Обретение

Патман Анатолий

Обретение

Пролог

Уже который час лил противный холодный дождь. Во всей округе не было ни одного сухого места. Промокло всё. Даже камни и те, полностью залитые водой, казались промокшими насквозь. Вдобавок землю накрыли вечерние сумерки. И поэтому развалины древних сооружений, и так смутно различимые сквозь пелену дождя, терялись на фоне окружающих их зарослей буйного кустарника. А скоро должна наступить долгая–долгая ночь, когда в полной темноте будет очень трудно различить даже собственный кулак, поднесенный близко к лицу.

Для путников день выдался очень и очень неподходящим и тяжёлым. Сквозь пелену дождя невозможно было увидеть даже близлежащие камни. Группа всадников, показавшаяся за остатками мощной каменной стены, осторожно вела за собой еще по одному коню с сумками и вьюками каждый. Видать, они давно пробирались среди валунов и более мелких кусков, так как еле–еле ползли среди развалин разрушенного врагами и временем города. Да–да, похоже, что когда‑то здесь было вполне крупное селение. Страшно устали все — и люди, и неприхотливые небольшие степные лошадки. Если сейчас этих всадников увидели бы посторонние, то они сразу признали бы в них степняков далеких восточных племен. И что же ищут эти невысокие мужчины, с небольшими бородками, смуглые, узкоглазые, в насквозь промокших кожаных куртках и таких же штанах вдали от своих пастбищ?

— О, милость господня, благословенный Валих! Да святится имя твое! Уважаемый Юнус–джан! Здесь есть укрытие! Дождь не достает! Только для лошадей места не хватает.

Первый всадник, намного опередивший остальных, быстренько слез со своей клячи. Он оглянулся назад, привычно махнул рукой, подзывая остальных. Тем не менее, шустрый малый не стал их ждать и юркнул под своеобразный навес, образованный несколькими плоскими, не очень толстыми и широкими каменными блоками, то ли положенных, то ли наползших на очень толстые стены какого‑то здания. Может, в древние незабвенные времена здесь находился дом какого‑нибудь богатея, или же общественное здание в нашем современном понятии — храм, школа, магазин, контора? Может, внутренняя крепость, замок, казарма? А, может, здесь было совсем другая постройка непонятного назначения и конструкции. Для пятерых степняков места вполне хватало. А вот для лошадей, действительно, подходящей оказалась только площадка среди валунов, свободная от камней помельче, вдоль полуразрушенной стены, совсем рядом с навесом.

А дождь все лил и лил. Степняки быстренько расседлали своих коней, в спешке закидав все сумки и вьюки под навес и вынужденно отведя своих стреноженных спутников под дождь. Эти низкорослые, смуглые, с раскосыми глазами мужчины, с чуть кривоватыми ногами, судя по их слаженным действиям, были привычны к путешествиям и сопутствующим к ним всяким неудобствам. На голове у всех как влитые сидели конусные кожаные шапки. На широкой перевязи висели кривоватые ножны с чуть видневшимися, обтянутыми кожей рукоятками оружия.

— Валнис, сними и мальчишку! А то ведь может и помереть. Он нам еще пригодится.

— Слушаюсь, милостивый! — Шустрый малый быстро снял со своей запасной лошадки еще один тюк, длинный, притащил под навес и положил рядом с кучей других вещей.

Из‑под распахнутого куска грубой ткани виднелось белое лицо совсем молодого парня, даже мальчика, с широкими, наполненными страхом и тревогой глазами.

— Что смотришь, белый дохлый червяк! Ничего, вот отдохнем, и развлечемся с тобой как положено! Еще будешь молиться своему проклятому Тангра и проклинать, что родился на белый свет!

— Валнис, оставь мальчика! Вон, разберись с лошадьми!

— Будет исполнено, Юнус–джан!

— О, благословенный Валих! Ну почему же так мало места здесь? Ну почему не нашлось ни одного приличного домика в этих проклятых развалинах! — один из степняков, низкий и более тщедушный по сравнению с другими, похоже, по своему положению ниже всех, жалостно запричитал. Он оказался на самом краешке навеса, и время от времени струйки воды, стекающие с наклонной крыши, под порывами ветра, не очень сильными, но достаточными, меняли свое направление и падали прямо на него.

— Аааа!.. Шиктанов отпрыск! Хасайн! Вечно ты вещи нормально сложить не можешь! Где вьюки с едой?

Другой степняк перебирал сумки. Видимо, искал провизию. Немудрено, несмотря на то, что их было всего пять человек, вещей у отряда было много. Далеко же собрались эти поклонники бога Валиха!

Глава отряда, Юнус–джан, занял для себя самое удобное место в центре. Туда не долетала ни одна капелька воды, и ветер не кидался своими мощными порывами.

— Слушай, Расул, чего‑то ты сегодня злой, на Хасайна кидаешься. Нечистого поминаешь.

— Так ведь, милостивый Юнус–джан, все кругом промокло, и еды приготовить невозможно! Даже огонь не развести! Все кресала как будто насквозь пропитаны водой.

— Ну, на счет огня не беспокойся! Будет огонь! Вон, возьми Махмада, подберите всякий мусор и тащите вон ту яму!

Чуть впереди в небольшом углублении валялись куски камня. Это явно были части древнего памятника, ибо все вместе, даже разбитые на небольшие части, они походили на человеческую фигуру, только раза два больше предводителя степняков, самого крупного и упитанного среди всадников.

— Ээ, Юнус–джан, может чуть дальше, вон в той расщелине? Мне кажется, это куча камней похоже на бога Тангра этих проклятых охотников. Все‑таки бог, обидеться может. А в расщелине лучше и не так задувает.

— Это ты где видел фигуру Тангра, а, Расул, мерзкий богоотступник? Может, ты тайно поклоняешься ему?

— Что вы, что вы, милостивый! Как можно! Это шаман Хувар сказывал, что негоже оскорблять богов, даже других народов, или забытых. Мол, обидеться могут. А потом вдруг будут неприятности! А я что, просто сказал.

— Ах, ты, да ты точно вероотступник! Еще якшаешься с шаманом! Ну, ничего, придет время, ответит шаман за то, что воду мутит! И не смей больше упоминать эти мерзкие имена при удостоившемся милости благословенного Валиха!

После слов Расула ненадолго воцарилось молчание. Но вожак степняков недаром имел негласное прозвище Живодер, заслуженный тем, что имел привычку живьем замучивать пленников, попавшихся ему. Еще он не любил, когда ему не проявляли должного уважения, как он считал, ибо был не только приближенном Старшего Вождя — Пахлаван–Хана, но и его племянником. Поэтому даже эти осторожные слова подчиненного вызвали у него ярость. И его здоровенный кулак не замедлил врезаться в лицо нерадивого Расула. Тот от мощного удара отлетел аж на большую полукруглую каменную плиту рядом с навесом. С разбитого носа закапала кровь.

И тут мощное дуновение ветра кинуло здоровенную полосу дождя прямо под навес.

— Э, милостивый Юнус–джан, я быстро, сейчас же натаскаю мусор туда, куда вы указали.

— Давай, Махмад, выполняй. И этого гнилого щенка степного шигала возьми с собой.

Обычно малоразговорчивый и исполнительный Махмад удивился, когда он все же осмелился молвить слово вожаку. Раньше он этого не делал. Но все же ему стало жалко Расула. Ведь этот поклонник шамана мог и жизни лишиться. Юнус–джан не только муалдин храма Неполного светила и Великолепия благословенного Валиха, но и племянник вождя, и сам знатный воин.

«Шиктан проклятый! Надо быть поосторожнее, иначе могу и не вернуться с этой поездки. И на кого оставлю свою ласточку Эрдэнэт…»

При воспоминании о красавице–рабыне с южных краев у него сладко заныло в паху. «Но может быть, мальчик и мне достанется, если буду хорошо работать!»

И степняк резво побежал собирать всякий мусор, занесенный ветрами в эти проклятые развалины. Следом за ним, размазывая кровь по своему лицу, поплелся и Расул, получивший нагоняй за свой длинный язык.

Довольный собой, вожак посмотрел им вслед.

— Валнис, Хасайн! Вам, что, особого приглашения надо! Ну‑ка живо разбирайте вещи! Я пока отолью, потом немного прилягу. Когда еда будет готова, скажете!

Старший степняк шагнул чуть в сторону вдоль стены. Здесь недалеко под куском навеса также было ровное место, куда не доставали дождь и ветер. Мужчина развязал веревку, придерживающие кожаные штаны, и присел. Сделав свое дело, он вернулся к вещам и разлегся среди вьюков. Другая парочка его спутников завозились среди кучи поклажи, видимо, доставая еду и необходимые вещи.

Наконец прибежал расторопный подчиненный.

— Милостивый Юнус–джан! Все, дрова собраны!

Задремавший вожак приподнялся, и, не говоря ни слова, откуда‑то из‑под одежды достал большущий драгоценный камень в изящной оправе, с такой же красивой длинной сдвоенной цепью. Взяв его в руки, направил открытой стороной в сторону здоровой кучи мусора. Тонкий ярко–красный лучик вырвался из одной из граней, и сразу же в яме заполыхало сильное пламя.

— Когда подогреете пищу, позовете, — и он так же, как и раньше, застыл среди вещей.

Быстро наполнив дождевой водой котел, шустрые степняки подвесили его на длинной металлической палке между двумя валунами по краям ямы. Когда вода вскипела, часть сразу же перелили в другую, меньшую по размерам емкость и закинули туда несколько пучков, похоже, разных степных трав. А в котел полетели несколько кусков чего‑то, наверно, мяса, и сыпучая крупа, также разные приправы. И все это они проделали молча. Видимо, когда вожак отдыхал, беспокоить его было опасно из‑за всяких неприятностей, на которых тот степного шигала съел.

— Милостивый Юнус–джан! Все, еда готова!

Племянник вождя моментально вскочил на ноги. На кожаной накидке уже стояли небольшие чащи с дымящейся кашей и отваром трав. Отдельно лежали куски мяса и сухие лепешки. В сторонке у небольшого коврика стояла такая же чашка несколько более красивая, с рисунком, с непонятным содержимым, которая сразу же перекочевала в руки вожака.

— Так, помолимся нашему господу богу, благословенному Валиху! Велико твое имя, господи. Пусть и дальше страшатся враги наши твоего могущества! Прими от нас в дар этот жертвенный напиток из святого храма Неполного светила и Великолепия благословенного Валиха. Благодарим тебя, боже, за пищу нашу. О, милость господня, благословенный Валих! Да святится имя твое! Валих велик, могуч и страшен! Все, можно приступить к трапезе. После, кто хочет, может поразвлечься с мальчиком!

— Благодарим, милостивый Юнус–джан! — ответил многоголосый хор.

Мужчины расположились вокруг накидки прямо на земле, полулежа, кому как удобно. Только вожак скрестил ноги и опустился на коврик. Сразу же откуда‑то появились широкие тонкие полоски длиной в пару ладоней. Сложенные попарно, они позволяли быстро подхватывать густую кашу и отправлять в рот. Не прошло много времени, как чашки опустели.

И тут неожиданно длинный тюк с мальчишкой зашевелился. Быстро была откинута ткань, и тощая фигура поднялась на ноги. Безумный взгляд с расширенными от страха глазами не оставляли сомнения в том, что же он задумал. Видать, очень уж страшными казались ему эти степняки. Похоже, мальчик немного понимал язык своих мучителей, и, услышав последние слова вождя, решился на что‑то. И он, мгновенно схватив один из ножен, в небрежности брошенный буквально рядом с ним, прыгнул в сторону полукруглого камня, рассчитывая, видимо, в дальнейшем затеряться среди валунов на той стороне. Тем более, не желавший останавливаться дождь надежно скрыл бы его, если бы удалось отбежать хоть на десяток шагов. И мальчик сделал один шаг, второй, третий… Но вожак не растерялся. Все‑таки он был опытным воином. Встать на ноги племянник вождя не успевал, но у него были свои способы остановить хоть кого на расстоянии. Один взмах руки, и из широкого рукава вылетели пару небольших ножиков. Первый попал в левую ногу чуть выше колен, а второй — прямо справа в спину мальчика. И пленник распластался прямо на середине разбитого круга.

— О, Шиктан проклятый, неудачно попал! Хасайн, проверь!

— О, милостивый, повреждены внутренности. Смертельно! Не выживет!

— Вытаскивай кинжал, помой под дождем и подай мне!

Мальчик истекал кровью. Красная кровь небольшой струйкой выплескивался из неприкрытой ничем раны на спине там, где обычно у человека располагаются почки и другие жизненно важные органы. Рваные лохмотья лишь кусками прикрывали худощавое тело, и все прекрасно видели, что беглецу жить осталось совсем недолго. Молодой охотник чуть приподнял голову и, напрягая последние силы, выдавил из себя:

— Сарракш! Пусть Тангра сожжет вас священным огнем! Пусть ваших костей никто и никогда не найдет!

Это было ругательство, которого не стерпел бы ни один правоверный, поклонявшийся Великому и могучему благословенному Валиху, повелителю жизни и судеб благоверных степных тараков и других неразумных варваров. Мало того, что мальчишка обозвал их грязным животным, так он еще и проклял их ненавистным заклятьем, обрекающим даже не на вечные мучения, а на вечное забвение. А ведь степняки верили, что после всех их праведных дел они попадут в благое место, и где их встретят красивые и страстные саккабы и где вдоволь будет еды и разных вкусных напитков.

— Проклятье! Прими же кровь презренного, о, благословенный Валих!

И вожак с яростью степной араси вскочил на ноги, в несколько прыжков достиг камня, на ходу достал свой кривой меч и страшной силой рубанул по худой шее мальчика. Острое заточенное лезвие хорошей стали, не встречая препятствия, достигло ровной поверхности, лишив мальчика жизни.

Племянник вождя поднял свое оружие. Все еще сильный дождь омыл меч, и капли крови закапали на камень. Голова мальчика откатилась к краю площадки. Обильная красная кровь под струями дождя быстро заливала ровную каменную плиту, пусть и разбитую, но все еще сохранившую какую‑то часть сил, наполнявшую ее в давние времена, в центре храма, тоже разрушенного, посвященному как раз упомянутому мальчиком богу Тангра.

— Кто посмел разжечь костер на моей могиле?! Кто посмел испоганить мое священное ложе?! Кто посмел кощунствовать в моем храме?! Смерть вам, неразумные!

Громоподобный голос вогнал степняков в транс.

Может, и не знали эти дикие жители бескрайних степей, поклонявшиеся уж совсем другому богу, и приносившие ему жертвы, и не только животных, но бывало, и людей, особенно перед набегами, чтобы были богаты их добыча и полон, что нельзя обижать и чужих богов. И что они в своем невежестве и гордыне только что осквернили пусть и разбитый, но храм древнего бога и обидели его.

Зачем же не прислушались голосу соплеменника и развели костер в остатках склепа, где когда‑то давно был похоронен идол почти забытого божества? Только некоторые племена в далеких северных землях помнили этого бога, которому в старые доисторические времена поклонялась вся округа. А потом, как это часто бывает, новые цари захотели новую, более удобную для них веру, и заставили людей забыть все старое. Но небольшая часть жителей этого древнего городка, где сейчас царствовали развалины, не осмелились предать огню и мечу символы своей веры, а просто в одну глухую ночь тайно от всех похоронили идола своего божка в потайном склепе рядом со стеной храма. С течением времени все об этом забыли, укрепилась новая вера, благословлявшая новых правителей на угодные богам и им дела. Да и городок подвергся разграблению диких племен. Люди ушли из этих мест и больше сюда не возвращались, теперь уже опасаясь набегов степняков, во множестве облюбовавших благодатные степи. Потихонечку разрушился под воздействием неумолимого воздействия времени и так называемое жилище бога — храм и большая комната в центре, где находилась большая круглая каменная плита, сейчас уже расколовшаяся на куски с небольшой сохранившейся частью. Тем не менее, под ней под землей до сих пор хранилась сила святилища, поддерживавшая своими остатками сильно ослабленного бога.

Еще одним оскорблением было то, что именно среди этих развалин степняки отправляли свои естественные надобности, и только что принесли в жертву случайного пленника, зазевавшегося мальчишку, ученика шамана из западных племен лесных охотников, выпрашивая у своих кровожадных богов удачу на дальнейший путь. Забытый бог и ранее не приветствовал человеческие жертвы, тем более в честь неприятного ему соперника и конкурента. И тем самым степняки подписали себе смертный приговор. И никто уже никогда не узнает и цели их путешествия, и про то, где они встретили свой последний час.

Божество, медленно копившее силы для возвращения в мир, не выдержало такого оскорбления своей чести и решило наказать наглецов.

На всю высоту развалин вокруг каменной площадки полыхнул огонь, в первые же секунды растворив в себе вожака и мертвого мальчика. Он все поднимался и поднимался наверх, расширяясь во все стороны, вытягиваясь в пляшущие в воздухе язычки, испепелив оставшихся степняков и ничем не повинных животных. Кругом трепетало только море огня, испаряя падавшую с неба воду. Во все стороны пошла волна ужасающего жара от жгучего пара, образовавшегося от капелек казавшегося беспрерывным дождя. На своем пути огонь без жалости сжег все живое в округе на сотни метров вокруг, а жара истребила имевшиеся деревья и кусты, и нежную травку, и всю живность, осмелившуюся поселиться в округе еще дальше.

Затем эти щупальца огня совсем исчезли, потерялись в небесах, словно проткнули их насквозь. Остались только выжженная черная земля и камни в развалинах, и пожелтевшие деревья, кустарники и трава во всей округе. Погибло все живое. Уже давно не было здесь никаких чрезвычайных происшествий и событий, поэтому как‑то все забылось, и люди, и животные потеряли осторожность. И в придачу вдруг раздался ужасный гром. Как будто что‑то взорвалось в развалинах с адским звуком, все кругом залил нестерпимый свет, и практически куда‑то исчез сразу. Затем занялась широкая радуга. Один конец ее опирался на развалины, а другой терялся где‑то в небесах.

Радуга тоже продержалась недолго. Она немного поиграла разноцветными сполохами на все небо, как при северном сиянии, притом, какое бывает только при очень сильных возмущениях магнитного поля Земли. Так как время было позднее, то постепенно темнело. Сначала землю накрыл сумрак, а потом вдруг резко развалины заволокла темнота. После всех страшных потрясений и странных чудес некому было наблюдать здесь за происходящим. Поэтому никто и не мог видеть, как на полукруглой плите внезапно появилась и осталась лежать человеческая фигура. Она была в странном для тех же степняков или лесных охотников одеянии, с небольшим бугром, явно котомкой, за спиной. Высокий мужчина средних лет, с гладко выбритым лицом, широкоглазый, лежал чуть на боку, неловко подвернув под себя руки. Короткие волосы, русые, тронутые сединой, сильно расшевелил ветер, так как отсутствовал головной убор. Похоже, человек был без сознания. Он не шевелился, но дышал, судя по поднимающейся и опускающейся груди. Так мужчина лежал недолго, так как не удержался на плите и медленно скатился на выжженную землю среди валунов и замер надолго. Освободившиеся длинные руки с широкими ладонями, показавшиеся из‑под одежды, были чистыми и аккуратно ухоженными.

Вокруг мужчины валялись одни лишь валуны разной величины. И еще недалеко от него среди камней поблескивали большущий драгоценный камень в изящной оправе, с такой же красивой длинной сдвоенной цепью, и плоский разноцветный камешек, с небольшим отверстием посередине, с какими‑то надписями по кругу с обеих сторон. Как они уцелели в бушевавшем на полнеба пламени, было совершенно непонятно. Кроме того, под навесом валялись оплавленные куски металла, совсем недавно бывшие оружием и разным хозяйственным инвентарем. Больше ничего не осталось. Все что могло, без остатка сгорело и испарилось в море огня.

Еще долго потрескивали валуны, нагретые неимоверной жарой и тихо–тихо остывающие. Некоторые камни даже светились, сначала еле видимым светом, а потом при надвигающейся темноте стали ярчеть всё больше и больше. На многострадальную землю опускалась ночь, накрывая округу своим волшебным покрывалом.

Глава 1

Злосчастная прогулка, и невезение…

Было раннее утро. Чуть холодноватый, но по–весеннему свежий воздух возбуждал, бодрил. У скворечника, висевшего на самом верху высокой белой березы прямо перед окнами дома, уже давно копошились скворцы, а грачи неистово кричали на старой раскидистой ветле за неглубоким оврагом. Весна вступала в свои права. Снега уже не было. По дну овражка ласково журчал ручеек. Впрямь как в песне…

— А по камушкам, а по камушкам речка бежит, в даль далекую, к морю синему путь ее беспокойный лежит! — от души, пусть и фальшиво, напеваю я полюбившуюся еще в молодые годы песенку. Настроение хорошее, боевое. Как говорится, в здоровом теле дух здоровый.

Сегодня встал я рано, ибо собрался в лес за дровами. Нет, конечно, просто мне понадобились жерди для хмеля. Решив совместить приятное с полезным, собрался просто погулять по детским и юношеским местам, и по давней привычке, срубить в лесу пару жердин для хозяйственных целей. Скажем так, все так делают, и ваш покорный слуга не исключение. Хозяйство у меня небольшое, запущенное, запасов, к сожалению нет. Да и сейчас в грязь и слякоть, какие закупки и перевозки? Так что, проще сходить в лес, находящийся рядом, всего в километре от деревни, за рекой. Тем более, нет лесников. Совсем нет. Помню, раньше в деревне жили целых три лесника от лесничества, одноименного с деревней. Три кордона стояли на опушках леса — на востоке, на юге и на западе. Сейчас все они заброшены. И лес, можно сказать, тоже без хозяина. Настоящего, рачительного, смотрящего и ухаживающего за ним. Никто не убирает делянки за собой после вырубки деловой древесины, оставляя мелкие и плохие деревья, и гниющий долгое время мусор — отрезанные верхушки и ветки. Никто, как раньше, не работает в лесу, ухаживая за новыми посадками, следя за подросшими деревьями. Даже мы, дети, в свое время принимали посильное участие, если можно так сказать, в работе лесного хозяйства, причем, круглый год. Например, осенью собирали сосновые шишки и сдавали лесникам, когда по двадцать, когда по двадцать пять копеек за килограмм. Уходили в лес после занятий в школе и возвращались только с наступлением темноты. Правда, как‑то позже я узнал, что сами лесники получали за шишки больше, чуть ли не тридцать пять копеек за килограмм. За сезон мне с младшим братом удавалось собрать килограмм четыреста. Зимой мы вязали березовые веники. Летом участвовали в сенокосе на делянках. Небольшую часть сена забирали лесники для лесничества, а большую — население. Еще собирали ивовую кору, ну и делали много чего по мелочи. Например, собирали, сушили и сдавали разные лекарственные растения. Не говоря уже о взрослых. Для них в лесу работы было гораздо больше. Лесники все время привлекали местное население для разных работ. Вот так и осуществляли сельские жители обеспечение себя строительными материалами. Например, жерди как раз доставались после выборочных рубок молодняка. Как‑то зимой после сильных лесных пожаров в жаркое и засушливое лето, мы с отцом очень долго рубили почерневшие молодые деревья и вырубили целую делянку. А ведь мне не было еще и десяти лет.

Что‑то я ударился в воспоминания. Наверное, старость приближается. Хотя лет не так уж и много, и не мало. Всего лишь средний возраст. И сил достаточно. И на здоровье особо жаловаться не приходится. Только вот одиночество! Родители умерли, жена ушла когда‑то, забрав детей с собою. Братья со своими семьями очень далеко отсюда. Так что, один, как перст. Куча родственников не в счет. У них свои проблемы и заботы, и в этом вопросе они не помощники.

Ну, ничего, пока все нормально. Прогулка, надеюсь, развеет грусть, тоску и печаль и прибавит немного оптимизма.

Вещи у меня были приготовлены еще вчера. А так просто приятно постоять во дворе, щурясь на ласковое солнце. Живности у меня никакой, поэтому и никаких забот. Лишь одинокий кот Васька вот назойливо потерся у ног своего хозяина и приятно замурлыкал от удовольствия, но, посчитав те несколько поглаживаний, что достались ему, недостаточными знаками внимания к его почтенной особе, недовольно отошел. Когда же я, собрав нехитрые пожитки на дорогу, тронулся в путь по влажной земле вдоль ограды огорода, и вовсе пропал куда‑то.

Наша деревня достаточно большая, домов чуть более двухсот. Есть, слава богу, фельдшерский пункт и два магазина. Первый, от райпо, торгует товарами повседневного спроса, как написано на огромной вывеске. Он и побольше, чем второй киоск, кирпичный и построен еще в советские времена. Другой же, от частного предпринимателя, сына директора бывшего местного колхоза, чисто продуктовый, небольшой, декоративный, современной каркасной постройки, обшитый рифленым железом. Была восьмилетняя школа, но совсем недавно закрылась согласно планам укрупнения школ. Помню, что раньше в классах было по двадцать, чуть ли не по тридцать мальчишек и девчонок, а сейчас, говорят, всего несколько. Вот и возят детишек в соседнее село на автобусе. Как раз их на один рейс и хватает. На ладан дышит крахмало–паточный завод, который в советские времена обеспечивал всю деревню хорошей работой, и всю округу — патокой для самогона и мезгой для скотины. Ну и, заодно скупал все излишки картофеля у местного населения, что вызывало повышение площадей под эту сельскохозяйственную культуру. Хороший директор был тогда на заводе, Михаил Артемович. Работал с шестидесятых годов до времен перестройки, когда как бы не выбрали его директором. Через пару лет пригласили уже обратно, но, как говорится, поезд уже ушел. Времена наступили другие. Некоторое время работавший простым охранником, старый новый директор по–прежнему энергично взялся за свою работу. Кое‑что и успел сделать. Но развалили Советский Союз и экономику новой России, развалился и маленький крахмало–паточный завод. А сейчас там работают всего несколько человек и сушат крахмал, который привозят с такого же завода из соседнего райцентра. Существует еще небольшое сельскохозяйственное товарищество в составе населения двух деревень, нашей, и соседней. Правда, пытается оно производить зерно, но большая часть полей давно брошена и заросла бурьяном. На окраине деревни все еще виднеются остатки давно заброшенных конного двора и парочки коровников. Машино–тракторный парк запущен и стоит совсем без техники. Находящиеся рядом склады, как правило, всегда пустые. В конторе товарищества председателя застать трудно, но пара бухгалтеров в наличии, если не отлучаются на обед и по своим делам. Хозяйственный двор со складами, гаражами и прочими постройками в соседней деревне полностью заброшен и разграблен селянами. Слава богу, но все еще существует небольшая откормочная ферма для крупного рогатого скота на опушке леса в паре километрах от деревни. Так что, говорят, немного мяса в счет заработной платы работникам предприятия председатель время от времени выписывает. Вот только мой троюродный брат, старый холостяк, ленивый и любитель выпить, запустивший свой дом, но штатный сельскохозяйственный разнорабочий, как‑то в подпитии ругался, что в посевную их кормили супом с несвежим, немного протухшим мясом. Так что не очень ладны дела и в сельском хозяйстве. Правда, не мне судить обо всем, что происходит в деревне. Я так давно оторван от своих корней, и сейчас просто пережидаю неблагоприятное время, так сказать, жду, когда подует ветер в нужном направлении, в старом, но еще крепком деревянном доме, оставшемся от родителей. Хотя тоже переживаю. Ведь мой отец долгое время работал на заводе бондарем, делал бочки для патоки, а когда стали завозить уже железные, то стал кочегаром в заводской котельной. А мать была рядовой колхозницей, и мы в детстве частенько возились на колхозных полях — целыми днями пропадали на плантациях табака, пропалывали от сорняков рожь и пшеницу, свеклу, картошку, а осенью, соответственно, участвовали в уборке.

Помню, как бегали во время перемен из старой школы на завод, чтобы полакомиться патокой, благо было недалеко, и, тем более, у многих там работали родители. И охранник, дядя Петя, опять же дальний родственник, угощал конфетами, что привозили откуда‑то из разных кондитерских фабрик рабочие, куда ездили сдавать готовую продукцию на стареньких грузовиках ГАЗ-51. А как вкусны были крахмальные лепешки, что выпекал отец прямо в топке на совковой лопате. Или картошка из‑под горячего шлака?

Да, есть что вспоминать. Как припомнится что‑то из детских времен, то сразу становится тепло на душе. И народу жило в советские времена в деревне гораздо больше. Нас самих было три брата. А в доме у соседей напротив Васильевых детей бегало аж восемь, все друг друга меньше, и чуть дальше по переулку у Гавриловых столько же. Вообще, пять–шесть человек в семье — это было привычным и нормальным явлением.

Но это, к сожалению, было раньше. А сейчас, пусть и раннее утро, а улица пуста. Наоборот, в деревне народ обычно встает рано. Наша улица широкая, а людей никого не видно. Непривычно. Ни одного человека. Наверное, так и должно быть. Напротив пустой дом. Слева и справа, что рядом с моим домом, что напротив, живут одни старушки, и детей, если не привезут на выходные и каникулы их сыновья и дочери с города, совсем нет. И так до самого переулка, что спускается вниз к реке.

Так и я уже целый год живу совсем один в обычном пятистенке с большой печкой и со всеми удобствами во дворе. Правда, через двор есть еще небольшой летний домик с баней и большим предбанником под одной крышей, дровяной сарай, и на другом берегу ручейка старый дом с прилегающими сараями, хлевом и заброшенной баней, с чуть наклонившимися к земле, как Пизанская башня, воротами. Ну и приличный по площади огород, правда, засеянный многолетними травами и люцерной, с парой черемух, несколькими кустами черной смородины, да еще пятерки одичавших яблонь вдоль овражка. Ну, еще немного вишни вдоль забора. Будут и грядки, но земля еще не поспела, поэтому я сейчас практически ничего не делаю и только отдыхаю.

По середине улицы по грязному песку тек стремительный ручеек, спеша нести свои воды в овраг, который проходил через огороды с севера на юг. Он брал свое начало в красивом пруду в бывшем колхозном саду, протекал далеко внизу в глубоком овраге рядом с деревенским кладбищем и заканчивался на небольшом лугу у широкой речной излучины. На северо–западе, рядом с деревней, вдоль оврага с крутыми склонами, высились сосны. Через их строй виднелась соседняя улица уже на краю деревни. Чуть дальше, как я помню, за оврагом, начиналась большая дубрава, плавно переходящая в смешанный лес, заканчивающийся в нескольких километрах.

Так и не встретив никого на улице, я через метров пятьсот добрался до переулочка и по нему спустился вниз на луг. Здесь у реки стояли несколько домов. Три дома справа и два слева. И только в крайнем доме из трех жили люди. В остальные время от времени наезжали их хозяева из города.

— Костик! Здорово! Ты куда направился в такую рань? — Это Сашка, мой друг и приятель, единомышленник, можно сказать, еще с юношества. Когда‑то, после срочной службы в славной Советской Армии я работал на заводе, и он со мной был в одной бригаде. Да еще его мать, тетя Лена, работала с нами. Вообще, мои родители были дружны с родителями Сашки. Хорошие и веселые, светлые были времена, скажу я вам. Мы с ним одно время ухаживали за подружками — лаборантками как раз в нашей бригаде, и крепко подружились. Сашка чуть моложе меня, и тогда он жил на другой западной стороне деревни. Сказывалась разница в возрасте, тем более улицы в разных концах, поэтому друзьями с детства мы не были. Потом я уехал учиться, а Сашка остался дома. После женитьбы на своей давней деревенской подружке он уже с семьей перебрался в этот дом. Дети у него давно подросли, и как слышал я, где‑то в городе. Родители его, дядя Гриша и тетя Лена, покинули мир земной чуть позже моего отца, но намного ранее матери. Хорошие были люди. Особенно много общался я с тетей Леной. Так как мы вместе работали на заводе, то она с тех пор всегда очень тепло относилась ко мне. Очень жаль, что ее сейчас уже нет.

— Да, в лес хочу сходить, Сашка. Жердей нет вот для хмеля, надо бы несколько штук срубить. Заодно, березового сока попью. Сам знаешь, полезно для здоровья.

— Костик, если хочешь, я могу дать тебе десяток. У меня есть лишние. Нет, не продать, просто по дружбе.

— Спасибо, Сашка. Если не хватит, приду.

Приятно, когда можно вот так запросто поговорить с людьми. Как я отвык от этого в городе. А если брать Москву, где каждый приезжий практически варится в собственном соку, и до тебя другим просто нет дела? Фактически, в большем городе вечный спутник людей — это одиночество. Пусть там живут их несколько миллионов, пусть на улицах не протолкнуться от множества мужчин и женщин, но все они ужасно одиноки, и не могут вырваться из этого замкнутого круга. А в деревнях все же немного по–другому. Здесь все друг друга знают, кругом родственники и друзья. Вот и я, хоть и давно не был в деревне, а как вернулся после смерти родителей, сразу же окунулся в совсем другую жизнь.

Неширокая речка, которую, как говорится, летом курицы могли легко и свободно перейти вброд, сейчас, до краев наполненная мутной пенистой водой, на некоторых низинных участках широко разлилась до самого леса. Она величаво неслась по тесному руслу, грозно играя и шаля на поворотах, поднимая высокие волны, как бы напоминая, что не всегда бывает мелкой речушкой, что порою выходит из себя и становится и сильной, и грозной, и опасной. Да, широко разлилась в эту весну Кубинка, всем на зависть. И рыбы попозже наверняка будет много. Насколько я помню, в половодье всегда с Волги поднималось много окуней и другой мелочи, щук, значит, и весенняя рыбалка будет удачной.

Пройдя по длинному висячему мосту, я вышел на влажный луг. Раньше тут было обширное поле, почти каждый год засеиваемое табаком. На пустых участках вручную сажали каждый росточек, и поливали, и поливали, таская воду большими ведрами. А когда табак вырастал, то было раздолье для детских игр. Мы играли тут в разведчиков и партизан, и просто ловили друг друга. Так продолжалось до самой поздней осени, когда вырубленный табак вешали на сушку под навесом на другом берегу. А теперь просто луг с короткой высохшей травкой. Обходя обширные лужи, оставшиеся после весеннего половодья, я скоро дошел до узкой полоски невысокого ольшаника на самом краю леса.

Лес! Как хорошо в лесу! Я помню вот эту просеку с детства. Она хоть и заросла молодняком, но еще видна в толще деревьев.

Темный, угрюмый лес молчал, и как будто замер в молчаливой стойке. Но уже чувствовалось дыхание весны, и свежий весенний ветер игриво шевелил, качал верхушки высоко поднявшихся среди белых берез и зелено–ствольных прямых осин стройных сосен. Казалось, что деревья еще не проснулись ото сна. Но дыхание весны чувствовалось и здесь. Весело журчал ручеек по просеке, обходя низенькие березки и сосенки. Лишь местами среди густых зарослей мелколесья виднелись потемневшие пятна снега, спрятавшихся от жарких лучей солнца, да белели в ямах быстро осевшие кучи, изредка мелькая среди деревьев и кустов. Местами на поляночках, на бугорках среди деревьев, в наиболее прогревшихся местах сквозь прошлогоднюю выцветшую листву пробились на свет первые весенние цветы. На темных ветках белых берез гирляндами свисали уже набухшие и готовые проклюнуться почки. Что тут говорить? Весна идет, весна идет!

Я еще с детства любил подолгу бродить по лесу, где всегда веяло небесным спокойствием и тишиной. Чистейший весенний воздух, вливаясь в легкие, придавал новые силы, помогая не чувствовать усталости и оставаться как и прежде свежим и спокойным. Снималась, исчезала любая боль как под чудодейственной рукой сказочного волшебника. На душе становилось легко и радостно.

Найдя подходящую березу, прямо на окраине леса, я топором сделал неглубокий надрез в шершавой коре и подставил снизу котелок.

— Прости меня, милая березка. Я только чуть–чуть, немного попробую твоей волшебной водички, — пришлось извиниться мне перед лесной красавицей, пока немножко голой.

Светлый сок сразу начал сочиться откуда‑то из глубины, затем маленьким ручейком потек вниз по коре, словно слезы с девичьих глаз. Как я залпом выпил свежий сладковатый напиток, так сразу откуда‑то появилась бодрость, сила. Давно же не пил ничего такого!

Как я помню, выше по просеке было небольшое озеро. На его берегах мы с ребятами соорудили блиндажи и играли в них в войну. А на деревьях среди густой листвы прятались наблюдательные вышки. Что‑то меня потянуло туда. Долго–долго поднимался я наверх по просеке, затем, пройдя густые заросли низкорослой осины, вышел на прошлогоднюю вырубку. С детства на этом месте, среди высокого густого леса, мы, ребятня, собирали чернику и другие ягоды, грибы, где, бывало, гуляли и просто так, зимой же любили кататься на лыжах. А теперь только замшелые пни вперемежку с свежими, и негустые заросли малины, нашедшие себе место среди рослого кстарника, оставшегося после рубки, встретили меня. Я пошел дальше по заросшей прошлогодней и за зиму слежавшейся высокой травой лесной дороге. Высокий смешанный лес снова сменился вырубкой, заросли осины березняком вдоль неглубокой ложбинки, молодой сосновый бор в свою очередь прервался глубоким оврагом. Когда‑то мне в этом лесу были знакомы чуть ли не каждый уголочек, каждая полянка и новые посадки, а теперь же совершенно не узнавал вроде и знакомых мест. Наконец я добрался до обширной болотистой полянки, густо покрытой прошлогодней выцветшей травой. Удивительно, но в некоторых местах в обилии торчали голые верхушки каменных валунов, по всей видимости, поглощенных ненасытным болотом.

Странно? Я до сих пор считал, что знаю практически всю округу в нескольких километрах от своей деревни, но такого места не видел никогда. Ей богу, не было в нашем лесу никаких развалин. Никто никогда не заикался об этом. Насколько мне помнится, даже этой полянки никогда не видел. Да и трава какая‑то странная, непохожая ни на что.

Тем не менее, здесь было уютно. Деревья густой стеной окружали поляну почти правильной окружностью. А в середине, в полукруглой возвышенной части, похоже, даже было сухо. И повсюду под проснувшимися деревьями весенние цветы нестройной и негустой толпой тянулись к небу, к яркому теплому солнцу. Удивительно, но на самой поляне их не было.

Уставшее тело требовало отдыха. И я, предвкушая покой, направился в самый центр, где как раз лежал большой плоский полукруглый камень, и по–молодецки закинул свое тело на него подальше от края. И сразу же потерял сознание…

Не знал же я, что этого делать не следовало ни в коем случае… Невезенье…

Глава 2

Новый мир, и новые обстоятельства…

Очнулся я быстро, так быстро, как пролетает время, когда ты его не замечаешь. Хотя как знать? Или как после крепкого сна? Только–только лег спать, и уже проснулся. Кажется, прошло немного времени. Всего одно мгновение, чуть–чуть! А ведь‑то фактически, ого — го, сколько же секунд, минут, часов пролетело. И, главное, совершенно незаметно! Уйма времени моей жизни! Ушел я в лес утром, а сейчас, похоже, уже близился вечер. По крайней мере, солнце висело очень низко над землей, и видимо, готовилось уйти на ночь, на покой.

Так вот, очнулся я в гордом одиночестве, и где бы вы думали, среди каких‑то исторических или доисторических развалин! То есть сначала мне показались или предвиделись только какие‑то то ли камни, то ли валуны разной формы. И, почему‑то, теплые. Даже земля приятно отдавала теплом. А затем посыпались тридцать три несчастья! На мою бедную голову! Эти камни были самых разных и правильных геометрических форм. Тут и там виднелись круглые, прямоугольные, квадратные, угловатые и другие плиты, валуны, блоки и еще черт знает что. Многие из них были разбиты. Некоторые, странно, изменили свою форму. Казалось, эти камни сначала плавили и только потом из них вылепили что‑то. Но больше всего валялось кусков обыкновенной щебенки. Совсем недалеко виднелись остатки стены, сложенной явно из блоков, больших, чем стандартные из керамзитобетона или гипса. Да и я сам лежал рядом с какой‑то полукруглой плитой. Только вот что удивительно! Как будто все кругом выжжено адским огнем. В некоторых местах у камней даже были оплавлены углы, выступы. Это чем же их так? И нигде ни травинки, ни кустиков, ни какого‑нибудь самого захудалого деревца.

Да, вот попал‑то, так попал. Как в книгах. Сходил в лес за жердями, называется. Вот, повезло! Такое везенье, как мертвому подарок! И что со мною будет дальше? Что, прямо тут и придется остаться среди голых камней? Может, здесь еще только динозавры и обитают? И не останется от меня ничего, даже костей! И такая тоска сжало сердце, что я, наверное, чуть не умер. Не помню, сколько же я валялся так безвольной куклой среди развалин. Мне было все равно. Какое‑то безразличие окутало меня. Мысли бесцельно скакали с одного на другое, ни на чем не останавливаясь надолго. В конце концов, похоже, я просто заснул.

И во сне я слышал голос. Нет, Голос!

— Еще один неразумный! Откуда же он здесь появился? Ах, да! Портал! Да! Похоже, теряю навыки. Еще бы, сколько веков в забвении. Ладно, себя еще не забыл. Хорошо, что хоть какие‑то остатки неразумных не потеряли веру в меня. Только мало Силы от них! Вот хотя бы один храм в мою честь. Тогда и Силы можно накопить больше. А сейчас? Чуть последние Силы не потерял! Да, ошибка вышла! Надо было сдержаться. Столько Сил зря потратил. Не выдержал. Поганцы! Думают, что меня уже нет, и не боятся. Испоганить мой храм!? Кощунство! Так им и надо!

Наверно, я в раю! Голос слышу какой‑то. Кто же там разговаривает сам собой? Может, это я сам? Нет, голос чужой и очень торжественный. Ну, прямо, наш сельский священник, отец Геннадий! Только не помню я уже его голос. Много времени прошло. Батюшка умер, когда я был на севере. И видел его последний раз опять же пару лет до смерти. И на похоронах не присутствовал. Не мог. Был далеко. Только на поезде надо было ехать четверо суток. И с работы не отпустили бы все равно.

Почему я вспомнил именно отца Геннадия? Хороший был священник. Все уважали его. По крайней мере, в нашем сельсовете — в моей деревне, в соседнем селе и трех деревеньках рядом. В соседнем селе я учился в школе два года. С парнями и девчонками со всего нашего, и еще двух деревень другого сельсовета. Да и потом долго связи не терялись. И когда учился, и работал в городе… А еще у меня родственники были в парочке других деревень еще одного сельсовета нашего же района. Виделись время от времени. И все благодаря тетке Валентине, двоюродной сестре моей матери. Какая умная и добрая женщина была. Именно была. Не уберегли мы ее. Болела она, и сильно. Только вот я, например, озабоченный своими проблемами, не сильно это замечал. Вот и умерла она внезапно.

Тетка Валентина была верующей. Истинно верующей, а не притворяющейся, как мы большинство. С самого раннего детства поверила она в бога и сохранила веру до конца жизни. Поэтому и не вышла замуж такая красивая и обаятельная женщина, хотя многие мужчины сохли по ней. Жила она в соседней деревне со своей матерью и всегда ходила в церковь в большом селе, домов в пятьсот. Храм у нас в районе был единственным во все советские времена, что я помнил. Про другие церкви я тогда не слышал. Уже потом, после развала Союза, появились они в райцентре и других селах.

Отец Геннадий, можно сказать, был у нас другом семьи. Еще в детстве, говорят, когда я обжег руки кипятком, его супруга, покойная матушка Екатерина, оказывала мне первую помощь и лечила какое‑то время. Только вот не помню я ее. Умерла рано.

А отец Геннадий, сколько я помню, помогал нашей семье. Не только духовно, но и, бывало, материально. Жили мы бедно. Но и не нищенствовали. Просто были бедны по сравнению с другими деревенскими жителями, более обеспеченными и благополучными. Отец с матерью вырастили нас, троих братьев, дали хорошее образование, обеспечили будущее. А дальше мы уже все сами торили свой путь.

Да, действительно, неразумный. Отец Геннадий еще с детства старался наставлять нас на путь истинный. Нет, не в том смысле, что мы тоже ходили в церковь, а в том, чтобы действительно выросли хорошими людьми. Наверное, его влияние до сих пор ощущается мною. По крайней мере, я помню о нем только хорошее и самое светлое.

— Может, этот неразумный не такой уж плохой, как те поганцы, что я сжег. Жалко разве что мальчишку! Не повезло. Жить бы и жить дальше. Ну, ничего, его душу я сохраню. А у поганцев развею по всем мирам. Чтобы и следов не осталось. Так, проверим неразумного. Мысли хорошие, чистые. И Сила имеется, пусть и в зачаточном состоянии! Можно помочь! Может, в благодарность построит хотя бы один храм? Жалко, Сил нет в достатке. Нет возможности хотя бы просчитать, как следует поступить далее. Только и остается ждать, и, наверное, еще очень и очень долго. Ну, после помощи этому неразумному у меня все равно еще останется Силы. Чуть больше, чуть меньше, роли не играет. А этот человек вполне может мне помочь.

Да, я явно слышу Голос. Только чей он? Наверное, все‑таки батюшкин. Только он мог говорить со мной так благожелательно и поучительно, и главное, как бы про себя.

— Слышишь, неразумный? Я разбужу твою Силу. На первое время хватит. А дальше будешь самостоятельно учиться и развиваться. Смотри, применяй ее осторожно. Можешь потратить зря, и в нужный момент остаться без Силы. Учись сдерживать себя. Сразу много Силы влить в тебя бесполезно. Все равно развеется. Не удержишь. А вот со временем станешь сильным. Сильнее многих. Только не ошибись в выборе своего пути. Цена — не только смерть, но и себя можешь потерять. Никто не будет помнить про тебя. Никогда! Полное забвение до конца времен.

— Слышу, отче! Спасибо! Буду помнить, постараюсь не забыть. Клятвы давать не буду, но приложу все силы. Если хоть немного ошибусь, постараюсь все исправить, если будет возможность. Но если уж совершу непоправимое, то пусть все забудут про меня!

— Хорошо, неразумный! Я тебе верю! Постарайся уж не совершать непоправимых ошибок! И помни! Я тебе помочь не смогу, разве что иногда дам какой‑нибудь совет. Но буду наблюдать за тобой всегда! Помни об этом!

Все! Голос пропал! Может, это действительно был отец Геннадий? Вряд ли? Наверное, все‑таки это я во сне сам собой разговаривал! Говорят, бывает такое. Правда, за мною это никогда не наблюдалось. Приснилось. Ну и ладно, надо спать! Что‑то я ослаб очень сильно за то время, что был без сознания! Что же со мною случилось? Наверно, не узнаю никогда в жизни.

Но что это такое!? Вдруг стало так больно! Вся грудь вздыбилась и поплыла, словно вдруг захотела разорваться на куски. Еще хуже и страшнее! Меня окутала и хочет растворить в себе разноцветная пелена. Надо же, вокруг меня горит настоящая радуга. Именно неистово горит, играя и переливаясь разноцветным адским огнём. И голова раскалывается. Прямо изнутри. Сил больше нет терпеть такие мучения! Всё, хватит, отключаюсь. Гори всё синим пламенем! Если суждено мне, бедному, выжить, значит, выживу! Как говорится, на всё воля божья!

И почему‑то я вспомнил эти строки:

Прекрасное далёко, не будь ко мне жестоко,

Не будь ко мне жестоко, жестоко не будь.

От чистого истока в прекрасное далёко,

В прекрасное далёко я начинаю путь…

Может быть, оттого, что когда‑то в детстве мне очень полюбился этот прекрасный светлый фильм с такой душевной песней? Или я вспомнил книгу, прочитанную недавно, с печальной историей, тронувшей меня до боли в душе и слёз на глазах? Наверное, и то, и другое. Если мне повезет, то получится, что я тоже начну новую жизнь? Правда, насколько я успел рассмотреть себя, тело у меня прежнее. Изменений особых заметить не удалось. Но все равно жизнь у меня может быть совершенно другой!

И, слава богу, что я не чувствовал и не видел, как меня корежила какая‑то адская сила и как моё тело извивалось в неистовой судороге и совершало немыслимые кульбиты. Если бы мне в тот момент было суждено почувствовать ту страшную боль, что растворила меня в себе, то, наверное, скорее всего, просто не выдержало бы моё сердце — ослабленное не очень благополучной жизнью, нервными потрясениями и тяжелыми нагрузками сердце мужчины среднего возраста.

* * *

Великий Шаман Великого племени Шэн–гэ привычно кинул в костер еще несколько веток редкого в диких степях самсариса, и задумался. Глухое беспокойство тревожило его, грызло и так слабое сердце. О, Великие боги, пожалейте же Вы своего неразумного слугу. О, могучие духи предков, возьмите поскорей его в благословенную страну Аргуну, родину далеких предков. Пусть заслуженный покой окутает измученное старческое тело. Но не отпускали до сих пор земные дела Великого Шамана. По правде говоря, хоть и взывал он к богам и духам предков с мольбой о покое, в глубине души, как и любой человек, немного лукавил, так как совсем не спешил уйти в мир духов. Старик хотел пожить еще столько, насколько хватит сил и здоровья. Сколько кругов светила все же отмерено ему богиней судьбы Пилехсе? Немало утекло вод Великой Куты и Великой реки Дэлинэ, прежде чем молодой пастух Алтансын стал Великим Шаманам. Никак не менее полутора сотен кругов. Как много и одновременно так мало! Но не это тревожило Могущественного сейчас. Каким‑то глубоким внутренним чувством, выработанным долгими кругами общения с духами, он почувствовал, что именно сейчас происходит что‑то важное, способное изменить судьбы людей, и в конечном итоге, может быть, и сам весь мир. Великий Шаман после некоторого раздумья отправил огню еще несколько веток священного дерева. Затем взял небольшой сверток, лежавший рядом в числе других предметов на небольшом столике и, не разворачивая, бросил его в костер. Огонь неистово взметнулся ввысь, кидаясь во все стороны своими языками, потом успокоился и осыпался вниз разноцветной радугой. Великий Шаман от неожиданности вздрогнул. Все‑таки, пусть и предчувствовал он что‑то такое необычное, но все равно знак того, что ожидаемое свершилось, напугало его. Владыка не хотел, чтобы это произошло именно сейчас.

— О, Великий! Неужели ты решил вернуться? Тебя ведь не было так давно! Даже я постепенно стал о тебе забывать. Прости меня, неразумного!

Что же делать? Слишком сильно полыхал огонь. Значит, Великий бог, давно забытый и преданный забвению, и вспоминаемый, может быть, только изредка, решил вернуться на грешную Суварскую землю? Значит, место проявления Силы Белого Бога находится рядом, не очень далеко от этих мест. Великий Шаман поежился. Назревают перемены, к которым он совершенно не готов. Узнать бы, хоть в каком месте Великий вернулся, и каким образом? Его возвращение могло произойти в любом месте, но, скорее всего, в Проклятых Землях. Только там остались наиболее сохранившиеся развалины древнего храма. Все другие обиталища Великого, про которые ведал Могущественный, были разрушены до основания. Разве что где‑нибудь далеко на севере могло сохраниться что‑либо, но никто достоверно не знал, что происходит там со времен Разрушения. Не очень уж ладили меж собой степные и охотничьи племена.

Не хотел Великий Шаман перемен, не хотел, особенно в такой момент, когда его племя так ослаблено. Оно только называлось Великим, но не было таким. Фактически многие другие племена востока были гораздо сильнее, и только боги знали, почему они не начинали вторжение на южные земли, где много разных богатых стран. Племя Шэн–гэ, сильно ослабленное постоянными войнами с Пограничными баронствами, могло произвести один мощный набег, или несколько намного слабых. Но после этого оно просто перестало бы существовать, поглощенное более сильными соседями. Вот поэтому Великий Вождь Тумэнбат остерегался длительных и больших войн, ограничиваясь коротками стремительными набегами на южных соседей. Да, сильно ослабло Великое племя Шэн–гэ. Нет таких сильных шаманов, как в прежние времена. Остались только одни не очень сильные Призывающие духов. Вот раньше существовали даже могучие Повелевающие духами стихий. И сам Великий Шаман, намного лучше всех других шаманов и колдунов племени вызывающий духов воды и воздуха, и изредка, слабых духов огня, тоже был всего лишь Призывающим. А теперь его Сила постепенно стала оскудевать. Мало осталось в племени Шэн–гэ шаманов и прочих колдунов, очень мало. С каждым кругом их становится все меньше и меньше. Впрочем, как знал Великий Шаман, так было и в южных странах. Хирела потихонечку магия Сувара. Оскудевала земля Суварская Одаренными. В племени Шэн–гэ подавал еще какие‑то надежды юный Алтангэр. Он уже сейчас был сильнее многих шаманов. Как‑то на спор бади устроил сильный ливневый дождь и зажег совсем сырые, сочащиеся водой дрова. И давно не видели люди племени Шэн–гэ фиолетового Облака Смерти. Может быть, поэтому и перестали уважать богов и ублажать духов. Но юный ученик Могущественного теперь напомнил им о бренности земного существования.

Только Алтангэра и можно послать в это Проклятое урочище. Все остальные слабы. Да им пока лучше и не знать о грядущих переменах. Наверняка и Предводитель выделит своих воинов. Важно узнать, что именно в развалинах Древних произошел выброс Силы. Ведь это совсем недалеко, всего в паре–тройке заходов пути. За седмицу патруль успеет дойти туда и вернуться. И тогда Великий Шаман будет думать свои думы и решать, что же делать дальше. Да, очень уж беспокойной ожидается эта оставшаяся половина круга Белого Упатэ.

* * *

Граф Инвар Макенский был не в себе. Так неудачно вляпаться, и в самый последний момент! Он уже считал, что его очередная тяжёлая миссия близится к благополучному завершению. Вручены все подарки, розданы золото и серебро всем, кому надо, и тем, кому тоже очень надо, но тайно, чтобы об этом не узнали первые. Были достигнуты определенные договоренности. В принципе, степняки не возражали еще раз пограбить союзников Саларской империи, и при удачном исходе, навестить и сами имперские земли. Тем более, почему бы не сходить в набег, если за это платят заранее. Еще граф пообещал, что при выполнении этого пожелания будет выплачена остающаяся часть, более значительная и весомая. Стороны уже почти расстались, довольные удачно проведенными переговорами. Осталось выдержать всего лишь пир в честь таких важных гостей. Уже середина каледы святой Юниссы, и путешественникам хотелось обратно домой. Немного беспокоила обратная поездка, но и тут граф Инвар особой проблемы не видел, так как вождь Тумэнбат обещал дать сильное сопровождение. Хотя, как понять этих странных варваров? Едва этот разрисованный нелепыми знаками дикарь, хоть и Предводитель могучего племени, услышал про стадо диких гизелей, появившееся в их степных владениях, то, покинув пир, сразу же умчался со своим пьяным окружением куда‑то в степи, оставив все на своего младшего брата, такого же грубияна и дикаря вождя Тумэнэлза.

Если бы граф предполагал, что так закончится эта важная поездка, то он, точно, никогда никуда бы не поехал, или, постарался бы убраться с этого пира сразу вслед за Тумэнбатом. Ну, кто же знал, что в окружении вождя этих диких варваров имеются любители мальчиков! Совсем как в Империи! Там тоже изнеженные и развращенные аристократы предаются разным забавам. Но граф был другого мнения об этих диких варварах. Думал, что уж эти грубияны, точно, не практикуют такие вещи. Все‑таки низкородные не достойны тех вещей, что могут позволить себе лишь высокородные!

А теперь он клял себя, что решил немного задержаться. Захотелось немного задержаться, тем более, Тумэнэлз предложил немного пикантное продолжение пира. Совсем недавно, оказывается, степнякам удалось захватить хорошеньких пленниц, и теперь дорогим гостям предоставляется возможность поближе с ними познакомиться. Вот и решился граф Инвар отложить путь обратно на утро.

А потом произошло то случайное событие, перевернувшее все с ног на голову. Это одна из неизбежных случайностей, которые преподносит под конец закон подлости. Один из подвыпивших диких степных варваров решился пристать со странными вопросами прямо к его сыну. К сыну графа, наследнику древнего рода, имперскому аристократу, с грязными предложениями! Ринвар, естественно, с возмущениями оттолкнул наглеца. Ему бы вызвать отца, но граф как назло был занять красивой пленницей, любезно предоставленной в его распоряжение. Тут уже дикарь, оказавшимся в придачу родственником вождя, созвал своих и решил наказать гордеца, посмевшего отвергнуть его и нанести сильное оскорбление, тем более в присутствии многих и многих соплеменников, что сильно унижало его в их глазах. Но не знал этот извращенец, что сын графа уже почти достиг уровня мастера меча. Ринвар, возмущенный наглыми приставаниями и попытками просто избить его дикими степняками, изрубил в капусту нескольких наглецов, взявших в руки плети, в том числе и виновника, зачинщика этой истории. Хорошо, хоть граф успел вовремя, а то бы зарубили бы сына на глазах отца, и, может быть, его тоже, вместе с охраной и слугами. Подоспевший вождь Тумэнэлз остановил схватку, развел в стороны разгоряченных мужчин, но благоприятно для гостей ситуация не разрешилась.

— Граф, твой сын поднял руку на моих соплеменников, нарушил законы гостеприимства и пролил кровь во время пира! Тем более, он посягнул на жизнь родственника Предводителя, что карается для всех отсечением головы для благородных и скормлением собакам для простолюдинов. Законы гостеприимства священны для всех! Но так как Вы — важный гость, то решение о наказаниях может принять только Вождь! Поэтому, в зиндан до возвращения Предводителя! Это все, что я могу сделать!

— Смерть неверным! Смерть!

— Соплеменники, на все воля духов предков! Вот вернется Предводитель, и прибудет Великий Шаман, то все и решится! Пока запрещаю трогать неверных.

Наконец, взбешенных степняков удалось оттеснить от имперцев. Графа Инвара с сыном Ринваром, четверых их охранников и двух слуг, как простых преступников неблагородного состояния, бросили в вонючую, заполненную нечистотами неглубокую яму, окруженную дырявым частоколом из грубых бревен — в тюрьму степняков под открытом небом, называемым зиндан.

И еще степняки долго, до хрипоты спорили на тему, какое наказание ниспошлют Великие Духи в лице вождя Тумэнбата и Великого Шамана на голову проклятых бучу за их неправедные деяния и покушение на жизнь шэнгэрцев! Нет прощения недостойным!

* * *

Не знаю, сколько я лежал без сознания, но проснулся от холода. По всей видимости, было раннее утро, так как солнце опять висело достаточно низко над горизонтом, но на другой стороне. Сколько мне помнится, большой полукруг был у меня за спиной, и яркое светило было справа. А сейчас оно слева! Да, и все кажется немного ярче! И еще у меня почему‑то сильно рябило в глазах. Словно я вижу множество радуг в окружающем меня пространстве. Одни более яркие, другие — совсем слабые. Даже как бы можно притронуться к ним. Так они четко выделяются на фоне голых и темных валунов. Как же больно глазам! И как болит голова! И слабость во всем теле. Даже пальцами шевельнуть нет сил. Страшно охота есть. И самое главное, попить бы! Слава богу, рюкзак на мне! Там должна быть полиэтиленовая литровая бутылка с крепким сладким чаем.

Но прежде надо унять разноцветные круги перед глазами. Даже закрытие век не помогает. Все равно круги — разноцветные. Все цвета радуги передо мной. Каждый охотник желает знать, где сидит фазан. Так запоминали мы цвета, от красного до фиолетового. Так вот, в кругах присутствуют все цвета. Меж ними еще полоски и нити тоже разноцветные. Помню в детстве, когда пытался смотреть на солнце, волей неволей приходилось закрывать глаза. И тогда в определенный момент передо мной словно открывался разноцветный экран, в котором северное сияние устраивало свои дикие пляски. Хотя это творение природы по–настоящему я увидел только на севере через много–много лет. Но оно было тусклое и серое, и лишь немного фиолетовое. До настоящего буйства красок, что я наблюдаю сейчас, северному сиянию ох как далеко. Да, надо расслабиться! Ха–ха, я спокоен, я спокоен, мне хорошо, я вижу только солнце. И, на самом деле, помогло! Когда глаза самопроизвольно, можно сказать, даже против моего желания открылись, никаких разноцветных кругов уже не было. Просто на небе плыли в разные стороны словно белые барашки облака.

Облака -

Белокрылые лошадки,

Облака

Что ж вы мчитесь без оглядки…

Ну, вроде так в песне. Может, и ошибаюсь. Не важно.

Кое‑как приподнялся и смог присесть рядом с большим валуном. На большее уже не хватило сил. Еще смог скинуть рюкзак на землю. Горлышко бутылки торчало из бокового кармашка. Удалось открутить пробку и присосаться к бутылке. Все, одно дело сделано, утолена жажда. Полегчало. Так и сидел я долго–долго, тупо блуждающим взглядом разглядывая окружающие оплавленные камни и выжженную землю вокруг себя. Да, что же тут было? Вроде, пожар. Так, одни камни. Гореть нечему. Да, ничего стоящего вокруг не вижу. Но что это такое? Я собрал все свои силы, и, напрягшись, смог недалеко от себя на земле разглядеть очень даже отчетливо большущий драгоценный камень в изящной оправе, с такой же красивой длинной сдвоенной цепью. И рядом лежал невзрачный плоский разноцветный камешек, с небольшим отверстием посередине. Это‑то уж я смог точно определить.

Пора решать, что же мне делать дальше. Сначала надо подкрепиться. И, похоже, время уже обеденное. Нехитрая еда на день, что я взял с собой в лес, это как раз кстати. Правда, страшно мало для длинного путешествия. А если я не найду здесь никакой еды? То умру страшной голодной смертью. По спине прокатился неприятный холодок. Будем надеяться, что этого не будет.

После хлеба с куском колбаски и парой вареных яиц и нескольких глотков чая я немножко расслабился. Еды мало. Остались полбуханки хлеба, немного колбасы, пластиковая тарелка вареной картошки, пяток яиц и три луковицы. Да еще пара головок чеснока. И еще две банки консервов скумбрии с маслом. Початая пластиковая бутылка с чаем. Даже если сильно экономить, хватит на два дня максимум.

Теперь что за вещи у меня с собой? В рюкзаке обнаружились небольшой топорик, котелок, и чудо, фляжка с водкой. Ну, он у меня в рюкзаке лежит всегда. Особенно не употребляю, но иногда в лекарственных целях можно. Вот и сейчас как раз глоточек для снятия стресса. Хорошо! На дне кинжал с ножнами самодельный. Пойдет. Моток капроновой веревки — тоже вещь. И напоследок в правом боковом кармашке — в большом полиэтиленовом пакете семена. Вот чудеса! Купил в райцентре на днях, а выложить забыл. Тут как раз все есть, что надо мне для огорода. Вот — огурцы пяти видов, помидоры и капуста — трех, морковки — двух, кабачки, баклажаны, свекла красная, свекла кормовая — три пакета, тыква, даже арбуз и дыня — по пакетику. Еще кулечек лука–севка и чуть меньше — чеснока. Ну, дай бог, что бы у меня был свой участок. Все засажу со временем.

А что бугрится с левой стороны? Картошка! Пять картофелин размерами каждая в небольшое яйцо! Опять же в райцентре купил. Продавец сказал — новый урожайный сорт.

А что в карманах? Часы командирские — одна штука, время около двух часов пополудни, тикают. Быстрее заведем, а то счет времени потеряю. Смартфон — не работает, то ли сломан, то ли зарядка кончилась. Очень жаль. Без него как без рук. Пригодился бы очень. Ладно, спрячу в карманы подальше как память о прошлом. Ножик перочинный складной, еще с советских времен, только нож и вилка со штырем с другой стороны. Ну, само собой — ложка алюминиевая. А еще метр складной. Хорошая нужная вещь, много места не занимает. И пара ключей, на память о том, что у меня есть, точнее был дом, куда мне больше не суждено вернуться. А, может, и суждено? Буду надеяться всем сердцем, душой и со всем, что у меня есть! И куча ненужных монет, завалявшихся в кармане — от нескольких десяти и пятидесятикопеечных до десятка рублевок и по паре двушек и пятерок.

Все‑таки маловато у меня у меня вещей. Как не повезло! Людям же везет! Когда куда‑нибудь попадают, то добра полон воз. А у меня лишь только то, что случайно оказалось в карманах. Нехорошо и обидно!

Думаю, всю мелочь надо переложить из рюкзака в карманы куртки, что и сделал. В нем остались только еда, котелок с фляжкой и пластиковая бутылка. Даже лук с чесноком перешли в карманы штанов. А топорик засунул за пояс. Вдруг что — удобно доставать.

Напоследок решился подобрать драгоценный камень. Странно, вещь как будто абсолютно новая. Тут кругом камни оплавлены адским огнем, а это украшение совершенно не пострадало. Загадка еще та! Как только камень оказался у меня в руках, то засветился ярко–красным цветом. Возникло ощущение того, что меня проверяют или изучают. И еще я почувствовал сильное жжение в правой ладони, которое спустя немного времени прекратилось. Камень тоже потускнел. И я решился засунуть его в левый внутренний карман куртки.

А в камешек продел кусок капроновой веревки и спокойно повесил его на шею. Как амулет. Пускай будет. Наверное, он тоже с секретом. Вроде, на вид совсем невзрачный, а все равно цепляет взгляд. И тоже совершенно не пострадал во время непонятного катаклизма.

Едва камушек очутился у меня на груди, как я почувствовал тепло, исходящее от него. Это как кошка удобно пристроилась за пазухой, закрыла свои глазки и свернулась калачиком для долгого сна. Мне стало приятно и тепло, словно во времена далекого детства, когда мать, бывало, гладила нежно по голове. Вспомнилась мать, и снова стало грустно. Прости, мама, прости своего сына, и, как в песне, «поговори со мною, мама, о чем‑нибудь поговори, до звездной полночи до самой мне снова детство подари!»

Время — часика три. Ну что же, пора в путь! Хоть и сильно шатало, но решился. Подобрал под навесом длинный кусок железки. Хоть и грязноватый, покореженный, да и тяжеловатый, но за неимением лучшего, сойдет. Надо быстрее вырваться из этих развалин на нормальные земли. Авось, повезет, и попадутся несчастному путнику пусть и не райские гущи, но, хотя бы, какой‑нибудь небольшой оазис с холодной ключевой водой! И тогда заживу я нормальной жизнью до конца своих дней.

Глава 3

Плен, и мне повезло, что остался живым и здоровым…

— Всем, стоять! Что это там впереди, Бизархай?

— Неизвестно, господин десятник. Мы с Хотгой смогли доехать только до развалин первой стены. Дальше следовать не очень удобно, и опасно. Камни кругом. И еще ощущения не очень хорошие. Следит как будто кто‑то издалека. В воздухе впрямь опасность чувствуется. Сам по себе знаю. Перед схватками с врагом тоже часто так бывало, господин Шарав. Непонятно. Все выгорело полностью. До самых развалин. Сначала деревья и кусты пошли просто с высохшими листьями. И трава на корню как будто высушенная сильным жаром. Затем появилось все–все обгоревшее — и деревья, и кусты, и трава, сгоревшая полностью. Потом ничего не стало, и осталась одна голая выжженная земля. Даже камни были оплавленными. В развалинах ничего нет. Одна голая земля, господин десятник. Явно магию применяли. Очень сильную магию, господин десятник. На обычный пожар не похоже. Если бы мы дальше пошли, может, и нас бы уже те маги сожгли.

Шарав своему разведчику доверял. Полностью. Опытный человек. Не один раз в схватках отличался. И следопыт хороший. Чутье отменное. Если он сказал, что их могли сжечь магией, то, наверное, вполне возможно. Молодец, правильно сделал Бизархай. Если бы они не вернулись, то весь десяток мог попасть в засаду. В эти проклятые развалины лучше не соваться.

«Пусть укажут духи предков лучший путь. Пусть наступит просветленье. Пойду, посоветуюсь с Алтангэром. Молодой, да ранний. Но свое дело знает. Пусть вопрошает духов. Может, что‑нибудь путное и скажет!»

— Привал! Всем спешиться! Лагерь разбить возле вон того ручейка. Расседлать лошадей! Сегодня дальше не пойдем. Галда и Очар! Начинайте готовить пищу. Ганжур и Дольча! Выдвигаетесь вон до того холма. Смотреть во все глаза. Не спать. Кого поймаю, запорю! Раиф и Теки! Прочесать вот эту рощу до речки! Проверить до последнего кустика! Потом смените дозор!

Вот же дал Великий Шаман задание!

«Шарав, проверить все до Проклятого Урочища! Мне было видение. По небу в беспорядке летели белые птицы. Это наши духи так проявляют себя. Что‑то случилось! Что‑то очень важное. И, узнайте, что за пожар был в лесах вокруг Проклятого урочища. Охотники говорят, что звери убегают куда‑то на север от этих Проклятых Земель. Через три захода светила возвращайтесь. Алтангэр! Пойдешь вместе с Шаравом!»

Не пожалел Великий Шаман, дал своего ученика. Вождь Тумэнбат выделил десяток нукеров, в том числе Жадама и Данжу из своей личной охраны. Значит, и ему интересно, что же случилось в Проклятом урочище.

Это место уже сотни кругов светила пользовалось недоброй славой. Никто не посещал странные и опасные так называемые Проклятые Земли. Все по возможности старались обходить их издалека. Разве что только дикие охотники с далекого севера изредка появлялись в тех краях. Считалось, что, возможно, когда‑то в древние времена там существовал храм их бога. Правда, никто не знает, что было так давно. Даже в преданиях их племени ничего не говорится о Проклятом урочище. Тем не менее, это место существует.

Воины привычно разворачивали лагерь. Правильно, они к этому приучены с детства. Ведь что такое жизнь кочевника! Это одни сплошные переезды с места на место. Шарав уже и забыл, когда они где‑то задерживались надолго. Вот только одно стойбище, обиталище Великого Шамана, уже давно не снимается с места. Все просто от того, что Великий стар. Очень стар. И поэтому ему трудно менять привычные условия. И здоровье не позволяет. Хотя одни духи знают, кто быстрее помрет, Шаман, или же он, Шарав. Наверное, все‑таки простому десятнику погибнуть в какой‑нибудь очередной схватке намного проще. А Великий Шаман на то и Великий, что ему призывать духов легче и лучше на одном месте.

Еще, бывает, на одном месте надолго задерживается вождь. Когда Тумэнбату нравится какое‑либо место, то там разбивается не просто полевой лагерь, а часто даже и укрепленный городок. Как сейчас. Предводитель племени Шэн–гэ облюбовал просторы вдоль Великой реки Дэлинэ в двух заходах светила от Проклятого урочища еще два лета и зимы назад. А что? Богаты воды реки. В степи много травы для лошадей и домашних животных. И охота удачная. В лесах на севере вдоль Низких холмов полно дичи. Да и в степи много диких стад базанов и еще много чего. Пока с соседними племенами мир. Если сильно хочется, то можно идти в набеги до западных королевств или южных графств и баронств.

— Долгих лет и добрых духов, уважаемый бади Алтангэр. Разведчики вернулись. Говорят, что, возможно, применена очень большая магия. Не хочется идти в Проклятое урочище. Как Вы, что посоветуете?

Костер из нескольких длинных веток самсариса уже догорал. Молодой человек, небольшого роста, широкоплечий, бритый наголо, в желто–фиолетовой накидке поверх воинского доспеха все же отличался от лохматых, с бородками, узкоглазых темноватых воинов с широкими скулами. Был он немного светловат, с слегка худощавым лицом, что выдавало наличие в нем толику южноимперской крови. Как было известно Шараву, в отличие от ученика Великого Шамана, бывшиго чистокровным шенгэрцем, мать юноши, по какой‑то неизвестной причине очутившаяся среди степных просторов, связала судьбу с одним из приближенных вождя. Точнее, Тумэнгэр, увидев приглянувшуюся чужеземку среди таких же несчастных беглецов с юга, просто взял и сделал ее своей очередной женой. Еще знал десятник, что у этого парня есть сестра Бадацэг, красавица и умница, обещанная в жены сыну вождя Тумэндэлу.

Как же повезло парню! У него есть редкий дар. Не просто ученик шамана, а даже очень сильный призывающий духов. Вот если такой дар был у Шарава, то он уже давно состоял бы в свите вождя. А то вечно приходится мотаться по таким неприятным местам, как это Проклятое урочище.

— Это был бог, белый бог охотников. Он, похоже, вернулся.

— Как, про него же давно все забыли! Даже имени никто не знает! Я слышал, что охотники зовут его Потерянным.

— Почему же, не забыли. Великий Шаман помнил, и мне рассказал. Когда‑то его звали Великим или Белым богом. И охотники не всегда так его звали. Он у них назывался Тангра, или Небесным богом. Вот, смотрите!

Юноша не спеша откуда‑то из под накидки достал небольшой сверток и, не разворачивая, бросил его в костер. Огонь жадно сожрал свою добычу, и словно ожидая добавки, взметнулся ввысь, в свою очередь, осыпаясь вниз разноцветной радугой. Шарав от неожиданности даже сделал шаг назад.

— Это белая магия, уважаемый Шарав. Великая магия! Нет, не это, не костер. В развалинах применена белая магия, и огонь лишь показывает, что в округе ее остатки еще сохранились. Наверное, мы подождем еще немного, и если уровень магии так же останется высоким, вернемся обратно. В Проклятое урочище не пойдем. И так понятно, что именно там применена высокая магия. Наверное, этот бог все‑таки вернулся на землю. Важнее довести до Великого Шамана эту весть.

Близился заход. Небольшой отряд уже давно поел положенное на ужин вяленое мясо и сваренную на костре кашу из пруса. Сейчас воины, кроме очередной дежурной пары, отдыхали в шатрах из веток и потягивали камас. Что‑либо покрепче в походах запрещалось, и виновника ждала суровая кара.

* * *

Как же я смертельно устал! Хотелось лечь прямо на землю и долго–долго так лежать. Смотреть на небо, на плывущие там облака, и ни о чем не думать. Но приходилось вставать на ноги и идти вперед до посинения! Только заветная фляжка, перекочевавшая в карман куртки, и ее содержимое помогли мне выдержать напряжение этих двух суток ада. И так лежавший без сил еще в развалинах, еле смог доковылять до этой благословенной рощи, что на другой стороне не менее благословенной речки, которую я только что оставил сзади. Как же вкусна чистая и свежая вода! Наверно, вылакал ее так много, что больно стало в животе. Но чувство осторожности не оставляло меня. Хоть и за двое суток среди выжженной земли и оплавленных камней я не встретил никого, но помнил, что чужого никто добром в гости не ждет. Как правило, одинокий обессиленный путник может быть только жертвой хороших и не очень любителей чужого добра и жизни. А тут вполне приличный лес, и птички непонятные летают. Точно, не Земля это! Где еще можно увидеть птицу–змею, пусть и коротковатую?! Наверняка только в далеком–далеком Юрском периоде. Летали такие–сякие в том фильме про динозавров. Но вот лес в целом вполне смахивает на земной, знакомый и теперь не доступный. Тут и хвойные деревья, вроде ели, и лиственные, ничем не отличающиеся от той же березы. Но много и таких, сильно отличающихся от земных. Например, типа гигантских папоротников. Таких же, как в нашем лесу, но раз в пятьдесят больше и толще. Которых только в кино можно видеть, особенно в фантастических. И еще… Просто, когда я покидал дом, еще была весна. А здесь, судя по обильной листве, вполне середина лета. Может, в придачу меня переместили еще и во времени?

А животные тут пугливые. Так ни один и не показался. Только что‑то типа мышки пробежало, а так тишина! Тьфу ты, это же верный признак того, что есть в роще что‑то страшное для животных. А что может быть страшней самого страшного и умного двуногого хищника под названием человек разумный. Не всех, конечно, а только отдельных его представителей. К моему глубочайшему сожалению, один тип, из ныне представленных здесь и сейчас, не относился к таким самым–самым, и никогда даже не пытался. Обычный представитель гомо советикус, с теми странными представлениями о жизни, что бытовали в оставшейся в прошлом Великой стране, и не вписавшийся в новые жестокие реалии сильно усеченной и людьми, и землями с неисчислимыми богатствами, и нравами ее наследницы.

Так что остается только остерегаться, и не попадаться. И я, чисто в целях самоуспокоения, взял в одну руку топор, а в другую — железную палку, найденную в развалинах. Так и не заметил, осторожный такой, как выскочил на опушку и чуть не наткнулся прямо на кого, как вы думаете? На коренастого мужика чуть ниже меня в темно–синей остроконечной, по виду кожаной, шапке с белой волнистой шерстью по краям, увлеченно рассматривавшего небольшую зверюшку на высоком дереве. На нем был длинный халат почти до земли, с перекрещивающейся на груди перевязью и широким поясом, где висело что‑то типа ножен для меча или сабли. А главное, этот воин был смуглым, узкоглазым, типа товарищей из среднеазиатских республик. И он неприятно пах, хотя сам я тоже был не подарок, надушенный изысканными ароматами.

Все‑таки, этот рослый широкоплечий азиат, в отличие от некоторых, действительно был воином. И молодым, и сильным. Наверняка, опытным и повоевавшим, раз все снаряжение было подогнано как раз по его фигуре? Растерянность приученного к таким ситуациям человека длилась недолго. Видя, что его противник тоже вооружен, притом небольшим топориком и коротким копьем, воин почти мгновенно вытащил из ножен саблю и взмахнул чуть наискось сверху вниз. Он чуть–чуть не достал до меня, так как я, напуганный до дрожи в ногах, поддался назад, одновременно поднимая руку с топором. Сабля со всей силой рубанула по железной палке, выбив ее из моих рук. Теперь я по инерции подался вперед. Правую руку до упора назад! И мой топорик, кстати, из очень хорошей легированной стали, лично закаленный в термичке, тоже взлетел по инерции вверх. Взмах! И вот единственное мое оружие со всей силой опустилось прямо вдоль головы на плечо азиата. Точнее, топорик врубился сбоку в его шею, там, где она соединялась с телом. И там и остался. А я, до глубины души удивленный тем, что только что совершил, застыл железным истуканом. Совсем не ожидал от себя такого! Но жить то хочется! И не такое совершишь во имя сохранения жизни.

Из глубокой раны на шее азиата появилась обычная красная кровь, такая же, как у меня, как у всех людей. Взгляд его, одновременно равнодушный и оценивающий, сменился на удивленный. Видать, совсем не ожидал сопротивления от изможденного старика, судя по его глазам, безжалостный убийца, и, я бы добавил, истязатель беззащитных кошек и собак. Очень уж страшная была у него морда, не располагающая, внушающая только страх и отвращение.

Тем не менее, страшила зашатался. Его руки отпустились вниз, и из ослабевших пальцев на землю выпало оружие. Но воин, еще крепкий и в сознании, не спешил падать.

Дальнейшее я, сильно напуганный, тем более, вообще парализованный собственным поступком и наползающим страхом, оглушенный и отлученный от действительности, только и успел зафиксировать своим угасающим сознанием словно кадры из немого кино. Увидел, как где‑то совсем недалеко такой же воин разинул рот в яростном крике, как из‑за кустов появился коренастый юноша в желто–фиолетовом одеянии и поднял руки в необычном жесте. Из ладоней странного воина в мою сторону сорвалось фиолетовое облако и мгновенно достигло меня, накрыв с головой не только меня, но и азиата, который как раз валился на бок. Что за гадость такая? Не хочу, чтобы в меня кидались непонятно чем! Инстинктивный взмах руками, словно щит, заслонил меня от этой фиолетовой субстанции. Что там происходило дальше, я уже не видел. Страшный удар отбросил меня в кусты и стукнул об стоявшее сзади дерево. Уже в который раз я потерял сознание.

И опять мне послышался или почудился Голос?

— Ну, какой же ты, неразумный, неосторожный! Совсем неловкий и неумелый! Опять приходится все делать самому! Ладно, можешь пока предаться спокойствию. Пока не войдешь в полную Силу, придется за тобой присматривать. Отдыхай пока.

— Слышу, отче! Спасибо! Можно, я немного посплю? Устал что‑то с непривычки очень сильно.

— Можно. Так, а кто это тянет свои руки к моему человеку? Нельзя! Идите прочь! Шаман? Хочешь забрать жизнь моего подзащитного? Не выйдет! Пока у меня силенок и на кое‑что иное хватает. Не подходите близко, неразумные. Огрею! Хотите его все же унести в свое логово? Несите, несите. Только не притрагивайтесь к нему. Плохо будет!

Это кто же хочет забрать жизнь у меня? Отче, помоги, не дай совершиться такому злодеянию! Век буду благодарен.

— Хорошо, неразумный! Отдыхай пока. Вижу, что ты еще словно младенец. Ничего, вырастешь! Я тебе верю! Набирайся сил! Так и так, придется пока за тобой присматривать. Будь всегда осторожен!

— Спасибо, отче! Буду!

Единственное, что отложилось в сознании, это то, что меня сильно трясло. Похоже, что бедного путешественника по мирам куда‑то везли или несли. В принципе, это было уже неважно. После очередной сильной тряски или удара у меня опять померкло сознание.

* * *

Нукер Жадам от злости на невезение не находил себе места и чуть ли не бесился. В душе воина клокотала ярость. Надо же, его, прошедшего через множество отчаянных схваток, как совсем зеленого юнца, поставили сторожить пленных имперцев с их слугами, и самое обидное, белолицего чужака, убившего его напарника и друга Данжу. Будь на то дозволение вождя, Жадам придумал бы этому отпрыску Шиктана самую мучительную казнь. Да он бы зарезал вонючего степного шигала сразу там же, у речки. Жаль, не успел. Бади Алтангэр, хоть и юнец совсем, не растерялся, в один момент вырубил этого дохляка. Удивительно, как чужак не отдал душу своим богам, или точнее, не совсем своим злым духам благословенной страны Аргуны, родины далеких предков Великого племени Шэн–гэ. Молодец, полукровка, освоил общение с духами смерти. Как слышал Жадам из уст вождя Тумэнбата, до сих пор редко кому из шенгэрцев удавалось справиться с этими духами. Да и у других народов магов смерти было очень и очень мало. Со слов бади Цагэндолу, сумевшему приучить духов огня и воздуха, очень уж сложно общаться ими сразу с несколькими, тем более могущественными. Насколько знал Жадам, и сам научившийся вызвать небольшой дождик и получить титул полбади, с жизнью или смертью могли справляться только самые умелые и сильные. Могущественный часто хвалил своего ученика, хотя сам Великий Шаман намного лучше всех других шаманов и колдунов вызывал духов воды и воздуха и мог пользоваться слабым огнем. А вот бади Алтангэр как‑то устроил сильный ливневый дождь, потом зажег сырые дрова. Но с чужаком не смог справиться. Воин не один раз видел, как он убивал своих же провинившихся соплеменников, правда по указанию вождя или редко Великого Шамана. Хватало небольшого Облачка Смерти. А белолицего бади атаковал со всей силой, видимо, от испуга, и ничего. Фиолетовое облако почти со всех сторон окружило проклятого и так быстро исчезло, что и заметить было трудно. Жадам сознавал, что, скорее всего, не чужак убил его друга Данжу, а ученик. Когда он осмотрел своего напарника, то увидел, что рана на шее была серьезной, но не смертельной. И если бы юный шаман применил не сильно воду или хотя бы атаковал чужака огнем, пусть и в полную силу, то его друг остался бы живым. Тем более, Алтангэр еще и лекарь, пусть и слабый. Просто духи жизни и смерти увидели в этом парне более сильное желание убивать, поэтому у него это получается лучше, чем лечить. Да, растерялись все — и его напарник, и бади, и десятник Шараф, и он сам. Хотя Данжу сам, кроме того что был неплохим мечником, мог вызывать огонь посильнее, чем даже бади, хоть и был всего полбади. Ну, в личную охрану вождя простых воинов, как правило, не берут. Их всего десяток, но каждый может работать со многими видами оружия, да еще может призвать какого‑либо духа. Его напарник на учебных схватках шутя раскидывал нескольких менее умелых соплеменников. А теперь его нет! И все благодаря этому белолицему чужеземцу! И одет пленник странно. Когда открыли откатившуюся в кусты его котомку, то там нашли опять же удивительные вещи! Один длинный сосуд, круглый и прозрачный, был наполнен водой и не открывался. Другой сосуд из легкого железа, правда, с открывающейся крышкой, очень легкий и удобный, можно даже повесить за пояс. Удивили два куска железа. Когда десятник попытался ковырнуть один из них ножом, то оттуда полилась оранжевая жидкость. Оказалось, это тонкостенные сосуды для хранения рыбы. Хорошо сохранившейся, залитой какой‑то жидкостью и очень вкусной. И топорик! Пусть и маленький, но из очень хорошего железа. Когда Шараф со злости ударил им по железной палке чужака, то чуть не перерубил ее. Таких вещей до сих пор никто из шэнгэрцев не видел. Поэтому и бади забрал их для изучения к Великому Шаману.

А сколько вещей наверняка было у чужака в карманах одежды?! Но когда два нукера пытались схватить его, то откуда‑то из‑под одежды заискрились две темно–красные молнии и ударили по ним. Воины сразу отлетели на несколько шагов. И когда Шараф с Алтэнгэром тоже подошли к белолицему, то его одежда угрожающе зашевелилась. Затем вокруг него стал собираться свет! Белый свет! Точно проклятый, так как он пришел явно из Проклятого урочища! Правда, свет был не очень сильный. Похоже, что это его одежда просто как‑то светилась. Но все равно шаман с десятником решили не трогать чужеземца. А так как он был без сознания, то пришлось делать носилки и нести его всю дорогу обратно! Правда, степные воины были привычны к таким перемещениям. Сколько своих израненных товарищей приходилось вытаскивать так в набегах. Да и лошадей хватало. А чужак так и не подавал признаков жизни, хотя и дышал. Вот, проклятый! За эти два дня он так и не очнулся. Никто не делал даже попытки притронуться к нему. Только один раз бади приказал осторожно напоить его.

А когда пришли в стойбище, то оказалось, что Предводитель ушел на охоту на большое гизелиное стадо, появившееся далеко в степях на востоке рядом с Великой реки Дэлинэ, и не скоро вернется. Ученик Великого Шамана захотел забрать чужеземца с собой, но брат вождя Тумэнэлз воспротивился.

— Так, бати Алтэнгэр, без повеления Предводителя не могу отпустить бучу никуда, хоть к Великому Шаману. Теперь он — собственность вождя. Только он решит, что делать с ним. Захочет, казнит за убийство его воина, захочет, отдаст Могущественному. На то будет его воля, и не дело нам, низким, решать прежде него!

— Так, Шараф, говоришь, что он очень опасен! Смог поднять руку на Данжу и убил его? А почему не было дозора со стороны рощи?

— Виноват, вождь Тумэнэлз! Рощу сразу, как только встали на привал, прочесали и не нашли никого! А брод был со стороны холма. Дозор бы его там сразу же и увидел. И за рощей все просматривался с холма. Он каким‑то образом незаметно смог пересечь речку. Его следов за рощей найти не смогли. А на другой стороне речки только выжженная земля. И камни. Там тоже никаких следов не было. Да и не могли они остаться на этих камнях!

— Проспали твои воины, Шараф! Расслабились! Так, кто был на тот момент в дозоре? Раиф и Теки! По десять палок, и по десять шкурок Предводителю и семье от каждого! А ты, Шараф, по двадцать!

— Так, Жадам! Не уследил за товарищем? Ну что же ты? Значит, сам будешь охранять проклятого! Бери четырех нукеров из десятка Шарафа на усиление. Там зиндан охраняет десяток Джангара. У них четыре смены по два стражника. Добавишь своих. Вместе с Джангаром будете следить за пленниками на пару. Смотри, через каждые четыре склянки смена. Через пару склянок проверяйте.

— Так, показывайте, что нашли? Топорик сюда! А остальное, бади, можешь забрать на изучение к Великому Шаману. Может, что‑нибудь и узнаете. Так, письмена непонятные как раз по вашей части. А все остальное, что найдем у белолицего, потом отдадим. Тем более, что его нельзя трогать. Значит, придет в сознание, сам отдаст. А пока бросьте этого вонючего степного шигала в зиндан. Пускай отлежится.

— Жадам, приступай! И следи, чтобы с бучу ничего не случилось. Если что, Предводитель с тебя шкуру сдерет!

Глава 4

Какие люди в диком крае…

А как все хорошо начиналось! Граф Инвар Макенский после отдыха в кругу семьи в начале каледы Великого мага Маиса вернулся в столицу, нанес несколько частных визитов своим знакомым и собирался отправиться на лечение в Южную провинцию Таласской империи. Но такая долгожданная поездка сорвалась из‑за вызова к Первому Министру Двора герцогу Аркеду ин Талару. Граф гадал, зачем же он понадобился своему тайному покровителю.

— Вызывали, Ваша Светлейшая Милость?

— Дорогой граф! Извини, совсем замотался, все дела и дела! Одна проблема возникает за другой. Не успеваю, страшно не успеваю. Ну, как съездил домой? Как дела в графстве? Как сын твой? Как дочки? Как твоя супруга, графиня Макенская? А то мне докладывают, что в графстве Макена образовались какие‑то проблемы?

— Спасибо, Сэир! С семьей, слава Алгуру, все хорошо. Вот только, представляете, пользуясь моим отсутствием, граф Радмир ин Сарторский подговорил разбойников напасть на мои земли. Ладно, если бы только они! Так мои люди захватили еще двух его воинов. Какая наглость! Граф все отрицает, факта нападения его людей на графство Макена не признает, ущерб возмещать не желает. Ваша Милость! Разграблены две деревни, часть холопов уведена на земли графа. Я написал прошение Его Светлейшей Милости герцогу Римолду ин Нижинскому прислать отряд воинов для нанесения ответного визита вежливости. Вот только когда я получу ответ из канцелярии Северо–Западной провинции? Знаете, вице–канцлер канцелярии Армус не очень благожелателен ко мне. Вот если бы мое графство обладало самостоятельностью? Тогда мне не пришлось бы ждать разрешения герцога для принятия ответных мер. Вот если бы Вы, Ваша Светлейшая Милость, оказали содействие? Я был бы всемерно благодарен!

— Ну, Инвар, не так уж и страшен был визит разбойников. Как мне сообщили из канцелярии Северо–Западной провинции, сожжено около двадцати домов и уведено девять семей холопов. У тебя же еще десять деревень, граф. Очень богатых и дающих неплохой доход.

— Сэир, какие семьи! Сапожник, кузнец, сыровар, плотники, каменщик! Все семьи справные, работящие! Пятьдесят душ!

— Конечно, граф, прискорбно. Я тоже сожалею о ваших потерях. Но что делать? Вы ж знаете, как трудно Двору Его Светлейшего Величества достичь согласия с главами провинций. Тем более, герцог Нижинский кузен императора. Вот только заинтересовать бы Светлейшего! Как Вы знаете, у Таласской империи есть разногласия с Саларской империей по поводу коронных земель Его Светлейшего Величества в Восточной провинции. Если бы заинтересовать северных варваров делами саларцев в баронствах вдоль южного берега Великой реки Дэлинэ? Вот только нужен надежный человек. Я думаю, император сумел бы оценить такую заботу о благе государства!

Графу сразу стало плохо. Опять надо ехать, и куда? В пасть диким северным варварам! Сожрут, и не подавятся. А ведь наверняка не будет никаких официальных посольств, а только тайных. Если император Саларской империи узнает о таких посланцах, то и так не очень хорошие отношения двух империй только ухудшатся. И так он только что вернулся из очередной щекотливой поездки с юга, куда ездил опять же по заданию герцога. Отсутствовал дома почти две каледы — воина Мартинуса и странника Апрания. Правда, не в пример намечавшегося путешествия, граф тогда ездил в более цивилизованные и благодатные края, а именно в одну из южных стран — королевство Анданапур, где встречался с пиратами из Республики Трех Островов. Поездка вышла спокойной и приятной во всех отношениях. Плыть по реке на корабле, ничего не делая, лишь поглядывая на небо и на облака, это мечта каждого бездельника. И очаровательная спутница, предложенная капитаном, пусть и рабыня, для приятного времяпровождения и облегчения трудностей пути, неплохо порадовала графа. Не совсем, конечно, рабыня, ведь в Таласской империи рабства нет, но зависимая и бесправная холопка мелкого аристократа, подрабатывавшая таким образом, добавляла немало золотых в карман своего хозяина.

Еще никогда такие поездки для тайного агента не сопровождались таким приятным времяпровождением. А теперь? Бросить благословенную столицу Империи Талассу и ехать на север, в далекие степные дали к диким и вонючим варварам? Одна только мысль об этом бросала его в дрожь!

И как догадывался граф Инвар, герцог Аркед ин Талар ни за что не отступится от своих замыслов и все‑таки пошлет его на север к диким варварам. Будь проклята эта зависимость от милости сильных мира сего! Будь в его власти, бросил бы он свое графство и купил бы какое‑нибудь другое владение. Но нельзя без решения императора поменять своего суверена. Если что‑то пойдет не так, один лишь граф, тайный шпион первого министра двора, в случае неудачи будет первым пострадавшим от такой неопределенной ситуации. Как он подозревал, герцог знал или догадывался, что один не очень верный и сильно стесненный в средствах вассал тайно работает на его давнего соперника, поэтому точно никакой помощи несчастному не окажет. Ни сейчас в расследовании разбойного нападения, ни потом в случае дальнейших осложнений судьбы графа Инвара.

— Конечно, Сэир! Я очень надеюсь на Вашу благосклонность и поддержку Его Светлейшего Величества. Когда выехать? Какой состав Вы рекомендуете? Какие подарки, послания будут вручены на дорогу? Знаете, Ваша Светлейшая Милость, в южной поездке были очень большие расходы, и я сейчас существенно стеснен в средствах. Очень надеюсь на Вашу помощь.

Граф решился напомнить своему покровителю, что тот и так уж задолжал ему приличную сумму за поездку в юго–восточное королевство Анданапур на берегу длинного Анданского моря. Расходы были серьезными, ибо тайный агент Первого Министра Двора встречался там с представителями пиратской Республики Трех Островов, расположенной на самом деле на трех больших и еще множестве мелких островов. Пираты всегда были жадны до золота, и бедному графу пришлось изрядно раскошелиться на всякие подарки и увеселения, в том числе и из собственных средств.

Герцог Аркед ин Талар, как правило, предпочитал, чтобы часть средств в ходе поездок его подчиненные и агенты изыскивали на местах. Как предполагал граф Инвар, возможно, тот считал, что все исполнители его замыслов все равно хоть что‑то своруют из выделенных денег, поэтому часто выдавал просто меньшую сумму, чем нужно. Ведь у него самого такие огромные расходы! Первый Министр Двора привык жить на широкую ногу. Кто будет компенсировать ему расходы на роскошный дом и слуг, на другие побочные расходы? Первому министру имевшихся под рукой средств, в том числе и государственных, отчаянно не хватало. Таласская империя и императорский двор, хоть и считалась богатыми, на самом деле отчаянно нуждались в деньгах. Огромные траты императорского двора и прочих аристократов в почти суверенных семи герцогствах и десятке графств не могли компенсировать никакие доходы от населения империи. Много денег просто разворовывалось. Граф тоже отчаянно хотел получить автономию для своего графства, чтобы не зависеть от не очень уравновешенного, как он считал, герцога Северо–Западной провинции, поэтому и прибегнул к покровительству почти всесильного министра. Вот именно, только почти… Пока он ни на шаг не приблизился к своей цели. И еще вечная нехватка денег, и опять расходы, расходы…

— Граф, конечно, все ваши предыдущие издержки будут покрыты незамедлительно. Когда выехать? Сегодня первый заход светила второй номы каледы Великого мага Маиса. Я думаю, что уже через пару заходов надо отправиться в путь. Время поджимает. Какой состав? Я бы настоятельно советовал взять сына, как его там, Ринвара. Пусть приобщается к славным делам своего отца. Тем более, его заслуги в будущем тоже будут оценены достойно. Пора готовить себе смену, граф. А так, обычный состав. Деньги для дороги и подарки, также все необходимое будут вручены вам чуть позже, перед самой поездкой. Я уже сейчас постараюсь замолвить словечко перед Его Светлейшим Величеством. В случае успешной поездки, я думаю, ваша просьба будет удовлетворена.

Все, аудиенция закончена. Кивком головы Первый Министр Двора дал знать, что граф может удалиться.

— Спасибо, Сэир! Ваша Светлейшая Милость, мы приложим все усилия для выполнения пожелания Его Императорского Величества!

Наконец‑то может улыбнуться удача! Мечта графа как никогда близка к исполнению! Окрыленный граф поспешил получше подготовиться к поездке.

Сын Ринвар не очень‑то порадовался поездке, но противоречить отцу не стал. У него как раз сейчас успешно развивался роман с одной придворной красавицей, но высказаться на эту тему он не пожелал. Невелика проблема! Всего еще одна поездка отца с разными щекотливыми поручениями.

Путь на север не представлял особых трудностей. Примерно пять–шесть заходов светила по хорошим дорогам сначала по территории Таласской империи до Срединного хребта, и пару на преодоление перевала на границе между государствами, затем седьмицу по широкой долине Вересты по Вересковому королевству, и, уже граница пограничных северных баронств. Граф Инвар с сыном и своими людьми проехали даже мимо столицы королевства Вереска, переправившись через реку чуть восточнее на каком‑то пароме, так как не хотели обязательной регистрации иностранцев в очередной столичной канцелярии. Недалеко от границы с Южным баронством дорога с юга вливалась в Северный тракт. Само баронство, очень удачно расположившееся в двух долинах посреди пограничного Северного хребта, контролировало дороги с юга на север, как и с запада на восток. Главным, конечно, был знаменитый Северный тракт, соединяющий западные земли с восточными. Как узнал граф Инвар из дорожных разговоров, когда‑то этот важный путь проходил чуть севернее по долинам горных рек. Опять же быстро миновав Юговар, столицу баронства, путешественники свернули на север, сойдя с Северного тракта. Перевалив через перевал Слез Северного хребта и Каменный распадок за ним, по долине какой‑то северной реки через три захода светила группа вышла в баронство Западный Дэлинор, самое крупное из северных владений цивилизованного мира.

Несколько самостоятельных крупных баронств севернее Северного хребта считались Пограничными баронствами. Эти слабозаселенные независимые государства занимали огромную территорию вдоль южного берега Великой реки Дэлинэ и некоторых ее притоков, и, несмотря на постоянные набеги степняков, умудрялись все еще существовать. С другой стороны, степным племенам было трудно захватывать укрепленные замки здешних властителей, да и тяжелая рыцарская конница во встречном бою наголову разбивала более многочисленные степные воинства. Очень хорошо поставленная система разведки вкупе с хорошо подготовленным к набегам населением давали хорошие шансы пережить очередной набег. С юга на север все время прибывали желающие совершать доблести и подвиги в борьбе с неверными. Часть сбора десятины и других пожертвований Вселенская Церковь Всевышнего Алгура постоянно направляла на помощь в виде денег и продуктов, оружия и различного снаряжения этим оплотам цивилизованных народов, как считалось, несущим тяжкое бремя борьбы с варварским Севером. Дороги баронств уже не были так спокойными и изобиловали шайками разбойников, как прорвавшихся сквозь заставы и по тайным тропам степняков, так и различного сброда. Да можно было ненароком встретиться и с отрядами самих баронов и их рыцарей, не брезговавших банальным разбоем для пополнения своих кошельков. Хоть и Восточный Дэлинор, по которому проехал небольшой караван торговца Аделя Резвана, кем стал граф, с вооруженным сопровождением, был поспокойнее других баронств, так как тут законы были немного построже, но похвастаться надежностью и порядком на дорогах тоже не мог.

Граф Инвар не желал особо светиться ни в одном из этих государств, даже в этом баронстве, более дружественном Таласской империи, чем остальные. После четырех заходов пути недалеко от берегов пограничной реки он отпустил назад небольшой отряд наемников, нанятых еще в Вересковым королевстве. В этой стране в пограничном городке Северные врата, излюбленном месте этих рыцарей удачи и темного плаща с кинжалом, существовала особая Гильдия наемников, которая как раз занималась сопровождением караванов в Пограничных баронствах. Пусть эти воины ничем не отличались от тех же разбойников, но законы гильдий были строги, и уже нанятые наемники исполняли, как правило, пункты соглашения полностью. Когда же они были свободны от сопровождения и охраны караванов и путешественников, то по недосмотру могли положить глаз и на чужое добро.

Перевоз через Великую реку Дэлинэ у небольшого пограничного городка Дэлинэ, самого северного во всех пограничных баронствах, работал исправно. Назвавшись купцом, интересующимся степными товарами, граф и его спутники без препятствий переплыли на пароме реку и добрались до ближайшего разъезда степняков. Дальше уже были земли Великого племени Шэн–гэ с их вождем Тумэнбатом, куда и держала путь тайная делегация. Здесь начиналась одна из нескольких кратчайших не дорог, а направлений по степи, ведущих во временную уже несколько кругов светила степную столицу Тумэнкар.

В Империи многие считали, что если степь, то безбрежная. Действительно, в Таласской империи еще остались целые степные области практически без лесов. Но люди там и представления не имели, что такое настоящая степь. Равнина без конца и края с высокой, густой, обильной травой. Нигде ни деревца, даже самого захудалого. Лишь кое–где в овражках невысокий кустарник. Многочисленные стада степных животных, пасущихся на бескрайних пастбищах. И посреди этого моря травы кочующие орды степных племен. А что оставалось им делать? Только кочевать по безбрежной степи. Крепостей нет. Чтобы их строить, нужны люди. Много людей, сотни и тысячи. Обученных именно к такой работе, подготовленных, снабженных различным инструментом. Нет их в степи. И не будет. А без крепостей ровную степь не удержать. Понятно, почему баронства все еще успешно существуют. В этих северных оплотах цивилизации людей все равно больше, чем в степи. И идет постоянная подпитка с южных государств. И местность там другая. Сильно холмистая. Есть и горы. Не сравнить, конечно, с вершинами Северного хребта. И множество укрепленных крепостей и замков, почти неприступных для степняков. За многие века противостояния Юга и Севера их понастроено действительно много. Но все равно дикие кочевники время от времени умудряются прорываться через горы в густонаселенные территории и грабить там. В основном, там и остаются, оседают и приобщаются к вполне оседлой жизни. Так, Таласская империя в свое время основана именно выходцами из степей, захватившими эти земли. Оттесненные более сильными северными племенами на юг, предки таласцев покорили многочисленные оседлые народы и растворились в них. Императорская династия до сих пор ведет свою родословную от одного из вождей племени ганнов Аттула. И граф может похвастаться почти такой же родословной. К сожалению, их род измельчал, и теперь предок другого древнего вождя может похвастаться всего лишь захудалым графством с десятком деревень. А ведь это владение когда‑то обладало независимостью, было намного обширнее и богаче. Но предки графа все подрастеряли. Но все это, в принципе, теперь шпиона империи мало волновало. Главное, выполнить задание, получить побольше денег и выбить у Первого Министра Двора приставку ин к титулу.

— Отец, а степи здесь какие обширные! У нас в Империи такого нет.

— О, Вы еще не видели Диких степей! Степи Дэлинэ, конечно, большие, но им далеко до Северной степи или Великой степи, которая еще больше. Старики рассказывают, что когда‑то наше племя кочевало в холодных степях у Великого Океана, а потом постепенно по долине Великой Куты пришло сюда. А Восточная степь! Никто из племени Шэн–гэ никогда не был там. Говорят, от северных морей Великого океана до самого Анданского моря бескрайняя сухая равнина. Травы мало, и она обильно растет только в сезон дождей. Только вдоль гор много воды и лесов. Говорят, что Восточная степь действительно бескрайняя. Только степи Дэлинэ самые лучшие. Воды много, травы тоже. И лесов хватает. Вот когда придем в Тумэнкар, увидите, какое прекрасное место для стойбища выбрал вождь Тумэнбат.

— Э, скажите, уважаемый, а где вы берете разные металлы? Железо, или, например, золото?

Вопрос был опасный. Граф знал, что у шэнгэрцов много что добывали — и железо, и медь, и серебро. Даже золото у них было свое. Правда, изделия из металлов у них были плохие. Оружие, например. Или украшения. Даже золотые монеты, и те были какие‑то корявые. Но золото есть золото. Деньги степняков так же ценились, как и имперские золотые или западные голдены. Если не больше. Ведь степняки еще не умели добавлять в свое золото всякую гадость!

— Это тайна. И только Великий Шаман и его бади знают это. Нам, простым воинам, знать тайны шаманов не положено.

— А оружие, посуду, украшения кто делает?

— Ну, граф, Вы что, думаете, у нас мастеров своих нет? В стойбище полно всяких бучу и рабов. Еще захватим. Может, и в Вашей империи побываем. У Вас там, говорят, чисто гурии обитают. Нежные и ласковые, и искусные! Говорят, у вождя несколько, из империи привезли. Мне бы тоже не помешала хоть одна гурия!

Степняк издевательски засмеялся.

Граф поморщился. Не секрет, что и в империи процветала торговля живым товаром. Хотя официально, в отличие от других стран, рабство в Таласской империи было запрещено. Это было пережитком еще далеких времен, когда для собственного спокойствия завоеватели–степняки были вынуждены отменить рабство на захваченных землях. С тех пор это считалось одним из ценностей степной империи и всячески восхвалялось. Но кто будет придерживаться этих правил там, где есть возможная выгода. И вот красивые девушки из бедных семей, или неоплатные должники, еще какие‑нибудь несчастные стали предметом торговли, прежде всего со степными племенами и заморскими странами, расположенными преимущественно на берегах Анданского моря.

Еще одним неприятным фактом в его поездке для графа была торговля оружием. Ведь одним из результатов переговоров должна стать поставка крупной партии мечей и защитных панцирей и кольчуг. Была бы его воля, он этим дикарям и гвоздя медного бы не продал. А так, политика…

Поездка по степи на удивление вышла спокойной и увлекательной, также и познавательной. Оказывается, эти места очень богаты и лесом. В Длинных холмах росли такие ценные сорта деревьев, что граф сильно пожалел об отсутствии нормальной торговли со степняками. Но у тех хватало и других богатств для расчета за получаемое с юга оружие. Взять хотя бы разные драгоценные камни, добываемые рабами где‑то в глубине степей. А больше ничего пока степняков не интересовало. Остальное они привыкли захватывать.

Десятник Тарбиш зря нахваливал стоянку племени. Место вокруг городища на самом деле было красивым и богатым. Тут и леса, и степи, полные дичи, и реки, кишащие рыбой. Но сама стоянка была самим вонючим и загаженным местом, где когда‑либо побывал граф Инвар.

Укрепленное неглубоким рвом и валом с двойным частоколом стойбище на удивление оказалось разбросано на громадной площади. Почти половина территории была пуста. Немного пожив, граф узнал, что время от времени степняки переносят свои юрты на новое место. А замусоренная земля остается пустым, пока дожди не смоют всю грязь. Лишь в центре было относительно чисто. Но тут уж были корявые деревянные дома знати племени. А несколько каменных домов населяли приближенные вождя и шаманы. Сам Великий вождь, Предводитель Великого племени Шэн–гэ обитал в роскошной юрте прямо в центре городища.

После успешных переговоров граф Инвар побывал во многих этих домах. Тайных послов Таласской империи, хоть втайне и презирали, приближенные вождя спешили пригласить к себе. Ведь это повышал их статус в племени. Тем более, можно было рассчитывать и на кое–какие подарки. Граф Инвар остался доволен и пиром в их честь. А вот его окончание изрядно подпортило ему настроение.

И теперь еще с одним местом пришлось познакомиться тайному послу Таласской империи. Это был вонючий зиндан где‑то посередине между центром стойбища и частоколом. Вообще, их было несколько в разных частях стойбища. Графа Инвара с сыном Ринваром, четверых их охранников и двух слуг, можно сказать, поселили недалеко от района знати, рядом с пустовавшим участком. Предоставили, так сказать, самые лучшие апартаменты из существующих. Никаких увеселений. Лишь юрты бедняков и деревянные дома знати, видневшиеся сквозь щели. Далее уже можно было заметить двойной частокол ограды, башенку стражи и густой лес.

Огороженную со всех сторон частоколом из высоких бревен своеобразную тюрьму с узкими воротами в светлое время охраняли два стражника. В темень же к обычной смене добавляли еще одного нукера. Кормили, наверное, помоями даже не со стола господ, а простых дикарей. Такой отвратительной пищи граф не ел никогда, даже в самые тяжелые поездки, что попадались ему изредка. Слава Всевышнему Алгуру, хоть не издевались и не пытали. Несмотря на охрану, порою, как правило, в светлое время, дикари закидывали их всякой гадостью. Да охрана и не пыталась препятствовать этому. Они лишь посмеивались да делали ставки, какая гадость в следующий раз посыплется на головы неверных имперцев. Похоже, все делалось согласно указаниям старших начальников, для того, чтобы еще сильнее напугать несчастных пленников. А, может, просто так было принято у них, у дикарей.

Чистое небо над головой и днем, и ночью. Слава Всевышнему Алгуру, хоть не беспокоят по пустякам и не сильно издеваются. Вот только, можно ли надеяться на благополучный исход? Ведь Первый Министр Двора может послать и других послов.

И тревожное ожидание графа оправдалось.

— Отец, смотри! Там какое‑то оживление! Неужели, их вождь приехал?

— Что, сын? Вождь? Сказали же, что его можно ждать не ранее семи заходов светила. Ну‑ка, дай посмотрю!

Сердце упало на самый низ, куда только можно упасть — в черную дыру страха и отчаяния. В гости к степнякам приехало очередное посольство во главе еще одного тайного агента Первого Министра Двора барона Мюнгауза!

Тут скрипнули и открылись ворота этого проклятого и вонючего зиндана. И графу пришлось отойти подальше от частокола. Теперь, скорее всего, охрана с ними церемониться не станет. Дела Империи важнее всего!

Так, кого тут еще принесли? Четыре стражника, напрягаясь изо всех сил, затащили внутрь тюрьмы длинные самодельные носилки и бросили у ограды. Кто же он еще один счастливчик, решивший составить им компанию?

Мужчина в странном, не виданном никогда прежде одеянии, средних лет, с гладко выбритым лицом, широкоглазый. Не имперец, не степняк, вообще, не с юга. Белый, как северные охотники или западники с самого далекого запада Суварии. Короткие волосы, русые, тронутые чуть–чуть сединой, длинные руки с широкими ладонями. Не воин. Может, торговец, может, чиновник. Не крестьянин и не ремесленник, так как их руки граф бы не спутал ни с чем. Похоже, он был без сознания, так как вообще не шевелился и слабо дышал. Добро пожаловать, несчастный, в ад, и если нет, то хотя бы в его ворота!

Глава 5

У ворот ада…

Наверно, в этот раз я в аду? Теперь слышится какой‑то лающий голос. Кто же там кричит на всю округу? Может, это я сам собой болтаю разными голосами? Если так, то Галкин отдыхает. Если нет, то очень жаль. Такие деньги пропадают. Если бы у меня был такой талант, может, тогда и у меня было бы приличное состояние, и я бы тоже построил великолепный замок в стиле, скажем, раннего барокко. И дома в стиле ампир. Хотя, что я знаю про эти стили. Знаю, что есть, а с чем их едят, не знаю. Нет, голос совсем чужой, незнакомый и очень противный. Проклятье! Вспомнил! Опять я попал! Я же зарубил какого‑то воина азиата! Или он меня? Нет, я еще, похоже, жив! Просто я сильно устал. Просто мне хочется хотя бы немного отдохнуть и прийти в себя. Но не получается.

Да, когда же это все кончится!? Надоело! Только успел прийти в себя, смог выбраться из этих выжженных развалин, и нарвался на каких‑то дикарей. Никакого понятия о благородстве. Один просто хотел зарубить. Другой же из них, явно маг, со страху и злости шарахнул в меня, вроде, чем‑то фиолетовым, и я сгорел в фиолетовом пламени. Странно, однако, облако действительно было фиолетовым. Сначала оно тонкой струйкой вытекло из рук молодого парня и потом в виде шара полетело в меня. Но я… Нет, не сгорел. Это фиолетовое облако не смогло дойти до меня. Просто рассеялось передо мной. Но удар я получил мощный, и так не успевший восстановиться, просто отрубился, то есть опять потерял сознание. Все, открываю глаза. Может, просто мне померещилось. Может, у меня глюки, видения, сон необычный или что там, в конце концов бывает у сошедшего с ума человека?!

Все же я действительно очень ранимый человек с тонкой душевной организацией. Едва перед моими глазами через щели высокого деревянного частокола из бревен, утыканных в землю друг за дружком, замелькали воины из моего сна с длинными палками, вроде, копьями, как сознание снова покинуло меня.

* * *

— Как путешествие, брат? Вы, говорят, ездили в Проклятые Земли? Кого‑то привезли. А еще, говорят, Данжу убили. Знаешь, когда тебя не было, я так скучала! Ты так редко бываешь дома. Все у Великого Шамана. Скажи, ты надолго? Я так соскучилась! А мамы нет, в гости пошла, к аган Рассинэ. Хочешь, позову? И отца нет. Вместе с Предводителем выехали на охоту. Может, стол накрыть? Марин, брат вернулся! Быстрее накрывай стол!

Бадацэг, девушка лет шестнадцати, бойкая и подвижная, как говорили, вся похожая на мать, красавица и умница, обрадованная приездом брата Алтангэра, весело хлопотала по дому. Он так редко бывал дома, что каждый его приход для нее был словно праздник. А еще она гордилась своим братом. Совсем молодой, всего лет на четыре старше нее, а уже один уз лучших учеников Великого Шамана. И, говорят, самый опасный. По слухам, ему повинуются даже духи смерти! Девушка поежилась. Они оба были немножко похожи друг на друга. Светловатые, широкоглазые, брат с сестрой совсем не были похоже на отца, типичного шэнгэрца. Злые языки шептались, что их мать, южная красавица, беженка из Таласской империи, Эленор вполне могла наставить рога своему нелюбимому мужу Тумэнгэру с каким‑нибудь бучу. На большее они не осмеливались. Ну, не с рабом же. Это уж слишком!

Действительно, Тумэнгэр, один из родственников и приближенных Предводителя племени, уже тогда зрелый мужчина, увидев приглянувшуюся чужеземку среди таких же несчастных беглецов с юга, просто взял и сделал ее своей четвертой женой, правда, последней, так как больше просто не разрешалось. Еще некоторым самым близким советникам вождя можно было иметь шесть жен. Для самого Тумэнбата таких ограничений не было, и он сейчас имел десяток жен и столько же наложниц, и кучу детей.

Кроме родного брата, у Бадацэг было еще десяток сводных братьев и сестер. Но она с ними не очень и дружила. Старшие жены высокомерно относились к чужеземке, и это передалось и их детям. Тумэнгэр на это никакого внимания не обращал, так как не желал влезать в женские разборки. Кроме того, у него и своих дел хватало. Если ты занимаешь высокое положение в иерархии племени, то и удержаться там не просто. Он просто ограничился тем, что каждой жене построил отдельный дом, и подолгу жил у той, которая на тот момент нравилась ему больше всех. В последнее время уже в возрасте мужчина проводил время с третьей, самой молодой, и как сам считал, самой красивой своей женщиной.

Домашняя рабыня Марин, немолодая женщина из южных баронств, принесла еду и поставила на стол. Девушка смотрела на брата, на то, как он ест, и радовалась, что все‑таки приятно, когда родной человек рядом. Он так возмужал, окреп, и стал настоящим бантыром.

— Альтангэр, как хорошо, что ты заглянул домой. Я так скучала!

Конечно, у девушки было много подружек, но с ними не так интересно, как с братом. Про сводных братьев и сестер она даже вспоминать не хотела. Еще у нее был жених, сын вождя Тумэндэл, с которым их сосватали совсем недавно.

Бадацэг почти не общалась с ним, ибо тот был на десяток лет старше и уже имел двух жен и несколько детей. Но зато теперь отец девушки стал ближе к вождю, и мог лучше обеспечивать своих жен и детей.

— Ну, сестренка, я тоже скучал. Кроме матери и тебя у меня же нет никого ближе.

— А Сайдэ, дочка бади Цагэндолу? Говорят, она на тебя глаз положила!

— Ну, Бадацэг, ты же знаешь, она такая шаловливая! Вечно все делает не к месту! Тем более, все равно будет так, как отец решит. А они с бади, к сожалению, не очень ладят.

Бадацэг знала, что брат очень переживал, что он может так просто расстаться с девушкой, которая нравилась ему, и, в свою очередь, тоже проявляла интерес к подающему большие надежды магу. Правда, что в ней было больше всего, практического расчета или любви, оставалось только догадываться.

— А, вообще, ты мне нужна, сестренка. Знаешь, мы захватили какого‑то странного чужеземца. Да, мы ходили к Проклятому Урочищу, и там потеряли Данжу. Мне пришлось применить Фиолетовый Саван, но чужеземец не умер, а всего лишь потерял сознание. Так не должно быть. Я знаю, ты сейчас стала сильнее, и мне нужна твоя Сила.

— Я готова, брат. Но что же ты хочешь выяснить?

— Не Одаренный ли он? Мне кажется, что на землю пришел еще один бог, Белый бог охотников.

— Как, Алтангэр, ты же сам говорил мне, что раньше было множество богов, но многие из них ушли в забвение. И про бога белолицых как‑то сказал, что про него тоже давным–давно все забыли! Даже имени никто не знает! Я слышала, что охотники зовут его Потерянным.

— Почему же, не забыли, Бадацэг. Они его зовут Тангра, или Небесный бог. Так говорил Великий Шаман. А еще он сказал, что степняки раньше тоже поклонялись ему. Звали его Великим или Белым богом. Там, в Потерянных или Проклятых землях применено очень сильное колдовство. И я убедился, что эта была белая магия. Мне Великий Шаман для проверки дал один порошок, эликсир Волшебства. Вот он и показал, что была применена белая магия. Ты же знаешь, я слабый лекарь. А ты очень сильная травница, хотя про это никто и не знает. Я боюсь об этом рассказать даже Великому Шаману! Ведь если узнают, то все будут сторониться тебя.

— Ну да, мужчинам все можно, а женщинам запрещено! Почему? Ничего же плохого в этом нет. Вон мама рассказывала, что в Империи и магнессы есть. Правда мало, но есть. И их все уважают. Пусть и у нас мама не обладает Силой, но среди ее предков были и маги! Почему же мне нельзя обладать Силой?

— Бадацэг, я разве против того, что ты занимаешься травами? Просто отец будет недоволен, если ты будешь увлекаться этим.

Девушка молчала. Ей очень хотелось заниматься лечением соплеменников. Кроме трав, она могла еще кое‑что. Только Алтангэр знал о ее способностях. Но в племени очень плохо относились к женщинам, обладающим Силой. Считалось, что в них вселились темные духи. Сильные шаманы изгоняли таких духов, и женщины теряли свои способности. Но они никогда не становились счастливыми. Бадацэг говорила с одной такой женщиной, матерью нескольких детей, и уже бабушкой, старой Агизой. И она сказала, что лучше бы в молодости наложила на себя руки, чем позволила изгнать Дар, и что несчастливей ее нет никого на свете.

— Ну, ладно, сестренка, хватит переживать! Знаешь, я буду потихоньку тебе помогать. А сейчас ты помоги мне. Надо прощупать этого чужеземца. Есть ли в нем Сила, и какая? А еще я хочу поговорить с ним. Может, он что‑нибудь скажет. Поэтому надо его подпитать Силой, но незаметно. Я знаю, что ты это можешь!

* * *

Наверно, мне это только снится? Я услышал красивый женский голосок, и понял, что она только что сказала:

— Алтангэр, я не вижу в нём собственной Силы. Если она даже есть, то мешает очень сильный амулет прямо у сердца. Их даже два. А еще не подходи близко. Его тело окружено чем‑то смутным, незнакомым. Оно для тебя может быть опасным. Я чувствую, что мне ничего не угрожает. И еще мне кажется, что он очень голоден и устал. Его жизненная сила сильно потускнела. Можно, я напою его сначала напитком бодрости, а потом сделаю то, что ты сказал?

Ничего себе, это что, я все понимаю? Раз знаю язык, может, мне посчастливилось оказаться уже дома?

«Слышу голос из прекрасного далёка,

Голос утренний в серебряной росе,

Слышу голос, и манящая дорога

Кружит голову, как в детстве карусель»…

Слышать‑то слышу, но пока сил нет. Не могу даже открыть глаза. И губы не открываются. Совершенно не хочется делать что‑нибудь. Это что же, раз жизненная сила потускнела, я умираю. Вот, сволочи! Притащили меня куда‑то, и не кормят, не поят, не лечат. Дайте только поправиться, и все припомню!

А девушка кажется хорошей. Ее звонкие и приятные на слух слова успокаивают и обнадеживают. Век бы слушать такой приятный голосок!

Но, чувствую, что совсем недалеко есть что‑то угрожающее, опасное мне. Хочется прикрыться, накрыть себя одеялом и защититься от опасности.

— Бадацэг, в нем есть Сила! Белая магия! Я не знаю, от амулета или внутри него, но есть! Это она собирает щит вокруг него. А еще чувствую что‑то другое. Это, наверное, амулет! И очень мощный! Амулет огня! Сестренка, делай так, как договорились! Мне нужно поговорить с ним!

Проклятье! Вспомнил! Я же в другом мире! И зарубил топором какого‑то воина азиата! Меня чуть не убил молодой парень в желто–фиолетовой накидке! Вот, сволочь! А теперь я, наверное, в плену. Мне бы немного отдохнуть и прийти в себя! А то даже веки открыть не могу.

Странно, я, хоть и с трудом и запозданием, но понимаю их разговор. Значит, постороннее вмешательство, раз у меня теперь и такое свойство появилось. Вдобавок, как они говорят, белая магия. Наверняка боженька поспособствовал. Это же вообще чудо! Значит, я о–го–го!

Вдруг я почувствовал, что меня поят водой! И, кажется, это делает девушка, ибо, по моим смутным ощущениям, она стоит рядом со мной. Нет, не водой, а чем‑то более приятным и вкусным. Я не ощущаю от нее никакой опасности. Если только мне не дают отраву? А зачем мне отрава? Я и так в их власти. Никогда не чувствовал себя суперменом, И особых талантов за собой не замечал. Пока от меня ничего не зависит.

Так, а теперь я чувствую, что меня начинает корежить от чего‑то непонятного. Что‑то странное происходит со мной? Чувствую, что постепенно прибавляются силы. Меня чем‑то подпитывают! Египетская сила! Ну и чудеса происходят на белом свете. Спасибо, девушка! Не знаю, для чего ты это делаешь, но чувствую, что в меня вливается сила, и мне становится гораждо лучше. Твоя сила, милая! Хватит, мне много не надо! Кажется, что‑то такое я могу сделать и сам. Хотя пока не знаю, как? Боженька, не подведи! Вразуми своего неразумного! Не оставляй в беде! Укажи путь, истинный и бесповоротный. Прости меня, грешного, и дай силы достойно выдержать те испытания, что уготованы мне в этой жизни. Слышишь, боженька?

— Слышу! — прошелестело мне в ответ.

Кажется, силы у меня хватает. Все, открываю глаза.

Может, просто мне померещилось. Может, у меня глюки, видения, сон необычный или что там, в конце концов! Кажется, я повторяюсь!

Я помню чудное мгновенье,

Передо мной явилась ты,

Как мимолетнее виденье,

Как гений чистой красоты!

Передо мной действительно стояла красивая девушка среднего роста каких‑то смешанных кровей, немного азиатка, немного южанка, и пристально вглядывалась в меня. Юная красавица в странной одежде, словно китаянка из древних веков, но светлая и с широкими голубыми глазами, в которых, словно в глубоком омуте, отражалось чистое небо.

Мне стало хорошо–хорошо. Я был очень благодарен ей. Хотелось сделать что‑то хорошее, приятное. Но от неожиданности и того положения, в котором оказался, не зная что сказать, я ляпнул первые пришедшие на ум слова, не зная и не понимая, что же делаю:

— Спасибо, девушка! Никогда в жизни не пил такой вкусной водицы! Вы мне спасли жизнь! Теперь вы точно обязаны выйти за меня замуж!

* * *

Опять этот бади Алтангэр, теперь уже со своей сестрой. А она красивая, хотя и совсем молодая. Зачем этому Тумэндэлу третья жена? Ведь юнец совсем, и беспутный. Ни одной юбки не пропускает. Сколько девушек–бучу перепортил. Говорят, и до рабынь уже опустился. Только отец не разрешает. Рабыни — все‑таки это ценное имущество.

Вот бы Жадаму такая жена, пусть и полукровка. Но не судьба. Слишком высоко выдвинулся их отец.

Зачем этому ученику Великого Шамана этот чужак? Да еще в такую рань! Никуда же спешить не надо. Ну, отдыхал бы дома. Ведь только вчера вернулись. Понятно, что Жадам на дежурстве. Не повезло, попался под горячую руку. Ну да, брат вождя Тумэнэлз не разрешил увезти этого дохляка к Могущественному, так бади хочет изучить его хотя бы здесь. А белолицый, живучий, до сих пор не отдал душу своим богам.

Смотри‑ка, девушка совсем не боится чужака. Подошла очень даже близко, когда его брат встал в отдалении. Что‑то сказала брату, но не разобрать. Тот тоже ответил. И ее совершенно не пугает, что одежда этого бучу угрожающе зашевелилась. Правда, света нет. Вот, проклятый! Была бы воля Жадама, то он давно бы зарубил этого отпрыска Шиктана. Но, живуч, живуч, чужак. Говорят, вечером приходил в сознание, но опять отрубился.

Смотри‑ка, теперь девушка подошла совсем близко к этому чужаку и… Да она поит его чем‑то. Но, указаний на это не было!

— Так, бади Алтэнгэр, без повеления Тумэнэлза нельзя подходить к чужаку! Пока только он может решить, что делать с ним.

— Жадам, а если он умрет от жажды? Тем более, на это мне ничье разрешение не нужно! Видишь этот знак?

— Виноват, старший бади. Да, он давно не пил. Правда, на обратном пути ему в рот пару раз наливали воды, но это было давно, больше одного захода светила назад.

А теперь девушка о чем‑то задумалась. Стоит и смотрит на бучу. Странно? Все с интересом наблюдают за тем, что происходит в зиндане. Вон, в щелку уставились два стражника из десятка Джангара. Раиф из десятка Шарафа застыл истуканом. Он же видел, что к этому чужаку даже притронуться было невозможно. А тут сестрица бади спокойно поит белолицего водой. Даже имперцы, сидевшие в зиндане уж сколько времени, и будто потерявшие интерес ко всему, напряженно застыли и не отводят глаз от краешка забора.

А чужак тем временем зашевелился. И вдруг он оперся на руки, и приподнялся. Выпрямил спину, чуть передвинулся и оперся о бревна частокола.

— Спасибо, девушка! Никогда в жизни не пил такой вкусной водицы! Вы мне спасли жизнь! Теперь вы точно обязаны выйти за меня замуж!

А чужак, оказывается, и говорить может! Правда, непонятно, он шутит или говорит всерьез! Так, белолицый то, оказывается, наглец! Сказать такое девушке из хорошей семьи, тем более, невесте сына Предводителя племени. Тумэндэл, конечно, порядочная сволочь, но ведь и его, Жадама, по головке не погладят, если узнают, что тут случилось. Пусть этот бади Алтангэр катится к своему Великому Шаману, но вождь Тумэнэлз теперь с меня семь шкур спустит. Свидетелей хватает. Вон, сколько их палятся во все глаза. Теперь, кроме воинов, и куча ребятни добавилось. И взрослых ойратов несколько! Ну, все, пропал ты, Жадам!

— Да как ты смеешь, грязный и вшивый бучу, открывать свой рот без разрешения! Как ты посмел сказать такое!

Так, что же делать? Убить его нельзя! Кулаком двинуть в поганый рот, чтоб замолк? Опять опасно! Как отлетели нукеры, когда просто хотели его поднять. А вот что! Носилки! Жердины! Несли же его всю дорогу, и ничего не случилось.

И нукер Жадам, давая волю своей ярости, подхватил с земли толстую палку, только что совсем недавно являвшейся частью носилок, и со всей силой опустил на голову грязного чужеземца. Стега в этого вонючего степного шигала не попала. Отклоненная чем‑то, она просто скользнула вдоль его тела, ударилась об землю и переломилась пополам. Но в свою очередь, какая‑то непонятная сила опрокинула несдержанного и опрометчивого нукера Жадама в грязь, сначала хорошенько тряхнув. Стоявшая рядом с белолицым девушка отлетела как пушинка. Даже Алтангэр почувствовал рядом с собой легкое дуновение воздуха. В воздухе запахло свежестью после грозы.

* * *

Граф Инвар с удивлением взирал на молодого юношу в странном одеянии и его спутницу. Как он знал, такие желтые накидки носили жрецы племени. Наличие на ней фиолетового цвета и несколько смутных полосок зеленого означали, что их обладатель как‑то связан магией, кажется жизни и смерти. Или наоборот. Опасный тип. От такого стоит держаться подальше. А вот девушка была в обычной для женщин племени одежде. По их похожести и последовавшим действиям можно было подумать, что, скорее всего, брат с сестрой пришли посмотреть на пленников. Точнее, на белого чужеземца. И по тому, как к ним относился этот дикий коренастый воин, старший над остальными нукерами, парень и девушка занимали высокое положение в племени. Поэтому он не стал препятствовать удивительным действиям девушки.

Хотя, что тут удивительного? В принципе, ничего такого девушка не делала. Просто напоила чужака и удивленно глазела на него. Удивительным был сам этот мужчина. Пролежав без движения всю ночь у ограды, он вдруг приподнялся и сказал что‑то странное. Граф успел уловить только последние его слова:

— Вы мне спасли жизнь! Теперь вы точно обязаны выйти за меня замуж!

Похоже, эти слова что‑то значили. Широкие глаза прекрасной девушки от удивления открылись еще шире. Воин, словно одержимый чем‑то дикарь, схватил палку и со злостью ударил в принципе беззащитного человека. Вот только случилось обратное. Пусть и только что опиравшийся спиной об ограду чужак свалился на бок и больше не подавал признаков жизни, но и степняк со всего размаха впечатался в грязь. Подбежавшие нукеры подхватили своего, похоже, полуживого начальника, и унесли куда‑то. Парень–жрец поднял свою сестру и нежно стал ее успокаивать.

— Бадацэг! С тобой все в порядке? Ты не пострадала?

— Нет, Алтангэр, со мною все хорошо! Я просто немного испугалась. Мне почему‑то кажется, что он не хотел сделать мне ничего плохого. Просто я стояла рядом, и видать, меня задело. Алтангэр, что это было?

— Кажется, это была молния! Возможно, сработал щит. Все‑таки, он Одаренный. Я чувствую следы белой магии.

Тут граф Инвар среди нескольких подоспевших степняков узнал вождя Тумэнэлза.

— Арбади Алтангэр, что Вы себе позволяете! Вы не должны были без моего разрешения подходить к этому белолицему! Пусть Вам хоть сам Великий Шаман разрешил? Могущественному можно, а вот Вам нет! Только с моего разрешения! Тем более приводить сюда сестру! Может, и интересны Вам и аганете Бадацэг разные чужеземцы, но не здесь. Здесь тюрьма! Этот чужак опасен! Мало того, что по его милости погиб Данжу, так еще по своей глупости пострадал и воин Жадам. И Ваша сестра тоже могла пострадать за свою доброту. Я прошу Вас покинуть эту тюрьму! Больше без моего разрешения до прибытия Предводителя сюда никто не войдет. Слышал, Джангар! Если кто нарушит мой приказ, посажу его и тебя на кол.

— Вождь Тумэнэлз! Ваше сиятельство! А как же мы?

— А теперь, Вы, граф Инвар, слушайте мое слово. Так как твой сын поднял руку на моих соплеменников, то он подлежит справедливому суду. Вот вернется Предводитель, тогда все и решится. А пока что со своей стороны советую забыть про то, что вы видели здесь. Этот чужак пока останется здесь. К нему подходить запрещается. Пускай полежит. Если подохнет, так ему и надо, вонючему шигалу!

Ничего нового для себя от вождя Тумэнэлза граф не услышал. Похоже, их судьба решена. Если новый посол не удосужился поинтересоваться судьбой своих соплеменников, то все, надежды нет. Что делать, граф не представлял. Его охватило отчаяние. Точно, только Шиктан проклятый мог подговорить всегда осторожного графа на эту поездку!

Глава 6

Побег, и снова повезло…

Мне было хорошо. Пусть и получил я свой очередной удар, но ничего так сильно, как раньше, не болело. Так, ныло немного, особенно левый бок, но, ничего, терпеть можно. Только боженька опять остался недовольным моим бездействием.

— Ну, сколько же можно все делать за тебя, неразумный? Соберись и покажи свою Волю! Тогда и Сила тебе подчинится. Учись, пока не поздно.

Меня охватило какое‑то оцепенение. Для всех казалось, что я не подавал никаких признаков жизни. Но это не так. Жизнь продолжалась, но в непонятном даже для меня самого состояния. Словно я находился в каком‑то коконе и в полной неподвижности. Не знаю, то ли это боженька постарался, или амулеты, которых у меня, оказывается, целых два, но иметь такую защиту — это же просто очень и очень здорово! Я слышал голоса людей, ощущал их присутствие, но сам оставался абсолютно неподвижным. Мой мозг усиленно работал. У меня постепенно появлялась информация для анализа.

Во–первых, я узнал виновника моего пленения. Этот юноша Алтангэр зачем‑то притащил в вонючую тюрьму свою красавицу–сестру, мою спасительницу Бадацэг. Она, конечно, меня спасла не совсем от смерти, но, все‑таки, похоже, подпитала своей Силой, и немалой. Явно магиня, моя берегиня! Даже в рифму получается.

Одно вот только жалко. Натуральную глупость сморозил. Видите ли, получается, что старому дураку, начитавшись всякой чепухи, захотелось покрасоваться. Может, дома все такое и в порядке вещей, но здесь‑то этот номер не пройдет. Земля другая, времена другие, люди другие, и их нравы совершенно отличаются от того, к чему я привык дома. А может, я просто ошибаюсь. Хотел сделать девушке приятное за ее сострадание ко мне, и вполне вероятно, что это ей понравилось.

А вот этому воину поделом, пускай лечится. Нечего на хороших людей палками бросаться. Кажется, вместе со мной в тюрьме сидят какой‑то граф Инвар и несколько явно его людей. Его сын поднял руку на кого‑то. Избил или убил? Молодец, парень горячий, но подает надежды. Все ждут Предводителя. Значит, тот мужик Тумэнэлз, голос которого я слышал, не самый старший. А вот оскорблять меня не надо! Пока запомним это имя! Будет случай, напомню. А попал бедный путешественник, кажется, к диким племенам, причем, азиатским, в давние–давние времена. Это можно было судить по нескольким стражникам, которых я успел заметить, и по куче ребятишек, видневшихся в расщелинах между плохо подогнанными бревнами.

Кажется, говорят, и не очень громко. Хоть и плохо слышно, но кое‑то можно разобрать. Видать, парочка пленников не побоялись все же подойти ко мне поближе.

— Отец, скажи, что нас ожидает? Мы уже сколько времени сидим в этой вонючей яме! Но к нам никто не приходит.

Голос молодой. Если обращается отцу, значит, вполне может быть сыном этого графа Инвара.

— Ринвар! Ты о чем думал, когда убивал этих шигалов и мужеловцев? Что, нельзя было перетерпеть и просто отойти, а потом рассказать обо всем уже мне? А теперь по твоей милости мы сидим здесь. Ты знаешь, что барон Мюнгауз здесь? Уже прошло больше захода светила, а о нас никто не интересуется. А что скажешь, если Первый Министр Двора нас уже не принимает в расчет?

— Значит, нас убьют, отец! Ну, ничего, я им просто так не дамся. Пусть эти варвары пожалеют, что посягнули на честь имперского дворянина!

— Ну, что ты, сын? Нас просто нашпигуют стрелами. Или закидают арканами. И ничего ты не сделаешь. И в Империи о нас забудут. Мало где могли сгинуть простой торговец с охраной и слугами? Ты не забыл, что я на перевозе назвался торговцем?

— Вот, сволочи! Всевышний Алгур, спаси и сохрани нас! Если выберемся отсюда, я сделаю тебе большое пожертвование!

— Оставь, сын. Бог тут не поможет. Будем надеяться, что пронесет.

— А что сделают с этим чужеземцем?

— А он и так уже почти мертвый!

— Он же маг!

— Ну и что? Выдержала его магия всего лишь против палки? Нет. Знаешь, сын, я что‑то пока не видел магов, способных выдержать хороший удар мечом. А что ему сделают? Сначала, наверное, будут пытать. А потом принесут в жертву своим богам. На это они мастера. Ладно, сын, устал я что‑то. Пойдем, посидим, до ужина.

— Как мне надоели эти помои! Ненавижу!

Голоса удалились. Хоть и немного, но я узнал важные для меня сведения. Значит, империя и варвары. Пока не критично. А вот то, что меня могут принести в жертву богам, это уже горячо. Нет, не будет этого. Постараюсь избежать такой трагичной участи. Хотя, что я сделаю? И меня запросто могут нашпиговать стрелами и превратить в симпатичного ежика. Так и не придумав ничего, сам не заметил, что просто уснул.

«Проснись, проснись, неразумный! Хватит спать. Делай что‑нибудь!»

Я проснулся от внутреннего голоса, что непрестанно нашептывал мне не в ушко, а прямо в мозг. Никакого будильника не надо. Кстати, сколько сейчас времени? Темно. Как говорится, не видно ни звездочки. Так, что говорил граф своему сыну про меня? Что принесут в жертву? Ну, зараза, ну обрадовали! Кстати, сейчас как раз время предпринять что‑нибудь. Где же у меня тут сидят голубчики, то есть вражеские воины? Согласно моим ощущениям, где‑то у единственных ворот из этой адовой ямы, что я успел заметить еще утром. Далековато от меня. А вот один притаился за оградой совсем недалеко от меня. Что делать? Думай, думай, бедная голова! Как сказал сын графа, маг, или не маг? Перелезть не получится. Слишком высокий забор. Пока посмотрим, где хоть сидит этот фазан? Поползли? Вот он! Прямо на той стороне частокола, стоит, прислонившись к бревнам боком. Наблюдает или спит? Зараза, ну что же делать? Попробую встать. Получается. Слишком сильно не шатает. Пропади все пропадом! У меня же должен быть кинжал. Есть, достал. Щель достаточная. Степняк стоит плотно. Спит, зараза, прямо на посту. Надеется на товарищей. Под трибунал его, нерадивого! И меня тоже. Часовой, как известно, лицо неприкосновенное. Ну, с богом.

Удар, в который я вложил все свои силы, от злости ли, или от удачи, получился неожиданно сильным. Мало того, что кинжал впился в тело степняка по самую рукоятку, так и бревна, меж которых я просовывал руку, вдруг надломились у самой земли и погребли под собой так и не проснувшегося воина. А еще сверху приземлилась моя несчастная тушка, падение которого замедлила слишком узкая щель. А так как все упало на мертвое тело, то послышался только небольшой стук. Будем надеяться, что никто не услышал. Так, надо немного передохнуть. Что‑то сильно волнуюсь. Удивительно, никакого транса нет. Похоже, малость перегорел. Спасибо красавице, Если бы не ее помощь, так и лежал бы трупом у забора, пока не перерезали бы горло на жертвенном алтаре.

— Сударь, я Ринвар. Не беспокойтесь, я с Вами! Позвольте присоединиться!

Тихий шепот сзади чуть не убил меня. Предупреждать надо! Так можно и к Кондратию отправиться.

— Хорошо! Помогите мне. Вот это бревно надо оттащить чуть в сторону.

Ну, не оставлять же трофеи. Как мне помнится, у воинов были длинные копья. И что‑то висело за поясом.

Копье я нашел сразу. И свой кинжал. А тем временем парень, похоже, шустро обшарил труп.

Не знаю, что и делать. А вдруг он захочет сдать меня и вымолить себе жизнь? Так он не один, с ним отец и еще несколько их людей. Мне никогда с ними не справиться. Да и не мастер я. Я вырос в мирном обществе. Хоть и служил в армии, но ни в каких боевых конфликтах не участвовал, людей не убивал. А то, что поднял топорик, и сейчас применил кинжал, так со страха и безысходности.

— Сударь, отойдите чуть в сторонку. Надо добить этого дикаря. Вдруг он жив?

Чик, и найденным мечом парень перерезал трупу горло. Во всяком случае, мне так показалось.

— Ринвар! Как там? Все нормально?

— Да, отец.

— Сударь, я граф Инвар. Мы с Вами.

— Я Костя. Васильев. Инженер.

— Коста, у меня шесть человек. Я предлагаю вон там захватить сторожевую вышку, и затем уйти в лес. У Вас какие планы?

Не было у меня никаких планов. Я ведь только что пришел в себя. И ничего не смог придумать. Что же делать? Не знаю. Действовать могу только по обстоятельствам. Сплошная импровизация. Откуда? Кроме, как валяться без сознания, я здесь ничего натворить еще не успел.

— Граф, я издалека. Из очень далекой страны с севера. И ничего здесь не знаю. Надеюсь на Вас, сударь!

— Хорошо. Ринвар! Иди вперед! Риналдо, подстрахуй. Альдо и Карпер, за ними! Коста, мы с Вами. Лучше отдайте копье Риналдо. Он неплохой копейщик. Жюльен, Ринар, за нами. Бартоло, прикрывай.

Смотри‑ка, у графа целое воинское отделение! И как уверенно командует. А мне осталось только надеяться на них. Ведь я, кроме как пьяными слесарями и электриками, ну еще инструментальщиками и газооператорами, ничем больше и не командовал. Хотя имею офицерское звание, и когда‑то учился командовать мотострелковым взводом на разной бронетехнике.

Тем временем сын графа и копейщик исчезли в темноте. И мы двинулись за ними согласно диспозиции.

Вот и недалеко деревянная сторожевая башня. Ее силуэт смутно проглядывался на фоне чуть светлого неба. Так, и что говорит мое чутье?

— Граф, мне кажется, на башне три человека. Двое вроде сидят, а один стоит в правом углу, спиной к нам.

— Альдо, скажи Ринвару, что на башне, возможно три стражника. Поосторожней там.

Не знаю, как Ринвар или кто с ним сумели обезвредить стражу, но буквально через несколько минут раздался шепот.

— Милорд, путь свободен. На башне есть веревочная лестница. Можно спуститься по нему.

Подъем на сторожевую башню и спуск по веревочной лестнице заняли, по моим ощущениям, совсем немного времени. Хорошие воины все‑таки у графа. Настоящие диверсанты.

— Коста, а Вы, что, можете видеть в темноте?

— Нет, граф. Просто я ощущаю расплывчатый сгусток там, где могут быть люди. Не очень далеко. Как сейчас. Только и всего.

— А впереди кто‑нибудь есть?

— Кажется, нет.

— Альдо и Карпер, вперед! Не отрываться. Не разговаривать! Будем держаться друг за друга. За ними!

Не скажу, сколько мучений нам пришлось перетерпеть в ночном лесу. Слава богу, хоть минут через десять мы вышли на узкую звериную тропинку, и, не сворачивая никуда, поплелись по ней. Откуда только взялись силы? Да, милая девушка, если мне суждено будет выбраться из этой передряги, век буду вспоминать тебя добрым словом. Только твоя нежданная помощь и помогла мне.

— Сударь, попейте и поешьте. Держите. На башне взяли.

Я глотнул водички из небольшого кожаного бурдюка и закусил кусочками лепешки и сыра. Сразу полегчало. Хоть и терзал меня голод, но в стрессовой ситуации мне было не до того. Только сейчас я понял, как проголодался и как хочется есть.

Похоже, в башне находилось достаточно оружия. Каждый из нашей группы был хоть чем‑то вооружен. Мне дали перевязь с широким кожаным ремнем и с ножнами. Кривую сабельку я поддержал немного в руке и тут же засунул обратно. А вот кинжал с ремешком вдоль запястья решил оставить. Мало ли что может случиться в пути.

Мы шли с короткими привалами всю ночь. Молча, в сплошной темноте, темными призраками на узкой тропинке через густой лес. Продираясь на ощупь, буквально каждым шагом натыкаясь на корни и кусты. Хорошо, хоть летняя ночь и здесь короткая. И, слава богу, не встретили никого. И с первыми признаками рассвета устроили небольшой привал.

— Коста, слава Всевышнему, мы благополучно миновали их дозоры. Вы точно не почувствовали никого?

— Граф, я хоть и устал, но всю дорогу старался быть внимательным. Нет, я никого не ощутил.

— Ну, слава Всевышнему! Теперь нам надо удвоить внимание. Хорошо бы встретить какой‑нибудь ручей, чтобы наверняка сбить дикарей со следа.

— Граф, а вы знаете, куда нам идти? Я, знаете ли, первый раз в этих краях, и совершенно не ориентируюсь, в какую сторону держать путь.

— Ну, Коста, я предлагаю пока идти на восток, в сторону восхода светила, вон туда. Степняки в первую очередь все равно будут прочесывать юг. По лесу конных не пустишь, так что запас времени в несколько склянок у нас есть.

* * *

Вождь Тумэнэлз был страшно разгневан. Когда сразу после восхода светила, ему, срочно поднятому с постели, доложили, что пленники сбежали, убив несколько нукеров, но никто так и не заметил побега, он разъярился.

— Разыщите арбади Алтангэра и десятника Джангара. Послать разъезды во все стороны. Особое внимание дороге на юг. Пленники степь не знают, особенно чужеземец. Он все время был без сознания. А вот граф Инвар наверняка следил за дорогой и может повести своих спутников на юг. Немедленно снарядить большую погоню.

Когда вождь увидел упавшие бревна частокола зиндана, он разъярился еще больше. Он накинулся на стражников, допустивших это вопиющее безобразие.

— Джангар! Ты проспал все! Если из‑под тебя уведут даже твою любимую Элинэ, и то бы ты не проснулся! Я не знаю, что с тобой сделает Предводитель по возвращению! Пока я отпускаю тебя и твоих воинов. Поймайте этих проклятых имперцев. Верните их. Хоть живыми, хоть мертвыми.

Наверное, это с помощью своего бога хитрый белолицый, притворившись почти трупом, смог усыпить бдительность дозорных стражников. Но как пленники сломали бревна? Хотя, когда проверили частокол зиндана, множество бревен просто оказались или подгнившими, или закопанными неглубоко. Тут уж вина самого Тумэнэлза, не проверившего все как следует, когда строили этот ненадежный зиндан. Вот только как беглецы смогли перерезать в полной темноте стражников на дозорной вышке?

То, что их сразу не догнали, понятно. Попробуй, найди следы в густой чаще? Как назло, пошел дождь, и дозорные собаки оказались бессильны. Явно боги беглецов оказались более милостивыми к своим чадам.

Юный шаман удивленно взирал на разъяренного вождя.

— Арбади Алтангэр! Вы хоть и любимый ученик Великого, но пока в стойбище до приезда Предводителя командую я! И поэтому, во избежание неприятностей, хоть из‑под земли достаньте этого мерзкого шигала, отродья Потерянного. А мы уж придумаем ему достойную казнь!

Пришлось послать и за имперским послом.

— Уважаемый барон Мюнгауз! Я должен сообщить Вам неприятную новость. Знаете, что натворил здесь Ваш граф Инвар? Мало того, что его проклятый сынок спьяну убил родственника Предводителя. Так граф и его люди, вступив в сговор с адептом Потерянного, и с помощью Проклятого убили четырех воинов племени и скрылись. Мы предполагаем, что им могли помочь Ваши люди и сообщники в племени. Конечно, мы поймаем убийц и всех предателей. Но я вынужден попросить Вас и Ваших людей не покидать больше этого дома. Пока до того, как будут пойманы граф Инвар и его банда!

Это были очень важные новости. Барон, в принципе, уже знал, что граф и его люди сидели в зиндане. Как раз это очередного тайного посла к степнякам не волновало. Граф был его конкурентом, и неудача противника и его судьба ничего не значили для барона. Думается, и Первый Министр Двора учитывал это в своих расчетах. Раз послал запасную делегацию, на всякий случай, по давней привычке перестраховываться. А вот то, что появился адепт Потерянного, это было важно. Очень важно для имперской политики.

Уже через пару склянок барон Мюнгауз, хоть и сидел формально под домашним арестом, знал достаточно. Имперские золотые — они и среди дикарей в цене!

А еще возглавить погоню вызвался сын вождя Тумэндэл. Еще бы, была затронута его честь. Поганый чужак осмелился претендовать на его невесту, сделав ей странное предложение. Хотя шарсакалы потвердили, что еще с древних времен была такая традиция. Если спасенный воин предлагал своей спасительнице, или наоборот, спасенная дева воину, связать свои судьбы, то спаситель, как правило, не имел права отказаться от этого. Оказывается, когда‑то считалось, что тем самым увеличивались и так уже проявленные расположение и благосклонность духов, покровителей племени, к такой семье — к мужу, жене и их детям. Чтобы избежать этого, обычно спасители говорили, что пусть духи рассудят нас. Так же говорили и при сватовстве для того, если вдруг сватовство сорвется, чтобы семьи не разругались друг с другом.

Но теперь сами шарсакалы, толкователи традиций племени, были в затруднении. Во–первых, эта традиция давно уже не применялась и почти забылась. Притом, и спасенный был чужаком, хоть и воином, так как в честном бою победил Данжу, свидетелем которого были многие, бывшие в Потерянных Землях. Во–вторых, Бадацэг была уже сосватана Тумэндэлу. Вот если бы сын вождя отказался от невесты, или, что еще хуже, погиб, то да, тогда девушка стала бы свободной от обязательств своему жениху.

С другой стороны, чужак признался, что он обязан девушке своей жизнью, и предложил соединить судьбы, чему опять же было много свидетелей. В свою очередь, Бадацэг так и не сказала, что пусть духи рассудят их.

Слухи расходились с ужасающей быстротой. Еще бы, уже давно в племени не случалось такого, чтобы бучу убили своих стражников и безнаказанно смылись. Все ойраты и знать кипели яростью и требовали смыть кровью нанесенное оскорбление. Даже некоторые нетерпеливые поколотили нескольких, на их взгляд, строптивых и горделивых бучу, посмевших не оказать должного внимания и почтения. Но все были уверены, что скоро беглецы будут пойманы, и тогда ойраты и нукеры насладятся таким интересным зрелищем казни наглецов, посмевших поднять руку на воинов Великого племени Шэн–гэ.

* * *

После того, как закончится эта странная поездка, Ринвар, сын графа Инвара Макенского, мечтал заявиться в какой‑нибудь кабачок в столице Империи Талассе со своими друзьями и напиться до бесчувствия. Как же ему надоело это бесконечное напряжение, ожидание того, что вот–вот из‑за очередного холма появится разъезд степняков, и, наконец, нашпигует их стрелами. Но слава Всевышнему Алгуру, пока все обходилось. И, прежде всего, несомненно благодаря способности этого странного северянина заранее узнавать о приближении врагов.

Больше без особой надобности Ринвар никуда не поедет. Это еще чудо, что так нежданно–негаданно удалось вырваться из тюрьмы и плена степняков. Когда Коста, слава Всевышнего, убил дозорного воина и проломил подгнивший частокол, Ринвар не спал. Он сразу же решил присоединиться к побегу. У отца просто не осталось другого выхода, как последовать за своим сыном.

С помощью Косты удалось четко и без шума уничтожить стражников в сторожевой башенке. Отец предложил идти на восток, и все согласились. Конечно, прежде всего, это предложение было предназначено для чужака. Никто не знал, что за странный человек затесался в группу. Точнее, это Ринвар, затем отец с воинами и слугами примкнули к нему.

В этом вонючем зиндане пленники просидели зря столько времени и уже потеряли всякую надежду на спасение. Шиктан проклятый! Зачем же ему угораздило связаться с этой дурной компанией! Как не повезло! Что, им мало было друг друга, так еще свежей клубнички захотелось? Фу, как противно! Ну, кто же знал, что помимо Империи этих извращенцев можно встретить и в диких степях. Всевышний его рукой покарал их за недостойное поведение. Туда им и дорога! Жалко отца, он потерял всякую надежду на благополучный исход. Шиктан побрал бы этого Первого Министра Двора. Хамар недостойный! Сколько, наверное, украл золота у императора, а все мало и мало. Сколько уж герцог обещает отцу поспособствовать, чтобы графство Макена выделилось в самостоятельное владение, а все никакого результата. И в этот раз точно ничего не светит.

Хорошо хоть, судьба подбросила очередной шанс. И, когда в зиндан кинули очередного пленника, притом, совершенно без сознания, ни графа Инвара, ни Ринвара это абсолютно не волновало. Ну, одним пленником больше, одним меньше. Удивительным было только то, что воины старались не подходить к этому человеку, фактически уже трупу. Ну, да, он действительно не подавал признаков жизни.

Когда после восхода светила пришли этот маг с девушкой, всем просто было интересно понаблюдать за милой сценой, как дикарка поит пленника. Но что потом последовало, никто даже предвидеть не мог!

Сначала этот чужак фактически сделал предложение руки и сердца юной степнячке, притом, как отец сказал, девушке очень высокого положения. Если бы Ринвар вдруг с большого перепоя сделал предложение дочке герцога, то его сразу бы упрятали в тюрьму за оскорбление этой лэри.

А потом несчастный воин получил заслуженную награду за слишком уж усердную службу. Наверняка не скоро поправится. Действительно, к чужаку опасно приближаться. Правда, он на момент удара был вполне в сознании.

А потом ночью случился успешный побег. Но тут стыдно было бы сплоховать. Самому Ринвару немного осталось до уровня боя мастера–мечника. В группе охраны отца воины были как на подбор. Риналдо виртуозно владел копьем. Альдо и Карпер только чуть уступали Ринвару и отцу в воинском умении. Бартоло как мечник был хуже, зато как никто стрелял из лука. Жюльен и Ринар действительно были слугами, но особенно доверенными, и в воинском умении не так уж уступали остальным воинам. В группе все умели обращаться с луком. Альдо и Карпер так умели прятаться, что практически всегда трудно было их обнаруживать. Сами же могли выследить хоть Шиктана в своем ужасном подземелье.

После темного леса идти по заросшей густой травой степи было значительно легче. Слава Всевышнему, степняки, похоже, пустили основные группы в погоню на юг. Несколько разъездов на востоке удалось заранее обнаружить и просто обойти.

А вот ближе к темени группа наткнулась на стоянку пастухов.

Конечно, их сразу порезали. Но когда отец предложил Косте убить мечом еще живого пастуха, то тот не смог этого сделать.

— Извините, граф. У себя дома я был вполне мирным инженером и никогда не убивал людей. Поэтому извините еще раз, но пока у меня рука не поднимается, чтобы сделать это. Мне нужно время, чтобы привыкнуть.

Конечно, чужаку никто не сказал ни одного обидного слова. Ну что можно ожидать от неприкаянного, изнеженного мобиля, никогда в жизни не бравшего меч в руки? Как только он умудрился зарезать того стражника? Но пока чужеземец был нужен, и отец терпел его присутствие.

Сразу стало легче. Появились кони, не только запасные, но и для груза. С едой стало лучше. Можно было, на крайний случай, питаться кониной.

После пары заходов светила его отец предложил идти уже на юг. Группа по пути сумела уничтожить несколько дежурных разъездов степняков, неосмотрительно попавших в засаду имперцев, и также их засады, выставленные как раз на пути группы. Как сказал отец, осталось совсем немного до Великой реки Дэлинэ. А там уже какая‑нибудь переправа, баронства, Вересковое королевство, и, наконец, Империя и дом.

Но он сильно ошибался. Еще целых четыре захода светила бешеной скачки по степи под конец измотали всех. И только когда, наконец, удалось перевалить через приречные холмы, стало ясно, что до цели осталось совсем немного. Всем сразу стало легче и веселее. Трудный путь казался уже не таким трудным, а степняки стали менее опасными.

А Коста оказался очень интересным собеседником. Он сказал, что в их северной стране могут делать такие интересные вещи, что было удивительно, как еще имперские ученые про это не узнали. Оказалось, что его страна очень далека от Империи, и он только случайно, убегая от преследований за убеждения, попал в руки степняков. Правда, за какие убеждения, не открыл.

— Коста, у Вас что, белых магов преследуют?

— Извините, Ринвар, каких белых магов? У нас дома нет белых магов. Есть только специалисты, владеющие разными технологиями.

— Это что, такие специальные маги технологий?

— Ну, вроде, да.

Коста так и не признался, что владеет белой магией, как думали отец и сам Ринвар. А что тогда он сделал с воином? Ведь того явно отбросило так далеко только от магии. Не зря же тот юный шаман сказал, что чует следы белой магии. И еще чужеземец рассказал, какие вещи могут делать у них. Например, самобеглые повозки с особой магией. Или железные корабли на воде, только очень большие. Оружие, стрелявшее железными шариками, отчего люди меньше стали использовать мечи и луки. А еще его интересовали воинские умения Ринвара и других остальных воинов. Отец посоветовал не препятствовать, и в короткие перерывы между скачками, если хватало сил, Коста изучал приемы схваток мечами, пробовал стрелять из лука или применять короткие копья степняков. Кстати сказать, что‑то у него и получалось. А вот драться руками или с ножом Коста умел намного лучше, чем воины. К сожалению, ни сам Ринвар, ни его отец этим воинским искусством были мало знакомы, так как в Империи оно было применяемо только простолюдинами.

Слава Всевышнему, скоро все кончится. И Ринвар, наконец, обнимет свою прекрасную Камиллу, и может быть, зажмет ее в каком‑нибудь потайном углу покрепче.

Глава 7

Круче не бывает…

Как ни старались мы оторваться от погони, но она все равно нас догнала. Со слов графа Инвара, до реки оставалось совсем немного. Последний переход, и считай, мы спасены. Если сразу сумеем найти переправу, конечно.

Орда степняков вывалилась из лощины и выбралась на ровную степь. Если они нас поймают, то после всего, что мы натворили, нам пощады ждать не приходится. Как рассказывал граф Инвар, сдирание кожи одно из их любимых занятий. И ведь все это совсем не со зла. Все, однако, проще и делается согласно их древним поверьям. Диким и ужасным. Если содрать с врага кожу, если удастся, и живьем, съесть его мозги, сердце и печень, особенно достойного уважения своей доблестью противника, то вся его сила, ум и отвага переходят тем, кто его съел. Вот так все просто и понятно. Но лично мне умереть в таких ужасных муках совсем не прельщает. Правда, есть еще способ остаться в живых. Поцеловать три раза обувь врага, который тебя захватил, и тем самым стать его рабом. Со всеми его правами и обязанностями. Правда, прав у раба как раз то и нет. Раб — это уже не человек, а вещь, имущество, притом, не самое ценное, принадлежащее хозяину. В обычае у степняков, оказывается, есть и такое наказание, как скармливать нерадивого раба собакам. И те такое блюдо с удовольствием скушают. Нет уж, как‑нибудь умереть так, чтобы не видеть, как с тебя сдирают кожу, съедают твои мозги, сердце и печень. Неподъемная злость вскипала в моей душе, поднималась наверх и просилась наружу. И еще, ужасно так чесались ладони. Неизвестно откуда пришло знание, что я еще могу постоять за себя и своих друзей. Тьфу ты, прямо как в развалинах! Там кто‑то нашептал мне в бреду, что разбудит мою Силу. А здесь появилась назойливая мысль, что надо остановиться и рискнуть, и уже применить свою Силу. Как это остановиться? Это же верная смерть! И как применить свою Силу? Я же не знаю! Нет, просто поверить в себя и вызвать Ее! Не надо бояться! Все получится!

Нет, не все потеряно на этом белом свете. Есть еще порох в пороховнице, и есть силы кинуть его во врага.

Лошадка моя неслась во всю прыть. Рядом и чуть впереди скакали граф Инвар и его люди. Получается, я вместе с графом немного отстали. Скоро степняки нас нагонят, и придет конец. Приплыли, называется! Ну, ничего. Перед смертью не надышишься! Помирать, так с музыкой! Сделаем, как велит мне моя дурная башка!

Я с тупой обреченностью потянулся за поводья, останавливая свою лошадку. Еще раз повторяюсь, перед смертью не надышишься. Даже если скакать дальше, степняки все равно нас догонят. А так, пока есть шанс, и мы поборемся.

Моя лошадка остановилась. Она тяжело дышала. Видно, держалась из последних сил. Ну, ничего. Держись, моя милая! Мы пока дальше скакать не будем. А сейчас сделаем вот что! Даже не осознавая, что делаю, я вытянул руки вперед ладошками вверх и представил, что там зажигается огонь, совсем как в очаге или в костре. Ну, после спички или зажигалки. Чиркнул, щелкнул, и готово! И чудо, на моих ладонях и там и там затрепетали язычки пламени, совсем маленькие. Но они росли с ужасающей скоростью, как говорится, не по часам и минутам, а даже по секундам, и скоро превратились в вполне не хилые шарики, а скорее всего, даже в небольшие красные мячики. Как мне хотелось создать что‑то более мощное и ужасное! Но…

Как говорится, всему есть предел. Наверное, пока мне рано замахиваться на большее. Чувствую, как по телу стекает обильный пот. Тяжко, но что делать? Наука требует жертв. Особенно такая, как магия. Ух ты, здорово! А я ведь маг! Не может быт? Может, и не слабый! Правда, чувствую сильное жжение на груди. Это же драгоценный камень в потайном внутреннем кармашке нагрелся. Может, и не маг я? Всего лишь использую артефакт, найденный в развалинах. Но ведь огонь создается на моих ладонях, а не вырывается из камня. А то, что он греется, говорит лишь о том, что на данный момент черпаю силы из него. Все таки я маг! Пусть пока слабый, но маг! Как сказал отче во сне, будешь развиваться и станешь сильнее. Сильнее многих! Но, похоже, начало положено.

И я, чувствуя, что пока хватит, убрал одну ладошку чуть вниз. На моей правой руке язычками пламени переливался такой жгучий на вид шар. И он не отталкивал, нет, так притягивал взгляд. Нет, красный шар огня был так прекрасен, что слов нет описать его. Это как нет слов, ну, не знаешь ты описывать сказочной царевне, скажем, своей любимой девушке, как она прекрасна. Как сказал великий поэт, ни пером не описать, ни словом не рассказать! Я задумался на мгновение в недолгом раздумье, как будто примериваясь, как бы точнее кинуть этот шар на врага, точнее, на группу степняков, постепенно нагоняющих нас, и как размахнулся! Огненный шар, словно повинуясь силе, вложенный в него моим рывком, словно камень стремительно полетел навстречу врагам. Затем я другой мячик просто переложил с левой ладошки в правую. И опять замахнулся и кинул. Все‑таки я не левша, и левой рукой кидать не умею.

Все‑таки получилось неудачно. Первый шарик немного не долетел до передовой группы всадников и упал на землю. Степная трава вспыхнула, и огонь, растекшись по земле, рывком поднялась ввысь, образуя невысокую стену. Но лошади‑то живые существа. Они огня боятся! И несколько всадников полетели под копыта своих резко затормозивших коняшек. А вот второй шарик как раз попал в этих упавших воинов!

Как они вспыхнули! Словно фигуры, облитые бензином! Но тут со стороны отставших степняков прилетело уже знакомое мне фиолетовое облако, и как раз упало среди огня! Какой сильный взрыв! Стену огня мгновенно разметало в разные стороны. Несколько огненных фигур и лошадей упали на землю и больше уже не встали. Не знаю, промахнулся ли этот степной маг или специально добил своих соплеменников, чтобы больше не мучились. Ну, не важно!

А я тем временем, опять следуя своим не подчиняющимся мне же мыслям, свел ладони вместе. И снова у меня на руках затрепетал такой же милый, такой же нежный шарик, но уже темно–красный, даже буро–малиновый, но единственный. Наверно, я сильно волновался, так как и шарик, словно мои мысли, колебался на моих ладонях то в одну сторону, то в другую. Когда он очутился на правой ладони, левая рука резко пошла вниз. Не раздумывая, я замахнулся и кинул творение моих мыслей на приближающихся всадников.

И шарик, достигнув степняков, с ходу врезался в переднего и как жахнул! Ну, явно, шаровая молния! Как хорошо‑то кидаться такими молниями! Ничего на свете нету, чем ходить по белу свету! А так как большая часть их, видать, не хотела отставать от предводителя орды, то они держались практически вместе. Не слабый взрыв в мгновение раскидал их во все стороны по степи. Ну прям как разорвался снаряд крупного калибра.

Но радоваться было еще рано. Оставшиеся степняки нагоняли свою переднюю группу, на ходу доставая свои луки. Как начнут они меня пичкать своими стрелами, мало не покажется. Спасай меня, моя верная лошадка! Как заправский всадник, всю жизнь проведший верхом, взлетел я на своего коня. Конечно, это все образно говоря. Кое‑как мне удалось залезть на лошадку. А та, словно только этого и ждала, кинулась вслед за далеко оторвавшимся от меня графом и остальной группой. На ходу вытянув вперед левую руку, я представил, как снова создаю огненный шарик. Конечно, огонек получился, но какой‑то маленький. Не чета первым. Похоже, слабею. Ну, какой бог дал. И я кинул этот очередной магический шедевр назад. Увидевшие это степняки стали разворачивать свои лошадки. Ну не так‑то просто сделать это на ходу. Опять шарик упал впереди парочки всадников, просто здорово напугав их. Сделав небольшой крюк по степи, они повернули назад. Остальные последовали за ними. Похоже, я чуть не попал в предводителя группы всадников или в их мага–убийцу, так как в первый раз часть своих соплеменников вместе с их лошадьми убил именно он. Степняки, не останавливаясь, поскакали назад.

Ну, слава богу, обошлось. Косая коса смерти прошла на волоске от меня, наверняка добавив кучу седых волос. Но… Остался жив, и ладно. Прожили день, проживем и ночь. Будем живы, и будет пища. Спасибо! Кому спасибо, тот и так все знает.

* * *

Нукер Эненбаши всю обратную дорогу молился добрым духам, что отвели от него страшную угрозу. Ведь сегодня только они отвели от него смерть в всепожирающем пламени. Страшно не хочется раньше времени оказаться в благословенной стране Аргуна, мифической родине далеких предков Великого племени Шэн–гэ. А ведь сегодня многие его товарищи очутились именно там, как и возглавивший погоню сын вождя их племени Тумэндэл. Даже арбади Алтангэр чудом уцелел в этой страшной схватке.

Ничего не предвещало такой страшной беды. Хоть и злились нукеры на этих проклятых, что так столько водили за нос чуть ли не полусотню воинов. Оказалось, что не так уж беспомощными были эти чужеземцы. Но девять человек против полусотни? Не смешно. Расслабились нукеры, расслабились…

Уже целую руку заходов светила поганые имперцы и белолицый чужак умело уходили от погони. Сумев в первый же заход солнца захватить коней у пастухов, мирно вечерявших в своих шалашах, они исчезли в неизвестном направлении. Оказалось, беглецы просто двинулись на восток, когда все усиленно искали их на юге. Когда обнаружили следы этих проклятых имперцев, прошло уже два захода светила. Явно, сам Шиктан проклятый помогал им. Конечно, этого странного охотника нашли же в Проклятых землях, значит, именно Проклятый и помогал.

Хотя, говорят, чужак поклоняется не Шиктану, а Потерянному. Арбади Алтангэр как будто так и заявил Тумэнэлзу, что на благословенную землю Суварии вернулся Белый бог, и чужак может быть его адептом. Если не адептом, то сторонником, так как он одарен белой магией. И, что еще хуже, у него имеется амулет Огня поклонников Валиха. Почему так, ведь адепты одного бога не могут применять Дар другого, он не знает.

Отряд воинов, возглавляемый Тумэндэлом и бади Алтангэром, в составе которого как раз и находился нукер Эненбаши, вышел на след проклятых имперцев два захода светила назад. Предположительно, беглецам удалось опередить своих преследователей всего лишь на ползахода. Но они умудрились в очередной раз неплохо запутать следы в лесах Длинных Холмов. И лишь когда погоня вышла на равнину вблизи Великой реки Дэлинэ, расстояние между отрядами стало быстро сокращаться.

У беглецов уже не осталось запасных коней. Часть они просто съели. Часть пала по дороге, некоторых просто бросили. Видать, не поднялась у них рука добить животных, не виновных в их страданиях. В отличие от нескольких дежурных разъездов степняков, неосмотрительно попавших в засаду имперцев, которые бездыханными полегли все на сухую землю. Как ни странно, сами беглецы ни разу не попались в засады, выставленные как раз на их пути. Эти заслоны беглецы умудрялись обойти, а один даже уничтожили. Оказалось, воины и слуги, сопровождавшие имперского графа, были неплохими лучниками и мечниками. Действительно, настоящие воины, с которыми не стыдно скрестить оружие.

Но трагедия произошла уже недалеко от реки. Хоть и бади Алтангэр предупреждал, что белолицый может быть магом, никто не придал его словам значения. Ведь за время погони еще ни разу не было случаев применения Дара богов. Тумэндэл даже сказал, что неуязвимость чужака преувеличена.

— Ах, арбади, неужели амулеты дадут ему столько силы, чтобы он был опасным для нас. Их ему хватит только на щиты, что он и показал ранее. Еще ни один маг не выдерживал хорошего удара меча и тучи стрел. Как только он мне попадется, я сам всажу этому вонючему степному шигалу меч в сердце и вырву его поганый язык!

Но все получилось иначе. Нукер Эненбаши не мог даже представить, что придется столкнуться с таким страшным колдовством.

Когда передовая десятка нукеров во главе с десятником Джангаром выскочила из лощины и почти догнала беглецов, то белолицый встал на их пути. Всего его двух огненных шариков хватило, чтобы сжечь десяток почти без остатка вместе с их лошадьми. Даже бади Алтангэр не смог уничтожить этого заговоренного чужака своим страшным облаком Смерти.

Духи Смерти просто разлетелись от его защиты в разные стороны. Погибли еще несколько нукеров, но уже от степного пожара.

А своей молнией этот страшный маг разорвал на части сына вождя Тумэндэла и раскидал по степи его десяток, взятый из личной охраны самого Предводителя. Теперь многие вдовы будут оплакивать своих мужей и кормильцев, так рано ушедших в благословенную страну. А в сердцах многих и многих в племени Шэн–гэ поселится ярость мщения подлому и безжалостному белолицему.

Даже арбади Алтангэр чудом уцелел от удара молнией. Как он объяснил, смог прикрыться только волшебным щитом, созданным амулетом, переданным ему самим Великим Шаманом. Так велика была сила этой молнии. Пока сил арбади недостаточно, чтобы сразиться с этим чужаком.

Последний десяток, где и был нукер Эненбаши, чудом спасся еще от одного шара огня. Десятник Балдаш, сам чуть не попавший под колдовство, не рискнул с такими силами преследовать беглецов. Выделив пару разведчиков, воины рассеялись по степи, выискивая живых и собирая уцелевшие трупы мертвых для доставки в стойбище. Но таких осталось мало. Даже останки сына вождя Тумэндэла сгорели в огне пожара, поглощенные духом огня. Удалось найти только его личный знак и оплавленное оружие.

* * *

Мне пришлось немного поднапрячься, прежде чем моя милая коняга сумела догнать остальную группу. Граф со спутниками уже поджидали меня.

Конечно, странно, что так получилось, но жалости к себе и несчастным степнякам я совершенно не чувствовал. Похоже, черствею. Перегорел. Жалко было тогда пастуха, и никак невозможно было пересилить себя, на что получил презрительный взгляд графа и его спутников, в том числе и сына. Да, с этими убийцами мне трудно тягаться. До сего времени…

Да, я только что убил кучу людей, притом, странным способом. Единственное, что меня успокаивало, все было сделано только в целях самозащиты. Ну, не соизволила степная орда остановиться. Что, надо было обязательно лезть под адский огонь? А что, нельзя было отпустить хороших людей по–доброму? Не хотели по–доброму, получили свое. Раз решили добить беглецов, то нет вам никакой пощады. Если огонь не остановил неразумных, то вот вам второй взрыв, и как раз посреди останавливающейся толпы. Ну, надо было им просто рассыпаться по степи во все стороны! Не догадались, бедненькие!

— Коста! А вы, оказывается маг! И не просто маг, а боевой, и огненный! И еще как вы тут мило кидаетесь молниями! А все скрывали, скрывали от нас. Я уж подумал, что не уйти нам. И тут такой неожиданный ход с Вашей стороны! Как же Вы секретничали, не хотели раскрываться, держались до последнего! — подъехавший граф Инвар мило улыбался. Но как он улыбался! От его улыбки мороз по коже пробегал.

Опасный человек граф. Не знаешь, что и ожидать от него. И люди его опасные. Они уже доказали это делом. Ведь успешное преодоление просторов степей — это целиком заслуга графа и его воинов. Универсалы, черт их побери. Отличные лучники и мечники, прекрасный копейщик, хорошие разведчики и следопыты… Это все они. И граф оказался неплохим командиром. И люди ему верили.

Моя же роль заключалась только в обнаружении засад и выявлении разъездов. Но тут я не сплоховал. Спасибо тебе, боженька, что наделил меня этим чудесным даром. Иначе бы не выжить в этом походе по бескрайним степным просторам с постоянными ожиданиями нападения дозоров степняков, и неожиданных засад. А еще постоянный голод. Лишь конина да разный подножный корм спасали нас. У нас не было времени и возможности хоть немного поохотиться в степи, такой богатой на всякую живность. Лишь иногда случайно попадались степные животные похожие на сурков да разные птицы. Хлеба не было. Немного крупы, захваченной у пастухов, почти сразу же и кончилась. В таких условиях я не бывал никогда. Слава богу, что некоторое привилегированное положение спасало меня от хозяйственных забот. К сожалению, я не знал всех реалий жизни в этом мире, и был пока просто на положении иждивенца. Но моя способность обнаруживать поблизости нахождение любых живых существ делала меня незаменимым и ценным кадром для графа и его людей.

Я так и не понял, что делала такая компания тут вдали от Империи. Наверно, очередные шпионские дела. Или имперские. Хрен редьки не слаще. Все равно от таких дел веет смертью, тем более, таким неосторожным путникам, как я. При первой же возможности надо отделаться от этой веселой компании. Хорошо, хоть граф Инвар немного просветил меня о делах земных, то есть, суварских, рассказал о разных странах, что расположены на древней Суварской земле, об их королях и императорах. Пригодятся эти сведения бедному путешественнику, как мне, не имеющему теперь ни кола, ни двора.

— Коста, Таласская империя самая могущественная страна Суварии. Все остальные империи лишь завидуют богатствам моей страны и мечтают захватить их. Вот окажетесь в Талассе, и тогда будете восхищены ее красотой и величием. Нет лучшего города во всех окружающих землях.

Оказывается, самыми опасными противниками Империи являлись западная Аламанская и восточная Саларская империи. А вот страшные морские пираты из Республики Трех островов, со слов графа, хоть и являлись почти что поголовно преступниками, но боготворили Таласкую империю как никто и старались во всем брать с него пример. Ну, а остальные страны время от времени выступали участниками и зрителями разных схваток между основными соперниками. Как говорится, паны дрались, а у холопов только чубы трещали. Последняя большая война прошла около десятка лет назад, когда Таласская империя схватилась с Аламанской, но окончилась она ничьей. Еще большая война была лет пятьдесят назад, когда практически все страны в этой части света участвовали в ней. Ну а мелкие конфликты были и тогда, остались они и сейчас. И никто их войнами не считал. Так, выяснение отношений и проверка своих сил.

А пока мы находились на окраине цивилизованных, как считал граф, земель. Весь север населяли дикие степные племена. К западу отсюда еще имелись охотничьи племена, ведущие довольно замкнутый образ жизни.

А граф все допытывался, как же я оказался так вдали от своей северной страны. Пришлось мне прикинуться несчастным и невезучим беженцем, вынужденным скрыться от несправедливости. Прикрыться могуществом своей страны я не решился. Ведь потом все могло выйти мне боком. А так, несчастный беженец, и что взять с него? Ничего не знает, ничего не видел, ничего не умеет. Хоть я и сильно рисковал, но граф и компания нуждались в моей способности чувствовать врагов. Еще они видели, что ко мне приближаться без надобности опасно, и не злоупотребляли этим. А теперь, после того, что я тут натворил и показал, граф постарается или избавиться от меня, или постарается использовать на полную катушку. Ну, после всего, что вытерпел, мои взгляды в корне поменялись, и надо еще постараться оправдать доверие боженьки.

Единственно, с кем я сдружился, оказался сын графа. Разница в возрасте не помешала нам найти общие точки зрения и интересы. Я понял, что мне понадобится знание здешнего оружия, а юношу интересовали технические знания, которыми мог поделиться я. Раз назвался инженером, то надо было постараться соответствовать и не уронить эту высокую честь, хотя из меня получился как раз и не очень хороший инженер. Ну что же делать, жизнь так сложилась даже вопреки моему желанию. Парень решил, что инженер — это что‑то из аристократов моей северной страны, хотя на самом деле было все наоборот. В моем многострадальном мире больше котировались всякие менагеры, прочие администраторы–системщики и программисты, всегда нужные экономисты и бухгалтера и самое главное, вездесущие юристы. Они то и составляли как раз львиную долю самых успешных попаданцев и прогрессоров. Обычно инженера котировались только у Сталина, так как тяжело было советской стране выдерживать давление всего капиталистического мира с его экономическим и техническим превосходством, и лишняя техническая помощь тут была сродни притоку свежей крови.

А еще, видать, сильно задело графа то обстоятельство, что его спутник оказался магом, и что до последнего времени скрывал этот факт. Похоже, внутри графа все кипело от злости! Ну и пусть. Не скажешь же ему, что я и сам не знал об этом. Только в самый последний момент на меня снизошло озарение. Явно боженька постарался.

Ага, вот так все и расскажи всем встречным и поперечным. Ну и пусть, что я только что кидался огненными шариками и молнией. Может быть, мне бы удалось и воздух закрутить, и еще как. Наверняка тогда ночью забор не зря развалился. Я‑то предполагал, что он гнилой был. Когда от бессильной злобы мой кулак врезался в столб, то небольшой участок частокола частью рассыпался в труху, а частью в щепки. Да, не знал я тогда, что Сила начала просыпаться во мне. И мутный был я тогда. Не знал, что делал. Только после долгой скачки мой разум прояснился. Это только сейчас я стал понимать, как мне повезло. Вот только нельзя просто так раскрывать свои секреты. Я сам не понимаю, как это так получилось, что мне вдруг покорилась магия. Что‑то нечисто тут. Неужели боженька вмешался?

Спасибо, боженька! Если в беспамятстве разговаривал со мною ты, спасал все время меня от степняков, то я вечный твой должник. Не забуду, и действительно приложу все свои силы, чтобы отблагодарить. Пусть на Земле у меня был другой бог, то теперь будешь ты, мой спаситель. Не, пускай будет два. Грех забыть. Во имя отца, и сына, и святого духа! Аминь! Нельзя забывать. Забуду, и вылетит из головы даже то, как меня зовут.

Но если у меня действительно есть Сила, то это очень хорошо. Только она опасна в руках такого неуча, как я, для всех окружающих, прежде всего, и для самого себя. Думаю, что сейчас не я управлял такой силой. На все божья воля, и божья длань. Но Сила, это все‑таки Вещь! Правда, пока она проявляет себя только в минуты сильной ярости.

— Граф! Прошу извинить меня, но видит бог, я просто не знал, что можно сделать это! То есть, что‑то чувствовал, но не был уверен! Граф, ну я же рассказывал, что долго валялся среди каких‑то развалин, и что при этом чувствовал! Наверно, я там как раз и прошел инициацию! А сейчас, такая злость на меня накатила, что придется просто так умереть, и тут я почувствовал, что внутри меня проснулась какая‑то сила. Ну, и решил попробовать, авось получится! И получилось! — пришлось мне оправдываться, а то ведь, граф и его окружение не простые люди. Хотя среди них мага нет, а то бы я почувствовал. Да, что‑то мне указывало, что это уж я смогу. Но, тем не менее, мы уже с ним, с его сыном, и их приближенными столько дней вместе, что не хочется таких милых людей даже расстраивать по пустякам.

— Понятно, Коста, что вы маг начинающий. Ну и, с хорошим началом Вас! И нас всех, кстати. А то я уж начал думать, что все, конец! Решил, что не уйти нам от степняков. А так, есть, оказывается у нас шанс, и неплохой! — граф начал остывать. Ну, глупо было бы посреди степи, в ходе погони степняков, предъявлять претензии своему спутнику, внезапно ощутившему свои способности магу. Тем более тому, с кем, по сути, как говорится, уже сьели не один путь соли.

— Коста! Отец! Мы спасены! — сын графа не скрывал своей радости. Ведь он, в сущности, был еще молод. Очень молод! Когда я был молодым, в свои восемнадцать лет по сравнению с Ринваром выглядел вообще младенцем. Ну что из себя я представлял тогда! Просто молодой парень, кстати, отличник, спортсмен, комсомолец, но, к сожалению, совсем не красавец. Ведь я сразу после окончания средней школы осенью был призван в ряды славной Советской Армии, и служил свой первый год из двух положенных. Хоть и после второго полугодия добился звания отличника боевой и политической подготовки, был неплохо накачен, хорошо стрелял из автомата, умел водить автомашины и чистил снег на тракторе ДТ-75, но против молодого графа проигрывал по всем статьям. Шутка ли, этот восемнадцатилетний парнишка, как хвалился граф, правда, с сожалением, всего лишь чуть–чуть не дотягивал до уровня мастера меча! Куда уж нам, цивилизованным людям двадцатого — двадцать первого веков, тягаться с мечами друг с другом. У нас и пострашнее оружие есть. Но, как недоговаривал граф, если бы Ринвар был мастером, то тогда они точно в плен к этим вонючим дикарям не попали бы. Хотя, если тренироваться с мечами с детских яселек, то любой бы и у нас достиг все равно каких, но более или менее приличных результатов. Это как пить дать, точно. Даже я за эту неделю немного привык к этим почти метровым железякам с их килограмма полтора весом.

— Ладно, Ринвар, Талан, поехали. Коста, надо спешить! Неизвестно, сколько степняков нас преследует, но останавливаться здесь нам не следует! Уже чуть передохнули, и хватит! Поговорим потом! — граф тронул свою лошадь с места и мы поскакали.

И как поскакали! Только ветер свистел за нашими спинами, да бедные лошадки еле переводили дыхание от быстрого бега.

Глава 8

Переправа, переправа, берег левый, берег правый…

Перед нами раскинулась Великая река Дэлинэ. Широкая и спокойная, как Волга. Хоть и течение не очень сильное, так как несколько веток, брошенных нами в воду, не спеша направились вдоль берега вниз по течению, но слишком уж далек другой берег. На лошадях точно не переплыть.

На другой стороне виднелся лесистый берег. Там, если сумеем переправиться, мы найдем спасение. Как же все надоело! Слишком устал я за эту неделю скачки по ровной степи с редкими островками леса и зарослями кустарника вдоль речушек и оврагов. Все время в напряжении в ожидании схватки с догоняющими степняками. Ни поспать сколько хочется, ни поесть от души, ни просто расслабиться по–человечески. На теле одни незаживающие ранки и многочисленные синяки. Да, даже врагу не пожелаешь такого!

— Коста, на другой стороне баронства. Какое из них, не могу сказать. Скорее всего, мы вышли к Южному Дэлинору. Здесь я со своими людьми не был. На север к стойбищу мы прошли через Западный Дэлинор. Но, похоже, переправа недалеко. Видели дорогу, совсем недавно, которую мы пересекли. Она свежая. Где‑то здесь на берегу могут лежать лодки или плоты. Не знаю, найдем ли? Но надо спешить! Неизвестно, преследуют ли нас степняки, или уже нет, останавливаться не будем! Будем искать, на чем переправиться. Если не найдем ничего подходящего, будем вязать плот. Коста, а Вам приходилось переплавляться через такие реки?

— К сожалению, нет, граф. Но с плотами знаком. Когда‑то приходилось делать маленькие. Так что примерно представляю, что делать. Если не найдем ничего подходящего для переправы, то будем вязать.

Я не сказал графу, что в моем распоряжении, пусть и в детстве, было достаточно неплохих стройматериалов — сухих бревен, досок, гвоздей, а главное — удобного и прочного инструмента. Где здесь найдешь такие топоры, как на Земле? А пилы, ножовки, молотки? Даже мечи, что достались нам от степняков, и те тупые. Это им они кажутся нормальными, но я то вижу, что железо очень плохое. Даже имперский меч из трофеев, что выбрал для себя Ринвар, как лучший мечник, и то полное барахло. А я, бедный, хоть и поседел немного, думал, что раз в книжках все воины сражаются такими чудесными мечами, что ими можно разрезать на лету шелковую ленту, то и здесь будет то же самое. Хотя видел я что китайские, что японские мечи, как сказал мой товарищ, так века восемнадцатого. И тоже были из очень плохого железа. А он был, как его, реконструктором, и, как мне кажется, неплохо разбирался в холодном оружии. Правда, многие его увлеченные коллеги, по словам товарища, просто таскали собой бутафорские снаряжение и оружие. Ну, еще бы, принципиально откосить от армии, и при этом страшно мечтать о своей крутизне, и о подвигах и славе! Попробовали они хотя бы пройти десятикилометровый марш–бросок в полной выкладке, и при этом поднятые по тревоге в два часа ночи! Видел я, как выкладывались даже мальчишки–суворовцы под Казанью. Один тащил у товарища автомат, другой каску, третий вещмешок, а двое схватили еле живого, но сильного духом товарища и тянули по песку вперед. Может, я и преувеличиваю, но даже у тех пацанов, притом у всех на лице была написана решимость любой ценой преодолеть любую преграду! А мы чем хуже? А если на кону не что‑нибудь, а твоя жизнь? Ничего, справимся.

* * *

Как ни странно, граф Инвар со своими людьми смог сделать, как ему казалось, до сих пор невозможное — он вырвался из проклятых лап вонючих степняков, и, вообще без потерь — из этой дикой варварской степи. Еще, наверное, никому из смертных не удавалось такое. Целую седмицу заходов светила отряд уходил от преследования врагов, широкой завесой рассыпавшейся в бескрайней степи. И смог достичь реки. Осталось не так много, и не мало — переправиться.

Группа, как следует не отдохнув, последовала по тропинке вдоль берега. Граф не был во многих баронствах. Если судить по карте, вдоль южного берега Великой реки Дэлинэ было шесть баронств. Из них два самых крупных — Западный Дэлинор и Восточный Дэлинор, с наиболее мощными войсками и развитой экономикой, располагались по краям этого степного анклава. Остальные четыре центральных баронства были помельче. Вдоль самой реки располагался Южный Дэлинор. Южнее были Кирас и Тирас. Граф Инвар со своими людьми уже один раз проделал путь из Верескового королевства до самых степей. Попав через перевалы Слез и Каменный распадок в Южное баронство, самое спокойное в Пограничных баронствах, он прошел и Западный Дэлинор насквозь от южной границы до северной. Эти баронства занимали огромную территорию вдоль южного берега Великого Дэлинэ и некоторых ее притоков, и, несмотря на постоянные набеги степняков, умудрялись все еще существовать.

— Коста, я предполагаю, что мы находимся совсем недалеко от Южного Дэлинора. Вот эти горы, виднеющиеся на горизонте и оставшиеся у нас сзади, когда‑то служили границей между баронствами и степными территориями. А те холмы на востоке, заросшие лесом, находятся всего лишь чуть северней реки. Предлагаю направиться туда. Там могут быть охотничьи партии с баронств, так и степняки не будут беспокоить. И укрыться будет легче.

Сын Ринвар не отходил от чужака, даже словно прилип к нему. Еще бы, такого сокрушительного удара по степнякам не ожидал никто. И пришлось графу срочно поменять планы. Вообще‑то, не замышляя ничего плохого, он планировал просто бросить его в одном из баронств, куда удастся переправиться. А теперь такого мага было любо–дорого завлечь в Империю. Еще лучше, уговорить или принудить служить графу. Только как? Принудить опасно. Уговорить?

— Коста, а куда Вы планируете после переправы через реку податься? Я мог бы предложить Вам службу у меня. Дадите вассальную клятву, получите поместье — и можете заниматься различными изысканиями. Можете заняться практикой в столице, где у меня есть особняк. Найдется подходящая партия — женитесь.

— Благодарю, граф, за предложение. Но я планирую как‑нибудь попытаться вернуться в свою страну. Если не получится, тогда, вполне вероятно, и приму Ваше предложение.

Да, все‑таки надо что‑то предпринять. Пусть пока сын получше сблизится с этим неуступчивым и скрытным чужаком. А когда тот примет предложение и даст вассальную клятву, тогда его можно и обломать. Особенно, если женится. Тогда точно станет намного уступчивее. Ха–ха–ха!

* * *

Ближе к вечеру мы еле–еле дотащились до каких‑то развалин. Путь выдался очень трудным, так как постепенно степь сменилась лесом, и дорогу то ли дело прекращали свалившиеся на землю деревья. Особенно замучились в небольшом распадке, обильно заросшим густым и вязким лесом. Но, в конце концов, сумели выбраться на небольшую тропу, по которой явно кто‑то недавно пробирался. Не вызывало сомнения, что это были люди, так как мы заметили немало мусора, образующегося именно тогда, когда людей очень много.

— Граф, а что это за развалины? Мне помнится, что Вы про них не упоминали.

— Я думаю, что это остатки Северного Дэлинора. Когда‑то недолгий период на северном берегу реки существовало такое баронство. Но после неудачного сражения степные племена взяли приступом этот город и полностью разрушили. Больше он не восстанавливался.

— Откуда Вы все это знаете, граф? Неужели Империя интересуется этими степными далями? Как Вы рассказывали, земли Таласской империи гораздо южнее.

— Ну что Вы, Коста? Перед своей торговой поездкой я немного поинтересовался про эти земли и почерпнул немало интересного. Ну вот, например, стены мы уже прошли. Вон те небольшие холмики сзади — это скорее остатки стен. Эта широкая тропинка — это уже улица города. Вот это, судя по остаткам, жилой дом богатого человека. Сейчас мы приближаемся к остаткам замка барона. Напротив — может быть только храмом Всевышнего Алгура, судя по огромной расколотой плите алтаря, что виднеется среди деревьев. Знаете, когда много месяцев проводишь в пути и посещаешь разные места, потихонечку вырабатывается опыт и привычка анализировать. Торговые дела, знаете ли.

Ну, ты и сказал, граф. Здесь скорее выглядывают не торговые, а шпионские дела. Какой торговец так может расписать развалины, что становится все понятным. Только шпион! Что же ты так разведывал граф в этих степных далях? А то, что твой сын изрубил в куски высокопоставленных извращенцев, пусть и степных, это просто случайность. Так им и надо! Нечего приставать к нормальным людям.

— Храм, говорите, граф? Я, наверное, поброжу здесь немного. Тоже люблю историю.

Люди графа сноровисто располагались на отдых. В принципе, вещей у нас было мало. Немного еды, снаряжение и оружие. Даже все трофеи, взятые после стычек, были безжалостно выкинуты, чтобы не мешать нам налегке как можно быстрее уходить от степных дозоров.

Я что‑то смутно почувствовал в этих развалинах храма. Храм, так сказал граф. Наверняка эти кучки мусора от стен, а в середине алтарь. Разбитый алтарь. Ну и пусть. А ведь я уже был на одном алтаре! В Проклятых Землях, как узнал пару дней назад от своих спутников. А там был боженька. И там я нашел целых два амулета. Может, и здесь есть что‑нибудь, представляющий интерес для несчастного путешественника–попаданца? Все в жизни пригодится. Да, да, надо поинтересоваться, посмотреть, поискать.

Но минут через пять интенсивного поиска я так и ничего не нашел. Обычный мусор, как на развалинах. Хотя откуда мне знать, что может быть на развалинах? Камни да камни. А вот сам алтарь намного поинтересней, чем этот мусор. Каменная глыба стогих форм, составленная из двух частей, нижней массивной, и верхней плоской, которая расколота на две части. Дай‑ка я попробую сдвинуть меньший кусок плиты хоть чуть в сторонку. Если не получится, графа позову с его людьми. Сосредоточился, поднажал и удивительно, кусок плиты сдвинулся вправо, освобождая что‑то под собой…

Наверное, я бессознательно применил что‑то из своего нового арсенала. У меня все получилось, и плита совсем немного, но сдвинулась со своего места. Правда, сплошное разочарование. Ровная чистая поверхность без единой ямки и выбоины. Надо же, умели когда‑то обрабатывать камни. Даже шлифовкой трудно добиться такой точности.

А вот это уже интереснее! Из середины нижней плиты и верхней неровной части оставшегося большего куска проглядывали несколько острых лучей неопределенного цвета. Я решился потрогать этот камешек, явно вдавленный или заложенный в алтарь еще при постройке. Вдруг между моей ладонью и одним из граней пробежала небольшая искорка. Словно галогеновая лампочка, разгорающаяся очень и очень медленно, камешек засветился весь слабоватым оранжевым цветом. А затем свет стал усиливаться. Оранжевый пожар медленно разгорался, захватывая уже части плиты алтаря. Я все еще держал пальцы на камешке, но когда засветилась уже верхняя сломанная плита на всю свою толщину, то быстро отдернул руку. Оранжевый свет стал медленно угасать. Да, опять сделал что‑то не так!

— О, боже, Всевышний! Спаси и сохрани!

— Коста, Вы нас удивляете! Вы сотворили чудо, оживили Сердце алтаря.

Оказывается, граф Инвар и его люди уже стояли недалеко от меня за моей спиной и удивленно взирали на каменный алтарь. Когда же они успели подойти? Вроде все занимались своими делами и не обращали на меня никакого внимания. Наверно, все‑таки присматривают за мной незаметно и очень осторожно.

— Граф, поверьте, я ничего не знаю об алтарях и об их свойствах. Получилось все совершенно случайно.

— Тем не менее, Коста, алтарь ожил. Теперь он постепенно будет набирать силу, накапливая из окружающего пространства. Давайте, закроем Сердце плитой. Пусть оно будет защищенной.

Не ожидая моих слов и действий, воины графа всей толпой навалились на кусок плиты и сдвинули его обратно. Камень встал не только на свое место, он вплотную прилип к основной части. И опять случилось чудо. Оранжевый огонь, похоже, не успевший погаснуть полностью, вырвался из небольших трещинок. Скоро это пламя трепетало уже по всей поверхности алтаря, не только сверху, но и снизу, скрыв весь камень целиком от нашего взора. Воины графа, и так не очень разговорчивые со мной, торжественно взирали на весь процесс и как обычно, не промолвили ни слова. Потом один из них внезапно опустился на колени и нараспев стал произносить какие‑то слова. И все вслед за ним, даже граф с сыном, преклонили колени. Пришлось и мне, чтобы не быть белой вороной, поступить так же.

— Тебе, Всевышний, от всей души молимся, у тебя ищем покровительства, помилуй, спаси и сохрани нас. Прими, Всевышний, молитву нашу и одари нас своим благоволением, дай силы на день сегодняшний и завтрашний. Дай силы достойно встретить невзгоды и радости, одари надеждой и любовью. Тебе, Всевышний, от всей души молимся, мы будем вечно помнить тебя, помилуй, спаси и сохрани нас.

Он, что, священник, чтоб так красиво читать молитву? Я, вон, ни одной практически не знаю, кроме некоторых слов. А этот как складно читает. Да, у графа люди, похоже на все случаи жизни.

Вдруг нас всех залил яркий свет, и пришлось зажмурить глаза. Когда же я пришел в себя, перед моими глазами предстал каменный алтарь без единой трещинки, абсолютно новый, с иголочки. Все уже были на ногах, один я, непонятно почему, сидел на коленях, тупо уставив голову на землю.

— Милорд, наша молитва принята! Счастье какое‑то! Нас накрыло Благоволение Всевышнего! Спасибо Вам, милорд!

Благодарность была обращена почему‑то ко мне. И слова странные?

— Коста! Алтарь ожил. Теперь это храм! Пусть у него нет стен, но он действует. Теперь, чтобы разбить алтарь, нужны несколько очень сильных магов. Вы теперь предъявили свои права на эти земли! Если сумеете удержать, то баронство Северный Дэлинор будет Вашим. Конечно, многие будут недовольны. Но наша Святая Церковь определенно утвердит Ваши права.

— Благодарю, граф. Право, я не думал, что все так обернется.

— Коста, возьмите вон тот камушек, что лежит на земле. Он откололся от алтаря. Не сейчас, а раньше. Но это не важно. Важно, что он от алтаря, и все знают такие камушки. Зажмите его в руке, сосредоточьтесь и попробуйте зажечь свет.

Опять же, удивительно, но оранжевый огонек воспылал в моей руке.

— Так, свет есть. Пойдемте, Коста, подкрепимся До темноты надо будет разведать берега реки. Потом будем готовиться к переправе.

Скромный ужин, и мы двинулись в сторону реки, оставляя позади развалины и храм. Просветленные лица воинов не оставляли сомнения в том, что эти люди точно выдержат все. Если уж мы прошли по диким степям даже без потерь, все время подвергаясь опасности, и ничего, выдержали, то и последний опасный участок пути точно уж преодолеем.

До темноты времени еще хватало. Но не успели мы пройти и полчаса, как с передового дозора прибежал Альдо.

— Милорд граф! Милорд! Работорговцы!

— Так, Альдо, подробнее!

Со своими людьми всегда командовал граф. Я вообще не вмешивался. Лишь иногда высказывал свое мнение.

— Милорд! Карпер остался наблюдать! Работорговцы, человек десять! До полусотни рабов, в основном женщин. Кажется, многие из Империи, судя по их речи.

Фактически работорговля тут была законным промыслом, кроме Таласской империи, чем граф Инвар неизменно гордился. Да и он после рассказов своего сына сознавался, что это только на бумаге. Но мне само понятие рабства было ненавистно до глубины души. Была бы моя воля…

— Коста! У них где‑то должны быть лодки или паром. Как я слышал, торговцы обычно ждут степняков недалеко от реки. Нам надо или успеть договориться с перевозчиками, или захватить их. Иначе может быть поздно. Мы можем снова попасть в руки этих проклятых дикарей!

— Граф! Кажется, Вы говорили, что в Империи рабства нет?

— Да, Коста!

— Граф, Вы сказали, что я уже предъявил свои права на эти земли. Значит, пока никто их официально не оспорил, они мои?

— Да, Коста! Согласно законам, они уже могут считаться Вашими.

— Так вот, на моих землях, как и в Империи, рабства тоже не будет. Если кто‑нибудь незаконно удерживает людей в баронстве Северный Дэлинор, что он подлежит суду барона. Граф, Вы поддерживаете меня?

— Конечно, Коста.

— Граф, если Вы не возражаете, то я прошу выделить мне пару воинов. А Вы сможете с остальной группой захватить перевозчиков?

— Давайте, Коста, с Вами пойду я. Возьмем Бартоло. Он лучший лучник и будет нам полезен. Ринвар, а ты с остальными захватишь перевозчиков. Я думаю, пора тебе, мой мальчик, проводить самостоятельные операции. Альдо, проводи нас до работорговцев. Потом можешь присоединиться к Ринвару.

Воин–следопыт подсчитал все верно. От реки в нашу сторону медленно по натоптанной тропинке продвигалась колонна пленников. Для нашей засады мы выбрали небольшую полянку. Альдо и Карпер тут же исчезли в кустах.

Впереди неторопливым шагом один за другим шли две пары стражников. Их вооружение составляли копья и мечи. Откуда‑то сбоку на поляну выскочила еще пара. Колонна связанных попарно и на всю длину рабов вышла и встала на полянке. Многие тут же попадали на землю. Но не тут‑то и было. Мгновенно сзади подскочила еще четверка воинов. Они нагайками подняли всех пленников на ноги и выстроили что‑то типа шеренги.

Боже мой! Одни молодые девушки и парни! Вот так товар! Избитые, в обносках, босые и неряшливые. Покорные своей судьбе, в основном молодые рабыни и рабы шли на север в степи, чтобы, наверное, как рассказывал Ринвар во время коротких привалов, ублажать степных вождей и их приближенных. Степные правила, написанные кровью, запрещали использовать своих соплеменников для этих целей. А чужих, оказывается, можно! Ну и сволочи те, кто занимается таким промыслом и те, что обслуживает их!

— Коста, вооружены хорошо! Наемники из Верескового королевства. Справитесь, если вдруг не послушаются и пойдут на нас?

— Думаю, да, граф. Если что, будем прорываться к реке.

Тем временем вперед вышел дородный мужчина в богатой экипировке.

— Слушайте меня, грязные хроши! И хрошки! Скоро мы встретимся с покупателями. И попробуйте только у меня устраивать истерики и скандалы! Сразу получите плетей. Не от меня, а от дикарей. Они не любят непослушных. А мне надо показать товар лицом. Если что не так, не пожалею, что потеряю несколько золотых. Обезглавлю на месте. Поняли меня?

— Барон, самое время!

— Постараюсь, граф.

И я начал.

— Воины, стойте на месте и не двигайтесь! Это говорю вам я, барон Коста ин Дэлинор Северный! Кто не послушается, будет сожжен на месте! Вы не заплатили налоги и пошлину за проход через территорию баронства Северный Дэлинор! Пусть для переговоров вперед выдвигается старший из вас!

Как ни старался я кричать громко, но получилось не очень. Но меня все же услышали.

— Все в лес! Рассыпаться! Разбойники! Быстрее!

Оказывается, кричать надо тоже уметь! Старший, похоже, торговец, только недавно выступавший перед колонной, мгновенно сориентировался и задал стрекача. Ищи их потом в зарослях. Запросто и подстрелить могут. Теперь все зависело только от меня.

Я резко выкинул вперед руки. Небольшие шарики огня, уже приготовленные заранее, начали увеличиваться в размерах. Не зря я потихонечку экспериментировал в пути как раз перед этим. Взмах, и первый шарик полетел в работорговца. Расстояние было не очень большим, и я, слава богу, попал. Рабовладелец сходу полетел на землю. Вторым шариком мне удалось сбить еще одного из боковой двойки. Тем временем несколько метких стрел Бартоло сбили с ног еще троих. Но остальные успели спрятаться в кустах. Не долго думая, я попытался создать шар молнии. Получилось. Как я приметил, тройка воинов из последней группы поддалась назад. И теперь кусты вдоль тропинки в сторону реки неистово шевелились. Долго не думая, запустил шар туда. Как жахнуло! Попал или не попал, не знаю, но напугал знатно. Думаю, что после этого не найдётся желающих испытать свою судьбу.

Всё, никого нет! Тишина! Колонна заученно сразу же легла на землю.

— Граф, что будем делать?

— Воины! Вы оказали сопротивление владельцу этих земель! Это говорю вам я, граф Инвар Макенский из Таласской Империи. Сдавайтесь, и останетесь живы! Иначе вы все будете уничтожены!

Тишина! Только кусты затрещали впереди нас. Ждем пока.

— Нет, не выйдут! Наемники, Шиктан их побери! Знают, что здесь заброшенные земли, и думают, что разбойники. Ни за что не выйдут. Надо ждать Альдо и Карпера. Иначе могут нас самих подстрелить.

* * *

Ринвар обрадовался, что захват перевозчиков отец возложил на него. Сыну графа до смерти надоела эта дикая степь, и даже удивительное происшествие в развалинах не очень расшевелила его. Надо же, пусть отец и утверждал, что Коста поклонник Потерянного, но на самом деле, получается, что он маг Церкви Всевышнего. Юноша слышал, что маги одной школы не могут работать стихиями другой. А так чужеземец, похоже, скрывает что‑то важное, и на самом деле, он является чуть ли не жрецом Всевышнего Алгура. А как иначе объяснить то божье благоволение, что снизошло на отряд? Даже в церквях Всевышнего такое происходит нечасто, и то только по особым случаям. Говорят, что после такого у больных начинается исцеление. У многих улучшается здоровье, и налаживаются дела. По крайней мере, все воины резко поменяли свое мнение относительно чужака. Уже не чужака!

Альдо и Карпер удачно вывели отряд прямо к перевозу. Четыре паромщика и шесть воинов отдыхали в импровизированном лагере на небольшой высотке недалеко от берега реки. Сам паром и двое лодок покачивалось на воде. Да, просто так не взять. Может, попробовать договориться?

— Эй, паромщики, вам пассажиры нужны? Если нужны, то выходите кто‑нибудь на переговоры. Оплату и безопасность гарантируем. С вами говорит виконт Ринвар Макенский, сын графа Инвара из Таласской Империи. Только без глупостей. Мои воины стреляют без промаха!

— А не врешь? Если не врешь, то выходи сам.

— Подстрахуйте меня!

— Милорд, это может быть опасно!

— Придется рисковать.

Ринвар, прикрывшись трофейными щитами, вышел на открытое место. Навстречу ему двинулся пожилой паромщик.

— Эй, еще кто‑нибудь из воинов! Так не договоримся.

— Ладно, виконт!

Через некоторое время к Ринвару и паромщику подошел кряжистый, крепкий воин средних лет, весь обвешанный доспехами и оружием.

— Десятник Нурвар, баронство Южный Дэлинор. Значитца, хотите переправиться на другую сторону? Что ж, можно. Чем докажете свое происхождение?

— Вот, смотрите.

— Принято, виконт. Сколько Вас человек?

— Нас девять человек. Мы имперцы. Здесь со мною шестеро. Отец, наш маг, и еще один воин подойдут скоро. Альдо, сходи, позови отца!

— Виконт, можно с вашим человеком пойдет и наш?

— Хорошо, я не возражаю.

Тревожное ожидание затянулось. Разговор не клеился. Напряжение не отпускало Ринвара. Но когда на берег вышла целая колонна рабов, несшая еще шесть человек, в сопровождении отца, Косты, Альдо и Бартоло, и воина–паромщика, то юноша успокоился.

— Милорды, но мы так не договаривались.

Тут вперед вышел Коста. Он без слов разжал кулак и показал кусочек от алтаря.

— Представьтесь! Вы старший группы?

— Десятник Нурвар, баронство Южный Дэлинор. А вы граф Инвар?

— Видите это камушек?

— Э, он из той кучи камней, что в развалинах. Похоже, из большой плиты.

— Значит, признаете. Теперь смотрите.

Камень засветился оранжевым цветом. Поток света все увеличивался и увеличивался. Скоро он достиг такой насыщенности, что стало тяжело смотреть на камушек.

— Простите, милорд!

— Значит, узнали и все поняли. Теперь слушайте! Я, барон Коста ин Дэлинор Северный, правом, данным мне Всевышним, в присутствии свидетелей обвиняю вот этих лиц в нарушении законов баронства Северный Дэлинор и налагаю на них штраф в размере ста имперских золотых на каждого. Эти лица незаконно удерживали вот этих пленников. Их всех я освобождаю. Больше они не рабы, а свободные люди. Отныне на землях баронства рабство запрещается. Лица, виновные в нарушении законов, должны выплатить штраф в размере ста имперских золотых. Кроме того, со всех лиц, проезжающих через баронство, должна взиматься проездная пошлина в размере двух серебряных имперских монет. Кстати, десятник Нурвар, Вы и Ваши люди заплатили проездную пошлину? Случайно, вы не участвовали в удерживании пленников силой?

— Я, граф Инвар Макенский из Таласской Империи свидетельствую, что все сказанное бароном Коста ин Дэлинор Северный правда и только правда!

— Э, нет, милорд. Мы тут совершенно не причем. А насчет пошлины? Мы вас всех сейчас перевезем через реку. Так, сказать, в порядке взаимной услуги.

Переправа прошла без приключений. Сначала переправили большую часть бывших пленников, а потом уже всех остальных. И только тогда, когда последний из воинов отца Карпер сошел на речной берег, Ринвар понял, что эти проклятые степи наконец‑то позади. Здесь уже начинались земли баронства Южный Дэлинор, и к имперским подданным относились с почтением. Еще каких‑нибудь два десятка заходов светила, и юноша, наконец, обнимет свою ненаглядную Камиллу. Он с ужасом понял, что успел влюбиться в эту придворную простушку, пусть и дочку имперского графа.

Глава 9

Новые страны, и на этот раз не везёт…

Ну и замучились мы с этими пленниками. Нет, не только с бывшими рабами, но и с тремя легко раненными воинами–наемниками из Верескового королевства. Купца–работорговца, пораженного огнем, и еще одного воина, подстреленного из лука, похоронили недалеко от берега реки. Слишком уж несовместимые с жизнью были их раны. Это даже лучше, что купец не выжил. Сколько проблем он мог бы доставить нам. Еще одного злого надзирателя прибрал Альдо, когда возвращался от реки. Тот набросился на него, но не рассчитал сил. Все‑таки воины графа будут повыше классом. Ну а остальные не очень то и пострадали. Две стрелы в ноги, и удар огнем по касательной. Правда, страху натерпелись они достаточно, особенно последний. Только вот никто не знал, что делать с этими наемниками? Лучше было бы прибить их где‑нибудь в темном углу. Только незадача, нельзя трогать наемников. Такие у них тут правила. Во время боя можно, после только при выполнении всех формальностей, о которых я, например, вообще без понятия.

Конечно, короткий бой, в ходе которого мы побили наемников, тоже вызывал споры, но тут был железный аргумент — камень, который предъявил я десятнику. Так как Нурвар признал, притом в присутствии многих свидетелей, что эта вещь именно из алтаря, тем самым он подтвердил почти законность действий его владельца, то есть меня. Оказывается, и это очень повысило мое самомнение и грело душу, в отсутствие других атрибутов власти, такая связь вполне являлась подтверждением личности владельца земель. В отсутствие других претендентов на власть и жрец храма мог исполнять вполне себе представительские функции. А я, продемонстрировавший жреческую магию всем желающим, пусть и не официально, но подходил на эту роль. А то, что претендент обозвал себя бароном, это пусть останется на его совести. Пока его не признают другие владетели и Святая Церковь, он им являться не будет. Тем не менее, свои права я предъявил, даже вступил в фактическое владение, пусть и пока только одним булыжником. Но, по иронии судьбы, мнение именно этого куска камня было преобладающим, ибо за ним стояла Великая Церковь Всевышнего Алгура.

Поэтому я без зазрения совести в присутствии свидетелей прямо у речного берега конфисковал все имущество и ценности, принадлежавшие рабовладельцу, хозяину каравана, и воинам- наемникам, обобрав и живых, и мертвых до нитки. Ну, это образно, одежду и кое–какие личные вещи все‑таки оставили. Как посоветовал граф, все надо было проделать именно на территории Северного Дэлинора.

Да, против собственного желания приходится изображать крутого парня. А внутри от страха дрожит сердце, и хочется спрятаться хоть куда‑нибудь, пусть хоть в песок, как страус! Вот, как подловил опытный интриган меня! Сам не заметил, как стал истуканом, выполняющим волю хозяина, хоть и скрытого. Как кукла–марионетка приходится кивать и соглашаться, и действовать, как велит этот имперский шпион. Да, перспектива!

Хоть и паромщики не очень возникали, но во избежание, им была оплачена полная стоимость перевоза, в том числе и бывших пленников, за вычетом ранее объявленной пошлины. На этом особенно настоял граф, хоть я и не думал об этой условности. Слава богу, у рабовладельца оказалось с собой приличная сумма денег, и можно было не беспокоиться об этой стороне дела.

Вообще‑то, паромщики нас не только перевезли через Великую Дэлинэ, но и за небольшую дополнительную плату доставили прямо к пограничной крепости Дэлин Речной.

Мы, особо не афишируя себя, постарались разместиться в одном из постоялых дворов поблизости от крепостных стен и въездных ворот. Все трофеи взялись реализовать Жюльен и Ринар, имевшие большой опыт в таких делах. А потом все деньги честь по чести поделили. Половину всех средств граф оставил мне, как суверену земель, где добыты трофеи. Как распределял он остальное, я не знаю, но его воины явно остались довольны.

Наконец‑то я помылся и, опять же по настоянию графа, переоделся в приличествующую моему новому положению одежду. А свои старые, чистые, выстиранные, пусть и потрепанные вещи, вместе с моими запасами, сложил в небольшую походную котомку.

Среди полусотни несчастных оказалось до тридцати женщин, в основном хорошеньких симпатичных девушек из южных стран, в основном как раз из Таласской империи, десяток молодых парней и примерно столько же смазливых мальчиков. Как ни странно, подавляющее большинство бывших рабов были из Империи. Сын графа, Ринвар, не так зачерствевший, как его отец и воины, взял своих сограждан под свою опеку. Практически все молодые парни и несколько девушек и мальчиков пожелали сразу же покинуть нас. Видимо, они боялись влипнуть еще в какую‑нибудь историю. Остальным, видать, деваться было некуда. Расходы по их питанию и обеспечению всем необходимым пока пришлось взять на себя. Особенно ко мне пристали две девушки, Мириан и Пеллия, оказавшиеся из одного небольшого городка Саларской империи поблизости от таласской границы. Оказывается, их родители, городские ремесленники, чтобы удержаться на плаву, просто продали девушек работорговцам. Хотя, как я уже слышал, такие были здесь порядки. Чтобы прокормить часть семьи, другую часть просто продавали в рабство.

— Милорд, южноимперцы недолюбливают нас. Возьмите нас к себе. Мы будем верно Вам служить.

Пришлось согласиться. Стало жалко молоденьких симпатичных девушек, едва вышедших из подросткового возраста. Отчего‑то сжало сердце, так больно и резко. Я вспомнил своих детей, сына и двух дочек. А ведь младшенькая как раз ровесница этих двух. После развода я практически не виделся с ними. Моя бывшая категорически была против встреч. Скандалы были жесточайшие. А денег требовала много. Пришлось согласиться на все ее условия. Недолго думая, взял и уехал куда подальше. И под конец после смерти родителей переехал в деревню. И теперь вот здесь. Нет, не брошу этих несчастных девушек. Возьму под свою опеку, раз просятся. Девушки видимо хорошие, смирные. Но их одежда? Да, скуповат был рабовладелец. В такие обноски одел, что все просматривается и продувается всеми ветрами. Хотя, все они такие, богатые и жадные. Лишнюю копейку пожалеют для людей, а на всяких развлечениях просадят бешеные деньги. Интересы у них другие, можно сказать, не для простых людей.

Тут прибежал еще мальчик, Салаир. Похоже, при первоначальном коротком расспросе он не все рассказал мне, что‑то скрыл. Если судить по манерам, его высокомерию по отношению к своим товарищам по несчастью, одежде, пусть не первой свежести, но хорошего качества, как мне подсказали уже девушки, так парнишка был из обеспеченной семьи. Но я уже формально относился к благородным господам, так как люди графа тоже стали звать меня милордом, плюс все видели мои магические и жреческие способности, так что ко мне он высказывал все признаки уважения.

— Милорд, возьмите меня тоже. Я не хочу к имперцам!

Его искреннесть тронула меня. Мне опять стало жалко, но уже этого мальчика. Так что пришлось и ему дать обещание, что заберу с собой.

Тут пристал со своими непонятными требованиями уже граф Инвар.

— Коста, пусть и все условно, и зависло в воздухе, но Вы теперь владелец земель Северного Дэлинора, и должны придерживаться общепринятых правил, пока кто‑нибудь не оспорит Ваших прав. Раз Вы отменили рабство в баронстве, и огласили сумму штрафа за нарушение законов, кроме того, назначили пошлину за проезд, то эти пункты должны выполняться. Я бы советовал Вам больше ничего не добавлять к этим пунктам. Надо информировать людей о том, что появился претендент на земли баронства, и об этих положениях. Кроме того, неплохо бы договориться, хотя бы с комендантом крепости, о сборе штрафов и пошлин. Это, знаете, повысило бы Вашу легитимность и подтвердило серьезность намерений. Тем более, он может на этом неплохо заработать. Я думаю, что барон Южного Дэлинора не откажется от лишних средств, поступающих в его казну.

И мы с графом и его сыном, прихватив по пути и десятника Нурвара, пошли на прием к коменданту крепости Дэлин Речной Персевилю Далбарскому, третьему сыну имперского графа, вследствие этого так и оставшимся только виконтом. В юности этому доблестному воину родители сосватали ратное служение на опасной границе, и он так и остался здесь, дослужившись до коменданта. Доходов особенных в такой пограничной крепости, пусть и немалой, не светило, и думается, что старый вояка будет рад каждому лишнему золотому, свалившемуся на него, скажем, совершенно неожиданно, как снег на голову.

— Здоровья Вам и всем ближним и благоденствие Всевышнего Вашему дому, уважаемый Персевиль! Позвольте нам, случайным путникам, волею Алгура забредшим в Вашу крепость, освидетельствовать Вам свое почтение и попросить помощи в решении некоторых вопросов, возникших у нас.

Наверно, он уже знал, с кем имеет дело, так как ни малейшая морщинка не дрогнула на обветренном всеми ветрами, испещренной зажившими ранами лице ветерана. Лишь пышные усы чуть дрогнули уголками, да седые длинные волосы шевельнулись при ответном кивке головы. Крепкие мозолистые руки и широкие плечи выдавали в нем неплохого рубаку. Пусть и возраст был уже приличный, по крайней мере, намного больший, чем у меня, но крепок комендант, очень крепок. Мне с ним никак не сравниться даже в кулачном бою.

— Проходите, уважаемые. Некоторым образом, мне уже доложили о вас. Граф Инвар Макенский, если не ошибаюсь. Очень рад знакомству с Вами. Вы, наверное, могли слышать о графстве Далбар. Правда, это далеко на юге. Как я понял, Вы с самого севера Империи. О, благословенная Империя! Я так давно покинул родные края, что уже не помню запахов садов в родном Далбаре. А это Ваш сын, Ринвар. Проходите, виконт. Ну, как Вам наши края?

— Благодарствую, сэр Персивиль. Не очень!

— Ну, знаете, что ни говори, дикие степи. Степняки — это как степные шигалы. Дикари необтесанные! Когда до них дойдет цивилизация?

— Сэр Персивиль! Мы тут решили, что без Вашей помощи не обойтись. Вот, познакомьтесь, барон Коста ин Дэлинор Северный. Знаете, барон обладает некоторыми особенными навыками, и с успехом применял их на наших глазах. Знаете, лично я впечатлен. Так вот, мы все присутствующие здесь можем подтвердить, что ему удалось починить алтарь храма Северного Дэлинора, и храм признал его. Это, сами понимаете, дает определенные права и полномочия Сэиру Коста. Коста, покажите!

И я, второй раз уже достал Камень. Да, я так его назвал, с большой буквы. Буквально через пару минут кабинет коменданта залил яркий оранжевый свет. Кажется, сэра Персивиля здорово проняло.

— Э, я поражен, милорд. Примите мои поздравления. Но чем я могу помочь Вам, скромный воин баронства Южный Дэлинор.

— Знаете, сэр Персивиль, тут мне пришлось принять кое какие решения. Конечно, пока у меня некоторые затруднения с их исполнением. Но тут я надеюсь на Вашу помощь. Разумеется, все Ваши усилия будут вознаграждены. Как и будут соблюдены интересы баронства Южный Дэлинор, и конечно, Святой Церкви. Знаете, еще я очень надеюсь на посредничество уважаемого графа Инвара. Его советы очень мне помогли, и думаю, понадобятся в будущем. Как Вы смотрите на проблему именно в этом ракурсе, сэр Персивиль?

— Конечно, примерно так и я думал. Только вот что за решения, мне бы хотелось уточнить, милорд? И какие именно усилия потребуются с моей стороны? Ну, и, разумеется баланс интересов.

— Как вы понимаете, сэр Персивиль, некоторые последствия моих решений налагают определенные ограничения на заинтересованных лиц. Пусть они пока и необычны для этой местности. Знаете, я целиком и полностью сторонник законов, существующих ныне в Таласской империи, и восхищен Их Светлейшими Величествами. Поэтому Мы, посоветовавшись с уважаемым графом Инваром, посчитали рабство, как и ограничение прав людей, неуместными на территории Северного Дэлинора. Разумеется, в существовавших на момент приостановления деятельности баронства границах. За нарушение законов должен присуждаться штраф в размере ста золотых. Ну и, само собой, пошлина за въезд и пересечение территории баронства. Как я полагаю, половина средств нужна будет законной власти на восстановление территорий, в первую очередь храма и столицы. До того момента они будут накапливаться в Банке Южного Дэлинора и в одном из банков Таласской Империи в пропорции, скажем, два к пяти. Разумеется, о десятине Святой Церкви забывать не стоит. За ведение дел Граф Инвар получит десятую часть. Из оставшейся части еще десятина казне баронства Южный Дэлинор, и две десятых останутся именно в Вашем распоряжении, сэр Персивиль, за помощь по надзору за территорией Северного Дэлинора. Присутствие воинских формирований, за исключением Ваших, и может быть, следующих транзитом, на территории баронства будет считаться незаконным. Само собой, время транзита определяется длиной пути. За каждый просроченный заход солнца должна взиматься опять же пошлина. Ну, вроде бы так. Ну, еще некоторые вопросы по мелочи. Мы бы хотели оставить трех раненых наемников в лазарете крепости. Оказывается, среди освобожденных много имперских граждан, и граф изъявил желание сопроводить их в империю. Часть людей уже покинули нас, и будут самостоятельно добираться до своих домов. Если бы Вы смогли предоставить хотя бы десяток воинов для обеспечения имперских граждан, Мы были бы очень благодарны. Разумеется, все услуги будут вознаграждены.

Насчет освобожденных рабов это была уже моя инициатива. Графу абсолютно были безразличны эти люди. Но тут я пообещал ему возмещения расходов за счет моей доли трофеев. От этого имперец отказаться уже не смог.

— Милорд, я согласен оказать Вам помощь, что людьми для сопровождения имперских граждан, что по приему наемников. Только вот некоторые нюансы смущают меня. Знаете, мой суверен несет очень большие расходы по сдерживанию этих диких варваров. Да и расходы по обеспечению законов Северного Дэлинора могут быть существенно выше.

— Да, наверное, так. А что, если лично Вам и Вашему суверену добавить еще по одной двадцатой части из моей доли?

— Знаете, милорд, по десятой части, и думаю, мой суверен не будет противиться деятельности моих солдат по соблюдения законности.

Ну что же, тридцать процентов — это по–божески. Ладно хоть, что осталось столько. Но, как мне обрисовал ситуацию граф Инвар, для этих разбойников из Южного Дэлинора не важно было, кого и как грабить. Тем не менее, приличия требовалось соблюдать. А раз появляется еще одна официальная причина для увеличения поборов, то никто противиться этому не станет. Причина проста, как пять копеек. Невыгодно. Как раз по территории Южного Дэлинора и теперь уже Северного пролегал кратчайший путь от горных перевалов до степных просторов. И вряд ли торговля уменьшится значительно. А вот цены на товары точно вырастут. Но это особо никого не пугало. Платить будут и простые торговцы, и работорговцы, и простые путешественники, по какой‑либо причине пересекающие формально теперь уже земли баронства Северный Дэлинор. Притом суммы обещают быть не такими и уж маленькими. Конечно, часть доходов напрямую будет уходить и барону Южного Дэлинора, и самому сэру Персивилю, и его воинам в виде взяток и откупов, особенно от работорговцев. Обострятся и так не очень хорошие отношения между баронствами и степняками. Я подозреваю, что как раз это и было одним из целей путешествия графа и его компании. Почему же он так настойчиво пытался навязать мне это воздушное баронство? Я и не думал оформлять всё это таким образом. Но поддался на уговоры. Точнее, что скрывать, мне было лестно, что повышается мой статус, и значительно. Шутка ли, целый барон, пусть и воздушного баронства! А что этим я сую свою шею под петлю, так кого же это интересует?

— Ну что же, сэр Персивиль, я очень рад, что вы с бароном Коста достигли взаимопонимания. Знаете, как мы устали от этого путешествия по этим диким степям. Так хочется скорее оказаться дома и предаться отдыху. Но мы теперь уж точно будем навещать Вашу крепость, сэр Персивиль. Знаете, совместные дела сближают людей. Теперь осталось только изложить договоренности на бумаге, и в путь.

Как они утомляют эти бюрократические процедуры! На полном серьезе все договоренности были изложены на пергаментах, подписаны всеми заинтересованными сторонами и поставлены печати. Каждому по своему экземпляру. Сэру Персивилю, графу Инвару, главе местного отделения банка баронства, вашему покорному слуге, вместо печати использовавшему намалеванный чернилами Камень. Представляете, сработало. Камень засветился, и на всех приложенных пергаментах выжег свой оттиск в виде расплывчатого оранжевого пятна. На присутствующих лиц это оказало неотразимое впечатление. Вместо барона Южного Дэлинора визу поставил секретарь казначейства. И такая организация, оказывается, существовала здесь. Серьезно. Нашлись и представители имперского банка. И все бумаги завизировали старший делопроизводитель Архивной службы баронства, и что странно, представители гильдий Торговцев и Наемников. Последний был еще и представителем Его Королевского Величества Верескового королевства. И, в качестве простых свидетелей десятник Нурвар, впечатленный самим действием, и Ринвар, обрадованный своим участием. И я бы на его месте тоже бы радовался. Ведь, как ни крути, подписанный документ тоже оставит свой след в истории. И люди, участвовавшие в процессе подписания, будут внесены в его скрижали. Конечно, заманчиво и лестно.

Конечно, чуть запоздал жрец местного храма Всевышнего Юллиан. Когда этот толстяк в пышной и очень широкой, разукрашенной всякими финтифлюшками, оранжевой римской тоге поверх повседневной одежды прибыл в кабинет коменданта, запахло духами. Приятными и нежными. Странно. Вызывает разные ассоциации. Ну, не важно. Я же не знаю здешних порядков и правил. А вот духи бы пригодились. Тут тоже есть женщины, и мне их помощь тоже пришлась бы совсем кстати. Вот, Фома неверующий! Сразу заявил:

— Тут, говорят, есть брат во Всевышнем. Но мне его никто не представлял.

И мне пришлось уже лично ему продемонстрировать Камень и его волшебное действо. Это надо было видеть! Лицо жреца вспыхнуло всеми цветами от злости и зависти, хотя он и старался всеми силами скрыть это.

— Брат мой, я впечатлен, очень впечатлен. Действительно Вам удалось оживить алтарь храма? Вы представляете, как будут удивлены этим в Конклаве Святой Церкви!

— Святой отец, я и мой сын, присутствующие здесь, подтверждаем это. Есть еще несколько свидетелей. Это мои воины. Знаете, когда Священное Облако от алтаря накрыло нас всех, мы испытали необъяснимые чувства!

— Ах, еще и это. Да, это было благоволение Всевышнего. И я непременно все отпишу в Конклав Святой Церкви. Граф, только мне потребуется от Вас и Ваших людей письменные свидетельства.

— Конечно, святой отец. Еще свечение камня видели десятник Нурвар, присутствующий здесь, и его люди. Они могут подтвердить, что Знак алтаря взят именно оттуда, так как бывали в тех местах.

— Брат мой, Коста, Святая Церковь будет очень рада, когда восставший из пепла Северный Дэлинор войдет в ее лоно.

— Да, да, брат мой Юллиан, я буду работать усердно и не покладая рук, чтобы приблизить этот момент.

А все‑таки жрец неприятно поморщился, когда я назвал его братом.

Наконец то все закончилось. Я получил свой экземпляр.

Осталась еще неофициальная часть. Началась она, как здесь принято, с молитвы. Ну, мне не привыкать. У меня тетка, которая, вот уж, действительно была верующей.

— Тебе, Всевышний, от всей души молимся, у тебя ищем покровительства, помилуй, спаси и сохрани нас. Прими, Всевышний, молитву нашу и одари нас своим благоволением, дай силы на день сегодняшний и завтрашний. Дай силы достойно встретить невзгоды и радости, одари надеждой и любовью. Тебе, Всевышний, от всей души молимся, мы будем вечно помнить тебя, помилуй, спаси и сохрани нас.

Потом был небольшой банкет. Стол был накрыт в большой комнате, в личных покоях коменданта, и особыми изысками не блистал. Но для нас с графом и его сыном после недельных походных условий все было как в лучших ресторанах, в которых, если честно, я никогда не бывал. Различные супы и каши чередовались с приличным количеством зажаренного мяса степных животных, обильно сдобренных разными приправами. Все это обилие запивалось винами, вкуса которых я совершенно не знал. Мне понравились эль, что‑то вроде пива, и напитки из нескольких видов местных ягод. Честно говоря, обилие спиртного только настораживало. И еще мне остро не хватало домашних соленых огурчиков и маринованных помидоров. Не было таких овощей среди еды. И картошки ни в каком виде не было. Вместо него подали блюда из местной репы и чего‑то подобного. А так, приготовлены неплохо, и вкус тоже на уровне. И еще десерт, изумительный шербет и засахаренные фрукты. По крайней мере, сладкое у них было. Правда, очень и очень мало. Как я понял, это очень дорогое удовольствие кушать сладкое во время трапезы. Но для уважаемых гостей можно сделать некоторое исключение.

Я стойко выдержал это мероприятие, и на ночь был препровожден в покои одного из офицеров крепости. Подробности? Ну, какие могут быть подробности о пьянке в чисто мужской компании? Тем более, многое прошло мимо моего внимания, так как я старался поменьше болтать, сильно не напиваться и быть подальше от всех. Правда, уделил повышенное внимание местным блюдам, но ничего стоящего внимания, честное слово, там не было. Обыкновенная еда и нехитрая закуска, приготовленная в почти походных условиях, но вкусная и без всяких искусственных добавок. То, что надо для настоящих мужчин.

Проснулся я от того, что меня кто‑то сильно тряс.

— Милорд, проснитесь, Вам угрожает опасность! Проснитесь же скорее!

— Кто тут?

— Милорд, это я, десятник Нурвар!

— Нурвар, что случилось? Объясните с толком, поподробнее.

— Милорд, я тут подслушал разговор сэра Персивиля с святым отцом. Говорили о Вас. Не стану скрывать, недолюбливаю я этого святошу. И когда он после попойки последовал за комендантом в боковую комнатушку, я немного навострил уши. Там еще присутствовали секретарь казначейства и глава гильдии Наемников. Оказывается, от барона к секретарю прибыл курьер с приказом задержать Вас. Барон со своей охраной охотился недалеко от крепости, и ему сразу доложили о странных путешественниках. Милорд, надо уходить. Потом будет поздно.

— Нурвар, скажи, зачем ты сейчас решил предупредить меня?

— Милорд, я сумел разговорить одного из воинов графа. Он немного рассказал о ваших приключениях. Знаете, будет жалко, что такой человек, как Вы, пропадет ни за что. Из рук Святой Церкви, знаете ли, вырваться очень тяжело. У меня они когда‑то убили брата.

Наверно, опять проделки инквизиции. Люди там были «идейные». А от «идейных» надо всегда держаться подальше. Не зря же они сумели такую страну разрушить.

— Все, идем, Нурвар! Только мне надо захватить моих девочек и парнишку. Ну и вещи кое–какие.

— Идемте, милорд! Прихватим по дороге! Все равно нам надо к стоянке лодок. Иначе из крепости не вырваться.

Все, сон пропал. Слава богу, пил я совсем немного. Сторожился, и славно.

На постоялом дворе я не появлялся. Там нас поджидал один из воинов из команды паромщиков. Он молча исчез во дворе, и так же молча вывел заспанных девушек и парнишку. Заодно принёс мои вещи и оружие. Невидимыми признаками мы скользили по задворкам и выбрались к сторожевой башне, как оказалось, поблизости от реки. Тут был тайный ход. Сам Нурвар с нами не пошел.

— Милорд, мне нельзя привлекать внимание. Там вас будет ждать верный человек. Он отвезет вашу группу подальше вниз по течению.

— Нурвар, когда‑нибудь, если мне повезет, ты мне понадобишься. Пойдешь тогда ко мне?

— Пойду, милорд, если не обидите, конечно.

— Не обижу, Нурвар. Еще маленький вопрос? Нельзя ли достать лошадей?

— Скажите моему человеку, достанет. Только заплатите. К сожалению, мы не богаты. Деньги у Вас есть, я знаю. Прощайте, милорд. Будем надеяться, что еще свидимся.

И воин исчез в темноте. Не знаю, правильно ли я делал, доверившись ему. Но, честно говоря, наверняка у меня не было выхода. Я и так засветился по–полному. Действительно, для меня же лучше будет, пока все не определится, затаиться где‑нибудь. Только где? Увидим.

На другой стороне нас ждал незнакомый воин. Мы молча последовали за ним. Там был еще один. В полной темноте, на ощупь, мы кое‑как распределились в маленькой лодочке и поплыли вниз по течении. Лодочники отдались течению, и лишь время от времени веслами поправляли положение. Плыли мы долго. Мои девушки и мальчишка, похоже, сразу же заснули, а я, на всякий случай, сидел настороже. И лишь когда забрезжил рассвет, лодка пристала к берегу. Молча, знаками первый воин показал, что нам следует идти за ним. И лишь, когда мы отошли на достаточное расстояние от берега, он заговорил.

— Милорд, здесь недалеко деревушка. Но вы туда не пойдете. Я схожу и принесу вам еды, кое–какую одежду.

— Знаешь, я бы предпочел поехать дальше на лошадях. Можно достать их?

— А мы дальше и не поплывем. Это опасно. Могут появиться купцы, или стража на лодьях. Мы будем легкой добычей.

— Тогда, точно нужны лошади.

— Это будет немного труднее, и займет чуть больше времени. Надеюсь, у Вас денег достаточно.

Я молча залез во внутрь одежды и достал небольшой мешочек. Так же молча отдал воину. Тот прикинул вес мешочка.

— Если золото, то хватит.

— Милорд, я умею ездить на лошадях.

— Хорошо, Салаир. А вы, девушки? И скажите сразу сейчас, что может понадобиться вам по дороге?

— Немного одежды, милорд. А то у нас ничего нет,

Ах, да, я же ничего не приобрел для них. Не до этого было, да и, честно говоря, не думал про это.

— Сможешь что‑нибудь подобрать для девушек? И для парня тоже?

— Хорошо, милорд. Я постараюсь вернуться как можно скорее!

Как только воин исчез из виду, я поспешил поменять положение. Никого рядом поблизости не было. Мои чувства обострились, как в степном походе. На всякий случай я приготовился кинуть шарики огня.

— Мириан! Пеллия! Салаир! Как вы думаете, куда нам лучше держать путь?

— Милорд, я предлагаю к нам, в Саларскую империю. Отец с матерью будут Вам очень рады.

— Вот скажи‑ка, Салаир, ты всё рассказал мне? И что же утаил?

— Тогда я не решился, милорд. А сейчас расскажу. Я баронет Сакен. Меня похитили разбойники и продали работорговцам.

— А скажи‑ка, баронет, почему у вас тут всё время похищают людей или продают девушек? Ну, нельзя же так относиться к людям.

— Для продажи за деньги, милорд. Так было всегда. Деньги всем нужны.

— И что, везде так?

— Везде. Даже в Таласской империи.

Девушки и парнишка в унисон вздохнули. Похоже, веселая у них жизнь. Все время кого‑то похищают, продают. Как говорил Ринвар, судя по рассказам отца, рабов везде много, кроме его родины. Но и его уверенность поколебалась, когда он опознал среди пленников своих имперцев. Вот так‑то!

— Поспите пока. Отдохните. Дорога будет дальней. Когда надо, я вас разбужу.

Человек Нурвара вернулся не скоро. За это время девушки и парнишка неплохо успели поспать и отдохнуть. Я, хоть и не спал, тоже немного расслабился. Но был настороже. Согласно моим ощущениям, действительно поблизости никого не было. Решив подготовиться к дальнейшей пути, стал проверять свои вещи.

Слава богу, у меня хватило ума поменять трофейное оружие, взятое у степняков, на то, что имел рабовладелец. Даже граф Инвар ничего не сказал на то, как я просто поменял свой ржавый меч на более привлекательный. Оружие рабовладельца оказалось более качественным и удобным. Ещё я прихватил среди его вещей парочку кинжалов, один большой, другой поменьше. Ни один трофейный доспех не подходил мне, и они все, как и оружие, ушли на продажу. Граф Инвар с сыном тоже что‑то прихватили, но я на это не обращал внимание. Не до того было. Весь личный состав каравана, особенно красавицы, едва вникли в то, что стали свободными, кинулись сначала к графу, увидев в нем старшего. Но тот быстро спровадил всех ко мне. И дутому барону ничего не осталось делать, как принимать их слезливые благодарности и выслушивать жалобы на нехорошее поведение работорговца и стражи, а также отвечать на осторожные расспросы относительно дальнейшей их судьбы. К слову сказать, люди с каравана пострадали не столько физически, как морально. Да, их хозяин на слова не сдерживался. Но, кроме незначительного количества плетей для особо упертых и неосторожных, больше ничего такого он себе не позволял. И женщин, кроме нескольких, специально прихваченных для него и стражи каравана, не трогали. Что же, товар надо было привести в сохранности и привлекательности. Иначе цена их сильно могла упасть, что было не очень выгодным работорговцу.

Да, очень жалко было этих несчастных. Я, как мог, успокаивал их. Вот и вся короткая дорога после переправы до крепости прошла в хлопотах о пленниках.

А ещё ушлые Жюльен и Ринар, оказывается, успели приготовить мне скромный дорожный набор, состоявший из небольшого котла, бурдюка для воды, парочки деревянных мисок, такой же кружки и нескольких ложек. Упаковав всё в мешок. На том и спасибо. А то я в круговерти событий совсем упустил этот очень важный в путешествии момент. Но вот еды там не было. Ну, кто же думал, что придется вот так и сразу сорваться с места. Да и не успел я обдумать насчёт дальнейших планов. В степи всю хозяйственную работу делали воины графа. Мне оставалось лишь поблагодарить их. Не скажу, что хозяйственные вопросы мне в тягость. Просто я не успел вникнуть в курс дела, а тут, считай, на полном довольствии. Да и времени у меня тогда оставалась только на то, чтобы нести охрану во время привала и немного поспать. Ибо кто лучше меня смог бы обнаружить приближение врага, даже не видя его. А сейчас предстояло заниматься всем. Вместе со мной теперь путешествовали всего лишь две девушки и парнишка. Воин Нурвара не в счет. У меня самого было желание при первой возможности же отправить его обратно. Надо вот только надо узнать его планы. И, слава богу, местных денег, притом золота, как мне думается, было достаточно. В пограничье оружие стоило дорого. Да еще у рабовладельца нашлось несколько мешочков с золотом и серебром. Жюльен и Ринар также с выгодой продали кое‑что с трофейного имущества. Большая часть, само собой, ушли на расходы. Так что, после подсчета я обнаружил, что у меня насчитывалось приличная сумма до пятисот имперских золотых, в основном, в золоте, и немного, в серебре.

Эх, граммов бы сто сейчас для снятия стресса! К сожалению, пуста моя фляжка. Лишь вода, набранная в ближайшем ручейке по дороге. Да, ничего нет лучше нашей водки и домашнего продукта собственного производства, лучше настоянного еще на травах. Бедно живут местные, если учитывать ту бурду, что было на попойке у коменданта. Может, и нет, просто жадность. Не, не должно, там была почти вся местная, скажем, элита.

Жить можно. Но, как говорится, хорошо жить, ещё лучше! Всё‑таки тревога не отпускала меня. И когда показался воин–лодочник, тащивший за собой целый табун лошадей, как я посчитал, в количестве шести штук, на душе сразу полегчало. Стало немного легче и веселее.

Глава 10

Круги от камня…

Пропажу обнаружили только ближе к восходу светила. Пока комендант сэр Персивиль и секретарь казначейства Алькано в присутствии святого отца Юллиана и главы Гильдии наемников Фрацека обсуждали приказ барона Альбано о задержании самозванца, назвавшегося бароном Костой ин Дэлинор Северный, сопровождая это принятием изрядного количества горячительных напитков местного производства и закусывая свежей, только что зажаренной дичью из близлежащих крепости лесов, прошло некоторое время. Местный воинский начальник был смущен тем, что предстояло делать ему после такого церемониального подписания заманчивых для его финансового благополучия документа. Ведь теперь он получал вполне законное право обложить купцов и разных лиц дополнительными поборами вместо банального тихого грабежа. Скрытое недовольство жреца и наемников его нисколько не беспокоило. Пусть святоша больше беспокоится о собственной святости вместо острого желания набить свою мошну. И наемники не представляли для сэра Персивиля особой опасности. Наоборот, теперь их согласно подписанной договоренности тоже можно было стричь как бессловесных домашних животных. Конечно, не буквально, но подвести кого‑нибудь под штраф за пособничество работорговле и само собой, взимать с них дорожные сборы, это святое дело. Да и всяких взяток и скрытых подарков следовало теперь ожидать в намного большем количестве. А то, что этот чужеземец пока не признан никем, и звать его никак, виконта совершенно не беспокоило. Надо будет, признают, ибо таким сильным магом, бесспорно владеющим несколькими стихиями, в том числе и способностями жреца, разбрасываться не стоит. Если северное баронство восстановится, то и жителям крепости станет лучше. Виконт пустил здесь крепкие корни. Суверен обещал ему передать должность коменданта его сыну сразу же после отставки. Да и две дочки замужем за местными дворянами. Возвращаться в Империю сэр Персивиль не собирался. Если он здесь обладал хоть каким‑то, но вполне приличным положением и весом, то кому нужен в Таласской империи не очень богатый виконт. Никому! Так о нем забудут уже через мгновение после упоминания его имени.

— Так, судари, откуда же милорд так быстро узнал о событиях, что происходят в нашей крепости? Я, к вашему сведению, донесение ещё не успел отправить.

— Так ведь так положено, сэр Персивиль! Как только мне честные прихожане рассказали о некоем маге, балующемся жреческой силой, так я сразу и отписал Его Благословенству. Он как раз отправился на охоту вместе с милордом.

— Сэр, этот самозванец посмел напасть на воинов нашей Гильдии, сопровождавших караван. Уважаемый торговец Кальдерус занимался вполне законной деятельностью, пусть и не совсем привычной в этих краях. И покушение на стражников при исполнении ими контракта, это неуважение к Гильдии. При всем моем уважении к Вам, как воинскому начальнику этой местности, я должен сказать, что надо было пресечь это беззаконие. Конечно, тогда я ещё не знал, что Вы достигнете с этим самозванцем соглашения, и поэтому отправил жалобу Вашему суверену о факте произвола на торговых путях.

— И что Вы написали милорду в своей жалобе?

— Э–э, я всего лишь попросил наказать этого самозванца за творимые им бесчинства.

— А не написали ли Вы, сударь, жалобу ещё и своему королю?

— Сэр, я являюсь представителем Его Величества короля Верескового королевства и обязан докладывать ему обо всех событиях, произошедших перед моими глазами и с участием наемников гильдии!

— Шпионите, значит, за мной! Ну, ладно, я обязан выполнить распоряжение моего милорда! Гримо! Поднимите дежурную десятку и быстро сюда. Пусть возьмут с собой побольше арбалетов. Вызовите мага Кальяно! Одна нога здесь, другая там! Святой отец, не составите мне компанию? Я уверен, что может понадобиться Ваша божественная сила.

— Сэр, у меня тут под рукой есть десяток наемников. Я бы предложил Вам их услуги. Нет, что Вы, без всякой оплаты! Чисто для обеспечения законности.

— Ладно, пусть будут поблизости.

Когда прибыл дежурный десяток вместе с крепостным магом, наемники были уже на месте. Несколько воинов аккуратно проверили помещения, занимаемые в обычное время офицерами, а теперь отведенные графу Инвару и его сыну. Их воины осталось в таверне около крепостных ворот, обеспечивая порядок среди бывших пленников. Имперский граф и его сынок мирно спали, видимо, уставшие после тяжелой дороги, теперь ещё и после утомительной бюрократической процедуры и обильного возлияния. В отличие от мага, как заметил сэр Персивиль, осторожного за столом, имперцы отдали достойную дань уважения его столу. Десятник паромщиков Нурвар неприятно храпел в комнате отдыха дежурной смены. Вот только беспокоить самозваного барона пока не стали, предупрежденные о его способности как обнаруживать нежелательных гостей, так и дать им достойный отбор.

Пока собрались воины, пока расставили их около места ночевки мага с соблюдением всех предосторожностей, прошло прилично времени. Но когда личный слуга сэра Персивиля, посланный разбудить гостя под предлогом вызова того к коменданту, не обнаружил там никого и сообщил воинам, страховавшим его, что в помещении никого нет, те, наплевав на осторожность, ворвались туда. И действительно, никого не нашли в небольшой каморке.

— Сэр, там никого нет!

— Скрылся, подлец! Тревога! Поднять немедленно графа Инвара и его сына! Поднять всех на ноги. Немедленно патруль в таверну!

Поднятые так внезапно, еще не протрезвевшие граф и сын не понимали, чего же хотят от них эти люди.

— Граф, я обязан сообщить Вам о том, что мною получен приказ от моего суверена временно задержать милорда Косту для выяснения обстоятельств дела при инциденте с торговым караваном. К Вам лично и Вашим людям никаких претензий нет, так как по уже полученным сведениям, вы с сыном действовали исключительно под приказом милорда и под его принуждением.

— Сэр, я протестую! Вы совершаете ошибку! Милорд Коста не совершал ничего такого! Он просто руководствовался правилами суверена на своих землях! Сэр Персивиль! Вы же подписали соглашение! Признали его права!

— Ринвар! Замолчи! Сэр Персивиль, мой сын ещё молод и горяч. Я надеюсь, что милорд Альбано во всем разберется и примет правильное решение. Когда произошли эти неожиданные события с храмом и алтарем, мы были поражены. Допускаю, что тут могло быть не всё так просто, как нам кажется. Со своей стороны, я подтверждаю, что когда милорд Коста принял решение, то мы были просто обязаны его выполнять согласно Положению о действиях при чрезвычайных ситуациях, действующих как в Империи, так и в баронстве.

— Да, да, граф, Вы совершенно правы. Я тоже надеюсь, что мой суверен правильно разберется во всём и примет обоснованное решение.

Когда посланные на поиск самозванца воинские наряды не обнаружили того в таверне, по тревоге был поднят весь крепостной гарнизон. Уже наступил светень. Но интенсивные поиски не привели ни к какому результату. Было обнаружено, что вместе с магом исчезли все его вещи, две девушки и мальчишка из рабского каравана. Граф Инвар путем осторожных расспросов своих людей и бывших пленников ничего интересного не выявил. Так как еще при поселении в таверне этот чужеземец вместе со своими девками и парнишкой занял отдельное небольшое подсобное здание, то никто ничего не видел и не заметил. Это относилось и к персоналу. Ближе к темени хозяин таверны как всегда распустил их по домам, оставив на всякий случай только молодого парнишку–слугу. Тот, так как его никто не беспокоил, просто спал на дежурном топчанчике в кухне. Воинские караулы на крепостных стенах и воротах тоже ничего подозрительного за ночь не заметили. Никто не мог впускаться в крепость и выпускаться из него в темное время без особого распоряжения коменданта. Маг исчез бесследно.

Были отправлены дежурные разъезды с заданием проверить все дороги вокруг крепости на протяжении всего светлого времени. Но они не сумели обнаружить никого. Частичные обыски по подозрительным местам тоже не дали ничего. Взбешенный сэр Персивиль приказал обыскать всю крепость. Обнаружить беглецов все равно не удалось.

К заходу светила в крепость прибыл сам милорд барон Альбано ин Дэлинор Южный со свитой и сопровождавшими лицами, в числе которых были многие достойные рыцари баронства со своими воинами и слугами. Кроме них, в кортеже владетеля присутствовали само Его Благословенство Арваний Кирасский и Тирасский, Южнодэлинорский и Северодэлинорский, и прочих степных земель, и прелат Керрам Североанданский Ордена святого Аугуста Святой Церкви из далекой Восточно–Анданской империи, восточного соседа Саларской империи и ее верного союзника. Эти империи постоянно ощущали давление степных племен. Первый с востока, где заканчивались цивилизованные земли, другой уже с севера, со стороны не очень сильных баронств. Несмотря на имеющиеся разногласия, эти страны постоянно поддерживали друг друга практически во всем. И вот нежданное прибытие последнего, а именно прелата Керрама Североанданского, особенно неприятно поразило графа Инвара. Несмотря на солидарность с Саларской империей, высокопоставленные лица из её восточного соседа уже давно не добирались до этих диких степей.

* * *

Да, интересные дела творятся в этих диких степных краях! Святопастырь прелат Керрам Североанданский не ожидал ничего интересного в этой поездке. Его попросили поинтересоваться состоянием дел в северных баронствах, прикрывающих север Саларской Империи от нашествия степняков, и, по возможности, наладить кое–какое неформальное общение в этих северных краях. Было многих противоречивых сообщений отсюда. Его Благословенство Архипастыря Санданара Североанданского беспокоили сведения, что в северных баронствах и степных просторах отмечены представители Таласской империи, занимающиеся непонятно чем. Вот и пригодилось пусть и не очень близкое, но знакомство Архипастыря Санданара с Его Благословенством Арванием. Когда‑то в далекие годы эти молодые люди обучались в Духовной Академии Святой Церкви в столице Святого престола Римкусе. И именно веселые времяпровождения в местах, не приличествующим особам духовного звания, привели к их знакомству. Хотя кто до сих пор помнит об этом? Но память самих особ бережно хранила эти милые сердцу воспоминания. Хотя они никакой связи и не поддерживали, но помнили о существовании друг друга. И когда Святопастырь прелат Керрам Североанданский с рекомендациями Его Благословенства Архипастыря Санданара прибыл ко двору Его Благословенства Арвания, был встречен тем достаточно благожелательно.

— Ах, брат Керрам! Как давно я не видел брата Арвания! Представляете, как‑то мы с ним влипли в историю в таверне хромого Гораца «Жареный Петух». Вот были времена! Ах, так о чем это я? Да, я изучил послание брата Арвания. Знаете, что я предлагаю? На днях барон Альбано ин Дэлинор Южный пригласил меня на охоту на какого‑то местного дикого зверя. Знаете ли, скучновато здесь сейчас. Войн нет, и слава Всевышнему! Случаются мелкие стычки со степными племенами. Ну, разбойники еще там. Вы ведь в наших краях первый раз. Ну, вот и славно, вот и хорошо. Вникнете в обстановку прямо на месте, почувствуете, так сказать, местный колорит. С людьми познакомитесь, связи наладите. Развлечетесь, развеетесь, наконец.

Поездка и на самом деле вышла славная. После долгих двух с половиной номов пути прелат позволил себе пару заходов светила отдыха. А потом еще пару заходов охота на широких степных просторах, чередующихся с лесами и холмами! Это не топтание на месте в густонаселенных равнинах или вечное лазанье по не очень уютным горам в родной Андании. Здесь же был простор, размах, так понравившийся прелату. И время было вполне благоприятное. Заканчивалась всего лишь каледа Святой Юниссы. Природа благоухала в своей первозаданной красоте, и было тепло, но не очень жарко. Не то, что холод гор Святого престола. Но эту славную охоту прервали чрезвычайные новости из пограничной крепости. Шутка ли, ночью пропал могучий маг из полностью закрытого населенного пункта, и никто не видел, как это произошло. Тут уже за версту пахло шпионскими историями, и это было как раз то, за чем приехал сюда святопастырь. Не стоит за развлечениями забывать и о деле, а то Архипастырь Санданар не так поймет своего подчиненного.

Милорд барон Альбано ин Дэлинор Южный был взбешен:

— Сэр Персивиль! Как это исчез без следа? Не могут несколько человек потеряться в военной крепости! Они же не птицы, и, в конце концов, рыбы? Значит, патрульный шлюп и на реке не обнаружил никого? Ах, маг, и не простой. Так, соглашение. Какое соглашение? Что же Вы, сэр Персивиль, не начали сразу с этого?!

И, когда в руки барона попал пергамент со странным соглашением, он сначала сильно удивился, но затем, вчитавшись в строки этого документа, догадался, что может получить неплохую прибавку к своему личному бюджету. По крайней мере, прелат, ознакомившись с текстом, понял, что назревают интересные события, раз кто‑то посмел предъявить права на заброшенные земли. Тем более, сильный маг и уже жрец пусть и разрушенного, но главного храма баронства с восстановленным алтарем.

— Так, значит, сэр Персивиль, а почему это Вашему суверену только десятая часть, как и Вам? Что, мое расположение так дешево стоит?

— Милорд, я добился включения в договор именно этих статей, так как вначале милорд Коста хотел половину средств перечислить на свои счета.

— Хорошо, сэр Персивиль, но из Вашей десятины пятая часть моя. Будете отдавать, но так, чтобы никто про это не знал!

Как догадывался сэр Персивиль, его суверену так не хватало средств на милые сердцу развлечения с некоторыми интересными панночками, но верная жена строго контролировала денежные траты, хоть и смотрела сквозь пальцы на сами невинные шалости. Так что милость суверена к коменданту вполне стоила этой пятой части.

— Что, опять эти имперские крысы из Таласской империи? Уважаемый прелат, Вы же хотели познакомиться кое с кем из них. Тут вот целый граф имеется. Позовите‑ка ко мне этого графа Инвара. Ваше Благословенство! Смотрите‑ка, тут дела по Вашей части творятся. Алтарь восстановили. Чудеса с божьим благоволением показали. Жрец новый самозваный появился. И он же барон ин Дэлинор Северный! Как вы считаете, святые отцы? Имеет ли право этот самозванец творит эти дела, что ему приписывают? Или все‑таки это появился действительно достойный претендент на баронство?

Его Благословенство Арваний, уже знавший суть дела из донесений отца Юллиана, поморщился. Страхуется барон, страхуется. Понятно, что местный жрец немного исказил факты и превратно все истолковал. Ну что же, взыскание он получит, но пес верный, и пусть служит. Жаль, что мало денег получит Святая Церковь и он сам лично, когда баронству отсужена половина. Ну да, взыскивать поборы будет сэр Персивиль со своими воинами, и траты предстоят немалые. Святой отец уже не сомневался, что барон намерен выполнять это соглашение. Чем не повод для получения дополнительных доходов восстановление еще одного баронства? Когда это еще будет? И сам претендент неизвестно где? Так даже лучше для барона. Основания есть, ибо вот он юридически выполненный документ, а человека нет. Ну и пусть. Вот восстановленный алтарь — это уже интересно. Жаль, что у него тесная связь со своим жрецом. Переподчинить хотя и возможно, но очень трудно. Ну, это пока не очень важно. Надо будет, тогда и можно попытаться.

Срочно вызвали графа Инвара из Таласской Империи. Об этом распорядился барон.

— Так, уважаемый граф, как известно, Вы у Нас в гостях? Поэтому скажите‑ка Нам, Владетелю этих земель, что Вы делали так вдали от Империи? Может, злоумышляли что‑нибудь против Нас?

— Что, Вы, милорд, конечно же, нет. Только личный интерес, торговый. У меня свое графство, правда, не самостоятельное. Но наладить выгодные торговые отношения, это моя мечта. Но, как Вы уже наверняка знаете, неблагодарные степняки бросили нас в свой вонючий зиндан. Мы только чудом, благодаря милости Всевышнего, спаслись. Если бы не милорд Коста, то сгнили бы там. Вы бы видели, какие злобные степняки в этих степях! Я думаю, что Всевышний рукой милорда оказал нам помощь. После всех чудес, что видели мои глаза, в том числе и такого волшебного возрождения алтаря, я уверен в этом. Мои люди благотворят милорда Косту.

— Хорошо, граф. Мы верим Вам. Тем более, Вы являетесь одним из заинтересованных сторон в этом соглашении. Можете покинуть Наши земли, можете остаться. Южный Дэлинор открыт для Вас.

— Спасибо, милорд. Мы так давно не были дома. После всего пережитого хочется немного отдохнуть. Может быть, позже я или мой представитель прибудут в Ваши земли.

Граф Инвар молился Всевышнему Алгуру, чтобы все закончилось благополучно. Он сам терялся в догадках, что же случилось, и куда делся Коста. Граф подозревал, что к этому происшествию приложили люди барона. Но кто и каким образом? Только после восхода светила стало известно, что воины крепости в темень кого‑то искали. Что все окрестности взяты под контроль воинскими дозорами. Но никто не обнаружен. Нет, быстрее отсюда, прочь! Вот когда все здесь успокоится, то тогда он пошлет сюда Ринвара. Пора ему научиться самостоятельности, и деньги не лишние, особенно в их положении!

— Отец Керрам, брат мой! Не посмотреть ли нам на этот алтарь?

Святопастырь прелат Керрам Североанданский с интересом принял это предложение брата Арвания. Как он уже знал, несколько сот кругов светила назад, а может и больше, так как хроники точной даты этого события не сохранили, Северный Дэлинор был разрушен неизвестными степными племенами и больше не восстанавливался. Хоть и знали многие о существовании там развалин храма, но никто не ожидал, что там могло сохраниться что‑нибудь. А вот, надо же, нашелся неизвестный, поинтересовался и восстановил, оживил Сердце алтаря. Скорее всего, оно просто спало, и требовался лишь небольшой толчок, чтобы разбудить его. Неизвестный маг сделал это, и теперь алтарь принадлежит в первую очередь этому человеку. То, что он имеет отношение к Святой Церкви, об этом говорит оранжевый жреческий огонь, исходящий от алтаря. Теперь, однозначно, лишь время и деньги нужны, чтобы восстановить и само баронство. Алтарю могут угрожать лишь очень сильные магические силы. А пока он никому особо не мешает. Кому нужен камень, пусть и очень могущественный, когда он замер на одном месте и никого не беспокоит?

* * *

Военная экспедиция, организованная на скорую руку бароном Альбано, растянулась почти на целую седмицу. Сначала чуть ли не целый заход светила собирались воинские отряды. Рыцари и дворяне не ожидали военного похода, и неразбериха царила страшная. Так что, никто и не заметил отбытия имперского графа со своими людьми и тремя десятками бывших рабов. Потом еще пару заходов светила отряды переправлялись через Великую реку Дэлинэ и исчезали на бескрайних степных просторах. Дозоры степняков зафиксировали эту активность, но вмешиваться никто не спешил. То ли поблизости не было больших сил, то ли вождям степных племен не хотелось ввязываться в ненужную войну? Неизвестно.

Но остались довольны буквально все. Барон давно мечтал показать свою удаль, а это мероприятие наверняка будет замечено многими, и благоприятно окажется на статусе владетеля одного из северных земель. Воинские дозоры, к их счастью, сумели перехватить несколько торговых караванов, сумевших продвинуться даже намного далее пределов существующего только в воображении баронства, парочка из них были с рабами. Уже эти первые операции показали, что затея была вполне прибыльной. Пострадавшим пришлось расстаться не только частью денег, но и всем остальным имуществом. Выполнялись даже некоторые законы, не отмеченные в соглашении. Например, взимались плата за дополнительную охрану на спорной территории, или штраф за провоз запрещенных предметов. Многие красивые девушки–рабыни, освобожденные доблестными воинами барона, не смогли отказать приглашениям самого суверена и его солдат, и так и остались на его землях. Северные баронства, при достаточном количестве мужчин, привлеченных сюда романтикой, не могли похвастаться таким же количеством женщин. Бедность и суровость нравов не очень привлекали южных красавиц. А так часть несчастных пленниц связала свои судьбы со своими освободителями. Другие из них тоже вполне благополучно устроились, даже во дворце самого милорда.

Алтарь оправдал ожидания святых отцов и их сопровождения. Он неожиданно для всех присутствующих благоприятно отозвался на молитву представителей Святой Церкви волной благожелательности и добра, которое почувствовали все. Вдруг стало как‑то спокойно и умиротворённо. Напоследок Всевышний одарил свою паству, своих мирян Благоволением, ниспослав божественный свет, накрывший ближайшую к алтарю площадь. Воины, увидевшие это, пали ниц. Они принялись шептать молитвы и неистово молиться. Кто же знал, что благодарный алтарь не только испускал божественную силу, но и сам, проспавший многие сотни лет, купался в волне людского тепла и набирал силы, тем самым увеличивая и силы Всевышнего.

Даже святые отцы, не говоря уже обо всех остальных, были впечатлены.

— Милорд, наша молитва принята! Действительно, алтарь ожил.

Счастливые люди шептались меж собой и благодарили бога:

— Счастье какое‑то! Нас накрыло Благоволение Всевышнего! Тебе, Всевышний, от всей души молимся, мы будем вечно помнить тебя, помилуй, спаси и сохрани нас.

Барон Альбано ин Дэлинор Южный тоже молился от всей души вместе со своими воинами. А ещё он лучился от благостных предвкушений. Это хорошо, что самозванец исчез или сбежал. Пусть останется вдали как можно больше, но не пропадет уж совсем. А то ведь теперь другие, более могучие, могут предъявить свои права на эти земли. Ведь после того, что здесь увидели воины, наверняка пойдут слухи. Да и Святая Церковь постарается. Сюда могут потянуться всякие паломники и разные делегации. А это опять же деньги в казну баронства и его личную. Жаль, что слишком много достанется этому коменданту. Но если направить сюда часть личных войск, то доля сэра Персивиля сократится.

А еще наверняка южные страны окажут помощь баронству. Ведь по соглашению именно его баронство будет опекать эти территории. Конечно, вырастет напряженность в отношениях со степными племенами. А они и так никогда не были хорошими. Так что, ничего страшного.

Как заметил барон, даже святопастырь прелат Керрам Североанданский был доволен. Такая содержательная получилась у него поездка. Вопреки ожиданиям всех лиц, участвовавшим в ней. Проблемы северных стран мало беспокоили Святую Церковь. А теперь она наверняка не останется безучастной. Такого алтаря, испускающего так много божественной силы, нет даже в землях Святого престола. Вон как неистово молятся святые отцы. Они тоже удивлены неимоверно. Тем более, как видел барон, святые отцы, и Его Благословенство Арваний, и отец Керрам заинтересовались таинственным магом и жрецом, и очень сильно.

* * *

Бадацэг в трауре. Уже несколько заходов светила она, как и женщины из семей погибших воинов племени, носит черный головной убор — большое шалэ скорби по своему бывшему жениху Тумэндэлу. Её брату Алтангэру чудом удалось уцелеть от удара молнии чужеземца, а вот сыну вождя не повезло. Его разорвало на части, и останки сгорели в огне пожара, поглощенные духом огня. В стойбище привезли только личный знак воина и оплавленное оружие.

Великий вождь, Предводитель Великого племени Шэн–гэ Тумэнбат, срочно вызванный с охоты, разъяренный, срочно собрал Большой Совет вождей племени, где выступил с гневной речью. Конечно, что сказал вождь, знают только немногие, в том числе и её отец. Но он только отругал больного сына и дочь.

— Алтангэр! Какого шигала ты надумал и потащил за собою в этот вонючий зиндан Бадацэг. Теперь говорят, что тень проклятий от этого чужеземца перенесся на неё, а потом на Тумэндэла. Вождь объявил большую награду за голову этого Белого. Правда, где искать его, пока никто не знает. Наверное, будет война. Но пока не выяснится, где находится этот страшный чужеземец, Предводитель не хочет идти походом на юг. Слишком многие могут покинуть нас и попасть в благословенную Аргуну. Алтангэр, ты понимаешь, что тоже был близок к этому?

Отец девушки страшно ругался, не давая сыну даже вставить хоть словечко. Мать стояла, слушала и тайком вытирала выступающие из скорбных глаз слезы. Потом, когда муж ушел, она обняла дочь и стала причитать:

— Нет счастья нам, дочь. Отец твой взял меня силой. А теперь что будет с тобой? Зачем же ты пошла с братом? Мужчинам легче. Они воины, и могут постоять за себя. Кто тебя защитит? Ведь теперь никто не решится посмотреть на тебя. Хоть и далек чужеземец, все равно будут бояться его. Нет в племени такого сильного шамана. Вон и брат твой чуть не погиб. Даже Великий, говорят, пусть и могуч, но не справится с чужаком. Ибо стар он. Этот Белый, наверно, очень опасен.

— Мама, мне он показался не таким уж опасным. Растерянным, да. Одиноким! Точно, мама! Я почувствовала, как ему было больно и горько. Вождь Тумэнэлз сделал неправильно, бросив его в зиндан. Мы обидели его, и он рассердился. Алтангэр тоже обидел его. Ведь брат хотел его убить, наслав духов смерти.

Бадацег не ожидала, что белолицый так скоро очнется. И она просто растерялась, когда чужак произнес:

— Спасибо, девушка! Никогда в жизни не пил такой вкусной водицы! Вы мне спасли жизнь! Теперь вы точно обязаны выйти за меня замуж!

Что теперь будет? После смерти Тумэндэла она уже свободна. Но слова чужака! Она спасла его, и он попросил её выйти замуж. Многие видели, как всё происходило. И думают, что она теперь его невеста, ибо не посмела тогда отказать или не хотела. Так считают многие. Хотя, действительно этот чужеземец не показался ей страшным. Пусть он и маг, страшный маг, убивший многих воинов её племени. Бадацэг вдруг просто стало жалко этого одинокого человека. Он одинок и страдает. Его обидели и не дают покоя. Зачем больного, чуть ли при смерти человека кинули в зиндан? Неужели его нельзя было лечить? В племени же есть лекари шаманы. Бадацэг же вылечила чужака, всего лишь чуть подпитав своей силой. На свою несчастную голову? Или на счастье? Теперь же девушка не знает, что бы она сказала этому белолицему, даже если бы заранее знала, что так и будет.

* * *

— Ну что же, рассказывай, ученик мой. Давно не было тебя. Прошло уже более трех седьмиц заходов светила. Как закончилась твоя поездка в это Проклятое урочище? О чем ты беседовал с этим белолицым, что узнал? Как я слышал, у племени очень большие потери нукеров. Души многих отправились в благословенную страну Аргуну. Наверное, у тебя много новостей, которые так волнуют тебя? Поделись своими мыслями, ученик мой.

— О, Могущественный! Как Вы и сказали, на землю пришел Белый. Была применена магия, могущественная магия. У чужеземца тоже есть такая же Сила. Еще он владеет несколькими стихиями. Но мне кажется, он совсем не злой. Сестра сказала, что белолицый просто одинок, и поэтому страдает. Он оборонялся от нас, но сам не нападал. Если бы чужак хотел убить всех, то никто бы не ушел от его огня и молнии. Силы у него хватало.

Великий Шаман вздрогнул, и грустно вздохнул. Хоть и ожидал он этих слов, но хотел, чтобы пришествие Великого произошло чуть позже.

— Ну что же, спасибо тебе, Алтангэр. Ты подтвердил мои догадки. Так же знай, что Белый бог не злой бог. Когда‑то у него было и другое имя, и был он и нашим богом. Просто Великий слишком велик даже для богов, и они в свое время сделали все, чтобы предать его имя забвению. Никто со времен Разрушения не слышал о нем. Теперь это случилось, и белолицый Посланник Его. Я ничего не могу посоветовать тебе, ученик мой. Слишком многое теперь подлежит осмыслению. Пусть ты и пострадал от чужеземца, но Алтангэр, не обижайся на него. И сестра твоя достойна лучшей участи, чем быть просто женой этого сластолюбца Тумэндэла.

Не хотел Великий Шаман перемен, но не избежать теперь их Великому племени Шэн–гэ. Да и всем степным племенам.

— И еще я скажу тебе, ученик мой. Готовься к дальней дороге. Если будешь готов к ней сердцем, тогда трогайся. Если сможешь, возьми с собой и сестру. Вижу я, что будущее нашего племени связано с этим чужеземцем. Лучше быть с ним, чем против него. Так я скажу и Великому Вождю Тумэнбату. Если он примет верное решение, то племени быть. Если же нет, то нас рассудит уже Великий.

Пусть и хирела магия Сувара, но теперь она может возродиться с новой силой. Действительно велика и разнообразна Сила Великого бога.

— Иди, Алтангэр, и думай. Мне нечего дать тебе более того, чего ты уже достиг. У тебя есть способности, и в твоих силах развить их. Отныне ты не ученик, а самый настоящий шаман. Только не увлекайся особо фиолетовым Облаком Смерти. Жизнь важнее смерти, а созидание нужнее разрушения. Иди, Алтангэр, выбери свой путь, и я буду гордиться тобою. Если же сделаешь ошибку, то я буду горевать, что не смог дать тебе больше знаний, чтобы ты все сделал как надо. Иди, мой бывший ученик!

Великий Шаман Великого племени Шэн–гэ остался сидеть в глубоком раздумье. Рано еще ему умирать, когда люди так нуждаются в его поддержке.

Глава 11

Новые испытания, потери и удачи…

Как же больно, зараза! Все болит, ну прямо не могу. Даже переворачиваться нельзя, ибо рана на боку. Слава богу, все позади! Как я умудрился прозевать этого рослого степняка? Было конечно темно, но не до такой же степени! Свет костров от торгового каравана освещал место схватки достаточно хорошо. Как я шарахнул по толпе разбойников молнией, что решила напасть на стоянку торговцев! А затем привычно кинул пару шариков огня. Стража моментально разобралась в ситуации и ринулась в схватку. Рубка шла жестокая, но я в ней не участвовал. Успел кинуть ещё пару шариков огня, а затем меня поддел мечом убегающий степняк. Оказывается, был главарем шайки. Ну, я не стал долго раздумывать и приложился по нему небольшой молнией, что успел создать. Как припечатало его к земле! В пылу схватки я не почувствовал боли, а потом как ахнул и сполз на камень, что был рядом. Тут меня и подняли наёмники, что охраняли торговый караван.

— Кто Вы, уважаемый? Меня зовут Щирак, торговец Щирак! Я глава этого каравана, что вёз товары из Восточного Дэлинора в Саларскую Империю.

— Я рыцарь Коста Базиль из города Дэлина из Западного Дэлинора. Я тут немного путешествовал и застрял в этих горах. Ну вот, на своё горе заметил, что появились эти проклятые разбойники. Подумал, что их соседство сильно будет мне мешать. Слава Всевышнему, у меня есть небольшие способности. Вот и решил применить их. Но, как видите, все‑таки не уберёгся.

— Мы очень благодарны Вам, рыцарь Коста. Мой лекарь сейчас быстро осмотрит Вас.

Слава богу, рана оказалась не очень серьезной. Хоть и была рассечена кожа, и я потерял немало крови, пока понял, что случилось, и подоспела помощь, но кости и внутренние органы не были повреждены. Меня лекарь каравана крепко–накрепко перевязал и напоил каким‑то отваром. Мне сразу стало легко и захотелось летать.

— Сэр, Вам нужен покой, хотя бы пару заходов светила. Немного отлежитесь, и можно будет продолжить путь.

Ну и сказал ты, лекарь. Где среди этих камней, на пронизывающем ветру можно отлежаться пару суток? Здесь же не курорт. Впрочем, он по–своему прав. Если не дать немного отдыха уставшему телу, истекающему кровью за правое дело, то мне суждено доехать до теплых равнин внизу. Просто истеку кровью. Надо дать время немного зажить ране. Ничего, я же не один, и место подходящее уже подобрано.

Меня накормили сытным ужином или завтраком, так как уже занимался рассвет, напоили еще раз крепким отваром, зовущим в полёт.

— Сэр, через некоторое время мы трогаемся в путь. Что Вы будете делать со своими трофеями? И где Ваши лошади?

Мне, оказывается, ещё и трофеи полагаются. Куча разного барахла лежала передо мной. Тут были и оружие, воинская амуниция, и кое–какие товары.

— Сэр, тут доля одиннадцати человек. Всего разбойников было двадцать восемь. Остальных положили мои воины. У них тут неподалёку была временная стоянка. Мои воины нашли там кое–какие товары. Вы нам очень помогли. Фактически, спасли нам всем жизни. Мои двенадцать воинов вряд ли справились с ними. Тут Ваша доля от всей добычи. Мы не трогали даже ни одной медяшки.

— Э, уважаемый Щирак. Тут я не один. Со мной ещё кое‑кто. Но мне не на чём увезти всю эту кучу. Не могли бы Вы мне помочь за определённую плату доставить их, скажем, в Амхару. Ведь, как я надеюсь, Вам всё равно туда?

— Сэр, мы довезём Ваши товары и так. Где вы планируете остановиться?

— Э, я тут первый раз, и совсем не ориентируюсь в городе.

— Мы обычно останавливаемся в «Сломанной подкове», совсем недалеко от Северных ворот. Этот постоялый двор легко найти.

— Благодарю Вас, уважаемый Щирак. Не могли бы дать парочку людей, чтобы добраться до своих вещей.

— Норан, Сулим, проводите рыцаря Косту!

Мои девочки, оказывается, уже проснулись, и тайком из‑за камней наблюдали за тем, как два незнакомых воина помогают их милорду идти. Едва те оставили меня, и положили кое–какие вещи на камень, и отправились обратно, они, невзирая ни на что, выскочили оттуда и кинулись ко мне.

— Милорд, что с Вами? Где вы были? Мы Вас потеряли! Мы так переживали!

— Осторожнее, девушки. Не трогайте бок. Болит.

— Милорд, Вы ранены?

Удивленные наемники, разинув рот, наблюдали, как две высокие хорошенькие девушки осторожно уводили раненного мага за камни. Вот кого защищал их невольный спаситель! Судя по их возгласам, мужчина был для них очень близким человеком. Родственником, и возможно, отцом. А ещё он явно занизил свой статус. Простого рыцаря, как правило, никто не звал милордом.

Два дня пролежал я среди камней. Меня бросало то в жар, то в холод. Спасибо лекарю. Лишь его настойка не давала мне выть от боли. Девушки и мальчик хлопотали вокруг меня. Еще и лошади. Слава богу, было лето, и худо–бедно, зеленела невысокая травка. Кусты тут и там торчали среди камней. Рядом журчал ручеек. Расщелина хорошо защищала от ветра, и было не так холодно. Градусов десять — это конечно, терпимо, но хочется и немного ласкового солнца, приятно согревающего тело.

Среди вещей, принесенного воинами, оказалось немало еды, в основном сушенного и соленого мяса, и еще какие‑то травы. И еще там были несколько кошельков с деньгами, в основном серебром, примерно на двести имперских золотых. Считали мои спутники, оказавшиеся хорошими счетоводами. В принципе, они на всё уже смотрели как на своё добро, судя по их комментариям и репликам, особенно девушек. Все‑таки придется как‑то решить их судьбу. Бросить не могу. Не порядочно и не по людски. Да и один я тут. Плохо быть одиноким. Был бы хоть кто, о ком я мог бы заботиться, и который помнил бы обо мне.

Было и несколько женских украшений. Девочки бросали на них жадные взгляды, но не решались. Все‑таки им ведь всего лет по семнадцать–восемнадцать, и они обычные прехорошенькие девушки. И я разрешил им примерить по небольшому колечку. Пусть порадуются. Все‑таки мало радости видели они в этой жизни!

Остальные пару дней дня пути я помнил плохо. Меня растрясло. Вдобавок, сильно разболелась рана. И ослабленный организм не выдержал холодного горного климата. Вообще, простудился я очень–очень сильно. Хорошо, что не подхватил воспаления. Тогда пришлось бы навсегда остаться среди камней в этих горах. И, может быть, лишь куча камней напоминала бы о том, что когда здесь был такой человек Константин, или Коста из городка Дэлин.

* * *

Салаиру не верилось, что после таких испытаний удалось, наконец, добраться до Саларской империи! До его родины! И девушки были отсюда, правда, с другого города! Перед ними красовались улицы Амхары, первого саларского города после высокогорного Тирасского перевала. Красовались, это мягко сказано. Хотя недавний дождь и умыл улицы города, но уже успели появиться тут и там кучи мусора. Грязные лужи не давали нормально пройти пешеходам и всадникам. Немногие кареты и телеги застревали в глубоких ямах. Хмурые, давно не ремонтировавшиеся дома, и деревянные, и каменные, с узкими бойницами вместо окон, не привлекали взгляд. Но народа на улицах очень и очень много. Все‑таки здесь мирные земли.

Вот теперь Салаир точно возвращается домой. После долгого путешествия, наконец, он дошел до своей страны.

Милорд Коста после побега из крепости и путешествия по реке не захотел пробираться и дальше на восток в Восточный Дэлинор. Оттуда можно было бы добраться в королевство Салавир. Затем на юг, и в Таласскую империю. Слишком длинным и кружным получился бы путь. Вместо этого он повел всех вдоль дороги на юг. Бывшим пленникам было все равно, лишь бы идти в сторону дома. Они успокоились, постарались выкинуть из головы всю боль, что беспокоило их, и расцвели. Повеселели, почувствовали себя свободными, и раскрылись миру. Салаиру хотелось петь и плясать от радости. Девушки тоже стали улыбаться и шутить. Лучше и милее человека, что был рядом с ними, не существовало на свете.

И еще Салаиру, и Мириан с Пеллией очень хотелось увидеть магию. Но не тут то и было. Всю дорогу даже для зажигания огня их наставник и опекун, или хозяин, по крайней мере, так вначале считали девушки, применял каменные кресала. Ну, что стоило ему хоть иной раз зажечь тот же костер магией? Нет и нет. Никакой магии ни в коем случае!

Еще в самом начале путешествия у реки он сказал своим спутникам:

— Девушки, Салаир! Слушайте, что я скажу. Вы мои дочки и сын, а я небогатый дворянин из Западного Дэлинора. Граф Инвар как‑то говорил, что там есть городок Дэлин. Ну, вот, мы все оттуда. Там неспокойно, всё время нападают степняки, и мать нашу похитили тоже они. Ну а мы, распродав дом и имущество, решили перебраться в более спокойные места. А то, что вы не похожи на меня, так я не родной отец, а второй муж вашей матери. Отца тоже убили степняки. А мать как раз из Салара, пусть с твоего городка, Мириан, и мы пробираемся к ее родственникам. Поняли! Зовите меня отцом, или отчимом. Как вам нравится. Запомнили, я Коста из Дэлина. И вы мои приемные дочки и сын.

— Милорд, а может, вы действительно удочерите нас? Раз мои родители продали меня в рабство, значит, не нужна им, и я больше не их дочь. Если не хотите брать кого‑нибудь из нас замуж, то хотя бы удочерите. Не хочу я возвращаться домой. А то опять в рабство продадут. Да и дома нас ничего хорошего не ждет. А так мы будем дворянками, и никто не посмеет обидеть нас.

— Милорд, удочерите нас! Мы будем очень хорошими дочками! Мириан, скажи, что это так! Милорд, мы всю жизнь будем Вам благодарны!

Вот это претензии и предложения! Сразу в лоб! Да, не теряются девушки, совсем не теряются. Ну, и что же делать с ними милорду? Салаир на его месте просто отругал бы этих девушек и поставил на место.

— Мириан! Пеллия! Что за разговоры? Как это замуж? Вас же двое, а Всевышний запрещает двоеженство. Я же не степняк. Так у тех, говорят, даже простым воинам можно иметь две жены. Так что, оставьте даже мысли про это! А на счет дочерей? Я бы с радостью, но ведь у меня тоже нет своего дома!

— Милорд! Давайте купим! У Вас же на это денег хватит. А когда баронство окончательно будет Вашим, тогда переедем туда.

Ну и планы у девушек! Прямо как у великого пиита Саларской Империи Сандро Палано! Салаир даже удивился, слыша разговор девушек и милорда. Как он писал:

— Если б я была Владычицей морскою…

Дорога была спокойной. Никто на них не нападал и не преследовал. Милорд и воин Келан все время были настороже, но ничего не случалось. Когда встречались люди, они немедленно прятались. Их названному отцу как‑то все время удавалось обнаруживать их раньше. Они не спеша проехали целых три захода светила. Милорд и воин надежно сторожили девушек и Салаира. Мальчик чувствовал себя в полной безопасности. Девушки тоже. Лишь один раз перед самой границей воин отлучился и привез очень много еды.

— Милорд, дальше я покидаю вас. У вас тут еды почти на целую седьмицу. Вон за той деревенькой будет дорога. Она идет прямо к Тирасскому перевалу, никуда не сворачивая. Счастливой вам дороги!

И вот воин Келан покинул их сразу, как только довел до границ баронства Тирас.

И дальше дорога была спокойной. Ехали они уже открыто. У милорда были целых две заводные лошади с едой. Как правило, ночевали прямо в открытых местах. Если дождь, то прятались под деревьями. Тем не менее, милорд сторонился людей. И тщательно выбирал место для ночлега.

— Милорд, а почему мы не ночуем в тавернах? Деньги же у нас есть.

— Салаир, дело даже не в деньгах. В этих тавернах и постоялых дворах могут быть нехорошие люди. И мне трудно будет там обороняться. А здесь я любого почувствую. И Силу могу применить спокойно. Здесь открытое пространство, и врагам спрятаться будет негде.

Наконец, они, встретив ещё четыре захода светила, подошли к горам.

Огромные вершины с крутыми склонами, заросшие лесом, устремились к небесам. Вдоль русла рек, стремительно несших свои воды среди огромных камней, проходили тропы, где широкие, где не очень. Пронизывающий холодный ветер, можно сказать, почти насквозь проходил через одежду. Милорд сделал всё, чтобы уберечь своих спутников от всех неожиданностей. Но не себя.

В горах темнеет быстро, и остается только на тёмное время найти место для привала получше. Небольшая расщелина меж двух вершин с ручейком, бегающим по камням, почти недоступная с одной стороны, и не видная с дороги, служила хорошим укрытием. Милорд всегда тщательно выбирал места для отдыха. И на это раз это укрытие осталось незамеченным для разбойников.

А вот соседи попались шумные. Очередной торговый караван в сопровождении наемников разместился совсем недалеко. Салаир проспал как убитый, и только после восхода светила узнал, что милорд ранен. Мириан и Пеллия хлопотали возле костра, разогревая воду. От них и узнал, что их хозяина принесли двое наемников, Норан и Сулим, сами тоже израненные, но не так сильно. Воины рассказали, что милорд спас их от смерти.

Большая шайка разбойников решила напасть на торговый караван. Привычные делать свое грязное дело в темноте, они очень близко подобрались к стоянке. Стража проспала их появление. Разбойников было больше, чем наемников в охране. Но милорд, каким‑то образом обнаружив врагов, напал на них сзади. Сначала он ударил их молнией, затем огнём. Стража каравана сразу же накинулась на разбойников, частично перебив их, частично взяв в плен. Части врагов удалось уйти. Вот в ходе схватки один из разбойников умудрился полоснуть милорда мечом сбоку. Притом так сильно, что был порезан насквозь кожаный доспех степняков, надетый на тело. У милорда была рассечена кожа на боку прямо до рёбер, и он сильно истёк кровью. Пришлось оставаться в горах ещё целых два захода светила. За это время состояние у раненного милорда немного улушилось. И он решился продолжить путь. Ослабленный тяжелой раной, милорд сильно простудился на холодном ветру. Да и рана беспокоила очень сильно. Хоть милорд и волшебник, но, оказывается, тоже может болеть. Правда, Салаир и не видел, как его наставник творил магию, кроме того, что показывал жёлтый огонь возле переправы. Ещё он видел, как кто‑то кидался огненными шариками и молнией в лесу, но того, что это был именно милорд, никто не видел. Кроме графа и его воинов. И в горах Салаир тоже проспал, так как был привал, и усталые путники спали, и не могли видеть, как всё происходило. И он до сих пор корил себя за это очень сильно.

Но, слава Всевышнему, опасная дорога позади, и они дошли до Амхары, первого города Саларской Империи, его родины и девушек тоже! Вот только милорду все хуже и хуже! Пускай же он побыстрее поправится, и тогда наверняка отвезет его домой.

— Мириан! Пеллия! Что вы смотрите? Что, не верится, что дошли? Да, мы почти дома! Давайте же скорее искать постоялый двор, где можно остановиться? Милорду все хуже и хуже! Надо ещё найти лекаря или знахаря. Пошли! Где же находится эта проклятая «Сломанная подкова»?

* * *

Амхара, расположенная на одноименной речке, являлась достаточно крупным городом северо–восточного княжества Берус Саларской Империи. Безопасное положение за Северным хребтом обеспечили приток большого количества выходцев из северных баронств. Торговый путь из севера на юг через Тирасский перевал и расположение между двумя ветками Северного тракта — рискованным Степным через долину Вэликой реки Дэлинэ и более южным и спокойным Берусским, делали положение города привлекательным. Конечно, не сравнить со столицей княжества великолепной Беруссой, расположенной на самой южной ветке тракта, но многие торговцы северных княжеств предпочитали держать здесь часть своих складов и запасное жилье на всякий случай.

Хорошо, что оперативно сработали Салаир и девушки. Первый быстро разыскал «Сломанную подкову», где меня должны были ждать люди Щирака, а вторые немедленно обеспечили мне хорошие условия. Вызванный ими ко мне хозяин двора от своего имени притащил своего знакомого знахаря, который сумел оказать больному помощь. Лекарь целую ночь просидел у моей постели. Разные припарки, компрессы, отвары облегчили мою участь, и к обеду я чувствовал себя вполне сносно. В свою очередь, целый золотой, врученный лекарю девушками от моего имени с условием продолжения лечения в последующие дни за дополнительную плату, уже меньшую, улучшили тому настроение.

К слову сказать, постоялый двор оказался вполне приличным заведением с неплохой кухней, где давали сытную и простую, но вкусную пищу без всяких изысков. Условия в номерах были спартанскими, но почти на уровне какой‑нибудь гостиницы в небольшом городке дома в старом мире. И цены были божескими — за две–три серебрянки можно было наесться, и номер на сутки тоже тянул на три серебра, или для сравнения — на сто восемьдесят медянок. На три золотых можно было снять номер с питанием практически на целый месяц. Вообще‑то, здесь деньги имели названия. Один золотой, например — теньга, серебряный — буса, а медный — щуп. Но так как ходили много разных монет разного веса и разных стран, то в качестве стандарта применялись имперские золотые. Наверное, со своими золотыми — я тут вполне обеспеченный человек. Но на мне на данный момент висели две девушки и парнишка. И расходы требовались немалые. Надо попытаться решить их проблемы.

— Мириан! Пеллия! Мы в Саларской Империи. Если хотите, можете поехать к себе домой.

Насколько мне помнится, девушки из одного небольшого городка поблизости от таласской границы. Не знаю, можно ли оправдать их родителей, что они продали своих детей в рабство. Может, не было у них другого выхода. И расспрашивать не буду, чтобы не теребить души красавиц. Пусть успокоятся.

— Милорд, не гоните нас, пожалуйста! Мы хотим остаться с Вами!

И обе заплакали. Еле успокоил.

— Салаир, ты домой хочешь?

— Да, милорд! Сестрёнку Саламик хочу видеть. Она же ещё маленькая. Мать, наверное, очень переживает. Брата хочу видеть. Он уже взрослый. Отец, конечно, сильный, но ему тоже может быть плохо. Очень хочу!

— Поедем, Салаир, поедем. Вот выздоровею, тогда и поедем. А пока напишем письмо!

Тут, оказывается, и почта есть. Саларская имперская дорожная служба, надзирающая за дорогами, кроме своих прямых обязанностей, оказывает и такие услуги. За хорошие деньги, соответственно. Кроме этой организации, есть курьерская связь разных банков. Но там существенно дороже, хоть и надежнее.

Людьми Щирака оказались знакомый мне уже Сулим, лет тридцати, среднего роста, с литой фигурой и сильными руками, опытный воин, и молодой парень, худошавый, высокий.

— Сэр Коста, позвольте представить Вам приказчика Шеркеня.

— Сэр, господин Щирак поручил мне помочь Вам разобраться с трофеями.

По тому, какие они бросали любопытные взгляды на девушек, было понятно, что красавицы их заинтересовали.

— Знакомьтесь, мои дочери Мириан и Пеллия! И сын Салаир.

По тому, как взлетели вверх реснички у девушек, они не ожидали такого представления. Но посветлевшие лица моментально потускнели. Интересно, о чем они подумали?

— Сэр, мы тут сделали опись ваших трофеев.

И приказчик вручил мне сразу несколько листов грубой, толстой бумаги. Я мельком просмотрел их, и выделил несколько положений.

— Сулим! Шеркень! Сможете мне из этого списка подобрать приличный доспех? А то ведь чуть не проткнули насквозь. А еще нельзя ли найти вполне приличный доспех для сына и подходящий ему меч. А из разных товаров для дочерей тоже что‑нибудь подходящее? А остальное на продажу, если можно, побыстрее. И ваше вознаграждение. Сколько у вас обычно за услуги?

— Хозяин поручил мне с Вас денег не брать. Долг крови, знаете ли. Обидится на меня хозяин, и накажет, если возьму деньги.

— Тогда Сулим, Шеркень, выберите себе подарок из трофеев. На память!

— Сэр, можно я возьму вот этот кинжал. Я не воин, и мне нельзя носить оружие. А кинжал можно.

— Сулим?

— Тут щит есть хороший. Жалко будет, если уйдет. А оружие и доспехи у меня лучше.

— Хорошо. Шеркень, на какое время может затянуться продажа трофеев? А есть ли такие, которые возьмут всё сразу?

— Э, это старьевщики. У них цену не возьмёшь. Время же ещё есть, сэр. Вы же вон, болеете. Когда на ноги ещё встанете!

— Хорошо! Постараюсь быстрее поправиться.

Быстрее получилось у меня через дней десять. Нет здесь нормальных лекарств. Есть маги–целители. Был один такой и в Амхаре, не очень сильный, но для лечения бы подошел. Только цена кусалась — почти до ста золотых, если со всеми надбавками и накрутками. Без всякой гарантии. То есть, надо ожесточенно торговаться, прежде чем начать лечиться. Так и помереть можно прямо при торге. Да ну его, этого мага. Я же в этих вопросах ничего не соображаю. Никакой теоретической подготовки. Только и сумел узнать за время болезни от местного знахаря мастера Гипниуса некоторые подробности.

В первую очередь о магических цветах. Оказалось, что имеются четыре стихии — огонь, воздух, вода, и земля. Ну, это писалось и в популярной литературе, которую я тоже почитывал время от времени. Правда, больше увлекался чистой фантастикой. Но, к сожалению, доброй, не хорошей, а действительно доброй, как советской, фантастики сейчас не пишут. Так вот, цвета этих четырех стихий соответственно красный, синий, голубой и коричневый, точнее темно–коричневый.

Еще отдельно выделены стихии жизни и смерти. Причем цвет жизни без вопросов зеленый, а вот смерть, оказывается, может быть разная. Так я узнал, что тот степняк, который кидался фиолетовыми шарами, однозначно хотел меня убить. Просто убить. А вот если бы это было черное облако, мне надо было бы быстрее делать ноги, или успеть уничтожить будущий источник этого облака, определив по каким‑нибудь признакам. Ибо — это полное поглощение, как черная дыра. Даже праха не останется, все исчезнет без остатка, куда — не известно. Полный хаос. Вопрос о душе даже не стоит, ибо чернота даже ее поглощает без остатка. Это в теории, а на практике вопрос души относился к таким высоким материям, что, может быть, только какие‑нибудь Высшие маги могли бы прояснить этот вопрос. Такие вот дела. Хотя, самих черных, как и Высших, еще никто не видел. Только в старинных преданиях и легендах встречались описания их деяний. Так что еще вопрос, все ли правда в тех сказаниях.

Отдельно, как вид магии огня выделялся магия молнии. Откуда здешним специалистам знать, что такое электричество? В принципе, не так уж важно, даже для меня, что огонь имеют существенные от молнии. Лишь бы иметь возможность ими пользоваться. Спасибо боженьке, что я не обделен ни тем, ни другим. Но, честно говоря, абсолютно не имею представления, как это делается. Может, это дано мне просто на время.

А вот почему магии духовных сфер так отличаются друг от друга, тоже вопрос? Ну почему церковники носят оранжевую тогу, а шаман племени — ярко–желтую. Дома, кажется, наоборот. Наши священники надевают разную одежду, например, черную, или белую, или даже разноцветную, в том числе с применением оранжевых цветов. Может, и ошибаюсь. На Арбате как‑то видел кришнаитов в желтой одежде, буддисты вроде как раз облачаюся в одежду оранжевых цветов. Белый цвет применяют разные сектанты. Знахарь сказал, что и здесь на далеком западе тоже применяют желтые одеяния, но цвет их отличается от шаманских. Они, вроде, немного темнее, и форма их другая. Объясняется это различие будто тем, что церковная вера опирается на души людей, а шаманы вызывают духов, в том числе духов предков. Показать что ли ему оранжевую магию? Ослепить чистотой моей веры? Нет, не стоит. Честно говоря, я не хотел привлекать внимания. И так уже на перевале отметился. И хотя я попросил купца и его людей там же особо не разглашать сведения обо мне, но слухи все равно пойдут. Вон, Селим и его молодой приказчик все время косятся. Правда, в последнее время они заинтересовались двумя красавицами, которые продолжают числиться моими дочерьми. Похоже, и девушки приняли всё всерьёз. Что делать?

А вот, чего не знал мастер Гипниус, это про белую магию. Вообще ничего не слышал. Это что же получается, тот молодой степной шаман сказал неправду и ввел в заблуждение меня и графа Инвара? Или в южных землях ничего не знают про Белого Потерянного и про белых? Граф же знал. Много чего знает этот имперский шпион. И, хорошо, что его рядом нет. А то втравил бы во что‑нибудь? И люди у него очень опасные, и сам как чёрт, да, как Шиктан проклятый. Пора привыкать к местным реалиям.

И так, что получается? У меня два амулета — разноцветный, а не белый, камушек, и красный камень в виде бриллианта, раз ограненный. Юноша сказал, что во мне есть Сила! Белая магия! Белая магия — абсолютно не представляю, что это такое. Значит, белый амулет в разноцветном камушке. Правда, я еще ни разу не видел ничего белого из того, что мною применялось. Красный — очень мощный амулет огня! Ну, огонь мне, боженька, может, и не подарил, а амулет у меня есть. Именно огня. Оранжевый свет я получил у алтаря. А вот на молнию у меня амулета нет. Может, это тот камушек и есть, амулет молнии. Значит, это часть белой магии. Мне так кажется.

Еще я узнал о магах. Оказывается, они есть, но очень мало. Больше всего всяких лекарей, сильных и не очень. Их выпускают в числе прочих специалистов, Академии управления, изящности и словесности, лечения и хозяйствования. Все вместе, своеобразные университеты. Есть школы боевых магов — огня, воздуха, воды. А вот магов земли практически нет. Единицы. Как правило, самородки. Если и попадаются, обучаются вместе со всеми или в Академиях, или в магических школах.

Жрецы Святой Вселенской церкви есть везде, где есть их храмы. Чуть ли каждый городок или крупное село имеют свой храм, а крупных городах их может быть несколько. Над каким‑нибудь округом, графством или небольшим княжеством и самостоятельным баронством шествует его Благочинство, над герцогством, большим княжеством его Благословенство. В королевствах и империях церковью ведают уже его Святейшества. Есть еще Ордена. Они ведают, как правило, уже монастырями, где живут монахи или посвященные. Монастыри управляются уже пастырями. Святопастырь приравнивается к Благочинству, Архипастырь к Благословенству. Всем Орденом управляет Магистр. Есть Ордена открытые, есть закрытые, а есть и тайные, о существовании которых знают единицы. А вот все Святейшества и Магистры образуют Совет или Конклав Святой Церкви, где решения принимаются простым большинством, кроме принципиальных, затрагивающих основы Веры. Последние уже принимаются абсолютным большинством, как говорится, двумя третями голосов.

Есть еще шаманы. Как они управляются, кем и как, никто не рассказал. Слышал, что есть еще Великие Шаманы. Степных племен много. Весь север занят ими.

А вот про охотничьи племена тоже никто не знает. То есть, людей–охотников видели, про них знают. Даже меня относят к ним либо к западникам, ибо я сильно отличаюсь от южан и степняков. Но с чем их едят, никто не знает. Чем они занимаются, во что они верят? Одни догадки. Правда, часто вспоминают про какой‑то Изнур. Где‑то на севере. Но существует или нет этот Изнур, никто не знает.

Уже не вспоминаю про запад. Запад обширен, богат, много всяких государств. Но здесь на востоке о них не очень‑то и знают.

И есть еще многочисленное дворянство. В каждом государстве своё. Всякие дворяне и рыцари, бароны и графы, маркизы и князи, герцоги и Великие князья и их дети. Системы сложные, мне абсолютно не понятные. Над всеми стоят императоры, короли, ханы, эмиры, и еще другие правители. Выше всех, конечно императоры, например Таласской, Саларской, Восточно–Анданской, Восточной Степной, Аламанской империй. Потом короли, ханы, еще кто‑то. За ними правители суверенных графств, баронств, других земель. Во многих государствах имеются самостоятельные земли со своими владетелями, имеющими по такому случаю приставку ин к своему титулу. Герцоги, графы, бароны там всякие. А вот про степные земли не понятно. Вождь, он кто, правитель или нет? А если вождей много?

Вот я теперь, например, претендент на баронство. Плюс еще на жреца или даже на Благочинство, так как храм главный над всем баронством. А еще я самозваный рыцарь в придачу. Хотя оспорить это вряд ли кто сможет, ибо я владею кое–какой магией, а маги автоматически являются дворянами, как и жрецы. Так что, Мириан и Пеллия, фактически являются дворянками, так как я признал их дочками перед посторонними людьми, что может быть истолковано официальным признанием. Салаир признался, что он и так является баронетом Сакен. Правда, баронство не самостоятельное. Но пока мальчик хочет домой к родителям. Даже не хочется отпускать. Надо же, как я привязался к своим спутникам. Одиночество, черт побери! Хочется иметь рядом родственные души, быть своим, а не чужим.

Надо же, Сулим и Шеркень расторговались удачно. Военные трофеи все вместе с разными товарами потянули почти на тысячу золотых. И того у меня с собой более тысячи пятисот золотых. Солидная сумма. Еще кое–какие украшения. Не знаю, что там с воздушным баронством, а пока жить можно. Вот только веса много занимает.

Хотя, с другой стороны, оружие и доспехи здесь дорогие. Потому что ручное производство. Единичное. Металл дорогой. Железа производится мало. На экипировку рядового воина уходит до ста золотых, а то и более. Это я понял в беседах с Сулимом. Очень подкованный в военных вопросах товарищ. Да и молодой его напарник, оказывается, прекрасный торговец и жулик, честно говоря. Умеет уговаривать. Слава богу, человека воспитанного всякой рекламой, такое красноречие всегда настораживает. Как говорится, хороший товар в рекламе не нуждается.

Похоже, достойные товарищи увлечены девушками. А те тоже не промах. Особых ограничений, как по тратам, так и по поведению, я им не ставил. Понемногу за время моей болезни красавицы отдохнули, отъелись и принарядились. И так симпатичные, стали еще краше. Если нарядить их по серьезному, то превратятся в принцесс.

Парнишка тоже успокоился. Ему всего лет двенадцать, а уже испытал такое! Неожиданное похищение, разлука с родителями, унижения и издевательства. И самое отвратительное, все это делается на вполне законных основаниях. Кроме Таласской Империи рабство разрешено везде! Рабская участь незавидная. Да, не позавидуешь тем, кто находится в рабстве. И что же сделали бы со мной степняки, если бы я так и остался в плену у них? Сжег бы их всех, и себя тоже, если бы не было иного выхода!

Салаир ведет себя со мной ровно, спокойно. Но наверняка тревожится. Что можно ожидать от незнакомого человека? За время путешествия и болезни у него не было поводов подозревать меня в чем‑то нехорошем. Но всё равно, неопределенность, разлука, неустроенность, большие нагрузки, и физические, и моральные. И он хочет домой. Ждёт, не дождётся, когда я выздоровею.

Глава 12

В Империи всё спокойно…

— Вызывали, Ваша Светлейшая Милость?

— Граф Инвар! Насколько мне известно, Вы ещё вчера прибыли в столицу. И должны были немедленно нанести мне визит. А что я слышу на сегодняшнем докладе моего секретаря? Что граф Инвар после посещения своего особняка нанес частный визит старшему делопроизводителю Имперской Архивной службы в Северном округе Талассы барону Твуару, а затем прямиком отправился в Новый Имперский банк. Потом Вы навестили салон герцогини Хварской, где пробыли допоздна. А про меня Вы, граф, наверно, и не вспоминали, когда я тут с нетерпением ждал известий, чтобы доложиться Его Светлейшему Величеству, когда вы почти целый заход светила не изволили нанести мне визит! И как Вы, граф, объясните свой проступок?

Первый Министр Двора Его Светлейшего Величества Базиля Второго Его Милость герцог Аркед ин Талар был не просто взбешён, он кипел, как разбуженный вулкан. Его тайный агент после прибытия в столицу, осмелился, прежде всего, решать свои личные дела, чем доложиться своему покровителю. И когда утром император поинтересовался, что доложил его посол про северные дела, ему осталось только скрежетать от злости зубами.

— Ваше Светлейшее Величество, пока по этому вопросу неясность. Требуются дополнительные консультации с заинтересованными сторонами.

— Ах, даже так! Ну что же, герцог, когда будут интересные новости, сообщите. А то, знаете ли, моя супруга выразила свой интерес к отношениям между молодым Ринваром Макенским и Камиллой Паркурской.

И что же делал этот негодяй в салоне герцогини Хварской, и с кем встречался? Прием тут эти молодые голубки? Похоже, граф уже успел позаботиться о судьбе своего сына.

— Извините, Ваша Светлейшая Милость. Устал сильно. Очень трудная и опасная получилась поездка. Ведь мы с сыном провели более двух калед в пути. Еще пришлось вести с собой в Империю освобожденных на севере рабов. А сегодня уже начало третьей номы каледы царя Юлиуса. К сожалению, не все получилось, как Вы велели. Мне срочно потребовались дополнительные консультации, прежде чем отправиться к Вам на доклад. Но, слава Всевышнему Алгуру, все осталось позади. И я, после получения необходимых сведений от упомянутых Вами лиц, готов дать исчерпывающие объяснения.

— И, что, Вы и с герцогиней советовались по этому вопросу?

— Нет, что Вы, Сэир, просто у меня возникли некоторые вопросы по состоянию своего здоровья. У герцогини Хварской очень хороший лекарь, и я попросил у неё разрешения воспользоваться услугами ценного специалиста.

— Хорошо. И чего же Вы добились в этой поездке?

— К сожалению, лично мне не удалось добиться приемлемых решений, Сэир. Может, барону Мюнгаузу удастся продвинуться в этом вопросе? С ним не удалось согласовать свои позиции, так как в момент его прибытия мы сидели в зиндане, а барон, видимо, не был в курсе, или никак не имел возможности нас навестить.

— Граф, оставьте барона в покое. Скажите‑ка лучше, что вы делали в зиндане?

— Сэир, эти вонючие степняки не имеют никакого понятия о чести и уважении, тем более, к подданным Таласской Империи. Они осмелились меня и моих людей бросить в эту зловонную яму, вдобавок, ещё и оскорблять при этом. Но, ничего, они неплохо получили за свои оскорбления!

— Граф, что Вы ещё натворили, кроме того, что сорвали миссию?

— А ничего, Ваша Светлейшая Милость! Просто мы сбежали из этого проклятого зиндана и сумели пробиться в баронства. Вот ещё заключили соглашение с комендантом крепости Дэлин Речной, что в Южном Дэлиноре.

Герцог изучал пергамент удивительно долго.

— Так, Вам полагается десятая часть от доходов, полученных на территории Северного Дэлинора. Что за чушь, граф? Этого баронства в природе не существует.

— Почему не существует, Ваша Милость? Может, и не существует. Но теперь есть претендент на баронство. Вот, извольте почитать мой письменный рапорт о случае, произошедшем в развалинах Северного Дэлинора. Копии я оправил в канцелярию Герольда Его Светлейшей Милости, как и в канцелярию Его Святейшества. Вот ещё мой подробнейший рапорт о поездке. Копия отправлена в канцелярию Секретариата Его Светлейшего Величества.

— Так, это интересно, граф. Вы, что, целую седьмицу блуждали по этим диким степям и умудрились без потерь своих людей прорваться в Южный Дэлинор? Да еще заключили это соглашение, и в придачу ещё встретились с самим бароном, его Благословенством Арванием, и представителем ордена Святой Церкви и Восточно–Анданской Империи. Ну и приключения у Вас, граф. Ещё этот маг и, получается, барон. Вообще‑то, граф, судя по Вашим сведениям, он подчинил себе главный алтарь баронства, значит, действительно может быть претендентом.

— Он маг, Сэир, и очень сильный маг. Только некоторые из них могут подчинить себе несколько стихий. Чужак запросто сжег чуть ли не десяток степняков. Видели бы Вы, как полыхал божественный огонь в алтаре? Боюсь, что в редком храме можно испытать такое Благоволение.

— Хорошо, граф. Идите. Хоть Вы и не добились поставленных Вам целей, но сообщили интересные сведения. Я думаю, Его Светлейшее Величество оценит их. Пока отдыхайте, но готовьтесь к поездке. Куда, ясно будет позже. Откуда эти девицы, что взял себе этот чужеземец, граф? В рапорте нет об этом сведений.

— Я не уверен, Ваша Милость, пленники из разных мест, и сведения отрывочные и неполные. С друг другом они почти не общались. Эти девушки и мальчик сразу попросились к милорду Коста, поэтому мои люди не смогли расспросить их. Но, судя по тому, что они держались отдельно ото всех, и их внешности, кажется, с Саларской Империи. Хотя и в нашей империи полно таких.

— Ничего, Мы уточним этот вопрос позже. А пока отдыхайте, граф.

Герцог Аркед ин Талар решил пока не наказывать графа, но запомнить этот случай неповиновения и невыполнения задания. Надо же, его тайный агент после прибытия в столицу, осмелился, прежде всего, решать свои личные дела, чем доложиться своему хозяину! Такое, конечно, спускать нельзя! Но это все потом. А пока дела, дела, другие дела!

А все эти проклятые коронные земли в виде графства Намир, доставшиеся деду нынешнего императора как приданое от первой жены, принцессы Аннессы, дочери императора соседней Саларской империи Салаируса Первого! Начавшиеся налаживаться отношения между соседями рухнули в одно мгновение при не виданном ранее бесцеремонном и скандальном разводе, инициатором которого выступила обманутая в своих лучших ожиданиях императрица. И земли, полученные в качестве приданого, пришлось вернуть обратно, правда, не полностью. До сих пор Первому Министру Двора Его Светлейшего Величества Базиля Второго Его Светлейшей Милости герцогу Аркеду ин Талару, владетелю богатейшей Восточной провинции, удавалось сдерживать Саларскую империю, стремившегося вернуть и оставшуюся небольшую часть. Слава Всевышнему, Его Императорское Величество Салатар Первый и сам не очень стремился развязать губительную для обеих империй войну. Пусть очень уж богатой оказались части этой провинции с обеих сторон границы, но они не смогли бы возместить всех возможных расходов. То есть, к моменту заключения брачного союза графство Намир было бедным и захудалым, иначе его бы просто не отдали. Пограничные земли, разоренные неоднократными войнами и набегами, не могли похвастаться высокими доходами. Разрушенные крепости, малочисленное население дополняли картину. Земли хоть и плодородные, но без рабочих рук. Ибо некому их обрабатывать, так как очень опасно жить на незащищенном пограничье. Не хотели холопы переселяться на эти земли, когда император Базиль первый после женитьбы решил хоть немного укрепить провинцию. И тут не к месту пришлись нежданное открытие золота и закладка рудников вдоль прежней границы на территории именно этого графства. Волей неволей Таласской империи пришлось построить несколько крепостей на новой границе. Конечно, открытие золота и постройка крепостей улучшению отношений между двумя Великими Дворами не способствовали. Правда, прежде всего виной всему было очередное увлечение ветреного императора, начавшего оказывать знаки внимания замужней красотке, жене придворного пиита, имевшего определенный вес среди образованной части Империи. Но обманутый муж при каком‑то приеме сумел достучаться до сердца тоже униженной императрицы. И если бы молодая государыня не подняла скандал, конфликт тихо и мирно заглох бы само собой через некоторое время. Но не тут‑то было. Слава Всевшнему, дело закончилось несколькими пограничными конфликтами и высылкой императором первой жены обратно в свой родительский дом. Почуяв плохое, пиит силой забрал свою жену и сбежал далеко на берега Анданского моря, где, говорят, тоже добился немалых успехов. И самое главное, на его любимую жену, памятуя о прошлом, больше никто не посягал.

Конечно, полученное императорм приданое пришлось вернуть Саларской империи. Но оно вернулось не полностью. Часть драгоценностей и, главное, несколько баронств графства Намир с золотыми рудниками как бы забыли отдать обратно. Хотя, и по другую сторону границы оказалось немало драгоценного металла. Но, нанесение оскорблений Великому Дому, тем более умыкание такого лакомого кусочка, каким стало графство Намир после открытия золотых месторождений, это повод не только для пограничных разборок, но и серьезной войны. Только Саларская империя в последнее время была серьезно ослаблена набегами степняков. Тут войне между империями помешала как раз постоянная поддержка и помощь пострадавшей стороны приграничным степным баронствам не только финансами, но и военной силой. Хотя и Таласская империя немало вложилась в Вересковое королевство и графство Верен. Не забыла она послать войска и в Западный Дэлинор, в одно из приграничных баронств, имевшей наиболее близкие отношения с могучей южной страной. Так что большой военный пожар, медленно разгорающийся, удалось погасить. И он теперь, к радости герцога, все откладывался и откладывался на неопределенное время. Есть еще время подготовиться к будущим конфликтам! А пока можно ограничиваться небольшими набегами и пограничными недоразумениями. Тем более, у Аркеда ин Талара появилась идея, способная серьезно пополнить запасы золота в его личной казне. Необходимо лишь отвлечь внимание от тайного и тихого наращивания войск в районе границы, и также ненадолго задержать усиления охраны золотых рудников у соседей. И тогда можно приступить к заранее запланированной операции, на первый взгляд имевшей неплохие шансы на успех.

Еще одной проблемой Таласской империи, вытекающей из противоречий с Саларской империей, была торговля со странами, расположенными на берегах Анданского моря. Так как первая, в отличие от второй, выхода к морю не имела, то дешевая доставка товаров туда и обратно осуществлялась по реке Талассуир, нижнее течение которого контролировалось небольшим королевством Талана, находящегося в очень близких отношениях со своим северным соседом, в отличие от западного. Напряженные отношения между двумя могущественными странами наложили свой отпечаток и на эту важную для степной империи торговлю.

Конечно, имелся и обходной путь через вышеупомянутое королевство Анданапур, правда, через небольшой эмират Ютапур, граничащий с Таласской империей. Но этот путь, в отличие от первого, большей частью был сухопутным и более дорогим. Можно было существенно сократить путь по суше, но, как назло, устье реки Юта, протекающей по территории эмирата, лояльной империи, и нейтрального королевства, тоже контролировалось опять же недружественным королевством Талана.

Империи была бы выгодной даже война между двумя соседними королевствами — Таланой и давно претендующей на устье реки Юта Анданапур.

И в случае большой удачи Таласская империя всегда хотела захватить своего небольшого восточного соседа, чтобы иметь выход к морю.

А пока приходилось терпеть и привлекать пиратов с Республики Трех Островов для налаживания торговли по Талассуиру. Поэтому и был послан граф Инвар к ним, для улаживания очередных вопросов, возникших между сторонами. Пусть Империя несла потери, но они были не так велики, как в случае полного прекращения торговых операций, или даже перехода на сухопутную торговлю. Герцог Аркед ин Талар считал, что пока нет оснований для полномасштабной войны со своими соседями, да и внутренняя обстановка в самой империи не распологала к этому. Жаль толко, что даже у него, пусть и Первого Министра Двора, не имелось реальных рычагов воздействия не только на владетеля Северо–Западной провинции герцога ин Нижинского, но и на какого‑нибудь графа с приставкой ин к своему титулу. И в данной ситуации помочь графу Инвару ему было нечем. Одними денежными вливаниями, притом, не очень большими, решить вопрос самостоятельности графства было невозможно. Никакой суверен не потерпит ухода своих вассалов под крыло другого владетеля, пусть и самого императора. Финансовые вопросы своего двоюродного брата, пусть и императора, абсолютно не волновали владетеля Северо–Западной провинции герцога ин Нижинского, как и любого другого на его месте. Пока не было никакой возможности для централизации императорской власти.

Слаба императорская власть, слаба. Как ни пытался владетель богатейшей Восточной провинции, выбившийся в одни из первых лиц Империи, усилить власть императора даже в ущерб собственным интересам, пока ничего не получалось.

И, к счастью графа и к удовольствию герцога, его первая миссия вполне удалась, ибо пираты чуяли в речной торговле вполне приличную выгоду для себя и считали, что было ошибкой ранее не обращать на эту статью дохода. На мнение двух противоборствующих империй, как и другой, Восточно–Анданской, еще одного соседа Саларской и ее союзника, они особого внимания не обращали, так как вполне были способны перекрыть их морскую торговлю. Более того, в их руках давно находилась часть бывшей территории третьей империи с удобным портом и прилегающей территорией до самого устья Великой реки Дэлинэ, теперь носившая гордое имя Великий Анданский султанат. Еще пираты покровительствовали небольшому графству Далар, удобно расположенному на небольшом полуострове у выхода из заливов с устьями рек Вереста и Талассуир, тем самым контролирующему торговлю великих держав. Вообще, на Анданском море Республика Трех Островов была очень серьезной силой.

Но, к сожалению, вторую миссию граф Инвар провалил, хоть и сумел выбраться из такой сложной ситуации. Хотя, похоже, не без выгоды для себя. И еще этот неизвестный маг? Как бы перетянуть его на свою сторону? Ладно, есть еще барон Мюнгауз. Может, ему удастся сделать что‑нибудь? Но герцог уже заранее знал, что его надежды несбыточны. Ну что же, пора переходить ко второй стадии операции. Все подготовлено основательно, люди привлечены, находятся на исходных позициях, и должно получиться как надо!

* * *

Внутри графа Инвара Макенского тоже все кипело! Не хочет герцог выполнять своих обещаний, не хочет. Мало того, что отправил на верную смерть, так и не предпринял никаких мер для спасения своего тайного агента. Если тогда барон Мюнгауз хотя бы навестил пленников в зиндане, и то было бы спокойнее на душе. А так, скорее всего, в целях политической целесообразности графа и его людей принесли в жертву. Наверняка, у барона были соответствующие инструкции. Понятно, от кого.

Да, натворил Ринвар дел. Как бы помягче объяснить Первому Министру, что не было иного выхода, кроме как бежать. Не поймёт. У него свои интересы, и жизнь графа и его сына для Его Светлейшей Милости не представляет никакой ценности. Поэтому‑то и граф Инвар предпринял свои меры для страховки. Зарегистрировал соглашение в Архивной службе и банке, потом переговорил со своей кузиной Аннесой, баронессой Пармской, находящейся в большой милости у герцогини Хварской, в свою очередь входящей в ближайшее окружение супруги императора Её Светлейшего Величества Ингальды. Оригинал соглашения оставил на всякий случай у доверенного архивариуса, а вот для доклада приготовил копию.

На этот раз обошлось. Вроде гроза миновала. Конечно, Первый Министр не оставит просто так выходку своего тайного агента. Но граф Инвар в дальнейшем планировал отмежеваться как можно больше и дальше от Его Милости. Устал он, и стало слишком опасно заниматься выполнением поручений герцога Аркеда ин Талара. Пусть пока мечта о самостоятельности графства останется мечтой. Пусть на какое‑то время всё останется как есть, но чтобы доходы сэра Персивиля повышались как можно быстрее, тогда и доходы графа тоже вырастут. Вот тогда и можно подумать об исполнении мечты. Вообще, где этот проклятый чужеземец?

Граф Инвар принял решение при первой же возможности отказаться от покровительства Первого Министра. Её Светлейшая Милость герцогиня Хварская благосклонно выслушала рассказ о поездке и пообещала рассказать о приключениях графа императрице. При этом она проявила большой интерес к сердечным делам Ринвара. Новости хорошие, и успокаивающие. Граф Инвар почувствовал себя увереннее. Надо отправиться в свое графство и заняться там делами. Хватит болтаться по диким землям и искать себе неприятности!

* * *

Вождь Тумэнгэр в раздумье. Есть о чем задуматься. Волновали его, прежде всего, дела всего племени. Но и свои, не очень хорошие и удачные, не давали отвлекаться на что‑нибудь другое.

Великий вождь, Предводитель Великого племени Шэн–гэ Тумэнбат дал своему приближенному задание.

— Тумэнгэр! Ты один из самих лучших моих советников. У тебя четыре жены, четыре дома и собственная богатая юрта, доставшаяся от предков. Много скота и разного имущества. Много пастбищ и других угодий. Тебе давно пора завести пятую жену. Молодую и нежную гурию. Мой сын и твоя дочь были обручены. Ты знаешь, что Тумэндэл теперь мёртв. Он слишком рано ушёл в благословенную Аргуну. Духи племени требуют отмщения. Найди этого чужеземца. Лучше доставить его в племя живым. Пусть он послужит нам. Раз этот чужак посягнул на твою дочь, пусть берет её в жены. Всё равно, она почти его невеста. Племени нужна свежая кровь. Может, твои внуки будут могучими шаманами, сильнее, чем твой сын. А кровь мы прольём другую. Этого имперского графа надо убить. Если возможно, и его сына. Они тоже виновны в том, что моего сына поглотили духи.

Теперь вождь жалел о том, что связал свою судьбу с чужеземкой. Последняя жена доставила ему хлопот. Эта южная красавица, Эленор, хоть и родила сына и дочь, никогда не любила и не преклонялась перед своим мужем. Да и дети совсем не были похоже на отца. Светловатые, широкоглазые, они отличались от него, смуглого и узкоглазого. Эленор, как говорили ему доброжелатели, вполне могла наставить рога своему нелюбимому мужу. Но доказательств не было, и не могло быть. Тумэнгэр был уверен, что дети его. Если бы это было не так, он сам бы предал неверную лютой казни.

Дочь Бадацэг пока носит черный головной убор — большое шалэ скорби по своему бывшему жениху Тумэндэлу. Но, как сказал Предводитель, она уже предназначена этому чужеземцу. Сын Алтангэр тоже чудом спасся от рук этого человека. Но эти двое не дружат с другими детьми. Это не очень трогает Тумэнгэра. Он и сам не в лучших отношениях с братьями и сестрами. Прежде всего виноват он сам, что сразу не положил конец вражде младшей со старшими женами. Да и не страшно это. Пусть враждуют. Лишь бы не трогали Ардэнэ, третью, и самую молодую и красивую жену. Но, когда он возьмёт в дом уже пятую, молоденькую гурию…

— Вождь Тумэнгэр! Пришли важные известия.

Размышления вождя прервали на самом интересном месте. Если бы это не был нукер Балдугийн из его личной охраны, то виновнику могло достаться плетей. А так…

— Докладывай, Балдугийн. Только кратко!

— Вождь Тумэнгэр! В стойбище прибыли купцы из Саларской империи. Нукер Хотга, сопровождавший их, случайно услышал, как торговцы обсуждали случай, произошедший на Тирасском перевале. Там разбойники, напавшие на торговый караван, говорят, были сожжены как раз адским огнем и разогнаны молнией. Притом маг был один.

— Хорошо, Балдугийн. И дальше также хорошо слушай людей и узнавай новости. Постарайся у этих торговцев узнать еще больше об этом маге.

О том, что чужеземец исчез один, бросив имперского графа с его людьми в пограничной крепости, вождь уже знал. Да, не простого чужака сумел пленить Алтангэр. Не простого. А все этот дурак Тумэнэлз. В своем высокомерии не удосужился выяснить подробности пленения. Если бы на его месте был хоть кто‑то другой, то уже то, что на чужака не действует Облако Забвения, было бы достойно самого пристального внимания. А тут и молния, бившая воинов, и белая магия вместе с амулетами! И сын его рассказал этому недалекому вождю всё. Что понял, что тот шаман Белого, так как когда они с Шарафом подошли белолицему, то его защитил белый свет. Что он на следующее утро просто хотел убедиться в этом и узнать, почему чужак остался жив, так как со страху бил по нему на всю свою мощь. И узнал, что у пленника амулеты. А то, что Бадацэг напоила его водой, так такой ценный шаман мог просто умереть. А вождь Тумэнэлз ничего не сделал, чтобы разобраться и перетянуть это человека на сторону племени. Надо было создать ему хорошие условия, дать денег, женщин, наконец. Может, он бы оценил добро и согласился помогать племени. Вождь же просто приказал бросить пленника в вонючий зиндан и наблюдать за его мучениями. Вождь Тумэнгэр был полностью согласен с сыном.

И дурак получил по заслугам. Великий вождь, Предводитель Великого племени Шэн–гэ Тумэнбат, великий и в своей ярости, просто прогнал этого недостойного в самое дальнее стойбище, наказав, чтобы тот больше никогда не высовывал свой нос оттуда.

А белолицый отметился и в баронствах. Надо же, теперь он претендует на земли племени. И с этим алтарем ничего поделать нельзя. Нет в племени таких могучих шаманов, что были в древние времена. Дряхлый Великий Шаман только по названию великий. Поэтому и Предводитель не хочет идти походом на юг. Слишком многие могут покинуть племя. Одно дело, когда есть поддержка могучих духов предков, и другое, когда даже Облако Смерти не может убить чужеземца. А имперцы? Пусть побольше шлют золота и подарков. Можно на эти деньги вооружиться и пройтись по баронствам. А можно по Вейскому проходу пощипать Веренское графство, и даже Вересковое королевство. А сами империи слишком сильны, и без поддержки всей степи их не одолеть. Пусть воюют меж собой и шлют в степь побольше рабов и красивых девушек. Нет, Тумэнгэр больше не возьмет в жены чужеземку. У него уже есть на примете одна гурия в одном из стойбищ племени. А теперь надо поговорить с дочкой.

Бадацег не ожидала, что отец скажет эти слова. И от неожиданности она сильно покраснела и от смущения просто кивала головой.

— Дочь моя! Я разговаривал с Предводителем. После смерти Тумэндэла ты свободна. Вождь наш разрешил тебе снять шалэ скорби. Я ничего предлагать тебе не буду. Ты вольна в своих действиях. Сама знаешь, что многие думают, что ты теперь невеста белолицего чужака, что посмел предложить руку и сердце. Все зависит от твоего сердца. Если ты, дочь моя, решишь, что белолицый достоин стать твоим мужем, то можешь снова заплести косу невесты. Если же нет, то другая может сделать это. Если ты согласишься на это. Предводитель хочет пригласить чужеземца в наше племя. Ты же знаешь, что он уже подчинил себе южный алтарь храма тех, которые поклоняются своему рыжему богу, и претендует на эти земли. Так вот, Предводитель готов отдать ему южные земли, если белолиций даст обет помогать племени и не воевать против нас. От него даже не потребуется принести клятву духам предков. Ты можешь написать письмо ему, ибо я собираюсь отправиться на юг на поиски этого человека. Если же ты считаешь, что он не стоит даже одного удара твоего сердца, так и быть, если не удастся его уговорить или пленить, отдам приказ убить его. Решай, дочь моя!

Нет уж! Бадацэг никогда не отдаст чужеземца другой женщине! Раз она спасла его, то и он навсегда будет только её мужем. Южане обычно берут только одну жену. Их бог запрещает. Если он действительно еще и жрец рыжего бога, то Бадацэг точно будет его единственной женой, и ни с кем не будет делить своего мужа.

— Отец, я сегодня же расплету косу и сниму шалэ скорби. А завтра снова заплету косу невесты. Раз я спасла его, и он при всех попросил моей руки, то пусть сдержит своё слово и возьмёт меня в жёны!

Глава 13

Милый дом…

У меня опять неприятности. Или одна, но очень большая и важная для меня. Я не смог зажечь огня. Решил проверить кое‑что, и вот… Не получилось. Время от времени мною в пути проводились небольшие тренировки. Ну там, вызвать огонёк, посмотреть на шарики молнии… Прежде всего, этим я успокаивал себя. Не верилось, что так может быть. Вот и доигрался. Не зажглось ни одного огонька, даже самого малюсенького. Вот с молнией было все в порядке. То есть, не совсем в порядке. Шарик, что я создал, был таким маленьким. Таким можно прибить разве что какую‑нибудь крохотную птичку, но не толпу людей. Мне сразу стало неприятно. Амулет огня, когда я достал его, показался мне совсем холодным. Обычный яркий, красный цвет, каким он светился вначале, сменился тусклым, еле–еле различимым. Похоже, выдохся. Как писали в книгах, его надо зарядить. А как? Я не знаю.

И жреческий свет не вызывается. Не совсем, но почти. Камень, когда я попытался воспроизвести оранжевый свет, только чуть–чуть и засветился. Но, слава богу, хоть какое‑то утешение.

Чувствую, что болезнь прошла почти полностью. Вот именно, почти. Осталось только легкое недомогание, вроде насморка. Что‑то быстро болезнь прошла. Как‑то дома от такого воспаления я лечился целый месяц, и то тогда был намного моложе. А сейчас, десять дней, ранение в бок, и сильное воспаление, и ничего. Чувствую себя почти как огурчик. Что вроде бальзама на израненную душу.

Что только не передумал, и ничего не придумал. Может, все наладится. Думается, что истощился я. Просто физически. Ведь по моим подсчетам и согласно часам прошло уже больше месяца, как я мотаюсь по этому миру. На пределе своих сил. Неустроенный, словно бомж, одинокий, преследуемый врагами. Нет своего дома, друзей, привычной среды. И неизвестно, где я окажусь, скажем, завтра. Надо устраиваться хоть где‑нибудь.

— Милорд! Там, это, стражник пришел, с каким‑то, говорит, чиновником! Спрашивают Вас! Ну, проверить хотят, кто такие и откуда.

Приплыли. И здесь паспортный режим. Наверное, тоже надо платить товарищам и господам, поставленным следить за соблюдением законности. Но в их карман.

— Господин Коста Базиль из города Дэлина из Западного Дэлинора? Я не ошибаюсь? Позвольте представиться. Местоблюститель канцелярии внешних связей при городской управе имперского города Амхары Щараим Финкельн. Стражник внутренней городской стражи Габрик Щаркан. До нас дошли сведения, что на постоялом дворе «Сломанная подкова» остановились несколько путников из северных баронств. Вы знаете, что по правилам пребывания иностранцев на территории Саларской империи надо заплатить въездную пошлину, и если задерживаетесь на срок более чем три захода светила, надо отметиться в городской управе у нас.

— Да, да, уважаемый Щараим. Въездную пошлину с нас удержал хозяин двора уважаемый Геркул еще при поселении. К сожалению, я был болен и смог встать на ноги совсем недавно. Поэтому не было никакой возможности навестить Вас. Но, раз Вы здесь, не сможем ли мы утрясти формальности прямо здесь. Знаете, я ещё не совсем поправился. И, не могли бы Вы подсказать, где можно приобрести небольшой домик. Чтобы можно было устроиться там с семьей. Мы, знаете ли, планировали осесть в вашем городе. Разумеется, Ваши услуги будут вознаграждены.

— Э, я не знаю, пока у меня таких сведений нет. Надо навести справки.

— Сударь, Вы желаете приобрести дом? У меня есть на примете один такой. Моя тётушка переезжает в Беруссу и может уступить Вам за сходную цену. Только, расположен он не совсем удачно. За городом, хоть и не очень далеко. Но дом хороший, и участок не маленький.

— А вода там есть?

— Как же, сударь, есть. Озеро там, Голубиное, рядом. Место красивое.

Надо посмотреть. Этот стражник со своим домом подвернулся удачно. Все равно надо где‑то осесть на постоянное место жительства. Не хочу быть бомжом. Домик на берегу моря, лучше океана, хороший пляж, речка там рядом, и лес. Большой, густой, уютный. Лучше чтобы сосновый бор, и березовая роща рядом с липовой аллеей. Чтобы можно было уединиться и отрешиться от всего. Слушать тишину. Да, мечты, мечты!

— Уважаемый Щараим, позвольте представить, мои дочери Мириан и Пеллия! И сын моих знакомых Салаир.

— Сударь, я баронет Салаир Сакен, сын барона Альвано Сакена из княжества Вараннесса, сейчас сопровождаю милорда Косту в его поездке!

Все, приплыли! Ну, мальчик, ну, выдал! Что же будет?!

Нет, ничего. Чиновник со стражником вроде как незаметно, но не для меня, переглянулись друг с другом, и успокоились. Все, потекла крыша, и очень сильно. А что делать? Купец Щирак и его люди подписку о неразглашении не давали. Все, устраиваем свои дела здесь и делаем ноги. А пока надо выпутываться из этой истории.

— Уважаемый Щараим, скажу открыто, у моей семьи небольшие проблемы дома. Пока все не утрясется, хотелось бы пожить где‑нибудь в спокойствии. Я могу компенсировать ваши неудобства как‑нибудь? Мы люди скромные, спокойные, и вот еще, как не кстати, болезнь. Хотелось бы хоть еще месяц другой отдохнуть в спокойствии, в тишине, без суеты.

Люди попались понятливые, и за пять золотых чиновнику и два стражнику мне удалось решить все проблемы. Плюс двадцать золотых за дом тетушке Гузиль и ещё по одной за регистрацию сделки и оформления недвижимости, и я стал собственником вполне добротного домика в окрестностях Амхары. Также по одной монете за меня и девушек за прописку, и количество жителей города увеличилось на три человека, а у меня, уважаемого сэра рыцаря, уже официально согласно законам Саларской Империи появились две дочери дворянского сословия. На что мы получили кучу пергаментов, как на имущество, так на гражданство и родство. Всего лишь двадцать серебрушек за мальчика позволили тому временно проживать на любой части северо–восточного княжества Берус, включая и столицу Беруссу. И еще обещание понятливых товарищей, что особо распространяться о нас не будут. Тем более, покупку загородной фазенды я постарался осуществить как можно незаметнее для окружающих.

Заодно я немного вошел в курс дела о жизни и порядках в славном городе Амхара. Всей деятельностью на территории города и прилегающих землях ведала управа с множеством канцелярий. Начальником или местоблюстителем одной из них и являлся уважаемый Щараим Финкельн. Стража относилась к другой канцелярии. Стоит отметить, что в спокойном торговом городе Амхаре внутренняя городская стража была относительно немногочисленной. Зато здесь имелось множество частей пограничной стражи и имперских войск. Таких секретов мне, конечно, никто не сообщал, да и не стоило увлекаться этим. Мой покровитель оказался достаточно авторитетным человеком в городской иерархии, поэтому мне просто не повезло познакомиться с другими достойными людьми.

Домик девушкам понравился. Недалеко от города, вне городских стен, на берегу небольшого Голубиного озера среди полей и рощиц располагался скромный уютный посёлок формально жителей же города, по каким‑либо причинам, не сумевшим или не пожелавшим приобрести жильё в самой Амхаре. Так как он приютился далеко от основной дороги, и рядом не было никаких замков и фортов для защиты, то участки здесь были не очень дорогими. Вообще‑то тётушка Гузиль оказалась вполне обеспеченной миловидной женщиной, вдовой купца, без детей, даже моложе меня, привлекательной и фигуристой, но, на мой взгляд, немного полноватой. Хотя, здесь такая комплекция очень ценилась, и бывшая хозяйка дома считалась завидной невестой для многих вполне солидных мужчин. Что и предопределило её желание переехать в столицу княжества. К сожалению, неустроенный мужчина с двумя дочками, беженец со своей родины, как она решила, видимо, про меня, пусть и дворянин, был не совсем во вкусе этой достойной женщины. А жаль.

— Милорд, а здесь красиво. Дом хороший. Участок большой. Озеро, речка. Мне нравится.

— Мириан! Пеллия! Не зовите меня милордом. Можете звать отцом. Если неудобно, то зовите просто Коста. Вы же теперь мои дочери. Даже согласно законам Империи.

Вот так и стали мы жителями славной Амхары. Быстренько перетащили наши немногочисленные вещи, устроили большие закупки необходимого, особенно для девушек, и зажили семейной жизнью счастливою. Только некому было называть меня большим мальчиком, но а себя непоседливым солнечным зайчиком.

Всё! Пора заняться сельским хозяйством. И что же посадить мне в первую очередь?

Думал, думал, и надумал. Сейчас лето, и многие растения сажать поздновато. Хотя, как я слышал, здесь всегда тепло. И зим не бывает. Правда, говорят, бывает и холодно. Как холодно, сколько градусов, не знаю. Пожить надо, осмотреться.

Тем более, кто же будет за всем смотреть? Девушки мои городские, неприспособленные к сельскому хозяйству. Сшить что‑нибудь, связать — это они могут. И читать, писать не очень. С трудом, но могут. Частично это и моя заслуга, как и мальчика. Салаир, как сын барона, получил неплохое воспитание, в том числе, в отличие от части знати, умение читать и писать на уровне достаточно грамотного человека, то есть ученика начальной школы, как у меня дома на Земле. Хотя, честно признаться, здешняя письменность тоже не очень привычна для меня. Иероглифы, настоящая китайская грамота. Но, слава богу, оказывается, она одна для всех стран, по крайней мере, на востоке. Вроде латыни в древнее время на земле. Даже боженька, хоть и Потерянный, не растерял свои знания языков, да, похоже, потихонечку осваивал и что‑то новое. Поэтому не удивительно, что я знаю этот древний суварский язык, даже в новом варианте. И читать могу, и писать, правда, с ошибками. Здесь не так много очень уж грамотных людей, даже среди знати, поэтому пока не страшно. Документы, с которыми пришлось иметь мне дело, писали грамотные, специально подготовленные люди, а я только подписывал, что соглашение, что пергаменты, полученные уже здесь. А что, дела должны вестись специалистами. Но надо привыкать к здешним условиям. Знаю я, оказывается, еще несколько языков. Так и вертятся странные слова на языке, но применять пока не приходилось. Кроме степного шэнгэ, языка Великого племени Шэн–гэ. Что в северных баронствах, что в Таласской и Саларской империях, разговорным был новый суварский язык, правда, со своими диалектами не только в одной стране, но и во многих областях каждого. Как я убедился в этом, общаясь с графом Инваром, прекрасно знавшим и степной язык, как и его сын. Воина графа тоже немного понимали степняков, но очень ограниченно. Да и у них самих можно было различить пару диалектов. Но понять можно было всех. Письменный суварский язык, в отличие от разговорного, был единым, так как являлся всего лишь несколько измененным вариантом древнего. Так что, никаких языковых проблем у меня не было.

Ну, и что можно сажать на этот раз? Решил пока не связываться с дополнительными проблемами, а просто посадить пять имеющихся у меня картофелин, три луковицы и пару головок чеснока. И так уже высыхать начали. Вдобавок чуть подсеял лука–севка и чеснока. Для пробы. Что получится. И подробно объяснил девушкам, что это я тут посадил, и для чего. Сказал, что все из далеких стран. Что ещё никто не пробовал их выращивать тут. На самом деле, местные аналоги земных овощей тут имелись. Они, конечно, были совсем другими, но примерно соответствовали. Так что ничего странного и экстраординарного для девушек не происходило. Просто милорд, а теперь и их официальный отец, решил посадить для пробы что‑то съедобное. Может, вкусное, а может, и нет.

— Милые мои, есть их пока нельзя. Даже когда вырастут. На следующий приход весны, может быть. Но только чуть–чуть, для пробы. Когда‑нибудь их будет много, тогда и будем есть. Если понравится.

Так в хлопотах пролетели еще три дня. Успел открыть в Амхарской городской кассе взаимопомощи четыре счета — на себя на пятьсот золотых, на Мириан, Пеллия и Салаира каждому по сотне. А ещё мне нежданно предложили вложить средства в местное предприятие, что я и сделал, став собственником его части. Сделал, так сказать инвестирование средств в местную экономику.

Когда я по старой привычке зашел на постоялый двор пообедать, ко мне подошел хозяин двора Геркул. Мы уже как три дня съехали с номеров, и обедали и ночевали в своем новом доме. А тут я как раз подумывал положить ещё пять сотен золотых в другой банк, но уже с центральной конторой в Беруссе.

— Сэр, приятного аппетита. Что‑то Вас не видно несколько дней. Как съехали, так и потерялись. Не заходите даже пообедать. Может, переехали в другой постоялый двор?

— Да, дела вот, уважаемый Геркул. В дорогу собираюсь. Думаю, может съездить в столицу Империи. Здесь мимо проходил, и решил заодно пообедать у Вас. Как дела у Вас? Хорошо ли идет торговля? Много ли гостей нынче? Как здоровье? Как Ваша супруга и дети?

— Слава Всевышнему, все хорошо. И семья в порядке. Дела так, пока ничего. Что‑то тревожно в степях, и многие с баронств привозят свои семьи сюда.

— Что‑то загрустили Вы, уважаемый Геркул? Что‑то с делами не так?

— Да вот, развернуться не могу, уважаемый Коста. Тесноват двор‑то. Прикупил я кое‑что. Давно уже. Только средств не хватает. Ремонт сделать, пристроить склады, новые комнаты для гостей. Да и второй зал в таверне открыть надо. Народу‑то много, а мест не хватает. Хочу деньжат занять, только условия не очень подходящие. Нынче многие расширяться вздумали, поэтому на ссуды рост произошел. Чуть ли не две пятых от части ссуды просят, а это для меня дорого. И возврат уже поздней осенью.

— И сколько Вам не хватает, уважаемый Геркул?

— Да сотен пять не помешало бы.

— Знаете, у меня есть эти деньги. И я готов на приемлемых условиях предложить их Вам.

— Только, сэр, у меня не получится меньше чем через один приход весны вернуть их Вам. Может, вы вступите со мною в долю?

— В долю? Заманчиво? И какие будут условия?

— Сэр, мой двор можно продать сейчас за две тысячи с лишним золотых, где‑то за две пятьсот. Может, и на три тысячи потянет. Если Вы сейчас предложите пятьсот, то я готов уступить Вам, скажем, три десятых части. Больше не могу. Если захотите потом взять Вашу долю деньгами, то через пару приходов весны можно будет спокойно рассчитаться.

— Хорошо, так и сделаем.

И я стал собственником части постоялого двора «Сломанная подкова» с условием возврата этой доли через два года уже наличными средствами. Оформление всех бумаг взял на себя мой деловой партнер. Рискованное дело. Но тут я подумал о девушках. Если со мной что‑нибудь случится, то пусть хоть Мириан и Пеллия будут вспоминать обо мне. А то ведь не останусь даже ни у кого в памяти. А так, хоть по бумагам они будут числиться уже моими дочерями. И, может быть, даже кое–какое наследство останется. Чтобы не таскать ценные бумаги с собой, я положил их все на хранение в Архивную службу Амхары, сделав себе копии. И кое‑что дочерям. Даже завещание составил. Все честь по чести.

Тут прибежали Сулим и Шеркень. В последние дни пути наши не пересекались. Я не афишировал свои дела, а они крутились где‑то. По крайней мере, пока у нас не было совместных дел. Одно мы закончили, другие не появились.

— Сэр, мы тут слышали, что Вы уезжаете.

— Да, Шеркень, ненадолго. Хочу с Салаиром проехаться в южные края. Там, говорят, могут быть прибыльные дела.

— Да, на юге всегда было не спокойно. Не то, что в Амхаре. Хотя, за горами одни разбойники чего стоят. Не говоря уже о степняках.

Сулим знал, что говорил. По его словам, за годы наемничества он где только не успел побывать. И на севере, где сопровождал торговые караваны, и на юге, где даже участвовал в пограничных стычках.

— Сэр, а как же Мириан и Пеллия?

— Ну, они пока останутся дома.

Я попросил своего делового партнера присмотреть за девочками. Он тут же вызвал парочку своих дальних родственников — мужа и жену. Мужчина когда‑то служил в имперских войсках и вышел в отставку по ранению. А жена его родила аж пятерых. И теперь пара сыновей и три девочки, самому старшему из которых было всего тринадцать, осваивались в загородной фазенде, тем более, там было где останавливаться и родителям, и детишкам. Заработную плату семье обещали хорошую, до десяти серебрянок в день каждому взрослому и до трех детям, что было намного выше обычной платы, тем более детям, которые зачастую работали только за еду. Плюс бесплатное питание, с общего стола. Девушки сначала оторопели, но когда я привел довод, что теперь они уже официально мои дочки, и пора им привыкать к своему новому положению, успокоились. Ещё я строго настрого предупредил их, чтобы не зазнавались и вели себя как настоящие леди в моем понимании, то есть были воспитанными, аккуратными, доброжелательными и прочее, и прочее. И оставил целый список того, что я понимаю под этими прочими. К сожалению, я никогда толком не занимался воспитанием своих детей и там, так как в меру своих сил, возможностей и желания обеспечивал им хлеб насущный. И не преуспел даже в этом. Девушки уже взрослые, поэтому я просто предъявил им свои требования и видение, каким бы хотелось видеть мне своих подопечных.

— Сэр, я хочу попросить у Вас руки Пеллии!

— Что? Шеркень, а девушка сама знает об этом?

— Пока нет.

— Вот когда она сама скажет, что согласна выйти за Вас замуж, тогда и можно говорить об этом. Так как я уезжаю, поэтому оставим всё как есть. Будет, так сказать, проверка чувств. А вот, если к этому времени вы придете к согласию и проявите взаимные чувства друг к другу, то да, без вопросов. Счастье да любовь вам.

— Сэр, тут торговый караван отходит на днях. В Беруссу. А там меня ждут некоторые мои ребята. Я мог бы переговорить с главой каравана.

Я немного подумал и согласился. Не вдвоём же с Салаиром ехать. Можно остаться прямо на дороге в неприглядном виде. И то это в лучшем случае. А до этого Сакена наверняка не меньше недели пути.

— Хорошо, Сулим. С караваном, так с караваном!

* * *

Мириан и Пеллия не могут нарадоваться на свой новый дом. Во–первых, им понравилось само место. Недалеко озеро и небольшая речка. Место очень красивое. Хоть и не в самой Амхаре, но рядом. Дом большой, пусть и деревянный, но из пяти комнат. Одна большая — для приема гостей, другая — кухня с печкой и большим столом, третья — с кучей мебели опять для гостей, а четвертые и пятая — маленькие, с кроватями, со столиками, шкафами для белья уже для девушек. Надо же, собственные комнаты, и все с мебелью. А еще во дворе, огороженным высоким деревянным забором, имелось пара амбаров, конюшня, и большая баня из двух комнат, каждая со своими печками. Не считая большого легкого сарая и некоторых других строений. И отдельный колодец с чистой ключевой водой. Большой огород пустовал, так как бывшая хозяйка готовилась к переезду. Но их новый отец сразу же вскопал грядки и засадил их чем‑то из далеких стран. И подробно объяснил девушкам, что делать.

И денег у них много. Так много, что девушки не знали, что с ними пока делать. Но тут же в них проснулась бережливость. Потратить всегда успеется, тем более дом большой, и расходы предстоят немалые. И на запас у них в кассе взаимопомощи тоже немало денег.

А еще у них появились новые жильцы. Глава семьи старый солдат Гиркул, такой же по возрасту, как и их новый отец Коста. Его жена Гиркулина, вообще‑то ее имя было Жилина, намного моложе. И у них куча детей. Старший, тоже Гиркул, ровесник Салаира, очень работящий и любил вырезать разные подделки из дерева. Две девочки, Аннина и Мартина, чуть младше, почти одинаковые, все время помогали матери. Младший Гертул все время вертелся вокруг Мириан и Пеллии, таская за собой также младшую сестренку Кату, такую смешную и симпатичную. Они все поселились в комнате с мебелью, где как раз им хватило места. Глава семьи смотрел по дому, что делать, и делал. А еще все время сторожил, также и ночью. Милорд Коста оставил ему меч, щит, и лук со стрелами, также пару арбалетов. Один из них уже осваивал его старший сын. Гиркулина хозяйничала по дому, готовила еду на всех. А потом они все вместе, и Мириан, и Пеллия, и Гиркул с Гиркулиной, и дети завтракали, обедали и ужинали. Так повелел отец. И самим девушкам так было привычнее. Готовила Гиркулина очень вкусно, что понравилось и Салаиру, перед тем как уехать, несколько заходов светила пожившему в этом доме.

Новая семья сразу же начала работать и в огороде. Они посадили много всяких растений и ухаживали за ними. Девушки помогали им и одновременно при этом учились вести хозяйство.

Время от времени приходил торговец Геркул, хозяин постоялого двора. Он любил угощать всех разными вкусными вещами, которые приносили его слуги. А еще торговец приводил вместе с собой пожилого учителя, который учил девушек грамоте и разным манерам.

— Лэри, вы теперь благородные и должны уметь вести себя в их обществе. Вот, учитель Гариан присмотрит за вами. Учитесь и слушайтесь его. Так наказал ваш отец. Пусть будет тяжело, но вы должны хорошо читать и писать, уметь вести счет того, сколько денег вы получили и сколько потратили, также уметь петь и танцевать.

Ну, петь и танцевать девушки любили. А когда старый учитель зачитал им несколько легенд из книги, что все время таскал с собой, то они захотели выучить грамоту, как и он. Ну, а считать деньги и разные вещи, и все остальное это было очень важно. Это девушки понимали прекрасно и без слов торговца.

А еще часто девушек навещал Шеркень. Пеллия уже знала, что он попросил у Косты ее руки. Она не была против того, чтобы стать женой этого умного и очень милого молодого человека, но только с согласия отца. А он уже уехал, и когда вернется, пока неизвестно. А еще девушка подозревала, что и Мириан неравнодушна к воину Сулиму, хотя и не говорила об этом.

Часто Мириан и Пеллия вспоминали своих родителей, братьев и сестер. Но что делать, они пока ничем не могли помочь им. Им было больно вспоминать те дни, когда их сами родители продали в рабство. Против собственной воли с их глаз текли слезы. Не хотелось вспоминать и то время, когда рабский караван шел на север. Тогда их наполняла злость. Хорошо, что милорд Коста наказал этого работорговца и наемников за все те унижения, что перенесли девушки. А ведь их могли еще и изнасиловать, как это сделали с несколькими девушками, не выдержавшими издевательств и захотевшими убежать. Хорошо, что теперь их отец маг, и тем, кто вдруг захочет обижать девушек, мало не покажется, когда они попадут в руки Косты.

Глава 14

Пути, дороги… Холода, тревоги…

Всё, мы наконец‑то приближаемся к Беруссе. Достали меня эти вечные поломки. Купец Жадгир оказался действительно жадным типом. Запросил с нас десять золотых, когда обычная такса составляла всего пару на взрослого, да и то при предоставлении места на телеге и питании с общего котла. А дети до десяти ехали бесплатно, если старше — то в полцены. А мы с Салаиром на своих лошадках, и припасы свои. Был бы я сейчас в силе, то посмотрел бы, кто кому приплачивал. А так… Молчу. Правда, никто не знает, что мои силы пока иссякли. Тем не менее, пришлось выложить пять монеток. Если бы я не был жутко везучим, где было бы это золото? У разбойников.

А торговец все жадничал. Страшно торговался с кузнецами за ремонт своих телег, не докладывал еду в общий котел. Хорошо, что Сулим обещал в Беруссе сменить караван. Вот и вместо двух с лишним суток потратили почти четыре.

Столица княжества не разочаровала меня. Действительно, настоящий средневековый город. Мощные толстые стены с высокими башнями. И ров, правда, вонючий. Я бы не допустил такую антисанитарию. Расставшись прямо у ворот с караваном, мы проехали в город. Вот тут нам сделали скидку. Так как согласно бумагам я был рыцарем, что выше простого дворянина, а Салаир даже целым баронетом, притом несовершеннолетним, то с нас взяли всего тридцать пять серебрянок. Притом двадцать пришлось уплатить именно за Сулима, как за не имевшего льгот, хоть и простого дворянина, но наемника, с меня вполовину меньше, а с мальчика всего пять монеток. Если бы мы оставили лошадей, то платили бы раз в пять меньше. Но это только здесь. А в столице с нас содрали бы раза в три больше. И это только из‑за того, что мы числились гражданами Саларской Империи. С иностранцев плата была бы раза в два больше.

Город все же разочаровал. Опять же грязные улицы, никогда не знавшие дворников. Редко дома выше двух этажей, больше деревянных, чем каменных. Но это только на окраине. В центре роскошные дома стали соперничать друг с другом. Выше и краше — наверно вот девиз здешних архитекторов. Опять же выше пяти этажей ничего не попадалось, а вот по роскоши и всяким украшениям безвкусица била в глаза. Я не специалист в строительных вопросах, но такие милые, уютные особнячки попадались крайне редко. Больше всевозможные пристройки к домам, портившие когда‑то вполне красивые дома. Но, как сказал Сулим, опять же в центре престижнее жить, и поэтому земля дороже и уродливее постройки.

Мы спешили пристать к другому каравану, поэтому центр Беруссии с замком князя миновали стороной. Издалека виднелись высокие шпили типа знакомых башен Московского Кремля, но немного других.

Постоялый двор, где мы разместились на ночь, стоил нам в пару раз дороже, чем в Амхаре. Терпимо, все‑таки столица княжества. А вот еда была явно хуже. Названия, как в ресторанах, мудреные, но и, как там же, сплошной обман. Так дома в Амхаре наша экономка Жилина, родственница почтенного Геркула, готовила намного лучше. Даже Салаир не удержался и сказал:

— А дома лучше. Повезло девочкам.

Так как я завел привычку звать Мириан и Пеллию моими девочками, то и Салаир тоже про себя кроме как девочками их не называл.

Следующий день запомнился встречей с друзьями Сулима, которыми оказались такие же бывалые наемники Норан и Талан. Выходцы из небогатых семей берусских дворян, крепкие и умелые воины, они уже лет как десять сопровождали разные купеческие караваны. Хотя у них уже имелись дома в столице княжества, но мужчины так и не решились завести семьи.

А еще день прошел в подготовке к дальнейшему пути. Требовалось много всяких вещей, еды. Да и мне, еще окончательно не поправившемуся, требовался отдых. Хоть и Салаир порывался выйти в город и погулять там. Но без меня он на это не решился. Все‑таки наемники не такие уж доверенные люди. Второй раз попасть в рабство мальчику не хотелось, и он предпочел вместо прогулки по городу, как и я, немного поспать сверх обычной нормы.

* * *

Сотенный исаул легкой кавалерии Таласской Империи сэр рыцарь Инкалар Фенир проклинал тот момент, когда он согласился стать «рыцарем черного плаща и острого кинжала», проще говоря, разбойником. Граф Саркан Талариз, местоблюститель Стола учета имущества и торговых операций Канцелярии герцога Аркеда ин Талара, владетеля богатейшей Восточной провинции, и по совместительству Первого Министра Двора Его Светлейшего Величества Базиля второго, посулил ему баронский титул, если он согласится выполнить кое–какие операции во славу Таласской Империи.

— Рыцарь Инкалар, выполните задание, получите баронство. Таково твердое обещание Его Милости герцога. Вам что, баронства на дороге валяются, раз Вы не желаете участвовать в этой операции? И что, уже не дороги честь и слава Таласской Империи, форму воина которой вы носите? Что, не хочется даже должности сотенного исаула, который Вам присвоили по милости герцога?

Лукавил граф, лукавил. Рыцарь Инкалар был одним из лучших воинов и командиров легкой кавалерии не только герцогства, но и Империи. Вот только происхождение подкачало. Был бы он хотя бы баронетом, уже давно занимал бы должность командира какого‑нибудь полка. А так, надо ждать милости Всевышнего. И как раз сейчас, по мнению графа, такой случай.

— Рыцарь, Вам сейчас выпал шанс отличиться. Проведете удачную операцию, получите баронство. Провалите, никто не будет даже вспоминать Ваше имя. Для всех Вы будете разбойником. Только и всего. Там уже есть действующий отряд, который провел немало удачных операций. В том числе и похищение сына этого мелкого барона. К сожалению, эти разбойники мелковаты для такого задания. Но проклятый замок стоит на слишком важном месте. Вот поэтому его надо захватить и на какое‑то время привести в негодность. Для этого Вам, кроме полусотни кавалерии придаются воины из личной сотни герцога и несколько боевых магов, задачей которых как раз и будет разрушение замка. Вы будете обладать даже преобладающим численным преимуществом.

Граф знал, что на этом операция не закончится. Целью были золотые рудники спорного графства Намир, теперь входящего в княжество Восточная Вереста Саларской Империи. Герцог Аркед ин Талар мечтал разграбить их для причинения как можно большего вреда соседям, а если получится, и улучшения своего финансового состояния. Этот небольшой замок, относящийся уже соседнему княжеству, мешал скрытному проникновению специальных подразделений в тыл вражеских войск, прикрывающих графство. Но даже граф не знал, что командир элитного отряда воинов герцога «Степные волки» уже получил устный приказ Владетеля не оставлять прочих живых свидетелей этой операции, кроме воинов отряда, в надежности которых сомневаться не приходилось.

* * *

Вообще, путешествие мне понравилось. Не то, что первая часть пути к Беруссе в караване купца Жадгира. Мне повезло, что купцы расщедрились и наняли целых двух магов. Ещё бы! Целых два воздушника, судя по их синим накидкам. Первые маги, которых я встретил так близко. Старший, наставник Сервент Берский, оказывается, со своим учеником Ольвером из Берска решили подзаработать деньжат. Такое, как я уже ранее слышал, практиковалось, так как магам не запрещалось бывать и на вольных хлебах, помимо денежного, вещевого, магического и прочего содержания из казны.

И я сразу, ну, на третий день путешествия, когда в караване все более и менее успокоилось, пошел знакомиться с ними. Подловив момент, когда поблизости от магов никого не было, и прихватив Салаира для представительности, так как особо скрывать от мальчика пока было нечего, предстал пред светлые очи старшего.

— Сэр Сервент! Позвольте представиться, рыцарь Коста Базиль из Амхары! А это мой юный друг, мой воспитанник баронет Салаир Сакен, сын барона Альвано Сакена из княжества Вараннесса. У меня к Вам крайне конфиденциальный и щекотливый вопрос. Я с почтеньем отношусь к таким людям, как Вы, и поэтому простите мою нескромность, что осмелился обратиться. У меня завалился небольшой камушек, и я не знаю, что это такое, и что с ним делать.

Представьте себе очки. Простые, для улучшения зрения, которые носят многие люди. И вот размер глаз мага сравнился с стеклышками этого предмета при виде красного ограненного камня в простой золотой оправе. Не, не совсем простой, так как там имелись еще непонятные руны. И вот, маг уставился на меня, как некоторые стражи порядка на известный документ в руках товарища Маяковского.

— Сэр, откуда это у Вас?

— Достался по случаю? Я, знаете ли, некоторым образом Ваш коллега. Необученный, или как вы маги называете, дикий. Вот, смотрите!

Сконцентрировался и выдал чудо! Но! Шарик молнии, что я создал, был не таким уж и маленьким, как несколько дней назад. Он определенно вырос. Значит, путешествие идет мне на пользу. А что? Свежий воздух, физические нагрузки не такие уж большие. Сижу на телеге как бывший больной, и за небольшую дополнительную плату созерцаю окружающий мир. Лошадку мою и еще одну запасную ведет Салаир, как верный паж и оруженосец.

Теперь маг удивился еще больше.

— Сэр, Вы же маг огня? Как, разве никто не говорил Вам, что у Вас как раз такой амулет огня? Скажу честно, он у Вас очень редкий и дорогой. И емкость огромная. Таких сейчас не умеют делать. Наверняка это изделие Прошлых Времен.

Нет, не солгал маг. Не стал юлить, что сразу заслужил у меня уважение.

— Сэр, вообще‑то я знаю, что это амулет огня. Но дело в том, что, как мне намекнули, он не работающий.

— Нет, с ним все в порядке. Просто он разряжен. Я вижу, сэр Коста, что в нем осталось очень мало Силы. Вам бы в Берусскую княжескую магическую школу воздуха и лечения. Там есть несколько магов огня, которые могли бы его подзарядить. Правда, это очень долго и стоит больших денег.

Мы сразу почувствовали к друг другу расположение. Мой юный паж тоже нашел себе друга. Ученик мага воздуха Ольвером из Берска оказался из крестьян своего наставника. Точнее, как обладающий Силой он теперь являлся дворянином, как и его родители получили свободу из рук своего хозяина, мелкого рыцаря, отца сэра Сервента, сумевшего в молодости по случаю прикупить захиревшую деревеньку вместе с его жителями. Было ему лет шестнадцать–семнадцать, но бывший крестьянин робел пред целым баронетом, и поэтому Салаир стал верховодить в этой паре. После наставника, разумеется.

Остальные дни поездки до самой Верестянки пролетели незаметно. Мы были заняты, и занимались вполне серьезным делом — изучали теоретические основы магии. Правда, я попросил сэра Сервента попридержать мою тайну и не раскрывать наше с мальчиком инкогнито хотя бы в караване.

— Знаете, сэр Коста, при всем моем желании по возвращении я буду вынужден доложить Магистру о Вас. Магов огня меньше, чем воздуха и воды, а уж магов молнии можно перечислить по памяти. Тем более, все маги являются военнообязанными, и должны регистрироваться в Особой канцелярии княжества.

— Ну что Вы, сэр Сервент, разве я скрываюсь от кого‑то? Я же не нарушал никаких Законов ни княжества, ни, тем более, Империи. Просто я жутко страдаю от своего неумения в таком зрелом возрасте, и боюсь натворить чего‑нибудь. Ну не дело на старости лет снова изучить что‑то как юный нерадивый отрок, тем более молодым науки даются намного легче.

— Сэр Коста, а Вы не подумали о том, что раз в Вас проснулась Сила, то вы проживете намного больше. Правда, если умрете своей смертью.

Это уже легче. Все‑таки какой‑нибудь бонус бедному путешественнику должен быть. Если не умереть раньше, чем воспользоваться им. В чем уже успел убедиться, и не один раз.

Сэр Сервент, не знаю по какой причине, охотно стал делиться своими знаниями. Правда, теоретическими, так как до практических занятий, оказывается, как от неба до земли. Магическому искусству надо обучаться по многу лет на каждой ступени, притом все зависит от собственной Силы и умений. Можно проучиться всю жизнь, так и оставаясь таким же слабаком, как и ранее, но более опытным. И какой‑нибудь мало обученный боевой маг запросто разделает такого умудренного под орех просто потому, что он сильнее.

Заодно наставник тестировал своего ученика, заставляя того просвещать еще парочку учеников. Если Ольвер ошибался, или не мог объяснять чего‑то, что в своей школе изучил поверхностно, и поэтому просто не может донести то, чего не знает, то включался учитель и объяснял мне и жутко обрадованному Салаиру прописные магические истины.

— Сосредоточьтесь, сэр Коста. Представьте, что вы растворились в пустоте. Нет ничего на свете, кроме Вас и, скажем, воздуха. И Вам надо увидеть то, из чего состоит воздух. В нашем случае, вы увидите свет. Много света. Разные цвета. Если у Вас есть предрасположенность к чему‑то, то один цвет вы увидите наиболее ярко. К сожалению, магов, способных работать со многими стихиями, мало. Они есть, но их имена и способности является Тайной. Именно так. У нас в школе есть несколько наставников, владеющих магией воздуха и воды, или воздуха и жизни. Правда, ни одного, способных подчинять магии воздуха или жизни, и еще огня одновременно.

И я сосредоточился. Так сосредоточился, что, кажется, просто задремал. Такое сильное желание у меня было увидеть то, из чего состоит воздух, аж прям до злости, что у меня зарябило пред глазами. Да так ярко! Словно я наконец то увидел множество радуг в окружающем меня пространстве. Одни более яркие, другие — совсем слабые. Как больно глазам! Стоп! Это я уже видел и чувствовал. Еще в развалинах. Ну, спасибо боженька! Так ты меня, получается, тогда же и сделал магом. Так, из чего состоит воздух? Не знаю, но как говорил мастер Гипниус, но воздух должен быть синим, как цвет неба. Так, выделим синий цвет. Потрогать, что ли его? Как говорится, иди сюда. Сколь веревочке не виться, все равно придет конец. И я прямо в своем сне слегка потянул за толстый жгут воздуха. Но, видимо не рассчитал сил, так как было очень и очень тяжело. И еще было больно. В первую очередь, рукам. Но все равно оторвался небольшой кусок. И он был холодным. Обжигающе холодным. Удерживать в руке, как шарики огня или молнии, у меня не получилось. И я этот кусок просто откинул подальше от себя. И меня обдул свежий ветерок, такой приятный, как после знойной жары. И еще я почувствовал теплые руки у себя на плече. Кто‑то будил меня. И я проснулся. Окончательно проснулся.

— Милорд! Милорд, Вам плохо?

Это, оказывается, Салаир осторожно будил меня. Удивленный до невозможности маг–воздушник смотрел на меня. Рядом стоял с раскрытым до неба ртом его ученик.

— Сэр Коста, Вы слишком глубоко вошли в транс. Тем не менее, Вы только что применили Воздушное Облако. Признаюсь, я удивлен. Мне посчастливилось увидеть мага огня, сумевшего приучить и воздух.

Я посмотрел в указанную им сторону. Для своих занятий во время привалов мы выбирали места в чуть сторонке от каравана, чтобы меньше привлекать внимание. Со стороны казалось, что любопытные дворяне просто беседуют с магами. О чем, неизвестно. Желающие подслушать боялись приближаться к магам, особенно к старшему. Юнец в принципе не вызывал у них опасения. И зря. Ученик опытного наставника тоже кое‑что умел, правда по мелочи. Воздушного удара Ольвера было бы достаточно, чтобы у неосторожного долго болели разные части тела. Но то, что сделал я, было больше, чем у него. Небольшое деревце поблизости полностью лишилось листьев.

— Я поставил щит, поэтому волна пошла в сторону дерева. А так мы могли пострадать сами. Ваш удар, сэр Коста, был слишком силен.

— Ну вот видите, сэр Сервент, сколько неприятностей может доставить необученный маг! Тем более, такой дикий, как я.

— Да, Вам непременно надо учиться. Я бы в Беруссе поговорил с Магистром, и Вас непременно выделили бы наставника для индивидуального обучения. Тем более, что теперь Ваши умения должны остаться тайной для посторонних.

А еще я узнал у него, как подзаряжать амулеты. У мага–воздушника была парочка амулетов, как он считал, средней емкости, одна для удара воздушной волной, другая для защиты. Надо было энергию, разлитую в пространстве, захватывать в магический кокон, а потом переливать в нужный предмет, уже подготовленный для этого. Я попросил Сервента показать, как все это делается, тем более он время от времени пытался заняться этим. Его амулеты были не полные, ибо энергия все время тратилась на разные нужды. Но так как процесс это не быстрый, то маг время от времени пытался возместить потери. Кажется, я понял, как осуществляется захват энергии. Но вот сама зарядка не получалась, так как не хватало терпения на такую ювелирную работу. Нужны были многочисленные тренировки.

Еще мне посчастливилось наблюдать за процессом изготовления нехитрых амулетов. Это было одним из способов подзаработать даже студентам всяких магических школ и академий. Но процесс был очень и очень кропотливым и точным, поэтому без опыта и особого настроя приобщиться к этому искусству даже попытаться не стоило. Но делать амулеты мне было еще очень и очень рано. А вот готовый, имеющийся у меня, стоило подзаряжать. А как? Нужна попытка. Я чувствовал, что после эксперимента с воздухом у меня могло получиться и с огнем. Буквально перед приездом в Верестянку мне удалось получить и язычок пламени. Мои спутники были просто потрясены, как небольшой круглый устойчивый шарик огня в моих руках под действием слабой струйки воздушного потока размывался, превращаясь во всепожирающего огненного дракончика, названного мною так за переменчивый характер. А вот захватить потоки энергии для подзарядки и удержать у меня не получилось, так как тут и времени требовалось больше, и силы, не говоря уже об умении и постоянного внимания. Пот лил ручьем. После таких попыток дрожали руки и ноги. Хотелось сильно наесться и потом спать и только спать. Да, незавидная жизнь у магов, вынужденных все время копить силы. На все случаи жизни и на все время разных амулетов не напасешься, ибо их редко кто умеет делать. Еще они страшно дороги, ибо сами камни тоже большая редкость. Нужный материал надо уметь обработать, и не как украшение, а именно как амулет. И потом зарядить. Тоже процесс долгий и дорогой, хотя и не столь как сами камни.

Лишь мельком промелькнула еще одна интересная для меня тема.

— Наши амулеты еще не самые сложные, сэр Коста. Вот в Святой Церкви этим у жрецов вообще занимаются особые люди. И кто они и как все это делается, эта одна из самых страшных тайн, И, слава Всевышнему, что церковники не суют свой нос в магические дела. А если кто‑нибудь заинтересует их, то лучше самому закопаться в недоступное место, или сбежать на край света, где их нет. Но там наверняка есть уже свои жрецы. И чужому они тоже не будут особенно рады. Самое лучшее, чтобы церковники вообще про тебя слышали.

Если уж церковные амулеты тайна за семью печатями, то, что говорить о том, кто имел дело с целым алтарем храма. Хотя он и не понял там ни черта, и сам перепугался малость, но есть свидетели преступления, притом во множественном числе. После слов сэра Сервента пропало всякое желание хоть слегка поинтересоваться этой щекотливой темой. Да, надо спрятаться, и так, чтобы тебя не нашли. Или быть на виду, но чтобы до тебя никто не добрался. Проще говоря, как там говорят дома, надо быть круче вареных яиц, и тогда у желающих добраться до тебя руки будут коротковаты. Не у всех, конечно, но суметь бы спастись хоть от кого‑нибудь.

Постепенно мы приближались к столице княжества Восточная Вереста Верестянке, совмещая дорожные заботы с беседами и практическими занятиями по магии. Вот так бы и путешествовать все время, не зная никаких забот, тревог и волнений.

* * *

Странный человек, этот маг Коста. Вроде совсем простой, но все равно непонятный. Все его поведение показывает, что он не из этих мест, точнее, откуда‑то издалека. Пусть и представился рыцарем из города Дэлина из Западного Дэлинора. Пусть и одет соответствующими образом, и достаточно богато, и воинские доспехи имеются. Но вот его привычки, манера поведения? Не из баронств сэр Коста, не из баронств. Не такие там рыцари и дворяне. Сулим часто сталкивался с ними, и их грубоватые манеры ни в какое сравнение не шли с мягким и теплым поведением мага. Или милорд? Время от времени его подопечные девушки Мириан и Пеллия, забывшись, обращались к нему именно так, как и этот мальчишка Салаир, оказавшимся баронетом Сакеном откуда‑то с юга. Сулим бывал в тех краях. Пограничное княжество Вараннесса, одно из семи Саларской империи, хоть и близкое к столице, было в числе самых беспокойных. Постоянные провокации и пограничные стычки вдоль западной границы держали в напряжении население. Как объяснял им их командир отряда наемников, барон Карасан Тарконский, когда Сулим со своими товарищами служил на границе, агрессивная политика Восточной провинции Таласской империи препятствует мирным отношениям между странами и мешает нормальной жизни людей. Как по писаному объяснялся бывший воин имперской армии, заслуженный ветеран, почему‑то очутившийся с титулом, но без земель в отставке. Поведение западного соседа заставляло держать там много войск, в составе которых наемник как‑то принял участие в серьезных боях. А вот южная граница княжества с небольшим королевством Талана была спокойной. Невысокий Северо–Таланский хребет, тем не менее, был труднопроходимым, что и предопределило существование южного соседа. В отличие от западной степной и беспокойной страны, северная гористая империя не претендовала на территории этого небольшого королевства.

Тревожная западная и спокойная южная границы, близость столицы накладывали свои требования к жизни в Варанессе, особенно в ее одноименной столице. Цены почти не отличались от столичных. Блеск знати и нищета простых людей сразу бросались в глаза. Отношения дворян к своим крестьянам сильно отличалось в двух княжествах одной и той же Империи — от пренебрежительного в южной Варанессе до более заботливого в северном Берусе. Поэтому то и Сулим предпочитал жить в столице последнего.

А вот отношение мага Косты к Мириан и Пеллии просто так не объяснить. Наемник уже прознал, что девушки опять же из пограничной и равнинной Восточной Вересты, расположенной чуть севернее Варанессы. Как эти крестьянки попали к этому странному рыцарю, неизвестно? И маг, и девушки, и даже мальчик предпочитали хранить на эту тему молчание.

Хоть и попытался Сулим приударить за Мириан, сначала ради интереса, а потом уже серьезно, та никак не показала своей заинтересованности и не вымолвила ни одного наводящего на правду словечка. Девушка оказалась умной и сдержанной, умеющей держаться в нужных рамках. Почувствовав заботу уже официального отца, подружки расцвели и за короткое время превратились в настоящих красавиц. Теперь они действительно стали дворянками, раз маг признал их своими дочерями. И вряд ли кто‑нибудь сможет оспорить это. А что их отец сильный маг, Сулим убедился в самом же начале. Ведь он фактически в одиночку разгромил не слабый отряд разбойников, сумев спасти жизни всех людей в торговом караване, в том числе и его, наемника. А это уже долг крови. Так что даже не очень то щепетильный торговец Щирак расчувствовался, выделив своего приказчика Шеркеня, одного из самих лучших, для реализации трофеев своего спасителя! Ну и его, Сулима, тоже неплохого воина, в помощь. Разбойники, оказывается, награбили достаточно, так что и купец получил немало. Перепало всему каравану. Щирак не стал жадничать, и в благодарность за спасение жизни одарил всех деньгами и подарками, не забыв и Всевышнего.

Теперь маг Коста и его дочери — уже дворянки Саларской Империи и жители Амхары. Как рыцарь смог провернуть все это, опять же загадка. Шеркеню удалось выяснить, что его любимая девушка поселилась в хорошем загородном доме. И охрана, и прислуга — семья бывшего имперского пехотинца вместе с женой и детьми. Приказчик, похоже, по–настоящему влюбился, раз попросил руки Пеллии. Теперь ему осталось уговорить девушку, раз маг не высказал своего возражения. Только вот разница в положении? Захочет ли красавица выйти за простого молодого торговца, пока небогатого и даже не имевшего своего жилья. Сулим и сам имел мысли насчет Мириан, но пока не определился. В отличие от Шеркеня, он считался небогатым дворянином и имел небольшой домик уже в столице княжества Беруссе. Только вот захочет ли опять же девушка, раз она зовет своего отца милордом, а это предполагает уже наличие титула и земель, выйти замуж за простого дворянина? Да, любовь зла, и доставляет немало страданий влюбленным, даже таким умудренным жизнью, достигшим уже тридцати приходов весны.

В Беруссе Сулима поджидали его друзья и такие же наемники Норан и Талан. Они должны были сговориться с каким‑нибудь караваном о сопровождении.

— Ну, как дела, Норан, Талан? Извините, неудачный караван попался, запоздали малость.

— Привет, Сулим. Здравствуйте, сэр!

Присутствие мага, видать, явно обрадовало бывалого наемника. С надежными и проверенными людьми в пути хорошо, но иметь в качестве спутника сильного мага — ещё лучше. Норан тоже видел этого человека в деле, и его присутствие ни как не помешает.

— Норан, Коста с Салаиром едут в Сакен. Это на юге. Ну и как у нас успехи? Нашли вы караван на юг?

— Да, Сулим, даже до королевства Талана.

— Спасибо, Норан, Талан! Ну что, Салаир, прокатимся с ветерком до твоего дома?

— Спасибо, милорд! Я так рад. Наконец‑то я увижу родных!

Явно обрадованный мальчик, похоже, проговорился. Талан кинул удивленный взгляд на Норана, но тот ничего не ответил. Да, занизил свой статус маг, занизил! Простого рыцаря, как правило, никто бы никогда не назвал милордом.

Караван был огромным. Одних наемников было полсотни. Ещё приказчики, слуги, охрана купцов, которых набралось целых три десятка опять же по десятку от трех купцов. Вдобавок простые путешественники до полусотни, к коим присоединились маг со своим баронетом. И еще были маги — целых два воздушника, судя по их синим накидкам. Коста сразу же попытался найти с ними общий язык, и, кажется, несмотря на высокомерное отношение магов к простым людям, нашел. Да и как не найти? Он же сам принадлежит к ним. В отличие от первых, с Костой наемники успели завязать настоящие дружеские отношения. Да он и не показывал, кто он на самом деле, и никто в караване даже и не догадывался, что вместе с ними путешествует настоящий маг огня. А эти два… Один из них, старший, действительно, видать, что‑то умел, а другой, совсем юный, просто был его учеником. Такое практиковалось, так как магам тоже не возбранялось зарабатывать себе деньги на жизнь, помимо содержания из казны. И этот юный баронет в ученике, несмотря на то, что тот был существенно старше, похоже, приобрел друга. Маги всю дорогу держались немного обособленно, и кроме Косты с Салаиром, никого к себе не подпускали. Маги есть маги, друг друга они видят издалека.

За седмицу сумели дойти до Верестянки, столицы соседнего княжества. Обошлось без приключений и нападений разбойников. Да и ни один зарвавшийся аристократ не пристал со своими претензиями к каравану. Ну и, слава Всевышнему!

Оказывается, мальчик тут уже бывал. Он и повел своего старшего товарища по городу. Где они были всю ночь? Маг и юный баронет как воды в рот набрали. Не обмолвились ни одним словом о своей прогулке. Ну и слава Всевышнему, раз все обошлось без происшествий. Правда, Сулим переживал, когда узнал об их отсутствии. Мало ли что может случиться? Пристанут воры, городские бандиты, стража, наконец. Если будет применена магия? Но это было уже под утро. А потом потерявшиеся вернулись. Вместе с третьим спутником. Здоровым воином, в неплохих доспехах и оружии. Лучше, чем у него. Маг сказал, что он нанял воина Ратимира для охраны.

Самого Сулима в столице княжества в первую очередь интересовали увеселительные заведения, куда раньше он с превеликим удовольствием и направлялся. Но не в этот раз. Кроме нескольких посиделок в ближайшем трактире, Сулим поостерегся посещать другие места, особенно заведения под красным фонарем. Мешало присутствие мага, теперь уже официального отца прекрасной Мириан. Наемник не решился на привычные развлечения, боясь уронить себя в глазах опекуна приглянувшейся девушки. Но, слава Всевышнему, все обошлось. После двух заходов светила отдохнувший и чуть уменьшившийся караван тронулся в путь в сторону соседнего княжества.

Глава 15

Нежданные знакоства…

Столица княжества Восточная Вереста Верестянка оказалась ничем не лучше Беруссы. Такие же грязные улицы, даром, что столица. Серые дома из темноватого камня, так как в соседних каменоломнях было полно именно этого материала. Невысокие дома, больше деревянных, чем каменных. Но опять же в центр нас не пустили. Салаир жутко расстроился. Срывалась его экскурсия для милорда. Уже началась подготовка к торжествам в честь Всевышнего Алгура, так как осталось всего несколько дней или, согласно местному календарю, заходов светила до начала второй идины каледы его имени, которая традиционно являлась временем празднеств. Как правило, княжеский дворец и центр города в момент праздников оказывались недоступны для простолюдинов и мелких дворян. Ну а различные путешественники, бывало, и вообще в город не допускались. Так как купцы, даже самые богатые, если не имели дворянского звания, считались ниже по своему положению самого последнего дворянина. Это, конечно, не совсем так, всего лишь требование этикета на различных светских мероприятиях с участием дворян и жрецов, и магов, имевших такие права. А пока шла подготовка, то не пускали всех, и дворян в том числе, особенно магов, в целях безопасности. А вдруг кто‑нибудь задумает устроить террористический акт. С применением магии это будет выглядеть даже посильнее бомбы.

В первую очередь, что я сделал, это написал небольшое письмецо девушкам в Амхару. Так и есть, мол, что мы с Салаиром дошли до Верестянки, живы и здоровы, и пока отдыхаем и развлекаемся. Пусть они, мол, не переживают, так как я скоро вернусь.

Ну а нам грешным хватило развлечений и на окраине. В столицу съехались многочисленные акробаты, скоморохи, иллюзионисты, те же маги, желающие подзаработать. Различных представлений было не в пример больше чем во всякие дни города. Наслаждайся, да и только! Вот мы с Салаиром и наслаждались.

На небольшой сцене, сооруженной прямо на короткой и широкой городской улице, в отличие от большинства узких и извилистых, шло сражение. Стенка шла на стенку, и воины махались мечами, прикрывая друг друга щитами. Вот одна сторона начала проигрывать, и тут на помощь вышел главный герой, как я понял, из глубокой древности этого мира.

— Легендарный воин Мартинус! — с придыханием произнес Салаир.

— Как, сам Мартинус, в честь которого названа каледа?

— Нет, что Вы, милорд, это просто образ такой. Великий Мартинус прославился очень давно, еще во времена Первой Общей Империи.

Да, теперь я уже сам прикинул, что с тех времен прошло тысяча и больше лет. Конечно же, это актер, и видать, неплохой, раз даже юный баронет увлечен простой уличной сценкой.

Воин, на голову выше всех остальных и раза полтора шире, с разгона врубился в ряды мечников противника и начал их крушить. Те, получив удар мечом, попадали как скошенная трава. Еще бы, не падать. Удар этого великана в полную силу любого бы вогнал в землю. Даже всякие Ваны и Дамы не устояли бы против удара звереподобного монгола, если бы это не было в кино. И легендарному воину прошлого Митхуну осталось бы только завидовать такому мастеру. Даже он одним ударом кулака не бил столько врагов. Правда, здесь главный герой орудовал мечом. Но лично мне одного удара хватило бы, чтобы звезды засверкали во всей своей красе.

Сражению вступило в завершающую стадию. Еще немного, и полный разгром врага. Но не тут то и было. На сцену вылетела фигура, полностью укутанная в черное. Неужели это черный маг? Ну да! Сказал же мастер Гипниус, что в древности были и такие. Один взмах руки, и всю сцену затопила черная мгла. Даже мне сразу стало неуютно. Станешь тут радоваться, когда в тебя станут запускать такое, не то что просто что‑то фиолетовое. И не скажешь, что мне все глубоко фиолетово.

— Милорд, милорд! Там людей похищают!

Две фигуры, по всей видимости, женские, у дома рядом с небольшим переулочком, отчаянно сопротивлялись нескольким мужикам явно разбойного вида. Те заламывали им руки, а один пытался накрыть одну из женщин накидкой. Народ, весь увлеченный бесплатным и таким захватывающим действием, совсем не обращал внимания на то, что происходит в задних рядах.

Не долго раздумывая, прямо как в кино, я запустил освоенное уже мною Воздушное Облако, только не такое сильное, как в первый раз, в группу этих мужиков. Я не волшебник, я только учусь! Но и у меня получилось. Группу в прямом смысле слова сдуло ветром. И главное, никто не заметил этого реального, в отличие от сцены, действия. Зацепленные ударом женщины тоже упали на землю.

Салаира тоже как ветром сдуло. Только что стоял рядом со мной, а уже пытается поднять одну из женщин, распластанных на земле. Горяч, горяч парень, но не осторожен. Хотя у него вполне приличный доспех и легкий меч, подаренные мною. Вот и стукнул бы еще не опомнившегося бандита раньше, прежде чем тот достал что‑то типа кистеня. Поздно. Ударить воздухом не получается. Бандит умело прикрылся фигурой мальчика. Пришлось метнуть один из моих кинжалов, запрятанных в одежде так, чтобы можно было легко достать. И, ведь, попал, хотя моей целью было просто отвлечь врага. Похоже, неплохо натренировался я в этих степях, а потом уже вместе с Сулимом в пусть и редких тренировках. Жить то хочется! А без умения применять оружие тут никуда. Только в могилу.

А когда я, достав меч, приблизился к месту похищения, разбойники, как могли, покидали место преступления. Пара из них все еще лежала на земле.

Тем временем действие на сцене приближалось к логическому концу. Все воины, участвовавшие в битве, лежали на сцене в разнообразных позах. Главный герой один, выдержав действие смертельного удара, приблизился к врагу и поразил его ударом в сердце. А потом, решив, что этого недостаточно, срубил магу голову. Черная дымка, успевшая рассеяться, снова заполнила сцену. Когда ее не стало, то на сцене остался один единственный человек — главный герой с поднятым в победном жесте мечом. Толпа взревела как израненный бык на смертельной схватке. Я, ошарашенный нечеловеческим криком толпы, ненадолго оглянулся. Правда, успев отметить, что черная магия почему‑то пощадила главного героя. Этого хватило, чтобы два мутных типа незаметно отделились от кучки зрителей и с ходу шарахнули уже меня кистенями. Слава богу, что в последнее время я уже не расставался с доспехами, спрятанными под дорожную одежду, и даже сжился с ними. Они стали как бы моей второй кожей. А как же, во всей литературе, что я читал дома, рекомендовали это. Я что, дурак, не последовать хорошему совету?

Кистени чиркнули по моей фигуре, порвав одежду, заставив отозваться болью мои несчастные ребра. Тут уж я не выдержал, со злости запустив в бандитов более сильное Воздушное Облако. Я не стал смотреть, что с ними стало. Не важно. Подскочив к Салаиру, одним рывком поднял его на ноги. И хотел уже делать ноги куда‑нибудь подальше от этого места, как одна из женщин, потихонечку поднимающаяся на ноги, издала свой голос:

— Сударь, а вы что, покидаете нас? Не могли бы Вы помочь моей госпоже?

Пришлось без слов подойти к другой женщине, пытавшейся подняться на ноги, схватить ее за руку, и аккуратно приподнять. Салаир тем временем помог другой женщине.

— Сударь, давайте немного отойдем отсюда, а то сообщники бандитов могут накинуться на нас? Они опасны, и их тут может быть много!

Я одной рукой схватился за женщину, поднятую мною на ноги. С другой стороны пристроилась вторая. Салаир прикрывал сзади. Не успели мы по переулку пройти и десяток шагов, как сзади послышался топот ног. Пришлось мне обернуться.

— Сударь, это мой брат. Не трогайте его, пожалуйста.

На нас надвигался главный герой со сцены, но уже с чем‑то подобным дубине.

— Стойте! Отпустите мою сестру и Госпожу, иначе я убью вас!

— Ратимир! Стой! Отпусти дубину! Это не враги!

— Кто вы? И что вы тут делаете рядом с госпожой Мирэн?

— Ратимир, давай сначала уйдем отсюда.

— Хорошо, Мирта! Я послушаюсь тебя!

И он, не долго думая, схватил женщину, которая госпожа, и одним рывком поднял ее на руки. Еще бы, с его то комплекцией.

— Милорд, пойдем! — Салаир схватился за мою руку. Я еще подумывал удрать быстрее куда‑то, оставив к черту эту компанию. Мне важен здесь только мальчик, а остальные катятся пусть своей дорогой. Но долго размышлять не получилось, ибо сзади кто‑то пальцем указывал на нас. Если вдруг в погоню ринется целая толпа, то точно, спаси нас боженька! И я последовал за непонятной пока компанией. К счастью, путь наш был короток. Мы свернули за очередной дом буквально в метрах пятидесяти от улицы со сценой и юркнули в небольшую дверь. Шустрая Мирта немедленно чем‑то подперла ее.

Полутемная лестница вела наверх на второй этаж.

— Сударь, прошу Вас наверх. Это черный выход. Мы пройдем сейчас в комнату Госпожи.

Мы, пройдя еще одну дверь уже на втором этаже, вышли в широкий роскошный коридор с несколькими дверями по обе стороны. Несколько странных светильников освещали помещение. Оставив парочку дверей сзади, зашли в большую шикарную комнату. Судя по нескольким дверям по сторонам, наверняка прихожая. Вот только здесь легендарный герой поставил уже пришедшую в себя ношу на пол.

Теперь пришлось предъявлять свои требования уже мне.

— Сударыня, объясните нам, пожалуйста, зачем привели нас в этот дом?

— Спасибо, Ратимир! Сударь, позвольте представиться! Баронесса Мирэн ин Верестинор. Это моя подруга Мирта. Ее брат Ратимир. Он, знаете ли, лицедей, и выступает на сцене под видом легендарного Мартинуса.

— Господин Коста из Амхары. Сопровождаю баронета Салаира Сакена, сына барона Альвано Сакена из княжества Вараннесса в его поездке!

— А мне послышалось, что господин баронет назвал Вас милордом!

— Извините, лэри, это, к сожалению, не имеет никакого отношения к делу. У нас и так полно неприятностей, что мне просто хочется знать, что в какую еще мы вляпались.

— Хорошо, сударь, скрывать не буду. Мы решили с Миртой немного развеяться, и пошли смотреть на представление ее брата. Тут напали люди двоюродного брата моего покойного мужа. Они хотели нас похитить, чтобы заставить подписать кое–какие бумаги.

Тьфу ты! Стандартная ситуация! Наверняка дележ имущества. Никогда с такими вещами дело не имел. Даже из дома я ушел с одним чемоданом. Личные документы и вещи, и все. А что мне надо? Да много чего! Но как в анекдоте с лисой, зайцем и медведем, все унести невозможно! Даже самое ценное! Можно забрать только то, что под силу. Но пока есть силы, здоровье и желание, можно снова скопить то, что нужно.

— Спасибо за откровенность! Нам достаточно этого объяснения. Если можно, как нам выйти на улицу, чтобы пойти по своим делам?

— Хорошо, давайте сначала посмотрим через окно!

Оказывается, из углового окна неплохо просматривалась улица с частью сцены. Там уже были видны фигурки стражников. Большая часть толпы разошлась, но особо любопытные остались. В глаза бросались неподвижные фигурки тех разбойников, которые огрели меня кистенями, лежавшие на земле. Возле них стояли несколько человек, А еще парочка сидела на телеге рядом лежачим телом того, что замахивался на Салаира, под охраной стражников.

— Скажите, сударь, от чего они пострадали так, что, похоже, их души покинули нас и отправились к Всевышнему?

— А ничего! Просто Всевышний, наверно, с чей‑то помощью, решил отправить их грешные души к Шиктану, раз они посмели нападать на женщин и совершенно посторонних людей.

— Госпожа, а господин, кажется, ранен. Вон у него разорвана одежда.

— Да, господин Коста, Вас надо представить лекарю.

— Лэри, предоставьте нам небольшой угол. Мы с баронетом приведем себя в порядок.

Только сейчас я почувствовал, как у меня болят бока. Ну, сколько раз я оказываюсь рядом со смертью! Сколько можно? На одну магию надеяться нечего. Или нужно научиться пользоваться холодным оружием, или нанять телохранителей. Иначе никак. Пока деньги есть, надо предохраняться.

— Милорд, у Вас тут все посинело.

— Да, Салаир, плохие мы с тобой бойцы. На ровном месте подставились. Нас чуть–чуть не убили. Вот так и остались бы лежать на земле, как те трупы.

— Милорд, простите. Не удержался. Я подумал, что разбойники повержены и решил оказать помощь женщинам. А тут один из них, оказывается, только притворялся.

— Ну, ничего, Салаир, прорвемся. Впредь будет нам наука.

— Извините, милорд, не понял.

— Будем осторожнее, Салаир, только и всего.

Тут раздался стук, и в небольшую комнатку, где мы расположились, зашла Мирта.

— Милорд, госпожа сказала помочь Вам обработать рану. Я имею некоторый опыт в лекарском деле.

Да, рука у девушки оказалось легкой. После ее перевязки и какой‑то настойки мне стало намного легче.

— Милорд, госпожа приглашает Вас и баронета разделить с ней ужин.

Да, изысканная еда в сочетании с чудным вином развязывает любые языки. Мой не исключение. Даже Салаир то ли по недомыслию, то ли специально налил себе немного. И его развезло. Ребенок, что с него взять.

— Лэри, Верестянка не очень хороший город. Раньше мне тут нравилось, а сейчас уже нет. Вот у нас в замке или в Амхаре? Там лучше. Да и девочки, наверное, уже скучают без нас. Вот когда милорд вернется, точно обрадуются.

— Господин Коста, а у Вас, что, дочки одни дома остались? А жена Ваша?

— Я не женат, лэри. Просто мои приемные дочери остались одни в Амхаре. Правда, за ними есть кому присмотреть. Но все равно я уже скучаю.

Действительно, что‑то взгрустнуло. Да и надоело мотаться по всяким побитым дорогам. Захотелось домашнего уюта. Правда, что я объясняюсь перед этой женщиной, совершенно чужой и незнакомой? Она, конечно, симпатичная, молодая. И тридцати еще нет. Длинные волосы аккуратно убраны под шапочку. Среднего роста, с хорошей фигурой. Глаза синие, и отчего‑то смотрят устало.

Все равно ужин прошел на уровне. Язык развязался, и мы с Салаиром поделились с хозяйкой дома о дорожных впечатлениях, в свою очередь выслушав немного историй про столицу княжества. Правда, я малость опьянел, и все, о чем болтали за столом, к концу ужина вылетело из головы. Осталось лишь чувство тепла и удовлетворение от хорошо проведенного вечера. А потом я пошел спать.

О ночи не помню почти ничего. Просто заснул, как голова коснулась подушки. Но вот через какое‑то время почувствовал осторожное прикосновение. Это была Она. Ночь оказалась такой короткой. Были только мы, я и Она. А потом сон опять сморил меня.

После позднего завтрака в постоялый двор мы вернулись уже втроем. По настоянию хозяйки дома Ратимир вызвался сопровождать нас в поездке. Он на самом деле был мастером меча. Да и с другим оружием владел неплохо. Мы с Салаиром никуда не выходили и безвылазно сидели в отведенной нам комнате, просто предаваясь долгожданному отдыху. А сама баронесса, как сообщил нам специально для этого отправленный в постоялый двор слуга, в сопровождении своей компаньонки и срочно вызванной охраны спешно выехала в фамильный замок.

Вот только, как мы встали на отдых в специальном торговом районе города в одном из многочисленных постоялых дворов, маги, и старший, и ученик, исчезли. Куда, непонятно. Отпросились у старшего каравана купца Тимьяра Беруссина, кстати, дворянина, даже чуть ли баронета, но оставшегося почему‑то без титула. И появились только перед самим уходом, но уже в сопровождении еще четверых человек. Двое назвались путешественниками, желающими посетить соседнее королевство. Ну а два воина при них, соответственно, оказалось их охраной. То ли действительно новые лица влились в наш караван, то ли все они явились по мою душу? Вот и гадай теперь.

Сулим со своими товарищами посменно несли дежурство по охране каравана даже на территории постоялого двора. Ну, они выполняли свой контракт, в отличие от нас с Салаиром, простых путешественников. Когда мы вернулись с затянувшейся прогулки по городу, я представил наемникам нашего нового спутника.

— Ребята, познакомьтесь, пожалуйста с воином Ратимиром. Он теперь будет охранять нас с Салаиром. Если что, имейте в виду. Ратимир, это мои друзья Сулим, Норан и Талан. Они, правда, подписали контракт, и будут сопровождать караван до самой Таланы. Но торговцы все равно проедут мимо замка. Там мы отделимся от каравана и останемся в замке.

Остальная дорога запомнилась не очень. В наших отношениях с магами появилась какая‑то настороженность. Прежняя теплота исчезла. Тем не менее, Сервент Берский со своим учеником не прекращали занятий со мной. Вот тут то мне сопутствовал небольшой успех. Я смог добиться полного контроля над процессом зарядки амулета. И первые капли энергии потекли в мой бриллиант, оказавшийся на самом деле, можно сказать, бесценным. Я еще не умел оперировать своей Силой, и все мои успехи с магией оказались, скорее всего, заслугой безвестного мага, сумевшего создать такой шедевр. Амулет аккумулировал прорву энергии, и поэтому мои шарики получались такими мощными. Только непонятно, как магия огня связана с молниями? И оранжевый свет из Камня, который потихонечку усиливался с каждым днем? А магия воздуха? Уже отметился и в столице княжества. Наверняка компетентные органы ищут виновников происшествия. Разбойников совершенно не жаль. Только неохота попадать в руки всяких служб. Как правило, ничего хорошего от них ожидать не приходится.

Потихоньку расту, значит. А ведь я смог и без амулета совместить огонь и воздух. А это уже поднимает меня на новый уровень. Не просто Одаренный, согласно мнения некоторых, пытавшихся вольно или невольно меня убить, но, возможно, и маг–универсал. Белый! Становится жарко! Похоже, я уже привлек внимания кого только не надо. Куда бы спрятаться от вездесущих глаз? Да, тяжелые думы одолевают меня. Но пока выхода не видно. Ищу лазейку, куда можно спрятаться. И опять мысленно обращаюсь к своему боженьке.

И еще я усиленно тренировался владеть мечом. Благо, у меня теперь образовался свой личный тренер уровнем намного выше моих спутников. Ратимир беспощадно гонял меня. Какие инструкции получил он от своей Госпожи, мне не известно. Случайная встреча, случайный разговор, тем горше расставание, тяжелее приговор. Даже на стихи потянуло. Какое же будущее ждет меня? Может, это и не к месту, но я опять вспомнил слова прекрасной песни:

Слышу голос из прекрасного далёка,

Он зовёт меня не в райские края,

Слышу голос, голос спрашивает строго,

А сегодня что для завтра сделал я.

Пусть простят меня светлые боги за не совсем уместные мысли!

Эта поездка получилась очень и очень насыщенной. Даже последние три дня дороги пролетели в одно мгновение. Конечно, уставал я сильно. Занятия с магами, потом тренировки с нашим добровольным телохранителем изматывали меня. Сама дорога была жутко безобразной. Сплошные ямы да колдобины, пыль, стелющаяся за караваном. Жара и местные насекомые. Ладно, пока стоит лето и ещё сухо. А вот что будет, когда наступит осень и пойдут холодные дожди? Насколько я понял из разговоров в пути, беспросветная непролазная грязь и вечная сырость. Не очень уютные постоялые дворы и таверны со скверной пищей. Благородные разбойники с самыми добрыми намерениями. Вечно озабоченные чиновники и стражники, с абсолютно такими же намерениями, как и «рыцарями черного плаща и острого кинжала». Неизвестно еще, кто из них благородней? Холода, тревоги…

* * *

«Его Достопочтенному Превосходительству Стражмейстеру городской стражи Верестянки графу Велдимиру Жданскому!

Сотника четвертой управы городской стражи рыцаря Керана Дюбаля донесение.

Настоящим осмелюсь доложить Его Превосходительству подробности происшествия на Малоконном проезде, случившемся в конец первой номы каледы Всевышнего Алгура.

Произведенным немедленно после Вашего высокого указания лично мною расследованием этого досадного кровопролития установлено, что имел прискорбный случай недопонимания между Их Сиятельствами милордами графом Растинаком ин Верим–Верестинор и баронессой Мирэн ин Верестинор. Лэри Мирэн, находящаяся ныне в замке Веристинор, обвинила милорда Растинака в попытке похищения Ее высокой особы вместе с райлин девицей Миртой. Как она соизволила рассказать, нанятая милордом Растинаком группа разбойников во главе с особо доверенным лицом графа неким Бармакером совершили покушение на Их особу. Но брат девицы Мирты, знаменитый в княжестве лицедей Ратимир вместе с особо доверенным магом баронессы неким Костой Базиль, сопровождавшим баронета Салаира Сакена, сына барона Альвано Сакена из княжества Вараннесса, на встречу с лэри, сумели защитить свою госпожу. Со стороны разбойников имеются пострадавшие, как выявлено в ходе расследования, именно от примененной этим магом воздуха волшбы. От надежных источников в окружении баронессы Мирэн ин Верестинор получены сведения, что лэри с вышеупомянутым Костой Базилем связывают очень теплые отношения. Ныне рыцарь Коста Базиль вместе с дворянином Ратимиром, который отправлен в путь в качестве телохранителя первого, сопровождают молодого баронета в составе каравана купца Тимьяра Беруссина в замок Сакен.

Милорд граф Растинак ин Верим–Верестинор соизволил сообщить, что не причастен ни каким похищениям, с разбойником Бармакером никогда не был знаком и что в первый раз слышит об этой грязной личности. Также Их Сиятельство не преминули отметить, что к нападениям неких неустановленных личностей явно дворянского происхождения на имущество баронства Веристинор не имеют никакого отношения, хотя некоторые из этих лиц достойными доверия свидетелями опознаны именно как вассальные дворяне графа. Об этом свидетельствуют и некоторые дворяне баронессы Мирэн ин Верестинор, имевшие честь скрестить оружие с лицами, напавшими на баронство. К сожалению, в ходе инцидента пленных не было, поэтому достоверно установить личности участников без Вашего особого дозволения не представляется возможным, так как недоразумение произошло на территориях, находящихся в ведении управы Веристинор.

При получении дополнительных сведений о происшествии на Малоконном проезде, будет сообщено Вам незамедлительно.

С глубоким почтением Ваш сотник четвертой управы городской стражи рыцарь Керан Дюбаль.

Четвертый заход светила второй номы каледы Всевышнего Алгура.

Слава Всевышнему Алгуру!»

Глава 16

Наемники, и снова невезенье…

Вот мы почти у цели. Еще немного, и покажутся стены замка Сакен, небольшого городка одноименного баронства. Салаир уже предвкушает момент встречи со своими родными. Если судить по рассказам мальчика, то он не видел их почти четыре месяца.

— Мы гуляли с моим учителем Алькарно недалеко от замка. Близился темень. На другой заход светила намечался небольшой прием в честь памяти Странника Апрания, так как было начало второй идины его каледы. Уже начался сев хлеба, и отец хотел отметить это торжествами. Вдруг просвистела стрела, и учитель упал замертво. Я успел броситься на землю. Но откуда‑то рядом выскочили разбойники и схватили меня. Стража на стенах замка подняла тревогу. Но они не успели, и не смогли вырвать меня из рук разбойников. Я очутился в их лесном лагере. Главарем у них был какой‑то Данкан Маккалуд, таласский дворянин, как он сам бахвалялся после выпивки. Он бил меня и издевался все время. Главаря не любили даже свои. А потом меня увезли в Таласскую империю и продали торговцу Кальдерусу. Сначала нас, несчастных, было мало. В основном, парни и несколько мальчиков. Потом начали прибывать девушки, в основном из разных провинций. Мы скитались по Империи до конца каледы Великого мага Маиса, а затем торговец повел караван на север в дикие степи. И Вы, милорд, и граф Инвар спасли нас.

Да, помотало парня. Сейчас по Общему Календарю у них заканчивается первая идина каледы бога Алгура или Всевышнего. К концу этого месяца ожидаются большие торжества, так как завершается уборка хлеба. Почти четыре месяца скитаться в рабском ошейнике, не зная никаких удобств и покоя, всё время ожидая издевательств хозяина и охраны! Озвереть можно! Но у них здесь это в порядке вещей, и трагедией не является. Привыкли, наверное.

Значит, я попал в это мир в середине каледы святой Юниссы, проболтался всю каледу царя Юлиуса, дожил до первой идины каледы Всевышнего, итого тоже почти два месяца. И, как посвященный бога Алгура, раз я немного владею святым Даром, то тоже могу принять участие в празднике в немалых ролях. Эх, погулять бы от души, чтобы дым стоял коромыслом, и пар шел изо всех ушей!

— Милорд, а Вы погостите у нас в замке? Отец почтет за честь принять Вас. А как обрадуются мама, брат Сакано и сестрёнка Саламик! Я бы очень хотел, чтобы Вы почтили нас своим визитом!

— Посмотрим, Салаир! Посмотрим!

А вот дойти до замка засветло не получилось. Очень уж медленный у нас караван. Нет, не совсем так. Скорость для торгового каравана приличный. Тем более купцы в последний день гоняли всех как проклятые. Не успели чуть–чуть. Вот и пришлось остановиться в пару часах от городка. Ну, не страшно. Дойдем завтра. Тем более, в светлое время суток. Спешить‑то особо некуда.

Вот мы с мальчишкой почти у цели. Ну, сдам я его родителям. А сам что буду делать? Конечно, вернусь в Амхару. Есть еще у меня куда вернуться. Надеюсь, всё образуется, и мы заживем с девочками спокойной жизнью с обычными тревогами и заботами.

* * *

Сотенный исаул легкой кавалерии Таласской Империи сэр рыцарь Инкалар Фенир досадовал на себя и на всякие непредвиденные случаи. Вот сейчас возникло как раз такое непредвиденное обстоятельство, мешавшее проведению операции. Откуда‑то появился торговый караван под сотню повозок, охраняемый сильным отрядом наемников.

— Исаул, давайте возьмем караван. От замка далеко, на помощь не успеют. Да и не услышат, маги обещали глушить все звуки. А так добыча будет, притом богатая. А что, действительно разбойники пошалили.

Командир элитного отряда воинов герцога «Степные волки» знал, что говорил. Каждый его воин стоил нескольких, А наемников барон Эдигар Талариз презирал, которых он считал никчемными воинами с плохой подготовкой и с плохим оружием.

Торговый караван устраивался на стоянку. Как обычно в таких случаях, телеги собирались в круг и прикреплялись друг к другу, чтобы растаскивать их врагам или разбойникам в случае нападения было труднее. Под телегами собирались примитивные преграды для любителей пролезть тайно в расположение лагеря. Наемники и охрана купцов занимали места для дежурства. Остальные сооружали шалашики, натаскав веток от близлежащей рощи, натягивали палатки для важных персон или просто располагались на телегах или под ними, специально оставленными для этого в центре лагеря. Воины «Степных волков», выдвинутые вперед для разведки, старались подметить все. Надо было приметить расположение постов охраны, хозяев–купцов, важных и богатых людей в караване, особенно воинов, и в первую очередь магов, которых, судя по накидкам, насчитывалось всего двое. Маги–воздушники, особенно старший, представляли определенную опасность. А вот молодой, скорее всего, был просто учеником. Хотя караван и был огромным, суля богатую добычу, его охрана не представляла серьезной проблемы для воинов сводного отряда.

— Исаул, мои люди насчитали до девяти десятков телег, примерно до семи десятков вооруженных наемников, и примерно столько же обычных путников, из них примерно половина женщины и дети. Среди женщин были замечены немало и хорошеньких девушек. Из простых путников до десятка вооруженных, в том числе несколько воинов. Три купца, расположились в самом центре под охраной десятка наемников. Там же несколько богачей со своей охраной. Остальные рассеялись по всему лагерю. На дежурстве одновременно до двадцати человек. Две группы охраны примерно такой же численности отдыхают сразу за телегами. Одна — со стороны рощи, другая со стороны дороги. Предлагаю выдвинуть мои три десятка с разных сторон для обезвреживания дежурной охраны.

Командир «Степных волков» барон Эдигар Талариз был доволен результатами разведки. Хоть и не поставили его старшим сводного отряда, но он знал исаула Инкалара Фенира давно, и как неплохого воина и командира. Его полусотня легкой кавалерии тоже была превосходна. А вот разношерстный отряд разбойников под сотню человек не внушал особого доверия. Хотя их главарь Данкан Маккалуд, в прошлом тоже имперский дворянин, неплохо показал во многих операциях.

Лишняя добыча не помешает. Самому барону она была не очень интересной, но вот заполучить для развлечения несколько красоток — заманчиво. Но его воины не настолько богаты, чтобы разбрасываться лишними золотыми.

Сам же сэр рыцарь Инкалар Фенир думал о том, что не совершит ли он ошибки, отвлекшись на не предусмотренную приказом задачу. Хотя, по всем прикидкам и данным разведки, захват каравана не являлся таким уж трудным. То, что все люди в нем подлежали ликвидации, для него не имело никакого значения. Как военному человеку, для него превыше всего было выполнения приказа и задания.

— Хорошо, принимается. Я со своей полусотней атакую со стороны дороги. Отряд уважаемого Маккалуда сосредотачивается в роще. По общему сигналу на атаку он охватывает караван с той стороны. Маг огня Калвин и маг воздуха Радин придаются этому отряду. Маг воды Сэлинор остается в резерве для поддержки в случае необходимости. Для обеспечения его безопасности выделяется десяток из отряда Маккалуда. Место сосредоточения резерва — дорога в шагах триста со стороны замка. Атака начнется ровно полтемени. Если вдруг возникнет необходимость изменений — будут особые указания!

Вроде все. Задача поставлена, силы выделены. После захвата каравана надо будет немедленно выдвигаться на штурм замка. К восходу светила должны успеть. Часть разбойников можно оставить для охраны добычи. Все равно там много людей, которых бессмысленно привлекать на выполнение такой задачи, как захват замка, пусть и не очень хорошо укрепленного, и с немногочисленным гарнизоном.

Все равно сотенный исаул легкой кавалерии Таласской Империи сэр рыцарь Инкалар Фенир ощущал легкое беспокойство, и даже смутную тревогу. Многолетние опыт и интуиция подсказывали, кричали ему, что задание граф Саркана Талариза было не таким уж простым, как говорилось ему. Что вожделенный баронский титул может оказаться просто очередной приманкой, брошенной доверчивому простаку, а его короткая жизнь — платой за корыстные интересы нечистых на руку должностных лиц Таласской империи.

* * *

Уже почти четыре захода светила сопровождает воин Ратимир, сын Санальда из Верестинора, дворянин и мастер меча, непонятного господина Коста из Амхары, в свою очередь сопровождавшего баронета Салаира Сакена, сына барона Альвано Сакена из княжества Вараннесса. Мальчик, вырученный из позорного плена, направлялся домой. Это удалось понять из его короткого взволнованного рассказа. Вот только почему порой он зовет своего наставника милордом, пока непонятно.

По своему положению господин Коста был почти равным своему спутнику. Такой же дворянин, но рыцарь, как он представился попозже после знакомства, все же был выше простого воина–дворянина. Вдобавок маг воздуха, как сумел понять бывший лицедей. Почему‑то рыцарь не стремился показывать окружающим, что он владеет этим искусством. Был он скрытным и не очень общительным, хотя со своими знакомыми охотно вступал в разговоры.

Если бы не любимая сестра Мирта, воин никогда не согласился бы на эту поездку.

— Ратимир! Коста маг и спас нас от похитителей, хотя и не говорит об этом прямо. Госпоже Мирэн он понравился. Пожалуйста, сопроводи его и баронета до замка Сакен. А потом вы вернетесь и заедете в Верестинор. Коста обещал Госпоже, что задержится недолго. А потом ты снова вернешься к своим выступлениям.

Как смог понять Ратимир из объяснений сестры, баронесса нуждалась в услугах такого мага. Посягательства разбойников не на шутку испугали ее. Госпожа Мирэн тоже хотела иметь поддержку мужчины, способного постоять за себя и ее честь. Все‑таки было что‑то такое в маге, заинтересовавшее баронессу Мирэн ин Верестинор.

Как мечник господин Коста слабоват. Нет, до уровня простого воина ему осталось немного. И с другим оружием был знаком мало. Вот драться без ничего или кидать кинжалы он мог лучше многих. А еще он был маг. По удивленным взглядам, которые бросал маг каравана Сервент Берский на его временного хозяина, Ратимир понял, что достойным уважения. К сожалению, сам он в магическом искусстве совсем не разбирался. Те лицедеи, которые показывали разные фокусы и иллюзии на выступлениях и срывали восхищение толпы, магами не являлись. Так, слабо одаренными, научившимися прикидываться тем, кем они не являлись. Правда, и господин Коста своих умений еще нигде и никому не показывал. Когда он уединялся во время коротких привалов со старшим магом и его учеником для обычных бесед, кроме своего баронета, никого с собой не брал. Да и того не всегда. Бывало, молодой баронет и ученик мага воздуха Ольвером из Берска сами уединялись отдельно ото всех для своих занятий. Обычно они просто болтали, или юный аристократ показывал своему другу воинские приемы, правда, довольно неумело.

Еще господин Коста близко общался с наемниками, особенно с одним, Сулимом. Как воины они были неплохи, но до уровня Ратимира, мастера меча, им было далеко. Сулим был сильнее, чем его друзья Норан и Талан. Но трое они вместе, наверное, все же одолели бы Ратимира. Это воин сумел выяснить на нескольких коротких тренировках, где участвовали Коста с Салаиром.

Наемники подписали контракт и будут сопровождать караван до самой Таланы. В замке они не задержатся. Так сказал господин Коста. Но доехать до темени до замка не получилось. Сначала помешали небольшие поломки, потом дорога стала очень плохой. Хоть купцы и торопили караван, но не получилось. Пришлось разбивать лагерь всего в паре часов пути от замка. Усталые люди быстренько поужинали и легли отдыхать, кто как и где сумел устроиться. Сначала Коста, соответственно Салаир и Ратимир, устроились как обычно в центре, недалеко от магов. Но несколько беспокойных красавиц из семей путников что‑то сегодня особенно долго шушукались, мешая спать остальным, что Коста собрал свои нехитрые пожитки и удалился к телегам в сторону дороги. Пришлось и его спутникам последовать за старшим товарищем.

— Ратимир, проснись. Проснись же скорее!

Это оказался господин Коста. Воин, обычно спавший крепко, не сумел сразу же услышать его. Да, отвык он от походной службы.

— Ратимир, я чувствую чужих. Похоже, они нас окружили со всех сторон. Салаир! Проснись! Иди и буди купца Тимьяра Беруссина! Скажи ему, что нас окружают чужие! Возможно, разбойники. Быстрее иди. И оставайся там.

Ратимир и сам услышал слабый, еле различимый звук. Несколько человек возились у крайних телег. Что они там делали, пока не было понятно. Но тут Коста слегка привстал, и у него в руке зажегся огненный шарик. Не очень большой, но он ярко осветил все вокруг. Маг кинул шар огня в направлении телег, и там раздался отчаянный крик пострадавшего:

— А–а–а!

— Тревога! Разбойники!

Кто кричал в середине лагеря, было непонятно. Немедленно поднялась суматоха, раздались крики испуганных людей.

— Воины, за оружие! Остальные! Все под телеги! Спрячьтесь! Не высовываться!

Это уже кричал купец, старший каравана.

В нескольких местах зажглись заранее приготовленные костры. В их свете стали видны фигуры, перебирающиеся через телеги. Их было немного. Наемники сразу же накинулись на них. Разгорелись жестокие схватки. Тут свое веское слово сказали маги. Сервент Берский несколькими своими воздушными ударами сразил разбойников, попавшихся ему на глаза. Его юному ученику тоже удалось опрокинуть парочку таких. Вспыхнувшие телеги осветили краешек лагеря, где показались несколько фигур. И их немедленно стал расстреливать шариками огня Коста.

Сам Ратимир схватился с одним очень умелым разбойником, успевшим проникнуть во внутрь лагеря. Но его умение оказалось выше силы врага, и тот упал замертво на землю. Воин накинулся на другого.

Тут со стороны дороги послышался сильный шум.

— В атаку! Сабли, наголо! Пики на грудь! Вперед!

Большой кавалерийский отряд, еле–еле видимый в свете костров, яростным ревом десятков глоток приближался к лагерю. Со стороны рощи этот звериный вой повторяли множество разбойников, ринувшихся к телегам. В душе защитников лагеря затрепетал страх. Никто не ожидал такого массового нападения. Ратимир приготовился дороже продать свою жизнь.

Сервенту Берскому несколькими меткими воздушными ударами удалось опрокинуть часть разбойников, ринувшихся в бой со стороны рощи. Но тут небо осветил огонь, несшийся с той же стороны. У разбойников появился маг огня. Сдвоенный воздушный кулак мага и его ученика остановил шар огня почти у самых телег. Часть их вспыхнула мгновенно, осветив уже другую сторону лагеря. Более отчетливо стали видны разбойники, бежавшие к лагерю. Их было много, очень много.

Со стороны лагеря во врага полетели один за другим несколько маленьких огненных шариков. Это включился в битву один из путников, присоединившихся к каравану в Верестянке. Фигурки людей вспыхнули и заметались по лугу.

Но тут со стороны рощи выше голов разбойников показалась волна огня в ширину нескольких локтей. По мере приближения к лагерю она ширилась и ширилась. Воздушный удар магов только чуть поколебал ее, хоть и срезав с него приличный кусок, сразу упавший на головы разбойников на лугу. Волна дошла до телег, и они один за другим начали загораться. Она точно попала в то место, где стояли Сервент Берский со своим учеником Ольвером из Берска. Раздался душераздирающий крик. Это кричал Салаир. Как он оказался там, Ратимир не понял. Ведь господин Коста наказал баронету находиться в середине лагеря под телегами, а не соваться в край, где охрана билась с прорвавшимися разбойниками.

— Мама! Милорд! Как больно!

Крик затих. Но его услышали все, в том числе и сам милорд.

И тут господин Коста показал свое истинное лицо. Ратимир не успел удивиться, как в руках мага набух огромный шар темноватого цвета и с огромной скоростью полетел навстречу всадникам, уже почти приблизившимся к телегам. Это были не разбойники. Очень знакомая многим и многим людям военная форма выдавала в них таласских имперских воинов–кавалеристов, прославившихся в многочисленных набегах на саларские пограничные земли. Имперцы были почти готовы, тормознув своих коней, спрыгивать на телеги и напасть на лагерь.

Шар взорвался, рассыпавшись на множество искринок, заодно раскидав во все стороны попавших под удар молнии всадников. Сразу же во врага один за другим полетели несколько небольших полыхающих во все стороны язычков пламени. Лошади и люди, попавшие под удар, вспыхивали как свечки.

Душераздирающие крики стояли над лагерем и окружающим его лугом. Кричали люди, ржали лошади. Слышались забористые ругательства и плач женщин и детей.

Другой маг огня в лагере не переставая кидался в приближавшихся разбойников своими шариками. Огонь пожирал их одного за другим.

Со стороны рощи показалась вторая волна огня. Она точно нашла свою жертву, поглотив мага огня и пару телег рядом с ним. Но в ответ маги в роще получили огромный шар молнии. Сразу же туда вслед полетел и шарик огня, зажегший исковерканные деревья. Оттуда уже больше никто не стрелял.

Уцелевшие кавалеристы и часть наиболее рьяных разбойников ринулись на лагерь. Они неистово перебирались через телеги и кидались на наемников, вставших на их пути. Ожесточенные схватки разыгрались среди телег и безумно несущихся во все стороны путников. Охрана лагеря дружным натиском сумела уничтожить прорвавшихся в лагерь разбойников, обратив часть в бегство.

Ратимир заметил нескольких вражеских воинов, кинувшихся на Косту, и встал на их пути. Одного воздушным ударом сумел добить сам маг. Остальных воин уложил на землю, кого убив, кого просто ранив в разные части тела.

Тут неожиданно со стороны дороги прилетел тяжелый еле заметный шар, попав прямо в Косту. Он, не дойдя до него всего лишь немного, рассыпался брызгами воды и вспыхнувшей в темени разноцветной радугой. Заодно капли воды разлетелись во все стороны небольшим дождем, осыпав и Ратимира с ног до головы. Маг начал валиться на спину. Воин все же успел подхватить Косту, заключив в свои объятия. В ответ на удар вражеского мага воды в ту сторону, похоже, даже неосознанно, полетело Воздушное Облако, успешно, на уровне инстинктов освоенное магом. Ратимир лишь почувствовал сильное дуновение ветра, направившееся в сторону дороги. Истошные крики с той стороны подтвердили, что удар попал в цель.

Люди вдруг поняли, что никто не лез в лагерь. Никто ни кидался огнем, ничем больше другим. Враги кончились. Слышались лишь их душераздирающие крики на лугу вокруг лагеря и удаляющиеся голоса обратившихся в бегство. Обезумевшие путники носились во все стороны среди разгорающихся телег. Громко стонали раненые. Плач женщин и детей рвал сердца выживших воинов.

Ратимир осторожно отпустил безвольное тело мага на землю. Прислушался. Коста тяжело дышал. Похоже, он был без сознания. Никаких видимых повреждений в свете полыхающих телег воин не заметил.

— Как он? Живой?

Откуда‑то прибежал Сулим. Весь в ошметках, забрызганный кровью, похоже, и сам раненый. Но готовый к бою, крепко державший в руках меч.

— Живой, живой! Только без сознания. Видать, крепко ему досталось. Только вот удивительно, вода его не достигла. И радуга зажглась. Посреди темени. Да!

— Ничего страшного. Маги они живучие. Видимо, защита сработала. А у нас Талана зацепило. Сильно. Норан, правда, только испугом отделался. Сильный, гад, попался. Еле одолели. Видимо, главарь, раз его еще несколько других защищали.

— Да, Коста! Удивил, сильно удивил. Я не думал, что он такой.

— Ладно, Ратимир. Охраняй‑ка ты его. Никого к нему не подпускай. А я пойду, узнаю, что там с мальчиком. Милорд не простит, когда очнется, если мы не позаботимся о Салаире.

— Что там с господином Костой? Живой? Не ранен?

Прибежал старший каравана, купец Тимьяр Беруссин. Весь израненный, он, похоже, тоже принимал участие в схватке.

— Живой, милорд, живой. Только без сознания.

— Слава Всевышнему! Если бы не он и его мальчик, легли бы все здесь. А так, поживем пока. Дары Всевышнему принесу, за Косту молиться буду. Ратимир! Никого не подпускай к нему. Храни нас Всевышний, вдруг какой‑нибудь недобитый накинется.

Купец убежал. Пинками, кулаками он стал приводить в чувство обезумевших путников. Выжившие наемники стали искать своих раненых и погибших друзей, вытаскивать из‑под телег забившихся туда перепуганных детей и женщин.

— Я лекарь! Подтаскивайте всех пострадавших ко мне!

Второй путник, присоединившийся к каравану в Верестянке, в отличие от своего товарища, боевого мага огня, выжил. Погибли и их телохранители. Сгоревшие тела даже опознать было невозможно. Маг воздуха, старший наставник Сервент Берский, обгорел сильно. Но лицо сохранилось. Все‑таки сработала защита. Погиб, защищая своего ученика, как сказал один из наемников, оказавшийся в то время неподалеку. Отброшенные защитной волной воздуха Ольвер из Берска и оказавшийся там поблизости Салаир лежали без сознания. Волна огня опалила их одежду, немного пострадали открытые части тела, прежде всего руки. Обгорели волосы, но их лица огонь достать не смог. В огне сгорели еще несколько наемников и пара путников, по неосторожности или от страха выскочившие из‑под телег. До трех десятков наемников и охранников каравана сложили свои головы в неравной битве. К ним добавились еще несколько особо боязливых мужчин и женщин, и детей из обычных путников. Практически все воины были ранены, часть из них тяжело. Правда, лекарь пообещал, что приложит все силы, чтобы никто не умер. Остальные, как и два компаньона старшего, забившиеся под телеги, пострадали незначительно. Велик был и ущерб купцам. Пару десятков телег с частью товара были сожжены или разбиты полностью.

Схватка заняла немного времени. Не успела стечь и половина песка из песчаных часов, не прошло даже полвахты, как разбойники были разбиты, обращены в бегство и рассеяны по округе. В самом лагере и рядом с телегами было найдено до семи десятков тел, по большой части одетых в кавалерийскую и пехотную форму одежды частей Таласской империи, также и разношерстно одетых разбойников. Около десятка из них были израненными, но живыми. В одном из убитых разбойников купец Рахаим опознал главаря разбойников, некоего Данкана Маккалуда, с которым уже сталкивался ранее, но сумел откупиться.

— Шигалу позорная смерть! Сдох, наконец, Шиктан проклятый!

Люди бессменно, и воины, и простые путники дежурили до восхода светила. И когда он, наконец, заалел на небе, все успокоились. Сразу же были посланы конные гонцы в Сакен и близлежащие несколько замков.

Воины, не утратившие боеспособности, собравшись в небольшие группы, принялись прочесывать окружающую местность. Страшная картина предстала перед ними. Весь луг, что со стороны дороги, что со стороны рощи был усеян сожженными и переломанными трупами разбойников. Были и живые. В роще нашлись два полусожженых трупа в характерных накидках магов огня и воздуха. Рядом лежали таласский командир и несколько разбойников. На самой дороге тоже нашлись разбойники, пара убитых и пара израненных. Со слов последних выяснилось, что мага воды Сэлинора, тяжело раненого, унесли десяток уцелевших кавалеристов и разбойников. В итоге сумели собрать еще около пяти десятка трупов и до десятка выживших. Со слов пленных стало ясно, что в нападении принимали участие полусотня кавалеристов во главе самим командиром сводного отряда сотенным исаулом легкой кавалерии Таласской Империи рыцарем Инкаларом Фениром, выжившим и находившимся в бессознательном состоянии, элитным отрядом «Степные волки» и сотней разбойников. Командир воинов герцога барон Эдигар Талариз и маги огня Калвин и воздуха Радин в роще получили неотразимый удар молнии. Главаря разбойников Данкана Маккалуда и его охрану сумели уложить наемники Сулим, Норан и Талан, все израненные, но живые. Судя по одеждам погибших и пленных, сумели уйти всего десяток кавалеристов, несколько воинов из элитного отряда и до четырех десятков разбойников. Разгром был полный. Только одно было непонятно, что это — начало большой войны или очередной пограничный рейд. Пленные ничего не знали. Может, знал рыцарь, но он был очень плох и без сознания. Желающим добить всех разбойников за нападение и смерть их близких, особенно женщин, глава каравана купец Тимьяр Беруссин сразу же осадил:

— Здесь могут быть задеты государственные интересы. И нас по головке не погладят, если мы допустим самосуд. Надо дождаться представителей власти. Только они могут принять решение, что делать с разбойниками.

Вообще‑то купец, наверное, в первую рассчитывал на возмещение ущерба и полагающееся в таких случаях за поимку разбойников вознаграждение. Но, учитывая, что были разгромлены регулярные части армии Таласской Империи, скандал обещал быть немалым. И здесь от его правильного поведения зависел и размер дополнительного вознаграждения, который мог выразиться и в деньгах, и в других наградах, например, титула. Тимьяр Беруссин, как дворянин, с оружием в руках защищавшим земли своей страны от иностранного вторжения, мог рассчитывать и на первое, и на второе. Как никак, он был главой каравана, не струсил и все время находился при исполнении своих обязанностей, вдобавок лично сумел сразить пару разбойников, на что есть живые свидетели. И под его руководством воинский отряд при караване вместе с магами сумел отразить коварное нападение. От радужных перспектив у купца радостно заныло сердце.

Первым прибыл лично сам барон Альвано Сакен в сопровождении десятка конных воинов. Он сразу же соскочил с красавца–коня и направился к палаткам и шалашам, где лежали раненые. Увидев своего сына, обгорелого и лежащего без сознания, мужчина побледнел и обратился к сопровождавшему его лекарю из замка:

— Проверь, что с ним!

— Господин барон! Я маг жизни лекарь из школы магии в Верестянке Балит Туренский. Ваш сын жив, и сейчас просто находится без сознания. У него, слава Всевышнему, нет никаких повреждений внутренних органов. Ему сейчас нужен покой. Со временем все зарастет, и кожа будет как новой.

— Милорд, Салаиру ничего не угрожает! — подтвердил барону замковый лекарь, успевший обследовать юного баронета.

Барон Альвано Сакен с любовью вгляделся в такие милые черты сына, и, не сдержавшись, наклонился и поцеловал его в лоб.

— Ну, здравствуй, сын! Хвала Всевышнему, что остался жив. Я очень рад, что ты, наконец, вернулся домой!

* * *

«Его Высочеству Светлейшему князю Вараннессы Альдуину!

Долгих лет жизни и доброго здоровья Вам, Милорд, и всем Вашим близким! Слава Всевышнему Алгуру!

Осмелюсь сообщить Его Высочеству Светлейшему князю, что в темень пятого захода светила второй номы каледы Всевышнего Алгура на территории баронства Сакен состоялось кровопролитное сражение между вероломно вторгнувшимися вражескими войсками из Таласской Империи и иррегулярными воинскими частями под предводительством дворянина княжества Берус купца Тимьяра Беруссина, старшего торгового каравана, следующего частным образом по территории баронства в Вашу достославную столицу. Милостью Всевышнего нашими воинами достигнута победа, к сожалению, омраченная потерями. В частности, мой сын баронет Салаир Сакен, возвращавшийся с вышеупомянутым торговым караваном домой после долгой разлуки, прикрывая магов Берусской княжеской магической школы воздуха и лечения, а именно наставника Сервента Берского, ныне погибшего после достойного сражения с вражескими воинами и магами, и ученика Ольвера из Берска, был тяжело ранен.

В ходе моего расследования достоверно выяснено, что в нападении принимали участие полусотня кавалеристов регулярной армии во главе с сотенным исаулом легкой кавалерии Таласской Империи рыцарем Инкаларом Фениром, три десятка из элитного отряда воинов герцога Аркеда ин Талара «Степные волки» во главе с бароном Эдигаром Таларизом и сотни разбойников во главе с имперским дворянином Данканом Маккалудом. В ходе ожесточенного сражения враг был большей частью уничтожен, а затем обращен в бегство. По предварительным данным, из вражеского отряда сумели избежать уничтожения и пленения всего десяток кавалеристов, несколько воинов из элитного отряда и до четырех десятков разбойников. Пленены рыцарь Инкалар Фенир и до двух десятков вражеских воинов .

Также осмелюсь сообщить Его Высочеству Светлейшему князю, что на месте сражения найдены тела магов Таласской общей магической Академии мага огня Калвина и мага воздуха Радина, а мага воды Сэлинора эвакуировали уцелевшие кавалеристы и разбойники.

Осмелюсь добавить к вышеизложенному, что кроме достойного Сервента Берского из Берусской школы, погиб также маг огня из школы магии Верестянки достойный Илмар Веранский. Получили тяжелые ранения, кроме моего сына, ученик мага из Берусской школы Ольвер из Берска, рыцарь Коста Базиль из Амхары и несколько дворян из Беруссы. Погибли до трех десятков воинов и около десятка простых путешественников из состава каравана.

Каравану причинен значительный ущерб.

Все маги и воины каравана достойно сражались с врагом, показывая примеры доблести и чести. Кроме погибших магов, особо хотелось бы отметить еще главу каравана дворянина княжества Берус купца Тимьяра Беруссина, мага жизни лекаря из школы магии в Верестянке Балита Туренского, ученика мага Ольвера из Берска, баронета Салаира Сакена, рыцаря Косту Базиля из Амхары, дворян Ратимира из Верестинора, Сулима, Норана и Талана из Беруссы, воина Петруса из Колина.

Силами воинов баронства Сакен организовано преследование врага и патрулирование местности. О произошедшем нападении войск Таласской Империи на баронство Сакен уведомлены все близлежащие баронства и графства. Посланы гонцы к Его Высочеству Светлейшему князю Восточной Вересты Параману Светлому.

Более подробный доклад о произошедшем будет отправлен немедленно после более глубокого изучения имевшихся событий и принятия надлежащих мер безопасности специальной почтой Имперской дорожной службы и доложен лично по прибытии к Вашему Высочеству.

С глубоким почтением Ваш верный вассал барон Альвано Сакен.

Шестой заход светила второй номы каледы Всевышнего Алгура.

Слава Всевышнему Алгуру!»

Глава 17

Сквозь огонь, воду и медные трубы…

Главный городской стражник столицы княжества Восточная Вереста Верестянки граф Велдимир Жданский задумался. Есть от чего беспокоиться! Срочный вызов к князю может заставить задуматься любого. Хорошо, что все обошлось благополучно. Оказывается, что просто прибыл срочный гонец из соседнего княжества. Точнее, от какого‑то мелкого барона, который осмелился прислать сообщение в канцелярию Его Высочества Светлейшего князя Восточной Вересты Парамана Светлого. Само сообщение графу так и не показали. Кроме него, правитель вызвал еще многих лиц, ведающих делами в княжестве, даже более высокого ранга, чем он. Так что, то чрезвычайное проишествие, случившееся в пограничном баронстве Сакен княжества Варанесса, коснулось его лишь отчасти. Но, тем не менее, добавило много хлопот.

— Господа, я вызвал вас всех вот по такому поводу. Только что пришло срочное донесение от барона Альвано Сакен из соседнего княжества. Не смейтесь, дело действительно чрезвычайно важное и требующее внимания. На территории баронства два захода светила назад совершено нападение на купеческий караван, следующий из Беруса в королевство Талана, и не бандами разбойников, а воинскими подразделениями. А что, если это не очередная провокация герцога Аркеда ин Талара, элитные воины которого тоже участвовали в нападении? Может, в этот самый момент подобному нападению подвергается какое‑нибудь баронство Нашего княжества? Слава Всевышнему Алгуру, что противник потерпел полное поражение. Так вот, барон сообщает, что в темень пятого захода светила второй номы каледы Всевышнего Алгура недалеко от замка состоялось кровопролитное сражение. Заметьте, до двух сотен вражеских воинов, в том числе элитных егерей, при трех боевых магах против охраны торгового каравана с тремя магами, одним лекарем и учеником мага! «В ходе ожесточенного сражения враг был большей частью уничтожен, а затем обращен в бегство. По предварительным данным, из вражеского отряда сумели избежать уничтожения и пленения всего десяток кавалеристов, несколько воинов из элитного отряда и до четырех десятков разбойников. Пленены рыцарь Инкалар Фенир и до двух десятков вражеских воинов». Вот тебе и наемники! Как они смело выступили против воинских отрядов! Вот бы и мои войска воевали так же! А так какой позор! В недавней стычке две сотни пограничной стражи, имея численный перевес, отступили под напором противника.

— Ваше Высочество, осмелюсь сообщить, что в этих двух сотнях до трети личного состава составляли новобранцы. В схватке именно они первыми дрогнули под напором противника и удара его мага.

— Граф Растинак, вместо того, чтобы все время проводить время в столице, уделили бы немного времени вверенным Вам войскам. Так, что там далее? «Также осмелюсь сообщить Его Высочеству Светлейшему князю, что на месте сражения найдены тела магов Таласской общей магической Академии мага огня Калвина и мага воздуха Радина, а мага воды Сэлинора эвакуировали уцелевшие кавалеристы и разбойники». Вот видите, как сражался караван! Даже магов сумели уничтожить. И еще, господин Магистр, выражаю Вам и всей вашей магической школе соболезнование. Вот, послушайте, что барон пишет. «Кроме мага воздуха достойного Сервента Берского из Берусской школы, погиб также маг огня из школы магии Верестянки достойный Илмар Веранский. Получили тяжелые ранения, кроме моего сына, ученик мага из Берусской школы Ольвер из Берска, рыцарь Коста Базиль из Амхары и несколько дворян из Беруссы. Погибли до трех десятков воинов и около десятка простых путешественников из состава каравана». Только мне непонятно, как достойный Илмар Веранский очутился в торговом караване. Вы что, Магистр Аламир, тоже отпускаете магов школы на заработки, в том числе и для охраны торговых караванов?

— Ваше Высочество, к сожалению, это так. Средств, выделяемых школе, не хватает для полноценного учебного процесса. Но в данном случае два наших мага со своей охраной просто примкнули к торговому каравану в качестве путешественников. Кстати, именно по просьбе достойного Сервента Берского, который по пути решил посетить и нашу школу. Его, а потом и нас очень заинтересовал некий рыцарь Коста Базиль из Амхары, который оказался магом нескольких стихий — огня, молнии, и вдобавок, воздуха. Притом, очень сильным, сильнее достойного Сервента Берского, а значит, и большинства наших магов. Как вы знаете, Ваше Высочество, такие маги очень редки и, несомненно, было бы большей удачей наладить с ним отношения.

— Даже так, Магистр? А почему только Ваш князь не в курсе происходящего? Мы понимаем, что Вы не прочь заполучить такого мага в свои ряды. Это даже неплохо. Но без Нашего ведома? Магистр, Мы требуем объяснений, но позже. Хорошо, слушайте дальше! «Все маги и воины каравана достойно сражались с врагом, показывая примеры доблести и чести. Кроме погибших магов, особо хотелось бы отметить еще главу каравана дворянина княжества Берус купца Тимьяра Беруссина, мага жизни лекаря из школы магии в Верестянке Балита Туренского, ученика мага Ольвера из Берска, баронета Салаира Сакена, рыцаря Косту Базиля из Амхары, дворян Ратимира из Верестинора, Сулима, Норана и Талана из Беруссы, воина Петруса из Колина». Граф Велдимир, не Вы ли докладывали мне о проишествии в столице с участием баронессы Мирэн ин Верестинор, где был замешан некий маг воздуха под таким же именем, упомянутым в донесении барона Сакена?

— Так точно, Ваше Высочество. Я хотел доложиться Вам об этом проишествии отдельно, но, раз речь возникла о лицах, причастных к данному проишествию, то разрешите передать Вам донесение о расследовании.

Пока князь вчитывался в строки донесения, все присутствующие впились взглядом на графа Велдимира, словно хотели сжечь его огнем своих глаз.

— Так, хорошо, граф. Я думаю, что ваш рыцарь Керан Дюбаль достоин поощрения. Все совпадает. Этот рыцарь именно тот человек, что спас мою родственницу от похищения, а также и тот человек, которым заинтересовались Вы, господин Магистр, что делает Вам честь. Мы, Светлейший князь Восточной Вересты Параман Светлый, думаем, что маг огня Илмар Веранский достоин самих высоких почестей, как воин, принявший смерть на поле боя. Достойны высоких наград воины княжества, такие, как маг жизни лекарь Балит Туренский и дворянин Ратимир из Верестинора, также рыцарь Коста Базиль из Амхары. А вот Вы, граф Растинак, отстраняетесь от командования войсками и будете до особого Нашего распоряжения безотлучно находиться в своем доме. Можете идти. Мы не нуждаемся более в Вашем присутствии.

Такую неожиданную опалу представителя одного из влиятельнейших семейств княжества не ожидал никто. Сильно был растерян даже сам граф Растинак ин Верим–Верестинор.

— Граф Велдимир Жданский, Вы примете командование пограничной стражой княжества. Мы надеемся на Вас. Немедленно принимайте дела и выдвигайте дополнительные войска в район границы. Также Мы думаем, что рыцарь Керан Дюбаль достоин новой должности. Передайте ему, пусть поинтересуется этим рыцарем. Как и Вы, Магистр Аламир. Маги нескольких стихий редкость, и неплохо бы иметь еще одного такого и в Нашем княжестве.

* * *

Очередное тяжелое пробуждение. Что‑то плохо мне спалось. Страшно болит голова. Прямо раскалывается на части. Хуже, чем после длительной пьянки. Не могу сосредоточиться. Смутно вижу камни в несколько рядов. Никакой штукатурки и белых стен, как обычно бывает в таких случаях. Странно. Где же я очутился в этот раз? Что же натворил такое, что меня упрятали в каменный дом?

Так, вспомним, что было на этот раз. Рядом со мной дрался Ратимир. Достойно сражался, уложил нескольких, и в самый последний момент встал на пути еще парочки. Одного он точно сразил, другие еще держались. Самого шустрого свалил я сам воздушным ударом. Затем неожиданно со стороны дороги прилетел тяжелый и еле заметный шар воды, который как раз и свалил меня на землю. Это все, что я успел заметить. Еще удивила небольшая радуга в свете полыхающих телег. Было светло как днем, так как вдобавок горели еще несколько костров

Этот водяной шар тоже не смог дойти до меня. Просто рассеялся передо мной брызгами воды. Но в который раз уж и удар от него получил мощнейший. Наверное, сильный был маг. Почему был? Наверняка живой, раз успел сразить меня. Все‑таки, чуть ранее добил я парочку магов в роще. Без всякого сомнения.

Все, как можно шире открываю глаза. Вот так дела! Я в постели. В обычной широкой деревянной кровати. Словно в детстве. Рядом сидит пожилая женщина, одетая в простую домотканую крестьянскую одежду. Видел я таких в Саларской Империи достаточно много, чтобы обознаться.

— Господин! Вы очнулись! Что‑нибудь желаете?

— Да! Скажите, как Вас зовут?

— Мартьяна, господин. Мартьяна их Сакенхилла. Это деревня милорда Сакена недалеко от замка.

— Мартьяна, если можно, дайте мне воды, пожалуйста.

— Хорошо. Я пойду, доложусь милорду!

Пока я утолял жажду, уже прибыл сам милорд барон Альвано Сакен в сопровождении Мартьяны и еще одного воина и подростка, тем не менее, одетого в местную военную форму. Наверное, паж или оруженосец.

Барон Альвано Сакен оказался мужчиной тоже средних лет, с обветренным лицом, крепким, накаченным, можно сказать, более старой и развитой копией своего сына Салаира.

— Ох, и долго же Вы лежали без сознания, господин Коста! Позвольте представиться, барон Альвано Сакен. О Вас я уже наслышан. Спешу уведомить, что сын мой очнулся уже один заход назад, и первым делом спросил о Вас.

— Извините, где это я, господин барон?

— В моем замке. Всех раненых сразу доставили сюда, и здесь за ними присматривает мой лекарь, и лекарь с каравана. Ваш телохранитель пока находится на стенах замка. У нас тут пленные, и враг может напасть снова. Много моих воинов прочесывают местность, поэтому в замке недостаточно стражи.

— А что с караваном, господин барон?

— Ну и нагнали Вы страху на врагов. Ни один пленный без содрогания не может говорить о Вас, господин Коста. Цел караван, цел. Потери, конечно, большие. Чуть более сорока человек только убитых. Маги погибли, а ученик уцелел. Ранены практически все. Но выживут. Знаете, я очень благодарен Вам за сына. Он очень восхищается Вами, все время говорит, милорд да милорд. Пока я не очень‑то разобрался в его злоключениях. Салаир сказал, что Вы спасли его от рабства и являетесь чуть ли не бароном Дэлинора.

А что мне скромничать? Герой я или не герой? Не положены ли мне почести или нет? А. может, кучу неприятностей в придачу?

— Господин барон. Вы не подумайте, что я что‑нибудь скрываю. Нет, ничего такого. Просто нежданно–негаданно получилось оживить алтарь в Северном Дэлиноре, где мы с графом Инваром и его людьми из Таласской Империи как раз и освободили караван рабов. Знаете, я не люблю рабства, и поэтому в этом вопросе поддерживаю законы Империи. А на счет баронства, нет. Как мне объяснили, после всего произошедшего просто считается, что появился претендент на баронство. Ну а потом мы с Салаиром отправились в Амхару, где я немного приболел, а затем решили совершить путешествие уже в Сакен. Вот так все просто. Как видите, не повезло нам в пути. Чуть не отдали души Всевышнему. А, все‑таки, как, господин барон, не ушли разбойники?

— Нет, не сумели. Многие остались там, на лугу. Только не разбойники напали на караван, а регулярные воинские части Таласской Империи, притом элитные. Специально подготовленные и обученные. Кстати, раз Вы со своим телохранителем не входили в состав воинской команды каравана и не подчинялись старшему купцу, то часть трофеев полагается лично Вам. И, еще, что меня больше всего радует, я и мой сын отомщены, так как убиты глава разбойников и многие его люди, причастные к похищению Салаира.

Опять мне трофеи полагаются? Это хорошо. Деньги мне пригодятся. И так уж в дороге поизносился. Оборванец какой‑то, или товарищ из подворотни. Нет, на последнего я рожей не вышел.

— Спасибо, господин барон. Не могли бы Вы в этом вопросе представлять мои интересы? Если надо, я подпишу нужные бумаги.

— Само собой разумеется, Коста. Можно я буду Вас так называть? Для меня большая честь принять Вас в своем замке.

Дальше завязалась совсем уж дружеская беседа.

— Выздоравливайте, Коста. Кстати, я написал донесение о схватке князю Альдуину, где отметил и храбрецов, не побоявшихся противостоять такому количеству подготовленных воинов и магов. Ведь, как я думаю, каравану страшно повезло. Недооценили враги магов и воинов, плохо провели разведку, не смогли разузнать о пополнении, и поплатились за это. Слава Всевышнему, что рядом с моим сыном все время оказывались Вы!

— Ну что Вы, Альвано, просто нам действительно повезло. Я и сам не знал, что один из присоединившихся в Верестянке к каравану людей маг огня.

— Там другой оказался лекарем. Во многом его заслуга, что раненые все смогли выжить. Вас тоже он осматривал.

Интересно, а зачем к каравану присоединился лекарь? Если по мою душу, что, меня хотели захватить силой, и потом, по возможности, излечить? Нет, так дело не пойдет. Надо, как говорится, делать ноги. Хоть немного поправиться, найти подходящий момент, и вперед, куда глаза глядят. Возвращаться в Амхару, наверное, пока рановато.

— Ну, Коста, выздоравливайте. Мне надо отлучаться в столицу для доклада князю. В замке хороший лекарь. Да и почтенный маг жизни Балит Туренский изъявил желание остаться до полного выздоровления всех раненых.

Барон со своим безмолвным сопровождением покинули меня. Опять со мной осталась одна бедная Мартьяна.

* * *

— Барон Альвано Сакен, с донесением. Пригласить, Ваше Высочество?

Камердинер князя Вараннессы Альдуина свое дело знал, и старался не отходить слишком далеко от протокола и дворцового этикета. Недаром за спиной барона Анавара Варчанского звали мастером Этикетисом.

— Пусть проходит.

Барон Альвано Сакен, мужчина средних лет, с обветренным лицом, крепкий, был одним из мелких его вассалов. Князь знавал его еще с юношеских времен, когда сам вместе с гвардейцами принимал участие в их пьянках и разных шалостях.

— Его Высочество Светлейший князь Вараннессы Альдуин! Долгих лет жизни и доброго здоровья Вам, Милорд, и всем Вашим близким! Слава Всевышнему Алгуру!

— Ну, хорошо, Альвано, давай хоть немного без церемоний, и сразу к делу.

— Как я и писал в донесении к Вам, Его Высочество, вражеские войска частью действительно оказались регулярными частями из Таласской Империи, частью просто бандитами, но возглавляемые таласским агентом. Мало того, там были и три десятка элитных воинов самого герцога Аркеда ин Талара. Но, со слов одного из пленных, целью этого отряда был замок Сакен. Сам рыцарь Инкалар все еще плох, и допросить его не удалось. Просто торговый караван подвернулся под руку. Да и разбойники сумели уговорить рыцаря. Участие в операции племянника графа Талариза со своими людьми говорит в пользу замка. И еще целых три мага.

— Да, не повезло герцогу! Как он теперь будет выкручиваться?

— Ваше Высочество! Я уже отдал в приемную канцелярию общее донесение и рапорта о каждом, кто имел честь достойно сражаться с врагом. Осмелюсь выразить свое мнение, что все они достойны награды Вашей Милости. Даже регулярные воинские части могли не выдержать удар этого отряда, а тут простые наемники с торгового каравана. Но я прошу Вас обратить внимание на одного человека. Это рыцарь Коста Базиль из Амхары. Точнее, даже не рыцарь, а маг нескольких стихий и почти суверен Северного Дэлинора.

— Даже так? Альвано, ты же знаешь, что это баронство разрушено степняками еще столетия назад.

— Да, Ваше Высочество. Маг сам признался, что в присутствии графа Инвара Макенского из Северо–Восточного герцогства Таласской Империи и его людей восстановил алтарь главного храма баронства.

— Так он еще и жрец Всевышнего?

— Да, тому свидетель мой сын Салаир. Маг освободил его и еще трех десятков рабов на территории старого баронства, объявив о том, что там отныне рабство запрещено. При этом он конфисковал имущество работорговца и его людей, потом продал в пограничной крепости. Двух бывших рабынь Коста Базиль удочерил, и те теперь живут в Амхаре. Со слов всех очевидцев, маг он очень сильный, раз сумел поразить двух магов врага и одного ранил, это не считая множества воинов. Еще у него необычайная защита. Шар воды растекся вокруг мага, вызвав небольшую радугу.

Князь задумался. Получается, в составе торгового каравана сражался не просто рыцарь и маг, а почти владелец целого баронства. Это существенно меняло все дело. Само по себе иметь под рукой сильного мага престижно и удобно, так еще сделать бы того своим вассалом! Это сразу отразилось бы на положении самого суверена. Жаль, что придется поспорить с князем Беруссы, раз маг числится жителем Амхары. Да еще Святая Церковь вмешается. А так, занимательная закрутилась бы интрига.

— И что, Альвано, он сильно пострадал?

— Не совсем, Ваше Высочество. Просто, видать, много сил потратил, и ему нужно время для восстановления. Видимых повреждений и ран при обследовании не выявлено. Об этом заявил маг жизни лекарь из школы магии в Верестянке Балит Туренский. Еще я хотел бы добавить, что при рыцаре телохранителем состоит мастер меча из окружения баронессы Мирэн ин Верестинор. Со слов моего сына, они со своим спасителем имели честь спасти эту госпожу от похищения. Салаир считает, что между магом и баронессой, возможно, любовь.

Да, не хватало еще трений с соседом — князем Восточной Вересты Параманом Светлым из‑за любовных интриг его родственницы, пусть и не самой влиятельной.

Интересный получается расклад. Да, определенно надо перетянуть этого мага на свою сторону. Само баронство на севере, конечно, ему пока не светит, но право на титул с приставкой ин при признании властителей и Святой Церкви вполне. И его дети будут опять же наследовать этот титул. В будущем, если среди наследников появится такой же сильный маг, то возможно даже восстановление баронства. Это уже серьезно.

— Хорошо, Альвано. Я думаю, что пора тебе расти. Поговори с магом, особенно с сыном. Ведь этот Коста Базиль, похоже, привязался к твоему Салаиру, если так заботился о нем.

— Да, Ваше Высочество. Это действительно так.

— Ну что же, Альвано, я рад, что на территории княжества разгромлен вражеский отряд. Да, ты получишь в усиление для своего баронства пару десятков кавалерии. Еще из своих земель я передаю тебе пару деревень. Ведь расходы предстоят немалые. Мною принято решение усилить твой замок, соорудив более мощные укрепления, и именно за счет княжеской казны. Знаю, что один не потянешь это дело. Думается, что не зря герцог направил такой сильный отряд в твое баронство. Есть у него какие‑то планы. Так что, Альвано, усиль бдительность. Я выйду обращением к Его Императорскому Величеству, чтобы он добавил хоть немного имперских войск в княжество.

— Будет исполнено, Ваше Величество. Позвольте выразить свою огромную благодарность!

Прием для барона закончился очень и очень удачно. Он удалился, преисполненный радужных надежд. А вот для его князя теперь настала работа. Оставить просто так наглое вторжение вражеских воинских формирований на территорию его владений Его Высочество Светлейший князь Вараннессы Альдуин не собирался. Соседи перестанут уважать, да и императорский двор будет радоваться. Хорошо хоть караван не оплошал, особенно этот маг. Есть чем утереть нос завистникам. Надо будет выйти к Его Императорскому Величестве Салатару Первому с предложениями о достойной награде храбрым воинам. Пусть хоть немного раскошелится. Землями с императорских наделов, деньгами из казны, титулами там разными. Глядишь, лично ему, князю, тоже что‑то достанется.

* * *

Я ел и спал, ел и спал, и так целых три дня. Даже устал. Отлежал все бока. Заскучал страшно. Никого! Ни одного посетителя! И только на третий день все‑таки заглянул Ратимир.

— Милорд, я тут все время на дежурстве. В замке осталось совсем мало людей. Все на патрулировании окрестностей. Знаете, Салаир поправляется, но пока вставать не может. Ученик мага тоже примерно в таком состоянии. Сулим и Норан вчера убыли с караваном. Талан в тяжелом состоянии, и пока лежит. Но раны не такие опасные. Через каледу может и вылечится. Купцы в столице Вараннессы будут набирать магов и наемников. Барон убыл еще два захода светила назад. Вот такие новости.

— Ратимир! У тебя какое задание от Госпожи?

Не ожидал, что вот так в лоб? До сих пор не интересовался, и теперь настало время. Нужна ясность.

— Милорд, скрывать не буду. Госпожа тогда очень Вами заинтересовалась. Она просила меня только охранять Вас, и время от времени ставить ей в известность. Вот и все. Кстати, я уже послал ей весточку из замка.

— Ну, ладно. Ратимир, если не трудно, наведи порядок в наших вещах. Чтобы были под рукой. Мало ли что.

— Они и так уже в порядке.

— А кони как? Еды бы немного в запас. На всякий случай.

— Все приготовлено, милорд.

На четвертый день стало намного лучше. Я спокойно встал на ноги и просто вышел погулять во двор замка. Тут же ко мне подлетел Ратимир.

— Милорд! А не опасно вот так?

— Нормально, Ратимир. Будь пока со мной рядом. Давай немного осмотримся.

Замок Сакен мне понравился. Хоть он и не блистал роскошью, и особой защитой, тем не менее, он был уютным. Именно такой домик хотел бы я себе. Пусть и стены невысокие, и башен мало, но здесь было все — жилые здания и хозяйственные постройки, небольшой храм, казарма с арсеналом, конюшни, плац для тренировок, и даже небольшой огород, где росли разные овощи, почти что аналоги земных. К моему сожалению, они были мелковаты, что говорило об отсутствии селекции в области сельского хозяйства, или барон был беден, чтобы выращивать что‑либо более достойное.

И местность была очень красивой. Почти что земные просторы где‑нибудь в моих родных краях. Овраги и холмы, поля и леса, и несколько речек в окрестностях. Ничего особенного.

Баронство Сакен было очень маленьким, всего лишь две деревеньки, не считая мощного посада вокруг замка, и несколько хуторов. Сам барон напрямую являлся вассалом князя Альдуина. Когда‑то он лихим гвардейцем прославился во многих походах и пирушках, понравился своему суверену и был пожалован этими беспокойными землями на границе с соседним княжеством и совсем недалеко от могущественной Таласской Империи.

— Ратимир, в какую сторону столица княжества?

— Смотрите, милорд, вон та дорога ведет как раз туда.

Что же, дорога как дорога. Не лучше той, что уже проехали.

— Как там Салаир с Ольвером? Что с Таланом?

— Не пускают. Пока, говорят, слабые. Не велят беспокоить.

— Ну, ладно. Вот скажи‑ка, Ратимир, за какое время можно добраться отсюда до столицы?

— За захода три, если быстро. Если не спешить, то чуть побольше.

Это что же получается, что барон уже в столице. Может, и на приеме у князя? Да, что‑то тревожно у меня на сердце. Наверняка, назревают крупные неприятности. Надо дождаться удобного случая, и в путь!

На следующий день я по очереди решил навестить больных. Меня пустили. Салаир с Ольвером лежали в одной комнате, бывшей спальной баронета. Там же находились мальчик–подросток и маленькая девочка.

— Милорд, Вы уже встали? Простите, я не могу даже приподняться

Обмотанные повязками, два мальчика лежали на деревянных кроватках. Лишь глаза сверкали из‑под ткани, да еле шевелились губы.

— Ничего, ничего, Салаир! Поправишся, лучше прежнего будешь.

— Спасибо Вам, Милорд, что спасли Салаира. Вся наша семья будет молиться Всевышнему за Вас и Ваших ближних.

Это явно брат мальчика Салано и его сестрёнка Саламик. Все трое очень похожи друг на друга. А девочка просто куколка. Если нарядить как следует, то никакая Барби не сравнится с ней.

— Милорд, а вы волшебник?

— К сожалению, нет, Саламик. Просто старый дядя, который встретил Салаира по пути. Злые люди не захотели спокойно отпустить меня к вам в гости.

— Жалко. А все говорили, что Вы волшебник. Я хотела попросить Вас вылечить моего брата и еще Ольвера. Он тоже хочет стать волшебником, но пока не может.

— Ну а ты как, Ольвер?

— Милорд, спасибо Вам! Я знаю, что мой наставник погиб. Мне очень плохо без него. Можно попросить Вас стать моим наставником. Милорд!

Глаза мальчика пылали, моля исполнить его просьбу. Ну, какой из меня учитель по магии? Сам неуч, и чтобы еще кого‑нибудь взять в ученики? Но мальчик, какой мальчик, почти юноша так умоляюще смотрел на меня, что я согласился.

— Хорошо, Ольвер! Когда выздоровеешь, тогда и поговорим. Но тебе будет очень трудно со мной.

— Милорд, а меня возьмете? Я тоже хочу быть волшебником.

Трудно было отказать юноше, а этой девочке никак невозможно. Вообще, как тут определяют наличие магических способностей? Так и никого я не удосужился спросить об этом. Как там в книгах? Сосредоточиться, открыть свое внутренне зрение, познать ауру человека и узнать, маг он или не маг. Не работает. Не вижу никаких аур. А вот чувствую, что в девочке есть что‑то родственное, притягивающее.

— Саламик, а ты уже сейчас можешь представить, что у тебя в руке шарик. Скажем, такой синий–синий, или хотя бы голубой. У меня дома говорили, что у кого в руках синяя птица, то тот может поймать свое счастье. Надо просто захотеть этого очень–очень сильно. И тогда все получится.

— Сильно–сильно? А Вы, милорд, тоже можете создать эту синюю птицу?

— Птицу пока нет, а вот шарик могу.

— А можно мне посмотреть, как Вы будете создавать этот синий шарик?

И я аккуратно, не спеша, создал воздушный шарик. Красивый такой, постоянно меняющий свои очертания. Саламик завороженно следила за мной и что‑то тихо шептала про себя.

— Раз, два, три, отозвись, шарик синий появись!

Тут девочка выкинула вперед руки, повторяя мои движения, но резко. Вслед за этой явно волшебной детской считалькой, а как по–другому думать, если у нее на руке появился такой же синий, как у меня, шарик, но крохотный. Который продержался чуть–чуть и исчез, явно рассеявшись в воздухе.

— Раз, два, три, отозвись, шарик голубой появись!

И появился голубой шарик, даже капелька, которая после исчезновения оставила небольшое мокрое пятнышко. Чудеса, да и только. Девочка явно имеет способности к этим двум стихиям, и что ее ожидает, даже сказать трудно.

— Вот видишь, Саламик, стоит только захотеть, и все получается. Только очень сильно, и чтобы это тебе нравилось. И чтобы уставать не очень сильно, надо делать все по немножку, а то будет плохо.

— Да, что‑то я устала. Пойду и немного посплю.

Мальчики заворожено смотрели за все это чудное действие.

— Милорд, Вы разбудили у Саламик способности к магии.

— Ладно, Салаир, Ольвер, поправляйтесь. Пойду‑ка и я отдыхать.

И пошел просто спать.

Еще один день я безвылазно сидел в своей комнате. Отсыпался, наедался, делал время от времени зарядку, чтобы проверить свое состояние. Выходило не очень, но терпимо. Никуда не ходил, никого не навещал. Сказался больным, и строгая Мартьяна ко мне абсолютно никого, кроме моего официального телохранителя Ратимира, не пускала. Давно не было таких дней. Можно сказать, что ничего не делал и отдыхал на полную катушку. Только и всего, что написал коротенькое письмо Салаиру.

Удобный случай представился на седьмой день, точнее, на раннее утро, с прибытием большого отряда воинов. Правда, и к моей радости, сборная солянка из соседних баронств и графств. Улучив момент, я подозвал Ратимира. Мы быстренько оделись в заранее подготовленную военную одежду местного покроя и спустились во двор. Никто на нас не обращал внимания. Одни отряды входили в замок, другие, прибывшие чуть ранее, покидали его. По всем признакам, на дежурство вокруг замка. Правильно, кто‑то же должен дежурить и охранять баронство. Мы с Ратимиром тоже не спеша оседлали коней, выехали из замка в сторону дороги на Верестянку и спокойно поехали по ней. А потом, пропустив сперва пару рощиц и доехав до небольшого лесочка, свернули в сторону для того, чтобы объехать замок и выйти уже на дорогу в сторону Варанессы.

* * *

— Госпожа! Письма пришли. Целых два! От Ратимира! Мне и Вам.

— И что же пишет брат твой, Мирта!

— Да, ничего особенного. Пишет, что доехали до замка Сакен и гостят там. Ну, мальчик то был оттуда. Встретили их хорошо. Хозяин, барон Альвано Сакен оказался очень гостеприимным. Что потом, правда, брат не знает, но намекает, что они, возможно, съездят сначала в Вараннессу. Вот и все.

— Спасибо, Мирта! Ладно, сначала я почитаю письмо, а потом мы займемся делами. Ты предупреди охрану. Пусть подготовятся.

Чем‑то тронул ее этот уже немолодой мужчина, что она сама пришла ночью к нему в спальню. Хотя покойный муж баронессы тоже был преклонного возраста. Вышла она замуж за графа Верима по настоянию своей тетки, Ее Высочества Светлейшей княгини Восточной Вересты Каталины. Одинокая девушка, сирота, рано оставшаяся без родителей, наследница самостоятельного баронства, носительница приставки ин к титулу, баронесса Мирэн ин Верестинор была желанной партией любому жениху княжества, и не только княжества, но и Империи. Вот только граф каким‑то образом сумел замутить голову княгине, и семья его была одной из влиятельнейших в княжестве. Вот и Его Высочество Светлейший князь Восточной Вересты Параман Светлый дал согласие на этот брак по расчету. Но муж никогда не нравился молодой женщине, как по своему характеру, так и по поведению. Пьяница и бабник, он сразу начал тратить как свои, так и средства жены на всякие постыдные развлечения. С самых первых дней граф Растак Верим предпринял попытку переписать баронство на себя, лишив свою супругу владетельства. Но не получилось. Помешала постыдная скоропостижная смерть от пьянства. Вот только результатом этой попытки стала приставка ин Веристинор к титулу очередного графа Верим, младшего брата супруга баронессы Растинака. И с тех пор тот не оставлял надежд завладеть владением бывшей невестки. Мало того, он захотел силком жениться на ней. Ничем не отличающийся от своего старшего брата, такой же распутник, новоявленный граф Растинак ин Верим–Верестинор уже предпринял несколько попыток похищения, последняя из которых закончилась так плачевно. Благодаря помощи неизвестного мага воздуха получены убедительные доказательства его связи с разбойным людом, так как оказалось, что у этого Бармакера имелись компрометирующие графа документы. Наконец то князь дал согласие на полноценное расследование.

А вот маг оказался скрытным. Ни за что не захотел раскрыться. Может быть, как раз этим и привлек внимание молодой женщины. Представился просто господином, а почему‑то мальчик звал его все время милордом. А раз так, значит, тоже владетель и имеет где‑то свои владения. И держится соответственно. Мирэн, истосковавшаяся по мужской ласке, решилась на свой поступок и чисто по женской интуиции, решив, что просто так отпустить такого мужчину не следует. И получилось так, что ныне дворянин Ратимир, человек баронессы Мирэн ин Верестинор, сопровождает рыцаря Коста Базиль в качестве телохранителя. Не хотел ехать лицедей, не хотел. Видимо, привык уже к своей роли и популярности. Лишь по настоянию сестры согласился на поездку.

Так, и что же пишет новоявленный телохранитель?

«Уважаемая Госпожа баронесса Мирэн ин Верестинор! С самого начала прошу Вас ничего не сообщать о последующих строках этого письма Мирте, иначе она забеспокоится. Скажите ей просто, что мол, брат ее в гостях у барона Сакен, и пока просто отдыхает от тяжелой дороги. Что, мол, довели молодого баронета домой и обрадовали его бедных родителей. А дальше, возможно, придется посетить на некоторое время Варанессу.

Уважаемая Госпожа! Так бы оно и случилось на самом деле, если бы не одно но! В самом конце поездки на караван купца Тимьяра Беруссина недалеко от замка Сакен напали таласские воины вместе с несколькими магами. Подробности, я думаю, скоро будут известны и в Верестянке.»

Тут у молодой женщины невольно забеспокилось сердце и участилось дыхание. Все‑таки интересен ей этот маг.

«Слава Всевышнему, мы сумели отбиться. Но какой ценой! В караване погибли почти четыре десятка людей, в том числе и два неслабых мага. Оказалось очень много раненых, в том числе и молодой баронет, неосторожно попавший под магический удар. Сам милорд тоже попал под удар мага воды и чудом выжил. Теперь, слава Всевышнему, его жизни ничего не угрожает. Мало того, он очень быстро идет на поправку. Мальчик тоже поправляется, но ему придется, похоже, полежать подольше.

Почему сообщаю все без утайки? Вы сами сказали, что не надо ничего скрывать. Вот и сообщаю, что и мне пришлось немало поработать своим мечом. Оказывается, что в нападении участвовали элитные воины самого герцога Восточной провинции Аркеда ин Талара. Их целью был захват замка Сакен, и возможно, как проговорился барон Сакен, золотых рудников графства Намир. Но это пока только его предположение, прямых доказательств еще не добыто. Но они будут, я уверен, так как захвачено очень много пленных.

Потери у противника, как подсчитал купец Тимьяр Беруссин, более дюжины десятков только убитыми. Захвачено очень много оружия и разных трофеев, из которых милорду Косте, как частному лицу, внесшему значительный вклад в победу, значит и мне, кроме моих прямых трофеев. полагается неплохая доля.

Теперь конкретно о Косте. Оказалось, что он имеет отношение к северным баронствам, и чуть ли не владетельный барон Северного Дэлинора, который в скором будущем планируется восстановить. К тому же, маг не только воздуха, как мы все думали, но и огня и молнии, которые он с успехом применил в схватке, лично убив двух таласских магов и ранив одного. А еще жрец Всевышнего, как проговорился баронет, так как показывал святой огонь на переправе через Великую реку Дэлинэ, который мальчик видел собственными глазами. Правда, милорд мне ничего не рассказывает. Кроме того, как мне удалось узнать от некоторых наемников, он удочерил двух крестьянских девушек откуда‑то с запада нашей Империи, которые теперь проживают в его собственном доме на севере в Амхаре.

Как человек, Коста оказался вполне достойного поведения. Мы с ним неплохо поладили, и я пока планирую так же сопровождать его в поездке.

Еще раз прошу, уважаемая Госпожа, ничего из этого пока не сообщать Мирте. Со временем, думаю, она сама все узнает из слухов, так как девушка умная и сообразительная.

Остаюсь, с глубоким почтением моей Госпоже воин и телохранитель Ратимир.

Хочу добавить, что настоящий бой не чета тем представлениям, которые устраиваются на Малоконном проезде. Я думаю, что уже по праву ношу звание воина.

Конец второй номы каледы Всевышнего Алгура.

Слава Всевышнему Алгуру!»

Да, все‑таки не зря она послала Ратимира с этим магом. Ей самой будет спокойнее, если рядом с приглянувшимся мужчиной все время будет находиться верный человек. Который может помочь тому отбиться и от врагов, и послужит напоминанием о том, что где‑то есть та женщина, что тревожится о нем.

* * *

Граф Саркан Талариз, местоблюститель Стола учета имущества и торговых операций Канцелярии герцога Аркеда ин Талара, владетеля богатейшей Восточной провинции, осторожно постучался в покои Его Светлейшей Милости. Хотя он и имел право при чрезвычайно важных известиях без доклада входить к своему суверену, но, так как новости были плохими, то уж лучше проявить некоторую сдержанность.

— Ваша Светлейшая Милость, я тут принес некоторые документы, что Вы просили. Вот итоговые данные по урожаю в провинции и по всей Империи. А это такие же данные по Саларской Империи. Тут бумаги по предполагаемым доходам и убыткам в провинции на следующую каледу.

— Какие еще убытки, Саркан?

— Сэир, пришли плохие известия. Около номы назад отряд рыцаря Инкалара разгромлен наемниками торгового каравана. Судьба его самого неизвестна, как и барона Эдигара. Из всего отряда сумели спастись маг воды Сэлинор и около десятка воинов. Еще смогли сбежать какое‑то количество разбойников, но они в Империю не вышли, а рассеялись по Саларской империи. Сейчас по всей приграничьей территории Варанессы ходят усиленные патрули. Баронство Сакен полностью оцеплено. Поэтому новости так запоздали. Остатки отряда выбрались благодаря только тому, что сначала пошли на север, и уже только оттуда на запад, в Империю.

— Проклятье! Как разгромлен? Там же были отборные воины. Одни воины барона чего стоили! Да и кавалеристы были подобраны сильнейшие.

Новость герцога подавила. Он так лелеял эти планы, и теперь они летят к проклятому Шиктану с самого начала.

— Ладно, Саркан. Ну и что с того, что Инкалар разгромлен. Он и его люди были разбойниками, и мы их знать не желаем. Так и надо объявить, что, мол, дезертиры примкнули к разбойникам и осмелились совершить нападение на торговцев. Мол, выражаем сожаление о случившемся.

— Уже объявлено, Ваша Милость. Только сложность ситуации в том, что их разгромили сами воины торгового каравана, притом нападение было осуществлено в воинской форме Таласской Империи. Теперь Торговая Гильдия Саларской Империи требует возмещения ущерба каравану и компенсации всем погибшим и пострадавшим. Такие прошения уже направлены в Торговую Гильдию нашей Империи, в канцелярию Секретариата Его Светлейшего Величества, также в Совет магов. Получила его и Ваша личная канцелярия.

— Какой еще торговый караван, Саркан? Вы же сами доложили, что отряду было дано задание нейтрализовать замок Сакен!

— Так и есть, Ваша Милость. Но по неизвестным причинам рыцарь Инкалар принял решение напасть сначала на торговый караван, расположившийся на отдых у замка, и только потом на саму крепость. Со слов мага Сэлинора, в караване разведкой было установлено наличие только одного мага воздуха, не считая его ученика. Но в ходе битвы выяснилось, что там имелись, по крайней мере, еще пара магов огня и дополнительно один маг воздуха. Магам огня Калвину и воздуха Радину удалось уничтожить мага воздуха и мага огня, а сам Сэлинор, находящийся в резерве, накрыл водяным шаром мага воздуха. Но и сам успел получить тяжелое ранение. Так как отряд был практически разгромлен, и в караване имелся еще маг огня, то он и выжившие воины еле сумели покинуть место боя.

— Проклятье! Безмозглые бараны! С чего это рыцарь Инкалар решил напасть на торговый караван? На него никак не похоже.

— Так и есть, Ваша Милость! Не мог рыцарь решиться на это. Я думаю, что это разбойники поспособствовали. У меня никогда не было доверия этим отродъям Шиктана! Только они могли заставить рыцаря Инкалара напасть на караван.

— Так, Саркан! Самое пристальное внимание этому делу! Разузнать все, до мельчайших подробностей! И сразу ко мне на доклад. А потом будем думать, что делать. А пока объявить и далее придерживаться точки зрения, что эти воины дезертировали и стали разбойниками!

Глава 18

Страсти земные…

Уже четвертый заход светила купец Тумэнак обивает пороги разных постоялых дворов и таверн. Но того, что надо ему, он так и не смог разузнать. Люди в Амхаре сторонились степняков, и не очень охотно вступали с ними в разговор. Даже представительный торговец, важный и богато одетый совсем не как степняк, но смуглый и узкоглазый, вызывал у них опасения. Из обрывков разговоров, сведений агентов, слухов удалось только установить, что бой на перевале действительно состоялся, и в нем немалую роль сыграл маг огня. Но потом куда делся он, никто не знал. Пропал и торговец Щирак, на чей караван как раз и было нападение разбойников. Точнее не пропал, а выехал куда‑то на юг по торговым делам, и не вернулся. Да и жил торговец в Беруссе. Так что тут установить что‑либо тоже затруднительно. Завтра купец планировал выехать уже в столицу княжества. А пока пришлось ему застрять в несчастной «Сломанной подкове» и трапезничать тем, что послали боги и духи предков. Хотя, кормили в таверне постоялого двора вполне сносно. Да и выбор напитков имелся достойный даже для самого Предводителя.

— Слышишь, Мануфил, как бы война не началась с Таласской Империей. Уже воинские части стали нападать на торговцев.

— Да, ладно, Маккалин, с чего это ты взял? Опять слухов бабки Мангелки нахватался. Та на прошлой каледе наговорила, что мир изменится. Точнее, что уже изменился, так как пришел посланец чего‑то. И теперь будет не совсем как обычно. Может быть, что люди увидят даже железных птиц!

— Вечно ты, Мануфил, со своими издевками! Я же серьезно. У меня приятель работает в дорожной службе. А у них говорят, что пришли новости с юга, откуда‑то с Варанессы, что на караван уважаемого купца Тимьяра Беруссина совершено нападение. И нападавшие были таласскими егерями и кавалеристами из регулярных частей. У магов в Беруссе как будто состоялось поминовение их двоих собратьев. А ты говоришь, издевки.

— Да ну тебя! Так это караван из Беруссы. Причем тут Амхара? До столицы далеко, да и не знаю я никого оттуда.

— Причем, причем! А, знаешь, что там не на жизнь, а на смерть дрались наши из Амхары! Говорят, что в караване был маг, Коста, и еще несколько наемников. Некоторые отправились в райские чертоги Всевышнего.

А это уже интереснее. Купец Тумэнак навострил уши. Маг Коста, это наверняка он. Если бы еще он оказался магом огня, тогда точно.

— И что, весь караван положили?

— Нет, кишка тонка у таласцев справиться с нами, с саларцами. Полегли воины, почти все. Приятель сказал, что пришло также и сообщение князю нашему Бароссу от самого купца. Так как караван был берусский, то и князь должен, мол, знать обо всем.

— Слышь, Маккалин, а ведь этот Коста действительно из Амхары. Говорят, у него еще две прелестные дочки имеются.

— Ты, Калугил, откуда знаешь?

— Так бывал он здесь в таверне. Несколько раз обедал перед отбытием вместе с караваном. Но, говорят, уехали они все, и дочки, и мальчишка, в Беруссу. Хозяин этого двора Геркул еще сетовал кому‑то про то, что потерял такого выгодного клиента.

Точно, купец припомнил, что из Южного Дэлинора вместе с белолицым исчезли две девицы и мальчишка откуда‑то с юга. Ох, и сколько трудов и золотых стоили ему те слухи, в которых хоть что‑то путное говорилось об интересующем его человеке.

— А ты что, видел его, Калугил?

— Мельком. Высокий, средних лет, с русыми волосами, чуть тронутыми сединой. Белый, широкоглазый, явно откуда‑то с севера или с запада. Еще он спас купца Щирака и его людей. Наемники из охраны торговца говорили, что он сжег немало разбойников, напавших на караван. Как он их раскидывал молнией!

Все! Последние сомнения отпали. Теперь бы узнать, где этот Коста может находиться сейчас. Вот, подлец, проклятый степной шигал! Осмелился сделать предложение руки и сердца дочери, и мало того, убил ее жениха! Расстроил такие, долго вынашиваемые планы, и исчез неизвестно куда. Вот, покарал бы его Шиктан! Но, никак нельзя. Бадацэг заново сплела косу невесты для этого проклятого чужеземца.

— Ну, если такой маг был в караване, то точно, таласцам не повезло. Жаль, что он уехал из Амхары. Нам бы самим в городе не помешал. Мало ли что? Слышь, Маккалин, а где же все‑таки было нападение?

— Ну, Мануфил, то тебе интересно, то нет! Да где‑то на юге, в баронстве Сакен. Княжество Варанесса, знаешь, находится как далеко от нас. Дальше столицы Империи. А знаешь, что еще рассказывал приятель? Что в Беруссе через каледу могут состояться празднества в честь обручения княжны с каким‑то восточным принцем. Что, мол, приехали откуда‑то свататься, но пока не договорились. Эх, надо бы поехать в этот момент в столицу! Погулять бы!

Все, в этой дыре больше нечего делать. Купец Тумэнак развил кипучую деятельность и уже после восхода светила с попутным караваном направился в столицу княжества. Вот в Беруссе он должен напасть на след хотя бы тех девиц, что с магом. Если и там не получится ничего разузнать, тогда купец точно направится в Варанессу, на юг. Да и торговать там выгоднее, чем здесь в Амхаре, не очень уж и большом городе, и так забитом товарами из степей.

* * *

Мириан и Пеллия на пару ходят по дому с красными от слез глазами. Хоть и не выходили они особо никуда, и не общались с соседями, поэтому городские новости редко доходили до них. Но вот все равно девушки от пришлой торговки молоком узнали, что их новый отец опять чуть не погиб в сражении с таласскими войсками.

— А еще, уважаемая Гиркулина, что говорят‑то в городе! Страсть страшные новости рассказывают. Будто на караван уважаемого купца Тимьяра Беруссина таласцы совершили нападение. Погибли, говорят, несколько человек из Амхары. И маг из нашего города, Коста, как врезал по вражьим воинам, что никого не осталось. Все сгорели в адском пламени. Еще многие собираются в столицу княжества. Обручение, говорят, княжны с восточным принцем состоялось. На целую седмицу празднество устраивать будут. У вас никто не собирается в столицу? Вот бы посмотреть на праздник.

— Нет, уважаемая Маринэ. Работы по дому много. Еле успеваем. Хозяин, перед тем как уехать, много всего наказал.

Девушки, как услышали эти новости, так сразу убежали в свою комнату, и давай плакать.

— Ну что вы ревете, как две буйлицы. Жив господин Коста, жив. Да слыхала я эти новости, еще пару заходов светила назад. Просто не хотела вас зря расстраивать. Нигде не говорится, что с ним что‑то случилось. Вот напишет еще, и все узнаете. Вон как вы перечитывали‑то письмецо из Верестянки. Вот доедет до большого города, и напишет. Там как раз и почта есть. А во всякой дыре то откуда почта. Там дорог‑то нет. Имперская дорожная служба везде успевать тоже не может.

— Милая Гиркулина, мы так скучаем. Как давно он уехал, и не может до сих пор вернуться.

— Скучаете вы? Вон, Шеркень Пеллии прохода не дает. Завалил всю подарками. И тебе, Мириан достается.

— Ну что Вы, Гиркулина? Шеркень руки и сердца Пеллии у милорда просил.

— Да знаю я, знаю. И про то, что ты, Мириан, по Сулиму сохнешь, знаю. Вот вернутся они, тогда и будете переживать. А пока, радуйтесь. Живы они, живы.

Мириан и Пеллии новая жизнь очень и очень нравилась. Не надо ничего бояться. Денег им милорд оставил много. Свой дом. Еды сколь хочешь. Да и по положению они теперь дворянки. Никто косо посмотреть не посмеет. Но девушки все равно не ленятся. Работы милорд им оставил много. Только успевай. Вот скучновато немного. В город без причины девушки не выходят. Мало ли что может случиться. Вот сидят порою в свободное время и вспоминают свою прежнюю жизнь. Нисколько не жалко. И родителей вспоминают все реже и реже. Вот только младших братьев и сестер жалко. Что с ними будет? Неужели их тоже родители в рабство продадут?

Вот Шеркень навещает их часто. Все‑таки он сумел добиться у Пеллии обещания, что когда приедет милорд, то она выйдет за него замуж. А вот Сулима нет. Хотя он тоже прислал пару писем, из Беруссы и Верестянки. Только письма идут очень долго. Может, он написал их еще, а они все в пути? Мириан ждет не дождется писем от своего ненаглядного Сулима.

* * *

Ольвер из Берска видел страшный сон. Как будто он тонет в море огня. Тонет и тонет, а утонуть не может. Страшно не хватает воздуха. Так ведь Ольвер маг воздуха. Надо лишь махнуть рукой, нагоняя воздух на себя. Сказано — сделано. Огонь от такого количества свежего воздуха словно взбунтовался. Парень все равно не смог утонуть. С головы до ног объятый пламенем, он, тем не менее, только сильнее стал махать руками, подгоняя воздух. Боль стала не просто сильнее, а адской. И Ольвер из Берска проснулся весь в поту и дрожью в руках и ногах. Страшно болело все тело.

— Что, болит? Значит, будешь выздоравливать. Твое тело восстанавливает свою чувствительность, и поэтому пока больно. Ничего, скоро и болеть перестанет. Может, только в душе и останется она, проклятая.

Лекарь замка Сакен, пожилой человек, с болью в глазах смотрел на молодого человека. Ему еще и восемнадцати нет, а уже, можно сказать, испытал самое страшное, что может испытать человек в своей жизни — чуть не потерял саму жизнь. Сколько таких мододых прошло через его руки, и не сосчитать.

Ольвер из Берска вспомнил, что он уже чуть ли не целую идину лежит в постели в замке Сакен. Рядовая поездка с торговым караваном закончилась трагедией — погиб его любимый наставник Сервент Берский.

Тот бой все еще перед глазами. Как его наставник несколькими меткими воздушными ударами сразил разбойников, ринувшихся в бой со стороны рощи. Ольвер стоял рядом с ним, а сзади их страховал неизвестно как оказавшийся там Салаир. Лишь с большим трудом сдвоенным воздушным кулаком удалось остановить шар огня. Сражение усиливалось. Разбойники все лезли и лезли через телеги. Но второй удар вражеских магов отразить не удалось. Ольвер теперь на всю жизнь запомнил, как наставник слабым воздушным ударом вышвырнул его и баронета из зоны огня. Но сам попал под огненную лавину, которую отразить не сумел. Слишком она была мощной, сильнее Силы мага воздуха из Беруссы Сервента Берского. Тут ученик своему наставнику не помог бы ничем. Ольвер из Берска мысленно поклялся, что будет учиться магии лучше, чем ранее. Мстить врагам, как он уже знал, поздно, ибо они сами пали под ударами милорда.

Да, Ольвер теперь хотел бы стать таким, как Коста. Он и его наставник и не подозревали, что подошедший к ним в начале поездки человек мог оказаться таким страшным магом. Но по рассказам раненых, лечившимся в замке, теперь уже все знали, что именно милорд спас караван. Но почему он со своим телохранителем сбежали из замка? Ведь милорд почти согласился стать его наставником. Да и Саламик страшно скучает без него. Она все считает свои считалки, и у нее, когда получается, а когда и нет, создать свои шарики. Вернувшийся из столицы барон, отец его друга Салаира, сильно расстроился, обнаружив пропажу. Никто не видел, как милорд покидал замок. Лишь несколько воинов, прибывших на усиление стражи, припомнили, как два воина сели на коней и поехали в сторону Верестянки. Но уже было поздно. За несколько заходов светила милорд и его телохранитель могли оказаться где угодно. Да и поиски ничего не дали. Уехал милорд, и куда, неизвестно.

Салаир, конечно, сильно расстроился. Он уже может немного ходить. Ольверу пока похвастаться нечем. Но, как сказал лекарь, дело идет к поправке. Тогда точно парень найдет милорда Косту и попросится к нему в ученики.

* * *

«Его Высочеству Светлейшему князю Вараннессы Альдуину!

Долгих лет жизни и доброго здоровья Вам, Милорд, и всем Вашим близким! Слава Всевышнему Алгуру!

Осмелюсь доложить Его Высочеству Светлейшему князю о некоторых событиях, произошедших в баронстве Сакен как в мое отсутствие, так и по прибытии меня из столицы.

Во–первых, еще в мое отсутствие войска из соседних графств и баронств прибыли и начали патрулирование на территории баронства. К сожалению, большая часть уцелевших воинов и разбойников ушли в неизвестном направлении. Дополнительно поймано еще до десятка разбойников. Со слов задержанных, воины с раненым магом предположительно двинулись на север на территорию княжества Восточная Вереста. Ваше Высочество, я решился вновь направить гонцов к Его Высочеству Светлейшему князю Параману Светлому с уведомлением о последних известиях. Также мною направлены поисковые партии по следу беглецов.

Во–вторых, на утро второго захода светила последней номы каледы Всевышнего Алгура, во время прибытия очередной партии войск от соседей, сумели покинуть незамеченным замок Сакен рыцарь Коста Базиль из Амхары вместе со своим телохранителем Ратимиром, воином и дворянином из Верестинора. Их исчезновение было обнаружено только перед теменью, когда они не явились в свои спальни. Начатый сразу же поиск в замке ничего не дал. Со слов случайных свидетелей, воинов и слуг, выяснилось, что рыцарь и его воин отправились на север по дороге на Верестянку. С утра третьего захода дополнительные патрули целенаправленно вели поиск во всех направлениях, но, прежде всего, в северном направлении. Поиски результата не дали, кроме захвата еще пары разбойников из числа нападавших и до десятка лиц сомнительного поведения из не причастных к нападению на торговый караван. Мною по прибытию в замок седьмого захода номы предприняты дополнительные поиски, которые пока продолжаются.

В–третьих, многие раненые, находящиеся в замке, в частности, мой сын баронет Салаир Сакен, и ученик мага Ольвера из Берска, идут на поправку. Состояние здоровья у всех больше не внушает опасения. Мною произведено награждение отличившихся из числа раненых.

Согласно Вашего распоряжения мой управляющий в сопровождении охраны уже отправлен в деревни, намеченные Вами для передачи баронству Сакен. Начаты работы по дополнительному укреплению замка.

При получении дополнительных сведений Вашему Высочеству будут отправлены срочные донесения специальной почтой Имперской дорожной службы.

С глубоким почтением Ваш верный вассал барон Альвано Сакен.

Седьмой заход светила последней номы каледы Всевышнего Алгура.

Слава Всевышнему Алгуру!»

— Анавар, от моего имени дай распоряжения соответствующим службам княжества о сборе сведений с первого же захода светила каледы Сказителя Септы о рыцаре Коста Базиль из Амхары и Ратимира из Верестинора. Пусть еще осторожно наводят справки о баронессе Мирэн ин Верестинор из княжества Восточная Вереста. Пошли гонцов в княжество Берус с заданием найти приемных дочерей рыцаря и незаметно наблюдать за ними. При появлении мага пусть постараются вступить с ним в переговоры. В отношении этого рыцаря пока все. Давай другие донесения.

— Будет исполнено, Ваше Высочество! Тут пришли интересные сведения из Восточной провинции Таласской империи! Доложить Вам?

Камердинер князя Вараннессы Альдуина отличался точностью исполнения заданий своего повелителя. Кроме того, что у барона Анавара Варчанского имелась одна кличка, как Мастер Этикетис, в соответствующих службах знали его как Злого надзирателя.

* * *

И вот опять Ратимир, сын Санальда из Верестинора, в пути. Все еще сопровождает милорда Косту. Правда, тот не говорит, куда они поедут далее. Может, и сам не знает.

После отбытия из замка они, не спеша, и за пять заходов светила, так как Коста чувствовал себя не очень хорошо, доехали до Варанессы. В сам город заезжать не стали, опасаясь погони, а остановились в близлежащем постоялом дворе, где пришлось задержаться еще на один заход светила. На всякий случай назвались по другому, да и никто не проверял. По пути на юг, как теперь Ратимир понял, что по неизвестной причине милорд хотел нагнать Сулима, нагнали какой‑то торговый караван и вместе с ним проследовали до самой границы с королевством Талана. По дороге никаких происшествий не случилось. Вообще, земли вдоль границы с южным королевством всегда были спокойными. Дорог тут немного и охрана хорошая. Неторопливо караван приближался к границе. Вот тут‑то на пограничном Северо–Таланском перевале одноименного хребта они и нашли наемников.

— Милорд, Ратимир! Как же вы здесь‑то оказались?

— Да, вот Сулим, Норан, соскучились мы без вас и решили навестить. Вот, Ратимир весточку прихватил от Талана.

Передавая небольшую записку от их друга, вынужденно оставшегося долечиваться в замке Сакен, вновь прибывшие крепко пожали руки наемникам. Видно было, что радость от встречи была взаимной.

— Ничего, Талан жив–здоров и потихонечку поправляется. Надеется через пару номов крепко встать на ноги.

— Ну, Сулим, рассказывай. Что вы так медленно плететесь? Мы думали, что вы уже давно в Талане.

— Да, ничего такого, Коста. Задержались вот немного в столице, так заходов на пять. Прибыли мы туда в первый заход второй номы, а нам сказали, что будет награждение. Были на приеме у князя Альдуина. Вознаграждение получили. За победу над врагом и ущерб здоровью всем вручили Кресты за храбрость и верность Империи. Так князь сказал. Потом малость погуляли. Наш старший каравана Тимьяр Беруссин бароном стал. Теперь он барон Варанский княжества Варанесса. Имением разжился из одной деревни. Правда, замок еще предстоит построить.

— Поздравляю всех от души. Заслужили.

— Ну что нас, Коста? Тебя надо поздравить! Князь сказал, что написал представление Императору для награждения особо отличившихся. Назвал Сервента, еще мага огня из Верестянки, Ольвера, Салаира, Ратимира, правда, и меня тоже. Еще нескольких из каравана. Особо подчеркнул, что рыцарь и маг Коста Базиль проявил выдержку и умение в отражении атаки врага, и тем самым внес весомый вклад в победу. Сказал, что будет ходатайствовать об отдельной награде для тебя. Да и Ратимир тоже награжден. Просто барон повез деньги и Кресты в замок. Вы, что, его не встречали?

— К сожалению, мы выехали чуть пораньше возращения барона, и с ним просто разминулись. Ну что, теперь поедем вместе? Ратимир, пойдем отметимся у Беруссина.

Да, милорд явно обрадовался встрече с Сулимом. А что, они были знакомы еще с Амхары и вместе же выехали оттуда. Да наемник как‑то проговорился, что имеет некоторые планы на одну из дочерей Косты.

* * *

Новоявленного барона мы нашли в своей палатке. Он увлеченно строчил что‑то на грубоватой писчей бумаге.

— Здравствуйте, господин барон. Милорд, мы с Ратимиром решили присоединиться к Вашему каравану и просим Вашего на то дозволения.

— Здравствуйте, Коста. Здравствуй, Ратимир. Дайте‑ка крепко–крепко пожму ваши руки. Если бы не вы, не видать бы больше никому света белого. Слава Всевышнему, что вы снова в моем караване. Теперь, точно, ничего не страшно. У меня тут полно новых, и не знаю, можно положиться на них или нет. В старых‑то я как в себе уверен. Не подведут. Костьми лягут, но выручат. Знаете, друзья, давайте‑ка обмоем мое баронство.

И мы обмыли. Как говорится, загудели на полную катушку. Постепенно к торжеству присоединялись наемники, свободные от дежурств. От полноты чувств я даже вспомнил несколько земных песен и исполнил на языке новой моей родины, переведя их на свой лад и переиначив некоторые слова.

Ой, мороз, мороз, не морозь меня,

Не морозь меня, моего коня,

Не морозь меня, моего коня.

Моего коня белогривого,

У меня жена, ой, ревнивая,

У меня жена, ой, ревнивая.

На вопрос о том, что такое мороз, ответил, что так, бывает, называют холод высоко в горах. А что говорить, когда у них тут настоящих морозов, оказывается, не бывает.

Степь да степь кругом,

Путь далек лежит.

В той степи глухой

Замерзал ямщик.

Ямщик у меня стал курьером Имперской почтовой службы.

Когда я начал вторую песню, Сулим с Нораном, да Ратимир понимающе переглянулись друг с другом. Они уже догадывались, что и в степи мне пришлось пережить немало.

Что было дальше, не помню. Вспоминать и не пытался. Вроде все хорошо. Ничего не пропало и не произошло.

Утро было доброе. На самом деле. Хоть и выпили немало, но все были уже на ногах. Как ни странно, у меня ничего не болело. Да, действительно надо было хорошенько снять стресс, что и, видать, помогло мне.

Караван споро тронулся в путь, и ближе к полудню мы благополучно перешли границу.

В Талане было намного теплее, и чудеса ботаники действительно радовали глаз. А еще, люди жили богаче, чем в Саларской Империи. Как рассказал Сулим, много путешествовавший, и даже воевавший недалеко отсюда на границе Варанессы с Таласской Империей, королевство имеет очень неплохой доход от транзитной торговли. Богатые земли давали обильный урожай. Плюс многочисленные ремесла снабжали многие окрестные страны своей продукцией. Можно сказать, идеальная страна с неплохой экономикой. Но…

Как всегда, имелись и свои подводные камни. Неспокойный западный сосед сдерживался только северным. Остальные страны были намного слабее. Морскую торговлю контролировали пираты, и королевство много теряло в своих доходах. В свою очередь, королевская власть была слабоватой, как и императорская в обеих Империях. Имелись кланы аристократов, оспаривающих власть короля и грызущихся друг с другом. Короче говоря, дремлющий вулкан. Да, не хотел бы жить я в таком датском королевстве. Страсти не слабее шекспировских.

Мы вообще без приключений доехали почти до одноименной столицы Таланы, расположенной у дельты реки Талассуир. Отправиться в этот, согласно слухам, красивый город барон Тимьяр Варанский не захотел из‑за дороговизны там всего, что только можно. На отдых и приведение дел в порядок купцы наняли целый постоялый двор в маленьком городке Талассина недалеко от столицы рядом с рекой Талассуир, что в переводе означает опять же просто река Талас. Мы же с Ратимиром расположились в номере отдельно от всех, так как не относились к торговому каравану и были сами по себе. Наконец‑то я мог себе позволить расслабиться. Пока никуда спешить не надо. Да и планов у меня никаких. Отдохну, и отправлюсь обратно в Амхару. Жизнь сама покажет, что надо делать и как поступить. Надеюсь, что у меня все будет хорошо.

* * *

Герцог Аркед ин Талар, владетель Восточной провинции, пристально оглядел стоявшего недалеко от его рабочего стола графа Инвара Макенского. Его тайный шпион не знал, зачем был вызван в внеурочный час в покои Первого Министра Двора. Все объяснялось просто. Граф в последнее время не вылезал из своего графства в Северо–Западной провинции. Отправив после короткого отдыха сына на север, скорее всего в Южный Дэлинор, он вообще не показывался в имперской столице. Чаще его можно было видеть у своего суверена герцога ин Нижинского. Наверное, граф решил наладить с ним порядком подпорченные отношения. Но герцог просто так своих людей на волю не отпускал. И как только граф Саркан Талариз, его первый шпион, доложил о прибытии тайного агента в столицу, тут же получил приказ немедленно вызвать его к своему шефу. А то помчится граф по старой привычке на встречи с нежелательными личностями вроде герцогини Хварской.

— Граф! Как давненько Вы не посещали Нас. Прошло уже почти три идины, а Вы все еще у себя в графстве. Неужели решили свои денежные проблемы? Как мне докладывают, транзит через территории Южного, и как Вы мне сообщили, Северного Дэлинора нисколько не уменьшился. Купцы и путешественники, хоть и возросли поборы с них официальными властями, но так как существенно снизились платы разбойникам, охотнее стали пользоваться этим маршрутом. Не знаю, сколько накапало за Ваши десять процентов, но думаю, уже сейчас несколько сотен золотых. Не зря же Ваш сын Ринвар уже целую ному безвылазно сидит в Южном Дэлиноре у барона Альбано. Говорят, что даже его невеста Камилла Сперанта Паркурская отправилась в далекое путешествие, как было объявлено, в лечебных целях и изучения географии.

— Ваша Светлейшая Милость, к сожалению, как я докладывал Вам, от частых поездок у меня возникли проблемы со здоровьем. Отсюда вынужденное затворничество. Я намеревался поехать на лечение в воды, поэтому и прибыл в Талассу. Как только будут оформлены необходимые документы, поездка состоится.

— Ну, хорошо, лечитесь. Только прежде я хотел бы поставить Вас в известность, что ваши дела с небезизвестным Вам Костой Базиль выглядят нелицеприятно на фоне того, что натворил в очередной раз этот неблагодарный.

— Что Вы, Сэир, в последнее время я ничего не слышал о Косте.

Герцог позвонил в колокольчик, и немедленно явился граф Саркан Талариз, как было известно графу Инвару, местоблюститель Стола учета имущества и торговых операций Канцелярии герцога Аркеда ин Талара.

— Саркан, ведите в курс дела милейшего графа о том, что натворил на этот раз один его хороший знакомый.

— Ваша Милость, я тут принес некоторые документы, что Вы просили. Зачитать?

— Читайте, Саркан, читайте.

— Опускаю вводную часть. Адресовано Вашей Милости. «По имеющимся сведениям, решение о нападении на торговый караван под предводительством дворянина княжества Берус купца Тимьяра Беруссина принято рыцарем Инкаларом Фениром под давлением привлеченных к операции разбойников во главе с Данканом Маккалудом. Но наблюдение, осуществленное воинами элитного отряда «Степные волки» во главе с бароном Эдигаром Таларизом, не сумело выявить наличие других магов, кроме мага воздуха Сервента Берского и его ученика Ольвера из Берска. По установленным позже фактам, оказалось, что противник имел среди обычных путников переодетых в обычную одежду мага огня Илмара Веранского, мага жизни лекаря Балита Туренского и скрытого мага огня, молнии и воздуха рыцаря Косту Базиля. В ходе ожесточенного сражения сводный отряд был большей частью уничтожен, а затем обращен в бегство и рассеян по местности. Общие потери превысили сто тридцать человек. По имеющимся данным, из всего отряда сумели избежать уничтожения и пленения всего десяток кавалеристов, несколько воинов из элитного отряда и до четырех десятков разбойников. Пленены рыцарь Инкалар Фенир и до двух десятков человек, как воинов, так и разбойников. Погибли также маг огня Калвин и маг воздуха Радин, а тяжело раненного мага воды Сэлинора сумели эвакуировать уцелевшие кавалеристы и разбойники. Большую часть кавалеристов, воинов и разбойников, также обеих магов, барона Эдигара Талариза уничтожил рыцарь Коста Базиль. Также он ранил мага воды Сэлинора, плененного рыцаря Инкалара Фенира и многих воинов и разбойников.

Противник потерял магов воздуха Сервента Берского и огня Илмара Веранского. Получили тяжелые ранения ученик мага Ольвер из Берска, баронет Салаир Сакен, и сам рыцарь Коста Базиль из Амхары и несколько дворян из Беруссы. Погибли до трех десятков воинов и около десятка простых путешественников из состава каравана. Предположительно, маги, ученик и баронет пострадали от ударов погибших магов, а рыцаря сумел ранить маг Сэлинор. Воины и простые путешественники пострадали как от ударов магов, так и действий воинов, особенно элитного отряда в первые моменты схватки». Все, Ваша Милость. Окончание тоже опускаю.

Пока граф Талариз читал ровным голосом донесение какого‑то агента, холод пробежался по спине гостя, и грудь явственно почувствовала острие клинка. Но глаза читающего говорили о многом. В них плескались ярость мщения и бесконечная ненависть. Граф Инвар почувствовал себя очень и очень неуютно среди и так опасных людей.

— Ну, что скажете, граф? По милости Вашего компаньона убиты множество наших воинов, два мага и барон Эдигар Талариз, кстати, племянник графа Саркана. Мы, конечно, понимаем, что Вы напрямую не виновны в этих смертях. Но Вашей святой обязанностью было переманить этого человека на нашу сторону. Вы могли сделать это еще в диких степях. Теперь попытайтесь во второй раз. Но если же не получится уговорить, склонить его на свою сторону, то Вы должны покарать его за эти злодеяния. Сразу предупреждаю, что если Вы этого не сделаете, то Мы будем думать, что граф Инвар и его семья перешли на сторону врага, тем более имеются косвенные свидетельства оного в виде тех самых десяти процентов.

— Ваша Милость, но мы же с Ринваром не причастны ко всем этим делам. Я даже не успел попрощаться с Костой, как он сбежал неизвестно куда. Мое здоровье! Ваша Светлейшая Милость! Я очень серьезно заболел в этих путешествиях, и мне требуется время для поправки.

— Идите, граф. Никто не запрещает Вам лечиться. Только на досуге подумайте о моих словах.

* * *

Уже прошла целая каледа после возвращения, а святопастыря прелата Керрама Североанданского все еще не отпускали дорожные впечатления. Особенно запомнилось Благоволение Всевышнего от заброшенного в диких степях алтаря. Хотелось бросить все мелочные дела и снова отправиться в этот забытый Всевышним Южный Дэлинор.

Его Благословенство Архипастырь Санданар Североанданский сразу по возвращению тепло принял своего посланца.

— Я уже внимательно изучил все ваши послания, брат мой, и удивлен не меньше Вашего. Неужели такое чудо случилось в этих диких землях?

— Да, Ваше Благословенство! Имеется множество свидетелей. Сам барон Альбано ин Дэлинор Южный и Его Благословенство Арваний присутствовали при явлении этого чуда.

— Да, все‑таки еще божья благодать не покинула эти дикие земли. Я уже отписал в столицу Святого престола Римкус. Пусть Святой Конклав изучит Ваши данные и примет решение. Еще я отписал Его Благословенству Арванию. Пусть он держит там все под контролем, тем более все эти баронства в его юрисдикции. Не зря же он называется Благословенством Кирасским и Тирасским, Южнодэлинорским и Северодэлинорским. Хорошо бы найти еще этого самозваного барона и перетянуть на свою сторону. Там, Вы говорите, соглашение заключено о перераспределении средств, полученных при надзоре за законностью на территории Северного Дэлинора. Нам не помешали бы хотя бы часть этих денег. Так что, прелат, держите меня в курсе. Какие новости будут от Ваших людей, сообщайте сразу.

После этого прошла целая каледа. Сначала самозванец исчез бесследно, ну как в воду канул. Приходили известия из Южного Дэлинора. Правда, только об успешном сборе денег в виде пошлин и штрафов. Значит, этот дикий жрец с каждым днем все больше богатеет и богатеет. Граф из Таласской Империи, участвовавший в заключении сделки, вернулся в свое графство. А потом прислал своего сына на север. Но след самозванца затерялся. И вот пришли свежия известия.

— Ваше Благословенство! След нашелся. Вот! Две номы назад в княжестве Варанесса Саларской Империи воины герцога Аркеда ин Талара, владетеля Восточной провинции напали на торговый караван и были жестоко побиты. Особенно отметился в схватке маг нескольких стихий рыцарь Коста Базиль из Амхары. Им были уничтожены несколько магов и множество воинов. Источник сообщает, что князем Варанессы Альдуином принято решение о предоставлении этому рыцарю баронского титула с одновременным денежным вознаграждением. Награждение не состоялось из‑за отсутствия мага на церемонии по причине получения им тяжелых ран. Также князем сделано представление Императору с описанием подвига этого человека. Тут прилагается описание портрета рыцаря, и оно совпадает с тем, что получено на севере.

— Ну что же, брат мой, надо, наверное, донести до этих достойных лиц сведения, коими мы располагаем. Похоже, пока они не знают, что в деле заинтересована и Святая Церковь. Человек, сумевший оживить древний алтарь, должен служить нам. Если же с помощью Всевышнего и земных владык мы сумеем восстановить Северный Дэлинор, то, кроме Святого Престола, еще одно владение окажется в руках Церкви. Это уже сильно усилит наше и так не маленькое влияние в том районе, и не только. Придется тебе, брат мой, совершить поездку сначала к князю, а затем и Императору Саларской Империи.

Глава 19

Кому как повезет, или как я стал суверенным владетелем…

Молодой граф безбожно проигрывал. Нечего было сесть за игровой столик, если имеется только самомнение напыщенного аристократа и никакого умения в этой достойной области знаний.

— Так, и кто же согласится продолжить игру? — несчастный граф с презрением оглядел наемников. То, что он сегодня продул не одну сотню таласских имперских золотых, похоже, его абсолютно не волновало. Да что взять с надменного аристократа? Судя по его лицу и поведению, его выводило из себя прежде всего то, что проиграл он каким‑то вшивым наемникам. Наверняка этот молодой прожигатель жизни думал, что деньги — это ерунда. Они, как ветер, сегодня есть, завтра их уже нет. Тем более, их у него не меряно. Жалко только его несчастных крестьян. Они в поте лица зарабатывают медяки, чтобы их забрал этот юнец для проигрыша в настольных камушках. Но вот то, что ценно для молодого графа, это то, что он в горячке игры поставил на кон и проиграл фамильную драгоценность — перстень, по преданиям, подаренный каким‑то из первых королей Сарота его далекому прадеду. Правда, за что, не известно и ни в одном из преданий об этом не упоминается. Отец такого балбеса точно по головке не погладит. И отыграться денег нет. Но это не проблема. Можно запросто сходить или послать кого‑нибудь из своих спутников к ростовщикам. Молодому графу деньги они ссудят с удовольствием. Правда, отец потом будет ругаться. Да и лень трогаться с места.

Да, повезло на удовольствия в этот вечер. Мы без приключений доехали до маленького городка Талассина недалеко от столицы рядом с рекой Талассуир, и не думали, что здесь можно найти хоть какое‑то развлечение. А оказалось, что городок‑то знаменит своими играми, в том числе и настольными камушками. Что собой представляют другие игры, я еще не узнал, но с последним познакомился в этой милой таверне «Удача или хвост», превращенной в своего рода казино. Игра представляла что‑то типа карт с сочетанием элементов домино. Точнее, костяшки с выбитыми знаками являлись картами. Вообще‑то, я не мастер этой игры. Но мои магические способности, похоже, сделали мне одну маленькую услугу. Я научился немного предугадывать или точно вычислять очередные ходы. Согласитесь, что такой игрок имеет огромное преимущество перед другими. Правда, я не играл, а просто наблюдал. И мои спутники Сулим и Норан, особенно последний, в пух и прах разделали этого напыщенного индюка, без зазрения совести пригрывающего родительские деньги и фамильное достояние.

Так что молодой парень без зазрения совести бросил на кон еще одно фамильное достояние. Правда, не такое уж и достояние, а только одно название. Кто же знал, что оно не фамильное, а так прибранное, что плохо лежит. Его покойный дед, граф Убер ин Зеланский, из Западной провинции Таласской империи, около десяти кругов светила назад, будучи по делам в столице королевства Талане, скажем так, купил по случаю одно баронство где‑то далеко на севере, а потом передал своему внуку в качестве подарка. Честно говоря, даже и не купил, а просто присвоил, но что это меняет. Ничего. Люди старого графа с характерной репутацией, с темным прошлым и настоящим, просто зажали в темном углу одного приезжего захудалого барона и заставили оформить бумаги на продажу своих владений своему хозяину за символическую цену, а потом этого несчастного нашли в сточной канаве с отбросами. Хотя ничего не указывало на старого графа, и ни одной зацепки не было в деле, которое возбудила канцелярия Правосудия в городской управе. Да и никто особо не искал этого необтесанного, нищего барончика. И дело‑то возбудили просто потому, что так принято и как никак опознанный труп принадлежал барону, все‑таки аристократу. Кроме того, последний раз его видели в таверне «Хромая кобыла» в компании с отъявленными мерзавцами — разными бандитами, ворами и убийцами, куда затесался как раз один из подручных графа. И никто ведь не узнал до сих пор и не узнает, что кое‑кто из той славной компании подрабатывал на стороне по указанию его почтенной дедушки. А этого несчастного после сделки силком затащили в таверну, опоили, и свой последний путь он нашел на безымянной могиле городского кладбища славного королевского города Талассина. А все потому, что тоже любил поиграть в азартные игры, притом выбрал абсолютно не ту компанию.

— Я ставлю на кон баронство Изнур! Он стоит пятьсот имперских золотых! Против кольца! И триста сверху! — и молодой хлыщ бросил на стол связку толстых бумаг, аккуратно перевязанных черной ленточкой.

— Роланд, если и это проиграешь, отец будет сильно недоволен.

— Нет, Варсур, на этот раз я выиграю. Ну, кто будет играть?

— Не, с меня довольно! Чтоб играть за эти никчемные бумаги, разрази меня Сехмет! — Норан был доволен. Шутка ли, сегодня он положил в карман почти две сотни имперских золотых и в придачу на руке у него красовался симпатичный перстенек. Хорошо быть богатым! Наверное, он больше не будет наниматься охранять караваны. С него довольно. Купит где‑нибудь себе трактирчик и будет спокойно жить себе в удовольствие. Да еще женится на подходящей вдовушке с богатым приданным. Есть у него на примете такая.

— Я буду играть!

— Милорд, а может, не стоит? Все‑таки у Вас не так много денег, чтобы ими разбрасываться.

— Ратимир, наверное, все же стоит попробовать.

Когда этот молодой хлыщ поставил на кон какое‑то баронство где‑то на границе степей, что‑то екнуло в моем сердце. Я тоже решил поддержать удачу за хвост. И разум промолчал, не отговаривал от этого, на первый взгляд, безумного шага. За месяц пути, что с наемниками, я время от времени перекидывался с ними, можно сказать, уже почти друзьями, в ихние картишки. Но не серьезно, а просто для интереса, и на небольшие суммы. Хотя, честно сказать, в прежней жизни я никогда на деньги не играл, и из принципа, и из‑за того, что был простым любителем. С заядлыми картежниками опасно играть даже достаточно умелым, а если с мошенниками, то лучше отойти подальше. Ну, не умел я играть в азартные игры. Даже в компьютерных играх во всяких там казино выбирал не очень высокие уровни. А в жизни… Ну уж нет… Риск, конечно, благородное дело, но рисковать надо умеючи. А тут я стал замечать, что от игры к игре играл лучше, практически всегда выигрывал, практически у всех спутников, в том числе и у Норана, что оставил с носом этого высокомерного графского сынка. Так что, у меня шансы были, и неплохие. Подозреваю, как я уже отметил, что виной всему мои новые магические способности. И до сих пор это я скрывал ото всех спутников. Похоже, у меня способности к магии разных видов. Про магию огня, молнии, воздуха я уже молчу. Наследил выше крыши. Про жреческий оранжевый огонек я уже и сам забыл. Последний раз применял далеко на севере. Правда, экспериментировал тайком от всех. Думаю, что этого никто не видел. Про способности обнаруживать живых существ знают только граф Инвар и его люди. Нынешние спутники даже не подозревают об этом. Еще, например, в последнее время у меня несколько раз получалось заживлять свои небольшие ранки. И вот теперь, когда наемники и граф играли в свои картишки, я уже заранее знал, кто какую карту кинет. И по этой же причине не участвовал в игре, и надо же, не выдержал.

— Норан, ты не возражаешь, если я выкуплю у тебя этот перстенечек?

Деньги на это колечко у меня были, и еще вполне прилично и оставалось.

— Ты что, Коста, конечно, я не против. Но вот сам подумай, стоит ли это занюханное баронство этого колечка? Да и есть ли там у сварга на отшибе эти владения? Я слышал немного про это баронство. Говорят, что его земли давно уж поделили меж собой королевство Сарот и графство Верен. Так что, если и что осталось, так только бумаги, которые не годятся даже, скажем так, на то, чтобы протереть ими одно место. Уж слишком они жесткие! Да еще неизвестно, настоящие ли они?

Не смеялся только молодой графчик, потихонечку наливаясь дикой злобой. Даже его спутники, видимо, сыновья вассальных баронов, незаметно так улыбались уголками глаз. А уж наемники отрывались вовсю. Тут их ненависть ко всяким аристократам, хотя они и сами принадлежали к дворянам, дала волю, тем более, без ущерба своему здоровью. Смеялись даже посетители таверны, случайно забредшие на огонек или поесть, попить или чуток поиграть в веселой компании, и с интересом наблюдавшие за игрой наемников и забредшей сюда компанией аристократиков с ненавистной Таласской Империи.

— Должны быть настоящие, мил сударь! И баронство осталось! Правда, всего одна деревенька, но владения все еще есть!

— А вы откуда знаете, уважаемый? — тут уже я обратился к господину средних лет, в замызганной мантии, по всему виду, не очень и обеспеченному человеку.

— Мантус из этого городка, королевский архивариус, имею честь состоять при архиве в канцелярии городской управы. Являюсь младшим писарем.

Конечно, должность человека, вступившего в разговор, как я уже понял, была очень маленькой, но, тем не менее, регистрировать всякие сделки он мог. И этим он как раз для меня представлял определенную ценность.

— Уважаемый Мантус, окажите честь, присоединитесь к нашей честной компании! Хм, не могли бы вы выступить экспертом в этой щекотливой ситуации? Вот скажем, сколько может стоить это баронство, являющееся предметом нашего спора? — и я быстренько схватил свою нетронутую кружку, полную еще вина, и подал подсевшему за наш столик «архивариусу». И заодно, взяв с тарелки здоровенный кусок окорока, всучил в его свободную руку.

— Ну, само собой, господин, если Вы настаиваете в этом! — чиновник сначала одним махом опрокинул в себя немалую кружку, затем смачно вгрызся в мясо, заглотав при этом оторванный кусок, и довольно приличный. Только потом он продолжил свою речь.

— Говорят, там осталась одна большая деревня, дворов так в сто, и еще несколько крошечных хуторов в одной окраинной долине. Большую часть владений, конечно, поделили меж собой Сатор и Верен. Владение суверенное, поэтому нельзя упразднить без решения Совета Государей. Наш король благословенный, да несколько государей, в том числе император Саларской Империи были против захвата баронства, поэтому кое–какие земли и остались. Сударь, позвольте взглянуть на бумаги? — это он уже графу.

Этот шустрый канцелярский служащий быстренько взял в руки связку, отвязал ленточку и развернул толстые разноцветные листы бумаги.

— Так, большая карта земель есть! Промежуточная карта? Малая тоже в хорошем состоянии! Верительные грамоты от Сарота, Верена, Таласской Империи, от Саларской Империи, от других владений. Завещание от предпоследнего владельца. Наследственные акты других баронов, бывших до него. Все последние имеются. Купчая на баронство Изнур, со всеми землями и имуществом, последняя. Регистрационный лист на купчую. Зарегистрировано в Талане, столице нашего королевства. Договор дарения баронства графу. Регистационный лист на договор дарения. Зарегистрировано уже в Таласской империи, в столице Западного герцогства Роллане. Все верно. Жетон владетеля есть. Печати большая и малая тоже в наличии. Граф, Ваши верительные документы?

Архивариус кропотливо изучил бумаги, что предоставил ему молодой человек. Затем вернул их обратно.

— Бумаги настоящие. Баронство Изнур действительно принадлежит графу Роланду Зеланскому как подарок от родственника, точнее деда Убера ин Зеланского, купившего его у предыдущего владельца, барона Альта ин Изнурского.

— Уважаемый Мантус, а что входит в состав владений?

Я взял так называемую большую карту земель. На большом листе толстой бумаги схематично были нарисованы горы, реки, населенные пункты и еще множество разных значков. Конечно, карта не подходила на привычные мне, тем не менее, понять было можно. Только вот в центре из выделенного отдельным цветом большого куска территорий, я так понимаю, собственно Баронства Изнур, значительная часть была как‑то по другому заштрихована. Точнее, левая часть отличалась от правой. И лишь сверху оставался нетронутым небольшой кусок, примерно треть от первоначального. На другом листе этот кусок был еще меньше, меньше даже десятой части от первоначальной. Уже была выделена совершенно другим цветом длинная полоса сверху листа слева направо. И вот на малой карте земель‑то как раз и виднелась всего одна единственная деревенька.

— Вообще‑то, эти земли с запада уже принадлежат королевству Сарот, с востока — графству Верен. Северные земли как бы ничейные. Вот эта центральная часть, так называемая Северо–Западная или Лесная долина, как бы и есть баронство Изнур. Вот тут деревенька, Выселки называется. Рядом, на окраине баронский замок и далее среди леса три небольших хутора.

— Уважаемый Мантус, Вы сказали, что Саларская Империя, ваше королевство и другие владетели были против. Что это означает?

— Ну, наш король благословенный как бы и не признал земли за Саротом и Вереном. По крайней мере, таких верительных грамот от Саларской и Таласской империй и некоторых других государств среди бумаг нет. А есть старые, где эти границы не признаны. А вот в грамотах от самих Сарота и Верена указано, что западные и восточные земли принадлежат им. Хотя признательные грамоты или их копии от барона Изнура отсутствуют. Северные земли вроде и так принадлежат баронству. На их счет тоже никаких документов нет. Просто на картах написано, что свободные земли. И все.

— Ну, вот, Коста, убедился, что это баронство ничего не стоит. Там и земель‑то не осталось. Было баронство, остались рожки да ножки. Даже если и осталась одна деревенька, то неизвестно, кто там хозяйничает. И как ты будешь вступать во владение? Да тебя на следующий же день или убьют, или просто прогонят. Разнесешь всех на части? А чем владеть будешь? Хотя бы королевство или графство! Вот эти стоят денег, что на них потратишь.

— Ну, Норан! Шутки шутишь? Кто же даст нам королевство или хотя бы графство? Они же большие! Ладно. Попробовать‑то можно?

— Коста, если хочешь называться бароном, то пусть. Денежки‑то твои! Вот будет среди нас не простой маг и рыцарь, а целый барон!

Мои спутники–наемники улыбались. Конечно, им было смешно, но сильно ржать надо мной они не стали. Все‑таки, я из их компании, и при других высмеивать своего — это как‑то не прилично. Да и опасно злить такого мага как я. Хотя, вот останемся одни, не знаю, что будет?

— Можно посмотреть на Ваше колечко? — обратился Мантус к Норану. Ничего себе украшенице! Так, здесь эта деревенька стоила бы, скажем, в штуки три–четыре таких перстней. А там? Наверно, гораздо меньше, ведь это окраина, север, дикие степи и горы. Там земли в несколько раз дешевле, чем в нашем королевстве. Да и степняки совсем рядом, а они очень опасны. Так что, колечко в самый раз!

— Да как ты смеешь, ничтожный! Да я тебя? Да там земли на несколько деревень еще осталось! Пусть и путующие.

— Не надо на меня кричать, молодой человек! Я, знаете ли, много раз разные земли оценивал, даже как‑то пришлось в вашем графстве на далеком западе! И никогда не ошибался! Ну, знаете сударь, — это уже мне, — наверное, хотя бы немного надо добавить. И лучше, просто выкупить это злочастное баронство, чтобы потом кривотолков не возникло.

— Граф, Вы согласны продать свое баронство за вот это колечко и еще немного серху? Уважаемый Мантус, это колечко в ставке шло за двести золотых, так что, я готов дать сверху еще пятьдесят. Ну и, Вам за экспертизу и офрмление документов пять золотых. Разумеется, после того, как мы придем с соглашению с уважаемым графом!

— Сто, сверху! — тут нежданно вступился за молодого игрока один из барончиков, наиболее старший из их компании. Видать, прикинув сумму, он решил, что его не хватит им на гулянку. Тем более, еще неизвестно, выиграет ли граф или нет?

— Роланд, а ну к саргу! Давай не будем играть! Выкупи кольцо, и пойдем! Отдавай эти бумаги за кольцо и сто золотых! Хоть какие‑то реальные денги будут в кармане.

— Только, играть, и никак иначе! Баронство на кон! — тут уж не удержался Норан.

— Нет, играть больше я не буду! Хватит! Наигрался! Я согласен на Ваши условия! — Похоже, этот спутник на молодого балбеса имел некоторое влияние, и во избежание еще больших недоразумений воспользовался этим шансом. Да, плакали мои денежки. Я был уверен, что стопроцентно выиграю. Да и мои спутники, в принципе, не сомневались в моей победе. Ведь я у них, как правило, всегда выигрывал, хотя особенно этим и не грешил, потому что просто не участвовал в их играх, лишь изредка нарушая свою установку. А с другой стороны, мне не хотелось нагнетать обстановку и последующих осложнений. Все‑таки, баронство лучше купить, и никто потом не будет предъявлять мне никаких претензий. Будет все согласно законам. Решено, просто покупаю.

— Норан, держи деньги! Граф, я согласен купить у Вас эти бумаги на баронство Изнур!

— Не, сверху сто — это много! Если и можно, только десяток! — тут уже Сулим, как мой наиболее близкий, ну почти друг, в ватаге наемников, решился поторговаться.

— Милорд Коста! Ну зачем Вам это занюханное баронство! Сегодня только эта захудалая деревня никому не нужна. Вот увидите, завтра же отнимут его у Вас! И как Вы одни удержите эти никчемные земли на глухом севере?

— Почему один? Друзья, вы что, не поможете мне? Ратимир, не будешь больше меня сопровождать? Сулим, а ты? Норан, на тебя тоже надеюсь.

— Ну, хорошо, семьдесят сверху! Ну что, ты согласен, Воланд? — спутник графа, почувствовав, что выжать с нас больше ленег маловероятно, так как я молчал и вроде бы тем самым выражал согласие со своими друзьями. Еще в ходе игры Норан дал почувствовать свою прижимистость. И, то ли друзья графа, то ли просто его спутники по гулянкам, стали уговаривать своего молодого сюзерена согласиться на условия сделки.

— Хорошо, я согласен!

— Милсударь, согласны ли вы все с условиями сделки! Если согласны, то позвольте мне зарегистрировать его согласно королевским законам! — Тут уж Мантус, видать, решил не упускать свою выгоду. И где он только хранил свои писменно–бумажные принадлежности? Моментально на свет были извлечены чернильница и небольшая стопочка бумаг, в том числе, похоже, и защищенных, именно для деловых сделок.

— Никто не против? Нет таких. Судари, вы все будете свидетелями сделки. Если кто‑нибудь знает о фактах, мешающих проведению сделки, назовите их сейчас. Никто не знает? Значит, таких фактов нет.

— Господа! Разрешите начать оформление купчей. Так, пишу, что Его сиятельство граф Роланд Зеланский из Западной провинции Таласской империи, находясь в здравом уме и по собственному желанию и волеизъявлению, в присутствии всех находящихся здесь свидетелей, продает принадлежащее ему баронство Изнур без всяких ограничений, вместе с землями и со всеми богатствами на территории баронства, что на земле и под землей, на воде и под водой, в воздухе над землями баронства, всем движимым и недвижимым имуществом, также людьми, проживающими на этих землях и принадлежащими ему на праве собственности, рыцарю Коста Базиль из города Амхара Саларской Империи за двести семьдесят имперских золотых, в том числе за возвращаемый перстень с драгоценными камнями, оцененным в двести имперских золотых, и семьдесят имперских золотых монетами. Сделку продажи баронства Изнур и его купли в шестой заход светила первой номы каледы Сказителя Септы зарегистрировал младший писарь канцелярии Талассинской городской управы Королевства Талана Мантус Порс. С Вас, барон Коста Базиль ин Изнурский, две имперские золотые монеты за регистрацию, и столько же мне за труды и канцелярские расходы.

— Примите мою искреннюю благодарность, уважаемый Мантус, за содействие. Скажите пожалуйста, а сколько стоит копия купчей, например, если я попрошу сделать мне их несколько?

— За каждую заверенную копию купчей дополнительно надо будет заплатить один имперский золотой.

Оформление бумаг купли–продажи заняло где‑то полчаса. Все честь по чести. На купчих в числе пяти штук, где один доставался графу, другой оставался в канцелярии городской управы Талассины как свидетельство о совершенной сделке, а остальные мне как новому владельце баронства Изнур, расписались мои друзья, все спутники графа, еще несколько местных горожан, приглашенных Мантусом, и сделка состоялась. Так я стал бароном остатков затерянного где‑то на севере, на границе степей и гор баронства. И главное, нигде ни в одном документе не было указано, в каких границах выступало баронство Изнур как обьект купли–продажи. Не знаю, хорошо ли это, то ли плохо. Поживем, увидим.

Мантусу я вручил пятнадцать золотых.

— Уважаемый барон, Вам завтра надлежит быть в канцелярии городской управы. Всего лишь небольшая формальность, получить еще свидетельство о регистрации и лично расписаться в книге регистраций.

Совсем как в нынешние времена, где, прежде чем зарегистрировать что‑либо в регистрационной палате, надо пройти семь кругов ада. Раньше в деревнях, по крайней мере, обходились записями всего в парочке журналов.

Тьфу ты, еще, оказывается, не все кончено. Но, это, не страшно, завтра так завтра. А остаток ночи мы гуляли, отмечая сделку. Правда, я пил мало, а остальные мои друзья и присоединившиеся посетители таверны вытянули у меня немало золотых. Ну, так я думаю, баронство того стоит!

Удивительно, но этот младший писарь, прогулявший с нами всю ночь, и к утру остался на ногах. И когда я ближе к обеду заявился в его вотчину, то он не покладая рук уже трудился на своем рабочем месте. Его собрат быстренько оформил мне все необходимые бумаги, точнее всего одну, так называемое свидетельство о регистрации, и взял несколько подписей в разные толстые гроссбухи. Пришлось мне опять раскошелиться на две золотые монеты в казну и по одному славным труженикам бумаг и чернил, и две их начальнику, вышедшему мне пожать руку. Вот теперь, оказывается, я по–настоящему стал полноценным и юридически оформленным хозяином далекого–далекого баронства. Ну что же, а бюрократии все равно намного меньше, чем в моей прошлой жизни. Там бы уж точно пришлось бы побегать по разным кабинетам, и денег и нервов ушло бы намного больше. Что ж, издержки цивилизации, без чиновников и юристов никак, а тут, всего лишь два младших писаря и их начальник. И случайная встреча с одним из них, в свободное от работы время вышедшим на охоту на потенциальных клиентов. Много сделок торговцы как раз так и заключают в тавернах и на постоялых дворах. Так совпало, что, зайдя перекусить, местный юрист и регистратор в одном лице застал в точке общепита одну веселую компанию, что, не побоюсь сказать, изменило мою судьбу, и смею думать, в какой‑то части, и историю этого мира. Вот такая получилась точка отсчета. С этого вечера время для меня поскакало вскачь. Конечно, не совсем вскачь, а просто моя жизнь получила новый смысл и содержание. И у меня появились новая цель и, вдобавок, новые заботы.

Под конец я вспомнил, что далеко на севере меня ждут две девушки, Мириан и Пеллия. Ведь я планировал вернуться обратно в Амхару, поэтому ничего не писал им. А сейчас самое время.

«Дорогие мои Мириан и Пеллия. Наш караван, немного задержавшись в замке Сакен, благополучно дошел до Талассины, что в королевстве Талана. Салаир теперь у себя дома, и наверно, проводит время со своими родными. У меня тут возникли кое–какие дела, и мы с Сулимом и Нораном немного задержимся. Как только освободимся, то все вернемся обратно. Если не получится, и нас задержат дела, то все равно кто‑нибудь из нас приедет и заберет вас в наш новый дом, покупкой которого я сейчас занят. Я верю, что у нас все получится, и тогда мы заживем в одном месте, и больше никуда переезжать не будем. Можно будеть забрать туда и других родных людей, чтобы они тоже нашли себе там новые дома. Я так скучаю без вас. С любовью, ваш Коста».

Все, теперь надо подготовиться в путь. Все‑таки надо постараться осесть в таком месте, где можно было бы спокойно прожить оставшиеся годы. В этом смысле собственное баронство для несчастного попаданца подходило идеально. Так что, буду жить и поживать, да добра наживать, и жизнью барона наслаждаться.

Глава 20

Хорошее времяпровождение делу не помеха…

Сатихван, сын Эллэвана из Республики Трех Островов, торговец, по завершении всех дел, просто заскучал. Все важное уже решено, нужные товары загружены, люди набраны. Осталось принять кое–какой груз, да запаздывали важные персоны, пожелавшие сесть на его корабль именно в Талассине. Скорее всего, они придут только с восходом светила. В глухую темень корабль все равно будет стоять в порту. Так что можно хорошенько поесть и пропустить стаканчик другой. С этой целью торговец спустился в таверну.

В полупустом зале сидели несколько наемников, и не спеша допивали полупустые кружки с темным элисаром. Опытный взгляд сразу отметил парочку бывалых воинов постарше и тройку новичков, примерно пары десятков кругов светила. Сатихвану стало интересно, что же делают в королевстве Талана эти саларские наемники. Он всегда интересовался разными новостями, и кто, как не эти вояки, прошедшие многие версты пути на своих двоих, знают о всяких там происшествиях и событиях в разных странах.

— Позвольте присоединиться к вашей компании. Сатихван Барзини, сын Эллэвана из Республики Трех Островов, торговец, Плыву на собственном корабле в столицу Таласской Империи по торговым делам.

— Сулим, Норан, дворяне из Беруссы. Юманак, Янтайк, Ярхунук из Дэлинки. Мы наемники, господин Сатихван. Вот, закончили дела и пока отдыхаем.

— Да, я слышал, что почти весь постоялый двор снял для своего каравана какой‑то барон. Пришлось немного переплатить, чтобы и для меня нашли местечко. Что‑то не хочется все время ночевать на корабле.

— А, что, тяжело на корабле?

— В море, да. На Талассуире намного спокойней. В море шторма и бешеный ветер. Волны поднимаются высотой как это постоялый дом. А на реке что? Тишь да гладь. Единственное, что приходится опасаться, так это мелей и зазевавшихся путников, нечаянно упавших в воду. Тогда приходится их доставать, а это потеря времени. Время это, уважаемые, золотые, которые могут пролететь мимо моего кошелька.

Для Юманака, никогда не видевшего море, было интересно, как корабли плавают в нем. Речные суда он видел много раз на Вересте.

— А большой у вас корабль?

— Неплохой. В длину до полусотни шагов, до сотни весел, две мачты с парусами, до полутора сотен человек.

— Э–э, такие я уже видел. Они часто плавают по Вересте. Дед рассказывал, что по Великой реке Дэлинэ могут подняться драккары и намного большего размера.

— А ты, воин, что, был на Дэлинэ?

— Нет, не был. Просто я и мои товарищи из Дэлинки. Наши деды, когда переселились из баронств, прозвали деревню так. А так, когда‑то мои предки жили в Северном Дэлиноре.

— О, это было так давно. Да, теперь нет этого баронства. Я сам поднимался по Дэлинэ, но только до Восточной Степной империи. Дальше там одни дикие степи, и по степи кочуют совсем неприветливые степняки. Нашего брата они не очень‑то жалуют.

Завязался разговор. Торговец уверенно и увлеченно стал рассказывать о своих морских приключениях, заодно узнавая интересующие его новости. А что, Сатихвану, сыну Эллэвана, было о чем поведать этим сухопутным воякам, никогда не дышавшим соленым морским воздухом!

* * *

— Господин Сатихван, а пассажиров Вы берете?

Сулим удивился, когда эти слова невольно и нежданно вырвались у него с языка. Может быть, оттого, что он тоже искал варианты безопасного пути на север. Для себя наемник уже решил отправиться в путь именно вместе с Костой. Что‑то притягивало его в этом не практичном, порой попадающем впросак в самых простых вопросах, человеке. Может быть, странная на первый взгляд удача? Уже второй раз маг умудрился уцелеть после тяжелейших схваток. Притом, что сила его только возрастала от случая к случаю. Что еще покажет он в другой раз? А теперь Коста барон, пусть и с купленным титулом. Сулим считал, что деньги на покупку потрачены зря. Но вдруг не зря? Что‑то в глубине души заставляло его относится к этому факту более серьезней, чем следовало. Поэтому он тоже хотел отправиться в северные края. Правда, после всего, что произошло в баронстве Сакен, путь через Таласскую империю для милорда Косты был явно закрыт. Оставалась дорога через Вересковое королевство и графство Верен. Сам Сулим склонялся к последнему варианту. Однако почему бы не проплыть через Империю на корабле? Это же не пешком идти по пыльным, разбитым дорогам и в любую погоду?

Этот щегольски одетый, крупный мужчина намного старше его самого, с наголо выбритой головой и пышными усами, с одной серьгой в правом ухе, на первый взгляд, не внушал особого доверия. Хитрое лицо с внимательными, пристально изучающими собеседника глазами, вот что, прежде всего, бросалось в глаза. Твердые мозолистые руки, выглядывающие из‑под всяких кружев на рукаве, выдавали человека, хорошо знакомого с тяжелым трудом и привычного к обращению со всяким оружием. Пират, он и есть пират, всегда опасный для всех и хитрый, готовый обмануть в любое время.

— Конечно. Условия общие, как и для караванов. Двадцать серебрянок за один заход светила. Питание вместе с экипажем. Если хотите есть отдельно ото всех, то десять сверху. Если пожелаете последовать до самой столицы Империи, то предусматривается небольшая скидка. Так как путь занимает примерно две седмицы, то всего с одного человека четыре золотые монеты, не считая отдельного питания. Устраивают такие условия?

— Хорошие условия. Только у нас главный есть. Без него сами не можем решить, подходят эти условия или нет. Милорд Коста со своим телохранителем должны быть в своем номере. Может быть, если Вас это не затруднит, поднимемся к нему?

А что, пойдет, поплывет Сулим с новоявленным бароном хоть на край света. И дочку его замуж возьмет. Устал что‑то он от бродячей жизни. Сильно устал. Но если бросить и эту работу наемника, притом, очень опасную, то, что же делать бедному дворянину, пусть и с немалыми накоплениями? Заняться торговлей, купить харчевню или постоялый двор с таверной, как поступили многие его товарищи? Но не это интересовало Сулима. Душа хотела чего‑то такого, чего и сама не знала. Может быть, не однообразия серых будней, а более интересного, чего‑нибудь эдакого, и главное, спокойствия. Короче говоря, надежного будущего для себя и своих детей, а не существования на грани.

* * *

Праздники заканчиваются, и снова начинаются трудовые будни. Раньше было проще. Отдохнул свои законные выходные, с утра с неохотой собрался и пошел на работу. Понедельник — день тяжелый. Действительно, так сразу включиться в рабочий ритм трудновато. А затем втягиваешься, и не замечаешь даже, как мигом пролетела рабочая неделя. Ну а вечером в пятницу можно расслабиться, отметить, как говорится, день водителя. В субботу с утра встать попозже, и не спеша включить телевизор и прослушать последние новости, пропущенные в течение недели. А затем доделать недоделанные домашние дела, вкусненько поесть, и опять завалиться спать. То же самое в воскресенье. Спокойная, размеренная жизнь. Только такое теперь мне лишь во сне и может приснится.

Не успел я оформить бумаги на мою новую собственность и соответственно, переварить и передумать свое новое состояние, как ближе к вечеру в номер ко мне прибежали наемники, Сулим с Нораном, и с ними еще несколько человек из каравана. И один совершенно не знакомый, и прежде не виданный мною, крупный, странно разодетый мужчина.

— Милорд, познакомьтесь, это Юманак, Янтайк, Ярхунук из Дэлинки. Они присоединились к нашему каравану в Варанессе и зарекомендовали себя с самой хорошей стороны. А сейчас хотят последовать с нами. А это Сатихван, сын Эллэвана. Мы познакомились с ним в таверне. Господин Барзини имел честь остановиться на нашем постоялом дворе. Он плывет на своем корабле на север, и готов взять путников на борт за приемлемую плату.

— Сатихван, сын Эллэвана из Республики Трех Островов, торговец. Плыву на собственном драккаре в столицу Таласской Империи по торговым делам.

Все, понятно! Наследник славного Флинта, уже в этом мире, гроза морей и кораблей, женщин и детей и прочего славного люда. А кто может обитать в пиратской Республике Трех Островов? Торговец? Ха–ха–ха, все три раза, как и я принц из Персии!

— Барон Коста Базиль ин Изнурский, прибыл в Талассину и временно нахожусь здесь. Ищу попутный караван на север.

А что оставалось мне сказать? Не объяснять же этому богатому пирату, что как барон я состоялся менее суток назад, как говорится, без пяти минут двенадцать, и в основном владею воздухом под названием Баронство Изнур. Плюс еще имеются бумаги, обошедшие мне в почти триста имперских золотых, дающие право называться этим титулом, не имевшего никакой ценности в глазах местных аристократов. Вот если бы в придачу я был баснословно богат? А так, купленный титул, а не наследственный и присужденный, и всего одна деревня у черта на куличках.

Эту троицу крепких молодых людей, бывших крестьян, а ныне доблестных наемников, решивших попытать счастья на новом поприще, я часто видел в караване в компании моих товарищей. Удивительно, как они похожи друг на друга, видимо родня. Едва появившись в караване, они сразу потянулись к таким бывалым наемникам, как Сулим и Норан, и, похоже, сблизились с ними. Ну что же, у меня нет своих людей, и пока не предвидится, на кого можно без страха опереться в трудную минуту. Хотя, есть рядом Ратимир, да и Сулим с Нораном, думаю, не подведут. И еще есть две девушки вдали, которые случайно попались у меня на пути, и о которых надо позаботиться.

К счастью, из рассказов наемников и других источников я уже примерно представлял, с кем мне пришлось познакомиться. Этот господин был представителем того государства, кстати, официального союзника Таласской Империи и тайного недоброжелателя Саларской, чьи граждане на берегах Анданского и других морей массово занимались не вполне законными видами деятельности. И, скорее всего, и сам тоже являлся «рыцарем удачи».

Кроме того, как я слышал, пираты вели обширную торговлю с Таласской Империей по реке Талассуир. Так как Империя выхода к морю не имела, то дешевая доставка товаров туда и обратно осуществлялась по реке через королевство Талана именно пиратскими кораблями, что гарантировало бесперебойность и надежность товарооборота. Знаете, этих головорезов побаивались все государства на берегах Анданского моря.

Что же делать? Где наемники подхватили этого типа? Получается, я все время плыву по течению, и разные обстоятельства управляют мною. Короче, я не хозяин своей судьбы, а жертва.

— Уважаемый Сатихван! Простите мое неведение, можно назвать Вас так? Знаете, мы с Ратимиром как раз собирались на ужин. Позвольте пригласить Вас и всю честную компанию на маленькую трапезу, скажем так, в честь нашего знакомства. Да и не хорошо начинать дела, если не отдать дань традициям. Слава Всевышнему! Тысяча Шиктанов и семь килей под водой, если хорошая еда и крепкая выпивка могут помешать достойно вести дела.

— С удовольствием, уважаемый Коста! Я полностью согласен Вашими словами. Кстати, откуда Вы узнали нашу морскую поговорку?

— У меня был когда‑то один знакомый, капитан Флинт. Правда, он управлял всего лишь маленьким речным корабиком. Но часто произносил эти слова. Не знаю, что они значили. Но мне понравилось. Ну что, друзья, пойдем, поужинаем. Заморим червячка перед сном?

И мы всей компанией спустились в таверну. Тут же подлетел сам хозяин, почуявший при виде такой представительной делегации неплохую наживу.

— Уважаемый Мурсук, нам два столика вместе вон той нише. Сообразите на восьмерых. Закуски, горячее, мясо, рыба, и конечно, Вашего великолепного Таласского щербета, заодно, Анданского с тремя трезубцами.

Компания мой заказ оценила достойно. Еще бы, вина одни из дорогих, и стол обидьный. Молодежь быстро опьянела, и теперь тихонько сопела, прислонившись к стене. Ну а остальные, кроме меня, оказались прожженными застольщиками, и отдали достойную дань как еде, так и выпивке. Плакали мои золотые. Ну, ничего, еще есть. Хорошо, что барон Сакен успел передать мне некоторую сумму за часть трофеев, полагавшихся мне. До севера и на первые расходы должно хватит при самом неумеренном потреблении.

Кстати, за столом речи о делах совершенно не велись. Обычная застольная беседа. Ну и под конец пират сказал свое веское слово:

— Уважаемый Коста! Давайте я буду Вас звать Коста, а меня зовите Сатихваном. Мне понравилась Ваша манера ведения дел. Я думаю, мы сговоримся, и Ваше путешествие на север состоится.

— Хорошо, уважаемый Сатихван. Да, да, согласен, Сатихван! Я хочу сразу же раскрыть один щекотливый момент. Мы бы хотели пересечь Империю тихо и без шума. Чтоб никто не знал и не догадывался, куда мы делись. Но сразу скажу, что если вдруг случится что‑нибудь нехорошее, тихо сидеть никто не будет. Не важно, кто и как начнет, и как все это проявится. Знайте, без боя мы не сдадимся. И тогда мало не покажется никому. Я раскрою один маленький секрет, Сатихван. Дело в том, что я маг. Силы у меня хватает. И защита пока неплохая. Но это я рассказываю только Вам, как другу, чисто по секрету. Не хочу таиться и ставить Вас в неудобное положение. Не люблю всяких загадок. Хочется, чтобы все было по–простому, по–дружески. Вы уж простите меня, Сатихван, что вот так сразу, без всяких дипломатий, но по–другому вести беседу как‑то не хочется, и не получается у меня.

Может, все это неправильно, но я сразу же решил взять быка за рога. Пусть знает. А чего таиться? Все равно позже откроется. А доверие друг к другу уже будет потеряно. Вначале я предполагал вернуться по обратному маршруту до Верестянки. И оттуда уже через Вересковое королевство и графство Верен двигаться в Изнур, в свою единственную деревеньку. Не знаю, что там ждет меня, но все же надо посмотреть и оценить, так сказать, перспективы.

Скучаю я по дому, по своей деревне, словно в песне:

Деревня моя, деревенька дальняя,

Смотрю на тебя я, прикрывшись рукой.

Ты в лёгком платочке июльского облака,

В веснушках черёмух стоишь над рекой.

Даже не скучаю, а порой вижу во сне, особенно свои детские года, когда отец с матерью были молодыми, моложе меня, нынешнего.

Видел я во сне свою деревню вновь

В ослепительном сиянии цветов,

В хороводе ив кряжистых и берёз,

В водопаде нежных и волшебных звёзд.

Видел, как в саду черёмуха цветет,

Что меня березка с нетерпеньем ждет,

Дом родной давно скучает и грустит,

И обратно просит, все зовёт, кричит!

Черт, опять ностальгия по своему дому! Как в деревне отнеслись к моему исчезновению? Беспокоится хотя бы кто‑нибудь там обо мне. Родственники, например? Друзья, знакомые?

— Коста, так даже лучше, что Вы маг. Мне в пути лишние маг и воины не помешают. Знаете, береженого Всевышний бережет, не осторожного Шиктан стережет. А насчет того, чтобы никто не догадывался, куда вы все делись? Проще простого! Запишем вас всех гражданами славной Республики Трех Островов, совершающими путешествие в столицу Таласской Империи. Немедленно оформлю судовой журнал. Выдам всем пергаменты и опознавательные знаки граждан. Кем Вы хотите видеть себя? У меня есть родственник, немного похожий на Вас. Остальных можно оформить его воинами. Я даже могу взять Вас в долю к себе в дело. Для достоверности. Надо всего‑то около сотни золотых. Все будет оформлено совершенно официально, и последняя букашка носа не просунет.

Сто золотых у меня имелось. Так у пирата появился новый компаньон по торговым делам. Мало того, по новым документам, расторопно оформленным шустрым пиратом и выданным на руки, я и мои друзья превратились в торговца, следующего в Талассу, и его охрану. Только мне и моим спутникам так и не стало понятно, что это было, своего рода плата за провоз, или действительно взнос на участие в делах пирата. Или, например, выдача за деньги акции, как на Земле, не дающей никаких прав мелкому акционеру, но рискующей своими сбережениями, пусть и крохотными, в угоду интересов олигархов.

* * *

— Что Вы так грустны, граф? В моем салоне грустить нельзя. Видите, сколько всяких лэри, желающих познакомиться с Вами. Вы редко бываете в столице, дорогой Инвар, так хоть развейтесь немного. Не бойтесь, Ваша супруга ничего не узнает.

— Ах, Ваша Светлейшая Милость, я так благодарен Вам за участие в судьбе моего сына. Но, к сожалению, какой‑то злой рок преследует меня. Не успел я немного расслабиться на лоне своей семьи, так очередные неприятные известия терзают мое сердце.

— Что, граф Инвар? Случилось что‑нибудь с Вашим сыном? Он же далеко на севере, чуть ли не у диких степняков. Знаете, многим в моем салоне понравилось, как Ваш сын поставил на место этих дикарей. Сразить мечом родственника самого вождя, пусть и такого ничтожного! Многие лэри были тронуты этим, но, к сожалению, сердце юноши, оказывается, уже занято милой Камиллой. Как они переживали. Многие молодые рыцари захотели отправиться в далекий край и испытать себя. Ваш сын кумир многих молодых людей, граф! Сама императрица как‑то интересовалась им, но когда она узнала, что Ринвар опять поехал на север, проявила озабоченность!

— Ах, уважаемая герцогиня, с сыном как раз все хорошо. Другие дурные известия гложут мое сердце.

— Не скромничайте, граф. Ну, поделитесь же новостью. Может быть, это будет интересно и посетителям моего салона?

— Ах, уважаемая герцогиня, только Вам по страшному секрету, и больше никому. А то один очень влиятельный человек еще больше рассердится на меня. Он и так грозился мне разными неприятностями.

— Ну, не томите же, граф! Рассказывайте. Что же такого случилось, что этот человек вышел из себя?

— Помните, уважаемая Пэрисса, что я рассказывал о некоем маге, что сопровождал нас при побеге из диких степей. Так вот, он успел отметиться в Саларской империи у какого‑то замка. Представляете, этот маг уничтожил кавалерийский отряд, элитных воинов самого герцога Аркеда ин Талара и кучу разбойников, также парочку магов и барона Эдигара Талариза. К сожалению, получается, что это я виноват, что этот Коста Базиль сопровождал нас на севере.

— Так, так, граф, а что делали воины герцога в Саларской империи?

— Напали на торговый караван, уважаемая герцогиня. Пытались захватить торговцев, а они дали такой жестокий отпор, что уничтожили всех. А теперь, получается, я виноват, что знаком с этим магом. А ведь мы расстались с ним более двух калед назад, когда Коста сбежал из пограничной крепости, прихватив с собой мальчика и двух красавиц, и исчез неизвестно куда. И, что удивительно, дорогая Пэрисса, я Вам про это, кажется, не рассказывал, он еще является жрецом Всевышнего. Знаете, какое божье благоволение мы испытали у алтаря храма в Северном Дэлиноре!

— Милый граф, а что, в этой дыре и такой храм имеется? Что‑то я не видела у наших жрецов никакого благоволения.

— Есть, и еще какой. Когда алтарь отозвался на наши молитвы, то он залил божьим светом всю округу, то есть накрыл нас и все кругом чуть ли на десяток шагов. Знаете, дорогая Пэрисса, я никогда не видел такого, и думаю, вряд ли увижу. По крайней мере, даже и не слышал про такие храмы. А тут кругом развалины, и храма тоже нет, сохранился лишь алтарь, дарующий такое мощное божье благоволение, что просто чудо.

— Граф, ну что же Вы скрывали про это? А он помогает при болезнях?

— Я думаю, что да, уважаемая герцогиня. По крайней мере, у нас всех, у меня, у сына и шестерых моих людей, сразу же вылечились все мелкие раны, которые мы получили в степи. Еще сразу же исчезла усталость, улучшилось самочувствие. И, знаете, мне стало так приятно, как никогда.

— Граф, и это чудо находится в диких степях?

— Нет, что Вы, Ваша Светлейшая Милость! Прямо напротив пограничной крепости, правда, на другой стороне Великой реки Дэлинэ. Но туда просто можно переправиться на пароме. Я думаю, что там вполне безопасно, тем более Коста поручил охранять земли своего баронства коменданту крепости и его войску.

— Ах, оставьте, Инвар. Зовите меня Пэриссой, как в далекие милые времена. А этот Коста, он, что, барон Северного Дэлинора?

— Да, формально барон, так как именно Коста оживил этот заброшенный алтарь, когда все думали, что он уничтожен. А теперь этот храм будет подчиняться только ему, и значит, вряд ли кто сможет оспорить и права на баронство.

— Ах, Инвар, такие необычные новости, и Вы столько времени скрывали их от меня. Подумать только, что Первый Министр Двора герцог Аркед ин Талар занимается разбоем, приказывая своим воинам нападать уже на приглянувшиеся торговые караваны. Наверняка это не первый такой случай. Просто на этот раз его воинам не повезло, и они получили достойный отпор. Немедленно идем к императрице. Её Светлейшее Величество Ингальда очень обожает такие новости. А храм, целебный храм, и в такой глуши! Знаете, Инвар, мне очень не помешала бы поездка туда. Все, буду просить у Её Величества достойное сопровождение воинской командой.

— Знаете, Пэрисса, а сын мой Ринвар как раз сидит там, в пограничной крепости.

— Ах, Инвар, немедленно отпишите ему, пусть готовится встречать меня и многих лэри, что будут сопровождать Нас в этой поездке.

* * *

«Уважаемая Госпожа баронесса Мирэн ин Верестинор! Спешу сообщить последние новости, что стали известны только что. Передайте Мирте, что со мною все хорошо. В никакие неприятности мы пока не вляпались, но все может быть, на все воля Всевышнего. Так вот, Коста купил какое‑то заброшенное баронство на севере. Называется Изнур. Где это находится, даже не представляю. Согласно документам, там имеется одна деревня с крестьянами и несколько хуторов. Коста собирается в это баронство, чтобы вступить во владение.

С нами поедут несколько наемников, его приятелей из Беруссы. Путь пока неизвестен, но возможно, мы поедем обратно в Верестянку, и уже оттуда через Вересковое королевство и графство Верен в нужное нам баронство. Так что, постараюсь заехать и обрадовать сестру. Передайте ей, что я очень соскучился по ней.

Говорят, что за ночную схватку мне лично и Косте князем Варанессы пожалованы награды. Какие, пока не могу сказать, так как из‑за внезапного отъезда из замка их просто не успел получить. Еще наемники сказали, будто князь Альдуин об этой схватке отписал самому Императору.

Коста почти поправился, но все еще испытывает слабость. А еще он, похоже, скучает по своему дому где‑то на далеком севере, но где, не говорит. Вообще, он очень странный человек. Порой рассказывает такие вещи, про которые я, например, никогда не слышал. Коста сказал, что есть такие магические вещи, что могут летать по воздуху и еще выше. Есть очень быстрые, которые летят быстрее стрелы, не говоря уже о птицах. Им не нужно никакой еды, а только какое‑то горючее вещество, что дает этим вещам немалую силу. Коста говорит, что это специальная магия, и он про нее знает немало.

Про то, что я собираюсь поехать на север, прошу пока не сообщать Мирте. Позже напишу ей письмо, где и расскажу про все приключения.

Остаюсь, с глубоким почтением моей Госпоже воин и телохранитель Ратимир.

Седьмой заход светила каледы Сказителя Септы.

Слава Всевышнему Алгуру!»

Глава 21

Путешествие на север — игра со смертью…

Ныне Ратиман из Лазоревой бухты, что на Гористом острове в Республике Трех Островов, совершенно бездельничает. Прошло пять заходов светила, как он и его друзья сели на корабль «Гроза туманов» капитана Сатихвана, сына Эллэвана. Близится очередной заход. Драккар не спеша проплывает вдоль берегов Талассуира. Сзади остаются прибрежные селения, леса и поля, луга и болота. Навстречу плывут многочисленные такие же гребные суда, большие и маленькие. Увидев разнообразные знамена, развевающиеся на встречном корабле, они стараются отойти от него подальше. Но еще ни одна галера не смогла обогнать юркое пиратское судно. Равномерно под стук барабана отпускаются и поднимаются весла, корабль делает резкий рывок, оставляя за собой версту за верстой.

Недалеко задумчиво разыгрывают партию настольных камушков Сулейман и Нариман, оба из небольшой деревушки Рыбацкий затон с берегов Извилистой бухты, что на Главном острове. Рядом примостились Аманак, Кинтай и Архун, все из Южной бухты на Зеленом острове. Отсутствует только торговец Константан, сын Илливана из столицы Республики Трех Островов Портофано. Он заперся в одном из четверки кают, и что делает, никому неизвестно. Может, просто спит, или занимается магией? Вторая каюта капитанская, и он к себе обычно никого, кроме своего родственника Константана, не пускает. Остальные две каюты заняли неизвестные, пара женщин, старшая и молодая, по виду аристократок, и пара мужчин, средних лет, похоже, родственники, и тоже аристократы. С ними вместе в Талассине на драккар прошли и три пары воинов, которые, расположившись неподалеку от кают, тоже предались настольным камушкам. Так как их хозяева и хозяйки вообще не показываются из кают, то они время от времени исполняют и обязанности слуг. Может, они как раз и являются слугами, но по их поведению, кем является эта шестерка, понять трудно. Общаются эти воины только меж собой и капитаном. С остальными путешественниками и экипажем корабля, гребцами и охраной, в разговоры совершенно не вступают.

И еще где‑то в недрах корабля спрятались корабельный маг воздуха, молодой парень, и старенький маг–лекарь. Но они тоже особо на палубе не показывались, а занимались своими непонятными делами. Люди из команды сами шли к ним по необходимости. Но Сулим и его товарищи, как и, похоже, таинственные обитатели кают, в них пока не нуждались.

Границу между королевством Талана и Таласской империей корабль прошел практически без проверки. Таможенный чиновник в сопровождении пары пограничных стражников прошелся вдоль обеих бортов, мимоходом поглядел на кипы товаров, и скрылся в каюте капитана. Вышел оттуда довольный, что‑то сказал своим сопровождающим, отчего лица тех тоже просветлели, и эта троица удалилась по своим делам.

— Все, всем–всем, экипажу и путникам. Пограничную и таможенную проверку прошли, можно расслабиться. Останавливаться нигде не будем. Только на темень бросим якоря в тех местах, куда дойдем.

Капитан тоже доволен. Теперь до самой столицы никаких проверок не предвидится. Еще одна нома быстрого хода, и можно заняться привычными торговыми делами. Товара много, и очень ценного. Навар обещает быть приличным. Да, торговать лучше, чем захватывать и грабить суда других. Риска быть убитым намного меньше, особенно если сам с приличными зубами.

Ратиман так увлекся созерцанием за проплывающими мимо берегами, что едва заметил, как один такой же увлеченный путешественник на борту корабля делал непонятные телодвижения. По его виду было непонятно, делал он упражнения с мечом, или просто кривлялся. Да, со стороны казалось, что человек совершенно серьезно занимается с оружием. Ратиман, сам мастер меча, делал подобные упражнения время от времени. Но тут ничем таким и не пахло. Вдруг в нем проснулось смутное подозрение. А не может быть так, что человек просто сообщает другим о чем‑то.

На корабле царила привычная суета. Никто не обращал внимания на путников. Членам экипажа хватало своих забот.

Ратиман внимательнее пригляделся к телодвижениям мечника. Да, присутствует какая‑то система, так как некоторые движения время от времени повторяются. Но мастеру меча она совершенно не знакома. На всякий случай Ратиман обратил внимание на берега реки, особенно ближайший правый. Дальний левый был пуст, хоть и весь заросший кустарником берег представлял удобное место для укрытия. Примерно так же было и на другой стороне. Поблизости от драккара никаких кораблей не наблюдалось. Но вот на небольшой проплешине среди кустов справа на берегу по ходу корабля мелькнула и пропала человеческая фигура. Ратиман успел заметить, что он тоже делал какие‑то движения. Небольшой холмик все же немного выделялся среди зелени. Хоть и трудно из‑за кустов наблюдать за двигающимся кораблем, но можно. Да, подозрителен этот мечник. Определенно, за ним стоило понаблюдать. Остаток светлого времени Ратиман только этим и занимался. Ничего похожего тому, что только что проделывал, подозрительный человек больше не совершал. Да, все же стоит сообщить милорду. Он вхож к капитану, и, может быть, знает что‑то.

* * *

После долгого путешествия, наконец‑то, купец Тумэнак прибыл в нужное место. В Беруссе ему удача не улыбнулась. В этом огромном городе никто не слышал о каком‑то маге и его дочках. Вот торговца Щирака знали многие. Но, к сожалению, тот еще не успел вернуться из очередной торговой поездки.

В Варанессе повторилось то же самое. Но тут уже знали об этой схватке, и многие караваны нанимали дополнительную охрану и магов. Но где находится маг Коста, не смог сказать никто.

И вот замок Сакен, где, по слухам, отлеживается нужный ему человек. Как будто он получил тяжелые ранения, и теперь лечится у замкового мага–лекаря.

Замок торговца разочаровал. После сильных укреплений больших городов, или стен Амхары, эти низкие стены можно было захватить и не с самым сильным отрядом степных воинов. Тем не менее, таких замков в южных странах было много. И понял степной вождь, что сильно ослабленному племени Шэн–гэ не очень то нужно воевать с южными странами. Мудро поступает вождь Тумэнбат, что не слушает тех, которые хотят идти большой войной в Пограничные баронства, а затем вторгнуться и в Саларскую империю. Глупцы, что толкают племя на гибель. Чтобы захватить эти страны, нужны не только воины, но и могущественные шаманы. А их как раз‑то в племени и нет. Как бы пригодился этот чужеземец, умеющий кидаться огнем и молниями, теперь выяснилось, еще и воздушными шарами и владеющий ихним жреческим даром. Притом, запросто одолевающий и южных магов. Как слышал торговец, белолицый в схватке с воинами соседней империи умудрился убить двоих не слабых магов. Да, может быть и хорошо, что он попросил Бадацэг выйти за него замуж.

Товары купца Тумэнака в замке разошлись хорошо. Ведь не зря же он подбирал разные каменья, что находят только в северных горах. Или травы, что растут только в степи. Или тот же самсарис, ветки которого можно найти опять только в землях племени Шэн–гэ, так как в южных странах их просто не осталось. А еще хорошо прокопченная рыба из северных рек, обладающая отменным вкусом. И вот тут его пождидало еще одно разочарование.

— Вот, уважаемые, попробуйте эту рыбку. Очень и очень вкусная. Она из речки, что впадает в Великую реку Дэлинэ.

Тумэнак сам взялся торговать, хотя и его помощники могли это делать неплохо. Но торговец хотел разговорить людей, чтобы узнать хоть что‑то.

— Скажите, купец, а Вы правда оттуда, где течет эта река.

— Да, юноша. Мои соплеменники живут в степях севернее Дэлинэ.

— А земли у вас богатые?

— Да. Наши степи богаты дичью, а воды — рыбой. В наших лесах много ценных деревьев, а в степи — трав.

— А Северный Дэлинор большой?

Что за странный мальчик? По виду, сын дворянина или рыцаря, так как вооружен. Похоже, недавно был ранен.

— Был большим когда‑то. Пару заходов пути вдоль реки, и один от реки на север.

— О, такое большое баронство! Точно, милорд Коста очень богат. Даже в нашем княжестве не найдется ни одного такого большого графства или баронства.

— Вообще‑то, юноша, эти земли пока принадлежат Великому племени Шэн–гэ. И ваш милорд Коста только заявил о своих правах. И откуда, молодой человек, Вы знаете этого человека?

— Я баронет Салаир Сакен. Мы с милордом Костой были в Северном Дэлиноре и путешествовали вместе с ним почти две каледы. Вот когда он вернется в свои земли, то никто не сможет воспротивиться милорду.

Все стало на свои места. Это именно тот мальчишка, что сбежал вместе с магом из пограничной крепости. И, видимо, он тоже участвовал в схватке недалеко от замка своего отца. И, значит, все видел.

— Юноша, а Вы были в той схватке, что произошло недалеко отсюда?

— Да, купец. Правда, я не видел всего, так как попал под магический удар. Но милорд Коста им оплатил за все.

— А где он сейчас сам?

— А Вам то зачем милорд Коста?

— Если хотите знать, юноша, то я отец той самой девушки, которую ваш милорд попросил выйти за него замуж. Видите ли, она спасла ему жизнь. Об этом сказал сам Коста в присутствии графа Инвара и его людей. Это слышали многие мои соплеменники. И моя дочь Бадацэг теперь является его невестой. Она будет ждать до тех пор, пока ваш милорд не женится на ней. Иначе он покроет и свое, и ее имя позором, как не сдержавший своего слова.

— Милорд не говорил об этом. Честное слово, я ни разу не слышал и про Вашу дочь, и про женитьбу. Правда, и про Северный Дэлинор рассказали только Альдо и Карпер. Но я сам видел, как милорд показывал божественный огонь.

— Теперь рассказываю я. Юноша, а где Ваш отец?

— Хорошо, я позову его.

Отец мальчика был настоящим воином, крепким и уверенным в своих силах.

— Барон Альвано Сакен! С кем имею честь разговаривать?

— Вождь Тумэнгэр из Великого племени Шэн–гэ. Приехал в Империю по торговым делам. Еще я ищу мага Косту. Он обещал жениться на моей дочери, пусть и в не подходящих к этому обстоятельствах. Но имеются множественные свидетели, как граф Инвар из Таласской империи и мои соплеменники. Если он откажется от своих слов, то моя дочь Бадацэг будет обесчещена.

— К сожалению, я пока ничем не смогу Вам помочь. Рыцарь Коста Базиль покинул мой замок еще две номы назад, и находится неизвестно где. Если он объявится, то я даю слово, что сообщу ему о Вашем беспокойстве.

— Еще передайте, пожалуйста, магу Косте, что в случае его женитьбы на моей дочери совет Великого племени Шэн–гэ готов рассмотреть его права на баронство Северный Дэлинор. Разумеется, на взаимоприемлимых условиях. Вопрос женитьбы не обсуждается, так как он сам попросил мою дочь выйти за него замуж. Это вопрос чести. Моя дочь спасла его от смерти, и после этого маг Коста сделал свое предложение. Предложение принято мною, как отцом девушки. Теперь остается только согласовать условия свадьбы, и где она состоится. Мы ждем его предложений.

— Хорошо, вождь Тумэнгэр. При первой же возможности Ваши слова будут доведены до Косты. Я думаю, что он сдержит свое слово, и принцесса Бадацэг станет его женой. Но пока я ничем не смогу помочь Вам. В своей стороны, приглашаю Вас погостить в моем замке.

— Благодарю, уважаемый Альвано. Но по завершении торговли я планирую отправиться дальше, и поэтому прошу извинить меня.

Все, купец Тумэнак свои дела, можно сказать, завершил. Бессмысленно мотаться и дальше по этим южным землям. Ничего не поделаешь, надо вернуться домой и ждать, когда этот беспокойный маг, наконец, осядет в одном месте.

* * *

Точно, нужные путешественники на корабле, на этом проклятом пиратском драккаре. Наконец, только что об этом Ниргиз сумел сообщить тайным, заранее условленным знаком нужному человеку. Никак не удавалось ему как можно быстрее выполнить задание. Так как обычно дракар пирата никуда к берегу не приставал, даже на темень бросал якорь подальше от береговой черты, то люди, задействованные в наблюдении, не смогли даже приблизиться к нему. Да и сам Ниргиз не сумел ничего выяснить до пограничной проверки. И только тогда, когда инспектор мимоходом поинтересовался у капитана Сатихвана, что за люди в имеющихся каютах, то только последовавший ответ дал понять, что наконец‑то задание может быть выполнено.

— Да, ничего особенного, господин инспектор. Вот, эта каюта моя. Прошу Вас. А в других? В одном мой партнер и родственник, такой же торговец. Хотите заглянуть? Давайте, зайдем. Надо бы познакомить и его с Вами. Для удобства торговли в будущем. Не желаете? Здесь дамы, родственницы другого моего партнера, что в соседней каюте. Решили поинтересоваться столичными товарами. Лучше один раз посмотреть, чем сто раз услышать. Не желаете побеседовать с дамами? Нет? Может быть, тогда зайдем к моему партнеру? Тоже нет? Давайте в мою каюту. Я Вам предъявлю все нужные документы.

Только вот тогда никого поблизости не оказалось, чтобы передать сообщение. Не позволял капитан никому из своего экипажа и путникам выходить на берег. Видать, очень спешил в столицу. Да, наверняка и товары на корабле очень ценные. Вот поэтому и Ниргиз на этот раз решился на условленный сигнал. Как он знал, в нескольких местах на берегу дежурили подготовленные вестовые с лошадьми, способные быстро доставить сообщение куда надо. Вот как раз мимо одного и проплыл дракар. И нужный человек там присутствовал. Несмотря на странность своего поведения, Ниргиз решился. Ну, мало ли что, занимается неумелый человек с оружием, пусть и занимается. Никому не мешает, и не запрещено это на корабле. Пока капитан не распорядится об этом. Так что, сообщение ушло куда надо. Полученное задание Ниргиз выполнил. И при первом же удобном случае он свалит с этого проклятого пиратского драккара.

* * *

Когда мой телохранитель завалился в каюту, любезно предоставленную мне капитаном, в принципе, я ничего особенного не делал. Просто пытался в очередной раз войти в транс, или в состояние сближения, как говаривал ныне покойный маг воздуха Сервент Берский. Светлая память этому человеку. Его рассказы о магии очередному ученику, а теперь такому великовозрастному, были очень и очень содержательны. Так как память моя в последнее время явно улучшилась, то я помнил их практически полность.

— Уважаемый Коста, надо просто сосредоточиться. Вы очень напряжены. Расслабьтесь, и увидите, что захотите. Вы уже знаете, что линии разного цвета — это линии стихий. Тем более, с воздухом у Вас получилось. Если будете стараться, то получится и с другими стихиями. Медленно и аккуратно притрагивайтесь к линиям, чуть–чуть потяните за них, почувствуйте их состояние. Старайтесь выбрать линии как можно тоньше, и поменьше количеством. Не расстраивайтесь, сразу не получится. Темь тоньше линия, тем для работы с нею требуется более осторожное обращение. Не порвите только случайно, а то может произойти непроизвольный выброс магической энергии. Всегда ставьте щит защиты вокруг себя. Это может быть уплотнение воздуха, или тонкая стенка огня. Подойдет и молния. Множество мельчайших шариков молнии отбросят всякий удар. Лучшее, конечно, это кокон из какого‑нибудь цвета. Некоторым нынешним магам, по слухам, удалось создать такую защиту из двух цветов. В преданиях отмечается, что раньше были могущественные Одаренные, которые смогли работать сразу с несколькими цветами. Самый надежный и могущественный, это, конечно, кокон белого цвета. К сожалению, такой доступен только богам.

Вот только ты ошибался, уважаемый Сервент. Тогда, во время поездки, у меня не очень получалось сосредотачиваться. Мешали дорога, множество людей, требующих внимания, и, конечно, неуверенность в себе. Разве может малыш, только что увидевший очень сложную игрушку, сразу научиться играть с нею, ничего при этом не поломав? Наверное, только особо одаренный. Вундеркинд какой‑нибудь. Так и у меня, случайно и счастливо ставшего обладателем такой навороченной вещи, что самому было завидно, чуть ли не каждая попытка приблизиться к разгадке чуда заканчивалась неудачей. А сейчас мне никто не мешал. Драккар «Гроза туманов» капитана Сатихвана, сына Эллэвана плыл себе и плыл спокойно по Талассуиру вверх по течению. Мои ребята занимались своими делами, точнее, бездельничали в перерывах между не очень напряженными тренировками. Капитан практически все время был занят управлением кораблем, и лишь в свободное время приглашал меня к себе. А я, торговец Константан, сын Илливана из столицы Республики Трех Островов Портофано, предоставлен самому себе и пытаюсь освоить то, что нужно мне как воздух, как вода, для выживания в этом мире. И, кстати, что‑то у неразумного, как говаривал боженька, стало получаться. Конечно, это полное безрассудство и преступление, заниматься магией на плывущем по реке корабле. Но у меня просто нет другого времени.

Я научился осторожно выдергивать цветные ниточки из радуги, плававшей в окружающем меня мысленном пространстве. Даже достаточно тонкие. Правда, преимущественно слабо светящиеся. Практически всех цветов. Принципиально не трогал фиолетовые, белые, или особенно черные ниточки. Да, попадались и такие. Одни более яркие, другие — совсем слабые. Рано мне пока.

Также мне теперь без всякого риска удавалось отрезать нужный кусок любой цветной нити и сворачивать его в небольшой клубок. Даже в разноцветный. Научился я эти ниточки соединять с друг другом. Но выткать мысленно хоть небольшой кусок, скажем, одноцветной, пусть и грубой, ткани из света, пока не получалось. Слишком сложной и тонкой была эта работа. Как рассказывал сэр Сервент, из таких кусков как раз получаются самые надежные щиты. А если суметь создать большой кусок, и свернуться в него, то получится как раз и кокон. Почти, так как его надо еще соответствующим образом сшить. Да, очень интересная работа у ткача, особенно у магического. Какое интересное сравнение! Да, чтобы стать большим мастером, надо все время учиться и тренироваться. Короче говоря, надо упорно трудиться. А мне, как в детском мультфильме, неохота учится, а охота поесть, поспать и жениться.

Все равно в магическом искусстве у меня был небольшой прогресс. Мне бы хорошего учителя и много–много времени! Больше не пугали и тяжесть жгутов, и их обжигающий холод. Просто я подбирал количество магии подобающего веса, а жару и холод научился терпеть. Но все равно, опасаясь, как бы чего не вышло, собрать магию я решился всего пару раз, и сразу же ее аккуратно рассеял, как и собрал. Но у меня это получилось, и, кстати, неплохо! Расту, однако. И перед боженькой будет не стыдно покрасоваться.

Особенно мне нравилось работать именно с воздухом. Просто потому, что именно с ним у меня получалось лучше всего. Легкое чуть уловимое дуновение, пожалуйста, мощный удар, тем более. Щит создать, правда, грубый и тяжелый, тоже можно. Вот легкий и тонкий, это, скорее всего, только когда‑нибудь, когда научусь ткать ткани из света. Но, тем не менее, вполне надежный и мощный воздушный щит у меня был. Я мог бы даже надуть воздуха в паруса драккара, чтобы он хотя бы чуть–чуть быстрее двигался. Опять же, овчина не стоила выделки. Собрать столько магии, дело для меня пока трудное, но, как я уверился, вполне достижимое. Только очень и очень опасное, если потерять контроль. Требовалось полное погружение в транс, или сближение со стихией, и при этом нужно было не терять связь и с реальностью. А вот это у меня получалось опять же слабо.

— Милорд! Милорд, Вы спите? Или Вам плохо? Коста, отозвитесь же, наконец!

Отчетливый стук в дверь все повторялся и повторялся.

— Э–э, кто там?

— Это я, Ратимир. Милорд, я тут стучу, стучу, а Вы все не отзываетесь. Вы случайно не заболели? У меня тут возникли некоторые вопросы, и поэтому я решился побеспокоить Вас.

— Заходи, Ратимир. Извини, бывает. Видать, крепко заснул, и не слышал ничего. Ну, как там ребята? Чем занимаетесь?

— Да все так же, Коста. В камни перекидываемся. Тут такое дело. Не понравился мне один мечник, из команды. Вышел на палубу, вроде тренируется, а движения‑то не понятные. Так мечом не тренируются. Тут, скорее всего, он знаки кому‑то на берегу подавал. А когда я пригляделся, то заметил в кустах уже другого, так же махавшего руками. Определенно, сообщение друг другу передавали.

Немедленно сигнал тревоги в моей бедной головушке подал свой ноющий и действующий на нервы голос. Паранойя, однако. Но, как сказал капитан Сатихван, береженого Всевышний бережет, не осторожного Шиктан стережет. Надо же, опять неприятности назревают. И так уж сколько раз меня отправляли в нокаут, что больше совершенно не хочется.

— Ладно. Говоришь, из команды? Значит, без капитана нельзя его трогать. На всякий случай, собери‑ка ребят. А я поинтересуюсь у Сатихвана. Может, и не его рук это дело? Наверняка и сам он в опасности.

В соседнюю каюту путь недолог.

— Коста, заходи. Что, решил прервать свое уединение? Что‑то в последнее время и на палубе не появляешься.

— Да, вот, Сатихван, не появлялся, и прозевал что‑то важное. Тут события, может быть, неприятные, назревают, а я ни о чем не ведаю.

— События, говоришь? Да вроде ничего не намечается. До стоянки еще далеко. Если бы и что намечалось на моем корабле, то я бы наверняка об этом знал. Мои люди докладывают мне обо всем, иначе и не быть!

— Ладно, Сатихван. Говорят, что кто‑то из твоей команды сигналы людям на берегу подает. Не иначе, что‑то намечается.

— Так, Коста. Кто, знаешь?

— Сам не знаю, но мои люди видели.

— Спасибо за доверие, Коста. Поверь, это шпиончик чей‑то затесался в команду. Ну, мы сейчас это выясним. Эй, Мириган, быстро ко мне!

Один из офицеров корабля как из‑под земли появился в каюте капитана. Мне пришлось вызвать Ратимира.

— Так, говоришь, мечник? Мириган, кто это?

— Это Ниргиз, из нового набора. Набрали в графстве Далар. Хороший мечник. Сам проверял.

— Да, вот незадача. Пригласить сюда, почует недоброе. Попытаться схватить на палубе, может броситься в воду. Просто так не взять.

— Сатихван, можно я его немного воздушной волной оглушу. Слабенькой такой. Никто ничего не подумает. Мало ли что, человеку вдруг стало плохо.

— Хорошо, согласен.

В сопровождении своего телохранителя я вышел на палубу, всем своим видом показывая, что здесь просто для того, чтобы подышать свежим воздухом. Ратимир незаметно указал на небольшого коренастого воина, на пару с другим отрабатывающим на корме корабля какие‑то приемы. И то, что вокруг них никого не было, мне понравилось. Не долго думая, мы свернули за нагромождение снастей. Все заняты делом, хоть и много на таком маленьком кораблике людей. Всего полсотни шагов в длину, и почти вполовину меньше шириной. И грязные, сероватые паруса, взметнувшиеся в небеса, на высоту доброй сосны, раскинувшиеся словно крылья, над серыми водами Талассуира. Река было очень даже широкой, ветер был попутным. Длинные весла равномерно отпускались и поднимались. Глухо рокотал барабан, говоря что‑то своим языком. Романтика, блин! На самом настоящем пиратском корабле в окружении стопроцентной пиратской команды, и в придачу, согласно документам, сам же такой пират.

Незаметно я сформировал совсем маленький синий клубочек и послал в сторону тренирующихся бойцов. Прошло практически одно мгновение, и ноги коренастого воина вдруг подогнулись, и он, ничего не понимая, осел на палубу.

— Так, что тут? Ох, Ниргизу стало плохо! Олли, Керри, ну‑ка взяли его за руки–ноги, и в каюту капитана. Каргиз, быстро дуй за лекарем! Одна нога здесь, другая там!

Успевший незаметно ото всех очутится совсем рядом с подозреваемым, доверенный офицер капитана подозвал своих подручных и отослал удивленного воина на другой конец корабля. Там за ним незаметно присмотрит уже другая парочка. Причастен он или нет к чему‑либо, надеюсь, выяснится скоро.

— Ну что, Ниргиз, будешь рассказывать или нет?

Кроме капитана и его Миригана, в каюте находился лишь я. Даже Ратимир остался снаружи, притом по собственному желанию. Видать, не очень жаждал мой телохранитель прикоснуться ко всяким опасным тайнам. Ну и, правильно. На его месте я бы тоже так и поступил. Только нельзя мне. Положение обязывает.

Освобожденный от всего воин, в одной нательной рубашке, со связанными руками и ногами, мгновенно превратился в беспомощную статую. Видать, репутация пиратского капитана была все же соответствующая, и пленник, захлебываясь собственными словами, стал рассказывать.

— Капитан, я все скажу! Только пытать меня не надо! У меня всего лишь было задание проследить, сядет принцесса со своим сопровождением на корабль или нет. Если все‑таки сядет, то сообщить надежным людям. Или специальным связным, дежурившим на берегах реки в надежных местах.

— Так, и сколько вас таких у меня на корабле?

— Один я. Если кто‑то и есть, то мне не сообщили.

— Ладно, поверю. А сколько надежных мест по пути, тебе сообщили? И что ты сам думаешь о задании?

— Еще пять таких мест. Через каждые два захода пути. Последний недалеко от Талассы. Больше я ничего не знаю.

— Ну, если хорошенько подумать? Ты же знаешь, я просто так не отстану.

— Я думаю, что будет нападение в темень, когда корабль станет на стоянку.

— Ну, сегодня вряд ли кто нападет. А где может находиться нанятая для нападения банда?

— Там не разбойники, а люди герцога Северной провинции Саламира. Видел я их парочку в Талане. Дежурили на пристани у дельты. Правда, тогда еще на корабле не было принцессы.

— А ты их и не мог видеть. Нет на корабле никаких принцесс, и не было никогда. Так, просто ловушка для отведения чужих глаз. Настоящая принцесса плывет совершенно на другом корабле. Но этого ты уже никогда не узнаешь.

Надо было видеть удивленные глаза шпиона.

— Господин, господин! Пощадите меня! Я еще могу пригодиться.

— Ладно, Мириган. Отведи‑ка ты его в корабельный потайной чулан. И приставь надежных парней. Пусть никто не приближается к Ниргизу ближе, чем на пару шагов.

Когда пленника увели, капитан обернулся ко мне.

— Я знаю, Коста, что у тебя тоже проблемы с Империей. Мне кажется, ты именно тот маг, что разнес имперцев у замка Сакен. Не удивляйся, я тоже слежу за новостями. Во всей Талане говорят о возможной войне двух империй.

— Да, не скрою, Сатихван. Я принимал некоторое участие в той схватке. Просто мои заслуги немного преувеличены. Основную тяжесть боя вынесли маг воздуха и его ученик. А еще я купил баронство Изнур. И хочу посмотреть на свои земли. Мне их война совершенно безразлична. Но когда нападают на тебя, то волей неволей приходится защищаться, иначе просто убьют.

— Согласен. Теперь у нас еще одна общая проблема. Я решился за очень приличные деньги доставить принцессу Амель из королевства Борус с фрейлиной королевского двора и с прочими сопровождающими. Может, девушку ты и твои люди и не видели, но две пары воинов и парочку слуг, склонявшихся без дела по кораблю, наверняка.

— Сатихван, извините, я не очень силен в знании всех тайн разных стран, и поэтому просто не понимаю, почему надо чего‑то бояться.

— Ну, Коста, проблемы у этого королевства и твоего баронства, как я немного читал в летописях, почти одинаковые. Когда‑то и Борус был большим владением. Но потом в результате неудачных войн два самых крайних западных баронств Окот и Тарк, и центральное графство Борус отошли королевству Сарот. Южное графство Аламан из пяти баронств стало самостоятельным. Еще два равнинных баронства этого графства ныне входит в Таласскую империю. Северная провинция Империи — это бывшее графство Варана королевства. А само королевство Борус теперь — это всего лишь бывшее восточное графство Селена. Его и королевством то назвать можно с большой натяжкой. Вот теперь и самое главное. Герцог Северной провинции, женившись на принцессе Амель, хочет стать королем Боруса. Для этого он совсем недавно, всего пару кругов назад, развелся со своей женой. Хотя и та сама дала повод, загуляв с молодым придворным. Ну а герцогу только это и было нужно, чтобы услать ее в Святые земли на прощение грехов.

— Это как же так получается, что на твоем корабле путешествует сбежавшая в далекую Восточно–Анданскую империю принцесса?

— Ну, сбежать то она не сбежала. Просто ее услали туда, официально обьявив, что сбежала. А теперь вроде все успокоилось, и решили вернуть обратно. Только, похоже, герцог своих планов не оставил, хотя и было объявлено о его женитьбе на придворной фрейлине. Вот такие вот дела!

Да, круче вареных яиц могут быть только такие же вареные. Конечно, я не ожидал, что поездка через Таласскую империю будет спокойной. Но опять попасть в самое сердце интриги, и еще какой? Так можно просто потонуть в этой серой реке, и уже никогда не выплыть. Вот угораздило же вляпаться в очередную историю! Сбежать бы, но куда? И так уж в бегах.

— Ну, мне со своими людьми так и так надо добраться до Изнура. Поэтому я корабль не оставлю. Может рассчитывать на мою поддержку.

— Спасибо, Коста! Сначала я планировал просто доплыть до Боруса по реке. Теперь не знаю. Придется, наверное, добраться до Северо–Восточной провинции, и оттуда, уже через Аламан и графство Борус, до конечной цели.

Что же, все равно на север. Судя по карте, висевшей на стене каюты, так даже ближе. Конечно, было заманчиво и далее плыть по реке. Но что поделать, обстоятельства имеют свойство меняться. И планы, кстати, тоже!

Глава 22

У смерти не женское лицо…

Когда милорд попросил всех вооружиться и подготовиться к возможной схватке, у Сулима сразу же поднялось настроение. В последнее время он изнывал от безделья. Хотя ничего не делать, не считая коротких тренировок с оружием, и просто отдыхать на корабле, плывущем по реке, было совсем неплохо. Но такое времяпровождение у наемника, привыкшего к постоянной опасности, вызывало сильную тревогу. И когда прозвучала просьба, Сулим привычно собрался. Только тогда его отпустило напряжение, и он наконец‑то расслабился.

Милорд ненадолго отлучился к капитану, и вышел оттуда спокойным и собранным.

— Так, друзья, капитан сказал схватить одного из корабельной охраны. Возможно, он подослан врагами для чего‑то. Берем тихо, без шума. Вы все подстраховываете меня и Ратимира. Я валю наемника на палубу. Магией. Шпиона будут вязать сами люди капитана.

Все действительно прошло без шума. Никто ничего не заподозрил. Воин–наемник из корабельной охраны вдруг упал, и сразу же к нему подошел корабельный офицер. Потом его унесли в каюту капитана. Туда же последовали сначала лекарь, а потом и Коста.

Все с нетерпением ждали своего предводителя. И когда он появился, шесть пар глаз уставились на него.

— Так, друзья, никому ничего не рассказывать, Только между нами. Немного меняются планы. Подготовить все вещи на всякий случай. Возможно нападение, и не разбойников, а подготовленных воинов. Может быть, в темень, а может быть, и сейчас, с проплывающего мимо корабля. Так что, быть готовым ко всему.

Внешне на корабле ничего не напоминало о подготовке к чему‑либо. Так же деловито сновали офицеры, воины предавались нехитрым занятиям вроде тренировок или игре в камни. Но незаметно для посторонних убирались лишние вещи, могущих помешать отражению нападения, готовились защищенные места для лучников и для всего экипажа. Капитан Сатихван был опытным пиратом, сам не раз подвергался нападениям, и знал, что делать в таких случаях.

Постепенно темнело. Приближалось время стоянки где‑нибудь в укромном месте, которое знал только капитан. Но корабль не спешил к берегу, а наоборот, выдвинулся на середину реки. А потом уже при полной темноте стоявший на носу корабля Коста зажег небольшой красно–синий шар, странно полыхавший в его руке. Удивительно, но он не кинул его куда‑то, а продолжал держать в руке. Света шара хватало, чтобы вполне терпимо освещать темневшие впереди воды реки. Стоявший рядом капитан и его офицер уверенно подавали свои команды. Так продолжалось почти полвахты. Шар постепенно тускнел, тускнел, а затем погас полностью. Тут же маг зажег еще один, как прежде. Так драккар пирата осторожно двигался при полной темноте, но при магическом свете, почти до восхода светила. Только у небольшого острова посреди реки капитан разрешил встать на короткую стоянку.

Такого прежде не было. Как правило, редко какие корабли осмеливались в полную темень идти по реке с постоянно меняющими свое положение мелями. Света корабельных фонарей не хватало для освещения воды, чтобы заметить по характерным признакам наличие каких‑либо препятствий на пути корабля. Но магический свет позволил капитану уверенно управлять своим кораблем.

И все время Ратимир, Сулим, Норан и неразлучная троица из Юманака, Янтайка, Ярхунука попарно продежурили в три смены недалеко от носа корабля, чтобы вдруг какой‑нибудь недоброжелатель, случайно оказавшийся на драккаре, не вздумал причинить вред милорду. Но, слава Всевышнему, все обошлось.

После короткого отдыха корабль двинулся вперед. Капитан передал дежурство другому своему офицеру. Коста и часть его охраны легли спать. Но одна пара все равно осталась дежурить. Через пару вахт их сменили другие. К обеду на корабле все пришло в привычное положение.

Так продолжалось еще целых четыре захода светила. И только на пятый капитан решился на полноценный отдых. Драккар пристал к очередному острову, который немедленно превратился в лагерь. Измученные люди заваливались спать в любом подходящем месте. Самые терпеливые поспешили искупаться в реке, прежде чем приступить к еде. Сулим с удовольствием просвежился в еще теплой воде, постирал кое–какие вещи, поел, и только тогда лег спать. Но в положенное время его и полусонного Юманака подняли на дежурство, которое тоже прошло спокойно.

С восходом светила все пришло в движение. Отдохнувшие люди плескались в чуть остывшей воде, смывая с себя всю грязь, скопившуюся за время безостановочного движения. На драккаре провели короткую уборку, безжалостно выбрасывая все ненужное, сломанное и испорченное. После обильного приема пищи посвежевшая команда села за весла, и корабль двинулся вперед с новой силой.

Никто не знал истинной причины того, почему капитан Сатихван решил идти безостановочно, не смотря на немалый риск. Но многолетняя привычка доверять ему свои судьбы и жесткая дисциплина делали свое дело. Практически все с пониманием отнеслись к решению капитана. Тем более, выигрыш пути в два захода светила сулил вознаграждение всей команде. Теперь оставалось всего немного, лишь чуть–чуть больше этого времени, чтобы достичь столицы.

Сулим был рад, что такой напряженный режим закончился. Да и на реке стало очень много кораблей, спешивших в разные стороны. Появились скоростные драккары, сумевших даже обогнать «Грозу туманов». Наверняка какие‑то важные персоны спешили в Талассу, столицу Таласской империи, чтобы вершить судьбы людей. Может, очень богатые люди решили просто так прогуляться по реке на разряженной в позолота галере, без всякого груза? Или груз такой ценный, что оправдывает все затраты?

Ничто не говорило об опасности, угрожавшей драккару. Нежное светило поднималось все выше и выше, свежесть восхода постепенно сменялось ощутимой жарой светлого времени. Ласковый ветерок надувал паруса драккара, подгоняя его все быстрее и быстрее. «Гроза туманов», как отпущенный на волю конь, рвался вперед даже против течения величественного Талассуира.

Может, дойдёт всё‑таки милорд со своими людьми до этого затерянного на севере баронства? Построит Сулим неплохой дом, пусть и на краю света. Приведёт туда хозяйкой Мириан, и заживут они радостно и счастливо!

* * *

Дорого далась мне эта магическая практика. Несколько ночей подряд расходовать неимоверные запасы маги, и не успевать восстанавливаться? Худеть на глазах, при этом пожирать непотребное количество еды? Все время не высыпаться и ходить полусонным, даже перед ночной работой, хотя вроде поспал и отдыхал почти весь день? Да, но все удалось, и мы сэкономили целых два дня, показав рекорды скорости. И теперь до столицы осталось совсем немного. Ничего не случилось, никто не напал, все целы и здоровы.

Шутка ли, удержать хотя бы на полчасика стремившийся вырваться на волю огонь на ладони, и не дать ему развеяться и погаснуть? Семь потом с меня сошло, пока мне удалось на корме «Грозы туманов» воплотить в жизнь небольшую идею, пришедшую мне в голову. Часть команды, забыв обо всем, наблюдала за мной, пока грозные окрики не заставляли их заняться своим делом. Но не рискнул я заняться этим опытом в каюте. Мало ли что может случиться?

Клубок из нитей огня, пронизанный в свою очередь ниточками воздуха, я смог создать довольно быстро, чуть ли не с первой попытки. Вот только удержать его в небольшом шарике оказалось труднее всего. Но тут на помощь пришли щиты воздуха. Я смог световой шарик зажать меж парочки щитов, даже под небольшим углом друг к другу, а третьим прикрылся сам. Получился пусть и грубоватый, но вполне работоспособный источник направленного света. Чтобы защитить глаза, я нацепил на лицо тканевую повязку. Своим магическим внутренним зрением я не очень четко видел всю конструкцию, что было вполне достаточно для работы.

Прибежал даже корабельный маг воздуха, совсем молодой парнишка, которого я практически не видел. За ним в сторонке попытался незаметно пристроиться маленький старичок, корабельный лекарь, весь в зеленом и нелепый. Можно сказать, классический Хоттабыч, пусть и в магическом средневековье.

— Извините, господин Константан! А Вы разве маг? Хозяин, уважаемый Сатихван сказал, что в каюте расположился его родственник, очень важный торговец, и велел Вас не беспокоить.

— Так, а как Вас зовут, уважаемый молодой человек? Вы, кажется, не представились?

— Ой, Ликур я, из Крабовой бухты с берегов Извилистой бухты, что на Главном острове.

— Так, Ликур, и что Вас интересует?

— А как Вам удается совмещать сразу две стихии? Честное слово, я даже в школе магии не видел такого. Наставник только с трудом мог соединять стихии воды и воздуха, и поэтому мне ничего не показывал.

— Ликур, а что за стихии у тебя?

— Я маг воздуха, и совсем немного могу работать с водой.

Показать что ли юноше кое‑что? Недолго думая, я сплел сине–голубой клубочек из нитей воздуха, и немного воды, и со всей силой запустил его наверх, а затем дернул за кончик, оставшийся у меня в руке. Тут же небольшой вихрь забрызгал меня и юношу, и спрятавшегося за такелажем Хоттабыча капельками воды. Получилось! Я постарался напитать клубок лишь малой толикой Силы, рвущейся наружу из меня, хотя еле–еле удержал ее под контролем, иначе вместо небольшого вихря получился бы ураган, сбросивший нас всех в реку. Да, силы много, а ума нет. Дал боженька всего, а пользоваться пока как надо не получается. Зато снести хоть что под корень — милое дело!

Пока до полного сближения со стихиями мне, ой, как далеко! Но даже такое частичное, притом мне все‑таки удалось удержаться на грани реальности, вселяло в меня такую уверенность, что хотелось просто лопнуть от гордости за себя любимого. Слава Всевышнему, этого не произошло, и только потому, что просто не было сил отвлечься на что‑нибудь, кроме работы.

Мы с юношей быстро нашли общий язык, и он с удовольствием подстраховывал меня своими воздушными щитами, хоть и не очень сильными. Молодой маг уверенно работал с воздухом, даже лучше меня. То есть он надежно держал щит, особо не напрягаясь, в отличие от меня, стремившегося не упустить контроль над стихиями. Вот что значит постоянные тренировки! Хотя, он же несколько лет проучился в магической школе, занимаясь только этим. А я познакомился с магией без году неделя, и то пытаюсь что‑то показать. Если бы не заложенные еще боженькой некоторые навыки, то мне при первой же попытке оторвало бы голову. Или я сжег бы сам себя.

Тем не менее, я своего добился, и научился держать клубок света некоторое время, чуть ли не полчаса.

— Сатихван! Тут у меня появилась небольшая идея. Как Вы думаете, когда будет нападение?

— По всем признакам, судя по моему опыту, сегодня же в темень. Обычно я останавливался в одном и том же месте на стоянку, которая скоро покажется. К тому же, в этом районе не так уж много удобных затонов, тем более, островов. Не зря же они выставили пост наблюдения именно здесь. Так что нападение вполне может последовать, и ближе к восходу. Ведь обычно перед стоянкой принято проверять прилегающую местность, и достаточно небольшого признака, чтобы поменять место. А я тем более привык выставлять и удаленные секреты, для надежности и чтобы времени хватало, чтобы свернуть лагерь. Враги наверняка об этом знают, и учитывают в своих планах.

— Сатихван, а можно поменять место стоянки?

— Можно‑то можно, но далеко не уйдем. Темно ведь, и на мель можно сесть запросто. До восхода светила все равно придется ждать.

— А если свет будет, и достаточно мощный? Я тут потренировался немного, и могу на некоторое время создать направленный свет.

Моя идея прошла на ура. Свет, достаточный для того, чтобы видеть далеко вперед по курсу драккара, позволил капитану уверенно вести свой корабль даже в полной темноте. Молодой маг стоял сзади меня на подстраховке. Не знаю, собирался ли кто‑нибудь напасть на нас, но мы уверенно смогли пройти по реке почти на протяжении четырех дней, и днем, и ночью.

В пятую ночь капитан устроил всем отдых. И лишь поздним утром корабль тронулся в путь. Честно говоря, я этого не видел, а лишь немного почувствовал, так как спал как убитый в своей каюте. И видел я сон, чудесный сон. Почему‑то именно сейчас мне приснилась та девушка в степи, что подпитала меня своей Силой. Очень вовремя, и в нужном количестве, иначе я не смог бы убежать. Во сне я вел с ней какую‑то беседу. О чем, неизвестно, так как последующие события заставили меня выкинуть все из головы, в том числе забыть и те слова, что непроизвольно произносили мои губы.

Не знаю, когда я почувствовал тревогу, но почувствовал. Совсем как в степи, на меня двинулись одновременно с двух сторон очень много людей. Они были напряжены и жаждали сделать что‑то плохое. Страх за свои жизни и желание побыстрее выполнить порученную работу смешивались с алчностью и жаждой обогащения или получения удовольствий. Тут сильный удар потряс каюту. Не раздумывая, я вскочил на ноги, и полуодетый выглянул из каюты. Выходить наружу не стал, и это, можно сказать, выручило, спасло меня меня. Свист стрелы или болта послышался совсем рядом. Осторожно присмотревшись, я заметил, как несколько мачт без парусов надвигаются на драккар. Так это, может быть, на абордаж хотят взять? Только вот кто? Неужели все‑таки нападение? Я ползком выбрался наружу и затаился среди разного хлама, валявшегося вокруг меня. То есть, это, конечно, нужные вещи и товары, но на данный момент мне абсолютно не пригодные.

Действительно, две большие галеры надвигались на «Грозу туманов». Каждый намного крупнее драккара, и соответственно, больше людей. Один почти рядом, а другой немного запаздывал. Наш корабль накрыла туча стрел и болтов, не давая экипажу поднять голову. Вот и корабельные катапульты врага выпустили свой груз. Слава Всевышнему, пока только мелкие камни. Несколько штук их упали рядом со мной, но не попали в меня. Так ведь следующим залпом и убить могут! Тут я заметил, как у дальнего корабля врага справа сломалась мачта. Так ведь наверняка удар воздухом, и кроме Ликура, некому. Ну что же, присоединимся и мы к молодому человеку!

Два против одного — это слишком много! Я собрал побольше огня, чуть добавил воздуха, и как следует размахнувшись, отправил получившийся сплав стихий в сторону галеры с побитой мачтой. Получившийся на удивление мощным, мой шар в одно мгновение достиг надвигающийся на драккар корабль и растекся огненными каплями по оснастке. Все, больше огнем лучше не кидаться. А то врежется в драккар такая громадная пылающая головешка, и спастись будет некому. Следующий шар, уже сине–голубой, я направил на ближнюю галеру. И тоже, на оснастку. Ближайшая мачта рухнула как подрубленная. Да, уже поздно. На наш драккар с этой галеры полетели абордажные крючья, откуда‑то сверху упало что‑то подобие трапа. Один за другим я направил парочку воздушных кулаков на это устройство, и, похоже, удачно. Не бездействовал и юноша–маг. Тем не менее, толпа вооруженных людей уже лезла на драккар.

— Милорд, Вы целы?

— Цел я, Ратимир, цел. Ничего пока со мной не случилось. Ты один?

— Нет, мы все здесь. Затаились. А то побьют стрелами и болтами.

Как по мановению волшебной палочки, стрелы и болты перестали свистеть над нами. Правильно, начался абордаж, и можно попасть уже по своим. А одна галера недалеко уже пылала вовсю, и люди на нем должны позаботиться, прежде всего, о самих себе, а не захвате чужого корабля. Как бы в ответ на это, вдруг огонь стал затухать. Ага, наверняка там имеются свои маги, и они вместе с командой начали тушить пожар. И я решил не дать им такой возможности.

Немного приподнявшись, спрятался за парочкой спасательных шлюпок. Отсюда хорошо видны были обе галеры. На первой, вцепившейся с нашим драккаром, множество воинов готовились перейти на захватываемый корабль. Часть из них уже рубились совсем недалеко от меня. Воины и гребцы на нашем корабле частью уже сражались, а частью готовились встретить врага. Что‑то громко кричал капитан, но я, все свое внимание направив на формирование шара огня, ничего, как говорится не видел, и не слышал. Только мельком, на краю зрения, и просто как сведение для запоминания, а не для действия. Вот только юноши что‑то не было видно. Но, слава Всевышнему, по драккару особо не стреляли. Так, выборочно, по зазевавшимся и подставившимся. На второй галере экипаж, и видимо, маги, судя по отличавшейся от прочих форме одежды, усиленно заканчивали тушить последние очаги пожара. Меня пока никто не видел. А вот врага я видел неплохо. Второй мой огненный шар очень удачно попал по цели. Вслед за ним воздушный удар прошелся по веслам по правому борту галеры, безжалостно ломая их. Корабль врага дернулся, и его нос сместился вправо.

Но тут что‑то опрокинуло меня на спину. Черт, черт, черт! Спасательная шлюпка на моих глазах превратилась в щепку. Вторая тоже не лучше. Второй удар, но уже ледяным градом, пролетел надо мной и изрешетил борт драккара. Какие же у них мощные маги! Первый был явно маг воздуха, а второй применил прежде не виданную мною магию льда или холода, как я слышал от Сервента, очень редкую разновидность магии воды. И тут до меня дошло, что только чудо спасло тут одного несчастного, возомнившего себя таким крутым и неодолимым. Пробрало аж до дрожи во всем теле. Думай, дурак, думай! Леденящий душу и тело страх постепенно стал нарастать во мне, парализуя волю к действиям и сопротивлению. Помимо своей воли, я выпал в какой‑то необычайно яркий транс. Так, вот цветные нити всех цветов и расцветок. Вот она, очень и очень знакомая мне, и такая родная молния. Собрав все свои силы, я уселся на палубе. Парочка магов, в окружении воинов, стояла на палубе галеры и выборочно обстреливала своей магией драккар. Кто‑то из служивых заметил меня и уже указывал на мою сторону. Но поздно! Шар молнии направился в сторону магов, дошел до них и взорвался ярчайшими искрами. Но что это такое? Вражеская толпа лишь слегка пошатнулась и устояла на ногах. Маги начали искать глазами уже меня. Тут уже у многих помутится разум, а не только у начинающего свой путь в новом мире и еще не свихнувшегося попаданца. Нервы у меня не выдержали, я схватился за пучок фиолетовых нитей, грубо оборвал их, собрал в шарик и со всей силой запустил на готовых к удару вражеских магов. Только громадное усилие не свело меня с ума, и опять же только чудом я не утратил контроля за своим состоянием.

Фиолетовый шар смерти, подлетая к толпе, окружавшей парочку магов, стал распускаться в большое облако, совсем как в такое, каким ударил меня степняк. Напрасно маг воздуха и маг льда, или кто там они на самом деле, позабыв уже обо мне, размахивали руками, и сделали попытку силой выбраться из этой свалки, но ничего не спасло их. Ни магическая защита, ни люди, которыми эти вражеские кудесники попытались закрыться, не помогло им. С широко открытыми от ужаса глазами, с раскрытыми в беззвучном крике ртами маги и окружавшие их воины стали медленно валиться на палубу своего корабля. Беспощадное дыхание смерти со своим нежно–фиолетовым облаком сжало в своих объятиях людей, позабывшим уже давно, что оно все еще существует в таком виде. Один из тех страшных магов, существовавших до поры до времени только в легендах, объявился на пиратском драккаре. И применил свою адскую магию, пусть и в целях самозащиты.

Мощная волна ужаса влилась в мою бедную головушку. Безбрежные страдания несчастных накрыли меня с головой. Оказывается, есть такая связь у убийцы со своими жертвами. Все пережитое ими в момент смерти передается магу, использовавшему такую магию. Если бы я знал заранее об этом, может быть, и не решился на последний шаг. Вдруг помогли бы уже привычные магия огня и магия воздуха? Хотя, если честно, какая разница, какой магией тебя убивают? И так, и эдак жестоко и бесчеловечно, и когда разламывают людей ударом воздуха, или сжигают в огне, или просто отнимают жизнь? Ой, как тяжко и как страшно мне! Какая невыносимая боль ломает и корежит все мое тело! Мама, помоги мне! Боженька, спаси меня! И я, не выдержав такого напора боли и страданий, уже в который раз позорно сбежал в свое привычное и спасительное укрытие. У меня просто померкло все перед глазами, и безвольное тело уже который раз сломалось и безжизненным кулем свалилось на палубу.

* * *

Капитан драккара «Гроза туманов» Сатихван, сына Эллэвана, неистово молился в своей каюте.

— О, милостивый Всевышний! Прости прегрешения наши и чужие, и дай нам достойно встретить свой уход в твой благословенный мир. Дай нам силы духа для преодоления невзгод и бед, которые мы по своей глупости навлекаем на свои головы!

Было от чего молиться Всевышнему Алгуру. Совсем недавно закончился проклятый бой с напавшими на его корабль галерами, как считалось, неизвестной принадлежности, которые, на самом деле, числились военными кораблями во флоте герцога Северной провинции Адалбарга ин Вараны. Все, похоже, этот владетель в своем желании стать еще и королем Борус переступил определенную черту, и как будут развиваться дальше события, не знает, наверное, и сам Всевышний.

Только чудо спасло капитана и его корабль от захвата, а само имя от позора. Только вот как относиться к этому чуду, если он настоящий маг смерти, который пока лежит без сознания, и его неистово охраняют настоящие воины, прошедшие через смертельные схватки? Экипажи всех трех кораблей были ошарашены, когда увидели действие облака смерти. Могущественные вражеские маги с собственной охраной пали от одного единственного удара, не сумев ничего ему противопоставить. Их лица с широко открытыми от ужаса глазами и раскрытыми в беззвучном крике ртами до сих пор стоят перед взором Сатихвана. Если бы не этот удар, то неизвестно, остался бы живым и он сам. Как известно, в делах такого рода живых свидетелей, как правило, не оставляют. Вопрос власти очень щекотливый, и не любит широкой гласности. Вот и драккар «Гроза туманов» был по настоящему обречен в тот самый момент, когда две галеры, непринужденно следовавшие по бокам, вдруг устремились на перехват. Но в любом деле есть фактор непредсказуемости. Получив не смертельные, но болезненные удары, один военный корабль сразу вышел из боя, так и не сумев приблизиться для абордажа. Его немедленно унесло течением. Второй вступил в абордажную схватку, в которой успели поучаствовать и воины, охранявшие мага смерти. Абордажная партия вражеских воинов в мощном прорыве попыталась достать его, но была отброшена, а затем пленена телохранителем и наемниками Косты. Галера противника, видя, что проигрывает схватку, и опасаясь новых ударов, постаралась избавиться от абордажных захватов, просто перерубих их, и на последних оставшихся веслах постаралась убраться подальше от пиратского драккара. Немало воинов, ринувшихся на абордаж, остались лежать на его палубе, а многие попали в плен. Но и потери были серьезные. За короткий срок из строя выбыло до трети экипажа, из них до двух десятков погибли не столько в жестоких схватках, а прежде всего, от стрел и болтов, и от ударов магов. Тяжело раненый Ликур все еще не приходил в себя, а ведь он настоящий родственник капитана, а не поддельный, как Коста. Хорошо, что лекарь Хотта человек бывалый, и многих поднимал на ноги. Сатихван пожалел, что оставил парочку опытных корабельных магов дома, так как путешествие в Империю не предполагалось таким опасным. А вышло, вон он как! Намного опаснее, чем в море. И теперь наличие на драккаре такого мага, как его новый родственник торговец Константан, сын Илливана из столицы Республики Трех Островов Портофано, это залог выживания. Вряд ли кто теперь осмелится приблизиться к «Грозе туманов». Капитан повеселел, достал из заветного шкафчика свое любимое «Анданское с тремя трезубцами», приличную чарку, налил туда полностью вина и залпом выпил. Сразу похорошело. Зажевал небольшим ломтиком сыра, крякнул от удовольствия, и только тогда крикнул:

— Мириган, как там дела!

— Я здесь, мой капитан! Повреждений много, но они не опасные. Одной мачты нет, но она не очень‑то пока и нужна. Весла в большинстве уцелели, нашлись запасные, драккар имеет ход всего лишь ненамного меньший, чем при полном. Раненые размещены на нижней палубе, лекарь присматривает за ними. Ваш племянник пришел в себя, будет жить. Среди путников жертв нет. Есть раненый среди воинов принцессы. Торговец Константан пришел в сознание, просит Вас к себе. Принцесса Амель бьется в истерике и требует спасти ее. Вроде все, капитан!

— Мириган, выпей!

Капитан сам налил своему офицеру полную чарку вина и преподнес ломтик сыра, что было признаком его расположения. Офицер благодарно пригубил вино, и совсем как капитан, залпом отправил его в рот.

— Благодарю, капитан.

— Ну что же, пойдем, Мириган, сначала успокоим принцессу, потом навестим Константана.

— Не мое дело, конечно, мой капитан, но для меня лично было бы большой честью, если бы я имел такого родственника, как Константана, сына Илливана. Все другие просто боялись бы даже задирать меня.

— Правильно говоришь, Мириган. Я думаю, что Константан точно не даст меня в обиду, и я еще надеру в одно место моих обидчиков!

* * *

Что‑то приходится все время Ратимиру или ныне уже Ратиману из Лазоревой бухты сторожить безвольное тело Косты. Что у замка Сакен, что сейчас милорд опять свалился без сознания. Хотя попробуй‑ка испытать на себе эту проклятую магию, мало не покажется. Люди вон сгорают в огне и превращаются в мешок костей и мяса от таких вот ударов. Как шлюпки разнесло то в щепья! И толстый корпус драккара стал как решето. Слава Всевышнему, что Ратимир не попал под них. Вот помахать мечом для него привычное дело. Когда остатки абордажников решили подороже продать свои жизни и добраться до ненавистного мага, на пути у них встали его телохранители. Даже молодежь показала, что она стоит что‑то, не говоря уже тройке бывалых. Ратимир относил себя не без основания к последним. И сейчас десяток пленных настороженно провожал взглядом телохранителя мага, прогуливавшегося перед ними.

— Так вот, друзья, сидите спокойно и ждите людей капитана. Кто хоть немного дернется, сразу же будет нанизан на меч. Вы нам совершенно не нужны, но ущерб возместить придется. Видите, милорд лежит без сознания. Это ваши маги постарались.

И Ратимир с удовольствием переписал данные пленных на пергамент, что на всякий случай таскал с собой. Туда же занес и сведения, что сообщали напуганные таласцы и данные о двух десятках погибших. Оказалось, что все они воины герцога Северной провинции Адалбарга ин Вараны. Полученный перед сражением приказ гласил, что надо захватить живыми лишь какую‑то принцессу и ее людей, а экипаж корабля полностью уничтожить. Ратимир и это занес на пергамент. А затем заставил пленных собственноручно написать снизу текста свои имена. Вот сволочи! Ратимир уж радовался, что все путешествие совершится по воде, а не пешком. Не получается никак. Видимо, придется пройтись и на своих двух.

Пришли несколько воинов из охраны корабля и тщательно связали всех пленных. Затем погнали куда‑то на нижнюю палубу. Ратимира совершенно не тянуло туда, откуда наверх тянуло не очень то приятные запахи.

Путешествие продолжалось. Капитан Сатихван спешил быстрее уйти с места сражения. Как и в предыдущие заходы светила, он засадил за весла всех, кого мог из своих воинов. Те, хоть и ворчали, но с пониманием отнеслись к этому. Наверху остались лишь немногочисленная охрана и люди мага и принцессы.

Пришел лекарь, без слов осмотрел Косту и так же молча удалился. И так было понятно, что с магом пока ничего страшного. Он спокойно дышал, видимых ран никаких. Оставалось только ждать. Наемники дремали, отдыхали после тяжелой схватки. Но вот что‑то милорд беспокойно зашевелися. Неужели приходит в себя?

— Ратимир, что уставился? Все нормально со мной, хорошо. Истощился я немного, отдых требуется. Тащи‑ка лучше что‑нибудь поесть и попить. Да спроси у капитана, какие у него планы. Может, нам придется сойти поскорее где‑нибудь? Не люблю неопределенности!

Глава 23

Не всё так просто на белом свете…

«Гроза туманов» уверенно продвигался по реке. Место схватки давно уже осталось позади. Мы с капитаном Сатихваном, сыном Эллэвана, сидели в отведенной мне каюте и потихонечку трапезничали. Близился очередной заход светила, и надо было решить, что же делать дальше.

— Коста, я очень благодарен тебе за все, что сделал. Тысяча Шиктанов и семь килей под водой, и пуд расплавленного железа мне в глотку, если я обманываю тебя! Давай будем считать, что мы с тобой действительно родственники. Я отпишу тебе имение в Портофано, со всем имуществом и вместе с людьми. Просто так, ничего платить не надо. Будешь останавливаться там, когда будешь в Республике Трех Островов. А я буду жить там же по соседству.

— Благодарю, Сатихван! Согласен.

— Коста, есть еще силы у тебя на пару заходов светила? Надо быстрей добираться до столицы. По суше тебе не получится оторваться от людей герцога. И местность не знаешь, и чужой. Вычислят сразу и обложат со всех сторон. Людей положат, но и тебе и твоим людям не уйти. Есть у меня надежные люди в столице. Главное дойти.

И опять повторилась бешеная гонка в течение двух суток. Я держался из последних сил. Ночью, как говорится, работал, а днем отсыпался, вечером развлекался. Тайком от всех в тиши каюты плел свои нити. И вот перед прибытием в столицу, когда до него оставалось всего ничего, поздно вечером, капитан позвал меня в каюту принцессы Амель, так сказать, для знакомства.

— Ваше Высочество, позвольте представить Вам моего двоюродного брата Константана, сын Илливана. Вы про него уже слышали, и от меня, и от своих людей. Он мой партнер, и, кроме того, будет сопровождать меня на север.

В каюте, кроме женщин, присутствовали еще два явно высокопоставленных аристократа лет под сорок. Один одет попроще, а другой нарядился словно павлин. И это в стесненных условиях небольшой галеры. Правда, и духами пахло от него не меньше, чем от женщин. Мы с капитаном, со своей воинской экипировкой, ничем не отличающиеся от других воинов, выглядели, откровенно говоря, бледно. Но все эти высокопоставленные особы поглядывали на меня опасливо, хотя и пытались скрыть свой страх.

— Да, да, капитан Сатихван. Я рад приветствовать Вас у себя, Коста. Я слышала, что ваши люди зовут Вас так. Зовите и меня просто Амель.

А что, милая девушка. Чем‑то напоминает Мириан, но только постарше. Это раньше я бы стушевался, или бы просто не согласился прийти сюда, а сейчас мне, как говорится, все фиолетово. То есть, не совсем, но свою цену знаю, и не боюсь попасть впросак.

— Очень приятно, милая Амель. Я рад, что, наконец то смогу познакомиться с Вами. Знаете, Сатихван до последнего скрывал Вашу тайну, и я только сейчас узнал о Вашем присутствии на корабле.

Врать, так врать. Ничего страшного.

— Познакомтесь, это моя наставница фрейлина королевского двора Люсиана и его супруг барон Тавр Пущинский. Барон Модилиан Лианский, Министр двора, Главный охотничий.

Надо же, все как у людей. И охотничие есть. Только у меня ничего и никого нет, пусть и барон с приставкой ин.

— Рад знакомству, господа. Ваше высочество, надеюсь составить Вам компанию. Видите ли, мне по торговым делам тоже надо на север. Был бы очень рад посетить ваше королевство.

— Ваше Высочество, надеюсь, Вы не против, если Коста и его люди присоединятся к Вашей группе. Дело в том, что я планирую оставить «Грозу туманов» в Талассе вместе с надежными людьми. Он засвечен и привлекает лишнее внимание. Мы поплывем дальше в Северо–западную провинцию и по Талассинке поднимемся в графство Аламан. Это займет примерно одну ному. А уже оттуда по суше дойдем до вашей столицы.

— Согласна, капитан Сатихван. Очень надеюсь, что наше путешествие окончится благополучно.

В столицу драккар прибыл уже в полной темноте. Хорошо хоть, что река опустела, и в этом большом городе вдоль реки стояли самые настоящие маяки. Так что мы, не привлекая к себе почти никакого внимания, причалили к каким‑то складам на окраине Талассы. Галеру и место стоянки сразу же окружили неизвестные люди, сюдя по повадкам, такие же пираты, как на галере. Из экипажа практически никого на палубе не было. Мы все быстро собрались и, сопровождаемые парочкой знакомых воинов Сатихвана и кем‑то неизвестным, растворились в темноте прилегающего к складам переулочка. Не прошло и полчаса, как показались огни маяка на берегу реки. Там нас провели уже на другую галеру. Мне пришлось расположиться со всеми, так как корабль явно был меньше, чем «Гроза туманов». Примерно через час появилась очередная группа смутных фигур. Это уже прибыла принцесса со своими людьми в сопровождении Сатихвана и группы воинов с его галеры. С ними тоже была парочка неизвестных. Галера немедленно отчалила, и, считай, в полной темноте, ориентируясь на непонятно что, поплыла по реке. Я просто задремал. По моим ощущениям, пока что ничего опасного не было. Часа через два корабль пристал к берегу. Опять же какие‑то склады и неизвестные люди, которые быстро нагрузили галеру разными тюками, мешками и черт знает чем. Тут появился Сатихван в сопровождении одного из своих людей.

— Коста, сейчас отойдем и немного поплывем вверх по течению. Потом можно будет отдыхать. Я купец Сатино из Южной провинции Империи, и вы все моя охрана. Капитан Труффино полностью в курсе, и больше никто не знает, кто мы. Про остальных промолчу. Они появятся только тогда, когда сойдем с корабля. А так, пусть каждый назовется, как хочет. Можете оставить свои имена, но город пусть будет Флорина. Есть там далеко на юге такой городок.

Через час редкие огни остались далеко сзади, и галера пристала к лесистому берегу. Часть людей из нового экипажа исчезла среди кустов, часть заняла позиции вдоль борта. А мы, выставив на дежурство, тоже на всякий случай, Сулима и Юманака, вызвавшихся добровольно, завалились спать.

* * *

Святопастыря прелата Керрама Североанданского давно уже не впечатляли города, даже такие большие и блистательные, как столица Саларской империи Саларан. Он привык к своему тихому и спокойному Северному Андану, столице одноименного герцогства. А здесь шум и гам, вечная толчея. В постоялом дворе при храме Воскресения Всевышнего тоже творилось столпотворение. Одни въезжали, другие выезжали. То ли святые отцы, то ли от их имени управляющий постоялым двором «Святость господня» решили пускать сюда всех желающих, хотя по уставу Святой Церкви это запрещалось. Тем не менее, постоялый двор и таверна при ней ничем не отличались от многих таких же в столичном городе. Единственное, содержание прелата Керрама оплачивалась за счет доходов храма, то есть ему ничего не надо было платить.

В канцелярии Его Святейшества Святомира посланца Архипастыря Санданара записали в какую‑то книгу учета и сказали, что из‑за болезни Владыко никого не принимает. То же самое, но в более вежливых тонах, ему повторили в приемных покоях Его императорского Величества Салатара Первого, который, оказывется, почувствовал легкое недомогание после не очень успешной охоты. Что же, прелату Керраму не привыкать ждать. Тем более, после долгой дороги ему бы не помешал хороший отдых. Целую ному он тащился сначала по дорогам своей родной Восточно–Анданской, потом по землям Святого Престола, зажатого меж трех стран, в том числе северной Восточной Степной, и, наконец, Саларской, империй.

Пришлось ждать всего пару заходов светила, так как прелат Керрам узнал, что в столице по своим делам находился князь Варанессы Альдуин. Что же, хорошее начало, так как отпадает необходимость посетить это княжество. Тем более, у него множество важных поручений, и вопрос поимки одного мага не из самых важных.

— Долгих лет жизни и доброго здоровья Вам, Ваше Высочество Светлейший князь, и всем Вашим близким! Слава Всевышнему Алгуру!

— И Вам тоже самое, святой отец. Проходите, уважаемый святопастырь. Отец Керрам, с чем пожаловали?

— Всего чуть более пары каледов назад мне пришлось находиться в совершенно удивительных местах, Ваше Высочество. Я говорю о землях Южного Дэлинора, а также и Северного. Представляете, в старых развалинах уцелел алтарь, который одарил нас — меня, барона Альбано и Его Благословенство Арвания таким божественным светом, что такого не встретишь нигде, кроме как в Римкусе. Но, к сожалению, этот алтарь находится на той стороне Великой реки Дэлинэ, что пока исключает восстановление храма и самого города. К счастью, есть пастыри, что с пониманием отнеслись ко мне и поддержали меня. Мне кажется, что пора восстановить старое баронство под покровительством Святой Церкви. Такое чудо, как этот алтарь, может и должно служить святому делу.

— Конечно, конечно, отец Керрам. Я сообщу Вам, что знаю сам. Все согласны, что такой алтарь нельзя оставить в заброшенном виде. Мы нуждаемся в нем. Но, к сожалению, маг, что оживил этот алтарь, затаился, и следы его пока теряются возле замка Сакен. Я думаю, что Вы полностью в курсе относительно личности этого человека. У меня лежат подписанные документы, жалующие его баронством в моем княжестве, и заслуженные им награды и денежное вознаграждение. Такие же намерения имеет, как мне доложили, и князь Беруса. Даже Его Величество в курсе. Есть непроверенные данные, что рыцарь Коста Базиль покинул Империю и направился в королевство Талана. Мои люди как раз занимаются этим. У меня есть также одна любопытная информация. Не далее, как седмицу назад, баронство Сакен посетил один из вождей Великого племени Шэн–гэ. Он настаивает на женитьбе этого мага на своей дочери. Как будто девушка спасла рыцаря, и он попросил ее выйти за него замуж. Есть множество свидетелей, которые действительно подтверждают и могут сделать это. В том числе и некий граф Инвар и его люди. Значит, и в Таласской империи в курсе всего происходящего. Кстати, агентурные сведения подтверждают, что некие высокопоставленные лица оттуда собираются совершить паломничество на север. Но самое главное в том, что степные вожди после этой женитьбы готовы обсудить условия передачи магу Косте баронства Северный Дэлинор. Вы представляете, отец Керрам, что это сулит цивилизованным странам?

Еще бы, прелат Керрам понял все прекрасно. Если степные племена согласятся на передачу земель, то откроются прекрасные возможности для переговоров. Это, как минимум, хотя бы короткий мир. А затем возможны постоянные торговые и другие отношения, и, наконец, север может открыться для перенаселенного юга. От таких перспектив захватывало дух. Прелат Керрам ничего не сказал на вопрос князя, а просто кивнул. Значит, если все сдвинется с мертвой точки, то имя безвестного прелата станет известным, и останется навечно в истории и памяти людской. Может быть, он будет уже не просто прелатом, а более значимым человеком в Святой Церкви.

— Я понял Вас, Ваше Высочество. Святая Церковь и светские власти, мне кажется, не должны упустить эту возможность. Я записан на прием и к Его Святейшеству, и к Его Величеству. Постараюсь донести до них эту мысль.

— Со своей стороны, мои люди постараются выявить местонахождение этого мага. Я направлю дополнительные силы на это дело. Отец Керрам, не желаете прерваться на короткую трапезу? А потом мы можем приступить к другим вопросам, интересующим нас. Я так понимаю, Ваши пастыри нагрузили Вас и другими поручениями.

* * *

Граф Саркан Талариз, прибыв ближе к заходу светила на очередной доклад к своему суверену, застал того изучающим толстую пачку пергаментов. Тут же лежали карты Империи. Настроение Первого Министра Двора было немного приподнятым.

— Ты смотри‑ка, Саркан, какие дела творятся. Вот срочное донесение от графа Сиринского. Его земли расположены недалеко от Талассуира, и он, оказывается, лично был очевидцем, как имперские военные корабли атаковали пиратскую галеру. Это всего то в трех–четырех заходах светила от столицы! Получив сокрушительный отпор, эти две галеры, полусожженые и разбитые, пристали к берегу. И тут выяснилось, что они принадлежат личному флоту герцога Северной провинции Адалбарга ин Вараны. Ну что могут делать военные корабли имперского флота в центре Империи, когда они должны сторожить реку на границе?

— Ваша Светлейшая Милость, у меня тоже донесение на Ваше имя на эту же тему, но более подробное.

— Ладно, давай, почитаем, что пишут твои гончие.

«Его Светлейшей Милости герцогу Аркеду ин Талару!

Долгих лет жизни и доброго здоровья Вам, Милорд!

Осмелюсь сообщить Его Светлейшей Милости, что согласно сведений из надежных источников Сэир Адалбарг ин Варана отдал приказ захватить и уничтожить корабль под названием «Гроза туманов», принадлежащий капитану Сатихвану, сыну Эллэвана, из Республики Трех островов, торговцу. Источник, приближенный к герцогу, сообщил, что якобы на этой галере в королевство Борус тайно и в сопровождении всего нескольких своих людей возвращается принцесса Амель. Приказано принцессу схватить и доставить в Варану, а корабль и весь экипаж уничтожить. Но тот же источник сообщил, что операция, начатая на восходе светила окончилась неудачей, и потверждения наличия особы Ее высочества на корабле получить не удалось. Причиной неудачи предполагается ожесточенное сопротивление магов, применивших магии огня и воздуха, и тем самым не допустивших захвата своего драккара. Также сообщается о неизвестном маге, о наличиии которого не было известно, использовавшем редкое заклинание фиолетового цвета, предположительно Облако смерти, уничтожившее магов одной из галер с частью команды. Его Милостью отданы приказы о продолжении поисков этой галеры, также задержания еще пары других кораблей, уже торговцев Таласской империи, на которых предполагается наличие принцессы. Названия кораблей и имена торговцев установить не удалось. Доклад отправлен немедленно после получения сведений о сражении.

Подробный доклад будет отправлен после получения дополнительных сведений.

С глубоким почтением Ваша баронесса Алиана …

Девятый заход второй номы каледы Сказителя Септы.

Надеюсь, что Милорд еще не забыл обо мне.»

— Вот стерва, а, молодец, баронесса! Саркан, увеличь ей вознаграждение хоть немножко. Надо же, маг смерти! Установили, кто это может быть?

— Да, Сэир. Драккар «Гроза туманов» обнаружен в Талассе, точнее, новый капитан некто Мириган из Портофано сразу по прибытии обратился жалобой в Секретариат Его Светлейшего Величества о нападении на него двух неизвестных кораблей. Также одновременно в Секретариате получена жалоба из Представительства Республики Трех Островов об этом нападении и о необоснованном задержании товаров на двух кораблях, нанятых торговцами из этой Республики. Согласно заявлению этого Миригана, капитан Сатихван, сын Эллэвана, вместе со своим родственником Константаном, сыном Илливана, опасаясь за свои жизни, покинули галеру и исчезли в неизвестном направлении.

— Сбежали, значит, проклятые! Надо же, маг смерти! И это у пиратов. Недаром на море все их боятся. Что еще есть по этому вопросу?

— Мы сумели задержать парочку матросов из этого корабля, так они показали, что действительно на корабле находился родственник капитана со своими людьми. Но почему‑то они сели на галеру только в Талассине. Проверка судовых документов портовым инспектором только подтвердила это. Но документы все в порядке. Еще в числе путешественников в судовом журнале записаны две женщины, тоже в сопровождении воинов, но это просто одна почтенная матрона из Таланы со своей дочкой, тоже почему‑то севшая именно в Талассине. Их лица никто из экипажа, кроме капитана, не видел, так как они вообще не выходили из кают. Эти матросы, например, как и вся команда, даже и не догадывались о наличии женщин на корабле. И также неизвестно, когда все эти лица покинули драккар. Со слов капитана, сразу по прибытии, после восхода светила. Но после задержания матросов драккар, разгрузившись, срочно покинул Талассу и направился обратно, но уже в сопровождении двух пиратских галер.

— А что рассказали капитан и матросы о сражении?

— Их рассказы полностью совпадают с теми данными, что изложены в жалобе. Одна галера сумела вцепиться в драккар пирата, и часть команды пошла на абордаж. Вторая была остановлена ударами штатного мага воздуха и мага огня, родственника капитана, и выбыла из боя. Маги первой галеры тяжело ранили мага воздуха, но сами с частью команды погибли от Облака смерти. Родственник капитана тоже был выведен из строя имперским магом воздуха, но сумел быстро поправиться. Воины герцога Адалбарга ин Вараны около двух десятков пленных и трех десятков убитых, найденных на пиратском корабле, все выданы портовым властям. Но они, как правило, убиты в абордажной схватке, и всего лишь некоторые пиратским магом воздуха. Родственник капитана магию применял по галерам, и только под конец сражения по ударившим по нему магам, как утверждают матросы, в целях самообороны. После чего первая галера, бросив абордажников, просто удрала. Все сведения о схватке подтверждены показаниями пленных воинов.

— Хорошо, продолжайте расследование. На этот раз герцогу Адалбаргу ин Варане придется крупно раскошелиться. Саркан, если сумеете добыть еще такие же интересные факты об этом деле, то всех отличившихся ждут от меня награды. Постарайтесь найти беглецов, особенно этого мага. Галеры, напавшие на пиратов, задержать вместе с экипажами, и провести полное расследование. У меня как раз нехватка кораблей и людей для них. Если что, немедленно докладывайте.

Да, не повезло владетелю Северной провинции. Графу Саркану Таларизу этот самонадеянный герцог, страстно желавший стать еще и королем Боруса, был совершенно безразличен. Но лишнее золото не мешало еще никому, поэтому нужные данные для своего суверена будут им добыты и предоставлены своевременно. Вот только где искать этих пиратских капитана и его родственника мага смерти?

* * *

Галера неторопливо проплывает вдоль берегов Талассуира. Сзади остаются прибрежные селения, леса и поля, луга и сады, и все время сады. Цветущий край, что и говорить. И ровная местность, как на севере в гундре. Километров за двадцать видно все.

Я, Коста из Флорины вроде десятника при неполном десятке охраны купца Сатино из Южной провинции Империи. Есть еще пара десятков из смутно знакомых по драккару воинов и полдюжины чужих. Экипаж самой галеры составляют в основном гребцы и десяток воинов, и несколько офицеров во главе с капитаном Труффино, шустрым лысым толстячком. Здесь же барон Тавр Пущинский с парой воинов. Само собой, он тоже Тавр из Флорины. Барон Модилиан Лианский исчез, как и остальные воины из охраны принцессы. Сама девушка наверняка в каюте и вообще не показывается на глаза, как и ее спутница. Лишь троица охраны заходит туда время от времени.

Сначала воины с драккара и из отряда принцессы косились на меня, а потом, видя, что я ничего необыкновенного не делаю, так же, как и они, занимаюсь наравне со всеми и тренировкой, и повседневными делами, хоть и не очень умело, как они, перестали обращать внимание. Но ко мне особо не подходили и в разговоры не вступали, тем более, похоже, такое же указание они получили от Сатихвана. А уж его слово было главным законом для них.

Путь до притока Талассуира Талассинки галера преодолела за пару суток. Здесь в крупном городе Модильяре мы встретили несколько военных галер, при нас остановивших несколько купеческих кораблей для проверки. Наше не очень привлекательное корыто их не заинтересовало.

Эти два дня прошли в беспрерывных тренировках. Ратимир с мечом гонял меня по палубе, тоже пытавшегося изобразить что‑то из шедевров фехтования, но неизменно терпевшого поражение. Остальные то подключались к нам, то занимались самостоятельно. Ночами же я спал как убитый.

Талассинка оказалась гораздо меньше Талассуира ниже места слияния. Это как Ока в районе Мурома впадала в Волгу, но уже у Казани. Тем не менее, движение по реке было оживленное. Через сутки показались невысокие холмы, в некоторых местах подступающие даже к берегам. Дальше начиналась Северо–Западная провинция. Где‑то здесь обитал граф Инвар в своем небольшом графстве, но намного южнее реки, ближе к границам королевства Сартур.

Еще через пару суток мы встали на отдых в городе Талсин, расположенном у слияния Талассинки с рекой Нижина. Южнее, у одноименного озера располагалась столица провинции Нижин с замком герцога и дворцом вице–канцлера, наместника императора в провинции.

Рано утром, когда галера готовилась к отправке, у соседнего судна я заметил знакомую фигуру. Граф Инвар собственной персоной в компании так знакомых мне воинов Риналдо и Карпера, также проныры Жюльена прогуливался у причалов. А где же его сын Ринвар, Альдо, Бартоло, опять же жуликоватый Ринар? Слава Всевышнему Алгуру, что рядом со мной находились воины десятка, которых эти славные люди никак не могли видеть. У меня не было никакого желания встречаться с ними, или хотя бы показываться на глаза графу Инвару. Пусть уж он находится в неведении о моем нахождении. Хотя трудно в полностью облаченном в доспехи воине, тем более, со шлемом на голове, узнать странно одетого чужеземца. Лишь когда галера отошла от причала и направилась вверх по течению, я вздохнул свободно.

Еще через сутки показалась очередная гряда холмов, уже более высоких и лесистых. Немного погодя, галера вплыла в широкое озеро.

— Коста! Вот и приграничные баронства, когда‑то входившие в графство Аламан. Дальше надо быть осторожным. Неспокойно здесь. Люди противятся порядкам, принятым в Таласской империи. Часто возникают разные волнения. И разбойники чаще нападают на торговые караваны, и даже на корабли. Правда, осталось то всего пара заходов светила, и мы пересечем границу графства. Если откроют дорогу, то можно направиться прямо в королевство. Но лучше не рисковать, и отправиться сначала в графство Борус, а уже оттуда в баронство Западная Пуща, во владение барона Тавра.

Сатихван излучал уверенность в благополучном исходе путешествия. Еще бы, уже почти неделя, а мы плывем себе спокойно по реке. Десяток уверенно тренируется, проводит время от времени учебные бои с другими. Правда, я уже не так увлекаюсь боями на мечах. Все равно выше себя не прыгнуть. Последние дни я тоже почувствовал уверенность, но уже в занятиях с магией. На меня снизошло озарение. Притворившись, что чувствую боли в некоторых местах, я стал как бы больше внимания уделять так нужному мне отдыху, но на самом деле продолжил манипуляции, внешне совершенно не заметные, с разноцветными ниточками в окружающем меня мысленном пространстве. Притом, с каждым днем стал оперировать с более тонкими жгутами, состоявшими сразу из нескольких цветов. Не сделал исключения и для фиолетовых ниток. Мне удалось выделить даже темно–синие и черно–коричневые нити магии льда и земли, не говоря уже о темно–красных шариках молнии. Я мысленно пробовал разные комбинации, одни получались, другие нет. Особенно тяжело давался зеленый цвет. Если фиолетовый клубок получался у меня ярким, то зеленый — таким слабо светящимся. И еще, когда я случайно забыл надеть амулеты, снятые при купании, чтобы меньше привлекать к себе внимания экипажа галеры, то при последующем экспериментировании обнаружил, что шары огня и молнии получаются меньше размером, чем ранее. Значит, как говорилось в популярных книгах, все‑таки не такие уж крупные у меня собственные резервы. Также выянилось, что оперировать разными цветами лучше получается без разноцветного амулета. Без него я мог выделять более тонкие ниточки, но слабо напитанные энергией, так как они не очень и светились. Зато так было гораздо безопасней для меня и моего окружения. Но когда я вешал на себя этот амулет, то собранные мною конструкции держались уверенно и вспыхивали мгновенно, словно лампочки после включения. Тут уж приходилось быть особенно внимательным. Если бы что‑нибудь пошло не так, то не знаю, остался бы в живых я сам, не говоря уже о людях, что окружали меня. Но, слава, как говорится, Всевышнему, что никто не догадывался, чем занимается старый бездельник и симулянт, когда другие увлеченно рубились на мечах. Оживал я только тогда, когда воины начинали кидаться всякими предметами. Тут уж и мои ножики попадали куда надо даже чаще других.

Чтобы не ставить других под угрозу магических взрывов, я старался продолжить мысленные тренировки без моих талисманов, оказавшимися на самом деле мощными накопителями магии. Успехи были налицо. Как‑то мне удалось получить разноцветный такой платочек, чуть больше носового платка, продержавшийся, правда, недолго и рассыпавшийся на разные цвета, ненадолго, словно радуга, зависнув в мысленном пространстве.

Вообще, как я страдал без теории. Будь у меня какая‑нибудь книга по магии, не пришлось бы мне тупо проделывать одни и те же манипуляции помногу раз. А так, я сумел освоить только этот платочек, на самом деле являвшийся небольшим щитом, и несколько видов разноцветных шариков для применения в боях.

Так мы, сменив степные просторы на густые леса, и приплыли через пару дней к границе Таласской империи с небольшим графством Аламан. Хотя, и не маленьким. С запада на восток, как говорили, суток семь пути, с севера на юг — суток на четыре. В пограничном селении имперские стражники прошли на галеру, о чем‑то потолковали с капитаном, прошлись по кораблю, дотошно заглядывая во все закоулки. Посетили даже все каюты, но что там и кто там, мы так и не узнали. Похоже, ничего не обнаружив, опять же направились в каюту капитана, пробыли там недолго и покинули галеру. Аналогичную проверку проделали стражники графства, но уже в крупной крепости и торговом поселении Перекресток. Отсюда можно было прямиком направиться уже в Южную Пущу, тем более на корабле. Но, оказывается, на северной границе опять же находились несколько небольших имперских пограничных галер, несших дежурство. Пришлось направиться на запад, потратив на это еще сутки. И вот поздним вечером, специально так подгадав, через десять суток пути, мы прибыли в одноименную столицу восточного баронства Аланур графства Аламан. И опять повторилось почти то же самое, что и в столице Талаской империи. Конечно, так и должно быть, если хочешь быть уверен в своей безопасности и надежной защите тех людей, которые тебе доверились.

Город был красив и богат. Я смог уидеть только мощные городские стены и немного зданий в порту. Но этого было достаточно, чтобы понять, что тут крутятся большие деньги. Еще бы, Аланур распологался на так называемом Имперском тракте, соединяющем Таласскую империю и южные страны с королевством Сатор и северо–западными землями. Здесь же с трактом пересекалась другая важная дорога, связывающая Аламанскую империю с королевством Борус. Наверно, поэтому и имперские галеры контролировали небольшой, но важный участок северной границы графства. А еще это был крупный перевалочный пункт на водорозделе трех рек — восточного Талассуира с Талассинкой и другими притоками, северного Анжая с своим притоком Окотом и западного Аламана. Ну и, отсюда можно было направиться в Борус и далее на север, как и на юг в королевство Сартур. В общем, Аланур являлся крупным торговым центром на пересечении многих путей.

Сатихван и тут остался верен самому себе. Мы покинули галеру в полной темноте, когда капитан отпустил почти весь экипаж в город, чтобы он мог там развлечься и отдохнуть. Только тогда появились принцесса Амель и ее наставница, закутанные в темные одежды. И не понять, что за существа прячутся под этими плащами. Мы сразу же заняли практически полностью ближайший постоялый двор. Сатихван опять исчез куда‑то. А рано утром, когда нас подняли в дорогу, уже были готовы лошади, в том числе и запасные, приготовлены множество вьюков с нужными вещами и припасами. Тем не менее, только часа через два, перекусив на скорую руку, мы смогли выехать с этого постоялого двора и через ближайшие ворота выбраться за город. Наконец то я все ближе и ближе становился к цели путешествия — к затерянному посреди высоких гор и густых северных лесов крохотному баронству Изнур с единственной деревенькой под названием Выселки.

Глава 24

Все ближе, и ближе, и ближе…

Ратимир теперь наемник из Флорины при торговце Сатино из Южной провинции Таласской империи. Небольшой вроде торговый караван, если верить подорожной и другим документам, выписанным еще в Талассе и подтвержденным в крепости Перекресток, больше смахивал на воинский отряд из четырех десятков воинов, сопровождающий почтенную матрону из столицы Империи со своей дочкой, почему‑то захотевших направиться в Борус. Даже муж этой женщины, крепкий воин Тавр из Флорины, скрывал свой статус и выступал в роли простого воина. Все об этой лэри и такой красивой девушке при ней знали только он и два его воина, конечно, торговец, и наверняка, Коста. Но милорд не обращал никакого внимания на остальных. Еще на корабле он, притворившись больным, совершенно отстранился от тренировок, и углубился в себя. Что он делал, о чем думал, было неизвестно. И сейчас Коста также сосредоточился на чем‑то своем, и, не обращая никакого внимания на дорогу, окружающий лес, ехал в середине колонны недалеко от женщин. Сулим, Норан и тройка молодых наемников прикрывали его с двух сторон. Это был обычный порядок. Когда все остальные воины защищали именно этих двух женщин, точнее, молодую особу, явно высокого положения, то Ратимир и его друзья старались все время быть рядом со своим милордом. Уже прошло почти два захода светила, как они выехали из Аланура, так и не посмотрев толком этот прекрасный город. Отряд ехал все еще по территории Северного баронства, и вот–вот должна была показаться его столица Южный Анжай.

— Воин Ратимир, вы говорят, прекрасно знаете всякие легенды. Расскажите, пожалуйста, что‑нибудь.

Чтобы скрасить путь, Ратимир и в Саларской империи, и на драккаре, и на галере время от времени рассказывал разные истории и предания, которых, как бывший лицедей, он знал во множестве. Мог и исполнить какую‑нибудь легенду своим прекрасным голосом. Бывший на голову выше многих из отряда и широкий, с мощной фигурой, он, похоже, привлек внимание этой девушки. Ратимир несколько раз замечал, как она украдкой посматривала на него.

— Конечно, лэри Амель.

Он уже не раз слышал ее имя. Но, как правило, с девушкой в разговор вступали только матрона, ее муж Тавр и купец Сатино, или капитан Сатихван. Коста же, углубленный в себя, как правило, в разговор вступал только тогда, когда его окликали. За эти два захода светила он переговорил с девушкой один раз, и то перекинулся всего несколькими ничего не значащими словами. А вот с воином Тавром милорд обсуждал что‑то очень и очень долго.

— Можно, я расскажу Вам о легендарном воине Мартинусе? Только не сокращенную историю, а подлинную? О тех еще временах, когда существовал Великий бог неба Тангра, ныне забытый всеми? Которого порой звали просто Великим, или Белым богом?

— Как, существовал еще и такой бог? Мне о таком никогда не рассказывали.

— Да, существовал, лэри. В древние времена царствовал храбрый герой, изгнавший всех врагов, напавших на его страну. Был он велик ростом, и могуч. Богатырей было много, но он был сильнее всех. А люди все поклонялись Великому. Всевышний Алгур был всего лишь одним из его ангелов. Но почему‑то скверна стала проникать в среду людей, и они постепенно стали отвергать Великого и других богов. Сила богов стала слабеть.

Враги напали на эту страну еще раз. Было много сражений, и все они заканчивались по–разному. То побеждали воины героя, то враги. Но сильнее все‑таки были воины храброго героя. Но у врагов существовал один очень сильный маг, которого почему‑то звали Асралом. И он предался Шиктану или даже его богу–хозяину, имени которого никто до сих пор не знает. В разных легендах говорится о Черном боге. Так этот человек стал черным магом и ходил только в черных одеждах.

И снова храбрый герой вышел на битву. В последнем бою он на белом коне вторгся во вражеское войско и острым мечом стал косить врагов. В него враги пускали сотни стрел, которые втыкались в его щит. Семь раз меняли воины щиты, и каждый раз щит со стрелами с трудом поднимали семь воинов. Тут в битву вступил черный маг. Он напустил на воинов вокруг богатыря черную мглу, и все они рассеялись в прах. Великий бог успел сотворить белый свет и накрыть им защитников своей земли, но его силы хватило только на белый щит для храброго героя. Тут богатырь, выдержав действие смертельного удара, один приблизился к врагу и поразил его ударом в сердце. А потом, решив, что этого недостаточно, срубил магу голову. Черная мгла снова заполонила все вокруг. Силы щита хватило лишь для того, чтобы развеять эту темноту. Оставшиеся вражеские воины опять пустили стрелы. Но некому было менять щиты. Вражеская стрела намертво сразила героя, попав в его сердце. Остальные воины из войска сумели вынести своего царя с поля боя. Но сильный враг разорил земли Сувара. Были разгромлены храмы Великого. Ушел этот бог в забвение, и люди забыли даже имя его. В легенде говорится, что храбрый герой похоронен в золотом гробу где‑то на дне морском, но где, никто не знает. Рядом с ним лежит его меч. Кто достанет это меч, станет новым героем. Ибо еще не погибла вся скверна, что наслана Черным богом на землю Сувара. Капли черной крови черного врага рассеялись повсюду, и когда‑нибудь снова появится черный маг. И лишь только белый маг, поддержанный Великим, способен противостоять ему. Так было в глубокой древности.

А во времена Первой Общей Империи прославился воин Мартинус. Много подвигов совершил он во имя Императора. Правда, тогда уже не было черных магов. Да и простые маги были уже не те, что в древние времена. Возрожденная церковь Всевышнего Алгура решила прославить этого героя и переделала для него еще более древнюю легенду. Тем более, никто не знал имени древнего богатыря и царя. Так он стал легендарным воином Мартинусом. Прошло уже тысяча лет и более, но некоторые люди еще помнят не только Мартинуса, но и древнего героя. Только, нет более на земле Сувара Великого Белого бога, и белой магии нет, как и нет белых магов.

Как видел Ратимир, его рассказ взволновал не только девушку, но и всех людей, что были рядом. Лишь только милорд, вначале прислушавшись немного в речь своего телохранителя, опять ушел в себя. Хотя, он уже слышал легенду о легендарном воине, и видел представление в Верестянке, но как мог знать о древних временах? Рассказ Ратимира, похоже, не заинтересовал его? Может, Коста уже слышал эту легенду раньше? Хотя, он же маг, и маг нескольких стихий. То, что знают эти волшебники и колдуны, не знает никто. Коста маг очень сильный, и страшный для врагов. Те сражения, в которых участвовал Ратимир, убедили его в том, что еще надо найти таких магов, которые смогли бы выстоять против его милорда.

А вот лэри Амель явно осталась довольна услышанным. Похоже, она всерьез заинтересовалась Ратимиром. Да и что скрывать, сам сказитель вполне подходил под описание храброго героя. Рослый и сильный, мастер меча, как она наверняка могла узнать про это от своих спутников, и притом недурный собой. Ратимир и раньше в Верестянке пользовался определенным успехом у женщин, и сейчас не мог не привлечь внимания.

— Спасибо, мой рыцарь! — то ли в шутку, то ли всерьез произнесла девушка. Она взволнованно посмотрела на мужчину таким пристальным взглядом, что тот даже покраснел. — Мне очень понравилась эта история. Вы ведь согласны быть моим рыцарем? Расскажите мне, пожалуйста, еще что‑нибудь?

Ратимир, уже неожиданно для самого себя, в ответ тоже пристальнее оглядел лэри Амель. Красивая и стройная, пусть и спрятавшая свою красоту под темный плащ, и такая желанная, можно сказать, девушка его мечты. Именно такая, какую он желал видеть многие годы. Их взгляды встретились, и между ними словно пробежала какая‑то искра. Ратимир понял, что безнадежно влюбился в эту непонятную девушку!

* * *

Тайрак из Перекрестка от долгого ожидания своих товарищей, так и не сумевших за ползахода светила дойти то этой пустой таверны при постоялом дворе «Пенистый аль», начал злиться и нервничать. Наемнику надоела эта дыра, куда занесла его судьба, под названием Южный Анжай. В отличие от Аланура, столицы его родного баронства, этот город не блистал ни красотой, ни особым богатством. Понятно, что основной поток товаров проходил по Имперскому тракту, и караваны торговцев приходилось больше сопровождать по нему до Окота, где они пересаживались на речные галеры. А здесь не очень оживленный путь на север в графство Борус и другие баронства, и так всего лишь до Северного тракта. Тем более, большинство товаров опять же перегружали на галеры, плывшие на север по Анжаю. Поэтому многие торговцы нанимали охрану всего лишь до речного порта на озере Анжуйка, на берегу которого как раз и располагался Южный Анжай. На этот раз Тайраку и его товарищам не повезло, и они застряли здесь на целых три захода светила в ожидании обратного каравана. Вот теперь ему приходилось ждать их в этой таверне.

Быстро темнело. Скрипнула дверь, и в таверну вошли несколько воинов. Хозяин сразу поспешил им навстречу.

— Проходите, проходите, дорогие гости. Милости просим. Располагайтесь, вот здесь свободно. Что желаете?

— Хозяин, свободные комнаты есть?

— Есть, судари. Сколько комнат вам надо и на какое время? И сколько вас человек? Ужинать будете?

— Нам до восхода светила. Комнат пять. На четыре десятка. Ужин прямо сейчас. И приготовь припасы на дорогу, примерно на пять заходов светила. Мы после восхода поплывем в Борус.

— Как же, как же, имеется. Так, ужин — две золотые монеты, комнаты — тоже, припасы — тридцать. Итого, тридцать четыре монеты.

И тут Тайрак узнал главного из воинов. Барон Тавр Пущинский со своими людьми! Парочку из них наемник видел в столице королевства, в Селене, когда бывал там с торговыми караванами. Остальные же были незнакомы. Тут в таверну один за другим стали заходить хорошо вооруженные и экипированные воины, явно южане, притом издалека. Среди них были две женщины в дорожных плащах. Последними зашли несколько воинов уже из земель поближе, с виду саларцы. Один из них, кругов тридцать, на голову возвышался над другими. Явно старший. Еще один примерно одного возраста с ним, другой вообще старик, и парочка молодых.

Воины стали усаживаться за столы. В итоге получилось так, что они равномерно расселись вокруг двух этих женщин. Прислуга таверны стала быстро подавать еду вошедшим. Сначала принесли суп в глиняных горшочках. Тут женщины откинули свои плащи, и опять Тайрак чуть не упал с лавки от изумления. Сама принцесса Амель из королевского дома Боруса! Наемник видел ее, когда она выбирала украшения у торговца, которого он как раз и охранял. Вторая женщина была незнакома.

Ужин продолжался. Подали кашу, а затем тушеное мясо с овощами, и все в горшочках. Затем на столах появились кувшины с алем и напитками из трав. Последним для женщин принесли что‑то сладкое и вкусное, если судить по запаху, разнесшемуся в таверне. Затем часть воинов вышла на улицу, а вместо них зашли другие. Потом появилась еще одна группа с важным господином, по виду торговцем. Хозяин таверны и постоялого двора сразу поспешил к нему.

— Ну, как, хозяин, накормил моих людей? Давай‑ка накрой стол и для меня. Самое лучшее, что есть у тебя. Мясо там, кувшинчик вина.

Поужинавшие воины и женщины стали покидать столы и в сопровождении слуг исчезать в дальнем углу, направляясь в комнаты для ночлега. Скоро в таверне остался только торговец в окружении нескольких своих людей. Тайрак понял, что пора и ему отправиться на поиски своих товарищей.

* * *

Торговец Авенир из южного баронства Таласлэн графства Аламан, на самом деле имперский шпион рыцарь Авеньяк Нижинский, уже несколько кругов светила постоянно проживал в столице Северного баронства Южный Анжай. Империя контролировала часть графства, а именно два северо–восточных баронства не только гарнизонами своих войск, но и обилием людей, тайно занятыми совсем другими делами, чем они занимались явно. К сожалению, именно в этом северном баронстве имперских войск не имелось, поэтому торговцу Авениру пришлось на ходу придумывать план захвата принцессы Амель, дочери короля Боруса Андигара Второго. Ведь все произошло так внезапно, и у него просто не имелось времени ни на что другое.

Когда его слуга поднял своего хозяина с теплой постели, уже приближался восход светила.

— Хозяин, хозяин, проснитесь. Верный человечек прибежал, говорит, что на постоялом дворе «Пенистый Аль» остановилась принцесса Амель.

Сон исчез, словно легкий туман от дуновения свежего ветра.

— Так, и откуда это стало известно?

— Дык, наемники, ждущие обратного каравана, проболтались. Один из них ужинал в таверне и опознал там принцессу Амель и барона Тавра Пущинского и парочку воинов. С ними чуть более трех десятков воинов. По виду южане, откуда‑то с юга Империи, или может быть, с других стран юга. Еще несколько саларцев. Сопровождают купца, какого‑то Сатино из Южной провинции, но у них ничего нет, ни повозок, ни вьючных лошадей. Вроде собираются поплыть в Борус после восхода светила. Наемники остановились в таверне «Жареный петух», так там народ собирается. Собираются поприветствовать принцессу. Вы же знаете, что тут люди еще помнят времена Великого Боруса.

Надо же, сама принцесса Амель объявилась в приграничном городе. Авенир знал, что владетель Северной провинции герцог Адалбарг ин Варана желал жениться на ней, поэтому было очень заманчиво схватить ее. Ищи свищи потом ветра в поле. Граница рядом, и разбойники часто пошаливают. А уж герцог денег не пожалеет, если узнает, что сама принцесса может достаться ему. Корона короля стоит денег, и немалых!

— Так, собери всех людей и отправь в этот «Жареный петух». А я найду еще кое–кого, и тоже приду туда. Никому пока ни слова. Просто скажи, что хозяин велел.

* * *

Опять спокойно не спалось. Что‑то вот так и зудело в голове. Тревога какая‑то проснулась в душе. Это у меня всегда так перед каким‑нибудь происшествием. Наверное, и сейчас что‑то назревает?

Рано вставать не было смысла, так как галеры без груза все равно не отправятся. Шустрый Сатихван прямо по прибытии вечером успел продать всех лошадей и разузнать о наличии нужных кораблей в порту. Галеры имелись, но были загружены не до конца. Не успели. Догрузят утром и сразу отправятся.

Поэтому мы все, кроме дозорных, собрались на завтрак в таверне, чтобы потом отправиться в порт. Но не тут то и было. Вместе с одним нашим воином прибежал сам хозяин постоялого двора, крайне взволнованный и испуганный.

— Тут, господа хорошие, народ на улице собрался. Просят какую‑то принцессу Амель выслушать их просьбы.

— Так, я быстро! — барон Тавр со своими людьми быстро выскочили из‑за стола и скрылись за дверью.

— Хозяин, где другой выход? — Сатихван с несколькими воинами скрылся в глубине таверны, но скоро вернулся. — Там тоже люди.

— Ваше Высочество! Люди хотят поприветствовать Вас! Их там человек сто. Если что, пробьемся.

Барон Тавр был спокойным и собранным.

— Ваше Высочество, давайте сначала окончим завтрак. Потом соберем вещи, и отправимся в порт. Наших сил хватит, чтобы пробить коридор для Вас.

— Нет, барон, кровопролития нам не нужно. Я поговорю с людьми. Я думаю, после этого мы спокойно можем отправиться в порт.

Смелая девушка, однако. Не ожидал. С другой стороны, она же посмела отправиться в такое рискованное путешествие. Значит, прекрасно все понимала и теперь понимает.

Сначала за дверью скрылись один за другим пара десятков воинов. Потом выскочил я со своей охраной. Народу на улице было точно не сотня, а больше. Сотен три, может, чуть меньше. Больше всего мужчин, притом вооруженных. Женщины и любопытные детишки где‑то в задних рядах. Появились сначала барон Тавр со своими людьми, а потом и принцесса с женой барона, также капитан Сатихван. И только потом вышли остальные воины.

— Принцесса! Принцесса! — послышалось в толпе.

Люди пока молчали. Потом толпа зашевелилась, и несколько человек собрались выйти вперед. Во мне все кричало: Опасность, опасность! Не долго думая, я собрался и начал мысленно быстро собирать тот разноцветный платочек, что я сумел освоить в пути. Получилось! Щит получился намного большим, чем я собирал до сих пор. И едва мне далось запитать его энергией, он посветлел, побелел, лишь время от времени едва заметно переливаясь всеми цветами радуги. Белый Щит! У меня все‑таки получилось! Так, одного не хватит. Надо попробовать собрать второй. Я тихо так, бочком встал чуть сбоку принцессы и повесил перед ней этот Белый Щит. Потом второй. Тут слово взяла принцесса Амель!

— Люди Южного Анжая! Мне тут передали, что вы хотите обратиться ко мне с просьбой. Я готова выслушать их.

— Убирайся, откуда приехала! Короли Боруса долго тиранили людей Аламана, и когда те почувствовали вкус свободы, они снова хотят закабалить их! Долой! Долой!

Здоровенный булыжник вылетел с середины толпы и ударился в верхний щит. Следом за ним другой. Люди замерли в тревожном ожидании. Но ничего не случилось. Камни ярко вспыхнули и мгновенно исчезли, рассыпаясь всеми цветами радуги.

— Святая! Принцесса святая! Всевышний защитил ее! — зашепталась толпа.

Так, что‑то тревожное витает над группой мужчин во главе с нарядно одетым господином впереди толпы. Явно хотят напасть на нас. Что же делать? Может, повесить перед этим господином третий Белый Щит? Чувствую, что уже на пределе сил. Но щит все‑таки сумел создать. Напитал его силой, большей чем у других, и осторожно двинул в сторону толпы. Тяжело управлять им на таком большом расстоянии. Все же дотянул третий щит к этому господину. Почти не заметный, он время от времени проявлялся небольшой радугой, грозя рассыпаться. Но я усилием воли держал его, как и два других, ближних. Этот нарядный террорист, как увидел перед собой щит, заметно струхнул и побелел как лист бумаги. Белая смерть висела в воздухе прямо перед ним. Один неосторожный шаг, или движение, или даже слово, и смерть придет за этим господином прямо сейчас! Его товарищи тоже заметили этот щит, и, видимо, поняли, что не стоит просто так испытывать судьбу. Нарядного господина, похоже, не держали ноги. Он рухнул на колени и закричал:

— Слава принцессе Амель! Слава! Принцесса, мы, люди Аламана, молим Вас выслушать нас. Много лет мы разъединены. Таласская империя держит у нас свои войска. Мы хотим обратно в Великий Борус. Примите нас обратно! Слава королю Боруса! Слава принцессе Амель! Многие, многие лета!

— Слава принцессе Амель! Слава!

Мощный слитный гул стоял над толпой. Люди в едином порыве кричали: Слава принцессе Амель! Слава! И поднимали над собой кулаки, а те, у кого были мечи, поднимали их.

А нарядный господин то не дурак! Бочком, бочком он исчез в толпе, вслед за ним и его люди. Ладно, повесим на всякий случай и третий щит перед принцессой.

Вот бы у нас в стране тоже так! Но разъединенный народ молчит, разодранная на куски страна грустно вздыхает последними своими силами.

— Люди Аламана! Я плачу вместе с Вами! Мое сердце болит от того, что Великий Борус растерзан врагами. Но я верю, что когда‑нибудь придет время, и правда восторжествует снова. Мой народ снова объединится вместе, и уже никто не посмеет посягнуть на нашу страну!

Над толпой установилась тишина. Наверное, действительно эти люди хотели жить в своей единой стране. Сатихван многое рассказал мне об этих трагических страницах в истории Боруса. И не только. Ведь и Изнур также растерзан, и у него отняты целые долины королевством Сатор и графством Верен. Что ждет меня на севере? И какая судьба ожидает меня там? Позорная смерть или спокойная, полная радостей жизнь?

— Люди Аламана! Но сейчас мне надо идти. Меня ждут дома. Я передам отцу ваши слова. Но когда‑нибудь я вернусь сюда, и вернусь уже в свой дом. Простите меня, что пока я покидаю вас. Простите!

В полной тишине мы покидали этот постоялый дом. Люди стояли и кто с тревогой, кто с ожиданием чего‑то провожали нас.

— Ваше Высочество! Принцесса Амель! Возьмите нас с собой. У нас все равно ничего нет, и ничего хорошего нас не ожидает!

Молодая женщина с двумя детьми, мальчиком лет пяти и девочкой чуть младше, оборванные, исхудалые, с голодными глазами стояли у края толпы и протягивали руки. Толпа замерла. Ратимир с ходу схватил девочку, поднял и прижал к груди. Идущие рядом воины взяли женщину и мальчика за руки и повели за собой. Тут из толпы отделились еще несколько молодых парней и одна девушка. Воины молча затащили их внутрь колонны. Так мы, провожаемые молчаливой толпой, прошли пару кварталов и очутились у порта. Нас уже ждала готовая к отплытию галера. Несколько знакомых воинов оттуда махали нам руками.

— Борус! Борус! Да здравствует принцесса Амель! — крикнул вдруг кто‑то в толпе, и люди радостно подхватили этот крик. Так мы и покинули славный Южный Анжай под стройный хор его жителей.

* * *

— Ваше Высочество! Тут пришли интересные сведения из Талассы. В Таласской империи что‑то назревает! Доложить Вам?

— Давай, Анавар, слушаю тебя.

— Так вот, Ваше Высочество! Недалеко от столицы произошла схватка пиратского корабля под названием «Гроза туманов», принадлежащего капитану Сатихвану, сыну Эллэвана, с двумя военными галерами из флота герцога Адалбарга ин Вараны. Якобы пират вез принцессу Амель их королевского дома Боруса, а герцог отдал приказ схватить ее. Но нападение таласцев окончилось полной неудачей. Оказалось, что у пирата имелось сильное магическое прикрытие магами огня и воздуха, и, не удивляйтесь, мага смерти, использовавшего фиолетовое Облако смерти для уничтожения таласских магов.

— Да, Анавар, даже у нас в Империи таких магов всего несколько, а моем княжестве нет даже одного, пусть и самого слабого. А тут обычный пират имеет такого мага. Неудивительно, что пиратов все боятся. Ладно, продолжай.

— Удивительно не это, а отношение к этому герцога Аркеда ин Талара! Он приказал задержать эти корабли и зачислить в состав императорского флота, а герцога Адалбарга ин Варану призвать к императорскому суду. Также произведено изъятие денежных средств этого герцога в банках Талассы. Похоже, что назревает междоусобица.

— Так, увеличить численность войск вдоль границы. Надо попросить Его Величество о направлении дополнительных войск в княжество. Дальше, Анавар!

— Да, Сэир. Согласно сведениям из Талассы, пиратский корабль направился обратно в Республику Трех Островов. Сейчас между сторонами небольшие трения по вопросу возмещения убытков. Опять требуют деньги с герцога Адалбарга. Но капитан и маг смерти исчезли. Затерялись где‑то в столице, или направились куда‑то, неизвестно. Кстати, мага зовут Константаном, сыном Илливана, и он является родственником капитана. Он со своими людьми почему‑то сел на галеру только в Талассине. По этому делу все. Еще пришел ответ на запрос о рыцаре Косте Базиле из Таланы.

— Хорошо, кратко по запросу.

— Рыцарь Коста Базиль со своим телохранителем Ратимиром находился в Талассине в течение пятого, шестого и седьмого захода светила. Сведения о пересечении границы и убытии из города отсутствуют. Но главное, согласно данным архивный службы Талассины, рыцарь Коста Базиль приобрел у какого‑то таласского графа баронство Изнур.

— Баронство Изнур? Где это?

— Это остатки суверенного владения на границе королевства Сатор и графства Верен. Наш император и некоторые владетели не согласились на захват земель этого баронства, и осталась одна небольшая деревня. Правда, никто не знает, что там происходит.

— Это все?

— Нет еще, Ваше Высочество. Тут небольшое донесение от одного агента, случайно оказавшегося в Талассине. Так вот, он пишет, что был свидетелем пьянки наемников из каравана барона Тимьяра Беруссина Варанского. В их компании отметились некие милорд Коста, Ратимир, Сатихван. Описания этих лиц соответствуют данным рыцаря Косты Базиля, Ратимира из Верестинора и капитана Сатихвана, сына Эллэвана.

— Шиктан побери! Константан, сын Илливана! Снюхался с пиратами, мерзавец! Ты смотри, Аннавар, мы его ищем везде, а он спокойно поплыл на север в компании с отъявленными пиратами. Наверняка направился в свой Изнур. Так, все усложняется. С магом смерти шутки плохи. А ведь он еще и маг огня, молнии и воздуха, вдобавок и жрец! Что там было про Белого бога?

— Ваше Высочество, свидетели схватки у замка Сакен подтверждали в своих показаниях, что они заметили небольшую радугу в своем лагере, но не знали, откуда она могла появиться в темени.

— Не хочешь ли ты сказать, Анавар, что мы имеем дело с белым магом?

— Похоже на то, князь. Не зря же степняки так хотят заполучить этого Косту. Наверняка они знают про него что‑то, чего не знаем мы. Например, то, что Великий бог возвращается, или даже уже вернулся. Назревают великие потрясения, Ваше высочество.

— Ну, ты и сказал, Анавар. Если Великий вернется, то куда девать Святую Церковь? Наши пастыри наверняка не согласятся на подчиненное положение у белых жрецов. Так, дорогой мой Анавар! Все, язык держать за семью замками. Потихонечку сворачивать все расследование. Охрану с девиц пока не снимать. Никому ничего больше не сообщать. Пусть, кому надо, узнают все сами. Все донесения по этому Косте передать мне. Становится слишком опасно. Святая Церковь и владетели не простят нам вмешательства в их дела. Нам пока лучше остаться в стороне.

Камердинер князя Вараннессы Альдуина Анавар Варчанский, кроме точности в исполнении заданий своего повелителя, умел и свой язык держать за зубами, как никто другой. Кроме того, что у барона имелась клички, как Мастер Этикетис и Злой Надзиратель, князь иногда звал его Великим Молчуном или Муму. Почему так, не знал никто, даже сам князь.

* * *

— Так, рассказывай, мерзавец, с чего это ты встал на колени и начал кричать славословия и здравницы принцессе Амель! Еще королю Боруса? Этому злостному интригану? Будешь отрицать? Так ведь куча людей подтвердили, что именно ты закричал первым. Не нравится тебе жить в свободном Северном баронстве? Да? Не нравится жить тебе в свободном графстве Аламан? Подрываешь устои нашей власти? Выступаешь, значит, против меня, барона Северного баронства и нашего графа? Значит, возводишь хулу на великую Таласскую империю? Кто подговорил тебя на это? Кто твои сообщники? Не хочешь рассказывать? Палач! На дыбу его!

— Господин барон! Милорд! Позвольте рассказать правду! Верьте же мне!

— Хорошо, я слушаю! Если соврешь хоть немного, то сразу на дыбу!

Барон Анжор ин Северный от бешенства не находил себе места. В то время, когда он был в своем загородном замке, в столице баронства, его баронства, чуть было не случился бунт. Хорошо хоть, что народ проводил принцессу и мирно разошелся по домам. Лишь единицы решились на грабежи. Даже городские стражники поддержали толпу и вместе с нею кричали эти проклятые славословия и здравницы. Замковые стражники не решились напасть на людей. И правильно сделали. Еще не хватало в баронстве внутренней смуты! Если же пролилась бы хоть капля крови, то ее было бы точно не избежать. И откуда взялась эта проклятая принцесса в Южном Анжае? Никто ведь не сообщил, не рассказал о ее приезде. Как теперь оправдываться перед графом? Что скажет имперский посол?

— Милорд, я не торговец Авенир. Я специальный агент герцога ин Нижинского рыцарь Авеньяк Нижинский, выполнял специальное задание в Южном Анжае!

— Шпион? Империи? И занимался подрывной деятельностью против меня?

— Нет, нет, милорд! Так получилось! Мы хотели схватить принцессу! Все это проклятый маг!

— Какой маг? Никто не сказал, что у принцессы был маг!

— Был, милорд! Белый маг! Я сам видел перед собой радужный шар, милорд! Он заставил меня!

— Так, хватит кричать! Успокойся и расскажи все по порядку!

— Так вот и рассказываю, милорд, что был белый маг. Кто, не знаю, не заметил. Наверно, спрятался среди воинов. Может, у принцессы был белый амулет, может, маг ее прикрыл, но камни, которые бросили мои люди, без следа сгорели, милорд, в белом пламени. А потом появилась небольшая радуга. А передо мной и моими воинами маг выставил щит. Белый щит, который переливался всеми цветами радуги. Мои люди видели, могут подтвердить. И чтобы он нас не сжег, я закричал эти здравницы, милорд. А так мы хотели похитить принцессу и увести в Империю.

— Понятно, хотели опять подвести меня, выставить дураком перед графом и другими правителями. Ладно, теперь это уже не важно. Свое дело ты, имперский шпион, сделал. А вот скажи‑ка мне, проклятый, откуда узнал про принцессу. Мои люди так и не узнали, кто сообщил народу про нее.

— Наемники, милорд. Они опознали принцессу Амель и барона Тавра Пущинского. А потом в таверне «Жареный петух» рассказали всем. Мой осведомитель услышал про это и сообщил мне. Только поздно сообщил. Перед самым восходом светила.

— Говоришь, наемники? Значит, сбежали, паразиты. Как почувствовали жареным, так сразу сбежали. Ладно. Уведите его! Бросьте в самый дальний каземат. Чтобы никто не увидел и не узнал!

— Милорд! Что теперь будет? Что вы скажете перед графом?

Старший делопроизводитель Архивной службы баронства, и еще по совместительству, личный секретарь и один из доверенных людей барона, Арвар Анжайский на самом деле переживал за случившееся. Ведь это именно он настоял на том, чтобы замковые стражники не применили силу против жителей города.

— А ничего не будет, Арвар. Пусть граф раскошелится немного. Другие жируют, а моему баронству золота выделяют из казначейства самый мизер. Скажу, что народ недоволен бедностью, и нужно помочь баронству. Пусть оружия даст побольше. Все‑таки граница, а то надумают всякие имперские шпионы смуты устраивать. Ну и, благодарю, что сумел этого имперца поймать. Есть теперь что сказать графу. А имперцев близко к баронству не подпущу. Пусть порядок наводят на своих землях. Нахапали, отняли у всех разные владения, а остановиться не желают. Ладно, наведи справки насчет белого мага. Откуда он такой выискался? Понимаешь, чем это пахнет? Если у принцессы появился личный белый маг, а народ уже знает про это, то она станет для нас даже опасней своего отца. И так уже святой кличут!

* * *

Остаток пути прошел на удивление спокойно. Мы в спешке по Анжаю, немного не дойдя до столицы графства, за полутора суток доплыли до небольшого городка Далекая Пристань. Затем там же Сатихван прикупил лошадей, и увеличившийся на восемь человек отряд направился по еле заметной дороге напрямую к Талассуирскому перевалу на Селенском тракте.

Большинство воинов просто не поняли, что случилось. Все видели, что сгорели камни, но отчего и почему, никто объяснять им не стал. Тем более, я сам был настроен никому не выдавать своей тайны. Мало ли от чего сгорели камни? Конечно, все смотрели на меня с подозрением, но я молчал, а они боялись расспрашивать. Картины смерти магов на герцогской галере наверняка были еще свежи в памяти. А для вновь присоединившихся к нам бывших жителей Южного Анжая принцесса Амель была уже почти святой. Они видели чудеса своими глазами, слышали возгласы людей своими ушами. И отношение к ним со стороны воинов, а самое главное, со стороны принцессы было самое теплое. Эти люди буквально таяли под этим теплом, оживали и снова в них пробуждались вера, надежда и любовь. Малышка Калера перекочевала буквально через руки всех воинов, чтобы снова вернуться к Ратимиру. Принцесса изводила себя незаметной для других ревностью. А мать девочки Сонара, почуяв во мне главного и над Ратимиром, уже старалась не отходить от нашей группы далеко. Мальчик Керан прилип к Сулиму и Норану. Не знаю, что и делать, если эта несчастная женщина вдруг захочет присоединится к нам. Оставшись без кормильца, семья перебивалась объедками, подобранными на улице, нищенствовала. Наверное, чтобы мы не подумали невесть что, Сонара при всех вдруг резко сказала, что после мужа у нее мужчин не было. Доведенная до отчаяния, она решилась на этот необычайный шаг.

А парни и девушка сразу попали под опеку семейной четы баронов Пущинских. Смею предположить, что красавица Нера, едва вышедшая с подросткового возраста, и решившая сбежать из неблагополучной семьи, как сказали бы на Земле, станет одной из фрейлин принцессы, а парни станут воинами барона.

Уже через сутки мы вышли к тракту, и, заночевав в небольшой роще, ближе к полудню вышли к небольшой пограничной сторожке. Хоть и отношения между королевствами были напряженными, здесь это особо не ощущалось. Увидев большой воинский отряд, офицер сначала, видимо, малость испугался, но, узнав барона Тавра, сразу воспрянул духом. Переход через границу прошел без осложнений. Прорываться с боем, как один из вариантов, не пришлось. И тут же мы попали в руки королевской пограничной стражи. Увидев принцессу среди всей этой разношерстной толпы, так как экипировка у разных групп воинов отличалась достаточно сильно, плюс среди нас имелись гражданские лица, офицер–пограничник впал в ступор, но затем с особым рвением стал исполнять свои должностные обязанности.

— Ваше Высочество, мы не ожидали видеть Вас на этой заставе. Для нас это высокая честь. Не желаете немного отдохнуть в укрепленном форте? Позвольте накрыть стол в Вашу честь. Может, дать вам сопровождение?

— Полусотник, у меня людей в отряде больше, чем у тебя. Несите службу в прежнем режиме. Давайте оформите нам всем подорожные и другие документы, как положено.

И тут Сонара решилась на шаг, видимо, обдумываемый ею на всем пути.

— Уважаемый Коста! Разрешите нам последовать с вами. Мои мальчик и девочка привязались к Вашим воинам. Я буду кашеварить, зашивать одежду, стирать. Мы не буду вам в тягость.

Ну что тут скажешь? У самих ни кола, ни двора, а вот обрастаем людьми, особенно такими же нищими.

— Хорошо, Сонара. Я думаю, мы скоро будем на месте, тогда тебе и твоим детям не придется шататься где попало.

И вот после выполнения всех формальностей мы очутились уже на территории королевства Борус. Получилось, уже согласно документам, выданным офицером–пограничником, что группа наемников из Таласской империи сопровождает сестру старшего группы, в роли которого записали Ратимира, вместе с детьми, в один из городков баронства Анжай, к родственникам на постоянное место жительства. У Сонары на самом деле были какие‑то родственники на севере этого баронства, и мы без зазрения совести решили попросить ее об этой маленькой услуге. Ну что же, путь у нас опасный, и не стоит привлекать к себе лишнее внимание.

* * *

— Коста, надеюсь, мы еще увидимся. Если будешь в Республике Трех Островов, не забывай, что ты мой брат, и у тебя там собственный дом с землями и людьми. Если устроишься на месте, то постарайся дать весточку. Может, у тебя мне будет лучше, и я постараюсь перебраться уже на север. Ну, бывай брат, если повезет, то свидимся, если нет, то на то воля Всевышнего.

Сатихвану было грустно, что после такой дальней дороги, длившейся почти целую каледу, и всех испытаний, что выпало им, он расстается со своим компаньоном и новым братом Костой. Но что делать, у него одни обязательства, а у брата совсем другие заботы.

Сразу же после границы они стали прощаться, так как на север вдоль Талассуира уходила одна дорога, а на восток другая. И Сатихван дал команду трогаться только после того, как за очередным поворотом исчезла спина последнего воина из группы Косты.

— Капитан, тут уже мои владения. В ближайшем же замке мы отдохнем и приведем в себя порядок. Выше Высочество, надо послать курьеров в столицу, чтобы там успели подготовиться к Вашему приезду.

— Хорошо, барон. Так и поступим. Только, Ваше Высочество, я бы порекомендовал Вам повременить с курьерами. Чем меньше людей будут знать про Ваш приезд, тем безопасней.

— Да, да, уважаемый Тавр, давайте пока не будем посылать курьеров. А вот воинов, раз есть такая возможность, возьмем с собой побольше.

— Согласен, Ваше Высочество. Все‑таки след мы оставили заметный, после того, как поставили на уши весь Южный Анжай. Теперь таласцы удвоят бдительность, и не исключены провокации со стороны владетеля Северной провинции герцога Адалбарга ин Вараны.

— Слышать не хочу про это старое грязное животное. Кстати, уважаемый Сатихван, а куда направился ваш брат? Вы так и не сказали про это.

— В Изнур, Ваше Высочество.

— В Изнур? А зачем? Там же ничего нет. Одни горы и леса. И дикие охотники, да степняки все время совершают свои набеги.

— Это его земли, Ваше Высочество. Коста барон ин Изнурский, и он отправился к себе домой.

— Капитан, это что, на самом деле так? Там же осталась всего одна деревня. А у него и людей‑то нет.

— Почему же нет, уважаемый Тавр? Деревня же осталась. Я думаю, что мы еще услышим о нем.

* * *

Спешить нам было особо некуда, и наш маленький отряд медленно продвигался по небольшим лесным дорогам на север. Мы заходили в маленькие деревушки, покупали у них еду. На удивление, в этом лесном крае мы не увидели никаких рабов. Люди тут жили бедновато, в тесных деревянных домах ютились многочисленные семьи. Земли давали плохой урожай, и люди больше промышляли охотой, рыбалкой и собирательством. Но уже на третий день выбрались в более оживленные места.

Наши документы пока никто не проверял, да и нами особо не интересовались. Но с приближением к северной границе на нас стали коситься. Все‑таки мои спутники сильно отличались от местных жителей. Коренные саларцы, они были темноваты по сравнению с более светлыми местными жителями. А я так вообще смахивал на светлого северного охотника из дикого севера. Хотя среди местных тоже попадались такие, как я, светлокожие и более рослые, но мало. Тут мы уже встретили местных рабов, возившихся на полях. Оборванные, исхудалые, они вздрагивали от каждого вскрика. Для меня это было дико. Правда, как я понял из разговоров с местными, рабов тут мало. Сказывается влияние Таласской империи, да и сами рабы — это, как правило, люди из самого дна, такие, как нищие, бродяги и всякий уголовный сброд, принудительно направленный на работы. Тут уже жили лучше, чем лесные жители, но хуже, чем в Саларской империи. По слухам, в Таласской империи уровень жизни был самым высоким.

И вот на четвертый день на горном перевале мы миновали границу между королевством Борус и графством Верен. Если стражники первого на нас даже не посмотрели, то пограничники второго отпустили только после того, как с каждого содрали по несколько серебрушек. Платить, естественно пришлось мне, как хранителю отрядной казны. Рыться в наших вещах Ратимир им не позволил. Да и стражники побоялись тягаться с таким гигантом.

Наконец то долгожданный Изнур, точнее, Южная долина этого баронства. Пусть эти территории пока принадлежат другому владетелю, но хочется надеяться, что они станут моими. За этот месяц, что прошел после покупки, я так свыкся мыслью о том, что у меня теперь собственные земли, которые я буду развивать, защищать, и вообще, делать то, что положено нормальному правителю. И оставлять в чужих руках то, что должно принадлежать по праву мне, как‑то не хочется. Как сказал один товарищ в очень хорошем фильме, что нечего разбрасываться казенными волостями, иначе никаких земель не хватит!

Глава 25

Моя новая Малая и Большая Родина

В принципе, как я узнал из разных источников, в основном из рассказов моих спутников, лет пятьдесят назад баронство Изнур, суверенное владение с чуть ли не трехсотлетней историей, занимало вполне приличную территорию и являлось довольно хорошим владением. Здешние бароны получали неплохие доходы как от торговли между западом и востоком, так и с северными охотничьими племенами и степняками. Хорошие урожаи и богатые дары леса добавляли немало золотых в казну баронства. Получается, жили тут бароны да добро наживали, потихонечку пропивали и проедали.

Баронство располагалось на стратегически важном Северном тракте, соединяющим северо–западные и западные страны с восточными и юго–восточными государствами. Если судить по карте, имеющейся у меня, с запада на восток владения барона Изнура простирались даже километров на сто восемьдесят–двести, а с севера на юг примерно километров на двадцать больше. Если грубо так подсчитать, то получается больше сорока тысяч квадратных километров. Ничего себе! Так это целая область или даже какая‑нибудь заграничная страна. В баронстве было три большие горные долины, примерно одинаковые по площади, а также три маленькие, тоже почти одинаковые, но каждая раза три меньше больших. Значит, вот эта Южная долина, которую полсотни лет назад захватило графство Верен, тянет чуть ли на тысяч десять квадратных километров. Немалый кусочек, однако, отняли у меня!

Где‑то в этой долине у моего баронства когда‑то располагалась столица — вполне развитый небольшой городок Изнур, если верить документам, с населением около десяти тысяч, притом, что во всем баронстве тогда народа обитало чуть более двухсот тысяч. Но это было пятьдесят лет назад, до нападения королевства Сарот и примкнувшего к нему графства Верен. А сейчас, к сожалению, в составе баронства осталась всего лишь одна небольшая полузаброшенная долина с одной средней величины деревней и тремя хуторами. И, как я уже слышал, население там составляло всего лишь около тысячи или более человек, нищих, без надежды на будущее, обижаемых всеми, кому не лень, а особенно заезжими феодалами королевства и графства. Говорили, что вместо убитого барона старый граф, у внука которого я купил это владение, прислал нечистоплотного управляющего с шайкой каких‑то разбойников.

Самая длинная и узкая Северная долина, или дол Северный Верестасор, простирается километров на сто пятьдесят в длину и в пятьдесят, а то местами и семьдесят в ширину. Как мне рассказывали, она, и тогда не очень населенная, а ныне вообще заброшена и номинально не принадлежала никому. Захватчики, мало того, что разорили эти земли дотла, вроде, так еще и заставили тогдашнего барона как бы отказаться от них. Правда, никаких бумаг на этот счет я не видел. Если судить по характерным знакам на карте, от диких земель, как написано на ней, населенных бродячими племенами лесных охотников, она отделяется с запада очень высокой частью Срединного хребта, а с севера и с востока грядой холмов. Южнее по краям с запада и с востока располагаются две небольшие долины, Центральная, сейчас как раз формально являющаяся баронством, и Восточная, ныне совершенно заброшенная, с судьбой, аналогичной Северной долины. Эти территории окаймляются с севера опять же холмами, но вот с юга у них высятся вершины Северного хребта. Этот горный массив, начинаясь от Срединного хребта, простирается далеко–далеко на восток, отделяя северные степи с дикими племенами степняков от южных земель. На юге, как я уже видел, в благодатных краях ныне располагаются могущественная Таласская и Саларская империи и несколько королевств, не считая многочисленных графств и баронств. Вынужденное путешествие по этим странам отняло у меня несколько месяцев и добавило немало седых волос на голове.

На западе пятьдесят лет назад располагались две самые населенные и развитые долины баронства Изнур, Западная и Юго–Западная, ныне захваченные королевством Сарот. Теперь там согласно записям на карте числились баронства Тракт и Лабинор. Последнее владение и сейчас является одной из житниц королевства. С запада к этим владениям примыкают земли баронства Анжай, пятьдесят лет назад такого же независимого государства, как и Изнур. Северный Анжай, когда‑то совсем невзрачный городок, говорят, ныне превратился в один из крупнейших городов королевства, сильно укрепленный, с мощными стенами, и очень богатый. Тем более, территории, принадлежащие баронству Изнур, король отдал своему вассалу, теперь уже графу Анжайскому. Путь на запад к Анжаю из долин пролегает вдоль рек, текущих меж гор. От южного графства Борус, ныне являющегося частью королевства Сарот, эти земли отделяются высоким Южным хребтом, с наиболее массивными вершинами.

Впереди у отряда путь через баронство Арен, или Южную долину. Столицу Арен мы однозначно минуем. А так хотелось посмотреть. Говорят, там до сих пор развалины большей части города, так и не восстановленного после штурма. Точнее, городок Арен построили на другом берегу реки Изнур, почему‑то не переименованной.

Столицу тогда осаждала армия графства Верен, так как король Сарота, потеряв немало воинов при захвате других долин, не решился направить свою армию к ней. После долгой осады город был захвачен и разорен дотла, так как разъяренный от больших потерь граф отдал приказ на разграбление не на три дня, как обычно, а на целую неделю. И солдаты графской дружины, а особенно наемники, тем более они составляли большую часть войска, вымещали на уцелевших жителях всю свою злость, мстя за смерть и кровь своих друзей и сослуживцев. Мало выжило столичных жителей после этого. Позже Изнур переименовали в Арен и сделали столицей одноименного баронства. Даже спустя пятьдесят лет он не восстановил своего значения, хотя и располагается на оживленном торговом пути.

Нищета беспробудная — вот слово для характеристики жизни крестьян бывшей Южной долины баронства Изнур, а теперь баронства Арен. Коренные изнурцы сразу были поставлены в более тяжкие условия с пришлыми веренцами. Они платили больше всяких сборов со своих доходов, да и были лишены некоторых прав, например, жаловаться на своих хозяев–феодалов, всяких там веренских дворян и рыцарей, издевающихся над ними особенно жестоко. Про рабов и говорить нечего. Они являлись полностью бесправными существами, простым имуществом наравне с животными. Пять дней, что мы проезжали по этим землям, были лично для меня временем боли и скорби. Правда, наш путь пролегал по западной дороге вдоль границы, по малозаселенной местности, сначала среди лесов в долине реки Изнур, потом речки Изнурки, и где нам встретилось всего несколько небольших деревень. Но и того, что мне довелось увидеть, вызвало во мне отвращение к этим веренским феодалам. Такого я не видел ни пограничных баронствах, ни в Саларской империи. Вот Таласскую империю мы проплыли на корабле, поэтому кроме берегов реки ничего и не видели. Но, как говорил еще граф Инвар, а потом и многие, в Империи вообще не было рабства, и крестьяне там были крепостными. Хотя, хрен редьки не слаще. В Российской империи положение таких крестьян, по сути, ничем не отличалось от рабства.

А здесь царили жестокие нравы древности. Несколько виселиц с повешенными рабами–беглецами, как поясняли таблицы, слава Всевышнему, что умею читаь по–местному, и довольно неплохо, заставили вспомнить фашистов. Сцена публичной порки провинившихся крестьян в одной из деревень небольшим воинским отрядом вернула воспоминания о прочитанных страницах про жизнь крепостной России, как, например, о продаже людей и обмен их на борзых и всяких там собак, выкармливание щенков грудным молоком, а еще об издевательствах над крестьянами, например, знаменитой Салтычихи. Еще одна дикая сцена произошла на наших глазах, и мы стали невольными ее участниками.

Скоро должен был показаться знаменитый Северный тракт. Дорога, начинавшаяся где‑то далеко на западе на берегах моря, проходила через несколько стран вдоль границ так называемых диких земель и терялась на востоке в действительно диких степях. Мы увидели девушку, тащившую девчонку помладше и пытавшуюся скрыться в придорожном лесу. Несколько богато одетых молодых людей догоняли их. А затем, догнав беспомощных девчонок, практически на наших глазах сорвали с них одежду. Правда, нас они еще не заметили, и радостно гоготав, начали щупать своих пленниц.

— Насиловать будут, — бесстрастно сказал Сулим.

— Почему так думаешь?

— А это обычная забава, милорд. Богатые сынки каких‑нибудь местных хозяев решили позабавиться. Поиздеваются, потом отпустят. Девки поплачут, и успокоятся.

Ничего себе, на моих глазах совершать это злодейство! Не могу! Не прощу себя после этого. Пусть что будет!

— Так, ребята, схватить этих уродов!

— Хорошо, милорд!

Через несколько минут три молодых парня лежали у моих ног.

— Представьтесь, молодые люди. Кто вы такие, и что вы тут делаете?

— А ты кто такой, смерд? Ты поплатишься за это, что поднял руку на нас.

— А ну‑ка, отвечать милорду, когда он разговаривает с вами!

Легкая пощечина Ратимира вернула каждому из них понятливость и сговорчивость. Еще бы, после такого удара можно, как говорится, и коньки отдать. Первым представился наиболее высокий, и, похоже, самый старший,

— Баронет Авель Салимбарский.

— Баронет Рамсан Трактский.

— Баронет Зияд Лабинорский.

Ничего себе, последние двое с земель Изнура, и значит, с королевства Сатор. Первый откуда‑то с востока графства.

— Так, молодые люди, и что вы хотели сделать с этими девушками? Отвечайте без проволочек, а то только хуже будет. И как вы очутились так далеко от своих домов? Здесь вроде земли не ваших баронств.

— Ничего. Просто позабавиться.

Шлеп, шлеп, шлеп! Ратимир применил меры воздействия.

— Ну, изнасиловать. Потом мы их все равно бы отпустили. Мы в своем праве, милорд. Баронам и их детям дозволяется все. А эти баронеты мои гости. Мы едем в гости ко мне, в баронство Салимбар. А вот вы ответите за все. Мой отец барон Салимбарский просто так это не оставит!

Тут Ратимир не выдержал, и приложился посильней. Парни как подрубленные свалились на траву.

— Девочки, а кто вы такие?

— Я Альпикка, а это моя сестра Силпикка. Мы живем в деревне Изнурка. Наш отец работает дорожным смотрителем на Северном тракте.

Вообще‑то Северный тракт, как очень важная дорога, должен быть в собственности самого веренского графа.

— Вы принадлежите кому‑нибудь?

Это спросил уже Сулим. Мои люди лучше разбирались в современных реалиях, чем я, попаданец из другого мира совсем с другими нравами, более иезуитскими и изощренными. А здесь порядки были попроще, и поэтому как раз трудными для моего понимания. Но, ничего, я уже более или менее приспособился.

— Отец у нас освобожденный, и мы тоже свободные.

Повесить бы их, этих балбесов, решившихся на такое. Хотя, о чем это я? Здесь, как я понял, это в порядке вещей. Как раньше в средних веках. Даже светочь русской поэзии, как пишут, грешил исполнением своих господских прав. Но, нельзя. Благородные, блин. И не успели еще совершить злодеяние. Да, неприятности у меня будут. Казнить нельзя помиловать. Хотя, барон я или не барон? Теперь то я сам устанавливаю законы. Как решу, так и будет. И мои товарищи, тот же Ратимир, или бывшие наемники, все пятяеро, вряд ли оспорят мое решение. Права суверена, вот что это такое!

— Ну, вот что, молодые люди. Вы хотели совершить злодеяние, но не успели. Остановили вас вовремя. Тем не менее, нанесли оскорбление свободным людям, причинили им ущерб. Придется возместить. А говорите, вам можно все. Так не бывает. Это мне, может быть, еще можно что‑то, и то не все. А вы еще не доросли. Эти девушки свободные, а вы решили посягнуть на их честь и достоинство. Ну что с вами делать? Так вот, я барон Коста ин Изнурский и ин Дэлинор Северный, на первый раз, присуждаю каждому из вас по десять плетей за нарушение прав свободных людей. И по десять золотых штрафа за причинение ущерба их имуществу. И так будет с каждым, кто будет нарушать законы. Если же это нарушение повторится, то уже в следующий раз наказание будет больше на столько раз, сколько раз было таких нарушений. Поняли, молодые люди? Впредь руки не распускайте. После десятого раза виновных, раз они не хотят исправляться, придется повесить или отрубить им голову, раз благородного происхождения.

— Милорд, можно я научу их уму разуму?

— Можно!

И молодые люди, решившие изнасиловать девушек, получили каждый свои десять ударов. Ратимир уж постарался. И удар у него не слабый. Навеки запомнят. Напоследок изьяв все ценное, к сожалению, мало, мы бросили этих негодяев в кусты, тем более, их могли уже искать. Сулим и Норан прикрыли девушек дорожными одеялами и подсадили к себе. И наш маленький отряд, съехав на всякий случай с дороги, исчез в лесу. Мы решили объехать эту Изнурку и поближе к домам отпустить девушек.

Воины отнеслись к этому случаю довольно равнодушно. Но одну благодарность я заслужил уже сейчас. Видел бы кто сначала разъяренные, а потом довольные глаза Сонары.

Заезженную дорогу мы пересекли почти у деревеньки, и, проехав немного по краюшке небольшого поля, отпустили девушек.

— Милорд, возьмите нас с собой в Выселки. Они все равно никого в покое не оставят!

Не люблю, и никогда не выдерживал женских слез.

— Девушки, милые, откуда вы взяли, что мы едем туда? Мы следуем в Анжай. Там у нас дела. А отец как, один останется?

— Милорд, в покое их не оставят. Лучше взять с собой. Пусть позовут своего отца.

Мнение Сонары перевесило все. Против никто даже слова не сказал.

Вот так к нам добавились две девушки и их отец, лет на десять моложе меня, коренной изнурец, рано похоронивший больную жену и вырастивший двух дочерей, Васинар из Арена. Он, узнав о чуть не случившейся трагедии с дочерями, разъярился и хотел отправиться по нашему следу обратно.

— Милорд, им надо было отрубить головы!

Заброшенная дорога петляла по лесистому холму. Затем мы пересекли речку Малый Изнур. И скоро начали подниматься в невысокие горы, скорее холмы. Все, пришли, мы у границы Центральной долины, или Южного Верестасора, или теперь баронства Изнур.

* * *

Когда баронеты, погнавшиеся за девчонками, долго не показывались, рыцарь Раваль Салимский, десятник охраны баронета Авеля Салимбарского, также и старший в отряде охраны, забеспокоился. Не должно уходить так много времени на это дело.

— Так, подъем, лежебоки. Живо в лес и прочесать там все. Проверить каждый кустик и каждую тропинку! — поднял он свой десяток.

Воины вернулись очень скоро, неся на самодельных носилках всех троих баронетов. Юноши, лежавшие на животах, еле–еле стонали. Их спины были в крови.

— Так, кто это так? Милорды, кто‑нибудь из вас говорить может?

— Я могу, — чуть–чуть слышно прошептал баронет Авель. — Нас поймали люди барона ин Изнурского и по его приказу избили. Их было человек десять. Девчонок они забрали с собой.

— Так, мой десяток, тащите баронетов на постоялый двор. Милорд, а кем были эти девчонки? И кто из них барон?

— Они сказали барону, что их отец работает смотрителем на тракте. А барон самый старший.

— Так, все остальные за мной!

Первый же попавшийся на пути житель этой гнилой и полуразвалившейся деревни Изнурка после нескольких тумаков указал дом дорожного смотрителя. Стражники охраны вихрем влетели во двор. Некоторые из них заглянули в покосившиеся хозяйственные постройки. Сам Раваль с несколькими воинами вошел в дом. Пусто, никого нет. Видны следы поспешного бегства.

— Так, обыскать все!

Рыцарь не верил, что может найтись хоть кто‑то. Но таковы правила, и не ему их менять.

— Сэр, обнаружены следы, что ведут в лес. Нечеткие, но свежие.

— Так, в погоню.

Пока седлали лошадей и прихватили кое–какин припасы, уходило драгоценное время. Десятник торопил всех, желая захватить этого проклятого барона по горячим следам.

— Дозор, вперед. Остальные, чуть сзади.

Беглецы опережали погоню ненамного. Видно было, что они по этой заброшенной лесной дороге ехали не спеша. Судя по следам, два десятка лошадей, некоторые нагруженные. Далеко не уйдут!

И действительно, беглецов они нагнали на широком перевале. Те без всякого страха расположились на отдых и прием пищи. Шестеро мужчин, три женщины и дети, мальчик и девочка. Далековато для стрельбы из лука. На всякий случай Раваль приказал паре лучников обойти ничего не подозревающих беглецов и затаиться у дороги.

Ну, теперь держитесь, беглецы. Будет потеха и для воинов, и для барона. Барона ин Изнурского в Салимбар надо довезти живьем, еще кого‑нибудь для компании. Женщин и детей для потехи, а мужчин всех на кол. Пусть все знают, что нельзя поднимать руки на баронетов. Даже косо посмотреть и то не разрешается. Можно только преданно смотреть на них и как собаки ждать подачки.

— Рысью, вперед! По возможности барона и женщин взять живьем!

* * *

Я этот отряд почувствовал сразу. Не видел, а именно почувствовал. И на намного большем расстоянии, чем ранее в степи. Где‑то на полукилометрах чувствовались мутноватые пятна, внушавшие определенную тревогу.

— А ну‑ка, ребята, приготовились. Мы с Ратимиром немного отойдем в сторону. А вы вон у тех камней устройтесь на привал. Будьте готовы спрятаться и встретить гостей, сумевших прорваться.

Все понятно. Когда из леса вывалились в скачке два десятка воинов в полной экипировке, то ежу ясно, что они по наши души. Ну что же, жалеть не буду. И они тоже, потому что не успеют.

Сине–голубой шар вырвался из моих рук и понесся навстречу врагам. Следом точно такой же второй. Ну а третим я пустил мою любимую молнию.

Передние всадники, нарвавшись на воздушно–водяную завесу, стали валиться вместе с лошадьми на землю. Задние, не успев свернуть в сторону, попали уже под второй удар. И всю эту кучу воинов, собравшихся в почти одном месте, разметал и парализовал удар молнии. Только несколько всадников сумели остановиться и свернуть в лес. Ну, на них тратить магию я не собираюсь. Зачем травмировать лес, принадлежащий мне? Если же они попрутся на нас, то Ратимир прекрасно справится и без меня.

— Милорд, лучники!

Я не успел заметить, откуда вылетели стрелы, но мгновения мне хватило, чтобы на их пути поставить Белый Щит. И сразу же в предпологаемом направлении кинул шар молнии. Как там грохнуло! Больше никто не стрелял. Я лишь почувствовал, что несколько теней метнулись вниз по перевалу, чтобы скоро исчезнуть вдали.

Мои товарищи вместе с остальными сразу же исчезли за камнями. Чуть погодя послышался голос Сулима.

— Милорд, как Вы?

— Нормально, Сулим. Похоже, несколько целых убежали.

— Хорошо, Коста. Подстрахуйте пока нас. А мы с ребятами проверим, как там дела.

И несколько человек исчезли среди деревьев, чтобы чуть погодя очутиться уже рядом с кучей лошадей и людей.

— Милорд, шестнадцать человек. Живых нет. Лошади тоже все израненные. Что делать будем? Добивать коней или оставить так?

— Добивай. Пусть не мучаются.

Трофеи мы взяли знатные. Куча хорошего оружия и доспехов, немного денег и припасов. Полная экипировка на шестнадцать человек с лошадьми. Притом пришлось большую часть спрятать в лесу, а потом еще и заметать следы. Тут и ночь вступила в свои права. Отойдя чуть в сторонку, мы спрятались в лесу.

— Милорд, это они были, охрана этих баронетов! — хором твердили Васинар и его дочки. — Это они схватили нас около деревни и отпустили уже у леса. А баронеты погнались за нами.

Это уже девушки. Вот подонки, вся компания. И молодые баронеты, и их охрана. Так она и есть всегда. Далеко искать не надо. То есть очень и очень далеко, но все осталось уже в прошлом.

— Успокойтесь, милые девушки. Вы теперь мои подданные, и никто вас больше даже словом обидеть не посмеет.

С рассветом мы тронулись в путь. И справа, и слева были высокие горы. Кругом зеленел лес. Оставляя все время слева горы, мы по еле заметной дороге среди деревьев спустились в обширную долину. Через несколько часов показались небольшие поля, тут и там разбросанные среди леса. А вот и первый человек, встреченный нами. Немолодой мужчина моих лет, в неряшливой потрепанной одежде, выехав откуда‑то из леса, ехал на скрипучей телеге в сторону деревни. По крайней мере, так подумали мы.

— Здравствуйте, добрый человек. Не подскажете ли нам, как проехать в баронство Анжай. Похоже, в темень мы заблудились, и свернули не туда.

Мужик подозрительно нас оглядел. Еще бы, семеро воинов, еще Васинар, и с ними женщины и дети. Но, видимо, жителей Изнурки он все‑таки узнал, хотя и старался этого не показать.

— Так, уважаемые, вам вернуться надо обратно, и там вы выйдете на Северный тракт.

— Э, добрый человек! — Это уже мне начинало не нравиться. — Мы и так еле пробрались среди камней. А нет ли пути полегче, чтобы и назад не возвращаться?

— Ну, тогда только через нашу деревню. А там барон и его люди. Просто так они могут и не пропустить.

— Может, ты нас проведешь мимо, добрый человек. Мы заплатим. Скажем, одну серебрушку. Ну, два.

Мужик согласился. А что ему оставалось делать? Семеро незнакомых воинов могли напугать любого, особенно Ратимир со своей комплекцией. Вот только женщина и дети вели себя спокойно, да и человек из деревни с Северного тракта и обе его дочки, как он знал наверняка, не проявляли никакого беспокойства.

— А что, уважаемый, барон у вас такой злой что ли, раз не хочет просто так пропускать простых путников?

— Нет, что вы, уважаемые. Просто здесь земли Изнура, и наш барон требует платить проездную пошлину.

— А как вы рассчитываетесь с ним после сбора урожая? А какие платежи еще делаете?

— Ну, мы отдаем барону до четырех десятых урожая, и других доходов. Еще работаем в замке, обрабатываем земли, которые барон никому не передал.

— А много ли у барона людей? Может, увидя воинов, он не будет нам препятствовать.

— Ну, вас все равно мало, чтобы спорить с ним. В замке почти три десятка воинов, и еще маг воздуха. Как запустит в вас магией, так всех повалит.

— А убить может?

— Убить? Нет. Слабоват, его силы хватит только, чтобы свалить. Но поранить может.

— Да, только и остается, что пройти вокруг деревни.

— Да, лучше пройти. У вас девушки, так барон и его люди попортить их могут.

— Как попортить?

— Они очень охочи до женских прелестей. Вот и приходится своих дочек прятать куда‑нибудь подальше. Отвезти в дальние хутора, или сразу оженить с кем‑нибудь. Еще с детства. Правда, так особо не трогают. Мужики осерчать могут. Но кого‑нибудь все равно надо отдвать в служанки. Вот тех, пока не обрюхатят, не отпустят. Некоторые наши девушки так на себя руки наложили.

И здесь уроды. Ну что делать, ума ни приложу. Но замок все равно придется брать, и всех там обездвижить. Вот возьмем власть в свои руки, тогда и подумаем.

Да, Выселки оказались деревней достаточно большой. Бедной, почти заброшенной, но укрепленной худо–бедно частоколом из мощных бревен с вышками и парой ворот. Кажется, даже канава какая‑то имелась. Интересное расположение у деревни. Вдали и на севере, и на юге виднелись высокие горы. А вот на западе наблюдалась сплошная стена леса, правда, намного выше тех деревьев, что зеленели рядом. Мы проехали деревню по опушке леса, пересекли речку Малую Вересту, как объвил мужик, как бы вышли на другую дорогу, честно оплатили мужику за его работу оговоренные деньги, и исчезли в лесу за поворотом. И наш проводник, как только нежданные спутники скрылись из его глаз, радостно припустил обратно. Ну а мы свернули с дороги, и отправились прямиком на север вплоть до другой маленькой речки, по которой спустились вниз по течению, сколько смогли. Кругом вековой нетронутый лес. Красота какая‑то! Найдя подходящее место, наш отряд аккуратно выбрался на землю. Сулим с Нораном, опытные в таких делах, хорошо потрудились, убирая наши следы. И они же по старым следам провели нас бесшумно прямо к замку, если можно назвать так этот большой деревянный дом со множеством хозяйственных построек вокруг него. Но канава с водой и крепкий частокол на валу с несколькими высокими башнями имелись и тут. Замок с наскока не взять, и приблизиться близко невозможно. Лес на полет стрелы и даже больше просто вырублен. Наверняка земля напичкана кучей ловушек. А нас всего восемь мужчин, хоть и один маг. Я бы мог сжечь эти деревяшки, но портить собственное имущество неохота. Так и ничего не придумав, мы приготовились ждать. Пока время терпело, да и быстро темнело. А лун здесь нет, так что и ночи темные, темнее просто не бывает. Лишь звезды на небе, бывает, подсказывают путь, но только на открытой местности. А в темном лесу какой путь, и какие дороги? Даже тропинок не различить. Но, в отличие от многих, как раз мне это по силам. Я просто чувствую немного дороги, или тропинки. Они теплее что ли окружающей местности. Так что будем ждать у моря погоды, и надеяться, что нам повезет.

Глава 26

Появление варяжского гостя…

Когда в замок прибежал мальчишка, сын деревенского выборного старосты Эртюха, Абарак из Зелана, или барон Абарак ин Изнурский, как он заставлял называть себя так этих необтесанных деревенских чурбанов, изволили отдыхать после трудов праведных, или, точнее, барон–самозванец просто сидел и смотрел на возившихся во дворе служанок. Уже почти круг в Изнуре никто из Империи не появлялся, даже чтобы забрать скопившиеся денежки. А скопилось все‑таки предостаточно, почти тысяча золотых. И немало припрятано самим Абараком на черный день.

Когда‑то он со своими людьми скрылся здесь по настоянию старого графа Убера ин Зеланского, после убийства неосторожного и доверчивого настоящего барона Альта ин Изнурского. Этот прохиндей теперь вроде отошел в мир иной, передав права собственному внуку, который делами баронства почти не интересовался. Но казначей графства не забывал время от времени присылать своих людей, чтобы забирать золото, накопленное трудами Абарака. А сейчас целый круг пролетел, и нет никого. Странно, очень странно. Неспроста это.

— Милорд, люди! Чужие люди! Отец сказал.

— Что за люди? Откуда узнал? Где они?

— Отец просил сообщить, что старый Энтюк проболтался у шинкарки Эльтукки. Как будто он видел несколько воинов с женщинами и детьми, пробирающихся лесом на Анжайскую дорогу. Больше он ничего не сказал.

— Так, молодец, Эртюхха. Вот тебе медяк, за хорошие новости. Передай отцу.

Сонливость как рукой сняло. Чуяло его сердце, что все неспроста. Наверное, воины явились за его денежками.

— Эй, Пилан, быстро собери людей. Дело есть.

Все два десятка с лишним, за исключением дозорных, включая и мага воздуха Амелика, точнее, недоучившегося мага, исключенного из школы за темные делишки, собрались быстро перед его покоями. Раз Пилан сказал собраться, значит надо. Опасно его ослушаться.

— Так, остолопы, прозевали чужих. Зачем я вывожу вас на дозоры и выставляю секреты? Для вашей же безопасности. И что я, спрашивается, имею? Черную неблагодарность и лишние хлопоты. Сегодня возле Выселок видели чужих воинов. Кстати, с женщинами и детьми. Всего несколько человек. Так вот, первому десятку немедленно собраться и выехать на Анжайскую дорогу. Пилан, поведешь лично. И осторожнее там. Посекут вас, и не почувствуете.

Потянулось тревожное время ожидания. Десяток выехал, оставив после себя запах перегара и нечистых тел. Обленились, зараза, обленились. Тем не менее, Абарак после долгих размышлений постепенно начал успокаиваться. Не могут воины, присланные за добычей, быть вместе с женщинами и детьми. Значит, беглые благородные со своими семьями, решившие по какой‑то причине покинуть графство. А что же, неплохая добыча. И искать никто не будет, и претензий потом ни от кого не надо ждать.

Но десяток вернулся, таща за собой только этого Энтюка.

— Так, и где же чужаки, Пилан?

— Скрылись, Абарак, э, господин барон. Сошли в Озерную речку и сбили со следа. Вот, прихватили этого предателя.

— И что ты можешь сказать в свое оправдание, Энтюк.

— Не губите, милорд, не губите. Там были воины. Заставили, окаянные, заставили. Восемь мужчин, три женщины, все молодые. Мальчик и девочка. Сказали, что мол, заблудились и идут в Анжай. Наверное, какой‑то беглый благородный из графства, с женой и детьми. Высокий такой, здоровый. Остальные поменьше, но все воины. Пожалейте, милорд, пожалейте.

— Ладно, Пилан, закройте его пока в холодную. В темень выставить усиленные посты. Всем не спать, лично проверять буду. Завтра пойдете все искать беглых. Далеко не уйдут. А пока бдить, как никогда. Кто проспит, на дыбу. Для прочищения мозгов, которых никогда, может быть, и не было!

* * *

Так, в замке тревога. Прибежал мальчишка, и через некоторое время целый десяток выехал, как пить дать, на наши поиски. Потом вернулись, таща нашего мужика. Что же, у местных хорошо работают осведомители. Вовремя сообщили, вовремя тревогу подняли. Что же, будем ждать.

Ночь прошла спокойно. Я спал, не чувствуя никакой опасности. Остальные, исключая женщин и детей, попарно несли дежурство.

Утром в замке началась нешуточная суета. И скоро два десятка стражников на конях по деревянному мосту проскакали в сторону деревни. Что делать? Пойти что ли на штурм? Рискованно.

— Ратимир, идти в замок придется нам двоим. Двоих я точно сумею прикрыть щитами. Доходим до ворот, я спереди, ты сзади. Кого увижу, того и ударю молнией или воздухом. Щит свой повесь на спину. А я постараюсь сбить ворота. Остальные, будте наготове. Если что, нас прикроете. На штурм пойдем по моей команде.

И мы аккуратно пошли по еле заметной тропинке. Оружие доставать не было смысла. Целых три магических щита прикрывали нас. Сто шагов мы прошли спокойно.

— Эй, кто вы такие? Ну‑ка стойте. Иначе стрелять будем.

— Мы заблудились. Не туда свернули и заплутали по лесу. Вот теперь хотим вернуться на дорогу.

Ага, по моим ощущениям на всех четырех башнях всего по одному человеку. Вот внутри много. Но это могут быть просто слуги, тем более, они где‑то в одном месте. Вот на угловую башню рядом с воротами поднялись еще двое. Все, пора!

Шар молнии аккуратно подлетел к башне и взорвался внутри под навесом. Вторым шаром, уже воздуха, я ударил по середине ворот. Видимо, крепкими оказались доски или запор. Ворота еще держались. После третьего удара, тоже воздухом, они просто распвхнулись во всю ширь, но удержались на петлях.

— Ратимир, пошли! Подстрахуй меня. Махни нашим, пускай бегут следом.

Откуда‑то сбоку прилетела стрела, но, задев край щита, сгорела. Оказывается, на частоколе около ворот площадка, где стоял лучник и готовился пустить вторую стрелу. Шар воздуха снес его оттуда. А стрела опять сгорела. Уже бегом мы с Ратимиром ворвались во двор. Около ворот валялся изломанный труп несчастного лучника. Двор был пуст. Мой телохранитель побежал в сторону угловой башни. А я остался стоять, зорько поглядывая по сторонам. Вот так вот! Как говорится, против лома нет приема, а только другой лом. А другого такого, надеюсь, тут нет.

Во двор влетели мои друзья. Они кинулись в сторону входной двери дома. Я припустил следом. Дом большой, двухэтажный. В середине что‑то типа башенки. Похоже, все‑таки мы застали защитников врасплох. В одной комнате жались в угол несколько женщин разного возраста и несколько подростков. А вот воинов не оказалось никого. И башенка была пустой, хотя на стенах висела куча оружия — мечи, топоры, луки, колчаны со стрелами и множество всякой амуниции. Угловые башни тоже пустовли. Стражники оттуда уже сбежали.

Я вышел во двор, а Сулим с кем‑то из неразлучной тройки занял башню.

— Милорд, удачно получилось. Сразу насмерть, и лучников, и мага. Еще чуть–чуть, и все могло пойти иначе.

Ну, иначе бы не пошло. На крайний случай, сжег бы все. Или применил бы Облако смерти. Жалеть‑то кого? Все равно здесь собрались одни подонки.

После короткого обыска нашли целых четырех защитников замка, успевших спрятаться в хозяйственных постройках. Но от меня‑то не спрячешься. Я просто ощущаю, кто и где находится. Еще в замке нашлись десяток женщин, два деревенских мужика, три подроста и два мальчика. Последним на свет вытащили нашего старого знакомого, угодившего в замковую темницу, кстати, неплохо оборудованного.

— Ну, здравствуй, добрый человек. Не ожидал встретить нас здесь?

— Господин, век буду благодарен. Спасли меня от окаянных.

— За что же попал в темницу? Чем не угодил барону? Кстати, добрый человек, который из них барон?

— Нет его здесь. Только Пилан, его помощник. Проболтался я господин, от вина в шинкарне язык развязался. А староста доложил господину барону, что мол, Энтюк видел чужих, которые обошли деревню стороной.

— Ладно, Энтюк. Не барон ваш бывший господин, а самозванец. Барон это я. У меня и бумаги соответсвующие имеются, и жетон древний, и печать Изнурская.

Я достал из‑за пазухи большой жетон, золотой и с красивым орнаментом, изображающим фигурное дерево, и с непонятным текстом. Помахал им перед глазами изумленного Энтюка, затем спрятал обратно.

— Ну, что же, добрый человек, видел когда‑нибудь этот жетон?

— Видел, у прежнего барона Альта, когда он еще был жив.

— Так, который тут Пилан? Иди сюда!

Маленький и вертлявый воин, лет под сорок, своими злыми глазами разве что дырку не просверлил, нехотя подошел ко мне.

— Ну, я Пилан. Что хотите?

— Расскажика‑ка, уважаемый, куда это направился ваш главарь, и вернется ли сюда?

— Может, вернется, а может, и нет. Откуда я знаю?

Тут подала голос одна из женщин.

— Милорд, должны вернуться! Это они в погоню за вами отправились.

— Спасибо, уважаемая. Как Вас зовут? Что вы тут делаете?

И тут женщина расплакалась.

— Аямпи меня зовут. Служанка я тут, и женщина для постельных утех. Все мы тут для этого.

— Так, они что, Вас заставили? Против Вашей воли и желания?

— Ага, Абарак еще спрашивать будет? Кинул в постель и изнасиловал, потом еще раз, а потом этому ироду отдал, после всем остальным.

— Понятно. Разберемся.

Я приказал пленных стражников запереть в темнице. Норан уже сходил за нашими женщинами. С помощью Васинара и деревенских мужиков мы подремонтировали ворота. Убитых стражников никуда убирать не стали, а просто аккуратно привязали к бревнам и поставили на ноги. Получилось, что они стоят в башне и наблюдают за окрестностью. Всех местных от греха подальше опять заперли в одну из комнат. Наши женщины и дети вместе с Васинаром закрылись в башенке дома. Остальные мои товарищи спрятались в угловых башнях.

А мы с Ратимиром спрятались в засаде недалеко от моста, в небольшой яме–ловушке, с утыканными на дне кольями. В окружении нескольких таких же ям. Надо же, а оборона замка неплохо продумана и подготовлена. Кучу ловушек понастроили вокруг замка, правда, преимущественно, для конных. А вот насчет сильного мага не подумали. Да и где тут взяться такому, в этой забытой богом и людьми дыре.

Ожидание было трудным и тяжелым. По местному календарю и по моим подсчетам уже должна быть поздняя осень, а тепло, как летом. И природа все еще в летнем наряде. А что делать, как я узнал, зимы у них практически не бывает. В следующем месяце должны начаться затяжные дожди, и только тогда придет осень, которая вместо зимы. А что, мне нравится. Побольше тепла еще никому не помешали.

Только после обеда показались всадники, понуро бредущие по пыльной дороге. За собой они вели нескольких женщин и детей, видимо, деревенских. Немного все усложняется. Я то хотел ударить их издалека. А теперь придется ждать, когда подойдут впритык, что опасно для самих. Могут накинуться толпой, и надежда только на моего телохранителя и его верный меч.

Я насчитал двадцать два человека, не считая деревенских. Много, но не страшно. Впереди ехали несколько могучих бугаев, за ним коренастый воин в непложой экипировке и разряженный, как павлин. Явно главарь. И уже следом за ним, пытаясь соблюсти видимость строя по двое, плелись остальные. Ну, точно, разбойники. И весь вид соответствующий, и одежда и вооружение разношерстное.

— Эй, Амелик, что за шутки? Где Пилан, и почему ворота не открываете? — один из всадников резво выбрался из колонны и прискакал почти к воротам. — Ну, задаст вам Абарак перчика.

Когда вся колонна перешла через мост и поравнялась с нами, я, долго не думая, кинул один за другим пару шаров молнии. Первую в главаря и его окружение, вторую в хвост колонны, отсекая женщин и детей. Потом уже воздушнвми ударами, не очень сильными, свалил на землю всадников в середине колонны. Тут подключились и мои воины с башен. Несколько стрел метко сразили бывших хозяев замка. Все‑таки, чтобы стать наемником, надо быть универсалом. У кого‑то лучше получается махать мечом, у другого метко стрелять, но все они должны уметь это на более и менее терпимом уровне, как и уметь пользоваться другими видами оружия. Конечно, и руки должны расти с нужного места, и голова должна работать как надо. Трудное дело это быть наемником. А Сулим и Норан уже бывалые воины, и троица вовсю старается походить на них. Про Ратимира я уже молчу.

— Всем всадникам! Сдавайтесь на милость барона Изнура! Бросайте оружие, и останетесь живы. Иначе будете сожжены магическим огнем!

Голос Сулима вернул некоторым обезумевшим стражникам разум. Они сумели остановить своих лошадок, слезли на землю и стали снимать перевязи с оружием и доспехи. Но парочка из них, наверное, наиболее отьявленных и буйных, попытались уйти в лес. Но шары огня достигли их недалеко от деревьев, и всадники вместе со своими лошадьми вспыхнули как спички. Видимо, многовато энергии вложил я в эти удары. Беглецы и их кони, не успев издать ни звука, моментально сгорели, нет, испарились на месте. Кажется, лишь оплавленные куски железа остались лежать на земле. Человек семь, подчинившихся приказу Сулима, от потрясения сели прямо там, где только что стояли. Взрослая женщина и две молодые девушки с парой мальчиков и одной девочки упали на колени и протянули руки к небу, видимо, стали молиться.

— Сидите там, где сидите. Сейчас мы выйдем.

Пока Сулим с Нораном не связали всех пленников, мы с Ратимиром молча наблюдали за ними. И когда два воина неожиданно поднялись с земли, словно выросли, притом один могучий, а другой поменьше, для пленников и деревенских это было еще одним потрясением.

— Я барон Коста ин Изнурский. Это мои земли, и отныне я повелеваю всеми вами. Следуйте все в замок, и там я объявлю свою волю.

Когда Энтюк увидел только что освобожденных женщину и детей, он упал передо мной на колени.

— Милорд, навеки буду Вам служить.

— Ну, навеки не надо, а когда потребуется, тогда точно. А пока иди к своим и успокой их. А вы девушки, кто будете?

— Я Минеслу, а она Лиллена. Мы пришли навестить соседей, а нас схватили и потащили в замок.

— Понятно, разберемся!

Это выражение почти до вечера не покидало мои уста. Пришлось сразу же отправить Энтюка и пару деревенских мужиков, работавших в замке, в деревню.

— Так, где у вас собираются на сход? За мостом, на лугу, у деревенских ворот? Хорошо. Чтобы через склянку все жители деревни были там. Дозоры оставить, пусть охраняют ворота.

Пока собирался народ, мы с Ратимиром обошли замок. Да, безнадежно все. Сразу видно, что здесь давно не было хозяйских рук. Обветшало, подгнило все. Не хочется мне жить в этом доме. Надо перестраивать, а лучше построить заново. Пара женщин–служанок молча провела нас по всему дому и разным постройкам. А этот Абарак явно был хозяйственным. Чего только нет в амбарах этого замка? И инструменты, и одежда разнообразная, больше всего ношенная, вещи для дома, продукты. В личных покоях главаря нащли деньги — монеты разных стран на сумму более тысячи имперских золотых, украшения и драгоценности, правда, не очень много. А потом мы пошли на сход.

Море людей, другого слова не назову, собравшихся послушать меня. Никогда не приходилось выступать перед такой толпой. А если и приходилось, то перед десятком другим, на разных собраниях и политинформациях.

Кажется, вся деревня пришла на луг. Тут и мужчины, от самых старых до молодых, женщины, и куча детей. Плохо одетых, неряшливых, можно сказать, грязных и плохо пахнущих. Что делать, тут кругом нищета беспросветная.

— Люди! Жители Изнура! Я ваш новый барон. Меня зовут Коста. Кто хочет, может посмотреть на документы. Вот баронский жетон, вот печать. Вот мои доверенные люди. Это Ратимир, он будет моим помощником. Сулим будет набирать новую стражу. Норану я поручаю заниматься хозяйством. Васинар будет проверять и ремонтировать дороги.

Люди внимательно слушают. Еще бы, это касается их судеб.

— С этого дня порядки в баронстве будут изменены. Если у кого‑то есть рабы, то надо отпустить их. Бесплатно, без всякого выкупа. Рабство отменяется, и отменяется навсегда. Любой человек, кто окажется на землях баронства, является свободным, несмотря на то, кем был он ранее. Земли, которые вы обрабатывали до сих пор, остаются за вами. Отдавать надо уже не четыре десятых, а всего две десятых. Кто хочет взять себе еще новые участки, обращайтесь. Кому нужен лес, обращайтесь. Рыбные и лесные угодья можете посещать свободно и ловить рыбу, собирать ягоды и грибы, разные травы. Но не чрезмерно, а только для личных надобностей. Кто хочет заниматься разными ремеслами и торговлей, пожалуйста, занимайтесь. Но не винокурением и торговлей вином. Только барон может заниматься этим. Разные каменья и металлы, а также и жидкости, найденные в землях баронства, являются собственностью барона. Добывать их можно только с его ведома.

Вот и все, что пока пришло в голову. Ну ладно, остальное можно добавить потом.

— Завтра будет произведена опись всего того, что находится на землях баронства. У кого нужда в чем‑то, то будет оказана помощь. Если надо, будут выделены деньги на закупку нужных товаров. Поэтому, не теряя времени, можете обратиться к моим помощникам, которые запишут все, что вы скажете. А пока можете вернуться домой и заниматься своими делами.

Люди медленно расходились. А мы вернулись в замок. Я, пока есть время, решил допросить пленных. Первым привели Пилана.

— Сразу сообщаю, что в твоих интересах рассказать мне все. Если твои сведения будут интересными, то обещаю сохранить жизнь. Если будешь упираться, то буду поджаривать на медленном магическом огне.

Конечно, ничего такого делать я не собирался. Но требовалась информация о делах прошлого хозяина, поэтому разговорить его первого помощника нужно было как можно быстрее.

— Милорд, я мало знаю о делах Абарака. Я с ним всего около четырех кругов. О прежних делах лучше всего могут рассказать два стражника, которые пришли с ним в баронство в самом начале. Из самых первых только они и остались живы.

— Хорошо, сначала расскажи о деньгах и ценностях Абарака. Сколько у него их было? Где они сейчас, где храняться? Если припрятаны, то опять же где? Чем вы занимались с ним здесь? Смотри, все будет записываться, и потом сверяться с рассказами других пленников, также всех жителей, вплоть до последнего малыша.

Допрос пленников продолжался допоздна. Захваченные самыми первыми сначала пытались юлить, но видя, что у меня в руках пылает небольшой шарик огня, сникли и, по моим ощущениям, честно ответили на все поставленные вопросы, кое‑что добавив и от себя. В первую очередь, они пытались выгородить себя, и поэтому только так топили друг друга. Особенно много интересного рассказали два дружка главаря.

Оказывается, славного барона Альта ин Изнурского просто убили по указанию таласского графа Убера ин Зеланского, чей внук так бездарно распорядился с этими землями. И вообще, разбойника Абарака кое–где в южных странах и так ждала виселица. Так что, туда ему и дорога. Кстати, пришел Норан и сообщил, что трупы все обыщены, нужное изьято, а сами разбойники закопаны в отдельном потайном месте.

Пилан не стал скрывать тайны своего хозяина и указал несколько тайников как в замке, так и возле него в лесу, откуда были изьяты еще пару тысяч золотых и другие ценности. Ну что же, на первое время хватит.

Хорошо, что эти разбойники в деревне особо не отметились. Боялись местных, тем более, в первое время несколько их товарищей просто бесследно исчезли. Все подозрения были на некоторых жителей деревни, но они постарались усколзнуть. Отдаленные хутора, кстати, жили независимо, и люди Абарака там никогда и не были. Разбойники прежде всего прославились домогательствами к женщинам деревни, по неосторожности оставшимся одними где‑нибудь в лесу или на поле. А еще на землях баронства были многочисленные случаи пропаж разных путешественников и торговцев, следовавших через Изнур малыми компаниями. Большая часть грабителей и убийц были уничтожены мною магией, так как именно бугаи в окружении главаря были самыми злостными и опасными бандитами. Ну что же, и эти получили по заслугам. Из одиннадцати пленников трое явно были отъявленными мерзавцами, И я решил по возможности в ближайшее же время устроить показательный суд над ними.

Вообще, Абарак со своей бандой все эти годы собирал оброк разными продуктами и вещами, распродавал их приезжим купцам, а потом приезжали люди из далекой Таласской империи и забирали накопленные деньги. Баронству ничего не оставалось, люди нищали и бедствовали. Ничто не ново под луной. Тут‑то всего одна небольшая деревенька, а где‑то огромная страна точно в таком же положении. У которой, в угоду небольшой кучки самых богатых и влиятельных, можно сказать, забирают будущее.

К нашему появлению в замке накопился немалый запас всякой всячины, который скоро должны были забрать по частям делавшие специально для этого крюк торговцы. Ну, на этот раз им обломится. Пока не будет произведена хоть какая‑то инвентаризация, ничего особого продавать у меня желания просто не было.

Параллельно Сулим занимался опросом женщин и тех деревенских, что оказались в замке. После его рассказа желание осудить хотя бы троицу мерзавцев у меня только окрепла. На всякий случай я велел пока никого не выпускать из замка.

Тут прибежала та женщина, которая осмелилась еще с утра что‑то сказать про разбойников. Кажется, она представилась как Аямпи.

— Милорд, а что с нами будет? Со служанками замка?

— А ничего, уважаемая Аямпи. Вы вольны поступать, как вам хочется. Можете завтра же вернуться в деревню или уехать куда‑нибудь.

— Некуда нам ехать, милорд. И в деревне на нас будут коситься. Возьмите нас к себе. Мы будем верно Вам служить.

Проблема! Как‑то трудно решить судьбу людей, и так уже обиженных жизнью. Нет, никого выгонять не буду. Пусть живут и работают, и оплату положу достойную.

— Аямпи, как посмотрите на то, если я предложу Вам управлять хозяйством этого дома? Хозйством всего замка и баронства будет управлять Норан, а Вы будете ее помощницей. Остальных женщин можете взять под свое крыло. Жить можете хоть в замке, хоть в деревне. Питаться будете за счет барона, и также вам всем за работу будет назначена оплата. Никто не посмеет обидеть вас хотя бы косым взглядом. Только одно слово, и виновные будут наказаны. Ратимир, доведи это до всех.

Сделал хоть одно доброе дело. Обрадовал одну несчастную женщину.

Остаток вечера и часть ночи наша маленькая команда уделила бумагам, а точнее — своду законов и правил, которые должны действовать в баронстве. Тут мои товарищи не удержались и приняли, как говорится, активное участие в законодательной деятельности. Ну, никакого уважения к авторитетам. Спорили, спорили, и итогом нашей деятельности стали несколько пергаментов с текстами, которые владетель земли в моем лице решил обсудить с жителями деревеньки. То есть, я решил лично зачитать им эти законы и затем в их присутствии скрепить своей подписью и большой печатью баронства.

Честно говоря, я не знал, конкретно какие законы действовали в тех южных странах, через которые пришлось пройти. А в Изнуре в последнее время вообще никаких законов не было. Воля барона, его людей — вот и весь закон. Правда, действовали еще обычаи. Если и были когда‑то документы насчет старых законов, скажем, полувековой давности, когда Изнур являлся нормальным государством со своими законами, то они уже давно были уничтожены. В замке вообще отсутствовал какой‑либо архив, кроме хозяйственных книг, и то только заведенных хозяевами Абарака. Так что, все приходилось начать заново, с чистого листа. Мне это было только на руку.

Прямо скажу, законы не совсем точно и полностью повторяли десять заповедей, про которые я немного помнил из своих прежних знаний, но во многом исходили из них. Единственное, я не знал, что делать с первой из них насчет бога.

Да не будет у тебя других богов перед лицом Моим. Как я понял, сейчас жители Выселок в большинстве своем, как и в южных странах, где я успел побывать, почитали Всевышнего Алгура. По слухам, кто‑то верил в Великого бога. Естественно, тайно от всех. Но храма и никаких жрецов и шаманов в долине, оказывается, не было. Изнурцы были предоставлены сами себе. Что же, пусть пока так и остается. Потом что‑нибудь да придумаем. А пока просто отметим, что вера в бога — личное дело каждого, и никто не посмеет ему запретить верить в своего бога, если это не будет мешать другим людям.

Возлюби ближнего как самого себя — это понятно. И так в текстах законов основным было то, что все люди равны перед законом и должны исполнять его. Даже я сам, как барон, должен был подавать пример. Рабство и все его формы отменялись, притом не делались исключения для иностранцев, попавших на территорию баронства. Женщины имели такие же права, как и мужчины. Запрещался произвол со стороны структур баронской власти в отношении подданных, притом, имелось право жаловаться куда только можно, вплоть до самого барона. Еще в баронстве водились суды — баронский, как высший, имущественный по хозяйственным делам, разбойничий по уголовным и прочим схожим делам, и, наконец, суд подданных, что‑то вроде суда присяжных, где могли рассматриваться все дела. Притом, если последний принял решение, даже сам барон не мог просто так отменить его. Все это в будущем грозило мне немалыми неприятностями со стороны других стран. Ведь нигде не было таких законов. Ну что делать, я человек из другого мира, и воспитан совершенно по–другому.

Не делай себе кумира — тоже хорошо. Это мы уже проходили. Всю жизнь с детства нас учили брать пример с кого‑то. Брать пример — это хорошо. Но не надо преклоняться перед всякими кумирами. Эти «кумиры», прошлые и нынешние, и от партий разных, и от власть имущих, а ныне в придачу и от всяких корпораций, на самом деле, если брать только последние пятьдесят лет, оказались и оказываются не просто злостными очковтирателями и лицемерами, неустанно пекущимися исключительно о собственном благе. Они, прикрываясь самыми благостными словестными оборотами, наряжаясь как бы в овечьи шкуры для прикрытия своей волчной сущности, старались и стараются, чтобы уже неоднократно ограбленные ими люди поверили тому, что все делается для их блага же. При этом в ход пускаются все средства, вплоть до самых низменных и преступных. Все средства хороши для достижения цели — вот их девиз, придуманный когда‑то в глубине веков такими же «кумирами». Получается, что все усилия «кумиров» всегда напрявлялись и направлены фактически на порабощение людей, но чтобы при этом эти же люди считали их чуть ли не святыми.

Лично мне как барону Изнура не надо никаких почестей. Лишь бы уважали да время от времени оставляли в покое, ибо всякому хочется порой оставаться наедине самим с собою. Как говорится, каждому свои интересы, но без особого ущемления других. Поэтому надо бы отметить, что люди должны уважать права других, и выполнять свои обязанности перед богами и людьми, и жить по законам баронства.

Не произноси имени Господа, Бога твоего, напрасно — не знаю, что и сказать. Тут лично для меня ситуация очень и очень сложная. Что же, верят люди в своего бога, пусть верят. Не надо навязывать им других. Как говорится, свобода вероисповедания — свято.

Наблюдай день субботний — это тоже свято. Чем больше выходных, тем лучше для людей. Но мне пока придется быть поосторожнее с этим. Время покажет, какие нужны праздники. Пока есть свои, веками соблюдаемые обычаи, так пусть и живут люди. Ничего лучше никому никогда не придумать. Надо бы отметить, что уважая свои и чужие обычаи, люди уважают прежде всего себя и других, и нарушение их тоже является нарушением законов баронства.

Почитай отца твоего и матерь твою, как повелел тебе Господь, Бог твой, чтобы продлились дни твои, и чтобы хорошо тебе было на той земле, которую Господь, Бог твой, дает тебе. Да, слов нет. Мне до сих пор жалко, что не получилось сделать так, чтобы родителям до самих последних дней их жизни жилось, как подобает людям, в окружении заботы и ласки близких. Вместо этого мы разъехались кто куда и, погрязшие в своих заботах и проблемах, частенько забывали про них.

Хотя, от этого никуда не деться и здесь. Но надо будет сильно постараться, чтобы люди Изнура никогда не теряли уважения к своей земле, и чтобы им всегда было хорошо дома. Для этого и объявил я с самого начала о всяких послаблениях. Пока пусть они тоже будут в качестве законов. Потом со временем останутся только всякие налоги и сборы. Но это дело времени. Пока придется ограничиться общими декларациями. И пусть разбор дел в большинстве своем ведут суды. Придется потерпеть пока множество разных прецедентов. Со временем, надеюсь, все придет в норму. А вот службу опеки за старыми и больными, одинокими и беспомощными надо бы организовать прямо сейчас. Пусть это будет служба милосердия со своим штатом и средствами. Жаль, что у меня пока нет баронессы. Вот это для нее было бы самый раз. Пока придется поручить это дело Аямпи. В замке места хватает. И газету надо бы организовать. Для печатания всяких новостей и пропаганды. Неплохо бы развить и самодеятельность. Как раз работа для Ратимира. Опыт у него большой. Лишь бы не обиделся.

Не убивай — очень сложный вопрос. Убил по преступному умыслу, обязательно жди наказания, но только согласно решению суда. Пусть будут еще штрафы и каторжные работы в соответствии с тяжестью преступления. Смертная казнь тоже должна иметь место для особо опасных преступников и изменников. Убийство по неосторожности или в случае самообороны — пусть решает суд вплоть до полного оправдания.

Не прелюбодействуй — тоже не менее сложно решить, что является тут нарушением заповеди. Но в баронстве не должно быть никакого насилия, сажем, над женщинами и детьми. Я вспомнил про баронетов, решивших претворить свои права в жизнь. Нет, не будет в баронстве никаких таких прав. И та норма, которую я применил один раз, пусть так и останется и станет законом. Не должно быть никакого разврата и его пропаганды, то есть, восхваления. И пусть такие вопросы разбирает прежде всего суд подданных, и только после него, уже баронский.

Не кради, а если украл, то в тюрьму. Так сказал Высоцкий в одном известном фильме. Что же, пусть преступники отрабатывают ущерб полностью. Еще нужна конфискация имущества, за вычетом минимального количества для проживания. Еще штраф за нарушение закона.

Не произноси ложного свидетельства на ближнего твоего, и вообще никаких анонимок. Хотя, время покажет. Пока только общая декларация. И надо бы запретить пытки и всякие провокации со стороны чиновников и стражей порядка, также как и превышение ими своих служебных полномочий, а то оборотни в погонах и без погонов сломали сколько людских судеб без всякого последствия для себя. Один только федеральный любитель имущества и мебели выкинул сотню тысяч военных на произвол судьбы, а сам, наворовав бесчисленное количество ценностей и нарушив все мыслимые и немыслимые законы, как раз и прикрылся этой заповедью. И как бы ничего ему не сделаешь, если так записано в основном законе. Пусть и у меня будет так же. То есть, если украл, то в тюрьму. Но должна быть презумпция невиности, то есть, все‑таки надо доказать, что кто‑то нарушил закон.

Не желай жены ближнего твоего, и не желай дома ближнего твоего, ни поля его, ни раба его, ни рабы его, ни вола его, ни осла его, ни всего, что есть у ближнего твоего, а желай ему только добра. Ну, рабов и рабынь у меня в баронстве однозначно не будет, ибо все люди рождены своболными и такими должны отаваться всегда. А кто нарушит этот закон, то пусть сначала платит сто золотых и лишится своего имущества, кроме необходимого минимума. Возможно применение и более строгих норм. И никаких рейдерских захватов, а то мои друзья в результате одного такого захвата остались без работы и лишились честно заработанной месячной зарплаты, которые выплатить простым работягам никто так и не удосужился.

В общем, записали мы эти мысли на бумагу, то есть на хорошую кожу, чтобы хранились подольше. И решили назвать общее творчество Правдой Изнура.

С утра невыспавшиеся и не отдохнувшие, мы с Ратимиром и Нораном поехали в деревню, где подозвали первых попавшихся мужиков и велели проводить к старосте.

— Так, значит, это ты Эртюх. Решил, значит, доложить главарю разбойников о появлении чужаков, чтобы он со своими бандитами убил законного барона и поиздевался над его женщинами, как поступал ранее со многими путешественниками.

— Милорд, виноват. Простите, пожалуйста. Шиктан попутал.

Что‑то не нравится мне этот хитрован. Глазки так и бегают, лицо подобрастное, хотя по виду здоровый бугай, способный одним ударом переломить даже хребет лошади. И деревенские жители, присутствующие здесь, смотрят на него настороженно.

— Ладно, люди, идите собирать народ. Будем решать твою судьбу, Эртюх. Много ты согрешил при разбойничках.

Недовольство многих ставленником Абарака было налицо. Уже через час после бурного обсуждения собравшиеся жители деревни сняли его с должности старосты и избрали другого, тоже не знакомого мне человека, но внушавшего определенное доверие.

— Люди Выселок, я доверяю вашему выбору и утверждаю старостой деревни уважаемого Илтиера. А теперь я хочу посоветоваться с вами насчет законов и правил, которые должны действавать в моем баронстве. Уважаемый Илтиер, я прошу Вас зачитать вот эти пергаменты. Если они понравятся вам, жители Выселок, так и быть, я подпишу их прямо сейчас. Если же что‑то не понравится, то постараюсь предложить вам что‑нибудь достойное.

Новый староста начал чтение, стараясь докричаться как бы до каждого жителя своим громким голосом. Люди сначала слушали недоверчиво, как бы не веря ни одному его слову, а потом начали перешептываться друг с другом. Холодный пот прошиб и мою спину. Но вот староста чтение закончил, и наступила необычная тишина.

— Люди Изнура! Если вам нравятся эти законы, то прошу одобрить их. Для этого прошу просто поднять руки, если можно, правые. Еще раз напоминаю, женщины тоже могут поднимать руки. Они тоже вольны, как и мужчины. Уважаемый Илтиер, прошу, подсчитайте, сколько человек согласны жить по Правде Изнура, и сколько всего людей на сходе. Если большая часть подняла свои руки, так и быть, я прямо сейчас подпишу Правду и скреплю большой печатью.

Потянулись длительные минуты ожидания. Старосте явно было дико, что здесь происходило, но раз барон сказал, значит, надо, и он увлеченно считал руки над головами людей.

— Милорд, на сходе четыреста человек, в том числе детей пятьдесят, руки подняли все. Многие даже по две сразу. Это ничего, милорд? Так тоже можно?

— Можно, Илтиер, можно!

— Тогда, милорд, все согласны жить по Правде Изнура!

— Тогда я, барон Коста ин Изнурский, обьявляю, что все эти законы, изложенные в Правде Изнура, приняты. Люди Изнура, сегодня в честь этого будет праздник. Всем надлежит веселиться и гулять. Выделяю из замковых запасов еды, вина, аля. Гуляния начнутся через три склянки, после приготовления еды и накрытия столов на лугу. Уважаемый Илтиер. Прошу выделить мужчин для рубки дров и жарки мяса, а женщин для готовки еды.

Все, я поставил на пергаментах свои подписи и нашлепал печатей куда надо и не надо. Правда Изнура вступила в действие. Так, надо поставить дату.

— Ратимир, скажи, пожалуйста, что за число сегодня. Не поверишь, совершенно вылетело из головы.

— Милорд, сегодня второй заход светила третьей номы каледы Земледелца Окты.

Ничего себе! Это что же получается, уже почти конец октября месяца, а я только добрался до, скажем, нового дома. Более четырех месяцев скитаний по разным странам и землям! Вот это я дал! Настоящий путешественник! Такого путешествия почти что в одиночку даже на Земле совершали не так уж много людей. Например, купец Афанасий Никитин, одолевший три моря и побывавший в Индии. Или знаменитый Федор Конюхов, умудрившийся побывать где только можно. Но теперь и я по праву могу причислить себя к великим путешественникам. Жаль только, что об этом никто не знает, и даже не подозревает.

* * *

Тревожные вести пришли теперь уже с севера. Нет покоя герцогу Аркеду ин Талару. Ему и так пришлось оправдываться перед императором за действия у замка Сакен. Тут еще добавились всякие салонные интриги. В среде столичной знати пошли слухи, что владетель Восточной провинции в целях улучшения своего финансового состояния связался с разбойниками и уже не брезгует отдавать приказы на нападение на торговые караваны. Мало того, привлекает на эти цели воинские подразделения.

Тем не менее, император с пониманием отнесся к действиям своего Первого Министра Двора.

— Мы, конечно, не приветствуем такие методы, уважаемый герцог. Нападения на торговые караваны должны быть исключены. Но, учитывая самоправные действия привлеченных лиц, Мы считаем, что в Ваших действиях не было злых намерений. Тем не менее, такие акции впредь следует исключить из списка действий.

Императрица тоже добавила свою ложку дегтя.

— Милейший Аркед, представляете, моя фрейлина герцогиня Хварская хочет совершить паломничество по святым местам. Неужели на этом диком севере есть что‑то интересное?

— Да, Ваше Светлейшее Величество. Поступающие оттуда сведения показывают, что данные графа Инвара, без сомнения, верные. Алтарь существует, и время от времени проявляет свои чудесные свойства. В последнее время намного возросло число путешественников, прежде всего, из близлежащих мест от этого храма, посетивших его. Мы имеем сведения, что Южный Дэлинор ввел в этот район свои воинские части. Пока степные племена проявляют осторожность. Но я бы воздержался от поездок в эту местность. Не исключены широкомасштабные военные действия, даже с применением магии. В последнее время появились данные, что вновь воскресли маги смерти, не наблюдавшиеся ранее.

— Герцог, Вы это о проделках этого Адалбарга ин Вараны? Мы, Базиль второй, возмущены тем, что мой вассал вытворяет такое даже не в своих владениях, а в самом центре Империи! Тем более, опять совершено нападение на торговцев. Что сказал сам герцог в свое оправдание? Мой вассал в последнее время перестал появляться в столице Империи.

— Ваше Светлейшее Величество! С герцогом ведутся переговоры. Он согласен на определенную компенсацию и надеется на Вашу милость. Как только Вы проявите свою благослонность к нему, он сразу же прибудет к Вам на прием.

— Что‑то не ценит герцог мое благосклонное отношение к нему. Мы еще подумаем, уважаемый Аркед. Так и передайте моему вассалу.

Да, слишком малой ценой хочет откупиться герцог Адалбарг. Захотел стать королем, независимым от императора. Так недалеко и от распада Таласской империи. Ни в коем случае нельзя допустить того, чтобы этот старый интриган захватил трон короля Боруса. По мере возможности, надо и его заменить в герцогском замке кем‑нибудь менее амбициозным. Например, его двоюродный брат герцог Лионель Хварский давно мечтает стать каким‑нибудь владетелем, даже самого захудалого графства. А тут целая провинция. Да и его жена в милостях у императрицы. Так что, есть над чем подумать герцогу Аркеду ин Талару. Пусть пока помечется герцог Адалбарг ин Варана. Не получится ему откупиться малой ценой за те волнения и тревоги, что доставил он Первому Министру Двора.

— Так что опять случилось, Саркан? — оторвался герцог от своих раздумий.

— У меня тут несколько донесений, Сэир. Первое, обьявилась принцесса Амель. Ее и барона Тавра Пущинского в шестой заход светила каледы Земледелца Окты вместе с крупным воинским отрядом видели в Южном Анжае. И не только видели. Принцесса Амель выступила целой речью перед горожанами. Можно процитировать?

— Давай, послушаем, что сказала это милая девушка.

— Сначала из толпы раздались славословия в ее адрес. Люди просились обратно в Великий Борус. А потом принцесса сказала, что «когда‑нибудь придет время, и правда восторжествует снова. Мой народ снова объединится вместе, и уже никто не посмеет посягнуть на нашу страну! Люди Аламана! Но сейчас мне надо идти. Меня ждут дома. Я передам отцу ваши слова. Но когда‑нибудь я вернусь сюда, и вернусь уже в свой дом. Простите меня, что пока я покидаю вас. Простите!»

— Даже так. Смелая речь. И как толпа ответила на это?

— Люди кричали «Борус! Борус! Да здравствует принцесса Амель!» Еще вместе с принцессой Южный Анжай покинули несколько человек. Отряд сел в арендованную галеру и отплыл вниз по течению. Но самое интересное в том, что у принцессы был маг. Никто не определил, кто это. Но он, несомненно, был. Несколько камней, брошенных в принцессу из толпы, сгорели в радуге!

— В радуге?

— Да, Сэир. В самой настоящей радуге. Белая магия, Сэир.

— Саркан, откуда у принцессы Боруса белый маг? У них же и простых магов можно по пальцам пересчитать.

— Не знаю, Сэир. Тут есть второе любопытное донесение. Несомненно, отряд принцессы останаливался и в Алануре. Наш агент сообщил, что наемники с характерными признаками в некоторых доспехах, указывающими на то, что они пиратского происхождения, останавливались в четвертый заход светила на постоялом дворе недалеко от порта. Эти же воины отметились и в Южном Анжае, но они уже сопровождали принцессу Амель.

— Это что же получается, что капитан Сатихван все‑таки вез принцессу?

— Похоже, что так, Сэир. Только у него мог быть маг. Но теперь, получается, что это даже не маг смерти, а белый маг.

— Понятно, Саркан. Надо наградить этого агента в Алануре. Достойно наградить. Если надо, сделать дворянином. И еще, я думаю, надо направить кого‑нибудь в Борус. Вон того же графа Инвара. Хватит ему мутить воду в салоне герцогини Хварской.

Глава 27

Такая у нас забота, всегда одна работа…

Праздник, конечно, удался, и я почувствовал, что люди остались довольны. Первый мой шаг на новом месте явно удался. Все‑таки, надо расположить население к себе. От этого во многом будет зависеть моя дальнейшая жизнь.

На следующий день уже начались трудовые будни. Прямо с утра явился новый староста Илтиер. В первую очередь надо было провести инвентаризацию баронства. Начали с подсчета людей. Выяснилось, что всего в деревне Выселки проживало около тысячи человек, из них взрослого населения — около четыреста. Так, откуда же так много детей? Я то думал, что их столько быть не может. А вот домов насчитали всего чуть более сотни. Многие молодые семьи жили вместе с родителями в такой тесноте, что ни о каких удобствах, привычных хотя бы мне, говорить и не стоило.

Что‑то останавливало меня от того, чтобы и дальше строиться в Выселках. Слишком место уязвимое. Недалеко Северный тракт и враждебные государства. Деревня укреплена плохо. Не налажена система дозоров для принятия мер в случае нападения. Нет мест для укрытия запасов. Большому отряду захватить замок не проблема, даже без магов. Что‑то неохота мне все время бегать от врагов и от всяких недоброжелателей. Надо иметь запасной вариант. После некоторого раздумья и совета с людьми я обьявил свою баронскую волю.

— Жители Выселок. Тем, кто желает выделиться, предлагаю основать новую деревню ниже по течению Малой Вересты. Место подберете сами. Чтобы находилось недалеко от воды и можно было построить хотя бы небольшую крепость. Лес можно рубить сколько нужно. Инструмент, одежду и еду на первое время выделяю из замковых запасов.

И на третий же день добровольцы выехали на разведку. Вернувшись вечером, сообщили, что в верстах десяти от замка недалеко от берега реки есть удобное место. Большой холм, свободный от леса, рядом ручеек. Видны развалины. Когда‑то здесь была деревня Караман. Леса кругом много, притом хорошего. Есть много полянок без леса, где можно разбить поля. В реке много омутов для рыбы, и лес полон дичи.

Что же, пусть возродится заново деревня Караман. Сразу же нашлось очень много семей, целых пятьдесят, желавших выделиться из родительского дома. Закрома замка прилично опустели. Но мне этого не было жалко.

Сулим озаботился созданием стражи. Нашел человек двадцать молодых парней. Оружия у нас пока хватало, тем более Норан вместе Юманаком и несколькими деревенскими мужиками съездили за трофейным оружием. При виде такого богатства глаза молодежи загорелись огнем.

На четвертый день я объявил торжественный сбор по случаю создания баронской дружины. Молодые парни, худо–бедно экипированные, прошлись нечетким строем по лугу, а затем почти полчаса неумело, но охотно рубились деревянными палками перед деревенскими жителями. Все остались довольны, и сами парни, и особенно, молодые незамужние девки, число которых приближалось к полусотне. А еще больше красивых девушек подрастало среди детворы. Отчего маловато было парней? Объяснялось просто. Уходила молодежь, прежде всего на юг. Не хотели они жить в этой глуши и в беспросветной нужде, притом, в постоянной опасности быть захваченным и проданным в рабство. Лично я тоже сбежал бы при первой же возможности.

Потом опять состоялась небольшая гулянка с возлиянием алкогольных напитков местного производства, очень плохих и дурно пахнущих. Но других таких напитков, кроме небольшого запаса вполне хороших вин в замке, пока здесь просто не имелось. Так состоялось празднование этого дня, официально объявленного праздником в честь создания первых частей войска Изнура.

А я, в свою очередь, искал помощников для себя. Помня про Саламик, пристально вглядывался в деревенских жителей, от самых маленьких до старых. Люди испуганно таращились на меня. Слух о том, что их барон страшный маг, живьем сжегший прежних стражников, разнесли жена Энтюка Чепчен и Минеслу с Лилленой. Вызванные для небольшого разговора на эту тему, девушки нервно вздрагивали. Я взглянул сначала на одну, потом на другую, думая про предстоящий разговор. И вдруг почувствовал, что в этой Лиллене есть что‑то родственное, притягивающее, почти как в Саламик. Все, девушки прощены.

— Спасибо, что пришли, милые девушки. Я тут искал помощниц, которые могли бы хорошо писать. Я слышал, что вы немного знаете грамоту.

— Да, милорд, только чуть–чуть. Не успели полностью выучить. У нас в деревне почти все немного знают грамоту. Только полностью грамотных, умеющих читать и писать, мало, всего несколько человек. Нас обучал сам староста Илтиер.

Надо же, есть, оказываются, среди этих людей подвижники, заботящиеся о хоть каком‑то просвещении для своего народа, ибо жители этой последней деревни баронства Изнур являлись остатками когда‑то более многочисленного народа, растасканного сейчас по разным странам, а большей частью уничтоженного и обращенного в рабов. Но в данном случае они уже сами являлись свободным изнурским народом.

— Хорошо, я буду обучать вас сам.

Еще в деревне я нашел одного мужика лет под сорок, отца семейства, Васнара и мальчишку лет двенадцати Илеменя. И вот когда все трое собрались вместе, уже на пятый день, я попросил их внимательно вслушаться в мои слова.

— Представьте, что в руках у каждого шарик. Или клубок шерсти. Скажем, синий, или голубой, может, красный и зеленый. Но если не можете представить, то надо просто захотеть очень–очень сильно, чтобы у вас в руках был именно такой шарик. Любого цвета, большой или маленький, не важно. Важно, чтобы он появился в ваших руках. Просто сильно захотите, и тогда, может быть, все получится. Почему, скажу позже. Можете попробовать. Ни о чем не думайте, выбросьте все мысли, кроме этого шарика.

Мои будущие маги, взрослый мужчина, девушка и подросток, переглянулись друг с другом и посмотрели на свои руки. Думаю, что они решили, что я такой чудной, что лучше не обижать его. Ну, раз барон сказал, наверное, можно и попробовать. В начале ничего не происходило. Но вдруг в руках мальчишки затрепетал крохотный огонек. От испуга тот замахал руками, истошно закричал. Огонек, естественно, погас.

— Илемень, успокойся, ничего не произошло. Это просто огонек, магический огонек. Значит, у тебя есть магические способности.

— Милорд, я буду магом?

— Если будешь стараться, то станешь. А сейчас успокойся и попробуй снова получить этот огонек. Только очень сильно захоти.

И у него получилось! Шарик огня, намного больший прежнего, спокойно лежал в ладошке мальчишки и отсвечивал красноватым светом.

Видя это, Васнар и Лиллена сосредоточились и долго стояли, глядя на свои руки. В начале получилось у девушки. Рыхловатый клубок заструился зеленоватым туманом. Он был на гради распада, но держался. Чуть погодя клубок позеленел, сжался и превратился в вполне приличный шарик. Девушка не могла отвести взгляда от своего творения.

— Молодец, Лиллена. Ты будешь лекаркой.

Хотел сказать, врачом, но понял, что они не знают, что это такое. А вот, лекарь, это вполне знакомое слово для них.

Самым последним свой шарик, но уже голубой, создал Васнар. Что же, маг воды, это тоже неплохо. Он у него был больше, чем у девушки и мальчишки, раза в два. Да, силен мужик, силен. Но до меня всем троим очень и очень далеко. С другой стороны, мне Силу дал сам бог, и еще неизвестно, что со мной будет. А вдруг он захочет, и отнимет свой подарок? Тогда, точно, мне придет конец!

— Молодцы, видите, у вас получилось. Пока никому ничего не говорите. Для всех вы у меня изучаете грамоту. С этого дня всем троим постоянно придется держаться возле меня. Буду потихонечку учить вас магии. Заодно и грамоту подтянете. Всем назначается содержание из баронской казны. Будет тяжело, но, прошу, старайтесь. От вас зависит многое. Потом все сами узнаете и поймете. А пока слушаться только меня и от меня никуда не отходить.

Так я обзавелся собственными секретарями. Хотя учитель из меня был не такой уж хороший, но кое–чему научиься у меня было вполне возможно.

А вот дальше мы с большинством жителей деревни, оставив Сулима и троих молодых наемников с баронской дружиной похозяйничать в замке и деревне, выехали в Караман. Так велико было желание молодых семей побыстрее обустроиться на новом месте, что они сагитровали многих помочь им. И на целую неделю разведанный добровольцами холм превратился в большую стройку.

Было еще довольно тепло. Сначала мужчины срубили длинный барак на самой вершине холма и покрыли его жердями. Женщины и дети конопатили щели подручным материалом. Потом этот барак обложили камнями, благо их и на холме, и вдоль реки было в достатке. А меня в первую очередь интересовали защитные сооружения. Поэтому в числе первых рядом с бараком построили вышку, а затем и ниже по холму в разных мечтах поставили пять высоких деревянных башен, обложив их нижнюю часть камнями. Таким образом, создался контур, вдоль которого планировался возвести сначала частокол, а затем и стены из срубов, заполненных землей. Люди отметили места, где они хотели бы поставить свои дома, и начали копать землю. На первое время решили обойтись полуземлянками, так как для нормальных домов не хватало времени. Приближалась здешняя зима с дождями и сильными ветрами.

Параллельно наметили поля. Свободных полянок хватало. Их расчистили от камней и кустарника, и часть распахали. Настоящих конных железных плугов, какими я сам в детстве, бывало, пахал домашний огород, у людей не было. Обходились сохами, лопатами и мотыгами и всяким подручным инвентарем. Тем не менее, люди работали с удовольствием. Я сразу же объявил, что все, что осваивалось здесь, останется у них в полной собственности, и эти хозяйства на первое время до тех пор, пока не встанут на ноги, освобождаются от всяких повинностей.

И еще была рыбалка, увлекательная и с обильным уловом. Малая Вереста просто кишела от рыбы. Леса вокруг новой деревни были полны дичи. Про грибы и говорить нечего. Малыши собирали их по несколько лукошек в день и сразу отдавали своим родителям для сушки.

Да, богатые земли здесь. Все есть для счастья.

Мою строительную деятельность прервали гонцы. Оказывается, прибыли несколько торговцев со стороны запада. Сулим не решился отправить их дальше без хоть какого‑нибудь товара.

Конечно, здешним жителям в первую очередь требовались инструменты. Но они дороги, а для покупки не хватало зерна и мяса, что интересовало в первую очередь торговцев в этих краях. Единственное, что могло предложить население деревни, это шкуры диких зверей. Опять же купцы скупали их по дешевке. Получался замкнутый круг. Но в данный момент имелась баронская казна, которая раньше целиком уходила на юг. Придется мне раскошелиться, и прилично.

Сам я светиться перед торговцами не стал, а поручил все Норану, у которого проснулся торгашеский зуд. Но, к сожалению, ничего существенного эти пять мелких торговцев предложить не смогли. Так, небольшое количество топоров, пил, лопат, и прочей мелочи. И самим купить у нас нужные им товары у них тоже не получилось. Зерно и мясо продавать я запретил, шкуры по приличной цене покупать торговцы отказались. Так, наскребли для них кое‑что по мелочи. Торговцы переночевали в Выселках и рано утром следующего дня отправились дальше, уже в сторону графства Верен. Никто их останавливать не стал. Но Сулим организовал сопровождение, так, издалека, чтобы, не дай бог, те вернулись для тайного подсматривания, или вдруг кто‑нибудь нежданно не напал на торговый караван.

Так дело не пойдет. Надо найти какой‑нибудь ходовой, скажем, экспортный товар. А пока направим‑ка того же Норана в баронство Анжай. Бумаги нужные имеются. Вот только кого бы из женщин отправить вместо Сонары? Надо спросить Илтиера. Лучше него никто не знает деревенских.

* * *

Что‑то необычное творится в Изнуре. Появился новый барон и убил прежнего, Абарака, а его люди до сих пор сидят в темнице замка. Односельчанин Энтюк рассказывал, что как будто замок брали только сам милорд и его помощник. Его жена Чепчен и девушки, попавшие в руки стражников, божились, что кто‑то из двоих страшный маг, убивший большинство людей Абарака, а двоих, вздумавших бежать, просто сжегший магическим огнем, что после них ничего и не осталось. Ну, тут то все понятно, у нового барона всего шесть воинов. Мужчина из Изнурки, женщины и дети не считаются. Раз у милорда в отряде был сильный маг, то Абараку со своими людьми оставалось только бежать. Но они не смогли сделать и этого. Поделом этому злодею и его людям, ничем не отличавшимся от своего главаря. За десять кругов светила много горя принесли людям Изнура. Скольких убили, немало женщин изнасиловали. Сколько добра было отнято, распродано торговцам, а деньги отправлены на юг куда‑то дальним хозяевам этих разбойников.

Самое удивительное последовало потом. Сместив Эртюха, тоже немало попортившего крови людям, милорд поручил ему, Илтиеру, избранному односельчанами старостой, огласить новые законы, ни на что не похожие. Люди, не понявшие ничего, послушно подняли свои руки, что тоже было ново. Юноши, привлеченные неплохим содержанием за счет барона, записались в баронскую дружину. Теперь, полностью снаряженные и снабженные доспехами и оружием, учатся воинскому делу под рукой воинов барона. Бывалых и очень умелых. Давно уже не было изнурских мужчин в баронской дружине. Никто не брал их туда. Теперь свои же односельчане будут охранять покой Выселок. Уже давно посланы гонцы в дальние хутора. Но люди оттуда пока выжидают и не появляются в деревне.

А вот теперь большая часть бездомных семей переселились на новые земли. Прежние бароны и разбойник Абарак не позволяли этого, боясь того, что так люди разбегутся. Мало того, милорд снабдил людей инструментом, одеждой и едой. И все за свой счет. Также жители новой деревни пока освобождены от повинностей. Нравится это Илтиеру. Очень даже нравится. Но боится сглазить. Вдруг барон передумает и отменит свои решения? Против сильного мага выступить очень опасно. Тревожно на сердце Илтиера, очень тревожно. Но ничего, надо делать свое дело. Есть еще что‑то необычное и успокаиваюшее. Его племянница Лиллена по секрету шепнула своему дяде, что ее, Васнара и мальчика Илеменя милорд обучает на магов. Давно не было у Изнура своих магов. Теперь, похоже, будут.

Милорд попросил его подыскать женщину для поездки в Анжай. Что же, есть у нового старосты на примете нужные люди, есть.

— Милорд Коста, а что, если попросить Аямпи, вашу помощницу в замке? Она сирота, но у нее тоже есть родственники в баронстве Анжай, в городке Северный Анжай. Туда всего два захода светила пути. Тем более, она хорошо разбирается в хозяйстве, и в замке ее держали именно за это. Обычно женщин там брюхатили и выгоняли. У нас в деревне много таких, с детьми от стражников.

— Хорошо, поговори с ней от моего имени и отведи к Норану. И еще, Илтиер, хочу посоветоваться с тобой насчет разбойников. Хватит им сидеть в темнице и переводить добро. Как ты думаешь, есть среди них достойные люди, которых можно отпустить на волю? Если нет, то, что же с ними делать? Понимаешь, лично мне предъявить им нечего. Я не видел, что они тут творили, и не был еще бароном. Только жители Изнура сами могут решить, что делать с ними. Если эти разбойники виновны перед ними, тогда да, я своим баронским судом осужу их за деяния. Пусть даже их злодеяния совершены ранее, чем я стал бароном Изнура, но они не могут быть прощены, ибо зло, совершенное против жителей баронства, не имеет сроков давности. Я так решил, и это моя баронская воля. Люди, совершившие зло, должны быть наказаны, независимо от того, когда оно было совершено.

У Илтиера от ярости сжались кулаки. Нет прощения некоторым из разбойников. Ее дочь Маринэ еще не отомщена.

— Милорд, надо предать их суду. Я так понимаю, мы теперь можем собрать суд подданных. Вы не будете против его решения?

— Нет, Илтиер. Как суд решит, так и будет. Правда Изнура принята, и не может быть отменена. Единственное, что я могу попросить, если кто‑нибудь из них раскается, то снисхождения. Пусть отработают где‑нибудь, и нам будет польза. Кстати, не было ли где нибудь поблизости разных каменьев, полезных в хозяйстве? Горючих, или руды разные, или камни твердые, чтобы ножи там точить, или топоры?

— Почему же, были когда‑то. Просто теперь забыли про них. Я тоже интересовался разными каменьями, и даже собирал их. Потом забросил. Но камни не выкинул. Где‑то во дворе валяются. Но, к сожалению, у нас нет рудознатцев. Приглашать откуда‑нибудь надо. Людей надо разослать по долине. Раньше это нам запрещали. Нельзя было никуда выезжать больше чем до темени.

— Почему же, теперь можно ездить, куда пожелают. Единственная просьба, Илтиер, пусть сообщают хотя бы тебе, чтобы в случае чего знать, где искать пропавших. И еще, если кто‑то пожелает выехать уже за пределы Изнура, пусть ставит в известность уже меня или кого‑нибудь из моих помощников. Запрещать никому не будем, но запишем в отдельную книгу, в которой будет вестись учет таких людей.

Высказыания барона грели душу Илтиера. Может, действительно со временем жизнь улучшится?

На следующий заход светила Выселки бурлили. Срочно отправленные гонцы вызвали часть людей из Карамана. И тут‑то появились хуторяне из Озерков и Речного хутора. Только из Северного хутора еще не было никого. Похоже, они запаздывали или решили не приехать. Люди уже знали, что должен состояться суд над разбойниками. Поэтому выезд торгового каравана остался незамеченным. Милорд отправил в дорогу Норана и своих трех воинов — Юманака, Янтайка и Ярхунука. С ними поехала Аямпи и несколько жителей Выселок под видом того, что попросились в охраняемый отряд. Товаров нагрузили четыре телеги. Для их охраны Сулим дополнительно выделил еще десяток молодых воинов. Илтиер радовался, глядя как солидный отряд выезжал из Выселок на запад в сторону Северного тракта.

Милорд ласково принял посланцев из дальних хуторов.

— Ну как, жители Изнура, вы признаете своего нового барона? Мила ли вашему сердцу «Правда Изнура»? Успели ли вы ознакомиться с ним? Если согласны, то выделяйте своих людей для суда.

— Признаем, милорд. Клянемся, что будем Вам верны всегда.

Главой суда народ выбрал его. По предложению милорда люди выделили из своих рядов ровно двенадцать уважаемых человек, в том числе двух хуторян. Привели разбойников, По другому их никто и не называл.

В течение нескольких склянок люди изливали свою боль. Очень много натерпелись они за эти несчастных десять кругов.

Тут и милорд попросил слова. Илтиер, как глава суда, разрешил ему выступить.

— Люди Изнура! Что я могу сказать? Вижу, что эти разбойники под началом Абарака причинили вам много зла. Они грабили вас, убивали ваших отцов и матерей, детей, насиловали женщин. Нет им прощения за это. Многие из них уже получили свое. Боги покарали их за это. Я хочу сказать вот что. Зло, совершенное против жителей баронства, не имеет сроков давности. Люди, совершившие зло, должны быть наказаны, независимо от того, когда оно было совершено. Еще хочу сказать вот что. Эти деяния были совершены незаконно. Как рассказали двое из них, притом сами, оказывается, барона Альта ин Изнурского убили по указанию таласского графа Убера ин Зеланского. А документы о продаже баронства заставили подписать силой перед смертью. Убил же его разбойник Абарак. Он, оказывается, был осужден судом южных стран к виселице, и никаким бароном не являлся. Он просто скрывался здесь от правосудия. Поэтому я прошу у вас о снисхождении к этим двоим. Как я понял, они были не самыми жестокими из разбойников. Я прошу выслушать их признания, чтобы они честно рассказали и вам о злодеяниях Абарака.

Еще почти пол склянки люди слушали рассказ двух разбойников о том, как убивали их прежнего барона. Затем они услышали многое и о других разбойниках, чего не знали сами. О грабежах путешественников и торговцев, о пытках в темнице замка. В конце эти двое попросили прощения. Вслед за ними выводили один за другим и других разбойниов. Еще пятеро попросили прощения, в том числе и ненавистный всем Пилан.

Рядом с Илтиером сидел помощник милорда Ратимир и все записывал. Потом он просил жителей Изнура написать свое имя рядом с написанным. Так же расписывались и разбойники рядом с тем местом, где были записаны их рассказы.

Под конец Илтиер и двенадцать уважаемых всеми человек отдалились от всех и начали решать, что же делать с разбойниками. Тут Илтиер взял слово:

— Я думаю, что этих двоих можно пожалеть. Милорд хочет добывать разные каменья. Пусть вот они и отрабатывают все то зло, что сделали нам. Еще можно присоединить к ним троих. Остальных надо повесить.

Так и решили. Все двенадцать человек поддержали Илтиера.

— Народ! Мы тут поговорили и решили, что пятеро из разбойников могут еще исправиться. Пусть они своим трудом отработают все то, что у нас отняли. Остальных надо повесить.

— Люди Изнура! Я поддерживаю решения суда подданных. Единственное, это то, что я прошу казнить Пилана мечом, так как он тоже честно рассказал обо всем, и из‑за того, что по происхождению он дворянин, и раскаялся. Это все, о чем я прошу вас, люди Изнура.

Так завершился этот необычный суд. Суд, о чем люди не могли и мечтать еще две седмицы назад. Разбойников тут же вздернули на стоящих рядом деревьях. Илиер сам взял в руки меч и отрубил Пилану голову.

— Это тебе за Маринэ, ирод!

* * *

Хвала Всевышнему, что на востоке все успокоилось. Только сам герцог Аркед ин Талар знает, сколько ему пришлось выплатить денег Торговой Гильдии Саларской империи. Опасно связываться с торговцами. Огромные деньги находятся в их руках. Никто и не подозревает, что владетель Восточной провинции пошел на уступки. На первый взгляд, все осталось по прежнему. Но уже прекратились от торговцев требования возмещения ущерба этому злосчастному каравану и выплаты компенсации всем погибшим и пострадавшим. Просто герцог передал в Торговую Гильдию Таласской империи некоторую сумму денег как бы в оплату за определенные услуги, а оттуда золото перекочевало уже к соседям, в представительство саларцев. И все, торговцы успокоились, претензии прекратились. Сколько денег перепадет пострадавшим, герцога совершенно не интересовало.

А вот герцог Адалбарг ин Варана еще держался. Не хочет сдаваться старый интриган, не хочет. Но трон под ним уже зашатался. Проведены предварительные переговоры с герцогом Лионелем Хварским. Ради этого сварливая герцогиня Пэрисса Хварская даже отложила на неопределенное время свою поездку на север и занялась более волнующими интригами, уже против северного владетеля. Энергии этой женщины хватит не только на это. Тут же была забыта старая привязанность к графу Инвару, отправленному герцогом Аркедом в очередную поездку, но уже в королевство Борус.

— Саркан! Как там наш посланник, в пути?

— Судя по донесениям с дороги, да. Сейчас граф Инвар должен находиться где‑то в Алануре. Как Вы указали, он должен проделать путь отряда принцессы и капитана Сатихвана полностью и попутно собирать все сведения об отряде, особенно о белом маге. Пока ясно только одно, что они плыли вверх по реке на неустановленной галере.

— Хорошо. Что там дальше?

— Сэир! Вы сказали прослеживать все движения принцессы Амель. Так вот, две седмицы назад в конце второй номы прошлой каледы, она появилась в королевском дворце Боруса на бале, данную в ее честь. Принцессу сопровождала новая фрейлина, опознанная как девица Нера из Южного Анжая. По сведениям из королевского дворца, капитан Сатихван удостоился аудиенции короля Николаиса Второго. Но пирата в Селене уже нет. Похоже, он со своими людьми покинул столицу. У меня тут несколько интересных донесений, Сэир. Они из разных мест, но имеют отношения к данному делу.

— И что ты сумел выяснить, Саркан?

— Во–первых, я тут интересовался в Имперской Архивной службе, что интересного мог регистрировать там граф Инвар. Ничего такого, просто соглашение, про которое он Вам уже докладывал. Но вот старший делопроизводитель барон Твуар, услышав одно интересующее нас имя, показал очень любопытный документ. К ним из разных стран время от времени приходят извещения о разных сделках, совершенных нашими имперскими гражданами. Так вот, из Таланы пришло сообщение о покупке рыцарем Костой Базиль из Амхары у имперского графа Роланда Зеланского какого‑то баронства Изнур, всего за двести семьдесят имперских золотых. Оказалось, что это небольшое суверенное владение на севере, между королевством Сатор и графством Верен.

— Болван! Какой же болван этот граф! Продать баронство, и кому, одному из сильнейших магов! Вот, не поверишь, Саркан, мы еще услышим про этот Изнур. И так этот Коста доставил нам столько хлопот. А теперь он еще вдобавок стал настоящим суверенным бароном!

— Тут еще одно сообщение, Сэир. Опять из Таланы, от нашего агента. Он получил задание проследить дальнейший путь того каравана, на который напал наш отряд. К сожалению, поздно получил, только через каледу. В Талассину, где останавливался караван, он сумел прибыть только к концу первой номы прошлой каледы. Тем не менее, ему удалось установить, что в первой номе каледы Сказителя Септы на постоялом дворе одновременно находились и Коста Базиль, и капитан Сатихван, и те наемники, что выступили свидетелями покупки баронства. Мало того, хозяин этого постоялого двора некий Мурсук припомнил, что все они вместе даже выпивали. А потом после восхода светила исчезли. А на драккаре пирата появился некий Константан, сын Илливана, родственник капитана, со своей охраной. Описания рыцаря Косты и этого Константана, полученные от двух задержанных в Таласе пиратов, полностью совпадают. Как и его телохранителя, некоего Ратимира из Верестинора или Ратимана из Лазоревой бухты, высокого и крепкого, притом, мастера–мечника. Про остальных сведений нет, так как они выглядели как обычные наемники и особо не выделялись.

— Даже так, Саркан! Вот беда! Проглядели под своим носом такого мага! Немедленно отпиши графу Инвару. Пусть выезжает в этот Изнур и делает там что хочет, но налаживает отношения со своим компаньоном. Надо же, проглядели белога мага.

— Милорд, наверняка Великий бог вернулся на Сувар.

— Да, верно ты говоришь, Саркан. Вот что, не стоит нам кричать на каждом углу об этом. И графу Инвару ничего писать не надо. Сделаем так. Все донесения по этому делу непосредственно мне. Только мне. А тебя прошу съездить в этот Изнур и вступить в контакт с этим магом. Только чтобы никто не пронюхал про это. Понял, никто!

* * *

Барон Ассалим Салимбарский, глядя на своего сына, не смог сдержать возмущения. Прошло уже целая нома после возвращения этого балбеса, как тот опять взялся за старое. Три молодых баронета решили позабавиться с молодой крестьянкой, а нарвались на дочку дворянина, вассала барона. Хорошо, что отец девушки вовремя успел к месту проишествия и не допустил осложнения ситуации. Баронеты от испуга просто скрылись, никто преследовать их не стал. Тем не менее, дворянин доложился своему суверену.

— Авель, тебе и твоим дружкам мало было на Северном тракте. Теперь опять захотели плетей, а то и мечей.

— Отец, но все же так делают. Иногда и ты подтверждаешь свое право первой ночи.

— Так то право, о не обыкновенное изнасилование. Даже с крестьянками лучше договариваться по доброму, а не брать силой.

— Отец, но они же холопы. Как скажет господин, так и должно быть.

— А ты еще не господин. Их господин я. И в этой проклятой Изнурке ты был не господином, а всего лишь гостем. Барон Арена уже высказал мне свое неудовлетворение. Конечно, он бы тебе ничего не сделал бы, если поймал. Этот барон Изнура еще получит свое за оскорбление. Как разберусь с делами, вот тогда и нанесу ему визит вежливости. А твоих дружков я уже отправил домой. Под надежной охраной. Поедут южной дорогой. А то опять встретятся с этим недомерком.

Из‑за дурости этих балбесов он потерял почти десяток отличных воинов. И рыцаря Раваля. Еще других неполных десятков лишились бароны Тракта и Лабинора. Вернулись всего лишь пятеро. И рассказали про ужас, что они там испытали.

Ну, этих не жалко. Они из чужого королевства, и воинов там намного больше. Наймут других. Все же королевство Сарот намного больше и населеннее графства Верен. И назойливых степняков там нет. Вон, каких земель отхватил их король в последней Борусской войне. Почти столько же, сколько было в самом королевстве перед войной. А Верену достался всего лишь Арен, и то почти полностью разрушенный. До сих восстановиться не может. И продвинуться на север сил не хватает. Разгромить бы этих степняков и диких охотников, и сколько земель можно было бы присоединить к графству. Глядишь, графство стало бы королевством. А бароны графами.

— Вот, Авель, как освобожусь, пойдем на Изнур. И сделаю я тебя уже бароном Изнура. Вот там развлекайся, сколько хочешь. Но здесь больше никого не смей трогать.

— Хорошо, отец.

— Только помни, что прежде чем что‑то делать, думай головой. Из‑за тебя я потерял многих воинов. Конечно, никто не ожидал, что у этого барона Изнура окажется такой сильный маг. Потеряем еще многих. Но такое оскорбление спустить никак нельзя. А то и соседи перестанут уважать, и граф будет смотреть косо. Вот наймем нескольких магов и пойдем в поход. Так что, отомстим за тебя.

Глава 28

Не дела, а так, делишки…

Весть о том, что в Изнуре поменяласть власть, мгновенно разнеслась по баронству Арен. Эту новость принесли пять мелких торговцев, направившихся на юг в королевство Борус. Продвигаясь от деревни к деревни, они скупали у них разные товары, и в течение целой седмицы на все лады ругали нового барона, не разрешившего продавать им зерно и рыбу, мясо и шкуры, как и не купившего за более и менее дорогую цену их товары. Торговцы клялись больше не заезжать в этот Изнур, а обходить по южной дороге, идущей сразу в Лабинор.

Люди спрашивали имя нового барона, и, узнав, что того зовут Коста, разочарованно качали головами. Это имя ничего им не говорило.

Зато это имя было знакомо барону Велиру Аренскому. Он хорошо помнил тот случай, когда некто, назвавшись этим именем, назначил по десять плетей трем юным баронетам из Салимбара, Тракта и Лабинора, решившим изнасиловать дочек дорожного смотрителя из его деревни Изнурка. Плети несостоявшиеся насильники получили, а вот штраф в десять золотых как бы повис на них. Барон посмеялся про себя, но люди‑то от него сбежали. Сначала он подумывал послать кого‑нибудь на их розыски, но узнав, что воины, отправившиеся вслед за обидчиками, нарвались на мага и почти все полегли на перевале между долинами, передумал. Пяторо выживших рассказывали всякие ужасы, что барону совершенно расхотелось искать беглецов. Ну, не было у него магов той силы, как тот, что сумел уничтожить таких опытных воинов. Несколько слабых лекарей и парочка бытовых магов, воздуха и воды, выполнявшие разные хозяйственные заказы жителей баронства, однозначно не могли выступить против сильного боевого мага. Надо было обращаться к графу. Только тот мог выделить сильных боевых магов.

Только было тихо и спокойно. Никто больше не нарушал покой баронства. И вот теперь уже через две номы торговцы принесли весть о новом бароне. Только они рассказывали странные небылицы. Какая‑то «Правда Изнура», раздача людям вещей и еды просто так, рубка леса и вылов рыбы без ограничений, снижение повинностей? Такого просто не может быть. Ни один барон не будет заниматься такой чепухой. Но на всякий случай Велир Аренский решил послать одного торговца, занимавшегося как бы между делом выведыванием всяких слухов и секретов, не забывая и про торговлю.

Ну а мелкие торговцы продолжили свой путь. На третий заход светила второй номы каледы Пиита Наверия они пересекли границу Боруса и сразу попали в руки пограничной стражи.

Десятник Албанар из Селены встретил торговцев и сразу засыпал вопросами.

— Откуда едете, уважаемые? Что везете? Запрещенных к возу товаров не имеете? Что будете продавать в славном королевстве Борусе?

— Ничего запрещенного у нас нет, служивый. А едем мы из Анжая. Вот, заехали по пути в этот проклятый Изнур, и только время зря потеряли.

— А что случилось, уважаемые, чем вы недовольны? Что, торговля плохая?

— Торговля что в Анжае, что в Арене терпимая. Вот только в Изнуре барон поменялся, и запретил продавать хлеб и мясо. И у нас ничего не купили, сказали, что дорого. Разве это дорого, цены‑то обычные, как и прежде.

— Так, а что за барон‑то, хоть узнали? Видели вы его или нет?

— Да нет, барона мы не видели. Его человек Норан вел торговлю. Страшно торговался. Никак переспорить невозможно. А барон Коста, сказали, объезжал свои владения. Народ там взбудораженный. Все обсуждали какую‑то «Правду Изнура». А еще сказывали, что барон просто так раздавал людям вещи и еду, разрешил рубить лес и ловить рыбу. Ну и вдобавок, снизил повинности. Многие довольны, а другие все еще сомневаются. Непонятно, что там творится.

— Так, и как же, сказали, зовут нового барона?

— Да вроде говорили, что Коста Базиль ин Изнурский.

— Все, спасибо, уважаемые. Можете ехать дальше.

И торговцы покатили дальше, разнеся весть уже по Борусу. Но здесь она была никому не интересна. Мало ли что там творится в заброшенном баронстве на краю диких земель? Вот если бы было нападение степняков на какой‑нибудь город, то это уже было бы намного интереснее.

Десятник Албанар из Селены так не думал. У него был четкий приказ. Если будут какие‑либо известия из Изнура, но немедленно об этом надо было ставить в известность барона Тавра Пущинского, который после возвращения из столицы находился в своем замке. Десятник вызвал двух самых опытных стражников и велел седлать лошадей.

— Поедете в Пущу. Передайте барону мою записку и скажите, что торговцы сообщили о новом бароне в Изнуре, которого зовут Коста Базиль. Если еще спросит о чем‑либо, то перескажите рассказ торговцев, который вы уже слышали.

* * *

Ратимир не успевал удивляться действиям милорда. Только–только приняли никогда прежде не виданную «Правду Изнура», как он начал строительство новой деревни, куда потратил много запасов из замка. Притом, не взимая платы с людей за переданное им имущество. Хотя, тем и расплачиваться было нечем, кроме как продавать себя в рабство. Но рабство в баронстве запрещено, как и всякие закупы и откупы. Люди полностью свободны и должны подчиняться только законам, изложенным в «Правде Изнура». Но таких свобод нет нигде, кроме как теперь в Изнуре. Ратимир понял, что после этого суда над разбойниками люди подняли головы, и теперь только смерть может заставить их расстаться с этими свободами. Где это видано, что женщины имеют равные права с мужчинами? Даже у людей благородного происхождения жены должны во всем повиноваться мужьям.

Люди приняли нового барона. Появились ходоки и из самого дальнего Северного хутора. К тысяче подданных из Выселок добавился еще почти семьсот из трех хуторов. По всей долине разошлись группы людей для поиска разных каменьев и всего того, что могло пригодиться в хозяйстве.

В конце первой номы вернулся торговый караван, посланный на закупки в Северный Анжай. Норан расторговался очень удачно, продав все товары, при этом потратил еще почти тысяча золотых из баронской казны на закупки разного инструмента. И самое главное, что обрадовало милорда, с караваном в Выселки приехали родственники Аямпи, числом около десяти человек, глава семейства которого Сивер оказался рудознатцем, притом, знающим. У милорда уже было собрано куча всяких каменьев, частью вывезенного от старосты, частью натасканного за эти несколько заходов светила.

Рудознатца всей семьей поселили в замке. Аямпи расцвела, похорошела. Милорд относился к ней со всем уважением, так как женщина оказалась очень толковой и хозяйственной.

Среди этих каменьев многие оказались бесполезными камушками. Но были среди них и нужные. Рудознатец сразу опознал горючие черные камни, найденные недалеко от слияния речки Северянки и Малой Вересты. Эти куски оказались горючими и грели даже лучше дров. Милорд немедленно отправил туда людей, чтобы они все там разузнали и заложили небольшой хуторок. Но больше всего его порадовали каменья из тех, что были подобраны Сивером для доклада. Эти разноцветные камни, то желтые и золотистые, то черные и зеленоватые, оказались кусками руды меди. Их принесли из Северного хутора, расположенного на берегу Северянки рядом с горами. Туда уже отправился целый караван, так как много семей переселялось насовсем. Весь инструмент, привезенный из Северного Анжая, отправили на Северный хутор. Не прошло еще и каледы, как Выселки опустели, так как появились даже свободные дома. Но их тут же заняли совсем молодые семьи, образовавшиеся только сейчас. Многие парни и девушки, совсем молодые, всего чуть более пятнадцати кругов, связали свои судьбы. Ратимиру вместе с милордом пришлось присутствовать на одной такой свадьбе, самой первой. Сначала невеста проплакала про свою судьбу и про то, что ее ожидает в новом доме. Жениху с дружками пришлось с боем прорываться к своей суженой, предварительно одаривая всех подарками. Часть подарков выделил милорд из запасов замка. Затем молодые в сопровождении жителей деревни, распевающих свадебные песни, пошли к дому жениха, где веселье продолжалось до темени. Тут уже молодоженов одарили кучей подарков. Ратимиру от имени милорда пришлось вручить им целую золотую монету. Народ обрадовался такой щедрости своего барона. Но Коста сказал, что чем быстрее молодые станут на ноги, тем лучше для баронства и его барона.

Глядя на веселую свадьбу, Ратимир загрустил. Его терзала мысль, что, похоже, не суждено ему связать судьбу с той, которая с недавних пор заняла его сердце. Слишком разные они люди, и слишком разные судьбы приготовил им Всевышний.

С тех пор повелось так, что каждой молодой семье от имени милорда вручался золотой. Это делал, как правило, уже староста того селения, где играли свадьбу молодые. Торжества устраивались шумные, веселые.

Испортилась погода. Подули северные ветры и принесли с собой дожди. Но работа не прекращалась нигде. Новая деревня обустраивалась основательно. Начали возводить стены, пусть и деревянные, но высокие. Готовые срубы заполнялись землей и камнями и сильно уплотнялись. То же самое происходило и в Северном хуторе. Туда же переехал и рудознатец Сивер со своей семьей. Ратимиру пришлось съездить в отдаленный хутор и самому убедиться, что и там кипит работа.

В замке остались милорд со своими помощниками и Сулим с дружиной. Число дружинников выросло до трех десятков. Постоянные патрули контролировали перевалы и с востока, и с запада. Там же где‑то среди холмов воздвигли небольшие деревянные сторожевые домики с башнями, надежно запрятав их среди камней и деревьев.

А милорд все время что‑то писал и занимался своими помощниками. Ратимир догадывался, что это никакие не помощники, а самые настоящие маги, которые делали пусть и небольшие, но первые шаги в изучении волшебства.

* * *

Я и не заметил, как пролетел почти месяц с момента захвата или освобождения Изнура. Занят был, и очень сильно. После суда пришлось отправить людей на поиски разных полезных ископаемых. Коллекция Илтиера была большой, и очень красивой. Но он позыбыл, откуда все добывалось. Тем более, эти камни собирали многие люди, некоторых уже в Изнуре и не было. Я так прикинул, и понял, что без помощи специалиста во всех этих минералах не разберусь. Например, было очень много желтых, зеленых, темных, золотистых и разноцветных камушков. Может, это было золото, а может, и медь. Может металлы, а может, и уголь. Потом потянулись ходоки из хуторов. Их тоже надо было принять. Жители хуторов тоже нуждались во многом. Напоследок, пошли свадьбы. Молодежь вдруг резко захотела создать новые семьи.

Спасло положение прибытие рудознатца Сивера со всей своей многочисленной семьей. Там были не только члены его семьи, но и несколько молодых племянников и племянниц. Я сразу же нагрузил его работой. И это дало результаты. Оказывается, среди камушков он уверенно опознал уголь и медную руду. Все, будем создавать промышленность.

После возвращения Норана из поездки я почти не выезжал из замка. Да и там хозяйство в свои руки взяла Аямпи, которая крепко руководила бывшими служанками. И не только. В замок переехали еще семей пять из Выселок, в том числе и знакомый мне Энтюк со своей женой и тремя детьми. Люди все время что‑то чинили, перетаскивали с места на место разные вещи, варили, жарили, убирали. Сулим вместе с Юманаком, Янтайком и Ярхунуком крепко взялся за молодежь, что записались в дружину. Норан, похоже, забыл, что он дворянин и наемник, и переквалифицировался в крепкие хозяйственники. Неумный Ратимир вместе с Васинаром в сопровождении нескольких дружинников носился по всей долине, проверяя ход работ. Последний у меня стал что‑то вроде штатного географа. Я рассказал ему о том, как можно рисовать карты. Мы приняли с ним за основу знаки, так привычные мне. А то трудно понять ту же карту Изнура, врученную мне при покупке баронства. Васинар полностью согласился со мной, что по новой системе карта получается проще и понятнее. Еще на нем лежало проведение дорог от Северного хутора к будущему медному руднику и угольной шахте. Он чаще бывал там, чем в замке, поэтому просто перевез дочек туда. На всякий случай, я отправил в Северный хутор и Сонару с детьми. Женщина неплохо знала грамоту и согласилась обучать там детей хуторян.

В Выселках руководил Илтиер. Он же был неформальным лидером и среди других старост, которых было целых четыре от трех хуторов и новой деревни. Старая деревня прилично опустела, так как много людей переехали в Караман и в Северный хутор, куда подальше от греха пришлось отправить и бывшего старосту вместе со всей семьей. По крайней мере, оттуда трудней сбежать, да и надзор жестче, так как чужой человек всегда более заметен.

А я сосредоточился на обучении грамоте и магии своих помощников. Вообще‑то, в помощниках у меня числились и Минеслу со своим старшим братом Яхваром. Они‑то и как раз исполняли секретарские функции. Минеслу всех принимала в небольшой комнатушке и старательно записывала на очередной листок бумаги. Кто, куда, и зачем? А уже Яхвар приглашал ко мне или отправлял куда надо. Крепкий здоровый парень и очень понятливый, он стал чуть ли не моей правой рукой. Бюрократия, но что делать. Мне совсем не улыбалось показывать посторонним людям, чем мы на самом деле занимаемся со своими так называемыми помощниками.

Основная проблема заключалаь в отсутствии людей. Слишком мало их проживало в Центральной долине. Даже и не дотягивало до пары тысяч. Был бы у меня какой‑нибудь мощный замок и куча магов, тогда другое дело. Я бы никого не боялся и занимался своими делами. Замок можно построить, а вот магов где возмешь? Нанимать, денег нет. Да и не приедут они пока на край земли.

— Так, сосредоточились, закрыли глаза. Постарайтесь увидеть внутренним зрением цветные линии. Знайте, что эти линии разного цвета — это линии стихий. Васнар, видишь что‑нибудь? Лиллена, Илемень, как у вас дела?

Так у меня начинался чуть ли не каждый день.

— Если видите, тогда медленно и аккуратно притрагивайтесь к линиям, чуть–чуть потяните за них, почувствуйте их состояние. Старайтесь выбрать линии как можно тоньше, и поменьше количеством. Не расстраивайтесь, сразу не получится.

Мои ученики сидели и старательно делали вид, что стараются. Может, они спали, может, о чем‑то думали, я не беспокоил их. А сам в это время сидел и думал, что же из прежних знаний может пригодиться здесь. Получалось, почти ничего. Пока ничего. На таком уровне развития суперсовременные технологии абсалютго не нужны. Сельское хозяйство? Опять нужна кое–какая техника. Единственное, что у меня есть, это кое–какие земные семена, так и не нашедшие пока применения. Ничего, вот наступит весна, и я их посею, и будут у меня соленые огурчики и маринованные помидоры. И самогонка будет, крепкая–крепкая, и для наружного, и для внутреннего применения.

— Так, видите линии? Знайте, чемь тоньше линия, тем для работы с нею требуется более осторожное обращение. Не порвите только случайно, а то может произойти взрыв, и вы можете поранить себя. Потом, когда научитесь, будете ставить щиты вокруг себя.

А сам ставил щиты вокруг каждого. Как правило, воздушные или водяные. Этому я уже худо–бедно научился. Да, как не хватало мне самому такого наставника, как Сервент Берский. Эх, надо было взять Олвера с собой. Он, хоть и ученик, наверняка в теории маги знает и понимает больше меня. Как только появится такая возможность, пошлю за ним.

— Вижу, милорд. Очень много голубых линий и между ними пустота.

Когда спустя несколько дней тихого ничегоделанья Васнар заявил так, я чуть не подпрыгнул от неожиданности.

— Так, Васнар, найди самую тонкую линию, и просто прикоснись к ней. Ничего не делай, а только прикоснись. Не порви, прошу тебя. Это очень опасно.

— Да, милорд, я буду стараться! — совсем как школьник, ответил уже взрослый мужчина. Но сейчас он был просто учеником.

На другой день уже Илемень увидел множество красных линий, и опять же между ними пустоту. Все, у меня будут настоящие маг воды и огня. Уж я постараюсь.

— Так, пока ничего не делайте. Учитесь сосредотачиваться и видеть в любое время эти нити. Когда даже после сна вы будете легко делать это, тогда начнем собирать шарики или клубочки.

На третий опять случилось неожиданное.

— Милорд, я вижу яркие зеленые нити и еле заметные фиолетовые, а также синие.

Ух ты, я вижу свою смерть в обьятиях этой стройной и красивой девушки!

— Лиллена, будь очень осторожной. Пока можешь трогать только синие нити и не трогай другие. Вообще не притрагивайся к ним.

Через пару дней я показал им, как из этих ниточек создавать клубочки или шарики. А потом мы вышли в лес недалеко от замка, выбрали полянку с разбросанными тут и там валунами и начали тренировку. Вот тут и я разрешил им кидаться со своими шариками. Получилось неплохо. Особенно старалась Лиллена. Она кидала свои синие шарики точно в цель. Хоть они и были слабыми, но при удачном попадании могли причинить неслабую боль. Огненные шарики Илеменя легко поджигали кучу валежника, а водяные шары Васнара тушили этот костер и разбрасывали ветки во все стороны. Получилось очень интересно и познавательно. Напоследок я создал воздушную линзу и кинул на толстое дерево. Мои ученики, кроме Лиллены, еще не видели такую мощную магию. Дерево в одно мгновение рухнуло на землю, оставив после себя широкий пень с идеально гладкой поверхностью.

— Милорд, разве такая сильная магия бывает?

— Бывает, Илемень, как видишь, бывает. Когда‑нибудь и вы научитесь этому. Просто обещайте, что будете старательно учиться. И еще никогда не забывайте, что вы изнурцы, и старайтесь делать для своей Родины только самое хорошее. Обещаете?

— Обещаем, милорд, обещаем! — хором ответили все трое.

— Не забывайте своего обещания. Видят боги, что вы чисты в своем стремлении познать магию, и если нарушите свои слова, то когда‑нибудь они покарают отступника.

Хочется надеяться, что и у меня, и у этих людей все сложится хорошо.

Мы на этой поляне успели позаниматься еще только один день, когда поступило сообщение о прибытии торгового каравана как бы не из самого Верена.

* * *

Торговец Велимир из Верена никак не хотел ехать в Изнур. Он уже слышал о новом бароне и неудачной торговле пятерых бедолаг, и ему откровенно было жаль тратить свое время на пустую поездку. Но барон пригрозил всякими карами в случае неповиновения, и волей неволей пришлось закладывать телеги. Ну, раз такое дело, то и товаров на свои пять повозок Велимир загрузил сверх меры. Дорога‑то близкая. В случае чего можно быстро вернуться. Для охраны каравана нанял десяток наемников. Из них парочку выделил сам Велир Аренский из своих самых доверенных и опытных воинов.

Торговец как можно дольше откладывал поездку. Но все–рано пришлось тронуться, и через три захода светила ближе к темени караван пересек перевал между двумя долинами. Где‑то здесь полегли воины барона Ассалима Салимбарского. Караван встал на отдых. Кругом ни души. Воины барона Велира скользнули в лес. Остальные занялись обустройством лагеря.

Долго не было двух воинов. Только тогда, когда они так же внезапно появились из леса, у торговца отлегло от сердца.

— Нашли! Люди похоронены отдельно, лошади свалены в расщелину и закиданы камнями.

— Похоронены?

— Да. Следы остались.

С восходом светила караван тронулся в путь и через ползахода прибыл в Выселки. По пути никто и не встретился, так как в эту дождливую погоду люди вряд ли выходили просто так на улицу.

На первый взгляд в деревне ничего не изменилось. Велимир уже был здесь пару кругов светила назад. Увидев торговый караван, люди высыпали на улицу. Раньше к торговцам первым подходил сам барон Абарак, потом староста Эртюх, и только после них жители деревни. Сейчас же они сразу окружили повозки. Но покупать что‑либо никто не спешил. Почти сразу же подошел мужик, у которого на груди висел знакомый торговцу жетон старосты.

— Староста Илтиер! С чем пожаловали, гости дорогие?

— Велимир из Верена. Вот, привезли кое–какие инструменты и одежду, также разные украшения.

— Это хорошо. Можете торговать.

Раньше эти деревенские жители для обмена притаскивали кучу разных вещей и, в большинстве случаев, зерно и мясо, а сейчас в основном покупали за деньги. Это неприятно удивило торговца. Похоже, на самом деле новый барон запретил продавать еду. Люди азартно торговались, покупая понравившиеся им вещи за серебро и медь, но редко кто предлагал в обмен что‑то свое, тем более зерно и мясо. Вот рыбы они притащили много. Тут была рыба всех видов, в том числе больше всего свежая, только что выловленная, и сушенная, и вяленая, и, к удивлению Велимира, вкусно пахнущая, похожая на вяленую.

— Это баронская рыба, сушенная на дыму так, как барон сказал. Хорошо хранится и долго не портится. Можно есть даже просто так.

Взятые на пробу рыбины, на самом деле, оказались очень вкусными. Велимир решил прикупить именно такой рыбы побольше.

Потом прибыл человек барона Норан. По его виду сразу было понятно, что он бывалый воин. Его сопровождали десяток неплохо вооруженных молодых парней. Воин стал прицениваться именно к разному инструменту. После яростной торговли эти товары практически полностью были перегружены на другие подводы и отправлены в замок. Удивительно, но Норан платил золотом. Велимир хотел побывать в замке, но его никто и не думал туда приглашать.

К темени торговля затихла. Люди из каравана разместились в нескольких пустых домах рядом с небольшой площадью, похоже, освобожденных именно для торговцев. Несколько деревенских женщин принесли разную еду. Тут был и хлеб, и супы, и каши в горшочках, также мясо разных видов.

— Староста прислал. Сказал, для пробы. Если пожелаете, с утра тоже накормим. Но уже за деньги.

Раньше такого не было. Как правило, караван размещался в поле, и торговцы варили себе похлебку из круп и сушеного мяса.

К Велимиру подошли воины барона Велира.

— Слушай, торговец. Похоже, так мы ничего не узнаем. Никто не говорит о бароне, о своих делах. Похоже, нас никто не боится. Раньше они и глаза поднимать боялись, и барон Абарак за деньги предлагал женщин, сейчас никто и не заикнулся об этом. И староста на нас никакого внимания не обращает. Раньше Эртюх готов был нам сапоги лизать. Что‑то его не видно. Может, навестить его дом? В темени никто и не заметит.

— Хорошо, только чтобы незаметно. Одна нога там, другая здесь.

Потянулось томительное время ожидания. Да, все‑таки порядки изменились. Люди уже не ломают шапки перед любым воином и торговцем. Да и деньги у них завелись. Барон Велир сказал, что этот Коста прибыл сюда всего около каледы назад. Сейчас уже второй заход светила третьей номы каледы Пиита Наверия. Всего за такое короткое время, и все изменилось.

— Велимир, тут такое дело. Надежный человек хочет с тобой встретиться. Не нравится ему новый барон, и он думает связаться с бароном Велиром.

Один из воинов барона Велира Вертик вернлся с кем‑то неизвестным. Высокий мужик средних лет стоял рядом с ним, и пристально смотрел на торговца. Этот взгляд не понравился торговцу. Но так как рядом был Вертик, то он решил переговорить с ним.

— Ну и что хочешь ты, мужик?

— Тута в деревне некоторым мужикам не нравится барон, и они хотят иметь дело с бароном Велиром. Мне велено проводить Вас к ним. Они тута недалеко. Только, господин хороший, неизвестно, человек барона Вы или нет.

— Ну, я его человек. Барон Велир послал меня выведать, что происходит тут.

— Хорошо, пойдемте. Тута недалеко.

Вот так троем они прошли немного, свернули в небольшой переулок и зашли в один из домов. Но тут Велимира с головы до ног пробрала дрожь.

Внутри было светло. За столом сидел как раз человек барона Норан. Несколько молодых воинов с мечами наголо стояли рядом с дверью. Второй воин барона Велира Вартак, связанный и по рукам, и по ногам, лежал на полу. Велимир оглянулся на Вертика и понял, что тот сам дрожит от страха, все время оглядываясь на мужика–провожатого.

— Ну, здравствуй, торговец. Шпионить приехал, значит. Не смотри так, нет Эртюха. Выслан далеко. Не надежный он человек. Проходи, садись, поговорим. А этих уберите пока во двор.

Молодые воины схватили Вертика и быстро связали. Потом его и Вартака так же быстро они вытащили из дома. Велимир присел на лавку. Рядом примостился мужик.

— Ну, рассказывай, и все без утайки. Будешь врать, вон тот мужик, что с тобою рядом, сразу это почует, и тебе же будет хуже.

Велимир убедился, что Норан не врет. Как только он начинал плести что‑то свое, то мужик больно толкал его вбок. А вопросы сыпались один за другим. Норана интересовало все. Как дела в баронстве и графстве, кого Велимир хорошо знает, особенно баронов, рыцарей и дворян, купцов и богатых людей, как торговля и урожай, что производят в графстве и по какой цене, и еще многое выпытывал воин. Рядом сидящий молодой воин все это записывал на листки бумаги. И только много времени спустя Норан остановился.

— Ладно, хватит. Устал. Благодарю, уважаемый Велимир, за интересную беседу. Вот, поставь на этих листах свое имя. Отметь, что все рассказал правильно и ничего не соврал. И притом, добровольно и по своей воле. Можешь идти. Мужик проводит тебя. Твои воины уже там. На будущее, бросай заниматься такими делами. Не встревай в нехорошие дела. Своему барону можешь сказать, что тебя долго пугали, но ты ничего не сказал. Могли, конечно, применить и пытки, но не решились. Мол, боятся они, что придется ответить за все. Все, иди. Завтра барон приглашает тебя и твоих людей к себе на прием и торжественную трапезу. Можешь прийти, а может, и нет. Задерживать насильно караван никто не будет.

Вертик и Вартак уже поджидали его.

— Велимир, жив? И тебя отпустили? Прости, не мог я предупредить тебя. Тот мужик сжег бы нас за это. Маг он. Когда он шел рядом со мной, а потом уже с нами, у него в руке был шар огня. Вот, смотри, и у меня, и у Вартака его отметки! — Вертик засучил рукав. На руке у него было несколько обожженных пятен.

— Болит, зараза. Маг сказал, что против тебя и нас не имеет ничего такого, и не хочет делать плохого. Мол, когда благородные разбираются меж собой, не стоит остальным вставать меж ними. Велимир, тебя не пытали? Не спрашивали ни о чем?

— Спрашивали. Но я мало что сказал им. Пытать не решились.

— И у нас спрашивали. И на бумагу записали. Но мы и так мало знаем.

Ха–ха, и еще два раза. Мало знают они. Велимир усмехнулся про себя. Самые доверенные воины барона Велира, и мало знают. Наверняка все тайны выложили. Не жить им теперь после этого. Барон Велир не простит. И его, может быть, ждет такая же участь. Ладно, надо спаатьсвои шкуры.

— Ладно, чего уж там. Попались мы. Поднимайте людей. Уезжаем. Поедем в Анжай. Надо спасать свои шкуры. Надеюсь, понятно вам, что барон Велир с нас теперь три шкуры спустит.

— А они, того, не задержат нас?

— Нет. Человек барона сказал, что никто задерживать нас не будет. Наоборот, мы все приглашены на прием к барону. Но у меня что‑то нет желания задерживаться здесь.

Караван торговца Велимира собрался быстро. Уже близился восход светила.

— Люди! Здесь мы торговлю закончили. Поедем в Анжай. Там товаров больше.

Не дождавшись даже восхода, повозки тронулись в путь. Скоро теплое светило поднимется на небо и шедро рассыпит свои лучи по земле.

До самого перевала на границе Велимир ждал, что кто‑то задержит их и вернет обратно. Но, к его удивлению, ни одного человека на пути не встретилось, и никто не гнался за торговым караваном. Только спустившись в долину Карайки, торговец почувствовал себя лучше. Он, повелев разбудить себя только в Тракте, немедленно завалился спать.

Глава 29

Поток вырывается из теснины…

Слава Всевышнему, что у нас получилось! Конечно, люблю я, точнее, любил, иногда почитывать детективы. Но чтобы самому стать его участником? Извольте! Это только в книгах все хорошо кончается. А в реальной жизни убивают реальных людей. Но небольшой детектив получился и у нас.

Зря торговец Велимир думал, что на перевале никого нет. Раньше при Абараке не было, а сейчас есть. Сторожевая застава сразу же обнаружила караван и незримо сопроводила их прямо до Выселок. А там эстафету подхватили другие дружинники, переодетые для такого случая в свою прежнюю одежду. Местные крестьяне, конечно же, удивились такому, но старались не подавать вида и повода для неудовольствия нового барона. Сама же молодежь после инструктажа Сулима, наоборот, заинтересовалась таким времяпровождением.

Все было нормально до поры до времени. Торговцы торговали, и довольно успешно. Крестьяне активно покупали нужные им товары. Я специально распорядился выделить моим новым подданным довольно приличную сумму серебряных и медных монет для таких нужд. Раньше при Абараке его стражники просто приходили и забирали у жителей деревни нужные вещи и продукты. Теперь такого уже не было. Все, что требовалось барону для своих нужд сверх оговоренных налогов и сборов, надлежало выкупать по местным ценам. Тут мне пришлось довериться Норану. Но на всякий случай я попросил старост деревень и хуторов каждый день составлять списки того, что им требовалось и что могли предложить жители на продажу, и по какой цене. Так что кое–какая информация по спросу и предложению была. Кроме того, старостам надлежало сообщать в новообразованную канцелярию барона о рождениях и смертях, об образовании новых семей, о разных событиях, случившихся в их населенных пунктах, о просьбах людей. Люди и сами напрямую могли обращаться к моим помощникам. Вот все эти сводки и собирались у Минеслу и Яхвара.

Но ночью меня неожиданно разбудил Сулим. Он был взволнован и возбужден, словно гончая, взявшая след дичи.

— Коста, тут мои ребята повязали двух наемников из охраны каравана. Они сунулись к прежнему старосте. Но дом Эртюха стоит пустой. Там их и схватили. Что будем делать? Надо бы вызнать их связи.

Тут же прибежали Норан и Ратимир.

— Милорд, давайте их просто пугнем. Незачем им раньше времени видеть барона. А вот мага — пожалуйста.

После короткого совместного совещания приняли план Норана. Мне, конечно, не хотелось применять пытки. Но их и не потребовалось. Меня переодели в крестьянскую одежду. Созданные мною шарики огня весело, в то же время зловеще переливались в моих руках. Связанные наемники, сидящие на лавке, при виде этого инстиктивно попытались вскочить, но крепкие ремни выдержли этот рывок. И едва шарики огня слегка коснулись их рук, они заговорили. Мы решили вызвать и торговца. Тот, похоже, не сумел разпознать подвоха, и тоже был разоблачен.

Теперь у нас куча информации. Доверенные воины барона Велира Аренского Вертик и Вартак, также торговец Велимир неплохо просветили нас не только о состоянии дел в баронстве Арен, но и в графстве Верен.

Баронство мы проехали еще месяц назад, и с тех пор там вряд ли что‑то изменилось в лучшую сторону. Но вот наконец‑то я смог получить более подробные сведения об оторванном от остального тела сердца баронства Изнур.

Примерные цифры смог назвать только торговец. Но зато воины были лучше осведомлены о тайнах Мадридского двора, точнее, баронского. Так вот, получалось, что в Южной долине сейчас проживало до пятидесяти тысяч человек, а в столичном городке Арен — всего около пяти тысяч. Измельчала столица, даже через пятьдесят лет после войны не сумела восстановиться. Большую часть населения нынешнего баронства составляли коренные изнурцы, превращенные в большинстве своем в бесправных рабов. Из пятнадцати тысяч пришлого населения пятая часть обитала в столице, а остальные были рассеяны чуть южнее в лесостепи, на наиболее плодородных землях. Западный, пограничный с королевством Сатор край, виденный мною, являлся заброшенной и нищей частью баронства, где практически отсутствовали переселенцы. Особенно много рабов имелось в столице, в бывшем Изнуре, где они обслуживали барона и его окружение, также трудились на немногочисленных ремесленных мастерских. Вот войск у Велира Аренского было мало — всего пара сотен копейщиков и мечников и до полусотни конницы, притом и рыцарей у него было немного. Десяток отрядов плохо вооруженной и обученной пехоты с вкраплениями конников хорош только против безоружных крестьян. Про магов и говорить нечего. Граф Арчинар ин Веренский не доверял своим баронам и предпочитал держать боевых магов преимущественно у себя, в Веренской графской магической школе, где их достаточно сильных, со слов воинов, подслушавших как‑то своего суверена, насчитывалось около трех десятков.

Но для такой мелкоты, как баронство Изнур со своим несчастным бароном, то есть мною, где войск кот наплакал, даже эти силы были очень и очень опасными. Что делать, честно говоря, я не знал. Людей нет, оружия нет, магов нет. Каких‑либо производств, чтобы производить оружие, тоже нет. И денег, чтобы нанять наемников, нет, и пока не предвидится. Остается только одно — незаметно для окружающих рассредотачивать людей по укромным местам, что они и с переменным успехом делали до сих пор. Но это все равно не решение проблемы. От одного барона Велира Аренского еще как‑то можно спрятаться, но от графа Арчинара ин Веренского со всем могуществом графства Верен — ни как. Как ни крути, надо двигаться на север в Северную долину, где в более обширных пространствах затеряться было намного легче. Там и всякие злые графы будут не очень страшны для одного мелкого безобидного барона.

Сейчас же сама столица графства Верен, тоже Верен, расположенная на Вересте, была достаточно большим для этого мира городом с населением более пятидесяти тысяч человек, при достаточной численности всего населения, приближающегося к восьмиста тысячам. Еще бы, согласно данным купца, если даже без баронства Арен графство растянулось километров на триста пятьдесят в длину, и примерно в половину длины в ширину. Это, если прикинуть, до шестидесяти тысяч квадратных километров площади. Но западная часть Верена была не очень заселенной, как восточная. Окрестности столицы графства как лет пятьдесят назад, так и сейчас, были не очень обитаемы, так как рядом, всего лишь в километрах ста, на севере вдоль реки Вейки имелся Вейский проход в степь шириной более двух десятков километров, откуда время от времени степняки совершали набеги на графские земли. Поэтому северное баронство Вейнур, сплошь застроенное крепостями и небольшими замками, почти пустовало по сравнению с другими южными, например, Северным Селенуром или Верестануром, заселенным наиболее густо. До других больших проходов через Северный хребет, находящихся далеко на западе у северных границ королевства Сарот или, наоборот, далеко на востоке в Пограничных баронствах, было по километров пятьсот и более, поэтому и западные степные племена так часто беспокоили земли Верена. Через узкие и не очень проходимые для больших конных отрядов северные долины Изнура степняки свои набеги совершать не любили. Тем более когда‑то в далекие годы в этих проходах стояли мощные крепости, ныне уже разрушенные. Но, на свою беду, захватчики их разрушили и не восстановили, кроме нескольких, так что немногочисленные орды степняков изредка проникали и в баронство Арен и другие западные земли, уже минуя Вейский проход.

Да, опасные соседи у меня. У графа и войск немерено, и магов достаточно, тем более у него имеется целая магическая школа. Рядом огромные королевства и целые империи, откуда можно пригласить хоть сколько угодно наемников, были бы только деньги. Вот с этим‑то у Арчинара ин Веренского, как у многих, были большие проблемы. Так что одна надежда у меня, что большие расходы, требующиеся даже для содержания войск, не говоря уже о войне, не позволят некоторым недоброжелателям обидеть крошечное баронство. На всякий случай я попросил Норана обратить внимание на горы севернее баронского замка. Ведь до них не очень далеко, тем более, по слухам, там должны остаться укрытия еще прежних времен. А сам начал усиленно готовиться к поездке на север в Северную долину.

* * *

И опять Ратимир в пути на север. Сколько он уже не был дома? Больше трех с половиной калед. Короткая поездка в соседнее княжество обернулась полным опасностей путешествием через несколько империй и королевств. Хотя воин нисколько не жалел об этом. Наконец‑то он жил полнокровной жизнью. Рисковал всем, что есть у него, и радовался маленьким успехам. Терпел страшные неудобства, лишения, но чувствовал себя превосходно как никогда. Ведь то, что совершили за это время милорд и его друзья, в том числе и сам Ратимир, теперь точно уже навсегда останется в памяти людей, и когда‑нибудь также будет воспето в легендах и преданиях. Страшный бой у замка Сакен и не менее опасная схватка на реке, тайный переход через всю Таласскую империю, выступление принцессы Амель в Южном Анжае… У Ратимира отчего‑то заныло сердце. Нет ее рядом, и, наверное, никогда не будет… Задержание баронетов–шалопаев, и опять кровавая схватка на перевале… Захват замка барона в Выселках был не самым трудным из того, что пришлось сделать Ратимиру за эти три с половиной каледы. Всего одна каледа в этом крошечном баронстве вытянула из него больше сил, чем несколько кругов светила, проведенные в Верестянке. Тем не менее, бывший лицедей был доволен. Ведь он сейчас участвовал именно в настоящем деле, а не просто в развлечении людей разными представлениями, хоть и интересными и нужными.

После разоблачения торговца милорд собрался в новое путешествие. Куда же ему без своего верного телохранителя? Еще Коста взял с собой помощницу Лиллену и в качестве рудознатцев одного из сыновей Севира, уже Севирина, и его племянника Чигиза, тоже неплохо разбиравшихся во всяких камушках. Для охраны милорда и его компании Сулим назначил Юманака с тройкой молодых дружинников. А еще в путь тронулся Васинар со своей старшей дочкой Альпиккой. Староста Илтиер выделил четырех деревенских мужиков, неплохих охотников и рыболовов. И еще к милорду присоединились две служанки с замка, посланные Аямпи для кашеварения. Вот в таком составе в середине третьей номы и вышла путь разведывательная партия, ведя за собой еще три десятка лошадей.

Вдоль левого берега Малой Вересты путь пролегал по уже знакомой дороге в Караман. Милорд ненадолго остановился в деревне и остался доволен тем, как идет строительство. Люди сумели построить множество полуземлянок и возвести неплохой сплошной частокол вокруг деревни. Поставили они и парочку высоких башен. На тройке других пока копали только землю.

Дальше путь пролегал по лесным тропам. К заходу удалось выйти к строившемуся хутору недалеко от места слияния Малой Вересты и Северянки. Путешественников встретил новый староста, бывший житель Выселок и родственник Илтиера Ильпук, крепкий молодой мужчина.

— Милорд, тут место хорошее. Земли плодородные кругом. Лес крепкий. Река уже сильная. Горючих камней очень много. Целые черные пласты, толстые и крепкие, выходят прямо наверх. Часть уже порубили, и добытый горючий камень отправили в Северный хутор. Мы тут из местной глины печки сложили и уже топим не только дровами, но и камнем. Очень сильный жар идет от него. Хорошая вещь.

Косте вид черных холмиков, освобожденных от земли, понравился. Ратимир уже знал, что в Северном хуторе строятся печи для выплавки меди с применением этого горючего камня, так как сам только недавно успел вернуться оттуда. Рудознатец Сивер был очень доволен и говорил, что с этим камнем медь получится лучше. Так что, за этим хутором было большое будущее.

С восходом светила к разведывательной партии присоединились еще три проводника из Северного хутора, уже успевшие побывать за Речными воротами, ущельем, по которому протекала Малая Вереста. Короткая, но сильно каменистая долина реки меж двумя высокими горами была очень трудно проходимой. Дорога, что когда‑то соединяла две долины, оказалась разрушенной. Разрушенными оказались и два замка по обе стороны реки.

— Милорд, это веренцы постарались. Говорят, сильно озлобленными они тогда были. Крушили все подряд. Лютовали страшно. В Северной долине вообще не оставили ничего. Все деревни и замки сровняли землей, а людей угнали в рабство.

Милорд хмуро слушал старшего из проводников, хуторянина Саландая. Ратимир сам удивлялся, узнавая такие побробности последней Борусской войны, прогремевшей всего лишь около пяти десятков кругов светила назад. Все‑таки Саларская империя находилась далеко от этих краев, хотя именно по настоянию ее императора захватчики не решились захватить последний кусок от прежнего баронства Изнур и оставили существовать, хоть и в сильно усеченном виде, королевство Борус.

Ползахода ушло на изучение развалин замков. С большим трудом удалось перейти бурлящую реку. Коста заметно обрадовался, увидев, что основания строений остались неповрежденными, а вверх уже довольно легко можно было нарастить. Уже по правому берегу реки путешественники вышли в Северную долину. Во время короткого привала у подножия горы уже Севирин и Чигиз обрадовали всех.

— Милорд, тут мы собрали немного разных камушков, и они похожи на те, что найдены недалеко от Северного хутора.

Что, еще одно рудное место? Похоже, что так. Ратимир уже видел камушки меди, и поэтому находки парней его тоже только обрадовали.

Дальше по пути попалась настолько большая поляна, точнее целое поле, заросшее высокой травой, уже высохшей и поблекшей под осенними дождями. Лес с огромными деревьями окружал его со всех сторон. Точнее, противоположный край поля только угадывался, настолько широким и длинным было оно.

Коста, едва увидев это, радостно возвел руки.

— Ну что, друзья, вот где надо растить хлеб. И земля здесь отдохнувшая, и леса для домов хватает. Тем более, все это наше, изнурское. Все эти земли принадлежали, и будут принадлежать нам, изнурцам.

— Милорд, неужели мы вернемся сюда?

— Саландай, как только немного разведаем окресности, так сразу и пойдешь обратно в Выселки. Приведешь людей оттуда и с Северного хутора. Вообще, могут переселиться все желающие. Землю могут брать столько, сколько смогут обработать. Вообще, людям надо бы объединяться в общины, и вместе обрабатывать поля. Так даже удобнее, и земель можно взять поболее. На первое время будет и послабление, и помощь от баронства. Дворянам и рыцарям в Северной долине будут выделены поместья и замки. Самых достойных в ближайшее же время посвящу в дворян баронства Изнур.

Ратимир уже видел где‑нибудь в этих краях свой замок. Может быть, на краю этого же поля. А что, место хорошее. Плодородная земля. Кругом дремучий лес. Недалеко река. Можно поставить сначала деревянный замок, а потом построить уже каменный. Тем более, недалеко и камня вдоволь.

К заходу светила партия сумела выйти на берег большого озера.

— Милорд! Верестовое озеро! Мы вышли к месту слияния Малой Вересты с главной рекой. На другой стороне речки должны быть развалины. Там был главный город Северной долины Веристинор.

С восходом светила развалины нашлись. Свежесрубленный плот по очереди перевез всех людей и лошадей на другой берег. На месте небольшого городка местами валялись разбитые валуны и оплавленные камни. Было видно, что и здесь когда‑то произошло ожесточенное сражение, раз его следы сохранились до сих пор.

Милорд решил разведать окрестности разрушенного города. Ратимир понял, что скоро Веристинор будет восстановлен, и здесь снова встанет столица северного края. Может быть, и всего баронства. Очень уж энергично Коста мерил землю, и в этом ему так же помогал Васинар со своей дочкой.

Почти целый заход светила ушел на путь верх по течению Вересты. Сначала партия пересекла такое же большое, как и первое, поле. Потом пересекли небольшую речку, текшую со стороны южных холмов. Тут опять отличились молодые рудознатцы. На берегах речки они насобирали кучу камней, и во время очередного привала после долгого и бурного обсуждения вдвоем подошли к своему барону, что‑то увлеченно показывавшему Лиллене.

Ратимир видел, что магическая учеба продолжалась и по дороге. Милорд все свое свободное время отдавал девушке. В прошлый заход светила на берегу Верестового озера Ратимир увидел в ее руке сначала яркое зеленое, а потом и чуть слабое чернильное фиолетовое облачко и ужаснулся. Значит, не зря милорд взял девушку с собой. Значит, будет у Изнура свой маг–лекарь и опять же убийца магов, как и сам Коста. Вот какие помощники растут у барона. Есть у него теперь, похоже, и неплохие рудознатцы.

— Милорд! Мы тут посовещались с Чигизом, и решили, что в этих камушках может содержаться серебро.

Разноцветные камушки поражали своими видами. Часть их Ратимир уже видел в Северном хуторе. Другие немного отличались. Тут были и темноватые, и светлые, и светло–желтые, и просто желтые, красные и черные, всех видов и размеров камушки. В некоторых виднелись светловатые грязные полоски, кускочки, нити. Красота, однако.

— Милорд, вот эти кусочки могут быть частичками серебра. Но, прежде всего, нам надо посоветоваться с отцом. И еще, надо бы пройти по речке и найти место, где больше всего этих камней. Там может быть рудное место.

Остаток светлого времени ушел на поиски вдоль речки. Сразу найти рудное место не удалось. Еще ползахода потребовалось, чтобы углубиться в невысокие горы. И вот в одном месте у небольшого обрыва молодые рудознатцы остановились.

— Милорд! Нашли! Здесь очень много нужных камней. Наверное, и рудное место находится именно здесь.

К Вересте вернулись только к темени. Все, даже женщины, усталые, нагруженные разными камушками, но радостные. Люди понимали, что если в этих холмах будет найдено серебро, то жизнь баронства может резко измениться. Изнур может или погибнуть окончательно, или как волшебная синяя птица из преданий воскреснуть и вновь подняться на ноги. Это одновременно и радовало, и страшило. Ратимир про себя решил, что точно построит где‑нибудь в Северной долине свой замок. Ведь милорд сказал, что дворянам и рыцарям будут выделены земли. А Ратимир по присхождению самый настоящий дворянин. Правда, безземельный. И Мирта будет очень рада поместью со своими землями. Настоящему замку, фамильному и с собственным гербом.

* * *

Новым находкам я очень и очень обрадовался. Если в этих холмах действительно лежит серебро, то моя жизнь тоже может резко измениться. Важно удержать эти земли под своим контролем. Уж я для этого постараюсь. В первую очередь, надо восстановить городок у озера. Хорошо укрепленный и обязательно каменный. Во–вторых, опять же требуется восстановить форты в Речных воротах. Тогда никто не посмеет сунуться в Северную долину. В озере надо будет соорудить верфь для постройки речных кораблей. Есть у меня надежный человек в Дэлине Речном, десятник паромщиков Нурвар. Он уже доказал свою верность, спасая меня и рискуя своим положением, и может быть, жизнью. Ниже по течению Вересты тоже придется построить форты для защиты земель уже от вторжения со стороны Верена. Планы, планы… Воплотяться ли они в жизнь? Маловато людей для удержания таких больших владений. Надо всеми способами привлечь побольше людей с юга. Тех же коренных изнурцев надо вернуть в баронство. Побеги, что ли, массовые устраивать в этом проклятом Арене? Ладно, все потом, пока потом. А сейчас разведка, и еще раз разведка!

То, что огромные плодородные поля недалеко от городка, это очень хорошо! Уже весной можно будет засеяться. Не забыть бы выделить моим друзьям земли под свои поместья. Безземельные они, вот и подались в наемники. А так, осядут здесь навсегда. Хорошие воины в этом мире нужны, особенно одному мелкому барончику. И еще маги, притом, как можно больше, и разносторонних. Одна такая магичка у меня есть уже сейчас. Притом, очень и очень опасная. Наверное, Лиллена тоже будет разносторонним, как и я, магом. Как девушка проговорилась, она может видеть и стихию воды. Это уже четыре вида магии, пусть и не очень сильные. Вот лекаркой она без сомнения будет очень сильной. Эх, мне так нужен маг с настоящим магическим образованием. Где бы взять такого? Однозначно, надо послать за Ольвером!

К реке удалось вернуться только к темени. Лагерь разбили в укромном и хорошо защищенном местечке. Меж двух овражков с крутыми склонами, в небольшой ложбинке, заросшей густым лесом. Все стороны вокруг просматривались хорошо. Недалеко журчал ручеек. Охотники и рыболовы быстро притащили свою добычу, и вечерний ужин удался на славу. Лошадей укрыли в кустах рядом с лагерем, наломав им побольше веток и сорвав травы. Усталые путники сразу же погрузились в сон. Не спал лишь караул.

Меня, как барона, давно уже не привлекали к ночным дежурствам. В принципе, я и так мог чувствовать опасность. Со временем, это чувство у меня только усиливалось. И вот я почувствовал присутствие чужих. Явно людей, притом числом поболее разведывательной партии. Сон пропал мгновенно. Было уже утро. Хмурый рассвет пытался проникнуть в лагерь сквозь ветки деревьев. Молодцы! Стража тоже не дремала.

— Милорд! Вы проснулись? Милорд! За нами следят. Вон на том берегу. Несколько человек. Ветки чуть–чуть шевельнулись, и успокоились. Но они там. Чувствую, что никуда не ушли.

— Молодец, Юманак. Объявляю благодарность. Но чужие не только там. Мне кажется, вон там меж оврагами ползут еще несколько человек. Они, видимо, хотят угнать наших лошадей. Давай, буди всех. Пусть осторожно готовятся схватке.

Через мгновение все были уже на местах. Женщин мы загнали в центр. Лишь Лиллена примостилась со мною рядом. Она всегда держалась у меня под боком, и наши спутники уже поняли, что эта хрупкая и красивая девушка может быть опасней даже самого могучего воина. Ратимир тоже залег рядом со мной.

Время тянулось невыносимо медленно. Хотя ничего не выдавало присутствия чужих, но я чувствовал их всеми своими частями тела. Лошади за нашими спинами тоже возбужденно захрапели.

— Ратимир, предупреди чужаков, что они обнаружены, и могут попасть под удар. Мне не хочется просто так без причины воевать с ними. Может, они одумаются и уйдут? Может, мы сможем с ними спокойно договориться?

— Эй, люди, вы обнаружены! Кто вы, и что тут делаете? Выходите для переговоров. Если кто‑нибудь из вас не поднимется на ноги, то наш маг нанесет удар. Не рискуйте зря. Давайте лучше договоримся!

Было тихо. Никто не издал ни звука. Но я почувствовал, что та группа в человек пять, что ползла за лошадьми, замерла на месте. Рассветный воздух заструился под легким ветерком, словно струна задрожав от напряжения.

— Лиллена, можешь нанести по ним слабый воздушный удар? Не бойся и не волнуйся! Я рядом. Не переживай. Когда‑нибудь все равно придется делать это. Не бойся, у тебя это получится. Ратимир, последнее предупреждение, и Лиллена наносит удар. Если это не поможет, то уже подключаюсь я.

— Люди, кто‑нибудь выйдите для переговоров! Иначе наш маг ударит магией. Пока слабой. Но потом может быть поздно!

Ни звука. Словно никого на всем белом свете.

— Лиллена, давай!

Сильный ветер сорвался с рук девушки и промчался к кустикам, где, как я показал ей, лежали возможные конокрады. Видимо, от волнения она вложила все свои силы в этот удар, и срезанные кустики попадали на землю. Слава Всевышнему, что поверх тел чужаков, иначе и они тоже были бы превращены в безжизненные измочаленные туловища.

— Эй, не нада! Я идти к вам! Пусть ваш начальника тоже встанет!

— Милорд, это или степняки, или охотники! Их суварский сильно отличается от общего. Может быть опасно.

— Ничего, Саландай! Я подготовился. Ратимир, прикрывай Лиллену. Лиллена, готовь еще один удар. Если чужаки пойдут в атаку, ударь по ним без жалости.

Я встал на ноги. Вокруг меня зависли незаметные со стороны Белые щиты. Целых четыре. Мои способности потихонечку возрастали. Когда‑нибудь у меня будет и Белый кокон. Я уверен в этом.

— Я барон Коста ин Изнурский. Я полновластный хозяин этих земель. Выходите, чужие люди. Скажите, что вам надо на моих землях.

Навстречу мне встал коренастый мужчина лет на десять моложе меня, обтянутый в шкуры лесных зверей. В одной руке он держал короткий топорик, а в другой — деревянный щит.

— Я есть военный вождь рода арасей племени волкодавов. Меня звать Акпарас. Эти земли наши.

Я молча достал свой знак власти. Золотой баронский жетон даже в тусклом рассветном свете выделялся своим блеском.

— Да, я узнать этот знак. Это горный дуб, священное дерево. В преданиях говорится, что только избранный может владеть этот знак. Но баронства Изнур нет уже давно. Мы прийти в эти земли, и они теперь наши.

— Акпарас! Что ты говорить с этим пришлым бароном? Руби его!

Из‑за кустов вылетела стрела. За ним — другая. Так быстро они выскочили оттуда, что можно было подумать, что внезапно. Но, наткнувшись на меня, точнее, на защитные щиты, полыхнувшие ярким белым светом, эти стрелы сгорели, испарились без остатка. И Лиллена оказалась на высоте. Ее воздушный удар мгновенно достиг цели, превратив кусты и человека в них в одно целое и отбросив эту кучу мусора на несколько шагов. Вождь удивленно застыл на месте. Нет, он превратился в немую статую. На его глазах место, где росли кусты, превратилось в небольшую ровную полянку с короткими, ровно срезанными штырьками. Даже против собственного желания гордый северный охотник медленно опустился на колени.

— Простите, Избранный, неразумного. Видит Великий, я не хотеть этого.

— Я вернулся, вождь, и теперь вы живете на моих землях.

— Мы ждали этого, Избранный. Всегда ждали. И я очень рад, что пришло это время!

Почему‑то на этот раз у вождя совершенно пропал акцент, заметный все время, и последние слова он выговорил удивительно чисто.

* * *

Учеба ей давалась с таким большим трудом, что порою Лиллене просто хотелось зареветь во весь голос. Но она держалась, боясь разочаровать милорда. Все‑таки, теперь она точно будет магиней. Ведь ей покорились уже три стихии — жизни, ветра и еще неизвестно какая. А у Васнара и Илеменя всего по одной. Но какой Силой они обладают! Их шары намного больше шариков Лиллены. Как они взрываются с треском и гулким звоном! А у девушки всего лишь слабый хлопок. Но именно ее милорд взял с собой. И всю дорогу учил. Учил сосредотачиваться и вызывать шарики. Учил держать себя в руках и быть внимательным. Учил тому, чтобы она старалась сразу же прикрыть себя хоть каким‑нибудь магическим щитом. Правда, милорд так и не удосужился сказать девушке, что за стихия эта третья. Но по опасливому взгляду Ратимира она поняла, что очень и очень опасная. И еще Лиллена видела голубые линии четвертой стихии, как предупредил наставник, воды, но пока не смогла совладать ею.

Только жалко, что нельзя было делиться этим секретом с подругами. Они и так завидовали ей, что одна из них вдруг стала помощницей самого милорда. Правда, подруги считали Лиллену всего лишь писарем, как Минеслу. Узнай они, что девушка уже владеет волшебством, то неизвестно, что бы с ними стало. Никто в деревне не догадывался, чем там занимаются помощники милорда. Кроме дяди Илтиера. Он так и сказал племяннице, что все знает и желает ей только успеха. Его слова грели сердце девушки. Еще она хотела, чтобы милорд заметил, как старается его ученица.

И вот теперь у Лиллены настоящее боевое испытание. Где‑то там в кустах залегли враги. Никто не знает, где они. Только милорд, похоже, все‑таки чувствует чужаков. Почему‑то он так спокоен, когда сердце Лиллены готово выскочить наружу от волнения.

— Лиллена, давай!

Когда прозвучала команда, Лиллена собралась и все‑таки кинула изо всех сил свой шарик воздуха туда, куда показывал милорд. И она попала! Еще как попала! Срезанные кустики, как трава после косы, попадали на землю. Все, Лиллена точно магиня! Она может! У нее получилось!

Милорд встал и пошел навстречу северному охотнику. Как он не боится ничего! Лиллена не слышала, о чем они говорили. Она была вся в себе, и готовила второй шарик. И девушка не подвела своего учителя. Когда из‑за кустов вылетели стрелы, она сразу же запустила туда свой шарик. И опять попала, и кажется, убила человека. Ей немного поплохело, но Лиллена собралась, загнала все плохие мысли внутрь. Ведь милорд нисколько не испугался, когда стрелы попали в него. Все‑таки он могучий маг, раз сжег стрелы. Есть с кого брать пример. Не зря милорд все время повторял, что, прежде всего, надо ставить магические щиты. Вон у него какие щиты.

А тем временем чужак опустился перед милордом на колени. Он что‑то говорил, а милорд внимательно слушал. Затем из кустов начали выходить люди. Сначала появились трое, потом все больше и больше. Они становились на колени перед ее учителем. Милорд подозвал Ратимира. Тот достал пергамент и стал что‑то писать на нем. Северные охотники по одному подходили к нему и расписывались на пергаменте. Или красили палец чернилами и опять же тыкали им в пергамент. Лиллена поняла, что они приносили клятву милорду. Наверное, северные охотники тоже признали его своим бароном.

Потом милорд дал команду, и Лиллена встала и пошла к нему. Все изнурцы тоже потянулись к своему барону. Только Юманак со своими воинами остался в ложбинке, внимательно наблюдая за охотниками и окружающей местностью.

— Уважаемый Акпарас! Уважаемые охотники рода арасей! Вы все теперь мои новые подданные! Вот жители Изнура. Теперь вы тоже жители Изнура. Эти земли наши, изнурские, и всегда будут ими. Люди Изнура из рода в род будут жить на своих землях и владеть ими всегда. Давайте теперь познакомтесь друг с другом. Вот Ратимир, это мой первый помощник. Вот Лиллена, тоже мой помощник, и знайте, наш маг.

Лиллене было очень приятно, что милорд назвал ее магом. Значит, у нее что‑то получилось! Теперь она может уверенно смотреть в глаза своим односельчанам. Милорд еще что‑то говорил, знакомя своих новых людей с коренными изнурцами. Но Лиллене было жарко. Очень жарко!

Северные охотники все удивленно возрились на нее. Как прикинула девушка, тут их было чуть более трех десятков. Как же много собралось охотников! Ведь совсем недавно могла начаться схватка не на жизнь, а на смерть! Хотя, если милорд с Ратимиром запросто одолели разбойников Абарака, то они и охотников могли прогнать так же. Тут были и пожилые мужчины, и молодые парни. Все они были обтянуты в шкуры лесных зверей. У кого‑то был меч, у кого‑то топор. Практически у всех за спиной висели луки и колчаны со стрелами. Женщин не было. Наверное, остались в своей деревне.

— Акпарас! Люди Изнура! Прошу всех на совместный пир. Давайте немного посидим здесь и обсудим наши дела. Заодно познакомимся поближе.

И изнурцы, и охотники зашевелились. Служанки с замка начали быстро доставать из вьюков посуду и еду. Кто‑то заново разжег костер. Несколько охотников скрылись в кустах, и через некоторе время появились снова, таща за собой множество вьюков. Один из них принес здоровый кусок мяса какого‑то лесного животного.

Милорд подозвал к себе Лиллену. Она смущенно подошла к нему и стоящему рядом Акпарасу. Вождь во все глаза следил за ней и опасливо посторонился.

— Акпарас! Ты назвал меня Избранным. Так вот, знай, что эта девушка такая же, как и я. Она тоже Избранная. Пока она сама не знает про это, но я чувствую в ней такую же Силу, как и во мне!

— О, Великий, спасибо тебе, что мы дождались этого времени. Милорд, все наше племя даст тебе клятву верности. Мы так долго ждали возвращения Великого, что совсем отчаялись. Но теперь наши мольбы услышаны, и придет время воплощения наших надежд! Над нами снова засияет благодать Великого!

Глава 30

Где‑то далеко идут грибные дожди…

Слава Всевышнему, нет, уже Великому богу, что все хорошо закончилось. Точнее, ничего еще не закончилось, а только начинается. У меня появились новые подданные. Нежданно так, негаданно. Окола сорока северных охотников из рода арасей племени волкодавов во главе с вождем Акпарасом. Небольшой совместный завтрак успокоил всех и наладил отношения между старыми и теперь новыми жителями баронства Изнур. Теперь мне надо навести стойбище рода, скрытое в гуще леса в километрах пяти отсюда. Оказывается, еще вчера вечером дозоры охотников заметили нас. Срочно поднятый военный отряд решил разобраться с нами. Только вот почему они решили сделать это таким образом, а не вступить в контакт? Как‑то не цивилизованно. Сначала стреляют, потом выясняют, кто же это пожаловал к ним с дружественным визитом? Но не обломилось. Сила наткнулась на силу, и уступила. С двумя такими магами, как я и Лиллена, с такими малыми силами им никогда не совладать. У меня небольшая новость в магическом плане. Похоже, скоро я начну видеть полноценные магические ауры не только у магов, но и простых людей. Побыстрее бы так! Уже сейчас у меня получилось, и я смог увидеть у девушки, правда смутно и на границе видимости, какую‑то ярковатую и беловатую вуаль, окружающую ее со всех сторон. Шиктан побери, если это не белая аура! Получается, что Лиллена тоже белый маг, по крайней мере, у нее такие же способности, как и у меня. Охотники зовут меня Избранным. Значит, и Лиллена тоже Избранная. Вождю Акпарасу я так сказал и про девушку. Именно эта новость, похоже, его окончательно и добила. Теперь все северяне глаз не сводят уже с девушки. Красивая и стройная, притом могучая магиня, она может свести с ума не только их, но и небольшую армию. Самая желанная невеста для умелых и гордых охотников, сама еще почти подросток, краснеющая под любопытными взглядами, оттого более красивая и еще более желанная. Мои коренные изнурцы, едва только узнали эту новость, тоже по–новому стали глядеть на девушку. Особенно деревенские парни–дружинники. Еще бы, такое сокровище было среди них, а они про это и не могли даже подумать, и прозевали. Теперь поклонников у девушки стало так много, что даже попробовать завоевать ее сердце, ох, как не просто. И, заодно, мой авторитет как их владетеля и суверена взлетел, можно сказать, до небес.

И мне радостно. Согласно рассказу Акпараса, в их роду насчитывается до тысяча человек. Живут они в трех стойбищах. Дальше на запад в Северной долине вдоль обеих берегов Вересты находятся стойбища еще трех родов племени волкодавов — ягаров, больших и малых кошек. Теперь никто из них вряд ли будет оспаривать мои права как барона Изнура на эти земли. Я уж постараюсь, чтобы они признали меня своим сувереном. Значит, мои перспективы растут, и недалек тот час, когда со мной будут считаться хотя бы некоторые бароны Верена. А то моду взяли присылать всяких шпионов.

Опять планы и планы. Кого бы послать за девочками? Только Сулима. Больше никого. Как они там без меня все эти месяцы? Один я на этом свете. Так пусть у меня хоть приемные дети будут для продолжения рода. Пусть память обо мне передастся их детям, и так по цепочке. Пусть имя барона Косты ин Изнурского останется на века, чтобы и его наследники не забывали про своего, скажем, предка.

* * *

Мириан и Пеллия никак не могут успокоиться. Пришел странный человек и расстроил девушек. И вот теперь все жители дома успокаивают их.

Как обычно, после трапезы они занимались домашними делами. Потом должен был прийти учитель Гариан для обучения письму. Читать и считать девушки могли уже неплохо. Ближе к заходу их обычно навещал Шеркень. Мог зайти и торговец Геркул для проверки. Гиркул с Гиркулиной возились по дому. Гиркул младший ушел на рыбалку. А все девочки и Гиртул как всегда крутились у девушек, больше мешая им, чем помогая.

А теперь сразу же после трапезы заявился важный господин в сопровождении одного воина. Он вежливо поздоровался со всеми жильцами дома, угостил маленьких сладостями и попросил разрешения присесть.

— Уважаемые лэри. У меня для вас есть некоторые новости. Сначала я представлюсь. Меня зовут барон Анавар Варчанский, и я некоторым образом знаком с вашим другом баронетом Салаиром Сакеном. Кстати, он передал вам письмо.

Девушки жадно схватили письмо и прочли в одно мгновение. Салаир писал, что уже давно выздоровел и занимется вместе с отцом делами замка. Он интересовался, не было ли вестей от милорда, так как давно не знает, где он находится и что с ним. Еще мальчик передавал всем приветы от его друга Ольвера из Берска и своей сестренки Саламик.

«Дорогие Мириан и Пеллия. Меня зовут Саламик. Я еще маленькая. Но и мне тоже хочется поскорее увидеть вашего отца милорда Косту. Передайте ему, пожалуйста, чтобы он не забыл обо мне и навестил как можно скорее!»

В конце письма Салаир как раз и написал про важного господина.

«Дорогие Мириан и Пеллия. Это письмо вам передаст один очень хороший человек. Он друг моего отца, и мой друг тоже. Его зовут милорд барон Анавар Варчанский. С ним будет воин Талан, друг Сулима и Норана. Мы с милордом вместе с ним путешествовали из Беруса в Сакен. Можете верить милорду Анавару и Талану, совсем как мне!»

— Так вот, уважаемые лэри! Я уполномочен сообщить, что вашему отцу милорду Косте, барону ин Дэлинор Северному и ин Изнурскому, решением нашего Императора Его Величества Салатара Первого присвоен титул барона Варчанарского. Кроме того, ему полагается денежное вознаграждение от Его Величества в сумме двести золотых. Хочу заметить, что поместье Варчанар находится рядом с моим и состоит из трех деревень и баронского замка. Также Его Высочество Светлейший князь Вараннессы Альдуин наградил его Крестом за храбрость и верность Империи, также денежным вознаграждением в сумме ста золотых. Все документы уже находятся в Архивной службе Амхары. Копии я передаю вам. Деньги и награды останутся у вас. Я знаю, что последнее письмо от вашего отца вы получили более двух калед назад. Хочу сообщить, что он жив и здоров и находится в своем баронстве Изнур. Это, к сожалению, далеко на севере, и путь туда очень труден и опасен. Известие об этом поступило только что и в Берус, и в Амхару тоже. Вот сообщение из дорожной службы, посмотрите.

Девушки впились глазами в небольшой пергамент. Там было написано, что согласно сведениям из королевства Борус новым бароном небольшого пограничного баронства Изнур стал рыцарь и маг Коста из Амхары, одновременно именующий себя бароном ин Дэлинор Северный.

— Так что, лэри, поздравляю вас от всей души. Уважаемые принцессы, хочу попросить у вас об одном одолжении. Когда‑нибудь ваш отец все равно заберет вас к себе, и может быть, вы поедете в Изнур. Так вот, просто передайте ему, что Его Высочество Светлейший князь Вараннессы Альдуин считает милорда Косту своим другом и сочтет за честь в любое время принять его в своем доме. Приглашение остается в силе и для вас, уважаемые принцессы. Вы можете в любое время, когда вам угодно, навестить князя в Варанессе, и двери его дома и замка всегда открыты для вас.

Это было неслыханно. Гиркул с Гиркулиной и вся их с семья с удивлением слушали важного господина. Шутка ли, их хозяин взлетел так высоко и сам князь из южных краев приглашает его, Мириан и Пеллию к себе в гости.

— И еще, уважаемые принцессы. Этот рыцарь Талан останется у вас, и, может быть, поедет с вами в Изнур. Не беспокойтесь, он друг рыцарей Сулима и Норана, и хорошо знаком с вашим отцом. Еще знайте, что вас незримо будут охранять мои люди. Старшего из них рыцарь Талан знает.

Только теперь девушки опомнились. Пришел важный господин и принес хорошие новости, а они даже не пригласили его потрапезничать.

— Извините, милорд Анавар, за нашу растерянность. И большое спасибо за такие известия. Просим Вас за стол. Потрапезничайте с нами, пожалуйста.

Милорд Анавар приглашение принял и отдал должное всем блюдам, что были на столе. Часть из них было приготовлено самими девушками.

— Давно не пробовал такого. Однако, вкусно приготовлено. Уважаемые принцессы, это что, вы сами готовили?

— Конечно, милорд Анавар. Отец строго наказал нам научиться всему, что может пригодиться в хозяйстве.

— Разумно, разумно! Большое спасибо за угощение. Ну, а теперь позвольте убыть. У меня еще остались дела в Беруссе.

Вот и остались теперь принцессы дома, и донельзя расстроенные. Уже заканчивается каледа Пиита Наверия, а Коста находится так далеко, что до него еще надо суметь добраться. Прошло уже целых четыре каледы, как он покинул этот дом. Уже давно убраны в погреб те странные плоды, что выросли у растений, посаженных Костой. Одна большая корзина и две маленькие корзиночки ждали своего хозяина. Растения, посаженные им, стараниями двух милых девушек и семьи Геркула дали обильный урожай. Дома полный порядок. Все отремонтировано. Погреб полон запасов. Только вот нет главного хозяина, который бы пользовался всеми этими благами.

Мириан и Пеллия расстроены. Они поняли, что всем сердцем полюбили своего нового отца, и теперь жаждали встречи с ним. Вся семья старого солдата Гиркула вместе с новым жильцом Таланом успокаивали их. Ничего, когда‑нибудь Коста приедет и заберет их к себе. Осталось только запастись терпением и ждать новых новостей.

* * *

Опять приключения Ратимира продолжаются, и вышли уже на новый виток. Как сказал сам милорд, нежданно–негаданно у Изнура появились новые подданные в лице целого большого рода северных охотников. Всего в нескольких верстах от места стоянки обнаружилась целая деревня лесных жителей. Видимо, заранее посланные люди уже предупредили охотников всего стойбища. Навстречу милорду и его людям на большую поляну перед частоколом, окружавшим эту деревеньку, высыпала целая толпа. Тут были и мужчины, и женщины, и больше всего, конечно, любопытных детей. Ратимир не ожидал увидеть таких нарядных людей. Практически все были одеты в разнообразные шубы из шкур лесных зверей. Из‑под них выглядываля края белых рубах. Похоже, что люди приготовились к чему‑то, и, видимо, ждали чего‑то необычного, яркого и красочного зрелища. Особенно красиво выглядели женщины. В разнообразных красивых головных уборах, в коротких шубах и выглядывающими из‑под них в длинных платьях почти до земли, с длинными разноцветными полосками и клетками, они принарядились, как могли. Были видны бусы из камушков и клыков лесных зверей, кольца и браслеты на руках, может быть, даже золотые, и куча всяких украшений. Да, красивы здесь женщины, очень красивы, особенно молоденькие девушки. Но ни одна из них не сравнится с той, далекой и недостижимой, что с некоторых пор заняла свое место в сердце воина и славного лицедея.

Отдельно выделялись группы воинов по краям толпы, одетые, как Акпарас и его люди, в грубо отделанные шкуры. Они были вооружены копьями и топорами, у многих у пояса виднелись ножны из шкур с мечами разной длины, и почти у всех за спиной висели деревянные щиты. Да, серьезная сила у охотников. Вооружены неплохо, хотя и не дотягивают до дружинников милорда. Юманак и его люди, облаченные в трофейные доспехи, взятые на перевале, не говоря уже про самого милорда и Ратимира, смотрелись более опасными и грозными противниками, чем любой из охотников.

Впереди всех важно шествовали несколько стариков. Рядом с ними шел крепкий пожилой мужчина, аккуратно поддерживаемый с двух сторон молодыми парнями. Чуть сзади семенил разряженный в непонятные и не очень приятные и нарядные одежды старик, тоже окруженный несколькими странно одетыми людьми.

Вот старики остановились, и сразу же встала и огромная толпа за ними. Там произошло шевеление, и вперед вышли несколько красивых девушек в белых, вышитых разноцветными узорами рубахах и в таких же фартуках. Одна из них на вытянутых руках несла что‑то, накрытое красивым платочком. По краям свисали полотенца, опять же с разноцветными узорами. Другая девушка несла небольшое деревянное ведерко и деревянный же ковшик. Две другие сопровождали их по краям. Последняя опять же на вытянутых руках несла что‑то, тоже накрытое платочком.

— Уважаемые гости, кто вы такие, и что делаете на землях рода арасей племени волкодавов? Скажите, с чем вы пришли, с веткой горного дуба или мечом в руках?

Голос крепкого пожилого мужчины был спокойным, но в то же время и предупреждающим. Сопровождающие его старики согласно затрясли своими длинными белыми бородками. Один лишь странно рязряженный старец настороженно и удивленно оглядел остановившуюся напротив группу воинов и простых людей, в том числе и женщин, в сопровождении воинов их же рода.

— Я барон Коста ин Изнурский. Это все мои подданные. Мы пришли с веткой горного дуба в руках и с мечом в ножнах. Я хочу показать вам кое‑что. Смотрите и не говорите, что не видели!

Ратимир за эти несколько калед уже видел много чудес и странностей, показанных милордом. Но эта превзошла все. Коста вскинул руки вверх, и там появился не очень большой ослепительно белый шар, слепящий глаза. Толпа удивленно ахнула. Даже спутники милорда никогда не видели такого. Потом Коста отпустил свои руки вниз и снова резко вскинул вверх. Белый шар стремительно взмыл над людьми и окружавшими поляну деревьями и рассыпался разноцветной радугной завесой. Ратимир сам никогда не видел такого красочного зрелища. Хотя он и догадывался кое о чем, но теперь перед ним во всей своей красе сияла белая магия. Именно так описывалась она во многих легендах и преданиях, которые во множестве знал Ратимир. Значит, милорд до сих пор скрывал то, что он белый маг. Во всяком случае, только белые маги могли показывать такие чудеса. Не зря милорду были подвластны многие виды магии. И не зря Акпарас назвал его Избранным. Значит, это они так называли белых магов, последователей Великого Белого бога. Ратимир теперь был так благодарен своей Госпоже, баронесса Мирэн ин Верестинор! Если бы не она, то он так и не увидел такого чуда. Теперь же когда‑нибудь об этом сложат новые легенды и предания, где замолвят несколько словечков и про него, верного спутника и помощника самого белого мага. Вот бы Мирта тоже была рядом! Ничего, будет время, и Ратимир однозначно привезет ее в Изнур.

Люди заворожено глядели наверх. Но, к сожалению, радуга продержалась не очень долго. Но этого времени, наверное, им хватило для того, чтобы вспомнить кое‑что, давно забытое и преданное забвению. Сперва на колени опустился странно рязряженный старец, затем и молодые парни, окружавшие его. А потом и люди в толпе сначала в одном, потом в другом месте стали делать это. Одни лишь дети удивленно наблюдали за всем происходящим. Но потом и они, беря пример с взрослых, опустились на колени. Последними на землю опустились старики и крепкий пожилой мужчина. Даже красивые девушки, и те, преклонили свои колени.

Тут Ратимир удивился еще больше. Милорд стремительно подбежал к мужчине, схватил его за руки и приподнял.

— Никогда больше ни перед кем не вставайте на колени!

Затем он начал тормошить стариков, заставляя тех тоже вствать на ноги. Милорд схватил и старца и тоже рывком поставил на ноги. Молодые парни, одним глазом наблюдавшие за происходящим, встали сами. Дети в толпе, видя это, мигом повскакали со своих мест.

— Люди рода арасей! Мои подданные, прошу вас всех, встаньте! И никогда больше не вставайте на колени ни перед кем. Только преступники и грешники в храме божьем могут быть на коленях, выпрашивая у людей и бога прощения за свои неправедные деяния.

— Благодствую тебе, Избранный! Я вождь рода Яхун, очень рад, что дожил до такого времени, когда на Сувар снова вернулся Великий. Люди, встаньте! Раз Избранный повелел это, то отныне так и должно быть. Люди племени волкодавов приветствуют тебя, Избранный. Мы все очень рады, что над нами снова засияет благодать Великого!

* * *

Да, странные дела творятся в мире, особенно на этом дрянном севере. Вот сидит он, граф Инвар, в гостях у этого, как его там, барона Велира Аренского. Уже целую седмицу сидит, а выехать не может. Оказывается, неспокойно в соседнем баронстве Изнур. Какой‑то злодей появился там и убил управляющего Абарака, доверенного человека графа Роланда Зеланского и всех его стражников. Кстати, подданных Таласской империи. Но новость, принесенная недавно Риналдо и Карпером, ранила графа в самое сердце. Напоследок его уже добил Жюльен.

— Милорд, а знаете, что Коста уже здесь? Говорят, что он находится именно в этом самом Изнуре.

— Риналдо, последний раз Коста находился на юге Саларской империи. Это он сразил наших воинов у замка Сакен.

— Милорд, Коста уже барон Изнура. Все говорят, что именно он и убил этого Абарака. Об этом мне рассказала одна хорошая знакомая. А еще говорят, что еще каледу назад он назначил по десять плетей некоторым баронетам, решившим изнасиловать крестьянскую девушку. Об этом с восхищением болтает весь Арен.

— Жюльен, как, Коста барон Изнура?

— Да, милорд! Хоть этот Изнур и полная дыра, но крестьяне оттуда изредка навещают южные края. Да и, говорят, с этого Арена тоже кое‑кто успел наведаться туда. Знаете, милорд, моя знакомая такое рассказала! Представляете, там творится что‑то странное. Никто не знает, что конкретно, но говорят, что вольности там для крестьян большие. Костя вроде издал какую‑то Правду Изнура, и по нему выходит, что людям дозволено практически все. И оброк платят совсем маленький, и барщину не выполняют. Как будто прежних стражников судили и казнили при всем народе. Притом судили сами люди. А что сейчас там происходит, не знает никто. Граница закрыта как с той, так и с этой стороны.

Да, сосватал Первый Министр Двора графу Инвару поездку. В принципе, было даже неплохо оказаться подальше от гнева герцога Аркеда ин Талара. Даже Всевышний не знает, что взбредет в голову этому сумасброду. Да и задание было не очень опасное. Всего лишь надо было проследить путь отряда принцессы Амель из королевства Борус и капитана Сатихвана из Республики Трех островов, и попутно собирать все сведения об отряде, особенно о белом маге. И денег герцог выделил на этот раз что‑то очень даже щедро. Только вот было непонятно, откуда могли взяться на севере капитан пиратов и белый маг. Принцессу, скорее всего, прозевали, когда она решила проехаться по Таласской империи инкогнито. Плохо работает стража на границах империи, плохо. Так думал сначала граф. Но все встало на свои места, когда он прибыл сначала в Аланур, а затем и в Южный Анжай. И убедился, что не напрасны были тревоги Первого Министра Двора. Все‑таки, никто еще не говорил, что этот человек не на своем месте. Граф на своем опыте успел убедиться в мудрости и прозорливости герцога. И вот, оказывается, что все названные им люди вместе спокойно себе путешуствуют по северу, и даже чуть не вызвали волнения в сфере интересов Империи. А дальше пришлось отправиться в Борус. Графу Инвару еще по пути в столице баронства Западная Пуща стало известно, что уже как целую каледу принцесса Амель находится в столице королевства, и никакого капитана Сатихвана там нет, так как давно отбыл в неизвестном направлении. Но, к своему несчастью, он узнал, что его давнего знакомого Косту почти каледу назад видели где‑то на севере. Тут граф плюнул на все, и отправился уже в эту дыру Арен, и вот, надолго застрял в ней. Едва группа перед теменью обосновалась в одном из постоялых дворов, как прибыли представители барона Велира Аренского и пригласили в гости. И вот уже целую седмицу граф Инвар и его люди, пользуясь некоторой свободой, фактически находились под домашним арестом. Последние новости были очень важными, и следовало как можно скорее отправиться в этот Изнур. Но Граф Инвар уже страшно боялся новых неприятностей, как когда‑то в далекой степи. Что делать, он совершенно не представлял.

— Хорошо, Жюльен. Молодец! Слушайте все. Пока погостим у барона. Узнавайте все новости, какие сможете. А я попытаюсь выпросить у барона разрешение на проезд в этот Изнур. Если получится, оправимся немедленно. А пока ждем и узнаем новости!

* * *

Слава Великому богу, что все хорошо закончилось и на этот раз. У меня опять появились новые подданные. Целый род северных охотников. Почти тысячу человек. А с ними появились и новые заботы.

Люди здесь красивые. Они разительно отличаются от смугловатых южан. От того же Ратимира, например. Светлые, высокие, с большими глазами, правда, волосы разные. Чистых блондинов, которых и так мало на всю страну, и натуральных блондинок не очень‑то и наблюдается. Есть такие, есть, сам заметил несколько светловолосых девушек, но только случайно. Как правило, здесь не принято ходить с неприкрытой головой. Мужчины в большинстве своем носят шапки из шкур разных лесный зверей. Эти же шкуры, специально обработанные, идут на шубы и одежду воинов. Вот рубахи очень и очень красивые, особенно у женщин. Они разных цветов, но в большинстве своем белые, но все с вышивками. Даже простые, повседневные. Каких только вышивок здесь нет. Вроде все они со смыслом, но что означают эти узоры, никто не знает. Об этом мне поведал сам вождь рода Яхун на маленьком застолье в его полуземлянке. Вот у женщин головные уборы — это настоящие сокровища. У девушек нарядные округлые шапочки, украшенные бисерным шитьем и золотыми пластинками. Настоящим золотом, выменянным у другого племени горных птиц, что живут недалеко, всего лишь за другой рекой — Великой Кутой. У женщин своеобразные длинные платки опять же с разноцветными узорами. Эти белые полоски белой материи у них укладывались на плечо и вдоль спины. А еще у многих женщин сегодня я заметил настоящие сокровища — головные щлемы с острым концом, украшенные настоящими сокровищами, тем же золотом, например, или драгоценными камнями.

Живут охотники бедно, даже беднее, чем в Выселках. В деревеньке я заметил в основном только полуземлянки, но, правда, как сказал Яхун, оттого, что охотники часто меняют свои стойбища. Посуда тоже больше глиняная. Есть и грубо изготовленная, но уже золотая, в основном, разнообразные миски. От вида золотой посуды глаза Ратимира чуть не вылезли из глазниц. Ну, никак не мог ожидать мой помощник, что простые северные охотники могут есть кашу из золотой тарелочки. А здесь это оказалось вполне возможным. Ну и заварится каша, когда в южных странах узнают о здешнем золоте.

А вот домашних животных почти нет. В основном что‑то типа коз, рогатых, но с шерстью как у овец. И молоко дают, и шерсть, и кожу, и мясо. Универсальные животные. Мне это даже понравилось. На юге точно не было ничего такого. Но их мало. Что же, будет больше. Дай только срок.

После торжественной встречи, скомканной моей выходкой, состоялся небольшой пир. Конечно, красивые девушки в нарядных одеждах все‑таки преподнесли мне хлеб–соль и налили пиво собственного изготовления, после которого я попробовал козлиного сыра, кстати, очень вкусного. Потом было произнесение клятвы, в котором род признал меня своим бароном, а я поклялся быть достойным правителем и блюсти их права и обязанности. Еще мне пришлось посвятить шамана рода Акпалата уже в жрецы Великого Белого бога. К сожалению, у него был дар, но только шаманский, и шарик был такой слабый светло–желтенький, совсем не похожий на мощный желтый, какой был у меня. Когда же я показал Акпалату еще и ярко–оранжевый жреческий огонь, он онемел, как и все присутствующие. А ведь посвящение проходило при всем народе.

— О, Великий, какое счастье, что наступил этот день. Милорд, вы не только Избранный, но и наш главный жрец, и даже жрец Всевышнего Алгура. Теперь все люди будут почитать Вас.

Но в его окружении я приметил парочку юношей, могущих быть магами. Пока я не стал забирать их себе. Ну, зачем же в первый же день травмировать моего нового жреца? Наверняка у него в роду много своих людей, тем более родственников. А вот завтра эти парни точно станут моими новыми помощниками.

А вот потом точно состоялся пир. К сожалению, их стол был не очень богатым. Больше, конечно, мясо разных видов, каши разные, супы, мясные похлебки, дары леса в виде грибов и ягод, и всевозможных кулинарных изысков на их основе. И я пил настоящее вкусное пиво, напоминающее домашнее с далеких времен детства, которого, действительно, было много. Но, опять же, не имелось в наличии ни капли вин любого вида, даже медовухи. А вот сам мед был. Вкусный такой, золотистый, настоящий натуральный мед. Как говорится, и я там был, и мед, и пиво пил, по усам текло, но в рот не попало. Конечно, попало, и еще как!

А вот еды было в обрез. Не для меня, и вождя, и его приближенных, и новоявленного жреца, конечно, а для простых охотников, женщин и детей. Скудновато живут охотники, скудновато. На одной дичи и подножном корму далеко не уедешь. Так что работы непочатый край.

Но главное, у меня появилась уверенность в завтрашнем дне. Я уверен, что еще не один род присоединится к своим соплеменникам, признавшим власть барона. Изнур увеличится и скоро вся Северная долина по настоящему будет моим. Может, удастся перетянуть на свою сторону и те племена, про которые мне удалось узнать совсем недавно. Тогда даже не знаю, что делать. До таких высот мои мечтания пока не простирались. Тем не менее, вот только сейчас я действительно могу хоть немного поспать спокойно, ибо у меня появился дом, настоящий безопасный дом, где можно спокойно поспать не только мне, но и моим детям.

Конец первой части

Content

Обретение

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30