Елена Константиновна Лобанова

Новоселье

Жертва будильника

— Ыртыть! Вашу душу и так два раза!

Вообще-то женщинам ругаться не положено, девицам — тем более, детям… детям можно сослаться на незнание правил. Но я не женщины и не дети. То, что отразилось в зеркале, одним словом не описывалось никак. Не хотело. Ухх, дядин магический будильник, ыртыть его! Будильник ыртыть, а не дядю, конечно. На дядю ругаться нельзя. Он у меня маг. Хотя предпочитает, чтобы его именовали учмагом. Вроде как и маг, и образованный. Вот если бы не его образование, не наизобретал бы всякой всячины и жить было бы легче. Но дядя наизобретал, и легче не получилось. И именно поэтому из зеркала на меня смотрел странный монстр неизвестной породы: пушистый хвост, рога, четыре ряда зубов и жабры. И это все мое. То есть — я!

В прошлый раз, когда не повезло проспать, проклятый будильник ограничил мою модификацию перепонками на ногах и шестью ушами вокруг свиного рыла на лбу. Именно так: мой нос остался на месте, а рыло — дополнительный, вырос на лбу. Ушастое рыло. Собственно, и всё. Но мастеру-наставнице все равно мало не показалось. Даже не знаю, стоит ли ей еще раз объяснять, что в мой будильник встроен генератор случайных заклинаний? Дядя отказался подарить наставнице такой же, как я его ни умоляла. Я бы ей и свой втихаря подарила. С удовольствием! Но он, хурлак поганый, не выносится из спальни — оснащён заклятием неподъемной тяжести. Завтра, конечно, все придет в норму… если не просплю. Но как мне этим ртом есть?

Не успела полюбоваться на свой сногсшибательный образ, как из столовой раздался голос дяди:

— Миточка, ты встала?

Надо же, забеспокоился. Нашёл о чём! Я-то встала. Выйду, и все лягут. Вот, все учмаги такие противные? Или только мой родственник прикидывается, что он не знает, когда я встала и на что стала похожа?

На что же я все-таки стала похожа, а? Дитя лося и акулы. С лисьим хвостом. Решено — занятия обойдутся без меня. Мне что сказали? «Больше в таком виде не являться!» А я хуже, чем в «таком». Пойду гулять в городской виварий и прикидываться жертвой безумного мага. Хотя, чего прикидываться? Я и так — жертва будильника безумного мага… Безумного будильника жертва. Может, там принц какой сыщется и спасет меня как положено? Принцев в виварии, конечно, мало. А тех, кто согласится поцеловать меня в улыбку, пока я буду дышать жабрами — еще меньше.

— Миточка, завтрак стынет!

— Ааауууыыы! — Вот и все звуки… Значит, говорить членораздельно тоже не судьба. Объяснять принцам в куда меня целовать определенно нечем. Ну, все! — Ыыыыйиии! — Ыртыть Вашу налево, родственник!

— Ругаться нехорошо! — А ещё дядя любит занудствовать. — Сколько раз говорил, ставь хотя бы пару ментальных щитов. Ты же понимаешь, что я твои мысли слышу так же хорошо, как слова.

Да, дядя слышит, и всегда слышал, мои мысли. Редкость такая, семейная. Это наш с ним большой секрет. На самом деле, больше мой секрет, чем наш. Пусть хоть пытают, ни за что не сознаюсь, что от дяди у меня нет секретов. Никаких. Вообще. Потому что тогда со мной все будут только молчать.

— Аааи? — М-да, придётся поставить вопрос мысленно: — Откуда у лося ментальный щит, дядя? У нас, лисокул, только жабры из дополнительных возможностей.

— Ну, зачем же все так серьезно воспринимать? Это только облик, а никак не внутренняя суть.

— Уууиа! — А что же я так есть хочу, как вурдолось? Крови мне! Крови! Это облик влияет. Вот!

И почему моего дядю не смущают извращения будильника? Пришла, стою, рогами покачиваю, зубами щёлкаю. А дядя как ел бутерброд, так и ест. Ещё и командовать умудряется:

— Хватит прикидываться. Положи бутерброд в… пасть и залей чаем. Запрокинь голову — проскочит. А в следующий раз вставай вовремя. Могу переставить заклинатель на пятый сигнал побудки, а не на шестой, чтобы лучше просыпалось. Всё? Запрокинула?

Зачем я села за стол? Стоя надо было есть.

— Хррррр. — Дядя! Спасайте меня! Бутерброд застрял в горле, чай горячий, рога в спинку кресла упираются! Ыр… — мой мысленный вопль прервал дядин шлепок по спине. Сильный дядя, да.

— Ну, вот и всё. В Академию, бегом!

Конечно всё. Теперь ещё и спина отбита.

— Речевые способности как раз к началу занятий восстановятся, — радостно сообщил роственник.

Стоило только выскочить за порог, как мне в отбитую спину очередное указание принеслось:

— Не в виварий, я сказал, а в Академию!

Зачем же мне вслед из окна кричать? Как будто мне мало внимания прохожих? Прохожих мало. Зато — все мои. Наверное, думают, что кто-то себе прислугу неудачно слепил из контрафактной биомассы. Нет, граждане, это родной, и, заметьте, единственный дядя, слепил меня с утра пораньше. В следующий раз повешу себе на шею табличку «Сирота», чтобы ему стыдно было. И имя свое припишу. Оно же и его имя все-таки. Так и буду ходить!

Чуть не опоздала. Наши уже на плацу построились. Тренировка сегодня будет радостная. Кто же не захочет в буквальном смысле настучать мне по рогам и надавать по зубам? А как мне становиться — по росту с рогами, или из расчета на осень, когда все лоси безрогие? Все-таки рога, скорее, оленьи, чем лосиные.

— Митавье!

— Оно! — Ну, наконец-то, речь заработала! А наставница… Нет, ну не зараза, а? Я же её просила, виверну ушастую, не надо моё имя коверкать на «вье».

— Когда отвечаете наставнику, надо говорить «Я»!

Всё-таки облик на психику повлиял. На мою. Не иначе как повышением вредности и усугублением язвительности.

— Разве это я? Оно наставнику врать не приучено. У наставника утреннее расстройство зрения? Оно поближе подойти может.

Съела, самая наша прекрасномордая… то есть, ликая? У нас, кстати, равный статус. По происхождению, по крайней мере. Нечего мне имя переделывать, я от этого и без рогов вреднею.

— После разминки встанете в пару с… Лидортонниэлем Миргландинниером.

— Возможно…

И язык узлом не завязала? Подхалимаж — наше всё. Меня можно на «вье», а Лидора Тонну Эля Мир Гландам выговариваем как на дворцовом приеме и не запинаемся.

— Что значит «возможно»? Как Вы смеете?! Отвечайте: «Так точно!»

— Оно не уверено. Форма потечь может. Будут щупальца вместо рук, тогда или щекотать или бодаться.

Но мастер-наставница по мечному бою у нас остроухая. А выдержка у эльфов значится в списке достижений первым пунктом. Жаль, но Яся не сорвалась и истерику не закатила.

— Пусть завтра ко мне зайдет Ваш дядя. Полагаю, Верховному Магу Дома Таркесс будет интересно узнать, как проходит обучение его племянницы.

Отлично! И весь покойный Дом помянула и дядю не забыла. Конечно, дядя — Верховный Маг. А какой он еще маг, если — один? Он да я — вся семья. Ладно, вот еще пару кругов вокруг нашего многоэтажного стервятника пробежим, разминаясь, и я на Лидоре отыграюсь. Этого цыпочку надо было в курятник сдавать. А к нам — ни-ни. Он же благородный и тоже выдержку тренирует. Ни за что не скажет, как меня боится. Я ему всегда синяки ставлю самые маленькие. На такие жаловаться стыдно. Зато болят, как большие и раз в пять дольше.

Всё-таки дядя был прав. В виварии не так интересно. А всё потому, что Лидорчик выдержку ещё не натренировал как следует. Мечом от меня закрылся. Спрятался. Так не честно! И побледнел. Это отчего? Ну, слюна у меня изо рта потекла. Новый ряд зубов пошел на замещение четвертого, изнутри, с вытеснением первого. Как у нормальной акулы, но строем… Страшно, наверное.

— Лидор-тонна-эля, не надо такую гримасу строить! У тебя, когда зубы резались, что проблем не было? Ты тоже был слюнявый. — Хорошо получилось. С хлюпаньем. — Но мама же тебя терпела. Вот, теперь твоя очередь…

Что-то у меня и логика на вынос пошла с замещением. А Лидорчик не только побледнел, но и позеленел.

— Митавиа, уйди, а? Мне плохо.

— Шовшем?

Мммм. Красота. Полный рот лишних зубов. С таким добром надо обходиться вдумчиво. Сплюнуть очередью, чтоб Лидора зацепило или отстреливать по одному, как шелуху от семечек? Начнем с семечек. Остальными добьем.

— Нет, Митавиа, прекрати, ну, я прошу! — совсем скис наш самый блондинистый блондин.

— Шшо шакое? Жахтрах буншуеш? — Нет, мечник он неплохой. Шесть зубов отбил, не запыхался. Но седьмым я попала! — А кто из вас кому хозяин, ты или завтрак? — Ну, понятно. Ответ уже никому не требуется. Завтрак, конечно, хозяин. И где хвалёное благородство ещё одного остроухого? Я бы себе такого никогда не позволила.

Вот, опять Яся нарисовалась. А как же! Любимый ученик изволят утреннюю трапезу по травке раскладывать. А я не отошла в сторонку и не отвернулась такая-сякая. А я не могу. У меня проблемы. Рога чешутся вместе с лобной костью. Кость хороша — броня как у кабана, несмотря на то, что рога оленьи. Крайне северные. Стою, мечом чешусь. Иначе я до верхних отростков не дотягиваюсь, не помирать же теперь.

— Митавье! Сорок кругов вокруг Академии, бегом марш!

— Возможно…

Подумаешь, сорок кругов. Нам оленям и шестьдесят — не крюк. У меня теперь дыхалка как никогда — и носом и жабрами. Но жабры сохнут. Надо бы к фонтанчику забежать. И не забывать считать круги, а то вдруг больше набегаю.

— Митавье! Что у вас сзади?! — Яся всё-таки обозлилась.

Но отвечать ей не буду. Потому что вопрос риторический. И так ясно, что сзади у меня — хвост. Никогда не пробовали с лисьим хвостом в штанах побегать? Лето как-никак. Вот, когда штаны сзади топорщились, почему-то никто вопросов не задавал. А зря. Вдруг у меня там связка магических гранат была? Ладно, для всеобщего спокойствия, я его задрать могу, чтобы все видели — это хвост. Кстати, на поворотах помогает.

— Митавье! Подберите свои клыки с газона! Лидортонниэлю Миргландинниеру плохо!

— Госпожа Ясанна, она меня третирует! — А Лидорчик-то оказался ябедой.

Пакость светлейшая! Я третирую? Да я только первировала. А вторировать даже не начинала! Ну, ладно, мимо пробегать буду и набычусь как следует. Наоленюсь, то есть. Кто не расступился в разные стороны, я не виновата…

А если некоторые не умеют расступаться в разные стороны и ловят рога в грудную клетку, то пусть спасибо скажут, что я по милости дядиного будильника без копыт.

Пока бежала пятый круг, поняла, что с жабрами надо что-то делать. Как-то они совсем пересохли.

— Митавье! Стоять! Ко мне шагом марш!

Какой марш? У меня задние плавники с ритма собьются! Ничего не слышу. Сказано же — сорок кругов. Приказы надо выполнять последовательно. «Шагом марш» будет следующим на очереди.

До конца наказания осталось девятнадцать кругов и я всё-таки рванула к воде. Фонтанчик, хорошо-то как!

— Митавье! Кто позволили пить во время бега?

Нет, ну умная она после этого? А как рыбам бегать? По суше что ли? Блаженство…Прелесть… А фонтанчик почистить надо. И планктон запустить. Нет. Стоп. Я же хищник!

— Митавье!

И как Яся ещё светлую горячку не подхватила? А вот за плечо меня дергать не надо. Тогда я и рогами мотать не буду и рычать не стану, как всякая нормальная акула. И я вовсе не плююсь. Кто-нибудь умеет плеваться из-за ушей?! Жабры у меня там. Так что это — не плевок, а техническая продувка. Я ж всплыла.

И побежала дальше. Восемнадцать кругов осталось.

Обогнула здание, выбежала из-за угла… и что это?

Ничего себе картина: кругом занятия, а мастер боевой подготовки в теньке на травке возлегла. Что же Вы так, Ясанна Линарвиссэ? Спеклись? Не-хо-ро-шо! Нервы надо тренировать. Вот у меня не нервы, а причальные канаты и буксирные тросы. Спасибо дяде и его будильнику. Нет, завтра надо проспать специально. Хочу посмотреть, что получится. О-о! Подкравшийся мурлаг и полный драмзерх! Директора принесло попутным сквозняком. Приспичило же Ясе развалиться у него под окном со своими стонами, ырбуц её побери!

А директор у нас сущий зверь. Сущий, но справедливый и с юмором. И крайне сдержанный. Его такие как я уже лет пятьдесят каждый день впечатляют. Никак не впечатлят.

— Митавиа, подойдите. Так-так…Интересный образ. И кто же Вы у нас сегодня?

По-моему, мне повезло на директора в прекрасном настроении.

— Кто я? Я — оно. Предположительно — кабан лосистый жаберного лиса акулья дочь, спасибо дяде.

— Водоплавающая?

— Возможно, водоплавающая.

— Морской олень? На диверсанта-подводника тренируетесь?

Я же говорила, что директор у нас юморной, несмотря на то, что — гном. Из северных высокорослых. Мощный мужик. Рорк сын Врорга. Мы его между собой называем «В рог». Потому что гномий юмор — понятие относительное. Только что был, и — нету.

— Никак нет, на диверсанта-подводника не тренируюсь. У нас для этого мокрые эльфы есть. Морские, то есть. А у меня только временная мутация.

— И как долго продлится мутация, когда хвост исчезнет? И куда?

— Не могу знать, куда хвост исчезнет. Но должен к вечеру. В прошлый раз избыточные отростки бесследно истаяли к шести. А в этот раз, как получится. У дяди все модели меня — экспериментальные. Даже он не знает, когда именно что-нибудь исчезнет или отвалится.

— Опыты над ррребёнком?!

Я же говорила — вот, юмор и кончился.

— Да-да! Опыты над ребенком, это Вы правильно сказали. На самом деле экспериментирует дядин будильник. В нём случайный генератор заклинаний встроен. Не хотите попробовать? Что только не отрастает в любых сочетаниях.

— Дядю ко мне!

Вернуть директора в приятное расположение духа не удалось. И пристроить ему будильник тоже. Пусть теперь дядя старается.

— Дядя завтра придет. Наставница вызвала.

— О! — У директора планка настроения опустилась до уровня сострадания. — Мастер Ясанна, как я вижу, глубоко потрясена!

Врог у нас очень галантный гном. И чрезмерно уважает Ясю. Это потому, что он с ней на мечах подраться не пробовал. А убеждать его на словах, что Яся — изящно бронированный эльфийский танк, бесполезно.

— Да, наставница очень потрясена. Она — сама доброта.

— Передайте дяде, что я специально для него закажу справочник по детским душевным травмам. И, шагом марш домой! Лечиться. По дороге съесть сладкое!

Всё-таки Врог добрее Яси.

— Глубочайшая, прямо-таки бездонная у меня душевная травма. С удовольствием сделаю «шагом марш» отсюда. Команда старшего по званию отменяет команду младшего по званию. Всего хорошего!

Можно сказать — повезло. И девятнадцать кругов не добегала, и появился шанс, что Врог убедит дядю избавить меня от будильника. День прошёл не зря.

А вот с мороженым не очень повезло. Продавец попался шустрый и попытался от меня сбежать. Еле догнала. Правда, не продавца догнала, а его тележку. Он её в мою сторону запустил для самообороны. Сдачу было взять не с кого. Не лезть же за продавцом на дерево с моими-то рогами. Так что, не знаю, за что мороженщику премия досталась. Пусть думает, что за скорость.

А потом меня прохожий обозвал воплощённым ругательством. За что спрашивается? Нет бы, посочувствовать — у меня мороженое почти всё через жабры наружу выдавилось. Пока дошла до дома и впрямь комплекс неполноценности заработала. А как не заработать? Наставники при виде меня в обморок падают, директор домой отпускает как больную, а Лидор… его вообще от меня тошнит. Самооценка так понизилась, что я решила весь вечер рыдать акульими слезами и сшибать рогами портреты предков. Может, дядя сам одумается и развоплотит проклятый будильник?

Как страшно жить!

Проснулась без будильника от запаха пончиков. Нет, я с утра такую пищу не ем. Дядя ушел к Ясе обсудить мой вчерашний облик, так что — тем более не ем. А менять пончики на такой великолепный шанс, как покопаться в дядиных новых разработках — глупо. Я первая должна узнавать, отчего тряхнет мир. Ну, или некоторую его часть. Пусть даже маленькую. Меня, то есть. У дяди недавно был творческий кризис. Если кризис прошел, а он-таки прошел, значит, мой драгоценный родственник сотворил нечто новое. Пробовать будет на мне.

Страшно-то как! Почти так же страшно, как в тот день, когда дядя изобрел свое Зерцало истинной сути. Тогда в кабинете тоже ничего нового не обнаружилось. А если дядя что-то спрятал, пиши — пропало.

Благосостояние нашего семейства и так не слишком устойчивое. А родственничек предпочитает свободное творчество. Взять хотя бы это Зерцало. Гадость какая! Нет, лучше его не брать и в него не смотреть. Оно, гадкое изобретение, демонстрирует не лицо того, кто в него смотрит, а эти самые истинные облики. У нас ведь у всех есть свои тщательно скрываемые недостатки, так? Вот, оно их и показывает. Для шпионских дел — незаменимая вещь, если уметь пользоваться. Дядя не нашел ничего умнее, чем громко объявить о своем новом изобретении. Конечно, в первую очередь такой штучкой заинтересовались служители очень-очень незаметного ведомства. Дядюшку отправили на прием к самому Императору вместе с зеркалом.

Сначала все шло совсем неплохо. Император в зеркале оказался почти таким же, как в жизни. А мой дядя вообще никак не отличался от себя любимого. Две фрейлины упали в обморок — их заставили в это зеркало посмотреться. У трех офицеров стражи начался нервный припадок, еще один остался на всю жизнь заикой. Сделать зеркало от пола до потолка в зале приема делегаций дядя отказался. Вот это умно или как? Ну, что ему сложно, что ли? Раз Император согласен платить, так какое дяде дело, что будет с теми делегациями, и у кого потом какой глаз будет дергаться? Отказал. Хуже того — он еще и объяснил, почему таких зеркал делать не стоит, и отчего фрейлинам стало так плохо. Хитрая стекляшка считала истинным обликом тот, который образовался в результате совестливых самокопаний, признания своих недостатков и прочей размышлятельной чуши.

Скандал. Император понял, что он — бессовестный самовлюбленный осел. Фрейлины срочно отправились к магам-психологам. Дядю спасло от опалы только то, что сам он в Зерцале остался таким как был — совершенно несамокритичным. То есть — хуже Императора. В результате был наложен запрет на выпуск продукции размером больше половины ладони, чтобы никто ни за кем не подглядывал. Народ некоторое время поразвлекался забавной вещицей, но мода быстро прошла. Так быстро, что дядя даже затраты на опыты и производство не окупил. А у нас теперь целый угол подвала этим хламом завален. Используем на сувениры к праздникам всем, кому не знаем, что подарить. Зеркальце с дядиной подписью «Чтоб вы себя так любили!» вполне подходит. Но я подсчитала — на сувенирах нам придется экономить еще лет сто пятьдесят, чтобы выйти из статьи «расход». Дохода совсем не предвидится. Кстати, я в зеркале гораздо лучше, чем в жизни. Дядя был потрясен и подарил мне зеленую губную помаду. Тоже его изобретение. Страшное. Два месяца не смывалась и ничем не закрашивалась.

Нет, определенно ничего нового в лаборатории не нашлось. Ну не ырбуц, а? Только банки-склянки все как есть протертые. Значит, дядя ими пользовался. Варил что-то. И травки подвешенные пучками у потолка несколько поредели. Никакой пухлости в букетах не осталось.

Все-таки у меня есть любимый предмет — травоведение. Наш драгоценный магистр крестоцветных и покрытосеменных не знает, что правильнее его курс называется «Отравоведение». Это ничего, что все, что он нам рассказывает о ядовитых декоктах, разделено на ингредиенты по разным лекциям. Я-то знаю, что к чему. У меня же — дядя. Я бы, наверное, терпеть не стала Мастера Кариша, если бы не его нездоровое чувство юмора. Ах, как он безмерно меня порадовал, обозвав Лидора пестиком и велев ему убраться от тычинок подальше. Особенно мне дополнение понравилось: «Выйти из зоны несанкционированного опыления». Гений, а не мастер. Если бы Лидор еще сразу пронял, что пестик — не мужчина… Но, ничего, я ему потом разъяснила, кто кому тычинка.

Так что же варил дядя? На запах не определишь. Дядины маговентиляторы у нас повсюду стоят. Не только дома — в городе тоже. Возле каждой помойки, с программным управлением. Вентиляторы с управлением, а не помойки. Перерабатывают испарения в цветочные ароматы — жасмин, роза, лаванда. Примитивно, но действенно. Стыдно сказать — единственная статья дохода.

Только не надо думать, что доход нам не вышел боком. Еще как вышел. Потому что вышли из себя производители розовой воды и лавандового масла. Очень-очень влиятельные персоны в смысле денег. И зря дядя им доказывал, что нечего было сидеть на одном продукте. Они очень-очень подробно объяснили, почему их продукция стала через пару месяцев никому не нужна. Требовали, чтобы дядя сменил запахи на какие угодно другие. Лучше — смешанные. Мол, теперь у прекрасных покупательниц дурные ассоциации с розой и лавандой. Помойкой пахнуть не желают. Дядя послал их… лечить покупательниц от мнительности и менять ориентацию… производства. Тем же вечером дядю чуть не смешали с остатками нашей ограды. Ограду из гранита чинили целый месяц. Дядя заполз в лабораторию и уже через два дня изобрел новые духи повышенной крепости. Наверное, гранит повлиял. «Незабудка». Приятный запах, даже очень.

Но не все же такие опытные, как я после зеленой помады. Я ни за что в жизни не попробую на себе дядины научные опыты с магическими примесями, пока он меня не выловит и не уговорит. Уговаривать он мастер, да. А с «Незабудкой» дядя меня даже уговаривать не стал. Я сразу поняла, что от этих склянок надо держаться за квартал.

Духи раскупили, попользовались, а потом нас исками завалили. По некоторым до сих пор расплачиваемся. Эти «незабудки» только делали вид, что выветривались. Стоило только попользоваться чем-нибудь другим, как они возрождались, смешивались с новым запахом и проявляли гранитную стойкость. Обливания водой и длительные ванны не помогали. Выбор у дам был не велик — или еще раз воспользоваться «Незабудкой» или отчетливо попахивать тиной. Незабудки, они же коварные и болотные. Ах, да! А можно еще просто ничем не пользоваться. Так что половина жительниц нашего города или пахнет дядиными духами, или ничем не пахнет.

Производители розовой воды и лавандового масла прикрыли свои предприятия и уехали. Правда, незадолго до их отъезда у нас был пожар. Сгорело почти всё. А почему? А потому, что у дяди однажды прошел творческий кризис и он изобрел вентилятор. И хотя ни один вентилятор лично не участвовал в поджоге, от дома уцелела только дядина лаборатория. Он её, оказывается, противопожарными заклинаниями обложил. Противовзрывными тоже. Полгода отстраивались вокруг этого проклятого места. Вот этого, которое я уже вдоль и поперёк обшарила. И не нашла ничего нового. Совсем. А читать дядины записи у него в кабинете себе дороже. Или дороже не читать?

Теоретический подход

В кабинете дяди тоже ничего не нашлось. Зато к вечеру нашелся сам дядя со стойким желанием поговорить. Если мой дядя настроен на разговор, значит очередная магически-научная авантюра не за горами. Дядино желание поговорить — как предупреждение окружающим, то есть мне, кухарке и его личному слуге, чтобы потом не возмущались. Разговоры за ужином гарантируют, что весть разнесется по дому, и никто не должен обижаться, если завтракать вдруг окажется негде. На сей раз тема оказалась самая что ни на есть странная. До нас и прочие-то тематические предупреждения никогда не доходили во всей полноте. Перед изобретением будильника дядя витийствовал на тему пунктуальности и ни словом не обмолвился, как он будет эту пунктуальность прививать. Перед изобретением маговентиляторов мы беседовали о цветах, а появлению зеркала предшествовала милая болтовня о свойствах стекла вообще. Поэтому я не удивилась, когда дядин слуга чуть не опрокинул на него поднос с соусниками. Подумаешь — цветы, стекло и прочие мелочи! Хорошо, что этот поднос был не у меня!

— Миточка, ты веришь в попаданство?

Угу. Верю. Это как загробный мир. Ни в одном романе попаданцы не возвращаются, зато все знай себе описывают, как они попали. Обычно им на голову падает что-нибудь тяжелое, и они умирают в своем мире, а очухиваются уже в чужом, но поразительным образом при теле. Редко когда при своем. Это в случае, если оно у них качественное. Обычно попаданцам немедленно везет на что получше. Но это — мелочи. Главное теперь догадаться, какое отношение попаданство имеет ко мне? По голове кувалдой дядя никого бить не станет. Учмаг все-таки, а не какой-нибудь шарлатан. Ну, и точно — не сумасшедший, чтобы в это самое попаданство верить.

— Дядя, мы завтра все очнемся в ином мире, или только я? — Лучше уж спросить напрямую, чем гадать.

— Какая глупость! Я же задал такой простой вопрос.

Ага. Простой.

— Ну, не верю, конечно. Это же — вымысел.

— Вот как… А что ты скажешь насчет бесконечности вселенной?

Ничего себе поворот. Кажется, мне подсовывают научную базу под некую теорию. Очень не люблю дядины теории. Они обычно правильные, но результат пугает.

— Вселенная бесконечна. В Академии рассказывали. А что, есть новые сведения?

— Миточка, ты зря иронизируешь. Если ты веришь в бесконечность вселенной, равно как и я, то должна догадаться, что в бесконечности возможно абсолютно все, причём неоднократно.

— А ещё нам про вероятность рассказывали.

Дяде лимон попался в супе или я глупость сказала?

— Вероятность означает расчет для некоей ограниченной сферы. В бесконечности же вероятно абсолютно всё!

Логикой дядя действует как мечом, как мне кажется — двуручным. Ну и Творец с ней, с бесконечностью. Мы-то в столовой. Убедил.

— Ладно. В бесконечности возможно и попаданство.

— А ты хотела бы побывать в другом мире?

Вот это уже ближе к теме. Не иначе как меня собираются куда-то отправить. Но не так далеко же, как в ту самую бесконечность?

— Допустим…

Дяде лучше не давать прямого согласия, а то отправит постигать другой мир насекомых. Может, он как раз сварил настойку, уменьшающую размер? Тоже вымыслы, конечно, но с него станется. Хлебну чайку, а потом начну видеть мир с точки зрения таракана. Вот это вполне возможно. Так что суп я больше не ем!

— Замечательно! Значит, в бесконечности наверняка есть некто, кто тоже хотел бы побывать в другом мире. И скорее всего — не один.

Счастье-то какое! Вот пусть некто и отдувается. Я ему уже сочувствую. Где же такие плодятся ненормальные?

— Ну, а если этого «некто» нет?

Не мог же дядя исключить такой простой вариант.

— Тогда… Это будет означать, что вселенная на самом деле не бесконечна, поскольку в бесконечности возможно всё!

Вот. Я же говорила, что с логикой у дяди собственные отношения — дружеские. Не знаю, дружит ли с ней дядя, но он считает, что она с ним живет в любви и согласии. Остался самый главный вопрос.

— А проверять бесконечность будем на мне?

— Почему бы нет? Вполне безопасно.

Ничего себе!

— Как?

— Во сне.

— То есть просто спать? Или не просто?

Что-то плохо верится в такую чепуху. Наверняка под бесконечностью вкупе с попаданством имеется в виду что-то другое.

— Именно. Просто спать. Согласна?

— А потом?

— А потом ты просто проснешься.

Ну, совсем дядя меня за ребенка считает. Зачем у меня согласия на сон спрашивать? Я и так каждый вечер просто иду спать, а потом просто просыпаюсь. Ну, не всегда просто, но все-таки не вместе с бесконечностью, знать бы как она выглядит.

— Где проснусь?

— Здесь, конечно же!

— А как же попаданство и новый мир, в котором все встречные коровы отбросят копыта, глядя на мою новую грудь? А массовые мужские слюнопускания до обморока и непременный жених принц-император-красавец? А особые боевые навыки: владение двумя мечами, скакание через пропасти и пускание огня во врага в минуты гнева? Попадать просто так не интересно. Меньше, чем на главного иномирского эльфа не соглашусь! Раз вселенная бесконечна, то там их пруд пруди и на мою долю хватит! — Вот так! А то расплывчатость какая-то! Да, и чтобы эльф был красивее нашего Лидора и знатнее!

— Куда уж еще знатнее? И потом, Миточка, ну что за примитив? Главное — душевная красота.

Ага. Тогда получится не попаданство, а сказка про красавицу и чудовище. Про такое чудовище, по сравнению с которым любая замухрышка — королева. Я иномирскую пакость ни за какую душевную красоту не поцелую, пусть не надеется!

— Нет, дядя. Если меня и «попадать», то только на моих условиях. Чтобы эльф и чтобы непременно красавец.

Что-то дядя подозрительно затих. К чему бы это? Неужели он и правда в попаданство уверовал? Говорят, что все ученые, пусть и маги, сходят с ума от науки.

— Миточка, я не могу тебе гарантировать эльфа. Но кто-нибудь разумно мыслящий непременно попадется. Если я пришел к мысли о всевозможности в бесконечности, то было бы нескромным полагать, что я один такой умный во всей вселенной. Ты не находишь?

— Не нахожу. Подозреваю, что вряд ли во вселенной есть второй такой дядя. Кстати, а каким боком к бесконечности стыкуется сон?

— Ну, как каким? Это же ментальное путешествие. Мысль как известно всепроникающа. В отличие от тела.

Ой, уже легче. Значит просто сон. Мне что-нибудь приснится, а дядя будет думать, что я побывала в другом мире. Или он настойку для сновидений близких к реальности произвел? Кто же откажется посмотреть сказку с собственным участием? Дельная штука. Такое изобретение, пожалуй, поправит наши дела.

— Значит, я её пью…

— Откуда ты знаешь, что надо пить?

Нет, ну как будто я вчера на свет родилась! Что тут знать? Дядя же варил. Значит, сварил…

— Или жую, или ем. Какая разница, дядя? Потом засыпаю, вижу сон и… а дальше что? Через сколько я проснусь? Здесь? -

Чуть самое главное не упустила. Вдруг я эту другую жизнь в другом мире буду всю свою здешнюю жизнь смотреть?

— Завтра утром и проснешься. Да… от тебя потребуется рассказывать мне всё. Абсолютно всё. Подробный отчёт, письменно.

Ну, понятно, что не ради моего удовольствия попадать придётся. Ментально.

— А если опять просплю?

— Я отключу будильник.

Ладно. Отраву дядя не подсунет. Сказал, что проснусь завтра, значит проснусь. Вот и хочется и колется. Вроде всё учла, но уж больно не похоже на предыдущие изобретения. Всё ясно без намеков. Даже не по себе как-то. Но хочется. Ну, не смертельно же поспать-то.

— Дядя, а почему бы вам самому не попробовать, а?

— Я не могу. Должен быть сторонний наблюдатель. Иначе этот эксперимент будет ничем иным, как моим личным опытом, который можно будет расценивать неоднозначно.

Научно загнул. Не подкопаешься.

— Ну… хорошо. Я согласна.

Вот как он её прятал? Зря я чая опасалась. Такую огромную бутыль просто так не выпьешь. Даже после ста кругов вокруг Академии. Хорошо, что я суп есть не стала.

Практический результат

Ну и… Сон как сон. То есть выспалась и абсолютно ничего не помню. Теперь главное — перед зеркалом не взвыть. Если у дяди эксперимент не удался, так не известно какие побочные эффекты вылезут.

А ничего… То есть ничего не изменилось. Я как я. Без дополнений и новшеств. Тааак! Хорошая мысль всегда приходит с опозданием как гоблинский скорый поезд. А что если я проснулась здесь, но мир другой, а? Вот и вид из окна тот же самый, а мир — нет? Сейчас начну сомневаться и сойду с ума.

— Ну, что Вы, это Ваш мир! Кстати, с добрым утром, прекрасная незнакомка!

А вот и он — побочный эффект. Голоса в голове — явный признак сумасшествия. Или другого мира.

— Никоим образом! Я — не голос. Позвольте представиться, Таль нир Караен. А Вы?

Короед, значит. Коры головного мозга. Вполне в дядином духе. Чтобы я еще на эксперимент согласилась? Ни-ког-да!

— Ах, так это не Вы освоили сходный с моим способ путешествия между мирами? Ничего не понимаю! А как же непременное согласие и желание?

Дядя уломал, чтоб его хурлак побрал. Ой, я уже голосу отвечаю. Всё! Сама с собой разговариваю… Или не с собой?

— Не с собой, прекрасная незнакомка. А со мной. И позволю себе заметить, что род нир Караен не имеет отношения к короедам.

Какой льстивый голос. Из всего попаданства только и досталось, что «прекрасная». Стоп. Я то никуда не попадала получается! Это в меня что-то попало! Что в меня попало?!

— Не что, а кто. Могу представиться еще раз. Таль нир Караен. Попал в Ваше сознание с Вашего полного согласия с целью увидеть Ваш мир. Иного способа, к сожалению, пока не имеется. Право, не ожидал, что окажусь в Вашем… прелестном теле, но на изучение Вашего мира это не повлияет. У Вас со зрением всё в порядке? И кстати, я не льстил.

В порядке у меня со зрением. Нет, ну надо же! Кто-то будет смотреть на мир у меня из головы как… как я не знаю кто! То есть, кто — я знаю. Таль. У меня внутри Таль. Дайте мне сойти с ума! Зрение моё его интересует! Он, видите ли, не льстил! А откуда же ты знаешь про прекрасное или прелестное, если сидишь у меня в голове?

— Приношу свои извинения! Но Вы стоите перед зеркалом в первозданном виде. Однако, я расцениваю это как весьма оригинальный опыт.

Ой!

— Не стоит так смущаться. Оно же временно и мое тело. Обещаю никак не влиять на его управление. Это чрезвычайно вредно и непочтительно по отношению к основному носителю со стороны гостя.

Тааак! Вот он значит какой — прекрасно-душевный. Мужчина!

— Ну, конечно, мужчина. Да Вы и сами сразу же поняли. Но и я не ожидал. Советую не паниковать. Для нас обоих это вредно. Паника приводит к разъединению сознания без предварительного состояния полной расслабленности ментальной составляющей. Результат может быть плачевным.

А я-то думала, что в моей жизни уже всё было. Даже лисий хвост. Это что же получается? Пока дядя не даст мне той настойки для разжижения мозга, я останусь беременной на всю голову неизвестным мне короедом? Мужчиной. Мужиком, который будет посредством меня смотреть, пить, есть и… и в дамскую комнату… и… ой!

— Ой, кто бы говорил! Хотел бы я взглянуть на Вашего дядю! Мне-то каково? Остается только надеяться, что… что у вас нет возлюбленного.

Это еще почему? Я же вся из себя прекрасная. А может есть?!

— Только не это! Только не во время эксперимента! Будьте милосердны, воздержитесь от личных встреч. Я же мужчина. Временное пребывание в женском теле может оставить неизгладимую травму в моем сознании даже без интима!

А… это вот о чем. Ну, держитесь оба. Так, кто у меня есть на примете? Как на зло — никого. А какая была бы месть!

— Уффф! Ну, хоть в этом повезло. То есть, я крайне Вам признателен за столь целомудренный образ жизни при Вашей-то красоте!

Ага. Рано обрадовался. Впереди критические дни! Назло не стану пить настойку из болеутоляющего корня. Что молчим?

— Дядю Вашего чем-нибудь тяжелым ударить получится? Где состав для расслабления при разъединении знаете?

Понятия не имею. А они что — разные?

— Совсем плохо. Значит, совсем ничего не знаете. И мы оба зависим от Вашего дяди. Мой племянник будет охранять моё тело по нашему договору месяц. Если я не вернусь через оговоренный срок, меня объявят мёртвым. Ну, я попал…

Да ладно. Дядя у меня учмаг, а не зверь. Навечно чужого короеда во мне не оставит. Я ему и без короедов нервы порчу. Порасспросит о Вашем мире и отпустит. Ну, и наш мир даст через меня посмотреть. Жуть какая-то!

— Кстати, может, мы с утра умоемся и позавтракаем?

Мы? А мы хотим умываться?

— Я очень даже неплохо чувствую, куда мы хотим перед тем как умываться! Просто у меня нет никакого желания терпеть еще и такое неудобство.

Понятно. Разница приоритетов. Все мужчины терпеть не могут терпеть, а есть хотят при любых обстоятельствах. Даже чужим желудком. Кто сейчас бурчал моим животом?

— Это уже слишком! Никакого отношения к процессам Вашего тела я не имею. Они сами по себе. Вы же не вызываете у себя голод. Какая глупость!

Вот, уже честнее. Вместо «прекрасная» надо было сразу говорить «глупая курица».

— Не хотел обидеть. Сорвался.

Да чего там… Такая и есть. Сколько раз зарекалась не поддаваться на дядины уговоры. А теперь мне вместо сна про другой мир достался попаданец в меня.

— Я расскажу про свой мир и про себя…

Ага, рассказывать все горазды. Можно уже начинать: «Я красавец мужчина, живу в замке, купаюсь в роскоши, глаза голубые, волосы еще какие-нибудь там необыкновенные и мне лет двадцать». А на самом деле — старикашка с лысиной и племянничком, который уже прикопал дядю в ненаучных целях обретения наследства: двух коз и хибары в деревне. Тьфу! Ой, нет… не тьфу, а кошмар! Племянник точно раньше времени не похоронит, а? Чтобы было куда Вас обратно послать?

— Ни в коем случае! И мне не двадцать лет. Гораздо больше, однако, по нашим меркам — это еще не зрелость, но уже и не детство. И лысины у меня нет. И не будет!

Значит, все-таки эльф?

— В Вашем понимании — почти.

То есть, как это почти? Неполноценный что ли? Полукровка?

— Попытайтесь воздержаться от оскорблений! Я не полукровка. Просто в моем мире нет такого термина «эльф», но я пониманию его значение. Подобные сказки широко распространены. Если судить по описанию, мой народ почти соответствует… по большинству параметров.

Почти… Ушами не вышли, что ли? А у нас эльфы очень даже есть. Даже у меня в родне имелись. Пока родня была. А самый эльфийский эльф наш Лидорчик. Ладно. Пошли знакомиться с дядей. Ах, да, забыла! Надо же умыться. В смысле — умыть наше лицо и удовлетворить насущные потребности нашего тела. Почему у меня такое чувство, что меня ограбили?

— Это потому, что у Вас отсутствует необходимый для данного эксперимента альтруизм.

Угу. Напрочь. Я своим телом ни за какие эксперименты делиться не собираюсь. То есть, не собиралась, а мной поделились. Ну, дядя! Ырбуц драмзерховый!

О пользе короедов

Все-таки дядя у меня — умный. Это я заявляю не потому, что простила ему коварный обман, а потому, что он придумал ловкий ход, как сделать мою и Короеда жизнь несколько легче, чем у нас с утра получилось. Еще бы он не придумал! Дядя сразу понял, как сильно я желаю окончательно осиротеть. А поскольку про ментальные щиты я постоянно забываю, то панические призывы Короеда к спокойствию он слышал не хуже, чем мои ругательства на орочьем, самые отвратительные, которые я вслух не произношу. Поэтому мой родной учмаг разумно отложил праздник по поводу удачного эксперимента на вечер.

Дядя быстро сообразил, что если нас с Короедом внутри меня несчастной не развести по разным полушариям, то вместо праздника будут поминки. Дядю я, конечно, не смогла бы одолеть, но устроить спонтанное отторжение подселенца — вполне. Облегчение моей тяжкой участи получило гордое название «Внутренний ментальный щит». Сама я на такое не способна, поэтому его ставил дядя. Пришлось рискнуть и довериться. Очень надеюсь, что после отправки ценного иномирянина обратно, у меня в голове ничего не усохнет. Теперь Короед внутри меня живет почти отдельно, а когда очень хочет пообщаться, то культурно скребется. Куда он там скребется, я не знаю, но в правом ухе щекотно, как будто он живой. Дядя сказал, что так будет удобнее, чем испытывать головную боль оттого, что кто-то в щит ломится.

Все равно — все недостатки такого жильца-паразита внутренний щит не искупает. «Духовно-одаренный учёный маг» слышит моими ушами и видит моими глазами. Лишнего вслух не скажешь, и смотреть на что ни попадя нельзя — вдруг меня потянет посмотреть на что-нибудь с его точки зрения неприличное? Мне можно только думать и мечтать. Но мечтать почему-то больше не хочется. Обмечталась уже дальше некуда. Так что пока дядя с Короедом ментально беседовали за завтраком, я сидела и молча ела. Теперь у меня очень многофункциональная голова — ест, думает за двоих и беседует с дядей на неизвестные мне темы. Сильно подозреваю, что этот самый щит дядя придумал для своего удобства, чтобы я их ученых бесед не слышала.

В Академию дядя отписал, что я ему ассистирую в важнейшем эксперименте и составил нам с Короедом культурную программу. Придётся её воплощать. Правда, Короед тоже себе на уме. Тут же изменил первый пункт. Почесался мне в ухе и сообщил, что его интересует «живой материал». То есть, посещение музея нашей славной истории отложено на «если успеем». А живой материал может и не успеть. Наш дворник при Академии — Таркан, которого все ласково кличут Тараканом, очень пунктуален. Старый орк напивается к полудню так, что ругается заплетающимся языком и невнятно. Когда дядя перевел Короеду, что примерно может означать «ырбуц драмзерховый», я почувствовала, что краснею своими ушами, но помимо собственной воли. И не стоило меня убеждать, что кое-кто тут не при чём. Я уже давно не краснею, когда Таркан ругается. И когда сама — тоже. Единственный способ хоть какой-то разрядки. Иногда и с досады лопнуть можно. А наглый Короед, позволил себе заявить: «Миточка, такая прекрасная девушка, и такие выражения…» Чудовищная наглость. Миточкой меня только дядя называет. И одного дяди мне вполне хватает. Второго — не надо. Тем более — такого несправедливого дяди. Я-то Короеду никуда почесаться не могу. «Чтобы ты не отвлекала его от научной работы своими глупостями». А он меня своими — запросто. Орков у них, видите ли, в мире тоже нет, и ему очень хочется на них посмотреть. Так я и поверила! Толпами они, понятное дело, у нас не ходят, но Таркан далеко не единственный представитель их племени. Так что Короед хочет еще и послушать. Если скажет, что собирает фольклор — обижусь окончательно.

Пришлось идти к Академии. Самое не то место, где следовало появляться. Вдруг кто из наших меня увидит? Сразу слухи поползут, что я прогуливаю, а дядя меня покрывает. Ну, кому придет в голову, что ассистировать при эксперименте можно и на ходу, и в отрыве от моего драгоценного учмага. А Таркан уже тепленький. Судя по тому, как он деревья ругает, за то что листву куда попало раскидывают, по наши души он уже все сказал. Наши, это тех, кто может уронить не листву, а бумажку, обертку и прочие мелочи. Таркана послушать, так мы должны парить над тем местом, где он метлой прошелся.

Короед опять поскребся. Перевод ему нужен. Стою. Перевожу. Зверею потихоньку. Таркан увидел меня и переключился с неподвижных существ на меня, неподвижную, но вполне живую. Вот старику-то радость! В кои-то веки попался один из нарушителей чистоты, да еще и молча выслушивающий все легенды о своей родословной, как Таркан их себе представляет. А представлять он мастер. У Короеда совесть попыталась пойти на контакт с моей, но не нашла её и сдалась. Первые две фразы он еще ёрзал и попросил не представлять «всё это». Вроде как ему неловко меня так смущать. А потом и сам представлять стал. Ну, наконец-то и я познакомилась с представителями иномирской фауны. Это хорошо, что мы в виварий не сходили. А то бы мне в жизни не знать, что у них вместо игмарков водится. Игмарк и сам по себе зверь не слишком приятный. Заявления Таркана, о том, что чья-то матушка на дереве с игмарком набтырлась, уже ни у кого эмоций не вызывают. Другое дело, когда Короед представил то чудище, которое у них по деревьям ползает. С моей матушкой в объятьях, конечно. Сразу новизна появилась, а Таркан попятился.

— Митавье!

О! Я же говорила, что не стоит к Академии соваться. Яся, ырбуц её побери! Ну, сейчас начнется.

— Мы!

А что я должна сказать. «Я» что ли?!

— Как Вы смеете?! Почему не на занятиях?

Знает же почему. Что за привычка дурацкая — задавать вопросы, без которых можно обойтись.

— Дяде ассистирую.

Всё, пошла кругами как акула. Что она у меня там сзади ищет? Опять хвост? Нет, не будет ей счастья!

— Ложь!

Ага, Яся впала в ярость. Я, кстати, тоже. Как она смеет меня обвинять во лжи?!

— Требую извинений!

Вот так вот!

— Требую доказательств!

Интересное дело. Где же я ей их возьму?! Предложить мне в ухо заглянуть?! Так там все равно темно. И щекотно. Короед просится. Ожил, гад.

Ладно, вдох-выдох, успокоились, а там как получится. Давай, подселенец, выползай.

— У меня внутри… — стучу себе по лбу, — Иномирянин. Временно подселенный. Вот, знакомлю с миром. Нашим.

В голове как молотком постучали. Короед уже почти моими губами орет. «Фольклор изучаю!» Так я и знала! У-у-у! Ладно, это же он врет, а не я.

— Фольклор изучает, — тыкаю пальцем с сторону Таркана.

А Короед уже просто бесится. То ли в желудке ойкает, то ли в позвоночнике икает. Эльфов у них тоже нет. Что, интересно узнать, как эльфы ругаются?!

— Не-э-э-т!

От его рева у меня чуть глаза не выпучились. Что ж такие эмоции-то по мне гнать?! Ну, кто же знал, что ему эльфы интереснее орков окажутся.

— Митавиа, добрейшая, уступите управление Вашим прелестным телом. Я поговорю с этой…о! Ох! Девушкой. И она вам… нам поверит, прошу!

Идея не здравая, но зато забавная. Яся от меня не часто в обморок падает. Уронить что ли?! Только она на россказни не купится. Ясанна и в то, что мои хвосты с зубами — работа будильника, не слишком верит. Думает, что я так издеваюсь. А, ладно. Давай, Короед. Только убедительно доказывай. И это… как уступать-то?

— Я сам. Просто расслабьтесь, отвлекитесь, я сам.

Я если расслаблюсь, то упаду.

Кажется, отвлеклась. И правда, чуть не упала. А потом я… меня поймала. Забавно. Интересно, где я сейчас сижу? Ощущения остались, что вроде как бы я — я. Но меня «кланяются» и мной разговаривают! Хм. Вроде как за меня работают. Ну, Короед, что ж ты раньше-то стеснялся? Ах, ну, да. Ладно, не отвлекаю. Какой оказывается культурный Короед. Ишь, как расшаркивается! Моей ногой. У нас такие выкрутасы не приняты, но Яське выкрутасов точно мало будет. Так и есть.

— Митавиа, хватит паясничать!

А что он хотел? Взвизгивает моим горлом, как гномская пила, встретившая в доске гвоздь. Это же мои голосовые связки. И как не пыжься, а голос будет вовсе не мужской. У меня гормональный фон — правильный.

— Прекраснейшая Ясанна, — справился гад. Не совсем по-мужски, но тона на три ниже взял, аж горло больно. — Позвольте предъявить единственное доказательство, которое станет для Вас убедительным. Я действительно нахожусь в теле этой любезной девушки. Ментальное путешествие, прорыв в науке! Как прекрасно, что Вы нам встретились! Надеюсь, к вящей славе моего уважаемого коллеги из Дома Таркесс, Вы подтвердите результат. — Соловей в брачный период. Он же ей мои глазки строит! — У Вас, как я вижу, меч. — Было бы странно встретить Ясю без меча. Мастер-наставница как-никак. — Временно управляя этим телом, готов вступить с Вами в дружеский поединок и продемонстрировать наши приемы боя, а так же познакомиться с Вашими. Бесценный опыт… Умоляю не отказать.

Ой, как Ясю перекосило от радости!

— Митавье! Я дозволяю Вам взять Ваш меч!

Ага, значит, не поверила. Короед, а ты хоть умеешь с мечом-то управляться, а?

— Конечно!

Интересная у меня походка образовалась. Ноги несут меня за Ясей, но очень странным образом. У красногрудых цапель и то походка краше. Они так вышагивают, только когда гнездо вьют. Слышишь, Короед? Тебе гнездо с Ясей не светит. Ой, огорчился!

Та-ак, а вот и наша стоечка. Вот тут обитает мой меч. Таль, не подведи. Наши на плацу сейчас от удивления начнут глаза пальцами обратно впучивать. Что ты стоишь!? Давай, попаданец, сделай из меня лучшего мечника, уделай Ясю! Хочу компенсацию за использование моего тела в научных целях. Ты чего затих, а?

— Прекраснейшая Ясанна, что это?!

Пока Яся осознавала суть нелепого вопроса, я взяла процесс вразумления подселенца на себя.

Короед, очнись, это мой меч.

— Почему деревянный?! — продолжил вслух неумный иномирец.

Короед, а ты какой хотел? Яся тоже не железкой махать будет. Хотя она у неё, вон, у пояса болтается.

— Как же так?

М-да. Ума нет — считай калека. Обучение мечному бою входит в общий курс Академии наравне с придворными танцами и вышиванием. Ни тем, ни другим никто по выходу отсюда заниматься не собирается. Традиция просто такая. По окончанию обучения мне выдадут парадную железку — и всё. Бери, что дают, а то Яся нас просто выгонит!

— Нет ли у Вас клинка для воина, а не для ребенка?!

О-о! Короедик, ты — гений. Если она тебе его даст, можешь мной даже в туалет сходить. Это будет нечто. Вон, Лидорчик в первых рядах зрителей стоит. Сейчас его светлейшество окончательно уверится в моей грозности. М-м-м… И у Яси наконец-то глаза на лоб полезли.

— Вы уверены?

Она еще и сомневается! Уверены, да еще как. Короед, ты точно меня железкой не порежешь? Тебе же тоже больно будет. И не надо мне так надменно плечом дергать. Вон, Яся на свой счет приняла. Видишь, как презрительно скривилась? Короедик, пока она в арсенал мотается и обратно, давай, хоть разомнись что ли? Пару кругов пробеги, а? Ну, чего стоишь?

— Митавиа, а как у Вас с физической подготовкой?!

Лучше всех. Мне редко когда удается просто так уйти. Кругов двадцать непременно назначат.

— Значит, с ногами все в порядке?

Ну, не на руках же я бегаю! Что за вопросы глупые? Ой! Куда ж ты мой корпус так вертишь? А-а, проверяешь телесные возможности. Что тебе мешает? Грудь мешает? Хорошему танцору… то есть мечнику, ничего не мешает. Представь, что у тебя на груди… ну, не знаю, что-нибудь ценное прицеплено. Драгоценности короны. И ты их спасаешь. Так что, береги!

— Гм, многовато драгоценностей.

Комплимент? Льстец. У Яси больше. Представь, каково ей. Ты что представляешь, гад?! Ой! У меня все эмоции не туда хлынули. Не могли мне женщину попаданку подселить… Ну, дядя!

— Мне плохо!

Держись, Короед. Бой еще не начался, а ему уже плохо. Понимаю, конечно. Как бы тебя научно утешить… Ну, нет у тебя пока ответной реакции на эмоцию. Что естественно. Реагировать не чем. Вернешься в себя — будет. Отпразднуешь на радостях. Соберись, Яся скользит над травкой, хищницей прикидывается. Всё, я расслабляюсь и не мешаю. Давай.

Короед дал. И как дал! Я говорила, что мне везет на участие в сомнительных экспериментах? А то, что все учмаги одинаковые? Напишу себе эти два пункта на стенке, буду читать утром и вечером.

Если по началу Яся в чем и сомневалась, то к финалу пытки, уже нет. У неё восхищение, а у меня ни одной не растянутой связки не осталось. Плечи как из суставов вывихнули. Кисти рук орки оторвали, в глазах красные кружочки поединок затеяли. А как Короед мои ноги обратно соединил после этого…припадания, я вообще не могу себе представить. Ни одно существо в своем уме так припадать не будет. Может, он в своем теле червяк червяком, но думать-то надо? Как напополам порвал! И что самое гадкое, этот паразит Яське еще и про мое, то есть наше, состояние докладывает. Он поганец, мое тело не развитым обозвал. Там у меня что-то негибкое, тут что-то зажатое. А Яся…. пообещала мной заняться. Потом, когда «уважаемому Караену придет время покинуть этот мир». Ах, как хорошо прозвучало «покинет этот мир». Как бальзам на раны. Жду не дождусь. Одна радость — когда Яся пригласила его моим телом хлебнуть травяной настоечки за знакомство, наши все уже стояли как статуи в дворцовом парке. Шок. Лидорчик даже рот забыл закрыть. Фи, как неэстетично!

А вообще-то я и потерпеть согласна. Завтра, конечно, с кровати не встану. Я с неё упаду и поползу. Но за нашу Ясанну, я бы Короеда даже поцеловала. Ясю если чем и можно удивить, то только вот этими попрыгушками с железками. И Короедик первый, кто смог это сделать. Яся из чашечки прихлебывает, а сама отворачивается или стол глазами полирует. Ей так проще, на меня не глядя, «воспринимать его как личность». Ой, как она его воспринимаееет. Мужчина её мечты. А как глазки поднимет свои фиолетовые, тут — я! Сижу как вердикт суда «Обжалованию не подлежит». Личность имеется, да личина уж больно не походящая. «Слышит ухо, да глаз… не зрит». Повздыхала, повздыхала и распростилась с нами до завтра. То есть — с ним. А мне… Мне, оказывается, никак нельзя было доверять культурную программу ознакомления с нашим миром…«О чем только уважаемый Дмир Таркесс думал?» То, что дядя все-таки стал уважаемым — приятно. Но что-то мне подсказывает, что культура в Ясиных планах — не главное, и Короед завтра моими ногами на свидание с ней пойдет. Печенкой чую, поднимется, поднапряжется и пойдет, даже если я сопротивляться буду. Хурлак драмзерховый. Деньги на цветы пусть у дяди просит. Свои не дам. Пусть сам дяде расскажет, как «невозможно не влюбиться в такую красоту». Вот и верь после этого в попаданство. Что мне с этого перепало? Открытый рот Лидорчика? Так я сходного эффекта и без Короеда в голове добивалась. Компенсацию у дяди просить, конечно, не буду. Себе дороже. Я ему просто счет выставлю. Тройной. За моральную травму. Мою, Короеда… и Ясину. Я же — не бессердечная.

Раз, два, левой! (Чужие страсти)

Утро у нас началось с дополнительного знакомства. Во-первых, явилась Яся. Во-вторых, не одна. Вот уж кого не ждали, того не ждали. А будет Яся знать, как подхалимничать — теперь от Лидора Тонны Эля не отвертится, раз уж он захотел с ней таскаться. Я так громко об этом думала, что Короед мне в щит настучал. Оказывается, я его прекрасную даму оскорбляю. А мне, значит, можно и в лобную долю двинуть за «даму»? Я, вроде как, и не дама вовсе!? Поругаться с Короедом не получилось. Да и он даже извиниться не успел. Пришлось срочно набрать в грудь побольше воздуха и считать до ста. Яся не просто приволокла с собой нашего императорского отпрыска. Она при этом сообщила ему, что вчерашнее показательное выступление — не моя заслуга. Вот не ирбуц её, а? Кто её просил?! Короед вместе со мной задыхаться начал. А куда ему деваться?! Пусть тоже пострадает. Немножко.

Яся моему дяде такое напела, что мне еще обиднее стало. Дядя у меня, оказывается, и гений, и передовой научный деятель, и величайший учмаг современности… в общем, она желала бы «увидеть» посредством моего гениального родственника облик Короеда, как он есть. Разумно? Ничуточки. О чем я Короеду и сообщила. То есть, пришлось сказать дяде, что он — не меньший гений этой самой современности, и такой же повернутый на науке маг, сидящий у меня внутри, и вполне мог бы сам осуществить ментальное общение со всякими там сопутствующими образами. Короед мне на это ответил, что я — бесчувственная, ничего не понимающая особа. Ясе, видите ли, сложно полностью «нивелировать» мой облик и осознать, что внутри меня… Короед. Я ему не менее резонно возразила, что внутри меня — он: Таль, матушка его лебедка, бабушка — кран-балка, дедушка его — тельфер, чтоб та кран-балка под ним прогнулась… До такого технически оснащенного безобразия даже наш Таркан не доходил. Я сразу же постаралась спроецировать свои образы с точки зрения науки и техники… Короед ужаснулся и ушел в левую лобную долю. Пока я ему транслировала свои железные ассоциации, дядя успел договориться и с Ясей, и с Лидором. Так что меня поделили на двоих. Закономерно, правда? Яся немедленно начала мечтать, а Лидор, вот ведь мерзавец, сострадать. Вам нравится, когда вас жалеют? И мне не очень. А потом оно началось. Не знаю, как это назвать, но больше всего подходит «Просмотр моей головы».

Зачем было надо мной издеваться и махать мечом, если можно вот сразу показать этот Короедов мир? Фиолетовый вулкан в саду мне очень понравился, хотя я бы жить рядом с этим горячим фонтанчиком не согласилась. И домик у него оказался тоже ничего себе — местами пустая внутри гора. Я уже хотела его в скалоеды записать, но тут он представил себе зеркало, в которое по утрам смотрелся, и сам в нем возник. То есть, в моём воображении нарисовался образ. О-ой! Синюшный гривастый короед. Такого я не ожидала. И хотя фонтанчик своим цветом как бы намекал, что в их мире что-то пошло наперекосяк, но такие оттенки кожи… очень модный цвет в этом сезоне, правда, для сумок. Ну, не смогла я удержаться от сравнений — синяк, он и есть синяк. Сплошной. Мало того, у него еще и глаза красные, как будто он месяц не спал. Бррр. И волосы… настоящая грива, только лиловая с перламутровым отливом. Но Ясе понравилось. Так понравилось, что он ей по своему дому экскурсию устроил, маньяк-дизайнер. По мне, так сбесившийся от одиночества термит и то столько ходов-переходов не наваял бы. Пока эти путешественники по закоулкам короедовой памяти обсуждали технику отделки, я размышляла, как бы мне ногу на ногу закинуть. Ни левая, ни правая нога меня слушаться не хотели. Болели. Вообще все болело и даже щеки. А я и не знала, что на щеках есть мышцы. Надувал он их вчера что ли? От усердия? В общем, я отвлеклась и не заметила, как Короед в своих воспоминаниях дошел до балкона. Мне бы сразу понять, что если перил на балконе нет, то сейчас будет что-то страшное. Ведь ясно же, что и синюшный учмаг обожает эффекты не меньше, чем мой дядя! Расслабилась как назло. А он взял и вышел. Жаль, что не из меня, а со своего балкона вниз в пропасть. Тут и так еле на стуле сидишь, а когда навстречу несутся скалы, то очень хочется схватиться за стул, но зрители ментально вопят, что я нарушаю реализм и мешаю им наслаждаться полетом. Они же тоже летят. Вот только у меня этот способ передвижения никакого наслаждения не вызывает. Я когда даже во сне падаю — сразу просыпаюсь. Но во сне я такие виражи закладывать не пробовала.

Кому как, а мне не стало легче от того, что у Короеда сыскались крылья. Жмуриться — так жмуриться. И я оставила их с Ясей летать наедине. То есть, попыталась упасть в обморок. Но кто просил Лидорчика отпаивать меня чаем, когда я не в состоянии ничего проглотить?! Я же не совсем сознание потеряла. Ырбуц его! Я всего лишь закрыла глаза и впала в некоторую несознательность с полной потерей чувствительности. А кто бы не впал на моём месте?! Эти двое внутри моей головы такие чувства испытывали, помимо счастья от полёта, что мне стало даже как-то неудобно. Всё равно что за влюблёнными в ванной подглядывать. Ну и зачем Лидорчик, гад эльфячий, стал делать мне искусственное дыхание, а? Я, конечно, оценила предварительное звуковое сопровождение. Да, я — самая самоотверженная девушка, самая альтруистичная натура, самая глубоко эмпатичная, понимающая чужие чувства… Но кто же так искусственное дыхание делает?! Во мне вообще воздуха не осталось!

По кривой дорожке

Фух… Знатно вчера Короед с Ясей полетали. Всю жизнь не забуду. А ничего так у дяди эксперимент получился. Кабы не этот эксперимент, не видать мне фиолетовых вулканов. Не сказать, чтобы такой уж ценный опыт, но хоть что-то. Да и дядя теперь стал ну очень уважаемым в самых высоких сферах. Это Яся через Лидорчика постаралась. А я то думала, чего это она постоянно императорского отпрыска с собой таскает? Теперь понятно «чего» — надеется на второй визит Короеда по приглашению Императорского Дома. Хорошо бы этот визит произошёл прямо ей в голову. Свою я больше не дам всяким там синим мужикам использовать.

А ещё… Свершилось! Вчера вечером дядя обсудил с Короедом насущную проблему расставания с нашим миром, и оба учмага пришли к выводу, что «рубить хвост по частям» — дурной тон. Не знаю, чей хвост они имели в виду… может, мой будущий хвост, если я опять просплю. В общем, дядя дал мне выпить на ночь настойку для разжижения мозга, чтобы Короед отправлялся восвояси.

Ну, и вот! Ура! Утро! Да здравствует одиночество, прощай Короед! Слава Творцу, я теперь могу ходить в туалет без Талей!

— К сожалению нет…

Горестный вздох Короеда… Оп-па!

То есть как?! Почему «нет»!? Не может быть!

— К сожалению, что-то пошло не так. Вернуться мне не удалось…

Что-что? Что-то пошло не так? Что-то пошло не так в самый день моего рождения! Я родилась в семье учмага с замашками буйного экспериментатора. Вот, что пошло не так! Ну, дядя! Ырбуц драмзерховый!

— Ваш дядя, как мне кажется, здесь не при чём. Дело во мне…

— Короед, кончай вздыхать, объясни толком! Твой племянничек всё-таки придушил твоё через раз дышащее тело и торжественно похоронил!?

— Вряд ли. Совершенно невероятно.

— Утешил. Значит, надежда ещё есть. Давай ещё раз попробуем. Мне не жалко. Эта дядина успокоительная бурда на вкус почти как вода. Я могу и побольше выпить. Могу даже двойную дозу. А!?

— Лучше сначала обсудить проблему с уважаемым Дмиром.

Вот так вот. Вот, знала же, что у дяди не может быть всё гладко с экспериментами. Это что же получается? Пока — ничего хорошего.

А в гостиной, оказывается, не только дядя заседает. Яся, ыртыть её, явилась с утра пораньше, и непременный сопровождающий тут как тут. Глаза у Яси зареванные и несчастные. Дядя ей уже сообщил, что Короед покинул этот мир. Хотелось бы… Лидорчик стоит за плечом мастера-наставницы как рыцарь. Рыцарь мокрого знамени. Точнее — сопливого знамени. Платочки ей подаёт. Яська меня увидела и опять слезу пустила. Как можно не стесняясь рыдать при учениках?! Ладно, теперь мой выход. Даже и не знаю, чего мне больше хочется: немедленно огорчить дядю, или не радовать немедленно Ясю. Понятно же, что она сейчас на радостях к потолку взлетит. Совершенно несовместимые желания — хочу огорчить всех сразу, а не получится. Ещё и Короед в ментальный щит культурно скребётся. Придётся начинать…

— Приветствую почтенную публику! Дядя, я Вам говорила, что мечтаю окончательно осиротеть?! Так вот, сегодня я прямо-таки горю этим желанием! Ясанна Линарвиссэ, мастер-наставница, Вы можете проявить свойственную Вам черствость и эгоизм и выразить безмерную радость по поводу моего плачевного состояния… — Эк, я задвинула! Могу, когда захочу. Яся даже рыдать забыла. — Короче, подселенец в мою голову никуда не делся и крайне озабочен этим фактом. Я тоже. Дядя, Ваш бульон для рассоединения с Короедом не сработал. Кто хочет, рвёт на себе волосы от досады, кто не хочет — пляшет на радостях. Приступайте!

М-да… Дядя подавился чаем. Яся икнула и попыталась (как мне показалось) пробуравить меня взглядом насквозь в попытке рассмотреть во мне своего синего возлюбленного. Лидорчик как обычно открыл рот. Неужели пытается постичь глубину моей трагедии? Статус «страдалицы в научных целях», который он мне присвоил, похоже, перекочевал в область героизма, как минимум. Если наш светлейший императорский отпрыск сочинит про меня балладу, я его придушу. А он сочинит. По глазам вижу. Чудовищно. «Баллада о юной деве и старом маге внутри ея плоти». Фу, пошлятина какая. Читатели будут в восторге. Особенно орки, если им кто-нибудь прочитает эту дрянь вслух. Однако, пора вернуться к насущным проблемам:

— Так что будем со мной делать? С нами, то есть?

Судя по допитому чаю, дядя уже пережил неудачу с изгнанием Короеда. Но мне совсем не нравится, как он на меня смотрит. Я не говорила, что дядя считает побочные результаты экспериментов самыми важными и достойными внимания открытиями? Если нет, то вот — сообщаю. Считает.

— Миточка, присядь и расслабься. — Дядя в своем репертуаре. — Сейчас мы с уважаемым нир Кареном обсудим сложившуюся ситуацию и непременно найдём решение.

Яся, что неудивительно, кинулась меня усаживать в кресло, Лидорчик метнулся собирать на поднос чашки, блюдца, плюшки и варенье для меня героически-несчастной. Ну, понятно. Дядя с Короедом будут беседовать, а я жевать.

— Нет, дядя. Я тоже хочу слышать обсуждение проблемы. Это и моя проблема, в моей голове и в моём теле!

— Хорошо, хорошо, Миточка…

Что-то мне эта дядина покладистость не нравится. Мой родной учмаг разговаривал со мной таким сахарным тоном, только один раз в жизни, когда я подхватила радужную лихорадку на гнилых болотах (мы с ним ценные травы как-то раз собирали в неположенном месте). А потом он лечил меня своим новым лекарством на основе этих же трав. Вот точно так же убалтывал: «Хорошо-хорошо, Миточка, не хочешь, не пей». Подозрительно.

— Короед! — Пусть уж мы все слушаем, где и в чём эти два учмага ошиблись. Две их головы — хорошо. Но может, и Яся с Лидорчиком чего присоветуют. Или станут свидетелями очередного эксперимента ради последующего запрещения моему дяде экспериментировать даже с мышами. — Короед, я разрешаю поговорить моим горлом. Только за голосовые связки не дёргай. Они у меня после твоего тембра очень болят.

Сижу… Чай не пью. Рот занят разговором, а голова о своём думает. Дядя с Короедом перебрали все варианты. В свой мир и в своё тело Короеду очень хочется. Хорошо. Но пути назад он не видит (или не может почему-то нащупать, или унюхать, или ещё как-то убраться из моей головы). Плохо. Рассоединение прошло обычным образом и очень легко. Да!? Очень хорошо. Но потом Короед почувствовал непреодолимую тягу, и его унесло обратно в наш мир. В меня. По «накатанной» дорожке. Ыртыть! Плохо. Очень плохо.

И дом-то он свой любит, и племянника очень любит, а лаборатория у него — лучшая из лучших, и тело своё, что более чем естественно, он тоже очень любит. И прямо-таки жаждет обратно в него вернуться. Главное — желание. А оно у Короеда правильное. Нормально. Хотела бы я посмотреть на мужика, который перестанет любить своё тело и захочет оказаться упакованным в девчонку… Это как надо в таком случае мозгами двинуться? В чём проблема-то? Желание стать нормальным мужиком засбоило?!

Тааак! Двинуться мозгами? Я — гений. И, кажется, знаю, в чём проблема. Я даже знаю, где она есть. Я её вижу. Проблема промокает глаза платочком и втихаря улыбается. Попробовала бы она улыбаться не втихаря после моих намёков на чёрствость и эгоизм? Верните мне голос! Немедленно!

Стучу изо всех сил по подлокотнику кресла, моргаю глазами — сигналю о желании высказаться. Есть! Ну, держитесь! Берем ингмарка за рога:

— Я знаю, что делать! Надо убить мастера Ясанну! — Вот так вот. Да, радикально, зато с гарантией. И нечего на меня смотреть как на сумасшедшую. Ладно, придётся пояснить для особо умных учмагов суть дела, а то они даже дышать перестали. — Если убить Ясанну Линарвиссэ, Таль нир Караен удалится в свой мир. В печали. В нашем мире ему будет делать совершенно нечего. И нечего желать. — Что? Опять не понятно? — Его здесь ничто не будет держать. Точнее — никто. Ему совершенно не потребуется обратно сюда хотеть. И он снова будет при теле. При своём. — Неа… До них всё-таки очень медленно доходят простые истины. Придётся объяснять совсем подробно. — Короед, буду озвучивать твои ответы. Ты себя любишь?

— Да. — Повторяю вслух.

— А племянника?

— Да.

— И тело и дело, и свой мир, и все свои лабораторные склянки тоже «да»?

— Да!

— А Ясанну?!

— …Да, очень. — Ой как мы умильно сопим у меня в голове и краснеем моими щеками, аж ушам жарко.

— Воооот! — Вот это и есть проблема. Кажется, до всех дошло. — Гад ты, Короед, изверг! Ты любишь Ясю больше, чем своё тело, племянника и весь свой дурной мир с неадекватными фонтанами! — Я уже ору. — Как тебе не стыдно!? Как можно всё это вместе взятое променять на нашего мастера-наставницу!? — А чего мне стесняться? Я бы так не поступила. Ни за что. — Представь себе чувства племянника. Через пару недель он будет рыдать на твоей могиле! — Подпускаю в голос заунывной жути. — Ком земли ударяется о крышку гроба, бедный мальчик рыдает на могиле единственного родственника…

Короед извернулся, перехватил инициативу и влез своим голосом:

— Никакой он не бедный! И не мальчик. У нас разница в возрасте всего-то десять лет. Мой брат гораздо старше меня, так что его сын почти мой ровесник. И он, да — племянник, но я вовсе не единственный его родственник. У него есть и мать, и отец, и сестра, и жена, и двое детей. В моём доме он сейчас слегка отдыхает от… ну, в общем, отдыхает. Да, там пока лежит и дышит моё тело. Но я не слишком-то рассчитывал на удачу в этом эксперименте. Семья о моей возможной кончине извещена. Завещание составлено. Какие гробы? Как только моё сердце остановится, тело сожгут. Очень красивый обряд…

Гад! Рвусь изо всех сил и загоняю Короеда куда подальше.

— Вот как?! А лаборатория!? — Учмаги же двинутые на своих «священных владениях». Лаборатория — последний шанс.

Короед орёт у меня внутри.

— Посмотри! — Мои глаза сами косят в сторону и пялятся на Ясю. — О, как она прекрасна! Какая лаборатория!? Да гори она огнём!

Яся. Угу. Прекрасна. Племянник «побоку», брат тоже (сколько у Короеда оказывается родни), колбы, банки-склянки — не вопрос. Мир его ненормально раскрашенный тоже не может конкурировать с фиалковыми глазками Ясанны… Это что же получается?!

— А я!? А обо мне кто-нибудь подумал!?

Подумал только Лидорчик. Ополовиненный запас платочков теперь причитается мне.

Сижу. Рыдаю. ТоннаЭляМирГландам мне утиралки подсовывает и трагически молчит. Зато Короед опять пролез на первые роли и обсуждает с дядей проблему под другим углом. Яся тискает рукоять меча и внимательно слушает, что изрекает мой рот мужским голосом сквозь вполне себе девичьи всхлипы.

Ситуация — полный драмзерх. Эти два учмага не учли любовь. Любовь, видите ли — в данном случае почти невозможное явление. Спора…спорадическое… Типа — время от времени случается, но не со всеми, не всегда и не везде, а в случае помещения мужчины в тело девушки — почти вообще невозможна. Если бы не идеальное понимание сути вещей уважаемой Ясанны Линависсэ…Вот, спасибо ей и её пониманию! Эк, мне везёт-то! В борьбе приоритетов «тело мужика» против «жизнь без Яси», победила Яся. Спорадически, как выяснилось. Но с большим отрывом. Ох, не надо мне было к Академии соваться! Будь проклят орочий фольклор и Таркан вместе с ним. И Яся со своими железками!

Я говорила, что не могу и не люблю летать? Оказывается, не люблю, но могу. Недалеко, но очень быстро. Не совсем понимаю, как это получилось, но я себя (то есть — Короед меня) так вышвырнул из кресла, что мои многострадальные мышцы чуть совсем от костей не оторвались. Хорошая у него реакция. Мне показалось, или он хотел ещё и крылья отрастить?

Лежу… мы лежим на Ясе, выкручиваем ей запястье. Лидорчик присоединился с опозданием. Ума у него нет — одни возвышенные чувства по поводу и без. Нет, чтобы пальцы ей разогнуть по одному и отнять меч как положено, так этот излишне светлый отпрыск Императора ухватился за лезвие.

Восхитительная композиция. Хоть картину пиши. Лидорчик гордо окропляет пол кровью из порезанного пальчика, Короед хрипит моей глоткой: «Не позволю, я умру без тебя…», один умный на всю компанию — мой дядя, разматывает магические клейкопластовые путы. И только я смотрю на всё это безобразие со стороны и тихо дурею. Хотя, куда уже дурнее-то?

Я говорила, что дурнее всегда есть куда? Так вот, почему-то всё время забываю, что стоит только сказать «дурнее некуда», как жизнь немедленно доказывает мне обратное.

Яся всхлипнула и обмякла, меч выпустила, и он грустно звякнул об пол. И тут этот гад-Короед воспользовался, тем, что я ему доверила управление нашим телом и поцеловал Ясю. Мной… Я бы Ясю даже в щёчку не чмокнула…А он… И не надо мне врать про искусственное дыхание. Тьфу! Не знаю кого как, а меня и стошнить может.

— Короед, гад! Я не могу целоваться с женщиной! Кто там о душевных травмах говорил!?

Уффф…Оторвался…

— Но я же вчера пережил…

Да есть ли справедливость на свете? Он ещё и считает себя вправе!?

— Что пережил!?

— Миточка, — Короед усадил наше тело на Ясю сверху (заломать наставницу… уххх, я лично не против — почётно) и свёл её шаловливые ручонки вместе. Дядя тут же скрутил Ясе руки, а потом ещё и ноги, чтобы совсем не дёргалась. — Вас вчера Лидортонниэль целовал, если Вы не забыли…

— Меня?! Целовал Лидорчик!? — Ложь. Я-то натурально сознания чуть не лишилась. — Ничего меня Лидорчик не целовал. Зачем ему это надо? Тьфу! Глупость какая! Вот он-то на самом деле мне почти делал искусственное дыхание. Пытался. Не умеет просто, спасатель недоделанный.

Тут наша «прекрасноликая» наконец-то подала голос.

— Это из-за меня… Я не смогу с этим жить… — И отвернувшись, так чтобы меня не видеть, совсем неумно добавила: — Я Вас люблю.

Ну, всё! Полный ырбуц и окончательный драмзерх. Куда теперь эти двое друг от друга денутся с их разделённым чувством? Конечно, я не утерпела и влезла с дополнительным вопросом, как бы там Короед ни старался не дать мне даже пискнуть:

— А кого «вас»? Нас с Короедом вместе или его одного?

Остроухая только всхлипнула.

Где-то как-то Ясю можно понять. Эльфы редко кончают жизнь самоубийством. Почти никогда. М-да… Я бы тоже расстроилась, если бы прекрасный принц на белом коне оказался в какой-нибудь малолетке… вместе с тем конём. В том смысле, что жеребца из Короеда теперь уж точно не получится. Ужас, да. Две загубленные жизни — моя и Короедова. Хотя обо мне Яся вряд ли думала, когда собиралась себе глотку перерезать, чтобы освободить своего любимого из моего ненужного ему тела. Как же я забыла, что по части любви все эльфы — чокнутые. Как один раз эта дурь им в голову втемяшится — так сразу и на всю жизнь. А она у них долгая. Ничего себе, нашла Яся способ облегчить всем страдания. Или это я подсказала? М-да… Кстати:

— Ясанная Линрвиссэ, а Вы себе представляете, каково мне было бы переживать вместе с Вашим возлюбленным его трагедию по поводу Вашей безвременной кончины?! Я же насчёт «убить» пошутила. Это у меня юмор такой нездоровый. Дурная наследственность, сами понимаете.

Не-а. Яся точно не подумала ни о чём, кроме как принести себя в жертву во имя чувств-с. Взгляд виноватый-виноватый. Тьфу! Светлые сказки в сиропном соусе.

Ладно.

— Короед, можно сползать с Яси и тащить меня в кресло. Дядя уж если вяжет, так на совесть.

Обратно в кресло мне помог упасть Лидорчик. Ясю уложил на диван дядя.

Как же плохо-то. И на душе муторно и препогано, и болит всё так, как будто меня рвали на части. А когда мне плохо, я и рада бы помолчать, но ничего не могу с собой поделать.

— Дядя, Вы нашу наставницу не развязывайте и ничего ей в руки не давайте. Даже ложку. Она у нас способная, может и ложку до нужной остроты зубами заточить. Или вилкой в глаз себя заколет во имя большой и светлой любви.

Короед мне стукнул в ментальный щит за издёвку, а дядя так вмазал кулаком по столу, что даже чашки подпрыгнули.

— Тихо! У меня есть идея.

Ага. У дяди опять идея! Драмзерх никогда не бывает полным. Но это я уже говорила.

В ожидании смерти

Пошла вторая неделя после дядиной торжественной речи надо мной надорвавшейся и Ясей обстрадавшейся. Для начала мой родной учмаг забил гвоздь в крышку гроба последней надежды. Я всё-таки рассчитывала, что любовь Короеда сдаст позиции, и он уберется в свой мир и в своё тело. Но дядя решил поболтать и выболтал, что Яся всё равно «истает от тоски». Эльфы ещё и не такое могут. Заморить себя страданием они точно могут. Как-то я об этом подзабыла. В Ясином случае быстрое самоубийство было бы даже предпочтительней «медленного угасания». Она же рано или поздно себя доконает, хоть глядя на меня с Короедом внутри, хоть без Короеда.

Дядя целый час живописал как всё со всех сторон плохо, пока не сообщил, что нам такое радикальное требуется, чтобы всем стало хорошо. Нам нужен… свежий труп. Не просто свежий, а не порченный сквозными ранениями, отсутствием некоторых частей вроде рук и ног, но в первую очередь — головы. С этим я согласна. В каждом деле, то есть, в теле, главное — голова.

Дядина идея оказалась проста до изумления. Воспользовавшись связями Лидорчика и Ясанны, разослать приказ (номер раз) во все приграничные области о помещении любого годного мужского тела в магостазис. А приказ номер два — доставить это тело верховному магу Дома Таркесс для продолжения эксперимента и во избежание летального исхода Ясанны Линарвиссэ. Очень правильная идея.

До нас иногда доходили слухи, что в приграничье бывает неспокойно. То контрабандисты попробуют пролезть где нельзя, то банда какая-нибудь заведётся… Наши доблестные пограничные отряды быстро расправляются с этими мелкими проблемами и особо с преступниками не церемонятся. Но я себе примерно представляю, какие типы… да что там типы… типажи промышляют грабежами. Люди (не самые прекрасные), орки и гоблины (если расставить типажи по нисходящей).

Ясанна прямо как мои мысли прочитала. Любой пограничник, имея приказ не расчленять преступника на составляющие, легко справится с задачей. Может злодея и живьём в магостазис отправить. Тельце будет целеньким, вот только душу потом надо будет как-нибудь оттуда выковырять вместе с ментальной составляющей. Плёвое дело. Наверное. Дядя точно справится. Ломать — не строить.

Но тело, скорее всего, будет орочьим. Яся, было, высказала нечто вроде сожаления по поводу телесного несовершенства в преступном мире, но тут же оговорилась, что она будет любить Короеда в любом обличье. «Лишь бы её возлюбленный не был заперт во мне как в тюрьме». Вот, гадкая, да? А в орчачьей шкуре он будет на свободе. Главное, чтобы меня рядом не было. Я — тюрьма! Самодвижущаяся. Комфортная, как мне кажется. Ладно, не совсем комфортная.

Ясино обещание любить Короеда в любом виде ни у кого сомнения не вызвало, а вот сам Короед прекрасно слышал мои мысли и видел образы тех самых образин, в которых его будут любить. Хотя, дворника Таркана он вообще лично сам видел. Приуныл, бедолага. А в тюрьмах никому прекрасные сказки на ночь не рассказывают. На то она, то есть — я, и тюрьма. «Красавица и чудовище» у нас намечается, надо же! Хорошо, что не со мной в главной роли.

Дядя не стал скрывать, что в его плане опять имеется некоторый процент непредсказуемости. Короеду надо будет не просто захотеть остаться в нашем мире, а ещё и в том теле, которое ему предложат. М-да… Искренне возжелать, а не кое как! А то как зависнет где-нибудь «в тонких сферах сомнений» и — прощай жизнь. Яся решила взять решение этой проблемы на себя. Как она может решать, мы уже видели, так что удивляться мне не пришлось.

Моя мастер-наставница клятвенно пообещала умереть, если Короед застрянет по дороге между телами. Дядя же коварно пообещал помочь ей расстаться с жизнью быстро и красиво. Короед немедленно согласился отправиться прямиком хоть в орка, хоть в гоблина. Я возмечтала посмотреть, как Яся будет целовать гоблина, и снова получила в щит. Ну и ладно. Обижаться на Короеда у меня совсем сил не осталось. Незавидная у него доля. Ох, незавидная.

Потом я умудрилась задать глупый вопрос. Мнение на счёт глупости — не моё, а дядино. Оказывается, до успешного опыта по попаданию никто не стал бы предоставлять ему трупы для подобных экспериментов. А несанкционированно «оживший» орк мог принести ему только славу некроманта. Фи! Когда это учмагов волновало мнение общественности и нелепые сказки о некромантах?! Но то, что другой такой же двинутый учмаг не клюнул бы на дохлую орчатину, это — да, верно. Тут дядя оказался прав. Пришлось признать свою неправоту, порадоваться, что орк единогласно принят в телесные кандидаты, и ещё раз получить в щит. Не знаю, как мне удалось, но я двинула Короеду в ответ. Полегчало. Посоветовала Короедику привыкать к мысли о будущем несовершенном облике (страшном, землисто-сереньком, волосатом и зловонном) и почти успокоилась.

О том, что дядя раньше не пробовал переселить кого-нибудь в другое тело, да и сам Таль не пробовал переселяться с последующим возвращением тела к жизни, я очень старалась не думать, но не смогла удержаться. Поэтому пока дядя заканчивал речь, мы с Короедом уже вместе размышляли на тему: «Оживать. Больно или не очень?»

Как только планы были одобрены, дядя подправил нам с Короедом почти порушенный ментальный щит, выдал огромную бутыль с тем самым растворчиком и с наказом не прекращать попытки рассоединения (вдруг получится услать Короеда обратно, а потом уже пригласить его в наиболее приличное тело) и умчался в столицу. Кстати, эксперимент единогласно признали успешным. Если бы не любовь! Но кто её непонятную может учесть? Любовь — величина не научная. Меня тоже вместе с моим мнением не учли. «Жертва эксперимента не может адекватно оценить его ценность». Угу. Согласна. Была жертвой будильника, стала жертвой эксперимента. Расту.

Мне бы радоваться, что родственник уехал, но Яся осталась при мне нянькой. Не прощу, дядя! Видит Творец, такого издевательства я не прощу!

Лидорчик назначил сам себя лаборантом.

С тех пор как дядя дезертировал, ТоннаЭляМирГландам каждый вечер отмеряет мне полторы кружки бурды и следит, чтобы я её пила, а не выливала. Теперь я этот травяной бульон ненавижу, а бутыль расколочу. Если доберусь. Короед не позволяет. Ловко научился меня контролировать, гад! И кто кому из нас тюрьма!?

Мои надзиратели поселились в нашем доме, благо комнат хоть отбавляй. Но они выбрали спальней соседние с моей. Ыртыть их! Надзирателей, а не комнаты «ыртыть».

Каждое утро я теперь честно таскаюсь в Академию. «Чтобы не отстать в учёбе». Лидор носит мои учебники и конспекты. Не иначе, чтобы Короед не надорвался. Яся охраняет меня на улице с мечом наголо, чтобы никто на такую ценную меня не покусился. Прохожие опять шарахаются, правда — от ясиного взгляда и железки, а не от моего внешнего вида. А ещё меня каждое утро будят вручную. То Яся за плечо теребит, то Лидорчик норовит одеяло стащить. Проспать и порадовать Короеда рогами, хвостами и свиными рылами не удалось. Жизнь стала почти кошмаром. Жду не дождусь возвращения дяди с трупом. Ничего себе желание!

Я честно попыталась по совету Короеда найти в дядином эксперименте хоть что-нибудь положительное. Нашла. Яся поверила в страшные свойства моего будильника, когда не смогла оторвать его от мраморного подоконника. Подоконник немножко треснул. Надо будет как-нибудь расшатать этот кусок. Но, по-моему, за все мои мучения — совсем не густо. Мечтаю… Вот, выселим Короеда в гоблина, выкину будильник из окна вместе с куском подоконника, просплю и устрою себе праздник. Хотелось бы взорвать дядину лабораторию, но о несбыточном лучше не мечтать.

С Короедом мы почти помирились. Так или иначе, он тоже пострадавший. Да и расставаться скоро. Зачем портить отношения с будущим единственным на весь мир высокорождённым орком-иномирянином? Уххх! Такой редкости даже в виварии не сыщешь. А ещё мне очень понравились ехидные замечания Короеда по ходу лекций в Академии. Дело не столько в ехидстве, сколько в самой сути. Я всегда знала, что нас учат как-то не слишком правильно. По частям и вперемешку. Заметила ещё на «Травоведении». А вот по теории магии… Ладно — я. У меня никаких способностей нет. Но предполагается, что как существо обделенное силой, я должна хотя бы теоретически знать о способностях тех, кто ими наделён. Поэтому теоретический курс проходят все, а магически одарённые — ещё и практикум. Вот, этим одарённым, которые слушают лекции вместе со мной, совсем не помешало бы послушать короедовы выводы. Странно это всё. Ну и ладно, потом у дяди спрошу, зачем нам головы морочат.

В Академии меня опекает и охраняет Лидорчик. Вся наша группа быстро привыкла к тому, что меня — двое. Короед постарался. Поздоровался мужским голосом с наставником Шаером (он у нас преподаёт быстрый счёт), и все как-то очень сильно прониклись осознанием того, что на каждом занятии присутствует некий взрослый иномирянин, которого любезно сопровождает персона императорских кровей. Подтянулись, приосанились и даже стали делать домашние задания, чтобы «не уронить честь державы». Кажется, я превратилась в достопримечательность. Иногда бывает приятно, когда у меня спрашивают разрешения поговорить с Короедом. Даже директор спрашивал. А иногда — обидно. Как-то во время перерыва примчалась малявка из детской группы и кинулась ко мне с воплем «хочу посмотреть через-в-её-глаза на маленького дядю в голове». У-у-у! Ушла рыдать в уборную. Лидорчик пошёл следом утешать. Старшегрупницы в уборной сказали ему много и всякого. Пришлось утешать Лидорчика.

Но в тот же день вечером мне удалось себя чуть-чуть порадовать. Я отправила ТоннуЭля в обморок. Ишь, додумался! Наутешался, назармышлялся и выдал Ясе за ужином сногсшибательную идею: «А что, если попробовать переселить уважаемого нир Караена в него, в Лидортонниэля Миргландиниера»? Конечно, Лидорчик — лучше орка. Ха! Голубоглазый красотулечка, ага. Яся немедленно отказалась и начала лепетать, что она очень ценит благородный порыв, готовность к жертвам ради…Чего «ради» мне было неинтересно. Я Ясю прекрасно поняла. Пусть Лидорчик ещё мальчишка, но если в нём заведется любимый Ясин Короед! Интересно, сколько дней наставница выдержит, прежде чем поцелует Короеда в… ладно, в ухо Лидорчика?! Конечно, я не удержалась и съехидничала:

— Лидортонниэль, ты самый коварный тип! Соблазнить наставницу, переселив в своё тело её возлюбленного — это сильно!

Лидорчик привстал, покраснел, побледнел и рухнул на пол. А нечего было вставать. Со стула падать — всяко ниже.

Короед мне даже в щит не настучал. Он только ахнул и сообщил мне о каком-то извращённом мировосприятии, которое у меня, оказывается, есть, и о сердце, которого у меня нет. Ладно, признаю. Иногда у меня бывают нестандартные шутки. Но всё-таки Лидорчик знатно шмякнулся. От него не убудет. Эльфы живучие.

Перед Лидорчиком пришлось всё-таки извиниться, как только Яся привела его в чувство.

Я честно хотела извиниться как положено — долго и вдумчиво, но не смогла. Короед перехватил инициативу и слегка испортил мне радость от маленькой шутки.

Удивительно, как мне удалось хоть что-то съесть в перерывах между Короедовыми речами. Они были длинные и неприличные. Чуть аппетит не пропал.

Будущий оркожитель занимался ничем иным, как прилюдно…приэльфно препарировал особенности моей натуры. Из того, что он наплёл, я поняла, что Короед копался в моей личности (где-то там в памяти и в снах), как в своём белье, да ещё и делал выводы. Не могу сказать, что — правильные.

Да, мои родители погибли, когда мне было пять лет, но я ничего такого трагического не помню (маленькая же была), их самих помню весьма смутно, и никакой-такой травмы у себя в голове не наблюдаю. Никаких-таких выводов «бежать от чувств и привязанностей как от огня, чтобы избежать травм в будущем» я не делала. У меня с выводами вообще плохо. Сколько раз я давала себе слово не поддаваться на дядины уговоры, и что? Нет у меня никакой, как выразился Таль, «защитной реакции». Была бы, я бы не сидела с Короедом в голове. Бред.

Но Лидорчик проникся. Я не совсем уяснила какой-такой трудный путь он собрался пройти и что конкретно преодолеть, но раз ему охота, пусть шляется в любом направлении. То, что его постоянно тянет на подвиги, а совершать их просто негде, я уже поняла. Да и кто ему даст с его-то родословной искать приключения и идти на жертвы?! Хотела уже сказать, что я не тяну сказочную девицу в пасти дракона, но решила промолчать. Подавать девушкам платочки ему вполне позволительно. Не стоит отнимать у ребёнка последнюю радость.

Короед сказал, что я умнею на глазах. Угу. Ему изнутри виднее.

Живой труп

Сегодня я проснулась не потому, что меня Яся теребила. У нас за оградой наблюдалось форменное столпотворение с шумом и гамом. Народ собрался посмотреть и пообсуждать редкую для нашего тихого захолустья невидаль. Гномов.

Яся сразу во двор рванула. Уж не знаю, какие там связи были задействованы, не иначе — Лидорчик действовал напрямик через отца-Императора. Но сейчас Яся и наш единственный слуга отпирали обе створки ворот. За воротами в два ряда стояли те самые гномы. Штук двадцать сразу. Магостазисный саркофаг матово чернел на антигравной платформе. Ух ты! Такие штуки стоят безумных денег. Надеюсь, что прогон этой штуковины от приграничья до наших ворот сам Император и оплатит.

— Короед, поздравляю. Тело прибыло.

— Поздравлять пока рано. — Короед как-то разволновался. — А где уважаемый Дмир Таркесс?

Действительно, что-то я своего родного учмага не наблюдаю.

— Да, куда он денется? Короедик, такое сокровище как мой дядя никогда не пропадёт. Найдут, вернут, ещё и сверху приплатят. Пошли лучше посмотрим, что там тебе досталось.

Но просто взять и посмотреть не удалось. Гномы, которые сопровождали платформу от самого приграничья, решили самостоятельно занести ценный агрегат к нам домой. Сначала занесли на первый этаж. Потом Яся с Лидорчиком посовещались и решили, что гостиная — не самое подходящее место. По их мнению (и по мнению Короеда тоже) магостазисную капсулу надо разместить там, где я смогу лечь спать «как обычно». «Обычной» была моя спальня.

Перенесли капсулу в спальню — еле через дверь прошла, но уже без платформы. Бережно опустили на ковёр. М-да… Насколько я знаю, такую капсулу можно с обрыва скинуть, и ничего с ней не случится. Чего так нежничать-то?

Гномам была дорога только капсула, но им было абсолютно всё равно, что они толпились в моей спальне. Эти мужланы решили оформить документы по доставке прямо у меня на кровати. Дикость.

Яся сообразила, что ситуация выходит из-под контроля и увела пятерых пыльных и бородатых гостей обратно вниз, где топтались остальные их сородичи. А ещё мне показалось, что гномы злятся. Вот, как будто мы им какую-то гадость сделали: и я, и Яся, и Лидорчик. Странно. Должны были бы хоть перед ним выстроиться как на параде и изобразить восторг. Сын Императора как-никак.

Яся подписала бумажек десять, Лидорчик расписался как свидетель. На стол в гостиной бухнулась целая пачка инструкций по распечатыванию капсулы. Как всё сложно-то, оказывается. А дальше пришлось столкнуться с ещё одной проблемой.

Старший из гномов заявил:

— Личное послание для Таля нир Караена.

— Это я.

М-да… не подумав, брякнула, сознаюсь.

Гном свёл кустистые брови и прорычал:

— Пусть неразумное дитя покинет комнату!

Пришлось уступать место Короеду. Хорошо, что Яся тоже вмешалась в процесс объяснений, а то этот квадратный недомерок решил, что я издеваюсь и морочу им голову короедовским баритоном. Кое-как разобрались.

Вообще-то гномы в общих чертах знали, что и зачем они доставляют, а так же об иномирском маге-путешественнике в чужом теле. Наверняка дядя просветил. Они просто не ожидали, что тело — моё. Знать — одно. Видеть — совсем другое. А ещё надо знать, как понимать обтекаемые фразы моего дяди.

Я помогла, чем могла. Развалилась в кресле, прикрылась покрывалом до подбородка и расслабилась. Ни дать, ни взять — дешёвый спиритический сеанс какой-то.

Короед в самых изысканных выражениях поблагодарил гномов за тяжкий труд и напоролся на неожиданный вопрос:

— Насколько уважаем в другом мире Дом Караенов?

Короед несколько опешил, но не стал выяснять, зачем гномам такие сведения. Дом, или в его понимании — род, оказался очень даже уважаемый. Пять поколений назад женщина его рода даже стала женой правителя их мира. Оп-па! Не Империи, а целого Мира. Однако…

Второй вопрос даже меня возмутил:

— Насколько уважаемый Таль нир Караен сильный маг?

А им-то что за дело? Короед и это стерпел. Мой сожитель по телу оказался очень даже сильным магом. Он ответил: «Один из пятнадцати сильнейших», но не упомянул какой он по счёту среди этих пятнадцати сильных «мира того». Поскромничал! Я-то чувствую. Ух ты!

А дальше стало совсем интересно:

— Мы не требуем, — начал всё тот же бородатый предводитель гномов, — мы не просим, мы говорим: отомсти за него! — На этой пафосной ноте гном указал пальцем в потолок, намекая на капсулу в моей спальне.

Если быть совсем точной — на труп в моей спальне. Ой, дядя! Я сейчас глупо захихикаю на нервной почве. А, кстати, как это «мстить»? За кого мстить? За орка что ли? Но Короед соображал быстро:

— Я понимаю, что вам не удалось воздать последние почести вашему…

А-а-а-а! Держите меня, Короед будет гномом! Точно! Гномов-то на границе много, в предгорьях особенно. А мы всё «орк», да «орк». Ой, Яся, сочувствую!

— Другу, брату-по-бою, стражу защитнику высшего ранга, — отчеканил гном.

Мне сейчас в обморок отправляться или попозже? Орки в таком звании не бывают. Гномы тоже. Только маги. И такие маги! Все как один — из остроухого племени. У нас что, заключительный акт зрелищной игры «Смерть Стража»? Как его вообще угораздило умереть-то? Это же нереально. Почти. По какому такому бою он «брат» гномов?

Короед кивнул моей головой:

— Обязуюсь… носить его тело с честью.

Дипломатично. Ничего конкретного не пообещал.

Хотя, мне-то что за дело? Или я не могу привыкнуть к мысли, что Короед будет не моими ногами двигать в сторону Яси и сражений, вот и волнуюсь? Надо успокоиться. И мысли о том, что мой дядя умудрился раздобыть для коллеги очень выгодное тельце надо куда-то деть. Нехорошо так думать о родственниках.

— Письмо. — Гном протянул свиток с сургучной печатью.

Ага! Печать моего Дома. Значит, от дяди. Давай, Короедик, открывай.

Сижу, читаем. Глазам своим не верю. По содержанию письма видно, что моим-то глазам оно никак не предназначалось. Но Короед об этом забыл или не понял. А-а, нет, он понял, но без меня прочитать не смог бы. Ладно, с этим казусом потом разберемся.

Значит так: в капсуле — тело эльфа. Естественно — кем ещё мог быть страж? «Во время отражения магической атаки» весьма неслабый маг «Наариэль Тарноэр из Дома Синей Вязи» попал под заклятие Разделения. Ничего себе! Синяя Вязь — стихийники, наследственные, сильные. А Разделение… Я о таком заклятии читала, но только не в письмах и не в учебниках, а в сказках. Как сейчас помню:

«Вышел чёрный маг-некромант на холм, махнул рукой направо — разделились тела и души птиц, и упали птицы как мёртвые. Махнул рукой налево — звери с душами распрощались, а взмахнул двумя руками перед собой — полегло войско людское. Воздел чёрный маг-некромант руки вверх и поднялось войско птичье, войско звериное, войско людское: нет жизни в их глазах, нет воли. Нет душ у неживых-немертвых». Бррр… Быть такого не может.

Ладно, в сказках любая ерунда умножена на сто, но всё равно как-то не по себе. Ненормально всё.

Читаем дальше. Короеду не рекомендуется встречаться с родственниками «покойного», чтобы не травмировать их видом живого тела родственника. Понятно. Это само собой.

Родственники дали согласие на использование тела Наариэля в научных целях с одним условием. Ага, вот и подвох. Знай, Короед, моего дядю! Условие: клятва мести. Приехали. Гномы не потребовали, а вот Дом Синей Вязи — очень даже потребовал.

Дядя дал согласие за Короеда, выступил поручителем, и теперь надеялся, что Короед не откажется подтвердить клятву и не покроет имя Дома Таркесс позором. Короед-то не покроет. Ырбуц драмзерховый! А я бы покрыла Дом Синей Вязи, ещё бы Таркана на подмогу позвала. Чтобы уж крыть так крыть! Дикость какая! Иномирянин в нашем мире без году три недели, его тело дома хоронят, кому и как мстить он не знает, а оказался бы он совсем не магом — пойти и сразу помереть, что ли? Один погиб, давайте второго угробим?! Ой, меня сейчас занесёт от злости. Уже заносит.

— Короед, слушай, Дому Таркесс — мне и дяде — после маговентиляторов и «зерцал истинной сути» уже ничего не страшно. Всё равно духи «Незабудка» были последней каплей. Дядя сам виноват, а я переживу как-нибудь очередное «покрытие» позором. После твоего присутствия в моей уборной я ещё и не то переживу! Посылай Дом Синей Вязи лесом с их условием. Пусть гномы хоронят тело своего брата-по-бою, раз оно им так дорого. Возьмём дохлого орка, но без обязательств! А там, может быть, ещё какой эльф подвернётся. Перекочуешь со временем в приличную оболочку, а?!

— Нет!

— Ну и… мурлаг ты после этого ырбуцевый, угробимся же напрочь! Ты себе представляешь, кто такие маги Дома Синей Вязи!? А один из них уже почивает у меня в спальне в чёрном гробике. Короед, откажись! Убьёмся!

Кажется, у меня истерика.

— Миточка… — Короед, похоже улыбается, — я сам как-нибудь справлюсь.

Справился. Нет ума, считай — калека. Моё тело встало, коснулось лба и груди (идиотская жестикуляция) и проникновенным голосом (не моим, ырбуц!) заявило:

— Я, Таль нир Караен подтверждаю клятву Дома Таркесс данную от моего имени Дому Синей Вязи. Вы — свидетели. Клянусь отомстить за смерть (мои глаза сверились с письмом) Наариэля Тарноэра, мага, стража-защитника высшего ранга.

Я мысленно взвыла. Дурак. Все учмаги — ненормальные. Яся вздрогнула. Лидорчик выпятил грудь колесом. Романтик малолетний.

Гномы тоже вздрогнули, перераспределились, выстроились у нас в гостиной как на плацу, лупанули себя кулаками по груди и опустились передо мной на колено. Как перед командиром. Уххх! Сейчас сама пущу романтическую слезу. Нет, не пущу. Они не передо мной, а перед Короедом выделываются.

— Мы подождём, — это опять их главный бородач подал голос.

Очень немногословные граждане, да.

Гномы ушли ждать. В сад. Сад у нас небольшой, но гномы вполне компактные существа. Места для бивака им хватило. Ждать они решили прямо в саду. Вот только чего и сколько, я не была точно уверена, но подозревала. Прикинутся булыжниками — им ни дождь, ни снег нипочём, тем более, что лето нынче тёплое, — и будут ждать пока Короед мстить не отправится. Может, их срочно опять на границу призвать-отправить? Надо Лидорчика надоумить. Пусть ещё немножко свои связи попользует.

— Наариэль. Не может быть. — Яся побелела как простыня. Только два «василька» на белом фоне сверкают. — Я его знала.

— Насколько хорошо? — Короед по-прежнему моим горлом распоряжается. Ревнуем? К трупу? Ладно, ни орка, ни гнома тебе не досталась, так может, на первую Ясину любовь повезло. Ха! Это я так злюсь. Не надо мне в щит стучать, даже ласково. Даже гладить мой ментальный щит не надо!

— Он был наставником у магов старшей группы, когда я поступила в Академию. — Яся еле шепчет. Проняло. — Кажется, нет, точно, когда я была в средней группе он с двумя учениками отправился в действующую армию.

Новая новость. А разве у нас армия не только для парадов? Действующая — это такое жутко неправильное слово. Вроде бы такая армия должна постоянно воевать. С кем? Что у нас на границах происходит? Какие заклятия Разделения? Короед, я требую, чтобы мне всё рассказали. И где дядя?

Где дядя стало понятно к концу письма. Мой бросающийся самоубийственными (Короедоубийственными) клятвами учмаг остался на границе разбираться, что именно произошло и где искать того, кому надо мстить. Получается, если бы Короед отказался подтвердить клятву, то мой дядя стал бы мстить лично. Скорее всего, он уже начал. Оба сумасшедшие. Теперь они будут мстить вдвоём. Я нисколько не сомневаюсь, что поискать, найти и посмотреть «что у чёрного-чёрного-мага-некроманта внутри» они оба возможности не упустят. Даже без клятв.

До позднего вечера при помощи моего многострадального зрения мы с Короедом читали дядины инструкции по распечатыванию капсулы, а так же его размышления, что может пойти не так и какие можно принять меры. В самом плохом случае можно опять вернуться в меня. Это я поняла. Я только не поняла, как в этом случае Короед будет мстить из моего тела. По мнению дяди, у меня имеется только одна способность — витиевато ругаться.

— Не волнуйся, у нас всё получится, — успокоил подселенец.

Ладно. Поробуем. Сейчас хлебнём магического компоту и спатеньки. Со свежим полуумертвием в одной спаленке. С зомби, значит. Почему я не сошла с ума?

— Никакой он не зомби, — Короед обиделся за покойного ныне Наариэля. — Он вроде как…

— Растение. Тело действующее, но пустое — ни ума, ни фантазии, ни души, ни личности. Я понимаю, только мне эта затея всё меньше нравится. Ну, ты и попал, Таль! О насущном: будем твоё новое тело ко мне на кровать класть, или пусть в открытой капсуле на полу обретается?

— Можно и на полу, — милостиво согласился Короед. — Мне безразлично, а тебе будет неудобно в одной постели с живым мужчиной. Утром.

— Чепуха. — Я учмагом воспитана, а это кое-что значит. И к экспериментам подхожу без лишних сантиментов. — Мне тоже безразлично. А спать в гробах, пусть они и обтекаемой формы, — неприлично. Тем более — в чёрных. Тянет на дешевый романчик. Кровать большая, места всем хватит. Пошли перекладывать.

Наше общее с Короедом решение о поселении его тела в мою постель Яся перенесла стоически. Лидорчик, конечно, тоже взялся помогать с перемещением пока ещё бренных останков.

Короед получил наши руки в своё полное распоряжение, где надо погладил псевдогробик, где следует надавил, потом предупредил, что сила мага — это состояние души, а не тела и как шарахнул! Я так поняла, что своим состоянием духа он и шарахнул, но у меня чуть голова не раскололась. Дядя «номер два». Тот тоже выражается неконкретно, не успеваешь сообразить, к чему готовиться.

Капсула раскололась надвое как орех. Хрустнула. Короед сидел моим немощным телом на полу, поэтому крышку капсулы — верхнюю половину — поднимали Яся и Лидор. Подняли. Сил у меня ни на что не было, но я всё-таки ахнула.

А Яся тоже ненормальная. Это вот этого эльфа она знала? Как можно было, увидев хоть раз в жизни такое форменное совершенство, влюбиться в синекастого гривастого не-пойми-чегойку?! Мага придурочного, на экспериментах подвинутого?! Из другого мира с плюющимся вулканом вместо клумбы?

Эльф лежал как живой, с открытыми глазами. И спокойно дышал. Глаза светло-серые, почти серебристые, брови вразлёт, нос прямой, скулы точёные, кожа мраморная, волосы чернее ночи. Ещё чуть-чуть и меня постигнет спорадическая болезнь! Которая — любовь. А я-то думала, что у нас Лидорчик — первый красавец. Да он просто… да что там говорить, никаких сравнений. Повезло Ясе. Крупно повезло. А мне? А мне лучше спать.

И пусть Короед заселяется в тело эльфа — не так обидно будет. Натура у моего подселенца вредная. Сразу всю красоту испортит. Интересно, а может новый жилец-маг переделать под себя тело? Надо намекнуть дяде, пусть сварит настойку для разжижения организма. Всего организма. Может, сероглазый красавец и посинеет на радость Ясе.

— Миточка, это весьма оригинальная научная идея! — Ожил Короед.

— Ыртыть твою через две горы и в колодец! Это шутка, а не идея. Не порть красоту, хурлак драмзерховый!

— Гм. И тебе спокойной ночи.

У-у-у, чудовище синегривое.

Утро вечера не легче

День с самого утра задался какой-то противоречивый и не совсем понятный. Рыдать или радоваться? Полный раздрай чувств. С учмагами по-другому и не бывает. Одного, родного учмага, где-то по делам мотает, зато другой — не родной — под боком. Ох! Получилось?! Разделились-таки?!

Самым натуральным образом разделились. Чувствую, но… Но этот второй учмаг вызывает у меня такие странные чувства, что прямо-таки хоть разорвись: хочется и хохотать, и плакать. К чему бы это? Ворочается очаровательно, как живой, и мычит во сне. Надо же было так замотаться в одеяло? Запутался как в кокон. Только чёрная макушка торчит наружу из верхней части одеяльного свёртка, а из нижней — окованный мысок сапога. Сапог хорош, крытый сверху парчой, с двойной прошитой кожаной подошвой. А уж нога в сапоге, если судить по контуру одеяла… Эмм…Фантазии лучше бить на взлёте. Лучше дробью. У неё разброс больше. Веером. Так, о чём это я? Ах, да…

Дикость какая! Зомбика-то вчера мне одетого на постель клали. А я не привыкла, чтобы на моей постели спали мужики, да ещё и в сапогах, вот и расстроилась. Возможно. Похоже. Очень даже может быть.

В организме, и без того измученном экспериментами, образовалось некое неоднозначное чувство. Оценить его в полной мере пока не смогла. Разволновалась, да! Вроде бы и радостно — без Короеда внутри всяко проще. Отселился — что очень замечательно. С другой стороны — как-то грустно. Как будто что-то потеряла. Вроде как кусок отрезали. Для прояснения обстановки я немножко стукнула соседа по кровати в плечо и слегка лягнула ногой в… в общем, куда пониже. Совсем слегка — через одеяло.

В ответ на нежный пинок из кокона вылезла голова и уставилась на меня прекрасными серыми глазами. А потом оно заговорило:

— Грр-кххх-гррр-чмм.

Ой…

Нечто подобное я уже слышала. Есть у нас дома такая штука — испорченный маговещатель. Два года уже в подвале валяется. Дядя как-то раз забыл убрать вещатель из лаборатории во время очередного эксперимента, и приборчик немножко переклинило. С тех пор «бешеный шарик» ловит ментальные волны как ему угодно. В разрывах между волнами вредный прибор издаёт как раз такие дикие звуки: «Чшш-грмм-кхх-грымм». Очень похоже на Короедовы потуги высказаться.

Дядя было ухватился за эффект поломки шарика как за побочный результат эксперимента. (Я уже говорила, что для моего дяди побочный результат эксперимента, как золотая монетка для Таркана? Если нет — сообщаю, если — да, — повторяю).

Дядя хотел создать из покорёженного вещателя магооракул — предсказатель будущего. Но сумасшедшая штуковина сгодилась только мне для развлечения. Вещатель стыкует такой потрясающе бредовый текст из серьёзных сообщений в эфире, что можно ухохотаться до колик. Я иногда развлекаюсь с пострадавшим приборчиком. Зайду в подвал, всплакну над кучкой «зерцал» и потом для моральной разгрузки включаю нашу порченую бормоталку. «Местами по области всегда нарочно циклон по голове просто так не бьёт» — самое невинное сообщение из сводных бредней шарика. Я запомнила его, потому что в тот день меня чуть градом не убило. Крупный был — почти с кулак. Собственно, после этого града дядя и попытался приспособить ломаный прибор к делу в качестве оракула. Не удалось. Гадкий вещатель только на мне пророчества оправдывает, а на остальных — никак. Или как сказал дядя: «Никакого эффекта в статистическом плане для социума». Что-то я отвлеклась.

Значит, пнула я постельного соседа. А он озадачил меня непонятными звуками. Я честно сказала «гм» и выпучила глаза, ожидая разъяснений. Ожидала и любовалась. Когда ещё такой шанс выпадет? В одной постели с прекрасным эльфом, а? Переживу, что он — в сапогах. Даже если поделить ситуацию на сто — всё равно приятно. Срочно делю: эльф — не мой, от эльфа вообще — только тело. Но я же имею право безотносительно любоваться, верно?

Разъяснения о хрипах я получила, но не устно, а ментально. В голове опять образовался говорящий Короед. Сначала я испугалась. Показалось, что подселенец застрял между мной и своим новым телом в пропорции пятьдесят на пятьдесят. Оказалось, что не застрял. Счастье-то какое! Но… относительное, как дядина статистика.

В сухом остатке я поимела следующее: между мной и Короедом некоторое время будет сохраняться ментальная связь. Ладно, переживу. В деле ожидания главное — видеть свет в конце тоннеля. А он забрезжил. Короедовское «пока» продлится не более двух месяцев. Скорее всего — меньше, чем два месяца. Короед клятвенно пообещал. Я ему почему-то верю. От большого желания, наверное.

Новость: за время пребывания нас двоих в одном теле я научилась воспринимать Короеда как часть себя. М-да…Мне как обычно никто не рассказал о побочных эффектах. Спасибо. Счастлива. Паразиты, что с них взять? Что взять за это с дяди, я потом придумаю.

Не совсем поняла суть симбиоза: то ли я восприняла Короеда как руку или ногу, то ли осознала его, как аппендикс. Вроде и не вырежешь, пока не воспалится, но ненужный отросток тревожит, благодаря пониманию его наличия. Решила временно считать бывшего подселенца больным зубом. Короед почти обиделся, но не заныл. Зато я поняла, почему так психовала из-за той дурной клятвы и попусту волновалась. Симбиоз, ырбуц его парой хурлаков в самый драмзерх! Гм…

Так или иначе, но выяснилось, что этот синебрюхий Таль мог свободно разговаривать до нашего с ним разделения не сам по себе, а только используя мой рот и мозг, а так же — шагать моими ногами, махать моими руками и вообще — пользоваться мной и моими навыками себе на радость. Или как он выразился: «Усвоенными телесными умениями на уровне инстинктов». Но теперь ему придётся справляться самому, что очень сложно. Сочувствую. Поэтому, как сказал Короед, мне надо немного потерпеть. Терпеть — я привычная, и потому не сразу почуяла подвох и почти не огорчилась.

За краткое время нашей с Короедом ментальной беседы я значительно расширила понимание слова «терпеть». «Терпеть» значит: озвучивать мысли Короеда, поскольку он пока ещё не освоился с речевым аппаратом нового тела и вообще путает наш словарь со своим. «Терпеть», значит — шагать с ним в ногу, поскольку он пока ещё не потерял некоторую полуфизическую связь с моими конечностями; и — не отвлекать его болтовнёй по пустякам, потому что на него валом сыплется поток воспоминаний (вся жизнь ныне покойного эльфа) каким-то образом без эмоций и оценок, но в полном житейском объёме. А Короед в таком омуте и потонуть может. Ладно. Я же не зверь — топить короедов в информации. Короеды, они — иногда и полезные. Но это уже — философия, а я к ней не предрасположена, поэтому не рискну развивать дурную и несвоевременную мысль.

Тем более я не стану думать о том, как может существовать личность без души, заодно — не буду пытаться разгадать, что представляет собой «Заклинание Разделения», и как может остаться память личности, но без духовной основы. (Я попыталась понять, но чуть не сошла с ума). Короедский гад сказал, что у меня — правильная реакция, и убежал из моих мыслей захлёбываться чужими воспоминаниями.

Теперь я понимаю родственников тела эльфа из дома Синей Вязи. Я бы тоже за просто так не отдала свою шкуру вместе со всеми секретами интимной жизни. Правда, Короед сказал, что у меня их и нет. Секретов. Но это же не значит, что я не понимаю, каково было бы, будь они у меня в достатке? Правда?

После того, как Короед оградил себя от неконтролируемого потока информации, заблокировав, как я понимаю, лишние извилины мозга (выпрямил, видать), у нас с ним началась новая жизнь. Почти порознь. По крайнеё мере — дыхание выровнялось. Ну, ничего, потерпим. Пару месяцев до полного разрыва я этот бардак переживу как-нибудь.

Строевым шагом и в ногу, устно и мысленно мОлча, мы с прекрасным эльфом ушли в уборную безо всякой философии и воспоминаний о прошлом. Кризис наступил именно там — в уборной. Пришлось орать и звать Ясю.

Яся примчалась вместе с «хвостом». С Лидорчиком. Сочувствующие чуть дверной косяк не вынесли, протискиваясь. Экий ырбуц! Они, оказывается, под дверью ждали и слушали хрипы Короедика и моё шуршание от окна до двери. (Да, я нервничала и металась по спальне. А кто бы не нервничал на моём месте?)

Яся прямо у порога задохнулась от восторга, уставившись на своё почти обретенное сокровище, и превратилась в статую. Пришлось объяснять суть проблемы самому вменяемому спасателю — Лидорчику. Отпрыск Императора смутился до малиновых ушей и, видимо поэтому, очень быстро осознал, что же нам с Короедом такое-этакое сильно нужно. Нужно двоим, но желательно порознь, а не синхронно.

ТоннаЭля вручную потряс Ясю, возвращая её из мира грёз в мир насущных нужд, за что я ему потом выпишу отдельную благодарность в устной форме. Хороший мальчик — вернул мне вменяемую наставницу за момент до катастрофы.

Яся очнулась и скомандовала: «В две шеренги становись!» Ноги сами отнесли меня к бидэ. М-да… не эстетично — зато дёшево, надежно и практично. Ещё раз — отдельная благодарность Лидорчику за то, что он сразу же и сам ушел, и уволок мастера-наставницу до начала процесса. Уффф. Чтоб я ещё раз так попадала?! Ни-за-что!

Да, Короеду тоже надо будет что-нибудь подарить кроме устного «спасибо». За одеяло. На кой он, самый из нас одетый, приволок его с собой из спальни, не знаю, но как ширма — пригодилось. За «Полог Полной Тишины» ему тоже причитается… Ладно, так я и вовсе не рассчитаюсь. Хотя, кто бы должен рассчитываться, верно?

Решено. Подарю Короеду порченный маговещатель, благо они с ним очень похоже хрипят, а Лидорчику — «Зерцало истинной сути». Мне же интересно посмотреть, как он себя видит изнутри. Ясанне Линарвиссэ… Ну-у-у… у меня ещё осталось две зеленых помады, три флакончика «Незабудки» и парочка непарных ржавых фамильных клинков. Эти железки в нижнем ярусе подвала валяются под дядиным любимым помещением — вместилищем недоразумений. Под лабораторией. Мне клинки — ни к чему, а Ясе только дай почистить. Возьмёт себе или нет — не знаю, но удовольствие на вечер наставнице будет обеспечено. Вот. Будем считать, что я как хозяйка, всем могу сделать подарки за удачное (почти, только чуток потерпеть) завершение эксперимента.

Вообще-то, моя жизнь стала очень интересной. В доме завелось целых три эльфа. Один несколько условный, зато второй — Сын Императора. Яся идёт третьим номером в списке, но я её пятый год терплю, поэтому она интересна только для количества. И гномы… Они скачут по саду с секирами. Делают вид, что у них — утренняя разминка, но я уже похоронила наши розы. И дивную рассаду синей «Лобелии». И местами — бордюрчики клумб. За такое непотребство расплата их настигнет. Бордюры могли бы и поберечь, гады бородатые. Камень всё-таки. Не прощу.

А теперь мы с Короедом будем синхронно завтракать. Пусть только попробуют подать нам разные бутерброды! Меня же натурально порвёт от противоречия. И Яся пусть забьётся под лестницу со своей ревностью. И Лидорчику я бы не советовала нас рассоединять. Если я держусь за перила справа, то и прекрасный Короед не может иначе. Мы с ним на ближайшие пару суток (как обещал сероглазый маг) — близняшки, случайно склеенные. А дальше — как получится. Будем тренировать несинхронное тыканье вилкой в чай. Это я так шучу. Но забавно же посмотреть, как культурный с виду эльф пытается нашарить что-нибудь ценное в чашке с чаем. Вилкой. А уж чай с вилки слизывать — вообще глупо. Но он слизывает. Зато я улыбаюсь, а у него очень грустное выражение лица. Будем считать, что процесс ментального разделения вошёл в завершающую стадию. Мимика у нас уже разная. Короед простонал мне в мозг, что с моими способностями мы утратим остаточную связь досрочно дней за десять. Да, я способная.

Сплошное расстройство

Тренировки по разделению с Короедом начались очень весело. Мастер-наставница, огромное ей спасибо, решила, что нам с бывшим подселенцем будет неприлично ходить вместе на занятия. Я была бы не прочь хоть разок удивить народ распрекрасным «эльфом сопровождения», но с другой стороны — неожиданные каникулы — не менее приятная штука.

Минувшие пять дней мы с иномирским учмагом активно учились жить отдельно. Сначала научились жить «зеркально». Идею зеркальности родил Лидорчик. Признаю — он не безнадёжен. Великолепная идея: если у вас две руки, ничто не мешает развести их в стороны, чтобы показать: «Я поймал во-о-от такую рыбу». Тренировку назвали «Метод рыбака».

Уже на третьи сутки нам с Короедом удалось-таки разойтись: я ушла в подвал, он — на чердак. Вот только… до нижнего уровня подвала идти гораздо дальше, чем до чердака, поэтому получилось забавно: я всё ещё углублялась в подземелье, а Короед уже упёрся в крышу и пытался пройти её насквозь. Яся отловила своего красавца на стадии бодания обрешетки. Эх, как его тянуло наружу! Думаю, что крышу он протаранил бы. Но посланный вытащить меня из подвала Лидорчик испортил хорошую шутку.

И всё-таки Короед набил себе шишку. Менее красивым эльфоучмаг не стал, вот что обидно.

Яся тоже оказалась гораздо умнее, чем я думала. Мастер-наставница изобрела более безопасный способ тренировки несинхронного поведения. Музыкальный. Вчера нам с Короедом удалось часа три к ряду петь «ля-ля-ля-ля-ля» на мотив детской песенки не в такт и невпопад. Лидорчик не согласился с Ясей насчёт безопасности нового метода и сбежал в сад к гномам. Но в саду нас с Короедом тоже было неплохо слышно, и Лидорчик с гномами пришли проситься в дядину лабораторию как в самое глухое место. Короед извинился и поставил «Полог Тишины». Яся перестала страдальчески вздыхать, а Лидорчик получил от кухарки банку мёда — заесть душевную травму. Не знаю, что им так не понравилось. У Короеда очень приятный баритон. У меня, конечно, не баритон, зато я пою громче.

Но самым главным достижением было вовсе не антихоровое пение само по себе. Короед же не просто мычал! Он сумел-таки сказать «ля», а потом очень радостно это «ля» пел! У всех нормальных людей и нелюдей первое слово обычно «мама», иногда «папа», реже — «дай». И только у моего Короеда — «ля». Горжусь.

Вечер убили на то, чтобы научить Короеда не дёргаться всякий раз, когда я подпрыгиваю. Мастер-наставница гоняла меня мечом по гостиной, а Короед сидел в кресле и думал. Иногда он случайно отбивал вместе со мной удар Яси и даже попытался схватить вазу, которую я сшибла, выбегая в коридор. Но в целом держался нормально.

Не сказать, чтобы и мне от него совсем никаких движений не перепадало. То брови сами удивленно вверх ползли, то какие-то вздохи на ровном месте прорывались. Хорошо, что Короед, пока был во мне, нечасто управлял моим телом. И недолго. А то и меня с ним синхронизировало бы хуже и чаще. А так… докатывались только очень сильные короедовские удивления и переживания. Удивляться ему было чему.

Бывший синегривый Таль заблокировал личную память эльфа, зато во всю копался в магических познаниях покойного Наариэля. Поэтому он иногда выпадал из реальности напрочь, несмотря на остаточную синхронность. Ещё бы — учмаг и дорвался до такого клада. Повезло ему. Несказанно. Вот попал бы в гнома, изучал бы сорок видов лопат и сорта полевого шпата.

Сегодня я с самого утра занялась изобретением нового имени для Короеда. Мне запретили фамильярно называть при всех «уважаемого нир Караена Короедом». Мысленно называть — можно. Но вовсе не потому, что Яся с Короедом такие добрые, а потому, что запретить мои мысли они не могут. Тираны. На самом деле, как только Короед обзавёлся телом, мне всё труднее общаться с ним как… как… как с собой. Всё-таки я его воспринимала с поправкой на личное сумасшествие. Кажется.

Начала с того, что разобралась с предпочтениями. «Таль» мне совершенно не нравится. Попыталась скрестить Короеда с Наариэлем. Получилось «Нороед». По-моему очень грозно и загадочно. «Уважаемый маг» имя отверг, да ещё и шарахнулся. Совсем не синхронно. Немножко мысленно поругались, и я принялась за варианты с «Талем Караеном» и «Наариэлем Тарноэром». Пришлось попыхтеть.

Короеду сначала всё не нравилось. «Каратар» ему паука напоминало (если у них такое водятся, то должно быть — жуткий зверь). «Карнэль» оказалось именем его бабушки. Уточнять способности бабушки не стала. С таким именем они у неё точно имеются, и я бы с этой дамой предпочла не встречаться. «Таркар» ему показалось орочьим именем. Да, есть немного. Какие всё-таки учмаги капризные! И вообще — надо восстанавливать справедливость. Тело-то Короеду от эльфа досталось. Что, кстати, символично — от эльфа из Дома Синей Вязи. А Короед к синему цвету очень неравнодушен. Поэтому я придумала сразу два «синих» имени. Одно — нормальное, второе — припугнуть, чтобы на нормальное согласился. Осчастливила Ясю рассказом о клинках в подвале, чтобы ненавязчиво отослать критика куда подальше, и приступила к делу.

— Придумала! — Короед посмотрел на меня как на палача. Правильно. — Карасин! Красиво?! — Да, с таким несчастным лицом он стал ещё красивее. Хотя, казалось, куда ж ещё-то? — Соглашайся, Керосинчик, имя замечательное! Нет!? Ну, тогда… Синтар. Но это — последнее. И «синий», и от «Таля» кусок, и от «Тарноэра» чуток. Больше придумывать не буду. Или Синтар, или Карасин.

— Можешь называть меня Синтар, — прошелестело у меня в голове.

Уфф. Справилась. Синтар Короед. Звучит!

На радостях я стала петь, и Короед совершенно бесцеремонно влез мне в голову, чтобы сообщить нечто на его взгляд важное. (Мы договорились, что по пустякам он мне свои мысли транслировать не будет). Оказывается, у меня есть-таки магическая способность. Вызывать зубную боль. Потрясающе! А я и не знала, что у эльфов (или у их тел) могут болеть зубы. Эльфы вроде бы такой ерундой не страдают, и беззубых я среди них не видела. Моя мысль о том, что Короед попал в наш мир не один, а вместе с кариесом, должного отклика не нашла. Проверить «болят ли у эльфов без учмагов зубы» я решила на Лидорчике.

Императорский отпрыск сразу после завтрака ушёл оценивать размер моей щедрости в подвал: я предложила ему самому выбрать «зерцало истинной сути». Как ушёл, так там и застрял.

В подвале обнаружилась интересная компания. Сначала я её услышала. Из-за приоткрытой двери доносились характерные звуки «точилом по железу». Яся всё-таки нашла что-то тупое и занялась делом. Противное вжиканье сопровождалось бульканьем и всхлипами. Тоже типично: Лидорчик наверняка насмотрелся на себя в «Зерцале» до полного самоотрицания. Нетипичными были причитания кого-то третьего. Такие жалобные, хоть плач… У нас наконец-то завелось приведение?

Я даже притормозила, чтобы послушать. Но всё равно не поняла: кто третьим воет?

Вошла в подвал и удивилась до столбняка. Не знала, что наша кухарка может быть такой сострадательной. То есть, дядя мне говорил, что у Нисфы в предках были сирены, (очень давно и совсем незаметно), и расстраивать её лишний раз не стоит. Я думала, что дядя пошутил. Сирены же обычно поют. Очень красиво, если верить сказкам. И внешность у них должна быть обольстительная. Нисфа в свои почти пятьдесят (точно не знаю сколько, но мне так кажется), с её ростом вровень с дядей (чуток до Короеда не дотягивает), и с телосложением молотобойца… если кого и завлечёт-соблазнит, то только тяжеловоза. Я не против. Хороший конь — вещь в хозяйстве полезная. Но сирены?! Невероятно!

Однако, пришлось признать, что сирены ей где-то кровь подпортили. Нереально, неправдоподобно, так не бывает, но… некогда вполне обычные глаза нашей кухарки светились нехорошим зеленым светом. Как гнилушки на болоте. Бррр. А ещё она тоненько и донельзя жалобно причитала-подвывала. Было бы над кем причитать! Подумаешь, мальчик слегка расстроился, глянув в зеркальце. Я бы его так жалеть не стала. И всё равно: от нисфиных стонов у меня сердце прямо-таки сжималось. Срочно захотелось поплакать.

Даже не поплакать — обрыдаться! От досады. Что ж мне так не везёт-то, а? Мастер-наставница — злодейка. Разве можно скрежетать точилом по железке на весь подвал, да ещё и томно вздыхать под эту «музыку»? Противно же. Кухарка, от которой я ни зла, ни вреда не видела, кроме пончиков, теперь смотрит на меня как голодный упырь, а Лидорчик…

Вы когда-нибудь видела заплаканного блондина? Нет? Делюсь наблюдениями: голубые глаза выглядят «пфе» как некрасиво, когда веки пухло-красные… красно-пухлые. Если нос долго терзать хлюпаньем и платками, то он становится больше, теряет прежнюю форму и приобретает больной вид. Очень нездоровый нос получается. А уж бледная кожа… там потёр, здесь слёзы стёр… в общем, можно вызывать лекаря, который разбирается в кожных болезнях. Пятнистые лица выглядят ну очень пугающе.

Вот вам, пожалуйста — два эльфа. Ясе — образец для статуи, а мне — красноглазый-красноносый местами пятнистый хлюпик. Последнюю симпатичность потерял, наследничек. Где его растили, до того как к нам в Академию отправить? Никакого воспитания! Забился в угол и сидит, скукожившись. А должен был встать, между прочим. Я же вошла и ещё не села! Сесть здесь больше некуда, но это — не существенно. Всё! Мне обидно и за себя, и за Императора. Буду рыдать! Если Нисфа ещё раз застонет — точно буду.

Вроде бы всё учла: и обиды, и несправедливость мироздания, и даже некоторый оскорблённый патриотизм, и плакать хочется. А слёзы не выдавливаются. Досадно. Всех жалеют — меня нет. Не-а… Не получается.

И тут в подвал явился мой почти несинхронный Короед. С письмом. Понятно… Пока я предавалась горестным размышлениям, кто-то доставил известие от дяди. Дядя наверняка нашёл того гада, который обеспечил Короеда телом, и теперь последний приятный глазу объект покинет наш дом. Отправится принимать участие в жуткой мести. Останется Яся, истеричный Лидорчик и… что-то я сомневаюсь, что буду с удовольствием уплетать супы и котлеты, приготовленные нашей кухаркой. Видела бы я её раньше в таком образе, давно бы уже на диете сидела.

Короед на Нисфу только слегка покосился. Вроде как и не удивлён. Постоял, помолчал, подумал, но письмо не отдал. Безобразие! Я даже дёрнулась, когда у меня в мозгу раздалось тихое «Гм». Ага, значит что-то важное. Ладненько. Поговорим. А то я уже забыла, как со своей головой беседовать. С Короедом моих извилин.

— Миточка…

— Ой, не добру такое начало.

— Видимо, да…

Что-то Короед слишком нервничает.

— А я уже и не сомневаюсь. В подвале с сиреновой… сиреневой кухаркой, вооружённой Ясей и икающим Лидорчиком добра просто быть не может. И?

— Миточка… Я не могу пока что прочитать письмо целиком… в точности…

— Ну, так давай его мне, чего тянуть?

— …Но могу считать общую информацию.

Короед весьма неоригинально поводил рукой над письмом, показывая, как он считывает информацию. Дешёвые пассы. Нашёл кому голову морочить — у меня же дядя учмаг. Дядя и через конверт видит общее содержание всех писем. И моего личного дневника — через обложку. Как мимо проходит, сразу краснеет. Так что нечего руками махать. И тянуть тоже нечего. А то наша расстроенная троица сейчас пойдёт в атаку. Кухарка уже подвал глазами освещает, Лидорчик вверх по стенке ползёт, а Яся хмурится то на меня, то на меч. Стоим с Короедом, как влюблённые из романа, замерли и пялимся друг на друга.

— Короед, Яся начинает ревновать. Что там в письме?

— Это плохое письмо.

Что-то как-то меня к месту приморозило. Но не может же оно быть настолько плохим… настолько, чтобы совсем?

— Не то, чтобы совсем…

Дообъяснить Короед не успел. Даже Яся дёрнуться не успела. Не ожидала от себя такой прыти, но письмо я выхватила.

Так… «Сообщаем дому…» и прочая чепуха, «с прискорбием»… не может быть! «Пропал при невыясненных… в зоне…» Ничего не вижу, сколько ни моргай! Какой-то ненормальный водопад из глаз! Так не бывает! Не вовремя же! И вообще я плакать не хочу!

Тепличное хозяйство

Как правильно прекратить чью-нибудь истерику? Во-первых, не надо утешать! Сюсюкать тем более не надо. Короед сюсюкал прямо у меня в голове: «Деточка, Миточка, малышка…» Фу, гадость какая! Трясти, ухватив за шиворот, вообще не стоит (а Яся именно так и поступила), рычать (эльфы, оказывается, рычат) и командовать «Отставить это мокрое дело!». Совсем негодный способ — орать «Ничего страшного не случилось!» Ещё как случилось. Дядя пропал. И его не нашли.

Яся впала в ярость. Она из всех рыдающих может терпеть только Лидорчика. Не зря я её подозревала в эльфийском шовинизме! Наставница оторвала меня от Короеда, в которого я вцепилась (или Короеда от меня), помотала за воротник, порычала и швырнула прямо в объятия Лидорчика. Невезуха. Такое впечатление, что куда ни падай, обязательно в него попадёшь. Императорский отпрыск попытался мне что-то сказать, но он и сам ещё не отрыдался, а я не люблю, когда мне в ухо тычутся сопливым носом.

Кусаться неприлично, а кусать опухшего наследника ещё и неэстетично. И непатриотично. Поэтому я просто заорала. Оказалось, что орать и лупить кого-нибудь кулаками — чуть-чуть помогает, когда очень плохо. Но ещё лучше помогает мокрое полотенце и кухарка. Главное — совместить одно с другим.

Лидорчик от меня шарахнулся, весь из себя обиженный, а Нифса ка-а-ак… хлестанёт!

Меня впервые в жизни ударили. Кухарка. По лицу. Полотенцем. Мокрым, холодным, тем самым, которым она уже час, если не дольше, промокала несчастную физиономию императорского сынка.

От такой наглости я сначала чуть не задохнулась, а потом поняла, почему Яся умеет рычать. Никогда не замечала за собой безумного желания кого-нибудь растерзать. И растерзала бы, но Нифса забилась в угол, скукожилась там не хуже Лидорчика (при её-то габаритах!), закусила полотенце и… не могу описать звук, который она издавала. Но так звучит вселенская скорбь — это точно. Теперь я знаю, чем берут сирены. Не красотой, нет. Их просто очень-очень жалко. И мне стало жалко. А ещё — стыдно. И удивительно, и стыдно одновременно.

Стыдно, потому что у меня в голове без помощи Короеда вдруг родилась фраза: «Скотина неблагодарная». Это я о себе. И удивительно, потому что… Может, у меня до этого удара какая-то часть мозга не работала, а теперь включилась?

Сколько себя помню, Нифса всегда была рядом. Сначала как нянька, потом как кухарка. Она будила меня по утрам, пока дядя не начал прививать мне самостоятельность при помощи проклятого будильника. Она приносила втихаря еду, даже если дядя оставлял меня без обеда или ужина в воспитательных целях. Так что, его воспитательные потуги шли прахом, а он об этом и не догадывался. Дядя считал конфеты дурным излишеством, но я всегда знала, где их взять: конфеты водились в кармане фартука кухарки. Интересно, откуда? Неужели она покупала их специально для меня?!

Пока дядя не объявил, что я — взрослая девушка, Нифса приходила по вечерам в мою спальню, гладила по голове, поправляла одеяло, а потом я засыпала под её монотонное «а-а-а, у-у-у». Мелодия была не всегда одна и та же, но непременно приятная. А ещё — с ума сойти можно — я никогда не слышала, чтобы Нифса сказала хоть слово. Как это я умудрилась не поинтересоваться: немая она или нет? Я ни разу не попыталась с ней заговорить! Вот это да! «Спасибо, пожалуйста, не хочу кашу на завтрак» — запросто. А вот, чтобы что-нибудь спросить — ни разу. И ни разу не видела, чтобы Нифса улыбалась. Может, дело в её внешности? Кто захочет общаться с персоной, у которой всегда поджатые, прямо-таки в ниточку и вовнутрь подвёрнутые губы? Такое вечно недовольное лицо получается, что… что совершенно незачем заниматься самооправданием. Нечестно.

Нифса, слуга и привратник были для меня чем-то вроде того будильника, маговентилятора и прочих дядиных изобретений. Одним больше, одним меньше… Ну, я точно — ненормальная.

Пока разбиралась с собственной головой, Короед (понятливый учмаг попался), и сам вышел, и выволок из подвала Лидорчика. Яся тоже сообразила, что меня пока лучше не трогать и гордо удалилась вслед за императорским сынком. Нифса или совсем расстроилась, или испугалась. Зажмурилась. Уж очень пристально я её разглядывала. Может, она закрыла глаза, чтобы меня не смущать? Да какая мне разница, подумаешь — светятся? Интересно, а конфеты у неё есть?

Не знаю, правильно я поступила или нет? Но уж как смогла. Воспользовалась дядиным наставлением: «Или говори то, что думаешь, или молчи». Правда, дядя обычно был недоволен и моими словами и — ещё больше — мыслями, потому что умел их подслушивать. А в этот раз я так много и сразу думала, что и не высказать. В приличных выражениях. Пришлось подводить итоги, чтобы сократить текст. Сумма мыслей впечатляла. Я, кажется, воспринимаю Нифсу не как будильник, даже — совсем не так, как будильник. Скорее, как Короеда в голове. То есть — как часть себя. Или как часть своей жизни. Наверное, даже, вероятно, может быть… я её люблю. И пусть дядя меня потом осудит, но всякие «можетбытьки» лучше пропустить.

Как-то совсем не так я себе представляла первое признание в любви. Да ещё и м-да… зажмуренной кухарке. В углу в тёмном подвале. Надо будет в этом углу табличку повесить: «Угол Лидорчика». Магическое место. В нём все стонут, жмурятся, плачут и всяко-разно страдают. А Нифсу и вовсе трясло, как будто она кого убила, порезала на куски и запекла с сыром.

Странно, но мне потребовалась такая штука как храбрость. Потому что ноги стали деревянными, голова полупустой, а язык попытался спрятаться за зубами. Экая гадость во мне завелась. «Неловкость» называется. Тьфу, никогда такой глупостью не страдала. Ничего, мы и не такие сложности преодолевали. И ещё преодолеем, да!

До угла я с трудом, но дошла. Сползла по стеночке, пристроилась рядом с Нисфой и подёргала её за фартук, а то вдруг она меня не услышит? Зажмурилась и буркнула: «Я тебя люблю». Примерно так же неуверенно я первый раз в жизни ныряла. В нашем бассейне, когда была маленькой. Именно Нифса меня оттуда и вытащила, когда я уже начала пускать пузыри. (До одного непонятного дядиного эксперимента у нас в саду была эта модная штука — бассейн. После эксперимента сначала испарилась вода, а потом он обрушился внутрь и оплавился. Не — эксперимент, а бассейн оплавился). Кстати, я тогда вполне могла утонуть. Поэтому пришлось честно добавить: «Очень тебя люблю!» Вполне громко получилось. Или дополнение было лишним?

Нифса ка-а-ак сгребла меня в охапку! Перетащила к себе на коленки и обняла. Прощай рёбра! Вот это силища! Я выпустила из себя остатки воздуха. Получилось несколько сипло:

— А конфетка есть? — Надо же чем-то её отвлечь, а то дышать совсем нечем.

Нифса ослабила хватку, но совсем не отпустила. Ей и одной руки хватало меня тискать и не отпускать. Вторую руку она запустила куда-то под меня (ну, точно — в фартук), и мне в руку ткнулось что-то твёрдое и шуршащее. Ага, конфетка.

Пришлось открывать глаза и разворачивать вощёную бумажку. А конфетка-то не засохшая. Закаменеть не успела. Надо же… Она их что, пару лет как покупает и меняет старые на новые? Так и ждала, что я попрошу?! Всё, — у меня опять из глаз потекло. Зашью этот угол досками! Или попрошу гномов замуровать в качестве компенсации за уничтоженные клумбы.

Что-то я со слезами и открыванием глаз поторопилась. Надо было и дальше жмуриться. Моя кухарка-нянька на меня… смотрела. И как смотрела! Вас когда-нибудь любило море? Досмерти. Кажется, я опять начала тонуть, прямо как в детстве. Только на сей раз в сине-зеленом тумане. Глянула, и меня зецепило и поволокло. Куда и зачем — не знаю, но мысли кончились. Жуть. Спасли инстинкты. Я уже почти укусила конфету к тому моменту, как меня угораздило посмотреть Нифсе в глаза. Оставалось только стиснуть зубы.

Стиснула. Следом даже получилось издать некий звук. Что-то вроде «Мму!» или «Мме!» — намёк на то, что вторую половину подарочка я в себя точно не запихну. Челюсти склещило. От удивления и с перепугу.

Нифса открыла рот, улыбнулась (оооой!), нагнулась и слизнула с моих пальцев кусок конфеты. У меня сразу руки заработали. Сразу после того, как дёрнулись. Я обхватила Нифсу за шею и уткнулась носом в воротник. Ойййй ещё раз! Нормальные люди не прижимаются в таком случае, а шарахаются. Отпрыгивают, визжат — действуют нормально. А я же ей свою шею подставляю! Точно — не нормальная я. Хотя, если уж она меня раньше не съела, и даже не пыталась, то надежда на продолжение жизни имеется. Не откармливала же она меня впрок, правда?

С улыбками разобралась. Вы акулу вблизи видели? И не надо. Я, вот, вроде бы уже видела, после того как меня будильник осчастливил избыточным количеством зубов. Острых. И пугаться я вроде не должна, но… Одно дело — зубы «за проспала» и свои. И совсем другое — натуральные и чужие. У Нифсы такой изрядный арсенал во рту блеснул, что лучше бы Лидорчик забрал с собой фонарь и в подвале были полные потёмки. А он не забрал. Олух.

Ладно, если у зубастой няньки-кухарки рот занят, это же — прекрасно. И ужасно. И… И кто же это меня нянчил, если задуматься? Не мог же дядя мне такую ссс… сирену подложить. Натуральную. Вдох-выдох.

Надо было верить единственному учмагу Дома Таркесс, если уж он сказал: «Сирены были». Точно были. Подозреваю, что и не так уж давно. Не далее — как в бабушках, но не исключено, что и — в мамах. Сказка воплотилась в жизнь. И уж совсем не исключено, что сказка воплотилась в результате дядиного эксперимента. А ещё я теперь знаю, что сирены — очень опасные существа. Сказки не врут, да. Или дядя занимался запрещёнными экспериментами над живыми существами? С учётом экспериментов надо мной, несчастной, — вполне вероятно. А я-то думала, что будильник — верх несправедливости.

Кажется, последнюю мысль я высказала вслух. Нифса стала гладить меня по спине и укачивать. Как в детстве. Тепло, приятно, уютно.

Ну, дядя, не прощу! Короед обещал тебя обязательно найти. Ха! Я тебя, учмаг ненаглядный, родственник распоследний, сама найду, из-под земли выковыряю, если ты туда заполз, и заставлю ответить на все вопросы! Неужели нельзя было объяснить нормально «кто, куда, зачем, почему»? Откуда взялась Нифса, сколько лет она в нашем доме, почему она меня… любит?

Ырбуц тебя драмзерхом прямо в темечко, дядя! И так жить не сладко (не считая половинки конфеты, с вареньем внутри, как я люблю), а теперь ещё и зябко как-то. Как будто бы я — тепличное растение, а крышу теплицы кто-то разобрал. Во время заморозков. Я вам, дядя, не огурец, чтобы так шутить! Или огурец? Лучше — огурец. Огурцы не плачут. А мне опять хочется. Надо срочно переключаться на позитивное мышление.

Во-первых, от Нифсы пахнет выпечкой.

— Пончики? — О! Я снова издаю членораздельные звуки. Можно засчитать вторым позитивным пунктом. М-да… А Нифса просто кивает. Она же и впрямь немая! Похоже… А я — дура. То есть, огурец. — Съем пончики на ужин, — раз уж пошла на подвиг, то надо идти до конца. Заодно узнаю особенности теплорегуляции у сирен: моя зубастая няня отчётливо потеплела. — А ещё мне нужна кувалда. Можно попросить у гномов. Или отнять. Или найти где-нибудь здесь.

Насколько я помню, Нифса мне никогда не отказывала. Но встала она зря. Искать кувалду или отнимать её у гномов со мной на руках, не очень удобно. Хотя, кто их, сирен, знает. Или сиренолюдей? Людосиреней? Сиреней… М-да. Синий Короед есть, сиреневая Нифса имеется, осталось только Ясе с Лидорчиком цвета подобрать и можно рисовать этюд в голубых тонах. Что-то мне подсказывает, что до тёплых оттенков мы не скоро доберемся. Форменное сумасшествие.

А наверху мебель ломают. Даже здесь слышно

Куда я попала, где мои вещи?

Кувалда отыскалась очень быстро. Надо было всего лишь подняться этажом выше и заглянуть в кладовку. Знать бы раньше…

Нифса взлетела наверх, не выпуская меня из рук, попутно прихватив нужный предмет, и задвинув ногой дверцу кладовки с такой силой, что теперь её вряд ли кто откроет. Если только пропихнёт глубже внутрь. Косяку в любом случае — конец.

Выскользнуть из крепких «сиреневых» объятий мне удалось только ближе к гостиной. Уж не знаю, поняла ли Нифса, что я не собираюсь утихомиривать буйных постояльцев кувалдой, или сработала моя просьба насчёт ужина, но хищная няня приняла прежний человеческий вид. Недовольно-невозмутимый. Губы поджались, глаза приобрели привычный цвет — невыразительно-зеленоватый. И как ни в чём ни бывало, она удалилась в кухню! Ни за что бы не догадалась, что Нифса может выглядеть как-то иначе, если бы не рыдающий Лидорчик.

Эх, мне бы так! Сначала перепугать всех светящимися глазами, потом оскалиться, а в итоге — запросто отвлечься на пончики и сахарную пудру. Сильно! Замечательная у меня няня, да. И кухарка — отличная.

Я собой не так хорошо владею, как некоторые сиреноподобные, и душевное равновесие за пару минут восстановить не могу. Поэтому я сочла необходимым немножко постоять под дверью гостиной, прислушиваясь к скандалу. Вдруг ненароком скажу что-нибудь невпопад и не успею отбить кувалдой летящий в меня предмет?

Послушала. Лидорчик опять захлёбывался слезами, Яся вещала голосом лектора, а Короед…поддерживал её своим веским «ля». Старался. Без моей помощи ему приходилось «лякать» так разнообразно, что мне стало почти смешно. Но если учесть, что мебель калечил Лидорчик, то — не совсем смешно. Просто интересно: за что страдает мебель?

Мы с кувалдой успели вовремя. Из руин пока что имелся только один покалеченный стул (ножка отвалилась), и расколотая менажница для печенья. Трёхъярусная. Была. Печенье вперемежку с осколками тарелочек украшало скатерть, а Лидорчик вращал медным штоком бывшей менажницы, думая, что у него есть меч. Воин. Недоделанный. Он бы ещё с коромыслом пошёл в атаку против Яси. Наивный!

Скандал был в самом разгаре, и я получила возможность услышать предысторию погрома в сжатом виде. Удачно. Терпеть не могу долгих предысторий.

Но глубинная суть конфликта оказалась «выходящей из ряда вон». Мне её прямо в голову частично транслировал Короед, частично дополняла Яся, и совсем слегка — лично Лидорчик.

Начало скандала было вполне банальным. Наследничек жаждал подвигов. На сей раз — жаждал очень активно. Все собирались куда-то уезжать, и ему тоже хотелось новых впечатлений в большой компании. Не-а! Не выйдет. Я даже задумалась: а не махнуть ли мне кувалдой для острастки? Не совсем же он дурак — медным прутиком от кувалды отмахиваться?

Такова — предыстория в общем. А теперь — по порядку.

Короед намеревался искать моего дядю. Ха! Не удивил. Нормальное намерение. Я и сама горела сходным желанием: найти и дядю, и того, кто его «пропал», и того, кто из прекрасного эльфа сделал «тело» для занудного иномирского мага. Всех разом. Я прямо-таки полыхала желанием не только отыскать виновных, но и допросить, и покарать их в порядке очереди и в соответствии с тяжестью совершённого преступления. Да! Именно так!

Этот гадский некромант (или кто он там?) лишил меня единственного шанса, если верить в теорию вероятного в бесконечности, в изложении моего дяди. Кабы не «Заклятие Разделения», я могла однажды повстречаться с прекрасным эльфом из Дома Синей Вязи. Случайно-вероятно. Очень маловероятно, но — могла. А теперь что?! Короед! Ясин. Оболочка бесперспективная. Убью гада. (Некроманта убью, а не Короеда, и не дядю. Короед сам — страдалец, а к дяде у меня слишком много вопросов). В том, что дядя найдётся, я почти совсем перестала сомневаться. Такие кладези всяких тайн просто так во Вселенной не пропадают, несмотря на Её Величество Вероятность. Ни-ког-да! Отвлеклась.

Прекрасная оболочка (с Короедом внутри) намеревалась взять меня с собой до какого-то там безопасного города на «границах приграничья», а потом отправить обратно домой в сопровождении пары гномов. Оп-па… я раньше никуда дальше загородной речки не ездила. И не важно, откуда Короед узнал, где у нас совсем безопасно, а где — не вполне. Всё равно — интересно и увлекательно! Я куда-то поеду! Дальше, чем с дядей. Уххх!

Короеда я очень даже понимаю. Без меня он на одном «ля» далеко не уедет. Синтару-Керосину надо осваивать внятный язык. Как сказать злейшему врагу о своих намерениях убить его страшно и медленно? «Ля» басом, что ли?! Не поймёт, мерзавец. К тому же, нам с Короедом необходимо время, чтобы совсем разделиться. И физически, и ментально. В дороге окончательно и разделимся. Кому нужен такой ручной тормоз, как я? И у меня от одних только воспоминаний о мечемаханиях Короеда мышцы ныть начинают. О мозгах умолчу… они у нас просто разные. Но смешение эмоций очень мешает жить. Раздельно.

Вот поэтому, мастеру-наставнице совершенно незачем было психовать по поводу моего будущего присутствия в одной телеге с Короедом. Или в карете. Глупость какая! Я так Ясе и сказала. Лидорчику тоже.

Яся вознамерилась сопровождать Короеда в славном походе. И меня заодно. Предсказуемо. Разве можно упускать из виду такое сероглазое сокровище? (Короед — сокровище, а не — я. Я — не сероглазая). Оххх… Да, я бы тоже не отпустила «во все тяжкие» форменное совершенство без пригляда и конвоя. Ни-за-что! В этом отношении, чувства Яси мне были вполне понятны. Одобряю, но… не приветствую.

Сопливый наследник Императора, конечно же, захотел отправиться вместе с нами, но ему, что тоже — ожидаемо, не полагалось стремиться к авантюрам и приключениям. По происхождению. Запрещено. Категорически.

Короед и Яся активно напоминали Лидорчику о запрете «подвигаться». Яся грозила мечом и толкала патриотические речи на тему: «Донос — не донос, если жизнь Лидорчика будет спасена». Короед веско ронял угрожающие «ля» и демонстрировал водные сферы, которые росли у него прямо из ладоней. Намекал на холодный душ, что ли?

Наследничек — краса и гордость Академии — сморкался, словесно сопротивлялся, и махал основой для менажницы (с оставшимися на резьбе гайками и шайбами, хоть бы скрутил для приличия), показывая какой он — грозный. Обнять и плакать! Но мне для одного дня уже хватило нежностей с опасными существами, поэтому я поставила кувалду у двери и просто наблюдала за развитием событий. Скандал набирал обороты.

Лидор требовал от Яси принять зачёт по фехтованию, готов был сцепиться с Синтаром-Керосином врукопашную и даже доказать что-то там по части магии. Пфе! Мальчик. Ничего себе — замахнулся! Если сложить предполагаемые умения бывшего стража из Дома Синей Вязи и самого Короеда (насколько я представляю его возможности, а представляю я их далеко не полностью), то у Лидорчика имеется столько же шансов для доказухи своей могучести, сколько у приблудной блохи против нашего дворового пса Лютого. Если ТоннаЭля будет прыгать и бегать быстрее шустрой блошки, то может быть, и спасётся. Насмешил хурлака драмзерхом.

Однако… во всём этом уморительном безобразии сыскался совершенно неожиданный факт, который разил наповал. «Разил» неожиданный факт только меня. Исключительно — меня. Все прочие персонажи скандала были каким-то образом в курсе дела. Не удивлюсь, если не только Нифса, но и привратник, и пёс Лютый, знали и молчали. Ырбуц, да?

Самым заковыристым и сногсшибательным для меня откровением стало истинное происхождение ЛидораТонныЭляМирГландам.

Ой, я ду-у-ура! Натуральная, без подмеса. Мне бы призадуматься, почему наш блондинчик так настойчиво истериковал и фехтовал нетипичной рапиркой и настаивал на никчёмности своей персоны. Хотя бы на этом самом заявлении задуматься! Так, нет же, не задумалась. Зачислила Лидорчика в нервные дураки и обрадовалась, что хоть у кого-то соображалка работает хуже моей. Куда уж, хуже?

Только я могла принять за чистую монету такое звонкое поименование как «Сын Императора». Тьфу! Можно было и раньше догадаться тем местом, которым я ем (головой), что натуральному наследнику Императора совершенно нечего делать в нашем захолустье. Вот ведь, а?! Одно радует: если кто-нибудь вдруг прикончит Лидорчика, стране не грозит катастрофа. Без приемника трон не останется. Никакой трагедии. Пусть хоть сейчас помирает.

Натурально родной сын Императора приходился нашему сопливому недоразумению… даже затрудняюсь сказать кем. Вроде бы двоюродным дядей. Точнее — древним дяде-дедом по мужской линии. Короче, считать надо так: от младшего брата Императора отложить вперёд по временной шкале семьдесят два потомка, и получится наш Лидорчик. М-да… Как это я упустила, что эльфы живут безобразно долго, и за минувшие тысячелетия могли настрогать уйму отпрысков, даже при очень медленном размножении? Надо ещё раз стукнуть себя мокрым полотенцем. Ударов десять, и я начну двигать вперёд науку.

А титул у Лидорчика — правильный. Щадящий. Потому что совершенно невозможно произнести «внучатый пра-пра-пра…» (семьдесят два раза «пра») правнучатый племянник. Язык сломаешь. Или уснёшь. Решено: если меня посетит бессонница, буду считать предков Лидорчика. Но если серьёзно, то — спасибо Императору за мудрое решение. Все потомки его Дома носят титул «сыновей» или «дочерей». Быстро и просто.

Лидорчик очень качественно настаивал на своей никчёмности для жизни вообще и для мира в целом. Лично меня доказательства убедили: ТоннаЭля нашему Императору — семидесятая вода на киселе. Не самая густая, но и — не самая жидкая.

Помимо древнего отца-предка Лидорчика, у Императора имелся ещё один (самый младший) брат и парочка старших сестёр. Всего «сыновей» средней степени тяжести насчитывалось до полутора тысяч. Дочерей лучше не считать. Я с седьмого уровня Академии терпеть не могу прогрессии.

Да-а-а… Мощно! Разом лишить нашу державу такого количества наследников очень затруднительно. Никакой враг не справится. Невозможно. Они же, наследники, ещё и двигаются по разным направлениям, трудятся на благо государства, кто во что горазд, а минимум пяток ближайших родственников готовы подхватить бразды правления «ежели что». Их всех с детства готовят чем-нибудь управлять… на всякий случай. Даже н-н-надцатого по счёту Лидорчика должны готовить. Нет, его, кажется, пока ни к чему не готовили.

Был лишь один факт, который несколько портил картину «Лидорчик — серая мышь», и заодно объяснял, откуда у прасемидесят второго «сына» такие быстродействующие связи при дворе. Непосредственный отец ТонныЭля выбился в старшие советники Императора. Неплохо… Умный, наверное. Но на детях природа, как известно, отдыхает. А на Лидорчике она прямо-таки развалилась и уснула, если учитывать «отца — старшего советника». Спит и храпит, если совсем хорошо учитывать. (Природа храпит, а не отец Лидорчика).

Наша бледная немочь средь обрисованного семейного «куста» Императорского Дома и впрямь выглядела никчемным листочком. Хоть с собой бери. Но Яся очень грозно махала мне мечом и вещала про нерушимые законы. Убедила. Пусть Лидорчик сидит, где поставили.

— Ля! — грозно рыкнул Короед.

— Никаких отлучек до вакаций! — любезно перевела Яся.

— До каникул ты арестован, — подсуетилась я с дополнительным объяснением.

Лидор сник. Скис, практически. Мямля непозитивная. Не борец.

Мне Лидорчика даже стало немножко жалко, хотя казалось, что тему жалости я сегодня исчерпала напрочь.

И тут семьдесят второй «сын» Императора неожиданно задрал нос. Так гордо задрал, что хоть не жалей его! Да ещё и грудь выпятил. Вот ведь… фикция с наследными потугами, а туда же! Зачем было колотить менажницу, если решил сдаваться? И всё равно — жалко. (Не менажницу жалко — Лидорчика). Сдался, несчастный, на милость Яси (что может быть хуже?), и даже попытался ритуально сломать свой «клинок».

С первой попытки наш высокородный недоумок пруток согнул, со второй — загнул. Лучше бы он из него сразу вязал петлю-удавку. Медь всё-таки. Бедолага. (Лидорчик — бедолага, а не медь). И на занятия ему ходить придётся, и на тренировки. А покататься по городам наверняка хочется. По себе сужу. Очень-очень хочется. Попробовали бы у меня отобрать обещание прокатить до… (не помню до какого города) я бы не только трехъярусную вазочку, я бы весь дом переколотила и узлом завязала. Придётся утешать страдальца. Может, переименовать наш Дом в «Дом Утешения»? Или — в «Дом Сопливой Вязи»… Тьфу! Редкий драмзерх и исключительный пандыц, хурлаком набтырнутый! Но делать-то что-то надо, а то Лидорчик заработает пожизненное выпрямление позвоночника без возможности присесть-нагнуться.

— Лидор… — второй подвиг за день совершаю, кто бы запечатлел, а? — … тонниэль, — уф, выговорила! — Мри…мир…гландиниэр, — есть! Справилась! — Не угодно ли последовать за мной!?

Если после моей речи Яся не найдёт свою челюсть на полу самостоятельно, то Синтар-Керосин ей поможет. Вместе они хоть что-нибудь, да найдут. А у меня — важное дело. Не зря же я с кувалдой хожу. На неё даже Лидорчик с интересом смотрит. И даже не смотрит, куда мы идём. Кувалда, конечно — загадочней моей спальни, я и сама в этом не сомневаюсь.

О! Нифса с пончиками поднимается! Нюхом чую. Пусть тоже посмотрит.

Я начинаю мстить. Дяде. Надеюсь, что мой родной учмаг не изобрел заклятие неуплю…несплю…несплющиваемости. Антиубойное, короче.

Спальня. Подоконник. Будильник.

— Лидорчик, пригнись! Нифса, прикрой пончики дверью! Отсутствие рикошета не гарантирую! Эх! Ха!

Вот так вот. Конец кошмарику. Интересный был будильник. Из обычных приборов после удара кувалдой может получиться пыль… крошки. Ладно — лепёшка тоже может. Но лепёшка в луже… Кошмар магический. Лужа-то откуда? Бррр… Надо тряпочкой прикрыть.

Красота! До отъезда можно спать спокойно. А когда найду дядю, он ещё какую-нибудь пакость изобретёт. И подоконник магически починит. И Лидорчику глаза на место вставит. Дядя всё может. Даже ненадолго потеряться.

А теперь надо скормить ТоннеЭля большую часть пончиков, пока не очнулся от восхищения. Надо было гномов пригласить. Они бы мой удар тоже оценили.

Основы честной торговли

Четыре дня весь дом стоял «вверх дном». И вот всё стихло. Натуральное затишье перед бурей. Нам с Короедом и Ясей послезавтра выезжать, а у меня такое ощущение, что они что-то ещё затеяли. И не только они. Все сговорились, и почему-то кажется, что — против меня. Вчера я подслушала почти часовую беседу Короеда с Нифсой. Сам по себе факт беседы, мягко говоря, удивил. А уж содержание… Всё время, пока я стояла под кухонной дверью, меня не покидала впечатление, что я присутствую на выездном заседании сумасшедшего дома. То есть, в нашей кухне открыли филиал этого вместилища «умственных скорбей». «Ля! Ляляля ля-ляляля ля!», — немного смущённо, но очень настойчиво вещал Короед. «У-у-у а-ау…», — жалобно-просительно отвечала Нифса. Часовое уляляканье завершилось в пользу Короеда. Если я правильно понимаю интонацию, то иномирский учмаг в чём-то убедил мою сиреневую няню. В чём?

У меня было только два предположения. Первое: Керосинский Короед только ему одному ведомым способом втолковал Нифсе, что моим временным опекуном она, кухарка, быть не может. Может — только уважаемая Ясанна. (Соответствующие бумаги были доставлены и подписаны вчера утром, и я видела, что Нифса не в восторге от такого опекунства. Я тоже. Мне вообще не нравится, что меня признали почти полной сиротой).

Второй вариант: сиреневая няня наготовила еды в дорогу на целый взвод на месяц вперёд, и собиралась лично следить за нашим питанием. То есть — ехать вместе с нами. Она — не Лидорчик, чтобы настаивать на своём при помощи посуды, но тоже упрямая. Очень тихая. Но очень упрямая. Я это точно знаю. Очень может быть, что Короед её отговаривал оставлять кухню без присмотра. И уговорил-таки.

Как они друг друга понимали, я не знаю, но — обидно. Дело вовсе не в моей тяге к знаниям. Мне просто досадно, что эта «таль на керосине» так много знает, но делиться со мной информацией не хочет. Пользоваться моим телом — запросто. А вот рассказать что-нибудь интересное — ни за что.

Если дело и дальше так пойдёт, я на всех обижусь. Вчера с утра я уже обиделась на Ясю. После подписания бумаг она взялась за моё воспитание. Лекция «О вандализме и его последствиях» меня крайне утомила. Да, я знаю, что была неправа, когда лупила кувалдой по будильнику. Но я не виновата, что Нифса забрала ту тряпку, которой я вытерла лужу вокруг будильниковой лепёшки. (Лепёшка от подоконника не отскреблась). Откуда мне знать, что и где было протёрто той тряпкой? Нифса, когда нервничает, начинает протирать всё подряд. Долго и качественно. Зачем втолковывать мне очевидное, если я тоже мучаюсь. Вместе со всеми.

Живём как в казарме: не встали в шесть утра, получите результат. Теперь в каждой комнате стоит по обычному будильнику на «без пяти шесть». А как иначе? На следующее утро (после убийства моего кошмарика), Яся проснулась с третьим глазом во лбу, у Короеда обнаружились кроваво-красные ногти (счастливчик, всего-то!), привратник обзавёлся дополнительной парой ушей, я отделалась козьими рогами, но громче всех кричал и возмущался предводитель гномов. А кто его заставлял распивать с привратником бочонок эля и там же, в привратницкой, заваливаться спать? Кто бы возмущался? У гнома всего лишь зацвела рукоятка секиры. Яблоневым цветом. Сущий пустяк. Но бородач ругался на пяти языках и разве что не выл.

Поздравляю себя с пополнением словаря и новым знанием: жутко ценная рукоятка секиры может быть только тисовой и никакой другой; можно смеяться над ростом гнома, но — никогда над его бородой или секирой. А «боевые братья» недомерка чихать хотели на приличия и ржали в голос. Они не оставляли в покое своего командира, требовали показать «боевую яблоню», записывались в очередь на покупку урожая яблок и предлагали полить секиру, чтобы не завяла. После того, как один умник заявил, что такое ценное оружие надо удобрять навозом, состоялось шесть дуэлей. Обладатель цветущей секиры победил шесть раз подряд, поэтому до седьмой дуэли дело не дошло. К вечеру рукоять секиры утратила все веточки-цветочки и стала нормально тисовой. А вот синяки и шишки у насмешников остались. Теперь меня очень не любят гномы. И я их очень не люблю. После дуэлей (драк с беготнёй и прыжками) от сада ничего не осталось.

Так вот… Стоило только Ясе подписать какие-то бумажки, и она начала меня воспитывать, начиная с события четырехдневной давности. Лекцией о вандализме Яся не ограничилась. Теперь она каждое утро перед зарядкой проверяла мои волосы на наличие вшей (казарма, что с неё возьмёшь?) и постоянно спрашивала мыла ли я руки! Ырбуц драмзерхом деланный! Зачем мне такая «эльфийская мама», у которой идея-фикс — побрить ребёнка мечом налысо, чтобы насекомые не завелись!? Пусть усыновит роту гоблинов и оттачивает на них свои извращённые материнские инстинкты. Нерастраченные.

На Короеда я тоже обиделась. Мог бы Ясю и попридержать. Отвлечь как-нибудь. Поцеловал бы её что ли, пару часиков, а я бы перерыв сделала между зарядками, упражнениями по медитации и фехтованием с Лидорчиком. Целыми днями прыгаю как кузнечик, а маг-предатель эльфийской наружности… рррр-ы, только одобрительно кивает.

На Лидорчика я обижена не меньше, чем на всех прочих. Он повадился бегать на кухню к Нифсе и есть моё любимое варенье. Суть обиды — не в варенье. А в сговоре. Лидорчик Нифсе поёт, а она ему варенье накладывает. Хорошо поёт, кстати. Нифсе поёт, а мне — нет. Драмзерха лысого я ему позволю делать мне искусственное дыхание, даже если умирать буду. Вот так!

Нифса тоже хороша. Она — моя няня-кухарка или Лидорчика? Булки-плюшки-пончики-пирожки. И ладно бы в оригинальных целях. Например, сделать из этого тощего недоразумения толстого эльфа. Было бы очень смешно и уникально. Так нет же! Нифса, я же чувствую, кормит Лидорчика от чистого сердца. А меня уже не надо кормить, да? Не пойду к ней за конфетами!

Отловила Короеда. Поймала на лестнице. Он последние дни лазает в доме по всем углам, кладовкам, по чердаку и подвалу. Или ищет что-то, или тренирует несинхронное поведение. Если ищет — на здоровье, мне даже не интересно выяснять что ему нужно. А если тренируется, тем более «на здоровье» — ему полезно. С дядей за пользование лабораторией пусть сам разбирается. Оттуда вчера очень мерзко пахло. Но пусть учитывает: пока мы окончательно не разделились, я его синтаро-керосиновое местонахождение чувствую безошибочно. От меня не спрячешься, да!

Изложила Короеду список претензий. Результат получился отвратительный. Магуйский Керосин наплёл мне прямо в голову кучу бредней о переходном возрасте, сделал вывод, что я ревную (Нифсу к Лидорчику — редкая чушь) и поцеловал меня в темечко. Мне же не пять лет! Ну, как так можно!?

Как обычно, «можно ещё хуже» не заставило себя долго ждать. Короед стремился в подвал (я и направление его желаний чувствую, ха!), а мне очень захотелось конфету. Кто бы сомневался, что Лидорчик тоже кое-чего хотел, регулярно, по пять раз на дню. А хотел он уничтожить запас варенья на год вперёд. У кухни и встретились.

Гадский Короед замахал руками. Только это были не псевдомагические штучки. Лякающий Синтар-Керосин успел или освоить, или изобрести язык жестов, не дожидаясь пока речь начнёт нормально работать. И Лидорчик его понял. Если и не полностью, то хотя бы частично. Ладно. Нам с Керосином язык жестов ни к чему. Признаю. Но просто интересно: они что, меня как ребёнка спать укладывают, а сами устраивают тайные заседания? Я тоже хочу позаседать. Хотя бы просто так.

Лидорчик вцепился в мою руку (бескультурье) и потянул в кухню. Керосин, сдав меня Лидорчику, позорно дезертировал в подвал.

Нифса нам с Лидорчиком обрадовалась. Кому из нас — больше, не знаю. Императорский «псевдосын» распоряжался на её кухне как у себя дома. Даже я себе такого никогда не позволяла. Сам открыл нижний шкаф, сам достал варенье. Сам накрыл маленький столик у окна. На двоих. Ну, и на том спасибо. Голодный эльф решил поделиться вареньем. Чудо! Но лучше бы он при этом молчал. Куда там…

— Ты, правда, не знала, что я… э… не сын первого ряда?

О как! Ряда! Вот как наследнички себя считают — рядами и колоннами. Значит, Короед объяснил что я знаю, а чего не знаю. А я почти ничего не знаю. Огурец я, тепличный… Ну, магуйка керосиновая, чудовище синебрюхое, шпион иномирский! Сдал. Предатель. Покопался в моих мозгах и сдал. Растрепал! Это как же они качественно на своих тайных заседаниях мне кости-то перемыли? Надо будет у Нифсы взять уроки вокала, чтобы научиться выть как сирена. Сейчас я кроме разочарованного «у-у-у» всё равно ничего путного не выдам.

— Ну, не знала и что?

Главное — скорчить презрительную мину. Чтобы Лидорчик больше вопросов не задавал.

— Правда?!

Ой, сколько детского счастья. Умом он тронулся, что ли? Или мозг без варенья не соображает?

— Вот, прям, сижу и вру! Слушай, ТоннаЭля, какая мне разница в каком ты там ряду числишься и каким по счёту? Плевать мне, понятно? Тьфу! Я люблю вишнёвое без косточек. И вообще, я сюда за конфетами пришла, а ты мне варенье суёшь! Нифса, конфетки есть?

Конфетки были. Целая горсть. Как положено — в кармане фартука. Нифса… цвела и пахла от счастья. Даже Лидорчик обомлел. Вот так вот! Будет знать, кто кому няня. Да пусть он подавится этим вареньем.

— Это так прекрасно!

Или я сошла с ума, или Лидорчик.

— Что прекрасно?!

— Что ты не знала. И зубами в меня плевалась, и синяками мучила…

Гм. Мазохист. Что в может быть прекрасного в синяках? Они же болят. Эльфы — чокнутые, точно. То-то синий Таль так Ясе понравился — одна сплошная гематома. Качественная.

— Лидорчик… ты варенье-то кушай. И печенье тоже. Не могу я тебе сейчас для полного счастья синяк поставить. Мне разозлиться для этого надо. — Что там ещё больным говорят? — Не расстраивайся, я обещаю постараться и разозлиться до послезавтра. Сделай какую-нибудь пакость… Даже не знаю какую. После дяди все пакости кажутся мелкими, но я что-нибудь придумаю…

— Не надо! — М-да, пациент испугался. Лекарь из меня никакой. — Нир Караен сказал, что тебе понравилось, как я пою.

Когда Короед успел? Ах, да! Руками намахал, примус доисторический!

— Угу. Понравилось. — Ну, не врать же, что не понравилось. А хотелось.

— Я спою. Для тебя.

Уговорил. Лично для меня ещё никто никогда не пел. Имею право на компенсацию после всех страданий.

Что правда, то — правда — пел Лидорчик замечательно. Были бы ещё песни приличные — героические или там ещё какие, а то сплошная любовь и полное соплежуйство. Поймать бы тех поэтов и допросить. Зачем портить хорошую мелодию розами, соловьями и обязательным «растерзанным сердцем»? Что это за чушь: «Река моей любви течёт к тебе, сметая валуны и берега меняя…»? А просто река — никак уже не течёт? Ладно, не буду придираться, Лидорчик не виноват. Что сочинили, то и спел.

Спеть что-нибудь приличное для контраста я не успела. Явился Короед и позвал нас наверх. Нифса сняла фартук и тоже пошла. Интересно…

Чувствовала же — что-то не так. Дочувствовалась.

В гостиной обнаружился стол, покрытой праздничной скатертью, весь набор серебряных кубков (сорок восемь штук), кувшины с вином (пока что запечатанные) и шесть больших ковриг свежего хлеба. Хлеб пару часов назад допекла Нисфа, знаю. Но я думала, что он — только для гномов. Кто ещё впихнёт в себя такое количество за один вечер? Очень оригинальный ужин намечается.

В гостиной присутствовали все (после нашего прихода — совсем все) обитатели дома и даже сада — любители нехудожественных секир. Гномы. М-да… народу набилось как сельдей в бочку.

Вот оно… Меня усадили за стол, Короед с Ясей сели напротив. Пусть только кто попробует сказать, что сегодня поминки по моему дяде. Убью. Не задумываясь!

Оказалось, что всё не так плохо, но и не так, чтобы очень хорошо. Свадьба у нас. Обряд, то есть. Торжественное соединение Короеда и Яси. Ввиду героически-мстительного похода с неизвестным финалом эти двое решили узаконить свои отношения. Ставлю сотню золотых против медного, что никаких таких отношений между ними ещё не было. Я бы знала. Не смешите меня, они ещё даже не целовались (не считая того безобразного случая, когда Короед поцеловал Ясю, сидя в моей голове. Бррр).

Сначала я не очень понимала свою роль в предстоящем действии. То есть, как обычно — понимала неправильно. Думала, что от меня потребуется только озвучивание Короедовских слов. Озвучила. Короед поклялся Ясе в любви (до гроба, как водится, хотя его ценный гроб до сих пор пылился в моей спальне). Потом Яся выразила согласие навечно связаться с Сине-Керосиновым магом. Ладно, это я как-нибудь переживу. Всё равно им не видать совместной жизни, пока мы с Короедом совсем не рассоединимся. Короче, пока я чувствую, чем занимается Синтар-Керосин, никаких поцелуев и прочих прелестей Ясе с Короедом не светит. У нас, между прочим, за растление несовершеннолетних сразу отправляют на двадцать пять лет каторжных работ. А столько ещё никто не пережил. Гномьи шахты — не курорт. Сами гномы тоже — не сиропчик. Любят только секиры, но и секирой полюбить могут. Не знаю, правда это или нет, но уточнять у гномов не буду.

А слова и всякие там клятвы… пусть Яся с Короедом болтают, мне не жалко.

Наставница Ясанна взяла слово и сообщила всем присутствующим, что её родственники извещены и согласны. Не удивительно. Не согласиться с Ясей очень сложно, особенно, если она начнёт махать двумя железками сразу. Родственники, наверное, просто жить хотят, и уж точно — не видели жениха в его истинном облике. Они бы от такого «синяка» шарахнулись. Вот тут-то мне в голову и пролез жених-Короед.

Когда я осознала услышанное, мне захотелось уйти в глубокий обморок и не возвращаться. Я говорила, что все учмаги — ненормальные? Говорила, точно-точно! Меняю своё мнение. Они — полные идиоты.

Надо же было такое придумать? Сам Короед не может (маломощный, ага) отправиться в свой мир. (Пробовали, не получилось. Яся якорем работает, ырбуц её!) Его тело пока ещё дышит, а у меня есть опыт по выхлёбыванию дикого количества той жидкости, которая напрочь разжижает мозг. Ещё у меня имеется прямо-таки бешеный стимул вернуться обратно в свой мир. Конечно… Я же не безумная, чтобы захотеть жить в теле синего мужика и любоваться вулканическими фонтанчиками. Догадались, чем дело пахнет? Правильно, той дурнопахнущей усовершенствованной бурдой, которую Короед наварил в дядиной лаборатории. Не-а, не выйдет!

Но меня принялись уговаривать. Короед мне сообщил, что он сильно переживает. То есть, согласие и извещение его родственников приветствуется для полного и законного счастья (хотя они с Ясей могут справиться и без этой формальности), а вот мучения Керосиновой бабушки… да-да, той самой со страшным именем, Короеда очень, ну прямо-таки напрочь, угнетают. Как он их, бабушкины мучения, себе представляет, воображает или сочиняет, я уточнять стала. Какой смысл втолковывать Короеду, что я бы на месте его бабушки закопала такого внука и вздохнула с облегчением. (Синего, конечно. Сероглазого красавца я бы никогда не стала закапывать. В магостазис — и любоваться). Отвлеклась.

Прочие короедовы родственники тоже предположительно страдали. Поэтому владелец прекрасного тела не мог искренне радоваться своему счастью. Надо же — какая незадача. То есть — задача. Для меня. Не дождутся!

Хурлак меня за язык дёрнул спросить, как я могу передать короедовым родственникам известие о его негибели и на каком языке?! Мне было просто интересно, а Короед с Ясей обрадовались. Лидорчик начал мной гордиться (топтаться у меня за спиной и сопеть), как будто он имел непосредственное отношение к дрессировке меня магическими фокусами. Пока я думала, как бы им так деликатно объяснить, что у меня — исключительно праздный интерес, на меня вывалили ворох информации. Информация оказалась очень завлекательной. Я говорила, что меня не раз ловили на любопытстве? Если нет, то говорю.

В отличие от прошлых (дядиных) опытов, мой поход в другой мир Короед планировал провести в два этапа, не считая третьего — промежуточного. Первый этап и был самым завлекательным.

В мире с бешеным фонтаном лежало тело Короеда без души, памяти и прочих прелестей. Короед смылся в наш мир со всем этим ценным имуществом. Всё переволок. Контрабандист. Маг-контрабандист! Упасть, не встать, сто раз отжаться — какая интересная профессия! Короче, никакой личной памяти в почти уже бренной синей оболочке не было. Чтобы я сумела брякнуть его родным хотя бы «здрасьте», Короед готов был магически продублировать мне прямо в голову (гипноз, насколько я понимаю), и свой родной язык и всё, что требуется на нём сказать, а так же кое-какие личные распоряжения. Понимаю… завещание на счёт обряда кремации — не иначе.

По Короедову разумению, мне предстояло всего лишь (пустячок, ага) чисто механически оживить его тело в его мире, очнуться, привлечь к себе внимание (это я запросто — могу расколотить что-нибудь или заорать), а потом вцепиться в первого попавшегося иномирянина или иномирянку и магически заловить чужой разум. Способности прилагаются и не отнимаются. Ой, как завлекательно. Зацепил…

Как только жертва попадёт в мои коварные сети, следовало не только высказать вслух всё, что Короед втиснет мне в мозг, но и перезапихнуть Короедовы распоряжения в её, жертвы, голову. Чтобы не забыла и не перепутала.

Для всех перечисленных действий Короед собирался что-то распечатать (артефакт что ли?), а потом обратно запечатать от греха подальше. Тоже понятно. Куда ж ему перед страшной местью магически выкладываться на посылку родственникам?

Единственная бесполезная штука, которая мне достанется «на память» — язык синих иномирян. Всё остальное — очень даже ценное. Заманчиво, да?

В качестве ещё одного дополнения (или страховки), Короед придумал якорь. О как! Мою душу здесь будет держать… Нифса. Гм. Вот оно — ляляканье с улюлюканьем! Спелись!

Синтар-Керосин заверил меня, что обратно я в любом случае вернусь, а если первый этап по внушению не пойдёт как надо, то и второго не будет. И ещё — мне не придётся спать всю ночь. Они же с Ясей женятся сегодня.

Вот так вот. Пара-тройка часов, стакан-другой компота, а в результате я смогу «ловить и внушать». Не то, чтобы мне очень хотелось заниматься такой ерундой, но когда у вас нет вообще никаких способностей, вы бы отказались хоть от какой-нибудь? Вот и я стала колебаться.

— Нууу…

И они на меня посмотрели. Все. Жалобно. Даже гномы. Даже тот, у кого цвела секира.

Знаю, что меня опять покупают. Но я же могу и отказаться после первого этапа. Короед обещал. Вот, заполучу себе магическую способность, и сразу откажусь. Возможно.

Но для вида надо поторговаться.

— Ну… — да, звучит уже не оригинально. Поэтому я закатила глаза и побарабанила пальцами по столу. — А ещё я хочу… чтобы Синтар Караен рассказал мне, как он разговаривает с Нифсой! Вот! — Короед согласно кивнул. И что ж теперь делать-то? Мне больше ничего в голову не приходит. Ладно, хоть что-то выторговала. — Договорились. Где эта зловонная мерзость, которую я должна выпить?

Короед удивился. Дядя номер два. Варил же. Значит, сварил. А сваренное обычно пьют. Или я просто торговаться не умею?

Синяя птица

Компот был отвратительный, как сейчас помню. Редкая бурда, да ещё и густая. Почти как кисель, в котором я сейчас плаваю. Кисель розовый, поэтому надо мной — лиловый потолок, а вот лицо какой-то тётки, перекошенное злобой, — фиолетовое. Тётка, скорее всего синяя (должна быть синей), но я же её вижу через розовый кисель, вот она и получается фиолетовой. Логично. Значит, мыслить уже могу. Интересно, а как я в этом киселе дышу? Дышу не совсем я, а — неповоротливое тело. Тело Короеда, бррр… Тело рассматривать не хочу. Ни-ни. Ах, да… Мне же надо подёргаться. Продраться через кисель и привлечь к себе внимание. О, и память подключилась! Так, по порядку… Внимание уже привлеклось. Само привлеклось. Тётка даже волосами шевелит, такое у неё большоооое ко мне внимание. Нездоровое какое-то. И не должно быть здесь тётки. Точно помню — никаких тёток.

Свободное плавание в киселе закончилось неожиданно. Фиолетовая фурия хищно ухмыльнулась, медленно протянула ко мне руки сквозь розовую жижу и дёрнула на себя и вверх.

Цвета изменились, фурия адекватно посинела, мысли зашевелились с нормальной скоростью. Ну, вот, два первых пункта программы межмирового визита мне и выполнять-то не пришлось. Фурия их сама легко осилила. Неплохое начало.

Теперь я вполне горизонтально стою… болтаюсь. В каком-то коконе. Видеть его не вижу, но чувствую. И этот кокон — явно теткиных синих рук дело. Или не рук?

Третий пункт: надо что-нибудь сказать. Но и тут меня опередили:

— Ты откуда взялась, мерзкая тварь!? — Зарычала фурия, и меня встряхнуло вместе с оболочкой.

Интересно, когда яйцо трясут, цыплёнка тоже внутри так сильно болтает? Забавная у них магия.

Короедово тело меня пока не совсем слушалось. Даже глаза не очень двигались. Всё что я видела, ограничивалось прямым обзором. Почти прямым. Удавалось ещё только чуточку вниз глянуть. А там — манишка. Или это жабо? Короче — сплошные кружавчики. Какая у Короеда девчачья одежда-то, хи! Может, это его ночная рубашка? Кстати, меня обозвали. Оригинально здесь посылки встречают. Ещё более оригинальный вопрос: а я по адресу попала? Вдруг это чужое тело? Не Короеда, а какого-нибудь чужого больного в коме? Где-нибудь в соседнем доме?

Со второй попытки мне удалось кхекнуть. Потом и гмыкнуть. И даже проморгаться. Так, отлично. Процесс пошёл. Попробую что-нибудь сказать. Что там у меня спрашивали? А… тётка обзывалась!

— Никакая я не тварь. — Уххх, как на родном языке заговорила! Звуки только какие-то неприлично-визгливые получилсь, и голос — скрипуче-хрипучий. Совсем не мой тембр, ну ладно. — Я — посылка. Извещение… я. От Короеда. Караена, то есть. Таль ниир Караен. Знаете такого? — Речь пошла бодрее, а ещё очень захотелось пить. — Если Вы Караена не знаете, срочно ищите его родственников. Племянника. Племянник точно должен где-то быть… У меня не так много времени. Мне назад надо!

М-да. Обратно захотелось прямо-таки со страшной силой. И кстати, что-то я никаких крыльев у синей дамы не наблюдаю. Странно. А это нужный мир-то?! Ой, что будет, если меня не туда послали?

Фурия чуть не раздавила моё тело, а заодно и душу, сжав невидимую скорлупу кокона. Лихо стиснула.

— Что ещё ты знаешшшь о моём внуке?!

Хорошо синяя гражданочка шипит. Качественно. Натуральная гадюка. Так, внук, значит… Как там его бабушку звали? Таль… Кран… Тэльфер… Крантэльфер… Крындец-ырбуц… Ухх, хурлак, драмзец-его-бабушку, я же помнила! О! Вспомнила!

— Карнэль! Гм… Здравствуйте, бабуля!

Хватка кокона ослабла, и у меня подогнулись коленки. У тела подогнулись. Ой, как неудобно висеть вприсядку. Ладно, можно немножко и потерпеть. Но синюшная тётка шипеть не перестала:

— Мой внук отправил в своё тело низшшшего духа? Кого ты хочешь обмануть, тварь?! Отпусти его душу. Дай возродиться после смерти! Говори, чего ты хочешь взамен?!

Ырбуц! Полный и нетипичный! Какие-то низшие духи, м-да. И, кажется, меня почти просят. Бабуля и впрямь расстроена. Насчёт возрождения… может, у них вера такая? Как же успокоить буйную тётеньку-то? О! Совсем забыла: надо её взгляд ловить. Начнём…

И кончим… Как со стенкой пободалась. Обманул, гад короедский! Не получилось у меня ни ловить, ни внушать.

А бабушка-то вконец озверела:

— Ты с кем решшшила потягаться, тварь?

Ну, всё! Я, конечно, уважаю старших, но не до такой степени.

— Сколько раз повторррять?! — Ха! Радость-то какая: уже и орать могу, и даже рычать назло врагам. Басом, м-да… Сейчас скажу! Всё скажу! Держись, синюшная! — Я — не тварь! Я — жертва своего дяди-учмага, озабоченного экспериментами на всю голову, и Вашего внука, такого же учмага, хурлаком деланного. Он (внук, а не хурлак) не может влезть обратно в свою синюю шкуру в этом мире, потому что у него — любовь, чтобы этой любви провалиться вместе с его ушастой виверной! Гад синебрюхий, ырбуц волосатый! Наообещал, что я в чью-то-там память легко засуну всё, что он мне в мою запихал, и сразу вернусь назад. Лжец! И что теперь делать? Всё сначала рассказывать!? Устно? Щаззз попробую! — Синяя бабушка даже на шажок отступила. Ещё бы — я страшна в гневе… и в короедовом теле. Жуть, как страшна. Ну, держись, Короедовна! Излагаю:

— Однажды два мага-идиота решили между мирами пошляться. Попаданцы доморощенные! Ваш «кабыздох» сам пошёл в «мир иной», а мой родственничек подложил ему моё тело, чтобы никчёмное добро зря не пропадало. — Короедова бабушка зашипела почти как чайник с магосвистящей сигнализацией. Понятно. Она же не понимает, как именно меня дядя подложил. Мне не жалко, я и подробностей добавлю: — Подложил… как гостиничный номер предложил. Для заселения. Задаром и со всеми удобствами. Душ, туалет, трёхразовое питание, обзорные экскурсии — полный комплект, не вылезая из вместилища. Из меня, то есть. — Уфф. Лихо я себя обозвала. Вместилищем. Самой стало обидно, даже больше, чем было раньше. А бабушка, кажется, начала сходить с ума. Внешне она — не старше Яси, а вот ручки-то уже трясутся. Мелкой дрожью. Бедненькая…

— Конкретизирую: дядя мне мозги умными речами запудрил, дал выпить какой-то бурды, и Ваш внучок ырбуцевый оказался в одно непрекрасное утро у меня в голове! — В финале эмоциональной части доклада мне даже удалось задействовать руку и постучать себе по лбу, указав на то место, в котором жил Короед. Зря. Не хотела я видеть короедовых ручонок, а теперь увидела. Ужас. — Короче, бабушка, любовь к Ясе цепко держит Вашего внука в нашем мире. И меня сюда попали… послали, чтобы об этом сообщить, а то Вы можете случайно подумать, что Ваш внучок уже умер. Не дождётесь! Он сегодня женится. Его виверна… невеста ушастая страшно счастлива. Присоединяться к всеобщей радости будете? Решайте быстрее. Я домой хочу!

Тётка скисла и замерла. Даже руки трястись перестали.

Несмотря на резко ослабевший кокон, на пол мне съехать не довелось, потому что под меня попыталась влезть, прискакав из-под стола, резвая меховая табуретка! (Ножки гладкие, а сверху — вся в шерсти. Бррр! У табуретки — ножки гладкие). От шерстяного кошмара я убежать не смогла, хотя и попыталась подпрыгнуть. Безрезультатно.

— Что это!?

Экий мурлаг ыртытевый! Я даже забыла переживать по поводу синего тела и напрочь нетипичных ощущений. Живая табуретка всяко нетипичней любых драмзерхов, включая ырбуцевых.

— Стоять, — страшно спокойно приказала короедова бабушка, и я застыла, где почти подпрыгнула. — Реакции у тебя, как у живого существа… — размышляла вслух не очень-то-и-старушка.

А потом её прорвало на вопросы: «кто такая Яся», что значит «внук не может», как мы «живём» в моём теле с его любовью, и почему он решил связать свою судьбу «со страшным зверем виверной».

Понятненько: жуткая бабушкина душевная травма — внук-зоофил. Кажется, я наговорила лишнего.

Как рассказать-то? Какой толк в вопросах, если я всё равно не смогу объяснить, что конкретно сотворили мой дядя и Керосин-внук-синей-бабушки? Технологию межмировых брожений после стканчика компота я совсем не понимаю, потому что — не учмаг.

Что ж делать-то? Бабуля-фурия вряд ли мне просто на слово поверит. «Эльф, заклятие разделения, гномы, переселение внука»…Не-а. Я бы и сама не поверила. Пускать меня в свой разум родственница Короеда не собиралась, сколько глаза-в-глаза не пялься, но сама она, наверняка имеет возможность влезть в чужую память, как и её внучок. Лгун, ыртыть его через две горы и в колодец! Вот, вернусь и…уххх, что с ним сделаю!

Для начала я перестала сопротивляться настойчивому желанию табуретки дать мне присесть. Всё равно с ума сходить, так что пусть радуется. Мягкая, зараза.

Села, (я села, а не зараза-табуретка) вздохнула, посмотрела на размер «своей» ноги. Пошевелила синими пальцами. Ужаснулась. И пальцам, и размеру ноги. Дала бабушке отмашку «кончать вопросы».

Так… Начнём ещё раз сначала, но с другого конца. Главное — успокоиться.

— Уважаемая Карнэль из дома Короедов… прошу прощения, Караенов. Времени у меня мало. Если не я — к Вам в голову, то может, Вы — в мою? Быстро и просто. Сразу всё и узнаете.

Надо было видеть глаза (красненькие, бррр) удивлённой бабули.

— Ты, понимаешь, на что соглашаешься? Я могу узнать о тебе всё! Если ты говоришь правду, существо. — Презрительно ухмыльнулась синюшная дама.

— А там есть, что знать?! — Ладно. «Существо» я ей прощу. Уже — не тварь. И на том спасибо. Нет, ну насмешила…Придётся разочаровать. — Дядя меня без ментальных щитов всю жизнь считывает. А щиты я толком и ставить-то не умею. Ваш внук по всем моим извилинам уже протоптался, а сегодня и вовсе напичкал мою память всякой ненужной ерундой. Лжец. Так, какая мне разница? Подумаешь, короедом больше, короедом меньше. Простите, — Караеном. Очень хитрый у Вас внук. Специально растили? Правильно рассчитал, гад: мне станет жалко бабушку, и я соглашусь пустить несчастную женщину в свою память. Так, чего тянуть-то? Лезьте. Хуже уже не будет.

Моя ласковая табуретка отрастила спинку, не иначе как от удивления. Полный бред.

— Расслабься, — вполне мирно попросила Синяя Дама, но подозрительности пока не утратила. Чую, что не утратила.

Запросто. Я всю жизнь только и делаю, что расслабляюсь.

От, ведь их всех ыртыть! Синяя тётя мой взгляд заловила, так заловила… Напрочь. Полностью. Вместе со мной. Со всей мной. Интересно, после растворения меня в ней или её во мне, хоть какой-нибудь осадок выпадет?

Ко мне сначала слегка прикоснулись, (если судить по ощущениям, или переводить ментальные ощущения в физические). Вроде как проверяли. А вдруг я всё-таки неизвестная заразная тварь? Ладно, щупайте на здоровье. Не впервой.

В подлинности посылочки от внука бабушка Короеда убедилась: из меня убрали что-то лишнее. Высосали.

Ну, вот, письмо отправлено и усвоено. Кажется, она его пережевала, но меня почему-то не отпустила, а потом и вовсе вцепилась как упырь в добычу. Дорвалась. Очень нетипично вцепилась. Просочилась. Ввинтилась. Повертелась-покрутилась, где-то в моём потрёпанном рассудке, и… понеслось!

Всё, что было в моей памяти, завертелось в обратном порядке. Компот, Короед, Яся, гномы, будильник, кувалда…

Иногда Карнэль Короедовна аж взвизгивала. Первый вопль быль самый неожиданный:

— Ты девочка?!

Отвечать было бы глупо. Ясно же, что не мальчик. Поэтому я вполне по-девчачьи наябедничала, благо Короедовна нырнула куда-то в моё детство, решив повспоминать события в нормальном режиме — от прошлого к настоящему:

— А Ваш внук в мой… мной в туалет ходил, вот! И трусики видел. А ещё через зеркало за мной подглядывал. А я голая была… А теперь он — эльф и влюбился в Ясю.

Бабуля, не прерывая перетряхивания моей головы, откликнулась:

— Мерррзавец!

Согласна.

Иногда короедова бабушка тормозила мои воспоминания в самых неожиданных местах. И тогда я тоже вспоминала и то, что помнила, и то, что давно забыла.

Высокая женщина с зелёными глазами. Мама? Точно — мама. А у отца, оказывается, были тёмно-рыжие волосы. Дядя держит меня на руках. «Прости, детка…» За что, интересно? Нифса. На моей сиреневой няне Короедовна опять заорала:

— Оно разумное?!

— Она, — я даже обиделась, — очень разумная. Она моя няня. И готовит прекрасно. Пока никто не отравился.

— Ерунда какая… — задумчиво копошилась в моём сознании Короедовна.

А потом во мне что-то оторвалось или лопнуло. Домой тянуть совсем перестало…

— Понакрутил лишнего, — прокомментировала любопытная бабушка.

Я чуть синим потом не покрылась. Хана кораблику. Якоря больше нет!

— Бурда для разжижения мозга есть? — прохрипела я, подозревая, что Синяя Дама понимает в магических компотах не больше моего.

Но шибко заинтересованная бабуля только мысленно отмахнулась:

— Не пей больше эти декокты, — ощутимо озаботилась моим питанием родственница Керосина-Короеда, — их из тебя уже выжимать можно. Лет на сто хватит. И не дёргайся. Эмоциональный вектор я видела, так что с направлением помогу. Позже. Подожди…

Верю. Жду. Однако… Я знала, что меня поят дрянью, но не знала, что именно такой! Компот декоктовый. Подумать только: «де-ком-покт»! Ладно, «компокт» больше пить не буду. Не очень-то и хотелось. А я-то думала, что согласилась на эту авантюру по глупости. Ан, нет! Мои мозги, как оказалось, напрочь разжижены магическим варевом. То есть, я — не урождённая дурочка. Радует. И я теперь знаю, в кого Короед уродился таким способным и любознательныим. В бабушку. Узнать бы ещё, в кого уродился мой дядя?

Нифсу Короедовна затормозила и рассмотрела особенно пристально — кусками, прыжками по памяти, во всех подробностях вплоть до недавнего угла подвала. Кроме Нифсы такой же чести удостоился сам Короед в образе эльфа, его стазисный гробик во всех ракурсах и Яся с железками. Чуть менее тщательно бабуля разглядывала моего дядю, будильник и маговентилятор. От «Зерцала Истинной Сути» Синяя Дама в моей памяти шарахнулась. Ясен день, а кто бы не шарахнулся?

Потом она закопалась «глубже внутрь». Я уж было подумала, что сейчас начну вспоминать своё внутриутробное развитие, но ошиблась. Никакие образы в сознании не возникли. Только мысли. Да и те — не мои.

Короедовна натурально плевалась где-то глубоко в душе (у меня в душе. Запредельное ощущение, да) и иногда выдавала такие комментарии, как будто её отправили в тёмную кладовку с вёдрами, швабрами и старыми тряпками, а она там разучивает новый танец и постоянно спотыкается. «Понапихано», «понавешано», «накрутили», «бардак»… и всё в таком духе.

Каюсь, я не склонна к идеальному порядку. В моих шкафах и ящиках обычно убирается Нифса. Кто бы мог подумать, что «бардак» может быть внутри меня самой? Кстати, лично меня мой порядочный беспорядок вполне устраивает. Везде. А после того, как в моей комнате убираются, любую вещь приходится искать по пол дня. Терпеть не могу, когда мои вещи трогают!

— Не дёррргайся, — рыкнула Короедовна.

Я бы и дёрнулась, да куда? Интересно бабуля пляшет. И машет. Молотком как будто бы. Строит что-то. Или просто заколачивает? Или… прикручивает. То ли меня — к чему-то, то ли — ко мне что-то. Помню-помню: «Гвоздь, закрученный отвёрткой, держится крепче, чем саморез, забитый молотком».

— Оригинально, учту, — с напрягом, но с пониманием шутки, выдавила «из себя в меня» Короедова бабушка. И подытожила: — Самоуправство бездетного мужика по отношению к ребёнку похоже на деятельность вулкана-идиота.

Да?! А вулканы бывают умные и образованные!? Дикий мир короедов. Однозначно.

Чужая воля отпустила меня очень резко. Видимо, так себя чувствует магопогодный зонд, после того, как его клюнет птичка. Не с размаху, а чуть-чуть. Лопнуть — не лопнет, но сдуется. (Зонд не лопнет, а не — птичка).

Ладно, сознаюсь — я сдулась. Не знала, что меня так шибко крепко держали. Получила я всё-таки младенческое впечатление: распеленали и бросили. Сползла бы на пол, если бы не любезный стулотабурет. Он меня удержал. Склонился вместе со мной набок, а потом выпрямился. Всё… Хочу себе такую подружку-табуретку.

Короедова бабушка потёрла виски, а потом неожиданно сбесилась.

За спиной синегривой фурии проступили крылья. Сначала как дымка, потом как мутное стекло, а потом как два чернильных пятна. Ну, вот — теперь я уверена: короедовская порода.

Эх, как её замотало по комнате! (Не породу, а — фурию).

Карнэль Короедовна стрелой носилась из угла в угол и от пола до потолка по диагонали. Сначала она просто рычала, а потом начала ругаться. Насколько я поняла одну её фразу, смысл и длина этого речевого оборота были таковы, что Таркан умер бы на месте от зависти, а наша Академия вполне могла лишиться дворника.

Чем же я так расстроила Синюю Даму? Яся шибко сильно не понравилась? Мне Ясанна Линарвиссэ тоже не нравится, но не до такой степени. Скорее, я ей просто завидую. Немножко.

— Времени мало, — фурия притормозила рядом со мной, — поэтому я тебе дополнительно заложила в память кое-какую информацию. Ищи. В верхнем слое памяти ищи.

А к чему «дополнительно»-то? Кстати, я же предупреждала! Мало его. Времени. Мне бы ещё ответ на короедово послание получить, вроде: «Живите долго, рожайте много». Или как у них тут положено? А вместо этого — верхний слой какой-то. Как его искать? Они, слои, пронумерованы теперь, что ли? Вот ужас-то! Терпеть не могу нумерации и каталогизации!

К Короедовне подползла вторая табуретка, рыженькая, а потом и стол присеменил, сунувшись ей под локоть. Очень робко сунулся. Трусоват малость… Почему-то мне стало так смешно, как будто меня кто щекотал. Карнэль присела на свою рыжую мебелюшку и опять впилась в меня взглядом, но уже без попыток влезть в душу.

— Не отвлекайся! — Опять зашипела Синяя Дама и стукнула кулаком по столу. Почти насквозь пробила. Вмятина дёрнулась и стала быстро зарастать. С хрюканьем и хлюпаньем…

— Ему же больно!

Как тут не отвлечься!? Жалко столик! За что его так? (Свою нежную табуретку я уже почти полюбила).

— Не обращай внимания. Это всего лишь — биомебель с искусственным интеллектом, — вроде как о чём-то нормальном сообщила Короедовна, — нервные окончания у предметов отсутствуют.

Ой, снова Синюю Птичку эмоционально растопыривает, судя по тому, как у неё крылья потемнели. Интересные отростки. Практически — сигнальные флажки.

Так… я не отвлекаюсь! Тем более, что столику — не больно, а стулотабуретка не оскорбится, даже если поймёт, каким местом я на ней сижу. Короедовским. Синим. (Тонкую пижамную рубашонку можно не учитывать). Сама бы я убила за такое свинство. Надеюсь, что у табуреточки нет не только нервных, но и моральных окончаний. Прелесть моя, волосатенькая. Что-то меня заносит.

Надо поторопиться, пока некоторые растлители… растители мебели не пришибли, и возвращаться к главной задаче: искать слой. Если бешеная крылатая Дама говорит: «Надо искать», значит — надо. А он не ищется, драмзех ырбуцевый!

Легко сказать «не отвлекайся», когда рядом ходячая мебель хрюкает! Жалобно. И Синяя бабушка чуть ли не рычат от нетерпения. (Пока что только — шипит, как наш дурной маговещатель после пинка). Кстати, красивая у Короеда родственница, несмотря на дикое красноглазие и общую синюшность. Попробую ещё раз не отвлекаться. Начали: «Я не думаю… я не думаю… я не думаю…» Нет, не получается. Я всё равно думаю о красно-синих индюках!!! С крыльями.

Надо как-то успокоить бешеную родственницу… тела, а то она опять начнёт играть в приведение и летать. Кажется, мне нечаянно попался не тот слой памяти. «Приведение Синей Кляксы». Нам рассказывали эту страшную сказку в Академии на подготовительном уровне, чтобы мы оценки не замазывали. Лет так в шесть. Или чуть раньше… Как сейчас помню: всякому, кто посадит на оценку кляксу, огромное чернильное пятно будет являться по ночам и пачкать постель. Жуть. Опять отвлеклась.

— Ищу я этот верхний слой, ищу. Стараюсь. Правда-правда стараюсь. Кстати, магические гляделки-завлекалки-подчинялки, обещанные Вашим внуком, мне не очень-то и нужны. Пфе! Просто обидно, что он соврал. Мог и просто надавить на жалость. Я, с моей-то дурью-на-компокте, и без оплаты согласилась бы. Вот! Теперь почти совсем не отвлекаюсь.

— Мммм… — страдальчески замычала Короедовна. Ого, я и у «синих дам» вызываю зубную боль?! Мощно! — Таль'тэор'таргал ниир Караен эр'гарх никогда не опустится до лжи. Ни один из Караенов эр'гархов не падёт так низко. Нам это не свойственно.

Феееэ! Аж противно смотреть стало на сине-воплощённое презрение к акту падения. Воплощённое лицом. Эк, её перекосило! «Пафос съел лимон с кожей». И покрылся плесенью, учитывая цвет. Видели когда-нибудь такой ырбуц? Вот, примерно так он и выглядит. Синяя Дама показательно покривилась-покривлялась, но всё-таки раскукожилась обратно. Слава Создателю, а то я уж думала, что она такой скукоженной и останется. Но Бабушка Короеда оказалась совсем не проста и дополнила, как добила:

— Способность ментально подчинять у тебя… подтянута. Таль'тэор' сделал то, что обещал! Мой младший родственник не предполагал, что здесь окажусь я, а не более слабые родственники. А я — сильнейший маг этого мира. И ты это уже знаешь! Сосредоточься.

Я же говорила! Мне просто не везёт. Вот, как чувствовала, что нарвусь по полной. Что может быть полнее всемирно-сильной мага-бабушки? Ни-че-го!

Печёнкой ощущаю, что просто не успею выяснить, как это так подтягивают кого-то, кроме отстающих, или что-то — кроме подтяжек для штанов. Ещё я слышала о жутко дорогих магоподтягиваниях кожи лица по старости. Но такая операция — точно не мой случай.

Не получилось у меня сразу разобраться в слоях. Только-только кое-что стало проясняться.

Забрезжило. В основном — ерунда по мелочи. Куча комплиментов Ясе от Короедовой бабушки и пожелание долгого счастья. (Передам). То же самое — для Короеда, с дополнениями: комплименты его новому телу и одна не совсем понятная мне фраза на древнем языке. Непонятная — по дословному содержанию, а по общему смыслу… кажется, это смачное ругательство. Я уже хотела уточнить и спросить перевод, но Синяя Дама захохотала. Очень пугающе:

— Не надорвись, мальчик! Куда же ты лезешь!?

Э… Я же девочка! И никуда не лезу. Но меня мотает похуже, чем цыплёнковый огурец в скорлупе. Главное — вылупиться в правильном направлении.

Эххх, досадно! Вроде, чуток осталось до понимания момента! Не-а… Не успеваю. Но сказать-то что-нибудь на последок я могу, поскольку пока ещё соображаю. Соображаю, что у меня невезуха на роду написана. Крупными буквами.

— Карнель-как-Вас-там, мне всё понравилось! И идиотское попадание, и Вы тоже. А теперь… Лови тело, бабулечка! Сейчас рухну!

— Чепу…

— Ха! — брякнулась я лбом об стол.

Знакомая скатерть. Родная. Я вернулась. Кажется. Нет, точно! Это же мои руки мой собственный лоб щупают. (Шишки не будет, не очень стукнулась). Значит, надо приступать к финальной части. У меня есть что сказать. Или где-то было то, что надо сказать. Сейчас найду. Так и не попила, кстати. Кто бы стакан воды подал, а?

Ой-й… Что-то все, кто могут подать стакан, какие-то вялые. Сидят. Сидят все кроме Лидорчика и гномов. Лидорчик почему-то лежит головой на стуле. То есть, сам он сидит на полу, а его голова лежит на стуле. И немножко дёргается. Оригинально, но неприлично. Совсем потомки Императора измельчали. Я ещё понимаю сидящих гномов. Им всё равно, где спать. Можно и по углам. Утомились, пока ждали моего возвращения с новостями.

Нифса светит глазами так, что у неё даже нос изнутри просвечивает. Магодиагностика, натурально. Гайморита нет. Ну, и хорошо.

А у Яси нос опух сильнее, чем четвёртого дня у Лидорчика.

Короед пьёт собственную кровь. Магический маразм его догнал, что ли? Какой прок кусать себя за губу, а потом свою же кровь обратно всасывать? Из пустого — в порожнее, честное слово.

Я попала. Быстро, бестолково, но качественно: из прекрасного мира, где живёт нормальная женщина, прямо в компанию полоумных.

Что там надо было сказать? Ах, да! Длинная фраза на древнем языке. Сейчас воспроизведу. Ну, кровосос керосиновый, получай:

— Этэонвэ'тхал маир нэр тонигар'шазд минир нилинаэр'дарз! Вот! Привет от бабушки!

Упал! Короед упал вместе со стулом. Бочком скопытился. Так резко, что даже Яся его подхватить не успела. (Ни стул, ни Короеда).

А Лидорчик, наоборот, вскочил. Сильное выражение. Магическое, наверное… Надо будет запомнить.

Три в одном

Сегодня мы наконец-то выехали. Я, Короед и Яся. Нифса и Лидорчик нас провожали. Оба такие грустные, что мне даже захотелось их пожалеть. Но у меня с позавчерашнего дня вся жалость только на себя уходит, и другим ничего не остаётся. Не буду говорить, что это был самый насыщенный и дурацкий день в моей жизни. А то как скажешь «самый», так сразу — бац, и моя невезуха докажет, что её недооценили. Так вот, о насыщенности…

После того как я передала Короеду послание его бабушки, которое оказалось частично благословением, а частично и впрямь руганью, прекрасно-телесный маг решил потерять сознание и слегка всех перепугал. Я уж думала — конец: бабушка уволокла его душу, и тело эльфа опять придётся в гроб класть. Ясю Керосин неумный и вовсе довёл почти до остановки сердца.

Для приведения Короеда в чувство я применила самый верный способ. Горжусь — моя идея. Сколов горлышко кувшина об край стола, плеснула Керосину в лицо вином. Всё равно другой жидкости в столовой не было. Синтар Керосинович, очнувшись, рычал и ругался. К «ля» добавилось «рры», а к концу непонятной тирады — ещё и «ррэ». Прогресс. У меня сразу же появилась новая идея — подсунуть ему какую-нибудь мерзость, тогда он сможет освоить звук «бэ-э». Очень надеюсь. Или «фу».

Нарычавшись и налялякавшись, Короед попытался сунуться ко мне в мозг для точного изложения своих претензий, но не смог и выпучил глаза ничуть не хуже, чем его бабушка. Я только по жестам поняла, что Короед хочет с моей помощью высказать наболевшее, и ещё — он жутко расстроен тем, что не сразу повернул мои мысли в свою сторону. Совсем изнемог. Пришлось расслабляться и самостоятельно запускать Короеда в голову. Опять — приглашать. По два раза на дню приглашаю синепузых на прогулку по моим извилинам! Кошмар! Дожила… Драмзерх, ыртыть его налево!

А наболевшее-то и яйца выеденного не стоило. Экий неженка! Вино, видите ли, глаза щиплет. Поэтому Короед очнулся не от мокрых или холодных ощущений (вино к тому времени стало тёплым), а от рези в глазах. По его заверениям — больно и неприятно. Не знаю, не знаю… Главное, что метод сработал. Очнулся же.

После претензий к моим методам воскрешения мёртвых талей, Синтар Керосинович пояснил, что он вовсе не свалился в обморок как нервная девушка, а просто немножко обессилил. Вовсе это был не обморок, а — магическое опустошение. Магически-моральное, если ему верить. Вроде как он рванул за мной наискосок через вселенные и миры, вот и перенапрягся. Ну-ну… Совсем верить Короеду я пока не стану — подозрительностью его бабушки заразилась. Он же про концентрацию во мне компота не рассказал! Так как же ему верить, такому скрытному?

Опять же со слов Короеда, как только Нифса взвыла, сигнализируя, что моя привязка к местности исчезла, он запаниковал, извлёк из буфета заначку того самого компокта, нахлебался и рванул за моей ментальной и духовной сущностью, чтобы ловить её и тащить обратно. Нифса каким-то образом помогала ему ловить и тащить. (Помогала, как якорь, страдающий без кораблика, как я понимаю).

Не ожидала! У Короеда всё-таки появился стимул отправиться в свой мир! Я даже знаю, как называется этот стимул: совесть с перепугу проснулась. Короче, вся компания, как только я превратилась в восковую куклу, пришла к однозначному выводу: «Убили ребёнка». Ребёнок — это я, если кто ещё не понял.

Я-то себя в тот момент не видела и не ощущала, так что может оно (моё тело) и впрямь выглядело страшно. Страшно мертво. Жуть-то какая!

Как только Керосин нарисовался в своём родном мире «ментальным краем сознания» (он утверждал, что всё-таки меня «нащупал» — неприличное выражении, как мне кажется), его магически мощная бабушка дала нам обоим не менее мощного ментального пинка строго по вектору. Подозреваю, что пинка дали не мне одной только потому, что ценный внук полз не к себе в тело, а ко мне в душу. Полез бы к своему телу, Короедовна ему наверняка помогла бы упаковаться обратно в синюю шкуру. С неё станется. Бабушка же. Кстати, она именно так и говорила: «Вектор видела и пошлю». Вот и послала. Теперь я верю в «попадание в меня», в «попадание в другой мир», и в «выпадание из другого мира». И ещё — в заклятие разделения. Интересно, чем оно всё-таки отличается от того, чем занимались мой дядя, Керосин и Синяя Дама? Короед подслушал мои мысли и буркнул что-то насчёт несомненного личного согласия. Верится с трудом. Мне любой магический опыт всегда казался сомнительным. Просто я заранее прощалась с жизнью и только потом соглашалась на очередную авантюру. Опять я отвлеклась…

Керосин очень сокрушался, что не сразу понял, кто нас послал. Думал — враги. Даже заявил, что он их чувствовал, и что его чуть не перехватили «на взлёте». Мнительный какой! Может, заболел? Но когда я пришла в себя (в буквальном смысле) и задвинула ту самую фразу, вот только тогда он и понял, что мы нарвались на его бабушку. Какой же гадский ырбуц этот внук Синей Дамы! Так и не сознался, где в той фразе слова «твоя бабушка», а где дальний посыл по неприличному вектору. Я бы методом исключения разобрала текст на благословение, ругательства и подпись. Так нет же! Синтар Керосинович сказал, что мне знать точное содержание ещё рано и вообще не нужно. Ырбуц его об стол драмзерхом!

Из пояснений-оправданий Короеда я сделала правильный вывод (да, я иногда делаю правильные выводы): Керосин очень уважает свою бабушку. И боится её до отключки. Вот! И незачем морочить мне голову «моральными» обмороками. Я бы тоже такую бабушку боялась до потери сознания.

Дальнейшие события в нашей столовой развивались быстро и неинтересно. Как только Короед окончательно вернулся в своё вредно-керосинское состояние, я ему попеняла на прокушенную губу. (Не смогла удержаться и не возмутиться). Он бы ещё на заборах непотребные рисунки рисовать начал. По принципу «не своё — не жалко». Короед попытался на меня обидеться, но бросил это бесполезное занятие.

Гномы пережили процесс умирания и излечения всех несчастных без внешних изменений. Оно и понятно: что им, гномам, сделается? Хоть все помри, кроме тела их уважаемого Наариэля. М-да… Вот и оттягивали бы ему губу, чтобы Короед не кусал её почём зря. Бездельники. Тунеядцы. Им бы только клумбы топтать. В результате их бездействия получился укушенный жених с посиневшей нижней губой. Как будто на губе слива выросла. Отвратительно! Внёс-таки свой любимый цвет в портрет.

Потом Нифса принесла воды, и мы отпоили Ясю, чтобы всхлипывать перестала. Нифса сама прополоскалась в кухне, а потому вернулась с нормальным носом и больше не светилась.

Лидорчик поднапрягся, сделал вид, что он — мужчина, и тратить на него время и воду не пришлось. Драную рубашку, которую этот герой на груди порвал, Нифса ему потом зашила. Зачем драл, спрашивается? Но Лидорчик на мой вопрос промолчал как эльф на допросе. Гм… Он и есть эльф. Остатки воды из тазика отдали опять-таки Ясе — личико отмачивать. Опухшая невеста — это же неприлично. Почти как самоукушенный Короед.

Потом всё-таки состоялась свадьба. Ну и пусть, переживу!

Я-то думала, что свадьба это что-то такое прекрасное, долгое и очень-очень ответственное. Ничего подобного. Яся с Короедом выпили вина, хлебом его заели и разошлись по комнатам. Как дети, честное слово. Не вдохновило. Никаких эмоций. У меня даже личная трагедия не наметилась с такой свадьбой. Ох, как бы я обрыдалась от расстройства, если бы к нашей Ясе подъехал прекрасный эльф-принц-в образе и на белом коне!

Принц у нас есть. Семьдесят дурной, но — имеется. Лидорчик. Прекрасный эльф тоже есть — Короед в теле бывшего мага. А за какой-нибудь белой кобылой можно было и гномов послать, чтобы место зря не просиживали. Всё равно бездельничали, пока Керосин за мной к бабушке мотался. Вот и комплект! Вышло бы натянуто, но приличненько. А так… Совсем никак.

Новобрачных, я конечно, поздравила. Над речью думала недолго, но получилось со смыслом: «Чтобы драмзерх всегда попадал в ыбруц, и беспрерывный ыртыть способствовал размножению». Старший гном ударился затылком об стену (мало клумб, они нам стены околачивать начали), накопал в кармане гвоздь и записал за мной поздравление слово в слово. Прямо на рукоятке своей ценной секиры и накарябал. (Наверное, памятью слаб). Остальные бородачи почему-то встали по стойке смирно и вылупились на меня, как на Короеда-согласного-всем-отомстить. Дожила. Я теперь пользуюсь успехом у гномов. Тьфу!

Кстати, вина мне не дали. Налили из отдельной бутылки с надписью «Вино эльфийское детское». Надпись красивая, ага. Я что, не знаю, как она на нормальный язык переводится? Сок это! И даже не виноградный, а яблочный. Настроение совсем испортилось, и я пошла собирать вещи, тем более, что заинтересовавшиеся мной гномы ушли допивать и праздновать в наш бывший сад.

Лидорчик поплёлся за мной следом, невзирая на протесты. Спасибо, что хотя бы отвернулся, пока я собирала по шкафам нижнее бельё.

Понимаю, Лидорчику было обидно оставаться в одиночестве, вот он и бухтел не переставая. Я бы тоже расстроилась на его месте: в Академию по утрам вставать, деревяшками без Яси махать и заниматься прочей ерундой, включая семинары по травоведению. Он отродясь в отравах ничего не понимал. Я ему пообещала купить сувениры в тех десяти деревнях и трёх городах, через которые мы будем проезжать, до того как меня отправят обратно. В сопровождении пары гномов, кстати. Кто-нибудь задумался, как я буду с гномами путешествовать? С ними же поговорить не о чем… Опять отвлеклась.

Самое интересное случилось, когда я пошла в подвал прихватить нужные мелочи. И я это «самое интересное» умудрилась прямо там, в подвале, и пропустить. Профукать. Ушами прохлопать. Непруха драмзерховая вечная. За что мне достался такой глупый эльф как Лидорчик? Неужели нельзя было понять, что я его не слушаю? Мог бы как-нибудь привлечь моё внимание. Покричать, встряхнуть, в конце концов — расколотить что-нибудь или истерику закатить. Не-а. Не догадался, ыртыть его за ухо!

Короче, я была очень увлечена содержанием своей головы, а Тонна Эля в это время токовал как глухарь, не замечая, что мне нет до него никакого дела. Даже того, что я делала — и то не заметил.

Чего и сколько я напихала в мешок, запомнилось смутно, потому что меня стали «накрывать» некоторые прослойки памяти. Слоями я бы их не назвала, а первыми, вторыми и третьими номерами уж точно не пометила бы. Зря Синяя Дама старалась навести порядок у меня в голове. Бардак — мой стиль и образ жизни, и тут уж никаким магам не справиться.

Лидорчик таскался за мной тенью, пока я металась по подвалу, и что-то бубнил. Точно помню — бубнил. Я ему иногда говорила «угу» и «да-да», чтобы не отвлекал, а сама в это время изображала сборы, осознавая всю гадостную глубину короедской натуры.

Не высосали из меня напрочь то его письмо «к родственникам»! Не-а. Копия у меня в памяти застряла. (Или же оно просто оказалось вроде как открытым — читай не хочу). Время от времени в письмо влезали всякие побочные сведения, от которых мне ни тепло, ни холодно. Зачем они мне? Чего там только не было в этих сведениях, начиная от цвета местной кожи (меди у них в крови слишком много вместо нашего железа), заканчивая картинками-пейзажами Короедовского мира.

Возвращаясь к письму. Ну, не гад ли, а? Я-то думала, там что-то очень личное про любовь Короеда к Ясе (было немножко), а он, оказывается, засунул мне в мозг полную схему технологии производства магостазисной капсулы вместе с инструкциями по пользованию для передачи своим родственникам. Мерзавец, как верно выразилась его бабушка. И не только её запихнул. (Технологию, а не бабушку). Он ещё наши платформы антигравные описал. С юмором. Ему смешно! Они-то, синекрылые, управляются с антигравитацией быстрее и проще, чем мой дядя с логикой. А наши достижения в этой области он обозвал «ювелирной работой при помощи кувалды». Всё гномам расскажу. Они эту платформу от самых границ тащили и берегли.

Чудовище, ырбуц его! Теперь синюю шкуру Короеда его бабушка отправит в магостазис. Она справится, я уверена. Короеду, может, и приятно жить и знать, что его родное тело не сунут в погребальный вулкан, а мне-то каково? Он — с двумя телами (как некоторые устроиться умеют, да?), а я теперь — хранилище секретной информации. Это же… это — технология запрещённая к разглашению! Мне себя перед прочтением сжечь?! Или как?!

Кого и стоит уважать, так это — короедову бабушку. Честная женщина. Синяя Дама, в порядке обмена, отправила мне в память их технологии «биомоделирования». Но я почти уверена, что мой дядя уже успел сменять все наши магостазисные секреты на умение выращивать живые волосатые табуретки и самобеглые тумбочки. Ырбуц меня поперёк драмзерхом, если дядя не успел. О чём ещё им было с Короедом столько времени болтать, как не о достижениях в научной магии? Зря он мне, что ли, разделительный щит ставил?

Так что, спасибо бабушке, конечно, за рассказ о манипуляциях с биомассой и клочком шерсти, и за наблюдательность тоже — спасибо. Поняла бабуля, что мне табуретка понравилась. Но сама я всё равно не смогу воплотить в жизнь их синемирские чудеса. (Кроме как «состричь клочок шерсти с образца нужного вида» ничего не осилю. Не поняла принципа. Я же — не учмаг). Эх, продала бы я дяде ценные сведения в обмен на пару лет спокойной жизни, но… Кто поверит, что дядя с Короедом если пока и не столковались на счёт обмена знаниями, то не столкуются, как только мы найдём дядю? Я!? Я не поверю. Я знаю своего дядю. С ним что спорить, что торговаться — бесполезно.

А Короед-то предателем оказался! Предателем иномирской Родины. Вот, не предательство разве, будучи четвёртым по силе магом в своём мире, бросить этот самый мир? А уж оправдание-то… мальчик влюбился! Кто Короеда признал совершеннолетним, интересно? А что он прислал взамен себя, не последнего вулканического прыща в синем мире?! Технологию магостазиса он прислал. Я понимаю, для раненых — самое то, что надо. Но какие раненые могут быть в мире его Синей Бабушки? Разве что — раненые самой синей бабушкой.

Пока я копалась в дополненной памяти и обнаруживала всякие разные глупости и извращения по выращиванию кроватей с пухо-перовым покрытием, Лидорчик куда-то сбегал после моего очередного «угу» и вернулся не с пустыми руками.

Каким местом эльфы думают? Взять, к примеру, того же Лидорчика. Он приволок мне кувшин вина. Не полный, но принёс. Тоже наблюдательный. Видел, как меня от сока перекосило. (Несладкий был). Спрашивается: где взял Лидорчик вино? А он его у гномов незаметно утянул. Верю, что незаметно. Повезло. Тянул бы заметно, до подвала не дошёл бы. Отбирать выпивку у пьяного гнома, всё равно, что вырывать мясо у голодного орка — чревато травмой черепа безо всякой магии.

Вино мне пить совершенно не хотелось, поэтому я опять отключилась от действительности (подвала, Лидорчика и его бубнёжки) на куда как более интересную информацию: почему Таль'тэор'таргал так сильно сократил своё имя. По-родственному, он видите ли, мне представился! Представляете!? Вроде как принял в семью. А если точно — Короед предпочёл считать меня роднёй, поскольку (по мнению его бабушки) совершенно неприлично подглядывать за чужими голыми девушками даже в зеркале. Вот это я очень хорошо понимаю. За чужими: ни-ни. Извращение. А за своими — самое то: форменное извращение. Для учмага — в самый раз. Они, учмаги, привыкли извращаться по-крупному.

Пока я переваривала потрясающие сведения о новой синей родне, Лидорчик принёс из столовой кубок и соорудил стол из ящиков с духами «Незабудка», взгромоздив их один на другой. Три из пятидесяти. (Тяжёлые. Но семьдесят второй потомок Императора обожает выпендриваться и доказывать, какой он сильный).

На этапе Лидорчиковых кряхтений с ящиками я активно осознавала ситуацию с роднёй. Размышляла. Размышляю я не часто, поэтому терпеть не могу отвлекаться на всякую ерунду и посторонние звуки. Очередной вывод у меня получился тоже неплохой: если бы я в ком-нибудь пожила дней десять-двадцать, то привыкла бы как к родному. Вроде как и пятая нога, но — своя. Пришлось простить Короеду свадьбу с Ясей. На мне родственник, пусть и приёмный, жениться всё равно не смог бы. У меня даже наметилось душевное спокойствие. Но его нарушил Лидорчик.

Он как раз закончил оооочень длинную фразу. И так выжидающе на меня уставился, что мне ничего не оставалось, кроме как согласиться. Я всегда была уверена (ошибалась, да), что с занудами лучше соглашаться, особенно, если всё пропустила мимо ушей и понятия не имею, о чём идёт речь. Не сразу, конечно, но — соглашаться. Поэтому вначале я сказала: «Ну-у-у…», — вроде как размышляю, и Лидорчик горестно вздохнул. А потом всё-таки покивала и согласилась с его мнением: «Да… конечно — да». Я часто так на занятиях выкручивалась, когда нас начинали опрашивать, согласны ли мы с чьим-нибудь ответом или нет. А оно мне надо чужие ответы слушать? Я и не слушала, а глубокомысленное «ну… да» очень выручало.

Но на занятиях я такой реакции не наблюдала.

Лидорчик, кажется, не поверил, и аж взвизгнул «Да?!» Чуть голос не сорвал бедолага. Пришлось ещё раз подтверждать. И такой у него вид стал растеряно-потеряный, что у меня хватило сострадания (и ума) предложить: «Выпьем по глоточку?» Надо же было его как-то отвлечь. Эххх… В следующий раз буду очень внимательно слушать полоумных занудных эльфов.

А ещё я навсегда запомню, что надо внимательно смотреть, что у них, у эльфов, творится с лицом и с позой. Если на лице торжественно-радостная похоронная мина, значит — вы попали. Если при этом грудь выпячена, хоть орден цепляй, значит — попали, но не туда, куда собирались. После нечаянного согласия вполне можно случайно угодить в поход с гарантированным летальным исходом или ещё куда похуже. Они, эльфы, это могут. Им только дай повод трагически помереть! Не отцепятся. А в качестве повода для трагедии сойдёт любая ерунда, так что самоубийственные подвиги — вроде как десерт в их списке героических смертей. (Вот, вы можете от тоски загнуться? А они — запросто, при общем одобрении ушастых сородичей. Неумные).

Какой драмзерх меня дёрнул взять ырбуцевый стакан и тоже из него хлебнуть?! Сознаюсь… опять впала в задумчивость (думать вредно, да). Я честно пыталась вспомнить, о чём мог так долго вещать семьдесят дурной потомок Императора. Так что, хлебнула откуда дали. Дядя сказал бы: «По инерции». (Кислятина, кстати, похуже сока). Лидорчик выдохнул с таким облегчением, как будто всучил мне яд, но до последнего сомневался, выпью я отраву или нет. Выпила. Пусть чуть-чуть, но всё-таки…

Совсем нехорошие подозрения меня одолели, когда наш героический романтик достал из-за пазухи бархатный мешочек (очень трогательно, ага) и вытащил оттуда браслет. Я у него точно такой же видела. Сразу же одолели новые сомнения — не за будущие же сувениры он решил отдать мне своё ювелирное безобразие? Ладно, вру немножко — не безобразие. Красивая штучка. Сразу видно — старинная.

Видимо, у меня после компокта совсем разум раскис. Лидорчик хитрым образом расстегнул побрякушку и сразу же ловко защёлкнул её на моём левом запястье. На его требовательное: «А поцеловать?», я отреагировала совсем вяло. Во-первых, запуталась, кого целовать — Лидорчика или браслет? Мало ли какие у эльфов обычаи? Мало ли, не мало ли, но во-вторых, я увидела, что у Лидорчика драгоценных цацек меньше не стало. И он мне вовсе не свой браслет подарил, а второй похожий. Сходу вспомнить многочисленные обряды эльфов не удалось, но я пришла к третьему умному выводу за день: с занудами не стоит соглашаться, пить и принимать подарки. Сначала надо их допросить с пристрастием и выяснить последствия.

Щёчку для поцелуя я подставила, но Лидорчик промахнулся. (Меткость эльфов — враньё). Ладно, один чмок в губы за поцелуй не считается. В романах целуются совсем не так. Допрашивать Лидорчика, на что я там согласилась, было совершенно невозможно (меня и так считают глуповатой), поэтому я решила допросить не ТоннуЭля, а Короеда. У него целый взрослый эльф в памяти пылится со всеми познаниями о нелепых ритуалах.

Мешок из подвала до моей комнаты дотащил Лидорчик. Навалила я туда барахла, как оказалось, немерено. Даже три флакона «Незабудки» зачем-то запихала. Как только остроухое недоразумение куртуазно расшаркалось и гордо удалилось, я определила местоположение Керосина и пошла на разведку.

Разведка получилась не совсем приличной. Короед был не один. Зря я к нему в комнату без стука ввалилась. Хотя… им с Ясей быстро отпрыгивать друг от друга не пришлось. Они и так сидели в разных углах дивана. (Не видать им со мной личной жизни, да!) Но и Короеда ни о чём расспрашивать не пришлось. Яся и без вопросов всё объяснила. Она сразу впиявилась взглядом в браслет и стала как-то очень грустно поздравлять меня… с помолвкой. Вот оно, то интересное, что в подвале-то было! Редкий драмзерх!

Побрякушку мастер-наставница заметила не от большой любви к украшениям. Наша виверна знала куда смотреть! Лидорчик, проныра ушастая, не только у гномов выпивку тырил и посуду из столовой таскал. Он успел попутно забежать к Ясе и испросить у неё разрешения на помолвку как у моего опекуна. Пудовый драмзерх ему на шею и в колодец!

Как выяснилось, Яся дала согласие, потому что была уверена в моём отказе. Гм… С одной стороны, правильно — я бы отказала, если бы знала, что Лидорчик временно спятил на почве дурного свадебного примера. Но с другой-то стороны получается, что виверна-опекунша ни за что не дала бы разрешения при моём хоть чуть-чуть возможном согласии. Так я и не поняла: Яся меня поздравила или оскорбила? Пришлось прикидываться наивной и благодарить за поздравления. Своё появление в короедовской спальне я оправдала дурным вопросом: «Можно ли взять с собой оба вида отупительно-расслабительной настойки»? Короед спросил: «Зачем»? Я загадочно ответила: «Хочу!» Спорить со мной не стали.

Сегодня к утру я почти смирилась со своей дурной участью. Хотела же попасть и «чтобы непременно эльф»? Вот, получите, распишитесь. Попадать-попадала, эльф-принц имеется, несколько криво и в обход попадания, но условия-то соблюдены! Малолетний, правда, и не красивее, чем Лидорчик (потому что это и есть — Лидорчик, то есть — ничего уже не поправишь). Число семьдесят два само по себе мне нравится, так что номер принца по списку можно считать приемлемым. А помолвка — не свадьба. Тонна Эля ещё сто раз передумает. (Я специально с утра губы зелёной помадой накрасила. Пока не передумал). А ещё — передумать могу лично я. Но Короед запретил мне передумывать сразу и срочно. Мол, от меня не отвалится чуть-чуть поносить красивую вещь, а мальчика травмировать незачем. (Кто бы обо мне так заботился, а?) Яся, как опекун, тоже запретила немедленно менять решение, и категорически запретила объяснять Лидорчику причину временного согласия. Нечестно. Может, я хочу ещё раз согласиться, но сознательно? Романтика же! Яся как мечом отрубила: «На свадьбе сознательно будет!» Угу, разбежались…

Так что, забавным позавчерашний день получился: попала в другой мир, попала на свадьбу, попала с помолвкой. Со своей, м-да… Три раза попала. Жаль всё-таки, что я напрочь прослушала предложение руки и сердца. Досадно. Я же ещё ни разу ничего подобного не слышала и больше не услышу. Осталась последняя надежда на душевную встряску — путешествие и хоть какие-нибудь коварные препятствия хоть на каком-нибудь пути.

Прыжки по кочкам

Для меня так и осталось тайной, где иномирский учмаг раздобыл старый почтовый фургон, переименованный им в карету. Чудовищное сооружение — снизу дощатое, сверху — брезент на раме. Посылкам и письмам ни окон, ни занавесок не полагалось, а значит и нам — тоже. Три клапана на пряжках вместо окон — по бокам и сзади, пара наскоро сколоченных лавок-сундуков — вот и все новшества, которые гномы состряпали за ночь перед отъездом. Спасибо, что хотя бы подушки взять не забыли, а то не избежать мне мозолей на пятой точке.

Наша лёгкая коляска с кожаным верхом осталась дома. Маскировка… От кого прячемся, интересно? А ещё Керосин заверил нас с Ясей, что старый фургон за счёт своей ширины (я бы назвала её «ужиной») и малого веса — очень быстрый. «Если что, мы оторвёмся». Если что «что», и от кого нам отрываться? Но мне ничего не объяснили.

Керосин свихнулся в своей подозрительности, как только мы тронулись: «За нами следят!» Старая песня о врагах. Слышала, знаю. Поскольку мы от дома толком и не отъехали, я приподняла клапан в задней стенке фургона. Да, за нами следили. Нифса и Лидорчик стояли в конце улицы и смотрели вслед. Короед на мои мысли только головой покачал и рукой махнул.

Жара и духота доконали меня уже в самом начале путешествия. Синтар Керосинович к ним присоединился. Лекция о том, как наша коробка на колесах выглядит со стороны, меня не впечатлила. Да, наш фургон выглядит как фургон для не слишком ценного хлама. Я бы тоже предпочла посмотреть на это убожество не изнутри, а со стороны. С очень дальней стороны.

Надежда на приключения и романтику окончательно приказала долго жить уже часа через три унылой тряски. Фургон, несмотря на четверик крепких лошадок, тащился со скоростью ленивой телеги. А всё почему? А потому, что впереди тащились две телеги с барахлом гномов и сами пешие гномы. Гномы шли строевым шагом, а строевым бегом они, по-моему, не умеют. Очень хотелось оборвать все застёжки на клапанах, наполовину смотать брезентовый верх, и приказать кучеру гнать галопом. На улице тоже душно — гроза точно будет, но снаружи не так темно и жарко, как в наглухо зашторенной коробке. Галопом с ветерком было бы намного лучше. Но злой Короед не велел ни брезент поднимать, ни наружу высовываться, ни выходить и идти пешком. Можно было только сидеть и смотреть, как он сверкает глазами, и как Яся ни капельки не мучается, потому что у неё… выдержка. А у меня уже передержка. Если к вечеру не испекусь, буду тренировать силу воли. Я даже знаю как. Надо только представить, что я уже возвращаюсь обратно, а со мной вместо Короеда и Яси — два гнома.

За своими мучениями я чуть не забыла, что Короеда тоже надо тренировать. Не зря же я перед отъездом всю кухню вверх дном перевернула. Результат поисков — добыча, шлёпнутая тапком, хранился у меня в маленькой шкатулке в кармане. Коварная я, м-да.

Думаете, когда я выгрузила дохлого таракана Короеду на ладонь, он сказал «фу» или «бэ»? Не-а. Синтар Караен рявкнул «га!» (видимо, хотел сказать «гадость») и грозно добавил: «Ляляррры!»

Может, он имел в виду «больше так не делай»? Но я с некоторых пор знаю, что думать и соглашаться — вредно. Поэтому я возразила:

— Ляляррры… они гораздо противнее дохлых тараканов. И крупнее.

Теперь нас в душегубке стало четверо: я, Яся, Керосин и (где-то на полу) труп таракана. Романтика, ырбуц её по загривку!

В первый день поездки единственным облегчением стал промежуточный привал. Мы вышли, размяли ноги, и я сбегала в кустики в сопровождении Яси и её обнажённых мечей. Мастер-наставница уверовала-таки в злых врагов Короеда. Враги в одном дне пути от нашего городка?! Ну-ну… Не мне её лечить, пусть развлекается.

Гномы смотали верх нашей повозки на время привала, потому что дышать там внутри было чем. Но то, чем можно было дышать, совсем не являлось духами: потели все и даже Яся вместе с выдержкой. Перекусили на природе, так что в графе «походная еда» можно поставить закорючку.

К вечеру я готова была разлить по душегубке первый флакон «Незабудки», и хурлак с ним, с фургоном и последствиями.

Гроза всё-таки состоялась, в фургоне стало душно и влажно. Ничего интересного я по пути не видела. (Вообще ничего не видела). Если все путешествия такие познавательные, то пусть сумасшедшие в них отправляются. На ночлег я вывалилась из пыточной коробки мокрая как мышь.

Постоять под дождём мне не дали. Короед чуть ли не за шиворот затащил меня в бревенчатый домишко, заявив, что в нём мы и будем ночевать. Простая сельская жизнь заявила о себе кислым сидром, подливкой из мятых помидоров и таким количеством тараканов, что все случайно растоптанные твари в моей мелкой шкатулке не поместились бы.

Второй день пути ничем не отличался от первого. Третий и четвёртый тоже. Мне стало казаться, что мы беглые преступники и от кого-то скрываемся. Только гномы шли, не таясь, а возле каждого ночлега разбивали лагерь и несли караул «по периметру» очередной хибары. Спать меня укладывали вместе с Ясей. Короед стерёг наш покой на стуле (первую ночь), на табуретке (вторую ночь) и на полу под дверью (третью).

На четвёртый день с утра пораньше Синтар Караен (чудовище, драмзерхом ему по шее) заявил, что враг сдался и ушёл. Исчез. Ага… Компокта надо меньше пить, тогда всякая дурь мерещится не будет.

Есть в жизни счастье! Свежий воздух! Может, я и не права, но прекрасное изменение в нашем путешествии (как мне кажется) вызвано тем, что Яся рассталась со своей хвалёной выдержкой. Наставница отправила кучера спать в повозку (бедняга), и стала править сама. Керосин забрался ещё выше — на крышу, и делал вид, что следит за обстановкой.

Я немножко пошагала рядом с гномами, поболтала с ними (очень внимательные слушатели), покаталась на каждой телеге, а потом согнала Короеда с крыши на козлы к Ясе и устроилась наверху загорать. Очень удобно! Брезент подо мной провис, и я лежала как в гамаке.

Крыша покачивалась куда мягче, чем сидения внутри душегубки. Никаких кочек не чувствовалось. Когда совсем припекло, я потребовала наверх покрывало. Яся отдала свой плащ. Любезный гном, тот который записывал поздравление Короеду, подал на копье пару вязанок соломы. Кстати, в телегах оказались копья. Длинные. Странно, не знала, что гномы такие же безумные как Короед. Помимо копий в телегах ехали мечи и ненормальное количество топоров. Метательных. Где столько врагов взять на всю эту кучу железа? А я, значит, на арсенале каталась и не подозревала, что под соломой такие гномьи богатства лежат. Думала — еда. Опять ошиблась.

Теперь не мы тащились, а мимо нас тащились поля, перелески, иногда деревеньки. Мир, покой и красота. Однообразно, но приятно. Я задремала и проснулась только к вечеру. Дождь опять собирался поливать окрестности, и меня слегка намочило первыми каплями.

Как мимолётно счастье! Короед опять вспомнил о врагах. В эту ночь мы спали втроём: Яся слева, Короед справа, а я — как кусок колбасы между двух полубулок. Булки оказались костлявыми и ругались, что я их коленками запинала. Попробовали бы они сами поспать, выспавшись за день. И вообще — эльфы целиком состоят из костей, как речная рыба. Я поинтересовалась у Яси, есть ли у неё кости в ушах (уши-то острые), но нарвалась на рычание и шипение: «Хрррящщ! Уши — это хрящщщ!» А то я сама не знаю. Надо начинать вести дневник путешествия. Первое, что туда запишу: у эльфов нет чувства юмора.

Весь пятый день лил дождь, и я опять страдала в зашторенной коробке. Короед с Ясей сидели напротив, держались за руки и умильно переглядывались. Иногда Короед с моей помощью озвучивал свои мысли о врагах, но, чует моя печенка, чего-то не договаривал. К вечеру того же дня мы добрались до первого города, а Короед сам сказал первое слово: «Ясанна». Теперь у меня есть загадка всей жизни: как составить из «га», «ля» и «рры» что-нибудь кроме «галярры», «ляррыга» или «ррыгаля»? Лично у меня «Ясанна» из такого набора слогов не складывается, как ни старайся.

На шестой день у Короеда случилось тяжкое обострение подозрительности и мнительности. Сходить со мной с утра на торговую площадь он отказался, потому что ему опять мерещились пресловутые враги. Может, он втихаря настойки хлебнул? Проверила. Не хлебнул. Две бутылки как были полные, так и остались.

После моей непродолжительной истерики Яся отправила предводителя гномов бегать по лавкам и искать сувенир Лидорчику, благо гномы собирались прикупить кое-какое снаряжение лично для себя. (Какое им ещё снаряжение нужно, при той куче оружия? Таран, что ли?) Их предводитель, драмзерх ему в душу, взял с собой ещё двух бородачей, и они, не иначе как коллективным решением, приобрели для нашего «прынца» расписной деревянный половник. Вообще-то я ясно выразилась: «Что-нибудь художественное». Что художественного в половнике?

Оказалось, что купить именно половник им велела Яся. Она и меня попыталась убедить в том, что Лидорчик коллекционирует шедевры народных промыслов. Врёт, виверна ушастая! Просто хочет расстроить нашу помолвку. Ни за что не поверю, чтобы обладатель ценных браслетов и прочих фамильных драгоценностей собирал коряво расписанную утварь. Единственное достоинство сувенира заключалось в его размере. Огромный половник! Таким только из полкового котла черпать. (Полк при виде сине-зелёного черпака «в цветочек» скончался бы со смеху ещё до атаки противника. Я уверена. Стратегию нам немножечко преподавали: врага надо неожиданно удивлять. Но своих-то зачем так шокировать?)

Когда мы уезжали из городка, я подсматривала за местной жизнью через щёлку между клапаном и брезентом. Увидела улицы четыре… или даже пять. Ничего интересного — всё почти как у нас. Только улицы поуже.

На седьмые сутки опять выглянуло солнце, опять исчезли враги (подозреваю, что у Короеда нетипичная ментальная реакция на нашу погоду), и меня снова пустили загорать на крышу фургона.

Ни сёл, ни городов в ближайшие два дня не предвиделось. В списке приключений можно было ставить очередную закорючку: ночёвка под открытым небом. Открытого неба мне и до вечера хватило. А поскольку день выдался безветренный, мне хватило мух, слепней и прочих мошек. Они липли на меня и на брезент, как пчёлы на мёд. И жужжали, жужжали…

После полудня начал жужжать Короед. Внятной его речь назвать можно было с трудом. Качественно у него только Ясино имя получалось. В остальных словах он терял не только гласные, но и согласные. Если очень напрягаться, то догадаться, что именно он нажужжал, было можно. Но оно мне надо? Птички-цветочки-ясины-глазки? Тьфу!

Место для ночёвки выбирал Короед и выбрал-таки, гад синебрюхий! Не знаю, как в их вулканическом мире, но у нас ополоснуться в озере после жаркого дня — самое приятное занятие, а ночлег рядом с водой, ещё и — разумное. Но разум Короеда пришлось списать в утиль. Озеро мы проехали на закате, даже не сворачивая к нему. Остановились на дороге, гномы сходили за водой, но меня с ними не пустили и поплескаться не разрешили. Яся и Короед тоже не пошли купаться. То ли из солидарности, то ли из вредности. А такое удобное местечко, эхх! По берегам камыш — есть где переодеться, а если его подстелить, то ещё и поваляться можно. Только с крыши я эту красоту и видела. Ничего, на обратном пути наверстаю.

Костёр развели почти ночью, съехав с дороги к сосновому лесу. Короед с Ясей быстренько перекусили и отошли от огня, оставив меня на гномов. Отошли недалеко — сладкую парочку было видно, но не слышно. Не иначе, пошли жужжать о звёздах.

Звёзды в небе и впрямь сияли, но мне было не до них. Комары… Самое гадкое насекомое на свете — комар, теперь я это точно знаю. Даже храпящие гномы не могут сравниться с мелкими, противными, кусачими, тихо гудящими тварями.

Дым от костра мешал спать не хуже кровососов. Мне мешал, а комарам пить мою кровь — нисколечко. Лежанку на условно свежем воздухе пришлось оставить Ясе с Короедом. Я сгребла все подушки на одну лавку в фургоне, устроила себе мягкое ложе и попробовала заснуть ещё раз. Но мелкие пакостники обжились и в наглухо закрытой повозке. Казалось, что внутри их даже больше, чем снаружи. Может, и прав был Короед насчёт озера, и там меня напрочь заели бы?

В попытках изничтожить насекомых бурными аплодисментами, я отбила себе все ладони. Потом попробовала ловить гадов на живца, но лупить себя по лбу и по щекам мне быстро наскучило. Надо было не «Незабудку» с собой брать, а что-нибудь от насекомых. Но кто же знал-то?

Под утро я сдалась. Замоталась в Ясин плащ, оставила комарам на съедение нос и уснула.

Шаг вперёд, два шага назад

Утром меня несчастную решили не будить. Провоевав полночи, я проспала и завтрак, и утренние сборы. Спала себе тихо-мирно и понятия не имела, что мы тронулись дальше и уже ехали по лесной дороге. Проснулась от лязга, топота, грохота и резкой остановки фургона. Спросонья меня посетила дурная мысль о материализации вездесущих врагов. Но это оказались не враги, а встречный отряд гномов-приграничников, который отправлялся на побывку в горы родного клана.

Вынужденная остановка оказалась дольше любого привала. Гномы орали на весь лес, выражая свою бурную радость по поводу нежданной встречи. Потом они вычисляли общих знакомых, и сосны то и дело тряслись от их воплей: «Кто же не знает?..» «Ты друг Грома? Кто же не знает Грома?» — и так до бесконечности. Пока я уплетала припасённые Ясей бутерброды, фраза «Кто же не знает» успела набить оскомину. Все знали Каменного Лба, Тёртого, Кувалду, Зубило и ещё штук пятнадцать предметов неизвестного мне назначения.

Хорошо, что встречные гномы оказались гарнизонными служаками из какой-то там «Серой Крепости». Они из-за крепостных стен носа не казали от смены до смены по пять лет к ряду, за исключением неких жутко опасных рейдов по жутко опасным окрестностям. (По-моему, бородатые вояки сильно преувеличивали и опасность, и свои заслуги). Зато они в своём медвежьем углу понятия не имели, что страж из дома Синей Вязи недавно умер, а теперь вот шляется по лесным дорогам. В этом отношении Короеду повезло — его никто не принял за приведение и лишних вопросов не задавал. Не повезло ему в другом. Гномы очень уважали эльфийских магов-стражей, а приграничные нравы шли вразрез с нормами этикета (как нам их преподавали). Синтара Караена приветствовали по-свойски, фамильярно, и на радостях отбили Короеду всю эльфийскую поясницу. А что ж им, гномам, подпрыгивать что ли, чтобы по плечу такого верзилу похлопать? Я бы тоже скакать не стала.

Из старой гномьей компании больше всех радовался встрече с гарнизонниками кучер и один из тех бородачей, которые участвовали в покупке половника. Когда я узнала причину их запредельного восторга, мне всё-таки захотелось подпрыгнуть и стукнуть Короеда чем-нибудь тяжёлым сверху. И посильнее стукнуть.

Яся прихватила меня под руку, буркнув «пойдём» и выволокла из гномского хаоса к дереву, под которым нас поджидал Короед, чтоб ему бабушка каждый день снилась!

— Общай… — Начал речь Синтар Керосинович.

— Кого общать? — Я сразу же изобразила глубокое непонимание. Потому что моя чувствительная печенка сигнализировала о новом драмзерхе, который уже наступил, и сейчас меня с ним познакомят.

Моя опекунша занервничала:

— Митавиа, не прикидывайся! Обещай, что ты во всём будешь слушаться гномов, которые сопроводят тебя домой.

А вот и он — драмзерх ырбуцевый, давно не виделись! Я, в общем-то, подозревала, что Короедская невнятная речь Ясю вполне устроит. Много ли ей надо? Ещё пару дней, он и вовсе начнёт болтать как маговещатель с утра до ночи. Я больше не нужна. Так, зачем тащить меня дальше в лес и оправлять со мной в обратный путь двух гномов из отряда, когда так удобно подвернулась целая толпа неадекватных любителей секир? Сейчас и состоится отправка мелкой обузы с попутным конвоем, ыртыть его кувалдой!

— Всю толпу, что ли, слушаться? — Я мрачно кивнула на пыльных нечёсаных гарнизонников. Наши-то ещё прилично выглядели. А эти одичавшие какие-то. И орут не замолкая.

— Мтачка, — моё имя Короед правильно выговорить не удосужился, — я напсал… — псевдородственничек сдался и уступил разговор Ясе.

Правильно сделал. А то я могу и мысль развить, как неприлично в исполнении почти эльфа звучит фраза о том, что он «напсал» в «мтачку».

— Мита, — наставница сделала грозное лицо и добавила металла в голос, — ситуация оказалась гораздо серьёзнее, чем мы предполагали. За нами постоянно следят. Следят, конечно, не за тобой, а за… Наариэлем из дома Синей Вязи. И следит маг! — Рявкнула Яся в ответ на мою ухмылку и попытку покрутить пальцем у виска. — Вот, письмо, — наставница продемонстрировала сложенный вдвое лист бумаги. — Его должна подписать Нифса, как только гномы передадут ей тебя с рук на руки. Здесь сказано…

Письмо оказалось оригинальным дальше некуда. Короед и моя опекунша просили Нифсу «опознать» меня (а что, есть вторая похожая я?), удостовериться, что со мной всё в порядке (а со мной бывает всё в порядке два дня кряду?) и если «да», то поставить подпись под каракулями Короеда и Ясиным загогулистым росчерком, запечатать и отправить в Летард (город, до которого мне так и не удалось доехать). Запечатывание и отправка возлагались на Лидорчика как на самого грамотного в моём Доме. (А он уже и в Дом ко мне пролез?) Ну, если в Доме Таркесс не осталось никого получше условно женихастого Лидорчика, можно отползать на кладбище и особо не суетиться.

Возражать было бессмысленно, ныть «я хочу с вами» — тем более. Тем более, что и не очень-то я хотела париться в брезентовом кошмаре и кормить комаров ещё дней двадцать. Нос весь искусан, так ещё и за бровь тяпнули! Восемь дней обратного пути — гораздо меньше. А если меня будут выпускать наружу — то и легче. Но… Но мне почему-то до слёз захотелось и париться, и кормить любых кровососов, и спать на соломе у костра, и вообще — всё что угодно, лишь бы меня не бросали! А меня бросали.

Гномы уже суетились. Лошадей выпрягли, наш фургон шестеро бородатых недомерков подняли на руки и разворачивали на узкой дороге «оглоблями домой». Сейчас запрягут и всё — отпутешествовалась!

Короед полез успокоительно обниматься. А оно мне надо? Яся сунула в руку увесистый мешочек:

— Купи себе в Меронге чего-нибудь…

Как тут было удержаться? Я и не удержалась:

— Второй половник, что ли? Действительно! Браслеты, вон, парные есть, а парного половника нет. Непорядок, да!?

Наставница покраснела, побледнела, губу пожевала и созналась:

— Не умею я детей уговаривать.

С чего бы ей уметь? Наставница как-никак. Только и знает, что «налево-направо», «в две шеренги становись»!

Отделались. Откупились! Не нужны мне их подачки! У меня и свои деньги имеются, я как-никак сама финансами нашего дома управляю. Так что Яся получила свой подарочек обратно, метким броском в кусты. Больше кидаться было нечем, оставалось только скандалить:

— А где опись к письму? Где список деталей? Пусть Нифса за всё распишется! «Митавиа из Дома Таркесс — одна штука. Рук две, ног две, туловище — одно, голова отсутствует за ненадобностью. Поставка комплектная»! — Короед схватился за голову, но меня понесло: — И Лидорчик пусть тоже что-нибудь припишет! Сколько там гномов меня домой потащат? Штук тридцать наберётся!? Вот! Пусть Тонна Эля заверит личной печатью, что товар получен нераспечатанным. А то восемь дней и тридцать гномов — без личной печати никак! Короед, напсы ещё одну бумажку с описью, я тебе листочек из своего блокнота дам!

Яся даже ручки в растройстве заломила. Правильно — возразить-то нечего. Короед схватил меня в охапку и принялся бормотать свои «бща, обща, дща». Бред! Ничего не поняла!

Ладно, если честно, общий смысл я поняла. Он меня любит как «дщь» (пусть своих «дыщей» сначала с Ясей нарожает, а потом любит), он очень за меня «быск» и «тся» («быск» и «тся» надо было начинать, когда ко мне в голову попал), «п-чам» он спать не будет, пока не получит ценного «пс-ма», поэтому я всё-таки должна «общать», что буду слушаться гномов и тихо-мирно вернусь к няньке. И к Лидорчику.

Куда деваться? Пришлось «общать»:

— Ладно, беглые родственники и прочие опекуны, можете расслабиться. Обещаю. От гномов не убегу, капризничать и подбивать их на поиски кладов не буду. Сдамся Нифсе в руки, осчастливлю Лидорчика половником. Просто мне обидно, понимаете?

Первый раз в жизни мне показалось, что меня понимают.

Понимание продлилось недолго. Короед расцеловал меня на прощание и лично усадил в фургон. Яся тоже подсуетилась и чмокнула в лоб. Иномирский маг культурно поскрёбся в мозг и дал последнее наставление: «Если тебе кто-нибудь будет угрожать, лови его взгляд и приказывай забыть — и тебя, и весь день, в крайнем случае… Нет, до крайнего случая вряд ли дойдёт. Никому не рассказывай, что ты умеешь говорить без слов. Остальное тебе Лидортонниэль объяснит. Надеюсь, мы ещё встретимся, родственница». Новый кучер рявкнул: «Но, пошли!», и фургон затрясло по лесной дороге.

Я забралась коленями на лавку, и отстегнула задний клапан-окно. Одёргивать-то меня теперь было некому. Те, которые одёргивали, уходили в прямо противоположном направлении. Последним шёл Короед. «Родственница», придумал тоже! Бывает же так — сзади хорош, как и спереди, даже спина красивая… И ни разу не оглянулся, гад! А потом дорога свернула, и смотреть стало не на что.

Вряд ли мы с Короедом когда-нибудь встретимся. У него есть Яся. Чего им со мной встречаться и возвращаться в наше захолустье? Они себе поинтереснее занятие найдут. Отойдут подальше от гномов в кустики и найдут. Потом отомстят всей толпой гадкому магу-некроманту, дядя вернется домой, и будет всё как раньше. Вот приеду, сразу верну Лидорчику браслет. Он не расстроится — я же ему половник подарю.

Нет, как раньше не будет. Точно — не будет: в Академию пришлют нового наставника по мечемаханию. Всё! Это была последняя капля, она — же первая.

Не знаю, сколько я рыдала под гномьи вопли-песни, уткнувшись в подушку и пиная гномьи же мешки, но когда слёзы кончились, мне почему-то не полегчало. Обида куда-то делась, но вместо неё накатила злость. Прямо-таки форменная злющесть на всех и вся! Бестележные гарнизонники погрузили свои заплечники в мой фургон! И лавку напротив завалили, и пол. Ноги поставить некуда. Чтоб им короеды все рукоятки секир погрызли, чтоб всех короедов потом дятлы заклевали! В мешках, когда я их пинала, что-то хрустело и звякало. Ну и пусть! Мне хотелось располосовать на ленточки брезент, распотрошить подушки, проораться от души и разнести весь мир в клочья. Разве можно в таком буйном состоянии уснуть? Да ещё и под речёвку в тридцать глоток: «Раз-два, мы — братва, всех порубим на дрова, повстречаем ночью орка, хрясь — и орков станет два». А я уснула.

Разбудил меня седобородый гном — запевала гарнизонников. Сунул голову в фургон и как рявкнет:

— К месту ночлега прррибыли!

Я ему что, командир крепости, что ли, или сплю на соседней горе? Пришлось шевелиться и садиться. Опять ночь. И внутри, и снаружи. Судя по времени, гномы-то на ночлег прибыли, а я просто вернулась в город расписных половников. Эмоций во мне почти не осталось, так только — лёгкая досада. Зато физических ощущений прибавилось. Полная разбитость. Но я вроде не себя, а мешки пинала. Даже рёбра ощупала на всякий случай. Нет, всё на месте и синяков не нащупывается. Растрясло, наверное.

А вот лицо и на ощупь впечатляло. Нос опух, глаза от слёз затекли, над бровью шишка от комариного укуса и весь лоб в волдырях по тому же случаю. Красавица! В самый раз за прекрасными эльфами ухлестывать! Только платья с декольте до пупка не хватает.

Хорошо, что Яся забыла свой плащ. Или оставила. Он уже где только не побывал: и на крыше фургона, и на земле, и на соломе. Пыльный и мятый, но лучше в таком плаще и в капюшоне, чем с таким личиком. Зачем людей пугать? Побуду пыльным приведением, благо Ясин плащик мне до пяток, а из-под капюшона только подбородок торчит.

Никогда ещё не пробовала через деревянный борт в длинной хламиде перебираться. Не упала. Повезло, наверное. В мелочах мне всегда везёт. Гномы принялись вытаскивать свои мешки, разбираться, где — чей, и опять горланить. По-моему, у них любой пустяк — повод поорать. М-да… они ещё своё имущество в мешках не видели. Надеюсь, там ничего особо хрупкого не было.

Я так и не поняла: мы на тот же постоялый двор явились, где я позавчера ночевала или на другой? Хотя, какая разница? Раз мы уже в Меронге, значит, озеро опять проехали. В графе «купание в озёрах» ставим прочерк.

Бородатые горлопаны стерегли меня качественно — двое впереди, двое сзади и ещё по паре слева и справа. Параграф шесть, пункт два Устава охранно-конвойной службы: «Перемещение особо опасных преступников и влиятельных персон в местах скопления населения». Тьфу! Ясина наука! Интересно, что им такого наговорили или пообещали, чтобы меня так «перемещать»? Даже в дверь пришлось протискиваться тем же порядком. Интересно, влиятельные персоны возмущаются, если к ним охрана впритирку жмётся?

Когда мы все ввалились внутрь, в помещении сразу стало тесно. Народ под напором гномьей толпы размазался по стенкам, прихватив снедь. Правильно. Гномы затопчут и не заметят, даром что недомерки… По сравнению со мной — не очень недомерки. Многие мне даже по плечо. А вот бугай (одетый так же, как и я, в плаще и в капюшоне), которого загнали к столику в угол, мог бы возмутиться. Даже дёрнулся было в нашу сторону, но его осадил тощий спутник. Тоже закутанный. Наверняка воры. Приличные люди лица не прячут. Я — не в счёт, у меня уважительная причина.

Самый громкий бородач сунул мне в руки мешок. Надо же… мой, с торчащей из горловины рукояткой половника. Совсем забыла. Надеюсь, что подарок семьдесят второму принцу я в порыве гнева не затоптала. А гном уже разорялся во всю глотку:

— Столы сдвинуть! Лавки притащить! Повар, ко мне шагом арррш!

— Я! — Браво рявкнул самый квадратный недомерок с рыжеватой бородой.

— Что «я»?! Орчачья свинья! — Непритворно рычал главно-гномо-командующий. — Местного повара ко мне бегом! Где этого отравителя черви гложут?!

Есть мне напрочь расхотелось.

Два гнома тут же пригнали спотыкающегося мужика в сальной косынке и слегка белом фартуке. Бррр, грязь-то какая! А гномий командир возьми и рявкни:

— Охраняемому объекту двойную порцию, леденец и колыбельную! — И добавил, обращаясь уже ко мне: — На приём пищи полчаса, в нужник и спать!

Интересный у меня статус — «объект». Что-то среднее между крепостью и лабораторией. Хотя… у меня же в голове секретные разработки! Точно — я объект. Надо будет попросить дядю сочинить мне сигнализацию. А то несерьёзный какой-то объект получается. Но двойную порцию местной стряпни никакой объект не осилит.

— Может, леденцом обойдусь? Или мороженое, а? — Попыталась я отвлечь гнома от бурной деятельности по организации ужина.

— Леденец, молоко и колыбельную! — изменил список блюд командир и снова переключился на подчинённых: — Вы двое, в первую смену караула, вы — во вторую, Хлыщ и Дрищ — в третью! Первый пост — под окном, второй пост — под дверью! Проспите объект, боррроды отрррежу!

Ладно, хоть не в самой комнате посты храпеть будут, особенно тот, который Дри… гм… я лучше уж буду по-орочьи ругаться — и мне непонятно, и народ впечатляется. Экое у гномьего повара прозвище-то… Но колыбельную я всё равно не вынесу. Это слишком. Мне речёвок хватило.

— Может, не надо колыбельную, а?

Попытка разжалобить буйно-командующего успехом не увенчалась:

— Дитям без колыбельной нельзя! Сам спою, — чуть тише, но всё равно громко пообещал бородатый садист. — Я колыбельных много знаю. У меня внуков два! — И в подтверждение продемонстрировал мне два пальца-сардельки.

О-ой! Мало мне было Синей Бабушки, нарвалась на гномьего дедушку. Не получилось по человечески, попробуем по военному.

— А я не дитё. Я… молодой боец.

Надеюсь, бойцам гномий дед песни не поёт. Ни на ночь, ни с утра.

Гном засомневался, даже приподнял капюшон и заглянул мне снизу в личико. Ну, и? Вид у меня боевой — почти раненый.

— Какой рррод войск?! — гарнизонно поинтересовался поющий дед.

Какой-какой… Какой у меня может быть род…

— Особо секретный, — прошептала я гному в самое ухо. — Глубоко законспирированный боец-доброволец по испытанию на себе ментальных вмешательств. Направляюсь домой после обширной магической контузии в оба полушария мозга, для излечения и последующих экспериментов. — Гном «поплыл». — Из прочих полученных ранений: открытый перелом моральных устоев, ожог души третьей степени и передозировка декокта. — Бородач засопел, надо было дожимать. — Десятикратная передозировка. Не рассчитала. Перепила.

Гном протяжно свистнул, его сослуживцы притихли. Даже разносчики перестали посудой громыхать.

— Эк тебя… Это тот маг что ли, раскудрить его в печенку? Но… девочка же… ты, — басовитым шёпотом прохрипел приграничник.

— Гендерная дискриминация, слышал о такой штуке, дедуль? — Тоже шёпотом просветила я отставшего от жизни воина. — Десять лет общественных работ по уборке улиц без права помилования.

— Эээ… — попытался осознать тяжесть своего преступления работник секиры.

— Ладно, — дедушку стало жалко, — своих не выдаём. Но ты мне, дед, контузию колыбельными не усугубляй, а то… — я набрала в грудь побольше воздуха и заорала во всю глотку, — буйной стану! Тогда вам всем ырбуц леденцом покажется! Так ыртытем хурлакну, что позвоночник в штаны осыплется, а драмзех изо лба вылезет!

Кажется, последнее было лишним. Тишина наступила такая, что стало слышно, как мухи родятся.

— Так бы и сказал…ла, — шёпотом просипел любитель ночного вокала. — Ежели изо лба… — дед даже лоб почесал, — то какие уж тут колыбель…

— Уииииуаааа! — вспорол тишину пронзительный вопль.

И почти одновременно с ним раздался всхлип «умирающего лебедя»:

— Митавиа!

Я обернулась и глазам своим не поверила. Разве так бывает!? Разве мне может улыбнуться удача? Грустно, как Лидорчик, и острозубо, как Нифса. Габаритная у меня няня, а я её за бугая приняла! Это же они, мои… как их там? Мои, короче!

— Лидорчик, это ты?! Нифса?! Вы откуда здесь?

Я попыталась растолкать гномов, но моя няня управилась первой и расшвыряла бородачей, не особо напрягаясь. Лавкам тоже досталось. Лидорчик пристроился сзади и прошёл за Нифсой, как дельфин в кильватерной струе. Ни обо что не споткнулся. Пока няня меня обнимала и прижимала, Лидорчик толкался рядом и вопил, как гном:

— А мы за тобой! Мы сразу за тобой следом ушли! Я же говорил, нагоним! А что ты тут делаешь одна!?

Когда Нифса наконец разжала объятия, в меня вцепился Тонна Эля. Я бы даже сказала — стал тискать. Какой-то он не робкий. Совсем стеснительность на радостях утратил. Ладно, не буду его расстраивать и сразу браслет не верну.

— Лидорчик, погоди меня целовать. А то чесаться будет! — Вот как надо женихов останавливать. У него аж глаза посинели. — Не видишь, что ли? Я комарами на всё лицо раненная.

— А-а… — дошло до семьдесят второго потомка. — Тогда я поцелую там, куда комары не кусали.

Я почувствовала, что краснею. Гномы похабно заржали. Нифса сказала им «Уууии» и с одного удара развалила пополам стол. Неплохо. Не хуже короедовой бабушки кулаком лупит. Даже лучше. А я думала, что она только тесто хорошо месит… Горжусь!

— Какая женщина! — Простонал гномоначальник. — Как тебя зовут, красавица, — и бородатый самоубийца полез к Нифсе знакомиться.

— Она не говорит, — я решила вмешаться, потому что нехорошо, если сразу два внука осиротеют. — Это моя няня. Её зовут Нифса, но близко подходить не надо. Письмо давайте! Быстрее!

— Не говорит… не говорит… — бормотал гном, копаясь в своём мешке, — мечта, а не женщина!

Наконец он докопался до истины и извлёк на свет письмо Короеда.

Хорошее я Керосину обещание дала. Правильное. От гномов не убегала, Нифсе прямо в руки попала, Лидорчик для запечатывания и отправки послания имеется.

Гномы немного посомневались: не слишком ли быстро они «объект» доставили и можно ли меня уже отдавать? Вопрос решали недолго. Как только их предводитель заявил, что всё сходится кроме адреса, Нифса сломала об колено лавку, а я заверила доблестных защитников, что оплата за доставку урезана не будет, к тому же, за быструю доставку им положен бонус. Фургон. Заодно и избавилась от страшного транспорта.

Нифса накарябала под Ясиной росписью два полукруга и пририсовала снизу третий. Вышло чешуйчато и необычно. Письмо положили в конверт, и Лидорчик приступил к своей части обязанностей. Пока искали и плавили сургуч, он как раз закончил с адресом и прочими «кому куда» (отличник — завитушек в два раза больше, чем букв), повернул перстень на пальце печаткой вверх (тоже маскировался, ха!) и шлёпнул им по сургучу. Всё! Свобода!

Нет, не всё… Гномы уставились на перстень Лидорчика и на оттиск печати. А потом их как встряхнуло! Эхх, красота! Быстро гарнизонные строятся. А орут-то как складно:

— Будь-здра-ваш-соч-ство!

Ну, раз приграничники сами на таком диком языке разговаривают, Короеда с его «быщ-дыщ» в любом гарнизоне поймут, даже если он от Яси потеряется.

Лидорчик уступил свою комнату гномам, заявив, что «невесту» он будет охранять сам. С приходом моего конвоя, мест на постоялом дворе оказалось мало, но хозяин отвёл нам самую большую комнату с двумя огромными кроватями. Нифса подтвердила резким «уи», что решение верное, и первой вселилась (ворвалась как таран) в наше пристанище. Это правильно. Она должна контролировать процесс охраны. А то некоторые стали слишком смелыми и обнимаются почём зря.

Поднос с леденцами и кувшин молока мне принесла молоденькая служаночка. М-да… Некоторые гномы шуток совсем не понимают. А некоторые смазливые девицы моим женихам глазки строят! Ырбуц, какие нынче в провинции вольные нравы!

Эх, хвост, чешуя!

Пока мои новые-старые сопровождающие не уснули, я изложила основное требование:

— А завтра мы сначала прокатимся или пройдёмся к озеру. Здесь недалеко. Короед так торопился, что мы его мимо проскочили. Будем купаться и загорать. Спешить некуда. Если наймём приличную карету, то без пеших гномов даже раньше, чем через семь дней домой вернемся. Так что, с утра на озеро и отправимся.

Нифса расчёсывала мне волосы и нежным «уи» выражала полное согласие. Даже если она совсем чуть-чуть сирена, то озеро ей всё равно должно понравиться. А вот Лидорчик что-то был не очень рад.

— Я поеду на озеро! — Пришлось настырным тоном заявить о бесповоротности решения. — И точка!

— Да-да, — согласился «ваш-соч-ство». — Только весь день купаться не будем, а то упустим…

— Кого?

— Мага.

— Ещё один! — Меня даже передёрнуло. — Короед всю дорогу врагами пугал: то они следят, то они не следят. Маги за каждым кустом ему мерещились, даже Яся заразилась. Теперь и ты будешь ту же песню петь?

— Митавиа, — Лидорчик попытался мне пихнуть в руку леденец, так разнервничался. Я что, совсем младенец что ли? — Нир Караен прав. Кто-то применяет силу и прощупывает окрестности. Я ещё у твоего дома это почувствовал. Мы сразу же с Нифсой решили посмотреть, кто за вами увязался.

Почувствовал он! У дома! Сказочник. Припугнул Нифсу тем, что я где-то трясусь в фургоне голодная-холодная, сразу и сговорились. Ещё до того, как мы уехали. Но если и верить в щупающих магов…

— Ха! — Вот, неумные. — Вы же с Нифсой за нами следили? Ты чувствовал Короеда, а он пытался понять, кто это там такой любопытный, и чувствовал тебя. Ты же тоже немножко маг. Не дуйся, ладно, не немножко… Вы с Короедом друг друга запутали. Мы в такой ливень по дороге тащились, а кругом — поля, поля… Любого мага за версту видно, если он не червяк. Ну, не полз же он за нами.

Я испытала такое удовольствие от собственной умности, что даже облизала чудо кондитерского производства. Больные люди. Зачем делать леденец в виде свинки? С палочкой не скажу где.

— Нет. — Лидорчик упёрся. — Мы за вами не следили, мы просто отставали на день пути. Зачем мне искать и следить, если я знаю, куда вы направляетесь и по какой дороге? И магический след у нир Караена другой. И маскирует он его так, что если сам не покажет — не найдёшь, — вываливал мне обоснования своего беспокойства Тонна Эля. — А этот… как будто чистой силой работает. Внаглую! След есть, чувствую, что маг в ярости и мечется, но не понимаю, где именно он есть. Как будто — везде. То исчезнет, то появится. Мы вчера с Нифсой до озера уже добрались, и я его опять потерял. А ощущение было такое, как будто он мимо меня в шаге прошёл. Пришлось вернуться. Сегодня я весь день по городу бродил. Впустую. Затаился, гад. Надо обязательно вычислить, кто это такой, и доложить.

— Куда?

— Куда надо, — не то, чтобы грубо, но крайне упёрто заявил Лидорчик. — Вдруг сюда пробрался тот, за которым твой дядя охотится?

Ах, вот как! Ну ладно. Половим мага. Я не против. Заодно узнаю, куда это «куда надо» докладывают.

— Кстати, у меня для тебя сувенир. — Я выволокла из-под кровати мешок. — Не знаю, цел или нет… — Половник был цел. М-да… Яся не обманула. Это ж какой выгодный жених получается! Один половник — море счастья. — Нравится, да? Настоящий фольклор. Или как его там…

Лидорчик умудрился чмокнуть меня ниже уха. Нифса не дремала и предупредительно уикнула.

— Будем спать? — Нахальный жених, не дожидаясь ответа, завалился на кровать, и мне пришлось отползать к стенке.

А где «уи» или хотя бы «у»? Нигде. Нифса делала вид, что спит.

— Лидорчик, ты бы как рыцарь между нами меч положил, что ли!

Я-то выспалась, а ехидство окончательно проснулось.

— Меча нет, — вздохнул счастливый обладатель черпака. — Вот, пусть уполовная ложка вместо него полежит.

Кто-кто? «Уполовная ложка»? Однако… Однако, наглец. Хотя, с другой стороны, мечом из положения лёжа я ни за что не отобьюсь. А «уполовной ложкой» любого нахала быстро уполовиню!

Понятия не имею, как мне удалось опять заснуть. Может, из меня компокт так выветривается?

Утро началось перед рассветом.

Сначала мне приснился мир Короеда. Два солнца светили сбоку и вскользь, и небо было розовое как у нас на закате. А кругом — сплошной вулкан. Здесь шипит, там — плюётся. Выпускает пар, жар, лаву… и грязь, и потому, наверное, не взрывается. Симпатичненько. Ничего так… Иногда в сон влезали синие аборигены, с крыльями и без крыльев, дома, с балконами без перил, цветы, деревья-друзы из кварца и горного хрусталя. Вроде живые. Багровые реки лавы, редкая обычная зелень на склонах гор и тучи пустынного пепла, изумрудные озёра в кратерах и туманный дым из расщелин… Красиво. Потом приснилась Синяя Дама. Она держала на руках маленького гривастого Короеда и ласково мурлыкала: «Мерзавец». А потом мне приснилось, что я опять лежу в розовом желе, а маленький Короед по мне ползает. Как будто что-то ищет. Вражеского мага, наверное.

На этом сны кончились, и я поняла, что уже не сплю, а по мне действительно кто-то ползает. И не совсем маленький — гораздо больше таракана.

Между «посмотреть» и «завизжать» я выбрала первое. Так и есть! Ползает! Рука Лидорчика. И ищет. Даже временами находит и всё время одно и тоже, и уже под рубашкой! Так, где тут большой уполовинник, или как его там…

Большой барьерный половник оказался под Лидорчиком. «Прынц» на него ночью заполз и улёгся щекой, как на подушку. Как ему ручка не мешала, не знаю. Пришлось просто лягнуть нахала и отползать самой. Лягнуть удалось, отползти — нет. Меня держали за волосы. Я зарычала, Лидорчик недовольно заурчал: «Ну, Митавиа!», но всё-таки ещё чуток отодвинулся. Вроде бы руки были при нём…

— Встаём! Светает! Я в капкане! — Это я у гномов научилась командовать.

Лидорчик разом слетел с кровати:

— Где, кто?

— Пока не пойму.

Нифса зажгла лампу.

Капкан нашли. Лидорчик смеялся, Нифса своим «у-у-у-у» по-моему тоже ухохатывалась. А мне было совсем не смешно. Как этот леденец драмзерховый на ырбуцевой палочке попал между мной и подушкой? От подушки-то его легко отклеили, а вот выпутать-выдрать из волос оказалось нереально и больно. Ладно, на озере отмочу.

— Давайте быстренько собираться и уходить отсюда. На завтрак внизу что-нибудь прихватим и съедим по дороге. А то гномы проснутся.

— Проснутся, и что?

— Да так… — Пришлось сознаваться. — Я вчера расстроилась и немножко потоптала их мешки, пока сюда ехала. Мало ли, что я там истоптала?

— Пустяки. — У Лидорчика, наверное, ещё счастье после подарка не улетучилось. — Митавиа, нам нужно серьёзно поговорить! Именно здесь.

— Глупости!

Я как могла быстро собирала вещи. Что там может быть серьёзного? До свадьбы ещё далеко.

— Нет, не глупости! — Лидорчик отобрал у меня Ясин плащ и развернул к себе лицом. — Слушай внимательно. Ты помнишь, как разговаривала с нир Караеном? Мысленно?

Точно, Короед мне на прощание пообещал, что Лидорчик что-то там расскажет.

— Тоже мне, серьёзное. И с ним, и с дядей и с короедовой бабушкой разговаривала. Короед велел никому об этом не говорить. Отдай плащ.

— Миточка, — перешёл к уговорам любитель половников, — ты взглядом подчинить можешь?

— Не пробовала. Короед и его бабушка утверждали, что могу, но я не хочу. Это хуже, чем по чужим шкафам шарить. Или читать чужие письма. Личные. — Что-то мне не понравился его вкрадчивый тон. — Лидор, сознавайся, в чём подвох? Я же вижу пакости жизни, когда они ещё на горизонте. Просто уворачиваться от них не умею. Ну? Не тяни.

— Ты в опасности. Тебя могут… нечаянно убить. По глупости.

Даже и не сомневалась. По уму меня убить просто невозможно. У меня же всё — по глупости.

— Кому надо меня убивать-то?

— Тем, не слишком умным, или слишком неумным, кто узнает, что ты — дракон.

— Кто???

— Уи! — Подтвердила Нифса.

Гм. За кого меня принимают? Вот сейчас возьму и поверю в драконов? Ещё от следящих врагов-магов не избавились, а тут…

— Хвост, чешуя, крылья!? О! Вот к чему меня будильник готовил, ырбуц его, и всех экспериментаторов! К оборотничеству! Лидорчик, сознавайся, когда меня растаращит до размеров гигантской ящерицы? В полнолуние, да? Пообещай хотя бы, что я смогу прицельно плеваться огнём!

— Иууу! — Отреагировала Нифса и замахала на меня руками.

— Митавиа, попей водички, — Тонна Эля сунул мне свой стакан, — я бы будильник твоего дяди раньше прибил, если бы знал как. Не волнуйся, не будет у тебя никакого хвоста. И чешуи не будет. Вы с дядей — «Подчиняющие взглядом», «Идущие между мирами». Нир Караен — тоже. А «Драконы» — что-то вроде прозвища. Помнишь сказки? «Те, кому дракон посмотрит в глаза, окажутся в его власти и потеряют память». Называют же срочную курьерскую службу «Гончими Псами». Даже собачка на эмблеме имеется. Но пока ещё ни один курьер не залаял. Вот, аналогично.

Опаньки… где стояла, там и села. Аналогично, значит! Идущие между мирами… Говорящие молча… Подчиняющие взглядом… Большая редкость.

Такая большая, что Короед в нашей компании третьим будет. Из всех известных в мире, если Лидорчик не врёт. А он, похоже, не врёт.

— Ладно, я догадливая. Рассказывай, когда и почему всех остальных извели.

— Ты только не волнуйся! — Ага. Я уже вся не волнуюсь. — На определённом этапе истории… — Во, излагает! Лектор! — Количество страшных сказок о подчинении Драконами всех, на кого взгляд упадёт, достигло такой концентрации, что драконов стали страшно бояться. Массовый психоз. Среди магов и… эльфов — тоже. На драконов списывали всё. Если почитаешь судебные архивы столетней давности, то убедишься, что почти каждый второй преступник утверждал, что он не сам воровал-убивал. Дракон подчинил и приказал! Теоретически — возможно. Но практически — нереально. У вас другое мироощущение и ментальность. И ваше богатство — не золото и камни. Но это поняли слишком поздно, — стушевался Лидорчик. — Империя не защитила тех, кто собирал знания в других мирах, тех, кто мог, в крайнем случае, обезвредить таких тварей, которые… которые используют заклятие разделения, например. Почти двести лет не защищала. Драконов убивали, они скрывались. И совсем скрылись, — вконец обрёл былое смущение знаток народного творчества и судебных архивов.

— Угу. Понадобились теперь, значит. А мой умный дядя взял и раскрылся!

— Я раскрыл, — совсем шёпотом сознался Лидорчик. — О том, что Драконы путешествуют между мирами, почти никто не помнит. В такую возможность, да и в само существование других миров, вообще мало кто верит. Очень узкие специалисты, если только. Даже мастер Ясанна не соотнесла эксперимент уважаемого Дмира Таркесса с Драконами. Она потом узнала. От твоего дяди.

— А ты соотнес, значит? Специалист широкого профиля…

Вот так раз! Обмен знаниями. Между мирами. «Ментальная отлучка вкупе с длительной отключкой как образ жизни» — неплохое название для будущего научного труда. Подарю Короеду как идею. Ну, теперь хотя бы понятно, зачем нужен в Синем Мире магостазис. Это не месяц тело в желе держать, опасаясь, как бы чего не случилось с родной оболочкой, и в случае задержки, и без неё. С нашей технологией можно бродить по мирам и мозгам практически вечно, не беспокоясь за родную шкуру.

Но Лидорчик-то каков! Герой малолетний. Нашёл-таки себе подвиг в нашем тихом болоте! Я его совсем немножко постращала смертью любимого половника в костре, и недоделанный потомок сознался, как совершал свой «подвиг».

В тот день, когда я отволокла наше с Короедом измученное мечемаханием тело в постель, а Тонна Эля и Яся откланялись, ушастый проныра проводил наставницу и вернулся. И заявил дяде напрямую, что он всё знает, и предложил пройтись по его, Лидорчика, «ментальной составляющей» и убедиться, что ценный потомок Императора не желает мне зла. Наоборот — готов хранить тайну и даже охранять. Втёрся в доверие.

— Я ему так и сказал: «Я люблю Вашу племянницу». И предложил проверить.

— Проверил?

— Да! А как нир Караен сливался сознанием с мастером Ясанной ты и сама знаешь. Там и проверять было нечего. Так что, за своего родственника можешь не беспокоиться.

М-да, совсем мне Короеда в родню зачислили. Зато хоть что-то из подвальных признаний обломилось. Прогресс.

— Кошмар. Я бы не стала проверять. Ну, дядя! А почему мне раньше ничего не рассказали?

— Тянули до последнего. Дмир Таркесс сказал, что чем позже ты узнаешь, тем лучше. У молодых Драконов очень нестабильный эмоциональный фон. Всякое может случиться. И нервный срыв, и недостаток мотивации для возвращения из другого мира, да мало ли что ещё… Твой дядя решил поменять порядок обучения. Начать с практики, пока для тебя другие миры были просто сказкой, а наш — единственным реальным. И нир Караен с ним согласен. У вас же замечательное слияние получилось!

— Ага. Тебе бы в голову да Синюю Бабушку.

— Да, Дмир Таркесс упоминал, что всё-таки вышла небольшая накладка. Ты не смогла пройти в другой мир с первого раза.

Точно. Дядя же мне обещал, что я буду спать и видеть сны. На попавшего мне в голову Короеда он никак не намекал.

Как объяснил Лидорчик, дядя мечтал, чтобы я стала полноценным Драконом. Моё первое путешествие не совсем удалось, потому что первое — всегда в неизвестность. Если есть старший, который может направить, как направлял меня в свой мир Короед, то всё проходит гладко. В большинстве случаев. У дяди у самого практики было мало, да и устроить полноценный переход вдвоём он не мог. Нужен третий — наблюдатель. Драконы нашего мира всегда использовали для переноса сон. А спать лучше в крепости и под охраной, как я поняла, и чтобы наблюдатели поили-кормили бессознательное тело. Надолго не улетишь. Эххх, интересно, сколько надо копить на магостазисную капсулу?

Теорию обучения молодого Дракона дядя освоил, и мог мне помочь и подтолкнуть. Вот только я не верила в попаданство, и на самом деле меня надо было пинать и тащить, а не нежно выталкивать. А для гуляющего по мирам в поисках «родни» Короеда — вольного разведчика с опытом, мои ментальные мерцающие эманации сработали как маяк. Приглашение к слиянию и беседе. Вот Керосин удивился-то, когда сообразил, что я ничего не понимаю! Не зря он разозлился на дядю поначалу. Я бы тоже разозлилась…

— Лидорчик, и это всё тебе дядя рассказал? О мотивациях, эмоциональном фоне и прочих прелестях драконистой жизни?

— Я… кое-чем воспользовался. — Ну, вот, у семьдесят второго потомка восстановилась способность краснеть. — Твой дядя выбрал Приреченск не потому, что городишко мелкий. В крупном-то проще затеряться. При нашей Академии в нижних ярусах книгохранилища лежат очень старые архивы. Как учмаг, он мог работать на многих ярусах, а туда, куда хотел попасть, у него допуска не было. А у меня есть. И судебные архивы хранятся как раз там. И много чего ещё. Хроники Дома Даграсс, например. Был такой род драконов.

— И ты их выкрал?!

Сейчас лишусь сознания: эльф дошёл до воровства, йех!

— Зачем? Прочитал. И э… выдал твоему дяде допуск на часть памяти.

— И не испугался? Вдруг дядя тебе там что-нибудь стёр, подправил?

— Митавиа, я ради тебя готов на всё!

Ясно. Любовь — тоже подвиг. И ночные посиделки Лидорчика с дядей, и его постоянное пребывание у нас в доме — оно же. Обложился героизмом как поленьями. Того и гляди, себя подпалит. Поцеловать его, что ли? Нет, лучше не отвлекаться и распихать информацию по углам, выкинув лишнее.

М-да… Сначала всё было просто: Лидорчик показал дяде свои мозги, и дядя убедился, что мальчишка будет держать язык за зубами. Короед отправится домой — и порядок. Эх, как лихо мне дядя заморочил голову вечностью и бесконечностью! Какая уж тут минимальная вероятность попадания на учмага, если где-то в бесконечности наверняка болтается хотя бы один Дракон в поисках, того, кто пригласит его на чашечку компокта. Хотя, если цепляться к букве, то дядя не солгал… А потом всё осложнила ясе-короедовская страсть. И дядя раскрылся, выручая «родственника», Дракона синебрюхого…

— …что ясно указывает, — продолжила я мысль вслух, — что ради спасения бывшего жителя синего тела, мой дядя сдал меня с потрохами, несмотря на то, что в мире полно слабоумных идиотов, помнящих страшные сказки. Пока ещё у нас не новый виток коллективного психоза, но — тоже не безопасно. Я права, Лидорчик?

— И да, и нет! Небезопасно. Но уважаемый Дмир Таркесс открыл свою тайну, а не твою! Информацию чуть-чуть исказили. Гм… Я сам искажал. Там, — героический жених указал пальцем в грязный потолок, что видимо должно было означать предка-Императора где-то на высоком уровне, — считают, что Дракон из другого мира пребывал в теле Дмира из Дома Таркесс, а ты только прикрывала дядю. Лицедействовала. Подумаешь, немножко похрипела не своим голосом…

Я так и знала. Очень почётная роль, ничего не скажешь.

— Поверили?

— Конечно, — Лидорчик опять порозовел от смущения. Ненадолго же его хватило нахала изображать. — Мужчина и девушка… в одном теле… Даже в самых старых записях такого нет. А тело Наариэля Тарноэра отправили к вам домой, увезли подальше, якобы во избежание шока у приграничников. Мало ли, вдруг в некромантию уверуют? Увезли в магостазисе, как раненого на лечение. Дракон нир Караен, Идущий между мирами, вроде как сам потом к телу перенёсся. Первый раз в жизни отцу солгал, — вздохнул Тонна Эля, — Твою тайну знаю только я и мастер Ясанна. Ну и нир Караен, и твой дядя, конечно. Император очень заинтересован в том, чтобы Драконы были на стороне Империи, и чтобы никто не знал, что нир Караен эльф только внешне, а твой дядя — не только учмаг…

— Так-так… И как же ты, интересно, получил разрешение на помолвку с племянницей Дракона, которая только и умеет, что хрипеть не своим голосом и разыгрывать перед гномами спиритические сеансы? Кстати, если у меня такой интересный дядя, то как я-то умудрилась получиться такой неинтересной?

— Нууу… с помолвкой всё было просто. Ты же, считай, посвящена в государственную тайну. Я за тобой как бы… приглядываю. Имею право всегда находиться рядом, и вообще отвлекаю. То есть, ты только обо мне и думаешь. — (Некоторые от скромности никогда не опухнут). — А в роду у тебя и эльфы, и люди были. Может, ты в кого-то из предков по этим линиям уродилась?

Половник оказался кстати. Жаль, до цели не долетел. Это всё потому, что Лидорчик пока рассказывал, топтался по комнате. Что за привычка такая — расхаживать, болтая? Совершенно невозможно прицелиться.

— Значит, только один раз в жизни отцу соврал? А помолвка ради присмотра — правда?

— Уиииу! — вмешалась Нифса, видя, что я подбрасываю в руке флакон «Незабудки».

— Миточка, — ныло за спиной моей няньки остроухое чудовище, — я сказал «первый раз», а не «один раз»!

Флакон Нифса поймала. Невезуха, ыртыть её два раза!

— А второй когда был?

— Второй был как раз насчёт обоснования помолвки, — рискнул покинуть укрытие Лидорчик. — У отца были на меня другие планы, а тут так всё удачно сложилось. Император одобрил, и отец не смог отказать. Вообще-то, я терпеть не могу обманывать. Можешь проверить…

— Ещё чего не хватало!

Сложилось у него! Хотя, если его папа дорос до советника, понятно в кого у него такой вёрткий сын уродился. В него и уродился. Нет, ну прям чудеса! Лидорчик — мастер подковёрной интриги! Коршун в цыплячьем пуху! Редкий драмзерх… И качественный.

— Значит, просто так, без обоснований, я родом не вышла? Или лицом не угодила? Хотя, чего там спрашивать-то? И так ясно. Лидорчик, на кой я тебе сдалась, а? Что ты во мне такого нашёл, чтобы морочить головы, — я указала взглядом на потолок, — там? — И обнаружила в дополнение к облупившейся штукатурке парочку пауков.

ТоннаЭля пауки не смутили.

— Мой отец просто никогда не встречался ни с одним из Драконов! Ты такая открытая, честная, искренняя, тебе всё равно какого я рода, и тебя не прельщает ни богатство, ни знатность, ты такая красивая… Такая, что… я тебе уже рассказывал какая.

— Эммм… — Это он явно на подвал намекает. — Но я тогда не знала, что я дракон бесхвостый. Повторить сможешь?

— Ты очень-очень красивая, — промямлил семьдесят второй принц. — А потом повторить можно? — Совсем скис Лидорчик. — Здесь как-то не очень…

Ага. Нужно попасть в подвал. Интересно, а погреб ему для признаний сгодится? В потёмках все красивые. Ладно, кто-то говорил: «Красота в глазах смотрящего». А смотрящего, которого в детстве сильно уронили, можно только пожалеть.

Гномы уже орали внизу, мой желудок бурчал и требовал еды, а мозг нуждался в Синей Бабушке, которая разложит разум по папкам. И надпишет где что.

— Лидорчик, — гномы напомнили о потоптанном в порыве ярости имуществе, — что ты там в пыльных книжках об эмоциональном фоне вычитал? Я на людей кидаться буду или как?

Напросилась? Напросилась…

Сложнее всего, оказывается, прятать ребёнка-дракона. Дети не умеют себя контролировать и под влиянием сильных эмоций могут кого-нибудь подчинить, хотя бы ради… конфеты. Годика так в два-три уже могут. Хочется, и всё тут. А эмоции у нас, Драконов, оказывается бурные. Или буйные. Большииие такие эмоции! И если хочется чего-нибудь, то — сильно.

Взрослые ставят детям щиты и блоки, но и это не решает проблему полностью. Без присмотра ребёнка оставлять нельзя, учить всему, в том числе и контролю, можно только дома. Мой гениальный дядя нашёл выход. Нифсу. И я стала почти «как все». А некоторые истеричные всплески можно было списать на мою тяжёлую жизнь с дурным дядей. Культурно выражаясь — с эксцентричным учмагом.

Нифса… Чистокровных сирен уничтожили давным-давно, ещё раньше, чем Драконов. Выжили редкие полукровки от союзов сирен и… огров. Сирены питались эмоциями. А у огров эмоций было только две — есть и размножаться. Вот, сытые огры и размножались с сиренами. (Голодные не размножались, они нападали и ели).

То, что сирены и огры попали в предки к кому-то из людей — само по себе чудо. Нифса — именно такое чудо и есть. Хорошую няню мне дядя нашёл — потомка эмоционального вампира и людоеда! Дух захватывает! И лишние эмоции поглощает, и в случае нужды работает эмоциональным якорем. Чтобы деточка нигде не заплутала и не сбила привязку к телу и миру, как Короед со своей любовью. А то у драконов со спасательными службами туго. Вытащить кого-нибудь сложно — себя бы в бесконечности не посеять.

Надеюсь, что все новые познания как-нибудь сами у меня в голове улягутся. А в перспективе… будем надеяться, что я смогу заглянуть в гости к Синей Бабушке. Когда-нибудь.

— Ухх, а напугали-то! — Хотя, конечно, немножко напугали. — Лидорчик, ну, и что сложного-то? Без присмотра по мирам не гулять, в голову ни к кому не лезть. А я и не лезу! Взгляды не ловить. А я и так не ловлю. О том, что мы с дядей и Короедом молча ругаемся, никому не рассказывать. О Драконах ничего не слышала, ничего не знаю. Всё?! Тогда пошли за едой и… купаться! Мне леденец в волосах надоел. Вместе с палочкой. — Я подхватила свой мешок, но интриган всея Империи как к полу прирос. Пришлось взбодрить: — Ах, да! Я, конечно, не принцесса, а ты, понятно — не дракон. Всё совсем наоборот. Значит, моё дело — похищать, твоё — сопротивляться. Похищаться к озеру шагом марш! — М-да… если все драконы наблюдали такое желание у похищаемых быть похищенными, то они сами от них улепётывали. Сплошное, ырбуц его, согласие! Никакого страха. — Лидорчик, ты — герой!

Ещё капельку!

Лидорчик накупил еды и даже вина прихватил как взрослый. (Конечно, кто ж ему откажет-то?) А когда он подогнал к воротам нашу коляску, о которой я с такой тоской вспоминала в проклятущем фургоне, я на радостях всё-таки расцеловала и Лидорчика, и лошадей. Нифсу тоже. Гномы вывалились всей толпой во двор прощаться с его «сочеством». Гном-дедушка попытался ещё раз пообщаться с Нифсой, но моя няня показала ему кулак, и гном притормозил. Правильно! У самого уже внуки, а всё туда же.

К озеру мы не поехали, а помчались. Вот это я понимаю — жизнь: лошади бегут размашистой рысью, потомок императора кучером работает, слепни догонять не успевают, мы с Нифсой сидим, пейзажем любуемся. Красота!

Долетели с ветерком, и часа не прошло. Дольше, чем ехать, пришлось искать, где пристроить лошадей и коляску. Не на дороге же их бросать. Камыш-то только издалека казался приветливым. А на самом деле, он заполонил берега и рос в жуткой грязи. Пришлось кататься вдоль берега в поисках местечка посуше. Нашли. И камыш рядышком, и две ивы — одна нормальная, вторая почти в воду легла, и дно не слишком илистое. Вроде бы. Но тропинка к этому месту вела натоптанная, так что народ здесь купается, значит, и нам подойдёт.

Лошадей Лидорчик распрягать не стал. Зря. Я собиралась здесь задержаться.

Нифса ушла в заросли, разделась до исподней рубахи и с громким «уййййи» шлёпнулась в воду. Нырнула и уплыла. Второй радостный крик раздался чуть ли не с середины озера. Главное, чтобы она к деревне на другом берегу не наведалась. А то у местного населения надои пропадут. Или что там пропадает у населения, когда сирены воют?

Пока мой принц… О! Я теперь его так и буду называть. Он же — мой, пусть и семьдесят второй, и — временный. Так вот, пока мой принц бегал к коляске и обратно, шустро перетаскивая на берег снедь, я решала проблему посложнее, чем обустройство места для позднего завтрака.

В отличие от Нифсы у меня не было длинной рубашки. Только та, которая в штаны заправляется… В чём купаться-то? Коварный камыш только издали казался стена-стеной. А на самом деле, среди его сухих былинок не очень-то и спрячешься. Уходить подальше в камышовые заросли, стало быть — лезть в грязь. Где ж раздеваться-то? На то, что Лидорчик честно отвернётся, я не надеялась. Если уж он родному папе-советнику наврал два раза, значит — подглядывать будет. М-да… Пришлось начать с малого. С леденца в волосах. А его и вброд отмочить можно.

Нифса, как назло, бултыхалась посреди озера счастливой рыбой и помогать мне не спешила.

Дно всё-таки оказалось илистым. Ноги по щиколотку утопали в мягкой и противной мути. Штаны, как ни подворачивала повыше, всё-таки намочила. Рубашку не намочить, отмачивая липкий колтун — вообще будет нереально. Так ещё и муть со дна поднялась. Только я дождалась, пока муть осядет, Лидорчик заявил:

— Митавиа, выходи. Иди сюда.

— Неа. Я сначала эту пакость сахарную из головы вытащу.

— Иди сю-да! — Раздельно и приказным тоном повторил Тонна Эля.

Пфе! Перегрелся, наверное. И не подумаю! У меня только муть осела, самое время водички зачерпнуть.

За меня решила подумать Нифса. Она оказалась у берега в два нырка, и я даже пикнуть не успела, как она вынесла меня из воды на руках! Как это она Лидорчика услышала? И это что ж такое?! Рубашка уже мокрая! Причём просто так, а не по делу! Но моя сиреневая няня на этом не успокоилась и тревожно «уикая» потащила меня к коляске. Хоть на землю поставила, и то хорошо. Ыртыть, какова наглость! Я успела поупираться только шага два, а потом меня окатило такой волной! Нас с нянькой вместе и окатило.

Нифса свалилась на меня сверху, а я впечаталась своей засахаренной шевелюрой в тропинку, которая стала грязнее, чем та муть на дне. Ну, Лидорчик, драмзерх тебе за шиворот! Не прощу! Но как это он, поганец, так смог?! И что это там шипит?

Второй волной нас с Нифсой растащило по жиже в разные стороны как по льду. Я застряла в камышах и смогла увидеть, что и «как» происходит, а мою няню заволокло под висящую над водой иву.

Происходило нечто ненормальное. Вода вставала столбом и кидалась на берег. И на берег, и на Лидорчика. Лидорчик сражался с коварным врагом, натурально изрыгая пламя. Ну, и кто из нас дракон!? Правда, пламя он «изрыгал» руками. Не драконисто, да и в результате получался пшик. Качественный, с паром, но бесполезный.

— Бегите! — вопил мой героический, как выяснилось, жених, не оставляя попыток испарить проклятое озеро.

Нифса выбралась из-под дерева и побежала, оскальзываясь на топкой грязи, но не ко мне и не к коляске, а на помощь Лидорчику. Моя отважная сирена сиганула в очередной столб воды с отчаяньем самоубийцы. Два раза — самоубийцы, потому что Лидорчик не ожидал её маневра и запустил ей вслед сгусток пламени. Няньку швырнуло сквозь столб илистой жижи в озеро, но сиренам оно, наверное, только на пользу. Она недолго прохлаждалась на мелководье и рванула на вздыбленную муть с тыла, распахнув зубастый рот. Редкий драмзерх! Укусить воду решила, что ли?!

Стреноженные лошади бесились, Нифса верещала так, что ломило уши, Лидорчик с упорством маньяка «жёг» воду, а я сидела на попе в камышах, которые уже начали тлеть. Безобразное озеро решило отравить меня дымом и плеснуло волной на тлеющие стебли. Апчхи!

Надо было выбираться. А лучше и выбираться, и соображать, чем помочь своим защитникам. Не камышиной же в бешеную воду тыкать… Знать бы ещё, что это за неизвестный науке феномен буйствует, и чем мы ему так насолили, что он хочет нас буквально утопить в грязи? Лично я в озеро местного водяного не мочилась! (И вообще, водяные — сказочные персонажи).

Нифса уже совершенно беспомощно бултыхалась в грязи, а Лидорчик явно уставал, но продолжать воевать, стоя на коленях.

Как ни странно, у меня начала соображать голова. Сражаться с целым озером абсолютно невозможно. А хотело бы нас озеро прикончить, так уже давно справилось бы. Может, с ним договориться получится? И лучше срочно!

Лидорчика смыло очередной волной и потащило с невероятной скоростью плашмя по водной глади. Нифса металась, не зная кого спасать: меня на берегу защищать или нырять и Лидорчика из-под воды снизу подстраховывать. Только бы под ним омут не закрутился! Оййй! Пора договариваться с бешеной водичкой…

— Верни моего жениха, грязь озёрная! — Недипломатично, да… но мне можно! Я ребёнок, и я в шоке! — Это тебе не ыртыть с горы пополам с драмзерхом, а сын Императора, тварь ты жидкая! Утопишь — тебя все маги Империи испарять будут! Без суда и следствия осушат!

Уффф… Сработало. Лидорчика аккуратненько выплеснуло на берег. Даже не особо по грязи проволокло. Метра два — не больше.

Нифса тут же к нему подползла и оскалилась на затихшую воду.

Стихия успокоилась, как и не было ничего. Только озеро у берега совсем замутилось, да вокруг остались следы побоища: весь наш завтрак пополам с илом, платье Нифсы обмотанное вокруг ствола окончательно утопленной ивы, и кувшин вина качающийся у берега. Полный разгром. Надо убираться отсюда, пока это чудовище присмирело.

— Вот. А ещё у меня дядя учмаг! — Я закрепляла результат запугивания, помогая Нифсе поднять Лидорчика. — Мой дядя испарять не станет! Он сварит тебя с декоктом, и будешь тыщу лет через стекло пробирки на жизнь пялиться! — Стращала я, как могла, неизвестную пакость. — Совсем духи озверели! Нет, чтобы показаться, культурно представиться…

— Кхырть-маг это, — отплевался Лидорчик, — я…кхырть…Предупреждал.

— Маг тоже мог бы представиться! А то швыряется грязью вслепую! — Не сдавала я отвоёванные позиции и недотопленного жениха. Он даже чуток приободрился и сам начал ногами по грязи спотыкаться. Вроде и эльф, а тяжёлый какой-то. Наверное, потому что намок. — Нифса, да возьми ты его на руки!

М-да… её бы саму кто взял. Такая же вялая. Надо же! Мою няню утомить, а!?

— Бульк! — хлюпнуло где-то далеко сзади.

Я обернулась на звук и увидела вспухающий на водной глади «прыщ». Прыщ вспух почти по центру озера и потому не был мутным, но всё равно оставался очень опасным. Может, я или не так сказала, или не тем пригрозила, вот он опять и «завёлся»? Бежать надо! А то ему от середины озера до берега — раз плюнуть.

Когда я ещё раз обернулась, водный столб уже перемещался к берегу и не был совсем столбом. Очертания наметились. Оххх, ты ж, ырбуц ыртытевый! Фигура! Вроде бы человеческая! Я что, на знакомство напросилась?!

Или — не человеческая? Что-то в ней было такое-этакое… хищно-пластичное, знакомое, несмотря на прозрачность и постоянную текучесть. Водяной призрак сверкал на солнце и упрямо двигался к берегу. Знакомое?!

— Лидорчик, Нифса, стойте! Вы только гляньте! Да это же — Короед! То есть не он, а призрак! Того самого эльфа, который из Дома Синей Вязи… Быть такого не может!

От берега мы ушлёпали не слишком далеко. Наверное, он (или оно?) меня услышал и чуть не слился в воду после моего радостного вопля. Почти обрушился, но вспух обратно и стал значительно грязнее и непрозрачнее. Зато вместе с мутью у него образовалась некоторая плотность, и внешность стала совсем узнаваемая. Точно — он! Оххх! Даже мутно-грязный — всё равно красавец! Не ожидал, что я его опознаю? Да я бы его из тысячи узнала.

Лидорчик совсем перестал работать ногами и повис у нас с Нифсой на руках. Нянька сообразила, что с мокрым духом намечается мирный контакт, и мы с ней общими усилиями развернули Тонну Эля лицом к берегу.

— Ну, он?

Ой, подтвердите мне кто-нибудь, что зрение меня не обманывает!

Лидорчик извлёк из-за мокрого манжета не менее мокрый платок и высморкался. Тьфу! Эстет! Как он его в этом грязевом сражении не потерял? Даже не запачкал.

— Да, точно он… Значит, я против стража… против духа стража сражался?! Невероятно! — пытался сообразить, на кого нарвался, мой семьдесят второй принц. (Звучит, да? Как будто я их пачками считаю. Сильно!)

— Идём обратно, — я попыталась приподнять мокрого жениха, — Наариэль вряд ли буйный. Нервный просто. Я же говорила! Или думала, но не успела сказать? Короче, стражей так просто не прибить, — я чуть не подпрыгивала на радостях. — Тот гадский некромант разделил его душу с телом, а разделить — не значит прикончить! Ха! Магия, как говорил мой дядя — состояние души! Или, нет, это не дядя говорил. Короед говорил. — Экая у меня болтливость образовалась. И, кстати, я — умная всё-таки. Никто не догадался поговорить с озером, а я — почти сразу! — Так-с, сейчас побеседуем и всё точно выясним.

Лидорчик как бы невзначай споткнулся и заехал мне по щиколотке. Фи! Да помню я, помню. Мысленно говорить нельзя, даже с душой мага. Но неверующий в мой разум «прынц» всё-таки изрек:

— Ему говорить нечем.

— А кивать есть чем! — Успокоила я не в меру заботливого жениха. — А ещё вы с Короедом на пальцах общались, — изобретала я, скользя по жидкой тропинке, альтернативные способы беседы. — Уважаемый Наариэль отрастит себе водные пальчики, а ты его научишь, как ими шевелить.

— Кто бы кого учил, — вздохнул Лидорчик, почти выпрямился и даже сделал попытку идти самостоятельно, — это же военный код. Так обмениваются знаками, когда…

— Поняла, сидя в засаде.

Эхх, какая я сегодня потрясающе сообразительная! Сообразительная, но напрочь грязная с раскисшим леденцом в волосах. Ырбуц! Познакомилась-встретилась, называется! Сбылась мечта идиотки, а я в таком виде: страшно смотреть, хоть я себя и не вижу. Ладно, будем умом очаровывать. Он, ум, у меня сегодня явно в ударе.

Уж не знаю, каким-таким магическим усилием поддерживал свою мутно-водную ипостась Наариэль, но он её поддерживал. Хотя, Синяя Вязь — стихийные водники. Ладно, он и буро-илистый — красавчик. Заодно и Короедова мнительность разъяснилась. Родственный Дракон не сумасшедший, оказывается. За нами действительно следил маг. Ага — душа его за нами следила. Или за своим телом? Скорее всего, так — за телом. Бррр. Страх! Это хуже, чем Короед в голову. Тело несут-везут, а ты рядом мучаешься-летаешь. Сейчас слезу пущу.

Потрясающий день выдался! Я не только блистала умом, но и командовала. Всеми. Лидорчику было велено помолчать, и он молчал. Пока я рассказывала душе (приятно-то как) Наариэля о дяде-учмаге, о том, что мне было известно о заклятии и о последующих событиях (по официальной легенде Лидорчика, конечно), семьдесят второй принц хоть и нервничал, как бы я лишнего не сболтнула (пфе!), но не вмешивался. Даже отлучился и принёс ясин плащ взамен мокрой подстилки и ту еду, что ещё оставалась сухой в нашей коляске. Я же говорила — на озере мы задержимся. Надо будет потом поинтересоваться у дяди насчёт дара предвидения у Драконов.

Нифса была отправлена вытаскивать-выпутывать своё платье, а заодно и переодеваться. К концу моего монолога стоянка была перенесена за ивы в сухое и не самое палёное место, Лидорчик тоже исхитрился переодеться в сухое. Я даже не заметила как он переодевался — наверное, за коляской спрятался. Даже Нифса оказалась уже в чистом платье. Так что, все снова стали чистыми и опрятными, только одна я осталась умной, но грязной, мокрой и замёрзшей. М-да… Немножечко не повезло с прохладой, потому что солнце как раз собралось спрятаться в предвечерние тучи. Ну и ладно — оно того стоило.

Когда Лидорчик решил, что настала его очередь общаться «на пальцах» с Наариэлем, любезный дух (или душа) просто слился в озеро, не удостоив сына Императора немедленным общением, и присоединился к моему купанию. Вот это я понимаю — кавалер! Сразу сообразил, что девушке требуется, в отличие от некоторых.

Водяные струи не только помогли мне прополоскать одежду (прямо на мне, да!), но и вымыли наконец-то из волос проклятый леденец. Очень нежно, кстати, гладили. Правда, немного воды в ухо попало. Мне…Мне эльф в ухо попал. Частично. Истинная жуть! Но после Короеда в мозгах — пустяк. А волосы потом даже расчёсывать не пришлось. Интересно, это можно считать объятиями и поцелуями? Или души Наариэля в ласковых фонтанчиках не было? Буду считать, что — была. (Пусть я понимаю, что в тех водных струях души было не больше, чем в струе из садового шланга, но мне временно надоело быть умной. На минуточку хотя бы).

Не то, чтобы я расстроилась, но Наариэль всё-таки снизошёл до общения с нашим «горячим прынцем». Тоже мне — огнемёт турбомагический! Даже мои вещи высушить не смог. Бытовая магия, видите ли, в отличие от боевой, требует высочайшей степени искусства. Понятно — огнём шарахнуть, это вам не тонкая настройка. Лупи — не хочу.

Пришлось воспользоваться опытом Лидорчика и бежать переодеваться к лошадям за коляску, тем более, что я совершенно не понимаю беседы на пальцах.

Переоделась. Но браслет снять не удалось. Ырбуц драмзерховый, я так и не поняла, где там застёжка на этих предбрачных оковах! Не могу же я всерьёз рассчитывать на отношения с Наариэлем (даже с его душой… тем более — с душой), если у меня на руке болтается такое недвусмысленное украшение. Неприлично! Ыртыть этого шустрого подвального жениха! Я даже лошадей от расстройства распрягла. Сама. И меня ни разу не укусили.

Костёр тоже пришлось самой разжигать. Нифсе высечь искру было нечем — единственная поджигалка была у меня, а Лидорчик пообещал случайно разметать при поджоге ту кипу камыша, которую я натаскала в центр нашего стойбища, своей молодецкой огненной дурью. М-да… ырбуц в действии. Настройка у «прынца» напрочь не та — ни сушить, ни купать меня он не может. Ыртыть, что мне в женихи досталось?

Но вечерний туман с лихвой вознаградил меня за небольшое расстройство.

Камыш отполыхал быстро, как факел. Нифса едва успела нам колбаски разогреть. А потом совсем завечерело, и над озером растёкся густой туман. Прекрасный Наариэль решил не растворяться бесследно, а культурно-визуально поприсутствовать в нашей компании, тем боле, что речь шла о нем: Лидорчик взялся пересказывать мне результаты «распальцовки». Прекрасный Тарноэр исчез на какую-то секунду, а потом сконденсировал свой облик из тумана у кромки воды. «Соткал» — так красивее. Облачный эльф… Держите меня, я пропала!

Я даже пересказ Лидорчика не очень-то слушала. Просто сидела и любовалась великолепной живой статуей. Облачно-туманной, но всё равно великолепной.

Да и что там слушать? И так всё понятно. Наариэль шёл за своим телом от самой границы. Следовал душой, то есть. (Я бы тоже следовала). Когда его родное тело вышло из дома самостоятельно и, что ужасно, вышло, демонстрируя полную адекватность действий, он заподозрил совсем неладное. Я бы тоже заподозрила, если бы меня повезли не домой хоронить, а неизвестно куда незнамо зачем, а мои останки, для полноты драмзерха, взяли бы и загуляли, не дожидаясь поминок. М-да… Но потом Наариэль немного запутался, кто, куда и за кем направляется.

Меня он принял за заложницу в лапах коварного мага. Приятно. Ясю — за замороченную гадским магом не слишком умную жертву, которую угораздило воспылать страстью к облику давнего знакомого. Просто бальзам на раны! Госпожа Линарвиссэ «должна была понять замыслы мага и разобраться с внутренней сущностью оболочки сама, потому что — взрослая», а «девочку» надо было спасать. Меня. Конечно, меня надо спасать. Регулярно. Таю как леденец в волосах!

Когда встречный отряд гномов повернул со мной обратно, прекрасный Нариэль проводил нас до озера и убедился, что воздействие «страшного мага» больше «очарвательной девушке» не угрожает. Вроде как злодей решил, что нужда в заложнице отпала, и сплавил меня куда подальше. Несмотря на то, что Наариэль опасался антигосударственных (не меньше) диверсий втёршегося в доверие к Ясе и гномам Короеда, он всё равно решил удостовериться, что со мной всё в порядке. Ойй! Хоть пищи от счастья!

Но сегодня мы с Нифсой и Лидорчиком вернулись к озеру, и Страж-защитник (инстинкты у него такие — защитительные) понял, что меня опять везут к границе и к магу. Самой подозрительной ему показалась Нифса (ага, видимо все маги чувствуют в моей сиреневой няне что-то такое ненормальное), а вот буйства Лидорчка Наариэль не ожидал. И поэтому немножко прополоскал горячего принца для общего охлаждения. Нифсу он почему-то утопить не смог. Догадываюсь почему, но говорить не стану, а то слишком много личного рассказывать придётся. Не всё сразу.

Короче — Наариэль решил отбить меня у злодеев. Ну, всё! Можно считать, что отбил. Я этот лидорчиков браслет зубами отгрызу. Чуть позже и — официально, потому что мне пока совсем не до сопливых объяснений. А сопли будут, печёнкой чувствую. Объяснение с семьдесят вторым принцем подождёт. И подождет потому, что родилась она, идея. У меня. Сама. Я же сегодня — умная. Я же понимаю, что Наариэля никак в прежнее тело не… запихать. Было бы «Заклятие воссоединения», он бы не только об этом рассказал, но и сам бы давно обратно упихался — сильный же маг, аж дух захватывает! К тому же, в его теле уже живёт Короед, а Яся не переживёт «двойного» мужа. Да и мне родственника жалко. Синебрюхий альтруист наверняка сочтёт нужным потесниться и любить Ясю, платонически, по чётным, отдавая инициативу Наариэлю по нечётным. Может, это и бред, но мне почему-то кажется, что Дракон короедский затащил бы Наариэля к себе соседом. Из чувства долга. Он же — дурной как эльф. (Короед дурной). «Дыщ-пыщ», ырбуц его драмзерхом!

Кстати, о родственниках. Идея-то у меня авантюрная. Прямо-таки дядина идея. И даже, если я сегодня такая умная, совет мне не помешает. Родственный. А лучше — подробная инструкция. Решено!

— Есть у меня кое-какая мысль… — прервала я словоизвержение Лидорчика и улыбнулась Наариэлю. — Но я сегодня очень устала. У меня дядя учмаг, и я могу кое-что попробовать. По части счёт обретения тела. Не обещаю, но… Завтра подумаю и скажу точнее. Как только высплюсь, а то совсем голова что-то не варит.

Сработало. Все почему-то думают, что если у кого-нибудь дядя учмаг или лекарь, или пекарь, то и родственникам навыки перепадают. Наариэль заоблачно-благородно мне поклонился. Тут не спать, тут умирать от восторга надо!

А Лидорчик, кажется, смекнул в чём дело и аж глаза выпучил. Он бы ещё руками замахал как Нифса. Не-а, пусть хоть в голос орёт — я упёртая. И если мне повезёт, я смогу помочь прекрасному Стражу вырастить тело по технологии волосатых тумбочек. Неромантично, зато — дёшево, надёжно и практично, ырбуц меня забодай! Тело-то на восемьдесят процентов состоит из воды, если я правильно помню. Осталось дорастить всего двадцать… Надо только знать, как правильно растить, а внешность он свою и так помнит. Сам долепит.

— Вы меня завтра не будите. Я сама проснусь. Нифса, пошли со мной в коляску. Подержишь меня за ручку как в детстве, а то не усну.

Эхх, придётся пробовать заловить няньку взглядом (чуть-чуть) и объяснять ей, что надо делать. Она уже пробовала, якорь мой зубастый. Должна справиться. А Синяя Бабушка ментальным пинком обратно по вектору отправит-поможет, если что. Чего бояться-то? Я и не боюсь. Я гораздо больше боюсь, что вырастет в водичке вместо прекрасного тела с душой Наариэля какой-нибудь игмарк волосатый с придурью. Наариэль мне не простит.

Шкатулка с секретом

Не боюсь… Не боюсь… Часа за три я испугалась столько раз, сколько за всю жизнь не пугалась. Одно дело, когда в авантюры втягивал дядя. Он втягивал, он и вытягивал. Другое дело, когда втягиваешься сама, а результат заранее неизвестен.

Для начала у меня возникли сложности с тем, чтобы заснуть. Засыпать следовало спокойно и комфортно, настроившись на образ Синей Бабушки и короедов мир. Какой там комфорт, если в нашей коляске я могла лечь, только сложившись пополам!? А если лёжа на боку, то — колени свешивались и вниз перетягивали. Пришлось пожалеть о фургоне. Нифса села на пол и подпёрла мне колени плечом. Ладно, буду считать, что устроилась удобно.

Минут пятнадцать я себя уговаривала не бояться и попробовать мысленно побеседовать с няней. Как чувствовала, что смогу увидеть в её памяти что-нибудь такое, что мне не понравится. Я же после рассказа Лидорчика понимала, что с конфетами в кармане её фартука дело не чисто. Увидела. Правильно боялась.

В сознание Нифсы я зашла, как к себе домой. Немудрено. Я там, оказывается, уже побывала в детстве. Охх, дядя, вот встречу, всё выскажу. Так выскажу, что мало не покажется! Неспроста и Карнэль Короедовна удивлялась моей няньке, и Наариэль ей не доверял. Такие как Нифса испытывать нежных чувств ни к кому не могут по определению. Он выпивают и эмоции, и волю к жизни безо всякого сожаления. Не упустят и закусить безвольной жертвой.

Моя няня являлась исключением из общего правила лишь потому, что дядя подсунул её маленькой девочке, скучающей по маме, песенкам на ночь, тёплым объятиям и сладким конфетам. Мне! Я видела себя глазами Нифсы сквозь частую решетку, и казалось, что я своими руками пытаюсь разогнуть прутья клетки и дотянуться до мелкой добычи с косичками. А потом… А потом, дядя, наверное снял какой-то ограничитель, и я сделала Нифсу такой, какая она есть: любящей защитницей, которая всегда рядом. Теперь она любит меня и всех, кого люблю я, и ей в голову не придёт никого укусить, потому что мне такая дурь в голову в пять лет не приходила. Мне, а — не ей! Обидно. Я-то думала, что она меня просто так любит.

Ну, и как тут уснуть в неудобной позе, да ещё и с таким расстройством? Пришлось попросить Нифсу спеть.

Второй раз я испугалась, когда у меня сначала не получилось с переходом к Синей Бабушке. Почувствовала, что меня уже тянет назад, да и вообще мотает неизвестно где. Жуткое ощущение. Наверное, так себя только слепые котята чувствуют. В последний момент я поняла, в чём ошиблась. Какая бабушка, если мне надо в дом Короеда, в его тело, а — не в её?! Может, она сейчас чай пьёт или летает, любуясь новым садовым вулканчиком, а я тут ориентируюсь на неизвестность! Ещё бы чуть-чуть и размазалась по бесконечности.

Стоило сменить направление желания, как меня буквально скрутило и швырнуло. Хорошо, хоть правильно швырнуло. В нужное место и тело.

Но третье разочарование поджидало меня в этом самом нужном теле. Только я было проморгалась и успокоилась, что попала куда надо (розовый кисель, синие руки), как тут же сообразила, что в отличие от прошлого раза меня никто не встречает! А время-то не резиновое. Где-то там, дома, на берегу сидит нервный Лидорчик, который того и гляди сорвётся и пойдёт проверять, как я себя чувствую. А ещё там бродит облачный эльф, который ни за что не должен узнать, что я немножко не то, чем кажусь. Странно, но я почему-то очень не хотела бы ему об этом рассказывать…

Но всё-таки — с прибытием меня! Сама дошла-долетела!

Из каменной ванной с киселём пришлось выбираться тоже самой. Как-то я в прошлый раз и не заметила, из чего эта ёмкость сделана. Бабушка быстро меня тогда вытащила. Да и кисель… Кисель-то он условный — не мокрый и даже воздушный какой-то, несмотря на мягкость. Но короедовы руки меня не слушались, и ноги тоже.

Кое-как перевалилась через бортик, отбив коленки ментального родственника. Ладно, Короед простит. А синяков при такой раскраске и вовсе видно не будет.

Комната со времени моего последнего визита не изменилась. Привычно — уже хорошо. Стол стоял на месте, две табуретки засели под ним как партизанки, но, сколько я не пыталась их позвать, предметы шустрой мебели бежать ко мне не спешили. Ырбуц, а? И никого не видно и не слышно. Вымерли все, что ли?!

Вот, с чего я взяла, что Кородоевна так в доме внука сидеть и будет?

В угол комнаты, к какой-то штуковине типа канделябра, я ползла, извиваясь, как червяк, на животе, и с надеждой, что штуковина — всё-таки канделябр, а не какой-нибудь ценный прибор, который не даёт протухнуть розовому киселю. А то, кто его знает…

Когда роняла предполагаемый канделябр, опять боялась. Вышло громко. Ещё громче получилось, когда эта штуковина попыталась встать. Сама. Я уцепилась за неё руками, но живой канделябрине поднять нас двоих оказалось очень сложно. Ещё два раза падали. С грохотом.

Время шло, а в доме Короеда стояла прямо-таки мёртвая тишина. В какой-то момент мне захотелось уж если не встать, то сесть. И, о чудо! Волосатая табуретка метнулась из-под стола и пристроилась куда надо. Вот они, оказывается, как работают — чувствуют желание, а не слушают всякие там «цыпа-цыпа, иди сюда, кис-кис».

Отдышавшись и слегка прочистив горло, я начала орать. Заорёшь тут, если весь расчёт был не столько на себя, сколько на бабушку. Я, конечно, домой хочу, и постараюсь туда попасть. Только на счёт привязки есть сомнения. Не очень я уверена, что мне хватит одного зубастого якоря и любви к прекрасному эльфу. Как-то она так есть, эта любовь, но не очень цепляет. Да, Наариэль мне безумно нравится, но чего-то не хватает. Чуть-чуть, но всё-таки. Но… это не последний стимул. В отличие от мало знакомого со мной мага, дядя умрёт от горя — вот, это верно. Лидорчик на слезу изойдёт — тоже правильно… Няня — та вообще без меня усохнет. Только начала перебирать своих страдальцев, чуть было обратно не улетела!

Испуги я считать перестала. Меня начала захлестывать паника.

И не иначе, Творец надо мной смиловался, хотя вопль: «Гады синебрюхие, мурлаг вас подери пудовым драмзерхом!», вряд ли можно считать молитвой. Спасибо, ему, доброму. (Творцу, а не драмзерхзу).

Двери распахнулись, и в комнату буквально впорхнул синекрылый парнишка. Молоденький.

— Таль'тэор… — удивлённо пролепетал мальчишка.

— Митавия, — прохрипела я пересохшим горлом. Опять страшно хотелось пить. — Бабушку сюда, срочно! Немедленно. У меня трагедия! И попить! Карнэль зови, ребёнок!

— Гаир'тэор'таргал к Вашим услугам, — важно кивнул парень, — я племянник…

— Короеда, ага. Шевели крыльями, миленький! У меня ночь не бесконечная. Быстро!

Племянник Короеда оказался понятливым. Отрастил мне спинку табуретки до состояния удобного кресла, подогнал стол, отнял канделябровую подпорку (я за неё как за соломинку держалась), шустро смотался за питьём (огромный бокал с чем-то зеленоватым, но кислым и мокрым) и, открыв окно-дверь, сиганул с площадки балкона. Жуть! Предупреждать же надо! У меня чуть сердце Короеда в его же пятку не ушло.

Ожидание меня почти добило. Я от нечего делать даже синее тело порассматривала. Культурно — до колен. Нет, такие ножки я бы себе не захотела.

Наконец, в комнату синей молнией влетела Карнэль Короедовна. Племянник Таля припорхал следом, но грозная бабушка жестом велела ему исчезнуть, и он просквозил через всю комнату без задержки.

— Что с моим внуком?!

Понятно… Не очень всё-таки понятливый был мальчик, несмотря на то, что уже и женатый, и не — мальчик, если я правильно помню.

— Я же сказала: у меня трагедия. У меня. А с Талем всё в порядке. Ваш внук с женой отправился в медовый месяц кормить комаров по нашим лесам и мстить врагам.

Короедовна так выдохнула, что ещё чуток и сдулась бы.

— Время?!

— Как обычно, мало, — развела я короедовскими ручищами и призывно глянула в глаза Синей Бабушки.

Вот, кто понятливый, так это — она. Без дальнейших вопросов Карнэль погрузилась в пучины моих сомнений и сомнительных идей.

— Ты не сможешь, — вынесла вердикт Короедовна по окончании просмотра, — и вообще… нереально. Хотя, насчёт растворения души в родственной стихии, в сочетании с нашей технологией — идея интересная. Оригинальная. Но наша технология основана на многократном копировании. Даже при совершенном знании анатомических подробностей, при наличии исходников, всё равно… нет. Не говоря уже о том, что увязать сотворённое тело с душой может лишь очень сильный ракшасс, — совершенно бессердечно рассуждала Синяя Дама. — Да и то — со своей душой. А этот эльф — не из нашего рода. Лучше отпустить его с миром. Полагаю, что он задержался потому, что его ментальная сущность не смогла уйти не отомстив. Что-то вроде того.

— Нет! — Я почувствовала какую-то ужасную пустоту и буквально чёрное отчаяние. — Но Таль же смог! Да, я понимаю, у него — способности, но и Наариэль не без них! Он сможет соединиться с водой. Какая разница? Вся стихия или её часть? Он как бы сразу окажется внутри биомассы, а тело вокруг нарастёт!

— Митавиа, мне очень жаль, но этого мало. Магию копирующего разрастания мог бы попробовать твой дядя или мой внук… Ты тоже, но годам к пятидесяти, да и то при наличии образования на уровне лучшего лекаря. С растениями гораздо проще, — Карнэль погладила стол. — Я знаю каждую мельчайшую составляющую, я чувствую это дерево как себя и могу вырастить такой стол даже из стружки. Прочие способности вплетаются в предметы на основе совсем других принципов. Ты себе не представляешь, насколько это сложно. А уж тело…

— Я всё равно попробую. А если будет надо, попрошу Наариэля отдать мне управление сознанием. Расскажу, кто я и попрошу.

— Нет! — Теперь уже заволновалась Синяя Бабушка, — Я хорошо поняла, насколько опасен такой шаг в вашем мире. Это опасно! Твой жених прав и совершенно верно передал тебе приказ мудрого Дмира'тэор'таргал ниир Таркесс эр'гарха! — Эхх, как она моего дядю загнула для значимости. — Это приказ, понимаешь? Ты не должна раскрываться!

— Я потом жить не смогу. Значит, буду пытаться. Жаль, что отвлекла Вас, — я попыталась встать, чтобы изобразить поклон.

— Сидеть!

Её приказом меня срастило воедино с табуреткой. Или — показалось, что срастило.

— Отпустите…

Догадываюсь, что я выглядела отвратительно жалко в теле её внука, готового позорно разреветься моими слезами.

— Позже отпущу! — Короедовна забарабанила пальцами по столу и пустилась в размышления сама с собой. — Начать с того, что эксперимент твоего дяди и моего безумного родственника — уникален. Мудрый Дмир'тэор'таргал заменил понятия. Ловко! Таль'тэор уходил в живое тело, как в новый мир, мир, в котором он хотел остаться ради любви. Но, деточка, пойми — это чудовищное заклятие разделения, потому и не страшно ни тебе, никому другому из нашего рода, что мы можем вернуться в тело, если оно — живое, — добивала меня Короедовна своими умствованиями. Злодейка. — А вот в неживое, как ты, Митавиа, фривольно выражаешься «замешать» душу или у… кон…, как ты там говорила?

— Я не говорила, — буркнула я, впав в состояние близкое к безразличию, — я думала. Уконтропупить душу туда надо.

— М-да… будем считать твоё дикое слово магическим термином. Уконтропупить, значит… — Короедовна забарабанила пальцами в ритме бешеной чечётки. — М-гу. Но ваша эта биомасса вызывает у меня сомнения. Хотя, действительно, не кости же кому-то дробить и череп, чтобы добыть исходник. Запустить сердечную мышцу, конечно можно… Но даже мы не пытались такое сочинить, деточка! Как у тебя всё просто! — Синяя Бабушка сорвалась со стула и отрастила крылья. — Уконтропупить! — воздела она палец к потолку. — Ха! Надо вспомнить молодость и немножко встряхнуться.

Я готова была упасть на колени, чтобы эта синяя фурия быстрее вспоминала свою молодость.

— Пожалуйста, а то — не жизнь, а полный драмзерх мне настанет.

— Дитя! Что ты знаешь о жизни? Хотя… сам факт того, что ты рискнула прийти сюда сама, говорит о многом. Задатки великолепные. Упрямая. Своевольная. Наглая, — по-родственному перечисляла мои достоинства Синяя Бабушка, — настоящая оторва. Что в сочетании с честностью, добротой и состраданием может дать великолепный результат. А при отсутствии знаний, как сдерживающего фактора, так и просто — потрясающий, — притормозила Синяя Дама и как-то очень заинтересованно на меня посмотрела. — Прямо, как я в детстве, — сделала она неожиданный вывод. — Обещать не буду, но попробую, а то ты в одиночку дров наломаешь.

На счёт «обещать не буду» — действительно похоже. Я Наариэлю так и сказала.

— Оххх, давайте пробовать скорее! Инструкции, что там ещё надо…

— Жаль, что ты наш мир не посмотрела. Ну, ладно. Потом как-нибудь посмотришь. Гаир! — рявкнула бабуля, да так, что мне показалось потолок рухнет.

Кстати, а племянник-то нам зачем?

Синий мальчишка влетел в дверь, напоминая своей скоростью и исполнительностью волосатую мебель.

— Гаир, готовь вторые покои. Пригласи к моему ложу женщин нашего дома. Срок стандартный. Я отправляюсь в гости к Таль'тэору. Заодно и пообщщщаемся… — Потрясла меня простотой решения Карнэль.

— Значит, Вы меня не бросите?

— Ты без меня не справишься даже с начальной стадией разрастания, — пояснила своё решение гениальная бабушка. — Красавчику-магу подсунем для отвода глаз твою няньку, а лучше и вовсе транслировать воздействие через неё. Всё равно она — пустышка. — (Обидно, но факт). — Ты же не против слияния? В твоём теле?

У меня хватило сил только отчаянно мотать головой. Конечно, я не против. «Бабуля, ты просто чудо!», — попыталась я донести мысль до Короедовны. И она услышала. А услышав, хитро подмигнула. Показала бы язык, я бы решила, что мы ровесницы или она сошла с ума.

— Тогда так, — скомандовала магически мощная бабушка, — отправляйся на ложе, — (залезать в кисель, как я поняла), — слияние произведём здесь и отправимся в твою оболочку уже вместе. Кто вести будет?

— А… Вы, наверное? — Я же не знаю, как там с правилами приличия-то. Может, надо уступать главную роль старшим?

— Младшая, я буду тобой гордиться, если ты меня сама проведёшь. Тело — твоё, и я только воспользуюсь приглашением. Не более.

Уффф… Так бы сразу и сказала. Надо сдать зачёт по межмировому брожению. Жаль, забыла хлебнуть дрожжей на дорожку.

— Приглашаю. С удовольствием. Попробую.

— Удовольствия не обещаю, — загадочно ухмыльнулась почти совсем моя бабушка и начала разоблачаться.

Гм. Я же вполне приличная девушка в теле её внука. Не стоит наблюдать за таким интимным действием. И вообще — «моё дело — кисель».

Короедовна, не прекращая развязывания и расстегивания, торжественно выплыла из комнаты, а я попыталась залечь в «ложе», которое казалось ещё более неудобным, чем узкое сидение коляски. Выныривать-то просто. А попробуйте самостоятельно утонуть в плотной на вид субстанции! Ырбуц, что ж я такая мнительная-то? И ленивая. Табуретка, подчиняясь моему желанию, сама на своих четырёх ножках доставила меня к каменной ванной. Только через бортик перевалить осталось…

Справиться с задачей мне помогла одна очень и очень приятная мысль. Карнэль мне непременно поможет с воплощением нового тела для Наариэля. Если уж она не поможет, то — никто не справится. А тогда… от Наариэля Тарноэра останется только моя память и его тело, в котором живёт Короед. Будет очень грустно, но я буду знать, что использовала все возможности. Но…

Но в любом случае, Короеда-то мы догоним. Держись, синебрюхий! Такой подставы, как тайный визит «бабушки во мне», он точно не ожидает, пополам его драмзерхом!

Как только я раскрылась в ответ на лёгкое давление и почувствовала почти привычное соседство другого разума, всё-таки не утерпела и спросила:

— А что значит «ракшасс»?

— В твоём мире — Драконы, в нашем — Ракшассы. Нас называют по-разному, но это не важно. Не отвлекайся!

Уже не отвлекаюсь. И даже уже чувствую тревогу Нифсы. И что-то ещё…

О! Что-то! Нет — кто-то! Лидорчик мне всю шею слезами намочил. А чего так тихо плачем? И по какому поводу?

Тяжкая ноша

Права была Карнэль, когда не обещала мне удовольствия. Оказывается, соседство такого мощного мага создаёт, мягко говоря, дискомфорт. Надеюсь, что только на первых порах.

— Да, потерпи немножко, — успокоила новая родственница и тактично замолчала.

Потерплю, хотя впечатление такое, как будто у меня в голове валун величиной с гору. И как будто я эту шибко отягощённую голову вообще с места сдвинуть не смогу. Никогда.

— Лидорчик, — прошептала я, с трудом двигая челюстью, — ты чего опять сырость разводишь?

— А как же я?! — Совершенно не в тему всхлипнул «прынц». — Ты… ради него… — хитрый сын советника, несмотря на расстройство, умно пропустил «чего я там «кого-того» ради». — Но, ты здесь! — Снова всхлипнул Тонна Эля, подтверждая и без того очевидный факт, и полез обниматься.

Таак! Вот только этого сейчас и не хватало. И ведь не скажешь же ничего вслух. Душа Наариэля, она же — душа. Туманный фантом может быть рядом или не быть, а душа-то его может сидеть прямо у меня за ухом. В отличие от Короеда и Лидорчика, я магов чувствовать не умею.

— Концентрация силы мага у водоёма, — ненавязчиво отрапортовала Короедовна, так, как будто мы были на военных учениях, — охват территории его силы почти касается нашей зоны. Отгораживаю. Объясняйся с суженым, но шёпотом. Звук гасить не буду, а то этот водник меня почувствует.

Сильна бабулечка! Странно, прямо как от врага шифруемся. А разве Наариль мне враг?!

— Пока нет. А там посмотрим, — совсем запутала меня Синяя Дама.

Ладно, пока так пока. Приму к сведению.

— Лидорчик, тихо! Давай ухо ближе, посекретничаем.

Вам когда-нибудь затыкали рот ухом? Вот и мне раньше не затыкали. Не удержалась. Фыркнула прямо «в-туда».

— Ой, Митавиа-а, — совсем как на тренировках в Академии обиженно заныл Тонна Эля.

Короедовна снова нарисовалась со сведениями:

— Маг сдвинулся дальше в водоём. Хорошее воспитание.

В её голосе мне послышался смешок с намёком. Понятно. Наариэль решил, что у нас с Лидорчиком тут… А что у нас тут, кстати? А у нас тут всё ещё ночь, моросящий дождик, поднятый кожаный верх коляски, Нифса, обнимающая мои коленки, и сопящий прямо мне в ухо сам Лидорчик. Значит, утро пока не наступало. Сколько же я «летала»? Часа три, что ли? Как будто вечность прошла. Вот, что значит нервы.

А семьдесят второй потомок опять пошёл на приступ:

— Мита, я очень… я очень…

Это — не дело. Сейчас целоваться полезет, печёнкой чую.

Пришлось нащупывать ухо Лидорчика, благо мои руки в отличие от головы вполне шевелились, и подтягивать расстроенного жениха поближе:

— Мы не одни! Я вернулась с Карнэль… — как там правильно? Ырбуц, сложнее, чем «Лидортонниэль» выговаривать. Но попытаться надо. — С Карнэль'тэор'…таргал ниир… Караен эр'гарх. — Справилась! — Меня снова двое, чтоб ты знал. Поздоровайся с дамой и веди себя прилично, а то Короед очень расстроится, если узнает, что ты приставал к его бабушке в моём теле. Попридержи руки, ладно?

Но Лидорчика даже зубодробительный титул Короедовны не смутил:

— А в щёчку можно поцеловать? — Прошептало неумное остроухое, приняв факт наличия во мне очередного подселенца, как нечто вполне нормальное.

Короедовна прокомментировала:

— Мммм, какой умненький мальчик! Прелесть! Давай, я его сама поцелую.

Ээээ, нет уж, зачем зря обнадёживать?

— Лидорчик, в щёчку можно. Но только в щёчку!

Нахал. Расцеловал в обе щеки. Хотя, я не могу поспорить с тем, что щёчек у меня — две, и меня тоже — две. А целовать бабушку в щёчку вполне допустимо. Она же теперь почти и моя бабушка. Логика! Как у дяди.

— Миточка, — Лидорчик крайне плохо притворился грустным, — Наариэль Тарноэр хотел с тобой попрощаться. Он думал попрощаться утром, но раз ты уже проснулась…

— Нет! Куда!? Тут только надежда появилась, а он!.. — Я даже не заметила, как обрела способность поднимать голову. — А ну, давай его сюда!

Короедовна вздохнула в моём сознании:

— Я же говорила. Этот маг держался в вашем мире только на силе магии и воли. Отпусти его. Ему давно пора уйти.

— Ничего подобного! — Заорала я вслух. — Лидорчик! Немедленно зови его к нам! — и мысленно взмолилась: — Карнэль, ну помоги! Помоги мне уговорить его хотя бы попробовать. Разве можно так просто сдаваться!? Я боюсь, что не смогу уговорить правильно. А ты сможешь!

— Уступай доминанту. И, кстати, твой милый мальчик-то тут причём? Звать никого не надо. Ты кричишь так, что маг уже здесь. А от твоих криков перестали призывно петь какие-то ночные животные. Судя по всему — водные.

— Лягушки, что ли квакать перестали? Они земноводные. А что такое доминанта, которую я должна уступить?

— Миточка, детка, уступи владение телом, так понятнее? Я твой голос изменять не буду, так что поддерживай тональность сама. Поработаем в паре. А потом непременно покажи мне существ-лягушек.

Упасть не встать! Сейчас как бы «я» буду убеждать Наариэля, что он необходим в этом мире, а потом… ыртыть меня об колено драмзерхом, я должна буду как-то обосновать своё желание идти ночью в камыши ловить лягушек. Хотя… если я хочу сойти за начинающего учмага, то придурь мне по штату полагается. Попробую не ударить лицом в камыши. В грязь я вчера вечером наударяла предостаточно, так что это уже необязательно.

Ещё бы спросить у лягушек, как правильно поддерживать тональность.

Наариэль удивил меня ещё раз и явил свой образ, пронизанный каплями дождя. Нереально прекрасен! Не отпущу!

Короедовна тоже удивила. Её уговоры оказались даже более заковыристыми, чем завлекалочки моего дяди, когда он подбивал меня в очередной раз что-нибудь «попробовать» и «испытать». Синяя Дама так профессионально давила прекрасному Тарноэру на мораль, что ей стали подпевать не только лягушки, но и Нифса. Даже Лидорчик поддакивал в процессе и подскакивал в коляске, рискуя вывалиться. (Подвигов было обещано море).

Финал аргументации звучал сногсшибательно. Меня саму проняло, несмотря на то, что я подоплёку мыслей Короедовны знала, в отличие от наивных слушателей. Хотя… не могу не признать — ни единым словом Карнэль не солгала. План эксперимента выглядел потрясающе. И что-то мне подсказывает, что его воплощение не за горами…

Если изложить монолог Синей Бабушки кратко, то получилось бы жестоко, но верно: Наариэлю всё равно терять нечего. (Раствориться душой в мировой гармонии всегда можно успеть). Не получится сотворить оболочку — так, не получится.

А в случае благоприятного исхода эксперимента, он получит тело, как две капли воды похожее на прежнее. Тогда гадкий маг-некромант заработает трясучку, нервную чесотку и заикание, встретившись сразу с двумя живыми «Наариэлями», не ожидая в гости даже одного. (Мы же непременно догоним Короеда и вместе пойдём мстить Подлому Разделителю!)

Если эксперимент по воссоздания точного образа пойдёт криво, и усилиями девочки-недоучки народится монстр с душой эльфа, то гадкому некроманту всё равно не поздоровится. Потому что Страж-защитник отправится пугать врага своим монстуозным обликом и нарываться на очередное «Заклятие разделения», чтобы расстаться с жутким телом.

Кстати, вариант с попаданием под заклятие «ещё раз» можно повторять много-много раз. До бесконечности. И изводить некроманта новыми мерзкими личинами, до тех пор, пока истерзанный бессмертными кошмарами враг не самоубьётся или не свихнётся. А ведь и правда — может с ума сойти, замаявшись гадать, что за секрет такой у Стражей Синей Вязи, что никакие заклятия правильно не работают, а только чудовища всё время в гости ломятся… М-да… некроманты просто с моим будильником не знакомы, мир его луже… Отвлеклась.

На изложенном Бабушкой сюжете можно десяток героических баллад сочинить, что, по-моему, и явилось весомым аргументом. (Лидорчик пообещал сочинить двадцать). А в процессе вечного мщения, глядишь, практика дорастёт до теории, и приличный телесный облик всё-таки получится. Надежда умирает последней.

Наариэль, как всякий эльф, сдался на перспективе беспрерывного самопожертвования. Ой, каким изящным кивком он выразил согласие «не растворяться в мировой гармонии» и содействовать своему возрождению! Эхх… Нормальный человек понадеялся бы на первый вариант — с удачным исходом. Но зато, как он близко ко мне придвинулся! И даже его фантом стал плотнее, переливаясь дождевыми каплями… Спасибо, бабулечка! С твоей помощью я ему очень понравлюсь. Точно-точно.

До утра ещё оставалось полночи, и несмотря на моё желание немедленно приступать к исполнению замысла, Короедовна заявила, что без приличной лаборатории метаться нет смысла. А искать её надо в городе, но не ночью же. Всё в том же Меронге — кладезе расписных половников. Город моей судьбы — не иначе. То-то я в него всё время возвращаюсь.

Маг Синей Вязи заверил, что ещё на пару недель его упорства и силы хватит, чтобы не рассеяться, не раствориться и продержаться. Но лучше уж перестраховаться и не возвращаться к домой. Не тянуть с экспериментом.

Лаборатория… Двигаться дальше к границе, значит — совсем отрываться от цивилизации. Чем ближе к границе — тем меньше будет шансов получить в своё распоряжение чистую ёмкость для воды приличной формы. Не в бочке же прекрасному эльфу новое тело выращивать. Ладно, пусть жители Меронга будут ещё раз (третий уже, везёт им) осчастливлены нашим визитом.

Короедовна культурно кхмыкнула мне в мозг, намекая, что долг платежом красен. Согласна. Её счастье, что я не боюсь ни мышей, ни лягушек.

Битый час под дождём я «косила» под сельскую ведьму, охотясь на жаб. Объяснять никому ничего не пришлось. С такими идеями теловыращивания и вечного мщения, которые «я» излагала, чего от меня ещё ждать-то? Только ловли жаб.

Ориентировалась по звуку. Лидорчик подсветил своей огненной магией огромную квакушку, и мне удалось её изловить. Опять я вымокла. Наариэль переливчатым дождливым туманом следовал за мной неотрывно. (Впечатлила я его, да!) Лидорчик горестно вздыхал, но терпел повышенное внимание мага к моей персоне. Герой. Мне казалось, что я слышу, как он себя убеждает в моём искреннем желании просто помочь его сородичу. Желание-то искреннее у меня. Дальше некуда. Но мне, право, стыдно. Получается, что я Лидорчику голову морочу. Хотя, он и сам её себе морочит. Надо бы побыстрее разобраться и с ним, и с браслетом.

— Не спеши, — откликнулась на мои мысли Короедовна.

Не спешила бы, не изловила бы жабу. (Ладно, я просто немножко прикидываюсь. Жабы тут не при чём. Ну… я и так не спешу).

— Кстати, — направленно ответила я Синей Бабушке, — лягушки зелёные. А вот эти большие бурые — жабы. Если аккуратненько погладить её по спинке, — я продемонстрировала как, — то она будет петь.

Жаба блаженно расквакалась. Короедовна впала в детский восторг. Знала бы раньше, я бы её в гости сразу жабами заманивала. Будет хорошая погода — стрекозу бабулечке поймаю. Мух не буду. Противные они.

Всё-таки с пойманной жабой надо было что-то делать. Глупо получается: поймала-отпустила. Не погоду же я по жабе определяла. Но тут явилась-пришлёпала Нифса с полной корзиной жаб! Совсем хорошо! Помогла, называется. Очень любезно с её стороны…

Идея!

— Вот! Спасибо, Нифса. Этих земноводных возьмём с собой для маскировки. А то как-то подозрительно будет выглядеть: явились с пустыми руками и хотим лабораторию арендовать. Срочно. А так… У нас водный… земноводный эксперимент намечается. И э… образцы из местного озера очень подходят.

В общем-то — чистая правда, хотя маг из Дома Синей Вязи не совсем местный-озёрный. Но нашли-то мы его здесь! И Лидорчик уважительно агакнул, и Короедовна мысленно похвалила, и Наариэль кивнул. Горжусь собой!

К Меронгу отправились с рассветом. Пока доедем, горожане как раз проснутся, и будет кого порасспросить об аренде помещения под эксперимент. Да и начинать покупать необходимое надо бы уже сегодня. То, что покупать не потребуется у нас уже было: каплю крови и прядь волос обещал пожертвовать для будущего тела Наариэля добрый Лидорчик. Так сказать, для пущей натуральности, а то вдруг у прекрасного мага комплекс неполноценности образуется, если творить ему тело из одной только биомассы? М-да… Лидорчик и впрямь очень добрый. Я бы на его месте всё-таки задумалась: а вдруг, на основе «крови Императорского Дома» обретёт жизнь воплощённый кошмар? А если в него душу не удастся… уконтропупить? Бездушный кошмар…

— Митавиа, ты должна верить в благоприятный исход, — прервала мои размышления Карнэль.

— А я верю. Боюсь просто. Первый раз эксперимент не на себе «пробовать» буду. Эххх, тяжко как-то на душе. Как мой дядя не боится и не сомневается?

Короедовна развеивать мои тяжкие думы не стала. Вроде как к самостоятельности меня приучает. Тоже, оказывается, нелёгкая штука — самостоятельность эта, мурлаг ей в печёнку.

Акт творения

То помещение, которое нам удалось снять по сходной цене, было лабораторией только по названию. Местный учмаг не был таким же энтузиастом науки, как мой дядя, и не тратил время и силы на разные эксперименты. Думаю, что я — права в своей оценке его деятельности. А сужу по тому, как самозабвенно владения меронговского учмага отдали себя на откуп плесени. Плесень цвела и пахла в арендованном подземелье повсюду: и вокруг неказистого бассейна, заменявшего ванну для биомассы, и по стенкам «лаборатории» от пола до потолка. Она (плесень) наверняка почитала старикашку с козлиной бородёнкой за своего создателя и давно его обожествила. И, обожествив, заколосилась.

Семьдесят второй принц метался по городу и работал ассистентом по закупкам и улаживанию технических моментов. Мне кажется, дядя вполне мог бы взять его на работу. Исполнительный «прынц», шустрый и деятельный.

ТоннаЭля разорился на приличную «Каменную Слезу» для здешнего учмага. Зря, конечно. Местному охламону хватило бы и чего попроще. Но Лидорчик (щедрая натура), как заправский знаток человеческих чаяний (откуда что берется?), снабдил нерадивого шарлатана бутылью дорогого гномьего самогона и корзиной с закуской. Лентяй удовлетворился полученной от нас сотней медяков, подарком Лидорчика, и убрался пить на чердак, оставив нас в покое, что и требовалось. (Главное, чтобы он потом на радостях заснул, а не полез смотреть, чем это мы там в его подвале занимаемся).

Нифса, почуяв мои сомнения, встала на входе в подземелье стеречь, сторожить и не пущать посторонних. Они, посторонние, иногда являются откуда ни возьмись в самый неожиданный момент. Из воздуха материализуются, наверное.

Карнэль Короедовна одобрила нянькин настрой — прошептала мне в мозг, что на время стерилизации охрана не помешает. Очень, знаете ли, ответственный момент…

М-да… Знала бы я, что это такое — стерилизация.

Умом-то я понимала, что никакой эльф с плесенью несовместим, и плесень потребуется извести. Да… но Бабуля потребовала, чтобы я отдраила будущее тело-вместилище вручную. Помогать мне в бытовой магии Синяя Бабушка отказалась, сославшись всё на ту же тонкую настройку и способности, которых у молодой и ретивой недоучки (у меня) просто быть не может. Конспирация, ырбуц её в душу!

Пришлось конспиративно драить бассейн щёткой, проливать его водой… и так десять раз. Я знаю, что дядя всегда сам мыл пробирки. Но ни одна из его пробирок не была такой большой, не была кое-как выложена глазурованным камнем, и по ней не надо было ползать на карачках. Понятия не имею, как подействуют мои проклятия на того косорукого гоблина, который даже с выкладкой пола этой ёмкости не справился, не говоря уже о бортах! Но надеюсь, что хоть как-нибудь мои посулы проявятся. Хотя бы отсыханием его, гоблина, рук. (Это — чтобы другие несчастные не страдали так же как я. А так-то я — вообще-то не злая и не мстительная).

Использовать хотя бы на начальном этапе Нифсу, Короедовна мне тоже запретила. Самостоятельность, дери её мурлаг! В результате я заработала синяки на коленках и сломала три ногтя. Теперь я не просто — жертва эксперимента, а куда как более значительная персона — жертва науки.

Итогом моих мучений стал шок Лидорчика. При помощи Короедовны я уговорила нашего любителя попалить камыши, шарахнуть огоньком по бассейну для полной стерильности. Тонна Эля сначала отказывался, ссылаясь на непредсказуемый результат, но я ему наступила на ногу не менее многозначительно, чем он мне на озере врезал по щиколотке. Лидорчик сдался и сформировал в руках мелкий протуберанец. Молодец! Синяя Бабушка перехватила его «пламенный плевок» на взлёте и качественно размазала огонь по ёмкости. Ловкая бабушка! Действия одного мага (её собственные) прикрыла усилиями другого — Лидорчика.

Семьдесят второй принц чуть не приобрёл манию величия на фоне прорезавшихся у него «тонких настроек». Вторично отдавленная нога задушила в зародыше его тягу к самолюбованию. «Прынц» задумался о своей роли в жизни и отправился за чистой водой.

Воду чистили так же — «под прикрытием третьих сил». На время самого эксперимента заперли дверь подвала изнутри, чтобы уж точно никакие пьяные маги не пожаловали. Нифса села на табуретку рядом с бассейном и завыла худо-бедно негрустную песню, связывая звуки с родной стихией. Интересный контакт у сирен с водой, оказывается. На вибрациях, как пояснила Синяя Бабушка.

Бабуля взяла на себя управление моим телом и духом, поэтому я созерцала весь процесс со стороны. Лидорчик выкладывался по полной, обеспечивая освещение (дым и копоть от свечек в стерильной водичке нам тоже были ни к чему). Герой-осветитель был предварительно уколот его же ножом. По-моему, он готов был радостно зарезаться и сдать на нужды общества целое ведро крови. Но мы с Короедовной (добрые, да), удовлетворились одной каплей. Маги мы, или кто? В том, что Лидорчик способен отхватить от себя лишний кусок в порыве самопожертвования, ни я, ни Короедовна не сомневались, после того как он укоротил себе косу на ладонь — не меньше. Ну, и зачем? Пары волосков хватило бы. Так что ножиком я ему сама палец уколола. Романтикам оружие в руки давать нельзя. Точно-точно.

Полужидкая биомасса лучшего качества (самого лучшего, что удалось добыть в Меронге) растворилась в воде. На поверхности плавали отполосканные волосы Лидорчика, а капля его крови не дала этой воде даже порозоветь. Вода как вода. Внешне всё выглядело, мягко говоря, «никак». Поначалу.

По моему требованию (я не хуже Нифсы или сельской шарлатанки картинно провыла: «Явись!») Наариэль послушно явил своё присутствие в ёмкости, сформировав водного призрака. По мановению моей руки, бултыхнулся обратно, уместился в стихии заданного объёма и веса (восемьдесят семь килолитров), и мы начали творить.

Первые часа полтора я не наблюдала ровным счётом никаких результатов. Только чувствовала, что Карнэль активно работает, прикрываясь то Лидорчиком, то Нифсой. К концу второго часа вода загустела, и мне стало не по себе. Как из этого мерзкого мутного клейстера можно получить тело прекрасного эльфа? Карнэль приказала мне отвлечься, не мешать ей ненужными эмоциями и заняться делом. Каким делом? А хоть бы и мешать в буквальном смысле слова. То есть — помешивать: изображать деятельную персону с замашками склонной к ритуалам персоны. Для недоучек, которым требуются психологические «подпорки» — само то, что надо.

Пришлось соответствовать выбранной роли. Лидорчик пожертвовал свой ценный, простерилизованый ради такого случая, половник. (Дрянь — половник. Лак местами уже облупился, а ведь и не пользовались ни разу).

Глаза я всё-таки закрыла. (Лучше не смотреть на иномирские чудеса без подготовки). Короедовна магичила. Я даже местами понимала, что именно она делает. Но очень отрывочно. Зато мешала я на совесть. Бормотала отрывки из краткого курса по системе кровообращения, (оххх, и наплела же бреда!) и ворочала в густой жиже половником, пока Синяя Бабушка не приказала кончать маяться дурью и убирать посторонний объект из ёмкости.

Вовремя. У меня уже ноги подгибались, и спина разламывалась. Тонна Эля усадил меня зажмуренную на вторую табуретку. А чего отжмуриваться, если мне мысленных подробностей Бабушки хватало с лихвой?! Те образы, которые с бешеной скоростью мелькали перед моим внутренним взором, составили бы конкуренцию любому ночному кошмару. Одно только разрастание костной ткани чего стоило.

Когда Синяя Дама взялась за проращивание нервных окончаний «объекта», у меня почему-то заболели зубы, голова, суставы, и всё это — на фоне страшной чесотки по всему телу. Почти такой, какую Короедовна сулила страшному магу-некроманту. Очень захотелось сойти с ума самостоятельно, но я утешала себя тем, что некроманту-то точно будет хуже. У него же нет Синей Бабушки, которая спасёт его за минуту до смерти.

Бабуля чуть не отключила на этом этапе моё нервное, мешающее ей сознание, напрочь. Зачем ей нужны были остатки моего сознания — не знаю. Как она умудрялась временами меня ругать (в её понимании — поучать), я и вовсе не поняла. Зато я теперь знаю, что — излишне впечатлительна и не должна путать себя с объектом. А как я могу не путать? Я бы себя с предполагаемым объектом перепутала с огромным удовольствием.

К пятому часу пытки, когда вместо боли и чесотки я получила тошноту (желудок, что ли отрастили?) и судороги с бешеным сердцебиением (мышцы подключились?), Короедовна приступила к главной стадии — породнению души с телом, и всё-таки отсекла мне все ощущения тела и, кажется, мозга. Понимаю — в таком важном деле мои эмоции совсем ни к чему.

Я поклялась проклясть и некроманта, и всю учмагию, и этот бассейн, если в результате всех мучений не получится качественный сероглазый красавец, потому что вряд ли решусь второй раз почувствовать себя деревянным камнем. По-другому я свой столбняк описать не могу, но ощущения были именно такие. Ну и ладно. Зато, если я когда-нибудь буду изучать телесное строение в подробностях, то обязательные в этом деле вскрытия трупов переживу с лёгкостью. Вскрытие трупа — ничто по сравнению с его «закрытием». С нуля и до полного воссоздания.

И вот, когда я почти успокоилась, решив, что физические мучения закончились, а опухнуть от новых познаний мне не грозит, я почувствовала, что у меня шевелятся волосы. На голове. Везде. Брови тоже шевелились. Даже ресницы задёргались. Ну, и как это понимать? Почему надо доделывать тело после совмещения его с душой?

— Считай, что это — отделочные работы, — заявила моему оживающему разуму Синяя Дама.

— Прям как штукатур…

— Ты сначала правило держать научись, — буркнула Карнэль, — а потом рассуждай о штукатурах.

В ответ на её отповедь волосы у меня на голове вздыбились. Мстительная бабуля.

К финалу неожиданного тяжкого опыта я сползла на пол, но и Короедовна в моём сознании временно отключилась. Наверное, отправилась на заслуженный отдых. Разлеплять глаза мне было некому, а сама я глянуть на результат не рисковала. И не рискнула бы, если бы не бормотание Лидорчика:

— Мита, не смотри, я сейчас…

Семьдесят второй принц не орал, не визжал и не падал в обморок. Да и Нифса довольно урчала, что тоже обнадёживало. Получилось?! И тут раздался прямо-таки чарующий голос:

— Буду крайне обязан, если Вы найдёте плащ или какую-нибудь тряпку… А потом мы вынесем из этого жуткого места талантливого юного учмага. Уважаемой Митавии, кажется, плохо!

Конечно, я тут же открыла глаза. Тут же, но не совсем. Так — сквозь ресницы глянула. Оххх…

То есть — да! Он! Жаль, что нельзя орать на радостях. Я же — без сил (как бы) и пока ничего не вижу (не совсем, правда — кое что, почти всё, сбоку, но вижу). Что большие ягодичные мышцы, что двуглавые бёдер вышли просто на загляденье! Трапециевидные тоже не могли не радовать. А уж икроножные… Тьфу! Это я от бабушки понабралась дурных подробностей. Ещё с утра я не смогла бы так научно любоваться Наариэлем.

Короедовна очнулась совершенно некстати, и мои нескромные глаза зажмурились помимо моей воли. Так качественно зажмурились, что захоти я ещё чуть-чуть поподсматривать, пришлось бы себе руками помогать. А она ещё и мои руки к телу приковала. Ну, не драмзерх ли, а?

Пока пыталась вернуть себе непослушную доминанту (исключительно из принципа, а вовсе не для того, чтобы поинтересоваться, как там выглядит прямая мышца живота), Наариэль с Лидорчиком перебирали наше барахло и пытались найти что-нибудь подходящее для рослого Тарноэра. М-да… что-то несмотря на уверенность Короедовны в своих силах, одежду на взрослого эльфа мы заранее не купили.

Нифса укала, принимая участие в сортировке тряпок, лягушки квакали на весь подвал, а Синяя Бабушка в моей голове читала мне нотацию о правилах приличия, иногда сбиваясь на лекцию по анатомии:

— Юным девушкам неприлично скрывать свой нескромный интерес к мужскому телу, прикрываясь тягой к знаниям. Несомненно, паховые связки и лобковое сочленение — весьма интересны сами по себе. Но, Митавиа, тебе вряд ли удалось бы разглядеть их под… кожей.

— Угу, — сдаваться я не собиралась, — а не прикрывать интерес прилично? Тогда всё — не прикрываю. Бабулечка, ну когда ещё такой шанс выпадет? Ну, дай ещё чуток посмотреть.

Но Бабушка была неумолима. Пока мы с ней припирались, Тарноэра одели, и смотреть стало почти не на что.

А вот обувать возрождённого мага воды оказалось не во что. Проблема… А ещё нам предстояло незаметно покинуть подвал, не потревожив пьяного учмага. Наш эксперимент с лягушками совсем не предполагал появление дополнительных эльфов. (Карнэль пыталась отвлечь меня насущными нуждами и засоряла мой ум бытовыми подробностями. Почему все взрослые — такие зануды?)

Лидорчик был в очередной раз послан со списком покупок по местным рынкам, благо те не должны были ещё закрыться. Короедовна посредством меня продиктовала перечень вещей. «Прынц» посопел, но смирился с участью гонца и отправился, куда послали. Нифса опять заняла пост у двери.

Короедовна, наконец-то, позволила мне открыть глаза. Рот уже и так работал. Ртом, правда, пользовала она, а не я. И не просто так, а по делу. Вслух посчитали пульс Наариэля. Синяя Бабушка пришла к выводу, что для восхищённого своим состоянием эльфа, он (пульс) — вполне нормальный. А опрос по пунктам «о работе органов и об общей оценке качества тела» дал неожиданный результат. Наариэль заявил, что он полагает себя ещё более красивым, чем был раньше. Общетелесно. М-да, странно…

— Стремление к идеалу — нормальный этап работы, как и результат, — озвучила моим голосом вывод Карнэль. — Без одежды Вас раньше никто не видел, так что оставалось лишь предполагать это самое совершенство, исходя из общих канонов. Х-хи… — добавила она детской восторженной дури в научное обоснование. Зря бабуля не дала мне попрыгать на радостях. И хихикать не пришлось бы для маскировки.

Но, что верно, то — верно. Тело в магостазисной капсуле было не только одетым, а ещё и в обуви. В отличие от Бабушки, я голых мужиков ещё никогда не видела. Сравнить голого Наариэля с Короедом мне вряд ли кто даст… Будем считать, что бабуля взяла правильные ориентиры и вырастила всё как надо.

Пока она болтала с Наариэлем (нет, ничем он одетый от Короеда не отличался!) о мышечной структуре и прочих изысках анатомии, я не могла оторвать взгляд от его рук. Синие ногти…

Наариэль, маг-страж из Дома Синей Вязи, уже перешёл к изъявлению благодарностей, Лидорчик ещё не вернулся с обувью и прочими приличными вещами, а я всё думала: прекрасный эльф, что, не видит, что у него с руками? Или само наличие рук радует Тарноэра настолько, что мелкий пустяк никак не влияет на настроение и пульс? Надо было как-то указать и ему, и бабушке на такой странный дефект. Не всё, оказывается, получилось как надо.

Бабуля почувствовала моё беспокойство, но только фыфркнула. Присмотрелась (моими глазами) и завила:

— Уважаемый Наариэль, зеркало здесь пыльное и потрескавшееся. Отражает объект крайне посредственно. Но, Вы же видели свои руки и без зеркала… Что там у Вас с ногтями?

Сероглазый красавец мило улыбнулся, заправил за ухо смоляную прядь и демонстративно сколупнул синий налёт с ногтя. Вот так вот просто другим ногтем и сколупнул. Лак! М-да… странный эффект.

Но, слава Творцу, этот мерзкий цвет оказался не внутренним, а наносным. Половник постарался, ырбуц его на щепки! Хорошо, что его облупленный лак прирос к эльфу снаружи.

Примерно на этом этапе моих переживаний произошло два события. Явился Лидорчик с мешком вещей, и мне пришлось опять отворачиваться. Как же сложно быть деликатной помимо своей воли! Отвернулась я в сторону бассейна. А оно… а оно там шевелилось рядышком на полу. Из-за задней стенки ёмкости высовывался клок чёрной шерсти и дёргался. Не то, чтобы шерсти… по полу струились, уползая в угол чьи-то волосы.

Мы что, два тела вырастили?

Не знаю, как мне удалось перехватить управление своим телом — подпрыгнуть и завизжать. Но орала я громко. Сказать толком ничего не могла, только тыкала пальцем в угол, стоя на табуретке. Крыс, мышей и змей я не боюсь. Но они-то не настолько волосатые! А «это» было точно чем-то непонятным, большим и гривастым. Больше кошки — я видела!

Лидорчик и Наариэль ринулись на помощь одновременно. Наариэль спасал меня, схватив на руки. (Ммммм… собираясь переодеться, он был уже в штанах и сапогах, но без рубашки. Мне понравилось, когда меня спасают…) А потомок Императора вооружился мокрой шваброй и отправился в угол подвала, куда отползло страшное существо.

Я за него очень переживала, вцепившись в Наариэля (за Лидорчика переживала). Но героическая смерть миновала «прынца» (счастливчик). Тонна Эля сдавленно хихикнул, а потом захохотал в голос. Я решила, что он всё-таки заболел. Может, чудовище его укусило? То, что он выволок из угла, выглядело дико. Очень волосато. Как парик без владельца. Или как конский хвост без коня. Но «нечто» уселось у Лидорчика на руках и даже попробовало заползти ему на плечо. Очень странное нечто, черноволосое, как коса Наариэля, если расплести.

— Миточка, — сквозь слёзы давился Лидорчк, — посмотри, какой хорошенький! Уникальный! Лучший! Познакомься с ним! Какой лапочка!

С больными лучше не спорить.

— Ага… Наариэль, Вы не могли бы… опознать «это»? Лидор, сознавайся, оно зубастое?

— Нееет, — простонал семьдесят второй потомок Императора, и раздвинул чёрные волосы «зверушки».

Ой! Под волосами синели и голубели цветочки. Половник! Драмзерх проклятый! Надо же было так напугать! Наариэлю достался его лак, а половнику — волосы. Частично. Я же говорила — волос многовато. Но эта деревянно-шерстистая тварь ещё и ползала. Шевелилась! Хорошо, что хоть не урчала.

Наариэль Тарноэр был шокирован не меньше меня. Синяя Бабушка в моём сознании почти рыдала, именуя зверёныша «побочным результатом». (Угу, все учмаги ненормальные и повёрнутые на этой побочности).

А чего им так весело? Подарок-то испортился.

— Лидор, прибей его, чтоб не мучился, — я была крайне огорчена тем, что меня уже не от кого было спасать, и прекрасный свежесотворённый эльф, ссадив меня на табуретку, ушёл к мутному зеркалу одеваться. — Зачем он нужен, этот побочный кошмар?

— Он — один такой. Во всём мире! — Заявил фанатичный коллекционер уполовных ложек.

— Угу, — я не смогла не признать очевидного, — один, но бесполезный. Спроси Нифсу: на кухне волосатые предметы — не в чести. А как можно пользоваться волосатым половником?!

— А я его буду просто… гладить, — выдал бредовую идею Лидорчик.

Что с ним поделаешь? С Лидорчиком?

— Ладно. Гладь. Только в кровать больше к нам не пускай…

Ой… Вот тут уж точно, я что-то не то сказала. Ум кончился, наверное. Но бабушка меня подбодрила:

— Правильно. Третий лишний, — прошелестела в голове Короедовна.

Почему мне кажется, что она имела в виду не половник?!

Беспокойное пополнение

То, что нам не грозит ночёвка в приличном месте, я поняла уже по выходу из подвала меронговского учмага. Солнце село, луна пусть бледным пятном, но обозначилась на небе, ни на какой постоялый двор мы не собирались (конспирация же!), а это означало, что все приличные места разобрали. Какой нормальный человек пустит к себе в дом, на ночь глядя, нашу пёструю компанию? Меня, Нифсу и двух персон, замотанных в плащи?

Ненормального и его домишко мы нашли там, где Меронг переставал быть городом и превращался в деревню. То есть, к собакам добавились куры, а сараи перестали быть городскими конюшнями. Деревянные мостовые тоже кончились. Ну и ладно. Зато я добавлю в список впечатлений ночёвку на сеновале.

Из романтики, описанной в романах, имелся прекрасный эльф и запах сена. И — всё. Из неописанного присутствовали: озадаченная побочным результатом эксперимента Короедовна (моя голова с её помощью неромантично рассуждала о том, куда сбрасывались мои эмоции, мешавшие телотворению; очевидно — в половник), занудно-нервный Лидорчик со своими нелепыми попытками оттереть меня от Наариэля, мышиный писк и запах мышиного же помёта. Иногда ночной сквозняк добавлял «аромат» навоза из соседнего с сеновалом коровника. Так что, сеновал был самый натурально-качественный.

В сено я провалилась (рыхлое оно, оказывается, местами), утянув за собой любезно предоставленные плащи. Ко мне в «яму» скатился Наариэль. И это было бы хорошо, если бы не его долгие извинения. Не хотел он, видите ли! А мне бы хотелось, чтобы хотел! Да ещё и Нифса сверху рухнула. Хорошо, хоть Лидорчик не присоединился. Кое как распутались и разлеглись по отдельности.

День выдался нервный, и заснуть сразу никто не мог. Синяя Бабушка воспользовалась возможностью спокойно поболтать и моим голосом (жалобным) стрясла с Тарноэра клятву — никому не рассказывать, кто ему сочинил новую оболочку. «А то житья мне не будет». Шмыг-шмыг носом. Лидорчик вовремя подсуетился с дополнением насчёт моей полной засекреченности. Наариэль клятву дал. Подумал и дополнил обещанием хранить меня, защищать и убивать всякого, кто на меня покусится. Красота! Засыпая под мышиное шебуршание и писк, я ощущала себя военной тайной, которую уже и сеном обложили для сохранности.

Просыпаться пришлось засветло. Хозяин сеновала, щуплый старичок, и корова всех перебудили. Когда он закончил громыхать вёдрами в коровнике и погнал свою животину пастись, сна уже не осталось. Утро не только порадовало ясным небом и крынкой оставленного нам молока, но и огорчило новыми задачами и вопросами.

Бедная моя голова! Лучше бы у меня опять отросли зубы в четыре ряда и хвост… на темечке! Короедовна утверждала, что синхронно мыслить в трёх направлениях вполне возможно. Может, и возможно, если тренироваться лет двести, а у меня пока плохо получалось. Карнэль пыталась впихнуть в меня знания по основам маговыращивания на научной основе, Лидорчик жаждал пообщаться на тему прекрасного утра, вытаскивая у меня из шевелюры сено, Тарноэр составлял план действий (вслух) и рассчитывал на одобрение чуть более пространное, чем моё «угу».

Уважаемый Наариэль и сам демонстрировал как минимум два параллельных потока мысли — он одновременно вещал об, ырбуц её, конспирации, и как бы «между прочим» интересовался пресловутым половником. Переживал. Но переживал так неожиданно, что я всё время вздрагивала.

«Коляска и лошади у нас очень приметные». Да-да. «Хорошо, что мы заночевали ближе к окраине». Конечно, а то мы уже примелькались туда-сюда через весь город кататься. «А не является ли теперь половник «частично эльфом»? Ой! «Провизию в дорогу пусть купит Нифса». Ага, а то Лидорчик на местном рынке уже свой. «Дня через три, если гнать хорошей рысью, мы догоним нир Караена и его отряд». Даже не сомневаюсь. «А нет ли теперь у половника магических способностей или разума? Или и того, и другого?» Ыть!

Не то, чтобы Наариэль оказался параноиком. Основания для беспокойства у него были. Когда мы устраивались в сене, почти под крышей сарая, половник оставался внизу у лестницы, в мешке Лидорчика. А утром волосатый гад обнаружился между мной и прекрасным магом. Волосатая часть ныне гибкого предмета заползла мне на живот, а лысый деревянный черенок упирался в бок уважаемого Тарноэра.

Я бы поверила в то, что половники летают или ползают по лестницам, но в нашей (как выражается Наариэль) диспозиции, произошли и другие изменения. Слева от меня ложилась Нифса, а проснулся… Лидорчик. Нянька коварно прошляпила его перемещение. Спелись.

Тонна Эля уверял, что не затаскивал своего «питомца» наверх. Ага. Может засчитать себе подвиг: «соврал в третий раз». Но Тарноэр ему поверил. Пришлось пообещать Наариэлю детально разобраться в свойствах половника. (Бабушка и сама горела желанием изучить дивные свойства волосатого черпака. Не менее страстно она жаждала поближе пообщаться с лошадьми и детально разглядеть потрясающее существо — корову).

Нифса получила деньги и отправилась на рынок за провизией. Деньги у нас ещё были, но проблема безденежья уже замаячила на горизонте. У Наариэля денег не было по вполне понятным причинам. Лидорчик не собирался в долгий поход и прихватил с собой серебра с запасом, но не с таким уж и большим. И тот, и другой могли обратиться в ближайшую ссудную контору гномов, но пришлось бы писать расписку и заверять её подписью или очередным шлепком сургуча с печатью Лидорчика. А это противоречило… ну, вы поняли — конспирации. Как только расписка Лидорчика будет предъявлена к оплате, его и наше местоположение вычислят «на раз». Вычислят, догонят… и влетит ему по первое число. И мне с ним заодно. И Наариэлю, которого ввиду секретности эксперимента, придётся выдавать за нир Караена, а заодно и как-то объяснять отсутствие Яси. Не съели же мы её, в самом деле…

Короче, если нас выловят, то врать придётся напропалую. Наариэлю тем более не стоило себя обнаруживать никакими расписками — весь Дом Синей Вязи рухнет в обморок, если им пришлют для оплаты счёт от покойника. И не потому, что сочтут его ожившим, а потому, что спишут растрату на вопиющую наглость Короеда, который пользуется памятью погибшего родственника. Вот, победим проклятого некроманта, тогда и обрадуем Дом Синей Вязи. Надеюсь, явление двух Наариэлей они как-нибудь переживут. (Ведро нашатырного спирта — и оживут).

Как мы не можем получить деньги, выяснили достаточно быстро. Оставался сущий пустяк — решить, откуда их взять, «не демаскируя своё местоположение». Мой кошелёк остроухие учитывать отказались. Оскорбились и отбрыкались. Хором. А у меня, между прочим, после покупки половника ещё девяносто восемь серебряных в кошельке звякало. Даже Короедовна не смогла переубедить «блаа-ародных нестяжаелей». Упёртые. Тогда мы с бабулей обозвали мои деньги стратегическим запасом. Неприкосновенным, но — запасом. Я, между прочим, тоже упёртая. Сошлись на том, что в случае крайней нужды, Лидорчик выдаст мне расписку по всем правилам и расплатится по окончании похода. Умный он после этого? Ничуть. Может, ТоннаЭля и врёт папе-советнику, как дышит, но чтоб ограбить девушку на горсть серебра… Глупость какая! Я бы и просто обещанием обошлась.

Но ТоннаЭля заявил, что «это — дело принципа». Фи! Вдохновившись дурным примером, я решила не менее принципиально пополнить «золотой запас». Продавать наших лошадок было жалко. Они этого не заслужили. Но заложить — вполне можно. Часть денег уйдёт на оплату постоя лошадей, часть — на покупку неприметного и негромоздкого транспортного средства. Остаток — в общую казну. А Лидорчик пусть по завершении славного похода выкупает имущество, раз его так на щедрость потянуло.

Не успела я составить план коварных финансовых махинаций, как меня взяли в оборот. Натурально. Кто там жаловался на Ясю? Я?! Беру свои слова обратно. Побездельничать, пока Нифса бродит по рынку, не удалось. Меня очень-очень бережно стащили с сеновала (сам Наариэль и стащил — приятно), а потом принялись немилосердно гонять. Обоснование было типичным: такая значительная персона как «юный талантливый учмаг» (я), должна находиться в прекрасной физической форме и уметь себя защищать. Гм…

Пришлось уметь. Пять кругов вокруг сарая для разминки я ещё кое-как сумела. Будем считать, что форма у меня есть. Короедовна не согласилась и дала свою оценку моим способностям. Хорошо, что её никто не слышал. Лидорчик, кажется, ревновал к Наариэлю и поэтому не спасал меня, а даже наоборот — способствовал издевательству. ТоннаЭля лично вырвал пару жердей, ещё как-то державших покосившийся плетень. Оно нам надо? За них же платить придется! Но семьдесят второй потомок пафосно изрёк: «Жизнь дороже», и мне пришлось осваивать новый вид боя — «Битва на шестах».

Красивое название. Но — только до первого удара по пояснице или под коленки. Палка — она и есть палка. Наариэля распирало от жажды деятельности. Понимаю. Мне бы тоже захотелось побить кого-нибудь, повалять в пыли, да и самой попрыгать после мучений без тела и сплошных водных процедур. Если он думал, что я его за это разлюблю, то — ошибся. Ловкий. Двенадцать раз чуть не уронил. «Чуть» — потому что сам ронял и сам ловил. Меня, секретную, совсем нельзя ронять, да! У меня же — не голова, а «драгоценный сосуд». (Ага. После того, как туда влилась Синяя Бабушка).

К концу тренировки и славословий Тарноэра в мой адрес я обрела комплекс неполноценности в полной мере. Если честно минусовать карнэлевские возможности и способности, на мою долю оставалась вялая, ни на что неспособная оболочка.

Наариэль пообещал продолжить занятия со мной при первой возможности и принялся гонять Лидорчика. Физически и магически. Вот уж кого изваляли, так изваляли. Но пока я сидела и отдыхала в тенёчке, за меня принялась Короедовна. Самооценку мне повысить решила. Ну… чуток повысила. А потом в мешке зашевелился половник, и мы принялись его изучать. Бабуля делала выводы, я их учитывала и переводила на понятный для себя язык. А то, как я объясню Наариэлю, почему половник — родня Лидорчику, а ему, магу из Дома Синей Вязи — нет? Правда, бабушка утверждала, что «частично одушевлённый предмет» вообще никому не родня, но это не значит, что нельзя немножко попугать Лидорчика. Короедовна заявила, что я — язва.

Когда Нифса приволокла четыре корзины со снедью, мы с бабулей уже помирились, а Наариэль с Лидорчиком намочили, вытоптали, но и высушили задний двор, утрамбовав его до состояния хорошо утоптанного плаца. Хоть гномов на строевые учения загоняй. Лидорчик был весь мокрый, Наариэль щеголял прожженной дыркой на рукаве новенькой рубашки. Неэкономно… Оба — неприлично счастливые. ТоннаЭля обрёл учителя (и куда делась ревность, спрашивается?), а «учитель» проверил своё тело в действии. Лидорчик, похоже, был готов даже скакать от радости. Угу. Подумаешь, какой у нас «прынц» способный! Один раз всего попал… Дайте мне факел, я вам весь гардероб спалю к драмзерху! Мой дядя парочкой маговентиляторов дом спалил! Вот, это я понимаю — результат!

К полудню мы не только оставили позади Меронг и судьбоносное озеро, но и въехали в лес. Почти влетели. Нифса оказалась лихим кучером. «Но» и «тпру» она кричать не умела, но её «уииии» действовало на лошадей безотказно. Они начинали от моей няни очень быстро убегать. Жаль, что в лесу пришлось опять тащиться шагом.

От коляски надо было определённо избавляться. Рассчитанная на двух пассажиров, для троих (если не считать сидящей во мне Короедовой Бабушки) она была маловата. Я, конечно, была не против поприжиматься к Наариэлю, но ровно до тех пор, пока он не сменил на козлах Нифсу. Вот тут уж стало совсем невмоготу. Даже Лидорчик понял, что так мы далеко не уедем. Постелил на пол плащ и уселся спиной к козлам, к нам с Нифсой лицом. Ну, вот — можно расслабиться и поболтать.

— А разбойники в этих лесах есть? — начала я с самой нейтральной темы. Наариэль должен точно знать, где водятся разбойники. (А заодно утешить меня, сообщив, что их здесь нет, и пообещать отправить их к драмзерховой бабушке, если будут).

Прекрасный эльф ответить не успел. Из ящика под сиденьем раздался стук. Стучали в сидение снизу. Мы с Нифсой одновременно подпрыгнули, но попробуй попрыгай, если на полу сидит Лидорчик. Семьдесят второму принцу немножко отдавили ноги и чуть-чуть придавили его самого. Нифса, падая, впечаталась лбом в спину Наариэля. Пришлось останавливаться.

Не то, чтобы кто-то испугался «разбойника в ящике». В этот ящик даже я не влезу. Но очень уж неожиданно побочный результат эксперимента дал о себе знать. Он, оказывается, ещё и стучать умеет! Интересно, чем стучал? Черенком или волосатым черпаком об доски убивался? Короедовна отвлеклась от рассматривания лошадиных крупов и постановила: «Нерасчётная активность».

Лидорчик откинул крышку сиденья и извлёк волосатое чудовище, которое невесть как освободилось из его мешка.

— Нарику просто душно стало, — потряс он нас с Короедовной и именем половника, и хитрой ухмылкой. Нахальной.

Ага! А вот и она — ревность! Наариэль побледнел, но сделал вид, что намёка не понял. Уххх! Сплошное благородство! Зато я намёк прекрасно поняла.

— А мне кажется, имя Дорик ему больше подходит.

— Неа, — стоял на своём наглый потомок Императора, — какой же он «Дорик»? Он же голубенький с чёрненьким.

— Уииии! — укоризненно пропела Нифса.

— Вы полагаете, Лидортонниэль, — на выдохе пролепетал прекрасный маг, — что всё-таки… частично… я и половник…родственны!?

Ой, надо же… Уважаемый Тарноэр, оказывается напуган! Ну, Лидорчик! Не прощу!

Короедовна не дала мне немедленно отомстить вручную.

— Я пошутил! — попытался оправдаться ТоннаЭля.

— Пошутил он! — вполне в моём стиле процедила бабуля, перехватив инициативу. — Не волнуйтесь, Наариэль. Ничего общего у вас с этим половником нет. Совершенно. Во время воздействия на основу биомассы, на предмете оказались сконцентрированы побочные эмоции и ассоциации. Насколько я помню, они касались в основном нервных окончаний и двигательных функций.

Угу, бабушка не сочла нужным разъяснять, что в половнике сконцентрировались исключительно мои эмоции. Пока она творила тело Наариэля, я… ну, что сотворила, то сотворила. Брюнетистое такое «нечто».

— Я Вам верю, — не совсем уверенно ответил сероглазый красавец. — Вам как специалисту виднее…

— Не совсем специалисту, — немедленно уступила мне ведущую роль Короедовна. Ага, а то я временами так умом блистаю с её помощью, что того и гляди за умную сойду. — Это же был… авантюрный эксперимент! Можно сказать — по наитию, а не по науке. Очень удачно, что половник под руку попался. Совершенно случайно, — лепетала я, хлопая невинными глазами. — Повторить вряд ли удастся. Всё-таки не каждый день попадается живая душа мага со слепком… личности, — помогла бабушка, — с силой воли и тягой к жизни, и с магией водной стихии, — добавила я. — Но как-то этот опыт наверняка можно использовать… эммм… например… — Моя фантазия нарисовала жуткую картину: в кровавой ванной с биомассой плавает покалеченный в бою гном, а его оторванная гадским некромантом нога отрастает и отрастает, и отрастает… Бррр! Жуть! — Для залечивания ран, я думаю, использовать можно. И обязательно надо кинуть в ёмкость что-нибудь ненужное, как доказал половник. Чтобы было, куда магические излишки девать. Вот!

Гном в моей фантазии обрёл ногу нормальной длины, кровавая субстанция стала прозрачной, а её гладь, на манер акульего плавника, рассекала секира с волосатой рукояткой. Она радостно плескалась, выписывала круги и лезла к гному с нежностями, как половник к Лидорчику. Гном орал «Ты мне не родная!», «Топоры не могут плавать!» и отбивался.

Ой! Тьфу, какая глупость, драмзерх меня за ногу!

— А-а… что? — Я вернулась к реальности. Вся компания замерла и ждала, когда «юный талантливый учмаг» закончит мыслить. — Поехали дальше?

Хорошо, что мои фантазии видела только Синяя Бабушка. Она стойкая, переживёт. Да, бабуль!? «Ты — гений, — прошелестела Короедовна, — Ты понимаешь, что ты придумала? Какое изящное объединение технологий, какой спектр возможностей для врачевания!» Или мне показалось, или бабуля впала в экстаз. Или выпала из моего сознания, уйдя прорабатывать подробности врачевания. Пожалуй — последнее. Надеюсь, она потом всем спектром и поделится, а то… Моя шаловливая фантазия дорисовала гному вместо ноги секиру, но гном был почему-то счастлив. Ырбуц, как мою фантазию занесло-то!

Коляска скакала на лесных кочках и подпрыгивала на корневищах. Разбойники меня больше не волновали. Какие разбойники, раздери их хурлаг!? Да они как увидят наше милое общество, сразу рассудок потеряют. У нас же есть страшное оружие: красота Наариэля, жуткая улыбка Нифсы и принц с нетипичными замашками. Вот, сидит, насупился и половник причёсывает. У них с половником теперь одна расчёска на двоих. Даже магия никакая не нужна — ни водная, ни драконья. Любой сторонний наблюдатель сам умом тронется и… обмочится.

Лидорчик не остановился на расчёсывании. Разозлить меня пытался, ага. Он заплёл половникову шевелюру в косу, да ещё и обрывком тесёмки от мешка перевязал, чтобы не расплеталась. Ну-ну. Не получится меня разозлить! Мы, гении, очень снисходительны к простым смертным. К бессмертным, впрочем, тоже.

Лес до вечера так и не проехали. Зато обнаружили недавнюю стоянку. Наариэль осмотрел деревья вокруг и подтвердил — наши ночевали именно здесь. Подтверждение оказалось оригинальным. Тарноэр нашёл дупло и предъявил нам набор оставленных в нём предметов: два камешка, две завязанные узлом травинки и шишку.

— Два десятка гномов, два эльфа-родственника, ночевали вместе, ночёвка прошла спокойно. Утром оставим свой знак, — пояснил Наариэль, складывая «предметное письмо» под куст.

Угу. Правильно, а то, где прочие путешественники будут искать шишки в дубовой роще? И «два камня на два десятка» гномы здорово придумали. Двадцать камней в дупло пихать замучаешься. Интересно, а как мы себя обозначим? Лидорчика и Наариэля, понятно — травой. Вот, с Нифсой будут проблемы. Рыбий плавник мы с собой не прихватили. Даже рыбьих костей нет. Жаль. Неплохо получилось бы: два эльфа, помесь сирены с огром и одна девушка переночевали вместе. Никто никого не съел…

— М-да… чем меня-то обозначать?

— Миточка, — Лидорчик бросил укладывать ветки в старое кострище и подсел ко мне. — Я бы обозначил тебя самым прекрасным драгоценным камнем!

Подлиза. Знает, что виноват и решил помириться. А я пока не хочу.

— Это каким-таким камнем, ТоннаЭля? Кирпичом, что ли?

— Ты меня простишь?

И это — логика?

— Чем ты думал, когда шутил? — Я оглянулась по сторонам и убедилась, что Наариэль ушёл в лес. По крайней мере, слышно его не было, видно тоже. — У человека, тьфу, у эльфа только свежее тело родилосссь, — шипела я на непутёвого «прынца», ему родство с половником мерещится, а ты, что делаешь?!

— Да, очень нехорошо получилось, — вздохнул Лидорчик. — Но Наариэль на меня не сердится.

— Сердится не сердится… А извиниться не надо?

— Сейчас! — подхватился самый недогадливый из семидесяти двух потомков.

— Ты куда в такой темноте собрался?

Но Лидор только рукой махнул,

— Я его найду.

Ну и пусть ищет. А мы с Короедовной пойдём изучать лошадей спереди, пока Нифса мясо режет.

Короедовна от лошадей просто млела. «Изящные создания». Ага, если им под копыта не соваться. Сметанке, особенно. Она у нас кобылка нервная. Покусать может.

Покусать — не покусали. Только чуть не забодали, когда лошади дёрнулись. А всё потому, что некоторые эльфы возвращаются тихо, а кричат слишком громко.

— Нарик! Нарик, ты где!? — Завопил на весь лес… Наариэль.

Это он серьёзно, да? Сейчас я сама сойду с ума. Неужели прекрасный маг надеется, что половник ему ответит? Даже Лидорчик, и тот молча вещи переворачивает. Ищет…

— Бабуль, а мы ему правильно мозг вырастили?

— Правильно, — довольно хмыкнула Синяя Бабушка, — он предполагает, что предмет превратился в некое подобие животного.

— А позвать черпак, как табуретку у тебя дома, можно?

— Умничка. Зови.

Конечно, я умничка. Просто немного вредная. Поэтому хочу ещё немножко посмотреть на представление перед ужином. Красиво же: ночь, звёзды, комары кусают, сирена на костре мясо жарит, а два не последней красоты эльфа (один — так очень даже «первой») мечутся по полянке, заглядывают под кусты — ищут затаившийся половник. Когда ещё такое увидишь?

Половник выполз к костру из зарослей медуницы где-то после десятого посыла мысли. Не получилось у меня сразу захотеть, чтобы он нашёлся.

— Лидорчик, забирай волосатика. Он вернулся! — Надо было видеть это детское счастье. И я бы не сказала, что счастлив был только Лидорчик. Оба эльфа стояли и восхищённо созерцали поползновение половника к моей коленке. Интересно же, как половники ползают, ага. Черпак передвигался как гусеница, изгибая черенок. Жуть, драмзерх меня побери! — И стоило волноваться? Может, он в кустики отползал по нужде…

— Миточка, ты серьёзно? — разумно не поверил мне ТоннаЭля.

— Пфе. Нет, конечно. Все ушли, вот он и пополз, по сторонам не глядя, а «не глядя», потому что зрение отсутствует. Суши его теперь, он где-то лужу пробороздил. А то приползёт ко мне ночью такой мокрый и грязный, брр…

На этот раз ночевать в лесу мне почти понравилось. Комары, конечно, покусали, но почему-то не так сильно как в первую ночёвку. Объелись, что ли? Короедовне, кстати, эти «новые существа» совсем не понравились.

Утром опять искали Нарика, но нашли быстро. След остался заметный. Половник обнаружился в той же луже, к которой ползал ночью. Всё-таки кое-что ему от стихии воды передалось — тяга к ней. Чует моя печенка, что этот волосатый ползун попортит нам нервы. Наверняка в суп залезет, если крышку котелка камнем не придавить. Или в чае искупается. А вот, пусть Лидорчик отвечает за его безобразия! Он его расчесал, он его назвал, ему и — ответственность нести.

Короче, утро в лесу оказалось не таким приятным, как вечер. Прямо с самого начала и оказалось.

Как сообщение о нашей спокойной ночёвке, в дупле остались две травинки и две ромашки. Немножко обидно. Это мы-то с Нифсой — ромашки?! Да мы как минимум — незабудки! Просто Наариэль не видел, как Нифса улыбается, и не слышал, как я с гномами ругаюсь! Один так даже записывал, чтобы не забыть. А меня — ромашкой… Терпеть не могу ромашки. Вечно они какие-то тлёй засиженные.

Наариэль шагал рядом с коляской, совершенно не предполагая, что пора бы уже и Лидорчику пройтись. Но Лидорчик опять с половником маялся. Волосатый гад то на плечо ему ложился, то в челюсть тыкался. Нервов на них не хватает!

— Дай ему какую-нибудь игрушку! Не видишь, что ли? Ему заняться нечем, — выдала я неожиданно даже для себя.

Короедовна вздохнула и посоветовала «не срываться на невиновных». Ответ на вопрос: «А кто виновные?» заставил задуматься — Наариэль и комары.

— Митавиа, — робко покосился на меня сосед по коляске, — а какую… игрушку?

М-да. Но не сознаваться же, что я просто так рявкнула.

— Ну… чайную ложку, например. Вдруг ему понравится?

Не знаю, как — половнику, а мне попытки Лидорчика очень понравились. Уж он и так, и эдак её прикладывал, и в черпак клал. Даже Короедовна развеселилась, хотя комариные укусы у нас с ней вместе зудели: «Миточка, отбери игрушку. Ещё немного, и у половника с ложкой дети будут».

— Лидор, бросай это дело. Выяснили: предметы твой уполовник не воспринимает, — сообщила я тоном экспериментатора. — Остановимся на привал, попробуешь завернуть его во влажную тряпку. Может, утихомирится? — и переключилась на Наариэля. — Уважаемый Тарноэр, а расскажите нам, как Вы попали под заклятие, что из себя представляет тот маг, и вообще… А то мы даже не знаем, с чем столкнемся.

Я таких больших глаз не видела даже у Лидорчика, когда соглашалась побыть его невестой.

— Митавиа, как Вы могли подумать!? Вас? На границу? Нет! Я сделаю всё возможное, чтобы нир Караен и Ясанна лично сопроводили Вас домой. Вас и сына Императора, — важно кивнул Лидорчику Наариэль. — Поскольку я жив, ни Ваш дядя, ни нир Караен ничем не обязаны Дому Синей Вязи. Наоборот! — Вдохновенно вещал страж-защитник, но я его уже не слушала.

Размечталась… Вот, значит, почему финансовый вопрос не стоял ребром. До Летарда можно дотянуть и без «золотого запаса». Разносолов, конечно не будет, но и с голоду никто не опухнет. До Лидорчика тоже дошла правда жизни — не будет ему подвигов. Принц уже сопел как рассерженный ёж. Во, попали!

— Бабуль, нас считают за малолеток! Тебя тоже. Сильнейшую из Драконов и Ракшассов!

— Можешь меня не подначивать, — бодро откликнулась Короедовна, — не мешай, я думаю. Ладно. Я тоже думаю. Это Наариэль зря думает, что меня так легко сбагрить. Я многозначительно наступила Лидорчику на ногу. Семьдесят второй потомок Императора аккуратно ответил тем же.

Бабушка приняла решение:

— Миточка, как только этот магически одарённый самоубийца закончит рассказ о чести и долге, повтори вопрос. Вытяни из него всё, что он знает под видом любопытства. Тебе он вряд ли откажет.

— Есть! Вытянуть под видом! Не расскажет, я на него половник натравлю!

Подростковый возраст

Из леса мы выбрались только к концу второго дня. Ночевать пришлось на опушке. Наариэль утверждал, что если будем гнать весь следующий день с утра, то к вечеру будем в Летарде. Хотелось бы верить. А то мы с бабулей и с Лидорчиком такой план придумали, в котором поимка внука-Керосина значилась первым пунктом. И желательно на время нашей с ним беседы сплавить куда-нибудь прекрасного Стража. Куда сплавить — не придумали и решили действовать по обстоятельствам.

Охх, уж эти обстоятельства! Они, оказывается, имеют дурное свойство — плодиться на ровном месте. Взять хотя бы пресловутого некроманта. Где его искать и как он выглядит? Наариэль честно рассказал всё, что знал о загадочном маге. Бабуля подтвердила, что — честно. А знал он «ничего и ещё немножко». Потому и рассказал. Вопреки моим ожиданиям, прекрасный Тарноэр не поведал нам историю героического сражения с чёрным-чёрным злодеем. Никакие страшные дядьки в балахонах мрачного цвета не махали руками, никакая армия недомёртвых никого не атаковала.

На сводный отряд приграничного патруля напали вполне обычные орки. Как «обычно» — сразу же после атаки виверн. Виверны тоже были «обычными». Понятия не имею, как выглядят «обычные» виверны, которые умеют сбиваться в стаю, да ещё и разом нападать. Они же — одиночные твари… С «обычными» нападающими орками у меня тоже умственная напряжёнка случилась. Вспоминая нашего Таркана, сложно отделаться от навязчивого образа: толпа орков-дворников, в фартуках и с мётлами, носится за Наариэлем вдоль границы и вопит: «Опять всю контрольно-следовую полосу затоптал, драмзех ушастый!» Понимаю, что нападающие на патруль были вооружены не мётлами, но ничего не могу с собой поделать. Я ни с одним орком, кроме Таркана, не знакома, а у него метла — главное оружие, ну, и ещё — подпорка, когда напьётся. М-да, отвлеклась…

Короче — сначала из заграничной рощицы прилетела стая виверн и попыталась покусать мирный патруль. «Пташек» Наариэль приложил щитом (магическим, насколько я понимаю), а потом набежали орки. Орки набегали, огибая с двух сторон невысокий холм, и прекрасный маг решил «занять стратегически важную высоту», чтобы не метаться «между двумя флангами». То, что орки сами не полезли на холм, Наариэля не насторожило.

Мне его размышления показались вполне здравыми, хотя бабуля бурчала, что недооценка противника — половина поражения.

Наша граница, оказывается, то место, где бардак — дело обычное. То она здесь, то, глядишь, лет через пятьдесят сдвинулась. И необязательно — в нашу пользу. Где как… Холмик когда-то давно был за границей, а теперь он наш. Но было время, когда орки в тех местах вовсю топтались. А орки, как известно, — существа глупые и суеверные. По этому пункту я с магом из Дома Синей Вязи целиком согласна. Может, на этом холме ценный орчачий покойник был зарыт? Или под холмом? Или рядом имеется какая-нибудь «плохая примета»? Поводов обогнуть бугор у орков могло быть столько, что гадать замаешься. К тому же этот холм не на ровном месте вырос, и приграничники заходили на него не раз и не два. Даже протоптанная тропинка имелась. Вот, по этой тропинке Наариэль вверх и рванул.

Бежал он быстро, поэтому группа поддержки не успела вляпаться в заклинание вместе с ним. Как только прекрасный Тарноэр упал — точнее, его тело упало — три гнома и два человека-приграничника распластались и замерли. Правильно. Я бы тоже решила, что это — манёвр командира такой. Нужный.

Сам Наариэль не сразу понял, что он уже не бежит, а летит. Парит в воздухе и наблюдает сверху то безобразие, которое творится внизу. А внизу радостно визжали орки, зажимая отряд с двух сторон, гномы и люди заняли круговую оборону и отбивались, а те пятеро, которые залегли на холме, уже ползли вверх к бесчувственному телу стража. Жуть! Я бы прямо там в воздухе и померла!

Но я же говорила — стражи ужасно живучие. Тарноэр мёртвым себя не ощущал, или не успел ощутить. Поэтому он честно продолжил исполнять долг из поднебесья, отложив разбор своих полётов «на потом». И исполнил. Как действует заклинание «Вихревая Спираль», Наариэль мне не объяснил. Сказал, что не считает возможным травмировать мою нежную и особо ценную психику. Бабушка отнеслась к моей психике проще и предположила: «Или в узел врагов завязал, или шеи им свернул. Хороший мальчик». Гм… Ну, кому-то, может быть, и мальчик…

После применения «Спирали» стычка с орками закончилась быстро. Самые сообразительные бросились наутёк. Несообразительных добили приграничники, но двух орков всё-таки взяли живьём и повязали, чтобы допросить позже. Убежавших было около десятка, в том числе и предводитель банды. Наариэль очень переживал по этому поводу. Если бы он не пытался воссоединиться с телом и сразу понял, под какое заклинание попал, то наверняка не тратил время на ерунду и догнал бы гадов. «Перфекционист», — резюмировала бабуля.

Кроме никчёмной информации о том, как составляются сводные отряды патрулей и как часто патрули совершают обходы, из Наариэля удалось вытянуть рассказ о прощании всего гарнизона крепости «Ольшанка» с его немёртвым телом. Если честно, вытягивать рассказ особо и не пришлось. Карнэль Короедовна утверждала, что в траурных речах ценных сведений оказалось куда больше, чем в описании коварного холма. Не знаю… Все эльфы немножко самовлюблённые. Некоторые не немножко. Я бы, например, постеснялась два часа к ряду пересказывать славословия друзей над моими бренными останками. Или не очень бренными. Мне и вполне живой досталась очередная порция благодарностей. Засмущал, м-да. А чтобы я лучше понимала, кого и от какой участи избавила, прекрасный Наариэль поведал нам, как он собирался умирать, разделённый на две части.

На другой день после стычки с орками в «Ольшанку» явились ещё два мага и общими усилиями поставили тот диагноз, который Наариэль, болтаясь рядом с телом, уже сам себе выписал. «Заклятие Разделения». Окончательно упокоиться маг из Дома Синей Вязи должен был после смерти тела. Тело можно было поддерживать в живом состоянии, а можно было и добить сразу, чтобы душа долго не мучилась. Добивать тело сородича эльфы-маги не стали, но и предложить такую работёнку гномам не рискнули. Правильно. (Встречу — расцелую).

Наариэль обозвал остроухих друзей «малодушными слизнями». «А если бы моим телом воспользовался маг, устроивший ловушку? Как можно подвергать опасности целый гарнизон? А если бы не эксперимент нир Караена и Вашего дяди? Кто должен был отправить меня в последний путь? Отец?! Брат?!.. Не прощу. Слизни! Малодушные слизни!». Было бы забавно посмотреть, как вполне живой Наариэль будет гвоздить своих сородичей аргументами типа «долг», «совесть», «сострадание», периодически вопрошая: «Почему вы меня не прирезали, а!? Отвечать!» Всё-таки у стражей извращённое понимание долга. Получается, что о гарнизонной жизни и тамошних нравах мы узнали всё-таки больше, чем о некроманте.

Карнэль Короедовная систематизировала факты и «ушла» думать. Мне она предложила заняться тем же. Приятно. Целых три эльфа-мага думали-думали — не придумали. А я сейчас «раз» — и готово! Ага, как же! Я задачи с таким количеством неизвестных решать не умею. Это же полный список «Чего Мы Не Знаем»!

Мага-некроманта никто не видел и магически не чувствовал. Холм обследовали. След заклинания обнаружили. Даже двух заклинаний. Изобретательный гад умудрился запихнуть Заклятие Разделения под Тонкий Щит. Под самую, что ни есть примитивную охранку для складов! Тонкий, он на то и Тонкий, что практически незаметный. Впустит любого, кто больше кошки, но просигналит охране, что чужие пожаловали. Сопротивления этот Щит не оказывает, а чтобы его обнаружить — специально проверять надо.

Наариэль повздыхал, сверился со своим чувством долга и взял вину на себя: «Не проверил. Виноват. Готов понести…» Удивляюсь я на этих стражей! По-моему, тех, кто ни с того, ни с сего проверяет кусты, речки и овраги на предмет складских охранок, надо лечить. В общем, наш вполне здоровый красавчик порушил Щит, заклинание, спрятанное под ним сработало — и всё. Самоприменилось. Поэтому, когда соратники Наариэля добрались до его тела, ни у кого душа даже не трепыхнулась.

О самом Заклятии Разделения никто не вспоминал уже лет пятьсот. (Я же говорила — сказки. Наариэль сказал, что не сказки, а — хроники, но по-моему, это одно и тоже. Спорить не буду. Некоторые эльфы сами по себе — хроники. Хронические эльфы, ха!) Так вот, эти хронические эльфы считали, что «магов-некромантов» давно уже не осталось. Ошиблись немножко, ага.

Допрос пленных тоже не дал результата. Пойманные орки оказались рядовыми болванами. Главный велел бежать — бежали, вокруг холма — значит, вокруг холма. Пленных держали в «Ольшанке», и на момент «отъезда» тела Наариэля предложений по обмену не поступало. Естественно — кому они нужны? Бабуля надеялась, что пленные и ныне там же, потому что она «умеет допрашивать лучше». Не сомневаюсь. Нам бы ещё просочиться в охраняемую крепость и пролезть в тамошнюю тюрьму, а находясь в тюрьме, пробраться к оркам в головы… Но в крепости и в её окрестностях будет шастать, занимаясь поисками злодея, некий очень красивый и упёртый маг с нетипичным чувством долга.

Если бы не Наариэль — проблем бы не было. Любой подозрительный субъект, шляющийся в окрестностях важного объекта, должен быть отловлен. А я очень-очень подозрительная, особенно если громко кричу или пою. Если пойманного субъекта не сразу сажают в тюрьму, то можно стащить секиру у главного гнома… ну, или что-нибудь другое стащить и даже не обязательно у гнома. Вот тогда — точно — в тюрьму! Но разве даст благородный красавец упрятать меня, его спасительницу, «особо ценную и талантливую» (и так далее), в такое страшшшное место? Не даст…

Может, я и гений, как выразилась Короедовна, но ничего путного из моих размышлений не вышло. А всё потому, что размышлять оказалось почти не над чем. Рейд патруля по окрестностям был самый обычный. Пресловутый холм был не лучше и не хуже других холмов, горок и пригорков. Пару месяцев назад там и вовсе разведчики неделю на самой верхушке под дождями мокли — «наблюдали за сопредельной территорией». Телом Наариэля никто не поспешил воспользоваться (Короед — не в счёт). Вот, и получается: ходит-бродит где-то гадский некромант, зашёл на холмик, обгадил его и убрался восвояси. Просто так, гадости ради.

Теперь все заставы «стоят на ушах», проверяют местность — вдруг некромант ещё где-нибудь «склад» устроил. И я их понимаю. Как жить, если каждый куст страшен как связка магических гранат? Да и некроманта надо как-то ловить. А гадский маг может быть и пришлым — с той стороны, а может быть и нашим, внутренним пакостником. Граница — самое то место, чтобы всех сбить с толку.

Вот, знать бы, зачем некроманту припрятанное заклинание на первого встречного…

Полночи я проворочалась, но во сне идея мне в голову не постучалась. Утром после умывания тоже ничего путного не родилось. Да и вообще, как можно рассуждать о некромантах, когда кругом всё такое мирное — птички поют, счастливый половник покрылся росой и радостно дрыгает черенком, прекрасный эльф гоняет по опушке условно прекрасного жениха (разминка у них), и даже Нифса почти мурлычет, на них глядя?

Наариэль слегка испортил мне настроение разминкой. Закончил с Лидорчиком и взялся за меня. Но особо не истязал — до Яси ему далеко.

Быстро подавились завтраком, втиснулись в коляску и покатили к Летарду. Короед с Ясей и гномами должны быть уже где-то на подступах к городу. Если не нагоним их по дороге, придётся искать по закоулкам, а Летард, по заверению Наариэля — большой город. Больше Меронга.

Пара часов тряски и «уикания» Нифсы победили мой благодушный настрой. Бабуля тоже постаралась — бухтела мне в мозг, что я совсем его, мозг, использовать не желаю и думаю о чём угодно, но не о деле. Допустим, не о деле. Но и не «о чём угодно». О ком… так правильнее. Жаль, что я вчера не додумалась до решения проблемы с теснотой в коляске. Однако, что мне мешает наверстать упущенное? Настроение надо поправлять:

— Уважаемый Наариэль, — жаль, я не тренировала перед зеркалом выражение сущей наивности на личике, — а что мы всё теснимся на одном сидении? Давайте, я к Вам на коленки сяду. А потом пересяду к Лидорчику, чтобы эммм… распределить нагрузку… — ага, для маскировки.

— О! Э…

Очень содержательно. Правильно. Я же не просто спрашивала, я одновременно действовала. Переползла на драгоценный объект не хуже того половника, которым Лидорчик меня чуть не стукнул. Ха! Пусть потерпит. Пока у Наариэля ноги не затекут, «менять диспозицию» не буду. Мы, гражданские, тоже умеем «брать высоту». А Лидорчик пусть пока с половником пообнимается. И почему он мне сегодня каким-то не таким кажется? Половник, а не Лидорчик. Вроде бы и цвет тот же, и косичка ещё вчерашняя, а всё-таки что-то не то…

— Митавиа, — Тонна Эля проследил за руками Наариэля и совсем скис. А что такого-то? Естественно, меня пришлось схватить за талию и покрепче прижать, ещё и руки в замок сцепить. Иначе, когда коляска подпрыгивает на кочке, я подпрыгиваю на прекрасном Тарноэре. Неприлично же! Лидор сидел бы и надеялся, что ему тоже перепадёт попозже меня на коленках подержать, а он… — Надеюсь, теперь тебе ничто не помешает разгадать тайну некроманта?

Оп-па! Эх, как они с Короедовной синхронно мыслят! А вот и помешает! Не буду я ничего разгадывать. Гадать не на чем. У дяди, наверняка, было побольше сведений. Если дядя «пропал», значит — ушёл искать, зная, кого и где он ищет. Так что, надо искать дядю. Как только найдём, то где-нибудь рядышком и некромант отыщется. Верховный маг Дома Таркесс просто так месяц шляться не будет! Вот!

Бабушка похмыкала и поздравила меня с предварительным решением задачи, но особенно восхитилась тем, что я сделала это молча. Ну, бабуля! Я же не совсем глупенькая, чтобы рассказывать Наариэлю, кого надо выслеживать и как потом нарываться на некромантов. Дядя ушёл по-тихому уж точно не для того, чтобы его кто угодно мог найти и некстати вмешаться в чисто магические разборки. Разве что — для Короеда какой-нибудь знак оставил.

— И?… — отвлёк меня от умных мыслей Лидорчик.

— Лидор, меня пока больше занимает тайна половника, — я очень-очень натурально вздохнула и буквально вперилась взглядом в обсуждаемый предмет.

Предмет не шевелился. Он всю ночь тихо пролежал на мокром полотенце (сработало, ага), а теперь прикидывался почти нормальным половником — смирным.

— Вроде бы, с ним уже разобрались, — опасливо покосился Лидорчик на волосатый черпак, ожидая подвоха. Не от половника, конечно, а от меня.

— Не-а. Тебе не кажется, что с ним что-то не так?

— Не так? — Семьдесят второй принц являл собой воплощённую недоверчивость, — Миточка, а ты уже точно можешь сказать, какое состояние Нарика правильное, а какое нет?

Сказать не могу. Но чувствую… не половник чувствую, а некоторое беспокойство. Даже Короедовна бросила свои наблюдения за нашей интересной природой и присоединилась к размышлениям. Никогда не думала, что размышлять, сидя на коленях у Наариэля, будет так сложно. То есть, приятно, конечно, но прекрасный маг не знает, куда деть голову. Я ему уже три раза в челюсть лбом заехала. О! Вот оно!

— Лидорчик, возьми половник как раньше! Как гном секиру. Помнишь, как ты его держал? Ну… — не догадливый какой, — черенок упри в коленку, а черпак положи на плечо. Как позавчера.

— Не буду, как гном!

Эхх, как я жениха зашугала. Скоро шарахаться начнёт.

— Я не шучу. Проверить надо кое-что.

Сдался. Черенок на коленку поставил, а черпак… Ой, ырбуц пополам с кашей, драмзерхом по лбу,

— …хурлак ыртытевый, чтоб его бабушка с игмарком набтырлась! — не удержалась я и выдала вслух то, что думала.

Наариэль аж вместе со мной подпрыгнул. Совсем забыла, что в присутствии этого эльфа лучше попридержать свои познания в некоторой части орочьего.

Вот, Лидорчик всё правильно понял. Если уж я так ругаюсь, значит и впрямь что-то случилось.

— А подробнее? — потребовал ТоннаЭля.

— Не надо подробнее! — преодолел шок самый прекрасный эльф, — Уважаемая Митавиа, откуда Вы знаете такие выражения!?

Пришлось сознаваться.

— От Таркана. Дворник наш. При Академии. Но он — мирный орк. Пьяница и знаток этого, как его… фольклора.

— Мирный орк — мёртвый орк! — прорычал героический Страж и окончательно сразил меня своей благородной кровожадностью: — Как могли допустить, чтобы рядом с юными девушками какая-то пьяная орочья мерзость такие слова произносила!? Когда эту дрянь на работу наняли?! Убить и уволить! Я проссслежу за исполнением, — вконец разошёлся Наариэль.

Ничего себе — порядок действий! Таркана надо спасать. Ладно, потом спасу.

— Мита, что с Нариком?!

Лидорчик осмотрел половник со всех сторон и даже влез в его шевелюру. Зря только косичку растрепал.

— Он вырос.

— Уи?! — Обернулась к нам Нифса.

— Да, такое вот «уи». «Уй-уй», я бы даже сказала. Лидор, позавчера гм… Нарик тебе в челюсть упирался, а сейчас ухо почти закрывает.

Остановку для точного измерения половника совместили с привалом и обедом. Рано сказала. Надо было чуть-чуть подождать и ещё немножко у Наариэля на коленках покататься. Кто меня за язык тянул?

Бабуля включилась в мыслительный процесс и сделала вывод: половник впитывает воду и растёт. И сколько он ещё будет впитывать и расти — науке не известно. Наариэль совсем не расстроился.

— Уникальный экземпляр. Вернётесь домой, положите его в ванну, пожалуйста. Неужели он вымахает с меня ростом? Как интересно!

Ага, домой, как же! Но что-то я себе плохо представляю, как мы будем искать дядю, шастая по приграничью с волосатым черпаком ростом с высокого эльфа. А если этот «Нарик» ещё и вширь растёт? Та ещё задачка — «Скрытное передвижение отряда с волосатым бревном». Надо будет предложить идейку для тренировки разведчиков: взять с собой огромную особую примету и попытаться раствориться с ней в толпе или затеряться на открытой местности. Бабуля сказала, что я — рационализатор.

Лидорчик увидел, с какой неприязнью я смотрю на его уполовник, и забеспокоился:

— Миточка, может он очень большим не вырастет?

Бедняга. А с учётом того, что ТоннаЭля — коллекционер, то — неадекватный бедняга. Морить своего Нарика жаждой он точно не сможет.

— Ладно. Посмотрим. — Только расстроенных принцев для полного счастья и не хватает. — Вырастет большой-пребольшой, будет работать «ложкой» катапульты. Волосатой. Но можно и побрить.

Не понимаю, на что Лидорчик обиделся. Я же не его налысо обрить предложила…

Гнилая философия

Летард оказался не просто большим городом, а огромным. Конечно, в сравнении с нашим Приреченском и, век бы его не видать — Меронгом. Понимаю, что только — в сравнении. Лидорчик мог сколько угодно рассказывать о том, как прекрасна столица и насколько она велика. Мне сравнивать было больше не с чем, поэтому Летард меня ой как впечатлил. Почти час мы катили по сельским пригородам, потом ещё час по ремесленным районам, и вот только потом добрались до въезда в центральную часть города. Оказалось, что и ремесленные районы ещё не были Летардом. Сам город окружала стена.

Стена сохранилась с тех пор, когда граница проходила в двух днях пути отсюда. М-да, не слишком хорошие времена были. Лидорчик мне совсем голову заморочил, рассказывая о фортификации, и демонстрируя свои познания в истории: первая оборона Летарда, вторая, третья… Надоел. Какое мне дело до оборон, если приходится жариться на солнцепёке и ждать, пока вереница повозок, колясок и пеших гостей втянется в ворота в этой самой стене. Могли бы и пошире въезд сделать, раз уж времена изменились. Подумаешь, историческое наследие! Благодаря этому наследию нам раз двадцать предложили горячие пирожки, холодные пирожки, пирожки с капустой, с рыбой, с мясом, воду холодную, воду сладкую… Я чуть слюной захлебнулась!

Какое там пошире! Эти приставучие торговцы, дай им волю, не то что не расширили, а и половину имеющегося проезда кирпичом заложили бы. Торговки были бы особенно «за». Девушки так и крутились возле нашей коляски — Наариэля глазами ели. А он их. Даже дамы постарше нет-нет, да стреляли глазами в нашу сторону. Ну да, на такого красавца любая девушка любоваться будет. Но стражу-то зачем их рассматривать? Я уже поняла, что у стражей с чувством долга всё обстоит хуже некуда, но не думает же он, что кругом враги, и меня кто-нибудь отравит пирожком… В общем, мне эти переглядывания надоели. Если оберегаемый объект — я, то и внимание обращать надо на меня.

— Лидор, а почему уважаемый Наариэль всё время озирается? Он уже ищет врагов, или того, кого надо от них защищать-спасать? Или просто радуется жизни?

— Угу, — почти промычал Тонна Эля и приобрёл оттенок спелого эльфийского помидора. Лучший сорт, как я понимаю. Весь красный. А уши — бордовые, если бывают помидоры с ушами. — Проявляет бдительность, — сипло выдавил Лидор-помидор. — И ищет тоже.

А что я опять не так спросила-то, чтобы краснеть?

В голове раздалось деликатное «Гм». Карнэль видимо знала, в чём дело. И!?

— Миточка, — возникла в моём сознании Синяя Бабушка, — ты уже почти взрослая, конечно, но твой мальчик достаточно хорошо воспитан, чтобы посвящать невесту в такие подробности, — заинтриговала меня бабуля. — Наш экспериментальный красавец-мужчина зарится на каждую юбку. Поняла?

Не может быть! Как на каждую?! Это намёк на то, что Наариэль бабник, что ли? Ожил, называется!

— Какой уж тут намёк… — хихикала Синяя Бабушка. — «Бабник» звучит грубо, да… Но не девственником же его именовать. Хотя, прекрасный каламбур получился бы. Наариэля как раз молоденькие девушки привлекают, — продолжала веселиться и погружать меня в омут отчаяния Карнэль. — Шею бы не свернул. Зря, что ли растили?

Ох! Кажется, мы ему ещё кое-что зря отрастили. Экий драмзерх! Тьфу, какая конкретика. Хотя я не уверена, что орки именно эту штуку называют «драмзерхом». Из их идиом можно извлечь точный смысл только путём двойной перегонки со спиртом. А я пить вообще не умею. Но отрастили зря… это вот…как бы там оно не называлось. Уххх, как обидно!

— А я не девушка, что ли?!

— Ты?! — Я почувствовала удивление Короедовны не только умом, но и всем телом. — Ты в его понимании — дарующий жизнь учмаг. Умная очень. Проблемная. А воину между подвигами надо чего попроще.

— Дуру надо, что ли?!

Знать бы раньше…

— Миточка, пойми, ты для него — «гениальная особа», помнишь? «Светоч науки», слышала? «Больше, чем сестра». До матери по возрасту не дотягиваешь, а то бы он тебя…

— Уматерил? — Самой стало неловко за такое выражение. — В том же смысле, что и «удочерил» или «усестрил», — пояснила я новое слово для точного понимания темы.

— Умничка. Правильно. Он считает себя твоим творением. Телесно — твоим. Священной особой. И сам не тронет, да ещё и жениху не даст. Ты же ему вырастила и руки, и ноги, и всё прочее. Прибавь к этому простой факт: мужчина тоже хочет быть загадкой для объекта внимания, не меньше, чем женщина, — внушала мне новую мораль Синяя Бабушка. — Ну, какая в нём для тебя загадка, с его точки зрения, начиная с костного мозга, и заканчивая этим… то ли ырбуцем, то ли драмзерхом? Надо будет поточнее разобраться в терминах, кстати.

Кто о чём, а моя бабушка — или об экспериментах, или о терминах. Правда, родня, что ли? Отдалённая. Ближе к дяде по интересам. Я бы эти эксперименты…Надо было начихать на стерильность воды и запустить в бассейн с биомассой пару пиявок, чтобы они Наариэля потом от девушек отвлекали. Когда внутри что-нибудь ползает — не очень-то поотвлекаешься. И кусачую сколопендру в двенадцатиперстную кишку в качестве экстренного тормоза. Посмотрел — получи! Эх, знать бы раньше!

— У него, что, тело главнее головы? Да и причём тут тело!? — Я совсем запуталась. — Какие загадки?! Разве загадка в костях, в селезёнке, в штанах?

— Вот такие вот, загадки, дитя. Простые, — занудно вещала Синяя Бабушка, — попробуй всё-таки уразуметь. У него не жизнь, а сплошной пунктир. Вчера не умер — сегодня радуется. И на эту радость у него слишком мало времени. Какие уж тут серьёзные отношения? Только нервы трепать себе и другим. Его счастье, если он никого не полюбит, и его — никто. Война мужчин несколько портит. Но он не то, чтобы испорченный. Он такой, как есть. Сможешь такого любить — люби. Только не говори ему об этом. А то переживать будет. И за тебя, и за себя. Воин себе не принадлежит, детка. Умирать надо легко… А легче всего умирать, когда о тебе никто не сожалеет.

Ничего себе — философия?!

— Ненавижу.

— Мужчин? Наариэля?

— Войну! Бабуль, давай всех гадов пришибём, а? Ты же сможешь?

— Ой, детка, ты — максималистка, — ласково мурлыкнула бабушка и оставила меня наедине с гнилой философией и воплощённой красотой, которую надо радовать, пока не убили. Ужас!

Нет, так нечестно! Я опять попала и опять мимо. И не расскажешь и не намекнёшь, что моё единственное творение лежит у Лидорчика поперёк колен, в тряпку замотанное. Волосатое и неразумное. И знать я не знаю никаких тайн, и как там костный мозг выглядит и всё прочее. Я вообще жмурилась и ничего не видела! Ну, хоть плачь. Я уже хотела пожаловаться бабуле на вселенскую несправедливость, но тут подошла наша очередь, и мы вкатились под каменный свод ворот.

— Кто такие, назовите себя и оплатите въездную пошлину, — на одном дыхании и безо всякого выражения пробубнил помощник местного стражника, приготовившись записать наши имена. Вот работёнка у человека! Ни за что бы не согласилась целый день бубнить одно и тоже и записывать, записывать… Писарь оторвался от кипы листов и уставился на Наариэля. — Так Вы же часа два назад въехали… с женой… а…

Бабуля немедленно активизировалась и моей ногой пнула прекрасного Тарноэра. Эльф сориентировался и кивнул. Второй тычок достался Лидорчку. Его-то зачем? Но бабушка соображала быстрее меня. Лидорчик, что обидно — тоже. Он представился полным титулом, и три охранника немедленно взяли «на караул», отсалютовав алебардами. Даже писарь попытался произвести похожие манипуляции своим пером. Дважды въезжающий Наариэль перестал быть интересной персоной.

— Ох! — ожил один из охранников, — для членов императорской семьи въезд бесплатный. Вы уже заплатили, — учёл он прекрасного мага, — а сопровождающие…

— Закон един для всех! — Пафосно сообщил Лидорчик. — Запишите: со мной следуют моя невеста и её няня. И извольте посчитать пошлину полностью.

«Прынц»… То у нас денег маловато, то «полностью». Он бы ещё бабушку учёл и половник. Позёр!

Стражник ссыпал наше серебро в ящик для податей и начал исполнять свои обязанности как положено. Правильно — принцы должны видеть рвение в работе, раз уж так хотят. А то некоторым, видите ли, не нравится, что их бесплатно могут впустить в город. Так что следом за оплатой начался допрос: откуда едем, по какой надобности…

— Остановитесь все вместе в гостевом доме Золотая Подкова? — поинтересовался служивый, но вопросительный взгляд предназначался не семьдесят второму потомку, а Наариэлю.

Маг кивнул. Ну, вот и нашелся Короед ненаглядный. Красота творит чудеса. Как такое чудо не запомнить? Теперь и искать не надо. Наверняка эту «Подкову» Керосину здесь и присоветовали.

Пока добирались до «Подковы» у меня чуть полный раздрай чувств не произошёл. Лидорчик гордился своей сообразительностью. Кабы не он, нас не стали бы расспрашивать, и мы колесили по Летарду в поисках Короеда. Что — да, то — да. Отличные поиски вышли бы: «Скажите, вот этот озабоченный эльф не у вас остановился, а то он увязался за девицей и забыл, где вещи бросил?» У-у-у-, недоразумение магическое, синевязанное!

Бабушка, в предвкушении встречи с ненаглядным внуком, так активно мысленно «потирала руки», что у меня пальцы дергались. Кажется, Керосину грозил нешуточный скандал сразу после редкого шока — знакомства с Наариэлем. Интересно, что его с ног свалит? Близнец или ментальное явление Синей Бабушки? Лично я надеялась на два падения. И — неправда, я не злая. Я расстроенная. Целых два прекрасных эльфа! Но один меня не воспринял всерьёз, второй наоборот — воспринял слишком серьёзно. Один полюбил Ясю, второй, только из виду выпусти, начнёт любить всех, кого ни попадя. Где взять такого же третьего, но уж точно моего? Лидорчик — не в счёт. Он меня даже охранникам не представил. Невеста. Угу. Платное приложение, одним комплектом с Нифсой. Четыре серебрушки, а имена без надобности. Не прощу.

Бабуля, как ей свойственно, мыслила сразу в двух направлениях. Внук-внуком, но рядом с ним сыщутся ещё и двадцать гномов. Как им объяснять явление их драгоценного стража, если его тело они сопроводили до нашего дома в гробу, а от нашего дома пешком до Летарда?

Вариант подмены пришлось отбросить. Не сможет Наариэль так сыграть Короеда, чтобы гномы ничего не заподозрили. Да и не будет прекрасный Тарноэр никем прикидываться. И с такой конспирацией мы совсем запутаемся. Нечего огород городить. Гномов-приграничников вполне устроит новость о секретном эксперименте по выращиванию тела из биомассы и полной победе учмагии над злым некромантом. Наариэль запросто докажет своим недомеркам, что он — это он. А потом прикажет молчать. Бабуля заявила, что детская непосредственность иногда стоит многовековой мудрости. Ну, хоть кто-то меня оценил.

К Золотой Подкове я подъехала в состоянии полной боевой готовности. Внутреннее секретное оружие — великолепная Карнель Короедовна аж рычала от нетерпения. Она намеревалась морально сравнять с твердью собственного внука. А и правильно! Нечего бесконтрольно влюбляться в ущерб интересам мира. (Жуткое преступление, да). Меня больше интересовали внешние эффекты. Ха!

В приличном заведении под названием «гостевой дом», обеденная зала не начиналась сразу с порога. Для начала мы оказались в огромном холле: кресла, банкетки, конторка… Встретил нас некто в расшитом камзоле. Как есть весь вышитый. (И камзол вышитый, да и «некто» смотрелся также). «Некто» представился распорядителем.

— О, Вы посоветовали наше заведение Вашим друзьям, как приятно! — Щебетал вышитый дядька, временами морща лоб. И драконом быть не надо: дядька соображал, когда прекрасный эльф успел выскользнуть, да ещё и вырядится в дешёвые тряпки. Главное, чтобы за нами не пошёл. А то нищий брат-близнец эльфа станет лучшей сплетней года.

Я слишком поздно заметила, что наш «близнец», напряжён как струна и всё время нервно сглатывает.

— Наариэль, что-то случилось?

— Как-то мне не по себе, — сквозь зубы выдавил Тарноэр.

— Понимаю, — я решила поквитаться за все интересные ему юбки, — встреча с телом не каждый день случается. Со своим — тем более. Главное — не вздумайте ревновать!

— А поменять? — Огорошил меня прекрасный маг.

— Гм… — М-да, как в лавке скорняка, честное слово! «Замените шкурку, пожалуйста!», — Ну, знаете ли, Наариэль! А я Заклятия Разделения не знаю. Да и вряд ли смогла бы им воспользоваться. А без него Вас из этого тела не выковырять, уважаемый Тарноэр.

— Ох, простите, Митавиа, не сообразил.

— Понимаю, первое свидание всё-таки. После долгой разлуки, — не удержалась я от шпильки. Великодушно кивнула и вошла в зал.

Следом за мной как верный страж шествовала Нифса. За её могучей спиной скрывался Наариэль. Лидорчик шёл рядом со мной, важный и… как есть — молодой отец. Ну, кто ж так запеленатые половники держит!? Ха, сейчас я не только Короеда с Ясей, я и гномов в обморок уроню.

— Лидорчик, — шепнула я жениху, — ты половникову косичку чуток из тряпок наружу выпусти. И не забывай его укачивать. И не спрашивай «зачем». Ты же сообразительный?

С трудом подавленный «хих-ффырк» утвердил меня во мнении: Лидорчик очень сообразительный. Весь в отца!

Бабуля решила на первых порах не вмешиваться. Только посетовала: «Ну, что за детские забавы?» Ничего, бабуль, мы быстренько. А потом и ты позабавишься. По-взрослому.

В огромном обеденном зале отыскать Короеда и Ясю не составило труда. С ними за длинным столом гомонило два десятка гномов. Самый заметный ориентир из всех возможных. Сладкая парочка сидела к нам спиной, поэтому первыми нас заметили именно гномы, а конкретно — главный топтатель клумб, он же — многократный победитель в боях за честь секиры. Пора было начинать, пока Короед или Яся не решили обернуться, видя как старший гном смотрит куда-то им за спины и глаза выкатывает от изумления.

— Подайте несчастному сиротке на пропитание, добрые господа, — затянула я тоненьким голоском, — совсем дитя малое отощало.

— А-аа! А-аа! — укачивал Лидорчик половник, отчего косичка с бантиком моталась как маятник.

Первой обернулась Яся. Обернулась, вскочила со стула и застыла. Короед от неё почти не отстал. Гномы тоже поднялись. Ну, вот, аудитория в сборе, внимание полное и всё наше.

— Эт-то что такое? — Грозно свёл брови Короед. Эххх! Красота. В двойном объёме красота!

— Сиротинушка-а! — гнула я свою линию, — результат гномьего насилия-а! Увезли меня гномы в далёкий город, а там такое было, такое было, много чего было, да вот, что стало. — Вообще-то я нисколько не переврала события. — Головастик у меня народился-а-а, ничего не ест, только пьёт и почти уже не шевелится-а-а!

— А-аа! — подпел Лидорчик.

Я изо всех сил напряглась, и половник на руках Лидорчика изогнул замотанный тряпками черенок дугой.

— М-да… Не вовремя, хех, — выдала я притворный вздох.

— Как с таким дитём на хлеб заработать? — подхватил тему ТоннаЭля. — Волос долгий, да ум короткий, голова большая, мозгов нет.

— Митвиа, ты как здесь окзалась!? — Осилил почти все буквы Синтар Керосинович. Ух, красавец. Прелесть, какой грозный!

— Оказалась! — Рявкнула Яся, видимо по привычке восполняя пропуски Короеда, — И вы, Лидортонниэль Миргландиэр, как Вы посмели без охраны!?

— Да мы тут встретили кое-кого, — мило улыбнулась я в ответ. — Решили вас познакомить. Лично. Нифса, посторонись, дай близнецам посмотреть друг на друга.

— Уи, — подтвердила моя добрая няня и на всякий случай оскалилась. Её, и «безохраной» обозвать!

Рухнул только один гном, да и то потому, что плюхаясь обратно на стул, немножко промахнулся. Жаль. Я рассчитывала на массовый гномоповал. Зато у Яси с Короедом случился столбняк вкупе с немотой. По-моему, у Ясанны Линарвиссэ ещё и волосы зашевелились. Но, может, мне и показалось. Первым из скульптурной группы ожил Наариэль. Почему-то схватился за голову, замычал, а потом всё-таки подошёл поближе и… взял Короеда за руку. Не в том смысле, как здороваются, а в том — как рассматривают и ощупывают.

— Невозможно! — Выдохнул прекрасный Тарноэр, — я не думал, что это будет так… так тяжело. Моё тело…

— Ну, что Вы в самом деле, Наариэль, — мне его что-то сразу жалко стало, — у вас и новое тело не хуже. Смотрите, даже повыше получилось. Правда, Лидорчик?

— Хм, да. На пол-ладони выше. Точно, — подтвердил ТоннаЭля.

— Вот, а Вы переживали!

Короед перевёл ошарашенный взгляд на меня:

— Пол-лучил-лось!?

Что-то у него теперь букв на нервной почве прибавилось

— Ага, — я мило шаркнула ножкой, потупив глаза, — вылепилось. Из биомассы слепили. Свежачок! Хорош, да? Как новенький. Только начинка старая. Наариэль Тарноэр из Дома Синей Вязи. Получайте обратно, пользуйтесь на здоровье!

— Вот так ырбуц драмзерховый… — задумчиво изрёк главный гном.

— Встааать! — оглушил грозным рёвом нас и весь зал ещё недавно невменяемый Наариэль. Ничего себе переход! Я бы тоже сразу встала, жаль, что уже стояла. Гномы взвились моментально. — Немедленно принести извинения дамам! — Командовал Страж защитник высшего ранга. — По прибытии в Ольшанку двадцать кругов вокруг крепости! Как поняли меня, командир кулака Ронд?! С командиром бежит весь кулак! — Рычал Тарноэр.

— Есть! — Слажено рявкнули гномы, — весь кулак двадцать кругов!

Ыртыть вашу налево. Ползающие половники были. Бегающие кулаки… нет, пока не было.

Что тут началось… Не иначе у Наариэля главным развлечением были бегающие кулаки. Гномы признали начальника. Извинялись они как-то слишком радостно и вразнобой, хотя вроде у всех кроме Ронда был по плану только забег кулаков. Никаких хоровых воплей, сплошной гам. Стол опрокинули, самые умные волокли за собой стулья. Короеда с Ясей чуть не затоптали. И пол минуты не прошло, как свежеслепленный маг оказался облеплен гномами не хуже, чем сота пчёлами. Не знаю, целовали ли раньше Тарноэра гномы. По-моему нет. Наариэль пытался отбиться, но особо не усердствовал. Видно же — соратники на радостях совсем головы потеряли. Один так и вовсе слёзы радости бородой утирал. Надо же, какие у них удивительные отношения в Ольшанке. Прямо как сына встретили. Покойного.

По мере того, как гномы успокаивались, то один, то другой начинал задавать ненужные вопросы, а точнее один, но часто: «Как?» Короед и Яся отходили от шока и тоже были не против получить подробные разъяснения.

— Тихо, — уже спокойным голосом осадил гномов Наариэль, и, указав на меня глазами, пояснил: — «Как» — государственная тайна. Всем запомнить: мне совместили тело и душу обратно. Повторять надо?

— Никак нет, — хоровым шепотом отозвались приграничники и вылупились на меня с таким умилением, с каким на меня смотрела только Нифса, когда я к ней в фартук за конфетами лазила. Приятно, задери меня драмзерх!

Ладно. Пусть гномы с Наариэлем дальше радуются, а нам бы с Короедом поговорить.

— Синтар нир Караен, мы немножко устали с дороги. Может, проводите нас в свою комнату? — Намекнула я Керосину на приватный разговор.

— Кнечно, — понятливо кивнул внук Синей Бабушки.

— Да-да, комнаты вам снять успеем, — присоединилась Яся.

— Я бы хотел выразить свою признательность… — вспомнил о долге и сопутствующих безобразиях Наариэль, но я уже тащила Короеда за руку в сторону лестницы.

— Успеете, уважаемый Тарноэр. Какая признательность среди битой посуды?

Слуги уже метались, ликвидируя беспорядок. Вышитый Распорядитель только успевал черкать в маленьком блокноте. Понятно. Счёт будет выглядеть страшно…

Короеда счёт не волновал. Мы ещё не добрались до их с Ясей опочивальни, а он уже начал выспрашивать, как мне удалось сотворить чудо. Еле утерпела, чтобы не предъявить ему другое чудо. Он же не знает, которое из чудес — моё.

Лидорчик нырнул следом за нами комнату, Нифса осталась сторожить снаружи.

— Говори! — без ошибок потребовал Короед.

Я почувствовала, что голова у меня опять наливается свинцом.

— Элиар дарз! — рыкнула я не своим голосом, — Короеда снесло к прикроватной тумбочке. А кровать-то! Полигон. Посчитать количество подушек и подушечек я не успела. Бабушку прорвало. А у меня включилась память на Синий язык. — Безответственный слёток! — рычала бабуля, — мальчишка!

«Мальчишке» досталось по полной программе. Он оказался безмозглым, отщепенцем, позором семьи, предателем Родины, слюнтяем, помесью ракшасса с чем-то вроде нашей летучей мыши, клочком волос из-под хвоста совершенно неведомого мне зверя и размазнёй, которая получается, если вляпаться не скажу во что, но коров в Синем мире нет. Это я точно знаю.

Короед стоял у тумбочки, не смея возражать. Яся к середине бабушкиной тирады подобралась поближе к мужу и, судя по выражению её лица, готовилась дать отпор. Кому, интересно и как? Мне что ли? Наконец, бабуля выдохлась и сообщила моим ртом всем присутствующим:

— Красивая девушка. Злится качественно и разумно. Одобряю. А теперь к делу. — Яся даже смутиться не успела.

Предварительную историю «дела» бабушка изложила быстро, но про меня не забыла. Лидорчик гордился. Да, я очень редкая невеста! Сбегала в другой мир, придумала нетипичное решение проблемы, изобрела способ лечения тяжёлых травм. Уххх, жаль Наариэль не слышал. План дальнейших действий Карнэль Короедовна изложила тоном, не допускающим возражений:

— Наариэль Тарноэр отправится в свою крепость, мы задержимся здесь на один день, а потом отправимся следом, проверяя окрестности. Будем искать следы Дмирта Нир Таркесс. Митавиа! — М-да… оригинально, должно быть звучит: я сама себе отдаю распоряжения… — твоя задача: думать, какие знаки мог оставить твой дядя. Это всё!

— Но Лидортонниэль, — попыталась возразить Яся.

— С нами. — Отрезала бабуля, — я и мой внук далеко не последние маги. Одного мальчика прикрыть сможем.

— Я и сам тоже маг! — Обиделся Лидорчик. — Наариэль меня даже тренировал.

— Ага, — воспользовалась я наконец своим голосом, — а ещё у нас есть Нифса и Нарик.

— Что за Нрик? — Заинтересовался зашуганый Короед.

— Вот! — Лидорчик размотал тряпку и положил на кровать половник.

Подчиняясь моей команде, могучий черпак пополз к новобрачным. По-моему он опять немного вырос. Из воздуха он, что ли, влагу впитывает?

Надо же! Я обнаружила у нас с Ясей нечто общее: умение визжать, запрыгивая на ближайшие предметы. В её случае это была тумбочка.

— Я же говорила! — Половник пришлось остановить и отдать счастливому собирателю редкостей. — Мощное оружие. Психическое. Враз с ума сойти можно!

Основы частного сыска

Поутру Наариэль и гномы распрощались с нами и отбыли исполнять воинский долг. Интересно, как Тарноэр будет меня оберегать во исполнение своей клятвы, если собирается и дальше защищать Ольшанку и наши границы? Вслух я об этом спрашивать не стала. Пришлось удовлетвориться обещанием, что мы непременно скоро встретимся, а в каждый отпуск страж будет заезжать в Приреченск. М-да, чтобы, значит, охранять и защищать меня в свободное от основной службы время.

Посмотрела, как отряд с прекрасным эльфом во главе марширует за угол, утёрла слезу и пошла собираться. Сегодня в планах значилась прогулка по городу и поиск «следов» дяди. Бабуля моё препаршивое настроение не одобряла, но всё-таки сопереживала. А вот Лидорчик прямо-таки лучился от счастья.

— Миточка, а какие именно знаки мог оставить уважаемый Дмир Таркесс?

Какие-какие…

— Короед, а наше письмо уже получили в местной почтовой конторе? От дяди там для тебя ничего не было?

Синтар Керосинович сознался, что до почтовой конторы их компания ещё не добралась. Синяя Бабушка похвалила меня за рационализм. С тем и отправились в путь.

Особой надежды на письма я не возлагала. Всё, что мог сообщить дядя, так это куда он отправляется дальше. А отправлялся он известно куда — в Ольшанку, в направлении которой сейчас вышагивали гномы с Наариэлем. И чего спрашивается, мы здесь время теряем?

Но уже очень скоро я готова была потерять время ещё немножко. Можно до вечера. Летард был огромный, шумный и такой разный! Лидорчик пытался охладить мой исследовательский пыл и задушить восторг на корню. «Вот у нас в столице…» Тьфу. Столицу я пока не видела, а Летард — вот он. И архитектура мне очень даже нравилась, чтобы там о ней не думал семьдесят второй принц.

— Зато здесь можно купить ещё один редкий половник! — пришпилила я аргументом столичную штучку.

— Уи! — подтвердила Нифса, которая правила нашей двуколкой.

Сладкая парочка — Короед и Яся — разместились в наёмном экипаже и в обсуждении красот Летарда участия не принимали.

Почтовая контора располагалась рядом с рыночной площадью. На противоположной стороне площади, над настоящим людским морем возвышалась местная ратуша, чуть в стороне тянулось длинное двухэтажное здание суда, за которым по уверению возницы располагалась лучшая во всём приграничье тюрьма. Та ещё достопримечательность, конечно. Но я и не ожидала обнаружить в Летарде картинную галерею, чтобы там ни говорил Лидорчик.

Писем для Короеда оказалось действительно два. Одно — совершенно неинтересное, то, которое мы сами из Меронга отправили, а второе — от дяди. Но гадский Керосин мне в него даже нос сунуть не дал. Проник ко мне в голову, как к себе домой, и сообщил нам с бабушкой, что письмо очччень содержательное и обсудить его лучше без лишний ушей. То есть — без возницы. Плакала моя прогулка по местным лоткам и лавкам!

Яся прикинулась капризной барышней и потребовала избавить её от шума, гама и накормить в приличном месте, а не в рыночной харчевне. Конспираторша! Мы же только из Золотой Подковы уехали. Кто поверит, что она уже оголодала? Но возница поверил.

Приличное место отыскалось недалече от тюрьмы. В самом деле — приличное. Здесь столовались судейские чиновники, тюремное начальство и члены городского совета. Поэтому всё помещение внутри было разгорожено на отдельные кабинеты. М-да… Очень условная отдельность. Подумаешь — перегородочки! Соседей не видно, зато подслушивать — самое то. Бабушка сказала, что я начинаю взрослеть. Никогда не думала, что взросление связано с подслушиванием.

Как только разносчик принёс то, что здесь называлось салатом, Короед тихим шепотом сообщил нам, что… догадайтесь… ну, правильно: за нами следят! Опять! Бабушка у меня в голове активизировалась и подтвердила. Ага, следят. И очень умно следят, то есть — очень издалека. Ладно. Придётся верить.

Дядино письмо мне всё-таки отдали. А может и не мне, а Карнэль Короедовне. В письме дядя сообщал, что собирается проверить местность вокруг Ольшанки и если ничего не найдёт, то перейдёт границу. Ну, и где здесь содержательность? Лидорчик в ответ на мой вопрос даже салатом подавился. Границу, видите ли переходить нельзя — на то она и граница. А мой дядя собирался нарушить закон. Короед согласился с Лидорчиком. Гм… Ну, им виднее, конечно. Хотя, мне кажется, что дядя в своей лаборатории не только государственные, но и природные законы уже нарушал и не раз. А тут — условность какая-то. Фи!

И стоило ради такой чепухи салатом давиться? Короед уверял, что стоило. Мы же не только письмо дяди читали — мы намечали план дальнейших действий.

— Мита! — Синтар Керосинович был ужасссно серьёзен, — твой уважаемый дядя… прпал… пропал. То есть, перешёл границу…

Логично. Я тоже так думаю. Раз его найти не могут, значит — перешёл.

— И?

Вместо Короеда ответила Яся:

— Значит, и нам придётся, — и покосилась на Лидорчика. — Если бы Лидортонниэль согласился остаться в Ольшанке…

Лидорчик набычился и засопел.

— Разделяться не нда… не надо, — поправил сам себя Короед.

Бабушка кивнула моей головой.

Ухх! Здорово! Мы нарушим закон, да ещё и семьдесят второго принца через границу протащим!

— За противоправные действия! — предложила я тост.

Но меня не поддержали и вообще велели кричать потише, потому что тюрьма — рядом…

За порогом «приличного заведения» мы перераспределились по повозкам. С Лидорчиком села Яся — инструктировать. Бедолага. (Лидорчик бедолага). Инструкции Яси начались ещё до конца салата: к посторонним в одиночку не подходить, от меня или от Короеда не отходить… Тонна Эля хотел обидеться, но я постучала себя пальцем по лбу, намекая на Бабушку, и «прынц» совсем расстроился. Да, пока у меня в голове Короедовна, защищать меня — кур смешить. Понятия не имею, какие ещё можно было сочинить инструкции, но мастер Ясанна на то и мастер.

Мы колесили по Летарду часа два. Нифса правила туда, куда было угодно лошадям. Яся что-то бубнила Лидорчику. Лидорчик кивал. Мы с Короедом тащились следом и созерцали, как терзают Лидорчика. То есть, я созерцала, Короед следил, как далеко от нас следящий маг, а Синяя Бабушка у меня в голове активно знакомилась с нашим миром, время от времени устраивая мне «тяжёлую голову» — мысленно общаясь с внуком. Маг, по заверениям Синтара Керосиновича, никуда не двигался и всё время находился где-то в центре города. Меня, если честно, этот неизвестный нисколько не волновал. Наверняка, какой-нибудь местный собрат моего дяди засёк Короеда или Короеда и Бабушку, когда они решали семейные вопросы на «повышенных магических фонах». Сами же говорили: «фон». Вот, маг и заинтересовался. Бабуля сказала: «Тоже вариант». Но велела не терять бдительность.

Именно так, не теряя бдительности, мы и заехали в тупик. Нифса заехала. Наш возница, невзрачный такой мужичок лет пятидесяти, до этого момента казался почти немым. Оказалось, что казался. И как это его наша бдительность упустила из виду?

— Так если господа чей-то дом ищут, я подскажу… — и уставился на Короеда.

Короед только головой помотал. Ну да, правильно сделал — косноязычные эльфы в природе не встречаются. Короед у нас один такой уникальный. Пока что. В том смысле, что исправляется. Отвечать пришлось мне.

— Мы не ищем. Мы у вас тут первый раз, просто город смотрим.

— А-а! О! — Наш возница аж заёрзал на радостях. — Что ж вы сразу не сказали? Вот, сейчас вывернем обратно на Садовую улицу, поедем в Товарный квартал — там самые дорогие лавки. На рынке-то совсем не тот товар. Потом по Тенистой прокатимся — там самые красивые дома…

«Там самые» возница повторил раз двадцать. Я поняла, что в Летарде не «самого» вообще не водилось. Мы с Короедом только кивали, утверждая маршрут. Всё равно до вечера делать нечего. И как я этого возницу за молчуна приняла? По-моему у него где-то была затычка. Затычка вылетела, и на нас обрушился словесный фонтан.

За какие-то пять минут мы сами стали достопримечательностью — наш возница орал во всю глотку, памятуя о ещё двух гостях города в другой коляске, которым тоже надо было сообщить о «самом-самом». Местный люд оборачивался и исправно интересовался нашей компанией. Конспирация, ага. И напрасно Яся с Лидорчиком уверяли, что у них великолепный слух. Мужик перекрикивал городской шум, привставал, использовал кнут вместо указки — в общем, и сам не забывал покрасоваться.

Таким манером мы проехались по всем улицам вокруг рынка, укатились в квартал местной знати, спустились почти к городским стенам и посетили шесть лавок. Подозреваю, что лавочники не остались в долгу перед нашим экскурсоводом. Я купила по совету Бабушки нормальный дорожный плащ — не всё же в Ясиных обносках щеголять, сапоги замагиченные от износа и промокания, пару брюк, рубашки — в общем, всё то, что гарантирует комфортное переползание границ. Короед с Ясей от нас не отстали. По чуть-чуть, по чуть-чуть — и у нас в колясках оказалось пять хорошо набитых дорожных сумок. Хуже всех пришлось Лидорчику, а лучше всех — гному-оружейнику. У гнома Яся купила кольчужную безрукавку. Не для себя, конечно, а для самого оберегаемого объекта — для Лидорчика. Объект пытался ныть, но мастер-наставница его нытьё проигнорировала.

Пообедали в очередном очень приличном заведении. И впрямь — очаровательный погребок. Прохладненький. Содержала его «молодая» вдова. Для нашего осипшего возницы — вполне молодая. В общем-то, мы собирались после этого почти ужина вернуться обратно в «Подкову», несмотря ни на какие «самые прекрасные» сады на окраинах и «самое ухоженное во всей Империи кладбище». Ха, достопримечательность, ырбуц её! Но тут Лидорчик, высказался, прямо-таки повторяя мои мысли:

— Что может быть интересного на кладбище…

Оказалось — очень даже может. Например, строгая планировка, утверждённый план захоронений на десять лет вперёд, непременные аллеи и зелёные насаждения — деревья и кустарники, а также попечительский совет «Последнего Приюта», в который входили почти все видные жители города и местный, весьма известный, частный сыщик.

Сыщик меня особенно порадовал. По словам возницы, скромный тридцатилетний «юноша» был философом и автором нескольких трактатов на заупокойные темы. Когда наш гид озвучил пару названий: «О чём может рассказать семейный склеп» и «Готовь могилу смолоду», Короед заинтересовался, да и Бабушка у меня в голове насторожилась. Странное занятие для сыщика, пусть и «самого лучшего» — бродить вечерами по аллеям кладбища, писать унылые трактаты, рисовать эскизы надгробий, а так же пребывать в должности смотрителя кладбища на общественных началах… При этом мастер частного сыска успевал охотиться за преступниками, «мог найти кого угодно и что угодно», поэтому весьма преуспел финансово. Роскошный дом любитель могилок построил, что уже было неудивительно, недалеко от любимого кладбища.

Бабушка с Короедом устроили у меня в голове семейный совет и порешили: отвезём вещи в гостиницу и поедем смотреть на дом сыщика. В «Последний Приют» вряд ли успеем до ночи, но туда можно и утром заглянуть.

Лично я ничего подозрительного в занятиях сыщика не усмотрела. Может, он такой малость сумасшедший. С кем не бывает? Тема, конечно, самая «наша». Но уж очень как-то «в лоб» и настолько явно, что даже подозревать местного философа не хочется. Я Бабушке так и сказала:

— А над его домом будет висеть табличка: «Здесь живёт страшный некромант».

На что Бабуля заявила:

— А некоторые преступники ещё и циники.

А ещё она велела мне учесть, что в деле сыска и поиска надо проверять все версии, даже самые завалящие. После этого заявления моя заточенная под невезение интуиция явила зримый облик ближайшего будущего: этой ночью я буду спать в склепе.

Тиха кладбищенская ночь…

Ну, и кто сомневался насчёт моей интуиции? Как только Короед, Яся и бабуля узрели малогабаритный дворец с золочёными башенками — дом местного сыщика, как тут же решили с ним познакомиться. С сыщиком, а не с дворцом, конечно. Даже Лидорчик впечатлился — в столице ни у каких сыщиков таких домов не было. Это как же искать-то надо, чтобы найти на такой домик? Ничего не поделаешь, с доводами пришлось согласиться — подозрительный сыщик.

Да и почему бы не познакомиться с интересной личностью, автором смертельно-бессмертных трактатов? А потому, что автор, как сообщил нам его привратник, изволит философствовать в любимом месте. На кладбище. Возница обещал нас подождать, а заодно и присмотреть за нашими лошадками.

Нифса первая шагнула под вычурную кованую арку. Гид орал вслед, чтобы мы следили за номерами аллей. Тогда мол, точно не заблудимся. Наивный. Наша компания как раз была в настроении забыть все цифры, то есть — номеров не различать.

Если судить только по центральной аллее, кладбище Летарда больше напоминало парк. Деревья и кустарники выстроились плотной стеной, через каждую сотню шагов (Лидорчик считал) стояли кованые лавочки. Кажется, я разлюблю гулять в парках.

Ночь — не ночь, но сумерки из серых стали уже сизыми, и разглядеть что-либо в боковых аллеях мешали, как ни странно, фонари. Магические светильники честно подсвечивали номера на столбиках у каждого поворота. А поворотов по обе стороны аллеи было много. Но столбики были высотой мне по колено, и яркий бело-голубой свет немилосердно бил по глазам. Короче — очень навязчивые фонари, которые прямо-таки намекали, что лучше никуда не сворачивать.

Мы, конечно же, свернули. Просто так, посмотреть, есть ли здесь ещё освещение. Не-а. Его не было. Я предложила покричать. Искать сыщика в хитросплетениях дальних аллей — всю ночь можно протоптаться. Пусть сам отзовётся. Но Короед запретил. У-у, тоска смертная! Ходит тут весь красивый, на грустные размышления наводит. Драмзерх ему в душу! А Наариэль наверняка уже в какой-нибудь придорожной харчевне с гномами пиво пьёт. А где пиво — там разносчицы, даже если Наариэль пиво и не пьёт.

От грустных мыслей меня отвлекла Короедовна. Как-то я временами забываю, что Синяя Бабушка меня слышит и чувствует. И иногда не вовремя. Бабуля велела не отвлекаться и выбросить из головы всякую чепуху. Вот это — вряд ли. Во-первых, Наариэль — не чепуха. А во-вторых, выбрасывать из головы я не умею. Наоборот — запросто. Иногда мне что-нибудь прямо само в голову лезет. Или кто-нибудь.

Короед, например.

Синий (в прошлом) внук доложил Бабушке обстановку. Магическая слежка за нами исчезла. Я же говорила — местный кто-то интересовался, а поскольку уже поздно, он спать лёг. Маги тоже спят, это я по дяде знаю. И ещё Короед засёк слабый-слабый фон. Не слишком далеко от нас. На кладбище кто-то магичил.

Не знаю у какой по счёту лавки состоялось срочное совещание. Наша компания оказалась большой и слишком шумной для ночных кладбищ. Мы шуршали гравием, топали и позвякивали. Как Нифса ни сверкала глазами, её отправили обратно к коляске вместе с кольчужкой Лидорчика. Няня и за лошадьми присмотрит, да и гид наш успокоится — вроде как народ назад потянулся. Меня с Лидорчиком (а значит, и с Бабушкой) решено было оставить в каких-нибудь кустах на подходе к «месту преступления». Короед с Ясей, как самые опытные бойцы, намеревались, не шурша гравием, захватить кладбищенского колдуна. Бабуля план одобрила. Досадно. Мне бы очень хотелось посмотреть на Карнэль в деле. А то вроде как Керосин экзамен сдаёт, а Бабушка только одобряет или не одобряет… Лидорчик тоже приуныл. Но, как ни странно, даже и не подумал напрашиваться на подвиги. Чем это его Яся так застращала?

Не знаю, что там был за план по захоронениям, но по-моему, местные могильщики его перевыполнили и давно. Сначала мы свернули с центральной аллеи налево. Потом с боковой — направо. Потом снова налево. И так — много раз. Короед вёл нас по диагонали от центра кладбища куда-то вперёд и вглубь. Двигались мы по краю дорожек — там гравия было меньше, и шуршать было почти нечем. Шуршала, кажется, только я. Лидорчик доказал-таки, что он весь из себя бесшумный. Короед нёсся впереди, Яся прикрывала тылы.

Глаза привыкли к темноте, и я даже начала различать не только мраморные глыбы, доски и статуи, но и ограды. Вот у одной такой оградки мы и притормозили. Через символическую ограду-цепочку Лидорчик перебрался сам, а меня, чтобы не споткнулась, «переставила» мастер Ясанна. Она же зловещим шепотом велела нам залечь в цветник и не шевелиться. То есть — Лидорчику не шевелиться ни при каких обстоятельствах, а мне… если уважаемая Карнэль сочтёт нужным вмешаться, то я в её темпе шевелиться и начну, никуда не денусь.

Интересное занятие… Лежу в вечерней росе на клумбе — фиалки нюхаю, те, что не передавила. Рядом семьдесят второй принц на тех же фиалках ёрзает, как будто у них колючки отросли. И темнота. А я, между прочим, на сухой склеп рассчитывала. Промахнулась, ага, как обычно.

И тут мне в голову пришла идея.

— Лидорчик, а все, кто скрываются обязательно лежат? Мы же на кладбище, понимаешь? — Лидорчик не понял, но бабуля сообразила, даже не читая мои мысли, и сказала, что я — «умная девочка». Ей тоже мокнуть в фиалках не понравилось, хотя как растения она их очень даже оценила. — Лидор, давай встанем и будем стоять. Вроде как мы — два памятника.

— Мастер Ясанна лично отправится со мной обратно в Приреченск, если я нарушу приказ, — скорбно прошептал ТоннаЭля.

— А я ей не скажу. Ты же хорошо в темноте видишь, успеешь обратно залечь.

— Нет. Я слово дал.

Ну, это серьёзно. А я слова не давала.

— Ладно. Тогда я встану. Если вдруг наступлю на тебя, пищи.

По-моему Лидорчик обиделся на то, что я с ним на одной могилке лежать не захотела. Романтик драмзерхов.

Стоять мне тоже минут через десять надоело. А может, и через пять. Когда кругом тишина, делать нечего, а мне как памятнику ещё и шевелится нельзя, время как-то очень медленно тянется. Да ещё и не видно почти ничего — так только — что-то белое тут и там поблескивает. Листва шуршит, мелкая живность какая-то шебаршится, иногда Лидорчик вздыхает, да ещё и дождик накрапывать начал. Пока совсем потихоньку… И Бабушка как будто заснула. Вот, кстати, можно же молча поболтать.

— Бабуль, может, хоть поговорим, а? Ну, бабуль, скукотища же.

— Никакой самостоятельности, — откликнулась Короедовна, — нет, чтобы постоять и потерпеть!

— Я потом самостоятельность потренирую, не на кладбище в потёмках. А Короед с Ясей далеко? Что они сейчас делают? Подкрались уже к некроманту?

Кажется, с «Короедом» в качестве имени любимого внука Синяя Бабушка смирилась.

— Не стоит их отвлекать. И мне не стоит проявлять активность. Поиск собью. Даже общаться нам с тобой сейчас не следует. Но если хочешь… можно соединить сознание.

Эммм… Новость, однако. И как я раньше не догадалась, что меня-то и бабуля, и Короед могли полностью чувствовать. Даже моим телом управлять. А вот я их полностью чувствовать не пробовала.

— Давай!

— Экспериментаторша, — одобрительно фыркнула у меня в голове Короедовна.

А потом… Оооо! Что-то я перестала понимать «кто где». Вроде и я, и не я. И «мы-я» за Короеда всё-таки волнуемся. Потому что он ещё, фактически — птенец, чтобы он там себе не думал.

Зрение на нервной почве у меня-нас обострилось, а белая глыба мрамора через три могилки направо, стала неимоверно раздражать. Кладбища — вообще не место для успокоения нервов. Особенно ночью. Кто это придумал закапывать тело в землю и городить сверху вычурные монументы? Торчит вот такой белый прямоугольник высотой в два моих-наших роста, а из него что-то вроде головы растёт… Может днём и спереди он и выглядит симпатично, а ночью — просто безобразно.

М-да… И как собираются эти двое птенцов заводить потомство, если они какого-то мелкого мага пасут как прекрасную корову? Да, коровы определённо прекрасны! А чёрное пятно на белой глыбе — не пятно. Потому что раньше его тут не было. Силуэт. Кто-то прижался к памятнику…

Испугаться мне удалось, несмотря на то, что Короедовна со мной рассоединилась. Но её-наш азарт меня аж до пяток прошил и сразу не испарился.

— Мита, ложись, а то упадёшь, и тихо и плавно передавай доминанту. Это маг. И сильный.

А то ж я не понимаю! Силуэт-то прям чуть ли не в воздухе растворился. Я даже не заметила, как он шаг в сторону сделал. Раз — и нету!

Ложиться не пришлось. Бабуля приняла управление, как только я опустилась на четвереньки.

Нет, это было совсем не похоже на то, как Короед в моём теле перед Ясей с мечом выпендривался. А может Короед просто не сильно выпендривался? Так, самую малость? Потому что мне показалось, что моему телу настал полный ырбуц с добавлением драмзерха в область головы. По-моему, вместо мышц у меня появились канаты, а ещё — полная уверенность в том, что местные монументы я могу рушить кулаком. Вместо тяжести в самой умной части тела образовалась запредельная ясность и отличная магическая ярость. Короеда нашего решили на приманку поймать?! Щаззз, вот только Лидорчика усыпим. Потому что маленькие дети, даже если держат слово и не дёргаются, могут нечаянно чихнуть, цветов нанюхавшись. А это совсем ни к чему.

Я, как личность, взирала на творящееся безобразие отстранённо. Вот, Синяя Бабушка моей рукой тронула Лидорчика за плечо. Он повернул голову, посмотрел вроде как в мои глаза… и Карнэль Короедовна моментально его «отключила», проникнув в сознание как шило — строго к нужной точке. Тонна Эля даже моргнуть не успел, а уже спал. И будет спать, пока бабуля не разбудит. Сильна!

А потом Синяя Бабушка понеслась. Или поскакала — разница зависела от них, монументов этих разнокалиберных. Что-то моим телом оббегали на повороте, что-то перепрыгивали, но ни шороха, ни шелеста усовершенствованная-Я не создавала. Даже лишний ветер не производила. А должна была, по идее.

Карнэль особо не скрытничала с поиском. Наводка на дорого внука была отменной, а предупреждением о грозящей опасности Бабушка отвесила Короеду ментальный подзатыльник. Короед воспринял затрещину как должное и… ух ты… объединил зрение по мысленному контакту, да ещё и до Яси «умом дотянулся».

А я-то думала, что удивительное, это — бегающие табуретки и волосатые половники. Не-а. Удивительно бежать с бешеной скоростью, видеть внешним зрением смазанные силуэты кустов, оград, склепов, скорбящих каменных дев, но при этом внутренне созерцать картинку с двух ракурсов — от Короеда и от Яси. Короед сидит за гранитным валуном, Яся прячется за вычурной тумбой с вазоном. А между ними, на пока ещё неоформленной могилке, сидит, не иначе как на табуретке… или на раскладном стульчике… но вполне удобно сидит какой-то тип неопределённого возраста. Физиономия бледная, нос заострённый — на крысёныша похож. Сидит, руки на колени ладонями вверх положил, лицо вверх задрал и губами шевелит. Шепчет что-то. Но беззвучно, а то Короед услышал бы.

А Бабуля ещё и комментировать происходящее успевала и сообщать, что мы будем делать. Я не совсем поняла, это был план такой или просто желание? Порвать, растерзать, мозг выжечь, «потому что приличные маги по ночам по кладбищам не шастают».

Шесть глаз, которыми я обзавелась (считая и свои) мне очень понравились. Шесть глаз — гораздо лучше, чем акульи зубы и лисий хвост. Полезнее, ырбуц меня побери! А когда Бабуля добавила магическое зрение, меня посетило ненормальное желание выползти наружу через ухо (бред, конечно) и посмотреть на самом ли деле кладбище ночью такое разноцветное? Где-то зелень светится-мерцает, туман фиолетовый низом стелется, оранжевые светлячки разных размеров на земле так и кишат. Короед и Яся, как два алых фонаря полыхают. Между ними какое-то бледное невзрачное пятно трепыхается. Приманка сидячая. А прямо курсу маячит ярко-голубой кокон. Но не движется, а топчется на одном месте.

— Правильно делает, — пояснила Бабуля, — он меня прекрасно видит-чувствует, и теперь растерялся, кого атаковать — меня или наших птенчиков. — Голубой кокон стал быстро уходить влево. — Не уйдёт, — радостно сообщила кровожадная Карнэль, — Таль, детка, забирай приманку.

Короед оказался не менее прыгучим, чем я с помощью Бабушки. Щупленького крысёныша он снёс с насеста в полёте и усыпил так же быстро, как его старшая родственница Лидорчика.

А голубенький решил от нас побегать. Понёсся к краю кладбища. Ничего, мы его и за оградой догоним.

До ограды бежать не пришлось. Коварный маг затормозил и стал раскручивать кокон в спираль. Решил принять бой. Идиот. Куда ему против моей Бабушки? Но смотрелось красиво.

— Этой красотой убивают, детка, — спокойно пояснила бабуля, — воздушная плеть. Ею бы его и придушить, но я мёррртвых допрашивать не умею, — с сожалением закончила пояснения Карнэль Короедовна и тоже остановилась. То есть, мои ноги вспахали дорожку и застопорились.

До мотающего свои плети мага было могил двадцать, если не тридцать. Не знаю, смог бы он до нас дотянуться, а вот бабуля до него дотянулась. Из меня (или у меня) что-то натурально вытянулось. Руки такими длинными не бывают. Точно. Так что это были не руки. Но это нечто дёрнуло синюю спираль в сторону, а потом мотануло так, что маг должен был взлететь в воздух. И взлетел. А сверху его пришлепнуло…

— Да простят меня здешние покойники, — спокойно подытожила Карнэль, подтверждая мою мысль о том, что падающий негодяй снёс-таки пару памятников.

— Бабуль, а после этого в живых остаются?

— В данном случае — да. Щит поставил, мерзавец.

Если честно, я мерзавца очень даже понимала. Жить-то хочется. А потом под нами потекла земля. Но Бабушка сказала: «Ха! Насмешил!» и мне совсем-совсем не показалось, что я приподнялась в воздух. Крылья! (Я их увидела глазами Короеда, который спешил поучаствовать в разделке местных магов). Не совсем, конечно, крылья. Но такие кляксы я в Синем мире уже видела. У Короедовны крылья вот из этих сгустков и отрастали. Значит, у нас тоже можно летать?

— Мне… почти, — процедила бабуля, — не отвлекай. Я его щит ломаю.

Если Бабушка говорит, что голубоватый туманчик — щит, и его надо ломать, значит — надо. А полуприбитый мерзавец закрылся наглухо. Бабуля удивилась и к ярости добавился азарт. Ей стало интересно, как выстаивается столь оригинальная защита. Комментарии были отрывочные, но очень напоминали дядино бормотание во время очередного сомнительного эксперимента. «А если в обход…», «Хм, и на два деления под землёй закрыл, умник…», «А по воздушному слою…», «И сколько ты ещё выдержишь?», «Странно… стихийник, стоять будет насмерть…», «Таль не мешай!», «А тонкий прокол?…»

— Есть! — радостно возвестила Синяя Бабушка.

Ага, видно, что есть. Кокон как будто опал, потом согнулся и рухнул.

— Бабуль, ты его совсем… того?

Что-то мне как-то не по себе стало. Кладбище подразумевало покойников, но я на таких свежих не рассчитывала. Я только к нашествию старых умертвий готовилась — на всякий случай и не всерьёз. А убивать я никого не собиралась. Даже чужими руками. Даже магическими.

— Да живой он, — пробурчала Карнэль, — живой и спит. На расстоянии тоже можно проникнуть в сознание. Грубо, конечно, но не смертельно. Спеленаем, контур силы замкнём, и можно допрашивать.

Не знаю, что там с чем замыкают, но суть я уловила — обездвижим и обезвредим. Эх, Лидорчик! Такую битву проспал. Даже обидно за него стало.

Короед присоединился к нам на подступах к нужной могилке. На плече он нёс тощего «некроманта». Яся как нежная женщина, которую нельзя нагружать, несла только свой обнажённый меч и некромантский стульчик. Складной, ага. А мы с Бабушкой, то есть — Бабушка мной — пробирались через руины. Наверное, здесь был очень большой памятник. Или парочка.

— И кто же это у нас был такой шустрый? — ласково и вслух почти пропела бабуля.

Ну, точно как мой дядя. Сначала прибьёт результат эксперимента, а потом воркует, препарируя. Короед пошарил в кармане и извлёк ручной светильник на магокристаллах. Спотыкаться на обломках сразу стало легче. Хорошо, если пришлёпнутого мага не придётся из этих живописных развалин откапывать.

— Ырбуц пополам с драмзерхом! — сказала не я. Точно не я. Это бабуля сказала. Я бы ничего сказать не смогла, даже будь моё горло в моём распоряжении.

Рядом ахнул Короед.

Яся вполне по-военному потребовала ответа: «И как это понимать?»

А понимать так: мы чуть не убили Наариэля. И я не знаю, как он сюда попал, почему он напал, и где его гномы. И почему он пытался нас, то есть — меня, убить? Вообще ничего не понимаю.

Короедовна велела не паниковать, во-первых, и не пытаться перехватить управление телом, во-вторых. Потому что она моими ногами до нашей коляски дойдёт, а я нет. Я на свои ноги завтра вообще не встану. На руки тоже. Эффект полной разбитости и почти убитости Бабушка мне клятвенно пообещала.

Ясе всё-таки пришлось убрать меч и взвалить на себя тощую приманку, которую нам приготовил, ну надо же… Наариэль. Его самого нёс Короед, а моё тело от лишних силовых нагрузок избавили.

Магическое зрение по-прежнему раскрашивало ночь яркими красками, но в душе образовался полный мрак. Карнэль пыталась утешать рассказами. А мне хотелось рвать и метать. И ещё рыдать.

— Миточка, не страдай раньше времени. Разберёмся. Вот, смотри, желтоватые сполохи — мелкая живность. Видишь, цвет совсем не яркий? Интенсивность излучения соответствует уровню разума.

— А тот оранжевый костёр слева — огромный разумный таракан?

— Ты же знаешь, что — нет. Это могила твоего жениха. Ырбуц, что я говорю?! Твой жених там спит. Драмзерховы кладбища! У вас тут совсем из ума выжить можно! — завелась Карнэль.

Конечно. Можно выжить из ума. Предатель. Клятвопреступник.

— Бабуль, я знаю, его душу завербовал некромант.

— Поживём-увидим, — не стала поддерживать мои потуги оправдать эльфа Синяя Бабушка.

Совершенно мокрый Лидорчик хлопал спросонья глазами и ничего не понимал. Но, увидев Наариэля, глазами хлопать перестал, потому что их выпучил. Зато начал икать. Совсем замёрз. С центральной аллеи доносилось тоскливое «Уииииииииа!» Это нас искала Нифса.

М-да, набралась я впечатлений… Кладбище, дождь, воющая сиреневая няня и прекрасный Наариэль, который опять выглядит как покойник. Покойник и предатель.

— Возницу я беру на себя, — взбодрила нашу компанию Бабуля.

И взяла-таки. Да ещё и показала, как это так берут, но мне экспериментировать пока запретила. А не очень-то и хотелось. Когда Бабушка Лидорчика усыпляла — это ещё ничего. Когда глушила Наариэля, тоже вроде понятно — боевые действия. Но подчинение выглядело совсем иначе. Наш гид стал похож на куклу. Только что был человек как человек — удивлённый и перепуганный (ещё бы — мы ж два тела с кладбища притащили), а после бабулиных манипуляций превратился в тупое и радостное создание с остекленевшим взглядом. Смотреть противно, мурлаг подери!

Карнэль моих эмоций не разделяла. По её мнению, лёгкое вмешательство в память и эмоциональная коррекция — пустяки. Оплату наш гид получил, приказ отвезти Нифсу и приехать с ней за нами завтра днём его бы всё равно порадовал, о двух телах возница забыл — ему же легче. А оттого, что некоторые жители Летарда немножко нам помогут, ничего страшного с ними не случится.

К тому моменту как мы добрались до «дворца» сыщика, бабуля почти убедила меня, что избавлений ближних от нервных стрессов — благо. И убедила бы совсем, если бы не тяжкие вздохи Лидорчика, который наблюдал эффект подчинения без утешений и объяснений — массовое избавление от стресса постигло и привратника, и всех трёх слуг в доме сыщика.

Вот так мы и оказались в спальне кладбищенского философа. Хозяин «дворца» был бесцеремонно уложен в угол, обездвиженного Наариэля усадили в кресло, мы с Ясей присели на кровать, Короед подтащил второе кресло — приготовился допрашивать предателя, а Лидорчик нервно метался из угла в угол. Ещё бы ему не метаться? Повар сыщика бродит как молчаливое умертвие — еду нам носит, служанка такая же примороженная на стол накрывает, Короед сидит перед своим близнецом — бледным до синевы, а в гостинице Нарик один остался. Я бы тоже пометалась. Допросит Короед Наариэля, а потом…

— Если этот эльф, — отчеканила у меня в голове Синяя Бабушка, — догадался кто ты и кто мой внук, и поэтому собирался вас убить, я изменю ему память. Сотру. Утри сопли, детка. Любить своих убийц — вредно для здоровья. Узнаем, где гномы, догоним, и они тоже забудут о встрече в «Золотой Подкове».

— Наариэль совсем меня забудет и никогда не вспомнит?

— Почему же совсем и никогда? — холодно ответила никак не бабуля, а совсем уже Карнэль'тэор'таргал ниир Караен эр'гарх. — Он будет помнить ровно столько, сколько надо. И только то, что надо. Попал под Заклятие Разделения, его тело доставили к твоему дяде — учмагу. Сам он следовал за телом. Твой дядя сумел ему помочь… именно потому, что душа Наариэля осталась в этом мире. У вас дома он и очнулся. И потом отправился со своим отрядом на границу. В доме учмага была девочка, племянница. Ты. Это всё.

Ух, как мне паршиво-то стало, драмзерх подери! Со всех сторон гадко.

— Это хуже, чем ложь.

— Да, — не смущаясь, подтвердила Карнэль. — Это один из вариантов «Как нейтрализовать врага». Но можно и стереть ему память лет до пяти от роду. Пусть родители заново воспитывают. Можно подчинить лет на двадцать-тридцать — пусть послужит, заодно и клятву защищать тебя исполнит. Можно лишить сознания и заморозить развитие — жить будет, но как растение. Ну, и если хочешь, могу создать ему иллюзию любви. Ты же хочешь, чтобы он тебя любил?

— Нет! — Вот уж чего не надо, того не надо.

— Уже не хочешь!? — притворно удивилась Короедовна.

— Фальшивку не хочу. Ладно, пусть забывает меня. Хоть совсем.

Жаль, что Короедовна мной управляет. Я бы хоть поплакала что ли.

— Ладно, так ладно. Договорились, — подытожила Карнэль и, прокашлявшись моим горлом, скомандовала: — Таль, освободи частично этого мерзавца и держи его силу под контролем. Откажется отвечать, подчиняй и смотри, что у него там в памяти. С коррекцией я потом сама разберусь.

Ырбуц, как же мне хотелось убраться из комнаты вслед за служанкой!

Нет ничего тайного…

Не знаю, что в понимании Карнэль «грубое вторжение», но, по-моему, ударенный обухом по голове пришёл бы в сознание быстрее, чем маг из Дома Синей Вязи. Наариэль переводил мутный взгляд с меня на Короеда, с Короеда на Ясю, на Лидорчика, и, кажется, никого не узнавал. Я уж было подумала, что Керосинова Бабушка переусердствовала и всё-таки превратила эльфа в растение ещё там, на кладбище.

Лидорчик никакого сострадания к Наариэлю не испытывал. «Прынц» сострадал только себе: его усыпили, подраться не дали, разлучили с половником и показали, как люди превращаются в идиотов — «прекрасный» вечер. А виноват во всём этом Тарноэр. Примерно так я расшифровала заявление Тонны Эля:

— Опозорил уважаемый Дом, спутался с врагами, ещё и сидит тут, глазами хлопает! — после чего потомок Императора схватил со стола вазочку (м-да, стол нам накрыли как на праздник), выкинул из неё фиалки, а воду вылил на голову Наариэля.

Ну и ладно. Мне тоже фиалки разонравились.

Вода подействовала. Взгляд прекрасного эльфа приобрёл некоторую осмысленность, а потом и руки заработали. Тарноэр смахнул воду с лица, пару раз моргнул и усмехнулся. Грустно усмехнулся.

— Кому я обязан жизнью на сей раз? — прохрипел сероглазый красавец.

Оригинальное начало допроса. Короед развалился в кресле, закинул ногу на ногу, мол, давай-давай, говори, раз такой разговорчивый. Лидорчик возмущённо фыркнул, Яся деланно зевнула.

Ладно, пусть меня считают размазнёй, но я так не могу. Хрипеть никому не обязательно. Может у Наариэля последние минуты разумной жизни? Что, жалко стакан вина ему налить, что ли? «Умная девочка, — прокомментировала Карнэль. — Запомни, Митавиа, хмельные напитки растормаживают нервные центры и облегчают вторжение в ментальный слой». Угу, запомню.

— Ты бы его ещё с ложечки покормила, — прошипел возмущённый Лидорчик, глядя на то, как Наариэль пьёт, прижав мои руки к кубку.

То ли мне показалось, то ли Тарноэр и впрямь смутился. Но допивал он уже сам. Допил, выдохнул и спросил:

— Это она? — указывая глазами куда-то в сторону кровати. — Вы убили её? — На сей раз, вопрос был адресован Короеду.

— Кого? — кратко поинтересовался внук бессердечной Бабушки.

— Некромантку, — с непередаваемо честным видом ответил его прекрасный «близнец».

Короед посмотрел на Ясю. Нет, Яся на покойницу никак не смахивала. На покойницу-некромантку — тем более. Из-за кровати виднелись грязные сапоги спящего сыщика. Но они же — явно мужские! «Отвлекает?» — с некоторым сомнением откликнулась у меня в голове Карнэль.

— Шутим? — презрительно поинтересовался Керосин.

М-да. Близнецы. Но мимика у них всё-таки разная.

— Какие шутки? — подался вперёд Наариэль, — Прекращайте играть в ваши сомнительные игры. Такие авантюры обычно плохо кончаются! Можете сколько угодно изображать из себя наживку для некроманта, но как вам пришло в голову тащить на кладбище девочку и потомка Императора?

— Семьдесят второго, — заметил Лидорчик, намекая на то, что им вполне можно пожертвовать.

— Да хоть сто семьдесят второго! — в сердцах стукнул по ручке кресла Тарноэр. — Могли бы и рассказать о своих планах. За кого вы меня принимаете?! — исключительно натурально возмутился страж, — Я что, не знаю, кто может явиться в гости из другого мира? Я что, вчера родился? Вы — Дракон, Синтар нир Караен! — Наариэль откинулся в кресле и выдохнул. — Никогда в жизни так голова не болела. Ну, так что? Как страж я имею право знать: вы её прикончили? Некромантку?

— Гл-посссти, — резюмировал Короед.

— Глупости! — поправляя его, рявкнула Яся. — Не было никаких некроманток, хватит морочить нам голову, рассказывайте, почему Вы за нами следили? Иначе…

— Да, — вернул себе инициативу внук Синей Бабушки, — раз уж Вы знаете, кто я, готовьтесь к тому, что г-лва ещё долго болеть б-дет.

— Голова, будет, — не преминула встрять мастер Ясанна.

— Издеваетесь? — спокойно поинтересовался Наариэль, — Думаете, я поверю, что никто из вас не заметил такого мощного мага? А кто на полкладбища багровым фоном отсвечивал, кто меня убивал? И вы все были рядом, я знаю! Да, в конце-то концов, вы же меня там на кладбище и подобрали! Кстати, а где мы сейчас? Никто не подскажет?

Страж укоризненно оглядел всю нашу компанию. Карнэль изрядно затянувшийся спектакль надоел. «Таль, хватит тратить время на чепуху. Приступай».

И Короед приступил. Тарноэр обмяк в кресле с остекленевшими глазами. Долго созерцать эту чудовищную картину мне не пришлось. Синтар Керосинович начал транслировать память стража мне, то есть — своей Бабушке, втянув в процесс объединения сознания и Ясю. Не вовлечённым, а значит, и самым недоумевающим остался Лидорчик. Не знаю, как он пережил те полчаса, в течение которых мы обменивались впечатлениями, воспоминаниями, ругались и решали, кто виноват. Но со стороны наверняка выглядело… впечатляюще.

Короче, недооценили мы мага из Дома Синей Вязи. И очень сильно.

Сначала Наариэль подозревал, что его телом воспользовался некромант. То есть, всё, что он рассказал нам с ТоннойЭля на озере, было правдой. Но легенда Лидорчика о некоем госте из другого мира, которому потребовалось непопорченное тело, заставила Тарноэра задуматься и вспомнить об «Идущих между мирами». Чем больше он расспрашивал семьдесят второго принца о моём дяде и о Короеде, тем больше убеждался, что речь идёт именно о Драконах. Склерозом Наариэль не страдал и прекрасно знал, как и почему наш народ уничтожили, а потому не стал спрашивать Лидорчика о Драконах напрямую. Вроде как — не хотят говорить — их право, выведывать у ребёнка чужие тайны неприлично, да к тому же не исключено, что потомок Императора и сам толком ничего не знает.

Встретив в Золотой Подкове Короеда, Тарноэр окончательно утвердился во мнении, что «носитель его тела» — Дракон. По этому поводу он испытал, представьте себе, радость и тут же задумался, как бы так ненавязчиво обеспечить нам охрану — мне (я опять таю) и ценному Короеду. Для полноты драмзерха страж озаботился тем, что ещё один редкий экземпляр — мой дядя, разгуливает где-то в опасной близости от некроманта, орков и прочих травмоопасных факторов. Ладно, я могу сделать вид, что размышления стража о восстановлении «поголовья Драконов» меня нисколечко не возмутили. Бабуля подсмотрела мой вариант восстановления «поголовья» с участием меня и самого Наариэля, и я получила ментальный подзатыльник. По утверждению Бабушки — лёгкий. Отвлеклась…

Синюю Бабушку как мага Наариэль засёк во время её беседы с Короедом. Прокололась бабулечка. В процессе телотворения замаскировалась весьма качественно, а как увидела дорого внука, так — раз, и обозначила себя в магическом пространстве. Короед тоже обозначился, и Яся не отстала. Вот тут-то страж сам себя и запутал. Меня он совсем-совсем в расчёт не принял. Обидно.

Наариэль решил, что Короедом заинтересовался весьма странный маг. Ничего подобного Тарноэр на магических просторах раньше не встречал. Ну, ещё бы — бабуля, это ж не мелкий ырбуц, а радикальный драмзерх в мировом масштабе.

Пока Карнэль Короедовна чихвостила внука, Тарноэр под разными предлогами «деликатно» вторгался в соседние комнаты, пугая жильцов Золотой Подковы. И он почти уже добрался до нашей милой компании, как вдруг нетипичная магичка (как это они пол определяют, а? Потом у Бабушки спрошу), исчезла, как не бывало. Только Короед слегка фонил где-то там в их специфическом эфире. (Догадываюсь почему фонил — после предъявления половника, он пытался его магически прощупать).

Пользуясь полномочиями стража, Наариэль затребовал у хозяина Подковы список всех жильцов, которые сняли комнаты рядом с нами. Но непроверенных женщин больше не обнаружилось, что в понимании Тарноэра означало: враг хитёр и коварен.

Нам бы и самим не мешало задуматься над некоторыми простыми вопросами. Например, почему это страж не стремился извести Короеда вопросами, не приставал с тем же самым к Ясе и не настаивал на продолжении знакомства? Помахал всем ручкой и ушёл, как будто чудеса с телозаселением случаются каждый день. Бабуля возразила, мол, после того, как я сочинила эльфу новое тело, он вполне мог и не удивляться. Ничему больше не удивляться вообще и никогда.

В природной магии Наариэль не просто смыслил — он с ней жил и знал её «от и до». А вот в учмагии не разбирался вовсе. Сочетание учмагии с возможностями Драконов, в лице моего гениального дяди, (если я так необычайно талантлива, то каков тогда мой дядя? Оооо, каков!) страж счёл настолько ценным, что страшно возмутился отсутствием у верховного мага Дома Таркесс государственного мышления. Ага, не ценит себя Дмир нир Таркесс, совсем и напрочь. Я непременно расскажу старшему родственнику, как он должен себя охранять и беречь. Вот встречу и расскажу. Опять отвлеклась…

Гномов Наариэль отправил в Ольшанку с приказом «молчать, не разглашать, не сообщать, не болтать». Гномы заучили новую легенду: тело доставили, отдали учмагу, сами вернулись. Больше ничего не знают, не ведают.

Ладно, клумбы я им прощу. Насчёт бордюров — подумаю.

Сплавив подчинённых, страж принялся нас охранять. Всего он навесил на нашу компанию три магических маяка: на меня, на Короеда и… на половник. На половник — потому что Лидорчик с ним не расстаётся (не угадал), а на самого потомка Императора вешать следилки не положено. (Везёт некоторым). Маяки Наариэль использовал нестандартные — почтовые метки. (Оригинально он использовал свой личный опыт со складской охранкой. Умны-ый!)

Половник остался в Подкове, и Наариэль был за него и за Лидорчика спокоен. Наши с Короедом мотания по городу прекрасно стража сначала не удивили, потом утомили, а к вечеру насторожили. Когда мы двинулись в направлении кладбища, Тарноэр свернул поисковую сеть и помчался проверять пешком безо всякой магии, что это мы забыли на кладбище.

На подступах к «Последнему Приюту» нас, оказывается, уже ждали. Расчётливый страж не отвлекался на местную архитектуру, а опередил нас. Он сидел в кустах и наблюдал, как вся наша компания, включая Принца-без-половника, идёт считать могилки. Совещание у лавки он тоже видел, но не слышал. Дождавшись, когда с кладбища уйдёт Нифса, Наариэль двинулся за нами следом. Использовал он только глаза и уши, и потому основные бойцы магического фронта его не засекли.

Не знаю, что бы я подумала о сумасшедших, которые тащатся на ночь глядя на кладбище, да ещё и оставляют двух малолетних граждан Империи на сырой могиле, но страж сделал свой вывод — герои пошли выслеживать некроманта. Правильно! Что ещё можно делать ночью на кладбище? Тут он угадал. Но перед тем, как присоединиться «к отважным воинам» Наариэль проверил, хорошо ли меня и Лидорчика припрятали. Вот тогда-то при помощи Синей Бабушки я его и увидела. Силуэт, то есть. Ну, а дальше… А дальше мы с бабулей его удивили.

Исчезнувшая было магичка нарисовалась, да в таком объёме, что хоть заранее помирай. Но стражи не сдаются без боя. Самоубийственно благородный Наариэль решил увести «чудовище» за собой и рванул в сторону. «Чудовище» — Синяя Бабушка (мной) рванула следом. Тарноэр понадеялся, что у меня и Лидорчика будет время сбежать, пока он воюет, и приготовился культурно по-эльфийски умирать. В смысле — умирать в рамках эльфийской культуры: как можно медленнее, с сопутствующими мучениями. В том, что он не выстоит против «архимага-некромантки», Наариэль не сомневался.

Хорошо, что Лидорчик не участвовал в наших «чтениях» памяти стража, а то обзавидовался бы. Наариэль, конечно, ошибся насчёт Бабушки и даже не умер, но подвиг от этого никуда не делся, верно же? Ырбуц, как мне захотелось всплакнуть.

Чужая память такая жуткая штука при насильственном чтении, что хуже некуда — все эмоции ловятся. Бабуля сказала, что мне полезно знать данный факт. Но потом сама же мне эмоциональный фон и отсекла. Ага. А всё потому, что я поймала такую эмоцию… Наариэль сильно переживал, смогу ли я убежать при моих никаких физических возможностях. Успею или нет? И очень-очень у него ко мне была хорошая эмоция. Нежная. Да-а-а. А потом Синяя родственница отрезала мне доступ к его переживаниям, что наводит на совсем уж приятные размышления. Напрочь приятные, несмотря на второй ментальный подзатыльник.

Ну, дальнейшие воспоминания Наариэля были и так понятны, но всё-таки Короед их дочитал. Страж видел магическим зрением, как к нему «спешит на помощь» Дракон-в-его теле. Несётся прямиком в пасть к некромантке вместо того, чтобы спасать нас с Лидорчиком. Последней мыслью стража, перед тем как бабуля проникла ему в мозг и лишила сознания, был потрясающе длинный мысленный вопль, в котором склонялись, сочетались и занимались форменным непотребством все родственники Короеда, включая его пра-пра-предков. И ни одного орочьего драмзерха! Исключительно древнеэльфийский фольклор! Устно я бы эту фразу ни за что не поняла. Я её даже в переводе воспроизвести не могу — не хватает смысловых оттенков. Короче, общий посыл был такой: «Куда ты сюда бежишь, слабоумный, вместо того, чтобы бежать отсюда?» Примерно так, но в десять раз длиннее.

А кто-то утверждал, что этот восхитительный самый прекрасный из эльфов — совсем не тот, кого стоит любить. Бабуля намёк поняла и пробурчала: «Люби на здоровье». Ну, спасибо. Разрешили.

— И что мы теперь будем делать? — поинтересовался Короед.

— Знакомиться, — решила Синяя Бабушка, — а ты, Мита, молчи. Мысленно. Он о тебе не знает, и знать ему ни к чему.

Нет, ну надо же, а? Разве не понятно теперь, что Наариэль ни за что меня не выдаст? Да он же за меня фактически умер! Лидорчик, вон, всё никак не сподобится, а прекрасный страж уже почти успел.

Но меня даже слушать не стали. Задвинули щитами в дальний ментальный угол — и всё. Обидно.

Короед хлебнул водички, переменил позу и приступил к тому, что бабуля назвала «знакомиться будем». Заторможенный до состояния статуи Наариэль растормозился и попытался ощупать свою голову.

— Зачистили?! — немедленно влез с вопросом Лидорчик.

— Не м-шай, — отмахнулся от него Керосиныч, — потом расскажу.

ТоннаЭля обиделся, демонстративно налил себе вина, но его демарш вышел ему же боком.

— И нам, — потребовал Короед, — стражу тоже.

Лидорчику пришлось тихо сгорать от любопытства и обеспечивать нас питьём. Даже мне налил — неумный. Ладно, я ему потом отомщу.

Наариэль пил и активно тормошил свою память, учитывая вопрос Лидорчика. Нашёл всё, что произошло на кладбище, и спросил:

— Ну и как?

На что получил ответ от Короеда прямо в мозг:

— Нормально, главное — не сопротивляться и не дергаться. Сейчас я покажу свою… нашу память.

Хорошо показал. Качественно. Начиная со встречи в Подкове, опустив момент общения с Бабушкой, включив местного сыщика-некроманта и все ругательства Ракшассов, которые тем более невозможно перевести из-за отсутствия у нас того жуткого зоопарка, который водится в Синем Мире. Отомстил за помянутых Наариэлем предков. Ха. У стража всё равно лучше получилось. Понятнее. Отвлеклась…

Наариэль дважды давился вином и один раз яблоком, которое ему любезно сунула в руку Яся.

— Моя старшая родственница следила за детьми и охраняла их, — открыл самую главную тайну Короед, — а она — сильнейший маг моего мира. Шансов у Вас и впрямь не было, если бы Карнэль'тэор'таргал ниир Караен эр'гарх била на поражение, — после чего продемонстрировал ошарашенному Наариэлю тот самый багровый светящийся столб до небес, которым были мы с Бабушкой. Впечатляюще, ырбуц меня драмзерхом!

Мысли стража понеслись галопом во все стороны разом. Стороны включали в себя если не всё возможное, то очень многое — и изумление по поводу мысленного общения, и размышление об удобстве этого общения, его эмоциональности, открытости, сверхнужности для допросов (ну, что взять со стражей…), и смущение оттого, что он, страж, напал на весьма уважаемую персону, родственницу Короеда, что неприятно, а с учётом возможного межмирового конфликта — просто недопустимо.

— Если есть какой-нибудь способ… — сформировал мысль и дополнительно озвучил её Наариэль, — если Ваша уважаемая родственница опять посетит наш мир, я бы хотел лично принести ей извинения. Был не прав. Ошибся с выводами. Спровоцировал нападение. Чуть не сорвал операцию по поимке некроманта.

Совсем расстроился. Печальный он ещё красивее, оххх! Однозначно — Наариэль самый очаровательный эльф на свете. Интересно, если я стану его женой и пересолю суп, он сумеет обвинить в этом себя? И если да, то как? Опять отвлеклась…

— Приносите извинения, я Вас внимательно слушаю, — ехидно откликнулась Синяя Бабушка, отчего Наариэль всё-таки привстал.

Но смотрел он при этом на сидящего рядом со мной Короеда. Вот это, я понимаю, благородство! Тарноэру в жизни не пришло бы в голову, что в качестве «гостиницы» для Ракшассов можно использовать ребёнка! Меня, то есть. Бабуля прикрылась ментальным щитом и прошептала: «Ты уж определись, Миточка. Ты ребёнок, или влюблённая девушка?» Ага, весело ей. И Лидорчик тоже сидит как в цирке, наблюдает жестикуляцию Наариэля — страж то руки к сердцу приложит, то за голову схватится.

Проникновенная речь прекрасного мага бабуле понравилась. Да, насчёт глупости её внука страж был не прав — как можно было подумать, что детей просто так в кустиках полежать оставили? И вообще страж придумал много лишнего, и, конечно, уважаемая дама имела полное право его убить и имеет это право до сих пор. Бабуля млела.

— А с учётом того, что речь идёт о безопасности Драконов, а теперь ещё и Ракшассов, если Вы полагаете, что мои знания для вашего родственника и для родственника Митавии опасны, — продолжал гнуть покаянную линию самый благородный из эльфов, — то лучше сотрите мне в памяти всё, что сочтёте нужным. Для Вашего спокойствия.

Где таких щедрых разводят, а? Надо же такой ырбуц пандыцевый сочинить!

— Нууу, — вполне серьёзно задумалась Карнэль, — если Вы настаиваете…

Только не это!

— Неееет! — заорала я вполне своим голосом, поскольку мысленно достучаться через Бабушкины щиты мне не светило, — не надо стирать! — Сама не понимаю, как мне удалось справиться с горлом в отсутствии доминанты, но раз уж удалось: — Бабуль, он никому ничего не скажет!

Ой! Забыла совсем, что я же тут вроде как просто так сижу. М-да, тоже доконспирировалась.

— Митавиа? — с изумлением уставился на меня Наариэль, — Ну, зачем же юную девушку было вовлекать… в общение? — обратился он опять к Короеду.

— А вот теперь точно придётся стирать, — заявила Короедовна, — Талантливый страж и умный. Ещё немного и догадается.

«Умный страж» именно это и сделал сразу после намёка Синей Бабушки.

— Митавиа — тоже Дракон?

— Угу. Но пока маленький, — продемонстрировала я на пальцах насколько «маленький», и мысленно добавила для всех, благо Карнэль убрала уже ненужный щит: — Только троньте его память, уйду, куда ни попадя, без привязки и не вернусь! Так и знайте — размажусь между мирами! На это у меня сил хватит.

— Упираться будешь? — устало спросила бабуля.

— Да. — И упираться буду, и уйду, раз обещала. И вообще, мне чужих заслуг не надо. — Наариэль Тарноэр, поблагодарите Карнэль'тэор'таргал ниир Караен эр'гарх за Ваше новое тело. Лично я только половник оволосатила.

— Помолчи-ка, — опять вмешалась Короедовна, — ты не умеешь контролировать слои. Начнёшь демонстрировать память, покажешь всё, включая посещение уборной. Я сама расскажу. И в кого ты такая настырная?

В дядю я настырная. Уборная. Пфе! Подумаешь! Хотя… ну, да — демонстрировать стражу свои нежные чувства я пока не готова. Смущаюсь, ага.

После рассказа-показа моей истории в исполнении Синей Бабушки, я на неё сердиться перестала. Не совсем она оказалась бессердечная. И как-то так Карнэль умудрилась представить мою роль в деле телотворения, что я получилась не полной дурочкой. Даже совсем не дурочкой. Даже наоборот. И так сильно наоборот, что Лидорчик решил облить Наариэля водой ещё раз, потому что страж умудрился закатить глаза как перед обмороком. Повторное купание предотвратила Яся.

Прекрасный Тарноэр вполне в своих традициях засчитал мне прорыв в Синий Мир ради консультации с Бабушкой за самубийственный подвиг. Сама по себе идея сотворить новое тело была оценена как гениальная, а о возможности лечить по совмещённой межмировой технологии боевые увечья Наариэль помнил, но теперь окончательно проникся «оригинальностью» моего «типа мышления». Свою роль бабуля принизила до уровня технического исполнителя. Да ещё и прошипела мне в мозг: «Это именно так и есть, и не спорь!»

Лидорчик посопел, глядя, как Наариэль сползает с кресла на одно колено и целует мне пальчики (полный восторг!), и расколотил блюдце.

— Так, — завершила живописание моих подвигов Бабушка, — мысленное общение пора заканчивать. Наариэль, после грубой ломки Ваших ментальных барьеров, отлёживаться будете до полудня. Раньше встать даже не пытайтесь. Митавиа, для нашего общего тела постараюсь сделать всё, что смогу. Сейчас передам доминанту. Держись. Таль, разбирайся с сыщиком сам.

Передала. Оххх, как меня скрутило. Я превратилась в одну сплошную судорогу, если такие где-нибудь водятся. То ли в узел завязалась, то ли жгутом свернулась. Даже бабуля застонала. А у меня горло склещило, и кроме писка ничего не получилось, несмотря на желание орать в голос. Яся с Короедом меня буквально разворачивали, как свернувшегося ежа. Наариэль, получавший свою порцию впечатлений от разрыва «грубого контакта», хрипел где-то рядом. Лидорчик в панике бегал кругами и требовал немедленно сказать ему, какой гад меня отравил. Какой-какой… сам мне вино подсовывал.

Бабуля бубнила что-то про гормоны и, на мой взгляд, слишком долго искала у меня-нас тот нужный, который подействует как обезболивающее. Адреналин, ага. Но название Синей Бабушке никак не помогало. Ей втемяшилось стимулировать его выделение магическим путём. А потом она ещё дольше высчитывала дозу. По её заверению, если перебрать с этим гормоном, я буду бегать не хуже Лидорчика и рваться на подвиги. Ну, теперь я знаю, почему все эльфы рвутся на подвиги. Адреналин, ырбуц его драмзерхом — самый эльфийский гормон.

До утра я мучилась от желания заснуть, совмещённого с потребностью рвануть куда-нибудь и сделать что-нибудь. Всё равно что, но обязательно — грандиозное. Ноги были не согласны, поэтому я почти спокойно лежала на кровати местного некроманта и слушала, как его допрашивают. Никакой он не некромант оказался. Медиум. Маг — слабенький, а медиум — очень сильный. Дальнейшее разбирательство с сыщиком отложили до утра. Чем-то он всё-таки Короеду показался интересным. Потом я почти засыпала под уже неинтересный рассказ Синтара Керосина — он в меру живописно излагал Лидорчику всё, что семьдесят второй потомок проспал на кладбище, пропустил и не услышал.

Только я начала проваливаться в нормальный сон, как это мелкое остроухое чудовище, ТоннаЭля, решило растолкать Наариэля и стрясти с него клятву (ни много ни мало — клятву всему Императорскому Дому) хранить мою тайну и защищать меня ценой собственной жизни. Продолжать защищать, то есть. От возмущения я даже сумела приоткрыть глаза и обнаружила, что стража уложили рядом со мной. Эх! Ну, зачем сыщику-извращенцу такая большая кровать?! Была бы поуже…

По-моему, Лидорчик прямо-таки обезумел от досады (все подвиги мимо него пролетели) и поэтому совершил антиподвиг. Стряс-таки клятву с лежачего. До утра потерпеть не мог? Что я ему, поднатужившись, и просипела. Наариэль на меня ооочень благодарно посмотрел. Или не благодарно? Было похоже (немножко), что у него всё-таки возникли правильные мысли об «увеличении поголовья Драконов». Бабуля немедленно проснулась и велела не мучить её детскими эротическими кошмарами. Опять никакой личной жизни! Ну, не драмзерх, а?!

Кризис не самого среднего возраста

Почти до полудня я продремала. Временами просыпалась, прислушивалась к разговорам и снова засыпала. Окончательно меня разбудила беседа Бабушки и Короеда, которая происходила на повышенных тонах у меня в голове. Скандал головного мозга — полный ырбуц, спросонок-то. Могли бы и в короедовой голове поругаться. И самое обидное — Наариэль уже ушёл. Всё проспала. Своей половиной головы.

— Откуда я мог знать, насколько осведомлён о Драконах ниир Тарноэр, — оправдывался Короед.

— А остаточную память посмотреть было недосуг?! — шипела Синяя Бабушка, — заблокировал и всё?

— Я чужих личных воспоминаний не читаю! — отбивался от обвинений давно не Синий Внук.

— Мог бы и предположить с учётом возраста стража, что знания могут быть и не личными, и ценными, — стояла на своём бабуля.

Та-а-к! А вот это уже интересно.

— И сколько же Наариэлю лет? — не утерпела я.

— Триста семьдесят, — спокойненько, но язвительно, не столько для меня, сколько для Короеда ответила Карнэль, — и об уничтожении наших родичей в этом мире Тарноэр должен был знать!

Ооой! А мне и семнадцати ещё нет. Триста семьдесят! Нет, так не честно! Семнадцать и триста семьдесят. Я для него даже не ребёнок. Так, зародыш какой-то. Драмзе-е-рх… Только жизнь налаживаться начала, и на тебе!

— Восемнадцати тебе нет, — поправила Синяя Бабушка. — У тебя стёрт целый год памяти между пятью и шестью годами.

Подумаешь, год разницы. Что-о? Как стёрт? «Кем» можно не спрашивать. Дядя постарался. Уххх, родственник, доберусь я до тебя!

— Бабуль, а что там? Ну, скажи, а?

Карнэль Короедовна бросила пилить Короеда, чем он и воспользовался, умчавшись по «важным делам». А Бабушка принялась за меня. Ладно, она права — думалка у меня отключилась. Не сообразила — раз год стёрт, значит стёрт. Кто ж теперь кроме дяди знает, что там было? Бабуля просто увидела разницу между годами памяти и биологическим возрастом. Согласна, просто так дядя стирать бы ничего не стал. Значит, уничтожил что-то нехорошее. Потом расскажет. Может быть. Но Короедовна могла бы не распекать меня, а пожалеть. Ведь могла бы! Трагедия же! Как же мы с Наариэлем и с такой разницей-то… Триста пятьдесят два года это — не просто разница, это — пропасть! Ырбуц, зачем я спросила, сколько ему лет?

— Вот. Вот над этим и подумай, — не унималась Карнэль, — тебе восемнадцать через две недели, а ты даже с жизненными целями и задачами не определилась.

Гм. Это мне дядя ещё года два назад говорил. «Тебе уже…» и так далее, и так каждый раз. Надоело.

— Ох, бабуль, не трави душу. И так тошно. Наариэль на пятнадцать лет старше дяди! И не мешай, я плакать буду.

— А-а, — Короедовна задумалась, но не сообщила мне, о чём именно, а потом выдала: — Надо же, какой юный, но какой талантливый маг твой дядя…

Угу. Юный. Мой дядя… юный. Что-то мне расхотелось плакать. Смешно же. Почему-то вспомнился тот день, когда к нам явились творцы пахучих вод требовать переделки маговентиляторов. Дядя был прямо-таки на пике творческой ярости. Такая ярость только учмагов посещает, когда аж по лицу видно — идеи бурлят одна другой оригинальнее, и миру лучше откатываться в сторону, а то как заденет нетипичным творческим проектом, так ырбуц и настанет. Нет, мой дядя, особенно когда зол, совсем не похож на юношу.

Чем я смутила бабулю, не знаю. Но она забаррикадировалась щитами, побрюзжала ещё немного, больше из принципа и уже без настроения, а потом и вовсе решила сделать вид, что спит. Нетушки. Я тут страдаю, а некоторым даже и не икается. Не выйдет.

А, вот, кстати, раз уж речь зашла о возрасте.

— Значит, я через две недели стану совершеннолетней.

Короедовна вздохнула, поняла, что я не отвяжусь, и откликнулась:

— Как человек — да.

К драмзерху эти намёки и недомолвки!

— А как Дракон? И заодно уж, я хочу знать, сколько лет Короеду, когда у него день рождения, чтобы поздравить родственника, и сколько лет тебе, и когда поздравлять с очередной датой? — Вот. Уфф.

Бабуля опять ощутимо напряглась. И быстренько-быстренько скороговоркой (или скоромыслилкой?) пробурчала:

— Совершеннолетие у Драконов и у Ракшассов наступает в сто пятьдесят. Мне исполнилось четыре тысячи двести сорок семь лет две луны назад, а Таль будет праздновать тысяче двухсотлетие через четыре луны и три дня. В вашем исчислении. У нас протяжённость года чуть больше и получается разница в несколько лун в меньшую сторону, — зачем-то добавила подробность старшая родственница.

Страшно старшая. Аж жуть, какая старшая.

Ыть. Это даже не драмзерх. И ни разу не ырбуц. Никакой мурлаг ни так, ни сяк, ни через ыртыть такой математики не осилит. Вот, и я не осилила. Всё, на что меня хватило, так это ляпнуть:

— Это ж сколько тогда лет Синему Дедушке? Кстати, я о нём ничего не знаю.

— Он погиб. Три тысячи… почти три тысячи лет назад во время войны с кланом оршей.

С кланом. Ага. То есть, я, как водится, напрочь бессердечная (Короед так и говорил) опять не туда полезла с вопросами.

— Прости бабуль. Мои соболезнования.

Карнэль мысленно кивнула.

Ну, надо же! Какая прорва лет Бабушке, а она до сих пор между мирами бродит, летает как скоростная клякса, и песок из неё не сыплется. Или правильнее — вулканический пепел?

Бабуля не выдержала моих размышлений о её возрасте и по новой принялась вправлять мне мозги. Ладно-ладно, я поняла, что молодость — состояние души, особенно для долгоживущих, что личность формируется не на второй тысяче лет (таких невезучих ещё не было ни в одном мире), а я, несмотря на своё невезение, обязательно доживу до второго совершеннолетия, и Бабушка или проследит за этим, или заставит дожить, что одно и тоже. Ах, да — невзирая на столь далеко идущие планы, мне не дадут лентяйничать и жить по принципу «куда ветер занесёт».

Ясненько. Крылышки мне не подарят. Ни на первое совершеннолетие, ни на второе.

И тут Синяя Бабушка ка-ак развернула передо мной перспективу своей магической мысли… Я от её планов даже лёжа пошатнулась. Экую она заготовила серию сюрпризов для Синего Мира! Магостазис уже ушёл в разработку и производство, а наша магоподатливая биомасса вкупе с моей идеей теловыращивания вылилась в образ длинного коридора с рядами чёрных гробиков-капсул. Любой некромант сдох бы от зависти. И в одном таком гробике, по мысли Бабушки, лежала я. В смысле тела. В смысле второго тела. Сверхидейная бабулечка. Надо же придумать такой прелестный ырбуц! Надо. Нам тоже надо воплотить её идею. Сплошное удобство же! Любой заглянувший в гости Дракон может временно получить пустое тело. Приглашающая сторона, при условии достаточной силы, поможет гостю «уконтропупиться» в оболочку. Бабуля и мой новый научный термин учла. Ух!

Представляю… «Вы желаете путешествовать блондинкой или брюнеткой? Вам какой размер ноги больше нравится? Нет, тело с талией класса «люкс», к сожалению пока занято…»

Коварная Синяя Бабушка перешибла мою фантазию образом меня-с-синими крыльями, которую роняют вниз с балкона-без-перил. Ой, не надо! То есть, будут мне крылья. Зря попросила.

Каким-то краем сознания я зацепила совсем не мирные планы Карнэль, в которых фигурировали воины-Драконы из разных миров в виде синих Ракшассов, летящие куда-то клином близнецов (все на одно лицо), в то время как их родные тела лежат дома. Понятно… Прибьют в Синем Мире — не страшно. Главное — сразу привязку к дому активировать.

— Хех! Положу десять-себя в разных концах Империи и буду гулять.

— Нет, — остудила мой пыл бабуля. — Не получится.

— Почему же?!

— Митавиа, ты меня огорчаешь! Это же элементарные основы! Привязка к одному телу и миру формируется с рождения. Только в случае крайне стойкой мотивации на грани жизни и смерти может произойти то, что получилось в результате эксперимента твоего дяди, да ещё и с предварительной подготовкой!

— Ну, и сходил бы Короед со своей мотивацией домой, а потом…

— А потом он мог и не вернуться в новое тело, — огорошила меня Карнэль, — тело мага Тарноэра его не приглашало. Деточка, оно же — тело. Либо тебя направляет Ракшасс, давая привязку к своему телу, либо ты направляешься сама в своё. Возвращаешься домой. Желание, согласие и помощь! Мой внук будет привыкать к новому телу и миру, Создатель знает, сколько лет, прежде чем отважится на следующее путешествие между мирами. Он и так чуть не оборвал хрупкую связь, когда попытался вернуть тебя домой.

— Но я же смогла второй раз к вам попасть!

— Именно, — тоном лектора вещала Синяя Бабушка, — по протоптанной дорожке, во-первых, а во-вторых… ну-ка вспомни о своей мотивации. Кто меня уверял «жить без него не могу»? Да если бы каждый мог просто так попасть в чужое тело в отсутствии ментального хозяина, разве стала бы я тебя в твой первый визит подозревать в принадлежности к низшим духам?

Так, значит, в прекрасного Наариэля я не просто влюбилась, а прямо-таки как Короед в Ясю? Ну, я сильна! А о низших духах потом спрошу. Духи наверняка могут вселяться, раз Бабушка подозревала. Вроде как болезнь или зараза какая. Межмировые глисты. Фе! Не подцепить бы…

— Ладно, — не желала я бросать возможность исчезать из дома без разрешения. — А тело про запас? Жить-то хочется. Вдруг меня здесь убьют?

— Мита, — начала злиться бабуля, — убийцы известят тебя о своих планах дней за десять, чтобы ты подготовилась к переходу в другое тело и настроилась? А если твои способности не до конца развиты, то подождут, пока ты их разовьёшь. Лет так пятьсот. То-то я смотрю, Ракшассы этого мира были убиты почти все. И никто не задержался даже в теле ближайшего родственника, — кипятилась Бабушка. — Прости детка, но путешествие в рамках одного мира без подготовки и посторонней помощи практически невозможно.

Эх, досада. Дядя точно не станет помогать прогуливать Ясины тренировки.

К исходу лекции о том, что из себя представляет ментальное путешествие, и почему на малых расстояниях оно сложнее, чем для Лидорчика тонкая настройка по высушиванию «одного волоска в мокром хвосте коровы», явились Короед и Яся. Ага-а-а! Сладкая парочка! Так, вот интересно:

— Мастер Ясанна, — невзирая на ноющую челюсть, которая изрядно мешала говорить (у меня вообще всё ныло, и даже уши), я решила покончить раз и навсегда с возрастными проблемами, — Вы мой опекун, а я даже Вашим возрастом не поинтересовалась. Сколько Вам лет?

Яся пожала плечами, хмыкнула, но снизошла до ответа:

— Как опекун, должна заметить: сначала здороваются, Митавье! — (Вот, лихорадка ингмарковая, опять на «вье»!) — Сто двадцать восемь. Я совершеннолетняя, если тебя интересовало именно это. Всё? Или будут ещё вопросы?

Как-как? Сколько-сколько? О-ой, малютка! Вот у нас с бабулей на двоих срок — закачаешься. А Короеду-то — тысяча двести. Непорядок!

— Короед, ты… ты извра… гм… накорми ребёнка завтраком, — решила я дать совет родственнику при попустительстве и даже некотором одобрении Синей Бабушки.

— Сейчас принесут, — без ошибок отрапортовал Синтар Керосинович, — а ты есть сможешь? — и вознамерился пробраться в мою голову через бабушкины щиты, чтобы уточнить, можем ли мы уже моим ртом жевать.

Ладно. Будем считать, что намёка он не понял, ребёнок тут один — я, а к вопросам возраста надо подходить проще. Сильно-сильно проще. Ха! Да по сравнению с Ясей и Короедом, мы с Наариэлем почти ровесники!

Не успела я как следует обрадоваться, явился Лидорчик. Так, а где мой принц? Тот, который в смысле красоты, а не в смысле нумерованных потомков?

— А где Наариэль?

— В шоке, — буркнул раздосадованный жених. — У него сестра из дома сбежала.

Пока слуги носили еду (наш с бабулей завтрак, он же — обед), и пока я не без бабушкиной помощи пропихивала в себя куски, Короед, Яся и Лидорчик наперебой сообщали новости.

Сначала новости были не очень интересными. К полудню к дому сыщика приехала Нифса на нашей двуколке и вчерашний возница, гружёные всем барахлом, что мы умудрились накупить. Нифса привезла записку, которую вечером занёс в «Золотую Подкову» почтовый служащий, как раз, когда мы могилки считали. В записке говорилось, что для нир Караена пришло ещё одно письмо с пометкой «важно», и если уважаемый нир Караен ещё в городе, то его «милости просят» получить корреспонденцию. Короед обрадовался было, что письмо с новостями от дяди, и они с Нифсой и Лидорчиком укатили в город. Сыщика Керосин предварительно спрятал в подвале — спать и не путаться под ногами, а ТоннуЭля прихватил с собой, чтобы «прынц» не влип без присмотра в какой-нибудь подвиг.

Наариэль проснулся раньше нас с Бабушкой (что для меня — совсем не новость), и к тому времени как Короед направился за письмом, уже прочно засел по тому же адресу — в почтовой конторе. Он намеревался деликатно сообщить родному Дому о своём потрясающем возрождении (переживал за родных, ага). Ну, это — тоже не новость. Мы в его памяти видели, что в Меронге Наариэль решил не спешить — вдруг его дух покинет новое тело? В лесу изобретал варианты «как доказать», если пока не может явиться родным лично, потому что должен защищать меня и народ Империи. А на кладбище перед смертью страж успел подумать: «Хорошо, что не сообщил».

К приезду Короеда мужчина моей мечты извёл кучу бумаги и сгрыз два пера. Доказать письменно, что он, сын-брат-и прочая и прочая, жив-здоров, без предъявления себя и без сообщения тех подробностей, которые Наариэль поклялся не разглашать, оказалось не просто сложно, а даже очень сложно. В итоге Тарноэр нашёл оригинальный выход из положения. Родовая магия (как состояние души, ага) подделана быть не может. Замагиченный им предмет вполне подходил как доказательство, в отличие от всяких там личных воспоминаний, до которых мог докопаться новый жилец тела. На почве этого доказательства Наариэль и схлестнулся с почтовыми работниками в первый, но не в последний раз за день.

Стабилизованный туман пересылке не подлежал. «А вдруг Ваше заклинание развеется? Сырое и мокрое не принимаем!» Замороженные яблоки тоже не принимались. «Продукты — ни в коем случае». Список того, чего ни в коем случае нельзя, довёл Наариэля до исступления — ни сыпучего, ни колючего, ни горючего… только разрешённые безделушки, да письма. Ещё разрешались весьма посредственные открытки, но оскорблять свой Дом местной корявой живописью благородный страж не собирался. Почтовые законы Тарноэр всё-таки обошёл (перед переходом границы тренировался, наверное).

Он сделал вид, что сдался на милость бюрократии и написал не слишком пространное письмо, но при этом замагичил чернила так, чтобы после прочтения письма роднёй буквы устроили на бумаге свистопляску — перетекли в виньетки, завитушки и прочие финтифлюшки. Засохнуть чернила должны были в виде родового вензеля.

Гордый своей находчивостью, Наариэль запечатал письмо. Его родовой перстень был отправлен домой сразу после «кончины», поэтому страж нетипично использовал остатки чернил, чем довёл служащих почты до точки кипения — перевернул чернильницу вверх дном. Под дружное «Эй, что Вы де…» он перехватил жидкость воздушным потоком, заморозил в виде родовой печати и оттиснул, где положено — на клеевом шве конверта. Разморозил печать, отправил чернила по месту жительства, написал «кому», «от кого» и вовсе не собирался больше сердиться на ударных работников штемпеля. Дело-то сделано. Но не тут-то было.

Письма принимала и выдавала не просто женщина, а женщина-гном. Зря Наариэль с ней спорил и зря пугал её перевёрнутой чернильницей. Гномки за казённое имущество сами не удавятся, но удавят любого, кто с этим имуществом небрежно обращается. Я-то знаю — у нас в Академии Тонда Зенода-дочь завхозом работает. Мы её Занудовной зовём. Она даже Таркана научила расписываться в графах «метлу сдал — метлу принял». И прутья на метле пересчитывает. А если не досчитывается, а она ж не досчитывается… Весело бывает! Отвлеклась…

Местная Занудовна как прочитала «от кого», так и отказалась принимать письмо к отправке. Короед хоть и не был свидетелем эпической словесной битвы, но пересказал в лицах:

— Имперская почта не позволит обманывать Дом Синей Вязи, нир Караен. Подпишите письмо своим именем.

— Я не нир Караен. Я Наариэль Тарноэр. Нир Караен был здесь вчера, а сегодня здесь — я.

— Да? А похожи, как близнецы.

— А мы и есть близнецы.

— Из разных Домов?

— Да!

После осознания своего феноменального заявления Наариэль понял, что его письмо если и примут, то только в результате «драконовских мер» — тех самых, которые в особых случаях применяют Драконы.

— Значит, вот это письмо не Вам? — и гномка продемонстрировала Тарноэру письмо адресованное нир Караену, но отправленное его, Тарноэра, отцом.

— Нет, не мне. Но я передам нир Караену, что его ожидает письмо.

Короед и Лидорчик явились вовремя. Наариэль был на грани срыва, а на его вопрос: «Вы примете письмо или нет?», гномка собиралась ответить «нет» и даже «н» уже сказала, а потом «ннэ», а следом «ну, эээ».

Появление близнеца-из-другого-Дома гномью даму привело в состояние боевого азарта. Короед представился и потребовал адресованное ему письмо. Но надо же знать гномов. Вторую часть почтовой эпопеи внук продемонстрировал Бабушке (и мне) по памяти.

— Близнец? — по новой начала допрос гномка.

— Да, — честно ответил Керосин.

— Из другого Дома? — не успокаивалась почти сестра Занудовны.

— Да.

— Так не бывает! — заорала доведенная до умопомрачения бдительная работница почты.

— Бывает, — влез с миротворческой миссией Лидорчик. Семьдесят второй потомок оперся о конторку, ненавязчиво продемонстрировав перстень Императорского Дома. Гномка побледнела. — А что тут такого? В чём проблема? — пытался разрядить обстановку новоявленный дипломат, — Дом Синей Вязи просто эммм… поделился. Поделился одним… вот, — постарался не соврать в очередной раз ТоннаЭля, просто указав на Короеда. И видя, что дама почти готова к сотрудничеству, дообъяснил как смог: — Их же два. Налицо избыточность… продукта.

Не иначе, наш «прынц» в учмаги решил податься. Сразу после окончания дипломатических курсов.

Спорить с Лидорчиком гномка не посмела. Письмо Наариэля приняла, Короеду письмо отдала — всё быстро, молча, но у неё прямо на лице было написано, что она думает о Доме Синей Вязи и об «избыточном продукте» у эльфов.

Интересные слухи теперь по Империи поползут…

А вот письмо для Короеда действительно было новостью. И оно грозило попутать нам все планы. В письме глава Дома Синей Вязи сообщал, что разослал такие же письма в Приреченск, Меронг, сюда — в Летард, в Догель (мы там дня через три окажемся — не раньше) и в Ольшанку, в надежде, что «уважаемый нир Караен где-нибудь посетит почту». Посетил на свою голову. Ну, а по сути изложено было следующее: сестра Тарноэра Нирэльяна — «наивное дитя», «скорбящая по брату», не желая верить, что он мёртв, «покинула родной дом» с целью найти Короеда и «обнять его».

Короче, если без словесных выкрутасов — избалованная девчонка, малолетняя, как я поняла, то ли не поверила, что брата убил некромант, то ли не сообразила, что ходячее тело и брат — не одно и то же, и сбежала его искать. Магии в ней — мышки плакали, а все способности заключались в избалованности и вздорном характере. «Любимая младшая дочь» — и этим всё сказано. Нашли же кому подробности смерти Наариэля рассказывать — жив, не жив. Нет, чтобы сказать: «Умер напрочь». И проблем бы не было. Бабуля отвесила мне очередной ментальный подзатыльник и велела не лезть с необоснованными выводами.

Угу. Как будто могут быть другие выводы! Нам дядю искать надо. И некроманта. Настоящего. А теперь мы будем искать ещё и мелкую проныру (Наариэль не сможет не искать), которую умудрились упустить родственники. И не только упустить, но ещё и не догнать. При этом её надлежит сдать любому имперскому патрулю, и, совсем идеально, если Короед при этом «избегнет личной встречи, дабы не травмировать…» Это как? «Держите её!» — а сам должен бежать в другую строну? Хочу посмотреть на такой фокус. Да к тому же вся мужская родня Наариэля снялась с места и прочёсывает города, посёлки и прочие места, где может затаиться, пересидеть, переждать облаву беглянка. Сам глава Дома — отец моего сероглазого красавца — уже мчится в Ольшанку (куда ж ещё его любимой дочке податься, если «тело» её брата мстит злым Разделителям где-то в окрестностях этой крепости?) Патрули на дорогах проверяют обозы и одиноких путников и путниц и сличают всех девиц с портретом. Портрет размножен, приумножен и роздан. А тут мы — со своей конспирацией, Лидорчиком, половником и двумя Наариэлями, мимо которых не пройдёшь, не поедешь. «Здрасьте, мы — избыточный продукт!» Так и ведром нашатыря не обойдёшься. Для себя. А о Драконах с такой конспирацией скоро все эльфы Империи узнают. И не все они — наариэли.

Духи предков

Безутешный брат беглой сестры — лёгок на помине — ворвался в нашу спальню с ветерком. Пока Короед докладывал обстановку, его «близнец» успел посетить местное отделение патруля и получить последние сведения. Из сведений следовало, что его сестрёнка могла находиться где угодно — уже в Ольшанке, или на подходах к ней, на любой дороге, в Догеле или даже здесь — в Меронге, потому что со дня побега прошло уже двадцать дней. А как она «бежит» — верхом или пешком — никто не знает. Как только юная особа покинула Ирсилен (последний раз её видели на мостовой заставе далеко за городом) были перекрыты все дороги на шесть-семь дней пути вперёд, но девчонки и след простыл. Наариэль, как всякий нормальный эльф, предполагал худшее и был безутешен. Надо было видеть это отчаяние: сам бледный, глаза сверкают — только, что волосы на себе рвал.

— Её могли убить… похитить… Митавиа… — Ой, как он на меня посмотрел!

Ну, понятно. Раз я страдаю нетипичными идеями, то на кого же ещё смотреть? Бабуля, как назло, думала молча и не спешила делиться своими «обоснованными» выводами.

— Гм. Для начала, давайте выясним, жива Ваша сестра или нет, — изрекла я тоном нашего магистра по травоведению, — у нас в подвале некромант недоделанный без дела валяется.

— Медиум, — возразила Яся. — А медиум может только с духами мёртвых общаться. Да и то — до сорокового дня.

Вот, что регулярное мечемахание с вроде как разумными женщинами делает. Никакой смекалки.

— А я о чём? Сорок дней от побега ещё не прошло. Пусть призывает дух этой… Нирэльяны. Не призовёт, значит — жива. Хоть будем знать, что искать, — пробурчала я совсем как Синяя Бабушка. — Короче, для начала исключим летальный исход.

«Растёшь!» — откликнулась страшно-старшая родственница. Кто бы сомневался? Целыми днями умную из себя строю. Вот привыкну и на самом деле поумнею ко всем драмзерхам.

На сей раз Наариэль не «посмотрел», а «воззрился» на меня как на воплощённую надежду. Да ладно, если бы не нервы, он и сам бы догадался использовать нашего замогильного сыщика. Рано или поздно.

Лидорчик так не думал. «Прынц» присел рядом, поправил одеяло, волосы мне пригладил — ну, прям территориальное право обозначил, мол — «умная и моя». Надо с ним что-то делать. А то всю личную жизнь портит.

— Кстати, а сколько лет девочке? — Я же чуть самое главное не забыла. — Надо же знать все приметы, если ребёнок жив!

— Двадцать, — горестно вздохнул самый прекрасный из эльфов и протянул мне листок оттиска весьма качественного магодупликатора. Цветного.

Ого и ах! Понимаю, что Наариэль не с неба свалился, и у него вся семья должна быть ммм… симпатичная, чтобы родить такого «мужчину мечты». Но везет же Дому Синей Вязи на красавцев и красавиц!

С портрета на меня взирала девушка с такими же серыми, как у Наариэля, глазами в обрамлении густых черных ресниц. (Да она же ими свои брови может расчёсывать путём моргания!) Волосами сестра пошла совсем не в брата — пепельные локоны удивляли прямо-таки нереальным жемчужным отливом. Может, творец портрета польстил оригиналу, или магодупликатор чернила попутал? Если и попутал, то только на волосах. Остальные цвета были в норме — кожа мраморная, губы розовые. Губы немножко тонковаты. Но если честно, я попыталась хоть к чему-нибудь придраться. А то комплекс неполноценности по части ума мне бабуля почти вылечила, зато новый — по части внешности — поспевал, как на дрожжах.

М-да… Интересно, а все патрули, получив портрет беглянки, уже считают звёзды, сочиняют стихи и вздыхают ночами, нюхая, ырбуц им в корень, фиалки? И позеленею ли я от зависти, глядя на эту «мечту каждого эльфа и неэльфа»? Ладно, глаза у меня и так зелёные. Будем считать, что стали ещё зеленее. Вот так девочка-деточка!

— А я думала ей десять… ну, двенадцать, — намекнула я прекрасному стражу на то, что качество паники не соответствует количеству лет пропажи.

Лидорчик, не отрываясь от взбивания дополнительной подушки для меня-лежачей, решил озвучить (для меня же) прописную истину:

— Но до восьмидесяти-то девушке далеко! Сестра уважаемого Тарноэра ещё ребёнок и должна находиться под защитой Дома. Или в учебном заведении.

Ой, я ж дура! А Лидорчик… Я даже умудрилась шею повернуть, чтобы посмотреть повнимательнее на семьдесят второго потомка Императора. Но нет — следов умственных заболеваний ни на лице, ни в повадках «прынца» не обнаружилось. ТоннаЭля выглядел вполне нормальным. «Ты глянь на него, бабуль, — призвала я в союзники Синюю Бабушку. — Я через две недели вполне могу замуж сходить, а ему до совершеннолетия ещё шестьдесят один год лямку тянуть. На что он рассчитывал? Мариновать меня в невестах до его восьмидесяти? Нормальный он после этого?» Бабуля как-то очень неуверенно предположила, что героический жених сам собирался мариноваться до моих ста пятидесяти. Не верю. И проверю.

— А, по-моему, — язвительности в моём голосе хватило бы на десятерых, — сестру уважаемого Тарноэра уже можно признать совершеннолетней. По уму.

Активно возражать в присутствии Наариэля Лидорчик не решился. Но купился на подначку.

— Как ты определила, Миточка?

Ой, сюси-муси. Я сунула ТоннеЭля портрет Нирэльяны.

— Если такую красоту, заметную за версту, родня и патруль почти месяц ищут и найти не могут, значит… экзамен на выживание сдан. Мозг есть, работает исправно.

Наариэль опять горестно вздохнул. Но быстро взял себя в руки и бросился помогать Короеду усаживать в кресло спящего сыщика. Как-то рановато я ляпнула про сданный экзамен. Но что-то мне подсказывало (моё невезение — не иначе), что Нирэльяна жива-живёхонька.

А вот Лидорчик экзамен не сдал. Моментально. Бабуля запустила мне морозную волну по позвоночнику — адреналина добавила, что ли? А на кой мне анестезия? Да, я вижу, как мой так называемый жених воздух ртом хватает. Сказал бы «ох» или «ах» — ещё куда ни шло. Но если «ап-ап» как утопающий, значит спёкся. Напрочь. Глянул и спёкся. Это в Приреченске меня, может, и не с кем было сравнивать. Теперь есть с кем, и не в мою пользу.

Жаль, что я не сказочный дракон и не умею носом дым пускать. Только пузыри могу. Но не буду. Не собираюсь рыдать и страдать. Я же с самого начала знала, что Лидор присох ко мне с помолвкой, насмотревшись на Короедову свадьбу. Романтик недобитый. Обидно, конечно, что он вот так сразу переметнулся. Хоть бы познакомился для начала с портретной красавицей, что ли? Может, у этой Валерьяны характер как у Яси?

В общем, я решила не терять лица. Бабуля меня поддержала. (Все мимические мышцы «окаменючила» и слёзные железы пережала). Ага, я — непоследовательная. Хотела же «прынца» огорчить отказом. А теперь — не-а. Пусть помучается. Пусть пыжится и соображает, как бы так поделикатнее объяснить мне подкравшийся ыртыть.

— Бабуль, а что получится, если смешать ТоннуЭля с Валерьянкой? В равных пропорциях?

— Мита! Любая женщина огорчается, если ей предпочитают другую, — не в тему ответила Бабушка. — Вне зависимости от того — нравится ей мужчина или нет. Отвлекись.

Угу. Отвлекусь. Найти бы эту Валерьяну и сдать патрулю и её, и Лидора, чтобы под ногами не путался. Предатель!

— Наариэль, — пробулькала я совершенно диким образом (да, бабуля горло-то тоже попридержала), — скажите, как у Вашей сестры обстоят дела с грудью? В смысле размера?

Даже Короед бросил приводить в чувство сыщика. И так на меня вся компания уставилась, как будто я глупость спросила. Только Синяя Бабушка меня и поняла, эхх!

— Митавье! — грозно рявкнула Яся.

Нет, я сейчас их всех (кроме Наариэля и Бабушки) разлюблю.

— Гррр-кхе, — у меня же с их помощью самооценка в самомнение перерастёт. — Если грудь такая, что можно спрятать, кхырк-бульк, увязать, стянуть, кхе-кхы, то искать надо парня. Не красивого. Всхнык. И может быть, не эльфа.

И чем быстрее, тем лучше. А то, чем дольше, тем больше я буду расстраиваться. Даже если некоторые сероглазые красавцы смотрят на меня как на магооракула.

Понятия не имею, как можно сделать из красотки с портрета «некрасивого-неэльфа». Я бы такие волосы ни за что не подстригла и не перекрасила (ради спасения собственной жизни — может быть, ради поиска живого тела покойного брата — не-а). Ресницы тоже подрезать не стала бы. Уши… до стрижки ушей эльфам могут только орки додуматься. Но, побери меня драмзерх, я не понимаю, как иначе эту девицу до сих пор не нашли.

— Спрятать грудь можно, — Наариэль придвинул кресло поближе к кровати и приготовился внимать мне-разумной.

Даже Яся в ногах присела и оттеснила от меня Лидорчика. Давно пора, а то ТоннаЭля вконец запутался, где он и зачем, так что уже всем заметно — семьдесят второй потомок выпал из реальности и забыл не только меня, но и то, какой он там по счёту. Ладно, я вроде как ничего не замечаю, созерцаю балдахин. Немощная я. И расстроенная.

— Гырк, гм… — говорить с зажатым горлом — это что-то!

— А может… — прекрасный Тарноэр изобразил некий жест у виска, и я чуть было не поняла его превратно. Не сразу сообразила, насколько он заботливый. (Красавец сероглазый заботливый, а не жест).

«Посмотри на сестру в его памяти, — подсказала Бабушка, — чтобы горло не мучить».

Это в моём-то состоянии? Чтобы Наариэль увидел, как я расстроилась из-за какой-то там тупой иголки на раскидистом генеалогическом кактусе Императорского Дома?

Бабуля пообещала поинтересоваться древовидными кактусами позже и совершенно бестактно сообщила, что меня никто бы и не допустил до столь деликатного дела, с моим-то полностью открытым потоком сознания. Ну, да. Кто бы сомневался, что я ни на что не гожусь?

За раскисание и пораженческие мысли мне вместо ментальной затрещины досталась новая встряска, и я испытала нечто вроде душевного взлёта. Ухх, какая прелесть!

— Эндорфины, — сообщила Бабушка. — А то страдаю тут вместе с тобой.

Зря старалась. Как только Наариэль прилёг рядом, чтобы у нас глаза на одном уровне оказались, мой организм так дополнительно наэндорфинился, что бабуля чуть было опять крылья отращивать не начала.

Короед терзал сыщика. И мне это нравилось. Бабушка и я «вспоминали» вместе с прекрасным Тарноэром Нирэльяну во всех ракурсах, дома и на праздниках. И это мне тоже нравилось, и даже Нирэльяна нравилась. Бабуля испытывала эйфорию вместе со мной и обещала какую-то «ремиссию». И слово мне тоже нравилось. Но проблема решаться не хотела, что в общем-то и не плохо.

Как только я дошла до такой оригинальной мысли, так тут же получила внутренний холодный душ. Карнэль заявила, что с моими устремлениями и ощущениями, когда рядом Наариэль, передозировку гормонами счастья мы уже получили.

После «охлаждения» мысли перестали прыгать и хихикать, и настало время подвести итоги.

Первым отчитался Короед. Сыщик-медиум — ворюга и обманщик — никаких даже остаточных эманаций Нирэльяны в инфернальных слоях не обнаружил.

— Уже хорошо, — почти хором сказали мы с Бабушкой: я устно, она — мысленно.

Наариэль был с моим мнением согласен, Синтар Керосинович и Яся его поддержали, ТоннаЭля, у которого мастер-наставница отобрала портрет беглянки, чуть в обморок на радостях не хлопнулся. Сначала не хлопнулся, потом посмотрел на меня, и я не поняла, что с ним такое случилось, но что-то определённо произошло. Не то, чтобы у Лидора глаза засветились как у Нифсы, но очень близко к тому. После странной метаморфозы жених-предатель строевым шагом промаршировал к моему ложу и опять начал терзать подушки. Заботу решил проявить. Странно, но с пустяками можно и позже разобраться. С бабулиной помощью я устроилась полулёжа и потребовала дать мне половник. Мне с ним думается легче.

Вот так, в обнимку с Нариком, я и пыталась (по совету Бабушки) представить себя на месте непослушной Валерьянки. Не о Лидорчике же думать, в самом деле.

С маскировкой кое-как мысленно справилась. Маска из биомассы на любой вкус — даже «личико» орка, как оказалось — не проблема. (Просто у нас в Приреченске пока таких не продавали). Валерьянка, та ещё эпатажница, довела народ на маскараде до икоты именно орчачьей мордой. Костюмчик мешковатого типа можно купить у любого косорукого портного (такие мастера никогда не переведутся). Парики тоже пока никто не отменял. А дальше дело (не без помощи Бабушки) встало. Бабуля разбивала все мои версии успешного побега в пух и прах.

Сестра Наариэля уехала одна в лёгкой двуколке из Ирсилена в загородную резиденцию Дома Синей Вязи. Льяна, как называли её домашние, послонялась по лужайкам, понюхала цветочки — то есть, перед слугами показалась-покрутилась и, так же как и приехала, покатила обратно в город. Укатилась недалеко. В загородном доме думали, что Валерьянка давно в городе, а в городе думали, что она уединилась на природе и грустит. Когда родные разобрались и стали её искать, то выяснили, что лошадь ловкая деточка оставила в конюшне охотничьего домика на окраине владений Дома. Овса ей навалила, воды две поилки налила, пришпилила записку к спинке двуколки… и всё. В общем, хитрая Валерьянка поехала не в город, а совсем в другую сторону, и на мостовой заставе по дороге к охотничьему домику, её видели аж за четыре дня до того, как хватились.

В Ирсилене и окрестностях живут в основном эльфы. Это у нас на окраинах всякий народ вперемежку, кого только не встретишь. Так что, места у них тихие и напрочь безопасные, патрули от безделья пухнут, а молодые девицы запросто катаются в одиночку за десятки вёрст от города. Вообще-то я думала, что у нас в Империи везде безопасно.

Валерьянка была таким же тепличным огурцом, как и я (или почти таким же), а значит, и понятия не имела, что где-то что-то может быть опасно. А если и может, то случайно. На этой стадии размышлений бабуля была со мной согласна. Но дальше…

Вот, дальше и получалась ерунда. С маскировкой. Как ни рядись, но любой одиночка должен где-то ночевать, покупать еду — то есть общаться со встречными-поперечными. Бабуля утверждала, что книжные истории «переоделась в мальчика», «нанялась лучником-охранником к обозникам» и «всех одурачила» в жизни заканчиваются на первом этапе: «переоделась». И можно сразу одеваться обратно, потому что как ни рядись, как грудь ни утягивай, любой мужчина вычислит переодетую девицу за пять минут. Дурак справится с опознанием за час-другой. Пришлось согласиться. Я не мужчина, но тоже сообразила бы, что с «мальчиком» что-то сильно не так. Даже Лидор часика за три разобрался бы. (Чтоб ему поперечный драмзерх приключился).

М-да… Из двадцатилетней красавицы можно было маскироваться только в другую двадцатилетнюю красавицу. Но одинокая красавица, без слуг и охраны… Это нечто. Как высокая сосна на лысом пригорке. Одинокие крестьянки, горожанки и прочие персонажи разной степени красивости ничем не отличались от одиноких красавиц. Бабуля так и сказала — лихие мужики на дороге понимают красоту весьма относительно.

Эхх… значит, попалась всё-таки девчонка кому-то в лапы. Нет, чтобы как в книжках — с луком, с мечом (можно с двумя), верхом на коне, всех врагов порубала, брата повстречала, парик стянула: «А вот, и я!» Публика в шоке и аплодирует. Такой сюжет! А у нас что? Ну, найдут её, заплатят выкуп какой-нибудь разбойничьей шайке, потом эту шайку изничтожат… И что получается? Получается, что я отдаю жениха (не какого-нибудь, а потомка Императора) наивной дурочке! Прекрасной, ага, но умом скорбной. Ырбуц через две горы и в колодец! А пока там выкуп, то да сё, она ещё и плохих манер нахватается, среди разбойников-то.

Бабуля всё-таки не утерпела и принудительно свернула мои фантазии о том, каких манер можно нахвататься среди разбойников. Зарвалась, каюсь. Валерьянка у меня возглавила банду, и уже намечался бой Лидорчика и главной бандитки (любовь-любовью, но долг священен), а следом — обоюдная смерть влюблённых в лучших традициях (традициях эльфов, конечно). Но Бабушка велела остановиться, возвращаться обратно в разумное состояние и ловить ту умную мысль, которая у меня была, но проскочила так быстро, что даже Карнэль Короедовна её за хвост не поймала. Да, вот такие они у меня умные мысли — быстрые и бесхвостые.

Когда я в шестой раз переплела Нарику косичку, молчаливая компания жаждущих истины (в моём исполнении) начала проявлять нетерпение. Не проявляли его только подконтрольный сыщик и Нифса.

Мне, если честно, валяться наскучило. За окном ночь, я выспалась, ничего путного не придумала (да об эту Валерьянку все патрули споткнулись и вся её родня, и гад-Лидорчик!)

— Бабуль, давай вставать, — предложила я Короедовне. — И, не знаю как ты, а мне здесь надоело. Застряли тут из-за этого ворюги. Всё равно мы девчонку не найдём, если только не развесим на каждом верстовом столбе объявления о том, что два Наариэля ищут сестру — может выбирать любого — но у неё есть только пара недель до того, как мы пойдём за границу некромантов ловить.

Синяя Бабушка поднапряглась, и я доплелась до стола.

— Что с гадом-то делать будем? — м-да, нашла я, о чём спросить у заждавшихся. Пришлось их огорчать. — На счёт Нирэльяны пока думаю. Пока не придумывается. И Бабушка тоже думает. А Карнэль считает, что если переключиться на другую задачу, умная мысль сама родится. Или вернётся.

— А она была? — неожиданно подал голос Лидорчик.

Надо же! А я думала, он надолго онемел. С предателями не разговариваю.

Народ повздыхал и расчистил стол для ужина.

Ближе к полуночи устроили то ли суд, то ли совет. Кладбищенский сыщик, по мнению Наариэля и его государственного мышления, заслуживал наказания, но с пользой для общества. Бабуля предложила произвести моральную коррекцию, чтобы к производительному труду добавились муки совести. Короед настаивал на возвращении награбленного, помимо труда и совести. Лидорчик предлагал пожизненное заключение (самого бы его…). И только Яся ратовала за смертную казнь. (Мечом давно не махала, соскучилась). Я согласилась с вариантами Бабушки, Короеда и Наариэля.

Не сказать, что мы собирались действовать по закону. По закону, крысёныша надо было сдать патрулю и описать суть его преступления. Но, чтобы это сделать, пришлось бы врать так, как даже Лидорчик никогда не врал (про то, какая я вся из себя замечательно-прекрасная). Да и Короедово вмешательство в голову сыщика тоже никто официально не разрешал, как пояснил Наариэль. Подчинённые бабулей слуги, все, кроме двух, и вовсе ни в чём не были виноваты.

Как только я согласилась с мнением старших, Карнэль Короедовна немедленно озвучила дополнение, перехватив доминанту:

— Поскольку молодым Ракшассам нужна тренировка, Мита зачистит память преступника за два последних дня и попрактикуется в чтении памяти. А я потом произведу коррекцию, заодно Миточка посмотрит, как это делается.

Спорить с ней никто не стал. Ыть. Попала. Это же ох, какие противоправные действия! Опыты на живом человеке, пусть он и преступник! «Вот, и постараешься, чтобы подопытный не превратился в тупой кактус», — ехидно откликнулась коварная Бабушка.

М-да… Попала и до утра пропала. Как в помойке побывала. Лучше бы я поддержала Ясин вариант со смертной казнью. Такую голову, как у этого медиума, и оторвать не грех. Насмотрелась я на его жизнь дальше некуда. Но, что самое отвратительное — когда-то он тоже был ребёнком. И этого ребёнка мне было ужасно жалко — маленького мальчика (и лет так до четырнадцати. Но не дальше).

«Считывать остаточную информационную матрицу», по научному выражению Бабушки, медиум начал лет в тринадцать. То, что он «общается с духами мёртвых», парнишка сообразил достаточно быстро. Сообразил и никому не сказал. Ошибся не хуже нашего — решил, что он — некромант. Но не испугался, а возгордился. Первый раз он воспользовался своим даром в пятнадцать лет, чтобы узнать, где покойная тётка спрятала свои драгоценности. Старушка перед смертью была совсем без ума и почти ничего не помнила. Драгоценностей тех было не так чтобы много — её детям как раз хватило бы оплатить долги. О том, что немудрящее богатство женщина закопала в цветочном ящике за окном, будущий сыщик узнал ещё до того, как его родственницу похоронили.

Своё первое «дело» он провернул быстро и просто — вызвался помогать с поминками, потом сказался больным, и пока все были на кладбище, а нанятые слуги накрывали на стол, зашёл в тёткину комнату и аккуратно выкопал нужный цветок ложкой, которую с поминального стола и стащил.

Золото — десяток монет, пару колец и цепочку, и серебро — несколько побрякушек, начинающий некромант спрятал у себя дома под половицей. Там они и пролежали целых пять лет. По мере развития способностей к ним добавлялись новые «сокровища».

Его двоюродный брат так и не смог оплатить долг, влез в новые долги, заложил дом, а потом и вовсе переселился в какую-то хибару где-то на окраине. Жена у него долго болела и умерла. Но сам он и двое его детей так в той хибаре до сих пор и жили. Иногда обокравший их подонок подавал им «из милости».

Карьеру сыщика медиум начал случайно. В пьяной драке был убит вышибала — знакомый его отца. И юноша явил способности к аналитическому мышлению. Ещё бы их не явить, если знаешь не только, где вышибала прятал заначку от жены, но и — кто его убийца. И как не явить, если за информацию о преступнике назначена награда. Устроил целое представление — увязал обстановку в кабаке, какие-то следы на полу, пару волос, пьяный бред свидетелей и «определил» виновного. С тех пор и определял с почти неизменным успехом. Главное знать — кто умер или убит. Но и просто по свежим могилкам пройтись не брезговал.

За время своей бурной деятельности, чего он только не вытворял, мурлаг позорный! Находил деньги покойных, если родственники знали, что деньги и ценности точно есть, и получал процент. Но если родственники не знали — находил целиком для себя. Если искомое лежало неудобно — не подобраться, наводил воров за половинную долю через своего слугу-посредника. Потом наводил патруль на воров. При трёх таких ограблениях оказавшиеся дома хозяева были убиты — пять человек.

Пятнадцать весьма состоятельных граждан Летарда ежемесячно отправляли деньги на разные счета, думая, что платят разным шантажистам. Одна из жертв шантажа повесилась. Четырёх шантажистов медиум «нашёл». Сначала он находил тех, кто готов был купить информацию, когда считал, что жертва на грани разорения. Потом продавал «дойную корову» и, чтобы не утратить славу лучшего сыщика, ловил таких же, как и он, подонков. На досуге писал замогильные трактаты и горько сожалел, что прорва информации пропадает зря — со многих горожан просто нечего было взять.

Количество грязных тайн в голове крысёныша меня чуть не придавило своим качеством. Мир стал казаться мерзким и отвратительным.

Права была Яся — за шесть жизней его стоило прибить или превратить в растение. Но Бабушка уверяла, что после моральной коррекции этот подонок будет как медиум ловить убийц и принесёт куда больше пользы, чем наказанный до состояния трупа.

— И совести ему побольше добавь, бабуль. Чтобы мучился.

— Способность к гиперрефлексии, деточка, созданная на основе личности самого объекта — высший уровень ментальной магии, — гордо сообщила мне Короедовна, — учись.

— Вот бы, побольше народу так скорректировать, — намекнула я бабуле на возможность усовершенствования мира.

Но Синяя Бабушка меня не поняла. Или я её. Карнэль заявила, что мир обойдётся и без нас, вмешиваться в оригинальность натуры — неэтично, распоряжаться чужими мозгами — тем более.

— А…

— А этого подонка либо править, либо убивать. Подобный уровень вмешательства предназначен только для крайних случаев, — и мысленно рявкнула: — Ясно!?

Так точно. Ясно. Лидору я по голове только кулаком стукну. Или половником. Его преступление больше чем на шишку не тянет.

Красота — страшная сила

Сыщика Бабушка основательно внутренне перелопатила. Думаю, когда он проснётся, наверняка будет биться головой об стенку, проклиная свою гадскую натуру. По заверению Бабушки — бывшую гадскую. А ещё мне досталась бабулина похвала — я умудрилась не снести крысёнышу половину мозга. А то, что при попытке стереть ему два дня памяти, уничтожила пять, Карнэль Короедовна назвала великолепным результатом. Она думала, что ей придётся месяц замещающих воспоминаний сочинять, что без полного знания реалий конкретного места, согласитесь — сложно.

Слуг развели по комнатам. Надеюсь, они свои с чужими не перепутали, потому что Короед их усыпил там, куда они его привели. Обитатели дворца-при-кладбище лишились счастья помнить наш визит, но зато им светила жизнь не с таким премерзким хозяином, как раньше. (Это я себя так утешала, насмотревшись на «живых кукол»).

Утро подкралось незаметно. Серенькое и хмурое, как моё настроение. Спать хотелось пока не сильно, а зевать — даже очень. Пока я с подвывом зевала, наша компания собирала вещи, «зачищала» — по выражению Яси — «территорию» и обменивалась подробностями дальнейших планов. Наариэль (профессинал, ага) тщательно проверял, не осталось ли каких следов — волоска, шпильки, булавки. Нифса запрягала наших лошадок и с помощью самого бесполезного существа — Лидорчика, грузила в коляску дорожные мешки. Туда же решено было погрузить меня, потому что всё равно больше никто не поместится. К тому же я время от времени клевала носом. «Нарушили ребёнку режим», — обвинила всех разом моя опекунша.

Идею оставить лошадей и коляску в залог торжественно не одобрили. Семейная пара — Короед и Яся — собирались не мелочиться и купить приличный транспорт. Не знаю, что это за такой транспорт (начала задрёмывать и прослушала), но надеюсь — не очередной душный фургон. В Летарде наверняка можно купить что-нибудь и впрямь приличное, но возвращаться за стены города — время терять. А значит, как подсказывает моя интуиция, мы будем иметь дело с телегой.

Короед проследил хорошо ли привратник запер за нами ворота, усыпил его на полчасика и вышел через калитку. Час-другой, и начнут просыпаться слуги. Удачи им. Сочувствую. Когда у хозяев истерика, у слуг наступают не самые лучшие времена. Вот, моего дядю, когда у него эксперимент не удавался, могла терпеть только я.

То ли туман, то ли мелкая дождевая взвесь в воздухе меня поначалу вывели из дремотного состояния. Я ехала в коляске, обложенная мешками, созерцала широкую спину Нифсы и честно старалась медитировать. Синяя Бабушка то ли отдыхала, закрывшись мощными щитами, то ли спала. Но медитировать никак не получалось. За коляской шли Наариэль с Короедом и тихо переговаривались. Всё время хотелось обернуться.

М-да. Обернулась, а там не только два красавца-близнеца, там ещё и Лиорчик-со-странным-лицом и конвоирующая его Яся. Что-то ТоннуЭля как вчера переклинило, так пока и не отпустило. А он мне с любым лицом настроение портит, и без того дурное. Очень дурное.

Наариэля жалко. Угу. Почти до слёз. Но, что ж теперь делать-то? Мы понятия не имеем, где его сестра. И никто этого понятия не имеет. А раз так, то совершенно безразлично, в каком направлении двигаться — по прямой дороге к Догелю (она старая и частью идёт лесом) или кружным путём, но по широкому ровному тракту. Эхх, я Наариэля очень хорошо понимаю — когда кого-нибудь ищешь, хочется бежать во все стороны разом. Вот, как мне. Но мне легче — мой дядя учмаг и Дракон, а не изнеженная девица. А если бы у меня кто-нибудь мелкий и хилый пропал, я бы с ума сошла. Наверное. У меня же кроме дяди никого нет. Ну, ещё Короеда. И Бабушки. И Яси. Ах, да, пока есть ещё жених с номером по списку.

Я попыталась представить внезапное исчезновение Лидорчика. Странно, но мне показалась, что я бы всё-таки попыталась его найти. Бред.

Загадкой побега Нирэльяны меня больше не мучили. Если она не угодила в лапы каких-нибудь лиходеев, то ловить её надо на живца. Против такого подхода к поискам никто не возражал. Она же ищет брата, вот и пусть находит. И тогда мы узнаем, как она умудрилась обвести вокруг пальца немалое количество народа, среди которого были далеко не самые глупые эльфы. Эльфы вообще-то отличаются умом и сообразительностью (ну, кроме одного блондинистого недоумка, но он — семьдесят второй и малолетний).

Я не рассчитывала на подобную удачу — встретить в Крепости беглую Валерьянку, но как могла делала вид, что искренне в это верю. Наверное, Наариэль рванул бы в свою Ольшанку бегом, если бы был один. Наше медленное движение даже меня удручало. И усыпляло.

Из обрывка разговора Короеда и Яси мне открылась тайна «приличного транспорта». Покупать собирались верховых лошадей. Правильно. Лучше спешить в Ольшанку верхом. А по кружному пути без кочек и ям выйдет даже быстрее, чем напрямую через лес. И где-то здесь на окраинах Летарда, недалеко от старого и нового трактов на Догель, был большой скотный рынок. В том числе и конный. Ну, тогда понятно, почему не искали коней в Летарде. Под заморосивший дождик и размышления о том, где у нас за Приреченском скотные рынки и почему я там ни разу не была, меня всё-таки сморило.

Проснулись мы с Бабушкой одновременно.

А неплохо мы всё проспали — совсем как Лидорчик на кладбище. На тракт ещё не выехали — ехали рысью по неширокой дороге, на которой коляска скакала как бешеный ингмарк. Впереди и по сторонам раскинулись поля, обсаженные редким кустарником, а за ними виднелась какие-то деревни.

Все кроме меня-колясочной были уже верхами. Значит небольшое развлечение-впечатление под названием «скотный рынок» я пропустила, а бабуля не полюбовалась на коров, лошадей, свиней и прочих «скотов» в больших количествах. Синяя Бабушка оценила мою заботу и пообещала на обратном пути непременно исправить такое страшшшное упущение. И тут же принялась меня морально тормошить.

— Мита, хватит лежать сидя скривившись, у нас бок уже болит. Перестань обнимать мешок и садись нормально. Кажется, дождь кончился, и стало жарко. Опусти верх коляски. А это что за звук где-то далеко за нами?

— Не знаю. Кто-то несётся по дороге и то ли свистит, то ли орёт.

Кое-как я распрямилась, попыталась встать и дотянуться до верха коляски, но тут Нифса приняла вправо, и я шлёпнулась обратно на сидение. Моё шевеление заметили.

— Вы выспались? — Наариэль спешился около свернувшей на обочину коляски.

Вот, это я понимаю — приятное пробуждение.

— Да, благодарю, — ой, что-то я так культурно начала, что дальше надо присесть в реверансе и завести разговор о погоде.

Но лучше… потребовать небольшую разминку. Не в смысле беготни, а попроситься к Тарноэру в седло. «Быстро соображаешь, — прокомментировала Бабушка, — значит, точно выспалась».

— Добрый день, Мита, — опуская с грохотом верх, влез, как всегда не вовремя Лидорчик.

И навязался же он на мою голову! А чихала я на приличия и браслеты, всё равно попрошу Наариэля меня покатать.

— Миточка, — что-то Яся стала не в меру добрая. Тоже спала что ли? — Сейчас пропустим тех, кто спешит галопом, и поедем дальше. А пока можешь перекусить. И… — мастер-наставница хмуро глянула на Наариэля и Лидорчика, после чего они быстро-быстро увели своих коней к гарцующему рядом с чахлыми кустами Короеду. — Оправиться можно за ветрозащитной полосой.

— А? — я не поняла, зачем мне прятаться от ветра, которого нет.

— Мита! — пробуравила меня грозным взглядом ушастая виверна (прям, как в себя пришла). — В кустики сходишь туда, — указала она тонким хлыстиком на редкую растительность, за которой расстилалось скошенное поле. — Таль тэор'таргал сейчас спешится. Всадники проедут, и можешь идти.

Так бы сразу и говорила. Ох уж, эти мне её военно-специфические термины! «Вот, на кой это нужно, — решила я поинтересоваться у Бабушки, — «полоса», «оправиться» — вместо «кустики» и «пописать», «залечь» — вместо «лечь», и «взять ориентир» — вместо «сообразить, куда пойти». Бабуля выдала неожиданный ответ: «Жена моего внука чувствует себя сильной и уверенной, когда пользуется военными речевыми оборотами». Ого! Значит, Яся у нас неуверенная? Никогда бы не подумала.

Позади нас дорога пока была пуста. Она загибалась куда-то влево, всадников видно не было — только слышно. Судя по звукам, гнали целый табун. Быстрей бы там эти свистуны проскакивали, а то я уже оч-чень заинтересована в ветрозащитной полосе.

Из-за поворота показался не табун, а отряд. Наверняка патрульные.

Да уж, такие всех на своём пути расшугают. Они летели галопом по двое в ряд, как на пожар, пыльниками по самые глаза закрылись, как будто ещё в сухую погоду выехали, да ещё и свистели. Видно же, что мы уже откатились-отошли и ждём, пока нас грязью забрызгают. До кого-то, может, и не долетит, а мне в коляске точно достанется! М-да… при такой скорости, у них не пыльники, а «грязники».

Я была права. Недоумки даже на рысь не перешли. Нифсе не перепало брызг, потому что она стояла за лошадьми и держала Сметанку. А мне… И как я только успела мешком Лидорчика прикрыться? А то получила бы шлепки жидкой глины в лицо, а не «прынцу» на мешок. Но на этом моя везуха и закончилась.

Нахалы пронеслись мимо. Я даже выругаться им вслед не успела — уже не услышат.

— Сто-о-й! — неожиданно заорал скакавший впереди отряда всадник.

Он поднял руку вверх, останавливая остальных, свернул на нашу обочину и почти на той же скорости, что пронёсся мимо меня, понёсся обратно. Отряд разворачивался следом. Драмзерх! Что им от нас надо? Вопросы-расспросы-допросы? Эдак я до кустов ещё долго не доберусь.

Полоумный всадник доскакал до коляски, соскочил с лошади почти на ходу, и, не обращая внимания ни на меня, ни на Нифсу, рванул прямиком к четвёрке эльфов (четвёрке — если считать за эльфа Короеда и за полноценного эльфа — Лидорчика).

Наариэль был от меня далековато, чтобы точно расслышать его возглас, но мне показалось, что он сказал: «Ох!» Короед ничего не сказал, но расстегнул ворот, как будто ему стало жарко. Яся смотрела на снявшего грязно-мокрый пыльник нахала слегка прищурившись и тоже помалкивала. Лидорчик вертел головой, пытаясь по лицам Наариэля и Короеда угадать, что стряслось.

А что тут понимать-то? Я всадника видела со спины, но всё равно догадалась, в чём дело раньше ТонныЭля. Под пыльником оказались волосы, что естественно, заплетённые в косу, что для эльфов ещё как естественно, ну а цвет… Совершенно неестественный, с жемчужным отливом. Пропащая сестра прекрасного Тарноэра унаследовала потрясающий (не посинеть бы в Бабушку от зависти) оттенок волос от отца. И этот отец сейчас стоял напротив двух «сыновей». Короче, пропускать эпический момент было никак нельзя. Бабуля была со мной полностью согласна.

До скульптурной группы «Встреча на обочине» я попыталась допрыгать через лужи быстро и не перемазавшись (терпеть не могу невыполнимые задачи). Нифса бросила лошадей и догнала меня в четыре прыжка. И всё-таки, как мы ни спешили, к самому началу не успели. Наариэль протянул руку ладонью вверх и с совершенно пустой ладони (я видела, что пустой!) полилась вода. «Жемчужный» эльф шагнул вперёд, накрыл его руку своей, а потом… ка-ак рванёт моего сероглазого красавца к себе!

Ну, ладно, если смотреть правде в глаза, то Наариэль не только мой «сероглазый красавец». Жемчужного эльфа — тоже. Сын, все-таки. Пока родственники обнимались, я спокойно и без прыжков добралась до места исторической встречи. Интуиция (зараза такая) подсказывала мне, что конспирация накрылась большим медным тазом, и как только «жемчужный эльф» отойдёт от шока, ничто не спасёт от допроса ни Короеда, ни меня. А может, и Ясю с Лидорчиком. А уж лишних ушей будет — хоть отбавляй. Весь конный отряд — шестнадцать эльфов и четыре человека патрульных уже собрался вокруг своего предводителя и «блязняшек». И глаза у них (у всех двадцати) были круглее, чем у Лидорчика, когда я согласилась быть его невестой.

— Как такое возможно!? — неоригинально, но настойчиво вопросил жемчужный эльф.

— Я поклялся молчать, — сделал непроницаемое лицо Наариэль.

М-да. Собственного сына отец вряд ли станет пытать. При всех. Короеда — может попробовать, что — бесполезно, но в любом случае — долго. Я столько не выдержу. И бабуля была со мной согласна. Ей тоже терпеть надоело. Влезать в разговор, конечно, неудобно, но пока я «дети» мне можно.

— А что тут непонятного? Секретная операция. Маскируемся.

Чистая правда, между прочим. Просто никто не знает, что маскируемся мы из рук вон плохо.

Мне или показалось, или сопровождавшие главу Дома Синей Вязи поверили в такое естественное появление «близнеца» Наариэля. Это я ловко придумала, да. Ещё бы умудриться так же ловко сплавить весь отряд куда подальше… Но бодро ускакать их могло заставить только появление в поле зрения Валерьянки. И тут у меня опять мелькнула мысль. Та самая — умная с коротким хвостом. И я её поймала! Если мысль правильная, то Валерьянку мы найдём, именно как сосну на лысом пригорке. «Красивую девушку легче всего замаскировать под другую красивую девушку». Бабуля довольно пробурчала: «Вот, как может помочь решить задачу вполне естественное желание никак не сопряжённое с мыслительным процессом! Быстро излагай соображения отцу своего разлюбезного!»

Быстро-то как раз не получится. Жемчужный эльф в маскировочную версию не поверил. Может, он как-то там расчувствовал, что Короед — никакой не замаскированный, а вполне телесно-натуральный эльф. Телесно-родственный. Кстати, если Наариэль помнил о Драконах, то его отец — тем более. И до моих попыток запудрить мозги окружающим этому самому отцу не было никакого дела. До меня самой — тоже. Какая, ырбуц, наглость! Скользнул по мне взглядом как по какой-то букашке и уставился на Короеда.

— Глава Дома Синей Вязи Надариэль Тарноэр, — представился моему родственнику Жемчужный Папа, — а Вы, насколько я понимаю, нир Караен?

Короед не подвёл. Он очень недвусмысленно указал взглядом на слишком большую компанию любопытных. Тарноэр-старший понимающе кивнул (ах, какие мы местами понятливые и даже без слов, драмзерх побери!) и приказал патрульным:

— Ступайте по дороге вперёд. Мы вас догоним.

О как! И он не усомнился, что дальше мы отправимся вместе с ним? Даже Лидорчик возмущённо засопел. Похоже, отец Наариэля привык, что все шли туда, куда ему годно. Не знаю, в кого я такая добрая уродилась, но Валерьянку мне стало жалко. Достанется ей от такого папочки по полной программе, ещё и сверху насыплется.

Эльфы и люди исполнили приказ старшего Тарноэра в точности. Ступать, значит — ступать. Отряд отправился месить дорожную грязь пешком, ведя коней в поводу.

Всё, моё терпение кончилось! Бабуля меня поддержала: «Пошли!»

— Таль'тэор'таргал ниир Караен эр'гарх, — всё тише и тише доносился до меня голос Короеда по мере нашего с Бабушкой приближения к вожделенным кустам, — мыр-гыр-пыр, — звучало совсем уж неразборчиво. Не знаю, чем ещё мой ментальный родственник впечатлял главу Дома Синей Вязи, потому что чавкавшие по дороге лошади и топавшая позади меня Нифса окончательно заглушили концовку его речи.

— Ну, бабуль, можно считать, что мы сдались ещё до начала допроса, — констатировала я и без того ясный факт.

— Таль достаточно разумен и знает, что делает, — совершенно спокойно отреагировала Карнэль Короедовна. — Вряд ли отец и сын относятся к наличию во Вселенной Ракшассов по-разному…

Как только я оправила рубашку, Короед явил свою разумность во всей красе.

— Мита! — обернулся в сторону кустов «самый умный внук», — ну, куда же ты ушла?

Хорошо, что моя сиреневая няня догадалась прикрыть меня по ту сторону кустов, а то все полюбовались бы, как я штаны застёгиваю!

Если бы не остатки маскировки, Бабушка устроила бы Короеду мозговой штурм — я это замечательно почувствовала. Когда бабуля злится, меня аж подбрасывает. Внутренне.

— Куда подальше ушла! — совершенно честно рявкнула я почти бабушкиным голосом, продираясь обратно через колючки.

Очень хотелось позлиться на Короеда подольше, на Лидорчика побольше, а на жемчужного эльфа покачественнее — терпеть не могу высокомерных типов. Но плохое настроение куда-то делось. «Эмоциональная перегрузка, и как следствие — некоторая апатия», — научно объяснила моё состояние Синяя Бабушка. Ну, и хорошо. Значит, передам Лидорчика новой невесте при полном душевном равновесии.

Бабуля засомневалась, что моего равновесия хватит надолго. Может, она и права. Передать-то я его передам (ТоннуЭля, а не равновесие), но где гарантия, что Валерьянка согласится его взять? Вряд ли она, как глянет на семьдесят второго блондичика, так и влюбится. На фоне её брата Лидорчик выглядел «так себе». К тому же у портретной красавицы наверняка имелись толпы поклонников. И что с этим делать?

Карнэль Короедовна поразмыслила и поставила мне диагноз: «За друзей, конечно, надо переживать, но активно вмешиваться в их личную жизнь не следует». Дру-уг? Это Лидорчик-то? Интересный переходный статус между «нынешним» и «бывшим» женихом.

Под вялые внутренние споры мы под охраной Нифсы добрались до подозрительно молчаливой компании. Неужели у старшего Тарноэра все вопросы кончились?

— Митавиа'тэор'таргал ниир Таркесс эр'гарх, — представил меня Короед таким тоном, как будто я явилась на званый ужин в Дом Синей Вязи, а вовсе не из кустов по лужам пришлёпала.

Ладно, высокомерно кивать меня не учили.

— Здрасьте, — удалось мне промямлить под изучающим взором жемчужного эльфа.

«И здороваться тебя тоже не учили», — вздохнула Синяя Бабушка. Угу. Поздороваешься тут. Меня таким длинным именем первый раз в жизни назвали. Столько звуков, и все — мои! И, кстати, это поименование означает, что Короед сдал нас с потрохами. Всё разболтал.

Подтверждая мои подозрения, Синтар Керосинович поскрёбся в наши с бабулей щиты.

Ну, так и есть. Видите ли, не имело смысла морочить голову уважаемому Надариэлю. А не менее уважаемый Наариэль гарантировал, что его отец «адекватно мыслящий взрослый эльф, а не какой-нибудь суеверный мальчишка». То есть, дела с маскировкой обстояли хуже некуда. Если так и дальше пойдёт, то на подступах к Ольшанке нас будет сопровождать целое войско обо всём осведомлённых эльфов. А началось всё с проныры-Лидорчика! Император, сам Лидорчик, его папа-советник, Наариэль, отец Наариэля — уже пятеро. Из тех, кто что-то видел, но не соображает, что именно — двадцать гномов и половник. И из всей этой компании никаких сомнений у меня не вызывают только двое: Нарик, который не умеет соображать, и Наариэль, который за меня почти умер. А Лидорчик… а кто ж его теперь такого влюбчивого знает?

Родственные чувства

Из молчаливой беседы с моим даконистым родственником выяснилось следующее: пока мы с бабушкой гуляли по кустам, он обеспечил мысленное общение на троих — сам Короед, Наариэль и Яся. Ну, хотя бы старшего Тарноэра пока не приглашали получить по мозгам. Зато кратко и по фактам ввели его в курс дела: тело полупокойному сыну пристроила я при помощи бабушки и иномирской технологии, мой дядя пропал, некроманта найдём и прикончим. Сначала допросим, конечно, а потом изничтожим.

— Это, если мой дядя до него первым не доберётся, — вслух вступилась я за кровного родственника.

— Я рассказал Митавии, что Вы всё знаете, — пояснил Короед для Тарноэра-старшего.

Хорошо, что у Синтара Керосиновича звукоглотание прошло. «Близнецы» теперь только одеждой отличались, что не могло не шокировать. Хотя, глава Дома Синей Вязи и так эмоций должен был перебрать. Почти как я за последние дни. Или даже больше. Я бы на его месте уже давно впала в ступор, а он пока держался. Внешне. Или же его посетила та самая апатия, которая у меня уже стала выветриваться.

— Чрезвычайно рад нашему знакомству, — сказал, как пропел, отец моего сероглазого красавца. Даже руку к сердцу приложил. Надо же, меня теперь можно и заметить!

«Миточка, а стоит ли трепать нервы будущему свёкру?» — съехидничала Синяя Бабушка, чувствуя моё намерение поинтересоваться, как у особо заносчивых эльфов проявляются искренние эмоции. Зря Бабушка на «свёкра» намекнула. Я, конечно, надеюсь, но… Если смотреть правде в глаза, шансов с Наариэлем у меня даже меньше, чем у ТоныЭля с Валерьянкой. «А почему бы и не потрепать? Чуть-чуть. Посмотрим, насколько его выдержки хватит. У меня, бабуль, научный интерес проснулся. Как у дяди».

— Карнэль'тэор'таргал ниир Караен эр'гарх, — представил Короед ещё одну немаловажную персону, — глава совета магов нашего мира.

Бабуля плавно забрала доминанту, моя спина гордо выпрямилась, плечи развернулись, а общее состояние стало, как на кладбище. (В том смысле, что меня слегка приподняло). Надеюсь, я не посинела. Хотя, на сей раз, не отказалась бы для пущего эффекта.

— Приветствую главу Дома Синей Вязи, — проворковала Карнэль Короедовна глубоким контральто.

Нет, ну разве это эмоции? У жемчужного эльфа только зрачки расширились, но хоть бы ещё один какой мускул дрогнул!

— Почту за честь приветствовать Вас в нашем мире, — повторно пропел Жемчужный Папа.

И всё. Разве так надо реагировать на бабушкины крылья?

Бабуля откровенно забавлялась моим настойчивым желанием пробить брешь в воспитании Тарноэра-старшего. Ну, ничего, у меня в запасе ещё три неожиданности припасено.

«Мита, перестань, — не слишком настойчиво советовала бабуля, возвращая мне моё тело, — зачем выводить из себя такого приятного воспитанного мужчину». Да, приятный — не спорю. В смысле внешности. Потрясающей красотой его дети, видимо, пошли в маму. Но думаю, что он станет куда как приятнее, если перестанет изображать из себя ледяную глыбу.

— Моя няня, — я, как могла мило, улыбнулась, — Нифса.

— Уи-а… — радостно улыбнулась сиреневая хищница.

Ну вот, процесс пошёл. У отца Наариэля дёрнулся глаз. Левый.

Старший Тарноэр удостоил острозубую няню кивком. Ну, ничего, мы сейчас тоже кивать будем.

— Нарика показывали? — невинно осведомилась я у всех сразу, — а то без предупреждения шок может быть, — и не преминула горестно посетовать, пока Лидорчик извлекал замотанный в тряпку половник: — Побочный результат телотворения.

Волосатое чудо вызвало у Надариэля Тарноэра неподдельный интерес. (Глаз стал дёргаться чаще, а брови удивлённо приподнялись). Такой половник сам по себе презабавный и уникальный, ага. И ещё я «забыла» предупредить, что могу заставить нашего волосатика двигаться.

Определённо, глава Дома Синей Вязи — первый эльф, которого приветствовал половник. Нарик медленно склонил черпак, распрямился и даже чуть выгнулся назад. Ни дать, ни взять — гордое волосатое… существо. Тарноэр-старший нервно сглотнул.

— А теперь я бы хотела, чтобы Вы дали мне слово…

— Уже! — перебил меня некультурный Лидорчик.

Когда успел? Его надо определить на новую должность: «Вымогатель Клятв». Вымогать будет шустро — у лежачих, у сильно радостных, у всех.

— Лидортонниэль, — пришибла я почти бывшего жениха полным именем в моём исполнении, — дело касается не меня, а Нирэльяны. — Теперь проняло всех. А отец прекрасного стража дёрнулся, как будто его сзади укололи булавкой. — Пообещайте, мне не очень сильно наказывать Льяну, если я правильно укажу Вам, где она сейчас находится.

«Мита, как тебе не стыдно?» — зашипела Бабушка.

— Я же говорил! — прошептал Наариэль. — Митавиа очень умная девушка.

— Вы знаете, где моя дочь? — прохрипел его отец.

— А слово?

— Нет, — огорошил меня отказом Тарноэр-старший. — Несмотря на то, насколько Вам обязан Дом Синей Вязи, — жемчужный эльф опять заледенел лицом, — такого слова я Вам дать не могу. Воспитание детей — право родителей. От меня лично и от моего Дома Вы можете просить любой поддержки. Всё, что хотите! Укрытие, деньги, переезд в столицу…

А вот я лицом не владею. Уж не знаю, умеет ли отец Наариэля читать по мимическим мышцам, но по моим гримасам он должен был прочитать с десяток драмзерхов, приправленных сотней ырбуцев. За кого он меня принимает? За того кладбищенского крысёныша что ли? «Бабуль, а давай ты с ним вместо меня качественно поссоришься», — намекнула я Короедовне на возможность продемонстрировать силу. Но вместо родственной поддержки получила-таки ментальную затрещину: «Митавиа, прекрати немедленно! Рассказывай, или это сделаю я!»

— Отец, ты неправильно понимаешь! — встал на мою защиту прекрасный страж.

Ой, я сейчас родственников перессорю.

— Напрочь неправильно! — неожиданно рявкнул Лидорчик.

Ага, и весь Дом Синей Вязи с императорскими отпрысками.

Бабуля уже хотела загнать меня в дальний ментальный угол, но я не собиралась упускать возможность лично продемонстрировать Наариэлю, что моя голова — не только проходной двор для взрослых Драконов.

— Мне просто Льяну заранее жалко, что непонятного-то? — пояснила я специально для Тарноэра-старшего. Тщательный осмотр остальных окружающих показал: Ясе девчонку не жалко, Короеду — тоже, Наариэль не пойдёт против отца, Лидорчику жалко, но вмешиваться в дела чужой семьи он не станет. Ничего, я ещё что-нибудь придумаю. — Ладно. Если моя догадка верна, то мы сможем точно узнать, где сейчас находится Нирэльяна, на ближайшей заставе. Составьте список её подруг, и пусть патрули от Ирсилена до Ольшанки отчитаются, которую из них встречали на дорогах или постах. Открыто, в коляске или в карете со знаками Дома, в сопровождении слуг. Знатное происхождение в сочетании с красотой, — перешла я на менторский тон, — напрочь отбивает у проверяющего желание дёрнуть девушку за волосы или пощупать под подбородком — не маска ли?

— Вы полагаете, что моя дочь выдаёт себя за другую, сговорившись с подругой? — не столько у меня, сколько у себя спросил старший Тарноэр, обдумывая идею.

— Ага. И, скорее всего, не с одной. Одна подруга не смогла бы отправить куда-нибудь по делам всех своих личных слуг. Слишком заметно и подозрительно. Но одного или двух — вполне. А на такое путешествие благородной девице положено шесть-восемь сопровождающих, чтобы ни один патрульный не прицепился. Девчонки просто сговорились. У нас, у девушек, это бывает, в смысле дружбы против старших, — несколько замялась я, видя, какие эмоции явил-таки Жемчужный Папа.

Вот, не ырбуц ли, драмзерхом деланный? Отец моего красавца посмотрел на меня так, как будто это я подсказала его дочери, как смыться из дома, да ещё и организовала побег! Нет на свете справедливости.

— Я Вас понял, Митавиа, — «поправил» лицо издёрганный глава Дома. — Ваше сострадание делает Вам честь, — добавил-таки отец моего драгоценного. — И… приношу свои извинения. Надеюсь, когда-нибудь Вы меня поймёте.

Не знаю, что там делает честь, а я бы от такого папочки сделала ноги. Какой бы такой-рассякой ни была Валерьянка, красавицей или нет, да уведи она у меня десяток женихов, я бы не хотела оказаться на её месте. Бррр! Убить родитель — не убьёт, но жизнь отравит похлеще, чем мой-дядин будильник.

Воображение у меня богатое, но оттого, что я никак не могла представить, что конкретно сделают с Валерьянкой, когда поймают, мне самой захотелось сбежать, отловить её и дать наш адрес, чтобы она спряталась, пока Тарноэр-старший не согласится простить всё и сразу.

Апатия испарилась, настроение упало, голова попыталась поделиться на две части. Я же сама сдала Валерьянку с потрохами, не хуже, чем Короед наши тайны. Но как я могла не помочь — Наариэль так переживал! Впрочем, его Жемчужный Папа тоже.

— Бабуль, а ты бы что сделала на месте её отца?

— Для начала отлупила бы как следует, — спокойно ответила Синяя Бабушка.

Ыть.

— Непедагогично. А серьёзно?

Но бабуля промолчала.

Ладно. Потом расскажет. А мне надо действовать — настроение поднимать, а то валяется неизвестно где. Все уже в сёдлах, Тарноэр-старший умчался догонять свой отряд, Наариэль готовится рвануть следом, я тут всех задерживаю, а Лидорчик… пусть Нарика катает. Вот так!

Детская неожиданность

До заставы мы добрались слишком быстро. А всё потому, что приятное имеет наглость быть короче, чем неприятное. «Приятным» было пребывание в одном седле с Наариэлем. Да, я это сделала — начихала на странное выражение лица Лидорчика и напросилась в седло к прекрасному стражу.

Сама застава меня удивила. Раньше нам встречались вполне обычные сторожевые дома человек на пять-шесть патрульных. А это сооружение скорее напоминало тюрьму для проезжающих. Приземистое двухэтажное строение перегораживало довольно-таки широкую дорогу и тянулось на добрую сотню шагов по обе её стороны. Дорога ныряла под зубастую решётку и исчезала в чёрном провале. Не захочешь расшибить лоб — спешишься.

Ну, и мы спешились. Внутри обстановка оказалось ещё тюремнее, чем снаружи, а здание заставы — ещё больше и вовсе без крыши. И не одно это было здание, а, как оказалось, четыре. Дорога спускалась под уклон через внутренний двор, выезд был таким же зубастым, как и въезд, но высотой этажа в три — не меньше, с бойницами, настилом для стражников и прочей атрибутикой, от которой Яся пришла в восторг.

Лично у меня эта ловушка никакого восторга не вызывала. Окружающие нас стены, сложенные из огромных почерневших брёвен, производили угнетающее впечатление — ночью на кладбище было не так мрачно. И даже солнце, окрасившее местный плац в весёленький рыжий цвет, не могло развеять впечатление «Вот, вы и попались!» А ещё казалось, что там, за нижней стеной живут враги, а вовсе не подданные Империи. От кого обороняемся-то?

С нашим появлением жизнь внутри ловушки активизировалась. Ещё бы — такая компания прискакала. Сразу видно, что важная шишка пожаловала. (Ну, в данном случае, не шишка, а завитушка, если иметь в виду Синюю Вязь). Стражники бодро, как горох, высыпали во двор и строем потрусили перекрывать выезд.

Наш отряд «нахалов сопровождения» (тех, кто меня забрызгать пытался) сразу отправился вниз на выход, Тарноэр-старший с Наариэлем, не заходя внутрь ловушки, свернули в дверь надвратной постройки, а мне досталась самая незавидная участь — торчать посреди «придорожного двора» и слушать лекцию Яси. Мастер-наставница заливалась соловьём. Ей бы экскурсоводом по военным сооружениям работать. Лидор-со-странным лицом ловил каждое её слово. Побери меня драмзерх, если он потом не сможет наизусть повторить всю ту чепуховину, которую намолотила Яся. Лучший ученик, пудовый ырбуц ему на шею.

Короед откровенно любовался своей воинственной женой, Нифса подрёмывала на козлах, Синяя Бабушка изучала моими глазами стрекозу, облюбовавшую подлокотник коляски. Бабулю, так же как и меня, совершенно не интересовало наличие подземных арсеналов, запасы продуктов и сколько там продержится форпост в случае нападения. Карнэль Короедовная так и сказала: «Нисколько не продержится. Если нападать буду я». Да, моя Бабушка — это сила. Но всё-таки один вопрос меня интересовал, и я с ним влезла, несмотря на сверхсложность задачи — вклиниться между двух слов Яси.

— Мастер Ясанна, если я хоть что-нибудь понимаю, то эту грандиозную избу без крыши, вместе со стражниками, которые живут в её стенах как тараканы, можно обойти и слева, и справа, и, выражаясь по-военному, вне зоны видимости. — Яся смерила меня взглядом многомудрой виверны, с которой решил поговорить один из упомянутых тараканов, но я стойко не отреагировала на её молчаливое неодобрение (учусь быть сдержанной, да). — Вы лучше расскажите, зачем вообще эта городуха здесь нужна, и кто оттуда из-за нижней стены может напасть? Хотя, на кой нападающему штурмовать стенку, которую можно обойти — тоже интересный вопрос. Там что, живут дураки, отселённые со всей Империи?

Зря спросила. Ой, зря. Но откуда же я знала, что прослушала какую-то там Ясину лекцию года два назад? Я же не собиралась наниматься кухаркой в военный гарнизон (а бойцом меня бы не взяли, что и так ясно). «Да и кухаркой тоже», — зачем-то сообщила мне Бабушка.

Минут пятнадцать Яся гробила бабулину работу по повышению моей самооценки, доказывая, что правильно думать головой я пока умею через раз. Оказывается, только безмозглые недоучки рассчитывают на одну линию обороны. А особо умные знают слово «глубоко эшелонированная». Лидорчик знал. (Ну, так он и своё имя может произнести, не напрягаясь). Вражеские армии двигаются строем, предпочитают не рассеиваться по лесам, перерезают коммуникации (коммуникация — это та самая поверхность в ямах и рытвинах, которую иногда называют дорогой), и тем самым препятствуют снабжению войск едой. (Ясины «продовольствие и фураж» я бы на месте нашей армии есть не стала — неаппетитные названия). Для полного драмзерха «коммуникацией» оказалась ещё и маговизорная связь, которая, забодай меня мурлаг, нисколько не похожа на ту «коммуникацию», которая — дорога. Ну, ладно, маговизорная связь — штука ценная, и чтобы её охранять, вполне можно построить избостены и поселить в них гарнизон. Согласна.

Бабуля отвлеклась от стрекоз и слегка меня встряхнула. Страшно-старшая родственница помнила те времена, когда Синий Мир ещё не был единым государством. Понятие «приграничные земли» сочеталось у Бабушки с определением «головная боль». Теперь я пыталась слушать Ясю и следить за образными воспоминаниями Карнэль Короедовны, отчего у меня в голове мешались безобразия сразу двух миров: туда-сюда сновали вражеские лазутчики, крылатые гномы не платили налоги, синие разбойники промышляли в густых лесах, прекрасный Наариэль следил за сопредельной территорией, высунувшись по пояс из жерла вулкана (без рубашки, жарко же), а грустный Лидорчик «тянул службу» — обыскивал обозы, писал отчёты и всяко ещё разно способствовал учёту товарооборота в приграничных землях. Тьфу, какая ерундовина получилась.

— Митавье, Вам всё ясно? — вполне в своей военно-безобразной манере и на «вье» рявкнула Яся.

— Да, мастер-наставница. Ясно. Враг не пройдёт!

Очень даже ясно. Чуть умом не тронулась на крылатых гномах, но суть уловила — за нижней стенкой нас ждут настоящие приключения. Вот, отправим обратно к Ирсилену Жемчужного Папу с табуном сопровождения и поедем приключаться. Красота!

ТоннаЭля моего восторга не разделял. Наоборот, он занервничал.

— Лидор, ты чего дёргаешься? — совсем я его что-то перестала понимать.

Семьдесят второй «прынц» состроил скорбную мину и изрёк:

— Не больше десятка слуг… в таких местах! И Нирэльяна — не маг. Какой ужас!

Ну, прям, можно подумать, что от этого поста и до Догеля тянется яма утыканная кольями, над ямой организованными стаями парят виверны, а по краям сидят орки. С боевыми мётлами. И воют по ночам. А уж от Догеля до границы и вовсе — поля кипящей лавы.

— Тьфу на тебя, Лидорчик! Какие-такие места? Валерьянка только двадцать дней назад из дома сбежала. Может, она сейчас в Меронге половники рассматривает. Или ещё где-нибудь что-нибудь рассматривает. Или сидит себе спокойно обедает.

Я, кстати, так и не поела. «Вот поэтому кухаркой тебя в гарнизон и не взяли бы», — укоризненно сообщила Синяя Бабушка под неделикатное урчание нашего голодного желудка.

Моё небрежное отношение к имени портретной красавицы ТоннаЭля пропустил мимо острых ушей. Совсем раскис. Даже не обиделся на то, что он весь из себя тоскующий, а я потрошу корзинку с едой и облизываюсь.

— Миточка, — вздохнул несчастный нумерованный потомок, — если ты права, и Нирэльяна ехала не таясь, и не кружными путями, то она уже миновала этот пост. Или соседний через Нардан. От Ирсилена до самого Силуана дороги прекрасные. Есть где разогнаться, — совсем кисло закончил ТоннаЭля.

М-да. Обычно сетуют на разбитые дороги. Ладно, буду считать, что близость приграничья вызывает некоторое отупение. Вон, патрульные-то тоже сразу к выезду подались. Я, конечно, в картах и расстояниях не очень хорошо разбираюсь, но Ирсилен — не центр Империи. Лидорчик прав: за двадцать дней и по хорошим дорогам можно ого-го как далеко уехать. Но сильно переживать за Валерьянку, окружённую неведомыми опасностями, у меня пока что не получалось. Бурная встреча родителя с беглой дочерью выходила в моём воображении куда лучше. «Да-да, — мысленно покивала Синяя Бабушка, — и твой дядя, если бы встретил тебя на границе одну, без моей поддержки, поступил бы точно так же».

— А как со мной поступать-то? «Никаких подруг!» А у меня одна подружка — Лидорчик. «Никаких балов-вечеров-визитов». А я и так ничего подобного в глаза не видела, только в книжках читала. Что ещё со мной можно сделать? Сладкого лишить? Чепуха, переживу. Книги дядя не отберёт, дома под замок не посадит. Мне учиться надо.

— Ни ногой в виварий, — ехидно сообщила, покопавшись в моей памяти, бабуля, — ни одного нового мира в ближайшие тридцать лет, а твоему разлюбезному эльфу вовсе не обязательно с тобой встречаться, чтобы узнать, как ты поживаешь.

Нечестно. Жестоко. И — так нельзя.

К вящему удивлению Короедовны, контраргумент явился из моей памяти как нельзя кстати.

— А кто-то говорил о том, что и взрослые несут ответственность за детей, — нахально напомнила я бабушке её оценку воспитательных потуг моего дяди. — От нормальных родителей дети не бегают! — вынесла я обвинительный вердикт Жемчужному Папе и ухватила за хвост новую идею.

Бабуля вздохнула и сдалась:

— Ладно… Детский аферизм — тоже этап взросления.

Ну, так уж и аферизм! Новая идея пока не совсем оформилась, а для её воплощения нужен был Лидорчик. И Наариэль. Но сначала — Лидорчик, если он ничего не перепутал, когда заплетал мозги своему отцу-советнику на счёт нашей помолвки.

Отловив ТоннуЭля, который в сопровождении Яси и польщённого их вниманием стражника, осматривал помещения крепости, я как могла деликатно прервала их познавательную экскурсию.

— Где тут у вас можно с женихом спокойно поцеловаться?

Доблестный защитник форпоста настолько опешил, что указал на ближайшую дверь в стене. Ясаннна вовсе утратила дар речи. Бабуля возмущённо фыркнула, а Лидорчик снова приобрёл помидористый оттенок.

Напор — наше всё! Пока предполагаемый противник (Яся) не успел очухаться, я втолкнула семьдесят второго потомка в тёмный закуток и для верности припёрла дверь ногой.

— Лидор, слушай внимательно, — зашептала я в полыхающее ухо неверного жениха, — времени мало, поэтому не возражай! В Льяну влюбился, отвечай, ну!?

По-моему, сдавленный «бульк» означал скорее «да», чем «нет».

— Спасти её хочешь?

— Мита, я дал тебе слово и готов… готов…

Ах, вот оно в чём дело! Это же подвиг! Страдалец во имя чести. И как я сразу не догадалась? Семьдесят второй недоумок вознамерился через всю свою оч-чень долгую жизнь нести кандалы взятых на себя обязательств. То есть — меня. Драмзерхом об угол, не будет ему подарков!

— Я тебе не алтарь некроманта — жертвы принимать! Ты меня любишь как друга, я тебя — тоже как друга. Срочно меняй одно страдание на другое! Моментальной страсти с первого взгляда от Валерьянки не дождёшься, а может и вообще никакой. Хочешь большой несчастной любви?!

Неумное остроухое создание полезло целоваться и обниматься. По-дружески. За дверью начала возмущаться Яся. Пока что только кулаком об дверь.

— Миточка, ты — лучший на свете друг! — бормотал Лидорчик.

— Не сомневалась, — буркнула я в ответ, и громко сообщила: — Мастер Ясанна, дверь, которая открывается внутрь, очень легко вышибается! Что это за укрепление такое, которое изнутри оборонять неудобно. А если враг залезет во двор? — Яся временно отвлеклась на оправдательное лепетание стражника, а я отыграла ещё минуту. — Лидор, что ты там плёл насчёт невесты-тебя-императорского-потомка, которая под защитой твоего Дома? Меня кто-нибудь может посадить под замок, если ты не согласен, или ещё как-нибудь жизнь испортить? Из моей родни? Думай быстрей!

— Нет, но тебе тоже нужна защита, — попытался ещё немного повыбирать между двумя страданиями бывший жених, но я его ткнула кулаком в бок, и он замолчал.

— А когда говорил, что твой отец дал разрешение на помолвку, ты ничего не перепутал? Дал «вообще» или дал «на помолвку со мной»?

— Дал вообще, — крякнул припёртый к стенке ТоннаЭля, — но имел в виду…

— Забудь про «имел в виду». Ты не Дракон, мысли читать не умеешь. План такой. Сразу карать Валерьянку её отец не начнёт. При всех не станет, понял? Мы с тобой быстро разрываем помолвку, я быстро объясняю девчонке, как увернуться от страшных воспитательных мер её папы, и она, как образец сообразительности и изворотливости, быстро соглашается стать твоей невестой. Ты согласен?

— Охх, она же не будет чувствовать ко мне ничего, кроме…

— Значит, согласен, — прервала я излишне речистого потомка Императора. — Ну, тебя почти женила, недочёты в строительстве форпостов нашла, перекусить успела, остался пустяк: уговорить Наариэля как старшего родственника дать разрешение на помолвку малолетней сестры и куда-нибудь деть на время уговоров отца семейства… И, кстати, Лидорчик, получается, что насчёт меня ты своему папе-советнику ни разу не соврал. Радуйся!

Оставив Лидорчика переваривать неожиданное счастье, я выскочила наружу. Вовремя. Яся уже дошла до точки кипения. Виверна ушастая! Так осмотрела мою одежду, как будто я чем-то не тем занималась. Она бы ещё Лидорчика допросила!

Как ни странно, я оказалась права. Моя опекунша принялась за нашего «пынца»: «Как это понимать?» А пусть понимает, как хочет.

Через двор уже спешил не подозревающий о страшном детском коварстве глава Дома Синей Вязи в сопровождении близнецов. Нифса уикала, направляя следом за ними нашу коляску, а патрульный отряд, завидев своего предводителя, потянулся на выход из бревенчатой ловушки с неправильными дверями.

Почти наткнувшись на меня (да-да, я мелкая и незаметная), Тарноэр-старший отвлёкся от спора с Наариэлем и Короедом:

— Вы были правы, Митавиа, — сухо и безо всяких эмоций подтвердил мою версию побега Валерьянки её непрошибаемый папа.

И — никаких восторгов. Хоть бы спасибо сказал. «Будут тебе восторги, — пресекла мои попытки вконец разобидеться Синяя Бабушка, — как только найдёт дочь. Ты, Мита, не понимаешь, что ему сейчас нет дела до тебя, меня, твоего дяди и прочих интересных личностей. То сына убьют, то дочь с никакой охраной сбежит в приграничье. Как он ещё держится?» Так то оно так, но я бы всё-таки на месте Жемчужного Папы хоть чуток взбодрилась. Сына-то он нашёл. Живого. И даже близнеца ему в пару. «С ума сойти можно!» — серьёзно резюмировала Карнэль Короедовна.

С последним утверждением Бабушки я спорить не стала.

А интересно получится, если Надариэль Тарноэр слегка двинется рассудком по поводу окончательной радости, когда мы догоним Валерьянку. Потом, если мой план помолвки сработает, та же участь постигнет Лидорчика. Льяне я посоветую усыновить Нарика. Глядишь, и её занесёт мозгами не в ту сторону при виде половника с косой. Короед и Яся и так уже без ума друг от друга. И останемся мы с Наариэлем и бабулей единственными здравомыслящими в компании полоумных…

Карнэль мои фантазии не вдохновили. Она заявила, что с недавних пор ощущает себя в гордом разумном одиночестве и наглухо закрылась ментальными щитами.

По приказу Тарноэра-старшего отряд галопом поскакал к развилке трактов, а мы потрусили следом бодрой рысью. Настолько бодрой, насколько позволяли местные колдобины. Коляску немилосердно раскачивало и подбрасывало. Взрослые продолжали спорить, мы с Лидорчиком пока не вмешивались. Лично меня, несмотря на наличие во мне бабушки, никто не порадовал подробностями побега шибко умной дочери Дома Синей Вязи. Отец Наариэля пересказал новости только Ясе. Пришлось навострить уши и почти подслушивать. Экий ырбуц, Жемчужный Папа не воспринимал меня как «две». Ну, ничего! Вот, случится что-нибудь катастрофическое, и бабуля тогда покажет, где кого и сколько.

Насчёт подруг-заговорщиц я всё-таки ошиблась. Не ожидала, да… Наариэль и его отец перебрали всех девиц — и лучших подруг и не очень, и уже хотели похоронить мою идею, когда к ним присоединился Короед и посоветовал начать опрос патрулей заново. Но искать не по списку Валерьянкиных подруг, а воздыхателей. (А кто сомневался, что их у неё — толпы?)

Трое поклонников будущей невесты Лидорчика обладали таким нужным для успешного побега условием как «сестра». С них и начали, и на первом же подозреваемом попали в точку. Так что в целом, если не придираться к полу соучастников, я всё-таки оказалась права.

По мере того как Тарноэр-старший излагал Ясе детали, Валерьянка мне нравилась всё больше и больше. Эх, её бы к нам в Академию, мы бы с ней наш курятник разнесли до основания! Во-первых, она не положилась на девчонок. Умная. Во-вторых, выбрала мальчишек помоложе, которые точно не накапают взрослым. Очень умная.

Юный представитель Дома Золотого Луча взял на себя основную часть подготовки у побегу: умыкнул платье взрослой сестры и её портрет, а так же немножко проредил склад с одеждой для слуг, той, на которой вышиты знаки Дома. Вот, что значит кучи неучтённого имущества! Его замужняя сестрица разгуливала по столичным балам, а в Ирсилене в её старых комнатах стояли без дела шкафы, набитые платьями, накидками, и прочими тряпками, среди которых были нужные — в геральдических цветах — белые с золотом.

Маску по портрету заказывал другой воздыхатель. Приличную карету заговорщики купили вскладчину, арендовали на окраине каретный сарай и по очереди бегали туда как на работу — перекрашивали и рисовали вензеля. За три дня справились. Всего в «исключительно безответственном» деле участвовали девять остроухих жителей Ирсилена. Вот это, я понимаю, размах!

Из охотничьего домика Валерьянка ушла пешком (по следам определили), а на накатанной истоптанной дороге её уже ждала карета, поклонники и их слуги (там её следы и потеряли). Воздыхатели получили обещанный поцелуй (воздушный и один на всех — я от неё млею!) и возвратились по домам. С беглой дочерью Дома Синей Вязи отправилось восемь человек, получивших приказ молчать, охранять и если надо, отдать жизнь. Романтично!

Этот перечень геройских подвигов ирсиленского молодняка Жемчужный Папа вытряс из того самого отпрыска Золотого Луча, который «дал поносить» образ и имя своей сестры. Тарноэр-старший связался с их Домом, изложил свои подозрения, потребовал привести к маговизору мальчишку и призвал его к ответу. Надавил на мораль, запугал здешними опасностями, которые грозят Валерьянке из-за каждого куста, и парень рассказал всё, что знал. А знал он всё. Слабак. Дом Золотого Луча обещал наказать «безответственного мальчика» и си-ильно извинялся.

Белая с золотом карета в сопровождении ливрейных слуг свободно прокатилась по всем дорогам. И сейчас катилась дальше. На посту Ковеля (не знаю, где это) и того самого Нардана, который от нас в полудне пути, патрульные не только видели путешественников, но и беседовали с «уважаемой госпожой из Дома Золотого Луча». Да-да-да — об одинокой девочке из Дома Синей Вязи, которая бредёт по дорогам Империи. И даже (феноменальный ыртыть!) вручили ей портретик беглянки.

Нарданский пост Валерьянка проехала два дня назад. Хорошо она нас обогнала! Теперь ей надо было попасть в Догель, чтобы через него двигаться прямиком к Ольшанке. Вот по поводу «кому куда ехать» старшая часть нашей компании и спорила. На длинной дороге имелось два поста (обычных, без поперечных ловушек) и пять деревень, одна из которых была достаточно крупной (настолько, что пыталась стать городом). Казалось бы — самый удобный путь. Мы именно так и собирались ехать в Догель. Но патрульные тамошнего первого поста клялись, что бело-золотая карета мимо не проезжала. А должна была проехать ещё вчера. Тарноэр-старший им верил, Наариэль тоже. Такую заметную в здешних краях штуковину мимо не пропустишь. По всему выходило, что Валерьянка, решив и путь срезать, и лишний раз не сверкать позолотой на фоне скромного пейзажа, поехала по лесному тракту.

Жемчужный Папа хотел отправить меня, Ясю, Лидорчика и Нифсу в сопровождении своего отряда кружным путём без кочек в Догель. Если у Валерьянкиной кареты отвалилось колесо, и они просто застряли в какой-нибудь деревне, не доезжая до поста, мы её там и встретим. И поймаем. (Отряд нахалов поймает). Сам Жемчужный Папа собирался с сыном и Короедом спешить напрямик лесом и ловить Валерьянку в чисто мужской компании. Интересно, чем это ему так наш с бабулей Короед приглянулся?

Лидорчик скрежетал зубами, Нифса сохраняла «сиреновое» спокойствие, а я злилась и за себя и за спящую во мне Бабушку.

Синтар Керосинович настаивал на том, чтобы мы не совсем разделялись — отправили по новой дороге только патрульных и Нифсу. В смысле — Нифсу и нашу коляску с охраной. Наариэль то и дело напоминал отцу, что я только с виду маленькая, а уважаемая Карнэль большая и грозная, поэтому меня вполне можно взять с собой. (Обожаю его!) Яся упирала на то, что она — моя опекунша, сколько бы бабушек во мне не сидело, и заодно была против отправки Лидорчика вместе с Нифсой без присмотра. (Конечно, по пути столько деревень, что он все деньги на половники спустит).

К развилке трактов Жемчужного Папу убедили, что я удержусь в седле, Лидорчик сумеет не потеряться, и приняли план Короеда.

Нифса была не в восторге. Не знаю, что означало её «уи-ау», но, по-моему, она обругала моего ментального родственника. Синтар Керосинович повздыхал и запел «иу-ау-уаи-и» прям, как у нас на кухне. Пока он разговаривал с Нифсой, потрясая представителей Дома Синей Вязи умением общаться с помощью трёх букв, шестеро патрульных ускакали на старый тракт — проверять. Не так давно шли дожди, и следы тяжёлой кареты вполне могли остаться.

Зря я надеялась, что впереди долгая поездка в обнимку с сероглазым красавцем. Не в меру добрый патрульный уступил мне свою кобылу. Серую в яблоках. И цвет подходящий, а всё равно — не то. (Невезуха, ага). На моей второй попытке сесть в седло, проснулась Бабушка. Она наоборот пришла в восторг от идеи самостоятельно управлять лошадью (я с этим делом была знакома больше в теории). Бабуля заверила, что теорию она уже знает (память почитала), а практику уж как-нибудь общими усилиями освоим.

К возвращению патрульных с докладом — следы кареты нашлись — мы были готовы трогаться в путь. Нифса обняла меня на прощание и торжественно уселась в коляску. Патрульный, который отдал свою лошадь, не возражал (моей няне очень сложно возражать, когда она улыбается) и занял место кучера. Не знаю, оценит ли Нифса всю прелесть момента — её как самую знатную персону будут сопровождать аж двадцать мужчин охраны!

Встречу назначили через три дня рядом Догелем, у переправы через Попрыгушку (речка такая, судя по всему, порожистая).

С тем и разъехались. Нашим маленьким, но магически мощным отрядом предводительствовал Тарноэр-старший. (Ничего, бабуля доразберётся в чём разница между аллюром и велюром, и мы это упущение исправим). Следом ехали парой прекрасные близнецы, за ними так же — парой мы с Лидорчиком (и Нариком), Яся, как обычно, прикрывала тыл.

Азартные игры

В первый же день на старом тракте мы с Бабушкой освоили все аллюры, какие теоретически знали и те, которые не знали. До леса разгонялись рысью, потом летели галопом, в лесу снова перешли на рысь, а дальше — где как могли. Поначалу дорога была довольно широкая и получше той, на которой меня выкидывало из прыгающей коляски. Первые часа четыре мы довольно быстро продвигались вперёд и на шаг перешли только пару раз. Я даже удивилась — чем же тогда так отличается новый объездной путь? Ковры там, что ли, расстелены? Пока шагали и рысили, Наариэль объяснял мне разницу.

Понятное дело — деревень в лесу не было. Мало кто из путешественников хотел ночевать по кустам. Неудобно. Поэтому народ постепенно натоптал-накатал новую дорогу от жилья до жилья (от кабака до кабака, как мысленно дополнила Синяя Бабушка), а старая стала зарастать. Да, она была короче, её временами чистили — рубили кусты и молодую поросль по обочинам, но лес упрямо наступал. В низинах застаивалась вода, деревья старели-матерели и выпускали на дорогу корневища. Для тех, кто видел только карту, не расспрашивал местных жителей, и знать ничего не знал, кроме городских мостовых, вот для них лесной путь мог показаться привлекательным. До первой низины. (Валерьянке со спутниками так и показался). И, конечно, старой дорогой ещё пользовались опытные граждане (как мы, ага), кто верхом, кто пешком, ну и те, кому всё равно было нечем платить ни за кабак, ни даже за сеновал. «Мутные личности», как назвал их Наариэль.

Иногда делом просвещения меня-тепличной занималась Яся. Перемена учителей зависела от того, кто оказывался рядом, а Яся, ырбуц ей в печенку, оказывалась рядом чаще, чем мне хотелось. И тогда на меня обрушивался поток военно-полевой информации — о наёмниках, о гарнизонной жизни, о дезертирах, которые не вытерпели этой самой жизни, о пёстром как в плане морали, так и в плане разных народностей, населении приграничья.

Интересно, почему нам ничего подобного не рассказывали в Академии?

Но гораздо интереснее было бы повстречать всех, кого перечислила Яся. Например, чёрных оружейников, среди которых большинство — гномы-изгнанники из кланов. Это же редкость! Или орков-лазутчиков — ещё большая редкость (для того, чтобы быть лазутчиком нужны мозги, а орочья тупость общеизвестна). Или шайку дезертиров-оборванцев. А кто не будет оборванцем, скитаясь по лесам? В общем, места вокруг были завлекательные, если верить рассказам Яси, а нам пока встречались незавлекательные дубы и ёлки, но — ни одного лазутчика. Я надеялась, что просто не заметила притаившихся врагов, и они подкрадутся к нам с Бабушкой попозже. Вот тогда мы на них и посмотрим.

К месту ночного привала я прибыла в самом прекрасном расположении духа (потому что, чем глубже в лес, тем больше шансов на приключение). А ещё я ничего себе не отбила, не натёрла, в отличие от Лидорчика, и даже не устала. Правда, и опытной всадницей не стала — бабуля всё время управляла и нашим телом, и лошадью. Если бы не Бабушкина способность слегка воспарить над седлом, то, судя по первому часу поездки безо всякого парения, мне ближе к ночи потребовался бы изрядный кусок биомассы, чтобы вылепить себе новую… короче — то, чем сидят.

Пока мужчины собирали хворост для костра, а Лидорчик пытался стреножить лошадей (ну, какой из него мужчина? Так… ерунда какая-то), мы с Ясей разбирались, сколько у нас еды, и когда придётся идти на охоту. Охотничья идея мне понравилась. В книгах охота описывалась как азартное занятие. Но… Мастер-наставница прикинула и высчитала, что охотиться никому не придётся, если мы правильно распределим паёк.

Костёр заполыхал, семьдесят второй в очереди на звание мужчины получил копытом в плечо, а я поняла, что «паёк» это — то же самое, что и еда, только маленькая, «рацион питания» — горсть полезной, но невкусной кормёжки, «порция» — больше не дадут, «экономно расходовать» — есть вредно. А «сухой паёк» нам наступит, как и полный драмзерх, если кончится вода. Кажется, я немножко научилась разбираться в военном деле и начала понимать дезертиров. Всё очень просто: есть Яся — есть дезертиры.

Пока я размышляла над особенностями гарнизонной кухни, окончательно стемнело. Несмотря на страшные перспективы экономии, нарисованные мастером-наставницей, мне выдали огромный ломоть хлеба, кусок мяса и даже сыр. Правильно — детей надо кормить, а не пугать рационами. К тому же — меня две.

Не успели мы с бабулей прожевать и половину, как все, кроме меня, повскакивали. Старшие — одновременно, Лидорчик — на них глядя. Бабушка мне подскочить не дала. Чего прыгать, если к нашему костру приближаются по дороге трое мирных путников. Карнэль Короедовна так и сказала: «Идут, боятся, минут через пятнадцать дойдут». Ей виднее. Озвучивать Бабушкины пояснения я не стала, потому что эльфы тоже быстро успокоились. Только Жемчужный Папа остался изображать статую, дожидаясь гостей, а остальные сели доедать.

Путники оказались более чем мирными и на врагов не тянули даже при моей буйной фантазии. Три крестьянина шли лесной дорогой к родственникам в деревню близ Летарда. Нас они, понятное дело, опасались, пока как следует не разглядели. Когда разглядели, то выдохнули с облегчением. М-да, в отличие от меня, вооружённой могучим усилителем типа «ММБ» — Магически Мощная Бабушка — крестьяне не мечтали о встрече с врагами.

Я поразилась выдержке Жемчужного Папы. На его месте, я бы вцепилась в них сразу же и начала расспрашивать о карете, всадниках и обо всём и всех, кого они встретили по пути. Но отец Наариэля не вцепился. Наоборот. Он изобразил такое равнодушие, как будто мы заехали в лес грибов собрать. Ночью, ага. Тарноэр-старший пригласил путников к костру и даже дал им передохнуть. И только когда эти трое совсем расслабились, завёл беседу. О погоде… драмзерхом ударенный, и о видах на будущий урожай. Я чуть не сгорела от любопытства, пока они озимые обсуждали.

Бабуля тихо хихикала и время от времени советовала мне поучиться, как надо располагать к себе собеседников. А то, видите ли, в мозги может каждый влезть, а так чтобы без способностей Дракона узнать всё что надо, только — Жемчужный Папа. Ну-ну. По-моему он Бабушке слишком понравился. Карнэль Короедовна рыкнула в ответ на мои мысли и потребовала не фантазировать на её счёт.

Карету и охрану Валерьянки крестьяне встретили на лесной дороге ещё утром. Кто именно был в карете, они не видели, но видели последствия поездок в тяжёлых экипажах по колдобинам и низинам. Две раскатанные глинистые ямы путники охарактеризовали как «ооочень глубокие». Ну, и славно.

Это я подумала, что «славно», и что карету мы нагоним завтра. Жемчужный Папа при всей своей внешней выдержке так не думал. Он предложил путникам и наш костерок, и остатки еды, а сам пошёл седлать коня. Лидорчик сделал вид, что поплёлся за ним. Но сделал этот самый вид очень некачественно. Шаг вперёд, два на месте и вприпрыжку. Кто же так плетётся? Яся попыталась разорваться между мной и Лидорчиком. А я не настолько жестокая, чтобы огорчать Короеда двумя половинками Яси. Пришлось присоединяться к Валерьянкозависимым, к огромной радости Наариэля. Он тоже было засомневался, кого ловить, а кого охранять. Короед имел наглость ухмыльнуться перед ночным походом, намекая на нашу предсказуемость. Ладно. Потом отомщу. Кстати, в том, что я отомщу, Бабушка не сомневалась. Она-то знала мой план. Почти дозревший.

Ночная скачка удалась на славу. Я в этом сомнительном для меня мероприятии вообще участия не принимала. Отдала бабуле доминанту и окончательно расслабилась. К утру почти задремала, несмотря на то, что мы пару раз спешивались и, ведя коней в поводу, обходили где по кустам, а где по узким обочинам самые грязные и топкие места. Ещё бы немного и проспала самый интересный в любой погоне момент — поимку добычи.

Если бы у меня кто-нибудь спрашивал совета, то я бы предложила загодя спешиться и подползать к добыче тихо и аккуратно. Во-первых, можно полюбоваться на наивную добычу и спокойно себя похвалить за сообразительность, во-вторых, можно чуть погодя выскочить из кустов и заорать. И вовсе не потому заорать, что я мечтаю кого-нибудь напугать до заикания. На мой взгляд, добыча не имеет права спать, пока мы ночами скачем по лесам, и не имеет права не подпрыгивать в страхе. Какая она тогда добыча, если не подпрыгивает и не пытается убежать?

В общем, наша добыча оказалась некачественная и напрочь безалаберная. Яся прямо-таки рычала от возмущения. И как бы я там не относилась к её гарнизонным заморочкам, но не могла не согласиться с нашей меченосицей: хоть бы какую-никакую охрану выставили! Не-а. И не подумали даже. Да, люди намаялись за день карету на себе тягать, да, Валерьянка наверняка ещё и нервы им помотала… Но это же не повод, чтобы разлечься по кустам по принципу «кто где место нашёл, там и упал». Стреноженные лошади были привязаны вдоль дороги к деревьям точно так же — где нашёлся кусок земли между деревьев, там и привязали.

— Даже место ночёвки заранее не прррисмотрели, — рычала Яся. — Слабоумные!

— Как таких олухов могли отправить кого-нибудь охранять? — тихо шёпотом недоумевал Наариэль, наблюдая, как из подлеска и позади, и впереди нас выходят заспанные и нисколько не встревоженные сопровождающие Валерьянки.

Выходят и неспешно собираются вокруг кареты. Мокрые, грязные — смотреть противно.

Короед только головой качал, подсчитывая количество горе-охранников. Лидорчик хватался за сердце, но помалкивал. Мне и без слов было ясно, о чём он думал. Ага. О трагедии. Представлял себе несостоявшийся драмзерх, который точно-точно состоялся бы, явись сюда вместо нас злодеи-дерезтиры-разбойники-орки.

Лидорчик, конечно, был прав, но не совсем. Во-первых, незачем переживать о том, чего не случилось, и трепать себе нервы, представляя картины кровавой бойни. А во-вторых, наивно спавшей компании хватило бы и одного злодея.

Я, может быть, ещё и не совсем поумнела, но всё равно не понимала, как можно заночевать вдоль дороги поврозь, а не всем вместе. Мало ли, что никакого съезда с дороги и никакой полянки радом не нашлось? Так спали бы вокруг кареты, что ли…Бабуля иногда поддерживала мои размышления глубокомысленным «Вот именно!», а под конец сделала вывод: «Эх, как им повезло!» Да, повезло путешественничкам. Относительно… Повезло, если не учитывать то, как был совсем не рад побегу любимой дочурки один очччень сдержанный глава одного очччень мокро-магического Дома.

Мы так и не дождались выхода из леса заспанной и замызганной Валерьянки. А её слуги-охранники, наконец, скучковались вокруг кареты. И тогда зарычал Жемчужный Папа. Синяя Бабушка к нему присоединилась посредством меня, а Яся потащила меч из ножен — разбираться с так называемой охраной. Полный и непередаваемый ырбуц! По всему выходило, что Валерьянка мирно посапывала всю ночь в карете. Посреди дороги. Одна. М-да… Действительно, чего ж в лес-то идти, когда в карете переночевать можно? Убойная логика!

Толпа-сопровождения-Валерьянки сгрудилась вокруг бело-золотого чудовища каретного типа, но никакого лидера, способного произнести что-нибудь кроме «кхе» или «м-гу» среди них не нашлось. Безобразие как бы свидетельствовало о том, что у охранников либо отсутствовал главный, либо главный почивал внутри той самой кареты. То есть, Валерьянка и руководила этим табором. На отряд толпа мокрых и сонных парней ну никак не тянула. Жемчужный Папа сделал сходный вывод быстрее, чем я успела сей вывод озвучить. (Не успела. Обидно). Он не стал ничего разъяснять людям, ожидавшим нашего хотя бы «здрастье», а, соскочив с коня, прошёл через их нестройное оцепление с легкостью стрелы, летящей в небо. Даже стоявший возле дверцы кареты гороподобный юноша умудрился шарахнуться от стремительного папаши, вместо того, чтобы заступить ему путь. Тарноэр-старший влетел в карету и захлопнул за собой дверцу.

Что именно происходило внутри бело-золотого монстра, точно сказать не берусь. Могу только предполагать по доносившимся оттуда звукам. Пока доносились звуки, Короед и Яся разбирались с охранниками — ругали, строили, разъясняли последствия. Я так понимаю — окончательно будили.

Короед натянул капюшон плаща почти на глаза. Правильно. Близнецы-братья могли доконать Нирэльяну ничуть не хуже рассерженного Жемчужного Папы. Добить, ага. Синтар Керосинович приобрёл чрезвычайно загадочный и зловещий вид. Наариэль последовал его примеру (в смысле капюшона), но предпочитал не вмешиваться в процесс воспитания неразумных. Он просто переживал, ожидая завершения внутрикаретной баталии. Лидорчик ёрзал в седле и страдал. Спешиваться семьдесят второй потомок не спешил. Ещё бы! Ему и так солидности не хватает. Мелкий пока. Герой конный!

Из разбирательства со слугами я почерпнула много нового и всерьёз задумалась о том, что моего почти бывшего жениха сестра Наариэля не оценит. Лидорчик — не того полёта птица, м-да.

Охраной сопровождающие Нирэльяны действительно не являлись. Бутафорией — да. Они были всего лишь слугами, причём все как один недавно нанятыми. Настолько недавно и так нанятыми, что сам их найм являлся сомнительным фактом. Никто из них не разбирался в иерархии домов Империи вообще и Ирсилена в частности, каждый хотел поступить на службу в приличный Дом, но вряд ли мог на это рассчитывать. Слуги в Домах предпочитали передавать место своим детям и работали поколениями.

Самому старшему, гороподобному, едва исполнилось двадцать пять. Но главное…Вот, после чего я совсем зауважала Валерьянку! Наняли этих ребят прямо перед побегом. В Ирсилене, конечно, сплошь добропорядочные граждане, но с таким методом найма можно было и на лиходея попасть. Молодых людей приличной и приятной наружности выбирали, где придётся: на рынках, в лавках и даже на скотобойне. Гороподобного именно там и нашли.

Свеженанятые слуги думали, что они и впрямь сопровождают даму из Дома Золотого Луча. Какая умница она, а? Нисколько не сомневаюсь, что это была её идея. А тот мальчик, которого допрашивал Жемчужный Папа… Эх, жалко мне его. Он весь этот сброд и нанимал. Для своего Дома. Безо всякого права. Ох, и попадёт ему, когда родственники узнают ещё и такие подробности. Да и ребят этих тоже жалко. Ну, им хоть заплатили — вроде как жалование за месяц вперёд. Интересно, Валерьянка придумала, куда потом деть восемь человек, которые должны были заявиться в Дом Золотого Луча к полной радости его обитателей?

Из кареты раздался такой взвизг, что я засомневалась в правильности своих выводов относительно сдержанности Жемчужного Папы. Неужели он решил применить к дорогой доченьке бабулин метод воспитания: «Отлупить!» Змей! Судя по его шипению — точно змей. Наариэль тоже заволновался. Он осмотрел переминающихся слуг и сделал верный вывод. При назревающих разборках люди точно станут лишними.

— Все вопросы с Домом Золотого Луча решим позже, — припечатал мой сероглазый красавец. — Отправляйтесь в Дом Синей Вязи. Обратитесь к управляющему. Он решит, каким делом вас занять. Отправляться немедленно! — рявкнул совсем по-командирски прекрасный маг.

Вопль в карете повторился, и она даже ходуном заходила. Ну, понятно! Сестричка рвётся к брату. А папаша хоть и сообщил радостную новость, но моралями маринует.

Несостоявшиеся охранники поспешили к своим лошадям. Я смотрела на их перепачканные ливреи, на карету, опять на людей и опять лошадей. Что-то меня смутно беспокоило, но я никак не могла уловить, что именно. Бабушка тут же обозначила своё присутствие.

— Память, Миточка…Ты что-то где-то видела, похожее, но не можешь вспомнить, что и где. Помочь?

— Ага, — отозвалась я, пытаясь всё-таки справиться самостоятельно.

Самостоятельно не получилось. Бабуля рухнула в моей голове куда-то вниз. И выудила из моей памяти… вилку. Двузубую, для фруктов. И всё бы ничего, но маленькая изящная вилочка приводила меня прямо-таки в ужас. На ручке этого совсем не страшного предмета красовался такой же герб, как и на дверце заляпанной грязью кареты. Вот, теперь помню. Дядя увидел у меня эту вилку и жутко ругался. А ругался он потому, что я нашла означенную вилку, невесть как оказавшуюся в кармане старого платья, и закатила слёзную истерику.

— Ну, и… что это значит? Вилкофобия?

Ладно, я не такая недогадливая. Дело же не в вилке, а в гербе. То есть, в знаке Дома Золотого Луча.

— Неизвестно, — задумчиво отозвалась Синяя Бабушка. — Воспоминание относится к тому времени, когда вы с дядей только поселились в Приреченске. Как раз перед этим событием отсутствует год твоей памяти. И мне это не нравится.

А уж мне-то как не нравится! Но помучиться страшными предположениями не довелось. Дверца кареты распахнулась, и к нашей компании присоединился Жемчужный Папа. Эльф протянул руку в недра каретного монстра, и в неё легла тоненькая ручка. Потом мы увидели ножку, нашарившую ступеньку, а следом показалась и вся Валерьянка. То есть, по идее, это была она. По идее, потому что сестра Наариэля пока что пребывала под маской. Лидорчик вздрогнул. Не ожидал, ага. И я не ожидала.

— Так-так… — глубокомысленно пробурчала мне в мозг Карнэль Короедовна. — Значит, эльфы в роду у тебя были. Верно?

Были. Но один раз и давно. Хотя, с учётом продолжительности жизни эльфов, эта самая родня вполне могла быть живой-здоровой по сей день. Как-то я над этим простым фактом раньше не задумывалась, и мне не приходило в голову выяснить, какие именно там были эльфы. А теперь, глядя на маску Валерьянки, задуматься пришлось.

Явившаяся нашим взорам застенчивая девица была куда как красивее меня. Но наше сходство было, что называется «на лицо». Пусть оно ограничивалось цветом волос и глаз, но было в нас ещё что-то такое неуловимо похожее, что и Короед, и Наариэль, и Яся задумчиво переводили взгляд с меня на Валерьянку и обратно. Прям, как я до того, как мне Бабушка помогла с памятью. А Лидорчик даже сказал «Ой!» И скис. Ага, ясненько! Где-то в Доме Золотого Луча у меня имеется родственничек. И судя по моей реакции на давно изничтоженную вилку, ни этот родственничек, ни этот Дом, не питают ко мне и к дяде никаких родственных чувств. А моя чувствительная печень подсказала, что лучше бы дальней родне не знать, где мы с дядей проживаем… Ну, здравствуй, драмзерх! Давно не виделись!

Детское коварство

Когда смущённая всеобщим вниманием Валерьянка сняла маску и парик, Лидорчик превратился в статую. В конную статую. А я поняла, что надо ковать железо пока горячо. Всё равно мне не светит выяснить посреди леса, что там было в прошлом. Для этого надо найти пропавшего родственника. Дядя точно знает, почему у меня такая реакция на этот Золотой Луч. То есть, у дяди можно выяснить подробности: позолоченная родня нас просто убьёт при встрече или будет убивать долго и мучительно? Всё-таки качественные в моём семейном шкафу скелеты нашлись — в золотых вензелях на белых косточках. Гм, отвлеклась.

Короче, я приступила к первой части своего плана. Закатила истерику. Бабуля временами шипела у меня в голове и требовала не переигрывать. Ну, не знаю… Обычно я в детстве дяде так истерики и закатывала, когда мне очень чего-нибудь хотелось. И пусть Жемчужный Папа морщился, а Валерьянка точно-точно завидовала, что я могу себе позволить капризы с завываниями. Ей-то пришлось изображать благопристойность. Пфе. Зачем, спрашивается скрывать нормальную радость? Вместо того чтобы повиснуть на шее разлюбезного брата (я бы тоже там повисеть не отказалась), она под придирчивым взглядом отца подошла к Наариэлю и, чуть ли не присев в реверансе, изложила свою радость в таких выражениях, как будто у неё принимали экзамен по изящному словоблудию. Наариэль глянул на папашу и ответил сестре тем же. Когда Нирэльяне представляли Короеда, она только чуть оступилась, но не упала. Яся одобрительно кивала. Ух, виверна ушастая! Расшаркиваться никто не стал. Понимаю. Дорога — форменное месиво. Так и поскользнуться недолго. А то бы они и расшаркались. Опять отвлеклась.

Так вот, как только со взаимными любезностями было покончено, я и закатила истерику. А почему нет? Ночью через лес скакали? Скакали! Поужинать нам прошлым вечером не дали? Не дали. Мой бутерброд считать не будем. Подрастающий организм не может питаться всухомятку. Мастер Ясанна должна была это учитывать. Мне бульон нужен! Мясной! И я требую, чтобы мне дали поспать, а потом дали бульон! Короче: бульона и жареного мяса, мне, срочно!

Короед раньше за мной такой припадочности не замечал. Мастер Ясанна тоже. Лидорчик чуть из седла не вывалился, когда я начала рыдать. Это я могу, ага. Как вспомнила, себя-несчастную-одинокую, так и заревела в голос. И если эти трое хорошо со мной знакомых сомневались, а не сошла ли я с ума, то Жемчужный Папа нисколько не сомневался. Истеричка избалованная, точно-точно. Но он даже не поморщился. Наверное, его всё-таки постигла радость и сопутствующая благодарность, обещанная Бабушкой.

— А мастер Ясанна говорила, что вы охотиться умеете, — пускала я носом пузыри под увещевания Тарноэра-старшего и его попытки уговорить меня потерпеть до Догеля. — Вот, и поохотьтесь! — нудила я самым противным голосом, на который была способна. — А со мной Лидорчик останется. Жених потому что. И Наариэль! Он меня охранять поклялся. — На этом заявлении Нирэльна позволила себе округлить глаза. Молча. — Вот и пусть защищает…, - пустила я напрочь горькую слезу. — Льянка с нами посидит. Она в таком платье всё равно за мясом не угонится. Есть хочу!

Последнее заявление я подкрепила, пустившись на крайние меры. Топнула ногой. Хорошо топнула. Качественно. И Валерьянке платье грязью забрызгала, и жемчужному эльфу на сапог попало.

— Непременно поохотимся, — не стал спорить со мной-истеричной Тарноэр-старший, — сейчас заберём лошадей, найдём место для стоянки и поймаем Вам что-нибудь на завтрак. Здесь всё равно уже никакой дичи нет, — намекнул на мои пугающие вопли Жемчужный Папа.

Это он зря охоту отложил. Пока присоединяли к нашему отряду бывших каретных лошадей (карету только с дороги оттащили, да так и оставили), да пока грузили на них Валерьянкино барахло и искали место для стоянки, я успела порыдать ещё пару раз и создать у главы Дома Синей Вязи навязчивое желание заткнуть мне рот тушей любого зверя. Лучше — ежа. Вслух он этого не сказал, но бабуля заверила меня, что даже у неё, знающей о притворстве, такое желание давно возникло.

Мой план чуть не сорвался, когда Лидор — семьдесят второй недоумок — решил присоединиться к охотникам. Нашёл время ловкость свою показывать! Пришлось пускать слезу ещё раз. Насчёт Наариэля в качестве охраны для нас с Валерьянкой Жемчужный Папа не возражал. Наоборот — был очень даже «за». В итоге на охоту отправились трое — отец Наариэля, Короед и Яся. Нам с Валерьянкой постелили поверх свежего лапника одеяло и предложили поспать. Валерьянка спать не хотела, а рядом со мной даже опасалась, как будто я заразная какая. Красавица присела на самый краешек, а стоило только охотникам скрыться за деревьями, принялась шептаться с братом. Лидор крутился рядом и даже вздыхал. Романтик, драмзерхом деланный.

Я попыталась выяснить у Бабушки, насколько далеко ушли эльфы и Короед, но Карнэль ехидно заявила:

— Твой план, ты и воплощай. Всё! Считай, что меня нет.

Ну, и ладно. Сама, так сама. Не знаю, как мне удалось проваляться ещё минут пятнадцать для полной гарантии. Но как-то удалось. А потом я взялась за дело.

— Лидор! Быстро за мной! — скомандовала я приплюснутому большой любовью.

— Куда? — промямлил пребывающий в приятной прострации совсем почти бывший жених.

— В кусты! Срочно!

— Ммммм… — попытался возразить блондин на всю голову.

Пришлось брать за руку и тащить. Валерьянка позволила себе презрительно скривиться. Ха! Если бы она знала, какое я ей счастье пристрою, её бы совсем перекосило. Наариэль только вздохнул. Видимо, решил, что я умом тронулась на почве голода.

Инструктаж в кустах я произвела быстро, потому что время от времени пихала и трясла Лидорчика, старясь вернуть его в грубую реальность. Понимаю, что у него перед глазами маячил образ прекрасной Валерьянки, но это ж никуда не годится для дела.

— Так, ТоннаЭляМирГландам, быстро рассказывай, как расстегивается эта штука! — браслет пришлось ткнуть ему чуть ли не в нос.

— А? — попытался и дальше плавать в мечтах Лидорчик.

Браслет, как оказалось, расстёгивался очень даже легко. Надо было не колупать его, а всего лишь сжать. Внутри что-то щелкнуло, и побрякушка раскрылась. Технологично. Но и браслет Лидорчика снимать пришлось тоже мне. Малолетний романтик превратился в расслабленную куклу даже безо всяких вторжений в мозг. Плохо.

— Лидор, слушай меня внимательно! — ткнула я его в бок кулаком. — У Валерьянки таких нюнь с грустными глазами сотня гномьих вагонеток и одна маленькая прицепом. Понимаешь? — Лидорчик вздохнул и загрустил. — Не смей показывать, как она тебе нравится! — прошипела я в самое ухо бывшему жениху и для полной доходчивости ущипнула, не ожидавшего такой пакости ТоннуЭля. — Ага, услышал. Запомни: ты страдаешь, но от любви ко мне. На ревность брать будем. На слабо, на… на самомнение, короче. Итак! Мы с тобой разорвали помолвку, чтобы помочь Нирэльяне. Вроде как временно. Годика на три. С твоей стороны это — жертва. И не надо глазами хлопать. Сказки буду рассказывать я, так что тебе врать не придётся.

— А-а! — понятливо закивал любитель быть жертвой.

— Отлично. Все твои томные вздохи будем списывать на мой счёт. Не забывай временами смотреть в мою сторону. Всё, жертва, пошли жениться.

Фух, какое сложное оказалось дело — устраивать чужую помолвку.

К нашему с Лидорчиком возвращению из кустов картина слегка поменялась. Наариэль и Валерьянка стояли обнявшись. То есть, никуда не делись, что уже хорошо. Валерьянка хлопала слегка покрасневшими глазами. Плакала. Тоже неплохо. Я бы на её месте в преддверии папашиных казней обрыдалась совершенно непритворно и куда как сильнее. Наариэль деликатно отстранил сестру и помог ей сесть. На меня он смотрел несколько задумчиво. Ещё бы! После моей истерики я выглядела неприлично бодро, да ещё и пыталась не улыбаться. Выходило плохо, и временами я аж причмокивала, предвкушая грядущее удовольствие. Бульон входил в удовольствие только довеском.

— Нирэльяна, — начала я официальным тоном, — Лидортонниэля Миргландинниэра тебе уже представили. Скажи, ты могла бы влюбиться в него с первого взгляда?

— В Вашего жениха? — ледяным тоном, прям как её папа, переспросила Валерьянка.

— Бывшего жениха. Мы только что в кустах расторгли помолвку, — гордо сообщила я.

— Я думала, что в кустах… гм… — чуть не ляпнула лишнее сестра Наариэля, заставив своего брата поперхнуться воздухом.

Ну да, а то я ж не знаю, что обычно в кустах занимаются другими делами. Пусть ей Яся пояснит, какими ещё другими, кроме тех, о которых эта красотуля подумала. И кстати, она как бы отвергла моё обращение на «ты»? Отомщу. Но потом.

— Времени мало. Неизвестно, как быстро Ваш папочка изловит что-нибудь съедобное. Есть предложение. Вот этот Сын Императора, — официально поименовала я Лидорчика, ткнув в него для верности пальцем, — только что пожертвовал по моей просьбе гордым званием моего жениха… — Валерьянка захлопала глазами. Да, я умею удивлять! — Советую по быстрому в него влюбиться, чтобы стать официальной невестой потомка Императорского Дома. А таких невест даже родные отцы слишком сильно наказывать не могут. Без согласия жениха. А жених согласия не даст. Да, Лидорчик? — пришлось ещё раз встряхнуть несчастного влюблённого. — Нирэльяна, решайтесь. Лидортонниэль готов совершить благородный подвиг.

— А зачем Вам мне помогать? — поинтересовалась догадливая сестра моего красавца.

Пришлось вздыхать и каяться.

— Так это я догадалась, как Вы сбежали. Навела на след. Виновата. Ваш отец зол. Страшно зол. Но идея побега мне понравилась. Уважаю! — совершенно непритворно разулыбалась я напоследок.

— Так Вы за этим настаивали на охоте? — догадалась сама сообразительность. Даже Наариэль облегчённо выдохнул. Приятно.

— Ага. Именно за этим самым. Но времени мало. Решайтесь быстрее.

— Ничего не получится, но спасибо, — Валерьянка расщедрилась на улыбку в мой адрес. — Я несовершеннолетняя. Без согласия отца…

— Или другого старшего родственника, — перебила я Валерьянку. — Наариэль! — сероглазый красавец молча смеялся. Нет, уж. Тут дело серьёзное. — Охота — опасное занятие. Главы Дома Синей Вязи нет уже больше получаса. Вдруг, что случилось? Кабан напал, например. Не хочу пугать, но единственный живой-здоровый родственник Нирэльяны, по имеющимся данным, — смягчила я формулировку, — сейчас Вы. Остальные или находятся слишком далеко, в Ирсилене, или предположительно погибли. Предположение на данный момент неопровергаемое. То есть, проверять и опровергать я не буду. Сама не могу, а уважаемая Карнэль самоустранилась. Согласны на помолвку сестры?

— Если сестра не против, — кусал губы прекрасный страж. — Отец будет в ярости.

— В бессильной ярости, — подчеркнула я значимость момента. — Нирэльяна, согласна? А влюбишься потом, если сейчас не можешь. В конце концов, и так бывает. Сын Императора на дороге не валяется, — поддержала я под локоть готового упасть в обморок Лидорчика. Совсем парня замучили своими уточнениями. — Прекрасная партия, согласитесь… Когда ещё такой случай подвернётся?

— Согла-асна, — протянула самая сообразительная из девиц.

— Отлично! Лидор, промычи «да». Кивни хотя бы! Ну, ты же мне обещал! — взвыла я, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не оскорбить важную персону подзатыльником.

Семьдесят второй потомок одарил меня восхищённым взглядом.

— Да, — еле прошептал Лидорчик, и, видя, что я уже готова ударить его чем-нибудь тяжёлым и ненужным, всё-таки промямлил: — Как скажешь…

А что? Это же чистая правда. Сам бы он в жизни не рискнул сделать предложение Валерьянке, а без подсказки ещё и не смог бы. Потому что все влюблённые — жуткие мямли.

— Нирэльяна, застегни на нём браслет, а то Лидор не в состоянии. Потерпи, бедненький мой, это ж не надолго! — утешила я страдальца.

От перспективы «не надолго» страдалец чуть было дышать не перестал. Но с браслетом Валерьянки справился быстро, гад ушастый. Ведь может же, когда хочет.

Наариэль утирал слёзы. Нет, я понимаю, весело. Но, чтоб настолько?

— Митавиа, я Вам говорил, что Вы самая… самая… Я бы с Вами ни за что помолвку не разорвал, — прибил меня откровением прекрасный страж.

Лидорчик всё понял и успел подхватить меня под локоть. А то я вдруг оседать начала. Колени подогнулись. Ладно, удалось сделать вид, что села.

— Поздравляю, — сдавленно просипела я уже с одеяла. — С помолвкой вас. Можете поцеловаться.

Целоваться помолвленные не стали. Лидорчика приморозило к месту. Наверное, он искал в голове словарь, чтобы выразить мне свою благодарность, но нашёл только звуки из языка «прекрасных коров».

— Мммы… — изрёк будущий дипломат.

— Мы, пожалуй, тут вокруг погуляем, — взяла дело в свои руки Валерьянка.

Ага, ещё бы не взять-то? Одно дело, когда поклонники сами обхаживают, и совсем другое — когда юноша приносит себя в жертву из любви к какой-то девчонке. Вроде как из любви. М-да… Лидорчик на алтарь себя положил во всех смыслах. Исхитрился всё-таки. Ну, или я его исхитрила, что уже не важно.

— Дальше ста шагов в лес не заходить! — грозно предупредил Наариэль и пристроился рядом со мной на одеяле. Разлёгся, подперев голову, и задумался.

Красота! Даже как-то не обидно совсем. Наоборот. Вот, ещё бы на сероглазого эльфа полюбоваться, но я сижу спиной и вроде как повода поворачиваться нет. Тему для разговора найти не могу.

Тему нашёл сам Наариэль.

— Митавиа, а Вы не опасаетесь, что Лидортонниэль влюбится в мою сестру? — задумчиво спросил страж.

— Так он уже, — даже плечами пожала. Неужели можно было не заметить? Валерьянке можно. Она себе мои мозговые выверты даже представить не в состоянии. А передачу жениха за десять минут — тем более. Драконья скорость, да!

— То есть, как? — изумлённый Наариэль сел у меня за спиной.

Пришлось объяснять «как».

— Да так. Мы с Лидором друзья. Ни у меня, ни у него никакой-такой любви не было. А помолвка… Он защищал меня как потомок Императорского Дома и защищал бы и дальше. Но не ценой же собственного счастья! — Так я ему и доставила удовольствие, жертвователю недоделанному. — Ваш отец года через три перестанет сердиться на Нирэльяну. Не знаю, что у них с Лидорчиком к этому времени получится. Он, на самом деле, хороший парень.

— А как же защита? Дом Императора всё-таки, — пробормотал потрясённый страж.

Ха!

— Ну, у меня теперь есть Вы, — обнаглела я до крайней степени.

В вас когда-нибудь била молния? А приятная молния? Так вот, молнии бывают приятными. Наариэль придвинулся ближе и прошептал:

— Да, я есть… у тебя.

А потом поцеловал за ушком. Оххххх. Вот тут эта приятная молния меня и ударила. Насквозь прошила.

Я хотела ещё парочку молний, но меня ментально стукнула Синяя Бабушка, напоминая, что я не одна. А потом на нас с Наариэлем и Бабушкой выплеснулось не меньше десятка вёдер воды разом. Наариэль вскочил и задвинул меня за спину, потому что из-за его спины гораздо безопаснее смотреть на Жемчужного Папу в ярости.

Потом смотреть стало неудобно, потому что рядом с Наариэлем встал Короед. Яся и вовсе влезла перед мужчинами и окончательно перекрыла мне обзор. Хоть на четвереньки становись!

— Отец, ты всё не так понял, — начал Наариэль.

— Да, отец, — подоспела Валерьянка, буксирующая Лидорчика.

Что-то у Тонны Эля ноги совсем заплетались. Неужели соблазнить пыталась? Бедолага. (Лидорчик, бедолага). Главное, чтобы мои инструкции не забыл и соблазнялся не сразу.

— Чужая невессста, — шипел бывший образец сдержанности.

— Где? — пискнула я из-за широких спин.

Бабушка добавляла эмоций, тихо потешаясь: «Уделала-таки, доконала».

Нирэльяна бесстрашно добуксировала Лидорчика до главы Дома Синей Вязи.

— Отец, позволь мне представить тебе моего жениха, Лидортонниэля Миргландинниэра, Сына Императора.

— Семьдесят второго, — просипел счастливец.

Вот, умный он или как? Зачем сразу такие подробности?

— Ничего, — ободрила его новая невеста, — Всё равно — потомок Правящего Дома.

Немая сцена длилась недолго. Тарноэр-старший думал быстро. Отодвинув в сторону дочь и жениха, он лишь слегка притормозил перед преградой в виде родного сына и его близнеца.

— Разойдитесь, я не собираюсь обижать вашу… хитрую родственницу, — это он Короеда успокаивал, как я поняла. Ха, попробовал бы он меня с Бабушкой обидеть!

Они и расступились. А я оказалась нос к носу с сердитым папашей. Нос к носу, потому что он наклонился, чтобы посмотреть в мои честные глаза.

— Эмм, — выразилась я не содержательнее Лидорчика.

— Бульон всё ещё нужен? — совершенно серьёзно вопросил Жемчужный Папа.

Кажется, Валерьянка пошла в него не только волосами, но и сообразительностью.

— Да как бы поесть никогда не помешает, — пробило и меня на дипломатию.

— Понятно. Вам кто-нибудь помогал? — намекнул на Карнэль Короедовну Тарноэр-старший.

Бабуля решила ответить сама. Ну, и правильно. Мне же проще.

— Я в личные дела молодых ракшассов и эльфов не вмешиваюсь! — заявила как отрезала Синяя Бабушка, эффектно отрастив чернильные пятна. — И уж тем более не вмешиваюсь силой ракшассов, если Вы на это намекаете.

Жемчужный Папа сдержанно поклонился. То-то, а то ишь!

— Приношу свои извинения. Митавиа, — обратился он снова ко мне, и бабуля уступила доминанту. — Теперь я нисколько не сомневаюсь, что возрождение моего сына по большей части — Ваша заслуга. — А он, оказывается, умеет улыбаться! — Не желаете расторгнуть столь скоропалительную помолвку? — развернулся к Валерьянке и Лидорчику глава намочившего меня Дома.

— Нет! — хором вскрикнули и даже отступили на шаг счастливые обладатели ценных браслетов.

— Хм, — не стал спорить Жемчужный Папа. — Наариэль, пойдём сходим за водой. — Пфе, мог бы и магически натаскать, а не уводить моего красавца под надуманным предлогом. — А уважаемая Митавиа пока разделает косулю.

Оп-па! Я, конечно, видела страшное внутреннее устройство в процессе телотворения, но чтоб руками… шкуру сдирать!? Кишки вынимать!? И косулька такая маленькая… Жалко её. Надо было грибной суп требовать. Эххх!

Бабуля прошипела мне об ответственности за последствия, встряхнула готовый сдаться организм и начала меня обучать разделке туш. Короед и Яся не вмешивались. А Лидорчик, глядя на мои манипуляции, был совершенно неприлично счастлив тем фактом, что теперь его невеста не я. Понимаю. Упавшая ему в объятия сомлевшая Валерьянка куда как более приемлемый объект для спасания и защиты. Увидела, как я ливер вынимаю — печень и сердце, так сразу и сдулась. Я бы тоже сдулась, но меня бабуля изнутри подбадривала. А у Лидора прям как на лбу было написано «Слава Творцу, отделался!» Может, мне и показалось насчёт «отделался», но закапывать кишки он мне не помог. Побледнел, позеленел и уставился на своё нежное сокровище. Тоже мне — друг, ырбуц ему под копчик!

Не жизнь, а сказка!

Подремать мне всё-таки удалось. А вот хлебнуть бульончику — нет. И вовсе не потому, что мне не дали. Целую кружку налили. Но после разделки туши у меня напрочь отпало желание есть то, что я разделывала. Бабуля сказала, что это пройдёт. Ещё парочку дней поголодать, двух-трёх зверей ободрать, и так пройдёт, что я их и живьём грызть научусь. Не верю. Так что, я загрызла только два бутерброда — перед сном и после. Бабуля была недовольна, потому что она-то собиралась и бульона хлебнуть и жареную печенку укусить. Но настаивать не стала. Что толку пихать еду в мой желудок, если он того и гляди взбунтуется, а всякий раз управлять моим организмом — «способствовать развитию тунеядства»?

Карнэль Короедовна обменяла моё несостоявшееся тунеядство на кусок хлеба с сыром, и мы тронулись в путь.

Эх, и застряла бы в здешнем лесу Валерьянка со своей никчёмной охраной и каретой! Чем дальше, тем дорога становилась хуже. В одном месте и вовсе упёрлась в болотце. Жуть. Комары развлекались вовсю. Лидорчик шумно вздыхал и иногда бросал на меня благодарные взгляды, а иной раз такие… похоже ему надо было со мной поговорить и желательно без свидетелей. М-да. Придётся «прынцу» потерпеть. Мы по этой дороге и так почти всё время хвост-в-хвост тащимся. Какие уж тут разговоры?

Наариэль был занят сестрой, которая вертелась перед ним в седле — то комаров гоняла, то вдруг лезла обниматься, как будто на ощупь проверяла его наличие, то её тоже тянуло на общение, но не со мной, конечно, а с братом, и она принималась бормотать. Вроде бы — обиженно бормотать.

Жемчужный Папа возглавлял отряд и делал вид, что комары им подавятся или об него убьются. Ничего, на ближайшем привале посмотрю, как его уели. Он же ни одного насекомого не прихлопнул и даже не отмахнулся. Позёр.

Яся и закутанный в плащ Короед ехали позади и следили, чтобы Валерьянкино барахло не свалилось с бывших каретных лошадей. Идиллия, ага — все при деле. Вяло, нудно и на полноценное приключение совсем не похоже. Драмзерх подкрался незаметно, и что меня совсем не удивило, был Валерьянкой.

— А я как невеста сына Императора требую! — вдруг громко заявила эта заноза.

Быстро же она чует выгоду положения. Стойкий папаша развернул коня и обратился почему-то ко мне:

— Митавиа, а такое развитие событий Вы учли?

Хм. И пусть он не ехидничал, и даже на укоризну намёка не было, но мне очень захотелось ответить, мол, в Наариэле я не заметила признаков семейной наглости, так откуда же мне было учитывать-то? Под одобрительное «умница» от Бабушки, язык удалось придержать.

— Смотря, что Нирэльяна требует от Наариэля, — непрозрачно намекнула я на то, что папаша мог бы и сам выяснить у дочурки её «хош», ну, или у сына поинтересоваться.

Не тут-то было. Глава Дома Синей Вязи поворотил коня мордой по ходу маршрута и спокойно продолжил путь. О, как! Папаша объявил детям бойкот. Значит, и Наариэлю досталось за согласие на помолвку. Оригинальная в их Доме форма ярости. Нет, чтобы проораться и помириться. В конце концов — радость же! Дети нашлись, аж двое и с довеском в виде Короеда. Не-а. Жемчужный Папа вознамерился мотать потомкам нервы и гнуть свою воспитательную линию. А на мне не отыгрывался только потому, что «должен и обязан». Бабуля подтвердила правильность моих выводов. Ну, и ладно. У меня ещё одна идейка в запасе имеется. Так что придётся Жемчужному Зануде распрощаться с воспитательными планами в любом исполнении.

— Валерьяна, давай конкретнее, что там тебе такое требуется, что ты помолвкой с Лидорчиком как кувалдой размахиваешь?

Всё-таки я не всегда умею придерживать язык. Бабуля оценила эффект от моего вопроса как «лёгкий шок». Валерьянка молча открывала и закрывала рот, не зная как реагировать на своё новое имя. Она сидела в седле боком, да ещё и вперёд свесилась, чтобы на меня посмотреть. Так что её реакцию я видела. А вот Наариэля и его папу — только со спины. Наариэль, судя по тому, как у него плечи дрожали, веселился. Жемчужный Зануда дёрнулся. Разочек. С его эмоциональной замороженностью — вполне недурственный результат. Яся прошипела: «Мита, как можно?» Ну, она любит риторические вопросы. Короед только вздохнул. Ага, знаю — Синтар Керосинович считает дело моего воспитания по части общения безнадёжной тратой времени. А Лидорчик ко мне привык, правильное имя своей невесты уже знал, так что кроме практической заинтересованности ничего не имел — его, так же как и меня, интересовал ответ по сути. Дожидаться, пока Валерьянка проглотит то, что у неё в горле застряло, я не стала:

— Так что там? Дворец до небес? Новое платье? Или, чтобы я Валерьянкой не дразнилась? Не томи, а то вон, ТоннаЭляМирГландам тоже ждёт не дождётся интересных новостей. Льян, отомри и излагай, — смиловалась я по части имени будущей подруги.

А кто-то сомневается, что Валерьянка этой подругой станет? Я — нет. Не созерцать же мне потом в Приреченске Лидорчика с вечно скорбной миной. И двое напрочь согласных с моим решением уже есть — сам Лидорчик и Жемчужный Папа. Каждый найдёт свой резон согласиться. Просто они пока об этом не знают, ырбуц им навстречу.

Пока я строила коварные планы по обретению подруги, с которой мы вместе будем ставить на уши Академию, Валерьянка отмерла:

— Я требую, чтобы мне рассказали, кто такая Карнэль, которая самоустранилась, почему Митавиа говорит разными голосами, как у неё появляются за спиной синие облака, и кто такие ракшассы?

Оп-паньки! А у красотули-то оказывается информации — ноль и ещё половинка. О чём же ей там папаша в карете шипел? Зачитывал список будущих наказаний и только? М-да, опять я всю конспирацию провалила. А Валерьянкин папочка видимо решил, что я успела не только жениха сдать с рук на руки, но и легендой озаботилась. Кстати, бабуля могла бы меня и попридержать по части болтливости. Пришлось мысленно взывать к Бабушке.

— Бабуль, Валерьянка — не Наариэль, и не Зануда Синей Вязи, ей всего двадцать… если я не расскажу кто, где и почему, будет болтать лишнее, а расскажу — тоже может поделиться с кем-нибудь. Да хоть с тем помогунчиком из Дома Золотого Луча, чтоб у него позолота облезла. Что делать-то?

— Сама решай, — отбрила Бабушка, — я думаю.

А я, можно подумать, нет? Короче — Льянке теперь Приреченск был прописан как микстура от всех болезней.

— Значит, Наариэль рассказывать отказался? — отметила я и без того ясный факт. У Яси научилась, ага.

— Да, — рявкнула из-за плеча Наариэля Валерьянка.

Ха! Кто бы ещё злился? Далеко ей до папашиной выдержки.

— Ну, так! Он же обещал хранить тайну. А Лидорчика ты по лесу мотала тоже с целью допроса?

— Тоже, — не стала запираться разумная красотуля, — и он тоже отказался. И тоже из-за какой-то тайны. Какие у моего жениха могут быть от меня тайны? — нахально давила на официальную версию помолвки Валерьянка.

Настырная. Ну, ладно. Эльфом больше, эльфом меньше — уже почти без разницы.

— Перебирайся ко мне в седло. Не кричать же на весь лес…

Бабуля отвлеклась от своих умных мыслей и съехидничала: «А что, есть разница? Комары и косули подслушать могут?» Вот не надо было о косулях. Во мне сыр с хлебом и так еле прижились. И обидно. Только сама себя умной почувствую, как тут же какую-нибудь глупость сморожу. «И в этом тоже есть польза, — откликнулась Бабушка. — Ты даже не подумала о том, чтобы стереть Нирэльяне то, что ей знать не следовало. Молодец». М-да. Ясе сдавать зачёт проще. Хотя бы известно, что сдаёшь и когда. Ну, бабуля!

Хотела ещё повозмущаться изучением меня изнутри, но не удалось. Дорога стала чуть шире, Лидорчик придержал коня, и я поравнялась с Наариэлем. Злую Валерьянку уронить при пересадке из седла в седло не получилось. Да я и не очень старалась. И в кого я такая добрая?

За какой-то час я справилась с рассказом и даже с подробностями. По-моему вышло неплохо — драконы как исчезающий вид, будильник, ракшассы, Наариэль в гробу, бегающие табуретки, вулканы вместо фонтанов, дядя, беготня между мирами, телотворение и побочные результаты в виде волосатого половника. И Синяя Бабушка в моей голове. Ну, и Заклятие Разделения, конечно. И некромант на закуску. Тот, которого мы едем воевать нашим магически мощным отрядом.

После того как Наариэль подтвердил, что на меня и впрямь могут начать охотиться, потому, что я такая ценная, невеста Лидорчика чуть зубами не заскрипела. И пополам меня драмзерхом, если она не хотела хорошенько заехать кому-то локтем. Поскольку на лошади мы были вдвоём, не считая Бабушки во мне, то… точно не лошади.

— Очень интересная история, — почти выплюнула Валерьянка, — Митавиа, Вы сказки писать не пробовали?

М-да… Пришлось взглянуть на свой рассказ отстранённо. Да, на сказку похоже. Можно даже сказать — на коллективное творчество затворников сумасшедшего дома.

— Не-а, не пробовала.

— То, что тело моего брата наконец-то женилось, мне понравилось. Оригинально, — съехидничала эта язва. — Сбылась мечта нашего Дома! Интересно, где оно сейчас бродит?

Пришлось призывать на помощь Бабушку, чтобы удержала Валерьянку, если из седла начнёт вываливаться. Отвечать-то придётся.

— Не бродит, а едет, — проявила я прямо-таки драконовское терпение. — И не тело женилось, а Короед. Нир Караен, то есть. Если официально, то Таль'тэор'таргал ниир Караен эр'гарх. В теле Наариэля. В бывшем. Понятно? — И поскольку обернуться мне никак не светило, пришлось слегка оглушить Льянку воплем почти в ухо: — Короед, снимай свою хламиду! Нас комары уже съели, пусть теперь тобой закусят. Льян, назад посмотри.

Зря я на шоковую вялость надеялась. Валерьянка заорала и задёргалась. Но бабуля моими руками держала крепко, так что никто не упал, а рванувшую с перепугу лошадь поймал Наариэль. Лидорчик, что неудивительно, поймал только воздух.

Валерьянка взяла себя в руки, точнее вцепилась мне в плечи этими самыми руками и чуть пополам не сложила. Наглость какая! Я и без того ниже её ростом, так что Короеда ей было видно замечательно и без попытки уложить меня поперёк её коленок.

— У него маска?

Всё-таки показывать память проще. Но совсем не хотелось лезть Валерьянке в голову, которая наверняка кружится от обилия событий разного сорта. И папа поймал, и брат нашёлся, и жених нежданно нарисовался, а теперь близнец брата обнаружился. Нет, кивать ей половником я не буду, а то мы её до Попрыгушки не довезём. В здравом уме не довезём.

— Не маска, — отцепила я одну Льянкину руку. — Сейчас найдём какую-нибудь полянку у дороги, остановимся и пощупаешь. Мастер Ясанна наверняка не будет против, если ты пощупаешь её мужа в почти научных целях. Только не царапайся, хорошо? — Продолжила я отдирать от себя Валерьянку.

Кажется, её потряхивало.

— Так, это всё правда, что ли? И дядя, и будильник, и акульи зубы? И вулкан, и… технология волосатых табуреток?

— Угу. И половник волосатый тоже. Вот, остановимся, и посмотришь.

— Уже скоро, — влез Лидорчик.

Наариэль пояснил:

— Мы почти выехали из леса.

До самой опушки Льяна переваривала всё, что я ей рассказала, и пыталась уразуметь, как такое количество ыртытевых ырбуцев на квадратный сантиметр поместилось в моей короткой жизни. Ну, и в её теперь тоже. После десятка «И это тоже правда?» недоверчивая Валерьянка перешла к вопросу «А это как?» «Как» почти перевалило за двадцать штук, когда мы наконец-то перешли на рысь, и я увидела просвет между деревьями.

— Как родной дядя мог так издеваться? — почти в голос вопила Валерьянка. — Оленьи рога. Это тоже правда?

Замучила она меня этим вопросом. Даже разозлила почти.

— Правда. Оленьи. Крайнесеверные.

И тут вмешался Короед.

— Уважаемый Дмирт нир Таркесс не издевался, а изобрёл и применил уникальный прибор с генератором случайных заклинаний для тренировки спокойного восприятия нетипичного облика.

Ооо! Экую я штуковину-то кувалдой покарала. Кто бы мог подумать? Подходом Короеда к функциям ныне покойного будильника заинтересовались почти все. Наариэль и Лидорчик очень заинтересовались, а Жемчужный Папа слегка придержал коня. Ну, да, так я и поверила, что ему нисколько не любопытно как на детях приборы применяют. Для тренировки.

Короед приосанился и задвинул научный доклад. Или лекцию. Из его речи я поняла, что мой дядя ничего не делал просто так. Если верить Синтару-Керосину, то мой дядя просто так даже не ходил, не ел и не спал. Исключительно со смыслом и только в научных целях. Я знала, что родственник у меня умный, но не настолько же!

— … И можно с уверенностью сказать, что Митавиа, в отличие от многих драконов и ракшассов не испытала чреватый разрывом контакта шок, вызванный нетипичным видом тела иного типа. Мита?

— А? — В чём-то Короед был прав. Ладно, просто прав. — Ага. После свиного рыла, лисьего хвоста и жаберных щелей, да, Керосинчик, твои синие руки-ноги меня не шокировали. Точно. Я бы себе такие никогда не намечтала, но ради дела — вполне терпимо.

— А если бы на моих руках было по шесть пальцев или по четыре? — не унимался Короед, доказывая гениальность верховного мага Дома Таркесс.

За меня ответила Яся.

— Дорогой, Миточка однажды прискакала на занятия на заячьих лапах и с тюленьими ластами вместо рук. А ты какие-то пальцы считаешь…

Ой, да, как сейчас помню. Яся тогда не верила ни в будильник, ни в дядю-экспериментатора и требовала «прекратить». А я ни прекратить, ни мечом махать была не способна. Только аплодировать тем, кто махал. Вроде команды поддержки. Ластами-то хлопать громко и удобно получалось. На тридцать кругов в забег отправила, виверна ушастая!

— Очень больно было? — всхлипнула Валерьянка. — Когда рога растут и жабры прорезаются?

Дожили. То есть, добрались до эмоциональной разрядки под названием «истерика». Вообще-то Валерьянке толком поплакать не дали, а значит истерика будет качественной.

— Льян, давай, как остановимся, Лидорчик тебя прогуляет по окрестностям. Заодно и успокоишься. И не было мне больно. Это же иллюзия. Зрительная и тактильная, а вовсе не отростки на живом теле. Временная.

Гениальностью моего дяди прониклись все, и даже Бабушка. Карнэль Короедовна отвлеклась от своих умных мыслей и подтвердила: «Отличная идея».

Наариэль так и вовсе выступил с предложением:

— Закупить из расчёта один будильник на каждый взвод…

— В Ольшанку? — немедленно среагировала на «взводную» тему Яся.

— Да, — мечтательно закатил глаза прекрасный страж. — Если рогатый взвод пойдёт в атаку, шевеля жабрами… Враг будет морально повержен до начала боя!

Валерьянку передёрнуло. Ещё чуток, и сорвётся. А ей ещё с половником знакомиться. И Лидорчика надо наставить на путь истинный. Он у нас главный специалист по вытрясанию клятв, вот пусть и вытрясает. Хотя, из Валерьянки придётся не вытрясать, а выжимать. Но должна же быть польза от принца, даже если он — семьдесят второй и не мой.

Большие манёвры

Судя по вытоптанной опушке с многочисленными кострищами, местное население предпочитало отправляться по старой лесной дороге с утра пораньше. Ночь переночуют у леса — с утра в путь. И как бы редко не пользовались старой дорогой, но прибирали за собой путешественники ещё реже. Драмзерх им селезёнку! В кострищах валялись обгоревшие кости, земля была усеяна мелким хламом — обрывками верёвок, глиняными черепками, кое-где поблёскивало битое стекло, а ветер временами доносил из подлеска совсем не ароматы. Дядин маговентилятор здесь не помешал бы.

Совершенно некусаный комарами Жемчужный Зануда — интересно, чем он не понравился комарам? — вместе с Короедом и Ясей занимались лошадьми. Выбрали местечко почище и сгружали поклажу на травку. Животные радостно фыркали, предчувствуя отдых. Валерьянка хлюпала носом, повиснув на Лидорчике. Лидорчик на радостях не фыркал, но, по-моему, только благодаря воспитанию. Лицо у него было глупое, а глаза шалые как у молодого жеребчика. Если бы ТоннаЭля заржал и забил копытом, я бы не удивилась.

Наариэль пытался облагородить хотя бы одно кострище. Да, я всё-таки согласилась на мясо, а мясо надо было подогреть. Бабуля по-прежнему думала, прикрывшись ментальными щитами, поэтому мне ничего не оставалось, кроме как бесцельно мотаться туда-сюда по дороге, наблюдая за деятельностью окружающих. Мысли в голове тоже мотались туда-сюда и прыгали с одного на другое. Прыгать-прыгали, но всё время возвращались к дяде и тому распроклятому заклятию, которым пользовался неизвестно кто и непонятно зачем. Не верю я в бесцельные пакости, и всё тут!

Через полчаса мотаний я не только размялась, но и захотела куда-нибудь присесть. У леса дымил костерок, Наариэль и Лидорчик вдвоём втолковывали что-то Валерьянке. Она иногда поглядывала в мою сторону, значит, речь шла обо мне. Когда я решила отправляться к костру, к осаждающим Валерьянку уже присоединились Короед и Яся. Жемчужный Папа медитировал в стороне от дороги в позе истукана. А может быть, тоже думал, что настораживало. Такой уж придумает, так придумает.

И придумал. Только я тронулась в сторону костра, как отец моего прекрасного стража окликнул:

— Митавиа, можно с Вами поговорить?

Культурны-ый. А если скажу «нельзя»? Но я не сказала. Какая разница с кого начинать воплощение финальной части плана — с Жемчужного Папы или с Лидорчика? Пришлось поворачивать обратно.

— Слушаю Вас, — состроила я самую невинную и наивную физиономию, на какую была способна. Не знаю, получилось состроить или нет, но если и получилось, то ненадолго. Глава Дома Синей Вязи вышиб меня «из седла» первым же вопросом:

— Скажите, Митавиа, Дом Таркесс имеет родственные связи с Домом Золотого Луча?

Представляю, как я выглядела после этого вопроса. Как уменьшенная и чуток усовершенствованная копия Лидорчика — глаза хлопают, челюсть отвисла. М-да… А на что я, собственно, рассчитывала? Хотя, памятуя Льянкину маску, мне почти комплимент сделали.

Синяя Бабушка немедленно обозначила своё присутствие и слегка меня встряхнула: «Рассказывай. Этому можно». Не верить бабуле не было никаких оснований. Пришлось рассказывать. Обо всём, включая злополучную вилку.

— … а если дядя стёр мне год памяти, значит, причина была серьёзной.

— И тот факт, — закончил за меня Жемчужный Папа, — что вы проживаете в отдалённом Приреченске, имея весьма обеспеченных и влиятельных родственников, говорит совсем не в пользу этих родственников.

Глава Дома Синей Вязи только подтвердил наши с Бабушкой опасения.

— Что-то мне их влиятельность совсем не нравится, — отвлекла я от дальнейших размышлений задумчивого Зануду. — Сильно они влиятельные?

— Достаточно, — расплывчато ответил Тарноэр-старший. — Не волнуйтесь. О Доме Золотого Луча я знаю почти всё и буду знать ещё больше, когда побеседую с его главой о неразумности одного юноши… А то, что касается их родственной связи с Драконами сумею узнать, не привлекая внимания. — М-да, его «побеседую» было сказано таким тоном, что я даже не усомнилась: Коптящему Лучу фитилёк-то прикрутят. — У меня есть предложение, — сменил тему Жемчужный Папа. — Я бы хотел отправить к вам в Приреченск Нирэльяну. Думаю, её жених не будет против.

Ну, и как это называется? Ырбуц прикинулся драмзерхом или наоборот? Это чей план-то был — мой или его? Бабуля снисходительно пояснила: «Детка, планы иногда имеют свойство совпадать. Или ты думаешь, что оч-чень взрослый эльф, узнай он о твоём плане, отказался бы от своего, только чтобы уесть тебя, маленькую девочку? А будь ты хоть тысячу раз против, он бы моментально уговорил твоего друга. Было бы там кого уваривать… Нирэльяна своё наказание получит. Замечательный у неё отец», — как всегда несколько неожиданно завершила мысль Карнэль Короедовна. Ладно. Придётся подыграть замечательному отцу, раз уж наши планы совпали.

— Так, у нас же скукотища, — почти честно сообщила я «взрослому эльфу» о ситуации с досугом в родном городе, и совсем-совсем честно добавила: — для Нирэльяны. Один раз в год — бал в городской ратуше, ни одной картинной галереи, архитектура… не самая разнообразная. Есть ещё виварий и наша Академия. Эльфов днём с огнём не сыщешь. Лидор, мастер Ясанна, ну может ещё два-три есть, но я их не знаю. Что же Льяна у нас делать-то будет? — задала я совершенно нечестный вопрос, потому, что вдвоём мы точно сообразим, как развлечься. — А как же её друзья?

— Прекрасно, — довольно улыбнулся Жемчужный Папа. — Балы и друзья уже были, результат — неутешительный, — констатировал «замечательный отец». — Закрытая Академия в захолустье — именно то, что надо, чтобы не отвлекаться от учёбы. Вашу судьбу, Митавиа, я тоже не имею права упускать из виду, и намерен взять на себя часть ответственности вне зависимости от результата поисков Вашего дяди. Всё, что я буду писать Вам, будет приходить на имя моей дочери, на адрес Академии, — живописал мне разработанный в деталях план глава Дома Синей Вязи. — Мастер Ясанна Линарвиссэ, полагаю, вернётся в Приреченск с нир Караеном и не сочтет за труд докладывать мне об успехах в учёбе как Ваших, так и моей дочери.

Та-ак… Кажется, благодарность Надариэля Тарноэра решила принять не словесную, а деятельную форму. Заботиться он, значит, будет. Оно мне надо? А если успехи окажутся не ах какие, то на мою голову будет падать дополнительный драмзерх, который из чувства вечной благодарности станет пилить меня на пару с дядей? Или этот Жемчужный Паук мне голову морочит? «Нет, — определила бабуля, — не морочит. Просто сочетает одно необходимое с другим необходимым. В идеальной форме. Подальше от Золотого Луча, под присмотром, под охраной такого сильного ракшасса как мой внук и твоего дяди, как только он отыщется, и при полной невозможности для Нирэльяны разболтать твою тайну. Или ты думаешь, что этот стихийник совсем не опасается за память своей дочери, если она вдруг проговорится? К тебе относится всё то же самое, за исключением болтовни и памяти». О, как. Я что, на глупого Дракона похожа? Зачем менять память тем, кто уже проболтался? На мой вопрос Синяя Бабушка почему-то решила не отвечать. Ладно.

— Согласна с Вами, — приняла я в общих чертах план коварного папаши. — И что от меня требуется? Уговорить Лидорчика?

Тарноэр-старший чуть склонил голову.

— Благодарю за согласие, понимание ситуации и за всё, что Вы сделали для меня и моего Дома. Не только Вас Митавиа, но и уважаемую Карнэль'тэор'таргал ниир Караен эр'гарх. Жаль, что не могу побеседовать с ней лично. В одном лице. Всё-таки, воспринимать юную девушку как две личности, а не одну, несколько сложно, что, однако не умаляет моей благодарности Ведущему Дому ракшассов за деятельное вмешательство в процесс оживления моего сына, — задвинул в некотором роде финальную речь Жемчужный Папа. — За идею поиска Нирэльяны, Митавиа, я благодарен Вам не меньше. А уговаривать лучше её. Моя дочь может несколько повлиять на Лидортонниэля, если вдруг не захочет ехать в ваш город.

Угу. Беседа закончена, планы намечены, благодарность я получила, что совсем не мешает шибко благодарному меня использовать. В своих и в моих целях. Свихнуться можно. Хех… И Лидорчика с его нежными чувствами расколол. Хотя, Бабушка права — что тут колоть? Но последнее слово всё-таки хотелось оставить за собой, чтобы там не говорила бабуля. А бабуля обозвала моё вполне нормальное желание детским реваншизмом. Ну, и пусть.

— Весьма вероятно, что у Вас появится возможность лично поговорить с Карнэль'тэор'таргал. Вот, найдём дядю, Таль'тэор'таргал присоединится, и… наладим производство телесных оболочек для гостей-ракшассов. Короед должен прекрасно разбираться в телостроении. Почти так же хорошо, как Бабушка, — слегка смутила я Жемчужного Папу фамильярностью по отношению к таким значительным персонам как бабуля и её внук. — Ну, ладно. Я пойду, а то меня уже заждались и волнуются.

— Буду рад навестить Вас в Приреченске, — то ли пообещал, то ли пригрозил ценный папа.

Компания у весело полыхающего костерка и впрямь смотрела в нашу сторону с некоторым напряжением. Увидев, что я возвращаюсь одна и вроде бы не демонстрирую ни паники, ни печали, Наариэль занялся мясом, а Валерьянка тронулась мне навстречу. Жемчужный Папа остался медитировать дальше. Чисто теоретически, я бы не отказалась подслушать его мысли. Вдруг, ещё какие планы совпадут? Или не совпадут, чтоб они ырбуцем накрылись и драмзерхом прихлопнулись…

— Мита, — оборвала мои размышления бабуля, — тебе бы научиться читать мимику.

— Да, читаю я, читаю, — успокоила я старшую родственницу и доложила результат. — Валерьянка вся извелась. Она-то своего папочку знает и ничего хорошего от беседы с ним не ждёт. Волнуется, а ещё стесняется и переживает, потому что выражала мне недоверие. Собирается извиняться. Слова подбирает, только что губами не шевелит. У Лидорчика на лице суицидальный героизм значится крупными буквами как предсмертный диагноз. Собрался защищать от Жемчужного Зануды и меня, и Льянку. Короед и Яся синхронно улыбаются… значит, объединили сознание и секретничают. Фи! Тоже мне — секреты! Мечтают о том, как будет здорово, когда они останутся вдвоём, без меня и Лидорчика, и будут целоваться. Ну и… увеличивать поголовье ракшассов, наверное. Куда ж без этого? Ай! — сбилась я с шага, получив от бабули лёгкий ментальный подзатыльник.

— Я имела в виду мимику Надариэля Тарноэра, — повернула направление моих мыслей Синяя Бабушка.

Уууу! Нечестно. За верную расшифровку блаженства на лицах Короеда и Яси наказывать нельзя. Я же правильно угадала! Что же до «ценного отца»…

— А она у него есть? Мимика? Та, которая неконтролируемая. В седле дёрнулся, бровь приподнял — одну, один раз, да на Нарика чуть нервно среагировал. Что тут вычитаешь, если Жемчужный Папа заморозил в своём организме всю воду. Точно! — уцепилась я за магическое объяснение. — Наариэль чернила заморозил, а его папаша физиономию себе замораживает, чтобы никто не догадался, как ему плохо-хорошо-совсем ырбуцево.

— Чепуха, — рявкнула Карнэль Короедовна. — Не разочаровывай меня, Мита. Хотя…, - почти сразу смиловалась бабуля, — для твоего возраста успехи неплохие. Глава Дома Синей Вязи хотел о чём-то тебя попросить, но передумал.

— О чём?

Интересно-то как!

— Полагаю, что о какой-то любезности, — не менее туманно, чем ранее Тарноэр-старший, выразилась Короедовна. — А не счёл возможным просить, потому что и так тебе со всех сторон обязан.

Ну, тогда ладно. Без любезностей в адрес Жемчужного Папы я как-нибудь переживу. Мне сейчас Валерьянку пугать.

С первой половиной перепуга я промахнулась. И Наариэль, и Лидорчик упресовали мою будущую подругу так, что она мне и рта раскрыть не дала. Льянка сходу принялась даже не обещать молчать о моей драконистой сущности, а почти что присягать на верность. Совсем они с ума сошли, что ли, так девушку пугать? Кажется, блюстители тайн дополнили мой рассказ подробностями о том, на что способны Драконы. Теорию изложили, короче. А о том, что я никогда не применила бы её на практике к самой Валерьянке, упомянуть забыли. Пришлось тормозить словесный поток, сворачивать список благодарностей «за брата, за папу, за маму» и приступать к основной части.

После пары бесплодных попыток я поняла, что самый лучший способ привлечь к себе внимание и запугать — изобразить свой личный запредельный страх. А всякие там «Да, что Вы? Да не надо! Да, стоит ли? Да, любой бы на моём месте…» служат только продолжению словоизлияния.

— Льян, — прижала я руку к сердцу с претензией на бешеное его биение, — давай, ты потом мне расскажешь вот эти «вечно обязана» и прочую чепуху. Дело есть. Ты понимаешь, что твой отец, когда вы окажетесь в Ирсилене, возьмётся за тебя по полной? Лидорчик-то, конечно, сын Императора. Жаль, что семьдесят второй. А маговизорной связи у нас в Приреченске нет. И пока мой бывший жених письменно выразит своё несогласие с воспитательными мерами твоей родни, тебе уже жизнь керосином покажется. Письмо туда, письмо сюда — и три недели, если не месяц, будут в полном распоряжении главы Дома. А от твоего папы надо бежать! От него даже комары бегут. Я за тебя боюсь!

Честно-честно. Ни разу душой не покривила. Я и с дядей-то жить боюсь. Но он больше экспериментирует, чем воспитывает. А с таким папой я бы утро начинала не с лисьего хвоста, а с чудовищного перепуга, что мне с ним придётся завтракать. Спинку прямо, локти на стол — ни-ни, нельзя! И упаси Создатель упомянуть хотя бы один драмзерх, не говоря уже об ырбуцах.

Льянка посмотрела на меня как на больную. Понимаю. Она уже добегалась до одной поимки — второй раз не хотела.

— Митавиа, куда мне бежать? — риторически-грустно вопросила мечта Лидорчика.

Вот, прям как будто некуда?! Ха!

— К нам. В Приреченск. Сейчас твой жених рядом, в наличии живьём и лично. Пусть он и потребует поселить тебя у нас. Имеет право. А чтобы ТоннаЭля настоял на своём праве, я ему расскажу, что я с ним сделаю, если не настоит, — пришлось скорчить зверскую физиономию. Примерно такую, как обещала бабуля в результате предполагаемой голодовки, после которой я начну кусать живых косуль. — Льян, я пойду Лидора терзать пока не поздно. Ты представь, как здорово будет, если Лидорчик справится с твоим папой, а? До Ирсилена от нас далеко, родители навещают пару раз в год… Свобода! И, кстати, у нас даже орки есть. Немножко. И гномы — тоже чуть-чуть. Скотный рынок за городом. Ни разу там не была. Сходим. Вместо зоопарка сойдёт. Ну, и прочих развлечений по мелочи. Ты как, согласна выпасть из родового гнезда?

Валерьянка кивала как заводная. Кажется, она не до конца поверила в реальность затеи. Шутка ли — оторваться от старших опекунов в двадцать лет!? Мечта! И выпасть из гнезда ей хотелось так сильно, что она совсем слова растеряла, зато на Лидорчика уставилась, как голодная виверна на мясо. Сообразительная у меня подружка, ага.

— А получится? — всё-таки обрела дар речи будущая посетительница вивария.

— Как нечего делать! Жди здесь.

«Здесь» находилось рядом с общипанной ёлкой, от которой местные путешественники пообломали на растопку все нижние ветки, насколько смогли дотянуться. Совести у них нет! Отвлеклась…

Валерьянка осталась при ёлке с сосновой макушкой, а я пошла пугать Лидорчика. Наариэль наблюдал за моими метаниями, не забывая о мясе, и когда я проходила мимо костра, спросил:

— Митавиа, у тебя маневры или уже боевые действия?

Свойское «тебя» неимоверно согрело. Так согрело, что я всю Ясину стратегию и тактику разом вспомнила и смогла пожаловаться в том же духе:

— Пытаюсь не поделиться на два фланга. Надеюсь уцелеть и не разорваться.

— Лучников — в засаду, тяжёлую кавалерию — в центр, и не забывай о тылах, — подмигнул мне сероглазый красавец, но я так и не поняла, что он хотел этим сказать.

Тыл у меня есть. Никогда не рассматривала свой тыл всерьёз. Но может, он не так уж плох? Надо будет перед зеркалом покрутиться. А вот, где у меня кавалерия, да ещё тяжёлая — понятия не имею. Не говоря уже о лучниках в засаде. Экий ырбуц! Или надо чаще стрелять глазами?

Бабуля под мои размышления застонала и даже скрипнула разок зубами. Моими. Дала понять, что я всё понимаю неправильно. А мне надоело понимать правильно. Я хочу понимать так, как мне приятно!

Гордый своими успехами выжиматель клятв стоял шагах в четырёх от костра. Ждал окончания нашей с Валерьянкой беседы. Такой гордый, что даже ни мне навстречу не дёрнулся, ни от меня не шарахнулся. Зря. Вся его гордость мигом улетучилась, как только я оттащила его в сторону леса и обрисовала набор проблем. Толпы Валерьянких ухажёров в Ирсилене — с одной стороны. А что может быть хуже неизвестных по количеству и качеству конкурентов? А с другой — он, одинокий герой, который сейчас откопает в себе мужество, соответствующее его титулу, сравнит свой титул и мужество с общественным положением и упёртостью главы Дома Синей Вязи, и пойдёт как взрослый, требовать от этого главы отправить Льянку к нам в Приреченск, не заезжая в Ирсилен. Чем не подвиг?

Лидорчик скис. Все его воображаемые геройства касались исключительно самопожертвования без учёта будущей победы. Короче — не столько победил, сколько самоустранился. Никакой рутины, ага. Сложная задача с воплощением «жили долго и счастливо» в планы Лидорчика не входила. Броситься на врага и порубать его — это мы сейчас. Броситься с голыми руками против вооружённого врага и глупо помереть — запросто. А шкуру пусть другие обдирают, что и доказал предыдущий привал.

— Слушай меня внимательно, семьдесят второй в очереди за мозгами! — пыталась я взбодрить нумерованного принца. — Я знаю, что твоя очередь за этим ценным продуктом ещё не подошла, поэтому ты сейчас без размышлений сделаешь, то что от тебя требуется и если надо — через «не могу». Пойдёшь строевым к Тарноэру-старшему, встанешь в позу титулованного идиота и безо всяких «Не могли бы Вы», «Не кажется ли Вам», а конкретно в форме «Что хочу, то и ворочу» потребуешь согласия с твоим требованием! На аргументы чихаешь и топаешь ножкой. Понял?

ТоннаЭля понял и обиделся.

— Мита, ты действительно считаешь меня таким дураком?

Нет, конечно. Поэтому пришлось подсластить микстуру:

— Лидор, семьдесят вторым в очереди за мозгами я тебя считаю только потому, что точно помню: ты ж очередь за мной занимал. Если и до меня она ещё не дошла, то до тебя — тем более. Но вместе мы справимся. — ТоннаЭля мою самокритику оценил, бабуля тоже. — Давай, Лидорчик, действуй! Иначе будет тебе Валерьянка только в письменном виде. Разве же это знакомство с твоей нежной, но героической натурой? Развернётся она с папочкой от Догеля в обратный путь, и будешь ты потом сидеть один в нашем захолустье травоведение изучать и с мечом по плацу бегать. С деревянным. Пусть Тарноэр-старший — не враг, но иди и победи его! Всё. А иначе можешь и сам от Попрыгушки поворачивать назад и сопровождать Льянку домой под присмотром её папочки. Вернешься в Академию… сделаю вид, что вообще тебя не знаю. Решай.

Понятия не имею, что сработало. То ли предполагаемая разлука с Валерьянкой, то ли долгий путь до Ирсилена в компании с Жемчужным Папой, то ли угроза лишения подвигов и приключений за границей, но Лидорчик вздёрнул нос и пошёл в атаку. А я пошла есть мясо.

Мы с бабулей жевали моими зубами жилистый кусок косули и рассуждали о гастрономической разнице между дикими и домашними животными. Я пожаловалась вслух, мол, об такую подмётку только зубы ломать, и Яся, чтоб у неё на всю жизнь аппетит пропал, пояснила мне, в чём гипотетический эльфо-людоедский орк почувствует существенную разницу между мной, домашней и мягкой, и ею — тренированной и жёсткой. От души желаю всем оркам подавиться неодомашненной Ясей и её мышцами. Хотя, можно попросить Короеда или размять её, или одомашнить. Исключительно из сострадания к оркам.

Помимо трудно съедобного мяса меня заботили ещё две проблемы. Жемчужный Папа беседовал в поле с Лидорчиком и беседовал подозрительно долго. О чём столько болтать, если всё уже почти решено? Ну и вторая, уже привычно-навязчивая проблема — неуловимый некромант-маразматик, который учиняет гадости, ради самих гадостей.

Льянка не ела. Ей было не до того. Она ждала результатов разговора Лидорчика с отцом. Судьбоносных, как минимум.

Лидорчик, драмзерхом его об угол, дотащился до нас вальяжной походкой победителя и изложил такой судьбоносный максимум, что я невольно зауважала Жемчужного Папу.

Глава Дома Синей Вязи не стал размениваться на спектакль и строить из себя несогласного с законным требованием ТонныЭля. Он сразу же согласился в общем, но настоял на деталях. Лидорчик, гордый своей вроде-бы-властью, съел эти детали и не подавился, как орки Ясей. А стоило бы.

Льянка по своей наивности была в восторге. Имеющий одну семьдесят вторую от обычного веса мозга раздувался от гордости. Бабуля довольно ухмылялась, ментально бубня мне о том, что не стоит детям пытаться перехитрить взрослых. А я тихо злилась. Ну, папаша!

Я надеялась, что Льянка поселится у меня. Дом у нас не самый большой, но вместительный, и ценному папе должно быть вполне удобно, если два огурца окажутся под крышей одной теплицы. Но олух-Лидорчик согласился на общежитие для Льянки. Он это общежитие видел?! В корпусе для иногородних у нас жили два человека. И всё. То есть, кроме двух бедолаг, там даже тараканы не жили! Все остальные снимали жильё в городе. Тараканы — в том числе.

Валерьянка осознала только наличие своего отдельного жилья и пребывала в полном восторге. Она просто не знала, что Яся или другой не менее бдительный наставник будет контролировать каждый её шаг, а выход за ограду Академии красотуля получит только с разрешения дежурного мастера, причём — письменного. Боюсь, что к моему возвращению в Приреченск, Лидора встретят кирпичом или метлой Таркана. И его же словарём фольклора. Вот уж к чему Льянка получит беспрепятственный доступ, так это к тому словарю.

Стипендия для лучших учеников… Да-да-да! Льяночка должна становиться самостоятельной, а стипендию непременно получит. Она же такая умница! Ага. Интересно, а Лидорчик себе примерно представляет стоимость подола её платья? Той стипендии на погонный дециметр кружева к подолу не хватит.

Полная оплата обучения и содержания от дома Синей Вязи по расценкам Академии. Оооой! Льянка будет трижды в день питаться в нашей столовой! И всё. Стипендии на ежедневное доедание недоеденного ей точно не хватит. Дядю надо искать срочно, а обратно домой нестись галопом. Иначе будущая подруга отощает так, что и впрямь посинеет под цвет своего Дома. Везет же мне на синие оттенки!

Короче — папаша пристроил дочурке тюрьму с минимальным рационом и вздыхающим Лидорчиком. Что-то одно я бы на месте Льянки вытерпела, но полный комплект — нет. Ладно, буду изобретать контрмеры. А если дядя откажется помочь, то у меня в запасе есть ещё пара истерик.

Пришлось поздравить Валерьянку со свободой, намекнуть, что за всё надо платить и грызть дальше жёсткое мясо. А ценный папа… может, он сейчас про себя и радовался, но так издеваться над ребёнком я ему не позволю. Бабушка в очередной раз ухмыльнулась и утешила меня по части коварных родственников: «Мита, старший Тарноэр прекрасно понимает, что Льяне не грозит ни голодание, ни прозябание больше, чем на месяц. Ты вернёшься и примешься за своё детское «перехитрим, перекормим, переоденем и всем докажем». Но Нирэльяне и месяца сравнения хватит, чтобы понять разницу между фантазиями и реальностью. К твоему возвращению она как раз и поймёт».

Видала я таких умных и прозорливых у игмарка за пазухой!

О пользе поцелуев

Жемчужный Папа не присоединился к нашей трапезе и упрямо мозолил глазами горизонт, как бы намекая нашей компании, что пора уже устремляться вперёд. Ничего, я тоже когда-нибудь научусь намекать стоя и молча. А пока… А пока я дождалась, когда Наариэль доест. Но мысленно уже взялась за реализацию предварительного плана по частичному спасению Льянки от невзгод и лишений.

Вторгаться в разум прекрасного стража не рискнула. Вдруг, Тарноэр-старший что-нибудь почувствует? Положила мешочек с остатками денег стражу на колени и указала глазами в сторону Валерьянки. Наариэль хотел было открыть рот, но я его опередила с вопросами, отказами и прочими ненужными звуками.

— Наариэль, а давайте прогуляемся? Немножко, по тропинке в лес, а то скоро опять в седло…

Страж умудрился не звякнуть посылкой для Льянки, помог мне подняться, и мы отправились в лес под моё вполне светское щебетание.

— А рядом с Ольшанкой деревни есть? — интересовалась я местными достопримечательностями. — И есть ли там… кабак, скотный рынок, — подсказывала мне моя сообразительность перечень того, что и впрямь могло быть.

Скотного рынка не было. А вот кабак был. Но не рядом с крепостью, а в деревушке в полудне пешего пути от Ольшанки.

— Мы будем её проезжать. А почему ты интересуешься? — обласкал мой слух очередным «ты» сероглазый красавец.

— Диспозицию надо знать заранее, — решила я напустить тумана. И сочтя, что мы отошли достаточно далеко, прошептала: — Наариэль, передай деньги Льяне. Очень надо. И надо, чтобы ни Яся, ни твой отец этого не видели, ладно? Ну, ооочень прошу.

— Опять побег? — заволновался страж.

— Прикорм! — фыркнула я. — В нашей столовой при Академии с удовольствием питается только мастер Ясанна. Она считает, что боец должен быть тощим, прыгучим и уметь голодать. Но я считаю, что Льянка должна дожить до моего возвращения без лишних травм. А гороховый суп через день, это — травма.

Наариэль спорить не стал, но уточнил:

— В долг!

— Угу. — Благородный как Короед. Как два короеда.

Тема для разговора как-то очень быстро закончилась. А пауза несколько затянулась. И тут Наариэль меня прямо-таки потряс:

— Митавиа, а нельзя ли попросить уважаемую Карнэль'тэор'таргал оставить нас наедине. Ненадолго. Полетать где-нибудь?

Бабуля ментально онемела. А потом её прорвало: «Что себе этот мальчишка позволяет?! Да как он смеет?!»

Я чуть не разорвалась между желанием узнать, что такое секретное хочет сказать Наариэль, и желанием успокоить мой внутренний, дорогой и любимый ураган. Бабушка согласилась с тем, что нелюбимой она быть не может, обозвала нас со стражем птенцами коровы и дала пять минут на безответственное и безобразное поведение. Хм… Вот, почему сразу безобразное-то? Но бабуля на мой вопрос уже не откликнулась. Она так прикрылась щитами, что мне даже показалось, будто она совсем исчезла — отправилась в Синий Мир.

— Наариэль, Бабушка даёт нам пять минут. Что ты хотел сказать?

А разговаривать прекрасный страж и не собирался. Я даже растеряться не успела, как оказалась прижата к придорожной осинке. Хотя, одно слово Наариэль всё-таки сказал. Моё имя. Выдохнул мне его прямо в ухо, да таким тоном, что у меня подогнулись колени. Какие там способности драконов?! Вот, у кого способности — я же сразу дышать перестала! А потом и думать. О чём тут думать, если в подобное даже не верилось. Меня как взрослую целовал самый красивый мужчина на свете! И целовал, и вздыхал, и даже вроде бы стонал. И обнимал. Обнимал меня вместе с осиной. То есть — прижимал к осинке так, что у меня не было никаких сомнений в том, чем именно он ко мне прижимается. И вдруг всё закончилось. Наариэль уставился на меня как заправский дракон, проникающий взглядом в душу и спросил:

— Я тебе не нравлюсь? Я позволил себе лишнее?

Эммм… Какое лишнее, об косяк драмзерхом? У нас и так времени немного, а прекрасное лишним не бывает! Но сил хватило только помотать головой. Ой! Надо же было так растаять, чтобы забыть хоть о каких-то ответных действиях! Что ж меня так приморозило-то? Я его даже не обняла! Что я, что осина — обе деревянные.

— Нра…вишшься, — справилась я наконец-то с горлом и решила больше не болтать.

Не знаю, как там правильно показывают ответные чувства. С Лидорчиком я научилась только ответно брыкаться. А в тех романах, что были в нашей библиотеке, живописание девичьих реакций было несколько туманным — подробностей вовсе не было. Поэтому я решила действовать на основе только что полученного опыта. Слегка отстранила прекрасного стража, развернула спиной к той же осине и попыталась повторить его действия.

Разница в росте очень мешала, длины рук, чтобы уцепиться ещё и за дерево, тоже не хватало, но прижалась я всё равно качественно. А поскольку дотянуться до губ мне не светило, я поцеловала Наариэля куда пришлось — в ямку между ключицами. Хорошо, что ворот рубашки оказался расстегнут, а то поцелуй пришёлся бы точно в пуговицу.

— Ещё! — прохрипел прекрасный страж и даже слегка съехал вниз по стволу, уравнивая нас в росте.

Никогда не думала, что мычащий мужчина, это — прекрасно, завораживающе и волнующе аж до дрожи во всём теле. Пока я с удовольствием исполняла просьбу «ещё и ещё», мои руки как-то сами собой не постеснялись расстегнуть ещё пару пуговиц на его рубашке. Вот, почему я никогда не думала о том, как сама буду целовать любимого красавца? И в шею, и выше, и в губы. Ммммм, восторг! Так волнующе, что слов нет — одни эмоции.

Теперь уже не я, а Наариэль держался за осину, приклеившись к ней спиной и ладонями. И уже не мычал, а рычал.

Мне хотелось, чтобы время остановилось, а наши пять минут никогда не кончались. Мы бы успели ещё пару раз поменяться местами и окончательно смутить осину, превратив её в очень красную рябину, но на наше несчастье явился… правильно, драмзерх в виде Жемчужного папы.

— Митавиа?! — воскликнул Тарноэр-старший с таким неподдельным удивлением в голосе и изумлением на лице, как будто ожидал увидеть здесь кого угодно, но только не меня.

— Отец, это я… — прохрипел Наариэль, отлипнув от дерева.

М-да. Обмен очевидностями. Хотя, Наариэлю простительно. Я и сама ещё не совсем пришла в себя и несколько неясно соображала. Но одно поняла точно — чтобы разморозить Жемчужного папу, надо было сразу поцеловать его сына. Кто бы мог подумать, что у главы Дома Синей Вязи такая богатая мимика? И такая бедная речь?

— А как же бабушка? — совсем забыв о приличном обращении к моей бабуле, выдал Жемчужный папа.

— Временно отсутствует, — успокоила я поборника строгой морали, который заподозрил своего отпрыска в целовании сразу двух персон.

— Амм… эммм…, - всё так же бессодержательно продолжил Жемчужный папа, — Наариэль, должен тебе заметить, что Драконы в период взросления несколько несдержанны и импульсивны… — и родил совсем уж странное откровение: — Но я горд тем, что ты держал себя в руках.

После столько глубокомысленного вывода бывший Зануда сделал разворот на пятках, и маршируя не хуже, чем Яся на плацу, отправился вдоль по дороге к остальной компании. Не знаю, сможет ли он натянуть на лицо прежнюю маску безразличия, но если нет, то у Валерьянки сегодня будет праздник. Кстати, Наариэль, насколько я помню, держал в руках не себя, а осину. А несколько ранее — осину и меня. Но, в сущности, это совершенно неважно, потому что у нас осталось ещё полминуточки или около того до возвращения в мой внутренний мир драгоценной Бабушки.

…И до этого самого возвращения мы всё-таки успели ещё раз поцеловаться, совсем без осиновой подпорки, обнявшись, как настоящие влюблённые.

А потом вернулась Карнэль Короедовна. Вернулась качественно. Меня как ветром оторвало и отшвырнуло от прекрасного стража, после чего бабуля перетряхнула мою память, считала все события и принялась за ту самую мораль, которая, как я полагала, у меня имелась. Ну, подумаешь, поцеловались…

Со слов Синей Бабушки я поняла, что думалка у меня ещё не выросла, последствий не учитываю, а о нормах приличия не имею ни малейшего понятия. Живописная картина того, что увидел Жемчужный Папа, явилась мне с бабулиной помощью во всей красе. М-да… Взрослый страж, вцепившийся в дерево, которого атаковала и раздевает малолетняя девица — зрелище редкое.

— А с учётом того, что конкретно этот красавчик славится умением самостоятельно раздевать всё, что движется, — лила мне яд прямо в мозг старшая родственница, — ещё и невероятное. Кстати, деточка, а твой возлюбленный сделал тебе официальное предложение о помолвке или хотя бы одним словом упомянул о чувствах? Чувства, обитающие в его штанах, советую в расчёт не принимать, — почти совсем разрушила мою сказку о большой и чистой любви жестокая Бабушка.

Зачем спрашивать, если ответ ясен? Не предлагал и не упоминал. Может, не успел. Нестрашно — я подожду.

— Жди, — ехидно усмехнулась Карнэль, — только руки не распускай! Тоже мне, храбрый атакующий Дракон! Кто же так целует, гусеница-переросток? Мита, считай, что ваши обитатели озёр… пиявки, если не ошибаюсь, умерли от зависти. Как тебе только в голову пришло повторять действия мужчины? Ты кто — мужчина?!

— Так я же по неопытности!

И ведь знает же, ещё одна синяя зануда, что именно по неопытности и по незнанию.

— Вот ты сейчас своему разлюбезному про неопытность и незнание и будешь разъяснять! — припечатала Бабушка.

Что-то у меня тоже, как у Жемчужного папы, словарный запас уменьшился до «ммм» и «эээ» после такого приказа. А объяснять действительно надо. Хоть что-то. А то всё время, пока мы с бабулей мозгами ссорились, Наариэль терпеливо ждал, чем дело кончится. То есть, был под впечатлением от моих метаний по дороге, странных жестов и диких гримас. Ну, вот… Метание кончилось.

Кое-как, через пятое на десятое я всё-таки смогла промямлить истину. Слишком много слов не потребовалось. Наариэль понимал меня почти на уровне мысли — дополнял фразы и пытался извиниться и за себя, и за моё нападение на его пуговицы, честь и шею. К неудовольствию Синей Бабушки мы с ним сошлись на том, что целоваться было не только приятно, но и ново, необыкновенно и восхитительно. Я так поняла, что Наариэля неимоверно восхищает всё новое вообще, и я в частности. А я не просто новая, а — необычная, непредсказуемая… да где бы он был, если бы не я? Н-да… И одному Творцу ведомо, где он окажется с моей помощью.

Я растаяла ещё до того, как прекрасный страж перешёл к поэтическим комплиментам.

— Митавиа, ты не только вернула меня к жизни, ты расцветила её новыми красками! — Да, это я могу. Однажды расколотила у дяди в лаборатории сразу две колбы тёмного стекла, а в них оказались разноцветные растворы. Колбы взорвались, и все стены покрылись пятнами изумрудного и жёлтого цвета. Но там, где краски смешались, никто бы не определил, что за оттеночек получился. — Ты, такая юная и хрупкая! Кто бы мог подумать, что под нежной внешностью скрывается настоящий вулкан! — Ой, это бабуле комплимент. Она вулканчики любит. — Я готов сгореть в твоей лаве и стать пеплом, чтобы окутать твои склоны…

Проследив за взглядом Наариэля, я поняла, что склонов у меня два и оба спереди.

Очень хотелось ответить прекрасному стражу не менее витиевато, но в сложном деле плетения комплиментов у меня было ещё меньше опыта, чем в поцелуях. Пострадать о своей неопытности не удалось. Мысль, короткая и оригинальная, решила промчаться через мои мозги, но я успела-таки поймать её с радостным воплем:

— Дилетант!

Оооой! Поперхнувшийся на полуслове страж принял мой вопль на свой счёт. А вот бабуля оценила и принялась вертеть-крутить мою идею так и эдак.

— Наариэль, ты… — ой, как приятно говорить ему «ты», — так качественно лишил меня способности… мыслить, что я обнаружила у себя последнюю утекающую мысль, но дельную. Некромант — дилетант. Вот!

Нет, ну какой мужчина! Тут же перенастроился и стал похож на хищника перед прыжком. Только скажи «взять!» и прыгнет. Знать бы ещё, куда пальцем показать.

Бабуля обмозговала теорию и одобрила: «В этом что-то есть».

— Мита, — напомнил о себе хищный страж, — а какие-нибудь ещё подробности?

Хех, приятно, когда в тебя так верят.

— Сейчас присоединимся к остальным, и я обосную. Но подробности вряд ли будут.

Как ни жаль.

Почти эпилог. «Почти», потому что — к первой части

Когда мы почти выскочили на опушку, нас встретила молчаливая, но очень смущенная компания. Это что такое, драмзерх мне за шиворот?! Жемчужный Папа доложил, зачем мы с его сыном по дороге гуляли? Разболтал и обрёл душевное спокойствие вкупе с каменной физиономией? Яся меч точит, Короед вокруг неё круги нарезает, Лидорчик сидит красный как спелое яблочко, а Льянка моему Нарику косичку заплетает. Я даже обомлела. Это мой половник! То есть, наш с Лидорчиком. Не очень себя понимаю, но захотелось немедленно его отнять. Не Лидорчика, а половник отнять захотелось. Или мне просто обидно, что я не поучаствовала в представлении «Маленькие способности большого побочного эффекта типа волосатый черпак»?

Бабуля дёрнула меня за извилину, возвращая к важной теме, но всё-таки своё мнение высказала: «Какой же ты ещё ребёнок, Мита! Другая девочка играет с твоей куклой, и ты ревнуешь. Не переживай, поиграет и отдаст». Пфе! Ничего подобного. Нарик — не кукла. Он уникальный… кукл. Вот! «Не стой столбом, — рассердилась Бабушка, — излагай!»

— Гм… — начала я несколько из-за такта, — мы там подумали… — Жемчужный Папа изобразил удивление одной бровью. Я бы даже сказала — скепсис. Ой, да ладно! Видела я уже его невозмутимость без заморозки. — Короче, некромант — молодой дилетант.

Ха! Вот вам! Все, кто сидел повскакивали, все, кто стоял, почти построились. Особенно здорово смотрелась Яся с мечом наголо.

— На основании чего сделан вывод!? — Короед так уставился мне в переносицу, как будто собрался залезть в голову прямиком через лобную кость, минуя взгляд.

— На основании той самой складской охранки, — начала я перечислять доводы. — Просто так никто пакости не делает. Смысл-то должен быть! Посмотреть как что-нибудь работает — это смысл. Я бы даже сказала — необходимость! Но если не знаешь точно, что может получиться, то надо смотреть осторожненько. Со стороны. С расстояния. Вот, даже мой дядя, несмотря на то, что он очень даже учмаг, никогда носом в пробирку не лезет, а нюхает издалека, помахав рукой, — изобразила я, как смогла, правильную технологию принюхивания к пробирке. — Вы утверждали, что тех, кто владел Заклятием Разделения, больше не осталось. Что это Заклятие за зверь такой и как действует — никто не знает. Если бы я нашла что-нибудь опасное, но неизвестное, то побоялась бы сразу в это неизвестное тыкать пальцем. — «Ой ли, — усомнилась бабуля, — так уж и усомнилась бы?» Но меня уже понесло, чтобы отвлекаться на внутреннюю критику. — Вот ткнёшь в него, а вдруг оно бабахнет? Может кто-нибудь точно сказать, как действует Заклятие, и не разделит ли оно самого некроманта? Кстати, я действительно не понимаю, почему оно не должно некроманта разделить… это же не стихийная магия. И не драконья. То есть — никакой природности. По идее вообще всё должно поделиться. В радиусе, так сказать…

И тут вспылила Яся.

— Митавиа, что за бред!? Как ты училась? Вам всем преподают общую теорию магии! Как ты умудрилась получить средний балл, если не знаешь элементарного?! В заклинательной магии в первую очередь ставится щит. И на него задействуется две трети усилий мага в соответствии с техникой безопасности!

— Уважаемая Ясанна Линарвиссэ, — взял слово Жемчужный Папа. И не только взял, но и позволил себе взять за плечо и притормозить махающую мечом Ясю, — насколько я помню, на практических занятиях преподаватели проверяют соблюдение техники безопасности… То есть сферу заклинания до активации, верно?

— Совершенно верно, — гордо кивнула Яся. — А то некоторые неучи умудряются лепить то, что им никак не удержать, — и так на меня уставилась, как будто я на тех занятиях лично присутствовала. И лепила.

Обидно, задери её ырбуц!

— Похоже, Митавиа права, — подытожил Синий Зануда.

Только похоже? Да один-в-один.

— Тётя Яся, — шокировала я мастера-наставницу. А что? Опекунша, значит — тётя. А Короед — дядя. Заодно и определилась с родственными чувствами. Два дяди — уже неплохо. А тётя… А все тёти такие протииивные… Отвлеклась. — А где у нас на некромантов учат?

— Нигде! — рявкнула моя воинственная тётя.

— А за границей, там, — указала я в сторону Ольшанки, — академии есть? И если есть, то как у них с теорией и с техникой безопасности?

Яся задумчиво уставилась на меч, помялась, но всё же призналась.

— В так называемых «Свободных землях» — скорее всего никак. У нас, естественно, ничему подобному не учат.

— Значит — неуч, — подытожила я обсуждение. — Дилетант-самоучка.

Ну, мне казалось, что подытожила. Все разом пустились в предположения, кто этим неучем может быть, и как теперь избегать дилетантских магических мин-ловушек, начинённых чем ни попадя. Слышал бы нас тот некромант! В кого его только не записали. В мужчины, в женщины, в старики и в дети. Потом во все народы. После записи во все народы, начали вычеркивать неприемлемое. Драконы исключались. Из уважения к Бабуле, ко мне и к Короеду. Потом эта сводная бригада дознавателей как-то подозрительно на меня посмотрела, и гадский Короед озвучил общее мнение о том, что маленьких одиноких дракончиков, которые могут и не знать, что творят, он бы не исключал. Я согласилась с тем, что дракон может быть ещё в пелёнках, но уже уметь читать. Мы — способные. И допустила, что кто-то подсунул древний фолиант по некромантии младенцу. Потом решили исключить эльфов. Мол, эльфам такая магия чужда по определению. Тут уж не согласилась я:

— Да вы посмотрите на Лидорчика! — Семьдесят второй потомок возмущенно взмахнул половником. — Попробуйте сказать ему, что есть нечто такое, чего он не может в принципе, как он тут же из принципа пойдёт доказывать обратное! Наш императорский отпрыск специализируется на подвигах во имя прекрасных дев, но кто исключит суицидника во имя чистой науки?

В итоге оставили раннеспелых эльфов с тягой к познанию мира во всём его разнообразии, включая безобразие. Красиво, ага.

Орков к общему неудовольствию пришлось исключить напрочь, поскольку против правды не попрёшь. А правда заключалась в том, что единственный орочий талант располагался в области изобретении ругательств.

Гномов оставили под вопросом. Маги среди них редко, но встречались. Правда их магия касалась мастерства плавки и ковки, но если сплав — соединение, то почему бы не использовать Заклятие Разделения для разъединения, то есть — очистки вещества. За такой выверт мысли я удостоилась удивлённых взглядов всей компании. Короед даже головой покачал.

— Мита, в этом случае маг должен в принципе не знать, ни о сути Заклятия и его направленности на одушевлённые предметы, ни о его силе, ни о чём вообще!

— А может он и не знает, — я не собиралась отказываться ещё и от гномов, — вот нашла бы я книгу с названиями заклятий и с описанием типа: «Произнесите «шындр-мындр-лапупындр», плюньте через левое плечо, подпрыгните два раза, вложите силу и сматывайтесь», так я бы в жизни не догадалась, как оно работает. Хоть как его назови. Заклятие Разделения — значит, делит. А раз делит, то интересно посмотреть, что и как делит. Маг спрятал Заклятие под охранкой на холме. Может, он холм поделить собирался? Тяга к ландшафтному дизайну… — закончила я уже не так уверенно. С делением холма точно перестаралась.

Людей записали в некроманты поголовно и единогласно. Да, люди могут многое. У меня в роду точно кто-то был. Не зря же дядя не столько драконью магию практикует, сколько учмагией занимается. Очень человеческое направление, кстати. И если некий предок умудрился затесаться в родню к драконам и к эльфам Золотого Луча, то это был очень способный предок. Или «предка».

Результат совета на мусорной опушке оказался неожиданным. Меня решили взять… за образец некроманта-неуча, который сочетает в себе все необходимые качества людей, драконов и эльфов. Это Жемчужный Папа с выводом постарался. Даже не знаю — гордиться, ужасаться, или обижаться? На всякий случай надула губы и сделала грустное лицо.

И правильно сделала. Наариэль взял меня к себе в седло и шёпотом утешал до самой Попрыгушки. Остальные продолжали обсуждать различные варианты «кто бы это мог быть» и очень отвлекали от приятных ощущений. Так отвлекали, что когда на горизонте между всхолмий блеснула речушка, я не выдержала и тоже сделала вывод.

— Чтобы узнать результат действия заклятия, надо быть где-то рядом. На расстоянии быстрого распространения слухов о происшествии. В Ольшанке, рядом с Ольшанкой, на той стороне рядом с орками. Где угодно, но не очень далеко. Мужчина, женщина, подросток, гном, эльф, дракон, человек. Подозрительны все. Короче — жизнь трудна и опасна, под каждым кустом по драмзерху, кругом враги! И мой отважный дядя в засаде…

Как ни странно, со мной согласились по всем пунктам. Даже Бабушка не возразила. И Наариэль «дамзерхи под кустом» пережил без потрясений. А поскольку по известной пословице «ковать железо надо пока гномы не видят», я решила затребовать себе премию за сообразительность. Заранее.

— Пообещайте, что если мы найдём дядю и некроманта на нашей территории, то за границу всё равно сползаем. На экскурсию.

— Мита, это опасно, — попробовал отговорить меня страж.

— Зато познавательно. — Это он правильно догадался насчёт того, насколько познавательно и в каком ракурсе. Одно дело орк-дворник. И совсем другое — орк-налётчик. Вот, где кладезь фольклора! — А ещё хочу посмотреть на стаю виверн. — А то я Ясю виверной обзываю, а на картинке в учебнике виверны наверняка не такие страшные, как в живьём. — Обещаете!?

— Да! — ответил Лидорчик, хотя его никто и не спрашивал.

Ха! Ещё бы не «да». Всё время забываю, что семьдесят второй герой имеет право и обещать, и приказывать.

Льянка горестно вздохнула. Не видать ей виверн. Ничего, потом компенсируем. Может, ей для компании на обратный путь дать Нарика? Я не ревнивая. Или не дать?

— Ну, всё… — вздохнула в моём сознании Синяя Бабушка, — деточку на приключения потянуло.

— Бабулечка, но с тобой же мне всё нипочём! Когда ещё такая прогулка получится? И виверн посмотришь, и настоящих орков…

— Хм, считай уговорила. Всё, я сплю.

Мировая у меня Бабушка. Уххх. Ухх, мы с ней навоюем!

Content

Елена Константиновна Лобанова
Новоселье

Жертва будильника

Как страшно жить!

Теоретический подход

Практический результат

О пользе короедов

Раз, два, левой! (Чужие страсти)

По кривой дорожке

В ожидании смерти

Живой труп

Утро вечера не легче

Сплошное расстройство

Тепличное хозяйство

Куда я попала, где мои вещи?

Основы честной торговли

Синяя птица

Три в одном

Прыжки по кочкам

Шаг вперёд, два шага назад

Эх, хвост, чешуя!

Ещё капельку!

Шкатулка с секретом

Тяжкая ноша

Акт творения

Беспокойное пополнение

Подростковый возраст

Гнилая философия

Основы частного сыска

Тиха кладбищенская ночь…

Нет ничего тайного…

Кризис не самого среднего возраста

Духи предков

Красота — страшная сила

Родственные чувства

Детская неожиданность

Азартные игры

Детское коварство

Не жизнь, а сказка!

Большие манёвры

О пользе поцелуев

Почти эпилог. «Почти», потому что — к первой части