Татьяна Глинская

Единственная любовь Шерлока Холмса

Глава первая

Ночь в Венеции

Карнавал подходил к концу.

Фейерверки еще взлетали в ночное небо, отражались в дешевых блестках и фальшивых бриллиантах, рассыпались множеством крошечных комет, над толпой еще гремели музыка и хохот, но в холодном воздухе уже звенели нотки усталости. Гостей герцога Дикассио – их легко было узнать по обилию настоящих, а не поддельных драгоценностей и изысканности костюмов – пригласили прибыть на прощальный ужин. Они дружно, с шумом и криками, рассаживались в гондолы, которые предоставил любезный хозяин. Замешкалась только молодая дама в домино из бархата фиолетового цвета, подбитого нежно-розовым шелком, – подкладка плаща зацепилась о мраморные перила лестницы. Ей пришлось наклониться, чтобы поправить наряд.

Затем дама торопливо прыгнула в ближайшую гондолу, отмеченную флагом с гербом герцога. Узкий нос лодки рассек маслянистую темную воду, гондола набирала скорость, с легкостью лавировала по темным протокам, все дальше удаляясь от празднично освещенных палаццо и Большого канала. Пассажиры молчали.

Молодая дама несколько раз нетерпеливо оглянулась, откинула капюшон – черная полумаска подчеркивала нежный оттенок ее кожи и тот особенный цвет волос, который художественные натуры именуют «тициановским». Наконец, она окликнула гондольера:

– Послушайте, синьор! Вилла Дикассио осталась справа, нам следовало повернуть!

– Я плыву, куда приказано…

– Кем приказано? – Эхо подхватывало звук голосов, они звучали как оперный дуэт.

– Тем синьором! – Гондольер кивнул на человека в длинноносой маске Доктора Смерти. Пассажирка оглядела маску и чуть заметно улыбнулась – чего только не случается в карнавальной суматохе:

– Меня намереваются похитить?

Классический карнавальный персонаж склонился в шутливом поклоне:

– Похитить? Только в случае крайней необходимости. – Его итальянский портил скрипучий иностранный акцент. Незнакомец рывком снял маску и отшвырнул в воду. Открывшиеся черты лица оказались почти такими же гротескными и отталкивающими, как карнавальная личина. Когда человек растянул губы в фальшивой улыбке, молодая дама вскочила, покачнув узкую лодку, и вскрикнула:

– Вы?!? Здесь? Каким образом?

– Да, я сумел разыскать вас среди этого нового Вавилона. Это оказалось довольно сложно, но мне удалось! Ведь я шталмейстер [1]его высочества Вильгельма Сигизмунда фон Ормштейн, князя Кассель-Фельштенского, наследника престола Богемии…

Красавица поджала губы, не дослушав титула:

– Не тратьте время на перечисление всех регалий Вилли. Мы расстались окончательно, и никаких переговоров с ним я вести не буду. Слышите – никаких! Так и передайте его высочеству. – Она гордо вскинула голову и указала гондольеру на ступени, спускавшиеся к самой воде: – Немедленно причальте и высадите меня!

Но навязчивый спутник схватил красавицу за запястье и перешел на немецкий:

– Стойте! Неужели я похож на Купидона или посыльного с любовной запиской? Нет, госпожа Адлер. Переговоров действительно не будет… – Он прошуршал складками карнавального костюма и извлек конверт с гербовой печатью. – Вот. Здесь ордер на ваш арест и просьба к итальянским властям содействовать в поимке опасной аферистки, воровки, похитившей реликвии монаршей семьи…

– Почему я должна вас слушать?

Молодая дама попыталась освободить руку, но тут подоспели трое безмолвных спутников шталмейстера – под их карнавальными плащами обнаружились красные мундиры итальянских карабинеров.

– Потому что в ордер на арест вписано ваше имя – Ирэн Адлер! Взгляните сами… – Он развернул листок с печатью, сделал карабинеру знак поднести к бумаге фонарь, чтобы означенная в документе преступница, известная под именем Ирэн Адлер – в лодке находилась именно она, – смогла прочитать. Красавица приподнялась со скамьи, всмотрелась в буквы, презрительно улыбнулась и заметила:

– Под документом нет даты, и все, что в нем написано – наглая клевета! Его высочество князь Кассель-Фельштенский собственноручно подарил мне все, что числится в вашей смехотворной описи, – гарнитур с изумрудами, в который входят фермуар, браслет и перстень. Любой суд подтвердит мою правоту…

Шталмейстер хищно ухмыльнулся:

– Дорогая моя Ирэн, единственная причина, по которой на этом документе нет даты – большое сердце его высочества. Добросердечие, в силу которого он сделал вам поистине царский подарок из фамильной сокровищницы, распоряжаться содержимым которой не имел права до момента официальной коронации! Увы – такая слабость может ему дорого обойтись, он далеко не единственный претендент на богемскую корону. Его кузены и конкуренты – Отто и Фридрих – воспользуются скандалом, чтобы лишить нашего Вильгельма прав на престол, они с готовностью отправят за решетку вас обоих. Поймите, как шталмейстер его высочества, я не могу допустить такого развития событий…

Шталмейстер говорил так долго и путано, что небо над городом успело стать светлее, воздух наполнился прохладой. В предрассветных сумерках кожа молодой дамы казалась такой же молочно-белой, как утренний туман. Она зябко закуталась в плащ.

– Но у меня нет драгоценностей… – Красавица скользнула взглядом по карабинерам и быстро добавила: – Нет при себе, я не держу их дома…

– Хранить национальное сокровище Богемии в банке – очень предусмотрительно. Прошу вас, примите еще одно разумное решение, не губите себя и его высочество! Верните драгоценности добровольно… – Похоже, царедворец смягчился и со вздохом добавил: – Верните гарнитур, и мы сможем обсудить вопрос разумнойденежной компенсации…

Мисс Адлер гордо выпрямилась:

– Я не нуждаюсь в подачках их высочества. Разве я похожа на нищенку? У меня достаточный доход, чтобы о себе позаботиться – я оперная прима! Так что, любезный конюший, – кажется, так называют шталмейстеров в Британии? – о своем решении я телеграфирую… – Молодая дама грациозно подобрала юбки, выбралась из лодки и стремительно исчезла в лабиринте темных улочек. Она действовала быстро и уверенно, опешившие спутники не решились ей воспрепятствовать. Только долговязый шталмейстер запоздало бросился следом, выкрикивая в темноту:

– У вас есть месяц! Я буду напоминать вам, как скоротечно время!

Ирэн вбежала в гостиницу, махнула рукой сонному портье и стала подниматься по лестнице так быстро, что едва не столкнулась с высоким, сутулым человеком. Он пробормотал на английском формальные извинения и зашагал дальше, глядя в пол. Присутствовало в этом типе нечто фальшивое и тревожное. Лицо показалось ей выбеленным пудрой, как у балаганного Пьеро, но черный, наглухо застегнутый сюртук не был похож на карнавальный наряд.

Впрочем, долго раздумывать было некогда – она бросилась к номеру своего импресарио и принялась изо всех сил колотить в двери и кричать:

– Откройте! Откройте немедленно, Сильвио! У меня срочное дело!

Шум всполошил постояльцев, умаявшихся за время карнавала, в коридоре замелькала гостиничная прислуга. Двери респектабельного номера наконец-то отворились – не слишком, но достаточно, чтобы Ирэн смогла проскользнуть внутрь.

Помпезные бархатные портьеры были опущены, кругом царил полумрак. Солнечные блики, все же осмелившиеся проникнуть в комнаты, скользили по пыльным зеркалам, позолоте и огромному старомодному глобусу, водруженному в центре гостиной, надо полагать, для удобства путешествующих. Рядом высился синьор Сильвио, собственная голова которого была такой же круглой и лысой, как глобус. Он страдальчески массировал виски.

– Сильвио, мне нужен ангажемент! Что-нибудь серьезное на ближайший месяц…

– Душенька, незачем так шуметь. У меня безупречный слух, я работаю с музыкантами. Голова раскалывается. Невозможная ночь… Дикая! Сперва мне колотил в двери один ненормальный англичанин, теперь вы… Быть импресарио – изматывающее занятие, мои нервы окончательно истощены, а нюхательная соль куда-то запропастилась. Стоит на час отпустить прислугу, как все идет кувырком!

Импресарио направился к маленькому столику, уставленному графинами с вином и бокалами, налил себе рубиновую жидкость:

– Хотите кьянти?

Ирэн расстегнула плащ и опустилась в кресло:

– Предпочла бы виски…

– Виски? Нет! Это невозможно… Куда катится мир?

– Сильвио, поверьте, после смерти леди Гамильтон я единственная женщина, которая пьет виски, мир вне опасности! Зато мое благополучие в ваших руках – повторяю, мне нужен ангажемент… Проще говоря – мне нужны деньги, быстро и очень много…

– Я всего лишь хотел сказать, что этот вульгарный англичанин тоже требовал виски – представляете? Неужели мой номер похож на распивочную, рюмочную или паб?

Пока синьор Сильвио бушевал, по лицу его гостьи скользнула тень тревоги, она невольно понизила голос:

– Англичанин был с виду… очень бледный? Весь в черном…

– Бледный? О, нет! Он был здоров, как бык. Едва не вышиб двери тяжеленной тростью. Кричал, что желает сделать предложение миледи Адлер…

– И что же?

– Я ответил, что миледи не расположена вступать в новый брак!

Молодая женщина звонко рассмеялась и вознаградила его воздушным поцелуем:

– Сильвио, вы самый лучший! Хотите стать новым шталмейстером в Богемии?

– Только не говорите мне этого, не говорите! – схватился за сердце экспансивный синьор. – Не может быть, чтобы вы продали побрякушки богемского князька?

– Конечно, нет, Сильвио! Я всего лишь оставила их в залог…

Синьор пододвинул кресло, сел напротив Ирэн и взял ее за руку, проворковал:

– Вы отдали их как залог любви?

– Как залог денег!

– Тогда зачем вам еще деньги?….

– Знаете, в Париже жуткая инфляция. – Ирэн состроила уморительную гримасу. – Биржевой крах и всякая ерунда. Еще у них есть полицейский префект, который похож на канделябр. Они дружно вторглись в мой гениальный финансовый план и все разрушили!

– Святая Дева! Концерты в Париже отпадают. – Импресарио всплеснул холеными марципановыми ладошками и осушил бокал вина. – Боюсь, мне придется осесть в Богемии, инспектировать конюшни и ставить вульгарные опусы Вагнера до самой смерти. Княжество размером с почтовую марку – разве это наш масштаб, душенька?

Ирэн подошла к глобусу, осторожно, одним пальчиком, повернула огромный шар и прищурилась, чтобы лучше разглядеть хитросплетения европейских границ.

– Так хочется вернуться в Варшаву… Помните, как я блистала в Варшавской Императорской опере пять лет назад? Там я стала настоящей примой!

– Пока один остолоп не притащил бомбу в вашу гримерную…

– О! Такой милый юноша, студент, кто мог подумать, что он окажется анархистом? Как насчет Вены, сеньор импресарио? Акустика в тамошних театрах прекрасная! Мы не появлялись в Австрии целый год, все уже успели забыть про дурацкую дуэль из-за меня…

– Про дуэль наверняка забыли, но супруга директора театра помнит, как вы назвали ее оплывшей свечкой… Ирэн, надо возвращаться на родину. На вашу родину – в Америку, в страну великих возможностей! – Импресарио раскрутил глобус, как карусель.

Ирэн показалось, что перед нею снова поднимается стена океанской воды, над головой трещат корабельные балки, а огромные волны снова и снова смывают ее – маленькую девочку с пышными кудрями – в морскую пучину. Она прикрыла глаза и осторожно опустилась в кресло:

– Нет… я никогда больше не поднимусь на корабль… не смогу пересечь океан…

Импресарио пододвинул своей подопечной бокал с вином. Затем стал обмахивать ее шелковым платком, который материализовал из рукава, как настоящий фокусник:

– Ирэн, а если это будет небольшая, можно сказать, крошечная полоска воды?

– Канал? Озеро?

– Нет…. скорее… река. Такой… мелкий заливчик… Спокойный, абсолютно безопасный, вроде Ла-Манша… Джентльмен, который кричал и шумел, болтал что-то про гастроли в Лондоне… Увы-увы, душенька моя, я не силен в английском, но сохранил его визитную карточку… погодите… – Синьор Сильвио выловил в обширных карманах бархатного халата лорнет и прочитал: – Тут значится: Чарльз Огастес Милвертон! Агент.

– Значит, Милвертон здесь, и вы молчали?

– Так я сразу же сказал вам! Сказал, что англичанин остановился этажом выше…

– Что вы мне сказали? Сказали, что этажом выше живет человек, который носит титул «короля шантажа»? Который расстроил больше свадеб, чем вы устроили концертов? Разбил больше счастливых семей, чем вы – бокалов? Он очень опасный, коварный и злой человек, Сильвио! Меня жаждет погубить второй негодяй в Европе.

– Бог мой, Ирэн, но кто же тогда первый?

– Префект парижской полиции, разумеется!

– Душенька, этот префект выкован из стали! Мужчина из плоти и крови не устоит перед вашим дивным голосом, перед вашей совершенной красотой и остроумием, – тараторил синьор Сильвио и улыбался все шире. Ему частенько приходилось воодушевлять звезд перед ответственным выходом. – Вы сможете поставить на место любого жалкого шантажиста. Чем он может угрожать вам – отважной леди, которую уже разыскивала полиция трех стран? Причем без всякого успеха – вот так! Я верю в вас!

Ирэн улыбнулась, дружески пожала ладонь импресарио. Затем повернулась к зеркалу, подобрала непокорную прядку, «примерила» несколько выражений лица:

– Сильвио, вы правы. Рано или поздно найдется человек, который остановит этого мерзавца! Но сейчас придется вступить с ним в переговоры. Вызовите прислугу, назначьте встречу и отправьте ко мне горничную – я буду отдыхать в своем номере…

Действительно, пора было готовиться к новому спектаклю.

Оставшись в одиночестве, синьор Сильвио направился к покрытому китайским лаком секретеру со множеством выдвижных ящичков, в которых он хранил своеобразную картотеку – абсолютно все визитные каточки, сопровождавшие цветы и подарки, которые послали Ирэн поклонники. Он стал перебирать карточки из раздела «британцы», просматривал собственные пометки на обороте, сверялся с генеалогическими справочниками и газетными вырезками, которые хранились здесь же, пока не остановился на прямоугольнике кремового цвета:

«Годфрид Реджинальд Нортон

Адвокатская контора

«Нортон и компаньоны»

На обороте карточки бисерным почерком синьора Сильвио были сделаны следующие примечания – « кузен лорда Балмора, особняк в Тэмпле, паровая яхта». Эту последнюю заметку предусмотрительный импресарио дважды подчеркнул ногтем и принялся набрасывать текст телеграммы «любезному мистеру Нортону».

Глава вторая

Железнодорожное расписание

Признаться по чести, синьор Сильвио считал, что контракт, предложенный мистером Милвертоном, не так плох. Разумеется, сумма на «дополнительные расходы» могла быть более внушительной, да и концертов предполагалось всего два. Зато по пятьсот фунтов за каждый, причем в весьма респектабельных залах. Но главное – в контракт было включено проживание исполнительницы в отдельном особняке – вилла Брайони-Лодж, а также право без ограничений пользоваться тамошней прислугой и экипажем! Предоставленная без всяких проволочек паровая яхта мистера Нортона тоже отличалась завидным комфортом и скоростью.

Поэтому хандру своей подопечной жизнелюбивый импресарио относил исключительно на счет загадочной болезни – иррациональная мигрень мучила ее во время морских путешествий. Он поторопил горничную, носившую в каюту Ирэн колотый лед, завернутый в свежие полотенца – чтобы прикладывать ко лбу, – и успел заметить, что бедняжка разобрала пышную прическу и лежит, отвернувшись лицом к стене. Затем вернулся к чтению сборника английских детективных рассказов. Весьма увлекательных!

Даже своему верному конфиденту Ирэн не могла рассказать о той части контракта с мистером Милвертоном, которой не нашлось места на бумаге. Стоит ли говорить, что обитый сафьяном футляр, в котором хранились знаменитые «богемские изумруды», успел перекочевать от сомнительного французского ростовщика прямиком в алчные руки мистера Милвертона, и расстаться с этим сокровищем он готов был лишь в обмен на услугу, которую именовал «пустяковой». Мистеру Милвертону требовалось «взглянуть» на чертежи нового линейного корабля, который разрабатывают в Адмиралтействе Великобритании, проектом руководит некий адмирал Армбалт.

Ирэн разрыдалась со всем надлежащим драматизмом и заверила ловкого дельца, что не отличит чертежа корабля от карандашного наброска чайной ложки, как же она сможет узнать нужные документы? Но мистер Милвертон только усмехнулся – проект особой важности хранится в темной сафьяновой папке с названием будущего британского флагмана – «Неустрашимый» [2].

Если леди интересно, «Неустрашимый» – давнее прозвище адмирала Армбалта, которым старикан очень гордится. Тщеславный, как все морские офицеры, он непременно забудет об осторожности и продемонстрирует молодой, прелестной, а главное – любознательной особе проект военного монстра, получившего его имя, – мистер Милвертон продемонстрировал завидное знание человеческих пороков и добавил, сурово нахмурившись:

– Мисс Адлер! Я наслышан о вашей резвости и дерзком уме. Так вот – не пытайтесь играть со мной. Не думайте перехитрить меня, у меня повсюду есть глаза, которые будут следить за каждым вашим движением, за каждым вдохом и выдохом! Со мной стоит поддерживать добрые отношения…

Ирэн улыбнулась со всей возможной искренностью и кивнула, хотя была очень встревожена. Она была уверена, что раздобыть секретный документ не многим сложнее любого другого, но очень сомневалась в том, что мистер Милвертон до конца соблюдет условия их неофициального соглашения. Когда имеешь дело с человеком, вознамерившимся перейти от вульгарного шантажа к торговле военными секретами, следует держать в рукаве серьезные козыри. У Ирэн не было политических пристрастий, в газетах она просматривала только те разделы, в которых могли написать о ней – светскую хронику, криминальные сводки и биржевые ведомости!

Ирэн села на узкий диванчик, подперла щеку рукой. Должна быть причина, по которой мистер Милвертон решил отказаться от привычного образа заработка. Очевидно, что ему потребовались деньги. Карточный долг? Неудачная игра на бирже? Губительная страсть? Ей придется раскрыть секреты мистера Милвертона и разыскать его заказчика. Ирэн вышла из номера, поманила коридорного, сунула мальчишке несколько монеток и принялась расспрашивать. Кто навещал джентльмена, опоздавшего на карнавал, паренек не знал, потому что с остальной прислугой бегал глазеть на праздничное шествие и фейерверк. Пожалуй, никого из прислуги в гостинице не осталось, пожимал плечами собеседник, – нечего здесь было делать. Ведь гости тоже вывалили на улицу. Поистине – нет лучшего места для тайных дел, чем последняя ночь венецианского карнавала!

Зато болтливый коридорный притащил Ирэн пресс-папье, которое потребовал в номер аккуратный мистер Милвертон. Больше никто нехитрым канцелярским приспособлением за последние дни не пользовался. Ирэн срезала нижний слой промокательной бумаги – на ней проступали оттиски столбиков цифр, наползавших друг на друга. Еще можно различить крупно написанную букву «W».

Чтобы разобраться, надо было разглядеть все получше. Она набросила на плечи тальму и с обрывком бумаги в руках направилась в номер синьора Сильвио:

– Мой любезный синьор, одолжите мне вашу лупу и письменный прибор. – Ирэн разложила листок на столе, придвинула лампу, принялась при помощи лупы разбирать и переписывать цифру за цифрой. Импресарио внимательно наблюдал за ее упражнениями, вдруг воскликнул, привычно всплеснув руками:

– Святая Дева! Душенька, вы опять угодили в какую-то ужасную историю! Я слышал, тайное общество каморра так записывает свои кровавые прибыли и расходы – столбиками цифр с тайным смыслом…

– Откуда в Британии взяться каморре? – фыркнула красавица. – Посмотрите внимательно – больше похоже на записи ставок в карточной игре. Надо же, мистер Милвертон питает слабость к картам. Похоже, он играет в вист, и надеюсь, проигрался до последнего гроша…

– Дайте мне посмотреть, я определю точно. – Импресарио потащил листок к себе и раскрыл лорнет. – Вы умеете делать ставки исключительно на рулетку.

– Какая разница, во что проигрывать?

– О! Как чудесно! Смотрите, здесь еще есть подпись! Напоминает перекрещенные шпаги… Буква в таком стиле могла бы отлично смотреться на афише… Остается подыскать спектакль, название которого начинается с литеры «М».

– С литеры «W»! – Упрямая дама перевернула клочок бумаги. – Было так!

– Ладно, не будем спорить. Главное, не потерять то, что еще может пригодиться, – синьор Сильвио засунул злополучный обрывок в потрепанный справочник железнодорожного расписания. И принялся готовиться к отъезду: яхта уже ждала их в городке Дьеп, чтобы доставить через Ла-Манш прямиком в британский Ньюхэйвен, до Лондона они намеревались добраться на поезде.

Природа – лучший режиссер из всех, кого создавал Господь, – думал синьор Сильвио, когда солнце робко выскользнуло из-за туч и осветило трап. Ирэн спускалась на твердую землю, спрятав руки в огромной меховой муфте, ветерок шаловливо перебирал роскошные перья на затейливо украшенной шляпе. Ее лицо все еще было слишком бледным после морского путешествия, но эта бледность придавала чертам лица античное совершенство. До твердой почвы оставалось всего несколько шагов, когда Ирэн остановилась, приняла из рук элегантного высокого мужчины огромный букет роз.

– Это мистер Нортон, – шепнул ей на ухо Сильвио.

– О! Мистер Нортон, вы само великодушие. Я так признательна за дивную морскую прогулку. – Голос ее звучал глубоко и тепло, переливался тончайшими оттенками звуков.

– Сожалею, что дела помешали мне скрасить ваше одиночество в плавании…

Ирэн поднесла букет к щеке, чуть склонила голову – так она лучше всего выглядит на фотопортретах, и улыбнулась – магниевые вспышки едва не ослепили ее, зато вышло очень эффектно! Благодаря телеграфу разбитной синьор Сильвио успел вызвать в провинциальный портовый городишко целую толпу лондонских журналистов. Конечно, все телеграммы были отправлены газетчикам через подставных лиц, и теперь синьор с возмущением размахивал тросточкой:

– Как эти стервятники могли узнать о приватной поездке? Представляете, совершенно невозможно сохранять инкогнито при известности мисс Адлер… Ну, теперь писаки не отстанут – придется распинаться перед ними битый час… – Синьор Сильвио принялся живописать будущие концерты, пока его подопечная, опершись о крепкую руку мистера Нортона, направилась к экипажу.

– Я слышал вашу партию в «Лучии де Ламмермур» [3], это было прекрасно, как ясное августовское небо!

– Жаль, эту оперу ставят так редко. Я признаю заслуги Вагнера и Пуччини, но мне жаль, что они вытесняют со сцены старые милые партии…

Она не успела окончить фразу – невесть откуда перед ними возник мальчуган лет десяти. Обеими ручонками в нитяных перчатках он прижимал к груди крошечного белоснежного щенка. Животное выглядело совершенно несчастным.

– Миледи Адлер, у вас доброе сердце, раз вы певица. – Мальчишка горемычно хлюпнул носом и протянул собачку Ирэн: – Пожалуйста, возьмите маленького песика к себе жить! Иначе школьный сторож его утопит…

– Это недопустимо! – вскинул брови Нортон. – Надо поставить в известность мою тетушку Абигэйл, она учредила «Общество помощи безнадзорным собакам». Поверь, эта дама сотрет в порошок любого, кто топит собак! Где ты учишься, приятель?

– В пансионе для сирот супругов Степлтонов, сэр. Уж лучше пусть там ничего не знают, иначе меня здорово выпорют за то, что я сбежал с занятий. Миледи, скорее возьмите песика, а то он совсем замерзнет.

– Бедняжечка, иди ко мне. – Сердце у Ирэн действительно было добрым, она подхватила жалкого кроху и спрятала в муфту, чтобы отогреть, но не представляла, что делать дальше, и оглянулась на мистера Нортона. – Послушайте, Годфри, как поступила бы с щенком ваша тетушка?

– Послала бы прислугу за собачьими галетами, молоком, миской и ошейником.

– Чудесно! Прошу вас – повторите эти слова моей горничной! – Мистер Нортон с готовностью удалился. Мальчишка радостно улыбнулся:

– Спасибо, миледи! Зря тот джентльмен сказал, что на вас нельзя делать ставку…

Ирэн склонилась к мальчику так близко, что перья на шляпе щекотали его щеку:

– Что за джентльмен так сказал?

– Не знаю, – мальчишка пожал плечами. – Просто джентльмен.

– Где ты его встретил?

– Я его не встретил. Я случайно услышал, как один джентльмен в кэбе сказал другому, вроде они напрасно поставили на певичку, которая превращает серьезное дело в балаган. Другой ответил – мол, мисс Адлер – то, что им нужно. Он никогда не ошибается. То есть я не знаю наверняка, мэм, ошибается он или нет. Просто он так сказал.

– Ясно, дружище. А как он выглядел? Крупный такой, с толстой тростью?

– Мне было не разглядеть. – Мальчик почесал голову под фуражкой. – Пожалуй, один из них школьный учитель…

– Учитель? – ахнула Ирэн.

– Угу. У него рукав был испачкан мелом. Я видел, когда он приподнял шторку и указал на вас, миледи… Заметил я мел и скорей дал оттуда деру…

– Он носит перстни? Может быть, часы на запястье?

– Только красивые перчатки из черной кожи.

Добросердечная «миледи» протянула мальчику полгинеи:

– Держи, приятель! Купи себе новые перчатки.

Поезд миновал станцию за станцией, колеса постукивали в строгом соответствии с железнодорожным расписанием. Британский остров застрял между зимой и весной, и за окном мелькали скучные, мокрые пейзажи. Спускались по каналам угольные баржи, чернели голые ветви над размокшими пустошами, редкие прохожие прятались под черными зонтами. Мокли под струями дождя валуны, сохранившиеся от построек римских завоевателей, и руины католических монастырей, разрушенных неукротимым королем Генрихом VIII, кельтские дольмены – каменные столбы, которые обожествляют современные лондонские спириты, – обо всех этих предметах мистер Нортон знал массу увлекательных и забавных историй. Ирэн смеялась от души, а синьор Сильвио так и сидел, уткнувшись в сборник детективных историй. Только острые шпили соборов противились дождю, царапали грузные тучи, в рваных ранах проглядывало голубое небо.

Катастрофа разразилась на подъезде к Кентербери. В купе заглянула горничная, на щеках у простой ирландской девчушки пылали пунцовые пятна.

– Срам сказать, срам сказать, – бормотала она, – что негодный пес сотворил с муфтой леди! Сами смотрите…

Фуууууууу…

Ирэн поморщила нос и приказала вышвырнуть пострадавший предмет прочь без всякого сожаления. На ближайшей длительной стоянке горничная отправилась купить плетеную корзину и газеты для лучшего обустройства маленького негодника.

Ирэн очень беспокоилась, что бедняжка отстанет от поезда, вышла на перрон, теребя в руках томик железнодорожного расписания, – наблюдала, как по соседней колее промчался бойкий экстренный поезд, состоявший всего из трех вагонов. Одновременно с ним на перрон вбежали два джентльмена. Номер первый, с простым, открытым лицом и остриженными на армейский манер усиками, прихрамывал и изрядно отстал от своего спутника. Номер второй – с весьма эффектным профилем, в крылатке и клетчатом кепи – бежал так быстро, как будто всерьез рассчитывал догнать набиравший ход поезд. Ирэн невольно улыбнулась.

– Где начальник станции? Мне срочно требуется экстренный поезд… Маневровый паровоз, дрезина! Воздушный шар – черт подери! Что-нибудь, на чем можно быстро добраться до Лондона! – кричал тот, что был в крылатке.

– Отчего бы вам, господа, не воспользоваться этим лондонским экспрессом? – заметила Ирэн. Ей почему-то захотелось помочь опоздавшему джентльмену в кепи. Но вместо того чтобы выразить признательность за совет, незнакомец прошил ее острым, холодным взглядом и ответил с крайним раздражением:

– Мисс, не имею чести знать вашего имени, но, вероятно, вы понятия не имеете о средней скорости экстренного поезда и о том, сколько времени теряет обычный экспресс на каждой стоянке? Вы полагаете, что поезда предназначены исключительно для прогулок. Разумеется – светские рауты, музыкальные салоны, Рождество в Париже, потом масленичный карнавал в Италии…

– Но как вы узнали, где я провела Рождество? – неподдельно изумилась Ирэн.

– Своеобразный акцент, избыток жестикуляции… Впрочем, достаточно рассмотреть вашу одежду, сохраняя дисциплину ума.

Мисс Адлер взглянула на свое отражение в окне вагона – на ней был подобранный по последней моде туалет и легкое манто, отороченное горностаем. Ее новый знакомый продолжил говорить, раскуривая трубку:

– Платье непривычного покроя и расцветки на леди, судя по драгоценностям, не испытывающей финансовых трудностей, означает, что такой фасон лишь входит в обычай, и, вероятнее всего, был приобретен в модной столице – Париже. Кроме того, ваш наряд, слишком открытый и легкий для британской погоды, в сочетании со здоровым цветом кожи заставляет предположить – вы только что прибыли из местности с более мягким и благоприятным климатом. Вспомним, где развлекались праздные господа последнюю пару недель? Разумеется, на одном из итальянских карнавалов…

Упоминание «праздных господ» заставило Ирэн поджать губы, жестом подозвала мальчишку-газетчика, выдернула газету у него из рук и развернула перед человеком в крылатке страницу с собственным портретом:

«Гастроли оперной дивы. Ирэн Адлер – лучший голос Европы, представит в Британии всего два концерта!»

– Итак, вы успели прочитать новости о моем британском турне и считаете, что исполнять оперные партии – легкий труд? Позвольте теперь и мне угадать – кто вы, мистер. Вероятно, дамский портной? Так хорошо разбираетесь в платьях… – Ирэн поправила шляпку. – Или скорее шляпник? Меховщик?

Мистер Нортон, следивший за их пикировкой через открытое окно, был уже не в силах сдерживать улыбку, высунулся наружу и обратился к господину в крылатке:

– Простите, мистер Холмс, но вам действительно стоит отказаться от привычки просматривать в газетах исключительно криминальную хронику! Мисс Адлер, позвольте представить вам Шерлока Холмса, самого экстравагантного частного сыщика в Британии!

Синьор Сильвио, с неожиданной для человека с его комплекцией прытью, выскочил из вагона с книгой в руках и бросился к спутнику мистера Холмса:

– Доктор! О какой восторг! Доктор Ватсон, ваши замечательные детективные истории, от которых невозможно оторваться! Благодаря этим рассказам я очень усовершенствовал свой английский. Пожалуйста, подпишите, – он сунул в руки смешавшемуся доктору книгу и грифельный карандаш. – Хе-хе-хе! Не так часто импресарио приходится просить автограф! Ирэн, душенька, вы тоже обязательно должны прочитать о дедуктивном методе…

– Ни-за-что! Лучше я буду читать железнодорожное расписание… – Ирэн поправила в книге импровизированную закладку и поднялась в купе.

Глава третья

Шелковая паутина

Экипаж то и дело застревал в уличных заторах – огромный город словно проверял новых обитателей на крепость. Миллионы конских копыт, подошв, колесных рессор опускались на мостовые каждую секунду, из вентиляционных решеток подземки вырывались клубы пара, грохот и скрежет, перепуганные лошади пятились назад, увеличивая уличную давку. Город, похожий на гигантскую паутину, сплетенную, чтобы ловить робкие души, подавлял своими размерами. Красный кирпич сменялся серым камнем, стены улетали вверх все выше и смыкались над головой, закрывая небо.

Туман просачивался сквозь каменные каньоны улиц и превращал город в обманку – респектабельные, освещенные тысячами фонарей проспекты с банками, конторами и роскошными витринами упирались в темные и жуткие кварталы трущоб, тротуары терялись среди луж и сточных канав, от речной воды тянуло смрадом, а от приземистых портовых складов – протухшей рыбой. Повсюду сновали уличные торговцы, разносчики, девицы кривили накрашенные губы, заманивая простачков, а грабители и карманники орудовали, абсолютно не страшась быть « удушенными за шею до самой смерти» [4]за свои преступные деяния. Фабричные и каминные трубы извергали столько гари и копоти, что влажный воздух казался горьковатым на вкус.

Среди этого адского нагромождения людей, механизмов и сооружений тихое и благополучное предместье Сент-Джонсвуд казалось райским уголком, а вилла Брайони-Лодж, на которой Ирэн предстояло провести ближайший месяц, была настоящей жемчужиной всего квартала. Компактное двухэтажное строение отличалось комфортом и изяществом обстановки. К стене дома примыкал каретный сарай, в котором держали экипаж и пару лошадей. Позади виллы располагался милый маленький садик – большая роскошь по лондонским меркам.

Но все это благообразие казалось Ирэн фальшивым – она чувствовала себя мышкой, запертой в обитом атласом ларчике с кусочком сахара. Дом сняли тоже через посредника – так и не удалось выяснить, кто его настоящий наниматель и во сколько ему обходится содержание райского уголка. Всю многочисленную вышколенную прислугу, включая грумов и посудомойку, наняли через агентство. Любой из этих людей мог оказаться «глазом и ухом» мистера Милвертона – Ирэн постоянно чувствовала на себе чужой, липкий взгляд, кто-то неотступно следил за ней, даже во сне.

Оставаться в доме на положении запутавшейся в паутине мухи было невыносимо для независимой натуры Ирэн. Следующим утром она поднялась раньше обычного и помчалась в места известные и оживленные: ювелирные лавки, шляпные мастерские, перекусила в модной кофейне. И всюду она затылком чувствовала взгляд неведомого соглядатая! Такой тяжелый, что молодая дама невольно опускала плечи. Одного за другим она отправила в Брайони-Лодж мальчишку-посыльного и двух горничных, груженных шляпными коробками и свертками с покупками. Хотя ни накидка из ирландского кружева, ни муфта из русских соболей не улучшили ее настроения.

Оставшись одна, Ирэн направилась к Лоусерскому пассажу, стала плавно двигаться в бесконечном людском потоке и обдумывать свое незавидное положение.

У самого выхода ее тихонько окликнули:

– Мэм?

Ирэн не остановилась, не оглянулась, ее нервы зазвенели как струны. Но неприметный человек нагнал ее, без церемоний сунул в руки бумажный конверт, на котором было наклеено ее имя – Ирэн Адлер, вырезанное из газетной статьи! Конверт не был запечатан, в нем лежала аукционная табличка с номером «28». Ровно столько дней осталось до срока, предоставленного ей шталмейстером, чтобы вернуть драгоценности. Ирэн топнула ногой и, расталкивая толпу, бросилась следом за посыльным к выходу, но так и не сумела его догнать.

Рядом с пассажем торопливо проходили десятки мужчин в одинаковых темных пальто, их хмурые лица различались так же мало, как котелки на головах. От бессилия и обиды Ирэн вытащила из сумочки самый тяжелый предмет – серебряную пудреницу – и запустила ею в спину мужчины – как ей казалось, того самого:

– Ненавижу!

Она промахнулась. Пудреница звонко ударилась о стойку лотка, на котором торговали открытками с фотографиями модных танцовщиц, шансонеток и актрис. Стопки фотографий писклявой Лины Кавальери и сухопарой Сары Бернар посыпались на мостовую, под ноги прохожим. Рядом захлопали в ладоши:

– Браво! – закричала молоденькая девушка, мужская клетчатая кепка с трудом удерживалась на ее рыжих кудряшках. Локтем девушка прижимала к себе внушительных размеров зонт. Она подошла к Ирэн и свободной рукой протянула ей буклет «Лига женского голоса». – Присоединяйтесь! Как только нас изберут в парламент, мы сразу же запретим такие открытки. Продавать их – все равно что торговать женским телом. Торговля людьми – это преступление!

Носком ботинка Ирэн поддела снимок Кавальери и утопила в жидкой грязи. Недалекая, вздорная девица сейчас голосит ее любимые партии в лучших парижских залах. Ноздри певицы трепетали от возмущения:

– Милочка, это хуже чем преступление – это пошлость!

– Хорошо сказано, мисс Адлер! Кто может не узнать ваш дивный голос? – К девушке присоединился лощеный мужчина, вынул из петлички гвоздику пронзительного лимонного цвета, протянул Ирэн, приподнял цилиндр, подобранный тон в тон к цвету перчаток, галантно поцеловал руку и представился: – Оскар Уайльд, давний поклонник вашего таланта. Мистер Сильвио просил встретить вас у пассажа и рассказать о Лондоне. Я немного задержался из-за этой юной леди. Знакомьтесь – моя троюродная кузина Памела Пристли. В детстве она была жуткой толстухой, а сейчас – суфражистка. В остальном она – девушка, не стоящая внимания!

Девушка вспыхнула до корней волос:

– Я идейно против любых гендерных определений!

– Как же прикажешь тебя называть – особь или существо? Пусть будет «существо». Существо, не стоящее внимания. Хотя убедить в этом полицию было не просто…

– Спасибо, что выручил меня и забрал из участка, Оскар!

– Я всего лишь пытался сохранить за собой титул главного скандалиста в Лондоне, – рассмеялся писатель и предложил милым леди прогулку по парку в своем ландо. Но юная Пэм отказалась – ей надо готовиться к завтрашнему пикету. Соратницы собирались дать бой лицемерной благотворительности леди Абигэйл. Каждую зиму в одном только Лондоне сотни безнадзорных детей погибают от голода и холода, а леди устраивает аукцион, чтобы собрать средства на мраморный дворец и атласные подушки для собачек!

Они высадили кузину у офиса «Лиги женского голоса» и продолжили прогулку вдвоем. Мистер Уайльд был прекрасным рассказчиком, осведомленным о лондонском свете, полусвете и даже той изнанке жизни, заглядывать на которую джентльмену из общества категорически не следует!

После второго круга по парку Ирэн уже знала, что лондонский свет изъеден модой на спиритизм, как старинный секретер древоточцами. Тон задает «премудрая сова» – мадам Блаватская. Ее ближайшая наперсница – леди Абигэйл – помешана на благопристойности, как кобра, пережившая свой яд. Адмирал Армбалт – старый осел, возмечтал жить вечно и проводит в рабочем кабинете куда меньше времени, чем в кружках спиритуалистов и эзотерических салонах. Пришлось обзавестись кольцом Исиды, – мистер Уайльд продемонстрировал Ирэн перстень в форме скарабея, – чтобы противостоять этой эпидемии. Похоже, представления медиумов и прочих духовидцев привлекают столько народу, что скоро некому станет ходить на театральные премьеры!

Ирэн была в восторге от своего нового знакомого:

– Оскар, я обожаю ваши пьесы, но рассказчик вы – во сто крат лучший.

– Я дитя Лондона, и поверьте, знаю этот город лучше, чем собственный гардероб!

– А что скажете про мистера Милвертона? – Ирэн потеребила муфту, подбирая подходящие слова: – Ему тоже ворожат медиумы? Слышала, он удачливый игрок…

– Самый удачливый игрок – тот, кто менее ограничен в средствах, – язвительно заметил Уайльд. – Богатые проигрывают много, а бедные – все, что имеют!

– А кто же тогда остается в выигрыше?

– Вы экстраординарная женщина. – Писатель снова коснулся губами ее перчатки и посерьезнел. – Почему я никогда не смотрел на игру под таким углом, хотя состою во всех сколько-нибудь достойных клубах – Болдвин, Уайтс, Ватье и Багатель… За карточным столом мистер Милвертон сильный противник. Но выигрывает обычно мистер Холмс – обладатель холодного аналитического ума.

– Мистер Холмс – частный сыщик? – Щеки Ирэн порозовели.

– Сыщик? Нет, мистер Холмс служит короне… Кажется, его младший брат имеет такое экстравагантное хобби, как частный сыск, но редко появляется в свете. Далее – младший Адэр – вице-председатель в клубе Багатель, лорд Харди, полковник Моран, мистер Нортон – слишком безупречный джентльмен, чтобы проигрывать… – тут Уайльд на мгновение замолчал и покачал головой. – Хотя… все эти джентльмены… Они стабильно выигрывают скромные суммы. В последнее время исчезли яркие игроки. Наши карманы опустошают люди, чьи лица забываются еще быстрее, чем имена. Что-то изменилось в клубах, нет больше старого британского духа. – Он говорил с эффектными паузами и интонациями, как актер, исполняющий монолог. – За последний год Лондон стал другим – злым, враждебным, как одичавший пес. Только и хочет урвать…

Даже там, на самом дне, куда я порой опускаюсь, чтобы отдохнуть от напыщенных снобов и проникнуться духом авантюризма, все стало предсказуемо, как в конторе! Уличные акробаты выступают в определенные часы. Если в опиумных курильнях задирают цену – то всюду разом, до последнего грошового притона. Скупщики краденого стали давать одни деньги за одинаковый товар – на зависть торговым биржам. Карманники и шлюхи решили работать по разные стороны улиц. Даже нищих встречаешь в одних и тех же местах. Подобных мелочей великое множество – как будто кто-то постоянно следит за нами, сразу за всем, и по кусочкам берет под контроль нашу жизнь…

Ирэн горячо согласилась:

– Да-да! Я тоже чувствую его… Ужасный чужой взгляд, следит за мной, как за мошкой в липкой паутине!

Уайльд перевел взгляд на быстрый ручеек, убегавший туда, где реальность смешивается с игрой ума:

– Больше похоже на лабиринт. Хитросплетение серого камня, выстроенное по совершенной математической формуле. Лабиринт, из которого невозможно ускользнуть.

Глава четвертая

Нашествие призраков

Синьор Сильвио был счастлив, когда его подопечная вернулась с прогулки раскрасневшейся и повеселевшей, перешла на итальянский – язык, который предпочитала прочим, когда была в добром расположении духа, – и принялась отдавать распоряжения:

– Платье от Ворта уже прибыло?

– О – да! Божественное, божественное – создано ангелами из тумана и лунных лучей! – засуетился синьор Сильвио. – Идеально для премьеры…

– Я надену его завтра, на благотворительный аукцион леди Абигэйл.

– Но вы не получали приглашения на это действо…

– Поэтому свяжитесь с леди Абигэйл. – Ирэн открыла ларец индийской работы, перебрала драгоценности. – Сообщите, что я дала кров бездомному щеночку и хочу передать для благотворительного аукциона жемчужное колье с камеей…

– Как? – ахнул Сильвио и отдернул холеную ладошку от ручки телефона. – Душенька, сейчас это единственная подлинная драгоценность в вашей коллекции. Будет достаточно, если вы просто споете на этом действе…

– Нет, Сильвио, я должна войти в их круг как настоящая леди! Пусть знают, что имеют дело с равной, а не с жалкой комедианткой… Кстати, вы когда-нибудь слышали о спиритизме?

– Я – католик. – Сильвио выразительно возвел глаза к небу, но вместо абриса Святой Девы обнаружил над головой только люстру и потолок с лепкой в стиле братьев Адам [5], добавил: – Мальчуганом я работал в цирке-иллюзионе, меня запихивали под круглый столик, оттуда я изображал голоса духов… – Он издал меланхолическую трель.

– Без промедления отправляйтесь за реквизитом, я сама поговорю с леди!

Легкий, изящный особняк леди Абигэйл в день аукциона был похож на прогулочную яхту, заброшенную тайфуном в ревущие сороковые широты. Дамы из «Лиги женского голоса» подвергли его осаде, рассчитанной по всем правилам военной стратегии. Первым делом они перекрыли подъездные пути к дому, затор превратил близлежащий квартал в сплошное дорожное происшествие. Многим гостям аукциона пришлось выбираться из экипажей и преодолевать последние футы до особняка пешком, сутулясь под градом комьев земли, кусков угля, открытых флаконов с краской и чернилами, которые швыряли в меховые одеяния отчаянные суфражистки. Аристократичные леди прижимали к груди, прикрывали рукавами и накидками крошечных собачек, а прислуга пыталась спасти от метательных снарядов самих хозяек.

Полиция запаздывала.

Зато журналисты уже расставляли треноги с фотографическими аппаратами, уличные мальчишки гроздьями висели на фонарных столбах, свистели и улюлюкали. Над хаосом звенел голос рыженькой мисс Пэм. Она забралась на крышу экипажа, кричала и свирепо размахивала зонтом:

– …Посмотрите на этих так называемых «защитников животных»! Они сотнями убивают беззащитных лисиц ради забавы! Охотники – позор Британии! Ради модных манто и шубок они поощряют убийство горностаев, соболей и бобров…

Экипаж мисс Адлер с трудом протиснулся через боковые улочки и замер у бокового входа в дом, как раз когда прибыла полиция и разразилось настоящее побоище. Полисмены пытались оттащить дам, вцепившихся в прутья забора. Воинственные дамы колотили «бобби» без всякой жалости тяжелыми зонтами, тростями и сумочками, в которые заранее спрятали кирпичи и камни. Оступившегося полисмена свалили на землю и начали пинать ногами, чтобы отбить бедолагу, его коллеги ринулись в атаку, орудуя дубинками. Извивающихся арестанток волокли по мостовой, их подолы мгновенно пропитывались жидкой грязью, затем запихивали в полицейские фургоны.

Прохожие обходили место битвы стороной, сохраняя нейтралитет. Только молодой человек в форме морского офицера попытался вклиниться между мисс Пристли и полицейским и растолкать их в разные стороны, как рефери разводит боксеров на ринге. Но бойкая Пэм и не думала благодарить своего заступника, а в пылу схватки наградила его коротким, хорошо поставленным ударом кулака.

На скуле у молодого человека расплылось алое пятно.

Затем суфражистка ухитрилась швырнуть дымовую шашку и пыталась ускользнуть в клубах дыма. Ирэн выглянула из экипажа и сделала девушке знак, подхватила под локоть, когда она оказалась достаточно близко:

– Сюда, скорее забирайтесь внутрь! Иначе снова окажетесь в полиции!

Мистер Уайльд, прибывший на светское мероприятие вместе с Ирэн, критически оглядел помятую в битве «воительницу», заметил тоном светского человека:

– Пэм, милочка, вы только что подбили глаз лейтенанту Вудли, для офицера британского королевского флота это бесчестье! Иначе говоря, вы лишили его чести, знаете, что происходит в таких случаях? Порядочный джентльмен женится. Считаю, что как лицо, отстаивающее женское равноправие, вы тоже должны вступить с Вудли в брак!

Ирэн рассмеялась:

– Оскар, вы вогнали бедную девушку в краску! Мой кучер вывезет Пэм в местечко поспокойнее, только не выглядывайте наружу, дорогая… Нам же с мистером Уайльдом придется поторопиться, аукцион вот-вот начнется…

Гостиная леди Абигэйл, где в сезон устраивали пышные балы, сегодня была отдана четвероногим питомцам – маленьких собачек и кошек демонстрировали прямо в корзинах или на атласных подушечках. В просторных клетках можно было наблюдать животных более экзотичных – мартышек, попугаев, медвежонка, сонного питона, несколько ядовитых змей. Леди Абигэйл охотно рассказывала всем желающим, как спасала этих несчастных из рук бродячих циркачей и побирушек.

Собаки покрупнее дефилировали рядом с владельцами по ковровой дорожке зеленого цвета, которую леди Абигэйл заказала специально для этого случая. Псы демонстрировали знание команд, гости аплодировали, лучших удостаивали наград – розеток, сахарных кубиков и кожаных ошейников.

В музыкальном салоне под сухой стук молоточка аукциониста распродавали замечательные украшения, китайские вазы и старинные безделушки, собранные леди Абигэйл у сердобольных жертвователей.

Жаль, у Ирэн сейчас не имелось свободных средств, чтобы заглянуть туда. Зато она гордо пронесла по «дорожке славы» своего миловидного щенка. Сухопарая дама в темном вдовьем платье – сама леди Абигэйл – вручила ему розетку и признала малыша достойным членом общества, куда лучшим, чем те, на улице!

Часть гостей наблюдала за догорающей баталией через окна.

Мисс Адлер присоединилась к ним, белокурый морской офицер, вступившийся за Пэм, тоже смотрел на улицу и вздыхал:

– Печально…

– Скорее возмутительно! – посуровела леди Абигэйл. – Я сама наблюдала, как у одной дамы, там, на улице, нижняя часть платья приняла совершенно неподобающий вид, открыв все, что леди не демонстрирует даже собственному мужу – все, абсолютно все, что продают в галантерейных лавках и чего нельзя назвать в приличном обществе…

Но молодой человек только фыркнул:

– Печально, что я не прихватил бинокль! Там попадаются миленькие. Как по мне, миледи, лучше отправить этих дамочек в парламент. Заторов в городе будет меньше, а от парламента все равно никакого проку, как любит повторять наш «неустрашимый лорд».

– Вы говорите об адмирале Армбалте? – заинтересовалась Ирэн. – О! Вам наверняка доводилось сопровождать его в морских баталиях?

– Увы, Британия не участвовала в больших войнах со времен Крымской кампании. Так что я вынужден довольствоваться должностью секретаря, и главная баталия, которую ведет наш адмирал, происходит между нашим адмиралтейством и министерством финансов. Адмирал вечно требует средства на новые проекты, парламент вечно ему отказывает. Тоскливое занятие. – Лейтенант Вудли придвинулся к ней так близко, как позволяли приличия, шепнул: – Надо быть последним ослом, чтобы расхваливать старого волокиту самой красивой женщине Лондона.

Ирэн поправила кокетливый локон, она наблюдала, как у входа остановился запоздавший экипаж, лакеи помогли выбраться грузной даме и провели ее в дом.

Корзина с щенком перекочевала в руки Сильвио, тем временем Ирэн успела что-то шепнуть итальянцу на ухо.

– Мисс Адлер, дорогая, – позвала леди Абигэйл, – пойдемте в музыкальный салон, я вас представлю своей особенной гостье…

Ирэн сделала несколько шагов в салон, покачнулась, музыкально вскрикнула и провела рукой по лбу, как бы стряхивая тяжелое наваждение, простонала:

– Я чувствую… приближение… эманации духов…

По музыкальному салону пронесся леденящий душу сквозняк – десять шиллингов служанке, которая распахнула пару окон. Сразу же в зале сгустилась тьма – еще по пять пенсов за каждую потушенную лампу двум лакеям. Сумрак наполнился запахом ладана – это вещество Ирэн неприметно зажгла в оставшейся лампе сама.

Гости, перешептываясь, устремились в салон, где Ирэн медленно опустилась на диванчик, словно окутанная потусторонним светом и волнами роскошных волос, – ее волосы были собраны в простой, но эффектный узел. Ирэн неприметно вытащила единственную шпильку, которая его удерживала, и локоны живописно рассыпались по ее плечам, подушкам и спинке диванчика.

– …потусторонний мир раскрыл мне объятья… послание… – Никто не решался подойти к ней близко, но похожая на сову дама протиснулась поближе, рядом с ней стоял бледный лейтенант. Она раскачивалась из стороны в сторону и мелодично напевала, – страшное послание… для неустрашимого… они хотят забрать его душу… измена, предательство – повсюду… уносят его жизнь… передайте ему… передайте…

В заключение Ирэн изогнулась дугой, издала пронзительный высокий звук и рухнула на диванчик лицом вниз, из ее рта хлынула странная, искристая субстанция… Точнее сказать, этой субстанцией фокусники и клоуны пользуются, чтобы пускать мыльные пузыри на представлениях. Пена переливалась всеми цветами радуги, изображая мистическую «протоплазму», о природе которой столько споров в эзотерических кругах. Припадок вышел весьма эффектным, несколько секунд в комнате висела тишина. Потом зашумели все сразу:

– Воды! Доктора! Света!

– Пропустите, я врач. – Доктор Ватсон устремился к ней через толпу. Его приятель-сыщик остался у витрины с аукционными лотами, но не сводил глаз с Ирэн.

– Она умирает, – завопил синьор Сильвио, – помогите же! – и повис на шее у доктора, так что тот не мог сделать ни шагу дальше. Наконец, на диванчик опустилась тучная дама – в кружевном шарфе, наброшенном на волосы, она была так похожа на сову, что Ирэн с трудом сдерживала улыбку. Сама мадам Блаватская пришла ей на помощь!

– Врач ей только повредит, – уверенно объявила мадам. – У леди открылись способности медиума, такое часто случается в моем присутствии.

Она что-то пробормотала и простерла руку над головой Ирэн, та медленно открыла глаза и приподнялась, ей подали воду, кто-то вложил в руку платок.

– Где я? – слабо простонала она.

– У вас уникальные способности духовидца, их надо развивать!

– Ничего не помню…

– Это естественно! Я успела зафиксировать ваше послание, мне частенько приходится иметь дело с медиумами и протоплазмой. – Ирэн смахнула с платья остатки пены, потом встряхнула платок и обнаружила, что в центре углем написано число «27», а в уголке вышита монограмма – литера «W» из перекрещенных сабель.

– Послание от духов. Материализовалось! – победно сообщила мадам Блаватская.

Для одного дня это было уже слишком – Ирэн отшвырнула платок, завопила во всю мощь голоса и лишилась чувств…

Она окончательно пришла в себя, когда экипаж петлял по Серпентайн-авеню. Синьор Сильвио ободряюще похлопал ее по запястью:

– Знаете, душенька, как на мой артистический вкус, второй обморок был лишним!

– Что?!? Вы бы видели этот кошмарный платок!

– Видел, да. Я видел даже больше – как мистер сыщик прикарманил ваш платочек! Вы бы видели, с какой миной он это сделал, поставлю три гинеи – он влюблен в тебя как мальчишка!

– Глупости, – отмахнулась Ирэн. – Скорее он что-то пронюхал про мистера «W». – Пальчиком она начертила загадочную литеру в воздухе. – Но мы тоже кое-что про него знаем! Он пользуется носовым платком – значит, он человек из общества, а поскольку платок мужской – он мужчина. Платок очень дорогой – значит, наш мужчина состоятельный. Остается выклянчить у старушки Абигэйл список гостей, и узнаем, у кого подходящие инициалы. Верите, что я смогу утереть нос гениальному сыщику?

– Ну, нет, душенька, вам незачем соревноваться с этим сыщиком. Поверьте моему опыту – он уже влюблен в вас с той минуты, как увидал на железнодорожной станции. Уж я-то могу отличить влюбленного от обычного поклонника! Пока вы чихали над ароматической солью, я кое-что разузнал. Леди Абигэйл не верит в благородство человеческой натуры и пригласила мистера Холмса присмотреть за драгоценностями во время аукциона.

– Надеюсь, адмиралу поведают о происшествии как минимум двое – мадам Блаватская и его красавчик-секретарь?

– Что вы! – расхохотался синьор Сильвио. – Весь Лондон будет неделю говорить только об этом, а старый осел адмирал завтра же пришлет вам приглашение на чай!

Ирэн чмокнула импресарио в щеку, а щенка в нос. Сейчас она мечтала только об одном – приказать согреть воды, умыться и уснуть.

Но не успела ее голова коснуться подушки, как в окне спальни появился бледный силуэт – призрак качнулся, раздался мерзкий скрежет, затем стук. Ирэн зажала рот, чтобы не закричать. Но виденье даже не думало растаять в воздухе.

Пришлось выскользнуть из кровати, набросить японский халат и двинуться к окну. Если посмотреть в глаза своему страху, он исчезнет!

Но этот страх не исчез, а обрел плоть и кровь – на карнизе у окна стоял мистер Уайльд. Узнать его было тяжело – без шляпы, волосы растрепаны, щегольское пальто в потеках грязи, а глаза помертвели. Ирэн торопливо раскрыла створку и втащила его внутрь, опасаясь, что экстравагантный литератор свалится с карниза и расшибется.

Он кулем свалился на пол и сидел без единого звука или движения. Ирэн прокралась по коридору, растолкала импресарио – единственного человека в доме, которому она полностью доверяла. Объединив усилия, они влили в ночного гостя две пинты ирландского виски. А когда его щеки порозовели, а в тело вернулась жизнь, он поведал историю, уснуть после которой было уже невозможно.

Итак, под впечатлением от разговора с Ирэн мистер Уайльд предложил вице-председателю клуба «Багатель», мистеру Адэру, понаблюдать за «безымянными везунчиками» во время крупной игры, поскольку «Багатель» единственный из респектабельных клубов, где практикуют анонимное членство.

Вероятно, наблюдения принесли плоды. После игры Адэр истребовал «Закладную книгу», куда записывают пари, заключенные в клубе, и уединился в библиотеке. Вечером мистер Уайльд получил записку с просьбой зайти к Адэру домой на Парк-Лейн в любое время суток. Адэр предусмотрительно сообщал, что оставит открытой дверь черного хода, чтобы гость не разбудил домочадцев. Отыскать дом легко: ровно напротив черного хода располагается темная руина – «дом москательщика». Хозяин дома внезапно исчез много лет назад, с тех пор особняк пустует и пользуется у местных жителей дурной славой.

Мистер Уайльд благополучно добрался до Парк-Лейн и по дорожке направился к черному ходу. В кабинете Адэра горел свет, сам молодой человек заметил гостя, подошел к окну, поднял створку и махнул рукой. В эту секунду произошло нечто, объяснения чему не может найти самая болезненная фантазия.

Голова мистера Адэра взорвалась изнутри.

В его лбу возникла зияющая дыра, брызнула кровь, он выпустил створку, завалился назад, окно захлопнулось с резким хлопком. Мистер Уайльд готов был звать на помощь, оглянулся и увидал, как в зияющих провалах окон дома напротив мелькают призрачные зеленоватые шары. Один такой шар выплыл и завис над запущенным садиком, потом полетел прямо на него. Неведомая сила сорвала цилиндр, трость вывалилась из рук. Онемев от ужаса, он побежал, не разбирая дороги, и пришел в себя только в предместье. Бросился к единственному знакомому дому и, как сомнамбула, взобрался на крышу каретного сарая, затем сделал несколько шагов по карнизу.

Сейчас он понимает, почему оказался именно здесь – Ирэн вызвала его силой мыслительной энергии, она великий медиум! Певица и импресарио молча переглянулись.

Чтобы не шуметь, гостя устроили на козетке в будуаре, укутали пледом.

Из кармана у него вывалилась пустая склянка цвета кобальта, синьор Сильвио со знанием дела вытряхнул оставшуюся каплю на палец, понюхал, критически взглянул на провалившегося в небытие литератора:

– Настойка опия. Говорят, помогает от нервных болезней, но если принять слишком много, вызывает весьма причудливые видения. Надеюсь, Оскар проснется и превратит свои кошмары в отличную мистическую повесть. Мы можем отправляться вздремнуть…

Глава пятая

Бремя светской жизни

Ирэн выбралась из постели около полудня, но все равно чувствовала себя истерзанной, как после провалившейся премьеры. Первым делом потребовала кофе и утренние газеты.

– А цветы, что прислали, куда прикажете поставить? – уточнила горничная.

В сером и мокром Лондоне так хочется яркого цвета, свежего запаха лета, цветы – единственное спасение! Ирэн моментально повеселела, потребовала утреннее платье и заторопилась в гостиную – расставлять букеты: белоснежные розы мистер Нортон присылает ей каждое утро, томные камелии – от белокурого лейтенанта Вудли.

Ирэн осторожно поставила их в прозрачную вазу – глаза у мальчишки отталкивающего водянистого цвета, хотя сложен он атлетически и, вероятно, прекрасно танцует. Она улыбнулась – нужды поступать в кордебалет у него точно не будет. Милейшая леди Абигэйл успела шепнуть ей, что находит лейтенанта перспективной партией. Он член семьи лорда Ричарда Чизвита – влиятельного политика, чье состояние внушало уважение даже ее покойному супругу. Титулы сэра Ричарда не умещаются на визитной карточке, но сам он не обременен излишками сословных предрассудков. Печально, что лорд серьезно болен, поговаривают – одной ногой в могиле.

Ирэн отставила вазу с камелиями подальше: стать титулованной леди, чтобы совмещать обязанности сиделки и няньки, а в качестве единственного развлечения разливать чай через ситечко на благотворительных посиделках, никак не входило в ее ближайшие планы. Она взяла последний букет – орхидеи. Должно быть, стоят целое состояние! Оранжерейный цветок, который очень непросто раздобыть в Лондоне. Кончики пальцев у нее похолодели – где-то в глубине души она очень боялась этих цветов. С тех самых пор, как узнала, что редкие сорта орхидей питаются живой плотью – мошками и комарами.

Хищные и капризные цветы источали едва уловимый запах прели.

Слишком утонченный выбор для букета от адмирала…

Она нетерпеливо вынула из маленького белого конвертика карточку, перевернула – на карточке не было имени! В ее руках оказался девственно чистый прямоугольник из первоклассного картона. Ирэн не любила подобных головоломок, гневно топнула ножкой в турецкой туфле, которая очень шла к ее наряду.

– Что стряслось, душенька? – забеспокоился импресарио.

– Прислали орхидеи с чистой карточкой! Кто мог до такого додуматься?

– Ответить на ваш вопрос проще простого! – рассмеялся всеведущий синьор Сильвио. – Конечно же, этот изысканный букет прислал вам неподражаемый мистер Холмс! Вы совершенно потрясли его, но со свойственным всем британцам упрямством он не готов еще признать своего поражения. Уж поверьте, я разбираюсь в таких вещах!

Ирэн поморщила носик и отправила карточку в мусорную корзину.

Завтрак сервировали на троих – мистер Уайльд еще недостаточно оправился от потрясения и охотно составил компанию им с синьором Сильвио.

– Ужасно боюсь завтракать в одиночестве – чувствую себя глубоким стариком, – попытался пошутить он, разворачивая газету, и нервозно улыбнулся. – Взгляните, любезный Сильвио, я еще не выжил из ума, убийство произошло на самом деле!

– Как полагаете, это плохая новость или скорее хорошая?

«Загадка смерти на Парк-Лейн»

«…Хозяин особняка на Парк-Лейн, мистер Адэр, был обнаружен мертвым в собственном кабинете. Полиция прибыла в дом ранним утром, было установлено, что смертельную рану молодому человеку нанесла револьверная пуля, пробившая череп. Двери кабинета были заперты изнутри, оконное стекло – не повреждено, деньги и прочие ценности остались на месте. Полиция склонна квалифицировать происшествие как самоубийство, хотя оружие до настоящего момента не обнаружено, а никто из многочисленных домочадцев и соседей не слышал выстрела. Инспектор Лейстрид отказался прокомментировать ход расследования. Родственники покойного выразили свое неудовлетворение предварительными результатами и намерены прибегнуть к помощи частных детективов…»

– Амбивалентная. Плохая новость в том, что британская полиция узколоба и нерасторопна. Иначе бы они нашли мои цилиндр и трость, а потом и всего меня целиком! В том, что меня до сих пор не арестовали, и заключается хорошая новость.

– Они просто не знают, кто владелец цилиндра.

– Все мои вещи изготовлены на заказ и отмечены монограммой – литера «W», – парировал мистер Уайльд.

Белоснежная кисть Ирэн вздрогнула, кусочек бисквита свалился обратно на блюдце, а крошки рассыпались по нежно-кремовой скатерти. Литера «W» – мистер Уайльд, безусловно, принадлежит к кругу людей, которые с легкостью могут стать объектами шантажа.

– Литера «W», изображенная на особый манер?

– Да, именно так! Достаточно было послать самого бестолкового констебля к шляпнику с моим цилиндром – по монограмме он сразу назвал бы заказчика. – Мистер Уайльд продемонстрировал безупречного качества платок с тонко вышитым переплетением завитков. Ирэн вздохнула с облегчением и дотронулась до ткани. То же самое качество, такой же тип вышивки и подбор нитей. Платок Оскара и тот ужасный платок с угольной меткой происходили из одной мастерской!

– Тонкая работа! Неужели в Лондоне есть такие мастерицы?

Польщенный литератор черкнул адрес мастерской на салфетке и помрачнел:

– Если наши доблестные копы не в силах додуматься до подобной ерунды, где уж им разобраться, какие опасные секреты удалось раскопать бедолаге Адэру?

На секунду Ирэн задумалась, потом уточнила:

– Вы сказали, несчастный мистер просматривал какую-то книгу с записями пари…

– Да, ее называют «Закладная книга» – еще с тех времен, когда было в ходу выражение «биться об заклад».

– Он мог взять эту книгу для работы дома?

– Маловероятно. Она внушительного размера, да и правила клуба запрещают выносить книгу, чтобы записи о пари не подверглись переделке. Если бы книга исчезла из «Багателя», поверьте, поднялся бы жуткий переполох!

– Возможно, он делал выписки? Или расчеты?

– Вполне возможно, мистер Адэр отличался завидным педантизмом.

– Черновик или набросок записи мог сохраниться в клубе, например, угодить в мусорную корзину. Ни полиции, ни тем более самим джентльменам не придет в голову копаться среди мусора…

Мистер Уайльд поправил перстни на ухоженных пальцах, скептически заметил:

– Безупречная репутация не входит в число моих достоинств, но инспектировать мусорные корзины… э… даже мне… некоторым образом неловко…

– Мы отправим туда мою горничную! – рассмеялась Ирэн.

Девушка служила у нее больше двух лет, хотя и не блистала образованностью, зато была расторопной и преданной хозяйке. Ирэн подробно объяснила Эйрин, что от нее требуется: прийти в клуб, сказать распорядителю, что мистер Уайльд вчера по рассеянности бросил в урну черновик стихотворения, который ему весьма ценен, поэтому он просит прислать ему весь мусор, который найдется, и подкрепить хлопотную просьбу двумя фунтами. Распорядитель отправит Эйрин к младшей прислуге. За пару шиллингов каждому они выудят из мусора бумаги и сложат в мешок, который девушка доставит хозяйке. Ирэн пересчитала и вручила горничной деньги, дважды повторила инструкцию и велела взять кэб, чтоб обернуться поскорее.

В два часа пополудни, точно, как скоростной железнодорожный экспресс, появился аккомпаниатор, стали раскладывать ноты: Ирэн собиралась обновить репертуар перед концертом, а мистеру Уайльду в качестве знака расположения к его литературным талантам разрешили присутствовать на репетиции.

Но успело прозвучать всего несколько арий, как девушка возвратилась.

Вид у горничной был огорченный.

– Ничего там нету в мусорных корзинах, миледи! – отчиталась Эйрин, возвращая деньги. – Дворецкий, или кто у них там, не взял ни копейки, а только говорит, мол, ему очень жаль. Жаль ему, миледи! Потому что весь мусор у них уже забрал тот, другой джентльмен…

– Другой джентльмен?

– Ага.

– Он уверен, что это был именно джентльмен? Ты спросила, как он выглядел?

– Нет. Зачем бы я такое спрашивала?

Похоже, дело оказалось слишком сложным для простой ирландской девчушки.

– Чтобы знать, как он выглядит, – начала раздражаться Ирэн.

– Мы и без того знаем, как он выглядит! – пожала плечами горничная. – Джентльмен назвался «мистер Шерлок Холмс», миледи. Я выпросила его визитную карточку. Только это неприлично для простой девушки без приглашения бегать в дом к постороннему джентльмену, хоть бы он и сыщик. Напишите ему сами, если хотите.

На карточке значилось:

«Шерлок Холмс, частный детектив. Бейкер-стрит 221-Би, Лондон»

Сыщик опережал ее на целый корпус, настроение петь сразу пропало.

Но Ирэн не собиралась смиряться с поражением, она быстро начертила на листке пресловутую литеру «W», вручила горничной листок с адресом галантерейной лавки и отправила девушку с новым поручением – узнать, кто заказывал платок с такой примечательной монограммой. Затем привычно выводила ноту за нотой и раздумывала, под каким предлогом прилично нанести мистеру Холмсу визит и вызнать о его сыскных достижениях?

Они собирались прерваться на чай, когда в гостиную, где протекали музыкальные штудии, вошел дворецкий и с соблюдением всего возможного этикета осведомился, готова ли мисс Адлер принять его лордство сэра Бенджамина Фердинанда Армбалта, адмирала флота ее королевского величества? И протянул серебряный поднос с карточкой.

Ирэн кивнула. Встала и выпрямилась с видом королевы в изгнании. По счастью, импровизация всегда была ее сильной стороной!

Первым в комнате появился помпезный букет, в котором доминировали лилии тропически яркой расцветки и пальмовые ветви. Цветы абсолютно скрыли молоденького адъютанта, который их нес. Следом появился сам адмирал – он был заметно старше, чем ожидала Ирэн. Пышные седые баки обрамляли его лицо в согласии с модой давно ушедших времен, подбородок подпирал жесткий расшитый воротничок, эполеты слепили золотом, а награды были так многочисленны, что могли бы составить экспозицию провинциального музея. Щеки адмирала казались румяными от мороза – их покрывала плотная сосудистая сетка. Диккенс назвал бы улыбку ветерана морских баталий «благодушной», но глаза адмирала Армбалта сверкали холодно и жестко, как сталь. Возможно, он и был чванлив и старомоден, но никак не глуп. Из тех людей, играть с которыми все равно что баловаться с огнем. В такой опасной игре действует только одно правило – не сгореть дотла!

Они обменивались формальными комплиментами, как герои галантной пьесы, пока в уютной «китайской гостиной» накрывали пятичасовой чай, Ирэн извинилась за скромное меню, но адмирал отмахнулся и посетовал:

– Дорогая мисс Адэр, ваши извинения излишни. За пару дней вы заполучили одного из лучших поваров Лондона! Поведайте, как вам это удалось…

Ирэн плавно взмахнула руками – как прекрасная грациозная птица – и соединила пальцы перед грудью. Эффектный жест, которым она любила предварять арии:

– Понятия не имею… это заслуга моего импресарио. – Позвала: – Синьор Сииии-львиоооо…

Адмирал рассмеялся:

– Я приду на ваш концерт, вы так артистичны! Леди Абигэйл переживает, что выступление отменят из-за… вашего самочувствия… Она даже просила меня узнать мнение сэра Уильяма Уэсткотта [6], – не скажу что мы близки, но знакомы с магистром…

– Ни в коем случае! Долго сохранять естественность – слишком утомительное занятие для меня… – Лакей пододвинул певице стул, адмирала усадили напротив. Ирэн встала, чтобы, следуя долгу хозяйки, разлить чай, мысленно похвалила себя за выбор фарфора для сервировки: веджвудский сервиз с классическим синим узором выглядел очень по-британски! – но так и замерла с молочником в руках, не в силах оторвать глаз от своей тарелки: на белоснежном донышке медленно проступало кроваво-красное число: «26».

Сливки тонкой белой струйкой пролились на скатерть, глаза Ирэн округлились от неожиданности; служанка ойкнула, серебряный чайник соскользнул с подноса у нее в руках, со звоном покатился по полу, фыркая паром и кипятком; перепуганный щенок залился лаем; лакеи бестолково толкались в дверях; синьор Сильвио вопил сразу на всех известных ему языках и указывал пальцем в центр скатерти – из-под вазы с миндальным печеньем по скатерти змейками расползался огонь!

Ирэн схватила ближайшую вазу, вышвырнула букет и плеснула воду в центр стола, но стало только хуже. Скатерть вспыхнула целиком – чашки и графины лопались, осколки разлетались во все стороны, комната стала наполняться дымом и гарью. Ирэн закашлялась и, прикрывая нос салфеткой, бросилась ловить щенка. Надо бежать из этого ужаса, бежать как можно быстрее, даже если для этого придется пересечь океан!

Огонь мог бы перекинуться на ковры и шелковые шпалеры и за считаные часы покончить с домом, если бы не решимость адмирала Армбалта – он дал тычка ближайшему лакею:

– Кретины, срывайте портьеры! Сбивайте ими огонь! Быстрее, быстрее…

Под суровые окрики вояки пламя понесло сокрушительное поражение, ущерб от него был невелик – один из лакеев обжег руку. Служанки судорожно всхлипывали, кашляли и распахивали окна, хотя ветер забрасывал в них дождевые струи. Общество ретировалось в белую гостиную и сгрудилось у рояля.

Горничная принесла Ирэн бокал с водой, но она оттолкнула бокал и разрыдалась:

– Ничего не хочу! Ни секунды не останусь в этом ужасном доме! Прочь, прочь отсюда! Куда угодно…

– Действительно, мисс Адлер много пережила! – нахмурился адмирал. – Леди необходим свежий воздух…

Он собственноручно подал ей манто, придерживая за плечи, вывел наружу и усадил в свой замечательный экипаж, они медленно двинулись в сторону ближайшего парка. Вознице приходилось сдерживать лошадей – уверяют, что адмирал обладал самым резвым выездом в Лондоне.

Адмирал Армбалт считал себя стратегом. Хороший стратег принимает во внимание любую информацию независимо от того, признает наука ее существование или нет. Самовозгорание под действием ментальной энергии – не трюк и не фокус! Его визит был неожиданностью, а хорошее жульничество походит на спектакль и требует подготовки. Мадам Блаватская была права – рядом с ним экстраординарный медиум. Никто не может сыграть так – даже сама Сара Бернар. Да простит ему мисс Адлер такое сравнение. Было глупостью с его стороны игнорировать факты – именно его появление спровоцировало этот феномен!

Слезы на щеках Ирэн успели высохнуть, а холодный ветер вернул ей способность думать. Она горячо поддакивала адмиралу и шептала о своих кошмарных видениях – морские волны, скрежет искореженного металла, слово «неустрашимый» – кажется, вытиснено на сафьяне. Ирэн прикрыла глаза, забормотала – папка… папка с рисунками… линии, значки… расчеты… Это чертежи! – уточнила она, – от них исходит угроза сэру Бенджамину. Это все, что ей было открыто – медиум всего лишь вестник иного…

Адмирал выглядел потрясенным:

– Папка с чертежами действительно существует! И многие хотят наложить на нее лапу, – вздохнул он. – Нет, мои враги не шпионы, а вполне законопослушные британцы, которые окопались в министерстве финансов. Затем чертов лорд Чизвит со своими сподвижниками из теневого кабинета. Они непроходимо тупы! Отказать в финансировании новых проектов Адмиралтейства – худший удар по Британской империи! Даже в самом Адмиралтействе найдется много желающих спровадить его в отставку, чтобы устроиться в отлично обставленном кабинете!

Собеседница слушала, изящно склонив голову, потом задумалась:

– У меня странное чувство… Мне кажется, если я коснусь этой папки… мне будет открыто имя вашего главного врага и указан способ его одолеть…

– Черт, ах… чтоб его… – Он спросил позволения закурить сигару, продолжал сокрушаться: – Мне навязали в секретари молоденького выскочку Вудли. Чего ждать от выходца из семейки сэра Чизвита? Словом, я решил держать клятую папку в своем личном сейфе в клубе, где вхожу в совет попечителей. В нашем клубе побольше старого доброго порядка, чем в Адмиралтействе.

– Вы попечитель в клубе «Багатель»?

– «Багатель»? Не вспоминайте эту клоаку! Обычный игорный притон. Разрешили анонимное членство, выбрали сопляка вице-президентом, а теперь негодуют, что его подстрелили, как перепелку! Как человек традиций, я посещаю исключительно «Уайтс». – Адмирал виновато крякнул: – Дамам заказан вход в целомудренные стены нашего клуба. Даже не знаю, как поступить. Надолго вынимать секретный документ из сейфа – чревато!

Ирэн игриво поправила шляпку:

– Я не просто дама – я медиум, сэр! Проникать сквозь стены мое призвание…

– Исключено. За двести тридцать лет истории клуба не зафиксировано случая, когда внутрь пробралась леди!

– Хотите пари?

– Пари?

– Побьемся об заклад, как говаривали в старые времена.

– Заклад с леди? – рассмеялся адмирал. – И каковы будут наши ставки?

– Ха… Угостите меня виски, когда встретимся в клубе?

– Виски? Вы будете пить виски?

– Конечно. После леди Гамильтон кому-то должна достаться эта привилегия!

– А если вы проиграете?

– Спою «Британия правит морями…» у входа в Адмиралтейство! – рассмеялась Ирэн, она была уверена, что окончательно покорила бывалого морского волка. Но что делать дальше, она еще не решила, зато впереди у нее была целая ночь на размышление.

Глава шестая

Пропавшая велосипедистка

Горничная давно вернулась. Дом успели основательно проветрить, обгоревший стол и ковер с прожженными плешами убрали, но прислуга из опасения обходила пострадавшую комнату стороной. Синьор Сильвио легкими шагами кружил по опустевшей «китайской гостиной», размахивал списком клиентов галантерейной лавки и перечнем участников аукциона леди Абигэйл и сокрушался, что разобраться в хитросплетениях титулов, приставок и родственных отношений сэров и баронетов сможет только искушенный британец! Добрая дюжина фамилий начиналась с «W» и еще полдюжины имеют начальной букву «M».

Попробуй разберись со всеми этими Милк– Wотерами!

Вдвоем с Ирэн им не уследить за такой прорвой головорезов, здесь орудует целая мафия! Каморра! На Сицилии каморра сперва отрезает проштрафившимся палец, потом – уши, а напоследок разрубает тела несчастных, складывает куски в холщовый мешок и бросает в море. Синьору Сильвио очень не хочется узнать, как расправляются со своими противниками преступные кланы в Лондоне.

Даже без причитаний импресарио было ясно, что им не ускользнуть от вездесущих соглядатаев без помощников. Ирэн направилась в кабинет – открыла письменный прибор, набросала несколько записок, запечатала в конверты и отправила с мальчишкой-посыльным из лавки по соседству. Черновики она тут же сожгла в камине – благо, вечер выдался прохладным.

За завтраком они с Сильвио развернули путеводитель и принялись шумно обсуждать городские достопримечательности. Прежде всего приезжим следует посетить знаменитый Британский музей, потом – лондонский Тауэр.

– Пора привыкать к тюремному воздуху! – мрачно заметил импресарио.

Для длительной прогулки Ирэн оделась непривычно скромно: без пенящихся кружев, искусственных цветов и россыпей стекляруса. Из драгоценностей ограничилась часиками-кулоном на длинной цепочке. Выбрала совсем простую юбку, шлейф которой не надо было подбирать и пристегивать, затем набросила темное и прямое пальто-дипломат, похожее на школьный пенал. Горничная помогла ей приколоть шляпку с густой вуалеткой – чтобы защитить лицо от пыли, копоти, брызг грязи, которые Большой Лондон обрушивает на фланеров без разбора их пола и социального статуса, подала хозяйке меховую накидку и роскошную муфту.

Сильвио ловко подбросил котелок, так что он перевернулся в воздухе, и поймал его. Через сорок минут экипаж доставил их к Британскому музею, когда часы поблизости начали отбивать полдень.

Перед экскурсией Ирэн отправилась в дамскую комнату.

Да-да! Даже здесь, самом центре Великой Британии, леди делают это!

Они дают подружкам поносить свои чудесные наряды и сами одалживают чужие шляпки и муфты… Мисс Памела быстренько обменялась с Ирэн головными уборами. Она получила записку и охотно согласилась посодействовать певице – обвести вокруг пальца навязчивого поклонника. Именно так Ирэн объяснила прогрессивной девушке смысл маскарада в записке. На спортивные плечи Пэм перекочевало пальто и накидка Ирэн, а она сама натянула теплую куртку для велосипедных прогулок. Передача муфты и полуопущенная вуалетка завершили преображение.

Мужчины замечают только общий силуэт, а женщины, напротив, исключительно яркие детали. Так что одетая с изысканной простотой дама издали казалась неотличимой от Ирэн, отправилась осматривать музей об руку с экспансивным итальянцем. А девушка в круглых очках и клетчатой кепи выскользнула из музея, так и не удостоившись чьего-либо внимания. Добралась до велосипеда – поспеть повсюду пешком в таком громадном городе, как Лондон, абсолютно немыслимо, и покатила в направлении Бейкер-стрит.

Мисс Адлер не терпелось сделать мистеру Холмсу ответный подарок – в виде двух списков, обрывка промокательной бумаги, на котором она впервые обнаружила значок из четырех перекрещенных сабель, и леденящего кровь рассказа о вчерашнем поджоге. После такой щедрости она вправе будет рассчитывать на ответную откровенность и расспросит мистера сыщика, чем ему помог выпачканный углем платок и какие роковые тайны скрывала закладная книга клуба «Багатель».

Еще вчера она отправила мистеру Холмсу телеграмму, с просьбой о срочной встрече в определенное время, но из осторожности подписалась именем добросердечной Пэм. Поэтому, взбежав по короткой лестничке, уверенно постучала молоточком в двери. Ей открыла почтенная дама с поджатыми губами, надменное выражение запечатлелось на ее лице глубокими морщинами. Строгое фиолетовое платье, отделанное черным, было скроено с таким турнюром, который вышел из моды лет десять назад.

Она окинула молодую даму проницательным взглядом.

– Могу я видеть мистера Холмса?

– Мистера Холмса нет дома, – сухо ответила дама.

– Но мне очень нужен его совет, – не успокаивалась Ирэн, юркнула в холл мимо домовладелицы. – Я вчера прислала телеграмму…

Дама кивнула на груду нераспечатанных конвертов:

– Мне нечем вам помочь! Скопилось много почты…

– Мистер Холмс не ночевал дома? – заинтересовалась Ирэн.

Лицо дамы стало еще строже, она проигнорировала вопрос:

– Мистер Холмс редко пропускает ленч!

– Тогда я его подожду…

– В моем доме не принято впускать гостей в отсутствие жильца.

– Но я приехала издалека и очень устала. – Ирэн покачнулась, сделала несколько неуверенных шагов в гостиную и картинно свалилась в кресло, простонала: – Мне дурно! Молю – чашку чая, чтобы я могла воспрянуть духом и добраться домой…

Чувство долга перевесило в домовладелице антипатию, дама вышла из комнаты. Пока со стороны кухни доносились позвякивание фарфора и звуки бегущей воды, Ирэн вскочила и бесшумно, как сквозняк, скользнула по комнате – цилиндр мистера Уайльда, его трость в углу. Злополучный платок распят на изъеденном пятнами кислоты сосновом столике, среди химических горелок, змеевиков, пробирок и колб. На полках теснились альбомы с газетными подшивками, справочники из самых неожиданных областей знаний и даже скрипка в аккуратном футляре. Ирэн провела пальцем по слою пыли, пытаясь представить, как звучит инструмент в руках сыщика. А потом добралась до конторки – на ней в беспорядке были разбросаны записи – столбики чисел, исчерканные расчетами и буквами. Очевидно, мистер Холмс занимался расшифровкой. На одной страничке почерк отличался, а на бумаге было вытеснено название клуба «Багатель». Она окончательно уверилась, что смерть несчастного Адэра связана с черным бизнесом Милвертона, но не смогла бы объяснить своего знания посредством логики. Возможно, мистеру Холмсу это удастся? Она пристроила списки и клочок бумаги с меткой «W» так, чтобы сыщик заметил их с первого взгляда. Без малейшего колебания развернула листок, надписанный «Для д-ра Ватсона». Записка была совсем коротенькой:

«Ушел за W, в лавку китайца. Все новости телеграфируйте на его адрес».

Далее следовало название улицы и какой-то то ли лавки, то ли паноптикума.

Ирэн была слишком взволнованна, чтобы его запомнить, и сунула листок в рукав – она увидала нечто более важное! Свой фотопортрет, вырезанный из французской газеты, и пожелтевшую афишу Варшавской Императорской оперы со своим именем – как мило! К ним была приколота карточка. Пришлось прищуриться, чтобы разобрать:

«Раздел 4/3. Аферисты, международные».

Что возомнил о себе этот «мистер ищейка»? Надо разыскать его и спросить прямо!

На бегу она бросила домовладелице, застывшей с подносом в руках:

– Не стоит, мне уже лучше!

Даже в таком громадном городе, как Лондон, нет места, которое нельзя разыскать, если знать точный адрес. Ирэн окликнула свободного кэбмена, монетка, которую она подбросила в руке, сверкнула, как блесна рыболова, и спросила, где находится «Лавка чудес и редкостей старца Лао» и как туда добраться на велосипеде?

Дюжий детина с красной физиономией пожал плечами:

– Доехать можно, дело-то нехитрое – даже леди под силу. Знай крути педали и доедешь, если больше нечем заняться! Вот стоит ли туда ездить, другое дело…

– Скверное место?

– Скверное? Мэм, много в Лондоне есть мест и похуже. Но кабы меня просили, давали мне три гинеи или даже пять – не поехал бы. Не дело ездить, если неизвестно, вернешься или нет с поездки. Ладно, джентльмены – взяли моду шататься по притонам и портовым складам, чтобы пощекотать нервишки, а потом издать книжку рассказов. Но леди не пристало этого!

– Обращаться в лавку старца Лао?

– Книжки писать. Не дамское занятие. Такое мое мнение – нравится оно или нет…

Ирэн помахала рукой разговорчивому кэбмену и покатила в указанном направлении. С каждым поворотом улицы становились уже, а сточные канавы шире. Помои неслись по ним бурными потоками. Грязь налипала на колеса, а ноздри штурмовали мерзкие запахи тухлых овощей, рыбных кишок и дешевого мыла. Поперек узких улочек на веревках были вывешены на просушку несчетные количества застиранных рубах и пожелтевших простыней. Мокрые полотнища хлопали на ветру, приходилось пробираться сквозь них, как через гигантские листья в тропических дебрях. Из дверей дешевых пивнушек разило перебродившим пивом и грошовым табаком. Точильщики с диким скрежетом вертели колеса своих адских машин, у бочонков с углями перебрасывались шутками и курили оборванцы, младенцы истошно вопили, пьянчуги дрыхли прямо в грязи, а злобные облезлые псы щерили пасти как дикие хищники. Копоть и грязь годами оседали на стенах здешних домов, превращая их в непроходимые серые лабиринты, которые сбивают путников с дороги и уводят прямиком в преисподнюю.

Стоит оступиться, заблудиться, и уже никогда не выбраться из этого смрадного кошмара – Ирэн сделалось жутко. Она сильно утомилась и не представляла, как будет искать обратную дорогу к широким проспектам с газовыми фонарями, если ее экспедиция окончится провалом вместо встречи с мистером Холмсом. Эта мысль придала ей решимости, она еще быстрее закрутила педали – судя по адресу, она была почти у цели!

Редкие прохожие отпускали вслед велосипедистке шуточки, она понимала меньше половины слов из их быстрой, странной болтовни. Но догадаться было несложно – простые лондонцы рассматривают суфражисток как частный случай помешательства! Какой-то мальчуган, обвитый кольцами шарфа, хотел швырнуть в нее камнем, но приятели остановили его:

– Нет, Джимми, пусть едет! Чокнутые бабы заливают свинец в носки ботинок, чтобы сподручней метелить полицию, и нам достанется…

Ирэн притормозила, спрыгнула с велосипеда – мальчишки кинулись врассыпную, как воробьи при виде вороны, но она все же успела ухватить оборвыша в шарфе:

– А-а-а-а-а… – завопил мальчишка. – Я ничо не делал! Пусти…

– Ну-ка веди меня в лавку старца Лао! Быстро!

Жертва трепыхалась у нее в руках, исходя слезами и соплями:

– Мэм, не пойду я туда, хоть прибейте… Там превращают детей в восковых уродцев, а кто пожирнее – вырезают печенку и отдают на корм крокодилу…

Пришлось встряхнуть мальчишку еще раз:

– Прекрати булькать и внятно объясни, где это жуткое место!

– Езжай через двор, там за угол. Вывески нету, зато в окне страшнючая маска…

Разглядывать маску она не стала, а просто толкнула дверь и втащила велосипед в пыльную, захламленную комнатушку. Восковые манекены, мумии и чучела стояли здесь вперемешку с надбитыми фарфоровыми плошками и стеклянными банками, где в мутной полупрозрачной субстанции болтались мерзкие мясные обрезки. Абсурдность картины подчеркивала модная дамская шляпка, украшенная цветами и чучелом маленькой птички, нахлобученная на медную фигуру многорукой индийской богини. В углу комнаты тлела японская жаровня, а рядом было накрыто клеткой корыто. В корыте лежал маленький крокодил! Крокодил медленно приоткрыл один глаз: Ирэн попятилась назад, невольно вскрикнула, сшибла велосипедом жестяные короба, они с грохотом покатились на пол.

Из шума и пыли перед ней возникло согбенное создание: иссохшая старушонка с темным лицом, похожая на цирковую обезьянку. Ее седенькие волосенки были зачесаны назад и собраны в засаленную косичку размером с мышиный хвостик! В зубах старушонка сжимала трубочку, поэтому не разжимала зубов, даже когда говорила, и ее голос напоминал змеиное шипенье:

– Шта ищет леди? Хощет продать?… залошить?…

Она жадно погладила колесо велосипеда, но гостья замотала головой:

– Я ищу джентльмена!

– Для утехи? – фыркнула мерзкая старушенция, но Ирэн была не из тех, кого легко смутить, она просто запоздало задумалась – вряд ли мистер Холмс стал представляться настоящим именем в таком сомнительном месте, она попыталась описать предмет своих поисков доступно для старой карги:

– Эффектный джентльмен, со спортивной фигурой, хорошо одет и курит трубку!

– Все мои курят трубку… ищи своего там… – Старуха приподняла выцветший цветной коврик, прикрывавший дверной проем в стене, из которого потянуло отвратительным смрадом. Ирэн пришлось прикрыть нос и рот надушенным платочком, чтобы заглянуть в жуткую пещеру. Глаза привыкли к мраку, она смогла разглядеть, что в комнатушке с низким потолком прямо на полу, среди соломы, ветоши и засаленных тюфяков, тела – скрюченные, потные и полуголые «гости» старушонки курили самодельные трубочки с опиумом.

Богомерзкую картину разнообразило единственное светлое пятно – шелковый жилет и дорогая рубаха мистера Уайльда казались белоснежными, а его свалявшиеся длинные волосы – золотыми. Он выглядел как ангел, сдавший в заклад крылья. Бросить литератора в таком плачевном состоянии она не могла, потом – кто кроме Оскара может лучше разобраться в хитросплетениях британских фамилий из двух списков? Придумать, как одной милой и сообразительной леди проникнуть в клуб «Уайтс»? В конце концов, не обязательно быть сыщиком, чтобы знать перепачканную пороками изнанку лондонского света! Ирэн здорово злилась на мистера Холмса – вольно или невольно, но он дважды не соизволил с ней встретиться.

– Оскар! – позвала Ирэн. – Оскар, вы слышите меня?

Он приподнял голову и обвел земной тлен мутным взглядом.

Пришлось плотнее прижать платочек к носу и наклониться, чтобы подобраться поближе к писателю, проникающемуся красотой порока. Ирэн двигалась осторожно, чтобы не наступить на других курильщиков; ухватила его за руку, потянула изо всех сил:

– Кто-нибудь! Помогите же мне!

Ворох грязных тряпок ожил и зашевелился у нее под ногами.

Из него высунулся всклокоченный оборванец, лицо покрыто пегой щетиной, глаза заплыли так, что не рассмотреть. Физиономия была настолько отвратительной, что ее стоило бы зарисовать в блокноте, чтобы потом использовать как модель для гримеров в театральных постановках. Оборванец протянул к ней заскорузлые пальцы, пытаясь ухватить за подол, и прогнусавил:

– Мэм… Купите атлас – «Птицы Британии»…

Ирэн снова вскрикнула и отскочила, но оборванец не унимался:

– Самое редкое издание, какое можно найти за деньги, мэм! Девяносто пять иллюстраций, чучело птички – в подарок покупателю… – Он уселся, громко щелкнул пальцами, заорал: – Хозяин! Мистер Лао!

В дверном проеме возник китаец, одетый и остриженный на европейский манер, Ирэн затруднилась бы определить его возраст – настолько гладким было его лицо с приклеенной улыбкой. «Почтенный Лао» – как он себя назвал – не испытывал затруднений с английским. Он изъял мистера Уайльда в крошечную комнатушку, судя по заляпанной чернилами конторке, служившую офисом его скромного предприятия:

– Гость остался должен…

В притонах и прочих сомнительных местах не стоит показывать деньги, если не хочешь валяться в сточной канаве с перерезанным горлом или расшибленным черепом. Ирэн решила, что часики-кулон вполне достойный выкуп, провела рукой по шее и ужаснулась – часов нет! Кошелька тоже. Их наверняка спер сопливый гаденыш. Осталось только гордо выпрямиться и заявить:

– Хорошо, я заплачу вам пять фунтов – целых пять! – Она показал китайцу пятерню для наглядности. – Когда нас доставят в отель «Зеленая миля» (провинциального вида отель Ирэн приметила неподалеку от Брайони-Лодж, сняла там номер, где держала некоторые вещи и деньги на случай экстренного бегства из Британии).

Китаец улыбнулся еще шире, стал похож на Шалтая-Болтая:

– Лао не помогает в долг даже самым красивым женщинам.

Мерзопакостная старушонка что-то прошипела на ухо «почтенному», он кивнул:

– Можем принять в оплату имущество.

– Пальто? Велосипед? – засомневалась Ирэн.

– Ваши волосы… – вежливо ответил китаец, вышел из-за конторки и протянул руку к ее голове. – Хотя здесь слишком много за дрянного гостя. Лао – честный человек.

– Предлагаете мне остричь половину головы? – негодовала Ирэн.

– Предлагаю выбрать подарок… – любезно поклонился Лао и любовно погладил шкафчик со множеством ящичков, обозначенных иероглифами, – из моей аптеки.

– Мое здоровье в порядке! – отрезала Ирэн.

– Мудрые не делят душу и тело. Тибетские лекари следуют путем Дао, они врачуют душу. Здесь капли от тоски, от любовных неудач, пилюли, продлевающие молодость… – искушал ее китаец. Ирэн задумалась:

– Найдется ли у вас, почтенный Лао, снадобье, которое помогает забыть?

– Такое снадобье есть. Человек крепко засыпает на несколько часов, а потом не может вспомнить прошедший день… Отнимать память целиком – слишком опасно.

– Суток достаточно. – Ирэн сняла шляпку и вытащила шпильки…

Китаец еще не успел отмерить крошечной костяной ложечкой свой порошок, а она уже точно знала, что будет делать дальше.

Когда Ирэн возвратилась на виллу Брайони-Лодж, там царил настоящий переполох. Синьору Сильвио пришлось отвезти милашку Пэм на какую-то акцию прямо в наряде Ирэн, пусть теперь не удивляется, если в газетах настрочат, что она поддерживает женское движение! Сам импресарио и аккомпаниатор страшно изнервничались, им трижды телефонировал дворецкий мистера Уайльда, осведомляясь, не загостился ли литератор в Брайони-Лодж. В довершение всего с визитом явился доктор Ватсон, по неизвестным причинам прибывающий в твердой уверенности, что мистер Холмс вот-вот появится здесь, и остался с твердым намерением дождаться сыщика.

Но Ирэн только разводила руками, указала на новый шелковый тюрбан, украшенный перышками экзотической пичуги, и повторяла, что заглянула к шляпнице и совершенно забыла о времени! Сегодня ничто не могло испортить ей настроение. Ничто! Даже число «25», которое она обнаружила написанным на потолке собственной спальни.

Глава седьмая

Джентльмены и полисмены

– Опера – самое скучное место на свете, если только ты сам не занят в спектакле!

– Поэтому я предпочитаю выступления иллюзионистов! – рассмеялся мистер Уайльд – глаза у него лихорадочно блестели, но в остальном он обрел привычный светский лоск. – У фокусников есть чему поучиться. И, как образцовый ученик, сегодня вечером, милая Ирэн, я превращу вас в невидимку! Могу гарантировать – вы выиграете пари у этого старого склочника, хотя, признаться, он единственный живой человек в самом благопристойном и тоскливом клубе Британии…

Он снял перчатки, поставил на стол большую коробку, в которых обычно доставляют готовое платье:

– Угадайте, что здесь? Я перебрал множество вариантов – за двести лет наши высоколобые снобы предусмотрели все, чтобы в клуб не мог проникнуть чужак. Несколько рекомендаций от заслуженных членов клуба, постоянное количество членов, изрядный вступительный взнос и ежегодные выплаты, прием новичков посредством всеобщего голосования и право вето у председателя. В клуб нельзя приводить друзей, членов семьи и уж тем более гостей без предварительного одобрения. Ей-богу, проще быть избранным в палату общин или стать масоном 21-го градуса, чем пообедать в «Уайтс».

– Но! – Мистер Уайльд победно поднял указательный палец. – У дряхлеющей британской аристократии есть одно уязвимое место! Ни дня, ни единого часа она не может обходиться без прислуги. Истинный аристократ перестанет быть таковым, если нальет виски собственной рукой или прикурит сигару без посторонней помощи, потому члены клуба могут прибывать в сопровождении прислуги, без каких-либо ограничений. – Во время речи мистер Уайльд извлек из коробки неброскую униформу служащего благотворительной гостиницы для собак. Ирэн приложила к себе курточку, убедилась, что наряд впору, и скрылась за ширмой. А литератор продолжал: – Истинный аристократизм состоит в том, чтобы замечать исключительно равных себе. Прислуги как бы не существует. Если дворецкий убьет кого-то из членов семейства, его никогда не поймают! Он попросту не попадет в список подозреваемых, не говоря о грумах и младших горничных – все они сущие невидимки.

– Что же, сегодня мы проверим вашу теорию… – Ирэн пригладила куцые остатки волос маслом и открыла коробку с театральным гримом. Несколько взмахов кисти: высветлила брови, несколько раз провела кисточками по лицу. Теперь нежные округлые щеки казались впалыми, а подбородок – острым. Она перестала улыбаться, прикусила нижнюю губу, исподлобья посмотрела на литератора, прошлась семенящей походкой, свойственной младшей прислуге:

– Что прикажете, сэр?

– Конгениально! Ваши волосы пропали не зря! Меня смущает только одно…

– В «Уайтс» не предусмотрено дамской комнаты?

– Конфликт между долгом и чувством, самая драматическая коллизия хоть в пьесе, хоть в романе. Видите ли, мистер Нортон состоит в «Уайтс» уже семь лет. Но Годфри узнает вас под любой маской, ведь он питает нежные чувства…

– Именно поэтому мистер Нортон поедет в оперу! Поверьте мне, я тоже кое-что смыслю в мужчинах!

На сегодняшний, решающий, вечер Ирэн не требовалась дублерша. Наконец-то прибыл багаж, застрявший на французской таможне. Среди прочего в высоких ящиках лежала ее точная восковая копия. Скульптуру изготовили с большим тщанием по заказу его высочества Вильгельма и собирались экспонировать в одном из музеев Богемии. Но потом Ирэн сочла музей слишком провинциальным и оставила скульптуру себе, чтобы избавиться от изнурительных многочасовых примерок у портных.

Два раза кукла уже сослужила ей добрую службу, подменив в театральной ложе. Подвижные крепления в сочетании с ловкостью рук Сильвио и преданностью горничной превращали ее в почти живую! Пара минут опоздания, полутемный уголок ложи, распущенный заранее слух о ее святом отношении к опере, не терпящем вмешательства посторонних, а главное – гордо удалиться, не дожидаясь конца спектакля.

Приближаясь к двери в клуб «Уайтс», она рассчитывала, что и в третий раз «кукольный спектакль» удастся отлично.

Они вошли в клуб – Ирэн семенила следом за неотразимым денди и держала перед собой объемистую корзину со щенком. Швейцары у входа даже не взглянули на нее, и теперь они с литератором-денди фланировали по клубным залам между белоснежных колонн и кожаных диванов, наблюдали, как джентльмены перелистывают газеты, делают ставки за карточными столами, курят сигары или набивают трубки, а многие просто поглощают обед. Меню в «Уайтс» за последние двести лет претерпело крайне мало изменений: джентльменам предлагали все те же бифштексы, проклятые еще остроумцем Браммелом, курицу в устричном соусе, да кексы. Чай пользовался предпочтением перед кофе. Жизнь текла тут размеренно и однообразно, как песок в песочных часах, которые украшали кабинет председателя клуба – джентльмена с гротескными бакенбардами и идеальной аристократической осанкой.

Ирэн с трудом сдерживала зевоту.

Адмирал Армбалт еще не прибыл, но среди гостей было немало тех, кого ей успели представить на благотворительном аукционе леди Абигэйл. Встречались и такие, кто аплодировал ей в Париже и Вене, отправлял подарки и роскошные букеты, но сейчас никому не приходило в голову даже посмотреть на нее!

Зато щенок стал настоящим светским львенком.

– Мистер Уайльд – Оскар – сэр, – неслось отовсюду, – решили завести собачку? Какой милый! Чудо! Готовите его для охоты?

– Не приписывайте мне чужих достоинств! Это песик мисс Адлер, я всего лишь присматриваю за ним, пока она слушает оперу…

– Милая мисс должна опасаться, что вы научите собаку дурному! – раздался громогласный голос адмирала Армбалта, жизнь клуба приобрела нотки живости.

– У мисс Адлер ангельское сердечко! – Уайльд поднял глаза к небу.

– Не знаю, как насчет сердца, но корсет у нее туговат или грудь маловата – на мой старомодный вкус, разумеется, – хохотнул адмирал, – зато визжит прелестно…

Забавно иногда оказаться в чужой личине. Ирэн опустила лицо, чтобы не рассмеяться и не обнаружить себя раньше времени.

– Тише, адмирал, не то мистер Нортон услышит вас и вызовет на дуэль.

– Пусть лучше пристрелит оболтуса Вудли – боксирует он неплохо, а стрелок никудышный, и в работе мне от него никакого проку! Впрочем, оба сейчас отсиживают зады под звуки оперы, потом будут меряться, у кого букет больше! Напрасное дело. Но мы-то знаем, когда следует бить наверняка, правда, приятель? – Обращение «приятель», безусловно, относилось к щенку, которого адмирал пощекотал за ушком.

– Разумеется, сэр! – потупившись, пробормотала Ирэн.

Адмирал Армбалт воззрился на нее так, словно с ним заговорила мраморная колонна или ожившее кожаное кресло. Ирэн насупилась еще больше и спросила вполголоса:

– Прикажите подать виски, сэр?

Адмирал прищурился и пристально всмотрелся в дерзкую прислугу. Ирэн подмигнула ему и капризно сложила губы. Адмирал наконец-то узнал ее, кашлянул, но сохранил серьезность и поманил Ирэн за собой, бросив на ходу:

– Мистер Уайльд, не находите, что песику будет спокойнее в библиотеке, нет – в моем кабинете… – Надо заметить, что уже более пятидесяти лет клуб предоставлял рабочие кабинеты трем почетным председателям, одним из которых в настоящее время являлся адмирал Армбалт.

– Если это не войдет в противоречие с государственными интересами Британии!

– О, нет, не только кошка может смотреть на короля, но и пес – на королеву. В моем кабинете помещен великолепный портрет ее величества – в натуральную величину.

Адмирал сделал Ирэн знак следовать за ним и, только плотно прикрыв двери, позволил себе расхохотаться:

– Дорогая леди, вы прорвались в нашу цитадель! Как вам только удалось?

– Мы, медиумы, способны находиться в двух местах одновременно. – Она интригующе улыбнулась.

– Я не смеялся так с того дня, когда парни засунули живого ужа в штаны судовому коку, в ту пору на мне еще был китель лейтенанта. – Он дернул шнурок звонка и велел подать чай, затем подмигнул Ирэн и снял форменную шапочку с ее головы: – Пожертвовать самым дорогим ради пари – настоящий рыцарский поступок, миледи! Жаль, что этот замечательный случай нельзя записать в закладной книге – представляю, как загудело бы все наше гнусное осиное гнездо!

Когда слуга удалился, оставив чайный поднос, Ирэн изящно наполнила чашку – чашка была всего одна. Адмирал отпил не больше глотка и стал возиться с сейфом. Была извлечена призовая бутылка – оказывается, адмирал дальновидно припас виски, как он уверял, совершенно особого вкуса и сорта. Такую надо хранить наравне с драгоценностями для совершенно особого случая!

Ирэн захлопала в ладоши, воспевая хвалу предусмотрительности «неустрашимого лорда» – она успела рассмотреть в сейфе папку и ужаснуться, какая она громадная и толстая! – и протянула дрожащую ладонь в сторону сейфа:

– …она там… папка… я ощущаю, как от нее исходит опасность…

Но адмирал Армбалт только рассмеялся, самолично разливая виски:

– Я слишком стар, чтобы страшиться опасностей. Для начала выпьем на брудершафт!

Их руки переплелись, неужели дурацкое китайское зелье не действует на офицеров британского Королевского флота, засомневалась Ирэн.

Вчера вечером она произвела скромный сугубо научный эксперимент, всыпав порошка ровно на один ноготок мизинца – как научил ее китаец Лао – в чашку доктора Ватсона. В конце концов, многие доктора проверяют лекарственные средства прямо на себе. Кому как не врачу заметить странные симптомы и исцелить себя самого, если снадобье окажется ядовитым? Доктор уснул сном праведника раньше, чем допил чашку. Пришлось звать лакеев, чтобы перенести его в гостевую спальню. Утром доктор принес извинения за внезапный приступ загадочной слабости – с утра он был здоров и жизнерадостен, хотя и чувствовал себя неуютно – он абсолютно ничего не помнил о прошедшем дне!

Может быть, сейчас Ирэн всыпала в чай недостаточно порошка?

Или адмирал отпил слишком мало чая? Его губы добрались до щеки и скользнули по шее молодой дамы раньше, чем она успела пригубить свое виски. Ирэн уже готова была смириться с мыслью, что между ними случится неизбежное…

Но веки адмирала вздрогнули и закрылись, хватка ослабела, голова опустилась на плечо Ирэн, дыхание выровнялось и сменилось тихим храпом. Ирэн осторожно выбралась из объятий уснувшего морского волка, вздохнула с облегчением и, подсунув ему под голову диванную подушку, устремилась к сейфу.

Оставалось сделать самую малость: вынести документы из клуба, быстренько скопировать их на вощеную бумагу – как портнихи копируют выкройки, а затем вернуть оригиналы на место в клуб. Шифр сейфового замка она запомнила. Слепок ключа сделала, заранее прихватив с собой кусочек воска. Придумать предлог, чтобы утром вернуться в клуб под видом младшей прислуги, не составляло труда. «Непотопляемый» – или как его называют? – словом, старый морской лорд ничегошеньки не вспомнит!

Глава восьмая

Падение в преисподнюю

Ирэн считала сегодняшний план самым гениальным из всех, которые ей приходилось составлять и претворять в жизнь! – она разглядывала чертежи и мурлыкала модную шансонетку. Впрочем, все ее затеи – пожалуй, кроме романа с его богемским высочеством, – само совершенство…

За ее спиной раздался скрежет отпираемого замка. Ирэн инстинктивно попыталась спрятаться за спинку кресла, наспех нахлобучивая форменную шапочку, и едва успела! В кабинет ввалилось сразу множество людей: полицейские в шлемах, морские офицеры в эполетах, важный усатый господин – председатель клуба, – за его спиной толпилось все возрастающее число любопытствующих.

Остроносый джентльмен, похожий на хорька из-за светлых рыженьких усиков, сделал шаг к адмиралу и представился:

– Инспектор Лейстред, Скотленд-Ярд! Джентльмены, прошу всех оставаться на местах! Департамент полиции получил информацию о предуготовляемом преступлении…

– Адмирал отдыхает! – приосанился председатель. – Здесь, в этих стенах, мы не допускаем преступлений…

Но Лейстред уже обнаружил, что сейф открыт, ухватил Ирэн за плечо и вытащил из убежища за спинкой кресла:

– Придется разбудить адмирала! А ты, парень, что здесь делаешь?

– Присматривал за песиком, сэр… – едва слышно прошептала Ирэн и стала осторожно, бочком, подвигаться к выходу.

Один из офицеров обратился к адмиралу, но тот не шелохнулся, председатель с раздражением отстранил офицера и собственной рукой осторожно дотронулся до плеча почтенного члена клубного сообщества. Тело адмирала безвольно съехало на диван, председатель побледнел и отшатнулся.

Лейстред бросился к адмиралу, приподнял веко и крикнул:

– Здесь есть врач? Впрочем… – Он ловко приложил пальцы к жилке на шее. – Боюсь, мистеру Армбалту он уже не потребуется…

Ирэн оглянулась и вскрикнула, прикусила пальцы, чтобы не разрыдаться, и хотела броситься к несчастному старику. Но над телом уже склонились подоспевшие медики, которых было немало среди членов клуба. Им оставалось только подтвердить слова полицейского, но они были бессильны назвать причину смерти без дополнительных изысканий. Морские офицеры устремились к сейфу, вытряхнули оттуда документы – папка с вытесненной золотом надписью «Неустрашимый» была пуста!

– Прошу всех оставаться на местах и не покидать клуб без моего разрешения! – Лейстред поднял руку, призывая ко вниманию, и успел остановить официанта – вышколенный, невидимый и неслышимый, он собирал на поднос чашку, бокалы, бутылку виски. – Стоп! Ничего не трогать… Констебли, приступайте к осмотру помещения!

– Устроить обыск в «Уайтс» – неслыханное самоуправство, мистер Лейстред. Я протелефонирую о вашей выходке министру внутренних дел…

– Простите, сэр, речь идет о документах государственной важности! – шагнул вперед старший из морских офицеров. – Полиция действует в интересах адмиралтейства.

Руки у Ирэн дрожали, она прислонилась к большому книжному шкафу, еще секунда, и она либо уронит корзину, либо сама рухнет под тяжестью случившегося.

– Тем более. Здесь нечего расследовать. Предполагать воров в джентльменах – полный абсурд! – Председатель поправил безупречную перчатку, за локоть выволок Ирэн на середину комнаты и с ноткой брезгливости продолжал: – Достаточно обыскать этого… э… служащего. Он не из клубной прислуги, мы отбираем прислугу со всей пристрастностью. – Он был вынужден прервать свою филиппику, плотное кольцо любопытствующих расступилось, пропуская в кабинет мистера Нортона и еще одного джентльмена, лицо которого показалось Ирэн чем-то знакомым – точно такая же фамильная горбинка венчает переносицу мистера детектива.

– Мистер Нортон? Мистер Холмс? Напоминаю, что находиться во внутренних помещениях клуба в верхней одежде воспрещено с 1798 года.

– Но вы сами нас вызвали и просили прибыть без промедления…

– Это не дает повода игнорировать правила! – Председатель поджал и без того тонкие, как нитка, губы.

– К черту ваши правила! Кто только их установил? – Нортон стащил пальто и швырнул на пол. – Вы что, ослепли? Или правила позволяют обыскивать в клубе леди?

Председатель выпустил локоть Ирэн с видом человека, обнаружившего, что вместо безобидного ужа он ухватил гремучую змею. Ирэн наверняка рухнула бы на пол, если бы Нортон не успел придвинуть ей кресло, ободряюще шепнул:

– Уверяю, мисс Адлер, сейчас этот досадный инцидент разъяснится…

– Досадный инцидент? – вознегодовал председатель, его лицо из бледного стало красным, затем пурпурным и, наконец, фиолетовым, как гребень индюка, вступившего в схватку. – Двести лет наш клуб был образцом! Подол женщины не касался его порога… Досадный инцидент – когда лорд Глэдли был убит ударом канделябра в висок, или когда сэр Аксли на пари проник сюда нагишом! Инцидент – когда кресла сперва прожигают сигарами, а потом устраивают пожар в библиотеке, совращают грумов или шельмуют в карты… Но это! – председатель умолк, не в силах подобрать подходящего слова.

На выручку ему пришел мистер Уайльд. Литератор с мастерством подлинного артиста занял место в дверном проеме и эффектно зааплодировал:

– Браво! Итак, женщины никогда не были виновницами перечисленных безобразий? Ergo [7], можно приравнять сегодняшнее происшествие к упомянутому «прецеденту сэра Аксли» – проникновение в клуб на пари?

Ирэн тут же кивнула, ухватившись за эту спасительную ниточку:

– Да-да! Я пробралась сюда на пари… Мы побились об заклад с… – она опасливо покосилась в сторону безжизненного тела, – с адмиралом Армбалтом! Как ужасно…

В дурацкой курточке и штанишках выглядит она действительно ужасно.

Ирэн всхлипнула.

– Ужасно? Мистер Уайльд, я не могу выставить вас из клуба за пренебрежение моральными устоями общества, поэтому с большим облечением исключаю вас за организацию пари, не соответствующего правилам!

– Прекрасно! Я поеду завтракать в клуб «Ватье». – Уайльд гостеприимно распахнул руки. – Кто со мной, джентльмены? Там дивная французская кухня, предрекаю, что «Ватье» снова войдет в большую моду! В Лондоне модно все то, что делаю я!

– Действительно, мисс Адлер, поедемте отсюда… – Адвокат подал ей руку.

– Но документы… – один из офицеров неуверенно попытался преградить им путь.

– Не вижу никаких доказательств того, что документы вообще были в сейфе, – слова Нортона звучали весомо, и за каждым чувствовалась адвокатская хватка. – Идемте…

Во время этой словесной перепалки мистер Холмс успел обменяться парой слов с медиками и полицейским инспектором, наклониться к телу, добрался до подноса с посудой, внимательно изучил содержимое чашки, покачал ее в руке, поднес к свету. Даже сунул внутрь палец, растер прилипшую к нему невесомую крупинку.

– Боюсь, сегодняшний случай придется уподобить «прецеденту лорда Глэдли». Убийство – только не посредством канделябра, а посредством яда… – Он налил некоторое количество чая в блюдце и поставил его перед мокрым носиком щенка.

Ирэн пришлось тут же оттащить малыша и подхватить на руки:

– Ни в коем случае… ему… ему это навредит!

– Что скажете, мистер Нортон? Лаборатория, которая всегда с нами! – ухмыльнулся инспектор Лейстред, указав на собачку, и сделал знак констеблю, – Отберите пробы. Мисс Адлер будет задержана по подозрению в убийстве адмирала Армбалта до судебного решения. Ее подвергнут допросу и обыску с соблюдением всех требований закона.

Ирэн вскочила со стула и топнула ножкой – как всегда поступала в минуту душевных волнений:

– Только что он был жив!

– Все покойники минуту назад были живы. – Лейстред живенько отобрал у Ирэн щенка и защелкнул наручники. Запястья свело от холода, ледяная дрожь волной прокатилась по телу, Ирэн снова всхлипнула, простерла руки к корзине с песиком:

– Тоббиас! Мой маленький Тобби… Мистер Нортон! – Она бросилась к адвокату: – Молю, не бросайте его! Позаботьтесь о моем несчастном питомце, отвезите его вместе с этим чудным тюфяком и корзиночкой в собачью гостиницу леди Абигэйл, иначе он не уснет на новом месте и будет скулить… Прошу вас! Я знаю, там о нем позаботятся…

Сцена могла растрогать самые черствые сердца, даже в несгибаемом председателе клуба проскользнуло нечто общечеловеческое:

– Мистер Холмс! Сэр Майкрофт, я приостанавливаю ваше членство в клубе за попытку жестокого обращения с животным, – вынес вердикт председатель и торжественно вручил корзину с собакой мистеру Нортону. – Убедительно прошу джентльменов, не являющихся членами клуба, покинуть здание! Кроме полицейских – лиц, исполняющих профессиональный долг, правила клуба рассматривают как прислугу…

Нестройная процессия двинулась к выходу, возглавлял ее Лейстред. Его полицейские фактически тащили Ирэн под руки, рядом с ней шагал мистер Нортон с корзиной, в которой поскуливал напуганный щенок, следом чинно вышагивал лакей с пальто и цилиндром адвоката в руках.

– Мисс Адлер, продержитесь до завтра! – наставлял он. – Завтра судья вынесет решение о вашей дальнейшей судьбе, гарантирую, что вас отпустят под залог! Инспектор, надеюсь, избавите леди от тряски в вашей полицейской колымаге?

Плечи у Ирэн вздрагивали – полисмены, за исключением тех, что остались завершать обыск в клубе, устроились в повозке. Лейстред, не желавший уступать в галантности по отношению к леди прочим джентльменам, подозвал кэб и уселся в него рядом с Ирэн, наказал вознице следовать за полицейской повозкой.

Ночь успела раствориться в утреннем тумане, как сахар в чайной чашке. Лондон нехотя просыпался: понурые лошадки тащили груженные продуктами тележки из пасторальных пригородов в лавки городских зеленщиков, угольные фургоны торопились доставить свой товар к очагам и каминам, источали отвратительные миазмы бочки с креозотом, с ними соперничали подводы с рыбой и мусорные фургоны, мешали проезду телеги с длинными досками – строительные леса вырастали из тумана то тут, то там. Джентльмены в цилиндрах с одинаковыми бесстрастными лицами подзывали кэбы, лондонцы попроще штурмовали конки или быстрым шагом направлялись к станциям подземки. Опасности ночи сменялись обычной деловой сутолокой, с непременными заторами на проезжей части, справиться с которыми было не под силу редким регулировщикам. Но их возница отличался завидным проворством, лавировал в потоке движения, частенько сворачивал в неприглядные переулки, чтобы объехать заторы.

Не все маневры выходили удачными – они потеряли полицейских из вида, когда маленькая боковая улочка оказалась перегорожена фургоном, доставлявшим, если верить рекламной надписи, «Деликатесы для домашних любимцев».

При других обстоятельствах Ирэн сочла бы встречу с таким фургоном добрым знаком, но не сегодня! Не полагаясь на возницу, мистер Лейстред высунулся наружу, крикнул сквозь туман:

– Что за дьявольщина там приключилась?

Его слова гулким эхом взлетели вверх, вместо ответа из туманного марева возник кулачище, размер которого приближался к размеру головы самого инспектора, – силуэт обладателя кулака-кувалды появился следом, закрыв собой половину обзора. С крыши кэба доносились скрежет, звук ударов, крики и брань – сотоварищи бандита колотили кэбмена, вымогая ночную выручку.

Инспектор попытался перехватить огромную руку, как опытный борец, но добился только того, что детина снес дверцу кэба и выволок его на улицу, принялся осыпать ударами. Ирэн инстинктивно вжалась в самый уголок, но убежище казалось хрупким и ненадежным, когда появился еще один налетчик – судя по залихватски заломленной кепке и золотому зубу – главарь всей шайки, вооруженный стальным прутом. Он заглянул в пролом, мазанул по Ирэн мутным, похмельным взглядом, присвистнул и прогнусавил:

– Эй, Кувалда, не бей шибко, смекаешь, за что нам обещали деньгу? Ты сперва вызнай у них, где дели дамочку!

Пока громила повернул голову к оратору, инспектор ухитрился выхватить револьвер и сделал несколько выстрелов – Ирэн медленно сползала вниз, в надежде укрыться под сиденьем, раз ее инкогнито еще не раскрыто.

Бойкая пуля, выпущенная из револьвера, как раз достигла цели, ранила мистера Кувалду, дюжий громила завалился назад на кэб, который заскрипел и перекосился под его тяжестью, уцелевшая дверь открылась и хлопнула на ветру. Ноги Ирэн сами собой скользнули на землю, она упала на колени в противную грязную жижу и сразу же вскочила, свалившийся с козел возница корчился и стонал в грязи, его лицо заливала кровь. Чуть поодаль инспектор Лейстред вступил в затяжной боксерский поединок сразу с двумя головорезами, главарь скакал вокруг них, размахивал прутом и подбадривал сподвижников криками. С соседней улицы уже доносились свистки полицейских и топот тяжелых форменных сапог.

Ирэн попятилась, туман обнял ее за плечи, как будто хотел ободрить, прошептать – беги…беги…беги быстрее! Она сделала несколько шагов, придерживаясь руками за влажную шершавую стену. Внезапно стена оборвалась – в ней обнаружился проход на соседнюю улицу. Отчаянная женщина скользнула в него, оказалась на неширокой, но оживленной торговой улице и смешалась с толпой.

Она прошагала несколько кварталов, страх и холод подгоняли ее, а руки в наручниках затекли, прятать их под куцей форменной крылаткой было неудобно, ей требовался отдых! Хотя бы самый коротенький. Она заметила стрелку, указывавшую вниз, на лестницу, из подземелья веяло теплом. Ирэн решилась спуститься в лондонскую подземку, открытую для всех желающих с пяти тридцати утра до самой полуночи. У окошка кассы бесконечной чередой змеилась очередь. Ирэн привалилась к стене – в кармане у нее позвякивало несколько шиллингов, но как их вытащить? Раньше все было проще – у нее были волосы, в волосах шпильки, а открыть замок на полицейских наручниках шпилькой не сможет только олух. Но сейчас…

Пришлось внимательно смотреть под ноги, пару раз спуститься по лестнице, подобрать перепачканную шпильку, кое-как оттереть об штаны, чтобы взять в зубы, устроившись в самом темном и заплеванном закутке, ковыряться в замке под крылаткой практически вслепую. Результат вышел неожиданным – одна ее тонкая, изящная кисть просто выскользнула из наручника во время этих упражнений! Освободив вторую, Ирэн помчалась к кассе, отсчитала пенни и получила билет второго класса.

Вручила его билетеру на входе и продолжила спускаться вниз, вниз, вниз – в душный, тяжелый воздух, в темноту и безысходность, в самое жерло преисподней.

Темная утроба города слизывала маслянистый свет ламп, и тысячи людей копошились впотьмах в этом гигантском подземном муравейнике. Ирэн протиснулась сквозь плечи в засаленных робах и старых пальто – подземку выбирал большей частью рабочий люд. Поезда сменялись у платформы так быстро, будто бросались преследовать один другой, а затем исчезали в непроглядной темени тоннелей, соединявших Паддингтон и Фаррингдон-стрит. Локомотивы исправно обдавали пассажиров грохотом и угольной пылью. Звенели звонки, пыхтели паровые машины, надрывно орали кондукторы.

Галдеж, всеобщая спешка и толкотня заставили Ирэн скорее прыгнуть в вагон – ей было все равно куда ехать, лишь бы приткнуться на узкую скамейку. Она положила руки на колени, голова, отяжелевшая после бессонной ночи, сразу же опустилась на руки. Теперь ее разыскивает вся полиция Лондона, возможно – военно-морская разведка или Британский королевский флот в полном составе. Кто-то нанял громил, чтобы ее похитить. Или даже убить! От мысли об этом неизвестном пальцы у Ирэн похолодели так, что пришлось подышать на них, как в лютый мороз, чтобы согреть. А еще есть люди вездесущего шталмейстера двора его Баварского высочества, которые каждый день развлекаются тем, что малюют в ее скромном пристанище новое число. Сегодня это будет «23». Время утекает, как вода сквозь пальцы. От номера в «Зеленой миле» она вынуждена была отказаться, когда ее экстравагантный приятель мистер Уайльд учинил там скандал из-за недостаточного количества льда, поданного с шампанским. Нет, милейший Оскар слишком непредсказуемый человек, чтобы обращаться к нему за помощью в бегах.

Мистер Нортон? Ирэн горько вздохнула, вспоминая мужественные скулы и модные темные усики адвоката. Увы, надо признать, что мистер Нортон – слишком безупречный джентльмен – сразу же отведет ее в полицейский участок, а в остальном положится на подслеповатую британскую Фемиду и собственное адвокатское искусство.

Выходит, ей совсем некуда идти, не во что переодеться и негде поесть. Она сгинет в темных лондонских подземельях, как сотни других бродяг, чьих имен и судеб никто не помнит. Ее веки медленно опустились, а сознание уплыло в горние выси – к богам солнца и света, которых славят дольмены кельтов и лондонские медиумы. Ирэн уснула.

На конечной станции кондуктор растолкал всех задремавших пассажиров и вышвырнул из вагона. Ирэн поднялась со станции наверх, зевнула и потерла глаза кулачком, а потом оценила собственное отражение в ближайшем стекле – чуда не случилось. Хуже того – микроскопические точечки угольной пыли размазались по лицу, форменный костюмчик перепачкался, волосы засалились. Копоть и сквозняки сделали свое дело – теперь она шмыгала носом и хрипела без всяких актерских ухищрений, а носового платка в ее карманах не нашлось. Надо скорее выбираться из душной подземки, если она не хочет окончательно превратиться в уличного бродяжку.

Район, прилегавший к станции, был ей незнаком, голова закружилась от света и свежего воздуха, в ушах зазвенело, захотелось есть. Напрасно она поддалась на уговоры мистера Уайльда, ратовавшего за полное перевоплощение в прислугу, и не взяла с собой кошелек! Беглянка вытряхнула из карманов и пересчитала наличность – ровно двадцать шиллингов. Считай, целый бумажный фунт, добавить еще шиллинг, и получится полноценная гинея. Немалое состояние, с точки зрения какого-нибудь побирушки. Можно позволить себе перекусить чем-нибудь вкусненьким. Она огляделась и поморщилась – у станции подземки толкались разносчики, нахваливая всякую сомнительную снедь, пришлось направиться к торговцу жареными каштанами.

Рядом с жаровней торговца собралась целая ватага малолетних кокни. Мальчишки грели захолонувшие ладошки, толкались, болтали на своем диком наречии и курили подобранные на мостовой окурки. Судя по зажатому в зубах остатку сигары, председательствовал в этом своеобразном клубе, мало похожем на «Уайтс», юноша лет двенадцати в сползавшем на самые брови котелке и поношенном клетчатом пальтеце.

Ирэн взяла кулечек с каштанами – мальчишки проводили покупку голодными глазами. Конечно, делиться с ними не следовало: такова натура нищебродов – покажи им пенни, украдут соверен! Но соверена у нее уже не осталось, приближалась ночь, а кто лучше таких ребятишек знает, в каких закутках озлобленного города можно укрыться от холода и полиции одновременно? Кроме того, в их болтовне Ирэн явственно разбирала слово «Бейкер-стрит», может, улица где-то поблизости?

Пришлось вспомнить простенькие трюки, которым она выучилась у Сильвио. Импресарио дорожил своим цирковым прошлым и любил повторять, что устроится иллюзионистом в варьете, если дела пойдут совсем скверно. Ирэн приблизилась к компании и ловко извлекла пенни из-за уха самого младшего:

– Держи, приятель!

– Спасибо, мистер… – захлопал глазами мальчик.

– Те, парень, в цирк податься надо! – захихикал щербатый парнишка с обсыпанной веснушками физиономией. – Я раз ходил наниматься в шапито, только там нужны ребята ростом поменьше и рожами пострашнее, изображать карликов да уродцев.

– Дурень ты, Джингер! Зачем ему сдался твой цирк? – оглядел нового знакомого паренек с сигарой. – Он и так наворует себе полные карманы.

Ирэн простецким жестом почесала затылок, вздохнула:

– Много ли наворуешь, когда кругом шныряет полиция… Видно, стряслось что-то…

– Точно! – солидно кивнул «председатель». – Убили какого-то важного шишку.

– Убили и тебе доложились? – хмыкнула Ирэн.

– Неее-а… – протянул «председатель» и выпустил колечко дыма. – Но мы всегда знаем, что и где стряслось. Один джентльмен подряжает нас на работу… – Он выдержал драматическую паузу и уточнил: – Частный сыщик. О как!

– Так я вам и поверил! – скривилась Ирэн. – Врете небось.

– Верить или нет – твое дело, – раззадорился паренек, вытащил из кармана мятый телеграфный бланк и расправил на коленке. – Читай сам, если ученый.

« Мистеру Картрайту. Организуй наблюдение Парк-Лейн 427. Доклад лично. Ш. Х.»

Адрес покойного мистер Адэра, вспомнила Ирэн. Значит, сыщик все еще занимается его делом. Она догадалась, что улица где-то неподалеку, и поинтересовалась:

– Много ли этот Эс-Эйч вам заплатит?

– Другим, может, мало, а нам – достаточно. Три фунта плюс сигару – на всех…

– Чего ж вы здесь застряли?

Картрайт презрительно оглядел свое ободранное воинство и вздохнул:

– Джентльмены опасаются идти со мной!

Веснушчатый Джингер обиженно нахмурился и возразил «председателю»:

– Ночь надвигается, увидят нас из окна, да и холодно.

– 427-й номер отлично видно из дома напротив, в котором никто не живет…

– Там только дом москательщика, в который и сунуться страшно! Знаешь, что про него люди болтают? Москательщик убил свою жену с любовником и сам зарезался…

– Не-а… Все не так было! – на разные голоса загомонили мальчишки. – Он жену прямо живьем замуровал в стенку… Нет! Утопил в бочке! Да нет же – посадил ее на цепь и держал в подполе, пока бедняжка умерла с голода… Душа ее так и не упокоилась, бродит по дому, льет слезы да поет песенки… если встретит кого живого, руку просунет сквозь стену и утащит к себе в подпол… А еще она воет – Уууу! – завыл один из мальчишек, состроив жуткую гримасу.

– Галдят, как дети малые! Смешно слушать, – пыхнул сигарой Картрайт.

– Нет же, все чистая правда! Даже днем слышно, как она ходит по комнатам! – негодовали мальчишки. – Мы раз туда сунулись, так едва не обделались со страху!

Ирэн попыталась припомнить все, что слышала о доме москательщика от мистера Уайльда, – дом, в котором никто не живет, которого все боятся и обходят стороной. Если верить литератору, все призраки оттуда разлетелись в ночь убийства мистера Адэра. Отличное убежище для бесприютного беглеца, чтобы скоротать ночь!

Она залихватски хлопнула Картрайта по плечу:

– Наплюй на своих сопляков, приятель! Речь идет о деле для настоящих мужиков, я не боюсь дамочек – ни живых, ни мертвых, и за три кроны [8]прогуляюсь с тобой в этот странный дом.

Третьим за ними увязался Джингер – хотя «мистер Веснушка» и побаивался мертвяков, но считал себя слишком взрослым, чтобы искать ночлег вместе с малышней.

Наверняка летом пресловутый «дом москательщика» было не разглядеть за пышной зеленью сада, но сейчас, в сгустившихся сумерках, черные ветки деревьев зловеще покачивались, стены дома зияли провалами выбитых окон и щелями. Штукатурка на стенах осыпалась, окна нижнего этажа были забиты досками, затейливые витые решетки проржавели, а булыжники на дорожках в саду поросли мхом. Снаружи дом выглядел неприветливо и опасно, но отступать было слишком поздно. Картрайт отодвинул подгнившую доску, и троица скользнула в пропахшую пылью и плесенью темноту, зажгла огарок сальной свечки и стала подниматься на второй этаж.

Ни единая ступенька не скрипнула у них под ногами, Ирэн опустилась на корточки, чтобы понять, была ли лестница настолько крепко сколочена или ее успели подновить? Действительно, несколько досок выглядели совсем свежими – лестницу недавно подремонтировали, но мальчишки божились, что никогда и ничего здесь даже пальцем не трогали! Больше того – лестница была чисто выметена, как и пол в комнатушке наверху.

Джингер снова принялся хныкать и вспоминать историю москательщика-душегуба.

Но чем больше Ирэн осваивалась, тем больше утверждалась во мнении, что призрак убиенной прибирает в доме, причем делает это со странной избирательностью. Толстый слой пыли, истлевшие обивки, ковры многолетней паутины, сломанная мебель обнаруживались повсюду, кроме одной-единственной комнаты, окно которой выходило на особняк Адэров. В его раме сохранилось надтреснутое стекло – через него можно было наблюдать за женским силуэтом в доме напротив. Дама перемещалась по комнатам, пила чай и говорила с горничной. Вероятно, это была мать покойного мистера Адэра.

Отважный новичок убедил своих спутников, что будет дежурить первым. Мальчишки не возражали и устроились спать, набросав тряпья в остов резной кровати. Оставшись одна, Ирэн так старательно топталась у окна, что ей показалось, будто одна из досок в полу покачивается. Со свечным огарком в руках она опустилась на пол и стала внимательно осматривать доски – одна из них показалась ей новой, молодая женщина вскочила и принялась тихонько простукивать доску каблуками по всей длине. Краешек доски у окна приподнялся – Ирэн нашла среди многолетних залежей мусора каминные щипцы, при помощи которых смогла приподнять доску!

В тайнике обнаружился целый склад: моток небрежно свернутого каната – тонкого и прочного, похожего на тот, что используют уличные акробаты и цирковые канатоходцы. Затем обнаружился потайной фонарь, бинокль. Книга!

«Охота на крупного зверя в Западных Гималаях. Рекомендации для опытных и начинающих охотников»

Она заглянула под обложку и обнаружила круглый экслибрис – ощерившаяся тигриная морда в обрамлении плотной надписи

« Частная библиотека полковника Морана. Бангалурский полк».

Но главным был длинный, замотанный в кусок брезента предмет. Сверток обвили бечевкой, концы которой связали сложным, неизвестным Ирэн узлом. Она не решилась развязать его, а только осторожно ощупала сверток и убедилась, что это ружье с длинным дулом и каким-то странным, неуклюжим прикладом.

Надо скорее вернуть доску на место! Не хотелось бы иметь дело с человеком, хладнокровно почитывающим книгу в ожидании своей жертвы. Значит, фантазировала Ирэн, некто с комфортом устроился здесь, дождался удобного момента, пока бедняга Адэр откроет окно, выстрелил. Зачем-то забросил на дерево веревку и по ней съехал вниз, с потайным фонарем в руках, до полусмерти перепугав некстати подвернувшегося литератора…

Она прижала ладони к разгоряченным щекам – что делать, если некто вернется за своим скарбом? Был ли это действительно виновник смерти мистера Адэра или такой же случайный свидетель, как мистер Уайльд?

Чуткий, как у всякого музыканта, слух Ирэн уловил тонкий, печальный звук – со звоном упала капля. Слезы? Тихо протяжно всхлипнули. Она напряглась, как скрипичная струна, – что, если призрак несчастной женщины действительно существует?

Откуда-то сверху капли звонко разбивались о металлический желоб – на улице было влажно и ветрено, плохо закрепленный желоб поскрипывал…

Ирэн погасила свечу и, обняв колени, устроилась в укромном уголке, попыталась задремать, но мысли вертелись и кружили, как бессмысленная ярмарочная карусель.

Неужели она по случайности отравила старикана-адмирала?

Кто мог узнать о происшествии в клубе и отправить громил напасть на кэб? Где раздобыть горячей воды для умывания? Хотя бы просто воды раздобыть… Как в Британии наказывают беглых преступников? Вешают сразу или сперва взыскивают штраф? Кого следует винить в ее несчастьях? В чем она будет ходить, когда униформа служащего собачьей гостиницы окончательно придет в негодность…

С нижнего этажа явственно послышались шаги – некто шел крадучись, но каждый звук гулко отдавался в пустых комнатах. Ирэн замерла, в дверном проеме уже можно было различить очертания нежити, окутанной черным облаком. Она зажмурилась – мадам Блаватская убеждена, что современная наука не знает оружия против призраков, но Ирэн инстинктивно нащупала пальцами тяжелые каминные щипцы…

Глава девятая

Пленники лабиринта

Звук шагов терялся в шорохе шелкового плаща, огромная черная фигура медленно заполняла собой всю комнату, лицо скрывал капюшон. Ирэн испуганно вжалась в стену – ей было очень страшно, но стоило немного приоткрыть глаза, как она смогла явственно различить вполне осязаемый мужской силуэт. В каждом движении незнакомца таилась угроза. Он направился к своему тайнику и изъял его содержимое. Затем он зажег потайной фонарь, поставил на подоконник, стал внимательно следить за домом напротив и делать пометки в записной книжке.

Ирэн слилась со стеной, тенями и ночным мраком, кажется, даже дышать перестала – неизвестно, сколько бы она выдержала, но кто-то из мальчишек повернулся во сне – рассохшаяся кровать громко заскрипела. Человек в черном плаще мгновенно выхватил револьвер и резко повернулся в сторону шума. Ждать, что он сделает дальше, было свыше человеческих сил! Ирэн взлетела – упруго, как измученная ожиданием пружина, – изо всех сил швырнула в спину незнакомца тяжелые щипцы. Револьвер выпал из его руки, выстрелил на лету, свалился на пол, со страшным грохотом покатился к самым ногам Ирэн, она подхватила трофей, вскинула руку и сделала выстрел в потолок. Черный человек с грозным хрипом схватился за плечо, оглянулся. Эхо умножило шум и грохот, комната наполнилась пороховым дымом, тучами пыли и осыпавшейся известкой, мальчишки визжали и орали спросонья, швыряли в черный силуэт кирпичами и кусками штукатурки, в изобилии валявшимися на полу.

Оценить число нападавших в подобном хаосе было невозможно! Человек в черном счел за благо ретироваться, выпрыгнув в окно. Прогнившая рама оторвалась и полетела на землю следом за ним, зазвенели разбитые стекла. Все трое его гонителей бросились к оконному проему. Пока они толкали и отпихивали друг друга, черный человек, цепляясь за ветви деревьев и оскальзываясь на мокрой дорожке, добежал через сад к рессорной коляске, оставленной на проезжей части улицы.

Цокот копыт дробью рассыпался по сонному предместью.

Кое-где зажглись окна, но желающих вызвать полицию или самочинно приблизиться к дому с дурной репутацией так и не нашлось. Скоро все утихло.

Троица отдышалась, стала подсчитывать потери: потайной фонарь разбился, тайник опустел, о черном ночном госте они так ничего и не узнали – разве что Джингер ухитрился разглядеть его пышные седые усы. Но ночная битва принесла им некоторые трофеи: револьвер Ирэн запихнула себе за пояс на манер французских ажанов. В саду под окном, куда она спустилась, как только стало светать, удалось собрать несколько обрывков черного шелка, застрявших среди ветвей и колючек. На влажной земле четко отпечатались следы сапог, подбитых на армейский манер. В пожухлой прошлогодней траве валялся поломанный грифельный карандаш и главное – записная книжка!

Ирэн стряхнула грязь и травинки, налипшие на тесненую кожу, пропустила странички между пальцев – ничего интересного! Сплошные столбики цифр.

Она еще раз просмотрела книжку – на этот раз более тщательно. Одна страничка была полностью исчеркана литерами «W», составленными из четырех шпаг. Похоже, некто бился над загадкой этой специфической подписи…

Или… Ирэн повертела блокнот так и эдак – или пытался подделать подпись!

Она плотнее запахнула куцую крылатку и пнула каменную кладку ногой – слишком много загадок для одного-единственного заброшенного, пустого дома!

– Слышь, парень! – свесился из окна Картрайт. – Пора ноги уносить отсюда, чего доброго соседи пришлют привратников, поглядеть, что да как…

– Ладно, идем. Пора навестить мистера Холмса! – согласилась Ирэн.

– Угу, – кивнул парнишка.

Пришлось поиздержаться на билет в подземку для юного приятеля. Мистер Джингер категорически отказался идти с ними к сыщику до завтрака.

– Одно название – «завтрак» или «обед»! – сетовал Картрайт, пока подземка везла их сквозь темную духоту прямо к центру земли. – Все равно каждый раз выносят в парк только кексы да пряники. Какая же это благотворительность? Даже собакам и то раздают овсянку с косточками. Но дамочкам из «Лиги женского голоса» никогда не придет в голову сварить супчика или рагу. Лучше получить денежки и купить чего душа пожелает, по своему усмотрению…

От станции Бейкер-стрит они прошлепали до самого дома номер 221-Би, Ирэн по праву старшего – и голодного! – заколотила в двери знакомым молоточком.

Ранний визит двух бродяжек мало обрадовал безупречную домоправительницу. Она попыталась захлопнуть двери перед их носом, даже недослушав:

– Впустить вас обоих к мистеру Холмсу? Нет, и еще раз нет! – Она возилась с заклинившим замком и бормотала: – Я скоро забуду, как выглядит нормальный лондонец. Маньяки, полицейские, калеки, истерички, кэбмены, маркеры и шулеры – его привычный круг общения. Только бродяг здесь не хватало…

Она пустила слезу – рыдания удавались Ирэн с большой достоверностью:

– Мэм, какое у вас красивое платье, в точности как у моей покойной мамаши! – Сентиментальная домоправительница мазанула по оборванцам взглядом, без всякой нужды поправила прическу и смягчилась:

– Ладно, входите. Встаньте здесь и ждите, руками ничего не трогать! Пойду, погляжу на кухне, может, отыщутся для вас вчерашние гренки…

– Господь благословляет доброту, мэм! – Ирэн пихнула локтем в бок своего юного приятеля, шепнула: – Иди, помоги миледи…

Бочком проскользнула из тесного холла в гостиную, бросилась к секретеру с картотекой – счастье, что мистер Холмс не видит причин запирать его на ключ. Быстро выдвинула ящичек, помеченный литерой «М», принялась перебирать карточки, но так и не обнаружила ничего похожего на «Моран, жестокий убийца» или хотя бы «Моран, полковник». Зато на глаза ей попалась карточка с именем ее истинного погубителя:

«Милвертон, Чарльз Огастес. Бытовой шантаж. Проживает: Аплдор Тауэрс, Хемпстед. Не судим… Боксер-любитель, правша… Методы… широко использует подкуп прислуги… вербовку почтовых служащих…»

Впрочем, о методах мистера Милвертона она уже была осведомлена достаточно хорошо. Ирэннаспех переписала адрес на листок бумаги – надо сжечь его дом!

Как же она ненавидит этого человека!

Как избавить мир от мерзавца? Пробраться и убить его – рукоятка револьвера прохладной тяжестью легла в руку Ирэн, ей стало не по себе – перед глазами проплыли посиневшие губы адмирала, его безжизненное лицо. Нет – больше никаких трупов! Поступить с этим негодяем так, как он сам привык поступать со своими жертвами…

Размышления Ирэн оборвал стук молоточка у входной двери. Наверняка у жильцов есть собственные ключи, значит, это не мистер Холмс! Нагрянула полиция?

Она устремилась к окну, тут же отпрянула, спряталась за портьерой.

Стоит подумать, что все худшее уже позади, как случается самое ужасное!

Там, прямо перед крыльцом, остановилось ландо, слишком роскошное для замызганных лондонских мостовых. На голове пассажира была тирольская шляпа, украшенная пером фазана, слишком броским по меркам британского строгого вкуса. Лицо он прикрывал широким меховым воротником, хотя ночной ветер стих, а дождь прекратился. Он был довольно плотной комплекции – набрал еще пару фунтов за последнее время! – вздохнула Ирэн и юркнула в кухню. По пути обогнула объемистый турнюр домовладелицы, направлявшейся ко входной двери, подхватила за локоть парнишку Картрайта, не успевшего дожевать гренку с куском холодной говядины, и потащила к черному ходу, на ходу приговаривая:

– Отправим мистеру Холмсу телеграмму! Чего сидеть здесь без всякого толку?

Встреча с его высочеством Вильгельмом Сигизмундом фон Ормштейном, князем Кассель-Фельштенским, наследником престола Богемии, не входила в ее планы.

Во всяком случае, до завтрака!

Пока они добирались до Сент-Джеймского парка, утренний туман успел рассеяться, благотворительные организации еще не успели убрать складные столики, но на подносах остались одни крошки! Бродяги и прочие обездоленные разбредались прочь – кто сыт, кто голоден.

Ирэн очень хотелось есть, но сейчас гораздо больше, чем еда, ее интересовали дамы-волонтеры!

Еще никогда мисс Адлер не приходилось обращаться за помощью к особям своего пола, за исключением чужой и собственной домашней прислуги. Впрочем, милейшая мисс Пристли, которую язвительный мистер Уайльд окрестил «существом», составляла исключение. Она не была леди – Пэм была слишком передовых взглядов для такого старомодного определения!

– Мэм, найдется у вас краюшка хлебушка для бедных сироток? – захныкала Ирэн, остановившись у столика с эмблемой «Лиги женского голоса». Мисс Пристли как раз была занята тем, что снимала передник, посмотрела на бродяжку искоса, как птичка. Ирэн продолжала, понизив голос: – Не признаете меня, мэм? Может, у вас найдется, по доброте, дамская шляпка или платок, обтереть лицо?

Пэм прищурилась, всматриваясь в замурзанное созданье, наконец, узнала, ахнула, подавила улыбку, склонилась через столик, поманила к себе и шепнула:

– Ни в коем случае! Ваши портреты во всех газетах, вас ищут!.. – Девушка выпрямилась и добавила уже в полный голос: – Обед надо заработать, джентльмены. Помогите-ка мне с этими подносами. Несите туда!

Она махнула рукой в сторону странного агрегата, похожего на экипаж, в который забыли впрячь лошадей. Картрайт опасливо обошел агрегат:

– Здорово, мэм! У вас самодвижущийся экипаж?

– Да. Хватит истязать животных на перевозках тяжестей. Когда меня изберут в парламент, я буду бороться, чтобы лошадей повсеместно заменили такими машинами!

– Болтают, одна такая штука взорвалась, и механику оторвало голову…

Пэм презрительно отмахнулась, взяла со специальной полочки шлем и очки:

– То был паровой экипаж, а мой ездит на электричестве! – Девушка решительно облачилась в шлем, Ирэн протянула специальные очки и усадила рядом, а Картрайт без всякого приглашения пристроился на запятках самобеглого агрегата, как кот в сапогах из французской сказки. Простым перемещением рычага Пэм заставила транспортное средство тронуться с места, набрала приличную скорость и лихо лавировала в потоке движения. Единственное, что их задерживало – перебранки, в которые вступала Пэм с менее прогрессивными адептами конной тяги.

Когда они добрались до места, Ирэн захлопала в ладоши:

– Какая прелесть! Эта машина избавляет от нужды кричать на кучера или крутить педали! Непременно заведу себе такой же! Потом – сначала надо умыться… Хотя нет…

Она попросила Пэм остановиться у ближайшего почтового офиса, за воротник оттащила Картрайта от агрегата, вручила ему в порядке компенсации фунтовую купюру, любезно одолженную Пэм, и сказала, что сама отчитается мистеру Холмсу об их сомнительных успехах. Хотя, по большому счету, мистер Холмс, вступивший в сговор с ее главным притеснителем – как это заведено у мужчин – не заслуживал даже добрых мыслей, тем более помощи!

При других обстоятельствах она бы обязательно разрыдалась, но сейчас слезы могли оставить на основательно припорошенном пылью лице некрасивые белые полосы. Больше того – утаивать факты о хладнокровном обладателе необычного ружья Ирэн чувствовала себя не вправе. В конце концов, он мог убить снова. Убить любого – даже ее! Поэтому она наспех сложила ночные трофеи – книгу, блокнот, лоскуты черного шелка в пакет из крафт-бумаги, взяла перо в левую руку и написала коротенькую записку:

« В доме москательщика есть тайник в полу 2-го этажа. Некий полковник Моран носит сапоги армейского образца, черную шелковую накидку и заслуживает Вашего пристального внимания. Успехов в расшифровке W».

Подписывать записку она не стала – в конце концов, мистер Холмс тоже прислал ей пустую карточку! Написала адрес и отправила сверток на Бейкер-стрит 221-Би с пометкой «срочно». Чтобы расплатиться, ей пришлось одолжить вторую купюру.

На сдачу она накупила газет. Сложно устоять перед искушением, когда со всех сторон доносятся крики торговцев:

– Только в «Обзервер»! Леди-убийца в частном клубе! Полиция бессильна! Собственное расследование – куда исчезла шпионка? Узнайте из «Морнинг пост»!

– «Таймс» публикует на исключительных правах! Леди-медиум являлась в двух местах одновременно! Мадам Блаватская взяла интервью у духа отравительницы! – Каждая статья сопровождалась ее портретом. Выглядит очень мило!

– Вчера я отвозила в Брайони-Лодж ваши шляпку и пальто, там настоящий переполох. Ваш импресарио такой милый человек! Представляете, он перепутал «голос» с «голосованием» [9]и решил, что в «Лиге женского голоса» мы поем хором! Но вчера даже он пришел в ярость, когда принесли траурный венок с цифрой «22» на карточке. Он хочет нанять частного детектива, – спешила поделиться новостями мисс Пристли. – Мадам Блаватская уверила всех, что вы утонули в Темзе. Леди Абигэйл требует от полиции провести водолазные работы, хочет убедиться в точности спиритических данных…

Ирэн сдерживала улыбку – как похоже на Сильвио и на старую леди! Впрочем, люди никогда не меняются. Она бросила всю кипу газет, кроме одной, прямо на пол и отправилась искать телефонный аппарат – ей срочно надо было сделать звонок, она остро нуждалась в деньгах, а газетное объявление сулило вознаграждение в целых десять фунтов! За любую информацию о местонахождении мисс Адлер. Вот так!

Объявление помещалось в разделе частных – значит, полиция не имеет к нему отношения. Наверняка объявление дал сыщик мистер Шерлок Холмс! Ирэн прижала ладони к щекам и тут же отдернула – надо поскорее привести себя в порядок. Но сначала она сняла трубку с рычага и попросила телефонистку соединить ее с означенным номером. Ей ответил звонкий мальчишеский голос:

– Тринити-колледж слушает!

Странно. Смахивает на глупую шутку. Она уточнила:

– Простите, у вас кто-нибудь ждет звонка по объявлению?

– Не знаю! – ответил мальчишка. – Может, кто-то из педагогов. Перезвоните позже, мэм, сейчас все профессора на совете…

Ирэн опустила трубку на рычаг, но не стала перезванивать. Вероятно, студенты вскладчину дали объявление, чтобы подшутить над профессором-сухарем?

На сегодня у нее есть более срочные дела, чем участие в школярских проказах.

Квартирка мисс Пристли была невелика по размеру, зато в фешенебельном районе и обставлена со вкусом. Если бы это жилище занимал холостяк, оно бы именовалось «гарсоньеркой». Но для обиталища прогрессивной леди такое название не подходило, возможно, поэтому Ирэн чувствовала необъяснимый дискомфорт. Что-то здесь не то… она направилась на кухню – там Пэм разжигала газ – и наконец-то сообразила, чего ей недостает:

– Вы отпустили прислугу?

– У меня нет прислуги! – рассмеялась девушка.

– Но… кто же завивает вам волосы? – недоумевала Ирэн. – Кто шнурует корсет?

– Я остригла волосы, не ношу корсет, и мне безразлично общественное мнение на этот счет, – объявила Памела голосом опытного оратора.

– А как насчет закона? Пэм, вы смогли бы нарушить закон? Помочь мне ради сотен беззащитных, обездоленных и слабых девушек, женщин и дам, которые страдают от рук мерзкого шантажиста!

– Британский закон игнорирует женскую половину населения страны. Почему же я должна считаться с законом, который не считается со мной? Помогать женщинам, попавшим в затруднительное положение, мое призвание!

Мисс Адлер улыбнулась – лучшей помощницы и пожелать нельзя! Вода нагрелась, она удалилась в ванную и погрузилась в ароматную пену…

Изменить внешность – очень сложная задача для красивой женщины, напрасно Ирэн одну за другой примеряла гарибальдийки и жакетки мисс Пристли, перебирала ее кепки и котелки, напускала на лицо суровость, морщила лоб и прикусывала мундштук с сигаретой. Любой и каждый сразу узнает ее!

Хотя красота и уродство, богатство и бедность, здоровье и болезнь ходят рука об руку, большинство людей имеют привычку не задумываться об этом и редко проникаются картиной чужих страданий. Ирэн подмигнула зеркалу – пришло время воспользоваться их счастливой привычкой.

Она снова позвала мисс Пристли:

– Скажите, Памела, вам случалось устраивать любительские спектакли?

Глава десятая

Принцип домино

Прохожие, особенно многочисленные на Черри-Роуд в предобеденные часы, сбавляли шаг, чтобы пропустить сиделку, толкавшую перед собой инвалидное кресло с высокими колесами.

Бедная девушка заслуживала всеобщего сочувствия – старикашка в кресле явно отличался сварливым и желчным нравом. Он то и дело высовывал руку в черной перчатке из-под пледа, тыкал возницу складным зонтом, побуждая двигаться быстрее.

Примерно через четверть часа парочка достигла Аплдор Тауэрс. Здесь кресло не выдержало – одно колесо соскочило, коляску перекосило, а старикан зашелся надрывным кашлем под шарфом, в который был укутан до самых бровей. Сиделка бросилась к привратнику у ближайших ворот, умоляя о помощи – приютить старика, которому страшно вредит любой ветер и холод, пока она сбегает и приведет мастерового с ближайшего каретного двора. Просьбу девушка подкрепила горсткой мелких монет, и привратник – человек спортивного сложения, запросто перетащил кресло в дом и поставил в холле, объяснил, в чем дело, сбежавшимся горничным, девушки тут же брезгливо отшатнулись от закашлявшегося старикана подальше.

Даже сам хозяин дома – мистер Милвертон – выглянул на шум из кабинета в сопровождении секретаря. Узнав, в чем дело, оба сразу исчезли внутри.

Старичок зашелся в очередном приступе кашля, дернул ближайшую горничную за передник, жестом попросил открыть окно – рука у него тряслась от старческой дрожи. Но как только рама приоткрылась, в комнату влетел клубок огня и дыма, завертелся, рассыпая по полу искры и брызги пламени.

Перепуганная прислуга завопила:

– Пожар! Горим!

Дверь кабинета снова открылась, хлопнула, мистер Милвертон суетливо пробежался туда-сюда, сжимая в руках папки и коробки, приговаривая:

– Черт знает что такое!

Наконец, его секретарь с улыбкой, казавшейся приклеенной к скучному, одутловатому лицу по ошибке, догадался затоптать источник дыма ногами. Призванная из кухни младшая прислуга смела золу в совок и удалилась как раз перед приходом мастерового и сиделки.

Колесо в инвалидном кресле наладили, сиделка рассыпалась в благодарностях и покатила старичка прочь. У будки привратника она сбавила шаг, наклонилась к своему пациенту, они о чем-то посовещались, девушка снова подбежала к дюжему слуге, оглянулась на дом и затараторила:

– Мистер, уж не знаю, как вас величать, и простите, что обеспокоила. Только я же человек подневольный – сказал старый джентльмен: иди и спроси. Я иду и спрашиваю. Очень вы ему понравились! Говорит, сразу видно – мистер из боксеров.

– Точно, было дело, выходил на ринг… – кивнул довольный привратник.

– Так вот, он говорит: кабы у меня был такой слуга, тогда другое дело, а с тобой не прогулки, а мучение. Спроси, сколько ему здесь платят и не желает ли он сменить работу. – Сиделка понизила голос, доверительно добавила: – Наш старый джентльмен – человек состоятельный, если какая блажь в голову придет, не поскупится! Подумайте, мистер…

Привратник повернул голову и посмотрел на мрачное здание особняка, украшенного цветными витражами и вычурными балкончиками в неоготическом стиле. Рядом со сторожкой заливался лаем доберман, посаженный на короткую цепь. Привратник погрозил собаке пальцем и ответил с ноткой сожаления в голосе:

– Хорошее дело. Один Господь ведает, как я был бы рад убраться подальше из этого дома! Но не могу я уволиться по своему усмотрению. – Он бросил доберману кусочек сахара. – Я вроде этого пса. Меня сюда подрядило агентство, и только они могут меня рассчитать или перевести. Такой у нас контракт – куда теперь деваться…

– А как называется это агентство?

– «Агентство домашней прислуги леди Брукс. Слуги почасово и срочно», – ответил бывший боксер. Сиделка кивнула и покатила капризного старичка дальше. Скоро и кресло, и ее ссутулившаяся фигурка скрылись за поворотом.

Пока кресло ждало ремонта в холле особняка Милвертона, Ирэн успела отлично изучить все, что ее интересовало. Расположение комнат, куда и как открываются двери, где можно пролезть в окно, а куда попасть через примыкавшую к гостиной оранжерею. Ей даже удалось стащить у кухонной прислуги ключ от черного хода! Теперь она знала дом «короля шантажа», как свои собственные апартаменты.

Но самое главное, она убедилась – коробочка с изумрудным фермуаром хранится именно здесь. В этом ей помог небольшой трюк с дымовой шашкой, которую мисс Пристли ловко забросила в открытое окно. Как и полагается коренному лондонцу, мистер Милвертон, заслышав крики: «Пожар! Горим!» – бросился спасать свои главные сокровища – среди конвертов с чужими секретами мелькнул и футляр с богемскими изумрудами.

Она набросала план дома, прикидывая, как будет пробираться в него ночью, чтобы похитить драгоценности. Еще никогда Ирэн не приходилось вскрывать сейфы без посторонней помощи.

Но такова жизнь – один-единственный раз с нами все происходит впервые!

На самый крайний случай Пэм предложила снабдить ее парой взрывателей и емкостью с нитроглицериновой смесью, приготовить таковую дома не сложнее, чем сварить банку джема, заверила юная суфражистка и повязала передник.

– Жаль, что нам не удалось сманить громилу-привратника, – посетовала Ирэн.

– Он сильно колебался и нервничал, – заметила Пэм.

– Полагаете, стоит протелефонировать в агентство? Как оно называлось?

– Агентство леди Моран… – Пэм на секунду задумалась. – Так странно. Я думала, это агентство предоставляет только женскую прислугу. К нам обращалась одна из их девушек… Сейчас…

Она пошла в кабинет, вернулась с толстенной тетрадью, в какие хозяйки обычно записывают расходы. Нашла нужную страницу, показала ее Ирэн и объяснила:

– В «Лиге» мы стараемся помогать работающим девушкам, если они сталкиваются с проблемами. Некоторых увольняют, не заплатив, или пристает хозяин, или обвиняют в краже. Мы даем им совет, куда обратиться, или помогаем подыскать адвоката. Собрать деньги на оплату жилья и все прочее. Всякое случается. – Она перелистывала страницы в поисках нужной записи. – Вот эта запись – Энни Джипсон, горничная, «Агентство леди Моран». Девушка беспокоилась, могут ли ее уволить, если она откажется рассказывать в агентстве подробности из жизни своей хозяйки. Довольно странный вопрос – мы с таким никогда не сталкивались…

– Чем же закончилось дело?

– Девушка у нас больше не появилась. Потом я случайно прочитала в газете, что с ней произошел несчастный случай – она упала на лестнице в подземке и сломала шею…

– Странная история… – Ирэн подперла рукой щеку и по давней, еще детской, привычке стала постукивать ноготком по мочке уха – там, где следовало быть сережке.

Нянюшка здорово ругала ее за эту привычку, а горничная знает, что Ирэн всегда снимает тяжелые драгоценные серьги на ночь и прячет под подушку…

Интересно, из какого агентства набирали прислугу в ее временное пристанище?

Мистер Уайльд абсолютно прав – в аристократических домах не замечать прислугу – хороший тон. Но прислуга-то знает о своих хозяевах все. Джентльмены обсуждают политику и бизнес, прибыли и долги, врагов и друзей, не замечая своих кучеров, грумов, лакеев или официантов.

А дамы? Милые леди поступают еще более опрометчиво: отправляют горничных с любовными записками и даже с драгоценными закладами к ростовщику…

Негодяи, такие как Милвертон, не брезгуют при случае вызнавать всякие гадости от прислуги, а потом используют для шантажа. Но зачем ждать удобного случая, – если иметь агентство, предоставляющее прислугу в приличные дома, можно постоянно и целенаправленно собирать такие сведения и превращать их в деньги!

Ирэн хлопнула рукой о столешницу:

– Я все поняла! Пэм, представляете, они устроили это агентство специально, чтобы пристраивать своих людей шпионить за состоятельными людьми под видом прислуги, а потом шантажируют и обирают как липку! Наверняка запугивают тех бедолаг, кто не соглашается играть по их мерзким правилам…

– Неужели Милвертон мог убить ту несчастную девушку? – ужаснулась Пэм.

– Сомневаюсь. Мистер Милвертон не смог бы придумать такую хитрую систему. Я давно его знаю – не слишком близко, но достаточно хорошо. Он беспринципен, жесток, решителен, настойчив… все, что угодно. Только разум не входит в число его сильных качеств. Типичный боксер… – Ирэн сжала кулаки, наклонила голову вперед, набычилась и изобразила боксерские удары. – Слепое оружие для кулачного боя!

– Очень похоже! – рассмеялась Пэм. – Говорят, букмекеры зарабатывают на неофициальных боях огромные деньги! Наверное, поэтому в дом к Милвертону устроили работать привратником такого же бывшего спортсмена…

– Точно! Надо бы выяснить его боксерскую подноготную… – кивнула Ирэн и сдула упавший на лоб завиток. Она предполагала, что шантажист проигрался в карты, потому решил переключиться на военно-морской шпионаж. Но с такой же вероятностью он мог попасть в кабалу, проигравшись на спортивном тотализаторе. Ирэн опустилась в ближайшее кресло и пододвинула листок бумаги, стала рисовать паутину – несколько ниточек уже связались воедино: агентство, поставляющее прислугу, шантажирует состоятельных людей руками Милвертона, но и сам экс-боксер заложник какого-то секрета и вынужден выполнять поручения невидимого создателя паутины…

Данник паука, который организовывает несчастные случаи, уличные нападения…

Она вспомнила кулак громилы, напавшего на них с инспектором Лейстредом, – мистер Кувалда вполне мог быть боксером, за деньги участвовать в подпольных боях…

Возможно, Паук организовал подпольный боксерский тотализатор, а ставки от респектабельных джентльменов принимали в клубе «Багатель» под видом пари? Ирэн дорисовала к паутине еще несколько тоненьких ниточек – она слабо представляла, как действует тотализатор, и совсем ничего не понимала в боксе. Чтобы вычислить паука, ей требовался эксперт и советчик, и она знала, к кому сможет обратиться за помощью!

Адмирал, упокой Господь его просоленную душу, упоминал, что лейтенант Вудли прилично боксирует…

Лично обращаться к пылкому морскому офицеру в половинчатом положении то ли беглянки, то ли утопленницы она не рискнет, но заговорщицки подмигнула Пэм:

– Хотите познакомиться с милым молодым человеком из респектабельной семьи?

Пэм рассмеялась:

– Так всегда говорит моя тетушка, когда приглашает на чай какого-нибудь осла!

– Ну, что вы! Лейтенант Вудли не похож на любимца тетушек, – вступилась за своего протеже Ирэн. – Он симпатизирует женскому движению и отлично боксирует!

– Нужен какой-нибудь серьезный предлог, чтобы поговорить с молодым человеком… тем более о боксе… Я ему на днях глаз подбила – не специально, но все равно. Боюсь, он сильно на меня обижен. – Как бойкая девушка смущается и заливается краской, Ирэн наблюдала впервые. Белокурые волосы и морская форма лейтенанта поразили прямо в сердце даже убежденную суфражистку!

– Скажите, что пишите заметку в газету! Морские офицеры обожают быть героями.

– Вот это мысль! Я действительно могу написать хорошую статью. Знаете, – призналась мисс Пристли, – мне хочется стать репортером криминальной хроники. Но в старомодной Британии леди-репортер невозможная фигура…

– В Британии возможно все. Все, что угодно! Газетчики – самые продажные люди на свете, поверьте мне, Пэм. Если вы раздобудете скандальный материал, любая газета с радостью примет вас вместе с заметкой! Азарт, высокие ставки, нелегальные боксерские матчи – что может быть увлекательнее? Телефонируйте прямо в Адмиралтейство. – Ирэн протянула девушке трубку. – Попросите секретаря покойного адмирала Армбалта.

Но встреча так и не состоялась – Пэм спросила мистера Вудли и почти сразу повесила трубку, пробормотав формальные извинения, зябко поежилась:

– Мне ответили, что не смогут пригласить лейтенанта, поскольку он арестован…

Ирэн всплеснула руками – что мог натворить образцовый офицер флота?

– Его обвиняют в убийстве адмирала… – тихо добавила Пэм.

Новость оглушила Ирэн: как ей теперь быть? Отправиться к себе на виллу? Наплести, что лежала в темном дворе без памяти? Придумать еще что-то? Но вдруг молодого человека считают ее соучастником? Она устало прикрыла глаза ладонью, несколько секунд наслаждалась этой искусственной темнотой и покоем.

Придется дождаться утренних газет, возможно, все прояснится. Значит, сегодня ночью ей придется действовать на свой страх и риск.

Солнце недолго баловало лондонцев, и туман, как коварный захватчик, стал занимать парки, улицы и переулки. Но погода не была помехой для отчаянной воительницы [10]мисс Пристли, ее электрический агрегат покатил по влажным мостовым в сторону Хэмпстеда. Собрав все мужество, дамы проигнорировали многочисленные объявления о пасхальных распродажах и заглянули только в магазин карнавальных костюмов – приобрели там черный шелковый плащ, бархатную полумаску без единой блестки и полдюжины подходящих по цвету перчаток. Затем зашли купить пару темных чулок и другую пару, на случай если порвется первая. Ленты для волос, перья для шляпы и сами шляпы, потому что улыбчивый приказчик предложил хорошую скидку. В корнере спортивных товаров Пэм выбрала для Ирэн теннисные туфли на резиновой подошве, хотя ее новая приятельница чувствовала себя в непривычной обуви не слишком-то комфортно, Пэм убедила ее, что лучшей обуви для такого случая не найти. Там же купили потайной фонарь «Бычий глаз» и небольшой бинокль.

У галантерейщика выбрали шпильки, пилочки для ногтей и вязальные крючки, которыми Ирэн собиралась воспользоваться в качестве отмычек. В конце концов, пришлось рискнуть, самой зайти в лавку: доверить покупку маленького походного несессера, чтобы сложить все это, она не могла даже Пэм.

Емкость, наполненную взрывчатой смесью, Пэм осторожно уложила в корзину с соломой и строго предупредила Ирэн, в это время повязывавшую волосы шарфом черного кружева – прекрасная брюссельская работа! – что вещество может загореться или взорваться от сильного толчка раньше времени. Словом, на место они прибыли много позже, чем планировали, остановились в некотором отдалении, дождались боя часов и, призвав в союзники ночь, обнялись:

– Ирэн, позвольте мне пойти с вами, – прошептала Пэм.

– Нет, это слишком опасная затея! – отстранила девушку Ирэн и вложила ей в руку бинокль. – Если дело обернется скверно, вы единственная, кто сможет мне помочь! Оставайтесь здесь и наблюдайте за домом. Видите, во втором этаже, где располагаются спальни, все окна темные – значит, Милвертон уже уснул. Я слышала, как горничная хвалилась кухарке, что тоже уйдет на ночь к жениху, кажется, его зовут Эскот и он лудильщик. А сама кухарка будет развлекаться с милягой – отставным боксером. Как истинный джентльмен, перед визитом дамы он запрет того жуткого пса, которого мы видели рядом со сторожкой. Но если вдруг свет зажгут сразу в нескольких комнатах, начнется шум и суета – сразу поезжайте… – она на мгновенье заколебалась, но затем выдохнула: – Поезжайте прямиком к мистеру Нортону, он не оставит меня за решеткой, он сможет внести залог… – Она подхватила корзину, прикрыла лицо маской и уверенно зашагала к маленькой садовой калитке.

Призрачная тень скользнула через маленький садик – ее чуткий слух уловил скрип стекла, затем тихое позвякивание. Ночной ветер обронил на стекло оранжереи ветку? Сквозь сумрак было не разглядеть – покачиваются ли за стеклами силуэты экзотических растений или крадутся две сгорбленные фигуры…

Тень добралась до черного хода – смазанный маслом ключик бесшумно повернулся в замке. Между ударами сердца она слышала чужие приглушенные шаги и металлический скрежет. Пришлось зажмуриться и несколько раз встряхнуть головой, чтобы разогнать навязчивое наваждение. Револьвер, который она прихватила с собой, просто чтоб не обременять Пэм его хранением, придавал уверенности.

Здесь никого нет!

Темный силуэт миновал кухню, взлетел по короткой лестнице и замер у двери кабинета, несколько ловких движений шпилькой – массивная, облицованная красным деревом дверь впустила ее вовнутрь.

Посреди комнаты огромный и незыблемый, как египетский саркофаг, высился письменный стол. Ирэн поставила на него корзину, только по счастливой случайности не задев кнопку электрического звонка для вызова прислуги. Массивные портьеры надежно прикрывали окна. За этой плотной тканью вполне можно укрыться в случае крайней нужды, она зажгла потайной фонарь.

В его неверных лучах вся обстановка в кабинете казалась зловещей: кресло у стола обито кожей цвета запекшейся крови, бюст Афины Паллады на углу стола отбрасывает длинную, трепещущую тень и, кажется, напряженно дышит…

Вздор! Статуи не могут дышать. У нее просто разыгрались нервы…

Ирэн поправила перчатки, устроилась в кресле – его как будто заботливо пододвинули к сейфу! – открыла сумочку с инструментами и потянулась к медной ручке сейфа, втиснутого между книжным шкафом и камином. От экрана доверчиво исходило тепло – там, в глубине жерла камина, еще тлели угольки. Медная ручка тоже показалась ей дружелюбной и теплой, от одного легкого прикосновения тяжелая дверца сейфа стала открываться. Ирэн отдернула руку и вскрикнула от неожиданности!

Дыхание перехватило – кто мог оставить сейф незапертым? Не важно! Ирэн пошарила среди связок писем, папок и прочих бумаг, выловила футляр с изумрудным гарнитуром, быстро спрятала за корсаж и замерла: у самой двери раздались шаркающие шаги – так запросто, не таясь, мог идти только сам хозяин дома!

Она едва успела сунуть корзину под стол, а сама скрючилась за спинкой кресла, мечтая превратиться в каменную горгулью.

Дверь распахнулась, и мощная фигура Милвертона замерла в дверном проеме – он не вошел в кабинет сразу, не сделал попытки зажечь свет, а так и застрял на пороге, вглядываясь в темноту, вдруг заорал:

– Хватит, мистер! Хватит! Я устал играть в шифры и тайные знаки. – Ирэн почти физически чувствовала, как на его бычьей шее вздуваются вены, а ноздри трепещут от гнева. – Я вам не школьник, которого можно выдрать тростью за ослушание. В моем деле надо иметь гарантии… Выходите и дайте их мне!

Милвертон нанес сокрушительный хук темноте и замер, прислушиваясь.

Только затем он повернул выключатель, двинулся к столу.

Судьба – не приказчик в галантерейной лавке, чтобы предоставить вам кредит, но поторговаться всегда стоит. При некоторой форе во времени она успеет проскочить через оранжерею, через сад, запрыгнуть в электрическую таратайку, и только их видели!

Мысли в голове у Ирэн замелькали быстрее, чем спицы в колесе, когда экипаж, запряженный четверкой коней, летит под гору. Мистер Милвертон сильно напуган, движется тяжело, вытащил платок, чтобы утереть с лица испарину, и это ее шанс!

Она медленно выпрямилась: окутанная черным шелком безликая фигура выросла прямо перед Милвертоном. Он отпрянул назад, опустил руку за обшлаг халата, Ирэн тоже нашарила холодную рукоять револьвера.

– Ми… миледи, кто… вас впустил? – процедил Милвертон и тяжело облокотился о край стола. Он не искал припрятанный пистолет, а всего лишь схватился за сердце, обрадовалась Ирэн и почувствовала себя гораздо уверенней.

Она ответила, не поднимая головы:

– Я – дух той, чью жизнь ты отнял… – голос звучал звонко и протяжно. Краем глаза она заметила, как сквозняк – откуда ему взяться при закрытых окнах? – покачивает тяжелые портьеры.

– Кто вы? – Милвертон прищурил глаза, стал шарить по столу в поисках монокля.

– Я… душа Энни Джипсон…

– Стерва. – Милвертон резким рывком бросился к ней, ухватил за плечо и стал трясти так сильно, что Ирэн едва не рассыпалась на мелкие кусочки. – Сучка, кто тебя подослал? Он? Отвечай мне! Кто?

Напрасно она пыталась вырваться, капюшон съехал с ее головы, за ним и кружевной шарф упал на пол, она отчаянно пыталась выхватить запутавшийся в складках ткани револьвер и была слишком занята, чтобы заметить, в какой именно момент из-за портьеры выскользнул сухощавый мужчина в бархатной полумаске и плотных кожаных перчатках. Мужчина резко развернул Милвертона и нанес ему скользящий удар, но боксер сразу же пошел в контратаку – противник существенно уступал ему в весе, но очевидно выигрывал в скорости и подвижности.

Ирэн не была единственной зрительницей ночного поединка – из-за второй портьеры, чихая и кашляя, выскочил еще один джентльмен в маске. Он так торопился прийти на выручку своему коллеге-грабителю, что впопыхах споткнулся, пробормотал:

– Что здесь происхо…Черт… – Он задел корзину, емкость со взрывчатой смесью вывалилась, покатилась по полу, набирая скорость, с лету ударилась о каминный экран и полыхнула с сухим, злобным треском.

Языки пламени разбежались по ковру, отрезая спасительный путь к дверям оранжереи. Бойцы одновременно замерли и посмотрели на огонь, Ирэн тут же воспользовалась заминкой, выкинула вперед руку с револьвером, грозно крикнула:

– Всем – шаг назад! – Она попятилась к двери, размахивая револьвером – неожиданно он выстрелил. Ой! Кошмар… что же такое она нажала? Выяснять не было времени, Ирэн сдвинула брови и заорала: – Стреляю без предупреждения!

Мужчины замерли, глядя на нее. Немножко скорости и щепотка удачи, и ей удастся выбраться из этого бедлама прежде, чем он сгорит!

До двери кабинета оставался всего один крошечный шажок, когда со звоном разбилось оконное стекло, а мистер Милвертон завалился на спину, упал на стол, всей тяжестью навалившись на кнопку звонка вызова прислуги, дом огласился противным треньканьем. Во лбу у Милвертона зияло пулевое отверстие.

Ирэн в ужасе бросила револьвер:

– Это не я! Нет… – Она бросилась к телу шантажиста, но сухопарый удержал ее.

– Не вы – пуля влетела через окно… – Какой знакомый голос… и это лицо… Второй грабитель склонился над телом.

– Что скажете, доктор?

– Похоже, револьверная пуля… Странно, откуда могли стрелять? Во дворе нет мощных деревьев, а рядом – достаточно высоких построек…

– Духовое ружье, друг мой. Он снова использовал духовое ружье!

– Мистер Холмс? – наконец опознала грабителя Ирэн и ощутила, как щеки становятся горячими, вероятно, от подступавшего жара. Огонь набирал силу, звонок издавал мерзкие трели, с улицы донесся собачий лай.

– К вашим услугам! Что вы стоите, Ватсон? Хотите превратиться в ростбиф? – Он подтолкнул Ирэн к окну, огонь успел лизнуть край ее плаща. – Выбивайте раму…

Свежий воздух, хлынувший в комнату, вдохнул в огонь новую силу. У Ирэн не оставалось выбора – она прыгнула в окно следом за Ватсоном, но зависла всего в нескольких дюймах над рыхлой садовой землей, зацепившись подолом за какое-то невидимое препятствие.

– Ловите ее, Ватсон, – донеслось из окна одновременно с треском разрываемой ткани.

Ирэн рухнула куда-то рядом с увальнем-доктором и даже не успела оценить ущерб, который нанесло ее наряду сегодняшнее ночное приключение, – джентльмены схватили ее за обе руки и увлекли в сторону оранжереи. К ним приближался недобрый собачий рык, огонь расползался по дому, взметнулся над крышей, с соседний улицы уже доносился звон пожарного колокола.

У самой оранжереи Холмс без всяких церемоний сбил ногой замок с приземистой хозяйственной постройки, нырнул внутрь. Они последовали за сыщиком, который без всякого труда ориентировался в темноте:

– Ватсон, помните, что я говорил о теории «запасного пути»?

– Что идеальному преступнику следует позаботиться о запасном пути для бегства?

– Да, это элементарно! – Холмс приподнял тяжелый люк, в сумраке преграждавший путь в подземную систему водопроводных труб и водостоков. – Сюда, скорее! Подайте мне мисс Адлер… Отличная работа!

Ирэн столкнули в черную дыру, как мешок с отрубями, быстрее, чем она успела выразить протест.

Ржавый люк захлопнулся над ее головой.

Глава одиннадцатая

Преступный умысел

Темнота проглотила их, мгновенно и полностью растворила во мраке и сырости. Ноги скользили на влажных, покрытых плесенью камнях, приходилось то и дело перешагивать трубы, водостоки, лужицы со стоялой водой. Вот каковы на самом деле ужасные готические лондонские подземелья, воспетые пиитами и журналистами! Ирэн пришлось одной рукой прижимать к носу носовой платочек, а другой – высоко подобрать юбки, чтобы успевать за обоими спортивными джентльменами. Как долго они были в пути? Ирэн не могла бы сказать наверняка, бой часов на городских башнях не долетал сюда. Здесь был слышен только звук падающих капель и шум подземных ручьев. Они миновали несколько поворотов, глаза начали привыкать к темноте. Потолки стали выше, она смогла разогнуться, сбавить шаг и оглянуться назад:

– Там остался мой кружевной шарф… и плащ…

– Забудьте! – отмахнулся Холмс. – Все это сгорит в пожаре…

– То есть как «забудьте»! – Ирэн остановилась, попыталась топнуть ногой, но только подняла брызги. – Как я могу забыть – я только сегодня их купила!

– Не важно, все улики, указывающие на вас, сгинут в огне. Милейшая пироманка, мисс Пристли, снабдила вас отменной зажигательной жидкостью… Это моя ошибка.

– Ваша ошибка? – удивилась Ирэн.

– Возможно, мистер Холмс всего лишь хочет сказать, что, пока мы укрывались за шторой, он предположил наличие у вас оружия, но никак не такого радикального средства…

– Возможно, мистер Холмс – то есть я – скажет то, что хотел, лично? – Сейчас в темном, маленьком помещении она узнала этот надтреснутый, глуховатый тембр голоса. Ну, конечно, в мерзком опиумном притоне!

Ее глаза сверкнули в темноте, как у дикой кошки:

– Возможно, поведает, какую сумму выручил за «Птиц Британии»?

Мистер Холмс остановился и расхохотался:

– Все-таки узнали меня? Согласитесь, мисс Адлер, мой грим заслуживал похвалы!

В подземелье стало светлее, пронизывающий сквозняк превратился в свежий, бодрящий ветерок – запрокинув голову, можно было рассмотреть тусклое мерцание звезд. Нет, они не выбрались из подземного царства – прямо над ними располагалась проржавевшая вентиляционная решетка. Прекрасное место для привала!

Ирэн, не спрашивая одобрения спутников, опустилась на брошенный здесь поломанный деревянный ящик, похожий на остов невиданного животного, нахмурилась:

– Грим был великолепен, чего нельзя сказать о вашем поведении!

– Хм… я оказал вам ровно столько помощи, сколько требовалось. Позвал хозяина – старину Лао, в своем роде он порядочный человек…

– Из-за вас я лишилась волос! – Ирэн встряхнула коротенькими кудряшками.

– Простите, но мое знакомство с мистером Уайльдом не настолько тесное, чтобы оплачивать его опиум.

Доктор Ватсон последовал примеру певицы, привалился к влажной стене, вытащил из-под полы пальто небольшую плоскую флягу. Сделал глоток.

Ирэн выхватила флягу из рук доктора, сделала глоток – виски! Сперва ее пальцы, а затем и душа потеплели…

– Ладно… Лучше расскажите, зачем вы забрались в дом Милвертона?

– Исключительно благодаря вам, мисс Адлер! – начал было мистер Ватсон, но сыщик остановился, оглянулся – как будто только сейчас заметил, что его спутники отстали, жестом остановил доктора, и сам изложил предысторию сегодняшнего происшествия, придерживаясь сухих фактов.

…Действительно, еще в поезде он обратил внимание на бумагу с фрагментом записи, которой Ирэн пользовалась в качестве закладки. Но даже когда некая велосипедистка подбросила ему листок, информации на нем оказалось недостаточно для расшифровки текста. Но вполне достаточно для предположения, что это записи ставок.

Нелегальные поединки бойцов последнее время вошли в большую моду, становились все более жестокими. Кровавую жатву ристалищ собирали лондонские дворники – в сточных канавах, угольных сараях и глухих дворах все чаще находили изувеченные тела бойцов. Можно только посочувствовать тем, кто имел глупость поставить на этих бедолаг. Полиция исправно расследовала каждый случай, но так и не преуспела. Потому что не видела за этими явлениями системы, которую с легкостью обнаружил тренированный мозг частного сыщика – тут мистер Холмс позволил себе нотку самодовольства. Чтобы разобраться в механизме этого хорошо отлаженного предприятия, пришлось самому принять участие в боях. Ему не составило труда обнаружить, что наиболее крупные ставки респектабельные джентльмены делают при посредстве клуба «Багатель». Так, и мистер Милвертон не относился к числу удачливых игроков – бывший боксер, он самонадеянно считал, что разбирается в кровавом спорте лучше других, щедро раздавал советы товарищам по клубу и абсолютно забыл о здравом смысле и осторожности. Многих из них совершенно разорило это пагубное увлечение!

Но только не самого Милвертона – напротив, казалось, что его состояние растет с каждым проигрышем! Он переехал в роскошный новый дом, несколько раз путешествовал по континенту, обзавелся многочисленной прислугой. Его грязный бизнес, основанный на шантаже, просто-таки расцвел, а жертвы стали необыкновенно сговорчивы и никогда не обращались за помощью.

Мистер Адэр, обнаруживший связь между нелегальным тотализатором в клубе, смертями бойцов и, скажем так, безответственными советами, которые раздавал один из его авторитетнейших членов, был убит при весьма примечательных обстоятельствах. Его смерть стала еще одной горькой вехой в этой большой игре – некто организовал целую систему, позволявшую превращать людские пороки в деньги – систему почти совершенную! – и он пойдет на все, чтобы защитить свое детище!

– Я как никогда близко подошел к разгадке этого самого крупного дела в своей карьере. Убийца мистера Адэра обязательно вернулся бы в его дом за запиской, которую успел составить Адэр, – в день преступления преступному замыслу помешала незапланированная встреча с мистером Уайтом. Оставалось сорвать последний покров – выследить убийцу мистера Адэра и узнать имя этого преступного гения. Человека, который достиг почти той же дисциплины ума, что и я… – Холмс сделал театральную паузу и резюмировал: – Снова вмешались вы, мисс Адлер! Вы спугнули его!

Да, разумеется, в качестве скудной компенсации вы прислали мне справочник охотника, принадлежавший некоему Морану, отставному полковнику. Это стало для меня неожиданностью. Точнее сказать, неожиданностью стало, что леди может интересоваться огнестрельным оружием. Книга содержит объемистую статью об использовании духовых ружей в охоте, пожалуй, самую полную из публикаций, сделанных на английском в последние годы. Вероятно, этим жестом вы намекали на роль, которую сыграло в убийстве Адэра духовое ружье?

Еще был блокнот. Примечательная записная книжица – настоящий подарок для моих серых клеточек. Некоторое количество курительного табака, пара чашек крепкого чая и ночь без сна позволили мне вычислить код и обнаружить, что я имею дело с записями доходов и расходов этого преступного сообщества, сделанными по всем правилам двойной итальянской бухгалтерии. Больше того – из записей я понял, что синдикат раздирают финансовые противоречия. Мистер Милвертон, в силу профессии лишенный чести и совести, утаивал некоторую долю доходов от сотоварищей.

Итак, у меня не оставалось другого выбора, кроме как подобраться к мистеру Милвертону поближе. Я загримировался – как вы заметили, я недурно овладел искусством менять личину, – и под видом лудильщика Эскота свел знакомство с его горничной, заприметил сарайчик садовника, через который шланги для полива парка подключают прямиком к городской системе водоснабжения, и вскоре знал особняк «короля шантажа» лучше нашей съемной квартиры…

– Вы разбили сердце честной девушке! – вознегодовала Ирэн.

– Она вдова! Потом, у меня есть счастливый соперник… то ли кучер, то ли конюх. Впрочем, это не важно, – привычно отмахнулся Холмс. – Важно только то, что наш тщательно подготовленный ночной визит окончился фиаско…

Признаться, Ирэн ждала совсем другой, более драматической истории, поэтому почти не слушала и внимательно наблюдала за доктором Ватсоном – сперва тот выглядел озадаченным. Но в конце рассказа заметно повеселел и стал подбадривать сыщика:

– Бисируйте, мистер Холмс! Вам пора самому взяться за перо, у вас отлично получается! Что вы намереваетесь делать дальше, Шерлок?

Сыщик обвел помещение сухим нервным пальцем:

– Лондонские подземелья прекрасное место – по ним можно попасть практически в любой район города. По случаю у знакомого букиниста и любителя диковинок я раздобыл весьма подробный план этого подземного мира… – Он выбрал участок, где земля не была такой влажной, опустился на одно колено, разложил старомодную карту, разгладил руками, изучал ее некоторое время. Затем достал свою неизменную трубку, но не закурил, а воспользовался ею как указкой. Постучал черенком по точке на карте: – Взгляните, господа! Мы находимся здесь, на важной развилке. Проследовав по этому коридору, – Холмс указал в направлении хода, сужавшегося до размеров кроличьей норы, – попадаешь в самую старую часть лабиринта – туда, где фундаменты складов, соборов и склепов помнят принца Джона, бесславное возвращение крестоносного воинства и великую чуму. – Ирэн поежилась при одной мысли о таком путешествии. – Если двинуться туда, – Холмс указал на убегавший в подземный тоннель бойкий ручеек, – мы скоро достигнем одной из подземных рек…

Доктор Ватсон с интересом склонился над картой:

– Уверен, это будет весьма познавательная экскурсия, но нам потребуется лодка для дальнейшего передвижения…

– Именно поэтому мы выберем вот этот тоннель! – Холмс сложил карту, поднялся, пошел к добротной металлической решетке, перекрывавшей вход в высокий и сравнительно сухой тоннель, похлопал ее ладонью, проверяя на прочность. Решетка была заперта на замок, в котором сыщик принялся ковырять отмычкой, приговаривая: – Тоннель выведет к технической площадке подземки. Как только начнется движение, мы сможем абсолютно бесплатно доехать до вокзала Виктория. Обожаю этот вокзал – с него можно добраться куда угодно, в любую точку земного шара!

Ирэн ахнула:

– Как мы сможем поехать в подземке? Мы выглядим как компания оборванцев…

– Разумеется, мэм! – расхохотался Холмс, звуки смеха отскакивали от стен звонко и дробно, как сухие горошины. – Именно для таких оборванцев богатые господа и придумали вагоны третьего класса, в которые легко приткнуться безбилетником!

Ехать в вагоне третьего класса! Ирэн в ужасе прикрыла лицо ладонями – значит, угольная пыль и копоть снова заменят ее коже ароматную рисовую пудру. Дело обязательно кончится раздражением, а может быть, прыщами или преждевременными морщинами! Она без всякого энтузиазма вошла в тоннель.

Пришлось прибавить шагу, нагнать мужчин и уцепиться за локоть мистера Холмса, чтобы не отставать – под тонкой подошвой теннисных туфель то чавкала противная жижа, то перекатывались острые камешки гравия. Благо, сыщик видел в темноте так же хорошо, как сова или прочие хищные птицы, и уверенно прокладывал им путь.

Ирэн же только и могла, что угадывать во мраке его мужественный профиль и мысленно любоваться фамильной горбинкой, пока они зябли в ожидании поезда.

Они забрались в дребезжащий вагон.

По мнению Ирэн, одежда, пришедшая в затрапезное состояние, не позволила бы заподозрить в них людей из общества даже самому проницательному преследователю. Но Холмс все равно прибег к дополнительной маскировке – нацепил на нос очки с темными стеклами, которые обычно носят слепцы, и за неимением тросточки подхватил своего соседа и компаньона мистера Ватсона под руку, как поводыря. Единственной даме они делегировали смятый цилиндр доктора. Ирэн улыбнулась – стоит ей спеть пару жалостных песенок на оживленной станции, как в цилиндр посыплются пенни, и их компания неплохо заработает!

Человеческий поток увлек их, как весенний ручей щепку, и вышвырнул на стоянку кэбов. Здесь, у самого края тротуара, замерла небольшая, но отлично сработанная карета, на козлах которой расположился человек в плотном черном плаще, обшитом красным кантом, и почитывал свежий номер «Обзервера».

Сыщик усердно подталкивал доктора именно к этой карете.

Ирэн пыталась удержать спутников. Останавливать свой выбор на вознице с кругом чтения чиновника, осанкой урожденного аристократа, в надраенных ботинках, перчатках из дорогущей кожи троице беглых поджигателей не стоило. Не заметить у него крахмальные манжеты и запонки из серого жемчуга мог только настоящий слепец!

Но Холмс чуть заметно коснулся ее запястья:

– Ваша проницательность вынуждает меня признаться, мисс Адлер, – на козлах мой брат, Майкрофт!

Ирэн остановилась так резко, что несколько прохожих налетели на нее. После неприятностей, постигших ее в клубе, она воспринимала сэра Майкрофта исключительно как источник опасности!

Холмс попытался успокоить ее, подталкивая в направлении экипажа:

– Мне больше некому было довериться. Отправляясь в особняк Милвертона, я вручил брату некоторые плоды моих ночных бдений – расшифровки из блокнота. В силу должности он вхож к министру внутренних дел. От министра документ попал к главному комиссару столичной полиции, который распорядился о серии арестов. Преступная паутина, оплетавшая Лондон, разорвана, а паук напуган и скоро угодит в мою западню…

Он умолк, не в силах перекричать звонкие голоса газетчиков:

– Лондон во власти огня! – Мальчишки на все лады выкрикивали броские заголовки. – Грандиозный пожар в Хэмпстеде! Особняк сгорел дотла вместе с хозяином! Специальный репортаж от леди-хроникера! Полиция скрывает улики – знаменитый детектив замешан в поджоге и убийстве! Пожар на Бейкер-стрит! Отчаянная домохозяйка спасла квартиру от вандалов! Власти бездействуют!

Доктор торопливо обменял монетку на газету, пробежал глазами по строчкам:

– Бог мой, Шерлок! Неизвестные закидали нашу квартиру камнями и горящими головнями! Миссис Хадсон отстреливалась из моего револьвера. Счастье, что вчера я забыл оружие прямо на туалетном столике! – Ватсон сложил газету в карман и горько вздохнул: – Теперь наверняка заставит нас с вами оплатить ремонт или вышвырнет обоих из квартиры…

– Если обладатель духового ружья не пристрелит нас обоих раньше! Не забывайте, вчера он видел нас! Всех троих! Скорее в карету… – Толкаясь локтями, как ребятишки, они забрались внутрь и захлопнули дверки. Холмс извлек из-под сиденья объемистый кофр и щелкнул замком: – Сменить внешность для нас вопрос выживания!

– Посмотрим, какую одежонку припас ваш братец… – Доктор встряхнул комок ткани, выловленный в полумраке. – Что такое? Облачение священника? Шерлок, я не предполагал, что в вашей семье есть католики…

Холмс вырвал у него рясу, выловил сверкнувший в полумраке белый воротничок:

– Нет. Поэтому идеально подходит для меня…

– Что-то многообещающе шуршит… Черт, что такое? Женское платье?

– Я не могу напялить этот кошмар, – заартачилась Ирэн, разбирая нижние юбки. – Оно слишком велико! Ненавижу фиолетовый, а чепчик создан для престарелой каракатицы из благотворительного комитета! Холмс, как вы могли выбрать это платье! Вы, кто прислал мне такой изысканный букет. Орхидеи – нежные, оранжерейные цветы…

Холмс смешался и пробормотал что-то неопределенное о простоте и непритязательности своих вкусов, а Ватсон наморщил лоб, подгоняя собственные мысли:

– Шерлок, вам удалось заранее просчитать, что с нами будет дама? Конгениально!

Только искреннее восхищение доктора Ватсона заставило Ирэн сдержать смех – она запоздало догадалась, что изначально платье предназначалось для него!

– Но мы не сможем переодеться… – потупился доктор. – Здесь, во всяком случае…

Пришлось колотить кулаком о стенку кареты, просить мистера Возницу направиться к ближайшей торговой галерее и обогнуть здание медленным шагом.

За время этой конной прогулки Ирэн успела спрыгнуть, юркнуть в лавку попроще, переодеться там, заколов туалет булавками, кое-как протереть лицо и даже купить простенькую шаль, чтобы набросить сверху. Зрелище она собой представляла жалкое и утешалась только тем, что в карете, которая подобрала ее на выходе из галереи, царит сумрак. Несмотря на это, ее спутники сосредоточенно пытались разобрать строчки железнодорожного расписания:

– После происшествия на Бейкер-стрит нам придется покинуть Британию. Мы пройдем по его преступной тропе, как по звериным следам – ведь хорошо известно, что хищник никогда не возвращается той же тропой. Мы двинемся через Ньюхейвен и Депт, Майкрофт отправил наш багаж прямиком в Париж, но мы двинемся в Страсбург, оттуда переберемся в Женеву, в самом крайнем случае найдем убежище в Швейцарских Альпах. Для этого нам необходимо отбыть на континент ближайшим скоростным экспрессом…

– Но я не могу уехать из Англии! – нахмурилась Ирэн. – У меня здесь остается… много срочных дел! Вот так! Завтра концерт, весь мой гардероб – здесь, моя собака – здесь, моя горничная, мой импресарио, в конце концов, все они – здесь. Нет, я никуда не еду!

– Этого не требуется, мисс Адлер. Больше того – вы подвергнете себя смертельному риску, если последуете за нами… – Холмс осторожно коснулся ее руки кончиками холодных пальцев. – Оставайтесь в Лондоне. Все обвинения с вас сняты, настоящий преступник отправился за решетку. Вам больше ничто не угрожает…

Он поправил шаль, соскользнувшую с плеча его спутницы, пальцы Ирэн тут же сомкнулись на запястье сыщика крепко и уверенно – как наручник полицейского…

Глава двенадцатая

Издержки дедуктивного метода

В эту роковую минуту сотни милых леди разрыдались бы от разочарования, десятки – влепили незадачливому вору пощечину. Но мисс Адлер уже достаточно хорошо овладела дедуктивным методом и ограничилась тем, что улыбнулась. Оттолкнула мистера Холмса подальше от себя, насколько позволяло тесное пространство кареты, и бережно провела рукой по изумрудному фермуару.

Опасаясь потерять драгоценности во время бегства, она надела колье, браслет и даже кольцо еще в особняке, а футляр – очень милый, но не представляющий ценности, выбросила посреди оранжереи Милвертона. Во мраке подземелья, под перепачканной одеждой и перчатками скрывать сверкающие камни оказалось совсем не сложно.

– Мистер Холмс, вы – никудышный преступник! – прошипела Ирэн. – Вы угодили бы в тюрьму после первой же кражи. Столько времени таскали за собой пустую коробку! – Она запнулась и облизнула пересохшие губы, несмотря на все усилия, ее голос звенел от негодования: – Фермуар – это прежде всего застежка. Сложная застежка, чтобы с ней справиться, надо знать один маленький секрет… Неужели заказчик забыл предупредить вас о такой мелочи?

– Мисс Адлер, я всего лишь хотел помочь…

– Хотели помочь его богемскому высочеству? Отдать слабую женщину во власть человеку, который превратил ее жизнь в кошмар? Сколько вам заплатили?

– Это не вопрос денег – мы, мы все беспокоились о вас, мисс Адлер…

Ирэн хотела громко, со всей силы топнуть ногой от возмущения, но теннисные туфли и мягкий половичок в карете будто сговорились лишить ее такого удовольствия:

– Вильгельма беспокоят только две вещи: его пищеварение и его престол!

– Боюсь, речь идет именно о престоле… – вмешался доктор Ватсон. – Мисс Адлер, в самом деле, что вы намерены делать с фермуаром?

– Буду владеть им с наслаждением! Он с некоторых пор моя собственность…

– Погодите, Джон, – перебил компаньона Холмс. – Вы как всегда неверно поняли! Мы, то есть я, хотели защитить мисс Адлер, которая не сознает опасности! Не понимает, кто ей угрожает…

Дверца кареты распахнулась, внутрь с легким поклоном заглянул Майкрофт:

– Как самый высокообразованный и высокооплачиваемый возница в Британии, напоминаю: господа, вам следует поторопиться, иначе вы пропустите поезд!

Сторонний наблюдатель, оказавшийся в сутолоке у вокзала Виктория, не удостоил бы вниманием сухощавого патера, выскочившего из кареты в явном и недостойном его сана раздражении. Следом за ним, из той же кареты, вывалился слепой джентльмен в круглых очках с темными стеклами. Он был укутан во множество слоев разномастного тряпья, отчего походил на ожившую иллюстрацию к романам Диккенса.

Слепой несколько раз споткнулся и схватил святого отца под руку, рассекая толпу, они устремились к перронам. Затем из кареты выскочила дама неопределенного возраста, придерживая шаль, последовала за колоритной парочкой, возница оставил карету и бросился за дамой. Сторонний наблюдатель поежился под громоздким черным пальто и заторопился по своим делам.

– Постойте! Погодите… – Ирэн пришлось с усилием протискиваться через толпу, она нагнала сыщика и затараторила на ходу: – Что мне угрожает? Скажите…

– Страшный человек, Ирэн, самый совершенный злодей, которого знала Британия. – Холмс взглянул на нее с высоты своего роста. – Сейчас я не знаю его имени, но он ненавидит меня, и скоро мы встретимся с ним лицом к лицу…

– Как не знаете имени? – нетерпеливо перебила сыщика Ирэн. – Зачем тогда отправили за решетку беднягу Вудли?…

Слепой джентльмен с поразительным для незрячего проворством забрался в вагон первого класса, выбрав купе с табличкой «заказано» на двери, и призывно махал своему спутнику. Дали звонок к отправлению – экспресс загудел, колеса окутало облаком пара, но патер все еще удерживал ладонь дамы в своей:

– Вы сами, сами подсказали мне решение головоломки, когда прислали список заказов на вышитые платки…

– Какие платки? Я ничего не понимаю…

Поезд запыхтел, тронулся с места – устало и неохотно. Святой отец ловко запрыгнул в вагон, дама ускорила шаг, потом побежала по перрону – она пыталась не отстать, но напрасно – все слова потерялись в грохоте. Из толпы грянул выстрел – стекло в вагоне первого класса разлетелось в мелкую крошку, дама вскрикнула и оглянулась, бросилась в сторону и сразу затерялась в толпе.

Незадачливый кучер вертел головой, не в силах решить, кого преследовать – стрелка или даму в шали. Вконец отчаявшись, он засвистел в полицейский свисток.

К тому времени поезд уже давно скрылся из виду.

Фасад «Приюта для безнадзорных животных», устроенного леди Абигэйл, был оформлен цветочными гирляндами и завитками в подражание стилю барокко, да так обильно, что больше напоминал пряничный домик. Трижды в сутки служащие в одинаковых форменных шапочках и накидках спускались по нарядному крыльцу, сжимая в руках поводки из добротной кожи. Согласно правилам, установленным леди Абигэйл, каждому питомцу полагалась утренняя, послеобеденная и вечерняя прогулки. В соответствии с этим же уложением каждый служащий прилежно выгуливал от трех до семи псов – в зависимости от размера животных.

Собаки чинно прогуливались в крошечном садике, примыкавшем к приюту, и очень завидовали игривому белоснежному щенку, которому удалось заполучить для вечерних прогулок своего персонального джентльмена!

Джентльмен представлялся щенку необычайно красивым – смуглое лицо, черные усики подкручены по моде, одет в солидное пальто с бобровым воротником, он помахивал легкой тросточкой, настолько аппетитной, что щенок только и мечтал, как бы ее изгрызть.

Маршрут их прогулки тоже был особым – они выходили за ворота приюта, останавливались, чтобы купить газету, и направлялись в ближайший парк. На пути юному Тоббиасу попадалась масса искушений – водонапорный кран, ожиревшие голуби, два почтовых ящика, обнаглевшие коты и вызывающая афишная тумба. Но сегодня его неодолимо манила куча угля, которую сметливый пес заприметил на заднем дворе зеленщика. Он поднатужился, залаял особенно громко и поволок джентльмена за собой прямо к объекту вожделения.

– Фу! Ты весь перепачкаешься! Фу! Сэр Тоббиас – рядом! Рядом!

Но щенок, пренебрегая командами, ринулся в самый темный угол, принялся рыть уголь белоснежными лапками, оглядывался на джентльмена и радостно повизгивал.

Адвокату Нортону пришлось отклониться от маршрута и взглянуть на находку.

Он не поверил своим глазам, склонился, стащил перчатку, приложил пальцы к голубоватой жилке на шее и почувствовал ее теплое биение. Перед ним действительно была мисс Адлер – живая, но основательно перепачканная углем и пребывающая в странном оцепенении. Мистер Нортон подхватил безвольное тело на руки и отнес в здание приюта – тепло камина и глоток крепкого чая вернули бедняжке сознание раньше, чем успел приехать доктор. Память к певице возвращалась куда медленнее, чем сознание. Она смотрела на мир огромными, удивленными глазами и утверждала, что ничегошеньки не помнит! То есть помнит, но очень смутно…

Помнит вполне отчетливо мистера Нортона, собаку – Тобби заметно подрос! Дальнейшее же всплывает в ее памяти туманно: что-то вроде ужина в клубе… огромный жуткий громила… Мисс Адлер терла лоб и подносила к точеному носику флакон с нюхательной солью, пытаясь пробудить память. Еще… она помнит… она помнит дивную, небесную музыку… Все! Больше ничего!

Доктор покачал головой, несколько раз пересчитал пульс, прописал полный покой и успокоительное. Он уверял, что память быстро вернется к молодой женщине, но леди Абигэйл, по стечению обстоятельств навещавшая приют, с сомнением поджала губы:

– Спрячьте ваши пилюли, доктор. Перед вами не обычная пациентка, эта молодая леди – медиум. Я уверена, все прошедшие дни она странствовала в горних мирах и вернулась сюда ради высокой миссии!

Как приятно бывает оказаться в собственной постели – среди перин, грелок с теплой водой, шелковистых простыней и кружев. Ее небольшое представление удалось отлично – леди-медиум, утратившая память, имеет все шансы избежать полицейского допроса. Тем более грязь и пыль от древесного угля надежно скрыли следы копоти и запах гари, которыми пропитались волосы и одежда Ирэн во время пожара.

Даже число «20», написанное прямо на простыне быстросохнущими чернилами, не могло поколебать ее прекрасного настроения. Ирэн потянулась и зевнула и – мистер Нортон был очень мил… настоящий рыцарь – прогуливал ее песика… и даже не подумал звать полицию… действительно, мистер Нортон очень, очень достойный мужчина… и нос у него с горбинкой – почти такой же, как у мистера Холмса… где сейчас Шерлок? …надо узнать имя… имя Паука… Ирэн уснула, спала как никогда крепко.

Утром она прямиком направилась в кабинет, потребовала подать завтрак прямо туда, вызвала горничную и синьора Сильвио. Импресарио потирал марципановые ладошки: уже вчера он готов был отменять концерты, но не сделал этого из опасения, что его турнут из уютной виллы! А сегодня…

С утра газетчики терзают его – предлагают до сотни фунтов за эксклюзивное интервью с леди-медиумом. Концерт ожидает полнейший аншлаг! Больше того, ловкие людишки втридорога перепродают билеты…

Ирэн обворожительно улыбнулась зеркалу – пожалуй, беготня на свежем воздухе пошла ей на пользу: она очень посвежела! А может быть, это смесь копоти и древесного угля производит на кожу омолаживающее действие? Она обернулась к импресарио:

– Надеюсь, у вас припасено несколько хороших мест на самый крайний случай? – Заинтригованный итальянец кивнул. – Отлично! Пошлите пару приглашений главе департамента уголовных расследований, другой – инспектору Лейстреду…

Импресарио брезгливо скривился:

– О, нет! В ваше отсутствие, душенька, эти господа дважды перерыли весь дом – от подвалов до чердака, арестовали повара со всей кухонной прислугой и продержали до самого утра – я остался без обеда, ужина и завтрака…

– Недопустимая беспардонность! Извиняет мистера Лейстреда только то, что он спас мне жизнь. Да-да, иначе один громила размозжил бы мне башку…

– Что-что?

– Так говорит местная шпана. Иными словами, он раскроил бы мне череп.

– Ужасно, – замахал руками экспансивный синьор. – Душенька, избавьте меня от кровавых подробностей! Кому еще отправить приглашение?

– Его высочеству, Вильгельму, князю, фон и все-такое-прочее…

– Сомневаюсь, что за последние полгода у него выросли крылья – он не успеет приехать в Лондон из своей богемской норы.

– Увы… Он уже в Лондоне!

– Святая Дева! – Импресарио схватился за сердце и вопросительно вскинул брови.

– Любопытствуете, куда отправить? Дайте подумать… – Ирэн прикусила кончик пера, что-то прикинула. – Итак, я видела его в полумаске – значит, он путешествует инкогнито. Инкогнито – это значит, он остановился в императорском номере отеля «Лэнгхэм», под именем фон Крамма. Вильгельм не способен придумать ничего нового! Туда и отправьте… – Она повернулась к горничной: – Энни, скоренько найди в багаже мое изумрудно-зеленое платье. Возьми в помощь пару девушек, и спорите с него все банты, кружева и прочие изыски, до последней блестки, потом аккуратно отпаришь…

– А дальше что?

– Ничего! Вечером я буду в нем петь…

Горничная ушла, всхлипывая, что хозяйка совсем хворая и на голову ослабла, а еще хочет петь – точно помрет после концерта, и бедолага Энни опять останется без места. Импресарио тоже выглядел обеспокоенным:

– Милая девушка отчасти права – с платьем зряшная затея. Вас, моя несравненная Ирэн, – вас! – газетчики станут сравнивать с наглой писклявой девицей, которая тоже являлась на концерт без украшений…

– Нет, мой любезный друг, этого не произойдет ни-ког-да… – Она примерила многострадальный фермуар, ослепив синьора Сильвио фейерверком зеленых искр.

– Magnifique! [11]– всплеснул руками импресарио.

Концерт проходил с полным триумфом, уже в антракте букеты – один пышнее другого – теснились в гримерной и уютном будуаре примы, цветочные ароматы пропитали все вокруг негой и страстью. В этой прекрасной живой раме Ирэн возлежала на козетке, величественная, как античная богиня.

Беззвучно открылись двери, и внесли изысканный букет орхидей!

В букете не обнаружилось ни записки, ни малейшего другого намека на их отправителя, только прямоугольник плотной белой бумаги с вырезанными из газеты и наспех приклеенными цифрами «2» и «0».

Ирэн отшвырнула карточку на столик, плотно уставленный гримерными принадлежностями. Подняла глаза на календарь – двадцать! – ровно столько дней оставалось до истечения срока, предоставленного ей шталмейстером богемского двора.

Похоже, в холле у двери произошла некоторая заминка, наконец, створки дверей будуара распахнулись, в луче света появился крупный мужчина с длинным, выпяченным подбородком, свидетельствующим скорее об упрямстве, чем о сильной воле, его губы были по-детски пухлыми, а глаза прикрывали тяжелые веки. Одет гость был с избытком роскоши, который человек хорошего тона счел бы варварским – так, его плащ был подбит алым шелком, а меховая отделка украшала не только воротник, но и сапоги. На пряжках сапог, опаловой пряжке, скалывавшей плащ, красовался герб Богемии.

Он отодвинул орхидеи и поставил на столик большой букет из свежих лилий.

– Вот действительно королевские цветы… – залюбовалась певица.

– Ирэн, вы неподражаемы! – вздохнул венценосный гость. – Всегда найдете, чем меня удивить! Вечно юное лицо, тонкий стан и эта ангельская улыбка… Но характер! У вас мозг волевого, жестокого мужчины… Опять взялись мучить меня…

Ирэн склонила голову в легком поклоне:

– Ваше высочество мне льстит…

– Да, я льщу вам – у меня нет выбора. Я намереваюсь жениться…

– Нет! – вскрикнула Ирэн. – Мы больше не будем к этому возвращаться. Я никогда-никогда не буду вашей женой!

Его высочество сделал над собой усилие, набрал в грудь воздуха и выдохнул:

– Намереваюсь жениться на другой женщине. На Клотильде Лотман фон Саксен-Менинген. Таким образом, мое генеалогическое древо пересечется с одним из древнейших домов Европы… Домом очень строгих правил, где блюдут формальности и ждут традиционных подарков…

– Какое это имеет отношение ко мне? – Ирэн поправила фермуар. – Ах… Так это вы наняли детектива, чтобы меня обокрасть?

– Нанял? Этот тип возомнил о себе невесть что! Выставил за двери – кого? Меня. Якобы я не вызвал у него доверия. Поэтому я пришел к вам! Прямо к вам – вы слишком великодушны, чтобы погубить мое несчастное княжество. – В руках его высочества появилась чековая книжка. – Я готов выплатить за изумруды разумную компенсацию…

– В деньгах я не нуждаюсь, во всяком случае, в ваших! – Мисс Адлер выпрямилась, с надлежащей торжественностью расстегнула колье, затем сняла браслет, кольцо и театральным жестом протянула наследнику баварского престола. – Возвращаю их не из жалости к вам, а из сочувствия ко всему Богемскому королевству!

Чувственные губы Вильгельма коснулись ее запястья:

– Вы были бы лучшей королевой… прекрасной… великой королевой…

Ирэн отдернула руку и спрятала ее за спину:

– Теперь отзовите своих псов… Никто не смеет меня запугивать! – Она присовокупила к драгоценностям карточку с наклеенным числом «20», а ее щеки заполыхали справедливым гневом.

– Запугивать вас? – с ноткой недоумения переспросил его высочество и повертел карточку в руках. – Отозвать кого? Псов!?!

– Да! Запретите своему шталмейстеру отравлять мне жизнь!

– Мой бедный шталмейстер утоп… Погиб в Венеции, после карнавала.

Он коротко поклонился и вышел, не закрыв дверей. Ирэн пришлось сделать это самой. Она осталась в тишине и одиночестве, подошла к букету, вдохнула запах прели и тления, исходивший от орхидей, и задумалась…

Глава тринадцатая

Изнанка Лондона

Сегодня многочисленные сотрудники департамента уголовных расследований пребывали в приподнятом настроении и, против обыкновения, искали повод заглянуть к начальству – комиссар столичной полиции принимал в своих владениях обворожительную оперную диву. Инспектор Лейстред, суперинтендант Уимзли, доктор Крэмер, исполнявший функции коронера, прочие значительные и незначительные лица полицейского департамента вились вокруг эффектной шляпки мисс Адлер, как пчелы вокруг цветка. Сам комиссар пододвинул ей кресло отличной чипендейловской работы, которое держал в кабинете для особо важных посетителей:

– … через непродолжительное время между всеми дивизионами будет установлена телеграфная связь. Простите царящий здесь сумбур, мы только что перебрались в здание Нового Скотленд-Ярда [12]и не вполне обжились здесь! Вчера вы пели изумительно, высшее эстетическое наслаждение! – восторгался комиссар и добавил: – Увы, здесь, в полицейском департаменте, мы редко наслаждаемся прекрасным. Полиции больше приходится иметь дело с изнанкой лондонской жизни. С темной стороной города, где забыли про закон и порядок…

Ирэн одарила полисменов самой очаровательной улыбкой, на которую была способна, вынула руку из муфты – горностай, витые шелковые шнуры, шелковая подкладка; сама изысканность, французская работа! – протянула ее инспектору Лейстреду:

– Я вам признательна за спасение…

– Поверьте, ваша признательность излишня – он выполнял свой долг! Верно, мистер Лейстред?

– Но мое будущее тоже в руках инспектора, – трогательно проворковала Ирэн. – Я мало что помню о том ужасном вечере в клубе и ничего о последующих днях. Совсем ничего! Доктор советовал мне расспросить очевидцев, узнать, как было дело – любая деталь, даже самая незначительная, может пробудить мою память…

Доктор Крэмер поправил монокль и весомо кивнул в знак того, что разделяет мнение коллег-медиков.

– Кем был этот ужасный громила, там во дворе – я так напугалась!

– Джим Форестер, по прозвищу Кувалда, известная в нашем департаменте персона – драки, кулачные бои, грабежи и все такое прочее…

– Кто его надоумил напасть на нас, мистер Лейстред, скорее скажите!

– К сожалению, мы не успели этого выяснить. Форестер умер по дороге в участок..

– Как? – всплеснула руками Ирэн.

– Такое случается, – смешался комиссар и, чтобы сгладить дурную новость, пододвинул к гостье сервированный чайный поднос. – Чашку чая, мисс Адлер?

– Чая? Нет… – Ирэн испуганно взмахнула руками – горностаевая оторочка, короткий белый мех с галочками черного цвета, делала рукава похожими на журавлиные крылья. Горькая и чистая, как хрусталь, слеза упала на ее щеку. – Я больше не смогу пить чай! Я сразу, сразу же вспоминаю адмирала… покойного лорда Армбалта, его отравили чаем…

Коронер что-то зашептал комиссару, тот коротко переглянулся с Лейстредом и кивнул медику:

– Кхм… Мы обычно не разглашаем информацию такого рода, но ради вашего душевного спокойствия и здоровья, мисс Адлер… – Коронер вернул на место выпавший монокль. – Так вот. Адмирал Армбалт был отравлен, это так. Смертельный яд содержался в бутылке с виски.

– Именно в бутылке? – Ирэн побледнела, на этот раз совершенно непритворно. Какой кошмар! Она тоже могла выпить отраву. Могла? Нет! Непременно выпила бы… Значит, ее тоже пытались убить! При этой мысли ее пальцы похолодели, а голос звучал едва слышно: – Вы уверены, что яд не подсыпали прямо в бокал?

– Абсолютно уверен! Я лично провел серию химических опытов с тремя группами образцов – чай из чашки, виски из бокала, виски из бутылки. Контрольную серию опытов произвел, – медик поколебался, подбирая подходящее определение, – произвел независимый эксперт… Наше мнение совпало – яд находился в бутылке. Этот факт доказан и лег в основу обвинения против лейтенанта Вудли, он принес бутылку адмиралу!

Певица нервно сжала меховую пелерину у самого горла:

– Но лейтенант Вудли производит впечатление разумного, воспитанного и милого молодого человека!

– Будь он глупым, алчным и злым, то давным-давно отравил бы старину Чизвита, – вставил ремарку Лейстред. – Когда адмирал отдал богу душу, мальчишка превратился в лорда. Так вышло, что он унаследовал титул старика Армбалта – серьезный мотив для британца, согласитесь, миледи.

Ирэн побледнела – слишком много открытий обрушилось на нее в полицейском участке. Смерть снова прошла совсем рядом с нею, им – двум слишком эффектным леди – удалось разминуться лишь чудом! Губы Ирэн заметно подрагивали, в глазах стояли слезы:

– Ужасно…

– Мистер Лейстред, ваши шутки специфического свойства, они вредят леди хрупкой нервной организации…

Доктор Крэмер протянул ей стакан с водой, полицейские чины о чем-то зашептались, затем комиссар нехотя отомкнул ящик стола, извлек коленкоровую папку, перебрал странички, исписанные мелким, но уверенным мужским почерком, пояснил:

– Вот. Мы не прибегаем к услугам частных сыщиком, мисс Адлер, – в уголовных департаментах хватает штатных сотрудников. Их слишком много, если спросите моего мнения. Инспектор Лейстред, возвращайтесь к работе! Но… мы связаны формальностями. Да. Законы и инструкции спеленали полицию Лондона как гусениц в коконе. Так что в случае с отравлением адмирала один пронырливый детектив оказался шустрее. Наверняка вам приходилось слышать о мистере Холмсе… – Инспектор пододвинул к ней папку. – Сам он не делает заметок, кроме как для картотеки. Но его добровольный летописец – доктор Ватсон – изложил все дело более-менее толково, с излишней художественностью, зато без цинизма и естественнонаучных подробностей. Он прислал свой манускрипт мне. Мы просили мистера Ватсона в качестве жеста доброй воли отложить публикацию рассказов до вынесения судебных решений по делам, о которых в них идет речь. Но вы можете на досуге почитать записки доктора – в конце концов, дело в литературном виде не будет травмировать вашу психику…

Ирэн с признательностью сжала папку в руках.

Ей так не терпелось начать чтение, что она велела провести окончательную примерку нового концертного платья прямо на манекене – хотя никогда так не поступала. Заперлась в кабинете и открыла папку:

Чисто британское убийство. – Сочинение Дж. Ватсона —

… Человеческие страсти – единственное, с чем не под силу справиться дедуктивному методу моего друга, лучшего сыщика современного Лондона, а может быть, и всей Европы – мистера Шерлока Холмса. Во всяком случае, так я имел наивность полагать до одного недавнего происшествия, кода нам пришлось столкнуться с преступлением, единственной причиной которого стала страсть.

Представьте себе молодого человека – по своему рождению он не знал бедности, прекрасно образован и пользуется успехом у дам. Он популярен среди приятелей – первоклассный боксер, недурно играет в карты, брал призы на турнирах по гольфу. Он не подвержен азарту и умеет мыслить стратегически. Но стрелок никудышный, что характерно для страстных натур. Какая же страсть гложет этого молодого человека? Гложет настолько сильно, чтобы толкнуть на убийство?

Страсть самая сильная и пагубная. Единственная страсть, которая способна заставить холодную кровь британских джентльменов циркулировать быстрее, а сердца биться чаще. Страсть, имя которой – политика…

Слово «политика» она отчеркнула ногтем – эта субстанция представлялась Ирэн скучной и безынтересной. В силу авантюрного склада она могла объяснить убийство из корысти, из-за неразделенной любви, ненависти, ревности, порочных страстей. В Милане рассказывают легенду о дирижере, убившем оркестранта всего за одну фальшивую ноту! Но даже такой мотив выглядел для Ирэн очевиднее, чем убийство ради продавленного кресла в парламентской палате лордов!

Надо бы разузнать о политических интригах, которые едва не стоили ей жизни, подробнее, найти и расспросить того, кто разбирается в нюансах.

Она пролистнула несколько страниц, на которых доктор Ватсон живописал обстоятельства преступления – впрочем, деликатно умалчивая о скромной роли случайно оказавшегося в кабинете слуги во всем происшествии, а также подробно излагал суть химических опытов Холмса. С легкой улыбкой просмотрела похвалы гениальности сыщика, раздобывшего список из галантерейной мастерской.

О да!

Оказывается, именно в списке таился ключ к особенной психологии убийцы:

… Молодой, но весьма амбициозный морской офицер регулярно заказывал себе платки с вышитой меткой «лорд» и гербом. Он вообще отличался завидным честолюбием – морским путешествиям предпочел почти чиновничью работу, на которой сделал стремительную карьеру, стал помощником адмирала Армбалта – одного из самых влиятельных людей в Адмиралтействе и всем военном ведомстве.

Друзья вспоминают, как он бывал возмущен, если адмирал отправлял его с поручениями, больше подходящими прислуге. К примеру, отвезти в клуб бутылку редкого сорта виски, он даже грозился подсыпать в чертову бутылку яд!

Склянка от яда действительно была обнаружена в корзине для бумаг упомянутого молодого человека. Раздобыть яд для него не составило труда: его родственница, леди, известная своим благотворительным приютом для животных, содержала несколько тропических ядовитых змей. Их яд регулярно отбирали для изготовления противоревматических мазей и прочих гомеопатических средств, которыми престарелая леди поддерживала свое здоровье.

Почтенная дама с удовольствием рассказывала о чудодейственных снадобьях своему обаятельному родственнику и показывала, где хранится сырье.

Возможно, читатели сочтут обиду ничтожным поводом для убийства, и с ними следует согласиться… –писал доктор Ватсон. – Настоящий повод для убийства у нашего героя появился только тогда, когда от скарлатины скончался трехлетний Энтони Пампкинс – троюродный внучатый племянник лорда Армбалта.

В силу овеянного традициями порядка наследования титулов ему предстояло стать новым лордом Армбалтом после смерти сэра Бенджамина, потерявшего сына пять лет назад. Но из-за смерти мальчика титул Армбалтов теперь мог перейти непосредственно к нашему герою, открывая ему двери парламентской палаты лордов…

Ирэн захлопнула рукопись и отложила папку – голова у нее разболелась от обилия имен, династических перипетий и титулов.

Какое отношение к ней могли иметь честолюбивые намерения Вудли?

Почему именно она должна была умереть вместе с адмиралом? Случайность? Никто не знал, что она собирается пить виски… Никто…

Или все-таки знал?

Мог ли Вудли представить их смерть как двойное самоубийство? Не похоже – адмирал Армбалт успел овдоветь много лет назад и не обременен предрассудками.

Попытался бы свалить убийство на нее? Дескать, стареющего юбколюба сгубило роковое влечение к оперным дивам? Значит, адмирал рассказал своему помощнику об их пари? Маловероятно – старый морской волк не верил никому. Особенно Вудли. Он сам говорил, что «мальчишку ему навязали». Он даже документы из рабочего кабинета перевез в клуб…

Документы!

Чертовы документы – в рассказе Ватсона о них нет ни слова. Когда Холмс строил свои хитроумные умозаключения, что он знал об идиотском «непотопляемом линейном корабле» – или как там назывался проект железного адмирала?

Если бы она действительно была медиумом, то могла бы вызвать дух покойного морского волка и расспросить его. А если бы она умела орудовать лопатой и заступом, – Ирэн оценивающе посмотрела на свою маленькую холеную ладошку, – то могла бы вырыть подкоп под Тауэр или другую тюрьму, в которую упек подозреваемого инспектор Лейстред, и спросить, кому понадобился чертов проект, у самого Вудли!

Голова разболелась настолько, что Ирэн потянулась к флакончику с нюхательной солью и тут же бросила его на пышный ковер – вдруг там отрава?

Чтобы успокоиться, ей был жизненно необходим глоток свежего воздуха. Хотя густой лондонский туман больше походил на машинное масло, чем на свежий воздух, Ирэн все равно крикнула горничной, чтобы приготовила манто и черные ботиночки со средним каблуком на пуговках, – она хочет лично прогулять малютку Тобиаса.

Щенок резво поволок ее в туманную неизвестность. Чудесным образом ей удавалось огибать деревья, водонапорные краны, нянюшек, кативших коляски, турнюры старомодных дам, широкополые шляпки модниц и застрявшие у тротуаров тележки разносчиков. Пару раз она споткнулась о бордюры и теперь с трудом представляла, куда забрела и как отыскать дорогу обратно – пришлось довериться чутью собаки.

– Тоби, домой! – скомандовала Ирэн. – Домой!

Пес уверенно натянул поводок, пробежал целый квартал, замер недвижимо, как изваяние, у дверей табачной лавки. Но вскочил и завилял хвостиком, как только из дверей появился мистер Нортон:

– Сэр Тобиас? Приятель, тоже любишь заглядывать сюда за сигарами?

Пес подпрыгнул и утвердительно тявкнул. Ирэн тоже была готова прыгать на одной ножке от радости – его высочество Случай как всегда взял ее сторону и сам подсказывает верные решения. Мистер Нортон – один из лучших адвокатов Британии – сможет без проблем устроить свидание даже с приговоренным к повешенью, уж тем более с подозреваемым. Она подхватила мистера Нортона под руку:

– Счастье, что мы повстречались. Ужасный туман сегодня, я могла в нем утонуть!

– У меня экипаж, но движется он со скоростью галапагосской черепахи…

– Я не тороплюсь… – Все трое расположились внутри. Она устроила пса на коленях и заметила: – Я хотела купить коробку сигар и послать их бедняге Вудли, но не знаю, удобно ли будет? Или лучше ограничиться кексом? Я постоянно чувствую себя виноватой из-за того, что случилось…

– У вас ангельский характер, мисс Адлер! Вы напрасно беспокоитесь, вздорный мальчишка теперь лорд и не стоит ваших хлопот. Это во Франции суд готов отправить под нож гильотины любого, а здесь, в старой доброй Англии, приходится сильно постараться, чтоб вздернуть пэра. Обычные присяжные не судят лордов – для этого есть особые процедуры, которые действуют еще со времен королевы Бес, и это изрядная морока.

– Как интересно!

– Вам действительно интересно?

– Да, очень! Пожалуйста, растолкуйте мне все как можно подробнее!

– Придется получить документ от парламента, потом выбрать лорда-распорядителя pro-tempore [13]– в обычное время такой должности не существует. Круг полномочий лорда-распорядителя всякий раз ограничивают каким-то конкретным случаем – таким может быть коронация нового монарха или такое плачевное происшествие, как суд по делу лорда. Канитель растянется минимум на полгода, за это время газетная шумиха уляжется, сменится глава полицейского департамента, а может, даже министр внутренних дел. Будет назначена проверка и обнаружится, что доказательства по делу собрали с процедурными нарушениям, турнут пару младших полицейских чинов, с вашего милейшего Вудли снимут обвинения. Уж поверьте, лорду Чизвиту вполне по силам соблюсти рамки законности – у него солидные связи при дворе, и в парламенте его слово дорогого стоит…

– Что будет с Вудли, если лорд Чизвит умрет? В свете только и разговоров, что он совсем плох, буквально одной ногой в могиле.

Мистер Нортон по-мальчишески рассмеялся:

– Ирэн, лорд Чизвит пребывает в крайне неустойчивом положении человека, который стоит на краю могилы, как минимум сорок лет. За это время он успел дважды овдоветь и трижды жениться. Причем малютку Вудли он ценит куда больше родных сыновей – за его политические амбиции, так что обязательно вытащит из передряги…

– Значит, мистер Вудли не родной сын лорда Чизвита?

– Нет, он сын третьей жены лорда – Эмилии Прескотт Вудли. В свое время она была супругой известного политика, который возглавлял меньшинство, председательствовал в парламентских комитетах… Потом овдовела и вступила в новый брак.

– Ага… – Ирэн сдвинула брови, чтобы лучше соображать. – Значит, лейтенант Вудли из влиятельной семьи…

– Настолько влиятельной, что Армбалту приходилось терпеть амбициозного юношу в секретарях. Мы живем в век прогресса и гуманности, дорогая мисс Адлер, – морского офицера уже нельзя протащить под килем или выпороть на баке даже по приказу лорда-адмирала! Так что старику Армбалту приходилось довольствоваться придирками, да шпынять мальчишку по мелочам.

– Арест лейтенанта плохо скажется на карьере самого лорда Чизвита?

– Не думаю. Только если выяснится, что лейтенант Вудли действительно выкрал некие секретные документы с целью шпионажа – тогда на Чизвите, который представляет оппозицию, поставят крест как на политике…

– Но никаких документов пока не нашли?

– Пусть доблестные морские львы наводят порядок в собственном ведомстве, – пожал плечами адвокат. – В клубе никаких документов не было и быть не могло, секретные проекты вообще запрещено выносить из здания Адмиралтейства.

Ирэн пристально посмотрела на адвоката:

– Простите, Годфри, а вы… Вам никогда не приходила мысль вынести служебные документы из офиса или, например, из суда?

– Нет. Никогда.

Мисс Адлер звонко рассмеялась:

– Нортон – вы самый безупречный джентльмен в Лондоне! Невозможно оставить вас без положенной пятичасовой чашки чая!

У порога горничная шепнула ей, что новое платье уже доставили. Ирэн наспех отдала распоряжения о чае, предоставила мистера Нортона заботам импресарио и бросилась на второй этаж в свою гардеробную, сорвала с огромной коробки атласную ленту, слой за слоем развернула тончайшую бумагу – она приятно шелестела под пальцами. Коснулась кружев – бабочки на цветах казались такими живыми, словно вот-вот взмахнут крыльями и упорхнут в самое небо. Она прикоснулась подушечками пальцев к сверкающим нитям стекляруса и с замирающим сердцем стала вынимать платье – поднимала из коробки, как невесомое облако!

Осторожно прикинула платье к лицу, повернулась к зеркалу, стала расправлять фалды на подоле – что-то там темнело, – их заложили слишком глубоко? Что такое…

– Ах! – Она вскрикнула, выронила платье и лишилась чувств.

На платье во всю ширину и длину юбки черной тушью было написано громадное число:

«19».

Глава четырнадцатая

Прощальный концерт

Туман медленно рассеивался, очертания комнаты утрачивали плавность и становились все более реалистическими – перепуганная горничная всхлипывала:

– Мэм, его ничем не отчистить, не отстирать… Погибло оно, мэм, ваше платье… Кто мог такое сделать? Я бы своей рукой припечатала мерзавца горячим утюгом, мэм…

Аккомпаниатор продолжал обмахивать певицу веером. Синьор Сильвио брызгал на свою подопечную водой, на трех языках клялся разыскать негодяя, посмевшего изуродовать шедевр портновского мастерства, и лично отрезать ему голову, – спокон веков на Сицилии так поступают с кровными врагами. Мистер Нортон носился кругами с чашкой чая в руках и настойчиво предлагал отправить кучера за доктором леди и отменить завтрашний концерт, Тобиас скакал и заливался лаем…

Ирэн несколько раз моргнула, отстранила горничную:

– Не нужно доктора, мне много лучше! – Она слабо улыбнулась. – Билеты проданы, значит, концерт состоится. Синьор Сильвио, поезжайте с моими мерками и подберите что-нибудь феерическое, на свой вкус… Я хочу остаться одна и немного отдохнуть. – Она протянула мистеру Нортону руку для прощального поцелуя, тихо спросила: – Годфри, подскажите, где в это время года в Лондоне можно раздобыть орхидеи?

– Привезти вам букет орхидей? – задержал ее руку в своей мистер Нортон.

– Нет же! – Она забавно сморщила носик. – Пришла фантазия подобрать несколько цветков – украсить новое платье…

– Орхидеи? Обычно их заказывают в частных оранжереях. Я попрошу своего дворецкого составить список и пришлю вам, – заверил мистер Нортон.

Дом притих, ощущение тревоги растянулось по углам невидимой паутиной. Ирэн долго лежала, уткнувшись лбом в прохладные шелковые подушки, угли в камине потрескивали, язычки пламени хищно взлетали вверх.

Что значили эти странные числа? Она села в постели, потом зажгла лампу и потянула к себе большой альбом, в который складывала самые удачные фотографии, газетные статьи о себе, засушенные цветы и прочие милые мелочи. Стала медленно переворачивать страницы.

Вот они с его высочеством Вильгельмом – снялись на охоте, в те времена, когда его высочество еще числился самым привлекательным мужчиной Европы! Снимок она считала гарантией своей безопасности.

Выходит, вчера она зря вернула фамильные реликвии? Итак, она успела отделаться от драгоценностей раньше, чем прошел месяц. Больше того, шталмейстер богемского двора, которого она считала своим главным мучителем, погиб в Венеции. Возможно, поэтому он не успел отменить приказ – каждый день напоминать ей, что срок договора истекает с каждым днем?

Глупость… Шталмейстер не имел привычки платить исполнителям вперед.

Ирэн перебралась к столику и зажгла лампу.

Впрочем, у нее был заключен контракт еще с одним мертвецом.

Упокоившийся мистер Милвертон жаждал в течение месяца получить проект линейного корабля «Неустрашимый». Причем сам Милвертон считал пресловутый документ гарантией свой собственной безопасности.

Значит, остался только один человек, который может продолжать давить на нее таким идиотским способом – тот, кто поймал на крючок самого «короля шантажа», кто придумал всю гнусную интригу от начала и до конца!

Остается сущий пустяк – выяснить, кто этот человек?

Ирэн подперла рукой щеку и вытащила из ящика стола маленькую лаковую шкатулочку, в которой хранила свое тайное средство для стимуляции мозга.

Она открыла коробочку и горько вздохнула.

Разумеется, средство из тех, к которым легко привыкнуть, которые нежелательно употреблять, особенно актрисе перед концертом – может вызвать отеки под глазами! И быстро изуродует фигуру лишним весом… – она отправила в рот первый полупрозрачный кусочек с запахом розы и ощутила тягучий, приторно-сладкий вкус лукума – найти такой в Европе непросто, лакомство попадает к ней прямиком из Порты [14], – замечательно, что у синьора Сильвио еще остались знакомые контрабандисты. Платочком она стряхнула с пальцев сахарную пудру, взяла грифельный карандаш и маленький блокнотик.

Что она знает о своем враге?

1. Он очень опасен и убивает без колебаний. Но всегда чужими руками,

– ergo [15] – как сказал бы адвокат Нортон:

2. Он умен, способен рассчитать заранее сложную интригу. Устраивает и контролирует тотализаторы, шифрует записи – и не просто записи, бухгалтерские записи! Оплел весь Лондон сетями, но сети эти не хаотичны, а похожи на паутину с симметричным рисунком. Как будто все заранее тщательно рассчитано по математической формуле. Кто он: физик? математик? финансист? астроном?

3. Он хорошо знает людские пороки, тайные страсти и слабости: священник или врач?

4. Зато его никто не знает. Он человек-невидимка? Нет, скорее просто лицо, которое не удостаивают вниманием в светском обществе: прислуга? маркер? почтальон?

Ирэн так увлеклась своими заметками, что выпачкала кружева на пеньюаре грифелем, совсем как ее гувернантка в детстве…

Стоп.

Гувернантка не вполне прислуга, но из членов семьи ее мало кто замечает, как и любого другого педагога…

Что сказал мальчишка в день ее прибытия? Рукав выпачкан мелом, он похож на школьного учителя; Милвертон кричал – дескать, не позволит выпороть себя тростью, как нашкодившего ученика; перезвоните – все педагоги ушли на совет – так ей ответил студент из Тринити-колледжа. Ирэн отыскала среди газетных вырезок объявление с обещанием награды за информацию о себе.

Интересно, чему учат в Тринити-колледже? Она улыбнулась и поправила цветы в вазе: не имеет никакого значения, поскольку у этого типа есть хобби, которое трудно утаить! Скорее бы наступило утро – ей не терпелось приняться за дела.

Утром она звенела колокольчиком с такой силой, что сбежалась вся прислуга в доме, хотя ей требовался один синьор Сильвио. Ирэн принялась расспрашивать сонного импресарио об итальянской каморре – много ли народу владеет их тайной системой бухгалтерских записей? Выяснилось, что немного – сам Сильвио видел эти столбцы чисел буквально пару раз, и только потому, что младшая внучатая племянница троюродной бабки его кузины по материнской линии была замужем за натуральным карбонарием!

Певица заметно повеселела, насвистывала популярный мотивчик и примеряла перед зеркалом диадему, потом снова окликнула импресарио и попросила послать приглашение на ее концерт в Тринити-колледж.

– Кому? – уточнил синьор Сильвио.

– Профессору биологии, математику, физику, химику – кому угодно!

– Святая Дева! – ужаснулся своей догадке импресарио. – Душенька, вы намерены устроить благотворительную акцию – безвозмездную раздачу билетов преподавателям? При том что после статьи милашки Пэм – «Преданный пес спас леди-медиума» каждый билет в партер перепродают по цене от пятидесяти до сотни фунтов?

– Нет, Сильвио, благотворительность отложим до лучших времен. Приглашение потребуется всего одно. Отправьте его тому из педагогов Тринити-колледжа, у кого есть собственная оранжерея. Лично съездите туда и проследите, чтобы билет достался некоему неопрятному типу, который выращивает орхидеи…

Теперь она могла погрузиться в музыку вся, без остатка!

Перед концертом Ирэн прошлась по сцене и будуару, чтобы привыкнуть к платью – все же она впервые не заказывала, а покупала готовую вещь. Остановилась в нескольких местах – выбрала самые удачные ракурсы, здесь длинный шлейф будет ниспадать вниз как маленький водопад шелка. Начала репетицию, а перед концертом строго-настрого проинструктировала сеньора Сильвио и дирекцию театра, что чувствует себя скверно и никого – абсолютно никого! – не будет принимать во время антракта.

Пальцы нервно перебирали плиссированные оборки на рукавах, хотя Ирэн сложила руки на груди – как Наполеон с бисквитной статуэтки, ее продолжало знобить. Возможно, все это только ее фантазия, глупая выдумка, Лондон – большой город, в котором полно бродяг, воришек и аферистов, здесь случается всякое. Она миновала гримерную, вошла в будуар и подрагивающими руками заперла двери на ключ.

Если бы, если бы мистер Холмс оказался здесь, он смог бы разобраться, он смог…

Но мистер Холмс был очень далеко. А здесь и сейчас – на столике в центре комнаты появилась простая стеклянная ваза с букетом орхидей!

Букет напоминал кляксу в тетрадке нерадивого учащегося. Небольшие светлые и нежные цветущие веточки обрамляли крупный темно-фиолетовый, почти черный цветок.

– Единственный в своем роде цветок, для единственной в своем роде женщины! – выдохнула темнота. Ирэн протянула руку и торопливо зажгла газовый светильник и вздрогнула – из кресла в углу комнаты учтиво поднимался очень тощий и высокий человек. Тот самый! Она сразу узнала эту болезненную, какую-то неземную, отрешенную бледность и эту характерную сутулость – перед ней стоял джентльмен, с которым она случайно столкнулась на лестнице в отеле в Венеции!

Он был гладко выбрит, в шелковом галстуке, черном сюртуке от хорошего портного. Но все равно выглядел как средневековый аскет – плечи ссутулились от постоянного сидения за столом, руки кажутся непропорционально длинными. Лоб – большой и выпуклый, болезненно бледная кожа, ввалившиеся щеки, сероватые тени залегли в уголках глаз. А сами глаза – под смиренно опущенными веками – сверкали чудным, опасным блеском. Такие глаза бывают у больных в лихорадке, курильщиков опиума и людей, доведенных страстями до сумасшествия.

Лишь однажды Ирэн довелось заглянуть в бездну таких глаз – три года назад, в Милане, какой-то сбрендивший любитель оперы подкараулил приму у артистического входа со склянкой кислоты в руках. Тогда ее спас случай и скользкая мостовая – она успела оттолкнуть ненормального, прежде чем он решился плеснуть кислоту. Сумасшедший растянулся во весь рост на мокрых камнях, визжал, бился в судорогах и исходил пеной, пока его не связали и не увезли в богадельню…

Ирэн встряхнула головой, чтобы отогнать тяжелые воспоминания, визитер сделал несколько шагов по направлению к ней, нацепил пенсне и стал разглядывать, как препарат в анатомическом музее.

– Признаюсь, мисс Адлер, ваши надбровные дуги развиты не так, как я ожидал. Какой рельефный затылок! Им хочется любоваться целую вечность. Ваш череп осчастливит любого антрополога, он может стать новым словом в науке… – В своей жизни она слышала больше лестных слов, чем десять любых других женщин разом. Но от такого комплимента у нее волосы встали дыбом, едва не испортив прическу, а ледяной пот струйкой стек по шее, оставив бороздку в пудре.

Гость заложил руки за спину и прошелся по комнате, как, вероятно, прохаживался по классу во время лекций:

– Принято считать, что объем женского мозга существенно меньше мужского, в силу чего логическое мышление недоступно особам вашего пола…

Ирэн присела в шутливом реверансе, она знала: главное при общении с такими типами – помешать им погрузиться в свою манию слишком глубоко:

– Извините, сэр. Мне пришлось одолжить некоторое количество ума у покойного шталмейстера, потом еще малость – у мистера Милвертона! Потом, я наделась, что наша встреча будет сугубо деловой! Вы должны мне некоторую сумму…

Мистер Некто выжидательно вскинул бровь.

– Ваши приспешники погрели руки, перепродавая билеты на мой концерт. Полагаю, мне причитается как минимум пятьдесят процентов от прибыли. И еще… компенсация за моральный ущерб – я больше никогда не решусь выпить виски! Вечно буду бояться, что там отрава, у меня очень тонкая нервная конституция…

Губы мистера растянулись в тоненькую пунктирную линию, отдаленно похожую на улыбку. Он вынул бумажник и отсчитал купюры:

– Деньги… всего лишь деньги. Быть богатым в Лондоне недостаточно. Здесь требуется иметь репутацию, связи, членство в клубах, титул, герб…

– Но у вас же есть герб – такая милая буква из перекрещенных шпаг?

– Да. Я ставлю такой знак на каждую свою вещь и на каждое свое деяние. Я поступаю так, потому что всегда играю честно, если сам установил правила. За два последних года я фактически ввел в Лондоне налог на все мыслимые человеческие пороки!

– Жаль, что британский парламент упустил такую важную статью доходов. Но подозреваю, что лорды и депутаты не оценят вашего новшества!

– Мне нравится ваш сарказм – тоже исключительно мужское качество. Мисс Адлер, вы – моя первая неудача, вы должны были умереть, но до сих пор живы. Странно, но сейчас я даже рад этому обстоятельству. Вы были весьма убедительны в амплуа травести, мои кретины потеряли ваш след в подземке, и вам удалось причинить мне изрядное беспокойство. Даже несмотря на этот документ… – он извлек из кармана записку, которую Ирэн отправила Холмсу вместе с книгой из библиотеки полковника Морана, – вас удалось обнаружить только на вокзале, где вы объявились вместе с мистером Холмсом. Во всем Лондоне вы не могли выбрать спутника хуже!

– Его считают талантливым детективом… – вставила Ирэн.

– Кто так считает? Сосед по квартире да спарринг-партнеры из боксерского клуба. Люди научного склада предпочитают опираться на систему Ломброзо [16]. Мне был известен каждый его шаг, каждое намерение. В то же время ему еще не приходило в голову, что он столкнулся с целой организацией, с моей темной армией – тренированной и безжалостной. Как всякий младший ребенок в семье, Холмс искренне верит, будто весь мир вращается вокруг его персоны. Он слаб в астрономии, не знаком с классической философией, не владеет даже началами математического анализа и формальной логикой… Называет свой метод «дедуктивным», хотя верное определение для него – «индукция». Делить систему на фрагменты пагубно! – Гость поднял вверх указательный палец, тонкий и длинный, как паучья лапка, он впился в Ирэн взглядом. – Мисс Адлер, с вашим примечательным черепом эта максима должна быть очевидна!

Его глаза были способны лишать людей сил и эмоций так же, как хищные цветы способны высасывать жизненные соки из муравьев и мошек. Ирэн почувствовала себя измученной и опустилась на козетку:

– У вас, сэр, еще остались дела ко мне? Меня ждет публика…

– Нет. В сущности, только один пустяк. Я хочу сделать вам прощальный подарок.

– Какой же?

– Подарю вам счастье жить до отпущенного Господом финала. Но и вы сделайте мне подарок в ответ… – От дурных предчувствий все двадцать пальцев Ирэн превратились в ледяные сосульки. – Верните мне бумаги с проектом «Неустрашимого»!

Она нервно перехватила рукой горло:

– Вы просите то, чего у меня нет…

– А где же они?

– Не… я не знаю… – Мистер метнул в нее взгляд, способный испепелить даже камень, Ирэн принялась скороговоркой оправдываться: – Он хранился в сейфе клуба «Уайтс». Огромная папка, целая стопка листов, я их видела… Но на мне была куцая униформа, в которой не утаить даже фунтовой банкноты! Пока я думала, что делать… Поднялась суматоха… Я снова заглянула в сейф, но проект уже исчез… Ваши люди перерыли весь мой дом под видом полиции. Подумайте сами: если бы у меня были документы – зачем мне лезть в особняк Милвертона за богемскими изумрудами?

– Да. Это отвечает логике… – насупился мистер Некто. – Кто изъял документы?

– Не знаю. Понятия не имею. Кто угодно…

Он скрипнул зубами от ярости, и в этом скрежете Ирэн разобрала:

– Холмс!.. Снова Холмс!.. Пора его уничтожить…

Она облизнула губы и прошептала:

– Прикажите отыскать их?

– Нет. Ваш куриный умишко опять все испортит! – прошипел гость, вытянул шею вперед, его крупная голова по-змеиному раскачивалась из стороны в сторону, еще секунда, и последует ядовитый укус! Ирэн зажмурилась…

В гримерной требовательно задребезжал звонок, она привычно встрепенулась – будуар был пуст, только букет орхидей напоминал о визите мистера Некто.

Сразу после концерта у нее случился приступ лихорадки, к утру голос абсолютно пропал, она могла только беззвучно шевелить губами!

Глава пятнадцатая

История болезни

В отношении причин болезни мисс Адлер доктора, спешно призванные синьором Сильвио к постели певицы, сходились во мнении: потерю голоса вызвали расшатанные нервы вкупе с потрясениями, которые пережила молодая дама за последние дни.

Но в методах лечения коллеги-медики расходились: доктор Крэмер советовал продолжительный и полный покой, а доктор Лоримерр – скорейшую и полную смену обстановки и климата.

После консилиума Ирэн заперлась в будуаре и беззвучно заливалась слезами. Потом потребовала какао и с отвращением глотала свежие куриные желтки. Проверенные домашние рецепты не помогали. Отчаявшись, она прибегла к крайнему средству – выпила рюмку бренди, смешанного с настойкой шалфея, замотала горло шерстяным шарфом и стала просматривать разделы происшествий в газетах, чтобы хоть чем-то отвлечься от собственных несчастий!

Начала она с утреннего выпуска «Кроникл», где теперь числилась внештатным корреспондентом милейшая девушка – мисс Пристли. В этом номере леди-хроникер поведала читателям о хаосе, царящем на лондонских улицах.

На углу улиц Бентинк-стрит и Уэлбек-стрит парный фургон развил недопустимо высокую скорость и едва не сбил насмерть достопочтенного джентльмена, сотрудника министерства, одного из старейших членов клуба «Уайтс» – сэра Майкрофта Холмса. Быстрота реакции спасла экс-чемпиона Дерби – мистер Холмс успел отскочить на тротуар. Малейшее промедление обернулось бы смертью пешехода!

При этом возница грузового фургона так и не удостоил пострадавшего вниманием, завернул за угол и мгновенно исчез. Констебль, дежуривший на перекрестке, не смог разобрать его номер. До каких пор власти Лондона будут выдавать лицензии на перевозки столь безответственным лицам? Когда, наконец, появится городская программа развития более безопасного автомобильного транспорта?

Ирэн прикусила запястье – ведь вскрикнуть она не могла!

Тут же набросала коротенькую записочку и отправила с горничной к мисс Пристли, строго-настрого запретив девушке садиться в первый и во второй кэб, который встретится, ни с кем не разговаривать по дороге и не вынимать записки из-за корсажа.

Обессиленная этим несложным делом, она рухнула в кресло – однако к ленчу пришлось собраться с силами, набросить тальму и спуститься в гостиную. Ее прибыла навестить леди Абигэйл в сопровождении мистера Нортона.

Именитая благотворительница тискала щеночка и приговаривала:

– Ах ты, бедняжка Тобби, держи-ка сахарок! Смотри, что тебе привезла старая леди. Как же ты страдал, без корзиночки, без своей подушечки, бедный-бедный крошечка! Ну-ка, пойди прогуляйся с мистером Нортоном…

Леди Абигэйл вверила корзину заботам прислуги, поводок щенка ткнула мистеру Нортону и вместе с хозяйкой проследовала к чайному столу:

– У вас чудный пес! Знаете, дорогая Ирэн, мистер Нортон спас моих обездоленных питомцев. Он засудил ужасного человека из соседнего дома, который подал жалобу на лай наших подопечных. А сейчас мы едем из Нового Скотленд-Ярда, там он вырвал из рук полиции змею из моего питомника. Фигурально «вырвал», хочу сказать – посредством всяческой казуистики. Мой дорогой племянник Годфри – лучший юрист в Британии…

Даже если бы Ирэн захотела вставить слово, ничего не вышло бы – ее шепот тонул в болтовне старой леди:

– Вы очень бледны, дорогая! Вам надо непременно проконсультироваться с Еленой, с мадам Блаватской… – Леди Абигэйл склонилась к ее уху и понизила голос: – Представьте себе, ей был дан знак… Знак духовного свойства! Мистера Нортона ждет выдающаяся политическая карьера. Да. Ирэн, вы просто обязаны уговорить его баллотироваться в парламент, в палате общин должен появиться хотя бы один безупречный джентльмен! Разумеется, его поддержат определенные круги – друзья моего покойного мужа, все те, кто был так дружен с покойным адмиралом Армбалтом…

– Я мало разбираюсь в политике… – Губы Ирэн шевелились совершенно беззвучно, тогда она догадалась вынуть крошечную сафьяновую книжечку с пристегнутым цепочкой грифелем и написала: « Поддержит ли его сэр Чизвит?»

Узкий, раздвоенный подбородок леди Абигэйл вздрогнул от негодования:

– Никоим образом! Мистер Чизвит не заслуживает звания «сэр» – он вечный оппозиционер. Мой покойный супруг любил повторять, что зрелому человеку оставаться в оппозиции непристойно. Впрочем, Чизвит любит эпатировать общество. Когда я только начала выезжать в свет, целый сезон только и судачили о его шокирующих связях… Потом он женился на американке. Богатой наследнице, дочери тамошнего угольного магната. Бойкая дамочка, но не нашего круга, и разразился настоящий скандал! – Леди Абигэйл перешла к моралите: – Да, я еще застала времена, когда брак лорда с американкой мог шокировать общество. Но сейчас другие взгляды. Посмотрите на мисс Пристли – родная внучка герцога Депткортского! – она разъезжает по городу на своем адском агрегате без кучера, без компаньонки, ведет колонку в газете, и это в порядке вещей.

Хозяйка налила гостье новую чашку чая и пододвинула леди, чтобы как-то прервать ее монолог, отклонившийся в нежелательную для Ирэн сторону, воспользовалась передышкой и написала в блокнотике:

« Сыновья лорда Чизвита – политики?»

– Ирэн, вам следует чаще наведываться в Лондон! – рассмеялась светская дама. – Тогда вы знали бы, что старший отпрыск Чизвита, сын той американки, принял дела у своего деда и живет в Питсбурге, его младший брат – скульптор или что-то в этом роде. Мастерит что-то вульгарное, поэтому в большой моде у парижан. Главные надежды Чизвиту пришлось возложить на пасынка, лейтенанта Вудли. Юноше пророчили блестящее будущее, но его нынешние обстоятельства весьма плачевны…

« Кто-то ненавидит старика Чизвита?» – написала Ирэн.

Но урожденная леди только бровью повела:

– Разумеется. Его ненавидит большая часть британцев, и заметьте – их лучшая часть! Его ненавидят все консервативные круги.

Ирэн улыбнулась, все же кое-что она сегодня узнала: старшие братья лейтенанта Вудли вполне обеспеченные и состоявшиеся люди, лишенные политических амбиций. Вряд ли они ненавидели сводного брата настолько сильно, чтобы нанять для расправы с ним одержимого, вроде мистера Паука.

Значит, ненавистников эпатажного лорда следует искать в других сферах.

Она проводила гостей, заверила мистера Нортона, что будет беречь себя и не выйдет из дому на холод и ветер, во всяком случае, без теплой одежды! Ей уже много лучше.

К ней вернулся если не голос, то хотя бы бодрость духа. Ирэн забралась на чердак и стала рыться в бессчетных сундуках и чемоданах.

Совсем необязательно быть незаметной, чтобы скрыться от чужих глаз!

К приезду Пэм Пристли она уже была наряжена на зависть полярным исследователям: в сапоги с меховыми отворотами, доху из оленьего меха и высокую лохматую шапку – эти одеяния синьор Сильвио приобрел еще в Варшаве, после взрыва в театральной гримерной. Импресарио всерьез опасался, что их обоих сошлют в ледяную, заснеженную Сайбириу, как всегда поступают с преступниками в России.

Лицо она прикрыла высоким воротником, Пэм с усилием запихала приятельницу на сиденье своего самодвижущегося агрегата. Ни один нормальный британец не узнал бы утонченную оперную диву в этом неповоротливом нагромождении мехов. Вместе они отправились на улицу Пелл-Мелл, чтобы взять экстренное интервью у достопочтенного Майкрофта Холмса, пострадавшего в дорожном происшествии.

Старший из братьев Холмс обосновался на улице Пелл-Мелл, в непосредственной близости от клубов, в которых любят коротать досуг джентльмены из общества. Он состоял в правлении многих из них, являлся неофициальным чемпионом по шахматам и маджонгу [17]. Даже его дом – солидное и основательное строение с дверями, окованными на странный манер, тяжелыми и весомыми, как аргументы в парламенте, – больше походил на клуб. В таких домах не бывает сквозняков, дымящих каминов, прислуги, нечистой на руку, и притаившихся на заднем дворе мусорных куч.

Но, против ожидания, двери распахнул не лакей в ливрее, а слуга-китаец. В отличие от своего соотечественника мистера Лао, усвоившего европейский стиль, он был одет в подобие шелковой пижамы – привычное для этой нации сочетание долгополой куртки и свободных прямых брюк. Китаец сделал глубокий поклон – его волосы были туго стянуты на затылке и заплетены в косу.

Он молча принял у леди верхнюю одежду и сопроводил их в кабинет мистера Холмса – по всей видимости, точную копию того кабинета, который чиновник занимал в министерстве иностранных дел Ее Величества. Здесь имелся не только телефонный, но и телеграфный аппарат! А число папок, аккуратно выстроившихся вдоль полок, не поддавалось исчислению. Ирэн бросила быстрый взгляд на столешницу – никакого документа, записки, конверта или хоть обрывка телеграфной ленты, указывающего на местопребывание Шерлока Холмса, она не обнаружила. В корзине для бумаг – пусто!

Китаец снова глубоко поклонился и исчез без единого звука, в комнате воцарилась абсолютная и полная тишина.

Пэм склонилась к самому уху приятельницы и шепнула, что хозяин кабинета – один из учредителей клуба «Диоген»; по слухам, в клубе гостям запрещалось вести какие-либо разговоры и производить шум, кроме как в помещении библиотеки. Мисс Адлер кивнула с пониманием – если это правда, ей здорово повезло! Безголосая певица – лучшая собеседница для человека, чье хобби – молчание.

Дородный мистер Холмс появился в кабинете тоже абсолютно беззвучно и настолько внезапно, что Пэм вскрикнула от неожиданности, а Ирэн поспешила укрыться за плечом леди-хроникера в тени массивного шкафа. На выпуклом лбу чиновника красовался совершенно не сообразный ему по статусу пластырь.

– Рад приветствовать, мисс Пристли! Пока вы добирались, чтобы написать об одном городском происшествии, ваш покорный слуга успел угодить во второе! Представьте себе, шел по Вирт-стрит, мимо дома, где производят ремонт крыши. С самого верха ветром сорвало изрядный кусок шифера. Только благодаря счастливой случайности, точнее – отменно сработанному цилиндру, я отделался всего лишь этой небольшой шишкой на лбу! Производить кровельные работы с такой халатностью – форменное безобразие! Вы сделаете полезное дело, если предупредите своих читателей о месте опасного ремонта.

Мисс Пристли деловито записала адрес места происшествия в блокнот и уточнила:

– Мистер Холмс, с вами часто происходят подобные несчастные случаи?

– Нет, – отмахнулся чиновник. – Такое со мной впервые.

– Вас насторожили эти происшествия?

– В каком смысле?

– Возможно, им предшествовали угрозы или странные, необъяснимые знаки?

Мистер Холмс задумался, механическим движением поменял местами нож для бумаги и пресс-папье, с интересом взглянул на девушку:

– Подумать только, мисс Пристли, коллеги считают меня одним из лучших международных аналитиков, но мне даже в голову не пришло установить связь между такими очевидными вещами! Действительно, утром на меня налетел какой-то красномордый детина и спросил, где ему найти сыщика Холмса.

– И что вы ему ответили?

– Вы достаточно прогрессивная леди, мисс Пристли, вам можно сказать не таясь, что я просто послал этого кретина ко всем чертям! Он же посмел пригрозить мне – буркнул: «Вы сильно пожалеете, мистер». – Мистер Холмс улыбнулся и сразу стал похож на младшего брата. – Да, любезная мисс, когда вам прискучит быть леди-хроникером, вы вполне можете стать леди-детективом и открыть сыскное агентство.

– Только если мисс Адлер согласится составить мне компанию! Это была ее идея, – скромно ответила Пэм и за руку вывела Ирэн из тени в круг света.

Мисс Адлер выпрямилась и откинула шарф, прикрывавший лицо, сэр Майкрофт грузно приподнялся ей навстречу, добротное кресло заскрипело и качнулось.

– Мисс Адлер, я… испытываю неловкость за досадное происшествие в клубе… мне пришлось действовать в исключительных обстоятельствах, вы должны меня понять… – Он снова смешался, не решив, как себя вести после их вокзальной одиссеи, и счел за благо сменить тему: – Вчера я был на вашем концерте – это было великолепно! Шерлок очень обедняет себя, ограничиваясь симфоническим искусством. Знаете, мой брат терпеть не может оперу. Надеюсь, вчера вам доставили цветы…

Ирэн взмахнула рукой, стала бормотать слова примирения и благодарности, но губы ее шевелились абсолютно беззвучно. Она имела вид рыбы, выброшенной на берег, пока Пэм не пришла ей на помощь:

– Мисс Адлер хочет выразить вам признательность, просто у нее проблемы с голосом после вчерашнего концерта…

Даже самый прозорливый медиум не смог бы предсказать того, что последовало за фразой, представлявшей собой обычное проявление вежливости.

Мистер Холмс выбрался из-за стола, принялся прохаживаться по кабинету, обругал концертный зал, в котором выступала Ирэн, за крайне нездоровое сочетание духоты и сквозняков. Сообщил, что он сам избегнул катара легких только благодаря искусству Дэ. С самим Дэ они уже успели познакомиться – так называют китайца, встретившего гостей у двери. Его настоящее имя слишком непривычно для европейского уха, потому все зовут его просто Дэ. Он прибыл в Лондон из Шанхая вместе с мистером Холмсом, но скорее компаньон, чем слуга в его доме. Дэ – фантастический кулинар, дает уроки боевого искусства «барицу» его младшему брату, но самое главное – Дэ умелый лекарь и владеет секретами целительства посредством особой энергии и стальных игл.

Его гостьи никогда не слышали о китайском искусстве изгонять любые хвори, вонзая острые стальные иглы в тайные, известные только посвященным точки тела? Ирэн бросила на приятельницу красноречивый взгляд, но было уже слишком поздно – мистер Холмс успел нажать кнопку электрического звонка, китаец мгновенно возник на пороге кабинета и стал шушукаться со своим господином. Чуткий слух Ирэн различал непривычные интонации и звуки чужого языка, но она не понимала ни слова, только поеживалась под маслянистым взглядом китайца.

Сказать по правде, Ирэн предпочла бы чашку чая, поднос с которым внес в кабинет слуга вполне обычного вида, но напиток должен был скрасить одиночество Пэм. Саму же мисс Адлер китаец и мистер Холмс подхватили под руки, водворили в библиотеку и погрузили в глубокое мягкое кресло. Тщетно она пыталась объяснить, что считает подобную заботу чрезмерной, гостеприимный хозяин неверно истолковал ее жестикуляцию и принялся объяснять:

– Лекарь Дэ не считает вашу болезнь следствием простуды. Мисс Адлер, вы принадлежите к стихии воды, но вода иссякла под действием какой-то темной энергии… Простите, я не настолько хорошо владею его диалектом, это все, что я понял. Он сможет восстановить баланс стихий в вашем организме, и голос вернется.

Тем временем китаец развернул на маленьком столике кусок желтого шелка, в который были обернуты сверкающие иглы, зажег фитиль в фарфоровой плошке, наполненной ароматным маслом. От его мускулистого тела исходила незримая, но физически ощутимая энергия. В полутемной комнате непонятные приготовления казались Ирэн особенно зловещими, она дернулась всем телом вперед – от этого движения как будто скобка соскочила с горла, она прошептала – тихо, хрипло, но вполне явственно:

– Нет… нет… нет… мне уже лучше… нет никакой нужды…

Китаец прокалил иглу в язычке пламени, ухватил ее за руку и вонзил прямиком в руку чуть выше указательного пальца – Ирэн не почувствовала боли, но ей показалось, что ее кожа покрылась инеем, как зеленый листочек от заморозков.

Ощущение парализовало ее, она молча наблюдала, как в руку впились еще несколько игл – по телу пронесся огненный вихрь, пальцы ее задрожали, боль тоненькой ниточкой протянулась от ногтя к локтю, затем дотянулась до ключицы, поднялась к горлу и растворилась под языком:

– Ой! – звонко вскрикнула она. – А-а-а-а-а…

Крик прозвучал отчаянно громко! Она облизнула губы, пропела гамму. Затем встала и тихонько напела фрагмент простенькой песенки и другой – из сложной арии:

– Чудо! Чудо свершилось! – Вихрем счастья Ирэн пронеслась вокруг китайского целителя и наслаждалась хрустальными звуками собственного голоса. Она готова была кружиться и петь до самого утра прямо под сумрачными сводами библиотеки, но для начала ей следовало воспользоваться голосом для куда более приземленных нужд.

Она остановилась прямо перед мистером Холмсом, чуть склонила голову – убедилась, что двери заперты и в комнате нет посторонних, посерьезнела:

– Мистер Холмс, я пришла с тем же вопросом, что и ваш утренний знакомец. Мне срочно требуется разыскать вашего брата, дело идет о жизни и смерти – его жизни! И вашей тоже. Его необходимо предупредить…

Старший брат только тяжело вздохнул и развел руками:

– Мисс Адлер, вы переоцениваете нашу близость с Шерлоком. За те десять лет, которые прошли со дня смерти наших родителей, мы общались крайне мало. Я был крайне удивлен, когда Шерлок попросил устроить ему встречу в полицейском департаменте, но помог. И что произошло после? Полиция разыскивает его по обвинению в поджоге и убийстве Милвертона…

– Особняк сгорел, все улики погибли! – запротестовала Ирэн.

– Но оранжерея почти не пострадала. Там повсюду их следы, нашли платок Холмса, револьвер мистера Ватсона, перчатки, кажется, даже теннисную туфлю доктора!

– Какая наглая ложь! Доктор не терял туфлю, все это подбросили, уверяю вас…

– Кому понадобился такой спектакль? – Холмс-старший погрузил лицо в сложенные ладони, затем медленно поднял глаза на Ирэн. – Мисс Адлер, вы прекрасно знаете, мой брат был склонен к рискованным импровизациям. Милвертон – бесчестный человек, шельмовал в карты, бог знает, чем он еще занимался. Допускаю, что Шерлоком двигали благородные побуждения, поэтому не смог отказать ему в поддержке. Раздобыл для него билеты, подогнал карету в указанное место и более ни во что не вмешивался. Вы сами наблюдали, я исполнил все его пожелания самым добросовестным образом…

– Скажите хотя бы, куда он направлялся?

– Багаж просил отправить в Париж, железнодорожный билет в один конец, до Ньюхейвен. Я рассчитывал получить с континента телеграмму от него, но он молчит…

– Что же делать?

Ирэн опустилась в кресло и привычно постукивала ноготком по сережке в такт размышлениям, в этот момент оконное стекло со звоном рассыпалось, в комнату влетела горящая головня! Потом еще одна, ковер занялся…

– Прочь от окна! Пригнитесь скорее! – крикнула Ирэн, с силой толкнула недоумевающего чиновника на пол, прошептала: – Там человек с духовым ружьем! Оно бьет гораздо дальше обычного… – Прямо над их головами просвистела пуля, впилась в стену и выгрызла кусок штукатурки, ледяной ветер наполнил комнату.

Китаец сшиб лампу носком ноги, она погасла. Сорвал штору, набросил на разгоравшееся пламя, в комнате стало совсем темно. Красивым прыжком мистер Дэ преодолел комнату, схватил ружье, висевшее в простенке, выстрелил в окно.

Тем временем мистер Холмс и Ирэн самым комическим образом ползли по полу на четвереньках и решились подняться на ноги только в соседней комнате.

– Кто он?

– Не знаю, я могу только догадываться… – Ирэн покачивалась от дыхания сквозняка, как цветок. – Хотя нет, не так. Он преподает в Тринити-колледже, его имя ничего вам не скажет. Но невозможно доказать его причастность ни к одному из убийств или к другим преступлениям. Доказать, как это делают в суде. Понимаете? Нет ни улик, ни мотивов – кажется, это так называется.

Глава шестнадцатая

Фамильное сходство

Мисс Пристли давно уехала в редакцию готовить материл об опасных кровлях. Ирэн же осталась беседовать с мистером Холмсом. Они беседовали несколько часов, и сейчас сэр Майкрофт сидел в рабочем кабинете, глубоко задумавшись. Он нахмурился, между бровей залегла глубокая, похожая на молнию, морщина.

Ирэн рассказала ему почти все, что знала, – об агентстве по найму прислуги, которое занималось шантажом с такой же регулярностью, как ткачи прядением пряжи. О букмекерских конторах, устраивавших поединки, в которых не бывает победителей, зато случаются убитые. О налогах на разнообразные человеческие пороки, которые день за днем собирала с лондонцев «темная армия», о подкупе, запугиваниях и убийствах, посредством которых держал свою армию в страхе лорд-Паук, творящий зло под гербом с литерой W. Умолчала Ирэн всего лишь о некоторыхдеталях, несущественныхдля сэра Майкрофта, а именно о той роли, которую она сыграла в недавних происшествиях.

– Он всегда подбрасывает улики, и невинные люди запутываются в них, как мошки в липкой паутине, – продолжала мисс Адлер, отхлебнув заслуженный глоток чая. – Я уверена, он заранее заказал платок с меткой вашего брата, отправил своих людей выкрасть туфлю доктора Ватсона и его перчатки. В тот вечер, когда мы, все трое, имели глупость забраться в особняк Милвертона, неизвестные напали на квартиру, которую снимают Шерлок и доктор Ватсон. Наверняка, это нападение было подстроено с одной-единственной целью – раздобыть предметы, которые превратятся в улики и изобличат вашего брата как преступника! Мистер Паук очень боится лучшего сыщика Лондона и замыслил любым способом избавиться от него, а мистер Холмс даже не подозревает о силе «темной армии» и джентльмене с духовым ружьем – подкупленный почтальон выкрал записку с предупреждением… Поверьте мне, я видела глаза этого человека – он одержимый! Мы должны разыскать и предупредить Шерлока первыми!

Мистер Холмс тяжело вздохнул:

– Скверная история. Я вам верю, мисс Адлер, и нахожу логические аргументы вполне убедительными и достаточными. Но британское правосудие старомодно и требует более весомых доказательств, чем логические умозаключения…

Он нажал на электрический звонок, китаец явился к нему с крошечным фарфоровым стаканчиком, наполненным неведомым бодрящим снадобьем. Мистер Холмс опорожнил стаканчик, и здоровый цвет сразу вернулся к его бледным щекам, свидетельствуя о восстановившемся кровотоке, продолжил беседу:

– Вот самый недавний пример такого подхода – вы уже слышали, что адвокаты лейтенанта Вудли подали жалобу. Они считают, что улики были собраны с нарушением процедуры. Проще говоря, инспектор Лейстред подобрал склянку из-под яда в мусорной куче на заднем дворе, то есть в месте общественного пользования, а ордер у него был исключительно на обыск квартиры мистера Вудли – жилого помещения. Главный комиссар полиции как раз сменился – полковник Эдуард Бредфорд, весьма дотошный человек, уже вынес бедолаге Лейстреду взыскание за халатность…

Ирэн пришлось спрятать улыбку – конечно, ей не следовало сомневаться в том, что мистер Нортон отличный адвокат. Так уж устроена старая добрая Британия – в войнах, которые детективы ведут с преступниками, выигрывают адвокаты!

– Значит, лейтенанта Вудли отпустят?

– Если бы его обвиняли только в отравлении, пожалуй, он отвертелся бы. Но ему выдвинуто обвинение в похищении секретных документов и шпионаже. Полковник Бредфорд бывший военный, он потерял руку в колониях и будет весьма пристрастен. Отдам должное Вудли – мальчишка держится молодцом и стоит на том, что никогда не имел доступа именно к этой папке и не знал, где она хранится.

– Допустим, он действительно этого не знал. Адмирал его недолюбливал, а склянку и платки ему могли подкинуть точно так же, как подкинули улики против Шерлока…

– Не обижайтесь, Ирэн, но женский ум все же существенно… отличается от мужского. Женщина замечает только факты и этим довольствуется, а мужчина ищет причинно-следственные связи. Я не вижу мотива, в силу которого некто пошел на преступление, чтобы просто запятнать Вудли. Он перспективный юноша, не более того – лейтенант, винтик в системе, который легко заменить, поэтому цена его не высока.

Ирэн посерьезнела и придала лицу значительное выражение:

– Но его отчим – лорд Чизвит – приводной ремень или даже мотор в этой машине! Именно лорд мог быть целью шпионов…

– Шпионов? Милая Ирэн, наша богоспасаемая Британия правит морями и уже лет двести как не имеет серьезных соперников. Пусть не двести, но последние двадцать лет, после Крымской войны, единственные серьезные враги для британцев – они сами. Не понимаете? Я говорю о той грызне, которая каждый день идет в парламенте. Оппозиционеры Чизвита обвиняют правительство в завышенных расходах, за каждым шиллингом, истраченным на оборонные заказы, им мерещится коррупция. «Непотопляемый» был очень затратным проектом, он мог стать самым дорогим кораблем в истории британского флота. Вот сэр Чизвит и задавал коллегам вопрос – зачем британским налогоплательщикам финансировать это дорогущее морское чудовище? Проект собирались подвергнуть серьезной экспертизе – многие уверены, что корабль затонул бы, как только покинул стапеля. Другие считали, что «Непотопляемый» вообще не собираются строить, а только дадут заработать на военных заказах нескольким частным проектным конторам…

Словом, история гадкая – от начала и до конца.

Если документы не найдут, Вудли никогда не отмоется от обвинений в шпионаже, тень шпионского скандала замарает всю оппозицию, лорд Чизвит потеряет свое политическое влияние и уже никогда не сможет оправиться. Для него это хуже смерти!

Чай в чашке Ирэн давно остыл, время обеда плавно закончилось, и желудок стал требовать как минимум ужина, ей приходилось прилагать отчаянные усилия, чтобы не зевнуть, но мистер Холмс оседлал своего любимого конька, – его глаза блестели, и он с энтузиазмом развивал свои внутриполитические доктрины:

– Знаете, что самое поразительное в этой истории, мисс Адлер? То, что я впервые готов согласиться с адвокатом Нортоном. В клубе он сказал, что документов никогда не существовало. Когда в Адмиралтействе исчерпали собственные ресурсы, они обратились к… – Мистер Холмс многозначительно посмотрел на кабинетный портрет ее величества, украшавший его стол, сделал специфическое движение кончиками пальцев, как будто сматывал клубок ниток. – А когда потянули за эдакую ниточку, министр велел мне возглавить поиски.

Кабинет покойного Армбалта в Адмиралтействе, все помещения в клубе, даже квартира адмирала были обысканы со всем возможным тщанием. Опытные агенты морской разведки организовали слежку более чем за сотней лиц, которые могли быть причастны. Даже толщину стен и потолочных перекрытий измерили и сверили с проектной, чтобы выявить тайник! Но ни малейшего следа исчезнувших документов так и не удалось обнаружить…

Сон был готов унести Ирэн в свое сладкое царство, она потерла глаза кулачком и решила, что пришло время подвести конец их продолжительной и увлекательной беседе:

– Мистер Холмс… Простите меня, но я всего лишь певица и мало разбираюсь в политике, вообще в академических науках. Но один знакомый…кхм… профессор сказал мне, что если дедукция не позволяет разрешить задачу, надо воспользоваться индукцией.

– Что? – ахнул мистер Холмс и вытащил из стола монокль – только исключительно хорошее воспитание воспрепятствовало ему посмотреть на необычайную собеседницу в бинокль.

– Вы искали тайник, а не документы.

– Ну… знаете ли!

– Знаю. Документы могут находиться на самом видном месте…

– Там 58 нумерованных листов крупного формата – чертежи с описаниями! Сложно не заметить такой массив…

– Разумеется, вы их замечали, но проходили мимо. Я однажды…. то есть я слышала, как молодая актриса провезла через таможню бриллианты, нашив их вперемешку со стекляшками на плохонький театральный костюм. Люди ищут не то, что есть на самом деле, а свое представление об этом предмете.

– Я не понял вашей аналогии… – признался чиновник.

– Чертежи для вас – нечто секретное и важное. Но по сути – это стопка больших листов бумаги. Они могут лежать в библиотеке, среди гравюр фривольного содержания, в старых газетных подшивках, среди неразобранной почты, наконец…

– Черт… а мне нравится ваша мысль! Завтра же распоряжусь перебрать библиотеку в клубе и в Адмиралтействе.

Он самолично помог Ирэн укутаться в ее меховые покровы, отправив китайца закладывать их карету, чтобы доставить самую необычную леди, которую ему приходилось встречать, домой со всем возможным комфортом. На прощанье Ирэн, уже сидя в карете, протянула мистеру Холмсу руку для поцелуя и заметила:

– Прошу вас, не забудьте просмотреть почту, которая поступила на имя адмирала после его смерти…

…Сержант военно-морского флота Ее Величества Годвин был исправным служакой, потому и должность ему доверяют ответственную. Дежурить в здании Адмиралтейства, даже на специальном входе для прислуги – это тебе не по портовым кабакам с бабами таскаться! Тем более девчонки сюда тоже заглядывают, и симпатичные – прибираются ни свет ни заря. Он задремал только под утро, но его робкий, так и не успевший окрепнуть сон грубо прервали. Во входные двери колотили что есть мочи, хотя для прислуги час был еще слишком ранний. Но хочешь не хочешь, сержанту пришлось поправить форменный головной убор и пойти открыть – на то и служба.

У двери топтался почтальон – тоже сонный и хмурый молодой паренек с жидкими рыжими усиками.

– О! Хоть один проснулся! Обошел тут все двери – не добудишься их, – обрадовался почтарь и пихнул в руки сержанту объемистую бандероль в пыльном пакете, со штампами и сургучными печатями, вынул из-за ремня блокнот. – На, держи. Распишись здесь и время проставь…

Сержант схватил хамоватого почтаря за плечо, чтобы не воображал о себе больно много. По-хорошему, юнца следовало взгреть, но оставить свой стратегический пост сержант Годвин тоже не мог:

– Слышь, погоди-ка. Обратись по форме! Тут тебе не черт-те что, а главное учреждение военно-морского флота Ее Величества! Повторяй за мной: «Сэр, примите посылку… Распишитесь, пожалуйста, сэр».

– Сэр, примите посылку для департамента адмирала Армбалта.

– Так он вроде помер? – засомневался сержант, расписываясь в блокноте.

– А мне без разницы, сэр, кто у тебя помер, а кто живой. Расписался, что принял, сэр, девай ее куда хочешь, хоть на помойку выбрасывай, сэр!

Наглый почтальон успел отскочить от двери на безопасное расстояние, состроил сержанту гримасу и был таков.

Вечером того же дня мистер Майкрофт Холмс с выражением лица человека, смертельно утомленного всеобщим интересом, кочевал из одного начальственного кабинета в другой и повсеместно удостаивался похвалы за свое аналитическое мышление, особые методы и способности к дедукции. Проект линейного корабля «Неустрашимый», считавшийся похищенным, был обнаружен в целости и сохранности в хранилище невостребованной почты. Проверка показала, что конверт не подвергался почтовой пересылке и, судя по всему, не покидал стен Адмиралтейства. К сожалению, ответить на вопрос, что заставило флотского ветерана хранить секретный документ настолько странным образом, ответить было уже некому.

Через три дня сержант Вудли был освобожден из-под стражи и подал прошение об отставке. Новоявленный лорд Армбалт собирался посвятить себя политической карьере.

Но задолго до этих знаменательных происшествий мисс Адлер вернулась в Брайони-Лодж, отужинала и стала готовиться ко сну. Спросила у горничной, расшнуровывавшей ее корсет:

– Энни, как мой милый песик? С ним больше не происходят… э… неприятности?

– Нет, мэм, Тобби – воспитанный пес, – улыбнулась девушка. – Потом, гуляют с ним по три раза на день. И вы сами, и мистер Нортон, или прислуга его выводит. Не пес, а прямо принц Уэльский…

– Ну и отлично! Скажи, мы забрали из Парижа все мои маскарадные костюмы?

– Все. Сундук на чердаке стоит. Таскаем их за собой, только за багаж зря платим. Вы все равно их по два раза не носите, новые заказываете каждый раз…

Ирэн рассмеялась, а под утро тихонько выскользнула из кровати, чмокнула сонного пса, переложила в кресло, вытащила из-под тюфяка в его корзинке стопку плотных листов бумаги. Она запихнула документы под собачью подстилку еще в клубе и постаралась совершенно забыть о них.

Гарантия ее жизни преспокойно хранилась в собачьем приюте леди Абигэйл, пока полицейские детективы и частные сыщики, агенты военно-морского флота и приспешники темного профессора раз за разом обыскивали ее жилище.

Пес Тобиас был единственным, кто мог навредить политически значимому документу, но, как и подобает джентльмену, проявил завидную выдержку и деликатность.

Все эти дни Ирэн мечтала найти способ избавиться от опасного груза. «Непотопляемый» так и не успел стать настоящим военным кораблем, но уже уносил человеческие жизни. Он погубил адмирала Армбалта, и теперь могли отнять и ее жизнь, разрушить благополучие еще многих людей начиная с лейтенанта Вудли.

Но спасти даже одну-единственную жизнь ему было не под силу. Ирэн вспоминала безумные глаза профессора и понимала: бесполезно торговаться с этим одержимым, пытаясь обменять гарантии безопасности на документы.

Он обязательно убьет – хищный Паук почувствовал вкус денег, власти и крови. Остановить его теперь сможет только смерть!

Вот о чем думала певица, копаясь в сундуке, среди пыльных тряпок, в поисках маскарадного костюма почтальона.

После вчерашнего визита к сэру Майкрофту Холмсу она твердо решила вернуть документы в Адмиралтейство, а самой остаться подальше от политических дрязг, в которые ей пришлось погрузиться не по своей воле.

Кофе приятно взбодрил ее после удачной утренней прогулки.

Она добавила сливок, но ее мысли невольно возвращались к странному профессору. Хотя их встреча была совсем короткой, Ирэн успела составить некоторое мнение о своем враге. Вряд ли его беспокоила огневая мощь Британии на море или финансирование оборонных заказов.

Нет, он всего лишь воспользовался политической интригой как уловкой, вроде сфабрикованных улик или кулачных боев с подстроенным результатом.

Паук мог просто убить стареющего лорда, например подменить его пилюлю ядом. Мог спровоцировать его честолюбивого пасынка на боксерский поединок или дуэль со вполне предсказуемым летальным исходом.

Зачем было затевать такую сложную интригу? Ирэн облизнула серебряную ложечку, сегодня ей подали любимый клубничный джем.

Лорд Чизвит жил политикой, поэтому политика была лучшим оружием, чтобы его растоптать. Политическое поражение для него хуже смерти, так сказал мистер Майкрофт Холмс, а он хорошо знает этих парламентских джентльменов.

Поэтому в качестве мишени для своей интриги Паук выбрал не одного из родных сыновей Чизвита, а его пасынка, лейтенанта Вудли – единственного члена семьи, кто разделял главную страсть лорда и готов был продолжить его дело!

За этим крылась обида, смертельная обида, очень глубокая и личная…

Обида, которая требует отмщения, даже если для мести потребуются долгие годы. Шифры, позаимствованные у каморры. Система тайной криминальной организации, проникающей повсюду, в которой все служат своему генералу, но только избранные знают его в лицо…

Таким вещам можно научиться только на Сицилии и только в определенных семьях. Но профессор не был похож на итальянца – редкие пегие волосы, белесые ресницы, болезненная бледность, которую невозможно не заметить, вытянутая фигура, руки с подагрическими суставами – все это мало характерно для итальянца.

Впрочем, она может узнать все точно!

Ирэн постучала ложечкой о молочник, подзывая прислугу, и отправила за импресарио: в отличие от Ирэн, все еще нежившейся в постели, синьор Сильвио завтракал внизу в компании мистера Уайльда – они обсуждали новую пьесу, верный своему долгу импресарио всячески расхваливал драматические таланты Ирэн. Даже если у бедняжки начнутся проблемы с голосом, это совсем не повод оставить сцену!

– Сильвио… – Ирэн говорила слабым голосом и прижимала к шее кружевную пелерину, наброшенную поверх утреннего платья. – Сильвио… Скажите, вы можете кое-что узнать у своих знакомых на Сицилии?

– Да что угодно!

– Разузнайте, может, кто-то помнит трогательную историю про английского мальчика, которого воспитали в уважаемой семье…

– В уважаемой семье? В семье из каморры…

– Да.

– Святой Себастьян! Такие семьи не устраивают приютов для сирот, Ирэн!

– Возможно, его мать итальянка, которую обесчестил британец… Или леди из общества подбросила дитя порочной страсти с каким-нибудь чичероне в семью его итальянской родни…

– На Сицилии не принято задавать лишних вопросов, лезть в чужие семейные дела.

– А вы напишете, что ищете сюжет для оперы… – интригующе подмигнула Ирэн.

– Мадонна! Да кто же согласится писать либретто для оперы с таким затрапезным сюжетом? Хотя… – По лицу синьора Сильвио скользнула тень заинтересованности. – Но на Сицилии живет множество таких семей: марки, конверты, почтовая бумага, открытки и телеграммы! Эти розыски обойдутся в целое состояние…

– Нет, всего в пару гиней, ведь вам известна фамилия ребенка!

– Мне?!? Душенька, – импресарио расплылся в сладчайшей улыбке, – я надеялся, вы пошли на поправку…. Но сейчас понимаю, лучше еще полежать…

– Любезный друг! Вы послали ему пригласительный на мой последний концерт! Чокнутый математик, который выращивает орхидеи. Помните? Как его зовут?

– Профессор Мориарти! – выдохнул синьор Сильвио и сразу же пошел искать чернильный прибор.

Глава семнадцатая

Весомые аргументы

Выздоровление мисс Адлер произвело настоящую сенсацию в медицинских кругах Лондона. Но ее нервы были ужасно расшатаны, ее мучили ночные кошмары – она то чувствовала себя запутавшейся в липкой и мерзкой паутине, из которой не могла выбраться, то в абсолютном одиночестве блуждала по бесконечным каменным лабиринтам, пыталась позвать на помощь, закричать, но голос снова исчез!

В ужасе Ирэн просыпалась, садилась на кровати – в каждом углу ей мерещились то глаза, сверкающие безумным огнем, то липкая, мерзкая паутина. Она зажигала светильник и уже не могла уснуть до самого утра…

Ванны из морской соли и валериановые капли, которые ей прописывал доктор Крэмер, не приносили желаемого результата. Поэтому она отправилась за советом к доктору Лоримерру, прослывшему в Лондоне экспертом по нервным болезням. Доктор выслушал ее со вниманием, заметил, что вульгарный прогрессизм его коллеги однажды скажется на здоровье Ирэн самым плачевным образом. Он снова посоветовал сменить климат – лондонские туманы порождают видения и разрушают психику даже у здоровых людей, это, считай, научно доказанный факт!

Если же пациентка решится отбыть на континент, он отрекомендует мисс Адлер своему коллеге – венскому врачу Зигмунду Фрейду, который, хотя и практикует недавно, уже добился некоторых успехов в интереснейшем направлении – он изучает сновидения своих пациентов, его метод позволяет эффективно справляться с неврозами. Сейчас доктор проводит исследования с больными в альпийских санаториях.

Весенняя природа Швейцарии прекрасна! – уверял доктор Лоримерр, подавая мисс Адлер пальто в приемной. Пациентка, ожидавшая приема, поддакнула врачу:

– Представьте себе, мой жилец сейчас путешествует по Швейцарии и просто в восторге от тамошнего воздуха, пишет, что совершенно забыл о существовании нервов!

Мисс Адлер с интересом посмотрела на рассказчицу – нет, она не ошиблась! Тот же неизменный устаревший покрой платья, та же прическа и выражение лица вечной классной дамы – миссис Хадсон нисколько не изменилась.

Возмущение сразу же закипело у Ирэн под манто: она столько делает, чтобы разыскать Шерлока, считай, каждый день связывается с его братом Майкрофтом, и узнает новости – мистер Холмс разыскивает брата через дипломатические миссии и посольства, кроме того, ему согласились помочь люди из военно-морской разведки, но установить местонахождение сыщика и его друга ему пока что не удалось.

Вместе с мисс Пристли Ирэн перебирала горы континентальных и британских газет в надежде, что где-то промелькнет новый рассказ доктора Ватсона, просматривала колонки криминальной хроники – надеясь, что Холмс обнаружит себя, вмешавшись в какое-то резонансное дело, даст какое-то специфическое объявление, смысл которого будет понятен лишь немногим посвященным.

Но ничего подходящего не находилось.

Похоже, мистер Холмс вообще относился к той редкой категории людей, которые склонны доверять врагам гораздо больше, чем друзьям. Да и друзей у Холмса нет – даже Джона Ватсона он считает не другом, а компаньоном. Теоретически доктор мог располагать сведениями о местопребывании сыщика, но фактически Ватсон тоже как в воду канул, исчез и растворился в пестром круговороте континентальной Европы.

Ладно, пусть он не подает знака ей – мог бы известить брата, что он в Цюрихе, или проинформировать Ирэн – она понюхала большой букет роз, украшавший приемную эскулапа. И вот сейчас случайно выясняется, что Холмс ведет оживленную переписку со старой каргой – своей домохозяйкой! Конечно, Ирэн следовало догадаться об этом раньше и как минимум навестить пожилую даму.

Она как можно более вежливо стала уточнять, какие именно места рекомендует мистер Холмс? Цюрих – там полно русских социалистов, и все они весьма примечательные персонажи, но в остальном городишко скучный, принялась перечислять миссис Хадсон. Затем – Люцерн, тихий и провинциальный городок, известный средневековыми руинами… А сейчас он отправился в пеший тур по альпийским деревушкам и обосновался в гостинице с каким-то очень британским названием…

У Ирэн не достало терпения слушать дальше – она с горячностью схватила миссис Хадсон за руку и переспросила:

– Вы никому не говорили про его письма?

Добропорядочная дама сразу же посуровела:

– Зачем мне скрывать нашу переписку? В письмах мистера Холмса нет ничего фривольного, вы можете убедиться сами, я зачитаю вам фрагмент про тамошние санатории и минеральные источники… – Она открыла вместительный ридикюль и принялась рыться в его содержимом: – Ничего не понимаю! Я точно помню, как положила письмо сюда, в кармашек сумочки…

– Проходите в кабинет, миссис Хадсон, – поторопил респектабельную домохозяйку врач, – займемся вашим склерозом…

Ирэн ворвалась в особняк вместе с порывом весеннего ветра и, раньше чем успела снять шляпку, крикнула импресарио:

– Синьор Сильвио, у нас есть атлас Швейцарии?

– Душенька, эту страну можно объехать на велосипеде за пару часов, какой может быть атлас? Зачем он вам нужен?

Но она не унималась – нашла подробную географическую карту Европы, стала разглядывать через лупу и читать примечания. Действительно, в Швейцарских Альпах имелась гостиница с британским названием – «Англия», которую рекомендовали для отдыха как опытные путешественники, так и любители, впервые рискнувшие выпорхнуть на континент. Но толком разглядеть карту она так и не смогла

– И вообще, дорогуша, – заметил Сильвио, когда горничная наконец-то вышла и оставила их наедине, – вам уже нечего опасаться… С утренней почтой мне прибыло письмо с Сицилии… Представляете?

– И что же нам пишут ваши родственники и прочие менее известные авторы? – поторопила неповоротливого синьора Ирэн.

– Пишут, что «Мориарти» – это вовсе не фамилия, а название маленькой гостиницы в портовом городишке. Лет сорок назад это местечко считалось модным курортом с целительным водяным источником, даже британцы заглядывали сюда подлечить нервишки. Так вот, в гостиницу повадилась заглядывать парочка англичан – молоденькая девица и морячок – офицер флота, красавец и все такое. Потом морячок, как водится, снялся с якоря, уплыл и дослужился до больших чинов. А его подруга через положенное время родила малютку. Она горевала и заливалась слезами, в Англии у нее остался муженек. Потому она уговорила вдовую хозяйку гостиницы взять несчастное дитя на воспитание, заплатила ей некоторую сумму и обещала каждый месяц присылать деньги для мальчугана. Легкомысленная дама уехала, так ни разу и не прислала синьоре обещанных денег.

Через некоторое время источник иссяк, курорт вышел из моды, и чтобы свести концы с концами, синьора отправила ублюдка побираться на рыночных площадях и городских праздниках, там он быстро свел знакомство с ребятами из каморры, устраивавшими азартные игры. Малец оказался толковым парнем и быстро стал продвигаться в семье все выше и выше. Только до самого верха ему было никак не добраться, потому что Святая Дева не дала ему родиться итальянцем по крови. Кончилась история печально: он расшиб камнем голову парню из семьи – счел, что тот занимает его законное место – и был таков. В семье – поверьте мне, это очень уважаемая семья! – так вот, в семье не в обычае прощать такие вещи. Его искали, обшарили всю Европу, от самых шикарных казино до последней опиумной курильни. Но парням и в голову не могло прийти, что чертов выползень преспокойно учится в Англии на математика и знай себе строчит статьи про бином Ньютона… – Синьор Сильвио отложил письмо, снял пенсне и потер переносицу.

– С морячком все понятно – это был непотопляемый адмирал Армбалт, – догадалась Ирэн. – А как звали легкомысленную леди?

– Миссис Вудли!

– Надо же… Какой коварный и терпеливый паук! Дождался своего часа и всех сразу заманил в свою паутину… Теперь понятно, он придумал себе такой знак, его можно читать и как «W» – Вудли, и как «М» – Мориарти…

– Ирэн, душенька, теперь вы можете забыть про этого одержимого профессора, отправляться в Швейцарию и спать без кошмаров! Сицилийские парни мало похожи на инспектора Лейстреда: им не требуются ордера на арест и постановления суда. Зато у них острые ножи, а стреляют они без промаха. Его уже можно числить в покойниках!

– Если бы так… – вздохнула Ирэн. – Я не могу про него забыть! Пожалуй, мне действительно стоит подлечить нервы, съездить в Швейцарию… Распорядитесь, чтобы собирали вещи и пошлите кого-нибудь за билетами.

– Но я не смогу сопровождать вас, Ирэн. Оскар уже завершает пьесу, я обещал помочь с постановкой, вам же известно, какой он непрактичный!

– Ладно, – махнула рукой мисс Адлер. – Мое здоровье позволяет мне поехать одной.

– Я мог бы стать вашим спутником, Ирэн! – рассмеялся подоспевший мистер Нортон. – В конце концов, за это время с моей практикой ничего не случится – британцы не изобретут пилюлю бессмертия, значит, продолжат умирать. А наследники упокоившихся продолжат судиться друг с другом. Вам я гораздо нужнее, чем этим потенциальным покойникам. Такой красивой леди, как вы, Ирэн, просто неприлично путешествовать в одиночестве.

Уже через два дня они вышли в море, паровая яхта вязла курс к берегам Франции.

А еще через неделю мисс Адлер со своим спутником уже любовалась горными видами в милой горной деревушке Розенлау и по несколько часов кряду пересказывала доктору Фрейду свои сновидения, а он требовал все новых и новых подробностей. Чтобы расспрашивать местных жителей о Холмсе, она завела привычку регулярно прогуливаться с песиком по горным тропкам или без посторонних глаз кататься на велосипеде.

Она опросила, считай, половину местных жителей, составила распорядок дня, по которому мистер Холмс жил вместе со своим другом и компаньоном Ватсоном. Сыщик практически никогда не остается в одиночестве, а доверить свое дело бумаге рискованно.

За окнами прошел короткий и бурный, как все в Швейцарии, летний дождик. Каждое утро Ирэн решала, как бы неожиданно столкнуться с мистером Холмсом на велосипедной тропке и серьезно поговорить, и каждый день откладывала разговор. В эту игру с собственным разумом можно было бы играть вечно, если бы с континента не прибыла очередная партия газет – их заказал для себя Нортон. В разделе криминальной хроники рассказывалось о сложной операции столичных департаментов уголовной полиции – всего за сутки они обезвредили несколько сотен преступников, таким образом положили конец опасному преступному сообществу. Тем не менее полиция предполагает, что главе этой армии мелких мошенников, шантажистов и воришек удалось ускользнуть, по всей вероятности, он укрылся на континенте…

Ирэн отложила газету. Профессор Мориарти уехал из Лондона предположительно в Швейцарию. Зачем полицейским публиковать такого рода информацию? Неужели они рассчитывают таким нехитрым способом предупредить Холмса? Мало кто знает, где сейчас находится гениальный сыщик. Вдруг ее осенило – она поняла, что мистер Холмс писал письма своей общительной домохозяйке только затем, чтобы выманить своего врага на последнюю схватку в определенном месте, он так ничего и не знал о человеке с духовым ружьем. Надо срочно, сейчас же, немедленно переговорить с мистером Холмсом. Даже если для этого придется поднять его со смертного одра!

– Милая, ты уже читала газеты? – окликнул ее с веранды мистер Нортон. – Твоя приятельница Пэм и мистер Вудли, он же лорд Армбалт, объявили о помолвке!

– Они такая славная пара… Ты не знаешь, куда бежит местная детвора?

– Болтают, в Майрингене появился самодвижущийся экипаж, абсолютно черного цвета и очень быстрый – ребятишкам не терпится поглазеть. – Мистер Нортон замолчал, приблизился к ней и взял ее тонкую кисть: – Ирэн, милая, в этом сезоне могла бы появиться гораздо более эффектная пара… – Он коснулся губами кончиков ее пальцев. – Выходите за меня замуж, позвольте мне положить к вашим ногам весь Лондон!

Тоби подбежал к паре, тявкнул и одобрительно завилял хвостиком.

Но Ирэн напряженно оглянулась на двери – черный самодвижущийся экипаж! Мориарти уже здесь! – ей надо торопиться. Бежать бегом! Она выдернула пальцы из руки Нортона и скороговоркой пробормотала:

– Годфри, я… сейчас не могу… не могу ответить! Мне надо… все обдумать… прогуляться… – Она бросилась к двери, надела кепи, вскочила на велосипед, крикнула на ходу: – Мне надо побыть одной – понимаете?

Глава восемнадцатая

Смертельная схватка

Тропинку для велосипедных прогулок, по которой катила Ирэн, обрамляли живописные виды – зеленые кустарники и травы с отчаянным упорством взбирались на горные кручи, а серый камень утесов и скал напоминал о бренности всего сущего.

Пичуги-певуньи наполняли окрестности деревушки Розенлау трелями. На невообразимой высоте горных пиков многолетние снега таяли под лучами весеннего солнца, вода устремлялась вниз сотнями звонких ручейков, они сливались в прозрачные речушки, катились по горным склонам вниз – все дальше и быстрее. Их воды низвергались с обрывов водопадами, кипящие потоки разбивались в пропастях, вздымались облаками брызг, вода кипела и пенилась, убегала еще дальше, чтобы широкими потоками разлиться среди пасторальных альпийских лугов.

Она притормозила на развилке рядом с указателем: на одной стрелке значилось «Майринген», на другой – «Рейхенбахский водопад». Ирэн последовала в направлении этой известной туристической достопримечательности по ухоженной велосипедной дорожке. В сущности, попасть на импровизированную смотровую площадку, которую устроила у водопада сама природа, можно было, только воспользовавшись узкой пешеходной тропкой, прятавшейся среди колючих кустарников.

Тропка огибала водопад полукругом и заканчивалась головокружительным обрывом, так что возвращаться любителям горных красот приходилось той же самой небезопасной дорогой. За исключением альпинистов и просто любителей острых ощущений, способных выбраться с площадки по узкому каменному карнизу, нависавшему прямо над бездной, в которую низвергался водопад. Поток до блеска отшлифовал черный камень, а завеса мелкой водяной пыли круглые сутки окутывала ущелье туманом, похожим на лондонский.

Такой эксперимент был бы чрезмерным – ее не привлекали лавры Марии Паради [18], но перспектива прогуляться по пешеходной «козьей тропе», чтобы подстроить «случайную встречу» с сыщиком в дивном и романтическом месте, приятно будоражила Ирэн. Она потуже затянула шнурки на ботинках с рельефной каучуковой подошвой, которые считались «горными», затем спрыгнула с велосипеда, осмотрелась в поисках подходящего места, чтобы оставить свое транспортное средство, и заметила, как по каменному карнизу ловко и уверенно ползет человек – Холмс?

Она стащила замшевую перчатку, сложила ладонь козырьком, чтобы защитить глаза от солнечных лучей и лучше рассмотреть фигуру. Надо было прихватить с собой бинокль, хотя бы театральный!

Нет, человек на каменном карнизе, даже в облегающей спортивной амуниции, выглядел гораздо более коренастым, чем сыщик. Потом, у него были усы – наверняка очень пышные, раз их возможно рассмотреть с такого расстояния, за плечом у спортсмена болтался альпеншток и длинноствольное ружье. Обычный любитель острых ощущений – рассчитывает забраться в лесную глушь, чтобы сделать пару браконьерских выстрелов. Таких типов полно даже в благословенной альпийской провинции!

Он не заслуживал дальнейшего внимания, Ирэн переключилась на две фигуры, приближавшиеся к водопаду со стороны Майрингена. Тот, что был ростом пониже, оживленно жестикулировал, пытаясь в чем-то убедить высокого и сухопарого джентльмена с трубкой. Через руку джентльмена была перекинута крылатка, он сохранял полнейшую невозмутимость.

Ирэн в отчаянии топнула ножкой – несколько камешков с шорохом скатились с горной тропки вниз – и сжала кулак: Шерлок Холмс! Сэр! Ну почему, почему вы повсеместно таскаете за собой этого враля и лицемера Ватсона? Доктор тоже хорош – не сидится ему среди клистиров и порошков, бегает за сыщиком как мистер-собачий-хвост! Шерлок, останьтесь же наконец в одиночестве, чтобы бедная леди могла сказать вам всего несколько слов, очень важных слов!

Чтобы не расплакаться, она посмотрела вверх, призывая в союзники сверкающие горные пики, пушистые облака и неправдоподобно лазурный небесный свод. Вселенная тут же пришла ей на помощь – по тропинке к водопаду мчался мальчишка-посыльный в униформе небольшого отеля «Англия», в котором остановились неразлучные компаньоны. Посыльный размахивал белым конвертом.

Доктор вырвал письмо из его рук, прочитал, беспокойно обменялся со спутником парой коротких реплик, подхватил тяжелую трость и свою охотничью двустволку, зашагал следом за мальчишкой – они возвращаются в Майринген!

Холмс остался у водопада один, аккуратно уложил крылатку на большой валун, прижал альпенштоком, прошелся взад-вперед по краю бездны, заглянул вниз, несколько раз повел плечами, как будто разминаясь. Он кого-то ждет!

Ее! Конечно, Ирэн каждое утро гуляет у водопада с собакой, Холмс знает об этом и отправил навязчивого компаньона восвояси, чтобы они могли встретиться и поговорить. Надо как можно быстрее попасть туда – вниз! Ирэн свесилась вниз так, что едва не сверзилась в пропасть, закричала:

– Холмс! Мистер Холмс! – но ветер уносил ее слова.

…Темная тень материализовалась из водяного пара и черного массива скалы и двинулась к Холмсу. Паук! Профессор Мориарти!

Ирэн видела его собственными глазами – в ужасе она наклонилась, схватила подвернувшийся камень и со всей силы швырнула вниз. Он скатился, обрушив целую компанию собратьев поменьше, они с шумом осыпались прямо за спиной Холмса. Сыщик оглянулся и оказался лицом к лицу с Пауком.

Профессор рассчитывал справиться со своей жертвой без всякого оружия, его цепкие паучьи пальцы сомкнулись на горле Холмса. Ирэн закричала – эхо рассыпало звуки над ущельем: Мориарти посмотрел вверх, отвлекся всего на миг. Но Холмсу оказалось достаточно этого времени, чтобы нанести секретный удар по системе «барицу» под ребра противника, ослабить хватку, согнуться – они балансировали по самому краю, уже невозможно было различить их тела, они слились в напряженный темный ком, который неотвратимо сползал в самое жерло пропасти…

Ждать дальше было немыслимо! Ирэн бросилась вниз, не разбирая дороги – торопливо нащупывала ступней устойчивые выступы, ветки хлестали ее по лицу, колючие кустарники, за которые она цеплялась, насквозь протыкали замшевые перчатки и впивались в кожу, острые зубцы камней выдирали целые лоскуты бархата из пышных велосипедных бриджей, лента на шляпе развязалась, ветер сорвал ее головной убор и швырнул в пропасть.

Наконец она почувствовала под ногами устойчивую почву, она не могла опоздать! Не могла!

Смотровая площадка была пуста, только вой и брызги воды поднимались над пропастью, отчаявшаяся леди бросилась к самому краю – туда, где пальцы в черных кожаных перчатках цеплялись за камни в последней попытке спасти жизнь.

Кто из них уцелел в смертельной схватке?

Ирэн не знала. Она опустилась на колени, зажмурившись, подползла к самому краю и заставила себя открыть глаза: кажется, там, ниже, светлое пятно – бежевый жакет в мелкую клетку, коротко остриженный затылок…

– Холмс… Мистер Холмс, – робко позвала она. – Вы живы?

Пальцы в перчатках чуть заметно пошевелились. Одной рукой она схватила сыщика за запястье, другой – за воротник пиджака, потянула к себе что было сил:

– Ну же… выбирайтесь оттуда, Холмс, черт бы вас подрал!

Там, внизу, в быстрых горных струях, полоскался черный шелковый плащ – последнее, что оставил миру преступный гений профессора Мориарти.

– Помогите же мне, Холмс… умоляю… – Ирэн удалось перехватить руку сыщика у локтя, он, ощутив помощь, оттолкнулся ногами от каменной стены, перевалился чрез край обрыва, тяжело дышал. По щекам Ирэн катились крупные слезы, одна упала на мертвенно-бледное лицо Холмса – силы оставили его. Ей удалось еще немного оттащить спасенного от края обрыва, коснулась губами лба – он был холодным как кусок льда! Похлопала по щекам в надежде вернуть к жизни, но все было тщетно.

Его может спасти только врач. Срочно, немедленно…

Она бросилась бегом по тропинке – не помнила, сколько пробежала, когда столкнулась с небольшой процессией, двигавшейся со стороны Майрингена. Впереди почти бежал доктор Ватсон, за ним следовали седовласый Питер Штайлер-старший, хозяин отеля «Англия», тот самый мальчишка, двое крестьян и швейцарский полисмен.

– Туда, – она указала в направлении водопада. – Доктор, скорее! Он умирает…

На бегу мистер Ватсон рассказал, как некто вызвал его в гостиницу подложным письмом к несуществующей англичанке, якобы находящейся в последней стадии чахотки… Тут доктор замолчал и замер как вкопанный.

Полянка была пуста!

– Но только что, минуту назад он лежал здесь! – Ирэн рухнула на колени, принялась разгребать руками зеленые стебли. – Посмотрите сюда, доктор Ватсон, вот трава примята, вот пуговица. Пуговица от его хлястика…

Она подняла руку, сжимая пуговицу – на руке была кровь, мистер Ватсон опустился рядом с ней, тоже стал разглядывать растения и скудную почву, на которой они ухитрились произрасти:

– Конвульсивные движения в бессознательном состоянии могли привести к тому, что раненый свалился вниз… – Ирэн в ужасе охнула. – Холмс был серьезно ранен?

– Ранен? Только ссадина на щеке… думаю, он поцарапался о камни…

– Но здесь слишком много крови! Так… фрагменты тканей… очень похоже на раздробление конечности… Ага! Вот и пуля – прошла насквозь и застряла в песке. – Ватсон поднялся, отряхнул песок и сухие травинки с колен и протянул пулю полисмену.

Тот взвесил улику на ладони, повертел так и эдак, что-то заметил по-французски. Хозяин отеля перевел для англичан:

– Говорит, пуля похожа на револьверную, единственно, смята она странно…

Ирэн прижала руки к щекам и разрыдалась – страшная догадка стремительно превратилась в уверенность:

– Духовое ружье! Я видела, как человек карабкался по карнизу – там. – Она махнула рукой в направлении серых камней. – У него было ружье… Это моя вина! Только моя! Нельзя было бросать здесь Холмса одного!

– Нет, мисс Адлер… – горько вздохнул Ватсон. – Останься вы здесь, сейчас мы оплакивали бы сразу две смерти – не только моего дорогого друга Шерлока, но и вашу…

Он поднял с камней крылатку Холмса и укутал в нее мисс Адлер – ее била мелкая нервная дрожь, из складок плотной ткани на траву выскользнул свернутый листок.

– Что там? – встрепенулась Ирэн.

– Записка… прощальная записка мистера Холмса…

Земля стала мягкой как пух, потом смешалась с облаками, клубами пара и брызгами воды, уплыла из-под ее ног – Ирэн лишилась чувств.

Она не рухнула в пропасть только потому, что доктор Ватсон успел подхватить ее под руки, крикнул хозяину отеля:

– Эй, Штайлер, помогите же! Надо как можно быстрее доставить леди в Розенлау…

« Дорогой мой Ватсон,

Я пишу эти строки в надежде на ваше добросердечие и прощение.

План поимки профессора Мориарти, к которому я решился прибегнуть, не нашел бы вашего одобрения. Но суть его проста и очевидна – наша взаимная ненависть настолько сильна, что даже в самую критическую минуту возможность убить меня была для него важнее собственной безопасности.

Я осознанно подбросил ему информацию и выманил его в это глухое место с целью избавить общество от этого опасного безумца раз и навсегда.

Если вы читаете это письмо, значит, цена оказалась слишком высока.

Но пусть это не огорчает вас, мой преданный друг!

Мой жизненный путь дошел до высшей точки, и я не желал лучшего конца!

Передайте в уголовный департамент Скотленд-Ярда синий конверт, помеченный литерой «М», который найдете в запертом ящике моего рабочего стола. Учитывая обстоятельства, миссис Хадсон не откажет предоставить вам запасной ключ. Прочие необходимые распоряжения я сделал и оставил у моего брата Майкрофта.

Прошу вас, отправьте большой букет цветов мисс Адлер, если она все еще в Лондоне, встреча с нею была лучшим событием в моей жизни!

Только избегайте посылать орхидеи!

Искренне преданный вам Шерлок Холмс»

Доктор перечитывал письмо уже в десятый раз, и всякий раз, когда он доходил до этого места, Ирэн чудились в его голосе нотки ревности. Она смахнула слезинку и поднесла надушенный платок к носу, чтобы не расплакаться снова.

Как только небольшое сообщество британцев, волею судьбы застрявших в альпийской деревушке Розенлау, собиралось в холле крошечного отеля, разговор всякий раз завершался чтением этого горького документа.

Сегодняшний вечер не стал исключением. Ирэн разглядывала платочек, а доктор Фрейд, присоединившийся к компании англичан, когда его истеричные пациенты отходили ко сну, зачитал коротенькую заметку в вечерней газете:

– Тело неизвестного мужчины, извлеченное из воды неподалеку от Рейхенбахского водопада, было опознано как принадлежащее мистеру Мориарти, профессору математики, преподавателю лондонского Тринити-колледжа. Профессор, широко известный в профессиональных кругах научными публикациями, в течение последнего месяца разыскивался уголовной полицией Великобритании по подозрению в совершении ряда опасных преступлений. По мнению коронера, производившего вскрытие, смерть профессора наступила вследствие несовместимых с жизнью черепно-мозговых травм, вызванных ударом о камни, и была квалифицирована как несчастный случай…

– Ваше мнение как адвоката, мистер Нортон? – осведомился инспектор Лейстред, он прибыл из Лондона специально для участия в опознании, но скудные командировочные средства вынуждали его снимать скромный номер в отеле «Англия».

– Безусловно, несчастный случай. Точно известно только то, что он свалился в пропасть с обрыва. Впрочем, моя специализация – споры о наследстве, а не уголовный процесс. Надеюсь, доктор Ватсон, опознание обошлось без сюрпризов?

– Именно так. Опознать его было несложно: черный сюртук с меткой, корпус часов, на котором сохранилась дарственная гравировка от колледжа, перстень с метеоритом… Характерные пальцы… Только вместо головы – кожаный мешок с осколками черепа…

– Господи, доктор! – болезненно поморщилась Ирэн. – Избавьте нас от физиологических подробностей… Годфри, почему ты сказал «он», а не «они оба»?

– Но тело мистера Холмса пока не обнаружено…

– Да, коллеги из местной полиции и местные добровольцы с большим тщанием обшарили все, что было возможно. Но сами понимаете – горы есть горы. Река течет по труднодоступным местам, – вздохнул Лейстред. – Случайность, что этот труп вообще обнаружили: он зацепился за прибрежную скалу.

Ирэн встала и, кутаясь в шаль, вышла на веранду: закатное солнце разливало по горной деревушке тревожные блики. Она вернулась в комнату, уточнила:

– Годфри, ответь мне как специалист – мистера Холмса признают умершим?

– Умершим? – адвокат вскинул бровь. – Нет. Для этого нет оснований. Сначала его объявят пропавшим без вести…

– Значит, с точки зрения закона – он скорее жив, чем мертв! Жив! – Ирэн упрямо топнула ножкой. – Почему же мы его не ищем? Его никто не ищет…

– Ирэн, милая, прости! – Мистер Нортон подошел и нежно обнял ее за плечи. – Речь всего лишь о формальности… Потом, у мистера Холмса нет спорного имущества. Разве что доктор Ватсон со стариной Майкрофтом затеют дележку столов и кресел из квартиры на Бейкер-стрит…

Инспектор Лейстред хохотнул.

Но Ирэн нахмурилась, отстранила адвоката и поднялась к себе.

Через неплотно запертую дверь она могла разобрать, как доктор Фрейд отозвал адвоката к камину и вполголоса советует, по своему обыкновению запустив пальцы в шелковистую окладистую бородку:

– Не нужно разубеждать ее, мистер Нортон! Психика мисс Адлер очень уязвима. Она уже теряла голос вследствие нервного срыва… А сейчас речь идет о психозе защитного свойства. Я уже несколько лет изучаю случаи, когда психологические иллюзии позволяют избежать серьезных заболеваний и даже безумия…

– Избежать безумия? Да в этой чертовой дыре любой обезумеет, доктор! У меня уже в глазах режет от здешней зелени и голубого неба! Проклятый горный воздух, который можно резать ножом и намазывать на тосты, у меня мутится в голове от переизбытка кислорода. – Он швырнул в камин сигару, которую так и не раскурил. – Чтобы снова почувствовать себя человеком, так и хочется засунуть голову в каминный дымоход и вдохнуть дыма и гари…

– Ага… характерная фантазия. Следствие родовой травмы. Ваша матушка еще жива, мистер Нортон? – Доктор Фрейд поправил очки. – Интересно с нею побеседовать, чтобы понять природу вашего психоза. У вас, кстати, тоже выраженный психоз…

– К черту психоз – британец должен жить в Лондоне! Он просто физически не сможет выжить в другом месте! Мы от рождения обречены возвращаться в его туманный, прокопченный каменный лабиринт, который всей душей ненавидим…

Действительно! Ирэн прикрыла двери, пересекла комнату и упала на мягкие деревенские перины – Годфри абсолютно прав. Лондон – вот огромный паук, который никогда не отпускает мошек, угодивших в его паутину.

В каком еще городе мира совершается такое количество преступлений на единицу площади и человеческих душ? Где еще найдется столько работы для детектива? Для гениального детектива, создавшего собственный дедуктивный метод?

Если только Холмс жив… Если только он жив, он обязательно вернется в Лондон!

Ирэн сорвала со спинки стула жакетку и стала неумело укладывать в ковровый походный кофр – пора возвращаться в Лондон, великий и ужасный.

Эпилог

Прошел ровно год с тех пор, как мисс Адлер возвратилась в Лондон.

Мистер Уайльд как раз дописал свою «комедию нравов», синьор Сильвио принял самое горячее участие в постановке, Ирэн не оставалось ничего другого, как попробовать себя на подмостках – хотя ее голос полностью восстановился и даже приобрел новые бархатистые нотки, теперь она панически боялась петь! Пьеса имела шумный успех, на гонорары ведущая актриса приобрела себе чудесную самодвижущуюся коляску – с электрическим мотором, рычагами, отделанными перламутром, сиденьями, обитыми кожей, и специальной полочкой для шляп. Она могла себе позволить эту милую безделушку, ведь ей не нужно больше платить за аренду жилья, по возвращении они с Годфри стали жить вместе – в его гостеприимном особняке…

И весь этот год портрет Шерлока Холмса стоял на столике в будуаре мисс Адлер. Она так и не решилась заключить снимок в траурную рамку. Лицо с гордым орлиным профилем, неизменная крылатка и кепи. Цепкие серые глаза как немой упрек – упрек в том, чего с ними так и не случилось.

Если бы Шерлок был жив, если бы… Он бы обязательно вернулся в Лондон и нашел способ подать о себе весточку. Какой-то малюсенький знак, понятный только ей.

Значит, ждать больше нечего.

Ирэн коснулась портрета кончиками пальцев – бумага была холодной и гладкой, как посмертная гипсовая маска. Она прикусила уголок фотографии, чтобы не разрыдаться, а потом убрала в свой альбом – вместе с газетными вырезками о деле адмирала Армбалта и прошлогодних гастролях в Лондоне. Потом стала разбирать накопившуюся почту: мистер Уайльд прислал ей новую пьесу – если верить драматургу и обольстителю – события из жизни авантюрной женщины! «Идеальный муж» – Ирэн прочитала название и улыбнулась, затем раскрыла кремовый конверт с тесненной золотом розочкой, захлопала в ладоши и побежала в кабинет мистера Нортона:

– Взгляни, как славно! Годфри! Памела и лейтенант Вудли приглашают нас на свадьбу, они такая чудесная пара. Надо поехать и прямо сейчас заказать платье. – Она полюбовалась собственным отражением в стеклянной дверце книжного шкафа. – Скажу, чтобы все декольте отделали жемчугом – думаешь, будет мило?… А тебе закажем галстук в тон и бутоньерку, подходящую к моему букету! Согласен?

Годфри нежно взял ее за руку:

– В любом платье ты будешь самой прекрасной на этой свадьбе, на любой свадьбе… Ирэн, давай наконец-то поженимся, чтобы иметь повод появиться там вместе – если никаких других причин для нашего брака ты не находишь…

Ирэн склонила голову и задумалась, подошла к окну – Лондон окутывала легкая дымка тумана, полупрозрачная, белоснежная – как тюль на фате невесты. Она вздохнула:

– Хорошо… Давай поженимся, только прямо сейчас! Пока над городом туман…

– Уже бегу! – Мистер Нортон приказал подать пальто, взял со стойки тросточку и снова вернулся к ней, поцеловал в щеку. – В какой церкви ты хочешь венчаться?

– Мне безразлично… Годфри! Только прошу тебя – быстрее, пока я не передумала!

– Да-да-да… Одевайся! Через час, нет. – Он вынул золотые часы, крышка откинулась с приятным звоном, взглянул на них и вернул на место. – Через сорок минут жду тебя в церкви Святой Моники, на Эджвер-роуд, наш кучер знает, где это…

Он поднес к губам ладонь Ирэн и стремительно вышел.

Мистер Нортон выскочил на улицу – его пальто было распахнуто, а шарф развевался, как знамя победителя. Он взмахнул тросточкой, запрыгнул в первый притормозивший кэб и крикнул вознице:

– Гони как дьявол, приятель. Сначала к Гроссу и Хенке на Риджент-стрит, а затем к церкви Святой Моники на Эджвер-роуд. Полгинеи, если управишься за полчаса!

Не прошло и четверти часа, как ко входу особняка подкатило изящное ландо мисс Адлер, кучер выглядел одетым наспех, но с готовностью взмахнул хлыстом, как только его миловидная хозяйка впорхнула внутрь и, приподняв с лица вуалетку, бросила:

– Церковь Святой Моники. Знаешь где это, Джон? – крикнула она. – Тогда мчись, как ветер. Полгинеи, если доедешь за двадцать минут!

Ландо помчалось стрелой, пассажирка настолько погрузилась в свои мысли, что не обратила никакого внимания на кэб, который следовал за ней с завидной скоростью.

Взмыленные лошади, доставившие сюда мистера Нортона, уже стояли у входа, каблучки Ирэн гулко простучали по каменным плитам, которыми был вымощен пол церкви. В такой час тут не было ни души, если не считать какого-то то ли нищего, то ли просто прощелыгу, праздно шатавшегося в церковном приделе.

Годфри перешептывался у алтаря со святым отцом и перекладывал из руки в руку букет дивных алых роз. Священник выглядел недовольным, когда жених бросился к своей невесте, отдал ей букет, объяснил:

– Прах побери этого попа! Отказывается совершать обряд из-за глупой формальности, требует привести как минимум одного свидетеля, придется сейчас бежать за кучером…

– Нет же, Годфри, погоди. В этом нет нужды. Смотри – там, у колонны, стоит какой-то проходимец… то есть джентльмен топчется у колонны. Он подойдет?

– Вполне! – кивнул мистер Нортон и устремился прямиком к прощелыге: – Эй, ты! Мистер! Сэр, пойдите сюда! Вас-то мне и нужно. Идемте. Идемте скорее…

– В чем дело? – заартачился оборванец.

– Идемте же! Все дело займет у вас три минуты! – Мистер Нортон едва ли не силой поволок недоумевающего оборванца к алтарю.

Бедолага еще не успел опомниться, как уже бормотал ответы, которые ему шептал на ухо церковный служка, и приносил все надлежащие клятвы, способствуя вступлению в брак Ирэн Адлер – девицы, с Годфри Нортоном – холостяком в качестве свидетеля их бракосочетания.

Священник сиял улыбкой, счастливая чета бросилась благодарить своего нежданного спасителя. Невеста вынула руку из муфты, вложила в драную нитяную перчатку оборванца соверен – ладонь обожгла ее жаром, так что она сразу отдернула руку:

– Благодарствуйте, миледи… у вас доброе сердце. – Оборванец нарочито шмыгнул носом – было в его облике что-то лишнее и фальшивое, от чего Ирэн стало не по себе.

Она подхватила Годфри, – своего богоданного супруга! – под руку и заторопилась к выходу. Но бродяга потащился следом за ними, выволок из-под лохмотьев затрапезный, рассыпающийся на страницы томик и канючил:

– Купите книжечку, леди! «Лишайники Британских островов» – самый полный справочник, какой можно найти за деньги… Семьдесят две гравюры и иллюстрации. Книга, о которой вы не пожалеете, мэм…

Глаза нищеброда под тяжелыми веками и нависшими седыми бровями поблескивали острым умом. В его хрипловатом, надтреснутом голосе Ирэн послышалось что-то такое, от чего сердце заколотилось так гулко, что каждый удар эхом отдавался под церковными сводами. Нет! Это невозможно.

Просто у нее снова расшалились нервы. Она закрыла глаза, но пальцы сами отыскали еще одну монетку – она хотела протянуть ее бедняге, чтобы получше рассмотреть его лицо, но Годфри перехватил ее ладонь, накрыл своею и шепнул:

– Ирэн, не стоит этого делать… Мы уже дали ему целый соверен. Добавьте еще десять шиллингов, и бедолага напьется так, что насмерть замерзнет на улице… – Действительно, Годфри прав – она вернула монетку на место, прав, как всегда.

Мистер Нортон слишком безупречный джентльмен, чтобы ошибаться!

Ирэн покрепче взяла супруга под руку и уверенно зашагала к выходу.

Примечание

1

Шталмейстер – придворный чин, изначально – распорядитель придворных конюшен. Зачастую исполнял более широкие административные функции или являлся доверенным лицом монарха.

2

«Неустрашимый» – переводится на английский как «dreadnought». Термин дредноут стал использоваться в качестве общего названия для особого вида линейных кораблей только в начале ХХ века.

3

«Лучия де Ламмермур» – опера Гаэтано Доницетти, премьера которой состоялась в 1835 году, позволяет продемонстрировать возможности меццо-сопрано.

4

«…будет удушен за шею до самой смерти» – стандартная формулировка в приговоре о казни через повешенье.

5

Братья Адам – именитые архитекторы середины XIX века.

6

Уильям Уэсткотт – один из основателей эзотерико-оккультного общества Герметический Орден Золотой Зари, действовавшего в Британии во второй половине XIX и начале XX века. Также состоял в Теософском обществе Елены Блаватской.

7

Ergo (лат.) – следовательно.

8

Один фунт составлял 4 кроны, или 8 полукрон, или 20 шиллингов.

9

Импресарио путается со словами «voice» ( англ.) – голос, «vote» ( англ.) – голосовать.

10

«Воительницы», или «милитантки» – одно из названий британских активисток, требовавших равного избирательного права для женщин на рубеже XIХ – ХХ веков.

11

Magnifique ( фр.) – великолепно.

12

Переезд штаб-квартиры лондонской полиции в здание т. н. Нового Скотленд-Ярда состоялся в 1890 году.

13

Pro-tempore ( лат.) – временно.

14

Порта – столица Османской империи, часто слово использовалось в расширительном значении, как обозначение всего турецкого государства.

15

Ergo ( лат.) – следовательно.

16

Ломброзо, Чезаре (1836–1909) – итальянский врач-психиатр, основоположник антропологической школы уголовного права. В рамках данной школы предрасположенность индивида к преступлениям выводилась из его антропологических признаков.

17

Маджонг – китайская настольная игра, в которой используются фишки и кости, построена на сочетании логики и случайности.

18

Мария Паради – первая женщина, покорившая вершину Монблана в 1809 году.

Content

Татьяна Глинская
Единственная любовь Шерлока Холмса

Глава первая Ночь в Венеции

Глава вторая Железнодорожное расписание

Глава третья Шелковая паутина

Глава четвертая Нашествие призраков

Глава пятая Бремя светской жизни

Глава шестая Пропавшая велосипедистка

Глава седьмая Джентльмены и полисмены

Глава восьмая Падение в преисподнюю

Глава девятая Пленники лабиринта

Глава десятая Принцип домино

Глава одиннадцатая Преступный умысел

Глава двенадцатая Издержки дедуктивного метода

Глава тринадцатая Изнанка Лондона

Глава четырнадцатая Прощальный концерт

Глава пятнадцатая История болезни

Глава шестнадцатая Фамильное сходство

Глава семнадцатая Весомые аргументы

Глава восемнадцатая Смертельная схватка

Эпилог

Примечание