Геннадий Ангелов

Дневник «Норд-Оста»

… Я верю, что когда-то тишину,

Нарушат звуки сладких песнопений,

И кто погиб, не пережил войну,

К нам спустятся с небесных поселений!

Без крови, плоти, с чистою душой,

Расскажут об ошибках и тревогах,

Обнимут с неземною теплотой,

У двери — отчего порога!

Я верю, что когда-то тишину,

Нарушат звуки сладких песнопений,

И мир забудет — горе и войну,

На радость молодому поколенью!

Глава 1

Так уж устроен человек, что абсолютно спокойно жизнь у него протекать не может. Эта история произошла в Москве, в наше время. Осень выдалась на редкость тёплой и не дождливой. Я как всегда строил грандиозные планы на будущее, которым, к сожалению, не удалось осуществиться. Хотя не буду забегать вперёд и расскажу обо всё по порядку. Тем более, что история моя этого заслуживает.

Характер у меня спокойный, уравновешенный, по пустякам особо не «парюсь». Стараюсь поступать обдуманно и взвешенно, без мальчишеского ребячества. Жизнь, вообще, не гладко течёт, так ведь есть люди, которые, прямо-таки, не вылезают из нелепых ситуаций. Я, например. Коллеги ржут над этим, плюс, карьера не выстраивается. Скажете, из-за отсутствия или мизерности таланта? Может быть, но попробуйте его развить, если газетка небольшая, а раздел светских новостей на странице почти незаметен? И все же, надежда на звёздный час не покидала меня, хотя Фортуна, как и девушки, мало обращает внимания на курчавых невысоких парней. Нос-картошка, облачён в стандартный «прикид» — «куртец», потёртые джинсы, кроссовки, плюс рюкзак и наушники. Кому известно, что под такой внешностью кроется «золотой» характер? Тот-то и оно. Но речь не обо мне, а о премьере спектакля.

В тот день я не опоздал, против обычного. Все же понимают, как сладки несколько минут после писка будильника…

Пока язык костерил наш футбол, руки разгребали бумаги, глаза пялились в ежедневник — что на сегодня: встреча, интервью? Организм принял чашку кофе, довёл статью и отважился сдать шефу. Около одиннадцати на нас повеяло изысканным парфюмом — от Лены, секретаря. Красивая, модная, одевается из бутиков.

«Откуда деньги?» — судачила редакция. Дамы завидовали, а мужики томились в бесплодных мечтаниях и попытках растопить лёд.

— Сашка тебя на ковёр вызывает патрон, — сказала Леночка, при этом моргая ресничками, как бабочка крылышками.

— А повод какой? — спросил я, удручённым голосом.

— Не знаю, не знаю, иди и не задерживайся.

— В настроении шеф, или не очень? — спросил я Лену.

— С утра ещё никто не успел ему его испортить, так что поторопись.

При этом она повернулась спиной и ещё раз окатила меня с головы до ног парфюмом. Я тяжело вздохнул и направился к шефу. Настроение было не плохое, за собой я не чувствовал каких — либо угрызений совести касающихся работы.

— Тебе надо будет сегодня съездить на премьеру спектакля. Вот пригласительный, — сказал мне Александр Иванович, протягивая билет.

Это был довольно грузного вида мужчина, который по натуре своей, отличался весёлым характером. Внешний вид, ни как не соответствовал внутреннему состоянию души человека. Но если кто-то из подчинённых не справлялся с работой, тогда лучше было не попадать под руку этого силача, который справлялся с пудовой гирей, не хуже профессионального спортсмена.

— Посмотришь спектакль, и возьмёшь у кого-то из актёров интервью. Только давай друг без самодеятельности. Договорились? Я могу на тебя рассчитывать, или мне поручить это Валере?

— Александр Иванович, я не подведу, я такое интервью оторву — закачаетесь! — Ну, всё, тогда бегом давай занимайся. Кстати, статья получилась что надо, я сам внесу кое какие мелкие правки и в печать. Жду, Сашка от тебя интересный материал, не подкачай.

Глава 2

От шефа я вышел в прекрасном расположении духа. После обеда взялся за новый материал, и с чувством выполненного долга, поехал домой.

«Наверное, приглашу я на спектакль Олю», — подумал я. С ней мы были знакомы со студенческой скамьи, и я души в ней не чаял.

Позвонив, я рассказал о пригласительном билете. Она, почему-то, не сильно обрадовалась приглашению.

— Ты знаешь Сашка, мне младший брат Женька уже все «уши прожужжал» об этом спектакле. Он играет в нём эпизодическую роль.

— Как играет? — не понял я.

— Как, как очень просто! У них в школе есть кружок народного творчества, они там ставят разные спектакли и постановки. Ты, что забыл об этом?

— Так, при чём здесь сегодняшняя премьера?

— А при том, что когда-то у них был главный режиссёр театра и присутствовал на репетиции. Потом выбрал несколько девочек и мальчиков для участия в массовке. Теперь понял?

— Теперь да, просто ты об этом раньше ничего не говорила. Тогда в любом случае мы идём! Когда встречаемся? Начало в 21.00. Давай в 20.45, возле центрального входа. Хорошо? Ну, всё, целую и до вечера!

Я повесил трубку и поехал домой. Машины у меня не было и приходилось пользоваться общественным транспортом. Жил я на Арбате, в Староконюшенном переулке. Моя бабушка, которая была коренной москвичкой, рассказывала, что во времена Великой отечественной войны с нашей семьёй соседствовала блаженная Матрона. Бабушка рассказывала, что сам Сталин приезжал к ней за советом. Было это или не было, никто не знал правды? Рака с мощами блаженной старицы находилась в Покровском Ставропигиальном женском монастыре, неподалёку от Абель Мановской заставы в Москве. Богомольцы выстраивались в километровые вереницы, чтобы приложится к мощам Матроны.

Бабушка моя была заядлая коллекционерка. Глаза у неё блестели, и она находилась в приподнятом настроении, когда увидела меня. С новой короткой причёской, выглядела она моложе своих лет. Хотя давно уже была на пенсии. С возрастом она заметно поправилась, а раньше фигурой могла соперничать с Людмилой Гурченко. В добрых и ласковых глазах всегда проявлялась забота о семье. Несмотря на возраст, бодрая и энергичная. Одевается со вкусом, любит практичные вещи, особенно тёплые свитера из ангорской шерсти.

— Эх, бабушка, что-то опять купила? — спросил я.

— Тебя Сашка не проведёшь, ты прав, купила, — и она с улыбкой подмигнула.

— Давай покажу, что сегодня мне попалось на рынке.

Она как истинный коллекционер, ходила по базарам с лупой, высматривая раритетные вещи. Была просто без ума от знаменитого английского фарфора. Такие вещи коллекционировала императрица Екатерина. «Веджвудский» фарфор настолько прочен, что не даёт сколов. На четыре сервизных чашки водружали «Роллс-ройс». И представьте, изделия выдерживали вес автомобиля! Бабушка позвала меня в свою комнату и показала несколько чашек.

— Это из знаменитого «Веджвудского» фарфора?

— Да! — сказала она с гордостью, высоко подняв голову.

И тут же начала рассказывать, как и где их увидела.

— Ты только представь, эти чашки просто валялись среди старой посуды и ни кому не нужной кухонной утвари.

Я знал, что рассказ займёт не один час, обрастая всё новыми деталями и подробностями. Как человек воспитанный вначале я не перебивал, но после не удержался и сказал:

— Бабуля, ты прости, что перебиваю, но мне сегодня идти на премьеру спектакля и надо успеть перекусить и переодеться.

Чмокнув её в щёку, я побежал на кухню. А там стоял невообразимый запах моих любимых пирожков с вишнями. Вкус их всегда меня возвращал в детство. Наевшись «от пуза», я запил горячим чаем, и был таков. Но только хотел убежать, как донёсся мягкий и настойчивый голос бабушки.

— Сашенька!

— Когда ты придёшь с Олечкой? Давай ты пригласишь её на выходные. Я испеку пирог, и мы будем пить чай из моих новых приобретений! Хорошо?

— Да, бабуля, я передам Оле. Ты же знаешь, что она любительница полакомится твоей выпечкой и обязательно придёт.

Так сложилось, что моим воспитанием занималась бабушка. Родители у меня погибли в автомобильной аварии, когда мне было девять лет. По вечерам я продолжал ждать отца с работы, чтобы вместе с ним складывать новую железную дорогу. А на выходных мечтал поехать с ним на рыбалку. Долго не мог поверить в то, что родителей больше нет и я один на всей огромной земле. Бабушке было трудно со мной, ребёнком я рос непослушным. Часто убегал из дому и по вечерам возвращался поздно. Но любовь и душевное тепло, которое вложила в меня бабушка, со временем, дало, свои плоды. Я взялся за ум, с отличием окончил школу, поступил в институт. Хотя всегда стремишься к чему-то большему, и в мечтах своих я представлял себя состоявшимся и успешным человеком.

Бабушка мой самый преданный и верный друг! У меня от неё нет секретов, и я с удовольствием прислушиваюсь, к тому, что она говорит. Прости, дорогой читатель, что я немного ушёл в сторону от своего рассказа…

Я собирался на спектакль, но что-то внутри мучало и терзало. Какие-то не совсем хорошие предчувствия. С чем это было связано, я не знал, и старался как можно дальше отгонять навязчивые мысли. Из философов мне нравился Сенека. И вот почему-то именно его слова приходили сейчас на ум: «Люди не умирают, они убивают себя!»

В этих словах, безусловно сокрыта глубокая истина, которая на первый взгляд, кажется, очень простой. Каждый человек мог бы жить долго и счастливо, если соблюдать определённые условия. Простая, здоровая пища, чистый воздух, вода, отсутствие стрессов. Работа, которая нравится, крепкая и дружная семья! Вот не совсем полный комплект составляющих здоровье и долголетие. Конечно, его можно повысить во много раз, хотя, по моему личному мнению, этого вполне достаточно. Достигнуть успеха желает каждый человек, но, к большому сожалению, не у всех это получается. И всё так и остаётся на прежнем месте. Хорошие идеи, планы, которым так и не удаётся осуществиться. И как уже давно принято у нас говорить: «Хотели как лучше, а получилось как всегда…»

Итак, к восьми вечера я был полностью готов к предстоящей премьере. Мельком взглянув на себя в зеркало, я остался доволен, своим внешним видом.

«Всё нормально и хорошо», — повторял я, стараясь привести в порядок мысли и чувства. Появился холодный страх, но откуда? Я не мог сосредоточиться и вышел на лестничную площадку. Закрыв дверь на замок, начал спускаться по ступенькам к выходу.

— Мяу-мяу, — послышалось под ногами. Внезапно испугавшись, я прижался к холодной стене.

Глава 3

На улице свежий воздух постепенно развеял мрачные мысли, и на душе стало спокойней.

— Ты не жениться собрался? — спросила соседка.

— Пока ещё нет!

Улыбнувшись, я приветливо поздоровался с ней.

— Иду в театр, на премьеру! А жениться мне ещё не хочется. Знаете, как говорят: «Женится не напасть, как бы после не пропасть».

Прохожие спешили после работы домой, магазины сверкали всеми красками радуги. На плакатах девушки предлагали самые разнообразные товары.

«И это ещё не ночь, — подумал я, — а только вечер».

Ночью Москва живёт своей, особенной жизнью. Клубы, дискотеки, казино. У меня были знакомые, которые ночью развлекались в клубах, а утром приходя домой, ложились спать, на целый день, до вечера. Это мажоры — дети олигархов, которых сейчас появилось как грибов после дождя. Насвистывая мелодию популярной группы, я шагал навстречу к Ольге. Любовь? Наверное, хотя мне казалось, что к ней я испытываю чувства гораздо чище и прекрасней!

Для меня она была как «лучик света в тёмном царстве», делающей мою жизнь насыщенней и интересней. Ещё в школе, потом в институте Оля была старательна и прилежна, любимицей всех учителей. Её душевное обаяние не раз выручало в трудных ситуациях. И учителя практически всегда шли ей на встречу. С такой солнечной улыбкой, и необыкновенным душевным теплом, она с лёгкостью добивалась поставленных целей, и мне порой приходилось брать с неё пример. Если бы я знал заранее, чем закончится этот вечер…

Жаль, но никто не знает, что «день грядущий нам готовит». Оля, почему-то опаздывала, и я нервно курил, сигарету за сигаретой. Где она? Может, что-то случилось или в пробке застряла? Почему не звонит…

Телефон её находился вне зоны доступа. Я нервничал и не переставал смотреть по сторонам. Вокруг творилось, что-то невообразимое. Музыка, море цветов, улыбки, смех. Подъезжавшие машины, сверкали краской от яркого блеска рекламных огней. Из них выходили элегантные мужчины в костюмах, под руку с ослепительными спутницами. Создавалось впечатление, что через несколько минут наступит Новый год и куранты пробьют двенадцать раз. Настолько всё было ослепительно красиво!

Внешний фасад театра горел разноцветными огнями, а в этой музыке звучало одно слово: «Премьера! Премьера! Премьера!»

Оли не появлялась, и я был, настроен на серьёзный разговор по поводу опозданий. Время шло, неумолимо вперёд и спектакль как я понимал, уже начался. Решив подойти ближе, к центральному входу, я направился туда, в надежде на то, что возможно Оля ждёт меня там. Из здания театра донеслись хлопки похожие на выстрелы.

«Нет, — подумал я, — это обычный фейерверк или петарды, но ни как не, что-то другое. Но может и выстрелы?»

При подходе к театру я заметил, как по дороге несутся с включёнными сиренами милицейские машины. Тормоза у них визжали как на гоночном треке. В голове пронеслась мысль: «Наверное, случилось, что-то ужасное». Десятки машин блокировали здание, милиция тут же оградила территорию.

Ко мне подошёл не молодой капитан милиции и попросил предъявить документы. Моё журналистское удостоверение его вполне устроило. На мой вопрос, что здесь случилось, он ответил с явной неохотой.

— Здание захватили террористы! Прошу вас удалится за ограждения.

Я даже не сразу сообразил то, что он сказал.

— Какие террористы? В Москве?

— Такого, просто не может быть!

«Это всего лишь армейские учения», — подумал я. Но это призрачное спокойствие улетучилось после того как я увидел, что подъезжают военные машины с ОМОНом, а из здания доносятся настоящие автоматные очереди. Из архивных материалов: — «23 октября 2002 года в зале бывшего Дворца культуры, где проходило представление мюзикла «Норд — Ост», вечером в среду проникла группа неизвестных вооружённых людей. Они открыли огонь в воздух. Зрителям выходить из зала не разрешали. Им дали возможность сделать звонки по мобильным телефонам знакомым и близким. На место происшествия выехали сотрудники группы «Альфа». По данным источника в ФСБ в заложниках находится весь зрительный зал, вместе с персоналом, а это не менее 1000 человек. Актёры заперты в гримёрках, с ними есть мобильная связь. Актёры говорят тихо, боясь привлечь к себе внимание. Террористы отпустили всех заложников мусульман и небольшую группу детей».

Этот телефонный звонок запомнится на всю оставшуюся жизнь. Мобильный сигнал заставил выйти из мрачного оцепенения, вспомнить то, что я так и не встретил Олю. Доставая дребезжащий телефон из внутреннего кармана куртки, я чуть было не упустил его на землю. Нажав на кнопку, я услышал дрожащий голос Ольги, который, почти умоляя, произносил моё имя:

— Саша, Сашенька, Сашенька! Это я!

Внутри у меня похолодело, потому что в доли секунды я осознал — моя любимая девушка, находится в захваченном здании, и в настоящий момент я ни чем не могу ей помочь.

— Да, Олечка, родная, говори.

— Мы с Женькой в зале, здесь полно вооружённых людей. Они, что-то кричат и ругаются. Разрешили сделать один звонок домой. Ты, пожалуйста, позвони родителям и объясни, что с нами произошло.

— Как ты туда попала?

Я понимал, что несу чушь, и сейчас абсолютно не важно, как она там оказалась. Мой мозг лихорадочно работал, пробуя найти какие-то варианты, для выхода из этой ситуации. Только сознание подсказывало, что всё бесполезно. Когда ты не «Рембо», не «Терминатор», ни ещё кто-то из киношных героев. А простой, обычный человек, который не может десять раз подтянуться на турнике.

— Олечка я люблю тебя, помощь уже здесь рядом.

Это всё, что успел я ей сказать. В трубке нависла гнетущая тишина и, пробуя ещё раз набрать её номер, я слышал ответ автоматической связи: «Ваш абонент временно не доступен…»

Я ходил, какое-то время по улице, ничего не соображая. В ушах звенело, перед глазами мелькали лица женщин и детей. Всё закружилось в обратном направлении, и жизнь, на какое-то мгновение, остановилась. Мне казалось, что я снова остался один на всей земле. Что делать дальше? Руки непроизвольно опустились от безысходности. Подбегающие люди постепенно оттеснили меня к дороге, и я начал удалятся то этого хаоса в другом направлении. Нужно было время прийти в себя, всё обдумать и взвесить. А уже после предпринимать определённые шаги. Может действительно реально помочь Оле, Женьке и другим людям, которые оказались заложниками этой страшной ситуации? Из архивных материалов: — «Правоохранительные органы установили, что в 21.00 к Дворцу культуры подъехал белый автобус с затемнёнными стёклами, из которого выбежали 50 вооружённых человек. Они ворвались во Дворец культуры и захватили в заложники людей. Движение по улице Мельникова перекрыто, на место происшествия вызван ОМОН и спецподразделение СОБРа. По слова милиционеров, в окне второго этажа они видели женщину, которую сопровождал человек с автоматом. На место выехали все оперативные службы, обстоятельства захвата выясняются. К захваченному террористами зданию прибыли снайперы. Несколько человек, которые дозвонились в милицию, сообщают, что террористы начинают минировать здание. Среди заложников трое граждан Германии и трое Великобритании».

Глава 4

Родители Ольги дежурили у здания театра. До этого я позвонил им и рассказал, что произошло. Отец Оли выслушал спокойно, но вот с матерью едва не случился сердечный приступ. Возле театра собралось в общей сложности около пяти тысяч мирных жителей. Многих москвичей родственники находились в заложниках. Непривычная картина для Москвы, в мирное время. Я позвонил шефу домой и объяснил ситуацию. Он уже был в курсе всех событий. Практически все радиостанции, телеканалы передавали подробности этой трагедии. Шеф мне поручил находиться там и детально записывать всё происходящее. Держать с ним связь и сообщать в редакцию об изменениях. Тогда я ещё не знал, что это первый вечер длинного марафона, название которому — терроризм.

Из архивных материалов:

«Радио Маяк связалось с сотрудником захваченного вечером в Москве концертного зала.

«Я всё слышу по трансляции, — говорил ведущий. — Во время спектакля в зал ворвались люди в масках и бронежилетах. Часть людей успела уйти за кулисы. В зале 700 человек. Было много выстрелов, автоматные очереди. Шёл разговор о том, что у них в руках находятся бомбы и мины, что идёт война, и они действуют как на войне».

Эту информацию получали по трансляции. Чуть позже сообщили, что террористы освободили 150 человек из числа заложников. В столице правоохранительные органы ввели в действие план — «Гроза». Патрулирование города происходит в усиленном режиме. Мэр Москвы Юрий Лужков лично выехал в ДК ГПЗ-1, где зрители мюзикла «Норд — Ост» захвачены неизвестными преступниками в заложники. Переговоры с террористами результатов не дали. В здании заканчивается питьевая вода. Депутат Госдумы РФ от Чечни Асланбек Аслаханов и Руслан Хасбулатов вошли в захваченное здание дворца культуры для переговоров с террористами. Однако переговоры пока результатов не дали».

«Кто они эти люди? Чего хотят?» — думал я.

Народ пребывал в недоумении пока террористы, не выдвигали ни каких требований. От неизвестности, среди родственников, захваченных в плен заложников, началась паника. Люди реально не знали, что делать, и как помочь своим родным? Кто-то предлагал собирать деньги на выкуп. Другие говорили, что надо поехать на приём к Президенту. Медики не прекращали своей работы, большинство женщин и стариков находились в плачевном состоянии. Люди, обеспокоенные происходящим, всё подходили и подходили. Чужой беды не бывает и практически каждый житель Москвы приносил — тёплую одежду, чай, бутерброды. Морально поддерживая тех, у кого родственники находились в плену.

— Террористы освободили не большую группу заложников, — такая новость моментально облетела всех. Дети… Их, к сожалению, было немного. От такой картины сердце начало стучать громче, к глазам непроизвольно подступили слёзы. Взрослые кричали, искали своих детей по именам, фамилиям.

— Вера! Наташа! Серёжа… — Крики заглушали радостное оживление и душевный подъём. В глазах людей появились искры надежды.

— Женька, — наконец-то, вскрикнул я.

Его тут же подхватил на руки отец. Слава богу — живой! Расталкивая локтями собравшихся зевак, я спешил к нему. Отец уже обмотал Женьку большим клетчатым одеялом, а мама наливала из термоса тёплый чай.

— Дядя Саша! Дядя Саша! — позвал меня мальчик. — Оля осталась там, в здании, её не отпустили.

Мать Женьки не давала ему говорить, всё время, целуя и обнимая. К нам подошёл крепкого вида «омоновец», и пригласил родных Женьки к машине, для выяснения личности и прочих формальностей. Из архивных материалов: «Преступники располагают автоматическим оружием, гранатами, поясами с взрывными устройствами, минами и канистрами с бензином. Был установлен первый телефонный контакт с террористами. Одним из требований является выплата крупной денежной суммы. Внутри здания у всех заложников отобраны сотовые телефоны. В городе создана горячая линия, по которой можно узнать о тех, кто находится в заложниках. В МЧС отметили, что телефоны разрываются от звонков, причём звонят не только родственники, но и простые граждане, желающие хоть чем-то помочь».

— Москву атаковали чеченские смертники. Их требование одно — вывод федеральных войск с территории Чечни. Вот так да. В оцеплении я встретил давнего приятеля, который работал на одном из московских телеканалов. Мы пытались разговориться, только ничего не получалось. Из захваченного здания доносились крики людей и глухие автоматные очереди. От этого становилось жутко и, по правде, дрожали колени. Создавалось впечатление, что в эти минуты и часы, весь мир сошёл с ума, настолько страшно было ощущать нахлынувший хаос. Я не отводил глаз от тёмного здания, и мысли мои всё время возвращались к Ольге.

«Как там Оля? Но кто, и зачем, будет убивать девушку? Если чеченцы требуют выкуп, то скоро всех освободят. Правительство не позволит случиться такому произволу. Привезут деньги и всех отпустят» — думал я, нервно теребя карманы куртки.

Боже мой, какой тогда я был наивный. Это по истечении нескольких лет я рассуждаю здраво и пытаюсь передать обстановку, которая сложилась. Но тогда я хватался за каждую спасительную соломинку, в надежде, что ничего страшного не произойдёт.

«Бедная моя девочка. Как бы мне хотелось быть рядом с тобой, в те минуты. Согреть своим теплом, заботой и любовью».

Странная штука жизнь, ещё несколько часов назад, люди которые попали в заложники, занимались привычными делами. Кто-то находился на работе, в отпуске, собирался на курорт и т. д. и т. п. В одно мгновение всё рухнуло и оборвалось. Начался совершенно другой жизненный виток. Открылась страшная и глубокая пропасть, в которую угодили незнакомые друг для друга люди. От прежней жизни не осталось и следа. Только маленькие и почти незаметные, словно пылинки, воспоминания. И они как у мужчин, так и у женщин, в эти часы вызывали сожаление и слёзы.

Корреспонденты и журналисты со всех уголков планеты замерли в ожидании развязки этого действия. Каждый из них пытался донести до читателей свою версию развития дальнейших событий. Приводились примеры из недалёкого прошлого, когда происходили захваты заложников. Правда, никто не мог припомнить случая — цинизма и наглости, когда в одном из самых крупных городов мира происходило нечто подобное. Большинство пребывало в недоумении, понимая, что в любом случае будут жертвы среди заложников. Такова суровая действительность. И от этого никуда не денешься. Из архивных материалов: «Во главе чеченского отряда Мовсар Бараев. По его словам в отряде помимо моджахедов 40 вдов чеченских бойцов, лица которых закрыты чадрами. Здание заминировано. Все участники операции обвязаны минами. Мовсар Бараев заявил, что те, кто приехал в Москву, являются смертниками. Требование одно — прекращение войны, начало вывода российских оккупационных войск из Чечни. Бараев также заявил, что моджахеды пришли в Москву не выжить, а умереть. Акция по массовому захвату заложников в Москве — ответ группы боевиков убитого год назад полевого командира Арби Бараева, за уничтожение своего лидера».

Глава 5

Продукты питания и питьевую воду террористы не разрешали передавать в здание. Ситуация была не в пользу невинных и беззащитных людей. Строились различные догадки и предположения. Никто не смог дать чёткий ответ, как могло такое произойти? Многие известные люди, политики, деятели искусства пытались вступить в переговоры с террористами. Все, попытки не давали ни какого результата. Террористы не снимали своих требований, продолжали настаивать на выводе войск из Чечни.

Из архивных материалов:

«Террористы утверждают, что застрелили сотрудника ФСБ. Они позвонили в агентство Кавказ-Центр и заявили, что у российского правительства есть семь дней, для решения вопроса остановки войны и начала вывода российских оккупационных войск из Чечни. Если за неделю этот вопрос не будет решён, то здание со всеми заложниками взорвётся».

— Боевики действовали наобум, если они и знали план здания, то только как зрители. Это, на мой взгляд, хаотический захват, — сказал помощник режиссёра театра.

А где же Женька? Я совсем о нём забыл. В этой суматохе было трудно разобраться, кто и где находится… Повернув голову направо, потом налево, я не заметил родителей Женьки. На улице похолодало и пронизывающий ветер, заставлял людей дрожать. Пройдя вдоль ограждения метров пятьдесят, я увидел группу журналистов с главным оператором. Они брали интервью у Женьки! Вот это да! Герой дня и настоящий мужчина! В школе все ребята будут ему завидовать, а девочки присылать записки с просьбами о свидании. Приблизившись, я услышал интервью подростка каналу ОРТ:

— Пришёл человек с автоматом и чёрной маске. Он стрелял в потолок и орал на людей. Нервничал и заставлял, чтобы они садились в первые ряды зала. Потом я увидел женщин, но они были как-то неестественно толстые и не поворотливые. Один из боевиков указывая на женщин, сказал с гордостью в голосе, что они обвешаны взрывчаткой. Другой чеченец сказал, что за десять минут, они заминируют весь зал, и отпустят домой только некоторых детей. И ещё они говорили, что если военные будут штурмовать здание, то взорвётся весь зал.

— На каком языке разговаривали боевики? — спросил сухощавый журналист.

— Точно не на не русском, — ответил по-военному чётко Женька. — Сказали, что хотят окончания войны. — А что делали остальные? — спросила симпатичная девушка, с длинным микрофоном.

— Люди молчали и переговаривались шёпотом. За кулисами сцены были слышны автоматные очереди.

Женька говорил спокойно, не волнуясь. В это время мама с нежностью гладила рукой по голове, успокаивая таким образом.

— Ты был один на представлении? — спросила девушка.

— Нет, я пришёл на представление с сестрой Олей. Её не освободили и она ещё там. Меня выпустили вместе с моим другом Максимом.

Видно было по мальчику, что спокойствие давалось ему с трудом, и он нуждается в помощи медиков. Хотя для подростка, Женька был на высоте и держался как настоящий герой. Не каждый смог бы так себя вести.

Власти предпринимали определённые действия, это было видно по военным и органам правопорядка. Люди не покидали своих постов, пристально наблюдая за театром. Огни погасли на фасаде здания, и ночь сделала внешний вид зловещим. От гнетущего напряжения спать совсем не хотелось. Время было за полночь.

Я ходил, искоса поглядывая в сторону здания. Мысли путались, и я не мог сосредоточиться. Ветер пронизывал мою лёгкую куртку, и приходилось делать приседания, чтобы согреться. Оля была девушкой не из робкого десятка. Несколько раз летом прыгала с парашютом, посещала авиа кружок. Тогда я пытался её отговорить, но она даже слушать не захотела. Характер у неё был отца, а вот душевная мягкость от матери. Я делал записи в блокнот, хотя и так прекрасно понимал, что это всё запомнится очень надолго, до мельчайших деталей. Пару раз звонил шеф, подбадривая меня как мог. Напряжение росло с каждой минутой, и от этого становилось невыносимо трудно и грустно.

«Как себя поведёт милиция? Отдаст приказ Президент, или нет» — думал я в томительном ожидании.

Среди людей строились самые фантастические догадки. Один мужик в зимней куртке типа «Аляска» и спортивной шапочке, с лицом побитым оспой, твердил, что он бывший военный и приводил свои доводы.

— Отдать приказ на штурм здания — значит положить на себя всю ответственность, за те жертвы, которые могут быть, в ходе действий военных. Кто на такое согласиться? Я вас спрашиваю?

И он внимательно посмотрел на собравшихся зевак.

— Какие бы не были крутые бойцы спецназа, но и они не знают, как себя поведут террористы, — сказал он с явным воодушевлением в голосе.

Потом прокашлялся и выпил минералки из бутылки.

— Малейшая оплошность и жертв, среди заложников, может быть намного больше.

Он смачно плюнул на землю, и махнул с сожалением рукой, потом направился, прихрамывая на правую ногу, в сторону театра. Я провожал его долгим взглядом, до тех пор, пока огрузлая фигура бывшего военного не исчезла в переулке.

Это в кино один человек спасает громадное количество людей, при этом не получая даже малейшей царапины. Смешно, не правда ли? Да ещё ни разу за время действия фильма, не перезаряжая пистолет. Не знаю как вам, но я уже давно не смотрю таких фильмов. Скучно и неинтересно.

Я бесцельно проводил время в ожидании, думая о чём угодно, лишь бы поскорее пролетела ночь, и стало, хоть о чём-нибудь известно. Считал минуты, потом часы, надеясь на благоприятный исход. Казалось, что передумал обо всём. Народ тоже утомился ждать. Кто-то сидя дремал под деревом, или просто ходил вперёд-назад, от отчаяния обхватив голову руками. Некоторые на скамейках шептались, стараясь не нарушать временное спокойствие. Наступили часы тишины, и казалось, что вся Москва, замерла, боясь лишним словом, звуком разбудить в террористах ненависть.

Глава 6

Из архивных материалов:

«Террористы требуют воздержаться от штурма концертного зала. За каждого пострадавшего они обещают расстреливать по десять человек. Сами себя называют смертниками из 29– й дивизии. В концертном зале царит крайне напряжённая обстановка. Террористы предупредили, что если снаружи раздастся хоть один выстрел, начнётся стрельба по заложникам. По словам очевидцев на всех боевиках находятся взрывные устройства. Милиция усилила кордоны вокруг здания и не пускает журналистов за ограждения, за исключением тех, кто пришёл заранее и родственников захваченных людей! Дети находились долгое время в автобусах и многих не отдавали родственникам. Террористы выпустили из здания беременную женщину. «Альфа» готовит план захвата здания. Об этом вполголоса переговаривались журналисты. В здание можно проникнуть как с главного входа, так и из соседнего здания, где размещается — «Институт человека».

Я увидел как бойцы «Альфа» прибыли к зданию. Вооружённые до зубов, они действовали чётко и слаженно. Присутствующие журналисты строили разные версии. Валерка с ОРТ говорил, что «Альфа» за час решит эту проблему. И не успевал хвалить своего одноклассника, который служит в этой спецгруппе. Женщины были против силового захвата здания и твердили, что всё надо решать мирным путём, и не идти на уступки террористам. Мнения людей расходились, да и я сам вначале был то на одной стороне спорящих, то на другой. Сергей из НТВ не был согласен с тем, что подобного рода захваты заложников, могут привести к окончанию военных действий в Чечне.

— Когда захватывают заложников, войны не заканчиваются, а только разгораются, — твердил он. — Пять актёров сумели сбежать из захваченного здания, — сказал он с вызовом в голосе.

Стало понятно, что люди не сидят, сложив руки, и предпринимают конкретные шаги к спасению.

— Как, ну как они это сделали? — спрашивали люди друг друга.

К ним подошёл высокий, подтянутый майор милиции и объяснил.

— Актёры вырвались из гримёрной комнаты, где были заперты террористами. Они связали простыни и по ним спустились из окна на землю. Всего убежало пять человек.

Он хотел, что-то ещё сказать, но его вызвали по рации, и он затерялся в толпе.

«Плохо, что пять человек, а не больше» — думал я, прищуривая глаза.

Снаружи здания, периодически звучали выстрелы, это заставляло машинально втягивать голову в плечи. Был страх, что террористы начнут стрелять из окон по прохожим. Сотрудники милиции были приведены в состояние боевой готовности.

Три дня томительного ожидания. Страх неизвестности парализовавший каждую клеточку организма. Я буквально на несколько часов приезжал домой, чтобы перекусить и переодеться. Нервы были на пределе, натянуты как гитарные струны. Сна не было. Он пропал с первого дня захвата. Если и засыпал, то буквально на какие-то минуты. Проваливался в короткий сон, в нём звучали выстрелы, рыдали женщины и дети. Мужчины в масках постоянно угрожали оружием и желанием взорвать всё, что их окружает. Липкий пот застилал глаза, и я от сильной головной боли просыпался. Бабушка каждый день принимала сердечные капли, и была чрезвычайно взволнованной.

Штурм здания. Я уже чётко понимал, что он обязательно будет. Только как всё пройдёт? Этот вопрос не давал мне покоя. И даже в коротких промежутках сна, я бежал по лестницам, стрелял, спасался от невидимых преследователей.

Женька уже был дома и буквально рвался поехать со мной. По правде я был против, понимая, что он не меньше меня переживает за сестру. Врачи ему рекомендовали находиться дома, и он под строгим контролем матери сидел недовольный взаперти.

«Пускай обижается, это не страшно. Нельзя дважды подвергать жизнь подростка опасности» — думал я.

Один раз говорил с мамой Оли. Она в слезах просили меня держать в курсе событий и, по возможности, сразу сообщать новости. Мой начальник обещал тоже приехать, чтобы самому всё увидеть. Кто-то из близких его друзей сказал, что возможно ночью будет штурм здания.

Это был третий день трагедии. Шеф храбрился, хотя я слышал в телефонной трубке недовольный голос его жены, которая кричала, что он никуда не поедет. Террористы поставили главное условие, что если войска не выведут из Грозного, они начнут каждые полчаса расстреливать по одному заложнику. Правительством было принято единственно верное решение брать штурмом здание. Солдаты готовились к операции, а гражданские следили за действиями военных с замиранием сердца. За несколько часов до начала штурма наступила полная тишина, создавалось впечатление, что всё происходящее — новая компьютерная игра, и вот-вот, можно будет легко перейти на новый уровень.

Глава 7

Штурм театра.

Ровно в шесть утра, когда город только начинал просыпаться, в здании прозвучал выстрел. Он и послужил сигналом спецназу к штурму. Техника была полностью подготовлена, в том числе два подъёмных крана. Напротив главного входа с суровым видом расположились два БТРа. У меня непроизвольно сжались кулаки. Внутри всё замерло и напряглось. Мужчины пристально наблюдали за действиями военных, старались поддержать жён и матерей. Надо отдать должное солдатам, они действовали чётко и оперативно. За какие-то двадцать, тридцать минут, здание снаружи было полностью блокировано. Милиция проводила расчистку района от транспорта. Даже рассматривался вариант вывода людей из ближайших к зданию театра домов. Прозвучало несколько взрывов и автоматных очередей. Зрелище по правде не для людей со слабыми нервами. В оцеплении стояло бессчётное количество машин скорой помощи. Никто не мог предугадать, сколько останется в живых, и количества раненных. А дети? Для них это было суровое и страшное испытание. Как они провели три дня без нормальной еды и питья…

И вот солдаты стали выводить людей из здания. Что тут началось…

Кольцо оцепления, просто не выдержало натиска граждан и порвалось. Люди бежали на помощь заложникам, сметая всё и всех на своём пути. Из здания театра шёл густой дым, который как утренний туман медленно рассеивался по улицам. Я сам не выдержал и рванул к зданию, чтобы найти Олю. Военные выносили детей на руках. Большинство из них были без сознания. Люди кашляли и чихали, и спешили как можно скорее вдохнуть чистого, утреннего воздуха. Я прикрывал рот носовым платком, стараясь не делать глубоких вдохов. Но всё-таки вначале схватил изрядную порцию отравляющей дряни. Во рту появился привкус металла, глаза щипали и слезились. Пробиваясь через неуправляемую толпу, я искал глазами Олю.

При штурме спецназовцы проломили стену и пустили газ. Заложники получили отравление верхних дыхательных путей. Это единственно правильное решение, которое было принято военными при штурме. Другого выхода не было. Все террористы, а их было 56 человек, убиты.

Когда я вбежал внутрь здания, то сразу увидел Олю. Её несли два врача на носилках. Сердце в эти мгновения оборвалось от невыносимой боли. — Не может быть, чтобы она была убита, — шептал я, призывая всех святых на помощь, я упал перед носилками на колени и схватил рукой врача.

— Успокойтесь, молодой человек, — сказал врач, освобождая халат от моих рук. — Девушка ранена в плечо, и я вам даю гарантию, что жить она будет.

Он улыбнулся и похлопал меня по плечу. Впервые за три дня мне стало легче. Я смотрел на врача мокрыми от слёз глазами и не верил, что всё позади.

Олю понесли к машине, прикрывая рану бинтом. Я не шёл, а летел за ними, радуясь как ребёнок, что она жива.

Родителей Оли я не встретил и поехал вместе с ней в больницу. По дороге она открыла глаза и с трудом улыбнулась.

— Не говори ничего, молчи, — сказал я ей и сжал не сильно правую руку. — Потерпи, сейчас приедем в больницу, и всё будет хорошо. — Мне уже хорошо, — сказала она вполголоса. — Ты рядом, остальное не страшно…

Оля заметила мои слёзы и хотела, что-то ещё сказать. Я приложил палец к её губам и подмигнул. Лицо у неё было бледное и худое. Кто её ранил? Террористы или же солдаты при штурме? Этого я знать не мог, до тех пор, пока сама она не расскажет.

— Всё позади, родная моя, лежи спокойно и не старайся шевелиться. Родителям твоим я позвоню, и они скоро приедут в больницу.

Машина с включённой сиреной неслась по городу, объезжая утренние пробки. Чем окончательно закончился штурм, я не знал. Террористы, получили по заслугам, и теперь меня тревожило только здоровье Оли. Она лежала на носилках исхудавшая и слёзы не переставали течь из глаз.

Свободной рукой она вытащила из куртки тетрадь и протянула мне.

— Что это? — спросил я, с удивлёнными глазами.

— Почитай, — сказала она хриплым шёпотом.

Я спрятал тетрадь в рюкзак, чтобы после прочесть.

— Ты, всё поймёшь, когда будешь читать дневник.

— Хорошо! Ты только не волнуйся и не беспокойся. Тебе необходимо поправится, потом всё сама расскажешь.

Мы приехали в больницу и Олю повезли на осмотр. Я остался ждать в одиночестве в коридоре. Позже в больницу начали доставлять других раненых, и уже через час, там негде было протолкнуться. Приехали Олины родители, и мы уже все вместе ожидали вердикта врача. Вышел он с приятной улыбкой на лице и, вытирая об полотенце руки сказал:

— Здоровью девушки ничего не угрожает, и уже завтра её можно будет проведать. Сейчас она ещё под наркозом, и спит крепким сном.

Я долго тряс доктору руку и благодарил, пока отец Оли меня не отдёрнул.

— Нам Сашка пора, езжай домой отдохни и выспись, как следует.

Глава 8

Дома меня, встретила бабушка, и мне пришлось ей обо всём рассказать. Хотя толком я ничего не знал. Штурм, захват, убитые террористы. Эту информацию передавали по всем каналам. Я не сказал, что Оля ранена, дабы лишний раз не волновать её.

— Что с Олечкой? — спросила бабушка. В глазах у неё притаился испуг, а руки дрожали.

— Она в больнице на обследовании и в скором времени поправиться.

— Ты правду говоришь?

Голова плохо соображала, и я лёг на диван, ничего не ответил и моментально уснул. Разбудил мобильный телефон. Шеф звонил с работы и просил приехать. Через час я был в редакции и рассказывал о том, что увидел. Он дал мне несколько дней на подготовку материала о захвате театра и спросил об Оле.

— Передавай от меня ей большой привет, — сказал шеф, и выделил деньги на цветы.

— Это от нашего коллектива, за мужество и героизм! Кстати ты её попроси рассказать о том, что творилось внутри театра. Это будет интересно читателям, узнать правду из первых уст.

— Хорошо, я всё подробно узнаю.

Я медленно шёл по оживлённой улице, хотелось обдумать злополучные дни и немного успокоится. Тетрадь. Как же я забыл о ней? Вот тоже мне…

Рука машинально потянулась в рюкзак, и нащупала мягкую обложку. На месте. Ни куда не пропала. Может позвонить Оле и поговорить с ней? Нет, буду ждать до вечера. Терпение и ещё раз терпение.

От ласковых осенних солнечных лучей на душе становилось теплее. Я непроизвольно улыбнулся и девушка, которая шла мне на встречу, ответила тем же. «Поделись, улыбкой своей, и она к тебе не раз ещё вернётся…»

По дороге мне попалась кофейня, и я решил зайти и почитать тетрадь. Выбрав пустой столик, я взял чашечку кофе, достал из сумки тетрадь и принялся за чтение. Страницы дневника:

«Когда мы с Женькой вышли из буфета — что-то захлопало. Как выстрелы. Я испугалась, схватила его за руку, и мы побежали в зал. А там все стояли с испуганными лицами и смотрели на сцену. Кавказец — их ни с кем не спутаешь — в пёстрой форме и с автоматом на плече что-то говорил, но все так шумели, что было не разобрать, о чём. И мы, протиснулись вперёд, поближе к сцене.

Дети плакали, жались к родителям, но мне стало ещё страшнее, когда до сцены оставалось рукой подать. Кавказец был не один. Остальные разошлись по первым рядам и силой расталкивали людей по сиденьям, материли, замахивались оружием. Тот, на сцене, продолжал говорить, народ в зале понемногу смолкал, и я разобрала слова:

— Вы все — заложники.

Он сказал это с презрением, а потом добавил:

— Мы бойцы независимой республики Ичкерия. Если надо — умрём за неё.

Женька жался ко мне, а меня колотила дрожь — это не игра! Это террористы! Настоящие! От ужаса ноги стали ватными, я едва не потеряла сознание. А люди вокруг ещё не верили, не понимали, что случилось. Они возмущались. Один кричал, что он депутат, второй — работник мэрии. Только чеченцев это мало интересовало.

Их командир выкрикнул:

— Мы умрём вместе с вами! — поправил автомат и показал на женщин с закрытыми лицами, которые стояли позади него. — Это вдовы чеченских героев. А ваши солдаты сейчас топчут нашу землю!

Жёлтые зубы — мне подумалось, что прокуренные — обнажились в злобном оскале. Женька притих, а я совсем сомлела от страха. По небритым рожам кавказцев и по глазам закрытых платками чеченок читалось — эти пойдут на всё. Им неведом страх, они оставили его в горах…»

Я остановился читать, на лбу появилась от напряжения лёгкая испарина. Кофе мой давно остыл и, подозвав официанта, я заказал себе новый.

«Боже мой, что им там пришлось пережить, кошмар какой-то. Три дня полного беспредела», — думал я, рассматривая через стекло улицу. В Москве за эти три дня ничего не изменилось, машины стояли в пробках, молодёжь возле киоска пила пиво и что — то горячо обсуждала. И ни кому в принципе не было дела до тех несчастных людей, переживших мучительные дни ожидания. Когда в любой момент тебя могут поставить к стенке и расстрелять. Официант принёс кофе, я сделал несколько не больших глотков и с интересом продолжил чтение.

— Мы достаточно хорошо вооружены и в этом здании находится такое огромное количество взрывчатки, которой хватит взорвать половину Москвы!

В словах этого чеченца не было даже намёка на ложь, и в зале не осталось ни одного человека, который бы не поверил этой наглой роже. В его движениях скрывалась неведомая сила, которая не оставляла ни малейших шансов, тем кто ей ни подчинится. «Неужели такое бывает», — думала я, и как кролик смотрит на удава, так и я, вслушивалась в каждое слово, движение этого страшного выродка. Старалась найти хоть малейшую слабину, в жестах, в голосе, но её, увы, не было. Женька спрашивал о том, что с нами будет? Отпустят или нет домой? И я старалась, как могла смягчить эту ситуацию, придумывая всякую ерунду. Лишь бы брат не задавал глупых вопросов.

— Не волнуйся, нас спасут, — говорила я шёпотом брату и сама старалась верить словам.

Одной из женщин в зале стало дурно и её под руки увели боевики. Буквально через несколько секунд прозвучал один хлопок, а за ним второй. Первая возникшая мысль — женщину застрелили… Мне стало плохо, и я едва заметно качнулась. Но нет! Этого не может быть! Мы же цивилизованные люди, двадцать первый век!

Боевики, выводившие женщину, вернулись вдвоём. Странно. И почти сразу привлекли к себе внимание заложников. Их командир, предвидя реакцию людей, на действия своих бойцов, сказал:

— Без паники! Ей оказана первая помощь!

Но мало кто из присутствующих поверил словам, о какой-то помощи. Люди осознали, что это была первая жертва. И неизвестно, сколько ещё будет впереди…

Я машинально закрыла Женьке глаза руками. Он оторвал мои руки от лица и решительно сказал:

— Оля, не надо. Я уже давно взрослый и всё понимаю.

Заглянув ему в глаза, я поняла, что он не обманывает. Но притворившись, сказала:

— Вот я всё отцу расскажу, он задаст тебе трёпку. Взрослый уже? И как давно ты им стал, — скажи.

Женька надулся как воздушный шарик. Я дёрнула его за руку и, смягчившись, сказала:

— Ну, хорошо, не обижайся, не буду я ничего отцу говорить.

«Где же помощь? — думала я. — Неужели, снаружи никто не знает, что здесь происходит? Как же так? Почему не видно милиции и военных? Может просто, их не пускают в зал? Святая наивность — кто сюда кого впустит? А так иногда хочется верить в сказку, в счастливый конец. Сашка ждёт на улице и ничего не подозревает. А мама, папа? Ведь я могу их больше не увидеть…» И сердце предательски закололо. «Нас спасут, обязательно», — бормотала я себе как молитву под нос, и, не выдержав напряжения, рухнула в кресло. Сил не осталось совсем. Женька стоял рядом, наблюдая за тем, что будет дальше.

— Я буду верить, не смотря ни на что.

И твёрдо решила отбросить всякие сомнения, набраться мужества и ждать».

Глава 9

Страницы дневника:

«И тут я вспомнила о мобильном телефоне. Надо незаметно попробовать позвонить и сообщить о случившемся. Сашка, наверное, рядом и он сможет в этой ситуации помочь. Как мне его сейчас не хватает. Он умный и нашёл бы выход из этого положения.

Рука аккуратно опустилась в сумочку за телефоном. В зале стоял невообразимый галдёж, но я решила рискнуть и позвонить. Боевик, который стоял в проходе заметил движение моей руки и направился в нашу сторону.

«Вот и всё он сейчас меня точно убьёт», — подумала я и сжалась.

Тот не сказал ни слово, но сразу резко вырвал сумочку из рук. Тут же открыл её и начал в ней рыться. Он, наверное, решил, что я спрятала маленький женский пистолет? Однако не нашёл ничего подозрительного, и бросил сумочку мне в лицо.

«Вот сволочь! Попался ты бы мне, я бы из тебя всю душу вытряс. И научил хорошим манерам», — думал я, читая страницы дневника.

От этих мыслей во мне проснулась определённая доля самоуважения, которая до этой минуты спала. Зазвонил телефон и я подумал, что это из больницы звонит Оля. Но нет. Это любопытный шеф, которому не терпелось узнать новости.

— Саша, как там у тебя дела? Есть продвижения с материалами?

И я рассказал ему об Олиной тетради.

— Как, кстати, она себя чувствует? Мне по правде стало неловко, потому что, зачитавшись, я совсем забыл ей позвонить.

— Так ты говоришь интересный материал?

— Это просто — бомба, а не материал. Сижу читаю, не могу оторваться. Оля может работать первоклассным журналистом! Прямо готовая статья для газеты, или же сценарий к фильму.

— Хорошо, — громко сказал шеф, — у тебя два дня со всем разобраться. И если, всё, правда, мы обязательно напечатаем, тема «горячая». Удачи! Через два дня жду в редакции.

Я позвонил Оле в больницу, но её телефон был выключен. Позвонив родителям Оли, я поговорил с мамой. Она сказала, что утром её навещала.

— Как она себя чувствует?

— Уже Саша, сама выходит из палаты, врачи говорят, что где-то в течение недели выпишут домой. Ты пойдёшь её проведать?

— Обязательно сегодня вечером пойду.

— Женька рвётся с тобой поговорить.

— Дядя Саша! Вы читали Олину тетрадь?

— Ты знаешь, вот как раз сейчас этим и занимаюсь! А ты откуда знаешь про тетрадь?

— Мне Оля её показывала. Она хотела мне её отдать, но потом передумала и оставила себе.

— Ага, понятно. А ты, что-то хотел ещё рассказать?

— Да нет, иногда вспоминаю свои приключения, и хочется поскорее вырасти, чтобы стать военным.

— Вот как, ну ты даёшь! Молодец! Я тебя полностью поддерживаю в твоих начинаниях. Совет один хочешь?

— Конечно, хочу!

— Ты обязательно занимайся спортом и учись хорошо! Понял? Придёт время, поступишь в военное училище. Как говорят, старые солдаты знаешь? «На твой век ещё хватит». Всё, друг и будущий солдат, пока. И отцу передавай привет.

Мне очень хотелось продолжить, но я принялся за чтение.

Страницы дневника: «В зале стояла гробовая тишина, кто-то из мужчин воскликнул:

— Что вы хотите, чего добиваетесь?

— Мы хотим видеть Родину свободной! Дышать чистым и не загрязнённым вашими танками воздухом. Чтобы небо было голубым, и не летали русские самолёты! Независимости без чьей либо помощи, жить, строится и развиваться.

— А мы здесь при чём? — сказал высокий мужчина в костюме.

— Вы в ответе за действия своего правительства. И несёте ответственность за всё то горе, которое принесли ваши войска, самолёты, артиллерия, танки.

— Я командир боевой группы Руслан Асхадов! И смело об этом заявляю, не желая больше скрывать своё лицо.

И он демонстративно сорвал платок, который закрывал часть лица.

— Моей группой долго и тщательно готовилась эта операция. Здание полностью заминировано. Надеяться на помощь своих собратьев, вам бессмысленно и бесполезно. К театру невозможно подступится. У нас остались сподвижники, которые в случае непредвиденных действий русских, окажут нам поддержку. Чтобы вы увидели и поняли то, что мы настроены серьёзно, я прошу двоих мужчин из зала подойти ко мне. Есть в зале мужчины? Или мужчина это только тот, кто носит брюки?

Обстановка постепенно накалялась и видно было, что Асхадов начинал нервничать, дёргая затвор автомат. Все стояли в полном оцепенении. Боевик указал на мужчин, которые ближе всего стояли у сцены. Двое чеченцев направляя дуло автоматов на людей, приказали им подняться. Когда мужчины уже практически приблизились к Асхадову, прозвучало два выстрела. Один заложник, затем другой упали на пол одновременно. Под одним из убитых образовалась большая лужа крови.

В зале поднялась паника. Женщины начали биться в истерике и звать на помощь. В любую секунду могла случиться беда. Боевики теряли контроль над ситуацией. И в этот момент Асхадов поднял вверх оружие и начал стрелять. Гул автоматной очереди оглушил людей и заставил притихнуть. Ситуация складывалась не в пользу беззащитных заложников».

Глава 10

Я остановился и со злостью закрыл дневник. Перед глазами стояла картина кошмарных событий.

«Как быстро идёт время», — подумал я, хотя возвращаясь к только что прочитанным страницам, понимал, для заложников в те дни, время как раз стояло на месте.

«У кого есть мобильный телефон, может один раз позвонить. Потом всем отдать телефоны. Кто этого не сделает, будет расстрелян на месте. Всем понятно?»

Я продолжал читать Олин дневник и вспомнил этот момент, когда она мне позвонила…

«Я отдала свой телефон и села в кресло. В ушах стоял шум, я не могла сообразить, что делать дальше? Женька поник и практически ничего не говорил. Чувствовалось, что ребёнку сложно видеть этот кошмар, который не каждый взрослый выдержит. «Надо попроситься в туалет», — подумала я, и с силой нагнув Женьку к себе, сказала ему на ушко:

— Мы идём в туалет. Ты понимаешь, о чём я?

В его глазах я не увидела понимания и положительной реакции на мои слова. В зале творилось, что-то немыслимое. Многим женщинам стало плохо от заявлений чеченцев, и они нуждались в самой элементарной воде, я не говорю уже о медикаментах и осмотре врачей. Дети плакали навзрыд и просились в туалет. Боевики принесли не много бутылок с водой и бросили их в зал. Я поднялась, и крепко сжав руку брату, начала его тянуть к выходу. Нас не останавливали, и только возле двери чеченка спросила:

— Куда вы? Вернитесь быстро обратно!

Она надвигалась на нас как гора, не собираясь сворачивать. Прижав к двери, сняла с лица повязку, и угрожающе щёлкнула языком.

Сделав кислое лицо, я начала умолять её отпустить нас в туалет.

— Пожалуйста, выпустите нас, мальчику плохо, необходимо в туалет. Через одну минуту мы вернёмся.

Чеченка на удивление смягчилась, но резким голосом сказала:

— Только быстро!

А сама отвернула голову и сделала вид, что нас не заметила.

— Скорей, скорей, Женечка дорогой!

Мы бежали, сломя голову, по театру, не зная где выход. Мысль была одна, только бы убежать. О страхе я забыла, он внезапно исчез. Женька дёрнул меня за рукав и закричал!

— Оля возле выхода боевики, надо где-то спрятаться!

Я открыла первую дверь, и мы спрятались, закрывшись в тёмном помещении. Это оказалась подсобка, в которой хранились — тряпки, веники, вёдра. Женьку колотило от страха, да и по правде меня тоже. Не каждый день попадаешь в такие ситуации. В тишине было слышно, как громко стучат наши сердца, готовые в каждую минуту выскочить из груди. Свет мы включать не решились, чтобы таким образом не привлечь внимание чеченцев и не выдать себя. Так в темноте мы вдвоём и сидели, как два загнанных в угол зверька».

— Всё, надо собираться и ехать домой.

Я закрыл дневник и направился к выходу. Выйдя из кафе, медленным шагом побрёл к станции метро. День выдался замечательный и от удовольствия я зажмурил глаза. Солнце приятно согревало и на душе становилось уютней. На лице появилась искренняя улыбка. Наверное, от того, что всё уже позади и жизнь продолжается. Вечером обязательно поеду в больницу к Оле и проведаю. От предстоящей встречи становилось легко, хотелось петь и кричать на весь мир. Приехав домой, я перекусил, и решил вздремнуть часок. Но тут на глаза попался дневник и я понял, что уснуть, не смогу, пока не прочитаю дальше. Страницы дневника: «Что с нами будет, что с нами будет? — твердил Женька, не переставая. — Оля, неужели нас убьют, и мы никогда не увидим маму, папу, друзей…

— Перестань, — сказала я ему, хотя мороз пробежал по спине от слов брата.

Это действительно могло оказаться правдой. Я задумалась, вспоминая школу, институт, друзей. Какие были замечательные годы! Только сейчас я понимала, как всё-таки у меня в жизни всё складывалось хорошо. Родители, учёба, отношения с Сашкой. Перспектива интересной работы и т. д. Любила ли я Сашу? Конечно, хотя, и не так часто говорила ему об этом. А надо было твердить каждый день. И дорожить теми счастливыми мгновениями, которые нам дарила судьба. И вот только сейчас я поняла, какая я была бессердечная дура. От печальных мыслей я опустила голову и горько заплакала. Всё рушилось на глазах, выхода я не видела из этой ситуации. Женька начал гладить меня по голове, приговаривая:

— Не надо Олечка плакать, не надо…

Понимая, что такое самобичевание до добра не доведёт я взяла себя в руки.

«Конечно, мы беспомощны и беззащитны, но снаружи целая страна и армия, которая нас не бросит и защитит» — думала я. От этих мыслей воспрянула духом, и слёзы высохли на глазах. Прижала покрепче брата к себе, и поцеловала.

— Нас спасут Женечка, не волнуйся! Там Сашка, родители, армия. Мы ещё им всем покажем.

Я крепко сжала кулак и потрясла им со злостью в воздухе. Сколько времени мы провели в этой комнате, я не знаю. Уже практически не раздражал противный запах хлорки, и других химикатов. Казалось, что всё это кошмарный сон, и он в скором времени закончится и всё будет, как и прежде. Так незаметно я уснула, и разбудил меня луч света, когда резко открылась запертая дверь. Внутри всё задрожало, я увидела рядом мирно спящего Женьку. Реальность была настолько неприятной и мерзкой, что я машинально съёжилась и приготовилась к самому худшему. Кто — то сильный схватил меня за воротник и принялся вытаскивать из комнаты. Это был мужчина огромного роста и исполинского телосложения.

Увидев при свете его лицо, я ужаснулась. На правой щеке был огромный шрам, который делал выражение лица зловещим. Маленькие и хитро прищуренные глаза не предвещали ничего хорошего. Когда он попробовал заговорить, лицо исказилось, и получилась мерзкая гримаса из фильма ужасов. Безумная, нечеловеческая сила пугала настолько, что тело в одно мгновение стало чужим, вялым и беспомощным.

От ужаса я закричала и хотела ударить ногой чеченца, но из этого ничего не получилось. Он казалось, ещё сильнее сжал в кулаке воротник. Дёрнул с такой силой, что чуть не оторвал его полностью. Ткань предательски затрещала.

— Отпустите меня! Отпустите, — закричала я, — мне больно.

— Молчи сука, — сказал чеченец и направил автомат в мою сторону. — Это, что ещё за пацан? — спросил он, на ломаном русском.

Женька съёжился и ещё крепче обхватил руками колени.

— Это мой брат, не трогайте его, он совсем ещё ребёнок.

— Не тебе решать, как мне поступать. Ты думала здесь пересидеть с этим щенком и спокойно уйти домой? Не получится красавица.

Он начал противно и мерзко смеяться, было неприятно слышать этот ехидный смех. Я решила молчать и не отвечать на вопросы. Моё равнодушие разозлило боевика, и он встряхнул меня за воротник как котёнка.

— Говори тварь, или я за себя не отвечаю.

Достав из внутреннего кармана охотничий нож, он пригрозил им. Потом рукой со всей силы ударил по лицу. Стало обидно за свою беспомощность. Я терпела, молчала, но внутри бушевала не буря, а самый настоящий ураган. Не выдержал Женька, поднявшись, он со всей силы ударил чеченца ногой в колено.

— Не трогай её! — сказал он громко, и вскочил в стойку как настоящий боксёр.

Чеченец взревел от боли, и я увидела в его глазах львиную злобу.

— Ах ты, щенок, да я сейчас тебя на куски разрежу.

Я упала на пол и схватила его за ноги. Ещё чуточку, и он бы нас с Женькой убил, не раздумывая. Вмешался другой боевик, который внезапно пришёл, показывая своим видом, что он старший.

— Не трогай мальчика Закир! — сказал он голосом, не терпящим возражений.

— Дети здесь ни при чём, и мы многих освободим.

— Аслан, что ты говоришь? Из этого щенка через несколько лет вырастет солдат, который с оружием в руках будет воевать против нас.

— Вот вырастет, и возьмёт в руки оружие, тогда мы с ним как мужчины поговорим. А пока не трогай ребёнка!

— Не забывай Аслан, что этот мальчишка может быть сынком какой-нибудь шишки из правительства и мы сможем его обменять на кого-то из наших братьев. Или же взять хороший выкуп. Деньги, особенно доллары, ходят во всех странах мира. Имея деньги, мы сможем купить много оружия для наших людей.

— Ты прав Закир, но не забывай, такая спешка, нужна в двух случаях. При ловле блох… Мы затеяли очень серьёзное дело и наша святая обязанность всё довести до конца. Нам необходимо умение быть хитрее противника. Ты думаешь, что русские дураки и сидят, сложа руки? Нет, брат, мы уже наделали достаточно глупостей и сейчас не стоит размениваться на пустяки. Иди лучше и помоги присматривать за заложниками, а с этими я сам разберусь.

И он по-дружески, похлопал чеченца по плечу.

— Помни, зачем мы сюда пришли и какая наша главная цель!

— Хорошо Аслан, я всё сделаю не переживай, прости мне мою несдержанность!

Нас с Женькой повели по длинному коридору. Из носа у меня текла кровь, и я чувствовала, как он распух от удара боевика. Чеченец протянул носовой платок, чтобы я вытерла кровь.

— Кто охраняет детей? — спросил Аслан, когда мы пришли в зал.

— Тамара охраняет. С ней есть женщины, — сказал мерзкого типа чеченец.

Он всё время шмыгал носом, и тёр его рукой. Часть лица у него была в порошке белого цвета. Меня это удивило, и я присмотрелась к нему внимательно. Глаза водянистые, неестественная улыбка, не может стоять без движения. Как заведённый волчок, крутится в разные стороны — наркоман, сделала я вывод.

— Сколько детей в заложниках? — спросил Аслан.

— Всего у нас — 137 детей под охраной, — ответил на вопрос старшего боевик. Мы поместили их отдельно, чтобы они не так шумели.

— Отведи этого пацана туда, и усильте охрану детей двумя мужчинами. Понял? Выполняй, и хватит кайфовать. Не надоела наркота?

— Не-а, — ответил этот урод, и достал из кармана маленький пакетик.

Я не хотела отпускать брата, но чеченец силой вырвал его из моих объятий.

— Женя, Женечка, ничего не бойся, — крикнула я ему вслед. — Нас обязательно спасут, не теряй надежды!

— Спасут, спасут, — скривился как клоун боевик и рассмеялся диким хохотом.

Смех его был похож на лай бездомной собаки, противный и отталкивающий. Он хотел потрогать мою грудь, но я отбила кулаком его руку и показала всем своим видом, что готова постоять за себя. С грустными глазами я смотрела вслед брату, понимая, что могу живым его не увидеть. Стало больно в груди, и я горько заплакала».

Глава 11

По пути в больницу я купил Оле фрукты и цветы. Решил ей не звонить и сделать сюрприз. Настроение было хорошее и сердце с радостью ждало предстоящей встречи. В автобусе было не многолюдно, и я с удовольствием разглядывал осенние пейзажи. Москва радовала своим великолепием. В душе я, конечно, как и каждый москвич, гордился тем, что живу в столице. Огромное количество событий, знакомств и масса других вещей, которые происходили в течение одного дня. Моя работа приносила удовольствие. Пускай я не главный редактор и даже не его заместитель, но какие мои годы…

Когда вышел из автобуса, то практически не заметил, как с шага перешёл на бег. Расталкивая прохожих и прикрывая букет цветов, я летел на крыльях любви! В регистратуре узнал, что Оля лежит на четвёртом этаже. Не стал ждать лифта, я побежал по ступенькам наверх. Пациенты и обычные посетители улыбались мне вслед, видя с какой скоростью, бежит молодой парень с цветами. На четвёртом этаже чуть было не сбил с ног медсестру с медикаменты. Извинившись перед женщиной, я старался усилием воли успокоить сердцебиение глубоким дыханием. Перед дверью палаты поправил взъерошенные волосы и постучал.

— Мои любимые розы! — воскликнула она, когда увидела меня в дверях.

Я с торжественным видом вручил букет цветов. Обнял осторожно и поцеловал.

— Сашенька, наконец-то ты пришёл! Я уже хотела тебе позвонить. Где ты был так долго?

— Не хотел тебя тревожить и по правде зачитывался твоим дневником.

— Правда?

— Правда, ну давай не об этом. Как ты себя чувствуешь? Что говорит врач?

— Врач, — сказал Саша, — что ещё неделю придётся провести в больнице. Ранение не тяжёлое и я уже иду на поправку.

— Слава Богу! Как самочувствие, после пережитого стресса?

— Уже лучше, правда бывает страшно до сих пор, и я вздрагиваю от каждого стука в дверь. Такое впечатление, что чеченцы рядом и в любой момент всё повторится.

Оля закрыла руками глаза и заплакала.

— Не обращай внимания Сашенька, как только закрываю ночью глаза, так вижу минуты захвата. Взрывы, автоматные очереди, плачь, мольба о пощаде. Невозможно спокойно об этом говорить. В одно единственное мгновение прощаешься с жизнью и с тем, что в ней дорого и свято.

Я обнял Олю и прижал покрепче к себе. Было слышно, как громко стучит у неё сердце и я на короткое мгновение ощутил, то, что она чувствует.

— Жаль, что меня там не было вместе с тобой, вдвоём мы бы нашли выход.

— Да нет, не придумали бы ничего. Геройствовать хорошо дома, перед экраном телевизора или же с книгой в руках, а на самом деле, всё совсем по-другому. Когда на тебя направлено дуло автомата не до геройских поступков. Думаешь об одном, выстрелит или нет? В этот момент постучали в дверь и Оля непроизвольно вздрогнула. Пришёл доктор и сказал, что мне пора уходить, а больной делать уколы. Я простился с Олей и сказал, что завтра её проведаю. Уходил я с тяжёлым сердцем, понимая, что девочка пережила за три дня. Домой я возвращался без настроения.

«Надо приехать — думал я, — и хорошо выспаться. Оставлю все разговоры с бабушкой на завтра, сам лягу спать»

Утром проснулся рано, и захотелось сделать зарядку. Бабушка приготовила на завтрак оладьи и уже ждала меня на кухне, чтобы поговорить и узнать об Оле. Я её успокоил и сказал, что в течение недели её выпишут из больницы, и она придёт к нам в гости.

— Как она себя чувствует? — спросила бабушка.

— Ты знаешь гораздо лучше, хотя сказывается пережитый стресс. Лицо бледное, уставшее, она вспоминает своё заточение со слезами на глазах.

— Ты чаще Саша навещай её, она как никогда сейчас нуждается в твоей поддержке. Возьмёшь оладьи и угостишь. Может мы вдвоём, её проведаем?

— Да нет, бабуля, не надо. Ей сейчас лишние эмоции ни к чему. Ты увидишь её, начнёшь плакать, жалеть. Пускай спокойно выздоравливает.

— Хорошо, хоть мне, и хочется её навестить, но я воздержусь!

— Я в обед поеду к ней, сейчас надо в редакцию.

На работу я приехал как раз к летучке. Послушал очередной втык шефа подчинённым и заглянул к Валерке на кофе. Он был большой мастер по свежим анекдотам, и пока парочку не рассказал, не отпускал. Вышел я от него и решил заглянуть к Александру Ивановичу. Он довольно хорошо меня встретил, и мы с ним обсудили мою статью о террористах.

— Идея, у тебя не плохая Саша, но что с дневником? Ты поговорил с Олей?

— Пока ещё нет, но сегодня всё точно узнаю.

— Хорошо, друг мой, удачи тебе и привет Олечке передай!

В больницу я быстро приехал, время было обеденное, и мы могли обо всём спокойно поговорить. Я набрал по мобильному телефону Олю и сказал, что жду её внизу.

Оля вышла на крыльцо больницы, и непроизвольно зажмурилась от солнца. Она была одета в светлый халат, и одной рукой держалась за плечо. Осторожно обняв её, я помог сесть на скамейку.

— Ты не замёрзнешь?

Оля отрицательно покачала головой, и с грустью спросила:

— Ну, Сашка рассказывай, какие там новости?

— Новости Олечка главные на сегодняшний день это захват театра. По всем каналам передают подробности и не скоро об этом забудут. В газетах целые страницы посвящены этому. Интервью с заложниками, родителями, детьми.

— Ты знаешь, в больницу тоже приходили журналисты и расспрашивали. Нет желания говорить об этом и вспоминать.

— Если не хочешь, то мы поговорим в другой раз.

— Нет, ты знаешь мне просто необходимо высказаться, столько накипело за это время.

— Хорошо, тогда давай с самого начала и старайся ничего не пропускать.

— Да ты и так читал дневник и многое знаешь.

В этот момент она достала ещё одну тетрадь и сказала:

— Вот держи, это продолжение моих приключений.

— Как продолжение? Ты, что не всё написала в дневнике?

— Нет не всё. В тетради начало, а здесь уже о том, что было дальше.

— Ты до конца не прочитал?

— Пока нет, но читаю с большим удовольствием Олечка, тем более, что мне дали задание в редакции написать об этих событиях статью.

— Даже так? — удивилась Оля. — Тогда я правильно сделала, что написала.

— Ты прямо Дарья Донцова или же Александра Маринина! Я когда читал, не мог оторваться! Из тебя получился бы не плохой романист!

— Ты смеёшься надо мной?

— Да нет, ну что ты, — и я крепко обнял её и поцеловал.

— Когда читаешь, создаётся впечатление, будто сам там находишься. Картинка — живая, яркая. Много деталей и хороший грамотный слог.

— Я писала по ночам, боялась, что заберут тетрадь и прятала её. В дневнике не всё, что нам пришлось пережить. Там не было необходимого количества бумаги.

— А, что же там ещё происходило, расскажи.

— В тетради продолжение, вторую часть я дописала в больнице. Попросила у медсестры тетрадь и уже более спокойно старалась писать. Свои выводы я сделала, когда разговаривала с террористами.

— А ты что с ними общалась?

— Да, не много. Переживала за брата и сама напросилась к женщинам, которые охраняли детей, в помощники.

— А, — а, — а, — протянул я, — тогда понятно. Я ещё об этом в дневнике не читал.

— В этой тетради прочитаешь, только давай не говори об этом маме и отцу, хорошо?

— Не знаю, зачем я это всё написала? Не могу понять? Рисковала жизнью, как партизанка на войне, — сказала Оля и задорно засмеялась.

— Ах, ты моя Мата Хари, — сказал я, и погладил нежно Олю по волосам.

— В больнице человек пятьдесят из театра. Люди не общаются, большинство угрюмы и молчаливы. Раньше я никогда не испытывала желание к таким литературным опытам, а тут на тебе. Сама удивлялась, но писала с большим удовольствием. Мне кажется, что за эти дни повзрослела лет на десять.

И она начала с умным видом вертеть головой в разные стороны.

— Не на десять, а на пятнадцать, — сказал я и залился от смеха.

Оля поняла, что перегнула и засмеялась вместе со мной.

— Родная моя, вот теперь я узнаю тебя, — и ещё крепче обнял её. — Ты такая же, как прежде.

— Уже я чувствую себя лучше, хотя плечо болит, особенно по ночам. Когда пустили газ, я потеряла сознание. Начался штурм, люди бегали в панике, не зная где спасаться и куда бежать.

Она поникла и грустным голосом сказала:

— Приходи завтра, ладно?

— Конечно, конечно, я приду, может, что-то тебе принести?

— Да нет, ничего не нужно, ещё мама придёт и Женька. Читай тетрадь, если что, звони. Бабушке привет передай, как там она поживает?

— Спрашивает о тебе каждый день, я ей не говорил, что ты ранена.

— Ну и правильно, не зачем её волновать. Ну, всё пока, до завтра.

Она поцеловала меня и медленно направилась в больницу. Я проводил её нежным взглядом, точно зная, чем буду заниматься сегодня вечером.

Глава 12

Дома меня встретила бабушка и прямо с порога давай расспрашивать об Ольге.

— Не спеши, дай хоть раздеться, — сказал я ей. — Всё с Олей в порядке. Уже скоро будем встречать из больницы.

— Ужинать будешь?

— Буду, только руки помою.

На кухне мы, молча поужинали, и уже в зале за чашкой чая я рассказал об Оле. Придумывал подробности, на ходу, чтобы хоть как то её успокоить. Она очень внимательно меня слушала и не перебивала.

— Я смотрела по новостям, — сказала она. — Хотя конечно это одно, но вот быть там, совсем другое. Бедная девочка. Увидеть такое своими глазами. На это способны только храбрые люди. Ты знаешь Сашка, что тебе повезло с будущей женой.

— Бабушка, мы с Олей даже не говорили об этом.

— Рано или поздно, всё равно поговорите, поверь мне. Ты же любишь её?

— Конечно, я люблю её, и не представляю, что было бы со мной, если с ней случилось несчастье? Даже страшно об этом подумать.

— Сколько ей ещё лежать в больнице?

— Неделю точно.

— Слава Богу! — сказала она и налила в чашку чай.

— Бабушка, что-то ты в последнее время часто вспоминаешь Бога.

— А как же внучек жить без Веры, Надежды и Любви? Нам дана жизнь один раз и она, к сожалению, слишком быстро проходит. Не успеваешь оглянуться, а уже старость. Вот хочешь, я тебе расскажу не большую притчу о том, как человек встретился с Богом? Раз уж мы затронули эту тему, послушай. Жил, когда-то Саша — миссионер, который прославился на весь Христианский мир тем, что обратил к вере очень много разных людей. Ему приходилось бывать в самых забытых уголках нашей земли. И вот однажды его корабль причалил к небольшому острову, на котором жил один человек. Миссионера поразили его ясные глаза. Но ещё больше удивило то, что этот человек, никогда и ничего не слышал о Боге. И он долго и горячо проповедовал ему Слово Божие. Во время беседы этот миссионер видел, что никто и никогда так его не понимал и с таким усердием не слушал. После он рассказал ему об основных молитвах. И они вдвоём помолились. В конце дня миссионер был доволен проделанной работой и спокойно отплыл от острова. Но тут он увидел великое чудо! Кто-то, шёл по воде к кораблю. Точнее не шёл, а можно сказать бежал! В великом страхе миссионер упал на колени, уверенный в том, что видит божьего ангела или же самого Бога! И тут из уст человека, который не просто шёл по воде, а бежал, он услышал: «Эй, приятель не торопись! Я забыл последнюю молитву. Ты не мог бы ещё раз повторить её?» Вот такая притча. Да ты я вижу, засыпаешь уже? А ну давай иди отдыхать.

С трудом передвигая ногами, я направился в свою комнату. Не раздеваясь, так и рухнул на диван и сразу отключился. Ночью мне снились удивительные сны. Я смеялся, летал во сне. А потом на необитаемом острове я встретил человека, который всё понимал и даже ни разу не возразил мне. Мы с ним долго и оживлённо беседовали, и на душе было легко и спокойно. Тут появилась Оля, её брат Женька, родители, террористы и всё перемешалось. Самое интересное это то, что тот человек стоял на песке, а все остальные люди его не замечали. Они разговаривали между собой, спорили, ругались. А это человек стоял в центре и просто мило улыбался, наблюдая за этой картиной. Такой улыбки я больше никогда и нигде не встречал. Невозможно было отвести взгляд от голубых глаз, из которых исходило необыкновенное тепло и любовь. Наконец-то люди заметили его и обступили. Тут же к нему потянулись десятки рук, с просьбами о помощи.

— Помоги нам, помоги нам, — повторяли люди.

Огромная Вселенная находилась в этих глазах, в этом удивительном и необыкновенном человеке. Я начинал понимать, что это — Он! Это Он! Творец Мира и Создатель! А я всего лишь маленькая песчинка в океане житейских будней.

Проснулся я рано и хорошо отдохнувшим. Голова была свежая, и я чувствовал, что сон пошёл на пользу. Я вспомнил, что мне приснилось, и задумался.

«Всё-таки интересно устроена жизнь, — начал я свои философские размышления, в ванной комнате чистя зубы. — Днём происходят одни события, а ночью во сне, чуть ли не разговариваешь с Богом!» В том, что это был Он, я уже ни капли не сомневался. Правда, лицо, я совсем не мог его вспомнить. Оно смазывалось на общем фоне кипящих событий. Глаза, взгляд, улыбка. От одних воспоминаний в душе начинали происходить необъяснимые изменения. Становилось легко и радостно. Как будто за спиной выросли крылья, и я могу летать. С таким настроением я и поехал на работу. Александр Иванович встретил меня тепло и приветливо. Он как старая акула пера чувствовал довольно впечатляющий материал. И без особых предисловий спросил:

— Твоё мнение Саша, о записях в тетради?

— Над этим материалом стоит потрудиться, и можно написать повесть или же даже детективный роман.

— На повести или романы друг мой, у нас просто нет времени. Готовь статью и на этом точка. Время идёт, и мы не имеем права затягивать с материалом. Это актуальная тема, а мы ещё ни одной статьи не напечатали.

— Вы знаете, если так, тогда можно сдавать в набор даже в рукописном виде. Внести корректорские правки и всё. Написано мастерски и довольно занятно. Я по правде давненько не читал ничего подобного.

— Так может, возьмём Ольгу к нам на работу? После того как она выпишется с больницы, на твоё место, что скажешь?

И он довольно ехидно улыбнулся.

— Шучу я, шучу.

И он по-дружески обнял меня.

— Ты знаешь, я очень ценю твою журналистскую хватку, которая в нашем деле просто необходима. А она у тебя есть. Не совсем на должном уровне, но задатки не плохие. Сколько тебе ещё надо времени на статью?

— В течение этого дня я сделаю и принесу.

— Вот это другой разговор! Не так уж и много нужно для удачной статьи. Первое — это сюжет. Он у тебя есть. Второе — это умение изложить и преподнести читателю, да так, чтобы он не мог оторваться. И последнее — это выводы, которые не должны расходиться с общественным мнением. Ты согласен, или нет, со мной? Тогда давай за работу и вечером жду.

Я вернулся домой и до вечера писал статью. Оля позвонила, и я ей сказал, что не смогу сегодня приехать. Она расстроилась, но отнеслась с должным пониманием. Попросила, чтобы я ей обязательно дал прочитать этот материал. Уже под вечер я отвёз статью в редакцию и с замиранием сердца стал ждать мнение шефа. Он читал внимательно, иногда делая правки карандашом, и с одобрением кивал.

— Ты хорошо потрудился, — сказал он, и протянул руку. — Вот так бы каждую статью писал, тогда точно бы не сидел в разделе новостей. Молодец! — сказал он громко, — можешь ехать домой, отдыхать.

Он налил в стакан минеральной воды и, запивая таблетку, выпил.

— Ох, и замучили меня эти лекарства. Жена прохода не даёт, следит за тем, чтобы я регулярно их принимал, и не забывал. А у меня в голове другие проблемы.

Он махнул рукой и уселся за стол.

Домой я вернулся поздно и сразу лёг отдыхать. Настроение было не плохое и единственно, что меня по — настоящему беспокоило это здоровье Оли. Ранение. Где и при каких обстоятельствах она могла его получить? Дневник! Конечно, в нём все ответы на интересующие меня вопросы. Читать уже не было сил, и я решил завтра обязательно продолжить чтение. Оставалось листов десять, их я не успел прочитать и вторая тетрадь. «Всё прочту завтра», — и с этими мыслями я выключил бра, и уснул.

Глава 13

На следующий день, чтобы дома не сидеть, я решил отправиться в парк, и на природе продолжить чтение. Перекусив на скорую руку, вышел из дому. Погода стояла потрясающая! Приятный лёгкий ветерок давал в полной мере насладиться осенью. Как написал поэт:

«И осень огненный парик, срывает ливневыми лапами…».

Я шёл, не замечая прохожих, радовался жизни, как самый счастливый человек. По дороге мне попался не большой парк, и я решил найти скамейку, чтобы уединиться. С замиранием сердца открыл дневник и начал с интересом читать: Страницы дневника: «Лица чеченцев закрыты тёмными повязками. Не сразу можно было разглядеть, кто скрывается за маской, мужчина или женщина? «Какие-то они странные, — думала я, занимая одно из кресел, — неповоротливые, толстые, почему так?» И я начала более детально изучать обстановку. На них одет, дополнительный пояс. Взрывчатка! Меня бросило в жар, и я вытерла пот со лба. Кошмар и абсурд этой ситуации мешал сосредоточиться.

В зале горел не очень яркий свет и, создавалось впечатление, что мы находимся в бомбоубежище. В проходах стояли бочки с водой и люди толпились в очереди, чтобы напиться. Эти наглые чеченские рожи разрешали выпить кружку воды. Не больше. Многие люди спали, остальные сидели в тягостном унынии, молча склонив головы. Чеченцы, ходили между рядами, и внимательно наблюдали за происходящим. Их командир громко разговаривал по сотовому телефону и вызывающе смеялся на весь зал. Он похож был на злобного Мефистофеля, для которого не составляло труда взорвать всё, и при этом самому уцелеть. Не хватало театральной шпаги и чёрного плаща.

Мужчины со злобой посматривали на оружие боевиков, в их взглядах проскальзывала лютая ненависть. Казалось, что если боевики хоть на секунду замешкаются, то ситуация сложиться не в их пользу. Хотя всё это только мои предположения. Каждый человек в первую очередь думает о своей безопасности, о сохранении жизни близких людей. Героев, к сожалению, не осталось. Я размышляла, стараясь отвлечься от грустных мыслей. Обстановка была крайне угнетающая. Даже не от страха, хотя конечно он присутствовал, скорее от беспомощности. Я не раз смотрела по телевизору о том, как захватывают заложников. Даже читая газеты и журналы, становилось жутко, когда гибли ни в чём неповинные люди и им не могли помочь. Чак Норрис, Брюс Ли, Рэмбо. Герои Голливудских боевиков. Хотела бы я посмотреть на них здесь. Я улыбнулась краешком губ. Слёзы на лице высохли, и я поняла, что необходимо что-то предпринимать. Просто так, я не собиралась отдавать свою жизнь. Не хватало информации, это угнетало больше всего. Я начала вспоминать всё, что доводилось читать, в надежде на то, что вспомню ценное и важное. Правительство предпринимает шаги к спасению, хотя, что им до моей жизни…

Если ничего не получится с освобождением заложников, все спишут на военных, которые не успели, хорошо подготовится к операции. Все погибнут, а родственникам принесут официальные соболезнования, только и всего.

«Вот дура, о чём я думаю!» От таких мыслей на сердце давил груз и становилось дурно.

«Нет. Стоп. Нельзя допускать негативных мыслей. Только позитивные мысли должны присутствовать в этой ситуации. Думай о позитиве, светлом и добром», — заставляла я сама себя. Вспоминала события, которые особенно, запечатлелись в памяти, искала душевные моменты, чтобы воспрянуть духом. Ужасно хотелось кушать, и порой эти мысли сбивали весь позитивный настрой. Я вспомнила бабушкины пирожки…

Какие же они вкусные, особенно после того, как их только вынули из духовки. Надо будет обязательно научиться печь. В желудке от этих мыслей заиграла оперная симфония. О еде нельзя думать, нельзя.

Хорошо рассуждать на сытый желудок, но на пустой не очень. Ага, что-то начало происходить, так как чеченцы забегали и засуетились. Сердце начало так сильно стучать, что я невольно положила правую руку на грудь, чтобы успокоить набегающее волнение. Кричат, ругаются, между собой. Это не может не радовать, когда в стане врага паника! Ура!

Плохо когда не знаешь язык и не можешь понять, о чём идёт разговор. Как они понимают друг друга? Чеченский язык шёл вперемешку с грузинским, русским.

Внезапно прозвучали выстрелы, один, второй. Кто-то смог сбежать из театра, услышала я. На душе стало теплей от того, что людям удалось вырваться на свободу, и рассказать о нашей трагедии. От этих мыслей я машинально опустила голову вниз и улыбнулась.

— Ты, что собака русская смеёшься? — сказал один из боевиков, подходя ко мне.

Передёрнув затвор автомата, он направил дуло прямо мне в лицо, и с угрозой в голосе прошипел как змея:

— А ну выходи сюда сука, блядь русская!

Я поднялась, колени подкосились, ноги моментально стали ватными, непослушными. Прощаясь с жизнью, я закрыла лицо дрожащими руками.

— Руки за голову, за голову сука! — крикнул бородатый боевик.

Я подняла руки, и он тут же дулом автомата толкнул меня в солнечное сплетение. Удар оказался сильным, и я от боли прикусила до крови язык. Замерла в ожидании выстрела. Руки были сцеплены на затылке, и от напряжения по ним бежал липкий пот прямо за воротник.

— Мама, мама, мамочка. Прости меня…

Я заскулила как бездомное животное, которому негде укрыться и спастись.

— Зачем такую красавицу убивать? — брось Руслан.

— Давай, уединимся с ней и там поговорим по душам, как мужчина с женщиной.

Он начал с ненавистью в голосе смеяться и с жадностью смотреть на мою грудь и ноги. Его бешеные глаза полностью раздевали меня, и становилось противно и мерзко от этого. От него исходил неприятный запах алкоголя перемешанного с табаком, а суровое в шрамах лицо похотливо улыбалось, в ожидании развлечений.

— Иди, я через пять минут приду.

Я дрожала как осиновый лист от страха, и готовилась к своей дальнейшей участи.

— Ты танцевать умеешь?

Вальяжной походкой подошёл ещё один боевик. Он был не высокого роста, без бороды и усов, и похожим на русского.

— Хорошая тёлка, давай друг тяни её в угол.

Я начала молиться всем богам одновременно.

«Иисус, Аллах, Кришна… Кто-нибудь, спасите меня…».

Слёзы заливали глаза, от гнетущего напряжения я почти ничего не слышала. Чеченец взял меня за руку и потянул за собой. Я вырывалась, сопротивлялась, как могла, только всё было бесполезно. Он был гораздо сильнее меня, а значит шансы мои на спасение, приравнивались к нулю.

И тут произошло самое настоящее чудо. Или мой Ангел хранитель услышал мою мольбу и вступился за меня?

Нас остановила женщина, это я поняла по огромному поясу на её талии и голосу.

— Что ты хочешь Тамара? — спросил боевик женщину, со злостью.

— Мне нужна помощница. Нас мало и трудно очень, управляться с детьми. Отдай её мне, прошу тебя. Развлечения всё равно никуда не денутся.

От ненависти боевик так встряхнул меня, а потом швырнул на пол как мокрую тряпку, что шлёпнувшись, я чуть не поломала руку.

— Повезло тебе, сучка русская, но я ещё вернусь за тобой и трахну. Никуда ты от меня не денешься. Поиграюсь с Русланом с тобой, а потом зарежу как бешеную собаку, мне терять нечего.

И тут же он вытащил огромный кинжал. Острое и отточенное лезвие мгновенно отразило падающий на него мерцающий свет. Эта мразь, оттолкнула меня ногой как собачку, и я растянулась на полу.

— Забирай Тамара, только потом я вернусь за ней, и ты отдашь мне её.

— Хорошо, хорошо, когда мы закончим, ты можешь, прийти и забрать.

— Спасибо вам, — сказала я шёпотом, поднимаясь с трудом с пола. — Вы спасли мою жизнь, и я очень вам благодарна.

— Хватит, трепаться языком, — сказала Тамара, пошли со мной и не вздумай выкинуть какой-то фокус.

Она вытащила внушительных размеров пистолет и пригрозила им.

— Пристрелю сразу, если замечу, что-то подозрительное.

— Нет, нет, не волнуйтесь, всё в порядке, — сказала я ей, согнувшись пополам. Разболелся живот, и я не могла выпрямить спину.

— Ты, что больна? — спросила она более мягким голосом. — Если не здорова, тогда я возьму другую женщину.

— Сейчас всё пройдёт, я абсолютно здорова. Просто испугалась, и уже простилась с жизнью. Да вдобавок ко всему ничего не ела.

— Понятно, идём у нас с тобой много работы. Жратва у нас есть и я накормлю тебя. Превозмогая боль, я выпрямила спину и попыталась дружески улыбнуться своей спасительнице. Шли мы, минут пять по коридору, пока не вошли в небольшой зал, в котором находились дети. Женька тут же подбежал ко мне и обнял.

— Это твоя сестра? — спросила Тамара у мальчика.

— Да, родная сестра.

Женька ещё сильнее обнял меня. Я погладила брата по голове.

— Так сказала Тамара, в ближайшие пару часов мы отпустим часть детей.

Она говорила тихо, стараясь, чтобы нас никто не услышал.

— Твой брат уйдёт домой, если ты будешь добросовестно мне помогать.

— Буду, буду, не переживайте. Говорите, что я должна делать?

— Иди и поговори с детьми и постарайся их успокоить. Пускай не создают лишний шум и сидят смирно. Выводи их в туалет по одному и не задерживайся. Я буду за всем наблюдать и контролировать твои действия. Потом распределишь еду и накормишь тех, кто голоден. И смотри за порядком, ты всё поняла?

— Да, я поняла и постараюсь всё сделать, так как нужно.

— И выяснишь у детей, где работают их родители. И есть среди родителей военные или же депутаты. Я непроизвольно прикусила нижнюю губу, понимая к чему, это всё может привести.

— Дети, у которых родители простые граждане будут освобождены в первую очередь, остальных нам придётся подержать ещё здесь.

— Хорошо, я поговорю с детьми. Скажите Тамара, где продукты?

По лицам детей было заметно, что многие из них уставшие и голодные.

— Сейчас нам принесут еду, и ты начнёшь их кормить. А пока иди к ним знакомиться.

Я повернулась и вместе с Женькой пошла к детям, думая о том, как выйти из этой ситуации, чтобы никто не пострадал.

— Так Женька, будешь слушать меня и помогать. Ты уже знаешь, детей? С кем-то познакомился?

— Да, Оля я знаю некоторых, — сказал Женька по-взрослому, как настоящий мужчина. При этом он сделал серьёзное выражение лица. Я обратила внимание, что он за это время изменился и стал капельку взрослее.

— С некоторыми я давно знаком и мы друзья.

Я лихорадочно соображала, как быть? Нельзя допустить, чтобы пострадала детвора, чьи родители военные или же чиновники. Нужно поговорить со всеми и попытаться объяснить как себя вести и что говорить. В зале стояла невыносимая духота и жара. Окон не было, а вентиляция либо не работала, либо её наглухо закрыли. Детвора вела себя на удивление спокойно. Правда, девочки были психологически подавлены, у многих глаза оставались опухшими от слёз. А мальчики собрались в отдельный круг и как заговорщики о чём-то шептались. Ко мне подошёл мальчик лет тринадцати и сказал, что папа у него работает на правительство.

«Вот так сюрприз», — подумала я.

Усевшись в кресло, я посадила его к себе на колени и погладила.

— Меня зовут Оля, а тебя?

— Олег, — ответил он.

— Так вот Олежка, послушай меня очень внимательно и сделай так, как я тебе скажу. Ты должен мне доверять.

— Я постараюсь, — сказал он, и начал внимательно слушать.

— Ни кому не рассказывай о своём отце.

— Почему? — спросил он, с обидой в голосе, широко открывая от удивления голубые глаза.

— Папа обязательно всех спасёт, честное слово.

— Не в этом дело. Я уверена, что он у тебя хороший человек, только сейчас лучше ни кому об этом не говорить. Боевики только и ждут такой ситуации. Ты уже взрослый и должен понимать, что эти люди не шутят, и от твоих слов может зависеть жизнь других людей. Если спросят, про родителей скажи, что папа работает водителем автобуса, а мама воспитателем в детском саду. Понял?

— Понял, я ни кому больше не скажу об отце.

— Вот, и молодец! А ты знаешь ещё детей, у которых родители военные или начальники большие?

— Не знаю, я больше никого.

Мальчик сделал серьёзное лицо и задумался.

— Так вот, тебе задание, пойти и поговорить с другими детьми, только, чтобы этого никто не заметил. И про девочек не забудь, а после придёшь ко мне с этими ребятами, если узнаешь о таких. Договорились?

Я дружески сжала ему крепко руку и поцеловала. Что делать дальше? И я решила всё-таки собрать детей в круг, чтобы с ними поговорить. Тамара сидела в стороне и наблюдала за мной.

— Дети, дети — сказала я сильным голосом, придавая тембру командирские нотки.

— Давайте все ко мне! И разбудите тех, кто спит.

После этих слов ни осталось, ни одного ребёнка, который бы не поднял голову и не посмотрел в мою сторону. Те дети, которые спали, были разбужены сверстниками.

— Давайте сделаем большой круг!

— Зачем это делать? — спросил мальчик, которому на вид можно было дать лет пятнадцать. Он выглядел старше всех и вёл себя независимо. Поправив густые, кучерявые волосы на голове, он первый подошёл ко мне. Другие не хотели и с явной неохотой сходились в круг. Я вышла в центр и осмотрелась по сторонам. Тамара в этот момент вышла из зала, и я поняла, что у меня есть, пару минут для откровенной беседы с детьми.

— Ребята, — сказала я, наклонившись шёпотом, — слушайте внимательно, пожалуйста, не задавайте вопросов.

Дети заинтересовались таинственным разговором и дружелюбно смотрели на меня.

— Я такая же заложница, как и вы все здесь. Меня поставили смотреть за вами. Вот мой родной брат Женя, многие его знают, поэтому вы можете мне доверять. Когда у вас будут спрашивать о родителях, ни в коем случае не говорите правду. Это я говорю о тех детях, у которых родители военные или члены правительства. Лучше молчите, либо же придумайте профессии для них, простые и обычные. Учитель, водитель, охранник и т. д. Бандиты не любят наше правительство, военных, депутатов. Дети, у которых родители работают на правительство, автоматически становятся их врагами. Их не отпустят домой. Я не могу долго вам объяснять, почему так? Вот Олег он всё расскажет, если кому-то непонятно. Пожалуйста, я очень прошу вас, меня послушать и поступить так, как я вам объяснила. И ни каких разговоров в присутствии чеченцев.

— А когда нас отпустят?

— В ближайшее время вы сможете, вернутся домой.

И только я закончила, как появилась в дверях Тамара. Фу, слава богу, успела поговорить и я от усталости, напряжения рухнула в кресло.

Подошла Тамара, и я ей сказала, что поговорила с детьми, и они себя будут вести прилично.

— Есть дети военных?

— Нет, Тамара, таких детей нет.

— Не верю я тебе.

Она решила пойти поговорить с детьми.

— Кто из вас хочет пойти домой? — сказала она с явным притворством в голосе.

— Если вы молчите, то я понимаю, что все хотят скорее вернуться к родителям. Так или нет?

Дети молчали и испуганно переглядывались между собой.

— Мальчик подойди ко мне, — сказала Тамара ребёнку и позвала к себе. — Вот ты мне скажи, не бойся, кем работает твой папа?

— Мой папа охранник в магазине.

— А мама?

— Мама работает на обувной фабрике.

— Ты не обманываешь?

— Нет, а зачем мне вас тётя обманывать?

Он посмотрел на неё внимательно и мило улыбнулся.

— Ясно. А у тебя девочка с косичками? Как тебя зовут?

— Наташа.

— Наташенька, кто твои родители?

— Папы у меня нет, мы живём с мамой и бабушкой.

Она громко захныкала, содрогаясь от частых всхлипов.

— Тётенька! Тётенька, отпустите меня домой, я хочу к маме.

Видно было, что девочка говорит правду и Тамара, сжалившись, сказала ей, что скоро она пойдёт домой. Её не устраивала такое положение вещей, и она лично каждого ребёнка спрашивала о родителях. Я поднялась от нарастающего напряжения и думала об одном, чтобы никто из детей не сказал правду. На помощь Тамаре пришли ещё две чеченки, которые продолжили уговаривать детей рассказать о родителях».

Я закрыл дневник и задумался. Вот так ситуация, ничего не скажешь. По правде я бы никогда не смог предположить, что Оля такая смелая, отважная, и не растеряется в таком положении. Молодец! Мне стало по-особенному приятно. Я всегда чувствовал, что она необыкновенной души человек. Ко мне подсел на скамейку пенсионер, и чтобы не заводить не нужных с ним разговоров, я с неохотой пересел на другую скамейку и продолжил чтение.

Глава 14

Страницы дневника:

«Детей начали строить в цепочку. Получилась длинная вереница из тридцати пяти человек. Чеченцы были явно не довольны таким поворотом событий, но другого выхода у них не существовало. Я поняла, что наступило время освободить детей, и правительством предпринимаются шаги для нашего спасения. Я попросила Тамару с братом на прощание поговорить.

— Успокой маму и отца, ты понял? Пускай не переживают. Я уверена, что скоро нас всех отпустят. Сашке скажешь, что я его люблю, и он для меня самый лучший.

Женька в знак понимания неоднократно кивал головой, и я на прощанье его крепко поцеловала.

— А дядю Сашу тоже поцеловать от твоего имени? — сказал он и, скривившись, засмеялся.

— Ты не умничай, а сделай всё, как я тебя попросила. Ты уже не ребёнок и всё должен понимать.

В душе у меня была не совсем спокойно, потому что я не знала, действительно их отпустят, или нет? Пришли три боевика и увели детей. Остальная детвора начала плакать и просится домой. Я как могла их успокаивала и говорила, что скоро они будут дома. Женьки рядом не было и от тоски, стало холодно.

Я заплакала от боли, и досады. Тамара, видя это, отвела меня в сторону и сказала:

— Я понимаю, что ни ты, ни тем более эти дети ни виноваты в том, что произошло. Вы оказались случайно в этой ситуации. Я женщина и поверь мне на слово, больно всё это видеть.

Тамаре необходимо было хоть с кем-то поговорить, чтобы облегчить душу, найти пусть небольшую частичку понимания.

— Никто Оля из нас не хотел этой войны, будь она проклята. Сколько погибло невинных и несчастных людей. Мой народ не такой жестокий и кровожадный, как о нас пишут и говорят. Ты хоть раз была в наших краях?

— Нет, не доводилось.

— У нас замечательная земля и очень дружелюбные и гостеприимные люди. А какие горы и воздух!

Она присела на край стула и опустила голову. По правде в одно мгновенье, мне стало жаль Тамару. Я внимательно на неё посмотрела, она вздрогнула и подняла голову с заплаканными глазами.

— Ты ещё ничего в жизни не видела. Ты просто девчонка. Тебе ни понять, ни меня, ни мой народ. Сколько нам всего пришлось пережить. Об этом одному Аллаху известно.

Она хотела, что-то сказать, но в этот момент боевики принесли еду и питьё для детей. Один из них увидел заплаканное лицо Тамары, спросил, почему она плачет, и что случилось?

В ответ Тамара промолчала и ушла вместе с боевиком, а я одна осталась с детьми. Интересно, что она хотела рассказать? Меня не оставлял этот вопрос и я решила подождать удобного момента, чтобы поговорить. Дети дружно уснули после еды. Напряжение последних часов стало идти на убыль, хотя я прекрасно понимала, что эта передышка временная. Наблюдая за мирно спящими детьми, я даже не много им завидовала. Так хотелось спать, а когда проснуться, чтобы этого ничего было. Закрыв глаза, я начала считать до ста, в надежде на то, что долгожданные минуты сна всё же придут.

— Проснись Оля, проснись! Кто-то усиленно тряс меня за плечо.

— Это я, Тамара, проснись.

Действительность обрушилась на меня как снежный ком на голову. Задремала я неожиданно и провалилась в небытие. Мне снилось, как папа и мама готовят меня в первый класс. Мы ходили по магазинам, выбирали школьную форму. Папа за примерное поведение купил мне мороженное, и я с большим удовольствием лопала его за обе щёки. Когда открыла глаза, так во рту ещё ощущался привкус московского пломбира.

— Вот бери, съешь.

Тамара мне протянула бутерброды с колбасой, и я с жадностью на них набросилась. Старалась как можно скорее перебить вкус мороженого. Когда начала жевать, поняла, насколько голодная. Оглянувшись, увидела, что дети продолжают спать и всё вокруг тихо и мирно.

— Тамара, это не сон? — спросила я женщину. — Может мне всё сниться?

— Нет, к сожалению это правда, — ответила она.

Тамара открыла красный термос, и я почувствовала аромат крепкого кофе.

— Выпей и согрейся.

Она протянула чашку с кофе, и я начала делать большие глотки, обжигая язык и губы.

— Сколько сейчас времени?

— Где то около двенадцати.

— Есть изменения или нет?

— Да нет ни каких изменений, — ответила она. — Русские как обычно только обещают, кормят «завтраками». Мы надеемся, что всё закончиться мирным путём.

— Ты в это веришь Тамара?

— Приходится верить, ведь я такой же человек, как и ты, и тоже не хочу умирать. Хотя страх смерти присутствует только в начале, а потом ты его просто не замечаешь.

Я молчала и не хотела её перебивать.

— Когда я была моложе, Оля, верила в то, что жизнь никогда не закончиться. Всё казалось таким прекрасным и удивительным. Перед тем, как выйти замуж строила планы на будущее и, казалось, что в жизни нет ничего невозможного. Муж, дети, хорошая и дружная семья. После внуки и спокойная старость на земле своих предков. Я жила в Грозном, там выросла и закончила школу. Потом встретила свою первую и единственную любовь. Его звали Джохар. Мы поженились, я родила двоих мальчиков — близнецов. Нам с Джохаром помогали родственники, и мы в девяностых годах построили свой большой дом, в котором воспитывали детей. Ты знаешь, я была, по-настоящему счастлива. Добрый, заботливый муж, послушные дети. Живи и радуйся! Всё закончилось в один из дней, когда Президент Ельцин в 1994 г. направил русские войска, на юг страны, свергнуть наше правительство. Задача у военных была восстановить конституционный порядок и разоружить банды. Так, Оля, всё выглядело официально, но на самом деле русские представляли собой сборище недисциплинированных людей. Солдаты не восстановили порядок, но и нарушили все мыслимые законы. Устроили насилие, грабежи, убийства. Это в той стране, которую они считали своей. Торговали оружием через дырки в заборах военных городков, чтобы на эти деньги купить водку и наркотики. Мародёрство считалось самым обычным делом. Мой народ решили испытать на прочность, забыв при этом, что такие моменты в истории уже имели место. Мы хотели независимости, с полным на это правом. Ты, может быть, последний человек в моей жизни, с кем я говорю по душам.

На минуту она замолчала, после продолжила.

— Муж мой Джохар, погиб в самом начале войны. Росли сыновья, и я знала, что они пойдут по стопам отца. Иначе просто и не могло быть. У нас такие законы, каждый мужчина в первую очередь — воин. То, что творилось в Грозном, невозможно высказать словами. Перемешалось всё на свете. Ночь уступила место дню, а день ночи. Я не обвиняю солдат, их и солдатами назвать трудно. Обычные подростки, оторванные от материнских рук. Большинство из них были обычным пушечным мясом, которым набивали танки и БТРы. Они и стрелять не умели, я не говорю уже о простой армейской подготовке. Долг, офицерская честь, для них это было пустым звуком, который абсолютно ничего не значил.

Я слушала Тамару очень внимательно, старалась ничего не пропустить. Потом уже записала всё, что услышала в свой дневник. До утра не смогла уснуть, перед глазами всплывали картинки тех событий, о которых Тамара мне рассказала. Эти дни заключения я не смогу забыть никогда. Несколько дней назад всё было не так… Спокойная, мирная жизнь, в которой не было боевиков, Грозного, Чечни, заложников. О том, что творилось в Чечне, я не раз читала и смотрела по новостям. Это была настоящая трагедия, особенно для мирных жителей. Но то, что это затронет лично меня, я и в кошмарном сне не могла представить. В это трудно было поверить, но к своему великому сожалению, это оказалось — правдой. Слава Богу, что Женьку отпустили и он уже дома.

Хотя… Может, не отпустили и продолжают держать здесь, в подвале театра? От этих мыслей холодок пробежал по спине, и кожа стала «гусиной».

Ведь чеченцы могли обмануть, чтобы успокоить людей. Нет, зачем им это? Хотя они поступили сейчас как настоящие бандиты и убийцы, а ты такая наивная дурочка им веришь….

Чеченцы пришли сюда умирать, им прекрасно известно, что правительство не пойдёт на уступки. А мы? Что же будет со всеми нами? От таких мыслей я принялась ходить вперёд, назад, словно заключённый в одиночной камере, которому утром должны вынести смертельный приговор».

Глава 15

Незаметно для самого себя я перешёл читать с дневника на тетрадь. Бедная, бедная девочка. Что ей пришлось пережить за эти трагические дни. В парке к обеду становилось многолюдней. Мне захотелось с кем-то поделиться прочитанным. Мысленно я начал перебирать знакомых, друзей, с кем можно было посидеть и обсудить. Но с кем? И тогда я понял, что более благодарного слушателя и собеседника чем моя родная бабушка не найти. Правильно. И я решительным шагом потопал домой. Дневник произвёл на меня неизгладимое впечатление. Я был первый человек, который его читал. Добравшись без приключений, я застал бабушку дома. Она с интересом рассматривала, какие-то новые безделушки.

«Всё-таки интересные люди старики. — Подумал я, — На улице замечательная погода, а ей хочется сидеть в тесной квартире. Вместо того чтобы гулять в парке и наслаждаться последними, тёплыми осенними деньками».

— Как настроение Саша? — спросила она, отодвигая небольшую золотистую сахарницу.

— Ты знаешь бабушка уже гораздо лучше. Я вчера был у Ольги, мы с ней долго общались.

— Вижу по глазам твоим, есть, что рассказать? Я кивнул в знак согласия, с горящими от возбуждения глазами.

— Тогда давай так, ты достанешь арбуз, который я купила и разрежешь его, а пока ты это будешь делать, я расскажу тебе не большую притчу.

— Бог слепил человека из глины и у него остался один не использованный кусок. «Что ещё слепить тебе? — спросил Бог у человека.

— Слепи мне счастье, — попросил человек.

Ничего не ответил Бог, а только положил неиспользованный кусок глины в ладонь человеку…».

Я улыбнулся, когда бабушка закончила.

— Каждый человек сам кузнец своего счастья! — Сказал я с гордостью.

— Умница! — Бабушка погладила меня по голове и поцеловала.

Арбуз оказался на редкость спелым и вкусным.

— Как получается у тебя выбирать спелые и сладкие арбузы.

— Вот мы, с тобой, пойдём на рынок, и я тебе покажу, как правильно выбирать. Кстати ты знаешь, мне подруга рассказала, что чем дольше арбуз лежит в помещении, тем он полезней. Он при комнатной температуре продолжает набирать витамины. А вот сразу после того как его разрезали, необходимо спрятать в холодильник. Чтобы не испортился. Вот так дорогой мой. Кстати я принесла два арбуза, один отнеси в больницу Оле.

— Отнесу завтра обязательно!

— Рассказывай, видно по твоим глазам, что уже не терпится.

И я рассказал бабушке всё, что прочитал в дневнике. Она внимательно слушала до конца. После спросила у меня, что я сам думаю по поводу всех этих событий. Я ей попробовал объяснить, хотя внутри кипел гнев и негодование. Начал возмущаться, сыпать от досады крепкими словами.

Она меня остановила и сказала:

— В жизни, Сашенька, много несправедливости. То, что одним кажется правильным, другим наоборот. Самое трудное — это когда надо выносить приговор. Судья принимает решение, но через полгода, или год, оказывается, что человек невиновен. А настоящий преступник на свободе. Сколько таких случаев в жизни. Я прожила достаточное количество лет и не перестаю удивляться тому, на что способен человек. И сколько он может принести боли своему ближнему. Мне не доводилось бывать в тех местах, откуда пришли эти люди, но дыма без огня не бывает. Пишут газеты, телевидение об этом постоянно говорит. Война — это всегда плохо, ни одна из воюющих сторон не может оправдать своих действий. Виновных найти трудно, а иногда это происходит через десятки, сотни лет.

Она тяжело вздохнула и продолжила:

— Я видела своими глазами разбитые и разрушенные города. Мучительно больно вспоминать годы мучений и страданий. С одной стороны конечно прав чеченский народ. Они хотят независимости, но им не дают этого сделать. А с другой стороны, беспорядки начавшиеся там ещё до ввода войск, не оставляли правительству другого выхода. Необходимо было защитить мирное население, по этой причине, ввели войска. Не всегда газеты пишут правду, да и телевидение искажает факты. Слава Богу, что Олечка жива и здорова и не сильно пострадала в этой ситуации. Это большой стресс для молодой девушки и от тебя, Саша, многое зависит.

— Что именно? Не пойму тебя.

— Твоё внимание, забота, по отношению к ней, должны стоять на первом месте. Ты мужчина и обязан защитить своего любимого человека. Знаешь, что мы с твоим дедушкой несколько лет жили на Кубе?

— Ты когда-то говорила, правда очень не много об этом.

— Я могу рассказать, слушай. Вполне возможно, что тебе в работе пригодиться. Удивительная личность Фидель Кастро. О нём пишут и говорят много, но сам народ его уважает и любит. В 1944 г. он завоевал титул лучшего спортсмена школьного возраста на Кубе.

— Я не знал этого…

— Ты много ещё чего не знаешь, — она добродушно улыбнулась. — Так вот, революционными идеями он заболел ещё в университете. Уже тогда с другими студентами он участвовал в неудачной попытке свержения диктатора Батисты. На Фиделя Кастро было совершенно, огромное количество нападений, потому что он многих не устраивал. Будучи во главе правительства он закрыл на Кубе все казино, бордели и ночные клубы, которые приносили огромные прибыли мафии. Тем не менее, на волосок от смерти он находился всего дважды в жизни. Фидель был арестован при неудачном штурме казарм Монкада. Если я не ошибаюсь, это было или в 1951 г., или же 1952 г. Практически всех его единомышленников схватили и расстреляли. Фиделя отправили в тюрьму. Батиста распорядился, чтобы ему тайно в еду положили яд и отравили. Но капитан, которому поручили это сделать, отказался и раскрыл тайный план Батисты. После этого случая Батиста отказался от таких намерений и Фиделя осудили на пятнадцать лет тюрьмы. К этому моменту его поддерживала большая часть страны, включая и зажиточных кубинцев. При такой поддержке народа, после двух лет заключения он был освобождён. До революции на Кубе, не умели читать и писать большая часть населения. Твой дедушка имел педагогическое образование и ему предложили поехать на Кубу, чтобы там поработать учителем. Вот так мы с ним туда и попали.

— Бабушка у тебя просто замечательная память!

— Что есть, Сашенька, то есть. Мы около десяти лет там жили. Ты тогда был маленьким, поэтому, практически, не знал этой истории.

— А, что же было дальше? Расскажи, я очень тебя прошу об этом.

— Дальше Куба начала строить социалистическое общество, и наш Советский Союз помогал в этом. Разных специалистов отправляли туда для работы. Куба стремительно росла и мужала. Фидель бросил призыв: «Если не грамотен — учись, если грамотен — учи!». Образование в стране стало бесплатным, и вскоре эта проблема решилась. Пятьдесят лет назад мир оказался на пороге ядерной войны. Попытки США оказать на Кубу как экономическое, так и силовое давление заставили Кубу ещё больше сблизиться с Советским Союзом. Провалилась очередная попытка свержения Фиделя и наш Никита Хрущёв предложил разместить на Кубе советские ракеты. Президенту США Кеннеди доложили, что Куба имеет в своём распоряжении ядерное оружие. И вот в 1961 году Кеннеди едва не уступил совету своих военных нанести ядерный удар по Кубе. Так могла начаться — третья мировая война. Советский Союз так и не разместил свои ракеты на Кубе, но правительства двух стран пошли на взаимные уступки. Со временем революция дала свой результат и вывод напрашивается сам собой. Революция освободила людей, дала им работу, образование и надежду на будущее.

— Интересно, очень интересно, я не знал многих фактов.

— Ты я уже вижу, засыпаешь?

— По правде да, ты уж извини меня. Спасибо за интересный рассказ, спокойной ночи.

Я пошёл спать к себе, не переставая удивляться, знаниям и опыту бабушки.

Глава 16

С утра позвонил Валерка с работы и давай обо всём расспрашивать. «Откуда он узнал о дневнике? — Думал я, — Наверное, Ленка проговорилась, или кто-то из редакции».

Я решил сегодня в любом случае дочитать Олину тетрадь, а вечером поехать к ней в больницу. Выключив телефон, я сварил кофе, улёгся на диван и продолжил чтение.

Страницы дневника:

«Уснула я сразу, как только уселась в кресло. И снова приснился сон, в котором я была маленькой девочкой. Папа меня ругал за то, что я порвала новое платье. Стало очень обидно, ведь я случайно задела рукавом платья за край стола.

Проснулась от того, что по щёкам текли горячие слёзы. Вокруг стояла тишина, дети продолжали спать. На душе было больно и обидно.

«Почему нас не спасают? — Думала я, — Неужели забыли и бросили на произвол судьбы…»

После сна во рту пересохло, и я встала, чтобы пойти и выпить воды. Одна девочка проснулась и потянула меня за край куртки.

— Тётя Оля! Тётя Оля, я хочу в туалет.

— Сейчас пойдём, милая.

Я взяла её за руку и повела за собой, на выход из зала. Заглянув я обнаружила, что в туалете нет окон. Как будто специально их не сделали…

«А если попытаться убежать…», — промелькнула у меня шальная мысль. В коридоре располагалось окно, и рядом никого не было. И как вниз спускаться? Высота довольно приличная. Да всё равно как, лишь бы убраться от этого места. Ну и эгоистка же ты Олечка. А дети? Ты хотела их бросить и убежать? И кто ты после этого? Во мне заговорила совесть и я поняла, что если бы и была возможность убежать, одна и без детей я бы не смогла этого сделать.

— Тебя как зовут? — спросила я пучеглазую девочку.

— Меня зовут Соня, хотя полное имя — София!

— Тогда давай, садись ко мне на колени и рассказывай.

С Сонечкой мы говорили, где-то часа полтора. Она мне рассказала о школе, друзьях. О том, что любит рисовать красками, карандашами. Наш разговор оборвала Тамара, которая пришла с одним из боевиков.

— Ты раненого сможешь перевязать? — спросила она.

— Не знаю, никогда раньше этого не делала.

— Когда-то всё приходиться делать в первый раз, если не умеешь, то придётся этому научиться. Пойдём со мной.

— А за детьми, кто будет присматривать?

— Это недолго, за пять минут ничего не случиться.

И мы пошли втроём по длинным коридорам театра.

— Уже освободили триста человек, — сказала она. — Очень плохо идут переговоры. Русские тянут время и не хотят идти на уступки.

В холле было много людей, в центре на полу лежал мужчина и стонал. Я увидела на лацкане пиджака депутатский значок. Вокруг толпились боевики и о чём-то, спорили между собой. Тамара взяла сумку с красным крестом и протянула мне.

— Открой её, внутри есть всё самое необходимое.

Мужчина лежал с закрытыми глазами, лицо его искажала гримаса боли. Я увидела у него два пулевых ранения, в ногу и плечо.

— Потерпите не много, — сказала я ему, — сейчас вам будет легче.

— Вы врач?

— Нет, к сожалению, я заложница и к медицине не имею ни какого отношения.

Перевязав бинтом первую рану, дрожащими руками, принялась за вторую. С ней было труднее, но я справилась и с этой задачей. В сумке лежали антибиотики и обезболивающие таблетки. Я взяла несколько штук и дала их раненому.

Он дрожащей рукой взял у меня стакан воды и запил лекарство.

Сказал спасибо и с трудом улыбнулся.

— Как зовут мою спасительницу?

— Оля, меня зовут Ольга.

— Ещё раз спасибо тебе, Олечка! Скоро вас всех освободят, власти делают всё, что от них зависит, — сказал он шёпотом.

— Скорей бы, — ответила я ему, а сама прислушалась к разговору чеченцев.

— Русские упираются и не хотят выводить войска из Чечни. Просят, чтобы мы освободили женщин и детей! Только потом они предпримут конкретные действия.

— Так мы освободили больше триста человек, разве этого не достаточно? Они думают, что мы шутим, и спокойно, без крови уйдём? Ох, как шайтаны ошибаются.

— Пускай только попробуют штурмовать, я сразу взорву здание. Этот депутат останется у нас, он прибыл с парламентариями и начал довольно резко отзываться о Грозном. Назвал извергами и убийцами.

— Ха! — Ха! — Ха! — засмеялся высокого роста боевик.

— Он не знает, что такое настоящий беспредел! Жаль, что сразу не пристрелил его. Пусть знает собака дикая, как оскорблять честных людей!

— Джамиль, отрежь ему язык, и выброси на улицу. Пускай коты и собаки отведают депутатского язычка.

И они все хором как лошади заржали. И Джамиль, подошёл и со всей силы ногой ударил депутата в живот. Тот закричал от боли и выгнул спину. Чеченец достал нож и медленно провёл по горлу раненого. Тонкая струйка крови потекла на воротник белой рубашки.

— Не вздумай убивать, — закричал один из боевиков.

— Джохар, разреши я вырежу ему сердце.

Джамиль потянул пленного за ворот рубахи.

— Успеешь ещё, время есть у нас, он никуда не денется.

Я дрожала, и старалась не смотреть в их сторону. Боялась я одного, сорваться и закричать от страха. Зубы стучали как мелкая дробь по стеклу. «Хоть бы меня не тронули…» — думала я, от отчаяния.

— Ты, что тут стоишь?

Я поняла, что обращаются ко мне и с ужасом повернулась к ним.

— Пошла на х… отсюда, не то я за себя не ручаюсь.

— Тамара! Тамара! — крикнул чеченец. — Забери эту девку!

Он медленно направился в мою сторону, и я замерла, не зная, что делать дальше.

Второй раз спасла меня Тамара, которая пришла вовремя и остановила этого грозного боевика.

— Не трогай её, она присматривает за детьми. Это я сюда привела её, чтобы она перевязала раненого.

— Много чести для этой русской собаки. Надо было оставить его подыхать. Пускай бы захлебнулся кровью…

Тамара силой меня развернула и толкнула к выходу.

— Иди прямо, не оборачивайся, — сказала она вполголоса.

Я шла ни живая, ни мёртвая, еле передвигая ноги. Во рту пересохло и хотелось пить. В любой момент могли убить или же изнасиловать. Возле выхода я усилием воли заставила себя повернуть голову и взглянуть на депутата. Он лежал тихо и не стонал.

«Наверное, они его добили, — думала я, — если он не подаёт признаков жизни. Вот сволочи! Поставить всех к стенке и расстрелять. Творят, что хотят, и нет на них ни какой управы. Ну, ничего, скоро всё закончиться, и получите по заслугам. Твари» Я вспомнила слова депутата, что помощь скоро придёт и немного, стало легче на сердце.

— Господи! — Помоги этому несчастному! Пускай он живёт, пускай он живёт… — твердила я, не переставая.

Дети обрадовались моему появлению. У многих блестели глаза, и они с открытыми ртами смотрели на меня, в ожидании хороших новостей. Что им сказать, если я ни на минуту не приблизилась к ответу на вопрос, когда это всё закончиться и нас освободят?

Тамара на мой вопрос, ответила очередным обещанием и больше ничего. Тоска и холод сжимали сердце.

— Успокой их и пообещай, что они в скором времени будут дома.

У меня раскалывалась голова, и я попросила Тамару хоть какую-то таблетку от головной боли. Сама уселась в кресло и обхватила голову руками, чтобы успокоиться. В висках стучала мелкая барабанная дробь.

— Вот выпей.

Тамара протянула мне таблетку.

— Что это?

— Пей, не бойся, это обезболивающее.

Я взяла и попробовала разорвать упаковку, но руки предательски дрожали. Это увидела Соня и подошла ко мне, чтобы помочь. Она достала таблетку и принесла стакан воды запить.

— Спасибо, Сонечка.

Дети перестали шуметь и затихли. В голове творилось что-то невообразимое. Мысли перепутались, и невозможно было сосредоточиться. Я вспоминала годы студенчества, потом маму, отца…

Тамара сидела возле меня и ни о чём не говорила. Когда я открыла глаза, впервые увидела её лицо без повязки. Это была довольно молодая женщина и очень красивая. На вид ей можно было дать лет тридцать пять или сорок. Я видела по ней, что ей хочется поговорить и единственный собеседник здесь это я. В голове немного прояснилась, и я сама захотела услышать продолжение истории её жизни. Нам никто не мешал и она начала свой рассказ.

Глава 17

— Как только мои сыновья, начали подрастать, я поняла, что не смогу их удержать дома. Зураб и Рашид были смышлёными мальчиками, не разлей вода. Они конечно мечтали пойти по стопам отца, и я не могла им помешать. Я умоляла их стоя на коленях не идти служить. Но они с упрямством стояли на своём и даже слушать меня не желали. Да и соседские ребята не сидели дома под мамиными юбками, а служили и воевали. Ты не представляешь Оля, как они похожи на отца. Те же движения, тембр голоса, жесты. У Зураба глаза отца, а у младшего нос, лицо, улыбка. Вот рассказываю тебе, и невыносимая боль гложет сердце, потому что понимаю, ничего вернуть обратно нельзя. А так бы хотелось начать всё заново… «Если бы знал, где упадёшь, то соломку бы подстелил»— как говорят у вас. Вначале сыновья попали в так называемое чеченское ополчение, которое состояло из боевиков Кадырова и Ямадаева. А после сдачи Гудермеса в 2002 году, перешли к федералам. Мы сейчас находимся по разную сторону баррикад. У меня одна правда, у них другая. После «кадыровцы» в основном составе перешли в так называемую службу безопасности президента Алу Алханова. Живы они или нет, я не знаю… Муж мой воевал с Дудаевым и погиб в ноябре 1994 года, при захвате телевизионного центра в Грозном. Видела сыновей я очень давно и конечно хотелось бы повидать перед смертью. Нас живыми не отпустят, никто не вернётся обратно. Но я знала на что иду, и не жалею ни о чём. Правда сердце предательски болит, с каждым днём всё сильнее. Эта операция долго готовилась, и солдаты пришли сюда добровольно. Пора прекратить этот произвол и оставить чеченский народ в покое.

Я слушала Тамару и в глубине души жалела. Видно было, что она говорила правду, не стараясь, хоть что ни будь приукрасить. Ситуация не позволяла этого сделать и я прекрасно понимала, что жизнь у них закончена. Пощады не будет, после того, что они натворили.

— Нам терять нечего, — продолжила Тамара. — У многих бойцов не осталось близких. На Родине мы станем героями, и солдаты это знают.

— Но ведь это жестоко и бесчеловечно, Тамара, — сказала я ей. — Мы же ни в чём, не виноваты, но должны отвечать за ошибки других. Не правильно всё это. Не правильно. Зачем и за что убивать невинных людей? А дети? Для них вы навсегда останетесь подлыми врагами, и никто не сможет их переубедить.

Я пыталась ей ещё, что-то сказать, но она перебила и ответила, что не хочет меня больше слушать. Потом я осталась одна и ещё долго размышляла над тем, что она рассказала. Так незаметно наступил вечер.

Наконец-то освободили детей, а я так и осталась в заложниках. Просила и умоляла Тамару отпустить меня, но она оставалась непоколебимой. И на все мои просьбы отвечала категоричным отказом. Причину понять я не могла? Сказать, что я смирилась со своим положением? Нет, конечно. Внутри всё бушевало и требовало возмездия. Чтобы время шло хоть чуточку быстрее, я записывала всё, что слышала, и происходило со мной. Хотелось, оставить записи в тетради. И я твёрдо решила писать.

Буквально через час пришла Тамара и я спросила её о том, что происходит, есть ли изменения?

Она покачала головой и вполголоса ответила:

— Нет…

— Что же будет с остальными?

— Не знаю, Оля, ничего не знаю. Переговоры затягиваются, русские молчат. Я уверена, они не пойдут на уступки и применят силу.

— Какую силу? — спросила я, с испуганными глазами.

— Начнут штурм театра, тогда и вы, и мы погибнем. Мы обязательно взорвём здание, и всё канет в прошлое.

Она задумалась и после нескольких минут раздумий продолжила.

— Я люблю эту пору года. Осенью чувствуется некий перелом. Всё наполняется новым смыслом, жизнь приобретает другие очертания. Человек замечает изменения в своей душе и мечты наполняют сердце. Появляется второе дыхание, жизнь летит вперёд, не замечая прошлых ошибок. Мне человек напоминает дерево, которые сбрасывает листву и ждёт появления новых молодых листочков весной. Осень — это переход из одного состояния в другое. Начинается умиротворённость и внутренний покой.

Мне интересно было слушать Тамару. Её слова произнесённые шёпотом убаюкивали, глаза наливались дремотой.

— Осенью приходит мудрость, — продолжила Тамара, — и поэты, и философы всегда воспевали эту пору года.

— Ты очень интересно рассказываешь. Никогда не пробовала писать? Стихи, или прозу…

— В школе я немного писала стихи, и увлекалась поэзией Лермонтова. Сочинения были лучше всех в классе. А самый любимый предмет был и остался — история. Я тщательно изучала корни нашего народа. Если хочешь, я могу рассказать. Не будешь возражать?

— Нет, конечно, так время быстрее пройдёт, — сказала я и с лёгкостью вздохнула.

И Тамара начала свой рассказ:

— История моего народа берёт начало с древних времён. Я не буду углубляться в неё, а расскажу с начала восемнадцатого века. Конечно, я многое забыла, потому что времени прошло достаточно. Сословная верхушка Чечни в ходе отношений России и моего народа, открыто блокировалась представителями царизма на Северном Кавказе. Использовала силовые методы для подавления волнений в народе. Другой особенностью было участие в народных движениях, так называемых русских бунтовщиков. Известно, что многие участники антикрепостнических волнений юга России укрылись на Северном Кавказе и чеченских аулах. Все эти события превращали Чечню в безопасное место для гордых и независимых людей. Но так же и для убийц, грабителей и прочих не совсем добропорядочных элементов. Особенно с приграничных районов с Россией. Первое выступление горцев Чечни, которое назвали, «анти царским» было в первой половине восемнадцатого века. Оно было направлено против воеводской администрации города Терки. Позже происходили междоусобицы местных князей, которые подавлялись царскими войсками. Но это не приносило результата ни одной, ни другой стороне. В основном страдало местное население, которое непроизвольно втягивали в стычки. В Петербург пошли депеши о том, что усмирить не получается восставших. После заключения мира с Турцией, Россия становиться мощной силой на Кавказе. Она активно закрепляется и строит крепости, так называемую Кавказскую линию. В этих условиях растёт массовое сопротивление народа Российской империи. Местные князья не пользовались той безусловной властью, как соседние народы. И всё это отразилось на изгнании князей и народных волнениях. Позже начинается мощное движение, которое возглавил имам Мансур. Оно развивалось под мусульманскими лозунгами. Мансур объявил России священную войну — газават! Двухтысячный царский отряд был окружён горцами и уничтожен. Слух о победе Мансура разнёсся по всему Кавказу, к нему начали присоединяться другие народы Кавказа. Он предпринял несколько попыток захватить Кизляр, но они оказались безуспешными. Царские власти увеличили численность войск на Кавказе и провели ряд военных кампаний. В 1791 году Мансур был захвачен в плен и доставлен в Петербург. Его приговорили к пожизненному заключению в Шлиссельбургской крепости, в которой он и скончался. Горцы были слабы перед натиском России. Начался настоящий кризис верности горских народов России. Возникла идея федеративного государства дружественного России. Был документ, одобренный Екатериной второй, он назывался «Положение о горских народах». Однако сделано было мало и так это и осталось в основном на бумаге. Царизм перешёл к более осторожной тактике, по отношению к горцам, но конфликты стали происходить реже. Ты знаешь Оля, сколько национальностей в Чечне?

Она посмотрела на меня, улыбнувшись краешком губ.

— Скифы, сарматы, аланы, монголы, кабардинцы. Где-то с шестнадцатого века русские и ногайцы. На Руси появились казаки, с пятнадцатого века, они представляли собой отряды татар и северокавказских горцев «черкесов», которые находились на постоянной службе у ордынских ханов, литовских правителей и великого князя московского. Приток русских на Терек происходил в основном в конце восемнадцатого века. После крупных крестьянских войн и волнений. Эта маленькая часть нашей истории…

Я была удивлена, и поражена глубокими знаниями Тамары.

— Тебе бы Тамара работать преподавателем в школе.

— Да, это точно, — ответила она, с унылой улыбкой, — только как видишь, судьба распорядилась по — иному.

Время уже было ближе к полуночи и хотелось спать. Тамара собралась уйти, а я решила хотя бы часок вздремнуть».

Глава 18

Ничего не понимаю я из рассказа Оли? Я закрыл тетрадь и задумался. Ответов на многочисленные вопросы не было, и я понял, что только она обо всём сможет подробно рассказать. То, что Тамара, так называемая жертва обстоятельств, не вызывало удивления. Только почему Оля стала невольным участником этих событий?

Надо прогуляться, свежий воздух и кислород пойдёт организму на пользу. И я направился на прогулку, обдумывая записи в тетради.

В голове начали рождаться интересные мысли по поводу романа. Смогу я написать или нет? Опыта, конечно, такого не было, и я понимал, что материала для романа немного. Завязка, безусловно, есть, и сам сюжет на сегодняшний день актуальный. Выйдя на улицу, без определённой цели я пошёл по переулкам Москвы. На улице пахло сыростью, и я поёжился, вздрогнув от пронизывающего ветра.

«Надо было куртку одеть и свитер», — подумал я, но возвращаться домой не хотелось.

Бабушка рассказывала о памятниках архитектуры. Мы часто ходили по музеям и выставкам. В институте я увлёкся историей Москвы, с интересом её изучал. Мне казалось, что стыдно жить в столице и не знать историю. Поэтому, я много уделял времени изучению любимого предмета. Первое упоминание относиться к одиннадцатому веку. Когда князь Юрий Долгорукий встретился с Черниговским князем Святославом и устроил в его честь обед. Позже была возведена деревянная крепость, которая и получила название Кремль. Москва не раз горела, впервые это случилось после нашествия хана Батыя. Однако вскоре отстроилась, и была столицей небольшого княжества. Позже к Москве присоединились, Коломна и Можайск, и князь Юрий Данилович получил в Орде ярлык на великое княжение. Москва стала раз и навсегда столицей.

В тринадцатом веке впервые сооружают каменные храмы Собор спаса на Бору, и строится соборная площадь. Возводятся белокаменные стены и башни Кремля при Дмитрии Донском. После этого и начали называть Москву белокаменной. Были основаны многие монастыри Высокопетровский, Рождественский, Сретенский. В Москву приглашают итальянских зодчих. И под их началом русскими мастерами была возведена главная святыня в Кремле — Успенский собор. Он стал усыпальницей митрополитов, патриархов, а после местом венчания на царство русских государей. До сих пор такие места привлекают туристов со всей страны. Каждый из коренных москвичей гордится своим городом и его исторической ценностью.

Я спустился в метро и решил поехать на ВДНХ. Там мне нравилось проводить время. В метро было многолюдно и шумно. Приезжие со всех бывших союзных республик заполонили Москву, и детвора, которая ехала с родителями, просила отвести их в цирк.

На ВДНХ я походил по выставкам, съел мороженое, и присел на скамейку передохнуть. Настроение было замечательным и я, почему то вспомнил Пушкина. Его незабываемые строчки: «В тени украинских черешен…» Поэзию я любил, многие стихи классиков знал наизусть.

Мне всегда казалось, что поэты люди не от мира сего, и гораздо выше остальных в духовном плане. Как не любить Пушкина? Лермонтова? Тютчева?

Из истории мне особенно нравился 1812 год. Нашествие Наполеона на Москву. После битвы при Бородино армия под командованием Кутузова оставила Москву. А какое было сражение!

Русские дрались отчаянно и стояли насмерть. Войска Наполеона вступили в Кремль. Почти всё население оставило город и через пару дней вспыхнули пожары. Сгорели университеты с архивами, библиотеки. Сколько ценных исторических документов утеряно и осталось лежать в пепле пожарищ. Это была настоящая трагедия всего русского народа. Месяц пробыли французы в Москве, а когда отступали, взорвали некоторые здания Кремля и многих монастырей. Потом была создана комиссия под руководством архитектора Бове и Москву начали строить заново, восстанавливать из пепла и руин.

По проектам Бове возвели Малый и Большой театр. Он стал фактически главным архитектором строящейся Москвы. И внёс огромный вклад в историческую лепту города. На месте Бульварного кольца стояли укрепления. После образовалось Садовое кольцо. В восемнадцатом веке происходили изменения в облике Москвы. Она стала больше похожа на торговый и промышленный центр. Появились новые типы зданий: вокзалы, биржи, пассажи и прочие доходные дома. Облик города менялся на глазах у людей. Уличное освещение, конный транспорт. В конце девятнадцатого века появился первый трамвай. Жизнь кипела и бурлила! Население увеличивалось с ростом фабрик, заводов. После октябрьского переворота в Петрограде начались выступления большевиков в Москве. При городской Думе было организовано сопротивление. Отрядам офицеров, юнкеров, вооружённых студентов некоторое время пришлось удерживать Кремль. Силы были не равны, и вскоре Кремль захватили большевики. Он подвергался бомбардировке со стороны армии рабочих и крестьян. И вскоре правительство переехало из Петербурга в Москву. Началась национализация промышленности, банков и прочих чуждых элементов для Советской власти. Об этом часто говорили в институте. У одного из моих преподавателей дед был крупным промышленником, но после революции ему пришлось бежать за границу. Михаил Михайлович, так звали, нашего преподавателя, жалел, что так сложилось, и довольно часто говорил о том, кем бы он был сейчас, если бы не Советская власть. За глазами мы его называли «Михалыч», и не редко над ним подшучивали. Однако специалистом он был первоклассным и знаний, вполне хватило бы написать диссертацию. Замечательные, беззаботные годы студенчества. «Надо кому-нибудь позвонить и встретиться, вспомнить прошлое», — решил я.

Глава 19

Страницы дневника:

«…Спала я или нет? Не знаю? За эти дни организм, находился в достаточно напряжённом состоянии, и трудно было, сосредоточится, на чём-то одном. Страхом пропиталась каждая клеточка организма, не давая расслабиться. Под ложечкой засосало, и я невольно сжалась в комок, как ёжик сворачивается клубком, когда чувствует приближение опасности. Тамары не было, она могла уже не вернуться и меня, по настоящему, начало трясти. Зубы стучали, сердце барабанило с колоссальной скоростью. В помещении стояла противная вонь от медикаментов, как в реанимационном отделении больницы. Духота в комнате, постоянная тошнота и невозможность проветрить помещение. Желудок от страха схватывали спазмы. В темноте я услышала мужские голоса и поняла, что это идут по мою душу.

«Вот и всё…», — подумала я и мысленно прощалась с жизнью. Слёзы текли ручьём, от страха я зажмурила глаза.

— Где эта девка? — спросил один из боевиков.

— Где-то тут прячется, — сказал второй чеченец. — Ищи внимательно. Ей от нас не укрыться.

— Это точно, и мы, Закир, позабавимся от души. Вот она.

Боевик подошёл и со всей силы ударил рукой меня по голове.

— Ты думала, что я забыл о тебе?

Он оскалился и взял меня рукой за мокрый от слёз подбородок.

— Бери её и тащи в комнату, там, где лежит оружие. Уже никто не сможет нам помешать.

Он в предвкушении плотских утех потёр руки.

Я сопротивлялась со всех сил. Била боевика ногами, пыталась укусить, только тот держал намертво, не думая отпускать.

— Отпустите меня! Что я вам сделала?

— Отпустим, дорогая, конечно отпустим. Позабавимся, и сразу освободим. Если ты будешь послушной девочкой и угодишь нам.

Я рыдала как беззащитный ребёнок. Горло пересохло, сил к сопротивлению не оставалось. Участь моя была решена. Потом смерть… Им не нужны такие свидетели. Они затянули меня в помещение, в котором горел тусклый свет, в углу стояли мешки и ящики.

— Раздевайся! — рыкнул звериным голосом чеченец.

— Я не хочу, не трогайте меня!

— Кто тебя спрашивает? Хочешь ты или нет? Сделай, что говорят, иначе я за себя не отвечаю.

Он одним рывком содрал с меня куртку.

— Ты всё рано умрёшь. Какая тебе разница? Мы всё равно никому не расскажем. А так получишь удовольствие перед смертью, и на том свете будет что вспомнить.

Он пригрозил оружием и облизнул пересохшие губы.

Второй чеченец снял с себя автомат, куртку, ботинки, и принялся стягивать штаны.

— Нет! Нет! Не трогайте, — я отчаянно закричала. Мой вопль был похож на крик раненной птицы.

— Кричи громче, это меня только заводит, и я возбуждаюсь. Тут тебя никто не услышит.

Он подошёл и разорвал мой вязаный свитер. Я забилась в дальний угол, понимая, что двоим не смогу дать отпор. У одного из этих уродов глаза налились кровью, как у быка. Я заметила, что они вдвоём находятся под наркотой, и отказываться от своих планов не намерены.

— Какая ты красивая…

Он приблизился ко мне и попробовал поцеловать. Ужасный запах перегара исходил из пасти этого зверя. Противно и мерзко было ощущать, как у него дрожат руки — липкие и грязные от пота. Внутри от страха всё похолодело. Мне казалось, что ещё чуть-чуть и сейчас меня стошнит, особенно после того как чеченец начал лапать руками тело.

Когда морда ублюдка приблизилось, я укусила его со злостью за ухо. Чеченец взвыл от боли и закрыл порванное ухо рукой. В этот момент я с ненавистью выплюнула кусок откушенного уха на пол.

— Закир, эта сука откусила мне ухо!

Он присел на корточки и зарычал. Закир в два прыжка был возле меня и со всей силы ударил ногой в живот и повалил на пол. У меня пошли тёмные круги перед глазами, и я потеряла сознание. Очнулась от того, что кто-то, целовал мои груди и стягивал трусы. В животе стояла непереносимая, адская боль.

— Сейчас, сейчас ты узнаешь, на что способен настоящий мужчина.

— Давай скорее, Закир, нас могут искать.

Одежды на мне уже не было. Я лежала абсолютно голая и ревела белугой. Левой рукой нащупала, металлический предмет, резко схватила его, и со злостью ударила чеченца по голове. Тот закричал и несколько раз в ответ ударил по лицу.

— Давай, что ты возишься? Не можешь, уступи место мне. Я покажу тебе, как надо воспитывать молодых козочек.

Мерзкий смех заполнил всё пространство узкой комнаты.

«Господи, — молилась я, — не дай свершиться беззаконию».

Теряя сознание, я услышала, как открылась дверь и знакомый женский голос крикнул: — Оставьте её!

Потом прозвучало несколько оглушительных выстрелов.

Это была Тамара и не одна.

— Мы не за этим сюда пришли! — закричала она.

— Командир, она откусила мне ухо, и я хочу её наказать.

— Мы уже всё сделали, — ответил командир и скоро будем уходить. — Вас искали везде, а вы бараны развлекаетесь и думаете тем, что в штанах висит.

— Пойдёмте со мной, — приказал он, хриплым голосом. — Если будете умничать, я лично пристрелю обоих, словно бешеных шакалов. Тамара помоги одеться этой…

Чеченцы недовольные тут же ушли, а я осталась с Тамарой. Всё тело ныло, болело, голова раскалывалась. Второй раз Тамара спасла мне жизнь…

Я не знала, как её благодарить, за то, что она сделала. После пережитого кошмара, я не могла даже улыбнуться. Бросившись в ноги Тамаре, я принялась целовать ей руки.

— Немедленно прекрати, — сказала он грубо, и оттолкнула меня.

Я поджала под себя ноги, продолжая дрожать, как при лихорадке всем телом.

Тамара бросила мне мою порванную куртку, которую я с трудом натянула. Стало чуточку теплее, и я начала приходить в себя и успокаиваться.

— Я искала тебя, потом догадалась, куда ты пропала, и что это дело рук Закира. Хорошо, что сразу нашла, иначе было бы поздно. Не стоит благодарить меня, ничего не говори. Иногда молчание дороже золота.

— Посиди здесь, я схожу и найду, во что тебе переодеться.

— Не оставляй меня! Прошу тебя, я боюсь, что они могут вернуться.

— Не бойся, они не придут, это я тебе гарантирую. Командир не допустит такого. Сиди тихо и не высовывайся.

Когда Тамара ушла я осталась одна. Было холодно и одиноко. Тамара пришла минут через пять с одеждой и термосом с кофе.

— Одевайся, — сказала она приказным тоном. — Выпей горячего кофе, так ты согреешься.

Я с жадностью набросилась на кофе и сжала чашку двумя руками, пытаясь успокоиться. Одежду, которую принесла Тамара, была не по размеру, ну да выбирать не приходилось.

— Спасибо тебе Тамара, ты второй раз выручаешь. Как тебя отблагодарить?

— Какая может быть благодарность смертнице? Мне ничего не нужно.

Она присела возле меня и налила себе в чашку кофе.

— Ты знаешь из нашей затеи ничего не получиться, русские будут штурмовать здание. Это может произойти сегодня утром. Никто не пойдёт нам на уступки. Три дня и что? Одни пустые разговоры и ничего больше. Это не может продолжаться бесконечно, мы все умрём. Ты думаешь, они переживают о заложниках? Нет. Жизни мирных людей их мало беспокоят.

— И чем всё закончиться?

— Увидишь сама, недолго ждать осталось.

— Если я тебя о чём-то попрошу, ты выполнишь мою просьбу?

— Попробую, но что нужно будет сделать?

— Вот видишь кольцо.

Она достала из кармана старинный перстень.

— Это кольцо переходило в нашей семье из поколения в поколение. Мне его дала бабушка, а ей оно досталось от матери. Я хотела отдать его сыну, но не успела. Ты сможешь найти моего сына и передать этот перстень?

Меня эта необычная просьба смутила, но я согласилась.

— Пообещай мне, и я всё сделаю, чтобы спасти тебе жизнь, — сказала она умоляющим голосом.

— Хорошо я обещаю, но как я смогу его найти?

— Я всё тебе расскажу о нём, ты без труда сможешь его разыскать. Всё закончено для меня, какая же это была глупость, так поступить.

— Ты о чём?

— О том, что не надо было играть в мужские игры. Не женское это дело. И вот результат…

Понимая, что беру на себя практически невыполнимое обещание, но чувства благодарности оказались сильнее. Тамара спасла мне не один раз жизнь…

— Я сейчас принесу тебе поесть, и если время останется, мы поговорим.

Она ушла, а я осталась обдумывать своё положение.

«Вот, так оказия, — думала я, — хотя надо выжить, вернуться домой, там мы с Сашкой что-нибудь придумаем.

Вскоре пришла Тамара, с моей тетрадью, накормила меня, и мы с ней около часа разговаривали. Она подсказала, в каком месте можно разыскать сына. Когда она ушла я сделала несколько записей в дневнике, и от усталости задремала. Проснулась и вскочила от страшного грохота. Землетрясение, или нет? Но когда прозвучали выстрелы, я поняла, что начался штурм здания. «Скорее на выход», — решила я, и стремглав побежала.

Перед тем как приблизиться к центральному входу я прижалась к стене. Делая маленькие, осторожные шаги, на звуки выстрелов.

«Я же своя, кто по мне будет стрелять?», — так я думала, наивная и глупая девочка.

В фойе театра творилось невообразимое: едкий дым как туман, расползался в каждую щель и угол, пыль, грохот, крики о помощи несчастных людей. Бойцы спецназа в защитном камуфляже быстро заполняли здание. Подняв руку вверх, от отчаяния я громко закричала.

— Я заложница, пожалуйста, не стреляйте!

Потом уже я поняла, какую совершила глупость. Одета я была неизвестно во что, и естественно солдаты меня приняли за террористку. В одно мгновение в мою сторону повернулся солдат и без разговоров выстрелил. Резкий толчок и острая боль прожгла огненной стрелой тело. Покачиваясь, я дотронулась до плеча рукой и увидела кровь. В глазах потемнело, и я рухнула без сознания на пол».

Глава 20

Я прочитал последнюю страницу тетради и закрыл её. Так вот значит, как Оля получила ранение. Но ведь могли и убить. От этого мне стало по-настоящему дурно. И тут я вспомнил о кольце, которое Оля пообещала отдать сыну Тамары. Как же быть? Недолго думая я решил поговорить с бабушкой, обо всём ей рассказать. Она только вернулась домой и собиралась приготовить, что-нибудь на ужин. На кухне я рассказал ей о тетради, и о том, что произошло с Олей. Мне нужен был её мудрый совет.

— А почему ты сразу мне не рассказал?

— Не хотел тебя волновать, поэтому и молчал.

— Дорогой мой, но кто же так делает?

— Ты прости, конечно, но я не хотел тебя лишний раз волновать…

— Ситуация, Саша, не совсем простая и вот почему. Тамара Ольге спасла жизнь, и не один раз, и обещание, которое дала ей Оля необходимо выполнить. Как? Это уже другой вопрос, но если дал слово его нужно держать. Ты помоги мне с тестом для пирожков, а я тебе кое-что расскажу. Это восточная притча о Ходже Насреддине, помнишь, я в детстве читала тебе?

— Помню, помню, как забыть весёлые и поучительные истории об этом человеке.

— Так вот, один падишах увидел сон, в котором у него один за другим, выпали зубы. Он позвал к себе толкователя снов и попросил его объяснить, что означает этот сон. «Повелитель, — сказал толкователь, — я вынужден сообщить тебе печальную весть. В скором времени умрут все твои родственники». Падишах разгневался и бросил несчастного в темницу. После он вызвал к себе ещё одного толкователя снов. Тот открыл древние книги и, не смея обманывать повелителя, сказал ему правду. И после этого так же угодил в тюрьму. Позже в городе не осталось ни одного толкователя снов. А падишах не находил себе покоя. И он объявил о большой награде тому, кто правильно растолкует его сон. Желающих не было. И тут в город вошёл Ходжа Насреддин. Он услышал за обещания правителя и сказал своим знакомым, что идёт во дворец. Те начали отговаривать и просить, чтобы он не ходил туда. Тот ответил, чтобы не волновались, и прямой дорогой пошёл к дворцу. Вечером этого же дня он вернулся обратно, с мешком золота на спине. Удивлению друзей не было предела. «Что же ты сказал повелителю Ходжа?» «Я пояснил ему, что его родственники умрут, но вот он умрёт значительно позже и всех их переживёт». Вывод Сашенька один, если даёшь обещание, нужно действовать.

— Так, что нам придётся с Олей поехать в Чечню?

— Я думаю да, но об этом говорить пока рано. Олечка должна поправиться, а там уже вместе решим.

Вечером я поехал к Оле в больницу. Встретила она меня в хорошем расположении духа.

— Только что уехала Мама с Женькой. Вы не столкнулись по дороге? Почему ты грустный? Что случилось?

Мы вышли под руку из больницы и уселись на скамейке.

— Я прочитал до конца тетрадь, Оля, и по правде не знаю, как быть? Ты пообещала Тамаре передать кольцо сыну, но для этого необходимо поехать в Чечню и найти его. А там не всё хорошо и война продолжается. Кстати кольцо у тебя с собой?

— Нет, я оставила в палате. Сейчас схожу и принесу.

Она пошла и вернулась с кольцом. Я взял его и начал с интересом рассматривать. Кольцо было старинным и крупным. В середине стоял красного цвета камень, играющий всеми своими гранями на солнце.

— Я по правде, Сашка, ещё не думала над этим. Слово я дала и не собираюсь от него отказываться. Ты если не хочешь мне помочь или боишься, так и скажи.

Она отвернулась, ожидая ответа. Я нежно обнял её и поцеловал.

— Ну, что ты! Разве я могу тебя бросить? Или отпустить одну? Я не расстроился, обещание необходимо выполнить, хотя связано всё это будет с риском для жизни. Я не эгоист, какой-то, чтобы думать только о себе.

Оля заметно повеселела, и у нас разговор перешёл в другое русло.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил я заботливым голосом.

— Раны заживают хорошо и скоро выпишут.

— Бабушка уже не может тебя дождаться, ты знаешь, я ей всё рассказал.

Оля задумалась на минуту, но потом сказала.

— Ты поступил правильно, рано или поздно, но это бы пришлось сделать. У неё большой жизненный опыт, и она нам может во многом помочь.

— Как хорошо, что у меня есть ты, — сказал я Оле и крепко прижал к себе.

— А у меня ты, — и она нежно улыбнулась.

Долго мы сидели и болтали на скамейке, пока не наступил вечер и не начал моросить мелкий дождик.

— До завтра, я обнял её и поцеловал в губы.

— Эй, молодёжь, пора по домам, — сказала толстая медсестра, прикрывая двери больницы.

— Пока, любимый, — крикнула мне в след Оля и помахала рукой.

Домой я возвратился поздно. Бабушка отдыхала и я, чтобы её не разбудить, разделся и включил телевизор. Минут через десять уже спал крепко. Утром, вспоминал сновидения с интересом.

Вначале приснилось море, как я нырял без акваланга, вокруг плавали разнообразные рыбы. Я пытался ловить их руками, но у меня ничего не выходило. Потом приснилось, что я солдат, лежу в засаде. Дождь лил проливной, но мне необходимо было выполнить спецзадание. И всё остальное в том же духе.

Выпив кофе, я побежал на работу. В подъезде встретил соседку пенсионерку, которая попросила меня, помочь ей разобраться с газовой плитой. Я ей пообещал, что вечером зайду и помогу. Без приключений добравшись на работу, я оказался на совещании. Начальник был явно не в духе, и досталось всем — от редактора, до сторожа. По пути у меня начал созревать не плохой план и пока шла летучка, обдумывал детали. После совещания народ начал быстро расходиться по рабочим местам, но, а я решил задержаться.

— Что там у тебя, Саша? Выкладывай, только быстро, потому что я тороплюсь в банк.

— Александр Иванович у нас в издательстве не планируется поездка в Чечню?

— Нет, а что? К чему ты клонишь, не пойму?

И я рассказал ему в двух словах о том, что произошло с Олей.

— У тебя с головой всё в порядке? — спросил он.

Это не много меня задело, но я проглотил обиду.

— Да, нет, всё в порядке, не жалуюсь.

— Ты, что серьёзно думаешь туда поехать и разыскать сына этой Тамары?

— Да, хочу поехать.

— Саша, благородство дело хорошее, полезное, но ты, наверное, забыл, сколько из-за чеченцев погибло невинных людей? Выбрось из головы такую затею. Это всё ребячество чистой воды. Я понимаю, что женщина спасла жизнь Оле, но нельзя забывать о жертвах. В чём виноваты люди, которые погибли? Кто за это ответит? А дети? Ты только представь, что у многих травма на всю жизнь и искалеченная психика. Ты человек взрослый и вправе сделать сам свой выбор, но моё мнение ты слышал. И переубеди Олю. Только не сразу, не торопись. Я думаю, что она изменит своё решение. Всё-таки на неё оказал влияние стресс и вполне может быть, что она пока не совсем адекватна. Пока друг мой, я ушёл, а ты более серьёзно над всем подумай.

Он взял портфель и на прощание пожал мне руку.

Вышел я из кабинета без настроения, так как рассчитывал на помощь и поддержку, а тут… А сама идея была не плохая. До вечера я был на работе, но продолжал обдумывать эту ситуацию. Доля правды была в словах шефа, только на месте Оли была не его жена, а моя любимая девушка. Как я смогу сказать ей, что не поеду? И убедить в том, что затея не серьёзная и опасная? Нет, это полностью исключено. В одном он, конечно, прав, что надо подождать. Время самый лучший доктор.

Глава 21

Через пять дней Олю выписали из больницы, и я вместе с её родителями поехал встречать. Купил цветы, в костюме, при галстуке я ждал своего дорогого и желанного человека. Оля прекрасно выглядела, и от прежних переживаний не осталось и следа.

— Ну, что давайте ребята к нам, — сказала мама Оли. — Я накрыла стол, и мы дружно отпразднуем выздоровление.

Отец Оли был в настроении, мы уселись в машину и поехали к Оле домой. По дороге Оля крутила головой во все стороны и рассматривая магазины, дома, прохожих. Видно было по выражению лица, что за эти дни она соскучилась за привычной для нас всех атмосферой.

— Саша, а в кино сходим? — спросила она у меня.

Я засмеялся и сказал: — Только будем смотреть фильм на последнем ряду, идёт?

— Идёт, — сказала она и прижалась ко мне.

Стол, конечно, был шикарный, вначале, мне показалось, что нам не осилить такое количество еды. Позже Олина мама принесла торт с начинкой из кураги и орехов.

Отец Оли позвал меня на балкон. Воздух пьянил своей чистотой и свежестью. Геннадий Петрович, так звали отца Оли, был высокого роста, с чёрными волосами и глубоко посаженными карими глазами. Пронзительный взгляд этого крепкого физически человека обезоруживал и подчинял. Широкие плечи, статная фигура, вызывали уважение. Как бывший военный он говорил чётко, густым басом с едва заметной хрипотцой. Нос с маленькой горбинкой, аккуратно подстриженные усики, делали Геннадия Петровича неотразимым в глазах представительниц слабого пола. Волевой характер, целеустремлённость, вот черты настоящего мужчины, которыми в полной мере обладал Геннадий Петрович, и Олина мама довольно часто ревновала мужа.

— Ну что вы там задумали? — спросил он у меня и посмотрел с хитринкой в глазах. — Заговорщики.

— Мы? Да ничего особенного, — сказал я ему, а сам отвернулся, чтобы спрятать глаза.

— Я, Сашка, всё знаю, ты можешь мне доверять.

— О чём это вы?

Я сделал невинное и глупое выражение лица.

— Как скажешь, партизан, тогда я сам расскажу. У меня с Олей с детства сложились отношения полного взаимопонимания. И секретов, нет ни каких. Она мне рассказала о Тамаре, и о своём обещании.

«Вот так, да, — подумал я, — хоть бы предупредила».

— Мы пока ни куда не собираемся, и я хочу попробовать ещё раз с Олей поговорить и убедить её никуда не ехать.

— У тебя, друг мой, ничего не получиться. Если она решила, то обязательно так и сделает. Ты знаешь, я возражать не буду, единственное, чтобы никто из вас не проговорился матери. Если она узнает, то точно никуда вас не отпустит. Ты понял? А уговаривать Олю не стоит, тем более она обязана Тамаре жизнью. Да и мы, как родители, тоже. Я терял всякую надежду в те трагические дни. Слава Богу, что всё благополучно закончилось.

Он потушил сигарету, и продолжил:

— Я вам смогу кое в чём помочь. У меня в Грозном живёт боевой товарищ, мы с ним вместе служили, я попробую его найти. Тогда проблема с жильём для вас будет решена, и проводник просто необходим.

— Ребята! К столу, — позвала нас Олина мама. — Давайте торт кушать! Я, Саша, положу твоей бабушке кусочек торта, чтобы она попробовала.

Где-то час мы ещё посидели и я начал собираться домой.

— Пошли, — сказала Оля, — я тебя проведу.

Я попрощался со всеми, и мы вышли на улицу.

— Ты зачем отцу рассказала? — спросил я обиженным голосом.

— Саша, ты не обижайся на меня за это. Отец, когда навещал меня в больнице, заметил в моих глазах тревогу. Я пыталась уйти от разговора, но он настоял, и мне пришлось рассказать. Без его помощи нам не обойтись. Всё равно пришлось бы рассказать.

— Ты всё — таки решила ехать?

— А ты нет?

— Дело не в этом, решение окончательное за тобой, но, а я уже туда, куда и ты.

— Спасибо тебе огромное!

Она поцеловала меня в щёчку.

— Ты знаешь Саша, в больнице мне приснилась Тамара. Она была в тёмной странной одежде, плакала и умоляла выполнить обещание. Я не смогу поступить по-другому. Так воспитал меня отец, который учил всегда отвечать за свои слова и поступки. Конечно, я поеду, найду её сына, чего бы это мне не стоило. Если не поеду, меня замучает совесть. Я не смогу спокойно спать, пить, есть.

— Я понимаю, — сказал я уверенным тоном. — Вместе продумаем план поездки, обсудим с твоим отцом, и как только я утрясу проблемы на работе, в путь.

Мы ещё долго стояли, пока Оля окончательно не замёрзла.

На следующий день я занялся своими привычными делами в редакции. Ленка купила новые духи, и офис напоминал оранжерею. Работа кипела, появились новые репортажи, встречи, интервью. В обычной суете я совсем забыл о террористах, Чечне. И прошлое незаметно начало отходить на второй план. У Оли тоже привычные будни вытесняли трагические события, и в такой суматохе у нас пролетела неделя. Мы несколько раз встречались с Олей, но она не напоминала о Грозном и обещании. В душе постепенно стало спокойней и уютней. Нельзя сказать, что я трус. Но как когда-то сказал герой известной кинокомедии: «Я не трус, но я боюсь».

Дальше случилось то, что и должно было произойти, когда судьба вмешивается в определённые жизненные обстоятельства. Меня вызвал к себе Александр Иванович, и сказал:

— Ну, что ты готов?

— К чему готов? — спросил я, и сделал удивлённое лицо.

— Как к чему? Неужели забыл или передумал?

Я начал вспоминать всё то, о чём мы когда-то говорили, но ничего в голову не приходило. И пожав плечами, признался, что не помню.

— Вот молодёжь. Буквально неделю назад просил меня о командировке, а тут и вспомнить не можешь. Кто просил о поездке в Чечню?

И тут меня как током ударило. Я совсем забыл об этом, да и по правде вспоминать не очень хотел. После всего, что произошло…

— Так вот, друг мой, нам необходим репортаж о сегодняшней обстановке в Чечне, с места событий. Задача сложная, не простая. Ты сам знаешь, какая там обстановка. Вроде бы всё спокойно, но как на самом деле? Заставить поехать тебя я не могу, это дело добровольное, но оплачено всё будет по высшему разряду. Плюс премия за хороший репортаж, статью. Поездка на двоих и ты сможешь взять Олю с собой. Будешь работать с камерой, а она напишет очерк.

От такого предложения я растерялся, не зная, что ответить.

— Сколько времени на поездку будет у нас?

— Я думаю, что недели вам хватит, не считая дороги.

— А подумать можно?

— Конечно, какие разговоры, — он улыбнулся с хитринкой в глазах.

— Думай, но помни о том, что есть ещё Валера, который рвётся на передовую. Даю времени до завтра. Договорились?

Вернулся я домой в полной растерянности, и прежде чем позвонить Оле поговорил с бабушкой.

— Если представилась такая возможность, раздумывать нечего. Вместе с Олечкой и поедите, пригласи её к нам, мы вместе обо всём поговорим.

Вечером пришла Оля, и мы втроём за столом ужинали. По телевизору передавали новости, шёл репортаж о Чечне. Оля изменилась в лице, вспоминая о тех страшных днях.

— Саша, — сказала Оля, — давай сегодня не будем говорить о террористах, войне, политике.

— Нет, ну что ты. Если тебе тяжело вспоминать…

Бабушка не удержалась, и взяла бразды правления в свои руки.

— Вам не мешало бы вместе, куда-нибудь съездить. Что скажите?

— А куда? — спросила Оля, и улыбнулась.

— Вот бы Сашка в Крым рвануть или на юг! Недельки на две, не плохая идея, правда?

— Уже холодно, вот если ближе к лету, тогда я двумя руками поддерживаю. Можно на Украину, у нас там родственники есть, правда?

Я посмотрел на бабушку с тревогой в глазах.

— Правда, правда, — сказала она. — Только я не знаю, жив кто-то или нет?

Разговор не клеился и я не знал с чего начать.

— Вы знаете, дорогие мои, сказала бабушка, как когда-то написал известный писатель Чарльз Сперджен: «Упорство помогло улитке доползти до Ковчега!».

Я набрался смелости и сказал Оле о командировке в Чечню. Она ответила, что сама хотела предложить поехать, но если появилась такая возможность, грех ей не воспользоваться. До вечера мы обсуждали приблизительный план поездки. Необходимо было узнать у отца Оли о его сослуживце. Нашёлся он или нет? Одним, словом, я взял на себя все организационные вопросы, а Оля остальное.

На следующий день купил билеты на выходные и начал собираться в дорогу. В обед позвонил отец Оли и предложил встретиться. У него были для нас хорошие новости, он связался со своим другом и тот согласился помочь. Вечером я поехал к Оле домой. На кухне за чашкой чая, отец Оли рассказал о своём друге подробно. То, что я услышал, очень удивило меня, но обо всём по порядку.

Глава 22

Друга отца Оли, Геннадия Петровича звали — Мурат Исмаилов. Он бывший военный, который в настоящее время находился на пенсии. История его жизни заслуживает отдельного рассказа. Для большинства обывателей такие истории вызывают неподдельный интерес. Ещё бы! Если у человека за плечами школа разведки, работа за границей на нелегальном положении. Отец Оли взял с меня слово, что всё сказанное останется сугубо между нами. Сведения по большей части секретные и если об этом узнают заинтересованные люди, несмотря на возраст Мурата у него могут быть проблемы.

Я дал слово молчать и никогда не говорить об этом вслух.

Карьера Мурата началась ещё в шестидесятые года. Олин отец служил в Афганистане и несколько раз сталкивался с Муратом. Они подружились и много лет поддерживали отношения. Мурат один раз сказал правду о своей работе. При союзе нельзя было говорить правду, не то что друзьям, но даже членам семьи. Между ними завязалась настоящая дружба, и несколько раз Мурат выручал отца Оли. На западе о нём ходили легенды, и никто толком не знал, на какую разведку он работает.

Этот человек, был высококвалифицированным специалистом. Владел пятью иностранными языками и прекрасно разбирался в политике. В эпоху холодной войны между СССР и США, на высоком уровне шли переговоры. И главными персонажами этой политической войны выступали дипломаты. Многие из которых защищали интересы своей страны и стояли на переднем рубеже. Не все, конечно, но большинство, сотрудничали с КГБ, и работа в дипломатическом корпусе была всего лишь прикрытием. Одним из таких людей и был Марат.

— Это, Саша, то не многое, что я могу тебе рассказать об этом удивительном человеке. Когда познакомитесь, он вам поможет. Такие люди всем нужны, независимо от политической ситуации. Я Мурату коротко объяснил по телефону цель вашей поездки. Ты купил билеты?

— Да, я уже взял два билета.

— Прошу тебя, чтобы ты никуда не отпускал Олю одну. Держитесь вместе. Я полностью полагаюсь на тебя и прошу быть внимательным и осторожным.

— Не волнуйтесь, задерживаться мы не будем и как только найдём сына Тамары, сразу вернёмся обратно.

— Как вы туда доберётесь?

— На поезде. Он отправляется в пятницу с Казанского вокзала. Почти двое суток в дороге, точнее 42 часа. В воскресенье будем на месте.

— Я позвоню Мурату, чтобы он вас встретил. Запиши его номер телефона и адрес, на всякий случай.

Глава 23

Вокзал кипел, как муравейник. Люди спешили, толкались, не замечая окружающей их красоты. Москвичи по праву гордились вокзалом и историей. Он начал строится по проекту Щусева в 1913 году. Строительство возглавил сам архитектор. В 1926 году был завершён первый этап строительства, а в 1940 — второй. Во второй половине двадцатого века вокзал регулярно обновлялся. Был построен подземный зал, для пригородных пассажиров, имеющий выход в метрополитен. Уже в семидесятые годы началась более крупная реконструкция, чтобы увеличить его пропускную способность. Построились новые залы ожидания, переходы от поездов к станциям метро и на Комсомольскую площадь. Тоннель соединил все три железнодорожных вокзала Комсомольской площади, и стал самым протяжённым в Москве. Над платформами появились уникальное крупно пролётное перекрытие площадью 17 тыс. м. Ежесуточно Казанский вокзал принимает и отправляет более 70 пар поездов. Завершилась реконструкция в 1997 году, к — 850 годовщины основания Москвы.

Мы зашли с Олей в бар, чтобы выпить на дорожку по чашке кофе, потом направились на перрон. В переходе к нам пристала цыганка, которая хотела погадать. Я ей, как мог, объяснял, чтобы она отцепилась, но цыгане такой народ, что просто так не отвяжутся, пока не получат, хотя бы, пять рублей.

— Ой, красавец, ждёт вас трудная и долгая дорога, много опасностей подстерегает.

«Ну, каркает точно ворона, — подумал я. — Как бы от неё отвязаться?»

— Дай ей десятку, — сказала Оля, — потому что не отстанет.

Я вытянул деньги и дал цыганке. Она взяла, надёжно спрятав в кружевах цветной юбки.

— А вот теперь послушай, что скажу вам.

Мы с Олей решили послушать. Время до отправки поезда было и можно не торопиться.

— Знаю, куда путь держите, и что на сердце лежит у твоей девушки.

— Откуда вы можете знать? — спросил я разозлившись.

— У меня мать и бабка гадалками были, дар ясновидения перешёл ко мне. Ты не думай, что прошу я на кусок хлеба. Нет! Я помогаю людям, пытаюсь остановить от необдуманных поступков.

— Дай руку девушка.

Оля скривившись, с неохотой протянула руку.

— Вот смотри кривые идут, видишь? Это твоя линия жизни. А сколько на ней препятствий разных. Вот и дорога ваша есть. И будут в ней слёзы горя и радости. Вот крестик маленький на ладони, это не хороший знак.

— Ну вот, сейчас вы такого наговорите, что и ехать никуда не захочется, — сказал я.

— Это судьба ваша и то, что ты обещала, необходимо выполнить.

Мы с Олей от удивления переглянулись.

— Откуда вы знаете про обещание?

— Всё на ладонях написано. Больше ничего не могу сказать. Пускай дорожка вам лентой стелется, и преграды вода размоет. Всё закончиться хорошо, не переживайте. Однако будьте готовы ко всяким трудностям.

Она сказала и исчезла в толпе. Мы так и остались стоять и смотреть друг на друга, с удивлёнными глазами. Настроение испортилось, поездка не представлялась уже такой безоблачной и лёгкой.

— Ты, что поверила цыганке? — спросил я Олю.

— Вот ещё, буду я всяким непонятным личностям верить…

Оля выпрямила спину, и, поправив волосы, пошла вперёд, а я остался стоять, раздумывая над словами цыганки.

— Ты, что передумал ехать?

Она повернулась, и посмотрела с загадочной улыбкой.

Махнув рукой, и сплюнув, на всякий случай, через плечо три раза, я взял сумки и поспешил догонять Олю.

Поезд медленно отходил от вокзала, и мы простились с Москвой. Расположившись в купе, принялись готовить перекусить, а я направился в буфет за напитками. Когда вернулся, Оли не было. На столе лежал один дневник, с которым она не расставалась, особенно в последнее время. Странно, куда она пропала?

«Наверно вышла в туалет», — подумал я, и, усевшись возле окна, стал смотреть на удаляющийся в дымке перрон. Вокзал оставался позади, и лёгкая грусть наполнила сердце. На душе было не очень спокойно, и я достал журнал и принялся решать кроссворд. Мелькали люди, деревья, машины. Поезд набирал скорость, и тут в дверь постучали.

— Входите, не заперто. В дверях показался проводник, с пачкой документов.

— А где ваша спутница? — спросил он.

На вид это был мужчина пенсионного возраста. В помятой форме железнодорожника, он был явно под градусом. «Чапаевские» усы торчали в разные стороны. Смешной проводник, напоминавший известного актёра. Но кого? Я принялся вспоминать и понял, что он похож на Александра Михайлова. Про себя улыбнулся и сказал ему, что попутчица моя сейчас придёт.

— Не возражаете, если я к вам соседей подселю? У меня семейная пара осталась без мест. Люди в возрасте и поверьте, что докучать вам не будут.

— Конечно, — сказал я в ответ, пожимая плечами.

И в этот момент пришла довольная Оля.

— У нас будут попутчики. Ты не возражаешь?

— В компании веселее будет.

Проводник пришёл с новыми соседями. Это были довольно приятные пенсионеры, с которыми мы тут же познакомились. Мужчину звали Евгений Данилович, а женщину Лариса Петровна. Наши новые попутчики сразу расположили к себе. Лариса Петровна худощавая женщина, довольно миловидная и весёлая. Муж её с пивным животом и залысиной — добрый и компанейский человек.

— А вы по делам едете или отдыхать? — спросил мужчина.

— Мы по делам в Грозный, я работаю журналистом, а Оля моя напарница.

— А мы с Ларисой Петровной домой едем, в Москве у детей гостили. Сейчас торопимся вернуться, хозяйство ждёт. А билеты взять не смогли. Вы не сердитесь, что так получилось? И мы вас стесним ненадолго?

— Да, нет, всё в порядке. Вы нам мешать не будете.

Я приветливо улыбнулся и снял свитер. В купе было тепло и довольно уютно.

Оля тем временем с Ларисой Петровной организовали стол, и мы сели кушать. Евгений Данилович налил водки, а женщинам вина. Мы дружно чокнулись и за знакомство выпили. Проводник принёс чай и печенье.

— О, да я вижу у вас тут полное взаимопонимание, — сказал он, приглаживая смешные усы.

— Садись дорогой и выпей с нами, — пригласил Евгений Данилович.

— Не могу, не могу, служба, знаете ли.

— Но вот если не много позже, тогда присоединюсь с удовольствием.

— Приходи, — сказал Евгений Данилович, — мы хорошим людям всегда рады.

Оля болтала с Ларисой Петровной о фруктах, консервации, а мы вышли в тамбур курить. Евгений Данилович дымил как паровоз, не переставая удивляться Москвой.

— Не нравиться мне Москва, — сказал он, — слишком шумная и большая! Сколько приезжаю ни как не привыкну. Люди бегут, суетятся, не зная отдыха. А много ли надо человеку в жизни? Семья, дети, внуки…

— Вы не супруги? — спросил он у меня.

— Нет ещё.

— Не спеши ярмом обзавестись, погуляй. Видно, по тебе, что парень ты хороший и добрый. Мне в молодости нравились такие девчонки как Оля твоя, озорные и шустрые.

— «Где мои семнадцать лет — на Большом Каретном», — запел он песню Высоцкого. Я начал подпевать, но тут заглянула Оля и позвала в купе. К нам присоединился проводник и в такой дружной и весёлой компании мы продолжали путь. Анекдоты прямо вылетали пулей из уст Данилыча. Он был настоящим мастером разговорного жанра, и казалось, что смешным историям не будет конца. Я спросил по поводу количества анекдотов рассказчика. Данилыч ответил, что когда-то их коллекционировал. К вечеру у нас разболелись животы от смеха, но Данилыч не останавливался. Только уже за полночь мы наконец-то улеглись спать.

В поезде в основном ехали чеченцы, русских почти не было. Ещё в Москве, когда мы садились в вагон, у меня вызвали смутную тревогу два молодых парня. Какие-то они были подозрительные, не внушали доверия. Их купе находилось совсем рядом, и часто я с ними сталкивался в коридоре. Один из них прямо поедал глазами Олю. А взгляд был холодный и колючий. И глаза как у рыбы — стеклянные. Они явно находились под действием наркотика, улыбались неестественно и постоянно хихикали. Мне не нравилось такое поведение, но я это отнёс к обычной мужской ревности. Как же я ошибался тогда…

На границе мы простились со своими попутчиками. И дальше уже продолжали путь вдвоём. Оля делала записи в дневнике и загадочно улыбалась.

— Покажи, что ты в нём пишешь? — просил я Олю.

— А вот и не покажу!

Она как ребёнок показала язык и выбежала из купе.

Природа радовала своим великолепием, и мы часами с Олей сидели возле окна в обнимку и глазели на леса и деревни. Там было гораздо прохладней, чем у нас, и хорошо, что мы взяли с собой тёплые вещи.

Я думал о встречи с Муратом. Какой он? Как выглядит? И сможет, или нет, нам помочь? Определённого плана у нас не было. Да и откуда ему взяться? Мы впервые вдвоём отправились в такое путешествие, и пока даже не представляли где искать сына Тамары.

На станциях я выходил и покупал для Оли что-нибудь вкусное. Один раз, перед тем как сесть в вагон, женщина просто так дала букет полевых цветов. Оля по-детски обрадовалась и поставила их в бутылку с водой. От цветов шёл невероятный аромат полей и гор.

Спал я очень плохо и проснулся от того, что во сне страшно испугался. Когда открыл глаза, поезд мирно продолжал свой путь, колёса выстукивали знакомую каждому человеку с детства мелодию.

Тук — тук, тук — тук. Только на сердце было не спокойно. Спал я на верхней полке, опустившись вниз обнаружил, что Оли нет. Где же она? Я быстро оделся и вышел в коридор. Окно было открыто, и ветер с огромной силой гулял по пустому проходу. Закрыв на защёлку окно, я направился в тамбур. Часы показывали половину четвёртого утра. В тамбуре никого не было, и туалет не заперт. Вот тут я по настоящему, испугался и растерялся. Что делать? Куда могла пропасть в такое время Оля? Вернувшись в купе, я попытался, успокоится, и привести мысли в порядок. «Стоп, стоп, пока не время устраивать панику. Надо набравшись терпения ждать и не разводить сопли».

Глава 24

Так незаметно наступило утро, но Оли не было. Я не находил себе места, и до конца ещё не осознавал всего, что произошло. Вывод напрашивался сам собой, её похитили. Надо было, что-то предпринимать и я направился к проводнику. Тот явно был ещё под действием вчерашнего алкоголя и соображал с трудом.

— У меня девушка пропала, — сказал я ему.

— Какая девушка? О чём это ты?

— Моя, моя девушка, попутчица.

— Давай по порядку, не торопись, а то я плохо соображаю, о чём речь. У тебя пива случайно нет? Трубы горят, надо потушить пожар.

— Какой пожар? К чёрту пиво и всё остальное!

Я начинал злиться, понимая, что пока проводник не выпьет, он в себя не придёт.

— Сейчас будет пиво!

Я бегом побежал в ресторан за бутылкой. Проводник с жадностью накинулся на пиво и пока бутылку не выпил, не проронил ни слова.

— Ой, спаситель ты мой! Говори по порядку, что случилось.

И я ему рассказал всё, что знал. Он зажмурился, явно с трудом переваривая мои слова, сказал: — Надо заявлять в органы, через час будет остановка, и мы на вокзале сходим в линейный отдел милиции.

— А может она просто сбежала от тебя?

И он с лукавством ухмыльнулся, потирая руками глаза.

— Вас как звать, величать? — спросил я у него.

— Вот видишь, молодой, а забыл. Мы же вчера знакомились.

— Михалыч? Точно!

— Угадал.

Он собрался с мыслями и сказал:

— Сейчас я схожу к начальнику поезда и с ним посоветуюсь, а ты жди меня и пройдись ещё разок по поезду.

Я пошёл, отчаявшись, по вагонам, но Оли нигде не было. Всякие глупые мысли приходили на ум: «Бог ты мой, вот это да… Что же делать? А если позвонит отец Оли, что я ему скажу? То же, мне — охранник. А ведь обещал за ней присматривать». На душе кошки скребли, я терялся в догадках. Два раза прошёлся я по поезду, но безрезультатно. Вернувшись, увидел Михалыча, тот уже был на месте и ждал меня с начальником поезда.

Я по порядку рассказал о том, что произошло.

— У нас никогда такого не было, — сказал начальник. — Чтобы вот так на ровном месте пропадали люди. Я уже сообщил в линейный отдел милиции, к нам подсядет следователь на станции. Еле смог убедить их в том, что всё серьёзно, и не очередная семейная ссора. Мне объяснили, что необходимо сутки или даже трое, для заявления о пропаже человека. Будем ждать, я думаю, что они помогут, и найдётся ваша барышня.

Он пожал мне руку и удалился по своим делам.

— Михалыч, как думаешь, звонить родным или нет?

— Ты, что паря, даже не думай об этом. Зачем людей зря волновать? Информации определённой нет. Но это не повод пугать родственников. Мой тебе совет — не беги впереди паровоза.

Лейтенант милиции, подробно всё записал и задал пару вопросов.

— Скажите, вы не сорились? — спросил он. — Мы не имеем право объявлять человека в розыск, пока не прошло трое суток.

Я посмотрел на своего ровесника в милицейской форме, и с болью в голосе ответил.

— Мы не сорились, поверьте, Олю украли, пропасть она не могла. Помогите, я очень вас прошу.

— Не волнуйтесь, я уверен, что найдётся ваша Оля. Дело это мы возьмём на контроль, но к вам будет просьба одна. Как только девушка появится, позвоните по этому номеру.

Он протянул мне листок, с написанным не ровным почерком телефоном.

— Вы, что мне не верите?

— Верю, но знаете, всякое бывает. Человек исчезает, родственники поднимают шум, а тот сам находится.

Он протянул маленькую, почти детскую руку.

— Вы, понимаете, ваша девушка вполне совершеннолетняя и может поступать, так как ей вздумается. Выводы рано делать, но мы займёмся этим вопросом и будем держать с вами связь.

Он записал мои координаты и вышел с поезда.

Народ начинал волноваться, потому что задерживали поезд. Проводник оказался человеком болтливым, и дабы успокоить публику рассказал всё, что знал. Мне это не понравилось, хотя, может кто-то из пассажиров мог чем-то помочь в поисках?

До этого лейтенант опросил наших соседей, но практически все в это время спали, никто толком не смог ничего сказать. Я вспомнил про двоих чеченцев, которые мне не понравились, и он начал выяснять, где они вышли, и оказалось, что в это время ночью они и покинули вагон на станции.

До Грозного новостей об Оле не было, и я без всякого настроения собирал вещи, готовясь к выходу. На всякий случай оставил свой номер телефона проводнику и, простившись с ним, вышел на перрон.

Город встречал пасмурной погодой, моросил мелкий дождик, позади — 2000 км. Москва скрылась за туманным и серым горизонтом. Вот он — Северный Кавказ! Столь любимый многими поэтами и писателями. Воздух на вкус слегка пряный. У меня от такого наличия кислорода, немного закружилась голова. Тучи нависли над Грозным как исполины, полностью закрывая солнце. С понурой головой я пошёл на встречу с Муратом. Оглядевшись по сторонам, я не увидел его среди встречающих. Вот так да. Где же он? И в этот самый момент, кто-то легонько похлопал по плечу. Обернувшись, я увидел невысокого человека в тёмном плаще и клетчатой кепке. Рядом с ним стоял высокий молодой парень и дружелюбно улыбался.

— Вы Саша? — спросил он, протягивая руку.

— Я Мурат! Где же Оля? В поезде, собирается?

— Ольги нет в поезде…

И я с кислой миной на лице рассказал ему о том, как она пропала.

— Я заметил, как ты выходил из поезда, но сомневался. Тем более что ты шёл один, а девушки не было. Да, кстати, познакомьтесь, это мой сын Руслан!

— Мне приятно с вами познакомиться, — и он протянул мне руку.

— Спасибо, — ответил я Руслану, — мне тоже.

Руслан был крепко сложен, это чувствовалось по рукопожатию. Он сдавил мою руку, но когда заметил, как я скривился от боли, отпустил.

— Добро пожаловать в Грозный! — сказал Мурат. Не переживайте, мы обязательно разыщем Олю.

Мурат обнял меня по-дружески за плечи.

— Давайте, пока не будем говорить отцу Ольги, о её пропаже. Хорошо?

Я молча кивнул головой, и мы втроём отправились к Мурату домой. Выйдя из вокзала, уселись в видавший виды «Москвич — 412», цвета «Лотос» и поехали.

Никогда бы не сказал, что этот человек разведчик. Первое впечатление от встречи, меня слегка смутило. Обычный пенсионер, неприметного вида, которого в толпе не заметишь. Худощавое лицо настоящего кавказца, с маленькими и аккуратно подстриженными усиками. Довольно приятный, слегка сутуловатый и любезный старичок, с тёплой улыбкой. Острый орлиный нос, подбородок с ямочкой. В глазах светились озорные огоньки, которые делали Мурата более привлекательным. Может таким и должен быть разведчик? В моём представлении это обязательно — супермен! Джеймс Бонд! В костюме от модного дизайнера, в элегантной обуви, с пистолетом «Вальтер ПП» в кобуре под мышкой. Но ни как не на старом «Москвиче — 412». Настроение было унылым и вид этого потрясающего города, совсем не радовал. Ещё этот мелкий дождик. О городе придётся рассказать отдельно, не каждый день встречаешь такую красоту и величие.

Глава 25

Руслан оказался довольно не плохим гидом, и по дороге говорил не умолкая. Мне даже показалось, что он хочет отвлечь меня от грустных мыслей.

— Наш город расположен в долине реки Сунжи, на склонах хребта, основан, в 1818 году как крепость. Позже это сооружение утратило своё стратегическое значение и её переименовали в Грозный, Терской области. В девятнадцатом веке, город являлся крупным торговым и промышленным центром. Была проведена железная дорога и начались разработки по добыче нефти. В годы Великой отечественной войны, город стал прифронтовым и был мощным оборонительным узлом. С 1992 года Грозный столица Чеченской республики. Одной из самых больших достопримечательностей Грозного это мечеть «Сердце Чечни» им. Ахмата Кадырова. Она одна из самых крупных в Европе, и рассчитана на 10 тысяч мест. Минареты, мечети являются высочайшими в России, наружные и внутренние стены отделаны — травертином, это мрамор редчайшей красоты. Мечеть «Сердце Чечни» входит в состав исламского центра, объединяющий Российский Исламский университет им. Кунта — Хаджи, духовное управление мусульман, медресе и исламскую библиотеку. Словом, Саша, это только нужно увидеть своими глазами, чтобы во всей красе оценить это творение рук человеческих.

Мурат за рулём молчал, и я спросил его, что он думает об исчезновении Оли.

— Ты знаешь, — ответил он, — пока ничего определённо сказать не могу. Нужно связаться с друзьями в органах, тогда скажу определённо. А пока сам теряюсь в догадках.

Мы проезжали мимо автовокзала. Руслан сказал: — Посмотри в сторону возвышенности, видишь? Там со времён войны сохранился дот. Это своего рода как напоминание нам всем, я имею виду молодёжь, про отечественную войну. Там есть металлическая конструкция, на которой написано: «Люди берегите мир». Я ещё мальчишкой там бегал и удивлялся этим словам. Внутри помещение рассчитано на два, три человека.

Я достал из сумки «мыльницу» и хотел сделать пару снимков, но Руслан меня остановил и сказал, что ещё будет время на это.

— У нас есть Джейрахское ущелье, как его называют «Жемчужиной Кавказа»! Там фоновое загрязнение равно нулю, по мнению учёных. Растут там шесть видов эндемичных растений, которых нет нигде в мире. Многие родники настолько богаты серебром, что рана, обработанная такой водой, заживает через сутки.

Мне интересно было слушать Руслана, в нём говорила огромная гордость за свой родной край. Хотя и заливать он умел. Какой рассказчик не приукрасит свой край? Я сам был одним из таких, не упуская случая блеснуть знаниями. Нельзя показаться невежливым, всё-таки я в гостях и я продолжал слушать, и записывать в блокнот.

— А, что за каменные башни, возвышающиеся над террасами горных селений?

— Это своего рода каменная летопись Чечни, — ответил Руслан.

Мы были в дороге уже с полчаса, и я спросил, сколько нам ещё добираться до места.

— Уже скоро приедем, — ответил Марат, и подмигнул мне. — Что, устал после дороги?

— Да, не так, чтобы сильно, но есть чуть— чуть.

— У нас возродили храм Михаила Архангела. Он был основан, в конце восемнадцатого века. Это единственная православная церковь в Чечне.

Город утопал в осенних садах и парках. Выглянуло солнышко и в этом осеннем великолепии, предстал передо мной — Грозный. Как не влюбиться в такую красоту? Руслан не умолкал, продолжая свой рассказ.

— Первые башни были построены в 14–18 веках, они в основном были конической формы, не имели фундамента. В четырёхугольные основания клали камни — монолиты.

— А для чего? — спросил я Руслана.

— Такие камни выступали внутрь и служили опорой между ярусами этажей.

— Понятно. Их, что никогда не реставрировали?

— Нет, какие-то работы велись, но в целом нет. Внутри ставили лестницы, которые для безопасности на ночь поднимали.

— Здорово придумано и на столетия.

— В этом, Саша, ты абсолютно прав. Таким строителям честь и хвала, за их добросовестный труд! Жаль, что не всё сохранилось. Существовало три вида башен: жилые, сторожевые и боевые. Боевые достигали высоты тридцать метров и больше. Они стояли на выходе из ущелья. Венчались бойницами и имели пирамидально — ступенчатые крыши. Нижние части башен служили жилищем. Хозяйственные постройки обносили высоким забором. Вот так наши предки делали крепости — неприступными. Назвали это — замковым комплексом. По внешнему виду сооружения, можно было судить о достатке хозяина и о том, какому ремеслу он отдавал предпочтение. И конечно, какое положение занимал в обществе. Мастера каменотёсы украшали камни рисунками — петроглифами. Они были опытными инженерами, потому что при большой высоте башни сохраняли устойчивость и прочность. Зодчих уважали в народе и труд хорошо оплачивался. Их ценили и в соседних районах Кавказа, куда часто приглашали работать. А вот, обрати внимание, мы проезжаем перевал Харам, какая там удивительная и широкая долина.

— Впечатляет, от одного вида на это место, в душе рождается музыка, — сказал я. — А вы, что живёте за городом?

— Нет, это идея отца устроить тебе небольшую экскурсию.

— Спасибо, мне действительно интересно.

Мурат слушал нас, а после ответил: — У меня привычка осталась с моей прежней работы, обязательно проверять, нет ли желающих, проследить за нами.

— А, что разве такое возможно? Вы же на пенсии не один год, так мне сказал Геннадий Петрович.

— Ты знаешь, у настоящего разведчика пенсии не бывает, это я конечно в переносном смысле. Официально я пенсионер, но продолжаю работать. Мой опыт нужен молодым. Плюс знания и навыки, приобретённые за годы работы. Мы ещё поговорим об этом, если конечно тебе это интересно.

— Ещё бы! Как это может быть не интересно? Тем более работаю я журналистом, и это вполне может пригодиться в работе. А, что там возле озера? — спросил я Руслана.

— При союзе там была построена спортивная база по академической гребле, на этом озере не бывает волн. И тут когда-то готовили олимпийских чемпионов. Жаль сейчас база пустует, и нет никому до неё дела. Хорошее место для отдыха и туризма.

Я наслаждался впечатляющими пейзажами. Окно в машине было открыто, и озёрный воздух благодаря целебным свойствам успокаивал.

«Надо обязательно сделать фотосессию для газеты», — думал я.

Руслан рассказывал, а я вспоминал Олю. Где она? Что с ней? Стыдно было признаваться самому себе, что так получилось, и я лоханулся, и не смог ни чем ей помочь.

Глава 26

Проснулась я от того, что очень захотелось пить. Сашка спал беспробудным сном и только похрапывал. Поезд продолжал путь, и лёгкое покачивание и постукивание колёс напоминало о том, что нас ждут новые приключения. Я решила выйти в туалет, и немного пройтись. Одела тёплую кофту, выпила воды, открыла дверь и пошла по вагону. Из окна дул холодный воздух. Хотелось дальше спать, и я сонная ускорила шаг. В коридоре никого не было, и уже возле туалета я почувствовала запах медикаментов. Откуда здесь лекарство? Не успев это обдумать до конца, как кто-то сзади схватил меня и закрыл рот тряпкой. В спину упёрлось, что-то металлическое и мужской голос сказал: «Молчи, иначе пристрелю…».

Я пыталась вырваться, но цепкие руки, схватившие меня, не отпускали, и только промычала: «У-у-у…».

Глаза начали закрываться, и я постепенно проваливалась в неизвестность и пустоту. Силы оставляли меня и последняя мысль, которая пришла в голову была, что я умираю. В полуобморочном состоянии я чувствовала, как меня насильно тянут по вагону, и не один человек, а несколько. Темнота заполнила всё моё сознание.

Пришла в себя я, лёжа, на какой-то незнакомой кровати. Голова раскалывалась, в горле першило. Оглядевшись по сторонам, поняла, что в этом помещении нет ни окон, ни мебели, ни других предметов интерьера. Стены были поклеены дешёвыми обоями. Только пейзаж морской с одиноким парусником, висел на стене.

Самостоятельно подняться я не смогла. Ноги опухли и не слушались меня. Где я находилась? И как сюда попала? Вспомнила последние минуты в поезде и всё. Что же было дальше…

Меня похитили? Но кто и зачем? Какой интерес я представляла для похитителей? Что им нужно? А Сашка? Может, он где-то рядом?

Так я лежала минут десять, пятнадцать, и с трудом поднявшись на полусогнутых ногах, подошла к двери, и начала в неё стучать, со всей силы. Никто не подходил. Так минут пять я барабанила, но потом оставила эту бесполезную затею. Усевшись на старой пружинной кровати начала плакать.

«Почему я такая невезучая? Господи, за что ты мне посылаешь такие испытания…».

Сердце разрывалось на кусочки от боли и досады. Наплакавшись, я легла на кровать и накрыла голову подушкой. Неужели это террористы или бандиты? Ответа не было, и я скулила без сил и какого-либо желания жить дальше. Головная боль не проходила, и хотелось выпить всего лишь один глоток воды.

В таком мучительном ожидании прошло несколько часов, и тут я услышала, как начали открываться двери, и зазвенели ключи. Собрав все силы в один комок от злости, я ждала. Дверь открылась, и в проёме показалось двое мужчин. Один был в полевой форме, с автоматом наперевес, второй в строгом деловом костюме. Первый выглядел как настоящий боевик, который только что вернулся с задания. Чеченец? А второй мужчина, точно русский и довольно импозантный на вид, лет тридцати пяти. Не большой шрам на левой щеке, делал выражение лица загадочным. Улыбка у него была неприятной, отталкивала своей неестественностью. Хорошо причёсанные волосы назад, костюм, рубашка, говорили о том, что он следит за собой, и всегда доволен своим внешним видом. Костюм явно был сшит на заказ и хорошо на нём сидел. Сильно пахнущий мужской одеколон моментально заполнил пространство маленькой комнаты.

Он закурил и предложил боевику сигарету. Тот взял, размял в пальцах сигарету, закурил и глубоко затянулся. Они рассматривали меня, как вещь на витрине магазина. Оценивая и скаля от удовольствия зубы. Я ничего не могла понять, пребывая в недоумении.

— Ответьте мне, где я нахожусь? Какое вы имели право меня похищать? И кто вы такие?

— Тут вопросы задаём мы, — последовал ответ от человека в костюме. — Будете слушать меня, или дальше спрашивать?

Я с неохотой кивнула в знак согласия, второй боевик тем временем, принёс стул и сел на него.

— Я вас внимательно слушаю, — сказала я и вытерла слёзы.

— Кто ты и откуда? Отвечай на вопрос и говори правду, потому что мы обязательно узнаем всё о тебе.

Когда я говорила, рассказывала, никто меня не перебивал, и проскочила мысль, что может это ошибка? И меня с кем-то спутали? Конечно, я ничего не сказала о том, что совсем недавно, была в заложниках.

— Отпустите меня, — сказала я слабым шёпотом. — Что я вам сделала?

Слёзы брызнули из глаз, и я с ненавистью, и кулаками набросилась на мужчину в костюме.

— Ах вы, сволочи, — кричала я, махая руками.

Успела только один раз кулаком угодить в грудь. И то слегка. Остальные удары пролетели мимо. Второй мужчина сильно толкнул меня в живот, схватил за руки и швырнул, как слепого котёнка на кровать. В животе закололо, и я от боли заревела, как девчонка.

Мужчина сдул невидимые пылинки с шикарного костюма и сказал: — Меня зовут Максим, запомни это. От меня зависит то, сколько ты здесь пробудешь.

— Кто ты такой?

— Это тебе знать не обязательно. Ты находишься далеко от цивилизации, и здесь никто тебя не будет искать. И не думай о побеге. Отсюда невозможно убежать, а тех, кто пробовал это сделать, хоронили в помойной яме. Тебя будут кормить, выводить в туалет, на прогулку. Это красавица Чечня, здесь свои законы. За таких девушек как ты, можно выручить не плохие деньги.

Он с ехидством ухмыльнулся, показывая белые зубы.

— Так вы украли меня из-за денег?

— А ты думала, по идейным соображениям?

Второй боевик начал хохотать, показывая мне пальцем у виска.

— Не шути и не вздумай, что-то с собой сделать. Тебе же будет хуже. Арсен, я прошу тебя, не порти товар. Чтобы на девушке не было не одной царапинки! Покупателю это не понравиться, если он увидит подпорченный фрукт.

Я открыла рот, не зная, что на это сказать.

— Дайте воды! — сказал я резко.

Незнакомец принёс бутылку с минеральной водой. Я открыла её, и с жадностью начала пить.

— Не спеши так, потому что эта бутылка воды на целый день, больше не будет.

— Дайте мне тетрадь и ручку.

— Это ещё зачем? — спросил ошарашенный моими пожеланиями Максим. — Ты, что журналист?

Он посмотрел на меня удивлённо.

— Нет, не журналист.

— Тогда зачем тебе всё это?

— Это моя просьба, пускай даже последняя.

— Хорошо, тебе принесут то, что ты просишь. Всё равно потом я эту тетрадь у тебя заберу. И так, ты всё уяснила.

Я демонстративно отвернулась к стене.

— Будь умницей, хорошей девочкой, и никто тебя обижать не станет. А если будешь капризничать или, творить какие-то чудеса, я сам лично накажу. Не дай тебе Аллах, узнать на своей шкуре как здесь наказывают людей, ты такого даже в кино не видела.

И он посмотрел на меня с такой злостью, что внутри у меня всё перевернулось. Не поверить в его угрозы я не могла, настолько убедительным был этот колючий взгляд.

— Сейчас тебе принесут поесть, но один раз в день я буду тебя проведывать.

Они вдвоём ушли, а я бросилась на кровать, накрывшись подушкой зарыдала.

Глава 27

Квартира у Мурата была трёхкомнатная, и мне выделили одну из них. От усталости я сразу лёг спать. Просто необходимо было отдохнуть хотя бы пару часиков. Проснулся под вечер, и хозяин квартиры пригласил к ужину. За столом он удручённо сказал, что пока нет ни какой информации об Ольге.

— Я сам позвонил в Москву и поговорил с Геной. Сказал, что всё в порядке, и вы легли отдыхать. Потом уже сам позвонишь, только ни в коем случае ничего не рассказывай.

— Я понял, — ответил я Мурату. Только, что сказать за Олю? Геннадий Петрович захочет с ней поговорить…

— Придумай, что-нибудь. Мне нужно пару дней, навести справки. Очень мало информации и она скудная. Вещи Оли остались или она их забрала?

— Всё осталось в сумке, тёплые вещи, телефон, ключи от квартиры. Только нет свитера, по всей видимости, она его одела.

— Да, задача не из лёгких, но я попробую её решить. Я узнаю по своим каналам, но пока тишина.

— Её могут убить?

— Зачем? Олю могли выкрасть с целью выкупа или же, чтобы переправить в Иран.

— А при чём здесь Иран?

— Туда регулярно продают женщин, для работы в клубах, и занятий проституцией, либо же шейху в гарем.

Я не знал, что ответить, понимая, такая ситуация вполне реальна.

— Ты не волнуйся, — сказал добродушно Мурат. У нас пять, шесть дней, чтобы её найти. Время есть для определённых шагов.

Я закрыл голову руками и задумался.

— А если не получиться найти?

— Тогда никто не сможет помочь. Надо верить в лучшее, и я уверен — она найдётся.

На ужин приготовили плов, и мы от души поели. Руслан заварил чая, и мы продолжили нашу беседу в уютном зале.

— Ты говорил, что Оля недавно была в заложниках?

— Да, было дело, — и я подробно Мурату обо всё рассказал.

— Дай взглянуть на кольцо, — попросил он. — Оно у тебя, либо же осталось у Оли?

— Нет, я ещё в Москве, положил его в надёжное место.

— Ты правильно сделал, кольцо может нам в чём-то помочь, дать ниточку к распутыванию этого дела.

Я принёс кольцо, и Мурат с лупой в руках долго изучал его.

— Старинная вещь, — сделал он вывод. — Этому кольцу около триста лет!

— Ого, — ответил я и ещё раз внимательно посмотрел на него.

— Мне завтра надо взять его с собой, возражать не будешь? Ты знаешь, вполне возможно, похищение Ольги связанно с недавней историей в Москве. Хотя, это мало вероятно, но всё же. Я возьму кольцо с собой? — спросил ещё раз он.

— Конечно, берите, если надо. Без вашей помощи я всё равно ничего не смогу сделать.

Настроения не было, я вспоминал Олю, и на душе было тяжело.

— Отец, расскажи что-нибудь интересное о себе, — попросил Руслан.

— Попробую, — ответил он, — а то наш гость совсем приуныл. Принеси бутылочку вина, сын, и бокалы.

Руслан пошёл за вином, а я расположился в большом кресле.

— В последние годы я занимаюсь серьёзно литературой, — начал свой рассказ Мурат. — Пишу мемуары, издаю книги. Жизнь у меня была насыщенная и она во многом связана с нашей историей, я имею виду Советский Союз. Особенно интересные и опасные годы моей работы, во времена холодной войны. Я находился на переднем рубеже, пользовался безграничным доверием центра в Москве. Сейчас закрытых тем практически не осталось, и каждый человек, имеющий литературное дарование, пишет. Много жизненных правдивых историй, но в основном романы и рассказы это плод воображения автора. Так вот, извини меня, я не много, отклонился от темы. Руслан знает эту историю, я ему рассказывал.

— Ну, отец, я всё равно послушаю, — ответил он.

— Операция имела название «Брунгильда», и огромное количество людей было в ней задействовано. Летом 1965 года я был на авиасалоне в Ле-Бурже, под Парижем. Это времена, когда шли негласные войны среди разведок, каждая из-которых, пыталась одержать вверх. Мы как представители Советского Союза, старались изо всех сил. Партия сказала «надо», и не принимались ни какие отговорки. Так вот, у меня была своя агентурная сеть, которая занималась авиастроением, точнее, необходимой документацией противника. Методы были всякие, от запугивания, до самого обычного подкупа. Люди шли на сотрудничество, чтобы заработать денег, но мало кто из идейных соображений, попадались такие, но редко. Тогда речь шла о престиже Союза, и не только. Социалистический строй, не должен был находиться на последнем месте. Это нас постоянно подстёгивало и служило хорошим стимулом в работе. Я должен был находиться в курсе дела о разработках, которые вёл противник. К нашим спецслужбам подключились разведки стран Варшавского договора. Это и Польша, и Чехословакия и ГДР. Всего в этой операции принимало участие не меньше двадцати агентов — нелегалов. Не считая тех людей, которых уже завербовали наши агенты. Особенно проявили себя «Штази» — немецкая разведка. Её тогда возглавлял Маркус Вольф. В Союзе его называли просто, по-нашему — Миша! Разведка немцев была одной из самых профессиональных в мире. И я это во многом связываю с нацистами. После войны, осталось достаточное количество документов. Вся агентурная сеть в основном, была налажена нацистами. Потом некоторые из них согласились работать на нас, но были и такие, кто просто залёг на дно. И вот «Штази» находила таких людей, и привлекала к делу. В своей работе я зачастую шёл «ва-банк», иногда на обдумывание и решение определённых проблем, просто не хватало времени. Так и получилось в Ле-Бурже. Я ходил по выставке, останавливался у стендов небольших фирм, и заводил деловой разговор. Если, например, какая-то деталь стоила пять тысяч, я предлагал больше раз в десять. Это не всегда нравилось дельцам, но многие соглашались сотрудничать. Вот таким образом я завербовывал информаторов, которые имели доступ, в крупные авиастроительные компании. Тогда я был молод и свято верил, Саша, в то, что делаю. Сомнения в нашей работе мешали. Если разведчик колебался, его необходимо было переводить на другую работу. Так я потерял своего лучшего друга, с которым вместе учился и проходил военную подготовку. Он перешёл на сторону противника, тем самым подставив всех нас. За предательство Родины, ему грозил расстрел тогда, и он это понимал. До сих пор не могу простить себе. Ты знаешь, где-то и моя вина была в том, что не увидел в человеке перемен. Это потом, на ковре в Москве, давая отчёт о проделанной работе, я понял, в чём просчитался, а тогда…

Мурат от нахлынувших воспоминаний закурил сигарету и продолжил: — Ценились у нас и не совсем стандартные ходы. Один раз к работе я привлёк священнослужителей, это были молодые ребята, которые верили в свою страну и старались помочь всем, чем могли. Во времена войны они сражались на стороне Сопротивления, и лично знали многих людей, которые трудились на французских заводах. Ими была создана своя сеть, которая долгое время работала и принесла нам всем огромную пользу. А вот о немецком пенсионере, я хочу рассказать отдельно.

Глава 28

— Жил себе человек в Германии, скромно, с трудом сводил концы с концами. Семья у него погибла, и он остался один. Денег не хватало, и он решил найти себе работу. По образованию это был физик, и он написал несколько писем в университеты, с просьбой помочь ему с работой. Возраст у него был приличный, и не питая особых иллюзий, в один из дней он получил ответ, с приглашением приехать, для чтения лекций в университете. В письме была указана приличная сумма гонорара и профессор, не веря в такую удачу, помчался в Восточный Берлин. Встретили профессора хорошо и дружелюбно. Вначале, он ни как не мог взять в толк, что от него хотят. Но платили большие деньги, а выполнение самого задания сводилось к сущим пустякам. Профессор недолго, раздумывал и после не больших колебаний согласился. Дважды, трижды, в месяц ему необходимо было перевезти не большой контейнер, с Запада на территорию ГДР. Ему рассказали о мерах предосторожности, объяснили, что ждёт его в случае провала. Контейнер по размеру был не большой, в сущности микроплёнки, их можно было спрятать в любое место. Когда он увидел размер этих плёнок, остальные вопросы автоматически отпали. И так мы получили надёжный канал, по которому шла необходимая информация. Официально этот профессор читал лекции, но на самом деле был нашим резидентом. Так продолжалось довольно длительное время, и вполне возможно, что никто не раскусил бы нашего связного, но…. В ситуацию вмешался господин случай и элементарная человеческая глупость. Профессор начал со временем жить не по средствам и это заметили соседи. Он был скромным пенсионером, который на всём пытался сэкономить, а тут дорогие рестораны, модная одежда, красивые женщины. Естественно на это обратила внимание полиция и взяла нашего подопечного под наблюдение. Им не понравилось, что он по несколько раз на вокзале бегает в туалет. А предприимчивый профессор, перед отправлением поезда в туалете прятал плёнку. И желая лишний раз убедиться в том, что всё в порядке, он посещал туалет. Это не ушло от внимания полиции и в один из таких моментов, они проверили этот туалет. Удивлению полиции не было предела, когда обнаружились плёнки. Профессора арестовали и он, недолго думая, согласился сотрудничать. Так он стал двойным агентом. Свою лепту внесла британская разведка. Англичане исправляли документы, и передавала их нам. Таким образом, наши специалисты пребывали в недоумении и после того, как был выявлен двойной агент, всё стало на свои места. Об этом я написал в своей первой книге.

Мурат принёс мне один экземпляр, чтобы показать.

— Здорово!

Я был в восторге от истории разведчика и попросил ещё, что-нибудь рассказать. Мурат улыбнулся и продолжил:

— Ты превосходный слушатель! — сделал он мне комплимент.

— Это вы, уважаемый Мурат, настолько интересно рассказываете с не поддельным талантом, что не хочется перебивать, дабы какую — то важную деталь не упустить.

— Не преувеличивай, — ответил он с улыбкой.

Видно было по выражению лица Мурата, что ему приятны мои слова.

— Ты готов, слушать дальше?

— Как пионер — всегда готов!

— Это я рассказал вам один эпизод из этой цепочки. Работа продолжалась, Москва требовала результатов.

— Я когда-то читал, что там разбился наш самолёт? — спросил я.

— Правда, было такое, и вот как раз об этом случае я и продолжу. Трагедия случилась в последний день 1968 года, тогда первым в небо взлетел наш самолёт ТУ — 144. Конкуренция была серьёзная и наши всё время пытались опередить конкурентов. Может всё прошло бы и гладко, но французский самолёт разведчик «Мираж», проводил съёмку полёта нашего лайнера. Пытаясь избежать столкновения, пилот ТУ-144, совершил сложный и опасный манёвр. Машина не выдержала такой колоссальной нагрузки и на глазах изумлённых зрителей, развалилась в воздухе. Горящие обломки засыпали французский пригород и погибли при этом мирные жители. Весь экипаж нашего лайнера тоже погиб и ни кому не удалось спастись. Причины трагедии так и остались не выясненными. На месте работала комиссия, выводы которой так и остались в архивах. До сих пор это тайна, покрытая мраком, и не скоро станет известно о реальных причинах гибели самолёта. Система распределения топлива была несовершенной, многие это связывали с исправленными чертежами. Я лично, в это не верю. При каких-либо не состыковках в документах, всё тщательно, скрупулёзно проверяли.

Разговор прервал телефон, звонил один из друзей Марата. Они разговаривали минут пять, при этом хозяин вышел в другую комнату, а мы с Русланом остались допивать вино. Мурат вернулся с мрачным выражением лица, пожимая плечами, промолвил:

— В Грозном её точно нет, так сказал мой старый друг. Ситуация усложняется тем, что скорее всего она в горных районах. Найти человека не имея там связей невозможно. Есть у меня одна зацепка, сейчас позвоню нужному человеку.

Глава 29

Уже несколько дней я находилась в руках похитителей. Больше никто со мной не вступал ни в какие разговоры, и мне приходилось ещё и ещё раз обдумывать произошедшее похищение. В этой комнате не было ничего. Ни телевизора, ни даже приёмника, и что там творилось на свободе, я не знала. Одинокая лампочка слабо освещала комнату. Плакать больше не хотелось, да и чем могли помочь слёзы? Ситуация казалась безнадёжной, и я осознавала, что трудности ещё впереди. Конечно, я не могла себя представить в роли наложницы или же танцовщицы. Лучше смерть, чем такое существование. Пускай бьют, что угодно делают со мной, но я никогда на это не пойду. Я видела по телевизору, что делают с нашими девчонками, которые едут на запад, в Турцию танцевать. Единицы находили работу, и могли устроить свою жизнь. Но это были такие редкие случаи, на которые даже не стоило обращать внимания. Моя сокурсница по институту поехала по такой поездке в Турцию. Началось всё банально и как-то несерьёзно. Она познакомилась через интернет с парнем. Тот оказался турком, который когда-то учился в Московском институте. Неплохо знал русский язык, они понравились друг другу, и так у них завязались отношения. Он приезжал в Москву, и ничего не предвещало беды. Подруга была без ума от него, а я ещё тогда ей завидовала. Всё шло к свадьбе, и жених пригласил свою будущую невесту к себе в гости, для знакомства с родителями. Она согласилась и собралась к нему в Турцию. Провожали мы её всей группой. Где-то в течение недели, она звонила и рассказывала как там всё замечательно. А потом пропала и точка. Мы с друзьями решили, наша Ленка настолько счастлива, что ей не до нас. Всё выяснилось, через полгода, когда я увидела свою сокурсницу по новостям, в разделе криминальной хроники. То, что я узнала, повергло меня просто в шок. Тогда я обзвонила подруг, чтобы встретится в срочном порядке. К этому времени Ленка проходила курс реабилитации в одном из центров Москвы. Когда мы все вместе приехали её навестить, далеко не все узнали прежнюю Лену. На её лице были следы множества побоев, и синяки под глазами, говорили о том, что её неоднократно жестоко избивали. Увидев нас, она разрыдалась, но после того, как мы её успокоили, рассказала, как же всё произошло на самом деле. Две недели счастья пролетели незаметно, но после с её женихом стали происходить странные вещи. Один раз на вечеринке с друзьями он попросил Ленку станцевать стриптиз, чем привёл её в полное замешательство. Она отказалась, и тогда он впервые ударил её по лицу. Для неё это стало самым настоящим шоком. Дальше, больше. Когда они вернулись домой, она хотела собрать свои вещи и улететь. Но не тут то было. Как оказалось, её паспорт находиться у него, и он не собирается его возвращать. Ей надо было бежать в полицию, но она этого не сделала. В этот же вечер приехали трое крепких парней и увезли её в неизвестном направлении. Сильно избили, и потом каждый день накачивали наркотиками. Держали в гостинице, возле неё всё время дежурило два охранника. Через три дня, она почувствовала, что становиться более сговорчивой. Сил на сопротивление не оставалось. Наркотик полностью сломил её волю, характер. Через неделю она была полностью зависима от наркотиков, и чтобы их получить для очередной дозы, должна была стоять на панели, торговать своим телом. Выхода у Ленки не было и ей приходилось этим заниматься. Доза росла с каждым днём, а с ней и стоимость ежедневного потребления наркотика.

Пару раз она пыталась бежать и обращалась в полицию. Но оттуда её забирали сутенёры, которые платили за молчание, продажным полицейским. Никто не хотел связываться с наркоманкой и Лену избивали ногами. После тяжёлых побоев, она отлёживалась два дня и снова выходила на работу. Один раз приезжал её бывший жених, с новой подругой, довольный и счастливый. Увидев его весёлым, и насмехающимся над ней, она не выдержала и пошла на крайние меры. У очередного клиента вытащила револьвер и убежала. Заскочив в полицейский участок, устроила стрельбу. Хорошо, что хоть ни кого не убила. Её арестовали, и началось расследование. Несколько месяцев её держали в тюрьме, но после того как вмешалось наше посольство отправили на Родину. На прощание в участке её ещё раз со знанием дела поколотили. Слава Богу, что осталась жива.

Потом Лена долго приходила в себя. В последнее время она вышла замуж, родила сына и в принципе была довольна жизнью. Но то, что произошло, оставило неизгладимый отпечаток в её душе. К чему я это вспоминаю? Страшно становится от понимания того, что меня может ждать, такая же участь…

Пришло время туалета, и за мной явился охранник. Здание, в котором меня держали, было двухэтажным. Это разбитое строение, могло рухнуть в любой момент. Стены внутри и снаружи обсыпались, и повсюду валялась штукатурка. Сырость, паутина на стенах, делали дом мрачным, непригодным для жилья. Но это, похоже, совсем не волновало владельцев. На первом этаже в комнатах ютились не многочисленные боевики. Деревянный забор ограждал территорию двора. Перекосившийся от времени туалет, в котором гулял ветер, и дуло со всех щелей, находился за домом.

Я вдохнула свежий воздух и зажмурилась от яркого солнца.

«Боже мой, какая тут всё-таки красота». Верхушки гор нанизывали облака как сладкую, пушистую вату, и утопали в снегах. Воздух дурманил и наполнял сердце бесконечной радостью. В эти минуты я чётко понимала, что обязательно выберусь отсюда, и надежда придавала сил. Трава ещё была влажная от утренней росы и, сняв обувь, я прошлась несколько метров босиком.

Охранник запретил мне это делать, и я с недовольством на лице натянула сапоги. В конце двора располагались хозяйственные постройки. Там мычали овцы и козы.

«Так вот откуда молоко», — думала я, прищуривая глаза.

Возле сарая суетилась престарелая женщина, помогал ей мальчик лет семи. Увидев меня, он подбежал и взял за руку. В грязных брючках, курточке, он был похож на маленького чумазого трубочиста. Поразили меня большие любознательные глаза мальчика, с огоньками озорства. Он что-то мычал нечленораздельное, но охранник грубо вырвал мою руку и повёл дальше.

«Он, наверное, глухонемой», — подумала я, а мальчик так и продолжал издавать непонятные звуки, протягивая худые ручки в мою сторону.

Стало жаль мальчишку, и я вспомнила брата Женьку. Как там дома, где сейчас Сашка? Вернулся в Москву? И даже не пытается меня спасти. В душе стало больно от обиды.

«Нет, Сашка не такой, — подумала я. — Он обязательно мне поможет, не бросит в беде».

Вернувшись в свою комнату, я легла на кровать и начала строить план побега. Забор невысокий, можно легко перелезть. Стоп. А, что делать дальше? Куда идти и где вообще я нахожусь? Без снаряжения и продуктов я не смогу далеко уйти. В горах холодно и можно замёрзнуть. Да и есть ли в этих местах другие селения? Может это только один дом, и больше в округе нет? Оружие, как же достать его?

Вечером на первом этаже была слышна музыка и песни. Я обратила внимание, что это не обычные боевики, а наёмники. И сама с себя усмехнулась. Откуда ты можешь знать? Ты что военный, или в армии служила?

— Хватит, — сказала я себе твёрдо, — так недалеко и до дурдома. Ужин был сказочным, и я набросилась на еду, с таким аппетитом, как будто бы неделю была голодной. И в этот момент в двери щёлкнул замок, и она, скрипнув, приоткрылась. Я прыгнула на кровать от страха и прижалась спиной к стене. Сердце начало стучать как у зайца, душа переместилась в пятки. Никого не было. Вскочив, я решила подойти ближе посмотреть. В дверном проёме стоял мой недавний знакомый и улыбался.

— Мальчик, тебя как зовут? — спросила я у него.

Он в ответ замычал, правда, не так громко. Выглянув в коридор, я увидела, что охранника нет. Наверное, он внизу за столом сидит, гуляет и пьёт. Надо бежать. Но в этот момент на лестнице послышались неторопливые шаги. Скрипели доски от тяжёлых ботинок охранника.

Я показала рукой мальчишке, чтобы он закрывал дверь и бежал. На удивление он понял и моментально исчез. Охранник, чуть не поймал его, но тот успел проскочить у него между ног, и выбежал на улицу.

— Ах ты, сорванец! Попадёшься мне, — сказал он пьяным голосом.

Открыв дверь, он вошёл ко мне со словами: — Собирайся, пойдём к гостям!

Глава 30

— Будем ждать, — ответил Мурат, после разговора с другом.

Он налил себе в бокал вина и уселся на диван.

— Не нравится мне всё это, — сказал он. — Информации ноль и не за что зацепиться.

Он долго тёр рукой морщинистый лоб, и после короткого замешательства сказал: — «Мы — результат своих мыслей» — как говорят буддисты. Так на чём я остановился? Ах, да, вспомнил.

Мы с Русланом пили вино, от которого я уже порядком захмелел, и с нетерпением ждали продолжения.

— На этом салоне, — продолжил он, — меня чуть не арестовали. Помогла армейская подготовка и хорошее знание местности. Я почувствовал, что за мной ведут наблюдение и стал хитрить. В один магазин зашёл, второй, и так часа два гонял ищеек. И как назло, ни в одном из магазинов, не было чёрного хода. Эта игра мне порядком надоела, и я понимал, что нужен какой-то нестандартный ход. Зайдя в парикмахерскую, бросился к раздевалке, и на ходу снимая свою куртку и шляпу, тут же увидел им замену. Правда, цвет не совсем подходил и нравился, но выбирать особо не приходилось. Французы страшные модники, причём, это касается не только женщин, но и, конечно, мужчин. Переоделся я быстро и, натянув кепку на глаза, двинулся к выходу. А в дверях уже столкнулся со своими провожатыми. Они даже не обратили на такую колоритную фигуру внимания, а мне только это и нужно было. Меня даже портье не узнал, когда я вернулся домой. Но как только я увидел себя в зеркало, час смеялся и не мог остановиться. Вещи были — женские… Одежду, которая мне спасла жизнь, я привёз в союз, и так она и висит в моём шкафу. Когда плохое настроение я открываю заветный шкаф, и сразу всё меняется в противоположную сторону.

— А можно мне посмотреть? — спросил я Мурата.

— В одежде нет ничего особенного, просто она связана с моими воспоминаниями, молодостью. В этих вещах сохранился воздух Франции, который для меня очень дорог. Можно, Саша, у тебя спросить?

— Конечно, спрашивайте! Ты иногда читаешь Олину тетрадь. Дневник?

Моему удивлению не было предела. Я открыл от рот, не зная, что ответить. Мурат это сделал за меня.

— Значит правильно?

Я собрался, с духом, и ответил: — Всё правильно, но как вы догадались об этом? Ведь я вам и слова не сказал.

— Пускай это останется моим секретом. Только ты не думай, что я следил за тобой, или же открывал в твоё отсутствие сумку.

— Ну, что вы. Как я могу так думать о вас.

— Там есть, что-то полезное для нас сейчас? Ты не возражаешь, если я взгляну внутрь.

— Конечно, я не возражаю, если это в чём-то, нам поможет. У Оли есть одна особенность, если только у неё под руками ручка и бумага, то она обязательно старается записать, всё что увидит. Если конечно, это представляет для неё интерес и приковывает внимание. По дороге, в поезде она записывала, свои впечатления.

— Ты знаешь Саша, это довольно хорошая черта. Я уже сейчас, через много лет, жалею, что не смог себя заставить вести дневник. Мне казалось, что всё это, как-то не по-мужски. А вот сейчас, понимаю, какую он мне сослужил бы службу. Я не буду читать, потому что тут много личных записей. О ваших делах сердечных.

Он посмотрел и протянул обратно дневник. Я с благодарностью улыбнулся.

— А писать она не пробовала? — спросил он.

— Нет, пока до этого не доходили руки, но кое какие намётки есть.

— Уже поздно, будем ложиться или как, молодёжь? — спросил Мурат у нас с Русланом.

Я посмотрел на Руслана, тот отрицательно покачал головой, и я попросил за нас двоих продолжить.

— Я могу рассказать дальнейшую судьбу самолётов. В своей первой книге, я написал об этом подробно. Гриф секретности давно снят и такая информация сейчас доступна всем. Особенно через интернет. Жаль в наши годы этого не придумали. Стольким бы ребятам спасли жизни. И всё — таки нас опередили, — продолжил он. — В январе взлетел «Конкорд», это было в 1976 году, а наши самолёты «Ту-144», только в конце следующего года. Скорость «Ту-144» была гораздо выше, чем у «Конкорда», зато они по другим параметрам нас опережали. Мы уступали по дальности полёта, и по количеству пассажиров. Один раз в неделю, «Ту-144» летал по линии Москва — Алма-Ата, и это продолжалось на протяжении месяцев семи. Но всё равно эксплуатация самолёта оказалась невыгодной. Работали себе в убыток, хоть и цена на этот рейс оставалась высокой. Чуть позже, в ходе заводских испытаний, в результате вынужденной посадки, вне аэродрома, самолёт получил повреждения и сгорел на земле. Пилоты погибли. После этого случая полёты заморозили, и как стало ясно чуть позже раз и навсегда. Сверхзвуковой лайнер успел выполнить всего пятьдесят пять рейсов. В дальнейшем его поднимали в небо, только для испытательных полётов. Учёные продолжали вести разработки, старались усовершенствовать систему топлива. Кстати наш самолёт мог сесть в крупных аэропортах Союза, а вот «Конкорд» нет. Для него требовался отдельный сертификат, в каждом аэропорту. «Конкорд» хорошо себя зарекомендовал и за всё время перевёз более — четырёх миллионов человек. На западе считалось престижно заявить в своём кругу, что он летал на «Конкорде». Удовольствие это было не из «дешёвых». Обгоняя вращение земли, пассажиры могла встречать Новый год, два раза в течение суток. Это были самые популярные рейсы в новогоднюю ночь. Всё закончилось внезапно, как и началось. В 2000 году, после взлёта из парижского аэропорта «Шарля де Голля». Самолёт охватило пламенем, и он уже падал хвостом вниз. Командир хотел дотянуть до аэродрома «Ле Бурже», но машина не слушалась. Как ни прискорбно, но все в этой истории погибли. Скорее всего мистическим причинам «Конкорд» упал недалеко от того места, где разбился его советский собрат. «Ту-144» по степени надёжности превосходил «Конкорд», и в дальнейшем он мог бы стать более надёжной машиной. Но, видно, не судьба. Самолёты списали, разрезали на куски, и оказались они в ломе цветных металлов. Быть может позже, и вернутся, и начнут работать в этом направлении, кто знает? Идеи не уходят в песок, а продолжают жить и будоражить умы людей. Вот такая не совсем весёлая история ребята.

— Грустно, — ответил я.

— Давайте ложиться отдыхать, — сказал Мурат. — Завтра у нас полно дел и как говорят: «Утро вечера мудрее».

Я пожелал всем спокойной ночи и отправился к себе. В комнате вышел на балкон, чтобы подышать свежим воздухом перед сном. Окна выходили во двор. Небо над Грозным было звёздным, загадочным. Я смотрел вверх, и как показалось, что увидел среди звёзд Олины глаза. Сердце невольно сжалось. Я сел на маленький стульчик и открыл дневник. Всего несколько страниц, которые она успела написать в поезде.

«…Сашка, смотрит на меня влюблёнными глазами и постоянно держит за руку. Мне бывает от этого даже неудобно. Вроде взрослые люди, но иногда ведём себя как дети. Уезжать из Москвы не хочется и настроение плохое. Одно греет сердце, что мы будем вдвоём целых десять дней, и никто нам не помешает. Люблю ли я его? Сашку невозможно не любить. Он такой ласковый, внимательный, заботливый. Сколько возился со мной, когда я лежала в больнице. Не каждый мужчина на это способен. А какие у него тёплые руки. Когда он меня обнимает, мне кажется, что вся земля переворачивается вверх дном. После каждого поцелуя кружиться голова. Не могу жить без него, ни одной минутки, и рука всё время тянется позвонить. Узнать где он, как у него дела. Хорошо, что я привыкла всё записывать в тетрадь. Бумаге можно доверить самые сокровенные мысли. Она не обидится и не покраснеет. Не выходит из головы встреченная на вокзале гадалка. Что нас ждёт? Поезд движется, а мы только начинаем понимать, как далеко мы собрались. Безумная идея, но идти на сделку с совестью, нельзя. Люди встречаются в жизни не затем, чтобы обманывать. Пускай, наивны мои слова, мне всё равно. Так иногда хочется закричать: «Остановитесь! Что вы делаете? У нас такой хрупкий дом. Зато как он прекрасен и неповторим! Сашка смотрит, а я специально отворачиваюсь, чтобы не засмеяться. В тамбуре стояли двое влюблённых, он и она, и не могли расстаться. Стояли там часа два, держась за руки. Снова эти чеченцы или грузины. Не могу разобраться, кто они такие? С неприязнью смотрят в мою сторону. От этих взглядов мурашки пробегают по спине. Слава Богу, что я не одна и Сашка рядом. Красивые места мы проезжали. Не хотелось отходить от окна. Равнины стелились как разноцветные скатерти и уходили далеко в горизонт. Зрелище пробуждало в душе новые, незнакомые чувства. А тут ещё такие душевные соседи. И как весело в такой приятной компании!».

— Я закрыл тетрадь и задумался: — «защитил, называется…».

Обидно, что так всё получилось. А Олины глаза продолжали на меня смотреть со звёздного небосклона, с мольбой и теплом.

Глава 31

После слов моего охранника, мне стало дурно и я села на кровать.

— Я ни куда отсюда не уйду, — ответила я ему, придавая голосу нотки твёрдости.

А сама не знала, что делать, страх полностью овладел мной. Я тупо уставилась в пол и сжала зубы.

— Ты что не слышала? Вставай и вперёд, не вздумай заставлять применять силу!

Он начал приближаться ко мне со злобным видом. Я бы смогла с ним справиться, только на первом этаже, таких как он, минимум человек десять и больше.

— Что вам нужно от меня?

— Ничего, я только хочу показать тебя нашим гостям. Никто не тронет, даю слово. А мужчина если даёт слово, должен держать ответ за него. Он скривился и выпрямил спину.

Я поднялась, но тут же упала, одну ногу свела судорога.

— Ты что больна? — спросил он с холодком страха в голосе. Лоск слетел с него, как пух с тополей.

В одно мгновение я увидела в его глазах страх неподдельный, настоящий.

— Давай я помогу тебе.

Он осторожно поднял меня и усадил на кровать. Я растёрла руками ногу, и судорога стала отпускать.

— Прошу пойдём, если ты не спустишься, у меня будут проблемы.

Пришлось идти, хотя лично мне в тот момент, не было дела до его проблем. Мы вышли и спустились вниз по ступенькам.

— Осторожно, не упади, — сказал с тревогой в голосе охранник.

«Ты смотри, какой заботливый, — промелькнула мысль. — Видно действительно я для них ценный экземпляр. Надо при случае этим воспользоваться. Главное не перегибать палку, и вести себя осторожно».

В комнату невозможно было зайти от сигаретного дыма. Я закашлялась. Она напоминала школьный спортзал, в центре широкий стол, за которым, сидели и пировали чеченцы. Это был как раз тот случай, когда «на кольца дыма можно повесить топор». Из глаз полились ручьём слёзы.

Кто где находился, я не различала, и только через минуту глаза привыкли к полумраку. Компания, судя по их физиономиям, гуляла не один час, и на столе и под ним, валялись пустые бутылки. Картошка, зелень, мясо, были разбросаны по всему столу.

Вдоль стены стояли тёмные огромные бочки. Человек двенадцать сидели за столом, одни пьянствовали, другие играли в карты. Оружия я не увидела хотя, чуть позже, обратила внимание, что возле бочек валялись пять или шесть «Калашниковых». На одном из чеченцев, на поясе, я заметила гранаты. Все молчали и похотливыми глазами раздевали меня. Лучшая защита в такой ситуации — нападение.

— Добрый вечер, — сказала я громким, решительным голосом.

— Для кого вечер добрый, но он может оказаться и последним.

И вся эта компания заржала, кивая в сторону острого на язык боевика.

— Кто ты такая и как здесь оказалась?

Человек говорил на ломанном русском, с кавказским акцентом.

— Её двое «орлов» наших увели с поезда ночью, как цыгане воруют лошадей. Вот так у нас оказалась под седлом кобылка.

Прикусив нижнюю губу, я молчала.

— Молодцы! Кто постарался?

— Арсен и Рустам, это их рук дело.

— Долю им с прибыли, да ещё с такого сладенького кусочка.

И он с жадностью облизнул пухлые губы.

— Как зовут тебя? И откуда такая красавица.

— Я из Москвы, зовут меня Ольга!

— Ну, молодцы, ещё и москвичку похитили. Садись с нами, выпей и поешь! Если не брезгуешь? Ты можешь ни бояться, тебя не тронут. У нас хватает с кем развлекаться, — и он подмигнул, самому грузному из боевиков.

— Да надоели те старухи, — тот ответил и скривился. — Хочется чего — то особенного, с говорком московским.

— Я бы и сам не отказался, но ты же знаешь, как нам нужны деньги.

— У тебя родители есть? Как думаешь, сколько за тебя заплатят? А если мы им в посылочке твоё ушко пришлём?

Он схватил меня за ухо и потянул.

— Или пальчик?

Чеченец с такой силой сжал моё ухо, что я закричала.

— Не оторви, а то вдруг придут деньги, а товар подпорчен и не свежий.

— Думаешь, заплатят? За такую красавицу я бы и сам, денег не пожалел. Может, разыграем её в карты? Или в нарды?

— Играть не будем! — сказал самый старый боевик.

— Слишком мы хорошо знаем друг друга, как кто из нас играет. А вот кто больше заплатит, это совсем другой базар. Согласна, братва, со мной? Зачем рисковать, связываться с Москвой, если среди нас есть люди при деньгах?

Народ заметно оживился и каждый начал предлагать свою цену.

— Я дам двести, — кричал один, вытирая жирные руки об куртку.

Из дальнего угла закричали: «Пятьсот!» Тот, который держал меня за ухо, сказал: «Дам тысячу, свой автомат и сто грамм чистого героина».

Возникла на мгновение тишина и долгая пауза. Я поняла, что это конец.

— Кто, Арсен тебя переплюнет? Ты самый богатый и удачливый. Никто не может тебя переиграть в карты, больно ловко ты это делаешь. Бери! За такой, жирный куш — она твоя, забирай.

Остальные смотрели на эту картину с явным сожалением, понимая, что такие подарки не могут себе позволить. Арсен поднялся как Цезарь после очередной победы в Сенате, и с довольным выражением лица собрался меня уводить.

«Автоматы, автоматы, — думала я, — успею я к ним или нет? А вдруг они не заряжены?»

Арсен был громадного роста, и я для него словно маленькая плюшевая игрушка. Он мог взять меня, положить на одну руку, а другой накрыть. Взяв небрежно за воротник, он с чувством победителя собрался меня увести. Я склонила голову и тихо захныкала. И уже возле дверей он столкнулся с Максимом.

— Я дам десять тысяч и заберу её!

Арсену это не понравилось, и он со злостью, сквозь зубы процедил: — Ты кто такой, что хочешь у меня забрать товар?

— Я тот, кто заплатил больше и по законному праву забираю. Максим с ухмылкой взял меня за руку.

— Не отдам, — резко сказал Арсен и замахнулся кулаком, чтобы ударить обидчика.

Я резко вырвалась и спряталась как мышь в угол.

Максим пригнул голову, и кулак пролетел мимо. И тут же в ответ снизу кулаком ударил Арсена в живот. Удар был такой силы, что Арсена согнуло пополам, и он рухнул на колени. Максим сцепил руки в замок и обрушил их на затылок Арсена. Тот свалился, как мешок с песком, на пол.

В зале загудели, и кто-то схватил автомат и передёрнул затвор. Вмешался старый чеченец, он поднял правую руку вверх и сказал:

— Вы, что из-за бабы перебьёте друг друга? Воины Ислама опомнитесь! Макс прав, и он защищался! Арсен первый ударил, хотя должен был уступить женщину. Мы все торговались, и что? Если бы у кого-то из вас было десять тысяч, так его за это надо убить? У вас затуманен водкой и коксом разум, вы забыли, зачем мы здесь.

Слова аксакала привели в чувство многих, толпа начала умолкать.

— Арсен не прав, но пусть он за это отвечает перед Аллахом, только он вправе судить. Забирай девушку Макс и иди своей дорогой. Лично у меня к тебе претензий нет. А вот с этим зажравшимся придурком, я поговорю позже! Где наше вино? — закричал он.

Из угла комнаты появился маленький, шустрый чеченец с бутылками вина.

— Наливай и пей, гуляем до утра.

Инцидент был исчерпан. В этот момент показался мой охранник.

— Веди её наверх, я потом с тобой разберусь.

— Спасибо вам, — сказала я Максиму дрожащим голосом.

— Я тебе сегодня спас жизнь, а завтра не смогу. Так, что всё это временно. Мне нужны деньги, остальное не волнует. Я сейчас на десять штук попал. Так, что мне твоё спасибо до одного места.

Он развернулся и с гордостью ушёл, а меня повёл охранник наверх.

Я не могла поверить, что всё позади, и я смогу спокойно уснуть одна. Достала из-под матраса тетрадку и попробовала записать, но правая рука предательски дрожала. Закрыв глаза, я легла, чтобы успокоиться и привести мысли в порядок.

— А дальше? Что же будет дальше…

И от пережитого стресса и позора я зарыдала. Голова раскалывалась на мелкие кусочки. Необходимо было выплакаться, чтобы на душе стало легче.

Глава 32

Утром я проснулся рано и с удовольствием сделал зарядку. Настроение портило одно, что делать дальше, и как найти Олю? В комнату постучали, и вошёл Руслан.

— О, да ты уже не спишь?

— Недавно встал. На душе не очень, кошки скребут.

— Это из-за Оли? — спросил он тихим голосом, с печальными глазами.

— Да…

Подожди горевать, отец и не с такими делами справлялся. Пойдём лучше завтракать.

И мы пошли на кухню. Я обратил внимание, что в квартире Мурата не было фотографий. Странно как-то? За чашкой кофе с бутербродами я спросил об этом Руслана. Он стал грустным и ответил:

— Мы вдвоём живём. Мама не дождалась отца с командировки, ушла к другому мужчине…

— Прости, я не знал.

— Ничего страшного, тем более, что это давно было. Чем планируешь заниматься? — спросил он.

— Ты знаешь, в начале поездки были одни планы, сейчас совсем другие. Хотя с работы меня ещё никто не выгонял, и придётся трудиться. Нужно написать очерк в газету, о сегодняшней обстановке в Грозном. Кое — что снять на камеру.

— Тогда не буду тебе мешать! Мне сейчас в институт, на занятия, так что до вечера. Один справишься?

— А почему нет?

— Если заблудишься или ещё, что-то звони. Договорились?

— Обещаю, позвоню!

— Отец поехал по делам, ты будь на связи. Ключи висят на вешалке в коридоре, пока.

И он убежал, а я остался обдумывать, что надо сделать в первую очередь. Сейчас позвоню бабушке, поговорю с ней. Успокою, как смогу, чтобы не волновалась. Набрав номер, я минут пять поговорил с ней и сказал в конце, что пора бежать.

— Не волнуйся, бабушка, я буду звонить регулярно, пока, целую.

За Олю не спросила, наверное, не успела? Фу ёлки-палки, остался Олин отец, но это как раз самое трудное.

Собравшись с силами, я позвонил ему.

— Оля? — сказал я ему, — Уже убежала. Она мне помогает в работе. Да вы не волнуйтесь, всё хорошо у нас.

Геннадий Петрович явно, что-то чувствовал, но я не дал ему договорить, сославшись на то, что спешу. Пока с ним говорил, на лбу выступила испарина. Вот всегда меня бабушка учила, что обманывать не хорошо, а тут на тебе… «Ради дела, не страшно», — подумал я, таким образом, успокаивая себя.

Взяв камеру с сумкой, я направился в город. Изучать достопримечательности. Надо же и о работе не забывать. Выйдя из подъезда, я зажмурил глаза. Воздух здесь не такой как в Москве. Куда путь держать? Жаль, конечно, что Руслан не смог познакомить меня с городом. Ну, ничего, я обязательно попрошу это сделать.

Недалеко от дома, я увидел автобусную остановку и направился к ней. Людей на улице было не много, и тех которых я встречал, приветливо улыбались. Настроение стало лучше, я сел в автобус и поехал в поисках приключений. По дороге напевал детскую песенку: «С голубого ручейка, начинается река, ну, а дружба начинается с улыбки».

Глядя на улицы города, не верилось, что ещё совсем не так давно здесь лежали руины. Власти Чечни и России тратят огромные средства на восстановление этой гордости Кавказа. По дороге попадались портреты Путина, множества других деятелей правительства. Сам город, впрочем, как и другие города России многонационален. Здесь мне встречались грузины, евреи, русские. Всё — таки хорошо, что люди находят общий язык и стараются не вспоминать прошлое.

В автобусе я любовался неповторимой красотой и трудолюбием местного населения. Ага, вот это похоже центр. Я вышел из автобуса, чтобы пройтись пешком. На здании была прикреплена медная табличка, и я подошёл, чтобы прочитать, а заодно и сфотографировать. На ней было написано — Ахмат Кадыров. Это первый президент.

Ещё когда, садился в автобус, у меня возникло чувство, что за мной следят. Оглянувшись назад, я никого не заметил. Прохожие спешили по своим делам, и я подумал, что мне показалось.

Расположилось в кафе, я присел за столик, выпить кофе. Две девушки подошли ко мне и попросили их сфотографировать. Я взял фотоаппарат и сделал для них пару снимков. Девчонки поблагодарили и довольные убежали. Я достал свой блокнот и начал записывать свои первые впечатления.

«Грозный сегодня — это история успеха! Пускай, как пишут политики для Кремля, но не это главное. В городе торговые центры, кинотеатры, рестораны. Чистота везде идеальная. Я нигде не встретил брошенного сигаретного окурка. Не попадались мне бородатые боевики с автоматами. Танки, пехота, всё в прошлом».

Я заглянул в продуктовый магазин. В тот момент, когда я входил, случайно посмотрел на зеркальную витрину и увидел в ней отражение двух молодых парней, смотревших в мою сторону. В магазине сделал серьёзное выражение лица, рассматривая продукты, а сам внимательно следил за входом. Люди входили, но тех ребят не было. «Показалось», — решил я.

Надо позвонить Руслану и рассказать об этом. На улице парней уже не было, но я на всякий случай позвонил.

Тот меня выслушал и сказал, чтобы я походил по городу и понаблюдал. Только строго предупредил, чтобы не лез в места, где мало людей. Сказал, что через час будет свободен и подскочит ко мне, чтобы забрать и подстраховать на всякий случай. Я успокоился, и побрёл по улице, стараясь не привлекать к себе особого внимания.

Возле бордюра притормозила чёрная «Волга», из неё вышел парень и начал расспрашивать прохожих как ему проехать на проспект Победы. Я отвернулся, и не заметил, как из этой машины выскочили ещё два парня. Они подбежали ко мне, и взяли под руки.

— Пройдёмте с нами, — сказал один из них, серьёзным, не терпящим возражений тоном.

Это были те двое парней, которых я заметил у магазина. Прохожие начали возмущаться, но водитель предъявил удостоверение.

— Всё в порядке, граждане, мы из милиции.

Они силой усадили меня на заднее сиденье машины, а сами зажали плотно с двух сторон.

— Кто вы такие? Что происходит?

— Сейчас в отделении всё тебе объясним, — ответил тот, который сидел рядом с водителем.

Машина резко рванула с места и помчалась. Я хотел позвонить, но мне не дали этого сделать.

— Не дури, парень, мы с тобой пообщаемся и отпустим. Звонить ни куда не надо, — сказал седой водитель, приказным тоном.

— Гостеприимный вы народ, — сказал я. — Второй день в Грозном, а уже в милицию везут.

Водитель гнал с большой скоростью, и я начал сомневаться, что эти парни из милиции. По выражениям лиц, они больше походили на бандитов. Нарушая правила, мчались на красные сигналы светофоров. Водитель явно был профессионал и управлял машиной со знанием дела. Я зажмурил глаза от бешеной скорости. Ситуация вызывала крайнее подозрение, и я соображал, связано это или нет с пропажей Оли? Ругал себя за свою халатность и неосмотрительность.

— Не гони так, Рустам, разобьёмся.

— Не переживай брат, довезу в лучшем виде.

— Сколько нам ещё до лагеря?

— Ещё километров тридцать.

— Какой лагерь? О чём это вы? — спросил я с испугом.

— Сиди смирно щенок и не базарь лишнего.

«Вот тебе и милиция», — подумал я, приготовившись к самому худшему.

В этот момент раздался резкий хлопок, похожий на выстрел. Машина неестественным образом перекосилась. Занесло задние колёса, раздался свист и скрежет металла.

— Что там? Тормози! — крикнул напарник водителя, но было уже поздно.

Водитель резко затормозил и повернул руль, машину по инерции занесло на левую сторону, и она, со всего размаху, влетела в столб. Удар был такой силы, что водитель разбил лобовое стекло и вылетел наружу. Напарника придавило дверью, как и моего соседа справа. Я ударился головой о переднее сиденье. Через пару секунд я потерял сознание.

Глава 33

Спала я плохо — снились кошмары. Охранник рано утром принёс завтрак, и аккуратно сел на краешек кровати.

— Ну и попало мне вчера из-за того, что произошло, — сказал с сожалением он. — Теперь надо десять кусков отрабатывать. Это мне лет пятнадцать на Максима корячиться.

Он обхватил голову руками и заскулил как щенок. — Собака я бестолковая. Говорил же мне брат уходить в горы, а я здесь остался. Не жизнь, а дерьмо полное. Тут я и за охранника, и за дворника, и за посудомойку.

— Что это ты жалуешься? — спросила я у него. — Жизнь не нравится? А кто заставлял?

— Молчи неверная, не то я за себя не ручаюсь.

— Давай, — сказала я. — Потом до пенсии на Максима работать будешь.

Он замахнулся, чтобы ударить, но тут руку его перехватил Максим.

— Не балуй, — сказал он и сжал запястье охранника.

— А— а — а, больно, отпусти.

— Будешь знать, как на хозяйское добро руку поднимать. Пошёл прочь отсюда и дверь за собой закрой.

Тот выскочил как ошпаренный и только его и видели. Максим сел на стул и сказал:

— Я поговорил с твоими родными, они обещали собрать денег на твоё освобождение. Обманут? Или нет?

Он прищурился и посмотрел мне в глаза. Надеясь найти ответ, на свой вопрос.

— Как я могу знать?

— Так может тебя в Иран продать?

— Я не знаю, честное слово, смогут они собрать деньги или нет, правда.

— Хорошо, подождём, время терпит. Только никуда ходить не стоит. Тебе понятно? Я строго предупредил охрану. Чтобы не обещали тебе они, никуда не ходи. Только я один могу тебе помочь, вернутся в Москву, больше никто.

— За деньги? — сказала я, и отвернулась.

— Без выкупа не получиться. Ты знаешь, сколько мне стоит твой один день содержания здесь? Очень дорого и если твоя родня не заплатит, я без угрызений совести тебя продам. В хорошие руки, ты уж не сомневайся.

Он с ехидством засмеялся, и потёр руки.

«Вот же сволочь, — подумала я, — ещё издевается».

Довольный собой он ушёл, а я осталась одна. Открыла тетрадь и начала записывать, что произошло, и тут меня посетила довольно интересная мысль.

«А, что если я сама изъявлю желание помочь по хозяйству? Тогда есть шанс выбраться и заодно всё точно узнать. Решено, так я и сделаю. Когда Максим придёт, я попрошу его об этом. А вдруг он не захочет…».

После обеда меня взяла такая тоска, что я решила, не терять времени и действовать. Пару раз ногой стукнула дверь.

— Чего тебе?

— Позови Максима, — сказала я, в приказном порядке.

— Зачем он тебе?

— Не твоё дело, позови!

Охранник, что-то буркнул себе под нос и ушёл. Минут через пять появился Максим.

— Что ты хотела? — спросил он недовольным голосом.

По внешнему виду можно было догадаться, что я его разбудила. Он тёр руками глаза и громко зевал.

— Можно мне, чем-нибудь заняться?

— Не понял? Чем, ты хочешь заниматься?

— Я видела во дворе не большое хозяйство, я могла бы там помогать.

— А зачем это тебе?

— Не могу сидеть без дела, и на воздухе гораздо лучше, чем в этой душной камере.

— Хорошо, — я подумаю над этим. — Только если ты думаешь, что сможешь сбежать, выбрось такую идею из головы. Это единственный двор на двадцать, тридцать километров. Дальше горы, перевалы и нет ни одной живой души.

— Мне всё равно, — ответила я ему.

— Чёрт с тобой, — сказал он с ухмылкой. — Я подумаю, хотя мне эта затея не нравиться…

Он ушёл, а я осталась в одиночестве ждать. Вечером приоткрылась дверь, и заглянул мальчик.

— Как тебя зовут? Где твои родители?

Он показал рукой, чтобы я к нему подошла, мычал, и кивал в сторону двора.

— Что, что я не понимаю…

Я развела руки в стороны, и пожала плечами. Спуститься вниз не решилась и только погладила его по голове и поцеловала.

— Ты мой спаситель!

Он понимал, что я ему говорю, но ответить не мог. Мне стало жалко ребёнка, и я взяла на руки и раскачала, словно на качелях. Он довольный смеялся и хотел ещё, но я объяснила, что в другой раз.

— Когда придёшь ко мне, я ещё тебя покачаю! А сейчас беги, иначе тебя поймают и накажут.

Я вытерла мокрым полотенцем его грязное лицо, и поцеловала в щёку.

Этот вечер и ночь прошли спокойно, я лежала на кровати и тупо смотрела в потолок. Как жестоко и бесчеловечно, держать взаперти людей. А преступники? Это совсем другое дело. Но ведь они тоже люди и хотят и внимания, и заботы. Им приходится годами сидеть в тесных камерах, ждать освобождения.

— Ну, хватит философствовать, — сказала я.

Вся эта цепочка неудач, которая со мной происходила, заставляла задуматься. Как будто кто-то желает моей смерти. Но кто и зачем? Если бы хотели убить, убили бы, а тут. Нет, всё равно, что-то не сходится.

С этими мыслями я уснула. Мне приснился Сашка, что он один на необитаемом острове. Я подкралась к нему, хотела помочь, но он меня не замечал. Во сне я даже решила, что он разлюбил меня, и до слёз стало обидно.

«Сашенька, дорогой, я же люблю тебя…», — кричала громко я.

Кто-то тряс меня за плечо, и я от испуга проснулась. Возле кровати стоял самовлюблённый Максим, с мерзкой улыбкой на лице.

— Тут Саши нет, — сказал он с сарказмом.

— Я что разговаривала во сне?

— Что-то было такое. Это твой парень?

Я покраснела, и сказала: — Да. Неприлично подслушивать. Вас, что не учили хорошим манерам?

— Ты будешь умничать или работать?

— Лучше работать.

— За тобой постоянно будут присматривать. Только если мне пожалуются на тебя, или ты не будешь выполнять свою работу, вернёшься обратно. Ты согласна, с такими условиями?

Не раздумывая, я сказала, что согласна.

— Охранник познакомит тебя с хозяйкой и её внуком. Будь добросовестной и не зли меня. Я здесь не смогу всё время находиться и буду уезжать. Не лезь ни к кому с вопросами. Тут такого не любят. Убьют и раздумывать не будут, но перед тем как убить ещё и надругаются. Нравы такие в горах, для них ты неверная. Всё поняла? Через два дня я приеду, и мне расскажут, как ты тут трудилась.

Он развернулся и ушёл, а я получила пусть маленькую, но зато — свободу.

Глава 34

Открыл глаза я в машине скорой помощи, с перебинтованной головой. В носу торчали резиновые трубки, а к руке была подсоединена капельница. Поднять голову, я не смог и продолжал глазеть в белый потолок. Машину трясло на дороге, и голова от этого болела ещё сильнее. Рядом сидел врач, и делал записи в блокноте. Кто-то сжал мою левую руку. Я с трудом повернул голову. На скамейке сидел Мурат и улыбался.

— Как вы меня нашли? — спросил я хриплым голосом.

— Вопросы потом. Хорошо, что живой остался.

— А где те люди, которые везли меня в машине?

— Водитель погиб, остальных арестовали.

— Так это не милиционеры?

— Нет, конечно. Это боевики с банды Мирзоева. Их давно искали органы.

— Я так и думал, когда слышал обрывки их разговора.

— Тебя же предупредил Руслан быть осторожным, почему ты не послушался?

Я попробовал объяснить, но Мурат остановил меня.

— В больнице поговорим. Как твоё самочувствие? Врачи сказали, что только сотрясение, и переломов нет.

— Кости вроде целы, тошнит немного и голова болит.

— Ты в рубашке родился, — сказал мягким голосом Мурат.

Машину подбрасывало на кочках, и удары отзывались резкой болью в голове.

— Мурат, куда они так спешат, нельзя ли не торопиться?

Врач услышал мою просьбу, и попросил водителя ехать помедленнее.

— Не дрова же везут, — сказал я и страдальчески улыбнулся.

Врач это заметил и говорит: — Если больной шутит, значит не всё так и плохо, жить будет.

Он рассказал весёлый анекдот. Смеяться было больно, и я улыбался сквозь зубы. Мурат хохотал от души, вытирая глаза от слёз. В больнице меня отвезли в приёмный покой, и определили в палату. Минут через десять пришёл Мурат.

— Я говорил с доктором. Тебе сделают снимки, и если нет серьёзных нарушений, через два дня выпишут. Скоро приедет Руслан. Я думаю на эти дни оставить здесь охрану. Не нравится мне всё это. Вначале Оля пропала, тебя пытались похитить. Странно, очень странно. Ладно, Саша, выздоравливай, а я поеду по делам, надо решать этот ребус.

Мурат ушёл, а я остался один в палате, ждать Руслана.

«Странно всё как-то получается, — думал я, — создаётся впечатление, будто кто-то выстраивает ловушки, чтобы мы в них попадали. Какой-то, человек невидимка, пытается нам помешать, чтобы мы не выбрались. Оля пропала, теперь меня похищают средь бела дня. И неизвестно чем всё закончилось бы. Могли убить, и никто бы не нашёл. Вон сколько ежедневно пропадает людей, их ищут, но находят единицы. Родственники не теряют надежды, хотя с каждым днём, месяцем, годом, понимают, что человек исчез навсегда. Даже олигархи и те пропадают, или их отпрыски. Охрана круглосуточная ничего не даёт, в случае похищения их обводят вокруг пальца. Требуют выкуп, и очень редко жертва остаётся в живых. Государство разводит руками, а действия милиции не дают положительного эффекта».

С такими мыслями я задремал и разбудил меня Руслан. Он крепко сжал мне руку, и было видно по выражению лица, что он сам напуган случившимся, чувствуя свою вину.

— Больше, — сказал он, — я тебя ни куда не отпущу одного. Я очень испугался, когда узнал об аварии, похищении, так, что теперь будем ходить только вдвоём. Хоть и защитник я слабый, честно говоря, но зато знаю окрестности.

Позвонил Мурат и сказал, что пришлёт человека, который будет меня охранять. Зовут его Олег и он, прекрасный боец который сможет дать отпор, в случае если кто-то полезет. Он работает в силовых структурах Чечни.

Олег появился неожиданно и внешние формы его впечатляли. Это был здоровенный детина, широкий в плечах, накачанный, похожий на Дольфа Лундгрена.

Он не особо хотел общаться, и мы с ним перекинулись всего парой фраз. Зато я чувствовал себя спокойно и уверенно, и мог расслабиться, как особо важная персона.

Олег дежурил в коридоре и периодически заглядывал, для успокоения совести. Палата находилась на третьем этаже и вариант проникновения снаружи исключался. Под вечер заглянул доктор и сказал, что если завтра будет всё нормально, меня выпишут. Это давало надежду и уверенность, дух мой окреп.

Позвонил Геннадий Петрович из Москвы, и мне пришлось во всём признаться. Дальше обманывать не было смысла. О том, что со мной случилось, я не сказал. Хватало и одного ЧП с Олей. Единственное о чём я его попросил, чтобы он не говорил бабушке.

Ночь прошла спокойно, утром я себя чувствовал отдохнувшим и повеселевшим. Так с повязкой на голове, я и выписался из больницы. Приехал Мурат с Русланом. Я поблагодарил Олега, и мы с ним простились. После сели в машину и поехали к Мурату домой.

— Есть новости об Ольге, — сказал Мурат.

— Вы нашли её?

Я обрадовался, хотя радость была преждевременной.

— Мой человек нашёл девушку, которая по описаниям похожа на Олю. Информацию нужно проверить, это может быть и не она. Всё осложняется тем, что вытащить её будет для нас большой проблемой, и я сейчас думаю, как это решить. Радоваться Саша рано, хотя результат поисков налицо.

Глава 35

На свежем воздухе работалось с огоньком, я помогала по дому и постепенно узнавала историю хозяйки. Вера Петровна, седая сухопарая женщина, лет семидесяти. Была уже давно на пенсии, до этого работала бухгалтером в «Райпотребсоюзе». Второй год как находилась в этом месте и вела хозяйство. Дочь её преподавала в районной школе, а сын старший лейтенант милиции, во время военной операции, был захвачен в плен. Получил ранение, но после так и остался на стороне боевиков.

Жена ушла от него, оставила ребёнка на Веру Петровну. Говоря обычным языком, сбежала в Россию. Мальчик с детства имел проблемы со слухом. От потрясений в семье Рустам не разговаривал. Он понимал, то, что ему говорят, но вот ответить не мог. Так и остался он жить с бабушкой. Вера Петровна хорошо ко мне относилась, правда, старалась как можно меньше общаться. А вот мальчишка привязался и не отходил от меня не на шаг. Я внимательно всё вокруг изучала, и мечтала о том, как бы убежать. Двор был огорожен деревянным забором, за ним простирались горные хребты. Несколько раз прилетал вертолёт. В основном боевики появлялись ночью, не большими группами. Это была своего рода перевалочная база. Тут они день, два отдыхали, брали продукты, оружие и уходили. Моя работа заключалась в том, чтобы содержать дом и двор в чистоте.

Вера Петровна привыкла к порядку и требовала от меня полной отдачи. Несколько раз я видела, как она говорила по сотовому телефону.

Максим был мной доволен, и не настаивал на одиночной клетке. Уже вторую неделю как я находилась в плену…

Как-то раз, он привёз мне тёплых вещей и сказал, что скоро всё закончится, и он меня заберёт отсюда.

— Покупатель готов и в любой момент может приехать, — сказал он. Будешь жить как в раю! Родные твои молчат и не выходят на связь. В чём дело, я сам не могу понять? Не вздумай сбежать, иначе в горах останешься навеки.

Первые дни от физических нагрузок, уставала ужасно, но привыкла. Работа не давала скучать и предаваться грустным мыслям. Я знала, что родные меня не бросят, да и Сашка тоже. Где он сейчас? Наверное, в Москве, работает? Я зарыдала, от невыносимой тоски. Что за напасть такая? Иногда не хотелось жить, и только мысли о семье удерживали меня. Надежда вернуться домой, с каждым днём таяла как свеча. И этот воск обжигал до боли душу.

Телефон! Это единственное спасение. Но как его взять? И тут я сообразила, что надо поговорить с Рустамом.

На следующий день, когда Вера Петровна пошла в дом, я осталась во дворе и позвала Рустама.

— Рустамчик, ты знаешь, где бабушка прячет телефон?

Он посмотрел на меня понимающим взглядом и кивнул.

— А ты можешь принести мне его? Только, чтобы бабушка не узнала об этом?

Рустам задумался и моргнул широкими глазами.

— Давай, сегодня, сможешь?

Он как-то странно передёрнул плечами и убежал. Если он сейчас, расскажет Вере Петровне, я пропала. Под ложечкой засосало от страха, и сердце забилось как у воробья. «Это реальный шанс на спасение и нельзя поддаваться панике», — думала я, с тревогой на душе.

Вера Петровна позвала меня на обед, и Рустам сидел с нами за столом. Я не подавала вида и старалась вести себя равнодушно. Только бы он не рассказал, молила я Бога. Пообедав я начала убирать посуду, а Рустам подошёл ко мне и попробовал заговорить.

Я приложила палец к губам и сказала, чтобы он молчал. По глазам его я поняла, что он принесёт телефон. Рустам показал на пальцах цифру три.

— В три часа? — спросила я у него.

Он улыбнулся и довольный убежал. Я давно замечала, что обычно после обеда Веры Петровны не было. Может она отдыхала в дальней комнате? Или там хранилось оружие? Туда мне не разрешали заходить, и оставалось ждать трёх часов.

«Боже мой, как долго идёт время», — думала я, нервно покусывая губы. Минуты казались вечностью. В сарае я взяла грабли и начала убирать. «Только бы получилось, только бы получилось», — причитала я. Неожиданно появился Рустам и с видом взрослого человека достал из пазухи телефон. Радости моей не было предела.

— А бабушка где?

Он сжал ладошки и приложил их к уху.

— Спит? — догадалась я.

Уговорив Рустама подежурить во дворе, чтобы никто не пришёл, дрожащими пальцами набрала номер.

— Мамочка, родная моя… — я заплакала, когда услышала голос матери. — Жива я, жива, только не знаю, где нахожусь.

Сердце ликовало, но я не могла собраться с мыслями.

— В деревне я, в горах! Не знаю, что будет дальше? Вы собрали деньги? Не бросайте меня, умоляю вас, — успела я сказать, и тут же резко связь оборвалась.

Я уселась на тюк с соломой и начала плакать. Рустам вошёл тихо, и прижался ко мне. Вздрогнув от неожиданности, я со слезами радости расцеловала его.

Он спрятал телефон и убежал. Я целый час сидела на соломе, не веря в то, что смогла позвонить. Заглянул боевик и накричал на меня, за то, что я ничего не делаю и отдыхаю. Он хотел меня ударить, но я перехватила его руку и, со всей силы отбросила в сторону. От такой дерзости, он растерялся и застыл в нерешительности.

— Ещё раз протянешь руку в мою сторону, возьму вилы и убью тебя, — сказала я готовая в любой момент заколоть его вилами.

Боевик от страха пятился назад.

— Ты, что сумасшедшая?

— Не твоё дело, — крикнула я.

Он покрутил пальцем у виска и ушёл.

А я благодарила Бога, за то, что смогла поговорить с матерью и в эту ночь впервые за всё время моего похищения спала безмятежно.

«Обо мне не забыли, не бросили», — думала я. На сердце появилась уверенность, что меня найдут и спасут.

Глава 36

Вернувшись с больницы, я попросил Мурата рассказать обо всём, что ему известно за Олю.

— Ты мне лучше ответь, зачем ты отцу Оли рассказал, что она пропала?

— А, что мне оставалось делать? Надоело врать, и я решил, рассказать правду, и не придумывать разные небылицы.

— Тебе нужно было пару дней подождать, за это время, многое прояснилось бы. А так я в нелепом положении оказался. Прежде чем, что-то делать советуйся со мной, во всяком случае, пока ты здесь, и я за тебя отвечаю. Хорошо?

— Да, я понимаю, но не до конца. К чему, такая игра приведёт?

— Саша, я многое тебе не говорю по причине твоей же безопасности. Придёт время, и ты всё узнаешь, но пока не обижайся на меня и довольствуйся тем, что есть. У меня свой метод работы, и не стоит «пороть горячку». Ты дров можешь наломать, и потом ни один даже опытный сыщик не сможет разобраться. Доверься мне! Терпение, и ещё раз терпение, и без моего согласия, никуда. Выход из квартиры закрыт, это только в целях безопасности. То, что я узнал за Олю капля в море. Нет уверенности, что это она, хотя по внешнему описанию подходит. Садись я расскажу, и не нервничай.

Ситуация осложняется тем, что к тому месту, где возможно держат Олю, трудно подобраться и несколько дней пути. Но и это не самое страшное. Мне коллеги помогут, по мере необходимости, и подстрахуют на всякий случай. Остальное зависит от нас. Тебе необходимо пару дней полежать и набраться сил. Как я понимаю, ты же не отпустишь нас одних?

Я ответил решительно — нет.

— Вот видишь, по этой причине выздоравливай и готовься к серьёзному походу в горы. За эти дни я подготовлю снаряжение и соберу как можно больше информации. Дело плохо ещё и тем, что мы можем опоздать.

— Её могут убить?

— Нет, не для этой цели похитили.

— А для какой цели, ничего не пойму?

— Её хотят продать, к большому сожалению это правда. Красивая женщина на Востоке — это всегда товар, за который можно получить приличные деньги. Продают женщин в Иран, Турцию и дальше. Всё зависит от покупателя и предложенной цены. Могут даже торги устроить, и кто больше предложит, тот и заберёт. Если Оля попадёт на такие торги, либо же к покупателю, тогда всё пропало. Мы не сможем ей ни чем помочь. Словом наш козырь это оперативность и решительные действия. Тебе стрелять приходилось?

— В тире, с винтовки, больше нет.

— Вот и какой с тебя помощник? — ответил с улыбкой Мурат.

— Я вас не отпущу и пойду с вами, — сказал я, поднимаясь с кресла. — Пускай я слабый стрелок, зато разбираюсь в электронике и связи, и смогу быть полезным. Я не буду в квартире ждать. Поверьте, мне, — сказал я жалостливым тоном.

— Ну, хорошо. Я тебя понимаю, и сам бы не бездействовал. Тогда собирайся, а я займусь подготовкой. Руслан из дому ни на шаг! Ты понял?

— Да, отец.

— Сходишь в гараж и принесёшь, то, что я скажу.

— А мне можно с вами? — спросил он.

— Сынок дело трудное и опасное. Хотя ты, как настоящий мужчина, должен самостоятельно решить, идти с нами или нет.

— Я иду с вами, это решено.

— Ты правильно поступаешь, я в тебе не сомневался Руслан. Только, друзьям ни слова, молчание золото, никто не должен об этом знать. Уйдём мы ночью, чтобы не видели и не знали соседи.

— Отец, оружие будем брать?

— С нами пойдёт как проводник — силовик. Он в случае надобности вызовет помощь. Неизвестно сколько там, в ущельях боевиков, и как они вооружены. За просто так никто сдаваться не будет. Хотя я надеюсь, что возможно обойдётся без крови. Мы когда найдём их базу, узнаем численность, потом решим. По моим сведениям, там около тридцати боевиков. Эта цифра символическая, их может быть больше. Дело горячее и опасное. Силовики давно за ними охотятся, и ждут удобного момента, чтобы нанести удар. Мы в принципе идём как разведывательная группа, остальное задача военных. Всё это под мою личную ответственность. Девушки не часто попадают на эту базу. Оружия там достаточно и в случае если нас обнаружат, боевики будут драться. Все они фактически смертники, за плечами многих не одно убийство мирных граждан. Им терять нечего, вот такие ребята дела. Я сам переживаю и волнуюсь, но несколько за себя, больше за вас. Готовь Руслан ужин, а мы с Сашей ещё поговорим.

— Не боишься идти на такое дело?

— Боюсь, — ответил я, — но ещё больше люблю.

— Страх пройдёт, а вот настоящая любовь нет.

Мурат улыбнулся и по-отечески обнял меня.

— Ты настоящий мужчина, и мы сможем найти её, я уверен. Как здоровье твоё? Не подведёшь в дороге?

Голова почти не болит, а так вроде нормально. Вы не волнуйтесь, я не подведу и пойду до конца. Оля близкий и любимый человек. Я её не брошу.

— Похвально, друг мой, — сказал Мурат. — Но ты знаешь, иногда риск не оправдан, бывают такие ситуации в жизни, что лучше противника перехитрить, чем затевать с ним драку.

Из кухни доносились аппетитные запахи, в животе заурчало от голода. В дверях появился довольный Руслан, с пловом из баранины. Ужин был потрясающий, а молодое вино толкало на подвиги. Руслан попросил отца, рассказать, что-нибудь из своей жизни. Расположившись на диване, мы начали слушать очередной рассказ Мурата.

Глава 37

— Иногда ребята, — начал свой рассказ Мурат, — жизнь разведчика однообразна, и в ней нет погонь, перестрелок, и прочих книжных штучек. Работа требует не только умения, но и выдержки. Когда молодой, всё время рвёшься на передовую, не хочется сидеть в кабинете с отчётами. А приходилось и это делать, и довольно часто. Так появилась привычка писать. С годами она становиться неотъемлемой частью твоей жизни, а иногда и каждого вечера. Не буду вас утомлять, а расскажу то, что заслуживает внимания.

Работал я под легальным прикрытием, но это не давало мне каких-либо привилегий. Противник не дремал, и конфликты возникали ежедневно. Выход из любой ситуации, зависел от умения и мастерства. А так же, от агентурной сети, которую я обязан был иметь. Что-то мне перешло по наследству, от моих преемников, но остальное нарабатывалось годами. Нужный агент подбирался тщательно, в зависимости от задания, которое ставил центр. Мне приходилось работать в Алжире. На флаге Алжира — три цвета. Зелёный символизирует — ислам, белый чистоту, красный — свободу! Вроде бы ничего особенного, но! Полумесяц — типичный символ для мусульманских стран, только выглядит более закрытым, чем его так называемые сородичи из других государств. Алжирцы верят, что более длинные рога приносят удачу. Вот такое в Алжире «рогатое счастье».

Мы дружно засмеялись, а Мурат продолжил.

— Цель в той операции — это американское посольство, проникнуть в него надо было любыми путями, я имею в виду для получения информации. Брались в разработку любые методы, кроме боевых стычек. Так вот, в посольствах работали красивые женщины.

Как известно это не плохой способ получения сведений. У меня был агент типичный герой — любовник. Красавец мужчина, настоящий «мачо»! Нам необходимо было добыть план посольства, а нужного человека, который бы работал там, не было. Мой агент подходил по многим критериям, для выполнения этой не простой миссии.

В посольстве работали дамы бальзаковского возраста, причём в основном одинокие, благодаря его связям с местными, могла организоваться целая бригада, наружного наблюдения. И работа закипела. Мы ежедневно занимались с «мачо», предлагая разные варианты знакомства с женщиной. Надо было, чтобы всё выглядело естественно и не вызвало подозрений. Американцы не дремали и держали своих сотрудников под жёстким колпаком. Знакомство состоялось в аптеке, куда так называемая жертва зашла за лекарством. Мы вели наблюдение из машины, заметив в каком настроении, была дама, поняли, что всё идёт по плану. Она занимала техническую должность, была на хорошем счёту у руководства. Местные спецслужбы нам помогали, и Москва наш план одобрила. Однажды мой агент сообщил, что добился интимной близости и скоро она будет у нас на крючке. Я уже готовил отчёт в центр только, слава Богу, что не поторопился его отправлять. Мне не понравилось, что этот «мачо», был сильно уверен в своей победе. И я не ошибся. Время шло, а агент не давал информации. Дама оказалась крепким орешком и агент начал сдавать свои позиции. Мы его поддерживали, как могли, но он явно терял веру в свои силы. В нашем распоряжении находились технические средства, и необходимо было их использовать. После записи, их бесед, стало бы ясно, продолжать игру или нет. С центра нам прислали приёмник, в который была вмонтирована миниатюрная камера, и мы предложили агенту брать её с собой, на встречи. Мы произвели обмен в магазине. Я вручил агенту фотоприёмник, а он мне передал отчёты о проделанной работе. Я объяснил, как пользоваться приёмником, и не заметил, полицейского, который с удивлением нас слушал. Когда я поднял голову, полицейский спросил: «Японская новинка? Нет — ответил с улыбкой я. — Немецкая, «Грюндик».

Он повертел в руках и отдал. За эти минуты, я поседел не на один волос, потому что полицейский мог заметить, что с приёмником, не всё чисто. Но он оказался обычным воякой, который абсолютно не разбирался в технике. Отдав под козырёк, он удалился, а мы с агентом вытерли пот со лба и благодарили небеса, что всё обошлось. Взяв себя в руки, и уже осмотревшись по сторонам, я продолжил объяснять работу камеры. На этом мы и расстались. Через пару дней «мачо» вернул приёмник, а наши специалисты, разобрав его, достали плёнку. Проявили и обомлели, наша подопечная была запечатлена в самых разных позах. В нижнем белье, и без него. Вот так и появилось досье на некую госпожу — «Н». Дальше, мы решили записать разговор и предложили агенту диктофон, и новое место встреч. Оборудовав комнату, напичкали её секретной аппаратурой. Эта встреча, должна была всё решить, и подготовка, заняла несколько дней. И вот настал день «Х».

Беседа с дамой должна пройти по нашему сценарию, чтобы как можно больше вытянуть из неё интересующих нас фактов. Сам диалог был продуман, до мельчайших деталей. Постарались и психологи. Вопросы, которые должен был задавать наш герой, не должны были выдать его. Провели обкатку нашей аппаратуры и стали ждать. Команда из трёх человек дежурила возле квартиры, на случай непредвиденных обстоятельств. Встреча назначена была на выходной, в эти дни людей на улицах мало, и движение не столь оживлённое. Вообще друзья мои, не буду вас больше интриговать и опущу подробности. Финал этой операции такой — агент на следующий день принёс магнитофон, но сам был не в настроении. На мой вопрос, что случилось, он выругался на испанском языке, и сказал, что это не женщина, а дьявол. Я заметил у него синяк под глазом, и спросил, откуда он? Потом мы долго смеялись, когда слушали рассказ «мачо». У него в постели возникли проблемы мужского характера, а дама как говорят, дошла до определённой точки кипения и тут-то, и дала крепкую затрещину нашему ухажёру. Да так, что тот упал с кровати, и бежал от неё, в чём мать родила.

Операцию пришлось свернуть, я получил выговор с центра, за то, что агент, говоря нашим языком, облажался. Так несколько месяцев работы пошли коту под хвост, и нам приказали более тщательно подбирать людей, для таких операций. Позже конечно мы работали с этим «мачо», но репутация у него была подмочена, и вскоре он пропал. Наши поиски не дали результата и на нём поставили крест.

Всегда, в любой ситуации может сработать человеческий фактор, и нельзя снимать его со счёта. Кто бы мог подумать, что всё закончиться позором и провалом. В дальнейшем я не старался привлекать людей, латиноамериканского типа. С меня хватило этого случая, который я запомнил навсегда. Потом уже, на ковре в Москве, давал пояснения. Хотя, моей вины не было, и всё же. Так как я отвечал за операцию, естественно с меня и спрашивали. Ну как интересно?

— Ещё бы, — сказал я, — так больше вам не доводилось встречать этого «мачо»? — Нет, Саша, так и не пришлось. Давайте отдыхать, завтра у нас полно дел и забот.

Я отправился к себе и долго не мог уснуть.

«Всё — таки интересный человек Мурат, мне просто повезло, что я с ним познакомился». Как же там Оля? Меня мучали сомнения. Вдруг это не она? И товарищ Мурата ошибся? Выпив таблетки, и не много поразмышляв, я уснул, положив возле подушки Олин дневник.

Глава 38

На следующий день я проснулся от дикой головной боли, в висках стучали отбойные молотки. Сотрясение сказывалось, и я понимал, что не скоро это пройдёт. Выпив лекарство, я снова прилёг, и через минут пятнадцать был в порядке. Заварил себе крепкий кофе, я пил, наслаждаясь великолепным терпким ароматом. На полках стояли книги, и я решил почитать, что-нибудь интересное. И вот заметил знакомое лицо на обложке. Это было фото хозяина дома.

Называлась книга «На стыке времён». За этим занятием и застал меня Мурат.

— Ну и как тебе моя книга?

— Вы знаете издание бесподобное, книга сделана из хорошей, качественной бумаги. Обложка, печать на высоком уровне, правда, с содержанием пока не успел познакомиться.

— Ничего, у тебя будет время, я подпишу книгу и подарю на память.

— Спасибо, это приятно!

И я от души крепко пожал руку. Зазвонил мой телефон, я вышел на балкон, чтобы поговорить.

— Добрый день Александр Иванович! Материал будет, и я постараюсь не задерживаться. Может по электронной почте сбросить? Через день, два. Как, подойдёт? Передам привет, обязательно! Погода супер! До связи.

Я отключился, и подумал, что снова обманул человека. На душе стало противно.

Мурат сидел за столом и разглядывал карту.

— Вечером подъедет парень, с которым мы пойдём в горы. Познакомитесь, и заодно обсудим наш маршрут. Трудная будет дорога. Половину мы сможем проехать на машине, но вот остальную часть пути, придётся идти пешком. Ты выдержишь? — спросил у меня Мурат.

— Куда денусь, выдержу, конечно.

Мурат показывал на карте местность и объяснял детали.

— Вот здесь, видишь, река, перевал. Я хотел, чтобы нас перебросили вертолётом, но боевики могут заметить «вертушку», тогда всё пропало.

— Мы, что их атаковать будем?

Мурат засмеялся и потёр щёку.

— Ты, что шутишь? Мы не спецназ, и даже не диверсионная группа. На месте решим, а пока рано говорить. Для этого есть военные и техника. Я сейчас тебя оставлю и пойду купить то, что нам необходимо в дороге. Скоро появиться Руслан с палаткой. Я думаю, что через два дня выедем.

— Можно мне включить компьютер?

— Конечно, работай и не скучай.

Мурат ушёл, я уселся за комп и начал готовить материал для газеты. Положительных впечатлений от Грозного было в избытке, и за час я справился с задачей. Пришёл Руслан, и мы вдвоём проверили палатку.

К вечеру пришёл Мурат и наш новый проводник. Это был мужчина средних лет, звали его Игорь. Он бывал в тех краях и показал на карте наш маршрут.

— Эх, солдат бы нам человек пятнадцать, — сказал Игорь. — И выбить, осиное гнездо бандитов.

— Где их взять? — сказал Мурат. — Риск большой, тем более, что ребята никогда пороха не нюхали.

Мне не понравились слова Мурата, хотя доля истины в них была. Мы уселись вчетвером за стол. После ужина, по сложившейся традиции, Мурат вспоминал молодость. Рассказчик он был первоклассный и мы с интересом слушали.

— На очередное задание, — начал Мурат, — я должен идти с диктофоном под рубашкой, но он был не маленький. Это сейчас микрофоны размером с головку спички, а тогда… Наш технарь уверил меня, что всё сработает и не стоит волноваться. Был приказ центра, о том, что необходима запись разговора, и я начал готовиться. По правде, мне это было не по душе, но спорить с центром, я не имел права. Техник закрепил под рубашкой миниатюрный магнитофон, а сам микрофон за манжетами левого рукава. Я одел костюм тройку и, как добропорядочный дипломат, отправился на встречу. Во время разговора было произнесено и записано всё, что необходимо было Москве. Я раскрылся как разведчик и офицер! Жара стояла невыносимая, но я боялся снять пиджак, чтобы не дай Бог не нарушить запись. И периодически наклонялся к собеседнику, чтобы придать разговору таинственности. Он соглашался с моими доводами и был готов к сотрудничеству. В душе я ликовал и гордился тем, что всё идёт по плану. Самый сложный момент оставался позади, и запись разговора была отправлена в Москву. С центра похвалили за успешную работу, и мы начали ждать донесений от агента, а их, к сожалению, не было. Прошла неделя, вторая, а он не выходил на связь. В Москве проявляли беспокойство, и я должен был узнать, что же всё-таки произошло? Набравшись смелости, я пошёл к агенту домой. Купил детям игрушки и, на свой страх и риск, постучал в двери. Жена агента меня не знала, но когда я рассказал, что мы с её мужем друзья, она расплакалась, и сказала, что супруг в больнице. Им нужны были огромные средства, на проведение дорогостоящей операции. Вернувшись, я связался с Москвой, и объяснил ситуацию. Через день пришёл ответ, и разрешение на выделение денег для операции. Когда агента жена узнала об этом, я долго не мог её успокоить. В слезах она рассказала, в каком бедственном положении они находятся. В общем, агенту сделали операцию и через две недели выписали из больницы. В их доме я был уже первый гость и друг семьи. Хозяйка накрыла стол, и мы, по-домашнему, отпраздновали выписку с больницы. Каково же было моё удивление, когда наше наружное наблюдение сообщило, что мой агент ведёт двойную игру. То ли он жадным был, или же просто переоценил свои возможности, но с ним надо было заканчивать. Двойная игра для центра, безусловно, интересна, но на это у нас тогда не было времени. И встретившись с ним, я выложил всё на чистоту. Он упал на колени, и в слезах просил не убивать, объясняя всё тем, что хотел заработать денег. Конечно, на крайние меры мы шли редко, но этот случай был особый, и центр предложил дать агенту новые документы, и помочь перебраться в другую страну. У него не было выхода, и он согласился. Позже мы потеряли с ним связь навсегда. Предатели — были, есть и будут, уж такая специфика работы. И человеческая жадность очень часто губит людей. Вот такой ребята рассказ, не очень весёлый, но по-своему поучительный. Давайте обсудим наши действия и как подберёмся к лагерю чеченцев.

И мы углубились в тщательное изучение карты.

Глава 39

Два дня я лежала и не вставала. Болели синяки и ссадины, которыми было укрыто практически всё моё тело. Били меня искусно, с умением, чтобы проучить, как следует. Максим ворвался и начал избивать с порога. Не говоря ни слова. Потом к нему присоединился и охранник. Я ничего не могла понять, и только безумно кричала от побоев, которые сыпались как горох. Когда они закончили, моё лицо было всё в крови, глаза заплыли. Сильно болели рёбра и живот. Охранник усадил меня и связал за спинкой стула руки. Максим с перекошенным от злобы лицом спрашивал:

— Расскажи мне, где ты взяла телефон, и кто тебе его дал?

«Так вот в чём дело, — думала я. — Они меня избивали за то, что я звонила домой».

— Я повторяю свой вопрос. Где ты взяла телефон?

Безвольно опустив голову на грудь, я приготовилась к самому худшему. Максим подошёл и правой рукой, с размаха, ударил по щеке. — Так и будешь играть в Зою Космодемьянскую?

«Молчать, терпеть», — твердила я, а кровь с носа уже залила весь свитер и брюки.

— Вытри сука лицо, — сказал разъярённый Максим, протягивая мне платок.

— Ну, ты и сволочь, — сказала я ему, и сплюнула кровь.

— Значит, не будешь говорить? Тогда я скажу, как всё было. Телефон принёс Рустам?

Он схватил меня за волосы и посмотрел в глаза.

— Вижу, что я прав! — и левой рукой ударил на отмашку.

Щёки горели огнём, перед глазами шли круги, но я упорно молчала.

Как он узнал за телефон? Кто ему сказал? Я не знала ответы на эти вопросы, и продолжала хранить молчание.

— Ты знаешь, мне ведь твоя жизнь не нужна, и я могу тебя убить, а труп выбросить в ущелье. Тут тебя никто не найдёт, и умрёшь ты в рассвете лет. Ты этого хочешь, отвечай! — закричал он на всю комнату, краснея от злости.

— Мне всё равно, — сказала я ему, слабым голосом.

В тот момент мне действительно было всё равно, что дальше со мною будет.

— Можешь бить меня, заживо похоронить, это в твоей власти.

— Нет, дорогая моя, я не буду тебя убивать. Зачем? Придут чеченцы, они долгое время не видели женской ласки и заботы, и ты будешь каждого из них ублажать. Как тебе поворот сюжета? Не нравиться, боишься…

Мне действительно стало страшно, я понимала, он может это сделать. «Вот сволочь, — думала я, — придёт время, и на моей улице будет праздник». Страх перемешался со злобой, и я посмотрела на эту тварь, со всей ненавистью.

— Вот я и нашёл твоё слабое место, — сказал он усмехаясь. — Я так и поступлю, да ещё, вдобавок, к этому встречусь с твоими родными, возьму деньги, приготовленные для освобождения. А сам тю-тю. И пиши — пропало, красотка.

И он рассмеялся отвратительно громко, смотря мне в глаза. Сжал кулаки и сильно стукнул меня сверху по голове. От неожиданности, я прикусила язык и завыла.

— И не потеряю ничего, и как говорят: «Овцы будут целы, и волки сыты».

Я хлюпала носом, понимая, что не смогу ничего больше сообщить родным, и не видеть мне больше телефона.

— Будешь голодной, и никто тебя на прогулку выводить не будет. Пока всё не расскажешь.

Охранник развязал меня и бросил на кровать. Они довольные ушли, хлопнув дверью. Обидно было, что так всё сложилось, но когда он узнал, что я звонила? Рустам не скажет. Охранник? Нет, я бы заметила, если бы он был в тот момент там. Кто, кто, кто? Ссадины и синяки разболелись, я сняла свитер, и им вытерла лицо. Нос распух, глазами заплыли. Двигалась я с трудом, и оставалось лежать. Максим обманет родных и заберёт деньги. Они будут ждать моего возвращения, а меня к тому времени не будет в живых. Мне стало жаль свою короткую жизнь, и я горько заплакала. Кружилась голова, я легла, закрыв лицо руками.

Перед глазами была Москва, школа, институт, Сашка. Как всё давно было, в другой жизни…

Может всё приснилась, и ничего не происходило? А мама, папа, Женька? Это тоже сон? Террористы? Незаметно для себя, я задремала. Проснулась я от того, что кто-то приговаривал: «Бедная, несчастная девочка, что они с тобой сделали?».

Это был голос Веры Петровны. Глаза у меня напухли, текли слёзы. С трудом их открыла и увидела плачущую хозяйку дома, рядом с ней стоял Рустам, и обнимал Веру Петровну за колени.

— Вам разрешили ко мне прийти? — спросила я у неё.

— Нет, я сама. Я слышала, как ты звала на помощь.

— А я этого не помню, — ответила я. — Все разъехались, твоего охранника я напоила вином, и он мертвецки пьян. Времени у нас немного, и она протянула таблетки.

— Бери и пей, — сказала она и протянула бутылку. Я с жадностью выпила и закашлялась.

— Пей, не торопись. Рустам, — сказала она внуку, — принеси тазик с водой. Сейчас мы тебя умоем и приведём в порядок. Вот изверги, что творят, и нет на них управы.

Мальчик принёс воду и я, с трудом, умылась. Стало капельку легче, и я снова прилегла.

— Спасибо вам, Вера Петровна, за помощь.

— Какое там спасибо, — ответила она. — Я живой человек, и как все люди хожу под Богом. Что ждёт меня завтра? Может такая же участь, как и тебя! Только меня бить не будут, а сразу убьют.

— А вас то, за что?

— Ой, дочка, я у них как кость в горле. Если бы не сын…

— А где он?

— Не знаю, воюет. Телефон у меня забрали, Максим догадался, что это Рустам дал тебе позвонить.

— Почему ты у меня не попросила?

— Я боялась, что выдадите меня. И не решилась…

— Молодая ты ещё, и глупая, не видишь, кто друг, а кто нет. Я же не знала, с какой целью тебя прячут здесь. Мне говорили, что ты жена одного из предателей, и всё. Да, и кто я для них, чтобы знать правду? Что скажут, тому и верю. А начну выяснять, прогонят на все четыре стороны. А мне некуда идти… Дом мой сгорел в девяностых, с тех пор живу, где придётся. Кто приютит, там и остаюсь. Что мне жизнь? Прожила я не плохо в своё время, и умирать не страшно, но вот Рустама на кого оставлю? За него и пекусь, и переживаю. Сын мой оставил его мне, а мать сбежала. И ни кому он не нужен, кроме меня. Умру, пропадёт, или же убьют сорванца. Ты поешь, я тут приготовила тебе.

Я внимательно слушала Веру Петровну и была ей благодарна. Трудная у неё жизнь — без будущего.

— Ты ешь, и не слушай дуру старую. Завтра я к тебе снова приду с едой и лекарством.

Я обняла её и в щёку поцеловала.

— Спасибо вам, — сказала я, — и тебе Рустамчик тоже!

Мальчик подошёл ко мне, обнял за колени и крепко прижался.

— Идём, Рустам, завтра ещё проведаем тётю Олю.

И они ушли, а я благодарила Бога, за то, что есть на земле такие добрые и бескорыстные люди.

Глава 40

Вечером мы проверяли снаряжение и раскладывали по рюкзакам. Набор необходимых вещей собрался огромный и ничего нельзя забыть. У Мурата и Руслана было всё необходимое, а вот у меня нет. Спальные мешки, палатка, фонарики, я взял свою видеокамеру на всякий случай.

— Накидки от дождя военные, в горах часто идут ливни и грозы, — предупредил Мурат.

Он предложил взять термобелье, оно отводит влагу от тела и быстро сохнет. Свитера, спортивные шапочки, перчатки. Верёвки взяли, где-то метров двадцать, и ещё много разных мелочей. Меня волновал вопрос оружия. Игорь сказал, что у нас будет один Калашников и пару пистолетов.

— Этого вполне хватит, нам воевать ни к чему, куда важнее остаться незамеченными.

Мурат сказал, что завтра днём возьмёт меня и Руслана поупражняться за городом в стрельбе.

— Вот это здорово, — сказал я, и потёр руки. — Ещё ни разу не стрелял с пистолета.

— Вот и постреляешь, — сказал Мурат, и похлопал меня по плечу. — Ну, что ребята, подведём итоги?

Мы уселись на диван, и Мурат сказал: — Завтра последний день подготовки. Я найду и привезу обувь Саше, а потом за город на стрельбу. Руслан, сынок, ещё раз всё проверь.

— Не волнуйся отец, я всё сделаю.

— Игорь, твоя задача машина.

— Она готова, хоть завтра можно выезжать.

— Так, что ещё? Рацию я возьму у силовиков. Они будут ждать сообщений от нас, и в случае необходимости помогут. У меня всё, — сказал Мурат и пригладил волосы.

— Мурат, отцу Оли, вы не говорили ничего?

— Нет, не говорил, пока рано. Не люблю я торопиться. Мы можем ошибиться, правильно? И как после ошибки смотреть в глаза отцу Ольги? Вот видишь.

— Вы правы, надо молчать.

Мы доели ужин, поговорили минут десять, и я пошёл в свою комнату. После аварии болели суставы. Мурат дал мне специальную мазь. Я натёрся ей как следует, и прилёг на диван.

А вдруг это не Оля? Сомнения одолевали, не давая уснуть. Я вышел на балкон, подышать воздухом. Вечер был сказочным. Ночь цвела золотыми огнями, манившими к себе. Какое здесь загадочное небо! В Москве я не видел такого. Смотришь и невозможно оторваться. Уносишься мыслями вдаль, и течение несёт в звёздные просторы. Как же там Оля? Мне опять показались её глаза. Только сейчас я в них увидел боль и страдание. Я пытался заглянуть глубже, но не мог. Наверное, она тоже грустит…

— Олечка, я приду к тебе, обещаю, — сказал я вполголоса. — Не падай духом, я с тобой.

И тут я вздрогнул, кто-то положил мне руку на плечо. Я повернулся, рядом стоял Мурат.

— Ты с кем это здесь разговариваешь? — спросил он. — Извини, что подслушал.

— Да так, ни с кем, — ответил я, смутившись неожиданным появлением Мурата.

— Скучаешь за ней?

— Да, скучаю, — ответил я с грустью. — Мне кажется, что она в серьёзной беде. Сердце подсказывает.

— Влюблённое сердце не обманешь. Я когда-то был в такой ситуации, мне пришлось друга вытаскивать из плена. Жизнь за него, отдал бы, не задумываясь, настолько я любил его. Знал и доверял полностью этому человеку.

— Ну и как, спасли?

— Спас, ценой огромного риска. В той операции, мы потеряли двоих, молодых сотрудников. И потом мне в Москве пришлось встречаться с их родными, и рассказывать, как они погибли. Что можно объяснить матери, когда она теряет единственного сына? Позже мой друг погиб, на очередном задании. Тело перевезли в Союз, и похоронили на Ваганьковском кладбище. Жизнь прожить Саша, не поле перейти, к сожалению, мы часто теряем близких людей. Ты не расстраивайся, я думаю, что Оля твоя жива. Во всяком случае, верить в это надо!

Он пожелал спокойной ночи и ушёл, с грустным лицом.

Глава 41

На стрельбище приехали ранним утром. Руслан разбудил часов в шесть, мы быстро выпили кофе и выехали. На улице накрапывал мелкий дождик. Это был большой и заброшенный пустырь. Всюду валялись гильзы, от предыдущих стрелков. Мурат установил мишени, и выдал нам с Русланом по пистолету.

— В пистолете полная обойма, ваша задача попасть в цель. Желательно не в молоко.

Он подошёл ко мне, и показал, как держать пистолет двумя руками.

— Сильно не сжимай, и во время того как целишься, задержи дыхание, понятно?

Я кивнул головой, и сделал прицельный выстрел. Пуля пролетела мимо, Мурат подошёл сзади, и взял за руки.

— Не спеши, и не дыши. Рука должна быть твёрдой, как сталь.

Он помог прицелиться, и выстрелил. Руслан в это время наблюдал за нами. Я подошёл к мишени, и увидел, что пуля попала в восьмёрку.

— Не плохо для пенсионера, — сказал Мурат и засмеялся. — Так, теперь давай сам.

Я собрался, остановил дыхание, прицелился и выстрелил. Пистолет держал крепко, и уже не такая была сильная отдача, как в первый раз.

— Стреляй, — сказал Мурат, — патронов жалеть не надо.

Третий и четвёртый выстрел были удачными. Пятёрка и шестёрка. Мурат посмотрел в бинокль и похвалил. Руслан стрелял отлично, сказывались занятия с отцом. Так мы тренировались до одиннадцати часов дня, пока не пошёл настоящий дождь.

— Ну, что стрелки, достаточно?

Руслан хотел продолжить, но отец не разрешил.

— Пора ехать домой.

Я остался довольным своими результатами. Для первого раза даже очень не плохо.

«Надо, — думал я, — когда вернусь в Москву, походить в тир, научиться, как следует стрелять».

Дома до вечера мы занимались подготовкой. Решили выехать рано утром. Я позвонил бабушке и поговорил с ней. Она уже скучала, и спрашивала, когда мы с Олей вернёмся.

Заменив повязку на голове, я решил часок вздремнуть. Приснилась Оля. Сон был странным, и я рассказал о нём Мурату.

— Значит, приснилось, что Оля ждёт на краю пропасти и зовёт на помощь?

— Да, — сказал нерешительно я. — И ещё, когда я к ней бежал, видел, как она срывается и падает. Ветер подхватил её и понёс над равниной. Мне хотелось прыгнуть, но я испугался, и долго смотрел ей вслед. Вот такой сон. Что он интересно означает?

— Ты знаешь, Саша, — сказал Мурат, — она сейчас как никогда нуждается в твоей помощи. Это хорошо, что она во сне не разбилась, когда падала. Значит, будет жива. Из меня плохой толкователь, но мне кажется, что всё так и есть. Уже скоро увидишь её, не переживай. Дай Бог, чтобы она была там, куда мы направляемся.

— А вдруг там её не будет? Что тогда?

— Тогда будем думать дальше, какие действия предпринимать. Но мне подсказывает интуиция, что она в горах.

Я остался один, наедине со своими мыслями. Скорей бы завтра, скорей…

Как только забрезжил рассвет, мы отправились в дорогу. Уже чувствовалась глубокая осень, и ветерок нагонял зимний холод. Игорь сидел за рулём, рядом с ним Мурат, а мы с Русланом расположились сзади.

— Как настроение орлы? — спросил довольный Мурат.

— Боевое, — ответил Руслан, и я поднял вверх большой палец правой руки.

— Часа за три, четыре мы доберёмся до места.

Мурат включил советский приёмник.

— Чтобы веселей было в дороге, — сказал он и сделал музыку громче.

— Нам почти к границе с Северной Осетией. Тебе Игорь доводилось там бывать?

— Один раз, правда, давно, ещё во времена союза. Климат там не жаркий, не то, что в Африке.

— Ты был в Африке? — спросил, Мурат.

— Несколько раз по службе. Если честно, не доволен я был командировками. Столько там заразы всякой, и пока адаптируешься, не один месяц уйдёт.

— В какое место нам?

— Нам в сторону Казбека, там возле хребта Большого Кавказа находится лагерь боевиков.

Мы выехали за город, и Игорь прибавил газу. Машина шла легко и уверенно. Встречного транспорта не было, и мы болтали о всякой чепухе. Я обратил внимание, что Игорь посматривает в зеркало заднего вида. Обернувшись назад, я увидел «Жигули», белого цвета.

— Мурат, обрати внимание назад. Эта шестёрка за нами идёт с города, может хвост?

— Давай проверим, — сказал Мурат, — прибавь скорости.

Игорь выжал из машины всё, что можно было, но «шестёрка» не отставала.

— Может, остановимся и поговорим? — спросил Игорь.

— Давай, за этим селом, притормози. Я Игорь выйду поговорить, а ты возьми их на мушку. А вы молодёжь, не высовывайтесь, договорились?

Игорь притормозил на обочине, и Мурат вышел из машины. Тем временем Игорь достал из-под сиденья снайперскую винтовку. «Шестёрка» резко остановилась, из неё вылезли два здоровых бугая, и подошли к Мурату. Игорь прицелился и стал ждать. Они минут пять, о чём спорили, и один из амбалов замахнулся, чтобы ударить. И в этот момент прозвучал выстрел. Хлопок был настолько сильным и неожиданным, что мы с Русланом оглохли, я как рыба, открывал рот, жадно глотая воздух. Игорь, тем временем, вставил второй патрон. Один из амбалов катался по земле, и держался за ногу.

Мурат медленно отходил назад, к машине, а Игорь стоял возле двери, и держал бандитов на мушке.

— В машину, скорей, поехали! — крикнул Мурат.

Игорь отдал винтовку Руслану и рванул с места. Машина сорвалась, поднимая клубы пыли. Мурат переводил дух, был мертвецки бледным. Я оглянулся назад, «шестёрки» не было.

— Кто они такие? Не могу понять, — сказал Мурат.

Глава 42

— У нас появились серьёзные противники ребята, — сказал Мурат. — На кого они работают я так и не узнал. Угрожали, говорили, чтобы мы оставили свою затею. Я отказался, так они хотели применить силу, и когда один из них замахнулся, я понял, что намерения у них серьёзные.

— Это задача, которую нам придётся решить, — сказал Игорь, улыбаясь. У Мурата зазвонил телефон. Я пребывал в полном недоумении. Зачем кому-то нам мешать?

Мурат после разговора сказал:

— Серьёзные это ребята, у нас проблемы. Мне позвонил друг из федералов, и сказал, что за нами идёт настоящая охота. По этому, надо держать ухо остро. Я не собираюсь отказываться от своей затеи, и намерен всё довести до конца. Придёт время, мы всех выведем на чистую воду.

Дальше ехали молча, я любовался открывающейся красотой. Включил камеру, снимал пейзажи на память. Время летело вперёд, Руслан спал, а я думал за Олю. Мы остановились возле кемпинга, и пошли перекусить, Игорь остался в машине. После двух часов езды, ноги затекли, и надо было размяться. Заказали первое, второе, и взяли бутылку сухого вина. Выпили, поели, и в дорогу. Игорю взяли бутербродов, и чай в термос.

— Сколько нам ещё ехать? — спросил я Мурата.

— Где-то час или полтора, и будем в деревне. Там оставим машину, дальше своим ходом.

Я снял с головы повязку, чтобы быть менее заметным. Раны почти затянулась и голова не болела. Хвост пропал, но Мурат сказал, что не стоит этому радоваться. Люди серьёзные и просто так, нас не оставят. Ещё могут быть всякие сюрпризы. Слава Богу, их не было, и мы спокойно добрались до деревни. В ней жил друг отца Мурата, пастух с семьёй. Встретили нас очень радушно, как принято на Кавказе. Накрыли стол, и пока мы не наелись досыта, не отпускали. Мурат вспоминал отца, молодость, мы сидели и слушали. Хозяин вышел нас провожать. С запасами еды предложенные хозяином дома, как верблюды, мы готовились к длительному переходу.

— Береги себя Мурат, — сказал старый аксакал. — Путь у вас не из лёгких.

— Спасибо за хлеб и соль, — ответил он и крепко обнял старика.

И так мы двинулись в горы. До вечера планировали пройти пару километров, потом сделать привал с ночёвкой. Нас встречала бесконечная равнина, впереди были горы. Близился закат, потоки солнечного света проникали в укромные уголки души. Горный воздух пробуждал музыку, которая приятно ласкала. Невозможно было объять взглядом эту красоту. На небе плыли облака, как исполины, верхушки гор исчезали в объятиях небесных странников. Сердце трепетало как птица от восторга! Забыть это невозможно, я остановился, и закрыл глаза, чтобы навсегда сохранить в душе этот неповторимый образ. Так и стоял в одиночестве, улыбался, пока меня не затронул Руслан.

— Ты уже влюбился в наши края? — спросил он с улыбкой.

— Не только влюбился, но и понял, что обязательно захочу сюда вернутся.

Мы шли уже несколько часов, и от тяжёлой поклажи начинала болеть спина. Хорошо идти по прямой дороге, а если камни, горные реки? Устаёшь быстро, и хочется отдохнуть. Я предложил Мурату сделать привал и Игорь меня поддержал. Мурат согласился, и мы расположились не далеко от горного ручья. Тишина стояла удивительная, и слышен был шум воды и пение птиц. Мы с Русланом отправились за дровами для костра, а Игорь с Муратом возились с палаткой. Солнце уже садилось за горизонт, у нас трещал костёр и варился ужин. Не хватало одного — гитары, и зажаренного на вертеле барана.

— Вот ты, Платона читал? — спросил у меня Мурат.

— Читал, правда, не все труды.

— Ты знаешь, я в своей книге посвятил ему несколько глав, если хочешь, могу рассказать.

Никто не был против этого, и Мурат с удовольствием начал. Багажу знаний, который был за плечами Мурата, можно только завидовать.

— Платон создал своё идеальное государство, — сказал Мурат, — и лично мне его идеи по душе. Есть в них много рационального, что подошло бы нам всем сегодня. По Платону, абсолютную истину можно постичь только после смерти, когда душа освобождается от всего иллюзорного и материального. Он составил основы политической философии в диалогах «Государство», «Политик», и «Законы». Первая, безусловно, это утопия чистой воды, но вот остальные заслуживают внимания. Государство является системой обмена услугами. Чем плохо? — сказал Мурат, обращаясь ко мне.

— Не плохо, но как это перенести в день сегодняшний.

— Этим должны заниматься учёные мужи, которые стремятся к процветанию земли и народа. Каждый индивид, что-то даёт обществу, и получает от него взамен. И главной задачей государства — обеспечение справедливого обмена, чтобы удовлетворялись потребности каждого гражданина.

Игорь, сидел, зевал, ему это было не интересно, и минут через пять, он отправился спать в палатку. Мы договорились, что дежурим по очереди, и поделили ночь на четверых. Закипела вода в чайнике, и Руслан налил всем свежий, вкусно пахнущий кофе, а Мурат продолжал:

— Платон одним из первых предложил систему обязательного образования. Государство, по его мнению, должно заниматься воспитанием детей. Хотя, безусловно, были и у него явные минусы. Они не очень влияли на ход всего процесса, но если бы весь механизм был запущен, тогда бы сыграли решающую роль. Ты вспомнил этот момент?

— Ах, да, вы имеете виду то, что аристократия управляла бы бесконтрольно?

— Молодец! В самую точку.

Мы продрогли, и я принёс всем тёплую одежду. Совсем рядом завыли волки, и мы испугались не на шутку. Мурат успокоил, и сказал:

— Не надо бояться, пока горит костёр, они не подойдут.

Всё равно жутковато было, и я придвинулся ближе к огню.

— Так вот, Платон, — продолжил Мурат, — считал, что гармоничное воспитание возможно, если прививать любовь к музыке и гимнастике. Одна музыка сильно изнеживает, но вот гимнастика наоборот учит излишней жёсткости. А вместе эти знания гармонично сочетаются. Взгляды на семью у него были сугубо коммунистическими. У настоящих друзей всё должно быть общее. Женщины, дети и т. д. Воспитанием занимается не семья, а государство! Они не должны знать своих родителей. При таком воспитании, молодой член общества, будет уважать всех граждан, поскольку каждый из них, может оказаться — родителем, братом, сестрой. Платон организовал свою Академию, исследователи утверждают, что лет через десять к философу приходит зрелость, и вместе с ней, разочарование. Возможно, Платон недолюбливал демократию и отдавал предпочтение монархии. Конечно, Платона лучше понимать, в контексте своего времени, но он описал возможное государство, которое могло тогда существовать. И я считаю, Платона основателем мировой политической мысли, и в этом его неоценимая услуга перед человечеством.

Мурат сделал глубокий вдох и задержал дыхание.

— А что это за упражнение, которое вы делаете? — спросил я с любопытством.

— Самураи в Японии использовали, с целью восстановить перебои в работе сердца. Сделал глубокий вдох, после на минуту, две задержал дыхание, и так от трёх до семи вдохов. Пять минут и сердце в норме. На этот вечер, наверное, хватит разговоров. Давайте ложится. Кто первый будет дежурить?

Я согласился быть первым, и остался возле огня.

— Через три часа разбудишь, или меня, или Игоря. Не усни! Спокойной ночи, сказал Мурат, зевая, и исчез в палатке, вместе с Русланом. Принёс ещё дров, закинул их в огонь, и стал смотреть на небо. Ветер разогнал все тучи, и небо раскинулось звёздным ковром, как в старых арабских сказках.

Глава 43

Вера Петровна спасла мне жизнь. Она приходила на протяжении двух дней, с едой и лекарством. Даже охранник, и тот подобрел, и другим взглядом смотрел на меня. Я даже в один из вечеров попросила его вывести меня на воздух. Никого из боевиков не наблюдалось, и я могла спокойно гулять. В такие минуты по — иному смотришь на жизнь, когда теряешь свободу, в которой каждый миг по — своему бесценен. Когда я находилась в заложниках, это были совсем другие чувства. Я пока ещё толком, не могла понять какие, но другие. Чужая земля, нравы, устои. И неизвестность. Что дальше? Помощи ждать не откуда, родителей обманут, заберут деньги, а я так и останусь под замком. Я села на скамейку и разглядывала небо. Оно было необычайно красивым. Звёзды манили к себе, загадочным светом, он заставлял задумываться над вечными истинами. Есть ли Бог? Если да, то почему я такая несчастная. Хотелось заплакать, и пожалеть саму себя. И в этот момент, я вспомнила о Сашке, может, и он в эти мгновения смотрит в небо и думает обо мне? От этого на душе потеплело, и сверкнул маленький лучик надежды. И я решительно встала и принялась ходить.

«Сашка, Сашка, где ты шептала я, почему ты не приходишь за мной?».

Тихо, словно кошка подошла Вера Петровна, и мы с ней вдвоём уселись на скамейку.

— Скучаешь, за домом? — спросила она.

— Ещё как.

Мне сейчас почему-то захотелось ей рассказать о том, что со мной случилось в Москве. Она горько усмехнулась, и сказала:

— А ведь, группу террористов смертников готовили здесь

.

Я от неожиданности потеряла дар речи. Это было похоже на удар грома, среди ясного неба. Придя в себя, я спросила:

— Неужели это правда?

— Зачем мне тебя обманывать, всё так, и было. На протяжении нескольких месяцев боевики проходили подготовку. Я для них стирала, убирала.

«Вот это да», — подумала я. После таких откровений я была в шоковом состоянии, не веря в такие случайные совпадения.

— Вера Петровна, вы никому не скажете о том, что я вам рассказала?

— Не бойся, я не враг тебе. Да, и зачем мне болтать лишнее? Тут за каждое слово могут убить. Досталось тебе Олечка, ты такая молодая, но уже столько всего повидала в своей жизни.

— Вера Петровна, скажите, вы всех знали из той группы?

— Можно сказать что да, но не со всеми близко общалась. В большинстве своём эти люди замкнуты, уходят в себя, и на разговор откровенный с ними выйти трудно. Большая часть их молилась, изучала военные тонкости. К чему мне было с ними говорить? Так разве, что от скуки, не больше. Для чего тебе всё это?

Она посмотрела на меня удивлёнными глазами.

— А Тамару вы знали?

— Тамару?

— Конечно, она выделялась из группы, была необыкновенно красива. Ты, что знала её? — спросила она, и посмотрела на меня совсем другим взглядом.

— Да, — и я ей обо всём рассказала, но промолчала о последней просьбе Тамары.

— Ты знаешь Оля, я удивлялась тому, как она решилась воевать. Понять её можно, чисто по-человечески, но заживо себя похоронить. Может я, по-старчески, чего-то не понимаю? Жаль её, очень жаль.

— Скажите Вера Петровна, а сыновей Тамары вы не встречали?

— Почему не встречала? Иногда один из её сыновей бывает здесь. Они у неё близнецы, если я не ошибаюсь. Зураб приходил, но вот второго я не видела. Хотя, если они близнецы, их легко перепутать.

— Покажите мне Зураба?

— Почему нет? Покажу если он появиться. Парень он не плохой, и зачем связался с этими бандитами?

Пришёл охранник за мной, и я вернулась в свою комнату. Синяки на лице быстро проходили, и рёбра уже не так болели. Вера Петровна дала мне мазь, которая действовала чудесным образом. Невозможно во всё это поверить. Я села на кровать, и задумалась. Когда тут была Тамара, может даже жила в этой комнате, где сейчас я. Давно она мне не снилась. Последний раз ещё в Москве. Наверно всё идёт так, как и должно идти, и судьбу невозможно изменить. Вот и Тамара сейчас смотрит на меня сверху и молчит. Нужно обязательно поговорить с Зурабом, жаль, что кольцо осталось у Сашки.

Больше не стоит откровенничать с Верой Петровной, мало ли что. Доверять свою жизнь незнакомому человеку — опасно. А вдруг это всё кем-то подстроено? Человеку такое вполне под силу. Целый вечер я сидела, и записывала последние события в тетрадь. Вопросов становилось всё больше, но вот ответа ни одного. Жаль, нет телефона, я бы позвонила, и хоть, что-то узнала. Обидно, что так получилось. Я сидела, и грызла ногти как школьница, пробуя решить этот кроссворд. Дедуктивный метод Шерлока Холмса мне был, увы, не по силам. Я собиралась уснуть, но пришла Вера Петровна, и сказала, что прибыли боевики, и среди них Зураб. Сердце от волнения начало биться в бешеном темпе.

— Я позову Зураба, ты жди.

Глава 44

Страшно было сидеть и дежурить возле костра. Пару раз подходили волки, и я заметил, как в темноте горят у них глаза. Зрелище жуткое, скажу я вам, тем более, когда первый раз в горах. Через три часа сменил Игорь, а я ещё долго не мог уснуть, ворочаясь с боку на бок. Музыка волчьего хора не давала покоя, и уснул я практически под утро. Игорь пару раз стрелял в темноту, отгоняя волков. Проснулся я с трудом. Народ уже собирался в дорогу, складывали вещи.

— Ну как тебе ночка? — спросил Мурат.

— Весёленькая, ничего не скажешь, — ответил я.

Мы позавтракали и двинулись в путь. Убрали остатки костра и следы нашего пребывания.

— Сколько мы должны пройти сегодня? — спросил я Мурата.

— Где-то километров десять. В обед сделаем привал, так что настраивайтесь серьёзно. Надо спешить, потому что можем опоздать.

Утром на небе не было ни одной тучки, и день обещал быть солнечным. Мурат шёл, и что-то бормотал себе под нос.

— Вы молитву читаете? — спросил я.

— Нет, я читаю стихи!

— Может, прочтёте? Если не трудно…

Выше бы! — к облаку,

К высшему ко благу

Рвёшься. Что, взяв с него,

Шлёшь смертным вящего?

Что ненавязчиво

Шепчешь участливо:

Как жить нам счастливо? —

Церковь Никосрцминды!

Вор — расхититель вёрст —

Взор твой грузинский

Востр,

Тёсан снованием птиц —

Взмётом и свалом ниц.

Крыльев бы! — крыльями

Синими, сильными

Правишь над скирдами,

Церковь Никосрцминды.

Струны не тронуты,

С лирой мы — омуты:

Немы, но поняты

Той, что с Творцом «на Ты».

Не каменей ничуть!

В сердцебиении — суть,

Время стареет? — пусть!

Церковь Никосрцминды! [1]

— Вот это да! Здорово!

Когда я слушал, остановился, дабы не пропустить не одного слова. Поэзию я не любил, но это, как мне показалось, было выше обычных рифмованных строчек и духовно ближе Кавказу. И Мурат читал с таким чувством, и голосом, что спина покрылась гусиной кожей.

— Кто это написал? Вы?

— К сожалению, друг мой, не я. Это написал — Галактион Табидзе, один из любимых мной поэтов. Он уже умер, но то, что им написано, будет всегда в сердце народов Кавказа. С ним, кстати, произошёл очень интересный случай. Его наградили орденом Ленина! Для любого человека это была большая честь, получить такой орден. И вот, в газете появляется объявление, что награда утеряна. Это в те годы, представляешь? За потерю партбилета, могли из партии исключить, или даже в тюрьму посадить, а тут такое. По Тбилиси поползли слухи, Кавалеров ордена Ленина было не много, и сразу стало понятно, чей это орден. Народ затаил дыхание, все ждали, что же будет дальше. Галактион потерял свой орден по пьянке, и этому были свидетели. Товарищ Сталин простил Галактиона, он в то время считался народным поэтом Грузии. Выпивал он здорово, а музы как известно дружны с Бахусом. Вместо воды грузины пьют вино, и это считается нормальным. Песни Галактиона распевала вся Грузия. В тридцатые года, он начал писать поэмы, которые восхваляли коммунистов, но ещё больше пил после этого. В 1937 году, арестовали многих грузинских поэтов, но Галактиона не тронули. Люди всё чаще видели его лежащим пьяным на улице. Для грузин это неслыханно. В каком бы состоянии не был человек, но домой он всегда приходил. На шестьдесят шестом году, он покончил жизнь самоубийством. Об этом случае тогда не было сказано в газетах ни одного слова. Сделали пышные похороны, стихи его, и поэмы начали печатать даже большими тиражами, чем при жизни. И тишина. Архив его был опечатан сотрудниками КГБ, и долго не говорили об этом вслух. Боялись, и не желали той же участи. Он выбросился из окна своего дома, и так и лежал в луже крови, пока не приехали медики, и не констатировали смерть. Но он был абсолютно трезвым в тот день. Многие великие заканчивали, таким образом, жизнь. Теряли веру в идеалы партии и правительства. Печальная история…

— Да уж, — сказал я и задумался над тем, сколько действительно творческих личностей, покончили жизнь самоубийством. Если всех перечислить, вместе с краткой биографией, получиться не одна книга.

Впереди у нас был горный ручей, и мы остановились, чтобы передохнуть и набрать воды. Игорь проверял свою винтовку, а Мурат, что-то говорил Руслану. Я поднял голову, и увидел в небе тёмную точку, которая к нам приближалась. Это был вертолёт, и Мурат крикнул, чтобы мы спрятались за деревья. Гул нарастал и приближался. Вертолёт шёл низко, почти задевая верхушки деревьев. Когда он уже был над нами, мы увидели лицо пилота, и людей, которые там находились. Лётчик вертел головой в разные стороны, и что-то высматривал. Это был военный вертолёт, правда, без каких-либо опознавательных знаков. Он удалялся в том направлении, куда мы шли. Мы решили сделать привал, и отдохнуть. Я натёр ботинками ноги и мозоли кровоточили.

— Не по нашу ли душу вертолёт? — сказал задумчивый Игорь.

— Может и по нашу, — ответил Мурат. — Не зря нас преследовали, кому-то мы, как кость в горле. Если это те же люди, тогда нас будут ждать, и устроят приём в нашу честь.

Он усмехнулся и повертел как игрушкой пистолетом.

— Оружия, конечно, мало у нас, по этому придётся пользоваться трофейным. Проберёмся в лагерь ночью, а там уже по обстановке. Игорь, ты займёшь место в засаде, будешь наблюдать, сколько их, как вооружены.

Руслан открыл консервы, и мы перекусили.

— К вечеру должны быть возле лагеря, — сказал нахмуренный Мурат. — Что думаешь Игорь?

— Здесь уже проходили туристы, вон и котелок валяется, и пустые консервные банки.

Игорь достал из воды старенький, поржавевший котелок.

— Ещё с войны остался, хорошо кстати сохранился.

Он вытер его тряпкой, пробуя очистить от накипи.

— Совсем недавно, в нём готовили еду.

Он вырвал пучок травы и начал тщательно чистить.

— Вот видите, накипь свежая, легко вытирается. А вот и окурок.

Он достал его из высокой травы.

— «Мальборо»!

— Следопыт ты хороший, — сказал Мурат и громко засмеялся. — Полчаса на сон и в путь.

Он расположился в траве, поставил рюкзак под голову и задремал. Я тоже не терял время, быстро продезинфицировал ногу, и прилёг на мягкую и пушистую траву. Руслана не было. Он исчез после разговора с отцом.

Глава 45

Зураб появился неожиданно и сразу спросил:

— Ты искала меня, зачем?

Я смотрела в его глаза и видела в них Тамару. Черты лица у Зураба тоже были материнские. Тёмные густые волосы, нос с горбинкой, подбородок, с небольшой ямочкой.

— Ты знаешь, — сказала я ему, — ты очень похож на свою мать.

Он удивился, и ответил: — Что ты придумываешь? Откуда тебе знать, как выглядит моя мама? Шутить вздумала….

С грозным выражением лица, он двинулся на меня. Парень он был статный и довольно широкий в плечах. Камуфляж, не мог скрыть атлетического телосложения.

— Подожди, — сказала я ему, — я тебе сейчас всё расскажу.

— Если ты будешь врать, то клянусь Аллахом, я убью тебя.

— Убить меня ты всегда успеешь, — ответила я ему. — Садись и послушай.

Он присел и поставил рядом автомат, охранник вышел и закрыл дверь. И я рассказала Зурабу о Москве, заложниках, Тамаре, и о том, что она дала мне кольцо. Он внимательно, с интересом слушал, а потом спросил:

— Кольцо матери у тебя?

— Нет, оно осталось у моего парня.

— Как мать моя умерла?

— Я не видела, мы с ней поговорили, и она ушла, я осталась одна, и уснула. От сильного взрыва, выбежала и направилась бегом к выходу. Спецназовец, принял меня за террористку и выстрелил. Я упала, потеряла сознание, и как погибла Тамара, не знаю.

— Мир праху её, — сказал Зураб, и слёзы потекли у него по щёкам.

Я впервые в своей жизни видела, как плачет мужчина.

— Аллах отомстит всем неверным, — сказал он со злостью, и посмотрел вверх. Потом руками вытер слёзы, и попросил, чтобы я рассказала о последних днях матери.

— Я благодарна ей, она спасла мне жизнь и не один раз. Не знаю почему, но она помогала мне. По душам мы с ней говорили не один час. Пускай тебя не обидят мои слова, но я видела по её поведению, как она жалела о том, что произошло. Прямо не говорила об этом, конечно, но боль сожаления отражалась на её лице и глазах. Мне очень жаль, Зураб, твою мать. Она мне говорила о семье, муже, который погиб, детях.

— А как ты здесь оказалась? — спросил он.

— В последний наш разговор, она дала мне кольцо, и попросила, чтобы я нашла тебя или твоего брата. И передала в руки то, что принадлежит твоей семье. Я пообещала ей это сделать, и дала слово, что выполню. Мой парень журналист, работает в газете, его послали в командировку в Грозный. Вот так мы, вдвоём, и оказались на Кавказе. Я должна была тебя найти и отдать кольцо.

— Ничего не пойму? Как ты сюда попала?

— В поезде меня выкрали двое кавказцев, и так я оказалась в плену. Какой — то парень, зовут его Максим, хочет меня продать.

— Я знаю его, он не хороший человек.

Зураб поднялся, и начал ходить по комнате, гремя тяжёлыми ботинками.

— А где твой парень? И что с ним?

— Может он в Грозном, или вернулся в Москву? Не могу тебе сказать. В Грозном нас должен был встретить друг моего отца, и помочь нам, вот и всё, что мне известно.

Зураб собрался уходить, взял автомат и направился к двери.

— Верь мне, — сказала я ему, — я говорю тебе правду. Мне не зачем обманывать.

Уже в дверях, он повернулся и сказал:

— Я подумаю и решу, помогать тебе или же нет. Хорошо и складно у тебя всё получается, но вот кольца нет — главного доказательства.

Поверил он мне или нет? А кольцо? Это же настоящий факт! Жаль, что оно осталось у Сашки. И я снова начала грызть ногти, как девчонка. Сомнения действительно меня одолевали, и я уже жалела об обещании Тамаре.

«Ты поставь себя на место этого Зураба, — размышляла я. — Ты бы поверила? И ещё такое совпадение, оказаться в самом логове зверя. Он же может подумать, что ты шпионка и выполняешь задание. Разве чеченцы доверяют русским? Узнать биографию человека не сложно, тем более, если этим занимаются органы».

— Ну, ты, девушка, уже загнула, — сказала я вслух и, бросив размышлять, села записать последние события.

Пришла Вера Петровна и спросила о Зурабе.

— Может он мне не поверил? — сказала я ей.

— Не делай поспешных выводов Олечка, — сказала она. — Кавказцы, прежде чем принять какое-то решение, долго его обдумывают, так что не торопись. Я уверена, он тебе поможет. Мать для каждого из них — святое. Не утверждаю, что так и будет, но народ этот, я немного знаю, не понаслышке, а по собственному опыту. А что ты писала? — спросила она.

— Да так, многолетняя привычка вести дневник.

— Я в молодости тоже стихи писала. Помню свою первую любовь. Ох и намучалась я тогда.

Она улыбнулась, и глаза её заблестели.

— Его родители были против меня, но он любил без памяти. И каждый вечер, тайком от отца, прибегал ко мне. Даже собирались сбежать в другой город, чтобы там расписаться. Потом он в армию ушёл и не вернулся домой.

— Убили? — спросила я с ужасом в голосе.

— Нет, что ты. Встретил другую девушку, и в городе, в котором служил, остался. А я не верила и ждала. Каждый вечер выглядывала в окно, встречала почтальона.

— Значит предал?

— Наверное, не любил по-настоящему, вот и всё.

Она тяжело вздохнула и вытерла слезу.

— Тогда я записывала в тетрадку свои чувства, мысли, но потом, чтобы душа не болела, сожгла на костре. Приятно вспомнить молодость, дочка, пойду я, работы много, и Рустама нужно искупать.

Воспоминания задели её за живое, видно было, что ей трудно приходилось.

— Привет ему передайте, — сказала я ей вслед.

— Передам, обязательно, — и она ушла.

В этот вечер никто не приходил ко мне, и я решила, что Зураб мне не поверил.

Глава 46

Пришёл Руслан, оказывается, Мурат, посылал его в разведку, узнать, что впереди, и нет ли поблизости чеченцев.

— Всё спокойно отец, — сказал он. — Я осторожно прошёлся и не заметил ничего подозрительного.

— Тогда друзья вперёд! Оружие не прячьте, пускай будет под рукой.

И мы выдвинулись к перевалу. Игорь через оптический прицел винтовки внимательно просматривал местность, а Мурат изучал карту. Настроение у меня было хорошим, только бы Оля уцелела.

— Не побоишься стрелять в человека? — спросил у меня Мурат.

— Сложно ответить, — после паузы сказал я.

— Трусить и раздумывать нельзя, если не ты первый, тогда тебя подстрелят. Поэтому не заморачивайся и при необходимости действуй без раздумий.

— Понял, но одно дело рассуждать, другое — стрелять.

— Твоей девушке угрожает смертельная опасность, и только ты можешь ей помочь. Будь, Сашка, мужиком, и всё у тебя получится, а философствовать будем за столом, когда, дай Бог, вернёмся целыми и невредимыми.

Трудным был переход, я один раз не удержался и скатился вниз. Поцарапал об камни руку и ударил спину. Доставали меня все втроём, и уже только когда поднялись на вершину, перевели дыхание. Сверху открывался прекрасный пейзаж, и местность была вся как на ладони. Мурат достал бинокль, и начал смотреть на перевал. Людей нигде не было. Только бегали дикие звери. Складывалось впечатление, что здесь не ступала нога человека. Конечно, это было обманчиво, но рассмотреть и увидеть следы человека мог только опытный охотник. Я ничего не замечал, и вдыхал сладковатый на вкус запах трав и цветов. Мурат сказал, что заметил внизу человека и дал бинокль Игорю. Тот посмотрел, и сказал, что это пастух. Он начал за ним наблюдать, но тот ничего, не подозревая возился с овцами.

— Не стоит себя обнаруживать, — сказал Игорь.

Мы опустились в глубокую ложбину и там решили переждать. Свидетели нам не нужны, тем более, что это мог быть пастух из лагеря боевиков.

— Будем ждать, когда пастух уйдёт, — сказал задумчивый Мурат, и провёл не большую лекцию в историю, о Юлии Цезаре.

Личность этого человека не нуждалась в исторических справках, но в тоже время, были отдельные эпизоды жизни, которые я не знал. Хотя в своё время с интересом читал о римлянах.

— Однажды Юлий Цезарь попал в плен, — начал свой рассказ Мурат. — Это было при диктаторе Сулла. Многие римляне попали в не милость, и были обречены на изгнание. Особенно это касалось тех, кто отличался богатством и талантом. Среди тех, кто был изгнан из Рима, находился и Цезарь. Он отличался великолепным умом, и самое главное умел заводить друзей, кстати, это в те времена, было немаловажно. Цезарь не впал в отчаяние и решил использовать эти дни для изучения ораторского искусства. Он вступил в лучшую школу риторики на острове Родос. Как подобает римскому патрицию Цезарь со свитой, сел на корабль и отправился на этот остров. Он отличался среди соотечественников тем, что не принимал участие в общих беседах, и аристократическим поведением. Был погружён в свои мысли и много читал. Путешествие шло без особых приключений, но только корабль миновал остров Фармакуза, с его палубы заметили несколько галер, преследовавших корабль, на котором плыл Цезарь. Капитан приказал поднять запасной парус, но это ничего не дало. Дул слабый бриз, пираты начали догонять. Расстояние сокращалось с каждой минутой. Цезарь увидел это и занял своё привычное место на палубе, с книгой в руках. Капитан судна, когда понял, что бегство ничего не даст, приказал опустить парус, и стал ждать дальнейшего развития событий. Оказавшись на палубе корабля, пираты вели себя дерзко и не принуждённо. Главарь пиратов увидел юношу, который безмятежно читал, не обращая внимания на происходящее. Это его возмутило и он, обращаясь к Цезарю, спросил, кто он такой. Юноша молчал и не сказал ни слова, только презрительным взглядом посмотрел на главаря шайки и углубился в чтение. Обстановка накалялась, капитан подошёл и сказал, что имя этого патриция — Юлий Цезарь! «Он принадлежит, — сказал капитан, — к одному из самых знатных и богатых семейств Рима». Пират с ухмылкой ответил, что заберёт у него всё, чем он владеет, но Цезарь молчал. Тогда пират, обращаясь к нему, спросил, во сколько он оценивает свою жизнь? «Твоя жизнь мне не нужна, — сказал он, — но вот выкуп — другое дело». «Десять талантов дадут? Или двадцать?» Таланты — это была денежная единица в Древней Греции и Римской империи. Цезарь поднял голову и на удивление присутствующих сказал: «Плохо ты знаешь своё ремесло, будь ты немного умнее, то знал бы, что я стою не меньше пятидесяти талантов». Пираты онемели от изумления, они такого ещё не видели, чтобы сам пленник назначал за свою голову цену. По тем временам это была огромная сумма. Пират пришёл в себя и сказал: «Мне нравиться твоя манера улаживать дела, но если только мне не заплатят пятьдесят талантов, я отрублю тебе голову». Корабль пристал к берегу и пленникам дали временный приют, и отправили посланцев к родственникам римлян. Цезарь, привыкший к роскоши, не упал духом и держал себя в соответствующей форме. Каждое утро он купался в водах залива, а после делал физические упражнения. Читал и много общался с местными жителями. Людям нравилась манера Юлия себя вести, и тот незаурядный ум, которым он обладал. Он с удовольствием читал стихи, упражнялся в ораторском искусстве. Многие смотрели на него с презрением и откровенно зевали. Цезарь переносил всё стоически и однажды сказал слова, вошедшие в историю: «Настанет тот день, когда вы все попадёте в мои руки. И будьте уверены, что я всех распну на кресте, как за ваши злодеяния, так и за слабоумие. Запомните, что я вам сказал, и знайте, я всегда держу слово».

Мурат замолчал, и посмотрел на Игоря, тот показывал рукой, что можно продолжать путь. Мы начали спускаться, и уже в долине Мурат продолжил свой рассказ:

— Прошло время, посланцы вернулись, и сказали, что деньги внесены на хранение наместнику Милета. Пираты вместе с пленниками направились в город, чтобы обменять деньги на товар. Как только Цезарь получил желанную свободу, он приступил к выполнению задуманного. Обратившись к наместнику с просьбой дать ему четыре военные галеры и пятьсот солдат. Получив корабли, он направился на Фармакузу. Пираты, как и следовало ожидать, праздновали победу, занимались делёжкой добычи. Триста пятьдесят человек сдались на милость победителя, и только не многие ускользнули. Цезарь освободил заложников и забрал всю сумму выкупа, взявши курс на Пергам. Претор объезжал подчинённую ему территорию, и Цезарь расстроился, когда не застал его на месте. Только Претор мог давать разрешение на вынесение смертного приговора, больше никто. Пиратов поместили в крепость, а Цезарь отправился на поиски. Когда же он нашёл его, тот не был в восторге от требований Цезаря. Он начал подозревать, что пираты подкупили Претора, потому как разговоры ни к чему не приводили, и тот стоял на своём, и был против казни злодеев. Цезарь ушёл ни с чем, и взял на себя смелость заявить, что у него разрешение на смертную казнь от самого диктатора Суллы. Всё это было рискованно, потому что могло стоить головы. По приказу Патриция были казнены все триста пятьдесят пиратов, а тридцать главарей распяты на кресте. Юлий Цезарь сам лично присутствовал на казни, чтобы произнеси ещё одну речь. «Я решил быть к вам снисходительным, — начал он, — за хорошее отношение ко мне в неволе. Было бы неприятно думать, что умирая, вы сочтёте меня, жестоким. И по этому, я приказал, чтобы вам подрезали горло, прежде чем распять». После казни Цезарь спокойно отправился дальше, и успел в училище риторики Аполлония. Позже благодаря действиям Помпея и Цезаря, Средиземное море на некоторое время избавилось от пиратов. Великий человек Цезарь, — закончил Мурат.

— Вы знаете, я не слышал эту историю, нужно обязательно записать, — сказал я.

Мы подошли к ещё одному перевалу и остановились. Это было последнее серьёзное препятствие перед окончанием нашей дороги.

Глава 47

Шли мы очень осторожно, боясь напороться на чеченцев. В этих местах никто из нас не был, и в любом месте могла оказаться засада. Мурат предупредил, чтобы разговаривали только по крайней необходимости. Деревья служили для нас хорошим прикрытием, хотя и чеченцем тоже. Старались идти, не ломая ни одной ветки и куста. Удивляло отсутствие охраны и постов. Может мы просто их не замечали? Однако, они не выдавали своего присутствия. Игорь двинулся первым, а мы притаились за кустами. Неожиданно поднялась в небо стая птиц, как раз там, куда направился Игорь. Жаль, что не было рации. У меня, от страха, намокли ладони, и сердце стучало учащённо и настойчиво. Я сжал в руке покрепче пистолет и прижал к груди. С ним чувствуешь себя гораздо уверенней.

Руслан с Муратом замаскировались так, что их не было заметно. Игорь появился неожиданно, причём, шёл свободно, и раскованно. Первым к нему подошёл Мурат.

— Лагерь боевиков абсолютно пустой, — сказал он. — Там никого нет, только четыре трупа и всё. Девушки я не видел, хотя тщательно всё осмотрел.

И мы, как можно, тут же, бегом направились в лагерь. То, что я увидел, даже трудно назвать базой или военным городком. Дом не большой, в несколько этажей, первый, так называемый, этаж, был на половину в земле. Забор маленький, и при желании его с разбега, можно перепрыгнуть. Несколько хозяйственных пристроек из досок и всё. Чуть позже была обнаружена замаскированная площадка для вертолёта, она находилась за забором. Тут уже чеченцы постарались на славу. Нашёл площадку Мурат, а потом нам показал. Всего убитых было пятеро, и среди них маленький мальчик и старушка. Они вдвоём лежали в хлеву. Женщину убили выстрелом в живот, а мальчишку прямым попаданием в сердце. Перед смертью женщина закрыла лицо руками, а мальчик лежал с открытыми глазами. У меня, когда это увидел, началась рвота. Картина зверского убийства, не могла оставить равнодушным. Во дворе лежало ещё три боевика. Видно было по тому, в каких позах они умерли, что сопротивление с их стороны, было упорным. Хотя какие там противники, свои же и застрелили. После того, как всё осмотрели, собрались во дворе, и начали решать, как быть дальше. Мурат сказал, что надо людей похоронить, и спецназ нет смысла вызывать. В здании мы увидели пару бочек с горючим, и Игорь предложил потом всё это осиное гнездо взорвать.

С Русланом мы отправились искать место, где похоронить убитых. Печальная и страшная ситуация. Неужели тут была Оля? Следов её пребывания я нигде не обнаружил. Искали все, но тщетно. Была маленькая надежда, но она растаяла как утренний туман. Что делать дальше? Куда идти? В голове не было ни одной мысли. Мы ожидали чего угодно, но не такого. Нашли не большой участок земли, и решили копать могилы. Руслан пошёл за лопатами, а я остался один. Паршиво было на душе, и обидно до слёз, что весь наш труд оказался напрасным.

Пришёл Мурат, Игорь, и мы по очереди копали. Мурат молчал, он полностью погрузился в себя. Да и Игорь явно был не расположен к беседе. Мне захотелось каждому из них задать сотню вопросов, но я понимал, что ответа не на один из своих вопросов я не услышу. В таком скорбном молчании мы копали до вечера. Пять могил были готовы. Игорь нашёл брезент, и мы завернули в него тела. Трагедия эта случилась день, два назад, потому что трупы ещё не разложились. Мы опоздали буквально на сутки.

— Царство вам небесное, люди! — сказал Мурат с грустью в голосе и снял кепку.

Минуту мы ещё стояли, а потом вернулись на базу чеченцев. Мурат связался с другом по рации и обрисовал всю картину. Тот не возражал, чтобы мы всё сожгли. Время приближалось к вечеру, Руслан развёл костёр, и готовил ужин, а я ещё раз прошёлся по зданию. Стены везде были ободраны, вид строения убогий и обветшавший. Одна только комната представляла собой место пригодное для жилья. Там была кровать, стул, и столик. За целый день я так устал, что развалился на ней, и чуть было не уснул. Пришёл Руслан и позвал ужинать. Когда я выходил, то заметил кровь в углу комнаты. Я посмотрел внимательно постель, на простыни тоже видны были следы крови. Почему-то это не вызвало у меня чувства отвращения или брезгливости. Наверное, просто привык к виду крови, и не реагирую. Кто знает? Даже где-то в глубине души я пожалел этого человека, который здесь истекал кровью. Если бы я знал, кто этот человек.

Ужинали совершенно без аппетита. Молчание прервал Мурат:

— Я уверен, что именно здесь держали Ольгу. Но с чем связан расстрел людей? Кому они мешали? Видно по всему, что боевики торопились и воспользовались вертолётом.

— Да-а-а, — протянул Мурат. — Значит, кто-то из нас родился в рубашке. Не ты ли Александр?

Он посмотрел на меня и улыбнулся.

— Не переживай, не накручивай себя. В общем — то всё не так и плохо. Пусть результат отрицательный, но всё — таки!

У Мурата было одно очень хорошее качество. Он умел поддержать в трудную минуту, и найти те слова, которые необходимы именно сейчас.

— Задачу номер один мы выполнили. Лагерь нашли, без единого выстрела! Надо завтра утром ещё раз всё посмотреть, очень внимательно. Должна быть зацепка, которая поможет нам распутать целый клубок. А ты, что скажешь, Игорь?

Тот задумался, почесал рукой лоб, и сказал: — Судя по всему, чеченцы спешили, и не успели за собой всё как следует убрать. Это раз. Я тоже уверен, что девушка здесь была. Комната на втором этаже закрывалась на замок. Для чего? Вывод напрашивается сам собой — чтобы держать взаперти человека. Я хорошо знаю чеченцев, они не будут церемониться с неверными. Вместо слов у них говорит автомат или пистолет. А в ораторском искусстве, как это было у римлян, — он посмотрел на Мурата и улыбнулся, — они соперничать не будут. Это навскидку, первые выводы, ну, а более конкретно скажу завтра.

Определённая доля истины была в словах, и Мурата, и Игоря. На сердце теплело, лёд безнадёжности таял. Я сам анализировал то, что увидел, принимая выводы Игоря.

— Потом, — продолжил Игорь, — кто из вас ходил в хлев? Там была своего рода кухня, а чтобы на ней управляться, нужен не один человек. Старушка, по всей видимости, была там хозяйкой, но ей явно кто-то помогал, и я не думаю, что это был мальчик, или же боевик. Мужчины болезненно относятся к приготовлению еды и мойке посуды. Это не для настоящего воина, сына гор. Я бы ещё мог долго друзья говорить, но не буду больше вас утомлять, и покажу то, что я нашёл.

И он достал носовой кружевной платок.

— Вот, что я обнаружил в одной из комнат.

От неожиданности я подскочил на месте, не веря, своим глазам, потому что этот платок был Олин.

Глава 48

Следующий день начался как обычно. С утра охранник принёс завтрак, не сказав ни слова ушёл. Я поела, и начала ходить по комнате, чтобы размяться после сна. Ближе к обеду, когда уже пропала всякая надежда, пришёл Зураб. Он в задумчивости молчал и несколько минут рассматривал меня. Мне даже стало неловко от этого молчания, я не смотрела ему в глаза, и делала вид, что мне всё равно. Внутри кипело от негодования, а мысль одна сверлила голову: «Давай же, не молчи, скажи, что-нибудь…». Но он пытался найти ответ внутри меня и сверлил глубоким взглядом.

— В какие числа это случилось? — спросил он.

— В октябре, — ответила я.

«Ага, — думаю, — значит, решил проверить…»

— Ты сама пошла на спектакль, или со своим парнем.

— Нет, с братом младшим, он участвовал в массовке. Парень мой опоздал и не попал в театр.

— Ты не веришь мне? — сказала я с обидой. — Это твоё право, тем более что доказательств у меня нет.

И тут я решила взять инициативу в свои руки.

— Ты сам подумай, зачем мне обманывать? Денег больших у тебя нет, а Максиму нужны деньги, и за просто так, он меня не отдаст. Надежда? Только на что? На обман, которому грош цена? Ты знаешь, Зураб это смешно, и не лезет ни в какие ворота. За меня родители заплатят выкуп (я решила блефовать), и отпустят.

Он слушал меня и не перебивал. Я устала от этого тягостного молчания.

— Так то, оно так Оля, только иногда утопающий цепляется за соломинку, как говорят у вас русских. Может я тебе, и верю, но только не до конца. Как-то всё выглядит не правдоподобно. Допустим, ты была в заложниках, но моя мать не такая была женщина, чтобы первой встречной изливать душу. Зачем? Она была умная женщина, и сама пошла на такой шаг, за который не только я горжусь ей, но и многие наши люди. Придёт день, когда мы станем во главе правительства, и героям установят памятники. А она не просто герой для своего народа, но ещё ко всему женщина, мать! Ей многие завидуют, а ты хочешь одного — спастись, и для этой цели, все средства подойдут. Вот скажи, у неё на руке было родимое пятно?

Я начала вспоминать, но родимого пятна не видела, хотя если честно не присматривалась. И на свой страх и риск сказала, что нет.

— Ты хорошо подумала?

— Да, — ответила я, — не было.

Он замолчал и отвернулся.

— Я проверял тебя, — сказал он с усмешкой, — родимого пятна не было, и ты либо угадала, либо действительно знала ответ.

Я решила не останавливаться, и что называется додавить его.

— Зураб я сама женщина, мне присуща слабость. Это вы мужчины — крепкие, сильные и не нуждаетесь в поддержке, но мы нет. Ты не думал о том, что каждый человек имеет право сомневаться при принятии решений. Прости, что скажу тебе это, и не прими за оскорбление, но твоя мать в последние минуты жизни сомневалась в своём выборе.

Он вскочил и чуть не набросился на меня с кулаками.

— Как ты смеешь, неверная оскорблять могилу моей матери! Кто дал тебе такое право? Или ты не боишься смерти?

Я вначале пожалела, что это сказала, но отступать было не куда.

— Боюсь смерти? А кто нет? Только за правду, умереть не страшно! Я сказала то, что видела своими глазами. Ты можешь меня убить. Только так, и было всё на самом деле.

Я села, и от отчаяния закрыла глаза.

«Будь, что будет», — решила я. Страх улетучился, я чувствовала прилив свежих сил. Как будто кто-то неведомый стоял за моей спиной и придавал уверенность. Ангел — хранитель? Возможно он, и я реально это понимала.

Зураб отвернулся к стене, но не ушёл. Он сложил руки на груди и как истинный воин размышлял. На лбу у него появились морщинки, и мой внутренний голос подсказывал мне, что в этом споре я одержала победу.

— Буду думать, но не надейся, что я спасу тебя, — сказал он. — Два дня я буду здесь, и если ты, что-то ещё вспомнишь, позови меня.

— Я, Зураб, всё рассказала и мне нечего добавить. Поступай, как считаешь нужным, — сказала я и отвернулась к стене, давая понять, что разговор окончен.

Он молча ушёл, а у меня внутри всё кипело от негодования и возмущения. Я приехала сюда ради него, а мне не верят. Как же так? Больно и обидно всё это пропускать через себя. Хотелось сильного мужского плеча, в которое можно уткнуться и расплакаться, как ребёнок. И я тихо, закрыв лицо руками заплакала. Пускай продают, на душе скопилось столько горечи, что не хотелось жить.

— Господи, — сказала я, поднимая голову к небу, — как же я устала от всего этого. Почему ты не слышишь мольбу мою? Неужели я такая грешница, что ты не видишь моих мучений?

И тут я вспомнила слова из Библии.

«…и волос с головы не упадёт без воли Отца вашего Небесного».

Размышления успокоили меня, и я легла на кровать и свернулась калачиком.

В этот день появился Максим, и сказал, что родные мои не хотят платить выкуп. Я растерялась, не зная, что ему сказать.

— Завтра приедет покупатель, и увезёт тебя, конечно в том случае, если ты ему понравишься.

Он говорил это с явным удовольствием, и с ехидным шипением как у змеи в голосе.

— Я принесу тебе вещи, переоденься.

— Это ещё зачем?

— А затем, что вид у тебя был товарный!

— А если я не буду делать, что тогда?

— Тогда? — Он ухмыльнулся. — Тогда ты останешься в горах навечно, понимаешь? Мне надоело с тобой возиться, дел хватает, и не до тебя, так что не доводи до греха. Сама подумай, твой жених очень состоятельный и уважаемый человек. Будешь ходить вся в золоте! У тебя будет всё, о чём мечтает каждая женщина. Свой большой дом, прислуга и деньги, в которых тебя ограничивать не будут. Только это в том случае, если ты будешь послушной девочкой. Потом меня вспомнишь с благодарностью.

— Тебя я буду только проклинать, — ответила я.

Он ушёл за вещами, а я обдумывала эту ситуацию.

«Надо подыграть, и не лезть в бутылку. Я смогу вырваться отсюда, в любом случае меня постоянно держать взаперти никто не будет. А это шанс получить свободу», — решила я, и стала ждать Максима.

Каждый человек актёр, кто-то больше, кто меньше, а у кого-то это смысл жизни на сцене. Максим принёс платье, и туфли на высоком каблуке. Размер мне подходил, но вот туфли…

— Ты знаешь, — сказала я ему, — я не люблю такую обувь и стараюсь не одевать.

Он посмотрел на меня непонимающим взглядом.

— Мне плевать, — сказал он, — что тебе не нравиться. Примерь, размер твой, или нет?

Я сделала кислую гримасу и с недовольным видом примерила туфли.

— Подходит, — буркнула я недовольно.

— В этой сумке косметика, она тебе пригодиться. Готовься на завтра!

И после этих слов он ушёл. Парфюмерия действительно была из дорогих: «Кристиан Диор», «Шанель», «Пако Рабанн». Любая женщина, увидев всё это добро, умерла бы от зависти. Только меня это не радовало и настроение не улучшалось.

«А вдруг это будет какой-то старый дед, на коляске, за которым надо ещё и горшки выносить? Или не дай Бог извращенец. Только этого мне и не хватало для полного счастья…».

Платье мне подходило идеально, и я жалела, что нет большого зеркала. В сумочке лежало зеркальце, но оно было настолько маленьким, что толком ничего не увидишь. Само платье золотистого цвета, под кожаный пояс с пряжкой. Я такого никогда не носила, и не могла позволить купить.

«Интересно как этот жулик угадал размер?».

Я покрутилась в платье по комнате и сделала макияж.

«Ладно», — думаю, и накрасила лаком ногти. Через час я выглядела как кукла Барби и осталась довольна внешностью. «Жаль, что Сашка меня сейчас не видит…»

Мне стало горько, от нахлынувших воспоминаний, я села в задумчивости на кровать.

— Вот дура набитая, — сказала я вслух. — Нарядилась как новогодняя ёлка и радуешься. Чему только не совсем понятно. Завтра ты станешь обычным товаром, который будут ощупывать со всех сторон.

Мне стало, просто себя жаль. Я вспомнила слова Максима, когда он сказал, что выкуп за меня вносить не хотят. Наверное, слишком большая сумма, и родные не смогли собрать. Нет, не верю! Это он всё придумал, чтобы я не умничала, когда появится покупатель. Всё верно. Сумма может и большая, но дело не в ней. Будь проклята эта сволочь, которая живёт за счёт горя и слёз других людей. Как таких негодяев, земля только носит! Была бы моя воля, я бы своими руками его задушила.

Пять шагов вперёд, и обратно. Там я ходила по комнате, злая на весь мир. Где интересно сейчас Сашка? Может, забыл уже обо мне, и нашёл другую девушку?

Мысли навязчивые, не давали расслабиться. Я понимала, что завтра решающий день. Плохо, очень плохо, что Зураб мне не поверил. Кто бы мог подумать, что так всё обернётся, и сын Тамары ответит отказом.

— Тамара, если ты где-то не далеко, — сказала я, — и видишь, как складываются обстоятельства, не сердись на меня. Я сделала всё, что смогла, и не моя вина в том, что твой сын не хочет мне верить. Прости, если можешь…

Глава 49

Вечером охранник вывел на прогулку, подышать свежим воздухом. Во дворе ни кого не было, только из окон доносились пьяные голоса чеченцев, которые о чём-то спорили и ругались. Я попросила охранника сходить к Вере Петровне. Она, что-то готовила, а Рустам помогал ей.

— Добрый вечер, — сказала я.

— Олечка, проходи, присаживайся.

Рустам подбежал ко мне и уселся на колени.

— Завтра меня отсюда увезут, — сказала я ей с грустью.

Она отложила мясо и села рядом.

— Куда? — спросила она с тревогой.

— Я не знаю, приходил Максим, принёс мне одежду. Сказал, что завтра появится покупатель.

— А Зураб? — спросила она.

Я покачала отрицательно головой.

— Он больше не приходил, он всё-таки не поверил мне. Заглянула я к вам попрощаться. Уже, наверное, никогда не увидимся. Давайте я вам оставлю номер своего телефона. Может у вас появиться возможность позвонить? Это мой домашний номер. Или отцу, или матери расскажите обо мне.

— Хорошо, — сказала она, и принесла бумагу и ручку.

Я записала, и поднялась, чтобы идти.

— Береги себя дочка! Прости, что не могу тебе ни чем помочь. Может это и к лучшему, что тебя отсюда увезут? Появиться надежда на то, что ты рано или поздно, но вырвешься домой, к родным. Надейся, что всё будет хорошо.

Она обняла меня и поцеловала.

— И вам, Вера Петровна, всего доброго!

Рустам не хотел меня отпускать, тянул поиграть с ним.

— Не могу Рустам, — сказала я, — в другой раз.

И я развернулась и со слезами на глазах вышла во двор.

На душе лежал тяжёлый камень, не хотелось уходить. Создавалось впечатление, что произойдёт непоправимое. Тяжёлая грусть на сердце утомляла. На скамейке я посидела ещё минут десять и вернулась к себе. Легла на кровать и попыталась уснуть. Сна не было, я думала за Веру Петровну. Ближе к полуночи услышала выстрелы, автоматную очередь. Я вскочила на ноги, и начала нервно ходить по комнате, внутри всё тряслось от страха. Потом были ещё выстрелы, и в один миг всё затихло.

До утра я не смогла уснуть, и всё гадала, что же там случилось. Утром охранник принёс завтрак, я пыталась у него узнать, но он молчал. Потом пришёл Максим, и сказал, что покупатель прибыл.

— Приведи себя в порядок, и жди, — сказал он.

— А, что там ночью были за выстрелы?

— Это тебя не касается, — бросил он и ушёл.

Что-то тут не то, просто так ночью не стреляют. Может пьяные боевики выясняли отношения? Я оделась и стала покорно ждать. На душе было мерзко и неприятно. Какая бесчеловечность. Дверь распахнулась, и появились два парня в чёрных очках, костюмах, за ними вошёл среднего роста старичок. На вид ему было, где-то лет шестьдесят. С правильными чертами лица и мелкими морщинами. На подбородке была ямочка и густая щетина. На араба он не был похож, скорее на европейца. Глаза выразительные, глубоко посаженные. Губы тонкие, над ними полоска усиков. Обычный на вид человек, и если бы кто-то мне показал его в Москве, и уверял, что он богат, я бы не поверила и рассмеялась в лицо.

Охранник убежал и принёс стул. Гость сел и с видом покупателя, которому предлагают в магазине товар, начал меня разглядывать. Говорил он с акцентом. Знание английского у меня было на уровне, и я догадалась, что надо пройтись по комнате. Незнакомец улыбнулся, и как я поняла, остался доволен. Он встал, поклонился, и с охранниками ушёл.

Через час пришёл Максим, потирая руки произнёс:

— Это твой новый хозяин. Ты ему понравилась, и сегодня он тебя заберёт.

— Продал? — спросила я.

— Ага, — и он от удовольствия зажмурился.

— Гад ты ползучий, — сказала с отвращением я.

— Дура ты! Больше никто. Теперь слушай меня. Зовут его Майкл, он сам американец, но живёт в Эмиратах. У него свой бизнес и очень доходный. Будешь умной девочкой, всё сложиться у тебя. Ты поняла?

И он провёл рукой по горлу.

— Защитников там у тебя не будет, как здесь.

— Каких защитников? Не поняла.

Он понял, что сказал лишнее и осёкся.

— Говори, иначе я пожалуюсь Майклу, и тогда тебе точно не поздоровиться.

— Зураб за тебя заступился, и хотел у меня забрать, — сказал недовольный Максим. — А я не тот человек, что буду делиться добычей.

— И, что спросила я?

— Что? Мои люди его убили, вот, что.

И тут я поняла, что за стрельба была ночью.

— Ах, сволочь, — и я бросила ему в лицо красную сумочку. Он поймал и бросил обратно.

— Не балуй, — сказал он, и пригрозил пальцем. — Собирайся, вечером тебя заберут. Больше мы с тобой не увидимся, так что мой дорогой золотой мешочек — прощай!

Он послал мне воздушный поцелуй и с противной улыбкой захлопнул дверь.

Охранник принёс обед, он был по правде сказочным. На столе появилась ваза с экзотическими фруктами. Дверь уже не была закрыта, и после того как я пообедала, пришёл охранник Майкла.

— Давай знакомиться, — сказал он по-русски, чем меня удивил.

— Меня зовут Олег, и сам я из Вологды. Мистер Майкл мой босс, я на него много лет работаю.

— Чем он занимается? — спросила я.

— В основном нефтью и антиквариатом. Он сказочно богат, и ты ни в чём не будешь знать отказа.

— Вот ты скажи, Олег, как можно жить в золотой клетке и не хотеть на волю? Ты же понимаешь, что я не по своей воле тут оказалась.

— Я знаю, — сказал он, — но ни чем не собираюсь тебе помогать. Хозяин заплатил за тебя приличные деньги, и он не собирается выбрасывать их на ветер. Не играй с огнём, мой тебе совет. Смирись, и ты увидишь, насколько он щедрый и внимательный.

— А сколько у него, таких как я? Гарем, или два?

— Я не имею права отвечать.

— А ты не боишься, что я рано, или поздно убегу от твоего хозяина?

Он посмотрел на меня внимательно, и сказал:

— От этого человека, ещё никто не убегал. За тобой будет установлена круглосуточная охрана, через которую, мышь не проскочит. Забудь об этом раз и навсегда.

Он сказал это громко и с вызовом в голосе, чтобы я поняла, и осознала серьёзность положения.

— Вечером вылет, так что готовься.

— А я всё равно убегу, — сказала я ему вдогонку.

Он развернулся, и бросил:

— Это мы ещё посмотрим, как ты убежишь.

Вечером, ко мне пришёл Олег и второй охранник.

— Ты готова к отъезду? — спросил он.

Я ничего не ответила, тогда он достал из внутреннего кармана пиджака шприц.

— Это для тебя, чтобы ты не убежала, — сказал он и расхохотался.

— Не надо, — сказала я, и присела на корточки от страха.

— Надо, — сказал Олег и второй охранник, как пушинку поднял меня и уложил на кровать. Я пробовала сопротивляться, но у него была железная хватка, и все мои попытки вырваться ни к чему, ни привели. Олег подошёл, и сделал в плечо укол. Я закричала не от боли, а от нахлынувшего страха.

— Кричи, кричи, тут никто тебе не поможет и не услышит. Минут через десять, тебе всё будет безразлично.

Они поставили меня на ноги и повели.

— Сумочку мою возьмите, — попросила я.

Олег вернулся за сумкой и повесил мне её на плечо. Во дворе я увидела несколько убитых чеченцев, и среди них лежал — Зураб. Я огляделась, но больше никого не заметила. Они вывели меня, и мы вышли на узкую тропинку. Вдали слышался нарастающий гул вертолёта. Дорожка вела вверх, и когда мы практически поднялись, оказались на площадке, на которой стоял вертолёт. От шума у меня заложило уши, ветер был такой силы, что сбивал с ног. Нам открыли дверь и мне помогли подняться. Внутри сидел Майкл и улыбался. Взглянув на него со злостью, я отвернулась. Второй пилот закрыл дверь, и сказал Майклу, что мы можем лететь. Тот кивнул головой, и вертолёт начал подниматься. Его раскачивало из стороны в сторону. Мне стало плохо, и это увидел Олег. Он поднялся и принёс пакет.

— Возьми, знаешь для чего это?

Я понимающе кивнула и схватила рукой пакет. Он пристегнул меня ремнями, и мы взлетели. Мне захотелось взглянуть вниз, на место моего заточения, и я посмотрела в иллюминатор. Это был мой первый полёт на вертолёте. На глаза легла свинцовая тяжесть, и они непроизвольно закрывались. Я поняла, что начал действовать укол.

«Интересно, какую дрянь они мне вкололи? Наверное, морфий…».

Навязчивые мысли исчезли, и мне уже действительно становилось безразлично. Туман заволакивал сознание, и я начинала сладко засыпать. Олег принёс мне одеяло и укрыл ноги. А дальше неизвестность и туман. Шум постепенно стихал, я качалась на океанских волнах. Они были тёплыми и необычайно ласковыми. И лёгкость во всём теле, какой я никогда не испытывала.

Глава 50

Я смотрел на платок и не мог поверить своим глазам. Выводы Игоря меня поразили, и как доказательство был найденный Олин платок.

— Что скажешь? — спросил он у меня, и довольный собой ухмыльнулся. — Можем, когда захотим и засмеялся!

— Это уж точно, — сказал Мурат.

Я рассматривал обычный платок, он мне казался исторической ценностью, в те минуты, и неподдельная радость наполняла сердце. Это не просто надежда, а уверенность в том, что мы обязательно её найдём, и я поделился этими мыслями с Муратом.

— Я не сомневался, что мы идём правильно, но радость твоя преждевременная.

— Почему?

— Мы её потеряли и нужно начинать всё с начала.

Он тяжело вздохнул и продолжил:

— Её отсюда забрали на вертолёте. У нас пока нет ни одной зацепки. Что скажешь Игорь?

— Вы правы, и я не могу ничего добавить. Мы нашли место, где её держали, не один день. Но кто её забрал и зачем? Просто приключения Анжелики, — сказал он и улыбнулся.

— Мне, не смешно, — сказал я, и отвернулся.

— Не обижайся, в конце концов, мы делаем общее дело. Сам когда-то терял близких людей, и понимаю, насколько трудно без любимого человека.

— Будем дальше работать, — нарушив молчание, сказал Мурат. — Это дочка моего друга, и я обязан помочь. Вопрос чести, а я не привык отступать.

— Спасибо вам всем то, что вы делаете невозможно оценить, и я вам искренне благодарен.

— Сочтёмся, — сказал Игорь, — сегодня мы тебе помогаем, а завтра, может, и твоя помощь нам понадобиться. Я давно знаю, что лучшее приобретение в жизни, безусловно, друзья. Ты, согласен со мной? Деньги, слава, и всё остальное это мишура, за которой не стоит гоняться, но вот друзья, лично для меня — ценное и дорогое! Семья тоже не маловажно, и она должна быть. Правда, я не успел ей обзавестись, но прикладываю все усилия. Так, что Сашка не переживай, найдём твою девушку, обязательно. Только ты вот что, пообещай всем нам.

Я посмотрел на него с удивлением, не понимая о чём он.

— Обещай, что пригласишь на свадьбу!

— Обещаю всем вам, что приглашу, — сказал я с улыбкой, и я пожал крепко руки друзьям. Настроение улучшилось, и мы начали готовиться переночевать, а утром уже возвращаться обратно. Мурат предложил по очереди дежурить.

— Зачем? — спросил я.

— Чеченцы могут прийти в любой момент, и надо быть начеку. То, что здесь произошло, не говорит о том, что база будет пустовать. Место здесь хорошее, расслабляться не стоит.

Первым вызвался дежурить Игорь, я уже за ним. Мы нашли одну большую комнату и в ней расположились. Я залез в спальный мешок, и уснул. Засыпая слышал, как Руслан разговаривал с отцом. Мне приснилась Оля, как я её навещал в больнице, а потом долго не отпускал. Проснулся я, когда услышал за окном автоматную очередь. Вскочил, и прижался к стене возле окна. Мурат показал, чтобы я пригнулся, и прижал палец к губам.

— Чеченцы вернулись, — сказал он шёпотом.

Я полез к сумке и вытащил пистолет. С улицы доносились одиночные хлопки. По всей видимости, Игорь, стрелял из винтовки. Мне стало страшно, но показывать этого не хотелось, и я пополз к Мурату. Он выглядывал в окно, определяя нахождение боевиков.

— Я выйду на улицу, — сказал он, — а ты прикрывай, из окна. Понял?

Я кивнул головой и передёрнул затвор.

— А Руслан где?

— Он поднялся на скалу, и сверху будет прикрывать, если понадобиться. Боевики не должны знать, сколько нас человек, в этом наше преимущество.

Он ушёл, а я пробовал разглядеть, что там во дворе. Ночь была ясная, звёздная, и двор хорошо освещался луной. Заметил, как Мурат проскочил за сарай и застыл возле стены. Игоря не было видно. Выстрелы доносились снаружи, я понимал, что скоро боевики начнут подбираться к зданию. Сердце усиленно стучало, и мелкие капли пота заливали глаза. Я проверил ещё раз пистолет и выглянул. Шальная пуля ударила в оконную раму, рядом возле меня, и я по инерции свалился на пол.

— Заметили, чёрт побери, — сказал я шёпотом.

Я перелез под окном и осторожно выглянул. Чеченец пробирался к дому мелкими перебежками. И только он поднялся, как прозвучал прицельный выстрел Мурата. Тот упал и схватился за живот.

«Один есть, — подумал я, — а это уже преимущество».

Тут я заметил, ещё двоих, и почти не целясь, выстрелил в их направлении. Один из них выругался, и тут же обстрелял с автомата моё окно. Я спиной вжался в холодную стенку, рука стала влажной, и пистолет мог выскользнуть. Один выстрел, второй, третий. Я замер, и слышал, как чеченцы ругались, посылая проклятия в наш адрес. Выглядывая, я увидел Мурата, который с пистолетом в руках, направлялся к боевикам. Один лежал на земле, второй уже стоял с поднятыми руками.

— Сашка бегом сюда, — крикнул Мурат, — и верёвку тащи.

Я нашёл верёвку и быстро спустился вниз. Игорь сидел на досках курил, Мурат взял у меня верёвку и связал чеченца.

— Двоих мы уложили, но этот как трусливый пёс сдался.

Мурат ударил его ногой в живот, тот застонал.

— Сколько вас было, отвечай, иначе пристрелю.

— Трое нас было, — ответил боевик дрожащим голосом. Прошу тебя не убивай, у меня двое детей.

— О чём ты раньше думал, когда брал в руки автомат. О детях, или жене? Я тебя не убью, хотя следовало бы.

Руслан в стороне наблюдал за Муратом.

— Кто ещё, может сюда прийти? — спросил Мурат у пленного.

— Не знаю. Отпусти меня, — жалобно просил он.

— Как же, сейчас отпущу, — сказал Мурат и засмеялся. — Если бы ты был на моём месте, ты бы меня отпустил?

Чеченец закрыл глаза и положил голову на грудь.

— Вот видишь, не пожалел бы, и выбросил на съедение диким зверям.

— Что будем делать? — спросил Игорь.

— Утром я думаю связаться с силовиками. Пускай пришлют вертолёт и хорошо, тут всё проверят. Не думаю, что эти боевики одни, или последние. Верить им нельзя, и до утра давай по два человека дежурить.

— Игорь согласился и направился в дом.

— С боевым крещением тебя Сашка!

— Спасибо! — сказал я Мурату.

И только тогда, до меня, начало доходить, чем могла закончиться перестрелка…

— Кстати, — промолвил Мурат, — вот этот, — и он указал рукой на боевика, который лежал, и не подавал признаков жизни — твой! Ты уложил его с одного выстрела. Я только прицелился, хотел спустить курок, но не успел, бандит упал мёртвым. Так, что поздравляю!

И Мурат пожал мне руку.

— Иди, отдыхай, мы с Русланом, поговорим с этим гадом.

Я поднялся наверх, залез в спальник, но уснуть не мог. Мне было плохо, в животе начались боли.

«Это от страха, — подумал я, — перенервничал — вот и разболелся живот».

До утра я ворочался с одного бока, на другой, но сон не шёл. Этот выстрел не давал покоя, и меня, где-то в глубине души, мучила совесть. Хотя так устроена жизнь, и если не ты — тогда тебя. Почему— то вспомнились строчки Шекспира: «Случайностей ведь нет. Что кажется порой, лишь случаем слепым, то рождено источником глубоким». А Эйнштейн сказал, перефразируя Шекспира: «Бог не играет в кости».

Так до утра я лежал, мучаясь от бессонницы. Только забрезжил рассвет, я поднялся, и вышел во двор. Руслан сидел возле сарая и читал. Мурат разговаривал по сотовому телефону.

— Разводи костёр, и готовь завтрак, — бросил Мурат, не выключая телефон.

Я ходил во дворе искал дрова, и пришлось отправиться их собирать. С охапкой веток я медленно шёл обратно. И тут до меня начало доходить, наш пленный мог знать, что-то об Ольге, и я бегом ринулся в лагерь. Мурат уже общался с ним. Я бросил дрова, разжёг их, и присоединился к так называемому допросу.

— Ты был здесь до этого? — спросил я чеченца.

Тот кивнул головой и ответил, что тут жил не много.

— Ты не встречал девушку? Из Москвы?

— Я охранял её!

— У меня всё внутри закипело, и я взял его за края куртки, и со всей силы тряхнул.

— Говори гнида, — сказал я, — иначе я за себя не отвечаю.

Я взял пистолет и приставил к голове чеченца.

— Была здесь москвичка, — сказал он охрипшим голосом. — Я охранял её две недели, — и он зажмурил глаза, в ожидании выстрела.

Глава 51

Разбудил меня Олег, он принёс горячий кофе, и держал его прямо перед моим носом.

— Просыпайся, скоро посадка.

— Где мы? — спросила я, пробуя открыть слипшиеся глаза.

— Через тридцать минут наш самолёт садиться в Дубае.

— Не поняла, какой самолёт? Мы же летели на вертолёте?

— Ты долго спала, и за это время мы пересели на самолёт.

Я огляделась по сторонам. Не далеко сидел Майкл, и улыбнулся, когда заметил, что я проснулась. Рядом сидел второй охранник и другие пассажиры самолёта.

— А теперь послушай меня, вот твой паспорт.

Он показал мне, новый паспорт, с моей фотографией.

— Ты теперь Ольга Бернц. Гражданка Германии. В аэропорту на таможне, не вздумай звать на помощь. Мне известен, твой московский адрес, и если ты захочешь проблем, тогда я доставлю большие неприятности твоим родственникам. Ты поняла? Я знаю о тебе всё и не советую шутить.

Мне это не понравилось, конечно, я боялась за маму, брата, отца. Я робко кивнула, но ответила ему со злостью в голосе:

— Всё равно я убегу, а если ты мне помешаешь, то я тебя убью.

Он засмеялся, и сказал: — Теперь слушай и запоминай! Эмираты страна исконно мусульманская, здесь свои законы, которым все обязаны подчиняться. Когда будем в городе, ты увидишь, что мужчины носят — белые гандуры, а женщины чёрные абайи.

— А как же ты, и твой хозяин? — спросила я. — Это его не касается?

— Мой хозяин бизнесмен, и костюмы использует для поездок за границу.

— Как же тогда наряды? Платья, украшения?

— Ты, что никогда не была за границей?

— Нет, а при чём тут это?

— А при том, здесь свои традиции, но это не говорит о том, что здесь никто не носит джинсы или футболки. Есть специальные женские клубы, где можно носить то, что душа пожелает, но это тебя не касается. В Дубае женщины не закрывают лицо, хотя не везде. В Коране об этом нет ни слова.

— Ты, что и Коран читал? — удивилась я.

— Я не только читал, но и принял мусульманство. Запрещает женщине показывать лицо муж, или другой член семьи.

Самолёт начал заходить на посадку, и я пристегнула ремень. Не верилось, что это правда. Странное чувство сверлило сознание, после того как я проснулась. Может это ещё действовал наркотик, который мне вкололи?

Самолёт приземлился плавно и мягко. Майкл выходил первым, за ним шла я, следом за мной Олег, и второй охранник. Аэропорт был по-настоящему огромный. Все дорожки устелены коврами. Мы сели в машину и нас повезли к пропускному пункту. Таможенник уважительно поздоровался с Майклом, тот даже не показывал паспорт. Везде чистота идеальная, хотя уборщиков не видно. У меня проверили паспорт, и мы прошли в подземный эскалатор. Олег находился сбоку, и сказал:

— Я продолжу рассказ о Дубае…

Я практически его не слушала, потому что с открытым от удивления ртом рассматривала аэропорт под землёй.

— Страна объединила семь эмиратов, каждым руководит шейх. Мой хозяин часто с ним общается.

Олег явно гордился работой, но ещё больше своим хозяином, которого как я поняла, он боготворил.

— Шейха считают самым умным, — продолжил он, — и все беспрекословно ему подчиняются. Коренное население не работает.

— Что никто не работает? — спросила я.

— Основные богатства принадлежат семье шейха, членам правительства и его родственникам. Работают простые люди, как же без этого.

Мы вышли наружу, там нас ждал шикарный белый лимузин. На улице стояла невыносимая жара. Вышел темнокожий водитель, поклонился Майклу и открыл дверь.

— Мы сейчас поедим в гостиницу. Она кстати принадлежит моему хозяину, — сказал он.

Машина медленно продвигалась по городу, а я смотрела в окно. Небоскрёбы были огромны, и если поднять голову, и посмотреть вверх, она может закружиться. Людей на улицах было мало, кое — где попадались одинокие туристы. Водитель был ограждён от нас толстым стеклом, и Майкл разговаривал с ним по телефону. Я попросила воды, и Олег протянул мне стакан.

Здания попадались самой причудливой формы. Человеческая фантазия не имеет границ! Тем более, если в стране много нефти. Майкл иногда смотрел на меня, и я видела в его глазах восхищение. Красавицей я себя никогда не считала, и критически относилась к своей внешности. Мы проезжали отель, который по форме напоминал парус.

— Это самый большой в мире отель, — сказал Олег.

— Ты думаешь, что я не знаю? — огрызнулась я.

— Мы в нём остановимся, ты не будешь возражать? — сказал он и ехидно улыбнулся, обнажая белые, ровные зубы.

— А разве у меня есть выбор?

— Выбор есть всегда, — сказал он, и поднял палец с золотым перстнем вверх.

— Мой хозяин спрашивает, тебе нравиться здесь?

— Переведи, что нравится, только я Москву люблю.

Олег перевёл Майклу, но тот после слова Москва скривился. Где-то минут двадцать, мы добирались до гостиницы, возле входа нас встретили и проводили. Я попросила, чтобы мне дали отдельный номер. Олег перевёл Майклу, и тот в знак согласия кивнул головой. Номер находился напротив апартаментов Майкла. В нём было три комнаты. Большой зал, две широкие спальни. Олег при мне отключил все телефоны, и сказал, что закроет меня снаружи. Когда он ушёл, я залезла в тёплую ванную и закрыла глаза.

Глава 52

— Всё подробно расскажи о себе, а ты, Сашка, не кипятись, — сказал Мурат.

Чеченец задумался, и попросил воды. Я принёс, и тот с жадностью, делая большие глотки, выпил. Прокашлялся, и сказал:

— У меня был хозяин, на которого я работал. Это его люди выкрали девушку. Я каждый день кормил её и выводил во двор гулять.

Он закрыл лицо руками и начал скулить как собака.

— Пожалейте, не убивайте, у меня семья, дети.

Мурат отвернулся, и суровым голосом сказал:

— Расскажи всё, что ты знаешь о своём хозяине.

— Он русский, зовут Максим, вроде бы с Питера, но точно не знаю. Мне платил деньги за работу, но я ни кого не убивал, поверьте. И девушку вашу пальцем не тронул. За ней приехал покупатель, в лицо я его не видел, только знаю, что это очень состоятельный человек. Хозяин остался сделкой доволен. Покупатель со своими людьми забрал девушку и увёз на вертолёте. Вот и всё, что я знаю.

— Откуда покупатель? — спросил Мурат.

— Вроде как из Саудовской Аравии.

— Где найти твоего хозяина?

— Он ушёл с Кавказа, навсегда. Отпустите меня, прошу вас, — снова заныл чеченец.

— Мы сдадим тебя военным. Они решат, как с тобой поступить. Я уверен, что будет суд, но это уже не наше дело, — сказал Мурат, и включил связь.

Подошёл Игорь, и говорит мне:

— Ты не хочешь пристрелить этого мерзавца?

— Есть суд, — сказал я, — пускай он и решает. Кто я такой, чтобы выносить приговор?

Мурат сказал, что через пару часов будет вертолёт, и предложил обговорить, как быть дальше.

— Сейчас прилетит мой товарищ, я поговорю с ним, он поможет, — сказал Мурат.

Военные прилетели быстро, в течение часа подготовили базу к взрыву. Мурат подошёл ко мне и сказал:

— Надежда на спасение Оли есть. Надо возвращаться в город и ждать новостей. Мой друг обещал помочь. Дело в том, что у них есть на примете один араб, который снабжает боевиков оружием и деньгами. Он в этих местах частый гость, но бывало, что увозил с собой женщин. Так, что для нас не всё потеряно. Нам нужно уходить, — сказал он, и отправился собирать вещи.

Поблагодарив военных за помощь, мы отправились по уже знакомому маршруту обратно. Через километр услышали взрыв, и увидели в небе столп огня. Это взорвалась база боевиков. Настроение у всех было не очень, и шли мы молча, каждый думая о своём. Я вспоминал Олю, и просил Бога, чтобы ничего с ней не случилось. Уже не так радовала природа и красота гор. Когда любимый человек в беде, и нуждается в поддержке, и помощи, жизнь теряет краски, кажется серой, и бесцветной. Игорь обнял меня по дружески, и что-то говорил, но я его не слышал, настолько ушёл в себя. Он это заметил, и спросил:

— Ты что, друг, меня не слышишь?

— А? Нет… Прости, задумался…

— Я рассказываю интересные вещи, а ты спишь на ходу, — сказал Игорь. — Ты за Екатерину вторую читал?

— Немного читал, — ответил я унылым голосом.

— Так вот продолжил Игорь, при ней был адмирал Чичагов. И после победы над шведами Екатерина пригласила его к себе на приём. Однако, тот редко бывал в хорошем обществе, и имел привычку сквернословить. На приёме у императрицы он вначале робел, но потом разошёлся, и давай материться, как старый морской волк. Вдруг он опомнился и упал на колени перед Екатериной, и говорит: «Виноват ваше величество, вы уж простите меня…» «Ничего, — ответила она с усмешкой, это ли беда? Ведь я не понимаю ваших морских терминов. Продолжайте, прошу вас!»

Мы рассмеялись, а Игорь продолжал:

— Один философ, принципиально не признавал ни каких различий между людьми в социальном положении и в чинах. Это очень расстраивало его домоправительницу, и она всё ему твердила, что он не сделает никогда карьеры. И так до конца жизни и останется философом.

— И чем всё закончилось? — спросил я.

— Тем, — продолжил Игорь, — что она сказала: «Философ это такой дурак, который всю свою жизнь бьётся, чтобы о нём заговорили, когда уже его не будет в живых».

Игорь поднял всем настроение, и теперь каждый рассказывал, что-то весёленькое. Мы остановились, развели костёр, сварили кофе, и принялись слушать смешные истории из жизни. Один Мурат был не весел и задумчив.

— Всё это мне не нравиться — сказал он, — то одно, то другое, и такое впечатление, что нам кто-то ставит палки в колёса, и знает наши планы. Может быть простое совпадение?

Он выпил кофе, и мы попросили его рассказать о своей работе. Он задумался и согласился. Мы с интересом приготовились слушать.

— Знал я такого кадрового разведчика по фамилии Молодый. Никто о нём ничего не слышал?

Мы дружно пожали в недоумении плечами.

— А фильм «Мёртвый сезон» смотрели? Так вот сюжет картины основан на работе этого разведчика. Давайте друзья, обо всём по порядку. В Лондоне в шестидесятых годах осудили на двадцать пять лет тюрьмы канадского бизнесмена Гордона Лонсдейла. О нём писали все газеты того времени, на первых страницах. Этот человек был ни кто иной, как русский разведчик — Конон Трофимович Молодый. С ним я познакомился позже, в Союзе, а тогда это была секретная информация, и о ней наши газеты не сообщали. Мы с ним подружились и часто встречались. Интереснейший был человек, я очень редко таких видел в своей жизни. Всё это он мне сам рассказывал, за чашкой хорошего английского чая. На суде он вёл себя с достоинством, и это не осталось не замеченным прессой. Приговор заставил публику ахнуть от неожиданности. По легенде он якобы родился в Канаде, и спецслужбы доставили на суд отца настоящего Лонсдейла. У моего друга был хороший адвокат, который выяснил, что настоящий Лонсдейл выехал из Канады, когда ему не исполнилось и года, и больше со своим отцом он никогда не встречался. Вопросами адвокат поставил в тупик отца, и в зале поднялся самый настоящий смех. Тот физически не мог опознать своего сына, которого видел только младенцем. Потом канадец сам признался, что не понял, для какой цели его вызвали в суд. Пресса высмеяла разведку за то, что те пригласили свидетеля, который не мог ничего рассказать. Мой друг приговор вынес спокойно и отправился отбывать наказание. Кстати, зная хорошо законы, он добился, чтобы ему выписали газету на русском языке.

— И как спросил я? Получилось?

— Не поверишь, но выписали, и он регулярно получал «Правду». Он был всегда оптимистом, и трудности, и невзгоды встречал с улыбкой на лице. Этот человек был из той категории, которые знали, что такое честь, совесть, и самое главное преданность Родине. В тюрьме он занимался переводами английских книг на русский язык. Хотя, как он сам признался, впервые в жизни ощутил одиночество. Друзья, семья, всё это было за тысячи километров от него, но в глубине души он понимал, работа его необходима и полезна людям. Родина никогда о нём не забывала. В Москве в то время арестовали английского разведчика. Мой друг прочитал об этом в газетах, и тогда у него возникла надежда на обмен. И так оно и случилось.

— Понравилось? — спросил Мурат. — Тогда будем собираться в путь. Нам ещё долго идти домой.

Мы собрались и двинулись в путь. Я шёл и вспоминал историю рассказанную Муратом. Какой сильный был человек. Выдержал столько испытаний и остался преданным Родине. Удивительно, как всё-таки у людей складывается жизнь. Солнышко по не многу припекало, но было не жарко. Игорь о чём — то болтал с Русланом, они шли впереди, за ними Мурат, ну а я замыкал наш не большой отряд.

Глава 53

Разбудил меня сильный стук. Я поднялась и сонная направилась к двери. Когда подошла, сообразила, что у меня нет ключей, и остановилась. План к побегу отсутствовал, и настроение упало. Ещё пару минут постучали, и на этом всё закончилось. Я взглянула с изумлением на часы. Ого, уже утро, десять! Оказывается, я спала всю ночь. Открыв шторы, я улыбнулась мягкому солнечному свету. Зажмурив от удовольствия глаза, я отправилась в ванную, умываться. После плена эта гостиница, номер казался мне самой настоящей сказкой. Шикарное постельное белье, обстановка, мебель. Когда вышла, в моём кресле сидел Олег, и с довольной гримасой на лице смотрел на меня.

— Хорошо выглядишь, — сказал он.

— А тебе то что?

— Мне? Да ничего абсолютно, просто есть новости для тебя.

— Какие новости? — спросила я, не ожидая от этого человека, чего— то приятного.

— Ты сейчас завтракаешь, и мы идём в магазин.

— Для чего? — спросила я.

— Ну как для чего? Надо же тебя прилично одеть. Или ты так и будешь в этих лохмотьях?

— Мне всё равно, я пленница, и больше никто.

— Значит так, через час я зайду за тобой, и мы отправимся в город.

— Кто-то приходил ко мне и стучал в дверь.

— Это приносили завтрак. Ты кофе любишь?

— Не то, чтобы очень, но люблю.

Он ушёл, я осталась одна, и задумалась над тем, как всё-таки убежать? Может попробовать в магазине? Или же на улице? Что гадать, если я ещё даже не видела, где я нахожусь.

Принесли завтрак, я поела, и начала ждать Олега.

«А если с ним поговорить, чтобы он помог? Даже не думай об этом. И зачем ему это? Из патриотических соображений?».

От этих мыслей я громко рассмеялась, и в этот момент пришёл Олег.

— Ты готова?

А я продолжала истерично хохотать.

— Что смешного? — спросил он.

— Вот скажи, ты патриот?

— Какая глупость! Нет, и никогда им не был.

— А в армии служил?

— Тебе это знать необязательно. «Любопытной Варваре нос оторвали…». Идём, или я передумаю. Значит так, слушай меня и не задавай дурацких вопросов. В Эмиратах строжайшие законы и преступность отсутствует.

— Я вижу, как отсутствует, — сказала я, измерив Игоря гневным взглядом.

— В каждом правиле есть исключения, — ответил он и подмигнул.

Мы быстро спустились и вышли. Внизу ждала машина, и водитель, увидев нас, открыл дверь. Я сказала Олегу в грубой форме:

— Ты не забыл, что я обещала убежать?

— Тебе бежать не куда, — ответил он.

Машина медленно тронулась с места.

— Как это не куда? — сказала я, проявляя чувства обиды.

— А вот так! У нас в полиции свои люди, у тебя нет документов, и сразу арестуют. А потом всё рано передадут нам. Вот тогда ты пожалеешь, что родилась на белый свет. Я тебе такой приём устрою, что до конца жизни запомнишь.

И он сильно сжал мой локоть.

Я вскрикнула от боли, да так, что водитель услышал через стекло и обернулся.

Он отпустил, и сказал:

— Ты всё поняла?

— А я всё равно убегу!

Мы проезжали мимо шикарных магазинов, и меня поразило огромное количество автобусов.

— Откуда столько автобусов?

— Потому, что это один из самых крупных курортов, и сюда приезжают со всего мира туристы.

Меня поражали своей красотой здания, гостиницы и магазины. Водитель ехал медленно, давая возможность, всё как следует рассмотреть. Это не ускользнуло от внимания Олега.

— Что нравиться? — спросил он довольным голосом.

— Впечатляет, но не больше, — я сделала вид, что мне всё равно.

— Город раскинулся вдоль берега Персидского залива, протяжённость его составляет почти семьдесят километров, — сказал он.

— Тебе бы гидом работать, но ты выбрал профессию наёмника.

— Ты будешь дальше слушать, или огрызаться? Рыбацкие поселения существовали тут четыре тысячи лет назад, — продолжил он. — Иногда город называют «Парижем Персидского залива». Здесь расположен подводный тоннель, в устье лимана, и ещё много чудес.

— Например? — удивилась я, проявляя неподдельный интерес.

— На выезде из тоннеля располагаются три рынка: рыбный, фруктовый и золотой. Кстати тут самое дешёвое золото. Здесь находиться один из крупных аквапарков в Азии. Особенности климата позволяют загорать даже зимой. Разве такое в России возможно?

— Ты знаешь, — сказала я ему, — меня загар и всё, что с ним связанно не очень интересует. Я домой хочу, и мне по правде без разницы, какой здесь климат, или кто из шейхов управляет всем.

Мы остановились у магазина и вышли. Водитель остался ждать возле двери. Тут же к нам подбежали двое продавцов и предложили пройти. Олег им, что-то сказал, и продавец угодливо подошёл ко мне, предлагая платья. Олег остался в холле, а я отправилась в примерочную комнату. Тут же мне начали приносить самые разнообразные наряды. Я фыркала, и старалась произвести впечатление обычной стервы.

— Мне не нравится, и это не в моём вкусе, — твердила я, бросая в лицо удивлённому парню дорогие наряды.

Минут через двадцать я заметила усталость на лице продавца, и спросила у него, как попасть в туалет. Он с радостью проводил меня. Возле двери в туалет, находилась ещё одна, я дёрнула за ручку и она открылась. Это был запасной выход на другую часть улицы. Не помня себя от радости, я аккуратно вышла и побежала.

Глава 54

Ближе к вечеру мы начали искать место для ночлега. Нам оставался один длинный переход, и мы будем в деревне. Под вечер становилось прохладней, и небо затягивали чёрные тучи.

— Похоже на дождь, — сказал Мурат. — Нужна крыша над головой.

— Это возле скал, — буркнул Игорь, — там я присмотрел место, в прошлый раз.

Мы перебрались через речушку, и пошли под самым склоном горы. Звери не попадались, и складывалось впечатление, что здесь до нас охотились. Эх, подстрелить бы дичь, и пожарить на огне. Вдруг сверху посыпались камни, и я поднял голову. Какой-то зверь выскочил испуганный нашими разговорами. Игорь хотел выстрелить, но опоздал.

— Убежал наш ужин, — сказал он с обидой в голосе.

— Не повезло, это точно, — сказал раздосадованный Мурат.

Заметив укромное место под скалой, мы дружно готовились к ночлегу. Я как всегда пошёл собирать дрова, а Мурат с Русланом продумывали, где лучше установить пост охраны.

— Может не стоит дежурить? Ведь мы далеко уже от боевиков, — спросил я, вспоминая ночное дежурство у костра.

— Тут ты, мой друг, ошибаешься, боевики — это одно, но помимо них есть ещё волки и другая живность. Так, что давайте до конца нашего похода не расслабляться, — сказал Мурат, снимая куртку. Игорь полностью поддержал его.

Я развёл костёр и повесил чайник с водой для чая. За эти дни я научился за минуту разводить огонь, да так, что костёр горел без дыма. Расположившись у огня, мы с удовольствием пили крепко заваренный чай и наслаждались тишиной.

— А вот друзья мои, — начал Мурат, — вы слышали о подземной жизни Сталина?

— О какой подземной жизни вы говорите Мурат? — спросил я.

— Могу рассказать, если хотите? Я одно время работал с архивными документами, и мне попадались интереснейшие вещи. Об этом, и тогда, и сейчас знали единицы. Так как, будете слушать? — спросил он с хитринкой в глазах.

— Мы готовы, — ответил я за всех, и, расположившись как можно удобней на спальном мешке, приготовился к очередной истории.

— В 1941, осенью, Москва готовилась к эвакуации, — начал Мурат. — Немцы были в десятке километров от столицы, и всего лишь танковый прорыв мог привести к тому, что столица оказалась бы в руках агрессора. Возникла паника, и сотни, тысячи людей бежали из города. Они жгли свои партбилеты и занимались самым настоящим грабежом. Магазины не работали, к поездам пускали по специальным пропускам. Большая часть населения была уверена, что Сталин покинул Москву. Аппарат ЦК, и многие чиновники прибыли в Куйбышев. Туда же отправили и сталинскую библиотеку, автомобили, и гардероб вождя. Сталин, конечно, хотел покинуть Москву, но пока оставался в ней. В Кремле под квартирой вождя было построено бомбоубежище. Об этом писал в своих мемуарах, заместитель начальника 1 отдела НКВД Д. Н. Шадрин. Кстати и Симонов об этом писал, и тебе, Сашка, надо бы знать об этом.

— У Симонова я особенно люблю поэзию, — ответил я. — А, что это за книга?

— Это рассказ Исакова, который был в кремлёвском подземном кабинете Сталина, зимой 1941 года. Вот, что записал Симонов, — продолжил Мурат, — мне это хорошо запомнилось: «Ход туда обыкновенный, забетонированный, со всеми полагающимися устройствами. Но когда мы входили в этот самый кабинет, то создавалось впечатление, что вы оказываетесь не внизу, а наверху. Это был точно такой же кабинет Сталина, как и обычный. Дубовые панели, стол, портреты вождя. На стенах гардины, закрывающие окна, которых не было. Только сама площадь, намного меньше, чем у настоящего кабинета. Ещё одно сталинское подземелье, было построено на даче в Волынском. Рядом со зданием бани стоял не большой холм. Глубина была около семнадцати метров. Там внутри находилось всё необходимое для работы и отдыха. Правда объект этот полностью был готов, только через восемь месяцев после начала войны. Бункер мог выдержать прямое попадание авиационной бомбы. В качестве перекрытий использовались чугунные рельсы. Система коридоров была построена так, что полностью исключала встречи вождя с прислугой. Там стоял дизель генератор, и бункер мог спокойно работать, и жить в автономном режиме».

— Вот это да, — сказал я, и присвистнул.

— Не свисти, — сказал Мурат, — а то денег не будет. Так вот, не смотря на свой почтенный возраст, я имею виду то, что он построен в сороковые года, он будет работать и сейчас.

— Здорово! Я читал о подземном метро для членов правительства, вот только не знал правда это, или вымысел.

— Правда, — сказал Мурат. — Это другая история, и давайте я расскажу её завтра.

Нам ещё спать не хотелось, и мы попросили Мурата продолжить.

— Хорошо, ребята, если спать не хотите, тогда слушайте. Когда немцы проводили налёты на Москву, основное место работы, находилось на станции «Кировская». Там был узел связи, и комната для других членов Политбюро. Поезда на станции не останавливались, а платформа была отделена от путей фанерной стеной. Готовить само убежище приходилось быстрыми темпами. На улице Кирова был штаб, рядом — детский туберкулёзный диспансер. Больницу выселили в Подмосковье, и в здании начались работы по подготовке к переезду Ставки Верховного Главнокомандующего. В штабе ПВО из подземного бункера был прорыт тоннель, прямо на станцию метро «Кировская». На всю подготовку людям дали четыре дня.

— И что вы думаете? — спросил у нас Мурат. — За четыре дня всё было готово. В девяностых много писали о подземных линиях метро Сталина и всякой чепухе. Выдумывали, что хотели. Только мало кто вспоминал людей, которые там работали.

— Так, всё-таки были отдельные ветки метро для правительства? — спросил я.

— В Москве было две независимых «Арбатская» и «Смоленская» станция. Существовал, так называемый, закрытый тоннель, который во времена перестройки, был превращён в музей в Измайлове. В девяностых там открыли музей Вооружённых сил, на базе бывшего Запасного командного пункта Верховного главнокомандующего Красной Армии И. В. Сталина. Создание этого объекта относиться к тридцатым годам. Это являлось частью государственной программы по обеспечению обороноспособности СССР. Сам объект соединён семнадцати километровой подземной дорогой с центром Москвы. Историки до сих пор спорят о том, были ещё тоннели или нет? Каждый приводит свои аргументы и споры продолжаются.

Я уже засыпал, глаза закрывались.

Мурат это заметил, и сказал:

— Завтра продолжим, отбой.

Тут же я залез в спальный мешок и уснул. Игорь остался на посту. Около двенадцати ночи он меня разбудил, и я сонный занял его место. Спать хотелось страшно, глаза слипались. Закутавшись в одеяло, я капельку согрелся. Подбросив дров в костёр, я в который раз, смотрел на небо. Ветки трещали в огне, и стало на много уютней, и теплей. Небо было усыпано звёздами, и красотища стояла необыкновенная. Невозможно глаз оторвать. Где-то совсем рядом завыл волк. Вначале один, потом ещё несколько. Я вытащил пистолет и положил рядом. Так гораздо спокойней на душе. Народ спал и видел сны. Ночью жутковато в горах, тем более, когда устал от длинной дороги, хочется спать, а рядом в унисон храпят друзья. Так я просидел до трёх часов, и еле разбудил Руслана.

— Вставай, — будил я его, толкая в бока.

— Что случилось? — спросил он.

— Да ничего, всё в порядке, твоя очередь дежурить.

Руслан с неохотой поднялся, и уселся возле костра, разгребая палкой прогоревшие ветки.

Утром уже меня разбудил Мурат, и сказал, что пора собираться. Они с Игорем, приготовили завтрак, и я с удовольствием поел каши с тушёнкой. Выпив горячий чай, я был готов продолжить путь.

— И так, друзья мои, — сказал Мурат, — давайте к вечеру доберёмся в деревню.

И мы быстро направились по тропинке. Вышли на поле, и уже прибавили шаг. Поднялся ветер, становилось холодно, чувствовалось, что скоро зима. До вечера мы шли, делая не большие остановки. И вот к закату вдалеке показалась деревня.

Войдя во двор, мы не увидели хозяина, и это сразу вызвало беспокойство. Походив по двору, прошли в дом. Хозяин лежал на кровати, отвернувшись лицом к стене. Мурат подошёл, и взял его за плечо. Старик был мёртв, убит пулей в голову.

Мы растерялись, и стояли в оцепенении. Мурат сказал, чтобы проверили на улице машину.

— На месте она? — спросил резко он.

Я побежал за дом, но машины нигде не было. Обыскав весь двор, улицу, но машина, как сквозь землю, провалилась.

Глава 55

Я бежала по улицам и не верила своему счастью. «Неужели мне удалось! Ура! Ура! Сердце готово было выскочить наружу от радости».

Прохожие оборачивались, но я не обращала на них внимания. «Надо как можно скорее найти укрытие», — твердила я. Оглянувшись, успокоилась, погони нет, и перешла на быстрый шаг. Зайдя во двор, я спряталась за ящиками с мусором. Закрыла лицо и заплакала. Прохожий араб спросил на английском, не нужна ли помощь?

Я ответила, что нет, и он, пожимая плечами ушёл. Теперь необходимо продумать, как поступить дальше, куда идти. В полицию нет смысла обращаться, и я нашла самый простой, и в тоже время гениальный выход. Я решила найти группу русских туристов, и с кем-то из соотечественников поговорить. Или хотя бы попросить телефон, и сообщить в Москву, где я нахожусь. Просидев ещё минут пятнадцать, я окончательно успокоилась. Вытерев щёки, поднялась и медленно пошла по улице, стараясь не вызывать подозрений.

«Надо идти туда, где много людей, — подумала я, — в таких местах проще затеряться в толпе».

На проспекте увидела большой магазин. Перейдя на ту сторону, я вошла в него. Это был гигантский супермаркет. Изображая покупателя, я с важным видом пошла по залу. Наверх вёл эскалатор, и я поднялась на второй этаж. Выглянув на улицу через стекло, я увидела, как по ней бежал Олег, за ним водитель.

«Бегите, — подумала я, — меня вы уже не найдёте». Невозможно было поверить, что самое ужасное позади, и это скоро всё закончиться. Может идти в посольство? А где оно, и стоит ли.

Продавец заметил, что я долго, стою у окна и подошёл, спрашивая, чем он может помочь.

— Мне нужна женская одежда, — сказала я с вымученной улыбкой.

Он показал на третий этаж и приветливо улыбнулся. Я поднялась наверх, и начала смотреть одежду, хотя в кармане не было ни копейки денег. Сердце стучало сильней с каждой минутой.

«Ещё не хватало попасть с сердечным приступом в больницу. Тогда мне точно крышка. Побег никто не простит. Даже не думай об этом, — говорила я себе, — спокойно, не подавай вида».

Лицо у меня выглядело испуганным, я это чувствовала, и без зеркала.

Подошла миловидная девушка, и предложила примерить платье, возле которого я стояла. Она подумала, что оно мне понравилось, и я ни как не решалась приобрести его. Девушка провела меня в примерочную, и я задёрнула шторку.

В этот момент я услышала знакомый мужской голос, это был Олег. Сжавшись, я присела в растерянности. Приоткрыв тёмную занавеску, я заметила, что он разговаривает с продавцом. Скажут или нет? Я зажмурила глаза и сжала кулаки. Кто-то слегка коснулся плеча. Меня дёрнуло как от удара током. Но женский, приятный голос вывел из состояния оцепенения:

— Мадам, вам плохо?

Открыв глаза, я увидела знакомую продавщицу. Она стояла рядом, с испуганным лицом.

— Всё о-кей, — ответила я, а сама с испугом выглядывала в холл. Там никого не было. Значит, продавщица из каких-то своих соображений промолчала.

«Фу… Ну, слава Богу, пронесло…». Я попросила её принести другое платье, и она удалилась. Ещё раз, выглянув для уверенности наружу, но преследователей, нигде не было. Минут десять я сидела как мышка, пока не поняла, что надо идти.

На улице народу было не много, и я пошла, куда глаза глядят. Сняла лёгкую куртку, ощутив по настоящему в первый раз свободу, я шла навстречу судьбе. Приходилось полагаться на его величество случай. Время было обеденное и хотелось чего-нибудь съесть. Я увидела не большой фонтанчик, и подошла выпить воды. Встречались европейцы, американцы, но русских, как назло, не было. И я решила пойти в сторону пляжа, может там, кто-то встретится. И тут я услышала родную речь. Навстречу мне шли парни, примерно лет двадцати пяти, и о чём-то, оживлённо болтали.

— Ребята, вы из России? — спросила я, с дрожью в голосе.

Они с удивлением посмотрели на меня, и спросили: «А в чём дело?».

Я пыталась им объяснить, но они и слушать не желали.

— Подруга, — сказал один, — ты извини, но это твои проблемы, и нас не надо в это впутывать. Нам всё равно кто тебя украл и зачем. Возьми десять долларов и купи себе еды. Это всё чем мы можем тебе помочь.

Я молча опустила голову, сказала спасибо за деньги и пошла восвояси.

«А что ты хотела? Парни приехали отдыхать, а тут к ним обращается странная женщина, с такой проблемой. Кому это надо? И кто захочет отпуск растрачивать, на такие пустяки?».

И тут я из-за поворота появилась машина с Олегом.

«Неужели нашли?» — проскочила шальная мысль.

Я села за столик в кафе, и повернулась спиной к дороге, изучая внимательно меню. Машина проехала мимо, и не заметила меня. Удача была на моей стороне, и я воспрянула духом. Официант принёс лёгкий обед и чашку кофе. Перекусив, я направилась к пляжу. Когда шла, встретились двое полицейских, но я сделала вид, что завязываю на кроссовках шнурки. Проходя возле гостиницы, я увидела бассейн, с большим количеством народа. С видом бесшабашной туристки, которая мучается от безделья, я подошла к воде. Дети плескались, играли и веселились. Заметив не молодую пару туристов, я направилась к ним. Мужчина был в возрасте, женщина чуточку моложе. Вид их внушал доверие, и я молила Бога, чтобы они оказались русскими. Проходя я услышала, как мужчина спросил:

— Дорогая, что тебе ещё заказать?

Повернувшись лицом к мужчине, с улыбкой, я спросила: — С вами можно поговорить?

Он удивлённо посмотрел на меня, и ответил:

— Почему бы и нет?

— Вы с Союза? Давно здесь, — спросил он.

— Вы знаете, давайте лучше отойдём в сторонку, — сказала я тоном внушающим доверие.

Мужчина, заинтересовавшись, встал и направился ко мне. Взяв два стула, он присел, второй поставил для меня. Стараясь не нервничать в деталях, я описала свою ситуацию. Потом с мольбой в глазах спросила:

— Вы не можете мне помочь?

— Странная история, — сказал он, — но сейчас время такое, хотя всё выглядит не правдоподобно. Говорите, что здесь оказались из Чечни?

— Да, это действительно так!

— А сами москвичка?

— Вы можете мне не верить, но это правда. Не знаю, почему именно я обратилась к вам. Помогите, очень вас прошу!

— Но чем? — спросил он удивляясь. — Мы с женой приехали в отпуск, и не совсем хочется связываться с полицией.

— Скажите, можно с вашего телефона позвонить в Москву?

— Если это вся помощь, тогда не такая уж большая проблема, — сказал он и улыбнулся. — Пойдёмте со мной.

Он подошёл к жене, что-то сказал ей, и направился ко мне.

— Идёмте барышня, кстати, как вас зовут?

— Оля!

— Очень приятно, меня Юрий Петрович! Ужасная история у вас случилась, прямо как в детективном романе.

Мы поднялись в номер, и я, наконец-то, смогла позвонить домой.

— Мама, мамочка это я, — сказала я и зарыдала, когда услышала голос матери. — Жива, жива, кричала я ей в трубку. Где нахожусь? В Дубае, в Эмиратах! Сашка где? Как в Чечне? Он, что не вернулся домой? Нет? Странно очень. В какой я гостинице? Юрий Петрович, как называется это место?

— Отель называется «Атлантис», — сказал Юрий Петрович.

— У меня нет ни паспорта, ни денег, — сказала я матери. Вышлите? Хорошо, только мне же без паспорта не выдадут? Папа прилетит за мной?

— Пускай высылают на моё имя, — сказал Юрий Петрович. — Мы вместе получим, и вы заберёте свои деньги.

— Вот спасибо вам, — сказала я ему, и от радости поцеловала в щёку.

— Михайлов Юрий Петрович, скажите вашим родным.

Я сказала, а мама тем временем передала трубку отцу.

— Хорошо папа, я здесь останусь, возьму номер и буду тебя ждать.

Я простилась и положила трубку. От переполнявших меня эмоций рухнула в кресло. — Вот видите Олечка, — сказал Юрий Петрович, — как всё хорошо образуется.

Он подошёл и присел рядом.

— Успокойтесь, и не переживайте. Приедет отец, и вы вернётесь в Москву.

Я зарыдала, не веря, в то, что скоро увижу папу и вернусь в Москву.

— Спасибо вам огромное, чтобы я без вас делала, даже не знаю.

Я схватила его руку, чтобы поцеловать, но он отстранил меня.

— Вы, что? Немедленно перестаньте!

Я смутилась, и покраснела как помидор.

— Есть хотите?

— Нет, спасибо, я не голодна.

— Тогда оставайтесь здесь, а я пойду, и объясню всё жене. Отдыхайте, я скоро вернусь.

Он ушёл, я осталась в номере, не веря в такое счастливое окончание моих мучений и страданий. И тут кто-то постучал в дверь. Я напряглась, как дикая кошка, готовая в любой момент выцарапать глаза каждому, на цыпочках подошла к двери, чтобы её открыть.

Глава 56

— Вот так проблемка нарисовалась, — сказал Мурат, и сел за стол. Машина пропала, старик убит. Что будем делать?

Игорь сказал, что надо добираться на попутках. Оставить вещи здесь, и налегке возвращаться в Грозный.

— Так-то оно так, но вот, что с трупом делать?

— Вызвать власти, и всё тут, — сказал я. — Нам задержка не нужна.

Мурат тут же вызвал по рации своего друга. Тот обещал завтра прислать следователей, чтобы те занялись этим убийством. Мы все находились в полной растерянности от случившегося.

— Кто, и за что, мог убить старика? — сказал Мурат. — На ограбление не похоже, вещи на месте. Жаль, хороший был человек. Светлая ему память…

Он взял с кресла покрывало и накрыл убитого.

— Ну, что друзья, давайте будем думать, и мы уселись за стол. Что делают в таких ситуациях? Как думаешь, Сашка?

Я уселся на стул и пожал плечами.

— Необходимо искать человека, которому выгодно это, — сказал Мурат. — В данном случае убийство. Может это, и личные враги семейства, хотя я в это не верю. Покойный был вполне миролюбивым человеком и дружелюбным. Значит, что? Убийство связано с чем-то другим.

И тут меня осенило:

— Может это связанно с нашей поездкой?

— Молодец! Я к этому и вёл разговор. Но вот каким образом и почему?

Вернулся с улицы Руслан и присоединился к нам. Все молчали и сосредоточенно думали.

— Есть кто-то третий, я говорил уже об этом, он ведёт нас с Грозного. Помните нашу стычку на дороге? Надо было зацепить тех ребят, и прижать их как следует, вот тогда бы и старик остался живой, и проблем уменьшилось, — сказал Игорь.

— Это моё упущение, — ответил Мурат. — Давайте думать, и так, кто знал о нашей экспедиции? Моих пару ребят и родные Оли.

— Бабушка моя знает, начальник на работе, — сказал я.

— Ещё кто?

— У меня больше ни кого, — ответил я.

— Ты Игорь говорил кому-то?

— Нет, ты же знаешь меня, я человек не из-болтливых.

— А ты Руслан?

И Мурат внимательно посмотрел на сына.

— В институте не болтал?

— Да нет отец, — сказал Руслан.

— Ты с ответом не торопись, кстати, и вы тоже, потому что следующий раз могут прийти за нами.

— Я точно ни кому не говорил, — сказал Руслан.

— Тогда это «кубик-рубик» какой-то, иначе, и не назовёшь. Мы все в крайне опасной ситуации, уж поверьте мне, старому разведчику. За нами идёт охота, и не жалеют посторонних людей, а это вдвойне опасно. Когда не знаешь противника в лицо, это всё равно, что искать чёрную кошку ночью. Удар может противник нанести в любой момент, поэтому прошу держать ухо востро. Кто первый будет дежурить?

— Давайте я.

— Хорошо, Саша, разбудишь меня в двенадцать. Кто ужин готовит?

Игорь принялся за ужин, а мы вышли с Муратом подышать свежим воздухом.

— Жаль старика, — сказал он. — Я много лет знал его! Попалась бы мне эта сволочь, рука бы не дрогнула. Пристрелил бы как бешеную собаку!

— Я сам не могу ничего понять. Кому это нужно, зачем?

— Рано или поздно, но мы найдём ответы на вопросы, это я гарантирую, — сказал Мурат.

— А машина наша? Куда она делась?

— Видно нас хотят задержать, и возможно гости ночью придут.

— Вы так думаете? — спросил я с испугом.

— Не хотелось бы, чтобы это случилось, но всё говорит об этом.

На улице поднялся сильный ветер, и мы вошли в дом. Я попробовал позвонить в Москву, но связи не было. Ужин у нас прошёл в полном молчании.

— На улицу не высовывайся, — сказал мне Мурат. — Если заметишь, что-то подозрительное разбуди. Понял?

Я кивнул, и отправился мыть грязную посуду. Потом уселся возле окна. В доме тепло, и только и слышно было, как ветер шумит за окном. Свет везде потушили, оставив в углу комнаты ночник в форме совы. В какую-то минуту, мне стало жутко, и липкий страх, заставил взять в руки оружие. В одиннадцать я заметил на улице движение. Тень промелькнула к сараю и там застыла. Я встал спиной к окну, и чтобы меня не заметили, наблюдал. Ещё два человека подошли к сараю. Я услышал короткие обрывки фраз. «Может это просто грабители?» — думал я, и внимательно наблюдал, за незваными гостями.

Один из них подошёл к окну, за которым я спрятался, и заглянул в дом. Душа у меня ушла в пятки, от страха.

Второй неизвестный начал ковыряться в замке. Я присел на корточки, и медленно подполз к Мурату.

— У нас гости, — сказал я ему шёпотом.

Он моментально проснулся, и вытянул из-под подушки пистолет.

— Где они? И сколько гостей?

Я рассказал, а Мурат тем временем разбудил остальных. Входная дверь трещала под напором взломщиков. Игорь встал с одной стороны двери, Мурат с другой, с оружием в руках. Мурат громко спросил:

— Кто там?

За дверью моментально всё затихло. Игорь хотел попробовать открыть дверь, но Мурат его остановил. И в этот момент раздались выстрелы, и в двери образовались дырки, на уровне головы. Если бы Игорь решился открыть, получил бы пулю.

— Кто вы? — крикнул громко Мурат.

И тут по двери началась беспорядочная стрельба.

— Сашка к окну! — крикнул Мурат, — Руслан прикрой его.

Только он это промолвил, как посыпались битые стёкла на пол. Руслан заметил одного бандита, и выстрелил, но промазал, и в ответ полетел град пуль.

«Вот так дела», — подумал я, закрывая одной рукой ухо. Сжимая воронённую сталь пистолета, я напрягся.

— Сдавайтесь! — крикнул один из бандитов. — Иначе все умрёте!

— Что вам надо? — бросил резко в ответ Мурат.

Бандиты не отвечали, и продолжали стрельбу. Игорь достал винтовку и присоединился к нам.

— Ага, — сказал он, — вижу одного. Сашка ты стреляй в сторону сарая, отвлекай их.

Я стрелял наугад, в темноту, а Игорь тем временем прицелился и выстрелил. Бандит закричал, вскинул руки и упал.

— Один есть, — сказал гордо Игорь.

— Сдавайтесь, иначе мы всех забросаем гранатами, — услышал я.

Игорь выстрелил в направлении, откуда кричали, но промазал.

— Что будем делать, если бросят гранату? — крикнул я.

— Не бойся, и не думай об этом, смотри, жди момент, когда кто-то высунется.

Мурат приоткрыл дверь, и два раза выстрелил в темноту. И тут сзади накинули на его шею удавку, и начали душить. Мурат сопротивлялся, но силы явно были не равны. Игорь увидел, как Мурата схватил бандит, бросил мне винтовку, а сам побежал на выручку. Руслан стоял в полном оцепенении, ничего не соображая. Бандиты стреляли, не жалея патронов. Пули свистели над головой, и я только и успевал, что перебегать из одной части дома в другую. Поднялось облако пыли, я медленно задыхался.

Игорь подскочил к Мурату, но тот уже без сознания лежал на полу.

— Сдаюсь! — крикнул он, бросая пистолет на пол.

Бандит поднял его, и только хотел выстрелить, как Игорь бросил нож. Тот со свистом угодил в грудь бандита. Падая на землю, тот держал нож двумя руками.

— Как ты Мурат? — крикнул ему Игорь. — Жив?

Тот слабо поднял, руку, показывая, что живой.

— Держи!

Игорь бросил Мурату пистолет. И в эту секунду под окном взорвалась граната. От взрыва вылетели стёкла, дом наполнился едким дымом.

Я упал, зажимая уши, в голове шумело. С трудом приоткрыв один глаз, я увидел, как Игорь показывает в сторону окна. Сделав кувырок, я хотел подняться, но ничего не получалось. Передёрнув затвор винтовки, направил дуло на окно. И только заметил в проёме тёмную фигуру, выстрелил. Незнакомец вскрикнул и свалился на землю.

«Попал!» — подумал я, и с вымученной улыбкой закрыл глаза. Что там происходило, дальше не помню, я потерял сознание, и очнулся лёжа на кровати. Мурат давал мне нюхать нашатырный спирт и сам сидел рядом.

— Жив друг?

Я слабо моргнул, и сжал от боли зубы.

— Лежи спокойно, не шевелись.

Он принёс мне кружку холодной, родниковой воды, чтобы я выпил. Сделав несколько глотков, я провалился в сон. Кровать раскачивалась, над бездонной пропастью, в которую я падал. В теле была лёгкость, ничего не ощущалось. Проскочила мысль: «Наверное, я умер и всё закончилось…»

Пробуя, что-то вспомнить, я пытался, как мог, но эхо непонятных звуков, мешало сосредоточиться. Меня затягивала воронка всё глубже. Когда же появится почва? Где земля? Но её не было, и я продолжал лететь. Мелькали лица знакомых людей. Я закрыл от отчаяния глаза, понимая, что это конец, и наружу не выбраться.

Глава 57

Я остановилась возле двери, и спросила:

— Кто там?

В ответ молчание и ни звука.

— Мадам! Это официант, откройте!

В глазке я увидела не высокого роста араба, в униформе, он топтался на месте. Открыв дверь, я запустила его в номер.

— Что будете заказывать? — спросил он.

Я объяснила, что сейчас вернуться жильцы и сделают заказ. Он извинился, и ушёл. Вернулся Юрий Петрович, я познакомилась ближе с его женой, и мы спустились в холл, проверить, не пришёл ли перевод. Но деньги задерживались.

— В общем, так — сказал Юрий Петрович, — вы Олечка ложитесь отдыхать, а мы пойдём с женой по магазинам. Не стесняйтесь, и если захотите есть, в холодильнике найдёте всё необходимое.

— Тут официант приходил к вам, — сказала я.

— Да это здесь в порядке вещей, только мы почти ничего не берём. Продуктов в достатке, и мы ещё ко всему вегетарианцы.

— Спасибо от всей души вам, я ваша огромная должница Юрий Петрович.

— Отдыхайте, и не благодарите меня.

Они ушли, я вышла на балкон, и увидела, какой пейзаж открывался сверху. Это немного отвлекло меня, хотя я догадалась, что стоять на виду всех, не так уж и безопасно. Меня ещё ищут, и лучше ждать в номере. Так на мягком кресле я, и уснула, и проспала до прихода моих спасителей. Они вернулись с покупками, а Юрий Петрович достал из кармана деньги.

— Вот Олечка это ваше, — сказал он, и протянул деньги.

— Ой, спасибо вам!

Я от радости поцеловала его в щёчку.

— Пойдёмте, я сниму номер, потому что без паспорта сделать это невозможно.

Я совсем забыла, что у меня нет паспорта. Попрощавшись с его женой, мы отправились к портье вниз. Юрий Петрович взял мне двухместный номер на пятом этаже. Торжественно вручил ключи, и я направилась осваивать своё, временное жильё.

Закрыв дверь на замок, я наконец-то смогла спокойно вздохнуть. На стенах висели красивые картины, а холодильник был набит едой и напитками. Я решила сразу позвонить Сашке, но набрав его номер, услышала, что абонент находиться вне зоны доступа. Это меня смутило, и оставалось только ждать, пока он сам не объявиться. Позвонив домой, я уже спокойно пообщалась с мамой. Она сказала, что завтра отец вылетает в Эмираты. Она очень просила, чтобы я ни куда не выходила и ждала отца.

— У меня для тебя есть новости, при том хорошие, — сказала она, — только расскажу, когда вернёшься домой.

Я ничего не поняла, о каких новостях шёл разговор, но обещала сидеть в номере, и нос на улицу не показывать. Перекусив, я уселась смотреть телевизор. Так и задремала с чашкой чая на диване. Разбудил меня сильный стук в дверь. Взглянув на часы, они показывали половину десятого вечера.

«Может это Юрий Петрович в гости пришёл», — подумала я, и пошла, открывать дверь. Сердце кольнуло, но я не обратила на это внимание. Но как только я приоткрыла дверь, кто-то сильно ударил ногой, я отлетела и стукнулась головой об вешалку. Открывая глаза, я прищурилась и увидела Олега, и ещё одного охранника Майкла. Они стояли в дверях, и со злобой смотрели. У меня от неожиданности перехватило дыхание, я не могла, и слова сказать, не то чтобы закричать.

— Ну, что набегалась? — сказал Олег, и со всей силы ударил меня по лицу, да так, что из носа потекла кровь. Охранник закрыл дверь, я сжалась в углу от страха в комок и вытерла разбитый нос.

— Я же предупреждал тебя, что бегать от меня бесполезно, ты видно не поняла этого? Или русский язык плохо слышишь?

И он резко ударил правой ногой в живот.

Я застонала, и покатилась по ковру. Он схватил меня за волосы и начал тягать за собой.

— Я научу тебя, стерва, как надо вести себя, — и ударил головой об угол дивана.

— Мне больно! — завопила я, — Отпусти волосы, не бей мразь.

— Ах, так ты ещё, и оскорблять будешь.

Я пожалела, что это сказала, и он ещё раз ударил в живот. Дыхание перехватило, и резкая боль прошила всё тело.

— А — а — а, — запричитала я, — ну ничего придёт ещё, и на мою улицу праздник, — сказала я сквозь зубы. — Я тебе этого никогда не прощу!

— «Собака лает, ветер носит», — сказал он, и скривился.

Из ванной он принёс воды в стакане, и тут же выплеснул в лицо.

— Остынь дура, успокойся! Ты понимаешь, обратной дороги в Союз у тебя нет! Всё! Ты навсегда останешься здесь. Если хозяин прикажет, пойдёшь работать проституткой до конца своей жизни. Моли Бога, чтобы он тебя простил.

Он достал из кармана длинный шнурок.

— Вот видишь? Этим шнурком, перед тем, как отдать тебя на панель придушу. Убивать не буду, но сделаю так, чтобы ты почувствовала смерть. Увидела её воочию. Или же опущу в ванную, и буду держать до тех пор, пока не захлебнёшься. Шутки закончились, я целый день бегал за тобой, и мне это очень не понравилось. Да, и хозяин не доволен твоей дерзостью.

Я с трудом вытерла кровь на лице и оскалилась.

Он бросил платок, со словами:

— Вытри под носом, и умойся.

Согнувшись «в три — погибели», я направилась в ванную.

«Ничего не пойму? Как они меня нашли? Портье выдал, или Юрий Петрович? Да нет, не мог он предать…».

— Долго ты там? — крикнул Олег.

Я посмотрела на себя в зеркало, нос распух, кровоточил, появились синяки. Вытерев лицо полотенцем, я хромая на одну ногу вышла к ним.

— Вот одень, — сказал Олег, бросая мне в лицо паранджу. — Или помочь?

Я натянула паранджу, и Олег защёлкнул наручники.

— Это на тот случай, если ты не поняла нашего разговора, и попробуешь ещё убежать.

Он толкнул меня к двери, мы вышли, и направились к лифту.

Глава 58

Очнулся я от слепящего света, и прищурился. Какие-то военные ходили по дому, и тихо разговаривали. Я начал вспоминать, что произошло.

— Проснулся?

Ко мне подошёл Мурат, и присел на кровать.

— Как самочувствие? — спросил он.

Я попробовал приподняться, но сил не было.

— Ты лежи, сейчас придёт врач, и осмотрит тебя. А вообще ты молодец! Ты хоть помнишь, что случилось?

— Помню взрыв, дальше ничего. Пустота.

— Тебя оглушило взрывом, и ты потерял сознание.

— А кто эти люди, в военной форме?

— Это я вызвал, своего друга, чтобы он помог разобраться с этой ситуацией. Ага, вот и врач.

Ко мне подошёл мужчина в белом халате с чемоданчиком в руке.

— Голова не кружиться?

— Да вроде нет, — сказал я.

Он посмотрел фонариком зрачки и язык.

— Где болит?

У меня болела спина, и я сказал ему об этом. Доктор помог мне перевернуться на живот, и поднял рубашку.

— У вас огромный синяк, размером с кулак.

Он продолжил тщательный осмотр и, слава Богу, переломов не обнаружил.

— Это вы, молодой человек, при падении ушибли спину.

Он открыл свой чемоданчик, и достал шприц.

— Что это доктор?

— Это обезболивающее, через полчаса будете как огурчик.

Я поблагодарил его, и тот ушёл.

Мурат стоял возле двери и разговаривал с военным в форме, и что — то объясняя ему. Я поднял голову, чтобы осмотреться. В комнате стоял невообразимый хаос. Окна выбиты, практически вся мебель поломана. С улицы дул холодный ветер, и я натянул одеяло на голову.

«Всё-таки не лето, — подумал я, — скоро зима». Укол начинал действовать, и боль в спине проходила.

— Нашлась машина!

Я убрал одеяло, и увидел Игоря стоящего в дверях, и улыбающегося.

— Где она была? — спросил Мурат.

— На окраине деревни стояла. Я проверил с ней всё в порядке, и мы можем отправляться домой. Мурат дал ему ключи от машины и Игорь ушёл. А я прислушался к разговору Мурата, с военным.

— Так ты говоришь, — сказал незнакомец, — что вас преследовали.

— Ну да, когда мы ехали сюда.

И Мурат описал, как всё произошло.

— Девушку вашу продали, это я тебе гарантирую, — сказал незнакомец. — И поверь мне Мурат, что забрать её будет не просто.

— Я не могу всё бросить. Это дочка моего друга, а ты меня знаешь, что на полдороги я останавливать не привык.

— Я помогу тебе, не волнуйся.

И незнакомец пожал Мурату руку.

— Всё ребята сворачиваемся, — сказал он командирским голосом группе. — Тут нам делать больше нечего. Будешь дома, позвонишь мне, — сказал незнакомец. — Я за это время наведу справки.

Военные ушли, а мы остались. Несмотря на плохое самочувствие, я был готов хоть сейчас продолжать поиски Оли. Во дворе остановилась машина, я вышел и увидел Игоря.

— Ну что, будем собираться?

— Нет, — сказал Мурат. — Не хорошо уходить и оставлять покойника в доме. Нам надо его похоронить.

Соседи стояли у забора, переговариваясь, и Мурат позвал их.

— Вы нам поможете? — обратился к ним Мурат.

Седой старик, в тюрбане, кивнул головой.

— Покажите, где можно похоронить?

— Пойдём со мной, — сказал один из них.

— Игорь сходи со стариком, — сказал Мурат.

Руслан тем временем во дворе на костре, готовил. От запаха еды у меня разыгрался «волчий» аппетит.

— Я такой голодный, — сказал я Руслану, — что съел бы целого барана!

— Барана сегодня не будет, но вот каша с тушёнкой, как раз то, что доктор прописал. Выпей кофе, — сказал он мне, — пока горячий.

Я налил в чашку, и двумя руками сжал её.

«Так можно согреться, от холода и ветра», — подумал я, и с наслаждением выпил кофе.

Вернулся Игорь с двумя лопатами.

— Кто поможет? — спросил он.

Пришли соседи, и начали расспрашивать о том, что случилось. На телеге привезли гроб, и собирались люди.

— Какой хороший был человек, — сказала старушка. — И кому он мешал?

— Мы сами не знаем, — сказал Мурат и опустил голову.

Женщина заплакала и уселась на скамейку. Через час пришёл Игорь с Русланом, и сказал, что всё готово. Покойного переодели, и приготовили к погребению. Людей собралось человек десять, и мы вместе со всеми провели в последний путь друга Мурата. Женщины плакали, вспоминая покойного добрыми словами. Возле могилы старый аксакал сказал не большую речь, и простился с покойным. После похорон нас пригласили на обед к соседям. Ближе к вечеру начали складывать вещи в машину. Я попробовал позвонить, но связи не было, слишком далеко мы находились от города.

Простившись с односельчанами, мы выехали из деревни в Грозный. Накрапывал дождик, дорога становилась скользкой и опасной. Игорь умело вёл машину, не торопясь. У всех на душе был горький осадок, и так в молчании мы, и проехали полпути. Мурат, что-то писал в блокноте, ну а я просто смотрел в окно, размышляя о странностях судьбы.

Глава 59

Меня вывели из гостиницы и посадили в машину. Водитель медленно тронулся с места.

— А вот теперь, дорогая моя, я тебе ещё и глаза завяжу, — прошипел Олег.

— Это ещё зачем? — спросила я.

— Чтобы ты меньше видела и знала.

— Всё равно, я уже звонила в Москву, и скоро отец приедет сюда, — сказала я ему с вызовом в голосе.

— Как приедет, так и уедет, — сказал он, и засмеялся, хлопая в ладоши.

Мне почему-то стало дурно от такого смеха.

— Ты уже никогда, и никуда отсюда не уедешь. И никто тебе не поможет, это гарантия.

— Посмотрим, чья возьмёт, — сказала я.

Ехали мы долго, и не разговаривали. Я подумала о том, что, может, меня вывозят из страны и, не удержавшись, спросила об этом у Олега.

— Может, и так? — сказал он, — Тебе-то что? Город ты точно больше не увидишь. Твой дом будет в совсем другом месте.

— Развяжи мне глаза, — пригрозила я.

— И не подумаю, — ответил он. — За мной ещё должок.

— Какой это должок?

— Мало я тебя проучил, за твоё поведение.

— Какая же ты сволочь!

— Я не сволочь, а человек, который честно выполняет свою работу, и не зря ест свой хлеб.

— У тебя мать есть?

— Это тебе знать не положено.

Мы остановились, и водитель открыл окно, и с кем-то поговорил.

— Всё в порядке, — сказал Олег, и мы двинулись дальше.

«Куда же мы едем? — думала я. — Отец приедет и не найдёт меня…»

От досады я искусала губы в кровь. Тело болело, ныло от побоев. Наконец машина остановилась, и Олег вывел меня наружу. Взял за руки и потянул за собой.

— Может, ты снимешь повязку?

— Позже сниму, а пока, и не думай об этом. Осторожно ступеньки, — сказал он.

Я остановилась и начала делать робкие шаги, чтобы не споткнуться. «Одна ступенька, вторая, третья», — считала я. Мы вошли в дом, под ногами я чувствовала, что-то мягкое и пушистое. С Олегом поздоровался неизвестный, и расспрашивал о чём-то. Как я догадалась, разговор шёл обо мне.

— Стой, — сказал он.

Я остановилась, он открыл дверь, и наконец-то снял повязку. Мы были в довольно просторной комнате, и я зажмурила глаза от яркого солнечного света. Олег снял наручники, и толкнул меня на диван.

— Вот здесь ты, и будешь жить. Тут специально для тебя на окнах поставили решётки, и деваться тебе не куда. Завтра придёт мой хозяин, и тогда решит, как с тобой быть. Но предупреждаю, если ты будешь плохо себя вести, тогда тебя кинут на съедение львам.

— Каким львам?

— Тем самым, — сказал он, — которых ты видела в зоопарке.

— Тут, что зверинец?

— Нет, не совсем зверинец. Здесь мой хозяин держит диких животных, он большой их любитель. А тех, кто плохо себя ведёт, или не слушается хозяина, бросают на обед львам.

Мне стало плохо от этих слов. Олег увидел, как я побледнела, и сказал: — Вот теперь я вижу, что ты начинаешь понимать, где находишься. Правда если будешь настойчивой и проситься домой, тогда я тебе сделаю не большую скидку, учитывая то, какая ты красавица.

— Какую скидку?

— Я сам лично отведу тебя в клетку.

Он громко рассмеялся на всю комнату, и показал кулак.

— У тебя всё с головой в порядке? — спросила я. — В детстве в школе не обижали?

— Ах ты, сука!

Он схватил меня за волосы и бросил на пол.

— Не сомневайся, я выполню то, что сказал.

Он довольный ушёл, и пришёл негр, с обедом. Мне не хотелось даже смотреть на еду, когда я думала о последних словах Олега. Он точно больной, или маньяк. Что делать, и как выбираться отсюда? Я подошла к окну, и попробовала на прочность решётки. Их даже сдвинуть на сантиметр нельзя было. Из окна виднелся высокий забор. Мне вспомнилась с «Кавказкой пленницы» Ниночка, и я улыбнулась.

Я ходила по комнате, размышляя над всем. «Может притвориться больной? А что, не плохой вариант. Нет, не подойдёт. Придёт врач, и они сразу догадаются. Объявить голодовку? И что это даст? А Сашка?» И тут я ощутила, как соскучилась за ним. Так захотелось его увидеть, что непроизвольно заплакала. «Сашенька, родной мой, спаси меня. Неужели ты ничего не предпринимаешь? Такого не может быть! Ну почему же ты не приходишь за мной? Надо подыгрывать им, и тянуть время. Отец в любом случае найдёт выход. Он знает, где я нахожусь, и сможет подключить полицию».

Я вспомнила разговор с мамой. О каких новостях она мне хотела рассказать? Почему я не спросила? Вот теперь сиди и думай. Как же выйти отсюда? И я принялась внимательно изучать своё жильё. Ванна, туалет, прихожая. Так, всё оформлено со вкусом и размахом. Видно, что хозяин не жалел денег на благоустройство дома. Жёлтого цвета смеситель, и краны. Стоп. Я остановилась, и более внимательно их рассмотрела. Золотые? Не может быть! И с удивлением догадалась, что они действительно сделаны из чистого золота. Вот это да! Чем же он занимается…

Глава 60

В Грозный мы вернулись без особых приключений. Дождь продолжался, и за эти дни значительно похолодало. Приехали мы в восемь часов вечера, и я сразу принялся звонить в Москву. Телефон показывал пропущенные вызовы. Бабушка, издательство, и ещё несколько. Я сразу позвонил Оле домой, и то, что рассказала её мама, повергло в шок. Оля находилась в Эмиратах, в Дубае. Отец её уже был там, только пока не нашёл её. Хотя она должна была ждать его в гостинице. Поговорив, я тут же сообщил об этом Мурату. Он в это время пил чай на кухне.

— Это хорошие новости, — сказал он. — После стольких дней поисков, хоть появилась настоящая зацепка. Что ещё известно?

— Больше ничего, — ответил я, при этом опустив голову сел на стул.

— Чего загрустил?

— Как чего? — ответил я, и посмотрел на Мурата взглядом полной растерянности. — Как я смогу ей помочь? У меня, даже паспорта нет заграничного.

— Паспорт это предположим не проблема, — сказал Мурат и улыбнулся.

У меня в сердце затеплилась надежда.

— Так вы поможете?

— Конечно! Для меня, я уже говорил об этом, это вопрос чести, помочь другу. Так, что готовься, скоро мы поедим в Дубае.

Я подошёл к Мурату, пожал руки, и обнял.

— Брось, Сашка, всё нормально, не переживай. Вот если бы Игорь согласился поехать с нами, тогда бы у нас была команда!

— А Руслан?

— Руслану надо учиться, поэтому он не поедет. Давай ужинать, и не торопиться с выводами.

Мурат достал из запасника вино, и мы насладились этим прекрасным напитком. В теле появилась лёгкость, усталость улетучилась. В конце вечера мы уже шутили и смеялись. Мурат вспоминал смешные истории из своей жизни. Меня просто поражала память этого необыкновенного человека. Помнить то, что происходило двадцать, а иногда, и тридцать лет назад, это фантастика! Я ещё не встречал в своей жизни такого эрудированного человека. Он разошёлся, и не переставал нас веселить. Руслан не выдержал и ушёл к себе.

— Всё папа, я больше не могу, — сказал он. — Пойду отдыхать, всем спокойной ночи!

Мы остались вдвоём, и Мурат вполне серьёзно спросил:

— Не боишься ехать? Всё-таки чужая страна, и можно не вернуться обратно. Там свои законы, и очень суровые. Человек, который купил Ольгу, не бедный, и не последний в списке богачей. Простой араб не сможет купить русскую девушку. У него есть охрана, и нам никто не отдаст Олю, потому что ты её сильно любишь.

Бахус сделал меня храбрецом, и я прямо сейчас готов был ехать в Эмираты.

— Будем драться, — сказал я, и ударил кулаком по столу.

— Так посуду не бить, и мебель не ломать, — сказал Мурат. — Разошёлся ты не на шутку. Ну что ж, тогда будем готовиться, я побеспокоюсь о документах и через несколько дней полетим туда.

— Я ваш должник, Мурат, до конца жизни, — язык уже заплетался, чувствовалось, что пора отдыхать.

— Всё, — сказал Мурат, — давай спать, а я ещё сделаю пару звонков.

Я вышел на балкон, воздух был свежим после дождя, хмель начал проходить, и в голове появились светлые мысли. В этот момент я уже точно понимал, что об этом надо написать книгу. Сюжет практически готов, остальное было уже делом техники. Вот только смогу или нет? Это очень тяжёлый кусок хлеба. И потом, одним романом не ограничишься, захочется продолжить, и писать не переставая. Конечно, я любил свою работу, и всё, что с ней было связано. Вот только никогда бы не подумал, что сам могу оказаться героем собственной книги! Хотя почему бы и нет? Сколько пишет людей, которые и пороха не нюхали, а я приобретаю такой бесценный опыт, который так и проситься на бумагу. Наверное, ещё бы я долго стоял на балконе, и видел себя на первых полосах газет, если бы не зазвонил телефон, это была бабушка. Она переживала, и мне пришлось долго её успокаивать. Здоровье у неё за последнее время пошатнулось, плюс эта ситуация с Олей. И она себе места не находила. Старый человек, как ребёнок маленький, которому нужен уход и забота. Пришёл Мурат, и сказал, что есть новости о покупателе Оли.

— Задача у нас будет сверхсложная. Вначале Олю надо забрать, а потом вывести из страны.

— Как же это сделать? — спросил я.

— Тут нужна хорошая подготовка, и знание местности, и ещё к этому много всяких нюансов. Будем думать завтра, сегодня давай отдыхать. Он пожелал мне спокойной ночи, и ушёл в свою комнату. Я прилёг на диван, и попробовал всё это себе представить. Ничего не получалось, потому что это просто невозможно. Так я и уснул, не раздеваясь.

Глава 61

Вода набралась в ванную, и как только я залезла, включилась музыка. Я оглянулась по сторонам, но никого не было рядом. Музыка звучала лёгкая и приятная. Мне захотелось раствориться в ней, и уплыть подальше от этого места. Травы действовали успокаивающе, и я понимала, что могу уснуть. В мыслях я была дома, в родной и любимой Москве. Как же я за всеми скучала. Когда смогу увидеть маму, Женьку, отца? Одна мелодия сменила другую, а я продолжала плыть на корабле из иллюзий. Окунувшись с головой, я вынырнула и увидела Олега, с ехидной улыбкой.

— Пошёл прочь отсюда! — закричала я, и брызнула в него водой.

Он застыл, и только собрался что-то сказать, как я его опередила: — Тебя, стучать не учили? Я пожалуюсь на тебя хозяину, и посмотрим, сколько ты ещё здесь пробудешь.

— Ты не умничай, выходи и одевайся, — сказал он спокойным тоном.

Видно было, что на него подействовали мои слова, и больше он так не будет себя вести. Я понимала, что становлюсь хозяйкой положения. Всё-таки я нравилась Майклу, а значит можно себя вести чуть наглее, и с прислугой, и с охраной.

«Умирать, так с музыкой, вспомнился детский мультфильм, про семерых козлят. И действительно чего мне боятся? Вот глупая, как я раньше этого не понимала».

— Куда ты хочешь отвести меня? — спросила я у Олега.

— Хочу показать тебе дом, так распорядился хозяин.

— А где же он сам?

— Ты знаешь, это, пока, тебя не касается.

— Тогда выйди из ванной, и дай одеться!

Я заметила, с какой жадностью он смотрел на меня. «Пускай любуется», — подумала я и улыбнулась.

Выйдя из ванной, на диване я увидела новую одежду.

— Это тебе, — сказал недовольным тоном Олег. — Переодевайся.

— Наручники одевать не будешь? — спросила я у него, с вызовом в голосе.

— Нет, пока…

Он не уловил юмора, ну да, и Бог с ним. Мы гуляли по длинному коридору дома. На стенах висели картины, стояли вазы с цветами.

— Чьи это работы?

— Какие работы? — переспросил он.

— Картины, чьих художников?

— А мне, откуда знать?

— Тёмный ты человек, — сказала я. — Только, и знаешь, что бицепсы качать, и на большее, не способен.

— Ты смотри, как разговорилась. Видно страх совсем потеряла, или как?

— А, что мне тебя бояться? Ты всего лишь охранник, и как тебе скажут, так и поступишь. И попробуй сейчас меня хоть пальцем тронуть, я всё Майклу расскажу, вот тогда тебе точно не поздоровиться!

Выйдя из коридора, мы попали в огромный холл. Возле дверей стоял охранник и внимательно за нами наблюдал. В высоких вазах стояли свежие цветы.

— Почему в моей комнате нет цветов?

— Не заработала ты ещё на цветы, — ответил он.

Наверх вела лестница, ступеньки которой были укрыты ковром. Я конечно первый раз в своей жизни видела такую красоту. Никогда не доводилось бывать в таких шикарных апартаментах. В холе были громадные окна, и внутренность дома хорошо освещалась. Картины, вазы с цветами, мебель из дорогого, красного дерева. Я подошла к окну и увидела бассейн. Вода в нём была голубая — голубая. Возле бассейна стояли шезлонги и соломенные кресла. Двое мужчин сидели за одним из столов, и о чём-то говорили. Внешне они напоминали русских, во всяком случае, у меня, почему-то, сложилось такое впечатление.

— Наверх не хочешь подняться?

— А что наверху такого необычного?

— Как хочешь, — сказал он, пожимая плечами, — тогда пойдём дальше.

Мы вышли из центрального входа, и направились вдоль кромки бассейна. Перед въездом во двор стояла будка. У забора, ходили с серьёзными лицами три охранника. За домом под огромным навесом я увидела клетки со зверями, и мы подошли поближе. В первой клетке ходил громадный бурый медведь. Ему было жарко, и он то и дело высовывал язык. В следующей клетке на камнях лежала чёрная пума. Она открыла один глаз, и посмотрела на меня с любопытством, после чего зевнула. «Не дай Бог, столкнуться с ней ночью», — подумала я, и дёрнулась от страха. В других клетках сидели обезьяны, попугаи, еноты, коалы.

— И где же твой лев-людоед?

— Сейчас увидишь, будь уверенна.

В самом углу двора была широкая яма, и мы направились к ней.

— Ты, может, думала, что я шутил?

И тут я услышала из ямы львиный рёв. Возле неё сидел худой араб, и что-то из ведра бросал вниз. Когда мы подошли, он встал и поздоровался с Олегом. В ведре я увидела куски мяса и кости. Заглянув внутрь, я сразу отпрянула, потому что лев прыгал верх, пытаясь выбраться наружу.

— Ну как, понравилось? — спросил Олег, и рассмеялся.

Араб увидел моё замешательство и рассмеялся вместе с ним. Я стояла как оплёванная, в нерешительности. Олег подошёл, взял меня за руку и потянул к яме.

— Смотри! — сказал он.

Внизу я увидела множество обглоданных костей. Лев нервно ходил из угла в угол, в ожидании очередной жертвы. Из ямы ужасно воняло мочой. Я скривилась и зажала нос пальцами.

— Это, что человеческие кости?

— Какая ты догадливая, конечно!

— Нет, ты точно не нормальный. Уйдём отсюда!

Мне стало страшно и, захотелось, как можно подальше удалиться отсюда.

Олег ходил со мной по дому, где-то час, показывая, то одно, то другое, но у меня перед глазами стояла яма со львом.

— С тобой всё в порядке? — спросил он.

— Да, только устала. Отведи меня в мою комнату.

Впечатлительной я никогда не была, но увидеть такое, да ещё представить, как эта тварь расправляется с людьми…

Как только я вошла в комнату, тут же захлопнула дверь, прямо перед носом Олега. И услышала, как он повернул ключ в замке. Обессиленная я упала на диван. Действительно стало страшно, и я поняла, что в случае, если не захочу быть с Майклом, меня ждёт участь брошенной в яму, на растерзание льву.

Глава 62

Спал я долго, и когда вышел на кухню, там уже завтракали Мурат и Игорь.

— Как отдыхал? — спросил меня Мурат.

— Как убитый, честно говоря, — ответил я.

— Ты так лучше, не шути, — сказал Мурат, и улыбнулся. — Присаживайся к столу.

Он налил мне довольно крепкий кофе, от которого скулы сводило, и налил тёплой воды и разбавил его.

— Мы тут, с Игорем, уже обдумываем, как быть.

Меня удивило, что Игорь согласился поехать. И я спросил об этом у него.

— Я там был, — ответил он, — и думаю, что моя помощь не будет лишней.

— Нет, ну что ты, — сказал я. — Мне неловко, что из-за моей проблемы у вас всех столько забот.

— Да брось ты, — сказал Игорь. — Мурат мой товарищ, и почему я не могу помочь? Так что всё нормально!

— И так, друзья мои, — начал Мурат, — то, что я узнал об этом человеке, меня, по правде, не очень удивило. Мне приходилось встречать таких людей, которые на чужом горе и беде делают деньги. Мой друг вот что рассказал об этом кадре. Зовут его Майкл, сам он вроде бы как американец, хотя это не точно. Но то, что у него не одно гражданство это факт. Разбогател он довольно быстро, и им давно занимается Интерпол. Во многие страны ему въезд закрыт, потому что он находится в числе неблагонадёжных граждан. Во всяком случае, недавно он хотел посетить Израиль, но ему отказали.

— Чем же он занимается? — спросил я.

— Наркотики, вот основной источник обогащения. И торгует оружием, хотя эта информация не подтверждённая. Нам в принципе это не так уж и важно. Связи у него обширные, он уверенно себя чувствует в Афганистане, Иране, Чечне. Охота за ним идёт давно, только хитрый он, и никак не удаётся полиции поймать его на горячем. Вот такой портрет, так называемого, нашего подопечного.

— С такими фруктами мне ещё не приходилось иметь дело, — сказал Игорь, и присвистнул.

— Трудно будет, потому что у таких людей охрана лучше, чем у президента. Работает этот Майкл через Таджикистан и Киргизию, с каждым разом увеличивая товарооборот. Наркота выращивается в Афганистане, дальше идёт в Иран, и там тоже оседает, ну а потом, уже в Россию.

— Если у него дела связаны и с Турцией, и с Ираном, тогда мы можем, и не застать его на месте? — сказал задумчивый Игорь.

— Это верно, и не плохой вариант, ты только что подсказал. Наша цель, — продолжил Мурат, — спасение девушки, наркотиками пускай занимаются органы, курирующие эти вопросы. Я поговорю с друзьями, чтобы предупредили, когда Майкла не будет дома. Не то там попадём в лапы охраны, и познакомится лично с ним. Врага такого иметь я никому из вас, ребята, не посоветую. У этих людей есть деньги, и на законы они плюют. Им человека убрать, всё равно, что на пальцы помочиться. Поедем налегке, там через своих людей всё узнаем. Оружие с собой не берём, чтобы не возникли проблемы на таможне. Что скажите друзья?

— А как мы будем выезжать из страны, в случае удачного исхода нашей операции? — спросил Игорь.

— Я об этом ещё не думал, — сказал Мурат. — Найти это одно, но вот выбраться…. У тебя есть фото Ольги?

— А зачем вам?

— Попробую через друзей, и для неё сразу сделать паспорт, только так мы сможем уйти оттуда. Поедем под видом обычных туристов, и не вместе, чтобы на нас меньше обращали внимания. Задача у нас будет трудная и, вполне возможно, что кто-то из нас не вернётся обратно.

Мурат затих, и внимательно на каждого из нас посмотрел.

— Я просто так не сдамся, — ответил Игорь. — Буду сражаться до последнего патрона.

— И я тоже! — ответил я с гордостью.

— Ну и хорошо, вижу, что настрой у вас боевой. В общем, так, ты Сашка сегодня отдыхай, сходи в город, позвони домой, и не сильно заморачивайся по поводу поездки. Врагов у нас тут уже нет, можешь не бояться.

Я с удивлением посмотрел на него.

— Почему? Куда они пропали?

— Знаешь, есть такая примета, что нельзя заранее рассказывать, не то ничего из нашей затеи не выйдет, — сказал Мурат, и подмигнул.

— Хорошо, я не буду много говорить.

— Вот и славно, а мы с Игорем съездим по делам.

Мы ещё пять минут поговорили, и они ушли, а я остался. Взял телефон, и первым делом набрал бабушку. Она очень обрадовалась моему звонку, и мы с ней долго говорили. Позвонил в редакцию, и попросил отпуск за свой счёт. Шеф удивился этому, и спросил, не собираюсь ли я навсегда остаться в Чечне?

— Да нет, что вы, — ответил я ему. — Я Москву люблю и не брошу бабушку.

Не без раздражения в голосе, но он согласился дать отпуск. И всё пытался выяснить причину. Меня удивило поведение начальника, потому, что я знал его характер. Обычно он мало времени уделял подчинённым, особенно их личной жизни, но, а тут такой интерес. Странно… Отец Оли вернулся из Эмиратов ни с чем. Оля пропала, и неизвестно где находиться. Я как мог, успокоил Олину маму, и обещал звонить, если что-то узнаю.

Одевшись, я вышел на улицу, прогуляться. Дождь закончился, и погода стояла прохладная. Дул пронизывающий ветер, и застегнув куртку, подняв воротник, я направился в город. Сел в автобус, и принялся рассматривать внимательно Грозный. Сейчас он мне напоминал праздничную открытку. Ввысь рвались небоскрёбы, жизнь кипела самым удивительным образом. Женщины умело сочетали мусульманские платки и туфли на высоких каблуках. Хотелось одной из них заглянуть под платок, чтобы увидеть лицо и глаза. Конечно, всё это попахивало ребячеством. Каждый человек в душе ребёнок, и стесняться этого не стоит. До обеда я болтался по городу, убивая время. Был внутри мечети. Внешний вид мечети будоражил воображение великолепием. Такого я ещё в своей жизни не видел! И так я два часа ходил внутри её, наблюдал. Потом уже идти дальше не было сил, и я собрался возвращаться. Настроение поднялось, и я в хорошем расположении духа вернулся в квартиру к Мурату. Ещё ни кого не было, и я завалился на диван и уснул. Разбудил меня Руслан, и сказал, что отец зовёт на кухню. Я поднялся, и шлёпая босыми ногами, пошёл на кухню.

— О, боец, да я вижу, что ты крепко спал, — сказал Мурат.

— Находился по городу, и уснул, — ответил я зевая.

— Ну, что могу тебя обрадовать, через два дня мы вылетаем в Дубае.

От радости я подпрыгнул на месте, и закричал: «Ура!»

— Тише, иначе пол провалишь, и окажешься у соседей. Готовься, и не очень-то радуйся, дорога у нас будет трудная. В горах видно, кто поставит плечо и поможет, но там мы не будем знать с какой стороны ожидать сюрприз.

Глава 63

Проснулась я ночью от того, что услышала во дворе рёв двигателей и посторонние голоса. Я поднялась и подошла к окну, чтобы увидеть, что там происходит. Двор полностью не было видно, только половина. В свете фар я увидела вооружённых людей, которые разгружали грузовики. «Интересно, — подумала я, — что это они носят за ящики?».

Спрятавшись за портьеру, я где-то с час наблюдала за тем, что происходит. Солдат в форме я насчитала человек двадцать. У этого Майкла целая армия! Уже в три часа ночи все машины разъехались и, наконец-то, стало спокойно. Уснуть до утра я уже не могла, мне не давали покоя эти деревянные ящики и их содержимое. Может это оружие? Или наркотики? Одно было понятно с самого начала, что этот Майкл не зарабатывает честным трудом. Как же узнать правду? Я всегда была не в меру любопытной, но тут такая любознательность, могла стоить жизни. «Всему своё время», — решила я, и с трудом уснула. Разбудил меня араб, с завтраком. Я поела, и включила телевизор, чтобы увидеть, что делается в мире. Олег подошёл сзади, и легонько тронул за плечо. Я вздрогнула и обернулась.

— Испугал ты меня, больше так не делай, — сказала я ему, и отвернулась дальше смотреть телевизор.

— У тебя сегодня важный день, — сказал он.

— Под венец идти? — пошутила я.

— Ты зря смеёшься, я вполне серьёзно.

— Говори уже, не тяни.

— Сегодня с тобой хочет поговорить хозяин. Он сегодня ночью приехал и желает тебя увидеть.

Это меня смутило и заставило напрячься, но я сделала вид, что даже рада этому известию.

— Когда? — спросила я.

Он удивился моим переменам, и сказал, что через час придёт и ушёл. Когда он вышел за дверь, я принялась приводить себя в порядок. Конечно, кому-то покажется это безумством, но я решила выглядеть хорошо. А, что мне оставалось делать? Если я ему не понравлюсь, то моя жизнь не будет стоить и копейки, но так есть малейший шанс вырваться живой и вернутся домой. Я сделала макияж, накрасила ногти, и оделась в одно из лучших платьев. Посмотрев на себя в зеркало, я осталась довольна своим внешним видом.

Олег постучал и вошёл, но только так, и остался стоять в дверях с открытым от удивления ртом.

— Вот это да! — сказал он, и развёл руки в сторону. — Настоящая королева!

— Увы, сударь, не ваша королева, — сказала я ему, и показала язык.

— У меня не хуже будет, всему своё время. Ты готова? Тогда вперёд!

«Какая же ты Олечка всё-таки трусиха, — подумала я. — Возьми себя в руки и не бойся».

Мы вошли в просторную комнату, на диване сидел Майкл. При моём появлении он встал, подошёл и поцеловал руку. Глаза у него блестели, и я поняла, что своим нарядом попала в самую точку.

Я уселась на диван, Олег рядышком, и попытался переводить с русского на английский. Жестом я его остановила, и сказала, что могу неплохо говорить на английском.

— Можно мы останемся вдвоём? — сказала я Майклу.

Он кивнул головой, и Олег с обиженным лицом вышел за дверь. Как только он вышел из комнаты, я не удержалась, и упала на колени перед Майклом, разрыдалась, и начала его умолять, чтобы отпустить меня домой. Ему это не понравилось, и он с недовольным лицом отвернулся.

— Зачем я вам? — спросила я, сдерживая слёзы. — У меня есть жених, которого я очень люблю!

Он посмотрел на меня удивлённым взглядом, и спросил:

— Твой жених сможет содержать тебя?

Я ответила отрицательно.

— Здесь ты будешь жить как принцесса, — сказал он, — и тебе никогда не придётся работать. Разве не об этом мечтают женщины? Твоей участи каждая бы позавидовала, но тебе не нравится. Не пойму я вас русских, — сказал он раздражённо. — Что вам надо от жизни?

Я задумалась, и ответила ему:

— Мне ничего не нужно. Только любить и быть любимой, иметь семью, детей.

— И в нищете жить? — спросил он, и скривился.

— Да, так! — сказала я. — С любимым и рай в шалаше, и горе, и радость пополам. Разве можно быть счастливой в золотой клетке?

Говорила я на плохом английском, но Майкл меня понимал. Я сама этому удивлялась, но переводчик нам не нужен был.

— Вы поймите, что я не люблю вас, и никогда не смогу полюбить. Зачем вам такая женщина?

— Ты у меня не спросила, о моих чувствах.

Я подняла заплаканные глаза, и с удивлением увидела в его глазах мольбу. Это меня невольно смутило.

— Я не хочу сказать тебе, что я тебя люблю, но что-то определённо чувствую. Может это, и любовь? Я давно таких чувств не испытывал, и ты сама видишь, что я далеко не молод. И не привык, чтобы мне кто-нибудь отказывал. Я дам тебе время подумать, — сказал он и поднялся, давая понять, что разговор окончен.

Что я могла ему ответить…

— Смотри, не вздумай меня рассердить, потому что потом об этом пожалеешь, — резко бросил он и удалился.

Я одна осталась сидеть в полной неподвижности. Не верилось, что это всё происходит со мной, и фактически нет выбора. Я поняла, что это не тот человек, который просто так отпустит, и земля плыла под моими ногами. Я попробовала встать, но тут же уселась. Ноги отказывались слушать меня. Я была полностью подавлена. Вошёл Олег, и спросил, что случилось.

— Ничего, — ответила я, собрав все силы в кулак поднялась.

— У тебя такое испуганное выражение лица, что создаётся впечатление, что ты увидела привидение.

— А ты меньше смотри. И не делай выводов, это абсолютно тебя не касается, — бросила я со злостью.

Я пошла в свою комнату, а он так и остался стоять с открытым ртом.

«Получил, — подумала я, — уже все границы перешёл, и не видит, что лезет туда, куда его никто не просит».

В комнате я закрыла дверь на ключ, и начала обдумывать своё положение. Если бы этот Майкл был простым человеком, тогда другое дело, но тут он дома, у него охрана, власть, деньги. Никто мне не сможет помочь. Я бросилась на диван и зарыдала в подушку. «Почему так судьба ко мне не благосклонна, — думала я. — То одно, теперь другое, и проблемы идут одна за другой. Как же быть? Выход один, надо бежать, но вот как…».

В эту ночь мне приснился Сашка, он искал меня, звал по имени. Я пыталась ему ответить, но голос мой был настолько слабым, что он меня не слышал. Даже во сне мы и не смогли встретиться. Проснулась я поздней ночью, и долго лежала, и смотрела в потолок.

Глава 64

Вечером пришёл Игорь, и мы начали распределять обязанности в нашей поездке. Моя версия для таможни была обычная, студенческая. Родители отправили на отдых, чтобы я смог набраться сил. В документах стояла моя фамилия, и заучивать какую-то новую легенду, мне не пришлось. Да и похож я был на студента ботаника. Мурат дал мне очки, стёкла которых были простые, не увеличивали, и так я стал ещё раз студентом. Мурат, и Игорь изображали бизнесменов. Легенды у них были надёжные, об этом побеспокоился друг Мурата. Игорь принёс бутылку сухого вина, и мы уселись ужинать. Я уже был готов услышать рассказ Мурата, и попросил его, что-нибудь поведать интересное.

— Ещё бокал один вина, и речь весёлая польётся….

— Ого, уже вы читаете в поэтической форме! — сказал я.

— Почему бы, и нет? — ответил Мурат. — Когда такая приятная компания… Чтобы вам вспомнить из своей работы?

Он задумался, ну а мы с Игорем, и Русланом замерли в ожидании.

— Вот вы знаете начал Мурат, что я занимаюсь историей? Если хотите я вам могу рассказать о завещании Сталина.

— А, что разве у Сталина было завещание?

— Некоторые историки уверены в этом, да и я по правде тоже. Всё, что связанно с Советским Союзом не может не вызывать интереса, особенно такой личности как Сталин. Человек он был далеко не глупый, — продолжил Мурат, — и, естественно, задумывался над тем, куда после его смерти пойдёт страна. Интриг при Кремле всегда было в избытке, как и желающих, занять место вождя, после смерти, которая до сих пор вызывает массу споров. И встал вопрос о завещании вождя. Ещё в пятидесятых годах Сталин доверил так называемой тройке — Берия, Маленков, Булганин использовать факсимиле вождя на различных документах. В 1952 на пленуме Сталин подал заявление об отставке. Её не приняли, потому что понимали, насколько велик авторитет вождя всех народов. Но время шло, и сам Сталин никого не видел своим преемником. Я думаю, что это на тот момент была его главная ошибка. Враги, и желающие занять место вождя не дремали, ждали подходящего момента. Сталин хотел выяснить, кто же это был, но так, и не смог сделать. Система исключала самовыдвижение, и все это хорошо знали. Вождь должен был сам назвать человека, которому он бы при жизни смог доверить управление государством. Но он молчал, давая тем самым пищу для размышлений, как друзьям, так и врагам. Что он хотел сообщить — первого марта 1953 года, до сих пор остаётся загадкой. Версии существуют разные, но пока ни одна из них не подтвердилась официально. Первого числа он хотел устроить обед на своей даче, куда были приглашены близкие люди, в том числе и Никита Хрущёв. Хотя Сталин накануне виделся с этими людьми, но ничего конкретно не сообщил. И большинство из них замерло в ожидании первого числа. Такие выводы делают видные историки, которые непосредственно изучают документы, — сказал Мурат, и допил своё вино. — Они сидели до утра в ночь с двадцать восьмого февраля, на первое марта и, что-то обсуждали, а в обед Сталин их всех ждал у себя. Да на этот обед были приглашены дети вождя, что делалось крайне редко. Видно Сталин хотел провести время в кругу семьи и близких людей. И тут же сообщить о перестановках в правительстве. Судьба личного архива Сталина до сих пор не ясна. Где он, и что с ним, мало кто знает. После смерти комиссию по документам возглавил Хрущёв, и довольно много ценных бумаг сжигалось по его приказу. Вот кстати, друзья мои, вы знаете о том, что после смерти Сталина в его доме проводился обыск?

— Я не знал об этом.

— Так вот, обыски были санкционированы Берией, который боялся в первую очередь за свою жизнь. Конечно, такой документ должен находиться в архиве, но кто знает. Могло быть и такое, и есть вероятность, что Сталин знакомил со своими бумагами близких и проверенных людей. Сталин давал читать рукопись Молотову, хотя тот из-за жены находился в опале. Называлась эта рукопись «Экономические проблемы социализма в СССР». Молотов мог не вернуть её, потому что вождя не стало, но вот, что с рукописью оказалось в дальнейшем? До сих пор загадка. Я надеюсь, что придёт время, и документы эти найдутся, потому что, как говорится, рукописи не горят, так и в этом случае. Я уверен, что завещание вождя существовало, только оно не нужно было тем людям, которые оставались при власти.

— Интересная история, — сказал я. — Мне приходилось слышать в Москве, что американцы купили этот архив. Насколько это соответствует действительности, я не знаю, но слухи такие продолжают существовать. Вот прочитать бы этот архив, — сказал я, и улыбнулся.

— Может, придёт время, и почитаем, — ответил Мурат.

Мы допили вино, и обсудили наш план. Договорились разместиться в одной гостинице, а связь поддерживать по телефону, и не встречаться до часа «Х». Так назвал Мурат наше продвижение к дому Майкла.

— А если он будет дома? — спросил я.

— Мы будем ждать до тех пор, пока он не уедет. У него не плохая охрана, и мы не сможем с ней справиться. Конечно, в доме тоже будут люди, но я надеюсь, что не много. Тем более в Дубае такого ещё никогда не было.

— Чего такого не было? — спросил я удивившись.

Мурат засмеялся, и сказал:

— Такого, чтобы у известного человека выкрали невесту!

— А если с ним просто встретиться и поговорить?

— Это мой друг, ничего не даст, да, и ты не сможешь с ним встретиться. Но даже если такое чудо произойдёт, то этот Майкл никогда не признается, что держит у себя девушку из России. Так, что выбрось это из головы. Разговаривать с ним по этому поводу, будем не мы, и не в этот раз.

— Как с оружием быть? — спросил Игорь.

— На месте, мы всё сможем взять. Мой близкий друг, обещал помочь. Только он предупредил, что не сможет пригодиться, если с нами что-нибудь произойдёт и нас арестуют. По этому, я вас всех предупреждаю, ни слова что у нас были помощники, если случится беда. Понятно?

Мы дружно кивнули в знак согласия.

— Арабы очень жестокие, и я прошу быть внимательными и не расслабляться. Всё, надо отдыхать, и набираться сил. Игорь, — спросил Мурат, — ты останешься у нас, или домой пойдёшь?

— Если можно я лучше у вас переночую.

— Оставайся, — сказал Мурат, и пошёл в свою комнату. Уже возле дверей, он повернулся и сказал:

— Всем спокойной ночи, и дай Бог нам удачи!

Глава 65

Лежала я довольно долго, пока не решила, что пора действовать. Поднявшись с кровати, на цыпочках направилась к двери, она к моему удивлению была открыта. Выглянув в коридор, я никого не заметила. Вернувшись в комнату, натянула кроссовки, и на свой страх и риск пошла на разведку. Время было около двух часов ночи, и дом представлял из себя никому не нужное жилище. Эх, если бы я знала, как в этом ошибалась…

Возле выхода увидела двух охранников, которые смотрели телевизор, и о чём-то болтали. Я развернулась, и бегом в другую сторону. «Не может быть, — думала я, — чтобы в этом доме был всего один вход». Коридор освещался тусклым светом, и это вполне меня устраивало. Одна дверь, другая, может заглянуть? Нет, слишком рискованно, одна из комнат, возможно, принадлежит охране. И вот я увидела дверь, которая как мне показалось, выходила во двор. Мне явно везло этой ночью, потому что ключ торчал в замке двери. Открыв её, я выглянула наружу. Никого… Тишина, и только луна освещала двор. Я вдохнула полной грудью чистый воздух. Какая благодать, голова закружилась от радости. Куда идти дальше? И я решила пробраться к воротам. Забор был настолько высокий, что перелезть через него, наверное, не смог бы и тренированный человек. Метра два, а то и три в высоту. И тут я услышала шаги, повернула голову и застыла. На меня со всей скоростью неслись два огромных добермана. Спрятаться было негде, и я просто закрыла лицо руками. На удивление собаки обнюхали меня, и не тронули, сели рядышком и начали громко гавкать. Двое охранников, сломя голову, неслись к собакам.

— Фу, — сказал один из них собакам.

Они покорно легли на песок и замолчали.

— Что вы тут делаете? В такое позднее время? — спросил один из них.

Меня трясло от страха, но воспрянув духом, я ответила:

— Вышла прогуляться, на воздух, а тут эти собаки…

— Позднее время для прогулок, — сказал один из них. — Меня зовут Джон, и он протянул руку для знакомства.

— А меня Оля! — и я улыбнулась.

— Очень приятно, — ответил Джон. — Пойдёмте, я проведу вас обратно. Это любимые собаки хозяина, он сам их тренирует в свободное время.

Второй охранник ушёл, а мы остались с Джоном вдвоём.

— Вы Оля, откуда? — спросил он.

— Я из Москвы! А вы?

— Я американец!

— И, что вас сюда занесло? — спросила я у него.

— Работа, и только работа, — ответил он и немного смутился. — А вы новая подруга хозяина?

— Да какая там подруга, — ответила я. — Насильно привезли сюда и держат как в клетке.

— Я вас понимаю, мой хозяин очень строгий человек, и не любит когда ему перечат. У вас не плохой английский, — сказал Джон.

— Спасибо, вы первый человек, который сказал об этом.

Мы подошли к двери, Джон открыл и пропустил меня в помещение.

— Желаю вам спокойной ночи.

Он улыбнулся, и ушёл на прощание, махнув рукой.

Я вернулась в комнату без настроения. Об этой ночной вылазке, узнает Олег, а потом и Майкл. «Ну, и чёрт с ними, — подумала я. — Буду говорить, что выходила прогуляться, и точка». Забравшись под одеяло, я тут же уснула, утром меня разбудил Олег. Я открыла глаза, а он не говоря ни единого слова, поставил и включил диск.

— Что это? — спросила я.

— Это я у тебя хочу спросить…

Присмотревшись, я увидела на экране, свою ночную вылазку.

— И куда это мы ходили? — спросил он с иронией в голосе.

— Да никуда, хотела пройтись, вот и всё. Ночь была душная, мне не спалось.

— Я тебе не говорил, однако сейчас ты поняла, что в доме стоят камеры, и тебе не удастся ускользнуть незамеченной. Я расскажу Майклу о твоих ночных походах.

— Говори, мне абсолютно без разницы, — бросила я ему, и укрылась с головой одеялом. «Надоел уже», — подумала я, и так и продолжала лежать, игнорируя его присутствие полностью.

— Наверное, я поставлю к тебе ночью охрану, чтобы у тебя не было искушения провести меня.

Он сказал это, и ушёл.

— Да пошёл ты! — со злостью бросила я ему вслед.

Принесли завтрак, и я без аппетита поела. Потом записала в тетрадь события последних дней. Страшно как хотелось домой. До обеда смотрела телевизор, потом собралась уснуть, но пришёл Олег.

— Прогуляться не хочешь? — спросил он.

Это известие я восприняла с радостью, но внешне осталась равнодушной.

— Куда это ещё? — сказала я зевая.

— Да так, во дворе погуляем, кстати, ты можешь и в бассейне искупаться.

— Я не возражаю, — сказала я, — вот только купальника у меня нет.

— Это дело поправимо, — сказал Олег и ушёл.

Минут через пять он вернулся с купальником и солнцезащитными очками.

— Вот, кстати, и крем для загара, — сказал он, и протянул мне бутылочку. — Переодевайся, и идём.

Я не заставила себя долго упрашивать, и через десять минут была готова. Настроение поднялось, и мы направились, как я думала к бассейну, но Олег повернул в другую сторону.

— Куда это мы?

— Знаешь, как говорят на Украине: «Не лизь поперед батька в пекло». Сейчас всё увидишь.

Мы приближались к тому месту, где Майкл держал льва, и других зверей. Около ямы стояло человек пять, и это насторожило. Люди между собой о чём-то спорили, а один стоял с завязанными руками возле самого края.

— Что они собираются сделать? — спросила я с испугом.

Один из арабов сильно ударил в живот мужчину с завязанными руками, тот застонал, и согнулся. Он хотел столкнуть его в яму, но араб упал на колени, прося о пощаде.

— Уйдём отсюда, — сказала я Олегу. — Я ни хочу этого видеть!

И я собралась развернуться и уйти, но Олег сжал мою руку, и не дал уйти.

— Нет, ты посмотришь это, чтобы уяснила, как поступают с теми, кто не слушает хозяина.

Лев рычал так громко, что мне пришлось закрыть уши руками. Двое арабов взяли этого несчастного, и столкнули в яму. Мне стало дурно, и ком подошёл к горлу.

— Уйдём, попросила я его, я больше не могу это видеть.

Из ямы доносились вопли араба, которого начал разрывать на куски лев. У меня от страха зашевелились волосы. Сердце заныло с такой болью, что я присела на корточки, не в силах стоять на ногах. Олег это увидел, и поднял меня резким рывком. Насильно развернул, и потащил к дому.

— Я тебе этого ни когда не прощу, — сказала я сдавленным голосом.

Он оставил меня одну, и с наглой улыбочкой удалился. Я рухнула в кресло и заплакала. Мне стало жаль несчастного человека. Где-то час я сидела, не шевелясь, в ушах стоял львиный рёв. С трудом поднявшись, поплелась в ванную. Необходимо было принять душ, чтобы прийти в себя. Я открыла кран, и стала под душ. Вода была прохладной, и это меня чуточку успокоило. Под душем я тёрла себя мочалкой, чуть ли не до крови. Пыталась смыть с себя этот кошмар. Эмоции отсутствовали, и не хотелось о чём-то думать.

Глава 66

Мурат пришёл через час, и уселся на кровать.

— Что случилось?

Этой ночью я не спал, и визит Мурата определённо удивил.

— Я бы хотел с тобой поговорить, — сказал шёпотом Мурат. — Дорога нам предстоит очень сложная и трудная. Ты готов к этому?

— Готов, — сказал я, — но как-то не очень уверенно.

— Вижу, что ты не совсем готов физически. Ты ещё молод, а это дело для опытных бойцов. Справишься?

— Не знаю? — ответил я. — Страх есть, но он не такой большой, чтобы отказаться от освобождения Оли.

— Я пришёл к тебе, чтобы поддержать, и рассказать об Игоре. Он парень скромный, застенчивый. Эти качества украшают каждого человека. Ты заметил, какой он молчаливый?

— Да, я обратил внимание.

— Так вот он снайпер!

Я удивился, но не стал перебивать Мурата.

— Я знаю Игоря не один год, и поверь мне, ни разу он не подвёл. Бывали мы с ним в разных переделках. Игорь участвовал в военных компаниях, и удача была на его стороне. В открытом бою эти ребята не нужны, но для поражения особых целей их и используют. Северная Корея обучает снайперов по полной программе, но вот у нас такого нет, к сожалению. Во время боёв в Чечне русских солдат в Грозном отстреливали снайперы. В основном пострадали офицеры, не ожидавшие такого напора чеченских боевиков. Игорь был там, и уложил с десяток вражеских снайперов.

— Ого! — сказал я с восхищением.

— Да, друг мой, — сказал Мурат, — так оно, и было. После военной компании он надолго пропал из Грозного, опасаясь за свою жизнь. На него была объявлена настоящая охота. Десятки тысяч долларов платили за его голову. Об этом знают единицы, и сам Игорь неохотно говорит об этом. Но, что было, то было, и как говорят, из песни слов не выкинешь. СВД его любимый инструмент, — сказал Мурат, и засмеялся. — Он редко с ней расставался, и с восемьсот метров попадал в пятикопеечную монету. Я для чего это тебе рассказываю, чтобы ты был уверен в надёжном и крепком плече товарища и не трусил. Игорь не подведёт, я в этом уверен. А теперь давай спать.

Мурат пожал мне руку, и ушёл к себе, а я ещё долго думал над тем, что он рассказал. «Вот это парень — думал я. — Внешность часто обманчива, и с этим не поспоришь».

На следующий день мы занялись последними приготовлениями к поездке. Я позвонил в Москву, поговорил с бабушкой, она всё расспрашивала, когда я вернусь домой. Я не знал, что ей ответить, поэтому говорил уклончиво. Билеты на самолёт были куплены, и я с нетерпением ждал момента вылета. Мы ещё раз обговорили детали, и поведение по прибытию. Мне сложно приходилось в этой ситуации, потому что я никогда не играл в такие игры. Но с учителями как у меня, это было не так уж и сложно. В аэропорт мы добирались каждый своей дорогой. За несколько часов до вылета я приехал в аэропорт, и ждал в зале ожидания. Чуть позже появился Игорь и Мурат. Пройдя регистрацию, я поднялся на борт самолёта. Встречали пассажиров приветливые стюардессы, и после того как я занял место, расслабился. Через ряд от меня сидел Игорь, впереди Мурат.

Он вытянул газету, и стал внимательно читать, а Игорь знакомился с симпатичной соседкой, блондинкой, и уже что-то на ушко ей говорил. Она загадочно улыбалась. Самолёт вырулил на взлётную полосу и начал набирать скорость. Людей в салоне было не много, в основном бизнесмены с жёнами, или любовницами, решившие отдохнуть и погреться на солнышке.

«Больше от себя ни на шаг не отпущу Олю, — думал я. — Дай Бог, чтобы всё закончилось благополучно». Хотя как оно будет, я не представлял. Всё выглядело туманно и неопределённо. Как проникнуть в дом? Неужели придётся стрелять? Этого не хотелось, и я как наивный мальчик, думал, что можно будет решить мирным путём. Как же всё-таки я ошибался. Однако тогда я думал именно так.

Стюардесса принесла кофе, я выпил и включил музыку. Игорь времени не терял, болтая с очаровательной спутницей. Самолёт падал в воздушные ямы, и тошнота подкатывала к горлу. Сделав большой глоток кофе, я постарался задержать дыхание. Упражнение помогло, и тошнота отпустила. Сколько событий произошло за это время. Ещё пару месяцев назад я спокойно работал, и жаловался на однообразную, и не совсем интересную жизнь. От идеи с книгой я не отказался, и записывал отдельные моменты, которые могли пригодиться в будущем.

«Так писатели пишут романы, — думал я, — человек не сможет написать ни строчки, если сам не увидит, не испытает…».

Глава 67

Так день за днём проходило моё заключение. Я спала, купалась в бассейне, читала и на этом всё. Конечно, это раздражало, и я начала усиленно думать, как выйти из этого положения. Нужен был телефон, чтобы позвонить домой. Несколько раз мне оказывал знаки внимания Джон, и я решила этим воспользоваться, тем более что подвернулся такой случай.

Загорая на солнышке, я увидела, как Джон заносил в дом коробки. Всякие слова о погоде, и настроении не совсем подходили в этот момент, и я решила рискнуть, напрямую спросить его об этом.

— У тебя есть мобильник?

Джон от удивления вскинул брови.

— Есть, конечно, — ответил он, — я звоню домой родным и друзьям. — А для чего ты спрашиваешь?

— Мне нужен телефон, чтобы позвонить в Москву.

— А разве у тебя нет?

— Нет.

И я тяжело вздохнула при этом.

— Не пойму я, что-то ничего…

— А что тут понимать? — сказала я ему. — Я обычная пленница, которую здесь удерживают силой.

— Ах, вон оно, что! Прости, я не знал об этом.

— Ты можешь мне незаметно принести телефон?

— Могу, и буду рад помочь в такой мелочи.

Он улыбнулся, и в глазах его я увидела необыкновенное тепло.

— Не волнуйся, завтра я принесу телефон.

Он ушёл, а я не могла поверить в такую удачу. «Только бы дожить до завтра» — думала я. Радость переполняла меня, и я даже не грубила Олегу, чем вызвала определённое недоумение.

— Что-то с тобой не так, — сказал он. — Ты сегодня на себя не похожа. Обычно хуже собаки, злая и неразговорчивая.

— С чего ты взял? — спросила я с напускным равнодушием.

— Не знаю, не знаю…

— Да нет, тебе показалось, не обращай внимания.

И я попробовала перевести разговор на другую тему. Олег был не из тех людей, которых можно обмануть, и мне пришлось приложить всё женское обаяние. Когда он наконец-то ушёл, я смогла вздохнуть с облегчением. «Вот дура, чуть сама всё не испортила, — думала я, — надо быть осторожнее».

На следующий день Джон принёс к бассейну напитки, и незаметно положил на колени телефон. Я специально взяла с собой журналы, и даже не поворачиваясь к нему, аккуратно положила телефон между страниц, и закрыла журнал. Он стал неестественно толстым, и я свернула его в трубочку. Спокойно выпила стакан лимонного сока и направилась к себе. Мимо проходил Олег, я отвернула голову, не обращая на него внимания. Он окликнул меня, но я не оборачиваясь, быстро вошла в комнату, и сразу закрыла её на ключ.

«Пронесло, слава Богу, — подумала я и тут же спрятала телефон между спинками дивана. — Надо ждать до вечера, иначе разговор могут услышать. Тут полно предателей».

После обеда не могла найти себе места, рука сама тянулась к телефону. «Нельзя, потерпи ещё немного», — твердила я.

Пришёл Олег, и предложил поехать в город.

— Ты знаешь, — сказала я ему, — что-то мне сегодня нездоровиться, хочу отдохнуть.

Он не настаивал, и без лишних вопросов ушёл.

«Вот уже зануда, этот Олег, — думала я. Честно говоря, он мне порядком надоел, хуже горькой редьки».

Вечером я открыла дверь, и осторожно выглянула в коридор. Никого не было и, закрыв плотно двери, я дрожащей рукой набрала номер отца.

— Папа привет! — сказала я, а у самой на глаза навернулись слёзы.

— Кто это? — спросил он.

— Это я Оля, ты, что не узнаешь меня?

— Девушка, вы ошиблись номером, — ответил он и отключился.

Я так и осталась стоять в недоумении. Набрав ещё раз, я услышала, что абонент находиться вне зоны доступа. От такой неожиданности я села на диван, не зная, что и думать. Мамы номер наизусть я не помнила, и попробовала ещё раз. Результат был тот же. Куда же позвонить? Я начала лихорадочно соображать, внутри всё кипело от негодования и возмущения. Я вспомнила Сашкин домашний номер и набрала его. Трубку взяла бабушка.

— Олечка это ты?

— Да это я…

От горькой обиды разрыдалась в трубку.

— Успокойся, и расскажи обо всём подробно.

Я всхлипывала как маленькая девочка, и пыталась говорить, но ничего не выходило.

— Где ты находишься? — спросила она.

Собравшись с мыслями, я всё ей коротко объяснила. И тут же сказала об отце, о том, что он не захотел со мной говорить.

— Что там у них происходит?

— Я не знаю родная моя, — ответила она.

— А Сашка где? Он, что так, и не вернулся с Чечни…

— Правда, не вернулся? Меня от неожиданности током ударило.

— А где же он сейчас?

— Я не знаю? Сашка звонил, но ничего не объяснил, сказал, что скоро будет дома. Вот, и всё, что я знаю.

— А вы бы не могли перезвонить мне и узнать, что там происходит?

— Конечно, с радостью, — ответила она.

— Я завтра вам перезвоню, — ответила я.

Вот так дела. Что же дома произошло? Почему папа не хочет со мной говорить? И Сашка исчез. Неужели он остался в Чечне, и ищет меня? Уже замучили бесконечные вопросы, но ответа не на один из них не было. Оставалось надеяться на Сашкину бабушку, которая сможет, что-то узнать. На душе было скверно, и я выпила бокал вина. Потом долго ходила по комнате, не веря в происходящее.

Глава 68

Приземлились мы благополучно, и как договаривались, каждый направился в гостиницу своим путём. Я взял такси возле аэропорта, и с видом любопытного студента, направился в гостиницу. Дубае поразил меня своим великолепием. Небоскрёбы, упирались в облака, магазины сверкали чистотой. Не верилось, что это всё творение рук человека. Водитель привёз к гостинице, и, расплатившись, с ним, направился в холл. Подойдя к стойке, взял номер. Арабы были не любопытны, и это меня вполне устраивало. Я чувствовал себя шпионом в чужой стране, и казалось, что если начнут расспрашивать, я тут же обо всём расскажу. Вроде трусом не был никогда, но понимая, зачем мы сюда прилетели, всё же боялся. Зайдя в номер, я проверил его, как учил Мурат. Не заметив ничего подозрительного, я решил с дороги перекусить. В холодильнике было полно еды, сделав два бутерброда, я принялся с жадностью их жевать. Встреча наша была назначена на завтра, и по этому, я мог спокойно отдыхать. Мурат предупреждал, чтобы я старался не выходить из номера, и в случае необходимости обращался к портье. Включив телевизор, я нашёл русские каналы, и принялся их смотреть. Ближе к вечеру, выйдя на балкон, я опешил от фантастической красоты. Город был похож на новогоднюю ёлку. Он светился самыми разнообразными огнями. Дух захватывало от такого зрелища. Жаль, что Оля сейчас не со мной. Признаюсь честно, я очень за ней скучал, и постоянно вспоминал. Когда люди долго вместе, трудно оставаться одному. Ощущать одиночество и тоску. Я решил позвонить в Москву. Когда мне бабушка сказала, что разговаривала с Олей, я не поверил.

— Как звонила? Когда?

— Вчера, ответила бабушка.

— Что с ней? Где она?

— Она подробно не говорила, но дома у них определённые проблемы.

— Какие проблемы? Не пойму о чём ты?

— Ольга позвонила домой, отцу, но тот не захотел с ней разговаривать, бросил трубку.

— Вот так да, — я на минуту опешил.

— Она попросила узнать, что там происходит, и я сегодня собираюсь к ним поехать. А ты где? Давай, прекращай секретничать, — сказала она решительным тоном.

— Бабуля, всё в порядке, ты не волнуйся, но пока я не могу сказать, где нахожусь. Но я тебе обещаю, что как только вернусь домой, всё скажу, и ничего скрывать не буду. Давай я тебе позвоню, когда ты вернёшься от Олиных родителей.

От волнения, я чуть было не позвонил Мурату, но во время остановился. Такой ситуации никто не мог предположить. Что там произошло?

На следующий день я направился на встречу с друзьями. Долго искал нужное кафе, по пути проверяя, чтобы никто не следил. Опыт уже имелся, и я старался вести себя крайне аккуратно. Первым заметил Игоря, он сидел лицом к дороге, спиной к выходу располагался Мурат.

— Как дела? — спросил Мурат. — Никто не следил за тобой?

— Я никого не заметил, вышел из гостиницы за час до встречи, чтобы всё тщательно проверить.

— Молодец! — сказал он. Официант принёс кофе, и я рассказал Мурату о разговоре с бабушкой.

— Вот так новости. Чтобы это может значить?

— Не знаю, в растерянности, — ответил я и заметно погрустнел.

— Мы выясним, а теперь я вам расскажу, что узнали мои друзья. «Гусь» ещё тот этот Майкл, и нам придётся очень трудно. У него не дом, а настоящая крепость, которую днём и ночью охраняют. Шансы у нас практически равны нулю. Мой друг сказал, что это пустая затея, после того, как я объяснил ему цель нашего визита. Ещё ни кому такое не удавалось, а если и были попытки, то заканчивались они плачевно. Он уговаривал меня не делать этого, и отказаться.

— И, что вы ему на это ответили? — спросил я Мурата, а у самого сердце предательски сжалось.

— А как сам думаешь, — спросил он и прищурился с хитринкой в глазах.

— Ну не знаю, если честно.

— Эх, ты! Ты, что забыл — русские не сдаются! Вот так я ему, и ответил, и он душевно улыбнулся при этом.

От сердца отлегло, и я крепко пожал ему руку.

— Спасибо вам, вы столько для нас с Олей делаете, что я не нахожу слов для благодарности.

— А слова, и не нужны. Всё написано на твоём лбу, и я полностью понимаю. Сам был молодым, горячим. Итак, — продолжил Мурат, — кое-какие мысли у меня есть, но об этом позже.

— Как с оружием? — спросил Игорь.

— Всё, что необходимо, у нас будет, не волнуйся. Единственно желательно уложиться за два дня, не больше.

— Как же мы успеем? — спросил я.

— А головы нам, зачем даны? Правильно, для того чтобы думать, вот и давайте вместе строить планы.

Мурат огляделся по сторонам, не заметив чьих-то любопытных взглядов, достал из сумки фотографии.

— Вот это работа, — сказал Игорь, и принялся смотреть фотки.

— Вот вам, пожалуйста, дом нашего оппонента, — сказал Мурат.

— Ну, вы даёте! — сказал я. — Удивляете, честное слово.

— В жизни, Сашка, нет ничего невозможного, и всё практически покупается. Тем более с такими друзьями как у меня. Для них это пару пустяков, достать такую информацию.

— Серьёзные люди, — сказал Игорь, продолжая смотреть фото.

— Очень серьёзные люди, — ответил Мурат, — и вам лучше не знать о них.

— Это не дом, — сказал Игорь, — а целая цитадель, неприступная крепость. Тут даже мышь не проскочит, не то, что человек. Кстати очень хорошие снимки, даже есть фото внутреннего двора. Тут нужна военная хитрость, чтобы проникнуть.

— Ты прав Игорь, — сказал Мурат. — Охрана есть как внутренняя, так и внешняя. Всё продуманно до мельчайших подробностей. Меняются они каждые два часа, настоящий военный городок.

— К чему такая предосторожность? — спросил Игорь. — Кто этому Майклу может угрожать?

— А ты не догадываешься? — спросил Мурат. — С властями не всё в порядке, я имею в виду Интерпол. Эти ребята могут нагрянуть «как гром среди ясного неба», в любой момент, и при этом не будут спрашивать ни у кого разрешения. Это одно, плюс есть конкуренты, которым Майкл как кость в горле, вот поэтому, и такие меры предосторожности. Теперь вам понятно, с кем, мы собрались иметь дело?

— Теперь да, — сказал Игорь.

— Я вот, что думаю, — начал Мурат, — нам надо проникнуть на территорию днём, не привлекая лишнего внимания. Попробуем узнать систему защиты дома. Мои друзья давно за этим парнем ведут наблюдение, и в доме у него стоит «прослушка». Правда Майкл при встречах и переговорах идёт в кабинет, который полностью защищён от каких-либо вмешательств. Хоть какую-то информацию, но мы достанем. Я сегодня свяжусь со своим человеком, и подробно всё уточню. Мысль у меня была простая, повредить наружный кабель, и приехать под видом ремонтников, а там уже действовать по обстановке.

— Можно конечно, — сказал Игорь, — только есть слабые места в этом.

— Какие именно места?

— Охрана может знать людей, которые приезжают и производят ремонт кабеля. Если возникнут подозрения, нас там и оставят, и уже не выпустят. Такие работы выполняют местные, а мы не похожи на арабов. Дальше, точное количество охраны внутри здания, мы знать не будем, следовательно, втроём можем не справиться, плюс Сашка, но он фактически «птенец не стрелянный», опыта ноль.

После этих слов, я даже обиделся на Игоря. «Ну, какой же я птенец, если уже прошёл боевое крещение в горах и стрелял?».

— Ты прав Игорь, только обещаю, что не подведу.

— Обещать, Сашка, не значит жениться, как говорят у нас. Я понимаю тебя, и уверен, что ты не подведёшь, но может возникнуть непредвиденный случай. Вот в таких ситуациях, и выручает незаменимый жизненный опыт, которого у тебя нет. Ты можешь растеряться и точка. И нас всех под монастырь подведёшь.

— Не перегибай Игорь, — сказал Мурат. — Доля правды есть в твоих словах, но ты забываешь, что Оля Сашкина невеста, и он как мужик, «не сядет, в лужу». Я прав Сашка?

Я был благодарен Мурату за такие слова и понимание.

— Давайте ребята до завтра, — сказал Мурат, — а ты Сашка выясни, что там происходит в Москве. Договорились?

Я кивнул головой, с улыбкой.

— Я уйду первым, вы после меня по одному, — сказал Мурат, не прощаясь, поднялся, и ушёл.

Игорь, пожимая мне руку сказал:

— Не обижайся на меня за то, что я говорил. Ты мужик, и должен понимать без всяких обид, тем более я не со зла, и не для того, чтобы унизить тебя. Так, что ещё раз держи «пять», и до завтра.

На душе отлегло, и я напоследок улыбнулся.

— Всё в порядке, так и должно быть у друзей. До завтра!

Игорь ушёл, я подождал пять минут и отправился в гостиницу. Мне не терпелось поговорить с бабушкой, и узнать новости. Когда выходил, то показалось, что парень в светлой футболке идёт за мной. Я решил проверить, и остановился возле витрины магазина. Стекло прекрасно отражало то, что происходит на улице. Разглядывая ассортимент магазина, внимательно изучал обстановку. Парень прошёл мимо, и не обратил на меня ни какого внимания. «Наверное, показалось», — подумал я, и вздохнул с облегчением.

Глава 69

Ночью приезжали грузовики, и охрана, что-то разгружала. Дикий рёв двигателей не давал покоя. Слышались мужские голоса и крики. Я подушкой укрывалась, и даже пробовала в ванной переждать весь этот кошмар, но ничего не выходило. Около трёх часов ночи всё закончилось, и я, измученная, смогла наконец-то уснуть. Спала утром долго, не хотелось просыпаться. Появился Олег и я решила у него узнать, когда это всё прекратиться, и я смогу спокойно ночью спать.

— Это трудно сказать, — ответил он, — хозяин решает свои дела, и я сам, честно говоря, не в курсе всего, что происходит. Меньше знаешь, крепче спишь.

Он уселся на диван, налил себе виски, и пил медленными глотками неприятный, лично для меня, напиток.

— Я не могу понять, что мужики находят в этом виски? Гадость, гадостью, а ещё хвалят.

— А ты Майклу пожалуйся, — сказал Олег.

— Умный ты, дальше не куда, — сказала я. — Вроде бы я сама не знаю, кто в этом доме хозяин.

— Может, ты скоро будешь хозяйкой.

— Ты знаешь, меня не привлекает такое предложение. Да, и хозяйка я плохая. Могу лично тебе по голове сковородкой заехать. Это я могу сказать с полной уверенностью.

Олег не обратил внимания на мои слова.

— Ну что, ты не хочешь поехать на шоппинг?

— Ты хочешь снова меня ловить по городу?

— На этот раз у тебя ничего не выйдет. Майкл усилил охрану, и ты больше никого не сможешь обмануть.

Он допил виски, и встал, чтобы уйти. В дверях обернулся, и сказал:

— Даже не думай об этой затее. Делай, что тебе говорят, во всяком случае, целее будешь. Я через час зайду, и мы поедем.

Притворившись в очередной раз больной, я сослалась на плохое самочувствие и отказалась.

— Что-то всё это выглядит подозрительно, — сказал удивлённый Олег. — Первый раз в своей жизни встречаю женщину, которая отказывается поехать в магазин, и как следует одеться.

Он покачал головой, и посмотрел пронзительным взглядом. У меня чуть сердце не остановилось. Сдерживаясь из последних сил, я улыбнулась, но она получилась неестественной и вымученной.

Олег ушёл, а я опять начала себя ругать, за такое малодушие. «Надо быть твёрже с этими мужиками. Что ты сопли распускаешь…».

Занимаясь аутотренингом, я постепенно набиралась силы духа. И вы знаете, помогло! Приятно было чувствовать себя сильной, уверенной женщиной, которой, и беда — не беда, и горе — не горе. Но до вечера надо было чем заняться, и я решила пойти искупаться. В коридоре столкнулась с Джоном, и хотела с ним поздороваться, но он сделал вид, что не знает меня.

«Странно, — подумала я, — что-то случилось, это точно».

Вода в бассейне была изумительная, и я с удовольствием плавала, из воды заметила Джона, который нёс поднос с напитками. Выйдя из воды, я обтёрлась полотенцем и легла загорать. Джон подошёл незаметно, и почти шёпотом сказал:

— Меня спрашивал начальник охраны, о вас. Его интересовало то, о чём мы говорили.

Я сразу всё поняла, и отвернула голову, делая вид, что не слушаю, но так же шёпотом ответила:

— Ты не сказал, про телефон?

— Нет, ну что вы, если бы я сказал, то у вас бы давно его забрали. Пользуйтесь осторожно, я выберу момент, и сам подойду, чтобы забрать его.

— Спасибо тебе, — сказала я чуть по громче, и слегка коснулась его руки.

«Ага, значит, слежка не прекращается, и мне пока не доверяют. Олег видно тоже руку приложил, без этого парня не обошлось».

Обернувшись полотенцем, я поторопилась вернуться к себе, в коридоре уже бежала и задыхалась. Как только переступила дверь комнаты, сразу бросилась к телефону, слава Богу, он лежал на месте. Кто-то тихо постучал в дверь. Кто бы это мог быть? Я спрятала телефон под ковёр и открыла двери. Это был мой обед, слуга, пожелав приятного аппетита, удалился. Что же там, в Москве, происходит? Странно всё очень…

Вечером дрожащими руками набрала номер Сашкиной бабушки. По голосу её я поняла, что она была у меня дома.

— Не томите, попросила я её, рассказывайте.

— В общем, так Олечка, — сказала она, — твои родители заняты оформлением наследства, которые они должны получить.

— Какое наследство? Я ничего об этом не знаю…

— Умер родственник в Америке, по линии матери, и он оставил твоей семье приличное состояние.

— Я не знала, что у нас есть родственники в Америке.

— Об этом никто не знал, так получилось, что семья уехала из России ещё во время революции. Вначале они попали в Австралию, а позже перебрались в Америку. Родители твои об этом не знали, и связь с ними не поддерживали. Вот, в общем, и всё, что я смогла узнать. Ты прости, конечно, я понимаю, что информации очень мало. Со мной, и так не хотели разговаривать, но когда я уже уходила домой, твой брат Женя, в коридоре, шёпотом, всё рассказал.

— А вы обо мне у них спросили?

— Ну как же, спрашивала! Твой отец сказал, что тебя не могут найти и всё. Ты знаешь, я очень удивилась такой душевной чёрствости, враждебности, по отношению к тебе. Не расстраивайся, может мне, и показалось, но то, что родители заняты денежными хлопотами, это точно.

— Спасибо вам, — сказала я ей, и отключилась.

Какие родственники? И тут я вспомнила, как мама мне хотела о чём сказать, но не успела. Так вот значит в чём всё дело. Не могут же они из-за наследства бросить меня на произвол судьбы? Что-то всё равно не так, и не сходиться. Я набрала номер отца, но телефон был выключен. На мобильнике уже моргала батарея. Телефон разряжался, и я поняла, что не получиться позвонить. Час от часу, не легче, то одно, то другое. Бессонная ночь обеспечена, это уж точно. В голове мысли путались, и я усилием воли вспоминала последние события, и старательно записывала их в тетрадь.

Глава 70

«…Те очи ясные, что слёзы лили, когда я уезжал настолько лет, чем ныне заняты? Кто б дал ответ? Ужели образ мой они забыли?».

Это были стихи Камоэнса, которые мне нравились, и в часы досуга я вспоминал и цитировал. Вечером в гостинице было тоскливо и одиноко. Я чувствовал, что Оля где-то совсем рядом, и стоит только протянуть руку, и я смогу к ней прикоснуться. Получиться ли у нас освободить её, оставалось надеяться на профессионализм и опыт Мурата и Игоря. Сомнения одолевали меня, сердце рвалось к любимой. Я обдумывал план проникновения в дом. Ничего не приходило на ум. Всё казалось банальным и нелепым. Это задача для настоящих мужчин. Я выпил вина, и лёжа на диване, искал нестандартный подход к решению этой задачи. Что придумать? А если сделать это в городе? Ведь Олю не всегда держат взаперти? Для этого нужна связь, чтобы скоординировать действия, а так ничего не выйдет. А сама идея не плохая. Хотя будут случайные свидетели, которые запомнят нас в лицо, и тогда полиция быстро найдёт. И кто знает, как местные на это отреагируют? Могут помочь охране, и тогда нас никто не оставит в живых. Этот вариант отпадает, идём дальше. А если вертолётом? Я вспомнил, какой-то голливудский боевик, в котором с тюрьмы освобождали с помощью вертолёта. Но его взять? Надо меньше увлекаться фильмами, и таких бредовых идей не будет. По ящику крутили криминальный детектив, и я незаметно для себя им увлёкся. Стоп. Вот и идея. В сюжете фильма была аналогичная ситуация, и герои справились с ней. И вот, что они предприняли, проникая в дом, который, кстати, тоже хорошо охраняли. Главный герой садился за руль, и изображал пьяного водителя, который случайно врезается в ворота. Естественно сразу появляется охрана, которую нейтрализовали его друзья. В принципе не плохо, хотя, и пришлось применять оружие. Никто нас не встретит хлебом с солью. Я в принципе смирился с этим, и готов был идти на крайние меры. Значит, нужна только машина, лучше всего краденная, чтобы потом её бросить. Вот это, и предложу я завтра друзьям. Вполне возможно, что им понравиться, и мы будем действовать по такому сценарию.

На следующий день я заранее вышел из гостиницы, и прогулялся по городу. Туристов было очень много, и среди них можно было затеряться, в случае слежки. Слава Богу, «хвоста» не было. Правда, чуть не попался на фотографировании, но вспомнил слова Мурата, который предупредил о том, что этого делать нельзя, иначе возникнут проблемы. В толпе туристов, по внешнему виду американцев, один мужчина закурил, так из-под земли вырос полицейский, и указал на то, что курить нельзя. Американец долго извинялся, за столь неблаговидный поступок. Мурат и Игорь уже ждали на условленном месте.

— Где ты задерживаешься? — спросил недовольный Мурат.

И я рассказал, как вовремя вспомнил его слова, о всяких запретах, которые есть в этой стране.

— Вот тут ты молодец, — хвалю за особую бдительность, — сказал Мурат.

— У меня есть идея!

И тут же выложил свой не хитрый план.

— План хороший, — сказал Игорь, — но ты представляешь, какая начнётся стрельба возле дома. И тут же приедет подкрепление, и тогда нам всем, вместе с Олей крышка.

— Я об этом не подумал, действительно могут позвонить в полицию. И нам уже помочь будет не кому.

— Нам, как минёрам нельзя будет ошибиться. Одна ошибка и взрыв. У меня есть кое-что лучше, — и он наклонился, шёпотом, рассказывая новый план. — И так, вы всё поняли?

Я засиял от радости, план по спасению Оли безупречен. Были нюансы, но они не играли особой роли.

— Друзья, завтра приступаем, полная готовность. Мне принесли оружие, и я позже назову точное место, где ты Игорь его заберёшь. Только крайне осторожно, прошу тебя. У арабов не плохая контрразведка, и лучше к ним в лапы не попадать. Это мой знакомый подсказал, и вы знаете друзья, такая тема мне понравилась. У меня, появился уникальный шанс, вспомнить молодость.

Мурат улыбнулся, и подмигнул нам с Игорем.

— Связь держим по телефону, нами пока никто не заинтересовался, и мы можем чувствовать себя спокойно.

— Правда? — спросил я.

— Сущая, правда, у них сейчас другие заботы, о которых нам лучше не знать, но мы можем действовать.

Глава 71

На следующий день пришёл Олег и сказал, что Майкл хочет со мной поговорить. Я оделась, и он проводил меня в большую гостиную. Майкл в костюме чёрного цвета, был со мной подчёркнуто вежлив. Он сказал, что ждёт завтра одного влиятельного человека, и хочет меня с ним познакомить. Мне это не понравилось.

— Езжай с Олегом в город, прошу тебя, не ограничивайся в средствах, — сказал Майкл. — Купи всё, что необходимо, и обязательно вечернее платье.

— А платье зачем?

— К нам приедут гости, и ты как будущая моя жена должна выглядеть на уровне.

Он улыбнулся, но мне это не понравилось.

— Скажите Майкл, а вы уверены, что невеста согласна? У меня ведь никто не спрашивал, хочу я замуж или нет? И у вас я нахожусь в роли пленницы.

— Не волнуйся, это временно, скоро всё закончиться. Меры вынуждены, и в ближайшее время ты станешь полноправной хозяйкой.

— Но ведь я вас не люблю, и не питаю ни каких чувств.

— «Стерпится — слюбится» — как говорят, — и он рассмеялся подчёркнуто громко. — Жених согласен, в смысле я, а ты со временем поймёшь, что поступила правильно. Олег оставь нас, подожди за дверью.

Олег вышел, Майкл взял меня за руку, и усадил в кресло.

— Я уже достаточно не молод, — начал он, — но, к своему глубокому сожалению, не имею наследника. Мне всегда хотелось, чтобы родила русская женщина. Я очень богат, и вхожу в число самых обеспеченных людей Эмиратов. Могу позволить себе купить всё, что захочу, и поверь на слово, много женщин на твоём месте были бы счастливы от такого предложения. Не буду скрывать, что я на протяжении последних трёх лет серьёзно болен, и врачи сказали, что мне осталось жить не так уж долго. У меня рак, который убивает и не даёт шанса. Стадия болезни четвёртая, неизлечимая.

Меня от этих слов передёрнуло от страха.

— Не бойся Олечка, никто тебе не сделает плохо, и когда ты родишь, всё моё состояние перейдёт жене и ребёнку.

Он побледнел и взялся за сердце.

— Вам плохо? Может врача позвать…

— Нет, не надо, это сейчас пройдёт, в последнее время от процедур сердечко шалит. Ты мне понравилась, и я как ребёнок к тебе привязался.

— Послушайте Майкл, я вас прекрасно понимаю, но у меня в Москве жених, которого я сильно люблю. Как это всё будет выглядеть?

— Олечка, ты не понимаешь, что многое в нашей жизни решают деньги, и я с тобой предельно открыт и честен. Когда меня не станет, ты будешь абсолютно свободным человеком, и вправе выбирать себе кого захочешь.

— Нет, вы уж простите меня, но я так не могу. Я совсем по-другому воспитана, и перечеркнуть свою жизнь, не могу. И не хочу. Отпустите меня, я очень вас прошу.

Майкл сел рядом, и погладил меня по голове, как отец в детстве.

— У тебя ещё есть время подумать, пока съезди в город, и оденься. Олег! — крикнул он громко.

Появился Олег, и Майкл объяснил ему, что надо купить. Он кивнул головой и ушёл.

— Думай Олечка, такие предложения бывают один раз в жизни. Не буду тебя торопить с ответом, и прошу, завтра с моими гостями быть вежливой.

Я поднялась и без настроения ушла.

«Час, от часу не легче, — думала я, — неизвестно, что дома, и тут такие предложения. Вот оказывается в чём проблема, Майклу нужен наследник, и он выбрал меня в качестве матери для ребёнка. Пускай хоть миллионы предлагает, я никогда не пойду на этот шаг. В конце концов, неужели мало желающих? Лучше смерть, чем такой выход из положения».

Я переодевалась в своей комнате, и неожиданно пришёл Олег.

— Ты готова? — спросил он.

— Готова, не переживай, я ни куда не убегу.

Он удивился, и спросил:

— Ты наконец-то передумала? Или хозяин нашёл нужные слова?

— Ни то, ни другое, ты можешь только предполагать, но ответа не найдёшь и в конце концов, Олег, это не твоё дело.

Он замолчал, и пропустил меня вперёд.

На улице стоял джип, возле него три охранника.

— Это, что все с нами?

— С нами, — сказал Олег.

— Вот это да! — сказала я, когда садилась в машину.

— Это на всякий случай, — успокоил Олег. — Не волнуйся, эти парни не будут мешать и болтаться под ногами.

Машина выкатилась на улицу, и водитель прибавил ход. Я приоткрыла окно, и вдохнула свежий воздух. «Как, всё-таки удивительно находится на свободе».

Олег не заметил моего состояния блаженства, и спросил:

— Давно ты не выезжала, глаза блестят как у школьницы.

— Тебе этого не понять, — сказала я ему, и принялась рассматривать город. — Куда мы едем?

— В один из самых крупных магазинов одежды. Там представлены почти все производители, чьи имена известны в мире.

— Начало не плохое, — сказала я, улыбаясь.

«Разве могут бриллианты заменить любовь? А Родину? Патриоткой, конечно, я не была, и до этих всех событий ни разу не выезжала из России. Но только вдали от Родины почувствовала, что такое ностальгия. Она разъедала внутри так, что белый свет был абсолютно не мил. Что может быть лучше русской земли? Дома я любила с родителями ездить на дачу. Какой там воздух! А когда идёт весенний дождь, сердце наполняется теплом. Я любила бегать по утренней росе, собирать цветы. Пряталась в роще, строила шалаши из веток. Эти чувства останутся навсегда со мной, и никогда не умрут».

Мы быстро добрались до магазина, и я как персона нон грата в сопровождении охраны вошла в холл. Сразу подскочили несколько молодых продавцов и с особой любезностью, провели нас в зал, в котором обслуживались богатые клиенты. Охрана стала возле дверей, Олег не отходил от меня ни на шаг. Я взяла несколько платьев, и мы собрались уходить. И тут, я не поверила, своим глазам. Возле кассы стояла Маринка, моя одноклассница с широко открытыми глазами. От неожиданности я застыла на месте. Вот это встреча!

Маринка подбежала ко мне, и давай обнимать, целовать. Олег вначале бросился к ней, но после того как я ему объяснила, что к чему, отошёл в сторону, и стоял молча, ждал, когда я наговорюсь с Маринкой.

— Ты как сюда попала? — спросила я Маринку.

— Как? Вышла замуж, и это наше свадебное путешествие. Сколько мы не виделись? Лет пять точно, или больше?

Я не верила в свою удачу, и не скрывала радости от встречи.

— Маринка, — сказала я, когда пришла в себя от такого подарка судьбы. — Слушай меня внимательно, и не перебивай.

Маринка не поняла ничего, шутила, вспоминая весёлые школьные истории, но когда заметила озабоченность на моём лице, замолчала. По мере того как я ей рассказывала у неё глаза от ужаса расширялись. Она хотела спросить, но я посмотрела в сторону Олега, и она замолчала. Конечно, я постаралась не вдаваться в детали, но Маринка была девушка сообразительная, и всё поняла. Подошёл Олег, и сказал, что нам пора ехать. Я попросила, что ещё пару минут, он с недовольным лицом согласился.

— Позвони домой, и всё расскажи, поняла? Не подведёшь?

— Я сегодня позвоню, — сказала она серьёзным тоном. — Всё сделаю, не переживай.

Она подошла ко мне и поцеловала в щёчку. Смахнув слезу, я отправилась с Олегом на выход, Маринка осталась стоять в холле, не веря в то, что это всё правда.

В машине я открыла стекло, и махнула ей рукой на прощание. Маринка долго смотрела нам вслед, провожая печальным взглядом.

— Красивая у тебя подруга, — сказал Олег.

Меня поразило его спокойствие, раньше я такого не замечала, но тут он и поговорить дал, и особо не противился встрече. По всей видимости, он поверил в то, что я согласилась стать женой Майкла, и особая бдительность не нужна. Он ошибался, я не думала выходить замуж. Мы вернулись, и Майкл остался доволен покупками. Особенно ему понравилось платье красного цвета, и он попросил, чтобы я его завтра одела. Вечером я посмотрела на телефон, но он был полностью разряжен.

На следующий день к вечеру съехались гости, и я изображала хозяйку. Мне не хотелось этого, но если играть свою роль, то надо до конца, и по возможности честно. Я так и делала, мило улыбалась, когда Майкл знакомил меня с очередным гостем.

— Сейчас я тебя познакомлю с одним русским, — сказал Майкл, — он важная персона, и ты, Оля, пожалуйста, постарайся произвести на него положительное впечатление. Мне он нужен, как партнёр по бизнесу.

К нам подошёл не высокого роста мужчина, и вежливо поклонился.

— Оля познакомься, это мой друг Мурат.

Мурат взял мою руку и поцеловал.

— Вы потрясающе красивы, — сказал он, не отпуская мою ладонь.

— Спасибо.

— Вы откуда родом? — спросила я у него.

— Живу в Грозном, но это, Оля, между нами, вы умеете хранить секреты?

Принесли шампанское, и Мурат предложил бокал. Майкл, встречал остальных гостей, а Мурат тем временем достал из кармана листок бумаги и протянул мне.

— Что это? — спросила я удивлённо.

— Спрячьте, — сказал он загадочным мягким голосом.

Я ничего не поняла, но на всякий случай убрала этот листок. Майкл шёл за мной, а Мурат, собираясь идти к остальным гостям сказал:

— Не потеряйте, Оля, от этого зависит ваша дальнейшая судьба.

Я находилась в полной растерянности, и даже Майкл это заметил.

— Что-то случилось? — спросил он. — На тебе лица нет…

— Всё в порядке, здесь просто душно, и если ты не возражаешь, я выйду на улицу, на свежий воздух.

Майкл поднял руку и позвал Олега.

— Проводи Олю на улицу, и побудь с ней.

Я вышла, Олег как тень следовал за мной. Я повернулась к гостям, и попробовала найти взглядом Мурата, но его нигде не было.

— Воды принеси, пожалуйста, — сказала я Олегу, и только он удалился, я развернула загадочный листок. Не веря, своим глазам, я ещё, и ещё раз читала, с дрожащими руками. Не может быть. Внутри всё колотилось от счастья, потому что я узнала почерк Сашки.

Глава 72

Идея освобождения Ольги принадлежала друзьям Мурата. Это они подсказали, и помогли, чтобы план воплотился в жизнь. Один из друзей Мурата, знал Майкла, он и представил Мурата крупным торговцем оружием. У Майкла собирались друзья, и это был отличный шанс попасть в гости. Таким образом, Мурат и оказался на приёме у одного из самых влиятельных людей Востока. Это половина нашего плана, самое трудное оказалось впереди.

Майкл пригласил Мурата, чтобы поговорить о делах, и нам надо было подключаться к завершающей стадии операции. Игорь рвался в бой, я переживал как мальчишка. Итак, мы должны были приехать к Майклу с Муратом в качестве личной охраны. Игорь вооружился до зубов, у меня был только пистолет.

К моменту нашего приезда Оля должна выйти во двор. Дальше на свой страх и риск. Это была единственная возможность освободить Олю.

Приехали мы в обед, Мурата встретил Майкл, и проводил к себе, мы остались с Олегом во дворе. Я сидел в машине, Олег ходил рядом, зевая. Появилась Оля с каким-то парнем. Я смотрел на неё во все глаза, чувствуя, насколько сильно её люблю. Возле ворот стояло три человека, сам двор пустовал. Это было нам на руку, и всё должно решиться буквально через десять минут.

В машине стёкла были затемнёнными, и Оля не могла увидеть тех, кто сидит в салоне. Я ждал, с замиранием сердца, руки вспотели от напряжения. У Игоря была железная выдержка, которой можно только позавидовать. И вот момент истины наступил.

На пороге появился улыбающийся Майкл, который под руку держал Мурата, и что-то ему объяснял. Ситуация изменилась в доли секунды, и никто из охраны Майкла ничего не понял.

Мурат резким движением выхватил пистолет, и приставил его к боку Майкла. У того глаза расширились от ужаса и страха.

— Кто ты такой? Что тебе нужно? — сказал перепуганный Майкл Мурату.

Я вышел из машины и приблизился к ним, держа пистолет на изготовке.

— Я тот человек, с которым вам лучше не знакомится близко, — сказал Мурат.

— Я это уже понял, уберите пистолет, и скажите, что вам нужно.

Охрана Майкла пыталась подойти, но Игорь взял их на мушку, и пригрозил гранатой на поясе.

— Вот видите с пистолетом парня? — сказал Мурат.

— Вижу, и что дальше.

— Вы украли невесту, и мы пришли сюда восстановить справедливость.

— Ах, так вот оно что, сказал с перекошенным от злости ртом Майкл. — Дело в девушке…

— Не красиво забирать чужих невест, не хорошо, знаете ли.

Я крикнул Оле, чтобы она садилась в машину. Тут было дёрнулся парень, с которым она вышла, но я навёл на него пистолет, и сказал довольно спокойным голосом:

— Не надо, себе же дороже будет.

Оля уселась в машину, я держал на прицеле охрану.

— Ну и куда вы? — сказал, со злостью наш заложник. — Мои люди везде вас найдут, и не получиться выехать из страны.

— Может лучше тебя сейчас пристрелить, или потом? — сказал с вызовом Мурат. — С нами ничего не случится, потому что ты поедешь с нами, — и он с силой толкнул Майкла к машине.

— Вы делаете глупость, лучше отпустите меня.

— Нам уж видней, что лучше для нас.

Игорь завёл двигатель, Мурат втолкнул Майкла на заднее сиденье машины.

— Всем оставаться на своих местах, — крикнул Мурат охране, — иначе я убью вашего хозяина.

Он резко влетел на заднее сиденье, и Игорь рванул с места. Я ещё никогда не ездил на машине с такой скоростью.

— Не гони так, — крикнул Мурат, — уже ситуация полностью под контролем.

— Арабы нас преследуют, — сказал я с волнением Мурату.

— Ничего, это не страшно, мы имеем такой запас прочности, нам даже султан не страшен, — сказал Мурат и рассмеялся.

Майкл сжался в комок от страха и молчал словно рыба. Я хотел рассмотреть его, но после того как меня обняла Оля, не стал этим заниматься. Я прижимал её как можно сильней, и не мог поверить, что мы вместе.

Игорь, петляя по улицам, пробовал оторваться от преследователей, но те упорно шли за нами.

— Ты отзовёшь своих орлов? — сказал Мурат Майклу. — Я обещаю, что с тобой ничего не случится, и жизни угрозы нет, если только нас оставят в покое.

Майкл недолго думая попросил телефон и набрал номер.

— Оставьте нас, — крикнул он в трубку. — Я, что не ясно сказал?

Я оглянулся и увидел, как машина начала отставать от нас. Майкл кипел от негодования, и видно было по его выражению лица, что такое с ним впервые.

— Куда вы меня везёте? — спросил он.

— Не волнуйся, никто тебя не тронет.

Постепенно мы начали приходить в себя от пережитого стресса. Я по правде и испугаться, как следует, не успел, и сейчас смотрел на Олю. Глаза блестели от счастья, Оля прижималась ко мне, и плакала.

— Всё хорошо родная моя, шептал я ей, и с огромной нежностью целовал руки и лицо.

Игорь выехал в центр, и машина влилась в общий поток транспорта. Мурат повернулся, улыбаясь, подмигнул нам. Мы приехали на съёмную квартиру, которую выделили друзья Мурата. Перед тем, как выйти из машины Мурат предупредил Майкла, чтобы тот не делал глупостей и пригрозил оружием.

— Я вам даю слово, — сказал Мурат, — что вашей жизни ничего не угрожает. Видите себя естественно, и скоро окажетесь дома.

Выйдя из машины, Мурат осмотрелся, не заметив ничего подозрительного, дал знак, чтобы мы выходили. Район этот был тихим и малолюдным, и особых вопросов здесь никогда и никому не задавали. Так, во всяком случае, сказал друг Мурата. Квартира была большая, из трёх комнат, и в самой дальней из них, мы закрыли Майкла. Опасно конечно иметь в заложниках такого человека, но что поделаешь.

«Сейчас, люди Майкла перевернули Дубае, в поисках хозяина. Пускай побегают», — думал я, им полезно.

Игорь принёс оружие из машины, и мы, наконец-то, смогли перевести дыхание.

— Ну, барышня, — сказал Мурат Оле, — добавили вы нам хлопот.

Он подошёл к ней и внимательно посмотрел в глаза.

— Копия отец, — и поцеловал. — Сашка, давай сообрази кофе, или чего покрепче, думаю, что никто возражать не будет?

Игорь сказал, что выпьет водку, а я тем временем проверял содержимое холодильника. В нем было полно продуктов, спиртного. Всё собрав в охапку, я вынес друзьям. Оля уже начала приходить в себя, и помогала мне расставлять продукты и спиртное на стол.

— А нас тут не обнаружат? — спросила она Мурата.

— Не волнуйся, только один человек знает, где мы находимся, но он не выдаст, даже за миллион долларов. Сейчас вся полиция на ногах в поисках этого жулика, — и Мурат показал на комнату Майкла. — Не обижал он тебя?

— Нет, не обижал, но сделал предложение, руки и сердца.

Все в одно мгновение посмотрели на Олю, я чуть не подавился минералкой. Игорь похлопал меня по спине, когда я закашлялся.

— Это уже интересно, — сказал Мурат, — так ты согласилась?

— Ну что вы, — сказала Оля, и рассмеялась звонким смехом.

— Фу, — сказал Мурат, — слава Богу, а то я уже подумал, что все наши усилия были напрасны.

Я молчал, слушая, что дальше скажет Оля. Она посмотрела такими глазами, что ответ стал ясен без слов. Мы выпили за то, что всё прошло успешно, и Мурат сказал Игорю, чтобы он позвал Майкла. Тот привёл его, и Мурат предложил выпить. Майкл наотрез отказался.

— Тогда присаживайтесь, у меня к вам предложение, причём которое не потребует ни каких материальных затрат.

— Что вам ещё нужно? — спросил недовольный Майкл.

— Нам нужно выехать с вашей страны, и чтобы никто не помешал в этом.

Майкл рассмеялся громко и с вызовом.

— Вот как раз этого, у вас не получиться.

— Это почему вы так решили? — спросил Мурат.

— Потому что даже если предположить, только всего лишь предположить, что вы сможете уйти, я вас найду в любой точке мира.

— А вы подумайте надо ли это вам?

— Такой позор я никому не смогу простить, так что вы живы, пока мы находимся здесь, дальше за вашу жизнь никто и доллара не даст. И если хоть один волосок упадёт с моей головы, вам крепко не поздоровиться. Отпустите меня, тогда я дам шанс, всего лишь один шанс, не больше, а там как уже повезёт, — сказал он и довольный словесной тирадой уселся на кресло.

В этом человеке чувствовалась сила и власть. Я не всё понимал, что он говорит, мой английский хромал, но достаточно было видеть глаза, жесты человека, чтобы понять.

— Трудно говорить с вами, — сказал Мурат, — и вы не понимаете, что сейчас жизнь полностью в наших руках. И как ей распорядиться уже решать мне. Вы думаете, я шучу? Нет уважаемый, я бросил это занятие ещё в школе, вы серьёзно подумайте. Мне ничего не стоит пристрелить вас прямо здесь, мир окажется чище, когда на одного негодяя станет меньше. Я знаю о вас Майкл многое, если не всё, и мы ведь знакомы. Не помните? Много лет пролетело, с последнего дня нашей встречи.

Майкл внимательно посмотрел на Мурата, и в его глазах промелькнул или страх, или что-то другое.

Мы внимательно слушали двух уже не молодых людей, которые пытались решить проблему, мне почему-то она казалась неразрешимой. Выйти безнаказанно из этой страны не получиться. Так не бывает. Мне в принципе уже было всё равно, Оля рядом, и думать о чём-то плохом не хотелось. Майкл продолжал внимательно смотреть на Мурата.

— Я вспомнил вас, — сказал он. — Если не ошибаюсь, это настоящее имя Мурат? В каком году это было?

— Это было в 1985 году, — ответил Мурат. — Ты почти не изменился…

Мы оставили еду, ещё до конца не понимая, о чём идёт разговор. Игорь вышел на улицу, мы с Олей стали невольными свидетелями встречи двух боевых товарищей.

Глава 73

— Может, на русский язык перейдём? — сказал Майкл собеседнику. — Не забыл ещё свой родной язык?

— Уже забыл, — ответил Майкл на ломанном русском, и скривился.

Я была в шоке, когда услышала, как Майкл отозвался. Сашка ничего не понимал, сидел с открытым ртом и жевал.

— Как же ты мог бросить товарищей? — сказал Мурат.

— А что мне оставалось делать? Духи, тогда нас окружили, я сумел спрятаться, а после…

— Что после?

Майкл замолчал, и его лицо стало мрачным от воспоминаний.

— Мне до сих пор сняться ребята, — сказал Майкл, — и в ушах стоит гул автоматных очередей. Духи убили всех, и никого не пощадили. Я спрятался, и притворился мёртвым. После всего, что случилось, не знал куда идти, и что делать дальше. Прекрасно понимая, что вернись я обратно в часть, меня отдали бы под трибунал. И я решил бежать, другого выхода не было. Три дня я блуждал по горам, пока не встретил отряд духов. Они меня отвели в деревню и долго расспрашивали о воинских частях. Я всё рассказал, что знал, но мне не поверили, и я неделю ждал под замком в сарае. Когда они убедились в том, что я сказал правду, мне предложили остаться, но только с условием, что я приму мусульманство. Дальше, ты сам знаешь, что такое война, кто-то гибнет, а кто — то сколачивает целое состояние. Я умел находить общий язык с людьми и начал делать деньги. Вот такая история. Ты можешь меня осуждать, или даже убить на месте, мне в принципе всё равно. Жить мне осталось мало, так, что всё в твоих руках Мурат.

Майкл отвернулся, и посмотрел в окно, а мы с Сашкой ждали, что скажет Мурат.

— Этот человек ребята, — сказал он, — когда-то бросил в Афганистане своих товарищей. Вся его рота погибла, он остался жив, и после со спокойной совестью воевал против нас.

— «Каждый день жди опасности от таких людей. Укрепись против неё, будь осторожен и внимателен. Никакое бедствие не случается так часто, не поражает неожиданно, не подкрадывается незаметно. Прежде чем налетит буря, гремит гром. В строениях, перед тем как они рушатся, слышится треск. Пожар возвещается дымом. Опасность со стороны людей возникает внезапно, и чем она ближе, тем тщательней скрыта. Ты горько ошибаешься, если веришь выражению лиц, приближающихся к тебе. У них внешность людей, но души звериные. Но и звери страшны в первый момент встречи, а раз он миновал, то они не тронут, ибо только нужда заставляет их нападать, и голод или страх вовлекает в битву. Человеку же доставляет наслаждение убить ближнего своего», — процитировал Мурат. — Кто это сказал Сашка?

— Если не ошибаюсь, то это было написано Сенекой.

— Ты, мой друг, абсолютно прав.

И только Мурат закончил, как вбежал взволнованный Игорь.

— Нас вычислили, — крикнул он, закрывая на замок двери.

— Ты не ошибся? — спросил Мурат.

— Я узнал одного из охранников Майкла, — и он посмотрел на заложника. — Что будем делать?

— Как что? Защищаться!

Мурат с пистолетом приблизился к двери.

Прислушиваясь к звукам на площадке, он сказал шёпотом, что на лестнице шаги.

Я страшно испугалась, понимая, что добром это дело не закончится, и прижалась сильнее к Сашке.

— Не бойся, я с тобой, — сказал Сашка, и я увидела в его глазах мужество и отвагу.

Не думала ни когда, что он способен на такие решительные действия. В дверь постучали, и Мурат с Игорем заняли позиции у двери. Игорь присел на корточки и поднял пистолет. Мурат нам показал с Сашкой, чтобы мы отошли вглубь квартиры. Я машинально направил пистолет на Майкла, давая понять решительным видом, чтобы он ничего не выкинул. Время медленно тянулось, арабы молчали. И тут встал Майкл, и сказал во весь голос:

— Всё, хватит этих игр.

Мы ничего не поняли и посмотрели на него с удивлением.

— Опустите оружие. Я скажу своим людям, чтобы никого не трогали, если вы меня отпустите.

— Ты уже один раз предал, и у меня нет уверенности, что не сделаешь это второй раз, — сказал Мурат.

Майкл вытянулся и с определённым достоинством в голосе и жестах ответил:

— Когда-то я совершил ошибку, признаю, перед товарищами. Вы можете мне не доверять, но я вас не обману.

И в этот момент арабы начали стрелять по дверям, Сашка, прикрывая меня, толкнул на диван, Майкл закричал и упал.

— Игорь посмотри, что с ним, — закричал Мурат, и несколько раз выстрелил в ответ.

Игорь подбежал к Майклу, тот валялся на полу, стонал, зажимая левой рукой плечо.

— Ранен, — ответил Игорь, и прицелился в сторону двери.

Кто — то за дверью крикнул на русском языке, чтобы мы сдавались.

— А вы попробуйте войти, — ответил Мурат, — тогда ваш хозяин отправится к Аллаху.

За дверью воцарилось зловещее молчание.

— Отдайте нам хозяина, и мы вас не тронем, — крикнул тот же голос. — Давайте его отпустим, — сказала я. — Мне кажется, что он не обманет.

— Ты представь, Оля, что они с нами сделают, когда мы останемся без главного козыря.

— Вас не тронут, — прохрипел Майкл, — мне нужен врач, отпустите меня.

— Хорошо, — сказал Мурат, — рискнём, но смотри, если только обманешь, я тебя и на том свете достану.

Игорь приподнял его и подтащил к выходу. Мурат приоткрыл дверь и крикнул:

— Забирайте, и вызовите врача!

Двое арабов подскочили и взяли под руки Майкла, тот обернулся и из последних сил, теряя сознание сказал: «Спасибо, что поверили, на этом наши дороги разошлись навсегда. Прощайте».

Арабы быстро забрали хозяина, и поспешили уйти, мы остались в квартире одни.

— В этом месте находиться опасно, из-за стрельбы, соседи вызовут полицию, — сказал Мурат. — Давайте собираться и уходить, Игорь иди первым и посмотри как там на улице.

Игорь выбежал и быстро вернулся.

— Всё спокойно, и нет никого.

— Ты хорошо посмотрел?

— Да, всё в порядке.

— Тогда ребята пошли, и мы двинулись к машине.

Уже когда выезжали из двора, нам попалась полицейская машина, она проехала мимо, и не остановилась.

— Везёт нам сегодня, — сказал Мурат, и улыбнулся.

— Куда поедем? — спросил Игорь.

— Я думаю, что надо ехать в гостиницу, — сказал Мурат, — если только Майкл нас не обманул, тогда нам бояться нечего, тем более что с документами у нас всё в порядке.

Я уже ни о чём не думала, просто закрыла глаза, и опустила голову на плечо к Сашке. Сразу стало тепло, приятно, от удовольствия я зажмурилась.

В гостинице мы расстались, и договорились встретиться вечером. Я тщательным образом закрыл двери, и обнял Олю.

— Так ты всё это время искал, где я? — спросила она.

— Не только искал, каждый день думал о тебе… Так скучал сильно, что не могу тебе передать, — и я крепко поцеловал её.

— Всё, — сказала она, — не приставай! — и, улыбнувшись, побежала в душ.

Я достал бутылку пива из холодильника, и вышел на балкон.

«Неужели всё позади, — думал я. И скоро вернёмся в Москву, к привычному, образу жизни?».

Позвонил Мурат, и сказал, что через час придёт, и сообщит новости. Я вернулся в номер и растянулся на диване, и тут появилась Оля в восточном красном халате, с чалмой на голове, и обворожительной улыбкой. Она присела рядышком. Я не мог оторвать взгляд, и как мальчишка хлопал ресницами.

— А ну марш в ванную! — скомандовала Оля.

По-военному отдав под козырёк, я побежал мыться. Когда вернулся, Оля уже разлила вино в бокалы и зажгла свечи. При виде такой обстановки я совсем забыл, что скоро придёт Мурат, однако в последний момент вспомнил.

— Ничего не получится, — сказал я Оле. — Сейчас уже должен прийти Мурат, и сообщить, что-то очень важное для нас.

Оля внимательно посмотрела на меня, и спросила умоляющим голосом:

— А может, мы успеем?

Я засмеялся, не скрывая досады.

— Больше ждали, меньше осталось, — сказала Оля, и поцеловала меня в щёчку.

Мы выпили вина, и принялись вспоминать, наши приключения. В дверь постучали, и я открыл. На пороге стоял один Мурат, без Игоря.

— А Игорь где?

— То, что я вам сейчас скажу, касается в первую очередь вас, дорогие мои, — и Мурат присел в кресло перед телевизором.

Оля быстро оделась и готова была выслушать этого мудрого человека.

— Олечка, — начал он, — тебе не очень приятно будет слушать мои слова, но шила в мешке не утаишь, и рано или поздно, но ты бы узнала это.

Оля смутилась, не понимая пока ровным счётом ничего. На лице её была написана растерянность, которая передалась и мне, я не понимал, что знает этот человек, который в последнее время стал одним из близких друзей. У меня ещё не было такого друга, которому я бы мог безоговорочно доверять, но вот Мурата с не давнего времени, я причислял к таким людям. Я чувствовал, и понимал, что он знает гораздо больше, это было видно по выражению его глаз.

— Олечка, ты знаешь, что с твоим отцом мы дружим много лет. Но на самом деле он не родной твой отец.

Оля опустила голову, и сказала:

— Да…

— Тогда намного проще, и легче будет с тобой говорить.

— А что случилось? Не тяните, прошу вас, папа заболел, или…

— Лучше бы он заболел, — сказал Мурат, с какой то саркастической усмешкой. — Нет, всё гораздо серьёзнее обстоит, во много раз. Дело в том, что ты стала очень богатой невестой.

Оля посмотрела на Мурата удивлёнными глазами. Я пожал плечами, давая понять, что не знаю, о чём идёт речь.

— Наверное, я тебе первый сообщаю об этом, так же?

— Мне по телефону мама, что-то пыталась сказать, но я так ничего не узнала.

— У вашей семьи объявились родственники за границей, при чём, довольно состоятельные люди. Ты никогда о них не слышала?

— Слышала.

— Так вот, ты стала наследницей огромного состояния, и в этом и была причина наших злоключений.

Оля побледнела, я налил ей воды, и она тут же его выпила.

— А при чём тут наследство, ко всем событиям? — не выдержав спросил я.

— А при том, молодой человек, когда-то я тебе говорил, что не может тянуться чёрная полоса неурядиц, и мои предположения оправдались.

Я уже сам ничего не мог понять, и выпил вина.

— За всем этим Олечка, как это не печально будет звучать стоит твой отец.

— Как отец?

Оля приподнялась, и тут же села на место.

— Не пойму, при чём тут папа?

— Вашей семье Оля сообщили о наследстве, как раз в тот момент, когда вы с Сашей ехали в Чечню, и отец твой решил от тебя избавиться.

— Я вам не верю, — ответила Оля, и хотела уйти, но я задержал.

— Не спеши, прошу тебя, — пускай Мурат договорит, — потом уже будем делать выводы.

— Твой парень прав, Оля, я сам долго не верил, но когда мне предъявили доказательства, сомнения отпали сами собой. Я проверял не один раз, и связывался со своими людьми в Москве, и они мне подтвердили мои предположения, тем более, что сейчас твой отчим пропал, и его не могут найти. Он прячется за границей, но рано или поздно, но всё равно попадётся. Деньги ему не достались, а вот неприятностей хоть отбавляй. И так в Москве он связался с чеченцами, и пообещал им долю с наследства, если тебя снимут с поезда, и ты после пропадёшь неизвестно куда. Пока бы ты нашлась, он бы творил свои тёмные дела, но тут в его планы вмешалась провидение, в лице Саши. Для меня с недавнего времени стало делом чести распутать весь этот клубок.

— Когда же вы поняли, что это дело рук отчима?

— О, мой друг, ты спешишь получить ответы на вопросы, но не торопись.

Тут с Олей случилась настоящая истерика, и я не знал, как её успокоить.

— Налей ей воды, и включи кондиционер, — сказал Мурат.

Я быстро всё сделал, но Оля не успокаивалась.

— Я вам не верю, — повторяла она, и дрожащими руками пила воду.

Зубы барабанили дробью о края стакана. Я помог выпить, и попытался, успокоить, но Оля в один миг преобразилась, и решительно сказала:

— Говорите до конца, я уже спокойна.

Мурат продолжил:

— Так вот, мне не понравился тот момент, когда вас украли с поезда. Я искал ответы, но ничего не сходилось. Дело запутано, и разгадать его, нужен был талант Шерлока Холмса. Обычно чеченцы не занимаются похищениями людей. И нужна причина, а её, как известно не было. Я позвонил в Москву, но ваш отец повёл себя крайне странно, и просил не вмешиваться. Это насторожило, но я не придал значения. Потом он уже сам звонил, и спрашивал, и делал это не совсем по-отцовски. После разговоров с ним, я чувствовал неприятный осадок. Полагаясь на интуицию, я попросил друга в Москве, узнать, что к чему. Каково же было моё удивление, когда тот на следующий день позвонил мне и рассказал о наследстве. Я всё равно не верил, но уже появилась конкретная причина, из-за которой могло произойти похищение, однако я ни как не думал, Оля, что в этом замешан мой друг. Искали мы тебя долго, но всё было запутанно, и только когда нашли в горах базу, и я поговорил с бывшим сторожем, мне сразу стало всё понятно.

— А вы, что и там были? — спросила Оля.

— Конечно были, и опоздали совсем не много. Когда мы пришли вас уже увезли. Охранник сказал, мне, что дело всё в наследстве, толком он ничего не знал, но слышал разговор босса.

— И вы всё время молчали? — сказал я обиженным голосом Мурату.

— Да, друг мой, потому, что надо было всё проверить. Спешить в таких делах не стоит. Ведь необоснованно можно человека, и на расстрел подвести. А чтобы доказать нужны факты, они как вы ребята знаете, очень упрямая вещь. Но когда я узнал, что на самом деле он не родной твой отец, тогда всё начало сходиться. Ты знаешь, что отчим приезжал в Дубае?

— Да, знаю, только он не смог меня найти, и уехал ни с чем.

— Он не хотел тебя искать, и встречался с Майклом.

— Как с Майклом? Он, знал, где я нахожусь?

— Не только знал, но и обещал Майклу денег, приличную сумму.

— Стоп, — сказала Оля, — это не правда. Майкл предлагал мне выйти за него замуж.

Тут уже я удивился, и от неожиданности чуть стул не поломал.

— Он предлагал вам с одной единственной целью, — сказал Мурат.

— С какой целью?

— Чтобы потом, когда ты будешь замужем, не смогла претендовать на наследство.

— Это почему?

— В одном из пунктов завещания говорится, что ты получишь часть наследства до замужества. Но тебе откажут, если выйдешь самостоятельно замуж, до момента вступления в силу завещания. А этот день не за горами.

— Ерунда полная, — сказала Оля.

— Ты знаешь Олечка, у богатых людей свои причуды. Разве не удивляет, когда многомиллионное наследство достаётся собаке, или же кошке. Вот видите. Такова была воля вашей родственницы. Ты мешала, и отчим захотел избавиться от такой существенной помехи.

— А мама? Он, что, и её бы убил?

— Не сомневайтесь в этом, когда человек становится сказочно богат, он не на такое способен. Жадность, порождает глупость.

— И что же теперь нам делать? — спросил я Мурата.

— Жить и наслаждаться молодостью в полной мере. Вы это вполне заслужили, — сказал он и улыбнулся. — Вернётесь домой, Оля получит наследство, только не забудьте пригласить на свадьбу.

Мурат поднял бокал с вином.

— Я хочу, ребята выпить за вас, за то, чтобы больше никогда не было таких опасных приключений.

Оля взяла телефон у Мурата. Но он предупредил:

— Матери ничего не говори. И лучше, если она никогда не узнает правду. Ты согласна, Оля?

Она посмотрела на Мурата тёплым взглядом, и кивнула в знак одобрения. Мы сидели, выпивали с Муратом, а Оля болтала с матерью на балконе.

— Как нам вас отблагодарить? — спросил я.

— Саша, мне ничего не нужно. Забота у меня одна — увидеть, и понянчить внуков. Хотя, Руслан должен поступить в институт в Москве. Не знаю…

— Без проблем, вы всегда можете на нас положиться.

Оля появилась в чуть приподнятом настроении.

— Сашка, нас уже не могут дождаться дома, — сказала она, улыбаясь. — Когда мы вылетаем?

— Завтра самолёт, я задержусь здесь на пару дней, — сказал Мурат.

Он собрался уйти, Оля подбежала к нему, и поцеловала в щёчку.

— Спасибо ещё раз вам! Скажите, так, что нам делать с кольцом? Ведь второго сына Тамары, мы так и не нашли. И я не смогла выполнить обещание.

— Вы сделали гораздо больше, поверьте мне. А кольцо?

Он усмехнулся с грустным выражением лица.

— Оставьте его себе, пускай оно напоминает вам цену настоящей любви и верности. Оно будет служить залогом семейного счастья, я в этом уверен.

У меня сложилось такое впечатление, что я вижу Мурата в последний раз. Оля в задумчивости молчала.

— Как же он мог так поступить? Предать маму, Женьку. Прости Сашенька, я сегодня хочу побыть в одиночестве. Не обижайся, я очень прошу тебя.

На следующий день мы вылетели в Москву.

Послесловие

Прошло две недели после нашего возвращения домой. Я вышел на работу, и полностью окунулся в повседневную жизнь. Чечня, бандиты, террористы, всё было в прошлом. Не хотелось вспоминать, времена отчаяния и боли. Оля занималась наследством, и казалось, что начала забывать обо мне. Только, слава Богу, это были мои страхи, которые сразу же рассеивались после встречи. Чувства остались прежними, но более сильными. Бабушка мне чуть ли не каждый день говорила, что пора бы сделать предложение Оли, но я не решался. Присутствовал страх, что Оля откажет.

Как-то в один из вечеров я решился, и сказал ей о своих чувствах. Как средневековый рыцарь, встал на одно колено, и сделал предложение. Оля расплакалась и призналась, что давно ждала этой минуты. Я подарил ей колечко, и мы решили летом сыграть свадьбу.

— А у меня для тебя тоже есть подарок, — сказала она.

— Какой? — спросил я, удивлённо.

Оля достала из сумочки тетради и протянула их мне.

— Это мои записи, которые я делала всё это время. Посмотри на досуге.

— Хорошо, я обязательно всё прочту.

— Может получиться роман?

— Может быть, — ответил я, и притянул к себе для поцелуя.

Ближе к весне позвонил Руслан, и сказал, что отец его умер. Сердечный приступ случился ночью, и скорая помощь опоздала. Спасти Мурата, к сожалению не смогли. Я очень расстроился, и долго не говорил Оле об этом. Было до глубины души жаль Мурата, который так много сделал для нас.

Свадьбу летом сыграли скромно, пригласили только близких людей. В свадебное путешествие отправились в Египет. Я уже там показал Оле наброски для будущей книги, которую я всё — таки решил написать.

Оля, когда получила наследство, купила для меня акции нашей газеты, и я стал одним из совладельцев. Через год Оля родила двух мальчиков. Позже в одном из издательств Москвы вышла моя книга, которую я так и назвал — Дневник «Норд-Оста». Будет ли продолжение у этой книги? Пока стараюсь не загадывать. Вполне возможно потому, что вскоре появился Олин отчим, он никак не мог успокоиться, и всячески старался строить козни. Но это уже другая история. И чем она закончится, ни я, ни моя жена Оля, к сожалению, или быть может к счастью — не знаем. Жизнь прекрасна, удивительна и неповторима. Пускай она иногда, к нам жестока и несправедлива, зато минуты и годы счастья в кругу семьи этого стоят.

Примечания

1

стихи Г. Табидзе.

Content

Геннадий Ангелов
Дневник «Норд-Оста»

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Глава 64

Глава 65

Глава 66

Глава 67

Глава 68

Глава 69

Глава 70

Глава 71

Глава 72

Глава 73

Послесловие

Примечания