Андрей Лавин

Игры героев

Пролог

Зацепившись ногами за балку, я висел вниз головой с Кинжалом Тьмы в руке и наблюдал за человеком, которого собирался убить.

Верховный Жрец Храма Светлой Мессы был облачен в золотистый хитон, голову его венчала высокая тиара, посверкивающая драгоценными камнями. Сжимая уникальный посох Светозар, с набалдашником в виде золотого круга, Жрец величественно шел к главному храмовому алтарю.

Скрытый от всех магией Незримого Плаща, я висел неподвижно, наблюдал за своей жертвой и думал о том, как растасую полученные деньги. Золото больше не берем, все идет к тому, что цена его в ближайшие годы особо расти не будет, а вот еще несколько бриллиантов прикупить стоит. Положу их в ячейку того же банка в офшоре, и пусть лежат себе. Сто тысяч евро отправлю на счет в Австралии, пятьдесят – на швейцарский. После того как раздербаним с Умником свои доли, надо будет еще подбить расходы, чтоб понять, сколько чистыми срубил. Вот этот Плащ, допустим, реальный такой расход, весомый. Обошелся в три миллиона золотых феврских крон. Хотя я не платил за него – во столько вылилась операция по изъятию плаща из сокровищницы Королевы фей, когда пришлось усыпить всех ее дворцовых стражников и убить саму Королеву, не подвластную сонному заклятию. Только Плащ и позволил мне проникнуть в Светлый Храм, без него ангелы-убийцы засекли и уничтожили бы меня еще на подходе.

В храм невозможно телепортнуться, его магия сбивает все известные системы координат, и тебя просто проносит мимо, выбрасывая где-то в стороне.

Ладно, но теперь я здесь и готов закончить дело. В огромном зале, полном переливчатого света, гулко звучат шаги Верховного Жреца. Он неторопливо приближается к круглому камню алтаря. Из дыры в его центре, куда Верховный должен погрузить набалдашник Светозара, бьет столб света. Густой, плотный поток волшебного сияния кажется еще одной колонной, подпирающей высокий свод. Алтарь стоит внутри пентаграммы из горящих белых свечей. Жрец опустит на камень ладонь – и древняя магия алтаря напитает посох своей силой, превратив его в одно из самых мощных магических оружий Февра.

Верховный Жрец готовился к этому ритуалу долгие годы. И теперь час настал… но только не его час, а того умного предприимчивого парня, который сейчас висит над ним, крепко сжимая Кинжал Тьмы.

Вот он сделал еще один шаг – и я черным нетопырем упал на него.

Перевернувшись в полете, занес Кинжал, то есть деревянную рукоять, в расщепленный конец которой вставлен небольшой черный камень. Угловатый, невзрачный, ничем не примечательный с виду. Такие можно найти лишь на дне Проклятого озера, что расположено глубоко в пустынных горах севера. Вода там темная, как тушь. Известно, что озеро высасывает души тех, кто осмелится войти в него. Камень для меня добывал орк-ныряльщик – зомби, душу которого я предварительно заключил в магический кристалл.

Оказалось, что вода в озере к тому же едкая, как кислота, и когда мой орк вылез с камнем в лапах, он и правда напоминал зомби в последней стадии разложения. Зеленое мясо пластами сползало с костей, а кожа смахивала на влажную мешковину. А он не замечал этого, шагал ко мне, протягивая камень гниющей рукой… Тупой орк! В общем, камень, напитанный мощью Проклятого озера, достался мне. Инициированный особым ритуалом и закрепленный в деревянной рукояти, он и стал основой Кинжала Тьмы.

Выступающее из камня лезвие, похожее на черный полумесяц, всасывало свет и краски, вокруг него висело бледное пятно обесцвеченного пространства. Полоска мрака напоминала трещину, ведущую в недра черной дыры.

В последний момент Верховный ощутил приближение враждебной магии и вскинул голову. Доброе, исполненное благости лицо исказилось гримасой ужаса, злобы, а когда он понял, что ничто не способно его спасти и сейчас он умрет, не закончив дела своей жизни, – мгновенного разочарования.

Жрец попытался ткнуть в меня посохом, но не успел. Оставляя за собой широкую полосу мрака, Кинжал прорубил его горло. Голова откинулась назад, из раны ударил поток радужного сияния. Посох отлетел в сторону. Сгруппировавшись, я покатился следом, вскочил. Верховный еще падал, а я уже подхватил Светозар.

Зал дрогнул, с далекого потолка, под которым я только что висел, посыпались пыль и мелкие камешки. Вдалеке тревожно забили колокола – храм ощутил гибель своего хозяина.

Вот так – пошла потеха! Дело сделано ровно наполовину, пора его закончить. Я прыгнул к Жрецу. Тело его, упав на спину, начало бледнеть. О чем думает человек, управляющий настолько крутым персонажем? Сейчас он ощущает сильную боль в шее, но это ничто в сравнении с невероятным разочарованием, которое он наверняка чувствует, внезапно убитый за несколько секунд до триумфа, что должен был увенчать многолетние напряженные усилия.

Наплевать. Я просто работаю.

Тело Жреца исчезало. Ну нет, погоди-ка! Ударом Кинжала отрубаю его правую кисть, хватаю и прыгаю к алтарю.

Далеко позади, за ведущей в зал массивной дверью, бьют крылья, хлопки сопровождает нежный мелодичный звон.

Когда, сжимая посох под мышкой, я пересек пентаграмму, белые свечи ярко вспыхнули. На миг каждую свечу и Кинжал Тьмы в моей руке соединил тонкий зигзаг золотой молнии. Полоска мрака затрепетала, съежилась и пропала – светлая магия пентаграммы победила чары зловещего артефакта со дна Проклятого озера. Отбросив ставшую ненужной рукоять, я перехватил Светозар.

Отрубленная кисть почти исчезла, но все же в ней осталась толика материальности, когда я с размаху припечатал ее к алтарю.

И одновременно опустил набалдашник посоха в отверстие в центре круглого камня.

Храм опять содрогнулся, белые свечи налились сиянием и растеклись лужами пузырящегося воска. Посох в руке раскалился, но я не выпустил его, превозмогая боль.

Массивная дверь на другом конце зала взорвалась. Выставив вперед длинный радужный меч, в зал торпедой влетел ангел-убийца – ослепительно-белый, будто из мрамора, глаза на прекрасном лице сверкали огнем. Ну, здравствуй, браток, тебя-то мы и ждали! Клинок света мог мгновенно убить меня, но не менее смертоносными были огромные, сильные крылья ангела, покрытые тысячами острейших лезвий, нежно звенящих при каждом взмахе.

Когда я вытащил набалдашник посоха из алтаря, золотой круг на конце Светозара превратился в маленькое солнце и разбрасывал вокруг сияющие искры. Ангел несся ко мне, крылья били воздух, звенели лезвия. Клинок Света смотрел мне в грудь. За первым ангелом в зал влетели еще двое храмовых стражей.

Кровожадно оскалившись, я достал из-за пазухи небольшой пергамент и сломал сургучную печать.

В Храм Светлой Мессы невозможно перенестись – тебе ни за что не настроить конечные координаты. Но никто не говорил, что нельзя перенестись из Храма.

Пергамент в руке истлел, осыпавшись трухой, и передо мной в воздухе возник темный пузырь. Ангел закричал, увидев его, прекрасное лицо исказила злоба, он замахнулся и метнул клинок света.

Поздно, я уже шагнул в портал.

Перенос – дело не мгновенное, но быстрое. Несколько секунд темноты, потеря ориентации… и я стою посреди своей комнаты на втором этаже трактира «Дикий вепрь». Темный пузырь за спиной идет рябью и гаснет. Моргаю, тру глаза, сглатываю – как обычно, заложило уши. Светозар теплый, но не горячий. Чуть угасшее солнце-набалдашник по-прежнему искрит, по посоху от него пробегают ветвистые молнии, статика покалывает ладонь.

За окном щебечут птицы, доносятся редкие голоса – по окраинной улице, где стоит этот дешевый грязный трактир, люди ходят нечасто. Из-за малолюдности мы с Умником и выбрали его.

Развязываю шнурок и сдергиваю с плеч Незримый Плащ. Обычную ткань посох быстро прожжет, но не эту. Набрасываю Плащ, аккуратно заворачиваю посох. Когда излучающий магию набалдашник скрывается под непроницаемо-черной тканью, в комнате темнеет.

«Что у тебя?» – тихо звучит в голове голос Умника.

«Все нормально, – передаю ему. – А тут как?»

«Мы в зале, я уже лишних двадцать минут развлекаю их. Они нервничают».

«Иду. Светлые отследят координаты финишного портала, из трактира валим быстро. Когда появлюсь – никаких разговоров, они смотрят товар, платят, отваливают».

«Я уже предупреждал их».

«А сейчас напомни еще раз. Все, спускаюсь».

В зале трактирщик, девка-разносчица да за столом в углу пара гномов и высокий кудрявый красавец с рельефными мышцами. Умник всегда выбирает подобную внешность, компенсируя свои реальные данные.

Подхожу к столу, сажусь и, ни слова не говоря, наклоняю завернутый посох так, чтобы конец его почти лег одному из покупателей на колени. Гномы бородаты, морщинисты и похожи друг на друга, только у одного волосы совсем черные, а у другого с нитями седины.

Они переглядываются, младший собирается что-то сказать, но седой, качнув головой, быстро отворачивает край Плаща – и жмурится, когда из-под ткани бьет луч света. Несколько мгновений они смотрят как зачарованные, по грубым лицам гуляют золотистые отблески, в глазах пляшут желтые зайчики. Младший закусывает губу, седой не шевелится.

Потом он возвращает Плащ и кивает мне.

Спустя две минуты гномы свалили, прихватив сверток с посохом. А мы с Умником стали богаче на сорок миллионов золотых феврских крон.

– Как прошло в храме? – спросил он вслух.

– Нормально. – Я поднялся из-за стола. – Всё, выходим из игры. Светлые вот-вот будут здесь.

– Погоди, хочу кое-что показать.

Он направился к окну, поманив меня за собой.

Трактирщик с разносчицей не обращали на нас внимания. Мы встали с двух сторон от проема, и Умник сказал:

– Выгляни. Осторожно.

По другую сторону мощеной улицы тянулась сточная канава, дальше росли кусты, за ними были развалюхи городской бедноты. Возле канавы стояла запряженная парой лошадей карета. Мне показалось, что черная занавеска в ее окне слабо шевельнулась.

– Появилась почти сразу после того, как пришли покупатели, – пояснил Умник. – Стоит неподвижно все это время.

– Думаешь, это они?

– Сто процентов, Бур. Пасут тебя…. Про меня-то не знают.

– А про меня знают все, – заключил я. – Но мы ведь тоже очень многое знаем про них, ведь так?

Есть старый фильм из времен до Большой Виртуальности. В нем показано противостояние умного, упорного полицейского и ловкого, хитрого вора, грабителя банков. По сюжету в одной из сцен эти двое встречаются в придорожном ресторанчике, пьют кофе и разговаривают. Они враги, но интересны друг другу. Во время разговора полицейский спрашивает у вора: «Тебе никогда не хотелось нормальной жизни?» – «Это что за херня? – говорит вор. – Пикники с семьей по уик-эндам, игра в мяч на лужайке под домом? Нет, такое не для меня».

Я хорошо его понимаю. Меня можно осудить за многое. Присваивать чужое – основное мое занятие. Я обманывал и грабил, иногда убивал, хотя еще ни разу – в реале. Так я живу. А что еще делать: закончить институт, устроиться на работу получше, жениться, взять в ипотеку квартиру, прикупить машину, завести ребенка-двух, делать карьеру, прогибаться перед начальством и нагибать подчиненных? Проводить выходные с семьей, жарить шашлыки на лужайке, ходить на футбол, трахать секретаршу? Это для вас – не для меня. Я устроил свою жизнь иначе, и мне наплевать, если то, что я делаю, причиняет кому-то боль.

Ну, почти наплевать.

* * *

15 ноября 2007 года. Подросток арестован за кражу виртуальной собственности.

Арестованный семнадцатилетний молодой человек обвиняется в краже виртуальной мебели, принадлежащей другим пользователям сайта HabboHotel, совмещающего функции социальной сети и игровой вселенной…

По материалам портала «Компьюлента»

* * *

Россиянин арестован за кражу персонажа из онлайн-игры.

10 августа 2009 года полиция арестовала 20-летнего жителя Волгодонска, обвиняемого в краже у другого россиянина виртуального персонажа из популярной сетевой ролевой игры Lineage-2. Обвиняемому грозит до двух лет лишения свободы.

«Ньюс-ру»

* * *

Задержан за вирт-мошенничество.

Необычный случай в Англии произошел зимой 2010 года: местная полиция задержала и арестовала молодого человека за кражу виртуальных предметов в онлайновой игре Runescape. Разработчик игры утверждает, что арест является первым в партии подобных мероприятий, направленных на борьбу с игровым мошенничеством… Арест пользователя за кражу виртуальной собственности не кажется таким уж невероятным событием, поскольку речь идет о реальных деньгах, и порой немалых. По данным экспертов, оборот торговли виртуальными товарами достигает уже одного миллиарда долларов США в год и развивается устойчивыми темпами, ежегодно увеличиваясь на 10–15 %…

По материалам сайта «Киберсекьюрити-ру»

* * *

АВП (Агентство по Борьбе с Виртуальными Преступлениями) было создано в связи с окончательным объединением «реальной» и «виртуальной» частей планетарной экономики и переводом значительной части финансовых операций и сделок непосредственно в вирт-миры. Как крупнейший партнер международного Виртпола в славянском секторе, АВП получило самые широкие полномочия. И особенно влияние этой организации усилилось после введения ряда законов об уголовной ответственности за финансовые вирт-аферы и другие преступления в онлайн-мирах.

ВИКИ, раздел «Новое Время», 202Х г.

Глава 1

«Бур, вали с хаты! К тебе едут люди из АВП!»

Я оторопело уставился на экран смартфона, треньканье которого и разбудило меня. Опера Агентства по Виртуальным Преступлениям едут сюда? Прямо сейчас?!

Вскочив, принялся одеваться, не попал ногой в штанину, запутался и спиной повалился обратно на кровать. Черт, черт, черт! Наконец сумел натянуть джинсы, накинул рубашку, схватил телефон и поспешил в прихожую. Как всегда, сразу после пробуждения – в глазах муть, в желудке пусто, жрать охота… Сунулся на кухню, чтобы хотя бы выпить минералки из холодильника, но услышал шум двигателя и выглянул в окно. Темно-синий микроавтобус подкатил к подъезду. Он еще не успел остановиться, как сдвинулись двери и наружу пружинисто выскочили четверо парней в темных костюмах.

Всё – они здесь. В прихожей я натянул кеды прямо на босые ноги, вернулся в комнату и вдавил потайную сенсорную кнопку, спрятанную под рельефным пластиковым обвесом на боку вирт-капсулы. Пшшшш! Запахло паленым, затрещало. В течение минуты перепрошитая электронная начинка будет выжжена, что убьет мой незаконный софт для взломов.

Прощай, съемная квартира! Я выскочил наружу, подхватив стоящую у порога сумку с документами и деньгами. Захлопнув дверь, в два шага оказался возле лестницы, глянул вниз. Седьмой этаж девятиэтажки… Эхо донесло звук шагов – поднимаются. Ву-у-у – поехал лифт.

Что они сейчас сделают? Двое пойдут (уже идут!) пешком, двое – на лифте, выйдут на девятом, лифт заблокируют и спустятся по лестнице. Окружают, типа. Ну, давайте немного поиграем, парни… Что, если сбежать на несколько этажей, спрятаться возле мусоропровда и, когда нижняя парочка пройдет мимо, – по-тихому рвануть вниз?

Ага, а у подъезда еще как минимум водила дежурит, а скорее – двое их там. Не идиоты же они, и такие захваты наверняка десятки раз проводили.

Лифт, успевший остановиться на первом этаже, уже ехал вверх. И я побежал на девятый.

Некоторое время назад, решив, что моя работа способствует не столько здоровью, сколько геморрою, я стал заниматься тайцзи-цигун. Но не записался в группу, а поговорил со знакомыми, поднял связи – и нашел в городе хорошего учителя, мастера. У него обучался больше года, пока он не свалил обратно в свой Китай. С тех пор делал гимнастику не реже раза в день, причем по хорошей погоде – на крыше, там живописнее и приятнее. Выставил бутылку жэковскому монтеру Васе, и тот дал мне сделать дубликаты ключей от технического этажа и крыши.

Ключ из сумки я выудил уже на ходу. Перекинув через голову ремешок, открыл решетку – и дальше, по ступеням из арматурных прутьев… Вот и вторая дверь.

С гудением на девятом этаже разъехались створки лифта. Совсем рядом прозвучали шаги, тихий голос что-то спросил, другой ответил, шаги стали удаляться – спускаются на седьмой.

Я скользнул в дверной проем, не забыв вытащить из замка ключ, и по мягкому от жары битуму направился к надстройке над лестницей соседнего подъезда.

Всего их в доме три, мой – средний. Теоретически, мой ключ мог подойти к другой двери. Или она просто не заперта – случается ведь такое.

Не подошел. И она была заперта. Швырнув смартфон под жестяной козырек вентиляционного отверстия, я побежал обратно – к последнему подъезду. Чтобы к нему попасть, надо было миновать тот, из которого выскочил на крышу. Сделать это, конечно, уже не удалось: дверь раскрылась, выпуская парня в темном костюме. С пистолетом.

Молодой, прилизанный. Он направил на меня оружие и звонким голосом выкрикнул:

– Стоять!

Я тут же остановился. Одно дело – рисковать в виртуальности, другое – когда в реале на тебя наставляют боевой ствол. Только дураки выеживаются под прицелом.

На крыше появился второй опер – постарше и без ствола, вернее, оружие было в кобуре под расстегнутым пиджаком. Оценив обстановку, он хлопнул молодого по плечу. Достал из кармана наручники и сказал:

– Бур, побегал? Теперь иди сюда.

* * *

Открылась дверь, и в комнату вошел мужчина лет сорока пяти, в строгом костюме, но без галстука, с планшетником в руках. Комната была классическая, сто раз подобные видел в голливудских фильмах, когда американские силовики или полицейские допрашивают кого-то. Стол, стул, одна стена наполовину зеркальная. Дверь. К столу прикручен карабин, через который пропущена цепочка моих наручников.

Я куковал здесь уже минут сорок. Даже воды не дали, сволочи.

У вошедшего на лацкане не было бирки с Ф.И.О. и званием, но я решил – полковник, не меньше. Отодвинув стул, он сел, положил планшетник, на глянцевом экране которого виднелось мое фото и текст. Повернулся к стене с зеркалом и кивнул.

Клац! – карабин раскрылся, и я смог поднять руки над столом.

– Буров Владислав Иванович… – начал он, переведя взгляд с меня на планшетник.

– Дайте попить, – перебил я.

Он прищурился. Я пояснил:

– Подняли в такую рань, позавтракать не дали…

Полковник отдернул рукав пиджака, посмотрел на часы и вскинул бровь.

– Половина первого. А за тобой пришли в одиннадцать двадцать.

– Так я лег в начале пятого.

– Угу, – кивнул он. – Резал Верховного Жреца в Февре.

Ну, ясно, чья то была карета. Кто бы сомневался…

– Меня зовут Степан Григорьевич, – представился он и коротко махнул рукой. Почти сразу дверь раскрылась, в комнату заглянула симпатичная девушка.

– Вера, принеси воды.

Под аккомпанемент моих гулких глотков Степан Григорьевич продолжал:

– Итак – Буров Владислав Иванович. В определенных кругах известен как Бур. Недоучившийся студент факультета вычислительной математики и кибернетики. Отец умер, мать уже восемь лет живет с новым мужем в Австралии. Связь с сыном не поддерживает.

Степан Григорьевич подался вперед, навалился локтями на стол и заговорил чуть громче:

– За последние пять лет вышеназванным Буром зарегистрированы и прокачаны девять аккаунтов в пяти играх и трех вирт-мирах, имеющих статус глобальных. Темный паладин-убийца, маг стали и крови, кобольд-диверсант в Мире Февра. Сборщик артефактов в Survariume. Разведчик-ассасин в Аномальных землях. Еще – Дева Смерти в Ариэли, стихийный шаман, воздушная фея, варвар-Киммериец… Черт, хор-роший послужной список! – Он даже тряхнул головой, выражая одобрение. – Когда только время находишь, Бур? Все персонажи входят в местные топы, варвар – двухсот десятого уровня! Лучший боец на парных мечах… Сколько работы, а? Хотя есть объяснение: спишь пять часов в сутки, по заключению нашего психолога – гиперактивность, от природы повышенный тонус, и это без всякой наркоты. Пассионарий, бывает. Но нет привязанностей, постоянных подруг, настоящих друзей. Почти выпал из реала, всю жизнь проводишь в виртуальности. Нет хобби, нет увлечений… Ну вот разве что тайцзи. Отсутствие совести, других сдерживающих моральных факторов. По сути, ты монстр, Бур. Социопат-одиночка. Скажешь, нет?

Я пожал плечами, и он продолжал:

– Хорошо, не будем о морали. Итак, специализация в вирте: сложные долгоиграющие операции с короткой, четко выстроенной финальной акцией. То есть: устроиться в клан, прокачаться, сделать карьеру… и обчистить работодателя. Или вот это: бурный роман с дочерью Властителя Дома Боли, одного из ведущих кланов Мира Февра, выведывание у бедной обманутой девушки шифра от сейфа и как результат – знаменитые кровавые самоцветы на аукционе в Столичном городе уходят за семьдесят миллионов феврских крон, что в переводе на евро означает… Сколько?

– Бедная девушка? – вскинулся я. – Да они там в своем Доме Боли устраивают пытки неписей и игроков, у них подвал с дыбами и… А вы мне тут про социопата и моральные факторы втираете.

– Сколько? – Он глядел мне прямо в глаза.

Я решил соглашаться на все, сейчас просто не было смысла играть в молчанку. В моих же интересах было все это побыстрее закончить.

– Где-то за двести тысяч евро самоцветы толкнул, – проворчал я. – Кажется.

– Кажется?

– Да уж столько времени прошло…

– Хм. – Степан Григорьевич откинулся на стуле. – Вообще-то, по нашим данным, ровно за четверть миллиона. Это была самая крупная твоя афера, Буров, но не самая громкая. А вот когда темные маги Сферы сумели приземлить главный мир-диск своих врагов гвилонцев, и в считаные дни сферо-армия снесла с лица диска все его города…

Вот же, и про это в курсе! А ведь я был абсолютно уверен, что о моей связи с той операцией не знает никто. Даже Умник не в курсе, я до знакомства с ним в Сфере работал. Принесла операция жалких двадцать семь тысяч, и это при восьми тысячах расходов и усиленного полугодового кача наездника на грифонах… Но я тогда сумел выкрасть заклинание для отключения главного двигателя летающего мира, передать темным сферо-магам и вовремя смыться! Я гордился тем делом – ведь это было феерично, когда исполинский мир-диск рушился на еще более исполинскую Сферу, вспарывая нижние слои атмосферы, стесывая горы и утюжа леса… Эх!

– А в чем обвинение-то? – спросил я. – Что, Большой Брат пришел в вирт, там теперь уже и повеселиться нельзя?

– В наше время Большой Брат везде, Буров. А веселиться можно по-разному. Существует статья о несанкционированном вмешательстве в глобальный ход вирт-событий с использованием запрещенных программных технологий… Знаю, знаю, не работает статья, по ней еще ни разу никого не сажали. Вот с тебя и начнем. Да и кража денег из Стального Хранилища – не игрушки. Воровство из официальной админской мини-локации с использованием кодов, выкраденных в реале… Ну и несколько других дел сумеем навесить. Кровавые самоцветы – тоже.

– Кровавые самоцветы – просто игровой элемент! Вы что, уже и за пэкашничество теперь судить будете? За читерство?

– Скоро будем, – ласково улыбнулся он. – А за читерство в крупных масштабах – уже и сейчас… Не понимаешь ты, Буров. Государство пришло в вирт. Крупные корпорации. Большой бизнес. А вместе с ними в вирт пришел закон.

– Произвол, а не закон.

Он пожал плечами.

– Ты слышал, Буров, что силами Виртпола в прошлом месяце был расформирован воровской клан Креаторов в мире Готики? Штаб-квартира их в Озерном городе захвачена и передана муниципалитету, офис в реале – взят дивизионом Виртпола, все документы изъяты, верхушка клана арестована, часть рядовых игроков – тоже. Слишком уж зарвались креаторы, похитили крупную игровую собственность корпорации ДатКом, содержащей в Озерном городе загоны нипов-рабов.

– Креаторы ведь всего лишь играли, – перебил я. – Отыгрывали роли воров. И они рабов освободили – смертников, которых даткомовцы скармливали червям-прядильщикам.

– Заметь, Буров: рабов-неписей, не живых людей. Находящихся в собственности ДатКома, являющихся частью их бизнеса, приносящих реальную прибыль.

– Я от одного серьезного программиста слышал, что у игровых ИскИнов последнего поколения существует обратная связь в виде эмоций. По крайней мере, близкий ее аналог. И подобие боли они могут ощущать. И те слои Искусственных Интеллектов, что отвечали за нипов-рабов, могли вполне реально мучиться, когда черви растворяли их подопечных своим ядом. Вы же игровых ИскИнов против себя настраиваете, когда такой беспредел творите.

– Про эмоции – да, похоже на то, что наш сотрудник Игорь Волошин говорит, – согласился он. – Но это все теория. А практика такова: игра – серьезное дело. Вирт – важный аспект общемировой жизни. И экономики. Теперь, когда количество регулярных пользователей виртуала превысило полтора миллиарда… Короче говоря, Буров, в вирте живут толпы тихих простых обывателей.

– Которые хотят простой тихой жизни?

– Вот именно…

– Ну там повоевать, – продолжал я, – порезать друг друга иногда, свою звериную природу проявить, чего в реале сделать невозможно без наказания. Инстинкты на Аренах или в данжеонах потешить. Мобов повырезать, мирных неписей в каком-нибудь поселке зачистить под корень… Не без этого, да? И за такое почему-то никто не карает. Ведь людям надо слить агрессию, выпустить пар – после этого в реале ими легче управлять.

– Вот видишь, ты и сам все понимаешь. А еще в цифровых мирах обыватели держат свои средства. Легко конвертируемые в реал и обратно. Крупный бизнес там эти средства зарабатывает. И больше никто не позволит аферистам вроде тебя беспредельничать. Поэтому действия ДатКома – не произвол, а бизнес. Действия Виртпола по нейтрализации креаторов – не произвол, а работа по наведению порядка. А махинации твои и подобных тебе отщепенцев – преступления. За которые будут следовать наказания. Потому что не вы, а мы решаем, что является беспределом, а что нет. Не вы, а мы устанавливаем законы. Мы назначаем границы дозволенного.

– То есть превращаете вирт в реал, – заключил я. – В такую же унылую дыру, какой стала половина планеты, только графика поярче и можно мочить нипов.

– Да нет, просто в новый рынок. Хотя называй как хочешь. Главное вот что: теперь таким, как ты, одиноким искателям свободы, нарушающим законы, которые мы с таким трудом вводим в вирт, места там нет! – Он даже повысил голос, продекламировав мне это, и громко припечатал ладонью по столешнице.

Я хмыкнул.

– То-то мне с каждым месяцем все больше хочется из этого мира сбежать. Куда-нибудь… сильно подальше. И навсегда.

– Отмазаться не надейся, мы тебя засудим. Тем более ты заказывал кражу информации, кодов от сейфа, у хакера из реала. А это – отдельная статья. «Неправомерный доступ к компьютерной информации» называется, появилась в УК много лет назад. Плюс теперь есть «Неправомерный доступ к скрытым характеристикам виртмира». Кстати, не назовешь имя хакера?

Степан Григорьевич движением пальца сменил картинку на планшетнике, глянул на нее, постучал ногтем по экрану.

– Не он ли предупредил тебя утром? От смартфона ты избавился, но, сам понимаешь, мы же легко получаем любую инфу от сотовой компании. Вот только СМС к тебе поступила прямо из вирта – невозможно вычислить отправителя.

– Не он это. Да и какая разница? – Я попытался махнуть рукой, забыв про наручники, и громко брякнул ими. – Вы не найдете этого человека, а я его не сдам. Забудьте, он не при делах и не важен.

Некоторое время собеседник глядел на меня, постукивая пальцем по планшетнику, а потом вдруг улыбнулся.

– Тебя разрабатывал целый отдел. И я – начальник этого отдела, поэтому сейчас минута моего триумфа. Позволь уж мне немного насладиться… Кстати, моя самая любимая из твоих операций – взятие Закрытого города. Когда ты в роли варвара поступил в услужение охранником к караванщику, племяннику Тайного Властителя, больше года странствовал с караваном по Киммерии, прокачался до невообразимых высот, вложив пятнадцать тысяч реальных евро, практически в одиночку зарубил рогатого дракона, заполучил в петы огненного пустынного демоненка и, по сути, возглавил охрану каравана. И потом, когда тебя вместе с караванщиком наконец впустили в Закрытый город, на прием к самому Тайному Властителю… Ё-моё, ты сбросил его в Огненную Бездну! Которую прямо посреди тронного зала открыл по твоему приказу демоненок. Перебил охрану дворца и включил портал, впустив в Закрытый город орду самаркандцев, дожидающуюся своего часа неподалеку. Красота. Мы в отделе ставки делали.

Я помимо воли улыбнулся, вспоминая те деньки. Жаркое солнце Киммерии, мосластые, накачанные по самое «не могу» варвары (и я – самый накачанный, здоровый, как три быка), грудастые киммерийские бабы, кривые самаркандские клинки, сторожевые башни между скал, лязг мечей и ржание песчаных скакунов… Отвязное было дело, не такое громкое, как в Сфере, но рисковое и захватывающее. Принесло сто тысяч евро от самаркандского хана плюс на полтинник лута.

– Но к делу, – вернул меня к действительности голос Степана Григорьевича. – За три года ты заработал около полутора миллионов евро. Вирт-недвижимость: особняк на Золотой улице в главном мире Сферы, два магазина в Любече в Аномальных землях, небольшой действующий рудник в Вальдире, где постоянно трудится наемная бригада гоблинов, в реале – трехкомнатная в Москве, сдается в аренду, и домик на Кипре… где ты ни разу не был. И на хрена он тебе? Ты его даже не сдаешь.

Я прикрыл глаза. Всё знают. И ведь это даже не ФСБ – АВП. У них прямой контакт с международным Виртполом. А значит, они могут выйти на администрации вирт-миров и через выписанные Виртполом ордера конфисковать всю мою недвижимость в онлайне… Почему «могут» – наверняка уже это сделали. Еще через Интерпол пробили конфискацию кипрской недвиги, квартира в Москве – вообще легкое дело…

– Слушаю ваше предложение, – сказал я.

Степан Григорьевич поднял бровь:

– Предложение?

– И мобу понятно, что вы собираетесь что-то предложить. – Я скупо улыбнулся ему. – Хочешь сажать – сажай, не говори. А вы тут беседы со мной беседуете.

Он покачал головой.

– Буров, ты не романтик. Я хорошо тебя изучил. Адреналинщик, в своем роде – экстремал, любитель приключений – да. Но не романтик. Наоборот: деловой человек. Почти что бизнесмен. Но без всякого прикрытия в реальности. Нет у тебя ни больших друзей, ни влиятельных деловых партнеров. А дело против тебя железное. Ордера от виртполовцев уже есть, покажу. Недвига твоя вся под контролем. Суд… ну, через месяц. Продлится не больше двух месяцев. Получишь знаешь сколько? Доказать экономические вирт-преступления в особо крупных масштабах мы можем стопроцентно.

– Тогда восемь, – сказал я.

– Восемь? Ты к себе добр! Десятку, хотя скорее – двенадцать, если обоснуем, что твои действия привели к серьезным психическим травмам пострадавших. А обосновать сможем: девчонка из Дома Боли в психушку попала, так ее папаша зачморил после того, как из-за ее длинного языка ты лишил его кровавых самоцветов.

– Но денег моих вы не получите.

– Ты про те семьсот тысяч евро, которые у тебя в оффшоре на Каймановых островах? Отчего же, может, и получим. Хотя простого способа изъять эти незаконно нажитые средства у нас нет. Годы понадобятся, чтобы с офшорным банком сладить. А бриллианты, которые в том же банке в ячейке лежат, изъять будет еще труднее. Но сейчас я о другом, Буров. Не помогут тебе эти деньги. Возможно, ты понимаешь, а может, и нет, что попадешь не в вирт-тюрьму вроде Вальдирских рудников, а в реальную ИТК, где протянешь недолго. Потому что во время суда о твоих делишках узнают все те, кого ты кидал. Вернее, про делишки-то они и так знают, но теперь будут знать, что за человек стоял за теми аферами. Тот же Дом Боли… ты ведь в курсе, кому он принадлежит, какой структуре? И чем эти люди занимаются в реале? Как думаешь, сколько на зоне после этого проживешь? Я лично даю не больше пары недель.

– Это все лирика, вы к делу давайте.

– Да нет, проза это, а не лирика, суровая проза жизни. Конец тебе, Буров, уясни это хорошенько. Хотя срок твой можно скостить до пяти лет – минимум, от которого никуда. Но ГДЕ тебе светят эти пять лет – очень отдельный вопрос. И решение этого вопроса действительно будет следующим шагом нашей беседы.

Я открыл было рот, но он еще не закончил:

– Но только я тебя прошу, Буров, не начинай гарантии требовать. Мы здесь в серьезном заведении, а не на базаре у казахов траву покупаем. Ты делаешь определенные шаги, мы делаем определенные шаги… В этом динамика процесса.

Я повнимательнее пригляделся к Степану Григорьевичу. А необычная у него манера обращения с подозреваемым. Почти что и не ломает, не давит, так, с шуточками все, с улыбочками. Вроде такой не злой мужик, вежливый, даже обходительный. Но в глазах его сталь. Чувствуется: полковник привык нагибать. И, нагнув, не привык отпускать. И вежлив он лишь до поры до времени. И только потому, что все козыри у него в руках. Да что там козыри – вся колода! Держит клиента за жопу и прекрасно знает это.

Потом Степан Григорьевич показал мне ордера. Я не поленился очень внимательно изучить запаянные в особый неуничтожимый полимер бумаги, из которых следовало, что все мое вирт-имущество под арестом. «Авэпэшники» не забыли даже про крошечную гостиничку на пустынном тракте в одном из бесчисленных лесов Февра, мою первую покупку в вирте.

Затем меня перевели в комнату с рядом сидений, где на стене висел белый экран. Уже знакомая девушка, Верочка или как там ее… принесла бутерброды с чашкой кофе. У кресла, в которое я сел, был откидной столик. Я успел съесть три бутерброда и захотеть еще, когда появился Степан Григорьевич, а с ним серьезный худосочный паренек в очках. Полковник уселся в кресло рядом, а очкастый парень – на другой стороне зала. Откинул столик, положил на него черную пластиковую коробочку и нажал на кнопку.

В комнате потемнело. На экране возник пейзаж.

Он был неотличим от реального, так сказать, физического пейзажа… если бы краски не были более густыми, яркими, красивыми, переливчатыми.

Луг до горизонта. На горизонте серая полоса гор. Высокое синее небо. Невдалеке стоит горбатое животное, смахивающее на буйвола, с закрученными спиралью толстыми рогами и длинной шерстью.

Тихий щелчок – кадр меняется – теперь на экране водопад. Он огромен. Две высокие скалы, словно остроконечные башни, и между ними низвергается поток бирюзовой воды. Скалы соединяет каменная арка, тонкая и ажурная, явно искусственная. Вроде бы по ней движется крошечная фигурка – толком не разобрать.

Щелчок – новый кадр – граница дремучего леса. Деревья с узловатыми ветвями и пышными кронами. Между деревьями – глубокий мшистый сумрак, навевающий мысли про леших, кикимор и прочих виев.

– А зачем… – начал я, но полковник поднял руку, требуя тишины.

Кадр дрогнул – изображение сдвинулось, стало ясно, что это начало ролика. Камера поплыла вперед, причем рывками. Э… камера? А может, запись глазами перса? Тот приближался к деревьям, в глубине между ними мерцали призрачные огоньки. Перс вступил в лес, и картинка потемнела. Когда он вошел немного глубже, два огонька вдруг рывком надвинулись. На миг мелькнуло что-то… страшное лицо или звериная морда, пасть, глаза – черт его разберет, слишком быстро, – и тут же экран стал черным.

Щелчок – возник следующий кадр: уже знакомый луг, теперь без буйвола. В высоком синем небе с легкими облаками висит каменный шар.

На снимке трудно было понять размеры, но, кажется, огромный шар парил в километре-двух над землей. В нем зияли темные провалы, камень изгибался толстыми завитками, пласты его уходили вглубь этого странного объекта и выныривали наружу – будто клубок с сотами-ячейками.

Последний кадр уже не менялся, так и остался на экране.

Я молчал, предоставляя полковнику самому вести разговор.

– Это виртмир, – сказал он, не поворачивая головы.

Я пробормотал:

– И мобу понятно.

– М-да… А какой?

Пришлось пожать плечами.

– Не знаю. Не смог узнать.

– Но ведь ты во многих побывал.

– Почти во всех, а может, и во всех. Ну, в значимых.

Степан Григорьевич встал, заложив руки за спину, прошелся передо мной. Парень в очках молчал. Полковник остановился сбоку от экрана и спросил:

– Что можешь сказать о нем? Как профи.

Я еще раз вгляделся в скрин, почесал бровь.

– Крутая графа. Уровень детализации потрясный. Дизайн… красивый. Чуть-чуть странноватый, но без хардкора. И классный. Дизайнера по стилю просечь не могу. В принципе, работа итальянцев, Джоретто Джуро, создавшего Мир Февра, легко узнается. Американцы в Киммерии особо не напрягались с красотами, а вот наши с болгарами и немцами Сферу сделали очень узнаваемо, но там понятно – всем Виктор Антонов рулил… Но это и не Антонова работа, его стиль влет узнаешь. И не азиаты, они друг на друга похожи и узнаваемы. Короче – не знаю.

– Никто не знает, – сказал очкастый.

Я повернулся к нему:

– Ты о чем?

Полковник кивнул очкастому. Тот потер ладони и заговорил:

– Неизвестно, что это за мир. Его никто не создавал, во всяком случае легально. Неизвестны корпорации или частные лица, владеющие им. Неизвестно, на каких серверах он стоит. Ничего неизвестно, нет никаких концов. Он просто… возник.

– Что за чушь? – удивился я. – Это невозможно.

– Еще полгода назад я тоже так считал.

– Нет, стоп! Что значит «возник»? Как возник, откуда вы про него узнали?

– Появился портал. В Февре, на краю Столичного города. В портал вошли несколько игроков и не вышли. По городу поползли слухи, всполошились админы – они не создавали портал в новый вирт-мир! – Очкастый немного повысил голос, пытаясь передать изумление админов (которое я хорошо себе представлял). – Позвали ученых, стали изучать, отправили в портал несколько телеботов, то есть мобильных модулей с обратной связью. Сам портал локализовали, чтобы никто посторонний не имел доступа. Вокруг него даже построен дом. Спешно разработали и внедрили игровую легенду, объясняющую его появление. С тех пор ничего сделать с порталом не удается. Он просто висит там.

– Дайте догадаюсь – и позже порталы стали возникать в других местах Февра?

– Если бы только Февра! – вздохнул полковник. – Их уже пять. Два в Февре – кстати, один из них в лесу не так далеко от твоей гостиницы, – еще один в Сфере, еще… Неважно. Главное, что пока силами Виртпола и местных администраций их вовремя удавалось локализовывать, закрывать от посторонних. Но какое-то количество обычных игроков успело проникнуть туда. Ползут слухи. Все это началось около шести месяцев назад.

– «Туда», – повторил я и ткнул пальцем в экран, – то есть вон туда?

Степан Григорьевич кивнул очкастому, и тот снова заговорил:

– Этот мир называется Мегалон. И еще мы называем его Х-Мир. Попавшего в него человека встречает системное окно с приветствием. Затем…

– Стоп, а на каком языке?

– Неизвестно.

– Ну как это? – Я перевел взгляд с него на Степана Григорьевича, и полковник кивнул ассистенту.

– Неизвестно, – твердо повторил тот. – Картинки, которые вы видели, вытащены прямым сканированием из сознаний некоторых наших… скажем, исследователей Мегалона. Но когда удавалось «заснять» окна – на них были незнакомые символы. Совершенно фантастические. Да и сами окна… Потом я покажу. Такое впечатление, что в сознаниях попавших в Мегалон пользователей происходит лингвистическая перестройка. В результате все они там говорят на одном языке, назовем его мегалонским. И все могут читать надписи на мегалонском. Из порталов игроки возникают вдоль условной полосы, которую мы назвали Пограничье. От нее можно идти только в одну сторону. Мир населен, хотя в близкой к Пограничью области негусто. Но еще до Пограничья игроки попадают в Пещеры. Там происходит первичный выбор расы и прохождение ряда тестов, которые задают будущий вектор развития игрока. Пока наши сведения очень скудны. Очень, – повторил после паузы и снова потер ладони.

– Фух… Так, хорошо, а квесты? Игра выдает их?

– Квестов в привычном понимании нет. По крайней мере, мы пока что поняли ситуацию так. Появление игроков в различных точках мира включает так называемые игровые события. Причем они не стандартные для всех, а зависят от игрока, его класса, манеры игры…

– Интересно, хотя подобное уже есть. А что насчет выхода из Мегалона?

– Выход возможен только в районе Пограничья. Дальше соответствующая функция не работает. Чтобы выйти – надо вернуться к желтым скалам, в которых можно найти магические врата. Вступаешь в них – и возвращаешься.

– А смерть? Что происходит с погибшими?

Он поднял указательный палец:

– Вот тут мы переходим к самому интересному. Они респятся… непонятно где. И непонятно в каких аватарах. На Пограничье не возникают. Тела в капсулах впадают в кому. Считывание информации из сознания становится невозможным, однако биоритмы примерно схожи с теми, которые обычно сопровождают пребывание человека в вирт-мире. Фиксируется движение зрачков, фоновая моторика, активность мышц. Такое впечатление, что точка или точки респа находятся где-то дальше, в глубине Х-Мира, но где именно и в какой роли там оказываются пользователи, мы не знаем. Я могу еще много рассказывать, но… – Очкастый вопросительно поглядел на Степана Григорьевича.

– Пока что хватит, – решил тот. – Вижу по лицу – Бурову и это еще предстоит обдумывать.

– Да уж… – протянул я. – Умеете огорошить. Хорошо, я еще позадаю много вопросов, но сейчас у меня один: при чем тут я?

– А ты не понял? – Полковник повернулся ко мне, сложив руки на груди и покачиваясь с каблуков на носки и обратно.

– Совершенно ничего не понял, – сказал я.

– Все ты понял. Ты слишком умный, чтоб не понять. И я не дурак, поэтому не будем играть друг с другом. Нам нужны свои люди в Мегалоне. Толковые и с большим опытом полевой вирт-работы. Умеющие действовать в кризисных ситуациях, инициативные, психически гибкие… Что значит – способные не оглядываться на стандартные моральные нормы. Короче, не тупые и бесчестные. Но лояльные. Лояльность обеспечит твое тело в нашей вирт-капсуле. Ситуация беспрецедентная: мы имеем непонятно откуда взявшийся глобальный виртмир, который все больше проявляется в других мирах. И мы понятия не имеем, что это значит, чем грозит и к чему вообще может привести. Некоторые организации, как частные, так и государственные, уже активно внедряют в этот мир своих агентов, пытаются подготовить плацдармы. Нам необходимы шпионы, агенты влияния… как хочешь называй. Ты, Бур, будешь одним из них.

На лице его была уверенность: все произойдет именно так, как он и сказал. Все просчитано, схвачено и учтено, клиент никуда не рыпнется, он под полным контролем и будет служить верой и правдой. Короче говоря, на лице начальника ООРа – Отдела Оперативных Разработок – полковника Степана Григорьевича Кареглаза (он мне свою фамилию не называл и вряд ли бы обрадовался, узнав, что она известна мне давным-давно) был триумф.

Мое лицо, в отличие от его, ничего не выражало. Хотя душа радостно трепыхалась и пела. Нет, не пела – скорее сдержанно так напевала, мурлыкала себе под нос. Не привык я громко выражать свои чувства. А повод был: пролог сложнейшей операции завершился успехом. Пусть полковник Кареглаз считает себя акулой, беспощадным хищником, зажавшим в пасти испуганную рыбешку. На самом-то деле рыбешка – он, а я… нет, не акула – скорее рыбак, сидящий на берегу с удочкой в руках. А товарищ полковник – пучеглазый карась, которого я только что подсек. Да так нежно и ненавязчиво, что он и сам не понял, что уже на крючке.

И провернул я все не без помощи худосочного парня в очках, которого звали Игорь Волошин. Того самого, что этим утром сбросил мне СМС на смартфон, предупреждая о скором визите оперативников и о том, что нужно выжечь данные из капсулы (по необходимости я до последнего момента юзал ее и не мог заранее потереть инфу, не предназначенную для АВП). А еще – разыграть перед операми небольшую сценку из серии «а-ну-ка-догони-ка».

Завершив свою речь, полковник отвернулся и шагнул к двери. А мы с Умником обменялись короткими взглядами и направились за ним.

Операция «Внедрение в Х-Мир» вступила в основную фазу.

Глава 2

Звук шагов разбудил меня.

Я сел, свесив ноги с кровати. В комнате больше ничего не было, просто конура три на четыре с койкой, мягкими стенами и двумя дверями. Одна, запертая, ведет в коридор, другая – в кабинку с душем и унитазом. Такой интеллигентный вариант тюремной камеры, спрятанной где-то на подземных этажах бункера АВП.

Снаружи кто-то пробежал. Потом снова – в другую сторону. Донесся женский голос, в ответ мужской гаркнул раздраженно… Ба, да это наш полковник!

Я стал натягивать кеды и закончил, когда дверь со щелчком раскрылась. В коридоре нетерпеливо переминался с ноги на ногу Кареглаз, рядом маячили двое оперов.

– Ну, что у вас стряслось? – спросил я, выпрямляясь.

– Выходи, Буров.

Лицо у него было озабоченное, нервное. Острый контраст с тем вальяжным человеком, которого я наблюдал вчера…

Он кивнул операм:

– Ведите в пересылочную, передайте Волошину. Контролировать. Скоро будут.

И ушел куда-то. Один опер – тот самый, молодой да резвый, который на крыше махал стволом, – ткнул меня в спину, показывая направление.

Авэпэшники направились следом. Впереди коридор вливался в другой, там несколько раз в обоих направлениях быстро прошли люди. Мы свернули, и вскоре молодой опер приказал:

– Лицом к стене!

– Ну, ты зверь, прям конвоир на зоне, – хмыкнул я, выполняя приказ.

– Молчать!

– Степа, усохни уже, – проворчал второй сонно. – Утомил своей резвостью.

Молодой толкнул большую овальную дверь в конце коридора, заглянул и позвал:

– Волошин!

– Входи, Буров, – добавил второй.

В центре большого гулкого зала было круглое возвышение-помост на металлических стойках, там за компьютерами сидели Игорь Волошин и еще двое в белых халатах. Электронные часы на стене показывали начало шестого утра.

Когда Волошин подошел к нам, опер сказал:

– Полковник хочет, чтоб задержанного подготовили к немедленной пересылке.

Игорь скользнул по мне равнодушным взглядом:

– Вон там медицинское кресло. Сядьте в него.

Кресло стояло возле помоста – громоздкое, с кучей всяких девайсов. Шагая к нему, я разглядывал зал. Пересылочная, да? В стене слева были закрытые решетками ниши, где виднелись высокие прозрачные цилиндры. В одном цилиндре кто-то активно шевелился – кажется, человек, но он так извивался и дергался, что больше напоминал огромную раненую сороконожку или жука.

Нас могли слышать техники у компьютеров или оставшиеся у дверей опера (молодой пристально наблюдал за каждым моим действием), и я спросил нейтрально:

– Как тебя… Волошин? Что у вас стряслось?

– Снимите одежду, – попросил он. – Всю. Положите на этот столик и сядьте.

– Зачем?

– Делай что тебе говорят! – прикрикнул молодой от двери.

Я стал неторопливо раздеваться. Волошин пояснил:

– Кресло считает ваши показания. Это может сделать и капсула, но кресло более функционально, лучше потом загрузить в капсулу данные с него.

Покосившись на ближайшую нишу с цилиндром, я сел. Кресло было глубоким и мягким.

Игорь, приставляя к моим вискам две металлические тарелки на кронштейнах, склонился ниже и едва слышно шепнул:

– У меня все готово. Поговорим в буфере. – Он коснулся пальцем своей скулы и добавил: – Дентафон.

Выпрямившись, произнес громче:

– Постарайтесь не шевелиться.

После этого Волошин воткнул в вену на моей руке иглу, от которой прозрачная трубка уходила в подлокотник. Кресло загудело. Трубка наполнилась красным, зажужжали прижатые к вискам тарелки.

В помещение вошел полковник, широкими шагами приблизился к нам.

– Мне нужно несколько минут, – сказал Волошин в ответ на его вопросительный взгляд. – Потом можем загружать его.

В кресле что-то чавкнуло, прожужжало и стихло. Отведя в стороны кронштейны с тарелками и вытащив катетер, Игорь прижал к ранке проспиртованную ватку, затем отошел к помосту с компьютерами. Кареглаз смотрел на меня. Я щелчком сбил ватку на пол и спросил:

– Что происходит?

– Мы отправляем тебя в Х-Мир прямо сейчас.

– Почему вдруг?

– Так надо.

– Да идите вы на хер, – сказал я, оскалившись. – Сверните свое «так надо» в трубочку и засуньте себе…

Должно быть, у них там и правда происходило нечто из ряда вон, потому что лицо его исказилось, он подался ко мне, упершись руками в подлокотники, навис и прошипел:

– Ты сделаешь что тебе скажут!

– А как же суд?

– Никакого суда не будет. Я закрываю дело. Мы тебя не взяли. Ты исчез для всех, точка.

– А для меня что это означает?

– Что ближайшие годы ты проведешь в Х-Мире, выполняя наши задания.

– Ближайшие годы – то есть пять лет?

Он помедлил.

– Да.

– А через пять лет?..

– Тебя выпустят. К тому времени все забудется, до тебя никому не будет дела.

Врет полковник. Они собираются сделать меня своим пожизненным рабом-шпионом… либо, если надобность отпадет, убить. Отключить жизнеобеспечение капсулы несложно.

– И ты рассказывал мне о беспределе, полковник? – спросил я. – Может, теперь еще расскажешь что-нибудь о похищении людей, шантаже и принуждении?

Раздалось пиканье, Кареглаз выпрямился, поднес руку к уху – пленочный телефон, должно быть, был вшит ему прямо в ладонь – и забормотал:

– Что? Нет, нам нужно еще… Держитесь там! Я приказываю: продержаться еще двадцать минут! Не сдавать терем! Да, мы уже начинаем. Волошин! – прокричал он в сторону помоста.

Тот сидел за компьютером, перебрасываясь быстрыми репликами с техниками. Не поднимая головы, показал рукой влево. Одна из решетчатых перегородок, закрывающих ниши в стене, поползла вбок.

– Буров, туда иди, – велел полковник.

Подойдя к нише, я заглянул в нее и сказал:

– Круто. Впервые такие капсулы вижу.

– У нас все готово. – Волошин поспешил к нам.

– Заходи в нее, – приказал полковник. – Мы отправляем тебя в «Гей, славяне!» – оттуда попадешь в Х-Мир. Там у тебя будет четкая цель.

Даже те дорогие капсулы, к которым я привык за последнее время, были, по сути, всего лишь койками-гробами. Навороченными, напичканными всякой электроникой, но – просто люльками для взрослых. Лег, закрылся, подключился… Сейчас же я видел перед собой нечто другое. И хотя Умник описывал мне капсулы нового поколения, которые использует АВП, я счел за нужное не обманывать ожидание полковника и показать удивление.

– В ней что, вертикально стоять надо? Ага, вижу, не стоять – висеть… Охренеть – аппарат.

– Эксклюзивная модель, – пояснил подошедший Волошин, когда стенка цилиндра поползла вбок, открывая проход внутрь. – В продаже таких нет.

Я пробормотал:

– Да уж понятно. И стоит, наверное, как ракета.

– Внутрь накачивается питательный гель. Он конверсирует отходы организма, омолаживает кожу, имеет другие полезные свойства. Питание внутривенно. Видите эту подпругу? Вам надо встать вот здесь…. Так, повернитесь. Теперь не шевелитесь и не мешайте.

Внутри капсулы были провода, силиконовые трубки, свисающие на гуттаперчевых ремешках чешки, большие мягкие перчатки с металлическими фрагментами в «пальцах», кабели… много чего там было. Волошин с подошедшим техником стали сноровисто вдевать меня во все это. Полковник наблюдал за нами. Наконец заговорил:

– От Пограничья ты должен идти в место под названием Зап, это возле горы. Зап… нечто вроде города.

– В мегалонском варианте, – добавил Волошин.

– Связь с тобой будет непостоянная, – продолжал Кареглаз. – Волошин, объясни.

– Через капсулу мы будем посылать модулированные сигналы в ваш слуховой центр. А в зрительном центре будет сформирован образ виртуальной клавиатуры с обратной связью. Мысленно нажимая клавиши, сможете посылать ответные сообщения. По неизвестным причинам в некоторых областях Х-Мира подобная связь не работает. Также это происходит, когда аватар находится под Сардом.

– Сард – это та каменная луна? Вы же ничего мне не успели толком объяснить.

В разговор снова вступил полковник:

– Тебе вообще лучше не попадать под Сард. Когда он зависает вверху, иногда аватары просто исчезают, а тела в капсулах впадают в кому.

– Может, он забирает к себе их, гм, души?

Волошин продолжал:

– Мы будем наблюдать за происходящим, считывая информацию с вашего зрительного центра.

И опять его прервал Кареглаз:

– Есть данные, что в Запе действует чья-то разведка. Агенты влияния, пытающиеся подчинить город и весь регион. Наш собственный агент в Запе, многого успевший добиться, недавно был убит. Ушел на респ, связь с ним прервалась, тело в коме. Ты отправишься в Зап и расследуешь, что произошло. Агент имел игровой ник Хитрый Гримли. В идеале – займешь его место и подчинишь нам Зап.

Прежде, чем на лицо надели маску, от которой к потолку капсулы шла гофрированная трубка, я спросил:

– И здесь мне предстоит провести пять лет?

– Постоянно, – ответил Волошин вместо полковника.

– Да я растением стану. Мышцы в кашу превратятся.

– В этой капсуле – нет. В ней тело двигается, повторяя движения аватара в вирте. В усеченном виде, конечно, но вместе с дополнительной стимуляцией это обеспечивает возможность длительного пребывания. По сути, в такой капсуле можно находиться всю жизнь.

«Вот только какой длины будет эта жизнь?» – хотел спросить я, но маска уже закрыла рот. Я висел в ремнях подпруги, как марионетка, которую кукловод приподнял над сценой. Или как муха в паутине. Хотя ощущения дискомфорта не было. Воздух свободно проходил через гофрированную трубку, сквозь широкие тусклые окуляры я видел людей, стоящих возле ниши. Стенка капсулы поползла обратно, закрыв проем.

Загудело, захлюпало, и сверху мимо лица протянулся толстый слизистый сгусток. Он вытягивался, подрагивая и пузырясь. Конец сгустка достиг пола капсулы и растекся густой лужей. Появились новые сталактиты, все больше, уровень слизи стал быстро расти, достиг моих ступней в чешках… Теперь целый лес прозрачных сгустков окружал меня. Температура геля была в точности как у тела, я ощущал легкое пощипывание по мере того, как он поднимался все выше.

Гель достиг лица, несколько секунд я видел зеленовато-радужную поверхность на высоте глаз, а потом он накрыл меня с головой. Стало очень тихо и глухо, как в мешке, набитом ватой. Пощипывание прекратилось. Резко потемнело – хотя я вроде бы не закрывал глаз, – и тут же исчезло ощущение собственного тела. Его просто не стало, я повис в темноте и тишине… Миг – и вокруг возникла комната. То есть кабинет: большой стол красного дерева, шкафы с книгами, кожаные корешки, благородное золотое тиснение… Тяжелая портьера закрывает окно, на подставке в углу – массивный подсвечник, в котором оплывают слезами воска высокие свечи. На столе шахматная доска, на ней черные и белые фигурки: хоббиты, гномы, эльфы, орки с гоблинами.

Синтезированный голос в голове произнес:

– Это Умник. Можешь отвечать мысленно, но нужно отчетливо проговаривать слова про себя.

Помедлив, я беззвучно сказал:

– Где я?

– В буферной зоне капсулы. Сменить оболочку буфера? Сейчас включен «Кабинет Толкиена». Я сделал семь картинок…

Комнату, озаренную мягким светом свечей, сменил зал, одна стена которого была полностью прозрачной. Сквозь нее открывался вид на заснеженные пики. В зале стояла модерновая дизайнерская мебель – сплошные изогнутые поверхности и ножки, ни одного прямого угла. На стене в рамке висела фотография лыжника.

– Это «Утро в горах», могу включить еще «Райский Сад» или…

– Прекрати! – перебил я. – Мне наплевать на твои оболочки. Где ты сейчас?

– Сижу за компьютером и настраиваю обратный сигнал, чтобы АВП могло коммутировать с тобой.

– Нашу связь не засекут?

– Я не говорю, как и ты. Артикулирую, почти не двигая челюстью. Дентафон преобразовывает колебания гортани в электрические импульсы и через капсулу передает в слуховой центр твоего мозга. Дальше информация снимается с речевого центра и идет на мой слуховой имплант.

– Сколько у нас времени?

– Десять-двенадцать минут. В игре связи поначалу не будет, но позже я налажу ее.

– Почему так срочно началась операция? Я рассчитывал еще на неделю, и вдруг эта СМС! Хорошо, что они считают, будто мои деньги до сих пор в каймановом офшоре.

– У них при очень странных обстоятельствах исчез агент, Хитрый Гримли, из-за чего полковник решил действовать немедленно.

– А этой ночью что произошло?

– Еще один кризис: кто-то пытается отбить их портал в «Гей, славянах!».

– Их портал?

Умник намеренно не ассоциировал себя с АВП. Он был фанатиком почище меня, но я посвятил себя практическим исследованиям границ и возможностей виртмиров, он же являлся теоретиком. Маньяком вирта, хакером и анархистом под личиной очкастого интеля; он ненавидел АВП, Виртпол, любые силовые структуры, их попытки поставить Вирт под тотальный контроль. При этом Умник не был, насколько я знал, членом какой-либо подпольной организации хакеров-антиглобалистов. Нет, как и я – слегка безумный одиночка со страстью к запретному, к тайнам и секретам. Мы сотрудничали уже два года. И эту операцию готовили с тех пор, как узнали про Мегалон и поняли, что хотим во что бы то ни стало проникнуть в него. Умник добывал инфу благодаря своей службе в АВП, и то, что он рассказывал про Х-Мир, мне очень нравилось. Это была зона свободы посреди империи контроля и порядка, которую воздвигали на планете спецслужбы, бюрократия и большой бизнес. Потом Умник сообщил, что АВП вышло на меня и взяло в разработку. Рано или поздно они бы меня схватили, и не было смысла уезжать из страны, прятаться за границей… В двадцать первом веке мир уменьшился, а глобальные спутниковые сети, системы слежки и наблюдения – разрослись. Корпорации, силовики и чиновники превратились в дракона, трехглавого монстра, подмявшего всю планету. Где прятаться? В джунглях Борнео, в каком-нибудь захудалом африканском поселке? И не выходить в Сеть? Для меня такая жизнь – хуже смерти.

Вскоре после того, как стало ясно, что рано или поздно меня схватят, Умник узнал про идею, возникшую в светлой голове полковника Кареглаза – использовать меня в качестве агента. Агента-раба, абсолютно послушного, ведь тело мое будет под их полным контролем. Казалось, выхода нет. Что делать, если дракон загнал тебя, безоружного и бессильного, в угол и уже разинул пасть, собираясь сожрать?

Только самому прыгнуть к нему в глотку – и выскочить через задний проход.

Этим самым «задним проходом» стала возможность сымитировать мою смерть в Мегалоне. Умник такой умник… Он нашел способ сгенерировать цепочку сигналов от сознания к телу, которая обманула бы приборы Агентства. На такой случай у них была четкая инструкция: впавшее в кому тело держали в той же капсуле, продолжая мониторить данные, еще двенадцать дней. Затем, если никаких изменений не происходило, его перемещали, не отключая от вирта, в мобильную капсулу попроще. А ту перевозили в клинику АВП – «на сохранение».

– Так что это за портал в «Гей, славянах»? – переспросил я.

Он начал издалека:

– Недавно Виртпол выпустил Особый Меморандум про объединение усилий в Мегалоне. Вроде все подписались: ЦРУ, ФСБ, АВП, Моссад… все конторы, у которых есть свои вирт-отделы. Но на практике каждый тянет в свою сторону. В Мегалоне уже активно действуют агенты нескольких спецслужб. Исходя из Меморандума, все х-порталы поставлены на учет и контролируются объединенной службой, куда входят представители основных силовых структур. Но на деле Меморандум – просто попытка Виртпола подчинить х-порталы себе. При этом каждая контора пытается заполучить «свой» портал, чтобы тайно юзать его, отправлять в Мегалон агентов, про которых не узнает Виртпол или кто-то еще. Недавно новый х-портал возник в «Гей, славянах!», прямо на одной из лесных застав Китежградского княжества. АВП сразу взяло портал под контроль, никому про него не сообщив. До этой ночи предполагалось, что про него никто не знает.

– Но ночью на заставу напали?

– Атака идет прямо сейчас. Большая ватага лесовиков, в их распоряжении бригада раскачанных кикимор и даже вий. Полковник уверен, что это акция вирт-отдела ЦРУ, хотя доказательств нет. Они уже почти ворвались на заставу. На помощь защитникам идет дружина из Китежграда, но они не успевают. Если портал будет захвачен – Агентству могут предъявить обвинение в нарушении Особого Меморандума. Либо многое потребуют за молчание. Теперь они хотят переправить тебя в Мегалон до того, как… Секунду.

Раздался шум, дентафон донес неразборчивые голоса. Дождавшись, когда они стихнут, я спросил:

– У АВП что, своих людей не нашлось? Одно дело – просто привлечь внештатника с дурной репутацией для экспедиции в Мегалон, другое – сразу поручить ему расследование пропажи агента.

– У них сейчас трудная ситуация. Трое агентов плотно завязаны на крупную операцию, связанную с китайским бот-миром в Сфере, еще целая бригада сидит под глубоким прикрытием в Киммерии. А в Запе кто-то целенаправленно работает против Агентства. Они уверены, что исчезновение Гримли – не игровая случайность, но акция конкурентов. К тому же полковник считает, что ты полностью под контролем.

– Но это не так, правильно? Успокой меня.

– Осталось три минуты до погружения. Бур, мы уже много раз говорили…

– Не ты рискуешь своей жизнью! – повысил голос я.

– Я тоже рискую. Думаешь, они оставят меня в живых, если узнают, что я работаю с тобой? Слушай внимательно, не перебивай. Как только очутишься в Мегалоне, я сдержу обещание и выведу тебя из-под контроля АВП. Программным способом создам цепочку сигналов, которая сымитирует твою смерть. Якобы в Мегалоне ты сразу погиб. И одновременно отрежу поток информации от твоего зрительного центра. Тебе останется игнорировать любые послания от Кареглаза. Вроде ты больше не воспринимаешь их. Они решат, что ты ушел на респ в неизвестную локацию, и станут дожидаться, чтобы от тебя снова пошли сигналы.

– В конце концов, решив, что от меня больше нет пользы, они могут отключить тело в капсуле, – повторил я свой старый довод.

– Бур, я гарантирую: этого не будет. Они всегда четко придерживаются инструкций. Двенадцать дней в коме – и тебя повезут в ведомственную клинику. У них давно разработана процедура транспортировки тела без отключения, с использованием модуля спутникового интернета.

– Как будто их больница не охраняется, – проворчал я, споря больше по инерции, ведь теперь это не имело смысла.

– Конечно, охраняется, но далеко не так тщательно, как бункер. Из больницы мы тебя выкрадем… – Он запнулся.

– Мы? – уточнил я после паузы. – Кто это «мы»?

Умник помолчал.

– У меня тут… найдутся помощники. О них позже.

– Говори сейчас! Не люблю непоняток.

– Расскажу потом, – твердо ответил он. – Тебе еще предстоит узнать кое о чем очень важном.

Если бы у меня сейчас было лицо – я бы нахмурился, но лицевые мышцы просто не ощущались. Впервые с момента нашего знакомства Умник дал повод усомниться в своей откровенности. Неужели я ошибся и он не такой уж одиночка? Какое вообще Игорь Волошин имеет отношение к Мегалону, о чем он не рассказывал мне?

Я собрался задать ему вопрос в лоб, но он быстро заговорил:

– Всё, я загружаю данные в зрительный центр. Отключаю оболочку буфера, чтобы сигналы не наложились.

Зал с видом на горы исчез, наступила непроглядная темнота. Слева замерцало, и во мраке проступила клавиатура. Мигнула, наливаясь светом.

– Сколько всего вы напихали в мою голову?

– Это не опасно, – заверил Умник. – Каждый такой модуль – просто небольшой клубок новых связей, вставленный в твой мозг. Клавиатура будет появляться всякий раз, когда с тобой попытаются связываться. Пока что сворачиваю… – Клавиатура исчезла, и тогда я заметил далеко впереди светящуюся точку. Единственный проблеск света в океане мрака. Возникло ощущение полета – я двигался к ней.

– Мы выводим тебя из буфера. Молчи, чтобы я успел сказать самое важное. Во-первых: Переход.

– Он невозможен, – перебил я.

– Ты не прав! – горячо возразил он, тема Перехода была его личным пунктиком. – Это возможно. Если проникнуть на Сард. Да, не удивляйся! Достоверно установлено, что два человека, попавшие туда, все еще живут в Мегалоне. Их видели там. И при этом их тела в капсулах умерли – окончательно, они отключены. О Сарде до сих пор нет никакой информации. Второе: полковник не сказал тебе всей правды про Хитрого Гримли. С его телом что-то происходит. Оно-то как раз не умерло, находится в капсуле… но такое впечатление, будто через обратную связь от сознания в Х-Мире в тело идет нечто, влияющее на него. Оно одеревенело, в нем начались странные изменения. Иногда происходят всплески активности. Похоже на то, что в вирт-мире Хитрый Гримли испытывает сильную боль. Бур, последнее! Мы мало что знаем про Мегалон, но если в этот мир не вложены миллионы часов человекотеста, в нем могут быть баги и дыры. Недокументированные особенности, возникшие сами собой. Действуй нестандартно, рви шаблоны. В последний момент неожиданно меняй решения. В Х-Мире эта тактика может дать интересный результат… Всё, пошел обратный отчет.

Точка выросла до размеров пятна и все увеличивалась.

– Значит, мне нужно проникнуть на Сард, и тогда я смогу целиком перейти в вирт? – недоверчиво спросил я. – Оцифроваться?

– Если ты действительно хочешь этого. Запомни: когда я сымитирую цепочку «смертных» сигналов, будут неприятные ощущения. Они быстро пройдут. После обязательно игнорируй сообщения из Агентства… – голос стих.

Пятно света стало белым окном, где сновали тени. Я стремительно приближался к нему. Окно надвинулось, за ним что-то горело, донесся треск и крики… На огромной скорости я влетел в свет.

* * *

«Гей, славяне!», довольно крупный, хотя и не входящий в первую пятерку виртмир, создавался на деньги олигарха Стерлингова, большого поклонника всего исконно русского. Предполагалось, что проект некоммерческий, к нему даже не подключали мультиязычный ИскИн класса «Полиглот» из тех, что в других мирах переводит с одного планетарного языка на другой. «Славяне», по мысли Стерлингова, должны были способствовать развитию патриотизма и знания отечественной истории. Это не помешало самому олигарху стать Великим Князем Киевским, владеть бесчисленными крепостными и заниматься периодическими набегами на земли печенегов и прочих нерусских, вырезая подчас целые города. В «Славянах», насчитывающих несколько миллионов регулярных пользователей, почти не было иностранцев.

Вспышка света – и я материализовался на земляной площадке возле колодезного сруба посреди большого двора. Вокруг стояли бревенчатые постройки, неподалеку высился трехэтажный терем, и все это квадратом окружали стены с башенками по углам. Две горели, между ними зиял пролом. Сквозь него во двор входил Вий – косматый двухметровый старик в набедренной повязке, смахивающий на гориллу, весь поросший черной шерстью, и с огромными слипшимися веками. Его окружали вооруженные лесовики в одежде из шкур.

Меня, судя по всему, сунули в высокоуровнего перса: тяжелая кольчуга до колен, яркие шаровары, сапоги, в руке копье, на голове шлем. Рядом у колодца присели три добрых молодца, одетых победнее, но тоже в кольчугах. У двоих были луки, они выдергивали стрелы из колчанов за спинами, привстав, стреляли в атакующих и снова прятались.

Третий дружинник, с коротким мечом, при виде меня крикнул:

– Ну ё, наконец-то!!! Данила, Егорушка – ходу!

В этот момент из-за терема показались несколько защитников во главе с богатырем на здоровенном коне. Выставив перед собой необычно длинное копье, он тяжело несся на Вия, следом мчались, подняв мечи, пешие.

Со стороны нападающих донеслись крики. Вий заворчал, разворачиваясь, его огромные веки поднялись, разлепляясь, с них закапала слизь. Темные глаза полыхнули огнем, и конник взорвался облаком крови. Вроде в него ракетой угодили… Он исчез вместе с конем в дымно-красной вспышке, а бегущих вокруг дружинников разбросало по сторонам. Некоторые вскочили, но те, что были ближе к эпицентру, на ноги так и не поднялись. Тела их начали бледнеть, исчезая. Вий шел дальше, мерно переставляя корявые ноги. Лесовики бежали к терему, из окон которого стреляли лучники.

– Бегом! – Дружинник с мечом подтолкнул меня, остальные двое уже мчались в обход постройки.

– Где портал? – крикнул я.

– В амбаре, внизу! Да не тупи ты, за мной!

Когда лучники скрылись за углом, оттуда донесся вскрик. Мечник ахнул, рванулся, опередив меня.

Обежав терем, я увидел зеленокожую уродливую девицу, всю в бородавках, с волосами-водорослями до пят. Только Кикиморы тут не хватало! Двое лучников застыли, парализованные, над их головами кружились зеленые спиральки. Кикимора двигала костлявыми руками, кастуя заклинание.

– Твою мать! – взревел дружинник, бросаясь к ней.

Под ладонями Кикиморы вспыхнул ядовито-зеленый шар, рванулся вперед и ударил одного лучника в грудь. Он мгновенно позеленел и столбом повалился на землю, начав исчезать еще в полете. Второй ядовитый шар ударил другого лучника, и Кикимора, злобно бормоча, обернулась к мечнику. Он запрыгал вокруг, нанося удары, сбивая ее каст. Кикимора поворачивалась, стараясь все время оставаться лицом к нему – наверное, при ударе сбоку или со спины урон от меча заметно возрастал.

Выставив перед собой копье, я бросился к ней. В последний миг Кикимора, почуяв неладное, повернулась – и наконечник копья угодил ей в горло у подбородка, пробил насквозь. Над Кикиморой в воздухе вспухло стилизованное изображение зеленого взрыва, в котором мелькнула надпись:

КРИТ!

Она упала. Передо мной возникло оформленное в условно древнерусском стиле, с пышными узорами, окно:

По добру бьешь, славный витязь Метаслав!

Получи пять очей в прибыток за удар славный!

Получи уровень богатырский семидесят третий!

Распредели же нонче очи характеристик, не медли.

Я отмахнулся от окна, и оно свернулось, исчезнув из вида. Дружинник уже тянул меня дальше:

– Туда давай!

За теремом был амбар – земляная насыпь с приоткрытой дверью. Спутник приостановился, пропуская меня. Раздался звонкий стук, я развернулся в дверном проеме. Дружинник качнулся вперед и припал ко мне, запрокинув голову, из спины между лопаток торчало необычно толстое древко. Что это, арбалетный болт?

– Вниз! – хрипнул он. – Дверь запри и вниз, там сразу… Просто ныряй в него…

Последние слова я едва расслышал, хотя тело в моих руках не становилось прозрачным – оно чернело, на глазах обугливаясь. Я попятился в проем. Дружинник покрылся огненными трещинами, глаза стали как два угля, из разинутого рта полился жар, и через миг тело, пыхнув роем алых искр, пеплом осыпалось на траву.

Из-за терема показался лесовик-шаман на черном коне, облаченный в медвежью шкуру (что она медвежья, было понятно по звериной голове, наброшенной как капюшон). Шаман взвел арбалет. Наконечник вложенного в него болта плевался шипучими черными искрами.

Я спиной отскочил в проем, закрыл дверь, сдвинул засов… Удар! Весь амбар содрогнулся. Арбалетный болт пробил дверь, наполовину войдя в нее, наконечник ткнул меня в живот. Я отпрянул. Больно! Кольчуга начала плавиться, дыра быстро ширилась, обнажилось тело – оно чернело, пятно гари расползалось по нему.

Осторожен будь, славный витязь Метаслав!

Ныне зараза поганая одолевает тебя!

Сей же миг противоядие прими, иначе сражен будешь смертию лютой!

Я сбежал по крутой лестнице. Внизу горели торчащие из стены факелы. Прыгающий свет озарял длинное помещение с низким земляным потолком, откуда свисали корни. Было холодно, под стенами стояли кадушки, бадьи… У дальней стены висел х-портал.

Он был густо-синий. Впервые я видел такой – просто круглая синяя дыра, выпиленная в текстурах.

Ноги подгибались, черное пятно расползалось по животу и груди, огненные трещины рассекали кожу. Двигаясь из последних сил, я стащил с головы шлем, отшвырнул его. Уже начав падать, сделал последний шаг – и завалился головой в портал.

Вспышка.

Глава 3

Я стоял посреди пещеры с высоким сводом. Озарял ее ровный приглушенный свет, источником которого был висящий вверху сияющий шар – тихо потрескивающий световой сгусток… Его едва различимый звон лишь подчеркивал мертвую тишину.

Вот оно! Я здесь – в Мегалоне! Добился своего. Всегда своего добиваюсь. Хотя и с издержками в виде тела в капсуле АВП. Еще какая издержка, если задуматься. Главное теперь, чтобы Умник не подкачал. Он и его таинственные «друзья». Интересно, в АВП уже настроили связь, видят сейчас то, что вижу я, или нет? Как это проверить? Наверное, никак, пока со мной не заговорят, то есть пока чужой голос – скорее всего, Кареглаза – не зазвучит в голове.

Ладно, пора осмотреться.

Передо мной были двери. Массивные, из темного металла. Двенадцать дверей, и на каждой нарисована фигура. В разных виртмирах таких существ я повидал во множестве, почти все были знакомы.

Эльф. Гнолл. Орк. Тролль. Гоблин. Кобольд – без черт рептилии, скорее карлик типа домового. Фея – или, точнее, фей. Гном. Какое-то высокое, очень худое существо с длинными белыми волосами. Человек. Прямоходящий ящер с толстым хвостом. Так, а дальше… зверочеловек, да? У него была голова тигра. Тигроид, наверное.

Не надо сильно раскидывать мозгами, чтобы понять – это пещера выбора рас. Именно так в Х-Мире решен соответствующий интерфейс. Хорошо, но где пояснения? Что дает каждая раса, какие бонусы, какие недостатки? Я прошелся перед дверями, приглядываясь к нарисованным на металле фигурам. Хорошенькое дело, вообще никакой инфы! Включай, типа, дорогой игрок, интуицию? Но интуиция – не мистическое чувство, она не на ровном месте возникает. Я слишком мало знаю про Мегалон, нет основы для интуитивных прозрений.

Шар света тихо потрескивал, в пещере ничего не менялось. Могу торчать тут до скончания века, надо принимать решение. Еще раз прошелся вдоль дверей, пристально разглядывая изображения существ, пытаясь предугадать их возможности.

Ну хорошо, будем последовательны.

Кобольд и гнолл. Отметаем сразу – не мое это. Никогда не интересовался отыгрыванием экзотических ролей.

Эльф. Близко, однако у этого, на двери, лицо не просто гордое, в изгибе тонких губ кроется презрение. Наверняка раса дает изрядный бонус к интеллекту, но… короче, не нравится он мне. Да и костюмчик на нем – с манжетами и кружевами, светское что-то. Всю жизнь не любил этику, светскость, всякие там коктейль-пати, господ в дорогих костюмах, фарфоровые чашечки, хрустальные бокалы на высоких ножках и прочее. Короче, эльфа тоже отметаем.

Орк. Зеленое чувырло с рожей бывалого гопника и мышцами как у молодого Шварценеггера. Не годится. Равно как не люблю высшее общество – также не жалую и уличную шпану, гопников и прочих «пацанов». Раз уж других источников для интуиции нет, будем работать с картинками на дверях, и судя по этой, орк однозначно не подходит.

Тролль. Носатый, морщинистый, несколько семитской наружности, скрюченный какой-то. Смахивает на ростовщика или тертого немолодого бизнесмена. Тоже, в общем, не мое. Бизнесмен – человек, который любит зарабатывать деньги больше, чем тратить их. А для меня деньги лишь материал для будущих операций, основа для приключений и афер. Не тролль я, короче, хотя к таким парням чувствую большую приязнь, чем к тем же оркам.

Продолжаем. Гоблин. Мелкий, зеленый, кривоногий засранец. Почему-то напоминает работающего на немцев полицая времен Великой Отечественной. Или надсмотрщика в гномьей тюрьме. Или чиновника-взяточника. Или жулика, проворачивающего всякие некрупные аферы. Или торговца из тех, которые подкручивают механизм весов, чтоб неправильно показывали, и разбавляют пиво. Я даже поморщился, разглядывая гоблина, потому что было в нем что-то от меня. Или во мне – от него. Словно уродливое напоминание о том, каким бы я мог стать, если бы был немного поглупее и чуть менее предприимчивым. Ну уж нет, у меня другая судьба!

Гном. Смуглый, поперек себя шире. Судя по картине на двери, настоящий мужик, суровый и упрямый. Над плечом торчит обух боевого топора, в руках кирка. Ясно, воин и работяга. Соль земли, рабочая ось мироздания. Кое-что в нем мне по нраву – упорство, некая быковатость, но в хорошем смысле, то есть умение идти напролом и до конца. Но есть и отрицательные черты, например, полное отсутствие чувства юмора, иронии, хорошо читающееся на тяжеловесном бородатом лице. Что-то от гнома я бы себе взял, но целиком становиться им не хочется.

Фей. Какой-то, пардон, педик с крылышками. Вроде более мелкого варианта эльфа, но без эльфийского шарма. Ну нет, уж лучше в орки, чем в феи.

Следующий экземпляр я не знал. В нем присутствовало нечто эльфийское, хотя он выше ростом, и уши обычные. Двухметровый верзила. Прямые белые волосы до плеч, худое длинное лицо, и глаза… ясные и холодные, даже ледяные. Умные. Интересный экземпляр, но не очень понятно, что сулит эта раса. Даже название неизвестно. Одежда – какая-то хламида, в руках короткий посох с набалдашником-снежинкой. Темная лошадка, стремно в такие записываться, а жаль – пока что самый занятный экземпляр.

Дальше был ящер, сжимающий в чешуйчатой лапе меч, явно крутой воин, но не более. На мой вкус, слишком простоватый. Честный боец: воюем и размножаемся.

Ну а потом на двух дверях были человек и тигроид. Человек – совершенно ничем не примечательный мужчина средней комплекции. Тигроид – тот же хомо сапиенс, только со звериной головой. Что это меняет? Снижает интеллект, увеличивает силу? Так или иначе, расхаживать с головой тигра мне не улыбается.

Остановился перед дверью с изображением человека. Обыкновенное, не запоминающееся лицо. Не могут же все, кто попадает в Мегалон и выбирает эту расу, быть одинаковыми. И как тогда выбирать персонажа? Допустим, виртмир считывает воспоминание о собственной внешности и использует его… Кстати, а как я сам-то сейчас выгляжу?

Я обомлел – осознал вдруг, что не выгляжу никак. У меня не было тела! Офигеть! Почему только сейчас это понял? И ведь не летаю по пещере – полное ощущение, что хожу. Но нет ни рук, ни ног, ничего… Наверное, получу тело, когда пройду сквозь одну из дверей?

Так что, получается, быть мне человеком? Оригинальный выбор, однако… Жаль вообще-то, беловолосый верзила меня заинтересовал. Да и гном неплохой, в целом, чувак.

Нет, все-таки – человек.

С этой мыслью я взялся за торчащую из двери железную ручку, и изображение человека на металле засияло. Потянул – дверь стала открываться. Позади громче затрещал шар света.

Бестелесной тенью я скользнул вперед.

БАММ! – где-то рядом зазвучал гонг. И тут я вспомнил совет Умника. Голос его отчетливо прозвучал в голове, как тогда, в буфере капсулы: «В этот мир не вложены миллионы часов человеко-теста, в нем могут быть баги и дыры. Недокументированные особенности, возникшие сами собой. Действуй нестандартно, рви шаблоны. В последний момент неожиданно меняй решения. В Х-Мире эта тактика может дать интересный результат…»

Уже почти войдя в проем, я рывком подался назад, спиной толкая дверь, которая сама собой стала закрываться.

Пространство наполнилось тяжелым гулом и задрожало. Почему-то закружилась голова, начало тошнить. Пол качнулся под ногами. С трудом преодолев сопротивление двери, я вывалился обратно в пещеру. Дверь захлопнулась сама собой, силуэт человека на ней замерцал и погас.

А я приобрел тело… частично. Теперь были видны ноги, торс, руки – но будто отлитые из стекла, полупрозрачные.

Шар света мигал, полыхая искрами, гудел все громче. Пещера дрожала. Такое ощущение, будто надвигается камнепад. Может, никто раньше так не делал, никому ушлый хакер-айтишник не давал советы рвать шаблоны в последний момент? Гул нарастал – как бы меня тут не завалило. Я прыгнул к двери с беловолосым верзилой (его изображение вспыхнуло), схватившись за ручку, потянул – дверь поддалась с трудом, тяжелее, чем первая. Раскрыв ее, шагнул в проем и сразу подался назад.

Едва снова очутился в пещере, гул опять резко усилился. Во второй раз ударил незримый гонг. Шар света, клокоча и булькая, пульсировал как сумасшедший. Вся пещера вибрировала, со свода посыпались камни. Обнаружив, что тело обрело еще большую плотность и теперь будто отлито из матового стекла, я бросился к двери с гномом. Рванул ее. БАММ!!! – гонг оглушил. Вперед протянулась моя дрожащая тень, а сзади полыхнуло, будто там что-то взорвалось. Как бы вся игра вразнос не пошла! Изображение гнома вспыхнуло, ослепило. Зажмурившись, я обеими руками раскрыл дверь и нырнул в проем.

Вспышка. Тьма. Громкий хлопок. Тугой поток воздуха бьет в лицо. Тишина. Медленно разгорающийся свет…

Я стоял в коротком туннеле. Впереди был проем, сзади – сплошная каменная стена, на которой медленно угасал силуэт гнома. Вот очерчивающие его линии потухли совсем… Всё, сплошной камень, ничто не говорит о том, что я недавно отсюда появился.

Кстати, «я» – это кто? И что за лепесток возник слева внизу в поле зрения, похожий на закладку игрового меню? Мысленно потянул за него – с тихим шелестом (прозвучавшим, как показалось, в моей голове, а не в окружающем пространстве) выдвинулся виртуальный прямоугольник с изображением. Сбоку от него были пустые слоты под одежду, оружие и предметы. Ага, так вот как я теперь выгляжу! Очень смуглый человек. Белые волосы. Смуглый блондин – ничего себе контраст. В толпе трудно будет затеряться, а жаль. На блондине были широкие штаны чуть ниже колен, с обтрепанным рваным низом и веревкой вместо пояса, легкие кожаные сандалии и жакет без пуговиц.

Фон и рамка нейтрально-серые. Рамка с незнакомыми значками вверху расширяется… а потом в мозгу будто что-то сдвинулось, и они обрели смысл. Во всяком случае, часть из них.

Имя: Бур. Раса: %;##&%$?*

Вот это баг! Выходит, в Мегалоне нельзя создавать мультирасы? Или можно, но фича до конца не допилена? Или все тут допилено и доделано, мир гибкий и способен перестраиваться в зависимости от «рвущих шаблоны» действий отдельных игроков? Просто невозможно поменять мгновенно все аспекты, связанные с такими поступками, и концентрическая волна изменений как бы катится от них по виртуальному пространству, трансформируя его… Брр, ну и картина! Я потряс головой. Будем разбираться по мере поступления новой информации. Интересно еще и то, что игра удивительным образом выдала мне знакомый ник. Хотя я, возможно, предпочел бы назваться иначе.

Оглядел себя. На мне были точно такие же штаны с веревкой-поясом, сандалии, жакет. Мысленно потянулся к одежде в меню…

По очереди начали всплывать подсказки:

Рваные шаровары нищего. Класс: обычные. Прочность: 4/9. Внешний вид: –1. Защита: +1.

Грязный жакет бедняка. Класс: обычный. Прочность: 7/11. Внешний вид: +1. Защита: +2.

Стоптанные сандалии бродяги. Класс: обычные. Прочность: 5/11. Внешний вид: +1. Защита: +2.

Любопытно. А если… Я скинул жакет. Раз! – и он исчез с моего виртуального изображения, возникнув в одном из слотов сбоку. Надел жакет – из слота он переместился обратно.

В верхней части меню виднелись еще четыре закладки:

Магия.

Бой.

Ремесла.

Особые умения.

Мысленный клик на каждую открывал пустую страницу. Закрыв меню, я оглядел себя.

Руки-ноги – обычные, человеческие. Или гномьи? Да нет, он был шире в кости. А беловолосый тип – у́же. То есть они друг друга скомпенсировали? Хорошо, а рост… Трудно сказать, кажется, тоже средний. Беловолосый был каланчой, гном – понятно, мелкий. Ощупал лицо… нет, без зеркала не понять, какое оно. Ладно, потом увидим, что получилось.

Оттянул штаны на поясе, заглянул. Да ты мужик, Бур! Половая принадлежность не оставляет сомнений. Волосы в причинном месте, кстати, белые. Не такие светло-серебристые, как у верзилы, но гораздо светлее, чем по жизни у меня. Гном на двери щеголял кучерявой цыганской шевелюрой, черной как смоль. Опять взаимная компенсация? Кисти обычные, но у ногтей едва заметный янтарный отлив. На груди волосы не растут. И кожа смуглая. Эх, зеркало бы!

Пора двигаться дальше.

Пройдя каменный коридор, снова очутился в пещере, точной копии предыдущей. Только вместо дверей здесь были два портала в стене над полом, круговороты света и тьмы.

Это что значит? Подошел к ним поближе, хмурясь. Выбор между добром и злом? Типа, шагнешь в тьму – и ты темный, в свет – наоборот…

Я задумался, потирая подбородок (кстати, совсем без щетины, гладкий, как у младенца). Был соблазн сразу войти в Портал Тьмы. В конце концов, я не социальный работник, не сотрудник хосписа и не активист Армии Спасения. Ёлки, да я вор! Вор-аферист. Но… полная тьма? Как-то это чересчур. Ну, просто потому, что на планете есть куча занятий гораздо более темных, чем мое. Маньяк-педофил. Наемный убийца, подпольный торговец человеческими органами. Проповедник свидетелей Иеговы в аккуратном костюме с биркой на лацкане. Политик опять же. Ведь не стал я никем из них, а? Значит, не совсем уж пропащий.

К тому же, какое мое любимое время суток? Не ночь и не день, а сумерки. Вечер незадолго до наступления ночи или раннее-раннее утро. Время бледных теней, время, когда лучше всего думается. Я люблю тени. Так почему должен выбирать абсолют, светлый или темный?

Не проделать ли тот же фокус?..

Вот только тут порталы, не двери. В такой шагнешь – он затянет, мгновенно перебросит дальше, в следующий коридор или пещеру. Что же делать?

Я прикинул расстояние между двумя кругами, в которых бесшумно вращались потоки ярко-белого света и густой, непроницаемой тьмы. Вот как поступлю… Нагнувшись вправо, вытянул руку – и погрузил ее в Портал Света. И одновременно левой ногой шагнул, насколько это было возможно в таком положении, в Портал Тьмы.

БАММ! Пещера затряслась. Порталы вспыхнули, потянули меня. Тело рвануло в две стороны, на миг я ощутил себя железной песчинкой между двумя магнитами. Тьма победила и затянула меня, вырвав сияющую светом руку из второго портала.

Я снова стоял в начале короткого коридора с проемом на другом конце, и позади меня в каменной стене быстро угасал черный круг.

Оглядел себя. Никаких изменений. А вот закладка меню мигает… Мысленно потянул за нее – снова выехало мое изображение. Цвет фона и рамки поменялся, они стали пятнистыми. Ах ты ж! То есть прошел бы я через портал Тьмы – почернели бы, через светлый – побелели, так выходит? Порталы определяют как бы общую направленность персонажа, какие дела, хорошие или плохие, ему лучше будут даваться. А я не светлый и не темный – пятнистый, хотя темного больше. Одобряю! Пятнистость – лучший камуфляж!

Окей, двигаемся дальше.

Впереди была очередная пещера с шаром света под сводом. Но теперь ни дверей, ни порталов – обычные проемы, прямоугольные дыры в стене. Четыре дыры.

В одной горел огонь. Кажется, по полу там шла борозда, куда было налито что-то горючее. Оно ярко пылало, языки пламени облизывали верхний край. Даже на расстоянии ощущался жар.

В другом проеме шел дождь: отверстие высотой в человеческий рост перекрывала шелестящая стена воды.

В третьем была насыпана гора рыхлого жирного чернозема высотой почти до пояса. Никак не перешагнешь – если хочешь туда, прямо по нему надо пройти.

Четвертый проем был пуст. Сквозь него виднелся короткий каменный коридор.

Я почесал лоб. Понятно: стихии. Огонь, вода, земля, воздух… В отличие от тьмы и света, с ними все менее очевидно. Что, например, означает земля? Твердь. Был бы я гномом, наверное, стоило бы шагнуть туда. Но я человек. Хотя во мне есть частица гнома. Или нет? Сумел я создать мультирасового персонажа своими манипуляциями или не сумел? Судя по меню – что-то такое у меня получилось, хотя результат не очень ясен.

В общем, как и прежде, слишком мало информации. Поэтому я просто прикрыл глаза на несколько секунд, изгнав из головы все мысли, а потом открыл и, не дав себе ни на миг задуматься, шагнул к дыре с огнем.

Жар. Сильный. Да оно ж как настоящее жжется! Я взвыл от боли. Можно одним прыжком преодолеть препятствие… Нет, лучше отступить – быстрее назад!

Я едва не потерял сознание с перепуга, увидев ожоги. Кожа побагровела, в отдельных местах полопалась, на глазах расходясь лиловыми лепестками струпьев, под ними обнажалась багрово-розовая лоснящаяся поверхность… Твою мать, я что, таким и останусь?!! Ничего не соображая от дикой боли, прыгнул в проем с водой, и она ледяной свежестью обдала тело, мгновенно погасив боль.

Зажмурившись, рухнул по другую сторону дыры. Полежал немного и встал. Первым делом оглядел себя – никаких ожогов. Интересно, их вода вылечила или они бы сами собой исчезли?

Опять сзади лишь каменная стена. И снова мигает закладка меню. Потянул, раскрыл «Магию». Там были две квадратные пикты, оранжевая – на ней, кажется, комета, или файерболл, – и голубая, с изображением озера. Пиктограммы почти наложились друг на друга, трудно понять, что там изображено.

Стихии традиционно определяют направленность магии. Хотя черт его знает, как оно в этом мире решено. Может, вода дает таланты во всяких речных и морских профессиях, а если выбрал огонь – быть тебе пожарником, кузнецом или поджигателем. С третьей стороны, стихии могут накладывать отпечаток на все таланты, то есть влиять и на магические, и на обычные способности. Снова упираюсь в недостаток сведений, и раз взять их пока что неоткуда – идем дальше.

Коридор привел в большую пещеру, которая – наконец-то! – отличалась от трех предыдущих. Озарял ее все тот же шар света, но была она овальной, а не круглой.

В ней стояли три стола. Три очень длинных деревянных стола, на которых лежали…

Вещи.

Сразу бросалось в глаза, что разложены они вроде и в беспорядке, но обязательно на большом расстоянии друг от друга. Метра два между каждым предметом, не меньше. Я не сразу понял, зачем это.

В тишине я огляделся. На столах было много чего. Вот, например, нагрудник – шикарный, посверкивающий крутейшей драгоценной инкрустацией. Дальше корона из золота и серебра. Железное кольцо. Изящный бархатистый плащ. Стрела с клочком шерсти, прилипшим к окровавленному наконечнику, на вид очень дорогие сафьяновые сапоги, веточка клевера, большой слиток золота, кусок холстины, обрывок веревки, кожаная лента, свернутый пергамент, ключ, аккуратно срезанное мохнатое ухо, кинжал с узким клинком, пахнущий яблочным уксусом бутылек без пробки, длинная швейная игла, раскрытый ларец с драгоценными камнями, косточка, молоток, статуэтка обнаженной девушки, массивное золотое ожерелье, кусок жареного мяса на тарелке, расшитый серебряными нитями кафтан, меховая куртка тонкой отделки… Столы посверкивали, искрились, переливались. Между дорогими шикарными вещами будто прятались простые и незаметные, скромные, их было меньше.

На железной двери в другом конце пещеры изображался шар, в котором легко опознавался Сард, таинственный символ Х-Мира.

Не значит ли это, что пещера последняя и дверь ведет во внешнее пространство?

Заложив большие пальцы за подпоясывающую штаны веревку, я не спеша обошел столы. Все эти предметы, что они означают… Умения? Бонусы? Будущие склонности и таланты моего персонажа? И какое количество позволено взять?

Глаза разбегались – сколько всего! Меха, драгоценности, шелка, золото… Странно, но взгляд сам собой возвращался к кинжалу. Как магнитом тянуло. Хотя тот был ничем не примечательным, обычное холодное оружие, без драгоценностей в рукояти. Ничего лишнего, зато лезвие остро заточено. Что-то в кинжале было такое, из-за чего хотелось взять его. Но почему он, почему, к примеру, не тот меч? Стоит раз в сто дороже. В тысячу! Один крупный рубин в гарде – как сотня таких кинжалов…

С другой стороны, зачем противиться своим желаниям?

Я поднял кинжал, крепко сжал в руке. БАММ! – ударил гонг. Сбоку вспыхнуло, взгляд метнулся туда – засветилась «луна» на двери. Разгорелась на пару секунд и погасла. Переведя взгляд обратно, едва не вскрикнул. Кинжал стал прозрачным и вдруг взорвался облаком крошечных кубиков – сгустков белого света. Словно опилки к магниту, они устремились к моей руке и втянулись в нее. Я потряс кистью, оглядел ладонь, запястье. Никаких последствий – составляющие элементы кинжала растворились в теле.

Раскрыл меню. На вкладке «Бой» появилась пикта с клинком, под ней было написано:

Владение различными видами легкого оружия:

Ученик.

+15

На вкладке «Ремесла»:

Профессии и умения, связанные с металлом:

Подмастерье.

+10

На вкладке «Магия» ничего не изменилось, «Особые умения» остались пусты. И все? Как-то я большего ожидал… Кстати, а где уровни? Почему их не видно в меню? Сосредоточено перелистал вкладки, размышляя. Может, здесь вообще уровней нет? Ты что-то делаешь в этом мире, как-то решаешь вопросы, юзаешь определенные предметы – и получаешь очки к умениям и талантам того направления, в котором движешься? Силу, ловкость, интеллект и прочее тоже, судя по всему, распределить нельзя.

Ладно, продолжим. Какое количество предметов можно взять, неизвестно, но пока из пещеры меня не выставляют, будем пробовать. Железное кольцо, бечева, рогатый шлем, серебряный кубок… золотой слиток. Почему бы и нет? В конце концов, золото – всегда хорошо. Я потянулся к слитку, но в последний момент передумал. Прошел немного дальше – и рука будто сама собой схватила широкую кожаную ленту. Да что ж такое, зачем мне этот обрывок! Инстинкты, что ли, сработали? Не тащить блестящее, как ворона, а взять нечто более практичное. Хотя что такого практичного в лоскуте кожи? Попытался бросить его, но лента уже распалась на кубики света, и те влетели в мою ладонь.

Ударил гонг, Сард на двери снова вспыхнул и погас. Уверен, что девяносто процентов прошедших через эту пещеру взяли бы не кожу, а, к примеру, вон тот золотой кубок, посверкивающий каменьями. Или слиток золота. Очень уж они заманчиво блестят… И что мне дала кожа?

Владение различными видами метательного оружия:

Ученик.

+10

Какое еще метательное оружие, почему… Ага, так это праща была! Всё понял, не дурак. А с ремеслами у нас что?

Там появилось ожидаемое:

Профессии и умения, связанные с кожей:

Подмастерье.

+15

Увы, вкладка «Особых умений» по-прежнему огорчала пустотой, да и в «Магии» ничего не менялось.

Кажется, выбранный предмет дает некий первоначальный толчок, но ведь это не значит, что я позже не смогу начать изучать что-то другое? А может, взять золотой слиток третьим? Чистое золото, никаких украшений… Почему-то было чувство, что больше мне ничего трогать не позволят. Три вещи – и все. Кстати, теперь стало понятно, почему вещи лежат на таком расстоянии: чтобы нельзя было схватить их сразу двумя руками. Довольно тривиальная мысль, уверен, что она приходила в голову многим.

Проблема в том, что больше мне ничего брать не хочется. Даже золотой слиток не очень-то прельщает. Я медленно обошел столы. Ни одна вещь не звала к себе, как звали кинжал и праща. Вот не греют – и все тут! Наоборот, все вызывали какую-то скуку. Даже вот этот браслет, усеянный самоцветами. Даже тяжелая корона.

Миновав конец стола и оказавшись спиной к двери, я заметил что-то под ногами. Едва не наступив на это, присел.

С каменного пола на меня смотрел глаз. Склизкий влажный шарик со зрачком и торчащим с другой стороны липким жгутиком. Зрачок почти целиком скрывало желтоватое бельмо, крайне мерзкое с виду. Глаз СМОТРЕЛ. Пялился с пола – прямо на меня. Я поежился. Перевел взгляд на край стола – там виднелся темный потек. Кажется, глаз лежал на самом краю и просто соскользнул… почему? Это такая хитрая задумка или он упал, когда пещера задрожала из-за моих предыдущих действий?

Глаз смотрел на меня, а я смотрел на него. И понимал, что должен его взять. Хотя при мысли о том, что эта слизистая мягкая гадость впитается в мою руку, пусть даже виртуальную, к горлу подступал комок. Интересно, много через пещеру прошло таких… не брезгливых, которые тоже заметили глаз и решились его схватить? Сидя на корточках, медленно протянул к нему руку…

А потом в голову пришла новая мысль, и я вскочил, окидывая взглядом стол. Ближе всего лежали счеты – на них, кстати, тоже раньше не обратил внимания. Небольшая, изящная вещица. Черная. Костяшками служили гладкие золотые кружки, похожие на монеты. Годится!

Я вытащил из штанов веревку, сделал петлю на конце, примерился – и накинул на счеты. И потянул на себя, стаскивая к краю стола.

Одновременно присел. Теперь главное сделать все вовремя. Счеты свалились на меня, ударили по плечу, и в тот же миг пальцы сомкнулись на бельмастом глазе.

БАММ! БАМММ!! БАМММММ!!!

Гонг оглушил. Счеты стали прозрачными и распались невесомыми световыми кубиками. Под пальцами что-то шевельнулось – глаз будто моргнул, хотя этого точно не могло быть, он же без века. Я уставился на сжатый кулак. Глазное яблоко в нем шевелилось и дергалось. Между пальцами засочилась мерзкая желтоватая слизь. Почему он не распадается?! Я выпрямился, подхватив с пола веревку и едва не упал, когда пещера дрогнула.

Пространство смазалось, зазвенел ползущий к краю стола кубок. Бах! Золотой слиток свалился на пол. Дальний стол заскрипел, кренясь.

Сард на двери вспыхнул, как сверхновая. Я разжал пальцы – глаз пропал.

Замигали вкладки меню, но мне было не до того. Пол вибрировал все сильнее, упавшая со свода булыга врезалась в край одного стола, ножки подломились, и он опрокинулся. Так, пора валить. Или, может, еще что-то успею взять?..

Вдруг невидимая сила толкнула меня к двери. Будто прозрачная стена сдвинулась, оттесняя от стола. Подошвы сандалий заскользили по полу, я попятился, придерживая спадающие штаны, развернулся и пошел сам, на ходу подпоясываясь. Сзади грохотало, сыпались камни. Дверь передо мной начала открываться, движение незримой стены ускорилось, меня подтолкнуло в спину – и выпихнуло наружу.

Сделав еще несколько шагов, повернулся. Из песка торчала остроконечная желтая скала без всяких проемов, дальше по сторонам били гейзеры. Скала дрожала, от нее шел приглушенный грохот.

С неба сорвался сноп разноцветных молний, они ударили в вершину. Скала задрожала сильнее, посыпались камни. Ого, серьезно я их раскочегарил! Над скалой взвился смерч, он все вытягивался, расширяясь, достиг неба, налился темнотой, потом опал и исчез. Скала больше не дрожала, камни не сыпались, гул стих. Что бы ни произошло в скрытом нутре виртмира, локальный катаклизм закончился. Мир впитал меня в себя.

Я попятился, оглянулся. Скала стояла на границе, где горячий песок пустыни смешивался с землей. Поначалу сухая, каменистая и в трещинах, мертвая, она с каждым метром становилась все более живой, метрах в пятистах от меня на ней начинала расти трава, а дальше…

Дальше лежал Х-Мир.

Снова ударил гонг, грохот волной покатился во все стороны. Ярко вспыхнув, передо мной развернулось первое за все время игровое окно:

ТЫ ВСТУПИЛ В МЕГАЛОН

ПОЛЯ БЕСКОНЕЧНОСТИ ЖДУТ ТЕБЯ

Глава 4

Закладки меню мигали, будто звали открыть их, но я решил заглянуть туда позже. Итак, Пограничье. В пустыню, как мне сказали, никто не ходит, там смерть. А вот в другую сторону…

– Бур, это Кареглаз. Ответь!

Голос в голове прозвучал неожиданно. И тут же в поле зрения замерцала полупрозрачная клавиатура.

– Бур, выйди на связь. Мы видим изменения в твоих биоритмах. Ты покинул Пещеры. Если…

Тут меня окатило болью – будто кипятком плеснули. Я застонал, зашатался. Умник говорил, что создаст цепочку сигналов, которые сымитируют мою смерть, это будет сопровождаться неприятными ощущениями… Кажется, началось.

Перехватило дыхание. Упав на колени, я сдавил горло.

– Бур, мы фиксируем… Что с тобой?! – загрохотало в голове. – Ответь!

Боль усилилась. Неприятные ощущения?! Да это, вашу мать, пытки!!! Каждая клеточка тела разрывалась от невыносимой боли. Я упал набок, загребая песок руками. Зрение помутилось. На миг боль достигла пика – а потом исчезла, стихла мгновенно, не оставив и следа. Прислушиваясь к ощущениям, я снова встал на колени, потом выпрямился. Полковник бушевал, ругался, кричал, замолкал ненадолго и снова начинал голосить. Виртуальная клавиатура разгоралась и гасла.

Всё, для Агентства я умер? Ушел на респ в неведомые дали, теперь они не смогут настроить визуальный поток и видеть моими глазами? Надеюсь, Умник не обманул, пойму это по репликам полковника. И еще очень надеюсь, что мое тело не отключат и не вытащат из капсулы. Хотя эта угроза все равно будет довлеть. Ситуация изменится, только если совершить Переход, окончательный разрыв сознания и тела. Который, по уверению Умника, возможен, если добраться до Сарда.

Психологически я давно был готов к окончательному переходу в Вирт. В нем и так протекала большая – и самая интересная! – часть моей жизни. Уже несколько лет я воспринимал возвращение в реал как докучливую обязанность.

Так, разберемся с меню. В основной закладке, где было мое изображение, ничего не поменялось… Нет, стоп, стоп! А это? На лице у нарисованного меня появились два значка: на лбу – овал с темным кружком, а выше, в районе темени, вопросительный знак. Овал похож на этакий третий глаз, как лепят индусы к изображениям всяких Шив. Я с некоторой опаской потрогал свой лоб, но никакого глаза не обнаружил. А вопросительный знак что означает? Непонятно.

Стал проверять остальные вкладки.

Магия

(слипшиеся пикты огня-воды, и больше ничего)

Бой

Владение различными видами легкого оружия:

Ученик.

+15

Владение различными видами метательного оружия:

Ученик.

+10

Ремесла

Профессии и умения, связанные с металлом:

Подмастерье.

+10

Профессии и умения, связанные с кожей:

Подмастерье.

+15

Торговля:

Юный купец.

+30

Особые умения:

Темное зрение

Суперсчет

В последней закладке появились семь разделенных тонкими линиями столбцов, «шапки» первых двух занимали непонятные «темное зрение» с «суперсчетом». А не соответствуют ли они оку во лбу и вопросительному знаку на моем изображении? То есть взятые со стола черные счеты дали +30 к торговле, ранг юного купца и суперсчет, а бельмастый глаз – темное зрение. Судя по количеству столбцов в закладке, один персонаж может получить не больше семи особых умений, и я на старте стал обладателем двух. Ну, отлично. Только вот пояснений по-прежнему никаких. Пока ясно только, что умения можно апгрейдить, при этом столбцы будут заполняться, то есть под «шапками» появятся надписи, соответствующие апам.

А вот с магией тускло. Либо слипшиеся пикты огня и воды заблокировали мне всю магию, то есть что-то сломалось, и никакие заклинания мне больше вообще не светят. Либо просто не свезло, не те предметы брал со столов. С особыми умениями подфартило, с магией – нет, но все впереди. Бывает. Круговорот удачи в природе.

Закрыл меню и лишь тогда обратил внимание на две светящиеся колбы, возникшие в поле зрения внизу справа. Одна была заполнена ярко-зеленым, вторая – бледно-синим. Так… шкалы жизни и маны? Похоже на то. Небольшие, однако, колбы, хотя зеленая – повместительнее. Я здоровячок, а вот с маной похуже.

В ярко-голубом небе плыли облака. Я приставил ладонь козырьком ко лбу. Поля бесконечности, да? Вот ты какой, Мегалон. Огромный луг тянулся вдаль, трава ходила волнами на ветру. Правее начинался лес, слева на горизонте торчала одинокая гора, у основания ее было темно-желтое нагромождение. Там находится «мегалонский вариант» города под названием Зап, где убили Хитрого Гримли. Далековато туда идти. Кстати, что у нас с едой и водой? Умник и Кареглаз их не упомянули, но не могут же они здесь отсутствовать как класс, да и кусок жареного мяса лежал на столе в последней пещере. Хотя в капсуле мое тело кормят внутривенно, но чисто психологически я нуждаюсь и в жратве, и в питье. Впрочем, пока что ни пить, ни есть не хочется, так что отложим этот вопрос.

Больше делать тут нечего, надо идти к горе. Я сделал несколько шагов, оглянулся. Пустыня, на границе которой стояла желтая скала, дышала жаром. Гейзеры хлюпали и клокотали. В реале невозможен такой резкий переход, а здесь запросто: вот тебе песок со зноем, и рядом – сочная луговая зелень и прохладный ветер.

А почему, собственно, нельзя идти в пустыню? Это что, правило такое, закон природы, Великий Игровой Канон: шагнул за прочерченную кем-то линию – и хитпоинты отбросил? Нет, все дело в гейзерах, их сюда для того и понаставили, чтоб обозначить границу мира, чтоб гасить непослушных игроков. Я вспомнил, как прошел сквозь стену огня, потом сквозь нее же бросился обратно, потом нырнул в воду… Гейзеры – дети огня и воды. Две слипшиеся пикты в закладке «Магия» вряд ли сделали меня невосприимчивым к этим видам воздействий, но совсем не факт, что следует сразу же идти к горе. Послушные мальчики живут дольше, а непослушные – веселее. Но если быть непослушным и умным, то можно прожить долго и весело. Короче, вдруг в пустыне есть что-то интересное?

Обогнув скалу, прошел между крайними гейзерами. Неугомонный полковник Кареглаз еще трижды заговаривал со мной, то грозно, то просительно. Я не отвечал, хотя клавиатура каждый раз начинала мерцать в поле зрения и пропадала лишь через несколько секунд после того, как он замолкал.

С каждым шагом становилось жарче, спина взмокла от пота, капли стекали по лбу и висли на носу. Горячий воздух обжигал легкие, затруднял дыхание. Густые струи пара били из пузырящихся луж.

Когда миновал несколько гейзеров, впереди открылось озерцо, серая вода в нем вспухала пузырями, те лопались, пыхая жаром. В такое вступишь – и сваришься.

Увязая в горячем песке, я направился вдоль озера. Стопы начало жечь, горло тоже. Гиблое дело затеял, ничего здесь нет интересного, надо возвращаться. Пар, песок, кипяток, и так десятки, тысячи километров – повторяются одинаковые участки, а потом на пути возникает прозрачная стена.

Обойдя озеро, прошел еще немного вглубь пустыни и остановился. Вытер ладонью пот со лба, отряхнул, пошел дальше. Ух, дышать почти нечем! Эта пустыня может и бесконечно тянуться… Надо возвращаться, пока не потерял направление. Оглянулся на ходу – желтой скалы уже не видно.

Так что, ненадолго хватило моего непослушания? Или таинственных создателей этого мира интересовало, сколько игроков, сцепив зубы и сипло дыша, потащатся через обжигающий зной, когда за спиной зеленые луга, горы, леса, реки, синее небо и облака? Тут-то неба вон почти и не видно, сплошной пар.

Мигнула и начала медленно уменьшаться зеленая колба-шкала. Ну вот, уже жизнь на убыль пошла. Нет, точно, надо назад… Стоп! Что там темнеет впереди слева? Какое-то пятно проглядывает сквозь пар. Зеленая шкала уменьшилась процентов на двадцать. Надо валить, но ведь там точно что-то есть. Я начал огибать особо мощный, вулканом клокочущий гейзер, понял, что дальше большая кипящая лужа, которую еще неизвестно сколько обходить, и пошел в другую сторону. Лицо словно залепило горячей мокрой марлей, дышал я с присвистом, грудь тяжело вздымалась. Жакет и шаровары отяжелели от влаги. Когда миновал гейзер, жизнь уменьшилась уже на четверть.

За ним открылся… наверное, это можно назвать поляной. Песчаной поляной в окружении белых деревьев-гейзеров. Посреди нее стоял высокий гладкий камень с плоской верхушкой, вокруг серела ограда из воткнутых в песок кривых реберных костей.

Каждый вдох так обжигал ноздри, что я стал дышать ртом, прижав к нему ладони. Это не очень-то помогало, но создавало иллюзию защиты. Добрел до камня, и когда переступил через костяную ограду, увидел на нем крошечную свирель.

Она была размером с мизинец, имела четыре круглые дырочки, и на одном конце – тонкий крючок. Лежала дудка возле раскрашенного белым барельефа, изображающего ящерицу с головой девушки. Глаза змеиные, с вертикальными зрачками, во рту острые зубы, отчего лицо, сочетавшее человеческие и рептилоидные черты, выглядело странно и пугающе.

Ящерица восседала на изогнутых в виде трона языках пламени. В одной руке она сжимала решетчатый шар, а в другой была дудка. Длиннее той, что лежала на камне возле барельефа, но тоже с крючком на конце.

Алтарь, решил я. Это алтарь, а дудочка – приношение богине-ящерице.

К этому времени шкала жизни показывала примерно пятьдесят процентов. Пот катился градом, ступни горели. Когда я взял дудку, гейзеры вокруг выстрелили шипящими клубами пара. Удушающий жар заволок площадку с алтарем. Кашляя, развернулся и бросился назад. Колба-шкала замигала, наливаясь оранжевым. Главное – не упасть, потому что встать уже не смогу!

В клокочущих паровых столбах, мимо которых я бежал, проступили силуэты то ли вставших на задние лапы ящериц, то ли хвостатых человечков. Протягивая ко мне руки, они извивались в танце и пронзительно шипели… Или это шипела вода, вырывающаяся из песка вместе с паром?

У самого края пустыни я все же упал, и дудка вылетел из руки. Обожженные глаза слезились. Я задыхался. Пошарил в песке, нащупав свою добычу, схватил и на четвереньках пополз дальше. Еще пара метров – и мир преобразился. Жара резко спала, синее небо проступило над головой. Я встал, шатаясь, сделал несколько шагов, поглядел по сторонам. Желтая скала маячила довольно далеко слева. Приличный крюк, оказывается, сделал. Подволакивая ноги, добрел до края луга и повалился в траву. Полежал, отдыхая, перевернулся на спину. В небе описывала круги, ритмично взмахивая крыльями, большая птица. Довольно долго я бездумно наблюдал за ней, лишь иногда скашивая глаза на шкалу жизни. Она снова позеленела и начала медленно расти.

Я резко сел, приглядываясь к птице. Какая-то она странная. Эти крылья… Дракон? Огромная летучая мышь? Кажется, оно вообще не живое! Летательный аппарат вроде тех, что мастерили неудачливые изобретатели на заре эры самолетов. Вон, позади едва различимый сероватый след выхлопа… Дизель? Положив дудочку на колени, кулаками потер глаза и снова уставился на эту штуку. Взмахивающая крыльями машина перестала кружить надо мной и полетела прочь от границы пустыни.

Некоторое время я провожал ее взглядом, затем пожал плечами и взял свирель.

Она была костяной. И полой – отверстия с обоих концов, в одно можно дуть, с другой торчит тонкий плоский крючок, похожий на акулий плавник. И четыре круглые дырочки в ряд.

И трещина. Она шла по всей длине, соединяя дырочки. Так эта штука сломана?

Я поднес дудку ко рту и дунул. Получился неубедительный клекот. М-да, стоило из-за этого в пустыне потеть? Поднявшись, снова попытался, набрав в грудь побольше воздуха.

Над травой неподалеку начало формироваться продолговатое облако, в котором потрескивали оранжевые искры. Я поперхнулся, дудка засипела. Облако на миг обрело более четкие очертания, показалось даже, что они мне знакомы, но тут оно растаяло. Искры еще секунду поблескивали в пустом воздухе, затем погасли. Я опять стал дуть, но безрезультатно. Как ни сипел в свирель, как ни булькал, ничего не происходило. Надо ее починить. Провел по гладкой поверхности ногтем. Наверное, все дело в этой трещине.

Кстати, что там у нас с меню…

Особые умения:

Темное зрение. Суперсчет: $%^*&$##@#

О-па, кое-что новое! Зуб даю: все дело в трещине на свистке. Если найду на просторах Мегалона мастера, способного починить свирель, получу крайне любопытное умение.

Вытащив из веревки в штанах несколько волокон, я сплел шнурок, продел в отверстия, завязал и накинул на шею. Теперь дудочка висела на груди, как свисток.

Жизнь за это время успела восстановиться. Голода я по-прежнему не чувствовал, хотя пить уже хотелось. Трава на лугу выглядела свежей, сочной… Наверняка впереди найдется ручеек или даже речушка. Все, в путь. Я кинул последний взгляд на стену гейзеров, на маячившую в отдалении желтую скалу – и пошел.

* * *

Обойдя высокие заросли, остановился: передо мной был орк. Да не простой, черный. Стоит под засохшим деревом, склонив голову на грудь, и не шевелится. Всклокоченные жирные волосы, руки свободно свешиваются вдоль боков. Лицо и запястья – черные.

Орк-негр? Гм…

Приглядевшись, осторожно шагнул вперед. Да он жив ли вообще? Понадобилось приблизиться еще на несколько шагов, чтобы понять: мертв. И пригвожден к дереву.

Вокруг ничего подозрительного. Луг, деревья, островки зарослей высокой травы. Облака в синем небе, далеко впереди – странная одинокая гора. И формой странная (верхушка – как смятый окурок), и цветом (желто-коричневая, словно глинистая почва), но сейчас не в горе дело.

За последние метров сто земля стала мягче, появились лужицы, я вроде приближался к болоту. А вон и осока впереди качается…

Убедившись, что ничего подозрительного в округе нет, подошел к орку. И правда – чернокожий. Но черты лица не негроидного типа, скорее, монгольского. Босой, меховые штаны, меховая куртка (воняет козлятиной), оружия не видно, только из груди торчит деревянная рукоять. Я ухватился за нее, дернул и попятился, когда орк мягко повалился в траву.

В руках у меня оказался неширокий тесак, не очень-то острый с виду. Перехватил его из руки в руку, взмахнул, крутанул… Распадаться на составные элементы и врастать в тело не собирается. Ну, значит, первое мое оружие в этом мире. Проверим-ка меню…

В руке моего изображения появился клинок, при фокусировке на нем всплывало пояснение:

Простой тесак бойца. Класс: обычный.

Одноручное, режущее, рубящее. Урон: 5–7, при внезапной атаке: 20. Прочность: 12/15.

Ладно, орка убили этим тесаком, но неужели он сам был безоружный? Поглядев в траве, я нашел неподалеку короткую дубинку с торчащим из навершия острым крюком.

Дубинка орка-стража. Класс: обычная.

Одноручное, дробящее. Урон: 9—11. Прочность: 17/20.

Страж? Что же этот малый сторожил?

Осторожно, чтоб не пораниться и не порезать крюком веревку, я сунул дубинку за пояс. Как только отпустил рукоятку – раз! – изображение дубинки переместилось в один из слотов. Кстати, поле со слотами было разбито на три части. Для одежды, оружия и… чего еще? Амулетов, медальонов, украшений, всяких магических девайсов вроде моего свистка?

Перехватив тесак правой рукой и напоследок еще раз оглядев орка, я направился дальше. Под ногами хлюпало. Впереди зашелестела, затрещала на ветру осока. Вот тут земля притоптана, отчетливо видны наполненные грязной жижей следы. И дальше в зарослях прореха, осока сломана и смята… Опа!

Я подался назад. Передо мной и впрямь было болото. Оно тянулось неширокой полосой влево и вправо, а впереди виднелся другой берег.

На краю поросшего бурой травой островка лежали двое. Мужчина, чьи ноги погрузились в болотную жижу, и рядом, лицом вверх, черный орк. Из груди его вертикально, будто крест на могиле, торчал меч с длинной перекладиной. Между телами на земле валялась черная сумка. Человек с орком с двух сторон протянули к ней руки, словно перед смертью очень хотели схватить ее.

У мужчины половина головы была обожжена, волосы обгорели, кожа обуглилась. Я потер лоб, соображая. Вдруг зрение помутилось, и будто порывом ветра в мозг задуло картину: орк кастует файерволл, мечет его в беглеца, похитившего сумку с ценным содержимым, и обожженный мужчина из последних сил вонзает в грудь нагнавшего его колдуна меч, а потом они падают и умирают.

Картина была черно-белой и под необычным углом зрения, словно я находился у самой поверхности воды. Я моргнул, помотал головой. И только когда видение развеялось, осознал, что на островке есть кто-то еще.

Крупный пятнистый волк. Бурая, в коричневых разводах шкура его цветом почти не отличалась от поверхности островка, в центре которого он неподвижно сидел, поэтому я не сразу заметил зверя. Он застыл, обратив к мертвецам непривычно длинную и узкую морду, поблескивая темными глазами.

Очень осторожно, чтоб не щелкнуть сухой осокой под ногами и не хлюпнуть влажной землей, я присел. Воткнул тесак в землю и еще раз окинул взглядом болото.

Раздалось ржание, и сквозь осоку на том берегу просунулась пегая конская голова. Волк, вскочив, повернулся. И зашипел, как змея. Конь снова заржал и попятился. Из осоки донеслось фырканье, мягкий топот – он рысцой удалялся. Волк снова сел и уставился на тела. Странный какой. Чего он торчит там, почему не жрет их? А если сыт – почему не растерзает тела, не оттащит хотя бы часть к себе в логово? Ведь есть же у него тут где-то логово, должно быть…

Что там говорил Умник в просмотровом зале? Обычных квестов в Х-Мире нет. Появление игроков в различных точках мира включает так называемые игровые события. Причем они не стандартные для всех, а зависят от игрока, его класса, уровня… Насчет уровней он ошибся, насколько я вижу, нет тут понятия уровней. А «игровые события»… Не смотрю ли я сейчас на одно из них? То есть событие-то произошло немного раньше, я вижу его последствие. И должен отреагировать.

О’кей, какие есть варианты?

Во-первых, пройти мимо и вообще не париться. Пусть себе дальше лежат два трупа, сидит волк на островке, бегает на том берегу конь. Пусть другой игрок, пришедший за мной, делает что хочет.

Во-вторых, напасть на волка с дубинкой и тесаком. С разбегу, грозно размахивая оружием, наброситься… Не знаю, не уверен. С одинаковым успехом я могу замесить его, а может и он закусать меня до смерти. Сородичей его поблизости вроде нет, но даже с одним таким зверем я могу не сладить, слишком еще неопытен, да и оружие мое, прямо скажем, не внушает. Вот если бы достать меч, торчащий из орка! С его помощью точно волка завалю.

Так, наклевывается третий вариант: обмануть волка, приманить его, вернее – отманить, чтоб покинул островок, пробраться туда и схватить меч. А дальше уже орудовать им.

Любопытный вариант, лучше первых двух. Меч, отсюда вижу, неплох, да и в сумке наверняка что-то интересное. Надо их добыть, обязательно. Но как заставить волка уйти с островка? Может, швырнуть что-то в осоку, оно упадет, зверь услышит… Ну да – поглядит туда и останется на месте. Вон, сидит неподвижно, трупы созерцает. Философ. Интересно, чего он ждет?

Размышляя, что делать с волком, я склонил голову и задумчиво упер указательный палец в лоб.

Там что-то шевельнулось. Прямо на моем лбу! Или внутри его. Поле зрения сузилось, все стало черно-белым, и вдруг я увидел островок так, будто смотрел на него от поверхности воды.

Орк с человеком мертвы, я двигаюсь к ним. Звуков нет, лишь картинка, по краям ограниченная темной полосой. Выбираюсь из болота на островок, склоняюсь по очереди над телами, толкаю их волосатой лапой с перепонками между пальцев. Убедившись, что оба мертвы, впиваюсь в шею сначала одного, потом второго.

Картинка смазалась, померкла. Я снова видел своими глазами.

Волк неподвижно сидел на том же месте. Сомнений не осталось: только что я видел его лапу. Хотя ступню с перепонками отсюда не разглядеть, по жирной блестящей шерсти она легко опознавалась.

Получается, я видел его глазами то, что недавно случилось на болоте?

«Темное зрение», ну конечно! Это оно! Магическое или экстрасенсорное умение… Благодаря бельмастому глазу я могу подключаться к кому бы то ни было и смотреть его глазами!

Попробуем еще раз. Я уставился на неподвижного волка, сдвинул брови, уперев между ними указательный палец. Несколько секунд ничего не происходило, затем подо лбом зачесалось… И на то, что было перед глазами, наложилась черно-белая картинка: край островка, два тела совсем близко.

Я замер, стараясь сосредоточиться, чтобы мое обычное зрение не отключилось, как в прошлый раз. Хотя картинки частично сливались, было очень круто видеть и своими, и чужими глазами. Надо хорошенько разобраться во всем, изучить свои возможности. Например, узнать, можно ли как-то иначе совместить картинки? Допустим, сузить одну из них… Мысленно я попытался сдвинуть второе изображение, и оно переместилось. Очерченный темной полоской круг уменьшился, заняв примерно треть поля зрения. Собственно, а почему круг? Это жесткая форма интерфейса или динамичная? Попробовал поменять ее, потянув в разных местах, и превратил круг в квадрат, затем в прямоугольник. Переместил влево и вверх.

Класс! Теперь окно напоминало экран телевизора, на котором, просматривая один канал, можно включать другой. Большую часть поля зрения занимало то, что я видел своими глазами, а в углу висел обрамленный темной полоской прямоугольник, куда транслировалось черно-белое «волчье видео».

Я даже вспотел от напряжения, но теперь все смотрелось очень неплохо. Кстати, меню мигает, надо заглянуть. Но когда мысленно потянул за него, трафик от волка прервался, прямоугольник исчез. Во лбу возникла тягучая боль. Ясно, пока что долго поддерживать «темное зрение» нельзя, надо тренироваться, качать дар. Синяя колба, кстати, исчезла – за короткий срок израсходовал всю свою ману.

Во вкладке умений обнаружилась новая запись, теперь страница выглядела так:

Особые умения:

Темное зрение. Суперсчет: $%^*&$##@#

Уровень 1

Значит, первым уровнем умения я овладел. Любопытно, какие дополнительные возможности откроются в дальнейшем? Можно будет подольше оставаться в чужой голове, или подключаться сразу к нескольким, или еще что-то?

И другое интересно – темное зрение применяется только к неписям или позволяет подключаться к зрению игроков? В Мегалоне их должно быть очень мало в сравнении с «местными», то есть неигровыми персонажами. Сюда не так много людей попало. И сразу новый вопрос: а как их узнать? Уже понятно, что интерфейс в игре спартанский, не было всплывающих окон, над волком отсутствовала шкала жизни. Есть только мое меню, да на выходе из желтой скалы меня встретило окно приветствия, и всё.

Но вернемся к волку. Эти его перепонки на лапах, жирная шерсть… Он водоплавающий, как выдра или бобер. И логово у него, наверное, где-то там, в осоке. Волк вынырнул из воды рядом с островком, и когда орк с человеком упали бездыханными, укусил их по очереди за шею. И сел ждать. Чего?

Может у него питание как у паука? Тот вспрыскивает яд в муху, ждет, пока жертва размякнет, потом сосет. Что, если и у волка яд в клыках? И теперь он дожидается, пока человек и орк превратятся в два бурдюка с аппетитным полужидким содержимым?

Я пригляделся в морде волка. Уж очень она узкая, есть ли там клыки вообще? Может, внутри жало прячется? Что, в конце концов, я знаю о местной фауне?

С другого берега донеслось приглушенное ржание, жалобное и потерянное. План действий сложился в голове, и я тихо попятился, чтобы, отойдя подальше, незаметно для зверя пересечь болотистую полосу и воплотить задумку в жизнь.

Идея была проста, как интерфейс «тетриса». В стороне обнаружился длинный островок, по которому я пересек большую часть топкой полосы, потом еще немного попрыгал по кочкам – и готово, вот он, другой берег. Пробравшись сквозь осоку, увидел все тот же луг. Дальше была роща, за ней низина, потом снова луг, вдалеке – гора.

На лугу у осоки стоял конь. Довольно крупный коняга, оседланный. Стоял там и жрал траву, взмахом хвоста отгоняя болотных слепней.

Я пошел к нему, он повернул голову, тихо заржал и отступил. Приблизился еще – он снова отступил, но уже не так далеко.

– Не бойся, приятель! – произнес я негромко, чтоб не донеслось до волка.

Конь еще дважды отходил, тревожно кося на меня карим глазом, но в конце концов позволил взять себя под уздцы. Я похлопал его по шее, потрепал холку. Оглядел седло, подпругу, затем потянул скакуна к осоке, к тому месту, где в ней была прореха, точно такая же, как на другом берегу. Значит, мужчина скакал на этом коне, но у болота спешился, чтоб перейти на другой берег, и тут-то подоспели черные орки? Почему же тогда один пригвожден к дереву чуть в стороне? Выходит, беглец слез с коня немного раньше…

Ладно, неважно. Скакун начал беспокойно дергать головой и фыркать.

– Спокойно, спокойно! – проговорил я, правой рукой удерживая повод, а левой вытаскивая из-за пояса тесак. Дубинка орка лежала в траве рядом. – Сейчас ты немного удивишься. Но на самом деле ты – непись, причем даже непись-зверь, существование твое бессмысленно, мозгов у тебя нет… Просто кусок кода, поэтому мне тебя не жалко, понял?

С этими словами я ударил его тесаком плашмя по заду, сильно и звонко.

Коняга возмущенно заржал, встал на дыбы. Я ударил еще раз, посильнее, он забил в воздухе передними ногами и рванул вперед, взрыв землю, точно резко стартующий с места гоночный болид.

Я все рассчитал: пегая голова коня была направлена точно на островок, который смутно виднелся сквозь осоку. Взлетели брызги, заплескалась вода. Волк вскочил, увидев несущегося прямо на него скакуна, зашипел и бросился в воду.

Лишь чудом тела мертвецов не попали под копыта. Конь пронесся через остров и с треском канул в зарослях на другом берегу. Я уже бежал за ним. Волк исчез из виду – занырнул в болото. Прям дайвер-профи, без всплеска ушел. После прыжка с одной кочки на другую нога поехала на скользкой грязи, и я обрушился в жижу, подняв темный фонтан. Вскочил и заметил голову волка, вынырнувшую из болота сбоку от островка. Шипя, он поплыл. Я рванул вперед, по пояс в жиже, руками разгребая ее перед собой. Мы достигли цели почти одновременно, я лишь на секунду опередил зверя. Вырвал меч из груди орка и, стоя на одном колене, с разворота широко взмахнул клинком.

За ним в воздухе осталась бледная дуга. В тот миг, когда меч прорубил голову прыгнувшего на меня волка, от клинка плеснула серая дымка. Меч напополам разрубил череп, и зверь упал. Тяжело дыша, я вскочил. Источаемая клинком дымка растаяла в воздухе. Я занес клинок над зверем, но опустил – незачем крошить труп. Если башка чуть не на две половинки развалилась, выжить невозможно. Кстати, клыков в пасти таки нет, лишь гибкий длинный язык, смахивающий на розовую змейку, с хитиновой иглой на конце.

Интересно, падает дроп с местных мобов? Есть в этой туше что-то ценное и как его добыть? Может, язык вырезать? Хвост? Голова в такое месиво превратилась, что копаться там нет никакого желания, а вот хвост знатный, особенно если его просушить.

Одним ударом я обрубил волчий хвост, очистил от влажной грязи и привязал к поясу так, чтобы он свободно свисал вдоль левого бедра.

Заглянул в меню. В руке моего изображения появился меч, на поясе – мохнатая метелка.

Заговоренный меч путешественника. Класс: нечастый.

Одноручное, режущее, рубящее. Урон: 25–30. Прочность: 20/25.

Бонус: +10 урона при использовании против теплокровных.

Хвост взрослой болотной волчицы. Класс: обычный.

Простое украшение. Прочность: 10/10. Внешний вид: +3.

Значит, волчица. Теперь загоним в дальний угол сознания брезгливость и займемся языком. Интересный он, жалко оставлять такую добычу. Хотя, может, конечно, это и не добыча, а фигня бессмысленная. Я присел на корточки и понял, что потерял тесак. В болоте утопил, когда упал. Дубинка в траве на берегу лежит, ее-то подберу, а тесаку капец. Жаль, только разживаться добром начал. Пришлось орудовать кончиком меча, что не очень-то удобно, но я справился, хотя в какой-то момент под клинком чвякнуло, и кровь из развороченной волчьей морды тонкой струйкой окропила мне лицо.

Вскоре язык был у меня в руках. Неудобно, что нет никаких подсказок, пока видишь вещь перед собой, но еще не взял ее. Вдруг в местной магической системе существует заклинание типа «скрытая суть», позволяющее видеть сущность вещей? Неплохо бы его освоить, чтобы окошки возникали над предметами до того, как они попали в руки.

Положив волчий язык на ладонь, я выпрямился, разглядывая его. По ощущениям он был не такой противный, как с виду. Холодный, мягкий, совсем легкий. Один конец измазан волчьей кровью, хитиновая игла напоминает иголку от шприца. Острый кончик скошен, там виднеется темная дырочка. В ней дрожит крошечный прозрачный сгусток. Яд.

Осторожно удерживая язык на ладони, я раскрыл меню.

Язык взрослой болотной волчицы. Класс: редкий.

В определенный сезон несет в себе опасный яд циандалин.

И все, больше никаких пояснений? Надо будет проконсультироваться у кого-то: лекаря, хила, спеца по ядам… В Запе такой найдется, наверное. Хвост волчий, значит, обычный – потому что они одинаковые у всех взрослых болотных волков, а вот язык с ядом – редкая штука. Не очень логично, что с одного моба упали два предмета различного класса.

Мечом я отрезал от рубахи мертвого мужчины лоскут, осторожно завернул язык в него, затянул бечевой, которую вытащил из поясной веревки, и пока что положил сверток на землю.

Раздалось ржание, сквозь осоку просунулась пегая голова. Увидев меня, конь фыркнул и попятился. Снова донеслось фырканье, мягкий топот – конь рысцой удалялся. У меня возникло чувство дежавю: все повторялось, только теперь вместо волка на островке сидел я. Интересно, способен ли коняга обучаться? Получив по заднице, во второй раз он меня к себе подпустит или нет?

Решив оставить сумку на потом, как самое вкусное, я оглядел трупы. У орка ничего интересного не нашлось, даже дубинки, видимо, он ее в болоте утопил. А вот у мужчины на поясе был кошель и в нем – один золотой, две серебряные монеты и четыре медяка. На всех монетах с одной стороны изображен Сард. На медной с обратной стороны – покосившаяся башня, смахивающая на Пизанскую, на серебряной – голова в короне, а на золотом… снова Сард.

Когда, ссыпав монеты обратно в кошель, я сунул его в карман, в воздухе мелодично прозвенело. Залез в меню – в уголке появилось изображение монетки, и рядом цифры:

Золото: 1

Серебро: 2

Медь: 4

Ну вот, хорошо. Что там еще у нашего вирт-жмурика имеется?

У него имелся маленький голубой, как и моя колба с маной, хрустальный фиал с горлышком, запечатанным сургучом, и синей, посверкивающей искрами жидкостью внутри. Кстати, мана восполнилась наполовину. Фиал – восстановитель маны? Малый восстановитель, судя по размеру. Выпить, что ли… Нет, повременю, исчезнувшая после использования «темного зрения» мана и так растет.

Я пару раз взмахнул мечом, но сероватого следа за клинком не заметил. Магия «включается» только во время боя? И еще вопрос – наложенный на клинок заговор надо периодически поддерживать дополнительными заклинаниями-заговорами или он будет действовать, пока меч не сломается?

Расстегнув ремень мертвеца, я оглядел большую железную пряжку с головой оскалившегося крота и нацепил ремень на себя. Сунул меч в ножны, присел возле сумки. Пора заняться главным.

В сумке лежала только одна вещь: кожаный свиток, перетянутый серебряной цепочкой. Когда развернул, выяснилось, что свиток имеет форму равнобедренного треугольника. На нем в обрамлении узоров был рисунок красной краской. Или татуировка? Изображалось что-то не очень понятное: скопище кривых линий, круги, овалы, крестики, через все это шел пунктир со стрелкой. А вверху было написано: «Лабиринт Шамбы».

Карта? Необычная, сразу и не поймешь, что это. Я несколько раз повернул кожу, разглядывая с разных точек зрения, потом уставился на желто-коричневую гору впереди. Разровнял свиток двумя руками, поднял, перевел взгляд с нее на гору, обратно. Ясно, Лабиринт находится внутри горы. Пунктир показывает, как от ее основания подняться к вершине. А что, по склонам нельзя? Хотя отсюда видно, что в верхней части они становятся отвесными. Еще на карте была роза ветров в виде солнца. Стрелками, указывающими стороны света, служили тонкие изогнутые лучи.

Карта в меню не добавилась. Или это потому, что я ее в руках держу? Я повесил сумку на ремень, карту свернул, нацепил на нее цепочку и убрал в сумку. Снова открыл меню.

С появлением ремня и сумки там стало раза в два больше слотов. В одном было изображение свитка с пояснением:

Древняя карта саламандр. Класс: уникальная.

И все? Ни черта ж не понять! Я покачал головой. Пора привыкнуть, что тут с тобой никто не носится, не подсовывает услужливые напоминалки, пояснялки и разжевывалки. На разрабов надейся, а сам не плошай. Да и кто они, разрабы, вдруг вообще инопланетяне?

Из осоки снова донеслось ржание. На всякий случай повторно обыскав тела и не найдя больше ничего интересного, я посмотрел на одинокую гору. Итак: все дороги ведут в Зап. Надо попробовать изловить коня – и в путь.

* * *

Это была не гора. Чем ближе я подъезжал, тем лучше видел – слишком уж она необычная. Или в Мегалоне все горы такие? Верхушка тонкая и будто смятая, под ней отвесные склоны, которые постепенно становятся все более пологими. Да и цвет желто-коричневый… Гора напоминала гигантский, как трехсотэтажный небоскреб, термитник.

Мы с Конягой ехали душа в душу. Наверное, на симуляцию его лошадиного сознания была выделена крошечная часть системной мощности вирт-мира – он почти сразу забыл о тех шлепках. Когда бар манны наполнился синим, я стал тренировать «темное зрение». Поскольку других кандидатов не было, объектом служил Коняга. Судя по всему, настроившись на кого-то, можно достаточно далеко выпускать его из поля зрения (расстояние наверняка зависело от уровня умения), продолжая видеть его глазами.

К седлу была пристегнута фляга с сильно разбавленным кисловатым вином и перетянутый ремешком сверток, где оказалась краюха черствого хлеба, пузатый огурец непривычной формы да ломоть вяленого мяса. Я утолил жажду и поел.

Луг сменился степью с куцей травой и островками зарослей тут и там. Гора приближалась. Я уже собрался посильнее стукнуть пятками в бока Коняги, чтобы вскачь преодолеть оставшееся расстояние, когда увидел стелящийся над степью шлейф пыли.

Впереди наперерез мне мчались четыре запряженные низкорослыми лошадками повозки с беловолосыми людьми. Их с громким гиканьем нагоняли конники, облаченные в черное и красное.

Я привстал на стременах. Ввязываться в неведомую разборку неблагоразумно – слишком плохо пока что знаю местный расклад сил. Вернее, совсем не знаю. Одно ясно: красно-черные преследуют блондинов и вот-вот нагонят. Причем двигаются они так, что увидят меня, даже если я остановлюсь. Остается либо развернуть Конягу и скакать назад, чтобы оказаться подальше в момент столкновения, либо… ну да – спрятаться вон за одиноким каменистым холмом, что между мною и дорогой.

Повозки как раз исчезли за ним. Я прикинул, что с вершины холма будет хорошо видно место, где всадники их догонят, и ударил Конягу пятками в бока, поворачивая к возвышенности.

Покрепче привязав повод к зарослям колючек у подножия, стал взбираться на холм. С другой стороны донеслось ржание и приглушенные крики. Ну вот, догнали! Вершину образовывали две булыги, между ними была уютная сумрачная расселина. Устроившись в ней, я выглянул.

Телеги остановились, конники окружили их. Большинство светловолосых попряталось под телегами. Два мула, запряженные в переднюю повозку, были мертвы, туши их напоминали подушечки для иголок. Преследователи скакали вокруг повозок, стрелы и арбалетные болты посвистывали в воздухе. Передняя повозка уже пылала, на третьей тоже занимался огонь.

Среди всадников выделялся великан, весь в красном, на огромной белой кобыле. Издав громовой клич, он воздел над головой кривую саблю невероятных размеров и рванул к последней телеге, сопровождаемый двумя конниками.

Я привстал, вглядываясь. В повозке оставалась женщина, не испугавшаяся стрел и не спрятавшаяся между колес. Вдруг от нее в сторону красного великана ударила струя морозного, сверкающего ледяными искрами пара. Она клинком рассекла воздух, но великан ушел от магической атаки, резко повернув здоровенного скакуна. А вот мчащиеся следом подручные не успели, миг – и струя опала, превратив конников в белые статуи. Они взорвались снежными облаками, опустились на землю мельчайшими осколками, усеяв ее белым.

Великан вновь занес свою огромную саблю. Одновременно немного впереди полыхнул бордовый взрыв, и из разверзшейся земли возникло… существо.

Ярко-красное, покрытое алыми полосами, оно напоминало помесь тигра и дракона. У пета была тигриная, то есть мохнатая и усатая, но удлиненная, с мощной драконьей челюстью, морда. Багровые перепончатые крылья торчали из гибких боков, длинный хвост был украшен острым гребнем. Будто язык пламени, дракотигр метнулся к телеге. Перемахнул ее, сбив с ног женщину, и прыгнул к следующей повозке. Сунулся между колес. Сквозь ржание и треск огня донеслись вопли ужаса, из-под повозки брызнула кровь.

Красный всадник был уже возле задней телеги. Гигантская сабля опустилась на женщину-колдунью.

Тут мне в голову вдруг пришла шальная мысль – и я мысленно потянулся к великану, активируя темное зрение. Возник обрамленный темной полоской прямоугольник, и вихрь чужой жизни захватил меня.

Полукровки-вайраны в страхе кричат под телегами. Зарубив старую ведьму, поворачиваю кобылу. Где Миа Чиа? Вот она! Из-под задней телеги смотрят синие глаза. Бросаю саблю в ножны, нагибаюсь и выдергиваю принцессу из-под повозки. Одета в мужской костюм, волосы – белое серебро – короткие, как у мальчишки. Тонкие черные брови, пронзительно-голубые глаза. Хозяину понравится. Миа Чиа пытается вцепиться коготками в мое лицо – mother fucker, hot girl! Бью наотмашь. Не по лицу, чтоб не попортить фарфоровое личико, а сбоку, в висок.

Кровоподтек сойдет, ничего. Миа Чиа теряет сознание, бросаю ее поперек лошадиного крупа перед собой. Дело сделано, пора возвращаться.

Я пришел в себя, стоя на коленях в расселине, одной рукой держась за горло, а вторую прижав ко лбу. Он горел, будто температура была под сорок. В голове до сих пор кричали обреченные, ржали лошади и лязгал металл, перед глазами стояло прекрасное лицо с огромными пронзительно-синими глазами. Я чувствовал то же, что и красный великан! Не только видел и слышал – ощущал холодную ярость берсерка, его желание убивать! И я слышал, как он… я слышал… ну да – он выругался на английском. Так он игрок? Я ведь был уверен, что обе стороны – неписи, но… Как вообще отличить их и игроков? Этот красный – точно не нип.

Великан, уложив перед собой девушку с серебряными волосами, несся мимо повозок, его подручные добивали раненых. Алый дракотигр в багровой вспышке провалился назад под землю.

Из-под горящей повозки выскочил щуплый мальчишка лет двенадцати. Момент он выбрал неудачный: великан был рядом. Кривая сабля как травинку перерубила шею, взлетела русоволосая голова. Великан потянулся в седле и саблей плашмя хлопнул по падающей голове снизу, подбросив ее, размахнулся – и еще одним ударом отправил далеко в сторону, будто мяч. Голова отлетела, вращаясь в красном кольце бьющей из шеи крови, упала на землю. Конники засмеялись.

Кажется, мальчишка был последним из вайран, больше в живых не осталось ни одного. Великан, подняв руку, что-то прокричал. Пришпорил коня и поскакал в сторону Запа. Два подручных направились за ним, остальные спешились и занялись мародерством.

Я ждал. Довольно быстро всадники, навьючив коней тюками с самыми ценными вещами из повозок, собрались и поскакали вслед за предводителем.

Когда они исчезли из вида, я спустился к Коняге, отвязал его и пошел в сторону побоища. По мере приближения животное фыркало и все больше беспокоилось, в конце концов пришлось снова привязать поводья к кустам, растущим в двух десятках метров от места трагедии.

Горела первая и третья повозки, дым поднимался в небо, запах гари стоял над степью. Я медленно прошелся мимо телег, не отводя глаза от тел, то и дело напоминая себе, что это не зверски убитые люди, элементы кода. Один и ноль, ноль и один… только цифры, сцепленные в сложных последовательностях.

Но в Пещерах, когда огонь меня обжег, было чертовски больно! Возможно, не как в реале, но… Но до чего же реалистично горит дерево, пахнут обугленные тела, как тщательно прорисованы отчаяние и ужас на лицах нетронутых огнем трупов!

Может, вайраны – местный вариант цыган? Странствуют таборами по Мегалону… Я припомнил высокого беловолосого человека – представителя неизвестной расы на одной из дверей в Пещерах. Чем-то вайраны его напоминали.

С задней телеги донесся шорох, и я повернулся к ней. Лежащая на пропитанном кровью тряпье седая маленькая женщина шевельнулась, голова медленно повернулась ко мне. Светло-голубые глаза с черными зрачками. Белое морщинистое лицо. Почти карлица. И руки прижимают тряпье к ране, тянущейся от ключицы до костей таза.

– Ты… – простонала она. – Ты пришел.

Не зная, что сказать, я молча смотрел на нее.

– Краснобар. Это он. Он забрал Миа Чиа.

Я перегнулся через бортик, разглядел ее получше и покачал головой – спасти колдунью было невозможно, в реале после такого ранения она бы точно уже не жила.

Старуха впилась в меня взглядом:

– Спаси Миа Чиа!

– Это та девчонка с серебряными волосами, которую здоровяк… то есть Краснобар вытащил из-под телеги?

Лицо принцессы, увиденное глазами великана, до сих пор стояло перед глазами – красотка, каких поискать, даже среди рисованых игровых персов, эльфиек и прочих такие мне не встречались. Не думал, что 3D-моделлеры способны создать такую куколку.

– Кто такой Краснобар?

– Пес Чвана Мозговика, – простонала она. – Увез к нему. На гору. Спаси Миа Чиа!

– Не уверен, что хочу заниматься этим, – сказал я. – Какая мне выгода?

– Ты пришел сюда. Судьба. Ты такой же, как мы.

Хм, судьба или глобальный квест? Я не стал озвучивать мысли. Ведьма вдруг потянулась ко мне, сграбастав за шиворот маленькой сухой ручкой, потянула к себе.

– Ты – вайран. Один из нас. Спаси Миа Чиа. Спаси род!

Она что-то вложила мне в ладонь. Я сорвал ее пальцы со своего воротника, шагнул назад. На ладони лежал овальный медальон, тонкая серебряная рамка окаймляла портрет той самой девчонки. Лицо казалось живым, огромные голубые глаза искрились светом. Приоткрытые пухлые, очень чувственные губы, верхняя чуть вздернута, тонкие черные брови и серебряные волосы – но не короткие, до плеч. На портрете они выглядели очень легкими, пушистыми – словно облако пуха окружало голову.

– Э… спасибо, она красивая, – промямлил я, отступая еще на шаг. – Но мне не…

– Ледяная сеть не даст тебе отступить! – каркнула старуха, подняв руку. Растопыренные пальцы были согнуты и мелко дрожали. Лицо исказила гримаса боли, глаза сверкнули. Когда что-то сверкнуло вверху, я вскинул голову – в воздухе парила огромная белая снежинка. Секунду ее очертания напоминали человеческую руку с растопыренными согнутыми пальцами, затем они изменились… теперь это была паутина из тонких нитей льда.

Отскочить я не успел, мелко звеня, на меня опустилась паутина, коснулась темени. Жгучий, ледяной холод пронзил меня. Заорав от боли, я вскинул руки, пытаясь содрать с себя ледяную сеть, но не нашел ее – она погрузилась в череп. Я замотал головой, ощущая движение ледяной сети позади глазных яблок, она ворочалась там, словно устраиваясь поудобнее.

Старуха в телеге тяжело села, держась за бортик.

– Ледяная сеть не даст отступить. Убей Краснобара за семь дней, иначе умрешь. Она превратит твой мозг в лед.

– Сними заклятие! – заорал я.

– Убей Краснобара. Потом найди Миа Чиа. Спаси. Сеть исчезнет.

– Ты… старая сука! – Я в бешенстве шагнул вперед, вытянув к ведьме левую руку – и тогда из моей ладони вырвалась струя ледяного искристого воздуха.

От неожиданности я снова вскрикнул. Струя была послабее той, что убила двух конников, но моя цель находилась гораздо ближе.

Когда морозная струя исчезла, на телеге осталась статуя из спрессованного, сверкающего на солнце снега. По поверхности пошли трещины, словно статую распирало изнутри, а потом она бесшумно взорвалась и разлетелась облаком снежинок.

Твою же мать! Но как… Я уставился на свою ладонь. Овальный медальон исчез. Не просто исчез – врос в мою руку, оставив на коже белый овал. Именно из него ударило ледяное заклинание… Ага, и мана почти до нуля упала. Кстати, мне кажется или колба-шкала увеличилась процентов на десять? Качаю магические способности, так, что ли? А вот и меню мигает…

Вкладку «Магия» по-прежнему украшали две наложившиеся друг на друга пиктограммы, но ниже появилось:

Заклинание ледяного удара

Уровень: 1

Прямоугольник, где возникла надпись, украшали морозные узоры, а бело-голубые буквы намекали, что заклинание относится к виду холодной магии.

Я сунулся в заднюю повозку, оглядел ее – вроде ничего ценного. Устилающее дно тряпье было влажным от растаявшего снега. А это что за бугорок? Откинул несколько тряпок. Из бортика торчал согнутый гвоздь, к нему был прикручен шнурок, уходящий под тряпье… Я сдвинул кусок мешковины и увидел кожаный кошель. Ага! Сорвав с гвоздя, раскрыл горловину, заглянул и с довольной улыбкой высыпал на ладонь несколько серебряных слитков и монеты. Четыре золотых, двенадцать серебряных, пять медяков. Ну вот и профит от приключения! С другой стороны, заклинание ледяного удара – полезная штука, хотя и стремная. Потрешь щеку – и ненароком в себя самого разрядишь…

Я добавил в кошель те монеты, что были у меня раньше, и повесил его на пояс. Раздался тихий звон, и в меню появились цифры:

Золото: 5

Серебро: 14

Медь: 9

Хорошо, будем богатеть. Интересно, за сколько можно скинуть серебряные слитки? Кажется, пора уходить. С этой мыслью я повернулся к кустам и обнаружил, что Коняги нет. А, черт! Сбежал-таки, трус! Сорвал привязанный к ветке повод… Огня, наверное, испугался.

Я посмотрел в сторону горы. Все еще далековато, но если быстрым шагом – к вечеру, наверное, доберусь. Черт знает, что за твари появятся в степи ночью, – лучше не рисковать и дойти засветло. Уже отсюда видно город, раскинувшийся у подножия горы. Странный он, правда, как и сама гора, но ведь должен там найтись постоялый двор или гостиница? Деньги, чтоб оплатить постой и хороший ужин, теперь есть…

Пройдя с полкилометра, я понял, что меч мешает нормальной ходьбе, и перевесил его за спину так, чтобы рукоять торчала над левым плечом. Еще раз осмотрел ладонь – овал белел на коже и пропадать не собирался. Мана почти восстановилась. Я вытянул перед собой руку ладонью вперед и попытался активировать заклинание, но ничего не вышло. Или медальон срабатывает, только если нацелиться на объект? Попробую разобраться позже. Итак, что мы имеем? Вайраны – вроде цыган. Табор вез Миа Чиа. Цыганскую, мать ее, принцессу. Ведьма ее охраняла. На них напал отряд конников во главе с великаном по имени Краснобар. Он – игрок, судя по английскому ругательству. У него есть магический пет, помесь тигра с мини-драконом. И служит Краснобар некоему Чвану Мозговику. Миа Чиа он повез к хозяину. То есть в Зап, куда я сейчас и иду. Для чего принцесса Мозговику – непонятно, хотя, если судить по ее внешности, то как раз понятно. Интересно, тут у них гаремы есть? Я б завел. Ладно, не отвлекаться, что еще… От вайранов мне достались светлые волосы, а от гномов – смуглая кожа. Возможно, вайраны здесь редкость, да и блондины встречаются не часто, потому, когда умирающая ведьма увидела возле телеги белобрысого парня, у нее крыша поехала и она решила, что перед ней некий избранный, явившийся исполнить какое-то там хреново предназначение.

Но у меня нет долга перед умирающей колдуньей. И перед Миа Чиа, и перед всем племенем вайранов. Я не одной с ними крови, моя внешность – случайное стечение обстоятельств. Неизвестно, что за Чван Мозговик и Краснобар – может, стоит в дальнейшем их сторону принять. Или вообще ничью. Надо прийти в Зап, разобраться и только тогда…

Ледяная рука сжала голову. В ней полыхнул жгучий холод, сеть рассерженно зашевелилась под черепом. Она была словно приторочена к глазным яблокам – те закачались в глазницах, как буйки на волне, и каждое движение вызвало приступ боли.

– Хватит, хватит! – заорал я, переступая с ноги на ногу, чтоб не упасть. – Прекрати!!!

Эхо тихого шепота прозвучало в ушах: «Ледяная сеть не даст отступить. Убей Краснобара за семь дней, иначе умрешь. Она превратит твой мозг в лед».

Глава 5

В сгущающихся сумерках сам не заметил, как очутился в городе. Сначала прошел мимо пустующей дощатой халупы, после миновал вторую, у крыльца которой сидел бородач, очень маленького роста, замотанный в тряпье… Не то гном, не то карлик. Потом был дом с тростниковой крышей и занавешенным холстиной окном, за ним – другие постройки, одна неказистее другой, и вот уже я не вижу степь, вокруг плотно стоят покосившиеся развалюхи, ходят люди и гномы, по большей части одетые еще беднее меня.

У Запа не было защитной стены, ворот, стражники не остановили меня и не потребовали пошлину за вход. Обитатели окраинного бедняцкого квартала не обращали на одинокого путника внимания, хотя вскоре ко мне пристал мелкий наглый тролленок. Он семенил следом, дергал меня за рукав, за штаны и просил монету. Получив медяк, принялся клянчить второй, но вместо монеты был награжден подзатыльником и отстал.

Здесь жили гномы, тролли и люди. Орки не попадались, ни одного эльфа я пока тоже не видел.

Дорога пошла в гору, теперь вместо земли под ногами была пористая желто-коричневая пемза – вулканическое стекло. Одни дома были сбиты из дерева или сложены из камней, другие представляли собой конические пемзовые холмы, естественные образования с прорубленными дырами окон и дверей. Голоса обитателей пещер гулко доносились изнутри. Слышался детский плач, смех, скрипел колодезный ворот, где-то лаяла собака. Я шел, не сбавляя шага, готовый выхватить меч из-за спины при первых признаках опасности.

Нижнюю часть высящейся над городом горы усеивали огни, дальше склоны были темными. И далеко-далеко на вершине горел ясным холодным светом язык пламени, будто там стояла исполинская свеча.

Наверное, когда-то это был вулкан. Во время извержения лава стекала по склонам и расползалась по округе. Застыв, она образовала толстый блин вокруг основания. В нем и в склонах остались полости. Приостановившись, топнул ногой – подо мной воздушные пузыри, пещеры, каверны, туннели, колодцы и лазы. Интересное место. Если верить карте, в толще горы пустоты образовывают обширный запутанный лабиринт, по которому можно добраться до вершины. Хотя на вершине у меня нет никаких дел, если только там не живет человек по имени Краснобар.

Дорога изогнулась вокруг широкой лестницы, уходя под толстый пемзовый пласт. В глубине под ним факелы на треножниках озаряли бревенчатые постройки с рядом ворот, стояла вереница груженных тюками и ящиками повозок, несколько людей и целая толпа гномов снимали с них груз и относили к воротам. Рядом прохаживался, заложив пальцы за ремень, дородный тролль в камзоле и шляпе-треуголке, его сопровождали два человека с мечами. Торговец, сгружающий товар на местный склад? В стороне я разглядел бревенчатую платформу, от которой вверх тянулись четыре цепи. Сделав несколько шагов, поглядел вверх – в естественном навесе из пемзы над платформой была квадратная дыра с неровными краями. Грузовой подъемник, значит.

Лестница привела меня на второй ярус города. Здесь было светлее, горели синие газовые светильники на высоких столбах, а еще я заметил каменные тумбы с землей, где росла необычная длинная трава – она медленно извивалась, словно водоросли на дне озера, и тлела мягким, приятным для глаз зеленоватым светом.

Между обычными домами высились конусы из пемзы, тоже служившие жилищами, вокруг ходили горожане. Цокая копытами, проехали два всадника в доспехах и шлемах, потом – изящная двуколка, запряженная парой гнедых. Сзади, сутулясь и нагнув длинные шеи, бежали два высоченных гнолла в кожаных доспехах, с круглыми щитами и дубинками с шипами. Гиеньи головы их были покрыты черными и рыжими пятнами, глаза – налиты кровью. Порыв ветра донес до меня характерный мускусный запашок. Вел повозку молодой эльф в ливрее, а в карете, завернувшись в плащ, сидела высокая эльфа. В свете газового фонаря я успел разглядеть ее изящный профиль, и повозка укатила в сторону широкой улицы, которая, будто трещина, рассекала квартал. Две цепочки синих огней уходили в глубину города, к горе.

Ветер донес запах жарящегося мяса. Обойдя несколько домов, я очутился перед двухэтажной постройкой, возле которой стояли столы. Там пили и ели, слышались голоса, звон кружек и смех. Из дверей двое парней в фартуках вынесли длинный поднос с запеченной свиной тушей. А может, и не свиной: у зверя были закрученные спиралью рога и огромные уши вроде слоновьих. В разинутой пасти – большой желтый плод. Разносчики потащили поднос к дальнему столу, где веселилась большая компания, и я остановился, раздумывая. Ноги гудят, хочется есть, пить и, еще больше, спать. Правда, мне бы осмотреть город сегодня же, но уже ночь, видно плохо, я устал, а передо мной – постоялый двор. Вывеска с надписью «Приют странника» над дверями недвусмысленно на это указывает.

Из дверей вышел низкорослый тролль в переднике, прикрикнул на возвращающихся разносчиков, чтоб двигались быстрее, достал из-под фартука табакерку, запустил в нее корявые пальцы, потом сунул их в свой нос – мясистый, пупырчатый, похожий на баклажан. Вдохнул, громогласно чихнул, спрятал табакерку и хозяйским взглядом окинул веселящихся за столами людей. Заметил меня. Вид мой его не особо впечатлил. Тролль пошевелил своим могучим носом, которым можно было сносить с коней вражеских рыцарей и таранить городские ворота, и решил, что я все-таки сойду за потенциального клиента. Осклабившись, он сделал приглашающий жест в сторону распахнутой двери заведения.

И тут же взгляд его перескочил за мою спину, откуда донесся звук шагов и лязг металла. Люди за столами начали вставать. Оглянувшись, я посторонился, чтобы пропустить небольшую процессию, следующую мимо «Приюта странника» в сторону уходящей к горе улицы.

Впереди шествовал человек с длинными темными усами, в красно-черной одежде, одна его рука лежала на рукояти кривой сабли в ножнах, другой он поднял над головой факел. Следом шли четверо в шлемах, черных шароварах с красными лампасами и легких кольчугах, а между ними, звеня кандалами, ковылял босоногий человек. Рубаха порвалась, обнажая мускулистую грудь в синяках, на лице багровый кровоподтек, левый глаз заплыл. Шел мужчина с достоинством, гордо подняв голову.

– Асины бунтаря повели, – хрипло сказали сзади. Я оглянулся. Там уже стояли несколько человек, подошедшие от столов, кряжистый гном с боевым молотом на плече и давешний тролль в фартуке.

– Конец мужику, – прохрипел гном и сплюнул под ноги табачную жвачку. – Людские разборки, тьху. Гребаные человеки!

– Помолчи! – бросил один из людей. – Не в человеках дело.

– А в ком? Краснобар – человек, бунтарь этот – тоже, асины – люди, все вы тут… Вас всех в гладиаторы надо, остальным дышать легче станет.

К гному обернулись сразу трое, но выглядел тот достаточно грозно, чтобы остудить пыл собеседников. Демонстративно переложив явно тяжеленный молот на другое плечо, коротышка развернулся и, широко расставляя ноги, как моряк на палубе корабля, пошел прочь.

– Я не человек, я из другого племени, уважаемый мастер Думар, – сказал ему вслед тролль, слегка похрюкивая в нос, повернулся ко мне и добавил: – Издалека идешь, любезный? Заходи в таверну мою, поужинаешь да отдохнешь, коли монеты имеются.

Я уже собрался ответить, что загляну, но тут узник, проходивший мимо, повернул голову и уставился на меня. Не в лицо, куда-то ниже. Пробормотав что-то, шагнул в мою сторону. Мне показалось, что человек сделал это невольно, просто потому, что очень удивлен. Я скосил глаза вниз – вроде, пялится на пряжку ремня, снятую с мертвеца на болоте. Металл посверкивал в свете факела, отчетливо виднелась голова злобно оскалившегося крота.

– Куда пошел! – Один из стражей выхватил меч и плашмя врезал мужчине по голове. Тот упал на колени, по виску побежала струйка крови. И все равно он смотрел на меня, будто и не заметил удара.

– Встать! – рявкнул обернувшийся усач с факелом.

Человек медленно выпрямился.

– Иди!

Он отвел от меня взгляд – и снова посмотрел. Я как магнитом его притягивал.

– Иди, Барел, или подпалю тебе морду факелом, клянусь Ареной!

Отведя от меня взгляд, мужчина уставился себе под ноги и пошел дальше, звеня цепями. Так, и что это значит? Либо узник знает того мертвеца с болота, помнит пряжку… и тогда он мог принять меня за убийцу. Либо пряжка – опознавательный знак, вроде пароля. И тогда узник принял меня за курьера, который доставил карту.

Когда асины, как назвал их гном, увели человека в кандалах, зеваки стали расходиться.

– Что решил, любезный? – спросил тролль и, не дожидаясь ответа, направился назад к постоялому двору. Я посмотрел ему вслед, размышляя.

Какая у нас вообще ситуация на данный момент?

Полковник Кареглаз больше не проявляется – значит, в Агентстве окончательно решили, что я ушел на респ и недосягаем для них. Мое тело в капсуле через одиннадцать дней, если прав Умник, будет перевезено в ведомственную клинику, откуда его выкрадут.

Сам Умник обещал выйти на связь, но пока от него нет вестей и я не знаю, что происходит в реале.

У меня имеется сломанная дудка, связанная со стихией огня. Еще – карта Лабиринта Шамбы. Кстати, в инвентаре она именуется уникальной древней картой саламандр. А на спрятанном между гейзерами алтаре была нарисована ящерица с женской головой, сидящая на языках племени. Саламандры вообще-то существа огня… Под жакетом я нащупал висящую на груди дудку, затем потрогал черную суму с картой. Дудка и карта связаны? Пока непонятно. Так или иначе, мне нужно разобраться, кому и зачем понадобилась карта, хотя как это сделать, тоже пока не ясно. С дудкой немного проще – следует найти мастера, способного починить ее. Если такой в Запе есть.

Теперь меч. Заговоренный клинок – просто неплохое оружие, ничего больше.

Язык болотной волчицы. Тоже оружие, ядовитое. Либо продать, если станет туго с деньгами, либо использовать, если возникнет необходимость.

Заклинание ледяного удара… пока не научился им толком пользоваться, но на самом деле это тоже оружие, только магическое. Вопросов нет.

Темное зрение. Очень полезное умение! Всячески развивать и тренировать, даже в ущерб остальным способностям.

Суперсчет. Черт знает, с ним вообще пока ничего не разобрать. Он еще никак не проявился.

И самое главное. Квест, выданный старой ведьмой из табора вайранов. Убить Краснобара. Вроде, он возглавляет красно-черных асинов, а они смахивают на городских полицаев или на гарнизон внутренней безопасности. Красный великан служит Чвану Мозговику. Задача – расспросить горожан, узнать побольше про местную ситуацию, про асинов, Краснобара и Мозговика.

А потом… нет, не обязательно мне его убивать. Возможно, легче и проще будет нанять опытного мага, чтобы вытащил заклинание из моего черепа.

Ледяная сеть рассерженно шевельнулась в голове. А потом сжалась. Только максимальное усилие воли помогло мне не закричать. Глаза наполнились слезами, и я прохрипел сквозь сцепленные зубы:

– Твою мать, отпусти! Я тебя понял! Убью гада, ладно! Но я не смогу этого сделать, если у меня мозги вытекут через ноздри!

* * *

Ужин и ночь в трактире стоили семь серебряных монет. Можно было уложиться в пять, но я предпочел комнату поприличнее. Заняв столик в темном углу зала, подальше от пышущего жаром камина, умял тарелку жареного мяса с подливой и тушеными овощами, запил кувшином вина. И при этом успел трижды, сколько позволяла медленно восстанавливающаяся мана, задействовать «темное зрение».

Первым стал пьяный посетитель, сидящий с приятелями и немолодой крикливой шлюхой за столом неподалеку. От него я быстро отключился, потому что картинка была мутной и часто раздваивалась, из-за чего кружилась голова. Второй была разносчица. Ее глазами увидел кухню, жирного повара с помощниками. Необычно лицезреть торчащие по бокам женские руки, сжимающие очередной поднос с тарелками.

Третьим взял в оборот кобольда-уборщика – ушастого коротышку с рыжими волосами, выступающими из-под кожаного колпачка, в бриджах и огромных башмаках с толстыми покатыми носами. Он появился из двери с веником и совком в руках, когда пьяный здоровяк, сидящий за столом с дружками и шлюхой, ненароком смахнул на пол миску с остатками еды.

Вот тут-то меня и поджидала неожиданность.

Подключившись к кобольду, я увидел мир с высоты своих коленей. Все немного пожелтело, краски потускнели, зато… ну да, точно – малый видит разницу температур. Розоватые коконы окутывали тела людей, а вокруг камина багровело густое дрожащее пятно.

Кобольд, по дороге небрежно сметая на совок всякий мусор, прошествовал к столу, вошел под него, как под навес, и стал убирать осколки тарелки с вывалившимися остатками еды. Я с любопытством наблюдал за окружающим под непривычным углом зрения. Компашка за столом на уборщика не обратила внимания. С двух сторон торчали согнутые в коленях ноги, три пары – в штанах, одна – прикрытая серым платьем. Судя по ширине лодыжек, ноги у тетки как бревна, к тому же она сидела, не по-женски широко расставив ноги. Я вдруг подумал, что забавно было бы несильно пихнуть ее концом метлы между толстых ляжек…

Своей мыслью я будто подтолкнул уборщика. Или просто он сам подумал о том же? Конец метлы ткнулся, куда я и хотел, смяв подол платья. Шлюха хрипло завизжала, вскакивая. При этом она так отшатнулась назад, что перевернула лавку вместе с сидящим рядом мужчиной. Он спиной полетел на пол, его приятели, сидящие напротив, тоже вскочили, вместе с одним из них женщина сунулась под стол… Но кобольда там уже не было. Он бесшумно выскочил наружу, пробежал вдоль стены, положив метлу на плечо и аккуратно неся перед собой совок, чтоб не рассыпать мусор – и, никем не замеченный, остановился возле двери, ведущей в подсобные помещения. Оглянулся. За столом бушевали и ругались, хрипло кричала шлюха.

Мне показалось, что от кобольда ко мне пришло эхо удивления, будто он сам не понимал, почему вдруг сделал то, что сделал, и часть его эмоций передалась через «темное зрение». А потом оно отключилось – снова закончилась мана.

Сведя брови над переносицей, я откинулся на стуле. Что это было? Неужто и правда мысленно подтолкнул его? А, вот и меню мигает. Раскрыл…

Особые умения:

Темное зрение. Суперсчет: $%^*&$##@#

Уровень 1

Уровень 2

Так! Во-первых, надо качать умение дальше, очень полезная штука. Во-вторых, неужели на более высоких уровнях оно даст мне способность управлять людьми? Всеми или только существами поглупее, вроде уборщика? И как долго? И насколько сложные действия я могу заставить их совершить? Только такие, почти случайные, когда объект и сам толком не понимает, что его «подтолкнули», или нечто более сложное тоже? Все вопросы требовали ответов, но сейчас я не мог дать их.

Голоса в зале усилились – потревоженная компания наконец сообразила, кто стал причиной происшествия, и в полном составе направилась к дверям, где стоял кобольд, причем один из дружков оскорбленной женщины держал за горлышко бутылку, а другой – нож.

Из дверей вышел тролль-хозяин (я уже знал, что его зовут Хатбор), и уборщик юрко отскочил ему за спину, откуда уставился на делегацию веселыми наглыми глазами.

На подходе к хозяину женщина снова заголосила. Компашка остановилась перед троллем, который сложил руки на груди и не собирался сдвигаться с места. Он заговорил, вроде что-то успокоительное, я со своего места не слышал. Кобольд высунулся из-за него и состроил обидную рожу. Женщина хрипло разоралась, и самый здоровый из парней попытался сдвинуть тролля с места, да еще и махнул ножом.

Хатбор подался вперед. Очень быстро – будто клюнул. Могучий выпуклый лоб впечатался в человеческое лицо, раздался хруст, и парень с воплем отлетел назад, едва не сбив с ног других.

Но не это привлекло мое внимание. Я даже привстал, моргнув, когда понял, что еще произошло. В момент удара лапа тролля метнулась вперед, толстая кисть согнулась, пальцы сплелись… и нож, крутанувшись, перекочевал из руки буйного клиента к хозяину заведения.

И пока компашка подбирала своего поверженного приятеля, пускающего красные пузыри из смятого носа, пока они спешно ретировались из зала, а вынырнувший из-за спины хозяина кобольд собирал со стола оставшуюся после них снедь, тролль Хатбор стоял, привалившись к косяку, и поигрывал ножом. Клинок то выныривал между пальцев, то крутился, перескакивая в обратный захват, то пропадал в широченной ладони.

Какой интересный тролль! – я понял, что до сих пор стою, приподнявшись над лавкой, и уселся обратно. То, как он засветил тому придурку, – обычный уличный прием, но до чего же ловко он отобрал перо! Это уже особое боевое умение, вышибалы в кабаках таким обычно не владеют. Да и движения ножа… Вдруг, заметив мой интерес, Хатбор опустил руку. Окинул меня взглядом и ссутулился, словно вспомнив, что должен изображать неповоротливого толстого трактирщика, после чего ушел в дверь вслед за вернувшимся кобольдом.

Гм. Не скажу, что все это меня особо касалось, но я привык замечать всякие мелочи, потому что обычно из них можно извлечь пользу.

За это время мана успела восстановиться, и я провел еще минут десять, настраиваясь то на одного, то на другого «клиента» и пытаясь повторить то, что получилось с кобольдом.

В конце концов, когда уже пришлось выпить малый эликсир восстановления, у меня снова вышло. Убирающий посуду с моего стола разносчик, получив незаметный мысленный тычок под локоть, перевернул поднос на пол и разбил половину пустых тарелок.

На шум снова явился Хатбор и окинул меня подозрительным взглядом. Следом притопал кобольд-уборщик с метлой и совком. Разносчик извинялся, ползал на карачках и собирал осколки. Я с ледяным спокойствием встретил взгляд тролля, кинул разносчику пару монет, чтоб малый чересчур не переживал, и ушел в свою комнату на втором этаже.

Ледяная сеть подергалась, вызвав приступ тягучей головной боли, напоминая, что времени у меня мало, но вскоре успокоилась и позволила мне заснуть.

* * *

Тихий вскрик за окном повторился. Скинув одеяло, я сел и прислушался. Была глухая ночь, в окно лился призрачный зеленоватый свет. Наверное, неподалеку снаружи стоит одна из клумб с фосфоресцирующей травой.

Из-за окна донеслось шуршание, приглушенные шаги, всхлип. А потом стук, похожий на звук удара. Я вскочил, бесшумно подошел к окну и выглянул со второго этажа трактира.

В небе сбоку от черной громады горы висела ущербная луна, покрытая бледными концентрическими кольцами, с круглым пятном на полюсе.

А внизу четверо странных созданий в темных плащах с капюшоном тащили двоих. У одного на голове мешок, руки стянуты за спиной, другого тоже скрутили… Э, да это «другая» – на ней платье. Когда я выглянул, ей впихивали в рот кляп. Из широких рукавов похитителей пробивался призрачный лиловый свет, под капюшонами тоже светилось. Один из них держал предмет, который с первого взгляда показался мне полоской тусклого мерцания, позже удалось разглядеть клинок легкого меча. Интересно, существо и правда держит оружие или клинок – продолжение спрятанной в рукаве конечности?

Будто ощутив мой взгляд, оно вскинуло голову. Под тканью светился лиловый овал с темными пятнами глаз и рта, пугающая световая маска… или у него лицо такое? Я прищурился – показалось, что сквозь слой воском застывшего света узнаю черты лица. Неужели?.. Да, точно! Он не мог увидеть меня в темной комнате, так что я не шевелился, продолжая наблюдать. Оставалось только надеяться, что у этого, в плаще, нет способности к ночному зрению.

Похитители потащили пленников дальше, свернули за угол трактира и пропали из виду.

Интересно. Что за дела творятся тут по ночам? Я быстро оделся, натянул сандалии и, подхватив меч в ножнах, покинул комнату.

На лестнице было темно, снизу едва пробивался красноватый свет. Бесшумно спустившись, вошел в зал.

В камине тлели угли, изредка вспыхивающие язычками пламени, света они давали мало, но мне почудилось, что спиной ко мне у дальнего окна застыл некто большой и зеленый. Он начал оборачиваться, я моргнул – и понял, что там стоит хозяин постоялого двора. И никакой он не зеленый. Да и не такой уж большой. Нет, точно: что-то не так с этим троллем!

Судя по всему, хозяин до моего появления так же наблюдал за похитителями. Я подошел, встал по другую сторону окна и выглянул. Хатбор молча покосился на меня. Четверка волокла пленников в глубину площади, на краю которой стоял трактир. Девушка дергалась, мотала головой и мычала сквозь кляп. Я окинул взглядом темные дома вокруг. Любопытно, сколько глаз наблюдают сейчас за происходящим? Посмотрел на Хатбора, а он глянул на меня.

– Ты большой, я большой, – сказал я. – Можем выйти и навалять этим мужикам.

Он снова уставился в окно, большие кулаки сжались. Потом вздохнул:

– У них лунные клинки. В такие ночи – опасная вещь. Нужны заговоренные доспехи, иначе не сладить. К тому же не успеем, там кибитка с раптоидом.

– Где? – я приник к окну.

И заметил в глубине площади, где не было источников света, крытую черную повозку, запряженную ящером. Большой и тоже черный, с длинным хвостом, он лежал, поджав лапы. Глаза горели тусклым огнем.

– Раптоид… – повторил я.

– Может заглотнуть человека, как змей – кроля, – уточнил тролль.

Тем временем пленников втолкнули в кибитку, похитители залезли следом. Я не видел, управляет ли кто-то ящером, но тот поднялся, дернул хвостом и пошел. Глаза его загорелись ярче. Скрипнули оси, кибитка покатила прочь.

Когда она исчезла из виду, я спросил:

– И часто здесь такое происходит?

– Каждую ночь, – проворчал он, отходя от окна.

– Кто эти похитители, кого они утаскивают? И куда?

– Слуги Чвана Мозговика. Кто ж еще? Призраками их называем. А забрать могут любого.

– На гору людей уводят?

– На гору… Ну да, туда.

Хатбор ушел на кухню. Я сел за стол у окна, положил на подоконник ножны с мечом. Никакие они не призраки, да к тому же не слуги Чвана Мозговика. По крайней мере – напрямую.

Хозяин вернулся с большой плетеной бутылкой и стаканами. Поставил их на стол, налил вино, усевшись, спросил:

– Ну, и откуда ты такой взялся, ничего не знающий?

Вопроса я ждал и ответил не задумываясь:

– Наемник. Буром звать. Долго жил там… – неопределенно махнул рукой в сторону пустыни. – На границе.

– Наемник? Чем промышляешь?

– Всяким.

– Угу, всяким. Так не понял я, наемник Бур, где именно обитал ты?

– Возле гейзеров. Шалаш поставил и жил.

– Это зачем же? – удивился он.

– Обет я дал. После одного дела… грязного. Обет, что проживу два года в одиночестве. Думал. Над жизнью, над собой.

– Да что ж ты ел там?

Я неопределенно пожал плечами.

– Ящериц песчаных. Тушил их в гейзерах.

По носатому лицу невозможно было понять, поверил он или нет. А вообще вел себя хозяин постоялого двора необычно. Вечером, когда зал был полон посетителей, он держался услужливо, немного суетливо, по-тролльи. А теперь казался более основательным, неторопливым и… сильным, что ли? Что-то Хатбор скрывает или, скажем так, – что-то в нем скрывается, только пока не пойму что.

– А ты давно здесь? – Я сделал глоток вина. Оно было неожиданно крепким, слегка зашумело в голове.

– Да уж не вчера прикатил. Дивно, наемник, что ты так мало знаешь про наши места. Это ж, – он ткнул пальцем в сторону горы, – великая Шамба. Про нее все в Мегалоне знают, про нее и про Зап, да про Чвана Мозговика, Короля Шамбы. А ты – «на гору, на гору»… не слыхал даже, что Шамбой зовется?

– Слыхал. Ты лучше скажи, зачем призраки горожан крадут? Что с ними Мозговик делает?

– Того никто не ведает. Утаскивают их на вершину тайными путями – и все тут. Был тут еще такой прохиндей, Хитрый Гримли, торговец, недавно вроде и появился, а быстро в силу вошел. Так он Чвану девиц поставлял. Все больше человеческих, но не только. Наложниц, стало быть, хотя, может, и для какой другой надобности. Скупал их у степных племен, ну и горожанок из бедных кварталов, говорят, по его наущению похищали. Поставлял Мозговику и за то монету имел. И власть. Так вот.

– А почему ты сказал «был»? – уточнил я.

Хатбор опустошил стакан, налил себе еще. Я пил совсем маленькими глоточками и в новой порции пока не нуждался.

– Пропал Гримли, – пояснил он. – Недавно, прям из своего дома исчез.

– А вот этот… – я сделал вид, что припоминаю, щелкнул пальцами. – Краснобар. Слышал его имя на улице. Это кто?

Глаза тролля блеснули в полутьме. Он насупился, потер свой несоразмерный нос.

– Краснобар – то Управитель городской. Тоже, к слову, недавно объявился, хотя и ранее Гримли. Какие дела у него с Чваном, никто не знает, но въехал Краснобар в Кривую башню и стал Управителем. На него асины работают, за порядком следят.

– Видел, как они бунтаря, что ли, повели. Бунтари – это которые против власти Чвана?

– Вроде того. А еще они против похищений, хотят, чтобы Чван их прекратил. Да только он на Шамбе уже сколько сидит и вниз не глядит, никто и не помнит, когда его в последний раз и видели. Теперь тут всем Краснобар командует.

– А еще кто в Запе есть, какие силы?

– Высокий Дом есть – то эльфы. У них мастерские ювелирные, магазины, скакунов породистых выращивают. Гордые, ни с кем не знаются. Они в западной части Запа хозяйничают. Ну и Гильдия Оружейников, стало быть, гномы. Те не только оружие делают, кожевенные мастерские еще держат, таверны – восточные кварталы под себя подмяли.

– И эльфы с гномами, конечно, друг друга не любят?

– Не без того. Но Краснобар их прижал, и теперь у них шаткий мир.

Он снова наполнил свой стакан, в то время как я не выпил и половины. Сидел, глядя в окно, и размышлял. Краснобар – во-первых, игрок, во-вторых, не русский. Не славянин, скажем так. Нет, конечно, и наш может выругаться на английском, но если сквозь лингвистическую перестройку проскочило английское ругательство… Напрашивается вывод, что английский для него – родной, глубоко укоренившийся в мозгу язык. Англичанин или американец. Возьмем за версию, что американец. И что работает на ЦРУ. Это не доказано, но Краснобар захватил власть в городе, правит от имени этого Мозговика, кем бы тот ни был, а Мозговик сидит на своей вершине и вниз не суется. Похоже на большую операцию – спецслужба подминает под себя целый район, то есть захватывает плацдарм в новом вирт-мире. АВП с некоторым опозданием начало свою аналогичную акцию. Хитрый Гримли в обход Краснобара вышел на контакт с Мозговиком, начал поставлять ему рабынь. По сути – он пытался вытеснить Краснобара или как минимум разделить с ним власть. И Гримли убрали. Кто? Церэушники. Снова – нет доказательств, но вполне вероятно. Интересно, а эльфийский Высокий Дом и Гильдия Оружейников – тоже игроки? Нет, слишком много нас получается, наверное, обычные местные. Неписи.

– Красивую эльфу в повозке на площади видел, – заметил я, вставая. – Богато одета, наверное, из того самого Высокого Дома. Ее два гнолла охраняли.

Хатбор кивнул:

– Бойцы из стаи Клыков. Кочевники, степняки, здесь осели. У них договор с эльфами, поклялись Дому в верности. Лучшие бойцы степей. Надо бы мне с тебя, наемник, монет взять за разговор. Я тебе много всяких сведений даю, а ты мне – шиш с пеплом.

– Да нечего мне рассказывать. – Я выглянул в окно и заметил, что небо светлеет. – Ну вот, день скоро. Ответь еще: какие лавки поблизости есть, магазины? Мне приодеться надо, ну и вообще…

– Имеется такое. – Хатбор тоже встал у окна и принялся показывать. – Вон тот каменный домина с железной дверью – оружейная лавка, ею мастер Думар владеет, ты его видел. Суровый мужчина, однако. С ним не шути – не поймет. Встает ни свет ни заря, скоро открываться будет, если спать уже неохота, к нему можешь сразу и зайти. Далее, левее, конус каменный с круглыми окошками зришь?

– У которого шар света на верхушке горит?

– Горит, угу. Называется Шатер Чудес, там ведьма наша живет, магиня то бишь – Виана. Эльфа, к слову. У нее эликсиры всякие, артефакты, свитки. Еще левее башенка круглая – жилище Креза. Лекаря. Он малость рассудком пододвинутый. Назвал свой магазин «Пипетка». Есть еще портняжная мастерская, она за углом левее, отсюда не видать. Над дверью у них здоровые ножницы деревянные висят, не пропустишь. Хозяйничает в ней фей – Ллиан. Ну а тот домина, – тролль сплюнул, – банк «Золотая подкова».

– Эльфийский?

– Если бы. Братья Бурзы им владеют. Тролли.

– Вот как. – Я повернулся к хозяину. – А чего ты про них так неласково?

– Мерзлюки редкостные. Родных детей вайранам продадут, если выгоду почуют. А ты, наемник, к слову – из вайранов, а?

– С чего взял?

– Хэ, с чего! Шкура смуглая, волоса белые, глаза голубые… Не замечал, что ли, как на тебя бабы в зале пялились? Все, поголовно.

– Ну, замечал.

– Бабы на вайран падки – вы ж все красавцы, как скакуны породистые, и в койке, говорят, такие же горячие.

Я хмыкнул.

– Вайраны у меня в предках были, но сам я не из них.

– То есть с табором не кочевал?

– Нет. А что, как в городе к вайранам относятся?

– Да как… Среди них ворюг много, конокрадов всяких. Так и относятся, как везде. – Он снова посмотрел на меня пристально. – Все ж таки чудной ты, наемник Бур. Неспроста, чую, в Зап приехал.

– Спроста, спроста, Хатбор, – ответил я. – И еще – мне нужно немного воска. Может, на кухне у тебя найдется?

Тут в дверь постучали, что избавило меня от дальнейших пояснений. За окном успело посветлеть. Прошел, волоча тачку с грудой камней, гном в обносках, проехали два асина на лошадях – патруль, наверное. Когда хозяин открыл дверь, в зал вошел повар, которого я видел глазами разносчицы, а следом и она сама. Завидев меня, потупилась, теребя подол платья, зыркнула исподлобья и ушла на кухню вслед за поваром.

Снаружи лязгнуло, заскрипело – мастер Думар раскрывал железные двери своего магазина. Я скривился, когда заклинание, упакованное ведьмой-вайранкой в мою голову, сократилось, послав волну боли через шею вниз по позвоночнику.

– Знаю, знаю, – пробормотал я так, чтобы никто не услышал. – Пора работать.

Раскрыл меню.

Золото: 5

Серебро: 9

Медь: 9

Денежная система Мегалона элементарна: десять медяков – один серебряк, эти монеты тут назывались нобели; десять нобелей – один золотой, риал. Можно сказать, сейчас я обладатель шести золотых риалов без мелочи. С учетом того, что ужин да ночевка на постоялом дворе средней руки стоила полриала… В общем, бабки есть, но особо не раскупишься. Надо пройтись по лавкам, прикинуть, что сразу имеет смысл взять и какую из них стоит ограбить. Может, еще в банк заглянуть, – а потом сразу к Кривой башне, посмотреть на жилище Краснобара. Пора начинать разработку плана.

Выходя из трактира, оглянулся – Хатбор застыл в дверях кухни, рядом стоял вчерашний кобольд. В драном халате, тапочках, с припухшим со сна лицом. Без кожаного колпака, рыжие волосы всклокочены, в руках дымящаяся кружка. Оба глядели на меня. Пристально глядели, и не то чтобы недобро, но изучающе, с подозрением.

Глава 6

Подходя к лавке, я остановился и коснулся пальцем виска. В ушах раздался глухой шум, напоминающий радиопомехи. Звуковая вспышка наполнила голову какофонией и резко стихла. Может, сбой софта, интегрированного в мое сознание? Там же теперь много всего… к примеру, ледяная сеть – тоже ведь, если говорить с айтишной точки зрения, программа. И она может конфликтовать с другим модулем.

Я постоял, ожидая нового приступа, но не дождался. Раскрыв железную дверь на тугой пружине, вошел в магазин.

Помещение было длинным, в дальнем конце виднелся каменный прилавок, из стен торчали факелы. Пол с потолком каменные – смахивает на пещеру. Может, хозяин тут специально все оборудовал, чтоб напоминало привычную среду обитания? Где он сам, кстати?

Я прошагал через зал, глядя на оружие и доспехи, развешанные на стенах или лежащие на каменных выступах. А богато у него здесь. Но и цены, начертанные на деревянных табличках, кусачие. Довольно быстро стало ясно, что купить получится разве что нож, совсем простой деревянный щит да плетку-короткохвостку, все остальное слишком дорого. Вот, к примеру, кираса, стоящая на подпорке, – семь золотых! А ведь с виду ничего особенного. Или шлем, блестящий железный конус, понизу обтянутый кожей, – пятнадцать. А уж набор из двух метательных ножей, кинжала и меча вместе с ремнями и ножнами вообще двадцать пять. М-да…

Тихо трещали факелы, багровый свет облизывал стены, поблескивал на полированных боках кирас и шлемов. По сторонам от прилавка маячили две фигуры, поначалу я решил, что это охранники, но затем понял: манекены. Лишь преодолев две трети зала, увидел хозяина, сидящего на стуле за прилавком так, что только голова торчала. Раздался скрип, и мастер Думар вдруг стал расти, при этом правое плечо его энергично поднималось и опускалось. Вскоре дошло, что стул под ним раздвижной, гном вращает рукоять, заставляя крутиться винтовой механизм. Подняв себя примерно на метр, он положил руки на колени, насупленно разглядывая меня. Неприветлив мастер Думар, неласков. Хотя шмот мой, конечно, намекает, что я далеко не богач.

И снова я услышал звук, напоминающий помехи. Будто голова была подвалом, кто-то открыл люк, и внутрь ворвался свист и скрежет. Открыл – и тут же захлопнул, и опять стало тихо.

Я потер висок, сглотнул. Как бы мозги вразнос не пошли от таких штучек.

На прилавке в углублениях лежали ножи, небольшие дубинки, кинжалы и другие легкие предметы для убиения ближнего своего. Ну или как минимум для покалечения.

– Здравствуйте, уважаемый, – сказал я.

Хозяин в ответ едва заметно кивнул. Маленькие глазки его были колючими и неприветливыми, в темную бороду вплетена цепочка. Очень мило, решил я, и провел рукой по блестящему железному наручу на прилавке. Клац! – выскочило плоское лезвие. Я вздрогнул. Получается, оно над тыльной стороной ладони выщелкивается… Опасная штука в рукопашном бою. Думар глядел на меня с нескрываемым скептицизмом. Ну-ну, коротышка, не пялься так надменно, не важно, что на мне надето, главное, я – клиент, а клиентов в шею не гонят. Или тут гонят? Кто знает, чего ожидать от угрюмого гнома.

Справа от прилавка стоял манекен человека, слева – орка, оба при оружии. Я повернулся к орку. Кочевник, одетый примерно так же, как гноллы, охраняющие повозку с гордой эльфой. Штаны из шкур, меховая куртка, набор ножей с деревянными рукоятками, в колчане за спиной лук. В руках короткий меч и плетеный треугольный щит. Хорошо манекен сделали, реалистично. Будто восковая фигура, только откуда ей тут взяться?

Хозяин на стуле пошевелился, закинул ногу на ногу. Сюда не доносились звуки с площади, и глухая тишина лавки начинала угнетать.

– А в городе орков совсем не видно, – заметил я, чтобы хоть что-то сказать, и вопросительно посмотрел на Думара.

Тот воззрился на меня как на идиота и процедил:

– Ясное дело. После Войны Полумесяцев любому орку, что в городе объявится, всунут кол в задницу, пронесут по улицам, а потом оторвут башку и съедят мозги.

Во как. Ладненько, запомним. Я спросил, подняв бровь:

– Так этот орк один из тех… с колом в заднице?

И лишь когда сказал, вспомнил предупреждения Хатбора о том, что с оружейником шутить не надо. Не оценит. Думар снова пошевелился, и мне показалось, что он сейчас возьмет с прилавка дубинку и звезданет меня по голове – ну просто так, чтобы я не стоял тут и не болтал глупости. Гном пророкотал холодно:

– Это свирепый Магал из Кулака Бертанов. Я зарубил его в Год Грифона и набил чучело, чтоб без дела не пропадал.

Я оторопело уставился на хозяина. Ведь не шутит! Из натурального орка чучело набил. Так, а не пора ли сваливать отсюда? Вон у него с другой стороны человек стоит – тоже чучело?! Уважаемый мастер Думар, судя по словам, произнесенным им вчера вечером на площади, всяких там человеков не сильно жалует. Захочет еще, чего доброго, из меня чучело набить…

Решив не паниковать, я отстегнул от ремня ножны, бросил на прилавок, достал из них меч и положил рядом.

– Оценить хочу. Сколько это стоит?

Думар склонился над оружием. Провел ладонью по рукояти, просунул два пальца под перекладину и приподнял. Меч, качнувшись, завалился клинком вниз, уперся концом в камень. Хозяин пощелкал по металлу ногтем, слушая цокающий звук. Откинулся на стуле и вынес приговор:

– Плоховат клинок. Два золотых.

– Два золотых? Отдаю должное изяществу вашего чувства юмора, мастер Думар. Он же заговоренный, смотрите.

Я взял меч, махнул в воздухе – за клинком расплылся сероватый след. Припомнив характеристики в меню, добавил:

– Урон знатный наносит, прочность немалая. Еще это… теплокровных особливо хорошо разит.

– Магия! – процедил Думар. – Лишь оскверняет чистоту благородной стали.

– Ну, не всегда, не всегда, согласитесь…

– Загово́ры – для слабых бойцов.

– Не обязательно, иногда…

– Два золотых, – отрезал он.

Я молча сунул меч в ножны. Наш короткий спор, кажется, зацепил какую-то струнку в душе оружейника, потому что он простер руку к человеческому чучелу справа и зарокотал:

– Вот один из немногих бойцов-человеков, кто умеючи магию пользовал. Легендарный воин, Арк Магрив. Теперешним человекам до него – как от земли до Сарда.

– И как давно вы его убили? – пробормотал я, шагнув к Арку Магриву.

И только тогда понял, что вот это – и правда манекен. Искусно вырезанная из дерева раскрашенная фигура, облаченная во все черное. На голове его было подобие тюрбана, на ногах невысокие сафьяновые сапоги с загибающимися носками, и стоял Арк на деревянной подставке с короткой палицей в руке. Сплетенная из полос кожи, на конце она расширялась в черный шар, и там между крепко стянутыми кожаными лентами торчали стеклянные шипы. Или ледяные? Обсидиановые? Кристаллические? Они казались такими опасно острыми, что я не рискнул прикасаться к ним, чтобы проверить. За спиной у легендарного воина Арка Магрива была пара перекрещивающихся черных ножен – узких, без всяких украшений, сделанных из шершавой твердой кожи, по швам стянутой железными скобами. Из ножен торчали простые металлические рукояти с короткими перекладинами, на которых были надписи тусклым серебром: «Бард» и «Имаджи».

Думар наблюдал за мной, презрительно скривив губы. Должно быть, на фоне Магрива все современные человеки, включая меня, казались ему мелкими трусливыми слабаками.

Но не зря же я год отпахал киммерийским варваром. Именно на парных мечах тогда и специализировался, причем учителем моим был сам Чанг «Дикий Смерч» Киджан, знаменитый в Киммерии мастер. А не вспомнить ли боевую молодость?

Повинуясь внезапному импульсу, такому же, что заставил меня выскочить обратно сквозь стену огня в Пещерах и сунуться в пустыню гейзеров, я выхватил клинки из ножен и повернулся боком к прилавку. Барда выставил перед собой правой рукой, Имаджи поднял над головой в согнутой левой. Хотя с виду они были совершенно одинаковыми, но Имаджи казалась легче, а еще чуть теплее, Бард же был тяжеловатым и холодным.

– Эй, ты… – начал Думар возмущенно, но было поздно.

Будто две молнии, горячая и холодная, ударили из мечей в мои запястья – и оружие с руками стало одним целым. Я крутанул Бардом, описав Имаджи широкую дугу, провернулся на левой ноге, присел, выпрямился, отклонился назад, прыгнул в сторону. При этом непрерывно наносил удары: снизу, сверху, сбоку, рубящие, колющие…

Глубокая Виртуальность хороша тем, что в твоем теле остаются рефлексы, которые получил во время игрового обучения. Но тут было что-то еще – какая-то сила выплеснулась из клинков и стала управлять мною. Из головы исчезли все мысли, я позабыл, где нахожусь и что происходит, забыл даже, кто я такой. Резал, колол и рубил, полосовал воздух, и в какой-то момент понял, что клинки в руках светятся: Бард – нежно-изумрудным, а Имаджи – густо-алым. Он был холодным, сдержанным, точным и наносил резкие тяжелые удары. Она – тем, что называют «горячая штучка», порхала легко, как бабочка. Танцующие клинки закутали меня в сверкающее облако красных и зеленых вспышек.

А потом все кончилось, и сложный парный танец мечей был завершен последним «па»: сделав широкий шаг вперед, я плавно опустился на одно колено, выставил клинки перед собой наискось, будто ножницы, и резанул ими воздух.

Мечи вспыхнули, на концах зажглись два солнца, изумрудное и алое. Раздалось громкое оханье, и я вскочил, опомнившись.

От чучела орка осталось нечто лохматое и бесформенное. Свирепый Магал лишился обеих рук – одной у локтя, а второй целиком. Раздробленный щит валялся на полу, рассеченная сверху вниз голова развалилась на две половины, из нее вылезли опилки и пакля, тряпье свисало из зияющей раны в животе, нога была подрублена.

С тихим скрипом чучело завалилось набок и упало, будто набитый соломой мешок. Я перевел взгляд на клинки в своих руках. Венчающие их магические огни медленно гасли, по металлу пробегали зеленые и красные молнии – все более тусклые, они вливались в мои руки. Каждый раз ледяная сеть в голове откликалась испуганным болезненным спазмом.

– Мастер Думар, я не…

Раздался хриплый вздох. Гном, широко расставив ноги, стоял на прилавке, сжимал и разжимал кулаки. Глаза его блестели, грудь тяжело вздымалась. Опустив мечи, я помотал головой, чтобы прийти в себя. Заметил ритмичное мерцание закладки игрового меню, развернул – сама собой раскрылась страница боя.

Владение различными видами легкого оружия:

+100

Первая цифра быстро сменялась, будто в счетчике: 200… 300… 400… Значки ярко мигали. Ученик на глазах померк, вместо него возникло:

Подмастерье

Боец

Умелый боец

Ветеран

Мастер

Легендарн…

Последнее слово замерло, будто в нерешительности, расплылось – и снова стало Мастером. Левее появился ряд непонятных значков: #$%»?;Е» Н*&($^^$. Они превратились в надпись: «Неизвестный вид боя». Цифры перестали мелькать, теперь закладка выглядела так:

Бой

Владение различными видами легкого оружия:

Мастер мечей (неизвестный вид боя)

+1015

Я быстро перелистал другие вкладки – и увидел, что надпись над моим изображением поменялась:

Имя: Арк Магрив. Раса: пустынный метис.

Имя немного мерцало, будто не очень уверенное в том, что занимает правильное место, а раса была прописана четко и уверенно. Что еще за пустынный метис? Так Мегалон определил смесь человека, вайрана и гнома? Имя игра сама поменяла, раньше там стояло «Бур». Ошибочка вышла, я не Арк Магрив, никакого отношения не име…

Громкий звук гонга проник в лавку, эхо его заметалось между каменных стен. Думар опять сдавленно охнул. Пол мелко затрясся, снаружи долетел треск, все здание вздрогнуло.

– Покинь мой магазин, Арк, – произнес гном.

Я воззрился на него. Неужели этот суровый бородач испугался?

– Послушай, я не…

Снова донесся треск, лавка содрогнулась, будто что-то тяжело ударило в крышу.

– Покинь магазин, воин! – заорал гном, брызгая слюной. – Забери мечи! Ты – воплощенная душа Магрива, а я не хочу проблем с демонами, которые придут, чтобы забрать тебя обратно в преисподнюю!

«Ну, блин, если так – будем наглеть!» – решил я и сказал:

– Мне нужны ножны.

Гном сорвался с места – пробежал по прилавку, спрыгнул прямо на деревянный манекен и с грохотом опрокинул его. Нагнувшись, рванул, потянул, перевернул манекен лицом книзу… Распрямился и подскочил ко мне, суя в руку сверток: скомканная куртка, легкая кожаная кираса, тюрбан, штаны с ремнями и ножны, торчащие из всего этого, словно спицы из клубка.

Снова треск молний донесся сверху, и гном взмолился:

– Уходи!!!

Пожав плечами, я сунул погасшие клинки в ножны, зажал сверток под мышкой и пошел прочь. Выйдя из лавки, увидел стоящих на площади с разинутыми ртами горожан. Из «Приюта странника» высыпали разносчики с работниками кухни, даже Хатбор появился, все смотрели вверх. Меня, вроде, никто не заметил – внимание зевак было приковано к небу. Я ссутулился, втянул голову в плечи и бочком, как можно незаметнее, посеменил в сторону.

В голове снова произошла звуковая вспышка, я тихо ругнулся, сбившись с шага. Отойдя от лавки на два десятка шагов, оглянулся. С неба сорвался сноп разноцветных молний, ударил в крышу. Приземистое здание дрогнуло, мелкие камешки посыпались со стен. Как тогда, в Пограничье, – там молнии также били в желтую скалу. Над лавкой взвился смерч. Он все вытягивался, расширяясь, стал размером с Шамбу, достиг неба, налился чернотой. А потом лопнул, разлетевшись темными ошметками, завитками дыма, которые своими извивами напоминали древние руны. Они растаяли без следа, и вскоре уже ничто не напоминало о недавнем катаклизме.

Все еще никем не замеченный, я пробрался вдоль стены трактира и юркнул в дверь за спинами высыпавших наружу работников.

И чуть не наступил на кобольда.

– Пардон! – бросил я на ходу и, поймав взгляд кобольда, направленный на торчащие из свертка в моих руках ножны с двумя клинками, поспешил в свою комнату.

* * *

Я не собирался тратить полдня на разбирательство с так необычно доставшимся шмотом и оружием, но изучить, что свалилось мне в руки, было необходимо. Запершись в комнате, быстро скинул старую одежду и натянул новую. Шаровары оказались широковаты, а у куртки слишком длинные рукава, но это не мешало. Черт, а ведь заговоренный меч путешественника так и остался в лавке Думара! Что-то я оружием разбрасываюсь – дубинку черного орка забыл на болоте, притороченный к седлу тесак другого орка исчез вместе с сорвавшимся с привязи Конягой, теперь вот меч… не бог весь какое оружие, но несколько монет за все это можно было выручить.

Раскрыл меню и стал читать, начав с одежды. А почитать было что…

Крепкие шаровары ходока. Класс: обычные. Прочность: 50/50. Внешний вид: +7. Защита: +10.

Бонус: +10 к скрытности в темноте.

Сыромятный ремень усиления. Класс: нечастый. Прочность: 70/70. Внешний вид: +5. Защита: +2.

Бонус: – 7 % от веса носимых предметов и вещей.

Кожаная куртка степняка. Класс: нечастая. Прочность: 100/100. Внешний вид: +12. Защита: +25.

Бонус: +10 к скрытности в темноте.

Сапоги легкой походки из шкуры степного раптоида. Класс: редкие. Прочность: 70/70. Внешний вид: +17. Защита: +20.

Бонус: +10 к скорости пешего передвижения; ваши шаги становятся тише.

Странный тюрбан Ночи. Класс: редкий. Прочность: неуничтожимый. Внешний вид: – Защита: +5.

Бонус: +100 к скрытности в темноте.

Заговоренная кираса Магрива. Класс: уникальная. Прочность: 400/400. Внешний вид: – Защита: +200

Бонус: Полностью отражает урон от каждого пятого удара.

Так я красавчик теперь. Общий довесок к внешности +41, а ведь местные женщины на меня и вчера поглядывали с интересом, невзирая на убогий шмот. Смуглая кожа в сочетании с белыми волосами действуют безотказно, а тут еще и стильный костюм, как у повелителя зла. Только сейчас волосы тюрбан закрыл. Странный тюрбан Ночи… Что в нем странного? Просто длинная черная тряпка, а надо же – неуничтожимая. Хотя с одной его стороны серебряной краской были нарисованы руны. Очень изящно, будто тщательно выведенные иероглифы. Арк Магрив носил тюрбан так, чтобы руны находились на внутренней стороне.

Стоя перед мутноватым зеркалом в углу комнаты, я поправил тюрбан, надвинул сильнее на глаза, завернул край, чтоб не свисал. Я стал гораздо незаметнее в темноте, быстрее и тише хожу. Прилично увеличилась ударостойкость, да и тяжести носить полегче будет. С другой стороны, кираса совсем не тяжелая. Вес вещей в меню не обозначался, но чувствовал я себя в ней легко и свободно. В конце концов, она не железная, кожаная, прошита крепкими шнурками.

Окинув взглядом свое отражение, я произнес раздельно:

– Арк Магрив.

Подходит мне это имя или нет? Арк… Вроде – да, идет. Может, теперь так и называться? Насколько этот Магрив был знаменит, не возникнут ли ненужные вопросы?

О’кей, теперь оружие. Повесил мечи за спину, складной нож сунул в кармашек на ремне, кинжал – в ножны, плетеную палицу – в особый чехол, ремешком прижатый к бедру. И снова распахнул меню.

Простой кинжал путешественника. Класс: обычный.

Одноручное, режущее, колющее. Урон: 12–15. Прочность: 20/20.

Раскладной нож степняка. Класс: обычный.

Одноручное, режущее. Урон: 5–7. Прочность: 15/15.

Бонус: +20 % к скорости свежевания и разделки туш.

Легкая палица Невеста Стенолома*. Класс: уникальная.

Одноручное, дробящее. Урон: 100–120. Прочность: неуничтожимая.

Бонус: говорят, что может крушить стены.

* Оружие легендарного Стенолома – Похитителя Камней.

Гм, «говорят»? Я вытащил палицу, набросив на кисть короткий темляк, махнул ею – за усеивающими оголовье прозрачными шипами в воздухе протянулись длинные световые отблески, вспыхнули на пару секунд и погасли. Такое впечатление, что в палице спрятан кристалл с острыми лучами, которые неизвестный мастер оставил торчать между переплетенными и крепко стянутыми полосками черной кожи. Все хорошо, да только что за смутная формулировка – «говорят, что может»? Но вообще-то вещица классная, ухватистая, в руках ее держать приятно, даже выпускать не хочется. Преодолев себя, я сунул палицу обратно и снова раскрыл меню, чтобы прочесть последний, самый главный пункт.

Парные мечи Голиафов* Класс: легендарные.

Одно/двуручное, режущее, рубящее. Урон: 500–600. Прочность: 250/250. Бонус: +300 урона при двойном ударе; +1000 урона при ударе «ножницы».

* В этом оружии заключены души легендарных героев Эпохи Бурь, близнецов Имаджи и Барда Голиафов.

Вот так, знай наших! Достал мечи – и снова поразился тому, что, внешне совершенно одинаковые, они ощущаются по-разному. Даже не видя надписи на перекладинах, даже с закрытыми глазами я легко различал их. Имаджи была легче и мобильнее, что ли. Или, скажем так, – вертлявее. Веселее. И теплее на ощупь. Бард – тяжелее, основательнее, серьезнее. Он лучше подходил для правой руки, она – для левой. Я полюбовался на простые прямые клинки, на рукояти без всяких украшений, взмахнул несколько раз и отправил мечи в ножны за спиной.

Шаровары нищего, жакет бедняка и сандалии бродяги, а также ремень с оскалившимся кротом на пряжке надо скинуть тому фею-портному, которого упоминал Хатбор, как там его… Ллиану. И мне нужна рубашка под куртку – вот у фея и прикуплю.

И еще я решил, что не пойду сейчас ни к ведьме в Шатер Чудес, ни в лекарскую лавку «Пипетка», ни в банк – потому что пора наконец посмотреть на Кривую башню, обитель Краснобара. Карта и дудочка мне там вряд ли понадобятся, разумнее оставить их здесь. Но где их спрятать? Под периной, где любой вор ищет в первую очередь? И фиг с ним! Ворам нужны деньги. А не предметы непонятного назначения. Но с глаз их лучше убрать.

Самое подходящее место нашлось под кроватью. Я зажег свечу и воском прилепил карту и дудочку к днищу со стороны стены.

Шагнул к двери и пошатнулся – в голове зашипело. Замерцала и погасла виртуальная клавиатура, донеслось пиканье, снова шипение.

Ледяная сеть, этим утром не напоминавшая о себе, шевельнулась, вызвав мучительный приступ боли. А потом сквозь шум в мою голову ворвался голос Умника:

– Бур, здесь… Мы не… Переворот! В стране… К нам вломились… И… Под контролем. Полковник уби… Я… Твое тело… Опасно! Пытаемся, но… Снова на связь…

А потом все смолкло.

* * *

Стоя в узком проулке между боковой стеной конюшни и заброшенным домом, я разглядывал Кривую башню.

Массивная постройка из каменных глыб, у основания очень широкая, кверху заметно сужалась, накреняясь в сторону Шамбы. От верхушки к склону горы тянулся железный мост, больше смахивающий на подпорку, не дающую зданию завалиться.

В основании башни виднелись ворота и несколько дверей. Вокруг шла ограда из скрепленных поперечинами длинных копий, за ней на плацу в тени башни тренировались асины. Выстроившись двумя рядами, размахивали палками, наносили друг другу удары, нападали и отступали. Командовал знакомый усач, тот, что шел с факелом впереди пленного бунтаря, и которого я позже видел еще один раз при необычных обстоятельствах.

С трех сторон к площади с башней стекалось множество улиц, с юга был склон. Его рассекла трещина, уходила круто вверх, вглубь горы, и заканчивалась тупиком. Из-за сырости, холода и темноты селиться там никто не хотел. В тупике стояло лишь приземистое здание, похожее на склад, торцом прижатое к отвесному склону. Перед ним двое мужчин укладывали ящики на телегу, а темноволосая девушка распрягала мула.

Выйдя из проулка, я окинул взглядом Шамбу. Далекая вершина серела на фоне неба, склоны извилисто уходили ввысь, на пемзовых уступах растительности не было, и гора казалась голой. Зато из склонов торчали естественные каменные конусы, огромные, но в сравнении с громадой – крошечные. Если сравнить размеры, то Кривая башня вроде спички, воткнутой в землю возле трехэтажного дома, железный мост – волосок, ну а люди на площади – даже не букашки.

Похоже, Краснобар обитает на верхних этажах башни, а в основании ее расположены казармы. Я вытащил из чехла палицу-стеноломку и стал задумчиво поигрывать ею, перехватывая из руки в руку. Как пробраться в здание, где живет куча вооруженных парней, на плацу вокруг которого происходят учения и постоянно проезжают патрули? Можно раздобыть черно-красную форму асина и пройти в башню под видом одного из патрульных. Тоже проблематично, потому что они разбиты на отряды, где все знают друг друга в лицо. Но даже если получится и я попаду на нижние этажи, что дальше? Как охраняются покои Краснобара, кого туда пускают, какие у него привычки… Но как часто он покидает Кривую башню? И насколько регулярно, можно ли это просчитать?

Что ни говори, а информации не хватает катастрофически. Для подготовки такого дела нужен хотя бы месяц, необходимы деньги и помощники, пусть даже не знающие конечной цели, схема внутренних помещений, четкий план инфильтрации…

– В сторону, обормот! – выкрикнул человек, бегущий впереди всадника – молодого эльфа в плаще, бархатистом костюме и высоких ботфортах с отворотами.

У эльфа было заносчивое лицо, тщательно уложенные блестящие черные волосы и уши такие острые, что ими, наверное, можно нанести проникающее колющее ранение. Он неторопливо ехал на гнедом скакуне, эфес рапиры в ножнах посверкивал драгоценными каменьями.

Сидящий на мостовой бродяга-гном, подобрав полы замызганного халата, схватил шапку, куда собирал милостыню, и бросился прочь, едва увернувшись от пинка. Эльф не обратил внимания на случайную помеху; мерно цокая подковами, конь бежал дальше, и вскоре всадник вместе со слугой исчезли за домами.

Гном бегом вернулся на прежнее место, присев, провел ладонью по камням и снова поспешил прочь, хотя теперь его никто не гнал. Отбежав подальше, опять сел, поджав ноги, бросил перед собой шапку и застыл, прикрыв глаза.

Покачивая бедрами, мимо прошла та самая чернявая девушка, которую я видел возле телеги, ведя на поводу мула. Внимательно посмотрела на меня, сдула со лба короткую челку и скрылась в конюшне. Проводив ее взглядом, я снова повернулся к площади.

И замер. Скосив глаза, оглядел тупик со складом. Потом Кривую башню, тренирующихся за оградой асинов, дома вокруг…

Что-то здесь не так. Что-то очень-очень не так.

Хотя на площади вокруг Кривой башни, было тихо, спокойно и буднично, но я столько раз участвовал в разных операциях, что виртуальной кожей чувствовал: сейчас будет жарко.

Раздалось ржание, и на нижний край площади выехал небольшой конный отряд: знакомый красный великан на белой кобыле и трое асинов позади. Краснобар возвращается домой. Тоже ничего особого, он наверняка тут часто проезжает.

Я мысленно продлил траекторию движения конников – она заканчивалась у ворот в ограде Кривой башни – и понял, что если бы нищий гном не пересел, то оказался бы точно на пути. Нахмурившись, перевел взгляд в сторону тупика. Телегу уже загрузили, позади нее стоял человек с факелом, а впереди – еще один, с обритой головой, с макушки которой свисала на плечо толстая коса. Он держал длинный молоток.

Из конюшни позади меня вышла чернявая девчонка, дунула на челку и встала у стены. Мордашка у нее была розовощекая и миловидная, только слишком напряженная.

Смутная догадка шевельнулась в голове. Я снова посмотрел на Краснобара. Начиная соображать, что к чему, сфокусировался на нищем.

И увидел мир его глазами.

Мир расцвел призрачными красками. Да он маг, этот гном! Чтобы лучше понять происходящее, пришлось до предела развернуть окно темного зрения, перекрыв собственное. Немного закружилась голова – теперь площадь открылась под другим углом и с другой высоты.

Во-первых, внутри Кривой башни разгорелись сети охранных заклинаний, блокирующие подступы к верхним этажам, а в дальнем, примыкающем к склону Шамбы конце железного моста-подпорки засиял черным глянцем странный магический шар.

Во-вторых, преобразился Краснобар. Вместе с лошадью его заключило в угловатый каркас из фиолетовых световых плоскостей, которые повторяли очертания всадника. Копируя движения кобылы и человека на ней, плоскости двигались, терлись друг о дружку, искря и помигивая, и вся конструкция перемещалась вперед. Это что – защита? Магический доспех Управителя?

И в-третьих, в том месте, где раньше сидел гном, на мостовой возникли линии пентаграммы. Она пульсировала голубым светом, внутри плясали синие молнии.

Ловушка, понял я. Колдовская ловушка. Но не огненная и не ледяная, какой-то другой тип магии. Иногда пентаграмма вспыхивала чуть ярче, над ней взлетали руны, состоящие из синего дыма, и быстро таяли в воздухе.

Глазами гнома я изучил конюшню, девушку возле нее, и перед ней – беловолосого смуглого человека в черной одежде, с мечами за спиной. Двумя парами глаз я одновременно видел и гнома, и себя… Голова опять закружилась.

Выходит, дело было так: гном со своего места заметил приближающийся по улице отряд гораздо раньше меня (вероятно, Краснобар часто возвращается в башню этим маршрутом) и стал заряжать ловушку, но тут проехал эльф со слугой. Пришлось отбежать, потом он вернулся, инициировал свое заклинание и перешел на другое, заранее выбранное место. Такое, чтоб и все видеть, и было легко нырнуть в боковой проулок и исчезнуть. О’кей, понятно, но ведь чую – это еще не всё. Надо понять остальные детали чужого плана. Сузив окно с гномьим видео, я повернул голову направо… налево…

В тупике мужчина наклонил горящий факел к задней части телеги, а второй замахнулся молотком.

Вот оно! Если мысленно продлить тупик, то незримая прямая линия пересечется с линией, по которой едут асины, точно в том месте, где на мостовой горит пентаграмма.

Кем бы ни были люди и гном, – они собираются убить Краснобара. И если у них получится…

В голосе сжалась ледяная рука. Сдавила мозг, я скрипнул зубами.

Если у них получится – я не смогу убить его.

Девчонка у конюшни с тревогой посмотрела на меня. Кинув на нее взгляд через плечо, я зашагал вперед.

Сеть немного успокоилась, в голове прояснилось. До какой степени разумна Сеть? Она уже показала, что реагирует на происходящее. Способна она понять, что, когда Краснобар умрет, даже если убью его не я, квест будет закрыт и цель достигнута? Или Сети необходимо, чтобы задание было выполнено точно, иначе она меня уничтожит? Судя по ее реакции, именно так.

Я шел все быстрее, безостановочно крутя головой, чтоб ничего не упустить из виду. От передоза визуальной информации голова закружилась сильнее. Краснобар подъезжал к ловушке. В задней части телеги что-то вспыхнуло и затрещало. Удар молотка выбил камень из-под переднего колеса, и она покатилась, быстро набирая ход.

Когда повозка вылетела на площадь, Краснобар въехал в пентаграмму. Магическая ловушка вспыхнула, и молнии окутали его. Под фиолетовый доспех они не проникали, но спеленали всадника, он застыл, будто статуя.

Теперь ясно: гномья магия обездвиживает.

Картинка дернулась. Я отключился от гнома, он встал, подобрал шапку и поспешил прочь.

А потом побежал.

Краснобар и лошадь не шевелились. Асины, ехавшие за ним, тоже остановились, не понимая, что случилось с предводителем. Один закричал, увидев вынырнувшую из тупика телегу. Повозка, уже прилично разогнавшаяся, продолжала набирать ход, а стражники бездействовали – растерялись, видимо.

Я бежал. Теперь все определялось простой геометрией. Точка – место, где пентаграмма синими щупальцами удерживает Краснобара. Прямая, по которой едет телега, заканчивается точно в этой точке. Прямая, по которой бегу я, протянулась наперерез первой прямой. Я должен встретить телегу прежде, чем она врежется в Краснобара, застывшего в тисках магии.

Как ее остановить? Повозка катилась все быстрее, сзади что-то горело, и пламя перемещалось к ящикам в передней части. Ну конечно, там бикфордов шнур, то есть веревка, пропитанная горючей смесью. Или, скорее, жгут, который дальше распадается на отдельные веревки, и каждая тянется к своему ящику.

Не успею! Через несколько секунд повозка врежется в Краснобара. И если повстанцы все правильно рассчитали, в тот же миг огонь достигнет ящиков со взрывчаткой. А если использовать заклинание, которое ведьма всунула в мою ладонь, попробовать визуализировать его? Ледяная струя в клубах морозного пара вырывается из правой руки…

Но ведь именно ею я сжимаю палицу-стеноломку.

Пальцы судорожно стискивают рукоять. Двигаясь наперерез телеге, отставляю в сторону руку с палицей. Та вскипает светом, кристаллы на оголовье сияют, на ее месте возникает двухметровая дубинка, одновременно и хорошо видимая, и почти полностью прозрачная. Она словно состоит из чистейшего горного льда, но внутри ее угадывается маленькая темная сердцевина, палица Стенолома. Это ядро, матрица, придавшая форму заклинанию ледяного удара.

Телега проносится мимо. Схватившись за палицу второй рукой, я резко торможу и кручусь на месте, будто метатель ядра, только они под конец броска подскакивают, я же – приседаю и заканчиваю движение, опустившись на одно колено.

Ледяная дубинка врезается в переднее колесо повозки.

Вспышка ослепляет. Словно солнце, показавшись из-за туч, ярко освещает горный ледник. Вся площадь озаряется светом. Колесо подламывается, взрывается облаком снега. Угол телеги проседает, задняя часть вздыбливается, а передняя врезается в мостовую. Телега переворачивается.

И накрывает собою ящики.

Повалившись ничком, закрываю голову руками. Ящики взрываются. От грохота болят уши. Взрывная волна прокатывается по мне, и наступает звенящая тишина.

В реале взрыв подобной мощности убил бы меня – я слишком близко. Слава богу, тут все иначе.

Правое ухо вообще ничего не слышало, в левом что-то болезненно вибрировало. Несколько раз сглотнув, я приподнял голову, потом встал на колени. Мана на нуле, от жизни осталась треть. Магическая дубинка исчезла, сплетенная из кожаных полосок палица качалась на темляке, наброшенном на запястье. Я машинально сунул ее в чехол. Еще раз сглотнул. Слух постепенно восстанавливался.

Два асина свалились на мостовую и слабо ворочались, постанывая и пытаясь встать. Все три коня скакали прочь, в седле одного покачивался стражник, из спины его подобно копью торчала длинная дымящаяся доска.

Раздался хлопок, словно лопнул невидимый пузырь, и белая кобыла, заржав, встала на дыбы. Краснобар прикрикнул на нее, дернул поводом. Круп кобылы сбоку был обожжен, на всаднике обгорел плащ, но он по-прежнему ровно сидел в седле. А ведь был ближе меня к эпицентру… сколько у него жизни?

И этого монстра мне предстоит завалить! Надо было метнуть в него ледяную дубинку. Хотя не факт, что она пробила бы фиолетовый доспех, защищающий от магических атак. К тому же дубина вырастала прямо из руки. Вероятно, что ее вообще нельзя швырнуть.

Я выпрямился, пошатнувшись, переступил с ноги на ногу. На улице возле склада никого не было. Исчез гном-маг, пропала чернявая девчонка.

– Неплохой удар.

Дружелюбия в голосе городского Управителя было не больше, чем в заточенном клинке вражеского меча.

Краснобар подъехал ближе, одной рукой сжимая повод, а другую положив на рукоять огромной кривой сабли. Металл доспеха переливался красным, вишневым и алым, на голове был шлем, оставляющий открытым лицо: аккуратная темная бородка, низкий лоб, равнодушные глаза.

Я потрогал уши, подвигал головой, разминая шею, и сплюнул на мостовую. Ирония судьбы – я должен был убить его, а вместо этого спас!

Он сделал сложный жест, и в воздухе возникли багровые руны. Бесшумно вспыхнул взрыв, мостовая разверзлась, из дыры выпрыгнул ярко-красный, покрытый алыми полосами дракотигр. Дыра, ведущая, казалось, прямиком в преисподнюю, мгновенно заросла.

– Ищи, – приказал Краснобар.

Я замер, когда пет сунулся ко мне, уставившись в лицо рубиновыми глазами. Поросшие шерстью длинные драконьи челюсти приоткрылись, обнажив клыки. На боках его трепетали перепончатые крылья, слишком маленькие для полета, – скорее каприз дизайнера, чем функциональный элемент. Подвижный, гибкий хвост покачивался в воздухе, острый гребень на нем складывался и распрямлялся с сухим зловещим треском.

Дракотигр подступил еще ближе и зарычал. От него шел жар, глаза полыхали огнем. Если эта тварь хоть в малейшей степени телепат и ощутит мое намерение убить хозяина…

– Не тот, Росица! – повелительно выкрикнул Краснобар. – Ищи!

Росица? Это самка, что ли? Дракотигр прожег меня взглядом, снова зарычал, перепрыгнул через обломки телеги и длинными прыжками понесся через площадь, к тупику.

Можно выхватить мечи и наброситься на Краснобара. Но что-то подсказывало: я не слажу с ним в открытом бою даже при помощи Барда с Имаджи. К тому же ворота в копейной ограде распахнуты, оттуда спешат асины во главе с усачом. Да и Росица быстро вернется. Нет, прямая атака – не вариант, нужно действовать иначе. По-другому и не сейчас.

Краснобар поднял руку, приказывая асинам остановиться, посмотрел на то, во что превратилась телега, и бросил:

– Никогда не любил ледяную магию.

– Я тоже, – пробормотал я, пожав плечами.

Он окинул меня взглядом. Я бы на его месте приказал незнакомому спасителю идти со мной. Вдруг появляется какой-то мужик, в нужное время и в нужном месте, останавливает полную взрывчатки телегу… Это могло быть как совпадением, так и частью некоего хитроумного плана. С другой стороны, Мегалон – магический мир, здесь владение подобными заклинаниями хотя и недоступно многим, но вряд ли является огромной редкостью.

Несколько секунд казалось, что Краснобар так и поступит. Но он сунул руку в пристегнутую к седлу сумку, вытащил кошель, не глядя на меня, швырнул под ноги – и поскакал к своим людям.

Я проводил его взглядом. Эх, подключиться бы к нему сейчас, проследить, где входит в башню, как снимает охранные заклинания, чтобы подняться в свои покои… Но маны слишком мало – даже на минуту не хватит. Надо было перед визитом на площадь все же заглянуть в Шатер Чудес к той эльфе-магине, прикупить эликсиров. Неожиданно прорвавшееся сообщение от Умника настолько выбило меня из колеи, что я позабыл про все на свете и шел сюда, размышляя лишь о том, что случилось в реале.

Когда поднял кошель, раздался тихий перезвон, мигнуло игровое меню.

Золото: 105

Серебро: 9

Медь: 9

Дешево же Краснобар ценит свою жизнь – всего сто золотых риалов. С другой стороны, будет особое коварство в том, чтобы потратить эти деньги на его убийство.

Прицепив кошель на пояс, рядом с сумкой, распухшей от моих старых вещей, я кинул последний взгляд в сторону Кривой башни и зашагал обратно к трактиру Хатбора.

Первым делом – к фею-портному, скинуть вещи и прикупить пару рубашек. Или еще чего, теперь могу себе позволить. Потом к магине: во-первых, за эликами, во-вторых, приобрести что-то для невидимости. Мой шмот с плюсами к скрытности, конечно, хорош, но нужно что-то еще, желательно волшебное. К тому же у нее в лавке может найтись магическая замена биноклю. Потом заглянуть в банк к троллям, пожалуй, стоит даже открыть там счет и оставить часть монет. Ночью – снова к Кривой башне, залечь на крыше одного из домов вокруг площади и хорошенько понаблюдать. Подключиться к зрению разных асинов, если получится – Краснобара, разведать, что и как внутри здания. Поспать несколько часов и с утра пораньше помозговать над планом.

Погрузившись в размышления, я не сразу заметил, что впереди из темной подворотни появились двое: чернявая девушка и мужчина с обритой головой и косой, свисающей на плечо. Тот, что ударом молота выбил камень из-под колеса телеги.

Сейчас в его руках был не молот, а праща, которую он раскручивал над головой.

Они огляделись, и девушка кивнула на меня. Мужчина резко подался вперед. Праща развернулась, что-то округлое рванулось ко мне. Уклониться от удара я не успел. Глухой стук заглушил все звуки, и темная вспышка погасила мир.

Глава 7

Приступ озноба, от которого зубы выбивали мелкую дрожь, заставил меня раскрыть глаза.

Надо мной склонилась ведьма-вайранка, ее полупрозрачная голова была будто слеплена из снега, в глубоких морщинах белого лица серебрился иней.

– Очнись! – прошептала она. – Осталось мало времени!

Каждое слово отдавало болезненной пульсацией в голове.

– Убей Краснобара, спаси Миа Чиа, иначе умрешь.

После этого лицо ведьмы сменилось другим. Волосы – белое серебро – короткие, как у мальчишки, тонкие черные брови, пронзительно-голубые глаза, фарфоровое личико. Ох и красотка вайранская принцесса! Вот бы на нее подольше посмотреть, а не на старую грымзу…

Видение померкло, и я понял, что гляжу в дощатый потолок.

Стены небольшой комнаты без мебели тоже были обиты досками. Кривоватыми, в пятнах гнили. Со стянутыми за спиной руками я лежал лицом кверху, босыми ногами к приоткрытой двери. Когда пошевелился, подо мной скрипнуло – и там доски. Лоб сильно болел. Шишка с кулак, наверное; хорошо, тюрбан ночи смягчил удар… теперь, блин, на голове нет тюрбана! Кожаную куртку степняка, сапоги легкой походки и заговоренную кирасу Магрива тоже забрали.

Выгнув спину, я растопырил пальцы, сжал кулаки. Подвигал запястьями, потом плечами. Ноги не связаны, могу просто встать и выйти. Сел. Доски подо мной громко скрипнули, немного прогнувшись. Кажется, они лежат на поперечных балках, а дальше – пустота, возможно, еще один этаж.

В комнату заглянул гном. Хотя замызганный халат он сменил на другой, кожаный и без дыр, я узнал его по длинной лохматой бороде. Гном посмотрел на меня, крикнул через плечо: «Урба, Мальц! Сюда!» – и исчез из виду.

Я быстро проверил меню. Из шмота остались только крепкие шаровары ходока, даже ремень с меня сняли. Оружия, конечно, вообще нет. Все, что нажито непосильным трудом! Зато обе колбы полные. А ведь тот удар по лбу едва не вышиб из меня дух, жизнь тогда наверняка скакнула чуть не до нуля. Но теперь она на максимуме… и что это значит, сколько времени я провалялся? Жизнь у меня восстанавливается пока что небыстро, хотя точной скорости не знаю. По ощущениям, прошло много времени.

Ледяная сеть сжалась в голове. Да-да, понимаю тебя: чем дольше пробуду здесь, тем меньше времени останется на убийство Краснобара. Я работаю над этим, не холоди мне мозг!

Напряжение спало, и ощущение, будто голова находится в морозилке, исчезло.

Донеслись шаги, дверь распахнулась шире, и в комнату быстро вошли трое: бритый человек с косой до плеча, высокий мужчина, который поджег бикфордов шнур в телеге, и пацан лет пятнадцати. На голову мужчины был неумело повязан мой тюрбан, а на запястье бритого намотан ремень, чью пряжку украшал оскалившийся крот.

Ни слова не говоря, они схватили меня под руки, вздернули на ноги и потащили к двери.

– Э, парни… – начал я, и бритый зарядил мне пряжкой по лицу, разбив губы в кровь.

– Сука! – выдохнул я.

В соседнем помещении на столе лежали мои вещи и оружие. Имаджи – удивительным образом я сразу понял, что это именно она, а не Бард, – достали из ножен и воткнули в край столешницы, будто проверяя остроту. Вот и кинжал путешественника, и нож степняка, рядом палица Стенолома… А вон и кошель, за шнурок подвешенный к эфесу Имаджи.

Впереди была раскрытая дверь, за ней в пульсирующем нежно-голубом свете прошел гном.

– Быстрее сюда! – позвал он.

Конвоиры ускорили шаг, и я решил, что смогу использовать заклинание в ладони без помощи палицы-стеноломки. Надо только хорошенько представить себе ту ледяную струю в клубах морозного пара. Неважно, что руки сейчас стянуты за спиной. Крутанусь, как тогда, на площади, а магическая дубинка будет торчать назад примерно на высоте моей задницы. Заморожу всех вокруг, главное – вывернуть ладонь так, чтобы самого себя не кокнуть.

А что потом, как освободить руки? Замотали их – будь здоров, но можно встать спиной к столу и перепилить веревку о лезвие Имаджи. Интересно, что тут нигде ни одного окна. Видимо, мы под землей, то есть внутри пемзовой толщи в основании Шамбы?

Пока размышлял, меня втащили в следующее помещение, гораздо больше предыдущих. Настоящая мастерская мага-алхимика! С вбитых в потолок гвоздей свисали стеклянные сферы, некоторые мерцали и тихо потрескивали. На столах в подставках стояли реторты и колбы, лежал раскрытый фолиант с разрисованными, исписанными от руки страницами. К стене было прибито полотнище ткани, испещренное рунами и колдовскими символами, где изображался расставивший руки голый человек внутри пентаграммы.

В центре мастерской стояли четыре кристалла метровой высоты, смахивающие на покатые мелки из молочно-голубого хрусталя. Их основания покоились в железных тазах. Кристаллы образовывали широкий квадрат, центр которого занимал стул с толстыми ножками.

– Сажайте его! – приказал гном.

Вывернув руку ладонью от себя, я представил ледяную дубинку, попытался усилием воли сформировать ее за своей спиной, но тут меня втащили внутрь квадрата. С треском четыре молнии соединили мое тело с кристаллами, они тоже затрещали, в нижней части наливаясь темной синевой. Крошечные руны начали взлетать над ними, кружась, словно стайки мошкары, и растворяясь в воздухе. В тазах густо, сытно забулькало, и основания кристаллов потемнели. Теперь они напоминали емкости, в которые влили жидкость.

Я догадался, что это – моя мана. Синяя колба мгновенно опустела, впитанная магическими грабберами. Возникло чувство сосущего голода, но не в желудке, а выше, под сердцем. Грубо брошенный на стул, я закряхтел, разинул рот, судорожно вздыхая. Колдуны хреновы! Все, капец моей магии. Пока сижу внутри этого квадрата – заклинание использовать не смогу.

Мужчина в тюрбане и юнец отошли, а бритый склонился, вглядываясь в мое лицо. На миг показалось, что в свисающей на плечо толстой черной косе его проступило нечто светящееся… но тут же молния стрельнула от нее к ближайшему кристаллу, и свечение исчезло.

У этого бритого были узкие темные глаза, а еще татуировка вокруг шеи – свернувшийся кольцом змей, который в районе кадыка кусал себя за хвост. Бритый очень недобро глядел на меня: будь его воля, он бы прямо здесь открутил мне голову, да еще бы и поиграл ею в футбол.

– Урба, отойди! – раздался сзади женский голос, а потом звук шагов.

Бритый поднял руку, показывая мне намотанный на нее ремень с кротом на пряжке, помедлил – и вдруг двинул по лицу. Удар был сильнее предыдущего, тот лишь слегка рассадил нижнюю губу, а этот разбил обе. Кровь потекла по подбородку.

– Урба!

В поле зрения влетела знакомая чернявая девчонка, теперь одетая в потрепанный мужской костюм: бриджи, туфли с пряжками, кожаная курточка. Она схватила узкоглазого за руку, потащила прочь от меня. Он хоть и был ее в два раза больше, однако послушался и отошел. Слизнув бегущую по губам кровь, я плюнул ему под ноги и попал на сандалий. Узкоглазый дернулся обратно, но тут к нам шагнул гном.

– Урба, вон отсюда! – приказал он. – Ты мешаешь.

Наградив меня напоследок взглядом, обещавшим очень и очень многое, узкоглазый отступил к двум единомышленникам, которые вместе с ним приволокли меня сюда. Негромко заговорив, они вышли из комнаты. Девушка зашуршала там чем-то на столе.

Когда гном очутился внутри образованного кристаллами-грабберами периметра, на его халате, скроенном из крепкой, почти негнущейся кожи, проступили серебристые руны. От кристаллов к гному протянулись молнии, но руны заискрились, и те вяло опали, будто внезапно обессилевшие щупальца. Вот хитрюга мелкожопый! Защитился от грабберов, а значит – он сейчас гораздо сильнее меня, потому что может и дальше юзать магию.

– Кто ты? – спросил гном.

Я не собирался отмалчиваться, потому что сейчас они могли сделать со мной все что угодно, и запирательство лишь усилит их подозрения и подогреет ненависть.

– Наемник. Путешественник.

– Как тебя звать? – говорил гном без всяких интонаций, невозможно было понять, что у него на уме. Борода, усы и брови, похожие на черных мохнатых гусениц, скрывали большую часть лица, так что и выражения не разобрать.

– Арк, – в последний момент решив все же не называться полным именем, я добавил: – Арк Мар.

– Мар? – одна мохнатая гусеница изогнулась, и это было первое проявление эмоций. – Уверен?

– Как можно быть неуверенным в своем имени, гном? Кстати, ты не назвался.

– На языке темных дворфов Кадастера «мар», а вернее, «маар» значит «ночной колдун-убийца». Мое имя Балан.

Подошедшая девушка промокнула мои губы влажным лоскутом ткани, пахнущим травами, стерла кровь с подбородка.

А действует ли еще ледяная сеть? Ведь она тоже магическая и, по идее, должна работать на мане. Или нет?

«Не буду убивать Краснобара, – подумал я отчетливо и даже произнес это про себя. – Не буду! Его убийство мне ничего не даст, и…»

…И застонал, скрючившись на стуле. Твою мать, твою мать, твоюма-а-ать!!! «Прекрати, гребаная сеть, если ты выжжешь мне мозги – я точно не убью этого чертова хрена! А если не выжжешь – то убью, клянусь своим здоровьем, убью обязательно!»

Ледяная рука, сдавившая мозг, разжалась. От боли слезы текли по щекам, и вытереть их я не мог.

– Что с ним? – девушка схватила меня за плечи. – Эй! Почему ты так корчишься?

Гном подступил ближе, заглядывая мне в лицо. Когда я сидел, наши головы были примерно на одной высоте.

– Что-то спрятано в нем, – объявил Балан задумчиво. – Оно точит его изнутри и скоро сожрет. Этому, что засело в нем, не нужна мана, оно обладает своим запасом.

– Можешь вытащить его? – спросил я, все еще морщась от боли.

Он покачал головой.

– Такое мог бы сделать великий алхимик Закрис, но он в черном плену. – Указательный палец Балана обратился вверх, и хотя я понятия не имел, где мы находимся, понял: он показывает на вершину Шамбы.

Все дороги ведут на Шамбу. То есть ясно: вызвав сбои и пертурбации своим поведением в Пещерах и, в меньшей степени, в лавке оружейника Думара, я всколыхнул цифровое море Мегалона и стал участником глобальной квестовой цепочки, то ли заранее вложенной сценаристами в реалии мира, то ли сформированной – сформировавшейся – специально под меня.

Удостоверившись, что приступ прошел, девушка отступила и стала молча наблюдать за мной. Что-то в ней было необычное, да и поведение казалось особенным. И взгляд… девчонка будто знала, кто я на самом деле такой.

– Барел передал из камеры, что видел на площади человека с ремнем Азула, – тихо сказала она.

Скрипнула дверь, и в помещение вошел Урба, подпоясанный ремнем с кротом на пряжке. Привалившись к стене, узкоглазый сложил руки на груди и уставился на меня, не мигая.

Я заметил, что колба маны в моем интерфейсе мелко дрожит. Вдруг она начала быстро наполняться синим – и тут же четыре молнии, ударившие от кристаллов, вновь опустошили ее. Если бы не они, мана в этот раз заполнила бы колбу очень быстро, почти мгновенно. Интересно. То есть когда мана во мне глушится таким вот искусственным путем, возникает напряжение, стремящееся заполнить пустоту…

– Ты помешал нам, – объявил гном.

Я пожал плечами.

– Нечаянно.

– Повторяю первый вопрос: кто ты такой?

– Я же сказал. Просто наемник, боец. Видели мои мечи? Да я вообще в вашем городе первый день!

– А ремень? – Балан оглянулся на Урбу. – Он принадлежал Азулу.

– Азул был вашим курьером, что ли?

– И моим другом! – Урба, потемнев лицом, подался вперед, массивные руки его сжались в кулаки. Голос у бритого был низкий, рокочущий. – Ты его убил, гноллий сын!

Набычившись, он шагнул к нам, и мне почудилось, что коса на его плече шевельнулась, блеснув светом. Но Балан поднял руку, и Урба остановился.

– Да нет, – сказал я. – Его убили два черных орка.

Глаза гнома широко раскрылись, он даже дернул себя за бороду, не сдержав эмоций, и пробормотал:

– Стражи Капища Саламандр… Откуда ты знаешь, кто его убил?

– А сам как думаешь? Оттуда, что видел их. На болоте недалеко от Запа. Ну, относительно недалеко… Знаете, такое узкое длинное болото со стороны пустыни?

Балан снова оглянулся на Урбу, и тот хмуро кивнул.

– Продолжай, – велел гном.

– Азул ваш лежал там мертвый на кочке. Рядом – черный орк, а на берегу второй. Он их обоих зарубил, но его подожгли огненным заклинанием. В кустах конь пасся. И еще возле них торчал болотный волк, то есть волчица. Попировать собиралась. Я ее зарубил, вырезал язык. А дальше – чего добру пропадать? Взял сумку вашего парня, меч. Он сейчас у оружейника, Думара. Ну и ремень снял, понравилась пряжка.

– Язык болотной волчицы лежал завернутый в сумке, которую сняли с этого человека, – подала голос девушка.

– Но карта там не лежала! – повысил голос гном. – Так где она, Арк Мар?

– Ну да, щас я вам и сказал. Спрятал ее. Хотите получить – развязывайте.

Гном отступил, окинул меня взглядом с ног до головы.

– Мы можем причинить тебе сильную боль. Очень сильную, наемник.

С этим словами он отошел еще дальше, покинув образованный грабберами квадрат, встал у стола спиной ко мне. Донеслось звяканье.

– Балан, что ты делаешь? – с тревогой спросила девушка.

Гном не ответил – повернулся с небольшой ретортой в руках, шагнул к грабберу и капнул на него.

Кристалл зашипел, мутнея, и темная молния протянулась от него ко мне, пронзив болью. Словно копье под ребра воткнули! Я взвыл, корчась на стуле.

– Балан, не надо! – закричала девушка, и Урба резко повернулся к ней.

– Не жалей его! Он жалел Азула, когда убивал?

– Он же сказал, что не убивал его!

– И ты веришь ему?

– А почему нет?!

– Эта мразь! – Урба ткнул в мою сторону пальцем, в то время как Балан вернулся к столу, вставил реторту с дымящейся темной субстанцией в зажим и опять подошел ко мне. – Он помешал нам на площади! Это что, совпадение? Дважды этот наемник, или кто он такой, вмешался в наши дела, а ты говоришь, что это случайность?!

– Конечно! – заорал я, искоса наблюдая за шкалой маны в своем интерфейсе – колба дрожала все сильнее, словно вот-вот взорвется. – Отруби себе башку, тупой дебил, и выкинь, тебе она все равно не нужна!

Его лицо побагровело, он рванулся ко мне, грубо оттолкнув бросившуюся наперерез девушку.

На самом донышке колбы задрожала тонкая синяя полосочка.

Прежде чем грабберы с помощью своих молний выдрали из меня даже эту толику колдовской силы, я задействовал «темное зрение». Оно позволило на миг увидеть то, что видел Урба: гнома и стул, на котором сидел беловолосый смуглый человек со стянутыми за спиной руками. Я мысленно заплел ноги узкоглазого, а потом мана в колбе исчезла, и «темное зрение» отключилось.

Урба с ревом полетел вперед, плечом задев гнома, отбросил его в сторону и головой врезался в кристалл слева от меня.

Кристалл выворотило из таза, он опрокинулся, брызнув призрачными рунами. Я вскочил и пнул гнома в бородатое лицо. Сбоку завозился, пытаясь встать, Урба, и я метнулся к двери, через которую меня привели сюда. Ногой захлопнул ее, увидел засов, развернулся к двери спиной, навалился, пытаясь нащупать его.

Из лаборатории доносились ругань, стук. Потом раздался топот ног. Ну же, ну! Пальцы ощутили холодный металл, я подался вбок, сдвигая засов – щелк! – есть!

В дверь ударили. Чтобы своротить ее, много времени не понадобится. Я бросился к столу, где лежали мои вещи.

На то, чтобы перепилить веревку о лезвие Имаджи, ушло меньше минуты. Дверь трещала и содрогалась. Я начал облачаться, подпоясался, прицепил к ремню сумку, бросил в нее кошель. Мечи, палица, кираса… ничего этим гадам не оставлю!

В дверь ударили особо сильно, и она едва не слетела с петель. А может драку устроить? Против Имаджи с Бардом и заклинания в ладони устоять трудновато… Но неизвестно, сколько там людей, к тому же Балан этот – чертов маг-алхимик, а Урба, судя по всему, приличный боец. Ладно, отступаем.

Я выбежал из комнаты, пересек другую, захлопывая двери за собой. Жаль, что больше ни на одной нет засова.

Все, тупик. Плохо. Куда дальше?

Приглушенный грохот сообщил мне, что преграда пала. Топот неумолимо приближался…

Выхватив палицу, я вскинул ее, посылая поток маны в правую руку – и с размаху обрушил призрачную ледяную дубинку на скрипучие доски.

Пол подо мной провалился. Догадка верна: под старым деревом пусто.

Хорошо, что падать оказалось недалеко. Рухнув на камень, вскочил, огляделся и, прихрамывая, бросился к просвету в стене пещеры. Кинул взгляд вверх – метрах в трех над головой были балки, поверх них постелены доски. В настиле зиял пролом, откуда падали снежинки. Вверху замелькали силуэты.

Взбежал по наклонному каменному туннелю, повернул влево, потом вправо. Эхо донесло крики и топот ног. Чертов лабиринт, тут легко заблудиться. А это что за дверь? Бревенчатая, крепкая, засов – железный брус. С трудом сдвинув его, навалился на дверь – в проем проник вечерний свет. Я скользнул в него, оглянулся.

Позади был каменный горб, торчащий посреди замусоренного пустыря, формой напоминающий земляные насыпи над амбарами. В горбу – дверь, рядом валялось несколько плохо отесанных бревен. Огляделся – вокруг никого. А дверь-то наружу открывается. Что, если…

Услышав приглушенный топот, донесшийся из «амбара», я метнулся к бревнам, подхватил одно, покороче, подтащил к двери и подпер ее. Другой конец бревна воткнул в землю, несколько раз пнул ногой, вминая поглубже. Подергал бревно в разные стороны – зашибись, крепко встало, изнутри теперь дверь не открыть. Придется преследователям воспользоваться другими выходами, но пока они прибегут сюда, я смотаюсь.

Вокруг пустыря стояли покосившиеся развалюхи бедняцкого квартала. Показалось даже, что узнаю это место, вроде проходил здесь, когда топал в Зап. А может, и нет, не важно.

Солнце скрылось за горой, небо потемнело. Я зашагал прочь и вскоре очутился на кривой улочке, ведущей к верхним кварталам. Сколько отсюда до «Приюта странника» – непонятно, да и где он точно – не знаю, но не беда, найдем. Так, надо прикинуть свои потери…

После проверки интерфейса выяснилось, что в убыль придется внести «простой кинжал путешественника» и «странный тюрбан ночи». Жаль, особенно тюрбан, но ладно – переживем. Главное, что на месте мечи, палица и монеты. И язык болотной волчицы, чую, он мне еще пригодится. Зато появилась новая информация, что всегда ценно.

Я скорым шагом шел дальше, размышляя. Бунтовщики – так назовем группу алхимика Балана. Вроде он у них верховодит. Это они послали Азула в Капище Саламандр за картой. И они же устроили покушение на Краснобара. До сих пор непонятно, надо ли было мешать им. Может, сглупил я по-крупному? Но риск был слишком велик: если ледяная сеть способна анализировать происходящее только на поверхностном уровне, то могла решить, что теперь я никогда не выполню задание ведьмы, и наказать меня, превратив мозг в ком снега. Нет, убить Краснобара надо самому.

Вернемся к бунтовщикам: зачем им карта лабиринта внутри Шамбы, через который можно пробраться на ее вершину? Не иначе, собрались в гости к Чвану Мозговику… То есть парни настроены всерьез.

Я оттолкнул пьяного гнома в обносках, что-то мычащего в грязную бороду, отбился от двух неказистых девиц, которые настойчиво попытались затащить меня в свою лачугу, обещая нечеловеческое наслаждение всего за пять медных монет, и вскоре увидел знакомую лестницу, ведущую на толстый пемзовый пласт, под которым прятались склады.

У дверей «Приюта странника» стоял рыжий коболдь в колпачке и фартуке, курил глиняную трубку, пуская в небо клубы зеленого дыма, запахом напоминающие автомобильный выхлоп. Завидев меня, он встрепенулся и ушел внутрь здания. Я шагнул следом: народу этим вечером в трактире было немного. И тут из кухни появился тролль Хатбор со знакомым мечом в ножнах.

Он преградил мне дорогу и молча протянул оружие. Я взял его. Ну да, тот самый меч, заговоренный…

– А что, интересно знать, – проскрипел тролль, – сделал ты с мастером Думаром, что тот пришел сюда и настоятельно просил передать тебе этот клинок, который ты, наемник, позабыл в его лавке?

– Ничего не сделал, – сказал я. – Просто мастер Думар честен, а я правда забыл меч в его лавке.

– Как можно забыть меч? – поднял надбровный валик Хатбор.

Пришлось пожать плечами.

– Всякое бывает. Мастер Думар что-то еще просил передать?

– Вот именно, просил. Просил, со всей вежливостью, чтобы ты никогда более в его лавку не входил. Чинно так просил, не знай я мастера Думара, сказал бы: заискивающе. Но очень, очень настойчиво!

Я опять пожал плечами, поймал себя на том, что делаю это слишком часто, и заключил:

– Устал я, Хатбор. Прикажи подать ужин в комнату. Пива там, мяса – но немного. Хочу отдохнуть.

– Если собираешься на вторую ночь оставаться, нужно заплатить, – напомнил он.

Отдав ему монеты, я поднялся к себе и первым делом полез под кровать. Воском к ее днищу со стороны стены была прилеплена карта, найденная в сумке погибшего курьера. Там же висела треснувшая костяная дудочка.

Почему-то из всего, чем успел завладеть в Мегалоне, эти две вещи казались мне самыми ценными, значимыми для происходящего. Именно поэтому, уходя утром осматривать Кривую башню, я спрятал их – так, от греха подальше.

В дверь постучались, потупившаяся девка-разносчица вошла с подносом. Поставила на стол и потом так выразительно стрельнула в мою сторону глазами, что я, не сдержавшись, хорошенько приложился пятерней по одной из крепких, мясистых ягодиц, оттопыривающих платье. Девка громко захихикала, виляя бедрами, вышла из комнаты. Позвать ее, что ли, на ночь? Ладно, позже решу. Я набросился на еду – жрать хотелось неимоверно, не ел с утра – при этом мысленно перебирая все то, что узнал за день.

Убить Краснобара будет нелегко. Его Башня – это крепость с кучей бойцов, и пока что нет ни одной идеи, как пробраться внутрь. Что еще? Помимо Краснобара, в Запе есть минимум одна скрытая и две явные силы: враждующие эльфийский Высокий Дом и гномья Гильдия Оружейников, а также бунтовщики. Хотя насчет них еще неизвестно, являются ли они реальной силой. С другой стороны, смогли же повстанцы устроить серьезное покушение, если бы не я, оно вполне могло завершиться успехом. Снова кольнуло: «Не надо было спасать этого мудака в красном!» – но я отбросил сомнения. Риск срабатывания ледяной сети был? Да. Ну вот и все, теперь что сделано – то сделано, двигаемся дальше. По крайней мере, поднял на этом сотню риалов, появились деньги, чтобы действовать дальше. Заодно узнал про невидимый магический доспех Краснобара – тоже ценно. Что, однако, не решает вопроса: как пробраться в его Башню и пришибить великана? Высокий Дом и Оружейники – можно с этим что-то сделать? Почти наверняка и гномы и эльфы недовольны быстрым возвышением какого-то человека, орудующего в Запе от имени Мозговика и забравшего себе в последнее время слишком много власти. Если бы как-то натравить их…

А ведь есть еще тайна костяной дудочки – надо искать мастера, способного починить ее, – и секрет Хатбора. Этим утром, заметив снаружи похитителей в плащах и спустившись в зал, я отчетливо видел нечто странное, проступившее сквозь силуэт тролля, когда Хатбор из окна наблюдал за улицей. Тут кроется загадка, возможно не связанная со всем остальным, но и с ней неплохо бы разобраться. Непривычно оставлять такие вещи за кормой нераскрытыми. Почти все можно обратить в свою пользу при определенном старании.

За этими мыслями сам не заметил, как смел с подноса все подчистую и выдул полный кувшин пива.

И понял, что спать не хочу совсем. Мозг кипел, требовал действий, хотя стемнело уже. Но здесь, кажется, не привыкли ложиться с заходом солнца. Подошел к окну, выглянул. Банк «Золотая подкова» ненавистных Хатбору братьев-троллей Бурзов закрыт, как и «Пипетка», магазин лекаря Креза, а вот над Шатром Чудес, магической лавкой эльфы Вианы, горел шар света. Хотя прошлой ночью он был погашен – наверное, магический фонарь показывает, работает ли «Шатер».

Вот в него и наведаюсь, решил я, направляясь к двери. Куплю эликов, может, свитков подходящих. К тому же костяная дудка – магический артефакт, может, Виана что-нибудь дельное посоветует.

На лестнице, ведущей вниз, было темно, в трактире уже не осталось посетителей, и куда-то подевался Хатбор, только давешний кобольд протирал стойку.

– А где хозяин? – спросил я.

Кобольд не ответил, отвел взгляд.

Я вышел на свежий воздух и остановился, задрав голову. Каменная луна Мегалона – Сард – плыла по небу черным пятном, закрывая звезды. Незнакомый рисунок созвездий, непривычные ночные запахи, точнее, смесь их: жареное мясо, сладкие цветы, дым от факелов и каминов… Лошадиный пот и прочие прелести средневекового города.

Идти в магазин за эликсирами расхотелось.

Ну вот на фига они мне сейчас?

Сейчас стоит вернуться в номер и выспаться. Предстоит трудный день. В первую очередь потому, что нет плана действий, то есть ни малейшего. Обычно на подготовку операций я времени не жалею: бог создал его достаточно, поспешишь – людей насмешишь (и прочие перлы народной мудрости). Могу месяцами внедряться, разрабатывая план – во всех подробностях, со всеми нюансами, и потом, в решающий момент, почти не нервничаю, все идет как по маслу. Короче, незнакомый с методикой человек решил бы, что мне везет. Ага, как же. Я не то чтобы везучий – умный и старательный.

А тут…

Когда я пришел в этот мир, единственная цель была – дождаться сигнала Умника и свалить. Всякие поиски пропавшего агента – лишь предлог.

И подвернулись же вайраны!

Так, хватит ныть.

Чем задание «Убить Краснобара» хуже остальных? Ледяной сеткой под черепушкой и ограничением по времени. Если это откинуть, получается стандартное, даже не очень сложное дело, а я мечусь тут.

Перво-наперво, нужны деньги. С двумя мечами, пусть и легендарными, много не навоюешь. Необходимо оружие, необходимы эликсирэликсиры – крайне полезный дар «темного зрения» жрет ману, как оголодавшая кошка – рыбу.

И вторым пунктом, мне нужны соратники.

Кто может стать помощником в незнакомом мире? Друзей приобрести я просто не успею. Идейные соратники меня сегодня чуть не угробили, пожалуй, подожду с ними общаться. Искать надо среди тех, кто что-то скрывает: опыт подсказывает, что разузнать чужую тайну – получить власть над человеком.

Деньги я планировал добыть простым и варварским методом: ограбить банк. С моим опытом и умениями это не должно быть очень сложно. Справлюсь. Вот братьев Бурзов и грабану, сделаю Хатбору приятное… Стоп! Хатбор! Вот у кого точно есть тайна, я ее прямо-таки чувствую, руками, кажется, могу потрогать. Ну-ка, ну-ка…

И я посмотрел глазами Хатбора.

Мир привычно раздвоился. Я по-прежнему пялился в темноту двора, а Хатбор спускался по лестнице. Нет, не со второго этажа в трактир, сразу понятно, что тролль идет в подвал. В руке Хатбора был масляный фонарь, дававший круг теплого оранжевого света. Ступеньки поскрипывали. Хатбор ступал тяжело, будто на заклание плелся, а может, просто думал о невеселом. Мне показалось, что я близок к разгадке.

Лишь бы маны хватило.

Лестница кончилась, перед глазами – тяжелая дверь темного дерева. Хатбор завозился, снял с шеи ключ и отомкнул висячий замок. Толкнул створку. Света от фонаря едва хватало, чтобы понять: к винному погребу помещение отношения не имеет. Темнело что-то, подозрительно напоминающее доспехи, и вроде бы в дальнем конце не очень большой комнаты высился алтарь или жертвенник.

Хатбор двинулся вдоль стен, зажигая свечи.

Я рот открыл от удивления, увидев огромный, в полтора раза больше обычного, доспех…

…И тут, естественно, кончилась мана!

Черт, черт, черт, ну что за невезуха такая?! И что делать? Даже метнись я кабанчиком к ведьме за эликсирами – пропущу самое интересное! Где, интересно, этот подвал? Когда я поднимался в свой номер, Хатбор был внизу, в трактире, и вряд ли успел далеко уйти за время ужина. И смысл ему уходить – он же здесь живет? Значит, тайная комната где-то в трактире. Осталось найти вход.

Я ворвался в зал. Кобольда уже не видать внутри, наверное, ушел спать. Где бы я разместил вход в подземелье, если бы был трактирщиком? Да там же, где и вход в погреб, к чему лишние сложности. Обогнул стойку. Так, эти двери ведут на кухню, сейчас там темно и пусто. Эта, низенькая, заперта. Должно быть, за ней каморка кобольда. А вот и спуск в погреб – приоткрытый люк, пробивается неяркий свет.

Нашарив кольцо, потянул крышку. Точно, погреб. На крюке висит масляный фонарь – такой же, как у Хатбора. Скользнул вниз. Банки с соленьями, окорока на крюках – пряный запах вяленого мяса, бутыли с вином, бочки пива… Зря ты, Хатбор, не запираешь кладовку, разные бывают постояльцы… Даже мне, только что сожравшему преизрядную порцию, хочется ухватить кусок… Да где же потайная дверь?!

Снял с крюка фонарь и двинулся вдоль полок с припасами. Эх, не хватает невидимости! А то приходится играть на условиях реальности, что, прямо скажем, как-то непривычно.

Проход я отыскал, не сразу, но отыскал. Уже знакомая лестница, та самая, по которой спускался тролль.

Стараясь не шуметь, ступать осторожно, оставив фонарь на верхней ступеньке, двинулся вниз. Трактирщик уже зажег свечи, подземелье утопало в ярком свете, и я надеялся, что хозяин не заметит меня – трудно разглядеть что-то в темноте, когда стоишь в освещенном месте.

Дверь он прикрыл неплотно, оставив щель, и я смог безнаказанно заглянуть внутрь.

Хатбор не смотрел по сторонам, он молился. Преклонив колени перед жертвенником, трактирщик покачивался из стороны в сторону. Я не силен в религиях Мегалона, но увиденное показалось странным: ряды черных свечей, треножник с жаровней – на углях тлеют травы. На стене – щит с выгравированной женской фигурой – условной настолько, что раса не ясна. Доспеха с того места, где стоял я, не было видно, но за жертвенником отблескивают повешенные на стену мечи, огромные, одной рукой таким не поработаешь, с волной изогнутыми лезвиями. Нечеловеческое оружие, и не подходящее по размеру Хатбору.

Амплитуда движений тролля увеличилась. До меня долетел сладковатый запах травы – Хатбор вгонял себя в молитвенный транс при помощи дурмана. Кажется, на меня тоже подействовало: силуэт трактирщика начал меняться, расплываться… я потряс головой, потер глаза – не помогло.

Хатбор тяжело поднялся с колен и воздел руки к потолку.

Тролль, мелкий, мне едва по плечо, худосочный и скрюченный, вдруг распрямился, превратившись в гиганта этак под два с половиной метра. Плечи – косая сажень. Рубашка Хатбора не выдержала, затрещала и лопнула по швам, повиснув лоскутами.

Что за наваждение?!

Разраб, ты пьян, иди домой!

– Отмщения! Отмщения прошу! – взревел Хатбор.

Вот это был рев, это был крик! Густой, низкий голос полностью соответствовал преобразившемуся трактирщику. Потрясая кулачищами, Хатбор требовал у неведомого мне божества:

– О, Праматерь, дай сил отомстить троллям! Извести под корень, кровь за кровь! Как мы умирали в битве с людьми, так пусть умирает проклятое племя! Из-за них, из-за них все! Я, Хатбор-полководец, прошу тебя: сил и союзников дай мне! Убить Мозговика!

Ого, вот это поворот! Трактирщик, оказавшийся внезапно полководцем, пустился в пляс. Дикая, точнее, дикарская пляска: он сорвал со стены изогнутые мечи (в лапах Хатбора они казались изящными и небольшими) и закружился по комнате. Кожа трактирщика отливала зеленым.

Елки, да он же – орк!

Здоровенный, не молодой уже орк, мышцы буграми перекатываются, жилы натянуты, пасть оскалена – видны стесанные клыки. Правда, от собратьев Хатбор отличался. Все-таки у него было лицо, а не тупая морда, пусть и свирепое, но умное.

Повинуясь внезапному порыву, вспышке интуиции, я, больше не скрываясь, толкнул дверь и вошел, заявив:

– Ты просил союзника, Хатбор? Вот, я здесь.

Орк замер. Недоверчиво склонил голову, разглядывая меня. Сейчас как зарубит – ни один навык не спасет.

– Ты? – Рык ничем не напоминал обычный голос трактирщика.

– Ну да, он. То есть я. Мне тоже нужен союзник, я просил о том же. Высшие силы привели к тебе.

– Вайрана?!

– Да не вайран я, сколько раз тебе говорить! Но и не человек. Чужак, такой же изгнанник, как и ты. Как получилось, Хатбор-полководец, что ты скрываешься под личиной трактирщика-тролля?

Он тяжело опустил мечи.

– Хорошо. Это знак. Нельзя пренебрегать знаком. Расскажу тебе. То – страшная история.

* * *

В легендарное время – жалких полтора десятилетия назад, хотя Хатбору казалось, что прошла вечность, – люди и орки жили в относительном мире. На самом деле, кроме роста и зеленой кожи, средний орк ничем не отличался от среднего человека (вспомнив привокзальную шушеру в родном городе, я согласился: орки, как есть орки в «абибасе»). Случались даже смешанные браки… Несмотря на суровую внешность и простые нравы, орки сохранили древнюю культуру (тут я позволил себе ироническую улыбку: «древнюю», ага! – неведомые разрабы создали ее не так давно).

Орки не признавали городов, первоначально были кочевым племенем, точнее, племенами. Под мудрым правлением вождей и старейшин зеленокожие не то чтобы процветали, но и не бедствовали, странствуя по равнинам Мегалона и воюя между собой. К слову, у них существовало подобие демократии – племя могло сняться и уйти, оставив неугодного вождя в одиночестве… Выходит, значит, вождь из шатра, чешет могучее пузо. Утро, хорошо. Степь. Птицы поют. И – никого. Доигрался.

Потом пришла эпоха централизации. Люди строили города, орки тянулись туда – наемниками, охранниками. Постепенно возникла потребность в едином царе орков, и он появился. Могуч, вонюч и лыс, как и полагается настоящему орку. Звали его просто и незамысловато – Вождь. И Хатбор стал при нем полководцем.

Новому, с иголочки, государству, требовался внешний враг. Увы, Вождь, при всех его достоинствах, умом не отличался и старейшин слушать не желал. А слушал он троллей. Эти мерзкие, по выражению Хатбора, твари появились у трона Вождя, почуяв прибыль.

И ничего лучше не придумали, как стравить людей и орков.

Хатбор прозевал интригу – был слишком занят, пытаясь призвать орочьи племена к видимости порядка.

А потом было поздно.

Разразилась война.

Орки дрались, как… как орки. И были практически полностью уничтожены людьми. Хатбор не знал, что за выгоду извлекли из этого презренные тролли, но не сомневался: немалую. Немногие уцелевшие орки рассеялись по Мегалону, Хатбор бежал в город, изменив внешность, – древняя орочья магия, примитивная, но действенная, помогла ему. Здесь он жил под видом ненавистного тролля, содержал постоялый двор. И мечтал об одном: отомстить.

Постепенно Хатбор вычислил виновника всех бед родного народа. Им оказался Мозговик.

* * *

Уничтожение троллей не входило в мои планы. Если честно, даже уничтожение Мозговика и Краснобара не входило – первоначально я намеревался только «пересидеть» в Мегалоне некоторое время и свалить в реальность. Но Умник не выходил на связь, а «помирать» здесь и на собственной шкуре проверять, что происходит с погибшими в данной локации, как-то не тянуло.

Но Хатбор – хороший союзник. Умелый, смелый, фанатичный. И, главное, владеющий магией.

– Я хотел начать с братьев Бурзов, то банкиры, – тихим, почти интеллигентным рыком продолжал Хатбор. – Уничтожить их банк, ограбить. То просто. Но Мозговик – то настоящая цель.

– Хорошо.

Я прислонился к стене, скрестил руки на груди и заново оглядел капище. Оружия мало – видно, только амуниция самого Хатбора-полководца. Доисторический доспех, напоминающий самурайский, и мечи. Красиво, парадно, наверняка Хатбор в латах и с двумя тесаками – опасный противник.

Но нужно больше. Братьев, значит, Бурзов банк? Удачно складывается. Я тоже положил на него глаз.

– Внемли, о Хатбор, – на меня напал «высокий штиль», – я, Бур, зовущийся также Арк Магрив, воплощение легендарного героя, помогу тебе. Я хочу уничтожить Мозговика и его приспешника – Краснобара. Увы, ни у тебя, ни у меня недостаточно сил, чтобы сделать это. Нас сомнут сотни неумелых войнов… Нужны эликсиры, нужно оружие.

– Со мной мои мечи! – взревел орк и ударил себя кулаком в грудь.

М-да. А трактирщиком-то он поумнее был. Посдержаннее.

– А с Мозговиком – маги, войны и черт знает какие достижения научно-технического прогресса.

– Черт? – с недоумением переспросил Хатбор.

– Это такой демон у людей, – пояснил я. – В общем, Хатбор, друг, включи мозги: нам нужны деньги.

– Деньги… Деньги, то тролли. Тролли, то банк.

– Именно! – возликовал я. – Ты говорил, что у тебя есть план. Выкладывай. Доработаем.

Хатбор попросил обождать, сходил в погреб за вином и копченым мясом. Мы расположились на полу в тайной комнате и на несколько часов углубились в составление плана…

Как мы ни изощрялись, что ни выдумывали, гладко не получалось. Слишком многое зависело от удачи и стечения обстоятельств. Оно, конечно, и в жизни так, но я не привык действовать наудачу и так по-орочьи топорно. Надо все спланировать, рассчитать, взвесить, обыграть изящно, чтоб потом говорили, обсуждали. Сейчас же просто не было времени, потому приходилось рисковать. Половина операции зависела от меня, половина – от тайной магии Хатбора.

Или у нас завтра все получится, или не сносить мне головы.

Разложив все по полочкам, Хатбор отправил меня спать, а сам остался проводить первобытные ритуалы.

Царила гулкая тишина, какая обычно бывает перед грозой. Направляясь к лестнице, я старательно изгонял мысли о завтрашнем дне: ничего не изменишь, только вымотаешься перед опасным делом.

Вдалеке заскрипели колеса, процокали копыта по мостовой, в трактире грохнул смех, захихикала девка, кто-то неразборчиво забормотал. И снова тишина, лишь глупая муха таранит закопченное зеркало возле чадящего факела. Чуть поднимется, и опалит крылья, и упадет на ступеньки, где нашли смерть десятки, если не сотни насекомых. Мухи и бабочки валялись кверху лапками, жуки, защищенные хитином, ползали и возмущенно гудели.

«Какой насыщенный сегодня день», – подумал я, вставляя ключ в замочную скважину. И вдруг словно водой окатило: появилось ощущение, что в плохо освещенном коридоре кто-то есть. Чужак притаился в темноте и смотрел в спину. Замок щелкнул, дверь отворилась…

Инстинкт самосохранения сработал быстрее, чем я подумал о том, почему меня еще не убили. Крутнувшись, я присел, метнулся влево, одновременно выхватывая Имаджи и Барда, ринулся в темноту, где шевелился враг.

Он умело отразил атаку. Точнее, отразила. Это была женщина в длинной юбке с белыми оборками. Мы замерли друг напротив друга. В ее руках светились алым два изогнутых клинка – то ли длинные ножи, то ли серпы или короткие ятаганы. Сияние озаряло бледное лицо, будто перечеркнутое длинной черной челкой.

– Ты? – удивился я, соображая, что если бы девушка хотела моей смерти, то убила бы раньше.

– Ярина, – представилась революционерка, отступила назад, сунула клинки в ножны, спрятанные в пышной юбке. – Пришла поговорить.

– Так зачем прятаться по углам? – прошептал я и толкнул дверь, приглашая в темноту комнаты. – Чуть не прирезал тебя, думал, вражина подкрался.

На всякий случай я высунулся, осмотрел тусклый коридор, закрыл дверь на засов, потянулся к выключателю… Забыл, тут нет электричества.

Плюнул в сердцах, метнулся на лестницу, снял почти догоревший факел, поджег им оплывшую свечу и только тогда заметил кремень, заботливо приготовленный Хатбором.

– Меня не так-то просто прирезать, – заявила девушка не без самодовольства и плюхнулась на диван.

Из-под снежно-белых оборок юбки кокетливо выглядывала туфелька с серебристой пряжкой, носок был нацелен на меня.

– Ярина, значит. – Я оседлал стул, сложил руки на деревянной спинке и уперся в них подбородком.

Свеча потрескивала, язычок пламени трепетал, отчего тени на стене то вытягивались, то укорачивались.

– Я пришла за картой, – проговорила девушка с вызовом. – Она ведь у тебя, да?

Я приложил палец к губам. Да, логичнее всего договориться с повстанцами и ликвидировать Краснобара сообща. Но кто знает, какие мысли скрываются в прелестной головке Ярины? Я ведь сорвал повстанцам операцию, под удар их подвел. Вдруг ее клинки отравлены, и если я отвечу утвердительно – кольнет, и все, приплыли. Если же солгать, то это не укрепит наше будущее сотрудничество.

– Она в надежном месте, – кивнул я, и моя тень на стене качнула головой. – Здесь ее нет.

– Я так и знала! – обрадовалась девушка, огонек свечи, отраженный в ее глазах, вспыхнул ярче. – Ты не представляешь, насколько это ценная вещь! Тебе она все равно ни к чему… – Ярина расправила юбку и бросила с вызовом: – Мы готовы заплатить за нее пятьсот золотых. Подумай: пятьсот золотых – за, по сути, бесполезную вещь!

Я молчал и мысленно перебирал варианты диалога. Все-таки наша встреча слишком неожиданная, не успел от истории Хатбора отойти и – на тебе. От девушки тянуло теплом, как в промозглый осенний вечер – от камина. «Стихия огня, – догадался я. – Отсюда и ее магнетизм». Может, стоит ей рассказать все как есть? Умолчав, конечно, о материнском мире.

Что, интересно, там с моим телом? Раз я жив, значит, пока все нормально.

– Ну так что? – Ярина качнула ногой.

Мое лицо оставалось непроницаемым, девушка же теряла боевой задор.

– Краснобару ты ее все равно не продашь! Он отберет карту и убьет тебя. Ты же ведь не дурак, по тебе видно…

На улице закричали – тонко, с надрывом. Ярина сидела, потупившись. Я осторожно выглянул из окна, не рассчитывая что бы то ни было увидеть, но заметил фиолетовую вспышку, выхватившую плечо и голову. Мгновение – и ничего не разглядеть в вязкой черноте. Снова тишина. Издалека тянется голос стражника:

– Спите спокооо… горожаааа… Спите спокооо…

– Призраки? – спросил я, Ярина кивнула. – Что они делают с людьми?

Она обхватила себя руками, ссутулилась и сразу сделалась маленькой, жалкой.

– В семье нас было пятеро детей. Двое умерли малышами, я их не помню. Остались старшая сестра, брат и я, самая маленькая. Сестра, ее звали Дарой, мне как мать была. Красавица – волосы-смоль, кожа белая, глаза синие. От ухажеров отбоя не было, даже купец богатый сватался. Родители у нас очень… понимающие и позволили ей самой выбрать. Дара мечника любила. Очень способный парень… Уже и свадьбу назначили, два дня до нее осталось, платье купили… А утром просыпаемся – нет Дары, служанка мертвая. Куда пропадают люди, все мы знаем, но все равно поначалу ждали. Знаешь, как это бывает: до последнего надеешься, что с тобой и теми, кого ты любишь, будет по-другому. Мне б хотя бы знать, что она мертва, успокоиться, оплакать, похоронить. А так – вдруг она жива, вдруг ее мучают? Понимаешь? Джай, жених ее, как обезумел. Каждую ночь караулил асинов и резал их. В конце концов его вздернули на площади. Однажды я поняла, что Дара не вернется, и поклялась отомстить.

– Может, что-то видел кто-нибудь из горожан…

– Никто не знает, – вздохнула Ярина и прошептала: – Продай карту. У нас не так много денег, и больше семисот золотых предложить не могу. Правда.

Я скрестил руки на груди и привалился к стене.

– Понимаешь, в чем дело… Она мне самому нужна. Там же ведь карта лабиринтов Шамбы? То есть я смогу пробраться в логово Мозговика и прикончить его заодно с Краснобаром?

– Ты? – Девушка округлила глаза и приоткрыла рот, помотала головой. – Но… Не понимаю. Зачем тогда ты помешал нам?

Лучше ответить честно.

– Меня заговорили. Я должен убить Краснобара, иначе умру. Важное условие – сам должен, своими руками. А поскольку маг, который может меня избавить от заклятья, как его там…

– Алхимик Закрис, – подсказала Ярина.

– Да. Так вот, раз он тоже у Мозговика, мне остается только следовать предначертанному.

Девушка скрестила руки на груди, прищурилась:

– И как ты думаешь его прикончить? – Она принялась загибать пальцы: – Оружие у тебя – хорошее, но доспех так себе, денег не особо много, связей никаких…

К тому времени синяя колба наполнилась маной, и я решил тихонько «подключиться» к Ярине, чтобы понять: она так пытается меня завербовать или повстанцы не доверяют мне, рассчитывают устами хорошенькой барышни навешать лапши на уши, добыть карту, а от меня избавиться?

Когда я коснулся ее рассудка, Ярина вздрогнула, воровато огляделась и продолжила загибать пальцы. А я посмотрел на себя женскими глазами. Или показалось, или она действительно видит мир ярче: свет пронзительней, тени – темнее. В середине комнаты – мужчина, привалившийся к стене. Смуглая кожа сливается с полумраком, отблески огня танцуют на кирасе, искрятся на длинных серебристых волосах. Ярина искренне хочет, чтобы мои слова были правдой. Мало того, ее тянет ко мне, но девушка изо всех сил борется с влечением. Именно она предложила найти меня, гном и Урба были против, но их удалось убедить…

Когда закончилась мана, меня вышвырнуло из ее разума. Ярина потерла висок, закинула ногу за ногу, ожидая ответа. Малышка и так сделала слишком много, не стоит ее томить.

– У меня есть семь… точнее, шесть дней, потом я умру… – Прервавшись, я скользнул к двери, распахнул ее и осмотрел коридор: там никого не было. Значит, слежки нет и можно продолжать разговор: – Если не прикончу Краснобара. С ресурсами да, неважно. Зато с навыками все отлично.

Выхватив Имаджи левой рукой, а Барда – правой, я встал напротив девушки.

– Ты ведь неплохо управляешься с ножами, можешь сама проверить.

– Ха! Я в тебе не ошиблась!

Глаза Ярины сверкнули, она с грацией кошки соскочила с кровати. Я даже не заметил, как в ее руках оказались клинки. Она преобразилась на глазах, из настороженной женщины превратилась в демоницу: раскраснелась, сосредоточилась, копна смоляных волос словно подернулась красноватым пламенем.

Не спуская друг с друга взгляда, мы ходили, сужая круг.

– Чур, без членовредительства, – улыбнулся я. – И никакой магии.

Ярина кивнула, облизнулась и ринулась в атаку. Я без труда отбил ее выпад. Сталь чиркнула о сталь, из клинка брызнули алые искры, девушка отскочила и повторила попытку. Третьего шанса я ей не дал и перешел в контрнаступление.

Обычно ножевой бой не длится и минуты, но мы не стремились ранить друг друга. Наш поединок больше напоминал танец. Взмах руки. Поворот. Выпад. Вскинуть и опустить руки. До чего же прекрасна Ярина! Юбка взлетает, обнажая стройные ноги. Крылья огненной бабочки. Тени мечутся по стене.

Утомившись, я скользнул ей за спину и осторожно взял в захват, но девушка увлеклась, дернулась, ойкнула.

– Тише, – шепнул я, прижал ее к себе, ощущая, как часто, сильно бьется пульс на аорте. – Молодец, все.

Она расслабилась, повернулась ко мне и восхищенно выдохнула:

– Да-а!

– Я пока ничего не предлагал…

Смоляные брови взлетели, на лице промелькнуло возмущение, алые губы приоткрылись, но я не дал ей ничего сказать, рывком привлек к себе и поцеловал. От неожиданности девушка на миг ошалела, а потом ответила – сначала робко, потом смелее, еще смелее.

Голова пошла кругом. На пол упала черная жилетка Ярины, белоснежная рубаха, юбка повисла на стуле флагом капитуляции. Упав, звякнула кираса.

Мы рухнули на перину, жалобно скрипнула кровать.

Не знаю, сколько прошло времени, мы не могли насытиться друг другом. Только когда затихли, усталые и опустошенные, в голову понемногу начали возвращаться мысли.

Ого. О-го-го! Мне определенно это тело нравится все больше и больше. Пять лет провести в теле, которое чувствует гораздо тоньше привычного человеческого и воспринимается как… Как более живое, что ли. Да это не заключение – это подарок! Палец скользнул вдоль позвоночника Ярины. До чего же у нее совершенное тело – гибкое и в то же время зрелое…

Стоп! Я настолько вжился в роль, что воспринимаю непися как живого человека. Но вот же она, горячая, живая, под пальцем пульсирует венка. Или Ярина – игрок, который, как и я, не хочет себя выдавать? Для непися у нее слишком сложное поведение и эмоции… В общем, невозможно создать настолько достоверного персонажа даже мощностями современного ИскИна.

Ярина потянулась, прижалась ко мне, отпрянула, будто ожегшись, села, свесив ноги. я невольно залюбовался ею. Вот это ноги!

– Совсем голову потеряла, – прошептала она, поднялась и прошлепала к столу, хлебнула из кувшина с водой. Несколько капель скатились по животу. Пришлось отвернуться, потому что тело снова начало реагировать.

– Меня ждут, а я тут… Нас ждут, в общем. Кстати, Арк – твое настоящее имя?

– В некотором роде, там, откуда я родом, у нас несколько имен, – почти не солгал я и сменил тему: – Скажешь, что переговоры затянулись, но в итоге мы пришли к пониманию.

– Меня распнут, – Она зашуршала одеждой. – Собирайся, а то сейчас придут меня спасать… Если уже не пришли… Мамочки, мы так шумели!

– Значит, они должны были догадаться, что происходит не смертоубийство.

– Ох!

Надев штаны, я наконец обернулся. Ярина зашнуровывала жилет. Черные волосы падали на лицо и свешивались до пояса.

Хотелось повалить ее на кровать, обнять и продрыхнуть до утра. Но, как говорится, первым делом самолеты.

Была глубокая ночь. На улице пахло скошенной травой и конским навозом. Непривычно ярко мерцали звезды. В очередной раз поймал себя на мысли, до чего же здесь фантастическая детализация: все как настоящее.

Вскоре глаза привыкли к темноте. Узкая улочка, зажатая двухэтажными домами с захлопнутыми ставнями, под ногами – брусчатка. Поскрипывает флюгер – посеребренный звездами дракончик. Ни души.

Над головой скользнула ночная птица, зашелестела перьями. Ярина шарахнулась ко мне, подслеповато прищурилась и прошептала:

– Что это?

– Птица. Не знаю, что тут у вас водится.

И тут до меня дошло, что Ярина, дитя света, не видит в темноте, а фосфоресцирующая трава тут не растет. Это мне, существу сумерек, доступно ночное зрение. Оказывается, молчаливый ночной мир сказочно красив. Как много я недополучил в реале!

Пришлось брать Ярину за руку:

– Куда идти?

– Прямо, – она кивнула перед собой, – потом будет поворот налево, такой проулочек. По нему тоже прямо, а потом я скажу… Ты темный, да? Странно, что я не почувствовала отторжения.

– Серый я, сумеречный.

– Такое бывает?

– Тс-с! Хватит болтать.

Мы старались идти тихо, но шаги метались в узких проулках, и казалось, что марширует целая рота, это жутко раздражало, потому что поход планировался тайный. А еще в воздухе витала опасность. Где-то неподалеку бродят таинственные призраки, если попадешься им в лапы – амба, то есть, Шамба полная.

Явочная квартира повстанцев находилась в ничем не примечательном каменном доме, с двух сторон зажатом пемзовыми выпуклостями, приспособленными под жилища. Только сейчас понял, что отдаленно напоминает Зап – Татуин из «Звездных войн», осовремененный и прилизанный.

Деревянная дверь с медной отполированной ручкой, листки клевера в углах дощатых ставней. Под козырьком – колокольчик с привязанной к язычку цепочкой.

Ярина поднялась по ступенькам и постучала, кивнула мне: подходи, мол. Но я не спешил, ждал, когда донесутся шаги и зажжется свет. Не дождался – дверь распахнулась, и в проеме обозначился силуэт.

– Входите, – проговорил незнакомец и посторонился, пропуская нас.

Глава 8

Дверь захлопнулась, и воцарилась кромешная тьма, теперь и я ничего не видел. Но в руке незнакомца вспыхнул факел… Нет, не факел – сгусток мерцающего света, похожий на шаровую молнию.

Миновали просторный холл, обошли круглый неубранный стол в середине столовой. Незнакомец нажал что-то в стене, и ее часть подвинулась, открывая узкий лаз.

Как я и догадался, за стеной был потайной ход в подземелье, туда и направились.

– Зап – не город, а прямо муравейник, – не выдержал я, вспомнив тайный алтарь Хатбора. – Весь пронизан тоннелями. Кто их вырыл?

Идущая впереди меня Ярина дернула плечом:

– Когда сюда пришли наши предки, Шамба уже была, тут обитали только кобольды, но они не могли такое сделать, они отсталые совсем и дикие, только сейчас более-менее пообвыклись. Раньше тут гномы жили, но ушли – нечего им здесь ловить. Вся гора – сплошной лабиринт, да и город стоит на катакомбах. Камень добывали, руду…

– Я уже говорил, что вряд ли, – подал голос незнакомец. – Нет тут руды и никогда не было – почвы неподходящие, а если это каменоломни, то где постройки из камня? Шамба – монолит, изрытый ходами, как сырная головка. Что в сердце горы, не знает и сам Мозговик.

Соображает, подумал я и отметил, что манера разговора повстанца мне нравится, толковый малый.

– Мое имя – Арк, – представился я.

– Илай, – ответил проводник, отодвинул плотную холщовую ткань, и мы вошли в помещение, напоминающее гигантское яйцо, выеденное изнутри.

Пол устилали почерневшие скрипучие доски, в середине комнаты за столом сидели уже знакомые мне личности: гном Балан, высокий тощий молодой человек, подозрительного вида тролль. Бритоголовый мужик с косой зыркнул на Ярину:

– Совсем стыд потеряла, – вызверился он. – Мы ждали тебя час! Я уже похоронил тебя и шел резать этому, – он сверкнул на меня глазом, – глотку.

– Урба… – Простонала Ярина.

Чего это он так взбесился? Сейчас взорвется и стены забрызгает. Ярина вспыхнула и потупилась. Только этого не хватало! Неужели хмырь с косой ее ревнивый муж, который ради революции наступил на горло собственной чести? Пришлось спасать положение:

– Переговоры увенчались успехом, у меня есть то, что вам нужно, у вас есть то, что нужно мне.

Не дожидаясь приглашения, я уселся на единственный свободный стул и сцепил руки в замок.

– Ну, сестрица, ну ты даешь! – покачал головой Урба и сжал кулак – Ярина втянула голову в плечи, а я выдохнул с облегчением.

Слава богу, он братец, а не обиженный муж! Точно, некое сходство есть: масть, брови, форма ушей. Значит, можно не бояться удара в спину.

Гном кашлянул в кулак и покосился на меня:

– Не доверяю я ему.

– А я троллям не доверяю, – парировал я. – Всем известно, что это они помогли Мозговику всех подмять и поимели с этого немалую выгоду.

– Знаешь, кто ненавидит троллей больше всего? – проговорил Илай и тут же ответил: – Тролли, которых обидели родственники.

– Точно подметил, молодой человек, – проскрипел тролль.

Я окинул собравшихся взглядом. Понятное дело, тут не все полевые командиры, а только те, кого я уже видел, или те, кого не жалко. Скорее всего, главарь среди них, но кто это? Вряд ли Урба – уж очень он импульсивен. Гном? Тролль? Илай? Кстати, да, что-то в нем есть.

– За Краснобара простите, у меня выбора не было, я сам должен его убить, своими руками. Если бы это сделали вы, я бы с вами уже не разговаривал и карта канула бы в небытие. Слушайте, что со мной случилось.

Я рассказал о цыганской принцессе, о заклятье, вспомнил погибшего повстанца. Специально затягивая историю, следил за слушателями, пытался понять, верят ли. Закончив, мысленно потянулся к Илаю, чтоб посмотреть на мир его глазами и понять, что у него в голове, но ударился о невидимый барьер, как муха о стекло.

Илай повернул голову и приподнял уголки губ, давая понять, что все понял. На его плаще поблескивала серебристая пряжка с алым самоцветом, где угадывался глаз наподобие того, что я выбрал в пещере. Ясно, у него защита от такого рода ментальных воздействий.

– Похоже на правду, – прогудел гном.

– Где карта? – перешел в наступление Урба.

Им ничего не стоило скрутить меня, отправить в подземелье, где состоялось наше милое знакомство, и вытащить правду если не каленым железом, то магией. Пришлось выкручиваться:

– Попросил друга перепрятать ее так, чтобы даже я не знал.

– По твоим словам, тебе надо за шесть дней прикончить Краснобара, – подытожил тролль и развел пупырчатыми лапками: – Подземелья Шамбы смертельно опасны, а у нас недостаточно средств, чтобы должным образом вооружиться.

Ярина не удержалась от упрека:

– Нас очень мало, всех перебили. Уважаемый Мискли, – она кивнула на тролля, – все свои сбережения вложил в наше дело. После неудачного покушения асины знают нас в лицо, мы прячемся под землей и не то что воевать – высунуться боимся, но и это ненадолго…

– Деньги будут, – припечатал я. – Завтра должны подвезти приличную сумму. Не знаю, сколько точно. От полученного и будем плясать, строить планы. Карта пока побудет у меня, так, согласитесь, безопасней, я-то вне подозрений. Кроме того, у меня есть толковый помощник.

Урба ударил кулаком по столу:

– Это называется – «увенчались успехом»? Не удивлюсь, если по его следам за нами явится Краснобар! Я бы выбил из тебя правду…

Илай поднял руку:

– Успокойся, пожалуйста. – Урба замолчал, но все еще пылал гневом, Илай продолжил: – Давайте прейдем к делу. Что ты предлагаешь, Арк?

– Вооружиться, изучить карту и выдвигаться в поход. Если, конечно, там есть коридоры, которые приведут нас к цели. И еще, ребята, вы сами по себе, я и мой напарник – отдельно. Командовать нами не надо. Давайте так: завтра на закате ко мне придет Ярина и проведет к вам. Я точно буду знать, сколько денег в моем распоряжении, и мы обсудим план детально.

Илай слушал внимательно, потирая подбородок. Когда я закончил, он взял слово:

– Хорошо. Ждем тебя завтра в шесть вечера.

– Если вдруг со мной что-то случится, вы получите записку, где искать карту. А теперь мне нужно идти, пожелайте удачи, она очень понадобится.

Илай поднялся и потер веки:

– Спасибо, Арк. Идем, я провожу тебя.

У выхода на лестницу я кивнул надувшейся Ярине и бросил:

– До завтра.

Она что-то неразборчиво буркнула и отвернулась. Илай освещал путь магическим сиянием, я топал следом, кожей чувствуя воцарившееся напряжение. Молчание нарушил маг и прошептал:

– Откуда ты такой дерзкий? Только появился – и столько шума навел.

– Издалека, – туманно ответил я.

– Видно, что ну очень издалека. Знаешь, кто себя вел подобным образом? Краснобар.

Илай четко проследил взаимосвязь: и я, и Краснобар – агенты. Но кто он сам? Неужели тоже агент? Если так, то однозначно вражеский, о своем меня предупредили бы, и откровенничать с ним ни к чему. Ну да, все сходится, в его интересах уничтожить набирающего влиятельность Краснобара.

– Ты тоже несколько отличаешься от остальных, – закинул удочку я. Если он простой игрок, то раскроет себя.

– Люблю науки и древние письмена, – проговорил Илай, толкая тяжелую дверь. – Сила человека – его знания.

Мы вышли на улицу и двинулись назад, я отметил, что Илай тоже видит в темноте.

– Может, тебе известно, что делается с умершими?

Илай вскинул бровь и глянул на меня как на идиота:

– Они погибают, их тела портятся и разрушаются. Или ты о загробном мире?

– Именно. О загробном. Мне встречался человек, который пришел сюда из другого мира, он говорил, что там нет смерти: погибшие оживают…

– Сумасшедший, – резюмировал Илай. – Обычный бред, а ты не похож на легковерного.

– Хм… А мне он показался нормальным.

Неподалеку заголосил стражник, пожелал горожанам спокойной ночи, Илай вздрогнул и плюнул в пыль.

На пути к трактиру засел отряд стражников, играющих в кости у костра. Илай не рискнул попадаться им на глаза, и пришлось делать крюк, идти мимо Шатра Чудес, колдовской лавки Вианы. Сейчас была середина ночи, но над магазином по-прежнему горел шар света, заливая сиянием небольшую площадь с мраморными фигурками размером с пятилетнего ребенка. Они изображали сцены из жизни эльфов, прочих рас тут не было.

Я кивнул на Шатер Чудес, напоминающий здание Панорамы – округлое, с колоннами в форме женских тел. Волосы мраморных эльф сплетались в купол, сияющий отраженным светом.

– Неужели работает? Посреди ночи-то? – поразился я.

– Наверное, Виана трудится над хитрым эликсиром или приготовила крупный заказ и ждет клиента. У нее ведь маги Мозговика отовариваются.

– Мне надо прикупить парочку снадобий, – сказал я. – Если хочешь, идем со мной.

Мне, конечно же, этого не хотелось, потому что помимо восстановителей маны мне были нужны различные охранные амулеты. Илая заинтересует, зачем мне столько добра именно сейчас. Да и желательно проконсультироваться насчет дудочки, которая припрятана у меня в тайнике. Но не предложи я пойти вместе – вызвал бы подозрения.

К счастью, Илай отказался меня сопровождать и распрощался. Я направился к мраморным ступеням, постучал медным молоточком о наковальню, понимая, что все равно сегодня придется возвращаться: ни денег, ни свирели у меня с собой нет.

Тяжеленная дверь открылась сама собой, и с потолка полился приятный женский голос:

– Доброй ночи, странник! Приветствую тебя в Шатре Чудес.

Створки захлопнулись, едва я переступил порог. Перед еще одной дверью, изолировавшей меня в предбаннике, парил полупрозрачный кот, лениво перебирая перепончатыми мушиными крылышками. По законам физики они не удержали бы в воздухе жирное тело. Но в Шатре Чудес магия правит бал. Просканировав меня взглядом, котосклис зевнул и толкнул дверь хвостом.

В круглом зале царил полумрак – факелов, развешанных вдоль стен, не хватало, чтобы осветить огромное помещение. На месте стены впереди меня простиралась живописная долина, упирающаяся в горы. У меня закружилась голова, казалось, ветер дохнул прохладой заснеженных вершин, но вскоре дошло: передо мной или рисунок, или иллюзия.

Стена справа была заставлена шкафами со всевозможными колбочками, баночками с мазями и пилюлями. Слева хранились амулеты и бижутерия, а передо мной, посреди бутафорской долины, над дубовым столом парил шатер.

– Виана? – позвал я.

Эхо громом прокатилось по залу. Мне ответило мерцание над стулом-троном, постепенно оно разгоралось и принимало облик человека, точнее, эльфы. Минута – и передо мной возникла Виана.

Все-таки эльфы красивее человеческих женщин. У женщин редко встретишь сочетание округлых грудей, осиной талии и бедер – изящных, влекущих, созданное не стараниями пластического хирурга, а природой. А вот ноги у моей Ярины почти эльфийские…

Стоп! Не сходи с ума, Бур! Ты сравниваешь две картинки!

Впрочем, эта здравая мысль покинула мою голову с первыми звуками низкого, удивительно мелодичного голоса колдуньи.

– Что привело тебя так поздно, Бур, обладатель тайного зрения, мастер неизвестного боя?

Вот так номер! Да я гол перед нею и беспомощен. Эльфа что, и мысли мои читает? Значит, может узнать о завтрашнем… Нельзя думать! Нельзя! Накатила паника, я собрался разворачиваться и уходить, пока она не узнала что не следует, но на пол передо мной шлепнулся свиток.

– Ознакомься, – посоветовала магиня. – А потом делай выводы.

Пришлось разворачивать свиток – дабы не выглядеть тварью трусливой, дрожащей. В документе говорилось о том, что Виане доступна только открытая информация, вся информация, полученная в Шатре Чудес, признается тайной и не используется против клиента. Вопросы и просьбы клиентов не покидают стены Шатра. Виана не оказывает услуг, способных навредить другим, а также не помогает темным, хотя ведет с ними торговлю.

Подождав, пока закончу, она заговорила:

– Я собиралась закрываться, уже поздно, нет, скорее, рано, дело-то близится к утру. Говори, что тебя привело ко мне?

– Мне нужны восстановители маны, много, флаконов сорок, что-нибудь, отводящее взгляд прохожих, перстень или кулон, ослабляющий или нивелирующий ментальное воздействие, что-то, способное расположить ко мне покупателей. Пожалуй, и все.

Виана изящным жестом откинула с лица прядь белых волос, на миг задумалась и выдала:

– Все это есть. Вопрос в том, хватит ли у тебя денег.

– Назови цену, покажи товар, а там будем думать.

Виана ощупала меня взглядом, поднялась, скользнула к шкафу слева, взяла пару флакончиков, из шкафа напротив извлекла диадему из стальных переплетенных змеек, перстень, кулон, округлый предмет, похожий на пуговицу, разложила все это на столе, взяла диадему, повертела в руках:

– Эта вещь – незаменимый помощник ассасина на начальных этапах обучения. Смотри… – Она надела украшение, и я на некоторое время потерял ее из виду.

Эльфа, конечно, оставалась в комнате, но чтобы сфокусировать на ней взгляд, требовалось приложить усилия, все как будто отвлекало, оттягивало внимание. Однозначно полезная вещь.

– Маны много расходует? – спросил я.

– Не очень, – Виана сняла диадему, и я впился в нее взглядом. – Но тебе с твоими… способностями к магии будет сложно. Пить восстановитель маны нужно непрерывно, и не колбочками – чашками.

Вещь, в принципе, полезная, но в нашем деле – не сильно, а вот когда пойдем убивать Краснобара, она может спасти жизнь.

– Цена? – поинтересовался я.

– Двести пятьдесят золотых. Если она тебе не по карману, обрати внимание на эту вещь, – она прицепила себе на грудь пуговицу, улыбнулась мне и продолжила: – Всего семьсот золотых, вещь очень полезная, ты сможешь заговорить кого угодно и убедить в чем угодно, даже если у него будет мощная защита. Если сейчас ты отдашь мне монеты, она твоя. Ну же!

О, до чего же она прекрасна! Как колышется грудь под облегающей кофточкой нежнейшего шелка! Схватить ее, запрыгнуть в парящее ложе… На самом деле семьсот золотых – мелочи, новые заработаю.

Рука потянулась к поясу, где обычно висел кошелек. Виана сняла пуговицу, и наваждение схлынуло, я растерянно моргал, не в силах сообразить, что же на меня нашло. Семьсот золотых – это завышенная цена, почему я согласился? А, ясно: амулет сработал.

– Сколько? – переспросил я.

– Триста пятьдесят золотых. Тролли обожают такие штуки. Кстати, рекомендую перстень. – Она надела неприметное серебряное кольцо. – Всего сто золотых, и продать ненужную вещь вам сможет только очень опытный торговец, каких в Запе единицы.

Итого четыреста пятьдесят риалов, а у меня всего пятьсот с хвостиком. М-да, негусто. Но девайсы и правда в нашем деле полезные. Вклад принесет бешеные проценты. А если не принесет, то деньги мне уже не понадобятся.

– И восстановители маны… Почем они?

Виана пожала плечами:

– Смотря какие. Те, что попроще, – один серебряный, помощнее – десять.

– А самые мощные?

– Тебе нельзя, ты недостаточно подготовлен. Хлынувшая в твое тело энергия попросту убьет тебя. Есть таблетки – восстановители маны продолженного действия, если пить вместе с эликсирами, мана расходуется медленнее. Пятьдесят серебряных флакон, там двадцать пять пилюль.

– Отлично. Одного, думаю, хватит. Итого: диадему, кольцо и восстановители, которые по десять, двадцать штук.

– Четыреста пятьдесят два с половиной золотых, – огласила приговор Виана.

– Подожди, принесу деньги, я тут рядом живу.

– Мудрое решение – не носить с собой крупные суммы. Но долго я ждать не буду – устала и хочу спать.

Не прощаясь, я вылетел из шатра, на выходе столкнувшись с долговязым человеком в длинном черном плаще, на бегу извинился, пересек площадь, ворвался в трактир, протопал по лестнице на второй этаж.

Деньги были в тайнике, где карта и дудочка. Рука сжала костяную дудку. Надо показать ее Виане и спросить, что это. Повесив дудку на шею, я рванул прочь.

Долговязый человек в плаще, выходивший из Шатра, шарахнулся в сторону, я поздоровался со котосклисом и на глазах Вианы отсчитал риалы, сгреб магические предметы в опустевший мешок, собрался было уходить, но вспомнил о дудочке, снял ее с шеи и протянул Виане со словами:

– Мне достался странный предмет. Тебе доступно сокрытое, может, ты расскажешь, что это?

Костяная дудочка легла на белоснежную ладонь Вианы. Эльфа сосредоточилась на предмете, свела тонкие брови у переносицы. Она так напряглась, что на виске выступили мельчайшие капельки пота. С минуту магиня стояла неподвижно, а потом ее будто током ударило, она вскрикнула и выронила артефакт, на прекрасном, тронутом презрением лице промелькнул животный ужас, но она быстро взяла себя в руки, двумя пальцами подняла дудочку, как ядовитое насекомое, и вернула мне.

– Опасная вещь. В ней заключена страшная сила. Древняя и темная. До дна омута я не донырнула. К счастью, она сломана.

– Просить, чтобы ты ее починила, как я понимаю, бесполезно? – вздохнул я.

– Светлые не работают с темными предметами, тем более настолько мощными. Она может меня убить. Осторожнее с ней.

– А кто смог бы ее починить, кроме Закриса?

– Не знаю таких, – вздохнула она. – Не советую ее чинить, она – воплощенное зло, дверь в черноту. Забвение, боль и смерть – вот что я почувствовала, когда попыталась понять ее.

– Спасибо, Виана. Спокойной ночи!

Уходя, я с удовольствием наблюдал, как на ее лице интерес борется с пренебрежением. Насколько я понял, для эльфов вступать в связь с представителями других рас недопустимо, как для человека недопустимо скотоложство. Я в ее представлении не более чем любопытное и очень красивое животное.

Глава 9

Утро выдалось дрянным. Во-первых, не выспался и изрядно устал. Во-вторых, не знал, как рассказать поджидающему в трактире Хатбору об изменениях в планах и союзе с повстанцами. На всякий случай решил пока не говорить.

Трактирщик был в своем тролльем обличье. Удивительно, что за столько лет его никто не «расколол». Я присмотрелся. Даже зная правду, не мог совместить два образа: могучего и сурового орка и этого носатого прохиндея.

Хатбор закончил протирать пивные кружки грязным полотенцем, снял передник и кивнул кобольду, отсылая его за стойку. Подошел ко мне.

– Ну что, – как можно беззаботней сказал я, – пойдем?

– Тебе нужно зелье.

– Да я купил уже. И для тебя кое-что нашлось. – Я достал из кармана пуговицу и вложил в его пупырчатую руку. Сейчас трактирщик должен открыть интерфейс и прочитать о свойствах предмета. Лицо Хатбора просветлело, он растянул губы в улыбке сытого удава и изрек:

– То – вещь! Да ты стратег!

– Еще кольцо – чтоб лапшу на уши не вешали.

Хатбор покатал по ладони серебристый кругляшок, нацепил на мизинец и довольно кивнул.

– То хорошая штука. Но почему лапша? Она помогает от переедания?

– Выражение такое с родины, – пояснил я, – означает вранье.

– Я всегда ношу амулет Мстителя, он скрывает намерения от взора самых опытных магов. Для тебя тоже есть кое-какая защита, а то ходишь, считай, голый.

Кряхтя, тролль извлек из-под сюртука амулет, похожий на товар сувенирной лавки: белый круг, синее кольцо, голубое кольцо, в центре – вертикальный черный зрачок.

Я полез в Интерфейс:

Око Праматери

+50 к скрытности

+500 к защите от ментального воздействия

– Отлично! У меня денег не хватило на такие штуки, даже спрашивать о цене не стал.

– То правильно. Цена им – от двухсот золотых. Пойдем со мной.

Тролль-Хатбор проковылял в дровяной чулан. Оттуда, как я догадался, на улицу вел черный ход.

– Ты слишком приметен. И я. Изменимся оба, то правильно будет.

Я ожидал какого-то ритуала, древних обрядов. Но, порывшись за поленницей, Хатбор достал черный парик, накладные усы и клей. Некоторое время трактирщик трудился надо мной, прилаживая щеточку черной щетины под нос. Потом нахлобучил на меня парик и приказал:

– Ссутулься.

Послушно сгорбился. Тролль обошел меня по кругу, удовлетворенно покивал и закончил преображение дряхлым серым плащом, скрывшим мою одежду и мечи.

– Хорошо. Теперь я.

Здесь нельзя было надеяться на банальный маскарад, и в дело пошла-таки орочья магия. Ничего зрелищного: Хатбор встал на колени, сцепил руки на груди и начал раскачиваться, ритмично мыча примитивную мелодию из трех нот. Под это убаюкивающее пение я слегка задремал и пришел в себя будто от толчка в грудь.

Передо мной, сердито насупившись, стоял гном.

Натуральный гном в расшитом золотом и каменьями камзоле, с бородой, заплетенной в две аккуратные косы (к кончикам подвешены серебряные колокольчики, офигеть!), седовласый, метр с кепкой в прыжке. Никогда бы не подумал, что это – иллюзия. На кожаном жилете – черная пуговица, помогающая убалтывать.

– Ты готов?

– Да. Хатбор, склоняюсь перед твоим мастерством.

– То – умение труса, – хмыкнул гном, у него даже голос изменился, стал типичным гномским, как из бочки, басом. – Воину постыдно применять его.

– У меня на родине есть поговорка: в любви и на войне все способы хороши.

Гном склонил голову к плечу:

– То хорошая поговорка. Никогда не слышал. Мне нет дела до твоей родины, Бур, но даже я понимаю: ты – чужак. Будь осторожен, другие тоже это понимают. Молчи, не говори без дела.

Обескураженный, я кивнул. Гном-Хатбор вышел на улицу; выждав несколько минут, я двинулся за ним.

План наш был прост, как три копейки, и нагл, как обкурившийся подросток, и потому имел все шансы на успех.

Старательно сутулясь и для достоверности приборматывая и подволакивая ногу, я добрел до угла, накинул капюшон и сел, прислонившись к стене дома, сделав вид, что дремлю или попрошайничаю. Люди, тролли и гномы проходили мимо, не обращая на меня внимания. Тигроиды-охранники, замершие по обе стороны от входа, даже головы в мою сторону не повернули. На всякий случай проверил снарягу. Оп-па, а плащ-то, пожалованный Хатбором, не простой на мне. Плащ скрытности, –150 к привлекательности, +300 к неприметности. Прекрасно.

Теперь можно и поработать.

Я переключился на «темное зрение» и нашарил сознание Хатбора. Эликсиров хватало на пару часов работы, но я надеялся, что мы управимся быстрее.

Хатбор-гном как раз входил в банк братьев Бурзов. С высоты его нынешнего роста даже тролли казались великанами. Вот Хатбор вразвалку приблизился к стойке, вскарабкался на специальную скамеечку. Носатый тролль крайне неприятной наружности – видимо, один из владельцев, – выдавил гадкую ухмылку и залебезил:

– Чем я могу служить почтеннейшему господину? Обмен валют, депозиты, драгоценные камни, ячейки хранения…

– Помолчи. Ну и гадюшник… – Гном осмотрел роскошную приемную: красное дерево, медь, позолота. – Как вам можно доверить ценный вклад?!

Тролль заглотил наживку.

– Мы – самый надежный банк в городе. Позвольте представиться, я – младший из братьев Бурзов, Шакил Бурз. Большую ли сумму вы хотите сохранить от недоброжелателей?

– Три миллиона золотых. И камни. Из личного рудника.

У тролля выпучились глаза, банкир часто, прерывисто задышал. Видимо, его возбуждали большие деньги. Хатбор понял это и принялся гнуть свою линию:

– Но я не вижу, где их можно спрятать. В подземелье надежней, чем в твоем гадюшнике. Шастают тут всякие.

– Но-но, уважаемый… – Тролль сделал паузу в надежде услышать имя вкладчика, но Хатбор промолчал. – У нас лучшее в городе хранилище, оборудованное по последнему слову магии и техники.

– Небось прикарманите денежки-то… Миллионы, трудом нажитые. Мой младший сын уже через час привезет их сюда, в город, а я еще не нашел надежного места… Ладно, пойду я…

Хатбор развернулся и спрыгнул со скамейки. Тролль сиганул через стойку и кинулся следом, забежал вперед, заискивающе заглянул в лицо:

– Уважаемый, позволь продемонстрировать тебе наше хранилище!

Я мысленно взвыл от восторга: делая ставку на жадность троллей и желание получить немедленный барыш, Хатбор не проиграл. Изучил он все-таки их за годы, что вынашивал план.

– Ну-у-у-у… – Хатбор сделал вид, что колеблется. – Так уж и быть. Показывай.

Кланяясь и улыбаясь, тролль засеменил куда-то в сторону от приемной, гном последовал за ним. Я отвлекся на несколько секунд, чтобы пополнить запас маны. На улице, где находилось мое тело, все шло своим чередом: сновали прохожие, кто-то ругался, но ни единому человеку и не человеку не было дела до неприметного нищего.

…Шакил Бурз, младший из братьев Бурзов, возился с дверью хранилища – массивной, сейфовой, будто перенесшейся в Мегалон из американских фильмов, только вот все стальные детали были заменены на чугунные.

– Сейчас уважаемый увидит… Сейчас я все уважаемому продемонстрирую… У нас – надежно!

Он с натугой потянул дверь, и она распахнулась. Тролль запалил фонарь, осветив внутреннее убранство хранилища.

До сейфовых ячеек тут, хвала разрабам, не додумались. Все было разложено по сундукам, зрением Хатбора я видел: с магическими печатями. М-да, проблема. Как заставить тролля открыть их? Почему-то мы с Хатбором думали, главное – попасть в хранилище.

Я почувствовал растерянность орка.

– Сундуки под магической защитой! – соловьем разливался младший Бурз. – Лучшие маги города проверяли – и не смогли вскрыть! Мы постоянно обновляем печати…

Елки, что делать-то?!

Видимо, отчаяние охватило Хатбора: пол вдруг рванул вниз, тролль стал маленьким… Хатбор начал превращаться в орка. Медлить было нельзя, и решение пришло само собой. Осушив очередной флакон эликсира, я переключился на тролля.

Голова закружилась, и окатило волной паники: прямо на глазах у перепуганного, ничего не понимающего Бурза добропорядочный гном, такой убедительный (спасибо Виане за амулет, мельком подумал я), превращался в чудовище из кошмаров, в проклятье тролльего племени – орка. Одежда рвалась, бугрилось тело… я заткнул Бурзу рот, чтобы не орал.

Вот уж не думал, что способен на такое вмешательство! Но мана истощалась мгновенно, пришлось выпить всю упаковку пилюль и поддерживать уровень маны с помощью эликсиров. Чтобы не привлекать внимание, я делал вид, что кашляю в широкий рукав, когда опустошал очередной флакон. Приходилось метаться из тела в тело, чтоб Шакил не вышел из-под контроля.

Ближний ко мне тигроид-охранник с подозрением скосил глаза, пришлось сложиться пополам, имитируя приступ кашля. Тигроид отвернулся и демонстративно зевнул.

Тролль осекся, а у меня перед глазами всплыло окно:

Особые умения

Темное зрение

Уровень 1

Уровень 2

Уровень 3

Суперсчет: $%^*&$##@#

Ого! Растем, развиваемся!

Теперь я взялся за тролля поплотнее, продавив слабое, боязливое сопротивление. Открой-ка нам, друг Шакил Бурз, вон тот сундук. И этот еще.

Одновременно, наблюдая, как тролль борется с наложенными по его же просьбе заклинаниями и распахивает перед обалдевшим Хатбором сундуки с золотом и камнями, я встал и пошел к банку. Голова кружилась, мир неприятно двоился, но на пьяного нищего никто не обращал внимания. Контроль над троллем ослабить я не мог, в банк меня не пустили бы… я замер перед дверьми.

Тролль открыл третий сундук.

Хатбор коротко рыкнул и опустил тяжеленный кулак на макушку давнему недругу.

Такое ощущение, что меня стукнули. Тролль рухнул на пол, я еле успел отключиться. Так, теперь – дотянуться до Хатбора.

Спокойно, это я. Делай как скажу. Бери золото. Меняй внешность обратно. И уходи.

Кажется, послушал, по крайней мере, прислушался. Меня толкали посетители, уйти незамеченными становилось сложнее с каждой секундой: кто-нибудь сейчас заметит приоткрытую дверь и отсутствующего начальника.

Тигроид, опять же, что-то заподозрил. Пока что не гнал, но через пару минут все-таки попробует выпроводить с подконтрольной территории подозрительного нищего.

Я снова посмотрел глазами Хатбора. Он стал ниже – возобновил маскировку. Теперь псевдогном набивал мешок чужим золотом. Ох и тяжело будет! Закончил. Крякнув, поднял. Произнес короткое заклинание, наверное прикрывающее от чужих взглядов. Вышел за дверь хранилища. Преодолел коридор.

Я увидел его сквозь стекло и отключился. Хатбор спешил навстречу. Сумки при нем видно не было, только двигался гном скованно, будто тащил тяжести.

Он вывалился из банка и с натугой протянул мне нечто невидимое. Я подхватил мешок – многокилограммовый сгусток пустого пространства. Будто воздух обрел плоть. Покосился на тигроидов – они вели себя как и подобает ботам нижнего порядка: смотрели перед собой и переминались с ноги на ногу. Значит, не нападут, пока не поступит приказ. Но если поступит…

– То ненадежное место, – громко сказал Хатбор, причмокивая, и добавил шепотом: – Я его не убил! Очнется!

– Отправляемся искать другое, – скомандовал я и поковылял, стараясь не гнуться под тяжестью мешка.

Сколько здесь? Килограммов двадцать пять – тридцать. Я очень хорошо представлял, что такое золото. Неподъемный мешок не больше детского рюкзака. Скорее, даже меньше. Вспомнилось, как я тащил аккумулятор на машину – маленькая коробочка, а меня набок знатно перекосило. Рядом пыхтел Хатбор, аж взмок бедняга. Ба, да он незаметно еще мешок прихватил.

С площади свернули в проулок и засеменили по узкой, мощенной булыжником улочке. Донеслись возгласы, захлопали двери.

– С грузом не успеем, – прокряхтел Хатбор и попытался идти быстрее, но не смог. – Что делать? Мешки скоро станут видимыми, у меня силы на исходе.

– Держи во-о-ора! – заорали на площади. – Стража! Грабят! На помощь!

До трактира нам оставалось метров пятьсот. Без груза я преодолел бы такое расстояние меньше чем за минуту. Ясное дело, будут искать орка-одиночку, мы вдвоем, значит…

– Бросай мешок, – шепнул я, сбрасывая ношу. – Я – вор, вытащил у тебя кошелек, и ты меня наказываешь. И да, личину смени. Активируй амулет, отводящий взгляд…

– Понял.

Минута – и передо мной стоит уважаемый тролль Хатбор. Когда в проулке появилось четверо асинов, он со всей орочьей силой припечатал меня к стенке – перед глазами заплясали искры – и сунул под нос кошелек, звякнувший монетами.

– Ах ты гноллье отродье, – возопил он. – Стража, этот тип пытался меня ограбить! Помогите! Наверняка вы его ищете!

Крайний асин оттолкнул его в сторону:

– С дороги! Не до тебя сейчас!

Четверка побежала восвояси, Хатбор прокричал им вослед:

– Ноги вашей больше у меня в заведении не будет! Жалобу напишу! Дармоеды!

Асины даже не обернулись. Я перевел дух, вырвался из хватки «ограбленного» тролля и поковылял на площадь. Хатбор поволок невидимый мешок в трактир. Подождав, пока он исчезнет из виду, я взвалил на спину ношу и побрел за ним.

На середине пути опустил мешок, чтобы передохнуть, и с ужасом отметил, что он начал проявляться: то в одном месте проступит кусок ткани, то в другом. Мимо гномиха тащила за руку упирающегося, вопящего гноменка. Жуть, не женщина, а пианино с ножками. Гномихе не было до меня никакого дела, но все-таки я прикрыл мешок плащом и побрел, подволакивая ногу.

У входа в трактир огляделся: вроде никто мной не интересуются, у всех свои дела. Дверь за спиной захлопнулась, и меня встретил малыш-кобольд, поманил за собой.

Спустились в пахнущий ладаном подвал с алтарем. Хатбор жестами изгнал кобольда и издал шумный вздох.

– Славно мы порезвились! – сказал он и развязал мешок.

Золотые монеты засверкали отраженным светом, тролличьи глазки блеснули. Я раскрыл свой мешок и поставил рядом с его добычей. Получились две небольшие кучки. Золото тяжелое, больше мы бы просто не утащили.

– То пересчитать надо, – пробормотал Хатбор, потирая лапки.

Золото манило к себе, я склонился над ним, и тут в голову торкнуло. Наверное, так ощущает себя компьютер, которому надо что-то посчитать: перед глазами побежали столбцы цифр, я мысленно глянул в интерфейс:

Особые умения

Темное зрение Суперсчет: $%^*&$##@#

Уровень 1

Уровень 2

Общая сумма: 563 000 золотых риалов, что эквивалентно 5 630 000 серебряных и 56 300 000 медных риалов.

В пересчете на оркские дигремы: 258 900 000.

Эльфийские лефы: 312 778…

Сравнение курсов валют не интересовало, я свернул Интерфейс. Вот что значит суперсчет! Теперь у меня в голове калькулятор. Не скажу, что жизненно необходимое умение, но довольно приятное.

– Сколько же здесь? – протянул Хатбор, уселся на пол и принялся раскладывать золотые монеты по кучкам. – Точно больше ста тысяч, никогда раньше столько денег в руках не держал.

– Пятьсот шестьдесят три тысячи, – сказал я. – Можешь не считать.

Хатбор задвигал надбровными валиками, вперился в меня, разинув рот:

– С чего ты взял?

– Считал с информационного поля, – воздел я палец. – У тебя своя магия, у меня своя.

– Да, – кивнул он. – То закон такой: никого Праматерь не выпускает в мир беспомощным. Каждому по умению дается. Ты, видно, любимый сын. Многое умеешь.

– Это у орков Праматерь, я даже не человек и не знаю…

Хатбор махнул рукой и погрустнел:

– Праматерь у всех одна, то вы, глупые, отвернулись от нее. Но как любая мать, она бережет детей своих, ждет, что они вернутся.

– Красиво говоришь. – Я бросил взгляд на щит над алтарем, где было выгравировано странное существо с грудями огромными, как дыни: Праматерь в орочьем исполнении сочетала черты гноллов и тигроидов, имела эльфийские уши, гребень вдоль головы и рельефные мускулы, но, несмотря на эту гремучую смесь признаков, не утрачивала привлекательности. Словно прочтя мои мысли, Праматерь блеснула очами.

– Потому что то правда. – Хатбор уселся на расстеленный мешок и продолжил складывать монеты кучками. – Прости, но сам хочу пересчитать.

Я высыпал монеты из второго мешка и уселся напротив Хатбора, который, шевеля губами, выложил пятую кучку золотых. Наверное, в кучке – десять риалов. Трактирщик натуральным образом чах над златом.

– Хатбор, – позвал я.

Он отмахнулся:

– Не отвлекай.

– Это важно. Один в поле не воин, двое – тоже. Мы не справимся с асинами. Да, мы отличные бойцы, но нас числом задавят.

– Зато умрем как воины, – пробормотал он, любовно выкладывая монеты.

– Не знаю, как ты, мне еще пожить охота.

– Да отстань ты! Болтаешь много.

– Это по делу. Нам нужны помощники. – Сначала я хотел сказать «союзники», но быстро сообразил, что гордым оркам союзники не нужны, а вот помощники…

– По-хорошему, то нам армия нужна, – вздохнул он – ухнул, словно паровоз пар спустил. – Так где дело твое? Не пойму, к чему клонишь.

– Предлагаю договориться с повстанцами.

Орк вскинулся, сжал кулаки, а потом будто сдулся и сел на место.

– Повстанцы – то люди и гномы. Орков все не любят. Нет. – Он помотал головой. – Среди повстанцев предателей полно. И тролли есть. Нельзя рисковать.

– В последнее время их изрядно потрепали асины. Я знаю нескольких очень надежных людей.

– Людей… – проворчал Хатбор. – Предлагаешь мне с людьми бить людей идти?

– Настаиваю. Знаешь, что люди говорят? Страшнее человека зверя нет. О себе говорят. Им друг друга резать – что курицам шеи сворачивать. Они помогут нам, мы поможем им…

– То позиция труса. Точно не человек ты?

Я еле удержался, чтобы не закатить глаза. Вот же чучело упрямое! Неудивительно, что орки проиграли. Наверняка в этой игре у людей при многих их недостатках огромнейший плюс к коварству и удачливости.

– Нет, но если Праматерь у всех одна, какая разница? Послушай, друг, у нас общее дело, понимаешь? Если мы убьем Краснобара, они присвоят наши заслуги себе, ты этого хочешь? Пусть хоть немного поучаствуют.

Неужели и такой довод его не проймет? Хатбор задумался, почесал сливу-нос, подергал им и заключил:

– А ведь твоя правда. Только все равно я им не доверяю, они нас предадут, когда дело будет сделано.

– Не успеют! – обрадовался я. – Мы распрощаемся с ними и разойдемся. Единственное, их надо будет вооружить.

– Э-э-э, нет. Не для людишек наживал, рисковал. Если хочешь, сам их одевай-обувай. Твоих денег половина. Сколько это? – он прищурился, пытаясь мысленно разделить 563 на 2.

– Двести восемьдесят одна тысяча пятьсот, – выдал я.

Хатбор потряс головой и «завис» – мне он тоже не доверял и решил посчитать сам. Наконец тролль отмер:

– Твоя правда. На эти деньги хоть гноллам мозги покупай. Как договоришься с повстанцами – возвращайся, я пока все рассортирую, в руках подержу. – Он зачерпнул монеты горстями, и золото посыпалось, зазвенев. Один риал откатился за треногу, Хатбор побежал за ним, поднял и прищурился, глядя, как он сверкает. – И еще. Раз уж ты посторонних подключаешь, Борк с нами пойдет.

– Кто такой Борк? – удивился я.

– То кобольд мой. Помощник и друг верный. – Положил монету на вершину кучи, похожей на муравейник.

– Если верный, то конечно. А толк с него будет? Он же карлик.

– Недооценивать кобольдов не стоит. Коварнее их только тролли. Борк – маг хороший и лекарь. Историю про кобольдов знаешь? Погибший человек попадает к Праматери, идет к ее дворцу мимо котлов, где другие умершие наказание отбывают, смотрит: возле одного духов куча – не протолкнуться, а возле другого один мелкий дух спит. Человек растолкал его и спрашивает, почему так. Дух и отвечает, что-де в первом котле люди: когда один выбирается, остальные его назад стаскивают, а в другой кобольды: один вылез – и остальных тянет. Так-то.

– Ладно уж. И его возьму на содержание, – махнул рукой я.

– Не надо этого. У него все есть, и доспех получше моего.

Вот так номер! Уборщик – и великий воин? Еще одна тайна. Неужели малыш тоже хочет убить Краснобара или Мозговика?

– А ему что там нужно? – не сдержал любопытства я. – Тоже мстить собрался?

– Так до конца и не понял его. Скрытный он, и магия моя не действует на него. Ему не Краснобар нужен, думаю, а сама гора.

«Стервец, – подумал я. – Слил Борку, что у меня карта». Кстати, о карте. Надо бы ее хорошенько изучить, а то я не удосужился. Как раз скоротаю время до визита Ярины.

– Если что, я не возражаю против кобальда.

– Вот и славно, – ответил чахнущий над златом Хатбор.

Поднимаясь наверх, я ощутил легкое беспокойство, будто заразился подозрительностью орка. А что, если он меня по-тихому прирежет, золото прикарманит? Я никто и звать меня никак, родственников, друзей в Запе нет, о нашей с повстанцами договоренности Хатбор не знает. Вдруг орк уже обыскал мою комнату и выкрал карту?

Взбежав по лестнице, я отворил дверь и полез под кровать, ощупал днище, где прилепил воском дудочку и карту. Есть, все на месте. Значит, обыска не было. Тайник-то простейший, самый захудалый карманник при желании обнаружит его.

Заперев дверь не только на ключ, но и на засов, я уселся на кровать и снял серебряную цепочку со свитка, расстелил его на покрывале, придерживая загибающиеся края. Черт ногу сломит. Не карта, а фантазии абстракциониста: нагромождение геометрических фигур. Понятно, что треугольник символизирует гору, но все остальное как разобрать? Гора-то ведь не плоская, каждый ярус надо расписывать.

Суперсчет тут не поможет. Я перевернул карту, снова перевернул. Понятней не стало. По идее, пунктир, теряющийся в хитросплетениях фигур, обозначает начало маршрута у основания пирамиды. А дальше как? Не прокачан у меня скилл картографии. Поучиться, что ли?

Поглощенный проблемами, я только сейчас задумался: какой он, Мегалон? Мир ведь не ограничивается интернациональным Запом. Если есть валюта эльфов, прочие денежные единицы, значит, должны существовать их государства, столицы, куда непросто попасть чужакам. Надо будет ненавязчиво расспросить Ярину… Нет, не надо. Следует купить карту мира, а то сижу тут, как тот червяк в навозной куче.

Итак, до вечера оставалось несколько часов. Чем бы себя занять? Шататься по городу стремно – мало ли что может случиться, нельзя рисковать перед ответственным мероприятием. Разрабатывать план – без толку, надо это делать вместе с участниками, причем команду собирать как на босса: хил, несколько танков, дамаг-дилеры, неплохо бы мага-саппорта, чанта. По возможности, если получится. Привлекать посторонних не очень-то хочется.

Шмот себе покупать тоже рановато. Сначала надо выяснить, какие у меня будут функции. И Хатбора не расспросишь – занят он. Пообедать, что ли? Живот заурчал.

В трактире висел плотный запах готовящейся стряпни – шашлык, квашеная капуста, жареный лук. Сквозь шторы из мешковины, как через решето, в зал проникали тысячи лучей, ложащихся сетью на беленую стену. Три стола из восьми были заняты.

Против света сидели асины, пятеро, и молча поглощали похлебку из горшков, закусывая разломанной лепешкой. Аппетит пропал, но уходить я не стал, занял столик между ними и гномьим семейством, чтобы слышать, о чем говорят стражники. Дожидаясь разносчицу, я разглядывал гномов.

Их было трое: муж, жена и гноменок. Эта гномья женщина была ничего – худенькая, миниатюрная, без бороды. Поверх мужского костюма на ней была присыпанная пылью кираса. Две русых косы с руку толщиной свешивались аж до пола.

В темном углу в одиночестве обедал долговязый тип со спутанными седыми волосами, он сидел ко мне спиной.

Наконец меня заметила разносчица, подбежала и уставилась томным взглядом. Местной кухни я не знал и спросил:

– Что на обед посоветуешь, красавица?

– Великолепный супчик из кролика! Жаркое из кролика, жареная куропатка с хрустящей корочкой…

– Давай куропатку, а что к ней?

– Овощи, маринованные грибы, лепешка. Эль.

– Все давай. – Я махнул рукой и смолк, заметив кобольда с метлой. Вот кого следует расспросить.

Не замечая меня, кобольд принялся мести возле печи с горящим камином. Асины позади молчали. Если бы не ледяная сеть, я бы задействовал уже неоднократно обкатанный план «троянский конь»: подался в асины, выслужился, Краснобар меня приблизил бы и вскорости за это поплатился. А так приходилось действовать топорно.

За шесть дней много не навоюешь.

Но задействовать тайное зрение мне никто не мешал, и я тихонько подключился к разуму ближайшего асина. Стражник оказался на редкость тупым – видно, мощности ИскИна на него пожалели. Мыслей не было вообще, их заменили похабные фантазии с участием разносчицы. Пока не закончилась мана, я подключился ко второму. Он прикидывал, какой клинок лучше купить с жалования. Об ограблении, то есть о работе, во время обеденного перерыва не думал никто.

Подключиться еще раз у меня не получилось: стражники поднялись, громыхая скамьями, начали шумно собираться и вскоре удалились. Кобольд проводил их взглядом, помахал метлой. Вот к кому надо бы подключиться, но на кобольда не осталось маны.

Появилась разносчица с подносом, занялась объедками.

Еще пара минут, и на моем столе исходит паром поджаристая куропатка, именно такая, какой я себе ее представлял. По краям тарелки краснели плоды, отдаленно напоминающие помидоры, лежали сиреневые стручки, какие-то вареные корнеплоды. Вроде понятно, что все это съедобно, но все равно сомнения одолевают.

Я откусил сиреневый стручок, он треснул и завонял клопом. Тьфу, гадость! На стол выпали плоды – круглые, бордовые, похожие на вишню. На вкус они оказались чем-то средним между топинамбуром и зеленым горошком. А вот мясо было выше всяких похвал.

Наслаждаясь едой, я одновременно следил за кобольдом. Закончив подметать, он обвел помещение бусинами глаз, достал из мешочка курительную трубку и отправился дымить на порог. Выждав минуту, я последовал за ним.

Он словно спиной меня почувствовал и помахал ручонкой. Какой из него боец? Мне едва по середину бедра, уши как у Будды, нос здоровый, запросто ворон усядется.

– Борк, ты идешь с нами? – проговорил я, карлик обернулся, замахал ручонками и зажал себе рот, выпучив глаза.

Немой он, что ли? Похоже, что так. Я обратил внимание на костяную трубку в пальцах Борка, похожую на мою дудочку.

– Дай-ка посмотреть.

Карлик дернулся, отпрыгнул и спрятал предмет за спину, помотал головой, замычал неразборчиво и удалился. Черт, а ведь мне перед ним, ботом, неловко!

Странный мир. Боты ведут себя как живые люди, у них даже дети есть! Чтобы создать Мегалон, нужны десятки лет и миллиарды долларов. Такая игрушка взорвала бы экономику, но почему-то она не общедоступна. Никакой логики. Одно понятно: мне не хочется возвращаться в реальность, здесь ярче и приятнее.

Прищурившись на солнце, я постоял некоторое время, наблюдая за прохожими, а потом вернулся за столик. На место асинов уселись три тролля в жилетах и белых рубашках, они напоминали буржуев с карикатуры.

– А Шакил что? – донеслось до моего слуха, я чуть костью не подавился, пригубил эля и навострил уши.

– Больной лежит. Но ты представляешь – два миллиона украли! – возмутился второй тролль.

Заскрипел третий:

– Я бы на его место Краснобару пожаловался, пусть разбирается и ищет воров.

– Да чего их искать, орку ясно, что это крысы-повстанцы. Давно пора их к ногтю прижать. Совсем спасу нет.

Два миллиона, значит. Вот брехливый шельмец! И еще, значит, никто не ищет бродяг, асины ловят повстанцев. Ну, повстанцам не привыкать, их так просто не найдешь. Потеряв интерес к тролльим сплетням, я доел куропатку и направился к себе. Взбегая по лестнице, чуть не столкнулся с кобольдом. Малыш тащил огромную книгу с обложкой, тисненной золотом.

Фолиант выскользнул из его ручонок и прогрохотал по ступеням. Карлик указал на книгу, затем – на меня. Спустился, поднял ее и, кряхтя, протянул.

На чужом, но понятном языке было написано: «Обитаемый мир и Архипелаг». Как раз то, что нужно.

– Спасибо, дружище.

Кобольд махнул рукой и поспешил в трактир, а я поволок том к себе. На пожелтевшем развороте была карта. Точнее, если бы я не видел свиток с лабиринтами Шамбы, то не догадался бы, что это карта. В углу имелся затертый конверт с надписью «Ключ». Я провел по расплывчатым буквам. Что за язык такой? Иврит не иврит, не латынь, точно. Это ж надо столько труда вложить! В конверте лежала полупрозрачная бежевая пленка. И это – ключ? Теперь ясно, почему карта лабиринтов Шамбы кажется мне нечитаемой – просто нет ключа. Но есть ли он у повстанцев?

По размеру пленка была как два книжных листа, и я наложил ее на карту. Пленка засветилась желтоватым, прилипла, и взору предстала 3D картинка: материк, напоминающий туфлю, с горными хребтами и озерами, на юге – россыпь островков, на западе – омытый Морем Семи Капитанов архипелаг Бриар. Островов было семь, они носили странные названия – видимо, это имена тех самых капитанов.

Я уставился на равнину, задержал взгляд, и взору предстал великолепный пейзаж, похожий на те, что рисуют на китайских картинах: равнина с сочно-зеленой травой, украшенная розовато-сиреневыми цветами, серебристые волосы ковыля, а вдалеке – сизоватая горная гряда.

Если долго смотреть на какой-то участок, то он оцифровывается и приближается. Вот дымятся Драконовы горы, извергается вулкан, выплевывая лаву, она течет алой рекой, вода на ее пути обращается в пар. Неподалеку – долина Василиска, облизанные ветром скалы, похожие на фигуры древних окаменевших чудовищ.

Зап находился недалеко от пустоши Василиска, ближе к середине континента.

Где чья территория, не помечено, это описывалось в тексте. Гноллы обитали в Драконовых горах, гномы – в холмах на юге. Эльфы занимали север континента. Орков изгнали на архипелаг. Тролли занимали южные острова. Люди селились на западе, преимущественно возле океана. Тигроиды обосновались в центре. Большую часть обжитого пространства занимали нейтральные территории и небольшие города типа Запа. Только у вайранов и кобольдов не было пристанища.

На улице закричали. Я метнулся к окну: асины волокли голосящую женщину и мужчину с окровавленным лицом. Женщина уверяла, что она ничего не знает и весь день провела на кухне, мужчина молчал. Видимо, после ограбления начались зачистки. За повстанцев я не волновался – под Запом разветвленная сеть катакомб, они там надежно спрячутся. Вот только как Ярина придет ко мне?

И вдруг меня охватило смутное беспокойство, будто случилось что-то страшное. Как ни пытался убедить себя, что все хорошо, тревога подтачивала изнутри, и я не мог сосредоточиться на книге.

Солнце уже скатилось за крыши домов, а Ярина все не приходила. Беспокойство усилилось. Неужели повстанцев все-таки накрыли? Из дома я не выходил и городских сплетен не слышал, потому оставалось догадываться, что случилось.

В конце концов, я знаю, где их искать, и когда наступят сумерки, пойду туда сам. Может, они решили не высовываться и рассчитывают именно на это. Как там говорил Умник? Рви шаблон?

Мысленно я попытался до него достучаться, но не получил ответа. Еще этого не хватало! Что там с моим телом? Ясное дело, когда оно умрет, разрушится и мой разум, а жить хотелось как никогда. Мне нравилось быть Арком Магривом. Когда все закончится, обязательно вернусь сюда.

В дверь постучали – я вскочил, спрятал карту в тайник и крикнул:

– Кто там?

– Хатбор, – ответил троллоорк. – Открывай.

Ссутулившись, он вошел в комнату, плюхнулся на скрипучую кровать.

– Старенькое здесь все, менять пора, – вздохнул трактирщик. – Ты правильно все посчитал, молодец. Так что мы решаем с нашим общим делом?

Скрипнула дверь, и вошел кобольд, взобрался на кровать рядом с Хатбором и приготовился внимать.

– Жду курьера, – пожал плечами я. – Что-то нет его. Придется самому идти.

Хатбор и кобольд переглянулись.

– Я не стал бы, – проскрипел Хатбор. – Попытаемся сами справиться, пока они грабителей ловят.

С одной стороны, он был прав, но с другой – совесть велела разузнать, что с Яриной, вдруг ей нужна моя помощь. Здравый смысл возразил, что человеку не должно быть дела до судьбы непися. Самое интересное: хотя я знал, что она бот, сознание отказывалось это принимать, я помнил вкус ее губ и запах волос.

– Надо, – проговорил я. – Обещал.

Хатбор прищурился:

– Вот теперь вижу, что ты – не человек, те слов не держат.

Я вооружился Бардом и Имаджи, спрятал вознаграждение Краснобара в карман – мало ли что – и вдруг понял, что могу рассчитывать на Хатбора, он – существо чести, и если хотел бы, давно меня уже ограбил. Случись со мной чего – он в пекло сунется, чтобы меня достать.

– Если не вернусь, – сказал я, – все деньги твои. Это чтоб ты не расстраивался.

– Глупости говоришь ты, – сказал Хатбор и обратился к кобольду: – Идем отсюда, Борк.

Подождав, когда их шаги стихнут, я запер комнату на ключ и вышел на улицу. Небо окрасилось в ультрамарин. С протяжным криком пронеслась то ли стайка нетопырей, то ли выводок мелких дракончиков. Скрипя колесами, прокатила повозка, груженная мешками. На козлах сидел гном в красных остроносых сапогах.

Цокая копытами, на площадь вылетел отряд, асины спешились, оставили лошадей у коновязи и, громко смеясь, направились в трактир ужинать.

Подождав, пока они зайдут, я пересек площадь и свернул в проулок, которым вчера шел с Яриной. Над головой со скрипом распахнулись ставни, и на брусчатку выплеснули ведро помоев – едва отпрыгнуть успел.

И тут свинячат. Не успел я подумать, как откуда ни возьмись набежали мелкие, размером с кошку, двуногие ящеры и за считаные секунды уничтожили отходы.

Они не боялись людей, как городские голуби, и когда я проходил мимо, лениво расступились. За спиной раздалось чавканье.

Вот и знакомый дом. Позвонил в колокольчик. Сейчас донесутся шаги, дверь откроется, и появится Ярина. Или бесшумно откроет Илай. Тянулись бесконечно долгие мгновения, но никто не появлялся. Осторожничают? Или попали в беду?

Не рассчитывая, что дверь откроется, я потянул за блестящую медную ручку. Скрипнули петли, и из помещенья дохнуло сыростью и чем-то солоновато-горьким. Инстинкт самосохранения возопил: «Уходи, беги отсюда, тут смерть!»

Пересилив страх, шагнул за порог, не закрывая двери. Ни факела, ни даже свечи не было, спасало сумеречное зрение, но в подземелье я ослепну, мне нужен хоть какой-то источник света. В темноте чуть не споткнулся о брошенный на пол прогоревший факел, в каменной нише разглядел огарок свечи и огниво. Высек искру, со второй попытки зажег свечу и с замирающим сердцем принялся спускаться в подвал.

Солоновато-горьким пахло сильнее. Бревенчатая дверь была приоткрыта, и я остановился возле нее, не решаясь идти дальше, потому что там… Запах этот… В «эрпэгэшке» его не может быть! Помню. Мне пять лет, мы с мамой застряли в пробке, вылезли из маршрутки и пошли пешком. Впереди была авария: легковушка влетела под грузовик, ее расплющило в блин. Мама закрыла мне глаза и попросила не смотреть, но я не послушался.

Передо мной лежал труп с размозженным черепом, раздавленный мальчик моего возраста валялся поперек тротуара. Как он выпал, непонятно, но… Но пахло там именно так – смертью и кровью.

Собравшись с силами, переступил порог.

Раскинув руки, таращился в потолок гном, щерил черную рану на шее. Тот самый гном, который переодевался в нищего. Возле стенки скорчился тролль. В неверном свете мне почудилось, что он шевелится, и я метнулся к нему, сел на корточки, тронул рукой.

Но он уже окоченел. Его ранили в живот и бросили умирать, кровавый след тянулся от входа и впадал в черную, уже подсохшую лужу. Других трупов в помещении не было.

Что случилось с Яриной? Ей удалось бежать или ее забрали? Во всех примыкающих помещениях царил бардак: доски от пола отодрали и поломали, шкафы перевернули – искали похищенное золото. А ведь это я подвел их под удар! И что теперь делать?

Будь это Москва, я позвонил бы Умнику или кому-то из знакомых ментов. Здесь же знакомых нет, кроме пары чужаков. Но это средневековый город, считай, большая деревня. На городском базаре все всегда всё знают – закон жанра. На торжище и следует немедленно бежать. Надеюсь, оно работает по вечерам.

Глава 10

Городской базар располагался на центральной круглой площади, в центре которой высился памятник бородатому мужику в дорожном плаще. Внизу было выбито: «Купцу Запу, основателю града сего».

Все торговцы разъехались по домам, два запоздалых крестьянина грузили на повозки тюки с нераспроданным товаром, только трое охотников, кобольды и человек, которые целый день промышляли, толпились возле колодца, демонстрируя дичь.

С человеком торговалась пышная девка в холщовой юбке и чепце, рядом с ней стояла корзина с картошкой и кувшином. Девушка выбирала подстреленного гуся и то ли не могла определиться, то ли сбивала цену.

Вспомнив, что девки от меня с ума сходят, я подошел к ней, за нее выбрал гуся, расплатился, не торгуясь. Девка удивленно распахнула глаза и сложила руки на груди, не зная, радоваться ей или бегством спасаться.

– Негостеприимный город Зап, – пожаловался я, поднимая корзину. – Куда вас проводить?

– Ой! Мне не надо… То есть не утруждайтесь, блаародный… эээ…

– Арк. Так куда идти? Я не обижу. Город у вас злой, не успел приехать, как уже дважды меня обыскали. Снял комнату при трактире, а там клопы…

– Ой, не люблю клопов!

Довольная собой, дамочка свернула на присыпанную опилками улицу. Я продолжил:

– И никто не подскажет, где тут можно заночевать, уж ночь близится.

– Меня Мильяной кличут. Ночевать можно у меня.

Вот уж не думал, что она воспримет мои слова буквально, ну да ладно, воспользуемся женской наивностью.

– Что у вас тут случилось?

– Ох, повстанцы у троллей деньги украли, четыре миллиона!

– Прямо вот так взяли и украли? – делано удивился я. – Четыре миллиона? Тогда все понятно. И неужели их не наказали?

– Та вроде поймали. Завтра на площади казнить будут.

– Правильно, чтоб неповадно было.

Еще раз свернули. Здесь улицы были шире, дома напоминали готические замки: острые пики крыш, арочные окна, лепнина. Эльфийский квартал, что ли?

Девушка остановилась возле одного из таких замков, замялась у выхода, покраснела:

– Подожди тут, я у хозяев за тебя спрошу.

Едва она скрылась за дверью, я поспешил ретироваться.

Значит, завтра. У меня есть не больше суток, чтобы их вытащить… Откуда, черт возьми? Я даже не знаю, где пленники. Хатбор вряд ли согласится мне помогать, так что придется выкручиваться самому. Зато тролль должен знать, где у асинов СИЗО. Надо посоветоваться с Вианой, может, что дельное подскажет.

В трактир я возвращался чуть ли не бегом, потоптался возле Шатра Чудес и решил заглянуть туда позже, с деньгами. Авантюрист хренов, что мне, спрашивается, те неписи?

Когда я сунул ключ в замок своей двери, по спине пробежал холодок. Что-то было не так. Шарахнулся к стене, выхватывая Имаджи. За спиной никого, однако явственно чувствовалось присутствие чужака.

Толкнул дверь – заперта. Оглядевшись, повернул ключ в замке, вошел, потянулся к кремню.

– Только, пожалуйста, не пугайся, – проговорили словно из ниоткуда. – Это Илай.

Казалось, сама тьма зашевелилась и двинулась на меня. Мгновение – и в середине комнаты вспыхнул сгусток света, а чуть позже материализовался Илай и пояснил:

– Я могу становиться невидимым.

– Син? – вздохнул я. – Что с Яриной, она жива?

– Жива твоя Ярина. Пока. Ее и Урбу асины забрали, показательная казнь завтра.

– Это я уже разузнал. – Я заходил по комнате, потирая подбородок.

Илай уселся на стул, опустил на пол заплечный мешок и спросил:

– Что ты думаешь делать?

– Их нужно вытаскивать, без вариантов. – Я плюхнулся на диван. – Для начала, где их содержат? Есть у тебя хотя бы примерный план площади, где состоится казнь? Надо подумать, как их проще освободить.

– Это будет сложно. Кривая башня – своего рода Бастилия, охраняется толпой асинов, кроме того, там на каждом шагу ловушки и замки́ на камерах заговоренные.

– С заговоренными замками я уже работал, не проблема. Главное – проникнуть в Башню.

– Ну-ка, ну-ка, с этого момента подробнее, как тебе удалось распечатать замки в банке? Да не пучеглазь, ежу понятно, кто Бурзов ограбил. Мне для дела. Нужно изучить арсенал наших совокупных возможностей.

Как заговорил! Точно кабинетный начальник на отчете. Определенно, Илай – игрок, который не хочет себя раскрывать даже передо мной. Возможно, агент. Не факт, что наш. Но раз пока не сдал меня, ему тоже выгодна смерть Краснобара.

– Есть у меня способность – смотреть чужими глазами и подталкивать людей к определенным действиям. Маны она жрет много, но того стоит. Во время ограбления я внедрился в сознание Бурза, извлек нужную информацию и открыл сундук его руками.

– Красавец! – оживился Илай.

– Подожди ты. Я ж не один, мы с Хатбором в паре работали. Он танк и к тому же маг неплохой.

– Тролль – неплохой маг? – вскинул бровь Илай.

– Не тролль он, орк замаскированный, они могут менять обличья. К тому же он – тертый, опытный.

– Ну, если орк, верю. Способные ребята, правда, туповатые. Но согласится ли он нам помогать в столь рискованном деле?

– Куда он денется, карта-то у меня…

И тут я сообразил, что на месте незваного гостя уже обыскал бы комнату, мое лицо вытянулось. Илай вынул из мешка свиток и вернул мне:

– Никуда не годится твой тайник. Осторожнее с ней, от этой вещи многое зависит.

– Итак, – резюмировал я. – Что мы имеем? Ты – син и маг, я – боец-манипулятор, Хатбор – мимикрант. Еще кобольд есть, на что он годен, без понятия. Для начала надо решить, что делать: спасать наших друзей в башне или на площади. Кстати, где эта площадь?

Илай потер лоб, хлебнул воды из кувшина и сказал:

– Площадь – внутренний двор башни. Скорее всего, асины подготовятся к возможному нападению. Штурм – настолько самоубийственное и дерзкое мероприятие, что может и сработать.

– План здания у тебя есть?

– Конечно. Еще месяц назад выкупил его у асина в отставке. План тут, – постучал он пальцем по виску. – Помню в деталях, если что, перенесу на бумагу.

– Наше преимущество – скиллы. Так получается, что проникнуть туда мы можем незамеченными…

Илай усмехнулся:

– Да, вся сложность в том, как потом выбираться, это тоже надо продумать, но для начала – поговорить с твоим орком. Надо знать, сколько нас точно и на что рассчитывать. Зови его, что ли.

Я зашагал к выходу, спохватился, бросил свиток Илаю:

– Да, забыл. Карта Шамбы нечитаема, к ней нужен ключ.

– Не беспокойся об этом, все есть.

Хатбор обнаружился в трактире. Привалившись к столу, он беседовал с девкой-разносчицей. Раскрасневшись, женщина размахивала руками и что-то ему доказывала. Подождав, когда она закончит верещать, я покашлял, привлекая к себе внимание.

– Уважаемый Хатбор, я пришел рассчитаться с тобой за два дня.

– Иди к себе. Скоро зайду, – сказал он и принялся рассказывать разносчице, что посуда тоже денег стоит и раз она такая неумеха, придется вычитывать из ее жалования.

Девка швырнула поднос и пригрозила увольнением, Хатбор напомнил о ее довольно внушительном долге. Дальше я слушать не стал и направился к лестнице. Проходя мимо двух мечников-людей, зацепил щит одного из них, извинился и поспешил убраться.

Надо же, как Хатбор играет! За копейку удавится! Никто и не помыслит, что у него хранится двадцать килограммов золота.

В моей комнате Илай склонился над свитком и разглядывал его с помощью увеличительного стекла, огромного, размером с блюдце. Он так увлекся, что не сразу меня заметил. Подозвал жестом:

– Смотри.

Под линзой карта оживала. Многочисленные коридоры походили на переплетенные взаимопроникающие сосуды.

– Точно ведь искусственного происхождения этот лабиринт. Вода столько ходов не пророет.

Кое-где ходы сливались в округлые помещения разных размеров – от крохотных до огромных залов. Закручиваясь спиралью, сосуды коридоров тянулись наверх, к сердцу лабиринта – верхушке Шамбы, где воссел Мозговик.

– Да, сложная система. Думаю, неспроста Мозговик именно там. Что-то важное нашел и воссел, как куропатка на яйцах.

«Допросить разрабов с пристрастием, – подумал я. – Теперь понятно, зачем Илаю в Шамбу – он ищет именно это важное». По идее, меня тоже должно это волновать, но стояла цель позначимее: выжить бы.

Скрипнула дверь – вошел Хатбор и недобро уставился на Илая. Тот оставил карту, поднялся, протянул ему руку, представился и добавил:

– Уважаемый Хатбор, кто бы мог подумать!

– Ты уже рассказал, кто я? – поинтересовался тролль.

– Без подробностей.

– И то спасибо. – Он сел рядом с Илаем, при виде карты занервничал и принялся теребить подол сюртука.

Илай протянул ему линзу, и трактирщик на несколько минут выпал из жизни. Изучая ее, он уподобился фанатичному историку над древним свитком, открывающим тайны мироздания. Кусал губу и причмокивал, поедал коридоры Шамбы глазами. Наконец нашел в себе силы отложить карту и изрек:

– Рассказывайте.

– Асины подумали, что банк ограбили повстанцы, – объяснил Илай. – На нас напали, кого убили, кого забрали в Башню…

– Выручать надо, – прогудел Хатбор. – Опасно то. Лучше сперва в Шамбу, а потом…

– Их убьют, – объяснил я.

– Нам до них дела нет… Или есть? А-а-а-а, ясно, там девка, которая на ночь приходила. Хороша, видать, девка. Не пойду я с вами. В Шамбу – да. Вы только карту оставьте, а то вдруг сгинете.

– Э, нет, – я свернул свиток и сунул под мышку. – Или ты с нами до конца, или мы сами по себе. Без обид, Хатбор. Ты должен понимать: спасти своих – дело чести.

– То ваши, а не мои, – уперся Хатбор.

– Не знаю, как ты, для меня все, кто в моей команде, – мои, – торжественно проговорил я. – Будь то орк, тролль или кобольд. Все мы – дети одной Праматери…

Тролль возопил, заламывая руки:

– Молчи! Не для людских ушей!

– Хатбор, да поклоняйся ты хоть черту, мне все равно, – успокоил его Илай.

Знакомое слово из прошлой жизни заставило меня насторожиться. Надо будет прижать Илая к стенке, пусть все расскажет. Наверняка он знает и кто создатель этого мира, и что происходит с игроками после смерти. Последнее меня волновало гораздо больше, потому что Умник на связь не выходил, и что случилось с моим телом, неизвестно. Одно ясно – оно пока живо. Но в такой ситуации рационально готовиться к худшему.

Илай продолжил:

– Для меня все равны, будь то орк или кобольд. Да, мы опасное дело затеяли, тебе ни к чему рисковать, сами справимся и Краснобара убьем. Ступай, тебя посетители заждались.

Похоже, Илай получше моего разбирался в психологии и надавил на нужную кнопку – глаза Хатбора налились кровью, ноздри раздулись, и из-под личины тролля проглянул разгневанный оркский полководец. На полминуты он «завис», думая так напряженно, что мне почудился скрип шестеренок, вращающихся в его голове.

– Узнав, что освободитель от тирана – орк, люди откроют город для вашего племени, – продолжил прессинг Илай. – Станешь Хатбором Миротворцем, и тебе установят скульптуру рядом с Запом, основателем города.

– И то верно, – кивнул Хатбор, успокаиваясь. – Как действовать будем?

– Неси бумагу и перо, – распорядился Илай. – начерчу карту Башни.

Хатбор удалился, а я задумался, как вывести Илая на чистую воду. Если расскажу правду, по голове меня не погладят, вдруг он враг или обычный игрок? О! Надо прикинуться простым игроком, типа я лопух, не понимаю, что происходит, но мне здесь нравится. Только я раскрыл рот, чтобы задать вопрос, как прибежал Хатбор с пожелтевшим листком и чернильницей.

Илай расстелил его на кровати, макнул новое перо в чернила и чуть выше края провел линию вдоль всего листа.

– У Башни надземный ярус и подземный. Под землей три этажа. – Он провел еще две полосы. – Нижний – технический, нам он не нужен. Средний тоже не нужен, там содержатся монстры, которым скармливают трупы. Ну, и собственно темница. Она делится на три отделения: первое – для должников и мелких хулиганов. Вход в него здесь. – Он нарисовал прямоугольник. – Эти заключенные – трупная команда. Разделывают тела казненных и скармливают хищникам, а также убирают за животными, не асинам же этим заниматься.

– Лучше смерть! – возмутился Хатбор.

Илай продолжил:

– В середине – обычная тюрьма, где отбывают заключение воры, грабители и прочие преступники. Как правило, там заключенные находятся недолго: их либо выкупают родственники, либо они отправляются на рудники, а женщины и старики – на корм тварям. Ну и третье отделение – боксы для особо опасных. Два уровня защиты: замки и магия. С замком я справлюсь – имеются и отмычки, и опыт, а вот насчет магических печатей сомневаюсь. Да, вход в башню тоже под магической защитой, не считая того, что охраняют его шестеро асинов.

– Возле самой тюрьмы кто-нибудь есть? И как темница вообще выглядит?

– Как изолированные отсеки, между ними – двери. На верхние этажи башни ведет винтовая лестница, она в середине строения, во внутреннем дворе. – Он принялся выводить спираль, царапнул бумагу, и под пером расползлась клякса.

– Плохой знак, – покачал головой Хатбор. – Смерть нас там ждет. Но лучше славная смерть, чем жизнь труса.

– Ерунда, – успокоил его я. – Суеверия. Все у нас получится.

Не знаю почему, но тревога Хатбора передалась и мне, закрались подозрения, что обычная клякса сулит нам беды.

– С подземельями все, – сказал Илай. – Сама башня строилась, видимо, эльфами, чтобы светлые, заплутавшие в ночи, видели огонь на ее крыше. Но это лишь предположение. Сейчас Башня – сплошной склад, тут и оружие асинов, и амулеты, и трофеи. Наверху – просторный зал, обитель Краснобара, а под ней – пыточная, где применяется магия. Но это неважно, пленники гарантированно будут в подземелье.

– Предлагаю действовать так, – продолжил Илай. – Как человек-невидимка я проникаю в башню, режу охрану и впускаю вас, кто-то дежурит на выходе, кто-то спускается в подземелье, освобождает заключенных, а потом – повстанцев. Заключенные бегут впереди, желательно, конечно, их вооружить, сметают асинов, и пока они друг друга режут, мы тихонько уходим. Все очень просто. Но если что-то пойдет не так, нам конец, потому что путей отступления нет.

– Но мы точно не знаем, сколько человек охраняет башню? – уточнил я. – Они всегда на месте или это мобильные отряды? Можно шумно ограбить что-нибудь по соседству, стражники побегут разбираться, и нам уже будет полегче.

Илай посмотрел с уважением:

– Толково, но не факт, что сработает.

– Еще вопрос. В вашей организации есть «крот»?

Если поймет, о чем я, то он точно наш. Бери, что называется, голыми руками и «коли». Илай задумался ненадолго и ответил:

– Не уверен, но подозреваемый есть. Он под нелепым предлогом ушел перед зачисткой. Но вдруг совпадение? К чему вопрос… А-а-а-а, ты предлагаешь его дезинформировать с расчетом, что он донесет асинам?

– Именно. Пусть думают, что мы бросили своих, перетрусили.

– Да, неплохо. Попрошу у него отсидеться, он мне откажет, потому что жена и дети, я предложу поучаствовать в освобождении. Если заинтересуется и начнет расспрашивать, все с ним ясно. Заодно и проверю свои опасения.

Хатбор покашлял и ткнул в меня пальцем:

– Вы земляки, слова говорите странные. Мало что понял.

Удивительно, но Илай не стал отрицать:

– Не исключено. Арк толковую вещь посоветовал, пойду отлучусь на часок, с людьми поговорю – надежными и не очень. Возьму план подземелий, чтобы знать, как отступать.

– Только осторожнее, – предостерег его я.

– Не беспокойтесь, меня никто не заметит. – Он улыбнулся и закрыл за собой дверь.

Хатбор поднялся и тоже направился к выходу:

– Скользкие вы и непонятные. Зачем, спрашивается, связался? Эх, поздно жалеть! Через час вернусь, продолжим.

Едва я остался один, проснулась тревога, заскреблась в душе, зашептала: «Сам умрешь и друзей погубишь. Зачем Илая отпустил? Сейчас его асины возьмут. Сам ты не справишься».

Час превратился в бесконечно долгое ожидание Илая. Пришлось заставлять себя думать о другом.

Можно не верить в судьбу и высшие силы, пока ты находишься в реальном мире. В виртуальности же есть боги – разрабы. И судьба твоя, такого умного, самостоятельного, вполне может быть предрешена.

Вот сейчас она столкнула меня с Краснобаром – снова.

Как ни крути, а обложила со всех сторон: и сетка ледяная под черепушкой, и Ярина в плену. Умник не выходит на связь – кто знает, сколько дней осталось моему телу? Может, оно уже агонизирует, а возможно, и вовсе умерло, и только дух оцифрованный, неприкаянный носится над равнинами и горами Мегалона. И что теперь – бросать друзей просто так?

Нет, я проживу эту жизнь человеком. И помогать буду тем, кому считаю нужным.

Итак, Краснобар. Непись он или игрок? Особой разницы нет. Даже если Краснобар – мой земляк и чей-нибудь агент, не получится у нас цивилизованного разговора. Слишком много власти он себе захапал, слишком уж по-хамски себя ведет. Поганит этот мир, скажем прямо.

И мне нужно его убить, две причины для этого – даже лучше, чем одна…

Раньше я просто склонялся перед неизбежностью, относился к расплате как к мегаважному квесту. Теперь в душе поднялась ненависть, опаляющая, ледяная. Я убью Краснобара – и обрадуюсь этому.

В комнату скользнул Илай – даже раньше, чем обещал.

Наверное, гамма эмоций отразилась на моем лице. Илай посмотрел с удивленным вниманием, я даже смутился. Странный парень Илай. И ник у него странный. Илай, Илья-пророк. Что-то библейское, вот беда, не помню что, равнодушен я к опиуму для народа, но фильм «Книга Илая» смотрел, там безумный дядька всех побеждал божьим словом и свинцовой пулей… Совпадение или Илай смотрел этот фильм? Тогда он точно – человек, но вот русский, американец, англичанин или армянин мой загадочный знакомый – неизвестно. В Мегалоне все равны.

Впрочем, с той же долей вероятности фильм смотрели разрабы.

Я тряхнул головой, отгоняя лишние мысли. Скрипнув дверью, вошел Хатбор, прислонился к стене, скрестив руки на груди.

Чтобы победить Краснобара, маловато будет одной решимости, нужно снаряжение.

– О чем задумался? – спросил Илай.

– О предстоящей операции. Первым делом нам нужно снаряжение. Без него мы – не бойцы.

– Согласен. Но на снарягу нужны деньги. У меня, как ты понимаешь, негусто, разве что по карманам десяток медяков наскребу.

Хатбор хмыкнул и покосился на меня.

– Уважаемый Хатбор, – обратился я к замаскированному орку. – Ты же согласен с тем, что нам нужно новое снаряжение?

– То да. То согласен. У меня есть мои мечи и доспехи, и большего не нужно. Большее нужно вам. Люди – хлипкие создания.

Мы с Илаем дружно прыснули. Сейчас полководец пребывал в образе тролля, что добавляло его словам комизма.

– Тогда нам нужно решить две проблемы: первая – что берем, вторая – где берем.

– Что значит – «где»? – удивился Илай. – Оружие берем у Думара, он лучший. А зелья – естественно, у Вианы, эта эльфа работает честно.

– Понимаешь, какое дело… Думар, может, и лучший, но меня он вряд ли захочет видеть.

И я коротко пересказал историю моего знакомства с Думаром и обретения имени Арк Магрив. Илай слушал внимательно, внешне спокойно, но глаза у него округлились.

– Значит, Думар отпадает. А в других, мелких лавочках оружейников нет смысла. Дай подумать, что можно сделать… Сколько у нас наличности?

– 563 000 золотых, половину тратить можно.

Илай присвистнул:

– А говорят про четыре миллиона! Впрочем, с такими деньгами мы можем пойти в неофициальные лавки.

– А такие есть?! – хором удивились мы с Хатбором.

– Естественно. – Илай уселся в кресло, сплел руки на животе и закинул ногу за ногу. – Как в любом городе любого мира. Думар торгует только дозволенным, пусть даже крутым, уникальным, заговоренным, оружием. Но легальным. Понимаешь? А народные умельцы в это время клепают и заговаривают совсем другое. Существующее в единичном экземпляре. Потенциально опасное. Безумно дорогое… Есть и иные виды запрещенного оружия: например, я точно знаю, кое-кто из асинов приторговывает железками из закромов самого Краснобара. Появляются на рынке и изделия из других стран, из ходов Шамбы… В общем, друг мой, купить можно что угодно, были бы деньги и нужные знакомства.

«И куда админы смотрят, – мысленно возмутился я. – Это ж читерство у них под носом!»

– А у тебя такие знакомства, разумеется, есть?

– Разумеется. Революционер я или где?!

Хатбор почесал троллий нос:

– То опасно…

– А мы вообще не бальными танцами занимаемся! Ну что, Арк или как там тебя, доверишься мне?

– Выхода нет. Только, уважаемый Илай, как мы понесем деньги?

– Ни в коем случае не понесем. Возьмем только тысяч пять для Вианы, этого должно хватить. А когда сторгуем оружие, пошлем курьера к уважаемому Хатбору, и он принесет необходимую сумму. Соваться к контрабандистам с мешком золота даже я не рискну.

* * *

Первым делом мы отправились к эльфе-колдунье. Во-первых, это было рядом с постоялым двором Хатбора, и можно было потом, запаковав покупки, отправить все туда. Во-вторых, подготовка магической части операции от нас с Илаем не требовала особого напряга – в силу нашей небольшой предрасположенности к магии. Приходится признать: мы – обычные вояки, тупая сила.

Хозяйка Шатра Чудес была на месте. Внутри ничего не изменилось: тот же полумрак, те же факелы, та же горная долина. Виана, шурша шелком платья, вышла навстречу. Кажется, увидев посетителей, она обрадовалась.

– Приветствую вас!

– И мы приветствуем тебя, обворожительная Виана, – поклонился Илай. – Ты прекрасней с каждым днем!

– О, Илай, прибереги комплименты для человеческих женщин. Я и так знаю, что прекрасна. Что вас интересует, воины? Зелье маны, восстановители, защита от магии?

– Нас интересует все. – Илай запнулся, и я перехватил нить разговора.

Кажется, ко мне Виана больше расположена. Или только кажется?

– Скажи, Виана, как ты относишься к Краснобару?

– В Шатре Чудес не говорят о политике, – нахмурилась эльфа.

– Я не говорю о политике. Мне интересно твое мнение – как жителя Запа, как гражданина…

– Как гражданин, я не отношусь к Краснобару. Его бандиты не трогают меня, я не трогаю их. Плачу налоги в городскую казну. А как Виана… – Она улыбнулась беззащитно. – Как Виана я ненавижу этого мужлана. Думаю, во всем мире не найдется ни одного существа, которое любит его. Кроме ездового животного и матери, если у Краснобара была мать.

– Тогда помоги нам, – серьезно попросил я, шагнул вперед и посмотрел сверху вниз в ее бездонные глаза, – мы с Илаем – не маги. А на страже Краснобара и Кривой башни наверняка стоят лучшие из лучших.

– Лучшие из лучших?! – Виана распрямилась, гордо вскинув голову, и сразу стала другой – величественной магиней, грозной и опасной. – Лучшая – я. Настоящего мага не купить. На страже Кривой башни – запуганные и сломленные, а магия плохо живет в неволе. Вы хотите проникнуть в Кривую башню?

Илай предостерегающе кашлянул, но я не внял:

– Да. Нам необходимо туда проникнуть.

– Сколько вас будет?

– Мы с Илаем и, возможно, третий. Но ему не нужна помощь…

– Благородное безумие и отвага. Хорошо. Следуйте за мной.

Виана развернулась и пошла куда-то вглубь круглого зала. Тени сгустились вокруг нас, обволокли. Создавалось впечатление, что мы движемся в тягучем шоколаде – настолько непрозрачным и плотным стал воздух. Даже дышать было тяжело, я непроизвольно схватился за грудь – и все кончилось. Мы оказались в небольшом, довольно кокетливо обставленном кабинете.

Окон в комнате не наблюдалось, стены скрывали застекленные шкафы красного дерева. Под ногами – пушистый темно-коричневый ковер, повсюду – свечи в гнутых подсвечниках, посреди – изящный стол, три кресла. Потрескивает камин. Прям рабочее место писательницы женских романов, а не кабинет ведьмы.

– Здесь нас никто не услышит, не увидит и не потревожит. А главное, мой кабинет существует вне времени, сколько бы часов мы здесь ни провели, снаружи не пройдет и минуты. Присаживайтесь. Хотите чего-нибудь выпить?

Мы с Илаем опустились в кресла. Честно говоря, рассчитана эта мебель была на хрупких дам, а не на здоровенных мужиков – пришлось втискиваться.

Виана изящно устроилась напротив.

– Вам нужны амулеты незаметности, но не стандартные, а сильнее. Еще не помешало бы усилить ночное зрение… Вы – воины. Вам нужно быть быстрее соперника. Значит, уникальное зелье ловкости. Восстановители маны – ясно… Жаль, что вы оба не обладаете сильными магическими способностями, это ограничивает меня.

– Защитная магия – это хорошо. – Я вдруг понял, что плохо представляю себе штурм укрепленного здания без огнестрельного оружия и, желательно, бомб. Должен же в мире Мегалона быть аналог. – Но нет ли чего-нибудь боевого?

Виана поморщилась.

– Сама я не работаю с темными силами разрушения, но у меня есть несколько изделий. Подарки коллег.

Она повела руками над поверхностью стола, и в воздухе повисло объемное изображение. Пучок хрустальных игл, каждая – в мой палец длиной, кольцо с очень темным, почти черным, неограненным рубином, флакон с клубящейся в нем тьмой, короткий кинжал – без инкрустации и, кажется, очень древний.

– Я не держу это в магазине. Смотрите так, проекция безопасней.

Удивленный, я протянул руку и коснулся хрустальных игл.

Стеклянная смерть

Магическое оружие.

Класс: уникальное.

Воздействие:

Тело раненого становится хрустальным. Воздействие необратимое. Радиус воздействия – 5 метров.

– То есть? – переспросил я, посмотрев на Виану. – То есть – стеклянным?

– Если ты разобьешь иглу, все живое в радиусе пяти метров станет стеклянным. Можно разбить. Можно оставить… скульптуры. Я видела, некоторые темные маги украшают подобным свои дома.

– Противоядия нет? – уточнил Илай.

– Нет. Поэтому применяй осторожно, не попади под воздействие.

Да уж, жутковатая вещица. Посмотрим на остальные. Они оказались проще: кольцо с ядом, отравленный кинжал «Коготь смерти» (уникальное оружие) и флакон с тьмой – «Пламя вулкана», аналог напалма, насколько я понял.

Хм. У меня же есть отравленный волчий язык! По идее, кинжал можно будет им усилить.

– Сколько ты хочешь за это, Виана?

Она глянула на меня с нежностью и болью, аж сердце защемило.

– Скажи, почему ты идешь к Краснобару, Арк?

Я растерянно обернулся на Илая, ища поддержки, но мой спутник замер, даже не моргая.

– Мы вне времени, он не слышит нас. Зачем ты идешь к Краснобару?

– На мне проклятье. Я должен убить его, иначе умру.

– Тебя ведет не только проклятье. Я вижу ненависть и любовь в твоем сердце.

– Краснобар похитил моих друзей. – Интуиция подсказывала, что не стоит женщине, которая так на тебя смотрит, рассказывать про другую женщину.

– Я хочу, чтобы ты вернулся. Ты – вне света и тьмы, ты не похож на других, и древние силы моего мира не действуют на тебя, хоть и тянут жадные руки. Я дам тебе – только тебе, и друзья не должны знать об этом – власть над временем. Не такую, какой обладаю сама. Лишь один раз ты сможешь повернуть его вспять, перенестись на пятнадцать, не больше, минут назад.

Виана потянулась через стол. На ее раскрытой белой ладони лежали миниатюрные – с ноготь большого пальца – песочные часы на шнурке. Такие амулеты любят подростки на моей родине…

– Как это действует?

– Надень на шею. Раздави или разбей, когда тебе понадобится вернуться в прошлое. Я почувствую. Может быть, я успею на помощь.

– Почему ты это делаешь? – спросил я, надев кулон на шею и заправив часы под рубашку.

Сила Времени

Магический амулет. Авторский. Уникальный.

Неуничтожимый. Не может быть передан третьему лицу.

Позволяет вернуться на пятнадцать минут в прошлое.

Виана грустно покачала головой и прижала палец к губам. Илай рядом шевельнулся.

– Так сколько ты хочешь денег? – переспросил Илай.

– С восстановителями, зельями и боевыми артефактами я возьму с вас четыре тысячи восемьсот золотых. Сейчас заберете покупки?

– Нет, мы бы хотели, чтобы их доставили на постоялый двор и отдали его владельцу, уважаемому Хатбору.

– Хорошо.

Мы с Илаем достали кошельки и принялись отсчитывать монеты. Виана ждала. Я не решался взглянуть на нее, потому что не понимал происходящего. Кажется, могущественная магиня не безразлична ко мне. Только с чего бы вдруг?

Глава 11

На улице царил все тот же приятный ранний вечер: косые лучи солнца, теплый воздух дрожит над крышами, отовсюду доносятся людские голоса, ржание коней, звон посуды…

– Куда теперь? – спросил я у Илая. – Где у вас тут черный рынок?

– А ты как думаешь?

– Ну, обычно такие дела обстряпывают в портах или в трущобах.

– Порта здесь нет – ни моря, ни судоходной реки. Поэтому верен второй вариант.

Я поморщился. Несмотря на нашу совместную крутизну, не хотелось мне соваться в трущобы. Не боюсь, просто не люблю грязь, вонь, нищету… Заметив эту реакцию, Илай усмехнулся:

– Такова селяви, друг мой. Законы жанра, если угодно.

Ну точно – земляк! Эх, быть бы уверенным. Как-то не хочется мне с программой о программах разговаривать, с виртуальным созданием – о виртуальности его мира…

– А ты, я посмотрю, знаток, – в тон Илаю отозвался я. – Ладно, веди давай.

Мы вышли на широкую улицу, но почти сразу свернули в переулки. Чем дольше, тем плотнее обступали нас дома и тем темнее становилось: каждый последующий этаж выступал над предыдущим, крыши практически сходились над головами. Под ногами чавкала грязь – здесь улицы не мостили. Пока что не трущобы, просто районы бедноты.

Илай шагал уверенно, я же совершенно заблудился уже через десять минут.

Наконец, дома сменились лачугами, а подобие улиц утратило всякую планировку: жалкие домишки, сколоченные криво и косо из разноформатных досок, то расступались, то жались друг к другу.

Хорошо хоть, не воняло, точнее, не очень воняло.

Откуда-то из кустов выскочила дворняга, здоровая, в холке – мне по середину бедра, уставилась медовыми глазами. Я потянулся к оружию, Илай же внезапно коротко поклонился и сказал псине:

– Передай хозяину, пришел покупатель.

Собака мигнула, развернулась и неторопливо потрусила прочь. Через несколько секунд я потерял ее из виду.

– Вот и все, – сказал Илай. – Теперь остается только ждать. Ким увидел покупателей, если мы ему понравились – он выйдет или пошлет слугу.

– Ким – это пес?

– Нет, его хозяин. Иногда он смотрит глазами зверей. Теневому правителю без этого не обойтись. Если ты еще не понял, Ким – местный крестный отец, глава преступного мира. Краснобара он боится, но сотрудничает с ним. А Краснобару выгоднее таким образом контролировать ворье и убийц, чем пытаться вытравить их. Сам посмотри, какой муравейник вокруг…

– Но если он настолько влиятельный, почему живет в трущобах?

– Традиция, друг мой. Не спеши. Думаю, Ким не откажет нам – я уже имел с ним дело – и встретится. Тогда сам увидишь. Он примечательная личность, даже честен – в рамках собственных понятий, разумеется. И главное, Ким может нам помочь.

– А не донесет Краснобару?

– Если ты не будешь трезвонить о наших планах – нет, не донесет. Да и в противном случае – не думаю. Этот как раз оговаривается воровским кодексом. «Стучать» властям – позор.

Я вынужден был согласиться с такой логикой, потому что представления не имел о местном преступном мире.

Дворняга появилась снова, и снова я не отследил откуда. Подошла и коротко тявкнула, мотнув головой.

– Ким приглашает нас в гости, – перевел Илай. – Что ж, невежливо заставлять его ждать.

Собака трусила вперед лениво, не оглядываясь на нас. Мы с Илаем, однако, едва поспевали за ней. Трущобы превратились в настоящий лабиринт – не уверен, что смог бы из него выбраться даже по карте, буде таковая нашлась. У дверных проемов лачуг играли в грязи дети и сидели всякие подозрительные личности, провожая неожиданно цепкими взглядами. В канаве по левую руку кто-то или уснул, или умер. По правую руку валялся в луже здоровенный хряк. Надо всем этим великолепием вились жирные иззелена-черные мухи, наполняя воздух липким жужжанием.

Да уж. Этот уровень я бы предпочел проходить не в режиме полного погружения. Больно реалистично.

Илай поморщился, вытащил из кармана носовой батистовый платок и закрыл им нос.

Неженка.

Жаль, у меня нет носового платка!

От нечего делать я попробовал подключиться к собаке… И получил неожиданный отпор. Будто с размаху налетел на невидимую стену. Отпрянул физически, затряс головой. Это, должно быть, хозяин собаки – Ким – «смотрит ее глазами». Место занято, так сказать.

Илай оглянулся на меня:

– Что, с непривычки сознание теряешь?

– Да нет. Споткнулся.

Очередной поворот «дороги» – загаженного пространства между развалюхами – вывел нас на площадь.

То есть на относительно свободное пространство: домики расступились, окружив довольно обширный пустырь, вытоптанный, с редкими кустиками травы. В центре его высился карикатурный «замок»: забор из разной формы глыб известняка, довольно основательный и высокий – метра три, за ним – нелепое нагромождение крыш, крытых битой черепицей… Вот уж точно: дом короля нищих. Представив себе самого Кима, я не удержался от улыбки.

Вслед за собакой-проводником мы пересекли пустырь и оказались перед воротами – кривыми, косыми, но прочными.

Охраны не наблюдалось, но ворота были закрыты. Собака уселась и принялась с шумом чесаться, раскрыв зубастую пасть и прищурившись.

– Как тебе? – спросил Илай. – Думаю, Ким мог бы позволить себе замок в центре города. Или уж дом из хороших материалов. Но ему положение не позволяет выделяться.

– А где охрана? Армия боевых нищих?

– Сейчас все будет. Ты еще не понял? Нам оказана великая честь, теперь нас помаринуют перед воротами полчаса, не меньше.

Я вздохнул и настроился на длительное бессмысленное ожидание. К счастью, пессимистический прогноз Илая не оправдался: полчаса мы не прождали, так, ерунду, несколько минут.

Створки начали открываться – бесшумно и медленно, собака скользнула в образовавшуюся щель, и оттуда высунулась голова стражника.

Я мысленно снял шляпу и поклонился разрабам или искину – создателям данного существа.

Видимо, это был человек. По крайней мере, не тролль, не орк, не кобольд и уж точно не вайран. Клочья рыжевато-грязных волос торчали во все стороны, не скрывая при этом шишковатости черепа. Ниже вывернутых ноздрей носа-картошки хайло заросло редкой бороденкой, губы были столь тонкие, что их не видно, а глаза под узеньким покатым лбом и нависающими «брежневскими» бровями – круглые, серые и тусклые, как мелкие монетки.

– Чё? – дыхнуло чесноком хайло.

– К Киму, – взял на себя роль переговорщика Илай.

– И чё?

– По делу.

– А чё?

Видимо, переговоры велись по определенному ритуалу, нарушать который не следовало.

– Он знает.

Хайло открыло ворота пошире, явив нам себя полностью. Как говорили в школе, «сделайте мне развидеть это»! Оборванец напялил на себя несколько слоев одежды, в том числе, розовую ночную рубашку, меховой жилет, передник…

– Ну и чё?

– Пропускай.

Страж ворот улыбнулся – борода раздвинулась, мелькнули черные пеньки зубов.

– Пропускай-пропускай, – посоветовал Илай. – А то пожалеешь.

Такой аргумент был нищему близок и понятен – он посторонился, сделав приглашающий жест и согнувшись в подобии поклона.

Я решил ничему не удивляться и ни на что не обращать внимания. Мы здесь по делу, в конце концов. Нам нужно оружие.

Во дворе толпились, что-то жарили на костре, что-то жрали, играли в карты товарищи рыжего привратника, такие же ароматные и колоритные. На нас даже не смотрели. Вслед за ориентирующимся здесь Илаем я поспешил к главному зданию, на вид – большой лачуге.

Здесь охрана была посерьезней, по крайней мере, у ребят были лица, а не морды или ряхи, взгляд осмысленный, и лохмотья, в которые они вырядились, казались маскарадными. Обыскивать нас не стали, о цели визита не спросили, но я почувствовал мягкое, умелое прикосновение магии – задумавший недоброе не прошел бы.

Внутри было темно, тесно, и мы двинулись за бессловесным проводником, толком не разбирая дороги. Кажется, коридор петлял. Был он узким настолько, что я задевал стены плечами. Наконец мы оказались в просторной, скупо освещенной комнате – судя по шкафам и сундукам, складе.

Проводник поклонился и вышел.

Мы остались одни.

А где же хозяин гостеприимного дома, где «ночной король» Ким?

Одна из теней в углу шевельнулась, оказавшись фигурой в черном плаще с капюшоном – лица не видно, пол и возраст не определить. От фигуры так и несло, так и разило опасностью.

– Приветствую. – Голос тоже лишен пола и возраста, шепот, шелест. – Знаю тебя, Илай. Кто твой спутник?

– Мой друг и союзник Арк.

– Славное имя. Что за дело у вас ко мне?

– Нам нужно оружие. Нам нужно очень хорошее оружие, с которым один может выйти против десятка профессиональных воинов.

– И которое может стоить владельцу головы?

Илай улыбнулся и развел руками.

– И у вас есть золото, чтобы заплатить за него?

– Да, Ким, у нас есть золото.

– У вас есть золото, и кто-то ограбил троллий банк… Какое приятное совпадение. Не удивлюсь, если кто-то потом возьмет штурмом Кривую башню. Это расстроит Краснобара, если он останется жив, но не расстроит меня. Смотрите. Берите.

Он двинулся вдоль стен, зажигая масляные фонари.

Это было как в кино про бравого спецназовца, только в фэнтезийном варианте, и в роли отважного коммандо выступал я.

Вдоль стен тянулись столы с разложенными мечами, кинжалами, арбалетами. На стеллажах – болты, стрелы, метательные ножи. Стойки с доспехами, шлемами и щитами. Сапоги, кирасы, куртки, плащи… Глаза разбегались, огоньки отражались от стальных поверхностей, тепло отблескивала инкрустация, сверкали драгоценные камни.

Я даже не сразу понял, что пялюсь, как школьник, на парадное оружие – красивое, эффектное, но не эффективное.

Илай же, видимо уже знакомый с этим великолепием, прошел дальше.

Здесь все было серьезно: потертая кожа, металл, отполированный прикосновениями, хищные изгибы уже пробовавших кровь ножей, тяжелая основательность коротких мечей.

Меч мне не нужен, круче Имаджи и Барда здесь все равно ничего нет.

Нужен мне доспех – достаточно легкий, но хорошо защищающий, что-нибудь метательное и стрелковое. Хатбор и кобольд идут со своим снаряжением, однако надо подумать о наших заточенных в Кривой башне друзьях – им тоже что-нибудь подобрать.

Почувствуй себя домохозяйкой на рождественской распродаже, причем с «золотой» кредиткой мужа…

Я пожалел, что мы не обговорили список покупок раньше. Ким отступил в тень или вовсе ушел, чтобы не смущать покупателей.

– Илай, ты знаешь, что брать?

– Честно? Я бы предпочел штурмовую винтовку и несколько гранат… И прочие орудия массового убийства. Но будем довольствоваться этими игрушками. Вкупе с магией они могут быть немногим хуже.

Я задумался. Илай выполняет функции сина, тихого убийцы. Я – скорее дамаг-диллер, брат Ярины, Урб – моего класса, только труба пониже и дым пожиже. Ярина…

– Слушай, Илай, Ярина каким оружием пользуется?

– Сейчас – никаким, она в плену, хочу тебе напомнить.

– Когда мы освободим наших, нужно будет штурмовать Шамбу, времени закупиться еще раз не останется.

– Ну ты оптимист… она вообще лекарь. А из оружия неплохо владеет ножами, но предпочитает лук или арбалет.

– Тогда давай от этого и танцевать. Возьмем оружие на всех. У меня есть мечи. Начнем с нас, договорились?

– Хорошо.

Он утратил интерес к диалогу и двинулся вдоль стеллажей. А я крепко задумался.

Итак, у меня есть мечи. И все, пожалуй. Ту одежду, что на мне, сложно назвать уникальной – крепкий хороший шмот, не более того. Сгодится для повседневной носки, может дать преимущество в поединке, но, увы и ах, не даст шанса выстоять против десятка-другого асинов.

Значит, первым делом шмот.

Он должен быть легким, внешне неприметным, удобным, прочным и обладать всеми мыслимыми преимуществами.

Фантастика какая-то, даже в виртуальном мире. На уровне «кода бога».

Ким, тихий и незаметный, подкрался и поинтересовался:

– Не нуждаетесь ли в помощи?

Ну ни дать ни взять продавец-консультант с далекой родины! Я поразмыслил и ответил утвердительно: нуждаюсь, и еще как. На обозрение всех сокровищ никакого времени не хватит.

Выслушав пожелания, Ким задумался.

– Покупатели предпочитают парадное оружие. Золото, каменья. Оно попадает ко мне прямо из Кривой Башни – когда Краснобар забирает в застенки влиятельного или умелого жителя, асины растаскивают имущество… оно должно храниться в Башне и ждать возвращения владельца, но все понимают: оттуда не возвращаются. Так почему бы не получить прибыль?..

Он двинулся вдоль стены, легко касаясь сокровищ.

Интересно, есть ли у Кима лицо? Явно игровой, причем из ключевых, персонаж, он сочинен неведомым разрабом, поддерживается ИскИном, и брошено на Кима немало процентов мощности. Мафиозо учится, развивается…

Мне стало любопытно.

Человек неисправим. Уж казалось бы: хватай что есть и беги спасать своих. А нужно услышать историю, докопаться до правды!

– Другое дело – то, что интересует вас. Оружие и доспехи, созданные для войны и убийства. Пробовавшие кровь. Насытившиеся ею. Думаете, Арк, я не узнал Иманджи и Барда? Давным-давно я виделся с их первым владельцем и понимаю: они не выберут недостойного, обожгут ладони, пропалят до кости мясо. Вы – воплощение великого духа. Как и Илай. В первый раз я принял его за мага. Но Илай – убийца. Лучший из лучших.

Он остановился возле вешалки с кожаной курткой и резко обернулся ко мне:

– А ты – вор.

Уж припечатал так припечатал, аж глаза сверкнули красным из-под капюшона.

– Да, – неожиданно для себя согласился я.

Здесь нечего бояться осуждения.

– Хорошо. Ты можешь принести мне вещь из Кривой Башни?

Услышав такое типичное начало квеста, я удивился. Кто бы ни проектировал Мегалон, как бы ни старался он уйти от стандарта – даже уровни отменил, – все равно прослеживалось общее с другими играми. Один квест я уже получил, и потом он подтвердился – я должен убить Краснобара. Что будет, если я соглашусь на просьбу Кима?

Скорее всего, бонус сейчас и огромный геморрой потом.

– Смотря что за вещь.

– Мое тело.

Я офонарел. Чего угодно ожидал, любого захода, но только не этого. Сразу мелькнула картинка: я, отмахиваясь мечом от толп асинов, прорываюсь к выходу из башни с бесчувственным телом через плечо…

– Я не всегда был ночной тенью, – с грустью прошелестел Ким. – Некогда я был человеком, отважным и сильным. Не работал на порождения Шамбы, не входил в лабиринты проклятой горы. Я был вором. Как ты. Ни перед кем не склонялся, ни от кого не зависел. И только одно смущало меня: гордыня. Хотелось ограбить не мещанина, спящего на мешке с золотом, а великого вора, величайшего вора. Много лет ушло на то, чтобы узнать, кто лучше меня… Его имя давно забылось и ничего не скажет тебе. Он был лучшим из лучших. Говорили, он мог украсть блеск из глаз девушки, страсть из пылающего сердца и разум у мудреца. Говорили, его нельзя увидеть и нельзя поймать. Гордыня обуяла меня. Я не мог ни есть, ни спать. В грезах, неотличимых от яви, я видел, как схожусь с Великим Вором в магическом поединке. Ибо воровство, как и магия, суть искусство, и на высших уровнях они неотличимы друг от друга.

Тень в плаще вздохнула, ледяное дыхание отчаяния тронуло мои волосы. Потребовалось какое-то время, чтобы понять: я по-прежнему на складе, пришел выбрать оружие, чтобы спасти друзей и убить врагов. Илай, не отвлекаясь на нашу болтовню, разглядывал и перебирал метательные ножи.

Ким вернулся к рассказу:

– Великий Вор, словно почувствовав, сам нашел меня. Я был разочарован: вообразив себе гибкого красавца, практически свою копию, я встретился с невзрачным мужчиной среднего возраста. Волосы его, и без того лишенные яркого цвета, выбелила седина, губы сложились утиным клювом, щеки слегка отвисли, и ростом природа его обделила – соперник едва доставал мне до плеча. Когда он говорил, сложно было уловить смысл: фразы текли плавно, цепляясь одна за другую, и выходило: с одной стороны – нельзя не признать, с другой – нельзя не согласиться. Вроде бы мы обсуждали детали поединка, и в какой-то момент я понял, что очарован Великим Вором, что попал в его сети. Выбраться я не мог. Враг представлялся мне пауком, и я бился в паутине. Великий Вор спросил, что дороже мне, разум или душа. «Разум», – ответил я. «Разум или тело?» – «Разум», – ответил я. Ибо у вора нет ничего, кроме разума. Тогда Великий Вор захохотал и крикнул: «Так оставайся же разумом, разумом бестелесным и бездушным!» Он исчез. Мне показалось, ничего не изменилось. Но я мог проходить сквозь стены. Я вышел на улицу и обнаружил, что меня не видят, что ничего не могу я взять в руки – у меня нет рук. Я бы отчаялся, но с душой я утратил способность радоваться или отчаиваться. Много лет прошло, прежде чем я, изучая магические практики, создал подобие тела – сгусток плотности, на который можно накинуть плащ. Еще больше лет прошло, прежде чем я стал «ночным королем». Я, не имеющий тела и души. Какое-то время я пребывал в равновесии, довольствуясь плодами ума. Потом мой соперник умер.

Повисла неловкая пауза. Очарованный рассказом, я не знал, что сказать, а Ким то ли задумался, то ли утратил нить разговора. Этот монолог был заложен в него разрабами – что подтверждало версию искусственного создания, а не самозарождения Мегалона.

– Он умер – и жизнь утратила смысл. Больше сокровищ! Но мне не нужны сокровища. Роскошь! Я не нуждаюсь в роскоши. Власть! Я не умею ей радоваться. В древних книгах я нашел учение о связи тела и души. Без тела невозможны чувства.

Тут я согласился с Кимом. Современная биология Земли, как и древние книги Мегалона, говорит о том же: вся палитра наших эмоций – только гормоны. Мы – лишь тело. Души нет.

– И теперь я хочу получить свое тело. Я знаю, когда Великий Вор умер, его дом разграбили приспешники Краснобара. Много ценного унесли они: и магические предметы, и золото, и камни. И – мое тело. Нет, ты зря улыбаешься, вор, мое тело – не чучело. Оно уменьшено, покрыто золотом и кажется статуэткой. Говорят, в глазах ее светится отчаяние. Сможешь ли ты вернуть его мне?

– Я не уверен, что сам вернусь.

– Тогда уничтожь его!

– Что?! – не поверил я своим ушам.

– Я живу слишком долго. Не уверен, что мне нужно молодое тело с его телесными проблемами. Не знаю, хочу ли я познать заново радость и горе, и вожделение, и голод. Уничтожь его. Отпусти меня и становись новым «ночным королем», если хочешь. Ты согласен?

Только этого не хватало!

С другой стороны… Вот умрет мое тело. И я окажусь в той же ситуации: голый, постепенно становящийся безумным, разум в виртуальном мире. Оно надо? Наверное, первые лет десять, потом надоест.

– Хорошо. Попробую вынести твое тело. Не получится – уничтожу его.

– Спасибо. Знаю, у тебя достаточно денег… Поэтому хочу предложить то, что за них не купишь, в качестве награды. Возьми сверток с верхней полки.

Я дотянулся и вытащил что-то, завернутое в бумагу и перетянутое бечевкой.

– Разверни.

Это оказался костюм: брюки и куртка. Плотная кожа с медными заклепками, куртка – приталенная, но со свободной проймой, и длиной где-то до середины бедра. Брюки – широкие, схваченные завязкой у лодыжки.

– Примерь.

Я накинул куртку.

Кожаная куртка вора. Класс: уникальное, единичное. Прочность: 400/400. Внешний вид: +20. Защита: +100.

Бонус: +50 к скрытности на свету, +300 к скрытности в темноте, –100 к узнаваемости.

Ого! Вот это дела! Прошлая куртка была в четыре раза менее прочной и защиты давала раза в три меньше.

Теперь – брюки.

Шаровары вора. Класс: уникальное, единичное. Прочность: 400/400. Внешний вид: +20. Защита: +100.

Бонус: +50 к скрытности на свету, +300 к скрытности в темноте, –100 к узнаваемости.

Если меня кто и увидит нечаянно – не узнает. Эх, заживем!

Ким критически осмотрел меня:

– Там еще сверток. Ремень вора и платок вора. Ремень можно использовать как оружие, платком ты повяжешь голову – враги перестанут замечать тебя с расстояния меньше метра. Возьми сапоги тишины, за них я уже потребую деньги – твоя поступь станет неслышной. Плащ высокой защиты – отражает огонь и стрелы. И кольчугу удачи: каждый второй удар пройдет мимо, каждый первый станет в три раза слабее. Для силы возьми перчатки славы, они четырехкратно усилят удар. Больше я ничего не могу предложить тебе, Арк.

– А если я не выполню обещания? Если не верну и не уничтожу твое тело?

– Если ты увидишь его, мои вещи его узнают. Уйдешь – они запомнят это и отомстят. Откажутся работать или сожгут тебя…

– Странный подарок.

– Судьба не преподносит обычных подарков, только странные. Твой друг, Илай, зовет тебя, вор. Так ты согласен?

– Да. Я понимаю тебя, Ким, и согласен.

«Ночной король» отступил в тень, а я, нагруженный, поспешил к Илаю. Перед ним лежали ворох одежды и груда железа – кажется, Илай собрал все, стоящее внимания, причем в расчете на полк солдат.

– Вот. Сто восемьдесят тысяч за все.

– Хорошо, – не глядя согласился я. Вдруг появилось впечатление, что время поджимает. – Заканчиваем здесь и посылаем гонца к Хатбору.

Закончив с формальностями в «замке» Кима, мы не нашли повозки и пошли в трактир по темноте. К вони трущоб я принюхался, чернота скрывала разруху, и пейзаж, освещенный звездами, казался мне, жителю мегаполиса, симпатичным: черные холмы крыш на фоне серебристого неба. Вокруг – ни души.

– Скажи, Илай, хотя уверен, что на самом деле тебя зовут не так, кто создал этот мир? – нарушил молчание я.

Силуэт Илая, идущего впереди меня, пожал плечами:

– Боги.

– Парень, хватит ломать комедию, эта игра не похожа на другие, здесь все… по-настоящему, что ли. Боты как живые люди. Ты ведь тоже игрок?

– Такой же, как ты, – многозначительно ответил он. – И так же хочу во всем разобраться. Ты на кого работаешь? Игроки ведут себя иначе: они привыкли к респауну и не считаются с опасностью, гибнут и пропадают. Ты же осторожен, значит, информирован.

– И куда же они деваются? – проигнорировал вопрос я.

– Истаивают, рассеиваются, не знаю. Их тела в коме, но энцефалограмма чаще всего показывает, что они испытывают эмоции. Ладно, не хочешь – не отвечай. Когда-то я работал на АВП, но, когда появился этот мир, освободился и подался в наемники. Меня нанял польский миллионер: его сын с подругой обнаружили портал, один из первых, и ушли сюда. С тех пор связь с ними прервалась.

– Как давно ты здесь?

– Около месяца… тссс! – Мы прошли мимо старухи подозрительного вида, и он продолжил шепотом: – Кстати, Краснобар, скорее всего, агент, только чей – непонятно.

– Пиндосячий.

– Значит, поделом ему. А сам ты?

– Не пиндосячий.

– Логично. Забыл представиться, первое мое виртуальное имя – Шад.

– А я уж и не припомню свое первое имя. И все-таки, кто создал Мегалон? И как ты умудрился смыться из АВП, освободиться?

– Кто создал этот мир, не знаю. Он вроде сам по себе, и тут все по-другому. Существует версия, что он – порождение саморазвивающихся ИскИнов.

– То есть искусственный разум, возомнивший себя богом?

Не верилось мне в такое: жизнь жизнью, киберпанк киберпанком.

– Типа того, но мне кажется, все гораздо проще. Освободился я, – решил-таки Илай-Шад ответить на мой второй вопрос. – Не поверишь, когда умер и нечем стало меня шантажировать. Да-да, я – оцифрованный, чистый разум, слитый в сеть.

Челюсть отвисла, я споткнулся о кочку. Неужели он серьезно? После такого я готов был поверить и в седовласого дядю на облаке, и в зеленых человечков, а также русалок, бесов, домовых. Или он врет и разыгрывает меня?

Илай остановился и повернулся ко мне – ждал, пока отойду от шока. Когда мое лицо приобрело осмысленное выражение, он развел руками:

– Не вру, хотел бы соврать, придумал бы что поправдоподобней. Но даже оцифрованный, не понимаю, что происходит на Мегалоне. Здесь я именно для того, чтобы разобраться, и Краснобара допросил бы, прежде чем убивать.

Я хотел согласиться, но ледяная сеть сжала череп, и я чуть не взвыл от боли. «Да, да, да! Прикончу его, клянусь».

Об оцифрованности лучше не думать, уж слишком она нереальна. Постоянно лезли мысли о шизофрении Илая. Приходилось себя успокаивать: шизики в фазе ремиссии не опасны.

– Илай, то есть Шад… Мне говорили, что не могут обнаружить серверы, где находится Мегалон, – сказал я, продолжая путь.

– Тоже такое слышал. Потому и бытует фантастическая версия. А вообще-то забавно: человек создал машину, она научилась творить. Ирония судьбы. Может, не мы эволюционируем, а машины, а мы – лишь обслуживающий персонал?

Где-то я такое уже слышал. Или читал? Неважно.

– Тогда зачем тебе убивать Краснобара?

– Дело в Шамбе. Там что-то важное, какой-то ключ, я чувствую это. К тому же ты меня здорово простимулировал – не люблю пиндосов. Если они тут появятся, будет не Мегалон, а очередная колония Пиндостана. Согласись, красивый мир, жалко?

– Да-а-а, я б тут жил. Забыл спросить: парень, к которому ты ходил…

– Скорее всего, стукач. Все, закрываем тему. Обсуждаем шмот, еду и девок.

Из трущоб вышли молча – мало ли. Если в обитель нищих асины предпочитали не соваться, то тут были и стражники, и призраки, и обычные жители, которые не прочь выслужиться.

Хатбор и кобольд ждали в моей комнате и, завидев нас, оба выдохнули с облегчением. Илай сразу приступил к делу:

– Давайте еще раз обсудим детали. И надо бы поспать, прежде чем идти на дело. Итак, какими навыками обладает наш… эээ… – Он обратился к кобольду: – Как твое имя?

– Его зовут Борк. Был при мне советником, за это поплатился языком, – прорычал Хатбор. – Он не может произносить заклинания, но все еще способен на колдовство.

– Значит, – взял слово я, – поступим следующим образом…

* * *

Нас утро встречало прохладой: когда мы вышли из дома, до казни оставалось восемь часов.

Царило время полутонов и самого глубоко сна. В рассветном полумраке улицы были пусты: честные горожане еще не поднялись, стража и сторожа уже ушли отсыпаться, а воры вернулись в лачуги и схроны.

И к лучшему: в истинном обличье «мирный трактирщик» Хатбор мог бы произвести впечатление даже на молодого Шварценеггера. Я, видевший орка до этого, засмотрелся.

Настоящий герой древности, ходячий анахронизм, не из детских сказок попавший сюда, а из преданий о богах и равных им воинах, Хатбор-полководец предстал перед нами в блеске утраченной мощи. Доспехи его напоминали доспехи самураев: шлем со зверской маской вместо забрала (оскаленная, гротескная орочья морда с громадными клыками), черненое серебро пластин. Хатбор был закован с головы до ног. Из-за плеч у него торчали рукояти исполинских мечей, на поясе висел кинжал в потертых ножнах. Танк во всей своей красе. Кованые сапоги ступали тяжело.

Идти в таком виде по городу было немыслимо, если мы не хотели провалить операцию еще до ее начала.

– Ты воевал пешим или конным? – уточнил Илай.

– Кони не любят орков. Я ходил в бой так, как иду сейчас.

Немой кобольд, несмотря на карманный размер, тоже внушал уважение. Доспех его практически повторял облачение Хатбора, но выкрашен был в огненно-красный. Вместо мечей у карлика была булава.

Мы с Илаем на их фоне смотрелись бедняками.

Я надел полученные от Кима уникальные вещи, и теперь даже друзьям сложно было сосредоточить на мне внимание. Вор. Неприметный, теневой, не ищущий славы, руководствующийся только собственной выгодой.

Илай – затянутый в черное, ну просто ниндзя из детских книжек. Арбалет за спиной, кинжалы на поясе, наверняка еще что-то метательное. Пока что я ясно видел его, но уверен – все не так просто. Илай – убийца. Интересно, каково было благополучному юноше из благополучного, сытого мира, моему современнику, принять столь странный дар? Для него давно уже нет разницы между реальным и виртуальным, а значит, отнимать жизни так же тяжело, как в реальности.

– Нас не подпустят к башне, – вслух сказал Хатбор.

– Согласен, – Илай был мрачен. – Слишком уж явные у нас намерения и пестрая компания. Мы с Арком можем стать неприметными, собственно, Арка и так без головной боли не углядишь, а вот вы, уважаемый Хатбор, перегнули палку…

– То не дело – подкрадываться к врагу скрытно!

– Да не будем мы подкрадываться! В Башне – хоть голышом пляшите, а как предлагаете туда добраться? Это же не Шамба, туда подземным ходом не проберешься.

– То позор, – простонал орк.

– Пожалуйста, Хатбор. Если ты решил героически умереть на подходах – твое дело, – встрял в диалог я, – но как тогда ты доберешься до врага?

Орк глухо зарычал и стукнул себя кулаком в грудь. Громко зазвенело.

– Хорошо! Хорошо!

Он отступил на шаг назад, встал на колени и принялся раскачиваться. Илай вытаращился на него.

– Древняя орочья магия, – пояснил я. – Простая, но эффективная. Главное, против нее нет амулетов – никто даже не предполагает, что существует такая штука, да и орков сто лет никто не видел, они на Архипелаге сидят.

Кобольд поступил проще, как я, когда грабили банк: накинул плащ, сразу превратившись в неприметного и несчастного карлика. На такого и смотреть-то не хотелось. Я и не смотрел.

Хатбор закончил, нацепил привычную личину гнома. Коротышка презрительно кривился и всем видом демонстрировал, что знать нас не хочет.

– Пойдем, – скомандовал Илай. Запнулся, посмотрел на меня. – У каждой операции должен быть руководитель. Я предлагаю назначить нашим главой Арка.

– Почему? – удивился я. – Ты опытнее, и сейчас многое зависит именно от тебя.

– То твой бой, – пояснил Хатбор. – Твоя судьба, Арк. Не зря это имя выбрало тебя, судьба ведет. Нельзя встревать. Мы – спутники, помощники. Судьба – твоя.

Пришлось согласиться.

– Ну, тогда – вперед!

Быстро, но не переходя на бег, шли мы утренним городом.

Из «человеческих» кварталов с привычной архитектурой – в старую, не очень мне нравящуюся часть Запа. Здесь больше было конических домов из пемзы, а улицы, вырубленные в толще лавы, причудливо извивались, поднимались и опускались, переплетаясь друг с другом.

Ветер гонял скопившийся за ночь мусор, завывал в каминных трубах, и висел на горизонте каменный Сард. Через час повозки, нанятые Илаем, будут ждать нас возле Кривой башни. В нашем плане самое трудное – обратный путь, три повозки поедут в разные стороны, сбивая асинов со следа. И ни в одной нас не будет.

Молчали, сосредоточившись на своих мыслях. Я, например, думал о бренности и тщете всего сущего: вот так играешь, играешь, в игре и помрешь. Или станешь вечным странником, как Илай, он же – Шад…

Невеселые мысли оборвало шипение в голове. Помехи, статика. По опыту уже знал: это пробивается Умник.

– Умник! – мысленно обрадовался я. – Дружище! Ты еще живой? Я тоже?

– Влад? – Голос друга звучал удивленно. – Ааа, эээ… Мы оба живы. Переворот тут, Бур. Гражданская война. В нашем спокойном мире. На улицах – как в виртуальности. И я в это вляпался по самые уши. Сейчас не могу тебя вытащить, извини. Тело в безопасности. Я его в капсуле отправил за границу. Половину твоих сбережений грохнул на это дело. Тогда еще граница открыта была. На ближайшие двадцать лет ты в безопасности.

Доигрались, засранцы! Мне тот, реальный, мир никогда не нравился, и страна не нравилась, и вечный наш президент, но отчего-то за державу стало обидно. Вспомнились слова Шада, что пиндосы паскудят все, к чему прикасаются. Испаскудили страну, гады. Второй раз испаскудили! Ничего, они там гадят, а я тут пиндосячьего агента на ремни порежу.

– Блин, а выдернуть меня обратно нельзя было?! Чтобы я в ближайшие двадцать лет спокойно жил за границей?!

– Тут накладка, – Умник замялся, собираясь с мыслями, – сбой какой-то. Твое сознание в Мегалоне, я могу с тобой, вот, поболтать, пока электричество снова не отключили и пока не стреляют… Но перекачать его обратно в тело не смогли даже специалисты в Швейцарии. Предполагают физическое нарушение на уровне синапсов. Будут работать. Как играется-то?

– Помаленьку. Вот, собираюсь рискнуть виртуальной шкурой ради прекрасной дамы.

– Узнал что-нибудь?

– А кого это теперь волнует? Я так понимаю, вам не до меня.

– Уж точно не до виртуальности, – признался Умник, – ты не представляешь, что творится. Жаль, тебя с нами нет.

Я представил все прелести гражданской войны. Кровь, грязь, голод. Нет, спасибо. Умирать – так весело, в компании орка, магического карлика и профессионального убийцы!

– Ты держи меня в курсе, – попросил я.

– Да, конечно… Извини. Стреляют. Пора…

Он отключился. Я заозирался: надо бы рассказать Илаю. Убийцы в поле зрения не было. Ну да, конечно, а что ему, разгуливать во всей красе по улицам? В стеллс небось ушел.

– Илай! – негромко позвал я.

– Здесь.

Он оказался рядом, по правую руку, в одном шаге.

– Новости про историческую родину интересуют?

– Не-а. Когда я помирал, историческая родина положила на меня большой и жирный, и награду за мою голову назначила, вместо того, чтобы выручить. А что, доигрались они там?

– Доигрались. Война гражданская.

– Ну и хрен с ним. Мы-то здесь.

С этим доводом нельзя было не согласиться.

Мы повернули, и Кривая башня предстала нашим взорам. На этой площади у подножия Шамбы я впервые встретился с Яриной и ее командой… Прошло с тех пор всего несколько дней, а кажется – целая вечность. На площади по раннему времени суток тоже никого не было, а ворота башни были крепко заперты.

– Сколько у тебя уйдет времени? – спросил я Илая.

– В таком деле не угадаешь. Я снял защиту от твоего зрения, ты подключишься и будешь смотреть моими глазами. Когда поймешь, что можно, вы войдете. Укройтесь здесь.

Мы отступили за угол. Я сосредоточился на Илае, чтобы подключиться к нему. Миг – и зрение привычно раздвоилось, я видел себя и видел ассасина. Он улыбнулся и пропал, перешел в режим невидимости, в стеллс.

Теперь я смотрел глазами невидимки. Собственно, восприятие мало отличалось: мы были примерно одного роста, мир видели в одной цветовой гамме, а в эмоции и мысли товарища я не лез.

Картинка размазалась: Илай метнулся к башне. Быстро же он бегает… Наверное, одно из умений убийцы.

У ворот остановился. Осмотрелся. И… постучал.

Что за бред, что он делает?! Я ожидал, что Илай как заправский ниндзя вскарабкается по стенке, а тут…

В воротах открылось окошко. Илай смотрел прямо в заспанные глаза охранника-асина. А тот его, разумеется не видел – с точки зрения любого человека, перед воротами было пусто. Охранник крепко моргнул – решил, наверное, что ему померещилось.

Илай снова постучал.

Охранник завертел головой, пытаясь оглядеться.

И еще раз постучал.

На лице асина отразилась сложная, но вполне понятная гамма чувств: дети балуются? Или гном какой-то молотит в дверь? Или птица клювом долбит? Опасности, вроде, нет. Устав не велит открывать ворота, но надрать бы уши тому, кто разбудил!

Он открыл дверь. Илай кинул в сторону камешек, привлекая внимание. Охранник сделал шаг вперед, и Илай скользнул внутрь Кривой башни.

Наивно было бы предполагать, что логово Краснобара охраняется только одним асином. Короткий тамбур с двумя дверями: одна ведет внутрь и надежно заперта. Другая приоткрыта, изнутри доносится богатырский храп. Караулка.

Илай зашел.

Конечно, начальник охранной службы не предполагал, что солдаты будут спать на посту, поэтому коек никто сюда не поставил. И дрыхли асины за столом, склонив головы на скрещенные руки, как студенты во время лекции. Чадила лампа. В плошках стыла подернутая пленкой жира похлебка. В кружках явно была не ключевая вода…

За спиной Илая захлопнулась дверь – это вернулся разбуженный охранник.

Убийца посторонился, пропуская его в караулку.

– Никого, – обращаясь к спящим товарищам, поведал асин. – То ли дети балуются, то ли птицы, хрен разберешь.

Он снял шлем, швырнул его в угол и, распихав коллег, уселся на лавку.

Илай ждал. Я заметил, что мана кончается, и сожрал восстановитель.

Охранник устроился поудобнее и захрапел. Илай вытащил кинжал. Я не ожидал от товарища подобной жестокости и едва не утратил контроль над собой, не кинулся его останавливать. Илай действовал хладнокровно и быстро, с жутковатой сноровкой мясника. Он брал спящего за волосы, приподнимал голову и перерезал горло. Никто даже не успел вскрикнуть.

Это не люди, – убеждал я себя, глядя чужими глазами на залитый кровью стол, – это неписи. Причем из самых простых, на них скопом и тысячной доли процента мощности ИскИна низкоуровневого не пошло!

И все равно было не по себе.

Илай закончил, обыскал охранников, забрал ключи и вышел в коридор.

Пора было присоединяться к нему. Кривая башня ждала нас.

Глава 12

Согласно плану, мы должны были, воспользовавшись нарисованной Илаем картой Башни, проникнуть в подвал, где содержали пленников, и освободить их. После этого – отступление со всеобщим мордобоем. Желательно по дороге заглянуть в сокровищницу (я очень надеялся, что тело «ночного короля» Кима находится именно там) и закрыть квест. А то многовато получается возможностей сдохнуть: и от вражеского кинжала, и от ледяной сетки под черепушкой, и от собственной одежды. А пути назад, в наш мир, у меня пока нет.

И понятно, кстати, почему. Умник может сколько угодно жаться и мяться, но я-то – не дурак. Возможно, там я уже мертв. Кому нужно тело-овощ, когда вокруг система рушится? Вдруг меня отрезали от тела, когда переселяли в Мегалон?

Ладно. Грустные мысли могут послужить причиной печальных событий.

Кривая башня ждала нас.

Мы побежали через площадь. Меня, надеюсь, не было видно, а Хатбор менялся с каждым шагом, звенел пластинами доспеха. Кобольд скинул плащ, и красная молния метнулась к раскрытой двери.

Нас встретили запах крови и улыбающийся, ставший видимым, Илай.

Другие не знали, что он учинил, я не рассказывал. Хотя, думается, Хатбора это не смутило бы. Разве что орк мог потребовать большей жестокости по отношению к врагам. А кобольду просто не было до нас дела.

– Зря ты, – сказал я Илаю.

– Нет, не зря. Пойми, нельзя воевать, оставаясь чистеньким. Они подняли бы тревогу рано или поздно, если бы я обездвижил их или оглушил. Так лучше. Ты тоже научишься жалеть только своих.

– А Урба? Ярина?

– Они как раз свои. Я не рассказывал тебе? В одном из миров лучшим моим другом был непись, забавный такой калека…

– Сейчас не время для историй, Илай, – пробасил Хатбор-орк, – то глупость: трепаться в логове врага.

– Извини. Меня пьянит кровь.

– Меня тоже. То хорошо. Идем и отведаем ее, напьемся досыта!

– Стойте, – остановил я разгорячившихся товарищей. – Давайте еще раз посмотрим карту. Так надежнее.

Соратники были вынуждены согласиться и притормозить. В караулку я не пошел. Кобольд повел ладонью, и над расстеленной на полу картой засиял огонек.

– На два этажа ниже, – сообщил я давно всем известное, – и мы в темнице. Освобождаем только своих.

– То неверно. – Хатбор сверкнул глазами. – Освобождаем всех. Больше толпа. Легче. Убиваем Краснобара.

– Было бы недурно, – согласился я. – Ладно, всех так всех, не буду спорить из-за такой мелочи. Сейчас нам прямо по коридору, потом – налево, там будет комната непонятная, может быть, с людьми, в нее первый входит Илай, передает мне информацию. Дальше – по обстоятельствам. Илай, идешь в стеллсе. Я на постоянной связи с тобой. Все помнят, как себя вести?

– То несложно. Бить. Дать бить себя. Вы поможете.

– Именно! – обрадовался я.

Кобольд просто кивнул. Он помнил. Интересно, насколько крутым магом он был раньше? Наверняка немота, мягко говоря, ограничивает магические способности.

– Тогда установленным порядком, вперед – марш!

Илай отпер дверь. Перед нами лежала неизвестность, и самое сложное только начиналось.

Один за другим мы скользнули в освещенный факелами коридор. Лучше бы он был темным, а то мы как на ладони… впрочем, Хатбора особо не спрячешь, а кобольд в темноте отсвечивает красным, как красный карлик.

Илай перешел в режим невидимости. Мне было трудновато одновременно смотреть своими и его глазами, приходилось приноравливаться, чтобы не терять концентрацию и не налетать на товарищей и на стены. Правда, картинка не очень отличалась: тот же прямой и пустой коридор, только Илай метрах в десяти впереди.

Стены Башни изнутри казались вполне ровными, выложенными красным кирпичом. Через каждые три-четыре шага в них были вмонтированы чугунные держатели под факелы. Под ногами – плотно притертый, отполированный подошвами камень. Пахнет смоляным чадом. Потолки высокие – метра четыре, а ширина коридора – метра три, что позволяет Хатбору не цепляться за стены плечами и не пригибаться.

Удобно.

Под самым потолком – продолговатые отверстия. То ли вентиляция, то ли бойницы, то ли какая-то гадость типа клапанов подачи отравляющего газа.

Коридор не изгибался плавно, чего можно было бы ожидать, он резко переламывался под прямым углом. И как раз впереди, минутах в двух бега, – первый поворот. Вскоре я увидел его глазами Илая и дал остальным знак ждать. Мы с Хатбором встали спиной к спине, чтобы никто не смог подкрасться.

Илай замедлился, теперь он буквально полз вдоль стены, прислушиваясь.

Кажется, впереди кто-то был – от стен отражалось дыхание, топот. Кто-то бродил там, мерил коридор шагами. Кто-то большой и тяжелый. Илай осторожно заглянул за угол.

Коридор расширялся метров до пятнадцати, и его охраняли.

Этому существу не было названия в известных мне языках. Огромное, оно напоминало серое тесто, вылезшее из квашни и по какой-то прихоти напялившее на себя кожаный фартук. Этакий сырой, не испеченный колобок-переросток. Короткие, лишенные суставов ноги и руки, едва намеченная голова с отвратительными, похожими на дыры, глазами и ртом. От пояса существа к массивному кольцу в стене шла цепь. Сейчас она натянулась – тесто достигло противоположной стороны.

Звон – существо развернулось.

Влажный переступ – бредет обратно.

Илай мысленно обратился ко мне, обозначив вопрос.

А что я мог ответить? В принципе, мы с Илаем проскользнули бы мимо, но не кобольд, и уж точно – не Хатбор. А по живучести тесто намного превосходило убитых Илаем охранников: я не мог глазами Илая разобрать его характеристики, темное зрение не позволяло делать это, но не сомневался.

Позвал Илая обратно. Вскоре убийца возник перед нами.

Шепотом, чтобы не привлечь внимания врага, мы с ним обрисовали ситуацию.

– То мне известно, – похвастался Хатбор. – То – мучной голем, враг сильный и быстрый.

– Быстрый? – Удивился Илай. – Мне так не показалось.

– То пока спокойный. Хорошо, тебя не учуял. Мучной голем плохо видит, но хорошо чувствует тепло, не укрыться. Надежный защитник. Их делали раньше из теста, растили, поливая кровью, питали ненавистью и злобой, держали в бочках. Когда голем разбивал бочку – сажали на цепь. Хороший охранник. Магией не владеет, просто убивает.

– Прекрасный, – откликнулся я.

Рассказ про голема меня, надо сказать, впечатлил. Самое поганое, конечно, во всей этой истории – чувствительность охранника к теплу.

– Первый раз о таких слышу, – пробормотал Илай. – Но это не значит, что его невозможно убить.

– Нет охранников, – воздел палец к потолку Хатбор, – которых невозможно было бы убить. Иначе хозяева оказываются в зависимом положении.

– Так. Действуем как договорились, – оборвал треп я. – Проверим, насколько правильную избрали стратегию, заодно и сработаемся. Кобольд! Баф!

Карлик вскинул руки и нас на минуту окутало призрачным светом – сначала вспышка голубого, потом – оранжевого, следом – красного.

Магическое воздействие: заклятие воды!

+15 к ловкости

Магическое воздействие: заклятие жизни!

+10 к жизненной силе

Магическое воздействие: заклятие горячей стали!

+5 к силе удара холодным оружием

Мелочь, а приятно. В защите от магии мы не нуждались – если верить Хатбору, голем этим умением не владел. Став немного сильнее, выносливее и проворнее, мы устремились на врага. Впереди – Хатбор, за ним – мы с Илаем, и замыкающим – кобольд, исполнявший, помимо прочего, функции хила – как и все маги, он обладал не очень большим запасом живучести, а значит, его нужно было беречь.

Хатбор выскочил за поворот, заревел, аки орк, и нанес по мучному голему первый удар.

Тварь, казавшаяся неповоротливой, оживилась. Меч орка прошел сквозь тело голема, как сквозь тесто – с легким всхлипом – и, похоже, вреда особого не причинил. Только активизировал нелепое создание. Цепи хватало, чтобы голем мог метаться между стенами, что он и начал делать: описав полукруг, кинулся на Хатбора.

Хотя орка предупредили о роли «бей сам, давай бить себя, оттягивай внимание», он опешил.

Кобольд Борк замахал руками, подлечивая орка бафами.

Хатбор рычал и пытался рубить мечом. Голем растекся, пытаясь облепить врага.

Все это заняло не больше двух секунд. Дело было плохо: мы могли потерять Хатбора в самом начале пути. Илая я не видел. Орк отбросил бесполезный меч и принялся рвать тесто руками.

Елки, да что же делать-то?!

– Жги его! – завопил невидимый Илай.

У меня было «Пламя вулкана», но я боялся зацепить своих. То есть жечь не мог, разве что – отжигать. Хороший командир, ничего не скажешь – растерялся на первом же препятствии. И тут до меня дошло, что имел в виду Илай и что нужно делать.

– Запеки тесто, Борк! – приказал я.

Кобольд глянул с непониманием. Он был занят: кастовал живучесть на Хатбора.

– Прижги зад голему!!!

Теперь он понял. Конечно, без постоянной подпитки Хатбор быстро погибнет, но я надеялся, что много времени не понадобится.

Борк подбежал поближе, потер ладони и приложил их к голему. Туша дрогнула. Латные перчатки кобольда раскалились докрасна, воздух вокруг него задрожал от жара. Как бы Хатбору не досталось… Орк, кажется, ничего не заметил. Впав в блаженное забытье берсерка, он руками рвал тесто противника, швырял куски на пол – но они сползались, будто тело голема притягивало их.

Неужели не помогло?!

По голему прошла волна крупной дрожи, он как-то осел, ослабив кольцо вокруг Хатбора, завибрировал. Я глазам не поверил: голем покрывался корочкой. Запахло свежим хлебом. Кобольд держался, руки его по-прежнему были раскалены.

Подскочив к нему, я выхватил оба меча и принялся рубить «схватившееся» тесто. Оно крошилось, как и положено. От интенсивного аромата выпечки начало мутить. Голем, видимо, не мог кричать, и то хорошо.

Жаль, не видно было, сколько жизни у него осталось в запасе.

Хатбор и Илай принялись помогать мне.

– Нашинкуем батон! – в азарте крикнул Илай.

Хорошее настроение и вера в успех операции вернулись. Мы покончили с големом в считаные минуты. Когда от него остались только крошки и куски сероватого, плохо пропеченного хлеба, я решил, что достаточно.

Слишком уж мы нашумели. Надо было двигаться вперед, пока не сбежались сюда все недобитые асины.

Шли прежним порядком, сверяясь с картой. По прикидкам, на этом уровне Башни не должно было быть ловушек и опасностей – как-никак, «технический», проходной этаж. Но мучной голем наводил на нехорошие мысли, что сюрпризы имеют место быть, и сюрпризы самые пакостные.

Некоторое время ничего не происходило. Я отгонял мысль, что, может, нам повезет и удастся уйти без потерь: расслабиться – значит тут же получить в голову, первый закон любой операции. Нельзя расслабляться, впрочем, чрезмерная напряженность не лучше.

Насколько я понимал, вскоре мы должны были достигнуть спуска в подземелья. Внутренний двор Кривой башни, где сейчас шла подготовка к казни, пока что нас не интересовал: мы рассчитывали перехватить своих до начала экзекуции.

Баф ускорения слетел, и ноги переставлять стало ощутимо сложнее.

И внимание рассеялось: я все это время вынужден был смотреть и своими глазами, и глазами Илая, от этого быстро устаешь.

Поэтому ловушку мы проморгали: Илай отвлекся, кажется, на мое присутствие (а может быть, ему подобное слияние тоже давалось нелегко), я как раз чуть не налетел на спину Хатбора, а орк в своем шлеме вообще вряд ли различал детали.

Земляк вдруг замер и уставился наверх.

У меня закружилась голова: когда все еще пытаешься бежать прямо, смотришь и перед собой и вверх – и не такое может случиться.

А потом вздрогнул пол, и я отключился от Илая.

Землетрясение?! Здесь?!

– То недобро… – пробормотал Хатбор.

Кобольд не устоял на ногах и упал. Пол вздрогнул еще раз – сильнее. Илай вскрикнул и вышел из стеллса.

И тут я увидел то же, на что мгновением раньше он обратил внимание: впереди уже не было прохода. На нас пер участок стены. И, кажется, в довершение к этому падал потолок.

Ну вот и все. Как говорилось в сказке, которую давным-давно Владу Бурову читала мама, «и пришла к нему смерть воробьиная!» Или, как говорилось у нас в школе, северный пушной зверек пожаловал. Стопроцентный и неминуемый.

Что это? Магия?

– Борк! – крикнул я кобольду, стоящему на четвереньках на вздрагивающем полу. – Что это? Магия?

Кобольд очумело замотал головой.

– То не магия. – перевел Хатбор.

Черт. Кажется, сейчас мы падем жертвой примитивной механики, ловушки в стиле Индианы Джонса, морально устаревшей еще на заре эры Голливуда! Сейчас вся жизнь промелькнет перед глазами, и я наконец-то узнаю, что происходит с умершими в игре.

– Бежим!

Кто это кричит?

А, это я кричу. И я же бегу.

И все остальные бегут тоже.

Правильно, впереди коридор изгибается. Падает ли потолок, настигает ли нас каменный шар, движет ли невидимый поршень громадный, по сечению коридора, куб – есть шанс, что изгиб остановит движение. Мучного голема, слава всем дрожжам, мы уже уничтожили.

Илай быстро догнал меня, я обернулся – Хатбор, подхватив кобольда на руки, огромными скачками несся вперед. А позади него… ну так и есть. Известняковый куб, по сечению совпадающий с коридором – не проскочить. Кажется, нас заметили. Даже не так: уверен, что нас заметили.

А значит, будут встречать, куда бы мы ни побежали.

– Есть шанс! – будто прочитав мои мысли, выкрикнул Илай.

Я припомнил схему коридоров Кривой башни. Кажется, и правда есть. Кажется, в одном месте коридор раздваивается. И можно выскочить как раз туда, куда первоначально не собирались – во внутренний двор. А оттуда уже по винтовой лестнице пробиться на минус первый этаж.

По идее, во дворе больше всего народу.

Но там нас не ждут, руководствуясь той же логикой.

– Поворачиваем! – крикнул я Хатбору. – Через пятнадцать шагов уходим налево! За мной!

Этот коридор был узким, но прямым. Мы ввалились в него и чуть не упали. Я схватился за стену и попытался отдышаться – виртуальные легкие жгло.

Мимо прогрохотал каменный поршень.

Я осмотрелся. Соображать сейчас надо было максимально быстро и эффективно. Впереди белело пятнышко утреннего света – вход во внутренний двор.

– За мной! Живо! Сейчас главное – внезапность! Пока думают, что нас раскатало, спустимся! Нас не ждут! А потом будет поздно!

Произнеся эту необыкновенно длинную и эмоционально насыщенную речь, несомненно вдохновившую моих спутников, я устремился вперед. Личным, так сказать, примером демонстрируя и воспламеняя.

Кстати, о воспламенении. Что у нас с Борком?

Кобольд резво трусил рядом с Хатбором, разве что за ручку его не держал. Я бы умилился, но некогда было.

– Баф! – приказал я Борку.

Чант помедлил, кастуя заклятие, и оббафал нас. Бежать стало легче.

Мы выскочили во внутренний двор.

Изнутри башня, как ни странно, не несла признаков кривизны. Стены ее постепенно сужались, и двор представлял собой усеченный конус с монеткой прозрачно-голубоватого неба наверху. Вымощенный плиткой, затертой до серого цвета, он был пуст, если не считать эшафота с плахой и пустующих пока деревянных стульев для зрителей.

Этот аккуратный рядок стульев вывел меня из себя.

Если до того происходящее воспринималось как веселое приключение, не более, теперь я со всей ясностью осознал: вот здесь собираются обезглавить МОЮ Ярину. Краснобар и его приспешники усядутся и будут смотреть. Если предположить, что недруг – американский агент, что творится в его голове? Он четко разделяет виртуальный и реальный мир, «отработав» свое в Кривой башне, снимает шлем и возвращается из офиса домой, к жене-блондинке и упитанным ребятишкам? Он – негр преклонных годов, тайный расист, ненавидящий белых? Краснобар – садист и ему все равно, кто умрет – непись или человек? А может быть, он поехал крышей, и уже не различает, где что, превратился в злобного виртуального божка, маленького, но всемогущего правителя и казнит именно врагов?

Мне не узнать.

Пожалуй, я и не хотел. Чем меньше ты знаешь врага, чем меньше задумываешься о нем – тем легче.

Что там говорил Умник про погибших в Мегалоне? Кажется, их бездушные тела хранились по-прежнему, но шансов вернуться в сознание у мертвецов не было. Как и у меня.

Страшно ли мне навсегда, по-настоящему, убить незнакомого мне предположительно человека, предположительно – американца, и, добавим трагизма в сюжет игры, примерного семьянина? Детишки заплачут, вдова зарыдает, капсулу с телом накроют звездно-полосатым флагом.

Не страшно мне ни капельки. Я хочу его убить. Не из-за проклятия и ледяной сетки под черепушкой, не в азарте затянувшейся игры (я же все-таки не Илай-Шад, не профессиональный убийца) – а за Ярину.

Встреться мне она в реале… а впрочем, какая разница!

– Вперед. Должна быть лестница.

Лестница была – огороженная ажурными перилами, она плющом обвивала стены двора, карабкалась к солнцу. Но нам нужна была другая.

– Туда! – махнул рукой Илай.

Через двор от нас, наискосок от плахи, темнела арка прохода. Будем надеяться, она и правда ведет к лестнице.

– Илай! Стеллс! – скомандовал я, концентрируясь на друге.

Он понял и будто растворился. Я сделал предупреждающий жест: ждем. Ждем, ждем, ждем. Илай уже пересек двор, и перед его (моим) взглядом замаячила арка темноты. Шаг, еще шаг. Никого. Каменная, кажется, заляпанная кровью лестница. Факелов нет. Черт, как мы там ориентироваться будем?

– Борк, ты сможешь дать свет?

Кивок. Ну и отлично. Погнали.

Кажется, с верхних ярусов нас заметили – донеслись крики, от брусчатки передо мной отскочила стрела. Наплевать. Наверное, обожравшиеся мухоморов викинги чувствовали то же самое: забрать побольше врагов, а там – полет на сексапильных валькириях, Вальгалла, развеселый пир с товарищами…

Темнота обступила нас.

Кобольд, в который раз напомнив красного карлика, начал светиться приглушенным бардовым светом. Отчетливо проступили ступени в темных пятнах. Здесь пахло старой, засохшей кровью, страхом, отчаянием. Где-то внизу размеренно капала вода.

И – наше дыхание, шаги.

Теперь нельзя было спешить, мы спускались медленно, даже Илай шел рядом. Я отключил темное зрение и выпил восстановитель маны. Если прав информатор Илая, внизу нас поначалу ничего необычного не ждет: асины там не дежурят, функцию охранников взяли на себя магические печати (знать бы еще, что это такое). В первом отсеке – трупоносы, во втором – ворье и прочая шваль. Наши наверняка в третьем, в камерах для особо опасных.

И тут я вспомнил, что нужно еще найти тело Кима.

Чуть не споткнулся. Черт. Где его искать-то?!

– Илай, – негромко окликнул я, – Хьюстон, we have a problem.

– What problem? – на автомате откликнулся друг и тут же переспросил. – В чем дело-то?

– Помнишь Кима?..

Илай остановился и с чувством выругался на нескольких, кажется, языках. Русский, английский, немецкий и японский я узнал.

– Где сокровищница?

– Наверху. Черт. Совсем забыл. Черт! Сокровищница – под покоями Краснобара!

– Значит, сначала освободим наших. Если с ними все нормально… Нет, в любом случае Хатбор выведет Ярину в безопасное место. Ты понял, Хатбор?

– То неумно…

– Зато честно. Мне плевать. Ты выведешь мою девушку в безопасное место. А мы с Илаем попробуем вскрыть сокровищницу. Заодно Краснобара убьем.

– Ты так говоришь, будто это – плевое дело, – заметил Илай. – В общем, я согласен… Пойдем, что зря время терять.

Мы продолжили спуск. Мысль, что Ярина будет в безопасности, странным образом успокаивала. Неужто знакомые тетушки правы и пора мне «наконец-то остепениться»? Ох, думаю, узнай они, каким образом я собрался «остепениться» – сдали бы в дурку. Лестница плавно изогнулась и вывела нас наконец-то к цели путешествия: парадному входу в подземную тюрьму.

Теперь мы были осторожны и ловушку заметили. Точнее, ее заметил немой Борк. Он замахал руками, и орк перевел:

– То опасно.

Увы, моих небогатых магических силенок не хватало на то, чтобы увидеть опасность. Но кобольд с сосредоточенным видом опустился на корточки и погрузился в созерцание. Через пару минут поднялся.

– Готово, – пояснил Хатбор, – он снял ловушку. То была кричалка. Все бы сбежались.

Все, положим, и так сбегутся… Я задумался.

– Хатбор, оставайся здесь. Если можешь – замаскируйся под оборванца или, лучше, под асина. Если кто прибежит – убивай, я буду смотреть твоими глазами, мы придем на помощь. Сделаешь?

– То позор, – проворчал орк.

– Не позор, а военная хитрость! Так сделаешь?

Вместо ответа он приступил к уже знакомому ритуалу. Я сосредоточился, подключая темное зрение. С каждым разом все лучше получалось его использовать, теперь я мог тратить на орка не все внимание, а только малую его часть – будто бы отслеживая движение краем взгляда.

– Вперед. Чего ждем? Борк, баф! Нам нужна ловкость. И выносливость.

Вспышка призрачного света – и мы рванули дальше, оставив Хатбора за спиной.

Коридор был пуст, по обе стороны тянулись древние деревянные решетки, отполированные ладонями до блеска. За ними маячали бледные физиономии пленников.

– Этих не выпускай! – предупредил меня Илай. – Трупоносы! Побегут сдавать, у них давно психика деформировалась, они своих пленителей любят, за призрачные привилегии кого угодно убьют.

Я только кивнул. Второй отсек был отделен от первого запертой решеткой. Илай полез было за отмычками, но я отстранил его.

Я – вор.

Нет оснований не верить этому заявлению Кима.

Замок послушно щелкнул с первой попытки. Дверь была открыта.

Во втором отсеке содержались ожидающие казни. Тощие руки тянулись к нам сквозь решетки, гримасы отчаяния обезображивали истощенные лица… Женщины, дети, подростки, старики, некогда могучие мужчины. Илай первым выхватил меч и рубанул по засову.

– Вы свободны! – крикнул он. – Ступайте отсюда! Не идите наверх, идите вниз! Твари в клетках!

Я тем временем освобождал обитателей второй камеры.

Люди, гномы, тролли и даже эльфы, только что молившие о спасении, мигом утратили разум, превратившись в толпу. Стоило упасть засову – они буквально выдавили решетку и врассыпную кинулись по коридору. Увещеваний Илая никто не слушал, нас чуть не сбили: люди бежали наверх, бежали в стороны, метались, как крысы…

– Вниз! – надрывался Илай. – Все вниз!

Я поймал истощенную гномку, пытавшуюся проскользнуть у меня между ног, развернул ее и легким толчком задал направление.

– Остальных выпускать? – крикнул мне Илай.

Из клеток вопили, требовали, надсадно рычали, выкрикивали мольбы и проклятия.

Оставишь – все погибнут.

Выпустишь…

– Выпускать! – ответил я, разрубая засов. – Всех выпускать. Такого не должно быть ни в одном мире.

Вскоре столпотворение осталось за спиной. Кажется, толпа, как вода, все-таки устремилась вниз.

Вообще это – естественная для толпы реакция. Люди, попав в большое скопление себе подобных, утрачивают индивидуальность. Если появится лидер – пойдут за ним, нет – будут делать так, как делает большинство. И движется толпа действительно подобно воде.

Настал черед следующего отсека, где держали особо опасных.

Перед наглухо закрытой дверью я помедлил. Что, если Ярина не там, а где-нибудь в пыточной камере или, хуже того, в постели кого-нибудь из асинов?!

– Не волнуйся, – пробормотал Илай. – Если хочешь, это сделаю я…

– Нет, я должен сам.

– Магические ловушки, – напомнил товарищ.

Кобольд стоял рядом, переминался с ноги на ногу, присматривался. Потом покачал головой.

– Он не может, – перевел Илай то, что я и сам знал и чего боялся.

…В это время Хатбор выхватил оба меча: по лестнице кто-то спускался. Кажется, их было много… От маскировки не осталось и следа – упрямый орк встречал врагов в настоящем обличьи.

Решение нужно было принимать не просто быстро, а моментально. И я обратился к магическому оружию, которое мне дала Виана. Вот – то, что нужно. Флакончик абсолютной тьмы, завернутый для надежности в тряпицу.

Пламя вулкана

Магическое оружие

Класс: редкое

Выжигает все в радиусе метра от эпицентра. Эффективно против физических и магических препятствий до класса «уникальное».

– Вот так. – Сказал я, взвешивая на ладони флакон. – Разойдись-поберегись!

Кобольд с Илаем отпрыгнули, и я швырнул бутылочку. Зазвенело разбившееся стекло, и черная мазутная пленка медленно растеклась во все стороны, облепляя дверь. Эта живая клякса вызывала страх и отвращение, хотелось убежать…

И, в общем, правильно.

Как только жидкость закончила движение, дверь вспыхнула и, вроде, вспыхнул даже воздух в метре от эпицентра. Лицо опалило жаром, тут же ударила взрывная волна – я не удержался на ногах, упал и лежа смотрел, как невесомым пеплом опадает то, что осталось от магической и физической защиты подземелья.

Кажется, меня слегка контузило: я понял, что надо подняться и пора действовать дальше, только когда Илай протянул мне руку.

Он что-то говорил, но я не слышал, вообще ничего не слышал, в ушах звенело.

…На лестнице перед Хатбором появились первые асины. Они спускались по одному – слишком узкий проход, и орк встречал их в дверях…

Я поднялся и первым шагнул в дымящийся проем.

Небольшой «предбанник» с железным столом (видимо, для охраны), железные – классика тюрем – двери с закрытыми окошками. И – звенящая тишина. Отобрав у меня отмычки, Илай метнулся к первой двери. Лязга замка я не услышал.

Кобольд пристально посмотрел на меня, поднял руки и бафнул.

Магическое воздействие: бесконтактное лечение!

+10 к жизненной силе

– 5 к враждебному магическому воздействию

Срок действия: 75 секунд

Здоровье, что называется, «капало», и силы вернулись ко мне. Голова прояснилась, шум в ушах стих, вернулись звуки.

Я кинулся к Илаю, помог распахнуть тяжелую дверь.

Странно, но в этой камере не было людей. Сперва она вообще показалась мне пустой. Кольца на стенах, цепи – странно тонкие, но прочные на вид. Илай шагнул в сторону, впуская исходящий от Борка свет, и я увидел прикованного. Прикованную. Прикованное.

Короче, я увидел статуэтку.

Золотую статуэтку, похожую на статую Будды (если бы Будда вместо безмятежности и созерцания собственного пупка излучал ненависть и готовность к действию), и со странно живыми глазами.

Повинуясь интуиции, подошел и взял безделушку – звякнули цепи.

Магический предмет

Тело Кима

Ого, так вот оно что! Вот почему здесь, куда Ким не мог подослать воров, а не в сокровищнице. Надежно спрятано, никто бы не догадался. И – посажено на цепь, чтобы… уж не знаю, могла ли статуэтка сбежать, но готова была при малейшей возможности – точно.

Я вернул статуэтку на пол и перерубил цепи. Сунул драгоценную находку в карман.

Перед глазами вспыхнула надпись:

Задание «Тело ночного короля»

Степень выполнения: тело найдено

Задача: уничтожить или вернуть обладателю

Ну, положим, уничтожить всегда успеем. Пусть Ким сам решает, что с этим делать. В первый раз за время, проведенное в Мегалоне, я получил подобное «системное» сообщение. Это что? Первый квест? Не верю. Система плохо отлажена? Тоже не верю, в игре все логично. Скорее – какие-то остатки старого кода, пережитки прошлого, конфликт двух идей…

Статуэтка – это хорошо, но я пришел за Яриной.

Мы с Илаем выскочили из камеры и прислушались. За одной из дверей кто-то плакал. У меня сердце заколотилось: Ярина. Живая! Илай сам отпер замок.

Сперва я не узнал девушку: на полу валялась груда тряпья, грязного, неопрятного. Груда эта мелко тряслась и рыдала. Эмоциональный барьер сработал, я не сразу понял, что это Ярина. Она не осознавала, что за ней пришли. Когда Илай прикоснулся – отползла к стене, по-прежнему подвывая.

– Ярина! – Кажется, я не кричал, а шептал. – Ярина!

Чтобы быть в курсе событий, я иногда смотрел глазами Хатбора.

Орк пока держался благодаря узкому коридору. Хатбор пребывал в состоянии берсерка и крушил врагов без разбора. Тягучая, алая ненависть наполняла его разум. Тяжелые мечи с резными рукоятями порхали в руках, как шпаги. Головы асинов летели направо и налево, кровь стекала по ступеням, доспеху, стенам. Чтобы добраться до Хатбора, асинам приходилось переступать через трупы в красно-черном, заполонившие проход. Сообразив, что действуют неэффективно, они отступили.

Перекрывая вой трупоносов, оставшихся за деревянными решетками, загромыхали шаги – кованые подошвы ступали по каменному полу. Орк стряхнул кровь с мечей и приготовился встретить очередного врага, он полагал, что это кто-то поопасней рядового асина…

– Урба, – всхлипнула Ярина.

Вернувшись в свое тело, осмотрелся: ее брата здесь не было. Илай кинулся в коридор – видимо, открывать другую камеру. Я опустился рядом с девушкой на колени.

– Маленькая, успокойся. Я пришел. Теперь все будет хорошо.

Она подняла заплаканное лицо. Синяк вокруг глаза, ссадина на скуле, разбитые губы.

Села, прижимая к груди левую обмотанную грязной тряпицей руку. Я потянулся, тронул за плечо, не решаясь обнять:

– Что они с тобой сделали? Ты в порядке? Мы сейчас уйдем отсюда. Я им отомщу.

Говорил что-то еще, не понимая, что именно: успокоить, уверить в безопасности, убедить: все страшное закончилось, некого бояться.

– Урба…

– Его нигде нет, – в камере появился Илай, – Урбы нет в этом отсеке.

– Нужно искать.

Ярина перебила меня:

– Они его убили. Брат не пережил пыток.

Сердце защемило. Если он не пережил – через что же прошла Ярина? Что эти изверги делали с девушкой?!

Я снова посмотрел глазами орка. Хатбор стоял в проходе, а по лестнице тяжело, основательно спускался сам Краснобар…

– Краснобар здесь! Уходим! – крикнул я.

Против заговоренных доспехов врага обычное оружие не подействует. Но мы не можем бросить орка на верную смерть. Я выпил восстановитель маны и кивком указал Илаю на дверь.

А сам, не слушая плача и не обращая внимания на слабое сопротивление, схватил Ярину в охапку, вздернул на ноги, перекинул через плечо. Такая хрупкая, а вес ощущается, далеко не убежишь, да и вообще – не убежишь. Ярина забилась, замолотила здоровой рукой по спине – еще не пришла в себя. Плевать.

В коридоре кишели бывшие заключенные, которые поначалу ломанулись не в ту сторону, спустились на третий ярус и зачем-то выпустили зверей из клеток. Или там вообще не было клеток? Уже неважно. Одна тварь здесь, значит, скоро подоспеют и остальные.

У монстра было тело гиены с гребнем темной шерсти вдоль позвоночника, многосуставчатые лапы паука и голова наподобие вараньей, но плоская. Раздвоенный язык высовывался из клыкастой пасти и прятался обратно, козьи глаза смотрели пристально, холодно.

И что-то в пропорциях, в движениях – разбалансированность, тошнотворная асимметрия – вызывало пещерный ужас.

Леонардо да Винчи, рисовавший увеличенных в сотни раз насекомых, не додумался бы до подобного. Создание противоречило природе, логике…

Обезумевшие заключенные ломились к выходу, прижимая меня с Яриной к стенке. Тварь шагала лениво. Она была сыта, но, как волк, выхватывала из толпы людей – резала про запас. Клацнули челюсти – завопила женщина, вскинула руки. Крик оборвался хрипом.

На первом ярусе заключенные толпились у прохода, оттесняя Краснобара. Как горный поток, разносили его и орка в разные стороны.

Из-за Ярины, перекинутой через плечо, я не мог прийти на помощь Хатбору. Илай замешкался на выходе из камеры, и вперед выскочил кобольд. Ладони его сияли не красным, а оранжевым.

Борк развел руки в стороны.

Тонкие желтые нити потянулись из кончиков его пальцев, нацеливаясь на монстра, затанцевали в воздухе, точно змеи под музыку заклинателя. Ощутив опасность, тварь ощетинилась, повела плоской башкой с выпирающими крокодильими зубами, примеряясь, на кого бы кинуться, но нити успели раньше – рывок вперед, и они оплели тварь, заключили ее в мерцающий, пульсирующий кокон. Борк пошатнулся и упал на колени.

– Дай ему восстановитель! – крикнул я Илаю, а сам посмотрел глазами орка.

Поток освобожденных иссяк. Краснобар остановился напротив орка. Они были примерно одного роста и одной комплекции. Краснобар поигрывал кривой саблей, но переходить в атаку не спешил. Два огромных, закованных в латы хищника пошли по кругу. Да, из-за Ярины я не могу сражаться, зато у меня есть оружие помощнее. Что, если переместиться в сознание Краснобара и во время поединка заставить его упасть? Получилось же, когда он похищал Миа Чиа.

Я выпил восстановитель маны и коснулся его разума. Он оценивал орка даже не как противника – как помеху. Fucking shit.

Илай, подняв забрало шлема кобольда, вливал эликсир ему в рот.

– Что там у Хатбора? – спросил он, не оборачиваясь.

– Краснобар. Нам нужно к нему, орк один не справится.

– Ч-черт… – Илай тряхнул головой. – Уходить нам нужно!

– Краснобара нельзя оставить за спиной! Я обязан его убить, хотя бы попытаться!

…Хатбор пятился, не сводя взгляда с противника. За спиной у него кричали трупоносы, расшатывали прутья клетки…

Борк пришел в себя, сел, слабо улыбнулся. Кокон с чудовищем перестал пульсировать.

– Отпусти меня, – попросила Ярина. – Я уже в порядке. Я не буду убегать.

Я поставил ее на пол, аккуратно обнял за плечи, легко прижал к себе. Девушка не сопротивлялась.

– Ты сможешь бежать?

– Бежать – да… Наверное. Лечить никого пока не смогу, драться – тоже.

– Там Хатбор с Краснобаром. Держись за нашими спинами.

– Не так. – Илай подошел к Ярине, повернулся к ней спиной, – встань позади и ухвати меня за пояс. Голову пригни. И прижимайся как можно плотнее.

Ярина послушалась. Получилось, что она обняла Илая и укрылась за ним, как за щитом. Кобольд выглядел немного очумелым. Из второй секции тюрьмы – где мы освободили людей – раздавался нечеловеческий вой. Должно быть, выпущенные твари устремились наверх, скоро все они будут здесь. Черт, я не представлял себе, как мы будем прорываться! Назад путь отрезан.

Двум смертям не бывать, а одной не миновать! Погнали.

Я шел первым по опустевшему, залитому кровью коридору и старался не отвлекаться.

Следом Илай вел Ярину, замыкал шествие маленький Борк, все еще не восстановивший магическую силу, но с булавой наготове. На лестнице было пусто.

Вот и распахнутая дверь в первый отсек, откуда доносятся проклятья трупоносов и плач.

Впереди – Хатбор.

Я отключил темное зрение – если надумаю биться, оно будет мешать – и наблюдал неторопливое кружение двух великанов. Краснобар выглядел расслабленным, а вот орк думал его одолеть и ждал, когда противник раскроется, чтобы нанести один-единственный, смертельный, удар. Оба, к счастью, не замечали окружающего.

Жаль, что у меня нет лука.

Единственное дистанционное умение – заклинание ледяного удара, так и оставшееся на первом (считай – бесполезном) уровне. Я не прокачивал его, не до того было. Да и прокачивай… Не маг я, не достигнуть мне в этом деле высот, а значит, не стоит и стараться, тратить ману, опыт, время.

Простое оружие бессильно против Краснобара и его заговоренных доспехов. Хатбор наверняка знает об этом, но все же надеется. Или же воинская честь не позволяет ему отступить. Илай ушел в стеллс – теперь Ярина цеплялась за человека-невидимку. Он ждал моей команды, но я медлил, теряя драгоценные мгновения: будь хоть десять раз ниндзя, с магией не справишься.

Для заговоренных хрустальных стрел Вианы здесь было слишком тесно – мы сами попали бы под удар.

Оставался еще отравленный кинжал, Коготь смерти.

Коготь смерти

Холодное оружие, режуще-колющее.

Класс: уникальное.

После нанесения раны противник получает –10 урона каждый час.

Попробовать, что ли? Рискнуть? Вон, у Краснобара шея не защищена. Дальше тянуть нельзя – по лестнице затопали освобожденные монстры, скоро они выдавят нас с пролета в коридор, и мы потеряем единственное преимущество – неожиданность.

Еще у меня был язык болотной волчицы, предположительно ядовитый, предположительно – опасный. Но времени разбираться с его применением не осталось, да и кинжал выглядел надежнее.

Я вернул мечи в ножны, выхватил отравленное оружие и кинулся к врагу, сосредоточив внимание на незащищенном участке шеи между его шлемом и кирасой. Одновременно, заметив меня, в атаку пошел Хатбор… Мы были уже близко к врагу, я занес кинжал…

Сиреневая вспышка.

Нас отбросило назад. Руки мои были пусты – магическое оружие испарилось. Мечи Хатбора, однако, остались при нем. Невидимый Илай подхватил меня и поставил на ноги – напарники жались к стенке, потому что твари-трупоеды поднялись-таки на первый ярус.

Пришлось выхватывать Имаджи и Барда. Господи, кого тут только нет: и гиены, и волкольвы, химеры какие-то… Удивительное дело – твари не набросились на нас, а принялись тереться о прутья – узнали кормильцев. Скорпион с лицом старухи, видимо, не обладал зачатками интеллекта и кинулся на меня – голова покатилась к ногам Краснобара, он отфутболил ее и, не обращая внимания на орка за спиной, двинулся к нам, поигрывая мечом. Выход есть всегда. Но где? Так… Взгляд остановился на ревущих трупоносах. Проклятия в адрес Краснобара вселяли надежду, что они кинутся терзать обидчика, и это ненадолго его задержит.

– Илай, – крикнул я. – Выпускай людей!

А сам проник в сознание Краснобара – он будто завяз в киселе, упал на подломившуюся ногу. Обернулся на грохот за спиной, где летал меч Хатбора и крушил решетки – это Илай работал в стеллсе. Черт, да он собирается вызвать пета, своего дракотигра! Тогда точно хана. Пришлось выпивать еще восстановитель маны и путать его мысли.

Мана кончилась, я почувствовал себя выпотрошенной тушкой, опрокинул в рот еще два флакона. Но мои усилия не пропали даром – животные как по команде обступили Краснобара, пока не решаясь кинуться. Часть трупоносов устремилась к выходу, а часть оказалась решительней питомцев и принялась отоваривать проклятого мучителя дубинами из раскуроченных решеток. Я больше не контролировал главу асинов, и он вскочил, разрубая тощего эльфа от ключицы к паху. Это послужило условным сигналом, и звери бросились все разом. К счастью, чтобы вызвать пета, нужно было сосредоточиться, а это у него в ближайшее время не получится.

– Уходим! – рявкнул я. – Нашим оружием его не возьмешь!

Наше бегство вряд ли можно было назвать спланированным отступлением: расталкивая все прибывающих тварей, отмахиваясь оружием, мы выбежали в заваленный трупами коридор казармы.

– Что дальше? – спросил я.

– За мной, – сказал Илай, вновь ставший видимым, – я помню дорогу в подземелья, а там нас Хатбор выведет.

– То правда. Я хорошо знаю подземелья.

Пройдя опустевшую казарму, Илай свернул в служебный ход, и мы углубились в лабиринт канализации и карстовых коридоров. Нас не преследовали: большинство асинов погибло от мечей Хатбора, а Краснобару нужно было время, чтобы пробиться сквозь толпу.

Глава 13

Мы собрались в подвале трактира, возле жертвенника Праматери. Ни стульев, ни скамей здесь не было, и приходилось сидеть на полу на расстеленных шкурах. Чадила трескучая свеча, бросая на закопченные стены отблески огня, запах благовоний умиротворял, беспокойство отодвигалось на второй план.

Ярина лежала у меня на коленях лицом вниз, я гладил ее по голове, наматывал на палец черные пряди волос. Сначала она рыдала, потом успокоилась и затихла. Может быть, заснула.

Илай замер у стены, слившись с полумраком, лишь иногда сверкали белки его глаз.

В середине комнаты было разложено купленное у Кима снаряжение, его прикрывало новое платье для Ярины. Доспех и два меча чуть в стороне – Илай рассчитывал и на Урбу, но теперь ему ничего не понадобится.

Наверное, земляк сейчас думал о том, что же становится с неписями и игроками, погибшими в Мегалоне. На респ они не уходят. Может, здесь существует нечто типа реинкарнации? Хорошую жизнь прожил – будешь знатным эльфом, скверную – троллем или, хуже того, монстром каким-нибудь.

Хатбор в трактире следил за порядком, да и мы договаривались, что он будет на виду, дабы не вызывать подозрений. Его в городе уважали, и к нему частенько ходили сплетничать, следовательно, могли принести интересные вести.

У моих стоп стояла добытая для Кима статуэтка – улыбающийся, похожий на Будду золоченый болванчик с живыми глазами, он переводил взгляд с меня на Илая и обратно, а потом двинулся к стене, как заводная игрушка. Вот почему его заковали! Чтоб не ушел.

Вернув болванчика на место, погладил Ярину по голове:

– Как ты? Сильно болит?

Она перевернулась на спину, вперилась в потолок и приложила ладонь к груди:

– Здесь болит. Урба… он – все, что у меня оставалось, понимаешь?

– Понимаю, – кивнул я.

– Тяжело дышать, говорить тяжело, тошнит.

Рука ее распухла, средний и безымянный пальцы оттопыривались под неестественным углом.

– Сейчас придет Хатбор, принесет эликсиры, и мы тебя вылечим.

Она положила мою ладонь себе на лоб.

– Что-то он долго, – подал голос Илай. – Издевается, что ли?

– Значит, на то есть причины. Вдруг асины приперлись и допрашивают? Борк, конечно, применял заклинания, сбивающие со следа, но все же…

Не успел проговорить, как заскрипели петли двери, и квадрат света упал на стену. Появилась тень Хатбора – мелкий тролль, слегка сутулый.

А вот и он сам, уселся возле Ярины, убрал мою ладонь с ее лба, оттянул веко, заглянул в глаза и причмокнул. Развязал небольшой мешок – там звякнуло стекло, разложил колбы на полу – зеленая, голубая, розовая. Поставил баночку с мазью, запечатанную сургучом, и сказал, будто невзначай:

– Извините, что долго. С асинами беседовал. Они считают, что в городе скрывается отряд наемников – посланников Фелисии. Что-де эльфийка жаждет крови Краснобара. Наемники спелись с повстанцами. Ярина, тебя о чем спрашивали асины?

Девушку передернуло, как от удара.

– Имена повстанцев. Интересовались, где награбленное. Там… в общем, я рассказала все, что знала, – она разрыдалась.

Вспомнилась комната, где меня допрашивали повстанцы. Наверняка у асинов есть заговоренная камера, где магия не дает пленнику лгать. Но есть и умельцы, что накладывают заклятья молчания. Потому Ярину и ломали – думали, она под таким заклятьем.

Всхлипывая, Ярина продолжила:

– Значит, они убьют всех наших… Тех, кого я назвала. Но…

– Ты ж не по своей воле…

– Можно было… вытерпеть. Но так больно…

Хатбор не слушал ее – колдовал над зельем. Распечатал баночку, вылил туда содержимое розовой колбы – смесь зашипела и выплеснула синеватое искрящееся облачко.

– Готово, – провозгласил он, протянул зеленую колбу Ярине. – Выпей.

Подождав, пока колба опустеет, он велел испить из синего флакона, а затем осторожно взял искалеченную руку:

– Больно будет, но терпи.

– Хватит ей уже терпеть, – вмешался я. – Есть обезболивающее?

– Чего есть? – не понял Хатбор. Пришлось объяснять:

– Эликсир, что боль снимает.

– То не поможет, увы. Барышня, ты готова?

Ярина зажмурилась и закусила губу. Хатбор зачерпнул искрящуюся мазь и принялся осторожно втирать ее, бормоча под нос. Сначала ничего не происходило: мазь как мазь, по консистенции похожая на крем для рук.

Когда Хатбор смолк и отодвинулся, крем начал светиться голубым. Ярина поднялась, приоткрыв рот. С минуту сияние усиливалось, потом ослабло.

– Сейчас больно будет. Держите ее вдвоем.

Мгновение – и не крем на руке, а пленка, которая все темнее, все плотнее. Ярина вскрикнула. Илай метнулся к ней, прижал к шкуре на полу, я обнял ноги и не видел, что делалось с пленкой.

Ярина закричала, попыталась вырваться, но мы держали крепко. Хатбор сунул ей в зубы деревяшку:

– Потерпи, то больно.

Девушку выгибало дугой, я едва ее удерживал. Надо же, сколько силы может быть в хрупком теле!

– Долго еще? – спросил я, уткнувшись в Яринину юбку, и понял сам, что все – девушка обмякла.

Сначала подумал, что боль схлынула, но потом понял: она без сознания.

– Так и до́лжно, – прокомментировал Хатбор. – День и ночь проспит, назавтра здоровой будет.

До середины предплечья рука Ярины была закована в стальную перчатку. Илай присвистнул, выпрямившись.

– Всегда так, – пояснил орк, закручивая баночку. – Быстрого излечения не бывает. И без мучений – не бывает.

– Значит, пока есть время, планируем, как мы пойдем в Шамбу. Жаль, у меня нет сведений о расстановке сил противника. И об опасностях, что поджидают в лабиринте, тоже ни слова. Авантюра. Ведь мы рискуем умереть навсегда, а мне бы этого не хотелось. Надо что-то придумывать, иначе Краснобар нас порвет…

– Тебе-то что, ты – цифровой… Может, и я тоже.

Хатбор разинул рот, навострил уши.

– Что такое разум? Систематизированная информация. Разрушь систему, вынь из нее личность, и получатся пиксели.

– Что вы говорите такое? – возмутился Хатбор. – Что такое «цифровой»?

– Ругательство, – нашелся Илай. – Жестокий, бездушный человек.

– От Краснобара заклинание нужно, – вздохнул Хатбор. – Темное. Ведьма Виана нам не поможет.

– В Запе есть еще колдуны? – спросил я. – Вам в Шамбу необязательно, а мне осталось пять дней, а учитывая, что Ярина сутки будет спать – четыре. Как говорится, раньше сядешь, раньше выйдешь. Хатбор, есть кто на примете?

Тролль развел лапками:

– Увы. Краснобар уничтожил всех, кто мог ему навредить. Надо к Фелисии, она поможет.

– Это далеко?

– Два дня пути, два обратно. Она в Лефе, эльфийском городе. Туда не пускают кого попало.

– Надо будет у Вианы взять рекомендацию, – подмигнул Илай. – Что-то мне подсказывает, она не откажет Арку.

– Мысль, – кивнул я и ударил себя по лбу, взял статуэтку, которая начала медленно двигаться к выходу: – У меня идея получше. Ким. Вот кому доступно то, что сокрыто от остальных. Только как с ним связаться? Краснобар видел нас и ищет, показываться на люди опасно.

– Я схожу. Дай мне восстановителей маны, чтоб в стеллсе.

– Идем со мной, – позвал Хатбор. – У меня все. Ты, Арк, тут сиди, а то ищут вас.

Я уложил Ярину, накрыл второй шкурой и задумался. Не оказалось у нас ничего, что пробило бы читерскую защиту Краснобара. Значит, идти в Шамбу бессмысленно, надо срочно искать… Знать бы еще что. Там, в Башне, никто не понял, что за доспех у Краснобара, неведомо, как его сломать.

Между тем песок из часов моей жизни медленно вытекал, и я ничего не мог поделать. Четыре дня на дорогу к эльфам и обратно, полдня там… нет, не успеть. Оставалось сидеть и ждать. Даже на то, чтобы переживать, не было сил. Или это действие благовоний? Я лег рядом с Яриной, обнял ее и сомкнул веки.

Проснулся от скрипа петель, вскочил.

– Это я, – проговорил Илай, бесшумно сбежал по лестнице, следом за ним появился Ким, человек-призрак, метнулся к стене, куда, пока я спал, отползла статуэтка, и прижал ее к груди, как мать – найденное дитя.

Статуэтка в его руках вспыхнула и сделалась прозрачной, а затем начала впитываться в призрачное «тело». Мгновение – и передо мной мужчина средних лет, русоволосый, скуластый, с тонким «греческим» носом и глубоко посаженными глазами.

Ким так радовался, что, казалось, светится изнутри. Когда процесс трансформации закончился, он бросился к стене и принялся ее ощупывать. Потом прикоснулся к своему лицу, взял Илая за руку и расхохотался:

– Надо же, не думал, что снова буду ощущать себя живым! Спасибо.

В любой игрушке успешное выполнение квеста заканчивается ценным даром или информацией, я намекнул, что пора приступить к раздаче слонов:

– Илай рассказал тебе о нашей проблеме?

– Рассказал, – кивнул он и обратился к Хатбору, что топтался в сторонке: – Двести лет я мечтал об этом! Уважаемый, пожалуйста, принеси мне еды. Вкусной, сочной, соленой, сладкой, горькой, всего побольше. Пива и вина… И еще вопрос: у тебя есть девочки на ночь?

– Найдем, если надо, – пробормотал он, глядя в сторону.

– Хотя эта, черненькая, тоже ничего…

– На чужой каравай рот не разевай, – пришел на помощь Илай.

Ким принялся загибать пальцы:

– Значит, мне еды, вина, девочку… Пока хватит! – Он приложил ладони к щекам, оттянул кожу. Кто бы мог подумать, что этот клоун – хозяин Дна?

Пробежавшись по комнате, Ким воскликнул:

– Самое главное забыл. Чтобы вы не думали, что я неблагодарный… – Он опустил на пол заплечный мешок, там что-то дзенькнуло. – Илай рассказал, да. Абсолютной гарантии нет, однако эта вещь теоретически может разрушить защиту Краснобара, но не более чем на двадцать минут. Сам мечтал его прикончить, да куда мне без тела?

– А так, чтобы гарантии были, есть средство? – поинтересовался я.

– Защиту делал Закрис, он очень сильный маг. Когда-то он помогал Мозговику и Краснобару, за что и поплатился. Не знаю, жив ли он сейчас.

Илай спросил:

– Что происходит с теми, кого доставляют к Мозговику, и что это за существо такое?

Ким пожал плечами:

– Чего не знаю, того не знаю. Он очень скрытный.

С замирающим сердцем я шагнул к мешку, развязал его и вынул прозрачный сосуд, заполненный клубящейся тьмой.

Проклятье Сарда

Магическое оружие.

Класс: уникальное.

Воздействие: Действует выборочно, сбивает любую магическую защиту, делает резистентным к заклинаниям поддержки. При отсутствии защиты – убивает.

Ясно. Примени проклятье – и хил или бафер бессильны.

– Бросаешь в Краснобара, шар разбивается, и он теряет защиту, – проинструктировал Ким. – Но все равно будьте осторожны: он отменный боец. Магией глушить, сами понимаете, не получится: он будет резистентным. Так что придется вручную, так сказать. – Он посмотрел на Хатбора, положил руку ему на плечо: – Ну что, мой друг? Теперь я хочу от пуза наесться. И что насчет девочек?

– Идем. – Хатбор снял со стены только что принесенный факел и, сутулясь, зашагал к лестнице. Ким шел за ним танцующей походкой.

– Все равно авантюра, – сказал Илай, разглядывающий стеклянный шар. – Пятьдесят на пятьдесят. Что делать будем? Завтра выдвигаемся или ищем варианты?..

Донеслись легкие шаги – спустился лучащийся счастьем Ким, вернул мне Имаджи и кошелек.

– Проверял себя. Не потерял-таки навыки. Еще раз спасибо, надеюсь, еще свидимся. Удачи вам.

– Так что ты решил? – повторил вопрос Илай.

– Идем завтра. Тянуть бессмысленно. Проснется Ярина – посмотрим, в каком она состоянии, и решим, с ней или без нее. Честно, я бы ею не рисковал.

– Особого выбора нет. Во-первых, она отличный хил, а во-вторых, если мы сгинем, а она останется, ей придется покинуть Зап. Сопротивление сломлено, Краснобар окончательно тут воцарился и рано или поздно найдет ее. Внешность у нее довольно приметная.

Я взял шар с «Проклятьем Сарда» и пожалел, что тут нет разгрузок, как, например, в «Аномальных землях». Рассовал нужное по карманам, при необходимости быстро выхватил. Здесь же – дурацкие сумки, кошелечки, мешки. Пока вытащишь нужный предмет, тебя десять раз прикончат.

– Эх, разгрузку бы, – вздохнул я.

– Поддерживаю. Свою, так сказать, карьеру я начал в «Аномальных землях».

– А потом? – Я улегся на бок рядом с Яриной и подпер голову рукой. – И вообще, как ты дошел до жизни такой?

– Работал программистом в одной корпорации… Тебе действительно интересно?

– Ну да, времени у нас вагон. Расскажи уж. Потешь меня байкой у костра.

Илай очнулся в незнакомом лесу, лишенный памяти, и начал собирать сведения по кусочкам. Выяснилось, что корпорация Гиас, где он работал, экспериментировала с манипуляциями сознанием. Руководил этим некто Кайзер. Похищались люди, помещались в специальную капсулу, а их разум внедрялся в персонажа. Тело Илая тоже было среди рабов, в изолированном бункере, который должен был самоуничтожиться. Рабы не помнили себя и были совершенно покорными. Таким образом Кайзер и помогающий ему взбунтовавшийся ИскИн с личиной Анубиса экспериментировали с сознанием, разрабатывали вирус, который должны были внедрить в разум каждого игрока, заполучив легионы рабов. Ценой огромных усилий и собственной жизни Шаду удалось разрушить систему, освободить рабов и уничтожить Анубиса. Потом Илая завербовали странные личности из Свода Миров, что это за организация, он рассказывать не стал. Он искал преступников типа меня и пропавших людей. Затем появился Мегалон, Илай переселился сюда, хотя по-прежнему подрабатывал наемником.

Не то чтобы я ему безоговорочно верил – чувствовалось, что он сильно недоговаривает, но допускал, что такое могло произойти. Тем более, кажется, про скандал с «Гиасом» я читал в новостях. Пока Илай рассказывал, Хатбор принес нам жареное мясо и холодное пенное пиво, тут же ретировался.

Шад – нет, для меня он все равно Илай – брат по несчастью. Правда, одно время он был моим врагом, но мы так и не пересеклись.

– Мы были по разные стороны баррикад, – улыбнулся я и пригубил пиво. – Ты в каком мире обитал?

– Почти везде.

– В Киммерии?

– Да.

– Не тебе случайно поручили расследовать взятие Закрытого города?

Илай мотнул головой:

– Не, тогда я в Февре читера гонял. Это ты, что ли, сделал? Ну, красавец!

Я самодовольно улыбнулся и продолжил:

– В Ферве тоже наследил. Кровавые самоцветы…

– А вот это дело вел я. Только не очень старался, уж больно мерзкие там обитали создания. Давай выпьем – за везение. Оно нам ой как понадобится!

Кружки соприкоснулись, пиво перелилось через край и попало на руку.

Недосып и усталость взяли свое, и, не заметив того, я задремал в обнимку с Яриной.

Когда проснулся, девушка уже пришла в себя и вполголоса беседовала с Илаем. День сейчас или ночь, разобрать было невозможно: Хатбор заседал в таверне и спросить было не у кого. Приподнявшись, я поинтересовался:

– Ярина, как ты?

– О, соня теперь с нами! Хорошо. – Она продемонстрировала обе руки, пошевелила пальцами и показала снятую железную перчатку, выполнявшую функцию лонгеты. – Только было очень больно.

Сел, протер веки, покосился на сложенные в середине комнаты доспехи:

– Ты выбрала себе оружие? Потому что скоро надо выдвигаться.

– Выбрала. – Девушка подняла с пола золотистую кирасу, надела шлем, похожий на шапку-ушанку, и выхватила ятаганы, чуть больше тех, что были у нее раньше: – Спасибо, толковые вещи купили. Клинки магические, если нанести небольшой порез, кровь будет течь не останавливаясь и противник умрет. А еще вот! – В ее руках оказался лук и колчан. – Давно о таком мечтала, спасибо.

– Ты будешь в отряде лекарем, собери все необходимые приспособления.

– Где они? – Она завертела головой.

– Вон, в мешке у стены.

Ярина села возле мешка и ненадолго выпала из жизни. Интуиция подсказывала, что надо быть готовым сняться в любую минуту, потому следует подготовиться уже сейчас.

Итак, что у меня имеется? Из оружия – Имаджи и Бард. Магические предметы – Проклятье Сарда – специально для Краснобара. Следует убрать его подальше, на самое дно мешка.

Стеклянная смерть – оружие массового поражения. Неизвестно, когда оно пригодится, потому надо держать его под рукой. Пусть пока тут, на полу полежит. Придет Хатбор – затребую у него кошельки, прицеплю их к поясу и рассортирую смертоносные магические штуки.

Так, амулет Сила Времени – песочные часы на шнурке. Цепляем на шею. Не знаю, как это мне поможет, но пусть будет. Вспомнился фильм, где герой попадал в прошлое, чтобы исправить будущее, но каждый раз делал все хуже и хуже.

Еще пригодятся восстановители маны – двадцать флакончиков хватит.

Регенераторы – парочка, и хватит. Теперь куда это все положить, чтоб не перепутать во время боя? Нужен, например, регенератор, а ты достал восстановитель маны.

Так. Волшебная повязка – накладываешь на рану, действует как медицинский клей, останавливая кровотечение.

Язык болотной волчицы. Опять же, непонятно, как он может пригодиться, но я запасливый.

Вроде бы, все…

И тут меня осенило: дудочка! Забыл самое главное, маразматик. Вдруг мы освободим Закриса и он откроет тайну? Дудочка осталась в тайнике. Черт!

– Подождите, я сейчас…

Илай преградил мне дорогу:

– Куда?

– Помнишь, где карта лабиринта лежала? Там у меня остался артефакт.

– Ну так сиди тут, лучше я ее принесу – у меня стеллс.

Почему-то от осознания, что к дудочке прикоснутся чужие руки, меня перекосило. Но здравый смысл победил странный порыв, и я дал добро.

– И еще! – крикнул я. – Попроси у Хатбора приспособления, куда удобно сложить все это.

Шад вернулся через пару минут. Буквально материализовался. В одной руке была дудочка, во второй руке – кожаные ремни непонятного назначения.

– Держи, – протянул он мне дудочку, держа осторожно, как дохлую мышь, за хвост. – Не давалась в руки. Признала в тебе хозяина. – Он показал ожоги на подушечках пальцев. – Теперь смотри и учись.

Илай застегнул по кожаному ремню на запястьях. Остальные отдал мне, и я рассмотрел небольшие отделения для флаконов, как на патронташах – под патроны.

– Гениально, – выдохнул я, нацепил браслеты и, ощущая себя в кандалах, принялся рассортировывать мензурки по отделениям. Горлышки флаконов выглядывали, их можно было извлекать зубами.

Прикрыв браслеты рукавами воровского костюма, положил пропуск в жизнь – Проклятье Сарда – в кошель на пояс, дудочку повесил на шею и ощутил тепло. Появилось странное ощущение, что пустота в душе заполнилась и я стал цельным.

Илай уже давно закончил и ждал нас с Яриной, скрестив руки на груди.

– Желательно бы раздобыть нам защитные амулеты. Но рисковать мы не имеем права. Ярина, у тебя есть силы, чтобы идти с нами?

Она дунула на челку и плотоядно улыбнулась:

– Если не пойду, возненавижу себя. Хочу отомстить за Урбу!

* * *

По лестнице затопали, и в комнату ворвался кобольд Борк, забегал, замахал руками, кинулся к стене, где алтарь, приник к ней. Сначала мы не поняли, что происходит, но когда стена начала двигаться, стало ясно, что там потайной ход и надо поторапливаться.

– Берем все. Уходим! – крикнул ворвавшийся в помещение Хатбор, поставил мешок, где, вероятно, было награбленное золото, бросился к своим доспехам, принялся облачаться. – Асины окружают таверну. Пути назад нет!

Илай витиевато выругался и поспешил за кобольдом, следом рванули мы с Яриной, Хатбор замыкал, позвякивая мешком золота. Когда стена встала на место, мир погрузился в абсолютную тьму, мы замерли, было слышно лишь хриплое дыхание Хатбора и лязг его доспехов.

Кобольд засветился алым, будто объятый пламенем, его огненно-рыжие волосы вздыбились, как наэлектризованные, и мы увидели друг друга. Хатбор полез в мешок со словами:

– Что ж вы без меня делали бы?

Оказывается, у него были с собой факелы и огниво. Илай зажег шаровую молнию – светящийся шар отделился от руки и завис в воздухе.

– Подожди, света хватит, тут довольно просторно. Если пойдем друг за другом, то все всё увидят. Ходу?

Хатбор приложил палец к губам и прошелестел:

– Тихо, замрите!

А сам на цыпочках двинулся к фальшьстене, припал ухом к камням, махнул нам – идите, мол. Мы двинулись в черноту на цыпочках.

Высота потолков тут была метра три – источник света плыл над головой Илая, уподобляя его святому, ведущему паству сквозь тьму.

– Секундочку. – Он остановился, задумавшись. – Карта лабиринтов – вот она, но как ориентироваться в катакомбах?

– Я изучил их, – проговорил Хатбор, он по-прежнему был в обличье тролля. – Пропустите вперед, проведу.

Илай посторонился, шар света теперь висел над троллем, тянущим мешок с деньгами.

– Спрячь ты его, – посоветовал я.

– То до схрона дойти надо, – пробормотал Хатбор. – Скоро уже.

Не прошло и минуты, как я потерял направление движения. Здесь тоже был лабиринт, но изученный, с промаркированными коридорами. Видимо, Хатбор пытался сам проникнуть в Шамбу, но не смог.

На ощупь стены казались идеально ровными, будто их не выдалбливали сантиметр за сантиметром в застывшей лаве, а вырезали подобием гигантской болгарки. Я погладил трещину, напоминающую след от исполинского лезвия. Кто построил это все? Куда делся великий народ?

Так, стоп! Какой народ? Разрабы это придумали, чтобы тайны напустить. Закралась мысль, что Илай не лгал, Мегалон вполне может быть порождением взбунтовавшегося ИскИна, недаром же не нашли сервера…

Мы свернули в узкий коридор, и в нос шибануло помоями. По узкой, в темных разводах, стене бежала вода. Жители Запа приспособили подземный город под канализацию.

Ярина, идущая передо мной, вскрикнула и отпрыгнула назад – еле на ногах устоял, чуть не наступил на поток ринувшихся навстречу крыс. Мерзостные твари стрекотали, обтекали нас серой рекой.

– Ненавижу, – прошептала Ярина, дернула плечами и пошла дальше.

– То неопасно. Тут нет хищников. Никого нет.

Я обо что-то споткнулся и невольно выругался: тусклый свет выхватил труп гнома… Беднягу связали, заткнули ему рот и бросили на съедение крысам: лицо обглодали, проели дырку в животе…

– Мамочки, – прошептала Ярина и ускорилась. Разглядывать мертвеца не было желания.

– Живых – никого, – запоздало уточнил Хатбор, я задрал голову и увидел канализационную решетку, откуда просачивался дневной свет.

Заговорил Илай:

– Хатбор, ты наверняка знаешь, где вход в Шамбу, ведь так?

– А то, – самодовольно буркнул орк. – Одно непонятно: как асины пронюхали, что я с вами заодно?

Я ответил:

– У Краснобара пет – дракотигр. Наверное, по нашим следам пришел.

– Тогда понятно.

И снова воцарилось молчание. Звенела срывающаяся с потолка вода, лязгали доспехи Хатбора, шуршали и попискивали крысы, эхо шагов мячом билось о стены.

– Стойте! – тролль сел на пол и принялся раскачиваться. На перевоплощение в орка у него ушло несколько минут. Доспех, который на тролле смотрелся карикатурно, вырос вместе с ним. Деньги он где-то незаметно припрятал, у него остался небольшой заплечный мешок.

Никогда не любил подземелья – недостаток пространства действовал удушающе. Вот и сейчас – где идем, куда идем? Если Хатбор заплутает, мы сгинем вместе с ним. Минут двадцать топаем, проходы всё у́же, потолки – ниже. Ощущение, будто свод давит на плечи.

– Стойте, – проговорил Хатбор. – Пришли. Здесь начинается лабиринт Шамбы.

Глава 14

Столпились в тесном квадратном помещении. На полутораметровой высоте чернел прямоугольный лаз. В камне угадывались отверстия – когда-то здесь стояла решетка. Илай подпрыгнул, оттолкнулся от стены и рыбкой нырнул в лаз, развернулся там и протянул руку Ярине. Я присел, девушка стала мне на спину и исчезла в черноте.

Я последовал за ней. Ползти приходилось по-пластунски, чуть приподняв голову. Шаровая молния Илая осталась висеть над Хатбором, и я выставлял перед собой руку, чтобы не получить в нос башмачком Ярины.

Донесся грохот и ругань. Ярина остановилась, я тоже.

– Осторожно, тут лаз заканчивается, – сдавленно пробормотал Илай. – Высота – метра полтора. Ярина, я тебя сниму.

Девушка поползла дальше, я за ней. Позади сопел Хатбор и тяжело дышал Борк. Легкий стук – спустилась Ярина. Моя рука, ощупывающая пол, провалилась в пустоту. И что дальше? Свалиться, выставив руки, чтоб они приняли удар? А вдруг покалечусь? Чем мне тогда Краснобара убивать?

– Арк?

Ладонь нашла руку Илая.

– Ты цел? – спросил я.

– Что мне сделается? – Усмешка в голосе. – Вот вторая опора.

Приземлиться удалось безболезненно. Спасибо разрабам, Хатбор до сих пор пребывал в орочьем обличье.

Следом за ним влетела шаровая молния Илая, и длинный черный коридор с закругленными сводами озарился светом. Спрыгнул кобольд, добавляя алого к голубоватому свечению. Илай разложил на колене свиток с картой лабиринта, провел по нему пальцем, бормоча неразборчиво, и поднес увеличительное стекло, под которым сосуды ходов ожили, переплелись и потянулись к вершине горы. Все равно не понятно, как мы будем ориентироваться в этих хитросплетениях.

Закончив изучать свиток, Илай дохнул на него, припечатал к коленке и положил на пол. Карта начала съеживаться, словно невидимая рука мяла ее. Кровь набатом заколотилась в висках, ладонь легла на эфес Барда. Это что? Предательство? Но почему он не уничтожил карту раньше? Почему не сдал нас Краснобару?

Карта тем временем съежилась в комок, начала светиться желтым. Мгновение – и на полу сидит мышь. Желтая мышь, похожая на включенную лампочку. Илай указал на нее:

– Проводник. Идем за ней.

Хатбор шумно выдохнул:

– Фууф, а я уж подумал, то ты нас уморить захотел. Идем. Только подожди, свое обличье хочу принять.

Следующие несколько минут, прежде, чем двинуться дальше, мы наблюдали монотонное покачивание Хатбора. Наконец, могучий орк в доспехе объявил, что готов.

Или мне казалось, или коридор закруглялся – гулкое просторное помещение, идущее под уклон. Потом он растроился. Мышь юркнула налево, встала на задние лапы, обернулась. Проход был очень узким, я протискивался, чиркая рукавами по стенам, а вот Хатбор двигался боком, лязгал металл доспеха, трущийся об отполированную породу. Впереди, за Илаем, то и дело мелькала шевелюра Ярины. Лучше всех себя чувствовал кобольд – шагал, размахивая левой рукой, правой он держал булаву. Коридор словно под него делали.

Ход закончился ступеньками, слишком узкими и низкими для человеческих ног – приходилось, переступая через две, идти на цыпочках. Представляю, каково Хатбору с его-то лапищей. От каменной спиралеобразной лестницы в разные стороны отходили коридоры: одни, квадратные, с колеей посередине, были нормального размера, там пролез бы даже Хатбор. Маленькие круглые сгодились бы разве что для Борка, да и ему было бы в них тесно. Охватить картину целиком не получалось: здесь царила тьма.

Пахло пылью и сыростью – характерным запахом скорее пещер, чем подвалов. Не было ни намека, что в лабиринтах кто-то жил, но все равно казалось, что кто-то движется в темноте и прячется, стоит приблизиться.

По-видимому, лестница, по которой мы поднимались, была огромна – эхо шагов вперемешку с лязгом доспехов грохотало в вышине. Я глянул вниз, в черноту, и подумал, что лестница спиралью закручивается вокруг шахты, где вполне мог поместиться лифт.

Техногенка не вязалась с фэнтезийностью мира, и я решил думать не об этом, а о предстоящем поединке с Краснобаром. Как мы найдем его в Шамбе? Там наверняка тоже полно запутанных ходов.

Вдруг проклятье не сработает? Так и поляжем…

Круглые и квадратные штреки повторялись через три каждых этажа, эта часть горы напоминала не жилой, а технический отдел. Вероятно, круглые коридоры не предназначались для людей, то есть живых существ, там проходили, например, трубы. А по квадратному что-то ездило: колея посередине очень уж напоминает паз под монорельс.

Я встал на цыпочки, провел по полу круглого коридора в поисках следов ржавчины и не обнаружил ее. Значит, либо ошибся, либо разрабы задумали так, что с момента, когда исчезли создатели лабиринта, прошли тысячелетия, от металла и следа не осталось.

Детализация мира, достоверность поведения неписей заставляла верить в Мегалон, иногда забывалось, что это игра, настолько все здесь было по-настоящему. И моя смерть, если Краснобара не удастся убить, тоже будет настоящей.

В воздухе витала нервозность. Особенно переживала Ярина. Даже невозмутимому орку было не по себе. Илай выглядел как кот на охоте, а вот кобольд… Кобольд вел себя странно – метался от коридора к коридору, все высматривал, обнюхивал, словно что-то искал.

Мышь, прыгавшая со ступеньки на ступеньку, сначала повернула в квадратный коридор, затем по стене вскарабкалась в круглый – свесился хвост, светящийся желтым.

– Опять, – возмутилась Ярина.

Я шумно сглотнул. Как представил, что придется ползти по узкому, как кишка, лазу в абсолютной черноте, биться головой о потолок, не знать, когда и чем закончится пытка, будто ледяная лапа сжимала сердце.

– Придется тебе, Хатбор, снова становиться троллем, – сказал Илай. – Не пролезешь.

– То истощает. Троллем стать нетрудно, а вот назад обратиться… я ослабну крепко.

– Выпей восстановитель маны, – посоветовал я.

– Менять обличья трудно и больно, иначе каждый смог бы, – пояснил он, сел на пол, скрестив ноги, и принялся раскачиваться.

На наших глазах его морда уменьшилась, вытянулась и превратилась в лицо пусть гоповатого, но человека. Странно, что он в кобольда не превратился, было бы проще ползти по шкуродерам. Я озвучил вопрос и получил логически обоснованный ответ:

– Кобольд маленький, больше маны и сил понадобится, чтоб орком стать. Если человеком буду – все проще, сил больше будет.

Новый Хатбор встал. Нацепил шлем – оскаленную орочью морду – и повернулся к лазу. Мышь ждала нас. Илай, как и в прошлый раз, полз первым. Потом – Ярина и я, Хатбор и кобольд замыкали. На этот раз светящийся шар летел впереди Илая. Позади путь освещал кобольд, напоминающий раскаленный уголь.

Короткий коридор заканчивался овальным помещением наподобие того, где была явочная квартира повстанцев. Когда вылез из коридора, я на корточках съехал в середину выеденного каменного яйца, протаранил кости заплутавшего тут путника. Кто это был, уже не разобрать – одежда истлела, волосы сбились в серо-бурую паклю.

Огляделся. Точно, что-то техногенное. Или мотор здесь стоял, или клапан какой-то. В вогнутых стенах друг над другом имелся ряд отверстий, на противоположной стороне – тоже.

Илай с интересом рассматривал дырки в стене. Наверное, его волновали те же вопросы, и он хотел обсудить их, но нашу беседу не поняли бы остальные, потому приходилось молчать.

Одно я знал с уверенностью: невозможно продумать каждую деталь лабиринта, который на фиг никому не нужен. Или этот маршрут – часть сложнейшего квеста?

Подождав, пока все соберутся, наш «джипиэс-навигатор» устремился к разлому в стене. Разлом точно не имел ничего общего с системой – просто трещина, в которую с трудом можно протиснуться боком. На полу – груда меловой крошки и мелких камешков. Теперь первым полез я. Шаровая молния светила впереди, и виднелось просторное помещение.

Несколько шагов, и я на месте. Мама дорогая! Давным-давно мы с родителями посетили пещерный город. Вот что мне напоминал огромный зал. Только в древних городах, вырубленных в скале, комнаты не были настолько симметричными.

Шаровая молния полетела вдоль идеально гладкой дороги, пролегавшей в углублении, поднялась, освещая часть помещения. Дорога делила поселение на две части. Справа и слева были дома. Точнее, соты. Три яруса, небольшие квадратные дверные проемы, повторяющиеся через каждые пять метров. Что-то типа мексиканских пирамид, только поменьше и внутри скалы.

Илай присвистнул, разглядывая подземный город, указал за спину. Я развернулся и оторопел: в скале над домами-сотами была вырезана женщина-саламандра, какую я видел, когда нашел дудочку. Богиня была разгневана и скалилась, тянула к нам лапы.

– Тут жили такие создания? – поинтересовалась Ярина. – Но куда они делись? От них не осталось и следа.

– Не знаю, – пожал плечами я и почувствовал, что дудочка делается теплой, а в глазах богини полыхает огонь, ее рот открывается шире, лапы тянутся к моей шее. Она хочет забрать свое – вместе с моей душой.

Невольно отшатнувшись, прижал к груди артефакт.

– Что с тобой? – Илай положил руку мне на плечо.

Я помотал головой и сказал:

– Пойдем отсюда скорее, чувствую себя как в склепе.

Мышь побежала направо, мы – за ней. Теплая дудочка сделалась ледяной, от нее по телу разлилась липкая тревога. Словно меня пытались о чем-то предупредить.

– Стойте, – шепнул я. Все замерли.

Пятеро отчаянных безумцев на пятачке света среди темноты. Невольно мы встали спиной к спине. Впереди желтым маячком светилась остановившаяся мышь-проводник.

Или мне чудится, или тишина наполнилась звоном. Так потрескивают провода под напряжением. Так трутся друг о друга крылья пробудившихся ото сна насекомых. Почему-то мне думалось, что сплетшиеся в клубок змеи издают похожий звук.

– Что это? – прошептала Ярина, выхватывая полыхающие алым клинки.

– Значит, так, – распорядился я. – Ярина и Борк, вы не деретесь, а поддерживаете нас, бездарей, магией. Рубится в основном Хатбор.

– Как и в прошлый раз, – сказал Илай, – сейчас посмотрим, что у нас тут.

Шаровая молния принялась подниматься к середине исполинского зала, выхватывая стены с квадратами дверных проемов. Елки, да тут настоящий термитник, построенный разумными существами. Или мне показалось, или за одним из дверных проемов что-то шевельнулось. Ярина прижалась ко мне спиной.

Наконец шаровая молния достигла сводчатого потолка, покрытого каменистыми наростами.

– Что это? – пролепетала Ярина.

Я прищурился и понял, что ошибся: это не наросты, а коконы, и они пульсируют, за полупрозрачной кожей бьются рвущиеся на свободу неведомые существа. Один из клубков дернулся, с хлопком раскрылся наподобие цветка, и оттуда вывалился покрытый слизью комок. Комок разворачивался на лету. Падал он слишком медленно, и я предположил, что он спускается на паутине.

– Их тысячи, – крикнул Илай. – Бежим!

Лопнул второй кокон, и мы рванули за проводником. С треском рвались коконы. Твою дивизию, они нас числом завалят! Прямо перед нами спрыгнул монстр из кокона – слизистый, человекообразный, белесый, с красными жилками. Глаз нет, на месте носа и ушей – отверстия. Тварь разинула круглый беззубый рот, откуда начал вылезать розоватый то ли язык, то ли щуп. Размахнувшись, снес башку – она покатилась по полу и попала в колею посреди дороги. Щуп высунулся полностью и изверг зеленоватую субстанцию.

Ярина перепрыгнула через поверженного монстра и устремилась за мышью к темному провалу в стене. Только вылупившиеся твари двигались медленно, это нас спасало.

– Арк, вверху! – крикнул Хатбор.

Я пригнулся, и над головой просвистел его меч, отсекая ноги спускающемуся по паутине созданию.

Оно заверещало тонко, как летучая мышь, забилось в агонии.

Вот и спасительная расщелина. Хатбор, пятясь, крошил наступающих монстров. Кобольд ему помогал. В темноте трудно было что либо разобрать, из источников света остался только Борк, который начал светиться ярче.

– Уходим, быстро! – крикнул Хатбор, толкнул меня в спину.

Полыхнуло. Дохнуло жаром, запахло паленым мясом. Ни фига себе возможности у нашего коротышки!

В расщелине было тесно, пришлось протискиваться боком, а после ползти.

Путь закончился в широкой каменной трубе. Да, круглые ходы – все-таки трубы, и они у древних не железные, а каменные.

Переводя дыхание, я обернулся, чтобы посмотреть, все ли в порядке у Хатбора и кобольда. Илай пытался отдышаться, упершись в колени, пот с него катился градом. Ярина переминалась с ноги на ногу и косилась на расщелину, откуда появился сначала меч, потом рука, а после и шлем Хатбора. Он вылез, потряс головой.

Лаз засветился багровым, и показался кобольд. Выполз и упал, уткнувшись носом в пыль. Светился он еле-еле, как догорающий уголь.

– Ярина, – скомандовал Илай, караулящий выход, но я раньше сообразил, что малышу нужен восстановитель маны.

Зубами вытащил флакон из браслета, метнулся к кобольду, перевернул его на спину и влил эликсир ему в рот. Борк засветился ярче, я положил ему в рот пару пилюль и дал запить вторым флаконом, но все равно карлик еле шевелился.

Хатбор, вместе с Илаем ожидающий атаку тварей у расщелины, метнулся к товарищу, сел на корточки и покачал головой:

– Чуть не перегорел. Ему отдохнуть надо, иначе он может умереть.

– А нам идти надо, – вздохнул я. – Что там твари? Как скоро за нами побегут?

– Он идти сможет? – осторожно поинтересовалась Ярина, кобольд покосился на нее и закрыл глаза.

Хатбор взял друга на руки:

– Ему надо час поспать, не беспокойтесь, я его понесу. Идем. Ты, Арк, будешь нас прикрывать.

Странно, но вместе с внешностью у Хатбора изменилась и манера речи. Если раньше он говорил на языке мастера Йоды, то теперь – вполне по-человечески.

– Все, резюмировал Илай, – пути назад нет, теперь – только вперед, и обратно мы должны выйти дорогой, которой ходят асины.

Мышь-проводник сообразила, что мы готовы, и побежала вперед. Вспомнилось путешествие Тесея на Крит, точнее, момент, когда Ариадна дала ему клубок ниток. Вот тоже клубок, саморазматывающийся.

– Что Борк сделал с тварями? – спросил Илай на бегу.

Хатбор ответил:

– Магия огня. Заклинание «Факел». Вспыхнули все монстры в пятнадцати метрах. Если бы не он, не отбились бы.

Труба изогнулась, и мы очутились в каверне, освещенной солнцем, на краю горы. Огромное полукруглое углубление имело странные каменные выступы и дыры. Во время дождей сюда затекала вода, местами четкие контуры строения поистерлись, но все равно угадывалось искусственное происхождение этого сооружения. Что же оно мне напоминает? В середине – круглая яма глубиной в полтора метра, возле меня – желоб, опоясывающий круг у края. Опять монорельс? Да это же паз под орудие! Точно! Тут стояла пушка, в это отверстие выходил ствол.

Не удержавшись, я сказал:

– Не поверите, те, кто тут жил, в техническом плане были более развиты, чем вы… То есть мы.

– Ты посмотри туда. – Илай указал ниже и правее, где располагалась исчерченная линиями площадка. – Чем тебе не вертолетная взлетная площадка?

– Верто… что? – удивилась Ярина.

Пришлось объяснять:

– У этих существ были летающие машины… Ну, как драконы, только механические. И стояли они вон там.

– Есть такая легенда, – пробасил Хатбор, сел и положил спящего кобольда на нагретый солнцем камень. – Древние зазнались и вызвали на битву богов. Думали, что уподобились им по мощи. Было у них великое оружие, которое и сейчас хранится в Шамбе. Но боги победили и низвергли древних. До сих пор смельчаки гибнут в лабиринтах, мало кто вернулся назад.

– Оружие или сгнило, или уничтожено, – успокоил его я.

– А кем они были, древние? – поинтересовалась Ярина. – Людьми? Гномами?

– Неведомо. Эльфы говорят – эльфами, гномы – гномами, люди – людьми.

– Саламандрами, – предположил я, разглядывая выбоину в теле скалы, от которой радиально расходились трещины. – Илай, глянь во-о-он туда. Что думаешь?

– Шарахнули снарядом. Теперь ясно, откуда трещины между коридорами… – он ненадолго задумался и предложил: – Предлагаю тут отдышаться, силы восстановить, а то, пока Хатбор дотащит кобольда до самого верха, боец из него будет никакой.

– Разумная мысль, – согласился я, подошел к краю, прищурился на яркое дневное солнце. Удивительно, я ощущаю его тепло, словно оно настоящее!

Мы были где-то в середине горы, значит, половина пути пройдена. Внизу расстилался Зап – красный ковер черепичных крыш в человеческих кварталах, закопченные трубы, на лето накрытые ведрами. Горел алым кристалл над Шатром Чудес, торчала голова каменного Запа, устремившего взгляд на нас. Чуть дальше высились пики эльфийского квартала, многоярусные консы старого города, построенного на лаве, левее громоздились темные просмоленные крыши хижин, где обитали бедняки.

Смотри, Влад, точнее, Бур. Или Арк Магрив? Какая разница! Завтра для тебя может не наступить. Подошла Ярина, я обнял ее.

– Голубки, перекусить не желаете?

Хатбор снял шлем, достал из заплечного мешка лепешку, разломил ее на четыре части. Поставил на пол пузатый кувшин, вынул пробку и отхлебнул – капли молока перелились через край и скатились по кирасе, кадык задергался. Напившись, Хатбор протянул Ярине лепешку и кувшин:

– Подкрепитесь, силы нам понадобятся.

Девушка помотала головой и передала еду мне.

– Какой ты запасливый, – оценил Илай.

Молоко сильно отличалось от магазинного, к которому я привык. Это было жирным, сладковатым и имело странный запах. Передав кувшин Илаю, я задумался о том, как можно смоделировать вкус молока. Или, вот, лепешки – душистой, присыпанной тмином. Мое дело – нарушать правила, а не писать коды. Если наша операция увенчается успехом, спрошу у Илая, как это делается.

Ярина прижалась ко мне, обняла и прошептала в самое ухо:

– Есть легенда, что душа человека живет, пока его помнит кто-то на этом свете. Если со мной что-то случится, пообещай, что будешь помнить. Все, кто меня знал и любил, умерли, ты один остался.

– У нас все получится, – проговорил я без уверенности, хотел пообещать, что мы заживем долго и счастливо, но прикусил язык: ни к чему балаболить, я – существо непостоянное, и неизвестно, что мне взбредет в голову завтра. Ни к чему я тебе, девочка. Со мной рядом опасно, погрустишь месяцок – и найдешь перспективного парня, построишь с ним цифровое счастье.

При мысли о том, что кто-то будет прикасаться к ней, обуяла злость. Хм, странно. Впервые в жизни боюсь потерять женщину. Я прижал ее сильнее, словно это могло предотвратить неизбежное. Так, что за упадническое настроение? Все будет хорошо.

Бездельничали мы часа полтора, я аж устал отдыхать. Кобольд храпел, как французский бульдог. Хатбор, все еще в человеческом обличье, дремал, привалившись к стене. Ярина не отходила от меня ни на шаг.

Наконец Борк затих, всхлипнул и открыл глаза. Наступил конец передышке. Желтая мышь-проводник, дремлющая на бедре Хатбора, спрыгнула на землю и забегала кругами. Оркочеловек всхрапнул, шевельнулся и уставился на кобольда:

– Как ты? Силы есть?

Карлик встал, потянулся, выпил, очевидно, восстановитель здоровья и потопал обратно в гору, освещая себе путь алым.

Казалось, мы движемся зигзагами: коридор – лаз – коридор – трещина в стене – лестница. Тысячи ходов переплетались и проникали друг в друга, а потом расходились. Пару раз попались овальные комнаты с углублениями в стенах, непонятно для чего предназначенные. Одно радовало: в исполинском термитнике работала вентиляция, иначе мы давно задохнулись бы.

Если бы не проводник, никакая карта не помогла бы сориентироваться в бесчисленных коридорах. Шкуродеры уже не угнетали, а воспринимались как должное. Проводник удивительным образом все просчитывал: сопоставлял наши габариты и ширину коридоров, ни разу еще не ошибся.

Вообще странно было полагаться на других, а особенно – на ожившую карту. Мне привычней добиваться всего своими силами, в команде я работать не привык. Но сейчас выбирать не приходится. Да и спутники мне нравились: и иронично-безбашенный Илай, и переменчивый Хатбор, и немой карлик, не говоря уже о Ярине. Наверное, только на краю гибели с полной силой ощущаешь очарование дружбы и… ну, не любви, но симпатии к женщине.

Нить рассуждений прервалась, когда мы очутились в огромном зале. Шаровая молния поднялась выше, освещая помещение. В скале были вырезаны огромные ангары. Бесчисленное множество… гаражей? Похоже, что да. Но само место мне не нравилось. Где были жилища-соты, на нас напали монстры. Этот зал больше, значит, и твари тут крупнее, потому я поспешил за проводником, морально готовясь к предстоящей битве.

Но никто на нас не напал, и финальная часть нашего забега обошлась без приключений. Видимо, судьба приберегла их напоследок.

Мышь остановилась перед кирпичной стеной и повернулась к нам. Мгновение – и она превратилась в свиток.

– Пришли, – резюмировал Илай.

– И что дальше? Здесь тупик, – запаниковал Хатбор и зачем-то выхватил меч.

Приплыли. Значит, я умру не сегодня, а через несколько дней, и их нужно провести с пользой, не вылезая из постели с прекрасной девушкой. Осталась мелочь – живыми выбраться отсюда и в Запе не попасться асинам.

Вспомнилась стена в подвале Хатбора. Может, и здесь такая же: надо нажать на один из кирпичей, и она отодвинется в сторону? Не озвучивая предположение, я бросился ощупывать стену. Нужно проверить каждый камень, за многие годы рычаг могло заклинить. Илай сообразил, что я делаю, и бросился мне помогать.

Камень – надавить – без толку. Камень – надавить – без толку… Рычаг оказался во втором ряду снизу – подался и провалился вглубь кладки. С устрашающим скрипом каменная плита отъехала в сторону. Коридор наполнился странными, проникшими из потайного помещения, звуками: металлическим позвякиванием, стонами, треском электрических разрядов.

Признаться, я окончательно перестал что-либо понимать.

– Что там? – шепотом спросила Ярина.

– Не знаю. Илай, посмотришь?

– А больше всех удивился человек-невидимка, – грустно процитировал Илай бородатый анекдот с нашей родины. – Посмотрю, конечно. Буду твоими глазами. Знаешь, мой знакомый журналист говорил моему знакомому оператору: ты – мои глаза, ты и решай… Ленивый парень был. И есть, надеюсь.

Уже не скрываясь, он вытащил из внутреннего кармана планшет и включил его.

– Ой, а что это?! – заинтересовалась Ярина.

– Магическая игрушка, – объяснил Илай.

Сосредоточившись, я увидел себя его глазами.

– Вперед, оператор.

Илай растворился в воздухе.

Глава 15

Теперь я видел то же, что и он, при этом испытывая собственные эмоции. Честно говоря, я был шокирован и обескуражен, если выражаться литературным языком, как та учительница русского, прыгнувшая с парашютом.

Огромный, наверное во всю ширину и длину Шамбы, зал был обставлен в совершенно нехарактерной для этого мира манере.

Зал был настолько большим, что пределов его не было видно, они терялись в полумраке. Ни дальних стен, ни потолка… Освещали его не факелы, а электрические фонари, расставленные ровными, как на проспекте, рядами. Ближе всего к Илаю было лабораторное оборудование: покрытые керамикой столы для химических реакций, заставленные разнокалиберными колбами, спиртовыми горелками, банками с реактивами, застекленные шкафы. Высокий гнолл в белом халате, заляпанном разноцветными пятнами, что-то задумчиво помешивал стеклянной палочкой в плошке. Существо с гиеньей мордой дисгармонировало с окружающим.

Илай двинулся дальше.

Столы, столы, столы.

Керамические и железные – последние оборудованы креплениями и кровостоками, как в ветеринарной клинике. Наборы хирургических инструментов, стойкий запах крови. Безжалостный электрический свет – оказывается, я успел отвыкнуть от него.

Гноллы повсюду. Гноллы в белых халатах, гноллы в хирургических светло-зеленых костюмах, открывающих поросшие жесткой шерстью руки. Гнолл-уборщик со шваброй. Неужели Мозговик – тоже Гнолл?

Я почувствовал, насколько не по себе Илаю, насколько он хочет сбежать, забыть об этом кошмаре. И как он заставляет себя идти дальше, невидимкой пробираться между столами, предназначенными, без сомнения, для опытов над пленниками. Илай двигался дальше, и столы сменились клетками.

Лучше бы этого не видеть. Будь моя воля, я отвернулся бы, но Илай смотрел прямо на клетки. Виварий – вот что это было. В клетках, столь тесных, что обитатели их не могли стоять, только лежать, свернувшись калачиком, или сидеть, помещались вовсе не несчастные собаки-крысы-кролики или обезьяны.

Вот – гномка. Голая, худая, ребра и позвоночник просвечивают сквозь кожу. На спине – шрамы от продольных разрезов, глубоких, небрежно зашитых. Голова обрита наголо. Застыла в позе эмбриона, только по легкой дрожи понятно: она живая и мерзнет.

В соседней клетке – тролль.

Голова его обмотана желтыми, пропитанными мазью бинтами. Восковые веки закрыты, но видно, как мечутся под ними глазные яблоки.

Девочка. Человеческая девочка лет тринадцати, худенькая, светловолосая – еще недавно спутанная копна была аккуратными косами. Она в сознании. На коленях стоит перед решеткой, вцепившись в нее, и раскачивается из стороны в сторону. Из уголка рта тянется ниточка слюны. Голубые глаза бессмысленны. Одета в подобие сарафана из грубой мешковины.

Гнолл подошел к клетке с девочкой, отцепил пальцы, отпер решетку. Девочка осталась сидеть на коленях. Рывок – мохнатая лапа ухватила за волосы, девочка на четвереньках выползла наружу, не издав ни звука. Покорная, как щенок, которого волочат за ошейник. Гнолл заставил ее подняться, и девочка поковыляла за ним куда-то вглубь помещения.

Илай последовал за ними.

Гнолл привел пленницу не к столу – к креслу, напоминающему то ли парикмахерское, с таким колпаком фена, то ли электрический стул. Девочка уселась, гнолл пристегнул ее руки и ноги, опустил шлем на голову. Раздалось легкое гудение, пальцы подопытной сжались.

Илай отвернулся.

За этим не могли стоять силы Мегалона, точнее, игровые силы. Это не могло быть «находкой» разрабов, потому что ломало все каноны мира. Но кто же стоит за всем этим? Ответ нашелся в сознании Илая. Да, он рассказывал правду: в свое время он погиб, сражаясь с Кайзером и взбунтовавшимся ИскИном Анубисом… Перед взором пронеслись картинки из его памяти: блестящие, совершенно безумные глаза Кайзера, бессловесные рабы в оранжевых комбинезонах, огромная тварь с мордой шакала, похожая на гнолла, – Анубис. Искусственный интеллект, впитавший в себя все пороки человечества.

Мегалон создан Анубисом? Илай не знал ответа. Мало того, он не был уверен, что Анубис здесь, хотя надеялся на это. Теперь ясно, зачем он с нами пошел: найти старого врага и прикончить.

Ошарашенный, я с трудом заставил себя сосредоточиться.

Илай двинулся дальше. Клетки остались позади, и открылся вид на середину огромного зала.

Никогда, даже в самых фантастических мирах, не было у меня настолько отчетливого ощущения нереальности происходящего.

Центр зала занимала параболическая антенна, не сплошная, а такая, сетчатая.

Это они здесь что, сигналы со спутников принимают? Или отправляют?

Илаю уже встречалась такая антенна. Излучатель, с помощью которого… Не разобрать. В общем, вещь опасная. От антенны тянулось два довольно толстых кабеля. Илай проследил направление и увидел пульт, похожий на пульт монтажера. Разведчик тут же утратил интерес к остальному и поспешил туда. За пультом никого не было. Мигали лампочки. Зеленым светились шкалы на экранах. Илай достал планшет, вытащил из кармана кабель со стандартным USB-разъемом и полез под стол. В его движениях чувствовалась грация бывалого сисадмина.

– Извини. – Ярина тронула меня за плечо.

Я настолько увлекся «кино», что забыл про окружающих и не видел ничего вокруг собственного тела.

– Что он там делает, Арк? Что там?

– Там… Тюрьма. Виварий. Опыты там над людьми ставят… Черт. Как бы тебе это? Пыточная камера, короче.

– Я поняла, – надулась было девушка, но любопытство победило. – А что делает Илай?

– Понятия не имею. Колдует.

Илай меж тем, скрестив ноги, уселся возле стандартного системника, подключил к нему свой девайс и занялся синхронизацией. Вот что значит упорство и подготовка! Человек в фэнтезийном мире ходит с планшетом, и, надо же, он пригождается! Я проникся уважением. Илай работал, ничего не происходило. Немного ослабив внимание, я вернулся к своим.

Оказывается, они расположились на перекус. Из запасов Хатбора (принявшего орочье обличье) был извлечен холодный окорок, хлеб, сыр, фляга с разбавленным вином. Кобольд и Ярина уплетали за обе щеки.

– А меня позвать?!

– Извини, – откликнулся Хатбор, – ты занят был. Мы не могли больше ждать. Решили оставить тебе и Илаю.

– Ну спасибо, благодетели!

Я получил порцию и принялся жевать, подсматривая за Илаем краешком сознания. Он ковырялся с операционной системой, кажется, пытался обойти защиту. Ничего я в этом не понимаю. Неужели в Мегалоне на компах стоит стандартная операционка? И можно ли программировать изнутри программы?

Впрочем, Шаду-Илаю виднее.

Кажется, он был вполне доволен работой.

Система задала непонятный вопрос кракозябрами и появилась большая кнопка «ОК». Не задумываясь, Илай ткнул в нее пальцем.

По ушам ударило – не звуком, а волной другого, почти невоспринимаемого диапазона. Я еле удержал контакт с Илаем – утратив невидимость, он выронил планшет и вскочил, ударившись головой о стол, на четвереньках выбрался в середину комнаты.

Кажется, в лаборатории ничего не происходило, только антенна налилась тусклым красным светом. Илай застыл посреди зала, я почувствовал его растерянность: не получалось уйти в стеллс. Надо выручать друга…

Очень надо выручать. Я не знаю, откуда взялась эта толпа людей, эльфов, троллей, гномов с абсолютно пустыми лицами. Они выходили из проходов между столами и клетками и устремлялись к антенне. Илай смотрел на них и не знал, что делать.

Пока что он не привлекал внимания.

– Перекус окончен, – сказал я, – собираемся. Сдается, сейчас будет драка.

Хатбор вскинулся, и глаза его засияли радостью.

* * *

Один за другим мы протиснулись в зал. Если я уже знал, что увижу, то мои спутники были ошарашены. Ярина ойкнула, выругался орк. Кобольд уже восстановил магические способности и постепенно наливался красным светом. Он скастовал привычные заклятия, мы стали сильнее и здоровее.

Мы покинули убежище. Зомби. Эльфы, люди, гномы, тролли – все они были натуральными зомбаками с пустыми взглядами. Или даже не зомбями, куклами они были, марионетками. Но кто же дергает за веревочки?

Мне, выросшему в техногенном мире, воспитанному на фантастике, совершенно очевидно было: во всем «виновата» антенна. Что-то Шад-Илай напутал с настройками, врубил излучатель. Ну а дальше всё понятно, Стругацкие давно входят в школьную программу: излучатель запрограммировал подопытных. Скорее всего, для этого они и предназначались.

Стройными рядами устремились зомби к источнику излучения.

Гноллы метались между ними, высунув языки, порыкивая, утратив всякое сходство с разумными существами. На нас попросту не обращали внимания: мало ли кто тут ходит.

Мы вышли на середину зала (даже Хатбор притих и не так гремел доспехами) и увидели Илая. Весь в черном, он стоял, бессильно уронив руки. По-моему, друг не знал, что делать. Я его понимал: орды зомби, компы, излучатель, неудачная попытка перепрограммировать, растерянность…

Снова ударило по ушам.

Илай вздрогнул.

Рядом с ним открывался портал.

Я глазам своим не поверил: клубящийся всеми оттенками голубого, овальный, классический такой портал, дырка в пространстве. И все бы было ничего, но из него высунулась шакалья морда гигантского Анубиса. Столкновение с этим последователем египетских богов вроде бы было предрешено, но я остолбенел. А вот Илай только усмехнулся.

Кукловод явился.

Я сосредоточился на Илае, раздвоив зрение.

Зомби, послушные зову, устремились к своему повелителю.

– Хатбор! – крикнул я. – Умрем с честью, дружище!

Ярина натянула тетиву…

– Умрем, – флегматично заметил орк. – За нами явились. То хорошо.

Будто холодом повеяло, и сжалась ледяная сетка у меня под черепом. Я медленно, как в кошмарном сне, обернулся. Краснобар стоял метрах в двадцати от нас. Его огромная сабля описывала сложную траекторию, постоянно двигалась, вычерчивая в воздухе различные фигуры.

Рядом с хозяином, напружинившись, стоял дракотигр, скалил мохнатую морду. Перепончатые крылья расправлены, хвост с оттопыренным гребнем бьет из стороны в сторону.

Мне показалось, что мы с Краснобаром остались наедине.

– Ну? – усмехнулся он. – Come and get some! Cock sucker![1]

Так вот ты какой, звериный оскал капитализма! Ну что же, я приду и возьму. И посмотрим, кто из нас что сосет.

Я изобразил самую страшную рожу, на которую только был способен, реквизировал познания в английском и достойно ответил:

– Fuck you, son of a bitch![2]

Да будь он хоть негром преклонных годов… В общем, мне стало все равно, кого я собираюсь убить. Прямо здесь и сейчас. Хоть отца семейства, примерного гражданина далеких Штатов, хоть члена сицилийской мафии: этот хмырь сломал пальцы моей девушке.

– То не по-нашему, – заметил Хатбор. – Сдохни, падаль!

Кобольд просто налился красным, а Ярина выпустила стрелу, сгинувшую в сиреневой вспышке.

– Все – назад! – рявкнул я. – Это моя битва!

– Know your place, chiken. Get lost[3], – посоветовал мой враг.

Будем надеяться, на английский он перешел не от хорошей жизни. Вообще система Мегалона поддерживала все языки, переводя на какой-то всеобщий. Например, русские ругательства звучали привычно, а вот повседневная речь – не очень. Но с английским я никогда особо не дружил, и поэтому возразил пафосно, в меру познаний:

– You shall not pass![4] – и добавил на родном уже: – Придурок лагерный. Сдохни, сволочь!

На этом мультикультурный диалог можно было считать завершенным. Краснобар захохотал, запрокинув голову. Конечно, он был уверен в своей неуязвимости. Обычным оружием я никогда не одолел бы его. О Проклятье Сарда он не знал, не думаю, что кто-нибудь, кроме Кима, знал о нем.

По-прежнему хохоча, Краснобар шагнул вперед.

И меня вдруг обуяло сомнение. Мы оба – люди, граждане планеты Земля. Мы оба не играем здесь, мы знаем, что смерть может быть настоящей и окончательной. Сколь бы велики ни были разногласия в политике наших стран, между мной и Краснобаром больше общего, чем между мной и Яриной. По крайней мере, мы вышли из идентичных родовых путей, мы были вскормлены грудным молоком и мы одинаково росли, пускали слюни, агукали, любили маму… Мы оба были людьми, настоящими, из плоти и крови.

– Краснобар, – я поднял Имаджи и Барда, – подожди. Я хочу… I want to speak with you. My name is Vlad, I am just a Russian guy. Russia, Earth, Milky Way, do you know?[5] Мы же не враги с тобой, нам нечего делить. Давай поговорим, объяснимся. Ты из Америки? Are you from USA?

Что-то же заставило его взять это псевдославянское имя? Что-то движет им. Если Краснобар поймет, что рискует карьерным ростом, долларовой премией, женой и детишками – может быть, он послушает меня и прекратит игру.

Он остановил смертоносную пляску меча. Стоял и смотрел, окутанный непроницаемым коконом. Ничего не страшно было Краснобару.

– Мы не враги! – выкрикнул я.

Ледяная сетка сжалась под черепом.

Да уж, тут не до личных симпатий или антипатий – странная судьба, навязанная мне Мегалоном, ведет меня дальше. Но все-таки я надеялся на мирное разрешение конфликта. Сам не знаю толком, на какое именно: что Краснобар осознает вину, отдаст вайранскую царевну и суициднет? Что он признает за собой порочащие честь поступки и совершит харакири? Что все это закончится, я проснусь в родной Москве и отправлюсь на поиски Ярины – такой славной, но уже настоящей…

– Ты пришел в мой мир. – Мне послышался акцент в речи Краснобара. – Ты явился в мой город. Ты хотел убить меня. Ты устроил беспорядки в тюрьме. Ты погубил моих людей. Мы – враги.

– Слушай, ты же обычный американец, simply American, low-abiding citizen[6]. Мы не можем убивать друг друга просто так. Это – игра! Мне нужно только освободить царевну! Вайранскую телку, ты ее похитил. Нужно, иначе я умру. Реально. По-настоящему. Помоги мне, мы же люди.

– Russian scam![7] Это – не игра! Ты не знаешь, во что ввязался. Ты прешь наобум. Ты рушишь мои планы. А теперь ты умрешь.

Ха!

Меня воспитали в ненависти и недоверии к американцам. Я мог долго, очень долго пытаться уболтать его, но, если не получалось, убил бы шпиона без зазрения совести даже в реале.

А уж в игре…

Шар с «Проклятьем Сарда» удобно лег в ладонь.

Я не учел двух вещей: девичей страсти к мелодраматизму и самоотверженной любви Ярины.

Заметив, что диалог приостановился, а я не спешу атаковать, отчаявшись достать Краснобара стрелами, она решила, что сейчас меня убьют. Собственно, для того были все основания: обозвав меня швалью, Краснобар крутанул свою саблю и двинулся в неспешную, но, несомненно, эффективную атаку.

Ярина оттолкнула меня (откуда только силы взялись?) и кинулась к Краснобару.

На ее приближение не сработала магическая сфера: девушка была практически без оружия, ни из чего не целилась и ничем не резала. Она просто, сделав классическую «разножку», вплотную подскочила к великану, зашагнула так, чтобы оказаться сбоку, ухватила за плечо и затылок и натянула на поднятое колено. Удар пришелся аккурат в солнечное сплетение Краснобара, защищенное доспехом.

Взрыкнул дракотигр. Ощерился.

Черт!!!

Я одновременно пытался следить за Яриной, за Илаем, соображать, что делать, и тут еще эта тварь. Честно говоря, не представляю, какой ассоциативный ряд заставил меня вспомнить об отравленном языке болотной волчицы. Наверное, мохнатая морда пета Краснобара… В общем, я вытащил осклизлый язык и швырнул пету.

Сработали инстинкты: клыки щелкнули, дракотигр захватил добычу.

Тут же затряс башкой, осев на задние лапы, чихнул, взвыл. По телу его прошла судорога, пет упал, забился в конвульсиях.

Ярина тем временем перехватила руку соперника, прижала ее к груди так, что локоть приходился вверх, и повернулась, закручивая Краснобара, заставляя его потерять равновесие…

Это было красиво.

Хрупкая девушка почти справилась с великаном, почти уложила его на пол, еще немного – и он попросил бы пощады…

Ярина снова попыталась достать Краснобара коленом. Видимо, ослабила хватку или сделала неправильное движение – нельзя тянуть на себя, нужно идти за соперником, – и великан освободился.

Сабля взметнулась вверх и опустилась на тонкую девичью шею.

Фонтан крови ударил в невидимый потолок.

И только потом, через бесконечность секунд, разжались пальцы Ярины на руке Краснобара.

Я успел еще увидеть его самодовольную улыбку – и мир остановился, прекратил свое движение.

Вселенная – то, чем мы живем. Нет для человеческого мозга абстрактной бесконечности. Нет абсолютно плохих и абсолютно хороших. Нет злых и добрых. Пока нет с чем сравнивать, не существует бесконечности, нет быстрого и медленного… А сравниваем мы с тем, что нам дорого.

И, только утратив человека, понимаем насколько.

Насколько зависели. Мы сами, наша система координат. Насколько любили. Насколько себя понимали – через него.

Ярины не стало.

Быстро, глупо, кроваво.

Тело Ярины упало. А рядом с ним упала ее голова. Широко открытые глаза, удивленный рот, поднятые брови. Немного чересчур круглые щеки, слишком наивное лицо – да, не стандарт красоты, но родное, любимое.

Я смотрел в усмешку Краснобара, как смотрят в зеркало. Не кривое – всего лишь правдивое.

– NPC, – сообщил Краснобар. – Ее не было. Ты играл с ней, Slava? Ты испортил мою любимую игрушку, я – твою. Теперь тебя.

Пальцы сами нащупали кулон в виде песочных часов. Единственный шанс спасти Ярину – отмотать время назад, использовать амулет Вианы.

– Поиграем мы с тобой, – сообщил я. – С твоим трупом, свинья.

Я бросил в него песочные часы.

* * *

Перенос во времени не подобен возвращению домой. Нет в нем ничего от усталой поступи странника, завидевшего родные окна, от улыбки сына, услышавшего запах маминых пирогов, от удовлетворения после пройденного пути.

Отчаяние солдата, вернувшегося на родину и обнаружившего развалины, ближе путешественнику.

Вязкая и мутная тьма, порыв ледяного ветра, головокружение – я пошатнулся, едва устояв на ногах.

– Ну? – усмехнулся Краснобар. – Come and get some! Cock sucker![8]

Самое паршивое было то, что я усомнился в успехе мероприятия. А что, если будущее предрешено, если мне не вернуть Ярину, если сейчас все повторится, я завязну во времени?..

Вместо того чтобы разговаривать, взывать к разуму и совести этого существа, я метнул в него Проклятье Сарда. По задумке, оно должно было пробить магическую защиту, а лучше – уничтожить Краснобара.

Полыхнуло, великан оказался внутри сферы темного пламени. Он забился, размахивая мечом. Я обернулся к Ярине:

– Не подходи! Поняла? Не смей к нему подходить!

Она испуганно и удивленно кивнула – видимо, светлая мысль кидаться на врага с голыми руками пока что не пришла в ее голову.

Дракотигр, естественно живой в этот отрезок времени, бросился на меня и получил отравленный язык. По крайней мере, судьба пета осталась прежней – через мгновение он рухнул на пол.

Темное пламя потухло. Краснобар, живой и неопаленный, стоял напротив меня, поигрывая саблей.

Вроде бы теперь его можно убить – магический заслон, охранявший великана, разрушен. Но он все равно оставался грозным противником.

– Это должен сделать я. Сам, – напомнил я друзьям на всякий случай.

А то убьет Краснобара Хатбор – и все, сдохну от ледяной сетки под черепом.

Имаджи и Бард жаждали крови не меньше, чем я. Отключившись от Илая, полностью сосредоточился на противнике. Сзади рыкнул Хатбор, и, к удивлению своему, я услышал голос Вианы, произносящей заклятия. Кажется, она говорила, что почувствует действие отматывающего время амулета и придет на помощь… Видимо, ведьма пробила портал, или же я притянул ее этой магией.

Мы с Краснобаром двигались по кругу. Сместившись, я рассмотрел, что творится в зале: Виана, Ярина, Хатбор и даже Борк бились с пустоглазыми обитателями лаборатории. Вспышки молний, заклятья, удары мечей. Зомби наступали неорганизованно, но их было много. Увы, помочь я ничем не мог.

Вслед за пустоглазами подтянулись гноллы…

Краснобар сделал выпад и рубанул сверху вниз. Он был быстрым, очень быстрым, но инерция огромного меча давала преимущество мне. Я скрутился, уходя от удара, и, пока Краснобар заново поднимал меч, шагнул почти вплотную к врагу. Он понял, что я собираюсь делать, глаза его расширились, но отреагировать не успел – Бард клюнул Краснобара в шею, немного вернулся – и вонзился снова.

Кровь била струей – артериальное кровотечение.

Великан разжал руки, уронил саблю и попытался зажать рану. Тщетно – не зажмешь ты ее. Я отвернулся и бросился к друзьям – им приходилось туго…

И в спину ударило заклятье.

Умирая, Краснобар решил прихватить меня с собой. Как в замедленной съемке, едва продираясь сквозь ставшее вязким пространство, ко мне бежали Виана и Ярина.

Захотелось крикнуть: «Нет. Стой. Не приближайся к нему!» Хотя бы зажмуриться захотелось, но ничего не выходило – пространство становилось все тверже, сковывая меня, подобно тому, как янтарь сковывает насекомое…

Виана что-то заметила. Нахмурившись, эльфа оттолкнула Ярину так, что девушка кубарем покатилась по полу. Ведьма протянула руки: манящим, страстным жестом, будто открывая объятья… Я снова мог дышать, шевелиться, а Виана стояла без движения, и вокруг нее сгущалась медовая сфера. Магиня забрала мою смерть.

Я не мог второй раз отмотать назад время, я ничего не мог сделать. Виана улыбнулась – и застыла с улыбкой на лице.

И одновременно сжалась ледяная сетка у меня под черепушкой: я убил Краснобара, но не освободил принцессу Миа Чиа…

Зомби и гноллы наступали. Хатбор держался из последних сил – лишившись мощной магической поддержки Вианы, мой маленький отряд начал сдавать позиции.

С холодной яростью я понял, что хочу убивать. Убить их всех.

– Хатбор! Ярина! Борк! К излучателю!

А сам достал самый страшный из оставшихся артефактов —

Стеклянная смерть

Магическое оружие.

Класс: уникальное.

Воздействие:

Тело раненого становится хрустальным. Воздействие необратимое. Радиус воздействия – 5 метров.

Главное – не попасть под удар. Когда Виана рассказывала мне про это оружие, она упомянула, что темные маги любят украшать дома стеклянными скульптурами. Теперь Виана – сама скульптура. Нет, она не успела стать мне другом или возлюбленной, но она помогла и пожертвовала собой, чтобы спасти меня.

Я вытащил первую иглу, размахнулся и швырнул за спины врагов.

На взрыв не похоже – скорее похоже на внезапный визит Снежной королевы: будто изморозью схватился воздух. Несколько противников застыли в причудливых позах. Тела действительно были будто стеклянными.

Я вынул вторую иглу. Оглянулся. Хатбор пробивался к Излучателю, а с другой стороны Илай схватился с Анубисом.

Ох, поляжем мы здесь. Все поляжем…

Анубис огласил зал шакальим воем и вытащил из-за спины пламенеющий фламберг – здоровенную такую дуру с волнистым клинком в полтора человеческих роста, да еще и объятую языками пламени. Для нормального человека – громадный меч, оружие всадника против пехотинца.

Для шакальеголовой твари – быстрый и маневренный ковыряльник, да еще и с дополнительным дамаджем в виде огня.

Держись, Илай. Ничем не могу тебе помочь пока что.

Третья игла – и новая порция изысканных скульптур.

Я быстро глянул в сторону Илая – и застыл, открыв рот.

В руке у него был флэшбэнг, он же – светошумовая граната. Лучший друг ниндзя.

Илай выдернул чеку, услышал шипение запала, досчитал до трех – и швырнул девайс в Анубиса. Главное было – зажмуриться и открыть рот, дабы уровнять давление воздуха в носоглотке и снаружи черепной коробки.

Бабахнуло знатно! Анубис, ослепленный и оглушенный, махнул мечом наобум – и едва не рассек Илая на двух маленьких илайчиков. Благо, ассасин успел сгруппироваться и уйти в кувырок, пропуская пламенеющее лезвие в двух дюймах от своей драгоценной тушки (языки пламени опалили ему ребра).

А дальше все зависело от проворности ассасина, заблаговременно прокачанной за годы игр. Фламберг, как и любое игровое оружие, обладал инерцией. Замах и промах – вот два окна возможностей для контратаки. В данном случае – промах.

Илай метнулся вперед, сжался в упругий мячик – и, распрямляясь, воткнул кинжал прямо в набедренную повязку Анубиса, туда, где, согласно всем законам анатомии, располагались детородные органы шакальеголового бога.

Бог он или не бог – на укол в мошонку отреагировал аки нормальный самец, то бишь взвыл и скрючился, подставляя голову под меч.

Однако тут Илая ожидала досадная незадача: верный меч, рубанув по шакальей голове, срикошетил, будто от камня. Ассасин сумел воспользоваться энергией отдачи, чтобы перенаправить клинок пониже – к коленям бога.

Чашечки выдержали, словно были отлиты из титана (от удара клинком по божественным коленям аж искры полетели), а вот сухожилия лопнули, точно натянутые струны или, если учесть масштабы, скорее, как корабельные канаты.

И Анубис, едва не лишенный мужского достоинства, рухнул на колени, утратив равновесие. Из шакальей пасти донеслось утробное стенание. Запрокинув вытянутую звериную морду, Анубис завыл – и Илай не упустил такой шанс.

Кадык бога, так заманчиво вибрирующий при вое, не выдержал соприкосновения с остро заточенной сталью. Какой бы спелл ни наложил Анубис на свой скелет, на хрящи и кожу тот не действовал: перстевидный хрящ и трахея, рассеченные мечом Илая, открылись, точно раковина-жемчужница под ножом ныряльщика, орошая окрестность фонтаном ярко-алой крови.

Вой Анубиса перешел в хрип, потом – в бульканье, потом окончательно стих. Фигура бога, замерев на какое-то время, пошатнулась и завалилась набок. Погаснувший фламберг выпал из ослабевшей длани. Бог-шакал, создатель миров, убийца тела Илая, прекратил бытие свое.

Илай опустил меч и улыбнулся мне.

Со смертью Анубиса мир не рухнул и зомби не прекратили атаку. Обидно будет, если они возьмут нас числом.

– Излучатель! – крикнул Илай. – Сдержи их!

Легко сказать – сдержи.

Хрустальная смерть всем хороша, но не подставляться же под действие самому!

Первым до меня добрался зомби-орк – зеленая кожа в язвах и гнойниках, подернутые пеленой глаза смотрят в одну точку. Я рубанул мечом наотмашь, рассекая горло, аорту и позвоночник. Орк забулькал, сделал еще пару шагов – и рухнул, утратив коммуникацию между мозгом и телом.

Следующими оказались пара эльфов-близнецов. Пошатываясь и едва не падая, истощенные остроухие ребята попытались взять меня в клещи, но оказались слишком медлительны для этого. Первого я рубанул под коленки, отсекая лодыжки от тела, и пока безногое тело, урча и булькая, пыталось ползти, отоварил второго ударом сверху вниз – черепушка лопнула, как перезрелый арбуз. Первого, обезноженного, я добил колющим ударом в темечко, разрушив мозжечок. Ничего личного, ребята. Разрушив излучатель, я попытаюсь спасти остальных, но не ценой же собственной жизни.

Дальше стало веселее. Тролль, гном, карлик и кобольд в белой хирургической форме добрались до меня почти одновременно. Пришлось вытащить кинжал и сплясать тарантеллу смерти: шаг, удар, поворот, ложный выпад, опять удар, шаг, поворот, кинжал под ребром, мечом по сонной артерии, пнуть ногой в грудь, отскочить, развернуться, рубануть двумя руками крест-накрест – и вуаля, четыре пленника окончательно перекочевали из мира полуживых в мир гарантированно мертвых.

Потом процесс приобрел промышленные масштабы. Я лавировал между колоннами фонарей, выманивал пустоглазых на себя, нанизывал на меч, вспарывал кинжалом, пинал ногой – но зомби все перли и перли…

Все прекратилось внезапно: мигнул свет, что-то затрещало, и пленники Шамбы попадали на пол.

Я обернулся.

Донельзя довольный Илай стоял рядом с излучателем, из которого совершенно не технологично и не изысканно торчал меч.

То, что управляло несчастными, было сломано целиком и полностью, Краснобар и Анубис – мертвы. Но ледяная сетка под моим черепом никуда не делась, предстояло еще найти принцессу.

Глава 16

– Ищем вайранку, – скомандовал я. – Так понимаю, плана верхних помещений ни у кого нет?

Вопрос был риторическим. Итак, что делать? Обитель Краснобара и Мозговика, который оказался взбунтовавшимся ИскИном Анубисом, огромна. Власть свержена, но это не означает, что асины не придут мстить за командира. Или, к примеру, гноллы. Шакалоголовый, видимо, был шовинистом и отбирал в слуги себе подобных. Их не любят и не станут щадить, когда поймут, что революция свершилась, потому им остается одно – биться до последнего.

– Значит, так, – скомандовал я. – Держимся группой – во избежание… Обследуем комнату за комнатой, гноллов убиваем или запираем в клетки. Пленников освобождаем. Ищем принцессу Миа Чиа.

– Как она выглядит? – поинтересовалась Ярина.

– Молодая вайранка, очень красивая…

Ярина вспыхнула, я прикусил язык: девушка ревновала. А ведь повод был! Вспомнилось облако белых волос, лицо сердечком и пронзительно-синие глаза. Интересно, в этом мире разрешены гаремы?

К чести Ярины, выноса мозга не последовало. Знала бы она еще, что я ей жизнь спас… ну да ладно. Приступаем к поискам.

– Есть более просто решение, – проговорил довольный, а потому расслабленный Илай. – Поймать гнолла и допросить с пристрастием. Он все и расскажет, и ни к чему ноги стаптывать.

– Вариант! – согласился я.

Псоглавцы еще не поняли, в чем дело, и потому часть из них была на месте. Бродили между все еще не пришедшими в себя пленниками, принюхивались. Нас не трогали, только шарахались в сторону.

– Вон того берем, что возле кресла, – проговорил Илай и ушел в стеллс.

Он был или глух, или туп, или просто вороват и набивал мешок флаконами из застекленного, вполне современного шкафа, какими оборудовали процедурные кабинеты. Ойкнув, гнолл выронил мешок, запрокинулся назад и вцепился в невидимую руку, взявшую его на удушающий.

На бегу я поднял веревку, валяющуюся на полу, подоспел на помощь Илаю – гнолл уже обмяк, но еще был в сознании, – повалил псоглавца на живот и скрутил за спиной его вполне человеческие руки. Рывком перевернул на спину и поднял за грудки:

– Скажешь, где девушка-вайранка, – будешь жить.

Глаза у гнолла были собачьи – темно-карие, с большим черным зрачком. Зрачок расширился на всю радужку, остроконечные бурые уши прижались к голове, пленника трясло мелкой дрожью:

– Мы не виноваты, пощадите… У нас выборрра не было.

– Где девушка? – прозвучал спокойный голос невидимого Илая.

– П-поставьте, пррроведу.

Я поднял гнолла, он пошатнулся, но устоял на ногах. Хатбор отступил в сторону, пропуская его, и прогудел:

– В ловушку заведешь – живьем шкуру спущу!

Колени гнолла задрожали, и он засеменил мимо облучателя дальше в зал. Ярина освобождала пленников из клеток и не заметила, что мы уходим, пришлось ее звать:

– Освободим их потом, у нас будет много времени.

Девушка рубанула замок, что висел на клетке с гномкой, открыла дверцу и побежала к нам.

– Рано расслабляться, – объяснил я. – Могут нагрянуть асины, гноллы не погнушаются напасть на одинокую девушку, так что лучше держаться вместе.

Мы прошагали мимо накрытых чехлами огромных приборов, мимо подъемников и ящиков. Хатбор не поборол любопытства и пнул один из них, стоящий с краю. На пол посыпались… штурмовые винтовки! Но зачем Анубису, создавшему этот мир, оружие? Не проще было сразу создать реальность, которая бы его устроила?

Кобольд, переставший светиться, поднял одну, осмотрел и потряс головой, откинул в сторону бесполезную с его точки зрения железяку. Зато мы с Илаем отлично знали, как с ними обращаться, и взяли себе по экземпляру.

Патроны и магазины находились в ящиках напротив. Вооружившись, я почувствовал себя увереннее.

В конце зала было пять дверей, гнолл направился к крайней правой, набрал код замка, и створки с легким шипением разъехались в стороны.

– Илай, – не выдержал я и просил: – Это Анубис создал Мегалон?

Голос невидимки прозвучал из-за спины:

– Теперь сомневаюсь. Складывается впечатление, что он сюда пришел и воцарился.

– Но кто тогда создатель?

Ответил орк, уверенный в своей правоте:

– Праматерь, конечно.

Возражать ему я не стал. Само собой ничего не происходит, мыши не зарождаются в грязном белье, а мухи – в гнилых овощах. Впрочем, это не вопрос жизненной важности, отложим его на потом.

Мы вошли в помещение с рядом дверей, похожих на хромированные дверцы шкафов-купе.

– Карррточка у меня на шее, на шнурррке, – проговорил гнолл, он уверился, что мы не жаждем его крови, и приободрился – уши стояли торчком.

Сняв карточку, я провел ею по щели приемника – бокс разгерметизировался с легким вздохом.

Помещение напоминало каюту космического корабля или тюремную камеру: все стальное, включая стол и табурет, кровать в беспорядке, только на потолке начерчена пентаграмма. Сначала подумалось, что зашевелилось одеяло, но вскоре я понял, что это человек. Старик. В длинной, черной с проседью бороде застряли хлебные крошки – он не мог отряхнуться, рук ниже локтя у старика не было.

Завидя нас, узник подслеповато прищурился, сел, гордо вскинув голову и проговорил:

– Когда ж вы меня добьете?

Гнолл прижал уши и попятился к стенке.

– Это кто еще такой? – прогудел Хатбор, отодвигая нас и заглядывая в комнату.

Лицо старика вытянулось, челюсть отвисла. Я поспешил успокоить:

– Мы не желаем вам зла и пришли освободить всех пленников.

Старик просиял, всплеснул обрубками рук, скрытыми длинными рукавами рубахи наподобие смирительной, и проговорил с достоинством:

– Имя мое – Закрис. Доигрался шакалий сын! В сговор ступил с силами нездешними. – Он присмотрелся ко мне и протянул: – Парень, у тебя есть вещь, которая открывает дверь в могущество. Теперь вижу, что не лжете вы и пришли с добром.

– Подлый колдун! – напустился на него Хатбор, выхватывая меч, но я остановил его. Старик продолжил:

– Не боюсь я смерти. – Он покрутил перед собой обрубками: – Нет у меня силы былой. Если и виновен перед вами, то сполна искупил вину страданием. Убейте меня, если считаете, что так правильно, все равно жизнь не мила. Но перед смертью позвольте увидеть солнце. Много долгих лет меня держали в этой демонической клетке.

Орк спрятал меч и потупился – видимо, решил, что недостойно убивать безоружного, к тому же безрукого калеку.

– Что за вещь? – поинтересовался я.

– Тебе виднее.

Костюм вора? Имаджи с Бардом?

Дудочка! Конечно же, моя костяная дудка. Сняв ее, я приблизился к старику и разжал кулак. Закрис прищурился, причмокнул и мечтательно закатил глаза:

– В свое время я душу продал бы за эту вещь.

– Для чего она нужна? Видишь, она сломана.

Старик потянулся к артефакту, вспомнил, что у него нет рук, встал с постели и покосился на пентаграмму:

– Здесь ничего не скажу – заклятье не позволяет, давайте выйдем.

Подволакивая ноги, старик поплелся к выходу. Надо мной навис орк, нагнулся и шепнул:

– Не верь ему, он очень коварен и жесток. Закрис известен подлостью.

В коридоре Закрис еще раз посмотрел на дудочку и протянул с любовью:

– Когда-то я был боевым магом, но чтобы наносить урон врагу, мне нужны руки. Так что боец я теперь никудышный. Но знания мои никуда не делись, кое-что я все еще могу. Положи предмет на ладонь, чтобы я его видел.

Меня обступили. Кобольд тянулся на цыпочках, чтоб разглядеть, что будет происходить. Пришлось сесть на корточки. Карлик смотрел на дудочку, как мальчик-подросток – на голую девушку. Столько вожделения во взгляде! Только сказать он ничего не может.

Закрис протянул обрубок, из-под рукава высунулась прозрачная рука. Колдун сжал кулак и сказал:

– Не беспокойтесь, я не буду ее брать. Просто не смогу, она выбрала себе хозяина.

Прозрачные пальцы коснулись ее, Закрис забормотал неразборчиво – дудочка изнутри наполнилась светом. Трещина начала затягиваться, минута – и артефакт цел.

Старик улыбнулся:

– Это плата за освобождение. И еще несколько слов: не спеши применять эту вещь. Мир после ритуала для тебя изменится. Больше ничего не скажу – просто не знаю. Вещь древняя, связанная с тайными умениями. Так что осторожнее. До свиданья.

Закрис растворился в пространстве. Мы так и не поняли – он куда-то переместился или ушел в стеллс. Я ощутил нечеловеческое желание поиграть на дудочке, словно она молила об этом, но ледяная сеть сжалась, напоминая, что есть задачи поважнее. Вот же невезение!

– Так где девушка? – Хатбор навис над гноллом, тот сел, прижав уши.

– Где-то здесь. Не помню точно. Не знаю чего, но хозяин очень интеррресовался вайранами. И кобольдами. Пррравда, они умирррали часто, что-то у него не получалось. Но эта пока жива. Идем искать.

Открыли следующую дверь – там обнаружились два кобольда, которые при виде нас забились под кровати. Вытаскивать их мы не стали, оставили дверь открытой.

В следующем боксе была одна кровать, с узником, укрытым с головой. На потолке красовалась уже знакомая пентаграмма – поглотитель маны.

– Эй, – прогудел Хатбор. – Поднимайся!

Пленник не шевельнулся, так и лежал в позе эмбриона. Я шагнул к нему, откинул одеяло. Девушка. Обритая наголо. В смирительной рубашке до пят. Очень худая. Ребра поднимались и опадали – значит, живая. Попытался перевернуть ее на спину, но ее мышцы будто свело судорогой. Не меняя позы, она перекатилась на другой бок, ко мне лицом.

– Вот твоя вайранка, – сказал Хатбор. – Буди ее.

Присмотрелся и с трудом узнал Миа Чиа. Тогда мне показалось, что она зрелая, сейчас же девушка выглядела не старше тринадцати. Нажал на болевую точку под носом – никакой реакции. Ледяная сеть напомнила о себе и сжала голову, я зашипел от боли.

– Без сознания? – поинтересовался Илай, попытался распрямить Миа Чиа, но ничего не получилось, тогда он приподнял ее веки и покачал головой.

– Зрачок не реагирует на свет. Тяжелая кома. Или кататония.

От бессилия я рассмеялся. Что теперь? Квест номер два – выведи принцессу из комы? Поцеловать ее, что ли, – в сказке это помогло…

– Что такое кома? – прошептала Ярина, ко мне она подходить не решалась.

– Значит, больной скорее мертв, чем жив, – объяснил Илай, скрестил руки на груди. – Попробуй ее полечить, вдруг получится. Давайте вынесем в коридор, подальше от заклятья.

Орк сгреб вайранку и понес на вытянутых руках, как царапучего котенка. Илай расстелил на полу одеяло, куда и уложили спящую принцессу. Бочком, бочком, Ярина подошла к Миа Чиа, положила ладонь ей на лоб и принялась читать заклинание. Левой рукой она водила над голубовато-бледным лицом. Из пальцев полился синеватый свет, проник в вайранскую принцессу – ее щеки порозовели.

Я нервно кусал губу. Только бы получилось! На носу Ярины заблестели капельки пота, она прервалась, выпила восстановитель маны и продолжила. Выпила второй, бессильно развела руками и посмотрела так, что аж сердце защемило. Теперь будет винить себя в моей грядущей смерти.

Ее место занял кобольд, заалел, взмахнул руками – вайранка дернулась, как от электрошока, но ничего не изменилось. Борк повторил попытку трижды и помотал головой.

– Пойду, Закриса попытаюсь найти, – проговорил Илай и убежал.

Несчастный гнолл решил, что его будут убивать, и вжался в стену. Хатбор успокоил:

– У нас еще есть четыре дня, чтобы найти сильного лекаря.

По груди разлилось тепло – напомнила о себе дудочка. Вещь неимоверной разрушительной силы. Подожду Илая с Закрисом и сыграю свою лебединую песню. Хоть узнаю, зачем нужен артефакт. Отмотать бы время назад, фиг бы я сунулся к вайранам, да кто ж знал! В конце концов, и хорошего много было в моей короткой, но яркой жизни. Ярина, например.

Удивительно, но Закрис пришел сам, скользнул взглядом по принцессе и вздохнул:

– Увы, друзья мои, душа давно покинула ее тело. – Посмотрел на меня и сказал: – И тебе помочь не могу: заклятье сложное, мастер накладывал. Для того мне руки нужны… – Он развел обрубками и откланялся.

Боль от ледяной сети сделалась нестерпимой, аж слезы на глаза навернулись. Я мысленно пообещал помочь девушке, но это не помогло. Видимо, она была безнадежной.

– Друзья, – прохрипел я, потирая висок. – Забирайте принцессу и уходите. Кажется, мне тоже приходит капец. Последний шанс. – Я повертел дудочкой и сморщился.

– Арк, – прошептала Ярина, я видел лишь приближающийся силуэт – мир расплывался. Губ коснулся холодный стеклянный флакон: я осушил восстановитель здоровья – немного полегчало.

В глазах Ярины блестели слезы, она поцеловала в щеку и провела по волосам:

– Держись, мы что-нибудь придумаем.

– Спасибо, милая. Уходи. Пока я еще могу попытаться себе помочь. Здесь может быть опасно. Ну же?

Илай обнял ее за плечи и повел по коридору, она подчинилась, опустила плечи. А потом вырвалась, метнулась ко мне, порывисто, горячо припала к губам и шепнула на ухо:

– Удачи.

Подождав, пока створки дверей сомкнутся, я поднес дудочку к губам. И что с ней делать? Не умею играть на свирели. Придется учиться.

Мелодия полилась словно сама собой, пальцы запорхали над дырочками, и мир вокруг «поплыл». Боль отступила, мне показалось, что я сижу среди барханов и мелодию поет ветер пустыни, едва слышно шелестят песчинки, солнце не жжет – греет, я плавлюсь, теряю форму, и вот уже нет меня. Я – дух пустыни, легкий и свободный, лечу в небе, смотрю на землю свысока.

Потом легкий толчок – и здравствуй, маленькое, неудобное тело. Пустыня никуда не делась, только между барханами начал закручиваться песчаный смерч. Сначала он едва угадывался, потом набрал силу и простерся до неба. Р-раз – и песок опал, на месте смерча возникла женщина-саламандра. Огненные волосы потрескивали от электрических разрядов, в глазах полыхало алое пламя.

– Чего ты хочешшшь, ссмертный? – прошелестела она.

– Кто ты? – невольно спросил я.

– О, когда-то мне поклонялись тысячи сссмертных. Ты вызволил меня из небытия. Проссси. Но помни: у тебя вссего три просссьбы. Вторая – не раньшшше, чем через год.

– Пусть я выполню квест и спасу принцессу, – брякнул я первое, что пришло в голову. – И выживу, конечно.

Саламандра пошла помехами, как голограмма, и вскоре исчезла. Песок начал подниматься и закручиваться вокруг меня. Это что? Магия такая? Мир изменчив, я – константа? Прислушался к ощущениям – вроде ледяная сеть отпустила…

Насторожился я, когда реальность начала распадаться на пиксели. На месте богини-саламандры проявился другой силуэт. Лучше приготовиться к бою, жаль, винтовку не захватил, но есть Имаджи и Бард.

Мгновение – и передо мной возник мужчина средних лет: русые волосы на пробор, аккуратная бородка. Чем-то он напоминал Тургенева, только современного, в черной пайте и джинсах. Незнакомец примирительно поднял руки:

– Здравствуй. Я тебе не враг.

– Ты кто? – Я опустил мечи.

Он раскинул руки, будто хотел обнять мир:

– Создатель Мегалона. Называй меня просто – Бог. Шутка. Но я правда создал этот мир.

Я потряс головой, не веря услышанному. Незнакомец продолжил:

– Мое имя – Владимир Авинский. Слышал о таком?

Пару лет назад его имя мелькало в прессе, но вспомнить толком ничего не удалось.

– О Фоме Аквинском слышал, – парировал я.

Мужчина рассмеялся.

– Как же я соскучился по человеческому юмору! Мои создания пока не научились так шутить, а у собеседников из людей с ним не очень.

Похоже, Авинский действительно не желает мне зла. Растерявшись от такого поворота событий, я не сразу нашелся, что сказать, брякнул что вертелось на языке:

– Но какой смысл?

– Приглашаю тебя в гости. Не переживай, для твоих друзей остановилось время, они не заметят твоего отсутствия, я все-таки в режиме бога.

– Но… Анубис и Краснобар… Как ты допустил? Это ведь не обычный квест, а расшатывание основ мироздания.

– Ты прав. Анубис решил присвоить Мегалон и изгнал меня на Сард. Я и так предпочитаю не вмешиваться в дела смертных, – он хмыкнул в усы. – Но из-за него полостью потерял контроль над миром. Ты очень мне помог, правда. Ну что, идем?

– Вообще-то это скорее не я помог, а мой напарник из оцифрованных. Он охотился за Анубисом и просчитал, что ИскИн именно здесь. Кстати, где Анубис сейчас? Мы его не убили, как я понял.

– Его сложно уничтожить. Говоришь, из оцифрованных? Тогда пусть присоединяется к нашей беседе. – Авинский щелкнул пальцами, и я мгновенно переместился в светлый зал с блестящим ламинатом.

Потрескивал огонь в камине, ветер колыхал прозрачный тюль, вдалеке шумело море. В середине комнаты за огромным круглым столом, поигрывая бокалом с красным вином, сидел полный мужчина с одутловатым лицом. За соседним стулом материализовался Илай и сразу же ушел в стеллс. Авинский устроился напротив пухлого и кивнул на него:

– Это Хитрый Гримли, слышали о таком?

Вот так сюжетный поворот. Надо бы Илая предупредить, а то еще бога прирежет:

– Илай, все хорошо, успокойся. Мы в гостях у господа нашего бога.

Его выдавала тень, падающая на стену – Илай стоял возле камина. С минуту поколебавшись, решил все-таки проявиться. Занял место возле меня.

– Что за цирк, что происходит?

Появилась девушка в цветастом переднике, расставила на столе тарелки – с сыром, копченым мясом и овощами, разлила по бокалам вино и бесшумно удалилась. Пока она сервировала стол, Авинский рассказывал уже известную мне историю.

– Где мы? – спросил я, когда он закончил.

– На Сарде. Мы были тут все время, Анубис, изгнавший меня, не смог сюда дотянуться. Вычислил моих людей, перебил их, и они попали сюда, откуда ход в Мегалон закрыт.

– Тут загробный мир, что ли? – Глаза Илая полезли на лоб.

– Да. Каждый «энписи» имеет автономное сознание, сгусток, так сказать, информации, и волен развиваться как ему вздумается. Не поверите, и они развиваются! Умирают, попадают сюда, выбирают новое тело, рождаются, не помня ничего из прошлого, но имея некоторые наработки. Такой вот здесь левел-ап. Потом опять умирают, снова возвращаются, вспоминают все. Не знаю, так ли это работает в нашем мире, который мы считаем реалом, но почему бы и нет? И Мегалон растет. Эта Вселенная развивается! Уже без моего участия, сама по себе.

– А какой смысл? – спросил я, налил себе сока из кувшина.

– Думаешь, у реальности есть смысл? Мне кажется, смысл – в развитии. Это альтернативный мир. Свободный. Я не позволю сделать из него подобие нашего. Сами того не понимая, там мы превратились в рабов. Кричим о свободе, а сами зависим – от сигарет, гаджетов, новых девайсов. Мы не можем без своих беличьих колес и только перед смертью понимаем, что жили не так. Но поздно.

– Вот тут соглашусь с тобой на все сто, – сказал я.

– Знал, что ты поймешь. Мегалон еще пару лет будет открыт для таких, как ты. Кто захочет, уйдет, и корабль отправится в плаванье самостоятельно. Я, как вы уже догадались, умер. Последние десять лет моей жизни прошли в работе над проектом «Мегалон». Тысячи людей трудились над ним, до конца не понимая, что они делают. Не буду рассказывать о конспирологии. В каждого «энписи» вложено по частичке души, поэтому они такие настоящие.

– Рано или поздно обнаружат сервера… – начал я, но Авинский покачал головой:

– Нет серверов. Они, – он посмотрел на потолок, – включены в информационную сеть Земли.

– Вернадский был прав, – заключил Илай-Шад. – Ноосфера существует. Все стало на места. – Он залпом осушил бокал и заходил взад-вперед по залу, его глаза сияли.

– Анекдот вспомнился, – проговорил я. – Попадает Эйнштейн на тот свет, просит у Бога открыть ему тайну мироздания. Тот начинает формулы писать: сотворение неорганики, первые белковые соединения, простейшие, многоклеточные, хордовые, млекопитающие, человек… Эйнштейн останавливает его: «Но тут ошибка!» – «Да я знаю».

Авинский закинул голову и расхохотался:

– Да. Илай похож на Эйнштейна из анекдота. Я потом расскажу тебе, как это работает. А теперь, господа, у меня к вам предложение.

– Перейти на темную стоону Сарда, которая на самом деле светлая? – предположил я.

– Вы можете отказаться. Но что-то мне подсказывает, что захотите остаться… моими агентами, наместниками бога на Мегалоне – называйте как нравится. Будете находить страждущих, обращать в нашу веру. Попытки спецслужб сунуть нос в наши дела – пресекать. А сами – жить в удовольствие. Влад, у тебя свирель есть, очень полезная вещь, ею можно призвать бога, то есть меня, в личине саламандры.

– Так понимаю, выбор у нас невелик, – резюмировал Илай.

– Как раз наоборот. Я целых девяносто лет прожил и уверен, что вы сочувствуете моему проекту. Но если не согласны, не буду вас задерживать. Вы попадете обратно, Арк спасет принцессу, ты… Не знаю, что собирался делать. Даже память вам сохраню. Подумайте пока, перекусите.

Воцарилось минутное молчание. А что, мне нравится этот мир, тело тоже нравится, но главное – не будет начальника, не считая Авинского. А он, насколько я понял, не вмешивается в дела смертных… Вот только скучно жить, когда все понятно.

Если разобраться, то где альтернатива? Влад Буров мертв, в реал я уже не попаду. Все мои счета арестованы, и единственная среда обитания – Сеть. Но рано или поздно мной заинтересуется АВП, устроят охоту и поймают. Наверняка найдут способ, как повлиять на цифровое сознание. Здесь я хотя бы в безопасности, да и всегда было интересно, насколько трудно быть богом. В конце концов, никто не ограничивает мое передвижение по параллельным вселенным.

– Мне нравится твоя идея, Владимир. – Я поднялся. – Только условие: не соваться с советами, как и что мне делать. Геноцид я устраивать не собираюсь, храмы в честь себя любимого строить – тоже. Если надоест, приду сюда, ты сотрешь мне память и дашь новое тело… Кстати, где тут души грешников и есть ли чистилище?

– Хорошо. Условия твои принимаю. Если не сдержу слово – ты вправе уйти.

– А грешники тут по Сарду бродят, переосмысливают жизнь, – наконец подал голос Гримли. – я там что-то типа апостола Петра. – Новое тело выбирается в пещере, ну, ты помнишь. А вообще на Сарде скучно, как в раю, так что никто долго не задерживается, зная, что смерти нет, – подмигнул он.

– И много тут наших? – спросил Илай и взял в руки бокал. – Оцифрованных, а не неписей?

– Тридцать два человека, – ответил Авинский. – Пока вам лучше не знать друг друга.

– Еще вопрос. – Илай встал. – Когда ты захочешь отсечь Мегалон от материнской реальности, мы сможем уйти?

Создатель пожал плечами:

– Ваше право.

– Тогда – за сотрудничество! – Илай поднял бокал.

Соприкасаясь, звякнуло стекло. Мы выпили стоя.

Подумалось о том, что сейчас в Шамбе. Напарники, к которым я привязался, застыли жуками в янтаре? Меня влекло обратно, как если бы хороший фильм прервался на самом интересном месте. Но и глянуть на грешников, возлежащих под смоковницами, где львы с ягнятами играют в чехарду, тоже хотелось. И было любопытно, как реагирует непись, когда попадает сюда.

– А есть ли воздаяние за праведную жизнь? – нарушил я воцарившееся молчание.

– Конечно. У тебя количество очков, по которым ты выбираешь тело и уровень сложности игры. В итоге планируется, что просветленные по желанию могут сохранять память и выбирать любое тело. Но пока таковые появятся, пройдет не одна тысяча лет.

– Все слизано с реала, – скривился Илай. – Так что, бог, откроешь мне тайну Мироздания? А то я от любопытства лопну.

– Пойдем.

Подождав, пока они удалятся, я попросил Гримли устроить мне экскурсию по райскому саду.

Бывший агент повел меня в комнату с огромным экраном. Авинский не стал заморачиваться и передрал пейзажи из книжиц свидетелей Иеговы: идиллические рощи, спокойные водоемы, вызывающие зевоту. Зверья не было, стариков – тоже. Тут присутствовали представители всех рас и предпочитали держаться кучками: тут тролли, там – эльфы с презрительными гримасами, люди тоже отдельно.

Насмотревшись, я спросил:

– Слушай, а ты в курсе, что за тайны Мегалона, кто создал Шамбу и так далее? А то ведь забуду спросить.

– О, в основе – опять-таки легенда о вражде двух рас: техногенной – лемурийцев и духовной – атлантов. Только тут лемурийцами были предки кобольдов, а атлантов – вайраны. Расы дополняли друг друга, постоянно враждовали и развивались. Потом вайраны победили, низвергли кобольдовских богов-саламандр. Но поскольку расы были взаимозависимыми, вайраны выродились, а остатки кобольдов рассеялись по миру и утратили древние знания. Красиво, правда?

– Ага.

– Ты начал квест по реабилитации древних богов, тебя ждет много интересного, так что спойлерить не буду.

Вскорости вернулись Авинский и взбудораженный Илай.

– Все гениальное просто, – резюмировал он. – Ну что, отправляемся обратно в Мегалон?

– Последний раз спрашиваю, – улыбнулся бог, – сохранять вам память или нет?

– Сохраняй. Вопрос решенный, – улыбнулся я. – Только не призывай к себе, если вдруг захочется поговорить.

– Договорились. – Авинский пожал протянутую руку и щелкнул пальцами.

Вспышка света – и я в коридоре, над телом Миа Чиа. Едва смолкло эхо свирели, девушка шевельнулась, застонала, потягиваясь. В голове было гулко и пусто, заклятие было снято.

Не приснился ли мне Авинский на Сарде? Надо будет спросить у Илая. Между тем Миа Чиа распахнула веки и глянула огромными пронзительно-синими глазами, приоткрыла рот и принялась пятиться.

– Слава… Авинскому, ты жива, – улыбнулся я. – Значит, и я буду жить.

– Кто ты? – пролепетала она.

– Твой спаситель. Все, нет больше Краснобара с Мозговиком, расслабься.

Поднявшись, я зашагал к двери, постучал, напоминая о себе. Створки разъехались, и на меня набросилась Ярина, расцеловала, уронила пару слезинок на редкий и дорогой костюм вора. Хатбор ободряюще похлопал по спине, кобольд тихонько толкнул кулаком в бедро. Илай, таинственно улыбаясь, подпер стену.

Оставив меня, наша сестра милосердия Ярина бросилась помогать Миа Чиа. Я обернулся: вайранка рыдала, закусив руку, Ярина сидела на корточках напротив и утешала, что все будет хорошо, вскоре мы отсюда выйдем. Да что ж за День Плача сегодня такой?

Будто услышав мои мысли, Миа Чиа вскинула голову и прошептала:

– Весь мой род уничтожен. Мне некуда идти, у меня ничего нет.

Ярина объясняла ей, что она может остаться с нами – это раз, два – примкнуть к другому табору. Честно, мне не улыбалась мысль, что девчонка останется с нами, у меня из-за нее было море неприятностей. А если учесть возраст Миа Чиа – неприятности еще и будут, подростки – непереносимые создания. Но, с другой стороны, если бы не она, не стал бы я богоизбранным… Кстати, надо спросить у Илая.

Бочком я пробрался к нему и озвучил вопрос:

– Что ты думаешь об Авинском? Мне он показался нормальным, адекватным мужиком.

Лицо Илая вытянулось, он посмотрел на меня как на идиота.

– Что еще за Авинский?

Пришла моя очередь разевать рот. Или Илай решил играть с полным погружением в реальность, не портить себе впечатление об игре и попросил Авинского заблокировать ему память? Или самые страшные предположения верны: у меня начала медленно ехать крыша? Но все-таки Авинскому есть материальное подтверждение: чудесное исцеление Миа Чиа…

– Давайте убираться отсюда, – проговорил я чужим голосом. – Асины вряд ли согласятся признать в нас новых правителей. Надо рассказать горожанам, может, поднять бунт.

Ярина помогла встать Миа Чиа и повела ее к выходу.

Я покинул помещение последним – ошарашенный, со звенящей пустотой в голове. Илай ждал меня у выхода, положил руку на плечо и подмигнул:

– Насчет Авинского… я тебя разыграл: он и правда был.

Не сдержавшись, ударил его кулаком в живот, он сложился пополам, отдышался и сказал:

– Справедливо. Но твоя удивленная физиономия того стоила. Идем, нас ждет новая родина и великие дела!

Примечания

1

Иди и возьми. Сосунок.

2

Иди ты, сукин сын.

3

Знай свое место, щенок. Проваливай.

4

Ты не пройдешь! (цитата из «Властелина колец» Дж. Р. Р. Толкиена).

5

Я хочу поговорить с тобой. Меня зовут Влад, я – простой русский парень. Россия, Земля, Млечный Путь, в курсе?

6

Простой американец, законопослушный гражданин.

7

Русское отребье.

8

Иди и возьми. Сосунок.

Content

Андрей Лавин
Игры героев

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Примечания