень необычный старик. Григорий уже и имени его не помнит, впрочем, представлялся ли он вообще, тоже неизвестно – забыл Гриша все напрочь. Поразительно, но старик знал почти все языки. Ну, может, не все, что есть на земле, но во всяком случае самые известные, в том числе и русский. Каким-то образом через некоторое время старик оказался в жилище Григория. Похвалил его за находчивость и уют в доме. Хозяин угощал гостя чаем, а тот вел свой необычный рассказ, который мог изменить судьбу Гриши основательно.

А рассказал старик не только об известном уже нам таинственном племени Каты, но и об особом храме, расположенном на горе любви. Кстати, храм расположен не на деревьях, а на высоком, если можно его так назвать, деревянном фундаменте. В том храме живут только девушки. Не каждая местная дива может туда попасть. В храм попадают только самые красивые, самые стройные и самые сообразительные. Опытные наставники готовят их к будущей жизни и не только семейной, но и к общественной. То есть когда девушку с горы любви выдают замуж, она умеет делать практически все, в том числе даже выступать с речами на больших племенных собраниях.

Все хорошо, но в храме есть отдельная комната Фа, где содержатся девушки, не вышедшие замуж. То есть не те, кто там вообще живет, а те, кто пытался выйти замуж, но у них не получилось – участвовали в церемонии избрания невесты, приходили потенциальные женихи, но не выбрали – они при этом говорят девушке «Фа». И не потому, что девушки некрасивые или глупые, причина банальна – не хватило женихов. То есть невест выставили на просмотр, допустим десять, а женихов пришло девять. Понятно, что одна девушка останется не у дел. Ну, так отправляйте ее обратно в свои кельи, пусть дожидается следующего конкурса лихих парней, возжелавших стать мужьями. Так нет же – руководители храмового «института благородных девиц» – бац, несчастную и в отдельную комнату. Фа. Тоже мне, «факелоносцы». У девчонки и так несчастье, а они ее еще в отдельную комнату, прямо какой-то «фа минор» получается.

Старик то ли юмористом оказался, то ли и в самом деле не знал, что говорит, но выдал нашему впечатлительному Григорию такую информацию:

– Беда, мой сын, грядет, большая беда. У катцев есть такая традиция: если девушку не изберут и во второй раз, то ее… съедят.

– Как? – вскрикнул Григорий. – За что же ее так? В чем она виновата?

– Да ни в чем, – пожал плечами старик, – просто обычай такой.

– Странный обычай, – возмутился Гриша, – идиотский какой-то обычай. Девушку не взяли замуж, давайте ее съедим, ну что это такое?

– Это дикари, Григорий. У них другая мораль, другие нормы поведения, другая вера.

– Какая тут вера, если они готовы человека съесть?

– Какая есть! – развел руками старик.

– Слушай, – оживился Григорий, – они там что, действительно очень красивые?

– Неземной красоты, – подтвердил собеседник. – Таких на всей планете не найдешь.

– Ты их сам-то видел? – поинтересовался Григорий.

– Разумеется, – кивнул старик.

– Слушай, – подскочил Григорий, – а ты-то, ты-то как туда попал? Значит, есть дорога? Сейчас там есть девушка? Ну, в смысле, в этой отказной камере или как она там у них называется?

– Дорогой мой друг, – старик сложил у груди ладони, – я вижу, у тебя храброе и горячее сердце, я знал, что мы поймем друг друга. Именно за этим я к тебе и пришел. Да! Да! Да! Там сейчас находится девушка по имени Этернал Эстрелла, что означает Вечная Звезда!

– О! – Григорий схватился за сердце. – Скажи, мы сможем ее спасти?

– Все зависит только от тебя, – прищурился старик. – Главное добраться до горы любви, а вывести оттуда несчастную не так уже сложно. Правда, дорога сюда будет тоже не менее опасной. Но зато Эстрелла станет твоей навеки.

– Я ее спасу! – вскрикнул Григорий. – Я спасу эту девушку и женюсь на ней.

После того как старик убедился, что Григорий готов к бою за невесту, он вызвался стать его проводником.

С вашего позволения сделаю небольшое отступление. Оно очень даже сейчас в тему. Меня часто спрашивают, дескать, почему я всегда называю себя поводырем, хотя у нас даже школа официально называется Школой по подготовке собак-проводников. Я уже рассказывал, почему, но тут особый случай, потому решил вкратце повторить. Понимаете в чем дело? Проводник (если отбросить тот факт, что мне само слово не очень-то нравится применительно к собаке) – это тот, кто проводил вас в определенное место и, попрощавшись, пошел дальше по своим делам. А поводырь (ну вот у меня такое ощущение) – это другое. Поводырь водит вас постоянно. То есть, если совсем кратко: проводник провожает, а поводырь водит. Уловили? Провожать ведь нельзя постоянно, а про термин «водить» так уже не скажешь. Водить ведь можно день, месяц, год, да хоть всю жизнь, как я, например. Ладно, вернемся к нашему современному Ричарду Львиное Сердце.

– Пойдем, – недолго раздумывая, предложил старик.

Григорий был в тот момент, видимо, на таком подъеме, что натянул кроссовки и стал спускаться из своего «воздушного замка».

Через какое-то время и ведущий, и ведомый подошли к реке. Причем все это уже происходило поздним вечером, таинственность и романтизм были на самом пике своего воздействия.

– Видишь, это поваленное дерево, соединяющее оба берега? – спросил старик. – По нему перейдешь на ту сторону, только аккуратно, смотри не свались, а то у крокодилов сегодня будет сытный ужин.

Григорий вздрогнул, но решимость его ни на йоту не ослабла. Он мысленно представлял свою Звезду и готов был на все.

– Слушай, старина, – обратился Гриша, – а она не испугается, пойдет со мной?

– Эти девушки не из пугливых, – улыбнулся старик. – Тем более зачем бояться того, кто пришел ее спасти?

– Ну, они там нас считают духами какими-то, – возразил Григорий.

– Скажешь ей одно слово «салвацион»!

– Что это значит? – спросил Григорий.

– Она поймет, – заверил старик. – Только не забудь: «салвацион» – это ее спасение! На, – старик протянул ручку, – напиши на руке, а то забудешь.

– Не надо, – Григорий отстранил руку, – я запомнил: «салвацион»!

– Дальше мои ноги не смогут идти. Теперь внимательно выслушай меня и все хорошенько запомни. Сейчас сразу на том берегу держись правее, там есть лунная тропа, она всегда ночью видна. С нее никуда не сворачивай, иначе нарвешься или на зверя, или на змей, или на опасных насекомых. Тропа выведет тебя на край деревни. В нее не заходи, можешь потревожить свиней, они поднимут такой хай, сбежится вся деревня. Уходи вправо, ориентир – полуповаленное дерево, обходи его тоже справа и там увидишь две тропинки, они идут сначала параллельно, а потом расходятся, дальше идешь влево до конца. Вот эта дорожка и выведет тебя к горе любви. Храм находится на другом склоне. Когда будешь восходить на гору, будь осторожен, там много камней, береги ноги…

– А комната? – перебил Григорий.

– Погоди ты, – нахмурился старик. – Слушай внимательно, не перебивай. На вот, – он протянул Грише сверток, – здесь специальная макуха, свиньи под храмом в любом случае тебя заметят, кинешь им под ноги, а сам поднимайся в Храм. Только не по центральной лестнице, а с правой стороны увидишь небольшой такой мостик. Вот по нему входишь внутрь, комната со Звездой находится на втором этаже, там увидишь лестницу, ступай осторожно, чтобы не скрипела, не разбуди храмовых работников. На втором этаже две двери – желтая и зеленая, твоя зеленая. Заходишь, аккуратно будишь девушку и говоришь ей… Что?

– Что?! – воскликнул Григорий.

– Забыл уже?

– А-а-а! – вскрикнул Григорий и хлопнул себя по лбу. – Просто я не сообразил, что это нужно говорить именно в этот момент, у нас обычно говорят: «доброе утро» или «здравствуйте».

– Григорий, дорогой ты мой, ты же не к теще в гости на блины идешь, ну какое «здравствуйте», какое «доброе утро»?

– Все понял, старина, все понял! Не переживай.

– Чего ты понял? Я так и не услышал заветного слова.

– Салвацион! – выпалил Григорий.

– Молодчина! – похвалил старик.

– Старина, а кем она тебе доводится? Ты откуда ее знаешь? – неожиданно спросил Григорий.

Проводник, видимо ожидая такого вопроса, ответил сразу:

– Это дочь моего хорошего приятеля из этого племени. Он сообщил мне о своих переживаниях, и я решил ему помочь. Когда-то этот человек спас мне жизнь. Настал момент заплатить по долгам. Я благодарен судьбе, что встретил такого благородного юношу, как ты. Спасибо тебе, сынок! Ну, с богом, мой друг! Жду тебя на этом месте со Звездой.

Старик обнял Григория, и они распрощались.

Вам интересно, что было дальше? Тогда продолжим.

Глава 31

Григорий, не преодолев по другому берегу и километра, вляпался в не совсем приятную историю. Он случайно наступил на какой-то гриб, который взорвался и окутал все вокруг такой вонью, что наш Ромео решил присесть прямо на дороге и повременить с дальнейшим продвижением. Минут десять он обнюхивал себя, чихал, утирал слезы, но «ароматы» уходили медленно. Впрочем, уходила ли вонь совсем, непонятно. Возможно, Гриша просто уже принюхался и не чувствовал ее. А согласитесь, идти с таким запахом к невесте как-то… сами понимаете. Это все равно что у нас жених наестся лука, чеснока и пойдет на свидание к возлюбленной. Хотя я слышал, что есть и такие ухажеры, мол, проверяют чувства девушки – если любит, никакие запахи ее от вас не отвратят. Глупо, конечно! Что за проверки? Любить-то она, может, и любит, а вдруг у нее аллергия на всякие резкие запахи? И что? Посидела, посвиданничала и потом в больницу на две-три недели? Нет, мне лично такие проверки не нравятся, неэтично даже. Но двигаемся дальше.

Забегая вперед, скажу: даже если бы невеста учуяла этот запах, ничего страшного не произошло бы. Всем жителям этот странный запах знаком, и именно он выручил нашего незадачливого путешественника. Чуть позже вы поймете, в чем дело.

У нас тут не проверка на способность любить, форс-мажор вынужденный, потому, хочешь не хочешь, а нужно идти дальше. Еще через километр на тропинке Григорию встретилось какое-то незнакомое животное, глаза горят красным огнем, громко дышит и порыкивает, с минуту это чудовище внимательно рассматривало человека, затем запрыгнуло на дерево и исчезло в джунглях. Гриша рассказывал, что он даже не сразу смог сделать первый шаг после встречи с незнакомцем, ноги словно приросли к земле. Потом один местный житель рассказал Грише, что это была первая услуга взрывчатого гриба. Может, это для Гриши звучит и обидно, но зверь явно побрезговал перекусить новым «блюдом». До двух тропинок спасатель невест добрался без происшествий, но как только свернул на нужную дорожку, на него напала какая-то змея. Шипит, бросается, норовит укусить его за ногу. Хорошо, Григорий взял с собой что-то типа посоха, изловчился, подцепил агрессивную змеюку и забросил ее далеко в кусты. Забросил на свою голову – из кустов вылетела недовольная птица, похожая на грабительницу, которая выклевала наш «телевизор». Она, рассерженно ухая, пролетела над головой Григория так низко, что крылом зацепила его за ухо.

Григорий рванул с места и побежал. Через час он стоял у подножия горы любви. Но это только полмаршрута. Если не по расстоянию, то по сложности. Нужно еще подняться на вершину, да аккуратно, чтобы ноги не переломать. Вскоре и этот путь Григорий преодолел успешно. На подходе к храму его действительно встретили две свиньи. Гость бросил им лакомство, и те тут же забыли о незваном госте. Вот поросята! Это ж надо! Вас же охранять тут храм поставили, а вы за кусок еды готовы сюда хоть колдуна, хоть волшебника запустить.

Гриша очень аккуратно вошел внутрь, сердце его так билось в груди, что он боялся, как бы оно не разбудило храмовых наставников. В углах коптили тусклые светильники, в воздухе висел прогорклый запах древесного, похоже, происхождения. Ночной гость тихонечко стал подниматься на второй этаж, ступая нежно и осторожно. Но все равно половицы предательски иногда поскрипывали. Григорию в тот момент показалось, что он быстрее сюда добрался, чем с первого на второй этаж. Ну невозможно так ходить. Ставишь ногу на ступеньку, а она: «ш-ш-ш-ш-шип», в другой раз «с-с-с-с-крип». Но все же с горем пополам наш жених добрался до заветной двери. И вот тут произошло самое неожиданное. Вы помните, в какую дверь нужно заходить? Старик сказал, в зеленую. Верно? Память у Гриши отменная, он прекрасно запомнил, что в зеленую, тем более это его любимый цвет с детства. Но проблема случилась в том, что (держитесь!)… обе двери оказались зелеными. Вот совершенно одинаковыми. М-да!

Что бы вы делали на месте Григория? Как бы вы поступили? Рисковать? Фифти-фифти? А вдруг это будет стоить жизни? Неужели ради этого стоило проделывать такой нелегкий путь, встречаться со всякими дикими зверями, бороться со змеями, нюхать отвратительные грибы. Но как же быть? Вот так незадача. Может, старик что-то перепутал или забыл? Хотя он сказал, что всю информацию получил буквально вчера днем. Итак, какая же все-таки дверь?

Григорий сел на пол и стал усиленно думать. И вдруг его осенило: «Если еще вчера двери были разного цвета, то, значит, их вечером кто-то покрасил, вернее одну из дверей. Ну как они еще могли стать обе зелеными? Чем-то же они должны были намазать эту треклятую дверь?»

Гость осторожно подкрался к первой двери и аккуратно тыльной стороной ладони стал тереть по ней. Ничего! Рука осталась чистой. Григорий по-пластунски направился ко второй двери и… О боже! Тут можно было и не тереть, дверь оказалась влажной. Но Григорий все же решил убедиться до конца. Он потер ладонь и поднес ее к глазам. Точно! Ура! На руке остались следы от зеленой краски. На радостях Гриша едва не совершил роковую ошибку. Он чуть не вошел в дверь, которую накануне покрасили. Уже даже взялся за ручку, потом вдруг сообразил и ахнул: «Господи, ну что я за осел? Куда же я иду? Это же бывшая желтая дверь!»

Григорий пока рассказал мне свою историю, я чуть от волнения не облысел. Это же надо, столько прошел, столько испытал, цвет двери определил и чуть не зашел в комнату к охране. Но нам легко рассуждать, а человек оказался в такой необычной стрессовой ситуации, тут нужно ухо держать востро.

Через минуту Григорий стоял у постели Вечной Звезды и рассматривал ее лицо. Симпатичная девушка, кудрявая и губастенькая. В носу было вдето кольцо. Ужас какой. Как представлю, до чего же это, наверное, больно – проколоть ноздри и засунуть туда костяное кольцо. И главное, девушки идут на такие жертвы добровольно. Наверное, правду говорят, красота требует жертв. Только я одного не могу понять, что это за красота – кольцо в ноздрях? Да и чему удивляться? Раньше еще могли списать на дикарство этих людей, но вы присмотритесь, что творится в мегаполисах? Я однажды на Родине у метро, встретив одного парня, вздрогнул. У него все лицо было в железяках. А рядом с ним стояла московская Вечная Звезда с дюжиной колец в бровях и тремя в носу. Так что наша спящая красавица Этернал Эстрелла еще скромница.

Григорий протянул руку и тихонько погладил лицо девушки. Она мгновенно открыла глаза и, приподняв голову, впилась взглядом в пришельца. Как назло, у Григория все пересохло в горле, и он никак не мог выдавить из себя любовный «пароль». Вот уж поистине, промедление смерти подобно. «Да говори же! – мысленно завопил Гриша. – Говори, иначе она сейчас поднимет шум!»

Но я думаю, девушка тоже не глупая. Зря их тут учили уму-разуму? Чего ей шуметь? Она ведь знает свое положение – или кто-то придет спасет, или съедят. Небось понимает, что папа не сидит там сложа руки, предпринимает какие-то меры. Словом, девушка дождалась, когда гость произнес: «Салвацион!» Девушка протянула спасителю руки, Григорий наклонился к ней, и она обняла своего гостя, что-то шепча ему.

Задержали сладкую парочку на улице недалеко от храма. Их окружили воины с луками и жестами приказали сесть на землю. Видимо, какой-то местный ОМОН. Гриша признался мне, что уже попрощался с жизнью, на всякий случай поцеловал в щечку свою спасенную невесту, и мысленно стал вспоминать родную молитву «Отче наш». А что тут было ловить? Они за поросенка человека убивают, а тут какой-то чужеземец прокрался в храм и украл девушку, причем не какую-то там совсем дикую, а образованную, обученную.

Через несколько минут к ним подбежал отец девушки и еще несколько аборигенов. Язык их лишь отдаленно похож на местный, островной, поэтому Григорий никак не мог уловить суть разговора, но все же в конце концов понял, что отец спорит с храмовыми начальниками, а те, в свою очередь, кого-то еще ждут. Наконец прибыло руководство, мужчина важный и толстый, но, как и все, голый. Вот где раздолье – ни штанов тебе, ни рубашек. Мужчина долго-долго слушал, кивал, осматривал пленников, затем что-то приказал лучникам, и те вывели из окружения Григория. Толстяк понюхал его, потрогал за ухо и что-то громко произнес. Лучники расступились и разрешили подняться с земли девушке. Она тоже подошла к толстяку. В конце концов пару отпустили. Оказывается, гриб-взрывун (помните?) – это очень большая редкость в их краях, и он защищает жителей племени от колдунов и злых духов. И поскольку Григорий обладал таким запахом, его решили не причислять ко всякой нечисти. Храмовый директор похлопал Григория по плечу и, резко обернувшись, направился к храму. Вся свита последовала за ним.

Отец девчонки, зная и племенной, и островной язык, позже объяснил Григорию, что произошло. Если невесту спасает мужчина, то она становится свободной и уходит жить к родителям. Родители сами выдают ее замуж. В данном случае миссия Григория выполнена, он спас жизнь девушке, но отец извинился за то, что не может выдать ее за него замуж. Законы племени этого не позволяют. У них будут очень большие проблемы. Отец предупредил Гришу, что если его еще раз задержат на территории племени, то его уже ничто и никто не спасет. Храмовый руководитель амнистировал его за отвагу и помощь в спасении девушки. Больше никаких исключений не будет. Так сказал папа Звезды. Очень гостеприимно, ничего не скажешь. Но Григорий не расстроился, он был счастлив – подошел к девушке, обнял ее, поцеловал, развернулся на сто восемьдесят градусов и, молча, не оборачиваясь, быстрым шагом пошел обратно в свой поднебесный домик.

Свой рассказ Григорий закончил замечательными словами:

– Понимаешь, друг, тут ведь дело не в женитьбе. Еще неизвестно, сама Эстрелла захотела бы со мной жить или нет? Но я сделал то, что хотел сделать – я спас ей жизнь. Понимаешь, собака? Я, можно сказать, с детства мечтал спасти принцессу, и я это сделал! Ты знаешь, как это прекрасно, друг, спасти человека от верной гибели!

«Ой, знаю, Гриша, знаю! Доводилось. Полностью с тобой согласен! Молодчина ты, человек!»

– Пусть и очень мало, пусть это было мгновение, но я по-настоящему любил эту девушку, потому что я шел туда полюбить! Понимаешь? И я полюбил! Так полюбил, что теперь и умирать не страшно! Потому что в моей жизни была настоящая Этернал Эстрелла – Вечная Звезда. Эта звезда будет гореть в моем сердце до конца жизни! Да здравствует любовь!

Глава 32

Ну вот, вспомнил на свою голову! Наверное, это как раз тот случай, когда нужно сказать: на ловца и зверь бежит. Не успел я вдоволь належаться после больницы, как однажды утром прибежал наш «звездочет-романтик» и с порога завопил:

– Вставай, лежебока, срочно вставай! У нас чашку украли!

Вы слышали? Опять! Ну с чего это я вдруг оказался лежебокой? Как же все любят лежащую, отдыхающую собаку обозвать лежебокой. Я вообще-то на больничном нахожусь. И при чем тут какая-то чашка? Я что, в посудной лавке работаю? Юрий на работе, а я вот, можно сказать, апартаменты охраняю и сил набираюсь.

– Ну, ты чего, Царевич? – повысил голос Гриша. – Вставай. Чашку нужно искать. Развалился. Юрий за тобой прислал.

«Юрий? Странно! Что за чашка? Ничего не могу понять. Может, какая драгоценная? Не Юра ли коллекционирует? У них, у бизнесменов, особенно богатых, свои причуды. То кружки собирают, то ножи, тут вот какие-то чашки. А бог его знает, вдруг какая древняя амфора! Нужно вставать. Но я все равно не стал подскакивать, как угорелый, давая понять, что мной нельзя командовать всем подряд. Люди почему-то решили, что любой может тут командовать! Я живу пока у Юры, значит, Юре и должен подчиняться, вам дай волю, так все только и будете целый день мне тут команды раздавать. Я медленно покинул веранду и побрел за Григорием».

– Давай-давай, пошевеливайся, – стал покрикивать Григорий.

«Не надо меня поторапливать», – думаю я, но шаг все же чуть увеличил. И вы знаете, уже через мгновение мне стало стыдно за себя. То же мне, увалень нашелся.

– Трисончик, миленький, – Григорий наклонился ко мне. – Я понимаю, что ты еще не оклемался от болезни, от этой змеюки подлой, но понимаешь, нужно поторопиться. Чангу у нас украли! Ее могут вывезти на другой остров, и мы ее потом уже вовек не найдем. Понимаешь?

Меня словно током ударило. Так вот он кого Чашкой называет! Да что ж ты, Гриша, сразу не сказал, что речь о Чанге идет? Вот она ваша людская привычка обзывать нас своими всякими измененными именами. Кем я только не был? Помните? И Тришей, и Трифоном, и Трусоном… Нет, ну это же надо так исковеркать имя бедной обезьяны?! Разумеется, я рванул из всех сил так, что теперь Григорий взмолился:

– Да что с тобой? Потише-потише! То с места тебя не сдвинешь, то летит как угорелый.

«Ты бы ее еще сковородой назвал, а потом мне претензии предъявлял. Прибежал, кричит, чашка-чашка, я уж было подумал, у вас тут коллекцию какую увели».

Через несколько минут мы уже были у офиса Юрия. Он выскочил из стеклянной двери, словно за ним кто-то гнался, и сразу скомандовал:

– Ищи, Трисон! Ищи! Чанга пропала! Говорят, запихали ее в автофургон и увезли в том направлении.

«Эх, Юрий-Юрий! Бизнесмен ты, не сомневаюсь, хороший, а вот сыщик из тебя никакой. Что значит «ищи»? Ты же дай мне какую-нибудь вещь понюхать, прежде чем такие команды раздавать».

Я встал посреди дороги и втянул ноздрями воздух. Нет, я, конечно, запах Чанги уловлю и так, но нюхнуть бы какую вещицу сейчас не помешало. Юрий в конце концов догадался, сбегал в офис и приволок подушку. Видимо, Чанга на ней спала. Ну, вот это другое дело – я глубоко вдохнул запах и бросился в сторону, которую указал мне Юрий. Мы обследовали километра три, я старался изо всех сил, принюхивался к каждому оттенку, но, увы, так следа и не нашел.

– Так, давайте к берегу! – приказал Юрий.

И он оказался прав. Там я сразу обнаружил следы Чанги, они вели к воде. Как же досадно, но в воде собака след не берет. Я остановился на песке и грустно склонил голову.

– Понятно, – Юрий ударил себя кулаком по коленке. – Сволочи! Здесь они посадили ее на катер и… Так-так-так… Гриша, а ну скажи мне, ты бы отсюда на какой остров мотанул?

– Я думаю, на левый, – Григорий махнул рукой. – Он ближе, да и народу там всегда побольше, затеряться легче.

– Убедил, ладно, давай рванем туда, пригласи рыбака.

– Ну, он это… бесплатно не поплывет… рыбалка, понимаешь….

– Что с тобой, Гриня? Ты совсем тут на острове одичал? – нахмурил брови Юрий. – Ну конечно, мы его отблагодарим. Скажи, заплатим очень хорошо, он столько рыбы за полгода не поймает. Давай!

Рыбак что-то объяснил на местном языке, и мои спутники поняли, что мы выбрали самый верный маршрут. Оказывается, мужчина недавно видел, как двое местных жителей погрузили клетку с обезьяной, по описанию похожей на нашу Чашку (до сих пор в себя не могу прийти от такой клички), в небольшой катерок и уплыли в сторону, как его назвал Григорий, левого острова.

Лодка рыбака, конечно, очень медленная. Пока мы добрались до берега, я думал, и солнце сядет за горизонт. По дороге Юра позвонил в полицию и долго спорил с ними. Но я ничего не понимал. Когда он закончил разговаривать, стиснув зубы, объявил:

– Что за идиотизм?

– Паспорт спрашивают? – Григорий, видимо, уловил смысл разговора.

– Да! Так я им говорю, ну случилась беда неожиданно, что мне теперь, бежать сначала домой за паспортом или спасать животное? А они твердят: а паспорт всегда с собой нужно иметь, если животное при вас.

– Так они приедут или нет? – спросил Гриша.

– Даже не знаю! – тяжело вздохнул Юрий.

Прибившись к небольшому пирсу, видимо сооруженному коллегами нашего проводника, мы выскочили и побежали в сторону, где было пришвартовано много-много мелких и средних суденышек. И вдруг Григорий, указывая рукой куда-то в самый край, завопил:

– Смотрите-смотрите! По-моему, клетка.

Несмотря на то что непонятное сооружение было далеко, мы все-таки увидели, что это действительно была клетка, а в ней сидела обезьяна. Стремглав мы ринулись в сторону преступников, но те успели уже отплыть от берега. Я громко рявкнул, Чанга отозвалась:

– Трисон! Трисон! Я здесь!

Юрий что-то кричал с берега владельцам лодки, но они продолжали неистово грести. И тут мы заметили за огромным камнем, торчащим из воды, небольшой катерок. Юра заметался по берегу в поисках плавсредства. Стало понятно, если разбойникам удастся добраться до катера, мы их вряд ли потом поймаем. Наконец Юрий кого-то уговорил, и тот согласился догнать воров. Взревел мотор, и мы через несколько минут стали их настигать. И тут я увидел добряка и балагура Юру совсем другим. Он неожиданно вынул из-за пояса пистолет и, выстрелив в воздух, что-то закричал.

И в этот момент произошло ужасное. Испугавшись такого оборота, разбойники вдвоем схватили клетку и выбросили ее в воду. Какой ужас! Там же наша Чанга! Что же вы натворили, негодяи? Мы все втроем не раздумывая нырнули в воду. Видимо, на это и был расчет бандитов, что мы бросимся спасать свою подругу, а о них на какое-то время забудем. Но воры жестоко просчитались, над нами неожиданно завис полицейский вертолет. Как выяснилось потом, подлетая, они видели все произошедшее и даже сняли действия всех участников на видео. Я нырнул до самого дна и обнаружил, что глубина в этом месте не очень большая, но почему-то никак не мог найти клетку.

«Господи, помоги, – взмолился я и на человеческий манер добавил: – невинное ведь существо погибает!»

Через мгновение я все же увидел лежащую на дне клетку и мечущуюся в ней такую жалкую и беззащитную Чангу. Я стрелой рванул кверху, схватил воздуха, рявкнул и снова ушел вниз. И тут же рядом со мной появились Юрий и Гриша. Они подхватили клетку и стали подниматься. Вертолет спустился ниже, на тросе висел полицейский, он зацепил карабином клетку, и вертолет рванул с грузом к берегу. Я заметил, что Чанга в клетке сникла. К тому моменту, когда мы доплыли до берега, там уже стояла карета скорой ветеринарной помощи, и врач делал обезьяне искусственное дыхание. Полицейские нам запретили подходить, приказали ожидать поодаль. Как же мне было страшно! Я даже боялся подумать, что может произойти дальше. Чанга лежала и не шевелилась.

«Ну, Чашечка ты моя с золотой каемочкой, вставай, родная. Вставай, милая! Хватит лежать! Чанга, сестренка моя! Ну! Вставай!»

Но Чанга не подавала никаких признаков жизни. Юра отвернулся к океану и, обхватив голову, сидел молча. Мы с Гришей замерли от предчувствия чего-то слишком уж студеного, такого, что и душа может не выдержать. Над нами галдели чайки и еще какие-то диковинные птицы, время от времени ныряя в воду за добычей. Солнце собралось за горизонт, еще золотое, но уже с окровавленными боками.

Чанга-Чанга, родная, ну не уходи от нас. Только не умирай, милая. Ты же для меня как для Григория Вечная Звезда. Принцесса моя. Вставай, обезьянка. Вставай.

И вдруг, услышав хрип, я увидел вырвавшийся изо рта нашей пленницы фонтан. Обезьяний доктор радостно закричал и, вскочив, стал прыгать и хлопать в ладоши! Юра сорвался с места и ринулся к своей подопечной. В тот момент его не остановил бы и взвод полицейских, хотя они уже и не пытались никого останавливать. Все улыбались и аплодировали! Мы с Гришей тоже подбежали к нашей подруге. Она уже пришла в себя и, лежа на песке, испуганно хлопала глазами. Юра сидел рядом и гладил ее. Это надо было видеть. Друзья, да, это нужно видеть собственными глазами. Настоящее единение человека и природы, человека разумного и животного мира. Здесь и обезьяна, и бизнесмен-миллионер, и врач, и полицейский, и собака-поводырь, и спасатель вечных звезд. Все это так символично и красиво, что об этом можно, наверное, отдельную книгу написать.

Появилась мысль: «Это же надо, как у них все серьезно! Что человека, что собаку, что черепаху, что обезьяну – спасают всех…»

– Ну, и долго ты тут будешь валяться? – авкнул я Чанге-Чашке, вспомнив, как она меня приветствовала в ветлечебнице после моей битвы с гадюкой.

– Да погоди ты, – улыбнулась моя звезда. – Сейчас встану. Голова что-то кружится.

– Лежи-лежи, – говорю я ей. – Шучу ведь.

– Ага, ты такой шутник, что еще и за ногу цапнешь.

– Бессовестная ты обезьяна, – авкнул я тихонько, – и когда же это я тебя за ногу-то цапал?

– Подойди, Царь, – неожиданно переименовала меня «утопленница», – дай я тебя обниму.

Я подошел к ней вплотную, Чанга протянула ко мне руки и, обняв за шею (в это мгновенье у меня перед глазами промелькнула зеленая дверь), шепнула:

– Спасибо, друг! Теперь я знаю, что у вас в России живут не только достойные люди, но и собаки. Мне будет тебя здесь не хватать. Я очень рада, что у меня есть настоящий друг лабрадор Трисон!

– А у меня теперь есть своя собственная Этернал Эстрелла! – гордо произнес я и покосился на стоявшего рядом Григория.

– Чего? – удивленно спросила Чанга. – Это еще кто такая?

– Лежи-лежи, моя Звезда, – лизнул я ее руку, – потом расскажу.

Глава 33

Юрий, наверное (впрочем, не наверное, а именно так), в знак благодарности принял решение ускорить процесс моего возвращения на Родину. После вызволения Чанги из плена он позвонил в Россию и пригласил Тамару Исаевну с Василием Михайловичем к себе в гости. Знали бы вы, как я был горд в тот момент, когда услышал, что Юрий говорил обо мне по телефону:

– Все хорошо, Тамара Исаевна, лучше и быть не может. Ваш Трисон тут настоящий подвиг совершил. Нет-нет! Не шучу нисколько. Он спас моего самого близкого друга на всем острове. Так что вы не волнуйтесь, я ваш должник. И дорогу, и путевку – все оплачу. Приезжайте с мужем на месяцок, поживете у нас, отдохнете. У нас тут тепло, воздух свежий. Ну, чего еще нужно для счастья?

В общем, Юрий нашел нужные слова, и Тамара Исаевна согласилась. Правда, Василий Михайлович не рискнул во второй раз отправиться в путешествие. Надо было лететь самолетом, а он их не переносил. Да и врачи не рекомендовали. Со слов Тамары Исаевны, супруг перед ее вылетом шутил:

– Прости, дорогая, но никуда я не полечу. А то ты еще и меня там на острове потеряешь.

Сошлись на пяти днях – Тамара Исаевна не пожелала оставлять мужа на более длительный срок, хотя тот и настаивал:

– Тома, ну что ты выдумываешь? Здесь дети за мной присмотрят, поезжай ты, раз товарищ приглашает, отдохни, позагорай там. Ну, когда бы ты еще в новогодние праздники на пляже повалялась. В наше время это было неслыханной роскошью. Не беспокойся обо мне, родная. Все будет хорошо!

Нет, не уговорил Василий Михайлович жену. Но и пять дней тоже неплохо!

Мне казалось, что я не видел Тамару Исаевну целую вечность. Когда стояли в зале ожидания аэропорта, сердце мое колотилось в груди, словно двигатель той рыбацкой лодки во время нашей последней спасательной операции. Я стоял и мысленно подсчитывал: сколько я успел здесь на острове сотворить добрых дел. Вот не ради хвастовства говорю об этом, просто чувствую, что скоро буду покидать этот чудо-остров, вот и подвожу итоги. А что в этом плохого? Меня иногда упрекают, мол, хвастунишка. Это плохих дел и поступков нужно стесняться, а лучше вообще их не совершать, а хорошими делами не грех и похвастать немного. Наверное, это можно назвать скорее даже и не хвастовством, а просто самоотчетом, если хотите самоконтролем. Это всегда только на пользу.

А Тамара Исаевна даже не изменилась. Увидев свою родную женщину, я бросился к ней и забросил лапы ей на грудь. Она обняла меня и замерла. Прижала, скажу вам, так крепенько, что я аж закряхтел, и тут же на носу почувствовал солоноватые капли.

– Прости меня, дорогой, старую дуру, прости, Трисон, – запричитала Тамара Исаевна, – как же я вся испереживалась, Василий Михайлович ночами не мог спать, пока не узнали, что тебя тут люди добрые приняли.

Подошел к нам и Юрий, взял из рук женщины чемодан. Я медленно спустился на землю и прижался к своей хозяйке. Она наклонилась ко мне и заглянула в мои счастливые глаза.

– Да не переживайте вы, Тамара Семеновна…

– Исаевна я, – смахнув слезу, рассмеялась женщина.

– Ой, простите ради бога, – засмущался Юрий, – Тамара Исаевна! Парень ваш здесь отдохнул, позагорал, в океане покупался. Ну а что, собакам тоже отпуск положен!

И гостья, и Юрий весело рассмеялись. Мы двинулись по направлению к автостоянке.

Юра фантазер еще тот. И где же это я загорал, прошу прощения, да в океанах купался? Один раз сходил с Гриней на рыбалку и едва без лапы не остался. Нет, если, конечно, считать загоранием то время, когда мы с Гришей на солнцепеке Шуберта исполняли, то можно и так выразиться – в те дни к вечеру на моей спине можно было яичницу-глазунью поджаривать. Хотя я не обижаюсь. Юрий ведь все это тоже говорит с юмором.

– Спасибо вам, Юрий… э-э-э… извините, как вас по батюшке, а то как-то неудобно…

– Все удобно, – Юрий выставил вертикально перед собой ладонь. – Называйте меня по имени, я вам в сыновья гожусь.

– Мы приучены…

– А здесь, наоборот, все друг друга по имени называют. У них вообще отчеств нет.

– А как же на работе? – удивилась Тамара Исаевна.

– И на работе тоже по имени, – закивал Юрий.

– Ну, на работе у нас сейчас тоже все бегают с этим, как их… слово еще такое ужасное, подскажите, их еще на грудь вешают…

– Бейджики? – напомнил Юра.

– Да, они, – подтвердила женщина и перекрестилась: – Господи, прости мою душу грешную, и кто все эти жужжания в русский язык приносит? Ну, так вот там тоже только имена указывают. Мне вот любопытно, как же в школе-то молодежь с преподавателями общается? Тоже по имени, что ли?

– Так точно, – рассмеялся Юрий.

– Надо же – какое головотяпство! – Тамара Исаевна изумленно покачала головой. – Ну, ладно, слава богу, что все обошлось, что все позади.

– Вы знаете, Тамара Исаевна, – Юрий вдруг решил сменить тему, – выбирать вам, но я прошу вас остановиться у меня.

– Спасибо, Юрочка, – женщина смутилась, – большое спасибо, так ведь у меня же гостиница…

– Гостиница хорошая, – согласился Юрий, – но сами понимаете, казенный дом есть казенный дом, а у меня тут и уютно, и дворик есть, и до океана рукой подать, и, между прочим, есть еще один серьезный аргумент!

– Это еще что за аргумент? – вздернула брови Тамара Исаевна.

– Повар у меня виртуоз, будет до самого отъезда кормить вас исключительно местными блюдами. Вы любите остренькое?

– Ой, – тяжело вздохнула женщина, – да кто же его не любит, Юра? Так нельзя же!

– Совсем-совсем? – удивленно спросил Юрий.

– Да не то чтобы совсем, но перебарщивать нельзя, печенка потом покоя не дает. Это вам, молодым, все по боку…

– Не скажите, Тамара Исаевна, это у всех так! – рассмеялся Юра. – Мера нужна и молодым. Я тут на первых порах сдуру так напробовался, ой-ой-ой – думал, в горящий факел превращусь! Местные ребята любят острую пищу. Но, говорят, у них здесь и организмы к такой пище приспособлены.

– Разумеется, – согласилась гостья и, на миг остановившись, развела руками, – накорми их нашим холодцом и наваристыми щами, и все, еще неизвестно, как перенесут.

Вечером у нас был полный дом гостей. Все друзья собрались – и Игис с отцом, и Сома со Славкой, и их родители и, конечно, спасатель Григорий. Из нашей братии пришли Чашечка (во как мне понравилась кличка Чанги!) и мой ученик Кито. Кажется, всех перечислил, никого не забыл. Жаль, Пульку не смог пригласить. Никак не получилось бы. Мы объяснить не можем, а чужие люди, тем более местные жители ни сном ни духом ничего не знают. Но я хоть спокоен, что у нее все отлично. Можно вдоволь веселиться.

Как выразился Юрий, мы отмечали мои проводы.

Признаюсь честно, с одной стороны, у меня настоящий праздник, а с другой – на душе грустно. Наверное, многие испытывают иногда такое чувство. Не люблю расставаться с друзьями. Это всегда печально. Но, как говорят люди, земля круглая. Остается надеяться, что где-то когда-то с кем-то все равно встретимся.

Глава 34

Пять дней мы бродили с Тамарой Исаевной по острову, и я то тут то там вспоминал всякие истории. Вот здесь мы с музыкантом, писателем, спасателем и рыбаком Григорием давали свои «концерты», вот здесь за забором находится ветеринарная лечебница, где меня от укуса змеи лечили. А вот тут наша с Пулькой тюремная камера. Вот он знаменитый «руский» магазин, который совсем не русский, но никто в это не верит. Наоборот, все уверены, что покупают русские продукты. А вот эта тропинка ведет в тот лесок, где я спас Сому.

Остров стал мне таким близким, теплым и, несмотря на всякие происшествия, очень гостеприимным и уютным. Люди здесь добрые и отзывчивые. Никогда не забуду, как отец Игис махнул рукой на сложности и пошел за дочерью вызволять меня из питомника. Такие поступки дорогого стоят. Тут ведь какое дело. Когда тебе помогает богатый человек, это одно. Тебе приятно, ты радуешься, доволен, но где-то в глубине души ты понимаешь, что для него это не так проблематично. Тут главное, чтобы он оказался добрым человеком, а материальная сторона для него – это второстепенно. Ну, подумаешь, миллион-два выделил на благотворительность, он ведь беднее от этого не станет. И другое дело, когда человек сам считает копейки, каждый день просыпается и думает, чем накормить себя и ребенка, но идет и помогает совершенно постороннему человеку или, как в моем случае, какой-то заблудившейся, отставшей от корабля собаке. Вот это удивительно! Отдать, как говорят в России, последнюю рубашку. Это непостижимо, это не вмещается в голове, но это, видимо, необходимо человеку, способному переживать, любить и сострадать. Именно сострадать, то есть страдать вместе с нуждающимся.

Да, на свете много удивительных вещей.

Я часто вспоминаю старушку, которая совершенно бескорыстно помогала моему самому первому подопечному Ивану Савельевичу. Я на всю жизнь запомнил ее слова, когда она говорила, что помогает вовсе не слепому старику, а Богу. Тогда ее слова тронули меня настолько, что я раз и навсегда сделал для себя вывод: что бы ни случилось, как бы ни поступил человек, я свой долг выполню до конца и никогда его не предам. Моя задача не выискивать себе местечко потеплее, да миску побольше, да корм повкуснее, моя задача – служить Богу, помогая людям.

Вылетали мы с Тамарой Исаевной рано утром на рассвете. Когда наш самолет взлетел и, выполняя известный только ему да пилотам маневр, накренился набок, я вдруг увидел в иллюминаторе потрясающую красоту. Оказывается, наш остров был похож на большое разноцветное сердце.

Тамара Исаевна обратилась по-английски к соседу по креслу, но тот улыбнулся и сказал:

– Хгаварить русски, мадам, я кхарашо понимать!

– Спасибо, – смутилась моя спутница, – так неожиданно!

– Я много год делаю бизнес Россия и наша страна, не нада удивляться.

– Спасибо, – повторила женщина. – Хотела спросить у вас: что означает название острова Кау-вонг?

– Посмотреть сюда, – сосед указал пальцем на удаляющийся остров, – видеть? Это означать по-русски… как правильно… светы… Нет-нет! – мужчина замахал руками. – Не цветы, а света, «многосвет»… «многоцвет». Понимать? Не цветы… не растут земля… а краска, краска! Много краска!

– Я, кажется, поняла, – обрадовалась Тамара Исаевна. – Многоцветный! Верно?

– О, йес, дорогая! – счастливо вскрикнул пассажир. – Да-да-да! Точна! «Многосветный». Остров много… – мужчина так сжал челюсти, что мне даже послышалось, как у него скрипнули зубы, – …тсветный.

– Многоцветный! – подсказала Тамара Исаевна.

– Многоцветный, – наконец-то правильно произнес сосед и поднял указательный палец вверх: – Это сейчас, современный имя. Здесь давно-давно раньше жить племя уосино – наши предки! Это слово у них был другой…

Вот вы не поверите, но у меня что-то екнуло в груди. Я весь сжался и прислушался. Через секунду услышал то, что даже еще вчера не мог себе и представить. Наш случайный переводчик тихо, но четко произнес:

– Давно-давно у наших предков слово кау-вонг означало «радуга»! [5]

Примечания

1

Повесть «Формула добра». М.: Эксмо, 2012.

2

«Формула добра», повесть. М.: Эксмо, 2012.

3

«Радуга для друга», повесть. М.: Эксмо, 2012.

4

«Радуга для друга», повесть. М.: Эксмо, 2012.

5

В настоящее время в некоторых азиатских языках (например, во вьетнамском) слово «кау-вонг» и сейчас означает «радуга» – ( прим. автора).

Content

Михаил Самарский
Остров везения

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Примечания