Маделайн Монтегю

Ночной

Глава 1

Боль и ярость заполнили Рафаэля, когда он мчался сквозь густые заросли в бессмысленной борьбе за свободу.

Его гнал адреналин, иначе боль от ран, скорее всего, сокрушила бы его. Вдобавок страх пожирал его разум, но это был далекий голос, затопленный поражением и гневом, потому что это был страх не за себя. Это был страх неудачи.

Он почти поимел ублюдка!

В течение многих месяцев он выслеживал главаря банды людей, убивших его женщину и их нерожденных детей. Терпение не было одним из его достоинств, но его ярость переросла в безразличие спустя год после смерти Концепсьон.

Его решимость окрепла за те несколько недель, что он пролежал, сражаясь за жизнь и месяц после того, который провел со сводившей с ума мучительной медлительностью, восстанавливая силы, а он готов был поспорить, что след его жертвы становился все холоднее и холоднее.

Однако он выследил его на полпути между двумя континентами.

Его глупость почти убила его, но он хотел, чтобы ублюдок смотрел ему глаза и знал, что должен умереть за Концепсьон. Удивительно, он не хотел послать сукиного сына к чертям.

Он не ожидал, что его прервут, а должен был предвидеть такую возможность.

Если бы они не застали его врасплох, он смог бы прикончить ублюдка, прежде чем уйти. А теперь он опять оказался ранен, чертовски-гребанно-плохо, подумал он, если кровь, которую он терял, была каким-то показателем.

Однако он не мог остановиться, чтобы осмотреть раны, потому что все еще слышал их погоню, и до сих пор, время от времени, мог слышать случайный выстрел, когда палящие без разбора дебилы видели то, что принимали за него и стреляли в это. Темнота и густота леса были его единственными союзниками, и у него было чувство, что он убегает от этих союзников.

Практически при этой мысли он выскочил из леса на узкую, двухколейную дорожку. Бурьян пророс из почвы по обеим ее сторонам и на узкой полоске в центре, а он оказался на виду и, перескочив дорожку, попал в лес на другой стороне.

Он приостановился, чтобы перевести дух, потому что не мог сделать ничего другого. Адреналин, который поддерживал его до сих пор, сейчас быстро иссякал, и он почувствовал слабость, просачивающуюся в каждый мускул в его теле. Ловя ртом воздух, он откинул голову назад, посмотрев вверх на деревья в поисках укрытия.

И подавил порыв. Он был бы слишком на виду. Если бы он был сильнее, это не было бы такой уж плохой идеей. Это дало бы ему преимущество, возможность наблюдать за охотниками. Это дало бы ему стратегическое преимущество, если бы он был в состоянии сопротивляться, но у него было плохое предчувствие, что он оказался бы проигравшим в его теперешнем состоянии.

Повернув голову, чтобы взглянуть назад, в ту сторону, откуда пришел, он внимательно прислушался. Совершенно уверенный, что через несколько минут услышал бы, как охотники ломятся через кусты в погоню.

Мысленно произнося проклятия, он снова посмотрел на дорожку.

Скорее всего, она просто привела бы его обратно к полевому лагерю, но он так не думал. Он очень тщательно изучал район в течение последних нескольких недель, и был уверен, что эта дорожка принадлежит женщине, которую он несколько раз замечал во время своей слежки.

Он не доверял импульсу, требовавшему найти ее, но у него не было особого выбора, если он только не собирался лечь и позволить им прикончить себя.

Год назад он бы почти приветствовал это. Черт, даже шесть месяцев назад.

Хотя теперь не был готов все бросить. Если бы он умер, то хотел бы прихватить с собой в ад того ублюдка.

Повернувшись, и даже не понимая, что он уже принял решение, он направился вдоль края дорожки так быстро, как только мог. Он не доверял женщине, не настолько, чтобы пойти к ней за помощью, но она владела несколькими надворными постройками. И если бы он только смог добраться до одной из них, у него появился бы шанс отдохнуть и заняться своими ранами.

Рана на плече, казалось, перестала кровоточить. Он был совершенно уверен, что это была не более чем царапина, достаточно глубокая, чтобы болеть, как черт-те что, и адски кровоточить, но он был уверен, что пуля, ни сделала ничего более, чем пропахала сквозь него борозду и вышла с другой стороны.

Он был в равной степени уверен, что у него была пуля в бедре. Он оберегал ногу изо всех сил, стараясь не трясти сильнее, чем необходимо, но каждый раз, когда он даже немного нагружал ее, мучительная боль проскакивала сквозь него и нога грозила подогнуться.

Ковыляя теперь, когда адреналин покинул его, а боль и слабость угрожали свалить замертво, он стиснул зубы и продолжал двигаться так быстро, как только мог, надеясь, что сможет достичь дома женщины и укрыться прежде, чем отключится.

Ее образ поднялся в его уме и, когда это произошло, почувствовал, как его пульс чуть ускорился. Вспышка желания разрослась вопреки всем доводам, а тело начало с горячностью зудеть.

Скривившись, он пришел к выводу, что был еще далек от смерти, если она смогла каким-то образом возбудить его в данный момент.

Но с другой стороны, он хотел ее с первой минуты как заметил, и никакие споры с самим собой не изгнали этого.

Она отличалась от Концепсьон, как день от ночи.

Но это не имело значения.

А что еще важнее, она не была одной из его народа.

Но это также ничего не меняло. Но он пытался убедить себя, что знал и получше.

Каждый раз, когда он смотрел на ее холодную, белую кожу, светлые волосы, бледно-голубые глаза, он думал о льде, твердом, холодном.

И все же он жаждал вкусить ее.

Он не прекратил носить траур по Концепсьон и малышу. И по-прежнему нес боль, которую ничто не могло искоренить, даже его месть. Их так внезапно вырвали из его жизни и с такой окончательностью, словно вырвали часть его самого, и он никогда не сможет вернуть это, никогда их не вернет.

Хотя он знал бы, что за них отомстили, кровь за кровь, даже если это будет последней вещью, которую он сделает.

Однако этому не суждено было стать последней сделанной им вещью, потому он что понял, когда увидел женщину – вот причина жить, ради чего жить, помимо удовлетворения потребности в мщении.

Он не доверял ей. Она не была одной из его народа, и жила чертовски близко к его врагу для его спокойствия, в месте настолько далеком, что ближайшие соседи были за мили отсюда.

Он не мог полностью избавиться от подозрения, что это было не более чем совпадением, что ее земля граничила с его, что ее опрятный маленький домик и ферма была не более чем в двух милях от его полевого лагеря, на расстоянии полета ворона.

Но это так же не имело значения. В глубине души он знал, что уже решил, что как только сделает то, ради чего пришел, он совершенно точно собирается получить ее.

* * *

Первый ружейный выстрел разбудил Алэйну. Все еще слабая спросонья, она лежала на диване, пытаясь представить, что это был за шум. Когда он приблизился, стало ясно, чем оказался громкий хлопающий звук. Ее сердце пропустило несколько ударов. Она поглядела на часы, стоящие на телевизоре.

– Бог мой! Два часа ночи! Какого черта они охотятся среди ночи?

Скатившись с дивана, она на четвереньках поползла к телефону, схватила его и набрала офис шерифа. Звонок, казалось, шел вечность и, наконец, переключился, перенаправив вызов.

Тот, скорее всего, был дома в постели!

– Шериф Вилсон, – сказал голос на линии примерно в то время, которое она отпустила на это.

– Хэнк, это я – Алэйна. Они снова стреляют из леса.

С минуту была тишина.

– На что, черт возьми, они охотятся в это время ночи?

– Ну, Бог знает, я – нет, – резко сказала Алэйна, – но звучит так, словно они движутся в моем направлении. С тем же успехом, я заполучу еще больше дыр от пуль в своем чертовом доме!

– Я буду у вас примерно через пятнадцать минут. Оставайтесь на полу.

Как будто у нее было какое-то намерение встать!

Эта мысль едва сформировалась в ее мозгу, как сначала взорвалась стена, а затем диван, когда шальная пуля пробила стену в гостиной. Пучки набивки летали в воздухе и дрейфовали вниз.

Алэйна на долю секунды уставился на нее в ошеломленном неверии, ощущение холода нахлынуло на нее, когда она поняла, что лежала в нескольких дюймах от пуль всего несколько минут назад. Потом адреналин захлестнул ее, и она инстинктивно начала отползать на животе в сторону задней части дома.

– Дерьмо! Вот дерьмо! – Пробормотала она, без четкого адресата в мыслях, в попытке убраться из-под обстрела.

Пули обычно никогда не проникали в ее дом! Она слышала дождь дроби падающей с ее крыши, как град. Она даже нашла пару мест на наружных стенах, где пуля на излете расколола шалевку, но она никогда по-настоящему не верила, что была реальная опасность быть застреленной в собственной гостиной!

Она уже вышла через заднюю дверь и бросилась к сараю позади дома, прежде чем ей пришло в голову, что они могут принять ее за оленя или все равно кого, на кого они охотились.

Они оказались у передней стороны дома, что стало причиной, почему она сначала подумала о сарае, боясь, что если они были достаточно близко, чтобы пуля проникла через шалевку и в дом, то внутренние стены не достаточно прочны, чтобы защитить ее.

Вдалеке она услышала сирену Хэнка.

Она услышала еще один выстрел, когда схватилась за дверь сарая, и дернула ее, открыв и нырнув внутрь, интересно, собираются ли они стрелять в бедного шерифа. Внутри сарая было черным-черно, и она присела за стиральную машину рядом дверью, пытаясь убедить себя, что та была достаточно прочной, чтобы остановить пулю, даже если они вплотную подойдут к дому.

– Эти ублюдки свихнулись! – Выдохнула она, задаваясь вопросом, пьяные ли они или их мозги одурели от наркотиков.

Она жаловалась на нарушение ими границы, по крайней мере, полдюжины раз, но за все время, пока она жила в доме, охотники никогда не подбирались так близко.

Пытаясь отдышаться и успокоить бешеный стук своего сердца, она слушала, как приближается сирена. Через несколько мгновений она услышала шум мотора, хруст гравия под колесами, а затем звук начал удаляться, будто машина шерифа покинула свое место, направилась вниз по дорожке.

Склонив голову на бок, она слушала все, что могло бы означать, что они оказались достаточно чокнутыми, чтобы стрелять в шерифа, интересно, безопасно ли было покинуть сарай.

– Я собираюсь предъявить иск ублюдку, если Хэнк не арестует его задницу на сей раз, – пробормотала она.

Она задрожала всем телом. И поняла спустя несколько мгновений, что отчасти это могло быть связано с тем, что она сидела на холодном бетоне в трусиках.

Она забыла, что разделась до трусиков и футболки, когда растянулась на диване, чтобы посмотреть фильм и задремала на середине.

Снаружи сейчас было тихо. Она не слышала ни сирены, ни шума мотора, ни стрельбы. Девушка подумала, что слышит низкий гул голосов, но звук был слишком нечетким, чтобы сказать наверняка.

С дрожью делая вдох, она собиралась встать, когда увидела то, что заставило ее застыть на середине движения.

Это была пара светящихся желтых глаз смотревших прямо на нее из тьмы сарая менее чем в двух ярдах от того места, где она сидела.

Глава 2

Каждая мышца, сухожилие и кость в теле Алэйны обратились в чистейшую воду. Она смотрела на светящиеся глаза, не в силах ни моргнуть, ни дышать, ни даже думать.

Глаза уставился на нее, не мигая, чему, казалось, не было конца. Наконец, они медленно моргнули.

Слишком слабая, чтобы действовать на инстинктах, и слишком испуганная, чтобы думать, Алэйна оставалась там, где была, пока звуки голосов, наконец, не проникли в ее одурманенный разум.

Глаза двинулись на звук. Кто бы там ни был с ней в сарае, сейчас он смотрел на дверь.

Словно это было всем, что необходимо для выхода из оцепенелой скорлупы шока, что обволакивала ее, Алэйна начала медленно подниматься на ноги. Глаза, будто животное заметило ее, снова сдвинулись к ней.

Она застыла.

Животное не шевелилось.

Она медленно подняла руку, наугад ища выключатель.

Включившийся свет ослепил ее.

Моргая, чтобы сфокусироваться, Алэйна почти пожалела, когда ее глаза, наконец, сделали это.

Вытянувшись вдоль дальней стены ее сарая, лежала пантера. Черная пантера.

Девушка несколько минут смотрела на неё в оцепенелом ужасе, пока её не осенило, что пантера не двигалась. Кот по-прежнему смотрел на нее, но в языке его тела не было ничего угрожающего. Он не рычал, не издавал вообще никаких звуков. И не присел для броска.

В его теле не было даже признака напряженности.

Он лежал на животе, подвернув под себя задние лапы, а передние вытянулись, как у большой домашней кошки, бездельничающей на солнце.

Пока девушка смотрела на него, тот почти нетерпеливо взмахнул длинным хвостом, а затем, уронив голову на лапы, использовала одну, чтобы прикрыть глаза, будто свет беспокоил его.

Страх Алэйны начал утекать прочь, пока она стояла столбом, теперь хмурясь в замешательстве.

Черные пантеры не были отсюда родом. Местные пумы, теперь почти истребленные, были желтовато-коричневыми.

Откуда он пришел и что делал в ее сарае?

Она увидал на нем кровь.

– Они охотились за тобой, – прошептала она, во внезапном понимании.

Тот поднял при этом голову, и посмотрел прямо на нее.

Звук голосов во дворе снаружи отвлек и ее и пантеру. Пантера застыла и попыталась напрячь ноги.

– Успокойся, – прошептала она. – Я никогда никому не позволю причинить тебе вред.

Двигаясь к двери, она выключила свет и вышла, закрыв за собой дверь.

Она увидела шерифа и другого неизвестного ей мужчину, пересекающих двор в ее сторону. Гнев тотчас же нахлынул на нее. Это должно быть был человек, который напугал ее до усрачки и почти убил бедного кота, скрывающегося в ее сарае:

– Вы видели дыру, которую они прострелили в стене моей гостиной, Хэнк? – потребовала она, следуя в их сторону.

– Успокойтесь теперь, мисс Алэйна. Это мистер Том Калхоун, ваш сосед.

– Это сукин сын, стрелявший в мой дом? – настаивала Алэйна, игнорируя протянутую мужчиной руку.

– Я хочу извиниться за это. Парочка моих друзей, сильно перебрала с выпивкой, и им взбрело в голову отправиться охотиться на енота.

Алэейна пошла на пролом:

– Ты, твою мать, насмехаешься надо мной! Это самая хромая чертова ложь, которую я когда-либо слышала в жизни! Я не слышала никаких собак. Я может быть и не охотник, но даже я знаю, что люди охотятся на енотов с собаками.

Глаза Калхоуна сузились. Он наклеил фальшивую "улыбку дружелюбного соседа" на свое плоское, морщинистое лицо.

– Как я сказал, они перебрали с выпивкой.

– Вам нужно успокоиться, – коротко сказал Хэнк.

– Мне нужно успокоиться? – оскорбленно рявкнула Алэйна. – Я спала на диване в своей гостиной! Там дыра размером с гребаный серебряный доллар, в двух дюймах от того места, где я лежала до того, как позвонила вам!

Потом Алэйна снова взглянула на своего соседа, и увидела, что он созерцательно уставился на ее сарай.

Ее сердце екнуло. Потребовалось усилие, чтобы не последовать за его взглядом, но она была совершенно уверена, что пантера все еще была в сарае. Если бы кот последовал за ней наружу, она не думала, что любой из этих мужчин, толкущихся перед ее сараем, все еще стоял бы перед ее крайне раздраженным взглядом.

Хэнк нахмурился и повернулся, чтобы взглянуть на этого человека.

– Мисс МакКинли расстроена, и я не думаю, что мы сможем сесть вместе и решить этот вопрос. Мистер Калхоун, я хочу попросить вас отправиться домой. Я зайду, как только закончу составлять тут протокол.

Алэйна в неверии повернулась к шерифу.

– Вы не собираетесь арестовывать его?

Хэнк нахмурился, а его губы раздраженно сжались.

– Я арестовал людей, которые стреляли. Они сидят сзади в патрульной машине. У мистера Калхоуна даже не было оружия.

Губы Алэйны сжались от ярости.

– Я услышала, как вы подъезжаете за милю! Он мог выбросить его в лесу, когда услышал, что вы на подходе.

Она могла сказать, взглянув на лицо Хэнка, что он уже подумал об этом, но был не особенно рад, что она указала на это.

– Мистер Калхоун, – сказал шериф, отпустив того кивком и повернувшись к ней. – Вы ранены?

– Огромное спасибо, что спросили! – с фальшивой слащавостью сказала Алэйна. – Нет! Я не ранена, но это не благодаря им.

Шериф посмотрел на нее сверху вниз и в первый раз, как она вышла из сарая, до Алэйны дошло, что она стояла тут только в футболке и трусиках. Она скрестила руки на груди.

– Если вы просто пройдете внутрь, я поговорю с вами и быстро напишу рапорт.

Шериф повернулся и пошел обратно к Калхоуну, стоящему перед ее домом, когда подъехала другая патрульная машина.

Алэйна наблюдала за ними, пока они не завернули за угол дома.

Пантера была ранена. И не надо быть гением, чтобы понять, как кот получил эту рану. Ему нужно к ветеринару, но она не сможет ничего сделать для него, пока не избавится от копов, и своих проклятущих соседей.

Ей не хотелось, звонить Бобби! Сукиному сыну, не появлявшемуся поблизости в того последнего раза, когда они поцапались, и она не хотела, чтобы он приходил и теперь. Он готов был принять ее вызов, как приглашение заняться тем, на чем они прервались.

Это доставало ее, но он был единственным ветеринаром, которого она знала.

Может, кот не слишком сильно ранен?

Хотя, похоже, ему было больно, и он явно ослаб. Он даже не смог подняться, когда почувствовал угрозу в мужских голосах. Казалось бесспорным, что, пьяному или нет, одному из охотников удалось подстрелить его, и она, конечно, не могла извлечь пулю сама. Если бы все, что было нужно – какая-нибудь перевязка, возможно, но он нуждался в антибиотиках, и ей был необходим кто-то, кто подскажет, что с ним делать.

Пантера, должно быть, была ручной. Коту причинили боль, а он все еще не сделал никаких угрожающих движений в ее сторону. Не было ничего дикого в поведении животного, ведущего себя так, как он. Если бы он был диким, то напал бы на нее в то мгновение, когда она вошла в сарай. Даже если бы он не смог напасть, то рычал бы или шипел.

Кроме того, он не был местным. Кто-то ввез его в страну, и не для зоопарка. Он не был бы настолько ручным.

Он, должно быть, был домашним животным. А те тупые ублюдки стреляли в чьего-то любимца, прирученного верить, что люди не угроза, кот, который, скорее всего, даже не бывал в дикой природе и понятия не имел, как позаботиться о себе. Какое отвратительное спортивное хобби!

Неохотно оставив беднягу, даже не взглянув, как у него дела, она все-таки повернула в сторону дома.

Она знала, что он должен быть ручным, но шериф в лучшем случае, вероятно, вызовет контроль над дикими животными. А в худшем, он и его помощник могут решить "положить конец его страданиям".

Войдя через задний ход и включив на кухне свет, Алэйна направилась в гостиную, включив верхнее освещение. Ее джинсы лежали около дивана. Извиваясь, она залезла в них, застегнула молнию и пуговицу, а потом запихнула ноги в шлепанцы.

Шериф Вилсон начал стучать в дверь едва ли не раньше, чем она обулась.

Гнев снова захлестнул ее. Она так чертовски устала от "старого доброго мальчишеского клуба"! Проклятый риэлтор, продавший ее родителям это место, должно быть, сказал, что на примыкающем участке есть охотничий клуб, но это было далеко не все, что она узнала об охотниках. Она полагала, что они будут оставаться в своем охотничье заказнике, а не все время гоняться по ее земле за животными и палить над ней.

Должен же быть закон, который они нарушили! Почему, черт возьми, он позволил этому ублюдку уйти?

Отперев дверь, она оставила ее открытой и впилась взглядом в шерифа.

– Вы не собираетесь в чем-нибудь его обвинить? – Спросила она, когда он прошел мимо нее и в гостиную.

– А вы не хотите показать мне дыры от пуль?

Указав на диван, она попятилась и села верхом на ручку мягкого кресла напротив него, складывая руки на груди и угрюмо наблюдая, как он изучал диван и ковырялся в дырах в поисках пули.

* * *

Не удивительно, что Бобби спал, когда она позвонила.

Ответила женщина.

Это на мгновение сделало Алэйну нерешительной.

– Мне нужно поговорить с ветеринаром, – наконец, сказала она.

Она услышала шелест постельного белья, сопение и зевоту.

– Да? – спросил Бобби, хриплым спросонья голосом.

– Это Алэйна. Алэйна МакКинли. У меня в сарае есть кот, он реально сильно ранен. Мне неловко беспокоить тебя так поздно, но я не знаю, будет ли он все еще жив к утру. Думаю, его подстрелили.

В течение нескольких мгновений стояла тишина.

– Привози его, я взгляну, – наконец, проворчал он.

– Я не могу. Мне нужно чтобы ты приехал сюда и взглянул на него.

– Почему не можешь?

Алэйна прикусила щеку изнутри.

– Это по-настоящему большой кот и я не думаю, что смогу передвигать его, не причинив еще худшей боли. Пожалуйста. Ты же знаешь, я не побеспокоила бы тебя, если бы у меня был выбор.

Он издал раздраженный звук.

– Прекрасно. Я буду примерно минут через пятнадцать-двадцать.

Это больше походило на тридцать. Алэйна шагала по полу и следила за часами минут пятнадцать до того, как до нее, наконец, дошло, что она могла бы, по меньшей мере, устроить кота поудобней, пока ждет. Подойдя к бельевому шкафу, она нашла старое покрывало и набросила его на руку, а затем отправилась на кухню, найти ему что-то из чего он мог бы попить. Они преследовали его. И он, вероятно, кроме всего прочего умирал от жажды.

Она снова попала к сараю, когда уже светало, задаваясь вопросом, не было ли выбраться живой в первый раз простой счастливой случайностью. Возможно, бедняга был просто в шоке от раны и слаб, что не мог угрожать ей?

Приоткрыв дверь сарая, она заглянула внутрь. Два светящихся глаза подмигнули ей, но он не двигался, и не рычал. Открыв дверь пошире, она щелкнула выключателем, и дюйм за дюймом медленно двинулась внутрь, стараясь не делать никаких резких движений, которые он мог бы принять за угрозу.

Он поднял голову и, посмотрев прямо на миску, принюхался.

Алэйна сглотнула от жалости, нахлынувшей на нее. Поставив миску, она придвинула ее в пределы его досягаемости, наблюдая, как он жадно осушил воду, пока миска не оказалась абсолютно сухой.

– Еще?

Он смотрел на неё, пока она говорила, и она заметила боль в его глазах. Взяв миску, она снова наполнила ее в раковине прачечной и опустила ее перед ним. Очевидно, он получил все, в чем нуждался в настоящее момент, потому что выпил только немного прежде, чем опять притихнуть, уронив голову на передние лапы.

На минутку отодвинув миску в сторону, она взяла покрывало и накрыла его. Урчание, срывавшееся на мурлыканье, шло из его груди. Чувствуя смесь облегчения и жалости, и поощренная этим знаком, думая, что он оценил ее усилия утешить его, она придвинулась поближе, успокаивающе поглаживая его голову. Он боднул головой ее руку, выгибая шею так, чтобы она могла также гладить и ее.

Она не знала, почему была так удивлена, увидев, что он ведет себя как обычный домашний кот, потому что он и был котом, но удивлялась. Она была также заинтригована, и её влекло к нему. Присев спиной к стене, она вытянула перед собой ноги и подняла его огромную голову на свои колени, поглаживая рукой по красивому, шелковистому меху.

Он чуть напрягся, но позволил это, откидывая голову на ее колени, издавая урчание, срывавшееся время от времени в его груди на мурлыканье.

Он, казалось, наслаждался ее прикосновением. Через несколько мгновений он повернул голову. Сначала она подумала, что это было потому, что он хотел, чтобы она почесала в другом месте. Возможно, это было потому, что он, повернув голову, в процессе уткнулся носом в ее промежность. Мягко, она сдвинула его нос подальше от нее и продолжила ласкать его, но довольно скоро обнаружила, что он не оставил эту идею, и его голове хочется туда вернуться. Он снова ткнулся носом в ее промежность и стал пытаться зарыться глубже.

Не попытался, сделал. Он раздвинул ее бедра, вдвигая нос прямо вниз развилки. Гусиная кожа целиком покрыла ее, когда его горячее дыхание проникало в плотную ткань ее джинсов. Смущенная и расстроенная, она схватила его голову, пытаясь сдвинуть ее.

– С чего вдруг ты надумал это сделать? – потребовала она с дрожащим смехом, смешанным с испугом.

Он несколько мгновений упорно игнорировал ее напряженность, как она предполагала, исследуя ее запах. «Боже! Животные намного менее стеснительны в таких вещах», – противоречиво подумала она.

«Хотя, может быть не такая уж плохая вещь, что он узнает мой запах», – подумала девушка, когда тот, к счастью, убрал нос и снова опустил голову на колени. Она не знала, что собирается с ним делать, но казалось вероятным, что оставит его на время, пока не определится.

Звук хлопнувшей калитки заставил девушку поднять голову.

Это заставило пантеру сделать тоже. Кот напрягся.

Она поймала его морду между ладонями.

– Все в порядке. Это только Бобби. Он настоящая задница, но хороший ветеринар, а тебе нужен кто-то, чтобы позаботиться о ранах. Я не позволю ему навредить тебе.

Дверные петли заскрипели, когда Бобби энергичным рывком открыл ее, сделал шаг в сарай и застыл.

Пантера издала низкое, глубокое грудное рычание и напряглась.

Алэйна почувствовала, как ее челюсть отвисла от удивления и тревоги из-за внезапного агрессивного поведения кота. Ее пальцы сжались на нем.

– Все в порядке. Это только ветеринар.

– Иисус, гребаный, Христос! – Пробормотал Бобби хриплым шепотом, роняя медицинскую сумку из внезапно онемевших пальцев.

– Ты сказала, что это был кот.

Алэйна посмотрела на него.

– Он кот и он ручной.

Бобби с сомнением посмотрел на животное, но она заметила, что он и дальше стоял в дверном проеме, потому что боялся, что резкое движение в каком-либо направлении, спровоцирует нападение.

– Почему он рычит и смотрит на меня так, словно хочет оторвать мне голову, если он, твою мать, ручной?

Алэйна нахмурилась.

– Охотники преследовали его. Это, вероятно, потому что он думает, что ты можешь быть еще одним. – Поймав сброшенное покрывало, она прикрыла его, потянув вверх, пока Бобби не смог увидеть бедро пантеры. – Думаю, кто-то подстрелил его. Вот почему я вызвала тебя. Он так ослаб. И должно быть потерял много крови.

– Я не подойду близко к этой проклятой штуке, – прорычал Бобби.

Пантера зарычала на него в ответ.

Алэйна склонилась, сцепляя руки вокруг большого кота и успокаивающе поглаживая его руками, хотя всерьез сомневалась, что даже такого слабого, каким он был, она смогла бы удержать его, если бы он решил встать.

– Ш-ш-ш. Все в порядке, мальчик. Он собирается заставить тебя поправиться. Давай, Бобби. Ты же теперь здесь. Осмотри его, по крайней мере. Подскажи, что я могу сделать для него. Я же не знаю, что делать.

– Позвони в контроль над дикими животными.

Алэйна уставилась на него.

– Они, скорее всего, просто пристрелят его.

– Ты чертовски права. Он опасный дикий зверь. Я, твою мать, не могу поверить, что ты валяешься на этой проклятой штуке!

– Потому что он не опасный дикий зверь! Ты же ветеринар, черт возьми!

Бобби впился в нее взглядом, но через мгновение очень медленно наклонился и открыл свою сумку, ковыряясь в ней несколько минут. Наконец, извлек шприц и ампулу.

– Что это? – подозрительно потребовала Алэйна.

– Кое-что успокаивающее для него.

Она не доверяла Бобби.

– Ты же не дашь ему слишком много?

– Я, черт возьми, не принес ничего достаточно сильного для двух- или трехсотфунтовой пумы! Ты сказала, что это был гребаный кот. Я только надеюсь, что оно достаточно сильное, чтобы утихомирить его, пока я провожу осмотр.

Пантера тревожно шевельнулась, когда Бобби приблизился к ней, но не вырвалась у Алэйны на свободу.

Он дернулся, когда Бобби ввел ему успокоительное, глядя на того сквозь суженные желтые глаза.

Пот побежал по лицу Бобби, когда он отстранился. После минутного осмотра кота, он медленно попятился к двери.

– Мне нужно забрать его в клинику на рентген.

– Нет, – сказал Алэйна. Это была инстинктивная реакция, но как только она это сказала, то поняла, что не доверяет Бобби забрать кота в его клинику.

– Я никуда не позволю тебе его забрать.

Бобби на мгновение в недоумении уставился на нее, прежде чем нахмуриться

– Чем дольше ты остаешься здесь сама с собой, тем более ненормальной становишься. Ты знаешь это? Нравится тебе или нет, это – дикое животное, ты не сможешь держать его.

Алэйна впилась в него взглядом.

– Я больше не твоя подружка. И не должна слушаться твоих приказов. Я нисколько не сомневаюсь, ты подумал, что это была какая-то уловка, только чтобы заполучить тебя сюда, ты, самодовольная задница, но это не так. Я вызвала тебя потому, что ты – ветеринар. А теперь позаботься о нем и заработай свою плату, или убирайся отсюда в ад.

Он стиснул губы. Она не могла видеть выражение его лица, но видно попала в точку. Он думал, что она просто пыталась заполучить его сюда.

– Это будет большой счет. Хирургия всегда дорогостоящая и я должен накинуть еще за риск.

– Прекрасно!

Его глаза сузились, но после пары минут осмотра, он подобрал свою сумку и снова придвинулся к пантере. Алэйна опустила взгляд на кота. Тот не спал, но девушка могла бы сказать, что успокоительное выбило его из колеи, скорее всего потому, что он уже был, слаб от потери крови.

Поглаживая его, она наблюдала за Бобби, выбривавшим место, обезболивающим его, а потом начавшим зондировать дыру, ища пулю. Кот напрягся, но все еще позволяя ей удерживать его.

К тому времени, когда Бобби извлек пулю, очистил рану и извлек другую ампулу, она чувствовала себя ошалевшей и совершенно больной на живот.

– Что это?

– Антибиотики. Я полагаю, в нем где-то между двумястами и тремястами фунтов, но это только приблизительно. Не знаю, насколько ему от этого полегчает. И дам тебе ампулу, чтобы ввести ему, – рассеянно сказал он, пока вводил пантере лекарство, а затем накладывал пару швов, закрывая рану, которая все еще медленно кровоточила.

Когда закончил, он побросал свои припасы обратно в сумку.

– Я пришлю счет, – коротко сказал он, поднимаясь и выходя из помещения с таким видом, словно отряхивал пыль.

Алэйна созерцательно посмотрела на него.

– Задница, – пробормотала она, опуская взгляд на кота и поглаживая его.

– Он собирается пойти прямиком в контроль над дикими животными. Если и есть одна вещь, которую я выучила, рассчитывая на Бобби, это то, что на него всегда можно положиться, чтобы оказаться в полной заднице во всем.

Глава 3

Забирать пантеру в свой дом было, вероятно, одной из худших идей, которые когда-либо у нее были, но Алэйна знала, что не сможет наблюдать за котом и оберегать его в сарае. Девушка подняла кошачью голову и вгляделась в его глаза, пытаясь определить, насколько он был подвижен.

– Нет способа, которым я смогла бы перенести тебя. Сомневаюсь, что смогу даже поднять твою голову, если ты не поможешь. Как я смогу доставить тебя внутрь, где безопасней?

Кот долгое мгновение смотрел на нее и, наконец, начал стараться подняться на ноги.

Ошеломленная, Алэйна просто наблюдала за ним несколько секунд. Наконец, поняв, что он встал, она решила попробовать отвести его в дом. Он, покачиваясь, ковылял вперед, останавливаясь, чтобы восстановить равновесие, но следовал за ней.

Как только они оказались на кухне, Алэйна заперла дверь и постелила покрывало в углу, чтобы он лег на него. Оставив его на кухне, она пошла проверить, накинула ли засов на входную дверь. Когда она вернулась, пантера, лежа на боку поверх покрывала. Встряска прошла сквозь нее. Подойдя к коту, она в течение нескольких мгновений тревожно смотрела на его грудь и, наконец, успокаивающе погладила ее рукой.

– С тобой все будет в порядке. Ты получишь от меня лучший уход. Обещаю.

Когда она наполнила миску водой и поставила ее достаточно близко, чтобы он мог дотянуться, не вставая, то выключила свет на кухне и поплелась по дому, выключая свет и проверяя двери и окна. Наконец, удовлетворенная, она вошла в спальню, скинув шлепанцы и, содрав джинсы, заползла в постель, рухнув от изнеможения.

Она почти проснулась через некоторое время, когда почувствовала, как кровать прогнулась. Несколько секунд спустя, теплое тело свернулось рядом с ней. Вздохнув, она прижалась поближе к теплу и снова уплыла в сон.

Властный стук в переднюю дверь, пробудил ее от глубокого сна. С усилием подняв голову, Алэйна открыла глаза и уставилась на часы. Было около четверти одиннадцатого. Снова закрыв глаза, она уронила голову обратно на подушку, желая тому, кем бы он ни был у двери, убираться прочь. Проклятье, это же была суббота! Она не должна работать, и она, черт возьми, не встанет.

Движение рядом привлекало ее внимание и, крутанув головой, она обнаружила себя нос к носу с пантерой. Ее глаза расширились. Хмурясь, она приподнялась.

– Что ты делаешь в моей постели? – потребовала она. – Ненормальный кот! – пробормотала она, скатываясь с кровати, когда снова начали стучать.

Пьяно спотыкаясь от недосыпа прошлой ночи, она направилась в сторону двери.

– Кто там? – сердито заорала она.

– Контроль над дикими животными.

Гнев нахлынул на Алэйну.

– Чего вы хотите?

– Не могли бы вы открыть дверь, так что бы мы смогли поговорить, мэм?

– Нет, я не могу открыть гребаную дверь! – рявкнула она. – Я не одета. Я пытаюсь, мать вашу, немного поспать. Я была пол ночи на ногах, потому что дебилы по соседству бегали вокруг со своими ружьишками, и пытались палить во все, что движется!

Тишина встретила это.

– Мы получили сообщение, что здесь была дикая кошка.

– Членоголовый, – пробормотала, вздохнув Алэйна. Она знала, что за задница собиралась сообщить об этом.

– Думаю, тогда вы должны осмотреться вокруг, – сказала она.

Развернувшись, она направилась обратно в спальню.

Пантера, она заметила, глазея на кота с неодобрением, заняла больше чем половину кровати. Потом поглядев на кота в течение нескольких минут, она пожала плечами и снова залезла в постель.

– Если у тебя есть блохи, – пробормотала она, широко зевая, – у нас с тобой будет небольшой разговор.

Ей снова почти удалось задремать, как стук в ее дверь возобновился.

– Чтоб вас черти взяли! – заорала она, слезая с кровати, направляясь к передней двери, и рывком открывая ее.

– Чего вы теперь хотите?

Это был Шериф Вилсон. Его глаза чуть расширились, когда она обрушилась на него со своей раздражительностью.

– Чувствуете себя лучше? – спросил он через мгновение. – Я думал, зайти и поговорить с вами об инциденте прошлой ночью.

– Я думала, это люди из контроля над дикими животными, – смущенно сказала Алэйна. – О чем теперь вы хотели поговорить? Я подала заявление. Вы отклонили его. Я устала. И хочу немного поспать.

Его глаза сузились.

– Люди из контроля над дикими животными нашли несколько звериных следов вокруг дома. Выглядящих, как следы довольно большой кошки.

– И как это касается меня?

– Они в вашем дворе.

– Я живу в сельской местности. Дикие звери бродят рядом. Они не знают, что им полагается оставаться в лесу.

– Могу я войти?

Глаза Алэйны сузились.

– Нет, пока не получите ордер. Я только что сказала вам, что пытаюсь немного поспать. Я пол ночи была на ногах, уклоняясь от пуль.

Он подозрительно изучал ее в течение нескольких секунд и, наконец, кивнул.

– Я вернусь позже.

Алэйна закрыла дверь и заперла ее.

– Гребаная задница. Не арестовал тех ублюдков за то, что они стреляли у меня, а меня достает!

Понимая, что не было никакого смысла пытаться обратно заснуть, Алэйна потащилась назад в спальню и направилась в ванную, сняв футболку и трусики, проходя, она уронила их на пол. Пантера, как девушка заметила, взглянув на кровать, наблюдала за ней из-под прикрытых век.

– Они, так или иначе, на выкидку.

Войдя в ванную, она закрыла дверь и позаботилась о своем утреннем ритуале. Она стояла, чистя зубы над раковиной, когда заметила, что дверная ручка поворачивается.

Ее сердце пропустило удар. Она хмуро глядела на это, когда дверь открылась и пантера просунула свою голову внутрь. Ополаскивая рот, девушка покачала коту головой.

– Любознательный, а? А так же чертовски сообразительный. Я знаю, ты был чьим-то любимцем.

Поставив зубную щетку в держатель, она двинулась в душ и наклонилась, чтобы отрегулировать воду.

Пантера потерлась о ее голую задницу, достаточно сильно толкнув ее, что она почти свалилась в душ.

Послав через плечо коту свирепый взгляд, она присела на корточки и плеснула на него водой.

Он моргнул, но, кажется, не особенно встревожился.

Мысленно пожав плечами, Алэйна переключила воду с ванной на душ и встала под него, напоминая себе, что он не домашний кот, как бы часто он не вел себя как они. Очевидно, у пантер не было "аллергии" на воду, как у домашних котов. Или возможно он просто привык к этому?

Эта мысль напомнила ей о блохах. Он должно быть отчасти был вынужден выбрать жизнь в лесу. Ее заинтересовало, долго ли он боролся за выживание и почему, так или иначе, закончил здесь. Он сбежал? Или его заказчики решили, что он оказался больше, чем они ожидали и решили "выпустить его на свободу"?

Или возможно они просто как-то потеряли его?

Когда она ополоснула мыло, то обнаружила, что пантера оттолкнула шторку душа в сторону и засунув голову, наблюдает за ней.

– Ты получишь влажный пол, – сказала она в незлобивой досаде.

– Тебе любопытно, а?

Кот был, вероятно, одинок, поняла она через несколько мгновений. Если он привык быть в людском окружении и получать внимание, он, должно быть, был несчастен в одиночестве в дикой природе. Выйдя из душа, она присела перед ним, ловя его морду руками.

– Бедный, дорогуша. Насколько же сильно я не могу терпеть соглашаться с психами, борющимися за права животных, но это преступно глупо приручать дикое животное, а потом ожидать, что оно проживет в дикой природе.

Он потянулся, освобождаясь от ее хватки, и ткнулся головой в ее грудь. К счастью ее спина была у стенки ванной. Но толчок был все еще достаточно силен, чтобы она упала назад и должна была схватиться за держатель, чтобы уберечься от падения на пол, когда он повсюду обнюхал ее грудь и начал вылизывать ее. Она была слишком ошеломлена, чтобы отреагировать раньше, но так как он медленно двигал своим шершавым языком с большим энтузиазмом, она почувствовала, что ее тело реагирует на приятные ощущения, она снова поймала его голову.

– Прекрати это, извращенец! – сказала она с дрожащим хихиканьем. – Я уже выкупалась. Мне не нужно чтобы ты мыл меня.

Его глаза были полузакрыты, когда он смотрел на нее, и слабое беспокойство шевельнулось в ней. Ей не пришло в голову проверить, какого пола было животное. Она называла пантеру "им", потому что он был настолько массивен, что ее разум просто тотчас же идентифицировал его, как "мужчину" мощного сложения. Отодвинув его, она всмотрелась в его заднюю часть, когда он побрел прочь, после того как она оттолкнула его, и растянулся на полу, щелкая хвостом и награждая ее прищуренным светящимся влечением взглядом.

Яйца. И если они не были достаточным признаком, то когда он склонился, ухаживая за своим бедром, она получила хороший обзор остальной части его оснащения.

У него не должно было быть там стояка!

Боже! У него, что возникла идея, в этом его кошачьем мозгу, что он нашел пару?

Пожав плечами от этой мысли, она поднялась на ноги, схватила полотенце и обернула его вокруг себя.

Он последовал за ней обратно в спальню. Забравшись на кровать, он растянулся, наблюдая за ней, пока она одевалась.

Пытаясь стряхнуть беспокойство, и чтобы у него было некоторое представление, что она здесь главная киска, она оделась так быстро, как смогла.

– Голоден?

Его голова пошла вверх.

Ее почти нервировал способ, которым, казалось, он понимал, когда она говорила с ним.

Он последовал за ней на кухню и лег на покрывало в углу, пока она изучала содержимое своего холодильника. Кроме половины пачки говяжьего фарша, она не заметила ничего, что, скорее всего, привлекло бы пантеру. Пожав плечами, она вытащила фарш, поискала вокруг тарелку и вывалила на нее сырое мясо. Он проглотил его в два глотка, и сел облизываясь и глядя на нее.

Встревоженная, Алэйна вернулась к холодильнику, чтобы взглянуть еще раз и, наконец, проверила морозилку.

Хотя она еще не купила продукты, и в морозилке было почти так же пусто, как и в холодильнике.

Там оказалось немного мяса для жарки. Она купила его с мыслью, что сможет приготовить из него несколько блюд, ростбиф и потом потушить. Пожав плечами, она сунула упаковку в микроволновку и установила ее на оттайку, встала с чашкой кофе и кусочком тоста, пока ждала, останавливая микроволновку каждые несколько минут, встряхивая упаковку так, чтобы она оттаивала равномерно.

– Я должна придумать тебе имя, – сказала она, задумчиво изучая его.

Его брови сошлись в озадаченном хмуром взгляде – во всяком случае, она подумала, что это было так.

– Блэки?[1]

Его глаза сузились. Он щелкнул хвостом.

Она скривила губы.

– Ты черный, как сажа. Я не могу по-хорошему называть тебя Снежком. И ты не выглядишь как "Пушок". Как на счет Ральфи? – Насмешливо спросила она.

К ее удивлению, он встал и двинулся к ней.

Попытка решить, было ли это из-за того, что она назвала его Ральфом или потому, что микроволновка именно в тот момент прозвенела, отключаясь, она вытащила упаковку и распаковала мясо.

– Я не буду кормить тебя с рук! – решительно она сказала, пересекая кухню и опуская мясо на тарелку, где до этого лежал говяжий фарш. – Я не уверена, что ты можешь понять разницу между едой и моей рукой! – добавила она, поворачиваясь, чтобы выглянуть за кухонные занавески, как только поставила мясо вниз.

Там были мужчины, она обнаружила их в своем дворе.

Мужчины с ружьями.

– Дерьмо!

Она опустила взгляд на пантеру, которая уже с жадностью слопала мясо и села, облизываясь.

– Куда, черт возьми, мне спрятать тебя?

Даже учитывая помощь кота, в попытке спрятать его, он был огромен. Сидя, его голова была высотой ей по грудь. А дом был крошечный. И было не много мест, чтобы что-нибудь спрятать.

– Шевелись, – скомандовала она ему, снова целеустремленно шагая к спальне. Опустившись на четвереньки, она исследовала пространство под кроватью. Однако кровать была лишь в нескольких дюймах от пола. Она сомневалась, что пантера сможет протиснуться под нее. Кот, казалось, был согласен с ней. Он пригнулся, тоже разглядывая пространство, и когда она посмотрела на него, насмешливо взглянул в ответ.

Встав на ноги, она двинулась в чулан. Пол был настолько же занят, как остальная его часть, но она свалила коробки рядом и сложила их штабелем, пока не расчистила достаточно большое пространство, как она думала, что бы он мог там стоять. Он не смог бы лечь, но она не думала, что ей нужно будет долго прятать его.

– Входи! И не шуми, пока я избавляюсь от них.

Он просто смотрел на нее. Тем не менее, через минуту, он двинулся в чулан, покрутился пару раз и, наконец, сел. Она приложила пальцы к губам.

– Ш-ш-ш! Только не шуми, ладно? Я выпущу тебя через несколько минут.

Она крепко закрыла дверь, но сомневалась, что удержала бы его, если бы он хотел выйти. Он знал, как открывать двери.

Надеясь, что он останется на месте, она снова направилась к кухне и вышла наружу, закрыв за собой дверь.

– Что вы все здесь делаете? – потребовала она.

Она обнаружила, что Бобби оказался одним из мужчин, бродящих по ее заднему двору, и ярость захлестнула ее. Он поднял взгляд, когда она закричала и энергично направилась в его сторону.

– Где пантера? – настойчиво потребовал он, когда приблизился к ней.

Она впилась в него взглядом.

– Зачем ты хочешь знать?

Он протолкнулся мимо нее и схватился за дверную ручку. Они чуть поборолись, но он отпихнул ее со своей дороги и вошел.

– Ты, сукин сын! – воскликнула Алэйна от произвола. – Как ты смеешь входить в мой дом, как в свой собственный!

– Не говори мне, что ты настолько тупа, что затащила эту штуку в дом!

Алэйна стиснула зубы, хватая его за руку:

– Убирайся из моего дома! Прямо сейчас, Бобби Калпеппер!

Он стряхнул ее руку:

– Это просто оружие с транквилизатором. Я собираюсь просто забрать его в контроль над дикими животными, чтобы они смогли подержать его, пока мы не узнаем, кому он принадлежит.

– А я собираюсь позвонить Хэнку, если ты не уберешься! – пригрозила Алэйна, проталкиваясь мимо него и пытаясь загородить ему дорогу.

– Валяй. Я уже рассказал ему о пантере. Он поддержит меня в этом. Ты не можешь позволить опасному зверю бродить свободно. Он убьет кого-нибудь. Он уже напал на какого-то парня там, на охоте в заказнике.

Сомнение ударило в Алэйну волной холода, но в следующий мгновение, она отвергла его.

– Ты врешь или они врут! Ты же видел его. Единственная кровь, что на нем была – его!

Он проигнорировал это, снова проталкиваясь мимо нее. Они вальсировали по дому, с Алэйной пытавшейся препятствовать ему и Бобби, отталкивающим ее с дороги и продолжающим поиск, как будто ее даже там не было.

Через минуту сдавшись, она направилась в спальню и, закрыв, заперла дверь.

– Я именно это имела в виду, Бобби! – прокричала она сквозь дверь. – Убирайся или я позвоню Хэнку, и скажу ему, что ты опять напал на меня!

– Я был пьян! – зарычал он. – Ты знаешь, это непреднамеренно. Я говорил тебе, что чертовски сожалею об этом. А теперь открой эту проклятую дверь!

– Убирайся из моего дома! – закричала она на него.

Он ударил в дверь. Она не была уверена, был удар нанесен плечом или он пнул ее, но девушка закричала со смесью страха и ярости, ища, чем бы подпереть дверь.

Дверь рухнула внутрь, хлопнувшись обратной стороной у стены и отрикошетив. Бобби схватил девушку за плечи и, подняв с пола, отбросил ее к кровати. К счастью она приземлилась на нее.

Он пристально осмотрел комнату и наконец, шагнул к ванной, и осторожно заглянул внутрь.

– Убирайся! – сердито рявкнула Алэйна, пытаясь удержаться, от взглядов на чулан.

Ради всего хорошего, сделай это!

После осмотра комнаты, Бобби шагнул к нему и ухватился за ручку. Алэйна задержала дыхание. Сдвинувшись за дверь, Бобби медленно открыл ее. Когда ничего не случилось, он толкнул дверь, снова закрывая ее.

– Где он? – спросил он, снова обращая к ней взор.

– Он был в сарае, – глухо сказала Алэйна. – Если его теперь там нет, я не знаю, где он.

Тот выругался.

– Ты хоть имеешь понятие, как много тех, кто отправился за этой штукой?

Алэйна задохнулась от его оскорбления.

– Именно поэтому ты и искал его? Ты – сукин сын! Ты думал, что можешь просто придти сюда, забрать его и продать? Что, мать твою, ты думаешь, дает тебе право приходить сюда как в свой собственный дом? Словно я твоя собственность?

Его глаза сузились. С напряженным усилием он вернул контроль над гневом или над большей частью его. Однако она видела, что он только пригасил его. Его глаза все еще сверкали подавленным гневом.

– Кто сказал, что ты не принадлежишь мне, детка? – пробормотал Бобби в попытке казаться соблазнительным, когда двинулся к ней, опуская ружье на пол и прислоняя дуло к краю кровати. – Есть маленький вопрос на счет того, что ты задолжала мне с прошлой ночи.

Алэйна стиснула губы от ярости.

– Я же сказала тебе, что заплачу!

Он усмехнулся.

– Мы можем пойти на сделку, – сказал он, резко наваливаясь на нее и пригвождая ее спиной к кровати.

– Что за черт! – зарычала Алэйна, изо всех сил пытаясь выдернуть руки из его хватки.

Низкое рычание раздалось из чулана поблизости.

Бобби застыл. Он медленно повернул голову, оглянувшись на дверь чулана.

Глава 4

Пантера стояла в проеме, присев для прыжка, золотые глаза кота сузились еще больше, до щелей.

Дрожь прошла сквозь Алэйну.

– Отстань от меня, ублюдок! – Пробормотала Алэйна сквозь зубы

Не отрывая глаз от пантеры, Бобби медленно и осторожно соскользнул на матрас рядом с ней. В то мгновение, когда он сделал это, Алэйна села и, схватив оружие, оставленное им у кровати, выскочила между ним и пантерой.

– А теперь, – сказала она, указывая на него стволом. – Слазь! И убирайся с моей собственности и не возвращайся!

Он изучал ее долгое мгновение.

– Это ружье с транквилизатором.

Алэйна сузила на него глаза.

– Кот голоден. Может мне просто вырубить тебя и позволить ему отжевать твою голову?

Он расслабился в сидячей позе.

– Это опасная штука, ты тупая сука!

– Не называй меня тупой! Это не я смотрю на ствол своего собственного ружья.

Его глаза сузились, когда опустив взгляд, он увидел, что пантера передвинулась, встав рядом с Алэйной.

– Стреляй в него, черт возьми!

Алэйна посмотрела на Бобби.

– Я скорее пальну в тебя. – Она опустила руку на голову пантеры. – Будь хорошим мальчиком, Ральфи. Ты же не хочешь съесть его. Он мерзкий. Скорее всего, ты что-нибудь подхватишь.

Бобби нервно уставился на кота.

– Он атакует в ту же минуту, когда я попытаюсь подняться.

– Нет, если ты не попытаешься сделать что-нибудь глупое, Тупица. Просто медленно вставай и уходи. И прихвати с собой своих приятелей.

После того, как он пялился на нее и пантеру в течение нескольких мгновений, Бобби, наконец, расслабился на кровати и выпрямился. Пантера издала низкий, грохочущий рык. Глаза Бобби расширились. С большой осторожностью он попятился в сторону двери. Алэйна последовала за ним. Пантера шла в ногу с ней.

Добравшись до кухни, Бобби открыл решетчатую дверь и отступил. Алэйна последовав за ним, схватилась за дверь и захлопнула ее у самого его лица, запирая.

Она отодвинула занавеску в сторону, наблюдая как Бобби, наконец, развернулся и гневно прошествовал через двор, вопя на людей, которых притащил с собой и указывая на свой грузовик. Когда люди забрались в него, Бобби рванул прочь, разбрасывая грязь и гравий, и она, наконец, расслабилась.

На самом деле, девушка обнаружила, что дрожала так сильно, и так ослабла в коленях, что поникла на пол. Закрыв лицо руками, она боролась с желанием разрыдаться. Почувствовав, как пантера толкнулась в ее руки, девушка опустила их, чтобы посмотреть на кота.

– Ты был так хорош! – прошептала она дрожащим голосом, обвивая руками его за шею и обнимая. – Хотя, ты не должен был этого делать. Я смогла бы справиться. Теперь же он знает, что ты здесь. И я не знаю, как буду защищать тебя.

Пантера изучала ее в течение нескольких секунд и, наконец, легла, уронив голову на колени Алэйны.

Девушка гладила кота, задаваясь вопросом, что собирается делать. Он был таким милым! Она не хотела, чтобы с ним что-то случилось.

Но теперь Бобби хотел его и знал, что кот был в ее доме, она понимала, что он так легко не сдастся.

Девушка понимала, это была реально плохая идея позвонить ему! Он вел себя так, словно она принадлежала ему, с тех пор, как они начали встречаться несколькими годами раннее. И не имело значения, что они порвали – вообще-то несколько раз – в последний раз навсегда, по крайней мере, как она надеялась. Он даже начал заглядываться на других женщин, но в тот момент, как она проявляла какой-то интерес к другому мужчине, он становился крайне агрессивным территориально. Она даже не сумела сходить после него с парнем ни на одно свидание. Он всегда узнавал и всегда нарывался с тем на драку, а она не была настолько привлекательной. Никто не желал ее достаточно сильно, чтобы иметь дело с ее бывшим.

Очевидно, из его самого последнего, оскорбительного поведения, он все еще действовал под впечатлением, что она принадлежит ему.

Ральфи не был в безопасности в ее доме. И он не был бы в большей безопасности, если бы она отослала его в лес – допуская, если смогла бы. Сосед тоже хотел его. Он оказался бы между Бобби, мистером Калхоуном, шерифом и контролем над дикими животными, они бы выследили его с собаками и либо убили, либо подстрелили транквилизаторами, избавившись от него, отправив в зоопарк... или того хуже.

Ему стало лучше, казалось, все обошлось удивительно хорошо, принимая во внимание, что Бобби только прошлой ночью извлек из него пулю, но она понимала, что коту потребуется долгий путь для восстановления его силы и подвижности.

Она была за мили от города. Даже если бы девушка и могла рассчитывать на Хэнка, летящего на помощь в случае его вызова, у того заняло бы некоторое время, чтобы добраться сюда. Бобби мог сделать все что угодно, чему он, черт возьми, был крайне рад и исчезнуть задолго до того, как прибудут копы.

– Я что-нибудь придумаю, – пробормотала она самой себе через несколько минут. – Но я должна отправиться в город. В доме напряженка с любой едой – и ничего для тебя.

Она начинала тревожиться при мысли покинуть его, но, наконец, решила, что Бобби был достаточно зол и напуган пантерой, чтобы возникла вероятность его скорого возвращения, особенно с тех пор, как у нее оказалось его ружье с транквилизатором.

– Сделать забор, – решила она, сталкивая кота со своих коленей и вставая. – Я достану столбы и колючую проволоку, и проложу пару витков, чтобы удержать охотников от «случайного» блуждания по моей собственности, это так же убережет меня вне их досягаемости, как и указатели на столбах. – Она нахмурилась. – Хотя, я должна посмотреть, найду ли кого-то, кто сделает забор. Или, по крайней мере, поможет мне. Думаю, это лишь вопрос рытья ям и установки столбов, но это будет куча ям.

* * *

Рафаэль смотрел вслед исчезающей машине Алэйны со смесью раздражения и веселья.

Большая часть раздражения была направлена на себя из-за того, что он был все еще слишком слаб, чтобы принять на себя основную часть борьбы, и должен был затаиться. Хотя значительная часть его гнева, была все же из-за невозможности действовать скорее.

Он колебался слишком долго, пытаясь решить, вмешаться или нет, и это привело его в бешенство, когда он решился. Ублюдок до чертиков испугал Алэйну. Он был совершенно уверен, что так и было, и ему это не нравилось.

Она не говорила, боялась ли парня. Она говорила о Бобби так, словно сдерживала презрение, это привело его к ошибочному выводу, что Алэйне не было никакой реальной угрозы – пока сукин сын не решил изнасиловать ее.

Гнев снова затопил его мысли, но он подавил его, пытаясь оценить свою ситуацию.

Она была плохой.

Он почувствовал свое изменение в тот момент, когда рухнул от облегчения на пол сарая Алэйны, но был слишком слаб и слишком страдал, чтобы долго размышлять насчет того, будет ли для него хуже или лучше оказаться обнаруженным в этой форме. Он надеялся, что его вовсе не найдут, а охотники преследующие его дважды подумают прежде чем гнаться за ним прямо к ее двери – если она не была частью того, что происходило в соседнем поместье.

Он не верил, что была, но учитывая некоторые сомнения, держался на расстоянии.

Если она и затевала адское шоу по какой-то, ускользнувшей от него, причине, сейчас стало совершенно очевидно, что она в любом случае не связана с ними.

Что означает, что придя к ней, он подверг ее опасности.

И это теперь усугубилось заинтересованностью ее экс-бойфренда в его поимке.

Он затащил ее в середину своей военной компании. И должен придумать способ защитить ее.

Эта мысль принесла вспышку удовольствия, которое заполнило его, пока он наблюдал за ее отъездом.

Раненный или нет, он был намного более способен защитить себя, и ее, но девушка оказалась отчаянной защитницей.

Ему это нравилось о ней. Только одна эта вещь делала ее еще более желанной.

Он решительно не мог позволить ей защищать его, чтобы не принести ей смерть, подумал он в следующую секунду.

Как бы сильно он не наслаждался привилегиями, позволенными ему его теперешней формой – а он совершенно наслаждался ими – "Ральфу" придется как можно меньше резвиться в поле ее зрения.

Через минуту ему пришло в голову, что она, возможно, дала ему прекрасную возможность остаться рядом, защищая ее и в тоже время быть меньшей угрозой.

Она хотела найти кого-то, чтобы работать на нее.

Все, что он должен сделать, это выяснить, как оказаться в правильном месте в правильное время – и быть убедительным.

Отойдя от окна, он направился в ее комнату.

Изменение оказалось большим испытанием, чем обычно. Он не понимал, насколько все еще был слаб, пока не попробовал это, и обнаружил, что должен был после отдохнуть и переждать, пока жгучая боль в бедре спадет.

Когда он отдышался, то прохромал к ее чулану и открыл дверь. Он учуял человека, когда она сказала ему забраться внутрь. И вконец разозлился, обнаружив вещи. Это все еще злило его, но он не мог отрицать, что они оказались кстати, без разницы по какой причине она все еще их хранила.

У него заняло несколько минут, найти то, что он искал.

У Бобби был примерно его размер, лишь чуть короче, но ноги того были длиннее в сравнении с туловищем, и Рафаэль обнаружил, что джинсы сидели недурно – немного тесны, но он мог с этим жить. Он был как следует шире в плечах, мышцах рук и груди чем Бобби, и его руки и торс были длиннее. Хлопковые рубашки рвались. Он извлек футболку и натянул ее.

Швы затрещали, когда он пожал в ней плечами, а рукава, казалось, готовы оторваться от такого обращения, но он тянул ее, пока она не перестала скручиваться.

Там не было ремня, но джинсы сидели достаточно плотно, что он не видел в этом проблемы.

Сапоги нашлись вмести с одеждой, но не подошли при примерке. Раздраженный он сдался и закинул их обратно в шкаф. У него имелись макасины, но они были в багажнике его байка, а тот был спрятан в глубине леса. У него не было времени, чтобы достать все и еще встретится с ней в городе.

В чулане оказалась и ковбойская шляпа. Он глазел на нее несколько секунд и, наконец, решил, что она похожа на то, что носят фермеры.

К сожалению, она выглядела так, словно Алэйна выместила на ней свое разочарование. Пожав плечами, он как смог придал шляпе форму руками, и направился с ней к зеркалу, чтобы проверить результаты.

После некоторого размышления он стащил шляпу, бросил ее на ее кровать и собрал свои длинные, темные волосы в кулак, выискивая вокруг одну из резинок для волос Алэйны. Когда он нашел одну, то связал ею волосы у основания черепа, а затем снова устроил шляпу на голову.

Решив, что выглядит более-менее прилично, он покинул дом и направился в сторону главной дороги.

Он следовал за асфальтовой лентой почти тридцать минут, когда проходящая мимо него машина, притормозила, и потом съехала на обочину. Пока приближался, он с подозрением поглядывал на нее. Окно опустилось, когда он поравнялся с передней частью машины.

– Что случилось с твоими сапогами, ковбой? – спросил женский голос из машины.

Он нагнулся, чтобы посмотреть в окно.

Женщина за рулем выглядела примерно на восемнадцать, как вероятно и было, почему она думала, что было хорошей идеей остановиться и предложить подвезти незнакомца, кривясь, подумал Рафаэль. Он удостоил ее медленной усмешки.

– У меня не было времени прихватить их прежде, чем я вышел в окно, – легко сказал он.

Ее лицо застыло от удивления, а затем она хихикнула.

– Хочешь, подвезу?

– Уверена, что доверяешь мне?

Она осмотрела его в откровенной оценивающей манере, сосредоточившись на его промежности в течение нескольких мгновений.

– Малыш, я вижу, как ты упакован, но это совсем меня не пугает.

Глава 5

– Я буду с вами через минуту, – сказал клерк, глядя на кого-то поверх плеча Алэйны.

Лениво взглянув через плечо, чтобы посмотреть с кем он говорит, она увидела мужчину, стоящего прямо позади нее. Футболка, которую он носил, сидела на нем как вторая кожа, и на эту кожу было приятно смотреть. Против воли, ее взгляд последовал по твердой, холмистой равнине вниз. Она мельком уловила смуглую кожу между краем его футболки и низко сидящими джинсами, и темную стрелку волос, спускающуюся от его пупка, формируя начало чувственной тропинки. Оснащение в конце нее, образовывающее приличную выпуклость на его джинсах, послало сквозь девушку легкий толчок. Она сразу поняла, что мужчина сложен внушительно.

Девушка смутилась, сообразив, что смотрела слишком долго для того, чтобы посчитать это простым взглядом, девушка снова повернулась к клерку.

– Без проблем. Я ищу работу.

Его голос был глубоким и низким, с тягучим акцентом, хотя она не могла тот определить. Он послал чувственную дрожь сквозь Алэйну, и она вновь оглянулась, на сей раз, поднимая голову от широкой, мускулистой груди выше до смуглого лица.

Ударная взрывная волна прошла сквозь нее как электрический разряд, когда она встретила его золотистый пристальный взгляд.

Он носил потрепанную ковбойскую шляпу, низко надвинутую на лоб, и она не могла разглядеть его волосы, но не нуждалась в этом, чтобы догадаться о его расе. Экзотическая миндалевидная форма его глубоко посаженных глаз, высокие, четко очерченные скулы, резкий угловатый нос и твердый, тонкогубый рот принадлежали чистокровному американскому индейцу.

Чувствуя, что ее лицо покраснело, она изогнула губы в вежливой улыбке и опять повернулась клерку магазина.

– Сможете ли вы запустить вилочный погрузчик?

В изумлении Алэйна уставилась на мужчину, а потом поняла, что тот говорит с незнакомцем позади нее.

– Конечно.

– Они, наверное, смогли бы использовать вас на складе. Извините, мэм.

Еще раз моргнув, отвлеченная, потому что прислушивалась к уходящему мужчине позади нее и ничего не слышавшая, она просто кивнула и опять оглянулась. Он был босиком, она смотрела, как он побрел к задней части магазина стройматериалов.

Он так же здорово выглядел и со спины, задумчиво подумала она, оглядев его с головы до пальцев ног, включая длинный, черный конский хвост, свисавший почти до лопаток, широкую мускулистую спину, и узкие бедра. Движения его бедер зачаровали ее за момент до того, как она закончила свой осмотр. Она чуть нахмурилась, когда заметила, что он оберегал одну ногу, девушка задалась вопросом, не поранил ли он ее или его нога, была травмирована.

– Мэм?

– М-м-м? – рассеянно спросила она.

– Завтра утром подойдет?

Мужчина исчез в задней части здания. Алэйна моргнула, поворачиваясь, тупо глядя на клерка.

– Завтра утром?

– Для доставки материалов.

– О. Конечно. Это было бы просто замечательно. Чем скорее, тем лучше. Вы, случайно, не знаете кого-то, кто ищет работу и знает, как поставить забор?

Он указал ей на ведерко, находящееся на прилавке, в котором была пригоршня лежащих на дне визиток, и попросил указания как к ней проехать.

– Это поместье Мак-Кинли, – рассеянно ответила она.

– На границе с Охотничьим Клубом? – Мужчина кивнул. – Ясно.

Кивнув, Алэйна, повернулась, чтобы выйти из магазина, пытаясь подтолкнуть свои мысли к тому, что собиралась купить в бакалейном магазине. Она остановилась только снаружи, ища ключи. Когда же, наконец, нашла их и подняла взгляд, то заметила, что «ковбой» обходит конец здания. Заняв там позицию, он оперся широкими плечами о стену, скрестил ноги и сложил руки на груди.

Мышцы на его руках вздулись.

Живот Алэйны сжался. Ее машина была припаркована прямо за ним. Она должна была пройти мимо и попытаться притвориться, что совершенно не обращает на него внимания.

Девушка не представляла, как сможет осуществить это.

Возможно, она могла бы просто взглянуть на него и вежливо улыбнуться?

А она не споткнется и не упадет по пути?

Боже, какой великолепный кусочек секса!

Сделав глубокий вдох, она направилась по дорожке, идущей вдоль фасада магазина стройматериалов. Он уставился на нее, беззастенчиво изучая.

Ее сердце само по себе споткнулось, и помчалось, стуча, как поврежденный автомобильный двигатель, угрожающий отключиться. К тому времени, когда она приблизилась к нему, она начинала чувствовать себя как в бреду. Ей удалось кивнуть и вежливо улыбнуться, проходя мимо. Чувствуя себя слабой и трясущейся как от тяжкого испытания, она выхватила ключи и направилась к машине, куча мыслей одновременно бились в ее мозгу.

Это было давным-давно – фактически никогда – когда она видела мужчину, имевшего такое сильное воздействие на нее.

Он искал работу, и по счастливой случайности ей нужен был кто-то.

Он был чужаком. Она никогда не видела его прежде и, если он был проездом, она не собиралась воспользоваться шансом узнать, было ли притяжение взаимным, или возможно просто счастливой случайностью.

Если он не сможет получить работу, а она была в этом чертовски уверена, он уедет.

Она остановилась, открыв дверь машины, и взглянула на него:

– Не повезло?

Он повернул голову, вопросительно взглянув на нее.

– Я слышала, как ты говорил парню внутри, что ищешь работу.

Он пожал плечами.

– Они сказали, что вероятно смогут нанять меня через пару недель.

– Вот как. А пока?

Он, казалось, обдумывал это. Потом расцвел медленной, кривой усмешкой.

– Бездельничать.

Алэйна чувствовал, желание ответить на ту улыбку. Внутри, стало тепло.

– Я не из простого любопытства. Я ищу кого-то, кто сделает мне забор. Ты знаешь как?

– Ты получила оборудование?

Алэйна заморгала.

– Оборудование? – эхом отозвалась она. Она думала, что только что купила то, что необходимо.

Он оттолкнулся от стены и побрел вниз по лестнице к парковочному уровню.

– Трактор с буровой установкой и что-то, чтобы натянуть проволоку или изгородь, если ты не хочешь, чтобы она провисала ко всем чертям и упала.

Алэйна нахмурилась.

– Я могла бы, наверное, арендовать это. У меня есть старый трактор, но он стоял снаружи сарая, потому что мой отец умер.

Он оперся о капот ее машины.

– Я мог бы взглянуть на твой трактор и понять, смогу ли заставить его работать.

От удивления, брови Алэйны поползли еще выше.

– Тогда ты – человек многих талантов? – насмешливо сказала она.

Его ухмылка на сей раз почти вырубила ее.

– Нескольких.

Толчок понимания, казалось, встряхнул ее ум, и оно резко рассвело в ней – она только что стояла, главным образом, почти флиртуя, когда должна была промчаться по хозяйственным делам по городу и вернуться в поместье.

– Я могла бы предложить тебе работу, если интересуешься.

– Когда они доставят материалы?

– Утром.

Он кивнул.

– Я могу отправиться прямо сейчас и проверить трактор.

Алэйна прикусила губу.

– Я собиралась в бакалейный магазин. – Она огляделась, внезапно понимая, что он, казалось, чего-то ждал. – Ты ждал, чтобы уехать?

Он пожал плечами.

– В основном просто пытался решить, что делать дальше.

Она нахмурилась.

– Мне действительно нужно прихватить кое-что в магазине, прежде чем вернуться.

Он снова пожал плечами, словно это не имело для него никакого значения.

– Я могу добраться до твоего поместья на попутке, тогда до утра. Ты не хочешь дать мне какие-нибудь распоряжения?

Алэйна вздохнула.

– Я, в самом деле, хочу установить этот забор. И если тебе больше нечем заняться, не возражал бы ты подождать, пока я кое-что заберу и прихвачу тебя взглянуть на трактор. Тогда, если тебе нужны будут запчасти или еще что, я бы смогла получить их во второй половине дня.

– Звучит как план.

Он оттолкнулся от капота машины и переместился к пассажирской двери.

Алэйна наблюдала за ним, задаваясь вопросом, не сошла ли она с ума. Он был офигительно красивым, но она ничего не знала о нем.

Однако через какое-то время ей пришло в голову, что Ральф не позволил Бобби навредить ей. Она не думала, что ей реально есть о чем беспокоиться вроде того, пока он был рядом.

Улыбнувшись смелее, она надавила отпирающуюся кнопку и забралась в машину.

У него возникли небольшие проблемы, втиснуть его шесть с лишним футов в рамки ее малолитражки. Он сбил на бок шляпу о потолок. Нахмурившись, он снял ее, открывая густые иссиня-черные волосы.

Алэйна посмотрела на него, и тут ее глаза широко распахнулись. До сего момента она по-настоящему не понимала, насколько большим был парень. Он был мускулистым, но он был настолько высок, что она подумала об определении – длинный и сухощавый.

Близко и почти впритык, он выглядел менее длинным и сухощавым, а скорее прямо-таки огромным.

– Под сиденьем есть рычаг, если хочешь, сдвинь его немного назад.

Он должен был снова выйти, чтобы добраться до рычага. Когда он сдвинул сиденье до упора назад, то залез обратно.

– Откуда ты? – Спросила она, подавая машину назад с парковки.

– Из Аргентины.

Алэйна наградила его потрясенным взглядом.

Он слабо улыбнулся.

– Ты думала, что я мексиканец?

– На самом деле, мне не приходило в голову, что ты мексиканец. Я думала, что ты американский индеец.

Он выглядел удивленным.

– Большинство людей здесь предположили бы, что если у тебя есть акцент и ты выглядишь вроде меня, то ты мексиканец. Я индеец. Южно-Американский индеец, по большей части.

Алэйна покраснела. Это было настоящим проклятием иметь кожу, показывающую малейшую неловкость, вспыхивая как рождественская елка.

– Я – Алэйна Мак-Кинли, – сказала она, снимая руку с руля и протягивая ему, когда притормозила на улице.

Он обхватил ее руку своей смуглой.

– Рафаэль Дуссет.

Алэйна ломала над этим голову, вливаясь в поток транспорта.

– Она не похожа на испанскую.

– Потому что она французская.

– О. – Алэйна попыталась не чувствовать себя оскорбленной, но нельзя было обойти тот факт, что он пригасил ее любопытство. Она почувствовала облегчение, когда въехала на стоянку у бакалейного магазина. После того, как объехала ее, она нашла место в теньке и припарковалась на нем.

– Я вернусь так быстро как смогу, – сказала она, выходя, задаваясь вопросом, обнаружил ли она что он, замкнув провода, заведет и угонит машину, когда она вернется со своими продуктами

– Без проблем, – пробормотал он, откидывая спинку сидения и надвигая ковбойскую шляпу на лицо.

Алэйна вспотела, пока добралась до кассы, бегая вверх и вниз по рядам, кидая все в корзину. Мясник оказался достаточно любезен, чтобы набрать для нее немного «обрезков» от задней части, так чтобы ей не пришлось покупать слишком много, а столько сколько она считала нужным. Хотя она понимала, что Ральфи окажется дорогостоящим любимцем – не то чтобы она собиралась оставить его.

Размышления о нем напомнили ей, однако, о вещах для домашних животных, и она опять метнулась в ряды.

Вопреки его расслабленной позе, заставившей Алэйну поверить, что он собирался вздремнуть, пока она была в магазине, Рафаэль вылез из машины и встретился ее и посыльного у багажника.

Посыльный бросил на него испуганный взгляд, а потом, тщательно стараясь не смотреть на него снова, начал как попало бросать пакеты в багажник, пока Рафаэль не выхватил тот, что он только что взял и не наградил его пристальным взглядом. У того был болезненный оттенок лица, когда он потом вручал пакеты Рафаэлю.

Он облегченно вздохнул, когда опустошил тележку.

– Всего хорошего!

Алэйна задумчиво наблюдала за отступающим от Рафаэля посыльным, понимая, что показатель устрашения Рафаэля, должно быть, равнялся примерно десяти по шкале от единицы до десятки – допуская, что он вообще всегда производил такое впечатление и на остальных людей.

Если производил, это оказалось бы дополнительным бонусом к его работе в ее поместье – кроме сексапильных глаз.

И работа.

– Как ты вообще добрался сюда, если ты из Аргентины? – с любопытством спросила Алэйна. Они были на полпути домой, и ей становилось все более и более неуютно в тишине, так как оказалось, что его тесные джинсы и футболка оставляли слишком много места для ее воображения.

И чувственная тропинка, чуть проглядывающая над поясом его джинсов.

Он скользнул взглядом в ее сторону.

– Я прилетел, – протянул он. – У нас там тоже есть машины, асфальтированные дороги, города.

Вспыхнув, Алэйна прочистила горло.

– Ты хорошо говоришь на английском. Давно в США?

– Какое-то время. Я так же говорю на испанском, французском, португальском и арауканском[2].

Либо он просто был по натуре сдержанным, либо ему не нравилось ее любопытство. Она не было уверена, что из этого, но решила продолжить.

– Но, что-то же привело тебя в это захолустье?

Он пожал плечами, повернулся и уставился в окно на своей стороне машины.

– Катрина[3], – кратко сказал он после выразительной паузы.

– О! Господи! Ты был там?

Он ничего не сказал. Очевидно, он не хотел говорить об этом. И кто бы мог его винить? Он, вероятно, потерял все, что имел, как и многие люди.

Она неловко откашлялась.

– У тебя есть, где остановиться?

Он повернулся, изучающе посмотрев на нее.

– Ты что-то предлагаешь?

Алэйна покраснела. Она забыла о своем «домашнем животном».

С другой стороны, если Ральфи был настроен спать в ее комнате, занимая большую часть кровати, она подумала, что вероятно будет в полной безопасности, предложив комнату для гостей.

– Я снял комнату, – пробормотал он, позволяя ей сорваться с крючка.

Она пропустила это мимо ушей, свернув с шоссе на узкую дорожку, ведущую обратно к ее дому. Она заметила, когда парковала машину за домом, что он с интересом оглядывает поместье.

– Хорошее место, – пробормотал он, вылезая.

Алэйна тоже вышла, оглядываясь вокруг и по-настоящему увидев поместье впервые за долгое время. Осмотревшись, она задалась вопросом, когда все пришло в упадок?

– Полагаю, оно небольшое, но мне нравится, – отчасти защищаясь, сказала она. – Его мне оставили родители.

Она увидела, как он пошел назад к багажнику и ждет ее, чтобы его открыть.

– Я только сначала открою дверь, – поспешно сказала она, направляясь к черному ходу.

Ее живот сжался, когда она обнаружила, что тот не заперт.

Забыв в ту же минуту про все остальное, она открыла дверь и бросилась вниз по коридору.

– Ральф? Ральфи!

Не было никаких признаков пантеры, и она вдруг почувствовала себя больной на живот.

– У тебя все в порядке?

Алэйна резко повернула голову в сторону глубокого голоса и увидела, что Рафаэль входит в кухню с двумя охапками продуктов. Пытаясь не выглядеть обеспокоенной, как была, она кивнула, стараясь вспомнить, есть ли у Бобби ключ. Хотя она отчетливо помнила, что сменила все замки, когда ей удалось выкинуть его из дома в последний раз.

Дверь не была взломана.

Однако это не дало ей почувствовать облегчение.

– Твой приятель?

Алэйна тупо посмотрела на Рафаэля.

– Кто?

– Ральфи.

Она быстро заморгала.

– Мой... э-э... кот.

– Может быть он под кроватью?

Алэйна приняла этот совет с доброй долей сомнения. Она была вполне уверена, Ральфи не смог бы забраться под ее кровать, если бы и попытался. Стараясь оттолкнуть тревогу, она помогла внести продукты, пока боролась с ощущением обреченности, пытавшейся сокрушить ее. Она оставила пакеты на потом, и повела Рафаэля в сарай, показав трактор, и быстро покинула его, чтобы повторно обыскать дом.

Она знала, что кота нет в доме, но в любом случае осмотрела его. Она боролась с порывом заплакать к тому времени, когда закончила и должна была признать что он ушел.

Он вообще-то открывал двери без каких-либо проблем. Было ли возможно, что он так же мог и отпереть дверь? И чего ему взбрело в голову выйти?

Она проверила все двери и окна и обнаружила, что за исключением черного хода, все осталось так же.

Снова выйдя наружу, она обошла дом в поисках следов – любых следов, но слишком много побывавшего здесь народу, топталось по ее двору, и невозможно было сказать, был ли кто-то в ее доме, пока она отсутствовала. То же самое относилось и к следам шин.

Стараясь не думать о возможности того, что Бобби, или этот ублюдок ее сосед, или контроль над дикими животными – приходили, пока ее не было, она пересекла двор к краю леса, зовя его и потом прислушиваясь, а потом снова зовя.

– Сюда киска[4], киска! – позвала она, наконец.

Рафаэль прервал изучение трактора и направился к двери сарая и, взглянув на нее, закатил глаза. Киска? Иисусе!

Глава 6

Какое-то время спустя, Алэйна бросила звать Ральфа, уверенная, что с ним должно быть что-то случилось.

А возможно, кто-то.

Когда она двинулась обратно в дом, у нее возникло большое искушение, позвонить Бобби и проклясть его за каждую низость, которую она могла припомнить, но это бы не помогло, только причинило боль. Она же не знала наверняка, а что если Ральфи просто ушел. Если да, то он был глубоко в лесу, и если кто-то решит попытаться, окажется объектом чьей-то травли.

С тем же успехом, она могла позвонить своему соседу, требуя объяснить, не сделал ли он чего-нибудь с ее котом.

Ей хотелось заплакать, когда она, наконец, принялась за работу, раскладывая продукты и доставая вещи, купленные для Ральфа. Видения его лежащего мертвым в грязи или одурманенного и запертого в клетке возникали в ее уме.

Разложив продукты, она поняла, что чувствует себя опустошенной, а не просто подавленной, припомнив, что даже не доела тост и кофе этим утром.

Рафаэль не принес с собой ничего. И к настоящему времени, скорее всего, ему было жарко, он хотел пить и проголодался.

Слишком подавленная чтобы даже думать о готовке, она нашла ингредиенты для бутербродов, и сделал сладкий чай, а затем пошла к сараю, чтобы пригласить Рафаэля перекусить.

Ему было жарко.

Так же как и Алэйне, после того, как она как следует разглядела его.

Он снял футболку, и она получила прекрасный обзор потрясающей мускулистой спины и первоклассных рук, все это напрягалось и колебалось от работы гаечным ключом, который он держал, и мерцало влагой его усилий. У него были татуировки, что-то вроде племенных символов.

– Ты голоден?

Он продолжал вращать разводной ключ, пока не затянул то, что бы он там ни затягивал, прежде чем, наконец, посмотреть на нее.

Не похоже, чтобы он был в очень хорошем настроении.

– Я в порядке.

– Я уже приготовила.

Его прямые, густые черные брови почти сошлись на переносице.

– Ты не обязана была делать этого.

Алэйна улыбнулась.

– Как я смогу есть, думая, что ты тут работаешь голодный. Там не так много. Я просто сделала несколько бутербродов.

Он посмотрел на свои руки и грудь.

– Я грязный.

Алэйна хихикнула.

– Да, грязный, но это моя грязь. Думаю, что смогу это пережить.

Он все еще казался идущим на это с неохотой, но все же опустил ключ и последовал за ней из сарая.

Остановившись у водопроводного крана снаружи, он попытался помыться. Однако скоро обнаружил, что черная смазка не сходит.

– У меня в доме есть средство для смывания смазки и полотенце, – окликнула его Алэйна, снова направляясь в дом, отчасти потому, что думала, он будет смущен, но в основном потому, что сама была смущена.

И хотя она была расстроена из-за Ральфи, но не могла полностью изгнать Рафаэля из своих мыслей, ее трясло снова и снова, когда она приближалась к нему и видела, насколько он великолепен. М-м-м, м-м-м, какой привлекательный мужчина!

Она нашарила под раковиной обещанное моющее средство, когда услышала, как он вытирает ноги о коврик снаружи.

Еще и с хорошими манерами!

Когда он вошел в дом, девушка вручила ему моющее средство, включая для него кран в мойке.

Пока он мылся, она достала лед для чая и налила два стакана.

Сомнение захлестнуло ее, когда она взглянула на поставленные ей тарелки. Для нее бутерброда было вполне достаточно, но он был большим и мускулистым мужчиной. Он, вероятно, умял бы бутерброд в пару укусов и потребовал еще. Салат оказался бы лишним, при условии, что она уже положила в бутерброды лук-латук, соленые огурцы и помидоры. Суп был хорош с бутербродами, за исключением того, что оказался еле теплым, вызывая желание его подогреть. Наконец, она вытащила пачку чипсов, открыла и оставила на столе.

Она всегда могла сделать ему еще бутерброд, если этого окажется недостаточно.

Услышав, как он выключил воду, Алэйна заняла свое место и стала ждать. Он смотрел на нее, вытирая руки, потом отложил полотенце и выдвинул стул напротив.

Раф поднял клинышек бутерброда, изучил содержимое и, казалось, почти пожал плечами, прежде чем откусить от того.

– Как идут дела с трактором? Думаешь, сможешь заставить его работать?

– Может быть. Слишком рано говорить.

Алэйна кивнула и сосредоточилась на своей еде, не в состоянии придумать еще какие-нибудь уловки, чтобы разговорить его.

Как она заметила, скорее всего, потому что уже не обращала внимания на плохие привычки за столом, у него оказались хорошие манеры.

К манерам Бобби за столом надо было привыкнуть. Он имел обыкновение размахивать едой, когда говорил и болтать жуя, что мало того было отвратительно, но и требовало уборки после еды намного больше крошек чем обычно.

Внезапно в ее голове возник вопрос, а женат ли Рафаэль? Он ничего не говорил о семье, но он великолепно выглядел и, похоже, ему было где-то около тридцати. Казалось маловероятным, что он не был женат.

Он не носил кольца. Она даже не заметила бледного следа, который указал бы, что он носил его прежде, но, конечно же, это ничего не значило.

В любом случае это не имеет значения, раздраженно сказала она самой себе. Он работал на нее. Она наняла его потому, что ей нужна была его помощь, а не потому, что надеялась узнать его получше.

Это даже хорошо, противоречиво подумала она, потому что он, видно, не слишком стремился узнать ее немного лучше, или позволить ей узнать что-нибудь о нем.

Или возможно он был настолько холоден и сдержан, потому что был женат?

– Я могу сделать тебе еще бутерброд, если этого не достаточно, – сказала она, когда заметила, что он прикончил бутерброд, но проигнорировал чипсы.

Он покачал головой, осушив стакан с чаем.

– Я в порядке. Мне надо вернуться к работе с трактором. Тебе придется арендовать, если я не смогу заставить его двигаться.

Стараясь не выглядеть такой мрачной, как она себя чувствовала, Алэйна кивнула.

– Просто дай мне знать, если тебе что-то понадобится.

Кивнув, он вышел.

Прибравшись, она встала, прислонившись к стойке, пытаясь понять, есть ли какой-нибудь способ узнать, побывал ли кто-то в ее доме и схватил ли Ральфи. Звонить, не казалось хорошей идеей. Она не могла придумать никакого тонкого способа расспросить кого-то из них, не признавшись, что пантера была у нее.

К сожалению, она не знала, с кем спит Бобби в настоящее время, но если он следовал привычному стереотипу, то жил с женщиной. Она предположила, что та могла управлять его клиникой, но он редко там бывал. Большинство его «пациентов» были животными с ферм, которым требовался вызов на дом.

Хотя она знала, где живет Калхоун, но тот заинтересовался ее сараем больше, чем ей понравилось. Выстрел сквозь стену ее гостиной, возможно и был несчастным случаем, но она была уверена, это случилось потому, что они преследовали Ральфи на ее собственности и продолжат являться сюда.

Резко отстранившись от стойки, она направилась вниз по коридору и наружу через переднюю дверь. Было бы проще взять машину и поехать по дороге, но тогда они бы услышали ее приближение, а если бы они были предупреждены о ее визите, стало бы мало вероятно узнать то, что она хотела.

Она добралась до узкой дорожки, бегущей вдоль межи, когда услышала тарахтение тракторного двигателя, а затем хлопок, когда тот снова заглох. Девушка приостановилась, задаваясь вопросом, должна ли она подождать пока он все сделает и отвезти его в город. Наконец, решила, что Раф, скорее всего, будет занят еще какое-то время и направилась вниз по дорожке, ища следы или, по крайней мере, отпечатки там, где подлесок был не таким уж густым.

Она снова остановилась, когда нашла то, что искала, сосредоточенно прислушиваясь, не заметит ли кого-нибудь в лесу. Когда этого не произошло, она пошла вперед, тщательно вглядываясь, нет ли на земле змей, а потом, осматривая лес, в поисках того, что послужит приметой, которая поможет ей найти дорогу назад. В лесу расстояние может быть обманчивым, но она не думала, что главный дом окажется слишком далеко от ее собственного.

Несмотря на то, что чтобы пробраться, девушка выбрала довольно чистый участок, какое-то время она продвигалась с трудом, тем более что пыталась производить как можно меньше шума. Она не хотела, чтобы услышали ее приход, а было сложно прорываться сквозь густую чащу, не издавая шума, как слон, ломящийся сквозь кустарник. Временами останавливаясь, она прислушивалась. В основном в лесу было тихо. Она наделала достаточно шума, чтобы распугать диких зверушек – и все же сомневалась, что вокруг все еще было много животных. В зависимости от сезона, у них каждую неделю была охота. Наиболее вероятно, все что могло, уже ушло на менее опасные территории.

Хотя она слышала трещавшие рядом с ней ветки, и тихий звук стремительного движения. Надеясь, что это были кролики или белки, а не змеи или что-то огромное с большими зубами, вроде диких свиней, она неуклонно двигалась в направлении, которое избрала своей целью.

Девушка задавалась вопросом, не заблудилась ли она, когда увидела перед собой, казавшуюся более расчищенной площадку. Остановившись, она еще раз прислушалась, и услышала двигатель. Звук был, как от грузовика.

Она стояла совершенно неподвижно, соображая, шел ли звук от ее поместья или от соседского. Это оказалось невозможно определить. Звук перепрыгивал в лесу от дерева к дереву. Наконец, она решила, что оказалась намного ближе к поместью Калхоуна, чем к собственному, как могла бы предположить.

Несколько минут спустя она услышала мужские г олоса.

Ее сердце чуть ли не удвоило темп, когда ей пришло в голову, удалось ли бы ей получить право на охоту, от которой лес взрывался оружейными всполохами.

Она даже не носила той штуки вроде жилета, в которых охотятся.

Девушка была чертовски уверена, что не собирается покружить рядом и сбежать. Она не могла придумать никакого более верного способа получить пулю в спину, если бы это оказались охотники. Вместо этого она рванула вперед так быстро, как могла. Через несколько мгновений она мельком увидела сквозь деревья крышу.

Мужские голоса стали громче.

Помедлив, она начала двигаться более осторожно, пока не увидела группу мужчин, и не смогла услышать их. Она еще была не достаточно близко, чтобы разобрать что-то большее кроме гула голосов. Они стояли около большого грузовика-фургона и, казалось, только что получили какой-то груз.

Алэйна нахмурилась, что же им доставили в таком большом грузовике. Через несколько минут она начала медленно и осторожно пробираться чтобы занять позицию, которая позволит ей увидеть бок грузовика, и разглядеть есть ли там фирменный знак.

Один из мужчин посмотрел в сторону леса, и она застыла, задаваясь вопросом, услышал ли он ее. Однако тот довольно быстро вернул свое внимание к мужчине перед ним. Алэйна все еще колебалась. Когда она увидела, как один из мужчин отошел от других и взялся за ручку двери грузовика, она присела. Было похоже, что они собираются передвинуть грузовик. Она решила, что могла бы переждать, пока они это сделают, а потом подобраться поближе, чтобы узнать, что же они привезли.

Возбуждение захлестнуло ее, когда мужчина завел грузовик. Вместо того чтобы снова уехать, он развернул грузовик в другом направлении и начал сдавать назад. Она только поднялась на ноги, когда ладонь зажала всю нижнюю часть ее лица, а рука обхватила тело чуть ниже грудей.

Шок запульсировал в ней, замораживая кровь в венах, заставляя затвердеть мышцы. Это заставило ее разум заработать, чтобы оценить ситуацию и опознать, кто же схватил ее. Она почувствовала жар его дыхания, когда тот склонился ближе к ее уху.

– Ни звука, – спокойно сказал он, в его голосе появилось грохочущее рычание.

Ей потребовалось мгновение, чтобы понять, что он ослабил хватку, и указал на что-то. Последовав по направлению его пальца, она безучастно взглянула на мужчину, стоящего у края леса, чуть дальше, чем в двадцати футах. Пока она наблюдала, мужчина, следивший за грузовиком, повернулся и вгляделся в лес.

Он держал оружие, и это было не охотничье ружье.

Холод охватил Алэйну, когда она поняла, что допустила промах, подойдя так близко к мужчине.

Давление на ее рот ослабло, и она повернула голову, чтобы взглянуть на человека схватившего ее. Толчок удивления прошел сквозь нее, когда она увидела, что это оказался Рафаэль.

Он предостерегающе приложил палец к ее губам.

Она кивнула, едва смея дышать.

Через несколько мгновений он отодвинулся от нее, скользнув ладонью вниз по ее руке, и твердо хватая ее. Указав на землю, он осторожно поставил одну ступню за другой. Не сообразив сначала, она достаточно быстро поняла, что он указывал, что она должна ступать по его следам.

Напрягшись и задаваясь вопросом, что вообще происходит, она сосредоточилась на том, чтобы ставить каждую ступню очень осторожно, что, казалось, тянулось бесконечно.

Его рука была теплой по сравнению с ее, утонувшей в ней, но было что-то успокаивающее в том, как он держал ее. Это заставляло ее чувствовать себя в безопасности, даже притом, что она понимала абсурдность этого. Он был безоружен.

Он безошибочно вел ее сквозь лес назад к дорожке. Более чем немного удивленная, Алэйна оглянулась вокруг, прежде чем посмотреть на него.

Он изучал ее со смесью гнева и чего-то еще, чего она не могла точно определить.

– Что ты делала в лесу?

Они оба почти одновременно задали один и тот же вопрос и потом остановились, удивленно глядя друг на друга. Алэйна глядела на него со смесью веселья и раздражения.

– Я искала своего кота.

– А я искал тебя – тоже хорошее занятие. Как бы то ни было, чтобы они там ни делали, вряд ли они оценят, что ты шпионишь за ними.

Веселье Алэйны исчезло.

– Я не шпионила! – с негодованием возразила она, а затем поняла, что это и делала, когда он натолкнулся на нее. – В любом случае я пришла не для того чтобы шпионить, – исправилась она.

– Если ты шла не с намерением шпионить за ними, тогда почему же ты пришла прямо сюда… более-менее?

Несколько мгновений удивление сражалось с возмущением.

– Ты следил за мной?

Он выглядел раздраженным.

– Я увидел, как ты идешь в лес. Мне нужно съездить в город, чтобы взять кое-какие запчасти.

Алэйны нахмурилась.

– Так... ты последовал за мной?

– И что же в таком случае там происходит? – спросил он, резко меняя тему.

Она не понимала, что он все еще держал ее за руку, пока он не потянул ее, понуждая следовать за ним.

Очевидно, он осознал этот факт примерно в тот же самый момент. И отпустил ее руку.

– Не знаю. Ты утащил меня прежде, чем я получила возможность увидеть…

– Что-то незаконное.

Сердце Алэйны пропустило от волнения удар. Она была слишком ошеломлена и расстроена, чтобы обдумывать ситуацию, но знала, что он прав. У них было автоматическое оружие! Наркотики!

– Я должна вызвать Хэнка, – сказала она, скорее себе, чем ему.

– Кто такой Хэнк?

Она взглянула на него.

– Шериф.

Он схватил ее за руку, таща обратно.

– Ты, возможно, решишь передумать, – сказал он, его голос был теперь напряженным от гнева.

Алэйна заморгала на него.

– Но... они же делают там что-то незаконное! Ты же сам сказал!

Он издал раздраженное фырканье.

– Леди, ты живешь прямо по соседству. Думаешь, они сразу же не поймут, что это ты вызвала копов? А что если им удастся скрыть все, прежде чем копы доберутся сюда? Тогда они будут уверены, что их не за что арестовать.

Страх и тревога наполнили Алэйну, когда она уставилась на него, понимая, что он был прав. Она нахмурилась.

– Хорошо, но я должна что-то предпринять!

Он оценивающе изучал ее несколько мгновений и, наконец, взглянул на небо.

– Это произойдет позже. И возможно слишком поздно, чтобы забрать запчасти. Я погляжу, смогу ли я отрегулировать все и заставить трактор двигаться.

– Но... что насчет того, что происходит там? – спросила Алэйна, следуя за ним. – Ты предлагаешь притвориться, что я ничего не знаю о происходящем?

Он пожал плечами, и остановился, чтобы снова осмотреть ее.

– Ты ничего не понимаешь. Это чересчур для твоей головы детка. И ты собираешься заплатить, рискнув своей шеей? Позволь кому-то другому с этим разобраться.

Алэйна уперла руки в боки, глядя на его спину, когда он побрел обратно к сараю.

Легко ему говорить! Не он жил бок обок с преступниками! И откуда ей было знать, что они там и останутся и не побеспокоят ее!

– Вот как, – пробормотала она. – Я наняла тебя делать забор, а не говорить, что мне делать!

Он остановился, повернулся, скользнув по ней сузившимся взглядом.

– Ты спросила. И, на мой взгляд, тебе не позволят просто ускользнуть, если поймают шпионящей за ними, или обнаружат, что ты настучала на них в наркоконтроль.

Ее глаза расширились. Толчок страха прошел сквозь нее, когда она воссоздала образ шальных пуль попавших в ее дом, и ей внезапно пришло в голову, что она уже вызывала Хэнка в трех отдельных случаях.

Если бы они решили, что она представляет опасность, то им, вероятно, могло бы сойти с рук убийство, если притвориться, что она просто получила случайный выстрел.

Глава 7

Алэйна наблюдала за Рафаэлем, направлявшимся по дорожке в сторону главного шоссе. Она чувствовала себя неуютно из-за того, что не отвезла его обратно в город, но он отклонил ее предложение, сказав, что поймает попутку.

Девушка посчитала сомнительным, что так уж много народу предложит подкинуть его, но не ее проблема, что он оказался таким твердолобым.

И все же это ее беспокоило.

Она, наконец, решила, что даст ему около часа и потом просто направится за чем-нибудь в город. И если он все еще будет идти, то может быть позволит ей захватить его на остаток пути.

Он не был дружелюбным.

Она вполне могла бы прозакладывать палец, что кроме того он не был похож ни на кого из тех, кого она знала раньше, но он определенно не был любезным и отходчивым. Она так же могла бы сказать, что он не был и в малейшей степени стеснительным, что если подумать, было противоположно "любезному и отходчивому".

Итак, он, вероятно, спас ей жизнь, и она задавалась вопросом, сколько мужчин в этот день и эпоху могли бы даже задуматься об этом, и к тому же не моргнув глазом. Один из десяти?

Она не думала об этом в тот момент. Она была больше потрясена, обнаружив себя в медвежьей хватке с рукой на лице, чем из-за охранника, на которого он указал, в основном потому, что уже собралась вернуться в свое поместье, прежде чем до нее, наконец, дошло, что парень был охранником.

Скажем, ему понравилось, что она не чувствовала себя теперь в безопасности, зная, что сосед замешан в чем-то противозаконном.

С другой стороны, ублюдок, простреливший дырку в стене ее гостиной, даже не был арестован.

Рафаэль оказался прав. Наиболее вероятно, все, что с ней случилось бы, вызови она шерифа – несчастный случай.

Обеспокоенная и все еще расстроенная исчезновением пантеры, девушка поняла, эту субботнюю ночь она особенно не хотела провести перед телевизором. Отодвинувшись от окна, она направилась в спальню и начала осматривать шкаф, ища что-то подходящее для выходного вечера.

На самом деле, большого выбора не было. В городе было только единственное подходящее местечко, вроде бара для одиночек, да и тот довольно примитивный. Выбрав джинсы и топик, она отправилась принимать душ.

Через час она вышла из дома, пропахнув духами, которыми коснулась запястий, за ушами и меж грудей – косметикой с отдушкой, ароматным шампунем и душистым мылом.

Она использовала дезодорант без запаха, что едва ли принималось во внимание. У Алэйны началась головная боль к тому времени, когда кондиционер охладил машину, и девушка решилась опустить окна, пытаясь выветрить запах прежде, чем доберется до города.

Ее волосы будут выглядеть так, словно она только что встала с постели, но те были еще влажными, и она надеялась, что сможет укротить их щеткой, когда доберется до парковки.

Примерно на полпути к городу, она проехала мимо Рафаэля, привалившегося к последней модели спортивного автомобиля, содержавшего последнюю модель блондинки. Она проскочила слишком быстро, чтобы хорошенько разглядеть девушку, но встречала ее раньше.

Это был дочь ее соседа, и как максимум ей не могло быть больше восемнадцати.

Уныние и раздражение одновременно охватили ее. Алэйна предположила, что именно поэтому он и был таким сдержанным.

Она была слишком стара, чтобы заинтересовать его.

Пытаясь не обращать на это внимания, она, как и планировала, доехала до бара, но растеряла большую часть своего энтузиазма, даже прежде чем припарковала машину.

Место было переполнено. После того как она закрыла машину, ей пришлось отстоять в очереди добрых пятнадцать минут, до того как попасть внутрь.

Красный спортивный автомобиль вырулил на площадку, пока она стояла в очереди, и проехал туда-сюда в поисках места для парковки.

Блондинка выбралась одна и направилась к очереди.

Алэйна обнаружила, что чувствует себя намного лучше, и как только проникла внутрь, смогла, по крайней мере, выглядеть как кто-то, кто надеется и ожидает хорошо провести время. Ей повезло. За столиком рядом с танцполом она обнаружила подругу.

Махнув в ответ, она указала пальцем, что сначала сходит в бар за выпивкой. Ей нужно было что-то, чтобы расслабиться, ведь был шанс, что если бы она ждала официантку, то прежде собралась бы домой, чем получила бы что-нибудь.

Первый глоточек послал сквозь нее дрожь и волну головокружения. Выпивка оказалась крепкой, а она редко выпивала.

– Девушка! Где же ты скрывалась? Я не видела тебя очень давно!

Алэйна криво улыбнулась и пожала плечами.

– Работа – ты же знаешь, как это бывает.

Мэрилин скорчила гримасу.

– У меня не бывает! – Она нахмурилась. – Однако же, я думала, твои родители оставили тебя вполне обеспеченной? Я расстроилась, услышав о несчастном случае.

Алэйна кивнула. Прошло полтора года. Она свыклась, но все еще не хотела про это говорить.

– Ну а как ты?

Мэрилин пожала плечами.

– Не могу пожаловаться... Ну, вообще-то могу, но никто не желает это слушать! – с усмешкой сказала она.

– Ты все еще видишься..?

– Неа! А как насчет тебя?

– Нет.

– Я так не думаю. К слову сказать, он здесь с какой-то чуть ли не натуральной потаскухой[5].

– Вот дерьмо! – пробормотала Алэйна. – А я надеялась хорошо провести время.

– Она ведет себя с ним весьма собственнически. Полагаю, тут будет настоящий фейерверк, если он выкинет что-нибудь.

Алэйна потягивала выпивку, наблюдая за заполненным танцполом. Мужчина подошел и спросил, не хочет ли она потанцевать. Улыбнувшись, она покачала головой и подняла стакан.

– Возможно, когда прикончу свою выпивку?

Он взглянул на Мэрилин, которая, сразу поднялась, и направилась с ним на танцпол.

Песня все еще играла, когда рука скользнула по ее обнаженной спине, а затем мужчина склонился ближе.

– Что ты тут делаешь?

Всплеск адреналина прошел сквозь Алэйну, а потом и гнев.

– А на что похоже то, чем я занимаюсь? – натянуто спросила она.

Бобби обошел стол и растянулся на стуле Мэрилин.

– Я был просто удивлен, увидев тебя здесь. В это время, как я понял, ты должна быть дома, охраняя кота.

Она не собиралась говорить ему, что пантера сбежала. Он бы стал охотиться на нее до рассвета.

Ей было интересно, где же его подружка. Она не хотела выяснять, потому что знала, этот тщеславный придурок тотчас же придет к заключению, что она ревнует, но его присутствие заставляло ее чувствовать себя неловко, ведь Мэрилин сказала, что девушка была собственницей. Она совершенно не желала вступать в сражение за мужчину. И уж точно не желала влезать во что-нибудь из-за Бобби.

– Это стул Мэрилин, – многозначительно сказала она. – Разве ты не сидел где-то в другом месте?

Он резко встал, но смотрел в переднюю часть здания, где находились туалеты, так что Алэйна не сделала ошибочного вывода, решив, что было что-то в ее словах, оказавшее на него такой эффект.

Со страхом она повернулась, чтобы взглянуть через плечо, и понять заметила ли ее женщина со «своим» мужчиной.

Однако ее взгляд зацепился за мужчину вошедшего в дверь.

Им оказался Рафаэль. Однако он не смотрел на нее. Он смотрел на Бобби, и вовсе не выглядел довольным. Когда его взгляд метнулся в ее сторону, Алэйна перевела взор и обнаружила новую «любовь жизни» Бобби приближающуюся к ним. Однако Бобби заметил ее первым, отчего сделал попытку быстро ретироваться от соседства с Алэйной, судя по выражению ее лица, когда та встретилась взглядом с Алэйной, не очень успешно.

Они начали спорить даже раньше, чем Бобби добрался до нее. Алэйна не могла их слышать из-за громкой музыки и всех прочих разговоров, но эмоции, мелькавшие на лице девушки, были красноречивы.

Она пожала про себя плечами, когда поняла, что девушка слишком занята кусая задницу Бобби, чтобы противостоять ей. Алэйна мельком огляделась, чтобы узнать, где устроился Рафаэль.

Он был далеко. Девчонка Калхоун обвилась вокруг него, как анаконда.

Достаточно чтобы подумать, что их не расцепить. Похоже, Рафаэль сходил помыться и переодеться, прежде чем увидеться с ней здесь.

Пытаясь не зацикливаться на прочно обосновавшейся в ней депрессии, Алэйна снова обратила свое внимание к Мэрилин, когда та вернулась к столику запыхавшись после танца и вероятно так же из-за своего партнера.

Он обосновался с ними за столом. Алэйна оглядывалась вокруг учитывая, это его классическое движение «прижопился и раскинул руки», пока не заметила приближение его приятеля, и извинилась. Она не могла припомнить имени этого парня, но узнала его по предыдущей встрече и все, что она могла сказать о нем – он не был таким уж надоедливым, как некоторые ее знакомые. И все же она считала, что ее с тем же успехом развлечет телевизор и не придется пытаться отшивать того в конце вечера.

Как назло, когда она направлялась на выход, обнаружила, что Рафаэль и маленькая мисс тоже двигались в том же направлении. Сделав вид что не заметила их, она резко сменила курс и пошла в дамскую комнату. Маленькая мисс торчала перед зеркалом, когда девушка вышла из кабинки.

Удивление и раздражение прошли сквозь нее. Что за странный способ у людей, которых менее всего хочешь увидеть, всегда оказываться прямо там, где ты не можешь избежать с ними встречи. Если бы она была параноиком, то подумала бы, что маленькая сучка последовала за ней, только для того чтобы покрутиться перед ее носом.

Ладно, значит она была параноиком.

Девчонка сверкнула в зеркале самодовольной улыбкой.

Или, может быть, она просто любовалась своим отражением?

– Вы – леди, что живет на той маленькой ферме рядом с поместьем моего отца?

Алэйна приклеила на лицо вежливую улыбку.

– А твой отец это..?

– Том Калхоун. Я Энджи.

Алэйна кивнула. Это была ближайшая вещь, которая у нее вышла любезной в тот момент.

– Я слышала, что в вашем поместье той ночью была какая-то проблема?

Подавив раздражение, вызванное этим вопросом, Алэйна, заканчивая мыть руки, проверила в зеркале собственное отражение. Оно не было утешительным. Она была на десяток лет старше маленькой мисс, и была уверена, что на них и выглядит. Съежилась. На самом деле, скорее всего похоже на пятнадцать, но кто, твою мать, хочет считать?

– Небольшая, – уклончиво пробормотала она. – Останешься с отцом на выходные?

Энди ухмыльнулась.

– У меня каникулы. Где-то пару недель. Полагаю, что вернусь в школу в следующей четверти.

Алэйну так и подмывало спросить, была ли это средняя школа или детский сад, но, казалось, не имело никакого смысла потакать эго девчонки.

– Я смываюсь. Столкнулась со своим экс-ублюдком, а меня тошнит находиться с ним в том же самом округе. Было приятно с тобой встретиться.

Так как она отчасти боялась, что Рафаэль ждет перед дамской комнатой, она устроила большое шоу с добыванием ключей в кармане, и ей удалось пройти мимо «не видя» его. Она была довольно искусна в избегании людей, с которыми не хотела говорить, притворяясь что не замечает их, а в тот момент она не испытывала желания обмениваться неуместными любезностями. Ей удалось проделать весь путь через парковку до своей машины прежде, чем Энджи и Рафаэль вышли из клуба.

Бобби и его подружка громко спорили в нескольких машинах от нее.

Это, подумала она в раздражении, и было причиной почему она очень редко выходила из дома. Можно много чего порассказать о скуке, когда альтернативой была роскошная драма.

Подружка Бобби метнулась в свою машину и удрала намного раньше того, как Алэйне, наконец, удалось найти ключи и открыть дверь машины. Поблизости она услышала громкий рычащий грохочущий рев заведенного мотоциклетного двигателя. Звук привлек ее внимание, и она посмотрела в его сторону как раз тогда, когда Энджи закинула свою маленькую упругую задницу на сидение позади Рафаэля.

Бобби отвлек ее, подойдя, в то время, как мотоцикл начал движение.

– Эй! Как насчет того чтобы подвести меня?

Алэйна уставилась на него с оскорбленным недоверием.

– Ты же это не всерьез?

Он испробовал просящую улыбку.

– Ну же, Лэйни! Это меньшее что ты можешь сделать, так как разозлила мою подружку.

А она только что думала, что была возмущена раньше.

– Ты разозлил свою подружку. Поймай такси.

Он ухмыльнулся.

– Но это случилось из-за того что я говорил с тобой. Ну, детка? Только до моего грузовика? Я оставил его на парковке у клиники.

Алэйна подозрительно посмотрела на него. Он был в довольно сильном подпитии, а Бобби выпивший пива, был гораздо хуже обычного. Он был мудаком, когда был абсолютно совершенно трезв. Алкоголь только увеличивал его самые отталкивающие черты характера и имел дополнительный эффект, заставляя его считать себя личностью, состоящей из свернутых в одну изящную упаковку всех самых величайших любовников на свете.

Перевожу: Бобби понимал, что не сможет потрахаться, если полагает что подружка следит за ним, и решил ее проверить.

В альтернативе, что она должна быть реальной уродкой, чтобы бросить его, потому что он всегда был тупицей, и еще тупее когда был пьян, ведь тогда он становился по-настоящему мерзким.

– Только до твоего грузовика?

Он облагодетельствовал ее медленной усмешкой, которая как она знала, была рассчитана растопить ее сердце и заставить лоно сжиматься от отчаянной потребности.

– Конечно, детка... если у тебя нет ничего другого на уме?

– У меня нет, – категорически сказала девушка, одаривая его натянутой улыбкой и высчитывая шансы попасть в машину и запереть за собой дверь прежде, чем он сможет схватить ее. – Я подкину тебя до грузовика.

Как только он направился к задней части машины, она вскочила внутрь, захлопнула и заперла дверь, запихав ключ в замок зажигания. К тому времени, когда он добрался до задней части, она завела машину. Рванув в обратную сторону, когда он обошел другую боковину, она выехала с парковки.

Ошеломленный движением, он отпрыгнул с ее пути, таращась, когда она притормозила. Ей удалось заставить машину двигаться раньше, чем он достаточно пришел в себя, чтобы попытаться схватиться за дверную ручку и бросится прочь с парковки.

– Гребаная п…зда! – заорал он, когда она осыпала его щебенкой со стоянки.

Она подняла руку и, притормозив на шоссе, показала ему фак.

После этого быстро посмотрев налево и направо, она вырулила прочь, направляясь к дому, надеясь, что он был слишком пьян, чтобы достаточно долго сдерживать свою ярость, заставившую бы его пуститься вдогонку.

Она обнаружила, что дрожит из-за стычки и едет намного быстрее, чем должна.

Мысленно приказав себе успокоиться, она перестала газовать и ослабила хватку на руле, сгибая окоченевшие пальцы. Через несколько минут у нее вырвалось хихиканье при воспоминании о выражении лица Бобби, когда она рванула с парковки. Даже факт, что она злилась на Рафаэля и его бимбо вернувшуюся, чтобы быть с тем вместе, не охладил ее веселья. Она все еще посмеивалась над этим, когда въехала на свой двор и припарковала машину.

Это подняло ей настроение, но не пережило еще одного обыска дома и обнаружения, что Ральфи вновь не появился. Запершись, она села немного посмотреть телевизор, насторожив одно ухо на любой отзвук грузовика. Ее не интересовало то, что она пыталась смотреть, хотя, когда прошел час без каких-либо признаков того, что Бобби собирается появиться с пеной ярости у рта, потому что она бросила его, она задумалась об обрезках мяса, которые взяла для Ральфи.

Решив, что не помешало бы позвать его еще раз, она направилась на кухню и навалила немного мяса на тарелку. После, встав у задней двери и позвав его несколько минут, вышла наружу и начала обходить дом.

– Ральфи! Сюда киска, киска! У меня есть для тебя немного отличных кусочков говядины!

Шорох в кустах рядом со двором у края леса привлек ее внимание. Тревога поднялась в ней.

– Ральфи? – чуть слабее позвала она.

Два светящихся глаза появились в кустах.

– Ральфи? Иди сюда киска! Киска, киска? Ты голоден?

Не в силах поколебать беспокойство, расползавшееся по ней, она не шелохнувшись стояла в течение долгих мгновений, наконец, придвинулась чуть ближе.

– Ральфи?

Кот перепрыгнул куст, позади которого прятался и приземлился на краю ее лужайки.

Но была проблема, этот кот оказался совершенно взрослой, местной, коричневой пумой.

Глава 8

Алэйна от ужаса застыла на месте, все еще сжимая в руке тарелку с сочащимися кровью обрезками. Ей потребовалось насколько мгновений только для того чтобы достаточно «разморозить» глаза, и скосить их в направлении дома, пытаясь оценить расстояние.

Пара прыжков и кошка оказался бы на ней, а она даже не была уверена, сможет ли заставить ноги работать, если попытается сбежать.

Пума издала низкий, урчащий рык. Пригнувшись, она казалась напрягшейся, готовящейся к прыжку.

Алэйна испустила леденящий кровь крик и метнула в нее полную обрезков тарелку. Тяжелая посудина приземлилась кошке на лоб, ошеломив ее так, что та отпрыгнула в сторону. Однако окровавленное мясо привлекло ее внимание, по крайней мере, на мгновение.

Как раз когда Алэйна с надеждой скользнула взглядом в сторону дома, она заметила, что кошка понюхав мясо, отвергла его.

Она так же увидела черную полосу, мелькнувшую в ее сторону.

Пантера издала призывный рык, прежде чем достигла ее.

Пума встряхнулась, прижала уши к голове и издала встречный вызов. Они, сцепившись, шлепнулись с тяжелым стуком, ворча, рыча и катясь.

Когда они перекатились в ее сторону, это достаточно оттаяло леденящий шок Алэйны, чтобы та попятилась.

Она была все еще слишком потрясена, чтобы мыслить здраво, однако ее страх за собственную безопасность, перешел в страх за Ральфи, когда обе огромные кошки царапали и кусали друг друга.

Пятясь к дому, Алэйна вдруг вспомнила про ружье Бобби и, развернувшись, бросилась внутрь.

К тому времени, когда девушка схватила его и снова подбежала к двери, она увидела, что обе кошки разделились. Тем ни менее они кружили друг против друга, ища возможность сцепиться вновь.

Опасаясь, что попадет в Ральфи, если все же попытается прицелиться, она направила ружье поверху и спустила курок. Девушка не приготовилась к отдаче и ружье, дернувшись, отбросило ее, лишая равновесия так, что она отшатнулась на пару шагов. Обе кошки замерли, низко припав к земле.

Вдруг пума развернулась и рванула в сторону леса. Ральфи погнался за ней.

– Черт возьми! Ральфи! Вернись!

Проигнорировав ее, он последовал за другой кошкой, тоже исчезая в лесу.

Реакция наступила, когда она стояла у двери, прислушиваясь к потасовке в лесу, заполнивший ее адреналин, покинул ее так внезапно, что она в течение нескольких секунд думала, что просто рухнет.

По крайней мере, она знала, что Ральфи не был схвачен, содрогаясь, подумала она, отступая в дом и, наконец, закрывая дверь. После чуть рассеянного осмотра комнаты, она опустилась в кресло. Алэйна уткнулась лицом в ладони, когда услышала качнувшуюся дверную ручку. Подняв голову, она заметила, как ручка повернулась, и дверь медленно открылась.

Золотые глаза пантеры заскользили по ней, словно кот проверял ее на наличие ран и Алэйна вдруг разрыдалась. Сползя со своего места, она обвила руками его шею и зарылась в нее лицом. Он сидел на бедрах, уткнувшись в нее головой, глубокое урчащее мурлыканье исходило из его груди.

– Ты был так хорош! – бормотала она. – Ты прогнал ту потрепанную кошку прочь, правда, милый! – произнесла она, наконец, шмыгнув носом и отстраняясь, чтобы взглянуть на него.

Грохочущее мурлыкание остановилось. Он, прищурившись, посмотрел в ответ.

– Боже! Я даже не подумала проверить, не поранился ли ты!

Отодвинувшись немного, она осмотрела его и к своему ужасу обнаружила, что на его мехе была кровь. Гнев захлестнул ее.

– Эта гребаная кошка чертовски искусала и исцарапала тебя!

Она погладила его по морде.

– Я так рада, что ты в порядке! Я беспокоилась за тебя весь день, ты плохой старый кот!

Игнорируя сердитый взгляд, которым он наградил ее, она поднялась на ноги.

– Пойдем. Давай помоем тебя, чтобы я могла разглядеть, насколько плохи твои болячки. Ладно?

Толкнув закрытую дверь, она направилась в ванную.

Он по-прежнему сидел у задней двери, глядя на нее, когда она оглянулась удостовериться, последовал ли он за ней, но, когда она потянулась развязать завязки на топе, вся его поза изменилась. Его голова поднялась, а глаза с непристойным интересом сузились до узких щелей. Поднявшись на ноги, он поплелся к ней.

Удовлетворенная тем, что он последовал за ней вместо того, чтобы снова вылететь за дверь, Алэйна уронила топ на кровать и направилась к комоду, поискать старую футболку и надеть ее пока купает его.

Когда она втиснулась в нее, то расстегнула узкие джинсы и стянула их, сбросила босоножки, и, прыгая сначала на одной ноге, а потом на другой, сняла джинсы и бросила их в сторону кровати, в кучу с топом.

Когда она снова посмотрела на Ральфи, то обнаружила, что его глаза сузились. Она улыбнулась ему.

– Не дуйся! Ты же не возражал против воды, когда я купалась, – проворчала она, направляясь в ванную и регулируя воду.

Он остановился в дверях, с подозрением глядя, как она изучает флакон шампуня от блох и клещей, купленный ей в магазине, соображая, будет ли хорошей идеей использовать его, когда у кота, несомненно, были открытые раны. Они, скорее всего, будут адски гореть, если не больше. Она ничего не нашла на флаконе, говорящего о том, что нельзя использовать его при открытых ранах, тем не менее, если она должна была купать его в нем, лекарство обязательно проникло бы в его кожу.

Но если он собирался сделать привычкой сон в ее постели, то должен быть обработан от блох.

Пожав плечами, она наклонилась, чтобы проверить воду. Решив, что температура приятная, она уперлась голенями в стенку ванной и наклонилась, чтобы достать пробку. Ей только удалось схватить ее, когда она ощутила тепло его дыхания на своей заднице. Прежде чем она успела дернуться вверх, он сунул морду между ее ягодицами и лизнул расщелину. Даже через трусики она ощутила тепло его языка.

Взвизгнув, Алэйна поскользнулась и ухнула с головой в ванну, с трудом поднявшись, чтобы обрести равновесие на гладкой поверхности. Прежде чем она успела выпрямиться, он лизнул ее, на этот раз, проталкивая под трусики и проводя этим горячим, грубым языком прямо вниз ее расщелины. Мурашки пронеслись по все ее коже, потрясающие ощущения прострелили сквозь нее.

– Черт возьми, Ральфи! – Выдохнула она и, изо всех сил удерживая себя одной рукой, шлепнула его. – Вытащи свой нос из моей задницы, кот-извращенец!

Видимо ему понравился вкус, раз он не сдался так легко. Он толкнулся плечом меж ее бедер, лишая ее последнего равновесия, вынуждая перенести вес на одну ногу, когда толкнулся под другую, поднимая ее с пола. Ее колено подогнулось, ударившись о стенку ванны, а когда она попыталась отодвинуть задницу вне его досягаемости, плюхнулась на него.

С резким всплеском рухнув на дно ванны, она полностью залила себя и кота. Ошеломленная, старясь не думать о том, что длинный, шершавый язык чувствовался лучше всего, что касалось девушки за все ее сорок, Алэйна просто тупо пялилась на него несколько минут.

– Боже, Ральфи! – пробормотала она, наконец. – Если ты голоден на кухне есть еда! Если озабочен, то тебе просто необходимо найти другую кошку, черт возьми! – дрожь ответной реакции прошла сквозь нее. – Не то чтобы ты не очень хорош, Мистер Мужчина-идущий-прямиком-к-сладкому-местечку, но ты же не озабоченный котопес?

Совершенно ошеломленная опытом, она, наконец, заставила себя и с трудом встала на колени, осуждающе глядя на него. Он сел на бедра, облизывая губы, когда изучал ее дремотными золотыми глазами

– Не смотри на меня так. Мне вовсе не трудно встать! Думаю, что и ты не так сильно пострадал, – пробормотала она самой себе, она так сильно накуналась в воде, что одежда облепила ее.

Встав, она, наконец, засунула пробку в слив и дрожа, вылезла из ванной. Ее клитор пульсировал как сукин сын. Стараясь изо всех сил игнорировать его, она наклонилась над ванной и выжала из своей футболки так много воды, сколько смогла.

– Думаю, я смогу с тем же успехом носить ее, пока не искупаю тебя.

Все еще потрясенная, она отмерила анти-блошиный шампунь и налила его в воду.

– Давай, Ральфи. В ванну.

Он посмотрел на нее, его глаза снова сузились.

Закрутив крышку, она уперла руки в боки.

– Не упрямься сейчас! Ты не будешь спать в моей постели, пока не примешь ванну!

Он изучал ее несколько мгновений и, наконец, залез в ванну, подозрительно принюхиваясь к воде.

Чувствуя слабость в коленках, Алэйна присела рядом с ванной на корточки и начала мыть его, выискивая укусы и царапины. К своему облегчению она не нашла ничего, что выглядело слишком серьезно.

– Тебе повезло. Не знаю, как тебе удалось выйти из этой драки только с царапинами, но я рада, что так вышло! Боже! Я чертовски испугалась, когда выскочила эта штука! Мне повезло, что ты был рядом, – пробормотала она, чувствуя себя все еще слишком слабой, когда понимание нахлынуло на нее, что она сейчас уже могла быть кошачьим кормом, если бы Ральфи так и не появился, как случилось.

Не обращая внимания на мокрый мех, она снова обняла его.

– Спасибо, что спас меня, Ральфи. Я была так напугана.

Он уткнулся в нее носом, поднял лапу и обвил ту вокруг ее плеча, словно обнимая за спину. Ослабив на нем свою хватку, она легонько поцеловала его в нос.

– Я буду такой несчастной, когда хозяин вернется за тобой. Я очень сильно надеюсь, что он не найдется.

Уныло вздохнув, она закончила его купать, а потом вытащила пробку из слива.

Схватив полотенце, она вытерла его, так хорошо как смогла, потом бросила полотенце в сторону корзины.

Теперь она сама нуждалась в ванне, подумала девушка с легким раздражением, когда опустила на себя взгляд.

Снова посмотрев на Ральфи, она нерешительно включила душ и содрала с себя мокрую одежду, когда заметила, что он переместился, устроившись в дверях ванной, вылизывая себя. Подозрение шевельнулось в ней от его невинного вида, но она, наконец, отмахнулась от него и начала мыться.

Намыливая волосы, она через некоторое время почувствовала на себе холодный ветерок, Алэйна смахнула мыло с одного глаза и посмотрела в сторону занавески.

– Даже не думай об этом, – отрезала она, увидев, как Ральфи просунул голову, чтобы посмотреть на нее.

Он изучал ее лицо несколько секунд и, наконец, ушел.

– Я принесу тебе что-нибудь поесть, когда выйду! – выкрикнула она, когда услышала, как он покидает ванную.

Беспокойство заворочалось в ней, когда ей пришло в голову задаться вопросом, что кот думал он делал. Он не пытался укусить ее, но это не слишком утешало, учитывая его энтузиазм с ее облизыванием.

Ее киска, бедная, невежественная, заброшенная вещь, по-прежнему требовала большего, потому что она не могла установить разницу, даже если бы могла. Язык был языком, и если зашло о языках, у Ральфи был, безусловно, лучший, что когда-либо ласкал это особенно нежное место.

И она не стала чувствовать себя намного лучше, если представить что он, возможно, думал, что она нуждалась в мытье. Она вымылась, прежде чем выйти, с возмущением думая о множестве шуток про киску кружившихся у нее в голове. Она хорошо знала что, черт возьми, не могла пахнуть так, чтобы заставить его вести себя, словно он только что нашел пучок кошачьей мяты.

Может она просто слишком сильно зациклилась на этом? Как бы то ни было, он был пантерой, а не домашним котом, а она же, как правило, думала о нем как о «просто коте». У нее раньше были кошки. Иногда они просто брали в привычку, ухаживать за своим хозяином – за ней во всяком случае. Она никогда точно не знала что делать, но думала, что это их способ выражения симпатии.

Ей было бы проще об этом думать, если бы а) Ральфи не был бы таким чертовски большим, что мог бы съесть ее, если бы собирался и б) у него не было бы склонности вылизывать ее эрогенные зоны.

Он с самого начала был слишком заинтересован в исследовании ее промежности.

Все же, он, несомненно, был выращен людьми. Может быть, он воспринимал людей рядом так же как любых других кошек? Может быть, он думал, что ухаживает за ней?

Вот это мысль! Да если он решит вставить ей и прикусить затылок, она наверняка склеит ласты!

И это могло чертовски далеко зайти! Она могла представить отвратительные заголовки! «Женщина-кошка и «приятель» поимевший ее слишком грубо!» Женщина по имени Алэйна скончалась сегодня, когда ее домашний питомец – пантера, видимо решил взобраться на нее...

Боже!

Она обязана присматривать за ним. Он должно быть в процессе спаривания!

Когда она вытерлась, то выбрала в комоде ночную рубашку до щиколоток и вытащила ее. Она почти никогда не носила ее, потому что та была слишком теплой, чтобы спать в ней. Но за исключением выпихивания Ральфи через заднюю дверь и запирания ее за собой, она посчитала это лучшим, чтобы скрыть как можно больше.

Когда она добралась до кухни, он изучал содержимое холодильника. Она резко остановилась, разрываясь между изумлением, высокой оценкой его сообразительности и раздражением.

– Отойди! Я же говорила, что ты получишь это! – сказала она, раздраженно отталкивая его в сторону и вытаскивая пакет. – Думаю, что пума получила полную тарелку, брошенную мной в нее, но к счастью, я взяла наружу ровно столько, чтобы хватило приманить тебя обратно в дом.

Опустив пакет на столешницу, она достала тарелку. Ральфи встал, опершись передними лапами о столешницу рядом с ней, наблюдая. Она взглянула на него, обнаружив, что стоя он оказался выше нее. Вспышка беспокойства прошла в ней, но кот не проявлял никаких признаков агрессии, за исключением того, что хлестал хвостом по заднице в той особой пантерьей манере!

Вспомнив это, она улыбнулась и погладила его по морде.

– Достаточно?

Он вопросительно наклонил голову.

– Ладно, еще немного, а то сюда больше не влезет. Я знаю, ты не можешь быть настолько голоден! И ты захочешь чего-нибудь утром! Боже! Если я собираюсь держать тебя тут, мне надо будет купить морозилку и приобретать мясо оптом, – она нахмурилась. – Полагаю это лучше, чем позволить тебе охотиться, когда вокруг так много агрессивных, перебравших охотников.

Это замечание вернуло ее мысли к неприятному столкновению с пумой. Ее интересовало, каковы шансы, что возможно та как раз бродит рядом по округе?

Близкими к нулю.

Она не сказала бы, что знает много о находящихся под угрозой исчезновения видах, но девушка не слышала ни о каких пумах замеченных в этом районе. Она так же не слышала о «вновь завезенных» в этот район, как было сделано во Флориде.

Казалось слишком притянутым рассматривать возможность, что кошка мигрировала так далеко. Кошки были оседлыми. Большие кошки, как правило, метили довольно большой кусок территории, но та была в сотнях миль от Флориды.

Пума была либо родом из этих мест, либо была привезена по каким-то причинам.

И прямо рядом с ней находился охотничий клуб.

И казалась более чем неправдоподобной возможность, что кошка мигрировала так далеко.

Стараясь отогнать сумасшедшую идею, что ее сосед оказался организатором своего рода незаконного сафари, она подтолкнула тарелку Ральфи и почесала ему голову, прежде чем рассеянно собрать оставшуюся часть обрезков и снова положить пакет в холодильник.

Ральфи сунул голову под кран в тот момент, как она включила его, девушка подождала, пока он вдоволь напьется, прежде чем вымыть руки. Достав большую кастрюлю, она наполнила ее водой, до того как закрыть кран.

Оставив его заканчивать со своей едой, она заперла заднюю дверь и побрела в гостиную, развалившись на диване, она снова включила телевизор. Хотя ее мысли были не на экране, потому что она только что вспомнила, что не так давно видела по телевизору что-то о черном рынке экзотических животных, которых ловили и продавали людям, желавшим острых ощущений от охоты на крупного зверя.

Глава 9

Возбуждение заставило ее очнуться на грани между сном и явью, со скачущим сердцем, и пульсирующей бурным напором кровью. Дрейфуя между полным осознанием и вызванной сном фантазией, Алэйна застонала, беспокойно ворочаясь, раздвигая ноги, приветствуя восхитительный жар, легкую шершавость языка трущегося о ее клитор.

Это ощущалось так здорово. Ее сонное и опьяненное желанием сознание, пыталось разобраться в ощущениях, вызванных темной фигурой человека меж ее бедер. Задыхаясь, она подтянула ноги, раздвигая их шире. Тяжесть устроилась на ее бедрах, прижимая их к матрасу, когда ее разум раскололся на кусочки, от становящегося все более настойчивым поддразнивания. Давление на ее бедра унесло ее парить у самого края сознания, и все же, физические ощущения так резко противоречили созданными ее разумом фантазиями, что она сочла невозможным и дальше цепляться за края сна.

Все еще опьяненная сном, и эйфорической химией удовольствия, туманящими ей рассудок, Алэйна вслепую нащупала мужскую голову, пытаясь определить, кого притащила с собой в кровать.

Под кончиками ее пальцев его коротко остриженные волосы казались шелковистыми.

В ее же мозгу была пустота.

Но впрочем, она была и не в состоянии использовать мозги. Они были полностью заняты восхитительными ощущениями, одурманившими их.

Ахнув, она впилась пальцами ему в голову, поднимая бедра навстречу, когда он сильнее лизнул клитор, подталкивая ее все ближе и ближе к освобождению, пока она не стала непрерывно стонать, мотая туда-сюда головой по подушке.

Тело забилось от внезапно охватившего ее первого взрыва. Почувствовав дрожь освобождения, пробежавшую по ней, он перестал лизать клитор и протолкнул свой горячий язык в лоно, трахая ее им. Ощущения вырвали у нее хриплый крик. Мышцы лона так сильно сжались, что ее живот свело, и она снова закричала, сжимаясь вокруг него, пока спазмы не начали медленно спадать.

Вялая после взрыва экстаза, Алэйна лежала задыхаясь и вздрагивая от каждого легкого толчка, пульсировавшего в ней, когда он продолжал вылизывать ее, пока девушка не почувствовала себя полностью опустошенной.

Она пролежала несколько мгновений, дрейфуя в пресыщенной неге, но слово, сформировавшееся в ее сознании, вызвало ряд мыслей, которые посыпались одна за другой, как падающие домино и ощущение неверия накатило на Алэйну. Она медленно, почти боясь взглянуть, приоткрыла одно веко.

В раннем утреннем свете, просачивающемся в комнату, она увидела Ральфи опершегося о ее бедра, и глядящего прямо на нее, своими золотыми глазами, прикрытыми почти до щелей. Моргнув, чтобы удостовериться, что видение не исчезнет, Алэйна с усилием поднялась на локти и уставилась на кота, а потом остолбенела, не веря себе. Ее трусики сейчас были без промежности, половые губы зияли, а волоски оказались влажными и прилизанными к коже.

От его языка?!

– О... мой... Бог! – ахнула Алэйна. – Ральфи?

Он посмотрел на нее долгим взглядом и, наконец, отодвинулся. Приземлившись на полу около кровати с тяжелым шлепком, он сердито махнул хвостом и выбежал за дверь.

Алэйна некоторое время пялилась на пустой дверной проем, после того как он исчез. Она только что была... удовлетворена своим котом! Еще более не настроенная поверить тому, что по ее мнению произошло, для проверки Алэйна снова обратила внимание на трусики. Они все-таки были измочалены, словно он ухватился за промежность зубами и просто перекусил эту их часть. Ее ночная рубашка оказалась скручена на бедрах.

Она коснулась себя. Волна чувств качнула ее, потому что ее плоть все еще была налита кровью, прилившей от возросшей чувствительности.

Скатившись с кровати, она направилась в ванную, захлопнув за собой дверь, по-прежнему слишком ошеломленная, чтобы реально ощущать что-то кроме шока. Видения теснились и сталкивались в ее сознании, когда она включила душ и залезла под него, видения, которые она не хотела анализировать слишком подробно.

Что за котом он в таком случае был? Обученным для секса, тотчас же предложил ее разум. Он выждал, пока она не стала реагировать на окружающее и оказалась совершенно уязвимой, чтобы закончить то, что начал накануне вечером, когда она пыталась наполнить ему ванну! Она избавилась от этой мысли. Это подразумевало интеллект. Она знала, что он был умен, но все же, он был котом, свихнуться можно!

Кто бы ни растил его, был сумасшедшим, кроме того что оказался полным извращенцем! Она никоим образом не должна этого допускать, позволяя наедине что-то соблазняющее, рискуя добиться «влюбленности». Но казалось бесспорным, что он точно знал, что делает, и единственный способ, который она могла придумать, как он узнал – был обучен этому.

Не то чтобы Ральфи казался опасным, но он все-таки был пантерой! Он в глубине души все еще был диким, а рожденный диким, всегда дикий, насколько она понимала. Было много случаев, когда идиоты воспитывали диких животных, а те все равно вернулись к своей дикой стороне.

Вопрос в том, что с этим делать? Это заставило ее злиться при мысли, что кто-то извратил его сознание!

Бедный малыш! Он был настолько милым! Нежным, как ягненок! Извращенцем, но нежным. Дрожь прошла сквозь нее, но она решительно закрыла дверь на свой "опыт". Господи! Она чувствовала себя такой извращенкой!

Как бы сильно она ни старалась не думать обо всех этих стонах, метаниях и оргазме, эти мысли мерцали на краю ее сознания, стремясь затопить ее виной эпических масштабов. Ей придется прекратить свои хождения, одеваясь, раздеваясь и купаясь рядом с ним!

Очевидно такой стиль поведения, запускал его «обучение». Он, скорее всего, ждет на кухне свое «поощрение».

Его не было.

Когда она, наконец, оделась и неуверенно заглянула на кухню, то обнаружила, что задняя дверь стояла открытой. Разрываясь между облегчением и терзанием, что он снова сбежал, она направилась к двери. Когда она добралась до нее, грохот мотоцикла отдался в ушах и несколько мгновений спустя, Рафаэль появился на дорожке, ведущей к главному шоссе.

Как назло, она все еще стояла в дверях, когда он припарковал мотоцикл перед сараем и посмотрел в сторону дома. Раздраженная, что не закрыла дверь в момент, когда услышала мотоцикл, она исправила ситуацию, заперев ее и направившись к плите, согреть воды для кофе. Она только что налила кипятку в чашку с кофе, когда раздался стук в заднюю дверь. Она подскочила, залив горячей водой всю столешницу.

Опустив ковш, она посмотрела в сторону двери и увидела, что Рафаэль стоит прямо за ней.

Его взгляд оценивающе скользнул по ее лицу, когда она открыла дверь. Смущенная по какой-то непонятной причине, она опустила взгляд на его губы. Хотя это не сильно помогло, потому что у него был красивый рот, и это заставило пройти дрожь по всему ее животу.

Она нахмурилась, когда мысль внезапно пришла ей в голову.

– О! Я забыла о запчастях!

– Я пока заставил трактор работать. Почему бы тебе просто не подождать с запчастями?

Смятение мелькнуло в ней.

– Хочешь кофе?

– Конечно. Спасибо

Алэйна была настолько удивлена, что несколько мгновений просто стояла там, где была. Наконец, она попятилась на кухню, позволяя ему войти.

– Есть какое-нибудь представление, когда они привезут материалы?

Алэйна отвернулась от плиты, с удивлением взглянув на него.

– Гм... они просто сказали "утром", – Она нахмурилась. – Полагаю, что если они не привезут их к тому времени, как ты разделаешься со своим кофе, я пойду с тобой и покажу границы.

Черт! Как он мог догадаться! Чуть покраснев, она снова повернулась к нему спиной.

– Тебе нравится кофе со сливками?

– В самом деле, нравится, и лучше когда оно сплошные сливки.

Алэйна послала ему испуганный взгляд. Он пересек кухню и, взяв из ее рук ковш, вылил воду. Она просто пялилась на него несколько секунд, пока он не повернулся, чтобы выжидающе посмотреть на нее.

Наконец, поняв, что она оказалась между ним и холодильником, она достала молоко и вручила ему, затем добавила в свое кофе сгущенки и двинулась в другую сторону кухни, глядя в окно кухонной двери.

– Никаких признаков грузовика?

Она посмотрела в его сторону, но заметила, что он не глядел на нее. Вместо этого, он сосредоточился на смешивании своего кофе – кипяченого молока и растворимого кофе. Она внутренне пожала плечами. Ей тоже он нравился насыщенным. Девушке просто не приходило в голову, что можно сделать его на молоке вместо воды.

– Еще нет.

– Хочешь чего-нибудь с кофе? Завтрак?

Он посмотрел на нее, но покачал головой.

– Думаю, что видел тебя прошлой ночью у Бенни.

Пораженной Алэйне все же удалось симулировать полное недоумение. Она была удивлена, что он заметил – учитывая обстоятельства – и ошеломлена, что упомянул это. Она пожала плечами.

– Мы встретились с другом[6], чтобы выпить.

Он нахмурился, дуя на свой кофе.

– С высоким, тощим пижоном со светлыми волосами? Он твой бойфренд?

Она в том момент даже не попыталась скрыть, что удивлена.

– Бобби? Боже мой, нет! Он был им, но мы порвали почти год назад.

– Ты уверена, что он это знает?

Алэйна криво усмехнулась, а затем хихикнула, когда, наконец, поняла, о чем он говорил.

– А! Это его дело, понимаешь? Ты, наверное, видел его с новой подружкой, у которой по счастливой случайности, белокурые, как у меня, волосы, тот же самый рост и телосложение.

«Только моложе».

Его взгляд оценивающе скользнул по ней.

– Это не ты сидела с ним, когда я вошел в дверь?

Алэйна моргнула. Принимая во внимание, что она изо всех сил старалась притвориться, что не заметила его, это был довольно провокационный вопрос. Она задумчиво нахмурилась.

– Он действительно останавливался у моего столика, чтобы минутку поговорить. Возможно, именно тогда ты заметил меня?

– Похоже у него на уме было больше чем «поговорить», – сухо сказал он.

Алэйна тупо уставилась на Рафаэля, задаваясь вопросом, с какой стати ему удалось заметить так много, за такой короткий промежуток времени.

Во всяком случае, почему он заинтересовался?

– Не хочешь показать мне границу? – спросил он, резко меняя тему.

– Конечно, – рассеянно ответила она, ставя свою кофейную чашку и направляясь наружу.

Они только добрались до дорожки, как фургон доставки свернул с главного шоссе. Сменив направление, они только сошли с пути, и Рафаэль оставил ее давать водителю указания, куда разгружаться. Это было хорошо и потому, что у Алэйны хватило времени разглядеть высоту сорняков. Вернувшись в дом, она достала свой металлоискатель и проверила, чтобы убедиться, что тот работает.

К тому времени, когда она вернулась наружу, с фургона сгрузили столбы и проволоку. Дождавшись, пока водитель фургона залезет назад и, развернувшись, снова уедет, она направилась в сторону подъездной дороги. Рафаэль встретил ее, замедляя шаг, чтобы идти вровень с ней.

Когда девушка приблизилась к месту, где, как она знала, была установлена передняя веха, она включила металлоискатель и начала водить им над землей. Она как раз остановилась и озиралась, выбирая направление, когда машина съехала с шоссе.

Энджи опустила стекла.

– Потеряли что-то?

Алэйна поднявшая взгляд, когда машина съехала с дороги, посмотрела на Рафаэля, а потом вернула внимание к металлоискателю.

Было трудно не заметить, что он вовсе не казался обрадованным, увидев Энджи, и Алэйне было интересно, она ли неудачно «сунулась» или была еще какая-то причина, что он не был особенно счастлив видеть ее.

Через минуту он шагнул к машине и, склонившись, заглянул в окно.

– Мы ищем угловую веху, – сказал он, его голос не был любезным.

– Ты не говорил мне, что работаешь на мисс МакКинли.

Алэйна еле удержалась, чтобы не фыркнуть. Если бы она резко не развернулась, когда та приветствовала его у двери, то не казалась бы заинтересованной в разговоре.

– Ты хотела что-то особенное, Энджи?

– Я просто была удивлена, увидев тебя здесь, и подумала остановиться и поздороваться, – оскорблено ответила Энджи с оттенком раздражения.

Она не узнала ответ Рафаэля, потому что прямо в этот момент подъехала другая машина.

Когда Алэйна в этот раз подняла глаза, то увидела, что это Калхоун. Гнев сразу же начал закипать прямо под ее внешним спокойствием. Она посмотрела на него. К сожалению, это оказалось впустую, потому что тот был полностью сосредоточен на Рафаэле.

Он остановил свою машину рядом с дочкиной.

– Проблемы с машиной?

– Я просто остановилась поговорить с Рафаэлем. Рафаэль, это мой отец.

Папаша и Рафаэль обменялись долгими взглядами. Алэйна не могла видеть выражение лица Рафаэля, но у Калхоуна оно было далеко не дружелюбным.

– Ищешь работу? Или проездом?

– На данный момент, ни то, ни другое, – холодно сказал Рафаэль. – Позже, Энджи.

Выпрямившись, он направился обратно к Алэйне, примерно в то время, когда ей, наконец, удалось напасть на цель. Остановившись, когда раздался звонок, она поводила датчиком по сплошному кругу и, наконец, опустилась на колени, чтобы исследовать землю.

Отвергнутая Энджи рванула прочь, посылая град земли и камней, а потом и горелой резины, когда с пронзительным визгом шин ударилась о дорожное покрытие.

Калхоун съехал на обочину дороги, припарковался и, выбравшись, направился к ним. Алэйна, копающаяся в поисках вехи, которая должна была находиться прямо под поверхностью земли, подняла взгляд, когда он, подойдя, встал над ней.

– Нужна какая-нибудь помощь?

Раздражение нахлынуло на Алэйну.

– У меня она есть, спасибо.

– Мекс?[7]

Алэйна рассердившись, поднялась на ноги.

– Вы стоите на моей собственности, Калхоун. Может, я должна спросить, могу ли я вам помочь?

Он, казалось, пытался умерить свой норов.

– Вы ставите ограду?

Она хотела сказать ему, что это было не его чертово дело, но он достаточно скоро это увидит, и казалось бессмысленным затевать вражду, помимо удовлетворения, которое она получит, сказав ему, чтобы он убирался в ад.

– На самом деле, да. Полагаю, это будет лучшим способом проследить, чтобы ваши клиенты больше «случайно» не забредали на мою собственность.

Он боролся с другим раундом своего темперамента.

– Мое предложение все еще в силе.

Алэйна обдумывала с минуту.

– То, которое вы послали с агентом по недвижимости приблизительно шесть месяцев назад или около того?

Его губы сжались, но он кивнул.

– Она не забыла сообщить, что я велела передать, что вы можете запихнуть ваше предложение в задницу? – сладко спросила Алэйна.

Она подумала на несколько мгновений, что он утратит власть над своим темпераментом.

– Оно было выше рыночной стоимости, – выдавил он.

– Оно ниже рыночной цены поместья для меня, – выпалила ему в ответ Алэйна. – Это место было в моей семье поколениями. У вас не хватит денег, чтобы купить его.

После того как он в напряженном молчании изучал ее несколько секунд, он перенес свое внимание на Рафаэля.

– К слову сказать – держись подальше от моей дочери. Она несовершеннолетняя и не ходит на свидания с мексиканцами.

Рафаэль сузил глаза.

– Не уверен, что то, чем мы занимались прошлой ночью, является свиданием, но я придержу это мнение.

Это была соломинка, переломившая хребет верблюда[8]. Калхоун издал разъяренный рык и замахнулся. Алэйна пригнулась и убралась с дороги. Рафаэль поймал кулак своей челюстью. Удар отбросил его голову в бок, и он качнулся на пятках назад, но только, казалось, ему было наплевать и следующие три удара кулаков Рафаэля встретились с физиономией Калхоуна. Тот откачнулся назад при первых двух ударах, и свалился на землю от третьего.

Золотые глаза Рафаэля сверкали яростью, предупреждением и удовлетворением, когда он встал над Калхоуном, его руки были сжаты в кулаки, ноги расставлены, словно он ждал, чтобы Калхоун поднялся, для следующего раунда.

– И я не мексиканец, ты невежественный хрен, – выдавил он.

Алэйна с отвисшей челюстью наблюдавшая весь инцидент с безопасного расстояния, гневно рванула вперед.

– Убирайтесь с моей собственности!

Калхоун скользнул по ней взглядом, прежде чем вернуть свое внимание Рафаэлю.

– Это не конец, – вымучил он из себя, поднимаясь на ноги и руками отряхивая пыль с одежды.

– Вы правы, не конец, – холодно сказал Рафаэль.

Алэйна и Рафаэль наблюдали, как он прошагал в своей машине, забрался в нее и рванул прочь, как и его дочурка.

После того как она раз-другой посмотрела на Рафаэля, Алэйна встала на колени и возобновила поиски вехи.

– Было ли сказанное тобой правдой?

Алэйна нахмурилась.

– Какая часть?

– О том, что поместье принадлежало твоей семье поколениями?

Алейна прикусила губу, но, наконец, улыбнулась.

– И то и другое. Мой отец купил его. Он подумывал устроить небольшую ферму, когда уйдет в отставку. Это было то, что он всегда хотел попробовать. – Ее веселье умерло. – Однако у него не было возможности. Он и моя мать погибли в автокатастрофе в прошлом году.

Его взгляд пробежал по ее лицу, и она заметила сочувствие в его глазах.

– Мне жаль.

Кивнув, Алэйна тщательно вытолкнула это из головы.

– Здесь, – удовлетворенно сказала она, указав, наконец, на веху. – Я знала, что она где-то тут. Теперь, все что нужно сделать, найти ту, что в противоположном углу.

Примяв сорняки вокруг вехи, Рафаэль зашагал рядом с ней.

Алэйна взглянула на него пару раз.

– Не думаю, что она несовершеннолетняя, что бы он там не говорил, – произнесла она, наконец. – Хотя, не считаю, что будет очень приятно, если он выдвинет против тебя обвинение.

Он наградил ее созерцательным взглядом, и наконец, улыбнулся.

– Я познакомился с ней ради выпивки, и позволил проехаться на своем байке. Это был предел.

Брови Алэйны от удивления поползли вверх.

– О. – Она мгновение подумала над этим и смесь, как удовольствия, так и озабоченности наполнили ее. – Но ты... – Она замолчала. Он послал ей вопросительный взгляд, и она прикусила губу. – Ты же имел в виду...

– Я же сказал, что не считаю, что это было свиданием.

Алэйна усмехнулась и покачала головой.

– Мужчины! Ты хотел оправдать рехтовку его физиономии? Думаю, именно поэтому ты позволил ему полезть с первым ударом?

Его хорошее настроение исчезло. И вместо того, чтобы ответить, он остановился и, повернувшись, взглянул на подъездную дорожку. Нахмурившись, Алэйна тоже остановилась и повернулась. К тому времени они отошли довольно далеко от главного шоссе, так что въезд на нее больше не был в поле зрения, но мгновение спустя, она услышала то, что, как она полагала, он имел в виду. Машина свернула на подъездную дорожку.

Двигатель взвыл, водитель вырвался на открытое пространство на долю секунды позже, направляясь прямо к ним.

Глава 10

Алэйна все еще смотрела на движущийся к ним грузовик, когда Рафаэль, схватив ее за талию, сбил с ног и отпрыгнул к краю леса.

Бобби, резко затормозив, остановился рядом с ними и выключил двигатель.

Алэйна наблюдала, как он вышел из машины и обошел вокруг капота, не нужно было знать язык тела, что бы понять – он был в ярости. Придурок наехал бы на нее, если бы Рафаэль не закрыл ее собой.

– Нам надо поговорить, – напряженно произнес Бобби.

Алэйна посмотрела на него с беспокойством.

– Нет, если речь пойдет о прошлой ночи, – решительно сказала она, затем задумалась. – Если не о счете… за кота, то действительно не зачем.

Он молча уставился на нее, плотно сжав губы и кипя от злости, затем перевел пристальный взгляд на Рафаэля.

– Кто этот мекс? И что он здесь делает?

Девушка удивилась, когда Рафаэль обнял ее за талию и притянул к себе.

– Кто этот гринго, малышка? И что он здесь делает? – произнес он около ее уха.

Алэйне пришлось сдерживаться, чтобы не рассмеяться. Закусив губу, она обняла одной рукой Рафаэля за талию, другой прикоснулась к его щеке.

– Это Бобби Калпеппер, местный ветеринар. Бобби, это Рафаэль Дусетт.

Брови Бобби сошлись на переносице.

– Это звучит не по мексикански, – презрительно сказал он.

– Потому что это не мексиканская фамилия? – холодно ответил Рафаэль.

Видимо, Бобби решил его проигнорировать, и перевел сердитый взгляд на Алэйну.

– Ты совсем рехнулась, чуть не переехала меня прошлой ночью! Что, черт возьми, это значит? Меня посадили в чертов вытрезвитель, и, все потому, что у тебя была истерика, и ты оставила меня на стоянке! Я зол на тебя, подруга!

Веселье Алэйны сменилось возмущением.

– У тебя какие-то проблемы? – зарычал Рафаэль.

Бобби сердито посмотрел на него.

– Отвали. Мы разговариваем.

Рафаэль спокойно выпустил Алэйну и отодвинул ее в сторону.

– Сейчас ты заткнешься. Вернешься в свой грузовик и уберешься отсюда.

Бобби на мгновение растерялся.

– Ты думаешь, что заставишь меня? – выдавил он.

Первый удар Рафаэля в лицо Бобби, откинул того назад. Из носа потекла кровь, колени задрожали и он осел в грязь. Глядя на него в ожидании, что тот поднимется, Рафаэль обошел Бобби, схватил за руки и поставил на ноги. Резко заведя руку Бобби за спину, он повел его обратно к грузовику.

Зажав нос рукой, Бобби шел нетвердой походкой, не оказывая никакого сопротивления, даже когда его вели вокруг машины, а затем втолкнули внутрь. Оказавшись внутри и заперев двери, он с ненавистью взглянул на Рафаэля, все еще держась рукой за нос.

– Парень! Ты серьезно облажался, связавшись со мной!

Лицо Рафаэля застыло.

– Если ты еще раз побеспокоишь Алэйну, то узнаешь, что значит «облажаться».

Алэйна была ошеломлена происходящим и просто смотрела на мужчин, лишь когда завелся двигатель она пришла в себя и бросилась за деревья. Заведя мотор, Бобби резко сдал назад, испортив при этом ее газон, и рванул в обратном направлении. Рафаэль смотрел на него несколько мгновений, а затем направился к Алэйне.

Добравшись до нее, как раз в то момент когда Бобби, наконец, включил первую передачу и грузовик двинулся вперед в резкий разворот по главной дороге, Рафаэль еще раз ошеломил ее, резко повернув лицом к себе. Схватив в кулак волосы на ее затылке, он начал медленно притягивать ее голову к себе.

– Он нуждается в подтверждении, – промурлыкал индеец, приближаясь к ней.

Электрический ток прошелся по нервным окончаниям, когда его губы коснулись ее. Она была ошеломлена тем, как мгновенно ее тело отозвалось, реагирую на жаркое прикосновение в каждой точке, где их тела соприкасались. Нежное посасывание рта, прикосновение его языка создали мощный поток импульсов, наполняющих невероятным ощущением так, что короткий поцелуй бросил ее в состояние полного хаоса.

Когда он поднял голову чтобы посмотреть на нее, она выглядела растерянно. Облизав губы, девушка хрипло спросила:

– Он уехал?

Его взгляд вновь скользнул по ней, остановившись на губах.

– Еще нет, – прошептал он, сократив расстояние, которое разделяло их, опять коснувшись ее губ, в этот раз почти грубо, с голодом, так, что ее тело сжалось в тугой узел, наполняя жизненной силой до тех пор, пока слабость не накрыла ее. Как только он начал исследовать ее рот, лаская своим языком, она уронила на землю металлоискатель и, борясь с головокружением, подняла руку, вцепившись в его рубашку, пытаясь приблизиться к источнику удовольствия.

Как только видения того, как она срывает с него одежду и касается руками его тела, заполнили ее разум, он начал отодвигаться, в последний раз вторгаясь языком, избавляя от давления своего рта, слегка посасывая ее губы, прежде чем разорвать контакт и поднять голову.

Рафаэль тяжело дышал.

– Думаю, он уехал.

– Кто? – Алэйна смутилась, когда вспомнила – поцелуй это его идея, чтобы убедить Бобби что она «занята».

– Думаешь, он поверил? – тихо спросила она, застенчиво убирая руку с его рубашки, которую до этого схватила в кулак.

Его губы скривились в усмешке. Золотистые глаза излучали смесь желания и веселья.

– Это убедило меня.

Она выглядела смущенно, когда он отошел от нее и наклонился, чтобы поднять металлоискатель. Передав его ей, он пошел обратно. Алэйне потребовалось несколько мгновений, чтобы понять, что она собиралась делать с металлоискателем. Прерывисто вздохнув, девушка вспомнила, что должна была искать границы поместья, чтобы он смог поставить ей забор, а затем, бросив последний взгляд в сторону главной дороги, пошла обратно.

– Спасибо, – произнесла Алэйна, после того как они молча шли некоторое время.

Он бросил на нее удивленный взгляд, а затем медленно усмехнулся.

– С удовольствием.

Алэйна покраснела. Прочистив горло, она сказала.

– Я имела в виду ... эээ ... что заставил Бобби уйти.

Он хмыкнул.

– Я получил от этого удовольствие.

Нахмурившись, она в замешательстве посмотрела на него.

– Тебе тоже не нравиться Бобби?

Он вопросительно поднял свои темные брови, и Алэйне стало интересно, ответит ли он на интересующие ее вопросы. Он красноречиво дал понять, что не хочет, чтобы она пыталась у него что-либо узнать.

– У меня сложилось такое впечатление, что тебе чрезвычайно не нравится Калхоун.

На его лице не было и следа веселья.

– Это мягко сказано, – выдавил он. Его гнев грозил вырваться наружу, поэтому Алэйна отступила, потеряв всякое желание выяснять что-либо. В любом случае, она была сбита с толку тем, что произошло, чтобы еще и строить догадки.

К счастью, они определили местонахождение старых границ без особых трудностей, и тогда Алэйна смогла вернуться в дом и передохнуть.

Как только она оказалась внутри, то поняла, что уже было не раннее утро, а чертов день.

Она не знала, что делать с Рафаэлем. И уж точно не знала, что делать с тем, что произошло между ними.

Убравшись на кухне, она пошла в гостиную и плюхнулась на диван, задумчиво хмурясь.

Человек вообще может так целоваться?

Боже! Она не могла вспомнить ни одного мужчину, который поцеловав всего один раз, произвел бы на нее такое впечатление! Это можно было понять, если бы не тот факт, что она…

Она оборвала себя. Она не собиралась.

Она не совсем нуждалась в этом сейчас. У нее никого не было с тех пор, как она рассталась с Бобби, и то, это было лет сто назад. На самом деле, у нее никого не было, потому что Бобби всякий раз находил способы отпугнуть всех, кто проявлял к ней интерес. Возможно, она была бы возмущена этим, однако не встретила никого заслуживающего ее внимания, но это было до Рафаэля.

Хотя у нее создалось впечатление, что его интерес заключается совершенно в другом.

И все же, он не казался равнодушным, когда она прекратила заигрывать с ним.

Она засомневалась, неужели она ошибается. Или это принятие желаемого за действительное, или может он вел себя так холодно, потому что не любит чувствовать себя «загнанным»? Или, может быть, он был так холоден с ней, потому что пытался заработать и не хотел потерять работу, взяв тайм-аут на то время, что будет работать?

Она хотела думать, что не бредит и поцелуй был своего рода признаком его интереса к ней. Возможно, он и был заинтересован, но у нее было такое чувство что, по крайней мере, часть его интереса не имела ничего общего с ней. Отчасти, это было из-за враждебности по отношению к Бобби.

Алэйна думала что, отчасти, это может быть еще потому, что она, по крайней мере, знала о его связи с ее соседом.

На самом деле, так оно и было, но есть еще одна причина – она ненавидела Калхоуна.

По крайней мере, теперь понятно, почему Рафаэль был таким раздражительным по отношению ко всему, что касалось его происхождения. Конечно, она тоже увидела только одну сторону. Наверное, сильно раздражает, когда люди судят о тебе по цвету кожи. Вокруг гораздо больше латиноамериканцев мексиканского происхождения, чем любых других. И подавляющее большинство из тех, кто мигрировали в США, выглядели так, будто в них текла индейская кровь.

Однако не так много ростом в шесть футов.

Вот почему она предположила, что он должен оказаться американским индейцем, и это было так же плохо, как и то, что она предположила, что он мексиканец.

Решив, что именно по этой причине Рафаэль был так холоден с ней, но после отвергла и это. Безусловно, это, конечно, раздражало его, но у нее было такое чувство, что еще до того между ними была невидимая стена. Ей так же казалось, что это его способ держать дистанцию.

Хотя это может быть не совсем верно. Он сказал, что жил в районе пострадавшем от урагана. Алэйна знала, что это ужасно, они потеряли абсолютно все: свои дома, свою работу и, в большинстве случаев, близких.

Эта мысль привела ее в ступор, именно поэтому Рафаэль вообще не хотел говорить об этом.

Если бы это было пустяком, то он не стал бы ходить вокруг да около; прервав свои размышления, Алэйна встала и выглянула в окно, чтобы проверить его успехи. Может быть, это объяснение, почему он был таким отстраненным?

Она не видела его, но слышала трактор и через несколько минут увидела, как он очень медленно едет на нем вдоль дороги. За ним от рулона медленно раскручивались нити колючей проволоки, который он прикрепил к трактору. Девушка наблюдала за ним, пока он не проехал мимо дома и не исчез за деревьями.

Ее мысли переключились на Ральфи.

После того как сигнал будильника разбудил ее этим утром, она совершенно забыла о нем, будучи слишком потрясённой и встревоженной, чтобы думать об этом.

У нее были проблемы – в то время как она пыталась решить, что же делать с котом, он решил создать ей любовные. Что, черт возьми, с ним делать? Не могла же она просто позвонить кому-то, чтобы его увезли. Алэйна предположила, что возможно он принадлежал зоопарку, но ей ненавистно было думать о том, что его посадят в клетку.

И особенно ненавистна была мысль, чтобы сделать с ним что-то подобное, потому что он не нарушил ни единого «табу», даже если у него не было возможности понять, что он сделал что-то не так. Он такой умный. Казалось, что он понимал ее, когда она говорила с ним, правда, это было маловероятным, потому он был существом с ограниченным интеллектом.

Если на то пошло, особой альтернативы не было. Его не остановила бы дверь. Она не сможет удержать его дома и, поскольку он такой смышлёный, то запросто откроет дверь и выйдет наружу, когда ему вздумается. Она не питала иллюзий, что забор из колючей проволоки сможет держать охотников от него подальше. Они будут стоять на другой стороне, и стрелять в него.

Это если бы не это, то она серьезно подумала о том, чтобы просто держать его, не смотря на его маленький личностный кризис. Он очень милый – иногда даже чересчур, но так же ласков и хорошая компания, плюс защитник. Алэйна не видела обратной стороны содержания его как домашнего животного кроме той, что у него есть небольшая проблема – он путает ее с кошкой, ну и большое количество поедаемой пищи.

Она действительно привязалась к нему очень быстро.

Чем дольше ждала, тем труднее было сделать то, что правильно для него, а не то, что она хотела.

Может быть, сообщить о нем в сети? Терял ли кто-нибудь экзотическое домашнее животное? Она решила попробовать обдумать вопросы, которые будет задавать хозяину кота, если тот ответит. Может быть, она могла попробовать поместить личное объявление о нем, но была уверена, что он не принадлежит местным. Эта местность была не густонаселенная. Люди знают друг друга, и кто чем занимается. Казалось маловероятным, что он принадлежал кому-либо из местных, поскольку не слышала об этом.

Эти мысли угнетали. Она пыталась убедить себя, что должна обдумать все более тщательно и упорно, и поэтому решила на время выбросить все из головы и сосредоточиться на уборке гостиной.

Ее желудок заурчал и, когда она решила выйти и проверить, принес ли Рафаэль с собой обед, то услышала «вой» старой полицейской машины, от которого у нее чуть не случился сердечный приступ. А так как это был патрульный автомобиль, тащившийся по шоссе, то она снова обернулась, чтобы взглянуть на Рафаэля.

Он сидел в тени дерева со шляпой, надвинутой на глаза. Энджи припарковала свою машину на дороге рядом с ним и вышла. Алэйна держала в руках мешки на вынос, пытаясь ответить на вопрос, должна ли вмешаться.

Алейна решила ускользнуть обратно раньше, чем один из них ее заметит, но внезапно ее отвлек шум гравия под колесами. Обернувшись, она увидела патрульную машину Хэнка, движущуюся к ней по дороге.

Ее фары мигнули.

Желудок Алэйны мгновенно стянуло тошнотворным спазмом.

Глава 11

– Чертовы копы! – бормотала себе под нос Алэйна, ощущая, как в ней медленно закипает гнев. – Их никогда не бывает рядом, когда ты чертовски нуждаешься в них и они всегда поблизости, когда не нужны!

Передумав уходить, она прошествовала через двор к патрульной машине, припаркованной позади спортивного авто Энджи. Ни на минуту она не поверила, что присутствие копа как-то связано с маленькой богатой девчонкой. К тому времени как она добралась до них, Хэнк уже вышел из своей машины и подошел к Рафаэлю. Стоя с широко расставленными ногами и взявшись за рукоятку пистолета, Хэнк пристально смотрел на Рафаэля.

– Вставай и заложи руки за голову.

– Что здесь происходит? – требовательно спросила Алэйна.

Хэнк даже не взглянул на нее, он не спускал глаз с Рафаэля даже на долю секунды.

– Возвращайтесь в дом, мисс МакКинли. Это вас не касается.

Алэйну остановил приказ в его голосе – угроза ей.

– Он работает на меня. Он на моей собственности. Вы можете, по крайней мере, сказать, в чем дело!

Хэнк поджал губы, но проигнорировал ее, сосредоточив все свое внимание на Рафаэле, потому тот поднял шляпу, а затем медленно встал на ноги.

Алэйна беспомощно взглянула на Рафаэля. Она знала, что это из-за его стычки с Калхоуном или может быть с Бобби. Выражение его лица было каменным и непроницаемым, но она заметила опасный блеск в глазах.

– Ничего не делай и не говори, – сказала она, зная, что в ее голосе прозвучала умоляющая нотка, потому что она боялась, что он будет сопротивляться и сделает только хуже.

Энджи, которая до этого момента ошеломленно молчала, внезапно обрела голос.

– Это все мой отец сделал, не так ли! – Потребовала она ответа у Хэнка, который проигнорировал ее так же, как и Алэйну.

– Мне так жаль, Раф! Я попытаюсь это уладить. Клянусь! И позабочусь о твоем залоге...

– Не сегодня, ты не сможешь, – сказал Хэнк, удовлетворение сквозило в его голосе, когда он застегнул наручники на запястьях Рафаэля.

– Судья уехал на рыбалку. Ему не будет предъявлено обвинение до завтра.

– Придурок! – пробормотала себе под нос Алэйна. Рафаэль и Хэнк взглянули на нее – и она покраснела.

– Есть ли кто-то, кому ты хотел, чтобы я позвонила? Член семьи? – спросила она Рафаэля, когда Хэнк толкнул его на заднее сидение патрульной машины. Рафаэль послал ей невнятный взгляд.

– У меня нет семьи.

Было что-то в его взгляде, что заставило ее насторожиться. Он не уточнил. Не сказал, что не один здесь. Не сказал, что не хочет им звонить или что у него нет близких родственников.

Она подумала, что сочувствует ему потому, что тоже потеряла близких, но, как бы там ни было, она сочувствовала ему. Девушка закусила губу.

– Не волнуйся. Если дело в Калхоуне, то я была там. Он тот, кто это начал.

Хэнк закрыл дверь. Она не была уверена, что Рафаэль слышал ее, пока не увидела мерцания в его взгляде, направленном на Энджи.

Отойдя в сторону, так как шериф включил передачу и развернулся на подъездной дороге, Алэйна обнаружила, что стоит рядом с Энджи.

– Это так? – гневно спросила Энджи.

Алэйна взглянула на девушку.

– Я действительно не знаю в чем дело, но да, если речь идет о драке, то твой отец начал первым. Он ударил Рафаэля. Рафаэль ударил его в ответ.

– Все равно папа даст денег, – сказала Энджи, прошествовав к машине и забравшись в нее.

Алэйна в изумлении смотрела на то, как Энджи развернулась и рванула с места, интересуясь, всегда ли девушка водит машину так безрассудно или только когда расстроена.

Она совсем не была уверена, что Энджи имела в виду – или защищала отца, или злилась на него, но она попала в самую точку.

Судьи, так же как и все остальное в старых добрых Соединенных Штатах были продажными. Никто не признает этого, и в последнюю очередь судебный департамент – однако это правда и, тем не менее, единственная причина этого явления заключается в том, что бедные не могут себе позволить даже подать заявления. Но чаще всего на этом дело не заканчивается. Многие копы и судьи не возражают против маленького бонуса на своем столе за то, чтобы они разобрались в деле, хотя, как бы то ни было, для себя уже решили – кто плохой парень.

– Пожалуйста, не делай глупостей, Раф, – пробормотала она, размышляя, были ли в порядке документы Рафаэля или, если они не смогут предъявить ему обвинение, то не зайдут ли с другой стороны и, передав его в иммиграционную службу, депортируют.

Большинство копов думают, что грязный трюк чтобы «заполучить своего человека» в порядке вещей, цель оправдывает средства и, именно поэтому, люди не доверяют им и не уважают.

– Правосудие для всех, моя задница! – пробормотала она. – Где было это хреново правосудие в ту ночь, когда они чуть не взорвали мою голову и меня на моем собственном чертовом диване, в моем собственном чертовом доме?

Слишком сердитая чтобы так много думать и более того, ощущая частичную вину за то, что Рафаэля арестовали, и все из-за того, что она враждовала с Калхоуном вместо того, чтобы попытаться разрядить обстановку, она, наконец, вернулась домой. У нее пропал аппетит. Слишком много потрясений, чтобы усидеть на месте, поэтому Алэйна начала листать телефонную книгу, пытаясь найти адвоката. К сожалению, она не только ничего не знал об адвокатах и их специализации, но у нее так же не было опыта работы с ними. Вместо этого, она позвонила своему адвокату по делам недвижимости и спросила у него совета.

После того, как она выразила беспокойство о своем «сотруднике», который был иностранным гражданином и совершенно не знаком с системой правосудия Соединенных штатов, и что она тоже, слава Богу, не была близко с ней знакома – он согласился сходить и убедиться, что они не допрашивают Рафа без адвоката.

Она была смущена, когда рассказывала ему обстоятельства обеих драк, в которые оказался вовлечен Рафаэль, но была абсолютно уверена, что именно из-за этого он и был арестован; смущена или нет, она не позволит, чтобы Рафаэль был обвинен в нападении, в то время, как именно он подвергся нападению.

На самом деле – Рафаэль напал на Бобби, но было очевидно, что Бобби собирался нанести ему удар. Рафаэль просто опередил его.

Во всяком случае, она не думала, что Бобби имел что-то общее с арестом Рафаэля. Он предпочитал держаться подальше от копов всякий раз, как это было возможно.

Почувствовав себя немного лучше, она зашла на кухню сделать сэндвич, а затем побрела в гостиную и села за компьютер.

Она не нашла Рафаэля в поиске. Пожав плечами, Алэйна зашла на сайт, и некоторое время сидела, пристально глядя на экран, при этом нервно постукивая пальцами по столу. Наконец, она достала свою кредитную карту и сделала решающий шаг.

Остановившись на группе людей, но после детального изучения информации, исключала их одного за другим из-за возраста и места жительства. Она не знала его возраст или дату рождения. Она даже не знала, где он жил раньше. Ураган Катрина прошел широкой полосой и затронул людей во многих штатах.

Интересно, если копу повезет и у него будет обвинительное заключение, создаст ли это большие проблемы? В конце концов, она выбросила это из головы и начала искать Ральфи.

Ее желудок сжался, когда Алэйна узнала, что черные пантеры родом из Южной Америки.

Было ли важным то, что южноамериканская пантера и южноамериканец из одного и того же географического региона появились примерно в одно время, в одном и том же районе находящемся за тысячи километров от их Родины? Просто странное совпадение?

Она недоверчиво покачала головой. Это должно быть просто совпадение. Ральфи не дикий. Не может быть, что он здесь прямиком из южноамериканских джунглей. Наверное, он вырос в неволе в каком-то зоопарке в Соединенных Штатах и попал в частные руки, потому что зоопарк не смог приручить его.

Так как она сама видела, насколько тесным может быть контакт с ним, то у нее не было сомнений в том, что Ральфи имел тесное общение с людьми.

Беспорядочные мысли мелькали в ее голове, но совершенно не проясняли ситуацию, поэтому она выбросила их из головы.

Она собиралась сделать еще один запрос, чтобы найти что-нибудь о владельцах экзотических домашних животных, может быть чат сообщества, когда пара слов привлекла ее внимание. Это были мифы, окружающие черную пантеру. Из чистого любопытства она решила просмотреть их.

В древние времена существовало предание, что демоны и духи, жившие в тропических лесах, принимали форму различных животных – среди них и черная пантера. Будучи злыми духами, они могли принимать и другие формы, однако, считалось, что они иногда принимали человеческий облик, чтобы заманить людей в джунгли и там убить. Возникновение мифов относится к древней индейской расе, жестокие отряды сравнивали с североамериканскими апачами, которые на протяжении сотен лет успешно противостояли стремлению Испании колонизировать их территорию. В отличие от ацтеков, потомки арауканских индейцев до сих пор жили в южных районах Южной Америки.

Она нахмурилась. Рафаэль сказал, что он говорил на арауканском, но тогда по всей Южной Америке должно быть большое количество потомков все еще говоривших на арауканском языке.

Эта легенда заставила ее задрожать, но она не знала, почему это так повлияло на нее.

Может потому, что Ральфи, казалось, понимал гораздо больше, чем тупое животное?

Она позволила разыграться своему воображению!

Он понимал, потому что его обучили!

Решительно прогнав тревогу, прочь, Алэйна провела несколько последующих часов в поисках того, что может помочь ей найти владельцев Ральфи. Наконец, почувствовав приближение головной боли от просмотра одного списка за другим, она отключилась и вышла на улицу, чтобы проветриться.

Девушка удивилась, обнаружив, что уже почти вечер. Не имея определенной цели, она дошла до границы, чтобы взглянуть, что удалось сделать Рафаэлю, перед тем как его задержали. Немного, но все потому, что у него не было достаточно времени. Он установил и закрепил передний угол, а дальний обтянул одной нитью проволоки, а затем начал бурить лунки для столбов.

Большинство столбов лежало на земле перед лунками, которые он пробурил.

Она думала было позвать Ральфи, но вспомнив, как на нее из леса выскочила другая пантера – передумала и поспешила обратно в дом, пока не стемнело. Оказавшись в безопасности, посреди кухни, девушка открыла окно и позвала Ральфи. Он не пришел, и через некоторое время она сдалась, приготовив себе еду, села перед телевизором и стала есть.

Время от времени она возвращалась на кухню и снова звала его, но, в конце концов, отправилась в кровать, в которой его тоже не оказалось. Она беспокоилась, что кот столкнулся с охотниками, хотя не слышала, чтобы кто-то охотился.

Следующий день был рабочим, поэтому она села с кофе за свой компьютер и приступила к работе над медицинской транскрипцией, которой она зарабатывала себе на жизнь. В девять часов Алэйна выключила компьютер и направилась к телефону, чтобы позвонить в офис адвоката и узнать, когда было назначено слушание дела Рафаэля.

Она забеспокоилась, когда узнала, что еще слишком рано и его дело внесут в список дел, назначенных к слушанию только днем.

Он обвинялся в нападении и, именно, Калхоун подал заявление. Адвокат был уверен, что с ее свидетельскими показаниями они обязаны будут прекратить дело.

Со смешанными чувствами она вернулась к работе. Звучит неплохо, впрочем, кто знает.

Даже если выясниться, что это имело место, он должен был бы обратиться в суд. В общем, он провел в тюрьме половину дня с момента заключения под стражу, всю следующую ночь и большую часть понедельника. Он должен быть в отвратительном настроении. Она надеялась, что он сможет контролировать себя и, когда освободится, не бросится прямо к Калхоуну.

А Бобби мог бы, он не был страшно понятливым, когда дело касалось его самообладания. Или, точнее, его мозг отключался, когда гнев выходил из-под контроля.

Рафаэль не производил впечатления человека, у которого были проблемы с самоконтролем.

Хоть он и ударил Калхоуна и Бобби, но не вел себя как потерявший контроль от ярости.

На самом деле, он был чертовски спокоен, и теперь она поняла – это было спланировано. Не то чтобы она считала, что у него был план попасть в камеру и, конечно, не верила, что он хотел оказаться в ней, как не верила, что он только оказывал сопротивление. Девушка думала, что у него была веская причина делать все это, но та была абсолютно далека от желания набить рожу Калхоуну. Она не могла понять, что это была за причина…

Глава 12

Алэйна получила своего «принца» при отсутствии других претендентов. Ей было немного неловко, когда приехав в участок, чтобы внести залог, она обнаружила Энджи, примчавшуюся сделать то же самое – словно они соревновались за возможность броситься ему на шею.

У Энджи была только кредитка, которую не приняли, потому что та была полностью использована. Затем придурок-коп простодушно сообщил им, что она не сможет снять наличные с карты и вернуться, потому что на ней их просто не было. Очевидно, не привыкшая получать отказ, она пыталась флиртовать, а когда не вышло, в порыве гнева умчалась прочь.

Алэйна была слишком смущена, чтобы предложить помощь, но, в конце концов, пересилив себя, сделала это, но оказалось, что у Рафаэля было достаточно денег, чтобы внести за себя залог.

Ощущая себя совершенно ненужной, она собралась было уже уйти, когда увидела, как его освобождают. В этот момент она решила остаться, чтобы предложить подвезти его.

Он выглядел изможденным, раздражённым и злющим. Учитывая ее прошлый опыт с подобными мужчинами, она больше чем когда-либо испытывала желание улизнуть, ну на всякий случай, если Рафаэль все обдумает и решит обвинить ее за то, что оказался в камере. Но едва он заметил девушку, выражение его лица смягчилось.

Присоединившись к ней и собирая свои вещи, он сумел даже слабо улыбнуться.

– Боже, мне нужна кровать, ванна и еда и я еще не решил, что нужно сильнее.

– Наверное, это было ужасно, – сочувственно произнесла Алэйна.

– Хуже, – тяжело выдохнул он. – Я оказывался в клетках, которые были гораздо больше.

Когда они вышли из тюрьмы и направились к ее машине, Алэйна бросила на него любопытный взгляд, но, наконец, решив для себя, что если это не было фигуральным выражением, не особенно хотела узнать, что означают его слова.

– Куда?

– Мой байк на месте?

– Ох.

Когда она выехала с парковки, он, натянув шляпу на глаза, сполз вниз на сидении. Взглянув на него пару раз, она решила, что он, очевидно, не в настроении разговаривать, поэтому они ехали молча. Либо он на самом деле не спал, либо замедление автомобиля предупредило его о том, что они подъезжали к повороту на ее ферму, поскольку, когда она повернула, он сел и поднял шляпу обратно. Размышляя о том, собирается ли он выпрыгнуть из машины еще до того, как она остановится и бросится к мотоциклу, Алэйна кинула на него озабоченный взгляд, и, наконец, решила сделать решающий шаг.

– Ты выглядишь измученным. Почему бы тебе не принять душ, что-нибудь съесть и поспать здесь хотя бы пару часов? Мне страшно думать, как ты будешь управлять байком в таком состоянии.

Мгновение он оценивающе изучал ее, и, наконец, криво улыбнулся.

– Это самое лучшее предложение за последнее время.

Алэйна улыбнулась в ответ. Она засомневалась в его словах, но если на данный момент для него это звучит хорошо, то пусть так и будет.

Уходя, она не закрыла дверь, надеясь, что Ральфи появится. Однако дверь была заперта. Огорченная, но не сильно удивленная, она открыла ее и, войдя внутрь, огляделась вокруг, на случай, если Ральфи оказавшись здесь и, будучи достаточно умным, закрыл за собой дверь.

– Посмотрю, что смогу найти, пока ты будешь принимать душ.

Кивнув головой, он без слов поплелся по коридору, направляясь прямиком в ее ванну.

Алейна несколько мгновений пялилась на пустой коридор после его ухода.

Он пошел точно в ванную, без запинки, не глядя по сторонам, будто точно знал, где она находится.

Однако через пару мгновений услышав шум воды, она выбросила это из головы. Это был маленький дом. Она подумала о том, что не займет много времени выяснить, какая из дверей ведет в ванную. Наверное, он увидел, какая дверь ведет в нужном направлении, когда она принесла ему полотенце.

Алэйна вспомнила, что купила Ральфи огромный стейк в качестве специального угощения, но он исчез прежде, чем она успела его накормить. Во всяком случае, у нее останется достаточно, если он вернется голодным.

Вынув стейк из морозилки, чтобы тот оттаял, она пошла по коридору.

И обнаружила, что Раф не закрыл дверь.

Разряд прошел сквозь нее, когда она мельком увидела его через занавеску в душе. Отойдя за стену, она спросила его, как он любит стейк.

– Раф. Приправы нет.

– Сделай его с кровью!

Все еще возбужденная от того, что мельком увидела его обнаженное тело, она начала медленно закипать, так как он не хотел ничего кроме жареного мяса. Должно быть, его не надо долго готовить, но ей хотелось показать в выгодном свете свои скромные кулинарные навыки.

Алэйна только успела достать стейк из микроволновки, когда услышала влажные шлепки его ног по кафельному полу. Непроизвольно подняв взгляд, она наткнулась на его влажное от воды тело, он напряженно сжимал в кулаке концы небольшого полотенца, оставлявшего его правое бедро полностью обнаженным.

Она считала, что он сложен хорошо, когда был в джинсах и футболке. Однако ее воображение потерпело крах. Без преувеличения он был чертовски красив. Сердце забилось в груди еще быстрее, как только ее взгляд скользнул по телу, которое с головы до ног было покрыто тугими мускулами. Его блестящая от влаги смуглая кожа, выглядела гладкой и безупречной, словно шелк. За исключением его длинных черных волос, опускающихся на плечи и выпуклых грудные мышцы, с редким участком темных волос между ними, остальная часть его тела была практически безволосой. Его предплечья и ноги были покрыты мелкими темными волосками, и она мельком увидела густой участок вокруг его члена, так же хорошо сложенного как его руки и ноги. Выпуклость, созданная его «прибор» под полотенцем, влекла ее.

– Я забыл сменную одежду в байке.

Медленно моргая, Алэйна с трудом пришла в себя и обнаружила, что застыла с капающим пакетом в руке и открытым ртом.

– Одежда? – повторила она.

На самом деле он даже не остановился. Она наблюдала, как он вышел через заднюю дверь и направился через весь двор к своему байку. Она последовала за ним к двери.

Когда он подошел к своему байку, то стащил с себя полотенце, быстро вытерся и бросил его на сиденье мотоцикла, затем стал рыться в бардачке.

Ее словно ударили. К сожалению, он был слишком далеко, чтобы рассмотреть его получше. Хотя она могла заметить, что его мускулистые ягодицы так приятно округлены и подтянуты, как и все остальное, на несколько тонов светлее, чем остальная часть его тела – это и не удивительно, если у него вошло в привычку прогуливаться снаружи без одежды. Его член был немного светлее, а может быть, только казалось, поскольку он был окружен темным пятном волос.

Он был внушительным, вообще-то чертовски внушительным.

Увиденное сразу напомнило ей, что она делает. Быстро отойдя от двери, как только он развернул джинсы и шагнул в них, она поскользнулась на воде, оставленную им на кухне после себя, и чуть не приземлилась на задницу. Ее сердце билось очень часто, когда она подошла к столешнице, все еще держа капающий пакет из-под мяса.

Выкинув его, она вымыла руки и поставила сковородку на плиту, спрыснув ее антипригарной жидкостью, как только та начала нагреваться. Отложив стейк в сторону, она схватила швабру и стала вытирать следы крови, оставленные капающим пакетом на кухне, а затем вытерла воду перед дверью и на полу в ванной комнате. После того как она, сполоснув швабру выпрямилась, сработала пожарная сигнализация, заставив ее вздрогнуть. Уронив швабру, Алэйна бросилась на кухню, сорвала с мяса упаковку и бросила его на сковородку. Кусок мяса с шипением упал, подняв облако дыма и пара.

Пожарная сигнализация оглушила ее, и как только мясо плюхнулось на сковородку, она, схватив кухонное полотенце, бросилась к датчику, обмахивая его полотенцем.

Когда пожарная сигнализация перестала реветь, она услышала, что Раф бормоча проклятия себе под нос и под шипение мяса, вернулся на кухню и перевернул стейк пальцами. Когда она подошла к нему, он, оглядываясь в поисках тарелки, сосал покрывшиеся волдырями кончики пальцев. Прогнав его со своего пути, она одной рукой схватила из ящика вилку для мяса, другой тарелку и спасла стейк.

Кровь просочилась на поверхность и через мгновение собралась в небольшую лужицу.

– Так достаточно? – с сомнением спросила она.

Проворчав то, что она приняла это за утвердительный ответ, он подошел к столу и положил тарелку, затем устало опустился на стул, на котором сидел в прошлый раз, когда они вместе ели.

– У меня не было шанса что-либо сделать, – застенчиво сказала она, подавая ему вилку, нож и салфетку.

– Может, хочешь салат и жареную картошку? Чтобы приготовить картошку в микроволновке не потребуется много времени.

– Спасибо, это было бы здорово, – сказал он, запуская пальцы во влажные волосы и отбрасывая их назад.

Поразительно, подумала Алэйна, что имея такие длинные волосы, он все равно выглядел мужественно. Это ему шло. Она представила Рафаэля в набедренной повязке и с орлиными перьями в волосах. Потрясающе!

– Ты не ешь?

Она была голодна, но не из-за недостатка еды. Если она не может получить больше, то хотя бы сделает что-нибудь для него.

Закатив глаза, она подошла к холодильнику и стала изучать его. Бедолага! Очевидно, он не смог нормально поспать в том месте, и так же ослаб от недостатка пищи, а она только и думала о той части его тела, которая поражала своей внушительностью.

Достав салат, она схватила из морозильника картошку, быстро взглянула на инструкцию и поставила в микроволновою печь. Оглянувшись, она встретилась с его взглядом, выражающим неодобрение. Алэйна в основном готовила только для себя, и ее особенно не волновало, что она ела, самое главное, чтобы это легко было готовить и чистить.

Не обращая внимания на его взгляд, так как не была уверена, что поняла его правильно, но заколебавшись, она взяла тарелку, и, наконец, наложила картошку в нее. Рафаэль уже почти съел стейк, когда она поставила тарелку перед ним и отошла к холодильнику за чаем и заправкой для салата.

Когда она поставила чашки на стол и села, он уже съел большую часть салата.

Не то чтобы он демонстрировал отвратительные манеры за столом, жадно поглощая еду. Он просто ел, механически и неуклонно жевал и глотал, словно не имело значения, каково это было на вкус. Она не думала, что стейк получился вкусным без приправы, а салат без заправки, но, очевидно, его это не беспокоило.

– Мистер Бартон считает, что сможет добиться прекращения дела, – сказала она через некоторое время.

Рафаэль пожал плечами.

– Он рассказал мне.

Алэйна подумала, что это были хорошие новости. Но не могла решить, волновало ли его это хоть как-то или он не верил, либо же просто слишком устал, чтобы обсуждать эту тему. Придя к выводу, что, скорее всего, последнее, она встала, увидев, что он прикончил свой стейк, и отправилась в комнату для гостей, чтобы убедиться, что у него будет все что нужно.

Он оценивающе взглянул, когда она снова заняла свое место.

– Я проверила комнату. Думаю, что там есть все нужно, если нет, дай мне знать.

Он кивнул.

– Пока не воняет тюремной камерой, я доволен.

Алэйна слабо улыбнулась.

– Согласно производителю моющего средства, пахнет как весенний бриз.

Его губы изогнулись, но улыбка так и не коснулась глаз, пристально смотревших на ее лицо и, наконец, остановившихся на губах.

– Ты не такая, как я думал, – пробормотал он задумчиво.

Алэйна подняла брови, но слегка улыбнулась.

– Ох-ох, звучит как плохие новости.

К ее удивлению, вместо того, чтобы улыбнуться над ее попыткой пошутить, его лицо застыло. Он сглотнул, отведя свой взгляд от нее, а его брови сошлись на переносице.

– Для одного из нас, – пробормотал он, поднимаясь. – Не хочу быть невежливым, но я валюсь с ног.

– Конечно, иди! – тут же откликнулась Алэйна. – Я понимаю что, ты устал, к тому же я привыкла есть в одиночку.

В любом случае, она не была особенно голодна, но сразу переключилась на еду, так как не хотела, чтобы он чувствовал себя неловко.

Заканчивая ужин и приводя в порядок кухню, она обдумывала, что же делать дальше, наконец, решив, что было бы неплохо немного поработать. Алэйна не переводила транскрипции, потому что была занята Рафом.

Он оставил дверь спальни открытой. Проходя мимо, она случайно заглянула в комнату и врезалась в противоположную стену коридора. Он разделся догола и растянулся на кровати лицом вниз.

Боясь, что разбудила его, она неловко выпрямилась, и бросился в гостиную.

У него серьезные проблемы со скромностью – на самом деле ее вообще не было.

Наверно ему было все равно, потому он не был стеснительным, но была одна вещь, которая тревожила его.

Ему не нравилось чувствовать себя запертым, она неожиданно поняла, что опустилась на стул и тупо смотрит в монитор. Этот мужчина привел ее в трепет, когда одевался. Одного взгляда в его сторону было достаточно, чтобы сердце учащенно забилось. У нее будут серьезные неприятности, если он собирается бродить перед ней в чем мать родила – в таком случае она выставит себя полной дурой.

Через некоторое время ей удалось успокоиться, она одела наушники и сосредоточилась. Это была кропотливая работа, она считала ее большую часть времени успокаивающей, потому что та требовала все внимание и не позволяла думать о вещах, о которых не хотелось размышлять.

Она нуждалась в ней, когда было плохо после гибели родителей, когда их небольшой самолет попал в шторм. Алейна нуждалась в ней во время бурных отношений с Бобби и особенно после, когда сдавали нервы.

Она не особенно нуждалась в работе, чтобы существовать. Поскольку ее подруга, Мэрилин, объяснила, что родители оставили ей достаточно хорошее наследство. Ее маленькая ферма была оплачена, и денег в банке хватало, чтобы она могла жить на проценты, если не будет бросать деньги на ветер. Она работала, потому что ей нужно что-то делать, чувствовать, что она чего-то достигла в этой жизни.

Тридцать пять стучались в дверь, и у нее был только один краткий экскурс в супружеское счастье, но в нем не было ничего счастливого. Он был так же плох, как и Бобби, а в некотором роде, даже хуже.

Она была одинока долгое время, но поиск альтернативы не был чем-то особенно волнующим – не после Бобби. На самом деле, он только раз ударил ее, но этого оказалось достаточно, чтобы убедить, что это будет повторяться, если она останется с ним. Он сколько угодно может говорить, что сожалеет как на Страшном Суде, но она знала, что, по статистике, если однажды человек зашел так далеко, то, он снова опуститься до этого. Если он хочет боксерскую грушу, то должен искать ее в другом месте.

Ее родители имели свою долю споров, некоторые из них были довольно острыми, но ее отец всегда выбегал из дома, чтобы остыть, если самообладание покидало его.

Это было страшно, но далеко не так страшно, как человек, который сорвался на вас.

Женщина должна иметь такое же право высказывать свое мнение, как и мужчина, не беспокоясь о том, что получит в челюсть, если он не разделяет ее взглядов.

Она не чувствовала себя в безопасности рядом с Бобби, чтобы в любое время высказывать свое мнение, и единственный раз, когда она, забывшись, рассердилась, он превратился в сумасшедшего.

Она не могла жить с этим. И не собиралась.

Но она не ощущала себя комфортно в окружении своих «друзей» и редко искала их компании. Большинство из них были женаты, и она действительно не хотела выслушивать их семейные проблемы, а те, кто не были женаты или развелись, либо жаловались на финансовые проблемы свои второй половины, либо детей.

До Ральфи, а затем пока не появился Раф, ее совершенно устраивало проводить большую часть своего времени в полном одиночестве. Однако только что она поняла, что очень хорошо игнорирует вещи, пропавшие из ее жизни.

Осознав через некоторое время, что очень долго сидит в неудобной позе, она остановила диктофон и вытащила наушники. Солнце уже зашло за деревьями, но до заката оставалась пара часов. Не желая беспокоить Рафа, она решила пойти на прогулку, чтобы размять затекшие мышцы.

Она не увидела никаких следов Ральфи. Стараясь не слишком переживать по этому поводу, хотя хотелось, потому что, так же как и накануне, он не появился. Алэйна звала его время от времени, но, в конце концов, сдавшись, направилась обратно к дому. Сопротивляясь желанию наброситься на Рафа, она села на диван, установила громкость почти на минимуме и стала переключать телеканалы, пока не нашла то, что была готова смотреть. Когда одно шоу закончилось, а другое только что началось, она услышала, что Раф ходит в комнате.

Повернувшись, взглянуть на него, не зная, будет ли он обнажен или все-таки наденет джинсы, но увидела, что он только натянул их на бедра, даже не потрудившись застегнуть молнию. Подняв взгляд от темных волос, она посмотрела на него.

– Я разбудила тебя?

Вместо ответа, он двинулся вокруг дивана и растянулся рядом с ней.

– Долго я спал?

– Пару часов.

Он хмыкнул.

– Не думаю, что спал достаточно, – пробормотал он, поворачиваясь и вытягиваясь во весь рост на диване, без разрешения положив голову к ней на колени.

Алэйне не приходило в голову возражать, когда он ворочался, ища удобное положение, и, наконец, обхватил ее зад одной рукой, а другой обнял бедра, прижимая к себе, словно она была подушкой.

Она смущенно смотрела на него в течение нескольких секунд, а затем попыталась снова сосредоточиться на телевизоре.

Это было до тех пор, пока взглянув на колени, она не обнаружила, что медленно гладит его волосы.

Глава 13

–  Не останавливайся, – невнятно произнес  он скрипучим голосом, когда Алейна смущенно замерла. – Мне нравится чувствовать твои руки.

Она ненадолго застыла в замешательстве, а затем вновь начала гладить его волосы. Его длинные иссиня-черные волосы были такими же здоровыми, шелковистыми и приятными на ощупь, как шкура Ральфи.

Алэйна была удивлена. Он хотел, чтобы она продолжала. Девушка не ожидала, что он позволит ей делать это. Ни один из знакомых ей парней не получал удовольствия от простых прикосновений, и особенно им не нравилось когда касались волос. Она не думала, что его желание имело сексуальный характер. Казалось, он задремал, видимо ее прикосновения оказывали успокаивающее действие, нежели возбуждающее. Она смутилась, когда поняла, что хотя это и было приятным для нее, но не особенно возбуждало просто погладить голову и плечи. Алэйна считала, что и его тоже. В действительности, всякий раз, когда он находился поблизости, ее кровь закипала и начинала бежать быстрее, если бы  только намек, она перестала бы колебаться. Наверное, он действительно считал ее прикосновения успокаивающими и необходимыми в данный момент, Рафаэль выглядел затравленным, когда она забирала его из полицейского участка, зверь грозил вырваться наружу, будто он сдерживал себя из последних сил. Она не думала, что он будет спокойно стоять, пока его арестовывают, чтобы посадить в тюрьму, особенно после того комментария, который сделал, когда его выпустили. Она надеялась, что адвокат добьется, чтобы с Рафаэля сняли все обвинения. Если же нет, то сможет добиться условного освобождения и Рафу не придется сидеть в тюрьме. Ее бесило, что только Рафаэль был арестован. Хэнк даже не допросил ее. Алэйна не сомневалась, что у ублюдка был достаточно спортивных синяков, кроме того, у него, вероятно, была чертова возможность надавить на государственного обвинителя, когда он начинал все это! Ее это чрезвычайно раздражало, особенно, если учесть тот факт, что копы отклонили обвинения против Калхоуна и его приятелей или соучастников, когда те, угрожая ее жизни, стреляли в Ральфи на ее же территории. Осознав, что уже довольно поздно и что Ральфи не возвращался в течение двух ночей подряд, она высвободилась из-под Рафа, выключила телевизор и пошла на кухню, чтобы взглянуть в окно. Разочарованная тем, что там никого не было, она отправилась в ванную, приняла душ и стала готовиться ко сну. Алэйна устала, но спать не хотелось. Она совершенно не переживала, что в ее доме находится посторонний мужчина, хотя должна была, поскольку знала его недолго. И у нее не было привычки знакомиться с мужчинами и приводить их к себе домой, хотя многие женщины поступают подобным образом. Почему-то она чувствовала связь с Рафом. Она не могла понять, в чем дело, но он не был для нее посторонним. Несмотря на то, что он ее невероятно возбуждал, ей было с ним гораздо комфортнее, чем с Бобби или мужем, когда они еще были в браке. Может быть, это было потому, что он вел себя непринужденно, словно они не были посторонними людьми, а друзьями? Она не могла понять причину своего беспокойства, но это точно ее не волновало. Наконец, она решила, что вероятно беспокоится о пантере. Алэйну почти одинаково волновало как его появление, так и длительное отсутствие. Он может чертовски испугаться Рафа или наоборот напасть на него. Она металась и ворочалась в течение нескольких часов, но, наконец, задремала. Казалось, что она спала всего лишь несколько минут, прежде чем проснулась от прикосновения к груди, распространяющему тепло по всему телу. Все еще находясь во власти сна, она сделала глубокий вздох, который перешел в стон, когда прикосновения стали более настойчивыми, вдохнув тепло в ее тело, желание стало распускаться внутри нее. Когда он поднял голову и взял в рот другой сосок, она сумела приоткрыть глаза. Раф, подумала она, чувствуя как согревающий поток желания, движущийся по венам, мгновенно перерос в пламя. К тому времени, как он выпустил на свободу бутон острого наслаждения и двинулся ниже, она уже металась под ним. Его руки скользили по ее телу, он подцепил края трусиков и стал снимать их с ее бедер. Затем снова поймал губами сосок, подводя ее к опьяняющим вершинам удовольствия, пока она не начала цепляться за него, поглаживая волосы. Он снова двинулся вниз, целуя и облизывая ее, посылая сильную дрожь через все тело. Алэйна застонала, когда он стянул ее трусики до колен, одновременно двигая ее ноги, пока ступни не оказались на прохладной простыне, а бедра широко расставлены. Она выгнулась, зарывшись головой в подушку, почувствовав, как он водит своим слегка шероховатым языком вдоль ее лона, дразня клитор. Словно электрический ток прошел сквозь нее. Алэйна  жадно ловила  воздух ртом, дрожа от ощущений. Ее руки были сжаты в кулаки, требуя его тело. Она хотела, чтобы он был внутри ее, отчаянно нуждалась в этом.

– Раф! – Алэйна выдохнула умоляюще. – Ты мне нужен… ты мне нужен.

Она не могла произнести ни слова. Каждый раз, когда она умоляла войти в нее, он облизывал ее клитор, доставляя невероятное блаженство, подбрасывал над краем пропасти, пока она пыталась удержаться от падения. Она оттолкнула его голову, пытаясь свести ноги вместе. Он проигнорировал ее и толкнул бедра Алэйны еще шире, облизывая нежную плоть так жадно, что она потеряла контроль, издав резкий вопль. Он пронзал ее лоно свои языком до тех пор, пока она не начала дрожать от оргазма. Ее тело содрогалось в конвульсиях восторга, пока она не закричала. Совершенно измотанная происшедшим, она медленно парила над землей. Забытье манило, приветствуя его, Алэйна в неведение скользнула с края обрыва. С трудом открыв глаза, чувствуя, как соскальзывает в темноту, она наткнулась на сонный взгляд золотистых глаз, не похожих на глаза Рафа. Дрейфуя на волнах удовольствия, и пытаясь понять, почему то, что увидела, казалось не совсем правильным, она почувствовала, что кровать прогнулась, а затем услышала, как четыре лапы коснулись пола. Алэйна проснулась, когда в комнате было уже светло. Придя в себя после сна, она чувствовала приятную слабость и странный дискомфорт. Некоторое время девушка ломала голову, вспоминая вечер, который провела с Рафаэлем, а потом пошла в кровать и уснула. Она знала, сон не смог бы заставить ее чувствовать все так реально. Алэйна нехотя приподнялась на локтях и посмотрела вниз. Ее трусики куда-то делись. Футболка, в которой она спала, оказалась задрана до подмышек.

Рухнув на подушки, Алейна пыталась вспомнить детали своего «эротического сна», хотя, на самом деле, не была уверена, что хочет это делать. Она вспомнила руки. Она отчетливо помнила руки! И рот, человеческий рот! Если это Раф прокрался к ней в постель, словно вор, тогда почему удовлетворил только ее?  Почему не попросил удовлетворить его? Приподнявшись на локтях, она осмотрела комнату. Дверь была открыта. Она отчетливо помнила, что прежде чем лечь спать, закрывала ее. В течение нескольких минут, Алэйна  прислушивалась к звукам и, наконец, услышала отдаленный шум работающей техники.

Раф ехал на тракторе, видимо работал. Сев, она принялась изучать свое тело. Как только она себя коснулась, то поняла, что ей ничего не привиделось и не приснилось. Ее клитор источал удовлетворение после пережитого удовольствия. Алэйна со стоном скатилась с кровати, наверное, она сходит с ума от одиночества. Боже мой! Неужели она фантазирует о Ральфи? Разве это не так же плохо, как если бы она фантазировала о Рафе, а Ральфи был «соблазнителем»? Полностью запутавшись и еще больше расстроившись, она  прошла в ванную, чтобы принять душ.  Интересно, если представить его руки, почувствует ли она прикосновение к своему телу? Алэйна больше ни в чем не была уверена, не могла же она просто спросить  Рафа, не он ли забрался к ней в постель и «перекусил» ее киской.

Это такой способ сказать «спасибо, мэм»?! Она отвергла это. В этом еще меньше смыла. В подобное просто нельзя поверить, ведь получается, что фактически Раф пришел к ней в комнату, удовлетворил ее и ушел неудовлетворенным. Почему он это сделал? Зачем это ему? Однако альтернатива реально ее расстраивала.

Алейна неожиданно вспомнила, что заперла  двери. Она была абсолютно уверенна, что запирала все двери, прежде чем легла спать. Ральфи вполне мог изнутри открыть заднюю дверь, поскольку  был умным гадом. Однако на двери был поворотный замок, до которого Ральфи мог легко достать, но в замке не было чертового ключа. Натянув на себя одежду, она прошествовала по коридору, открыла заднюю дверь и стала изучать ее. В любом случае он вломился не через дверь. Дверь была неповрежденной, на ней не было ни единой царапины. Закрыв ее снова, она проверила входную дверь, а затем и все окна.

Не найдя следов пантеры в доме, она почему-то не почувствовала облегчения. Значит, Раф хотел заставить ее думать, что это был Ральфи? Она все еще не могла поверить, что Раф решил уйти от нее возбужденным? Это была самая первая мысль, которая пришла ей в голову после оргазма, она не верила, что кто-то смог добровольно отказаться от получения собственного удовольствия. В конце концов, решив для себя, что не собирается выяснять и спрашивать об этом у Рафа, она попыталась выбросить все из головы и приступить к работе. Уже к обеду Алэйна была измучена и расстроена. Ее внимание было рассеянно, приходилось возвращаться назад, затем снова вперед, чтобы подобрать вещи, которые она уронила, у нее ничего не получалось. Она едва успела войти на кухню, как в заднюю дверь, чуть не сорвав ее с петель, ворвался Раф со словами «сладкая, я дома». Он взглянул на стол, затем перевел взгляд на нее, когда она высунула голову из-за двери холодильника.

– Я потеряла счет времени, – ответила она на вопрос в его взгляде, любопытствуя, почему она так реагирует, словно должна была позаботиться о его обеде. Слабая улыбка коснулась его губ. Он медленно, как кошка, преследующая свою добычу, подкрался к ней. Схватив Алэйну за руку, он закрыл холодильник и притянул ее к себе.

– Почему бы мне не поймать на обед тебя? – произнес он, потянув ее назад за хвост  и, когда она уступила давлению, откинув голову, уткнулся лицом в ее шею.

Мурашки побежали по коже. Ее сердце остановилось. Она тяжело дышала, пока он, покусывая ее шею, прокладывал свой путь к подбородку и, наконец, поднял голову, чтобы взглянуть в ее лицо. Она с усилием открыла глаза и увидела, как он закрыл свои. Жар его губ послал разряд по всему телу, словно в нее ударила молния. Каждое нервное окончание шипело и тлело от того, как он собственнически завладел ее ртом, его вкус и аромат заполнили Алэйну. Она растаяла, обвив руками его шею и целуя в ответ. Ее осторожное исследование  его губ вызвало пожар между ними. В его поцелуе столько голода. Он издал урчащий звук, когда прервал поцелуй.

– Может быть, я просто съем тебя, – хрипло пробормотал он.

От неожиданности Алэйна облокотилась на холодильник, когда он отпустил ее и направился прямо по коридору. Она все еще пыталась унять дрожь в ногах, когда услышала шум воды. Изумлённо оглядев кухню, она плюхнулась на стул. Уставившись на дальнюю стену, Алэйна пыталась понять, что же только что произошло.

Ей неожиданно пришло в голову. Все в том, как он себя вел – говорило «мое». Проблема была в том, что она не знала, когда это произошло. Чувствуя, что пропустила что-то важное, она долго думала, но так и не смогла вспомнить ничего, что казалось достаточно значимым, чтобы давало ему основание чувствовать себя ответственным за нее. Она размышляла, что кроме поцелуя, был еще один момент, когда он предупредил Бобби держаться от нее подальше. Может быть, он сразу заметил, что она хочет его. У него не осталось сомнений после их пылкого поцелуя, и поэтому он решил подкатить к ней? Решив через некоторое время, что топчется на одном месте, она пыталась разобраться в своих чувствах. Это было нетрудно. В любом случае она не возражала бы. Он мог бы отвести  ее в спальню сразу же после поцелуя, и сейчас она бы уже наслаждалась им. Алэйна не знала ничего о нем, за исключением того, что он здесь и сейчас. Это не означало серьезных отношений. Парень, скрывающий что-то о себе, не планирует задержаться здесь надолго. Ей было больно думать, что это может оказаться правдой. Девушка выкинула это из головы. Она хотела его. С первого момента, как увидела его. Она не собиралась смотреть дареному коню в зубы, даже если это означало страдание завтра, или послезавтра или после послезавтра. Он вышел из душа, завернутый только в полотенце и направился к своему байку во дворе. Алэйна закусила губу. Может быть, предложить перенести его вещи в дом, прежде чем кто-нибудь увидит, как он одевается во дворе?

Ее размышления прервал рев мотоцикла. Она вышла через заднюю дверь.

– Готова?

У Алэйны отвисла челюсть.

– К чему?

Он окинул ее с ног до головы горящим взглядом.

– Ты что-то имеешь против мурлыкающего зверя между бедер?

Глава 14

«Чуть жива!» – Услышала Алэйна свой внутренний голос, цепляясь за Рафа что было сил, в то время как они стремительно мчались по шоссе, обхватив ногами то, что больше всего походило на ракету, нежели на мурлыкающего зверя.

Что именно он имел в виду, что означал его комментарий? Это была самая странная вещь, которую она когда-либо слышала.

В любом случае это был самый странный мужчина.

Было бы серьезным преуменьшением сказать, что она никогда не встречала человека вроде него. Она никогда не знала никого даже близко похожего на него. Девушка объясняла малую часть странностей тем фактом, что он иностранец. Теперь же она начала задаваться вопросом, а были ли это все его странности?

Некоторые из них она могла понять.

Четверо из пяти молодых американских мужчин предполагали, что смогут заставить женщину кричать в экстазе. Он самодовольный мужчина, очень уверенный в себе, чертовски привлекательный и прекрасно знающий это, хотя она не могла сказать, что он кичился этим. Она не думала, что иностранцы имели отличия, которые могли объяснить, почему он превратился за несколько дней из осторожного и отстранённого человека в пылкого любовника.

Хотя не признался, что он это сделал.

Если только он это имел в виду, говоря о «звере».

Кто-то был в ее постели.

Или что-то.

Неоднозначность его комментария и поведение говорили сами за себя. Он решил использовать «внезапную атаку» в место того, чтобы прийти открыто, забраться к ней в постель, начав вместе. Она должна была думать, что это был Ральфи. Но факт в том, что она не нашла следов присутствия пантеры в доме.

Но почему тайком? Порыв? Он не мог сомневаться в радушном приеме, кроме того, он казался довольно прямолинейным и уверенным в себе. Если это не порыв, значит черта характера.

Но это все еще не объясняет, почему он не завершил начатое и не удовлетворил свои потребности.

Это беспокоило ее – причем сильно.

Отчасти – тревога о том, что из этого ничего не получится, и ей нечем его привязать к себе.

Почувствовать себя намного лучше ей поможет что-то посущественней, нежели сомнения.

Либо она дала повод сомневаться или у него было время все обдумать, и он решил, что события развиваются слишком быстро. Проведя относительно неловкий обед вместе, в то время как они пытались игнорировать тот факт, что все вокруг пялились на них, он не только не ночевал в ее доме на следующую ночь, но и принес свой обед на следующий день после.

– Что-то уж очень быстро, – пробормотала Алэйна, глядя на Рафа сквозь кухонные занавески, пока он шел к своему байку во второй раз за вечер. – Это можно назвать так – «трах-бам спасибо мадам», но из этого ничего не выйдет.

Он избегал Энджи и полагал, что работая на Алэйну, избавит ее от головной боли – Бобби – что также будет работать и на него.

Они столкнулись с Энджи на выходе из города, когда пошли поесть за день до этого, Алэйне было интересно: была ли эта встреча причиной того, что он превратился из страстного любовника в незнакомца.

Кажется, он не был расстроен тем, что она уходит. На самом деле, Алэйну не покидало чувство, что он доволен, как все прошло, словно специально пытался настроить дочь против отца.

Заведя свой мотоцикл, он взглянул в сторону дома. Она боролась с желанием пригнуться, но только слегка прикрыла занавеску. Алэйна не думала, что он может увидеть, как она подглядывает за ним, но если позволит себе присесть, он, конечно, заметит это движение.

Может быть, из-за того, как она вела себя, она сомневалась? Может быть, он ждет приглашения?

Она чувствовала себя слишком неуверенно, чтобы попытаться. На самом деле, ей даже в голову не пришло пригласить его. Она подумала, что после того, как он вел себя несколько дней назад, дело было улажено, во всяком случае, по его мнению.

И она, конечно, согласна с этим.

Что же это было? Раздраженно думала она. Спасибо вам, леди, что нашли мне адвоката и предложили дать показания в мою пользу? Секс из жалости, потому что она выглядела нуждающейся в нем?

Злая и расстроенная, она отошла от окна после того, как он ушел.

Долгое время у нее не было компании, но затем появилась пантера, а потом она пригласила Рафаэля домой и теперь оба пренебрегают ей.

Она не видела Ральфи несколько дней и боялась самого худшего.

Чертов кот! Ей нравилась независимость кошек. Собаки были слишком зависимыми от настроения хозяина, постоянно требовали внимания, хочешь ты этого или нет. Однако для Ральфи было очень опасно пропадать так надолго.

Она не чувствовала себя так одиноко и подавлено, если бы Ральфи вернулся.

Чем больше она думала об этом, тем больше убеждалась, что ее сосед имел прямое отношение к исчезновению Ральфи. Они не охотились с той самой ночи, когда расстреляли ее дом, и она считала, что Калхоун решил затаиться на некоторое время, поскольку шериф вел собственное расследование.

Но это не означает, что они не схватили его для другой охоты.

Бобби, конечно, готов предоставить им цель, если ему предложить за это деньги. Она не видела его с конфликта с Рафом, но это ничего не значило. Был широкий участок леса, отделяющий ее территорию от собственности Калхоуна и еще есть другой, между ней и главной дорогой. Возможно, «шоу» было как раз в том месте или на территории Калхоуна, но она никогда не узнает этого.

Мысль о другой пантере возникли в ее голове, но кошки в основном были ночными охотниками, а сейчас не ночь.

Решившись пробраться к своему соседу и посмотреть, сможет ли она что-либо узнать, Алэйна покинула дом и поспешила через двор к дороге. Она увидела, что Раф установил примерно около трети столбов, но соединил их только одной нитью проволоки. Она подумала, Раф установил проволоку в первую очередь в качестве напоминания о том, что только это удерживает его, и она была уверена, он собирался закончить забор к концу недели.

Это означает, он исчезнет из ее жизни, так же как и появился.

Отмахнувшись от своих тоскливых мыслей, она пошла вдоль изгороди пока не достигла того места, где пролазила раньше. Осторожно нырнув под колючую проволоку, она отправилась к тому месту, откуда в прошлый раз следила за поместьем Калхоуна, одновременно пытаясь понять, сколько времени это займет и сколько у нее есть прежде, чем стемнеет.

В лесу было темно и трудно будет понять, когда сядет солнце. Уже стемнело к тому времени, как она добралась до удобного для наблюдения места, откуда хорошо просматривалось поместье Калхоуна. Убедившись, что охранники на своих прежних позициях, она подкралась поближе.

Калхоун построил широкий особняк, который был частной резиденцией и охотничьим домиком в одном лице. Вне основного здания располагались небольшие строения, которые, как она решила, служили для хранения тех или иных вещей. Однако был и довольно большой амбар.

Решив, что если Калхоун поймал Ральфи, то амбар окажется местом где они его держат, поэтому она вернулась в лес и начала пробираться к нему. Либо расстояние было не точным, либо ей потребовалось больше времени, нежели она ожидала, чтобы добраться до него, так как пришлось прятаться за кустарником. К тому времени как она подобралась совсем близко, трудно было что-либо увидеть.

Она снова стала размышлять, ведя с собой мысленную беседу. Она просчитались со временем. Солнце уже зашло и тени сгущались над резиденцией Калхоуна, и под деревьями так же становилось темно. Идти? Или вернуться обратно и попробовать снова в другой раз?

Если они схватили Ральфи, у него остается не так много времени.

Кроме того, не могла же она разгуливать здесь при свете дня.

Кажется, вокруг никого нет, но, как только она собралась выйти из леса, ей пришло в голову, что ее может увидеть кто-нибудь из дома. Убедившись в этом, она решила, что здесь ее ничего не скроет. Вернувшись назад, она продвинулась чуть дальше, пока ей в голову не пришло, что амбар сможет скрыть ее от посторонних глаз.

Остановившись в сгущающемся мраке, она тщательно изучала открытое пространство и, наконец, бросилась к амбару. Адреналин пронзал ее короткими вспышками, это происходило не из-за быстрого бега, а потому, что страх быть пойманной переполнял ее в этот момент.

Прислонившись к стене, Алэйна положила руку на сердце, пытаясь унять бешеный ритм и отдышаться.

Вдоль задней стены не было никаких признаков двери. Мысленно проклиная себя, она пыталась вспомнить – была ли дверь в стене, обращенной к лесу. Но не смогла. Она была слишком занята, изучая дом. Наконец, девушка потихоньку стала продвигаться вдоль стены, пнув несколько раз воздух за углом, на тот случай если кто-то окажется за ним и раскроет ее, а затем поспешила вдоль стены со стороны леса.

Там оказалась дверь. Она не увидела ручку, и когда толкнула дверь, панель не двинулась с места. Алэйна с любопытством рассмотрела проем и обнаружила, что панель установлена в какой-то трек, как дверь гаража. Загон для крупного рогатого скота?

Но у Калхоуна не было крупного рогатого скота. У него не было никаких сельскохозяйственных животных, если только они не паслись в поле на другой стороне его поместья. Зачем ему нужен отсек загрузки для перемещения скота из амбара на грузовик?

Она услышала хруст гравия под сапогами за долю секунды до того, как кто-то произнес:

– Не двигаться!

Алэйна замерла, больше из-за страха, чем от приказа.

– Повернись – медленно.

Она пыталась заставить ноги двигаться. Девушка очень медленно стала поворачиваться вокруг, пока она не увидела человека, держащего направленный на нее пистолет. Она не узнала его, но не сомневалась – он был одним из охранников, которых она видела раньше.

Пистолет выглядел знакомым.

– Разве вам не говорили, что любопытство сгубило кошку?

Во рту и горле сильно пересохло, и Алэйне потребовалось усилие, чтобы ответить:

– Я искала моего кота, – наконец, удалось произнести ей дрожащим голосом.

Его лицо было неясным, но она увидела тонкие губы.

– В амбаре мистера Калхоуна?

Оказалось к лучшему, что она только мельком увидела позади мужчины темную фигуру, в противном случае сдала бы его. Девушка все еще стояла с открытым от удивления ртом, когда Раф схватил его за голову и резко повернув, свернул тому шею, послышался тошнотворный звук. Человек мгновенно обмяк и рухнул на землю.

Она все еще смотрела на тело, когда Рэйф направился к ней и схватил за руку. Алэйна стала сопротивляться, упираясь ногами в землю. Он обернулся, чтобы посмотреть на нее и, не говоря ни слова, взвалил на плечо, тем самым выбивая из нее весь воздух. К тому времени, как ей удалось восстановить дыхание, они были уже под деревьями и быстро двигались, так быстро, что движение в сочетании с кислородным голоданием мозга привели к тому, что ее голова сильно кружилась.

– Что ты делаешь? – проворчала девушка.

– Заткнись! – прошипел он. – Или нас услышат, и тогда мы оба покойники.

Страх сковал ее горло, а не здравый смысл, потому что она была слишком потрясена, чтобы здраво рассуждать о том, что случилось.

Алэйна не была готова к прыжку. Еще минуту назад они мчались по лесу, а уже в следующее мгновение Раф, казалось, прыгнул прямо вверх. Она мельком увидела забор из колючей проволоки, когда они пролетели мимо него, и почти потеряла сознание, когда приземлились на другой стороне, поскольку приземление выбило последний воздух из легких.

Он тяжело дышал, когда сбросил ее на землю.

– Что, черт возьми, ты там делала? – прорычал мужчина.

Алэйне удалось сохранить равновесие, и она изумленно уставилась на него.

– Я пошла искать Ральфи. Тот мужчина… умер?

– Что ты думаешь, он собирался сделать с тобой? – выдавил он вместо ответа.

Алэйна поняла, что это был ответ на ее вопрос, ощущая, как потрясение сменяется чувством страха. Единственное, за что ухватился ее ум, было его присутствие там. Она вспомнила, как прогнала от себя мысль, что пантера и Раф, оба из одной и той же области Южной Америки, и что это просто совпадение. Вдруг это не было совпадением. Будто кусочки запутанной головоломки вставали на свои места.

– Ты замешан в том, что происходит там, не так ли? – произнесла она дрожащим голосом.

Его губы вытянулись в одну линию.

– Не так как ты думаешь.

– Как ты можешь знать, что я думаю! – неожиданно рассердившись, спросила она.

Она сама не знала, что и думать! Все, что она знала это то, что испугалась – и боится последствий того, что случится с ним. Он убил человека, так как думал, что она в опасности!

– Боже, Раф! Что мы будем делать с телом? Они станут искать тебя! Они закроют тебя и выбросят ключ! Или еще хуже! Мы должны вернуться и спрятать тело, – у девушки начиналась истерика. – Почему? Почему ты это сделал?

Он встряхнул ее.

– Потому что я не собирался позволить этому случиться снова, – прорычал он. – Я пришел, чтобы уничтожить их. Я разыскал их с намерением убить всех.

Она была шокирована, ее истерика прекратилась.

– Почему? – спросила она тупо.

– Потому что, они убили Концепсьон и наших еще не родившихся сыновей, – сумел выдавить мужчина.

Алэйна думала, что упадет в обморок. Темнота угрожающе кружилась вокруг нее.

– Твою... жену? – казалось, что-то обрушилось в ее голове, словно приливная волна, когда она, наконец, поняла, почему он не хотел говорить о своем прошлом, почему казался таким холодным и равнодушным, и почему воевал с Калхоуном. Удивительно, что он остановился, прежде чем убил его. Слезы сочувствия навернулись на глазах.

– О, Раф! Мне очень жаль, – пробормотала она, бросившись к нему, желая утешить и попытаться успокоить его боль.

Мужчина удерживал ее, сопротивляясь попытке приблизиться к нему. Наконец, он выпустил ее из своей хватки, но застыл, когда Алэйна обняла его за талию, тесно прижимаясь, но он не предпринял никаких попыток обнять ее. Казалось, он несколько мгновений вел внутреннюю борьбу с самим собой.

Внезапно он схватил ее за волосы и потянул к себе, открывая доступ к ее рту и свирепо впиваясь в губы.

В его поцелуе было столько же ярости, сколько и страсти, но страсть как она поняла, была рождена гневом. Игнорируя это, она целовала его в ответ с тоской, с сочувствием, питая его желание, разжигая неистовую потребность в ней.

Он требовательно целовал ее, схватив за бедра, прижимаясь эрекцией и вдавливаясь в нее. Покачиваясь, они попятились назад, пока не уперлись в дерево, и первое что поняла Алэйна – Раф не только перепрыгнул забор, но также и дорогу.

Грубая кора дуба впилась в спину, когда он прижал ее, стиснув между деревом и своим телом. Игнорируя это, она просунула руки под его футболку, чтобы почувствовать обнаженную плоть. Он прервал поцелуй, отстраняясь для того, чтобы снять верх одежды, потом снова прижался к ней, покусывая ее губы, а затем горло и грудь. Алейна ощутила рывок на талии, он расстегнул молнию на ее джинсах, просовывая руку между ног. Разряд прошел сквозь нее, когда он нашел ее клитор пальцем и стал дразнить его, пока она не начала задыхаться.

Опустившись на колени, Раф стянул ее джинсы и трусики вниз. Схватив за ягодицы, он привлек ее к себе, зарывшись лицом в живот и стал покусывать нежную кожу, облизывая место укуса. Он толкнул ноги Алэйны, раздвигая языком ее нижние губы и стал жадно поглощать ее. Прикосновения его языка посылали огненные стрелы невероятных ощущений сквозь тело, пока она не застонала, схватившись за его голову, чтобы сохранить равновесие, пока волны опьяняющего желания омывали ее.

Спираль напряжения закручивалась все туже и туже. Ее глаза были плотно сжаты, а она поглощена невероятным удовольствием, посылаемым его языком, желая, чтобы это длилось вечно.

Когда она почувствовала, что ее тело начинает взмывать вверх, отчаянное желание почувствовать его внутри начало борьбу с нежеланием, чтобы он останавливался. Наконец, желание, чтобы он оказался внутри победило.

– Раф! Я хочу, чтобы ты был во мне, когда я кончу, – выдохнула она отчаянно.

Он проигнорировал хриплую мольбу, поглощая ее так жадно, что ей казалось, что она упадает в обморок от жара и головокружения. Потребовалось все ее силы, чтобы свести ноги вмести и при этом не свалиться на землю.

– Пожалуйста.

Он замер, подняв голову, чтобы изучить ее лицо. Вскочив, он поймал ее лицо в ладони и впился в нее взглядом. Его дыхание было неровным.

– Не ты одна, – пробормотал он, наконец, зарываясь головой в ее шею, а затем стал опускаться, дразня ее соски, посасывая сначала один потом другой. – Боже, и я хочу. Твой запах доводит меня до исступления. Твоя сущность не изменит этого. Я думал, что это произойдет, но не здесь.

Он говорил – нет. Она думала, что он ей отказывал. Ее голова кружилась так сильно, что слова, которые он лихорадочно бормотал, были едва понятны. Вздохнув, он отстранился от нее, долго изучая, а затем резко поднял с земли, устраивая эрекцию, натянувшую его джинсы, напротив ее лона, и закидывая ноги Алэйны к себе на талию.

Она издала тихий стон, обняла его за шею и прикоснулась лицом к его колючей щеке. Рафаэль прижал ее спиной к дереву, расстегнул ширинку на джинсах, сдвигая их с бедер. А потом ощутила, как круглая головка члена входит нее, растягивая ее плоть. Простонав, она легко укусила его за шею, когда он входил в ее невероятно горячее и сколькое лоно, проникая при этом каждый раз все глубже, пока она не почувствовала, что он заполнил ее целиком.

Перехватив одной рукой ее бедра и положив другую на ее спину, он вышел и снова вошел, задавая бешеный ритм, который поднимал ее на вершину экстаза. Она закричала, когда ее тело начало биться в конвульсиях вокруг его жесткого члена, не в состоянии сдержать взрыв блаженства. Издав гортанный звук, он стал врезаться в нее еще яростнее и быстрее, пока его тело не напряглось, взорвавшись.

Обессиленные от пережитого, они крепко сжимали друг друга, пытаясь восстановить дыхание. Наконец, он взял ее на руки, повернулся и опустился на колени, укладывая ее на траву.

Глава 15

Насытившаяся и слишком слабая, чтобы желать большего, Алэйна позволила рукам упасть на землю, слабо улыбнувшись, когда почувствовала, как он водит губами по ее горлу. Он прокладывал путь к ее рту и, накрыв его, страстно поцеловал. Она ласкала его язык своим, пока он исследовал ее рот.

Тепло снова стало расцветать внутри девушки, когда он поцеловал ее, сначала медленно, а затем с нарастающим голодом.

Животом она ощутила, как его член отвердел, когда он более целеустремленно придвинулся к ней. Подняв руки, девушка стала гладить его по голове и спине. Раф приподнялся, стягивая джинсы с бедер, а затем и с ног и, наконец, сбросил их. Теперь они оба были голые. Раздвинув ее бедра, он лег между ними, исследуя расщелину, пока не нашел лоно и снова толкнулся внутрь нее.

Раф входил очень медленно, продвигаясь глубоко внутри нее, пока не соприкоснулся с ней бедрами, а затем стал выходить. Алэйна снова ощутила, как внутри нее нарастает напряжение, согнув колени, она поднялась ему навстречу.

Прервав поцелуй, он вышел из нее полностью и выгнул спину, чтобы добраться до ее груди, дразня языком сначала один, а затем и другой сосок, посасывая и покусывая их пока она не застонала, извиваясь под ним.

Когда он вошел в нее снова, жар опять охватил их. Через несколько мгновений его медленная прелюдия превратилась в лихорадочную нужду, ускорив темп, Рафаэль просунул руки ей под спину, крепко удерживая, пока входил в нее мощными, быстрыми толчками.

Алэйна снова кончила так потрясающе, так мощно, что резкий крик вырвался у нее, в то время как ее тело начало биться в конвульсиях восторга. Ее тело насытило его, перебросив через край так, что он резко кончил, а затем начал содрогаться, даже когда ее собственный оргазм начал стихать.

Не обращая внимания на колючую растительность под собой, Алэйна медленно поглаживала его, пока он расслабленно лежал на ней.

«Кровать», – смутно подумала она, – «на ней было бы гораздо удобнее, но кто она такая, чтобы жаловаться на кору и щепки в заднице, когда он только что дважды удовлетворил ее?»

Он вскочил так резко, что ошеломил ее. В один момент он расслабленно, практически без сознания, лежит на ней сверху, а в следующий он уже стоит на коленях, настороженный, с каждым напрягшимся мускулом в теле.

Затем и она услышала тихий треск в кустах.

Низкое, гортанное рычание послышалось из зарослей с другой стороны дороги.

Сердце Алэйны мучительно сжалось от характерного кошачьего рычания.

– Ральфи? – прошептала она.

Раф внимательно посмотрел на нее, приковывая ее взгляд к желтым глазам, смотрящим на нее сквозь щелки. Внезапно его лицо и тело исказились. Казалось, сердце Алэйны становилось в груди. Произошел спазм сосудов в мозгу. Приступ.

Этого не может быть. Она в шоке смотрела на него, пока он рядом превращался из Рафа в Ральфи, за десяток ударов сердца.

Зарычав, он прыгнул на дорогу между ней и другой пантерой так, что желто-коричневая кошка бросилась в кусты.

В течение нескольких минут она была парализована. Внезапно адреналин рванул в нее и сработал инстинкт. Она вскочила на ноги до того, как мысль о том, что следует делать, сформировалась в ее голове и помчалась к дому так быстро, как только ноги могли нести ее. За собой она слышала яростное рычание, щелканье клыков и шипение. Это только подстегнуло бежать еще быстрее и быстрее, пока она не потеряла равновесие и не упала с дороги на лужайку, пропахав землю. Девушка вновь вскочила на ноги, когда ее прямо-таки занесло при остановке, бешено карабкаясь к ближайшему входу.

Едва оказавшись внутри, она заперла дверь и, прислонившись к ней спиной, съехала вниз, пытаясь отдышаться. Перед ней в коридоре замаячил замок на другой не закрытой двери. Оттолкнувшись от двери, девушка побежала в другой конец дома и так же заперла эту дверь, а затем проверила все окна и, наконец, влетела в свою комнату и нырнула в постель, натянув одеяло до подбородка.

Она долгое время не осознавала, что монотонно повторяет одно и тоже.

– О, Боже, о, Боже! Что это такое? Что это было?

Ее зубы стучали от шока. Холод медленно охватывал Алэйну, пока она не задрожала всем телом. Она сильнее завернулась в покрывала, но это не прекращалось. Наконец, почувствовав тошноту, она стала судорожно дышать, а затем убежала в ванную и там ее вырвало. К тому времени как девушку перестало тошнить, она едва могла поднять голову.

С усилием придя в себя, она залезла в ванну и включила воду, сгорбившись на дне, в то время как на нее струями лилась горячая вода, пока ее кожа не покраснела.

Холод медленно исчезал из нее, хаос начал заполнять ее разум. Беспорядочные мысли мелькали в голове.

«Ты не такая», – говорил Раф. Он бормотал это снова и снова, будто пытался в чем-то убедить себя.

Ее не волновало, что тогда он имел в виду. Она едва понимала, что он говорил. «Ты не такая».

Она была не какой как он.

Кем бы он ни был.

Дрожь прошла сквозь нее. Наконец, выключив воду, она схватила полотенце и завернулась в него, машинально вытираясь, она вышла из ванной и залезла под одеяло.

Алэйне хотелось думать, что она сошла с ума и все случившиеся ей просто привиделось. Она предпочитала верить собственным глазам.

Возможно ли, спрашивала она себя, что Раф мог превращаться из человека в животное? Вдруг угроза пумы была лишь следствием пережитого шока?

Ее сердце резко дернулось от этой мысли, скорее всего, она бросила Рафа в зарослях с двухсотфунтовой кошкой.

Хотя может быть – это была та пума, что напугала ее.

К тому времени полностью стемнело, но было достаточно светло, чтобы увидеть превращение человека в зверя, когда животная сущность Рафаэля отреагировал на угрозу исходящую от кошки – другой кошки.

Зацепившись за эту мысль, она услышала, как поворачивается ручка с обратной стороны двери. Новая волна страха нахлынула на нее.

– Алэйна! Открой дверь!

«Мне не страшен серый волк, серый волк, серый волк»[9]. Алэйна трусливо съежилась под одеялом.

– Уходи, Раф или Ральфи, или как там тебя еще! – завопила она.

В ответ Рафаэль разбил стекло на задней двери. Глаза Алэйны стали размером с блюдце. Вскочив с кровати, она помчалась захлопнуть и запереть дверь в свою комнату.

Ухватившись за кромку двери, Раф толкнул ее внутрь, в то время как Алэйна давила плечом со своей стороны, пытаясь закрыть ее. Ноги девушки заскользили по полу.

Она резко отпрыгнула от двери и бросилась в сторону ванной. Он поймал ее за талию, обхватывая и прижимая к себе. Девушка отчаянно боролась с ним, пытаясь вырваться из его хватки, пока не выбилась из сил, чтобы сражаться дальше.

Задыхаясь, она зажмурила глаза, когда он стал разворачивать к себе, пока Алэйна не оказалась к нему лицом. Снова сжав ее в объятьях, он поднял руку и стал успокаивающе гладить ее по спине.

Она обмякла от его осторожных прикосновений, заливаясь слезами.

Он обнимал ее какое-то время, затем поднял на руки и перенес на кровать, забравшись на нее вместе в Алэйной. Когда он устроил их и натянул на обоих одеяло, то снова притянул ее к себе.

– Я не хотел тебя напугать, – пробормотал он, наконец. – Я не смог бы тебя защитить в этой форме.

Алэйна вздрогнула. «Напугать? Да он до смерти перепугал ее!» – негодующе подумала Алэйна.

Шмыгнув носом, все еще слишком потрясенная, чтобы думать и обессиленная от борьбы и хаотичных мыслей, она обнаружила, что вопреки здравому смыслу расслабилась от его тепла.

– Почему? – прошептала она. – Не понимаю, почему ты…почему ты обманул меня?

– У меня не было намерения обманывать тебя, – резко сказал он. – Я был ранен, едва остался в живых. Я больше не мог поддерживать эту форму.

Она проглотила комок, болезненно перехвативший ее горло.

– Ты не человек?

Он заколебался с ответом.

– Нет.

Через несколько мгновений она отстранилась от него, перекатилась на другую сторону кровати и повернулась к нему спиной. Он нерешительно коснулся ее плеча, а затем переместил руку на талию, потянув назад, пока она не прижалась к его телу. Она напряглась, но через мгновение расслабилась рядом с ним. Скользнув своей рукой в его, она подтянула их сплетенные руки в колыбель своей груди и закрыла глаза, позволяя усталости поглотить ее.

Ее разбудил шум трактора.

Не спеша выбраться с кровати, она перевернулась и, схватив подушку, прижала ее к груди. Слабый запах, который, наконец, она определила как принадлежащий Рафу, дразнил ее с каждым вдохом, порождая поток полного удовлетворения и жарких воспоминаний. Она позволила себе снова пережить эти моменты, когда их тела были сплетены вместе в погоне за удовольствием, вспоминая ощущение его плоти внутри себя, ощущение его рта.

Нехотя, она заставила себя вернуться к хаотическим событиям, которые привели их к связи, и последующими за ней пугающими откровениями.

Она действительно не одобряла, что Раф убил человека, державшего ее под прицелом. Все произошло слишком быстро. Как бы страшно ей не было, она на самом деле оказалась не в состоянии признать, что тот человек хотел причинить ей вред, но если на то пошло, то люди обычно не наставляют автоматическое оружие на кого-то, если не собираются использовать его.

Что если Раф прав? Они избавились бы от нее на всякий случай, поскольку она видела то, что могло отправить их за решетку? Угрожая их прибыльному предприятию, каким бы оно ни было?

Трудно было поверить в то, что люди были готовы совершить убийство, чтобы избежать предъявления обвинения в совершении менее тяжкого преступления и это происходило ежедневно.

Они уже пытались убить Рафа. Он знал, что они готовы сделать все, на что способны. И, если он был прав, то они убили его жену.

Почему они убили его жену? Быть может, она видела то, что не должна была? В некотором роде угрожая им, будучи не в том месте и не в то время?

Алэйну внезапно осенило, Концепсьон не была человеком, она была такой же, как и его народ.

Какими были его люди?

Он сказал, что был при смерти, когда она нашла его не способного поддерживать свою человеческую форму. Пантера была его естественной формой? Были ли они такими же, как вервольфы, за исключением того, что их истинной формой было животное, и они превращались в людей?

Это было довольно трудно принять, особенно, если она не верила в такие суеверия, как оборотни, вампиры, феи и эльфы.

Хотя как она могла не принять это, когда видела его изменение?

Алэйна нахмурилась. Он утверждал, что не хотел обманывать ее, и она могла согласиться с этим, но в тоже время не предпринимал никаких попыток как-то просветить ее. Что ни говори, Раф чертовски хорошо воспользовался тем, что девушка не имела ни малейшего представления, что он был чем-то большим, чем животным. Его "симпатия" теперь целиком стала понятной, когда она узнала, кем он был. При каждом удобном случае он прямиком добирался до «сладкого местечка».

Вот почему он вел себя так, словно они были любовниками, внезапно поняла она, потому что были близко «знакомы». Просто она не поняла этого.

И ее вдруг осенило: ему было чертовски удобно, чтобы она испытывала неловкость от мысли, что у Рафа не было причин чувствовать ответственность за нее.

Окончательно пробудившись, она открыла глаза и задумчиво уставилась в пространство.

Раф напугал ее до смерти, когда обратился. Он знал, что произойдет, когда она столкнется с чем-то, о чем не имела представления. Учитывая данные обстоятельства, девушка понимала, почему он не предпринимал никаких попыток все рассказать ей. Она бы не поверил ему, если бы сказал, и к тому же сомневалась, что он доверял ей достаточно, чтобы просветить ее.

Хотя, мужчина сделал это в тот момент, когда почувствовал угрожающую ей опасность. Он последовал за ней, решив развеять ее страхи и убедиться, что она не видела в нем угрозу.

Ей стало интересно, как долго он наблюдал за ней, бродя вокруг, ища возможность сразить своего врага? Он сказал ей, что до этого Алэйна казалась ему не такой, какая есть на самом деле. Она вспомнила, как расстроилась, когда Раф сказал, что разочарован, так как лучше узнал ее. Но Алэйна знала Рафа не так давно – она даже хорошо не знала Ральфи.

Раф сказал, что ее аромат доводил его до безумия. Что-то подсказывало ей, это было признание того, что он бродил вокруг довольно долго, прежде чем ночью она нашла его в амбаре. Он был ранен, при смерти и пришел в ее поместье в поисках укрытия.

Поблизости не было других ферм, кроме ее. У него не было кучи других вариантов.

Тем не менее, если он наблюдал за ней, то должен был знать, она почти никогда не ходила в амбар, и стиральная машинка в нем была не настолько близко от дома, чтобы часто ходить туда.

Девушка пожала плечами. Вероятно, он был не в том состоянии, чтобы много раздумывать.

Неожиданно ее осенило, о чем говорил Раф, что он был слаб от потери крови и не в состоянии поддерживать свою человеческую форму.

Он не был пантерой, когда люди Калхоуна стреляли в него! Они думали, что охотились на человека, или, по крайней мере, так считали!

Девушка резко села, пытаясь вызвать в памяти детали стычки между Рафом и Калхоуном. Попытавшись, она, однако, так и не смогла вспомнить ничего, что Калхоун сказал или сделал, любую фразу, свидетельствовавшую о том, что он узнал Рафа.

Это казалось само собой разумеющимся, хотя, Калхоун подозревал, что Раф тот человек, на которого они охотились.

Вопрос в том, что привело Рафа к решению принять человеческую форму и обосноваться в ее поместье? Она была одна, и у нее вошло в привычку разговаривать с Ральфи, поскольку тот, казалось, понимал ее – и, конечно, теперь девушка знала, это был Раф. Видимо, она сказал что-то, что навело его на мысль оказаться на ее пути, и это приведет к тому, что сейчас происходит.

Мужчина подошел к кассе прямо за ней, когда говорил что ищет работу!

Ей пришло в голову, было бы намного труднее объяснить «случайные» убийства двух человек, нежели одного. Девушка боялась, после того, как она обнаружила, что на ферме Калхоуна происходит что-то незаконное, они могут попытаться использовать предыдущую стрельбу около дома, дабы прикрыть ее смерть, на случай, если они увидят необходимость избавиться от нее.

Понял ли он, кто был перед ним? Не поэтому ли он решил, что будет лучше прийти к ней открыто?

Он достаточно позаботился о ней, чтобы убедиться, что с ней ничего не случилось, но не было ли это слишком?

Алэйна закрыла лицо руками. Он объяснил, почему помог ей убраться прочь прошлой ночью, потом, что не позволит этому случиться снова… Не позволить убить еще одну свою женщину, что ли? И это не значит ничего, кроме того что он заявил ей?

Как он мог ощутить связь, которую Алэйна хотела, чтобы он чувствовал? Они были совершенно разными. Он даже не хотел трахать ее – ладно, хотел, но колебался, поскольку они отличались друг от друга. Раф совершенно ясно дал это понять.

И не поспоришь. Если бы она знала об этом раньше, то не уверена, что захотела бы или допустила ли это.

Над ней что, кто-то прикололся? Если она вела себя, также раскованно, как Энджи, то давно бы была с ним в отношениях.

Она серьезно облажалась со всем этим. Девушка была связана с ними обоими – или, вероятнее всего, с обеими формами Рафа. Как бы страшно ей не было, она все равно попытается помочь Ральфи, поскольку чувствовала – он нуждается в ней. Алэйна не могла вынести мысли, что ничего нельзя сделать, позволив причинить ему вред.

Очевидно, Раф действительно не нуждались в ней, не для защиты, не для ухода, но ее все еще тянуло к нему. Она чувствовала, что нужна ему из-за ранения, и, чтобы помочь облегчить боль потери.

То, что она теперь знала, в действительности это ничего не меняло – все только чертовски осложнилось.

Она была рассержена. Чувствовала себя использованной. Он только изображал интерес к ней, в то время как собирался причинить боль. Он знал об этом все это время. Он должен был держаться от нее на расстоянии.

Рафаэль пришел не просто так, только с одной целью и не откажется от нее просто потому, что встретил ее и захотел, вопреки здравому смыслу, очевидно, и без всякой причины. Алэйна знала, что не было никакого возможности одержать его от мести – она даже не была уверена, что должна пытать сделать это – единственного, что у него есть, ради чего он живет. Он должен был отомстить, хотел он того или нет, потому, что суд, осуществляя правосудие, не делал скидку взявшим его в собственные руки.

У него не было другого выбора. Он хотел вернуться назад и быть с такими как он. Она понимала это. Как, наверное, раздражает жить в другой стране, с незнакомым обычаями, с другим языком, и как, наверное, тяжело жить среди другого вида?

Чтобы не произошло, он все равно собирался уехать.

Она задавалась вопросом, кем он был, в конце концов? Человек-кот? Демон, о которых она читала раньше?

Алэйна бы рассмеялась, если бы прошлой ночью не увидела его обращение. Было ли намного тяжелее поверить в демонов, чем в оборотней?

Он не был злым. Может быть, его народ казался индейцам демонами в тех краях, поскольку были другими, но он ее защитил. Он пришел, чтобы отомстить за Концепсьон и своих сыновей, так как не смог их защитить. Это не злость. Она готова была зайти дальше, назвав это достойным уважения, рисковать своей жизнью, чтобы защитить, и если это невозможно, уничтожить тех, кто убил его близких.

Были времена, не так давно, когда женщины искали себе мужчин только по одной причине, для защиты от окружающего мира.

Вздохнув, она встала с постели, и, наконец, помылась и оделась. Чувствуя нереальность происходящего, она вышла из дома, чтобы поговорить с Рафом.

Глава 16

Алэйна больше не была совершенно уверена, что чувствует к Рафу, пока не приблизилась к нему, а он не взглянул на нее. Выражение его лица, было смесью настороженности и неуверенного приятия, полностью обезоружившими ее.

И все же она заметила, что не может встретиться с его пристальным взглядом.

– Я просто подумала – на случай, если приедут копы – мы должны решить, что собираемся говорить.

Его темные брови сошлись вместе, когда она снова поглядела на него.

– Они не приедут.

Алэйна ощутила, как слабый росток надежды расцвел от его уверенности.

– Думаешь, с тем парнем все в порядке.

– Он мертв.

Волна холода нахлынула на нее.

– Ну, тогда копы обязаны приехать, – еле-еле проговорила она.

Он нахмурился, утаптывая грязь вокруг только, что установленного столба.

– Они же не приехали, когда я убил двух других.

Вторая волна шока оказалась тяжелее первой. Алэйна оглядела немного смутно видимое поместье, осев, когда тьма, казалось, резко сжалась вокруг нее. Раф поймал девушку, когда ее ноги, словно превратившись в резину, дрогнули под ее весом. Обхватив Алэйну одной рукой, он подсунул другую под ее колени и притянул к своей груди. Она уронила кружащуюся голову на его плечо.

– Думаю, мне нужно прилечь, – сказала она сквозь губы, казавшиеся странно тягучими и не желающими работать, как и ее ноги.

Перейдя двор, он присел и, ухватившись за дверную ручку, толчком открыл дверь, зашагав по коридору в свою спальню.

– Что ты делаешь, Раф? Господи! Ты собираешь позволить себя убить, – пробормотала она, когда он устроил ее на кровати.

– Меня не просто убить, – мрачно проворчал он.

– Этому положено меня убедить? – настаивала она, с трясущимся подбородком.

Он молчал несколько мгновений.

– Я не должен был говорить тебе, – наконец, сказал он, его голос ничего не выражал, тщательно лишенный эмоций.

Все еще с кружащейся головой и дезориентированная, Алэйна ощутила при этом укол страха, задаваясь вопросом, не воспринимал ли он теперь и ее как угрозу.

Она предположила что воспринимал. Она знала, он убил человека – слышала, как он признался, что убил еще двоих. И что ей полагалось сделать? Молчать?

– Ты знаешь, кто я, – выдавил он. – Ожидала чего-то другого?

Алэйна с трудом проглотила болезненный ком в горле, чувствуя резкий порыв сказать ему, что он совсем недооценил то, что она чувствовала к нему, если думал, что она как-то смотрела на него свысока.

– Что ты намерен делать?

– Думаю вопрос в том, что намерена делать ты? Защитить свой собственный вид от зверя?

Она сердито уставилась на него.

– Я этого не заслужила.

Он довольно долго изучал ее.

– Я только не могу понять почему, – наконец, пробормотал он.

Алэйна нахмурилась.

– Почему что?

– Почему я имею для тебя значение. Почему тебя волнует, что случится со мной.

Девушка немного беспомощно посмотрела на него. Она сама была не совсем уверена, почему, за исключением того, что понимала, отчасти это было из-за того, что он заставил ее почувствовать себя нужной. Тем не менее, она посчитала, его бы взбесило, если бы она это сказала. Он был изранен и зол и рванул бы прочь, как уже бывало. Она не хотела, чтобы он оттолкнул ее. Она не хотела дать ему повод так поступить, потому что вдруг поняла, что он искал его. В этом была причина, почему он говорил с ней так открыто. Он хотел, чтобы она хуже думала о нем. Он хотел, чтобы она отвернулась от него, чтобы он смог убедить себя, что она не стоила его времени. Его не волновало то, что она могла или хотела воспрепятствовать его планам. Он очень хорошо знал, что она никому не расскажет, кем он был и ей бы не поверили, если бы сказала.

– Хотя, ты же знаешь, что я сделаю? – наконец, сказала она.

Он стиснул губы и медленно покачал головой.

– Не спрашивай меня об этом.

– Это не вернет ее обратно.

– Ничто не вернет ее обратно! Или моих сыновей! Но и они не будут ходить по Земле, и дышать воздухом, которого лишили мою семью, – зарычал он.

– Тогда почему ты просто не сделаешь это? – уперлась она.

Его глаз сузились. Он молчал несколько мгновений, но она смогла заметить, что это было не из-за того, что у него на уме были какие-то сомнения насчет того, что он собирался сделать. Он просто решал, стоило ли рассказывать ей.

– Потому что я охочусь. Они так наслаждаются этим, что я подумал позволить им узнать, что чувствуешь, когда находишься по другую сторону охоты. Я оставляю им обнаруживать свои убийства, чтобы они знали – я иду за ними. А Калхоуна я приберегу напоследок. Хочу, чтобы он смотрел в мертвые глаза Концепсьон, когда я вырежу ему сердце.

Алэйна в ужасе уставилась на него.

– Что ты имел в виду под ее мертвыми глазами?

Он склонил голову, изучая ее.

– Он сохранил ее голову в качестве трофея и установил на каминной доске.

Желудок Алэйны резко взбунтовался от образа, возникшего в ее мыслях. Захлопнув рот рукой, она скатилась с кровати и рванула в ванную. Она не знала к худу ли, к добру ли, что ее желудок пуст. Ее все еще выворачивало, когда она не почувствовала, что собирается умереть и боялась, что не умрет. Наконец, желудок все же прекратил бунтовать. Она закрыла крышку унитаза, и прислонилась щекой к прохладной поверхности, пытаясь набраться сил, чтобы встать.

Раф ушел к тому времени, когда ей удалось вернуться в спальню.

Она не была удивлена. Вообще-то расслабилась, в основном потому, что у нее была небольшая надежда, что он не задержится, чтобы ощутить отвращение от ее рвоты.

Она чуть истерично хихикнула от этой мысли. Он говорил об «охоте», а она волновалась из-за его отвращения.

Заползя на кровать, она прижала подушку к груди и попыталась очистить разум от всяких мыслей. И обнаружила, что это невозможно. Он сделал это невозможным.

Через какое-то время она поняла, что он решил быть предельно честным, чтобы убедиться во внутренних различиях между ними, не только между его народом и ей, но и между ним и ей. Он знал, что в ее теле нет «жестокой косточки», и даже почти нет инстинкта самосохранения. Она была немного больше удивлена, что он, казалось, не нашел это отталкивающим.

Они были диаметральными противоположностями.

Однако он ошибался насчет нее, если думал, что заставит презирать его. Этого не произошло. Это расстраивало ее, но она считала, что с самого начала ощутила его силу и готовность использовать ее всякий раз, когда он ощущал в этом необходимость. Точно так же она почувствовала, что он не станет злоупотреблять своей превосходящей силой, что он был слишком отважен и благороден, чтобы использовать ее против кого-то или чего-то слабее него самого. Она считала, что это была одна из вещей, сначала привлекшей ее к нему, возможно основной. Физически она находила его крайне привлекательным, но дикость, экзотичность, опасность и покровительственность все были частями этой физической притягательности, как очевидно манера двигаться и говорить, как и его хорошо сформированные мускулы и точеные черты лица.

Ее чертовски пугало, что придется столкнуться с реальностью того, что на самом деле влекла за собой смертоносная сила, но она не была ребенком. Она знала, что всему есть цена.

В самом прямом смысле, она полагала, что даже когда ее влекло сочувствие к боли, ощущала в нем потребность мягком успокоении, а взамен инстинктивно стремясь к его силе, давая то, что могла дать, в надежде обрести то, в чем нуждалась.

Бобби отравлял ее существование с тех пор, как вошел в ее жизнь. Он не задумывался дважды, чтобы спустить против нее с цепи свою превосходящую силу. Она считала, что он упивался этим, наслаждаясь тем, что способен проявить свою волю на ком-то еще.

Она нуждалась в ком-то, кто защитил бы ее от него.

И Раф, не колеблясь ни секунды, сделал это.

Она встала через некоторое время, поняв, что была напугана до смерти, потому что опасалась, что что-то случится с Рафом, а не потому, что совесть убивала ее из-за его понимания правосудия. Раф знал, кто убил его семью, и не имело значения, что они не видели в этом ничего плохого, потому что думали, что Концепсьон была «только» животным. Она, может быть, не могла особо защитить себя, но в ее крови бежало достаточно от южанки, чтобы все еще верить в «око за око».

Она знала, закон был создан, чтобы порождать порядок и предотвращать хаос. Если бы каждый искал свое собственное правосудие, оказалось много злоупотребивших им, много обидевшихся из-за ничего или использовавших убойную силу в отместку – что они уже сделали. Кто-то должен был судить, но судьи больше не выполняли своей работы и бандиты выигрывали. А кроткие наследовали шесть футов земли, в то время как сильные охотились на них, избивая, убивая, крадя все, над чем те трудились, или принуждая укреплять свои дома решетками и засовами, жить в тюрьмах, пока не признающие закона наслаждались свободой.

Войдя на кухню, она заглянула в холодильник и морозилку, в поисках чего бы отложить на обед и, как только она решила это, направилась в гостиную работать. Она сделала не слишком много, потому что останавливала диктофон всякий раз, как мельком видела Рафа в своем окне.

Когда в полдень она спустилась туда, где работал Раф, он остановился и взглянул на нее с той же смесью удивления, настороженности и неуверенного приятия, как до этого. Ком перекрыл ее горло, но она также ощутила волну оптимизма, потому что оказалась права. Он на самом деле не хотел оттолкнуть ее. Он хотел, чтобы его приняли таким, каков он есть.

– Я приготовила обед. Голоден?

Его взгляд с жадностью скользнул по ней, заставив ее живот сжаться от предвкушения, а пульс ускориться. Кивнув, он последовал за ней в дом и направился в ванную помыться, пока она ставила еду и чай со льдом.

Вернувшись, он приостановился в дверном проеме, наблюдая за ней, в его глазах был вопрос.

Она сделала глубокий вдох.

– Я подумала... ты тоже мог бы остаться здесь... со мной.

Что-то мелькнуло в его глазах, но быстро было подавлено. Он хрипло глотнул.

– Я тут не к месту, Алэйна.

Из-за этого ее горло перекрыло окончательно. И все же она ошиблась в догадке, он не собирался позволить себе роскошь солгать ей. Может быть, он нуждался в ней в каком-то смысле, но понимал, что ситуация была безнадежна и не собирался позволить ей притворяться, что это не так. Слезы хлынули из ниоткуда, заставляя его образ плясать и колыхаться. Она сморгнула их назад, вызывая улыбку.

– Знаю. А мое место здесь. Мы как лед и пламя.

Он резко рванул к ней, притягивая ее по всей длине. Мгновение, он просто крепко прижимал девушку к груди, а потом поймал ее лицо меж своих ладоней, чуть отклонив ее голову назад.

Голод, обещанный его глазами, был в поцелуе. Он был грубым и диким, и бесконечно трогательным, взорвав ее либидо выше крыши. На мгновение его рот накрыл ее в нежном посасывании, с первым требовательным толчком языка по ее, жар пролился в нее, голова закружилась, жажда возросла. Она вцепилась в его талию, вытаскивая рубашку из джинсов, скользнув руками под ткань, чтобы погладить упругую, шелковистую плоть его спины и потом ниже, к впадине ниже джинсов, добираясь пальцами до его ягодиц.

Он прервал поцелуй, выбрал направление и начал вальсировать в сторону спальни, приостанавливаясь и рывком стягивая прочь через голову футболку и притягивая ее ближе, тыкаясь носом в ее шею и исследуя ушную раковинку.

Она подошла к стене.

Он поднял голову, схватил ее рубашку и содрал через голову, потом поймал за талию и снова направил по коридору.

– Слишком много одежды, женщина, – проворчал он, удовольствие пронизывало его голос, пока он сражался с застежкой ее джинсов.

– Хочешь, чтобы я ходила вокруг голой? – поддразнила она, покусывая его губы, а потом подбородок, пока трудилась над расстегиванием его джинсов.

– Да, мне бы это понравилось, – пробормотал он, поймав ее за талию и поднимая вверх, пока она не обхватила ногами его талию. Скользнув рукой под ее ягодицы, а другой вокруг спины, он преодолел короткую дистанцию до спальни, пересек комнату к кровати и растянулся с ней на матрасе, накрыв кончик одной груди и посылая жар со своих губ и языка затопить ее нервные окончания.

Она ахнула, выгибаясь ему навстречу, прижимая его голову к себе.

Освободив ее на мгновение, он схватился за пояс джинсов и одновременно стянул ее штаны и трусики, почти стащив ее с кровати в процессе. Хрипло хихикнув, она схватила в обе горсти постельное белье, чтобы удержаться, сорвавшись на задушенный вздох, когда он упал на колени рядом с кроватью и зарылся лицом в ее холмик, раздвигая нижние губы языком и двигаясь в медленной, горячей ласке вдоль ее лобка, пока не нашел клитор.

Все ее тело свело от потока электричества, встряхнувшего ее. Она выдохнула его имя, когда он погладил ее колени и толкнул ноги вверх, потом раздвинув бедра девушки для своих ласк.

Удовольствие и тревога боролись в ней, что он станет дразнить ее, пока она не утратит контроль и лишит даримого им ощущения его внутри нее, когда его член двигается в ее глубине, вознося к экстазу. Она обнаружила, что не стоит волноваться. Он поддразнивал ее, пока она не начала задыхаться, корчась от изысканной пытки, а затем поднялся над ней. Затащив ее на кровать, он устроил свои бедра меж ее и, выгнув их, ткнулся головкой члена в ее расщелину, дико заводя ее, когда скользил назад и вперед несколько мгновений, дразня клитор, а затем вход.

Разбитая, обезумевшая, она просунула руку меж ними и, страстно желая его разбухшую плоть, направила его к входу. Издав хриплый звук удовлетворения, когда он пристроился к ней, соединив их тела, плотно втиснув головку своего члена в ее лоно, удерживая вес на руках и приподнимаясь, чтобы предъявляя на нее права, наблюдать за ее лицом.

Она ощущала его пристальный взгляд, но была слишком захвачена трепетом от ощущения его плоти вдавливающийся в нее, чтобы даже пытаться открыть глаза. Она хотела удержать ощущения в себе, сосредоточив все свои чувства на жарких поглаживаниях его члена вдоль ее лона.

Она открыла глаза, когда он погрузился так глубоко, как только смог войти, чувствуя взлет своей страсти от страсти, исказившей его лицо.

Хотя она ощутила нечто больше, почувствовав теплое стеснение, поселившееся в своей груди. Она сразу поняла, что это было, хотя никогда не чувствовала ничего подобного раньше. Подняв руку, она с любовью погладила его лицо взглядом и кончиками пальцев, и затем оплела пальцы его волосами, рывком притягивая к себе.

Что-то мелькнуло в его глазах на ее выражение. Его лицо исказилось, словно от боли. Резко уступив ее рывку, он подсунул под нее руки, накрыв ее губы своими, когда выгнул бедра и загнал в нее почти болезненно глубоко. Она ахнула в его рот, застонав, когда он вышел так же стремительно и загнал в нее снова, его удары были так сильны и агрессивны, как и его поцелуи, пока истинная сила его толчков не прервала их отчаянный поцелуй.

Она откинула голову назад с долгим, низким стоном, ощущая, как ее тело начало сотрясаться от его грубой ласки, упиваясь его свирепой страстью, и его диким овладением ее чувствами. Приглушенный вскрик сорвался с ее губ, когда ее тело резко оцепенело, каждый мускул, словно свело прежде, чем напряжение резко вырвалось, и они начали сотрясаться от высвободившегося наслаждения.

Глава 17

Алэйна гладила спину и плечи Рафа, пока его собственная дрожь не прекратилась и, он не лег рядом с ней, надрывно дыша. Однако, она хрипло хихикнула, когда он уткнулся лицом в ее грудь и, найдя вершинку, всосал кончик в рот.

– Я приготовлю тебе обед.

Он втянул сосок, крепко удерживая его, прежде чем отпустить.

– А это было бы здорово. У меня есть секундочка, – пробормотал он, удовольствие пронизывало его голос.

– А это сказочно подзарядило меня, – поддразнила она в ответ, со значением подталкивая свой холмик к его животу, – но сомневаюсь, что это исцелит муки голода.

Кратко поцеловав, он неохотно скатился с нее и выбрался из кровати, приводя в порядок джинсы, которые, она заметила, он только спустил с бедер. Чувствуя приток тепла вместе с дозой возбуждения и удовольствия, что он не ждал, чтобы раздеться, она скатилась с другой стороны кровати и отправилась мыться.

Раф ждал за столом, когда она вышла. Он обхватил ее бедра, когда она направлялась мимо него, притянул обратно, уткнувшись лицом под ее рубашку. Его горячее дыхание на ее животе послало по коже шквал мурашек. Она погладила его спутанные волосы, любопытствуя, выглядела ли она так же дико после их кувыркания в кровати.

Стянув ленту с его волос, она разгладила ее и, собрав его длинные темные пряди, заменила ее резинкой.

Он отстранился, когда она закончила, наградив не поддающимся расшифровке взглядом, отпуская ее.

Чувствуя себя оскорбленной по непонятной ей причине, она уселась на стул, поесть.

– Я должен закончить на этих выходных, – сказал он, беря свой бутерброд с тарелки и начиная есть.

Желудок Алэйны сжался, тотчас же восстав против еды. Мысленно упрекая себя, она попыталась есть, по крайней мере, создала видимость.

– Я должна буду пойти в банк в пятницу, тогда и получу наличные, – сказала она, пытаясь сделать вид, что он говорит о заборе, который она наняла его построить.

Что-то мелькнуло в ее глазах, но он не поправил ее.

Облегчение наполнило ее, не потому что она считала, что оказалась права, и именно это он имел в виду, но потому что он позволил ей небольшую ложь.

Она предпочла это способ, на самом деле, нуждаясь в нем.

Это было так же, как и с потерей ее родителей. Внутри она чувствовала себя разбитой, одинокой и брошенной, но она позволяла себе притвориться, по крайней мере, часть времени, что они на самом деле не умерли. Они просто были далеко. Пока же она позволяла себе сделать вид, что могла позвонить им, если хочет или приехать в их поместье увидеться с ними, это помогало ей удержаться, и полностью не рассыпаться на части. Она могла высвободить горе в коротких, и более поддающихся управлению вспышках, словно открывая ворота шлюза, позволяя избытку вытечь. И между ними она могла вести деловую жизнь с подобием спокойствия.

Ей пришлось добиться этого от себя. Боли было слишком много, чтобы вынести за раз. Соблазн поддаться ей, дав всему своему миру развалиться на части, не было тем, что она могла себе позволить.

Быть в одиночестве, значило, что некому было больше управиться с делами, которые нужно сделать. Она должна была найти где-то силу.

И снова найдет ее, но она не хотела пересекать этот мост, не имея ее.

Раф вообще-то никогда не говорил, останется ли он с ней или нет, но позже вечером, когда его рабочий день закончился, он отправился за мотоциклом и завел его в амбар. Когда он снова вышел, то нет тюк с одеждой.

Восторг пронесся сквозь Алэйну, тайно наблюдавшую за ним, пока он снова не вышел из амбара, и она поспешила в свою комнату освободить для него ящик. Он нахмурился, когда увидел, что она делает, открыл рот, словно собирался что-то сказать, и потом закрыл его, не сказав не слова.

Оставив его раскладывать вещи и мыться, сама отправилась на кухню приготовить еду на двоих. После того как поели, они вышли на прогулку, чтобы он смог показать свой прогресс с забором. С учетом всего, Алэйну не особо волновало, закончен забор или нет, но она, тем не менее, была рада видеть, насколько аккуратна была его работа, каждый столб был на одинаковом расстоянии и одной высоты, формируя прямую, как стрела линию.

– Папа был не особо искусен в таких вещах, благослови его Бог, – пробормотала она, когда он выглядел смущенным и раздраженным ее похвалой, будто считал это сомнительным комплиментом. – Он был очень хорош в зарабатывании на жизнь, но совсем не искусен в строительстве. – Она так и думала. – Вообще-то, он был не очень хорош во всем, кроме своей работы. Он был блестящим инженером, но всегда рассеянным – всегда в мыслях о расчетах, полагаю.

Она указала на заросший участок позади дома, где теперь росли молодые деревца.

– Он пытался огородничать несколько раз, но так никогда по-настоящему много не вырастил. Он сказал, это потому, что у него просто не хватало времени, чтобы посвятить себя этому пока он работает, и как только он удалится от дел, будет совсем другой вопрос, но я совершенно не уверена, что так бы и вышло.

Когда они вернулись домой, почти стемнело. К ее облегчению, он вошел за ней и устроился вздремнуть на диване, пока она заканчивала свою работу на день. Она чувствовала себя достаточно удивленной, просто находясь возле него, но должна была сопротивляться искушению свернуться рядом.

Он пробудился в момент, когда она выключила систему и встала, удивив ее, спал ли он на самом деле вообще, и попытался заставить ее присоединиться к нему.

Она улыбнулась ему, но покачала головой.

– После того, как приму душ.

Сбросив одежду, она пошла настроить воду, оставив дверь открытой в молчаливом приглашении. Несколько разочарованная, когда он не последовал за ней, девушка пожала плечами и через минуту начала мыться. Она только намылила волосы, когда холодный ветерок донесся до нее. Прищурившись сквозь щиплющее мыло, она наблюдала, как Раф забрался к ней, стягивая завязку с волос, так чтобы они свободно обвисли по его плечам.

Предчувствие тотчас же обосновалось в ее сердце, забившемся немного быстрее.

Когда она откинула голову под струи, ополаскивая мыло с лица и волос, он ущипнул ее сосок, заставляя кровь волной прилить к кончикам ее груди. Обхватив девушку прямо под грудями, он притянул ее ближе, склонившись, чтобы втянуть один из кончиков и потом другой, пока ее колени угрожающе подогнулись от ощущений, фонтанирующих в ней.

Он поднял голову, когда она начала сотрясаться от пробежавшей сквозь нее слабой дрожи. Скользнув одной рукой вокруг нее, он притянул ее мокрую от воды кожу к своей так, чтобы их влажные тела слиплись в каждой точке, где соприкоснулись. Накрыв ее рот, он скользнул свободной рукой вниз ее живота и, раздвинув пальцами губы ее плоти, погладил ее.

Ее чуть шатало, и она едва могла стоять одна, когда он, наконец, отстранил ее и вышел из-под душа. Выключив воду, она последовала за ним. Он сграбастал ее как раз тогда, когда она схватила полотенце и, подняв к своей груди, зашагал к кровати.

– Мы намочим простыни, – слабо запротестовала она, когда он уронил ее на кровать и последовал за ней.

– Они высохнут, – пробормотал он, пощипывая губами один дерзкий сосок, а затем засосал его в рот, изгоняя все мысли из ее разума, когда покалывающие ощущения пролились вдоль ее нервных окончаний, опьяняя страстью.

С небольшой прелюдией, он раздвинул ее бедра, входя в нее, но тело девушки уже гудело от желания после их любовных игр в душе, и она оказалась для него шелковистой и влажной. Как только Раф полностью погрузился в нее, он медленно задвигался, удерживая свое тело сверху, обнимая, следя за ее лицом, наблюдая за их слиянием, пока ласкал ее лоно.

Какое-то время она так же наблюдала, восхищенная зрелищем, чувствуя медленно растущую напряженность, но, конечно, пока не достигла точки, когда ее потянуло сосредоточить внимание на том, что происходило внутри. Она закрыла глаза, поднимаясь ему навстречу, поощряя двигаться быстрее.

Упав на локти, он увеличил темп. Она колебалась на краю того, что казалось вечностью, близкой, головокружительной высотой, изо всех сил пытаясь удержать наслаждение хоть на несколько мгновений дольше. Когда же оно захватило ее, то оказалось ослепляющее взрывным и глубоко удовлетворяющим, вырвавшим из нее хриплые крики восторга, и это, казалось, послало ее за край.

Переводя после этого дыхание, он поцеловал девушку с бурным энтузиазмом, пославшим сквозь нее приятные толчки флэшбека, и, наконец, перекатился на свою сторону, утянув ее за собой.

Совершенно удовлетворенная, Алэйна уступила успокоительному поглаживанию его рук и уплыла в сон. Удовлетворение длилось, пока она не проснулась несколько позже и оказалась совершенно одна.

Она знала даже прежде, чем встала и обыскала дом, что Раф ушел, но все равно посмотрела, надеясь, что ошиблась.

Он вышел на охоту.

Пытаясь не думать об этом, она отправилась в ванную, чтобы облегчиться и смыть липкость от их занятий любовью.

Алэйна в любом случае думала об этом, как о занятие любовью. И на самом деле не знала, что он чувствует по этому поводу.

После этого она дремала только урывками, пробудившись позже и обнаружив пару золотых глаз наблюдающих за ней. Расслабившись, она уронила голову на подушку и снова уплыла, улыбаясь про себя, прижимаясь к теплому телу, лежавшему рядом с ней.

На следующий день Раф закончил устанавливать последние несколько столбов и протянул еще две полосы колючей проволоки, туго натянув, пройдясь потом понизу длинной линии столбов скрепами, чтобы удержать проволоку на месте.

Алэйна приложила все усилия, чтобы проигнорировать тот факт, что выходило все, как он сказал, он заканчивал.

Она сосредоточилась на работе с такой решимостью, что только днем, пока не услышала звук заводимого трактора и не увидела, что Раф правит к амбару, не вспомнила, что у нее маловато продуктов. Она слишком привыкла закупаться на одну и даже притом, что она добыла лишнее мясо для Ральфи, там оставалось немного, а она в любом случае не особо хотела пытаться придумать, как приготовить неопознанные кусочки мяса.

Уже почти стемнело, когда она приехала в город, но приблизившись к продуктовому магазину, узнала грузовик Калхоуна. Оглядев пространство от грузовика до магазина, она увидела выходящего Калхоуна и двух других мужчин. Эти двое несли большое, похожее на клетку приспособление.

Она все еще ломала голову над этим, задаваясь вопросом, для чего им потребовалась клетка такого размера, пока шла к магазину. И до нее дошло, когда она освобождала тележку из тележечного ряда, что это была ловушка, а не просто клетка. Она не очень хорошо рассмотрела ее из-за плохого освещения и того, что фактически был за рулем, но было что-то с этой штукой, которая просто выглядела не правильно, словно и была не более чем клеткой.

Возможно, для охотничьих собак?

Хотя, он раньше не использовал охотничьих собак. Она догадывалась, что у него их не было, в противном случае она не приблизилась бы к его поместью и на сто ярдов, без того чтобы собаки не известили бы всех о ее присутствии.

Хотя, может быть и были? Раф нанес несколько визитов, чтобы посеять у них хаос.

Или они решили поставить ловушку на пантеру.

Тревога скользнула в ней, но она отвергла ее. Если они задумали это, то будут разочарованы. Такой же хитрый, как настоящие пантеры, Раф, даже в обличье пантеры, сохранял острый ум, вероятно даже больший, чем у троих мужчин вместе взятых.

Она расплатилась, когда ее, наконец, осенило, что же на самом деле встревожило ее в "картинке".

Она не узнала мужчин с Калхоуном.

Она не знала людей, работавших на него раньше, но видела их рядом. Алэйна поняла, что это не те же самые мужчины.

До нее должно было сразу же дойти, потому что она была там, когда Раф убирал их одного за другим.

Она почти забыла прихватить сумки с продуктами в стремлении убраться из магазина и попасть домой. Ловушка, не ловушка! Западней были двое новых охотников, она очень боялась, что Раф ничего не знал о них и не будет настороже.

Коп остановил ее за превышение скорости прежде, чем ей удалось выбраться за пределы города. Девушке потребовалась каждая унция актерского мастерства, которого ей удалось призвать, чтобы пройти сквозь получение лекций и цитат, не поддавшись истерике. Он вытащил ее наружу. Начать с того, что они всегда делают это, только бы увериться, что вы опаздываете куда бы то ни было, и будете в мыле, чтобы туда добраться.

Потому что они были придурками!

Потребовалось больше терпения, чем она считала, и сколько имела на тот момент, притворяться, что принимает его лекцию близко к сердцу и снова выходить на дорогу и ползать по ней со скоростью улитки, пока коп, наконец, не отвязался.

Тотчас же заподозрив, что болван просто собирался объехать вокруг и вернуться, чтобы поймать ее, она стиснула зубы и с усилием держалась, еле давя ногой на педаль газа. Однако в момент, когда она проехала знак границы города, вдавила ее до отказа.

Раф ушел, когда она добралась до дома.

Когда Алэйна обыскала дом и не нашла признаков Рафа, она рванула в амбар. Его мотоцикл все еще был припаркован там, что было небольшим утешением, чем если было бы иначе – потому что она знала, если он ушел и оставил мотоцикл, то фактически не уехал.

Он пошел к Калхоунам.

Хотя, может он ушел пока Калхоун был в городе? Увидит ли он их возвращение и знает ли о новых людях нанятых Калхоуном?

Он разозлился бы на нее, если бы она отправилась костылять сквозь лес, пытаясь его найти, потому что она не могла видеть ночью как он и шумела бы как стадо топочущих сквозь лес бизонов, предупредив их задолго до того, как подобралась бы достаточно близко к Рафу, чтобы рассказать об этом. Она могла бы больше преуспеть ничего не делая, чем отвлечь, позволив его убить.

Она все еще расхаживала по полу решая, стоит или нет пытаться, когда услышала подъехавшую снаружи машину. Опасаясь, что это может быть полиция, она испытала большой соблазн спрятаться, чем пойти и открыть, когда услышала, как кто-то с силой стучится в ее дверь. Она только решила, что может быть лучше ответить потому, что ее машина была припаркована на самом виду прямо перед дверями, в которые они стучали, когда что-то ударилось в дверь. Сначала ее мысли дернулись к Рафу в кошачьей форме, пытавшемуся войти, возможно, убегавшему от кого-то с ружьем. Она уже почти достигла кухни, когда дверь не выдержав, ударилась о стену.

Ее занесло при остановке, когда она увидела незнакомца стоящего в дверном проеме, но было слишком поздно сбегать потому, что он направил на нее автомат. Он мог снять ее раньше, чем она могла даже развернуться, чтобы спастись бегством.

– Мистеру Калхоуну нужна приманка, – мрачно сказал мужчина. – Это ты.

Глава 18

Алэйна считала, что когда обнаружила, что Раф и Ральфи – это одно и то же, было самым страшным событием в ее жизни. Она так думала, но до сего момента, забыв важное правило: независимо от того, как плохо обстоят дела, всегда может стать еще хуже.

Несмотря на то, что сказал Раф, Алэйна не могла поверить, неужели ее сосед был хладнокровным убийцей. Человек, похитивший ее под дулом пистолета, объяснил, что они не намерены причинять ей вред, в то время как его приятель вез их к Калхоуну. Они знали, она кормила пантеру и поэтому он обязательно придет за ней. Все что они хотели сделать, это только «повторно схватить» пантеру, поскольку он был одним из экзотических животных, ввезенных Калхоуном для зоопарков, как дополнительный доход своего охотничьего клуба.

И тут девушка с ослепительной ясностью поняла, что происходит в поместье Калхоуна – они были готовы убить, чтобы сохранить все в тайне. Он импортировал экзотических животных, возможно даже находящихся под угрозой исчезновения для любителей «сафари», желавших поохотиться на крупную дичь, но не имевших на это ни времени, ни денег, ни желания платить за реальный сафари.

Она думала об этом и раньше, но отклонила эту мысль как слишком нереальную.

Вот почему они поймали Концепсьон – для охоты. Рыже-коричневую пантеру, бродившую около ее леса, вероятно, тоже привезли в прицепе, который она видела ранее на ферме Калхоуна.

Либо она сбежала, либо они отпустили ее, надеясь использовать для поимки преследуемой ими черной пантеры, а затем переловить их поодиночке.

Может быть, они даже надеялись, что он будет заботиться о ней, так что станет одной проблемой меньше.

Они не собирались ее отпускать.

Девушка хорошо рассмотрела обоих мужчин. Они не пытался скрывать от нее свою внешность, что означать только одно – у нее не будет шанса опознать их.

Как бы страшно ей не было, она больше переживала за Рафа. Он был слишком умным, чтобы оказаться в ловушке, словно дикий зверь, о котором они ничего не знали, используя ее в качестве приманки, чтобы привлечь его.

Вряд ли.

Алэйна была почти уверена, что он постарается спасти ее, но у него был свой план. Готов ли Раф пожертвовать своей жаждой мести, чтобы защитить ее, ведь она даже не была из его народа?

Прежде, когда девушка еще не столкнулась лицом к лицу с вероятностью умереть, она была уверена, что он пойдет на это. Теперь же, когда нуждалась в этом, не была столь уверенной.

И в то же время она боялась, что его самого убьют, и он не сможет ей помочь.

Она была слишком напугана, чтобы даже думать о том, что можно сделать. Конечно, у нее не было никаких шансов изменить что-либо в данный момент.

Как только они прибыли, девушка поняла, у нее не было никаких вариантов.

Ловушкой оказалась огромная клетка, которую ранее установили люди Калхоуна.

А она сыр.

За ослепительным ярким светом прожекторов, которые они установили, чтобы освещать клетку, темнел дремучий, мрачный и страшный лес. У Алэйны было нереальное ощущение, что она участник инсценировки фактически совершенного преступления – когда жертва вынуждена копать себе могилу. Вот только не было могилы, а вместо лопаты – просто клетка и вокруг только тьма, как будто они были вдали от цивилизации.

Вероятно, так оно и было, поскольку, если что-то случиться, она не смогла бы позвать на помощь или никто не помог бы ей.

Они связали ее, прежде чем толкнуть в ловушку, а затем один из мужчин залез вместе с ней внутрь и привязал ее запястья к проводу в задней части клетки, чтобы она не смогла выбраться из ловушки до того, как в нее войдет кот.

– Мне нужно пописать, – сказала она с отчаяньем, когда мужчина привязывал ее руки к металлическому стержню, перекрывая кровообращение.

Он проигнорировал ее.

– Мне действительно, действительно нужно в туалет, – произнесла Алэйна с мольбой в голосе.

– Так сделай это! – прорычал мужчина.– Сомневаюсь, что кот станет возражать. Запах может привести его к нам немного быстрее.

Она посмотрела на него, позабыв свой страх.

– Беги, Ральфи! – закричала она. – Их трое ... – ей не удалось закончить фразу. Мужчина ударил ее так сильно, что Алэйна стукнулась головой о задние прутья клетки. От тошноты у нее закружилась голова. Рот наполнился кровью, когда она прикусила язык.

– Люди с оружием! – закончила она, но удалось ей это с трудом. Девушка не могла произнести это громче.

– Заткните ей рот! Она кричит этому проклятому мексиканцу, – прорычал Калхуон.

– Чертов кот не умеет считать.

Алэйна выплюнул кровь изо рта.

– Он не мексиканец, ты тупой извращенец! Он ....

Она замолчала, когда мужчина вытащил нож, вздрогнув, поскольку он схватил ее за майку. Девушка испытала невероятное облегчение от того, что он просто использовал его, чтобы разрезать футболку и сделать из нее кляп, чтобы заткнуть им рот.

Он посмотрел на нее, когда закончил связывать кляп.

– Хорошие сиськи. Какая жалость.

– Заткнись, придурок и выметайся оттуда, пока кот не почувствовал запах ее крови.

Его не нужно было уговаривать. Когда он выбрался, они закрыли ловушку и исчезли за пределами кольца света.

Она старалась не думать, почему они покинули круг света. Как только они ушли за пределы слышимости, она, изогнув пальцы, вывернула руки насколько, насколько смогла и стала пытаться разорвать веревку, которой была привязана к клетке. Она боялась, что они наблюдают за ней, устроив засаду на Рафа, но чертовски хорошо знала, что это не заставит ее дрожать от страха и ждать, когда они вернутся и отпустят ее.

Напряжение в выкрученных под неудобным углом запястьях и пальцах было сущей пыткой. Каждые несколько минут девушка была вынуждена останавливаться, чтобы ослабить давление в руках и отдохнуть. Она упрямо продолжала работать над узлом, однако, разочарование и чувство безнадежности медленно делали свое дело, пока ее тело все больше и больше немело от недостатка кровообращения.

Хруст веток в лесу заставил ее остановиться. Мгновение спустя она услышала неясное рычание большой кошки. Одновременно с ним она услышала крик человека и выстрелы.

Съежившись, Алэйна свернулась в тугой клубок, ожидая в любой момент получить пулю.

Крики не прекращались в течение нескольких минут. Дрожь прошла вдоль ее позвоночника от душераздирающих звуков, девушка всеми силами пыталась отрешиться от них.

Вдруг все резко прекратилось.

Тишина была намного страшнее, чем рычание огромного кота и вопли того человека.

Она заметила, что ни один из двух оставшихся мужчин не бросился на помощь кричащему.

Алэйна не имела понятия, кто это был – Раф или пантера, пытавшаяся дважды напасть на нее, но все же надеялась, что это была не пантера, поскольку не собиралась быть съеденной на ужин. Охваченная страхом, она снова начала бороться с узлом, чуть не плача от отчаяния, так как вообще не могла сдвинуть его с места.

Отдыхая после борьбы с кляпом, девушка ждала, когда пройдет боль в мышцах и суставах, изо всех сил пытаясь выровнять дыхание.

Если она заплачет, то может задохнуться. Через нос она могла вдохнуть чуть-чуть воздуха, хватавшего только чтобы от его нехватки не упасть в обморок.

Зубами было бы гораздо эффективнее рвать узел, чем бесполезными пальцами. Всего секунду Алэйна сожалела о своем импульсивном поступке, что привел к кляпу, но она быстро отбросила эти мысли. Вполне вероятно, что Рафу не требовалось предупреждение, и она рисковала без видимой необходимости, но у нее не было возможности проверить это. Если бы она не закричала, то он, возможно, не понял бы, сколько человек было с Калхоуном.

Обдумав сложившуюся ситуацию несколько мгновений, она стала пытаться изменить положение. Кляп был слишком тугой и девушка посчитала, что сможет вытащить его с помощью плеч. Она решила, что ее пальцы достаточно сильны, чтобы тащить эластичной материал, пока она не сможет выплюнуть его из-за рта.

Алэйна дважды останавливалась и отдыхала, прежде чем ей удалось дотянуться ртом до пальцев и подцепить ткань. Первые полтора десятка попыток ни к чему не привели, но она смогла почувствовать ткань, и надежда заставляла ее продолжать попытки. Наконец, ей удалось немного вытащить ткань изо рта, но она быстро обнаружила, что не сможет стянуть ее через подбородок и каждый раз, когда попыталась схватить веревку зубами, ткань продолжала ускользать, разочаровывая ее.

Алэйна не могла вспомнить, выступал ли ее нос больше, чем подбородок, но нос это хрящ. От него есть хоть какая-то польза. А от подбородка нет. После нескольких вдохов, она наклонилась, чтобы снова попытаться поймать кляп, на этот раз наклоняясь лицом вниз, а не поднимая руки вверх.

Выстрел заставил ее остановиться. Она потеряла контроль над майкой, однако к этому времени ей удалось переместить кляп к носу. Паника охватила ее на несколько мгновений, пока до нее не дошло, что она может еще дышать через рот. После первого выстрела последовало еще несколько, а затем Алэйна услышал крик пантеры.

Ее пронзил страх. Она замерла, прислушиваясь.

Девушка услышала топот бегущих ног, приближающихся прямо к ней и развернулась на звук, пытаясь увидеть в темноте, кто бежал в ее сторону. Калхоун появился, когда она услышала откуда-то из леса испуганный крик одновременно с несколькими выстрелами.

Мужчина с безумными глазами мчался прямо к ней. Когда она увидела нож в его руках, то подумала, что он собирается перерезать ей горло. Вместо этого, он порезал ее руку, когда упал на колени, разрезая веревку, с которой она боролась, казалось, несколько часов.

– Убирайся! – взревел он, перерезав веревку, тем самым освобождая ее.

Девушка совершенно безучастно смотрела на него, когда он просунул дуло пистолета через прутья клетки и приставил к ее голове, слишком ошеломленная, чтобы двигаться и даже чувствовать боль, хотя из раны на ее руке шла кровь.

– Сейчас же! Или я вышибу тебе мозги!

Оживившись, Алэйна изо всех сил пыталась выползти из клетки. Однако девушка не могла этого быстро сделать, особенно со связанными запястьями и лодыжками, а также с уже онемевшим от ограниченного кровотока телом. Неожиданный выстрел, прозвучавший совсем рядом, оглушил ее и заставил прекратить все свои действия и замереть. Грязь и трава полетели в лицо, когда он выстрелил в землю в нескольких сантиметрах от нее.

– Не приближайся! Я убью ее! Клянусь Богом, я это сделаю!

Его голос, казалось, звучал издалека, поскольку в ушах еще звенело от выстрела, но суть угрозы повергла ее в шок, она сморгнула грязь с глаз, пытаясь что-нибудь разглядеть. В темноте, примерно в двадцати футах за пределами кольца света, она увидела Рафа или думала что увидела. Алэйне показалось, что она заметила блеск его глаз за секунду до того, как они погасли.

Она не знала, видел ли его Калхоун, но начала снова пробираться к выходу из клетки. Он присел на корточки на выходе, дико озираясь вокруг и, наконец, схватив за связанные запястья, вытащил ее. Калхоун порезал ее лодыжки и ступни, пока разрезал веревки вокруг них. Ноги настолько онемели, что она не чувствовала их.

Когда он закончил, то схватил ее за руку и рывком поднял на ноги. Она пыталась идти, пока он потащил ее, но ноги отказывались слушаться. Девушка не чувствовала колен и ног, как будто их вообще там не было, словно она шла на протезах.

Яростно зарычав, Калхоун схватил Алэйну под грудью и приставил дуло пистолета к подбородку.

– Шевелись мешок с дерьмом, сука, или я убью тебя здесь.

Девушка не стала напрягаться, пытаясь объяснить ему, что это самое большее, на что она способна. У нее хватило бы остроумия, чтобы попробовать сказать ему об этом, но ствол под подбородком заставил выбросить подобную мысль из головы. Он нетвердо стоял на ногах, при этом держа пистолет у ее подбородка, поэтому она боялась, что если кто-то из них споткнется, то он выстрелит.

Она быстро обнаружила, что могла и не пытаться идти. Он тащил ее, прижимая спиной к себе. Она сосредоточилась на том, чтобы оставаться на ногах, задаваясь вопросом, куда он ее тащит.

Алэйна поняла, ему было все равно, жива она или мертва, он был не против убить ее, но хотел держать Рафа в страхе, удерживая ее. Было не так много способов помочь ей отбросить страх, уже начавший просачиваться сквозь ее шок.

Ее охватил озноб. Алэйна была голой до пояса и, хотя ночной воздух не холодил кожу, она догадалась, что это от шока и страха ей так холодно.

Через несколько минут девушка увидела, что они направляются к сараю, в который она прежде пыталась попасть. Он протащил ее вдоль стены вокруг фасада. Остановившись на несколько мгновений около двери. Калхоун открыл ее ровно настолько, чтобы это позволило им войти через образовавшиеся проем. Она услышала щелчок и вдруг по всему сараю неожиданно вспыхнул свет.

– Как он догадался?

Алэйна не ответила, потому что не поняла, о чем он говорит.

Он сильнее прижал ствол к ее нижней челюсти, так что она не могла даже сглотнуть без усилий.

– Как он понял, черт возьми?

– Кто? – тупо спросила Алэйна.

– Не играй со мной, сука. Твой друг. Этого не могла сделать пантера.

Он имел в виду не свойственное поведение кота, который оказался слишком умным, чтобы быть просто животным. И когда она это поняла, окно около двери разбилось и огромная, черная пантера влетела в него, приземлившись на земляном полу сарая меньше, чем в десяти футах от того места, где стояла она с Калхоуном. Инстинктивно Калхоун убрал пистолет от подбородка Алэйны и направил его на Рафа. Как только он сделал это, девушка ударила его по ребрам. Это действие было инстинктивным и у нее не было времени, чтобы подумать.

Пистолет выстрелил, попав в противоположную стену сарая и разбросав щепки во все стороны. Зарычав от ярости из-за вмешательства, Калхоун оттолкнул ее от себя с силой супер-человека, отправляя в полет.

Девушка врезалась в стену сарая с такой силой, что рикошетом отлетела на землю, прямо в грязь, ударяясь так же сильно, как и об стену. Ошеломленная, она лежала, пытаясь понять, какая часть тела пострадала больше.

Алэйна неясно услышала звуки смертельной схватки между Рафом и Калхоуном: крики страха и боли Калхоуна и яростного рычания пантеры, рвущей его на части. Наконец, когда ей удалось подняться и осмотреться, бой уже закончился.

Она увидела Калхоуна, он был едва узнаваем. Он лежал на спине, а Раф, в форме пантеры, сидел на его груди. Затем она увидела, как Раф превращается в человека.

Глаза Калхоун расширились, когда он увидел превращение пантеры в человека. Он изо всех сил пытался говорить, но ему удалось только захрипеть.

– Око за око, – выдавил Раф. – Моя жена передает тебе привет.

Раф не был уверен, слышал ли его Калхоун и, не считая его больше угрозой, посмотрел в сторону Алэйны, затем повернулся обратно.

– Молись, чтобы она хорошо слышала, ты, сукин сын. Или я вернусь, оторву твои яйца и засуну их в глотку.

Он отошел от Калхоуна, пнул винтовку в сторону, а затем опустился на колени перед Алэйной, внимательно осматривая ее.

– Бедная моя малышка, – успокаивающе сказал Раф, снимая кляп, который все еще был завязан вокруг ее головы, и ласково убирая спутанные волосы, что лезли в ее глаза.

– Ты сильно пострадала?

Алэйна замотала головой.

– Не думаю, – простонала она.

Раф огляделся вокруг, а затем поднялся и вновь подошел к Калхоуну. Вытащив из-за пояса мужчины нож, он в течение нескольких минут изучал человека, который все еще пытался бороться за свою жизнь и, наконец, по-видимому удовлетворенный, вернулся к Алэйне и аккуратно перерезал веревку вокруг ее запястий.

Подбросив нож, он поймал его за кончик лезвия и швырнул через весь амбар. Тот попал в деревянную колонну на другой стороне, воткнувшись с глухим протяжным звуком. Раф закинул руки Алэйны вокруг своей шеи, и просунул одну руку ей под колени, а другой обхватил спину, подняв ее.

– Что...ты…такое? – выдохнул Калхоун с огромным усилием.

Раф взглянул на него.

– Аргентинец, – коротко сказал он и направился с Алэйной к двери амбара и, протиснувшись через нее, в быстром темпе направился к лесу.

Глава 19

Ощущения с удвоенной силой вернулись в руки и ноги Алэйны, пока Раф продвигался сквозь лес. Она до боли прикусила губу, вцепившись в него намного крепче, когда чувствительность вернулась достаточно, чтобы позволить усилить хватку. Казалось, они бесконечно шли сквозь темный лес, прежде чем Раф сделал скачок вперед, а потом вверх. Сгруппировавшись при приземлении, ей удалось не прикусить язык.

Когда она снова открыла глаза, то обнаружила, что они оказались на подъездной дорожке перед ее домом. Перейдя лужайку, Раф вошел в дом через заднюю дверь, все еще стоявшую распахнутой, и понес ее по коридору в ванную. Устроив девушку на сиденье унитаза, он встал на колени, изучая раны и, наконец, включив воду в душе, отрегулировал ту. Он помог ей встать на ноги, и когда был удовлетворен температурой, стащил с нее джинсы и трусики.

Вместо того чтобы, как только они вошли в душ, встать под разбрызгиватель, он присел и притянул ее к себе на колени, понуждая прислониться к его груди, пока он, удерживая ее руки, смывал с них кровь и осматривал потертости на запястьях, и раны на руке.

Алэйна уронила голову на его плечо. Содранная кожа вокруг ее запястий и лодыжек болела намного сильнее порезов.

Он устроил руки девушки на ее коленях после того, как полностью осмотрел их и сжал Алэйну в объятьях.

– Я должен был учитывать возможность, что они додумаются использовать тебя как приманку, – пробормотал он.

Алэйна развернулась так, чтобы суметь обвить рукой его шею и уткнуться в нее лицом.

– Ты же не мог знать, что они попытаются сделать что-то подобное, – устало сказала она.

Он погладил рукой ее спину.

– Мне так жаль, детка. Я не хотел, чтобы ты угодила в гущу этого.

– Я в порядке, – заверила она его.

Она не была уверена, в порядке ли, но думала, что все будет хорошо – в конце-то концов. Рафу не было никакого смысла винить себя в том, что от него не зависело. Они – те, кто решил впутать ее во все, не Раф. И она не была уверена, что даже если бы он не оставался с ней, что-то пошло иначе. Фактически она знала, что не пошло бы. Они знали, что когда подстрелили его, он пришел к ней за помощью. Они втянули ее, чтобы заманить Ральфи. Вот только он выпрыгнул на них из их же ловушки, а до Калхоуна дошло, что он имел дело не просто с диким зверем. Тот понял, что имел дело с чем-то более разумным.

Он просто не понял, с чем именно.

– Он мертв?

– Не думай об этом, – строго сказал Раф, поднявшись, когда вода начала остывать и помогая ей выбраться. Вручив ей полотенце чтобы обсушиться, он схватил одно для себя и энергично, и словно небрежно, вытерся. Отбросив его через минуту, он повел девушку в спальню и забрался с ней в кровать, обернув их обоих покрывалами и аккуратно притянув ее к себе по всей длине.

Тепло душа изгнало большую часть холода от шока. Тепло его тела изгнало остатки, а успокоительные проглаживания его рук медленно ослабляли напряжение, до тех пор, пока изнеможение от пережитых мытарств не одолело ее.

Раф ушел пока она спала. Напрасно она прислушивалась к какому-либо звуку, указавшему, что он был где-то в доме, а потом к любым звукам, которые могли бы означать, что он вышел наружу поработать.

Медленно, мысли, которые она с таким трудом сдерживала до этого ночью, коварно проникли в ее разум и в груди болезненно сжалось.

Он вернулся к своему народу и месту, которому он знал что принадлежит.

Она позволила себе немного поплакать, потому что, казалось, не могла сдержать слез, сочившихся из глаз и перехвативших горло. Когда она, наконец, исчерпала запасы слез, то встала и отправилась в ванную, выполнить утренний ритуал, успокоивший ее своей привычностью.

Когда она, наконец, добралась до гостиной, чтобы попытаться поработать, то нашла на столе толстый конверт. Ее сердце пропустило пару ударов, а потом начало биться в ускоренном темпе. Она не признала темные каракули на нем, но поняла, что Раф оставил его. Ее рука дрожала, когда она вскрывала его.

Из него выпала стопка банкнот. Она долю секунды безучастно пялилась на деньги, прежде чем увидела клочок бумаги.

«Надеюсь, это поможет, так чтобы тебе не пришлось столь тяжело трудиться, детка. К сожалению, у меня нет больше, чтобы оставить тебе, мне нужны деньги, чтобы добраться до дома.

У Алэйны задрожал подбородок. Она сильно стиснула губы, но это не помогло сдержать снова потекшие слезы. Он волновался о том, достаточно ли у нее денег, чтобы свести концы с концами.

Ее все еще ранило, что он не сказал, что любит ее. Она знала, что он тревожится, по крайней мере, немного, иначе бы он не позаботился бы о ней.

Но он не сказал этого, и теперь она не могла избавиться от сомнений. Теперь она не могла не задаваться вопросом, не было ли это потому, что Раф просто все еще пытался защитить ее, потому что такова его натура.

Борясь с желанием умчаться обратно в свою комнату и, бросившись на кровать, нарыдаться до изнеможения, она собрала деньги и затолкала их обратно в конверт с запиской написанной им для нее. Она забрала это в свою комнату и потом засунула конверт под нижнее белье.

Алэйна справилась с плачем, и вновь умыла лицо.

Копы, она была уверена, станут вынюхивать вокруг, пытаясь узнать, что произошло по соседству. Если же они решат, что Алэйна замешана во всем, то она окажется в адской кутерьме. И всегда была вероятность, что если бы они забрали ее на допрос и надавили бы на нее, она не удержавшись, сказала бы какую-нибудь глупость, которая могла бы впутать Рафа. Она должна держать свое остроумие при себе. Алэйна не могла позволить себе потворствовать своему желанию горевать, пока еще нет.

Успокоившись через какое-то время, она поняла, что ее разоренная дверь, вероятно, возбудит подозрения и отправилась на кухню изучить ее. Мужчина, выбивший ее, оставил на двери отпечаток ботинка, и выбил кусок дерева из рамы. Покинув дом, она направилась в сарай поискать какой-нибудь клей. После изучения нескольких разных клеев – к счастью ее отец, не будучи умелым, убедился, чтобы у него под рукой имелось приличное разнообразие клеев – она нашла тот, который по ее мнению удержит кусок на месте и вернулась отремонтировать дверной каркас. После того как она осторожно вставила кусок на место и удерживала его достаточно долго, чтобы клей застыл, она взяла чистящий спрей и удалила отпечаток ботинка с двери.

На кухонном полу тоже были грязные отпечатки ботинок. Она смыла их.

После критического смотра кухни на любые признаки борьбы, она вышла наружу и тщательно обследовала двор. Раф оставил следы на подъездной дорожке. Она не думала, что они могли бы много значить, но, так как они вели от поместья Калхоуна к ее, она затерла их ногой.

Мотоцикл Рафа исчез.

Она не знала, когда он уехал, но была уверена, что тому будет хорошо за пределами страны, и вероятно покинет он ее раньше, чем тела будут обнаружены. Она надеялась, что ей не придется закончить, сообщив о них. Она не была уверена, что сможет это осуществить.

Импульс пойти и проверить поместье Калхоуна на что-то, что могло бы указать на Рафа, было почти подавляющим. Худшая вещь, которую она могла сделать, подумала девушка, быть пойманной у Калхоунов – уничтожающей улики.

Утешая себя сознанием того, что Раф был в кошачьей форме и кроме того не должен был оставить много следов по дороге, она отправилась обратно в дом, чтобы осмотреть себя. Порезы закрылись. Обувь и джинсы скрывали следы на ногах и лодыжках. Она не могла придумать ничего, что сделать с синяками и потертостями на запястьях.

После того как она глазела на них несколько мгновений, ее резко осенило и она улыбнулась.

Если бы они пришли раньше, чем синяки исчезли, она просто скажет им, что они с бой-френдом грубо «порезвились». Без сомнения она покраснеет, как сверкающая неоновая вывеска, но считала, что это сделает ее ложь более убедительной.

Копы не показались у ее двери до конца следующего дня. Они дали ей как раз достаточно времени, чтобы ощутить себя так спокойно, как она собиралась, и недостаточно, чтобы дать ее ложное ощущение, что она в полной безопасности.

Лицо Хэнка было мрачным, когда она открыла дверь. Он коснулся шляпы, приветствуя ее.

– Добрый день, мисс МакКинли.

Алэйна напряглась, но сумела вежливо улыбнуться.

– День добрый, шериф. Чем могу помочь?

Он нахмурился.

– У меня есть к вам несколько вопросов,

Она кивнула, пытаясь сохранить на лице лишенное каких-либо эмоций выражение, кроме любопытства.

– Каких вопросов? – наконец, подсказала она, когда он казалось, был больше заинтересован ее изучением, чем переходом к сути.

– Вы видели или слышали что-нибудь... что показалось бы странным, в последние пару дней?

Алэйна подняла брови и потом притворилась, что обдумывает это.

– Ничего, что я могла бы вспомнить.

Хэнк повернулся, изучая ее забор, и Алэйна ощутила волну холода пронесшуюся сквозь нее.

– Что случилось с тем мексиканцем, что работал на вас?

Алэйна тут же почувствовала себя защищенной, но оттолкнула это. Все к лучшему, решила она, если они считают, что ищут мексиканца. Они могут предупреждать мексиканские власти, и проверять бумаги до посинения. Они не найдут его, если будут высматривать его на мексиканской границе. Она пожала плечами.

– Он закончил забор и уехал.

– Когда это было?

Это был вопрос, которого она боялась. Она долго и тяжело спорила с собой, сказать ли что он уехал прежде, чем вероятно устроил погром у Калхоуном и его наемных убийц, или было бы лучше сказать, что он слонялся тут и после.

– В четверг, – твердо сказала она, решив, что, скорее всего, вообще не была у него в подозреваемых. – Он сказал мне, что звонил домой и там возникли проблемы, и он должен был ехать.

– Какие проблемы?

Она пожала плечами.

– Я не люблю совать нос в чужие дела, а он не сказал, ну и я поспешила заплатить ему и он уехал. В любом случае, он закончил большую часть забора, – добавила она. – Я собираюсь завершить крепеж проволоки, или нанять кого-то еще, но я не думаю, что должна теперь волноваться об охотниках, шастающих по моему поместью.

Его лицо затвердело.

– Нет, не думаю, что вы должны волноваться об этом, – пробормотал он. – Вы уверены, что не слышали или видели ничего необычного прошлой ночью, или в ночь до того?

Она хмуро взглянула на него, но, наконец, пожала плечами.

– Я слышала их стрельбу по соседству, но в этом не было ничего необычного.

Он выглядел раздраженным, но просто кивнул.

– Спасибо, за потраченное время.

– Что насчет этого? – спросила она, когда он развернулся и направился к своей патрульной машине.

Он проигнорировал ее вопрос.

Она сомневалась, покажется ли более «естественным» последовать за ним, или позволить ему свалить и, наконец, решила, позволить ему идти к машине.

Закрыв дверь, она вернулась к своей работе, но чувствуя слабость во всем теле от пережитого, наконец, отправилась на диван и растянулась на нем, пока слабость не прошла, мысленно пробегая по беседе, в поисках чего-то, что она пропустила. Хэнк был все время мрачным, но она не могла припомнить какого-нибудь признака в его выражении лица, указывавшего, что он хоть немного подозревал ее.

Опять вернувшись к работе, она вводила данные, пока день не закончился, а потом поехала в город за газетой и прикупить немного продуктов. Она была так расстроена и обеспокоена из-за Рафа, что забыла продукты, купленные прошлой ночью, большинство из которых оказалось погублено. Решив посетить другой продовольственный магазин вместо того, где обычно закупалась, чтобы они не заметили, что она отклонилась от своего обычного стиля. Она прикупила немного замороженных продуктов и снова отправилась домой, стараясь не впасть в депрессию от факта, что снова закупается на одну.

Целая полоса в газете была посвящена ужасающей резне в резиденции Калхоуна. Самая большая статья была сосредоточена на обнаружении местным мужчиной «совершенно» изуродованных тел, искалеченных диким животным.

Расслабившись, Алэйна проигнорировала детали и перешла на историю о «черном рынке торговцев экзотическими животными» и потом прочитала предположение относительно Калхоуна и его причастности. Журналисту, написавшему этот отрывок, явно понравилась ирония, что Калхоун и его люди были убиты животными, нелегально привезенными в страну для охоты. Он неоднократно упоминал парадокс – охотники ставшие добычей.

Она была согласна. Это была идеальная справедливость, только не способом, о котором они думали.

Ощутив себя бесконечно лучше, когда в ней возросла уверенность, что Раф в безопасности, она сочла за лучшее отбросить печаль по нему и изо всех сил попыталась вернуть свою жизнь в прежнее русло.

Это было нелегко. Каждый день она заставляла себя выбираться из постели. Она принуждала себя работать, даже при том, что как только она начинала, это оказывалось своего рода успокоительным.

У нее не было никакого интереса к еде, но она все же ела, считая дни.

Месяц спустя после того как Раф уехал, она отправилась в ванную и сняла с полки сумку с НЗ[10]. Достав тест, она тщательно прочитала инструкцию, и сделала все по ней, и потом уселась ждать, наблюдая за маленьким окошком, сдерживая дыхание.

Недоверие наполнило ее, когда она разглядела «положительную» полоску на тесте.

Много-много минут все, что она могла делать, пялится на нее, пока та медленно не доползла до цели, что по-настоящему считалось положительным.

У нее вырвался всхлип. Она захлопнула рот рукой, чувствуя радость пузырящуюся внутри нее.

– Ты не оставил меня в одиночестве, – наконец, пробормотала она, разрыдавшись, обняв себя и раскачиваясь. – О, Раф! Спасибо тебе! Спасибо!

Когда она немного успокоилась, то положила руку поверх живота, ухмыльнувшись от уха до уха.

– Папочка не хотел тебя бросить, сладенький! Мне будет адски сложно убедить его.

Она была настолько взволнована, что едва могла сдерживаться.

Ей потребовалось громадное усилие, чтобы задавить желание протанцевать по дому, и не рвануть в магазин посмотреть детские вещи.

Все же она не хотела накликать несчастье. Она не заходила так далеко, даже при том, что прождала целый месяц, чтобы удостовериться, что результат теста будет точным. У нее могли возникнуть осложнения.

Это остудило ее дух на добрую долю сильнее, чтобы Алэйна пожелала все отменить, но она упрекнула себя. Она и Раф были разными. Она должна допустить возможность, что это просто не сработает.

Она так же должна была принять вероятность того, что ее ребенок может быть намного другим, чем она представляла.

Она отвергла эту мысль. Она приняла Рафа. Она любила его. Ее не заботило, кем он был. Если бы ребенок выглядел более как Ральфи, чем Раф, она бы тоже приспособилась к этому. Это было бы странно, но она стала матерью, и это все, что имело значение. Если собаки могут растить котят и поросят, как своих малышей, и другие животные могут принять малыша другого вида, она справится.

В любом случае, она знала, что отчасти Раф был человеком, не имело значений, что он говорил обратное. Их ребенок мог бы иметь способность меняться, но она подумала, что вряд ли собирается заиметь котенка. И его разношерстные родители зачали его без каких-либо проблем. Она не видела, из-за чего у нее могут быть какие-то проблемы.

Эти мысли привели к началу проблемы, но разве не она позволила незащищенный секс, надеясь на чудо, что у нее будет его ребенок, если она не могла получить Рафа.

Раф не был таким, как она и вероятно были очень хорошие шансы, что доктор сразу же определит «ненормальность», и захочет провести тесты. И возможно решит прервать беременность с учетом результатов, даже если ребенок мог быть совершенно здоровым.

Это пугало ее. Она была старовата, чтобы впервые стать матерью. Ей на самом деле очень нужно было находиться под наблюдением врача.

Наконец, она решила, что найдет доктора в другом городе. Она может даже дать ему фальшивое имя и адрес, на случай если они захотят попытаться идентифицировать ее.

Хотя, были бы сложности, если бы потребовалась ее медицинская карта и прочее.

Она избавилась от этой мысли. Если бы ее обследовали и доктор не нашел чего-то «странного», она всегда могла бы пойти к другому доктору и дать ему настоящее имя и адрес и остаться под бдительной заботой врача.

Первый пригодный врач нашелся почти через два месяца, но Алэйна шла напролом и сделала это. Решив за лучшее просто проигнорировать свое состояние, пока не почувствовала себя в большей безопасности насчет ребенка и уверенность, что не собирается потерять его, она отказалась от идеи тотчас же приняться за работу по переделке комнаты для гостей в детскую. Было бы очень тяжело принять его потерю. Не было никакого смысла все усложнять, ожидая то, чего может быть, никогда не случится.

Она поняла в момент, когда доктор вошел в комнату, пробежав по ее анализам, что он что-то нашел. Он с большим трудом пытался быть профессионалом – который объясняется холодно и деловито – будто, она не могла заметить как он старается изо всех сил. После объяснения всех рисков, с которыми она столкнется, решив стать матерью, когда ей было уже за тридцать и что у нее никогда не было детей, он сказал, что хочет сделать больше анализов, в поисках возможных отклонений.

Это был решающий вопрос. Алэйна позволила им составить список других назначений и покинула кабинет врача, пойдя прямиком в книжный магазин, чтобы собрать все, что могла найти о беременности и младенцах, и отправиться домой.

Она была напугана до смерти, но не собиралась позволить кому-то помешать ей иметь ребенка Рафа. Она не могла сказать им, что это был гибрид. Они бы никогда не поверили ей, а если бы поверили, то вероятно все еще думали, что это слишком рискованно для нее.

Она чувствовала себя так, словно что-то и в самом деле было не так с ребенком, и мог случиться выкидыш. Словно он был не в состояние выжить и развиваться. Она знала, что в большинстве случаев такое и происходило – если бы не вмешательство врача.

Потерять ребенка от рук естественного отбора не было жутко привлекательным. Она бы скорее пошла к врачу и заставила их помочь убедиться, что ей удастся доносить ребенка, но жизнь такова, какова она есть, Алэйна постарается принять то, что не могла изменить.

Она сумела дотянуть до середины срока, без каких-либо проблем и, почувствовав живое шевеление малыша, позволила себе немного надежды, достаточной, чтобы начать приготовления.

Глава 20

Погрузиться в хлопоты по обустройству уютного гнездышка, как обнаружила Алэйна, стало лучшим лекарством от ее хандры. Несмотря на переживания за ребенка и тоску по Рафу, большую часть времени она была счастлива, по крайней мере, когда обустраивала детскую, совершала покупки для малыша, или изучала книги по уходу за ребенком.

Алэйна очень хотела узнать, кто родится. Ее не особо заботило, будет ли это мальчик или девочка, пока тот был здоров, но если бы она знала пол, то смогла подобрать малышу все необходимое. Было не очень весело, выбирать нейтральные цвета для обоев и мебели, в то время когда она хотела обставить детскую в синем или розовом цвете с оборками.

Все пялились на нее всякий раз, когда она приезжала в город. Она знала, что сплетен по поводу отца ее ребенка было хоть отбавляй. Даже пара любопытных старых куриц, спросили ее об этом в упор.

Девушка сказала им. Она не видела причин, не делать этого. Если ребенок родится от Рафа, они все равно увидят это. Она должна быть честной. И по отношению к Бобби, и к любому другому в округе такому же смуглому, как Раф, и более похожему на индейца, чем все остальные – черты, присущее в основном черно-белой общине.

Она предпочла, чтобы они знали, что отцом был Раф и не задавались вопросом, был ли этот ребенок от ее бывшего.

Бобби повел себя так, словно она переспала с ВИЧ инфицированным, и держался от нее на расстоянии.

Она решила, что ей, вероятно, придется забирать ребенка из школы, по крайней мере, до тех пор, пока тот не станет достаточно взрослым, чтобы защитить себя.

Она не очень много знала о Рафе или расе, к которой он принадлежал. Алейна решила вести небольшой дневник о ребенке. Если выяснится, что ребенок взял что-то от отца, она хотела объяснить ему все, что сможет.

Девушка нашла акушерку на последнем триместре. Прочитав столько книг, сколько смогла, она все еще боялась в одиночку пройти через это. Акушерка находилась за два округа от нее, что означало долгую поездку, когда начнутся схватки, но Алэйна боялась идти к любому другому врачу, который находился намного ближе, на тот случай, если малыш будет больше похож на оборотня, чем на человека и родится в своей нечеловеческой форме.

Девушка ощутила облегчение, когда пошел восьмой месяц, поскольку все время боялась, что родит раньше времени и/или у ребенка будут осложнения. Она так же не была уверенна относительно даты родов.

Девушке начало казаться, что она будет беременной вечно, и она стала гулять два раза в день, надеясь приблизить роды. Было ужасно неудобно оставаться беременной и дальше.

В девять месяцев и восемь дней беременности, она было собралась отправиться на дневную прогулку, когда услышала, как подъехала машина. Страх тут же охватил ее. Никто никогда не приезжал к ней, если не было плохих новостей или они сами не являлись плохими вестями.

Бобби избегал ее с того дня, когда Раф разбил ему лицо, однако Раф давно уже уехал. Поэтому Алэйна не могла избавиться от чувства страха, что когда выйдет проверить, кто приехал – там будет стоять Бобби.

Девушка была так ошеломлена, когда отдернув занавески, столкнулась лицом к лицу с Рафом, что нескольку минут не могла даже пошевелиться. Выражение его лица было суровым, но как она поняла, это было из-за его неуверенности в радушном приеме.

Придя в себя, она распахнула дверь. Издав что-то среднее между смехом и рыданием, она бросилась на него, крепко обнимая. Видимо не ожидая такого приема, он не спешил обнимать ее. Она уже начала было отстраняться, осознав, что он не разделял ее энтузиазма, когда Раф обнял ее, крепко сжав в объятьях.

Когда его хватка ослабла, он притянул ее за волосы, чтобы поцеловать. Его рот был горячим и сладким и на вкус словно небеса. Ее желание достигло наивысшей точки, когда она приветствовала вторжение его языка, пробуя его на вкус. Она жаждала почувствовать его всегда. Девушка с жаром поцеловала его в ответ, вспоминая ощущение его тела и поглаживая шелковистые волосы, плечи.

Раф встретил ее лихорадочную нужду с рвением, которое соответствовало или превосходило ее собственное, направляя ее обратно на кухню, пока не толкнул к стене и не прижался к Алэйне всем телом.

Толчок пошел сквозь него, прервав поцелуй, он отстранился от нее и смотрел вниз на внушительную выпуклость под ее рубашкой. Чувство вины и сомнение исказили черты его лица, когда он снова посмотрел на нее.

Алэйна с трудом сглотнула.

– Не останавливайся, – умоляюще сказала она.

Он пристально посмотрел на нее.

– Ты уверена?

Алэйна сказала на выдохе.

– Уверена!

Подняв, он отнес ее в спальню и усадил на кровать, наблюдая, пока она стыдливо снимала штаны и трусики. Слабая улыбка коснулась его губ, когда он увидел, как девушка натянула майку, чтобы скрыть округлый живот. Подняв майку, он начал целовать его.

– Моя малышка такая красивая, – пробормотал он, подняв голову, чтобы взглянуть ей в лицо.

Алэйна неуверенно улыбнулась.

– Ты ведь еще не видел его.

В его глазах плясали смешинки, когда он опустился на кровать и прижался к ее носу своим.

– Я имел в виду тебя, – хрипло пробормотал он, снова поцеловав ее.

Неожиданно Алэйна почувствовала схватки, начавшиеся еще раньше. Отчаяние охватило нее. Она не хотела ждать. Алэйна слишком в этом нуждалась. Она так долго ждала его прикосновений, как он войдет в нее, мучительно нуждаясь в нем.

Скользнув рукой вниз, она вытащила майку из его джинсов и потянула молнию вниз. Он был горячий, твердый и готовый для нее, Алэйна ощутила невероятный восторг, когда обхватила его член рукой, лаская разгоряченную плоть.

Он прервал поцелуй. Приподнявшись, чтобы сбросить джинсы и футболку, он лег между ее бедер и, изучив ее живот, переместился под удобным для нее углом. Приподнявшись на локтях, он вошел в нее, плоть к плоти. Она ахнула, пытаясь как можно ближе прижаться к нему, желая почувствовать его глубоко внутри.

Взяв ее за руку, заметив, что положение было слишком для нее неудобным, он перекатился вместе с ней на спину, удобно устроив ее колени.

В любое другое время она, возможно, почувствовала бы смущение, но сейчас она была доведена до такого отчаянья, что не могла больше ни о чем думать, кроме как о его члене внутри своего тела. Закрыв глаза, она ощущала тепло и растяжение глубоко внутри, пока его член медленно входил в ее лоно. Когда она приняла его полностью, то поднялась и снова опустилась. Приятные ощущения возникали внутри нее, как и дискомфорт. Не обращая на него внимания, она сосредоточилась только на удовольствие, пытаясь ускорить темп, который вознесет ее к вершине.

Он схватил ее за бедра, помогая ей, пока она не начала задыхаться. Снова перевернув ее на спину, он приподнялся на руках, наращивая темп, внимательно наблюдая за выражением ее лица.

Она стремилась достичь кульминации, иногда борясь с нарастающим дискомфортом. Внезапно ее тело начало содрогаться. Алэйна вскрикнула, когда почувствовала первые конвульсии, выгнувшись ему навстречу, задыхаясь и застонав.

Раф остановился. Он дышал с трудом, сопротивляясь своему желанию.

– Не останавливайся, малыш, – произнесла Алэйна, пытаясь отдышаться.

Он поднял голову и взглянул на нее, его лицо исказилось от болезненной нужды. Внезапно Раф содрогнулся, войдя еще глубже. Застонав, он стал вонзаться в нее, пока не кончил и, наконец, выдохнул от облегчения.

Обессилев, он упал на кровать рядом с ней и притянул девушку к себе.

Алэйна повернулась на бок и положила руку ему на грудь, лаская его.

– Боже, как я скучала по тебе! – пробормотала она после короткой паузы.

– Правда? – спросил он, немного отстраняясь, чтобы взглянуть ей в лицо, после чего его взгляд опустился на полные груди и чуть ниже. Раф сглотнул, посмотрев на огромную выпуклость между ними.

– Мой?

Она почувствовала приступ раздражения о того, что он спрашивает об этом, но затем расслабилась. Девушка видела по выражению его лица, что он спрашивал только для подтверждения. Она заставила себя улыбнуться.

– Да. Твой.

Подняв руку, он погладил ее по щеке.

– Я думал, что ты кинешь в меня чем-нибудь, – скривившись, сказал он.

Он еще крепче обнял ее, притягивая ближе и зарываясь лицом в ее шею.

– Я знал, как только уехал, что совершаю ошибку, но всю дорогу домой продолжал твердить себе, что так будет лучше для тебя. И когда добрался, то понял, я не принадлежу больше тому месту. Я чувствовал, что не могу больше там оставаться.

Он коротко и невесело рассмеялся.

– Так как я оставил все деньги тебе, то у меня не было на что вернуться обратно. Отчасти я поступил именно так, потому что даже тогда не хотел тебя покидать и думал, что не в силах сделать этого. Если бы у меня был способ вернуться, я бы так и поступил, а если бы не сделал этого, то у меня не было бы времени осознать, не видя тебя, что я совершил ошибку. Потребовались месяцы, чтобы накопить денег на обратную дорогу и еще больше времени, чтобы оформить документы. И затем, приехав сюда, все о чем только я мог думать было то, что как только ты меня увидишь – захочешь знать, что я здесь делаю. Или возьмешь пистолет и пристрелишь меня.

– Я не знал, клянусь тебе, мне и в голову никогда не приходило, что я… что мы… Я бы не оставил тебя, если бы знал. Ты должна была выгнать меня.

Алэйна с любовью погладил его черные волосы.

– Ты вернулся, чтобы остаться? – с надеждой спросила она.

Он поднял голову.

– Сумасшедшая идея, верно? – спросил он. – Но... у тебя будет ребенок. Я нужен тебе.

Алэйна проглотила ком в горле.

– Ты всегда был нужен мне. Я просто не знала об этом, пока не встретила тебя.

Он несколько минут внимательно изучал ее, прежде чем слабая улыбка коснулась его губ.

– Как думаешь, сможете привыкнуть жить с таким как я?

Она улыбнулась ему, лаская живот.

– Я уже собиралась жить с таким как ты.

Он сглотнул.

– С двумя.

Она спокойно встретила его взгляд,

– Ничего не может быть лучше того, что ты хочешь остаться, – сказала Алэйна с дрожью в голосе.

Он наклонился к ней, прикусив ее губы.

– Малышка, я чертовски сильно люблю тебя.

Алэйна сглотнула, зажмурившись.

– Я тоже тебя люблю, но думаю, ты знаешь об этом.

Он не отрицал. Вместо этого, он положил руку на ее живот, поглаживая его.

– Когда ребенок появится?

– Наверное, уже через несколько часов, – скривившись, сказала Алэйна.

Раф отдернул руку, внимательно глядя на нее.

– Не пугай меня так! – произнес он со смесью веселья и раздражения.

Алэйна закусила губу. Приятные сокращения от их занятия любовью не прекращались. Они становились другими, больше похожими на схватки и не было ничего приятного в дискомфорте, который она испытывала сейчас.

– Я не пыталась напугать тебя. Думаю, я рожаю.

Произнеся ругательства, Раф выскочил из постели словно ужаленный, хотя она не могла сказать наверняка, так как это не был английский.

– Я знал, что не должен был... этого делать!

Алэйна посмотрела на него, в основном потому, что она чувствовала себя виноватой. Она знала, велика была вероятность, что секс может спровоцировать роды. Она отчаянно хотела Рафа и не могла отрицать, по крайней мере, про себя, что надеялась, активность поможет, наконец, появиться ребенку.

– Он родился бы в любом случае! А ты не прикасался ко мне в течение долгих месяцев, и знала, что если не сделаю этого сейчас, то мне придется ждать еще несколько недель, черт возьми!

Она боролась с болью.

– Я действительно думаю, что он идет, – сказала она с тревогой.

Девушка видела, что Раф боролся с желанием свалить.

– Что я должен делать?

– Позвони акушерке и скажи ей, что мы идем. Номер рядом с телефоном, – крикнула она, когда он вылетел из комнаты.

Пока она мылась, то позаботилась об устранении доказательств того, чем она занималась, когда у нее начались схватки, так как не хотела, чтобы акушерка узнала об этом, проводя осмотр. Алэйна оделась и пошла взять сумку, которую раньше приготовила.

Раф, возвратившись в этот момент, выхватил сумку из ее рук.

– Она ждет нас.

– Не думаю, что она ожидает увидеть тебя вот так! – раздраженно сказала Алэйна.

Удивившись, он посмотрел на себя, поскольку забыл, что все еще был голым.

– Сядь! – прорычал он, схватив одежду, и стал одеваться. Когда он натянул кожаные мокасины, какие обычно носил, то протянул ей сумку. Удивившись, Алэйна взяла ее.

Девушка издала вопль, когда он поднял ее с кровати на руки.

– Я могу ходить.

– Ты не будешь ходить, хотя бы потому, что у меня случится сердечный приступ, если ребенок выскользнет!

Алэйна посмотрела на него.

– Что, черт возьми, ты имеешь в виду? Воды?

Он покраснел.

– Ты знаешь, что я имею в виду, – прорычал он раздраженно, пытаясь протиснуться в узком коридоре, не ударив ее головой о стену.

– Нет! Не думаю, что такое возможно!

Он стиснул зубы, когда шел через кухню и заднюю дверь. Как только Раф посадил девушку на переднее сиденье ее машины, он схватил ее за волосы, страстно поцеловав в губы.

– Малышка, заткнись. Ты сведешь меня с ума. Где ключи?

Алэйна нахмурилась.

– В моем кошельке – кажется.

Вздохнув, он снова вытащил ее из машины и побежал в другую сторону – к машине, на которой приехал.

Алэйна с сомнением посмотрела на авто, которое было намного старше ее машины, надеясь, что оно было в хорошей форме. Когда Рафу, наконец, удалось вставить ключ в замок зажигания, двигатель быстро завелся.

Расслабившись, Алэйна поймала ремень безопасности и пристегнула его.

Он выглядел рассерженным, обнаружив, что акушерка находилась почти в двух часах езды от них.

Девушка негодующе посмотрела на него, не собираясь объяснять ему причины, по которым выбрала эту акушерку, но подумав, решила все-таки рассказать.

– Это самая ближайшая, какую только смогла найти.

– Здесь нет больниц?

Она посмотрела на него.

– Они же врачи, Раф!

Он посмотрел на нее сердито.

– Ты боялись, что он не будет выглядеть как нормальный человек?

– Я только хотела его защитить, – сказала она.

Повернувшись, он долго изучал ее. Наконец, напряжение оставило его.

– Мне очень жаль, малышка.

Он криво улыбнулся.

– Нам придется научиться ладить?

Алэйне удалось улыбнуться.

– Мы прекрасно поладим.

К облегчению Алэйны, несмотря на его очевидное беспокойство относительно акушерки, и доберутся ли они до того как ребенок появится на свет, он ехал осторожно, не превышая скорости. К тому времени как они подъехали к маленькой клиники, у Алэйны не осталось сомнений, что ребенок скоро родится. Она не возражала, когда Раф помог ей выйти из машины и отнес внутрь. Девушка не думала, что сможет пройти даже небольшое расстояние.

Сказав Рафу ждать в приемной, пока Алэйна не будет осмотрена и комфортно размещена, медсестра увела ее.

– Он уже на подходе, – пробормотала медсестра, устраивая Алэйну, у которой появилась возможность рассмотреть ее.

Алэйна вопросительно посмотрела на нее.

– Он в порядке. Мы должны поспешить. Как зовут твоего мужчину?

– Раф, – пробормотал Алэйна, чувствуя, как трепет удовольствия охватил ее, несмотря на боль от схваток, когда его назвали «ее мужчиной».

Он бочком протиснулся в дверь позади медсестры, которая указала ему на кровать и посоветовала не путаться под ногами. Он выглядел так, словно хотел оказаться в другой комнате или, может быть в соседнем округе, когда крепко взял Алэйну за руку.

Успокаивающе было держать его за руку, но она довольно быстро перестала чувствовать что-либо, кроме боли. Казалось, прошла целая вечность, однако акушерка заверила ее, что роды прошли очень быстро, по крайней мере, для первого раза.

Она так устала от боли и схваток, что на какое-то мгновение обессилено опустилась на подушку, ее разум парил на грани забвения. Пронзительный крик привел ее в чувство. Через несколько минут акушерка положила малыша ей на живот и Алэйна впервые посмотрела на Джошуа.

– Он красивый, – счастливо выдохнула она, взглянув на Рафа.

Она посмотрела на оскалившегося Рафа, тот был бледным, с дрожащими руками, но, очевидно, находящимся в полном восторге от красивого малыша, которого они вместе произвели на свет.

Акушерка бросил взгляд на них.

– Он похож на своего отца.

Глава 21

Когда Алэйна пошла позвать Рафа на обед, то увидела что тот вытаскивает пень из поля, где ее отец когда-то планировал разбить сад, но который так никогда не вышло вырастить. Улыбаясь, она помахала, когда он посмотрел в ее сторону, словно в самом деле ощутил ее взгляд.

Он помахал в ответ, но продолжил подавать трактор вперед, пока маленький пенек, освободившись, не вылез на поверхность. Тогда он выключил трактор и быстро зашагал к ней.

Он стремительно подошел к ней, а когда приблизился, поймал руками за талию и поднял над головой. Засмеявшись над пораженным взглядом, который она послала ему, он опустил Алэйну, позволив ей скользнуть вниз по всей его длине, пока она почти смогла достать земли кончиками пальцев.

– Как моя красивая детка[11]? – спросил он, уткнувшись в ее шею.

Алэйна улыбнулась, обвив руками его шею.

– Он в порядке.

Он усмехнулся, наконец, поставив ее на ноги и целуя.

– Я имел в виду, эту красивую малышку, – пробормотал он у ее губ.

– Безумно влюблена в своего мужчину, – ответила она.

Он изогнул бровь, отстранил ее и, накрыв рукой ее плечи, повел обратно в дом. Закрыв пинком дверь, когда они вступили на кухню, он поймал Алэйну за бедра и провальсировал с ней назад, пока они не натолкнулись на холодильник.

– Твой мужчина любит тебя, – пробормотал он, целуя ее в шею, пока зарылся под ее рубашку и скользнул руками, накрыв ладонями ее груди. У нее перехватило дыхание, когда тепло распространилось по телу.

– Твой обед остынет.

Он прохрипел.

– Я смогу это пережить. Моя женщина горяча.

Она хрипло хихикнула.

– У твоей женщины и тебя горячая гонка к спальне!

Нырнув под его руку, она помчалась по коридору и нырнула в постель. Он последовал за ней в более медленном темпе, но оказался голым к тому времени, когда туда добрался, хотя Алэйна все еще сражалась с одеждой.

Опершись о дверной косяк, он наблюдал за ней сквозь сонные, золотые глаза.

Алэйна ощутила, как кровь согрелась от этого взгляда. Сбросив остатки одежды, она наградила его страстным взглядом и поманила пальцем.

– Сюда киска.

Его губы изогнулись их тайной шутке. Раф чертовски злился на нее шатающуюся по лесу, и зовущую «киску». Он считал, что теперь пришла его очередь.

Или может быть нет.

Оттолкнувшись от двери, он упал на четвереньки и, обратившись, запрыгнул на нижний край кровати. Алэйна подтянула колени, с опаской поглядывая на него, когда он последовал за ней, издавая низкое, глубокое, грудное рычание. Протолкнувшись меж ее бедер, он устроил передние лапы по ее обеим сторонам и низко наклонился, уткнувшись носом в ее шею.

Она задрожала.

– Раф!

Проигнорировав требование отодвинуться, он опустил голову и провел языком по ее сморщенным соскам.

Алэйна ахнула от грубых поглаживаний его языка, пытаясь игнорировать электрические разряды, посылаемые им сквозь нее. Понимая что протестовать бесполезно, она положила руки за голову, наблюдая за ним, пытаясь сделать вид, что она ни в малейшей степени не находила возбуждающим его внимание, когда он был в кошачьей форме, что она предпочла бы его человеческую форму – по крайней мере, когда они были вместе в постели.

Раф оказался настойчивым. Он поддразнивал сначала один сосок и потом другой, пока она не запылала, и потом, сделав легкий вдох, двинулся ниже, лаская нежную, чувствительную кожу ее живота, пока ее плоть повсюду не пошла мурашками в ответ.

Она попыталась свести колени вместе, когда он протолкнулся к ее нижним губам, раздвигая их языком и начиная подолгу, медленно лизать вдоль ее расщелины. Шире раздвинув ее колени, он устроился, чтобы полностью исследовать эту особенно интересующую зону плоти.

Алэйна задыхаясь, ухватила его за голову. Он проигнорировал молчаливое требование остановиться, однако, всего через пару мгновений, она больше не хотела его останавливать. Огонь, пролившийся сквозь ее вены, растопил мускулы, ткани и кости в дрожащую массу обнаженных нервных окончаний. Ее тело вознеслось к оргазму. Она ахнула, напрягаясь, когда ощутила что парит на грани. В момент, когда она достигла ее, он переместил свое внимание ниже. Ее бедра поднялись над кроватью по своей собственной воле, когда она ощутила, как его язык исследует ее, гладя по внутренним стенкам ее лона, и зажигает взрывное освобождение. Крик вырвался у нее, когда сильные спазмы промчались сквозь нее. Она прикусила губу, пытаясь сдержать взрывной экстаз, сотрясший ее, когда же ее тело, наконец, прекратило захлестывать им, темнота сомкнулась вокруг нее.

С усилием она подняла одно веко, когда ощутила, как Раф отстранился от нее. Он обратился снова. Его член, без чьего-либо участия, состыковался с ее расщелиной, словно знал дорогу домой и, поднявшись над ней, пробил путь мимо тесно сжатых мускулов ее лона.

Издав долгий вздох наслаждения от их соединения, она скользнула руками вокруг его шеи, поднимаясь навстречу, пока он стремился к своему собственному удовольствию. Она ласкала его, пока он, наконец, не прекратил освобождаться, и устало не склонился к ней, наслаждаясь последствиями их любовных ласк почти так же сильно, как и самим актом.

– Что делаете?

Со стоном Раф, вслепую схватил простыни и натянул их на свою голую задницу.

Алэйна опустила взгляд на пару широко распахнутых, светло-голубых глаз взирающих на нее с края кровати.

– Что вы здесь делаете, молодой человек? Разве тебе не полагалось подремать?

– Проснулся, – рассудительно сказал он. Схватившись за край кровати, он безуспешно попытался поднять короткую ножку достаточно высоко, чтобы забраться наверх. Когда это не сработало, он упал на четвереньки, обратился и запрыгнул на кровать, пройдясь по спине Рафа и плюхнувшись с другой стороны, чтобы изучить их.

– Ты такой находчивый мальчик! – похвалила его Алэйна. Он обернулся обратно в маленького мальчика, ухмыльнулся ей за мгновение до того, как посмотрел на своего отца.

– Что делает папа?

Алэна хихикнула.

Раф, наконец, поднял голову, наградил ее раздраженным взглядом и взглянул на Джошуа.

– Мы обсуждали, нуждаешься ли ты в маленьком братике, – с подковыркой проворчал он, скатываясь с Алэйны, хватая Джошуа и щекоча его, пока тот не задохнулся от хохота. – Но думаю, что этого не случится, потому что ты слишком любопытен!

– Вообще-то, – пробормотала Алэйна, перекатившись на свою сторону и улыбаясь им обоим. – Уже есть – или может быть сестричка.

Раф внимательно посмотрел на нее.

– Уже есть?

Она вгляделась в его лицо.

– Да.

Он усадил Джошуа на кровать рядом с собой и перекатился ей навстречу, прижимаясь своим лицом к ее и потом целуя.

– Я говорил сегодня, что люблю тебя?

Она подумала над этим.

– Ты мне покажешь?

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Примечания

1

(прим. переводить не стала, слишком стремно это звучит на русском – Черныш(((.)

2

(здесь и далее примечания переводчиков) один из индейских языков Юж. Америки, распространённый в Чили и частично в Аргентине.

3

кто не помнит это ураган.

4

это звучит на английском так же как женские половые органы. Рафаэля назвали... сами поняли как.

5

в оригинале несколько иная фраза, но приличных аналогов в нашем языке я не нашла

6

прим. в английском варианте слово друг (friend), не имеет пола, относясь как к женщине, так и к мужчине, отсюда и своеобразная путаница, Алэйна имела в виду подругу, Раф – друга

7

прим. пренебрежительное название мексиканца.

8

прим. типа нашего – это стало последней каплей.

9

известная фраза из сказки «три поросенка»

10

Неприкосновенный запас.

11

Как и в предыдущей главе тут несколько теряется смысл из-за того что baby в английском не имеет половой принадлежности.

Content

Маделайн Монтегю
Ночной

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Примечания