Антон ОРЛОВ

ГОНЩИК

Глава 1

Элакуанкос, древний город с трехмиллионным населением, грязными каналами и красноватой пылью на тротуарах, раскинулся у подножия увенчанной снежной шапкой горы. Ветхие многоэтажные дворцы грелись в косых лучах вечернего солнца, на улицах кишела толпа, над крышами медленно скользили аэрокары с туристами. Саймон Клисс смотрел на все это сверху, с балкона на двенадцатом этаже гостиницы, вскарабкавшейся по склону чуть выше других зданий. Здесь он чувствовал себя в относительной безопасности.

От созерцания его оторвал стук в дверь. Первой мыслью было: его все-таки разоблачили, выследили, и самое лучшее сейчас – это просто сигануть с балкона, чтобы не попасть к ним в лапы. Потом желание жить взяло верх. Прижавшись к опасно заскрипевшим перилам (если что – он пригрозит, что прыгнет, пусть попробуют его тронуть!), Саймон вытащил из кармана пульт и нажал на кнопку. Скользящая дверь номера отъехала в сторону. На пороге стояла горничная-незийка, безволосая, как и все представители ее расы, с заостренными ушками и яйцевидной головой на длинной изящной шее.

– Ваша бандероль, м’гис, – промурлыкала она.

Саймон отлепился от перил, сделал несколько шагов вперед на негнущихся ногах и взял коробку. Те, кто жаждет учинить над ним расправу, могли подкупить горничную. Могли прислать ему по почте бомбу. Саймон знал, что они способны на все: уже четверых его коллег убили, а еще двое были серьезно покалечены и только чудом избежали смерти. «Они нуждаются в нас, и они нас ненавидят, – любил повторять шеф. – Прочувствуйте, сколько здесь трагизма!»

За девять лет работы в «Перископе» Саймон в полной мере прочувствовал и трагизм, и дикий зуд во всем теле, от которого впору лезть на стенку (одна из составляющих постмейцанового синдрома), и противную слабость в коленях, когда кажется, что тебя вот-вот сцапают. Он и сейчас был до предела взвинчен. Горничная удалилась, и Саймон бросил взгляд на коробку, не забыв перед этим запереть дверь. «Гинт. Компания „Домашние сувениры“» – значилось на наклейке. От шефа. Руки все еще дрожали, но Саймон счастливо улыбнулся. Новая порция мейцана! В самый раз, вовремя… Метарин, который он регулярно принимал, ослаблял проявления постмейцанового синдрома, но проблему не решал. Саймон торопливо вскрыл бандероль. Внутри была запакована замысловатая конструкция из ароматных деревянных стержней толщиной в палец – гинтийский сувенир. Саймон начал методично ломать стержни, один за другим. Восемнадцатый по счету оказался полым. Саймон извлек капсулу с мейцаном и листок папиросной бумаги. С чтением следовало поторопиться, буквы на глазах выцветали.

«Саймон! Ты провернул все как надо – твоя сладкая парочка будет на „Сиролле“, и Л. тоже. Сделай их, я на тебя надеюсь! Пригласительный билет на презентацию на имя Родгева Раоса ждет тебя в космопорте».

Подписи не было. Когда текст исчез, Саймон скомкал пустую бумажку, проглотил капсулу. Опять вышел на балкон и уставился на охваченный вечерней суетой город. Снизу доносились, вырываясь из общего гомона, визгливые ритмичные звуки какого-то музыкального инструмента, изредка долетали пронзительные выкрики торговцев сладостями (по мнению Саймона, эти вопли способны были скорее отпугнуть покупателей, чем привлечь, но местное население так не считало). Теплый ветерок приносил из города едкие, пряные запахи. Между тем стремительно сгущались сумерки, и вскоре на небе появились две незийские луны – молочно-белая Готэ и розовая Ашеле, а чуть погодя в зените засверкал крупный ограненный алмаз – искусственный спутник Неза, «Сиролл».

По спине у Саймона пробежал холодок: на «Сиролле» собралось слишком много тех, кто хотел бы увидеть его мертвым. Впрочем, то же самое можно сказать и о Кеодосе – столице Неза. Именно поэтому Саймон предпочел Кеодосу с его шикарными отелями и управляемым климатом несовременный и грязный Элакуанкос. Тут стояла одуряющая жара, на улицах приставали к хорошо одетым прохожим живописные попрошайки и вода в вонючих каналах цвела, зато немного было шансов, что тебя настигнут убийцы. Саймон с тоской поглядел на «Сиролл», прекрасный и пугающий. Через час с небольшим ему предстоит отправиться туда, прямо в руки к своим потенциальным палачам! Несмотря на то что в глубине души угнездился мерзкий страх, он все-таки заставил себя действовать: заказал аэрокар до космопорта, собрал вещи, надел парик, приклеил бакенбарды. Родгев Раос, небезызвестный образованной публике кинокритик, глядел на него из зеркала печально и затравленно. Как и Саймон Клисс, Родгев Раос не хотел умирать.

Ссутулившись, Саймон подошел к перилам. Внизу светились окна, мигала разноцветная иллюминация, над улицами плавали мобильные фонари. Ему хотелось туда, в толпу. В гостинице его без труда поймают, а в толпе можно затеряться – и, если повезет, ускользнуть от убийц. Саймон ощутил слабую тошноту и вцепился в перила, а потом в груди словно что-то лопнуло, и страх исчез. Глубоко вздохнув, Саймон выпрямился и расправил плечи, за секунду до этого безвольно опущенные. Усмехнулся, глядя на город. Аборигены и туристы сновали внизу, даже не подозревая, кто смотрит на них с высоты. Ему ли – вершителю и режиссеру чужих судеб – бояться простых смертных?! Ведь он был одним из богов этого мира, и не только этого, а всех обитаемых миров! Его власть не имела границ. Теперь, когда мейцан растворился в крови, Саймон и на «Сиролл» мог взглянуть без трепета. Пусть трепещут его жертвы! Он по-прежнему помнил о том, что четверо сотрудников «Перископа» убиты, а двое находятся в больнице, но эта мысль не вызывала у него сейчас никаких эмоций.

Горничная сообщила, что прибыл аэрокар. С удовольствием предвкушая, как он сегодня ночью повеселится на «Сиролле», Саймон вслед за роботом, подхватившим багаж, пружинистой походкой вышел из номера.

До начала презентации оставалось около трех часов. «Сиролл» сверкал, как громадная драгоценность. Подписав декларацию о неприменении оружия (как обычного, так и имплантированного), Тина Хэдис влилась в толпу, заполнявшую фойе на первом ярусе. Гремела музыка (на этот раз – гимн корпорации «Галактический лидер»), с потолка свисали зеркальные сталактиты, множество разнообразных запахов смешивалось в густой коктейль, способный свалить с ног человека непривычного, поэтому иные из гостей были в дыхательных масках. Тина чувствовала себя тут в своей стихии. Недавно истек срок ее очередного контракта с Тергароном; она заработала достаточно, чтобы купить новый двигатель для яхты и целый год путешествовать, не заботясь о доходах. На презентацию ее привело желание побольше узнать об усовершенствованных двигателях, предлагаемых «Галактическим лидером», а кроме того, хотелось повидаться с друзьями – Джеральдом и Ольгой, дизайнерами «Сиролла».

Взгляд рассеянно скользил по лицам людей и других существ, попадавшихся навстречу. Кое у кого лиц не было – например, у похожих на иссиня-черные кораллы кудонцев или у массивных желийцев, чьи бугристые тускло-желтые туши медленно перетекали вперед, оставляя за собой клейкий след (который тут же уничтожали специальные автоматы, ползавшие за ними по пятам). Тина никогда еще не видела на «Сиролле» столько разношерстной публики. Наверняка всех интересовало одно и то же – новая космическая техника, разработанная «Лидером».

Джеральд и Ольга были у себя на девятнадцатом ярусе, где находились квартиры сотрудников. Оба пили кофе в гостиной у Ольги, а на стенах бушевала непроглядная метель. Как зимой на Манокаре, подумала Тина и тут же усмехнулась: за время своих странствий она повидала не меньше двух десятков миров, где тоже выпадает зимой белый снег.

– Тина, привет! – Худой долговязый Джеральд придвинул ей кресло. – Мы тебя ждали. Необычная презентация, ага? На моей памяти такое в первый раз!

– Я уже заметила, – улыбнулась Тина, принимая у подкатившегося сбоку робота чашку кофе. – Столько народу…

– Да нет, – дизайнер понизил голос, – я не об этом. Можно подумать, что «Лидер» ждет атаки из космоса. Охранников в форме в два раза больше обычного, плюс еще столько же в штатском. А на орбите болтается боевой крейсер в полной готовности.

– Крейсер?.. Вроде бы это не по правилам?

– Они заплатили, – лаконично объяснил Джеральд, а Ольга пожала плечами:

– У них недавно была диверсия в главном офисе на Ниаре… и еще в филиале на Земле. Беспокоятся, наверное.

Конкуренция между крупными корпорациями нередко принимала жестокие формы, случались даже локальные войны, но где-нибудь на отшибе и втихомолку, а «Сиролл» издавна считался нейтральной территорией. Да и выяснять отношения с применением боевой техники у всех на виду, в одном из центральных районов Галактики, – на подобный шаг решится только безумец: ведь это повлечет за собой потерю престижа и штрафные санкции, способные разорить кого угодно.

– Тина, здесь манокарцы, – нарушила молчание Ольга. – С Неза прилетел консул со свитой.

– Спасибо, учту.

Появилась Ли, тринадцатилетняя дочь Ольги, – в шортах и серебристой маечке, с такой же, как у матери, шапкой вьющихся рыжих волос и нежно-розовой кожей. Не поздоровавшись, уселась у стены, обхватив руками колени, и спросила:

– Тина, почему эти манокарцы все время за тобой гоняются?

Ольга сурово нахмурилась, а Тина пожала плечами:

– Потому что так интересней. Тебе нравится древний мультик про Тома и Джерри?

– Мультики – для детей. Я смотрю эротику и космические приключения. А это правда, что ты набила морду противному манокарскому президенту, который…

– Брысь отсюда! – возмутилась Ольга.

– Правда, – подтвердила Тина. – Только он тогда еще не был президентом.

– Я совсем не умею воспитывать, – пожаловалась Ольга, когда они с Джеральдом вышли в коридор проводить Тину. – Ты не могла бы с ней поговорить?

– Я тоже не умею воспитывать.

– Она тобой восхищается.

– Пока, Тина, – подмигнул Джеральд. – Увидимся на презентации. Ты отлично выглядишь – такая шикарная, элегантная! Это я тебе как дизайнер говорю.

– Спасибо, – улыбнулась Тина.

Сегодня она выглядела именно так, как положено выглядеть, чтобы не выделяться среди приглашенной на презентацию респектабельной публики: небрежно подстриженные короткие светлые волосы гладко зачесаны назад и покрыты слоем сияющего лака (что маскировало дефекты стрижки), а свой любимый потрепанный комбинезон Тина сменила на облегающие белоснежные брюки и золотистый жакет. За десять лет она научилась считаться с общественным мнением и идти, если нужно, на уступки. Одно из правил игры. Обычно Тина не обращала внимания на свой внешний вид – слишком уж допекли ее этим в детстве, на Манокаре: «Ты должна хорошо выглядеть», «Ты должна уметь одеваться», «Ты должна быть привлекательной»… Она была много чего должна Манокару, но со всеми долгами разделалась еще десять лет назад, раз и навсегда.

Все гости «Сиролла» подразделялись на две категории: к первой принадлежали те, кто готов растерзать Саймона Клисса на месте, ко второй – те, кто будет убивать его медленно и со вкусом. Именно поэтому Саймон прибыл сюда, скрываясь под личиной кинокритика Родгева Раоса. Впрочем, сейчас он ничего не боялся: мейцан лишал его страха и делал сильным. Единственное, за что он немножко волновался, так это за свою записывающую аппаратуру, замаскированную среди искрящихся на куртке блесток. Если чувствительные детекторы ее засекут, охрана потребует, чтоб он переоделся. Пронесло – детекторы не среагировали. Доброжелательно улыбаясь бесстрастным парням в униформе, Саймон подписал декларацию о неприменении оружия (правильная мера: те, кто хочет с ним разделаться, не смогут протащить с собой на «Сиролл» никаких опасных штуковин, а если нападут с голыми руками, пусть пеняют на себя – человек, находящийся под воздействием мейцана, сильней обычного человека). Потом вышел в холл, заполненный «живым сырьем» – Саймон и его коллеги называли так между собой знаменитостей, богачей, политиков и всю прочую публику, которую «Перископ» мог с выгодой для себя использовать. Воздух тут был густой, как сироп, до предела насыщенный чуждыми человеку запахами (сказывалось присутствие большого количества негуманоидов). Если б не мейцан, Саймон со всех ног помчался бы к ближайшей раковине, а после – за дыхательной маской, но благословенный наркотик помогал выдержать многое. Даже это.

Слегка морщась, Саймон подошел к справочному терминалу. Он хотел выяснить, прибыли ли на «Сиролл» Кейом и Мида Омхедегари, недавно поженившиеся представители правящих династий Искита и Рдала, а также Левакус, четырехкратный чемпион Галактики среди гуманоидов по вольному боксу. Левакус был платонически влюблен в рдалианскую принцессу и неизменно выходил на ринг в налобной повязке с ее светящимся именем, так что Саймон рассчитывал на хороший скандал: если удастся столкнуть боксера с венценосными молодоженами и довести дело до драки, отснятый материал уйдет за миллионы! Вряд ли у кого-нибудь из гостей, кроме него, есть с собой записывающая аппаратура – использовать последнюю во время презентаций строжайше воспрещалось; для Саймона до сих пор было загадкой, где шеф достает ту неуловимую для любых детекторов чудо-технику, которой вооружены все эксцессеры «Перископа».

Чтобы не выдать себя, Саймон не стал делать запрос относительно интересующих его лиц, вместо этого он просматривал все списки подряд. Столбцы имен быстро скользили по экрану – он зорко следил за ними, зная, что нужного не пропустит. Промелькнуло что-то неприятное, заставившее подсознание насторожиться… Саймон отложил это на потом. Наконец ему попались Кейом и Мида Омхедегари, а чуть погодя всплыл и Левакус. Все в сборе, можно приступать. Саймон шагнул было в сторону выхода, но потом остановился, нахмурился и опять запустил списки с самого начала. Стоило разобраться, что его зацепило… Ага, вот: Тина Хэдис.

Несмотря на растворенный в крови мейцан, Саймон на мгновение ощутил холодок в животе. Такого плевка судьбы он не ждал! Он-то считал, что находится в безопасности, ведь вооруженных гостей на «Сиролл» не пускают. Но Тина Хэдис не нуждалась в оружии, потому что сама была ходячим оружием. Саймон медленно отошел от терминала. Надо держаться в тени и соблюдать осторожность. Тина не знает, какую роль он сыграл в ее жизни… По крайней мере, ему очень хотелось надеяться, что не знает.

Саймон налетел на громадного, остро пахнущего желийца и брезгливо отшатнулся. Передернув плечами, направился к выходу. Шеф трижды прав. Вся эта сытая толпа нуждается в эксцессерах и готова платить бешеные деньги за их фильмы – но при этом будет кровожадно ликовать, если представится случай разорвать на куски засветившегося эксцессера! Человек, находящийся под воздействием мейцана, сильней обычного человека. Однако тергаронский боевой киборг сильней человека, находящегося под воздействием мейцана. Такая вот арифметика… На лице Саймона появилась обреченная кислая усмешка. Он знал, что тела этих монстров нашпигованы острыми, как бритва, лезвиями, лазерами и прочими смертоносными приспособлениями. Если назавтра его найдут в каком-нибудь из укромных закоулков «Сиролла» с перерезанным горлом и прожженной в животе дырой, в этом не будет ничего удивительного. А уж если в нем признают эксцессера из «Перископа» – тогда и администрация «Сиролла», и незийские власти наверняка сойдутся на том, что лучше дело замять: пусть себе неизвестный убийца гуляет на свободе. Вот так люди и прочие разумные существа благодарят тех, кто заботится об их досуге!

Несмотря на все эти соображения, Саймон собирался выполнить свой долг. Тяжело вздохнув, он отправился разыскивать Левакуса.

На верхнем, тридцатом по счету ярусе находился дендрарий. Его то и дело заливали неверным светом вспыхивающие на прозрачном куполе разноцветные надписи: «Товары „Галактического лидера“ – лучшие в обитаемом космосе!», «Покупайте продукцию „Галактического лидера“! Для постоянных клиентов скидка 5 %!», «„Галактический лидер“ ведет непримиримую борьбу против тоталитарных корпораций!», «Покоряйте Вселенную вместе с „Галактическим лидером“!» Типичное для рекламных призывов содержание, но собранная из разных миров экзотическая растительность, озаряемая розовым, лимонно-желтым, фиолетовым, нежно-зеленым, серебристым сиянием, то разгорающимся, то меркнущим, – это было красиво. Куда меньше Тине нравилась картинка, которую наиболее яркие вспышки высвечивали время от времени позади маленького круглого бассейна с плавучим кустом, сплошь усыпанным белыми каплевидными плодами: там стояли трое мужчин в деловых костюмах, они глазели на куст и негромко, но увлеченно спорили о том, из какой звездной системы его привезли. Выглядели они как бизнесмены, однако Тина подозревала, что это секретные агенты манокарской службы безопасности. За восемь лет она научилась отличать манокарских агентов от кого бы то ни было.

Решив проверить свою догадку, Тина не спеша направилась в глубь дендрария. Тут было на что посмотреть: пронизанные сетью красноватых прожилок прозрачные лианы с Гинта оплетали толстые стволы кудонских деревьев, увенчанных шапками вспененной зеленой массы, заменявшей листву; земные сосны соседствовали с шиайтианским кустарником, на голых ветвях которого покачивались нежные спиралевидные побеги растения-симбионта; по рыхлой земле ползали, шевеля корешками, белые и золотисто-оранжевые цветы, выведенные римайгами; в бассейнах плавали водяные лилии, над водой покачивались на нитевидных стеблях мерцающие туманные шары. Обогнув торчавший прямо посреди дорожки могучий узловатый ствол трехметровой высоты, Тина шагнула в тень склоненной над овальным водоемом земной ивы и замерла. Вскоре послышались шаги. «„Галактический лидер“ – ваш надежный друг и партнер!» – вспыхнула на фоне усеянной звездами тьмы ослепительно-белая надпись. Трое мнимых бизнесменов зорко осматривали заросли. Сейчас они выглядели собранными и настороженными, один что-то сжимал в кулаке. До того как надпись погасла, Тина успела бесшумно отступить за ближайший куст.

– О, какой экземпляр! – услыхала она, говорили нарочито громко, на общегалактическом. – Это кактус безыгольчатый харлианский…

Тина усмехнулась – она знала, что произойдет дальше.

– Только почему-то он не в газоне… – подхватил второй – и вдруг дико вскрикнул, а потом невнятно выругался по-манокарски.

Застывший посреди дорожки ствол завибрировал и ощетинился длинными шипами, раздалось глухое ворчание:

– Сейчас ты сам будешь гнить в газоне, недоброкачественное двуногое удобрение! Сам себя опыляющий псевдоразумный гибрид!

– Боже, мне нужна медицинская помощь! – простонал полный муки человеческий голос. – Этот зеленый скот проткнул мне ладонь…

– Люди, я жду от вас официальных извинений! Вы нарушили процесс внутреннего созерцания и оскорбили меня прикосновением! Я хочу получить предусмотренную Всегалактическим Соглашением компенсацию за моральный ущерб!

– Перевяжите мне руку, чтоб!..

Тина выступила из тени на дорожку. Тихаррианин угрожающе раскачивался и урчал; пострадавший, пятясь и цедя сквозь зубы ругательства, зажимал рукой рану, а двое его спутников уставились на Тину. Одним прыжком преодолев расстояние до поворота, она кинулась бежать. Те рванули следом, бросив коллегу на произвол судьбы. «„Галактический лидер“ – это высшее качество!» – вспыхнула розовая надпись. Агенты не могут не знать, что с киборгом им не справиться, но, несмотря на это, бегут за ней… Значит, в запасе у них есть что-то новенькое. Стоит выяснить, что именно. С минуту попетляв по дорожкам дендрария, Тина выскочила к шахте гравитационного лифта и крикнула: «Я здесь!» Затрещали ветви – агенты ломились напрямик через заросли. Тина прыгнула в шахту, приказав:

– Двенадцатый ярус.

На двенадцатом находились кафе, рестораны и стриптиз-бары. Фойе с зеркальными стенами заливал яркий свет, на большом табло через равные интервалы вспыхивали надписи – те же самые, что и на куполе верхнего яруса: «В будущее – с „Галактическим лидером“!», «„Галактический лидер“ знает, что вам нужно!», «„Галактический лидер“ избавит вас от всех забот!»

Тина мельком взглянула на свое отражение: среднего роста, крепкая, стройная, загорелая (не считая двух более светлых участков на тыльной стороне ладоней – искусственная кожа, проницаемая для инфракрасного излучения, под ней находятся лазеры), на правом запястье поблескивает черный браслет киборга. Она никогда не снимала его и не прятала. Окружающие должны знать, с кем имеют дело, – Тина считала, что это справедливо. Кудонцы ведь не маскируются под силарцев, а люди – под незийцев. Став киборгом, она отчасти перестала быть человеком, а значит, другим нужно каким-то образом отличать ее от людей. Уловив движение около лифта, покосилась в ту сторону – в фойе вывалились манокарские агенты. Встрепанные, с раздувающимися ноздрями и азартным блеском в глазах, они сейчас походили не на бизнесменов, а на мошенников средней руки, невесть как затесавшихся в приличное общество. Рослый охранник в униформе с эмблемой «Галактического лидера» смерил их подозрительным взглядом.

Тина зашла в кафе для людей, взяла чашку кофе и нарезанный ломтиками сыр. Пищи ей требовалось втрое меньше, чем обычному человеку. Устроившись в углу, она наблюдала за агентами, которые заняли столик возле двери. В кафе стоял полумрак, светящаяся мозаика на стенах через каждые пять секунд меняла узор, а над стойкой горела надпись: «Дамы и господа! Приятного аппетита! Вас угощает „Галактический лидер“!»

Кафе на Ниаре, в котором восемь лет назад произошла стычка между Тиной и Пенгавом, нынешним манокарским президентом, выглядело иначе – там на стенах висели высушенные бледно-лиловые панцири местных ракообразных, а под прозрачным полом колыхались водоросли и скользили ниарские угри. Тина тогда только-только выбралась в большой мир после двухлетнего пребывания на Тергароне и впервые отправилась путешествовать; в это кафе она заглядывала каждый вечер, оно ей нравилось. Какая нелегкая занесла туда же Пенгава, который прибыл на Ниар с визитом в рамках своей предвыборной кампании, – этого она до сих пор не знала. Злополучное совпадение. Мало того, что кандидат в президенты был навеселе – в придачу к этому он вбил себе в голову, что Тина Хэдис, нелегально эмигрировавшая с Манокара, считает его, Пенгава, «самым паршивым в обитаемых мирах козлосвином». Он повторил это несколько раз, остановившись перед ее столиком:

– Значит, я – козлосвин, да?! Я, по-твоему, паршивый козлосвин?! Я всю жизнь заботился о благе Манокара, а ты предала свою планету, сопливая дрянь! Ты могла подарить Манокару десяток новых граждан, а вместо этого сбежала в мир, который полон скверны и порока! – Его полное морщинистое лицо побагровело, на виске билась жилка. – Если б ты была моей дочерью, я бы тебя выпорол, а потом удавился от стыда!

– Послушай, убирайся отсюда, – тихо посоветовала Тина. Когда Пенгав подошел и начал, брызгая слюной, орать на нее, она по давней привычке испугалась, но теперь страх исчез. Манокар больше не имел над ней власти.

– Ах ты, негодная шлюха! – Пенгав замахнулся. Тина автоматически перехватила и вывернула его руку. Несмотря на то что она была в ту пору во многом наивной двадцатилетней девчонкой, у нее хватило ума ограничиться обычным мордобоем, не пуская в ход имплантированное оружие. Поэтому из полицейского участка ее выпустили через несколько часов, после того как опрос свидетелей показал, что драку затеял Пенгав. К тому же за Тину поручился тергаронский консул. У тергаронцев не принято бросать своих на произвол судьбы, а Тина после экспериментальной операции и работы по контракту тоже стала для них в какой-то степени «своей».

Спустя два месяца видеозапись этого происшествия замелькала в новостях и светских хрониках сразу нескольких вещательных компаний. Потом в эфир вышло интервью с Пенгавом. На правой руке у кандидата сверкала белизной фиксирующая медицинская перчатка (такие носят при переломах), но искусно наложенный грим не позволял заметить на лице следы побоев. Трезвый и строгий Пенгав пообещал, что Тина Хэдис обязательно ответит перед народом Манокара «за все свои преступления». Вскоре его выбрали президентом, и за Тиной началась охота.

Сейчас Тина ломала голову над вопросом: зачем за ней увязались манокарские агенты, что им нужно? Арестовать ее и отправить на Манокар – это само собой, но ведь они отлично знают, что сделать это на «Сиролле» нельзя. Ее преступление – бегство с Манокара – не является уголовным, ответственность за него не предусмотрена Галактическим Соглашением. Следовательно, задержать ее можно только на манокарской территории. В любом другом месте такие действия будут сочтены незаконными. Правда, посланцы ее родной планеты обычно не отличались большой сообразительностью, в этом Тина за восемь лет успела убедиться. На «Сиролле» находится манокарский консул, приглашенный на презентацию, – у него дипломатический иммунитет, и его яхту можно считать манокарской территорией. Уж не задумал ли он организовать похищение?.. Отставив пустой бокал, Тина направилась к выходу. Агенты как будто не обращали на нее внимания, но один из них что-то сжимал в руке. Теперь Тину отделял от них столик, за которым два бизнесмена – маленькие, высоко посаженные уши и выкрашенные в алый цвет брови выдавали в них уроженцев Гинта – яростно спорили насчет цены за партию голубой древесины.

– Я лучше утоплю ее в Оайве, чем буду продавать себе в убыток! – сердито говорил тот, что повыше. – Разоряйте своими штучками других, со мной этот номер не пройдет!

– Вам никто не даст за нее больше!

– Если я соглашусь на вашу смехотворную цену, я буду последним…

Агент поднял руку с зажатым в ней миниатюрным приборчиком, который выглядел как карманный словарь-автопереводчик. Тина ничком упала на пол, сразу же откатившись к двери, – кто-то споткнулся об нее, рухнул сверху и потрясенно выругался. А за секунду до этого один из гинтийских бизнесменов слабо вскрикнул, потом Тина услыхала его вялый невыразительный голос:

– Я уступлю вам древесину за вашу цену. Что я еще должен сделать?

Значит, наркотик. Гинтиец получил иглу с наркотиком, которая предназначалась Тине Хэдис.

– Извините, – сказала она полному мужчине – тот изумленно и злобно смотрел на нее, одновременно пытаясь подняться на ноги, – и выскочила наружу. Агенты, уже заметившие свой промах, бросились в погоню. Тина опять прыгнула в шахту лифта.

– Второй ярус.

Она неплохо знала «Сиролл» и собиралась раздобыть какое ни на есть оружие. Нарушать декларацию о неприменении имплантированного оружия не в ее интересах, Тина об этом помнила. Агенты, по всей вероятности, тоже. Будучи лицом без гражданства, Тина старалась избегать конфликтов с законом. Благодаря чистому досье она могла попасть и на «Сиролл», и во множество других мест, куда не допускались личности с запятнанной репутацией, – расставаться с этой привилегией ей ни в коем случае не хотелось.

На втором ярусе находились склады, он представлял собой настоящий лабиринт широких безлюдных коридоров. На стенах горели указатели и условные обозначения. После нескольких поворотов Тина услыхала позади гулкий топот. Минут пять она петляла по лабиринту, и агенты ее потеряли. Тина вышла в центральный зал, через который проходили шахты грузовых лифтов. Сбоку, за высокой овальной аркой, виднелась лестница, а стену около нее испещрили выведенные зеленой светящейся краской корявые надписи на разных языках: «Илжегос сотрудничает с мафией», «Коммунистическая революция победит», «Джулия Дис трахается со всеми», «Мейцан – это вещь», «Смерть любителям „холодного стиля“», «Межвидовой секс – не разврат, а способ взаимопонимания».

Откуда все это бралось, никто из персонала искусственного спутника не мог вразумительно объяснить. Администрация уверяла, что никакие сомнительные личности на «Сиролл» пробраться не могут, тем не менее стены в центральном зале второго яруса все время пестрели такого рода заявлениями. Почему здесь до сих пор не установили видеокамеру – это для Тины тоже было загадкой.

Округлый, сверкающий оранжевым пластиковым корпусом робот-уборщик замазывал нехорошие надписи белой светящейся краской. Один баллончик он держал в выдвинутом вперед манипуляторе, три запасных стояли в прикрепленном к корпусу контейнере. Поравнявшись с ним, Тина выхватила баллончик и сунула в карман, а потом устремилась вверх по лестнице. Робот, не обратив внимания на пропажу, продолжал свое занятие.

Миновав несколько пролетов, Тина вошла в арку, над которой горела красная цифра «10», и очутилась в необъятном выставочном зале, занимавшем весь десятый ярус. В прозрачных витринах лежали на подставках либо просто висели в воздухе образцы товаров, выпускаемых «Галактическим лидером». Посетителей было не слишком много. Заметив охранника в униформе, Тина мельком подумала: а не заявить ли о том, что она подверглась нападению?.. Но тут же, усмехнувшись, отбросила эту мысль. Ей нравилось выкручиваться без чужой помощи. Манокарские агенты – ее проблема, а у организаторов нынешней презентации, судя по тому, что рассказали Джеральд и Ольга, собственных проблем хватает с избытком. Обогнув длинную витрину, в которой плавали последние модели антигравитационной экипировки, она остановилась.

Группка из нескольких мужчин и женщин – все они принадлежали к той же расе, что и Тина, – заинтересованно рассматривала образцы бытовой техники. Мужчины были в парадных деловых костюмах, а двое – в щедро расшитых золотом официальных мундирах; женщины – в длинных строгих платьях светлых тонов. Лица последних поверх дыхательных масок прикрывали тонкие цветные вуали. Манокарцы.

Представительный мужчина в мундире взглянул в сторону Тины и что-то шепнул соседу; женщины тоже начали на нее посматривать, их глаза блестели под вуалями. Потом первый опять что-то сказал – негромко, но раздраженно и властно, и вся группка торопливо двинулась прочь.

Оглядевшись – агентов не видно, однако Тина не сомневалась в том, что они где-то поблизости, поскольку в зале имелись видеокамеры, а получить у компьютера «Сиролла» информацию о местонахождении того или иного гостя мог любой желающий, – она пошла к лифту, лавируя между витринами. Выставочный зал – не подходящая территория для драки.

Теперь Тина более-менее представляла себе замысел противников: очевидно, те планировали, выстрелив в нее отравленной иглой (наркотик действовал мгновенно – в этом она убедилась на примере ставшего случайной жертвой бизнесмена с Гинта), отвести ее в апартаменты консула, переодеть в манокарскую одежду и посадить на консульскую яхту. В дыхательной маске и под вуалью она бы ничем не выделялась среди остальных манокарок. Ну разве что густым загаром и короткой стрижкой – однако и то и другое можно замаскировать с помощью краски для кожи и парика. Знать бы, что у них за наркотик… Ее мозг, как и мозг любого человека, был уязвим для ядов и психотропных веществ; в то же время благодаря имплантированным фильтрам Тина была восприимчива не ко всякой отраве, опасной для большинства людей. Может, их наркотик и не способен вывести ее из строя, но проверять это не хотелось.

Подумав о гинтийском бизнесмене, Тина ощутила укол совести: следовало бы сообщить администрации «Сиролла» о том, в каком состоянии он находится… Но не сейчас, а чуть погодя. Сначала она задаст хорошую трепку манокарским агентам.

– …Что мы такое для них? Наемные гладиаторы! Они ведь за людей нас не считают, парень… На некоторых планетах есть такое развлечение – бой дрессированных животных… Вот и мы для них как животные! – Саймон поставил на столик бокал с недопитым вином и вытер тыльной стороной ладони несуществующую слезу. – Я давно это понял… Я ведь был раньше профессиональным хардболистом, ты не думай… В молодости…

Он имел представление о том, с какой стороны берутся за биту для хардбола, этим и исчерпывались его познания об упомянутом виде спорта. Четырехкратный чемпион Галактики по вольному боксу Левакус смотрел на собеседника с вежливым сочувствием. Саймона раздражали и его цветущая румяная физиономия, и мощная мускулатура – только тем и занят, что жрет да тренируется. И еще деньги за это получает!

– Они смотрят на нас и упиваются своим превосходством! Ведь мы развлекаем их…

– Ну, есть и понимающие болельщики. Заинтересованные… – вымолвил наконец Левакус.

Про себя Саймон ухмыльнулся: надо полагать, это все, что он способен выжать из своих мозгов. Наверное, перед каждым интервью с ним заранее разучивают текст, как для школьного утренника.

– Особенно женщины, парень… Это такие стервы… Я слышал, что они про тебя говорили, – этот самый царственный Кейом Омхедегари и принцесса Мида…

Левакус напрягся. Саймон знал: если чемпион захочет его ударить, благодаря мейцану он успеет увернуться.

– Понимаешь, парень, – он доверительно понизил голос, – Кейом, чтоб его высочеству… ее спрашивает: тебе, что ли, нравится Левакус, эта уродливая гора мускулов? А она отвечает: да он у меня вроде глупенькой домашней обезьяны, ты к нему не ревнуй! И сама смеется… Вот так они к нам, парень!..

Румянец сошел с лица Левакуса, могучие плечи опустились. «Ну что, получил? – мысленно усмехнулся Саймон. – Привык небось, что вокруг тебя все бегают…» Вслух он участливо произнес:

– Они все такие, парень. Все друг дружки стоят… Ну ладно, пошел я. Понимаешь, с тех пор как я на хардболе травму получил, мне быстро ходить нельзя, бедро болит. А тут еще нужно до двадцатого дохромать…

Левакус не ответил. Вполне натурально прихрамывая, Саймон потащился к выходу из кафе. Дело сделано. Теперь надо обработать чету Омхедегари, а после презентации устроить так, чтобы все трое оказались в одном месте – и тогда «Перископ» получит новый сенсационный материал! Саймон зашел в мужской туалет, уединился в кабине и там, жизнерадостно насвистывая, вынул из глаз контактные линзы, содрал с лица пленку с морщинами, снял седой парик, прилепил на место бакенбарды, изменил цвет и покрой своей куртки, прикоснувшись к переключателю на внутренней стороне манжеты, – короче, вновь превратился из угрюмого ветерана хардбола в кинокритика Родгева Раоса. Недаром шеф считает его одним из лучших эксцессеров, он еще и не на такое способен!

Прогуливаясь вальяжной походкой по коридору (попавшийся навстречу Левакус скользнул по его лицу безразличным взглядом – не узнал), Саймон подумал, что возиться с Омхедегари необязательно. Чемпион завелся, вон как стискивает кулачищи… Восемь лет назад, когда Саймон провернул то дельце с Пенгавом, ныне здравствующим президентом Манокара, он ведь тоже ограничился одним только Пенгавом, а скандал вышел на несколько миллионов.

При этом воспоминании по спине пробежал холодок. Тина Хэдис где-то здесь, рядом. Возможно, крадется следом за ним по коридору, дожидаясь, чтобы он забрел в безлюдное место… Ощущение опасности было настолько сильным, что Саймон оглянулся, но киборга не увидел. Разряженная публика, скользящий вдоль стены черный синисс, пара охранников… Саймон успокоился: охранники – надежные парни, они не позволят Тине его убить. Хорошо, что на «Сиролле» их так много. Нужно держаться к ним поближе. И жалеть ни о чем не стоит: ведь именно после дела с Пенгавом Саймон Клисс пошел в гору, именно тогда шеф начал его ценить и коллеги зауважали!

Единственная пригодная для жизни планета в системе остывающего желтого карлика, два тысячелетия назад колонизованная землянами, Манокар был миром захолустным и особым влиянием в Галактике не пользовался. Оттуда экспортировались высококачественные ткани, сельскохозяйственная продукция, а также хлиорит – редкий минерал, добываемый в манокарских горах. После скоропостижной кончины прежнего президента на планете началась борьба за власть, и Пенгав был одним из трех десятков кандидатов. Он посещал чужие миры, дабы «раскрыть глаза их одичавшим обитателям и поведать об истинных ценностях»; сопровождавшие его операторы делали записи, которые потом, после тщательной обработки, крутили по манокарскому телевидению. Предвыборный трюк. «Одичавшее» население высокоразвитых миров видело в Пенгаве то ли клоуна, то ли оригинального психа, поэтому народу на его выступления приходило много – кто же захочет пропустить бесплатное шоу! Манокарским избирателям все это демонстрировали как свидетельство выдающихся лидерских качеств Пенгава.

– Колоритная фигура, – сказал про него шеф. – Н-да… Саймон, ты должен сделать нечто с его участием! Хорошо бы драку… Это нужно сейчас, пока он популярен.

Пенгав как раз прибыл на Ниар, где находился подпольный офис «Перископа». Саймон несколько раз побывал на его выступлениях. Провинциалов с отсталых планет он презирал, но Пенгав сумел вызвать у него определенную симпатию. Крепкий, энергичный старик, выговаривающий слова с забавным акцентом, он выдавал много правильного и оратором был превосходным – его голос гремел, убеждал, завораживал; конечно, насчет того, что все стриптиз-бары следует позакрывать, использование контрацептивов запретить и ввести смертную казнь за взяточничество, он перегибал, но имелись у него и разумные предложения: например, чтобы женщины знали свое место, чтобы не пускать в человечьи города тех, кто не похож на людей… Ниарским властям стоило бы прислушаться. Женщин и представителей нечеловеческих рас Саймон не любил, потому что знал: ничего хорошего от них не дождешься.

Симпатия – симпатией, а дело – делом. Саймон начал прикидывать, как бы организовать драку с участием Пенгава. Само собой, никаких репортеров поблизости случиться не должно: «Перископ» потому и ворочал миллионами, что выбрасывал на рынок уникальные материалы, которых больше ни у кого не купишь. Значит, скандал должен произойти не на публичном выступлении, а где-нибудь в тихой обстановке. Только с кем бы Пенгава стравить?.. В поисках подходящей кандидатуры Саймон запросил у компьютера «Перископа» информацию обо всех зарегистрированных на Ниаре лицах, имеющих какое бы то ни было отношение к Манокару, – и наконец нашел.

Тина Хэдис, два года назад нелегально эмигрировала с Манокара. После этого работала по контракту на Тергароне, подверглась там экспериментальной операции по киборгизации человеческого организма. На Ниар прибыла недавно, в качестве туристки. То, что надо, усмехнулся Саймон. Он выяснил, в каком кафе она обычно ужинает, и сходил посмотреть. Тина ему не понравилась. Вообще-то, ее можно было бы счесть привлекательной, если б не черный браслет киборга и не взгляд – слишком твердый, внимательный, испытующий. Людей, которые так смотрят, чертовски трудно обрабатывать, это Саймон знал по опыту.

Несколько дней спустя он под видом почитателя пробился к Пенгаву и, выразив свое восхищение его речами («о, если бы наши развращенные политики могли понять вашу правоту!»), осторожно ввернул:

– Жалко, что у вас тут есть недоброжелатели, которые изо всех сил стараются очернить и вас, и великий Манокар…

– Я привык к нападкам, – с достоинством ответил кандидат в президенты. – Я дожил до седины, заботясь о благе народа! Манокар не пойдет по тому пути, который избрали для себя так называемые высокоразвитые миры, мы сохраним свои истинные ценности и свою самобытность!

– Ее зовут Тина Хэдис. Незаконная эмигрантка, вы, наверное, слыхали о ней? Она смеется над вами и называет вас, – Саймон перешел на осторожный стыдливый шепот, – самым паршивым в обитаемых мирах козлосвином. Да за такое надо отдавать под суд! На Манокаре ее бы судили, правда?

– На Манокаре, – благородное лицо Пенгава в считаные секунды приобрело кирпично-красный оттенок, – ее бы подвергли публичной порке, а потом побили камнями!

– Она это всем говорит, – в душе ликуя, добавил Саймон последний штрих.

Назвать манокарца козлосвином – это оскорбление, хуже которого не сыщешь. Козлосвины громко и противно орали, мерзко воняли и в придачу были стерильны. В тот же вечер Пенгав отправился разбираться с Тиной. Саймон, как бы невзначай назвавший ему адрес кафе, естественно, опередил его, даже успел по дороге изменить внешность и к началу скандала удобно расположился за соседним столиком. Он выполнил свой долг – отснял нужный «Перископу» материал, хотя было мгновение, когда ему хотелось на все плюнуть и побежать за полицией. Результат получился немножко не тот, на какой Саймон рассчитывал: драки не вышло, до бесчувствия избитый Пенгав не успел даже пальцем дотронуться до Тины Хэдис. А ведь она и со мной так может, подумал Саймон, вмиг потерявший аппетит, хотя подавали в кафе отлично приготовленные морские деликатесы. Окончательно ему испортили настроение свидетели – трое людей, один серый незиец и парочка покрытых белесым пухом кесолцев: обступив ворвавшихся в финале полицейских, начали назойливо твердить, что «этот тип сам приставал к девушке и первый замахнулся». Словно и не заметили, что на правом запястье у «девушки» тускло блестит устрашающий черный браслет!

– А вы что можете сказать? – спросил полицейский офицер у Саймона. – Вы ведь сидели рядом.

– Я ничего не видел, – выкрутился Саймон. – Моя религия предписывает перед принятием пищи погрузиться в себя, отключиться от внешнего мира. Кажется, за соседним столиком шумели, это мешало мне сосредоточиться…

Ему удалось улизнуть от полиции, а через несколько дней шеф поздравил его с первым крупным успехом, выплатил премию и повысил зарплату. К Саймону вернулось хорошее самочувствие. Шеф похвалил его за проявленную изобретательность и впервые предложил попробовать мейцан, тогда Саймон и узнал, каково это – ощущать себя богом.

Пенгав, будучи искушенным политиком, тоже сумел обратить стычку с Тиной себе на пользу: перед манокарскими избирателями он предстал подвижником, пострадавшим ради утверждения истинных ценностей.

– …Эта тварь поносила Манокар и угрожала, что убьет меня, если я не предам свою родную планету, – рассказывал он в телеинтервью, вернувшись домой. – Но я не дрогнул! Я и впредь обещаю вам, дорогие сограждане, ни перед кем и ни перед чем не отступать, отстаивая интересы нашего гордого народа!

Когда он стал президентом, Тину начали преследовать манокарские спецслужбы. Саймона порядочно злило то, что они вот уже восемь лет ничего не могут с ней сделать: а вдруг она однажды догадается, что президента на нее натравил некий эксцессер, и решит отомстить?.. Таким, как она, не объяснишь, что без эксцессеров жизнь была бы вялой и неинтересной. Она этого просто не поймет.

Саймон еще раз оглянулся, но Тины позади не было. Он глубоко вздохнул, освобождаясь от страхов. Тина не знает. И нет никого, кто мог бы открыть ей правду (кроме шефа и коллег, но те не выдадут – он ведь ценный сотрудник). А теперь… Для верности все-таки стоит обработать Омхедегари. Саймон отправился искать их, с удовольствием предвкушая, как испортит им настроение, – его всегда раздражали влюбленные парочки. Волноваться не о чем. Он – закулисный хозяин этого мира. Пока мейцан действует, никакая сила его не остановит.

Спустившись на четвертый ярус – тут находились автоматизированные кухни, – Тина почти сразу нашла то, что требовалось: большой круглый бак, накрытый металлической крышкой с ручкой в центре, в таких обычно транспортировали питательное желе для тихарриан. Тина позаимствовала крышку и прижалась к стене у входа в лифт. Живых поваров поблизости не было (они редко сюда заглядывали, полагаясь на автоматику), а немногочисленные роботы, таскавшие по коридору контейнеры с продуктами, не стали возражать против ее действий. Коридор был облицован блестящей белой плиткой, с потолка свешивались на цепях старинные цилиндрические светильники. Через несколько минут из лифта выскочили агенты. Первый был вооружен парализатором, второй держал наготове игломет, замаскированный под карманный словарь.

Парализатор Тина выбила ударом ноги – его владелец с болезненной гримасой отскочил назад, но потом кинулся поднимать оружие. Другой агент направил на Тину игломет. Слабо звякнул металл о металл. Она пользовалась крышкой, как щитом, и после четырех выстрелов агент, выругавшись, спрятал «словарь» и попятился к лифту – очевидно, иголки кончились. Это наверняка очень дорогой наркотик… За истекшие восемь лет правительство Манокара немало средств потратило на то, чтобы выловить Тину Хэдис; эти деньги уходили, как вода в песок, и Тина подозревала, что солидная доля оседает в карманах у высокопоставленных чиновников секретных служб.

Первый снова целился в нее из парализатора. Отскочив в сторону, она перехватила ненужную теперь крышку за край и метнула в него – могла бы в горло, но ей не хотелось портить свое досье убийством, и крышка врезалась агенту в живот. Он согнулся, хватая ртом воздух, выронил парализатор и осел на пол. Тина завладела оружием, в ту же секунду от парализатора осталась одна рукоятка. У второго агента, кроме игломета, имелся еще и бесшумный пистолет. Тина отпрыгнула – новая пуля ударила в стену рядом с ее коленом, брызнули осколки облицовочной плитки. Она знала, что убивать ее этот тип не намерен, ведь Манокару нужна не ее смерть, а моральная победа, за труп агенты вряд ли получат премию. Но ранить, пожалуй, может. Еще один прыжок, и она укрылась за корпусом робота, только что выплывшего из грузового лифта вместе с антигравитационной платформой, полной грязной посуды. На мгновение высунувшись, Тина ухватила с платформы первое, что попалось под руку, – трехлитровую кварцевую емкость с узким горлышком, из таких пили кудонцы. Следующая пуля разнесла вдребезги некоторую часть посуды. Робот невозмутимо продолжал двигаться с грузом осколков к моечной.

– Сдавайся! – хрипло крикнул агент. – Именем манокарского народа!

Тина швырнула на голос кудонскую емкость – раздался тупой удар, а руку чуть выше запястья обожгло. Левой рукой выхватив из кармана баллончик, она выскользнула из-за прикрытия и направила струю краски не успевшему опомниться агенту в лицо, потом двинула коленом в пах. Агент скорчился и застонал. Тина вытащила из его кармана игломет, бросила на пол и раздавила ударом каблука. Аккуратно сгребла обломки – она предъявит их охране как вещественное доказательство. Подобрала пистолет, огляделась. Заметив на стене ярко-оранжевый кружок, обозначающий мусоропровод, прикоснулась пальцем – один из белых многоугольников сместился в сторону, и в стене открылся черный зев. Тина бросила туда оружие. Многоугольник встал на место, на секунду на нем вспыхнула надпись: «Спасибо!»

Взглянув на свое правое запястье – над браслетом кровоточила ссадина и кожа вокруг онемела, но в остальном все в порядке, – Тина опять вошла в лифт и поднялась на шестой ярус. Тут находились «кабины претензий»: гости «Сиролла», чем-либо рассерженные, могли воспользоваться ими, чтоб излить свое негодование.

Оказавшись в кабине, Тина с удовольствием опустилась в мягкое кресло. Зазвучала нежная мелодия, на стене появился озаренный солнцем лесной пейзаж. Ласковый женский голос спросил:

– Вы хотите пожаловаться анонимно или назовете себя?

– Тина Хэдис, человек, киборг, без гражданства.

– Очень приятно познакомиться. Я – Ийма Вевано, диспетчер. Могу предложить вам горячий кофе, ликер, эротический массаж, успокаивающие капли, теплую ванну. Мы будем рады выслушать ваши пожелания. Вы не хотели бы расстрелять из светового пистолета голограмму нашего ответственного администратора? Это отлично снимает стресс!

– Благодарю вас. У меня важное сообщение.

– Я слушаю. Что именно вызвало у вас справедливое возмущение?

– Плохая работа детекторов на входе. Один из гостей протащил на «Сиролл» вот что, – Тина высыпала на маленький прозрачный столик обломки замаскированного игломета.

В стене тут же раскрылось отверстие, и обломки исчезли в нем, а через две-три минуты посреди лесного пейзажа образовалось белое пятно, и оттуда на Тину уставилась хмурая физиономия начальника охраны «Сиролла»:

– Прошу прощения, леди, где вы это взяли?

– Отобрала у одного из гостей. Он у меня на глазах выстрелил из этой штуки в гинтийского бизнесмена, примерно час назад, в кафе «Виолара» на двенадцатом ярусе. Пожалуйста, позаботьтесь о гинтийце, он нуждается в помощи.

Начальник охраны что-то сказал в сторону – звука не было слышно, – потом опять повернулся к Тине:

– А вы, леди? Вы тоже подверглись нападению? По-моему, у вас рука оцарапана!

– Могу добавить, что, кроме игломета, у него был с собой бесшумный пистолет, – улыбнулась Тина. – Сейчас он валяется в мусоросборнике второго яруса.

– Преступник напал на вас, верно? – с нажимом повторил начальник охраны. – Мы не полиция, мы не можем задержать гостя просто так – нам для этого нужно ваше официальное заявление о факте насилия!

– Я думаю, гинтиец сделает заявление, когда придет в себя. А я могу описать, как этот парень выглядит: невысокий, светловолосый, плотный, в синем костюме. Принадлежит к той же расе, что и я. Лицо испачкано белой краской.

– Добавить ничего не хотите?

– Нет.

Тот проворчал что-то вроде: «Вот так вас и охраняй!» – и отключился. Тина откинулась в кресле, рассматривая пейзаж: светлая зелень колыхалась на ветру, в траве белели цветы, по золотисто-коричневым стволам деревьев скользили солнечные блики.

– Как вы теперь себя чувствуете? – приветливо осведомилась Ийма Вевано. – Может быть, у вас возникло желание принять успокаивающее и расстрелять из светового пистолета голограмму начальника охраны?

– Нет, спасибо.

Тина вышла из «кабины претензий», поднялась на двенадцатый ярус. Оглядевшись, устроилась на диванчике в углу зеркального фойе. Похоже, что на Манокаре назревает очередной политический кризис – потому и активизировались те, кто за ней охотится. Обычно это совпадало. Для манокарского правительства Тина Хэдис была как бельмо на глазу. Поймать ее, доставить на родную планету, прооперировать и подвергнуть наказанию – вот в чем заключалась конечная цель охоты. Само существование Тины наносило удар по престижу Манокара. По крайней мере, так считали тамошние идеологи во главе с Пенгавом.

Она задумчиво усмехнулась, вспомнив свой разговор с силарским священником – алым кустоподобным существом, с которым судьба столкнула ее на борту космолайнера, когда Тина в очередной раз возвращалась на Тергарон. Вначале она относилась к нему настороженно – про Храм Познания, к которому принадлежал силарец, болтали всякое, а на Манокаре он и вовсе был под строжайшим запретом, – однако после того как новый знакомый с помощью нескольких странных и бессмысленных, с точки зрения Тины, но при этом неожиданно эффективных процедур избавил ее от ночных кошмаров, она прониклась к нему доверием.

Кошмары преследовали ее со времен катастрофы на «Эдлоосе». В них были крики, холод, кровь, скрежет металла и хруст ее собственных костей. До встречи с силарцем Тина считала, что ей никогда от них не избавиться.

– Возможно, раньше вы не рождались на Манокаре, – тихо, как листва на ветру, шелестел голос силарца. – Заметьте, я не утверждаю, что это истина, – истину о себе можете знать только вы сами. Но мне довелось много рождений назад попасть в чуждый для меня мир, и я долго стремился его покинуть…

Подольше поговорить не удалось: космолайнер пристыковался к пересадочной станции, священник здесь выходил, но его слова Тине запомнились. Манокар был чуждым для нее миром, это точно.

Из лифта вышли двое мужчин, и Тина поднялась на ноги. Наблюдая за их отражениями в зеркальной стене, направилась к арке, за которой начинался широкий коридор. Те двинулись следом. У одного ладонь была залеплена антисептическим пластырем, у другого, с трудом ковылявшего, сверкала на лице белая полумаска – видимо, все-таки успел вовремя зажмуриться и глаза уберег, но отмыть краску так и не сумел. Третий, который получил крышкой в живот, выбыл из игры по меньшей мере на несколько часов.

В коридоре было шумно и оживленно, двери по обе стороны вели в кафе и рестораны, а светящиеся над ними вывески сообщали, для представителей каких рас то или иное заведение предназначено. Прямо в воздухе вспыхнула надпись: «„Галактический лидер“ протягивает вам свою руку, свое щупальце, свой хобот, свой хватательный отросток!» – и через секунду взорвалась, осыпав всех прохладными разноцветными искрами. Гимн корпорации, который крутили без перерыва с того момента, как яхта Тины пристыковалась к «Сироллу», внезапно сменился веселой песенкой про космонавта, который пользовался только продукцией «Галактического лидера» и поэтому никогда не попадал в аварии. Тина лавировала в пестрой толпе, а манокарские агенты неотступно следовали за ней, держась на почтительном расстоянии. Плавный изгиб коридора – дальше начинались стриптиз-бары. Толпа заметно поредела. Тина остановилась перед дверью, из-за которой доносились низкие вибрирующие звуки, отдаленно похожие на завывание ветра в скалах. Над дверью горела табличка:

«КУДОНСКИЙ СТРИПТИЗ-БАР.

Внимание!!!

Прочим живым существам, кроме кудонцев, синиссов,

силарцев и тихарриан, входить не рекомендуется.

Это опасно для вашего здоровья!»

Бросив быстрый взгляд в конец коридора – охранников не видно, народу почти нет, агенты еще не появились, – Тина вытащила из кармана баллончик и аккуратно закрасила надпись. На несколько шагов отступила. Вовремя – из-за поворота показались манокарцы. Остановив дыхание, Тина включила дублирующую замкнутую систему кислородного обмена, а потом толкнула дверь и вошла внутрь.

Казалось, тут сам воздух вибрировал. Помещение заливал дрожащий прохладно-синий свет. Все внимание немногочисленных посетителей – пятерых кудонцев и двух синиссов (последние оплетали своими черными щупальцами ажурные решетки, выполнявшие у них ту же функцию, что стулья и кресла у людей) – было приковано к подиуму, на котором извивалось и дергалось под завывающую музыку существо, похожее на влажный темный коралл: его нежный белый хоботок то скручивался в спираль, то вытягивался, а с «ветвей» через равные промежутки времени слетали прозрачные ленты.

Минуту спустя дверь приоткрылась, синий сумрак прорезала полоска более привычного для человеческих глаз искусственного дневного света. В зал проскользнули две фигуры, начали неуверенно озираться – Тина наблюдала за ними, прижавшись к колонне, – а потом вдруг замерли, широко раскрыв рты и выпучив глаза. Их физиономии приобрели бессмысленное выражение. Этого следовало ожидать: феромоны, выделяемые кудонцами в состоянии сексуального возбуждения, на всех, за исключением самих кудонцев, синиссов, силарцев и тихарриан, действовали как сильный наркотик.

Обогнув манокарских агентов, которые начали мелко вздрагивать в такт с музыкой, Тина вышла в коридор. Вдавив кнопку переключателя на корпусе баллончика, направила на табличку струю растворителя. Краска превратилась в белое облачко, вскоре растаявшее, и над дверью опять засветилась предупреждающая надпись. Отключив дублирующую систему, Тина вернулась к обычному способу дыхания, а баллончик выбросила в мусоропровод.

Народу в зеркальном фойе прибавилось, гости стояли группками и оживленно болтали.

– Тина, привет!

Ее окликнул Матиас, здешний врач. Рядом с ним Тина увидела Джеральда и Ольгу. Все трое были в белой форме с эмблемой «Сиролла» – сверкающей трехгранной призмой в золотом кружочке.

– Твоего гинтийца поймали, – сообщил Матиас. – Он уже успел заключить несколько разорительных для себя контрактов, отдал все наличные официанту в кафе, а свои туфли подарил роботу-уборщику, который хотел смахнуть с них пыль. Потом начал приставать к охранникам – ходил за ними по пятам и спрашивал, что он должен для них сделать, тут-то его и сцапали. Отдыхает сейчас у меня, в медотсеке. Разумеется, все его сделки, заключенные под действием наркотика, будут признаны недействительными, – в голосе Матиаса звучала легкая тревога. – Черт, если он подаст иск о моральном ущербе… Я надеюсь, удастся его ублажить, когда очухается.

Тина кивнула. На душе было муторно: а если бы отравленная игла досталась ей?.. У Матиаса запищал на волосатом запястье передатчик. Врач приложил его к уху, выслушал сообщение и с досадой поморщился:

– Я пошел, ребята. Была одна древняя пословица про дураков, сейчас не припомню…

– А что там? – полюбопытствовал Джеральд.

– Два извращенца проникли на кудонский стриптиз. Сейчас оба в глубоком трансе и нуждаются в помощи. Охранник сказал, это граждане Манокара. Извини, Тина, я не хотел в твой адрес…

– Да ничего, – Тина усмехнулась. – Я еще десять лет назад перестала быть гражданкой Манокара.

– Пока, – Матиас устремился к служебному лифту.

– Слушай, – оглядевшись, Джеральд заговорщицки подмигнул, – а ты случайно не имеешь к этому отношения?

– Не впутывай сюда Тину, – Ольга ткнула его локтем в бок. – Лучше пошли занимать места.

Вопрос Джеральда так и остался без ответа. Они направились к распахнувшейся в стене громадной арке, за которой открывался эскалатор. Вновь зазвучал гимн «Галактического лидера». На перламутровых стенах туннеля, по спирали поднимавшегося вверх, светились надписи: «„Галактический лидер“ всегда приходит к финишу первым!», «Если вы еще не стали нашим клиентом – поторопитесь!», «„Галактический лидер“ достоин вашего доверия!»

Глава 2

Зал презентаций, занимавший весь двадцатый ярус, размерами не уступал хорошему стадиону. Места для публики располагались полукруглым амфитеатром, разделенным на множество секторов. Сцена пока еще пустовала, у ее подножия лениво бродило с десяток охранников в форме «Галактического лидера».

Каждый из уровней амфитеатра представлял собой целую террасу, достаточно широкую для того, чтобы на ней могли разместиться кресла и столики с угощением, насесты, ажурные решетки, наполненные подогретым песком либо водой бассейны, а также прочая мебель, рассчитанная на вкусы и привычки существ, населяющих Галактику. Внизу находились дипломатические ложи, среди которых роскошным убранством выделялась ложа для особо почетных гостей – членов Ассамблеи Независимых Миров. Таких на данный момент присутствовало двое: человек и силарец. В одной из дипломатических лож Тина заметила манокарцев, ту самую компанию, которую встретила в выставочном зале. Видимо, консул со свитой.

Вместе с дизайнерами «Сиролла» Тина устроилась за столиком на тонкой прозрачной ножке, в углу одной из верхних террас.

– А где Ли? – спросила она, оглядывая зал.

– Я оставила ее дома, – Ольга нахмурилась. – Пусть научится себя вести!

Понемногу террасы заполнялись гостями; то там, то тут мелькала в толпе черная форма охранников «Галактического лидера», а охранников «Сиролла» почти не было видно.

– Они настояли, что справятся сами, – проследив за взглядом Тины, пояснил Джеральд. – Наши ребята отдыхают.

Белоснежный робот, подкатив к столику, расставил перед ними три бокала с шипучим тонизирующим напитком и три тарелочки с пирожными в виде товарных знаков «Галактического лидера».

– Да… Что ни говори, а приятно знать, что ты под защитой крейсера! – ухмыльнулся Джеральд и, взяв своими длинными пальцами одно из пирожных, целиком запихнул в рот. – «Лидер» заявил, что этот самый крейсер необходим для обеспечения безопасности гостей. Еще никто из наших клиентов не обеспечивал безопасность таким образом!

В зале стало прохладней, Тина ощутила легкий ветерок – кондиционеры заработали на полную мощность. Несмотря на это, воздух казался густым и вязким, десятки принесенных из разных миров запахов соединялись в невообразимую экзотическую смесь. На сцене появились представители «Галактического лидера» – несколько людей, незиец, два синисса. Выше сразу же возникло увеличенное голографическое изображение: люди и незиец широко улыбались, глядя на зрителей, синиссы плавно шевелили своими черными щупальцами. Свет в зале померк. Представители корпорации расселись по местам, стоять остался только один из них – невысокий человек с расплывшимся добродушным лицом и слегка вздернутым носом.

В воздухе вспыхнула надпись: «Генлаор, член Совета Директоров „Галактического лидера“. Бесчестный тип, вор и убийца».

– Пошлятина, – отпив из бокала, процедила Ольга.

– Избитый прием, – пожав плечами, с видом знатока согласился Джеральд. – Тина, смотри: сейчас они опровергнут этот тезис и начнут выдавать информацию в форме диалога с неким враждебно настроенным оппонентом, которого под конец раздолбают в пух и прах. Не слишком оригинально. Такое уже было на презентациях «Вечного странника» и «Доброй принцессы».

– Вот и я говорю, плагиат, – глаза Ольги сердито блестели в полумраке. – И они еще отказались от моей консультации!

– О, да у него сценическая лихорадка! – Джеральд подался вперед, заинтересованный.

Генлаор побледнел, хоть и старался изо всех сил удерживать на лице улыбку. Его губы беззвучно шевелились, как будто он отдавал какие-то приказы столпившимся в темноте у подножия сцены людям.

– Накладка с опровержением, – ехидно прокомментировала Ольга. – Интересно, у них в Отделе имиджа и рекламы есть хоть один завалящий профессионал?

Наконец Генлаор выпрямился, и зазвучал его приятный уверенный голос:

– Здравствуйте, наши дорогие друзья и партнеры! «Галактический лидер» рад приветствовать вас на этой презентации! Вас ждет много удовольствий и сногсшибательных сюрпризов! Тут у нас вышла небольшая досадная ошибка с текстом, но ее сейчас устранят. (Ольга скептически хмыкнула.) Мы продемонстрируем вам свои новые товары и услуги, среди которых каждый из вас, я искренне надеюсь, найдет для себя что-нибудь интересное! Не сомневайтесь – у нас есть все, что вам нужно!

Вспыхнула надпись: «Вы хотите, чтобы ваши желания осуществились? Тогда станьте клиентом „Галактического лидера“!»

Через несколько секунд ее сменила другая: «А не хотите ли потерять свои деньги? Тогда доверьте их „Галактическому лидеру“!»

Бросив что-то в сторону, Генлаор отступил в глубь сцены. Его место занял улыбающийся незиец. Возникла светящаяся надпись: «Мелдеро, заведующий Отделом по связям с общественностью». Дополнительных характеристик на этот раз не было.

– Дорогие друзья! – начал Мелдеро. – То, что мы вам предлагаем, удивит всех и оправдает самые смелые ожидания…

Над сценой висели теперь две голограммы: на одной продолжал свою речь незиец, а на другой Генлаор поднес к губам руку с браслетом-передатчиком и, перекрывая его голос, хрипло приказал:

– Охране – готовность номер один! Тревога! Он где-то в техцентре, убейте его! – и, бросив быстрый взгляд по сторонам, добавил: – Если пристрелите кого-нибудь не того – черт с ним! Главное, его не упустите, поняли? Премия – пятьдесят тысяч галов!

Незиец умолк на полуслове и растерянно оглянулся на Генлаора, а в зале поднялся ропот.

– Это все что – серьезно?.. – шокированно пробормотала Ольга.

На лбу у Генлаора заблестели капельки пота: видимо, до него с опозданием дошло, что его слова услыхали все. Шагнув вперед, он крикнул:

– Господа, на «Сиролл» проник террорист! Он хочет взорвать «Сиролл», нужно его остановить! Он спрятал где-то здесь бомбу!

Через несколько секунд воцарившаяся тишина взорвалась дикой какофонией звуков – в зале началась паника. Голограммы и надписи погасли, Генлаор куда-то исчез.

– Подождем здесь, – предупредила Тина дизайнеров. – В коридорах сейчас будет давка.

Она пережила немало экстремальных ситуаций и потому сохраняла самообладание. Зал бурлил, несколько тысяч существ стремились как можно скорее вырваться наружу – магические слова насчет бомбы сыграли свою роль. Тина бросила взгляд на сцену: представители «Галактического лидера», за исключением Генлаора, по-прежнему находились там и что-то встревоженно обсуждали; даже отсюда было видно, как бешено жестикулируют своими щупальцами синиссы. Джеральд посмотрел туда же и крикнул, перекрывая общий рев:

– Раз они остались – бомба не здесь!

– Если она вообще где-то есть, – добавила Тина.

Ольга тоже что-то кричала, но ее почти не было слышно; на мгновение Тина разобрала слова: «…так бездарно испакостить презентацию!»

Где-то вдалеке взвыла сирена. Потом под потолком загремел голос Генлаора:

– Капитан Винцел! Вас вызывает «Алмаз»! Крейсеру – боевая готовность! Он сейчас попробует удрать, стреляйте по любому кораблю, который покинет порт «Сиролла»! Вы меня поняли?

– Вас понял, «Алмаз», – откликнулся другой голос.

– Что такое?! – вклинился третий, возбужденный и растерянный. – Это говорит главный диспетчер «Сиролла» Искан, какая еще стрельба?! Вы нарушаете закон!

– Капитан, выполняйте мои приказы! – потребовал Генлаор. – Огонь по любой цели, поняли?

Паника в зале усилилась, хотя еще минуту назад Тине казалось, что дальше некуда.

– Понял, огонь по любой цели.

– В чем дело? – спохватился Генлаор, в его голосе появились истерические нотки. – Это не должно звучать в открытом эфире, это же наш секретный канал!

Перегнувшись через ограждение террасы, Тина посмотрела вниз: члены Ассамблеи Независимых Миров все еще находились в своей ложе; человек что-то яростно кричал в наручный передатчик, а его коллега из алого стал интенсивно-лиловым – у силарцев такая окраска означала крайнюю степень гнева.

– Не понял вас, «Алмаз»! Наши переговоры кто-то подслушивает?

– Да! Капитан, вы должны его уничтожить! – и через секунду: – Дьявол, в этот раз он совсем нас уделал!

– Капитан Винцел! – рявкнул новый голос. – Вы арестованы! Это говорит Морвалес, член Ассамблеи Независимых Миров! Если сделаете хоть один выстрел – пойдете под суд, я уже связался с Космополом! С этой минуты вы и вся ваша команда под арестом, не усугубляйте свое положение! Даю вам полчаса, чтобы пристыковаться в порту «Сиролла»!

– «Алмаз», я должен ему подчиняться? – осведомился капитан Винцел.

– Полиция будет здесь через час по местному времени! – прорычал член Ассамблеи. – Данной мне властью объявляю вас обоих вне закона!

– Капитан, выполняйте его приказ, – с тоской посоветовал Генлаор. – Мы лояльны, господин Морвалес. Надо поймать террориста, он очень опасен!

– Тут только два террориста, и оба уже арестованы! – Морвалес разозлился не на шутку. – Дамы и господа, ситуация под контролем! Прошу всех сохранять спокойствие и не поддаваться панике!

Несмотря на этот запоздалый призыв, паника продолжалась. В стенах раскрылись арки запасных выходов, внизу появились вооруженные охранники в белой униформе «Сиролла».

– Дорогие гости, пожалуйста, не волнуйтесь! – прозвучал под потолком уже знакомый Тине нежный голос Иймы Вевано. – Администрация «Сиролла» заботится о вашей безопасности. Наши детекторы не зарегистрировали в помещениях «Сиролла» никаких взрывчатых веществ. Наши детекторы очень надежны и за сто тридцать лет существования «Сиролла» еще ни разу нас не подводили. Нет причин для паники, господа!

Зал выглядел как опустевшее поле боя: большая часть мебели опрокинута, все, что могло разбиться, превратилось в осколки. В наступившей тишине было слышно, как на нижней террасе хрустят под чьими-то ногами остатки посуды.

– Значит, это и есть сногсшибательный сюрприз? – прищурилась Ольга.

– Надо полагать, да, – вздохнул Джеральд. Потом встревоженно нахмурился: – Послушай, а Ли не могла удрать из квартиры?

– Нет, я заперла ее. Боже, такой презентации у нас еще не было…

Вдруг на террасу выскочили из бокового входа несколько человек. Они настороженно оглядывались, у двоих были парализаторы, а еще один сжимал в руке отломанную ножку от стула. Манокарцы.

– Не двигаться! – крикнул первый, заметив Тину и дизайнеров. – Ты арестована, эти двое – заложники! Если пойдешь с нами по-хорошему…

– Да, эти люди – мои заложники! – сообразив, куда он клонит, перебила Тина. – Проваливайте отсюда, и тогда они останутся живы.

– Тина, ты чего… – слабым голосом начала Ольга, но Джеральд мгновенно понял и взмолился: – Господа, уходите, а то она убьет нас! Это же киборг!

Получилось вполне натурально. Растерявшийся агент выпучил глаза, а Тина, переключившись в ускоренный режим, прыгнула вперед; подошва ее ботинка перебила ему горло раньше, чем он успел что-либо сообразить. Развернувшись, Тина поймала руку с парализатором и швырнула ее владельца прямо под выстрел другого парализатора – агент обмяк и свалился на пол. Двое противников выбыли из игры, осталось шестеро. Видимо, манокарцы решили, воспользовавшись общей суматохой, захватить ее в открытую, не таясь. Боковым зрением Тина видела, как Джеральд, подняв кресло, обрушил его на голову ближайшего агента – тот повернулся к дизайнеру, но внезапно ноги у него подкосились, и он сел прямо на раздавленные пирожные на полу.

– Джер! – вскрикнула Ольга.

Еще один манокарец вцепился Джеральду в горло, а оставшийся агент с парализатором опять направил на Тину свое оружие. Бросившись на пол, она откатилась в сторону, крупный осколок стекла вонзился в плечо, и тут сверху на нее рухнул Джеральд. Ольга завизжала, но сразу умолкла – один из нападавших ударил ее кулаком по лицу. Сделав ближайшему из противников подсечку, Тина вскочила на ноги; ее ботинок врезался в солнечное сплетение манокарца, вооруженного ножкой от стола, одновременно кулак проломил череп второму, подскочившему сбоку. Если во время прежних стычек она дралась рассудочно, без эмоций, и старалась никого не убить, то сейчас ее охватила ярость: эти подонки напали на ее друзей, которые не имели никакого отношения к конфликту между Тиной Хэдис и манокарским правительством.

Одним прыжком оказавшись около агента с парализатором, Тина с хрустом вывернула сжимавшую оружие руку и швырнула агента через ограждение – спустя несколько секунд тело с глухим стуком приземлилось на нижней террасе. Тот, который ударил Ольгу, кинулся к выходу, но Тина перехватила его, с размаху треснула физиономией о край столешницы, а потом, подтащив к ограждению, отправила вслед за коллегой. Его залитое кровью лицо с дико вытаращенными глазами не вызвало у нее ни малейшей жалости, хотя обычно она не добивала выведенных из строя противников. Последний из манокарцев сбежал – то ли он был руководителем всей этой шайки и рассудил, что рисковать можно подчиненными, но не собой, то ли оказался наиболее слабонервным.

Переключившись в нормальный режим, Тина подошла к Ольге: та была жива, но без сознания. Джеральд пытался приподняться, опираясь на левый локоть, его правая рука безвольно лежала на полу – видимо, попал под выстрел парализатора.

– Тина… – голос дизайнера звучал хрипло. – Что с ней?

– Один из них ее ударил.

Оглядевшись, Тина шагнула к стене и дважды нажала на кнопку вызова медицинской помощи, но робот с носилками так и не появился. Тогда она усадила Ольгу в кресло и плеснула ей в лицо остатки прохладного напитка из бокала. Та застонала и приоткрыла глаза.

– Ох, голова болит… Они ушли?

– Ушли, – подтвердила Тина.

Тем временем Джеральд все-таки сумел подняться на ноги.

– Я тебя не пришиб, когда упал? – говорил он связно, хоть и с трудом.

– Нет.

– У тебя кровь на плече.

– Порезалась. Джер, нам придется добираться до медпункта самостоятельно – похоже, пострадавших много, все роботы заняты.

– Ты наших ребят из охраны позови… – По бледному лицу Джеральда катились крупные капли пота (обычный эффект от парализующего заряда). – Они там, внизу…

Придвинув Джеральду кресло, Тина перегнулась через ограждение и крикнула:

– Охрана «Сиролла»! Подойдите сюда!

Минут через пять появилось несколько парней в белой форме.

– Привет! – с трудом ворочая языком, обратился к ним Джеральд. – Ребята, я из парализатора получил – через несколько часов очухаюсь, да? Меня лучше ко мне домой, а не в медпункт, там все равно все заняты…

– Из парализатора? – переспросил один из охранников – судя по значку, офицер.

Другой, оглядев тела на полу, подобрал и показал ему два парализатора.

– Эти бандиты на нас напали, – объяснил дизайнер. – Избили Ольгу Лагайм и стреляли в меня.

Глаза офицера вспыхнули:

– Ага!.. Ну, хоть кого-то арестуем!

Охранники занялись манокарцами, а Ольга простонала, морщась:

– Вот паршивый день… Надо же, чтоб со мной такое случилось!

Тина подумала, что могло быть и хуже, но промолчала.

– Двое мертвы, трое в отключке, – сообщил веснушчатый охранник. – На этих мы надели наручники, а вон тот парализован и так не очнется.

Из служебного входа выплыл транспортный вагончик, завис над полом. Охранники погрузили туда манокарцев: в одно отделение – убитых, в другое – живых.

– Вам нужна помощь? – оглядев дизайнеров, спросил офицер. – Джер, если один из моих парней поможет тебе, а эта симпатичная дама позаботится об Ольге…

Пол содрогнулся, задребезжали остатки посуды на уцелевших столиках. Джеральд, привставший было, опять упал в кресло. На ногах устояли Тина и офицер; остальные, застигнутые врасплох, потеряли равновесие.

– Значит, бомба все-таки была, – выразил Джеральд общую мысль, когда вибрация прекратилась.

– Это где-то прямо под нами… – Офицер поднес к уху руку с передатчиком, выслушал сообщение. – Да, под нами. На девятнадцатом. Там сейчас никого не должно быть, но к себе домой вы не попадете.

Сцену разворотило, члены руководства «Галактического лидера» выбирались из-под обломков – оглушенные, в крови; двое, человек и синисс, лежали на полу и не шевелились. Охранники, среди которых раненых не было, помогали пострадавшим.

– Я заперла ее дома…

Обернувшись, Тина наткнулась взглядом на посеревшее лицо Ольги.

– Что такое, вам нехорошо? – склонился над ней офицер.

– Я сказала, что она плохо себя вела… – зубы Ольги стучали. – Она там…

– Сейчас я вызову робота, он принесет лекарство, – офицер ласково похлопал ее по руке.

– На девятнадцатом ярусе осталась Ли Лагайм, дочь Ольги, – сообразил Джеральд. – Она заперта в квартире, а квартира находится… черт, прямо под сценой!

– Я спущусь туда. – Тина повернулась к офицеру: – Мне нужен стазер.

– Пошли. – Офицер на ходу говорил в свой браслет, объясняя кому-то ситуацию, потом поднял голову: – Стазер сейчас будет. Лифт сломан, но тут есть вентиляционные шахты.

Благодаря воздействию мейцана Саймон не поддался панике и не пострадал в давке, даже свою драгоценную аппаратуру сумел уберечь от повреждений. Несмотря на это, настроение у него было отнюдь не радужное: до Кейома с Мидой он не добрался, задание не выполнил… Когда началась суматоха, чету Омхедегари окружили придворные, которые теперь никого к венценосным супругам не подпустят. А тут еще этого идиота Левакуса угораздило сломать руку! Полез помогать охранникам, хотя никто его не просил; встал вместе с ними в живую цепь, чтобы сдерживать напор толпы около лифтов и не позволить гостям друг друга передавить. Ну и получил по заслугам… Саймон с тоской выругался: он был зол и на Левакуса (нет бы в первую очередь позаботился о себе – тогда еще оставались бы шансы стравить его с Омхедегари и отснять материал), и на неизвестного террориста, который так не вовремя устроил свою акцию, и на слишком расторопных придворных королевского дома Омхедегари.

Деньги, вложенные «Перископом» в это дело, можно считать, пропали. Шеф будет недоволен и не даст больше мейцана… Эта мысль заставила Саймона содрогнуться. Если до сих пор он сохранял спокойствие – даже когда одуревшая толпа людей и нелюдей несла его к выходу из зала, – то теперь ощутил страх. Он не сможет жить без мейцана! Значит, нужно предложить «Перископу» что-то взамен скандала с Омхедегари и Левакусом. Что-то стоящее… Паника на «Сиролле» не годится: о подобных событиях всегда сообщают в официальных «Новостях».

Вздохнув сквозь сжатые зубы, Саймон огляделся: он сидел на сверкающем мозаичном полу, в широком, залитом ярким светом коридоре. Множество людей и иных существ устроилось возле стен, ожидая, когда будут отремонтированы лифты, выведенные из строя взрывом. Все встрепанные, помятые. Вообще-то эффектные кадры, но они обязательно появятся в выпусках новостей. Саймон поднялся и побрел по середине коридора, озираясь. Некоторые многословно возмущались «плохой организацией безопасности», но в целом гости успокоились. Вот если бы кто-нибудь из негуманоидов, разнервничавшись, сожрал представителя иной расы… Это было бы кое-что! За такую сенсацию шеф простил бы провал с Левакусом и Омхедегари. Но, как назло, все находившиеся в поле зрения негуманоиды вели себя культурно и дисциплинированно, а для того чтоб исподволь обработать избранную жертву в нужном направлении, обстановка не та – вокруг слишком много посторонних глаз и ушей, все друг у друга на виду.

Уныло оглядевшись, Саймон заметил впереди манокарского консула с приближенными. Как бы невзначай пристроился рядом. Консул, в немилосердно растерзанном златотканом мундире, угрюмо цедил ругательства в адрес «развращенного внешнего мира, который избрал путь роскоши и вседозволенности», его подчиненные почтительно поддакивали. Тут же стояли четыре женщины – растрепанные, без дыхательных масок и вуалей, они смущенно прикрывали ладонями лица. Саймон вспомнил: для манокарки появиться на людях без вуали – все равно что для представительницы более прогрессивного мира выскочить на улицу нагишом. На всякий случай заснял их.

– Вы не знаете, скоро начнется эвакуация? – обратился к нему пожилой гинтиец.

– Не знаю, – огрызнулся Саймон. – Говорят, не раньше чем через сутки. Им на нас наплевать. Они подсчитывают свои убытки, а про нас и думать забыли.

Гинтиец со вздохом отвернулся.

– Бесстыдный мир! – повысил голос манокарский консул. – Вы видите, как он трещит по швам, разъедаемый собственным непотребством?!

В конце коридора возникло движение – приближался охранник в белой униформе «Сиролла», с офицерским значком, а следом за ним… Ну да – за ним шла Тина Хэдис. Саймон опустился на корточки и закрыл лицо руками, по примеру манокарок. Он не хотел, чтобы Тина его заметила.

– Когда начнется эвакуация? – опять услыхал он голос гинтийца. – Это правда, что через сутки?!

– Кто сказал вам такую чушь? – отозвался, видимо, офицер. – Через час лифты будут отремонтированы. Извините, мы торопимся.

– Ну вот, а вы говорили – через сутки, – гинтиец испустил вздох облегчения. – Где вы?..

– Он соврал, чтоб отвязаться, – не отнимая от лица ладоней, буркнул Саймон. – Идите к черту, меня тошнит.

– Что это значит? – прозвучал над его головой приглушенный голос консула (как всякий хороший эксцессер, Саймон выучил под гипнозом множество инопланетных языков, в том числе манокарский). – Видгал, куда подевались ваши люди, чем они занимаются?

– Разминулись, наверное… – виновато ответил Видгал. – Я разберусь, ваше превосходительство.

Саймон осторожно раздвинул пальцы и огляделся: Тины и офицера рядом не было. Пронесло… Поднявшись на ноги, обнаружил, что обрадовался преждевременно – оба стояли в десятке метров от него, перед глухой стеной, и тихо переговаривались. Отступив за спину гинтийца, Саймон прикоснулся к мочке левого уха и включил замаскированный под клипсу звукоусилитель. Не сразу удалось вычленить из оглушительного общего хора нужные голоса, но когда удалось, он расслабился: Тина и офицер говорили не о нем.

– …Вот здесь проходит вентиляционная шахта. Попадете прямиком на девятнадцатый.

– Я могу при необходимости воспользоваться имплантированными приспособлениями?

– Идет, потом сошлетесь на меня. Я разрешил.

Что такое?.. Саймон нахмурился: неужели этот недальновидный солдафон разрешил киборгу пользоваться имплантированным оружием? Да тут сейчас такое начнется… Все киборги – убийцы, это общеизвестный факт!

– Господа, отойдите подальше!

Саймон чуть не рванул бегом по коридору, но вовремя опомнился: ведь если Тина кого-нибудь (но не Саймона Клисса!) убьет – это будет хороший сюжет, и он оправдается перед шефом. Несмотря на столь привлекательную перспективу, ему приходилось буквально насиловать себя, чтоб оставаться на месте. Мейцан и на этот раз помог совладать со страхом. Отключив звукоусилитель, Саймон осторожно высунулся из-за спины гинтийца и приготовился к съемке.

– Видгал, вашим людям ничего нельзя поручить! – услыхал он рядом зловещий шепот консула. – Вы послали восемь оболтусов – где они сейчас, а? Я вас спрашиваю или не вас?!

– Они придут и доложат, ваше превосходительство…

Саймон поморщился, его раздражала их бестолковая болтовня. Тина между тем на несколько метров отступила от стены, а потом с разбегу прыгнула, пробив ее своим телом.

– Все в порядке, дамы и господа! – обратился к публике офицер. – Наша гостья – киборг, она согласилась принять участие в спасательных работах на девятнадцатом ярусе. Пожалуйста, не приближайтесь к пролому и сохраняйте спокойствие.

Издав глухой стон, Саймон опять опустился на корточки. Его подло обманули! Значит, Тина никого не убьет, а будет вместе с роботами разгребать завалы. Ну кому это нужно – спасательные работы, самоотверженные герои и прочая слащавая дребедень? Такой материал дорого не продашь. А если шеф перестанет давать ему мейцан, его жизнь превратится в ад, но этого никто не понимает. Народ зашевелился, послышались тихие возгласы. Саймон поднял затуманенный взгляд: по коридору плыл вытянутый белый эллипсоид, за ним второй, третий… Они бесшумно исчезли в проломе. «Коконы спасения». Значит, на девятнадцатом есть тяжелораненые, возможно даже, умирающие. Если удастся заснять кого-нибудь, кто агонизирует под обломками, или раздавленный труп… Воспрянув духом, Саймон вскочил на ноги и устремился к пролому, но дорогу ему загородил все тот же офицер:

– Вы куда?

– Туда… Мне надо на девятнадцатый, я хочу вам помочь!

– Подождите здесь. Там опасно.

Саймон мысленно выругался: опасно остаться без мейцана, все остальное – сущая ерунда.

– Послушайте, я хочу спасти людей, которые там погибают!

– Успокойтесь, пожалуйста.

Отшвырнув надоедливого охранника с дороги, Саймон шагнул к пролому, но вдруг ноги подкосились, он упал. Его знобило, кожа покрылась холодным потом. Кто-то схватил его под мышки, оттащил в сторону и усадил, прислонив к стене.

– Извините, – Саймон увидал над собой размытое лицо офицера. – Я должен был это сделать, ради вашей же безопасности.

Саймон хотел заявить о своих правах и пригрозить судом, но губы одеревенели. Этот сукин сын выстрелил в него из парализатора – слабым зарядом, по ногам. И теперь никаких живописных трупов, никакого сенсационного материала… Саймон плакал, слезы смешивались с каплями пота. Он не получит больше мейцана. Он проиграл.

В воздухе плавала густая пыль. Повисший под потолком мобильный фонарик заливал ярким светом покореженные трубы, покрытые сетью трещин стены, бесформенные груды обломков на полу. В этой комнате не было ничего живого. Чтобы попасть в соседнюю – оттуда доносились не то стоны, не то взвизги, – пришлось проломить стену. Сверху посыпались куски керамической плитки, один из них ударил по голове и содрал кожу, за шиворот побежала теплая струйка. Череп у Тины был намного тверже, чем у обычных людей, но сверху его прикрывала живая плоть, пронизанная нервами и кровеносными сосудами.

Когда улеглась пыль, Тина увидала большую лохматую собаку – задние лапы придавлены упавшим шкафом, передние слабо шевелятся. Выстрел из стазера – и собака замерла. Сунув стазер за пояс, Тина оттащила шкаф, прилепила к ошейнику радиомаяк – ориентир для «коконов спасения» – и двинулась дальше. Все эти действия отняли у нее не больше минуты.

Раздвижные двери многих помещений при взрыве заклинило, поэтому Тина, чтобы не терять время впустую, шла напролом, жмурясь и стискивая зубы, когда сверху что-нибудь падало. На Тергароне ей приходилось работать и не в таких условиях, но тогда на ней был скафандр или противоударный костюм. Или хотя бы защитный шлем.

Фонарик осветил небольшую комнату с белыми блестящими стенами. В ванне с покрасневшей водой сидел пожилой незиец, все его тело было изрезано осколками осыпавшегося с потолка громадного зеркала. Он находился в сознании и зажмурился от внезапного света. Тина кивнула ему и подняла стазер. Незиец застыл. Не обмяк, не сполз в ванну, а именно застыл. Покрывающее пол зеркальное крошево переливалось в свете фонарика и оглушительно хрустело под подошвами. Прилепив к плечу незийца радиомаяк, Тина пробила следующую стену.

Стазеры был силарским ноу-хау. Их выпускали только на Силаре, и каждый экземпляр подлежал обязательной регистрации. Никто не знал, по какому принципу они действуют. Никто не знал, почему стазеры, попавшие в руки к преступникам либо к сотрудникам карательных организаций, неизбежно выходят из строя. Силарцы этого не объясняли, только подчеркивали, что стазер – не оружие, а сугубо медицинский прибор, предназначенный исключительно для спасения больных и раненых.

Под действием стазера у любого живого существа мгновенно приостанавливались все жизненные процессы. Приостанавливались, но не прекращались – как будто само время замирало. Потом, опять же с помощью стазера, пациента выводили из этого состояния и оказывали помощь. Тина знала, что тергаронцы в своих лабораториях пытались исследовать стазеры – сломали несколько штук, но ничего не добились.

В одном из соседних помещений она нашла женщину с размозженной головой. Мертвую. Следующей жертвой взрыва оказался еще живой синисс с конвульсивно скрученными щупальцами. Главный компьютерщик «Сиролла», Тина его знала. Прикрепив к его голове радиомаяк, она уловила позади движение и оглянулась: в пролом протискивался «кокон спасения». Аппарат завис над синиссом, того мгновенно втянуло внутрь. Кокон исчез в дыре, из которой несколько секунд спустя выплыли друг за другом три его порожних собрата.

Пробив еще одну перегородку, Тина оказалась в знакомой комнате. Молочно-белые стены покрывала паутина трещин, по полу растеклась большая лужа, среди осколков валялись ракушки, маленькие темные комочки и спутанные нити водорослей. Сорванный с креплений сейф, в котором Ольга хранила свою наиболее ценную аппаратуру, упал набок, около него лежала Ли. Часть потолка обвалилась, и ее наполовину засыпало обломками. Очевидно, она не сразу потеряла сознание и в течение какого-то времени пыталась дотянуться правой рукой до валявшегося чуть поодаль передатчика, слабо люминесцировавшего в темноте. Левая рука Ли была по локоть расплющена тяжелым сейфом.

«Кто бы ты ни был – я найду тебя и убью», – подумала Тина.

Отшвырнув сейф, наложила жгут, разгребла обломки и посторонилась, пропуская «кокон спасения». Главное, что Ли жива. Сейчас, парализованная зарядом стазера, она ничего не чувствует, а когда очнется, рядом будут врачи. Через месяц-другой ей вырастят новую руку. Но пережитые минуты боли, страха и одиночества никуда не денутся, это Тина знала по себе.

…«Эдлоос», трансгалактический космолайнер корпорации «Вечный странник», на борту которого, среди прочих пассажиров, находились манокарцы, возвращавшиеся к себе домой после паломничества на Землю, врезался в пересадочную станцию. В момент столкновения Тина Хэдис – тогда еще не киборг – сидела в крохотной, два на три метра, каюте, где ее заперли сопровождавшие группу сотрудники службы безопасности, и пыталась придумать какой ни на есть план побега. Оглушительный грохот и скрежет металла о металл заставили девушку вскочить, но ее тут же швырнуло на пол. Освещавший каюту плафон разлетелся на куски, сила тяжести исчезла. Тина висела посреди темноты, не чувствуя своего веса, когда опять заскрежетало. Ее с размаху бросило о стену (или о потолок, занявший место стены). Забрезжил слабый свет – это раздвинулись после второго удара дверные створки. Отчаянно пытаясь за что-нибудь ухватиться, Тина выплыла в коридор. Где-то рядом страшно, надсадно кричали, издалека доносились шипение и лязг. Плафоны аварийного освещения неуверенно мерцали и наконец совсем погасли. Третий толчок. Что-то невидимое, вонзившись под правую ключицу, пригвоздило Тину к ледяной поверхности. Другой предмет ударил ее сбоку, раздробив тазовую кость. Она не могла бы сказать, сколько прошло времени. Руки и ноги онемели, дышать было трудно, хотелось кричать от боли, но из горла вырывался только хрип. Потом в глаза ударил свет. Зажмурившись, Тина успела рассмотреть спасателя в скафандре, нацеленный на нее ствол стазера – и провалилась в пустоту.

Она бродила по девятнадцатому ярусу около часа, вместе с прибывшими на «Сиролл» спасателями разыскивая уцелевших. Поблизости от Ольгиной квартиры наткнулась на тела троих охранников, убитых взрывом. Потом нашла двух женщин, синисса и кошку – эти были живы, их сразу же забрали «коконы спасения». Наконец администрация «Сиролла» сообщила, что все живые существа обнаружены и идентифицированы, а каждый закоулок девятнадцатого яруса для верности еще раз просканирован, больше искать некого. Тина выбралась к лифтам, их уже успели починить.

– Вам тоже нужна медицинская помощь, – подскочил к ней в фойе восемнадцатого яруса незнакомый охранник. – Пожалуйста, пойдемте со мной.

Тина мельком взглянула на свое отражение в зеркальной стене: грязные волосы растрепались, лицо в запекшейся крови, одежда испачкана пылью и кровью.

– Это просто царапины, – объяснила она.

– Все равно пойдемте. По закону мы должны оказать вам медицинскую помощь и выплатить компенсацию.

Тину не интересовала компенсация. Ей сейчас хотелось только одного: добраться до того, кто все это устроил. И желательно, чтобы встреча произошла на ничейной территории, где не действуют законы цивилизованных миров.

– Вы не знаете, как дела у Ли Лагайм? Это девочка, дочь Ольги Лагайм.

– Всех тяжелораненых уже отправили на Нез, в больницу.

Охранник довел ее до медпункта для людей и усадил в кресло в уютном холле с растениями в пластиковых кадках и светящейся мозаикой на потолке. К своему немалому удивлению, Тина заметила в углу Генлаора с перевязанной головой и около него – офицера службы безопасности «Сиролла».

– Мое место здесь, – заявлял Генлаор в ответ на попытки офицера увести его. – Я хочу убедиться, что все получили помощь. Я же говорил вам, что террорист очень опасен, а вы не хотели меня послушать!

Тина поднялась и пересекла холл.

– Господин Генлаор, кто он такой, этот ваш террорист?

– Милая леди, это психопат, который фанатично ненавидит нашу корпорацию, потому что однажды купил пиратский стиральный порошок в поддельной упаковке… – слегка поморщившись, начал Генлаор, но тут его взгляд упал на черный браслет на запястье у Тины, и он резко сменил тон: – Вы – киборг? Рад познакомиться. Давайте лучше встретимся и побеседуем в Кеодосе, в нашем филиале. Как вас можно найти?

– Меня зовут Тина Хэдис, я снимаю номер в отеле «Ронокл» в Кеодосе.

– Чудесно. Значит, на днях мы сами вас разыщем, – Генлаор обаятельно улыбнулся, глядя на нее снизу вверх.

Через несколько минут Тину пригласила в кабинет медсестра.

– Я бы ни за что не подумала, что вы киборг, – заметила она, когда Тина разделась, чтобы лечь в ванну с целебным гелем. – Выглядите совсем как человек, и тело у вас живое, настоящее…

– У меня внутри есть кое-какие имплантированные устройства, а также кости и мышцы более крепкие, чем у людей. Вся разница в этом.

– А вы… Извините, пожалуйста. Закройте глаза, сейчас я обработаю вам лицо.

Тина готова была побиться об заклад, что знает, о чем медсестра хотела спросить, но та совладала с любопытством и дальше работала молча. В кабинке с ванной было тепло, гель приятно холодил кожу. Медсестра вышла, притворив дверь, Тина осталась одна.

Сегодняшнее столкновение с манокарцами разбередило воспоминания. К тому же в коридоре она заметила Гирту Нектал – в детстве они дружили и вместе играли. Та почти не изменилась за десять лет. Похоже, что Гирта была и в выставочном зале, в свите консула, но Тина ее не узнала – из-за вуали и дыхательной маски. Хоть она и не тосковала по Манокару, порой хотелось заглянуть туда и кое с кем повидаться. И тогда она жалела о том, что это невозможно.

Жизнь на Манокаре текла упорядоченно и регламентированно. Общество подразделялось на двенадцать сословий, каждое из которых включало в себя шесть уровней. Отец Тины принадлежал ко второму уровню сословия администраторов – это означало, что он обладал избирательными правами, мог иметь один большой двухэтажный дом в черте города, один загородный коттедж, два автомобиля, трех жен и штат домашней прислуги из восьми человек, не считая шофера, а также телевизор с незаблокированными каналами.

Тина видела его редко, зато однажды ей удалось стащить ключ от кабинета с телевизором. Иногда, если отца не было дома, она пробиралась туда и смотрела запретные для рядовых манокарцев инопланетные передачи. Разумеется, эти передачи тоже подвергались тщательной фильтровке; представителям высших сословий разрешалось их просматривать, чтобы «изучать коварного врага» (т. е. весь внешний мир, который жил не по манокарским меркам).

Устроившись на полу перед громадным, вполстены, экраном, Тина надевала наушники и погружалась в яркую, странную, волнующую реальность, нисколько не похожую на реальность Манокара. Если остальные обитатели дома и знали о ее незаконных развлечениях, им было наплевать. Во всяком случае, отцу никто ничего не докладывал. Слуги боялись сурового хозяина, а две младшие жены были заняты делом слишком важным, чтобы размениваться на мелочи: они ревновали друг друга к своему повелителю и вели между собой тихую, но жестокую войну. Мать Тины, первая жена, умерла от тяжелой болезни, когда Тине было девять лет, и девочкой никто не интересовался. Правда, ей приходилось ходить в школу для девочек, которую Тина люто ненавидела. Стоящих предметов там было три: чтение, грамматика, арифметика – она освоила их быстро. Кроме этого, в школе учили основам домоводства, искусству одеваться, причесываться и делать макияж, пению и танцам, хорошим манерам и т. п. Чтобы не подвергаться наказаниям, Тина аккуратно выполняла все требования. Воспитательницы считали ее холодной и бесчувственной, но Тину их мнение не волновало.

Гирта Нектал была одноклассницей Тины. Она жила с дедом – знаменитым профессором Некталом из сословия ученых, который за счет своих способностей сумел подняться с четвертого уровня на первый, что было большой редкостью. Ее семья погибла в результате дикой и страшной, но вполне типичной для Манокара истории: бездетная первая жена из ревности отравила вторую, обоих ее детей и (по случайности, непреднамеренно) своего супруга. Отец, мать и брат Гирты скончались, девочка выжила – ее вовремя вырвало. Преступницу публично побили камнями, а Гирту забрал к себе дед. У него дома была большая библиотека, и он разрешал Гирте и Тине рыться в ней, сколько заблагорассудится. Таким образом обе получили хаотичное и бессистемное образование; вдвоем, тренируя друг друга, выучили общегалактический язык. Тина, в свою очередь, пересказывала Гирте содержание инопланетных передач.

Никаких перспектив у них не было. Тина с тоской думала о том времени, когда они окончат школу и им придется вести унылую и неинтересную жизнь взрослых манокарок. Из телепередач она знала, что во внешнем мире можно без всяких проблем сменить место жительства: если планета тебе не нравится – выбирай любую другую, а то и вовсе отправляйся путешествовать. Но Манокар не любил расставаться со своими гражданами. Единственный космопорт, принимавший чужие звездолеты, находился посреди выжженной солнцем каменистой пустыни и бдительно охранялся – как для того, чтоб извне не проникла «скверна», так и для того, чтобы какие-нибудь заблудшие души не попытались удрать с райской планеты в нехороший и развращенный внешний мир.

– Если бы сменилось правительство… – подперев кулаком подбородок, вздохнула Гирта (они сидели на растрескавшемся каменном балконе в доме ее деда и сквозь ажурную решетку смотрели на город: аккуратные ряды строений под белесым осенним небом – по архитектуре каждого дома можно безошибочно определить сословие и уровень его владельца, маленькое неяркое солнце над крышами, бурые купы деревьев).

– Правительство уже несколько раз менялось, – отозвалась Тина, – а толку-то… Для того чтобы жизнь стала другой, должны измениться люди. Знаешь, я или смоюсь отсюда, или умру.

Настроение у обеих было мрачное: приближался выпускной, за которым последует «обряд надевания женской вуали». А во взрослой жизни гораздо больше бессмысленных ритуалов и гораздо меньше свободы, чем в жизни девочек-подростков.

– Ты слыхала про конкурс?

– Про какой конкурс?

– Мне наша Элеонора сказала, по секрету, – с воспитательницами приветливая Гирта ладила гораздо лучше, чем Тина. – Будет конкурс по всем предметам, и те, кто победит, примут участие в паломничестве на Землю!

– Да? А ведь по дороге можно сбежать!

– Как ты сбежишь, если нас будут охранять?

– Было бы желание… – в груди у Тины словно распрямилась сжатая пружина. – Мы с тобой должны победить в этом конкурсе!

– Она сказала, что от каждой школы возьмут по десять человек.

– Значит, надо попасть в первую десятку.

Возвращаясь домой, Тина от возбуждения готова была бежать вприпрыжку, но заставляла себя двигаться медленно, семенящей походкой, как и полагалось почти взрослой девушке. Если она постарается, ее желание осуществится! Ветер трепал бесцветную детскую вуаль, гнал по улице пыль и хрупкие коричневые листья. Нажав на кнопку звонка, Тина долго ждала, спрятав в карманы озябшие руки. Наконец привратник отворил окованную железом дверь. Остальной прислуги не было видно, а из глубины дома доносились странные звуки, похожие на глухое ворчание рассерженного пса. Тина прошла на женскую половину. Посреди внутреннего дворика с клумбами, окруженного по периметру галереей, катался воющий, рычащий, визжащий клубок. Слуги столпились на галерее и смотрели.

– Дочь старшей покойной госпожи, – заметив Тину, обратилась к ней с церемонным поклоном экономка, – ваши почтенные приемные матери дерутся!

– Вижу, – пожала плечами девушка.

– Господин будет недоволен… Что нам делать?

– Окатите моих почтенных приемных матерей водой из ведра.

– Но это будет недозволенный для прислуги поступок, младшая госпожа. Нас накажут…

Тина молча повернулась и пошла к себе – ей не хотелось наблюдать за дракой. Из инопланетных передач она знала, как должны драться уважающие себя люди: удары, блоки, броски, захваты – совсем другое дело! А это зрелище было настолько жалким и неэстетичным…

Вечером ей нанесла визит госпожа Линда, третья жена отца, – тщательно наложенный макияж скрыл синяки и царапины, и лицо Линды было фарфорово-белым и нежным, как всегда.

«Хм… Значит, нас вот для этого обучают в школе искусству макияжа?» – поклонившись ей, как предписывал этикет, подумала Тина.

– Ты уже почти взрослая, – пристально глядя на Тину, начала госпожа Линда. – Я тут кое-что придумала… Если мы объединимся, мы одолеем эту подлую суку!

– Зачем? – спросила Тина. Ей хотелось поскорей отделаться от гостьи.

– Зачем? – взвизгнула та. – Чтоб она знала свое место! Наш господин, твой отец, три раза в месяц приходит к ней и только один раз – ко мне! Она выпросила у него яшмовое ожерелье, которое он купил для меня…

– Госпожа третья мать, если бы вы с ней подружились, вместо того чтобы ссориться, ваша жизнь стала бы намного приятней и интересней.

– Да какая ты взрослая – ты рассуждаешь, как шестилетний ребенок! – фыркнула госпожа Линда. – Это дети дружат! Я эту суку убью! Я-то к тебе как к умной пришла, а тебе еще рано надевать женскую вуаль! – Перед тем как хлопнуть дверью, она оглянулась через плечо и веско добавила: – Ты спятила, потому что смотришь тайком инопланетные передачи! От них идет опасное излучение, это все знают. Только наши манокарские передачи без излучений, вот так!

В конкурсе Тина победила, вместе с Гиртой вошла в первую десятку, но потом их разлучили: списки групп составлялись по алфавиту, не помогли никакие просьбы. Группа Гирты улетела раньше. Наконец наступил день, когда Тина тоже поехала в космопорт.

Считалось, что Манокар не должен соприкасаться с чужими мирами, но для Земли, легендарной прародины людей, сделали исключение: раз в десять лет манокарцы совершали массовое паломничество на Землю. Тина собиралась воспользоваться этим, чтобы сбежать.

– Как вы себя чувствуете? – это вернулась медсестра.

– Спасибо, все в порядке, – отозвалась Тина. Гель загустел и покрывал ее загорелую кожу влажной оболочкой.

– Пожалуйста, встаньте под душ.

Вода смыла с тела прозрачную зеленоватую массу, все ссадины исчезли. Тина подумала, что больше ей нечего делать на «Сиролле» – но оставались еще дела в Кеодосе.

Глава 3

С Неза Саймон отправил на Ниар, связной «Перископа» Терезе Салкадо, шифровку:

«С О. и Л. сорвалось из-за взрыва. Есть грандиозный план, потрясающая сенсация! Пришлите еще мейцана».

Никакого грандиозного плана у Саймона не было, но в мейцане он остро нуждался. Все тело у него чесалось, руки тряслись, а временами накатывали приступы дикого животного страха – метарин частично глушил их, но не более того. Спасти от постмейцанового синдрома может только новая доза мейцана. Если бы Саймон преуспел с Омхедегари и Левакусом, он бы ее получил, а теперь остается только водить шефа за нос.

Облокотившись о перила моста над мутным теплым каналом, Саймон с тоской вздохнул. Шеф не любит, когда его водят за нос. Значит, грандиозный план нужно придумать… Он уже успел собрать кое-какую информацию, но никаких громких скандалов ни в Кеодосе, ни в Элакуанкосе не намечалось. Омхедегари отбыли к себе на родину, Левакус поправлял здоровье и тренировался на одном из знаменитых незийских курортов. Раскопать что-нибудь свеженькое относительно взрыва на «Сиролле» тоже не удалось. Вернее, кое-что Саймон раскопал, виртуозно меняя внешность и общаясь с сотрудниками «Сиролла» (это несмотря на страх и проклятую чесотку – он проявил редкую самоотверженность, да только оценить ее некому!), но факты всплыли такие, что ему оставалось кусать локти и проклинать свое невезение.

Тина Хэдис совершила на «Сиролле» убийство – прикончила четверых агентов манокарской службы безопасности. Если бы Саймон Клисс находился рядом и отснял этот материал, он бы вдвойне выиграл. Во-первых, хорошая сенсация для «Перископа»: «Взбесившийся киборг зверски расправляется с беззащитными людьми». Во-вторых, после таких кадров в телепередачах Тине не удалось бы отвертеться, ее бы арестовали, и тогда Саймон вздохнул бы спокойно: хоть один враг обезврежен. Но в момент убийства он находился в фойе девятнадцатого яруса, посреди охваченной паникой толпы, а не на верхней террасе зала презентаций, где произошло преступление!

Дело попросту замяли. Манокарцев обвинили в том, что они протащили на «Сиролл» игломет и парализаторы и якобы напали на дизайнеров «Сиролла», а также на какого-то гинтийского бизнесмена (спрашивается, зачем бы они стали это делать, если им нужен киборг?!). Несчастному манокарскому консулу пришлось официально извиняться и выплачивать солидную компенсацию. Его обвинили едва ли не в сговоре с террористом! По данным «Перископа», правительство Манокара действительно оказывало финансовую поддержку по меньшей мере двум террористическим организациям – «Красным арбитрам» и «Сынам поруганной Земли», – но к происшествию на «Сиролле» те явно не имели никакого отношения (хотя бы потому, что они по неписаному соглашению обычно предупреждали своих благодетелей-манокарцев о предстоящих терактах). А Тину выставили чуть ли не защитницей «пострадавших», и претензий к ней не было! Грязная история, заключил Саймон, с отвращением сплюнув в канал.

Солнце палило, адски чесалась спина. Последняя упаковка метарина кончилась сегодня утром, а в Элакуанкосе нет приличных аптек. Опять пришла мысль, которую он упорно гнал прочь: надо перебираться в Кеодос. Там продается метарин и там полно «живого сырья». Он что-нибудь придумает. Стайка серокожих мальчишек-нищих, наблюдавших за ним с берега канала, снялась с места и заступила ему дорогу, как только он двинулся дальше. Саймон бросил им несколько монет, чтоб отвязаться. Нищие на Незе представляли собой особый социальный слой. Они вели такой образ жизни потому, что не хотели жить по-другому. Местное правительство пыталось цивилизовать их: переодеть в чистую одежду, открыть для детей школы, предоставить несложную работу взрослым, наладить регулярную выплату пособий для тех, кто не может или не хочет работать, – однако не преуспело. Пособие нищие охотно брали, но все равно продолжали ходить в грязных лохмотьях и попрошайничать. В конце концов на них махнули рукой, они стали чем-то вроде бесплатного аттракциона для инопланетных туристов. Сейчас Саймон подумал, что на самый худой конец – если Тина Хэдис узнает о том, о чем не должна знать, – среди них можно будет спрятаться. Правда, для этого придется удалить с тела все волосы, изменить форму ушей и выкрасить кожу в серый цвет.

Вдыхая едкий запах незийских пряностей, он побрел по раскаленной улице, мимо лавок, занимавших первые этажи ветхих высотных домов. В витринах, покрытых налетом мельчайшей красноватой пыли – ветер приносил ее с гор, – что-то сверкало, переливалось и даже ползало. Саймон на витрины не смотрел: в голове у него понемногу начал созревать план.

Сгущались теплые розовые сумерки. Тина и Джеральд сидели на открытой террасе кафе, под волнообразно изогнутой прозрачной плоскостью. Днем, когда палило солнце, плоскость наливалась густой синевой и давала тень, а сейчас она выглядела как бесцветный кусок стекла.

– Из тебя вышла очаровательная незийка, – заметил Джеральд. – Я горжусь творением своих рук!

– Отлично получилось, – согласилась Тина.

На завтра у нее была назначена встреча с Генлаором в офисе «Галактического лидера», а сегодня вечером она собиралась проникнуть на территорию манокарского консульства. Консульство находилось на другой стороне улицы – группа зданий с треугольными портиками и мраморными колоннами, окруженная нарядной серебристой решеткой (сам консул предпочел бы трехметровый бетонный забор, но положение обязывало его считаться с местными вкусами и традициями).

– Смотри, вот они! – показал Джеральд.

Тина кивнула. На площадку перед воротами опустился пестро раскрашенный аэрокар, оттуда высыпала толпа гибких серокожих незиек в ожерельях из колокольчиков и блестящих коротких юбочках – уличных танцовщиц из Элакуанкоса. Незийские танцы были слабостью консула, и танцовщиц привозили к нему каждую неделю. Сам он объяснял это тем, что хочет получше изучить местный фольклор, ведь когда то или иное общество встает на путь «ложного прогресса и нравственного упадка», истинные ценности могут сохраниться только в народном творчестве. Очевидно, президента Пенгава такое оправдание вполне удовлетворяло, раз консулу до сих пор не пришлось подать в отставку.

Щебечущую толпу незиек впустили внутрь, и ворота снова закрылись. Вскоре послышалось щелканье хигана – местного музыкального инструмента, зазвучала протяжная визгливая песня. Быстро темнело.

– Пойдем? – подмигнул Джеральд.

Расплатившись с официантом, они пересекли улицу, свернули в узкий переулок между консульством и трехэтажным зданием из голубого незийского мрамора. Тут рос душистый кустарник с бело-зелеными перистыми листьями, в миниатюрном канальчике журчала вода. Прохожих не было. Вдруг переулок залило ярким светом – наверху проплывал мобильный фонарь; через минуту он скрылся за голубым зданием, и все опять погрузилось в темноту. Сбросив одежду, Тина осталась в блестящей юбочке, Джеральд протянул ей ожерелье, которое до этого держал в специальном футляре, чтобы колокольчики не звякали.

– Все, – Тина свернула свою одежду и сунула под куст. – Я пошла.

– Буду ждать, – шепнул Джеральд.

Когда он исчез за углом, Тина перемахнула через ограду. Если здесь и была сигнализация, ей удалось ничего не потревожить.

В самом большом из белевших впереди строений светились окна, оттуда доносились голоса, ритмичное щелканье хигана, звон колокольчиков, легкий топот босых ног по паркету. Плотные шторы не позволяли увидеть, что там происходит. Целью Тины был скромный двухэтажный дом в глубине двора, соединенный с первым крытой галереей. Прижавшись к стволу ракуны – дерева, похожего на отполированную колонну, увенчанную султаном длинных серебристых листьев, – она огляделась, а потом одним прыжком преодолела расстояние, разделявшее ракуну и дом. Ожерелье предательски звякнуло. Над головой распахнулось окно, и печальный женский голос спросил:

– Что там такое? Мирана, ты слышала звук?

– Кто-то потащил в кусты одну из этих бесстыжих серых потаскух с колокольчиками! – отозвался другой голос, резкий и раздраженный. – Я надеюсь, старшая сестра, что это не наш господин!

– Увы, как он может так огорчать нас! – вздохнула первая.

Ни тот, ни другой голос не принадлежал Гирте Нектал. Тина скользнула в сторону. Теперь над ее головой находился балкон – подпрыгнув, она ухватилась за перила и через секунду стояла на теплых мраморных плитках, заглядывая в комнату. В углу светились бра, на стенах висели ковры с манокарскими пейзажами в блекло-зеленых тонах. В кресле, вполоборота к Тине, сидела темноволосая женщина. Бесшумно открыв дверь, Тина вошла.

– Гирта!

Женщина повернулась – в первый момент она выглядела растерянной, но потом гневно сдвинула брови.

– Гирта, я Тина Хэдис. Меня загримировал мой друг. Я пришла за тобой, бежим!

– Тина?.. Как это – бежим?.. – Гирта отпрянула и сжалась в кресле.

– Мы же с тобой собирались бежать с Манокара, помнишь? Мне повезло больше, но сейчас я могу тебя вытащить.

– Про тебя говорят ужасные вещи… – побледневшая Гирта натянуто улыбнулась.

– А что им еще остается? – пожала плечами Тина.

– Как ты сюда попала?

– Перелезла через решетку, запрыгнула на балкон.

– Запрыгнула?.. – Гирта нервно теребила рукав платья.

– Я ведь киборг. Пошли скорее!

– И куда я денусь потом?

– Попросишь политического убежища. В Кеодосе много инопланетных посольств, и кое-кто из них обрадуется случаю насолить Манокару. Можно и к здешнему правительству обратиться.

– Слишком неожиданно, Тина, – Гирта сжала руками виски. – Я никогда не верила всему, что про тебя рассказывают… Но я не могу бежать. У меня двое детей, и я жду еще одного.

– Где они?

– Спят у себя, на первом этаже.

– Мы заберем их с собой, – Тина прикинула, что в аэрокаре Джеральда вполне хватит места для пятерых.

– Нет, все это слишком неожиданно…

– У нас просто нет времени для долгих объяснений. Помнишь, как ты хотела вырваться с Манокара?

– Это было детство, – Гирта грустно улыбнулась. – Прошло все-таки десять лет. У меня наладилась жизнь, я – четвертая жена консула…

– Послушай, ведь ты должна безвылазно сидеть дома и соблюдать дурацкие обычаи! Когда-то тебя пугала такая перспектива.

– Я привыкла, – Гирта вздохнула. – Лучше уходи, пока тебя не арестовали.

Тина поняла, что эта усталая, печальная женщина, совсем не похожая на прежнюю Гирту, никуда с ней не пойдет, и на шаг отступила.

– По крайней мере, вы, четверо, нормально между собой ладите?

Болезненная гримаса, промелькнувшая на лице Гирты, означала, надо полагать, отрицательный ответ.

– В последнее время нас всех сблизило общее несчастье – господин изменяет нам с незийскими танцовщицами, – в ее голосе появилась горечь.

– Гирта, ну какая тебе разница, с кем консул трахается? Ты сможешь начать новую жизнь, твои дети вырастут свободными людьми – подумай об этом!

– Уходи, – вздохнула Гирта. – Ты ничего не понимаешь.

– Прощай.

Тина вышла на балкон, окинула взглядом двор – никого – и спрыгнула на землю. На душе было тяжело. Такое ощущение, как будто Гирта – независимая, остроумная, полная энергии – умерла и ее опустевшую оболочку занял совсем другой человек.

Разочарование не мешало Тине быть настороже, она вовремя отступила за ствол ракуны, когда из-за угла нетвердой походкой вышли в обнимку два сотрудника консульства.

– Деньги… Деньги я растратил, да… – говорил один заплетающимся языком. – Зато я честный…

– Тиш-ше… – оборвал его второй. – Тут везде эти… негуманоиды… Они нас зомбируют, если мы допустим в себя скверну… Славься, Манокар, гордая планета!.. – затянул он вдруг срывающимся голосом государственный гимн, но потом потерял равновесие и растянулся на белевшей в темноте дорожке.

Незамеченная, Тина перепрыгнула через ограду, вытащила из-под куста сверток с одеждой. Джеральд ждал ее на соседней улице, в своем аэрокаре.

– Ты одна?

– Одна. Поехали.

– Сорвалось?

– Нет. Просто она не захотела бежать.

Аэрокар поднялся в небо. Внизу стеклянно блестели округлые купола, серебрились двускатные крыши, покрытые материалом, издали похожим на рыбью чешую, переливались разноцветные рекламные щиты, колыхались ветви высоченных ракун, медленно кружили мобильные фонари.

– Завтра у тебя деловая встреча с Генлаором? – помолчав, искоса взглянул на Тину Джеральд.

– Да.

– Тогда я знаю, что нужно сделать.

– Что?

– Постричь тебя.

– Нет уж, только не это!

– Тина, когда я смотрю на твою прическу, мое сердце дизайнера обливается кровью. Между прочим, я регулярно стригу Ольгу и Ийму Вевано – обе гордятся своим безупречным вкусом, но к моей работе у них претензий нет.

– Джер, ты великолепно работаешь, только я не хочу никаких элегантных причесок. Если бы ты знал, как меня достали этим в школе на Манокаре! Нас учили быть красивыми, учили производить на окружающих приятное впечатление. Тех, у кого что-то не получалось, били. По лицу. Жаль, что Манокар так далеко от Тергарона.

– Почему? – не понял Джеральд.

– Потому что тергаронцы не упустили бы случая развязать войну и захватили бы Манокар. Они, конечно, жестокий народ, но у них нет того тихого изуверства, которое процветает на Манокаре. В общем, хуже бы не стало.

– А ты училась плохо? – осторожно поинтересовался дизайнер. – Извини, если…

– Сначала плохо, а потом, в старших классах, почти на «отлично». Я пошла на компромисс и очень старалась.

– И теперь тебя раздражает красота? Может, тебе стоит посетить психотерапевта? Я знаю одного хорошего, и берет он по-божески…

– Спасибо, Джер. Красота меня не раздражает. Мне нравится смотреть на красивых мужчин и женщин, но сама я лучше всего себя чувствую, когда у меня волосы откромсаны кое-как и одежда попроще. Если что-то использовалось как орудие ломки, оно теряет всякую ценность.

– М-м… Я-то вырос на Земле, у нас там другие школы… Такие вещи трудно представить. Но раз ты идешь на деловую встречу с директором корпорации, тебе надо быть на высоте.

– Не беспокойся, – Тина усмехнулась. – Генлаора я интересую прежде всего как киборг, а как киборг я и так на высоте.

Саймон укладывал вещи. На Элакуанкос обрушился тропический ливень, город был почти неразличим за его пеленой. Там, внизу, поднялась вода в каналах, заблестели в кои-то веки вымытые витрины, по улицам бежали бурлящие красные ручьи. В старой гостинице все помещения отсырели, и даже хрустящие поджаристые вафли, которые здесь каждое утро подавали на завтрак, сегодня оказались слегка влажными. Саймон съел их машинально, не чувствуя вкуса. Его ждал Кеодос – столица и административный центр Неза, нарядный мегаполис с управляемым климатом. Никаких ливней там не будет, зато будут враги. Много врагов, и худшая из них – Тина Хэдис.

Саймон сморщился, словно собирался заплакать, но пересилил себя и с тяжелым вздохом стал перекладывать из шкафа в чемодан одежду, флаконы с краской для кожи, пакетики с париками. Он придумал, как искупить свою вину перед «Перископом» и заработать много мейцана: для этого надо заставить Тину совершить еще одно убийство – и непременно оказаться рядом, отснять материал. Но вот тут-то и крылась загвоздка: Саймон боялся этого бездушного дьявольского создания до дрожи в коленях, до мучительных спазмов в животе. Киборги еще страшнее негуманоидов, и Саймон никогда не понимал тех, кто общается с ними, как с людьми. Но придется преодолеть себя, иначе – никакого мейцана.

Горничная сообщила, что прибыл аэрокар. Появился робот-носильщик – облезлый, с помятым корпусом, как и вся техника в этой гостинице, – подхватил чемоданы и со скрипом выкатился в коридор. Саймон обреченно потащился следом.

Офис «Галактического лидера» находился на проспекте Ит-Лимай-Кор («осиянная солнцем великолепная улица» в переводе с незийского), в десятиэтажном здании из черного и молочно-белого мрамора. Тина отправилась на встречу пешком, ей нравилось гулять по незийским городам.

По соседству с Ит-Лимай-Кор располагался квартал ресторанов. Несмотря на ранний час, тут было полно туристов, в воздухе то появлялись, то исчезали голографические вывески, звучала музыка – разностильные мелодии сплетались, соперничали, перекрывали друг друга. Около киоска с охлажденными фруктами Тина заметила манокарца. Лысоватый мужчина средних лет, в безупречно отутюженном мундире торговца третьего уровня, топтался перед витриной и придирчиво рассматривал экзотические плоды, выбирая, чем бы полакомиться, – такое впечатление создавалось на первый взгляд. Задняя стена витрины была зеркальной, и в ней отражался ресторан на другой стороне улицы, над крыльцом которого периодически вспыхивала голограмма: скользящие в медленном танце обнаженные незийки и женщины человеческой расы. Очевидно, как раз она-то и привлекла внимание несчастного торговца. Ни зайти в ресторан, ни проявить свой интерес в открытую тот не смел: в двадцати шагах от него остановился, будто бы рассеянно озираясь, сотрудник службы безопасности Манокара (один из тех, что охотились за Тиной на «Сиролле» – во время драки на четвертом ярусе он получил в живот крышкой от бака).

Обычная практика. Всех манокарских граждан, вынужденных по делам отлучаться с родной планеты, неизменно сопровождают секретные агенты. Если на манокарца поступит донос, в котором будет сказано, что тот «поддался скверне и не выразил должного отвращения к непотребному зрелищу», ему грозят серьезные неприятности. Торговец об этом ни на секунду не забывал. Купив розовато-зеленый лурум, он пошел своей дорогой, не глядя по сторонам. Агент, засунув руки в карманы, двинулся следом. Когда поравнялся с Тиной, она не смогла удержаться – подмигнула ему, обнажив зубы в не слишком приятной усмешке. Агент шарахнулся в сторону, врезался в группу гинтийских туристов и принял оборонительную стойку. Туристы его обругали. Убедившись, что нападать киборг не собирается, агент, в свою очередь, обругал туристов, нервно огляделся и кинулся догонять торговца.

Тина свернула на Ит-Лимай-Кор и подошла к зданию офиса. Дежуривший в фойе охранник, взглянув на нее, спросил:

– Госпожа Хэдис? На третий этаж, пожалуйста, господин Генлаор вас ждет.

Генлаор ждал ее не один. Вместе с ним в облицованном ониксовыми панелями кабинете размером с небольшой зал сидели двое мужчин – один пожилой, с лимонно-желтой кожей, выдававшей уроженца Шиайта, другой лет тридцати пяти, плотный и смуглый, с небольшими бесцветными глазами, и поразительной красоты девушка, пропорциями похожая на незийку. Люди и незийцы из-за генетических несовпадений не могли иметь общего потомства, так что ее внешность представляла собой, скорее всего, результат искусной работы хирургов.

– Мезехар, руководитель Отдела безопасности незийского филиала нашей корпорации. Риган, сотрудник Отдела безопасности. Джулия Дис, моя секретарша, – представил всех по очереди Генлаор.

Тине вспомнилась настенная надпись на втором ярусе «Сиролла».

– Итак, перейдем к делу, – Генлаор сцепил пальцы, внимательно глядя на Тину. – Вы знаете о случившейся трагедии, нет нужды пересказывать уже известное. Террорист ускользнул. Это очень ловкий и хитрый мерзавец, его трудно поймать. Он по-прежнему угрожает жизням десятков тысяч служащих нашей корпорации. Как президент «Галактического лидера», я обязан защитить их.

Президент?.. На презентации Генлаора представили как члена Совета Директоров. Заметив вопрос в глазах Тины, Генлаор пояснил:

– Наш прежний президент погиб при взрыве. Для «Галактического лидера» это невосполнимая потеря! Теперь я занимаю этот пост и намерен действовать решительно. Ради того чтоб обезвредить террориста, я не остановлюсь ни перед какими затратами. Миллион галов вас устроит?

– За что? – спросила Тина.

– За то, что проблема перестанет существовать.

– Я должна подумать, – она догадывалась, что ей предложат что-нибудь в этом роде. – Кроме того, мне нужна дополнительная информация. У вас есть фотография террориста?

Генлаор кивнул руководителю Отдела безопасности, и посреди кабинета появилась голограмма человека в полный рост: высокий, худощавый, длиннолицый, на голове круглый шлем с поднятым щитком, какие носят гонщики.

– Все, чем мы располагаем, – тихим голосом пояснил пожилой. – Недавно он проник в нашу компьютерную сеть и стер все данные о себе, какие нам удалось собрать. Кто он такой, неизвестно. У нас было еще два снимка, на которых он в этом шлеме, поэтому мы дали ему кличку – Гонщик.

– Как вам удалось заснять его?

– Он напал на наш филиал на Земле, – сообщил Генлаор. – Напал в открытую, ворвался туда… Это была его первая акция. В итоге правительство Земли отказалось предоставить нам территорию в Антарктиде, и мы понесли колоссальные убытки.

– Много было погибших?

– В тот раз жертв не было, – после секундной заминки ответил Генлаор. – Охрана хорошо себя проявила.

– Что вы еще о нем знаете?

– Это опасный маньяк с необычными возможностями. Его агрессивность направлена на всех, кто так или иначе связан с нашей корпорацией. Ну, вы сами видели… Действует в одиночку, без помощников. Обладает огромной физической силой. Вот, пожалуй, и все…

– В общем, это какой-то очень тоталитарный тип! – дополнила характеристику Джулия Дис.

Несмотря на серьезность темы, Тина едва сумела подавить улыбку. Слово «тоталитарный» было одним из самых распространенных ругательств во всех населенных людьми мирах, включая Манокар. Однажды она из любопытства заглянула в академический толковый словарь и нашла там следующее определение:

«Тоталитарный (режим) – основанный на полном господстве государства над всеми сферами жизни общества, насилии, фактическом уничтожении демократических свобод и прав личности, репрессиях в отношении инакомыслящих».

В своем точном смысле это слово употреблялось нечасто, зато его широко использовали все, кому не лень, в качестве уничижительного эпитета для своих оппонентов, означающего: «опасный, зловещий, нехороший». «Тоталитарным» называли кого угодно и что угодно, начиная с действительно одиозных структур вроде негуманоидного рабовладельческого общества на Кивасе и кончая религиозным проповедником, который сумел переманить некоторую часть прихожан у конкурирующих конфессий, или предприимчивой фирмой, выбросившей на рынок товар по демпинговой цене.

– Вы согласны? – нарушил молчание Генлаор.

– Я подумаю.

Генлаор не внушал ей особого доверия: складывалось впечатление, что он избегает сообщать конкретные факты, стремясь ограничиться обтекаемыми общими фразами. С другой стороны, Тина помнила разрушенные помещения на «Сиролле», убитых и раненых под обломками. Тот, кто это сделал, заслуживал смерти.

– Вы не пытались ликвидировать его своими силами?

– Мы уже потеряли пятерых наших сотрудников и трех профессионалов, нанятых со стороны, – все тем же тихим голосом сообщил Мезехар. – Если вы согласитесь нам помочь, Риган введет вас в курс дела.

– Хорошо. – Тина повернулась к Генлаору. – Что вы имели в виду, когда упомянули о его необычных возможностях?

– Силу, скорость реакции, выносливость… Его даже парализатор не берет.

– Он не киборг?

– Нет, – энергично запротестовал Мезехар. – На «Сиролле» присутствовало только два киборга – вы и один синисс, у нас есть данные входных детекторов. А Гонщик тоже находился на «Сиролле». В гриме, разумеется.

– Вы не проверяли всех загримированных?

– Их было слишком много – семьсот с лишним мужчин и вдвое больше женщин. Мода… Менять внешность с помощью грима проще, чем делать пластические операции. Если бы мы захотели их проверить, поднялся бы шум – ведь это уважаемые, состоятельные люди.

– Детекторы работали плохо. Манокарские агенты притащили с собой на «Сиролл» целый арсенал.

– Гонщик постарался, – кивнул Генлаор. – Его необходимо остановить.

– Все-таки вы уверены, что он не киборг?

– Тина, что с вами будет, если вы получите парализующий заряд? – спросил Генлаор вместо ответа.

– Хм… Я останусь в сознании, но двигаться буду медленней, чем обычно.

– Вот-вот… И то же самое произойдет с любым киборгом. Обыкновенный человек вроде меня потеряет сознание на несколько часов либо же, если заряд был слабый или задел его по касательной, пораженная часть тела онемеет на тот же срок. А для Гонщика это нипочем – в него стреляли из парализаторов почти в упор, несколько раз подряд. Трудно предсказать, сколько еще крови он прольет…

– Я согласна. Двадцать пять процентов от общей суммы – авансом, на расходы. Кроме того, вы должны уладить все вопросы относительно этого дела с Космополом.

– Об этом не беспокойтесь – после взрыва на «Сиролле» террориста объявили вне закона. А деньги будут переведены на ваш счет в течение суток, все налоги берет на себя «Лидер», – Генлаор с явным облегчением улыбнулся. – Скрепим наш договор?

Джулия Дис поднялась и скользящей походкой пересекла кабинет; вернулась с подносом, на котором стояло пять бокалов из светящегося зеленоватого хлиорита.

– За успех предприятия! – Генлаор первым поднял свой бокал.

Вино было густое, сладкое и слегка жгучее из-за добавленных незийских пряностей.

– Теперь вам нужно побеседовать с Риганом, – прошептал, повернувшись к Тине, руководитель Отдела безопасности. – Он будет вашим напарником и ответит на все вопросы.

Риган привел ее в другой кабинет, поменьше, с черным ворсистым полом и стенами из непрозрачного серого стекла. Окно закрывали белые пластиковые жалюзи – они не пропускали внутрь солнечных лучей, но сами слабо мерцали, словно с трудом сдерживали мощный напор дневного света.

– Я никогда еще не работал в паре с киборгом, – признался Риган, усадив Тину в кресло. – У вас есть вопросы?

– Разумеется. Вопрос первый: вы уверены, что Гонщик действительно выглядит как тот парень на голограмме?

– Уверен. Это не грим, мы подвергли изображение тщательному анализу.

– Насколько я знаю, анализ не всегда позволяет сделать однозначные выводы. Все зависит от состава грима.

– У «Галактического лидера» есть свои секреты, я не могу раскрывать их. Конкуренция – жестокая штука… Надеюсь, вы это понимаете. На голограмме вы видели именно Гонщика.

– Что он против вас имеет?

– Маньяк, – Риган выразительно пожал плечами. – Этим все сказано.

– Давно он преследует вас?

– Приблизительно год по условному летосчислению. По его вине корпорация понесла громадные убытки.

– Теракт он устроил в первый раз?

– Да. Он угрожал нам, потому и пришлось вызвать крейсер. Мы выглядели несколько… глупо, – Риган обезоруживающе улыбнулся и развел руками, – но этот тип слишком опасен, нужно любой ценой остановить его. Вы сами видели, что он натворил.

– Видела, – согласилась Тина. – Вы знаете, где он сейчас?

– В системе Раксы, у него там база. Сегодня утром оттуда пришло с космической почтой сообщение от нашего агента. Гонщик проскочил через гиперпространство – он часто так делает, психу терять нечего. Если мы пошлем к Раксе боевые корабли, он засечет их и успеет скрыться. Такое уже было три раза. Поэтому мы с вами полетим туда вдвоем, на космолайнере.

– Я бы предпочла свою яхту.

– Есть риск спугнуть его, он осторожен. Вам когда-нибудь приходилось охотиться за преступником вне закона?

Тина кивнула.

– Значит, опыт у вас есть, это хорошо.

Обычно вне закона объявляли террористов, чьи акции повлекли за собой жертвы, либо космических пиратов. Любой желающий имел право убить объявленное вне закона существо и заработать награду, если таковую кто-нибудь назначал. Преступник мог добровольно сдаться властям – в этом случае он вновь оказывался под защитой действующих в Галактике законов. Некоторые так и поступали.

Однажды Тина отдыхала на Шиайте, и местная полиция обратилась к ней с просьбой ликвидировать неуловимого террориста, устроившего несколько взрывов в больших городах. Тина справилась с этой задачей. Как потом выяснилось, бандит обладал нечеловеческой скоростью реакции и не чувствовал боли благодаря тому, что ежедневно вкалывал себе специальную смесь наркотиков. В другой раз над Вирром сбили пиратский корабль, и двое пиратов сумели добраться до планеты в спасательной капсуле. Местные власти вкупе с Космополом назначили за их головы премию, а Тина как раз нуждалась в деньгах. Она настигла пиратов в горах. Оба находились в жалком состоянии – голодные, полуобмороженные, больные; Тина не смогла хладнокровно прикончить их и сдала властям в живом виде.

– Когда мы летим?

– Через два дня, на «Аониде», – Риган потянулся к кнопке видеофона. – Я прямо сейчас забронирую места.

Когда Тина вышла на улицу, время близилось к полудню. Слепящее размытое солнце стояло в зените, но жара была вполне выносимая. Сверху Кеодос накрывал невидимый купол, который поглощал избыток тепла, – из-за него солнце и выглядело размытым. Тина неторопливо брела мимо белых островерхих зданий и ракун с длинными свисающими листьями. Ее занимал вопрос: если бы ей десять лет назад не удалось вырваться с Манокара – стала бы она такой же, как Гирта Нектал, или все-таки нет?

– …Нас со всех сторон окружает испорченный тоталитарный мир. Манокар – единственный островок в Галактике, на котором еще сохранились истинные ценности! Поэтому, – тут инструктор сделал многозначительную паузу, – вы должны быть очень осторожны. Вы – наш генофонд. Если кто-нибудь отстанет от группы, вас тут же похитят и зомбируют, будете потом лить горькие слезы! Запомните: все планеты, кроме Манокара – включая даже бедную поруганную Землю, которую мы должны посетить, чтобы поклониться праху наших далеких предков, – идут не по тому пути! В этом заключается трагедия человечества! Во всех мирах, кроме нашей родины, торжествуют враждебные нам силы, которые будут жадно тянуть к вам свои лапы!

Юные манокарки в одинаковых белых платьях и прикрывающих лица прозрачных белых вуалях слушали эту речь, напуганные и присмиревшие. Иные из них успели пожалеть о том, что ввязались в столь опасное мероприятие, как паломничество на Землю. А Тину переполняли радужные мечты: наконец-то она отделается от всего, что ей ненавистно, – начиная с этой осточертевшей вуали, из-за которой все вокруг словно тонуло в киселе. О Гирте Нектал она ничего не знала. Хотелось надеяться, что Гирта сбежала и теперь ждет ее на Земле, как договаривались.

После инструктора по безопасности взяла слово пожилая воспитательница:

– Вы должны поклониться праху своих предков, но еще вы должны сберечь себя и вернуться на родину неиспорченными! Мы, старшие, за вас отвечаем. К другой планете очень трудно приспособиться – если у кого-то закружится голова или возникнет вялое состояние, не удивляйтесь, это обычная реакция. Мы позаботимся о тех, кто почувствует себя плохо. Наша группа проведет на Земле только один день и полетит домой. Внешний мир очень опасен, но мы сумеем защитить вас! Есть только одна планета, свободная от скверны и тоталитаризма, – это наш Манокар, а все остальные погрязли в пороках и катятся в заслуженную пропасть. Радуйтесь, что вы родились на Манокаре!

Мужчина-инструктор тихонько вышел, и воспитательница откинула вуаль, открыв свое бледное морщинистое лицо.

– Помните о том, что вы – драгоценный генофонд Манокара! – продолжила она строгим голосом. – У вас есть великий долг – подарить своей родине новых граждан, поэтому с вами ничего не должно случиться. Мы будем вас охранять, но вы сами тоже следите друг за другом, чтобы кто-нибудь не потерялся. Враги Манокара будут подстерегать нашу группу за каждым углом!

Тина тихонько вздохнула и сменила позу. Она не хотела быть «генофондом Манокара», она хотела жить в ярком многообразном мире, о котором знала из книг и инопланетных телепрограмм. Завтра она сбежит.

Всю ночь она не могла уснуть, утром поела торопливо, без аппетита. Даже чай показался невкусным, и Тина отставила чашку, но воспитательница, внезапно возникшая рядом, настояла, чтоб она выпила все до последней капли. Тина пожала плечами, однако подчинилась: в конце концов, терпеть осталось совсем недолго. Девушки тихо переговаривались или чинно сидели, положив руки на колени – как и полагается благовоспитанным молодым манокаркам, чьи родители занимают высокое положение в обществе; воспитательница назойливо привязывалась к тем, кто еще не допил свой чай. Вскоре разговоры стихли, в салон вошел инструктор. Всех построили парами и вывели на поле космопорта, где ждал аэробус. Тина пыталась поймать ускользающую мысль: как будто она собиралась сделать сегодня что-то важное… такое, от чего зависит вся ее жизнь… Потом ей стало все равно.

Их куда-то везли, ярко светило теплое желтое солнце. Аэробус приземлился, паломниц вывели наружу. Зелено-голубой пейзаж, какой-то холм впереди. Кружилась голова. Инструктор велел встать на колени и поклониться холму, Тина вместе со всеми выполнила команду. У нее не осталось ни одной мысли, ни одного желания. Снова полет на аэробусе, космопорт, эскалатор корабля.

Всех развели по каютам. Как и три ее соседки, Тина сидела на койке, благовоспитанно сложив руки на коленях, и смотрела в одну точку перед собой. Понемногу у нее разболелась голова, а заодно вернулась способность думать. Видимо, в чай добавили какой-то наркотик, и она попалась! Хотя можно было заподозрить неладное, еще когда воспитательница так настойчиво уговаривала всех «ничего в чашках не оставлять, а то после пить захочется». В бессильной ярости Тина сжимала и разжимала кулаки.

Вечером девушек собрали в салоне.

– Плохо себя чувствуете? – заботливо осведомилась воспитательница. – Так всегда и бывает, если молодой неокрепший организм попадает на чужую планету. Не волнуйтесь, до завтра все пройдет. Мы поклонились праху наших предков и никого не потеряли, это самое главное. Но впереди у нас тяжелое испытание! Мы не полетим прямо на Манокар – нам придется совершить пересадку на Ниаре. Что-то в агентстве напутали с этими рейсами… Я надеюсь, что на Ниаре с нами ничего нехорошего не случится. Это страшная планета, средоточие скверны! Там на каждом шагу бегают негуманоиды! Ох, только бы добраться домой живыми… – старая женщина покачала головой, сокрушенно прижала к щекам ладони, и невозможно было понять, играет она заученную роль или на самом деле боится.

Тина ощутила слабый проблеск надежды: значит, у нее есть еще один шанс. Последний.

В Кеодосе Саймона ждало послание от шефа – две капсулы мейцана и записка:

«Саймон, не подведи! Ты знаешь, что тебя ждет, если ты нас подведешь. Пока я в тебя верю».

Скривившись, Саймон скомкал бумажку. Возникло искушение сразу же проглотить одну из капсул, но он сумел совладать с собой. Драгоценный наркотик понадобится потом, для осуществления плана. Зато, если Саймон оправдает ожидания «Перископа», у него будет много мейцана… Ради счастливого будущего можно потерпеть.

Ему удалось разузнать, в каком отеле остановилась Тина Хэдис, и на другой день, с утра пораньше, Саймон занял наблюдательный пост около подъезда, оформленного в виде друзы сиреневых кристаллов. «Ронокл» представлял собой сверкающую стеклянную пирамиду, к подножию которой прилепилось четыре таких друзы. Один из самых шикарных отелей в Кеодосе. Саймон не мог позволить себе снять здесь номер: две трети своих гонораров он получал натурой, в виде мейцановых капсул (мейцан – большая редкость и стоит бешеных денег); у него попросту не хватало средств на то, чтобы жить в таких заведениях, и это еще больше настроило его против Тины.

Наконец она появилась. На ней был потрепанный серый комбинезон с расстегнутым воротом и закатанными рукавами, на запястье красовался черный браслет. Прическа выглядела так, словно над ней поработал пьяный и в придачу косой парикмахер. Невзирая на это, портье-незиец предупредительно распахнул перед киборгом дверь.

Саймон мысленно застонал. Ведь он собирался следить за ней и на тот случай, если Тина его заметит, придумал легенду: будто бы он впервые увидал ее на «Сиролле» и с тех пор романтически влюблен (черный браслет не помеха – пусть киборги не могли размножаться, многие из них сохраняли способность заниматься любовью и получать при этом удовольствие). Но только последний дурак поверит, что можно увлечься такой женщиной – непричесанной, неэлегантной! Тина примет его за манокарского шпиона и свернет ему шею. Или даже начнет пытать… Несмотря на жару, Саймон покрылся липким холодным потом: поскольку он не манокарский шпион, он при всем желании не сможет сообщить ей никаких государственных тайн, чтобы спасти свою жизнь!

Тина двинулась вперед по улице, обсаженной ракунами, Саймон поплелся следом, соблюдая почтительную дистанцию, прячась за киоскам и лавируя в толпе. Он пошел на смертельный риск единственно ради мейцана – и нет рядом никого, кто мог бы оценить его мужество.

На соседней улице киборга окликнули:

– Тина! Тина Хэдис!

Она повернулась на голос, и Саймон тоже повернулся: около аэрокара, приземлившегося на специальной площадке, стояло ослепительное создание. Девушка принадлежала к человеческой расе – чуть тронутая тропическим загаром светлая кожа, роскошные золотистые волосы и округлые ушные раковины не позволяли в этом усомниться, – но такой длинной изящной шеей и такими восхитительно длинными ногами может обладать только незийка. Саймон вспомнил, что мельком видел ее на «Сиролле».

– Привет! – кивнула ей Тина.

– Давайте вместе позавтракаем? – улыбаясь, предложила незнакомка. – Тут, за углом, есть прелестное кафе!

Воспрянув духом, Саймон пошел за ними. Если кто-нибудь поинтересуется, в чем дело, он сможет сказать, что влюблен в золотоволосую, – вполне правдоподобная версия.

К столику подъехал робот с заказом. Тина ограничилась чашкой кофе и апельсином, Джулия Дис взяла кофе, бутерброд с икрой, салат и мороженое.

– Этот тип меня жутко нервирует! – сообщила она доверительным тоном, съев несколько ложек салата.

Краем глаза Тина заметила, что сидевший за соседним столиком худощавый парень, услыхав эти слова, низко наклонился над столешницей: то ли приготовился лакать бульон, не пользуясь ложкой (в разных мирах – разные обычаи, и на Незе, всегалактическом центре туристического бизнеса, давно уже разучились чему бы то ни было удивляться), то ли попытался спрятать лицо в тарелке.

– Вон тот? – тихо спросила Тина.

– Нет! – Джулия состроила гримаску. – Это один из моих тайных поклонников. Он какой-то застенчивый, смущается… А я говорила про того кошмарного тоталитарного террориста. Я его так боюсь! Вас долго оперировали, чтобы сделать киборгом? – Она перескочила на новую тему внезапно, без всякого перехода.

– Почти девяносто суток.

– А меня – четырнадцать. Это для рекламы, бесплатно, а вообще эти операции очень дорого стоят. И потом меня сразу взяли на работу в «Галактический лидер»! Секретарша президента корпорации должна быть самой красивой. Вы будете оперироваться, когда вам заплатят?

– Зачем?

– Ну, чтобы поменять внешность… Все так делают. Я вот после операции совсем изменилась, как будто стала другим человеком! – Джулия мелодично рассмеялась. – Мой облик создал доктор Вышинский – правда, потрясающая работа, вам нравится?

– Да, результат великолепный, – согласилась Тина. Доктор Вышинский, известный хирург-дизайнер, клиника которого находилась на Ниаре, сумел превратить Джулию в существо редкой красоты – но, несмотря на это, Тине было с ней скучно.

– Раньше я была обыкновенная, а теперь на меня все смотрят! Это так классно, ага?

– Безусловно.

– А это правда, что у вас под кожей спрятаны всякие ужасные штуки?

– Киборги тем и отличаются от людей, что в их телах есть имплантированные устройства, – уклончиво ответила Тина.

– Вы можете что-нибудь такое показать?

– Если я сделаю это в кафе, меня оштрафуют за нарушение общественного порядка.

– А если поедем ко мне – покажете?

– К сожалению, я сегодня занята.

Одна только мысль о том, что придется достаточно долго находиться в обществе Джулии и выносить ее болтовню, заставила Тину содрогнуться. Почему красота и ум не всегда идут рука об руку?.. Силарский священник утверждал, что глупость – это нечто вроде болезни и представителя любой разумной расы можно от нее излечить. Интересно, могли бы силарцы вылечить Джулию Дис?

– Незийки изящней и грациозней, чем человеческие женщины, а у меня все пропорции, как у незийки, вы заметили? Доктор Вышинский сказал, что создал шедевр! Это он про меня так сказал. Я обожаю секс! А правда, что на Манокаре женщин держат взаперти?

– Правда.

– Генлаор угрожал, что меня тоже будут держать взаперти, если я начну выбалтывать секреты корпорации, – Джулия обиженно надула губки. – Можно подумать, что я вообще ничего не понимаю! Он такой грубый и жутко боится Гонщика, а наш прежний президент был настоящим джентльменом, и они с Генлаором друг друга терпеть не могли. Однажды так поругались из-за каких-то клонов, что аж кричали! Теперь я буду секретаршей у Генлаора, это ужас, ага? А правда, что все киборги очень сильные?

– Как правило, киборги сильнее людей.

– Вот здорово! – Джулия отодвинула пустую тарелку и взялась за мороженое. – Я никогда еще не спала с киборгом.

– Вы с Ниара? – дипломатично спросила Тина.

– Ага. Там у нас главный офис. На работе неинтересно. Представляете, надо говорить, как по-написанному! Меня специально тренировали, даже под гипнозом. Такая тоска! Все время вот так: «те-те-те, те-те-те…» Зато, когда я не на работе, я говорю, как хочу! Пусть они все… – Джулия прибавила нецензурное ругательство и хихикнула. – А на Манокаре секс вообще под запретом?

– Нет. Но секс на Манокаре – это совсем не то, что любовь между свободными людьми.

– Доктор Вышинский сказал, что я – совершенство. И все эти… ну, его коллеги, они даже рты разинули, когда меня увидали! Такие все были обалдевшие! Вы куда?

– Мне пора, – вежливо улыбнулась Тина. – Я скоро отбываю с Неза, нужно уладить кое-какие дела. До свидания.

Саймон вышел из кафе следом за ними. Он чувствовал себя обманутым: мило поболтали и разошлись… Он-то надеялся, что киборг убьет Джулию – вот это была бы сенсация что надо! За такую находку шеф осыпал бы его мейцаном. «Проклятые шлюхи…» – процедил Саймон сквозь зубы, глядя, как Тина удаляется мимо белоснежных незийских зданий, сотканных из множества арок и колонн.

Джулия тоже смотрела ей вслед, на личике девушки застыло выражение разочарования и обиды.

– Не боитесь дружить с киборгами? – спросил Саймон, остановившись рядом. Вообще-то, слишком красивые женщины внушали ему страх, но Джулия Дис достаточно глупа, чтобы не бояться ее.

– Она какая-то сухая и зажатая! – фыркнула Джулия. – А еще киборг! Как вас зовут?

– Артур, – он назвал первое пришедшее на ум имя. – Зайдем в кафе?

– Я только что там была. Мне надо в офис.

– Давайте я провожу вас до офиса?

Саймон не собирался просто так ее отпускать: на то он и эксцессер, чтобы создавать скандалы из ничего. Он сумеет накалить обстановку и довести дело до запланированной развязки.

– У меня просто нет слов, когда я на вас смотрю, – проникновенно признался он, глядя сбоку на Джулию. – Вами невозможно не восхищаться! А эта Тина наверняка презирает вас… Все киборги считают людей низшими существами. Вы заметили, как высокомерно она с вами разговаривала?

– Да… – не стала отрицать Джулия, сразу насторожившись. – Заметила…

– Вы должны доказать ей свое превосходство.

– Противная зануда, она даже одеваться как следует не умеет! Вы видели, что на ней надето?!

Саймон мысленно поздравил себя с успехом.

– Обязательно скажите ей об этом, Джулия! Пусть она знает свое место.

– Я ее боюсь, – Джулия вздохнула и передернула плечами. – Ее наняли убить террориста, который всех взорвал… Ой!.. – она прикрыла рот ладошкой. – Артур, вы никому не расскажете? А то Генлаор рассердится…

Они свернули на Ит-Лимай-Кор, впереди высилось черно-белое здание «Галактического лидера».

– Давайте сегодня вечером встретимся? – предложил Саймон. – Тогда и побеседуем… Во сколько вы уходите с работы?

– Обычно когда стемнеет… – Джулия испуганно хлопала своими длинными ресницами.

– Я буду ждать около вашего аэрокара.

Саймон прикинул: одной капсулой придется пожертвовать, но зато он вытянет из этой куклы ценную информацию. Значит, «Лидер» нанял киборга для расправы с террористом… С одной стороны – готовый материал для «Перископа», с другой – это не совсем то, чего ему хотелось бы. Террористы, а в особенности террористы-одиночки, вызывали у Саймона сочувствие и симпатию: они нередко устраивали теракты для того, чтобы самовыразиться и показать свое отношение к миру. Нельзя же их за это убивать! Тем более что для «Перископа» они полезны – бесплатно поставляют великолепные кадры: трупы, развалины, кровь… Знай только снимай, если посчастливилось оказаться рядом. Саймон вспомнил тупого охранника на «Сиролле», который не пустил его на девятнадцатый ярус, и выругался. Смотреть щекочущее нервы кино хотят все – однако же очень многие эксцессеров не любят! Одно из необъяснимых противоречий человеческой натуры.

В отеле Тину поджидал Джеральд.

– Это тебе, – он поставил на столик небольшую коробку цилиндрической формы. – Персональный подарок от нашего шеф-повара.

– От шеф-повара?..

Тине сразу пришло на память сражение с манокарскими агентами на четвертом ярусе. У шеф-повара «Сиролла» вряд ли есть основания относиться к ней хорошо – после того, что она устроила в его владениях!

– Не угостишь? – Джеральд с любопытством смотрел на закрытую коробку. – Он старался изо всех сил, охота попробовать…

Тина сняла крышку. Внутри был торт в виде незийского дворца.

– Но почему, Джер? Ты не знаешь?

– Когда началась презентация, старик принимал ванну. Тут как раз и рвануло. Свет погас, его осколками от зеркала порезало, а он даже встать не мог – ноги отнялись, из-за шока. Так и сидел, пока ты до него не добралась.

Она вспомнила пожилого незийца в ванне. Значит, это и был шеф-повар «Сиролла»…

– У нас сейчас ремонт идет полным ходом, – добавил Джеральд. – Работы по горло. Я закажу кофе в номер?

– Заказывай.

Тина нажала на кнопку, и часть внешней стены скользнула вверх. Комната превратилась в громадную лоджию.

– Как твоя встреча в «Лидере»?

– Именно то, что я думала, – она поглядела вниз: белесовато-зеленые зонтики окружавших гостиницу ракун с такой высоты казались крохотными. – Джер, я и сама хотела это сделать. А раз еще и деньги заплатят…

– Ясно, – Джеральд кивнул. – «Лидер» сейчас в незавидном положении. У них сорвалось несколько серьезных сделок, и Морвалес настоял на штрафе – из-за крейсера. «Сиролл» тоже расторг с ними контракт, будем теперь закупать детекторы у «Сверхсолнца».

Насчет детекторов на «Сиролле» Генлаор обмолвился: «Гонщик постарался». Тина задумчиво теребила ворот комбинезона – ей не все было понятно в этой истории.

Автомат принес кофе, они с Джеральдом устроились в шезлонгах около столика из серебристого металла. В комнату падали косые солнечные лучи, и в столешнице вспыхивали, дробясь, белые звезды, на потолке дрожали блики. Снаружи раскинулся под светло-голубым небом необъятный город; отдельные здания – чаще всего стеклянные пирамиды или окрашенные в нежные тона гигантские сростки вытянутых кристаллов – возносились над крышами окрестных строений, поражая взгляд своими размерами. Простор и свет – как раз то, чего не хватало Тине на Манокаре. Когда она впервые попала на Ниар, Леверра, город с космопортом, очаровал ее не меньше, чем Кеодос.

Агенты манокарской службы безопасности, сопровождавшие паломников, сознавали, что сели в лужу: наркотик, который добавляли в чай, у них кончился – никто ведь не рассчитывал, что обратно придется лететь с пересадкой. Тина видела, что они нервничают. Воспитательница тоже беспокоилась – когда, перед высадкой, девушек собрали в салоне, ее голос дрожал:

– Нас обманули! Будто бы в бортовом компьютере того космолайнера, на который мы вначале купили билеты, какой-то вирус и лететь опасно… Компьютер – это, девочки, такая механическая штука вроде робота, но с головным мозгом, все знают, да? Нам поменяли билеты и выплатили неустойку, но кому эта неустойка нужна, если кто-нибудь здесь потеряется?! Это же страшный тоталитарный мир, и надо держаться всем вместе, чтобы никого не зомбировали! Они как узнают, что мы с Манокара, так сразу и начнут нас куда-нибудь заманивать…

Она могла бы развивать эту тему до бесконечности, но тут в салон заглянул инструктор и сообщил, что высадка началась.

– Чтоб никто ни на шаг в сторону не отходил! – раздраженно предупредил он юных манокарок. – И никуда не глазейте, если хотите вернуться домой живыми, поняли? А то здесь на такое можно насмотреться… Пошли!

Его жесты были резкими и нервозными. Тина усмехнулась под вуалью: еще бы, стеречь людей, которые находятся в полном сознании, – это совсем не то, что присматривать за толпой одурманенных наркотиком безвольных марионеток.

– Паломничество на Землю – наша многовековая священная традиция, а они со своими бортовыми вирусами все хотят осквернить! – жалобно причитала воспитательница. – Держитесь друг за друга, чтобы никто не пропал!

Оказавшись снаружи, Тина остановилась посмотреть на звездолеты, но ее тут же грубо толкнули вперед. Она стиснула зубы, заметив, что остальные пассажиры с веселым любопытством наблюдают за тем, как хмурые манокарские агенты загоняют паломников в арендованные аэробусы. Когда-нибудь она рассчитается с Манокаром за это унижение, а сейчас надо найти способ освободиться.

Их аэробус кружил над Леверрой на большой высоте – час, другой, третий. Город расстилался внизу: неупорядоченный, если сравнивать с манокарскими городами, но яркий и манящий. Блестели в лучах зимнего солнца шпили и ажурные металлические башни; округлые купола, отливающие перламутром, чередовались с угловатыми многогранниками, на плоских крышах которых виднелись не то механизмы, не то растения – Тина не могла разобрать. Понемногу небо заволокло мягкими плотными облаками, повалил снег.

– Все, время вышло! – объявил пилот. – Обед.

– Какой еще обед?! – злобно спросил инструктор по безопасности.

Они говорили на общегалактическом, и Тина, хоть и с некоторым трудом, понимала, о чем идет речь.

– У меня обед. И оплаченное время истекло.

– Мы еще заплатим. Сколько вы хотите?

– Я хочу есть, господа тоталитаристы!

Инструктор сунул руку в карман – скорее по привычке, чем с умыслом, но между кабиной и салоном тут же возникла туманная мерцающая перегородка. Инструктор на несколько шагов отступил и плюхнулся в кресло, его плечи поникли: теперь уже на компромисс рассчитывать не приходилось.

– Какая наглость! – вскочив со своего места, гневно выкрикнула воспитательница. – Это они тоталитаристы, а не мы! Манокар – единственная в Галактике нетоталитарная планета, на которой люди могут жить, следуя истинным ценностям! Это же все знают!

Аэробус пошел на снижение, опасный город приближался. Соседка Тины, невзрачная пугливая девушка с длинной косой, тихонько заплакала.

– Только держитесь друг за друга! – обморочным голосом посоветовала воспитательница. – Крепко держитесь, а то пропадем!

Приземлились на засыпанной снегом площади, окруженной высокими желтыми зданиями с тускло-золотыми гранеными колоннами. Это была площадь Остывшего Солнца – впрочем, ее название Тина узнала намного позже. Двери раскрылись, все высыпали наружу.

– Вы скоро вернетесь? – услыхала она вопрос инструктора, обращенный к пилоту. Вопрос был задан заискивающим тоном.

– Через часок-другой.

– У меня же девчонки замерзнут! Если вы разрешите нам подождать в аэробусе, мы хорошо заплатим.

– Погрейтесь вон там, в кафе, – на всех места хватит.

– Нам нельзя в кафе! – твердо заявил инструктор. – Ну давайте договоримся…

Было холодно. Соседка Тины мертвой хваткой вцепилась в ее локоть (очевидно, восприняла слова воспитательницы как руководство к действию). Тина с мрачной гримасой высвободила руку.

– Вы заломили, – вздохнул инструктор, – но я согласен!

Снег повалил гуще. Пилот сунул пачку денег в карман, и скользящая дверь аэробуса вновь отъехала в сторону. Все подались вперед, желая поскорей оказаться в теплом салоне, а Тина отступила назад.

Она шла быстро, почти бежала. Спохватившись, сорвала и отбросила в сторону ненужную теперь вуаль. Гонятся за ней или нет, невозможно было понять – и площадь с аэробусом, и улицу позади скрывала белая пелена.

Тина знала, что должна попросить политического убежища – причем как можно скорее, пока ее не схватили, – но не очень-то представляла себе, как это делается. Ни одного полицейского поблизости не было (или, может, она их не видела из-за метели). Мимо скользили автоматы, убиравшие снег, а прохожие исчезли (спустились в подземные туннели, которыми здесь пользуются во время ливней и снегопадов, – но об этом Тина тоже узнала гораздо позже). Завернув за угол, она врезалось во что-то мягкое и теплое, синевато-серое. «Извините», – произнес странный булькающий голос. Девушка отшатнулась. Похожее на небольшой холм существо двинулось дальше, от него валил пар. Негуманоид – она в первый раз увидала одного из них вблизи!

Через некоторое время снегопад прекратился. Леверру накрывал сверху облачный купол, и под ним сверкали яркие здания – синие, желтые, серебристые, красные. Многие их них стояли на массивных опорах-колоннах; Тина вошла под сень одной такой громадины: снега тут не было, зато между колоннами гулял ветер, пол покрывала блеклая истершаяся мозаика. Нужно найти вход – внутри наверняка есть люди, к которым можно обратиться с просьбой о помощи. Она замерзла и еле шевелила пальцами, но по-прежнему смотрела на город с восхищением. Леверра такая огромная! (Спустя два года Тина узнала, что Леверра вовсе не огромная – по меркам Ниара, конечно: небольшой городок рядом с космопортом, только и всего). Услыхав позади шаги, она обернулась, приготовившись произнести заранее выученную фразу на ломаном общегалактическом: «Извините, я инопланетянка и нуждаюсь в политическом убежище. Пожалуйста, проводите меня в полицию!» – и увидала злых, раскрасневшихся от мороза манокарских агентов.

Драться Тина в то время не умела. Инструктор по безопасности наотмашь ударил ее по лицу и прорычал:

– Куда вуаль подевала, шлюха?

Девушка молчала, сжав зубы. Агенты почти бегом поволокли ее по улице. Впереди показалась группка людей – Тина приготовилась позвать на помощь, но тут в плечо вонзилась игла, и все подернулось туманом.

– …Скажи спасибо, что в пуговице твоего платья был передатчик, – говорила потом пожилая воспитательница, качая головой. – А то бы мы без тебя улетели! Мы всем вам приспособили такие передатчики, чтобы сберечь вас. Что же на тебя такое нашло, Тина? Ты же хорошо в школе училась!

Тина молчала. С того момента как действие наркотика кончилось и она пришла в себя в крохотной одноместной каюте на «Эдлоосе», она не проронила ни слова. Нужно было не только выбросить вуаль, но еще и раздеться догола – тогда бы ее не поймали! Ради свободы она готова была перешагнуть и через правила хорошего тона, и через стыд, но ей просто не пришло в голову насчет передатчика в пуговице.

– Значит, тебя зомбировали! – скорбно вздохнула воспитательница. – Ох, вот беда приключилась, как ты нас подвела! Если бы ты потерялась на этой тоталитарной планете, нас бы всех отдали под суд и приговорили к публичной порке – ты хоть понимаешь или нет? Молчишь как неживая! Когда вернемся домой, тебя сначала накажут, а потом заберут в психиатрическую больницу и будут лечить, чтобы ты стала такая, как надо!

Тине повезло (если это можно считать везением): не долетев до Манокара, «Эдлоос» врезался в пересадочную станцию.

– Чудесно! – Джеральд отставил пустое блюдечко. – Старик превзошел самого себя.

– Передай ему, что мне очень понравилось. Хочешь еще? Я столько не съем.

– Если я слопаю весь твой приз, это будет нечестно, – возразил Джеральд.

– Тогда я Ли отнесу. Она поправляется, рука растет хорошо. Я их с Ольгой сегодня навещала.

Тина откинулась в шезлонге, глядя на крыши Кеодоса. Если у нее и возникали порой сомнения – а стоит ли ввязываться в это дело и сотрудничать с «Галактическим лидером»? – то, вспомнив девятнадцатый ярус «Сиролла», она мгновенно от них избавлялась. Террориста надо убить просто потому, что он террорист. Не имеет значения, какими мотивами он руководствовался. Важны не мотивы, а результат. В данном случае результат – это раздавленная рука Ли, неизвестная женщина с размозженной головой, трупы охранников под обломками. Тина согласна была превратиться в машину для убийства и прикончить Гонщика без всяких колебаний. Лишь бы он не успел сдаться властям: наняв искушенного адвоката, террорист может представить дело в выгодном для себя свете и добиться от судей снисхождения. А от нее он снисхождения не дождется.

– Послушай, Тина… Давно хотел спросить… Когда ты решила стать киборгом, ты так круто изменила свою жизнь… Верно, что это была экспериментальная операция с вероятностью летального исхода пятьдесят на пятьдесят?

– Верно, – Тина заглянула в свою чашку: кофе там не осталось.

– Ты не боялась?

– Джер, мне нечего было терять. Я боялась вернуться на Манокар.

– Я видел Манокар в «Новостях»: аккуратные такие домики примитивной архитектуры, устаревшая техника, нарядные грациозные женщины… правда, лиц не рассмотришь – все в вуалях. Скучноватый мир, и ничего зловещего.

– Зловещее не всегда вылазит напоказ. Там достаточно стабильная жизнь… Но там мы с тобой, например, никогда не смогли бы сидеть вот так и болтать. Там на все случаи жизни есть обязательные ритуалы, и увиливать от них нельзя. Там человек по рукам и ногам связан своей возрастной, половой, сословной принадлежностью и должен вести себя строго определенным образом, понимаешь? При этом личные склонности и желания в расчет не берутся. В результате многие люди живут не так, как им в глубине души хотелось бы. Не говоря уже о мощной цензуре: инопланетные передачи под запретом, любое произведение искусства, не получившее одобрения властей, подлежит уничтожению.

– Тогда я не понимаю, почему на Манокаре живет так много народа… В смысле почему не разбегаются?

– Как видишь, я сбежала, – усмехнулась Тина, – и для этого мне пришлось стать киборгом. Если за свободу надо платить – я согласна. Удрать с Манокара очень сложно, иначе там бы давно уже никого не осталось, кроме правительства… – Помолчав, она добавила: – Пожалуй, я утрирую. Там слишком много людей, которые просто не представляют себе, что можно жить по-другому.

– Тогда я не хотел бы туда попасть… – Джеральд потянулся. – Знаешь, а ты мне нравишься!

Они никогда не были влюблены друг в друга – их связывала прочная, однако совсем не романтическая дружба, – но бывало, что занимались любовью, если возникало настроение. Отношения, немыслимые для Манокара, зато достаточно распространенные на таких планетах, как Земля, Нез или Ниар. Тергаронцы, руководившие проектом, исходили из того, что киборгов не следует лишать права на полноценную личную жизнь («это может повлиять на боевой дух», как выразился один офицер высшего командования), и Тина после операции осталась нормальной женщиной, если не считать утраченной способности к воспроизводству. Сбросив комбинезон, она улыбнулась: а жалко, что инструктор по безопасности и та воспитательница не могут сейчас ее увидеть!

Глава 4

Выкачав из Джулии Дис полезную информацию, Саймон заказал билет на космолайнер «Аонида» до системы Раксы. Теперь у него осталась одна-единственная капсула мейцана, которую нужно беречь как зеницу ока. Первую капсулу он проглотил перед тем, как отправиться на свидание с Джулией: помимо всего прочего, мейцан повышал потенцию.

…Разноцветные бра озаряли комнату уютным светом. Снаружи, за прозрачной стеной, раскинулась россыпь огней – ночной Кеодос. Джулия сидела на ковре и с обожанием смотрела на Саймона снизу вверх. Он вел себя грубо, но ей было не привыкать к такому обращению.

– Артур, Генлаор меня сегодня наругал… Он стал жутким злюкой!

– Давно работаешь в «Лидере»?

– Полтора года… После того, как мне сделали операцию. Доктор Вышинский сказал, что я – лучший из всех его шедевров!

– Как манекен в универмаге, – усмехнулся Саймон. – Человеко-незийский гибрид! Тебя за деньги надо показывать.

Странная красота Джулии возбуждала его и одновременно немножко пугала – но лишь до тех пор, пока он не принял мейцан. Сейчас Саймон был хозяином положения, и Джулия это понимала.

– Почему – за деньги? Артур, почему ты так говоришь?!

– Потому что ты кукла, которую доктор Вышинский сшил из разных кусков. Не воображай о себе слишком много.

Ее лицо стало обиженным и растерянным. Саймон торжествовал: наконец-то он поставил на место хоть одну красивую женщину! Вот так с ними и надо.

– Джулия, ты дура, – сообщил он, чтобы закрепить победу. – Тебя скоро вышвырнут из «Лидера».

– Ну и пошел отсюда! – буркнула Джулия, надувшись.

Саймон пнул ее по ребрам босой ногой – не сильно (угодить из-за этой безмозглой дряни за решетку ему не хотелось), но так, чтоб она ощутила боль. Пусть знает, кто здесь главный!

– Да ты чего?.. – жалобно вскрикнула девушка.

Саймон ударил еще раз. Хорошо, что Джулия – не киборг с пронизывающим взглядом серо-стальных глаз и ее можно пинать сколько угодно, не опасаясь, что она оторвет тебе голову.

– Сейчас ты будешь делать все, что я скажу, – с расстановкой произнес он, упиваясь своей властью. – Поняла?

– Д-да…

Кровь кипела под действием мейцана. За прозрачной стеной переливались огни Кеодоса. Он – эксцессер. Закулисный властелин этого мира, который может раздавить своей пятой каждого! Все остальные – не более чем «живое сырье».

…Теперь, при свете дня, он сам чувствовал себя раздавленным. Утром принял сразу три таблетки метарина – только благодаря этому смог выйти на улицу и дотащиться до «Ронокла». Как потом выяснилось, зря: Тина так и не появилась. То ли отдыхала перед путешествием у себя в номере, то ли покинула отель рано утром, до того, как Саймон занял свой наблюдательный пост. Устав ждать, он отправился в ресторан «Маарого» – если повезет, там можно встретить коллегу-эксцессера. Ему повезло. За одним из столиков сидел Гером Косински, пришедший в «Перископ» три года назад, но даже за столь короткий срок отлично себя зарекомендовавший.

На все вопросы о том, что он делает в Кеодосе, Гером отвечал расплывчато. Впрочем, Саймон понимал его: тот, кто выбалтывает свои планы, рискует упустить добычу. Зато Гером во всех подробностях рассказал о трагедии, разыгравшейся на Тадане, и Саймон ощутил, как по спине ползут мурашки. Иногда случаются недопустимые, чудовищные вещи… и что хуже всего – нет никаких гарантий, что с тобой не произойдет то же самое!

– …На Тадане работали четверо наших. Они крутое дельце провернули! Там ведь есть и гинтийские базы, и тергаронские – знаешь, да? Ну и гинтийцы с их тонкой подачи всяко обложили тергаронцев в средствах массовой информации, а те, естественно, полезли воевать! – Гером говорил торопливым шепотом, брызгая слюной и беспокойно ерзая на стуле. – Вся планета закипела, как мясорубка… тьфу ты, как кастрюля. А наши знай себе снимали, получилось целое кино про войну! Как начнет затухать, так они опять топлива подбрасывают… Знали ребята свое дело, – он помрачнел и вздохнул.

– А дальше? Их что, случайно прихлопнули?

– Черта с два – случайно! – Гером с горечью выругался. – Это было так мерзостно… Тадана ведь – одна из немногих планет, где есть месторождения веланиума. Гинтийцы и тергаронцы его добывают и продают, в том числе силарцам. Ну те и приперлись за новой партией, а по ним кто-то шарахнул. Эффектные были кадры – покореженный звездолет, дохлые кустоподобные твари… Шеф аж плясал, но кончилось все паскудно. Заявились еще силарцы – другой разновидности, которых называют «рроов’зен». На суперсовременном боевом корабле, поэтому прихлопнуть их не смогли – хотя старались и те и другие. Жизнь, Саймон, это паскудная штука!

– И что дальше? Силарцы отутюжили всю планету?

– Если бы… Они поступили гнусно и подло! Ни на кого не нападали, вроде бы соблюдали показной нейтралитет, зато ко всем подряд цеплялись и задавали вопросы. Говорят, этих самых рроов’зен очень трудно убить, от них все отскакивает! Разнюхали, а потом обратились к гинтийцам и тергаронцам с заявлением: на Тадане, мол, работает группа эксцессеров, это они развязали войну.

– Не может быть… – Саймон ощутил легкую тошноту.

– Может. Я и сам не сразу поверил… Гинтийцы и тергаронцы сперва сомневались, но потом заключили перемирие и устроили настоящую охоту на наших ребят. Саймон, они убили их, как последние звери! А силарские твари купили свой веланиум и убрались восвояси. Да за такое надо судить! Мы живем в паршивом, насквозь прогнившем мире, Саймон. Нет никаких законов, которые защищали бы эксцессеров!

Саймон машинально взял чашку и тут же поставил обратно: руки тряслись. Да, он слыхал о том, что четверо его коллег погибли, но только сейчас узнал, каким образом! Аппетит пропал, даже смотреть на еду не хотелось. Гером, ссутулившись, ковырял вилкой рыбу в своей тарелке, потом прошептал:

– Ненавижу негуманоидов… Холодные, скользкие твари! Но ведь гинтийцы и тергаронцы – такие же люди, как мы с тобой, а повели себя, как… не знаю, каким словом их можно назвать! Силарцы их попросту зомбировали, чтоб отовариться своим чертовым веланиумом! Ты слыхал про Храм Познания? Говорят, они там всех зомбируют. Но люди так поступать не должны! Люди должны понимать, что эксцессеры для них же стараются! Все любят смотреть скандалы и катастрофы – и он, и она, и они, – Гером поочередно указывал вилкой на посетителей за соседними столиками. – Тогда почему эксцессера до сих пор не объявили неприкосновенной персоной? Почему мы вынуждены прятаться – как преступники, как тараканы в третьесортной гостинице?

– Тише, – стараясь не стучать зубами, попросил Саймон. – А то они поймут, кто мы такие, и растерзают нас!

Гером замолчал, угрюмо уставившись в тарелку. Саймон простился с ним и вышел из ресторана в расстроенных чувствах. У него была мысль наведаться к Джулии сегодня вечером, но теперь он поставил на ней крест: вдруг Джулия решит отомстить за вчерашнее и выдаст его? Правда, она не знает, что он эксцессер, и слишком глупа, чтобы догадаться… Но если она начнет болтать, кто-нибудь умный, послушав ее, все поймет – и тогда Саймона убьют. До отлета «Аониды» нужно затаиться.

Так он и сделал. Вернувшись в отель, заперся у себя в номере, проглотил еще три таблетки метарина и включил видео. Передавали последние новости, промелькнуло в том числе сообщение с Таданы: обе стороны соблюдают заключенный при посредничестве Силара мирный договор и проводят обширные восстановительные работы; есть надежда, что в скором времени добыча веланиума достигнет прежнего уровня.

Скривившись, Саймон переключился на другой канал: здесь медленно скользили объемные абстрактные фигуры, непрерывно меняющие форму и цвет, – значит, метаморфизм опять возродился… Пять лет назад Саймон сделал материал о том, что метаморфизм якобы внедрила некая негуманоидная организация с целью лишить людей разума и воли (будто бы этот вид искусства способен воздействовать на человеческий мозг, как наркотик). Чтобы не быть голословным, он взял интервью у нескольких клинических психопатов, которым заранее растолковали, что нужно говорить, когда пойдет запись, – в передаче они фигурировали как «жертвы метаморфизма, пострадавшие из-за своего чрезмерного пристрастия к созерцанию зловещих изображений». Поднялся шум – власти некоторых планет приняли все это за чистую монету и запретили метаморфизм; художники-метаморфисты, в свою очередь, начали отчаянно доказывать, что они вовсе не выполняют заказ враждебных человечеству негуманоидов, а свободно самовыражаются. Вот была потеха! «Талантливая работа, – похвалил Саймона шеф. – Ты первоклассный эксцессер!»

Саймон вздохнул: если бы ему пришла в голову еще хоть одна подобная идея – новая, неожиданная… Но вот уже два года, как новых идей не возникало. Наверное, он переутомился. Это неправда, что под действием мейцана человек постепенно деградирует. Саймон Клисс все такой же, каким был девять лет назад, когда его вышибли из ВНН (Всепланетных Ниарских Новостей) – за «неэтичное поведение в эфире, компрометирующее ВНН в глазах широкой публики», формулировку-то какую придумали! – и он впервые переступил порог подпольного офиса «Перископа».

За окнами начало смеркаться, автомат принес ужин. Саймон без аппетита поел и растянулся на койке. Система Раксы – нецивилизованное место, ему туда совсем не хотелось. Потом он вспомнил о том, что на планетах, которые крутятся вокруг Раксы, вряд ли можно встретить видных политиков, знаменитостей и бизнесменов – то есть тех, кто, как правило, питает к эксцессерам необъяснимую ненависть, – и эта мысль примирила его с малопривлекательным будущим.

Утром он чуть не проспал (забыл, что метарин в больших дозах действует как снотворное), но автомат разбудил его и сообщил, что аэрокар ждет на крыше. Времени было в обрез. Саймон съел две таблетки, оплатил счет, загримировался под Родгева Раоса, наспех упаковал чемоданы и поднялся наверх. Кеодос простирался до самого горизонта, в кристально-чистом воздухе вырисовывались ракуны, причудливые здания, фигурки пешеходов… Опасный город. У Саймона закружилась голова. Он развалился на сиденье, морщась и припоминая, не оставил ли в номере что-нибудь нужное. Кажется, ничего не забыл.

Посадка на «Аониду» уже шла. Выполнив положенные формальности, Саймон встал на эскалатор. Киборга нигде не было видно, и он слегка забеспокоился. Пассажиры с любопытством оглядывались на соседний эскалатор, который двигался к грузовому люку: на нем были установлены большие закрытые контейнеры, в каких перевозят животных, и в них что-то беспокойно урчало, ревело, ворочалось.

Оказавшись на борту, Саймон сразу же заперся у себя в каюте и рухнул на койку. Если остальные узнают, кто он такой, его без разговоров выкинут в открытый космос… но он обязан убедиться, что киборг на корабле, а для этого придется выйти в общий салон. Объявили о старте. После ожесточенной борьбы с собой Саймон встал и нерешительно выглянул наружу: в коридоре никого, кроме автомата-уборщика. Он медленно двинулся вперед, нервы звенели, как туго натянутые струны.

Коридор вывел его в обзорный салон. Здесь толпились пассажиры, любуясь громадной голубой жемчужиной на черном фоне – Незом. Повертев головой, Саймон увидал Тину и рядом с ней плотного смуглого мужчину с платиновыми перстнями на толстых пальцах. Похоже, что это Риган, сотрудник Отдела безопасности «Галактического лидера», Джулия именно так его описала. Тина обернулась – неужели почувствовала взгляд?.. Саймон проворно отступил за спины бритоголовых мужчин в одинаковых зеленых одеяниях. Все в порядке, киборг ничего о нем не знает… Надо принять метарин. Он выскользнул из салона и вернулся к себе в каюту, сунул руку в один карман, в другой – таблеток не было. Между тем спина чесалась и руки все сильнее дрожали; он начал рыться в чемоданах, выбрасывая вещи на пол, – ничего, ни одной завалявшейся упаковки… Наконец Саймон прекратил бесполезные поиски, сел на койку и судорожно всхлипнул. Произошла катастрофа: он забыл метарин в отеле.

До обеда Тина обычно тренировалась в спортзале «Аониды», потом читала у себя в каюте или выходила в обзорный салон – там нередко можно было застать Тима Листана, зоолога с Земли, который возвращался домой из экспедиции и охотно рассказывал о своих приключениях. Тина уже видела несколько его документальных фильмов о жизни диких животных. Заметив в углу салона Листана в окружении слушателей, она обязательно присоединялась. Риган по утрам тренировался вместе с ней, но в салон его не тянуло. Это был внешне сдержанный человек, не слишком разговорчивый. Однажды он спросил:

– Тина, неужели тергаронцы не рискуют, отпустив на волю своего киборга?

– Таково одно из условий нашего контракта.

– Но ведь то, что у вас внутри… – он замялся, подбирая слова, – составляет их тайну, как военную, так и коммерческую. Если вас захватят и подвергнут вивисекции… Вы понимаете, что я хочу сказать?

– Сработает система самоуничтожения.

– Вы так спокойно об этом говорите… – Риган смотрел на нее оценивающе и задумчиво.

– Меня такой вариант вполне устраивает.

– А если вы получите травму? Я имею в виду, если будет повреждена не человеческая плоть, а какая-либо искусственная часть вашего организма… Как ваш напарник, я хотел бы знать…

Тина пожала плечами. Если что-нибудь в этом роде произойдет, ей не сможет помочь никто, кроме тергаронских специалистов по киборгам, однако она не стала объяснять это Ригану. Она хотела убить террориста, но не доверяла «Галактическому лидеру». Перед отлетом с Неза она еще раз побывала в офисе корпорации, да только никакой новой информации о Гонщике и его прежних акциях не получила. Генлаор от разговора уклонился, начальник Отдела безопасности битый час морочил ей голову общими фразами, Джулия Дис смотрела на нее с неприязнью и всячески показывала свое недовольство (Тина не понимала, что случилось, – ведь во время их предпоследней встречи она вовсе не хотела обижать Джулию и постаралась отделаться от нее мягко). Вывод напрашивался один: сотрудники «Лидера» что-то скрывают. Риган наверняка знал факты, неизвестные ей, но, поскольку он не спешил их выкладывать, она с ним откровенничать тоже не собиралась.

– Поймите меня правильно, Тина. Я должен знать, смогу ли я своими силами оказать вам помощь, если вы пострадаете.

Тина промолчала. Риган не стал дальше настаивать – видимо, он и сам не очень-то рассчитывал на ответ.

…Боли не было. Тина лежала в стационарном «коконе спасения» под прозрачным колпаком и ждала, когда наступит ее очередь отправляться на операцию. Она не чувствовала своего тела и не могла двигаться, но перед лицом висел экран, на котором можно было видеть длинный зал, выстроившиеся вдоль стен «коконы спасения», медсестру за компьютером. Здесь, на борту космической больницы, находились все уцелевшие пассажиры и члены экипажа «Эдлооса», а также пострадавший персонал пересадочной станции.

Тина пребывала в апатии. Ей сообщили, что ее израненное тело будет полностью восстановлено, со стопроцентной гарантией успеха и без всяких осложнений. Тину это нисколько не обрадовало – ведь впереди ее ждал Манокар.

На экране возникло движение: в зал вошли четыре человека, и медсестра поднялась им навстречу. Первого Тина знала – один из здешних врачей. Его сопровождали мужчина и женщина в черных с серебряными галунами сверкающих комбинезонах. Тергаронские офицеры, она уже видела в инопланетных передачах людей в такой форме. Четвертым был сухонький старичок в деловом костюме, за ним по пятам катился робот-секретарь. Губы врача шевелились.

– Звук, – слабым голосом приказала Тина. С помощью специального устройства пациенты могли слышать все, что говорилось в зале.

– …я всегда был против подобных экспериментов! Это незаконно!

– Доктор, я, как опытный юрист, могу вас заверить, что мы все сделаем по закону, – возразил старичок. – Нам нужна женщина-доброволец. Заметьте – доброволец! Если такая найдется, мы оформим контракт по всем правилам и заберем ее. Если нет – поищем в другом месте.

Врач нахмурился, но ничего не сказал.

– Уважаемые леди! – зычным командирским голосом заговорил офицер. – Правительство Тергарона хочет сделать вам интересное деловое предложение! Нам нужна одна леди в возрасте от восемнадцати до сорока пяти лет, лишенная преступных наклонностей, для участия в эксперименте по переделке женщины в киборга. Не буду скрывать, это тяжелая операция, вероятность смертельного исхода – пятьдесят процентов, – он покосился на недовольного врача. – Но если опыт пройдет успешно, вы станете обладательницей великолепного организма и получите премию в пять миллионов галов! В случае неудачи эти деньги достанутся вашим наследникам. Прошу подумать, ведь каждой из вас все равно предстоит операция.

– Никто не согласится, – заметила медсестра, – слишком большой риск…

– Согласна, – прошептала Тина и спохватилась: – Внешний звук. Я согласна!

– Одна уже есть, – удовлетворенно кивнул тергаронец. – Кто это?

Медсестра повернулась к компьютеру. На экране появился портрет девушки и данные: «Тина Хэдис, 18 лет, Манокар».

– Манокарка? – удивилась женщина-офицер. – Это же такие забитые создания…

Тина сразу же ощутила неприязнь к ней. Тергаронка совсем не походила на ее соплеменниц: поджарая и мускулистая, с довольно красивым худощавым лицом, вьющиеся рыжеватые волосы коротко подстрижены. В ее словах была доля истины, этого Тина отрицать не могла, но все равно разозлилась.

– Вы раздражаете нашу пациентку, – взглянув на экран с пульсирующими волнистыми линиями, озабоченно сказала медсестра. – Пожалуйста, покиньте палату!

Офицеры не подчинились.

– Она же согласилась! – возразил тергаронец. – Тина Хэдис, вы подтверждаете свое согласие?

– Подтверждаю.

– Девушка находится в полном сознании? – осведомился юрист.

– Да, – взглянув на экраны, неохотно кивнул врач.

– Значит, нет никаких препятствий для заключения контракта. Разумеется, если тесты на наличие преступных наклонностей дадут отрицательный результат.

Почему такое тестирование было обязательным, Тина узнала позже. Тергарон, мир с достаточно высоким уровнем смертности (тергаронцы любили драться и рисковать, и многие из них не доживали до преклонных лет) и относительно низким приростом населения, не хотел терять своих граждан из-за неудачных экспериментальных операций. В то же время идея превращения людей в боевых киборгов пользовалась на Тергароне большой популярностью. Да, сейчас обстановка в Галактике относительно стабильная, но кто может дать гарантию, что в каком-нибудь неисследованном уголке не набирает силу новая агрессивная империя? Или что однажды не объявятся завоеватели извне, из неведомых глубин Вселенной? Пусть другие расы валяют дурака – на их счастье, Тергарон был, есть и будет цивилизацией воинов, всегда готовых дать отпор любому врагу. Такова была официальная идеология этого мира. Тергаронцы называли себя «Стражами Галактики»; их вовсе не смущал тот факт, что все остальные их таковыми не считают: вот случится вторжение извне – и тогда беспечные соседи мигом переменят свою точку зрения.

Вначале подопытными объектами были преступники, чаще всего – захваченные в плен космические пираты. Двадцать семь мужчин погибло под ножами хирургов, двадцать восьмой выжил и стал киборгом. При этом его сознание нисколько не изменилось – сознание тупого, озлобленного на весь мир существа, способного только убивать и разрушать. Освоившись со своими новообретенными возможностями, пират проломил стену камеры, где его держали взаперти, голыми руками прикончил охранников, а потом забрался на территорию ближайшего продуктового склада – за выпивкой. Дорвавшись, он без удержу хлестал спиртное, но благодаря имплантированным фильтрам никак не мог опьянеть, из-за чего находился в паршивом настроении. Трижды в помещение врывались группы захвата – киборг убивал противников и опять возвращался к ящикам с бутылками. Наконец до него все-таки дошло, что он тратит время впустую: пить стало не в кайф. Расстроенный этим открытием, пират за полчаса превратил склад в груду обломков и отправился искать бордель, круша по дороге все, что попадалось под руку. Тут его наконец и прихлопнули, с помощью вакуумной бомбы.

Этот случай получил широкую огласку, Ассамблея Независимых Миров выразила свой протест тергаронскому правительству. Во-первых, Тергарону напомнили о Всегалактическом Пакте, который категорически запрещал ставить эксперименты на разумных существах без их добровольного согласия; во-вторых, предложили рассмотреть такой вариант: что, если бы пирата заинтересовала не выпивка, а перспектива мирового господства и у него хватило бы ума угнать боевой звездолет?.. С тех пор тергаронцы соблюдали Пакт и в придачу тестировали добровольцев, чтобы не нарваться на личность с преступными наклонностями.

Пока компьютер обрабатывал данные, Тина немножко волновалась: вдруг тесты покажут не тот результат? Ведь она хочет жить во внешнем мире, а на Манокаре такое желание считается преступным. И еще она пыталась сбежать в Леверре, выбросила вуаль… Тергаронка остановилась рядом с «коконом спасения» и смотрела на нее сквозь прозрачную крышку. Смотрела, как на свою собственность, Тине это не понравилось.

– Почему вы так на меня смотрите?

– Если тебя прооперируют удачно, следующей буду я, – женщина улыбнулась, сверкнув белыми зубами.

Подошел врач.

– Вы знаете, на что согласились? – тихо спросил он. – Подумайте, пока не поздно… Мы вам гарантируем сто процентов успеха, а они – только пятьдесят! Кроме того, если вы станете киборгом, вы никогда не сможете иметь детей. Вы меня слышите? Нельзя ради денег губить свою жизнь!

– Мне не нужны деньги, – прошептала Тина. Почему компьютер так долго не выдает результат? Все тестирование заключалось в том, что ей показывали картинки и нужно было просто смотреть на них, больше от нее ничего не требовалось.

– А что вам тогда нужно? – Врач выглядел обескураженным, словно с разбегу налетел на невидимую стену.

– Вы когда-нибудь были на Манокаре?

– Нет, не приходилось.

– Ваше счастье… Я хочу жить на свободе.

Врач молчал: обнаружив, что его пациентка согласилась на эксперимент не ради заработка, он остался без аргументов.

– Меня зовут Гелена, – представилась вдруг тергаронка. – А ты Тина, да? Я надеюсь, что тебя прооперируют удачно. Все будет в порядке.

– У нее нет преступных наклонностей! – громко, как на плацу, объявил офицер. – Господин нотариус, действуйте!

Нотариус зачитал вслух контракт, Тина подтвердила, что со всеми пунктами согласна.

– Кому вы завещаете пять миллионов галов, если исход будет смертельным?

– Никому… – Тина растерялась: мама умерла, когда ей исполнилось девять лет, а отец, если разобраться, всегда был чужим для нее человеком.

– Так нельзя, леди, – мягко объяснил нотариус. – По закону контракт не обретет силу, пока вы не назначите наследника. Итак?..

– Тогда я завещаю деньги вот этой космической больнице. Так можно?

– Да.

Нотариус скороговоркой продиктовал текст роботу-секретарю.

– Доктор, – к ним быстрым шагом подошла медсестра, – другие наши пациенты с Манокара выразили протест. Они говорят, что никто не имеет права забирать для экспериментов манокарскую гражданку, это незаконно!

– Мне тоже не нравится эта затея. Если девушка погибнет…

– То вам достанутся ее деньги, – со свойственным людям его профессии цинизмом утешил врача нотариус. – А манокарские граждане ошибаются – мы сейчас находимся на нейтральной территории, здесь действуют только общегалактические законы, и наш контракт им не противоречит.

– Пусть они засунут свой протест… – начал офицер, но медсестра гневно перебила его:

– Господа, вы находитесь в больнице!

– Все в порядке! – Нотариус повернулся к своему нанимателю: – Полковник, это больница, мы соблюдаем порядок! С этой минуты контракт вступил в силу, и сейчас мы заберем Тину Хэдис на борт нашего звездолета.

Дни и ночи ничем не отличались друг от друга. Саймон заперся у себя в каюте и наружу не выходил. Без метарина было плохо: все тело чесалось, руки тряслись, а временами в голове начинали звучать невнятные бормочущие голоса – они обвиняли его, издевались, угрожали, и никакого спасения от них не было. Несмотря на это, единственную оставшуюся капсулу мейцана Саймон не трогал: надо сберечь ее и сделать материал, только тогда он сможет вернуться к нормальной жизни. Из этих же соображений он через силу заставлял себя есть пищу, которую приносил робот-стюард. Аппетита не было, но Саймон хотел выжить, чтобы снова принимать мейцан и закулисно играть чужими судьбами. Лучше всего он себя чувствовал, когда забирался под откидную койку. Там он был в безопасности: если в каюту ворвутся убийцы, они его не заметят.

Однажды он сидел, скорчившись, под койкой и остервенело чесал спину, как вдруг услыхал истошный женский визг. Звук шел извне и не имел ничего общего с его внутренними голосами. Визжали где-то рядом, в коридоре. Как и положено хорошему эксцессеру, Саймон сразу насторожился: а вдруг там разыгралась трагедия… или скандал, достойный внимания «Перископа»? Вдруг кто-нибудь из пассажиров-негуманоидов насилует женщину?! Стоило подумать об этом, как Саймона бросило в жар: вот это воистину подарок судьбы! За такой материал он получит много, очень много мейцана… И не придется больше рисковать, гоняясь за проклятым киборгом!

Саймон выполз из-под койки, торопливо натянул куртку с замаскированной аппаратурой для съемки. Визг поднялся до невероятно высокой ноты и оборвался, наступила тишина. Саймон отпер дверь, выглянул в коридор – пусто. Колени дрожали, он старался не обращать на это внимания. Нетвердыми, но быстрыми шагами дошел до угла, по дороге чуть не поскользнувшись на какой-то слизи, и оказался в маленьком круглом зале, из которого выходило еще три коридора. Нигде не души. Неужели померещилось?..

Позади послышались голоса, он оглянулся: длинный белый коридор, по обе стороны – одинаковые красные двери, и в противоположном конце группа людей, они приближаются… Саймон проворно отступил и прижался к стене.

– Леди Черандигат! Откройте, пожалуйста, это помощник капитана. Вам ничего не угрожает.

– Он где-то здесь! – срывающимся голосом произнесла женщина. – Я кричала-кричала, кричала-кричала…

– Спасибо вам за помощь, леди Черандигат. Куда он пошел, вы не видели?

– В ту сторону.

– Еще раз благодарю вас.

Да это же ловушка, осенило Саймона. Не было никакого негуманоида-насильника, женщина визжала специально, чтобы выманить его из каюты! Убийцы знают, что ни один настоящий эксцессер не устоит перед соблазном отснять скандальный материал, – они все рассчитали… Подло, но эффективно.

– Тише, не спугните его, – донеслось из коридора. – Вдруг он все еще здесь?

Опомнившись, Саймон юркнул в ближайший из трех пустых коридоров и гигантскими прыжками помчался вперед. Они его не поймают! Чуть не налетел на подвернувшегося робота, еще раз поскользнулся (они нарочно смазали пол пахучей вязкой дрянью, чтобы жертва бесчестной охоты не смогла далеко уйти) и наконец выскочил в зал, загроможденный контейнерами разных размеров. Грузовой отсек. Дальше бежать некуда. Саймон опустился на четвереньки и заполз в щель между двумя контейнерами. Враги коварны, но он их перехитрит.

Вскоре появились преследователи. На секунду выглянув из-за контейнера, Саймон успел рассмотреть их: трое офицеров «Аониды» (у двоих парализаторы, у третьего стазер) и один из пассажиров, загорелый парень с густой шевелюрой цвета соломы – этот держал под мышкой свернутую сеть.

– Я чувствую, он где-то рядом. Ну, что будем делать?

– Вон там, смотрите!

Шаги.

– Это просто ящик.

– Он здесь. Или был здесь несколько минут назад! Вон там, справа, есть еще один выход.

Выход справа, надо запомнить. Саймон слабо усмехнулся: его враги жестоки, но недальновидны – им даже в голову не пришло, что ускользнувший объект охоты может услышать их разговор.

– Вот паршивая скотина! С удовольствием сверну ему шею…

Саймон сжался в своем укрытии.

– Господа, пожалуйста, не убивайте его!

– Господин Листан, на карту поставлена репутация «Аониды»! Остальные пассажиры нервничают.

– Он очень напуган и растерян. Если его ласково позвать, он сам выйдет.

Какая утонченная издевка, кисло подумал Саймон. И ведь они в глубине души сознают, что без эксцессеров жизнь станет серой и пресной, – но это не помешало им затеять варварскую охоту на человека!

– Тогда позовите.

– А кто у нас хочет кушать?! Кому спинку почесать?!

Никаких сомнений, эта четверка палачей его вычислила. Они знают, что Саймон Клисс, как и любой эксцессер, сидит на мейцане; знают и о том, что сейчас у него нет возможности ежедневно принимать мейцан, из-за чего все тело зудит. На мгновение Саймон ощутил острую жалость к себе: его кожа в кровь расцарапана, а они мало того, что не сочувствуют, так еще и задумали учинить над ним расправу!

– Не выходит, сволочь… Будем осматривать отсек?

Саймон скорчился на полу, придерживая рукой челюсть, чтобы зубы не стучали.

– Лучше пустим сюда роботов с видеокамерами. Пошли!

– А я считаю, жрать захочет – сам вылезет.

Не надейся, подумал Саймон, все равно у меня нет аппетита!

– Значит, сейчас перекроем проходы между отсеками, а вы, Вервег, займитесь роботами. Не переживайте заранее, господин Листан. Возможно, мы сумеем взять его живьем.

– Вы обязаны взять его живьем!

– Поймите нас правильно, он опасен для пассажиров, – буркнул кто-то извиняющимся тоном.

Ну да, эксцессеры опасны – как опасно с точки зрения простых смертных любое божество. Несмотря на свое подавленное состояние, Саймон ощутил проблеск удовлетворения.

Удаляющиеся шаги.

Наконец-то он остался один в зале с контейнерами. Из-под пола, из недр звездолета, доносился тихий гул, других звуков не было. Саймон осторожно высунул голову из укрытия: никого, убийцы ушли. Но куда он денется теперь? В каюту возвращаться нельзя – там наверняка ждет засада… Вдруг он вспомнил о роботах с видеокамерами, и зубы снова застучали. Его обложили со всех сторон. Отсюда нужно выбираться, и поскорее. Кто-то из этой четверки говорил о «выходе справа» – должно быть, вон там, за большими контейнерами… Из-за угла выкатился маленький робот, и Саймон тут же присел, спрятавшись за ящиком, а робот, игнорируя человека, начал убирать с пола студенистую желтоватую массу. Выглядит как стандартный автомат-уборщик, но вдруг он оснащен скрытой видеокамерой?

Пригибаясь, а кое-где опускаясь на четвереньки, Саймон добрался до выхода, за которым виднелся еще один тускло освещенный коридор. И тут металлические створки начали медленно сдвигаться: убийцы приступили к выполнению своего плана. Саймон успел проскочить. Охотники остались ни с чем, он спасен – по крайней мере, на ближайшие несколько часов.

– …Он очень игривый и ласковый, любит, когда на него обращают внимание. Я с таким трудом поймал его на Зероне… С тех пор как люди колонизовали Зерон, гигантские шипоглавы – вымирающий вид. Если Тома убьют, это будет настоящее преступление! Леди Черандигат испугала его своим криком, – Тим Листан вздохнул и поморщился. – Вы видели эти лужи на полу? Шипоглавы выделяют такую слизь, если нервничают, – ее запах отпугивает зеронских хищников.

– Вы считаете, я могу вам помочь? – спросила Тина.

– Вы же киборг… Я знаю, вы можете двигаться быстрее, чем человек или зверь. Главное, набросьте на него сеть! У меня сейчас нет денег, чтобы заплатить вам, но я обещаю, что на вольере Тома будет висеть табличка с вашим именем, и там будет написано, что вы помогли его спасти… Они хотят его убить, понимаете? У них парализаторы, а для шипоглава парализующий заряд смертелен. В общем, я очень прошу вас… Вы окажете неоценимую помощь Всегалактической Федерации Защиты Диких Животных!

– А как эта тварь выбралась на волю? – раньше, чем Тина успела открыть рот, поинтересовался Риган, стоявший рядом.

– Тут я виноват. Я кормил его и чесал ему спину, а потом, видимо, забыл запереть клетку. Он и пошел гулять… Если бы леди Черандигат вместо того чтоб орать, потихоньку вызвала меня, все было бы в порядке!

Леди Черандигат, пожилая сухопарая дама в замысловатом белом одеянии с лиловыми искрами, сидела в противоположном углу салона, окруженная сочувствующими пассажирами, и уже в двадцатый раз рассказывала о том, какую гамму эмоций она испытала, увидав в коридоре чудовище.

– Я согласна, – улыбнулась Листану Тина. – Постараюсь поймать его.

– Вы не должны рисковать, – нахмурился Риган.

– Для меня это не риск.

– Господин Листан, эти ваши гигантские шипоглавы – хищники?

– Всеядные. Том хорошо относится к людям, он никогда никого не обижал, – торопливо заверил собеседников обнадеженный зоолог.

– Если он всеядный, он и киборга сожрет, – проворчал Риган. – Наверное, уже успел кого-нибудь слопать… Надо было запирать клетку!

Листан хотел что-то сказать, но промолчал, только бросил на Тину умоляющий взгляд.

– Я согласна, – повторила она. – Вы пойдете со мной?

– Конечно. Том будет нервничать, если за ним погонится кто-то чужой. Он не мог никого съесть! Капитан сказал, что сейчас проверит наличие всех пассажиров и членов команды – вот увидите, все целы! – последние слова были адресованы Ригану, который, пожав плечами, опустился на бархатный розовый диванчик и с неодобрением смотрел на Тину.

– Значит, я должна набросить на него сеть? – игнорируя напарника, Тина повернулась к Листану.

– Да. Только постарайтесь не поломать ему шипы на голове, они очень хрупкие. Собственно, это даже не шипы, а органы восприятия. Если их повредить, Том заболеет.

В салон вошел помощник капитана, и зоолог умолк. Офицер выглядел встревоженным.

– Господин Листан, – заговорил он вполголоса, покосившись на Тину и Ригана, – вы уверены, что ваше животное не нападает на людей?

– Да. Том очень дружелюбный.

– Один из пассажиров исчез. Родгев Раос из сто сорок третьей каюты. Между прочим, его каюта находится как раз напротив каюты леди Черандигат. Если ваша тварь утащила его с собой… – офицер замолчал, прищурившись.

– Том не мог так поступить, он никогда ни на кого не нападал! Шипоглавы даже на воле предпочитают убегать, а не атаковать.

– Я повторяю, Родгева Раоса нигде нет, – отчеканил офицер.

– Сейчас мы с господином Листаном пойдем ловить шипоглава, господин помощник капитана, – вмешалась Тина. – У вас уже есть информация о его местонахождении?

Офицер открыл рот, чтобы возразить, но, заметив черный браслет, передумал.

– Да, есть. Эта тварь засела в седьмом секторе. Я даю вам… скажем, три часа, чтоб ее поймать. Если за это время не управитесь – пошлем кого-нибудь с парализатором.

Листан со вздохом подобрал с пола свернутую сеть. Между тем известие о том, что одного из пассажиров недосчитались, распространилось по салону, и разговоры стихли, люди и представители иных рас встревоженно переглядывались.

– Дамы и господа, пожалуйста, не волнуйтесь! – повысил голос помощник капитана. – Вам ничего не угрожает, сбежавшее животное заблокировано в седьмом отсеке!

Когда Тина и Листан направились к выходу, леди Черандигат в двадцать первый раз начала пересказывать свою историю. Разумеется, с поправками. Вместо «оно уставилось на меня и смотрит, а я даже дышать от страха не могу», теперь было: «оно уставилось на меня и разинуло пасть с вот такими клычищами в крови, чуть мне голову не откусило, а я даже дышать от страха не могу».

– Тина, вы не передумали?

Их нагнали Риган и помощник капитана.

– Нет.

– Хочу напомнить, что у вас есть и другие обязательства, более важные… – многозначительно произнес Риган.

– Я об этом не забыла.

– Не знаю, куда делся Родгев Раос, но я уверен, что Том здесь ни при чем, – буркнул Листан.

– Ваш Том его сейчас переваривает, – все тем же мрачным тоном возразил Риган.

– Мы начнем поиски пропавшего пассажира сразу после того, как разберемся с животным, – пообещал помощник капитана. – Гм… Если этот парень среагировал на зверя так же, как леди Черандигат, он мог в панике убежать и куда-нибудь забиться… Но если животное его съело, вы, господин Листан, предстанете перед судом.

Зоолог ничего не сказал. Он был твердо убежден в невиновности Тома, но уже отчаялся отстоять свою точку зрения.

– Вот, – когда миновали коридор, помощник капитана протянул Тине карманный пульт. – Возьмите, под вашу ответственность. Обязательно закрывайте за собой двери. У вас три часа.

– Спасибо.

Тина нажала на кнопку, и створки дверей разъехались в стороны.

– Это безответственный поступок! – бросил ей в спину Риган.

Тина промолчала. Она не любила отказывать в помощи людям, которые ей нравились, а Тим Листан ей нравился. И вдобавок она была уверена, что ничем не рискует.

– Если поймаете – свяжитесь со мной, нижняя кнопка! – до того как створки успели вновь сомкнуться, крикнул помощник капитана.

Они зашагали по длинному, плавно изогнутому коридору с металлическим полом. Стены здесь были обшиты белыми пластиковыми панелями, потолок мягко люминесцировал.

– Дальше зал с контейнерами, – сообщил Листан. – А седьмой отсек – следующий.

Оглядевшись, Саймон понял, что находится на складе запасного оборудования: автоматы в нишах, стеллажи, ящики, на полу и на стенах нарисованы разноцветные указательные стрелки. Тут вполне можно спрятаться. Он стоял посреди помещения и озирался (этот склад теперь – его дом; он будет здесь жить, скрываясь от убийц, пока «Аонида» не прибудет в систему Раксы), когда в глубине зала послышались медленные тяжелые шаги. Саймон замер на месте. Выходит, он тут не один! Кто-то из врагов поджидал его в засаде. Странный хлюпающий звук. Шаги приближались. Саймон втиснулся в нишу рядом с трехметровым погрузочным автоматом и затаил дыхание.

Из-за крайнего стеллажа высунулась длинная усатая морда, увенчанная пятью торчащими пурпурными шипами. Высунулась – и тут же исчезла. Саймону никогда еще не доводилось видеть подобных тварей. Он стоял неподвижно, словно превратился в изваяние. Морда выглянула снова, следом за ней показалось туловище, покрытое куцей красновато-коричневой шерстью. Мощные, как колонны, четырехпалые лапы тяжело ступали по металлическим плитам, клацали когти. Волочился по полу шипастый хвост метровой длины. Саймон прижался спиной к холодной стене и тонко завизжал. Тварь в ответ зашипела, выплюнула ему под ноги сгусток желтоватой слизи и с неожиданным для своих габаритов проворством юркнула обратно за стеллаж.

Саймон понял, что до сих пор недооценивал врагов: каким же извращенным воображением надо обладать, чтобы натравить на человека столь мерзкое существо! Впрочем, он всегда знал, что люди жестоки. Выбравшись из ниши, осторожно двинулся вдоль стены, дрожа и каждую секунду оглядываясь. Стоит найти укрытие понадежней. Он – эксцессер, он их всех перехитрит. Пущенная по его следу адская тварь шипела и урчала позади, за стеллажами. Вдруг Саймону показалось, что ее тяжелые шаги приближаются, и он, захлебываясь беззвучным криком, рванулся вперед, ударился коленом о ящик, а потом, сообразив наконец, что нужно сделать, чтоб остаться в живых, полез на стеллаж.

Ему удалось вскарабкаться на самую верхнюю полку. Распластавшись на ней, Саймон поглядел вниз: монстр скрывался за соседними стеллажами, зато поблизости вертелся робот с тускло поблескивающим глазом видеокамеры. Все понятно… Робот передает изображение командованию «Аониды» – а те сообщают информацию монстру! Нащупав рядом с собой небольшую пластмассовую коробку, Саймон швырнул ее в робота, но не попал. Глаз уставился прямо на него. Саймон всхлипнул, выругался и бросил в робота еще одну коробку. Опять мимо. У него слишком неудобная позиция – не размахнешься как следует – и руки дрожат. Монстр тем временем притих. Затаился, понял Саймон, подстерегает… Не теряя надежды расколотить объектив, он продолжал бомбардировать робота. Скоро весь пол был усыпан распавшимися половинками коробок и какими-то мелкими деталями, а проклятый бездушный автомат таращился на свою жертву как ни в чем не бывало. Вдруг послышался тихий звук раздвигающихся дверных створок. Этого следовало ожидать: обнаружив, что робот и монстр успеха не добились, убийцы отправились на охоту сами… Саймон замер. Сейчас главное – сидеть тихо, тогда его не заметят.

– Он точно где-то здесь… – Листан оглядывался, прищурившись, – как будто находился не в недрах космического корабля, а в диком лесу. – Приготовьте сеть. Том хороший, Тому спинку почешут!.. Тина, держитесь пока позади, а то вы его спугнете.

Мягко ступая, зоолог двинулся вперед по проходу между стеллажами – в ту сторону, откуда секунду назад доносились шоркающие звуки, словно кто-то большой терся о твердую поверхность. Тина пошла следом. Из-за угла выглянула клиновидная морда с торчащими черными усами – и тут же спряталась.

– Это он! – шепнул Листан.

Тина сняла с плеча сеть.

– Главное – шипы на голове не повредите, – еще раз предупредил зоолог, оглянувшись. – Давайте подкрадемся…

Том понял, что к нему подкрадываются, – из-за стеллажей впереди донесся удаляющийся тяжелый топот.

– Надо поскорей его сцапать, – забеспокоился Листан, – пока он ничего тут не разнес! Понимаете, все средства, отпущенные на экспедицию, израсходованы, и я не смогу возместить убытки…

Переключившись в ускоренный режим, Тина бросилась вперед, ориентируясь на звук. Тома она настигла после второго поворота. Перепрыгнув через него, заступила дорогу и, прежде чем зверь успел опомниться, набросила сеть – точно рассчитанным движением, чтобы не повредить драгоценные шипы.

Из-за угла вылетел запыхавшийся Листан – поскользнулся, но сумел удержаться на ногах и сразу же опустился на корточки около опутанного сетью шипоглава:

– Все в порядке, Том у нас хороший… Тома сейчас покормят, – он гладил зверя по голове и чесал ему шею, а тот тихонько повизгивал, неуклюже барахтаясь и пытаясь освободиться.

Тина вытащила из кармана пульт, нажала на нижнюю кнопку:

– Господин помощник капитана, вы на связи? Это говорит Тина Хэдис. Мы поймали шипоглава.

– Скажите, что нужна платформа для транспортировки, – подняв голову, попросил Листан.

– Нам понадобится платформа для транспортировки.

– Сейчас будет, – пообещал офицер.

Тина присела на корточки рядом с Листаном. Зверь смотрел на нее прозрачным фиолетовым глазом, часто моргая. Тина осторожно почесала его за ухом.

– А вы бегаете еще быстрее, чем я думал, – улыбнулся зоолог. – Я даже спасибо вам до сих пор не сказал… Вам нравится Том?

– Нравится, – с любопытством рассматривая шипоглава, согласилась Тина.

– Теперь осталось найти того типа, Родгева Раоса… Том его не ел, и все должны в этом убедиться!

Когда Саймон услыхал эти слова, его желудок болезненно сжался. Надо полагать, Томом убийцы называют ту омерзительную тварь – и теперь они хотят поймать его, чтобы скормить Тому! Он успел свесить голову вниз, так что его вырвало прямо на робота с видеокамерой.

Шаги.

– Там, наверху, кто-то есть, – произнес киборг.

– О боже… – откликнулся второй убийца. – Смотрите – тут валяются кристаллические батарейки… Неужели Том поработал?

– Они разбросаны, но не повреждены, – снова голос киборга. – Похоже, что их сбросили сверху. У вас только Том сбежал, все остальные животные в клетках?

– Да, я абсолютно уверен!

Саймон не шевелился и даже не дышал. Главное – затаиться. Услыхав звук удаляющихся шагов, он самую малость расслабился. Нелегко быть эксцессером, вершителем чужих судеб: никто тебя не понимает и все преследуют… Но он не позволит взбунтовавшемуся «живому сырью» убить себя! Он сумеет спрятаться.

Послышались новые голоса и шаги – по звукам Саймон определил, что к охотникам присоединилось еще несколько человек.

– Медленно поднимайте, а то он испугается!

Шипение и урчание.

– Все хорошо, Том сейчас поедет домой… Тина, идемте с нами? Я покажу вам своих зверей.

Шаги удаляются. Или нет – приближаются! Саймон понял, что убийцы разделились на две группы: одна ушла, а другая осталась, чтобы продолжить поиски и довести дело до роковой развязки.

– Где этот сукин сын?!

– Там, наверху.

– Осторожно, батарейки потопчете!

– В-113! Приказ: собрать с пола кристаллические батарейки, рассортировать по размеру и разложить в коробки в соответствии с маркировкой. Выполняй!

Саймон зажмурился. Держать глаза открытыми было слишком страшно, хоть он и знал, что снизу его не видно.

– Родгев Раос, вы меня слышите?

Он не ответил.

– Родгев Раос! – человек повысил голос. – Немедленно спускайтесь вниз! Вам известны «Правила для пассажиров»? Посторонним лицам запрещено покидать пассажирский отсек без особого разрешения капитана или его помощника. Разве вы не видели табличку над дверью?

Саймон молчал. Может быть, убийцы в конце концов решат, что он умер, и уберутся восвояси?

– Господин Раос, зачем вы забрались на склад? – спросил другой голос, нарочито дружелюбный. – Вы испугались шипоглава?

Шипоглав – это, должно быть, та самая тварь, которую также именуют Томом. Изверги натравили ее на Саймона, а теперь интересуются, не испугался ли он! Ясно, что пощады от них не дождешься.

– Родгев Раос! Мы знаем, что вы здесь, перестаньте морочить нам голову!

Итак, уходить ни с чем убийцы не собираются… Но можно попытаться одурачить их. Да, надо убедить их, что он действительно тот, за кого себя выдает: Родгев Раос, безобидный кинокритик, а вовсе не эксцессер из «Перископа».

– Господа, – выдавил Саймон, глянув вниз, – там стояли трое офицеров из экипажа «Аониды», у их ног возился небольшой, похожий на паука автомат, – вас ввели в заблуждение, вы ошибаетесь! Вы меня с кем-то перепутали!

– Черта с два – перепутали! – возмутился офицер с нашивками помощника капитана. – Это вы сбросили со стеллажа коробки и заблевали робота! У нас есть видеозапись!

– Я – это совсем не то, я другой… За что вы хотите меня убить? – пролепетал Саймон.

Офицеры начали шепотом совещаться. Саймону не было слышно, о чем они говорят. Наконец помощник капитана поднял голову.

– Родгев Раос, – на этот раз его голос прозвучал более мягко, – пожалуйста, спускайтесь, вам ничего не угрожает. Мы доставим вас к доктору, в медицинский отсек – там вы будете в безопасности.

Врет, сразу догадался Саймон. Как и всякий эксцессер, он по собственному опыту знал, насколько изощренной, правдоподобной и убедительной может быть ложь, а потому не купился на столь примитивную уловку.

Офицеры опять начали совещаться. Потом одна из них, чернокожая девушка с толстой косой, что-то тихо произнесла в свой наручный браслет. Саймон насторожился: от женщин всегда надо ждать какого-нибудь подвоха.

– Все будет в порядке, господин Раос, – фальшиво приветливым голосом заверил Саймона помощник капитана. – Ни о чем не беспокойтесь!

Из-за стеллажей появился, бесшумно ступая, робот, похожий на сверкающий шестирукий скелет. Девушка-офицер вновь что-то прошептала в свой браслет. Саймон разгадал ее коварный замысел еще до того, как к нему потянулись верхние манипуляторы автомата, и мертвой хваткой вцепился в край полки.

– Господин Раос, – пытался увещевать его помощник капитана, – пожалуйста, не сопротивляйтесь! У нас очень хороший врач, он сумеет вам помочь…

Саймон визжал, скулил и цеплялся за что попало, обламывая ногти, но робот оторвал его от спасительного стеллажа и бросил на антигравитационную платформу. Саймон тут же потерял способность двигаться – теперь он мог только смотреть на своих торжествующих палачей.

– В медицинский отсек, – приказал помощник капитана. – Врачи уже предупреждены.

Потолок и стены уплывали назад, платформа миновала знакомый коридор, где находилась сто сорок третья каюта. Потом над Саймоном склонились лица, которых он прежде не видел, – седая женщина с короткой стрижкой и безволосый серокожий незиец.

– Вы – Родгев Раос с Ниара? – спросил незиец.

– Да! Я Родгев Раос с Ниара, а все принимают меня за кого-то другого и хотят убить!

– Ясно, – незиец кивнул. – Какое сегодня число по корабельному времени?

Числа Саймон не знал, ведь он целые дни напролет прятался под койкой у себя в каюте и за временем не следил.

– Не помню.

– Так… Сейчас мы сделаем вам укол, господин Раос.

Укол?.. Значит, ему хотят впрыснуть яд?.. Охваченный паникой Саймон попытался вырваться из силовых пут, но не смог даже пошевелить пальцем.

– Обратите внимание, доктор Хлииос, у нашего пациента все тело расцарапано, – заметила женщина.

В руку вонзилась игла, и через несколько секунд Саймон перестал о чем-либо волноваться. Ему помогли подняться с платформы и устроиться в удобном кресле. Дали чашку с горячим сладким напитком. Женщина-врач спросила насчет царапин, и Саймон вялым голосом объяснил, что его покусали какие-то местные насекомые в элакуанкосской гостинице – он всегда выдавал эту версию, и собеседники, как правило, верили.

Потом врачи ушли, он остался в помещении один. За стеклянной стеной, отделявшей кабинет от коридора, тоже никого не было, если не считать робота-уборщика. Саймон без интереса огляделся: белые стены, шкафы из голубого пластика, серебристо-серый стол в форме запятой. Шкафы… А в шкафах – медикаменты! Значит, там должен быть метарин.

Саймон поднялся. Несмотря на то что отупляющее действие укола еще не прошло, он испытывал некое подобие возбуждения: метарин его спасет, метарин – это жизнь… Хотя, конечно, до мейцана ему далеко.

Распахнув дверцу шкафа, Саймон начал перебирать флаконы и коробочки с яркими этикетками. Вот. Нашел! Вытряхнув на трясущуюся ладонь сразу пять таблеток, бросил их в рот.

Звук открывающейся двери. Саймон, давясь, глотал таблетки.

– Господин Раос, что вы делаете?

Он оглянулся – на пороге стояли оба врача – и зажал в кулаке упаковку метарина. Пусть попробуют отобрать: он будет лягаться и кусаться, но никому не отдаст!

– Вы наркоман? – спросил незиец. – Так мы и думали…

Ничего не ответив, Саймон рухнул в кресло. Таблетки подействовали, к нему понемногу возвращалась способность здраво соображать, и теперь он, припоминая, что натворил на складе, пытался изобрести объяснение, которое избавит его от необходимости возмещать «Аониде» причиненный материальный ущерб.

Глава 5

Пересадочная станция приближалась – сложная серебристая конструкция на черном фоне, издали похожая на популярную у незийских детей игрушку из тонких металлических плоскостей и проволочных дуг, взаимное расположение которых можно менять, пока не надоест. Тина вместе с другими пассажирами находилась в обзорном салоне. Засунув руки в карманы комбинезона, она стояла перед стеной с изображением внешнего пространства и смотрела на станцию, не испытывая никаких эмоций, связанных с давней катастрофой на «Эдлоосе». Та катастрофа дала ей свободу. Когда она сказала Ригану, что согласна платить за свободу, она не кривила душой. Сейчас она имела все то, что когда-то в прошлом представлялось ей желанным, но недостижимым: необъятный многоцветный мир, друзей (пусть их было не слишком много, но они были), а также возможность путешествовать и жить без оглядки на манокарские законы.

К ней протиснулся Риган.

– Вы уложили свой багаж? «Аонида» задержится тут ненадолго.

– Да. Он у меня небольшой.

Свет далеких белых звезд пронизывал тьму, а потом сбоку появилась Ракса – здешнее солнце, по лицам пассажиров заскользили блики, люди заахали и зашевелились. Иллюзия того, что стены, отделяющие салон от космоса, прозрачны, как стекло, была настолько полной, что кое-кто поспешил к выходу.

– Тина, я хочу попрощаться…

Тина повернулась – с другой стороны к ней подошел Листан.

– Всего хорошего, Тим. Может, когда-нибудь еще увидимся.

– Если будете на Земле – обязательно загляните к нам. Зоопарк Внеземных Видов, на восточно-европейской территории. Полсотни квадратных километров, мы постарались воспроизвести там естественные условия для представителей вымирающих видов – грандиозная была работа.

– Знаю, я видела ваши фильмы. Обязательно загляну, когда выкроится время.

– Том обрадуется, он вас очень полюбил.

Саймон, стоявший в нескольких шагах от них, презрительно скривился. Его и раньше раздражали безмозглые энтузиасты вроде Листана, а уж теперь, когда он упустил такую возможность… «Кошмары стали явью: монстр на космолайнере» – примерно так мог бы звучать заголовок. Если б Саймон не забыл в гостинице свой метарин и находился в хорошей форме, он бы сумел превратить банальное происшествие в настоящую кровавую сенсацию. Проще простого: как следует раздразнить сбежавшего шипоглава, а потом подсунуть ему кого-нибудь из пассажиров (лучше всего – ребенка, на борту «Аониды» находилось несколько детей с родителями) – и заснять развязку… Он бы заработал на этом деле много мейцана!

Саймон фыркнул, вспомнив разглагольствования корабельных медиков. Оба они, и доктор Слииос, и доктор Карева, всю дорогу вели с ним душеспасительные беседы о вреде наркотиков, уговаривая пройти курс лечения.

– Господин Раос, вы ведь принимаете не только метарин? – пристально глядя на него, спрашивала Карева. – С одного метарина вы бы не докатились до такого состояния. Вы – мейцанист, верно?

– Есть Всегалактическая Декларация о Правах Личности, – мысленно проклиная эту въедливую старуху, напомнил Саймон. – Вы знакомы с ее текстом?

– Знакома. Я не собираюсь вторгаться в вашу частную жизнь, господин Раос. А вы знаете о том, что мейцан медленно, но необратимо разрушает человеческий мозг и в конечном счете доводит свою жертву до полной деградации?

Со слов шефа Саймон знал, что это не так. «Ты когда-нибудь видел свихнувшегося мейцаниста? – спросил однажды шеф. – Ну вот, и никто не видел! Медики врут. Они могут взять любого психа и заявить, что это, мол, мейцанист или кто-нибудь там еще, – дежурный трюк, мы и сами так умеем. Верить, Саймон, нельзя никому! Кроме меня». Осклабившись, шеф захохотал.

– Голословное утверждение, – Саймон криво улыбнулся Каревой. – Даже целых два голословных утверждения – и насчет того, что я мейцанист, и насчет того, что мейцан вреден.

– Сколько лет вы его принимаете, господин Раос?

– Вы ошибаетесь, доктор. Я принимаю только метарин.

– Обычно мейцан разрушает мозг своей жертвы за двенадцать-тринадцать лет. Советую вам подумать об этом, господин Раос!

– Доктор Карева, лучше подумайте о себе, – Саймон наконец нашел, что ей сказать. – По-моему, вам давно уже пора на пенсию… Человек, доживший до преклонных лет, должен сидеть дома и беречь свое здоровье, а не мотаться по космосу!

– Это устаревшая и реакционная точка зрения, господин Раос. Несмотря на возраст, я нахожусь в отличной форме и на здоровье не жалуюсь. – Теперь она смотрела на него с любопытством – как на экзотическое животное или музейный экспонат, и Саймон ощутил смутный страх. – Современные технологии позволяют избавиться от мейцановой зависимости – если, конечно, процесс разрушения мозга не успел зайти слишком далеко. Неужели вы не хотите вернуться к нормальной жизни?

Саймон передернул плечами. «Нормальная жизнь – удел „живого сырья“. Эксцессеры не бывают нормальными, потому что гениальность и здравый смысл несовместимы». Тоже одно из высказываний шефа, в самую точку попал.

Несмотря на то что врачи Саймону не нравились, он покорно выслушивал их наставления, порой даже поддакивал для вида. Они согласились до прибытия в систему Раксы давать ему ежедневно по две таблетки метарина, и он не хотел сердить их, чтобы не передумали. Саймон надеялся, что на пересадочной станции удастся запастись метарином. Иначе он пропал.

– …Тина, я всем расскажу, как вы помогли спасти шипоглава. Если приедете к нам в зоопарк, мои коллеги будут рады с вами познакомиться!

– Спасибо, Тим. Интересно будет увидеть ваш зоопарк, я много слыхала о нем.

Саймон поморщился и отошел – он не мог больше это выносить. Слащавая лицемерная болтовня… Оба изо всех сил стараются показать друг другу, самим себе и окружающим, какие они хорошие, – и это после того, как Листан, проявив преступную халатность, упустил из клетки опасного хищника, а Тина укокошила на «Сиролле» четырех человек!

В душе у Саймона все кипело от возмущения, и он отправился к себе в каюту – собирать вещи. В этот раз он ничего не забудет… Ему удалось, обманув бдительность врачей, стащить и припрятать лишнюю упаковку метарина, и он держал ее при себе, в потайном кармане, вместе с мейцановой капсулой. Даже если у него в каюте устроят обыск – ничего не найдут!

В коридоре было пусто, только следом за Саймоном семенил робот-паучок с видеокамерой. Еще одно оскорбление, нанесенное ему этими прохвостами с «Аониды»… Они заявили, что по их правилам каждый наркоман, оказавшийся на борту, должен находиться под постоянным наблюдением, и приставили к нему эту механическую тварь. Саймон пытался протестовать, но капитан пригрозил судом. Ладно… Саймон обреченно вздохнул. Пусть все считают его заурядным наркоманом – лишь бы не догадались, что имеют дело с эксцессером!

Пересадочная станция в системе Раксы несла на себе отпечаток сразу двух миров: цивилизованного и благополучного, который жил по всегалактическим законам, – и другого, иррационального, жестокого, лишенного даже внешнего налета цивилизованности. Несколько лет назад Тина здесь побывала. Она посетила и Рошеген – холодную планету с пригодной для дыхания атмосферой, и Сот – раскаленный мир с подземными городами желийцев. Формально система Раксы принадлежала желийской корпорации «Экан Щеранос», добывавшей здесь полезные ископаемые. В действительности желийцам нужен был только Сот, источенные выработанными шахтами недра Рошегена давно уже перестали их интересовать. Правда, кое-где на Рошегене ценные минералы все же сохранились – в количествах, слишком мизерных для того, чтобы с ними стала возиться солидная корпорация, но вполне достаточных, чтобы привлечь на планету искателей удачи.

Тина и Риган шли по центральному коридору станции, впереди катился, подпрыгивая на стыках плит, робот с багажом. По обе стороны светились на стенах вывески, призывающие посетить бар, магазин, кабинет психотерапевта и т. п.; из-за арок доносились голоса и музыка либо звуки, которые считались музыкой у нечеловеческих рас. Из очередного проема выскочил громила в замызганном дорогом костюме – он схватил Тину за локоть и прорычал:

– А ну пошли со мной, а ты, парень, помалкивай… – но тут же вмазался в стенку, сполз на пол, да так и остался сидеть, очумело моргая.

– Местный колорит, – объяснила Тина Ригану, едва успевшему сунуть руку в карман за парализатором. – Вы бывали здесь раньше?

– Не приходилось. Но я знаю, что представляет собой Рошеген. Ума не приложу, почему «Экан Щеранос» терпит у себя под боком такую клоаку! «Лидер» на его месте давно бы уже навел порядок.

– Наверное, желийцам все равно.

Никаких официальных властей на Рошегене не было, если не считать базы Космопола, который занимали не столько разборки между старателями, сколько отлов опасных преступников, нередко удиравших в систему Раксы в надежде укрыться среди себе подобных и отсидеться. Также на планете находились офисы нескольких мелких фирм (последние скупали у старателей их добычу), множество религиозных миссий, благотворительная больница и принадлежавший «Экану» космопорт в тропиках.

– Вам сюда! – предупредил робот, сворачивая в боковой коридор, такой же широкий, но малолюдный. – Отель «Элида» – самый лучший в обитаемом космосе, для состоятельных клиентов!

Они сняли два номера с общим холлом. Риган заказал обед, Тина тем временем просматривала сводку новостей с Рошегена: драка между старателями, обвал в старой шахте, еще драка, еще обвал, в обоих полушариях метели и сильные морозы… Рошеген не изменился. Чем он поразил ее в прошлый раз – так это тем, насколько мало люди здесь ценят жизнь, причем не только чужую, но и свою собственную. Дня не приходило без того, чтобы на Тину не напали (со всеми вытекающими отсюда последствиями для нападавших). Словесные оскорбления она игнорировала, а если противники от слов переходили к действиям, била молча – отвращение к устным перепалкам зародилось у нее еще в детстве (ей часто приходилось быть свидетельницей шумных скандалов между слугами или отцовскими женами). Она никого не задирала и не лезла в дела старателей, однако стоило ей прибыть на новое место, как обязательно находились желающие испытать на себе крепость ее кулаков. В конце концов Тине это надоело, и она вернулась в космопорт. В зале ожидания к ней подошел гинтиец в белом комбинезоне.

– Госпожа Хэдис, не так ли? Я – Райрах, врач из благотворительной больницы. Вы еще долго собираетесь путешествовать по Рошегену?

– Я через час улетаю.

– Хвала Бесконечности! Наконец-то!

Во взгляде врача было столько искренней радости, что Тина даже задетой себя не почувствовала, только удивилась:

– Разве мое присутствие чем-то мешало вам, доктор?

– Извините, – Райрах немного смутился – насколько способен смутиться гинтиец. – С тех пор как вы появились на Рошегене, мы работаем в три смены. Мы же благотворительная больница, средства у нас ограниченные, персонал немногочисленный… А благодаря вам количество наших пациентов удвоилось! Честно говоря, мы собирались попросить вас покинуть планету – бросили жребий, вот и выпало мне…

– У вас в больнице есть психотерапевт? – спросила Тина. – Или кто-нибудь вроде?

– Есть.

– Он не пытался выяснить у пострадавших, какого черта на меня нападали? Видите ли, доктор, я никогда не нападаю первая… если в этом нет острой необходимости, – подумав, уточнила Тина.

– Наш психотерапевт оказывает помощь переутомившимся сотрудникам больницы, а не пациентам. Пациентов мы штопаем и выпускаем на все четыре стороны. Теперь хоть немножко отдохнем… Наверное, к вам привязывались потому, что вы женщина.

– На Рошегене есть и другие женщины, – пожала плечами Тина. – Я видела их почти в каждом поселке.

– Это здешние проститутки. У них своя социальная ниша, и они вписываются в общую картину, а вы – нет. Очевидно, ваше присутствие раздражало людей, а раздражение находило выход в агрессии. Желаю вам счастливого пути, госпожа Хэдис.

Попрощавшись, врач в приподнятом настроении отправился в буфет, а Тина, проводив его взглядом, повернулась к прозрачной стене, за которой расстилалась равнина, до самого горизонта разбитая на прямоугольники плантаций – тропики были единственной климатической зоной на Рошегене, где хоть что-то могло расти, чем и пользовались фирмы, которые вели дела со старателями. На плантациях кудрявилась бледная пышная зелень, вдалеке сверкал водяной веер – там парил над грядками поливочный автомат. Тина невесело усмехнулась: она ведь приезжала сюда вовсе не за тем, чтобы переломать некоторое количество рук и ног и усложнить жизнь персоналу благотворительной больницы. Чем-то Рошеген напоминал ей Манокар. Не ландшафтами и не внешним укладом… Обитатели этих миров, на первый взгляд столь различных, не способны позволить другому быть тем, кто он есть, – вот в чем сходство.

Сейчас Тина подумала, что на Рошегене придется соблюдать повышенную осторожность, иначе благотворительная больница пришлет депутацию с просьбой убираться подальше еще до того, как они с Риганом успеют добраться до Гонщика.

– А вы есть не будете? – удивился Риган, как раз покончивший со своим обедом.

– Я ем меньше, чем обычные люди.

– Все время забываю… А как же вы кормите свою искусственную часть?

– Это не проблема. Когда полетим на Рошеген?

Организм киборга аккумулирует рассеянную энергию – странно, что Риган сам не сообразил… Или он просто хотел выяснить, насколько она откровенна?

– Завтрашним рейсом. Тина, нам нужно обсудить тактику… Гонщик на Рошегене, но если он поймет, что мы здесь, он исчезнет.

– Каким образом вы за ним следите?

– Он меченый.

– Так почему он до сих пор не избавился от метки? Это же просто…

– Просто для тех, у кого чистое досье. Не забывайте, что он преступник и психопат. Как только он обратится в любую клинику, его арестуют.

– Хм… Но ведь можно обратиться к специалисту в частном порядке, хорошо заплатить…

– Он психопат, – повторил Риган. – Такие, как он, всегда поступают нелогично. Чего стоит хотя бы взрыв на «Сиролле»! Итак, мы с вами должны загримироваться, у меня есть все, что для этого нужно. Я буду выдавать себя за торговца, скупающего минералы, а вы – скажем, моя секретарша… Молодая и привлекательная. Вы постараетесь его завлечь, он клюнет, и тогда вы его ликвидируете. – Превратно истолковав гримасу Тины, Риган поспешил успокоить: – Не волнуйтесь, я включил противоподслушивающее устройство.

– Одна поправка, Риган.

– Какая?

– Завлекать его будете вы, – Тина с удовольствием смотрела на медленно багровеющую физиономию своего напарника.

– Вы хотите сказать, что я… что я – голубой?! – Риган понизил голос до шепота. – Да как вы смеете… Корпорация заплатила вам большие деньги, а вы оскорбляете руководителя операции…

– Взаимно, Риган. – Он глядел на нее со злобой и недоумением, и Тина объяснила: – Вы сами только что предложили оскорбительный для меня вариант.

– Что вам не нравится? Вас наняли, чтобы убрать террориста!

– Вот именно, убрать, а не завлекать. Не стоит смешивать секс и насилие – это разные вещи.

Риган некоторое время молчал, потом буркнул:

– Ну ладно… Видимо, у вас, киборгов, своя психология… Какой вариант предлагаете вы?

– Мы высадимся на Рошегене, не маскируясь. Вы – сотрудник «Галактического лидера», в отпуске, покупаете минералы для своей коллекции. Я – ваш телохранитель. Если Гонщик так сильно ненавидит «Лидер», он наверняка попробует до вас добраться – и тогда я его убью.

– Хотите сделать из меня приманку, да? – усмехнулся Риган. – Не выйдет. Он психопат, но не дурак, сразу все поймет. Драться с тергаронским киборгом согласится только самоубийца, а этот тип умирать не хочет. Так что никуда ваш план не годится!

– Вы знаете, хотя бы примерно, в каком районе планеты находится его база?

– В западной части материка Иллудау, сигнал идет оттуда. Мы должны подобраться к нему незаметно, иначе он смоется.

– А если мы будем выдавать себя за странствующих проповедников? Я таких видела, когда путешествовала по Рошегену, здесь полно религиозных миссий.

– Ерунда, – хмыкнул Риган. – Вы религиозны?

– Нет. Я агностик.

– И я тоже. Чтобы выдавать себя за проповедника, нужно знать догмы хотя бы одной религии! У нас нет времени все это изучать – Гонщик может удрать, у него звездолет.

– Мы придумаем свое учение. Собственно, я как раз это имела в виду, мы ведь не хотим компрометировать какую-нибудь из существующих религий.

– Какая разница, скомпрометируем мы кого-то или нет, – мы должны сделать свою работу, – проворчал Риган, похоже, идея начинала ему нравиться. – Но что мы будем говорить? Настоящие проповедники нас тут же разоблачат…

– Они только и делают, что разоблачают друг друга, – улыбнулась Тина. – Я буду пророчицей, которая беседует с Космическим Разумом, а вы – сопровождающим меня неофитом.

– Что вы будете говорить? – с нажимом повторил Риган. – Игра должна быть убедительной, чтобы Гонщик ничего не заподозрил!

– Буду рассказывать, как меня удостоил контактом Космический Разум, и пугать народ грядущим концом Галактики – это дежурная тема у таких пророков. Все как полагается, в заумном и высокопарном стиле… Надеюсь, что Космический Разум, если он где-то есть, на нас не обидится.

– Тогда я загримирую вас – все, что нужно, я захватил. Вы не должны выглядеть как Тина Хэдис. Нам обоим стоит изменить внешность.

Спустя полчаса Риган постарел на сорок лет и превратился в черноглазого желтокожего шиайтианина с живописной седой шевелюрой. Тина стала бледной до синевы девушкой с распущенными черными волосами до пояса и громадными накладными ресницами. Скрепя сердце сменила удобный комбинезон на длинную белую хламиду, которую Риган, просмотрев компьютерный каталог, заказал в одном из местных магазинчиков. Браслет киборга она не стала снимать, но для маскировки надела сверху декоративный – широкий, из белого с перламутровым отливом пластика.

– Что, пройдемся? – предложил Риган. – Посмотрим, как нас будут воспринимать…

Они вышли в коридор. Попавшийся навстречу офицер Космопола скользнул по ним равнодушным взглядом – видимо, на всякое успел насмотреться. В соседнем коридоре стояла группка мужчин – судя по одежде, не то старатели, которым надоело тянуть лямку на Рошегене, не то бродяги, только что прилетевшие в систему Раксы в поисках счастья.

– Шлюха! – обрадовался один. – А говорили, на пересадочной их нету…

– Я была призвана и пришла, чтобы достучаться до ваших пропитанных скверной душ! – пронзительным голосом – Риган от неожиданности отшатнулся – объявила Тина. – Я зовусь пророчицей Элаглией, что на неведомом языке означает – «призванная», и моими устами изрекает истину нечто более великое! Услышьте меня, пожиратели собственных нечистот! – Она еще больше повысила голос, и старатели попятились. – Эта станция с ее замкнутым циклом воплощает гибельный путь современной цивилизации! Галактика – наша мать, но она не хочет больше терпеть нас и превратится в единую сверхновую, если мы не остановимся!

Из ниши в стене выскочил робот и сообщил:

– На территории пересадочной станции во избежание беспорядков проповедовать воспрещается. Смотрите параграф 34 пункт 10 «Внутренних правил». Первое предупреждение сделано. После второго предупреждения – денежный штраф. Посетите за умеренную плату наш салон искусств и спортзал с бассейном!

– Пойдемте, Элаглия, – Риган взял Тину под руку. – Раз у них такие правила, будем просвещать заблудших внизу, на Рошегене.

Они повернули назад, ошеломленные старатели даже не пытались их остановить. Робот катился следом. Захлопнув у него перед носом дверь номера, Риган повернулся к Тине и признал:

– Пожалуй, в этом что-то есть… Эти болваны действительно приняли нас за проповедников! Раз уж чуть не дошло до штрафа… А где вы научились так плавно и грациозно двигаться?

– На Манокаре.

– Обычно вы держитесь иначе. Я и не думал, что вы умеете быть женственной.

– Все, что связано с Манокаром, у меня вот где, – рухнув в кресло, Тина провела ребром ладони по горлу. Если Риган и пытался ее задеть, чтоб отыграться, он делал это слишком тонко и завуалированно, а намеки Тина, как правило, игнорировала. Ее сейчас раздражало другое: парик и длинная хламида с непривычки мешали и вдобавок напоминали детство.

– Снимать грим не будем, – поглядев на свое отражение в зеркале, предупредил Риган. – Мы должны примелькаться в таком виде… Кстати, меня теперь зовут Жарсо Иковолайн – это довольно распространенное шиайтское имя. Запомнили?

– Жарсо Иковолайн, – повторила Тина и, поднявшись с кресла, начала бой с тенью – стоило потренироваться, чтобы не запутаться в длинном балахоне, когда дойдет до драки.

Риган некоторое время наблюдал за ней, потом принялся просматривать сводки новостей с Рошегена и Сота.

Саймон сидел в дешевом ресторанчике, оформленном в виде экзотической пещеры: неровные алые стены с антрацитово-черными вкраплениями, серый, в разводах, пол, с потолка свисают розовые светящиеся сталактиты. Плод воображения здешнего дизайнера – или на Рошегене действительно есть такие пещеры?.. Впрочем, Саймона это не интересовало. После того как удалось разыскать на станции аптеку и купить упаковку метарина (только одну, последнюю!), он вспомнил, что с утра ничего не ел, и завернул сюда перекусить. Окружающая обстановка давила на психику, но он терпел. Киборга и Ригана нигде не было видно – то ли отдыхают у себя в номере, то ли отправились ужинать в более шикарное заведение (подумав об этом, Саймон ощутил застарелую горечь: большие деньги всегда достаются не тем, кто их заслуживает!).

Сталактиты начали вращаться, и у него закружилась голова. Отставив чашку с недопитым кофе, он поднялся, бросил на столик деньги и нетвердой походкой направился к двери. Чуть не столкнулся с только что вошедшим человеком – пожилым, но с хорошо заметными под тканью комбинезона буграми мускулов (последняя деталь заставила Саймона проглотить готовое сорваться с языка вялое ругательство). Он взглянул на человека – и темное, широкое, с грубоватыми чертами лицо показалось ему смутно знакомым.

Саймон вышел в коридор и побрел к своему номеру, но вдруг остановился. Великий Хемезан, вот кто это был! Еще полсотни лет назад его имя гремело по всей Галактике. Сейчас ему, должно быть, уже под двести… Саймон лихорадочно размышлял – перед ним забрезжила перспектива поправить свои дела, не связываясь с киборгом. Он не дурак, чтоб упустить такой шанс! Мимо прошла компания отъявленных громил – один из них грубо отпихнул Саймона с дороги, остальные захохотали. Саймон проводил их взглядом и отвернулся, пряча ухмылку. В первый момент он струсил, но после понял, что ему опять повезло: эти парни в самый раз подвернулись, пригодятся для дела. Куртка с аппаратурой – на нем, капсула с мейцаном – в потайном кармашке. Саймон вошел в туалет, закрылся в кабине и проглотил капсулу. Потом вернулся в ресторанчик.

Шумная компания заняла три сдвинутых стола в центре зала. Их четырнадцать, это хорошо… Тот, который толкнул Саймона в коридоре, поливал пивом из кружки робота-официанта, остальные гоготали. Хемезан устроился в углу. Саймон занял свое прежнее место: теперь надо ждать, когда мейцан подействует. Розовые сталактиты вращались все быстрее, но внезапно остановились. Саймон ждал. Хемезан был когда-то знаменитым спортсменом и косморазведчиком, несколько раз в одиночку высаживался на таких планетах, куда никто больше не отваживался лезть – например, на Норне, где до сих пор бесследно исчезают и люди, и роботы, и бронированные вездеходы, – и возвращался оттуда потрепанный, но живой. «Великим» его называли поклонники; сам он, когда ему случалось публично выступать, всячески открещивался от этого титула. Короче, Хемезан был типичным психом: ведь он совался куда не надо не ради наркотиков или денег, а просто потому, что ему нравилась такая жизнь.

Мейцан начал действовать – Саймон внезапно ощутил прилив сил и свое превосходство над остальными посетителями ресторанчика. Он – вершитель чужих судеб, и сейчас он решит судьбу Хемезана! Сталактиты опять начали вращаться, но голова больше не кружилась. Поднявшись, Саймон пересек зал, который чем дальше, тем больше восхищал его (подходящий фон для кровавой драмы), и подошел к пьяной компании.

– Привет, ребята!

– А, этот… – повернулся к нему вожак. – Тебе что-то не так?

– Все в порядке, – Саймон широко улыбнулся. – Я собираюсь на Рошеген, вот и ищу, понимаете, к кому бы пристать… Я геолог, разбираюсь в минералах. Вы не пожалеете, если меня возьмете. Вы мне сразу понравились, у вас такие классные шутки – я и решил попроситься с вами… Можно, я закажу на всех выпивку? У меня кое-какие деньжата остались…

– Заказывай, – разрешил вожак. – Геолог, значит?

– Ага… У меня даже приборы с собой есть. На Незе меня в тюрягу засадили, за драку с полицейским. Ненавижу фараонов! Я и подался на Рошеген – говорят, их там нету…

Робот принес пиво – когда развернулся и начал отъезжать от столика, Саймон пнул его по корпусу, и вся компания захохотала. Все шло как надо. Эти парни признали его за своего – значит, можно начинать обработку.

– А хорошо, что я вон того старого хрыча не послушал, – доверительным шепотом сообщил он, кивнув на Хемезана. – Он прицепился ко мне и начал: эти, мол, все ублюдки, перестрелять их, мол, надо… Я ему говорю: ты чего хороших ребят обижаешь? А он зудит и зудит свое: вы ему не по нутру, и точка! А ты, говорит, заткнись, не то я тебе зубы выбью и им тоже зубы повыбиваю… Вот!.. Будто он здесь за хозяина, и все его бояться должны, и чтоб все помалкивали…

– Это какой хрыч? – злобно спросил вожак. – Вон тот?!

– Ага…

– Сейчас мы с ним… – вожак поднялся.

Пьяная болтовня смолкла, вся шайка повернулась в сторону Хемезана. Саймон наслаждался своей властью над этими тупицами: вот оно – истинное могущество! «Эксцессер – это тот, кто стоит выше добра и зла» – тоже один из афоризмов шефа. Саймон включил аппаратуру и приготовился к съемке.

– Эй, ты, дед! – вожак остановился, покачиваясь, перед старым космонавтом. – Встать! А ну встать, когда с тобой разговаривают!

– В чем дело? – Хемезан смерил его взглядом и медленно поднялся.

– Ты сейчас… потроха свои будешь жрать…

Вожак не договорил – кулак космонавта врезался ему в скулу, и громила рухнул на пол. Саймон ощутил беспокойство: это неправильно, он ведь задумал не такой сценарий… Остальные зашевелились.

– Ножами работайте, – хрипло прошептал Саймон. – Это верткая сволочь, осторожно, ребята…

Их осталось тринадцать – неужели не справятся?! Саймон сидел как на иголках, а тут еще робот начал монотонно бубнить:

– Драться запрещено! Драться запрещено! Вызываю полицейский наряд! Драться запрещено!

Хемезана тем временем взяли в кольцо. Аппаратура снимала, а Саймон, не выпуская из поля зрения драку, выскользнул из-за опустевшего стола и устроился в угловом гроте: пусть все видят, что он тут ни при чем. Он – тихий интеллигентный человек, заглянул в ресторан выпить чашку чая… Громилы к нему приставали, угрожали избить – и он, чтобы не связываться, заказал для них пиво, а сейчас очень напуган и возмущен. Именно такую версию он выдаст полицейскому наряду.

Хемезан наконец упал, уложив перед этим троих. Его остервенело пинали, и Саймону пришлось встать, чтобы заснять развязку. Из спины и из живота у старого космонавта торчали рукоятки ножей, лицо превратилось в кровавое месиво. Саймон, держась в тени, пританцовывал от возбуждения: великолепный материал, шеф будет доволен! Теперь осталось придумать название: «Бесславный конец героя» или «Великий отправился на свалку»… Шеф увидит, что Саймон Клисс и на этот раз не подвел.

Запоздало завыла сирена, в ресторанчик ворвались полицейские. Саймон съежился и захлопал глазами, изображая перепуганного законопослушного гражданина. Он все-таки успел заснять поверженного Хемезана крупным планом – это главное.

Парализованные громилы один за другим падали на пол. Последний метнулся к двери, но полицейский в бронекостюме ловко подставил ему подножку и врезал по ребрам. Никто не ушел. Когда на преступников надели наручники, Саймон, дрожа, выступил из грота и пролепетал:

– Это бандиты! Мне они тоже угрожали, заставили заказать спиртное, а я ведь больной человек… Хорошо, что вы их поймали!

– Что здесь произошло? – спросил офицер.

– Ссора, драка… – Саймон развел руками. – Разве что-нибудь поймешь, когда пьяные ссорятся?

– Этот мертв, – поднял голову полицейский, склонившийся над Хемезаном.

– В каталажку их всех, – распорядился офицер. – Отправим на Дукон.

У Саймона отлегло от сердца: значит, никакого дотошного разбирательства не будет, громил просто отвезут в космическую тюрьму и, надо полагать, продержат там очень долго… Как раз на это он и рассчитывал. Остальные посетители ресторанчика не могли добавить к его показаниям ничего существенного: пьяная ссора, мордобой – вот и все. На Саймона никто не обратил внимания, а сейчас он так натурально изображал страх и растерянность, что все принимали его игру за чистую монету.

– Раз вы – больной человек, лучше не ходите по таким заведениям, – посоветовал на прощание офицер. – Сами видите, какая на станции обстановка.

– Спасибо, что вы так вовремя пришли, а то бы они всех подряд начали бить…

Пятясь, Саймон вышел в коридор. Там толпился народ, но репортеров не было. Это хорошо… Ему повезло, что на станции не оказалось ни одного репортера, – ведь отснятый материал стоит тем дороже, чем он уникальней.

Вернувшись в свой маленький дешевый номер, вся обстановка которого состояла из откидной койки и откидного столика, Саймон запер дверь, внимательно осмотрел стены, пол, потолок – нигде ни намека на замаскированные устройства для слежки. Тогда он приглушил свет и снял куртку, осторожно вынул из крохотного потайного кармашка один из кристаллов с записью. Второй кристалл останется у него – на тот случай, если первый до «Перископа» не дойдет. Материал слишком драгоценен, чтобы рисковать.

Саймон вытащил из чемодана пластиковый прямоугольник с экранчиком и затейливой надписью на двух языках, незийском и общегалактическом: «Красивейшие виды курортов Неза». Набрал код. Потайная крышечка откинулась, и он вложил кристалл в специальное углубление. Потом сунул сувенир в карман и опять вышел в коридор. Узнав у робота, где находится почта, отправился туда.

Толпа в центральном коридоре стала гуще, но Тина и Риган так и не появились. Впрочем, Тина ему больше не нужна. Он и без нее нашел способ устроить свои дела. Сейчас Саймону приятно было находиться среди людей – мейцан делал его сильным, и никто не мог ему навредить! Он втайне наслаждался, глядя на обеспокоенные лица собравшихся: ведь это он создал ситуацию, которая всех встревожила, он и никто другой приговорил Великого Хемезана к смерти. Как бы все это «живое сырье» трепетало перед ним, если б узнало, что он – эксцессер!

– Пойдемте, Элаглия?

– Пойдемте.

Саймон насторожился: голос Ригана. И голос киборга. Но откуда же эта парочка взялась, если еще секунду назад их тут не было? Он медленно повернулся – и замер: ни Ригана, ни киборга. Слуховая галлюцинация?.. Неужели эта проклятая старуха, доктор Карева, не ошиблась и мейцан оказывает на мозг разрушительное воздействие?..

Плотный седой шиайтианин и бледная как мел, черноволосая девушка в длинном белом платье выбирались из толпы, Саймон двинулся за ними.

– Тут много потерянных душ, – неодобрительно пробормотал шиайтианин голосом Ригана. – А проповедовать запрещают…

Грим, сообразил Саймон. Риган и киборг изменили внешность – чтобы сбить с толку свою загнанную жертву, того террориста, – но их голоса остались прежними. Доктор Карева не права. Мейцан улучшает работу всех органов чувств, обостряет восприятие. Без него Саймон вряд ли смог бы так точно идентифицировать малознакомый чужой голос. Следом за Тиной и Риганом он протиснулся на открытое место, искоса взглянул на них: у агента «Галактического лидера» глаза были непроницаемо темные – не поймешь, где кончается зрачок и начинается радужная; Саймон отметил, что, если б не голос, он бы нипочем не признал преобразившегося Ригана. Тина тоже разительно изменилась – она казалась грациозным и беззащитным существом не от мира сего… но она в отличие от своего напарника не воспользовалась цветными контактными линзами, и ее глаза цвета стали были все те же, они разрушали обманчивое первое впечатление. Саймон ускорил шаги. Пусть эти двое занимаются своими черными делами – его все это больше не касается. Он будет держаться от них подальше.

На почте купил голографическую поздравительную открытку (когда ее разворачиваешь, в воздухе возникают объемные золотистые буквы, которые складываются в надпись «С днем рождения, любимая!»), запаковал вместе с незийским сувениром и отправил на Ниар, Терезе Салкадо. Теперь можно и расслабиться. Улыбаясь, Саймон направился к выходу. В этот момент дверные створки раздвинулись. Увидав того, кто стоял на пороге, Саймон примерз к полу. Сразу вспомнился рассказ Герома Косински о трагедии, разыгравшейся на Тадане, когда четверо первоклассных эксцессеров были убиты осатаневшим «живым сырьем». Неужели Саймону Клиссу уготована такая же участь?!

Между тем двухметровое алое существо, похожее на куст, обогнуло его, остановилось перед стойкой и быстро залопотало на своем языке, почтовый автомат залопотал в ответ. Опомнившись, Саймон бочком выскользнул в коридор. Ерунда. Силарская тварь ничего про него не знает и ничего не сможет ему сделать. Эксцессеры всемогущи. Скоро его здесь не будет. Завтра он возьмет билет на первый же космолайнер до Ниара – а там его ждет приятная жизнь: мейцан, деньги, всевозможные удовольствия… Шеф щедро заплатит за фильм о гибели Хемезана.

На экране высветилась подробная карта материка Иллудау.

– Он засел вот здесь, – показал Риган. – Вот космопорт. Расстояние порядочное, но мы найдем какой-нибудь транспорт. Вы знаете местность?

– Более или менее. Риган, вы, по-моему, с гримом перестарались.

– Да?.. – он повернулся к зеркалу.

– Я имею в виду себя, а не вас. Накладные ресницы хорошо бы убрать и парик взять попроще. Меня тут уже приняли за проститутку… Прикиньте, сколько народу я покалечу на Рошегене.

– Несущественно. Для нас главное – сделать свою работу. Чем больше вы покалечите народу, тем лучше для нашего имиджа.

– Для какого еще имиджа?

– Мы ведь странствующие проповедники… Если кто-то посягнет на вас, а вы свернете ему шею, это произведет должное впечатление – мол, высшие силы защищают свою пророчицу, и так далее… Количество наших приверженцев сразу возрастет!

Тина вздохнула: кажется, ее напарник слишком увлекся своей ролью.

– Зачем нам приверженцы, если для нас главное – сделать свою работу?

– Для правдоподобия, – не смутился Риган. – Для сбора информации. В общем, на все случаи жизни. Всегда полезно иметь под рукой кого-то, кто может пригодиться для дела.

– Я никому не хочу морочить голову, и никаких приверженцев у нас не будет. А теперь давайте обсудим вопрос о ресницах и парике.

– Лучше так, как сейчас, – тогда меньше риска, что вас узнают манокарские агенты.

– Вы их тут видели?

– На Рошегене есть манокарское торговое представительство, которое скупает минералы у старателей. Оно появилось недавно, в прошлом году по местному летосчислению, – я наводил справки.

– Ясно…

Тина посетила Рошеген раньше, четыре года назад.

– В любой манокарской фирме половина сотрудников – это агенты службы безопасности.

Тина кивнула: уж она-то об этом знала.

– У них наметанный глаз, спецподготовка, – продолжал Риган. – А если они начнут за вами гоняться, Гонщик сразу поймет, кто вы такая. Я знал, что делал, когда гримировал вас.

– Ладно, – сдалась Тина. – Пусть все остается как есть.

Взглянув в зеркало, подмигнула своему бледному отражению, потом состроила гримасу.

– Ни-ни… – встрепенулся Риган. – В присутствии посторонних ничего такого не делайте! Это сразу разрушает образ… Вы нежная, тихая, домашняя девушка, но однажды во сне вы услыхали голос Космического Разума и отправились проповедовать. Положитесь на меня – я обведу своих манокарских коллег вокруг пальца.

Наступило утро, и Саймон понял, что жизнь – ужасная штука. Его колотил озноб, вся кожа зудела, и вдобавок он знал, что стоит выглянуть из номера в коридор, как его тут же растерзает озверевшая толпа. Действие мейцана закончилось, эйфория прошла. Теперь Саймон сознавал в полной мере, в какое опасное положение он попал: на станции находится по меньшей мере один силарец. А вдруг он этот самый… рроов’зен, вроде тех, что вычислили группу эксцессеров на Тадане?.. Нужно бежать отсюда, и немедленно! Пока Саймона Клисса не успели обвинить в убийстве Хемезана.

Проглотив три таблетки метарина, Саймон связался с автоматом-диспетчером и спросил насчет ближайших рейсов. Ответ заставил его уронить лицо в ладони и скорчиться на койке: очередной пассажирский космолайнер прибывает на станцию только через пять суток. Да за пять суток проклятые силарские твари все разнюхают – и ему конец. Им не объяснишь, подумал Саймон, им не объяснишь… Во-первых, Хемезан все равно никому не нужен, он ведь был старый. Во-вторых, на самом деле убили его пьяные подонки, а вовсе не Саймон Клисс. Саймон его даже пальцем не тронул. Он ни в чем не виноват, но им не объяснишь. Его растерзают просто за то, что он эксцессер.

Вдруг в душе у Саймона забрезжила надежда. Он опять связался с диспетчером и спросил, есть ли на сегодня местные рейсы, в пределах системы Раксы? Да, есть. Через два часа – рейс на Рошеген, через три с половиной – на Сот. Воспрянув духом, Саймон заказал билет до Рошегена. Он их перехитрит. Прилетит на Рошеген, радикально изменит внешность, а спустя несколько дней вернется на пересадочную станцию – уже не как Родгев Раос, кинокритик с Ниара, а как Иоган Маховски, торговый агент с Земли. И уберется отсюда на первом же космолайнере, тогда никакие силарцы его не достанут.

Подумав, он еще раз вызвал диспетчера и уточнил, что ему нужно место класса «люкс». Дороже, зато безопасней. Он не хотел лететь в одном салоне с небогатыми искателями удачи: среди них наверняка окажутся бандиты вроде вчерашних, и его могут убить, как Хемезана.

Чуть погодя из щели под экранчиком связи выпал билет – пластиковая карточка с мерцающими цифрами и сложными желийскими значками. Саймон заказал завтрак, без аппетита поел. Лишь бы его не накрыли раньше, чем он покинет станцию… Сжимая билет в потной руке, он сидел на койке и ждал, про себя отсчитывая минуты. Наконец диспетчер сообщил, что посадка на планетолет до Рошегена начнется через четверть часа.

Дверь номера открылась – Саймон вздрогнул, но это был всего лишь робот, который приехал за его багажом. Никаких силарцев в коридоре не видно. Кажется, он спасен.

Салон был облицован пластиковыми панелями под дерево; черный потолок глянцево поблескивал, звездообразные участки на нем сияли, заливая помещение искусственным дневным светом. Тину позабавил такой старомодный дизайн. Вместе с Риганом она устроилась в углу, где стояли мягкие черные диванчики и круглый столик из розанита – минерала, который добывали на Рошегене. Его называли так из-за нежно-розового цвета и разводов, напоминающих очертания лепестков. Впрочем, официальным считалось другое название, которое дали камню желийцы, хозяева системы Раксы: мемоллс – «нежнопламенный». Тина знала, что сейчас на Рошегене мемоллса, или розанита, почти не осталось. Хорошо бы найти кусочек – для Ли (перед отлетом с Неза она навестила девочку в больнице, и та просила привезти ей, если получится, «что-нибудь интересное»).

Потрогав гладко отполированную столешницу, Тина оглядела салон. Людей было немного: трое коммерсантов, две женщины в мешковатых комбинезонах с эмблемами благотворительной больницы, высокий мужчина в экзотическом черно-белом балахоне, с пронзительным взглядом и изможденным лицом аскета (тоже проповедник, но в отличие от них с Риганом настоящий), нервный худощавый парень из числа пассажиров «Аониды» – тот самый наркоман, временное исчезновение которого так всполошило команду звездолета. Дополняли общество четверо серокожих незийцев (судя по одежде – бизнесмены) и двое кесолцев, мужчина и женщина – их кожу покрывал нежный белесый пушок, а форма позволяла сделать вывод, что это инженеры из персонала космопорта.

– Вы еще не знаете, кого убили вчера на станции? – рассеянно спросил Риган, поудобнее устраиваясь на диванчике.

– Нет. Кого?

– Слыхали когда-нибудь о Великом Хемезане?

– Конечно. Я читала его книги, видела фильмы… Так это был он?

– Да.

Тина молчала, потрясенная. Имя Хемезана она знала с детства – в инопланетных передачах, которые она смотрела тайком в кабинете отца, проскальзывали упоминания о легендарном косморазведчике. Потом, вырвавшись на свободу, она не раз заказывала в библиотеках информацию о тех малоисследованных областях Галактики, где он побывал. О Хемезане отзывались с уважением даже тергаронцы, которые привыкли на всех нетергаронцев посматривать свысока, – это что-нибудь да значило.

– Кто его убил, Жарсо? – Она вовремя вспомнила о том, что Ригана следует называть шиайтианским именем.

– Пьяный сброд. Заблудшие вроде тех, кого мы будем обращать на истинный путь.

Мужчина в черно-белом балахоне, услыхав эти слова, смерил Ригана изучающим взглядом.

– Жалко, что нас там не было, – Тина мрачно смотрела на столешницу.

– Почему? – не понял Риган.

– Я бы вмешалась. Черт, мы ведь совсем рядом гуляли по коридору! Хемезан действительно был великим человеком.

– Пусть он покоится с миром. – Понизив голос до шепота, Риган добавил: – Не забывайте о своей роли – поменьше логики, побольше экспрессии!

Тина кивнула. На душе было тяжело. Вчера вечером они с Риганом бродили по коридорам станции, изредка перебрасываясь бессмысленными многозначительными фразами – репетировали перед отправкой на Рошеген. Ей даже в голову не могло прийти, что совсем рядом убивают Хемезана.

– Убийц взяли? – тихо спросила она.

– Да. Полиция поймала этих заблудших, – пристально глядя ей в глаза, Риган повысил голос. – Их отправят на Дукон, в космическую тюрьму, поэтому вы, Элаглия, все равно не сможете добраться до них, чтобы пролить божественную благодать в их сердца. Однако нас ждут другие несчастные на Рошегене, наш долг – достучаться до их сердец, закрытых для добра!

Тина поняла намек и слегка кивнула. С тех пор как они с Риганом преобразились, прошло меньше суток, но роль пророчицы Элаглии уже успела осточертеть ей. Конечно, придется терпеть, поскольку иначе к Гонщику не подобраться… Подавленная известием о гибели Хемезана, она с отсутствующим видом смотрела на изящный розанитовый столик.

– Неплохо, – шепнул Риган. – Сейчас вы печальны и погружены в себя – постарайтесь сохранять такой имидж. У вас все-таки есть задатки.

Сбоку подъехал робот-стюард, на экранчике светилось меню.

– Кофе, жареные барконы, сандвич с витаминной пастой номер пять, – распорядился Риган. – Моя спутница есть не будет – она соблюдает пост.

– Кофе – возбуждающий напиток, – вроде бы ни к кому не обращаясь, негромко произнес мужчина в черно-белом балахоне. – Шарлатанов выдают их гастрономические пристрастия! Тот, кто несет людям свет истинного учения, не станет вливать в себя сдобренное сладким ядом нечистое питие!

– Шарлатанов выдает критиканство и отсутствие смирения! – не остался в долгу Риган.

Тина отметила, что ее напарник не лишен остроумия. Подавленность понемногу проходила. Жаль, что она не смогла помочь Хемезану, – но, по крайней мере, Гонщика она остановит.

Саймон скорчился в углу мягкого полукруглого дивана и прикрыл лицо ладонями. Пусть все думают, что он дремлет. На самом деле он не дремал, а пытался совладать с паникой. Киборг хочет его убить – сомневаться в этом больше не приходилось.

«Я бы вмешалась. Черт, мы ведь совсем рядом гуляли по коридору! Хемезан действительно был великим человеком». Он вновь и вновь повторял про себя слова Тины Хэдис. Не просто слова – смертный приговор. Тина на стороне Хемезана; сейчас она жалеет о том, что не смогла убить тех несчастных парней и Саймона Клисса, который тут вообще ни при чем… Он старался не дрожать, чтобы не привлечь к себе лишнего внимания. Он пропал. От силарцев удалось ускользнуть, но после высадки на Рошегене киборг его прикончит.

Чье-то легкое прикосновение заставило Саймона подскочить. Он посмотрел: перед ним торчал робот-стюард.

– Вали отсюда, – прошептал Саймон.

Тот отъехал. Есть у него шансы или нет? Тина ведь не знает, что он эксцессер… А вдруг теперь уже знает?.. Саймон похолодел: ей могли сказать об этом силарцы. Или Джулия Дис.

Тогда, в кафе, Джулия звала киборга к себе в гости, но Тина сослалась на дела и не приняла приглашения. Ночью Джулия была с Саймоном. На другой день Саймон выпустил обеих из-под контроля: утром он позавтракал в «Маарого» с Геромом Косински и услыхал о таданской трагедии, после чего у него обострился постмейцановый синдром (Саймон Клисс – впечатлительная, ранимая натура), и он, вернувшись в отель, безвылазно просидел у себя в номере целые сутки, до отлета «Аониды». Что в это время делали Тина и Джулия – неизвестно. Они вполне могли встретиться… и Джулия вполне могла рассказать киборгу о Саймоне. Женщины всегда предают.

Саймон подавил глухой стон. Если б не история с Хемезаном, он мог бы по прибытии в рошегенский космопорт обратиться в полицию и объяснить, что его преследует киборг-убийца, – но сейчас этого делать нельзя, потому что силарцы и полиция заодно. Силарцы наверняка зомбировали всю здешнюю полицию, как на Тадане. Если он попросит о помощи, его тут же обвинят в убийстве Хемезана и отдадут киборгу… Или отправят на Дукон, вместе с теми парнями. Полицейские – такие же враги, как и все остальные.

Несмотря на это, Саймон решил, что будет бороться. Нужно найти на Рошегене кого-нибудь, кто защитит его от киборга.

Комплекс космопорта представлял собой типичный образчик желийской архитектуры: белые, зеленые, голубые купола, опоясанные спиралевидными галереями, широкие пандусы вместо лестниц, округлые, сглаженные формы. Его построили полторы тысячи лет назад и с тех пор регулярно подновляли, но ничего не меняли – желийцы были консервативной расой, у них считалось, что внешний облик однажды созданных вещей должен оставаться неизменным. В настоящее время среди персонала космопорта не было ни одного желийца, здесь работали только представители гуманоидных рас, которые подчинялись желийскому руководству, находившемуся на Соте.

На некотором расстоянии от куполов виднелась группа угловатых зданий из бетона и стеклолита – целый городок; там располагались отели, магазины и офисы фирм, которые торговали со старателями. На отшибе, у горизонта, белела благотворительная больница. Вокруг расстилались плантации, кое-где среди грядок возились сельскохозяйственные автоматы.

– Идиллический вид, – заметил Риган, озираясь.

– Первое впечатление, – усмехнулась Тина.

Напарник тут же осадил ее:

– Не усмехайтесь, вам нельзя. А то кто-нибудь подумает, что вы ненастоящая пророчица.

– На нас сейчас никто не смотрит. Идемте, я знаю, где тут можно раздобыть транспорт.

– Покупать буду я. Вы непрактичны и не можете прикасаться к деньгам без дрожи отвращения.

– Не замечала за собой такого. – Щадя нервы Ригана, Тина не стала усмехаться, тем более что с ними как раз поравнялась группа старателей.

– Этот мир мог бы стать раем земным, а погряз в пороках… – скорбно вздохнул, покосившись в их сторону, агент «Галактического лидера».

Тина перехватила чужую руку за секунду до того, как та успела прикоснуться к ее груди, – хрустнула кость, а прозвучавший вслед за этим вопль заглушил очередную сентенцию Ригана.

– Опомнитесь, нечестивые! – Сориентировавшись, Риган выхватил из кармана парализатор.

Старатели враждебно смотрели на них. Пострадавший, кривя губы от боли, цедил ругательства и осторожно ощупывал сломанное запястье.

– Стоять на месте!

Тина подняла голову: над ними завис полицейский аэрокар – через мгновение он снизился, и оттуда выскочил патрульный в бронекостюме.

– Что здесь произошло?

– Мы – мирные проповедники, – Риган спрятал парализатор. – Это дитя, Элаглия, беседует с Космическим Разумом, а вон тот кретин хотел оскорбить ее действием. Высшие силы вмешались…

– Проваливайте отсюда, – оглядев старателей, приказал патрульный. – На первый раз отпускаю. Чтоб через час духу вашего здесь не было, поняли?! Космопорт – это не ваша помойка, это часть цивилизованного мира. Если вы с этим не согласны, вам не будет ни жратвы, ни медицинской помощи! – Он все больше и больше заводился, его лицо побагровело. – У себя за кордоном вы купаетесь в дерьме и убиваете полицейских, но здесь, на нашей территории, будете ходить по струнке! Я даю вам час, мерзавцы! Если через час вы все еще будете болтаться по эту сторону кордона, всех отправлю на Дукон! К тебе это тоже относится! – последние слова были адресованы пострадавшему.

Старатели с ворчанием потащились к далекому приземистому зданию, над которым прямо в воздухе висела громадная белая надпись: «Машины на любой вкус», а патрульный перевел дух и повернулся к Тине и Ригану.

– Извините, что вышел инцидент, – опередив его, заговорил Риган. – Мы не хотели нарушать общественный порядок. Эти парни вели себя грубо, а девочка испугалась…

– Собираетесь за кордон? – смерив Тину хмурым взглядом, спросил патрульный. – Там паршивая обстановка. На днях эти ублюдки убили моего напарника. Улетайте-ка лучше к себе домой…

– Мы – проповедники, – возразил Риган. – Мы должны достучаться до их сердец!

– Да все вы ненормальные, – махнув рукой, буркнул патрульный. – Ваше дело, я предупредил.

Он забрался в аэрокар, аппарат поднялся вверх.

– Нам туда же, – Риган кивнул на строение, над которым висели белые буквы. – Здесь только одна фирма торгует машинами, я узнавал. Монополия. Не будем торопиться – лучше пока без стычек.

Они не спеша двинулись вперед, их обогнали оживленно болтавшие коммерсанты и угрюмый проповедник в черно-белом балахоне. Теплый ветерок шевелил длинные черные волосы Тины и седые кудри Ригана. Несмотря на то что космопорт находился почти на экваторе, было совсем не жарко.

– А если б я начал к вам приставать, что бы вы сделали? – спросил вдруг Риган.

– Сказала бы, что у меня нет настроения.

Мимо проехала длинная платформа, груженная вилками капусты и связками ярко-желтых стеблей млекоры.

– Нужно запастись провизией, – добавила Тина, проводив ее взглядом. – В поселках еда очень дорогая и притом плохого качества.

– Учту. Вы так легко это сделали… Здесь ведь такая среда, такие нравы – пограничная область между криминалом и нормальной жизнью.

– Я в курсе насчет местных нравов, но если кто-то хочет, чтоб я с ним считалась, он должен считаться со мной. – Она никак не могла уловить, что именно вызывает у Ригана протест. – Я предупреждала, что могут быть осложнения из-за маскировки.

– Теперь уже поздно ее менять. А вы слишком агрессивны… С точки зрения старателей, этот парень ничего особенного не сделал.

– Мне наплевать на их точку зрения, – Тина искоса взглянула на собеседника. – Поставьте себя на мое место, Риган. Сейчас я вам помогу… Вот представьте, что вы идете к себе на работу в офис «Лидера», думаете о текущих делах или о каких-нибудь своих проблемах… – Она сделала паузу.

– Ну?.. – Риган слегка насторожился – за время путешествия на «Аониде» он успел узнать ее достаточно хорошо, чтобы заподозрить подвох.

– И вдруг какой-то незнакомый тип ни с того ни с сего хватает вас за член, – закончила Тина.

Риган остановился так резко, что ехавшая следом тележка с багажом еле успела притормозить.

– Меня? За член?.. Да я его на месте убью!

– Тогда мы друг друга понимаем.

Их обогнала еще одна автоматическая платформа с овощами, умчавшаяся к горизонту, на север. Небольшое слепящее солнце – Ракса – сияло в зените, пейзаж выглядел однообразным и обманчиво идиллическим.

– А что вы здесь делали в прошлый раз? – нарушил молчание Риган. – Искали редкие минералы?

– Просто путешествовала.

Тогда, четыре года назад, ей захотелось проверить, сможет ли она в одиночку выжить на планете вроде Рошегена. Будь Тина обычным человеком, она бы вряд ли отважилась на подобный эксперимент, но она была киборгом и рискнула. На Манокаре ей с детства приходилось слышать, что без защиты и опеки она непременно пропадет, погибнет, что она слаба духовно, а значит, нуждается в руководстве, в неусыпной заботе со стороны вышестоящих и т. п. Это оказалось такой же ложью, как и вся остальная ложь, которую ей вбивали в голову на Манокаре.

Потенциальных союзников Саймон приметил вскоре после того, как вышел из здания таможни и направился к отелю из серого стеклолита – ему сказали, что там самые дешевые номера. Окружающий простор ошеломил его. Возведенные людьми и желийцами постройки терялись посреди однообразного пустого пространства, их реальные размеры скрадывались. Зеленые плантации, разрезанные кое-где темными полосками дорог, неяркое голубое небо – больше тут не было ничего, и Саймон обреченно вздохнул: от киборга негде спрятаться.

Киборг и Риган прошли мимо него, якобы не заметив; ослепительно-белое платье и длинные распущенные волосы делали Тину Хэдис обманчиво нестрашной. Впрочем, эта иллюзия вскоре развеялась как дым: пятеро парней, обогнав Саймона, поравнялись с замаскированными убийцами – и тут же один из них заорал благим матом. Откуда ни возьмись, появился полицейский аэрокар. Делая вид, что возится с ботинком, Саймон ловил обрывки реплик. Кажется, ему повезло… Эти парни наверняка захотят рассчитаться с Тиной!

Пристроившись к группке коммерсантов, оживленно обсуждавших цены на рошегенские минералы, Саймон под их прикрытием миновал опасную парочку. Коммерсанты начали на него коситься, тогда он промямлил, что тоже интересуется минералами, и ускорил шаг, догоняя старателей. Жаль, что у него больше нет мейцана: приняв наркотик, он мог разговаривать с кем угодно, и все шло чудесно, без осложнений. А сейчас Саймон боялся этих грубых, плохо одетых парней… но киборга он боялся еще больше, а потому следом за старателями вошел в зал, битком набитый подержанной техникой. Сквозь прозрачные серые стены внутрь проникал солнечный свет, и казалось, что помещение затоплено мутной водой. Саймон заметил, что один из парней морщится и придерживает левой рукой запястье правой.

– Что будете брать? – осведомился худощавый гинтиец с тонкими алыми бровями.

– Нам бы вездеход с антигравом, в кредит, – оглядывая видавшие виды потрепанные машины, объяснил один из старателей. – Половину сейчас заплатим, половину после…

– Мы в кредит не торгуем.

– Слушай, мы честно заплатим! Можем контракт подписать…

– Кому будет нужен ваш контракт, если вас за кордоном прихлопнут? – усмехнулся продавец. – Тут, на Рошегене, высокая смертность, и никаких кредитов!

Сбившись в кучку, старатели начали совещаться, парень со сломанной рукой присел на корточки у стены – похоже, плохо себя чувствовал. Саймон нерешительно смотрел на них, не смея подойти.

– Нам что-нибудь за полторы тысячи галов, – повернулся к продавцу предводитель группки. – Чтоб скоростное, с антигравом!

– Скоростное и с антигравом – за полторы тысячи? – гинтиец картинно поднял вверх свои круто изломанные алые брови. – Слушайте, ребята, Рошеген – это, конечно, помойка, но не психушка! За полторы тысячи можете взять вон тот драндулет. И еще вон тот – видите, в углу? А самый плохонький вездеход с антигравом стоит десять тысяч!

– У нас весь капитал на пятерых – восемь триста, – проворчал предводитель.

– Ладно, пусть будет восемь триста, – вздохнул продавец.

– Нам еще на жратву деньги нужны, – угрюмо добавил старатель.

– Ну, восемь сто. Это очень хороший скоростной подержанный вездеход, на самом деле он стоит дороже!

Старатели опять посовещались, потом предводитель спросил:

– А что есть подешевле?

– Тихоходная техника. Эти два – по полторы, вон тот вездеход без антиграва – три с половиной, этот – пять. Все остальное будет подороже.

– Тот… дал нам час на все дела… – шепнул один из парней предводителю.

– Да… с ним! Он про нас уже забыл. Значит, надо брать тихоходный, а потом поднакопим…

Старатели оглядывали, хмурясь, неказистые помятые машины, продавец наблюдал за ними, скрестив на груди руки. Стараясь не обращать внимания на дрожь в коленях, Саймон подошел ближе.

– Ребята…

– Чего тебе? – предводитель смерил его недружелюбным взглядом, но вдруг заинтересовался: – В долю хочешь? У тебя сколько?

– Нет, я по другому поводу, – Саймон говорил, слегка запинаясь (как бы ему сейчас пригодился мейцан!). – Я видел, что на вас напал киборг… Я хочу сказать, киборга надо уничтожить, а то мы все пропадем!

– Где тебе киборг померещился? – рассудительно спросил предводитель. – Их тут нету.

– Есть! Ему, – Саймон показал на бледного парня, сидевшего у стены, – киборг сломал руку, вы все это видели!

– Ему… девка сломала руку, – возразил предводитель. – Слушай, иди отсюда!

– Это не девка, а тергаронский киборг-убийца, – торопливо объяснил Саймон. – Ее наняли, чтобы прикончить здесь одного парня, и еще она за мной охотится. Вас она тоже убьет! Вам повезло, что ей тот полицейский помешал.

Пострадавший поднялся на ноги и хрипло спросил:

– Говоришь, киборг?.. Ага… Я сразу понял – что-то не так, у меня всегда были крепкие кости…

Остальные переглядывались. Не желая упускать инициативу (эти тупицы наконец-то поверили ему и забеспокоились!), Саймон продолжил, понизив голос:

– Надо подстеречь ее за кордоном и убить. Это очень опасный киборг! У нее имплантированные инфракрасные лазеры и адская скорость, а в ладонях – лезвия, и она может снести человеку голову одним взмахом руки! – Довольный произведенным впечатлением, он добавил: – Лучше, если вы сегодня же ее убьете.

– А что полиция? – неуверенно спросил один из старателей.

– А полиция и негуманоиды с ней заодно! Она недавно убила четырех человек – просто так, ни за что, и не где-нибудь там, а на Незе, так ей и то ничего не сделали!

Старатели молчали. Кажется, он сумел их обработать, поздравил себя Саймон.

– Ну что? – Он вопросительно взглянул на предводителя. – Учтите, скоро эта тварь будет здесь… Ей нравится убивать. Тергаронские киборги едят человеческое мясо, это общеизвестный факт!

– Пожалуй, надо брать за восемь сто, – предводитель оглядел своих товарищей. – Дорого, зато скоростной… Кто-нибудь против?

Все согласно закивали и начали вытаскивать деньги.

– Эй! – предводитель окликнул продавца. – Этот самый, за восемь сто – он сейчас на ходу, заправлен?

– Заправлен и с запасным комплектом. Вы не прогадаете, это хорошая машина!

– Выкатывай. Мы его берем. – Он сунул гинтийцу пачку купюр. – Только не тяни – мы торопимся!

– А как насчет киборга? – заговорщицким шепотом спросил Саймон, когда продавец пересчитал деньги и отошел. – Можно устроить засаду за кордоном…

– Мы торопимся, – повторил предводитель. – Лучше не лезь!

– У нее при себе куча наличных, между прочим…

Предводитель непечатно выругался, он выглядел нервным и озабоченным. Остальные, проявляя явные признаки нетерпения, наблюдали за тем, как оранжевая махина вездехода оторвалась от пола, зависла, выплыла наружу через раскрывшуюся в задней стене дверь. Старатели повалили следом.

– Постойте, ребята! – Саймон чувствовал, что он, несмотря на хорошее начало, не совсем контролирует ситуацию. – Киборга надо убрать, иначе она всех нас поубивает! Она просто так не отвяжется, я ее знаю!

Вездеход остановился, продавец спрыгнул на траву.

– Проверять будете?

– Некогда! – бросил предводитель. – Слушай… А добраться до другого материка на нем можно, антиграв не откажет?

– Это «Близар-104», они никогда не отказывают.

– Послушайте, ваши дела могут подождать! – Саймон загородил дорогу старателям. – Сейчас главное – разобраться с киборгом! Она будет гоняться за вами до тех пор, пока не сделает из вас кровавый гуляш!

– Слушай, парень, у нас времени в обрез, – предводитель грубо отпихнул его в сторону. – Отойди!

Саймон растерянно смотрел, как они забрасывают свои рюкзаки в нутро вездехода, забираются сами; вот предводитель занял водительское место, дверцы захлопнулись – и оранжевая машина помчалась к северному горизонту. Саймону хотелось заплакать от отчаяния. Эти парни показались ему надежными и крутыми; жалко, что они так торопятся… Он остался один на один с киборгом!

– Что будете покупать?

До Саймона не сразу дошло, что вопрос обращен к нему.

– Я?..

– Вы, – продавец взял его под руку и повлек к своему заведению. – Пойдемте, я покажу вам машины. Что вас интересует?

– Боевая техника, – выдавил Саймон. – С суперброней, бластерами и гравипушками. У вас есть?

– На Рошегене боевая техника не продается, – гинтиец смерил его подозрительным взглядом. – Хотите заняться разбоем?

– Нет, нет, что вы! Мне для самообороны, от киборга. Я хорошо заплачу вам, у меня есть три тысячи галов…

Они опять вошли в зал, в дальнем конце Саймон заметил Тину и Ригана – те осматривали большой черный вездеход.

– Вы хотите приобрести боевую технику за три тысячи? – продавец усмехнулся. – Остроумная шутка! За такую цену я могу продать вам вот эту модель… или вот эту… – он указал на две старенькие машины, которые старателям предлагал за полторы. – Посмотрите, что вам больше подойдет.

Лавируя между машинами, гинтиец направился к новым покупателям, а Саймон обреченно вздохнул. Все его бросили, предали… А ведь он, эксцессер, работал для людей, себя не щадя! Люди хотят развлекаться, жаждут скандальных сенсаций – и он поставлял им скандальные сенсации… Почему же теперь никто не хочет его спасти?

– …Это самое лучшее, что у нас есть, – донесся до него голос продавца. – Но зато стоит дорого – сорок тысяч. Посмотрите, какая красота!

– Я беру его, – отозвался Риган. – При условии, что в нем нет ни одной дефектной детали. Давайте проверим.

– Какие еще дефектные детали?! За кого вы меня принимаете?

– За торговца подержанными машинами. Учтите, я разбираюсь в технике. Давайте его на стенд. Каждую дефектную деталь вы замените на месте, в моем присутствии.

– Вы похожи на святых людей, на проповедников… – не то с наигранной, не то с настоящей обидой вздохнул продавец.

– Мы и есть проповедники.

– Значит, вы должны доверять своему ближнему!

– Мир погряз в пороках, – проворчал Риган. – Как смиренный проповедник, я слишком хорошо это знаю, чтобы доверять каждому встречному.

Черный вездеход поплыл к стенду для тестирования. Пригибаясь и прячась за машинами, чтобы на попасться на глаза киборгу, Саймон добрался до двери и выскочил наружу. Вокруг, на приличном расстоянии друг от друга, возвышались многоэтажные постройки; исцарапанный, покрытый сетью трещин стеклолит блестел на солнце. В воздухе висело несколько полицейских аэрокаров. Желийские купола, оставшиеся в отдалении, радовали глаз своей нежной окраской, бескрайние просторы плантаций вызывали легкое головокружение – Саймон привык к мегаполисам, ему редко случалось видеть с земли горизонт, не заслоненный зданиями. Уныло оглянувшись на автоматическую тележку со своим багажом, он побрел к отелю. Взгляд рассеянно скользил по табличкам с названиями фирм – металлическим, из местного поделочного камня, лазерным, которые переливались всеми цветами радуги… Стоп. Увидав очередную табличку – неприметную, из темного нержавеющего металла, – Саймон понял, что на Рошегене у него все-таки есть друзья. Он спасен!

Оглядевшись – прохожих немного, в основном старатели, приехавшие в космопорт сбывать свою добычу, либо здешние служащие, – Саймон толкнул тяжелую дверь. Все по старинке, никакой автоматики… Внутри здание оказалось таким же обшарпанным, как снаружи.

– Что вас интересует? – обратился к Саймону робот, который внезапно выкатился из-за колонны, испещренной кое-как накорябанными ругательствами в адрес «кровопийц-скупщиков».

– Торговое представительство планеты Манокар, – от волнения сглотнув, сообщил Саймон.

– Третий этаж, налево по коридору.

Купив вездеход, Тина и Риган отправились за продовольствием. Риган придирчиво осматривал каждую банку консервов и торговался, Тина стояла рядом, не вмешиваясь. Когда молодой клерк из какой-то местной фирмы начал выяснять, что она делает сегодня вечером, Тина разразилась длинным монологом насчет «испорченного человечества, которое должно замолить свои грехи, чтобы наша мать-Галактика не превратилась от скорби в одну Сверхновую, кипящую очистительной плазмой» – это подействовало, через пять минут клерк исчез.

Вездеход им достался хороший, с гамаками, кухонным автоматом, биотуалетом и крохотной душевой кабиной. Вроде того, на котором Тина путешествовала в прошлый раз. Тогда, четыре года назад, Рошеген не удивил ее – она уже имела представление об этой планете. Дело в том, что манокарские власти нередко использовали отснятые на Рошегене материалы для пропаганды, в качестве иллюстрации к тезису о том, что внешний мир – это одна большая помойка, населенная беспринципными головорезами, извращенцами и наркоманами; каждая женщина там – проститутка (последние подразделялись на коварных хищниц и несчастных жертв, лишенных мудрой опеки отцов, мужей или братьев), а каждый представитель какой-либо нечеловеческой расы – отродье настолько мерзкое, что даже словами не описать. По манокарскому телевидению два раза в неделю транслировалась полуторачасовая программа «Внешний мир без прикрас»: лекция идеолога вперемежку с видеофрагментами, которые представляли собой комбинацию ниарских, земных или незийских видов – и рошегенских персонажей. Только благодаря тому что у Тины была возможность смотреть настоящие инопланетные передачи, она обнаружила, что все это – искусная подделка. Ее отец служил в Департаменте Информации; надо полагать, он тоже был причастен к обману… Впрочем, Тину этот вопрос не беспокоил.

На пересадочной станции Риган сказал, что не понимает, почему корпорация «Экан Щеранос» терпит у себя под боком такую клоаку. Вспомнив сейчас его слова, Тина подумала, что, кажется, знает ответ: планеты вроде Рошегена нужны людям и прочим существам, которых притягивает именно такая жизнь; старатели прилетают сюда не столько ради заработка (заработать можно и в сотне других миров – было бы желание), сколько для того, чтобы жить без полиции, без законов, вдали от цивилизованного общества. В конечном счете так лучше и для них, и для всех остальных; получается, что Рошеген – место добровольной ссылки. Возможно, желийцы из «Экан Щеранос» это понимают, потому и оставили его в покое.

Глава 6

– Встаньте, – шепотом приказал Саймону хмурый человек в сером с лиловыми нашивками мундире. – Вы что?! Это же администратор первого уровня!

Сидевший за столом – на нем был белый мундир с золотыми нашивками – поднял голову. Встретив его холодный невыразительный взгляд, Саймон, который уже успел, повинуясь приказу, подняться со стула, опять ощутил легкую дрожь.

– Кто это? – спросил наконец пожилой чиновник в белом мундире.

– Некий Родгев Раос с Ниара, ваше превосходительство, – поклонившись, ответил сопровождающий – и наступил Саймону на ногу.

– Кинокритик, – расценив его действие как приглашение объясниться, прибавил Саймон. – За мной гоняется киборг-убийца. Вы должны мобилизовать всех своих людей…

Чиновник в сером опять наступил ему на ногу – так, что Саймон чуть не заорал от боли. Администратор первого уровня смотрел мимо них с каменным лицом.

– Кланяйтесь, идиот! – прошипел сопровождающий.

Саймон согнулся в неумелом поклоне, а когда выпрямился, администратор произнес:

– Кинокритик?.. Все ваше искусство полно разврата! А ваши средства массовой информации утверждают, будто на Манокаре преследуют диссидентов, – это скверная ложь! Мы не преследуем диссидентов, потому что у нас нет диссидентов. Шидал, – это уже относилось к чиновнику в сером, – зачем вы привели его ко мне?

– Он говорит, ваше превосходительство, что Тина Хэдис здесь, на Рошегене!

– Почему мне об этом не доложили?

Шидал замялся, и Саймон перехватил инициативу:

– Она в гриме, выдает себя за проповедницу. Ваше превосходительство, я лояльный кинокритик! Я никогда не хвалю развратное искусство, наоборот, критикую. И я всегда восхищался господином Пенгавом, вашим великим и мудрым президентом, – он еще раз низко поклонился – на этот раз объемному портрету Пенгава, который висел на стене над креслом администратора.

– Что ей понадобилось на Рошегене? – Тон администратора самую малость потеплел.

– «Галактический лидер» нанял ее, чтобы совершить убийство. Ее жертва скрывается где-то здесь. Вместе с ней прилетел человек из «Лидера», он тоже выдает себя за проповедника, его зовут Риган. Он загримирован под седого шиайтианина, а киборг – под черноволосую девушку с белой кожей.

Администратор молчал, глядя перед собой, его глаза напоминали грязноватый лед. Шидал тоже молчал и не шевелился. Обстановка роскошного, но неуютного кабинета действовала Саймону на нервы: громоздкая вычурная мебель темного дерева, позолоченные, украшенные затейливым варварским орнаментом корпуса компьютеров, зеркальный пол (последнее обстоятельство вызывало головокружение и чувство дезориентации – потому он и плюхнулся на стул, едва переступив через порог). Стараясь не смотреть вниз, он переминался с ноги на ногу и наконец, не вытерпев, открыл рот:

– Ваше превос…

Шидал ткнул его локтем под ребра и снова замер.

– Ступайте, Шидал, – заговорил, прикрыв глаза, администратор. – Проверьте информацию насчет Тины Хэдис. И поместите куда-нибудь этого… Раоса.

– Идем. – Шидал больно сжал запястье Саймона и еле слышно прошептал: – Не поворачивайтесь к нему спиной, делайте как я!

Он пятился к двери, через каждые несколько шагов кланяясь, и Саймону поневоле пришлось последовать его примеру – пальцы у Шидала были железные. Наконец оба оказались в коридоре.

– Вы, инопланетяне, самых элементарных норм не соблюдаете, – отпустив руку Саймона, брезгливо процедил Шидал. – Надо все-таки уважать возраст и чин! В присутствии администратора первого уровня никто не смеет садиться без приглашения.

– Вы мне не сказали!

– Вы сами должны были знать.

– Откуда?!

Манокарец оставил вопрос без ответа. Только бросил:

– Пошли. Вам сейчас лучше переждать в безопасном месте.

Против этого Саймон не возражал. Они спустились в вестибюль, вышли наружу. Тележка с багажом выкатилась следом.

– Куда мы идем?

– В отель, – Шидал ответил не сразу, с заметным раздражением. – Наше торговое представительство арендует там целый этаж. Послушайте, Раос, или как вас там… Я – администратор третьего уровня. А вы – кинокритик с грязного Ниара. Это значит, что вас можно приравнять к искусстводелу шестого уровня. Вы понимаете, как вы должны себя вести?

– Н-нет… – выдавил Саймон. (Честно говоря, на такой прием он не рассчитывал; манокарцы нравились ему все меньше и меньше. Но они нужны ему, без них он пропадет!). – Как?

– Вы не должны болтать, когда я размышляю. И называйте меня «ваше превосходительство». Нам сюда.

Двенадцатиэтажное кремовое здание опоясывали горизонтальные темно-коричневые полосы, отделявшие один этаж от другого. Стеклолитовое покрытие растрескалось, кое-где в щели набилась земля – оттуда свисали бледные стебельки с длинными усиками и полупрозрачными лиловыми цветами. На уровне второго этажа парила в воздухе антигравитационная платформа, девушка в рабочем комбинезоне передавала какие-то коробки прямо в распахнутое окно.

– Мерзость… – поглядев на нее, проворчал Шидал.

– Я тоже так считаю, ваше превосходительство, – подхватил Саймон. – Мерзость! Тьфу, до чего грязный у нее комбинезон, а здание-то какое запущенное – здешняя администрация даже не позаботилась все эти сорняки из щелей повыдергать…

– Вы хотите сказать, Раос, что посланцы Манокара живут в третьеразрядном отеле? – злобно осведомился Шидал.

На мгновение Саймон растерялся – он ведь надеялся угодить своему провожатому! – но тут же нашелся:

– Нет, ваше превосходительство, я просто возмущен тем, что они не содержат в образцовом порядке отель, в котором живут посланцы Манокара. По-моему, это открытая демонстрация неуважения к вашей великой планете! Вы же сами сказали – мерзость…

– Я имел в виду девку, – поморщился Шидал. – Она должна сидеть дома, а не показывать всем свою обтянутую штанами задницу. На Манокаре ее бы за это выпороли.

– Ага, правильно, – согласился Саймон. – До чего гнусная девка! Наверное, с космодрома… – говорил он шепотом: девчонка на платформе выглядела крепкой – ему случалось получать от таких по физиономии, и лишний раз нарваться не хотелось.

– Помолчите, – велел Шидал.

Лифт поднял их на шестой этаж. На площадке стояли двое охранников с бластерами в расстегнутых кобурах – увидав Шидала, оба вытянулись в струнку.

– Раос, отошлите эту тележку, – распорядился манокарец. – Мы не впускаем на свою территорию инопланетную технику.

Саймон переставил чемоданы на пол. На маленьком экранчике тут же вспыхнула цифра – стоимость оказанных услуг. Саймон начал шарить по карманам в поисках мелочи, но замешкался, и тележка пронзительно запищала. Шидал и охранники наблюдали за ним с недовольными гримасами. Наконец Саймон выудил монету нужного достоинства и бросил в прорезь, тогда тележка перестала верещать и покатилась по лестнице вниз, подпрыгивая на ступеньках.

– Ниарское разгильдяйство, – проворчал Шидал. – Идем!

Саймон ждал, что кто-нибудь из охранников возьмет его багаж, но этого не произошло. Нагруженный чемоданами, он еле поспевал за манокарцем – волосы прилипли к мокрому лбу, ноги подкашивались, а коридор все не кончался. Завернув за угол, Шидал остановился перед неприметной дверью с электронным замком. Выпустив чемоданы, Саймон с тихим стоном прислонился к стене.

– Среди инопланетян нет настоящих мужчин, – усмехнулся манокарец и набрал код.

«Да ты бы сам попробовал все это поднять!» – подумал Саймон, а вслух произнес:

– Я больной человек, ваше превосходительство.

– Весь внешний мир поражен немощью, – процитировал Шидал одно из излюбленных изречений Пенгава. – Заходите! Да поживее, не копайтесь…

Поднатужившись, Саймон волоком перетащил чемоданы через порог и рухнул в кресло, но Шидал тут же схватил его за отвороты куртки и поставил на ноги:

– Подождите, пока сядет вышестоящий! Раз уж вы обратились к нам за помощью, вы должны соблюдать естественные нормы вежливости.

Он запер дверь, прошелся взад-вперед по небольшой комнатушке и наконец опустился в заскрипевшее пластиковое кресло. Расценив это как разрешение, Саймон осторожно присел на краешек узкой койки – другой мебели в номере не было.

– Мы проверим вашу информацию, Раос, – как ни в чем не бывало сообщил манокарец. – И после этого еще раз побеседуем. А также проверим, кто вы такой. Вы сейчас загримированы, не так ли? У вас очень примитивный грим, аппаратуру в моем кабинете вам не удалось обмануть.

– У меня даже в мыслях не было вас обманывать, ваше превосходительство. Я загримировался от киборга, чтоб меня Тина Хэдис не узнала.

– Допустим. Так вы утверждаете, что вы кинокритик с Ниара? – Шидал пронизывал Саймона холодным пристальным взглядом.

– Я действительно кинокритик с Ниара! Мое имя там известно, можете навести справки.

Саймон часто пользовался личиной Родгева Раоса – при этом он ругал все фильмы подряд, тонко иронизируя по поводу «назойливой романтики», любовных сцен и компьютерных эффектов, а также отпуская едкие замечания в адрес актеров и «лишенных вкуса потребителей». Все верили, что он и правда кинокритик.

– Допустим, – задумчиво повторил Шидал и поднялся. – Ждите здесь.

Дверь за ним закрылась. Расслабившись, Саймон прислонился к стене. Итак, союзники у него есть, хотя ведут они себя довольно странно для союзников (впрочем, последнее можно списать на счет манокарской нецивилизованности). Главное, чтобы они уничтожили киборга, тогда Саймон сможет спокойно вернуться домой и получить свой мейцан. Если ему очень повезет, на обратном пути он сделает еще один материал… Материал?.. Да ведь у него под рукой лежит готовый материал, нужно только поладить с манокарцами! «Крах тергаронского киборга». – Шеф его за такой сюжет озолотит, то есть осыпет мейцаном. Это будет сенсация почище смерти старого Хемезана.

Саймон поднялся с койки и подергал дверь. Та не открывалась. Непонятно… Убежище должно запираться изнутри, а не снаружи! Потом он сообразил, в чем дело – Шидал его запер, чтобы провести киборга – и успокоился.

Толкнул другую дверь. За ней находилась душевая, совмещенная с туалетом. Здесь было грязно, около вентиляционного отверстия ползали по стене голубые насекомые с длинными оранжевыми усиками. Саймон отвернулся и подошел к окну: оно выходило во внутренний двор отеля; внизу стояло несколько аэрокаров, но ни людей, ни роботов не видно. Подумалось, что отсюда не убежишь и кричать бесполезно, все равно никто не услышит. Хотя зачем кричать?.. Манокарцы – друзья; сейчас главное – завоевать их доверие, чтоб они разрешили ему присутствовать при казни Тины Хэдис. Вряд ли их детекторы способны засечь аппаратуру «Перископа», так что беспокоиться не о чем.

К тому времени как вернулся Шидал, Саймон уже успел обдумать стратегию и тактику своих дальнейших действий. Все-таки он прирожденный эксцессер, от бога! Или от дьявола, как говаривал шеф. Едва дверь начала открываться, он вскочил на ноги.

– Гм… Вы изменились, – смерив его взглядом, заметил Шидал.

– Я смыл грим и снял парик, ваше превосходительство. Раз я тут в безопасности, мне скрывать нечего.

Шидал расположился в кресле и благосклонно кивнул:

– Можете присесть, Раос. Ваша информация подтвердилась.

– Вам удалось убить киборга?

Задавая этот вопрос, Саймон испытывал легкую тревогу: неужели все кончено? С одной стороны, хорошо – Тина больше не сможет ему угрожать, но с другой – первоклассный сюжет пропал… Шидал развеял его опасения:

– Не так быстро. Мы не на Манокаре, Раос. Мы находимся на территории прогнившего внешнего мира, законы которого стоят на страже тоталитаризма, разврата и произвола. Если мы убьем киборга, те выродки, которые служат в Космополе, арестуют нас как самых обыкновенных преступников! У великого Манокара много врагов.

Он умолк. Саймон не смел ничего сказать, хоть его и одолевало нетерпение.

– Почему вы все время чешетесь, Раос? – поморщился Шидал.

– Аллергия, ваше превосходительство.

– Если вас удостоил беседой вышестоящий, вы не должны шевелиться, пока он погружен в раздумья, – это дурной тон, Раос! Ладно, что с вас возьмешь… Тину Хэдис надо захватить и доставить на Манокар живьем, чтобы она ответила за свои преступления. Лучшие манокарские хирурги сделают ей операцию – превратят из киборга в обыкновенного человека. Потом она предстанет перед судом, будет подвергнута телесным наказаниям и побита камнями. Все это должно свершиться публично, в назидание остальным ренегатам. Внешний мир увидит, что с Манокаром нельзя не считаться!

– А я смогу присутствовать при экзекуции, ваше превосходительство?

– Я думаю, для этого нет препятствий. Вы должны подать прошение на имя его превосходительства президента Пенгава и получить официальное разрешение на посещение Манокара. Возможно, я соглашусь ходатайствовать за вас…

– О, пожалуйста!

Саймон готов был ползать перед Шидалом на коленях: манокарец только что изложил потрясающий сценарий, такого сюжета у «Перископа» еще не было!

– Если вы хорошо себя зарекомендуете… – с расстановкой произнес Шидал. – И научитесь уважать вышестоящих…

– Я буду стараться, ваше превосходительство! Вы позволите мне участвовать в охоте?

– Что ж… Руководить операцией буду я и, пожалуй, смогу использовать вас как приманку для киборга…

Саймон судорожно сглотнул: он хотел быть сторонним наблюдателем, а не приманкой! Но возразить не посмел – ведь если Шидал передумает, у него не будет шансов отснять весь материал от начала до конца.

– Собирайтесь, Раос. Ваши вещи останутся здесь, возьмите с собой самое необходимое. Мы выезжаем через час.

– Выезжаем? – не понял Саймон. – Куда?

– Нападем на них за кордоном, – поднявшись с кресла, бросил Шидал. – Захватите с собой теплую одежду. Скоро за вами придут, будьте готовы.

Кордон представлял собой трехметровой высоты стену из гладкого желтоватого материала, возведенную желийцами. К югу от нее простирались плантации, к северу – каменистая равнина, поросшая редким кустарником. Ветви кустарника были основательно перепутаны, вместо листвы их покрывали острые лиловые шипы длиной в человеческий палец и пучки шевелившихся на ветру зеленых нитей. Вдали темнели горы.

У ворот дежурил полицейский наряд. Следуя здешним правилам, Тина и Риган дождались, когда массивная створка отъедет в сторону, хотя вездеход с антигравом вполне мог перемахнуть через стену. Зато над равниной Риган поднял машину в воздух, и она стрелой помчалась на север. В небе висел одинокий аэрокар – вероятно, полицейский; других летательных аппаратов не было видно. Вскоре стена исчезла за горизонтом, вокруг расстилалась первозданно дикая местность.

– Мы должны поторопиться, – нарушил молчание Риган. – Кто-то наводил о нас справки на пересадочной станции, совсем недавно.

– Откуда вы знаете?

– Там есть наш человек, он связался со мной и сообщил.

Тина вспомнила: когда обедали в ресторанчике одного из отелей, ее спутника неожиданно пригласили в кабину связи.

– Вы думаете, нами интересовался Гонщик?

– Неизвестно. Гонщик умеет влезать в компьютерные сети, даже если они хорошо защищены. Раз кто-то получил информацию о том, что мы здесь, она и до него дойдет.

– Значит, жмем по прямой к его базе? Я тогда переоденусь.

– Нет, – возразил Риган. – Действуем, как договорились. Если мы его упустили – мы его уже упустили. Он все равно успеет стартовать раньше, чем мы до него доберемся. Попробуем перехитрить: пусть он думает, что мы интересуемся не его персоной, а рошегенскими минералами. Завернем в два-три поселка, вы будете толкать речи, я – покупать камешки… Потом сделаем внезапный бросок и ликвидируем его, если не улизнет.

Тина пожала плечами. План казался ей отнюдь не блестящим, но предложить ничего получше она не могла.

Горы между тем приближались – черные, иззубренные, над ними висели облака. Машина поднялась выше, погрузилась в серый туман. Риган поежился от внезапного холода, но автоматика среагировала, и скоро в кабине стало тепло.

– А вы не мерзнете? – Агент «Лидера» с любопытством поглядел на Тину.

– Я переношу холод и жару лучше, чем люди.

Внизу проплывали еле различимые в тумане горные вершины и ледники, потом машина начала снижаться. Тут было пасмурно, в воздухе кружились снежинки. У северных отрогов хребта виднелся поселок – горстка стандартных модульных домиков. Разноцветные постройки ярким пятном выделялись посреди сумрачной равнины. Вблизи они оказались грязными и обшарпанными, вполне под стать слякотным рошегенским субтропикам.

Тина первая спрыгнула на землю, Риган выбрался следом. Их появление вызвало живой интерес у группы нетрезвых мужчин, сидевших в красно-желтом домике с настежь распахнутой дверью – очевидно, трактире. Пока новоприбывшие озирались, те высыпали наружу. Тина насчитала семнадцать человек. Чуть погодя к ним присоединились две женщины, такие же грязные и пьяные, как остальные обитатели поселка, зато сверх меры накрашенные. У первой были подбиты оба глаза, у второй – только один, левый.

– Ну, проповедуйте, – шепнул Риган. – Мы должны соответствовать своему имиджу!

Старатели смотрели на незваных гостей и вполголоса обменивались впечатлениями. Припорошенная снегом грязь чавкала под ногами, с севера дул пронизывающий ветер. Поскрипывала, болтаясь на проржавевших петлях, дверь трактира.

– Мы – мирные проповедники, – начала Тина, – призванные Космическим Разумом посланцы…

– Ты… потом будешь трепаться… – один из старателей шагнул к ней, ухмыляясь.

– Риган, программа меняется, – вполголоса предупредила Тина – и рассчитанным движением (оставлять здесь после себя кучу трупов она не хотела) рубанула старателя по горлу.

Спустя двадцать минут Риган одобрительно произнес:

– Великолепная работа! Тергаронцы сделали из вас первоклассную боевую машину!

Он держал в опущенной руке парализатор, которым так и не воспользовался. На истоптанной площадке перед трактиром лежали старатели – одни постанывали и шевелились, другие не двигались и не издавали никаких звуков. Обе женщины убежали.

– Едем дальше? – спросила Тина.

– Нет, подождите! Мы должны извлечь максимум выгоды из ситуации.

– По мне, так лучше убираться отсюда. – Скрестив на груди руки, она прислонилась к боку вездехода.

– Смените позу! – тут же потребовал Риган. – И не делайте больше такое зверское лицо, когда деретесь! Вдруг Гонщик ведет за нами визуальное наблюдение?

– Раз он знает, кто мы такие, это несущественно.

Агент «Лидера» раздраженно хмыкнул, но промолчал. Старатели между тем понемногу приходили в себя; когда большинство из них очухалось, Риган суровым голосом спросил:

– Вы на кого руку подняли, несчастные?! На кого покусились? Вы дерзнули обидеть невинное, беззащитное созданье – и вам воздалось по заслугам! А сейчас вы искупите свою вину. Мне нужны рошегенские минералы. Тащите их сюда, цену я сам назначу. Пошевеливайтесь, или это непорочное существо все тут разнесет!

Избитые старатели смотрели на них угрюмо, но протестовать не посмели. Уже в кабине, перебирая ссыпанные в большую коробку камни, Риган довольно ухмыльнулся:

– Неплохо… О, какой экземпляр!.. Тина, я тут прикинул: если делать по нескольку рейдов в день, за полгода можно сколотить приличное состояние!

– Мы прилетели на Рошеген не затем, чтобы заниматься рэкетом, – равнодушно возразила Тина. – Кроме того, фирмы, которые ведут дела со старателями, вряд ли захотят с этим мириться.

– Я пошутил. Я не собираюсь бросать свою работу в «Лидере». Можно ведь иногда помечтать о приятном!

Риган был навеселе. Скупив по дешевке минералы, он заглянул в трактир, отыскал там бутылку дорогого коньяка, неведомо как попавшую в эти края, и на месте выпил, не закусывая. Сразу после этого с ним произошла разительная перемена: сдержанный и подтянутый сотрудник солидной корпорации превратился в распоясанного болтуна. Он чуть не отправился разыскивать женщин, но Тина, не особенно церемонясь, запихнула его в машину и села за водительский пульт. Сейчас вездеход плыл над голой равниной, лишь кое-где оживленной рощицами деревьев с короткой темной хвоей. На севере, у горизонта, виднелись новые горы.

– Почему вы меня к ним не пустили?! Я не могу столько воздерживаться, вы же со мной спать не хотите! А они очень даже ничего, если отмыть их под душем…

– Лучше сами примите холодный душ, – посоветовала Тина. – Быстрее придете в себя.

– Какой чудесный был коньяк!.. – Риган с наслаждением причмокнул. – Жалко, что вы не попробовали… Вы не обиделись, что я вам глоток не оставил?

– Нет.

– В другой раз оставлю… Это… в следующем поселке…

Про себя Тина решила, что больше такого не повторится: обитатели рошегенских поселков не вызывали у нее симпатии, но заниматься грабежом не хотелось. Быстро темнело, она включила фары. Риган наконец уснул прямо в кресле. Тина свернула к ближайшей рощице и запарковала вездеход под сенью деревьев. Потом сняла парик, сбросила забрызганную грязью белую хламиду. Достав из багажа растворитель, смыла краску с кожи, приняла душ. Натянула комбинезон. Риган так и не проснулся.

Примостившись на жестком откидном сиденье, Саймон вытягивал шею, пытаясь увидеть экран радара, заслоненный спиной водителя. Шидал, полулежа в удобном кресле, смотрел на горный хребет, который с каждой минутой увеличивался в размерах. Кроме них, в кабине никого не было: остальные манокарцы (человек десять – Саймон с тревогой подумал, что их слишком мало, чтобы справиться с киборгом) расположились в общем салоне вездехода.

На очередном ухабе машину основательно тряхнуло – водитель не включал без необходимости антиграв, экономя дорогие рангоновые пластины. По мнению Саймона, он слишком буквально понимал призыв, висевший над пультом: «Не разбазаривай достояние великого Манокара!» Если великий Манокар заинтересован в том, чтобы Тина Хэдис перестала существовать, ради такого дела вполне можно пожертвовать некоторым количеством рангоновых пластин… Высказывать свое мнение вслух он не стал, опасаясь разозлить Шидала (с того вполне станется вышвырнуть его из вездехода), но после нового толчка, ударившись затылком о стенку, не выдержал:

– Ваше превосходительство, извиняюсь… Вы не позволите мне перебраться в общий салон? Там я не буду мешать вам и смогу пристегнуться.

– Нельзя, – сухо бросил Шидал.

– Там есть свободные места, мне знакома эта модель…

– Нельзя. Там сидят нижние чины. Гражданам четвертого, пятого и шестого уровней запрещены любые контакты с инопланетянами, кроме как в присутствии и по приказу вышестоящих. Неужели вы этого не знаете, Раос? – в голосе манокарца появились едкие нотки.

– Н-не знаю… ваше превосходительство…

– Да что вы тогда вообще знаете! – усмехнулся Шидал.

Саймон не смог ответить – его опять подбросило. Он чуть не прикусил язык и обеими руками вцепился в сиденье. Мягкое кресло манокарца самортизировало толчок; поглядев на Саймона, тот заметил, назидательно и насмешливо:

– Вы, обитатели внешнего мира, слишком изнеженны!

«Чтоб тебя киборг как следует отделал!» – подумал Саймон. Конечно, ему очень хотелось, чтобы Тину постигло заслуженное возмездие, но если перед этим она успеет свернуть шею Шидалу – тем лучше… Шидал – аморальный тип. Саймон обратился к нему за помощью, а тот пытается использовать его в своих интересах и вдобавок издевается. До чего это подло, низменно, отвратительно… Внезапно тряска прекратилась; бросив взгляд на лобовое стекло, Саймон понял, что чертов вездеход все-таки оторвался от земли и поднимается вверх. Снаружи высились, заслоняя обзор, голые черные скалы. Саймон перестал держаться за сиденье и прислонился к стене.

– Мы нападем на них сегодня, ваше превосходительство?

Ему нужно это выяснить, чтобы загодя подготовиться к съемке – сейчас он натянул поверх куртки с аппаратурой другую, теплую, а когда начнется операция по захвату киборга, придется ее сбросить.

– Нет, – на этот раз манокарец не стал его осаживать. – Мы должны захватить их врасплох. Этот Риган из «Галактического лидера» – достаточно опасный тип, с серьезной подготовкой, – на лице Шидала появилось задумчивое выражение. – Его тоже надо убрать.

– Кажется, я знаю как, ваше превосходительство! – Саймон от возбуждения слегка привстал – возможно, Шидал станет лучше к нему относиться, если оценит его совет. – У вас есть стазер?

Однажды он видел стазер в действии. На Кесоле, в Эзешаане, потерявший управление аэрокар врезался в ретрансляционную башню и упал на площадь у ее подножия. Саймон, у которого аппаратура была при себе, сразу же кинулся туда – снимать умирающих, но парень со стазером, невесть откуда взявшийся, чуть все не испортил: он наводил ствол стазера на очередную жертву – и та застывала, как изваяние, не было ни конвульсий, ни судорог, ни стонов. Такой материал дорого не продашь… К счастью, Саймон находился под воздействием мейцана, а потому без труда избавился от этого добросердечного идиота: подставил подножку, ударил в висок (мейцан ускоряет реакцию – ни до кого из зевак не дошло, что происходит) и после без помех заснял крупным планом агонизирующую женщину, делая вид, что пытается оказать ей помощь. Он тогда и смыться успел вовремя, до появления полиции… Если б у него сейчас был мейцан!

– Стазеры – это, Раос, никуда не годное барахло, – холодно возразил Шидал. – Они ломаются на десятый-двенадцатый день после покупки. У нас на звездолете есть целый ящик этого хлама, сможете потом полюбоваться! Сплошное надувательство.

– На каком звездолете? – не понял Саймон.

– Сейчас он в космопорте. Когда мы захватим Тину Хэдис, мы сразу с ним свяжемся, и он заберет нас. По официальной версии, одному из наших граждан понадобится срочная медицинская помощь.

Звездолет – это хорошо… Надежно. Оттуда киборг не сбежит. Саймон немного повеселел: все-таки он не ошибся, выбирая себе защитников.

– Знаете, кто держит монополию на производство стазеров? – добавил Шидал с неприятной усмешкой. – Силарский тоталитарный Храм Познания! Когда кто-нибудь начинает предъявлять претензии, эти прохвосты выдают один и тот же стандартный ответ: стазер – сверхнадежный прибор, но если эксплуатировать его неправильно, он выходит из строя, смотри инструкцию.

– А что в инструкции?

– Там написано, что стазер нормально функционирует при любой температуре, в любой среде и в вакууме. Это все. Если не считать типичного для силарцев трепа о том, что эту штуку можно использовать только для спасения жизни – последнее заявление выделено жирным шрифтом и в рамке. Жулье!

– Жулье, – искренне согласился Саймон. Его возмутило лицемерие кустоподобных негуманоидов: они еще будут рассуждать о «спасении жизни» – после того, что устроили на Тадане! Да они действительно тоталитаристы и насчет своих никуда не годных стазеров всех обманывают. Вспомнив того настырного парня в Эзешаане, Саймон поморщился. Зато Шидал начал вызывать у него симпатию: пусть он неделикатен и не знает, как надо вести себя с утонченными натурами, – зато он не любит силарцев!

– Когда берешь стазер в руки – неизвестно заранее, сработает он или нет, – добавил Шидал. – А с киборгом нужно наверняка, без осечек.

– Вы меня предупредите перед началом операции, ваше превосходительство?

Манокарец молча кивнул, глядя на обзорный экран: внизу, на белом фоне, появилось скопление разноцветных прямоугольников.

– Туда, – приказал он водителю.

Саймон понял, что сейчас опять начнется тряска, и покрепче вцепился в сиденье. Шидал думает, что использует его, – но на самом деле это он, эксцессер, использует недалекого манокарского чиновника! Хорошо, что в свое время он выучил под гипнозом манокарский язык вместе с двумя дюжинами других инопланетных языков. Чтобы манипулировать людьми, надо уметь заговаривать им зубы. Шидалу он, разумеется, выдал версию, будто всегда восхищался культурой великого Манокара и мечтал приобщиться к ней, что и побудило его заняться изучением языка.

Вблизи кучка прямоугольников оказалась поселком. Толпа мрачных старателей с парализаторами сгрудилась на утоптанном пятачке; когда Шидал с бластером и вслед за ним Саймон вылезли из вездехода, все стволы, как по команде, нацелились на них. У Саймона обмякли ноги.

– Еще бандиты пожаловали! – объявил кто-то, добавив длинное ругательство.

– Мы не бандиты. – Шидал держал бластер наготове – только поэтому старатели не стреляли (известно, что парализованный человек в последнюю секунду вполне может успеть нажать на спуск). – Мы ищем бандитов. Это мужчина и женщина на черном вездеходе. Вы их не видели?

Ответом ему был негодующий ропот. Понемногу Саймону удалось вычленить из потока грязной ругани полезную информацию: двое мерзавцев под видом проповедников заявились в поселок и начали всех подряд избивать, а после отобрали добытые камешки и улетели в северном направлении. Что ж, ничего другого он и не ждал от Тины Хэдис!

– Это наши враги, – опустив бластер, сообщил Шидал. – Хотите забрать у них награбленное и отомстить? Все их имущество, включая машину, деньги и оружие, будет вашей наградой. Мне нужны десять добровольцев.

Желающие нашлись, Шидал выбрал самых рослых и крепких. Салон вездехода разгородили пластиковой перегородкой на две половины: для манокарцев и для старателей. Раздав всей команде сухой паек, Шидал приказал водителю двигаться вперед.

– Эти люди нам пригодятся, Раос, – благосклонно сообщил он, глядя на освещенную фарами неровную черно-белую поверхность за лобовым стеклом.

Саймон смог только кивнуть: его опять отчаянно трясло.

Небо стало слоистым, как срез торта, серые облака чередовались с лиловыми и желтоватыми. Зато внизу пейзаж не менялся: все тот же снег, деревья с толстыми корявыми стволами и темной хвоей, скалистые кряжи. Насквозь промерзший, малонаселенный мир. Изредка попадались яркие модульные поселки, издалека похожие на забытые среди сугробов детские игрушки, но вездеход проносился мимо, не сбавляя скорости. Сейчас за пультом сидел Риган – проспавшись после вчерашнего, он вел себя еще сдержанней и суше, чем обычно.

– Тина, – заговорил он, сосредоточенно глядя на горизонт, из-за которого высунулись вершины новых гор, – я хотел бы попросить вас не распространяться насчет того, что было… Насчет моей реакции на коньяк… Карьера, репутация – сами понимаете… Я выпил его натощак, все дело в этом.

– Хорошо, не буду распространяться.

Тина тоже смотрела на горы – логово Гонщика приближалось.

– Вы зря отвергли мой план. Если по дороге заворачивать в поселки, это будет выглядеть естественней, чем вот так мчаться вперед.

– Но ведь он до сих пор не стартовал.

– Неизвестно, что у него на уме. Кроме того, в поселках можно покупать минералы – на внешнем рынке они стоят намного дороже, чем на Рошегене.

– По-моему, хватит вчерашнего.

Риган вздохнул. Потом наставительным тоном произнес:

– Этот сброд хотел вас изнасиловать, если до вас не дошло!

– Дошло. Как раз поэтому я и не стала вам мешать.

– Тут, на Рошегене, все друг друга стоят. В остальных поселках народ не лучше.

– Знаю. Мне неохота туда лезть.

– Для меня нетипично напиваться, – без всякой связи сообщил Риган. Потом включил автопилот и, нашарив около кресла коробку, протянул Тине. – Возьмите отсюда свою долю.

Необработанные минералы выглядели тусклыми, если не считать продолговатых полупрозрачных кристаллов нибрина, дымчатых и голубых. Тина взяла один дымчатый, один голубой. Потом прибавила к ним крупный кусок розанита и еще два камня, названий которых не знала, – желтый с блестящими коричневыми вкраплениями и бледно-зеленый. Ли это должно понравиться.

– Все, я выбрала, – она вернула коробку Ригану. – Спасибо.

– Закажете себе украшения? – осведомился тот, пряча минералы под кресло.

– Я не ношу украшений. Но у меня есть кому подарить их.

Риган уставился на нее с любопытством, однако ни о чем не спросил. Миновали еще один поселок – тут преобладали бежевые и синие домики.

– Дурачье, – заметил Риган. – Почему они здесь, на севере Иллудау, селятся так далеко от гор? Сколько горючего каждый день приходится тратить…

– У них есть поверье, будто в горах – в тех самых, к которым мы приближаемся, – обитает нечто непонятное. Оно охотится по ночам, нападает не спящих. Якобы там было несколько поселков, и люди бесследно исчезли. – Помолчав, Тина добавила: – Я там была, но меня никто не пытался сожрать. Скорее всего, это выдумки… хотя, может, и не совсем – на Рошегене есть животные, в том числе хищники.

– А вы здесь охотились?

– Нет. Не люблю убивать животных.

Риган хмыкнул и внимательно посмотрел на нее сбоку. Потом заметил:

– Вот не думал, что бывают сентиментальные киборги!

Тина пожала плечами, глядя на горный хребет впереди (у него было целых три названия – Северный, Пустой и Рисахэи; официальным считалось последнее, желийское). Она никогда не испытывала потребности в том, чтобы как-то объяснять или оправдывать свои взгляды. Давняя привычка, еще с Манокара. Она знала, что окружающие все равно не захотят с ней согласиться, – и молчала, а потом, попав во внешний мир, решила, что спорить незачем: пусть каждый думает за себя и идет своим путем; чем больше в жизни разнообразия, тем лучше. Останавливать нужно только тех, кто не дает жить другим. Таких, как Гонщик.

– Знать бы, он там живой и здоровый или его слопало гипотетическое нечто? – словно угадав ее мысли, пробормотал Риган.

– Проверим.

Мимо пронесся еще один поселок. Скорее всего, последний. Хребет Рисахэи приближался.

– А зря вы парик не оставили, – покосившись на нее, заметил агент «Лидера». – Он вам идет. Он лучше, чем ваша прическа.

Тина усмехнулась: видимо, Риган, поделившись с ней минералами, пришел к выводу, что подкупил ее – и теперь ему ничто не мешает расслабиться. Сам он все еще был в гриме, с желтой кожей и седой шевелюрой.

– В последний раз вас подстригал тайный недоброжелатель, – добавил он, направив машину к прилепившимся у подножия гор развалинам – округлые очертания засыпанных снегом полуразрушенных построек выдавали их желийское происхождение.

– Я сама себя подстригала.

Тина вспомнила это место: древние остатки желийского городка, а чуть поодаль начинаются заброшенные шахты… На площадке за куполами стояло несколько вездеходов. Сделав над ними круг, Риган поднял машину вверх и завис в десятке метров над землей.

– Ну-ка, посмотрим… – Он включил радар. – Так, его звездолет – на северо-востоке… С юга приближается еще шесть объектов вразброс – ясно, старатели едут на работу… Все спокойно.

– А самого Гонщика можете засечь?

– Нельзя, – Риган с сожалением поморщился. – Он поймет. Этот сукин сын каким-то образом научился пеленговать, когда его пеленгуют!

– Слишком сложный способ… – вот теперь Тина удивилась. – Раз он даже это умеет – почему до сих пор не избавился от метки?

– Он непредсказуем.

Риган повел машину на восток параллельно отвесному склону, а Тина призадумалась. Для нормального человека избавиться от метки не проблема; другое дело, если это андроид, киборг или клон. Сама Тина обладала «молчащей меткой», активировать которую могли только тергаронцы, – она добровольно согласилась на это, подписав контракт. Сотрудники «Галактического лидера» утверждают, что Гонщик – не киборг. Значит, андроид или клон. Надо полагать, андроид, раз обладает нечеловеческой силой и парализующий заряд на него не действует. Но какого черта ее об этом не предупредили? Испугались, что она не рискнет связываться с андроидом?..

Между тем купола и площадка с машинами остались позади, вездеход нырнул в заваленное снегом ущелье и снизился. Сейчас он почти касался брюхом волнистой белой поверхности. Головокружительно высокие каменные стены уходили вверх, к серо-желто-лиловым слоистым небесам.

– Мы подберемся к нему как можно ближе, – объяснил Риган. – Когда будем около звездолета, я буквально на долю секунды включу пеленг – чтоб узнать, где он. Надеюсь, он не заметит.

Тина кивнула, припоминая все то, что знала об андроидах. Драться с ними ей доводилось всего несколько раз, и притом давно – девять лет назад, во время испытаний на Тергароне. У нее есть шансы справиться с Гонщиком. Покосившись на своего напарника, она мысленно выругалась: если бы конспираторы из «Галактического лидера» не морочили ей голову, а выдали нужную информацию сразу!

Саймон топтался около манокарского вездехода, с неприязнью глядя на облезлые старые машины, покрытые сетью трещин гигантские купола, неприветливых, плохо одетых людей. У него мерзли руки и ноги, но Шидал велел ему ждать здесь, снаружи. Должно быть, из опасения, что Саймон начнет болтать с водителем и заразит его инопланетной «скверной». Сам Шидал пытался нанять проводника, хорошо знающего местность, но старатели не проявляли энтузиазма. Саймон видел, что манокарец понемногу теряет терпение.

– Нам нужно туда, – втолковывал он небритому мужчине в меховой куртке с полуоторванным капюшоном, показывая на северо-восток. – Туда полетели бандиты, человек и женщина-киборг. Они уже ограбили один поселок, и вас всех тоже разорят! Я хорошо заплачу!

– Я согласен, если надо лететь туда или туда, – небритый указал на север и на северо-запад. – А в эту сторону нельзя, там черти водятся.

Шидал с чувством выругался по-манокарски.

– Сколько ты хочешь?

Небритый заколебался – жадность боролась со страхом. Наконец произнес:

– Пятьсот галов, и деньги вперед.

Шидал начал торговаться. Вот идиот, подумал Саймон, энергично притоптывая; пятьсот галов за то, чтоб избавиться от Тины Хэдис, – это же совсем немного! Наконец сошлись на трехстах пятидесяти. Проводник пересчитал деньги и предупредил:

– Вы должны привезти меня сюда до того, как стемнеет! Говорят, что эта самая нечисть нападает на спящих, но это враки – она даже средь бела дня кого хошь слопает.

– Кто-нибудь из вас, дураков, ее видел? – с расстановкой спросил Шидал.

«На эту тему можно поговорить и в машине!» – стуча зубами, мысленно простонал Саймон. У него не было ни теплых перчаток, ни ботинок на меху, как у Шидала и старателей.

– Те, кто видел, уже ничего не расскажут. Один старик только выжил – он малость чокнутый был, просто так по горам болтался. Все трепался, что горы, мол, красивые, а он, мол, геолог и хочет возле них помереть, а не в больнице. Оно у него на глазах троих ребят заглотило, а его жрать не стало – решило, видать, что невкусный. Кидается, говорит, и сразу всего обволакивает…

– Сколько лет было старику? – процедил Шидал.

– Да под двести, наверно… Я ж говорю, он сюда помирать прилетел. И правда скоро помер.

– Значит, маразматик. Мужчина ты или нет? – Шидал, прищурившись, смерил взглядом проводника. – Поверил в дурацкие россказни! Ладно, пошли.

– Он был малость того, но не маразматик, – буркнул проводник. – В камешках разбирался.

– У вас одни камешки на уме… Сюда, лезь живее!

Оказавшись в тепле, Саймон съежился и прикрыл глаза, чувствуя, как выходят из тела ледяные иглы. Сейчас даже твердое откидное сиденье показалось ему не таким неудобным, как раньше. От проводника, устроившегося напротив, неприятно пахло; Саймон, как и Шидал, презирал этого безмозглого суеверного парня. Машина взяла курс на северо-восток.

– Раос, – Шидал говорил по-манокарски, – вы сказали, что Риган и Тина Хэдис преследуют террориста?

– Да, ваше превосходительство. Его кличка – Гонщик, он устроил взрыв на «Сиролле» и насолил «Галактическому лидеру».

– Вот как… – Шидал задумчиво усмехнулся. – Раос, у вас есть шанс доказать на деле свою лояльность!

– Я готов, ваше превосходительство, – стараясь не морщиться – закоченевшие ступни болели, как ошпаренные, – заверил Саймон.

– Я попытаюсь завербовать этого Гонщика, а вы мне поможете. Судя по всему, это разрушительная натура, лишенная руководства… Надо объяснить ему, что нам можно доверять, что манокарцы – его друзья, что он от такого союза только выиграет. Вы оба – люди внешнего мира, вы должны найти с ним общий язык.

– Постараюсь, ваше превосходительство!

Задание не из трудных – Саймон тут же начал прикидывать, что скажет Гонщику: «Ты хочешь развалить этот прогнивший мир? Если будешь действовать в одиночку, тебя в конце концов прихлопнут – но у тебя есть единомышленники, всегда готовые протянуть руку помощи!» Что-нибудь в этом роде… А также стоит добавить, что манокарцы спасли его от киборга-убийцы, то есть продемонстрировали чистоту своих намерений.

– Можете считать, ваше превосходительство, что Гонщик у нас в руках! – заверил повеселевший Саймон своего покровителя. – То есть это… наш человек.

– Хорошо, Раос. Манокар никогда не забывает ни заслуг, ни проступков.

Последняя фраза показалась Саймону пугающе многозначительной, но потом он успокоился: после успешной обработки Гонщика Шидал поймет, что Родгева Раоса (то есть Саймона Клисса) надо ценить, и пересмотрит свое отношение к нему.

Проводник опять начал бубнить, что внизу полно чертей, манокарец велел ему заткнуться. Вдруг водитель издал тихое восклицание. Шидал приподнялся, подавшись к лобовому стеклу, Саймон тоже: посреди небольшого плато стоял звездолет – быстроходная космическая яхта класса DS-014, для маскировки накрытая сверху белым полотнищем. Остроумно – с большой высоты это должно выглядеть как громадный сугроб. Рядом, на утрамбованном снегу, застыл вездеход.

– А, хозяйство террориста… – губы Шидала искривила удовлетворенная усмешка. – На посадку.

Обнаружить Гонщика так и не удалось – то ли он заперся внутри своего корабля, то ли куда-то отлучился. Саймон, которого опять выгнали на мороз, с беспокойством подумывал, что не стоит торчать здесь, теряя без толку время и рискуя упустить Тину Хэдис, – он не смел сказать это вслух, но, к счастью, манокарца посетила схожая мысль. Вызвав из общего салона двух механиков, Шидал приказал им снять с чужого вездехода антиграв. Тут уже Саймон не вытерпел:

– Ваше превосходительство! Вдруг он подумает, что мы его ограбили, – тогда с ним трудно будет договориться!

– Мне его антиграв не нужен, Раос. Мне нужен он сам. Кедлин!

Из салона выбрался манокарец с невыразительным болезненным лицом и замер перед Шидалом, превратившись в живую статую.

– Кедлин, вы – администратор четвертого уровня девятнадцатого ранга, мой младший заместитель. Я хочу поручить вам ответственное задание. Вот это – имущество террориста по кличке Гонщик. Вы останетесь здесь и дождетесь его. Когда он появится, скажете, что антиграв мы забрали временно. Подчеркиваю, временно, потому что хотим контакта. Скажете также, что мы, манокарцы, – его братья по духу, предлагаем ему поддержку и финансовую помощь. Пусть он придет к нам за антигравом, тогда поговорим. Еще скажите, что мы готовы субсидировать его будущие теракты, направленные на расшатывание дрянного внешнего мира. Как только наш звездолет приземлится, я с вами свяжусь и сообщу координаты, куда ехать. Все запомнили? Повторите!

Кедлин повторил. Механики тем временем демонтировали и утащили во чрево манокарского вездехода антиграв. Саймон опасался, что Шидал оставит его здесь вместе с Кедлином – уламывать Гонщика, – но этого не случилось, и он с облегчением вздохнул, вновь устроившись на своем месте в кабине.

– Вы с ним побеседуете потом, Раос, – бросил Шидал. – На борту нашего звездолета, когда Гонщик придет за антигравом.

– Ваше превосходительство, вы просто замечательно все придумали! – Саймон искренне восхищался изобретательностью манокарца: пожалуй, из него получился бы эксцессер. – Этот парень обязательно клюнет!

Шидал сдержанно усмехнулся: видно было, что лесть инопланетянина ему приятна.

– Вашего человека съест оно! – опять подал голос проводник. – Здешние черти! Оно уже съело парня, у которого вы уперли антиграв.

Побледневший от бешенства Шидал повернулся к нему, старатель сменил позу и напрягся. Саймон рывком распахнул теплую куртку (сработали рефлексы эксцессера: назревает драка – значит, надо приготовиться к съемке), но тут же спохватился: ссора между рядовым манокарским чиновником и рошегенским бродягой никого не заинтересует. Дешевка. Овладев собой, манокарец отвернулся и развалился в кресле.

– Здешний народ – последняя сволочь, ваше превосходительство, – извиняющимся тоном произнес Саймон по-манокарски. – Этот тип не заслуживает тех денег, которые вы ему заплатили!

– Деньги заберем потом, – вымолвил Шидал, на скулах у него играли желваки. – Сейчас нам все еще нужен проводник. Он посмел обвинить манокарского гражданина в воровстве, и он за это ответит. Весь ваш внешний мир – выгребная яма!

Ну конечно, дурак-старатель, который не знает манокарского языка, просто не понял, что они не «уперли» чужой антиграв, а взяли на время, чтобы пригласить Гонщика на переговоры. Саймон подумал, что перед стартом Шидал, наверное, пристрелит проводника – или же бросит замерзать в горах, одного, без транспорта, – и ощутил согревающее душу злорадство.

Дойдя до конца ущелья, Тина оглянулась: черный вездеход застыл посреди черных валунов, под нависающим скальным козырьком. На снегу виднелась одинокая цепочка следов. Ее следов. Погода стояла безветренная, туманный морозный воздух слегка размывал очертания гор, и самые дальние из них казались блеклыми, полустершимися. На западе, на фоне полосатого желто-лилового облака, ползли по небу две темные точки – чьи-то машины.

Выбравшись на склон и осмотревшись, Тина увидала тропинку, протоптанную Гонщиком, – та вела к заброшенной желийской шахте. Вероятно, террорист добывал здесь минералы, которые потом сбывал на внешнем рынке. По словам Ригана, пеленг показывал, что сейчас он находится в шахте, и Тина направилась в ту сторону. Ради маскировки она надела белый комбинезон и белый шлем, на бедре висела кобура с бластером, тоже белая. Подошвы ботинок «Счастье альпиниста», выпускаемых «Галактическим лидером», легко скользили по плотному насту, и Тина подумала, что на этот раз реклама не врет. На поясе болтался брелок – пульт управления ботинками: подчиняясь команде, те меняли коэффициент сцепления – когда надо, намертво прилипали к поверхности или же, наоборот, скользили. Тина спросила у Ригана, что произойдет, если микропроцессор брелка выйдет из строя. Агент «Лидера» ответил, что чудо-подошвы тогда автоматически отвалятся и на их месте останутся обычные, рифленые. Пришлось поверить на слово, но пока усовершенствованные ботинки оправдывали свою репутацию.

Тина лихо – как на лыжах – обогнула торчавшую впереди скалу и чуть не проехалась по «одеялу», которое еле успело убраться в сторону. Еще одно, лежавшее поперек тропинки, проворно отползло, уступая дорогу. Она сбросила скорость, не желая давить этих безобидных тварей.

«Одеяла» (так их про себя называла Тина – ей до сих пор не удалось выяснить, есть ли у них научное название) были местной формой жизни. Обитали они в горах, поблизости от заброшенных шахт. Впервые Тина наткнулась на колонию этих существ случайно, во время своего прошлого посещения Рошегена. Полупрозрачные, на первый взгляд лишенные каких бы то ни было органов чувств, они инертно лежали на снегу или на камнях и действительно напоминали расстеленные одеяла. Каковы они на ощупь, Тина так и не узнала – при попытке физического контакта они уворачивались, отдергивались, уползали, демонстрируя завидную скорость реакции. Чем они питаются, тоже оставалось загадкой (надо полагать, каким-нибудь воздушным планктоном или рассеянной энергией).

Никто из тех, кто жил в городке около космопорта, об «одеялах» ничего не слыхал. Местный инженер и заезжий торговец, с которыми Тина однажды разговорилась, склонялись к мысли, что в горах Рисахэи, скорее всего, есть какие-то хищники, об этом все старатели в один голос твердят; они сообщили ей несколько леденящих душу легенд о неведомой твари, которая пожирает спящих, и о поселках, обезлюдевших за одну ночь. В желийской энциклопедии «Система Раксы: Рошеген» нашлось упоминание о неком хищнике из шестимерного пространства, который «в трехмерном пространстве – область Рисахэи – находится лишь частично и кормится охотой на спящий разум» (с пометкой: «гипотеза Силсакэйра, основанная на непроверенной информации; точных данных нет»), – но ни слова об «одеялах»!

Старатели, наверное, могли бы много чего порассказать о рошегенской живности, но наладить с ними контакт Тине так и не удалось – препятствием для нормального общения был ее пол. Впрочем, это ее не расстраивало: она хорошо переносила одиночество и не считала, что плохое общение лучше, чем никакого. Она бродила по горам Рисахэи, лазила по заброшенным шахтам и нередко натыкалась на «одеяла»; поведение последних позволило ей сделать вывод, что никаких хищников – ни шестимерных, ни обыкновенных – тут нет и в помине: безобидные, неагрессивные животные не чувствовали бы себя так вольготно, если б у них имелись естественные враги.

За поворотом открылась скальная стена, посреди которой темнела громадная арка – вход в шахту. Здесь тропинка обрывалась. Из недр скалы доносились отдаленные звуки работающего механизма. Значит, в распоряжении у Гонщика имеются автоматы-бурильщики и прочая дорогостоящая техника… Изменив сцепление подошв, Тина вошла в туннель. Она неплохо видела в темноте и потому не стала включать укрепленный на шлеме фонарь. Заметив мерцающий впереди свет, направилась туда.

Хоть она и двигалась бесшумно, застать Гонщика врасплох не удалось – он ее ждал. Он стоял посреди просторной, тускло освещенной пещеры, точь-в-точь такой, как на голограмме, которую Тине показывали в офисе «Галактического лидера»: худой, длиннолицый, в круглом шлеме с поднятым щитком. Несколько секунд они смотрели друг на друга, потом Тина прыгнула вперед, целясь в горло. Гонщик успел отклониться и одновременно попытался достать ее боковым ударом, но Тина вовремя среагировала. То, что этот тип способен двигаться в таком же бешеном темпе, как она, тергаронский киборг, ее не удивило: он ведь андроид. Она знала, как устроено большинство андроидов: электронный «мозг», защищенный бронированными пластинами, спрятан в груди, а не в голове. Поэтому, даже лишившись головы, андроид будет драться вслепую. Зато в голове находятся сенсоры, определяющие местоположение окружающих объектов, расстояние, скорость и т. п.

В течение некоторого времени противники кружили по пещере, не сближаясь; потревоженные «одеяла» в панике шарахались от них то в один угол, то в другой. Вдруг Гонщик метнулся к Тине – та нырнула под удар и, выпрямившись, полоснула его по предплечью лезвием, выскочившим из ребра ладони. Она рассчитывала повредить его нейрокабель, но Гонщик увернулся, так что лезвие всего лишь разрезало ткань куртки и рассекло кожу. Через несколько секунд рукав потемнел от крови. На мгновение Тина растерялась: в квазисосудистой системе андроидов циркулирует не кровь, а бесцветный геларонин; значит, она заблуждалась и Гонщик – не андроид! Этого мгновения оказалось достаточно, чтобы террорист атаковал. Мощный удар швырнул ее в угол, прямо на «одеяло». Извернувшись, Тина приземлилась на четвереньки, а «одеяло» брызнуло в разные стороны. Именно так, в разные стороны: она очутилась в центре кольца, которое через секунду разорвалось, и напуганное животное кинулось наутек.

Вот теперь удивленным выглядел Гонщик. Тина усмехнулась: он что же, рассчитывал, что падение на пол окажется для нее смертельным?.. Она вновь бросилась в атаку, противник отпрыгнул назад.

– Почему ты хочешь меня убить?

Это были первые произнесенные им слова. Голос звучал хрипло, глуховато. Тина не ответила.

– Давай разберемся, в чем дело! – Он парировал очередной удар. – Ты же вполне разумный человек! Тебя нанял Генлаор?

– Да. Но я бы сделала это и бесплатно.

– Почему?

– Ты убил людей на «Сиролле».

Тина наступала, лезвия тускло сверкали в свете зависшего под потолком пещеры мобильного прожектора.

– Я никого не убивал на «Сиролле». Настоящий убийца – Генлаор!

Она совсем уже изготовилась полоснуть по горлу, но Гонщик, отскочив, схватил валявшийся на полу металлический лоток и подставил ей под руку. Тина еле успела втянуть лезвия обратно: еще не хватало затупить их здесь, вдали от тергаронских лабораторий… Лоток загудел от удара, эхо отразилось от сводов пещеры, и паника среди «одеял» усилилась.

– Послушай, тот взрыв устроил не я!

Тина молчала. Теперь они переместились в самый темный угол пещеры. Белки глаз Гонщика блестели за прозрачным щитком шлема.

– Тебе заморочили голову!

Она почти достала его, но он опять увернулся, да еще и врезал ей ребром подошвы под колено. Сломать сверхпрочную кость киборга он не смог, но этого оказалась достаточно, чтобы Тина на секунду потеряла равновесие. Гонщик нанес новый удар, и опора ушла из-под ног. В тот момент, когда Тина приземлилась, наверху что-то лязгнуло. Наступила полная темнота. Осознав, что произошло, она сквозь зубы выругалась: Гонщик столкнул ее в один из колодцев дополнительной вентиляционной системы и закрыл люк. Не будь наверху крышки (их функция состояла в том, чтобы перекрывать доступ воздуха, если в шахтах начнется пожар), она выбралась бы отсюда одним прыжком, но сейчас ей придется карабкаться по отвесной стене и в придачу резать металлическую крышку лучом бластера.

– Эй, счастливо оставаться! – долетел до нее голос Гонщика.

Что ж, он выиграл время… Тина выпрямилась, ощупала стенки колодца: совершенно гладкие, никаких скоб, рассчитанных на людей. Впрочем, желийцы ведь не люди. Опустив щиток своего шлема, она вытащила из кобуры бластер, отступила к противоположной стене и нажала на спуск. В темноте заплясали искры, брызнуло раскаленное крошево. Тот участок, куда упирался луч, налился малиновым светом. Тина вырубала в каменной поверхности выступы – методично, один за другим. Скоро в колодце стало жарко, и пришлось сделать передышку. Остывающий камень тихо потрескивал. Наконец малиновое свечение погасло, и Тина опять взялась за работу.

Ей не давала покоя мысль: а вдруг Гонщик сказал правду и взрыв на «Сиролле» – не его рук дело?.. Тогда получается, что она подрядилась убить ни в чем не повинного человека (и хорошо еще, что не преуспела!). Но он мог и обмануть… Работая, она одновременно припоминала подробности схватки: пожалуй, Гонщик не уступал ей ни в скорости, ни в силе (что само по себе непонятно – при условии, что он обыкновенный человек, а не киборг) и когда заговорил с ней, не просил пощады (в этом просто не было необходимости), а только пытался убедить ее в своей невиновности. Неужели он прав?.. Тина решила, что ничего больше не предпримет, пока не выяснит точно, в чем тут дело, – даже если из-за этого придется вернуть аванс «Галактическому лидеру».

– Она где-то здесь, – Шидал озирался, сжимая рукоять бластера. – Вот ее следы!

– Д-да, ваше превосходительство, – выдавил Саймон, стуча зубами от холода.

Он мерз, но теплую куртку не застегивал: а вдруг сейчас появится киборг? Десять вооруженных парализаторами манокарцев в одинаковой блеклой униформе топтались около вездехода, ожидая приказов. Издалека, из-за скал, доносились выкрики – там старатели, которых Шидал нанял в поселке, сражались с напарником Тины Хэдис. Проводник нервно оглядывался – видимо, ожидал, что того и гляди объявятся «черти».

– Всем быть в готовности, – распорядился Шидал и, сунув бластер в кобуру, исчез в кабине вездехода. Через минуту вернулся с желийским биосканером. Замер, сосредоточенно глядя на экранчик, и наконец сообщил: – Два человека находятся внутри скалы. Так… Один ближе, другой значительно дальше… Тот, что ближе, двигается в нашу сторону… Внимание! Встать сюда, шевелитесь! Стрелять всем одновременно, по моей команде!

Он опять вытащил бластер, а его подчиненные выстроились полукругом перед аркой и подняли парализаторы.

Через минуту в проеме появился человек в белом комбинезоне. Саймон узнал за прозрачным щитком лицо Тины Хэдис.

– Пли! – приказал Шидал.

Тина пошатнулась, но устояла на ногах и попыталась достать из кобуры бластер.

– Пли! – снова крикнул манокарец.

Киборг упал. Шидал приблизился, держа бластер наготове, склонился над неподвижным телом. Потом бросил через плечо:

– Кандалы, живее!

Манокарцы засуетились, а Саймон смог наконец расслабиться: он спасен, с киборгом покончено! Тину втащили в машину, Шидал приказал своим людям стрелять в нее из парализаторов, как только она начнет приходить в себя. Вездеход поднялся в воздух и полетел на восток; миновав зигзагообразное ущелье, опустился на плато рядом с темной громадиной тяжеловесного дизайна. Манокарский звездолет, догадался Саймон.

Глава 7

Мысли с трудом ворочались в тяжелой, будто свинцом налитой голове, и вдобавок Тина не могла пошевелить ни рукой, ни ногой – ее запястья и лодыжки охватывали массивные кандалы, соединенные короткими толстыми цепями со скобами, выступающими из стены. Впереди, в метре от нее, воздух струился и мерцал – следовательно, ее окружал силовой барьер большой мощности. Острые кромки кандалов впивались в кожу, в горле пересохло. Судя по ощущениям, она получила более чем десятикратный парализующий заряд – такого с ней не случалось даже на тергаронских полигонах!

Сейчас она стояла у стены (вернее, не столько стояла, сколько висела на верхних кандалах) и из-под полуопущенных век оглядывала помещение: металлический пол, светящийся потолок, у противоположной стены – стационарный бластер, ствол которого нацелен ей в живот. Те, кто ее пленил, проявили завидную предусмотрительность… Украшающий стены знакомый вычурный орнамент – гравировка на металлических плитах – позволял сделать вывод, что захватили ее манокарцы.

Сбоку открылась дверь, вошло несколько человек. Из-за дрожания воздуха и предметы, и лица слегка расплывались, но манокарские мундиры Тина узнала сразу.

– Тина Хэдис! – громогласно объявил высокий седой мужчина в белом мундире администратора первого уровня. – Тебя ждет позорный конец! Ты предала свою великую родину и свое женское естество, но скоро твое преступное существование закончится! На Манокаре тебя прооперируют и опять сделают человеком, тогда ты за все расплатишься. Твой конец станет уроком для всех!

Он умолк, и его свита зааплодировала.

– Заходите сюда, не бойтесь! – оглянувшись на дверь, позвал кого-то администратор. – Кроткие беззащитные созданья, больше эта самонадеянная тварь с тоталитарными замашками не сможет вам угрожать! Мы сумеем обеспечить вашу безопасность. Посмотрите на нее!

Появились четыре манокарки в длинных платьях и под вуалями – они робко жались у двери, не смея подойти ближе.

– Ой, какая страшная… – вымолвила наконец одна из них.

– Можете на нее плюнуть, – разрешил администратор. – Она заслуживает наказания!

Кроткие беззащитные созданья, приподняв свои цветные вуали, начали энергично плевать в сторону Тины. Идиотизм этого занятия до них, похоже, не доходил: плевки не могли проникнуть сквозь силовой барьер и шлепались на пол. Глаза женщин сердито сверкали.

– Мои жены плюют на тебя, – прокомментировал очевидное администратор первого уровня. – Даже их возмутило твое беззаконное существование! Идите, мои дорогие, и ничего больше не бойтесь!

Сбившись в кучку, женщины удалились.

– Около тебя будут постоянно дежурить двое часовых, и если ты попробуешь разорвать цепи – они тебя уничтожат, – предупредил администратор. – Поразмышляй пока о глубине своего падения!

Он тоже вышел, остальные последовали за ним, в порядке старшинства. В помещении остались два манокарца в военных мундирах и наушниках-глушителях (видимо, на тот случай, если Тина попытается завязать с ними разговор). Дверь закрылась, щелкнул замок.

Тина прикрыла глаза. Очень похоже на то, что жить ей осталось недолго: как только ее начнут оперировать, сработает система самоуничтожения, заложенная в искусственную часть ее организма тергаронскими хирургами. Впрочем, оно и к лучшему… Силы понемногу восстанавливались, но оба охранника смотрели на Тину во все глаза… а цепи наверняка не поддадутся с первого раза. И кроме того, остается силовой барьер. Через час охранники сменились. Хотелось пить. Кормить ее манокарцы, вероятно, не будут на протяжении всего полета – никто из них просто не осмелится подойти к киборгу, – а значит, на Манокар она прибудет порядочно истощенная… Выбираться отсюда нужно сейчас, не откладывая, но Тина не представляла себе, как это можно сделать.

– Извините, ваше превосходительство, когда мы стартуем? – робко спросил Саймон.

– Вы очень болтливы, Раос, – поморщился Шидал, но потом все-таки снизошел до ответа: – Когда побеседуем с Гонщиком. Кедлин до сих пор не вышел на связь, подождем еще… Террористы, Раос, это ценные люди. Они ускоряют разрушение вашего прогнившего мира.

– Ага, я знаю, ваше превосходительство. Но ведь система Раксы официально находится под желийской юрисдикцией, и «Экан Щеранос» всех предупреждает, что на Рошегене звездолеты могут садиться только в космопорте. Понимаете, они боятся, что пираты начнут устраивать здесь свои базы. Если ваш звездолет заметят сверху, начнутся придирки…

Саймон отчаянно трусил. После того как Шидал прикончил проводника (труп валялся снаружи, припорошенный снегом), он стал еще больше бояться своего покровителя, однако попасть за компанию с манокарцами на Дукон, в космическую тюрьму, ему не хотелось. Он должен добраться до Ниара и вручить шефу материал о пленении киборга! Но манокарцы чересчур беспечны.

– Яхту Гонщика до сих пор никто не обнаружил, – холодно напомнил Шидал.

– Потому что Гонщик замаскировал ее, и сверху она выглядит как заснеженный холм, – торопливо начал растолковывать Саймон (как и всякий эксцессер, он умел позаботиться о собственной безопасности и разбирался в таких вещах). – Мы увидели ее потому, что шли на бреющем. А ваш звездолет торчит здесь как на ладони…

Глаза Шидала сузились.

– Вы хотите сказать, Раос, что мы – простаки? Вы думаете о том, что говорите?!

– Простите меня, ваше превосходительство…

– Мы все учли, идиот, – манокарец внезапно усмехнулся. – У нас готова легенда о том, что один из наших людей получил травму и звездолет прибыл в Рисахэи, чтобы срочно взять его на борт.

– А если они захотят убедиться? – пролепетал Саймон.

– Мы и это учли. Я сам раскроил череп и сломал ногу одному бездельнику шестого уровня, сейчас он лежит в медотсеке.

Ловко, подумал Саймон, у них можно кое-чему поучиться!

– Но вдруг этот бездельник пожалуется на вас, когда Космопол придет с проверкой?

– Не забывайтесь, Раос! – Окрик заставил Саймона вздрогнуть. – Это для меня он бездельник, а для вас – манокарский гражданин, представитель великого народа. – Помолчав, Шидал добавил: – Он не пожалуется, потому что знает свое место. У представителей низших уровней есть только одно право – подчиняться. К вам, Раос, это тоже относится.

– Да, ваше превосходительство, – покорно подтвердил Саймон.

– Пошли, – Шидал поднялся.

Саймон вслед за ним вышел из тесной, похожей на камеру каюты, куда его поместили. На стенах коридора сверкали накладные барельефы из золотистого металла, изображавшие батальные сцены и мирные сельские пейзажи. Изредка попадались светящиеся лозунги: «Твой первый долг – послушание!», «Помни о величии Манокара!» Саймон снимал все подряд: специфический местный колорит, пригодится… Он чувствовал, что этот материал пойдет нарасхват.

– Глаза в пол и молчите! – прошипел вдруг Шидал.

Мимо грациозно проплыли четыре манокарки в вуалях нежных расцветок – Саймон уже видел их, когда вместе с остальными ходил смотреть на прикованного к стене киборга. На всякий случай он почтительно наклонил голову, следуя примеру Шидала.

– Это кроткие и плодородные жены его превосходительства администратора первого уровня господина Мажирава, – шепотом пояснил Шидал, когда те скрылись за поворотом. – На них лежит отблеск величия его превосходительства, поэтому им надлежит оказывать уважение. Сюда, Раос!

Саймон вдруг подумал, что Шидал, пожалуй, не убьет его: резкий, временами жестокий манокарец нуждался в нем, человеке из внешнего мира. Общение с «Родгевом Раосом» позволяло Шидалу ощутить свое превосходство над инопланетянином (причем не только над этим, конкретным, но и над инопланетянами как таковыми). Надо почаще демонстрировать свою слабость и ошибаться, про себя ухмыльнулся Саймон. Он эксцессер, он умеет управлять людьми!

Под очередным барельефом горела надпись: «Его Превосходительство Мудрый и Любимый Президент Пенгав произносит напутственную речь перед чистосердечными гражданами Кестономы». Великолепный антураж… Саймон шел за Шидалом, скромно глядя в пол, и лишь изредка косился на барельефы: все равно аппаратура работает в режиме съемки, ни одна деталь не ускользнет.

– Не забудьте поклониться, растяпа, – проворчал Шидал, остановившись перед дверью, расцвеченной сложным флюоресцирующим орнаментом.

В помещении находились администратор первого уровня Мажирав и несколько офицеров.

– Шидал, вы обязаны наложить на Кедлина взыскание, – строго поглядев на вошедших, распорядился Мажирав. – Он сверх меры испытывает наше терпение!

«Наверное, ждет террориста, который до сих пор не появился. Как ему приказали», – подумал Саймон, замерев у двери в почтительной позе. Бывало, что окружающие упрекали его в «нелогичности», но поглядели бы они на манокарцев – по сравнению с теми даже Саймон Клисс был до противного логичным и разумным сухарем, как компьютер!

Шидал и не подумал спорить с начальством:

– Он ответит за эту задержку, ваше превосходительство. Как прикажете наказать его?

– Пять ударов электроплетью и двое суток гауптвахты, – пожевав губами, изрек Мажирав.

– Будет исполнено, ваше превосходительство.

– Неподалеку отсюда нам пришлось расстрелять из бортовых орудий силарский аэрокар, – уставившись на Шидала своими пустыми холодными глазами, продолжил Мажирав. – Где один негуманоид, там и другие… Нужно, чтобы Кедлин поторопился.

Саймон взмок: силарцев он боялся и ненавидел, поделом этим тварям, но ведь Мажирав уничтожил силарца как ненужного свидетеля, а Саймон Клисс, получается, тоже свидетель… Эта мысль была слишком ужасна, чтобы додумывать ее до конца.

– Как зовут этого? – спросил вдруг Мажирав. – Инопланетянина?

– Родгев Раос, ваше превосходительство.

– Эй, Раос… Вам понравился наш звездолет?

– Я восхищен и поражен, ваше превосходительство! Такое сокрушающее величие… – На всякий случай Саймон еще два раза поклонился. – Я нигде не видел ничего подобного!

– На террориста это произведет впечатление?

– Еще как, ваше превосходительство!

– Подождем, – Мажирав вздохнул. – Террорист – полезная фигура… А этот разгильдяй Кедлин за каждый просроченный час получит лишний удар электроплетью!

Хорошо бы мне разрешили присутствовать при наказании, подумал Саймон. Манокарская экзотика, пикантное дополнение к основному сюжету… Он тут же начал прикидывать, как бы подбросить эту идею Шидалу – чтобы тот принял ее за свою и пригласил Родгева Раоса на экзекуцию будто бы по собственной инициативе.

Прошло около двух часов. В камеру притащили большой плоский экран – его прикрепили к стене, прямо над стационарным бластером, после чего на нем высветился длинный список преступлений Тины Хэдис: начиная с незаконной эмиграции, «варварского избиения Его Превосходительства Мудрого и Любимого Президента Пенгава», нанесения телесных повреждений манокарским гражданам (то есть агентам спецслужб) и убийств манокарских граждан (опять же агентов спецслужб) и кончая до совсем уж абсурдных, таких, как «неоднократные появления в общественных местах в недозволенной одежде, а именно – в неподобающих штанах и без вуали». Не будь Тина прикована к стене, список развеселил бы ее, но сейчас было не до смеха. Кое-что ее удивило: например, экран утверждал, что она убила сорок семь манокарцев, в то время как сама Тина помнила только девятерых. Откуда же взялось еще тридцать восемь?.. В конце концов она решила, что их ликвидировали свои же, выполняя распоряжения начальства, а свалили на нее.

Болела голова, зато силы понемногу возвращались, и теперь она стояла, а не висела на ручных кандалах, как вначале. Для пробы Тина пошевелила ногой, но один из охранников тут же шагнул к пульту бластера, а второй, повернувшись к вделанной в стену панели, нажал на кнопку, и мерцание прозрачного барьера усилилось, в воздухе появились дрожащие голубоватые сполохи. Переключил на максимум. Оценив, насколько взаимопротиворечивы их действия, Тина все-таки усмехнулась: ведь луч бластера не пройдет сквозь силовое поле такой мощности! Но манокарцы вряд ли об этом подумали. Думать – прерогатива руководства, а эти двое всего лишь выполняют приказы.

Она старалась держать эмоции в кулаке, но мало-помалу ее охватывало ощущение безнадежности. Без посторонней помощи отсюда не выбраться… а помощи ждать неоткуда. По крайней мере, ее смерть будет быстрой: когда сработает система самоуничтожения, она умрет мгновенно, без боли. Так утверждали тергаронские хирурги. Манокарцы об этом не знали, и просвещать их Тина не собиралась. Она опять мрачно усмехнулась, глядя на встрепенувшихся охранников.

Саймон отчаянно шевелил мозгами: он во что бы то ни стало должен убедить Мажирава в своей полезности – и желательно побыстрее, пока его манокарское превосходительство не приказало уничтожить свидетеля-инопланетянина. Может быть, самый разумный выход – раскрыться и выложить, кто он такой на самом деле? С одной стороны, Мажирав, если не дурак, поймет, что эксцессер – не менее ценная разрушительная фигура, чем террорист, но с другой – эксцессеров все ненавидят, в особенности должностные лица высокого ранга, и если манокарские чиновники тоже подвержены этому пороку, Саймону несдобровать. Лучше уж не раскрываться. Когда появятся Кедлин и Гонщик, он постарается хорошо себя зарекомендовать, пустит в ход все свое красноречие… Лишь бы они поскорей появились.

Значительные, застывшие лица манокарских офицеров действовали Саймону на нервы, равно как и тяжеловесно-торжественное убранство небольшого зала (что у них тут – кают-компания, комната для совещаний, кабинет Мажирава?), и он начал переминаться с ноги на ногу, но, поймав полный затаенного бешенства взгляд Шидала, застыл в напряженной позе. Расшитые золотом драпировки на стенах колыхались от дуновения вентиляторов, сверкали декорированные драгоценными камнями накладные пластины, обрамляющие экраны мониторов, и у Саймона все сильнее рябило в глазах. Он вспомнил, что в последний раз съел таблетку метарина утром, несколько часов назад, – неудивительно, что состояние такое паршивое! Снаружи послышался непонятный шум.

– Что там? – Мажирав нахмурился. – Шидал, выясните!

Скользящая створка двери отъехала в сторону, Шидал шагнул в коридор. Миновало несколько секунд. Шидал влетел обратно и растянулся на полу посреди зала. Вслед за ним через порог переступили два человека. Один из них был Кедлин, а второго Саймон видел впервые: длинный, худощавый, с некрасивым угрюмым лицом, иссеченным шрамами, в гоночном шлеме и грязном рабочем комбинезоне. Левой рукой он держал смертельно бледного Кедлина за шиворот, в правой сжимал дезинтегратор. Волоча Кедлина за собой, шагнул вбок от дверного проема.

– Что это значит? – вымолвил Мажирав – ствол дезинтегратора был нацелен прямо на него. – Как вы смеете?!

Гость встряхнул Кедлина, и тот дрожащим голосом выдавил:

– Он хочет получить обратно свой антиграв!

– А, здравствуйте, молодой человек! – Мажирав постарался изобразить приветливую улыбку. – Можете спрятать оружие, вы среди друзей! Мы отдадим вам антиграв, он лежит в шлюзовом отсеке около выхода, в ящике. А также мы в порядке дружеского дара предоставим любые запчасти для вашей техники, в которых вы нуждаетесь. Я – официальный представитель великого Манокара. Присаживайтесь, молодой человек!

Гонщик остался стоять, но Кедлина выпустил – тот попятился и прижался к стене, потирая шею.

– Ну уберите же свой дезинтегратор! – Мажирав продолжал натянуто улыбаться. – Я пожилой человек, на меня плохо действует вид оружия. Вы террорист, не так ли?

Гонщик не ответил.

– Межзвездный терроризм – это занятие для настоящих мужчин! Вам не нравится мир, в котором вы живете, и вы хотите его разрушить. Похвальное намерение, но знаете ли вы, что всякий террорист-дилетант рано или поздно попадает в лапы Космопола? Либо же его объявляют вне закона, и он становится добычей охотников за наградой. Я предлагаю вам союз, молодой человек. С нашей поддержкой вы сможете разрушить гораздо больше, чем в одиночку, подумайте об этом! Эй, Раос, где вы там?

Саймон выступил вперед:

– Его превосходительство говорит правду. Вас хотела убить женщина-киборг, а манокарцы захватили ее, и больше вам ничего не угрожает. Великий Манокар всегда помогает террористам!

– Где киборг?

Саймон в душе порадовался: ну вот, диалог понемногу налаживается!

– Ее приковали к стене и окружили силовым барьером, а напротив установлен бластер, и ее держат на прицеле, – выложил он подробности. – Хотите посмотреть на ее казнь? Тогда вам нужно договориться с его превосходительством.

– Где она? – повторил Гонщик.

– По коридору налево и потом еще один поворот. Вам разрешат на нее посмотреть – правда, ваше превосходительство?

– Правда, молодой человек, – благосклонно кивнул Мажирав. – К сожалению, тергаронские киборги слишком опасны, чтобы можно было с ней поразвлечься, но ее ждет суровое наказание. Давайте обсудим детали нашего союза. Манокар готов финансировать все ваши теракты – при условии, что вы будете заранее сообщать нам их место и время. Кроме того, в случае необходимости Манокар предоставит вам убежище!

Гонщик пристально смотрел на него, но не произносил ни слова.

– Это для вас очень выгодно! – подхватил Саймон. – На Манокаре вы всегда найдете помощь и поддержку, соглашайтесь!

– Вы хотите убивать, молодой человек? – Мажирав откинулся в кресле. – Но вам не хватает денег, чтобы действовать с размахом, и поэтому вы прилетели на Рошеген добывать минералы, не так ли? С нашей помощью вы сможете превратить в руины пол-Галактики, средства для этого у вас будут. Поверьте, я делаю вам предложение от чистого сердца. Вы жаждете крови, вы хотите увидеть перед собой кучу трупов?

– Хочу, – подтвердил Гонщик, и Саймон мысленно поздравил себя с победой: теперь этот парень на крючке. – Прямо сейчас.

– Ну, прямо сейчас нельзя… – слегка опешил Мажирав. – Разве что взорвать космопорт – это было бы недурно, молодой человек, но в настоящее время там находится наше торговое представительство. Вот если на пересадочной станции…

Он не успел закончить фразу. Брызнула кровь, тело Мажирава обмякло в роскошном кресле. «Как в голографическом кино…» – некстати подумал Саймон, но в следующую секунду понял, что это не кино, а гораздо хуже. Гонщик рассек грудь Мажирава узким лучом дезинтегратора и сразу же принялся за остальных офицеров. Сунув оружие в кобуру, он наносил молниеносные удары и двигался при этом с невероятной для человека скоростью. Да он не просто террорист – он психопат, маньяк! Ему все равно, кого убивать, с таким бесполезно договариваться… Инстинкты эксцессера сработали вовремя – Саймон упал ничком и притворился мертвым. Он чувствовал, что смерть дышит ему в затылок, и про себя молился: пусть и на этот раз пронесет, пусть убийца его не заметит!

Доносившийся из коридора шум – определенно шум драки – озадачил Тину: на корабле творилось нечто из ряда вон выходящее. Если учесть, что во всех манокарских структурах бытует практика телесных наказаний за дисциплинарные проступки, ссора между членами экипажа маловероятна… Значит, звездолет подвергся нападению извне. Пираты или Космопол?.. В любом случае – ей это на руку.

Благодаря наушникам-глушителям охранники ничего не слышали, поэтому, когда дверь раскрылась и в камеру ворвался человек, они были совсем к этому не готовы. Он вырубил обоих раньше, чем те успели сообразить что к чему; осмотревшись, нашел панель с кнопками и отключил силовой барьер. Гонщик. Он держал дезинтегратор, и Тина приготовилась к смерти.

Отступив к стене, Гонщик поднял оружие, прицелился. Тишину разорвал короткий жужжащий звук, четыре раза подряд. Тина грохнулась на пол. Две-три секунды спустя она осознала, что до сих пор жива и даже невредима, если не считать разбитого носа. Вскочила на ноги, огляделась. Гонщика уже и след простыл, охранники не подавали признаков жизни. В дверях Тина столкнулась с парнем в блекло-голубом мундире космонавта и нанесла удар в челюсть прежде, чем тот успел выхватить из кобуры парализатор. Другой манокарец, даже не пытаясь достать оружие, бросился бежать, из-за поворота долетел его крик:

– Тревога! Киборг на свободе!

Завернув за угол, Тина наткнулась на группу из пяти-шести человек. Мундиры темно-серые – значит, это «секретные солдаты отчизны», одно из подразделений манокарской службы безопасности. Кандалы не мешали ей драться, наоборот, утяжеляли удар. Разделавшись с «секретными солдатами», она позаимствовала у одного из них пояс с бластером и двинулась дальше, озираясь: нужно добраться до навигационной рубки и вывести из строя центральный пульт, иначе у нее немного будет шансов уйти от погони. Несколько раз ей попадались бесчувственные тела. Очевидно, работа Гонщика. Все двери были открыты, кое-где вместо основных плафонов светились аварийные. Причину этого Тина обнаружила, заглянув в рубку: здесь пахло горелой изоляцией, в воздухе плавал дым, пульт представлял собой удручающее месиво проводов, раздробленных кристаллов и кусков пластика. Двое космонавтов в голубых мундирах, увидав на пороге киборга, как по команде присели, прячась за креслами, но Тина не собиралась убивать их. Держа бластер наготове, она отправилась разыскивать отсек с аэрокарами. Гонщик опередил ее. Теперь манокарский звездолет не сможет подняться в воздух и расстрелять беглецов из бортовых орудий.

Приходилось соблюдать повышенную осторожность – парализующий заряд сыграл свою роль, и Тина все еще была неспособна двигаться в ускоренном режиме. Впрочем, несмотря на это, она по-прежнему двигалась быстрее, чем люди, и, наткнувшись на новую группу, вывела противников из строя за считаные секунды. Всех, кроме одного, на котором был мундир администратора второго уровня.

– Вы пойдете со мной, – сообщила Тина побледневшему манокарцу. – Мне нужен заложник.

– Это преступление… – пробормотал тот. – Если ты не боишься манокарских законов, есть еще Космопол!

– Хорошая идея, – усмехнулась Тина. – Мы вместе придем в полицию и правдиво расскажем обо всем, что здесь произошло. Пусть суд решит, кто из нас преступник.

Пленник еще больше побледнел: если Тина имела все шансы выйти сухой из воды, сославшись на статью о вынужденной самообороне, то его положение, с точки зрения действующих в Галактике законов, было более чем шатким, и он отлично это понимал.

– Я к вам в гости не напрашивалась, – добавила Тина. – Идем!

Трижды им навстречу попадались вооруженные манокарцы, которые сразу же убирались с дороги, подчиняясь приказу администратора второго уровня. Спорить с Тиной тот больше не пытался, так как в бок ему упирался ствол бластера. Свернув в очередной тускло освещенный коридор, они прошли мимо раскрытой двери – за ней виднелась комната, убранная коврами, бархатными подушками и вышитыми драпировками; под изящным столиком на витых позолоченных ножках сидела, скорчившись, женщина – она сдавленно взвизгнула, увидав Тину и ее спутника, и спрятала лицо в ладонях. На мгновение Тину охватил липкий засасывающий страх, но в следующую секунду она овладела собой и сама удивилась своей реакции: ведь этот мирок давно уже не имеет над ней власти. До чего стойкими иногда бывают впечатления из детства… Комната выглядела точь-в-точь как многие другие комнаты на женских половинах богатых манокарских домов, обитательницы которых жили в довольстве и покое и постепенно, из года в год, деградировали. Распад личности на первый взгляд незаметен, это ведь совсем не то, что неизлечимая болезнь, разрушающая тело. Тине повезло, ее спасла от подобной участи катастрофа на «Эдлоосе». Для того чтобы остаться человеком, ей пришлось стать киборгом, и она ни разу не пожалела о своем выборе. Мелькнуло импульсивное желание поднять бластер и выжечь дотла страшную комнату, но Тина вовремя его подавила. Она не будет заниматься бессмысленным уничтожением. Да и все ее страхи, если разобраться, остались в прошлом, за десятилетним барьером.

– Пощадите хотя бы женщин! – словно угадав, что происходит у нее в душе, попросил пленник.

– Я их не трону. Пошли!

Дверь в отсек с аэрокарами была открыта, створки шлюзового люка тоже распахнуты настежь. Снаружи высился черный скалистый гребень, над ним чередовались облачные слои – темно-лиловый, сумрачно-серый, тускло-желтый. По отсеку гулял ветер. На секунду Тина задумалась: случайно так вышло – или это Гонщик, перед тем как разворотить центральный пульт, позаботился о том, чтобы открыть ей путь к бегству?.. Впрочем, такие вопросы лучше отложить на потом.

– Сюда! – Тина кивком указала на один из аэрокаров.

– Вы могли бы оставить меня здесь! – занервничал пленник.

– Я передам вас рошегенским властям – после того, как сама окажусь под защитой закона. Устраивает?

Похоже, такой вариант не очень-то устраивал манокарца, но спорить он не стал, только обреченно вздохнул.

– Сядьте сюда, – приказала Тина. – Руки на подлокотники.

Она примотала его руки к подлокотникам липким пластырем из аптечки аэрокара и устроилась в кресле пилота. Если у манокарцев есть в системе Раксы еще один звездолет, они могут, починив передатчик, вызвать помощь и возобновить преследование, тогда заложник ей пригодится.

Аэрокар выскользнул через шлюзовой люк наружу и полетел на запад, туда, где остался Риган. Ориентиром служила скала, похожая на обглоданный великаном серый конус, та самая, в недрах которой произошла схватка между Тиной и Гонщиком. Вот и знакомое ущелье… Вездехода на месте не было.

Тина посадила аэрокар на дно ущелья, выпрыгнула из кабины, огляделась: снег истоптан, несколько пятен крови, на ближайшем камне – след от луча бластера… и еще один, подальше, на скале… Следы (судя по их количеству, тут прошло человек семь или восемь) вели в северную часть ущелья. Тина побежала по рыхлому снегу, на каждом шагу проваливаясь – брелок, с помощью которого регулировалось сцепление подошв усовершенствованных ботинок, остался на манокарском корабле. Небо понемногу меркло, в скалах завывал ветер.

– Тина! – позвал исчезающе слабый голос. – Тина, помогите!

Она запрокинула голову: Риган лежал, распластавшись, на невысоком уступе и отмахивался парализатором от «одеяла», которое пыталось дотянуться до него снизу полупрозрачным отростком. Тина с облегчением улыбнулась: по крайней мере, напарник жив – ей впервые за сегодняшний день повезло.

– Что здесь смешного?! – простонал Риган. – Я ранен! Вы можете отогнать эту скотину?

Отгонять не понадобилось – стоило Тине приблизиться, как «одеяло» само шарахнулось в сторону и уползло за ближайший валун. Она помогла Ригану спуститься. Его левый глаз заплыл, на одежде запеклась кровь.

– Кто на вас напал? Манокарцы?

– Местные бандиты. Манокарцы притащили их с собой. Я несколько часов от них бегал, меня спасли ботинки – у них таких нет, – Риган поморщился, пощупав левую скулу. – Когда начало темнеть, они решили не возиться больше со мной и уехали на нашем вездеходе. Что это за тварь, не знаете?

«Одеяло», обогнув валун, медленно подбиралось к Ригану. Тина попыталась дать ему пинка, но животное увернулось.

– Что-то здешнее. Они безобидны.

– Да? – Риган снова поморщился. – Мне показалось, оно хотело меня цапнуть!

– Я никогда раньше не видела, чтоб они так себя вели. Наверное, вы ему понравились. Сможете идти?

Риган сделал шаг, но пошатнулся.

– Подождите здесь, – предложила Тина. – Я угнала манокарский аэрокар, он стоит вон там, за поворотом. Через пять минут я приземлюсь около вас.

– Нет-нет, пойдем вместе! Не оставляйте меня наедине с этой штукой. Вас оно боится.

«Одеяло» опять высунулось из-за валуна – словно дожидалось, когда Тина уйдет.

– Тогда обопритесь о мое плечо.

– Спасибо… – тяжело дыша, произнес Риган.

Они медленно двинулись вперед. «Одеяло» ползло следом, но выдерживало пятиметровую дистанцию.

– Этих ублюдков было десять, – голос агента звучал хрипло. – Я парализовал троих и одного ушиб камнем. Потом, когда отстали, решил вернуться на старое место и на всякий случай подождать вас, но тут на меня набросилась эта тварь. Почему вы не переключите подошвы?

– У меня больше нет брелка. А через ваш нельзя управлять моими ботинками?

Риган попробовал, но ничего не получилось.

– «Счастье альпиниста»… – фыркнула Тина. – Почему ваши не додумались установить дублирующую систему на самих ботинках?

– Ну… предполагалось, что альпинист не должен терять брелок, – попытался защитить честь корпорации Риган. – Боже, что это у вас?..

– Кандалы.

На снег капала кровь. Тина заметила, что ее комбинезон тоже испачкан свежими алыми пятнами – кровоточила правая рука Ригана.

– Я не делаю вам больно?

– Ничего… – прохрипел агент. – Теперь все позади… Один из ублюдков метнул нож, и я уронил бластер. А вы ликвидировали Гонщика?

– Нет.

Сообщать ему подробности Тина не собиралась. Они миновали поворот, впереди показался аэрокар.

– Там есть аптечка?

– Есть.

Из кабины доносились звуки, похожие на всхлипы, словно заложник плакал навзрыд. Заглянув внутрь, Тина в первый момент остолбенела: манокарца покрывала студенистая сероватая масса, она мелко вибрировала и издавала те самые звуки. Опомнившись, Тина одним прыжком оказалась около кресла и разодрала скользкую прозрачную оболочку. Ее поступок был отчасти импульсивным (пусть манокарец – враг, однако Тина не могла допустить, чтоб его живьем сожрали у нее на глазах), но одновременно она вспомнила о том, что «одеяла» ее боятся, а тварь, атаковавшая пленника, подозрительно походила на «одеяло». Ошметья, конвульсивно дергаясь, поползли к выходу и растворились в сумерках.

– Риган, давайте сюда, – Тина втащила напарника в кабину и усадила в свободное кресло. Пока она с ним возилась, другое «одеяло», которое их преследовало, залезло внутрь и устремилось к манокарцу. Тот закричал. К счастью, Тина успела загородить дорогу животному и не без труда выгнала его наружу. Если на Ригана «одеяло» нападало не очень активно – как будто колебалось, стоит ли связываться, – то теперь оно проявило гораздо большую настойчивость и несколько раз пыталось обогнуть Тину, чтобы добраться до жертвы. Наконец Тина избавилась от него и закрыла дверцу. Манокарец часто моргал и дышал с трудом, его мундир покрывали влажные водянисто-синие пятна.

– Значит, безобидные, а? – бледно ухмыльнулся Риган. – Тина, вы великолепно разбираетесь в местной фауне!

– На меня эти существа ни разу не нападали. – Она достала из аптечки автодиагност устаревшего образца и повернулась к напарнику – тот как раз расстегнул обе куртки и закатал фуфайку, обнажив рану на груди.

– Отсюда следует, что киборгов они не едят. Боже, какое старье… – последнее относилось к автодиагносту. Риган приложил его к ране и уставился на экранчик. – Тина, что здесь написано?

– «Ранение неглубокое, инфекция не обнаружена, внутренние органы не повреждены. Если уровень пострадавшего ниже третьего, рекомендуется подвергнуть его наказанию за проявленную халатность», – перевела Тина манокарский текст.

– Что-о?!

– Так уж на Манокаре программируют медицинскую аппаратуру, – она пожала плечами. – Сейчас наложим шов.

– Один из этих скотов еще раз метнул нож, но я почти успел отклониться. – Риган поморщился: Тина прижала к его ране медавтомат. – Черт, почему без анестезии?!

– Анестезия! – по-манокарски приказала Тина в микрофон аппарата.

«Уровень пациента?» – высветился на экранчике вопрос.

– Первый.

«Сообщите код».

Риган дико гримасничал и шипел сквозь зубы. Тина повернулась к заложнику:

– Код для пациента первого уровня, быстро! – Тот молчал, и она добавила: – Или сейчас вышибу мозги.

– Четыре нуля – два – девять – восемь, – нехотя выдал информацию пленник.

– Четыре нуля – два – девять – восемь, – повторила Тина. – Анестезия!

Лицо Ригана разгладилось, он с облегчением откинулся на спинку кресла.

– Уф! Вот чертовщина, мне в рану как будто запихнули полкило соли! Может, с этой древней хреновиной что-то не в порядке?

Тина вновь поднесла к губам микрофончик:

– Почему пациент испытывал острую боль?

«Вы не сразу сообщили код. Пациентам первого, второго и третьего уровней швы накладываются под местной анестезией. Пациентам четвертого уровня – без анестезии. Пациентам пятого и шестого уровней – с усилением болевых ощущений, в воспитательных целях. Если код не назван, по умолчанию предполагается, что помощь получает пациент пятого или шестого уровня. Да здравствует великий Манокар!»

Тина перевела. Риган выругался, потом спросил:

– Какой псих додумался запрограммировать таким образом медицинскую технику?!

– Манокарские власти. Извините, Риган, я не знала.

Обработали раны на бедре и на руке и после этого – подбитый глаз. Больше накладок с техникой не было. Убрав приборы в аптечку, Тина уселась в пилотское кресло.

– Что это за парень? – Риган кивнул на заложника.

– Администратор второго уровня с манокарского корабля.

– Администратор по какой части? – не понял Риган.

– На Манокаре администратор – это не должность, а сословие, или каста. Всего сословий двенадцать.

– Да, вспомнил… Вы говорите на общегалактическом? Как вас зовут?

– Администратор Марк Кезем, – сухо ответил пленник. – Вам стоит проявить благоразумие и вернуть меня на корабль.

Он более-менее оправился от шока, только на лице и на кистях рук кожа слегка покраснела и выглядела воспаленной и правое веко непроизвольно подергивалось.

– Администратор Кезем, я – сотрудник «Галактического лидера» и я через суд вытрясу из вашего правительства оч-чень приличную компенсацию за причиненный мне физический и моральный ущерб!

– После того, как вы меня похитили? – бесцветным голосом осведомился Кезем.

– Мы никого не похищали, мы задержали преступника. Преступник – это вы. Юристы нашей корпорации в бараний рог вас скрутят!

Аэрокар перевалил через горы, внизу показались темные в сумерках желийские купола. Около них все еще стояло несколько вездеходов, а один как раз поднимался в воздух. Риган подался вперед:

– Знакомая машина… Тина, осветите-ка его корпус!

Тина направила на корпус вездехода луч прожектора, вспыхнул номер.

– Это же наш! – воскликнул Риган. – Тина, атакуем! Тут есть бортовые бластеры, я его собью!

– Может, не стоит?

– Неужели вы совсем не знаете, что такое азарт? – Риган уже перебрался в другое кресло, которое находилось перед пультом управления бластерами. – Эти скоты бросили меня подыхать одного, на съедение тем тварям! Один из них так и сказал: «Все равно его слопают» – я тогда не понял, о чем он… А вас они хотели изнасиловать, между прочим, это те самые, из поселка. Заходите наперерез!

Пожав плечами, Тина бросила аэрокар наперерез вездеходу. Риган нажал на кнопку. Бронированный корпус выдержал удар теплового луча, зато лобовое стекло буквально взорвалось. Вездеход закачался в воздухе, потом вдруг вильнул в сторону – там, внутри, кто-то оттащил от пульта убитого водителя и перехватил управление. Тина опять пошла наперерез. Аэрокар тряхнуло, в левой стенке появилась дыра с оплавленными краями. Ага, стреляют прямо из окна, из ручного бластера… Новый луч ударил в бок вездехода, металл покраснел. Тяжелая машина развернулась и полетела на север, к горам, аэрокар помчался следом.

– Хотят спрятаться! – зло усмехнулся Риган.

Вездеход был сделан прочнее, чем аэрокар, зато аэрокар превосходил его маневренностью. Воздушный бой продолжался над скалами и ущельями Рисахэи; оба аппарата то взмывали к облакам, то падали вниз. В стенках аэрокара появилось еще две пробоины, но машина противника двигалась теперь не так уверенно, как раньше, – то ли система управления частично вышла из строя, то ли Риган убил второго водителя и его место занял кто-то менее опытный.

– Послушайте, это безумие! – простонал Кезем. – Что вы делаете?! Катапультируйте отсюда хотя бы меня!

– Там, внизу, полно «одеял»… то есть хищников, – предупредила Тина, и пленник замолчал.

Один раз, когда вездеход и вслед за ним аэрокар промчались низко над широким заснеженным ущельем, она заметила внизу какую-то темную груду и рядом – большой куст, шевеливший ветвями. Или это не куст, а негуманоид, который потерпел аварию?.. На всякий случай Тина велела бортовому компьютеру засечь координаты этого места – после боя стоит вернуться и выяснить, в чем дело. Она висела на хвосте у вездехода, ни на пядь не отставая; внезапно противник дал задний ход, Тина еле успела бросить машину в сторону.

– Все, бластеры у них разряжены, – прокомментировал Риган. – Теперь у нас преимущество… Тина!..

Ей опять едва удалось избежать столкновения. Аэрокар ушел вверх и через секунду оказался перед вездеходом. Риган нажал на кнопку, но противник все-таки успел развернуться и сделал еще одну попытку протаранить их. Кормовой частью, где нет окон. Лучи бластеров яростно лизали его толстую броню, но повредить не могли.

– Хороший у нас был вездеход… – пробормотал Риган. – Тина, скала!

Она и сама видела скалу и зависла в двух метрах от нее. Вездеход стремительно надвигался.

– Тина! – снова крикнул Риган.

Кезем прикрыл глаза. В последнее мгновение Тина подняла аэрокар вверх – а черный вездеход врезался в скалу. Тина снизилась, Риган в последний раз нажал на кнопку. Вездеход рухнул на нетронутые сугробы.

– Мы их раздолбали! – Риган расслабленно откинулся в кресла. – Давайте садимся.

– Стоит ли? – хмыкнула Тина.

– Я думаю, там, внутри, не все превратилось в кашу. Хочу забрать свои документы, деньги и личные вещи. Кроме того, еда… Я ведь не киборг, я не могу целые сутки не есть.

Тина опустила аэрокар на снег. При посадке корпус вибрировал, в кабине пахло горелой изоляцией.

– Перечисли неисправности! – обратилась она по-манокарски к бортовому компьютеру.

На экране появился список: пробоины в корпусе, несколько коротких замыканий, поврежден механизм двери и частично выведен из строя антигравитационный двигатель (последняя неисправность в данный момент скомпенсирована благодаря включению аварийной установки, но та рассчитана на небольшой срок работы). Компьютер закончил свой отчет рекомендацией как можно скорее вернуться на корабль для ремонта и подвергнуть виновных публичной порке.

– Выходим? – Риган нетерпеливо оглянулся.

Дверь заклинило намертво. В конце концов Тина попросту вышибла ее ударом ноги, но тут встал вопрос, что делать с Кеземом – не оставлять же его, связанного, в аэрокаре на растерзание «одеялам». Достав из аварийного комплекта нож, Тина разрезала пластырь. Манокарец тут же принялся ожесточенно растирать кисти рук и лицо.

– Кезем, пойдете с нами.

Пленник поджал губы, но ничего не сказал. Тина понимала его состояние: администратор второго уровня не привык к тому, чтобы кто-то, не принадлежащий к высшей элите, обращался с ним так бесцеремонно. Правда, амбиции Кезема сочувствия у нее не вызывали, она не собиралась величать его ни «вашим превосходительством», ни «господином-защитником». Потерпит.

Риган нашел два фонаря, один из которых Тина прицепила к поясу, и переносной прожектор. Выбрались наружу. Холод усилился, небо стало темно-серым, однотонным, и горы на его фоне скорее угадывались, чем вырисовывались, но настоящая темнота так и не наступила. Ветер бросал в лицо пригоршни колючих снежинок. Темная туша вездехода лежала у подножия скалы, на боку.

– Придется через окно, – вздохнул Риган. – Вот мерзавцы… Я с моими ранами не смогу. Тина, вы как?

– Запросто. Но вам придется ждать здесь…

– Их не видно, – Риган поднял прожектор и обшарил его мощным лучом окрестности – ни одного «одеяла». – На всякий случай оставьте мне бластер.

Отдав ему оружие, Тина запрыгнула на корпус вездехода и осторожно, стараясь не порезаться о торчащие осколки, пролезла в окно кабины. Металл все еще оставался теплым и потрескивал.

– Вытаскивайте все подряд, что попадется! – крикнул вслед Риган.

В кабине она обнаружила четыре трупа. Люди из поселка. Хотели отомстить, а манокарцы воспользовались… Угрызений совести она не испытывала: убитые сами напросились. Повод для мести у них имелся, но их первое нападение на Тину и Ригана было дурацким и неспровоцированным. Однако… Если допустить, что Генлаор солгал и Гонщик не имеет отношения к взрыву на «Сиролле», сама она напала на Гонщика так же неспровоцированно!

С сожалением поглядев на обугленные остатки передатчика, Тина с третьей попытки открыла дверь во внутренний коридор. За дверью лежал еще один труп. По коридору пришлось ползти на четвереньках; ставшая полом стена была мокрой – не от крови, как показалось вначале, а от воды, которая вытекла из лопнувшего бака в душевой. Тина молча вытаскивала вещи в кабину и через разбитое окно выбрасывала наружу. Чемоданы, консервы, аптечка, инструменты… Настроение было паршивое, но не из-за трупов, которые ей то и дело приходилось отодвигать с дороги. Очень похоже на то, что Генлаор ее одурачил. Пленение на манокарском корабле представлялось ей сейчас закономерным следствием собственной глупости: вот что бывает, когда кидаешься в драку, не думая. Тина решила, что прямо из системы Раксы полетит на Нез и кое-что уточнит насчет того взрыва… а потом будет действовать по обстоятельствам.

– Все, – она сбросила вниз свернутые в рулоны спальные мешки с электроподогревом. – Больше ничего не осталось.

– Тина, здесь нет денег, документов и камней, – Риган поднял бледное в свете прожектора лицо. – В чемоданах рылись и все ценное растащили. Сможете обыскать их?

– Дайте какой-нибудь пакет побольше.

Риган вытряхнул прямо на снег сахарные галеты и протянул ей пластиковый мешок. Администратор Кезем неподвижно стоял около кучи вещей, засунув озябшие руки в рукава мундира. «Одеяла» так и не появились.

Покончив с обыском, Тина спрыгнула с корпуса вездехода и протянула Ригану свою добычу.

– По-моему, все нашлось. Мне надо переодеться, внутри полно воды.

Ее комбинезон уже успел стать жестким и покрыться ледяной корочкой. Открыв свой чемодан, Тина сняла ботинки «Счастье альпиниста» и сбросила похрустывающую одежду, не забыв перед этим понизить теплоотдачу тела до минимума. Несмотря на это, она замерзла – сказывалась потеря энергии – и потому надела поверх нового комбинезона теплую куртку с капюшоном.

– А фигура у вас очень даже ничего, – заметил Риган.

– Знаю, – отозвалась Тина, натягивая еще и перчатки.

Повернувшись, она взглянула на Кезема: челюсть у администратора второго уровня отвисла, на лице застыло дикое и растерянное выражение.

– Неужели он женщину в трусах никогда не видел? – искренне удивился Риган.

– Скорее всего, нет. На Манокаре нагота под запретом. Там даже любовью занимаются в специальной одежде. По манокарским законам мы все трое только что заработали по несколько ударов электроплетью.

– Чудесно!

– Вы над святым издеваетесь, – стуча зубами от холода, выдавил Кезем.

– Риган, дайте ему что-нибудь теплое, – попросила Тина напарника, занимавшегося сортировкой вещей: ясно, что все с собой не заберешь. – Он замерзает.

– Его проблема.

– Риган, мы ведь не граждане великого Манокара, а цивилизованные люди. Нам нужен заложник, но незачем причинять ему лишние мучения.

Этот довод возымел действие – порывшись в одном из своих чемоданов, Риган швырнул пленнику куртку на синтетическом меху и теплые перчатки. Тот торопливо оделся и произнес:

– Хоть что-то в вас сохранилось, Тина Хэдис! Женщина должна быть покорной и заботливой, в этом ее предназначение.

– Это он сказал вам вместо «спасибо»? – рассовывая по карманам свое наиболее ценное имущество, поинтересовался Риган.

– Полагаю, да, – усмехнулась в ответ Тина.

Она привыкла брать с собой только самое необходимое и уже закончила с сортировкой. Нашлись даже камни, которые она хотела подарить Ли. Тина спрятала их на дно внутреннего кармана. Тем временем Кезем более-менее согрелся (а также, видимо, успокоился, уловив, что противники намерены обращаться с ним цивилизованно), и в нем проснулось дремавшее до сих пор красноречие.

– Тина Хэдис, какую отвратительную жизнь вы ведете! – Он говорил на общегалактическом, не желая потерять лишнего слушателя в лице Ригана. – До чего вы докатились, в то время как ваши благоразумные сестры на Манокаре живут под опекой своих отцов, братьев и мужей беззаботно и скромно…

– Как пауки в банке, – дополнила Тина.

– Это вы, убийца и хищница, похожи на паука! – Кезем повысил голос. – И вы еще порочите своих кротких сестер, от которых вы отреклись!

– Кезем, я знаю о чем говорю. Человек, которого постоянно подавляют и унижают, накапливает громадный заряд агрессивности. Если он не смеет выплеснуть эту агрессивность открыто, она будет проявляться замаскированно – в сплетнях, интригах, затаенной злобе, жестоком отношении к детям… и так далее. Это у вас называется кротостью и благоразумием?

– Вы топчете святое! – ушел от ответа манокарец. – И ведите себя прилично, вы, беспутная женщина! Для вас я не Кезем, а «ваше превосходительство господин-защитник». Чему вас только в детстве учили! Болтаетесь по Галактике в компании паршивого инопланетянина…

– Тина, как вы думаете, вот эта тряпка сойдет для кляпа? – перебил Риган, вытащив из чемодана небольшое полотенце.

– Сойдет, – согласилась Тина.

Кезем понял намек и замолчал, оскорбленно поджав губы. Больше он не пытался затеять дискуссию. Тина и Риган начали грузить в аэрокар отсортированные вещи.

– Хорошо, если дотянем до космопорта, – вполголоса проворчал Риган. – Но хоть бы уж через горы перевалить и не грохнуться…

– Похоже, тут еще кое-кто потерпел аварию. На дне одного ущелья как будто лежал разбитый аппарат, и рядом стоял негуманоид, пытался нам сигналить. Это был кудонец, силарец или синисс, в темноте не разберешь… – Тина заметила, как напряглось на долю секунды лицо манокарца, и спросила: – Кезем, вы что-нибудь о нем знаете?

– Ничего не знаю, – подчеркнуто сухо отрезал пленник. – С чего вы взяли? И обращайтесь ко мне как подобает, вы!

– Мы сейчас не сможем его подобрать, – нахмурился Риган. – Я разбираюсь в аэрокарах – наш готов сдохнуть в любую минуту. Если вы засекли координаты, мы пошлем этому парню помощь из космопорта. Кезем, лезьте в кабину!

– Я для вас не Кезем, – пленник отступил к самой границе освещенного круга, на его лице появилось торжественное и непреклонное выражение. – Я – администратор второго уровня, гражданин единственной высокоцивилизованной нетоталитарной планеты в этой оскверненной Галактике! А вы кто такие? Инопланетянин и предательница! Вы обманули медицинский компьютер, привели в негодность манокарский летательный аппарат, а теперь оскорбляете меня. Вы должны знать свое место!

– Он что, спятил? – вполголоса спросил Риган.

Тина пожала плечами. Манокарцам, а в особенности – манокарцам трех высших уровней, с детства прививали дикую гордость за свой мир вкупе с презрительным отношением ко всем остальным обитателям Галактики. Гордость Кезема в данный момент была жестоко травмирована, в этом и крылась причина его вызывающего поведения.

– Кезем, идемте, – позвала Тина. – В космопорте мы вас отпустим, и вы сможете вернуться к своим.

Манокарец демонстративно отвернулся.

– Да пусть остается здесь, – Риган поежился при очередном порыве ледяного ветра. – Или просто хватайте его и тащите…

На сегодня Тина была по горло сыта насилием, поэтому вместо того чтобы последовать совету напарника, она пошла на компромисс:

– Ваше превосходительство, займите свое кресло в аэрокаре!

– Не так! – педантично поправил ее замерзший, но упрямый Кезем. – Скажите «ваше превосходительство господин-защитник»!

– Ваше превосходительство господин-защитник, – вмешался Риган, – садитесь в машину, чтоб вас… или мы без вас улетим!

– Вы, инопланетянин! Это она, женщина, должна называть меня «господин-защитник», – проигнорировав сарказм, прозвучавший в его голосе, надменно пояснил Кезем. – А вы обращайтесь ко мне просто «ваше превосходительство». Или, может, вы – извращенец?

Этого Риган стерпеть не мог – его левый кулак взметнулся и врезался в челюсть манокарца, тот свалился в сугроб.

– Ну зачем вы это сделали? – вздохнула Тина. – Я-то надеялась, что он сам пойдет…

– А пусть соображает, что говорит! Извините, но я его тащить не смогу, – Риган развел руками. – Вдруг швы разойдутся, а я не хочу больше связываться с манокарским медавтоматом. Тина, вы же киборг, для вас это не тяжесть!

Кончилось тем, что Тина, про себя ругаясь, перенесла бесчувственное тело Кезема в кабину и бросила в кресло. С куртки пленника сыпался снег. Риган уселся на место пилота:

– Я поведу эту рухлядь, а вы отдохните… Черт, что такое?!

Поднимаясь вверх, аэрокар все сильнее вибрировал, что-то лязгало и стучало, опять запахло горелой изоляцией.

– Так мы продержимся в воздухе не больше двадцати минут, – процедил Риган, – и то на малой скорости!

– У меня идея. Давайте дотянем до негуманоида, который попал в аварию, – Тине пришлось повысить голос, чтобы перекрыть лязг. – Это рядом, координаты в памяти!

– Ладно! – крикнул в ответ Риган.

– Пустите меня за пульт, я лучше переношу вибрацию.

Они поменялись местами. В придачу к тряске аппарат начал раскачиваться, тело Кезема съехало с кресла на пол. Внизу медленно проплывали темные неровности, потом Тина заметила далекий слабый огонек.

– Вот он!

Наступила тишина. Саймон не сразу поверил, что он все-таки жив. Осторожно приподнял голову: на полу лежало шесть тел… плюс еще одно, седьмое, в кресле. В коридоре послышались возгласы и топот, и он снова замер. Потом рядом кто-то застонал. Тела на полу начали шевелиться, манокарцы понемногу приходили в себя. Значит, Гонщик убил только Мажирава, остальные живы… Эта мысль вызвала у Саймона смутную тревогу.

Один из манокарцев с трудом поднялся на ноги, огляделся и объявил:

– Его превосходительство господин Мажирав убит… Как старший по рангу, я беру командование на себя!

Болезненно морщась и держась за стенку, он вышел в коридор, оттуда донесся его голос:

– За мной! На корабле сумасшедший инопланетянин, надо его поймать!

Опять топот. Саймон не спешил принимать вертикальное положение – а вдруг Гонщик вернется! – но тут кто-то пнул его:

– Встать!

Изобразив страдальческую гримасу, он поднялся. Все манокарцы, включая Шидала, уже были на ногах. Шидал выглядел мрачным и отрешенным – Саймон его таким еще не видел.

– Я – второй старший по званию после администратора Кезема, который принял командование на себя, – слабым голосом сообщил тучный лысый мужчина. – И я приказываю: Шидал, с этой минуты вы под арестом. Вместо нормального террориста вы пригласили на корабль психопата! Как это говорили в далекой древности на Земле, нашей прекрасной поруганной родине… – Он наморщил лоб, в то время как остальные почтительно ждали. – Плоха та бешеная собака, которая кусает своего хозяина! Вместо полезной бешеной собаки вы нашли плохую! Вы виновны в гибели его превосходительства господина Мажирава! На колени!

Шидал безропотно подчинился.

– Ты тоже! – взвизгнул тучный и толкнул Саймона – толчок был слабым, но Саймон счел за благо не перечить и сам опустился на колени (записывающая аппаратура работала на полную катушку – он привезет шефу уникальные кадры!). – До особых распоряжений оставайтесь здесь, около этого благородного тела. Идемте, господа!

Пошатываясь, четверо высокопоставленных манокарцев вышли из комнаты. Последний попытался закрыть дверь, но через секунду створки снова разъехались в стороны. Саймон подполз к Шидалу поближе:

– Что они с вами сделают?

– Забьют насмерть электроплетью.

– Бывает… – рассеянно пробормотал Саймон (значит, ему придется искать нового покровителя – а еще раньше нужно разведать, где тут медицинский отсек, там должен быть метарин). – А меня что ждет?

– То же самое, – безучастно ответил Шидал, глядя в одну точку.

– Как – то же самое?! Я – гражданин Ниара, я неподвластен вашим диким законам!

– На манокарской территории вы подвластны манокарским законам.

Несмотря на то что из коридора тянуло холодом, Саймон взмок.

– Как это, а?.. Шидал, я хочу жить, я должен спастись! Давайте что-нибудь придумаем! Что нужно сделать, чтобы меня… – он вспомнил «Курс прикладной психологии для эксцессера» и вовремя поправился: – …чтобы нас с вами не казнили?

Шидал молчал, и Саймон испугался, что его теперь не растормошишь, но манокарец наконец разлепил плотно сжатые губы:

– Если эти пятеро погибнут, я приму командование на себя и смогу представить дело в нужном свете. Один из них, Глимис, ниже меня по рангу… но он – свидетель и может предать, – Шидал говорил сдавленным шепотом. – Если с ними что-нибудь случится, мне ничего не угрожает!

– А все остальные? – Саймон придвинулся еще ближе.

– Остальные – это низшие, начиная с четвертого уровня. Их долг – выполнять приказы, никто не посвящает их в дела руководства. Кедлин знает… он тоже должен умереть, – в глазах у Шидала появился лихорадочный блеск, но вскоре погас. – Пустые надежды. Как будто не мог этот чертов маньяк прикончить их всех!

– Погодите! Посмотрите туда! – Саймон показал на кресло с телом Мажирава. – Его бластер заряжен, как вы думаете?

Шидал дернулся, но тут же опять поник.

– Раос, вы идиот! На корабле полно народу. Если я перестреляю свое начальство на глазах у нижестоящих, меня будут трое суток пытать и только потом казнят. Лучше уж электроплеть.

– А вы нижестоящих тоже перестреляйте! – стараясь сдержать дрожь, посоветовал Саймон. – Вы должны спасти меня… то есть мы с вами должны спастись! Вы же сильный, мужественный человек, у нас есть все шансы!

Нервно оглядываясь на открытую дверь, Саймон на коленях подполз к креслу и осторожно вытащил бластер из кобуры. Испачкался в крови Мажирава, но это его сейчас не волновало.

– Вот! – вернувшись к Шидалу, он протянул ему оружие. – Надо всех убить, а свалим на Гонщика. Потом я придумаю версию, к которой никто не придерется, у меня есть опыт в таких делах.

Манокарец подавленно молчал. Время шло.

– Давайте, по крайней мере, сбежим отсюда! – простонал Саймон. – Захватим какой-нибудь аппарат – и в космопорт! Ну как?

– Никак, – буркнул Шидал. – По нашему следу сразу же пошлют тайных агентов, которые приведут приговор в исполнение.

– Тина Хэдис вот уже восемь лет от них бегает! Разве она лучше вас?

– Раос, не забывайтесь! – На мгновение в глазах у Шидала зажглись злые огоньки. – Как вы смеете сравнивать меня с женщиной?! Она слабое, неразумное, изначально порочное существо, у нее только половина души…

– Вот именно! – перебил Саймон. – Но, несмотря на это, ваши тайные агенты не могут с ней справиться. Шидал, положитесь на меня, мы от них скроемся, только сначала нужно выбраться с корабля, пока он не стартовал. – От возбуждения Саймон начал беспорядочно жестикулировать. – Ну, встаем, пошли! Человек с умом и способностями, такой, как вы, нигде не пропадет, в вашем распоряжении вся Галактика! А я готов помочь вам советом, мы же друзья!

– Идиот! – прошипел вдруг Шидал и выхватил у него оружие. – Разве можно так размахивать бластером?! А если вы случайно на спуск нажмете?

Бросив настороженный взгляд в сторону пустого коридора, он поднялся на ноги. Саймон, ухватившись за край стола, последовал его примеру.

– Значит, так, Раос… – начал Шидал, но тут в коридоре послышались шаги. Приложив палец к губам, манокарец опять опустился на колени и спрятал бластер за спиной.

В дверном проеме появился мужчина в сером мундире – он растерянно огляделся, а потом тоже рухнул на колени и выпалил:

– Ваше превосходительство господин Шидал! Его превосходительство господина Кезема похитила женщина-киборг! Я был с ним и готов покорно принять наказание.

– Ага, – величественно кивнув, Шидал встал. – Наказание отложим на потом, сейчас поищи на полу мою авторучку. Она где-то здесь валяется…

– Повинуюсь, ваше превосходительство.

Манокарец начал на четвереньках ползать по комнате, внимательно оглядывая пол. Раза два он испуганно покосился на труп в кресле, но сказать ничего не посмел. Жестом велев Саймону следовать за собой, Шидал шагнул в коридор.

– А мы его не?.. – еле слышно шепнул Саймон, кивнув на дверной проем.

Шидал раздраженно поморщился.

– Раос, только дурак станет ломать исправный и послушный инструмент, которым можно пользоваться! Он не знает, что я в опале, иначе не заговорил бы со мной. Зачем его убивать?

– На всякий случай! Вдруг он догадается?

– Догадываться – не его дело. У него всего лишь пятый уровень.

Саймон подумал, что его союзник заблуждается, полагая, что люди низших уровней вообще не способны соображать, но спорить не рискнул – бластер-то находился в руках у Шидала. В коридоре было пусто, если не считать двух неподвижных тел на полу, и очень холодно.

– Их осталось четверо, – пробормотал манокарец. – С Кеземом покончено… черт, он был не самый опасный. Лучше б она забрала Нуретала!

– Это тот толстяк?

Шидал кивнул. Потом, прищурившись, спросил:

– Раос, видите, вон там лежит парализатор? Умеете пользоваться?

– Да.

– Тогда подберите!

Саймон подошел к находящемуся в отключке парню в серой форме и взял с пола парализатор. «Шидал!» – услыхал он за спиной удивленный возглас и обернулся: из-за поворота появились двое манокарцев – из тех, что присутствовали при разговоре Мажирава и Гонщика – и ошеломленно уставились на Шидала, словно увидели выходца из могилы. В следующую секунду оба беззвучно осели на пол. Третий, в мешковатой форме, попятился, растерянно вертя головой, а потом тоже упал.

– Глимис и Лернав, – сухо бросил Шидал и, указав бластером на третьего, добавил: – Не помню, как его зовут, но он был исполнительный, жалко… Пошли, Раос! Теперь надо найти Нуретала и Верема.

Вскоре стало ясно, почему в коридоре так холодно: створки наружного люка были раздвинуты, в шлюзовой отсек намело снега. Ящик с антигравом исчез (значит, Гонщик забрал свое имущество и скрылся), зато у стены лежал двухметровый рулон полупрозрачного серого пластика и мелко вибрировал.

– Что это?.. – скользнув по нему взглядом, удивился Шидал, потом нахмурился и процедил: – Охрану не поставили, убью виновных! Пошли.

Прежде чем подчиниться, Саймон выглянул наружу: около наклонного ярко-желтого пандуса – ни одной машины, а сам пандус покрыт наледью, которая медленно движется к люку… Саймон вздрогнул, помотал головой и отвернулся. Галлюцинация. Надо поскорей добраться до медотсека и принять метарин. Он догнал Шидала, который остановил трех парней в бледно-голубых комбинезонах и теперь выслушивал их доклад, нетерпеливо морщась.

– Все, хватит! Я понял. Вы двое – встаньте на пост около наружного люка, а ты – поторопи тех, кто занят ремонтом. Раос, идем!

Он быстро зашагал по коридору, Саймон еле поспевал за ним.

– Гонщик вывел из строя центральный пульт звездолета и освободил Тину Хэдис, – бросил Шидал через плечо. – Мы тут надолго застряли…

– Ага, – Саймон постарался сделать испуганное лицо, в то время как в душе у него затеплилась надежда: если желийские власти либо патруль Космопола обнаружат в Рисахэи чужой звездолет, неприятности будут у манокарцев, но не у него! Он скажет, что манокарцы его похитили. Позади раздался истошный вопль; Шидал резко остановился, и Саймон налетел на него.

– Раос, вы слышали?

– Да.

– Кричали там, около шлюза… – в раздумье произнес Шидал. Видимо, он колебался: пойти выяснить, что случилось, или продолжать поиски Нуретала и Верема. Наконец принял решение: – Потом разберемся. Эй! – окрик относился к выскочившему из бокового коридора парню. – Ты знаешь, где их превосходительства Нуретал и Верем?

– Его превосходительство капитан Верем в навигационной рубке. Его превосходительство администратор Нуретал пошли в медотсек.

– Ладно. Иди узнай, что случилось около шлюза, потом мне доложишь. За мной, Раос!

За очередным поворотом сидело на полу несколько манокарцев в светло-серой форме. Один из них прохрипел:

– Киборг…

Шидал и Саймон прошли мимо, не задерживаясь. Еще одну такую же группу, которая находилась в несколько лучшем состоянии, Шидал отправил к наружному шлюзу. Потом им попался навстречу не вполне очухавшийся парень в темно-зеленом мундире – кто его отделал, Гонщик или киборг, манокарец разбираться не стал, но велел ему следовать за собой. Саймон нервничал. Наконец Шидал остановился:

– Деркем, иди в рубку и позови сюда его превосходительство капитана Верема. Передай, что это очень важно, произошла катастрофа!

Когда тот исчез, манокарец шепнул:

– Раос, следите за коридором. Если кто-нибудь появится – стреляйте из парализатора.

Саймон кивнул. Последний, Нуретал, отправился в медотсек. Значит, они с Шидалом, покончив с капитаном Веремом, тоже пойдут в медотсек, и тогда он сможет добраться до таблеток… Шаги. Лицо манокарца напряглось.

– Шидал, вы здесь? – изумленно спросил Верем. – Разве…

Шидал дважды нажал на спуск. Капитан и сопровождавший его Деркем не произнесли больше ни слова. Быстро оглядевшись, Шидал крикнул:

– Эй, кто-нибудь! Сумасшедший инопланетянин вернулся, ищите его! Он убил капитана! – и тихо добавил: – Раос, пошли!

Еще три поворота. На стенах сверкали позолоченные барельефы и светящиеся лозунги, повсюду было холодно.

– Почему все они так удивлялись, когда видели вас? – тихо спросил Саймон. – И те двое, и капитан?

Манокарец замедлил шаги. Посмотрел сбоку на своего спутника. На его лице появилось странное выражение – тень того предсмертного удивления, которое испытали Глимис, Лернав и капитан Верем.

– Потому что я здесь, Раос. Никто из них не ожидал увидеть меня здесь. Я сейчас должен стоять на коленях около тела Мажирава и ждать, когда за мной придут для экзекуции… а я… просто ушел оттуда…

Он огляделся – так, словно ждал, что все окружающее того и гляди растает. Повертел бластер, как будто видел его впервые. Саймон не мог понять, что на него нашло, и все сильнее беспокоился: Нуретал до сих пор жив и в любой момент может отдать приказ арестовать их, а Шидал торчит посреди коридора и хлопает глазами – вместо того, чтобы действовать! Теряя терпение, он позвал:

– Идемте, задерживаться опасно!

– Значит, я рожден повелевать, а не подчиняться… – задумчиво подытожил Шидал и вдруг спохватился: – Вперед, Раос! Надо убить Нуретала.

Поднявшись по металлической лесенке на верхний уровень, они почти столкнулись с двумя женщинами в платьях из искрящейся материи и лиловых вуалях. Шидал бесцеремонно отпихнул дам с дороги, сопровождавший их мужчина в темно-зеленом мундире еле успел посторониться.

– Вы это, лучше держите себя в руках, раз уж не хотите всех убивать, – догнав своего спутника, посоветовал Саймон. – Вдруг они пожалуются, и будут неприятности! Вы же сами говорили, что на них лежит отблеск величия Мажирава…

– Лежал, – поправил Шидал. – А теперь это просто несчастные вдовы, которые до конца своих дней должны носить траур и оплакивать кончину господина. Сюда, Раос!

Увидав на стене красный крест, Саймон рванулся вперед, но Шидал поймал его за шиворот и втащил в нишу около входа.

– Куда?! Подождем здесь. Я не хочу убивать врача, это ценный специалист.

– Там же лекарства… – Саймон дергался, пытаясь вырваться. – Мне надо принять лекарство…

– Потерпите, наркоман паршивый! Стойте смирно.

Саймон обиженно скривился: ну почему все принимают его за наркомана?.. Наверное, потому, что завидуют его незаурядным интеллектуальным способностям. Из-за поворота вышел робот – приблизился, медленно ступая, и остановился перед нишей, загородив выход. Его блестящий корпус покрывали тщательно выгравированные завитушки.

– Он выследил нас, да? – обморочным голосом спросил Саймон.

– Нет. Просто это его ниша. Заткнитесь и перестаньте дергаться, вы меня толкаете.

Торопливые шаги. Мимо промчалась девушка в темном платье и серой вуали.

– Ваша милость господин доктор! Меня послали за вами первая, вторая, третья и четвертая блистательные госпожи! Им только что сообщили страшную весть, у них истерики!

– Подожди в коридоре.

Через четверть часа служанка опять прошла мимо, вместе с пожилым мужчиной в белом комбинезоне. Ни тот, ни другая Саймона с Шидалом не заметили – их заслонял своим корпусом робот.

– Теперь идем, – приказал Шидал. – ЗАР-9, назад!

Робот отступил. Сообщники выскользнули из ниши и вошли в медотсек. Нуретал полулежал, развалившись, в кресле, его глаза были закрыты, голову обхватывал обруч, соединенный кабелем с аппаратурой, еще два кабеля тянулись к широким браслетам на запястьях. На полном одутловатом лице блуждала умиротворенная улыбка.

Бесшумно ступая, Шидал пересек кабинет и склонился над столиком с медикаментами. Саймон перестал за ним наблюдать: пусть манокарец сам возится с противником, а у него есть дело поважнее – найти метарин. Он распахнул дверцу шкафа с фармацевтическими препаратами и начал выдвигать ящички. Нету, нету, нету… Все ненужное летело на пол, в одну кучу. Ага, есть! Давясь, Саймон проглотил сразу четыре таблетки и распихал по карманам остальные упаковки с метарином – целых двадцать… нет, даже тридцать штук, ему повезло. Надолго хватит. Резкий рывок назад, ворот куртки врезался в шею, и Саймон чуть не задохнулся.

– Раос, что за свинство вы здесь устроили?! – Голос Шидала прозвучал гневно и изумленно.

– Я нашел для себя лекарство… – с трудом прохрипел Саймон. – Я без него не могу…

– Значит, я был прав, – Шидал с отвращением отбросил его в сторону. – Дегенерат-наркоман! Все обитатели внешнего мира – наркоманы.

– Я не наркоман, ваше превосходительство, – Саймон, растирая шею, поднялся на ноги. – Метарин – не наркотик, а безобидный стимулятор и помогает мне сохранять прекрасную форму! Ну как? – Он кивком указал на Нуретала.

– Готов, – ухмыльнулся манокарец. – Я сделал ему тройную инъекцию реламирола – мгновенная остановка сердца.

– А компьютер не засек? – забеспокоился Саймон.

– Аппаратуру я отключил. Идем, теперь надо стереть записи.

– Какие записи?

– Во всех помещениях корабля установлены скрытые видеокамеры.

– Я в такой технике разбираюсь, – торопливо заверил его Саймон, – я смогу быть полезным!

Они выскочили в пустой коридор. Где-то в отдалении кричали – истошно, пронзительно, потом крик оборвался.

– Вот покончу с этим делом – наведу порядок, – проворчал Шидал. – Насмерть запорю нарушителей дисциплины!

– Наверное, это вдовы Мажирава, – предположил Саймон.

– Голос был мужской, а не женский. Позор! Тот, кто сейчас разнузданно орал, будет у меня на экзекуции еще не так орать…

– А может, на кого-то напал киборг? Вдруг она все еще здесь?

Шидал нахмурился, сбавил шаг и вытащил из-за пояса бластер. Саймон старался держаться у него за спиной. Что-то метнулось им навстречу из-за поворота… и тут же упало, забилось на полу. Запахло паленым мясом. С немалым изумлением Саймон обнаружил, что это не киборг, как он решил вначале, и вовсе даже не человек. Большое полупрозрачное полотнище, определенно живое, располосованное лучом бластера на куски, которые дергались в агонии… Вдруг они начали странным образом перекручиваться – и через мгновение исчезли, как будто растаяли. На полу осталась лужица синеватой жидкости.

– Что это было? – обессиленно прислонившись к стене, спросил Саймон.

– Не знаю. Местная форма жизни. Раос, нужно поскорее стереть записи и взять команду под контроль.

Свернув, они чуть не запнулись о пульсирующий полупрозрачный рулон, как две капли воды похожий на тот, что лежал в шлюзовом отсеке. Шидал секунду раздумывал, потом рассек его лучом бластера. Куски повели себя так же, как и в прошлый раз, а вот то, что находилось внутри… Некоторое время назад оно было человеком. Глядя на полупереваренные останки, Саймон ощутил подкатывающую к горлу тошноту и вместе с тем – знакомое каждому эксцессеру ликование: это же сногсшибательный, сенсационный материал, такого еще не было! Значит, эти твари – хищники, едят людей… О таком он даже мечтать не смел! Нащупал индикатор на манжете куртки – тепленький, аппаратура работает… впрочем, он ведь и не выключал ее с той самой минуты, как поднялся на борт манокарского звездолета. Вот это сюжет… Воспрянув духом, Саймон поспешил за своим покровителем. Впереди опять завизжали – на этот раз женщина.

– Куда мы идем? Где эти записи, которые надо стереть?

– В личных апартаментах Мажирава.

На них бросилась еще одна тварь, Шидал еле успел нажать на спуск. Вторая выскочила – или, скорее, вытекла, струясь по полу, как вода – из бокового коридора; Саймон выстрелил в нее из парализатора, но никакого результата не последовало. Повернувшись, манокарец разрезал животное надвое лучом бластера.

– Спасите! Господин-защитник Шидал, спасите! – крикнула, выскочив в коридор, растрепанная женщина. – Они съели Дору, Мерильду, врача и нашу служанку!

– Лезь в шкаф и закрой дверцу изнутри, – буркнул Шидал. – Я занят!

Вместо того чтобы последовать вполне толковому совету, женщина – одна из вдов Мажирава, как понял Саймон, – рухнула на пол и обхватила Шидала за ноги, захлебываясь в крике:

– Господин-защитник, спасите меня!

Манокарец безуспешно пытался освободиться, на его лице появилась злая гримаса. Он поднял бластер, собираясь ударить женщину рукояткой по голове, но потом передумал – видимо, побоялся повредить оружие – и рявкнул:

– Раос, парализуйте ее! Слабым, чтобы мне не досталось!

Саймон не спешил выполнять приказ: очень мелодраматичная сцена, жалко ее портить. Есть зрители, которые обожают именно такие моменты – побольше слез, криков, взволнованных жестов… Из-за угла выползла другая тварь, но тепловой луч вовремя рассек ее, обугленные половинки задергались на полу, а ствол бластера уставился Саймону в живот:

– Наглотались таблеток и теперь ловите кайф?! Парализуйте бабу, или я спалю вам кишки!

Пришлось подчиниться. Шидал бросился к металлической двери в конце коридора – это была обыкновенная дверь, на петлях, и потому плотно закрытая. Поминутно оглядываясь через плечо, манокарец вытащил из кармана электронную отмычку и начал возиться с замком, а Саймон тем временем наблюдал, как новая тварь обволакивается вокруг тела парализованной женщины. Великолепно! Этот материал пойдет нарасхват.

– Помогите! – еще одна вдова Мажирава, выбежав из комнаты, повисла у него на шее – без вуали, довольно-таки хорошенькая, с большими испуганными глазами. – На нас напали демоны, убейте их!

Из-за угла опять выползло полупрозрачное полотнище – сколько же их пробралось на корабль?! Заметив движение в конце коридора, женщина тонко завизжала. Шидал, повернувшись, выстрелил и опять склонился над замком. Саймон и манокарка переместились к нему поближе. Снова движение… Шидал больше не реагировал на крики – замок начал издавать тихие мелодичные звуки, а это означало, что почти удалось нащупать нужную комбинацию. До ноги Саймона дотронулся пульсирующий полупрозрачный отросток, прикосновение было влажным и жгучим. Эксцессер взвыл и толкнул вдову в объятия твари: хорошеньких женщин много, а Саймон Клисс – только один. Серый рулон на полу некоторое время отчаянно дергался, потом беспорядочные движения сменились мелкой вибрацией. Зато из-за поворота выполз другой хищник – и устремился прямо к Саймону.

– Стреляйте! – заорал он, прижавшись к двери рядом с Шидалом.

Тот раздраженно скривился, но просьбу выполнил. А Саймон понял, что находится в плачевном положении: неразумные прожорливые твари не желали видеть никакой разницы между эксцессером и всеми остальными! Если манокарец в ближайшее время не откроет дверь, Саймона Клисса попросту съедят – ведь рошегенским хищникам не втолкуешь, что отснятые эксцессером кадры сделают их известными, популярными, привлекут к ним внимание широкой публики… Однажды, на Рубиконе, Саймон столкнулся с бандой хулиганов, и именно такого рода доводы помогли ему остаться живым и небитым. А здешних тупых монстров ничем не проймешь! Появился еще один, и Саймон заскулил, предчувствуя близкую смерть, но тут замок щелкнул, и дверь распахнулась. Шидал и Саймон ввалились в комнату; манокарец захлопнул дверь перед носом у голодной твари и задвинул фигурный позолоченный засов. Саймон рухнул в ближайшее кресло – его била дрожь, ноги обмякли, по щекам текли слезы. Ведь он только что чудом избежал смерти! Манокарец не дал ему отдохнуть.

– Встать! – он вытащил Саймона из кресла и швырнул на пол. – А ну выкладывайте все таблетки!

– Я не отдам метарин! – стуча зубами, запротестовал Саймон.

– Видите вот это? – Шидал жестоко осклабился и погрозил бластером. – Если вы станете для меня бесполезны, я вас убью. – Наклонившись, он отобрал у Саймона парализатор и заткнул за пояс. Потом, рывком подняв свою жертву, влепил пощечину.

Голова Саймона безвольно мотнулась.

– За что? – выдавил он.

– За ваш идиотизм! Вы слопали метарин и после этого глазели по сторонам с блаженной улыбкой – вместо того, чтобы помогать мне!

Шидал – примитивный дурак. Ну да, Саймон блаженно улыбался – потому что думал о том, какой чудесный материал он привезет шефу: «Чудовища пожирают людей»… Прикинув, что грубого манокарца такое объяснение вряд ли умиротворит, он не стал ничего говорить, только закатил глаза.

– Не притворяйтесь! – Шидал встряхнул его. – Таблетки – на пол, или я парализую вас и вышвырну в коридор. Мне балласт не нужен.

Содрогнувшись, Саймон опустился на корточки и выложил на мягкий ворсистый пол упаковки метарина. Правда, не все. Три штуки приберег, незаметно запихнув в потайной кармашек. Он надеялся, что манокарец займется более важными делами и не станет его обыскивать.

– Это все? – сурово спросил Шидал.

– Да, ваше превосходительство, – умоляюще глядя ему в глаза, соврал Саймон.

– Тогда вставайте. Вы говорили, что разбираетесь в записывающих устройствах.

На возню с аппаратурой ушло около двух часов, зато они стерли все записи за последние сутки. После этого Шидал попытался вызвать рубку, но связь не работала.

– Надо ждать. – Манокарец уселся в кресло и хмуро процедил: – Если хотя бы часть команды уцелела, они починят пульт, и мы сможем стартовать.

– А если нет? – робко спросил Саймон.

– Тогда подождем, когда нас обнаружит патруль. Раос, версия такая: корабль прилетел в Рисахэи, чтобы взять на борт пострадавшего – помните, да? Вы находились на звездолете, потому что хотели узнать побольше о манокарском киноискусстве, и вас пригласил для беседы его превосходительство господин Мажирав. Вы ведь кинокритик?

– Да, конечно, – подтвердил Саймон.

– Итак, вы находились на борту, когда корабль получил сигнал бедствия и стартовал, – пристально глядя на него, продолжил Шидал. – Задерживаться в Рисахэи мы не собирались, но тут на корабль напали хищники. Один забрался в рубку, и космонавты, защищаясь, случайно повредили пульт. Ни слова про Гонщика и Тину Хэдис – их здесь вообще не было! Мы не вербовали никаких террористов и никого не похищали. Поняли, Раос?

– Понял, ваше превосходительство, – кивнул Саймон. Хорошая версия, он и сам не смог бы придумать лучше!

Шидал поднялся, прошелся взад-вперед по маленькой, но роскошно обставленной комнате. Распахнув инкрустированную земным перламутром дверцу бара, вытащил запотевшую бутылку и большой платиновый кубок. Опять попробовал связаться с рубкой.

Вздохнув, Саймон с тоской покосился на упаковки метарина на полу: он не смел съесть таблетку, ведь он сейчас полностью зависит от Шидала… Прислонившись к твердой, покрытой выпуклым металлическим узором стене, прикрыл глаза и подумал: «О, немилосердная Бесконечность, как же все это получилось, как меня вообще сюда занесло?!»

Глава 8

Аэрокар опустился на заснеженное дно ущелья. Тина затруднилась бы сказать, что это было – управляемая посадка или падение, частично скомпенсированное работой издыхающего двигателя. Наверняка она знала только одно: больше эта многострадальная машина в воздух не поднимется.

Напоследок всех троих подбросило, Кезем на полу застонал. Потом свет в кабине погас, и в наступившей тишине прозвучал голос Ригана:

– Ох, как хорошо-то без вибрации!

– Это точно, – согласилась Тина, вглядываясь во тьму: впереди мерцал неяркий огонек, около него лежало на снегу что-то неподвижное – неужели, пока они сражались с вездеходом, негуманоид погиб?

Риган включил фонарик, его луч выхватил из темноты бледное лицо манокарца (тот как раз начал приходить в себя и зажмурился от яркого света), пробоину с оплавленными краями, сваленные в углу вещи.

– Я сейчас, – Тина встала и протянула напарнику бластер. – Возьмите, вдруг «одеяла» полезут. Посмотрю, кто там.

Ветер снаружи усилился. По колено проваливаясь, Тина добралась до потерпевшего аварию. Силарец. Только один, других не видно. Его разбитый аэрокар вздымался за снежным занавесом округлым темным холмом. Разбитый?.. Решив отложить осмотр машины на потом, Тина склонилась над пострадавшим. Тот слабо пошевелился и с ужасным акцентом произнес:

– Вы человек?..

Таскать на руках негуманоидов этой разновидности ей никогда еще не доводилось, но сейчас выбора не было: ясно, что передвигаться самостоятельно замерзший силарец не сможет. Больше всего Тина боялась повредить его конечности, похожие на ветви. Она медленно двинулась к своему аэрокару, который светился впереди, как стеклянный ночник причудливой формы (видимо, Ригану удалось включить аварийное освещение). Из дверей валил пар, Тина кожей ощутила тепло.

– Риган, помогите!

Вдвоем они осторожно втащили силарца внутрь. В кабине и правда было тепло – работал обогреватель, который Риган приобрел еще в космопорте. Кезем сидел в дальнем от входа углу; когда он увидал нового гостя, его лицо словно судорогой свело.

– Жив? – спросил Риган. – Он совсем бурый!

Тина кивнула: для силарца это плохой признак. Надо поскорее отогреть его – но каким образом? Она не знала, можно ли растирать этому существу конечности. Есть еще спальные мешки с электроподогревом, но они рассчитаны на людей, на силарца такой не натянешь.

– Сейчас прибавлю тепла, – Риган повернул регулятор обогревателя.

– Люди… – гость опять пошевелился. – Спасибо за помощь…

– Кажется, с ним все в порядке, – Тина с облегчением улыбнулась. – Я еще ненадолго отлучусь. – И шепотом добавила: – Не выпускайте из рук бластер – мне не нравится физиономия Кезема.

– Заметил, – так же тихо отозвался Риган. – Ничего, хоть я и не киборг, но этого типа уложу без проблем.

Тина вернулась по своим следам к силарскому аппарату, обошла вокруг и прищурилась: похоже, что корпус рассечен широким и мощным лучом дезинтегратора. Судя по характеру повреждений, стреляли не из ручной модели, а из стационарной, какие стоят на звездолетах. Кто мог это сделать?.. Силарцы всегда вызывали у Тины симпатию: они были расой высокоразвитой и очень этичной. Странно, что один из них оказался на Рошегене… и более чем странно то, что кто-то здесь напал на него с использованием тяжелой артиллерии.

Тина побрела обратно по свежепротоптанной тропинке. Снег поскрипывал, звякали обрывки цепей на кандалах (до сих пор не дошли руки от них избавиться). Она откинула капюшон, и ветер тут же растрепал волосы; обычному человеку он показался бы ледяным и пронизывающим, но Тина просто отметила, что ветер холодный. Он не мешал ей.

Окунувшись в тепло кабины, она сбросила куртку. Силарец за это время приобрел красноватый оттенок и принял вертикальное положение (когда Тина уходила, он лежал на полу, напоминая большую кучу хвороста). Риган развалился в кресле и держал в руках электронный словарь, перед ним на пульте стояла открытая банка мясных консервов; Кезем, настороженный и недовольный, по-прежнему сидел в углу.

– Люди, меня зовут Вейтооги, – заговорил вдруг силарец. – Как вас зовут?

– Риган, Тина, Кезем, – указывая пальцем, представил всех по очереди агент «Галактического лидера».

– Очень приятно, господа. Плохо говорить без перевода… Есть передатчик, чтобы вызвать мой звездолет?

– Звездолет? – Риган и Тина переглянулись, потом Риган как бы невзначай обронил: – Звездолеты могут садиться только в рошегенском космопорте, насколько я знаю здешние правила…

– Все законно! – Вейтооги возбужденно зашевелил ветвями. – Есть разрешение от «Экан Щеранос». Научная экспедиция.

Риган хмыкнул:

– Что можно изучать в Рисахэи?

– Дволл.

Порывшись в куче вещей, Тина отыскала еще один словарь, но слова «дволл» не нашла.

– Я – пилот, – продолжал силарец. – На нас была атака, двое ученых погибли.

Тина искоса взглянула на Кезема: его лицо еще больше напряглось. Заметив, что на него смотрят, пленник прикрыл глаза.

– Кто вас атаковал, Вейтооги?

– Чужой звездолет.

Тина открыла рот, но Риган опередил ее:

– Кезем, ваша работа?

– Не понимаю, о чем вы говорите, – голос манокарца прозвучал сухо.

– Еще как понимаете, – буркнул Риган. – Вейтооги, у нас тоже нет передатчика. Вас будут искать?

– Завтра. Можно перевод? – силарец вытянул конечность в его сторону, Риган отдал словарик. После небольшой паузы гость сообщил: – Мы полетели наблюдать за дволлами ночью. Ученые погибли сразу. Я замерзал. Хотел поймать одного – дволл теплее, чем снег. Но дволл боится активный разум и быстро убегает.

– Теперь не замерзнете, – успокоил Риган. – Несколько дней мы продержимся. Ваш передатчик поврежден?

– Внутри. Не достать.

– Завтра посмотрим.

Вдруг силарец вытянул одну из ветвей в сторону дверного проема:

– Дволл пришел!

Тина оглянулась: в кабину пыталось забраться «одеяло». Риган схватился за бластер, Кезем прижался к покореженной металлической стенке, на его лице появилось обреченное выражение. Тина шагнула к выходу, и незваный гость ретировался.

– Активный разум, хорошо, – прокомментировал происшествие силарец. – Активный разум вызывает уважение.

– Так вы изучаете этих животных? – догадался Риган. – А на силарцев они тоже нападают?

– Дволл нападает на все живые виды, но дволл не может съесть активный разум. Можно спать? Я очень устал.

– Конечно, – согласилась Тина. Отыскав в коробке с инструментами молекулярный резак для металла, она устроилась в дверном проеме. – Риган, отдохните, я подежурю. А почему вы не покормили Кезема?

– Он объявил голодовку.

Риган бросил Тине бластер и вытащил из кучи свой спальный мешок. Силарец уже уснул, сейчас он был похож на буровато-красное декоративное растение. Поглядев на пленника, Тина предложила:

– Кезем, возьмите второй спальный мешок. Дволлы сюда не заберутся.

Манокарец проигнорировал ее слова. Отвернувшись, Тина принялась распиливать стальные кандалы – сначала на лодыжках, потом на запястьях. Ей очень хотелось получить ответы на несколько насущных вопросов, и желательно поскорее. Например: что делал Гонщик на манокарском корабле? Пришел выручать нанятого «Галактическим лидером» киллера?.. Это представлялось ей маловероятным. И каким образом манокарцы ее выследили? Неужели их агент тоже прилетел в систему Раксы на «Аониде», но ни она, ни Риган ничего не заподозрили?.. Закончив работу, Тина внимательно осмотрела кандалы: сверхпрочная гинтийская сталь (неудивительно, что так долго пришлось пилить), цепи перерезаны узким лучом дезинтегратора. На коже остались ссадины. Вспомнив свое падение на пол, криво усмехнулась: можно было и не падать, но она-то настроилась на неизбежный конец и, когда цепи перестали ее удерживать, растянулась посреди комнаты от неожиданности. Наверное, Гонщик был изрядно удивлен. Тина положила резак к остальным инструментам и спрятала половинки кандалов в сумку со своими вещами. Кезем молча наблюдал за ней из-под полуприкрытых век, зябко кутаясь в меховую куртку.

Утром, наскоро позавтракав (манокарец все-таки съел несколько ложек мясного рагу и выпил полбанки витаминизированного пива – с подчеркнутым отвращением, хотя отвращение у него вызывала скорее компания, чем еда), все четверо пошли к силарскому аэрокару. Вейтооги за ночь еще больше покраснел, лишь кое-где на коже остались бурые пятна, и чувствовал себя неплохо. Он объяснил, что заряд парализатора на дволлов не действует, зато их можно убивать («убить ту часть, которая здесь», как он выразился) из бластера, поэтому свое трофейное оружие вместе с кобурой Тина отдала Ригану. Ее дволлы и так не трогали.

– Как вы думаете, Вейтооги, вас уже ищут? – оглядывая тусклое слоистое небо, спросил Риган.

– Да. Не здесь. Я ушел с маршрута, – силарец поднес электронный словарь к глазам, расположенным на коротких отростках, венчавших его тело, и через минуту сообщил: – Заметил чужой звездолет, отклонился. Он пошел за мной, выстрел. Я избежал. Новый выстрел – катастрофа. Звездолет вот такой, – вытянув конечность, он быстро набросал на снегу силуэт.

– Манокарский, – кивнула Тина. – Один к одному. Ну Кезем, вы и дальше будете утверждать, что ничего об этом не знаете?

Кезем плотно сжал губы, и Тина решила, что ответа от него не дождешься, но вдруг он заговорил:

– Приказ отдал не я, а его превосходительство господин Мажирав. Тина Хэдис, уж вы-то должны знать, что ни один манокарский гражданин не может не выполнить приказ вышестоящего, не рискуя подвергнуться суровому наказанию!

– Знаю.

Подошли к сбитому аэрокару.

– Как вы сумели оттуда выбраться, Вейтооги? – поинтересовался Риган.

– Автомат меня катапультировал. Ученых тоже, но они погибли раньше. – Силарец опять заглянул в словарь. – Дволлы съели их тела. Если активный разум ушел, тело без защиты.

– Где примерно должен находиться передатчик?

– Здесь, – Вейтооги прикоснулся веткой к корпусу.

– Не думаю, что наши инструменты возьмут такой материал, – потрогав корпус, с сомнением заметила Тина. – У нас ведь нет дезинтегратора.

– Обойдемся без инструментов, – подмигнул Риган. – Кезем, отвернитесь!

Так как пленник не подчинился, Риган схватил его за плечо и развернул лицом к скале, предупредив:

– Вот так и стойте, ясно? Иначе шею сломаю. Вейтооги, доставайте передатчик! Мы с Тиной сохраним вашу тайну.

– Не могу.

– Не валяйте дурака, – нахмурился Риган. – Мы все можем погибнуть из-за вашего упрямства. Доставайте, мы не проговоримся!

– Риган, как он может достать передатчик? – вмешалась Тина – требование напарника показалось ей, мягко говоря, абсурдным. – Сквозь корпус, что ли?

– Вот именно, сквозь корпус! Силарцы это умеют, я сам однажды видел. На Ниаре. Произошла авария на автостраде, начался пожар, нужно было срочно достать огнетушитель из опрокинутого фургона. Знаете, что сделал силарец, который оказался поблизости? Просунул одну из своих ветвей прямо сквозь металлическую стенку и вытащил огнетушитель! Тина, он погрузил свою конечность в твердый металл, как в воду! Я потом осматривал корпус фургона, даже сделал из любопытства спектральный анализ, но ни черта не понял. Возможно, силарцы могут менять агрегатное состояние своего тела… и других предметов тоже – он ведь извлек наружу огнетушитель. Если б я не видел это собственными глазами, я бы не поверил. Вейтооги, вы – силарец, вы тоже так можете!

– Я не могу. Я не рроов’зен.

Достав из кармана электронный словарь, Тина запросила перевод и получила следующий текст: «Рроов’зен (силар.) – поднявшийся высоко; свободный; преодолевший». И больше никаких пояснений. Впрочем, она уже заметила, что составлявшие словарь лингвисты не все нечеловеческие языки знали одинаково хорошо, а местами откровенно халтурили.

– Почему не можете? – продолжал настаивать Риган.

– Потому что Вейтооги, очевидно, не принадлежит к той силарской расе, или профессиональной группе, или социальной категории, которая обладает такими навыками, – объяснила Тина. – Вы можете кулаком разбить кирпич?

– А вы в этом сомневаетесь? – усмехнулся Риган.

– Нет. Но разве все знакомые вам люди могут сделать то же самое?

– Гм… Понял. Тина, а как насчет вас? Если вы, киборг, перевернете этот чертов аэрокар, мы доберемся до передатчика.

– Не получится, – Тина грустно покачала головой. – Будь я в хорошей форме, я бы попробовала… правда, без гарантии, а сейчас ничего не выйдет.

– По-моему, вы в отличной форме! – возразил Риган.

– Для человека, но не для киборга. Знаете, как меня отделали? Меня парализовали более чем десятикратным зарядом, и сейчас я ненамного сильнее обычного человека.

– Манокарские ублюдки, – процедил Риган.

Кезем резко повернулся, его глаза сузились. Риган с вызовом уставился на пленника, но тут Вейтооги вытянул алую ветку и указал за их спины:

– Дволл!

Оба отступили к аэрокару. Силарец, наоборот, выдвинулся вперед, и дволл поспешно отполз в сторону.

– Да их тут полно! – заметила Тина, оглядывая ущелье.

Риган вытащил из кобуры бластер:

– Сейчас посмотрим, кто кого съест!

Шагнув вбок, Тина загородила дорогу дволлу, который попытался схватить за ногу манокарца. Другой потянулся к Ригану, но как-то неуверенно, словно раздумывая, атаковать или нет, – тот полоснул по телу животного лучом, и дволл задергался, потом обожженные половинки начали перекручиваться и исчезли.

– Втянулся к себе домой, – объяснил Вейтооги.

– Значит, правда, что они из другого измерения? – Тина вспомнила статью в энциклопедии. – А здесь находятся только частично?

– Большая вероятность, – отозвался силарец. – Пока нет выводов. Наша экспедиция должна изучить.

Риган прикончил еще нескольких дволлов, но хищников было слишком много, и все норовили добраться до Кезема. На Ригана тоже нападали, но неохотно и осторожно.

– Любопытно, – усмехнулся он во время очередной передышки. – Тина, эти твари вас с силарцем считают несъедобными, меня – в принципе съедобным, но не слишком удобоваримым, а Кезема – вкусным. Вот я и думаю: может, отдадим им десерт?

– Исключено, – поморщилась Тина.

– Нельзя, – поддержал ее Вейтооги. – Неэтичный поступок. Кезем – неактивный разум, но живой.

– Это была шутка, – пошел на попятную Риган. – Но нам нужно добраться до своей машины – там еда и тепло.

Кезем, прижавшийся к корпусу аэрокара за их спинами, со стоном вздохнул.

– Дволлов можно бить, – сообщил силарец. – Тогда мы их прогоним. Тина, давайте ударим вместе!

Кивнув, Тина попыталась пнуть ближайшего, но тот увернулся, а силарец, вместо того чтобы броситься в атаку, застыл неподвижно.

– Вейтооги, я не успеваю, у них невероятная скорость реакции!

– Бейте головой!

Головой?.. Тина озадаченно смотрела на шевелящихся на снегу дволлов, прикидывая, как это можно сделать, и тут силарец опять заговорил:

– Тина, слово-ошибка! Бейте мыслью!

– Они телепаты? – сообразила Тина.

– Они чувствуют мысль. Ударим вместе, они испугаются!

«Убирайтесь! Вон отсюда!» Она постаралась вложить в этот бессловесный приказ как можно больше силы. Дволлы не ушли, но, по крайней мере, отползли на несколько метров. Не теряя времени, группа двинулась обратно к манокарской машине. Впереди шел силарец, за ним пошатывающийся Кезем, потом Риган и последняя – Тина. Дважды дволлы пытались добраться до намеченной жертвы, но они с трех сторон окружали манокарца и отбивали атаку. Оказавшись в кабине, Кезем как подкошенный рухнул на пол.

– Обморок, – склонившись над ним, определил Риган.

– Неудивительно, один раз его уже чуть не съели. – Вытащив из аптечки медавтомат, Тина произнесла по-манокарски: – Пациент первого уровня, код четыре нуля – два – девять – восемь.

«Психоэмоциональная перегрузка, – высветился на экранчике диагноз. – Рекомендуется инъекция кордиглирола. Делаю инъекцию кордиглирола».

Веки манокарца затрепетали. Он сел, огляделся. Потом спросил:

– Откуда вы знаете код второго уровня?

– Я назвала код первого.

– Это же проступок! – занервничал Кезем. – Я не имею право пользоваться кодом первого уровня, там другие лекарства! Что вы мне вкололи?

– Кордиглирол.

– Редкое дорогое лекарство, для высшей элиты! Вы что, хотите сделать из меня преступника?!

С несчастным видом он уселся у стены и поплотнее запахнул куртку.

– Нашел из-за чего переживать, – проворчал Риган и повернулся к силарцу: – Вейтооги, расскажите нам о дволлах. Кого они едят и кого не едят?

– Дволлы едят, если слабый, неактивный разум. Если активный – боятся. Вы сами видели.

– Что вы понимаете под активным разумом?

– Активный разум мыслит. Сам для себя решает. Сам определяет. Сам дает оценки. – Вейтооги возбужденно зашевелил ветвями, потом добавил: – Языковой барьер. Словарь плохой.

– Вы намекаете на то, что я перечисленными качествами обладаю в недостаточной степени? – ровным голосом спросил Риган. – Дволлы нападали на меня, хоть и довольно вяло.

– Я не намекаю. Решаете – вы сами. Вы спросили про дволлов, я ответил. – Вейтооги заглянул в словарь. – Не хотел задеть человеческое самолюбие.

Риган устроился в кресле перед пультом и тоже задумался, недовольно глядя сквозь стекло на заснеженное ущелье.

– Тина, двое обиделись, – пошевелив глазами на отростках, констатировал силарец. – С вами можно общаться? Есть вопрос.

– Можно, – кивнула Тина. Она опять села в проеме, чтобы не пускать дволлов в кабину.

– Вы – киборг? Искусственное тело?

– Частично искусственное. У меня синтетические мышцы и кости… плюс кое-какие усовершенствования, которых нет в человеческом организме.

– Зачем?

– Тергаронский эксперимент.

– Зачем это вам? – уточнил силарец.

– Мне нравится быть киборгом. Кроме того, у меня не было другого способа удрать с Манокара. Мы с Кеземом – соотечественники.

– К несчастью, – тихо, но так, чтоб его услышали, вставил манокарец.

– У нас другая концепция, – поглядев в словарь, сообщил Вейтооги. – Другой путь. Надо развивать разум, и тогда разум совершенствует тело. Сам, без операции.

– Хорошо, – не стала возражать Тина. – Путь у каждого свой.

– Зато ваш путь – порочный и тупиковый! – опять вмешался Кезем.

Тина не ответила. Она понимала, что с ним сейчас творится: мало того, что администратор второго уровня оказался пленником, в придачу к этому он был обязан жизнью существам, которых сызмальства привык презирать, – негуманоиду, женщине и человеку из внешнего мира. Их превосходство его угнетало, и ему очень хотелось одержать верх хотя бы в споре.

– Что, нечего возразить? – На бледном, измученном лице Кезема появилась вызывающая усмешка. – Внешний мир деградирует, там на каждом шагу можно встретить наркомана, проститутку или преступника! И власти так называемых высокоразвитых сообществ ничего не могут с этим поделать! Тина, скажите, это не так?

– Не совсем так. Во-первых, вовсе не на каждом шагу. Во-вторых, во внешнем мире у человека есть выбор – деградировать или нет.

– Если разрешить человеку выбирать самому, он ничего хорошего не выберет! На Манокаре вас ждала такая жизнь, для которой вы предназначены, а сейчас вы чем занимаетесь? Вы любите насилие, для женщины это позор!

– Кезем, я бы на вашем месте не затрагивала тему насилия. На Манокаре его больше, чем в любом другом мире.

– Вы хоть раз видели на Манокаре уличную драку? Это чрезвычайное событие, большая редкость! А в здешнем космопорте я за два дня оказался свидетелем трех потасовок. Мерзость…

– Рошеген – нецивилизованная планета, – пожала плечами Тина. – По нему нельзя судить обо всей Галактике. Драки на Манокаре – большая редкость, я согласна, а как насчет телесных наказаний? В детстве вас часто били?

– Не били, а воспитывали, – поправил Кезем. – Как всякий зрелый член общества, я благодарен своим наставникам.

– Вы стали взрослым, и это прекратилось, ведь у вас второй уровень. Но взрослые мужчины с шестого по четвертый уровень, женщины любого уровня, а также, в виде исключения, мужчины третьего уровня могут быть подвергнуты физическим наказаниям. Вас шокирует, если между собой дерутся на равных сильные противники, но в то же время вы считаете естественным, когда бьют человека, не способного сопротивляться. По-моему, нелогично!

– Вы не можете мыслить логично! – огрызнулся Кезем. – Кто вы такая?!

Риган молча поднялся, пересек кабину и выбрался наружу, на ходу вытащив из кобуры бластер. Тина проводила напарника удивленным взглядом: дискуссия его доконала или захотелось проветриться? В аэрокаре имелась закрытая кабинка с биотуалетом (к счастью, не пострадавшим в ходе воздушного боя), поэтому напрашивался вывод, что агент «Лидера» просто отправился на прогулку.

– Да вроде, Кезем, вы знаете, кто я такая. Скажите, вы сами, администратор второго уровня, часто приговаривали людей к телесным наказаниям?

– Ради их же блага…

– Часто?

Кезем покосился на дверной проем и промолчал. Возможно, заопасался, что в случае утвердительного ответа Тина скормит его дволлам. Силарец дремал в углу, опустив ветви; Риган бродил по ущелью, легко скользя по снежному насту в своих усовершенствованных ботинках – Тина видела его темную фигуру за снежной пеленой. Вернулся он, когда начало смеркаться, в его глазах светилось торжество.

– Тина, я хочу вам кое-что показать! Пошли наружу.

– А Кезем?.. – Она оглянулась на манокарца. – Кезем, закройтесь в туалете, сюда могут забраться дволлы.

Пленник не удостоил ее взглядом, но подчинился. Тина спрыгнула в сугроб, который намело у подножия лесенки, и последовала за напарником.

– Вот один, – Риган показал на дволла, раскинувшегося на снегу. – Теперь стойте здесь и ближе не подходите, а то нарушите чистоту эксперимента. Смотрите внимательно!

Он приблизился к хищнику и попытался дотронуться до него носком ботинка. Тот отстранился. Риган повторил попытку, дволл лениво отполз назад.

– Видели? Я тоже это могу!

Тина кивнула.

– Хорошо. А что вы сделали?

– Нашел нужный алгоритм, – Риган усмехнулся. – В двух словах не объяснишь. Тина, я начал анализировать и переоценивать вещи, о которых никогда раньше не задумывался, а просто принимал их как данность. Сначала, для страховки, держал наготове бластер, потом увидел, что могу обойтись без него, – Риган хлопнул по кобуре. – Интересный опыт… Можете отдохнуть, я подежурю.

– Спасибо. – Тина понизила голос: – Вейтооги спит, не будите его. Он, должно быть, ослаб от голода, а наша пища для него не годится.

– Я справлюсь один. Тина, вы до сих пор ничего не сказали про Гонщика!

– Ничья, – она выдержала пристальный взгляд Ригана. – Он действительно дьявольски силен для человека. Столкнул меня в колодец вентиляционной шахты и закрыл люк. Пока я выбиралась, исчез. Потом на меня напали манокарцы. Я выхожу из игры, мне нужен хороший отдых.

– Как вам удалось бежать с манокарского корабля?

– Повезло.

Ригана вряд ли удовлетворил такой ответ, но больше он вопросов не задавал. Вернувшись в аэрокар, Тина поела, потом забралась в спальный мешок и закрыла глаза. Ее синтетические мускулы не ощущали усталости, но мозг требовал отдыха. Проснулась спустя несколько часов. Снаружи было темно, силарец и Кезем спали. Риган сидел около входа с банкой витаминизированного пива и бластером на коленях.

– Поменяемся?

– Можно. – Он уступил ей место, но не ушел, устроился рядом на корточках. – Тина, помните Родгева Раоса, наркомана с «Аониды»?

– У которого мания преследования? – Она усмехнулась. – Ну да, помню.

– Чем вы ему насолили?

– Ничем… – удивилась Тина. – Я с ним ни разу не разговаривала.

– На «Аониде» он был в гриме. Как я сейчас, – Риган так и не избавился от желтой кожи: не те условия, чтобы возиться с растворителем, а седой парик не снимал, потому что в нем теплее. – На самом деле это худой темноволосый парень с водянисто-голубыми глазами. Очень бледный – возможно, потому, что постоянно пользуется краской для кожи. Знаете такого?

– Нет, – Тина напрягла память. – Нет, не знаю…

– Это он продал вас манокарцам. Пришел к ним просить защиты. Он утверждает, что вы гоняетесь за ним, чтобы убить.

– Черт, да я в первый раз об этом слышу! – Она повысила голос, но тут же испугалась, что разбудит силарца, и перешла на шепот: – Откуда вы знаете?

– Ну, если источник информации под рукой и есть чем его припугнуть…

– Наверное, этот тип… Родгев Раос, боится киборгов, и у него обострилась мания преследования, – Тина вздохнула. – Ох, и надо же было так влипнуть из-за спятившего наркомана! Я-то думала, что меня выследили манокарские агенты…

Риган отправился спать. Прислонившись к металлической перегородке, Тина смотрела во тьму. Она была твердо уверена, что никогда раньше не сталкивалась с Родгевом Раосом. А известно ли Кезему о том, что ее освободил Гонщик?.. Если да – значит, теперь и Риган об этом знает.

Наступило утро, ветреное и морозное. Вейтооги двигался вяло, его ветви поникли. Тина рылась в ящике с инструментами: она решила, что стоит хотя бы попытаться вскрыть корпус силарского аэрокара – вдруг там уцелело что-нибудь съедобное, – но подходящих приспособлений не было. Кезем, подавленный и апатичный, смотрел в одну точку; Риган дежурил в дверном проеме.

– Аппарат! Низко идет, прямо сюда!

Сообщив об этом, Риган первый выскочил наружу, Тина и силарец – следом за ним. Даже Кезем встрепенулся: наверное, в надежде, что аппарат окажется манокарским. Спрыгнуть вниз он не посмел – дволлы, лежавшие на снегу, при его появлении зашевелились.

Темный округлый аэрокар двигался над скалами медленно, на бреющем полете.

– Наш! – произнес Вейтооги. – От звездолета!

Через минуту их заметили, аэрокар приземлился на дне ущелья. Из него выбрался большой алый силарец, за ним еще один. Дволлы бросились врассыпную, и спустя несколько секунд в поле зрения не осталось ни одного.

– Это старший офицер, – объяснил Вейтооги и издал серию щелкающих звуков и мелодичных трелей.

Один из новоприбывших ответил на том же языке, потом, обхватив Вейтооги своими ветвями, повел к аппарату.

– Госпожа Хэдис и господин Риган, спасибо за помощь, которую вы оказали нашему товарищу, – обратился к людям второй силарец. – Прошу вас воспользоваться нашим гостеприимством. Господин Кезем, мы вынуждены задержать вас как причастного к убийству.

Кезем молча вылез наружу и побрел к аэрокару, опустив плечи.

– Большое спасибо, – поблагодарил Риган. – Сначала мы с Тиной должны забрать свои вещи. Вы сможете подождать нас пять минут?

– Пожалуйста, – согласился силарский офицер. На общегалактическом он изъяснялся хорошо, хоть и с акцентом.

– Тина, слушайте внимательно, – прошептал Риган, когда они оказались внутри манокарской машины. – Это локальный конфликт между двумя расами – значит, разбираться будет Космопол. Нам с вами лучше остаться в тени. Все объяснения с властями я беру на себя. У меня отпуск, и я прилетел сюда за минералами, а вы – мой телохранитель. Про Гонщика не упоминайте… кстати, он уже успел убраться с Рошегена.

– Ясно. – Про себя Тина подумала: если Гонщик – террорист, то «Лидеру» следовало бы обратиться за помощью в Космопол… Что-то здесь не так.

– Я послал вас осмотреть заброшенную шахту, – продолжал Риган, – тем временем на меня напали. Дальше – все как было… Ну и насчет нашего вездехода: когда мы его заметили, мы попытались вынудить его сесть, а он атаковал нас. С полицией я договорюсь, только держите язык за зубами. Все поняли?

– Да.

Такой вариант Тину вполне устраивал: она не была уверена, что сможет убедительно лгать, а сотрудник службы безопасности «Галактического лидера» сумеет уладить щекотливые вопросы, не выболтав лишнего, у него наверняка есть опыт в подобных делах. Впрочем, космополовцы не проявили к ним особого интереса. Один из них осведомился, собираются ли Тина и Риган предъявлять претензии манокарскому правительству и подавать в суд, но, услыхав отрицательный ответ, попрощался и ушел.

– До чего же хорошо без Кезема… – вздохнула Тина, взяв у робота чашку с горячим кофе.

Они сидели в просторной – по человеческим меркам даже чересчур просторной – круглой каюте. С потолка лился приглушенный свет; выдержанный в вишневых, коричневатых и пурпурных тонах интерьер наводил на мысль об осенних лесах на Земле в средних широтах.

– В другой раз не берите таких нудных заложников, – Риган тоже потянулся за своим кофе. – Сначала присмотритесь к человеку, а потом уже действуйте!

– Очень надеюсь, что другого раза не будет.

Раздался мелодичный звон, после чего голос из динамика спросил:

– Люди, к вам можно?

Это был Кеммиарней, старший офицер силарского звездолета.

– Как вы себя чувствуете? – Он остановился посреди каюты. – Вы довольны обстановкой?

– Да, мы очень благодарны вам, – отозвался Риган. – Вы поможете нам добраться до космопорта? Мы остались без транспорта.

– Мы в долгу перед вами и предлагаем помощь за помощь. Вы хотите, чтобы наши целители восстановили ваше здоровье?

Тут ни Риган, ни Тина не колебались: силарская «техника исцеления» (силарцы предпочитали вместо «медицины» пользоваться этим термином) славилась на всю Галактику.

– Потом мы доставим вас в космопорт или прямо на пересадочную станцию, – добавил офицер. – Как пожелаете.

– Спасибо. А как дела у Вейтооги? – спросила Тина.

– Он поправляется. Без вас он бы замерз. Тина, вы – манокарка?

– Да. Хотя предпочитаю не вспоминать об этом.

– Ваш выбор. Вы не знаете, у Кезема были на корабле близкие люди или члены семьи?

– Не знаю. Можно у него спросить.

– Мы считаем, что даже преступнику нельзя причинять тяжелые душевные травмы. На манокарский корабль проникли дволлы и съели если не всех людей, то очень многих. Пока неизвестно, выжил ли кто-нибудь. Только что там побывал патруль Космопола, но дволлы атаковали одного из полицейских, и патрульные не стали заходить внутрь. Мы хотим попросить вас еще об одном одолжении.

– Да?

– Вы не согласились бы осмотреть корабль, чтобы очистить его от дволлов? С вами пойдут трое полицейских – люди из числа тех, кого эти создания не трогают. Для нас там слишком узкие двери… – силарец совсем по-человечески развел ветвями.

– Хорошо. Я пойду.

– И я тоже, – поднялся Риган. – Хоть погляжу изнутри на манокарский звездолет.

Двое суток, проведенных в тесной комнатушке в компании Шидала, для Саймона были сущим адом. Во-первых, бессердечный манокарец весь метарин выбросил в унитаз, который находился в закутке за дверью, разрисованной декоративными цветами. После этого обыскал Саймона, отобрал припрятанный метарин и тоже выбросил. Оставалось только порадоваться, что он не наткнулся на кристаллы с записями и не догадался насчет аппаратуры.

Во-вторых, ничего съестного в уединенном кабинете Мажирава не нашлось, если не считать четырех бутылок в баре и большой коробки шоколадных конфет с ромом – но делиться конфетами Шидал не собирался, о чем сразу же и заявил. Саймон твердил про себя: самое главное – то, что он отснял сногсшибательный сенсационный материал, а желудок потерпит; он – эксцессер, закулисный режиссер, призванный играть чужими судьбами, он стоит выше добра и зла… но есть все равно хотелось.

В-третьих – и это было, пожалуй, хуже всего, – у Шидала прорезалось своеобразное чувство юмора. То он принимался рассуждать о том, что конфет надолго не хватит, но это не страшно, потому что в запасе есть шестьдесят кило живого мяса, то переключался на другую тему: мол, без женщин плохо, но если станет совсем невмоготу, Родгев Раос вполне сможет заменить ему женщину. И это говорит манокарец! Ведь манокарцы всегда гордились своей нравственной чистотой, вот и лозунг на стене гласит: «Мы – единственная раса в Галактике, не зараженная скверной!» Когда Саймон осмелился сказать об этом вслух, Шидал расхохотался:

– Раос, это жвачка для рядовых манокарцев! А я рожден повелевать. Я это понял после того, как убил их… Понял отчасти благодаря вам, только поэтому вы до сих пор живы.

Никаких шансов выбраться отсюда не было – снаружи обоих поджидала смерть в образе рошегенских хищников. Несколько раз манокарец осторожно приотворял дверь и выглядывал в коридор, но залегшие там мерзкие твари сразу кидались в атаку. Между тем Шидал вел себя все невыносимей. Поэтому, когда металлическая дверь загудела от ударов, а потом властный голос произнес: «Откройте, Космопол!», Саймон обрадовался так, словно ему было пять лет и в коридоре стоял Санта-Клаус с мешком подарков. Ведь он уже почти перестал надеяться на спасение!

Двое рослых полицейских в бронекостюмах оглядели комнату, потом первый спросил:

– Кто вы такие?

– Я – Джениз Шидал, администратор третьего уровня, сотрудник манокарского торгового представительства на Рошегене. А это Родгев Раос, наш гость, гражданин Ниара. Когда корабль атаковали хищники, мне с большим трудом удалось его спасти. Он нездоров и нуждается в медицинской помощи. Раос, как вы себя чувствуете? – внезапно подобрев к Саймону, заботливо осведомился Шидал.

– Мне нужно принять лекарство, – слабым голосом произнес Саймон. – У вас есть метарин? Я без него умру!

Полицейские переглянулись.

– Наркоман? – предположил один.

Несмотря на то что перед глазами все плыло, Саймон ощутил обиду: опять эти необоснованные подозрения!

– Он болен, ему нужен врач, – настойчиво повторил Шидал. – Учтите, господа, этот корабль – суверенная манокарская территория.

– Этот корабль двое суток назад сбил силарский аэрокар и приземлился здесь незаконно.

– Ничего не знаю насчет силарского аэрокара… Наверное, произошло какое-то недоразумение. Господа, я всего лишь мелкий чиновник из торгового представительства! Я находился в Рисахэи вместе с группой своих подчиненных, и один из них получил тяжелую травму – пришлось срочно связаться с кораблем, парень умирал… После посадки на нас напали хищники. Мы с господином Раосом просидели взаперти двое суток! Кто-нибудь на корабле остался в живых?

– Кроме вас – еще трое, – после минутного колебания ответил полицейский. – Следуйте за нами!

Саймон еле переставлял ноги, зато испытывал грустное удовлетворение: все-таки Шидал понял, что он – человек высокого искусства и нуждается в более внимательном отношении, чем все остальные. Вон какой стал вежливый! В коридорах было пусто – ни людей, ни рошегенских тварей. Вышли наружу, и в глаза ударила нестерпимо яркая белизна, Саймон чуть не поскользнулся на пандусе. На снегу стояло несколько машин, в том числе аэрокар с красным крестом. Саймон увидел алых силарцев, а рядом с ними – Тину Хэдис и Ригана (на этот раз сотрудник «Галактического лидера» был без грима). Киборг и силарцы… Значит, они заодно! Его сердце сжалось, он приготовился к самому худшему. К нему подошли мужчина и женщина в белых медицинских комбинезонах.

– Господин Раос? Пойдемте с нами.

– П-подождите… – он пошатнулся, кто-то поддержал его. – Тут есть силарцы, которых называют рроов’зен? Это такая силарская разновидность…

– Есть, – отозвался врач. – Вот один стоит, старший офицер с их звездолета. Видите, с девушкой разговаривает? Идемте, господин Раос.

Так он и думал… О чем разговаривают, ясно: алое чудовище наставляет киборга, как убивать беззащитных эксцессеров. Саймона затошнило, ноги подкосились.

– Я ничего не ел… – успел он выдавить (для отвода глаз, чтобы вся эта шайка не поняла, что он знает о заговоре) – и обмяк на руках у врачей.

– Они убили наших товарищей, но мы не хотели для них такого возмездия, – Кеммиарней, старший офицер силарского звездолета, повернулся к капитану Космопола. – Рисахэи следует объявить заповедной зоной и не пускать сюда никого, кто не пройдет специального тестирования.

– Не понимаю, почему желийцы об этом молчали? – устало вздохнул капитан.

– Раньше дволлы были не так активны.

– Ладно, разберемся… Госпожа Хэдис, вы уверены, что не хотите подать в суд?

– Уверена.

Судиться с манокарским правительством – дело долгое и хлопотное, а Тина не собиралась тратить время на бюрократические процедуры. Капитан покачал головой и отошел к своим людям. Тина окинула взглядом звездолет – угловатую темную громадину с ярко-желтым пандусом и зияющим проемом главного люка. На душе было тяжело. Внутренние помещения корабля прочесывали попарно: Тина с Риганом, двое полицейских и еще один полицейский с силарцем, на редкость миниатюрным для представителя своей расы. Их задача заключалась в том, чтобы разыскивать дволлов и расстреливать из бластеров либо выгонять наружу (оказавшись под открытым небом, хищники удирали без оглядки – и Тина скоро поняла почему: Кеммиарнея и еще двух-трех силарцев эти твари боялись как огня). Внутри было безлюдно и холодно. Светились на стенах лозунги: «Гордись тем, что ты манокарец!», «Берегись инопланетной скверны!», «Манокарцы – великий народ!» Кое-где валялись на полу парализаторы и одежда. Одежда съеденных людей – дволлы не смогли ее переварить. До чего же уязвимым оказался мир, перед которым Тина до недавних пор испытывала подспудный страх (путь и не желала в этом сознаваться)! Теперь страх исчез. Манокарцы были беззащитны перед дволлами, а она – нет. На всем корабле (а числилось тут, по словам Кезема, девяносто три человека) не нашлось никого, кто обладал бы «активным разумом». Закономерная расплата за телесные наказания, за неуважение к человеческому достоинству, за отсутствие свободы. Тина и Риган заглянули на опустевшую женскую половину (там жили четыре супруги Мажирава и их служанка). Сейчас Тина не испытывала тех чувств, какие поднялись в ней, когда она проходила здесь вместе с Кеземом. Этот зловещий мир показал свою несостоятельность и беспомощность – он не заслуживал иного отношения, кроме презрительной жалости.

– Тина, вас можно поздравить, – мрачно усмехнулся Риган. – Похоже, что вы родились и выросли на планете, на которой вообще нет разумной жизни! А наш друг Кезем даже под угрозой смерти не способен мыслить самостоятельно.

Тина молча кивнула. «Активный разум мыслит, неактивный – автоматически реагирует на внешние раздражители, – объяснял по дороге Кеммиарней. – Дволлы каким-то образом улавливают разницу. Мы пока не знаем, откуда они взялись, но собираемся выбить их отсюда». Беда в том, что манокарцев с детства приучали не мыслить, а реагировать на раздражители. За любым проявлением независимости следовало неотвратимое наказание – это Тина не раз испытала на собственной шкуре.

Уцелело пять человек – им удалось спрятаться, дволлы, по счастью, не умели проламывать стены и открывать двери. Один принадлежал к шестому уровню, двое – к пятому, еще один – к третьему. Последним был Родгев Раос, гражданин Ниара, бледный худой парень с блуждающим взглядом. Тина видела, как его выводили из корабля. Выяснять отношения с невменяемым наркоманом она не собиралась, пусть с ним возятся врачи. Она постаралась запомнить его – чтобы быть начеку, если еще когда-нибудь доведется с ним столкнуться, – и отвернулась.

– Тина, какие у вас планы на ближайшее будущее? – поинтересовался Риган.

– Хочу поскорее добраться до Неза, там осталась моя космическая яхта. – После короткой паузы Тина добавила: – Аванс «Галактическому лидеру» я верну, так и скажите Генлаору.

– Скажу. Нам не по пути, я лечу на Ниар. Очень приятно было с вами познакомиться.

– Пойдемте! – окликнул их Кеммиарней, сделав приглашающий жест в сторону силарской машины.

Глава 9

Пройти курс лечения от наркотической зависимости Саймон наотрез отказался, сославшись на Всегалактическую Декларацию о Правах Личности. По закону до тех пор пока он не совершил на почве наркомании ни одного преступления, никто не мог подвергнуть его лечению насильно – а Саймон не такой дурак, чтоб засветиться на уголовщине. В больнице его дважды навестил полицейский инспектор. Саймон давал показания сбивчиво и сумбурно, акцентируя внимание не на фактах, а на своих переживаниях: мол, он, оторванный от жизни человек искусства, кинокритик, хотел написать статью о современном манокарском кино, и тут его чуть не съели, для него это слишком драматическое потрясение, он все еще до конца не оправился, не надо насчет наркотиков – метарин он принимает как стимулятор, чтобы выйти из творческого кризиса, известно ведь, что метарин не вызывает привыкания, это и доктор может подтвердить… Что?.. Нет-нет, он никогда не пробовал более сильные препараты. У него слабая нервная система, поэтому обойтись без стимуляторов он никак не может. Он – чуткая творческая натура, и его глубоко ранит все происходящее вокруг, вы должны это понять…

В конце концов полицейский плюнул и ушел, а Саймон, слабо улыбнувшись, поздравил себя с победой. Пусть эти тупицы презирают его – они ведь не подозревают, с кем имеют дело! Это он все устроил. Если б он не завел манокарцев, не было бы ни экспедиции в Рисахэи, ни сбитого силарского аэрокара, ни охоты за киборгом, ни плачевной попытки завербовать Гонщика, ни того погрома, который Гонщик учинил на звездолете, ни нападения дволлов… Грандиозное шоу – и все это организовал один человек, Саймон Клисс. Вот что значит быть прирожденным эксцессером!

Через сутки силы Саймона более-менее восстановились, ему разрешили покинуть больницу. Первым делом он пошел на почту и отправил Терезе Салкадо на Ниар еще один сувенир с кристаллом. Отснятые материалы бесценны, они должны как можно скорее попасть в «Перископ». Саймон заранее предвкушал всеобщее изумление и восхищение. Он будет героем дня! Везти кристаллы с собой слишком рискованно, в дороге всякое случается, а космическая почта не подведет. Саймон знал в общих чертах, как она работает: автоматическая капсула мчится через гиперпространство на непостижимой для человеческого ума скорости, которая во много раз превышает скорость кораблей с живым экипажем. Через час кристалл будет на Ниаре. Для страховки у Саймона оставалась копия, но она вряд ли понадобится. Космическая почта редко дает сбои.

После этого он забронировал билет на первый же пассажирский космолайнер до Ниара. Лайнер прибывал в систему Раксы через три дня, и Саймон решил провести это время на Рошегене (чтобы случайно не столкнуться на пересадочной станции с киборгом). Космопол больше не проявлял к нему интереса – помог образ несчастного, слабого, пришибленного человека, которого Саймон так блестяще изображал. Впрочем, это была не только игра. Несмотря на осознание своего триумфа, Саймон и правда чувствовал себя раздавленным и несчастным: Шидал слишком жестоко обращался с ним, пока они отсиживались в кабинете Мажирава. Чтобы залечить душевные раны, ему нужен мейцан… и очень скоро он получит мейцан. Тогда Саймон Клисс опять превратится в бога.

В ожидании космолайнера он безвылазно сидел в дешевом номере отеля и смотрел новости. Из новостей узнал, что администратор второго уровня Кезем и администратор третьего уровня Шидал освобождены из-под стражи, но обоим пришлось дать подписку о невыезде. Они уже успели сделать официальное заявление о своей непричастности к нападению на силарский аэрокар: приказ отдал администратор первого уровня Мажирав, находившийся в тот день в стрессовом состоянии, и Кезем, его заместитель, ничего не мог сделать, но зато Кезем якобы уговорил своего начальника не добивать упавший в ущелье поврежденный аппарат. Выслушав объяснение, Саймон ухмыльнулся: каждый выкручивается как может. А ему наплевать, скоро его здесь не будет. Он стоит выше всей этой возни.

В дверь постучали.

– Кто там? – насторожился Саймон.

– Полицейский инспектор. Откройте, господин Раос.

Саймон поднялся и подошел к двери (в этом дрянном отеле не было пультов дистанционного управления). Перед тем как открыть, сделал унылое лицо – он уже убедился в своем интеллектуальном превосходстве над инспектором и собирался от души позабавиться. Распахнул дверь, после чего произошло две вещи: во-первых, Саймон обнаружил, что на пороге вместо полицейского стоит Шидал; во-вторых, что-то слабо кольнуло его в грудь.

– Господин Раос, да вы плохо выглядите! – воскликнул манокарец. – Вам нужен свежий воздух. Пойдемте прогуляемся!

Механически переставляя ноги, Саймон позволил вывести себя из отеля. Вдвоем они побрели по дороге, которая огибала обшарпанные здания и уводила к капустным плантациям. В голове клубился туман, но понемногу в этом тумане начали оформляться мысли: Шидал – опасный тип… хочет убрать свидетеля… надо позвать на помощь…

– Сейчас очухаетесь, – сообщил манокарец, остановившись. – Я вколол вам вектин, его действие быстро проходит.

Поблизости никого не было, только автомат с облезлым корпусом собирал разбросанные на дороге капустные листья.

– Не смейте меня убивать… – Саймон вновь обрел способность говорить, хоть язык и заплетался. – Космопол позову…

Ему в живот уставился ствол миниатюрного лазерного пистолета.

– Я ничего про вас не рассказывал… – умоляюще прошептал Саймон.

– Раос, не вздумайте проболтаться! Если вы скажете что-нибудь лишнее полицейским, репортерам или моим соотечественникам, я где угодно вас найду. Поняли? Вы думаете, что я не смогу вас разыскать, но это не так, – Шидал хищно оскалился и ткнул Саймона стволом пистолета в солнечное сплетение.

Саймон согнулся пополам, хватая ртом воздух. Когда боль утихла и он смог выпрямиться, манокарец как ни в чем не бывало продолжил:

– Вы живы по двум причинам, Раос. Я временно нахожусь под надзором Космопола, и если я сейчас совершу убийство, есть риск, что меня разоблачат. А кроме того, я человек справедливый.

Справедливый?.. До чего бессовестно врет, подумал Саймон, справедливые люди так себя не ведут!

– Я вам кое-чем обязан, Раос. Фигурально выражаясь, вы спустили меня с цепи. – Снова эта страшная хищная усмешка – увидав ее, Саймон попятился. – Поэтому мне не хочется вас убивать. Живите… Но помните: никому ни слова о том, что я сделал на корабле.

– Никому не скажу, – почти всхлипнул Саймон. – Обещаю вам…

– Раос, меня теперь никто не остановит! Я любой ценой пробьюсь на первый уровень и через несколько лет стану президентом Манокара. Приглашу вас тогда к себе в гости, хотите?

Саймон начал мелко дрожать, но сумел выдавить:

– Вы очень добры, ваше превосходительство…

– Пока все идет прекрасно. Кезем – слабохарактерный зануда, мы с ним поладили. Я согласился покрыть его промахи, а он – мои. Так что из этой истории я выйду без потерь и даже с повышением, – Шидал весело осклабился. – Спасибо вам, Раос. Вы помогли мне прозреть, но это не спасет вас, если проболтаетесь.

– Я никому ничего не скажу.

Пусть Шидал становится президентом, тем хуже для великого Манокара. Саймона это не касается.

– Пошли, – спрятав наконец лазер, позвал манокарец. – Раос, я разбираюсь в людях и знаю, что вы не станете на меня жаловаться. За вами наверняка водятся кое-какие темные делишки, и вы не хотите, чтоб они вылезли наружу. Я прав?

Саймон сжался: неужели этот изверг сумел вычислить, что он – эксцессер?..

– Прав или нет? – рявкнул Шидал.

– Правы, ваше превосходительство, – покорно промямлил Саймон.

Они направились обратно к зданиям.

– Теперь я знаю, что рожден повелевать, – манокарец мечтательно улыбнулся. – Мое призвание – ходить по трупам и играть чужими судьбами. Вы что-то хотите сказать, Раос?

– Нет, ваше превосходительство, я согласен…

На самом деле Саймон вовсе не был согласен: ведь это же он эксцессер, играть чужими судьбами – его призвание, а не Шидала! Но так как на стороне манокарца была грубая физическая сила, он оставил возражения при себе.

– Ну, до свидания, Раос, – произнес Шидал, когда остановились перед отелем. – Я надеюсь, наша прогулка пошла вам на пользу. Сейчас вы лучше себя чувствуете?

Рядом были люди и полицейский робот с видеокамерой, но Саймон не посмел ответить отрицательно. Шидал – слишком страшный тип, чтоб ему перечить. Ничего, скоро Саймон улетит домой, на Ниар… Система Раксы – не подходящее место для утонченного цивилизованного человека.

Вернувшись к себе в номер и припомнив кое-какие детали разговора, Саймон занервничал. Манокарец сказал, что сможет найти его, если захочет… Не означает ли это, что он теперь меченый?.. Ничего, он Шидала перехитрит! Тот, на свою беду, не знает, что имеет дело с эксцессером.

Захватив свой багаж, Саймон отправился в благотворительную больницу. Там объяснил дежурной медсестре, что какой-то мерзавец имплантировал ему, шутки ради, микроскопический передатчик, и поэтому он просит проверить его самого, а также все его вещи, на больничной аппаратуре. Медсестра сначала попыталась его выгнать, но Саймон настаивал, требовал, умолял, тогда она связалась с полицией. Полицейский диспетчер сообщил, что Родгеву Раосу метку не ставили.

– Вот видите? – продолжал ныть Саймон. – Я не преступник! Это кто-то со зла сделал, а я сегодня вечером должен быть на пересадочной станции, не тяните время! Вы же благотворительная больница, почему вы не хотите выполнить свой гуманный долг? У вас есть хоть капля человеколюбия?!

Спустя полчаса медсестра не выдержала и уступила. Ни на теле Саймона, ни на его вещах никакой метки не нашли. Он потребовал, чтоб его на всякий случай проверили по второму разу, иначе он отсюда не уйдет. Опять ничего не нашли. Саймон немного расслабился: манокарец попросту его запугивал, давил на психику. А теперь лучше поскорее убраться с негостеприимного Рошегена. Примчавшись в космопорт, взял билет на первый же планетолет до пересадочной станции. Он спасется, он их всех одурачит… Наконец Рошеген превратился в удаляющийся туманный шар, и Саймон смог вздохнуть с облегчением.

В незийском космопорте корабль приземлился ночью. Выяснив насчет своей яхты (та стояла в ангаре, в полном порядке), Тина взяла аэрокар и отправилась в Кеодос. Несмотря на поздний час, город не спал. Работали бары и рестораны, по улицам слонялись туристы, в воздухе то и дело вспыхивали голографические рекламы. Серебрились стволы ракун, на фоне лилового неба вырисовывались то эффектно подсвеченные древние дворцы, то более современные здания самой немыслимой архитектуры – арки, пирамиды, комбинации прихотливо изогнутых плоскостей, и все это светилось, мерцало, переливалось, а в небе висели две незийские луны, белая и розовая, а между ними – ослепительно сверкающая точка, «Сиролл».

Тина неторопливо брела по улице. Ей нравились города вроде Кеодоса. Выжить она могла где угодно (давно уже усвоив для себя, что хуже, чем на Манокаре, нигде не будет), но места цивилизованные и красивые вызывали у нее особую симпатию. Сейчас она находилась в отличной форме. Ей пришлось очень подробно рассказать силарскому целителю, как манокарцы ее парализовали и что происходило потом, – одиннадцать раз подряд, вспоминая мельчайшие детали. За этим последовало несколько чисто медицинских процедур. «Тина, мы сделали все, что могли, – сказал наконец силарец. – Дальше идти нельзя – есть риск активировать вашу систему самоуничтожения. Если бы удалось заблокировать ее или отключить, мы бы достигли большего». «Спасибо, – поблагодарила Тина. – Результаты и так замечательные!» Она опять могла пробивать стены, поднимать большие тяжести и бегать на марафонские дистанции и чувствовала себя даже лучше, чем раньше.

Свернув за угол, Тина увидала четырехэтажный отель, стены которого сплошь покрывали серебристые плети вьющихся растений. Здание ей понравилось, и она сняла здесь номер с большим балконом. В номере имелся видеофон; набрав код «Сиролла», позвонила Джеральду – неизвестно, «день» или «ночь» сейчас на искусственном спутнике, но даже если дизайнер спит, сообщение примет автомат.

Джеральд не спал.

– Тина?! – выкрикнул он, увидав ее лицо на экране. – Живая и без фонарей под глазами, вот здорово! А мы тут уже поминки хотели устроить… Ты где?

– В Кеодосе, в отеле «Эламисийни». По какому случаю поминки?

– Понимаешь, супруга нашего директора сказала Ийме Вевано, что манокарцы тебя все-таки арестовали.

– Вот как?.. – Тина откинулась в кресле: выходит, слухи ее опередили! – Откуда она знает?

– Видела в какой-то передаче. Значит, ложная тревога?

– Не совсем. Меня арестовали, но я сбежала. Ольга на «Сиролле»?

– Нет, внизу, в Кеодосе. Она теперь ведущий дизайнер рекламного агентства «Пульсар», ей пришлось сменить работу.

– Почему? – удивилась Тина. Ольга любила «Сиролл» и была профессионалом высшего класса – таких не увольняют.

– Из-за Ли.

– А что с Ли? Ей вырастили новую руку?

– Да, но вот с психикой что-то не так. Ольга сказала, клаустрофобия.

– Понятно. Джер, мне надо побывать на «Сиролле». Это можно устроить?

– Мы сейчас не принимаем посетителей, готовим новую презентацию. Но для тебя, может, и сделают исключение, я поговорю… Увидимся завтра вечером?

– Хорошо.

Выключив светильник, Тина сбросила комбинезон и растянулась на кровати. Кровать была в старинном незийском стиле – овальная, с закругленными ажурными спинками. Снаружи периодически вспыхивали разноцветные сполохи, но закрывать жалюзи Тина не стала. Свет ей не мешал.

Утром она узнала адрес рекламного агентства «Пульсар» и отправилась туда. Робот-секретарь сообщил, что Ольга Лагайм находится в главном съемочном павильоне. Переступив порог, Тина окунулась в искрящийся полупрозрачный туман – он заполнял весь зал, сгущаясь над подиумом, на котором стояла громадная позолоченная ванна. На краю ванны сидела обнаженная девушка с оливковой кожей, разрисованной золотистыми цветами, ее длинные распущенные волосы зеленоватого оттенка исчезали в заполнявшей ванну пене. Вокруг величаво разгуливали гиутасы – белоснежные птицы с изящными хохолками и темно-золотыми веерообразными хвостами, за ними присматривал незиец в рабочем комбинезоне (видимо, дрессировщик). В углу валялось несколько пустых клеток. Ольга сидела в кресле напротив подиума, а у стены примостилась Ли. Шла съемка рекламного клипа.

– Начинаем! – распорядилась Ольга. – Рита, ваш текст!

– Новая пена для ванны «Гиутас» – чудесный подарок для всех, кто ценит роскошь! – держа перед собой двумя руками сверкающий флакон, мелодичным голосом заговорила девушка. – Я ее обожаю, потому что она очень нежная, ароматная и сексуальная, у нее золотистый оттенок! Я восхищаюсь гиутасами – они такие прекрасные и грациозные, они прилетают к нам из страны заветных желаний…

Тем временем одна из птиц вспорхнула на край ванны и не удержалась на скользкой поверхности – захлопала крыльями, пытаясь сохранить равновесие, но все равно бултыхнулась в воду. Девушка взвизгнула. Мокрый гиутас заорал дурным голосом, вылетел из ванны и начал носиться по залу, пронзительно вереща и обдавая людей брызгами. Дрессировщик бегал за ним и выкрикивал не то команды, не то ругательства на незийском, Ли с восторгом наблюдала за погоней. Девушка расплакалась.

– Я больше не могу! – сердито буркнула она сквозь слезы, повернувшись к Ольге. – Я их боюсь! Они такие противные, так мерзко орут! Они щиплются!

– Рита, пожалуйста, успокойтесь, – ласково попросила Ольга. – Нам придется сделать еще один дубль, самый последний…

– Мы сделали уже целых шесть самых последних дублей! – Рита шмыгнула носом. – Они меня заклюют…

– Не заклюют, дрессировщик не позволит.

Тем временем дрессировщику удалось поймать и успокоить мокрую птицу.

– Можете продолжать, леди, – небрежно бросил он. – Если Шаркат еще раз плюхнется в ванну, я ему хвост накручу, – и, сочтя инцидент исчерпанным, устроился на корточках около клеток.

– Они злюки… – продолжала всхлипывать Рита. – У них такие страшные голенастые лапы, как у ощипанной курицы из морозильника…

Ольга с мученическим видом вздохнула.

– Привет! – окликнула ее Тина.

Та повернулась, вздрогнула, вскочила с кресла и вдруг повисла у Тины на шее.

– Тина, живая! Мы все думали, что ты погибла…

Издав ликующий вопль, Ли последовала ее примеру. Не будь Тина киборгом, она не устояла бы на ногах.

– Ризэи Каано смотрела в гостях документальный фильм «Страсти в системе Раксы», – отпустив подругу, сообщила Ольга. – Там всякие ужасы, и про тебя тоже есть…

– Я в курсе, мне Джеральд сказал.

Тина украдкой оглядела Ли: левая рука в порядке, разве что кожа светлее, чем на правой. Поймав ее взгляд, Ольга еле заметно кивнула.

– Перерыв пятнадцать минут! Ли, отойди пока, ты с Тиной потом поговоришь.

Девочка состроила недовольную рожицу, но послушалась.

– Как она себя чувствует?

– Плохо. Кричит по ночам и не может оставаться в квартире одна. Дело в том, что после взрыва она не сразу потеряла сознание…

– Знаю, – кивнула Тина.

– Ну вот… Я сняла квартиру с громадными окнами, и мы никогда их не закрываем – ей страшно в закрытых помещениях. Тина, это я во всем виновата, я заперла ее одну… Меня за это нужно убить!

– Ольга, не надо. Ты обращалась к психотерапевтам?

– Да. Один выписал целую кучу лекарств, но я не хочу в тринадцать лет сажать ее на таблетки. Другой предложил блокировку памяти… – Ольга сердито поморщилась. – Сама не знаю, почему мне это не нравится… Тина, ты ведь тоже пережила катастрофу – перед тем, как стала киборгом. Не можешь что-нибудь посоветовать?

– Мне помог один силарец, священник и целитель. Попробуй поговорить насчет Ли с силарцами.

– Он действительно тебе помог?

– Мне перестали сниться кошмары, и катастрофу я с тех пор вспоминаю спокойно.

– Разве киборгам снятся кошмары?

– Бывает.

– Я думала, ты вообще не видишь снов…

– Мозг у меня человеческий, – улыбнулась Тина.

Ли около ванны пыталась погладить гиутаса, но тот каждый раз отбегал в сторону. Поймав одного, дрессировщик окликнул девочку – Ли подошла, присела рядом и стала осторожно гладить птицу. Незиец что-то тихо объяснял ей.

– Ты сейчас не занята? – спросила Ольга.

– До вечера – нет.

– Не сможешь взять ее с собой? Я боюсь отпускать ее в город одну… Если ее нет рядом, мне все время кажется, что с ней опять что-то случилось.

Тина подумала, что в психотерапевтической помощи нуждается не только Ли, но и сама Ольга. А тот, кто устроил взрыв на «Сиролле», должен умереть.

– Ли, иди сюда! – позвала Ольга. – Хочешь прогуляться с Тиной?

– Хочу!

Когда вышли на улицу, ветер взметнул рыжие вьющиеся волосы Ли, и они окружили голову девочки растрепанным облаком. Худенькая, в белых шортах и яркой красно-желтой майке, она выглядела коренной обитательницей этого нарядного города под голубым небом, хоть и не была незийкой. Ее макушка чуть возвышалась над плечом Тины.

– Покажи высший пилотаж! – попросила она, когда аэрокар поднялся в воздух.

– Здесь, над Кеодосом? Нас оштрафуют, – резонно возразила Тина.

– М-м… Жалко. Джеральд говорил, что ты классно пилотируешь. А давай слетаем в Элакуанкос, и по дороге ты покажешь высший пилотаж!

– Надо отпроситься у мамы.

Тина связалась с Ольгой, та не возражала против экскурсии в Элакуанкос. Аэрокар поднялся выше силового купола; белый, с цветными вкраплениями, город уменьшился в размерах, сверкали на солнце стеклянные здания, с такой высоты похожие на декоративные безделушки. В воздухе сновало множество машин, но скоро это столпотворение осталось позади. Внизу раскинулась равнина с колючей желто-зеленой растительностью, редкими красноватыми скалами и рощами громадных ракун. Вдали блестело море.

– Ты пристегнулась? – повернулась Тина к девочке.

– Ага.

– Система аварийного катапультирования исправна?

– Да, м’гис, – отозвался автомат.

Аэрокар начал кувыркаться в воздухе и выписывать мертвые петли, подражая древним самолетам. Ли стиснула подлокотники, ее большие голубовато-серые глаза восторженно сияли. Тина только сейчас заметила, какие исцарапанные у нее коленки – как у пятилетней.

– Тина, ты когда-нибудь участвовала в воздушном бою?

Совсем недавно, усмехнулась Тина, вспомнив сражение с вездеходом в Рисахэи.

– Случалось.

– Здорово, да? Знаешь, я тоже хочу стать киборгом. Полетели в Элакуанкос?

Над Элакуанкосом клубились грозовые тучи, и они повернули обратно, не приземляясь.

– Я привезла тебе подарок, – Тина вытащила из кармана камни. – Это рошегенские минералы, нравятся?

– Красивые… – Ли подставила ладошку. – Спасибо…

Глядя на нее, Тина подумала, что быть ребенком – это иногда не так уж и плохо… Свое собственное детство она вспоминать не любила, там было слишком много боли, унижений и несвободы. По той же причине ее отталкивали религиозные учения, утверждавшие, что человек рождается и живет много раз, – Тина предпочитала оставаться агностиком, даже силарцы не смогли ее в этом поколебать. Она готова была с кем угодно драться, переносить любые трудности и лишения, но вновь пережить детство – это уж увольте! Одна мысль об этом заставляла ее содрогнуться. Однако Ли, которой было всего тринадцать, не выглядела несчастливой или подавленной (клаустрофобия не в счет – такое и со взрослыми случается).

– Я их буду очень-очень беречь. – Она затолкала камни в карман шортов. – Тина, а почему в аэрокаре катапультирование не срабатывает?

– Теоретически оно должно срабатывать при любых обстоятельствах – конструкторы специально об этом позаботились. Ну разве что один раз в тысячу лет может не сработать… – Тина пожала плечами. – Не беспокойся.

– Значит, это как раз такой случай и был, раз в тысячу… – серьезно кивнула Ли. – Недавно в Кеодосе разбился аэрокар, и катапультирование не сработало. Погибла самая красивая женщина человеческой расы, Джулия Дис из «Галактического лидера». Они как раз собирались улетать к себе на Ниар…

Вот как?.. Аппарат шел низко над равниной, Тина глядела, прищурившись, на приближающийся Кеодос. Джулия была чересчур болтлива – уж не потому ли Генлаор от нее избавился? Во время совместного завтрака в кафе она успела сообщить, что Генлаор и прежний президент корпорации терпеть друг друга не могли, а также о том, что однажды они «поругались из-за каких-то клонов»… В то, что система аварийного катапультирования в современном аэрокаре может не сработать «случайно», Тина просто не верила – для того чтоб она не сработала, нужно предварительно вывести ее из строя.

– Я бы хотела стать такой же красивой, как Джулия Дис… – вздохнула девочка.

– Ты и так красивая. А такой, как Джулия, лучше не становись.

Потому что Джулию дволлы съели бы, про себя добавила Тина. Но рассказывать Ли о дволлах ей не хотелось.

Доставив девочку домой, она полетела в космопорт осмотреть яхту. Яхта была небольшая, но скоростная и маневренная, с мощным двигателем и автоматическими противометеоритными пушками, которые вполне можно было использовать как боевые орудия (в этом Тина убедилась три года назад, когда за ней погнался в открытом космосе манокарский крейсер, – ей тогда удалось оставить противника без единой наружной антенны и нырнуть в гиперпространство раньше, чем тот успел взять ее на прицел). Потом вернулась в Кеодос и пошла бесцельно бродить по городу. Сгущались теплые тропические сумерки, над улицами вспыхивали мобильные фонари. Тина вышла к широкому каналу, над которым изгибалась грандиозная ажурная конструкция. Мост-лабиринт, аттракцион для туристов. Застрять в нем можно было надолго – пока не повезет добраться до берега или пока не придет на выручку робот (последнего любой желающий закончить игру мог вызвать, нажав на специальную кнопку, какие имелись во всех отрезках лабиринта).

У Тины не было охоты блуждать по извилистым одинаковым коридорам с решетчатыми стенками, и она направилась к обычному мосту – тот располагался чуть дальше и выглядел опасно ветхим: древнейший в Кеодосе мост (как гласил путеводитель), построенный более десяти тысячелетий назад, еще в докосмическую эру. Его мощные опоры покрывала живописная пестрая плесень, камень местами выкрошился, кое-где зловеще чернели извилистые трещины. Разумеется, ветхость была иллюзорной: мост находился в силовом футляре, который предохранял его от дальнейшего разрушения и мог выдерживать колоссальные нагрузки. По обе стороны, около изъеденных минувшими веками перил, стояли кресла и столики, а также сооружения, служившие мебелью для представителей негуманоидных рас, вокруг сновали роботы-официанты. Все места были заняты – кафе на мосту пользовалось большой популярностью среди туристов.

Подойдя к перилам, Тина посмотрела на темную блестящую воду. Через равные промежутки времени на ее поверхности вспыхивали сияющие звездочки всех цветов спектра – они сближались, закручивались в спираль и исчезали, это повторялось снова и снова.

– Во, обратите внимание! – громко произнес кто-то у нее за спиной. – Во прическа у девки, видали такую?

Рядом остановилась компания – четверо парней и девица. Люди. Тина смерила их удивленным взглядом: возбужденные, агрессивно-веселые лица, мутные глаза, вызывающие улыбки. В больших цивилизованных городах вроде Кеодоса можно порой встретить и такую публику. Удивило Тину другое: чтоб хулиганы начали приставать к киборгу – это нечто из ряда вон выходящее! Впрочем, покосившись на свою правую руку, она обнаружила причину: надев сегодня утром комбинезон, забыла закатать рукава, и сейчас черный браслет был спрятан от посторонних взоров. Народ за столиками заметно нервничал – видимо, соседство распоясавшейся компании беспокоило всех.

– Ты чего, тебе че-то здесь не понравилось? – Вожак подошел ближе, девица позади громко захихикала. – Ты против меня че-то имеешь? Я и то лучше умею причесываться!

Для того чтоб отделаться от них, Тине достаточно было невзначай обнажить запястье и показать браслет, но она выбрала другой вариант.

– А плавать умеешь?

– Умею… – на секунду парень растерялся.

– Отлично.

Прежде чем вожак успел сообразить, что происходит, она швырнула его через перила. Всплеска не последовало – еще в воздухе жертву поймала страховочная силовая сетка (незийские власти заботились о безопасности туристов). Болтаясь над водой, вожак злобно ругался. Другой сунул руку в карман, Тина сомкнула пальцы у него на запястье – хулиган заорал и выронил парализатор. Развернувшись, она наотмашь ударила по лицу третьего, тот отлетел на середину моста и растянулся на каменных плитах. Девица бросилась наутек.

– Киборг?.. – произнес кто-то за столиком возле перил.

– Извините, господа, я не хотела помешать вам, – очень вежливо сказала Тина, оглядев настороженные лица.

– Ну и хорошо! – отозвался полный турист в замысловатой цветастой панаме, постоянно меняющей форму. – А то полиции не дождешься, когда надо!

Люди расслабились, кто-то засмеялся. Хулиганы поспешно ретировались, Тина тоже пошла прочь.

На другом берегу, на площади, танцевали длинноногие незийки в коротких блестящих юбочках и ожерельях из колокольчиков. Вокруг толпились туристы, кое-кто из них выходил вперед и присоединялся, неумело подражая движениям танцовщиц. Остановившись, Тина закатала рукава – чтоб не возникало больше недоразумений – и двинулась дальше. Спустя несколько кварталов заметила слежку. Человек. Один. Шел за ней по пятам, выдерживая примерно двадцатиметровую дистанцию. Обогнув старинный дворец из черного базальта, Тина спряталась за колонной. Вскоре из-за угла вышел преследователь. Замедлив шаги, начал вертеть головой и озираться, на лице появилось расстроенное выражение. Руки пустые, карманы не оттопыриваются (разве что носит с собой какое-нибудь миниатюрное оружие). До чего не похож на профессионала… хотя внешность может быть обманчивой. Переулок залило ярким светом – наверху проплывал мобильный фонарь, – и Тина узнала человека: на мосту, когда к ней привязались хулиганы, он сидел за одним из ближайших столиков. Заметила она и еще кое-что. Ссадины на запястьях – вроде тех, что остались у нее после того, как сняла кандалы. Этот парень совсем недавно носил наручники – грубо сделанные, с неровными, царапающими краями. Незийская полиция такими не пользуется. Скорее всего, это манокарский агент, который в недалеком прошлом проштрафился, а теперь хочет выслужиться перед начальством.

Дождавшись, когда он отвернется, Тина бесшумно отступила за соседнюю колонну, потом повторила маневр; добравшись до угла, перепрыгнула через ограду и оказалась в овальном дворике с таким же овальным бассейном посередине. Во дворце светились распахнутые окна, оттуда доносилась незийская речь. Пахло чем-то сладким и пряным. Прячась в тени, Тина пересекла дворик, перемахнула через вторую ограду. Улица, вымощенная в шахматном порядке плитами из черного базальта и голубого мрамора. Тихая и пустая, только в дальнем конце то появлялся, то исчезал чудовищных размеров голографический торт с надписью: «Заходите к нам!» Агент-неудачник, наверное, так и не сообразил, куда подевалась Тина Хэдис. Манокарские власти не понимают простой истины: человек, который постоянно живет под угрозой жестоких наказаний, неизбежно будет проигрывать. Если не в одном, так в другом.

Джеральд ждал ее в отеле.

– Тина, зачем тебе на «Сиролл»? Прости за любопытство…

– Ваша служба безопасности сделала компьютерную карту взрыва? Я должна на нее взглянуть.

– Это сложно… Зачем тебе?

– Джер… я подозреваю, что чуть не убила ни в чем не повинного человека, – неохотно призналась Тина. – И хочу кое-что проверить… Пожалуйста, помоги мне.

– Так… Ну, раз я дизайнер, я могу запросить карту – скажем, чтобы выяснить, все ли как надо отремонтировано. Что-нибудь придумаем. На «Сиролл» тебя пустят, но ненадолго. Если хочешь, полетели сейчас.

Безлюдные коридоры и залы «Сиролла» тонули в полумраке и казались громадными, в них гулко отдавалось эхо шагов. До сих пор Тина ни разу не бывала здесь в промежутках между презентациями, и сейчас помещения искусственного спутника поразили ее своими размерами: когда их заполняли толпы гостей, размеры скрадывались.

Джеральд привел ее к себе в квартиру и исчез – отправился добывать карту взрыва.

– Есть. Только учти, она защищена от копирования, – вполголоса предупредил он, вернувшись с кристаллом.

– Я не буду копировать, только посмотрю.

Кивнув, Джеральд вложил кристалл в ячейку голопроектора. Свет померк, из стены выдвинулась черная плоскость, над которой вспыхнуло изображение: миниатюрная объемная модель девятнадцатого и двадцатого ярусов «Сиролла». Полупрозрачные перегородки, крохотные фигурки людей и других существ. В одном месте светилась багровая точка.

– Импульсная программируемая радиоуправляемая бомба типа «звезда», – произнес голос комментатора. – Была замаскирована под декоративную плитку и прикреплена к потолку в коридоре девятнадцатого яруса, квадрат Р-113.

За этим последовали характеристики бомбы, принцип действия, химический состав. Потом багровая точка выбросила целый сноп лучей вниз и в стороны и один луч – вверх.

– Карта взрыва, – сообщил голос.

– Местоположение президента «Галактического лидера» и Генлаора в этот момент? – спросила Тина.

На двадцатом ярусе высветились две синие фигурки: одну из них пронзал одинокий луч, другая находилась в стороне, на безопасном расстоянии.

– По-моему, логично, – заметил Джеральд. – Террорист, у которого счеты с «Галактическим лидером», убивает президента корпорации.

– Несмотря на то, что его главный враг – Генлаор.

– Президента проще было достать, он сидел на одном месте. А Генлаор постоянно перемещался.

– Пока не переместился в безопасную зону, – Тина скрестила на груди руки. – Джер, мне все больше сдается, что террорист – сам Генлаор. Этот мерзавец меня одурачил!

– С чего ты взяла?

Тина рассказала ему, что произошло в Рисахэи.

– Да, еще одна дополнительная деталь. У Гонщика были глаза вполне нормального человека. – Вспомнив глаза хулиганов на мосту, она добавила: – Иногда хватает посмотреть на человека, чтобы понять, с кем имеешь дело.

– На этом можно здорово проколоться, – хмыкнул дизайнер.

– Знаю. И все-таки он не похож на террориста. Если б я с ним столкнулась при других обстоятельствах, он бы мне понравился.

– Ну вот, приехали… Он тебе нравится и в придачу спас жизнь. – Джеральд устроился верхом на стуле и внимательно смотрел на нее, облокотившись о спинку. – Тина, у меня было много женщин, включая тебя, и могу сказать одно: когда начинают играть гормоны, здравый смысл летит к черту! Ты очень хочешь убедить себя в том, что Гонщик – не террорист, так?

– Я хочу проверить эту информацию. Если он террорист, мне с ним не по пути.

– Тогда не теряй голову и постарайся не принимать желаемое за действительное, – посоветовал Джеральд.

В отель Тина вернулась в мрачном настроении. Поднялась по залитой солнцем белой лестнице к себе на третий этаж, отперла дверь, машинально взяла с лотка для почты длинный золотистый конверт. Она хотела узнать правду о Гонщике и Генлаоре, выяснить, кто из них лгал, – но пока не представляла, как будет действовать дальше. Где скрывается Гонщик, неизвестно. Генлаор, скорее всего, находится на Ниаре, в главной резиденции «Галактического лидера», и до него теперь не доберешься. Вздохнув, Тина вскрыла конверт. Текст был отпечатан на общегалактическом, но все буквы снабжены характерными для незийского алфавита вычурными завитушками. Она держала в руках безукоризненно оформленное (по незийским стандартам) деловое письмо:

«Трижды счастлив приветствовать Вас, уважаемая госпожа Хэдис!

Хочу предложить Вам встретиться и обсудить дело, в котором мы оба заинтересованы. Пожалуйста, не покидайте в ближайшее время Кеодос. Я не застал Вас в отеле, а сейчас должен срочно отбыть в Арсосан и вернусь 12-го ройда. Прошу Вас, не спешите обращаться к другим адвокатам – я гарантирую, что выиграю для Вас этот процесс. Мой гонорар составит 10 % от той суммы, которую выплатит Вам противная сторона. Обещаю, что сумма будет очень большой.

Кланяюсь Вам на прощанье с надеждой на встречу.

Ваш адвокат Ликарт Йорм Чил Зелгони».

Дата. Подпись. Личная печать. Сунув письмо в карман, Тина включила компьютер и послала в сеть запрос: Ликарт Йорм Чил Зелгони, адвокат. Вскоре пришел ответ. Незиец Зелгони был весьма преуспевающим адвокатом, известным далеко за пределами Неза. Специализировался на выбивании денежных компенсаций за различные виды морального, материального и физического ущерба. Ни одного проигранного процесса. Все бы хорошо, да только Тина не была с ним знакома и ни с кем не судилась. 12-е ройда?.. Она всегда путалась в местном летосчислении: Нез и Ашеле – розовый спутник Неза, фактически небольшая планета, на которой находились заводы под силовыми куполами, – вращались вокруг общего центра по достаточно сложной орбите; та периодически менялась, и в зависимости от этого из года в год варьировалась длительность незийских месяцев. Готэ, белый спутник с меньшей массой, выписывающий восьмерки вокруг Неза и Ашеле, добавлял путаницы. Правда, сами незийцы в своем календаре ориентировались неплохо, чего нельзя сказать об инопланетянах.

– Какое сегодня число? – спросила Тина у компьютера.

10-е ройда. Значит, 12-е будет послезавтра, тогда и выяснится, чего хочет адвокат.

Опустив жалюзи, Тина легла спать. Разбудил ее подозрительный шум, доносившийся снаружи, как будто из-под балкона: звяканье металла и характерные звуки отдираемого от твердой поверхности стикерпласта. Она прислушалась. Звуки приближались, их источник двигался по вертикали вверх. Иначе говоря, некто в стикерпластовых перчатках и наколенниках карабкался по мраморной колонне, которая подпирала снизу балкон Тининого номера. Карабкался медленно и с трудом.

Снаружи было темно, проникавший сквозь жалюзи слабый свет падал на пол узкими серебряными полосками. Тина взглянула на подсвеченный циферблат привинченных к спинке кровати старинных часов: поздний вечер. Время развлечений и аттракционов, в Кеодосе в эту пору почти никто не спит. С нижнего этажа доносилась музыка. Бесшумно поднявшись, Тина натянула комбинезон, потом приоткрыла жалюзи. Сквозь щель были видны полукруглый белый балкон и стеклянно поблескивающее здание на другой стороне улицы. Визитер все еще не добрался до цели. Она шагнула к дверному проему и встала в тени, у косяка.

Наконец за перила балкона ухватилась рука в черной перчатке. Потом вторая. Показалась голова. Тина узнала гостя: именно этот человек следил за ней вчера после драки с хулиганами. Он с трудом, напрягая последние силы, подтянулся и перевалился через перила. С плеча соскользнула спортивная сумка, оттуда выпали, звякнув, наручники. Тяжело дыша, гость уселся прямо на пол, снял перчатки и наколенники. На лбу блестел пот, грудная клетка ходила ходуном. Нетренированный парень.

– Привет! – окликнула его Тина, выступив из тени.

Гость вздрогнул и поднял голову. Робко улыбнулся.

– Привет! Никогда еще так не лазил – это труднее, чем я думал. Я хотел сделать вам приятный сюрприз, вот и забрался через балкон.

– Ваш заказчик, по крайней мере, предупредил вас о том, что я – киборг?

Он захлопал глазами:

– Какой заказчик?.. Я знаю, что вы киборг, это не имеет значения. Я полдня наводил справки, но потом наконец выяснил, кто вы такая и где остановились.

– Это для меня? – Тина указала на наручники.

– Нет-нет, что вы, это мои! Для вас там, в сумке… Можно, я прямо сейчас их надену? – Он потянулся за наручниками.

– Не двигаться!

Окрик заставил его еще раз вздрогнуть. Тина подобрала наручники: самые обыкновенные, стальные, с шероховатыми краями.

– Ну пожалуйста, отдайте их мне! – попросил гость. – Без них как-то не так…

Убедившись, что в наручниках нет никакого хитро замаскированного оружия, Тина вернула их законному владельцу: ей было интересно, что он станет делать дальше. Тот быстро защелкнул стальные браслеты у себя на запястьях.

– Ну вот, теперь все как надо…

– Ясно. Значит, вам нужно, чтобы я сдала вас в полицию, как пойманного с поличным? Кто вы такой?

– Меня зовут Хогерт Тейкаб, я с Мелиссы. Не надо полиции – я законопослушный бизнесмен, а здесь нахожусь как турист, меня сама судьба сюда привела. – Он говорил быстро и сбивчиво – дыхание все еще не выровнялось. – Я всю жизнь вас искал! Вчера какое-то шестое чувство заставило меня пойти в кафе на мосту, я сидел там за столиком, а хулиганы всех оскорбляли. Потом появились вы – прекрасная, ослепительно жестокая! Я сразу понял, что люблю вас. Пожалуйста, загляните в сумку!

Тина по-прежнему опасалась ловушки, а потому заглядывать в сумку не стала – просто поддела ее ногой и перевернула. На белые плиты пола выпали цепи, плеть и устрашающего вида старинная пила в прозрачном футляре.

– Господин Тейкаб, что это значит?

– Это необходимые аксессуары! – восторженно глядя на нее снизу вверх, объяснил бизнесмен с Мелиссы. – Вы будете меня бить, потом мы будем заниматься любовью, потом вы опять будете меня бить, потом опять будем заниматься любовью…

– А пила зачем? – спросила Тина сквозь зубы.

– Этой пилой вы должны меня напугать, на меня это очень сильно действует…

– Сейчас я вышвырну вас в коридор. Вместе с этой пилой и со всем остальным барахлом. Ключ от наручников у вас есть?

– Ну пожалуйста, не прогоняйте меня! Я хочу быть вашим рабом, я буду послушным рабом! У меня процветающий бизнес, и я смогу удовлетворить любые ваши прихоти…

– Где ключ?

– В правом кармане, на цепочке. Если хотите, я перепишу на вас все свое движимое и недвижимое имущество, только не прогоняйте меня, пожалуйста…

Вытащив ключ, Тина сняла с сопротивляющегося Тейкаба наручники и бросила в сумку, потом сложила туда остальные «аксессуары».

– Пошли.

Сначала Тейкаб подчинился, но когда сообразил, что сейчас его выставят из номера, начал упираться. Тине пришлось применить силу.

– Да, да, обращайтесь со мной грубо… – счастливо пролепетал он за секунду до того, как вылетел в коридор.

Тина заперла дверь и включила ночник, сделанный в виде светящейся спиральной раковины. Голова у нее шла кругом.

– Ну пожалуйста, впустите меня! – прозвучал за дверью расстроенный голос Хогерта Тейкаба. – Я все равно никуда отсюда не уйду! Почему вы их били, а меня бить не хотите?!

«Доигралась! – сама себе сказала Тина, бросив взгляд в зеркало. – Теперь будешь знать, как распускать руки в общественных местах!»

Хогерт притих, но не ушел – из коридора доносилось звяканье металла, потом послышались резкие скребущие звуки, пластиковая дверь начала подрагивать. В комнату просунулся кончик пилы.

– Тейкаб, знаете, что я с вами сделаю, когда вы допилите до конца? – крикнула Тина.

Тот не ответил, но принялся пилить с удвоенным рвением. Значит, угрожать ему бесполезно… и бить его ни в коем случае нельзя – ведь он именно этого и хочет. Тина подошла к видеофону и связалась с администрацией отеля.

– Что вам угодно, м’гис? – улыбнулась незийка в белокуром парике.

– Пожалуйста, пришлите кого-нибудь на третий этаж. Маньяк пилит дверь моего номера.

– Сейчас, м’гис, только не волнуйтесь!

Несколько минут спустя в коридоре раздался топот.

– Вы что делаете?!

– Это просто игра, – начал объяснять кому-то Хогерт Тейкаб. – Она сама так пожелала: чтобы стать ее рабом, я должен преодолеть препятствие. Вы управляющий, да?.. Я арендую весь ваш отель и плачу наличными! Вот, держите! А теперь дайте мне закончить с дверью, тут совсем немножко осталось…

Изобретательный, как и все маньяки, с кривой усмешкой отметила Тина.

– Конечно-конечно, м’гис, – доносился из коридора заискивающий голос управляющего. – Вы заплатили, а теперь делайте что хотите! Наш девиз – ни в чем не отказывать состоятельным клиентам!

Тина собрала вещи и перебросила сумку через плечо, потом рывком распахнула скользящую дверь. Пила сломалась, один кусок отлетел на середину комнаты, второй – в коридор, чуть не полоснув по ноге невысокого толстого незийца, здешнего управляющего.

– Мне не нравится ваш девиз, – сообщила Тина. – Лучше я подыщу себе другой отель.

Разъяренный киборг – это опасно, поэтому столпившиеся в коридоре люди и незийцы дружно попятились. Все, кроме Хогерта Тейкаба, – он, наоборот, подался вперед и прошептал, с обожанием глядя на Тину:

– Божественная женщина!

– Приготовьте мой счет и вызовите аэрокар, – стараясь совладать с бешенством, бросила Тина управляющему.

– Да что вы, я сам оплачу ваш счет! – засуетился Тейкаб. – Эй, закажите лимузин – такая женщина не должна летать в обыкновенном аэрокаре! Мне тоже отель не нравится, зато я знаю один получше – там интерьеры в красных и черных тонах, а на стенках цепи висят. Если мы поедем туда…

Тина выскочила на улицу и быстрым шагом направилась к стоянке аэрокаров.

– Подождите меня! – крикнул позади Тейкаб. – Ну пожалуйста, не уходите!

Расслабиться она смогла, лишь когда Кеодос превратился в россыпь разноцветных огней далеко внизу. Послезавтра – встреча с адвокатом, а сейчас надо найти отель. Хорошо охраняемый. Раньше ее не заботили такие мелочи: она останавливалась в том или ином отеле, если ей нравились окрестности и архитектура здания. Но теперь ситуация изменилась. Тина сняла номер в «Ронокле» – громадной стеклянной пирамиде с подъездами в виде сиреневых друз. Она жила тут перед отлетом в систему Раксы и еще тогда заметила, что охрана в «Ронокле» надежная. Предупредила дежурного администратора, чтобы посторонних к ней не пускали ни под каким видом. Номер находился на шестнадцатом этаже, и Тина, поглядев в окно, удовлетворенно улыбнулась: даже в стикерпластовых перчатках и наколенниках Хогерт Тейкаб не сможет одолеть наклонную скользкую стену почти пятидесятиметровой высоты.

Волны Спящего моря лизали мягкий оранжевый песок, трепетала на ветру яркая листва зонтиковых деревьев. Испанский архипелаг – скопление островов и островков общей площадью в несколько сот квадратных километров – грелся в лучах субтропического солнца. Саймон облокотился о белокаменный парапет полуразрушенной террасы, полной грудью вдыхая солоноватый воздух. Его глаза блестели, на губах играла улыбка. Каждое утро перед завтраком он глотал по капсуле мейцана и чувствовал себя великолепно. Шеф встретил его как героя, «Страсти в системе Раксы» уже принесли «Перископу» солидную прибыль. Сейчас Саймон восстанавливал подорванные силы в Иммортелии, одном из самых роскошных курортов Ниара. Вокруг было полно «живого сырья», но он прилетел сюда не для работы. Кроме него, в Иммортелии находилось еще несколько эксцессеров, и он мог общаться с себе подобными, не снисходя до серой толпы.

– Ну кто в наше время рисует красками по холсту? Это же устарело! – услыхал он позади знакомый ехидный голос. – Вот отсталый народ!

Саймон обернулся: по извилистой лесенке спускались с холма двое эксцессеров, Сейго и Джельда. Оба находились под действием мейцана, а потому мчались вниз наперегонки, ловко перепрыгивая через разбитые ступеньки (в обычном состоянии никто из них, включая Саймона, даже близко к такой лестнице не подошел бы). Реплика была адресована пожилому художнику, который устроился с мольбертом на гребне склоне.

– Слыхал, как я его? – ухмыльнулся Сейго. – Людей надо ставить на место!

– Гениальный Саймон Клисс! – Джельда выдавила кислую улыбку (ее последняя работа, «Скандал в Зеркальном салоне», имела посредственный успех, и теперь она люто завидовала триумфу коллеги). – Такой гениальный, что аж тошнит! Мы все должны брать с тебя пример. Не зазнавайся, понял? – Вдруг она схватила Саймона за нос и сильно дернула. – Будешь зазнаваться, я тебя вот так, и вот так! А Терезенцию опять разнесло, как на дрожжах, знаете?

Саймон ошеломленно потер пострадавший нос и на шаг отступил. Джельда непредсказуема – среди мужчин-эксцессеров бытовало мнение, что именно в этом и заключается ее неповторимый шарм. Вслух Саймон с этим не спорил (только последний дурак станет опровергать общепринятую в компании точку зрения!), но в глубине души недолюбливал Джельду и даже побаивался. Ему нравились беззащитные, пугливые девушки – с ними он чувствовал себя в безопасности.

– Ой, ты куда встал? – взвизгнула Джельда. – Не топчи мою тень, бессовестный… это же плохая примета!

Как и все женщины-эксцессеры, она была болезненно суеверна. Саймон демонстративно вытер ноги о ее тень – остроумная шутка, – но тут Джельда потянулась к его носу, и он проворно попятился.

– Ага, испугался, трусишка! Терезенция, говорю, аж вот такая стала, когда выходит на связь, на экране одна морда перекошенная! Доктор Вышинский из-за нее скоро повесится.

Джельда имела в виду Терезу Салкадо, связную «Перископа», которая жила в Хризополисе, столице Ниара. Начинала Тереза как многообещающий эксцессер, но потом по состоянию здоровья сменила работу на более спокойную. Она страдала хроническим целлюлитом, кроме того, ей ежегодно приходилось с помощью пластических операций приводить в порядок деформированное лицо и удалять избыточные жировые отложения. В девяносто девяти случаях из ста современная медицина шутя справлялась с такими проблемами, но Тереза была исключением. Даже доктор Вышинский, известное на всю Галактику светило косметической хирургии, не мог ей помочь: он делал Терезе очередную операцию, а несколько месяцев спустя результат сходил на нет. Она вела затворнический образ жизни и общалась со своими многочисленными знакомыми по видеофону (общение заключалось, как правило, в обмене свежими сплетнями). По тому, сколько процентов Терезы появлялось на экране, можно было определить, далеко ли ей до новой операции. У себя дома она жила в окружении всевозможных талисманов, амулетов и прочих «положительно заряженных» штуковин, твердо убежденная в том, что эти предметы ее «спасают» (хотя, как показывала практика, уберечь ее от целлюлита и деформаций они не могли).

– Да с ней всегда так, – равнодушно бросил Саймон. Благодаря мейцану он чувствовал себя ловким, сильным и здоровым, чужие болячки его не волновали.

На вершине холма появились две женщины и начали осторожно спускаться к террасе. Вдруг одна оступилась и упала – еле удержалась, чтобы не покатиться по ступенькам. Джельда резко и визгливо расхохоталась.

– О, о, о, какой эксцесс – Джельда смеется! – заметил Сейго.

Джельда смеялась редко – лишь в тех случаях, когда с кем-нибудь приключалась неприятность. Саймон тоже ухмыльнулся: его забавляло – до чего неловки и неуклюжи люди, которые не принимают мейцан. Женщины поспешно удалились.

– Пойдем на пляж? – предложил Сейго. – Тут скукота…

Все трое бросились к лестнице, причем Джельда вырвалась вперед, крикнув: «Я дама, вы… меня пропускать должны!» Когда поравнялись с художником, Саймон громко произнес:

– Плохонькая мазня!

Вот так, пусть Сейго не воображает о себе слишком много – он тоже умеет ставить людей на место. За вершиной холма открылся нарядный курортный парк, кроны зонтиковых деревьев всех оттенков зеленого сливались в пеструю мозаику. Саймон пребывал в отменном настроении: опасности и лишения канули в прошлое, у него много денег и мейцана, он на Ниаре, и рядом люди его круга – умные, утонченные, цивилизованные. Он снова вышел победителем из схватки с жизнью.

Глава 10

– Здравствуйте, доброе утро! А я уже два часа вас дожидаюсь. Ну пожалуйста, не прогоняйте меня!

Услыхав за спиной этот умоляющий голос, Тина содрогнулась. Хогерт Тейкаб, в безукоризненном белоснежном костюме, выглядывал из красного аэрокара, приземлившегося на стоянке около восточного подъезда «Ронокла».

– Ну пожалуйста, позавтракайте со мной в ресторане!

Секунду-другую поразмышляв, Тина уступила:

– Хорошо.

Если Тейкаб – бизнесмен и умеет зарабатывать деньги, он должен обладать хотя бы зачатками здравого смысла. Нужно убедить его в том, что он только время впустую тратит. Тогда он отстанет.

– Господин Тейкаб, – начала Тина, когда устроились за столиком, – вы ошиблись. Я не та женщина, которая вам нужна. Мне часто приходилось драться, но я не могу ударить другого просто так.

– И вы никогда не били и не кусали своих партнеров по сексу? – На интеллигентном, тонко очерченном лице Тейкаба появилось задумчивое выражение – как будто он что-то просчитывал в уме.

– Нет. Никогда. Мне такие отношения не нравятся.

– Но вы никогда их не пробовали, верно?

– Верно, – подтвердила Тина.

Итак, победа за ней. Сейчас этот тип встанет, попрощается и уйдет.

– Тина, если вы чего-то ни разу в жизни не пробовали – как вы можете говорить, что вам это не нравится? – с затаенным торжеством спросил Тейкаб. – Вы обязательно должны попробовать, со мной: вот увидите, какое это потрясающее удовольствие! Вы будете меня бить, а я буду извиваться и кричать, а потом мы начнем заниматься любовью. Ну пожалуйста, не отказывайтесь…

Весь день он таскался за ней по пятам и уговаривал, уговаривал, уговаривал, а Тина все больше и больше зверела. Она сознавала, что если хоть раз врежет Тейкабу, ей потом до конца жизни от него не отделаться – эта угроза помогала сохранять самообладание. Как обычно поступают люди, которых преследуют маньяки?.. Вроде бы обращаются в полицию. Оторвавшись от Тейкаба в толпе на одном из центральных проспектов Кеодоса, Тина узнала у справочного автомата адрес полицейского управления и пошла туда. Мысль о том, что она, киборг, вынуждена искать защиты у полицейских-людей, заставляла ее стискивать зубы, но деваться было некуда.

– Что у вас за проблема, м’гис? – вежливо поинтересовался дежурный офицер.

– Меня преследует маньяк-мазохист.

– Вы хотите сказать, маньяк-садист? – участливо поправил полицейский: видимо, решил, что от волнения она заговаривается.

– Я хочу сказать именно то, что сказала. Я киборг, – Тина показала браслет. – Садисту я бы давно уже свернула шею без вашей помощи. Вы можете сделать так, чтоб этот тип от меня отвязался?

Оказалось, это сложный вопрос: до тех пор пока Хогерт Тейкаб, законопослушный турист с Мелиссы, не нарушал общественный порядок и не совершал никаких преступных действий, полиция не могла его трогать (см. Всегалактическую Декларацию о Правах Личности).

– Так вы говорите, м’гис, он просто ходит за вами и излагает свои нетрадиционные взгляды? Даже не грубит?.. Гм, досадно… Мы, конечно, попробуем провести с ним разъяснительную беседу…

Другие полицейские, находившиеся в помещении, переглядывались и ухмылялись – им было весело. Из управления Тина ушла ни с чем. Хогерт Тейкаб ждал ее возле подъезда «Ронокла» – темный силуэт на фоне светящейся сиреневой друзы.

– Вы так внезапно исчезли, что я даже не понял, как это вы исчезли, – заговорил он, заступив ей дорогу. – Ну пожалуйста, разрешите мне подняться к вам в номер!

– Неужели вы не можете найти себе другую женщину? – вздохнула Тина.

– У меня были другие женщины, но все они только притворялись крутыми. Вы отличаетесь от них так же, как настоящий бриллиант от искусно ограненных стекляшек! Если вы чего-то ни разу в жизни не пробовали, вы не можете с полной уверенностью утверждать…

Обогнув его, Тина вошла в отель, а Хогерту загородил дорогу охранник.

На следующее утро, когда она тренировалась у себя в номере перед зеркалом, вспыхнул экран видеофона.

– К вам посетитель, м’гис, – сообщил дежурный администратор. – Господин Ликарт Йорм Чил Зелгони, адвокат. В соответствии с вашими пожеланиями мы его не пускаем.

– Пожалуйста, пропустите адвоката.

Несколько минут спустя в номер вошел очень высокий пожилой незиец, худой и слегка сутулый, – Тина уже видела его на экране компьютера, когда делала запрос.

– Госпожа Хэдис? Я счастлив познакомиться с такой очаровательной представительницей человеческой расы. Вы еще не успели предъявить иск манокарскому правительству?

– Нет.

– Замечательно. Как вы смотрите на то, чтобы этим делом занялся я?

– Но я не собиралась подавать в суд… – Тина не ожидала такого напора и в первый момент растерялась. – У меня просто нет для этого времени!

– Мы оформим доверенность, и ваше присутствие на суде не понадобится: от вашего имени будет выступать ваш адвокат. Это вполне законно. Вас похитили, вы подвергались грубым оскорблениям – я рассчитываю получить компенсацию в несколько миллионов галов. То, что почти все участники этой акции погибли, не имеет значения, ведь они действовали по указанию своего правительства. Мы выдвинем иск против правительства Манокара. Я надеюсь, деньги вам нужны?

Да, деньги ей были нужны – она уже успела вернуть «Галактическому лидеру» неотработанный гонорар, а необходимость в непредвиденных расходах могла возникнуть в любую минуту.

– Но ведь у нас почти нет вещественных доказательств, – заметила она с сомнением. – Только распиленные кандалы валяются у меня на яхте.

– Очень хорошо, что вы их сохранили. Лучше, чтоб они не валялись на яхте, а лежали в сейфе у вашего адвоката, я сегодня же их заберу.

– Этого слишком мало…

– Еще у нас есть видеозапись, подлинность которой подтвердит экспертиза. Госпожа Хэдис, я никогда не берусь за безнадежные дела и за последние полвека не проиграл ни одного процесса.

Об этом Тина знала.

– Хотела бы я взглянуть на ту видеозапись. Я уже слыхала о ней, но не видела.

– Давайте поедем ко мне? – предложил Зелгони. – Фильм очень дорогой, коллекционный, но моя клиентка, разумеется, может его посмотреть. Прошу вас! – Он галантно распахнул перед Тиной дверь.

Жил адвокат в старинном дворце из белого и голубого мрамора. Во внутреннем дворике, вокруг бассейна с подкрашенной бирюзовой водой, росли ракуны, их громадные листья колыхались на ветру, и по мозаичному полу скользили тени. Зелгони закрыл жалюзи, дворик исчез из поля зрения.

– Устраивайтесь.

Он вышел, но вскоре вернулся с кристаллом, который вставил в голопроектор. «СТРАСТИ В СИСТЕМЕ РАКСЫ» – вспыхнула в воздухе надпись. С алых букв капала кровь. «Продукция „Перископа“. Защищено от копирования», – предупредила другая надпись, поменьше.

Тина увидела зал не то ресторана, не то бара, оформленный в виде пещеры, с потолка свисали розовые светящиеся сталактиты. За столиком в углу сидел кряжистый старик. Знакомое лицо… Да это же Хемезан, старый космонавт, убитый на пересадочной станции! Вспыхнула драка, сначала Хемезан успешно отбивался от насевших подонков, но потом его дважды ударили ножом – в спину и в живот, – сбили с ног и начали пинать. Ворвалась полиция. Мертвый Хемезан на полу, крупным планом, лицо – сплошная кровавая маска.

«Ну все, финал. Отпрыгался. Вот так и кончают всякие там великие, – произнес глумливый голос за кадром. – Хотите еще чего-нибудь интересненького? Сейчас увидите!»

– Да что все это значит?! – хрипло спросила Тина, повернувшись к адвокату.

– Документальный фильм, сделанный эксцессерами из «Перископа». На вас так сильно подействовало? Гм, я не думал, что киборга можно чем-нибудь в этом роде вывести из равновесия…

– Меня удивил неадекватный тон комментатора, – Тина уже овладела собой.

– А, это обычный стиль «Перископа». Смотрите внимательно – сейчас пойдет кусок, который я собираюсь продемонстрировать на суде.

Появился манокарец в сером с лиловыми нашивками мундире. Администратор третьего уровня. Крепкого сложения, с тяжелым взглядом и нездоровой кожей.

«А это манокарский тоталитарист, его зовут Джениз Шидал, – сообщил комментатор. – Один из главных героев нашего уникального фильма. Вы увидите, дорогие зрители, что он будет вытворять дальше! Итак, держитесь крепче!»

Манокарский тоталитарист Джениз Шидал инструктировал группу манокарцев низших уровней относительно того, как взять в плен киборга, Тину Хэдис. Говорил он по-манокарски, но параллельно звучал перевод. «Это приказ нашего великого правительства, приказ самого президента Пенгава! – с расстановкой произносил он, сверля взглядом неподвижно застывших парней в одинаковой форме. – Надо покончить с этой!.. Те, кто проявит себя хорошо, перейдут на следующий уровень – так сказал его превосходительство господин Мажирав. Старайтесь!»

– Теперь не отвертятся! – усмехнулся Зелгони.

Кабина вездехода. Полуразрушенные желийские купола у подножия хребта Рисахэи, Шидал нанимает проводника. Вход в заброшенную шахту. Манокарцы выстраиваются полукругом, с парализаторами наготове. Появляется Тина (это сразу после того, как ей удалось выбраться из колодца, куда ее столкнул Гонщик). Падает. Манокарцы приближаются к ней – медленно и нерешительно, словно опасаясь, что она того и гляди вскочит на ноги. На нее надевают кандалы. Шидал тычет ее в бок носком ботинка, потом пинает по ребрам, но она не реагирует.

– А вот и оскорбление действием! – удовлетворенно промурлыкал адвокат.

– Вас это как будто радует? – сухо спросила Тина.

– О, простите, госпожа Хэдис! – Юрист слегка смутился. – Я просто оцениваю ситуацию как профессионал: чем хуже – тем лучше. Для вас все эти неприятности остались в прошлом, а каждая подобная деталь прибавляет лишний нуль к той сумме, которую я рассчитываю выбить из манокарского правительства.

Внутренние помещения звездолета. Тину тащат волоком по коридору, приковывают к стене. Потом она уже в сознании, и высшие манокарские чины приходят на нее посмотреть, среди них Шидал и Кезем. Жены администратора первого уровня Мажирава плюют в ее сторону.

– Моральный ущерб, – отметил Зелгони. – Прелесть, я их за глотку возьму!

Роскошно обставленный кабинет. Чиновники явно раздражены. Врывается Гонщик (тут Тина внутренне напряглась). Мажирав уговаривает, Гонщик стреляет в него из дезинтегратора.

– Любопытно, какой совершенный у него грим, – пробормотал адвокат. – Точнейшая имитация! Госпожа Хэдис, это очень существенный момент: теперь неопровержимо доказано, что Манокар причастен к межзвездному терроризму. Это ослабляет позицию Манокара – и, как следствие, усиливает нашу позицию. Мы выиграем.

«Интересное еще не кончилось, это только начало, – посулил комментатор. – Смотрите дальше – и у вас кровь в жилах застынет! Впереди вас ждут такие первосортные ужасы, какие вам и в ночных кошмарах не снились!»

Избитые Гонщиком чиновники приходят в себя и покидают кабинет. Около тела Мажирава остается подвергнутый остракизму Шидал… и кто-то еще. Этот второй, невидимый, протягивает Шидалу бластер.

За дальнейшим развитием событий Тина наблюдала, удивленно подняв брови: Шидал не вызывал у нее симпатии, но то, что этот тип взбунтовался, делало его на свой лад выдающимся человеком – ведь каждому манокарцу с пеленок внушают, что наказания надо принимать покорно и безропотно, как должное.

Дволлы пожирают людей. Шидал и его незримый спутник запираются в кабинете Мажирава и стирают записи. Шидал глотает шоколадную конфету, пьет вино из платинового кубка и рассуждает об «идеологической жвачке для рядовых манокарцев», насмешливо глядя прямо на зрителей.

«Обаятельный персонаж, не правда ли? – спросил комментатор. – Президент Пенгав любит повторять, что каждый манокарец способен на подвиг. Теперь мы сами увидели, на какие подвиги способен рядовой манокарец! До свидания, дорогие зрители, до встречи в новом выпуске!»

– «Перископ» всегда выдает что-нибудь в этом роде, – заметил адвокат. – Я регулярно покупаю их продукцию, хотя она безумно дорогая. Но эти расходы окупаются – иногда я нахожу таким образом перспективных клиентов, как нашел вас. Кстати, по сведениям из дипломатических источников, Пенгава чуть не хватил удар, когда ему показали этот фильм.

Тина кивнула. Потом, собравшись с мыслями, заговорила:

– Для меня остались неясными две вещи, господин Зелгони. Во-первых, рядом с Шидалом постоянно кто-то находился, но ни в одном кадре его нет. Шидал как будто ведет с кем-то диалог, но реплик собеседника не слышно.

– Это был эксцессер, сотрудник «Перископа». Они очень осторожны. Люди-невидимки. Эксцессер заснял все это замаскированной аппаратурой, но он не хочет, чтобы его разоблачили. И я подозреваю, что не только заснял… Нередко эксцессеры сами провоцируют драматические события, чтобы сделать фильм.

– Значит, та драка вначале могла быть спровоцированной?

– Скорее всего, – спокойно согласился адвокат.

Родгев Раос, вот кто все это устроил. Он выдал ее манокарцам, чтобы сделать фильм!

– На манокарском корабле был один парень с Ниара – видимо, это и есть эксцессер. Он вел себя как типичный наркоман.

– Все эксцессеры – наркоманы, – Зелгони откинулся в кресле. – Вы когда-нибудь слыхали о мейцане?

– Какой-то медицинский препарат. Кажется, из запрещенных.

– Сильнейший допинг и наркотик. Вызывает привыкание и постепенно разрушает мозг. По моим данным, эксцессеры как раз им и пользуются.

– Но зачем, если он разрушает мозг? – удивилась Тина.

– Мейцан делает их необыкновенно энергичными, сильными и быстрыми. Они ведут опасные игры. Мейцанист, который принял дозу, шутя справится с обыкновенным человеком – другое дело, конечно, если он столкнется с киборгом вроде вас или с каким-нибудь там супербойцом… Но супербойцов мало. – Адвокат замолчал, искоса глядя на Тину (она понимала, почему он так разоткровенничался: дело выгодное, и, желая заполучить клиентку, Зелгони стремится как бы невзначай продемонстрировать свою осведомленность и компетентность). – Вы, наверное, знаете, что на каждый наркотик есть нейтрализатор, и даже не один. Эти нейтрализаторы широко распространены – все, кроме голгирола. Голгирол – единственный препарат, который может нейтрализовать мейцан. Столь же редкий и дорогой, как и сам мейцан.

– Почему деятельность «Перископа» до сих пор не запретили?

– А ее никто и не разрешал. «Перископ» – нелегальная фирма, работает в условиях строжайшей конспирации. Я вижу, вы возмущены, но бороться с этим бесполезно. Как с проституцией: раз есть спрос – будет и предложение. А спрос на продукцию «Перископа» колоссальный. Есть немало зрителей, которые нуждаются в катастрофах, скандалах, кровавых драмах и готовы платить за это большие деньги. Причем заметьте: они хотят, чтобы все происходило по-настоящему – никаких актеров, никакой игры! Они будут очень недовольны, если раскусят подделку.

– Дрянь, – процедила Тина (хотелось выразиться покрепче, но она сумела сдержаться).

– О вкусах не спорят – кажется, это у человеческой расы есть такая пословица? Я привык относиться снисходительно к чужим порокам, ведь они обеспечивают меня работой и доходами, – адвокат улыбнулся, показав мелкие розоватые зубы.

– Когда появился человек, который убил Мажирава, вы сказали, что у него совершенный грим. Как вам удалось это определить?

– Очень просто. Он был загримирован под Стива Баталова, спортсмена, погибшего два года назад на Айс-трэке на Олимпе. Я навел справки. – Зелгони сцепил длинные серые пальцы с узловатыми суставами и опять окунулся в свою стихию: – Пенгав находится в дурацкой ситуации, так как не может официально возбудить против него уголовное дело на межзвездном уровне, ведь тогда Манокар лишний раз косвенно подтвердит, что Мажирав занимался вербовкой террористов не по собственному почину, а с санкции правительства! Итак, вы принимаете мое предложение?

– Да.

– Сегодня же оформим доверенность. Кстати, почему вы до сих пор не приняли ниарское или, к примеру, земное гражданство? Разве для этого есть какие-нибудь препятствия?

– Есть. Это одно из условий моего контракта с Тергароном. Правда, я в любой момент могу принять тергаронское гражданство, но тогда я автоматически стану военнообязанной, а мне больше нравится вести свободную жизнь.

Дверь распахнулась, вкатился столик с фруктами и прохладительными напитками. Робот поднял жалюзи, во внутреннем дворике появились три незийские танцовщицы, которые плавно заскользили вокруг бассейна под звуки визгливой музыки.

– А можно подать в суд на «Перископ»? – с удовольствием наблюдая за танцем, спросила Тина. – Их человек организовал убийство на пересадочной станции и подставил меня – по-моему, это достаточный повод.

– Нет смысла. Во-первых, вы не сможете доказать, что эти события были спровоцированы, только потеряете время и деньги. Во-вторых, «Перископ» находится в глубоком подполье. В-третьих, эта фирма ворочает миллионами и всегда сумеет подкупить кого надо. Ее жертвами часто становятся люди известные и богатые – политики, бизнесмены, члены королевских фамилий, спортсмены, актеры, но до сих пор никто из пострадавших не смог найти на «Перископ» управу. Лучше смотрите на эксцессеров как на стихию.

– Они потакают самым низменным человеческим склонностям… И я бы очень хотела добраться до Родгева Раоса!

– Не доберетесь. Конечно же, его зовут не Родгев Раос, и наверняка он все время был в гриме. Эксцессеры умеют исчезать, не оставляя следов.

Вернувшись к себе, Тина включила компьютер и послала в сеть запрос: Стив Баталов, спортсмен, погиб на Айс-трэке на Олимпе; нужна любая информация о нем, какая найдется.

Вскоре на экране появился портрет Гонщика: тот самый человек, с которым она дралась в Рисахэи; и лицо, и рост, и сложение – все совпадает. Грим?.. Или Стив Баталов на самом деле не погиб?.. Или Гонщик – клон погибшего Стива Баталова?.. Возникли колонки текста, Тина заскользила взглядом по строчкам.

Стив Баталов родился на Ниаре, в Хризополисе. Был профессиональным космопилотом, летал на звездолетах корпорации «Галактический лидер». Потом ушел в большой спорт и стал дрэггляйдистом (частный спортивный клуб «Сверхновая»). Участвовал в двадцати четырех гонках, победил в десяти, погиб в последних в возрасте тридцати четырех лет.

– Что такое дрэггляйд? – задала Тина новый вопрос.

Дрэггляйд – гонки реактивных саней, дрэгслеев. На экране появилось изображение, а также схема с пояснениями. Ракетообразное, сверхаэродинамичное яйцо, начиненное тонной пергидроля, оснащенное компьютером и управляемым предкрылком. Скорость – околозвуковая, тысяча сто километров в час. Гонки проводятся на Айс-трэке: реактивные сани мчатся по узким ледяным желобам, минуя крутые повороты, подъемы и спуски. Процент смертности среди гонщиков как на соревнованиях, так и во время тренировок очень высок (похоже, что Стив Баталов оказался долгожителем). Сам Айс-трэк находится на Олимпе – соседней с Ниаром холодной планете с пригодной для дыхания разреженной атмосферой – под силовым куполом, как и другие спортивные комплексы.

– При каких обстоятельствах погиб Стив Баталов?

Фрагмент записи: дрэгслеи с ревом мчатся по желобу, Стив Баталов идет под номером пятнадцать, он почти обогнал лидера – номер два, и тут его сани начинают вести себя странно, как будто гонщик внезапно потерял управление. Возникает пробка, дрэгслеи сталкиваются, машина под номером четыре, вылетев из желоба, врезается в трибуну болельщиков. Взрыв. Воет сирена. Несмотря на это, гонки продолжаются. Номер два приходит к финишу первым, следом за ним, с небольшим отрывом, – опередивший Баталова номер шесть, следом – сам Баталов… Нет, он так и не добрался до цели: в полукилометре от финиша его дрэгслей взрывается. «Заключение экспертизы: неисправность в компьютере», – пояснила надпись под остановившимся кадром.

– Кому принадлежит спортивный клуб «Сверхновая»?

«Акселю Генлаору, гражданину Ниара».

Откинувшись в кресле, Тина смотрела на бесформенное красно-черное пятно взрыва, расплывшееся по экрану. Человек, который находился внутри, просто не мог уцелеть, его должно было разнести на куски.

– Клонирование. Общая информация.

Как люди, так и некоторые другие расы начали экспериментировать с клонированием живых организмов еще несколько тысячелетий назад, но, когда дело доходило до клонирования разумных существ, результаты были, мягко говоря, непредсказуемыми. Ученые не знали заранее, что они получат в итоге: нормальный клон, который во всех отношениях, в том числе интеллектуально, является дубликатом оригинала, или нежизнеспособного идиота. Так продолжалось, пока при клонировании не начали использовать генератор Мидауэра – эта мощнейшая установка создавала поле сверхвысокой частоты и сложной конфигурации; на последней стадии, когда тело клона было готово, его помещали в поле, и клон «оживал» нормальным человеком. Успех – стопроцентный. Правда, радовались экспериментаторы недолго: узнав о генераторе, представители нескольких, наиболее древних, галактических рас (в том числе силарцы, отметила Тина, просмотрев список) забеспокоились и выступили с протестом. Они заявили, что поле, которое генерирует установка Мидауэра, исключительно опасно для разумной жизни, и расследование подтвердило их правоту: у многих, кто находился в зоне действия генератора в то время, когда аппаратура работала, наблюдались потом депрессивные состояния, психические расстройства, провалы в памяти. В итоге Ассамблея Независимых Миров почти восемьсот лет назад приняла Конвенцию о запрещении генераторов Мидауэра.

Если Гонщик – клон Стива Баталова, это может означать, что кто-то (Генлаор?..) построил генератор Мидауэра, наплевав на Конвенцию.

Выключив компьютер, Тина взяла аэрокар и полетела в космопорт – нужно было подготовить яхту к путешествию. Она собиралась на Ниар… но не напрямую: сначала стоит сделать крюк и посетить еще раз систему Раксы. Заночевала на яхте, а утром связалась с «Сироллом», однако Джеральда не застала – тот находился в Кеодосе. Спустя полтора часа удалось разыскать его и договориться о встрече: Тине требовалась помощь дизайнера.

– Мне надо изменить внешность, – объяснила она, когда Джеральд выпрыгнул из аэрокара и тот опустился на стоянку. – В общих чертах, чтобы меня, по крайней мере, не узнавали издалека. Не сможешь что-нибудь посоветовать?

– Так… – Джеральд оглядел ее и прищурился. – Ярко-фиолетовые контактные линзы, черные с синим отливом волосы… И еще я тебя постригу, давно об этом мечтал! Твою фирменную прическу затруднительно не узнать издалека.

– Ладно, – сдалась Тина.

– Цвет кожи поменяешь?

– Нет, этого хватит.

Они стояли около парапета на плоской крыше универмага «Виисан Эш»: тут был разбит скверик с карликовыми ракунами, пурпурными незийскими кактусами и завезенными с Земли розами всех существующих оттенков. В центре находилось маленькое кафе под тентом, а рядом – эскалатор, который соединял крышу с залами магазина.

– И браслет лучше сними. Киборгов мало.

– Нет смысла скрывать, что я киборг: если я встану на замаскированные весы – такие есть во всех космопортах, банках и полицейских участках, – это сразу вылезет наружу.

– А что не так с твоим весом? – удивился Джеральд.

– Мои кости тяжелее человеческих, и я вешу в полтора раза больше, чем должна весить женщина моего роста и сложения.

– Надо же, никогда не замечал… Тогда прячь браслет под рукавом. Еще тебе стоит сменить стиль одежды – я скажу, что брать.

– Только не юбки, – забеспокоилась Тина (юбки напоминали ей о Манокаре).

– Остановимся на брючных костюмах для деловых леди. Пошли.

Через час, побывав на всех пяти этажах универмага, они вышли на улицу, к стоянке аэрокаров.

– Скоро улетаешь?

– Завтра.

Машина Джеральда взмыла вверх и, описав параболическую дугу, опустилась на площадке перед «Роноклом». Гравитационный лифт поднял их на шестнадцатый этаж, они свернули из холла в коридор, облицованный золотистым янтароидом. Навстречу попалась пара пожилых туристов; женщина, окинув Тину и Джеральда неодобрительным взглядом, проворчала:

– Господи, есть же люди, которые в руках свои вещи таскают! Для чего тогда роботы? У современной молодежи дурной тон и никакого понимания!

Ее спутник поджал губы и кивнул в ответ.

– Снобы! – усмехнулся Джеральд, когда те скрылись за поворотом. – Тина, ты замечала: чем шикарней гостиница, тем больше в ней снобов?

– Это точно. – Опустив на пол сумку с покупками, Тина достала ключ, поднесла к электронному замку.

– Заметь, у них все разложено по полочкам, и любая импровизация, любое нестандартное действие вызывает протест, даже если их не касается… А это кто?

Тина глухо застонала сквозь сжатые зубы. Ну конечно же, это был Хогерт Тейкаб! Он стоял посреди комнаты и смотрел на вошедших с заискивающей, немного напряженной улыбкой.

– Здравствуйте, для меня такое счастье снова увидеть вас! Ну пожалуйста, позвольте мне остаться! Я так долго ждал… Представляете: вчера ко мне привязался какой-то полицейский чиновник и начал читать мораль: дескать, я нуждаюсь в психотерапевтической помощи, я должен вести себя так же, как все… Я потерял из-за него целых сорок минут. До чего неприятно, когда к тебе пристает зануда!

– Хогерт, как вы сюда попали? – Тина обессиленно прислонилась к косяку.

– А вот этого я вам просто так не скажу! – Глаза Тейкаба торжествующе заблестели. – Для того чтобы вырвать тайну, вам придется меня пытать!

– Нет-нет, я уважаю Всегалактическую Декларацию о Правах Личности: ваши тайны – ваше личное дело, никто на них не посягает, – поспешно заверила его Тина.

Тейкаб разочарованно вздохнул. Отступив в коридор, Тина захлопнула дверь и повернулась к Джеральду:

– Это маньяк, он меня преследует. Я уже обращалась в полицию, но без толку.

– Маньяк?.. Тебя?.. – недоверчиво переспросил дизайнер.

Тина вкратце обрисовала ситуацию с Хогертом Тейкабом. На лице Джеральда появилась широкая ухмылка, которую тот безуспешно пытался подавить.

– Смешно, да? А мне что делать?

– Извини, Тина, я не хотел… Сейчас я с ним разберусь, не беспокойся! Скажу ему, что я – твой любовник, и пусть проваливает.

Подмигнув, Джеральд исчез в номере и плотно закрыл за собой дверь. Тина ждала в коридоре. Мимо прошла компания гинтийцев с алыми бровями. Двое желтокожих шиайтиан в малиновых балахонах, незиец в деловом костюме.

– Я никогда не носил подтяжек и не собираюсь ими обзаводиться! – долетел из-за двери полный отчаяния вопль. – Сматывайтесь или я выброшу вас в окно!

Голос Джеральда. Чтобы кто-то сумел вывести из себя уравновешенного и жизнерадостного дизайнера – такого Тина припомнить не могла. Распахнув дверь, она вошла в номер.

– Да он действительно маньяк! – сообщил Джеральд, беспомощно посмотрев на нее.

– Тина, это очень хорошо, что у вас есть любовник! – заговорил Хогерт Тейкаб. – Представляете: сначала вы будете меня мучить, потом он отстегает меня своими подтяжками, потом вы меня свяжете и будете у меня на глазах заниматься любовью, а потом…

– Придумал: сейчас вызову охрану, – Джеральд повернулся к видеофону.

– Ну пожалуйста, не вызывайте охрану! Они же меня отсюда выставят… Если вы оба чего-то ни разу в жизни не пробовали, вы не можете заранее утверждать, что вам этого не надо!

Охранники появились через пять минут. Невзирая на протесты, Тейкаба увели.

– Он еще хуже Кезема, – рухнув в кресло, пробормотала Тина.

– А кто такой Кезем?

– Манокарец на Рошегене. Помнишь, я рассказывала?

– Ага. Везет тебе на оригиналов. – Включив компьютер, Джеральд уселся за пульт, потом окликнул ее: – Вот, погляди. Ты как есть – и ты в новом варианте. Узнать можно, но не в первый момент. Устраивает?

– Вполне.

– Будешь искать своего террориста?

– Джер, он не террорист. Теперь я знаю это наверняка.

– Откуда? – недоверчиво хмыкнул дизайнер.

Пока Джеральд ее стриг, она пересказала содержание фильма «Страсти в системе Раксы».

– Он среагировал как порядочный человек, которого хотели втянуть в грязную историю.

– Пристрелил Мажирава, – щелкая ножницами, уточнил дизайнер.

– Мажирава я бы и сама с удовольствием пристрелила. А в гибели манокарцев Гонщик не виноват: если бы он не вывел из строя пульт, корабль поднялся бы в воздух и догнал его. Перед этим он открыл и заклинил все двери – иначе просто не выбрался бы наружу. Откуда он мог знать, что на корабле нет ни одного нормального человека, способного противостоять дволлам? Честно говоря, это даже для меня было шоком, хотя я очень хорошо знаю, что такое Манокар.

– Не дергайся! – предупредил Джеральд. – Я лишнюю прядь отрезал.

Спустя час работа была закончена. Из зеркала на Тину смотрела красивая, элегантная женщина в черном с блестками деловом костюме, с короткой модной стрижкой. Контактные линзы из специального анизотропного пластика окрашивали радужную ее глаз в ярко-сиреневый, но при этом не искажали цветовое восприятие.

– Ты меня совершенно преобразил. Джер, ты потрясающий дизайнер!

– Еще бы!

Вечером она оплатила счет и покинула «Ронокл». Торчавший около подъезда Тейкаб сперва скользнул по ней незаинтересованным взглядом, но потом все-таки узнал:

– Тина, это вы, да?.. Какое волшебное превращение! Неужели все это – ради меня?

– Нет! – рявкнула Тина, заставив шарахнуться робота-уборщика, который смахивал пыль с аэрокаров на стоянке.

В воздухе ей удалось оторваться от Тейкаба (в результате на экранчике над пультом вспыхнула надпись: «Нарушение правил движения! Первое предупреждение. С Вас штраф 20 галов. После третьего предупреждения – принудительная посадка».). Бросив в раскрывшуюся щель двадцать галов, Тина приземлилась около дома, где снимала квартиру Ольга. Та сказала, что уже нашла силарского целителя и Ли после первого же занятия почувствовала себя лучше – теперь она может оставаться в квартире одна. «Я думала, он будет ее гипнотизировать, а у них, наоборот, гипноз под запретом. Ты опять исчезаешь? Надолго?» Этого Тина не знала. Попрощавшись с Ольгой и Ли, полетела в космопорт. Яхта была готова к старту. Сменив деловой костюм на рабочий комбинезон, Тина облазила все отсеки, осмотрела все укромные уголки и лишь после того как убедилась, что Хогерта Тейкаба здесь нет, села в пилотское кресло, связалась с диспетчером и запросила разрешение на старт.

Яхта приближалась к системе Раксы втрое быстрее, чем «Аонида», на которой в свое время совершили путешествие Тина и Риган. Правда, Тина так и не собралась поменять двигатель на последнюю модель, но старый тоже был хорош. На данный момент у нее имелись две цели – разыскать Гонщика и поквитаться с Родгевом Раосом, причем вторая цель для самой Тины была понятней, чем первая: месть, за себя и за Хемезана. Другой вопрос, зачем ей Гонщик. Что бы там ни говорил Джеральд, а никаких романтических чувств она не испытывала. Зато она в долгу перед этим человеком… и еще у них общий враг – Генлаор (если это он установил бомбу на «Сиролле»).

Пристыковавшись к пересадочной станции в системе Раксы, Тина пошла на почту.

– Желаете отправить или получить корреспонденцию? – спросил робот.

– Нет, спасибо. Я разыскиваю приятеля, его зовут Родгев Раос. Нельзя ли узнать, не отправлял ли он через ваше отделение что-нибудь… – Тина заглянула в электронную записную книжку, – в синий период текущего цикла между семьдесят первым и восемьдесят шестым числом?

– Извините, но мы не можем разглашать конфиденциальную информацию.

В почтовом отделении рошегенского космопорта она получила тот же стандартный ответ. Эксцессер наверняка отправил сделанные записи космической почтой (слишком быстро вышел его фильм!), но для того чтоб установить адресата, нужно подключиться к почтовому компьютеру, а это запрещено. Риган однажды упомянул, что Гонщик способен залезть в любую компьютерную сеть, сколь угодно защищенную, но Тина так не умела. Оставив яхту в космопорте, она полетела на аэрокаре в Рисахэи. Силарский звездолет заметила издалека: гигантская кольцеобразная конструкция из темно-зеленого металла посреди заснеженного высокогорного плато.

– Вы снова на Рошегене? – Кеммиарней на мгновение изменил цвет на более светлый – у силарцев это означало дружеское приветствие. – Надолго?

– Нет. Я разыскиваю одного человека.

Тина рассказала ему все как есть – не тот случай, когда стоит о чем-то умалчивать. Слушая ее, старший офицер силарского звездолета на секунду потемнел (признак гнева), но в остальном сохранял самообладание.

– Мы знаем об эксцессерах. Эти существа приносят гибель и хаос. Не так давно они развязали локальную войну на Тадане – там погибло много людей и несколько силарцев.

– Война между тергаронцами и гинтийцами?

– Да. Поскольку ваш враг – эксцессер, я найду для вас информацию. Но я должен предупредить вас, что месть разрушительна для того, кто ее осуществляет.

– Я вызову Родгева Раоса на поединок. Пусть этот чертов мейцанист примет свой наркотик и дерется со мной, это будет справедливо.

– Только не позволяйте мести управлять вами, Тина.

Спустя три часа Кеммиарней сообщил, что Родгев Раос дважды (с пересадочной станции и из рошегенского космопорта) отправлял бандероли на Ниар, в Хризополис, некой Терезе Салкадо, код пневмопочты AJZ-227401365014. По датам все сходилось: первая бандероль ушла после убийства Хемезана, вторая – вскоре после того, как выживших людей с манокарского звездолета доставили в космопорт.

Поблагодарив силарцев, Тина покинула Рошеген. Итак, ей в любом случае надо попасть на Ниар – и, если выжать из яхты максимум, она будет там через пять-шесть условных суток.

Глава 11

Саймон стоял на балконе отеля и смотрел на Спящее море под ночным небом. Его лихорадило от негодования: люди опять поступили с ним так, как им свойственно – то есть подло. Сегодня утром Джельда потеряла в баре кудонский брелок-амулет, с которым никогда не расставалась (он якобы защищал ее от зомбирования и от безденежья). Неизвестный шутник прибрал находку, вывалял в омерзительной бурой субстанции естественного происхождения и повесил на ручку двери Джельдиного номера. А потом кто-то по секрету шепнул разъяренной хозяйке амулета, что сделал это Саймон Клисс.

– Ты… хочешь, чтоб меня зомбировали?! – срывая голос, орала Джельда. – Из-за тебя я теперь оголена перед космическим злом, этого хочешь, да?! Вот тебе! – Она полоснула Саймона по лицу длинными люминесцирующими ногтями. – Жалко, что у меня для тебя голгирола нет!.. Получай!.. Вот тебе!

Остальные эксцессеры наблюдали за скандалом с довольными усмешками, никто из них даже не попытался призвать Джельду к порядку. Саймон еле спасся. Лицо, шея, руки, грудь – все было располосовано, на пол капала кровь. Он просто не успевал защищаться. Уже потом, когда врач курортного комплекса обрабатывал глубокие царапины заживляющим гелем, он сообразил, в чем дело: перед тем как затеять разборку, Джельда приняла двойную дозу мейцана. Нечестно! В горле стоял горький комок, Саймон судорожно сглотнул. До чего же гнусно поступил тот, кто оговорил его! Нужно быть законченным подонком, чтобы такое подстроить.

Позади послышались тихие шаги. Саймон повернулся, готовый дать отпор: это Джельда крадется, хочет его добить… Через секунду понял, что тревога ложная – темный силуэт на фоне белой стены не мог принадлежать невысокой вертлявой Джельде. Раина. Крупная и медлительная, с неподвижным гладким лицом, она в отличие от остальных женщин-эксцессеров никогда не закатывала истерик и потому очень гордилась своим сильным характером. На ее губах постоянно играла приветливая светская улыбка, а прищуренные глаза глядели на окружающий мир ехидно и цепко.

– Саймон, какой ужас! Эта Джельда – настоящая дрянь. Она и говорит про тебя разные гадости: будто бы ты – импотент и еще всякое такое… Но это между нами, я тебя по старой дружбе информирую, – грудной голос Раины жалел и сочувствовал, в то время как холодные глаза пристально смотрели на Саймона, фиксируя реакцию. – Ну что делать, уж таковы человеческие отношения… Ты обязательно должен связаться с Терезой Салкадо! Она звонила из Хризополиса полчаса назад, ты ей зачем-то нужен.

– Зачем? – с тоской спросил Саймон.

– Не знаю, не говорит. Сказала только, что дело очень важное. Позвони ей, не будь эгоистом. Надо ведь считаться с чужими интересами.

Саймона охватил новый приступ возмущения: ну пусть они все от него отстанут! Он слишком несчастен, чтобы считаться с чужими интересами.

– Перебьется!

– Она буквально умоляла меня уговорить тебя. Почти плакала. Ей скоро ложиться на операцию, и перед этим она хочет что-то с тобой уладить.

Уладить?.. Саймон попытался припомнить, не должна ли ему Тереза денег. Вроде бы нет.

– Пойдем, позвонишь ей, – потребовала Раина. – Не упрямься!

Вздохнув, Саймон поплелся к опоясывающей отель открытой галерее: уж если Раина бралась что-то организовать, отделаться от нее не было никакой возможности.

– Я вижу, как плохо ты себя чувствуешь, – заметила она, шагая рядом. – Ты расстроен, да? Ты очень расстроен, несмотря на мейцан! Сразу видно, какой ты подавленный.

Протяжно вздыхало море, стрекотали в черном кустарнике зирзаки. Отель казался вымершим, что почти соответствовало истине: в течение последних нескольких дней все постояльцы куда-то поисчезали, и в нарядном пятиэтажном здании не осталось никого, кроме шестерых эксцессеров. Им так и не удалось узнать, почему разбежались остальные отдыхающие, ведь в отеле не было ни насекомых, ни сквозняков, автоматическая прислуга работала без сбоев, кухня великолепная… Сейго предположил, что простые смертные не могут выдержать соседства эксцессеров, потому что сразу же начинают чувствовать свою заурядность и комплексовать, – это объяснение всем понравилось.

Когда Саймон и Раина свернули за угол, тишина взорвалась истошными воплями и лаем. Ромель, Сейго и Вабер гонялись за собакой, брызгая на нее краской из баллончиков. Все трое орали, улюлюкали и толкали друг друга, норовя попасть струей краски в глаза животному. В конце концов загнанная в угол собака с визгом прыгнула с балкона, эксцессеры ринулись следом. Затрещал кустарник.

– Все мужчины в душе мальчишки, – снисходительно улыбнулась Раина.

А Саймон пережил новый кратковременный прилив горечи: если бы неизвестный подлец не оклеветал его и Джельда не испортила ему настроение, он тоже мог бы принять участие в веселой охоте! Этот мир жесток и несправедлив.

Они вошли в комнату с видеофоном, вспыхнул мягкий свет. Раина набрала код вызова и растянулась на круглой мягкой кушетке, кивнув Саймону на кресло перед экраном. Экран светился, но изображения не было.

– Саймон, это ты? – Голос Терезы Салкадо прозвучал слабо и печально.

– Я, – буркнул Саймон. – У меня сейчас отдых!

– Ты должен немедленно прилететь в Хризополис, ко мне домой!

– Я же сказал – я отдыхаю!

– Пожалуйста, Саймон… Я… Сейчас, подожди…

Он раздраженно фыркнул, глядя на пустой экран.

– Людей надо жалеть, – наставительно сказала Раина с кушетки. – Не будь эгоистом.

– Саймон, – опять заговорила Тереза, – тут созрел один сюжет, понимаешь? Я хочу подарить его тебе. Я всегда относилась к тебе лучше, чем ко всем остальным, и я не хочу, чтоб этот материал достался кому-то другому. Пожалуйста, приезжай поскорее, я жду… – Она вдруг начала всхлипывать, экран погас.

– О, да наша бедная уродливая старушка тайно влюблена в тебя! – Раина сладко улыбнулась. – Это само по себе сюжет!

Саймон размышлял: с одной стороны, ему чудился подвох – известно ведь, что за просто так, без своего тайного расчета, никто о тебе заботиться не станет, но с другой – он, Саймон Клисс, заслуживает хорошего отношения в гораздо большей степени, чем все остальные обитатели этой Галактики, тут Тереза, безусловно, права.

– Однако она даже не показалась нам! – Раина запрокинула голову и уставилась в зеркальный потолок, с удовольствием рассматривая свое отражение. – Воображаю, как она сейчас выглядит!

Саймон принял решение: он завтра же слетает в Хризополис и навестит Терезу. Вдруг там и правда стоящий сюжет… Если кто-то питает к тебе добрые чувства, надо этим пользоваться.

В Хризополисе было минус пять по Цельсию. Тина при такой температуре не мерзла, но все равно надела теплую куртку, чтобы не выделяться в толпе. Высотные здания царапали набухшее пасмурное небо золотыми шпилями (Хризополис оправдывал свое название), по многоярусным тротуарам спешили люди и иные существа, в воздухе кружились снежинки и скользили немногочисленные аэрокары (транспорт здесь был, по давней традиции, подземный и наземный; воздушным пользовались в основном туристы, которым хотелось посмотреть на город сверху). Облокотившись о перила третьего яруса тротуара, Тина разглядывала обнесенный глухой оградой коттедж внизу, втиснутый меж двух гигантских голубых цилиндров, соединенных тонкой аркой. Коттедж принадлежал Терезе Салкадо – послав запрос в сеть, Тина вскоре получила адрес, но попасть в гости к Терезе так и не смогла. На воротах светилась табличка: «Хозяйка нездорова и никого не принимает. Просьба не беспокоить. Можете оставить сообщение автомату-привратнику или связаться по видеофону».

Тина нахмурилась. Ограда и запертые двери для киборга не препятствие, беспокоило ее другое. Допустим, сегодня ночью она проникнет в дом, как задумала, и встретится с Терезой лицом к лицу – а что дальше? Хорошо, если Тереза с перепугу сразу выложит, кто такой Родгев Раос и где его можно найти, – ну а если нет? Тина ничего не имела против драки на равных, но одна только мысль о пытках вызывала у нее отвращение. Так поступают те, кого она не любит и презирает, и она не собиралась им уподобляться. Если Тереза будет упрямо молчать, она окажется в патовой ситуации.

Бросив последний взгляд на коттедж, Тина влилась в толпу, спустилась на нижний ярус, завернула в кафе для людей и заказала чашку горячего шоколада. Когда вышла наружу, ветер усилился, в плотном облачном куполе появились разрывы – оттуда лился на город желтый послеполуденный свет, в нем сверкали шпили и искрились снежинки, а в разрывах виднелось нежное золотисто-голубое небо. Тина вдруг сообразила, что не знает, какое тут сейчас время года – весна или осень, эта мысль заставила ее улыбнуться. Сегодня ночью она все-таки заберется в коттедж. Свяжет Терезу, а потом без помех выкачает информацию из ее домашнего компьютера – и, если повезет, найдет след Родгева Раоса.

Саймон прилетел в столицу вечером. Выбравшись из рейсового аэробуса, спустился в подземку, и через несколько минут скоростной поезд доставил его в тот район, где жила Тереза. Когда поднялся на поверхность, в первый момент озяб, но вскоре почувствовал себя лучше: мейцан согревал, заставляя кровь быстрее бежать по жилам. Он поступил умно, согласившись навестить Терезу. За время его отсутствия Джельда остынет, и опасность быть исцарапанным сойдет на нет. Снисходительно усмехнувшись, Саймон поглядел на черную воду канала справа, потом на два одинаковых высотных дома слева, усыпанных светящимися кружочками окон. Под сенью этих громадин находилась уединенная обитель Терезы: та не хотела жить в многоквартирном доме – потому что люди, как известно, всегда желают друг другу зла и кто-нибудь из соседей непременно ее сглазит.

Саймон подошел к воротам, скользнул взглядом по табличке и нажал на кнопку звонка, встав перед объективом видеокамеры. На табличке вспыхнула новая надпись: «Добро пожаловать, Саймон!» Ворота раскрылись – и бесшумно захлопнулись за спиной, едва он оказался в небольшом темном дворике. Оставляя на тонком покрове снега черные следы, Саймон направился к крыльцу. Наверное, после «Страстей в системе Раксы» до Терезы дошло, что он не просто эксцессер, а гениальный эксцессер! Она сумела понять, насколько велика разница между ним и остальными, – хорошо бы и другие это поняли… Дверь гостеприимно распахнулась. В прихожей стоял уютный полумрак, персиковые стены приятно гармонировали с ковром на полу, который был на два тона светлее. Тереза утверждала, что все отделочные материалы у нее дома – особенные, положительно заряженные и потому надежно защищают ее от враждебной Вселенной.

Остановившись перед зеркалом, Саймон напустил на лицо значительное и пресыщенное выражение, поправил воротник куртки, потом шагнул к двери в коридор. Створки предупредительно разъехались в стороны. В следующую секунду все естество Саймона содрогнулось от беззвучного взрыва, прихожая завертелась, и он медленно осел на пол.

Перед тем как выйти из номера, Тина в последний раз проверила свою экипировку: коробка с компьютерными кристаллами, электронный фонендоскоп, пистолет, заряженный четырьмя капсулами со снотворным, парализатор. На ней был тергаронский противоударный костюм с перчатками, капюшоном и лицевым щитком (на тот случай, если придется проламывать стены) – с виду он мало чем отличался от зимних спортивных костюмов, и повышенного внимания Тина не привлекала.

– Наверное, на лыжах катались? Вы спортсменка? – обратился к ней в вагоне поезда присевший рядом мужчина. У него был похожий костюм, только не черный, а сине-оранжевый, с мигающей надписью «Арбалет» на груди.

– Нет.

Она отвечала односложно, глядя мимо собеседника, и разговор вскоре угас.

Доехав до своей станции и поднявшись на поверхность, Тина обнаружила, что на улицах, несмотря на темноту, слишком много народа. Придется подождать – не стоит перепрыгивать через ограду Терезиного коттеджа на глазах у прохожих. Засунув руки в карманы, она неторопливо пошла вдоль канала, наблюдая, как крупные снежинки беззвучно исчезают в черной воде.

Сознание медленно возвращалось к Саймону. Он лежал на полу, лицом вниз, и чувствовал себя отвратительно: его тошнило, все мышцы ныли, тело сотрясала крупная дрожь. Что-то знакомое… Ага, два года назад, когда Вабер, склонный к грубым выходкам, выстрелил в него голгироловой капсулой, он пережил похожее состояние.

– Голгирол – бяка! – сказал тогда Вабер. – Он нейтрализует благословенный мейцан и превращает человека в желе. Ученые… изобрели его специально для того, чтобы портить жизнь нам, эксцессерам, – каждый должен убедиться в этом на собственном опыте!

Значит, голгирол. Эта чертова … Тереза Салкадо заманила его к себе домой и угостила капсулой… нейтрализатора! Чего-чего, а такой гадкой шутки Саймон от нее не ждал. Он застонал и попробовал сесть, но снова распластался на полу.

– Здравствуй, Саймон!

Услыхав этот голос, он в первый момент ощутил приступ дикого ужаса, а потом понял, что такого просто не может быть: Шидал остался в системе Раксы; здесь, на Ниаре, ему просто неоткуда взяться! За словами последовал удар в бок – не сильный, но болезненный.

– Прими сидячее положение и поздоровайся со мной.

Напрягая последние силы, Саймон сел и привалился спиной к стене. Терезина гостиная с белыми обоями, покрытыми вязью кудонских иероглифов. В углу поблескивает экран выключенного видеофона. Сама Тереза развалилась в своем любимом кресле. Выглядит неважно, как всегда перед новой операцией: синяки под запавшими глазами, расплывшееся изжелта-бледное лицо перекошено, бесформенное тело наводит на мысль о сыром перебродившем тесте, которое того и гляди полезет из кастрюли. Единственная неизменная составляющая ее облика – роскошные платиновые кудри разметались по спинке кресла, левое запястье прихвачено к подлокотнику наручниками. Посреди комнаты стоит желтокожий черноволосый шиайтианин и смотрит на Саймона с нехорошей усмешкой, а Шидала нигде нет. Значит, померещилось…

– Я в гриме, идиот! – рявкнул шиайтианин. – Твоими стараниями я приговорен к смертной казни, и теперь несколько сот агентов разыскивают меня, чтобы привести приговор в исполнение.

– Моими стараниями? – слабым голосом спросил Саймон. – Я-то здесь при чем? Неправильно обвинять других во всех своих неприятностях…

Эту фразу ему не раз приходилось слышать от учителей в школьные годы, и сейчас она показалась Саймону как нельзя более подходящей. Шидал в ответ грязно выругался по-манокарски и ударил его носком ботинка в солнечное сплетение. Саймон скорчился на полу, задыхаясь и всхлипывая.

– Неприятности у меня начались из-за твоего гениального фильма… прохвост! Я теперь изгой, я лишился имущества и общественного положения, мои жены опозорены, мой сын будет принадлежать не к третьему уровню, а к шестому! Мой отец от меня отрекся! И ты, мерзавец, называешь это «неприятностями»?!

– Я ничего не сделал… – сжавшись в ожидании нового удара, выдавил Саймон. – Я не виноват!

Шидал прав только в одном – в том, что фильм гениальный. Но зачем валить на Саймона все остальное? Манокар – отсталый мир, такие уж там законы.

– Ты думал, что имеешь дело с дураком, – продолжал Шидал, – но ты не учел того, что этот дурак двадцать лет проработал в органах безопасности и умеет находить информацию. Я узнал, что ты отправил две бандероли на Ниар Терезе Салкадо, – и вот я здесь. Не рад встрече?

– Саймон, ты сам засветился и меня подставил, – подала голос Тереза. – Ты последний!..

– Заткнись, женщина! – бросил через плечо манокарец. – Бездетная невоспитанная незамужняя шлюха, не лезь в мужской разговор!

А Саймон ощутил слабый оттенок негодования: эта предательница еще смеет упрекать его – после того, как сама же заманила его в ловушку!

– Итак, Саймон, для начала ты должен выплатить мне гонорар за участие в твоем фильме, – уже другим, деловитым тоном заговорил Шидал. – Я не собираюсь хоронить свои планы. Я пробьюсь наверх – если не на Манокаре, то здесь, во внешнем мире. Ты… еще увидишь, на что я способен! Но сейчас мне нужен исходный капитал. И ты отдашь мне все деньги, которые получил за свой… фильм, все свои ранее накопленные сбережения, а также весь мейцан – я продам его на черном рынке. Я ведь неплохо сыграл главную роль, а?

Какие у него дурацкие претензии, подумал Саймон, это же просто смешно! За отснятый материал платят эксцессерам, а «живому сырью» никаких гонораров не полагается. Правда, отстаивать эту точку зрения вслух он не рискнул. Вместо этого попросил:

– Ваше превосходительство, пожалуйста, разрешите мне принять лекарство! Сейчас я ужасно себя чувствую, даже номер своего банковского счета не смогу вспомнить…

Шидал грубо расхохотался:

– Саймон, ты принимаешь меня за идиота? Если ты проглотишь дозу мейцана, через полчаса ты меня по стенке размажешь. Перед тем как пригласить тебя на свидание, я купил голгирола на Терезины деньги. Я-то не собираюсь становиться паршивым наркоманом, как ты!

– Он меня ограбил! – всхлипнула Тереза. – Из-за тебя, стервеца безмозглого! Кто тебя просил засвечиваться?!

– Хотя бы одну таблетку метарина… – умоляюще прошептал Саймон.

– Нет! – оскалил зубы Шидал. – Ты мне сполна заплатишь! Обещаю, что вся твоя дальнейшая жизнь будет адом. Начнем прямо сейчас. Ты никогда больше не получишь ни мейцана, ни метарина. С этой секунды – никаких наркотиков!

Когда Саймон в полной мере осознал сказанное, каждый волосок на его теле встал дыбом. Никаких наркотиков?.. Если б он имел право выбирать, он бы предпочел любую другую пытку!

Дойдя до здания, похожего на поставленную вертикально шахматную доску (белые квадраты светились, в их глубине мелькали размытые силуэты; по черным, непроницаемым скользили световые блики), Тина повернула назад. Час пик миновал, вблизи коттеджа Терезы Салкадо – ни души. Оказавшись в тени высокой ограды, Тина в последний раз огляделась и одним прыжком преодолела препятствие. Во дворе тоже было пусто, сам коттедж от пристроенного к нему сбоку гаража отличался только размерами – темный кирпичный параллелепипед без единого окна. Неприступный, как раковина моллюска с плотно закрытыми створками. Тина даже слегка удивилась, когда, обойдя дом, обнаружила самую обыкновенную дверь. От ворот к крыльцу протянулась цепочка следов – кто-то пришел к Терезе в гости, причем совсем недавно.

Достав из кармана фонендоскоп, Тина надела наушники и приложила к стене начиненную электроникой коробочку.

– …Слушай меня внимательно! (Глухой звук удара, стон.) Если я завтра же не получу твои деньги – мой гонорар за участие в этом… фильме! – я из тебя все жилы вытяну! Я тебя изнасилую! Ты будешь мечтать о смерти!..

Похоже, что Тереза Салкадо попала в переделку. Тина убрала фонендоскоп – она услыхала достаточно, чтобы перейти к действиям. Очевидно, внутри находятся Тереза и грабитель. Вполне уважительный повод, чтобы вломиться в коттедж. Тина не питала иллюзий насчет того, что спасенная хозяйка из благодарности сразу же выдаст ей информацию о Родгеве Раосе (уж если человек сотрудничает с эксцессерами, рассчитывать на его порядочность не стоит), но собиралась воспользоваться ситуацией.

Подергав дверь – заперто, – Тина натянула перчатки и надела капюшон. Нажала на пуговицу-переключатель – капюшон затвердел, лицо закрыл прозрачный щиток. Людям нужны двери, но тергаронский киборг может войти в помещение прямо сквозь стенку. Обогнув дом, отступила на несколько метров – и с разбегу прыгнула, пробив кирпичную кладку. Стоявший посреди комнаты шиайтианин только-только начал поднимать лазерный пистолет (сама Тина двигалась в ускоренном режиме, и его движения казались ей замедленными), когда она перехватила и вывернула его руку. Пистолет упал на ковер. Тина осмотрелась: в кресле в углу полулежала женщина, измордованная и больная, а на полу около внутренней стены худощавый парень в дорогом ярком костюме не то плакал, не то стонал, закрыв лицо руками.

– Мои биоэнергетические обои… – с ужасом глядя на пролом, прохрипела женщина в кресле.

– Леди, я спасла вашу шкуру, а вы переживаете из-за обоев. Вы – Тереза Салкадо?

– Вы их порвали, и теперь в эту дыру положительный заряд утекает!

Бандит попытался освободиться от захвата, но с таким же успехом он мог бы попробовать разжать стальные клещи.

– Не отпускайте его! – встрепенулась женщина. – Это дикий манокарский тоталитарист, убейте его на месте!

– По-моему, он больше похож на шиайтианского тоталитариста. Вы – Тереза Салкадо?

– Да! Это загримированный манокарец, а у вас глаза не на роже, извиняюсь, а на заднице, если сами не видите!

– А это кто? – слегка растерявшаяся от такого приема Тина указала на парня.

– Это засранец! Мой приятель Саймон, – в голосе Терезы появились ядовитые нотки, – не мужчина, а законченное ничтожество! Он только и умеет, что втягивать всех в неприятности! А вы у себя в полиции кофе пьете и задницы свои толстые просиживаете, пока у вас под носом людей убивают! В моем доме трое суток жил инопланетный бандит – вы только сейчас зашевелились! Ну спасибо, что все-таки пришли! И за стенку спасибо, век не забуду!

– Заткнись! – рявкнул бандит.

На мгновение воцарилась тишина.

– Я могу рассчитывать на то, что меня не выдадут манокарским властям, а посадят в тюрьму на Ниаре? – глядя на Тину сбоку, спросил пленник.

– Это вне моей компетенции. – Она подняла лицевой щиток, нажала на переключатель и откинула капюшон.

– Мордой хочешь покрасоваться? – злобно взвизгнула Тереза – ее голос окреп, на желтых оплывших щеках выступил болезненный румянец. – Ну давай, давай, красуйся, чего уж там! За это вам в полиции деньги платят?! Да убейте же его наконец, он меня ограбил!

Саймон на четвереньках пополз к пролому. Тина не стала его останавливать – этот парень ее не интересовал.

– Тереза, я оказала вам услугу… – попыталась она перехватить инициативу.

– Ага, такую услугу оказала, что дальше некуда! – перебила Тереза. – Целостность моего дома нарушена, и сюда может проникнуть энергия зла! Все полицейские – твердолобые задницы! Гнать с работы всех вас надо!

– Я не из полиции! – Тине все-таки удалось перекрыть ее пронзительный голос. – У меня к вам пара вопросов. Как только вы на них ответите – я уйду, а этого типа сдам в полицейский участок.

Теперь Тереза смотрела на нее настороженно, с беспокойством.

– М-м, вот что… Сначала убейте его, тогда я отвечу на ваши вопросы.

– Тереза, есть и другой вариант: я отпущу бандита и уйду. Если не ошибаюсь, он хотел вас изнасиловать?

– Не меня! Это он Саймону угрожал, чтобы деньги выбить! Этот тупой скот даже не пытался меня изнасиловать – я для него, видите ли, недостаточно хороша! Что возьмешь с дикаря, у которого нет ни ума, ни вкуса – одни… тоталитарные замашки!

Тина изумленно смотрела на болезненно-уродливое, искаженное злобой лицо женщины. Ей хотелось как можно скорее убраться из этого сумасшедшего дома.

– Тереза, мне нужен некий Родгев Раос, который не так давно прислал вам две бандероли из системы Раксы. Где он сейчас?

Глаза женщины сузились – словно две щелки, в которых затаились, шевеля усиками и поблескивая, испуганные насекомые.

– У меня очень много друзей, – произнесла она неожиданно ровным голосом. – Они часто присылают мне весточки. Я даже не припомню, о ком это вы говорите…

– Не знаю, как насчет положительного заряда, – буркнул вдруг бандит, – а Саймон Клисс через эту дыру уже сбежал! Тина Хэдис, отпустите меня. Мы можем договориться.

Тело Терезы судорожно заколыхалось в кресле, глаза широко раскрылись.

– Киборг?.. – взвизгнула она. – Я тут ни при чем, я просто больная одинокая женщина! Уходите отсюда! Немедленно уходите! Я не знаю никакого Раоса!

– Тина, давайте поговорим наедине, – вкрадчиво предложил манокарец. – Меня зовут Джениз Шидал. Я пришел сюда раньше вас и все, что надо, узнал. Я теперь такой же изгой, как вы. Если вы меня отпустите, я поделюсь с вами информацией.

– Посмотрим, – Тина разжала пальцы.

– Можно, я подберу свой пистолет? – на лице Шидала появилась неприятная заискивающая улыбка. – Мне невыгодна ваша смерть. Пока существуете вы, наши спецслужбы вынуждены делить внимание между нами, но если вас не станет, всех агентов бросят по моему следу. Простая арифметика, – он медленно нагнулся, взял пистолет за ствол и спрятал в карман. – Пойдемте?

– Вы кое-что забыли. Снимите с Терезы наручники.

– Глупо. Она выдаст нас, – проворчал манокарец.

– Не выдаст. Тереза, если вы сообщите в полицию о моем визите или попытаетесь навредить мне любым другим способом, вся Галактика узнает о том, что вы работаете на «Перископ». Вы хотите, чтобы к вам пришли выяснять отношения люди, которые пострадали от эксцессеров?

Отвислые щеки Терезы задрожали.

– Да что вам нужно? – выкрикнула она со слезами в голосе. – Я просто одинокая больная женщина, я уже много лет живу у себя дома, даже на улицу почти не выхожу! С какой стати ко мне придут?! Вы порвали мои обои, наорали на меня и теперь шантажируете!

– А вы думали, что можно разрушать чужую жизнь безнаказанно? – не выдержала Тина.

– Я никому не мешаю! Про меня никто ничего плохого сказать не может!

Шидал снял с нее наручники, и она принялась ожесточенно растирать левое запястье.

– Побеседуем во дворе, – бросила Тина манокарцу – ей хотелось поскорее выбраться на свежий воздух.

Считается, что мейцанист, получивший дозу голгирола, в течение по меньшей мере двух часов неспособен в полной мере управлять своей мускулатурой. Лишь оказавшись снаружи, под стеной гаража, Саймон понял, что совершил невозможное. Ему придавал силы страх. Он сразу узнал голос киборга, и после этого даже голгирол на смог удержать его на месте. Тина пришла, чтобы расправиться с ним – рано или поздно это должно было произойти. Саймон боялся ее гораздо больше, чем манокарца. Шидал – мерзкий и жуткий, но при этом до мозга костей понятный, а Тина сделана из другого теста. Таких, как она, Саймон всегда интуитивно угадывал. Нечто неуловимое сближало ее с убийцей Гонщиком и силарскими рроов’зенами (недаром Гонщик освободил Тину, несмотря на то что они враги, а силарцы на Рошегене принимали ее как свою). Саймон не пытался разобраться, в чем тут дело, просто знал: вот эти – хуже всех остальных. От них надо держаться подальше, их даже дволлы боятся.

Задыхаясь, он прислонился к стене. Одежда была измазана скользкой грязью – Саймон несколько раз падал, но все-таки сумел заползти за угол. Он должен спастись, должен. Трясущимися пальцами Саймон шарил по своим многочисленным потайным карманам – так и есть, Шидал обыскал его, пока он был без сознания… Что-то твердое, маленькое. Еще не смея поверить в свое везение, вытащил уцелевшую капсулу мейцана (та провалилась за подкладку и застряла около шва). Давясь, проглотил. Через полчаса подействует, и он сможет убежать, а пока надо затаиться.

Голоса – рядом, за углом. Саймон постарался сжаться в комок.

– Саймон Клисс – это и есть Родгев Раос. Я заставил Терезу заманить его сюда. Зачем он вам?

– Странный вопрос, – усмехнулась Тина.

– Что вы хотите с ним сделать?

– Вызову на поединок. Пусть накачается мейцаном и дерется со мной.

– Я сразу понял, что вы задумали что-то в этом роде! Еще когда наблюдал, как вы разговаривали с Терезой. Вы проиграете до того, как начнете. Я хочу вас по-дружески предупредить…

– По-дружески? – хмыкнула Тина. Ни вкрадчивый тон, ни нарочито приторная улыбка Шидала не могли сбить ее с толку: манокарец вел себя вежливо только потому, что на ее стороне – грубая сила. Наверное, для этого ему приходилось делать над собой порядочные усилия.

– Конечно, – Шидал предпочел не заметить иронии. – Да, я руководил той операцией, когда вас захватили в Рисахэи, но я выполнял приказ своего начальства. А теперь мы оба – изгнанники, и за нами идет охота. Тина, я знаю Саймона Клисса. Он драться не станет. Он будет ползать перед вами на брюхе и умолять о пощаде. И вы его пощадите – после этого он встанет, отряхнется и пойдет заниматься дальше своими делами. Чертов… наркоман! – на мгновение лицо Шидала исказила гримаса ярости. – Я прошу вас, уступите его мне! Он мне еще и деньги должен, а вам деньги не нужны.

– Разве?.. – Тина удивленно подняла брови.

– Вам его деньги не нужны, – уточнил Шидал. – Из-за этого… паршивца я остался без средств к существованию и теперь хочу вернуть свое. Вам-то что – всегда найдутся желающие взять на работу киборга! Вы отказались от своего человеческого естества и благодаря этому не знаете, что такое нужда, а я вот недавно узнал, – в его тоне все-таки прорвались горечь и злость.

– Шидал, если бы я десять лет назад не стала киборгом, я бы сейчас была не человеком, а кормом для дволлов.

На скулах у манокарца напряглись желваки – сказанное его задело. Его-то дволлы чуть не съели. Должно быть, в больнице ему рассказали, что они собой представляют. Рассказали не для того, чтобы унизить, а чтобы дать шанс – потому что человек может внутренне измениться и стать неуязвимым для дволлов, как это сделал Риган. Но Риган вырос не на Манокаре.

– Ну, что-нибудь решили? – спросил Шидал, с неприязнью глядя на Тину.

– Вы меня убедили. Уступаю вам Саймона Клисса.

Повернувшись, Тина шагнула к ограде – и через секунду ее уже не было во дворе. Саймон прижался к холодной кирпичной стене, глотая слезы. Они все такие, все одинаковые. Все женщины его предали – Джулия Дис, Тереза Салкадо, а теперь еще и Тина Хэдис. Ничего другого он от них и не ждал! А мейцан начнет действовать минут через десять, не раньше.

– Тупая помесь женщины и машины! – услыхал он ворчливый голос Шидала. – Из-за тебя я упустил его! Где я теперь его найду?

Хлюпающие шаги, все ближе и ближе. Саймон понял, что сейчас умрет от нервного напряжения, но вдруг шаги стихли, зато послышались другие звуки. Кто-то в стикерпластовых перчатках и наколенниках лез по ограде. Потом спрыгнул вниз. Один, второй, третий… Стоя на четвереньках, Саймон осторожно выглянул из-за угла: Шидала не видно (притаился в тени), а на фоне светлой ограды – три темных силуэта.

– Шевелитесь, и чтоб никакого шума!

Говорили по-манокарски. Саймон чуть не выскочил с радостным криком навстречу новоприбывшим, но вовремя одумался: хорошо, если они ловят Шидала, – а вдруг им тоже понадобился Родгев Раос?..

– Шеф, это я! – донесся до него визгливый, с истеричными нотками голос Терезы – та разговаривала по видеофону, и через пролом в стене ее было слышно даже во дворе. – Мне срочно нужна помощь! Меня разоблачили, понимаете? Меня чуть не убило проклятое «живое сырье»! Помогите мне, они здесь! – Тереза почти кричала. – Шеф, не отключайтесь!

Внезапно Саймон ощутил прилив сил. Боль ушла из мышц, дрожь исчезла. Готово: мейцан подействовал. Он легко поднялся на ноги и выглянул из своего укрытия. Двое манокарских агентов стояли возле пролома, за которым виднелся фрагмент ярко освещенной гостиной (Тереза, переговорив с шефом, заперлась в соседней комнате – вовремя успела), и заглядывали внутрь. Там, где гараж смыкался с домом, в густой тени угадывался неподвижно застывший Шидал. Третий агент двинулся в сторону Саймона. Стикерпластовые перчатки он снял и заткнул за пояс, а в руке держал приборчик, в котором Саймон узнал электронную отмычку – сейчас попытается отпереть гараж, чтобы воспользоваться для отступления Терезиным аэрокаром.

Саймон прижался к стене, внутренне ухмыляясь. Когда агент поравнялся с ним, озираясь в поисках двери, он схватил его сзади за горло. Хрустнули шейные позвонки. Если у тебя в крови растворен мейцан – никто не может тебе противостоять! За углом – звук упавшего тела. Короткий вскрик. Опять звук упавшего тела.

Саймон выхватил из-за пояса у своей жертвы перчатки, натянул их, в два прыжка оказался около ограды, стремительно вскарабкался наверх и спрыгнул. Он не знал, кто остался в живых – последний из манокарских агентов или Шидал, – и рисковать не хотел. Агент для него не опасен, но у Шидала есть пистолет, заряженный голгироловыми капсулами. А голгирол – это яд, его создатели заслуживают смертной казни! Саймон спрятался за кустами, посаженными вдоль набережной канала, – отсюда можно было видеть ворота, над которыми светилась табличка. Тереза связалась с шефом и попросила о помощи. Значит, скоро придут свои, надо натравить их на Шидала, если тот уцелел. А то «живое сырье» слишком много о себе возомнило… Одна створка ворот приоткрылась, на улицу выскользнул человек. Так и есть – Шидал. Этот хладнокровный убийца только что прикончил двух своих соотечественников, а теперь вышел на охоту за несчастным гениальным эксцессером. «Быть гением – значит быть мишенью». Саймон не помнил, кому принадлежит это изречение, но готов был подписаться под ним обеими руками. Ничего, помощь скоро придет!

– Саймон, ты где? – крикнул Шидал. – Лучше сдавайся! Ты меня слышишь?

Вытащив из-за пазухи пистолет с капсулами, он медленно двинулся в сторону набережной, настороженно оглядываясь. Ну где же боевики шефа?.. Они должны появиться с минуты на минуту, и тогда…

Саймона швырнуло на землю. На мгновение окрестности озарил яркий свет, как будто посреди ночи взошло солнце, по барабанным перепонкам ударил грохот. Что-то сильно стукнуло Саймона по спине, потом по затылку. Он инстинктивно прикрыл голову руками.

Неизвестно, сколько прошло времени, пока Саймон не осознал: это – что бы это ни было – кончилось. Разлепил веки. Приподнялся. Он сидел посреди немилосердно переломанного кустарника, в окружении невесть откуда взявшихся кусков кирпича и еще каких-то обломков. Со стороны двух высотных цилиндров доносились возбужденные голоса, вдали выла полицейская сирена, а Терезиного коттеджа на месте не было. Коттедж исчез.

Значит, Шидал, перед тем как уйти, установил бомбу… По давней привычке Саймон пожалел о том, что на нем сейчас нет куртки с записывающей аппаратурой – такой сюжет пропадает! – но в следующую секунду спохватился: героями скандальных фильмов может быть кто угодно, только не сотрудники «Перископа». Вдруг он заметил своего врага – Шидал как раз поднялся на ноги, отряхиваясь, на лице у него чернела кровь.

– Я рожден, чтобы править этой Галактикой! – произнес он по-манокарски осипшим голосом, задумчиво обращаясь к пустому пространству. – Этот… гадюшник взлетел на воздух, и я мог погибнуть вместе с ним, но судьба спасла меня для будущего триумфа!

«Ты рожден, чтоб тебя в психушку засадили!» – мысленно возразил Саймон. Итак, для Шидала взрыв был неожиданностью… Но кто же тогда установил бомбу?!

Манокарец топтался на месте и оглядывался, бормоча грязные ругательства. Ищет свой пистолет с капсулами, догадался Саймон. Вот шанс покончить с ним: один прыжок – а потом схватить за горло и сломать шею… Умом Саймон понимал, что вполне способен это сделать, ведь он сейчас намного сильнее Шидала, но все равно не мог перебороть поднявшийся страх. Жалко, что у него нет пистолета или парализатора… Чтобы убить, надо подойти, а подойти к Шидалу он не смел. Тот подобрал наконец свое оружие и начал хищно озираться. Ребята шефа так и не появились, с неба друг за другом спикировали на свежеобразовавшийся пустырь две полицейские машины, и манокарец отступил в тень. Приседая за кустами, Саймон добрался до ближайшего здания, а потом вскочил и с хорошей спринтерской скоростью помчался вперед. Он не смог подойти к Шидалу, но он может от него убежать! Мейцан – мощнейший допинг.

Лишь убедившись, что манокарца в поле зрения нет, он спустился в подземку. Люди бросали на него удивленные взгляды, и он обнаружил, в чем дело, посмотрев на свое отражение в зеркальной колонне, подпиравшей потолок. Таких колонн на станции было множество, и каждая норовила унизить Саймона, фиксируя его жалкий облик: дорогой, но грязный костюм, бледное лицо в крови. Все предметы – против него, он давно уже это понял.

Выйдя на своей станции, Саймон короткими перебежками добрался до дома. Эта чертова предательница Тереза вполне могла сообщить Шидалу его адрес… Около дома, издали похожего на гигантский гребешок, воткнутый в землю зубьями вниз, манокарца не было; Саймон поднялся к себе на четырнадцатый этаж, запер все электронные и механические замки, задвинул засовы (обычно, если постмейцановый синдром прихватывал его, когда он жил у себя в квартире, Саймон покупал новый замок или засов – это помогало обрести на некоторое время душевное равновесие; засовов у него набралось уже около десятка, а замков – и вовсе штук двадцать, Саймон никогда их не считал). Включил сигнализацию и уселся на полу у дверей, ссутулившись. Вопрос «Кто установил бомбу в Терезином коттедже?» не давал ему покоя, и в глубине души Саймон знал ответ. Страшный ответ.

Шеф любил повторять: «Мы существуем до тех пор, пока мы незримы. Разоблаченный эксцессер – это мертвый эксцессер». Разоблаченная Тереза Салкадо попросила о помощи. И получила помощь… Видимо, дистанционно управляемую бомбу, втайне от хозяйки, установили в коттедже еще в ту пору, когда Тереза только начала работать связной – как раз для такого случая.

Саймон застонал, уткнувшись лбом в колени. Его никто не спасет. К счастью, Тереза не успела сказать, что утечка информации произошла по его вине (наверное, хотела сообщить это шефу при личной встрече, которая так и не состоялась). Но от Шидала его теперь никто не избавит. В полицию обращаться нельзя (придется объяснять, в чем дело, а тогда шеф его убьет). Обращаться за помощью к своим тоже нельзя (опять же убьют, как убили Терезу). Он обречен.

Тина медленно шла по набережной мимо V-образных зданий, мимо фонарей, похожих на стеклянные пирамидки, заполненные подкрашенной светящейся жидкостью. Ветер разогнал облака, открыв густо усыпанное звездами весеннее небо (она уже знала, что в этом полушарии Ниара сейчас ранняя весна). Итак, Саймона Клисса она преследовать не будет, пусть с ним разбирается Шидал – эти двое друг друга стоят. Да и нет смысла убивать одного эксцессера, если его оставшиеся в живых коллеги продолжат заниматься тем же самым. Другое дело – прихлопнуть всю организацию… Тина остановилась и несколько секунд размышляла, глядя на нежно-зеленую пирамидку, потом повернула в обратную сторону. Она поторопилась уйти – слишком противны ей были те трое, и она поддалась эмоциям. Стоит вернуться в коттедж и вытрясти из Терезы подробности: кто руководит «Перископом», какова структура этой организации, где находится подпольный офис… Ради ценной информации можно еще некоторое время потерпеть ее общество. Вспомнив реакцию Терезы на свое вторжение, Тина фыркнула: проломленную стенку починят за полчаса, если только уже не починили. Столько злости из-за пустяка… Впрочем, работая в такой организации, как «Перископ», вряд ли можно долго оставаться нормальным человеком: за подлость неизбежно приходится в той или иной форме расплачиваться.

Впереди, за домами, вспыхнуло ослепительное зарево. Звезды исчезли, и в течение двух-трех секунд можно было рассмотреть каждую царапину на стене ближайшего дома, лица замерших прохожих, контуры зданий на другом берегу канала. Потом раздался грохот, несколько фонарей-пирамидок погасло. Взрыв мощной бомбы, определила Тина. Она ускорила шаги (хоть и чувствовала, что теперь нет смысла туда идти – уже опоздала). Кое-кто из прохожих тоже устремился в ту сторону, и к двум цилиндрическим многоэтажкам Тина вышла под прикрытием небольшой, но взбудораженной толпы. На том месте, где совсем недавно стоял коттедж Терезы Салкадо, зияла воронка, вокруг валялись обломки. Тина оглянулась: цилиндры, к счастью, не пострадали, если не считать выбитых окон. В таких домах всегда есть медавтоматы, которые, наверное, уже начали оказывать помощь раненым. Выбравшись из толпы, она направилась к станции подземки, обозначенной повисшей в воздухе объемной буквой «П». Здесь ей больше нечего делать.

Глава 12

Небо над Олимпом было тусклое, пепельно-серое. В зените висело маленькое солнце, всегда на одном и том же месте, поскольку планета не вращалась вокруг собственной оси. Солнце озаряло однообразные олимпийские ландшафты – заснеженные равнины и пологие горные кряжи, а также грандиозные спортивные комплексы, спроектированные лучшими дизайнерами Ниара отели, лес мачт с флагами и вымпелами чуть ли не всех спортивных клубов Галактики, окруженный гигантским амфитеатром Айс-трэк, который в первый момент показался Тине ледяным лабиринтом.

Сейчас Айс-трэк пустовал. Тина смотрела на него сверху, с одной из трибун. Она уже побывала в музее дрэггляйда – видела там голографический портрет Стива Баталова, его награды, его личные вещи, обломки его сгоревшего дрэгслея. Опустив жетон за пятьдесят галов в прорезь специального автомата, получила листок с копией его автографа. Посмотрела демонстрационный фильм, посвященный истории дрэггляйда: этот вид спорта появился полторы тысячи лет назад, когда одному бизнесмену случайно попался в руки рассказ древнего земного писателя Гэри Райта «Лед как зеркало». Рассказ произвел на бизнесмена настолько сильное впечатление, что тот, не жалея средств, воплотил в жизнь идею Гэри Райта. Правда, с некоторыми отличиями: реактивный дрэгслей – это совсем не то, что описанные древним автором сани без двигателя.

Дрэггляйд, который по праву входил в первую десятку наиболее убийственных видов спорта, быстро завоевал громадную популярность. Тина задержалась перед экраном с посвященными ему афоризмами:

«Если верить словам неизвестного остряка, что жизнь – опасная штука, раз от нее умирают, то дрэггляйд – сама жизнь, раз в каждой гонке кто-то погибает».

«Дрэгслей – что-то вроде яйца, из которого вылупляешься на том свете, но сначала на этом лезешь в него по доброй воле. Птицам легче, они вылезают из яйца, чтобы совершить полет. Человек, как всегда, поступает наоборот».

«Из дрэггляйда не уходит никто. Из нашего спорта только выносят».

Вернувшись в отель, Тина включила компьютер, запросила сводку последних ниарских новостей. Вот то, что ее интересует: взрыв частного коттеджа на Венерианской набережной. Погибли хозяйка коттеджа Тереза Салкадо и трое гостей, чьи личности до сих пор не установлены. Двести двадцать девять человек ранено осколками выбитых оконных стекол (жильцы близрасположенных домов), но все они вовремя получили помощь и летальных исходов нет. Вывод экспертов: причиной несчастного случая послужило неправильное хранение взрывоопасных стройматериалов, закупленных Терезой Салкадо для ремонта.

На лице у Тины появилась кривая усмешка: даже неспециалисту ясно, что никакие «взрывоопасные стройматериалы» так рвануть не могут! Значит, кто-то очень хорошо заплатил экспертам, а также начальству экспертов и начальству начальства… Незийский адвокат оказался прав: у «Перископа» много денег. И «Перископ» не заинтересован в том, чтобы кто-то копался в этой истории.

Тина переключилась на деловые новости. Котировка акций «Галактического лидера» медленно, но неуклонно падает, другие корпорации перехватили из-под носа у «Лидера» несколько выгодных контрактов. После того как новый президент вдвое урезал фонд поощрительных премий, на некоторых предприятиях «Лидера» прошли символические акции протеста. Похоже, что Генлаор – не такой хороший руководитель, как его убитый предшественник… Тина затребовала список ста наиболее влиятельных корпораций – «Галактического лидера» в их числе уже не было.

Саймон держал на дрожащей ладони две последние, извлеченные из тайника в ножке стола, капсулы мейцана. Хочет он этого или нет, а назрела необходимость покинуть убежище. Вот уже трое суток он не высовывался из своей квартиры. Если бы Шидал не обобрал его, он мог бы просидеть взаперти хоть до конца весны, получая еду по пневмопроводу. Но самое необходимое – мейцан – с доставкой на дом не закажешь. Мейцан выдает шеф (один дьявол знает, где он берет его в таких количествах), и еще его можно купить на черном рынке. Почти весь запас мейцана, полученный за «Страсти в системе Раксы», Саймон постоянно таскал с собой, рассовав по многочисленным потайным карманам – отнюдь не лишняя предосторожность, если приходится жить бок о бок со своими коллегами-эксцессерами (случалось, что те воровали мейцан друг у друга). Из-за Терезиного предательства драгоценный наркотик вкупе с карманными деньгами Саймона достался Шидалу, и тот наверняка уже успел сбыть его на черном рынке (для того чтобы употребить мейцан по назначению, манокарец слишком туп и примитивен).

Выход один: надо вернуться в Иммортелию и украсть мейцан у своих коллег. Они сами напросились, сами виноваты, ведь это из-за их издевок Саймон полетел в Хризополис и попал в лапы к Шидалу! Но для того чтобы вернуться в Иммортелию, надо выйти из квартиры.

Саймон подошел к окну. Открывавшийся с высоты вид слепил глаза белизной: ночью выпал снег, и сейчас внизу сновали автоматы-дворники – сгребали его в симметричные сугробы и прокладывали идеально ровные дорожки. Вокруг стояли высотные дома-«гребешки», как две капли воды похожие на тот, в котором жил Саймон: каждый состоял из выстроившихся в ряд четырехгранных колонн (в них и помещались квартиры), а сверху лежала еще одна, поперечная (шестнадцатый этаж – по традиции, он считался самым престижным). Здания располагались на приличном расстоянии друг от друга, строгие и четкие на фоне розоватого утреннего неба, и отбрасывали длинные тени. Урбанистический пейзаж, брезгливо скривился Саймон (в последнее время стало модно ругать урбанистические пейзажи). Впрочем, у него имелся и более конкретный повод для недовольства: за любой из этих колонн вполне может спрятаться злоумышленник, который задумал всадить тебе между лопаток голгироловую капсулу. Но Саймон Клисс всех перехитрит.

Включив компьютер, он связался с фирмой «Товары – домой» и сделал заказ: двадцать упаковок метарина, а также бронекостюм с перчатками и шлемом. Через час заказ был доставлен прямо в квартиру по пневмопроводу. На костюм ушло около половины Саймоновых сбережений, но вместо того чтобы расстроиться, он испытал злорадное удовлетворение: Шидалу ничего не перепадет, он сам растратит все свои деньги! Без аппетита позавтракав, рассовал по карманам все необходимое, принял дозу мейцана и надел костюм. Приладил шлем, опустил на лицо плексигласовый щиток. Теперь Саймон выглядел крутым и опасным, и капсулы с нейтрализатором ему не страшны – они попросту разобьются о броню. В таком виде вполне можно выйти на улицу.

Утро было светлое и морозное. Жмурясь от нестерпимой белизны (стоило заказать шлем с поляризованным щитком!), Саймон на несколько шагов отошел от подъезда, огляделся. Манокарца не видно. Автоматы-дворники убирали снег; стайка ребятишек, окружив один из них, забрасывала безучастную машину снежками. Заметив Саймона, дети прекратили свое занятие. Девочка с торчащими из-под шапочки рыжими косичками пропищала:

– Мы ведем себя хорошо! У нас уроки еще не начались.

Саймон побыстрее прошел мимо и только потом понял, что дети приняли его за полицейского: похожие бронекостюмы носили спецназовцы. Впереди, в туманном холодном воздухе, висела светящаяся буква «П», под ней находился спуск в подземку. Он устремился туда, не переставая озираться. Где же Шидал? Быть может, его уже выследили и прихлопнули манокарские агенты?.. Или он до поры до времени затаился, рассчитывая опять заманить Саймона в западню?.. С одной стороны, Саймон знал, что его преследователь – всего лишь мелкий чиновник-неудачник из отсталого тоталитарного мира, но с другой – в нем слишком много звериной агрессивности и изощренного коварства. Чего стоят хотя бы его дурацкие претензии насчет гонорара за участие в фильме! Это же глупо, до сих пор никто из жертв «Перископа» не ставил вопрос таким образом! А твердолобый манокарец требует денег и еще угрожает… Вспомнив его мерзкие угрозы, Саймон вспотел под своей броней. Только не это. Он спасется. Он обязательно спасется. Доберется до Иммортелии, ограбит отдыхающих там коллег (стерву Джельду – в первую очередь), потом примет пятикратную дозу мейцана и убьет Шидала.

Заняв место в вагоне, Саймон попытался угадать своего врага среди пассажиров. В прошлый раз Шидал был загримирован под шиайтианина, однако за истекшее время вполне мог изменить облик. Если он здесь, он должен украдкой наблюдать за объектом охоты… Саймон исподтишка осмотрелся – и примерз к сиденью, обнаружив, что глазеют на него все без исключения пассажиры. Чего им надо?.. Конечно, в подземке не каждый день встретишь человека в бронекостюме без опознавательных знаков, но это еще не повод для досужего любопытства.

– Кое-кто нарвется, если будет пялиться куда не надо! – с угрозой бросил он, ни к кому конкретно не обращаясь.

Пассажиры переместились в дальний конец вагона, зато начали тихонько переговариваться. Шлем приглушал звуки, но фразу «надо сообщить в полицию» Саймон разобрал. Теперь выход только один – оторваться и запутать следы. У него имелось неоспоримое преимущество перед манокарским дикарем: он родился и вырос в Хризополисе и знал город неплохо, а Шидал, который прилетел на Ниар несколько дней назад, вряд ли бывал здесь раньше. На следующей станции Саймон вышел из вагона и поднялся на поверхность. Мейцан позволял ему двигаться ловко и стремительно, он переходил с одного яруса тротуара на другой, лавировал в толпе, прятался за группами инопланетных туристов – но успокоиться не мог, потому что в такой толчее невозможно определить, преследуют тебя или нет.

Он как раз вышел к Храму Тихого Откровения, ощетинившемуся позолоченными антеннами (по замыслу создателей этого учения, антенны улавливали и передавали верующим божественную благодать), когда заметил двух полицейских. Уж не его ли ловят?.. Взглянув на плакат около входа – «Приглашаем всех на проповедь просветленного брата Селенавия „О Божьем промысле, посрамившем богопротивный генератор Мидауэра“», – Саймон юркнул в храм. Устроился на скамье, оглядел круглый зал с голубыми стрельчатыми окнами и четырьмя десятками прихожан (кроме людей, тут были два кесолца, синисс и покрытый бурым мехом хоргеанин). Из раскрытых дверей тянуло холодом и доносился сумбурный городской шум.

– …Профессор Мидауэр согрешил по неведению, – объяснял проповедник, который стоял за кафедрой у восточной стены, – ибо он был атеистом и сам не понял, что сотворил! Душа есть частица божественного света, и вселение этого света в телесную оболочку есть прерогатива Бога, а генератор Мидауэра улавливает божественный свет насильственно, и сие есть греховное деяние! Люди не должны размножаться клонированием! Господь Бог в своей мудрости даровал нам для этого естественный способ…

Облик одной из прихожанок заставил Саймона насторожиться. Присмотревшись к ней повнимательней, он вторично за сегодняшний день испытал шок: киборг. Здесь, в храме! Тина изменила прическу и перекрасила волосы, цветные контактные линзы приглушали стальной блеск ее глаз, но он узнал ее без труда. Вот она поднялась и тихо, стараясь никого не потревожить, направилась к выходу. Саймон напрягся (он давно уже усвоил: если кто-то ведет себя вежливо – значит, держит за пазухой камень, которым треснет тебя по темени, едва зазеваешься). На лице у Тины застыло задумчивое и разочарованное выражение. Миновав Саймона, она вышла наружу. А Саймон секунду-другую поколебался – и устремился за ней. У него зародился план, как избавиться от Шидала: Тину Хэдис постоянно преследуют манокарские агенты – значит, надо вычислить их и сдать им приговоренного к смертной казни администратора третьего уровня, те вряд ли откажутся от такого подарка.

Киборг быстро удалялась по широкой заснеженной улице. Саймон пошел следом, одновременно пытаясь определить, кто из двигающихся параллельно прохожих – манокарский агент. Женщины отпадают (манокарцы слишком презирают их, чтобы поручать им ответственную работу, и правильно). Остаются мужчины человеческой расы (или нет, не только – может ведь человек загримироваться под незийца или кесолца). Размышляя таким образом, Саймон упустил момент, когда Тина свернула за угол, но потом спохватился и тоже свернул. Вернее, чуть не свернул. Как и всякий эксцессер, он умел вовремя реагировать на опасность. Замер, прижавшись к стене, потом осторожно выглянул. Жалко, что нет с собой записывающей аппаратуры…

На тротуаре лежал полицейский, снег под ним покраснел от крови. Несколько человек, в том числе Тина Хэдис и другой полицейский, вооруженный парализатором, стояли около прилавка автоматизированного кафе под навесом. В них целились из лазерных пистолетов двое парней, в то время как третий обшаривал карманы раненого.

– Бросай оружие! – рявкнул один грабитель. – Или мы всех этих… перестреляем! Руки вверх, ну!

Вздохнув, полицейский бросил парализатор и поднял руки. Вслед за ним то же самое сделала Тина, развернув ладони тыльной стороной к грабителям. Саймон понял, что сейчас произойдет. Ему хотелось крикнуть, предостеречь ничего не подозревающих парней – они же не знают, с кем столкнулись, свой черный браслет Тина прячет под рукавом! – но благоразумие одержало верх.

– Никому не… – начал первый грабитель.

Из рук киборга ударили два тонких луча. Оба грабителя повалились на тротуар. Полицейский одним прыжком оказался около их не успевшего опомниться сообщника и жестоко пнул парня по почкам, потом двинул локтем в висок и, отпихнув обмякшее тело, склонился над своим напарником.

– Квадрат АЕ-604, Горохов тяжело ранен, нужен стазер и «кокон спасения»! – услыхал Саймон его голос.

Тина уже успела исчезнуть. Полицейский и не думал преследовать киборга-убийцу – вместо этого надел наручники на избитого парня, поглядел на неподвижные тела, сплюнул и опять присел около Горохова. Внезапно Саймон спохватился: если его здесь заметят – в бронекостюме! – кто-нибудь может заподозрить, что он соучастник грабителей. Надо уходить. Он направился к подземке. Тина Хэдис – настоящий монстр: эти парни всего лишь хотели раздобыть немного денег, а она хладнокровно убила их… До глубины души возмущенный увиденным Саймон никак не мог успокоиться, и вдруг его поразила новая мысль, неожиданная и неприятная: он принял дозу мейцана и, несмотря на это, испытывает отрицательные эмоции – значит, мейцан теперь действует на него слабее, чем раньше. Началось…

Он слыхал, что рано или поздно это происходит с каждым эксцессером, и тогда приходится увеличивать ежедневную дозу. Опять вспомнились предостережения доктора Каревой, и Саймон занервничал. Это верно, никто еще не видел выжившего из ума эксцессера… Но бывало, что сотрудники «Перископа» с большим стажем вдруг бесследно исчезали – шеф объяснял, что они «накопили деньжат и ушли на покой, чтобы пожить в свое удовольствие». А вдруг шеф на самом деле убивает их, как убил Терезу Салкадо, – чтобы свихнувшиеся мейцанисты никому не мозолили глаза? Сейчас это казалось Саймону вполне вероятным.

Когда он покидал подземку, в зеркальной стене мелькнуло отражение: устрашающего вида костюм – и бледное, испуганное лицо за плексигласовым щитком шлема. Он с размаху треснул по зеркалу бронированным кулаком, на пол со звоном посыпались осколки. Другие пассажиры подались назад – осознав, что он внушает им страх, Саймон немного успокоился. Полиции поблизости не было, никто не успел его задержать.

Через полчаса он занял место в аэробусе до Испанского архипелага. Он должен украсть мейцан, иначе ему конец.

Небо опять затянуло облаками, пошел снег. Обогнув недостроенное здание (гигантский тороид, положенный на колонны-опоры, – пока все это представляло собой сквозистую конструкцию, облепленную роботами-монтажниками), Тина оказалась на берегу канала, около ажурного моста для поездов подземки. Проповедь в Храме Тихого Откровения ее разочаровала – она узнала о ней из компьютерного объявления и пришла в надежде получить информацию о генераторах Мидауэра; при этом Тина подсознательно рассчитывала чуть ли не на научно-популярную лекцию с демонстрацией голограмм. Зато стычка с бандитами взбодрила, напомнив о том, что даже в таком городе, как Хризополис, нельзя полностью расслабляться.

По мосту промчался поезд, еле видимый за стальной паутиной. Тина проводила его взглядом. Снег у ее ног зашипел и превратился в лужицу талой воды. Она отскочила в сторону. Через секунду повторилось то же самое. Стреляли с моста. После третьей попытки Тина определила, где примерно засел снайпер с бластером, и начала стремительными зигзагами, не давая ему времени как следует прицелиться, подбираться к мосту. Ее единственным оружием был парализатор (на Ниаре они входили в категорию «оружие для самообороны» и на них не требовалось специального разрешения, как на лазерный либо пулевой пистолет). Оба своих имплантированных лазера Тина разрядила совсем недавно – раньше чем через три часа ими не воспользуешься. На ее счастье, снайпер постоянно мазал… но мазал подозрительно метко: как будто только делал вид, что хочет попасть в цель. Добежав до моста, Тина прыгнула, ухватилась за балку и оказалась под прикрытием металлического кружева. Новый выстрел. Тина полезла наверх.

– Ближе не надо! – остановил ее вдруг знакомый голос. – За мной следят. Если мы сядем рядышком, они поймут, что я блефую. Поговорить можем, у меня есть противоподслушивающее устройство.

– Риган? Какого черта вы в меня стреляли?

– Не в вас, а на три сантиметра мимо. Тина, вы что натворили?! Я рассказал Генлаору про полуживого, искалеченного манокарцами киборга, и он поверил – но тут появляетесь вы, посещаете Олимп и целый час торчите в музее дрэггляйда! Он приказал мне убить вас, а я не хочу вас убивать.

Вздохнув, Тина поудобней устроилась на балке. Внизу со свистом промчался поезд.

– Риган, вы знаете, кто такой Гонщик?

– Личный враг Генлаора.

– Человека нельзя убивать только за то, что он личный враг Генлаора.

– Тина, Генлаор готов убить кого угодно просто так, на всякий случай. Например, из опасения, что когда-нибудь в будущем данный субъект может устроить ему неприятности. Знаете, в большом бизнесе есть джентльменский набор дозволенных грязных приемов. Генлаор даже здесь всех переплюнул.

– То есть он пользуется недозволенными грязными приемами? – уточнила Тина.

– Вот именно.

– Вы знали, что это он установил бомбу на «Сиролле»?

– Подозревал… – неохотно сознался Риган. – Тина, у меня двое детей, мальчик и девочка. Они живут у своей матери, мы с ней в разводе. Если что, Генлаор отыграется… Я не хочу, чтобы с ними что-нибудь случилось, понимаете?

– Да.

– Жалко, что вы не сможете до него добраться, – он помешан на собственной безопасности, особенно с тех пор, как появился Гонщик. Он очень недоверчив и подозрителен… но при этом многих вещей не учитывает. Он даже не смог понять, что не стоит поручать это задание мне – после того, как мы с вами вместе выбирались из Рисахэи.

– У вас есть приемник, который ловит пеленг метки Гонщика? – переждав, пока пройдет еще один поезд, спросила Тина.

– Нет.

– А где такой можно взять?

– У нас, в Отделе безопасности. Лучше выкиньте это из головы и улетайте с Ниара. Это Гонщик освободил вас на манокарском корабле?

– Откуда вы знаете?

– Кезем сказал, что Гонщик был вооружен дезинтегратором. Пока вы спали, я заглянул в вашу сумку, осмотрел кандалы и увидел, что цепи перерезаны лучом дезинтегратора.

– Генлаор в курсе?

– Нет. Тина, мы сейчас должны инсценировать убийство – так будет лучше и для вас, и для меня. Сколько времени вы сможете продержаться без воздуха?

– Два часа.

– Тогда падайте в воду, как только я в третий раз выстрелю, и два часа не выныривайте. Тот, кто за мной наблюдает, доложит Генлаору, что я выполнил задание. У меня ведь нет акваланга, чтобы лезть за вами в канал.

– Хорошо, давайте, – она поднялась на ноги.

– И будьте осторожней! – буркнул на прощание Риган. – Не подставляйтесь!

Тина выбралась на край металлической конструкции. Риган, невидимый за переплетением балок, дважды выстрелил вслед (тщательно целясь, чтобы не задеть ее). Оглядевшись – с туманного неба падали хлопья снега, внизу колыхалась свинцово-серая вода, справа и слева виднелись здания, словно погруженные в толщу полупрозрачного белого стекла, – Тина начала передвигаться к берегу. Риган опять выстрелил. Мокрая балка под рукой мгновенно нагрелась, от нее повалил пар. С диким воплем (который предназначался для ушей Генлаорова соглядатая) Тина выпустила балку и спиной вперед полетела в воду.

Еще находясь в воздухе, она успела остановить дыхание и включить дублирующую систему кислородного обмена. Удар о поверхность воды – темнота: медленно, преодолевая сопротивление плотной среды, Тина опустилась на дно. Глаза понемногу привыкали к мутному сумраку. Вверху было светлее: там находился сверкающий потолок с округлой выпуклостью посередине, а в ней металлический мост, небо, здания на берегу канала – все на редкость четкое, но при этом уменьшенное и слегка искаженное. Оттолкнувшись от рыхлого илистого дна, Тина поплыла вперед, подумав, что с пластиковыми ниарскими ассигнациями, которые лежат в бумажнике, ничего не случится, а вот парализатор наверняка погиб, придется покупать новый. Вода была ледяная. Заболеть Тина не боялась – киборги не простывают, – но большого удовольствия прогулка по каналу ей не доставляла. Порой приходилось огибать предметы, которые внезапно появлялись из непроглядной серой мглы, – массивные темные обломки, скелеты неведомых механизмов, вытянувшиеся вверх стебли подводных растений. Однажды встретился робот, который собирал со дна консервные банки, бутылки и прочий мелкий мусор. Плывущего киборга он проигнорировал.

Наконец два часа истекли. Отыскав каменную площадку с лестницей, Тина выбралась на сушу. И площадка, и лестница пустовали, зато, поднявшись на набережную, она столкнулась с юной парочкой. Парень и девушка уставились на нее – невесть откуда взявшуюся, мокрую, – потом девушка испуганно спросила:

– Вы сорвались оттуда, с той штуки? Игорь тоже все время туда залазит, он думает, что удержится…

Тина взглянула на «ту штуку»: белая арка над каналом, не мост, а нечто откровенно нефункциональное, декоративное – и в придачу обледенелое, с бородой сосулек.

– Я тоже думала, что удержусь, – улыбнулась она.

– Вот видишь! – Девушка укоризненно посмотрела на своего спутника и снова повернулась к Тине: – Пойдемте к нам, вам надо поскорее согреться и обсохнуть! Мы тут живем, рядом.

Никаких опасений эти двое Тине не внушали: будь здесь засада, люди Генлаора атаковали бы ее, не дав опомниться, – это наименее проигрышная тактика, если имеешь дело с киборгом. Район был незнакомый; судя по всему, она успела удалиться на достаточно большое расстояние от моста для поездов. Вместе с парнем и девушкой Тина направилась к белому зданию, издали похожему на гигантскую лестницу к облачным небесам – каждый следующий блок на один этаж выше предыдущего.

– Меня зовут Рада, – представилась девушка. – Мы уже полгода здесь живем. А вас как?

– Тина.

Они были очень юные – лет шестнадцать-семнадцать, не больше. В квартире, когда Рада притащила целый ворох сухой одежды, Тина первым делом украдкой сняла и спрятала в бумажник свой черный браслет. Не только из соображений конспирации. Она знала, что некоторые люди панически боятся киборгов, а испугать эту парочку ей не хотелось.

В комнату вкатился автомат с горячим кофе и бутербродами.

– Спасибо, – Тина взяла чашку.

– Только осторожно, – предупредила Рада. – А то у нас кошка с котятами, и котята всюду заползают – можно сесть на котенка.

Взглянув на кресло, Тина приподняла пушистую подушечку – под ней и правда свернулся рыжий котенок.

– Вот он где! – удивилась девушка, забрав зверька.

Игорь тем временем включил телестенку и поймал спортивные новости: фигурное катание, футбол, всепланетный чемпионат по рукопашному бою… Тина отхлебнула кофе. Она не осуждала Ригана – несмотря на то что детей у нее нет и не будет, она вполне могла понять человека, который не хочет, чтобы его детей убили. Гонщик прав: настоящий преступник – Генлаор, который с помощью шантажа и обмана вынуждает других совершать преступления. Если уничтожить Генлаора, многие вздохнут с облегчением. Наверное, Риган втайне надеялся, что она, тергаронский киборг, сумеет это сделать. Но у нее слишком мало информации. Она должна разыскать Гонщика, а для этого надо заполучить приемник… Появилась трехцветная пушистая кошка, за ней по пятам с хищным видом крался серый котенок. Рыжий, до этого спокойно сидевший на коленях у Рады, встрепенулся, поднял мордочку, а потом кубарем скатился на пол, чтобы принять участие в игре. Телестенка показывала черт-те что: люди в ярких куртках с мигающими надписями «Арбалет», «Скорость», «Сверхновая», «Солнечная стрела» и т. п. что-то скандировали и напирали на тройную цепь полицейских в бронекостюмах, порой кто-нибудь принимался яростно молотить кулаками по броне, время от времени в гуще толпы вспыхивали драки.

– Что это значит? – удивилась Тина.

– Болельщики, – объяснил Игорь. – Поклонники знаменитых спортсменов.

– Но почему они так себя ведут?

– Потому что фанаты. Они хотят прорваться в отель и получить автографы, а их не пускают.

– На Олимпе есть автоматы, которые выдают копии автографов.

– Это совсем не то, – усмехнулся Игорь. – Настоящим крутым фанатам нужны автографы из первых рук!

Тина прищурилась. Теперь она знала, каким образом раздобудет приемник.

Когда одежда высохла, она спросила у Игоря и Рады разрешения сделать заказ с их терминала. Заказала краску для кожи и парик: раз уж Генлаор забеспокоился, стоит изменить внешность поосновательней. Спустя полчаса на Тину смотрела из зеркала шиайтианка с лимонно-желтой кожей и длинными золотистыми локонами.

– Вы стали совсем другая, – улыбнулась девушка. – А Игорю не нравится, когда я гримируюсь, хоть это и модно…

Тина подумала, что Игорь прав: Рада, с ее совсем еще детским треугольным личиком, живыми карими глазами и шапкой вьющихся русых волос, отлично выглядела без всякого грима.

Поблагодарив их и попрощавшись (приятно было соприкоснуться, пусть ненадолго, с жизнью людей, которые не похожи ни на Генлаора, ни на Шидала, ни на Саймона Клисса и Терезу Салкадо), Тина отправилась в ближайший супермаркет. В отделе спортивных товаров купила полосатую футболку, ярко-красную куртку с мигающей надписью «Сверхновая» и оранжевые с синими лампасами трико.

– Хотите сделать подарок кому-то из знакомых? – спросил продавец (вся одежда была на несколько размеров больше, чем Тине требовалось). – Желаете подарочную упаковку?

– Нет, спасибо.

В других отделах Тина приобрела зеленые люминесцирующие дамские сапоги (с широкими голенищами, на полную ногу), огненно-рыжий лохматый парик и набор декоративной косметики, а также четыре больших баллончика пеноморфа – это вещество, мгновенно застывающее, пластичное и почти невесомое, обычно использовали дизайнеры для своих моделей. Потом сняла номер в автоматизированном отеле на берегу канала, заперла дверь и начала экспериментировать с пеноморфом.

Главный офис «Галактического лидера» помещался в тридцатиэтажном здании, увенчанном длинным золотым шпилем. Несмотря на то что день опять выдался облачный, шпиль ослепительно сиял – «Лидер» не скупился на эффекты. Когда Тина вошла в теплый, выдержанный в мягких голубовато-серых тонах вестибюль, ей навстречу поднялся молодой клерк:

– Очень приятно, леди! Я вижу, вы поклонница нашего спортивного клуба? Вдвойне приятно! Отдел по связям с общественностью находится…

– Мне нужно в Отдел безопасности, – перебила Тина пронзительным писклявым голосом (она воспользовалась для этого аэрозолем «Нота», воздействующим на голосовые связки). – Вы меня туда проводите?

– Но… – начал клерк.

– Пошли, молодой человек, – она выволокла его из-за стойки. – Пользуйтесь случаем! Небось не каждый день удается пройтись под ручку с такой шикарной женщиной, а?

Клерк оторопело смотрел на ярко накрашенную рыжую толстуху в красной спортивной куртке, оранжевых трико и люминесцирующих зеленых сапогах.

– Пошли, – поторопила Тина. – У меня очень важное дело! Вы меня проводите, и я вас отпущу. Если хотите пригласить меня в ресторан – не смущайтесь, сегодня вечером я свободна.

– Идемте, – клерк все-таки сумел вернуть на лицо дежурную приветливую улыбку. – А вечером я работаю, я целые сутки напролет работаю, даже по ночам работаю…

Отдел безопасности находился на втором этаже. В холле Тину и ее проводника окружили охранники. Раскидав их, Тина устремилась вперед. «Галактический лидер» наверняка был готов и к вторжению вооруженных диверсантов, и к визитам тайных агентов, мастеров незаметных краж – значит, для того чтобы завладеть приемником, ни один из этих проверенных способов не годился. Тина выбрала иной путь. Отшвырнув с дороги еще одного принявшего боевую стойку охранника, она крикнула на весь коридор:

– Я пришла жаловаться, и я пожалуюсь! Нас, рядовых болельщиков, надувают!

Пинком распахнула дверь с табличкой «Директор Отдела безопасности». Секретарша не посмела преградить ей дорогу. Девять из десяти, что в этом помещении имелись замаскированные весы, но Тина не боялась разоблачения: сейчас ее внешний облик и вес вполне соответствовали друг другу.

– Я – Лалли Маровски, болельщица спортивного клуба «Сверхновая»! Я обожаю дрэггляйд – это спорт настоящих мужчин! Меня надули, и вы должны этим заняться!

– Очень приятно, – произнес человек с жесткими чертами лица и непроницаемыми стеклянными глазами. – Вам надо подняться на двадцать третий этаж, в наш Отдел по связям с общественностью…

– Нет уж, этим займетесь вы! – Тина схватила его за шиворот и вытащила из-за стола. – Я собираю автографы моих кумиров из первых рук! «Сверхновая» – страсть всей моей жизни, особенно дрэггляйд! Я уже целый год охочусь за автографами дрэггляйдистов – и вот что мне недавно подсунули, посмотрите! – она показала ему листок с копией автографа Стива Баталова.

– Автограф… – произнес директор Отдела безопасности. – Чем вы недовольны, госпожа Маровски?

– Это не автограф, а копия за пятьдесят галов, а у вас глаза не на роже, извиняюсь, а на заднице, если сами не видите!

Цитата из Терезы Салкадо произвела нужный эффект – директор сглотнул и нервно рассмеялся. В кабинет заглядывали еще какие-то люди, растерянные, встревоженные, но войти никто не спешил.

– Госпожа Маровски, я знаю, чей это автограф. Этот спортсмен, Стив Баталов, погиб два года назад. Так что вы можете рассчитывать только на копию…

– Врете! – взвизгнула Тина. – Он жив! И вы ото всех его прячете, чтобы продавать его автографы за миллионы богачам, а нам, рядовым фанатам «Сверхновой», достаются одни копии! Это бессовестная дискриминация! – При каждой фразе она встряхивала директора, а тот тщетно пытался вырваться. – Я знаю, что у Стива Баталова есть метка, а у вас есть приемники, которые принимают ее сигнал! Дайте мне такой приемник, чтобы я могла получить автограф!

– Откуда… у вас… информация?.. – с трудом вымолвил директор.

– Да об этом весь Хризополис знает! Об этом говорят на каждом углу!

Директор даже не побледнел, а позеленел. Люди в дверях начали перешептываться. Заметив кое у кого из них парализаторы, Тина загородилась директором, как щитом.

– Не стрелять! Дайте мне приемник, или я устрою открытую пресс-конференцию, а ваш начальник отправится туда вместе со мной!

Опять начались перешептывания.

– Стив Баталов погиб, – заговорил директор. – Под него гримируется опасный мутант, преступник, именно он и носит метку. Он вас убьет. Ради вашей же безопасности мы не можем дать вам приемник.

– Мне плевать, я все равно возьму у него его автограф! Приемник – или прямо сейчас свяжусь с журналистами!

Волоча за собой директора, Тина шагнула к видеофону.

– Леди, а вы сами не хотели бы подписать контракт со «Сверхновой»? – спросил кто-то из толпы. – Вы могли бы заниматься вольной борьбой, у вас великолепные данные! Какая сумма вас устроит?

– О нет. Я всего лишь скромная поклонница большого спорта. Меня интересуют только автографы знаменитостей, – Тина нажала на кнопку, экран видеофона вспыхнул.

– Не надо! – директор слабо дернулся. – Кетсо, принесите ей приемник! Пусть пеняет на себя, сама напросилась.

Пока Кетсо ходил за приемником, он сделал еще одну попытку уговорить ее:

– Этот монстр, загримированный под Баталова, убивает всех подряд, без разбора! Я не шучу, это серьезно! Откажитесь от своей безумной затеи – и вы получите автографы всех ныне живущих спортсменов «Сверхновой» лично, из первых рук!

– Вы хотите меня надуть, – процедила Тина сквозь зубы. – Я вам не верю.

– Вот, принес, – вперед выступил худощавый шиайтианин с небольшим плоским прямоугольником.

– Положите на стол, – распорядилась Тина и, когда это было исполнено, встряхнула директора: – Возьмите его и подайте мне.

Тот выполнил приказ. Тина сунула приемник в карман куртки и вытащила другой предмет.

– Спасибо, господа! Теперь я пойду брать автограф. Вот это, – она подняла руку, показывая всем зажатый в ней предмет, – меркаптановая граната. Купила сегодня утром на черном рынке. Для идиотов объясняю: скунсовая граната. Без чеки. Если у кого-нибудь хватит ума выстрелить, я ее, естественно, уроню. Ее содержимого хватит на все тридцать этажей, и спросят потом с вас, – Тина широко улыбнулась. – А вот на меня не подействует: перед тем как прийти сюда, я приняла аносмин. До свидания, господа!

Отпустив директора, она направилась к выходу. Все поспешно расступились.

– Кетсо, срочно предупредите охрану, чтобы никто не вздумал ее задерживать! – крикнул позади директор Отдела безопасности.

Оказавшись на улице, Тина вставила чеку на место, спрятала гранату и помчалась к станции подземки. Особенно лавировать в толпе не приходилось: прохожие, видя бегущую со всех ног толстую женщину с растрепанными рыжими космами и мигающей надписью «Сверхновая» на груди, сами шарахались в стороны, уступая дорогу. Покатавшись некоторое время на поездах, Тина на очередной станции зашла в туалет и там избавилась от парика, грима и облепившего тело невесомого пеноморфа. Натянула легкий тренировочный костюм, надела спортивные тапочки (перед тем как отправиться в офис «Галактического лидера», она затолкала все это за подклад красной куртки вместе с сумкой, в которую сложила сейчас сапоги, парик и одежду «Лалли Маровски»). Отдел безопасности корпорации наверняка попытается вычислить ее… и вскоре обнаружит, что никакой Лалли Маровски, ярой поклонницы «Сверхновой», в действительности не существует. Сложив куски пеноморфа в кучу на полу, Тина брызнула растворителем из баллончика – пеноморф мгновенно растаял, превратившись в нетоксичный пар. До своего отеля она доехала без приключений (легкий костюм и тапочки никого не удивляли – другие пассажиры принимали ее за сторонницу «здорового образа жизни», который с недавних пор вошел в моду на Ниаре). Закрывшись у себя в номере, Тина достала приемник и принялась изучать шкалы и обозначения. Потом, не слишком надеясь на немедленный результат, включила – и удивленно подняла брови: если верить показаниям прибора, Гонщик в настоящее время находился на Ниаре! К югу от Хризополиса, в тропических широтах.

«Если ты эксцессер, если ты стоишь выше добра и зла – такие мелочи, как закон или чужие интересы, никогда не станут для тебя непреодолимым препятствием». Саймон очень любил этот афоризм шефа. И не случайно он вспомнил его сейчас, глядя из гущи кустарника на белый отель, украшенный декоративными пирамидками и шарами. Эти элементы создавали иллюзию, будто отель составлен из деталей детского конструктора. Переливалось усеянное звездами ночное небо, вокруг оглушительно стрекотали зирзаки – восьминогие насекомые с черными лаковыми надкрыльями. В игрушечном отеле светилось всего пять окон: три на первом этаже и два на втором. Саймон в последний раз огляделся, вертя головой (шлем сужал обзор), и начал подбираться к террасе. Он стоит выше добра и зла. Он должен спастись от Шидала и раздобыть мейцан. Час назад он проглотил последнюю капсулу – если он уйдет отсюда с пустыми руками, ему конец.

Запрыгнув на террасу, подкрался к освещенным окнам. Общий холл, в креслах развалились Сейго и Вабер. Смотрят голофильм прошлого века, ехидно комментируя («Во, гляди – он уже подох, герой… а она, дура, ревет над покойничком!») и заливаясь надсадным хохотом. Не то. Их двое, причем оба под дозой, а Саймон один.

Он вошел в полутемную галерею. Разминувшись с роботом-уборщиком, поднялся на второй этаж. В конце коридора виднелась одинокая фигура, прильнувшая к закрытой двери. Раина. Саймон приблизился, стараясь ступать бесшумно. Из-за двери доносились голоса:

– Ты скот, Ромель! Иди в задницу! Ты такое же… ничтожество, как Саймон Клисс! Если эта задастая сука, это «живое сырье» с толстым кошельком лучше меня, катись к ней, понял? Ты мне больше не нужен!

– Джельда, лучше сама заткнись!.. А то знаешь, что с тобой сейчас будет?

– Ну, попробуй! Ты… одну дозу принял, а я две! Сейчас я тебе кое-что оторву!..

Глаза Раины счастливо блестели, щеки разрумянились – она была почти в экстазе и Саймона не заметила. Он остановился у нее за спиной. При других обстоятельствах тоже бы с удовольствием послушал, как ссорятся Джельда и Ромель, но сейчас не до того. Секунду-другую Саймон колебался (лучше бы убить Джельду, ведь Раина, несмотря на свой стервозный характер, все-таки понимала, что Саймон Клисс – натура изломанная и ранимая, и, случалось, жалела его). Но выбора нет. Так уж распорядилась судьба. Сжав кулак, одетый в броню, Саймон нанес точный удар в висок, подхватил обмякшее тело и оттащил за угол. Опустил на пол, распахнул дверь пустого номера, перенес Раину на диван. На потолке вспыхнули световые панели, реагирующие на присутствие человека в комнате. Саймон запер дверь, снял перчатки и приступил к обыску. Вскоре перед ним лежало двадцать девять капсул – Раинин запас мейцана. Возможно, не весь, но идти к ней в номер и рыться в вещах опасно, вдруг застукают. Расстегнув бронекостюм, он рассовал капсулы по своим потайным кармашкам. Напоследок оглянулся: на мертвом лице Раины застыло выражение неземного блаженства. Она умерла в минуту наслаждения – хотел бы он для себя такой же смерти!

Выскользнув в коридор, Саймон плотно прикрыл дверь. Он спасен. Но задерживаться здесь нельзя: во-первых, его могут обвинить в убийстве (а если он скроется, остальные четверо будут подозревать друг друга); во-вторых, Шидал наверняка успел выбить из Терезы координаты отеля. Ничего, Испанский архипелаг достаточно велик, чтобы затеряться среди его бесчисленных островов.

Ромель и Джельда все еще ссорились, Сейго и Вабер орали дурными голосами в холле на первом этаже. Саймон покинул отель незамеченным. Перед тем как нырнуть в заросли кустарника, оглянулся на игрушечное белое здание на берегу озаренного звездным светом моря. Сейчас ему казалось, что убийство случилось не на самом деле, а понарошку… а раз так, он ни в чем не виноват.

Глава 13

В тропическом поясе Ниара было более чем жарко – плюс шестьдесят пять по Цельсию (и это еще не предел). Здесь находились города теплолюбивых тихарриан и кудонцев, а также синиссов, силарцев и желийцев, способных выдерживать достаточно широкий температурный диапазон.

Тине жара не мешала. Оставив аэрокар на стоянке, она отправилась гулять по раскаленному городу. Лиловые, лимонно-желтые, темно-зеленые здания кудонцев очертаниями напоминали спиральные раковины, кое-где попадались желийские купола нежной пастельной расцветки, сверкали на солнце жилища тихарриан, похожие на стеклянные парники, – все это вперемежку, под ярко-синим небом, после засыпанного снегом Хризополиса казалось почти нереальным. Впрочем, Тина быстро осваивалась в новой обстановке. Ей нравилось все, что не напоминало о Манокаре, а Ээслаи, город негуманоидов, уж точно ничего общего с Манокаром не имел. Улицы прорезали широкие каналы с песчаным дном, полные кристально чистой воды – иные из обитателей Ээслаи предпочитали не ходить по тротуарам, а плавать, причем массивные желийцы, которые на суше выглядели неповоротливыми, в воде передвигались на удивление легко и грациозно. Людей попадалось немного – почти все в термоизолирующих скафандрах, а те, что без скафандров, принадлежали к темнокожим расам, привычным к сильной жаре.

Сняв номер в отеле, Тина избавилась от грима и сменила деловой костюм на легкий комбинезон защитного цвета. Переложила в карман парализатор. Проверила спрятанный на дне сумки бластер. Перед тем как отправиться в тропики, она заглянула в космопорт и взяла с яхты кое-какие необходимые вещи, а также договорилась о том, чтобы яхту поставили под усиленную охрану, – это стоило дорого, но остаться по милости Генлаора без транспорта ей не хотелось. Когда уходила из отеля, синисс, который лениво висел на ажурной решетке за стойкой, приветливо попрощался:

– До свидания, дорогой человек, приходите к нам еще!

Похоже, он так и не заметил, что внешний облик клиентки радикально изменился.

Аэрокар поднялся в воздух и полетел на юго-запад, в глубь материка. Включив автопилот, Тина извлекла из сумки и надела пояс с кобурой. Внизу колыхалась высокая трава с белыми и серебристыми султанами, поблескивали озера, населенные оравами водоплавающих птиц всех цветов радуги, один раз промелькнула деревня – горстка конусообразных хижин и прямоугольники огородов (Тина не успела определить, представители какой расы надумали слиться с природой; по крайней мере, тут жили не аборигены – до колонизации Ниар был необитаемой планетой). Потом впереди показались лиловые скалы, окруженные пеной сине-зелено-оранжевых зарослей. Стрелка приемника указывала прямо на них.

Заметив ровную площадку, Тина приземлилась. На всякий случай расстегнула кобуру. Если верить приемнику, Гонщик находился где-то поблизости. Обогнув скалу, она увидела аккуратный модульный домик, на него и показывала налившаяся рубиновым светом стрелка. До объекта – полсотни метров. Некоторое время Тина раздумывала, потом уселась на камень в скудной тени скалы. Приемник положила рядом. Текли минуты, часы. Дневная жара спала, небо позеленело, на западе расцвел золотисто-оранжевый закат. В зарослях кто-то рассерженно завывал и мяукал.

– Давно тут сидишь?

Гонщик появился не из домика, а из-за скалы. Если б хозяева джунглей не затеяли выяснять отношения, Тина услыхала бы его шаги.

– Давно.

Он остановился в трех метрах от нее. Такой же, как в прошлый раз, но без шлема. Волосы у него были неопределенного цвета, сильно выгоревшие; серые, с рыжеватыми крапинками, глаза смотрели удивленно и вопросительно, но не враждебно. Тина мельком взглянула на приемник: рубиновая стрелка по-прежнему указывала на модульный домик, не на Гонщика.

– Ты все еще работаешь на Генлаора?

– Нет. Я сама по себе. От взрыва на «Сиролле» пострадали мои друзья, и я хочу свести счеты. Генлаору удалось заморочить мне голову, но сейчас я знаю, что бомбу установил он. Стив, я хочу предложить тебе действовать вместе.

– А если я откажусь?

– Тогда я извинюсь и уйду. – Тина учитывала такую возможность: у Гонщика нет особых оснований доверять ей – после того, как она пыталась убить его в Рисахэи. – Ты уверен, что тебе не нужен напарник? Насколько я знаю, добраться до Генлаора непросто.

– Мягко сказано, – согласился Стив, на шаг сократив разделявшую их дистанцию. – Да, мне нужен напарник – даже больше, чем ты думаешь. Но я слишком хорошо изучил Генлаора. Можешь доказать, что ты – Тина Хэдис?

– Смотри.

Оглядевшись в поисках подходящего объекта, Тина повернула тыльную сторону ладони к сухой лиане, свисавшей со скалы. На долю секунды сверкнул лазерный луч, срезанная лиана упала. Гонщик наблюдал за демонстрацией с интересом, но без испуга. Тина выдвинула и тут же втянула обратно спрятанные в руках лезвия.

– Когда мы дрались в пещере, ты бросил меня на дволла, а потом столкнул в вентиляционную шахту слева от входа. На манокарском корабле ты перерезал мои цепи лучом дезинтегратора. Достаточно?

– Пожалуй. Почему ты не воспользовалась своими лазерами, когда мы дрались в Рисахэи?

– Я редко ими пользуюсь – большой расход энергии. Ты согласен объединиться против «Галактического лидера»?

– Да, – он подобрал приемник, усмехнулся. – У меня уже с десяток таких накопилось…

– А где их бывшие владельцы?

– В Айридонском заповеднике. Там выносимая температура, нет опасных хищников и с голоду не помрешь. Я подозреваю, что ребята Генлаора обрадовались каникулам и не спешат возвращаться на работу.

– Значит, это ловушка? – Тина кивнула на модульный домик.

– Ты первая туда не полезла. Как ты догадалась?

– Я слишком долго была объектом охоты, чтобы за здорово живешь лезть в западню, – Тина не удержалась от улыбки.

– Пойдем? – предложил Гонщик. – Твой аэрокар лучше вниз, под маскировочную пленку.

Сейчас они оба скорее доверяли друг другу, чем не доверяли, но в их отношениях все еще присутствовала легкая скованность и не было определенности. Аэрокар приземлился на опушке джунглей, рядом с другой машиной, накрытой сине-зелено-оранжевой пленкой. Рядом стояла палатка той же расцветки.

– Моя база в другом месте, – объяснил Стив, откинув полог платки. – Здесь я временно… Располагайся.

Тина устроилась в надувном кресле.

– Тебе только сейчас удалось избавиться от метки?

– Да. Помогли силарцы в Ээслаи, у них есть специальная аппаратура. Они почему-то сразу поверили, что я не террорист, ничего не пришлось доказывать. Видишь ли… я клон. Метку мне засадили очень глубоко, еще когда выращивали тело. Можешь называть меня Стивом, у меня все равно нет другого имени. Но я не тот Стив Баталов, который участвовал в гонках на Айс-трэке. Тот, настоящий, погиб.

Он смотрел выжидающе, но Тина только пожала плечами:

– Я думаю, быть клоном – это ничуть не хуже, чем быть киборгом. Секретарша Генлаора проговорилась, что Генлаор и прежний президент «Лидера» однажды поссорились из-за клонов. Наверное, не обошлось без генератора Мидауэра?

– Еще бы! – уголок рта у Гонщика дернулся. – Нас было девятнадцать. Генератор потом уничтожили.

– Девятнадцать?.. – переспросила Тина. – А где остальные?

– Генлаор всех прикончил. Я единственный выжил.

– Зачем ему это понадобилось? Для экспериментов?

– Чтобы «Сверхновая» выиграла всегалактический чемпионат по дрэггляйду. Хочешь есть или пить?

– Пить, если можно.

В палатке было темно, а снаружи, за полупрозрачными стенками, колыхалась влажная масса джунглей, носились в воздухе фосфоресцирующие насекомые, сверкало небо, сплошь усыпанное алмазным крошевом звезд. Стив на ощупь распахнул дверцу портативного холодильника и протянул Тине ледяную банку. Она сдвинула боковой рычажок – из банки выскочила трубочка, на корпусе вспыхнула надпись: «Пожалуйста, после использования бросьте меня в контейнер для мусора! Не засоряйте окружающую среду! Приятного аппетита!» Внутри был терпкий, кисловато-сладкий сок тропических фруктов. Поставив пустую банку на пол, Тина спросила:

– Каким образом клоны помогли «Сверхновой» выиграть чемпионат?

– Не помогли, – в темноте блеснули зубы Гонщика – он усмехнулся, но усмешка не была веселой. – Генлаор просчитался. Знаешь, как выглядит дрэгслей?

– Да.

– Ты мчишься в таком яйце по ледяному желобу на околозвуковой скорости – там полно поворотов, подъемов и спусков, но ты их не видишь. Полагаешься только на компьютер и на свою интуицию. Генлаор решил кое-что подправить. – Гонщик замолчал, но потом продолжил: – До сих пор не знаю, как мне говорить о Стиве Баталове – в первом лице или в третьем… Ладно, пускай в первом. В свое время Генлаор предложил мне, за большие деньги, из космолетчиков уйти в дрэггляйд, и я согласился. Я выиграл десять гонок из двадцати трех – неплохо для нашего спорта, но Генлаор хотел сделать из меня Гонщика-Абсолюта. Я не в курсе, когда у него созрела идея клонирования. Он выложил мне свой план уже после того, как его ученые приступили к выращиванию девятнадцати клонов. Я купился на бессмертие: якобы все мои клоны после соревнований будут находиться в анабиозе, и через каждые двести лет мое сознание будет перезаписываться из прежнего, изношенного тела в новое. Но сначала я должен выиграть чемпионат – с помощью клонов.

– Каким образом? – повторила Тина. Она все еще не понимала.

– Между Стивом Баталовым и всеми клонами существовала устойчивая телепатическая связь. Загримированные клоны заняли места на трибунах для зрителей. Каждый видел сверху свой участок Айс-трэка – и та же картинка возникала в мозгу у Стива. Я-он – точно знал, где нахожусь и как обстоят дела на трассе. Все бы ничего, да только Генлаор не собирался выполнять свое обещание насчет анабиоза и бессмертия. К каждому клону он приставил киллера, который убирал свою жертву сразу после того, как дрэгслей Стива оставлял позади данный участок трассы. Генлаор панически боялся разоблачения, в этом случае он понес бы колоссальные убытки. Он поторопился с уничтожением клонов, именно это и сорвало его затею. Из-за телепатической связи смерть каждого из нас была громадным шоком для всех остальных. На последнем участке Стив не выдержал и потерял управление. Возникла пробка, дрэгслей Сэндзиро Такаямы вылетел из желоба и врезался в трибуну болельщиков. В ту самую, где находился я. Мой киллер не успел выстрелить, но перед этим я пережил восемнадцать смертей. И уже потом, лежа под обломками, умер в девятнадцатый раз – когда Генлаор уничтожил дрэгслей Стива. Он увидел, что Стив подходит к финишу третьим, и решил не тянуть… Потому что Стив надежд не оправдал, а знал многое.

Тина молча кивнула.

– Из-под завала я сам выполз. Не помню, как удалось… Появились спасатели со стазерами, но я знал, что в больницу мне нельзя, Генлаор меня там достанет. Я изо всех сил старался выжить – и вдруг мое тело начало регенерировать. Так я впервые обнаружил, что я мутант. Было очень больно, но полностью я, кажется, ни разу не отключался… хотя иногда казалось, что сам на себя смотрю со стороны, сверху. За несколько минут все срослось, только шрамы остались. И еще я понял, что все-таки я не Стив Баталов. Настоящий Стив мутантом не был.

Он глядел на Тину испытующе, с непонятным ожиданием. Потом добавил:

– Если не хочешь связываться с монстром, я пойму и не обижусь.

– Ты говоришь это мне, киборгу?

– Тебя сделали киборгом, – услыхав ее ответ, Гонщик как будто расслабился. – А я сам не знаю, почему я такой… Одна гипотеза есть, но ее никак не проверишь.

– Какая?

– Ты в курсе, как выращивают клонов?

– В общих чертах.

– Генератор Мидауэра обычно включают на последней стадии, перед тем как клон откроет глаза. Мне удалось кое с кем поговорить, а также добраться до секретных файлов в главном компьютере «Галактического лидера». Когда оживляли меня, генератор дал сбой. Он вдруг повел себя так, словно ему катастрофически не хватало мощности, и обесточил все здание. Вот я и думаю: не могло ли это стать мутагенным фактором? Но ученые сами толком не знают, что такое генератор Мидауэра и что именно он делает. – После паузы Гонщик продолжил: – Из-за того что я мутант, я не могу обратиться в Комиссию при Ассамблее Независимых Миров. Наверняка найдутся охотники изучать меня… а кто-нибудь запаникует и потребует, чтобы монстра на всякий случай заперли в надежном месте или для верности укокошили.

Тина не могла не признать, что его опасения резонны. Ей случалось сталкиваться с ксенофобами. Существовали планеты, которые она не могла посетить, потому что для киборгов доступ туда был закрыт; как-то раз в салоне космолайнера одна из пассажирок закатила истерику, заметив у нее на запястье черный браслет. Некоторые люди сторонились ее, хоть и не проявляли свое отношение открыто. На Тину все это не действовало – она игнорировала ксенофобов и общалась с теми, кто сам изъявлял желание с ней общаться.

– Они просто не понимают, что настоящие монстры – это люди вроде Генлаора или Мажирава, а не такие, как мы. Стив, если ты можешь залезть в главный компьютер «Лидера», почему ты до сих пор не нанес удар Генлаору?

– Это вызвало бы катастрофу. Если я парализую работу «Лидера», разорятся многие фирмы, которые с ним сотрудничают, миллионы существ понесут убытки. Надо устроить, чтобы «Лидер» обанкротился и распался на более мелкие единицы. – Он распахнул дверцу холодильника, звякнула банка. – Это сложнее. Мои противники – Генлаор и несколько десятков его приближенных, всем остальным я портить жизнь не хочу.

– А добраться до самого Генлаора ты не пробовал?

– Сейчас в этом нет смысла, его тут же заменит другая сволочь. Расскажи о себе.

Эта просьба – или требование – прозвучала слишком неожиданно, но Тина решила: раз Гонщик с ней откровенен, будет справедливо, если она ответит ему тем же.

Шеф ждал Саймона в белой ротонде на холме, густо заросшем розами, чайными и бледно-розовыми. Попадая на другие планеты, земная флора иногда мутировала. У тех роз, что прижились на Ниаре, цветы были размером с блюдце, а шипы – двухсантиметровой длины, тонкие, как иглы. Несмотря на свой бронекостюм, Саймон старался держаться подальше от мерзких растений. Во время прошлогоднего совместного отдыха в Иммортелии один из коллег-эксцессеров толкнул его на розовый куст. В шутку. С тех пор Саймон ненавидел розы. Ему и сейчас казалось, что они так и норовят в него вцепиться, поэтому поднимался он по самой середине лестницы, огибающей холм. Шидал не давал о себе знать с тех пор, как они расстались около коттеджа Терезы Салкадо, и Саймон втайне надеялся, что сумел от него оторваться. Тупой чиновник с отсталой тоталитарной планеты просто не сориентируется в таком сложном и суматошном мире, как Ниар! Ему понадобится самое меньшее полгода, чтобы освоиться. По крайней мере, в кустах засады не было (Саймон на собственном горьком опыте убедился в том, что соприкосновения с их шипами не выдержит ни одно живое существо).

Последний виток лестницы – и он увидел шефа. Тот сидел в одиночестве за сервированным на двоих столиком и смотрел на море. В ротонде находилось маленькое автоматизированное кафе, но других посетителей тут сейчас не было, их не пускал робот у подножия лестницы, мелодичным голосом сообщавший: «Прошу прощения, наше кафе арендовано для деловой встречи. Ближайшее заведение расположено…» Саймона робот пропустил лишь после того, как он назвал себя. Шеф связался с ним сегодня утром через браслет-передатчик, с помощью специального кода – последнее означало, что разговор предстоит важный.

– О, Саймон! – Шеф проникновенно улыбнулся. – Проходи-проходи, присаживайся!

Поколебавшись, Саймон поднял плексигласовый щиток. В ноздри ударил сладкий и угрожающий запах цветов.

– Погляди на них! – шеф со вздохом кивнул на ярко-оранжевый пляж внизу. – Они загорают и бездельничают, жрут и скучают… А мы, эксцессеры, головой ради них рискуем, мы ценой своих страданий делаем их жизнь интересной – и что за это имеем? Ничего, кроме плевков и всеобщей ненависти! В этом наша высокая трагедия, Саймон. Мы служим тем, кто нас отвергает. Конечно, какой-нибудь узколобый прагматик может сказать, что мы получаем за свою работу деньги… Но что такое деньги, Саймон?!

– Деньги – это ничто. А вы не могли бы выдать мне аванс за будущий фильм? Я недавно потерял крупную сумму… – Саймон преданно уставился на шефа (раз уж тот сам обмолвился насчет денег – надо пользоваться).

– Люди – законченные подонки. Но мы, эксцессеры, признаем, что мы подонки, а все остальные не хотят в этом сознаваться! – На гладком (результат омолаживающих процедур) лице шефа появилась мудрая горькая усмешка. – Мне жалко их, Саймон! Ведь они всего лишь «живое сырье», а мы развлекаем их, как королевские шуты, и одновременно управляем их ничтожными судьбами… – Он еще раз философски вздохнул и внезапно перешел на деловой тон: – Саймон, случилось ЧП. Трое эксцессеров убиты.

– Опять… как на Тадане? – у Саймона засосало под ложечкой.

– Нет. Их убили здесь, в Иммортелии. Прошлой ночью. Это Вабер, Сейго и Раина.

Шеф пристально смотрел на собеседника, а Саймон ошеломленно моргал: как это может быть, он ведь не убивал Вабера и Сейго!

– Вначале я чуть не заподозрил тебя, – взгляд шефа смягчился. – Понимаешь, Саймон, мой босс – а надо мной тоже есть босс – будет недоволен тем, что я теряю ценных сотрудников. Сначала бедняжка Тереза – один черт знает, что за взрывоопасную дрянь она хранила у себя в подвале! – и теперь еще трое. Привлекать к этому делу полицию нельзя, но я должен провести служебное расследование и отчитаться.

«До чего ловко врет! – завороженно, со смесью восхищения и страха глядя на шефа, подумал Саймон. – Ведь это он убил Терезу, он и никто другой!»

– Ну да, люди иногда умирают… А как насчет аванса? Мне остро нужны деньги, на пластическую операцию.

Пластическая операция спасет его от Шидала. Пусть потом манокарец хоть до скончания века разыскивает Саймона Клисса по всей Галактике!

– Зачем тебе операция? – шеф придвинул к себе тарелку с синим гинтийским перцем, фаршированным мясом крабов. – Лишние расходы… Ты все равно работаешь в гриме.

На Рошегене ему пришлось поработать без грима, однако Саймон был не настолько глуп, чтобы в этом сознаться.

– Хочу почувствовать себя другим человеком…

– Я тебя понимаю. От этого стада, – шеф скользнул снисходительным взглядом по пляжу, – мы отличаемся тем, что наша жизнь – высокое искусство. Ешь, Саймон. Ты слишком худой и бледный.

Саймон подцепил вилкой кусок чего-то съедобного и начал равнодушно жевать. В последнее время он почти не ощущал потребности в пище. Доктор Карева говорила, что для мейцаниста это плохой признак. Как бы шеф не счел, что скоро он выйдет в расход и пора от него избавляться… Напуганный этой мыслью, Саймон начал энергично двигать челюстями, делая вид, что получает удовольствие от еды.

– Ты недавно побывал в Хризополисе… Успел навестить Терезу?

– Не успел, – печально ответил Саймон. – Я вышел из подземки, а там полиция, толпа… Я увидел, что коттеджа нет, и поехал домой.

Он был начеку: шеф наверняка знает – от Джельды и Ромеля, – что Тереза приглашала его в гости, поэтому лучше не отпираться. Но ничего лишнего он не выболтает.

– Да, да, – шеф скорбно вздохнул. – Я понимаю, ты был потрясен. И я тоже – такая потеря для «Перископа»! Тереза проработала у нас четырнадцать лет. Тебе не жарко в бронекостюме?

– Жарковато…

Саймон проглотил последний кусок, потом взял высокий стеклянный бокал, предупредительно подвинутый шефом, и выпил какую-то безвкусную жидкость. С облегчением откинулся на спинку стула. Туманное голубое море, оранжевый пляж, характерная для Испанского архипелага пестрая зелень – он мог бы наслаждаться открывающимся из ротонды видом, если б не зловещий аромат роз. Шеф внимательно наблюдал за ним.

– Ты совсем не чувствуешь вкуса пищи?

– Чувствую, – соврал Саймон. – Чудесное легкое вино! Я хорошо отдохнул и готов заняться новым фильмом, у меня уже есть идея… Вы сможете выдать мне аванс?

Исчезновение вкусовых ощущений – верный признак того, что в мозгу не сегодня-завтра начнутся необратимые изменения. К счастью, Саймон знал об этом от доктора Каревой и не раскололся. Он ловкий и расчетливый, он даже шефа перехитрит.

– Смогу, сегодня же. Почему ты ходишь в бронекостюме?

– Вживаюсь в образ. Я задумал фильм про Космопол – их все время выставляют героями, а вы сами говорили, что мифы надо развенчивать. Ну, вот и привыкаю к костюму, чтобы меня там приняли за своего…

– Хорошая задумка. Почему ты не спросишь, как погибли Раина, Сейго и Вабер?

– Как они погибли?

– Раине проломили череп. Вабера и Сейго застрелили из лазерного пистолета. Все трое были тщательно обысканы – убийца знал, что и где искать. Потом он прошелся по комнатам и забрал мейцан, деньги, ценные вещи. Ромеля и Джельды в это время не было в отеле. – Не сводя с Саймона неприятного изучающего взгляда, шеф рассеянно вертел в пальцах стеклянный бокал – тот отбрасывал на столешницу размытую цветную тень. – Ромель отправился на свидание с богатой гинтийкой, а Джельда увязалась за ним, чтоб устроить скандал. Это спасло их. Джельде удалось рассорить Ромеля с любовницей, и вдвоем они вернулись обратно. Саймон, они видели убийцу, когда тот спускался с террасы по боковой лестнице. Знаешь, как он выглядел?

– Как?

– Как человек в бронекостюме и шлеме с плексигласовым щитком.

Саймону не понадобилось изображать изумление: он и правда был изумлен. Такого просто не может быть! Словно по прихоти неких неведомых сил его перебросило из одной реальности в другую, которая хоть и похожа на прежнюю, но во всех деталях с ней не совпадает.

– Это был не я… – чувствуя, что необходимо что-нибудь сказать, выдавил он. – У меня нет лазерного пистолета, я находился в это время в другом месте… Это просто какой-то бред! Ромель и Джельда сами совершили убийство, а свалить хотят на меня!

– Саймон, они связались со мной, и вчера утром я прилетел в отель вместе с нашим медэкспертом. Раина была убита в двадцать два часа десять минут, Сейго и Вабер – в двадцать два часа пятьдесят пять минут. В тот момент, когда были застрелены Сейго и Вабер, Ромель и Джельда находились на борту плавучего ресторана «Нерей» – их там хорошо запомнили, потому что скандал вышел громкий. Вот Раину они теоретически могли пристукнуть… – шеф отставил бокал. – Но я думаю, что всех троих убил один и тот же человек. Некто в бронекостюме.

– Это не я… – затравленно произнес Саймон.

У него нет пистолета, он так и не осмелился обыскать чужие комнаты и не убивал Сейго и Вабера! Прикончив Раину, он добрался, таясь в зарослях, до стоянки аэрокаров, взял свободную машину и через полчаса был в сотне километров от места преступления, на островке с белыми известняковыми скалами и двумя автоматизированными отелями. В двадцать два часа пятьдесят пять минут он стоял посреди маленького одноместного номера и колебался: ложиться спать в бронекостюме – или все-таки раздеться? В конце концов остановился на первом варианте, сочтя его наиболее разумным. Он просто не мог находиться одновременно в двух местах! Почему шеф не хочет ему поверить?! Вдруг блеснуло спасительное объяснение, и Саймон поспешил его выложить:

– Этот костюм – типовая модель. Преступник мог специально надеть такой же, чтобы его приняли за меня! Эй, – стараясь держаться непринужденно, он оглянулся на робота-официанта. – Принеси вина! Этого, которое я пил, – как оно называется?

– Свежий лимонный сок без сахара, господин.

– Что?.. – Саймон словно бултыхнулся в ледяную воду: шеф подловил его, шеф знает, что у него отключились вкусовые ощущения. – Да, я очень люблю лимонный сок! Вы хотели надо мной подшутить, но у вас не получилось! – Он натянуто рассмеялся.

– Саймон, я тебя не подозреваю, ты меня превратно понял, – шеф тоже рассмеялся, весело и добродушно. – Ты очень одаренный эксцессер, гордость «Перископа». Хочешь получить аванс? Подожди здесь, пока я схожу за деньгами, они в аэрокаре. – Он поднялся, продолжая смеяться, и пошел к выходу. В дверях обернулся: – Выпей пока вина или сока, только никуда отсюда не уходи. Через десять минут я принесу тебе деньги.

Саймон остался один в ротонде. Робот-официант поставил перед ним бокал, доверху полный лимонного сока, и проворно собрал использованную посуду, его покрытые бронзовым лаком манипуляторы двигались с особым, присущим только роботам, механическим изяществом. Несколько секунд Саймон безучастно наблюдал за ним, а потом вскочил, опрокинув стул, и опустил на лицо плексигласовый щиток.

Если б он не был свидетелем гибели Терезы Салкадо, он бы так и сидел за столиком, дожидаясь шефа с авансом. Но он понял, что произойдет дальше. Он не хотел умирать. Перемахнув через подоконник, Саймон скатился по склону, ломая кустарник (отвратительные шипы скребли по броне, однако проткнуть ее не могли), углубился в заросли белсегоры – местных деревьев с полосатыми листьями и ароматными, но несъедобными плодами. Отбежав достаточно далеко, распластался в траве, прикрыв голову руками. Через минуту земля содрогнулась, вслед за этим раздался звук, похожий на вздох. И все. Саймон осторожно поднялся, раздвинул спутанные ветви: никакой ротонды нет и в помине, верхушка холма словно срезана бритвой, среди переломанных роз (несмотря на собственное отчаянное положение, он ощутил злорадство) валяются белые обломки. Это называется – «сейчас я принесу тебе денег»!

Внезапно у него подкосились ноги, и он обессиленно опустился на траву. Шеф хочет его убрать – значит, Саймон Клисс больше не сотрудник «Перископа», не эксцессер! «Перископ» от него отрекся. У него есть немного наличных и двадцать семь капсул мейцана, примерно с месяц он протянет – а потом все… Конец. Никто о нем не позаботится, и наркотиков ему больше не дадут. Обратиться в центр лечения от наркотической зависимости, как советовала доктор Карева, Саймон не мог: ведь если кто-нибудь узнает, что он бывший эксцессер, ему несдобровать. Хватит с него Шидала и Тины Хэдис! Если к ним присоединятся остальные его жертвы… При одной мысли об этом Саймона затошнило. Судорожно всхлипнув, он встал и побрел напролом через заросли белсегоры. Весь мир против него. Теперь его преследует не только омерзительный манокарец, но еще и «Перископ»! Только он все равно спасется.

Оглянувшись, Саймон увидел, что над холмом уже зависли две машины – полицейская и спасательная. Надо поторопиться. В ближайшей сводке новостей сообщат о взрыве, а также о том, что «пострадавших нет», и тогда шеф поймет, что дичь ускользнула. Добравшись до туалета, Саймон заперся в кабине и проглотил еще одну капсулу мейцана. Потом, после изнурительной полуторачасовой внутренней борьбы, снял бронекостюм (это отличный ориентир для боевиков шефа, но он обведет их вокруг пальца!). Костюм был сделан остроумно – если его вывернуть и сложить определенным образом, он превращался в подобие спортивной сумки. Убрав в эту сумку перчатки и шлем, Саймон крадучись вышел наружу.

Солнце стояло в зените, справа зеленел курортный парк, слева расстилались оранжевые пляжи, полные загорелых тел, а дальше синело море, над водой парили невесомые разноцветные лепестки – антигравитационные платформы. Поглядев на них, Саймон зло поморщился: тупое, равнодушное, сытое стадо! Им наплевать, что совсем рядом идет охота на человека, – они плещутся в море и загорают! А если б они знали, что у них под боком озверевшие убийцы травят эксцессера, никто из них даже пальцем не шевельнул бы, чтобы спасти загнанную жертву. Наоборот, они пожелали бы охотникам удачи! Трижды прав шеф: «живое сырье» ненавидит своих богов. Вспомнив о шефе, Саймон опять ощутил прилив горечи, потом спохватился и быстрым шагом направился к стоянке аэрокаров. Он спасется. Он раздобудет денег, сделает пластическую операцию – и его никто не найдет, ни «Перископ», ни Шидал. У «живого сырья», которое отдыхает на здешних курортах, много денег. Надо кого-нибудь ограбить, тогда все проблемы будут решены.

Временная база Стива Баталова находилась на одном из островков Испанского архипелага. На берегу моря, у подножия облепленной голубыми колючками скалы, вырос оранжевый, под цвет песка, модульный домик. Чуть поодаль, под сенью белсегор, стояло длинное строение, похожее на ангар, тоже модульное. Зеленое и полосатое, оно полностью сливалось с рощей, и его невозможно было заметить с воздуха или с моря.

– Моя лаборатория, – объяснил Гонщик. – Здесь я с бомбами экспериментирую. Они маломощные, но на всякий случай, если рванут, у меня там генератор силового поля и противоударные стенки. А вот тут я живу, – он кивнул на домик.

– А яхта где?

– В другом месте.

Очевидно, полностью он ей не доверял. Тина, в свою очередь, насторожилась, когда Стив обмолвился насчет экспериментов с бомбами.

– Хочешь подорвать Генлаора?

– Не в том смысле, – усмехнулся Гонщик. – После «Сиролла» у меня связаны руки. Генлаор ясно дал понять, что не остановится ни перед чем. Если я попытаюсь нанести удар, он начнет убивать заложников… а заложники – это все те, кто окажется рядом. Он намекнул, я понял. Прежде чем действовать дальше, я должен каким-то образом решить эту проблему.

– И как ты хочешь ее решить?

– Если я научусь дистанционно выводить бомбы из строя, Генлаор сядет в лужу. Но пока ничего не получается.

– А что у тебя за аппаратура?

– Дело не в аппаратуре, у меня ее вообще нет. Я – это я, а бомба – неживая материя. Я могу делать с неживой материей все, что угодно. – Нахмурившись, он добавил: – Такое впечатление, что когда-то мог, а потом все отшибло… Я кажусь тебе сумасшедшим?

Тина промолчала: Стив угадал ее мысли. Хотя невозможно, наверное, пережить то, что довелось пережить ему, не заработав при этом душевного расстройства. Стив Баталов умирал девятнадцать раз. Ночью, когда они спали рядом в палатке на опушке джунглей, он стонал во сне. Тина не стала спрашивать, что ему снилось. Сейчас он глядел на нее, ожидая ответа, и она дипломатично заметила:

– Я смогу поверить в это, когда увижу своими глазами.

– Кое-что покажу. Смотри.

Он уставился на песок. Примерно с минуту ничего не происходило. Тина, настроенная скептически, перевела взгляд на горизонт, где виднелась удаляющаяся яхта под треугольным парусом, которую словно засасывало в бесконечную голубую даль, и потому упустила момент, когда песчинки ожили, закрутившись в миниатюрный оранжевый смерчик. Тот начал двигаться против ветра, к полосе прибоя, но внезапно остановился и рассыпался. Волна слизнула сухие песчинки.

– В первый раз такое вижу… Невероятно! – смогла наконец вымолвить Тина. – Как ты это сделал?

– Сам не знаю. Я чувствую, что много чего забыл.

– Ты плохо помнишь свою жизнь до клонирования?

– Нет. Ее-то как раз помню, и провалов нет. Но иногда мне кажется, что раньше было что-то еще…

Тина села на мягкий теплый песок. Устроенная Гонщиком демонстрация ее не смутила: чьи-то необычные способности – не повод для страха, неприязни или раболепства. Но ксенофобы, узнав об этом, занервничают и начнут требовать, чтобы власти «приняли адекватные меры». Стив прав, что хочет остаться в тени.

– У тебя есть план, как разобраться с «Галактическим лидером»?

– Есть. Тут, на Ниаре, скоро откроется очередная сессия Ассамблеи Независимых Миров. Я собираюсь выдать компромат на Генлаора и его подручных. У меня много материалов с доказательствами – собрал за два года. Как раз это я и хотел сделать на «Сиролле»… Если сообщить информацию публично, на официальном мероприятии, Генлаор не сможет замять дело с помощью взяток и шантажа. Его, скорее всего, арестуют, а корпорация обанкротится и распадется на мелкие компании. Но он наверняка ждет от меня такого шага и заминирует помещение. Так что все зависит от того, преуспею ли я с бомбами, – Стив тоже уселся на песок. – Если хоть один раз получится, я смогу уловить, как это делается.

– А что ты можешь еще, кроме того, что показывал?

– Зажечь огонь, передвинуть предмет, зарастить на себе рану. Вытащить любую информацию из компьютерной сети. Кроме того, сила и скорость реакции…

– Это я заметила еще в Рисахэи, – Тина улыбнулась, пригладила растрепанные бризом волосы. – Ты ничуть не уступаешь тергаронским киборгам. Почему ты выбрал дрэггляйд, а не какой-нибудь силовой вид спорта?

– Потому что Стив Баталов таким не был. Я уже потом обнаружил, что я намного сильнее обычных людей. После тех гонок… – Он поглядел, прищурившись, на солнце и добавил: – У Стива не было никаких аномальных способностей. Знаешь, я побывал на кладбище, чтобы положить цветы на его – на свою – могилу, и встретил там Долори, его девушку. Мне пришлось водить ее сначала в ресторан, потом в бар, а затем и к себе домой, чтобы хоть немного узнать о себе. Она сказала, что, несмотря на жуткие шрамы, я нравлюсь ей больше, чем тот, кто лежит под плитой с изображением дрэгслея, что я совсем на него не похож, – вот тогда я понял, что и в самом деле умер.

– Ты не умер, – возразила Тина. – Ты стал новой личностью, но это не смерть.

– После клонирования мы ощущали себя как единое целое, а теперь я все чаще думаю о Стиве Баталове в третьем лице, как о другом человеке. И получается, что у меня нет прошлого… А иногда кажется, что все-таки есть, но я его не помню… – Гонщик резким движением провел ладонью по лицу и уже другим тоном сказал: – Извини. В общем, я должен остановить Генлаора, а для этого надо найти способ обезвреживать бомбы. Если я успею до того, как на Ниаре соберутся члены Ассамблеи, мы загоним его в угол. Ты не сможешь понаблюдать за обстановкой вокруг, пока я буду экспериментировать?

– Смогу.

– Бывает, что я при этом слишком отключаюсь от окружающего.

Гонщик поднялся на ноги, Тина тоже встала, стряхивая песок с комбинезона.

– Стив, ты ничего не слыхал про организацию, которая называется «Перископ»? Про эксцессеров?

– Название мелькало, но я не интересовался. В сети циркулирует много информации, за всем не уследишь. А кто это такие?

– Ну, для меня это мишень номер два после Генлаора.

– Вот как? – во взгляде у Стива появился интерес.

Тина рассказала про свое столкновение с «Перископом».

– Только одно хорошо: именно после фильма Саймона Клисса я окончательно убедилась в том, что ты не террорист. Но эксцессеров это не извиняет. Правда, я не представляю, как их теперь искать: Терезы Салкадо больше нет, Саймона, возможно, тоже – в новостях сказали, что там погибло четыре человека.

– Знаешь, а ведь это похоже на почерк Генлаора… – с расстановкой произнес Гонщик. – Не удивлюсь, если окажется, что «Перископ» – его детище. Сейчас я пойду тренироваться, а ты изображай туристку и следи за обстановкой, хорошо?

Он направился к строению за деревьями. Сбросив комбинезон, Тина повесила на шею бинокль и взобралась на скалу: островок был совсем крохотный, на нем только и помещались белсегоровая рощица и еще две скалы, облепленные все той же голубой колючкой. Зато на горизонте виднелось множество других островов, по воде скользили яхты, над водой – аэрокары, пестро раскрашенные антигравитационные платформы и воздушные кафе. Испанский архипелаг жил своей обычной жизнью.

Решив поправить свои дела с помощью грабежа, Саймон столкнулся с несколькими препятствиями. Во-первых, хоть он и принимал мейцан, люди внушали ему страх: он ни на секунду не мог забыть, что перед ним «живое сырье», злобное и тупое, готовое растерзать его в отместку за созданные им фильмы. Для того чтобы страх исчез, нужно проглотить сразу три капсулы, а то и четыре, но Саймон вынужден был экономить. Во-вторых, власти Ниара заботились о безопасности отдыхающих. Испанский архипелаг – не то место, где можно в течение неопределенного времени промышлять разбоем: полицейские, которые ненавязчиво, но бдительно охраняют покой туристов, начнут разыскивать грабителя, едва тот о себе заявит. Их и без того всполошил взрыв ротонды. Отсюда следует, что Саймон должен сорвать крупный куш с первого раза, а после затаиться или сбежать. В-третьих, подыскать подходящую жертву непросто: нужен некто богатый, но не опасный. Мужчины среднего роста и более крепкого сложения, чем Саймон, естественно, отпадают: любой из них может оказаться загримированным Шидалом. Из женщин тоже не всякая годится – уверенных в себе и независимых Саймон побаивался (потому что все они стервы вроде Джельды либо, что еще хуже, хладнокровные убийцы, как Тина Хэдис). Хорошо бы найти какого-нибудь немощного старика-миллионера или хрупкую беззащитную девушку с глазами испуганной лани… Настороженный, готовый при малейшем признаке опасности броситься наутек, Саймон вот уже второй день бродил по аллеям курортных парков, скользя тоскливым и в то же время оценивающим взглядом по лицам попадавшихся навстречу людей – пока ничего подходящего. Однажды он с отчаяния попытался расколошматить в пустынной аллее автомат, который продавал мороженое, но чертов робот включил сирену, и Саймону пришлось удирать, так и не добравшись до денег. Его не поймали, мейцан и на этот раз выручил.

В пурпурно-бело-лиловом летнем костюме, рисунок на котором менялся в зависимости от освещения, Саймон не выделялся среди туристов ничем, кроме сильной бледности. Он купил также громадные солнцезащитные очки (их дужки были украшены по последней моде золотыми перьями гиутасов) и термоизолирующий парик с блестящими серебристыми локонами, тихо звякавшими при каждом движении. Эксцессер, если захочет, сумеет слиться с толпой. Саймон знал, что не похож на грабителя, но все равно не мог отделаться от ощущения, будто к нему так и липнут подозрительные взгляды слоняющихся вокруг бездельников. Он стоял около фонтанчика с питьевой водой и понуро глядел на еще одного робота с мороженым (говорят, что умные машины – друзья человека, а вот попробуй тронь этого набитого монетами металлического болвана – так заверещит, что сюда слетятся патрульные со всего архипелага; и это называется – «друзья»?!), когда наконец-то заметил ее. Потенциальную жертву.

Ей было лет четырнадцать-пятнадцать. Худенькая, слегка сутулая, с мягко очерченным, невыразительным личиком. На правой руке – фиксирующая медицинская перчатка (очевидно, перелом), зато на левой – два золотых перстня с крупным необработанным алмазом и с сапфиром и в придачу платиновый браслет. Бриллиантовые сережки. Еще один бриллиант вживлен в ложбинку между ключицами. На тонкой шее – золотая цепочка с сердечком из прозрачного голубого ламиарита, одного из редчайших в Галактике минералов.

Саймон глубоко дышал, боясь поверить своему счастью. В драгоценностях он разбирался – похоже, что настоящие. Богатая наследница, совсем одна, без сопровождающих. Странно только, что внешность у нее такая невзрачная… Девочка прошла мимо, а он сообразил, в чем дело, и усмехнулся: пластические операции обычно делают после того, как организм окончательно сформируется, так что никакого противоречия нет. Ему подвернулось именно то, что надо. Украдкой вытащив из потайного кармашка за пазухой две капсулы, Саймон проглотил их и запил водой из фонтанчика. Еще одну он принял сегодня утром. Этого хватит, чтобы справиться с девчонкой. Он поспешил за ней, притворяясь, что рассеянно глазеет по сторонам. Трансформированный в спортивную сумку бронекостюм болтался на плече, но Саймон не смел его надеть: это сразу привлечет внимание ищеек шефа.

Аллея плавно закруглялась, за сероватыми ветвями деревьев, почти лишенными листвы, зато густо усыпанными сиреневыми цветами, сквозило море. До предела возбужденный, Саймон шел следом за девочкой. Она сама виновата, что нацепила на себя целое состояние и отправилась гулять одна! Сама виновата. Наверняка она избалованная и капризная, с дурным характером. Тщедушный, болезненный, некрасивый отпрыск самонадеянных богачей. Он все больше и больше злился на нее и одновременно ощущал ни с чем не сравнимое упоение собственной мощью: полчаса истекло, дополнительная двойная доза начала действовать.

Еще раз свернув, аллея вывела их к стилизованной под древние руины постройке из белого мрамора. Девочка остановилась. Потом медленно подошла к косо срезанной колонне, дотронулась до поверхности камня. На ее лице появилось задумчивое и хмурое выражение. Саймон огляделся – посторонних поблизости нет – и направился к ней. Если вначале он собирался просто оглушить ее и забрать драгоценности, то теперь, когда его уверенность в собственных силах возросла, у него созрел более изощренный план: завязать знакомство, напроситься в гости, а потом исчезнуть с драгоценностями и деньгами, которых сейчас у нее с собой нет. Возможно, удастся провернуть дело так, что его даже преследовать не станут – если сыграть на стыде, на боязни скандала… Он ведь гений по части интриг, как и любой хороший эксцессер. Остановившись за спиной у девочки, Саймон деликатно кашлянул. Та вздрогнула.

– Интересуетесь античной архитектурой? Это всего лишь дрянная пошлая подделка. Другое дело – старинные памятники на Земле!

– Вы были на Земле? – Она скованно улыбнулась, а Саймон впился взглядом в медальончик (да, настоящий ламиарит, он выручит за эту штучку на черном рынке двадцать, а то и все тридцать тысяч галов).

– Много раз. Я – археолог и кинорежиссер, изучаю древние цивилизации…

Саймон не успел закончить фразу – что-то кольнуло его под правую лопатку, и псевдоантичное строение заколыхалось перед глазами. Потом он увидел над собой небо.

– Ой, ему плохо… – долетел до него, как сквозь вату, голос девочки.

– Ну что, Саймон? – прозвучал рядом другой голос, знакомый и насмешливый. – Вот ты и попался! Как тебе нравится голгирол?

Манокарец опять был в гриме – коричневая кожа, морщинистое лицо, соломенно-желтые, с проседью, волосы. В опущенной руке он держал пистолет. Глядя снизу вверх на своего врага, Саймон испытывал ужас и вместе с тем удивление: что такое, почему он не отключился полностью?.. Или… Ага, он принял целых три капсулы мейцана, а Шидал выстрелил в него одной капсулой нейтрализатора! Значит, у него есть шансы спастись, только не надо раньше времени раскрывать свои козыри. Скоро он придет в себя – и убьет этого выродка.

– А тебе не стыдно, малолетняя шлюха?! – Манокарец со злобным выражением на лице повернулся к девочке, та попятилась. – Девушка должна быть скромной! Вот он, ваш внешний мир! Сопли еще не высохли, а уже заражена пороком! Пошла вон отсюда! Если бы ты была моей дочерью, я бы тебя каждый день порол! Запорол бы насмерть!

Девочка неловко побежала по аллее, придерживая здоровой рукой больную. Шидал выругался ей вслед на своем родном языке и уже более спокойным тоном спросил:

– Ты думал… что сможешь загорать и развлекаться с девчонками, так и не выплатив мне гонорар? Ты слишком самонадеян, Саймон!

Опять он про гонорар! Это же не по правилам… Саймон стиснул зубы и закатил глаза: какая мука – иметь дело с настырным идиотом! Силы понемногу возвращались, но он не шевелился и не пытался унять сотрясающую тело дрожь. Манокарца ждет весьма неприятный сюрприз.

– Эта блудливая дочь одержимых скверной родителей может позвать полицию, – поглядев вслед девочке, которая успела скрыться за поворотом, проворчал Шидал. – Пойдем отсюда, Саймон. С полицией тебе лучше не встречаться.

Спрятав пистолет, манокарец поволок свою жертву в сторону моря, напролом через кустарник. Ветви царапали Саймона, одна из них зацепила и сорвала с головы серебристый парик. Даже природа против него, он всегда это знал… На берегу моря стоял двухместный аэрокар – Шидал швырнул внутрь сумку-бронекостюм, которую не забыл прихватить с собой, потом запихнул в машину Саймона, захлопнул дверцу и уселся за пульт. Саймон уже мог нормально двигаться, но продолжал прикидываться полумертвым. Аэрокар поднялся вверх и завис над морем.

– Для начала ты должен сказать мне спасибо, – манокарец развернулся вместе с креслом и смотрел на Саймона с хищной ухмылкой. – Тебя обвиняют в убийстве троих… эксцессеров, а я спас тебя от полиции. Ну, я жду!

– Откуда вы знаете, в чем меня обвиняют?! – слабым голосом спросил Саймон – и тут же взвыл: Шидал ударил его носком ботинка в пах.

– Я хочу услышать от тебя «спасибо», – ровным голосом сообщил манокарец, когда он перестал стонать и корчиться.

– Спасибо… ваше превосходительство… – выдавил Саймон. Он чувствует боль – значит, нейтрализатор продолжает действовать. Надо еще подождать.

– Я знаю, в чем тебя обвиняют, потому что это я тебя подставил. В Хризополисе я купил такой же, как у тебя, бронекостюм и следом за тобой прилетел в Иммортелию. Я убил твоих дружков! – Шидал расхохотался, словно рассказывал очень забавную историю и сам не мог удержаться от смеха. – И хорошо поживился на этом деле! Из-за вашей… фирмы я потерял все, что имел, а теперь понемногу забираю свое назад. Сегодня я с самого утра наблюдал за тобой с воздуха. Ты дурак, Саймон. Если бы ты не помешал мне, я бы сейчас делал карьеру на Манокаре и через несколько лет стал бы просвещенным диктатором. А ты бы жил в свое удовольствие…

Саймон с тоской осознал, что совершил, по крайней мере, один благородный поступок, за который его следует наградить медалью: спас Манокар от этого типа. Так называемые благородные поступки давно уже не вызывали у него иной реакции, кроме презрительной усмешки и навязчивого желания во что бы то ни стало докопаться до их корыстной подоплеки, но сейчас он ощутил горькую обиду: почему-то никто не спешит объявить его героем!

– Я был бы хорошим правителем… – глядя вдаль затуманенным взглядом, вздохнул Шидал. – Пенгав – бездарный болтун! Наполучал оплеух от бабы, а потом заморочил голову избирателям и вылез в президенты. Позор! Когда настанет мой час, я его…

Пора. Выпрямившись, Саймон треснул манокарца по голове сумкой-бронекостюмом, потом, не теряя ни секунды, ногой вышиб дверцу и выпрыгнул из машины. Свист воздуха в ушах, удар о твердую упругую поверхность… Если Саймон и потерял сознание, то ненадолго. Вот чертовщина, он ведь рассчитывал упасть в воду… Приподнялся – кажется, ничего не сломано, хвала мейцану!

– Как романтично, молодой человек! – произнес грудной женский голос. – Вы упали с неба, какая прелесть!

Саймон понял, где находится: на антигравитационной платформе, которая в момент прыжка находилась как раз под аэрокаром. Утер капающую из носа кровь, запрокинул голову: аэрокар неподвижно висит в небе, метрах в десяти над водой. Хорошо, если Шидал мертв… Боли от ушибов Саймон не чувствовал, но знал, что синяки начнут ныть потом, когда действие мейцана закончится. Взглянул наконец на женщину: немолодая и полная, до черноты загорелая, в малиновом «мигающем» купальнике, который то появлялся, то исчезал. И никаких драгоценностей.

– А вы могли сломать себе шею! – жизнерадостно улыбнулась она. – Приятно, когда симпатичные молодые люди так неожиданно валятся сверху! Не хотите выпить?

Саймон молча вырвал у нее бутылку и приложился к горлышку: игристое гинтийское.

– Так пить нехорошо, – покачала головой дама. – У меня тут есть фужеры… За романтическое знакомство…

Она придвинула к себе большую сумку, по стенкам которой скользили золотые рыбки и световые блики. Саймон отставил бутылку: он почти пришел в себя, вот только солнце слишком сильно пекло, а у него больше нет ни темных очков, ни термоизолирующего парика. Словно угадав его желания, на платформу упала тень. О, это уже лучше… Он поглядел вверх и тут же вскочил на ноги, издав полустон-полувзвизг: аэрокар медленно опускался.

– Что такое случилось, молодой человек… – начала дама.

Пинком сбросив ее в воду, Саймон прыгнул к пульту. Платформа рванула с места, заложив крутой вираж. Он успел заметить, что к даме сразу с трех сторон устремились, оставляя за собой вспененный след, автоматы-спасатели, и по давней привычке пожалел, что это не акулы, а на нем нет костюма с замаскированной аппаратурой для съемок, но тут же вспомнил: все хорошее осталось в прошлом, он больше не эксцессер. Из «Перископа» его вышвырнули – из-за манокарца, который так подло его подставил! Теперь он мог бы сказать шефу, кто убил Сейго и Вабера, но это его не спасет.

Аэрокар ринулся к платформе, и Саймон нырнул вниз, избегая столкновения. На пульте вспыхнула надпись: «Немедленно пристегнитесь!» У него не было времени пристегиваться. Еще две капсулы нейтрализатора – и Шидал сможет делать с ним все, что захочет. Саймон сознавал, что поторопился сбежать: сначала надо было добить врага. Обстоятельства всегда против него. Еще один вираж. Шидал отрезал его от берега, и тогда он направил платформу к соседнему острову, одновременно заставляя ее кувыркаться в воздухе, чтобы манокарец не мог прицелиться. Правая рука лежала на кнопках пульта, левой, а также зубами Саймон вцепился в ремни безопасности. Если на платформе и находились какие-то вещи прежней хозяйки, которые могли бы ему пригодиться, то теперь они соскользнули в воду. В довершение ко всем прочим злоключениям с неба загремел голос:

– Уважаемые господа отдыхающие, перестаньте безобразничать в воздушном пространстве! Пожалуйста, ведите себя дисциплинированно!

Выписывая мертвые петли, платформа приближалась к острову, аэрокар шел за ней с небольшим отрывом. На берегу стоял красивый белый отель. Надо как можно скорее попасть внутрь здания, спрятаться и забаррикадироваться… Высокие стрельчатые окна на первом этаже были распахнуты настежь, и Саймон, повернув платформу почти перпендикулярно к земле, чтобы не застряла, направил ее в окно. Очутившись в небольшом, облицованном мрамором зале, выровнял свое транспортное средство, бегло огляделся и опустил платформу на поверхность, которая показалась ему идеально подходящей для этой цели, – то есть на громадный овальный стол посреди зала. Захрустела раздавленная посуда. Люди, сидевшие за столом – а их было много, – смотрели на гостя в гробовом молчании.

Саймон встал на четвереньки и слез со стола, кого-то толкнув. Из носа капала кровь, на черном страховочном ремне остался глубокий след его зубов.

– Что это значит? – резко спросил, поднявшись со стула, мужчина в парадном полицейском мундире. Комиссар полиции Испанского архипелага, Саймон знал его по голограммам, как и всех остальных высших чиновников Ниара.

– За мной гонятся… – прохрипел он. – Очень опасный тип…

Возле самых окон приземлился аэрокар с выбитой дверцей. Сейчас Шидал будет здесь!

– Кто вы такой? – комиссар нахмурился.

Отбросив его с дороги мощным ударом в челюсть, Саймон кинулся к ближайшей двери. Заперто. Дверей в зале было несколько. Одна, вторая, третья… Четвертая распахнулась. Уже выскочив в коридор с высоким сводчатым потолком, он услыхал позади голос Шидала:

– Господа, я ловлю наркомана, моего пациента! Где он?

– Туда побежал! – услужливо подсказал кто-то.

Саймон рванул по длинному скользкому коридору. Сбил с ног подвернувшегося растяпу. Свернув за угол, врезался в робота с подносом. Мейцан перекрывал болевые ощущения, но столкновение его оглушило; он ладонью размазал по лицу кровь и прислонился к стене.

– Вы не пострадали, господин? – осведомился робот. – Вам нужна медицинская помощь?

Злобно взвизгнув, он треснул кулаком по металлическому корпусу. Кулак онемел. Спохватившись, Саймон дернул первую попавшуюся дверь: свободный одноместный номер с откидной мебелью, забаррикадироваться нечем… Тут его осенило.

– Иди сюда, – позвал он робота. – Мне нужна твоя помощь.

Автомат послушно последовал за ним. Саймон задвинул дверь.

– Теперь держи ее. Не позволяй открыть с той стороны, понял?

– Да, господин.

Выудив из кармашка еще одну капсулу, проглотил ее, запил водой из-под крана.

– Саймон, ты здесь? – спросили из коридора.

Он молча распахнул окно. Дверь начали дергать, но робот справлялся со своей задачей безукоризненно.

– Саймон, я все понял: ты принял больше одной дозы, и поэтому голгирол на тебя не подействовал. Лучше не глотай так много наркотиков, а то сдохнешь раньше срока и мне не достанешься!

Содрогнувшись, Саймон спрыгнул на клумбу и на предельно возможной скорости помчался вперед. К пляжу. Скоро манокарец поймет, что его провели, и возобновит преследование. У него машина, он начнет высматривать жертву с воздуха… Значит, надо успеть.

По пляжу Саймон бродил недолго. Приметил оставленную без присмотра на песке женскую одежду, с деловитым видом уселся рядом. Две минуты спустя (для него было настоящей пыткой столько выдержать – ведь в небе в любую минуту может появиться аэрокар Шидала!) поднялся, подобрал золотисто-белое полосатое платье и широкополую шляпу, направился к мужскому туалету. Переоделся в кабине. Рукава и штанины костюма пришлось закатать, зато платье было достаточно длинное, до лодыжек. Когда вышел наружу, на него с недоумением уставились туристы, как раз подходившие к туалету.

– Идиоты!.. – злобно процедил Саймон и быстро зашагал по аллее. Мельком взглянул на свое отражение в зеркальной стене павильона с минеральным бассейном: нарядная девушка с бледным осунувшимся лицом, с заметной синевой на щеках и на подбородке. В последний раз он пользовался кремом-депилятором вчера утром, вот щетина и отросла… Саймон занервничал, но потом успокоился. Наплевать, что «живое сырье» глазеет на него с нездоровым интересом, – лишь бы его не узнал манокарец. Иногда по белым плитам дорожки скользили тени летательных аппаратов, но он опасался смотреть вверх. Дойдя до стоянки на берегу моря, взял антигравитационную платформу – они стоили дешевле аэрокаров – и полетел на юг. Надо найти безопасное место. Острова поредели, но на каждом виднелись постройки, и Саймон пролетал мимо, пока не заметил небольшой зеленый островок на отшибе. Похоже, что необитаемый – никаких отелей, и на пляже пусто. Саймон направил платформу к берегу. Здесь он отдохнет.

Глава 14

– Я принес тебе кофе.

Тина рывком села на матрасе, удивленно глядя на Гонщика: тот опустился перед ней на корточки и протягивал прозрачную чашку с дымящимся темным напитком. Ей, киборгу, никогда еще не приносили кофе в постель. Вернее, приносили – роботы в автоматизированных отелях или горничные в отелях с живой прислугой, – потому что она за это платила, но никому не приходило в голову сделать это просто так.

– Спасибо. – Улыбнувшись, она взяла чашку. – С бомбой что-нибудь получилось?

– Пока нет. Если ничего не выйдет, придумаю другой вариант. – Стив некоторое время молча наблюдал, как Тина пьет, потом сообщил: – А метку с тебя я снял, пока ты спала.

– Мою тергаронскую метку? Но она же где-то в спинном мозге и не активирована… Как ты до нее добрался?

– Не тергаронскую, а ту, что сидела у тебя за левым ухом.

Очевидно, выражение лица Тины было красноречивее любых ругательств. После деликатной паузы Гонщик спросил:

– Ты даже не подозревала, что таскаешь ее на себе?

– Нет! Наверное, мне ее засадили в «Галактическом лидере», когда я добывала передатчик. Или даже раньше…

– В «Галактическом лидере» другие. Эту я посмотрел под микроскопом – «Сделано на Мелиссе». Знаешь кого-нибудь с Мелиссы?

Готовое вырваться рычание застряло у Тины в горле. Если Хогерт Тейкаб еще раз ей попадется… она сразу обратится в бегство, не вступая в прения. Молча допив кофе, подтвердила:

– Знаю. Ты не мог бы уничтожить метку?

– Уже. А в чем дело?

– Ну… это чисто личное.

Ей не хотелось рассказывать Стиву, в какую историю она влипла, расправившись в Кеодосе с компанией хулиганов. Вдвоем они вышли из модульного домика на пляж.

– Почему это море – Спящее? – скользнув взглядом по расцвеченному солнечными бликами голубому пространству, спросила Тина.

– Потому что здесь редко бывают штормы.

Стив вытащил из карманов два предмета – пульт дистанционного управления и массивный металлический прямоугольник размером с портсигар. Раздраженно усмехнулся углом рта.

– Зачем?.. – Тина кивнула на прямоугольник.

– Я хотел поэкспериментировать под открытым небом. Думал, может получится, если не в лабораторных условиях. Никакого результата.

Убрав пульт и бомбу, он тоже рассеянно оглядел горизонт, потом прикоснулся к обнаженному плечу Тины:

– Пойдем?

Он все чаще до нее дотрагивался – осторожно, словно проверяя, можно или нельзя, – и Тина ничего не имела против: этот человек нравился ей больше, чем кто-либо из тех, с кем у нее были в прошлом близкие отношения. Глубокие шрамы на его теле (несмотря на свою способность к регенерации, Гонщик так и не смог от них избавиться) ее не отталкивали. Это взаимное притяжение не было чисто сексуальным, и то, что они оба не являются в полном смысле слова людьми, не имело значения.

Песок сменился травой, кое-где попадались цветы – комочки невесомого розоватого пуха на бледных стебельках. Длинные полосатые листья белсегор трепетали и хлопали на ветру, как вымпелы, зато ароматные плоды, похожие на белые картофелины, сохраняли завидную неподвижность.

– Тебе снятся кошмары?

– Нет. – От неожиданности она остановилась.

– А мне снятся.

Ничего удивительного, подумала Тина.

– Со мной это раньше часто бывало. Как только усну – опять я на «Эдлоосе», и меня протыкает насквозь той штукой… Потом прошло, меня вылечил силарский священник.

– У меня другой кошмар, все время один и тот же. Не на тему последних гонок. Он вообще ни на что не похож… Можно, я тебе расскажу? – В тоне Гонщика проскользнула легкая неуверенность.

– Конечно. Я видела достаточно неприятных вещей, пересказ сна меня не смутит.

– Он не неприятный. Скорее абстрактный.

Разве бывают абстрактные кошмары?.. Они уселись на траву, и Стив после затянувшейся паузы – Тина уже решила, что он передумал, – заговорил:

– Вначале – ничего страшного, я просто двигаюсь в пространстве. Необычное ощущение парения, полета… Немного похоже на невесомость. Я весел и счастлив, отлично себя чувствую. Вдруг замечаю вдали некий красивый предмет. Знаешь, это как цветок, но не материальный, а сотканный из света, излучения… Сверкающая структура сложной формы. Я приближаюсь к ней, чтобы рассмотреть получше, и вдруг меня начинает затягивать внутрь. Я пытаюсь освободиться, и мне почти удается, но сила, которая меня поймала, внезапно возрастает. Появляется боль – невообразимая, нечеловеческая. Меня как будто с бешеной скоростью вращает и одновременно протаскивает через мясорубку. Все, тут я просыпаюсь… Еще есть ощущение, что вот это – гораздо хуже того, что случилось со мной на чемпионате. Что ты об этом думаешь?

– Мне никогда не снилось ничего похожего, – беспомощно призналась Тина.

– Это очень навязчивый сон, часто повторяется. Не пугайся, если я кричу во сне, – Гонщик замолчал. Потом его угрюмый, отстраненный взгляд потеплел, и он добавил: – Зато наяву есть ты. Тебе кто-нибудь говорил, что ты красивая?

Одинокий островок не был необитаем: приблизившись к берегу, Саймон заметил в тени скалы модульный домик, такой же оранжевый, как песок на пустынном пляже. Значит, здесь тоже люди. Враги. Тройная доза мейцана делала Саймона бесстрашным, и он решил, что не уступит им территорию. Сами виноваты.

Спрыгнув с платформы, огляделся: вокруг – никакого движения, если не считать прибоя, извивающейся на гладком мокром песке морской змейки и трепета листвы белсегор, за стволами которых виднелась еще одна постройка. Он подергал дверь домика – заперто. Прильнул к окошку, но его покрывала поляризующая пленка, не позволявшая рассмотреть, что находится внутри. За скалой стояли два аэрокара, невидимые со стороны моря. Длинная зеленая постройка тоже была заперта. Понемногу Саймон проникался все большей антипатией к обитателям островка: они должны заплатить за свое равнодушие к его бедственному положению! Хорошо, если у них есть деньги и еда… Озираясь, он пошел вдоль опушки белсегоровой рощи и вскоре обнаружил брошенную одежду, а чуть погодя заметил людей: мужчина и женщина занимались любовью под сенью деревьев – нагие и загорелые, всецело поглощенные друг другом. Их лиц Саймон не видел.

Стиснув кулаки, он прошептал грязное ругательство. Его душили ненависть и горькая обида. Однажды известный писатель, выступая по ниарскому телевидению, сказал, что безнравственно быть счастливым, если рядом кто-то страдает. Саймон был полностью с ним согласен: безнравственно наслаждаться жизнью и трахаться на природе, если Саймон Клисс несчастен! Ему хотелось унизить и раздавить их. Сами напросились. Сейчас он подойдет к ним и начнет оскорблять – это должно подействовать, как ледяной душ, – а когда парень полезет в драку, Саймон жестоко изобьет обоих.

Предвкушая расправу, присел около одежды, сунул руку в карман шортов и достал… Он сначала глазам своим не поверил: это был дар судьбы, волшебный талисман, решение всех его проблем, спасение, заключенное в тяжелом металлическом прямоугольнике размером с ладонь! Все еще сомневаясь, нажал на рычажок сбоку – крышечка откинулась, и в ноздри ударил характерный горьковатый запах солегнарита. Он спасен, спасен… Пусть мощность бомбы невелика – для Шидала хватит, а большего и не требуется. В другом кармане лежал пульт дистанционного управления. Выпрямившись, Саймон с ухмылкой поглядел на парочку за деревьями: эти двое могут считать, что откупились от него! Может быть, потом он еще разок навестит их, но сейчас надо поторопиться.

Бегом вернувшись на берег, он запрыгнул на платформу и помчался к тому острову, где расстался с Шидалом. Тупой наивный манокарец даже не подозревает, что его минуты сочтены! А Саймон, покончив с ним, раздобудет денег, сделает пластическую операцию и найдет себе новую работу. Есть немало организаций, заинтересованных в дезинформировании широкой публики, в том, чтобы кого-либо опорочить, представить черное – белым, а белое – черным. Например, некой фирме нужно задавить конкурента, который выбрасывает на рынок товары лучшего качества. Или некое религиозное объединение, обеспокоенное оттоком прихожан, желает выставить другие религиозные объединения, в действительности вполне безобидные, средоточием зла. Или некий политик хочет скомпрометировать своего оппонента. Формирование и корректирование общественного мнения – занятие почетное, хорошо оплачиваемое, а Саймон с такой работой шутя справится. Тогда у него хватит денег, чтобы покупать мейцан на черном рынке. При своих способностях он и без «Перископа» не пропадет!

На всякий случай Саймон еще раз внимательно изучил находку: внутри солегнарит и снабженный микропроцессором детонатор; пульт в полной исправности, с глазком индикатора. Убедившись, что в данный момент бомба не активирована, он спрятал сокровище в карман. После недолгих колебаний проглотил четвертую капсулу мейцана – игра того стоит.

Достигнув берега, Саймон поглубже надвинул широкополую шляпу и свернул с пляжа в аллею, высматривая справочный автомат. По обе стороны дорожки росли высоченные деревья с листьями, похожими на туго закрученные спирали, теплый солоноватый ветер раскачивал эти зеленые пружинки, и по плитам – белым и розовым, в шахматном порядке – непрестанно скользили легкие тени. Под одним деревом стояла прозрачная кабина с вывеской «СПРАВКА». Плотно закрыв дверь и усевшись перед экраном на круглый стул – стеклянный гриб с плоской шляпкой, – Саймон очень подробно описал «приятеля, с которым мы случайно друг друга потеряли» (к счастью, он хорошо запомнил, как Шидал загримирован и во что одет) и вскоре получил ответ: «приятель» в настоящее время обедает в кафе «Зефир» в глубине острова. На экране появилось изображение.

– Да, это он, – подтвердил Саймон и поднялся.

– Пожалуйста, заплатите! – звучным контральто потребовал автомат.

Саймон дернул дверь, но та не открывалась. Итак, пока он не раскошелится, его отсюда не выпустят… Задрав юбку, нашарил в кармане мелочь; на него с любопытством таращились проходившие мимо кабины люди. Наконец нашел монету нужного достоинства, бросил в прорезь, и тогда дверь открылась.

Кафе «Зефир» представляло собой трехъярусное желтое сооружение в стиле новоаэризма: каждый ярус – диск, соединенный с верхним диском опоясывающей колоннадой. Никаких стен – помещение должно беспрепятственно омываться воздухом, в этом заключалась суть концепции архитекторов-новоаэристов. Диски были нанизаны на толстую колонну, внутри которой находились лифты и кухонная аппаратура. Перед тем как войти в лифт, Саймон огляделся и подобрал маленький плоский камешек.

Шидал сидел за столиком на втором ярусе и с мрачным, отрешенным выражением на лице ел отбивную. Саймон некоторое время наблюдал за ним из-под полей шляпы, пряча усмешку (ну какая, скажите на милость, разница, голодным попадет он в морг или сытым?), потом крадучись двинулся вдоль колоннады, обошел своего недруга и в нескольких метрах за его спиной остановился. Кинул камешек – тот ударил манокарца точно по макушке.

Вздрогнув, Шидал обернулся, одновременно сунув правую руку в карман, и уставился на Саймона. Казалось, он утратил дар речи.

– Ублюдок ты манокарский! – зорко наблюдая за его правой рукой, ухмыльнулся Саймон, опьяненный сознанием своего всесилия (хотя где-то на самом дне его души по-прежнему жил страх перед Шидалом и он ни за что не согласился бы подойти к этому типу ближе чем на полтора метра). – Тоталитарист!..

– Саймон, я не ждал от тебя такой наглости, – вновь обретя способность выражать свои мысли вслух, медленно произнес манокарец. – Сколько доз ты принял?

– Много. Завалящий кандидат в диктаторы, ты слабенько сыграл в моем фильме. Не будет тебе гонорара! – Чтобы усугубить оскорбление, он схватил с чьей-то тарелки котлету и швырнул во врага. Котлета влепилась Шидалу в глаз. Саймон громко захохотал, показывая пальцем: – О, смотрите, какая рожа! Это называется – жаркое по-манокарски!

– Саймон, ты правильно сделал, что надел женское платье! – утирая с лица соус, прорычал Шидал. – Ты не мужчина! Наркоман… ты мне за все заплатишь!

– Сначала догони! – предложил Саймон и бросился к лифту.

Как он и рассчитывал, манокарец внял приглашению. Выскочив из кафе, Саймон побежал по аллее – зигзагами, чтобы Шидал не мог прицелиться, и в то же время не слишком быстро, чтобы противник не отставал. Подходя к «Зефиру», он не заметил поблизости ни аэрокаров, ни антигравитационных платформ – значит, этот тип сейчас без транспорта. Саймон то подпускал его ближе, то вновь отрывался. При желании он мог бы развить гораздо большую скорость; подумав о легкоатлетах, которые изнуряют себя ежедневными тренировками, Саймон хихикнул: он-то ни в каких тренировках не нуждается, проглотил четыре капсулы мейцана – и ни один чемпион по бегу не догонит.

Новый поворот – и впереди показался целый городок белых воздушных беседок. Вот теперь Саймон помчался во весь дух. Он знал это место. Добравшись до цели, бросил насмешливый взгляд через плечо: преследователь – еле заметная фигурка в конце длинной аллеи. Саймон направился к центральной беседке, которая прихотливой формой напоминала раковину распространенного на Ниаре моллюска. Входа здесь было два, а посередине находилась клумба с синими бархатистыми гладиолусами. В куполе беседки имелось множество отверстий, сквозь них проникали внутрь солнечные лучи. Быстро оглядевшись, Саймон вытащил из кармана солегнаритовую бомбу и сунул в клумбу. Прекрасно, за стеблями цветов ее не видно… Нажал на кнопку пульта – вспыхнул рубиновый глазок: бомба активирована. Установил режим «взрыв по команде». Итак, эта штука рванет, как только он во второй раз нажмет на кнопку. Саймон очень осторожно закрыл предохранительную крышечку и спрятал пульт в карман. Теперь осталась самая малость – заманить Шидала в беседку.

В нескольких метрах от лаборатории Гонщик остановился:

– Постой, а где бомба? Она в кармане лежала…

– Выпала, пока ты одевался, – предположила Тина.

Они вернулись обратно и начали искать, раздвигая высокую траву: ни бомбы, ни пульта.

– Чертовщина… – пробормотал наконец Стив. – Все мои бомбы помечены, сейчас схожу за приемником. Найдется.

Он ушел, а Тина продолжила поиски. Покачивались гладкие стебли, в воздухе кружились похожие на клочки тумана розоватые пушинки. Вскоре Тина услыхала, что Стив зовет ее.

– Нашел?

– Нет. Если приемник не врет, она примерно в ста двадцати километрах к северо-востоку от нашего острова, – Гонщик стоял в дверях лаборатории и растерянно хмурился, его длинное загорелое лицо как будто еще больше вытянулось. – Погоди, у меня ведь на скале видеокамера…

Он шагнул к компьютеру – стремительным, скользящим движением тренированного бойца – и склонился над пультом, а Тина прислонилась к косяку. Сейчас не было смысла вспоминать, кто первый сказал, что «бомба никуда не убежит». Главное – поскорее найти пропажу.

– Ее украли! – Стив отодвинулся, чтобы Тина могла видеть экран. – Вот, смотри!

Вид сверху, общий план: к берегу приближается со стороны моря антигравитационная платформа, с нее спрыгивает женщина в широкополой белой шляпе и длинном платье. Подходит к домику, несколько раз дергает дверь. Заглядывает в окошко. Огибает скалу, дергает дверь лаборатории. Идет вдоль опушки, останавливается. Некоторое время наблюдает за Стивом и Тиной. Присаживается на корточки около брошенной одежды. Потом почти бегом возвращается на пляж, держа что-то в руках, садится на свою платформу, и та удаляется от острова.

– Мы должны… – начала Тина. – Стив, что с тобой?

Глаза Гонщика были закрыты, кулаки сжаты.

– Да… – Он открыл глаза, помотал головой. – Тина, я пытался разрядить бомбу, но не знаю, получилось или нет. Пошли скорее! Пока эта девица не успела никого убить и сама не подорвалась. – Говоря, он одновременно сунул в карман приемник и запасной пульт дистанционного управления, подобрал с пола противоударный контейнер. – Хватит того, что было на «Сиролле».

– Это сделал не ты, а Генлаор.

– Из-за меня.

Когда вышли наружу, Стив задержался лишь на секунду, чтобы запереть дверь. До аэрокара Тина добежала первая, он запрыгнул в кабину следом за ней.

– Садись за пульт. Вот, возьми приемник. А я постараюсь ее нейтрализовать, если с первой попытки не вышло.

На его лице появилось отстраненное, сосредоточенное выражение хирурга, который делает операцию, или спортсмена, который управляет дрэгслеем в узком желобе Айс-трэка. Тине эта затея представлялась бредовой, но она держала свое мнение при себе. Стив задумал невозможное и, невзирая на бесчисленные неудачные эксперименты, никак не хочет согласиться с тем, что это невозможно. Изменить волевым усилием химический состав вещества – это совсем не то, что продемонстрировать телекинез или заставить живую плоть регенерировать. Даже аномальные способности мутантов имеют свои пределы. Тине было жаль, что Стив впустую расходует время и силы; она колебалась – попытаться переубедить его или продолжать молчать, но до сих пор не решила, какое из двух зол будет наименьшим.

Аэрокар летел по пеленгу, на северо-восток.

Шидал заметно выдохся и не прекращал преследования только потому, что осатанел от злости.

– Ты подумал, трусливый стервец… – вымолвил он, тяжело дыша, когда Саймон в очередной раз выскочил из кустов на дорожку и начал осыпать его изощренными оскорблениями, – что будешь делать, когда у тебя кончится мейцан?!

Саймон нагло рассмеялся ему в лицо. Как раз об этом-то он в первую очередь и подумал: к тому времени, как запас мейцана иссякнет, манокарца успеют похоронить.

– Силенок не хватает меня догнать? Великий Манокар – планета дураков! Ну, иди сюда, цып, цып, цып!

Шидал поднял заряженный голгироловыми капсулами пистолет, но Саймона уже не было на дорожке.

– Я здесь! – крикнул он из гущи кустарника.

Треск ветвей и тоскливые, хриплые ругательства позади позволяли заключить, что Шидал по-прежнему на что-то надеется. Саймон сделал ставку на его тупое упрямство, помноженное на злобу, – и не прогадал.

– Ты все еще ползаешь, не подох от переутомления? – наигранно удивился он, когда манокарец следом за ним выбрался в аллею, которая вела к заминированной беседке. – Ну, силен!

В несколько прыжков добравшись до цели, Саймон занял позицию возле арочного проема и то высовывался наружу, то прятался, строя гримасы, пока его враг, пошатываясь, брел по аллее. Тем временем в беседку через противоположную арку вошло семейство – мужчина, женщина и двое детей; все они остановились перед клумбой, рассматривая синие цветы. Мужчина вслух прочитал то, что было написано на табличке: данный сорт гладиолусов называется «Северный сапфир», выведен полторы тысячи лет назад на Земле профессором Ирмой Бергази.

Шидал приближался. Его лицо блестело от пота, глаза под искусственными седыми бровями горели, как у затравленного зверя. Юркнув наружу через вторую арку, Саймон подобрал юбку и выхватил из кармана пульт.

– Вам нехорошо? – донесся из беседки голос женщины. – Вызвать для вас медавтомат?

– Нет! – прохрипел Шидал. – Вы не видели здесь наркомана?

– Если вы имеете в виду странного парня в женском платье, то он только что ушел.

Саймон усмехнулся: эта безмозглая семейка оказывает ему неоценимую услугу, задерживая манокарца своей болтовней! Открыв предохранительную крышечку, растянулся в траве, нажал на кнопку и прикрыл голову руками. Миновала секунда, вторая, третья… Ничего не происходило. Саймон поднес пульт к глазам. «Объект взорван», – сообщала надпись на маленьком экранчике. Он осторожно приподнял голову: беседка стоит на месте как ни в чем не бывало… Значит, пульт неисправен. Или детонатор.

– Мама, я слышал, в клумбе щелкнуло! Там что-то сидит. Можно, я посмотрю?

– Нельзя трогать цветы. Я тебе что сказала?

В отчаянии Саймон опять нажал на кнопку. Никакого результата. А Шидал уже появился в проеме и угрюмо озирался, в следующее мгновение их взгляды встретились. Манокарец поднял пистолет. Саймон успел откатиться в сторону – он потерял шляпу и чудом не выпустил пульт, но капсула с нейтрализатором в него не попала. Вскочив, бросился наутек, петляя между беседками и замысловато подстриженными кустами. Пульт дистанционного управления сломался, придется воспользоваться собственным пультом бомбы. Что ж, судьба подарила Шидалу кратковременную отсрочку… Саймону удалось выманить врага на заполненную туристами главную аллею парка – здесь он, лавируя в толпе, оторвался от него и побежал обратно к беседочному городку. Его провожало множество изумленных взглядов, но Саймон слишком презирал «живое сырье», чтобы придавать этому значение.

В беседке никого не было. На всякий случай нажав на кнопку «Отмена», он раздвинул стебли гладиолусов и достал бомбу. Крышку заело, пришлось приложить порядочное усилие, чтобы открыть ее (лихорадочное, дошедшее до крайней точки возбуждение заставило его позабыть обо всякой осторожности). Да, корпус деформирован, и явственно ощущается запах горелого… На месте детонатора – черный оплавленный комок. И какой-то грязноватый порошок внутри, даже отдаленно не похожий на вязкий, пастообразный солегнарит. Бомба оказалась ненастоящая. Итак, сама Вселенная издевается над Саймоном – за компанию со всеми остальными его мучителями!

Он швырнул коробочку и пульт на мраморные плиты, раздавил пульт ударом каблука. Потом запрыгнул на клумбу и начал топтать цветы. Хруст их толстых стеблей доставлял Саймону горькое удовольствие: по крайней мере, не ему одному плохо! Снаружи послышались голоса, тогда, спохватившись, он выскочил из беседки и помчался к стоянке транспорта. Надо поскорее уносить ноги с этого острова.

Тина посадила аэрокар прямо в аллею и показала на скопление белых беседок причудливой формы:

– Там.

– Ага. – Подхватив контейнер, Стив выпрыгнул наружу. – Ты держись позади – если что, я-то смогу регенерировать.

Под багровой стрелкой на экранчике приемника горела цифра 50. Это означало – до бомбы пятьдесят метров. Направив в ту сторону запасной пульт, Гонщик нажал на кнопку «Отмена» и, не убирая с кнопки пальца, двинулся вперед. Тина шла рядом, наблюдая за показаниями приемника. Цифры мигали, сменяя друг друга. Десять метров, восемь, пять… Стрелка указывала на большую беседку в виде раковины. Стив остановился.

– Она внутри. Я войду и положу ее в контейнер, а ты подожди здесь.

Тина пожала плечами: обычно, если существовала какая-либо опасность, ее, киборга, посылали вперед. Гонщик был первый, кто не собирался соблюдать это правило.

– Пойдем вместе.

Он не стал возражать, но возле входа неожиданно сделал подсечку и толкнул плечом – движение было настолько молниеносным, что Тина, не успев среагировать, упала на траву. Сразу же вскочив, она следом за Стивом бросилась внутрь.

Посреди округлого помещения неправильной формы, пронизанного проникавшими сквозь отверстия в куполе солнечными лучами, находилась вытоптанная клумба. Месиво растерзанных стеблей и синих лепестков покрывал не успевший высохнуть сок. Рядом сидел на корточках Гонщик и рассматривал, держа на ладони, вскрытую бомбу.

– Стив, знаешь, чего мне сейчас хочется? – спросила Тина, остановившись у него за спиной. – Дать тебе пинка!

– Сначала вот на это посмотри, – поглядев на нее снизу вверх, он протянул бомбу.

– У тебя получилось… – изучив содержимое металлической коробочки, произнесла Тина. – Это не солегнарит… Похоже, вообще не взрывчатка. Ты действительно это сделал!

– Прости, что я тебя толкнул, – Стив поднялся на ноги.

– Незачем было меня толкать.

– Я ведь не знал, что с бомбой кончено. Боялся, что ты можешь пострадать. У меня никого нет, кроме тебя.

Теперь они оба испытывали легкое замешательство и молча смотрели друг на друга – каждый ощущал свою правоту, но вместе с тем не хотел усугублять конфликт, – это продолжалось несколько секунд, а потом шаркающие шаги снаружи заставили их вновь переключиться на внешний мир.

В проеме беседки появился темнокожий мужчина с морщинистым лицом и всклокоченной светлой шевелюрой. Увидав Тину и Стива, он отпрянул – словно наткнулся на кого-то, кого желал бы встретить в самую последнюю очередь. Тина тоже забеспокоилась – а вдруг их с Гонщиком обвинят в гибели гладиолусов? – и сказала:

– Мы пришли сюда и увидели, что все цветы поломаны. Жалко, они были красивые.

Стив тем временем быстро убрал в контейнер бомбу и валявшийся на полу разбитый пульт.

– Здесь бегает наркоман в женском платье, – отступив назад, сообщил мужчина. – Наверняка он испохабил клумбу, больше некому!

Тина и Стив переглянулись.

– На нем длинное светлое платье в полоску и белая шляпа? – уточнила Тина.

– Вроде бы да. Мне пора, господа, извините!

Он повернулся и побрел по дорожке, с трудом волоча ноги, громко и хрипло дыша – как человек, чьи силы до предела истощены.

– Подождите! – окликнула Тина. – Если вы плохо себя чувствуете, мы можем отвезти вас к врачу, у нас аэрокар.

– Спасибо, я всего лишь устал! – энергично запротестовал незнакомец и ускорил нетвердые шаги.

Тина не удивилась. На ней не было ничего, кроме плавок, Стив в потрепанных выгоревших шортах выглядел немногим представительней (когда выяснилось, что бомбу украли, у них просто не было времени одеваться). На курортах Испанского архипелага существовали неписаные правила, возбранявшие появляться в подобном виде где бы то ни было, кроме пляжей. Вдобавок тело Гонщика покрывали устрашающие шрамы, а правое запястье Тины обхватывал черный браслет киборга. Можно понять туриста, который не пожелал, чтобы личности такого сорта куда-то его отвозили.

– Пошли? – предложил Стив. – Хотел бы я знать, откуда взялся этот наркоман и как его к нам занесло.

– Зачем ему бомба понадобилась, ясно: собирался взорвать клумбу… а когда не получилось, разорил ее традиционным способом.

– В этом нет никакой логики… – пробормотал Стив, в последний раз оглянувшись на беседку.

– А какая может быть логика в действиях наркомана под дозой?

– Меня часто удивляет нерациональность человеческих поступков, – Гонщик произнес эту фразу медленно и задумчиво, с такой интонацией, словно сам он человеком не был.

– Меня – нет. Я выросла в очень нерациональной среде и насмотрелась на всякое. – Подумав о своем детстве, которое прошло на женской половине манокарского дома, Тина непроизвольно нахмурилась. Но вскоре тягостное чувство исчезло: от Манокара ее отделяют десятки парсеков, ее кожу ласкает солнце чужого мира, и никто больше не может ударить ее, не рискуя очнуться после этого в реанимации. Ее прошлое давно уже выцвело, потеряло силу и лишь время от времени дает о себе знать, материализуясь в виде агентов манокарских спецслужб.

Они забрались в машину и через минуту смотрели на подернутые синевой острова с головокружительной высоты.

– Ты часто вспоминаешь свое детство? – после короткого колебания – ей такой вопрос представлялся почти неприличным – нарушила молчание Тина.

– По настроению. Только я не могу думать о нем как о своем… Это было детство Стива Баталова. А ты?

– Редко. В нем бывали приятные моменты, но больше такого, о чем вспоминать не хочется.

– Я мало знаю о Манокаре. Почему ты не эмигрировала оттуда законным путем?

Тина невольно рассмеялась:

– Это невозможно – оттуда никого не выпускают. Знаешь древний принцип «живи сам и давай жить другим»? На Манокаре не умеют ни первого, ни второго.

– И теперь они хотят тебя убить?

– Не совсем так. Им надо захватить меня и доставить на Манокар. Просто убить они не могут, хотя это наиболее логичное решение. Но манокарцы не любят отступать от своих традиций.

– А что у них за традиции?

– Убийство женщины там считается тяжким преступлением. Женщин и детей можно сколько угодно бить, оскорблять, истязать, но не убивать. Это называется – «забота о генофонде». В особых случаях специально созванный суд может приговорить женщину к смертной казни. Для того чтобы правила игры были соблюдены, я должна предстать перед судом. Если просто убьют – не будет моральной победы. Как бы то ни было, их намерение работает на меня. Им только один раз удалось меня поймать, в Рисахэи.

– Я не знал, что тебя ждет засада. Извини, что так вышло.

– Но ты ведь сам же меня и выручил. Чем займемся теперь?

– Для начала я проверю, могу ли справиться с бомбой любого типа и с какой частотностью… Тут нужен стопроцентный успех. Потом перейдем ко второму этапу: ты будешь прятать бомбы, а я – находить и обезвреживать. Повезло нам с этим наркоманом.

– Почему – повезло? – удивилась Тина – Стив говорил искренне, без иронии.

– Потому что каждая новая способность появляется, если меня всерьез прижмет. Все равно что делаешь рывок и устанавливаешь рекорд – но для этого надо, чтоб деваться было некуда. Или нет, иначе… Как будто проламываешь барьер, который просто так не поддается. До чемпионата я однажды порезал палец, и заживала та царапина как у всех людей, никакой ускоренной регенерации не было. А телекинезом я овладел совершенно случайно, во время очередной драки с людьми Генлаора. На меня сбросили бетонный блок, я его отшвырнул – и только потом понял, что сделал. Ну, и с этой бомбой то же самое. Я очень не хотел, чтобы кто-то погиб, потому и получилось.

Самый юго-западный из островов Испанского архипелага медленно увеличивался в размерах. Тина только сейчас заметила, что Стив не управляет машиной обычным способом: он смотрел на пульт, скрестив руки на груди, а нужные кнопки вдавливались сами собой, словно к ним прикасались чьи-то невидимые пальцы. Чем больше способностей он проявляет, тем опасней его положение. Тина вполне понимала нежелание Гонщика стать объектом изучения в какой-нибудь усиленно охраняемой засекреченной лаборатории. И готова была сделать все от нее зависящее, чтобы помочь ему избежать такой участи. Между интересами общества и личности должно существовать равновесие. На Манокаре никакого равновесия не было и в помине: интересы и желания Тины Хэдис там ничего не значили, и потому она оттуда сбежала. Наиболее развитые и цивилизованные миры умело балансировали между первым и вторым, но бывало, что для кого-то делалось исключение. Например, для преступника. Или для мутанта с аномальными способностями, которого на всякий случай признавали опасным, хотя никаких преступлений он не совершал. По крайней мере, так нередко поступали люди в своей среде. Как ведут себя в аналогичных ситуациях представители нечеловеческих рас, Тина не знала. Возможно, не все обитатели Галактики испытывают столь сильный страх перед непонятным. Жуткий, безжалостный и почти неуязвимый мутант, за которым с риском для жизни гоняются агенты Космопола и правительственных спецслужб, был дежурным отрицательным персонажем многочисленных кинофильмов, популярных у людей. А Стив может больше, чем кто-либо из тех мутантов (реальных, не киношных), о ком Тина слыхала. То, что при этом он человек порядочный и осторожный, с высокой этикой, вряд ли произведет впечатление на струсивших ксенофобов – страх ослепляет. У Тины давно уже сложилось представление, что ксенофобов на самом деле не слишком много – около двадцати-тридцати процентов, – но, ударившись в панику, они заражают беспокойством остальных, а кроме того, очень любят называть себя «большинством». И в результате их действительно начинают считать большинством.

Аэрокар опустился на оранжевый песок, мягко покачнулся и замер.

– По-моему, визитеров не было, – озираясь, заметил Гонщик. Потом с некоторым сомнением добавил: – Сейчас проверю.

Ценой неимоверных усилий Саймон поднялся, пересек комнату и склонился над раковиной. Его желудок давно уже исторг наружу все свое содержимое, но спазмы продолжались. В придачу к этому кружилась голова, покрытое кровоподтеками тело чесалось и каждый мускул адски болел – расплата за вчерашнее, за четырехкратную (а если точнее, то пятикратную) дозу мейцана, была несправедливо жестокой.

Некоторое время он стоял, пошатываясь, вцепившись в край раковины, и содрогался от бесплодных спазмов, потом тяжело опустился на пол. От койки его отделяло целых три метра – такое громадное расстояние ему не одолеть, даже ползком. Постмейцановый синдром – самая гадкая вещь на свете (после манокарских тоталитаристов и бомб, которые не взрываются). Саймон мысленно проклял тот день, когда впервые попробовал предложенный шефом мейцан. Это шеф во всем виноват: сначала приучил его к наркотикам, а потом вышвырнул с работы и чуть не убил! На данный момент у Саймона осталось всего двадцать капсул – их надо расходовать экономно, пока не удастся раздобыть крупную сумму денег. Плюс бесполезный метарин, который перестал оказывать на него какое бы то ни было воздействие. После долгих колебаний Саймон непослушными пальцами извлек из потайного кармашка капсулу мейцана, проглотил, чуть не подавившись, и обеими руками зажал себе рот: если его сейчас вырвет, это будет катастрофа.

Вчера он снял номер в автоматизированном отеле на небольшом островке и заказал со своего терминала краску для кожи, краску для волос и цветные контактные линзы. Комиссар полиции Испанского архипелага слыл человеком злопамятным. А еще есть женщина, которую он столкнул в море с платформы, старая стерва наверняка его запомнила! Он просто не мог поступить иначе – но весь прежний опыт Саймона подсказывал, что «живое сырье» этого не поймет.

Внезапно он осознал, что может встать. Боль в мышцах не исчезла, зато стала выносимой, спазмы прекратились, зуд пошел на убыль. И это все?! Раньше одной капсулы мейцана хватало, чтобы почувствовать себя богом… а теперь он с одной дозы превратился всего лишь в нормального человека! Если в поле зрения появится Шидал, придется срочно глотать вторую капсулу. Саймон подозревал, что манокарец сумел разыскать его потому, что еще в Хризополисе засадил ему метку. Вопрос в том, где эта метка: на бронекостюме (если так, Саймон в безопасности, ведь костюм остался у Шидала) или на его теле? Второй вариант означал, что манокарец может прийти по его душу в любую минуту. Саймон в панике покосился на запертую дверь, но потом успокоился: Шидал наверняка выдохся после вчерашнего марафона, ему понадобятся по меньшей мере сутки, чтобы восстановить силы.

Номер был из дешевых, с откидной мебелью, заляпанным зеркалом над умывальником и крохотным санузлом. Саймон с горечью подумал, что он обречен всю жизнь скитаться по дешевым номерам и страдать от постмейцанового синдрома. Несправедливо. Потом пришла новая мысль, более приятная: он кого-нибудь ограбит – и тогда несправедливость будет устранена.

На исцарапанном столике лежали коробочки с красителями и линзами. Включив видеофон, Саймон потребовал у робота-коридорного два таза и полотенце (по пневмопроводу – он никому не собирался открывать дверь). Получив заказанные предметы, приступил к процедуре изменения внешности. Гримировался Саймон быстро и умело – в этом деле у него был большой опыт. Кожу покрасил в лимонно-желтый цвет, обработал лицо кремом-депилятором, добела высветлил свои темные волосы и брови, напоследок вставил под веки рубиново-красные контактные линзы из анизотропного пластика. Можно надеяться, что теперь многочисленные недруги его не узнают. Красные глаза придавали облику Саймона нечто демоническое – это ему понравилось; пребывая в почти хорошем настроении, он заказал скромный завтрак и включил телеэкран.

Ничего интересного. Мелькнула разоренная клумба в беседке-раковине, голос за кадром посетовал на вандализм неизвестного хулигана. Саймон ухмыльнулся: никто и не знает, что это его шутка! Поскольку он не чувствовал вкуса пищи, приходилось есть осторожно, придирчиво изучая каждый кусок (вдруг подсунули какую-нибудь дрянь, как вышло тогда с лимонным соком). На экран Саймон смотрел вполглаза. Вспомнилось, как девять лет назад его, начинающего телеведущего, обвинили в неэтичности и вышибли из «Всепланетных Ниарских Новостей». Истинная причина того, что все против него ополчились, крылась в профессиональной зависти: коллеги попросту завидовали его раскованности, его неотразимому обаянию! Последней каплей стал репортаж Саймона об аварии в подземке – недоброжелатели прицепились к его коронной фразе: «К сожалению, друзья, наши дорогие трупики – сейчас их покажут крупным планом – уже не смогут дать нам интервью!» Саймон понимал, почему именно эта фраза всех разозлила: потому что никто из коллег не смог до такого додуматься. «Талантливых людей всегда травят» – так сказал шеф «Перископа», предложивший ему новую работу. Саймон отставил пустую тарелку и грустно вздохнул: если бы можно было вернуться в «Перископ»…

– А теперь – вопрос! – объявила ведущая передачи.

С кончика ее алого ногтя сорвался маленький вопросительный знак – описав круг, он начал стремительно увеличиваться и вырос во весь экран.

– Вчерашний инцидент на дне рождения у комиссара полиции: что это было – роковая случайность или заранее спланированная провокация? Совпадение или дерзкий вызов?

Что?.. Значит, Саймон не только ударил комиссара, но еще и испортил ему день рождения?.. Что же с ним теперь будет?.. И ведь никто не поверит, что он сделал это не нарочно! Ему хотелось плакать.

Успокоившись, он дожевал безвкусную пищу, потом раздвинул жалюзи и оглядел окрестности: белесый склон, поросший пучками длинной светлой травы (отель стоял на дне неглубокой ложбины), зонтиковое дерево на гребне склона, около дерева возится, разрыхляя землю, синий паукообразный автомат. Все спокойно, не видно ни Шидала, ни полицейского комиссара. Саймон пересчитал оставшуюся в карманах мелочь, собрался с духом и шагнул к двери.

Глава 15

Спустя два дня после происшествия с бомбой Стив взял аэрокар и улетел к экватору – там, в необитаемом скалистом районе, была спрятана его космическая яхта. На яхте находился мощный компьютер, через который он мог подключаться к общей сети.

– Когда я это делаю, – объяснял он Тине, – машина превращается в придаток моего сознания. Терминал – я сам. Интероператоры надевают для этого специальные шлемы и принимают допинг, но я обнаружил, что шлемы и допинг вовсе не обязательны.

Вернулся он поздно ночью, усталый, но удовлетворенный.

– Поздравь меня – я нашел «Перископ»! Пришлось прощупать все терминалы, которые выходили на связь с Терезой Салкадо. Сразу после того как ее коттедж взорвался, кто-то залез в сеть и подчистил информацию – теперь впечатление такое, как будто у нее дома вообще не было компьютера. Профессиональная работа. Я стал искать с другого конца: кто с ней связывался в течение последнего года? И обнаружил кучу народа. А потом – самое интересное: я вычислил еще один терминал, у которого, если верить видимым данным, не было никаких контактов с Терезой Салкадо, но который зато нередко общался со многими из ее знакомых. Улавливаешь?

– Да. Скорее всего, это руководитель «Перископа». Он сам же Терезу и прихлопнул.

– Завтра сворачиваем базу, – Гонщик растянулся на своем матрасе. – Все, эксперименты закончены.

На протяжении двух последних дней он успешно выводил из строя все спрятанные бомбы, сбоев не было. В итоге у них не осталось ни одной исправной бомбы. Но еще больше Тину поразило то, каким образом он вышел на предполагаемого руководителя «Перископа». Она знала, что представляет собой всепланетная компьютерная сеть: океан информационных блоков, соединенных в сложные упорядоченные структуры, среди которых циркулируют более мелкие аморфные образования – их отследить труднее всего, а Стив как раз это и сделал. Его сжатый, последовательный рассказ наверняка не отражал даже тысячной доли реально затраченных усилий.

– Тебе удалось почти невозможное! Добиться такого результата за несколько часов может только гениальный интероператор…

– Или мутант вроде меня, – невесело отозвался Стив. – Учти, еще не доказано, что тот, кого я нашел, – глава «Перископа».

– Я хочу нанести ему визит. У тебя есть координаты?

– Ага. Пойдем вместе. Если «Перископ» связан с Генлаором, меня это тоже касается.

– Хорошо.

Гонщик лежал неподвижно и смотрел в потолок, потом вдруг спросил:

– Я не рассказывал тебе про ренгмари?

– А что это такое?

– Игра. Силарская. Они утверждают, что с ее помощью можно разобраться в любой социальной ситуации. Мне ее подарили, когда я обращался к ним насчет метки. Какого ты мнения о силарцах?

– Они мне всегда нравились.

– Очень любопытной была их реакция, когда я кое-что рассказал о себе. Пришлось – надо было объяснить, почему я не могу избавиться от метки простым способом. Когда я выложил, что я клон и подвергся воздействию генератора Мидауэра, мой собеседник заявил, что я обязательно должен получить терапевтическую помощь. Силарцы не пытались на меня давить, но уговаривали очень настойчиво. Я отказался, по двум причинам. Во-первых, сначала я должен разобраться с Генлаором, а потом уже заниматься чем-то еще. Во-вторых… я все-таки не рискнул признаться, что я не просто клон, а мутант с аномальными способностями. Неизвестно ведь, как они к этому отнесутся.

Стив умолк, но потом заговорил опять:

– Так я от них и не добился, что такое генератор Мидауэра. Интересно, что самого Мидауэра они считают не крупным ученым, а чуть ли не преступником, которого другие представители человеческой расы вовремя не раскусили. Они его называют «рчеедо’умлами Мидауэар». Я вначале думал, что «рчеедо’умлами» по-силарски значит «профессор», но после посмотрел в словаре: это слово переводится как «безмозглое орудие тех, кто стремится к ослаблению и распаду».

От неожиданности Тина рассмеялась.

– По-моему, о генераторе силарцы знают побольше нашего, но говорить не хотят, – тоже усмехнувшись в темноте, продолжил Гонщик. – Я только уяснил, что, с их точки зрения, это гнусное изобретение. Они сказали, что я сам все пойму, после того как пройду у них курс лечения. А когда я не согласился, вежливо сославшись на нерешенные насущные проблемы, подарили игру. Давай покажу тебе завтра?

Утром, когда из розового моря вынырнуло солнце и на воде заплясали слепящие блики, роботы приступили к упаковке вещей и демонтажу домиков. Стив и Тина тем временем сидели на песке перед большим прозрачным многогранником, внутри которого передвигались миниатюрные фигурки. Гонщик объяснил, как пользоваться пультом, изложил общие правила. Играть можно в одиночку, вдвоем или втроем. Конечная цель – прояснение заданной ситуации и победа. Солнце поднялось выше, автоматы закончили с упаковкой и начали грузить имущество в аэрокар, а игра не клеилась.

– У меня впечатление, что там чего-то не хватает, – Тина кивнула на многогранник. – Тебе ее подарили в комплекте?

– Ага, в комплекте. Погоди… – Он уткнулся в электронную инструкцию и наконец объявил: – Раз не хватает, надо играть не в «Варианты победы», а в «Поиск недостающего элемента». Вот, посмотри, тут другие правила…

На песок упала тень.

– Докладываю: работа выполнена, – сообщил остановившийся перед людьми робот.

– Ладно, в другой раз. – Гонщик поднялся на ноги и показал на игру: – Принеси коробку для этой штуки.

Тина тоже встала, окинула взглядом почти пустое Спящее море, волнистый оранжевый пляж, согретую утренним солнцем полосатую рощу, два аэрокара под скалой – большой и маленький.

Вернулся робот с коробкой.

– Идем? – позвал Стив.

Иммортелия считалась одним из самых шикарных и престижных курортов Испанского архипелага, именно здесь чаще всего отдыхали эксцессеры после очередного громкого дела. Поэтому Саймон отправился в Иммортелию: если удастся выследить и ограбить кого-нибудь из бывших коллег, он не только сорвет куш, но и пополнит свой запас мейцана. Правда, в здешних отелях дешевых номеров не было, поэтому ночевать приходилось в парке, под мостом, переброшенным через большой зеркальный пруд, заросший у берегов карликовым тростником. Под мостом находилась будка робота-уборщика. Саймон без церемоний выгонял оттуда тупую машину, каждый раз одним и тем же способом: непререкаемым тоном объявлял, что в окрестностях обнаружена куча мусора, которую надо немедленно убрать, – робот послушно выскакивал и отправлялся на поиски несуществующего объекта, а человек, поглядев ему вслед с кислой ухмылкой, не без труда втискивался на его место и спал до утра. В пруду жили утки. Заметив выползающего из будки Саймона, они начинали издевательски крякать и хлопать крыльями – их определенно веселило его бедственное положение. Саймон в отместку кидал в них камнями.

Он целыми днями бродил по паркам и пляжам, заглядывал в рестораны, но эксцессеров не встречал. Быть может, их напугала гибель Раины, Сейго и Вабера и они сочли Иммортелию «нехорошим местом»? Или они все же где-то здесь, среди других туристов, но в гриме, как и сам Саймон? У них есть мейцан. Надо забрать у них мейцан. Это желание понемногу превратилось в навязчивую идею, в заветную мечту, и Саймон, истощенный и взвинченный, в каждого встречного впивался долгим тоскливым взглядом, пытаясь интуитивно угадать: не эксцессер ли это, нет ли у него с собой наркотика? Туристы, в свою очередь, косились на него с подозрением, отчего Саймон укрепился в мысли, что люди относятся к нему враждебно – даже теперь, когда он перестал работать на «Перископ».

На второй день после того как Саймон перебрался в Иммортелию, над его головой начали сгущаться тучи: объявился Шидал. Сейчас у манокарца была кофейного цвета кожа, черный кучерявый парик и такая же бородка, но Саймон узнал его голос, когда тот, остановившись около автомата с прохладительными напитками, заказал мятную санду. Этот страшный, отвратительный голос Саймон отличил бы из тысячи! Он заспешил прочь, понемногу ускоряя шаги, а оглянувшись через плечо, обнаружил, что манокарец пристально смотрит ему вслед. Тогда Саймон бросился бежать.

– Стой, паршивец! – крикнул Шидал и побежал за ним.

– Ваша мятная санда, господин! – напомнил робот. – Возьмите мятную санду!

Так как заказчик не взял мятную санду и успел на некоторое расстояние отдалиться, а программа требовала, чтобы напиток был вручен покупателю, коли уж тот за него заплатил, автомат покатился следом. Погоня продолжалась полтора часа – пока ошалевшему от ужаса и отчаяния Саймону не удалось на бегу проглотить вторую капсулу мейцана, что позволило ему оторваться от Шидала и назойливого робота.

После этого случая он стал осторожней, но не покинул Иммортелию. Он должен кого-нибудь найти. Еще четыре раза натыкался он на манокарца и еле уносил ноги; в конце концов Саймон начал подозревать, что Шидал пользуется услугами справочных автоматов, как поступил он сам, когда заминировал беседку с гладиолусами. Шидал – нечестный тип, ничего другого от него не дождешься… К счастью, про будку под мостом он не знал, и по ночам, укрывшись в своем убежище, Саймон мог передохнуть.

В Леверре все еще не кончилась зима. Здания вырисовывались на фоне вечернего бледно-серого неба четкими силуэтами – купола, арки, угловатые многогранные фигуры; иные из них блестели, словно покрытые коркой льда. Для Тины Леверра всегда была особенным местом. Именно здесь она предприняла свою первую, неудавшуюся попытку побега и уже потом, на «Эдлоосе», постоянно вспоминала необъятный, яркий, засыпанный снегом город – город неосуществленных возможностей, который жил таинственной, запретной для нее жизнью (она тоже могла бы участвовать в этой жизни, если бы родилась здесь, а не на Манокаре). В этом было что-то от любовной лихорадки – с той разницей, что объектом ее желаний был не человек, а целый мир. Запертая в крохотной каюте на борту «Эдлооса», Тина думала о недостижимой теперь Леверре на протяжении долгих дней и ночей, находя все новые и новые отложившиеся в памяти детали – вплоть до момента катастрофы.

Сейчас, шагая рядом со Стивом по широкой, продуваемой холодным ветром улице, она сознавала, что победила, – это ощущение возникало у Тины всякий раз, когда она попадала в Леверру. Она давно уже находится по другую сторону барьера, отделившего Манокар от остального мира, прежние запреты потеряли силу, да и сама она изменилась. Именно здесь, в Леверре, произошла восемь лет назад та достопамятная стычка с Пенгавом (о чем Тина не жалела: публично избив затеявшего ссору высокопоставленного манокарца – тогда еще не президента, – она наконец-то взяла реванш за все ранее перенесенные побои).

Если Тина бывала на Ниаре, она непременно посещала Леверру. Но в этот раз она впервые прилетела сюда не для того, чтоб отдать дань прошлому, а по вполне конкретному и прозаическому делу. Здесь жил Виллерт Руческел – человек, который знал многих знакомых Терезы Салкадо, но с самой Терезой никаких связей якобы не поддерживал. Впрочем, «якобы» или «действительно» – еще предстояло выяснить.

Виллерту Руческелу принадлежала небольшая фирма, производившая дезодоранты. Химический завод находился на Криоле – спутнике Олимпа, который официально считался собственностью «Галактического лидера». Руческел платил «Лидеру» за аренду и ему же сбывал оптом всю свою продукцию. Очевидно, такая форма сотрудничества вполне устраивала обоих партнеров.

– Слишком много совпадений, – заметил по этому поводу Стив. – И потом, если дезодоранты такие хорошие, почему корпорация до сих пор не поглотила маленькую фирму?

– Это дезодоранты группы «N», – отозвалась Тина, просмотрев каталог. – Оригинальные, на любителя. Устойчивый, но ограниченный спрос. Может быть, «Лидер» опасается, что спрос упадет и это производство станет для него обузой? С другой стороны, фирма Руческела и без слияния никуда не денется, раз она на Криоле.

– Я никогда не бывал на Криоле, – задумчиво произнес Гонщик. – Там как будто нет ничего такого, что курирует лично Генлаор. Стоит туда заглянуть…

Этот разговор состоялся сегодня утром на яхте Гонщика. А сейчас они оба остановились перед серым цилиндрическим зданием, окруженным приросшей к корпусу колоннадой. Кое-где меж колонн виднелись небольшие полукруглые балкончики. Ни окон, ни дверей. На перилах балкончиков лежал снег, внизу намело целые сугробы – нетронутые, розоватые в вечернем свете, они наводили на мысль, что дом необитаем.

– На крыше площадка для аэрокаров, – запрокинув голову, отметила Тина.

– А внизу – туннель, который сообщается с подземной магистралью, – подхватил Стив. – Хороший дом, без приглашения не войдешь. Заберемся через балкон.

На улице было морозно и пусто. Здания стояли на большом расстоянии друг от друга – разностильные, но одинаково монументальные. Должно быть, их владельцы обладали в чем-то схожими вкусами. Ветер шевелил длинную темную хвою кустарника, заполнявшего промежутки между домами, и осыпал колючими снежинками застывший на перекрестке снегоуборочный автомат. В небе виднелись темные пятнышки аэрокаров – вдали, в стороне от этого фешенебельного, но пустынного района. Оставляя глубокие следы, Тина подошла к стене, потрогала холодную шершавую поверхность.

– Камень. Такую стенку я проломить не смогу.

– Там, где есть балкон, должны быть и двери, хотя снизу их не видно, – Гонщик уже натягивал стикерпластовые перчатки.

Тина последовала его примеру. Стив дождался, пока она закончит, и лишь тогда начал подниматься по колонне вверх. Тина полезла по соседней колонне. До цели – расположенного на высоте четвертого этажа балкончика – они добрались одновременно, за считаные секунды. Встретив веселый взгляд Стива, Тина смущенно усмехнулась: это стихийно вспыхнувшее соревнование представлялось ей ребячеством, ведь они оба – взрослые люди, наполучавшие от жизни немало пинков… В то же время ее обрадовала ничья. После спаррингов с Гонщиком она имела представление о его возможностях: этот человек (впрочем, человек ли?) ничуть не уступал тергаронским киборгам, хотя у него было обыкновенное тело, без тех усовершенствований, которые превратили Тину Хэдис в супербойца.

Сняв первым делом перчатки (стикерпласт прилипал ко всему подряд – и когда надо, и когда не надо), они повернулись к двери – только вблизи стало ясно, что Стив не ошибся, дверь тут и правда есть: две плотно сомкнутые бронированные плиты.

– Не иначе как у него мания преследования, – пробормотала Тина.

– Хм… Может, он не без оснований боится: мы ведь к нему пришли.

Стив натянул маску из эластичного материала, Тина сделала то же самое и достала из кармана баллончик с аэрозолем «Нота».

– Ну что, начинаем? – спросила она бесцветным механическим голосом после того, как оба воспользовались аэрозолем.

– Да, – таким же голосом отозвался Гонщик. – Сейчас открою.

Он уставился на дверь. Тина – тоже, с изрядной долей скептицизма: ей не верилось, что с помощью телекинеза можно привести в действие сложный механизм, наверняка снабженный электронным «сторожем» с несколькими степенями защиты. Но вдруг створки начали медленно раздвигаться. Что-то неритмично гудело и скрежетало – дверь отчаянно протестовала против нарушения законов природы, но в конце концов раскрылась. Гудение усилилось, створки вибрировали.

– Идем! – позвал Стив.

Как только они оказались внутри, дверь с оглушительным лязгом захлопнулась, однако створки тут же отскочили друг от друга и в таком положении замерли. Между ними остался примерно десятисантиметровый зазор – узкая вертикальная полоска все еще светлого вечернего неба. Оттуда тянуло холодом.

– Еле справился, – признался Стив. – По-моему, я ее сломал.

Они стояли посреди зала, облицованного панелями желтого дерева. По углам были симметрично расставлены полукруглые диванчики и столики, в центре пестрела на полу мозаика в незийском стиле. Если не считать прерывистого гудения агонизирующей двери, ничто не нарушало тишину, хотя грохот должен был всполошить всех обитателей дома. Держа наготове парализаторы, они обошли четвертый этаж, потом спустились на третий по широченной лестнице из белого мрамора – такую скорее можно увидеть в офисе солидной фирмы или в правительственном дворце, чем в частном жилом доме. В стенных нишах стояли статуи. Нигде ни души.

На втором этаже кто-то смеялся журчащим серебристым смехом. Стив и Тина пошли на звук и в одной из комнат обнаружили девушку – она лежала на ковре, глядя в потолок, и то смеялась, то вдруг начинала грязно ругаться. Ее обнаженное тело оплетали блестящие черные змеи и цветы, нанесенные несмывающейся краской, на лбу, на груди и на животе сверкали вживленные драгоценности. Заметив остановившихся в дверном проеме гостей, она еще громче расхохоталась, а потом капризным тоном спросила:

– Вы – наша новая… охрана? Вот Виллерт вас… если вы меня!..

– Мы не охрана, мы совсем наоборот, – возразила Тина. – Где рабочий кабинет Виллерта?

Девушка села и уставилась на них, засунув в рот указательный палец. Ее взгляд оставался чувственно-веселым и затуманенным – ни малейшего проблеска понимания или тревоги.

– По-моему, она под дозой, – прошептала Тина, переглянувшись с Гонщиком. – Стоило захватить нейтрализатор…

Последнее слово девушка поняла и забеспокоилась:

– Не надо нейтрализатор, я буду хорошей! Нейтрализатор – это… его придумали… чтобы всем ломать кайф!

– Тогда проводите нас в рабочий кабинет Виллерта.

Девушка поднялась на ноги и приблизилась, нетвердо ступая.

– Пошли. Это на пятом этаже, туда никому нельзя.

На полпути посреди лестницы она вдруг остановилась и спросила:

– А вы не убьете Виллерта?

– Как получится, – бросила Тина.

– Не убивайте его, он добренький! А то никто больше не даст мне «венерин сиропчик»…

От этих слов Тину передернуло: «венерин сиропчик», или сахелотрамин, был опаснейшим наркотиком – он повышал сексуальную активность и вызывал эйфорию, но при этом за два-три года превращал человека в идиота.

– Вам надо обратиться к врачу, сахелотрамин очень вреден.

– Да иди ты!.. – расхохоталась девушка. – У, зануды противные…

На ее тонком красивом лице, совсем еще юном, опять появилось бессмысленно-счастливое выражение.

– Что же вы с собой сделали… – прошептала Тина.

Новый взрыв серебристого смеха.

– По крайней мере, кое-что насчет Виллерта прояснилось, – буркнул до сих пор молчавший Стив. – Можно с ним не церемониться.

– Согласна.

На пятом этаже ему вновь пришлось открывать бронированную дверь: скрежетало и лязгало громче, чем в прошлый раз, а раздвинувшись, массивные створки неподвижно застыли. Запахло горелой изоляцией, потом в недрах стены зашипели автоматические огнетушители.

– Я там все разнес, – объяснил Гонщик. – Чтобы нас не заперли.

Они вошли в обширный кабинет, стены которого были увешаны множеством снимков, объемных и плоских, вперемежку. Вначале, окинув их беглым взглядом, Тина почувствовала, что эта подборка производит отталкивающее, тягостное впечатление, и лишь потом, рассматривая портреты и сценки по отдельности, уловила, в чем дело: их объединяла одна общая тема – уродство, боль, слабость. Чьи-то растерзанные останки в луже крови. Человек с растерянным, беспомощным лицом рассыпал коробки посреди оживленной улицы. Пожилая женщина сидит на унитазе и печально смотрит в одну точку (судя по обстановке, снимок сделан скрытой камерой в общественном туалете). Человек с выколотым глазом. На соседнем снимке сморкается, некрасиво сморщившись, знаменитая кинозвезда.

– Надо обладать весьма своеобразным вкусом, чтобы окружить себя такими картинками.

– Это точно, – согласился Стив – он уже успел включить компьютер.

Юная наркоманка разглядывала вернисаж, хлопая ресницами, с ее личика не сходило выражение животной чувственности и болезненной, лихорадочной веселости.

Спустя полчаса сверху донесся приглушенный звук.

– Возможно, хозяин вернулся, – заметила Тина. – Я его встречу.

На шестом, последнем этаже люди были. И не просто люди, а охранники, восемь человек. Кто развалился в кресле, кто сидел на полу, а один устроился на корточках около стены с мониторами и рассеянно вертел в руках бластер. Мониторы показывали внутренние помещения дома, на нижнем правом Тина увидала кабинет Руческела: Гонщик за компьютером, девушка растянулась на диване. Никто из охранников в ту сторону не смотрел. Впрочем, возникшего в дверном проеме киборга с парализатором они тоже не удостоили особым вниманием. Лишь после того как Тина парализовала парня с бластером, его сосед поднял на нее взгляд и вяло произнес:

– Кто-то сюда пришел…

Другой – на его лице блуждала блаженная улыбка – возразил:

– Да нет, это дерево выросло… С розовыми листочками…

На то чтобы парализовать всю компанию, у Тины ушло несколько секунд, после чего она взяла из рук первого охранника бластер и разнесла пульт. Экраны погасли. Глазок индикатора на рукоятке тоже погас. Тина бросила разряженное оружие и выскользнула в коридор. Издалека доносились приглушенные голоса, она пошла на звук. Оттуда тянуло сквозняком – значит, там выход на крышу, на площадку для аэрокаров.

– …Охрану пора менять! Марлюс, я плачу вам за то, чтобы вы делали все вовремя. Почему вы до сих пор не подобрали свежих людей? Эти уже готовы – они не просто бесполезны, они опасны! Вы их сегодня утром видели?

– А вы сами их видели, господин Руческел? – резким, раздраженным голосом осведомился другой. – Если вы хотите, чтобы я выполнял свои обязанности и обеспечивал должным образом вашу безопасность, не ставьте мне палки в колеса! Зачем вы даете охранникам наркотики? Полгода назад, когда мы их взяли, это были надежные люди, я сам их тестировал. А что теперь?! Приучать к наркотикам ценных специалистов – это значит выбрасывать деньги на ветер!

Его собеседник мягко рассмеялся:

– У меня есть деньги, Марлюс. На все хватит. Надо привязывать к себе людей, понимаете? Я даю им то, в чем они нуждаются, кормлю их с рук – и они будут служить мне не за страх, а за совесть, их никто не перекупит. А когда они выйдут в расход, мы подыщем замену… Кстати, вы должны были сделать это еще позавчера. Если они на дежурстве, пусть принимают мейцан, а «венерин сиропчик» и галлюциногены – в свободное время. Как только вы замечаете, что они начинают путаться в этом простеньком распорядке…

– Я больше не могу так работать, господин Руческел! – перебил Марлюс. – Это… это не знаю что… Вы знаете, во сколько обходится подготовка профессионального охранника?!

– Ерунда, Марлюс. Если вы хотите, чтобы я повысил вам зарплату, так и скажите. Вы мне нужны, хоть у вас и вздорный характер. Чтобы завтра же были новые люди, а этих уберите. Мне вас, что ли, учить…

– В настоящий момент ваш дом фактически не охраняется! Вашими стараниями…

– Ерунда, – со смехом повторил Руческел. – Не забывайте, что, кроме людей, у нас есть автоматика! Сюда никто не заберется, не будьте пессимистом. Итак, завтра утром вы мне представите наших новых охранников – свеженьких, протестированных. И не делайте такое лицо, словно я скормил вам ложку горчицы…

Тина выступила из-за угла.

– Не двигаться!

Представительный, благообразный Виллерт Руческел, портрет которого она уже видела на экране компьютера, и его хмурый приземистый собеседник смотрели на нее шокированно и настороженно. Кроме них, в коридорчике около лифта никого не было. Потом хмурый пробормотал:

– Ну вот, я же вам говорил…

Тина нажала на спусковую кнопку парализатора, и Марлюс отключился. На его лице застыло удовлетворенное выражение человека, в чьей правоте наконец-то все смогли убедиться.

– Руческел, вы пойдете со мной, – она толкнула хозяина дома по направлению к лестнице.

– Зачем же так грубо? – слегка дрогнувшим голосом спросил тот. – Вам нужны деньги?

Тина не ответила. Они спустились на пятый этаж.

– Дружок, какая сумма вас интересует? – попытался выяснить по дороге Руческел. – Я ведь не жадный…

Тина молчала. Увидав открытую дверь своего рабочего кабинета, Виллерт приостановился и театрально закатил глаза:

– Господи, да как же вы это сделали?.. Раз вы сумели сюда проникнуть, вы заслужили приз! Не толкайте меня, мы с вами поладим. Это ваш сообщник, да? – остановившись посреди кабинета, он кивнул на Гонщика за компьютером. – Приятно познакомиться…

От Тины не укрылся снисходительно-торжествующий взгляд, брошенный Виллертом на Стива: без специальной аппаратуры или интероператорского шлема не стоит даже пробовать взломать защиту чужого компьютера и добраться до секретных файлов. Руческел видел, что никакой аппаратуры у человека в маске нет. «Дилетант несчастный, дурак, – говорил его презрительный взгляд, – кто же так работает? Только время даром потеряешь…»

– И Лони здесь! – заметив девушку, продолжил Руческел. – Если она вам понравилась, могу подарить. Молодые люди, давайте побеседуем? Мне чертовски интересно, каким образом вы открыли эту дверь! Я бы хотел, чтобы такие способные ребята работали на меня, а не на моих конкурентов. Сколько вам заплатили? Давайте так: вы назовете сумму своего гонорара за это дельце, а я умножу ее на два и деньги выложу немедленно. Я умею ценить способных людей.

Он пытливо посмотрел на Тину, потом на Стива и, не дождавшись ответной реакции, пожал плечами:

– Думаете, я вас обманываю?.. Я человек слова. Если вы скажете мне, как справились с дверью, я заплачу вам пятьдесят тысяч галов наличными. И это только начало!

Лони рассмеялась, запрокинув голову.

– Нашел, – повернулся к Тине Стив. – Мы не ошиблись, это шеф «Перископа». Сейчас перепишу файлы. Они защищены от копирования, но я их все равно перепишу…

– Что?.. – Руческел нахмурился. – Так вы работаете на врагов «Перископа»? Не смейте этого делать, я же сказал, что заплачу! Молодой человек, вы меня слышите?! Что вы имеете против «Перископа», хотел бы я знать?

Проигнорировав вопрос, Стив вставил в ячейку кристалл для записи и откинулся на стуле, насвистывая.

– Да вы хоть понимаете, что вы отнимаете у людей? – медленно произнес побледневший Виллерт. – Подумайте, господа… Любого нормального человека постоянно угнетает сознание чужого превосходства, в глубине души он хочет увидеть богатых, сильных и знаменитых униженными, раздавленными – и «Перископ» выполняет его заветное желание! Подумайте, как это гуманно! Те, кто вас нанял, заботятся только о своих мелких интересах, а я забочусь обо всем человечестве! Мы нужны людям, и они не простят вам гибели «Перископа»! Разве вам самим никогда не хотелось посмотреть, как кто-то, кто якобы лучше вас, попал в автокатастрофу или стал всеобщим посмешищем? Разве это не согрело бы ваши сердца? Давайте будем откровенны, господа!

– Ты скоро? – спросила Тина, взглянув на Гонщика. – Еще немножко, и я его убью.

– Потерпи, заканчиваю.

– За что вы хотите меня убить? – теперь в голосе Руческела прозвучал мягкий упрек. – Я вижу, кто-то очень постарался настроить вас против меня! «Перископ» не делает ничего плохого, мы всего лишь снимаем документальные фильмы. Нам пришлось уйти в подполье, потому что у нас много недоброжелателей, но вся наша деятельность протекает в рамках закона о свободе информации! Вы такие сообразительные ребята, неужели вы против свободы информации?

– Наоборот, мы «за», – отозвался Гонщик. – Потому-то мы и хотим обнародовать информацию о «Перископе».

– Но это же совсем другое… есть исключения… – потрясенно пробормотал Виллерт, а потом вдруг принужденно рассмеялся: – Господи, до чего же вы ловко блефуете! Признаю: вам удалось меня провести. Я же вижу, что у вас нет хакерского шлема, а мой компьютер – это очень хитрый компьютер. И все равно я попался! Ладно, снимайте маски. Вы добились своего, я беру вас на работу. «Перископу» нужны свежие таланты. Молодцы, что пришли ко мне! Я умею заботиться о людях, можете спросить вот у Лони… или у Марлюса, когда он очнется.

Стив спрятал кристалл в специальную коробочку из непроницаемого для любых излучений сплава (такие коробочки стоили на несколько порядков дороже, чем сами кристаллы для записей) и встал. Тина сжала запястье Виллерта:

– Руческел, вы проводите нас до выхода. Учтите: если придется вас убить, я сделаю это с удовольствием.

– Странные вы ребята… – начал Руческел – и вдруг, с неожиданным проворством извернувшись, двинул ей коленом в пах.

Удар, фатальный для мужчины, не причинил Тине вреда. Она усилила хватку, и Виллерт взвыл, его правая кисть безвольно повисла, но левую он успел сунуть в карман. Раньше, чем он сумел достать оружие, Тина проделала то же самое с его левым запястьем. Руческел не вызывал у нее сочувствия: ей было жаль охранников и Лони – деградировавших, почти потерявших человеческий облик, а также всех тех, чьи жизни разрушил «Перископ», но уж никак не Виллерта.

Он отступил к стене – бледный, с перекошенным от боли лицом; обе его руки были сломаны, но во взгляде светилось злорадство. Услыхав предупреждающий окрик Стива, Тина обернулась: противоположная стена раздвинулась, в кабинет вошли шестеро мужчин – в одинаковых костюмах, с одинаковыми лицами, на груди у каждого светился номер. Андроиды.

– Взять их! – крикнул Руческел. – Первый, второй, ко мне, защита! Остальные – атака!

Первый и второй бросились к хозяину и замерли, заслонив его своими телами. Тина переключилась в ускоренный режим: ей сразу стало не до Виллерта, андроиды – опасные противники. Один из них ударом кулака оглушил Лони, и девушка упала на пол, не успев даже вскрикнуть. Руческел сказал – «взять их». Бесспорно, он умел заботиться о людях.

Другой андроид прыгнул к Тине, она отклонилась и одновременно, выставив из ладони лезвие, перерубила горло второму, подскочившему сбоку. После этого ей удалось сбить с ног первого, но тот сразу вскочил, получил по корпусу от своего раненого собрата, потерявшего ориентацию, и опять бросился в атаку.

– Четвертый, стоять! – приказал Руческел.

Робот с перерубленным горлом замер. Нелишняя предосторожность – оставшись без сенсоров, он чуть было не начал лупить всех подряд, без разбора. Тина попыталась аналогичным образом вывести из строя второго своего противника, но тот учел опыт пострадавшего и был настороже. Мозг у андроидов находится в груди, прикрытый спереди и сзади бронированными пластинами. Тина знала, что ни кулаком, ни лазерным лучом такую пластину не пробьешь. Тут нужен дезинтегратор, но Гонщик оставил его на яхте – в ниарских городах всегда есть риск нарваться на замаскированные детекторы, а они не хотели конфликтов с полицией. Боковым зрением Тина видела, что Стив дерется сразу с двумя андроидами: те не могли с ним справиться, однако и он никак не мог от них отделаться.

– Первый, достань из кармана моей куртки передатчик! – услыхала она голос Виллерта.

Гонщик отпрыгнул в угол. Выиграл он не больше секунды, но этой секунды ему хватило: на Руческеле и двух телохранителях загорелась одежда, они сразу позабыли о передатчике. Заглушая вопли хозяина, завыла сирена, с потолка хлынула пена – сработала противопожарная система. Тине удалось перерезать лазерным лучом шею андроида, запахло горелым пластиком. Робот продолжал наносить удары вслепую, во все стороны. Отскочив, Тина таким же способом обезглавила одного из противников Стива. Теперь оба лазера разряжены, и раньше чем через три часа она не сможет ими воспользоваться.

– Бежим! – позвала она.

Второй замахнулся, но Гонщик нырнул под удар, и они бросились к выходу. Тина поскользнулась на пене, еле успела перекатиться, на миллиметр разминувшись с нацеленным в висок ботинком, и вскочила на ноги. Гонщик отшвырнул андроида, тот, поднявшись, вновь атаковал, но тут наперерез ему ринулся массивный рабочий стол, до сих пор спокойно стоявший у задней стены кабинета. Стол сбил андроида с ног, взмыл к потолку, перевернулся столешницей вниз и обрушился на свою жертву. Два безголовых робота продолжали наносить удары в пустоту, еще два, облепленные белой пеной, стояли над Виллертом Руческелом, который неподвижно лежал на ковре – очевидно, потерял сознание.

– Вот теперь бежим, – согласился Стив.

– Наверх! – предложила Тина. – Возьмем его аэрокар.

– Противоугонная система. Лучше вниз.

Когда миновали площадку третьего этажа, сверху и снизу донесся лязг, а потом со всех сторон, из невидимых динамиков, зазвучал голос Виллерта – слабый, но торжествующий:

– Вы, сдавайтесь! Все выходы перекрыты, вы не уйдете… М-м-м… – шеф «Перископа» болезненно застонал. – Я засек вас. Сдавайтесь или будете убиты! Даю пять секунд…

– Стив, на четвертый, к тому балкону!

Гонщик молча кивнул. Ниже четвертого этажа балконов в доме Руческела не было. Конечно, лучше бы выскочить в подземный туннель, смыкающийся с городской магистралью – под Леверрой находилась целая сеть пешеходных туннелей, чистых и теплых, с магазинчиками, кафе и полицейскими постами. Зимой, когда стояли морозы, или в дождливую погоду там было гораздо многолюдней, чем наверху. А спрыгнув с балкона, они превратятся в отличную мишень посреди пустой улицы, но сейчас выбирать не приходилось. Руческел рассмеялся, однако вскоре его смех перешел в глухой стон, и он пробормотал дрожащим голосом:

– Ну, вы мне заплатите… Особенно ты, киборг!

Тина и Стив свернули в сквозной коридор, который упирался в желтый зал с балконом, когда перед ними схлопнулись решетчатые створки.

– Сейчас… – на лице Гонщика появилась злая усмешка.

Створки начали медленно расходиться, механизм заскрежетал. Они по очереди протиснулись, но время было упущено – сзади послышался топот, их догонял один из андроидов. Внезапно Тина споткнулась и упала. Тут же вскочив, почувствовала, что опять теряет равновесие, но успела прислониться к стене. Она поняла, в чем дело, поглядев вниз: чуть ниже колена штанина была разорвана. Видимо, раздроблена кость. Стив оглянулся и сразу отскочил в сторону, уходя от нового выстрела, а потом андроид с пистолетом превратился в пылающий факел, зашипели огнетушители. Гонщик подхватил Тину на руки.

– Не надо, Стив… Я все равно не спрыгну с балкона. Прости, что я хотела убить тебя в Рисахэи…

– Если ты замолчишь, мне будет легче тебя тащить, – буркнул он.

– В этом нет смысла, мы оба погибнем. Не надо…

Позади опять раздался топот. Стив пошатнулся. Желтый паркет коридора качнулся навстречу, свет померк, и они рухнули на что-то мягкое. Тина приподнялась на локте – боли в раненой ноге она почти не ощущала, только неудобство, зато в рот набился песок. Она закашлялась. Гонщик лежал рядом. Пустынный пляж, темное блестящее море, густо усыпанное звездами небо над головой. Никаких звуков, кроме тихого плеска волн. Вот так и сходят с ума, подумалось Тине.

– Похоже, что это сделал я… – прохрипел Гонщик. – Помоги перевернуться, у меня перебит позвоночник.

Тина выполнила просьбу. Его куртка на спине была порвана и намокла от крови.

– Сейчас все срастется… – Стив скрипнул зубами. – Уже началось…

Со стороны это больше походило на агонию, чем на ускоренную регенерацию. Тина сидела на песке и молча смотрела, впившись ногтями в ладони. Наконец конвульсии прекратились. В течение нескольких секунд Гонщик не шевелился, потом рывком сел, стянул маску и вытер с лица пот.

– Все, порядок. Ты как себя чувствуешь?

– Нормально, – она тоже сняла маску. – Ты никогда не говорил, что владеешь телепортацией!

– Да я сам только что об этом узнал… – Он улыбнулся. – Очень хотелось выбраться оттуда и вытащить тебя, вот и получилось.

– А куда именно мы выбрались?

Стив неопределенно хмыкнул:

– Потом разберемся. Покажи ногу.

Крови было немного, зато мякоть разворочена и кость повреждена.

– С этим справятся только тергаронские специалисты, – вздохнула Тина. – Если повезет до них добраться…

Она ощущала сильную досаду, которая временами, на секунду-другую, сменялась подавленностью, но вместе с тем сознавала, что самое худшее осталось позади: они уцелели, выбрались из логова Руческела и находятся в безопасности.

– Тебе не больно?

– Нет.

– Хорошо. Значит, я должен восстановить целостность разрушенного, но я не знаю, из чего это сделано… – пробормотал Стив. – Кожа, капилляры и нервы здесь такие же, как у меня, а вот с остальным пока непонятно…

Тина забеспокоилась:

– Подожди! Ты когда-нибудь лечил раненых киборгов?

– Нет, не приходилось.

– Тогда ты не будешь экспериментировать с моей ногой!

– Хуже чем есть не сделаю, – он оглянулся через плечо, его бледное в звездном свете лицо казалось осунувшимся. – Пожалуйста, не отвлекай меня.

Тина легла на песок – он был мягкий и теплый, а звезды покрывали небо сплошной сверкающей пеленой. Похоже, что они все еще на Ниаре. Эта мысль ее несколько утешила: по крайней мере, их не забросило на другую планету.

Спустя полчаса – или, может, час – она услыхала голос Стива:

– Так вот что это такое…

– Что? – отозвалась Тина – и сразу же непроизвольно дернулась, ощутив сильное жжение под коленом.

Приподнявшись на локтях, она увидела, что Стив склонился над ее ногой и держит руку на поврежденном месте. Кивнул ей, но ничего не сказал. Прошло довольно много времени, и небо над морем уже начало светлеть, когда он выпрямился:

– Готово.

Тина неуверенно встала: все в порядке, она могла стоять, ходить, прыгать. Раздвинув лохмотья разодранной штанины, осмотрела ногу. На коже запеклась кровь, спереди под коленом тонкий неровный рубец (сзади такой же, но пошире) – и больше никаких следов.

– Твою плоть срастить труднее, чем обычную человеческую, – устало улыбнулся Стив. – Потому и возился так долго… Я же тебе говорил, что с веществом можно делать все, что угодно.

Ей оставалось только согласиться, хотя все ее представления о мире бунтовали против такой точки зрения. Но факты были на стороне Гонщика, а Тина не привыкла отрицать очевидное. Потом она заметила, что он выглядит до предела измученным и истощенным.

– А ты как себя чувствуешь?

– Очень хочется пить и спать, у меня всегда так после серьезной регенерации. Ну и в целом я много сил израсходовал.

Теперь можно было разглядеть, что песок на пляже темно-оранжевый (лишний довод в пользу того, что они по-прежнему на Ниаре), а у горизонта вырисовываются на фоне порозовевшего неба далекие постройки.

– Пойдем туда? – предложила Тина.

Они медленно побрели вдоль берега.

– Всю информацию о «Перископе» я запущу в сеть сегодня же, – заговорил Стив. – Пока Руческел не опомнился. До него дошло, что ты киборг. Мы его так отделали, что он наверняка захочет отомстить.

– Его стоило убить. Большего мерзавца я еще не встречала! По сравнению с ним даже Мажирав – безобидный болтун. На шестом этаже я видела охранников, все они были под дозой и ничего не соображали. А потом услыхала кое-что любопытное, – она пересказала разговор между Виллертом и Марлюсом. – Конечно, во многом это их собственный выбор… Я хочу сказать, охранники и та девушка вполне могли не связываться с Руческелом, не брать у него наркотики. Но если человек еле держится на ногах, подставлять ему подножку – это подло. Жалко, что не получилось записать этот разговор, для суда.

– Руческел и так попадет под суд. Против него ополчатся все жертвы «Перископа», среди них много влиятельных фигур. Мы не узнали, связан ли он с Генлаором… Но стиль у них похожий, это факт.

Впереди поднималась громадная белая арка, на ней люминесцировали разноцветные точки. Еще полсотни метров – и стало ясно, что это не точки, а буквы, они складывались в надпись: «Добро пожаловать в Иммортелию!»

– Испанский архипелаг! – с облегчением улыбнулась Тина. – Сейчас снимем номер в отеле.

– Я приду в себя за три-четыре часа. – Покосившись в сторону моря, темно-синего под утренним небом, Гонщик добавил: – Повезло, что мы попали сюда, а не чуточку южнее…

– Интересно, что ты еще можешь?

– Мне тоже интересно.

Сделав несколько шагов, он пошатнулся и пробормотал:

– Похоже, теперь твоя очередь меня тащить…

Со стороны могло показаться, что Стив и Тина просто идут в обнимку. Именно так и подумал дежурный администратор отеля, расположенного сразу позади арки с надписью.

– Нагулялись, да? – Он осклабился и заговорщицки подмигнул. – Вижу, всю ночь гуляли… У нас отель дорогой, все номера – люкс…

Взглянув на прейскурант, Тина молча вытащила и бросила на стойку деньги. При других обстоятельствах она не стала бы снимать номер в заведении, где работает тип с такой рожей, но Стив нуждался в срочном отдыхе.

– Робот вас проводит, – подав ей ключи, высокомерно процедил администратор, должно быть, почувствовал себя задетым.

Робот привел их в затопленную солнцем круглую комнату с куполообразным прозрачным потолком. Стив сразу же рухнул на постель. Включив терминал, Тина заказала напитки и еду. Через несколько минут на дверце, за которой находилась приемная камера пневмопровода, вспыхнул восклицательный знак: заказ выполнен. Тина подала Гонщику большой бокал с апельсиновым соком – тот осушил его в несколько глотков.

– Ты не хочешь спать?

– Нет.

– Тогда разбуди меня через три часа, – он закрыл глаза.

Солнечные лучи били ему в лицо, но он этого не замечал. Разобравшись с кнопками на пульте, Тина нажала нужную, и купол подернулся молочной белизной. Она тоже выпила бокал сока и съела бутерброд с ветчиной и сыром – этого ей хватит до конца дня. Потом заказала с терминала сумку и курортную одежду – шорты, футболки с меняющимся рисунком, легкую обувь. Сейчас, в теплых спортивных костюмах и зимних ботинках, они со Стивом не очень-то походили на туристов. Переодевшись, Тина сунула в карман шортов парализатор и устроилась на постели рядом с Гонщиком. В случае атаки она мгновенно вскочит на ноги, а пока можно отдохнуть. Конечно, лучше бы им остановиться в полностью автоматизированном отеле, без живого персонала… Но с другой стороны, когда кого-то разыскивают, в первую очередь проверяют именно автоматизированные отели. Она поглядела на свое колено и недоверчиво улыбнулась, потом легла, закинув руки за голову.

Дальше это продолжаться не может. Он ведет жизнь, недостойную цивилизованного человека: ночует в конуре, днем прячется по кустам, чтобы невзначай не попасться на глаза мстительному манокарскому дикарю (который, если по справедливости, должен сказать спасибо за то, что такой выдающийся эксцессер, как Саймон Клисс, удостоил вниманием его незначительную персону). Бывший начальник, еще совсем недавно столь высоко ценивший его таланты, считает его психом и убийцей. И мейцан скоро кончится. Больше с таким положением мириться нельзя.

Эта внезапная вспышка гордости и обиды привела к тому, что Саймон принял решение: надо сегодня же кого-нибудь ограбить. Не откладывая. Тогда он сможет вернуться к нормальной жизни.

Впереди, в конце аллеи, виднелся отель «Солнце», один из старейших в Иммортелии. От центральной постройки расходились в стороны лучи-галереи, каждая из которых смыкалась с круглым павильончиком, увенчанным стеклянным куполом. В этих павильончиках и находились номера. Здание было покрашено в желтый цвет, над главным входом сверкал стилизованный солнечный диск из золотистого металла.

После недолгих колебаний Саймон проглотил еще две капсулы мейцана (одну он уже принял на рассвете, перед тем как выползти из будки). Теперь надо найти что-нибудь вроде стального прута или ломика (чтобы было чем разбить крышу, а при необходимости и череп жертве раскроить). «Солнце» – дорогой отель, здесь живут богачи. Заметив в промежутке между двумя «лучами» робота, поливающего цветы, Саймон направился к нему.

– Эй, твой регистрационный номер? – властно окликнул он, сойдя с лужайки на траву.

– ОРЖ-95678-00, – отбарабанил автомат.

– Я – новый руководитель ботанических работ. Ты должен мне подчиняться. Немедленно принеси лопату и стикерпластовый комплект!

– Слушаюсь.

Безмозглая машина отправилась выполнять приказ. Саймон вернулся на дорожку. Новая доза еще не подействовала, и люди внушали ему страх, но роботы – другое дело. Хорошо, что они не способны думать! Вскоре автомат вернулся и притащил все, что понадобилось «руководителю ботанических работ». Запихнув перчатки и наколенники в карманы, Саймон взвесил в руке лопату – тяжелая, подойдет – и приказал:

– Возвращайся к своей прежней работе!

– Слушаюсь.

Лопату Саймон спрятал в кустах. Вновь выбравшись на дорожку, ощутил прилив энергии: полчаса истекло, и теперь он покажет «живому сырью», кто истинный хозяин этого мира! Только… Внезапно похолодев, зорко огляделся: Шидал уже сорвал ему одно ограбление, как бы и на этот раз все не испортил… Нет, манокарца поблизости не было. Саймон легкой походкой направился к центральному павильону «Солнца», а потом вдруг остановился и рассмеялся. Ну конечно, у манокарца больше не осталось капсул с нейтрализатором! Последнюю Шидал истратил, когда стрелял в Саймона около беседки с гладиолусами и промазал. После этого он, случалось, демонстративно совал руку в карман, даже вытаскивал пистолет, но выстрелить ни разу не пытался. Стоило ли тогда бегать от него и прятаться в будке?.. Правда, средства у него есть, и немалые – ведь он бессовестно присвоил деньги Терезы, Сейго, Вабера и Раины! – но для того чтобы купить голгироловые капсулы, надо слетать в Хризополис, а этот узколобый тоталитарист только тем и занимается, что рыщет по Иммортелии и гоняется за эксцессером. Типично звериная логика, фыркнул Саймон. Теперь преимущество на его стороне. Жаль, раньше не догадался… Вон как хорошо заработала голова после тройной дозы мейцана – а кто-то еще рассуждает о вреде наркотиков!

Дверь сама собой распахнулась, когда Саймон поднялся по ступенькам. За стойкой сидел парень примерно одних с ним лет, с неприятной кислой улыбочкой на сонном лице.

– Вам нужен номер? Все занято.

– Да нет. Я репортер светской хроники, – доверительно сообщил Саймон, облокотившись о стойку. – Что у вас тут за экземплярчики подобрались?

Он сразу понял, что ему повезло: этот парень принадлежал к числу тех, с кем можно поговорить, у Саймона было особое чутье на таких людей.

– Те еще! В первом какой-то краснобровый… («Краснобровыми» называли гинтийцев, Саймон понимающе кивнул.) Во втором незийское семейство с целым выводком вонючей серой мелюзги. В третьем спортсменка, чемпионка по плаванию – типичная шлюха, но корчит из себя недотрогу. В четвертом парочка влюбленных, – администратор хихикнул. – Пьяные в стельку. Всю ночь сидели в каком-то баре, а к нам сюда на карачках приползли. Но ничего, при деньгах. В пятом трехсотлетняя старуха с красавчиком-телохранителем, – он опять приглушенно хихикнул. – В шестом…

Саймон слушал и запоминал. А заодно наслаждался общением: как будто он снова в «Перископе», среди своих… До чего же приятно поболтать с утонченным и остроумным собеседником! Наконец молодой администратор охарактеризовал всех постояльцев, и Саймон, сожалея, что пора уходить, вздохнул:

– Н-да, это совсем не то, что надо бы… Ну, пока!

Выйдя на крыльцо, осмотрелся – Шидала нет – и направился к фигурно подстриженному кустарнику, за лопатой. Еще раз перебрав в уме всех обитателей «Солнца», он решил остановиться на парочке влюбленных: во-первых, они сейчас должны находиться в состоянии тяжелого похмелья, а значит, не смогут ни сопротивляться, ни вразумительно объяснить полицейским, что случилось; во-вторых, при необходимости одного из партнеров можно использовать как заложника, и тогда другой (или другая) беспрекословно выполнит все требования Саймона. Да, это самый безопасный вариант.

Вытащив лопату, он надел стикерпластовые перчатки и наколенники, потом короткими перебежками, прячась за кустами, добрался до павильончика номер четыре и полез по стене наверх. Его правая ладонь и колени соприкасались с поверхностью, в то время как левая рука сжимала лопату, и Саймон уже в который раз ощутил свое превосходство над «живым сырьем»: мейцан наделяет его нечеловеческой силой, никто в обычном состоянии не способен так лазить! Выбравшись на плоский бортик, оглядел окрестности: аллеи и близрасположенный пляж пока еще безлюдны, туристы спят. Он положил лопату рядом с собой… и вдруг обнаружил, что не может от нее отцепиться: перчатка намертво прилепилась к черенку. Саймон не мог разжать пальцы и снять перчатку тоже не мог (потому что сначала надо разжать пальцы!), его охватила паника. Обливаясь холодным потом, он придавил лопату коленом и начал изо всех сил дергать, рискуя свалиться с крыши. В итоге наколенник тоже прилип к черенку. Стискивая зубы, всхлипывая и бормоча ругательства, Саймон сражался с проклятой лопатой, и наконец ему удалось отодрать ее от себя. Он поспешно снял перчатки и наколенники, выпрямился. Слезы застилали глаза, но теперь это были злые слезы: он покажет этим… внизу, как над ним издеваться! Он им за все отомстит – сами себя не узнают, когда протрезвеют!

Купол был сделан из натурального стекла – большая редкость… Впрочем, «Солнце» ведь очень древний отель, его построили чуть ли не тысячу лет назад. Внизу, в комнате, шевелились неясные фигуры. Значит, влюбленная парочка уже проснулась… Саймон усмехнулся – сейчас он позабавится – и изо всех сил ударил лопатой по куполу. Со звоном брызнули осколки. Пробив достаточно большую дыру, он прыгнул вниз, предвкушая, как жестоко рассмеется, когда на их бледных, опухших с похмелья лицах проступят изумление, испуг, сознание неотвратимого конца, как они будут перед ним ползать… Он приземлился на ноги и повернулся к обитателям номера. В следующую секунду его ликующая улыбка угасла.

Гонщик и Тина Хэдис. Они стояли у стены, трезвые и отнюдь не испуганные. Саймон закричал от ужаса, выронил лопату и бросился вон из комнаты. Дверь удалось выбить с третьей попытки (спасибо мейцану). Он как ветер промчался по галерее, соединяющей номер с главным павильоном, выскочил наружу и побежал прочь от «Солнца», не разбирая дороги. Казалось, убийцы того и гляди его настигнут.

Администратор отеля (не тот, который выдал Тине ключи, а другой, постарше) осмотрел выломанную дверь, усыпанный осколками пол, потом поглядел на потолок – в проломе с неровными краями виднелось безмятежно-голубое небо – и сокрушенно пробормотал:

– Натуральное стекло дорого стоит… Оно же почти вышло из употребления, его делают специально, на заказ! Вы не запомнили, господа, как этот парень выглядел?

Стив и Тина насколько могли подробно описали странного визитера.

– А, я знаю, кто это! – Лицо администратора просветлело. – У нас в Иммортелии недавно появились два психа – они каждый день друг за другом гоняются и бегают очень быстро. Это был один из них.

Тина хмыкнула:

– Значит, теперь надо ждать в гости еще и второго?

– Нет-нет! – администратор замахал руками. – Не волнуйтесь, господа! Мы немедленно предоставим вам другой номер, если желаете – с нестеклянным потолком. А эти психи, они до сегодняшнего дня ничего не испортили, только бегают везде, и все. Я думаю, – он доверительно понизил голос, – это клоуны или каскадеры, которых специально кто-то нанял, для рекламного шоу. Многим туристам это нравится – острые ощущения.

– Возможно, – Тина взяла с постели сумку.

Курорты, по ее мнению, существовали для того, чтобы расслабиться и отдохнуть, а острых ощущений ей и в повседневной жизни хватало. Администратор опять запрокинул голову, потом вздохнул:

– Непонятно, кто будет платить за стекло и за дверь…

– Этот человек оставил здесь лопату, вон там лежит, – показал Стив.

Тот поднял лопату, повертел в руках и пробормотал:

– Так это же наша, на ней инвентарный номер… Господа, я могу предложить вам великолепные комнаты с балконом в соседнем здании!

– Спасибо, – поблагодарила Тина. – Лучше уж мы куда-нибудь переберемся. Иммортелия – слишком беспокойное место.

– Если наблюдать за ними со стороны, они очень забавные! – с неожиданным энтузиазмом заверил ее администратор. – Но сейчас перегнули… Я думаю, их наниматель устроит им разнос – ведь они должны привлекать в Иммортелию туристов, а не распугивать!

– До свидания.

Когда дошли до конца аллеи, Тина спросила:

– Возьмем аэрокар?

– Зачем? – усмехнулся Гонщик. – Есть способ попроще.

– Попроще? – она прищурилась. – А если мы попадем на дно океана или на полюс?

– Если у меня что-то один раз получилось, дальше будет получаться без проблем. Смотри.

Он исчез. Тина начала озираться и наконец заметила Стива в конце аллеи – тот помахал ей рукой, а через мгновение вновь очутился рядом.

– Так же мы и на яхту попадем. Не беспокойся, теперь я знаю, как это делается. Только объяснить не смогу – слов нет.

Он обнял Тину за талию, и прежде чем она успела возразить, земля под ногами качнулась… Не земля, а ворсистое покрытие пола. Они стояли посреди салона яхты.

– Сейчас посмотрим, как обстоят дела, – Стив шагнул к стене и включил компьютер.

Если Тина была ошеломлена не меньше, чем в первый раз, то он уже начал воспринимать телепортацию как нечто само собой разумеющееся.

Минут через десять в разделе «Леверра: хроника происшествий» всплыло коротенькое сообщение: Виллерт Руческел, мелкий предприниматель, обратился в клинику доктора Сагиради с двумя переломами и многочисленными ожогами; по его словам, травмы он получил из-за неполадок в домашней автоматике. На данный момент состояние пострадавшего удовлетворительное.

– Ладно… Пока доктор Сагиради его лечит, мы все это перекачаем в сеть, – Гонщик вложил кристалл с записью в ячейку.

– Не боишься, что нас засекут?

– Нет. Я принял меры.

Саймон смог остановиться, лишь когда оказался километрах в двадцати от «Солнца». Убийцы отстали – их нигде не было видно. Усталости он не чувствовал, даже не запыхался (расплата за передозировку и за чрезмерные физические нагрузки наступит завтра, а пока он находился в великолепной форме). То, что киборг и Гонщик теперь заодно, нисколько его не удивило: такие всегда сумеют договориться. Но как же получилось, что Саймон нарвался на них, в то время как рассчитывал обнаружить в четвертом номере беззащитную парочку влюбленных? Никакой ошибки быть не могло – на стене павильончика светилась золотистая цифра «4».

Вдруг он понял, что произошло: Тина заманила его в ловушку! В Хризополисе, во дворе коттеджа Терезы Салкадо, она обещала Шидалу, что не будет преследовать Саймона Клисса, однако Саймон по собственному опыту знал: люди дают обещания только для того, чтобы потом нарушать их. Тина солгала манокарцу, этого следовало ожидать. Как говаривал шеф (вспомнив о нем, Саймон с тоской вздохнул): «Человек на Земле потому и стал царем природы, что научился лгать». Значит, Тина и Гонщик нарочно притворились влюбленными и пьяными (ведь на самом деле киборг просто не может опьянеть, у них какие-то специальные фильтры от алкоголя!), чтобы обмануть доверчивого администратора, который, в свою очередь, ввел в заблуждение Саймона. До чего коварный замысел… Но тройная доза мейцана спасла Саймона от страшного конца.

Сейчас он находился далеко от моря, у подножия холма, сплошь покрытого яркой мозаикой цветников. В конце обсаженной пальмами аллеи стояло деревянное здание с резными карнизами, наличниками и балконами; как сообщала голографическая надпись, которая через равные промежутки времени вспыхивала в воздухе, это был «отель люкс в древнем славянском стиле, для состоятельных туристов». Саймон горько усмехнулся: деревянную крышу лопатой не пробьешь… Он понимал, что теперь, когда киборг-убийца вышел на охоту, ему нельзя задерживаться в Иммортелии. Но возвращаться в Хризополис, в свою квартиру, тоже нельзя: если шеф узнает, что он до сих пор жив, ему несдобровать. Самый лучший выход – где-нибудь затаиться на месяц-другой, а потом сделать пластическую операцию и покинуть Ниар. Галактика достаточно велика, чтобы скрыться и от «Перископа», и от Шидала, и от киборга.

Где можно затаиться, Саймон знал: в западной части Испанского архипелага есть несколько островов, занятых сельскохозяйственными плантациями; на самом большом из них, Плодородном, находится также завод продуктового концерна «Амфитрион». В тех краях никто не станет его искать. Но хорошо бы сначала раздобыть денег… Звук открывшейся двери заставил его вздрогнуть. На крыльце украшенного резьбой деревянного здания появился тощий смуглый гинтиец в спортивной майке и шортах. Он трусцой побежал по аллее, мимо Саймона, по направлению к другому отелю, который представлял собой нагромождение тороидов разной величины, отливающих на солнце металлическим блеском.

Недолго думая, Саймон побежал следом за ним, тоже трусцой, чтобы ни у кого не вызвать подозрений. Надпись гласила: – «Для состоятельных туристов». Этот краснобровый гинтиец наверняка купается в деньгах. Вон как оттопыриваются карманы его шортов… Итак, Саймон завтра же слетает в Хризополис и купит побольше мейцана! А потом до поры до времени спрячется на западных островах.

Они миновали составленное из тороидов громадное здание, от которого отходили в разные стороны посыпанные оранжевым песком дорожки, и свернули в аллею зонтиковых деревьев. Под сенью ветвей стояли скамейки из белого стеклолита. Еще один поворот. Саймон на бегу оглянулся – позади никого, впереди тоже никого, – настиг гинтийца и ударил кулаком по голове. Мейцан не подвел: жертва рухнула на дорожку как подкошенная. Саймон оттащил гинтийца к ближайшей скамье (если кто-нибудь появится, можно будет объяснить, что тот внезапно почувствовал себя плохо и потерял сознание, а Саймон как раз проходил мимо и остановился, чтоб оказать помощь) и начал обшаривать карманы.

Скомканный носовой платок. Традиционная для гинтийцев плоская шапочка из бархатистого материала, наподобие берета. Темные очки. Апельсин. Электронная записная книжка. Миниатюрная видеокамера. Горстка мелочи. И все…

Он почувствовал себя оскорбленным и обманутым. Этот тип специально вышел на утреннюю пробежку без денег! Гинт – планета с дурной репутацией, ее обитатели – подлые жулики с несносным характером. Держа на ладони монеты (этого хватит разве что на мороженое и прохладительные напитки, о мейцане можно забыть!), Саймон с ненавистью смотрел на узкое, с длинным носом и косматыми алыми бровями лицо гинтийца, и вдруг веки дрогнули, глаза приоткрылись. Это уж слишком… Выронив мелочь, Саймон с воплем схватил его за майку и треснул головой о сиденье скамьи. Краснобровый будет знать, как издеваться! Он выкрикивал ругательства и бил гинтийца головой о скамью, наконец-то он смог отомстить за все свои унижения! Потом ярость сменилась удовлетворением; тяжело дыша, Саймон выпустил жертву. Скамья забрызгана кровью, на песке – темные сырые пятна. Гинтиец был мертв.

Саймон нервно огляделся: если кто-нибудь его здесь увидит, все решат, что это он виноват! Люди несправедливы. Подгоняемый этой тревожной мыслью, он торопливо собрал рассыпанные монеты, запихнул их в карман вместе с горстью песка и побежал по аллее, ежесекундно озираясь. На преступление его толкнуло стечение обстоятельств, но «живому сырью» этого не докажешь, а у него сейчас не хватит денег на хорошего адвоката. Никто не станет его жалеть. Саймон сглотнул горький комок. Он такой одинокий, ранимый, затравленный – а теперь его еще и в убийстве обвинят! Чертово «живое сырье»… Наконец он добрался до площадки с аэрокарами. Сел в свободную машину, бросил в щель нужное количество монет. Поглядел сверху на Иммортелию – пусть теперь дурак манокарец его ищет! – и полетел на запад.

Глава 16

Космическая яхта стояла в низине, среди валунов, обросших пестрым губчатым мхом. Накрытая маскировочной пленкой, сверху она походила на такой же валун. В воздухе постоянно роилась кусачая тропическая мошкара, поэтому Стив и Тина наружу почти не выглядывали. Сейчас они сидели в маленьком салоне яхты, а на столе перед ними мерцал прозрачный многогранник – ренгмари, силарская игра.

– Вот теперь все сошлось, – первой нарушила молчание Тина. – Неужели тергаронцы правы? Я думала, это невозможно…

– Лучше ничего не считать невозможным – это связывает… – пробормотал Гонщик, не сводя пристального взгляда с ренгмари. – Значит, вывод такой: Генлаор, – он погрузил руку в многогранник и взял одну из миниатюрных фигурок, – работает на кого-то извне, его задача – дестабилизировать обстановку в Галактике, ослабить связи между мирами, перессорить между собой разумные расы. Но пока он не слишком преуспел – похоже, находится в самом начале этого пути. Мы вовремя его прихлопнем. Вопрос в том, кто нам поверит…

– Тергаронцы поверят, наш вывод совпадает с их концепцией. И еще, наверное, силарцы, ведь ренгмари – их игра.

– Есть один спорный момент, – Стив выпустил «Генлаора» (Тина до сих пор не могла свыкнуться с тем, что фигурки псевдоматериальны: внутри многогранника до них можно дотрагиваться, их можно перемещать, но если попробуешь вытащить наружу, фигурка исчезнет). – Мы включили в число исходных данных «Перископ» – как организацию, подчиненную Генлаору. Но ведь мы не знаем, связан Генлаор с эксцессерами или нет. А если «Перископ» отсюда убрать, – он прикоснулся к пульту, и один из мерцающих объектов пропал, – картина будет совсем другая. Появляется элемент неопределенности: Генлаор – либо тайный агент неизвестного агрессора, либо просто тип с преступными наклонностями, который ни на кого не работает. Пятьдесят на пятьдесят. «Перископ» – очень мощный инструмент скрытого разрушения, надо с ним разобраться.

– Можно похитить из клиники Руческела, – предложила Тина.

– Если его не успели арестовать. Сегодня я еще не запрашивал сводку новостей, – Стив повернулся вместе со стулом и включил компьютер.

На экране появился текст, сбоку замелькали картинки. Как выяснилось, Гонщик и Тина обладали схожими вкусами: оба предпочитали получать информацию через сеть – голые факты, не приправленные эмоциями и комментариями журналистов, – а выпуски ВНН, которые транслировались по телевидению, смотрели редко.

– Стоп! – приказал вдруг Стив, изображение замерло. – Он сбежал!

Текст сообщал о том, что около двух десятков известных и уважаемых граждан Ниара – бизнесмены, ученые, кинозвезды, – а также несколько граждан других миров, которые в настоящее время находятся на Ниаре, подали в суд на шефа «Перископа» Виллерта Руческела. Произошло это после того, как в компьютерной сети непонятно каким образом появилась подробнейшая информация о деятельности «Перископа», обо всех эксцессерских операциях, с фактами, датами, именами, адресами и т. п. Четырнадцать эксцессеров уже арестовано, остальных в настоящее время разыскивает полиция; в подпольном офисе «Перископа» и в доме Руческела произведен обыск (обнаружена в том числе большая партия мейцана и других запрещенных наркотиков), но сам Руческел успел скрыться.

– Отлично! – Тина усмехнулась. – Их теперь завалят исками о возмещении морального ущерба. Скоро эта новость дойдет до других миров – и тогда еще не то начнется!

– Мы должны узнать, связан ли с «Перископом» Генлаор. Если да, нужно найти доказательства, чтоб он не смог отвертеться. Бизнес-новости!

Повинуясь команде, текст опять заскользил по экрану, но вскоре замер. Виллерт Руческел задолжал «Галактическому лидеру» крупную сумму, и поэтому в соответствии с пунктом 16 договора об аренде его завод, выпускающий дезодоранты, еще две недели назад перешел в собственность корпорации, о чем и сообщили сотрудники «Лидера» прилетевшим на Криол судебным исполнителям.

– Ну что ж, косвенное доказательство налицо, – Гонщик кивнул на экран. – Я должен побывать на этом заводе. Тина Хэдис, киборг, частное лицо! – Когда появился новый текст, он пробормотал: – Вот это мне уже меньше нравится…

Тину разыскивали в связи с убийством двух грабителей. Главный прокурор Хризополиса предлагал ей незамедлительно явиться в прокуратуру девятого сектора столицы для дачи показаний. Ее банковский счет был арестован, яхта в космопорте опечатана.

– Пустяковое дело, – Тина пожала плечами. – Один из бандитов целился в меня из лазерного пистолета – есть несколько свидетелей, в том числе полицейский. Со мной такое не в первый раз. Я легко смогу доказать, что это была вынужденная самооборона! Бюрократические формальности…

– Не только, – хмуро возразил Стив. – Я знаю Генлаора. Его люди наверняка установили наблюдение за прокуратурой девятого сектора. Если ты там появишься, тебя убьют.

– Но мне нужны деньги и яхта. Там осталось много вещей, которые могут нам пригодиться.

– Вещи мы заберем. А потом, когда покончим с Генлаором, ты сходишь в прокуратуру и уладишь свои дела. У тебя есть адвокат?

– Есть. Надеюсь, что он тоже предъявит «Перископу» иск от моего имени.

Тина старалась подавить досаду: счет на Ниаре у нее был не очень большой, но невозможность добраться до своих денег и до яхты все равно раздражала.

– Тебя также разыскивает частное лицо, некий Хогерт Тейкаб, – глянув на экран, добавил Стив.

Она стиснула зубы: неприятности редко приходят поодиночке!

– Манокарский агент?

– Маньяк, – вздохнула Тина. – Он еще на Незе ко мне привязался.

– Маньяк? – недоверчиво переспросил Гонщик. – И он до сих пор жив?

– Это маньяк-мазохист. Несчастный, больной человек, от него очень трудно отделаться. Он решил, что я – именно та женщина, которая ему нужна. Стив, только попробуй засмеяться…

– Не буду смеяться – аппаратуру жалко. Мы с тобой за тридцать секунд все тут разнесем.

Тина улыбнулась. В конце концов и эти проблемы останутся позади. Ниарская бюрократия и Хогерт Тейкаб – еще не самое худшее, с чем ей приходилось сталкиваться.

– Криол! – приказал Стив, повернувшись к компьютеру.

Криол, спутник Олимпа, не имел атмосферы. Его ледяные ландшафты сверкали под звездным небом, как темное стекло, несколько принадлежащих «Галактическому лидеру» предприятий прятались под куполами. Стив внимательно изучил все изображения, какие удалось получить, потом сказал:

– Я попробую туда попасть. Лучше с этим не откладывать.

– Ты хочешь телепортироваться на другую планету?

– Почему бы и нет? По-моему, расстояние тут особой роли не играет, главное – точно знать, где хочешь оказаться. Видимо, когда мы спасались от андроидов, у меня мелькнула мысль об Испанском архипелаге, и мы как раз там и очутились.

– А если ты окажешься посреди открытого космоса?

– Вернусь обратно, – пожал плечами Стив. – Я надену скафандр.

– Лучше добраться на яхте до Олимпа и лечь на орбиту. По крайней мере, я буду рядом.

– Засекут. Олимп на три четверти принадлежит «Галактическому лидеру». Они знают мою яхту.

– Давай тогда пойдем вместе!

– Один человек привлечет меньше внимания. Вся будет в порядке.

Он загримировался, надел скафандр, кобуру с дезинтегратором. Прикрепил к шлему замаскированную под фонарик видеокамеру и исчез.

Тина устроилась на стуле, скрестив на груди руки. Теперь оставалось только одно – ждать.

Ей было девять, когда умерла мама. В течение последних двух лет та редко вставала с постели и выходила из комнаты. Обычно это случалось по воскресеньям, когда, по традиции, полагалось «приветствовать господина главу семейства». Отец сидел в кресле: бледный, строгий, с неподвижным утомленным лицом, иногда в парадном мундире администратора второго уровня, иногда – в расшитой золотом пижаме. Жены со своими детьми и прислуга выстраивались перед ним в ряд и замирали, глядя в пол. Он мог продержать их так от пяти минут до полутора часов, в зависимости от своего настроения. Потом вздыхал («я забочусь о вас, а вы ничем не способны меня порадовать» – примерно так можно было расшифровать этот сдержанный и вместе с тем выразительный вздох) и негромко бросал: «Подойди, Милара!» Миларой звали маму – как старшая жена, она приветствовала отца первой. Тот выслушивал отчеты о домашних делах за прошедшую неделю, хвалил тех, кто примерно выполнял свои обязанности, и назначал наказания провинившимся. Весь идиотизм этого ритуала Тина смогла в полной мере оценить лишь после того, как просмотрела достаточное количество инопланетных передач и составила более-менее связное представление о жизни внешнего мира. Но это произошло позже, ключ от кабинета с видеоаппаратурой она стащила, когда ей исполнилось тринадцать. А тогда, стоя на шаг позади мамы в «зале приветствий» с белыми стенами, высокими окнами и портретом президента в позолоченной раме, она думала только о том, что жизнь – не очень приятная штука, особенно по воскресеньям. Ей казалось, что человек в кресле никого не любит, и она его тоже не любила.

Случалось, что отец назначал наказания ей – за плохую отметку, за небрежно заправленную постель, за то, что сломя голову носилась по коридору (бегать можно мальчикам, а не девочкам!), за пятно грязи на пальтишке для прогулок и т. п. Тина терпела удары, стиснув зубы, а потом, забившись в какой-нибудь темный угол, подробно, во всех деталях представляла, как расправляется с теми, кто ее бил. Например, как она берет нож и втыкает его в горло служанке, которая отстегала ее плетью. Или как сидит за пультом аэрокара и на бреющем, над самой землей, полете сбивает лакея, по приказу отца оттаскавшего ее за ухо – «за то, что невнимательно слушала госпожу учительницу на уроке хороших манер и получила замечание». Эти кровавые фантазии помогли ей пережить детство и не сломаться. Сейчас, будучи взрослым человеком, Тина сознавала, что определенный запас жестокости в ее душе с той поры остался – так же, как на теле человека, переболевшего шиайтианской серой оспой, остаются после выздоровления глубокие рубцы. Иногда, в драках, это прорывалось наружу (недаром ведь Хогерт Тейкаб увязался за ней после стычки с хулиганами в Кеодосе). В остальное время она старалась держать себя под контролем, и это ей удавалось – раз даже силарские тесты не выявили у нее никаких антисоциальных наклонностей.

Отца Тина в своем воображении ни разу не убивала. Вместо этого она просто уходила от него – молча, не оглядываясь, забрав с собой маму.

В маминой комнате, забитой флаконами и коробочками с лекарствами, сувенирными ковриками, объемными пейзажами в блестящих рамках, засохшими букетиками цветов, всегда было тепло и душно – та боялась сквозняков и не позволяла служанке проветривать.

– Я как старая, никому не нужная тряпка, выброшенная на помойку, – печально повторяла она, глядя на Тину затуманенными от слез глазами. – Наш господин, твой отец, уже несколько лет ко мне не приходит! Я вижу его только по воскресеньям, в зале приветствий. Тина, деточка моя… Если встретишь его в коридоре – скажи ему, что у меня болит голова, ноет сердце и отнимаются ноги, что я умираю… Запомнила, да? Мне без него так плохо… Я никому не нужна…

– Мама, ты нужна мне!

– Я совсем никому не нужна…

На мгновение Тине показалось, что в комнате находится только мамина оболочка и голос, а сама она где-то далеко, так далеко, что не дозовешься.

– Мама, я тебя люблю. Ты мне нужна, – не желая сдаваться, повторила девочка.

– Бедненькая моя… Когда-нибудь и с тобой так будет, в жизни иначе не бывает…

«Раз в жизни иначе не бывает – пропади она пропадом, такая жизнь!»

Спустя несколько лет она стала смотреть инопланетные передачи и обнаружила, что иначе бывает. Маму обманули. И не только маму, а очень многих… Так у Тины и появилась цель – сбежать с Манокара.

Мама умерла морозным зимним утром. Больше Тине некого было любить, она стала хмурой и замкнутой. «У этого ребенка глаза холодные, как у робота!» – проворчал однажды отец, обращаясь к своим женам, во время очередной церемонии в зале приветствий. Но через год Тина подружилась с новой одноклассницей, Гиртой Нектал (которую привез к себе из другого города дед после гибели родителей), и понемногу оттаяла.

Прошло три часа. Она пристально смотрела на экран с пустынным ледяным пейзажем (вершины холмов сверкали, отражая звездный свет, кое-где чернели кратеры, искрились языки инея на склонах), не поддаваясь желанию вскочить со стула и начать мерить шагами салон. Если Гонщик не вернется с Криола, она любой ценой прикончит Генлаора. Эта мысль не принесла утешения. Тине казалось, что она потеряет Стива – так же, как потеряла маму и Гирту Нектал. Потом пришли на память слова Кеммиарнея о том, что боль из прошлого может проникать в настоящее, когда совсем этого не ждешь, – не происходит ли с ней сейчас именно это? Тина выключила экран и откинулась на спинку стула, стараясь расслабиться. Прошло еще два часа.

Высокий человек в разорванном скафандре появился посреди салона внезапно. Пошатнувшись, схватился за край стола.

– Стив!

Щиток шлема пересекала ветвящаяся трещина, шланг от кислородного баллона болтался за спиной, выдранный из гнезда. Металлизированная ткань скафандра местами превратилась в лохмотья. Несмотря на это, Стив улыбался.

– Кто тебя так? – Тина помогла ему снять помятый шлем, когда он рухнул на диван.

– Автоматы. Стальные пауки величиной с тарелку, охраняют завод Руческела. Половину я перестрелял, половину переломал, но они успели задать мне трепку, – Стив вытер потное лицо, размазав грим. – Их там полно, то и дело выскакивали. Подожди… – Он умолк и поморщился, на скулах напряглись желваки. Потом глубоко вздохнул: – Все, заросло… Никак не научусь регенерировать без боли – нервы буквально бесятся и передают в мозг черт-те что. Смотри, это, по-твоему, похоже на оригинальные дезодоранты группы «N»?

Расстегнув нагрудный карман, он вытащил пригоршню мелких разноцветных предметов: розовые и зеленые бусинки, крохотные глянцево-черные лепешки, продолговатые желтые капсулы.

– Что это?

– Продукция завода. Дезодоранты там точно делают, но только в одном цехе, а в остальных – эту мелочь.

– Больше смахивает на таблетки.

– Сейчас узнаем.

Гонщик положил розовую бусину в анализатор и включил прибор. Через секунду на экране вспыхнул текст:

«Сахелотрамин, или „венерин сиропчик“. Синтетический наркотик. Капсула содержит 1 г указанного вещества желеобразной консистенции, в псевдожелатиновой оболочке. Употреблять не рекомендуется, опасно для здоровья! Изготовление, хранение и распространение сахелотрамина запрещено законом».

Зеленые капсулы содержали лумген, желтые – мейцан, черные – низоберьяк.

– Да у него там целый наркозавод… – справившись с удивлением, пробормотала Тина.

– Ага. Теперь ясно, где Руческел брал галлюциногены для своих служащих и мейцан для эксцессеров, – он сам же всю эту дрянь и производит!

– Производил.

– Производит. Генлаор очень ценит таких специалистов – он наверняка спрятал Виллерта, и тот продолжает из подполья руководить наркобизнесом. Стоит заглянуть к нему в замок.

– В замок?..

– Официально эта штука называется виллой, а на деле – замок-крепость с подземным бункером, небольшим космодромом и всем прочим. Я там был пару раз, еще в прежние времена, до чемпионата. Это в трехстах километрах к югу от Хризополиса.

– Только пойдем вместе.

– Посмотрим… – неопределенно ответил Стив.

– У меня есть тергаронский маскировочный бронекостюм, его ни один робот не раздерет. Правда, он остался на яхте, а яхта опечатана.

– И заминирована, – добавил Гонщик.

– Разве ты проверял?

– Я знаю Генлаора. Твое имущество мы перетащим сюда, а насчет этой операции потом решим… На Криоле я заснял весь процесс производства, от начала до конца. Генлаор не отвертится.

Деревья и деревца, кусты и кустики, густо увешанные плодами, уходили к горизонту, где сверкал под голубым небом стеклянный дворец – завод концерна «Амфитрион». Кое-где среди растительности возились трудолюбивые автоматы. Саймон любовался этой отрадной картиной, сидя под яблоней на холме. В правой руке он держал громадный спелый банан, в левой – только что выкопанную из земли сырую картофелину и поочередно откусывал то от одного, то от другого. Есть не хотелось, но он помнил о том, что нуждается в питательных веществах: иначе не хватит сил убежать, если Шидал или боевики шефа его выследят. Все тело дико чесалось, глаза слезились, даже двигать челюстями было тяжело. Сегодня утром Саймон не принимал мейцан – у него осталось всего шесть капсул, и он решил экономить. Без мейцана он умрет.

Вкуса пищи Саймон по-прежнему не ощущал, но банан был мягче и потому нравился ему больше. Он быстро с ним покончил и теперь со слезами на глазах вгрызался в картофелину, на поддаваясь соблазну выбросить твердый корнеплод. Чтобы жить, надо есть. Он переждет месяц-другой, а потом удерет с Ниара и найдет кого-нибудь, кто сумеет оценить его таланты. А вдруг повезет украсть на заводе что-нибудь ценное?.. Эта мысль показалась Саймону весьма здравой. Отшвырнув грязный остаток картофелины, он поднялся на ноги, вытер об одежду липкие руки и побрел к далекому стеклянному дворцу, топча кустики с помидорами. Громадные красные плоды лопались под ногами, во все стороны летели брызги – Саймона это забавляло, хотя чувствовал он себя хуже некуда.

– Господин человек! – окликнули его. – Нельзя наступать на культурные растения! Пожалуйста, передвигайтесь между грядками!

Злобно скривившись, Саймон обернулся: робот. Хотел выругаться и треснуть по корпусу кулаком, но вовремя спохватился: во-первых, кулак потом будет болеть, во-вторых, если не взять проклятую машину под контроль, она, чего доброго, сообщит о нем сотрудникам «Амфитриона».

– Я – тайный инспектор с неограниченными полномочиями, – заявил Саймон безапелляционным тоном. – Ты никому не должен обо мне докладывать. Я шел по грядкам, чтобы проверить твою реакцию. Ты среагировал правильно, поэтому тебя не отправят в ремонт. На заводе много народа?

– Тридцать девять штатных сотрудников и трое тайных инспекторов с неограниченными полномочиями, не считая вас.

Значит, тут есть еще и настоящие тайные инспектора?.. Такого варианта Саймон не учел. Его затрясло, но он сумел взять себя в руки и недрогнувшим голосом произнес:

– Ты даже им не должен сообщать обо мне! Я прибыл сюда, чтобы проверить, как они справляются со своими обязанностями. Ты все понял?

– Понял, господин.

– Тогда раздобудь для меня какой-нибудь транспорт.

Корпус робота раскрылся, оттуда выдвинулся кронштейн с пластиковым креслом.

– На завод! – усевшись, приказал Саймон.

Стабилизаторы у этого автомата были никудышные, а Саймона и без того колотила дрожь. Завод приближался – облитое блестящим прозрачным пластиком белое здание с античными портиками и колоннами (последние определенно были излишеством, но «Амфитрион» не хотел отступать от своего фирменного стиля). Когда Саймон ступил на землю, та покачнулась и ушла из-под ног.

– Господин инспектор, вы больны? – вывел его из мутного забытья голос робота.

– Н-нет… – Он поднялся на четвереньки, потом сумел, цепляясь за скользкую колонну, выпрямиться. Из глаз текло, из носа капало, невыносимо зудела спина. – Я просто плохо себя чувствую! Я не наркоман, тупая машина, понял?!

– Понял. Господин тайный инспектор с неограниченными полномочиями – не наркоман! – отчеканил робот.

– Потише! – перепугался Саймон. – А то услышит кто-нибудь… Обо мне тут никто не должен знать, иначе весь завод закроют на ремонт. Где вход?

Робот показал, где вход. Саймон отправился бродить по светлым, стерильно чистым залам. В одном прихватил банку овощного салата, в другом – пакет сока. Встречая роботов, представлялся тайным инспектором, и те верили. Если не считать консервов (которые еще надо вывезти и продать) и оборудования (слишком специфического, чтобы тащить его с завода, – где найдешь на него покупателей?), ничего ценного тут не было. Чуть не столкнувшись с людьми (мужчина и женщина в белоснежных комбинезонах и таких же шапочках; он услыхал их голоса издалека и успел заползти под конвейер – только это его и спасло), Саймон выяснил у первого же робота, в какие помещения сотрудники заглядывают редко, и ретировался туда. Это были склады. Правда, очень скоро он обнаружил, что чертов автомат ошибся, – на технику никогда нельзя полагаться! Люди здесь бывали. Об этом свидетельствовали смятые пакеты из-под сока, пустые консервные банки, два свернутых надувных матраса, небрежно засунутых за емкость с машинным маслом, а также свежие следы рвоты в углу. Саймон внимательно оглядывал пол (может, кто-нибудь тут деньги ненароком выронил?), когда послышались шаги. Он юркнул в ближайшую дверь, плотно закрыл ее и огляделся: небольшая темная комната, сквозь квадратное оконце в верхней части двери проникает скудный свет, вдоль стены выстроились роботы. Одного удалось включить (шеф – мерзавец, зато умный человек: специально нанял инструктора, который обучал всех эксцессеров навыкам обращения с техникой). Объяснив автомату сиплым шепотом насчет своих тайных неограниченных полномочий, Саймон приказал ему держать дверь и опустился на пол.

– Саймон!

У Саймона вырвался обреченный стон. Дверь начали дергать. Торопливо проглотив капсулу мейцана, он еще раз осмотрелся: никакого выхода.

– Саймон, ты знаешь последние новости? – оставив дверь в покое, спросил Шидал.

– Какие? – выдавил Саймон – ему давно уже было не до новостей.

– Значит, еще не знаешь. Вашей… фирме пришел конец! Всех эксцессеров вылавливает полиция, ты тоже в розыске! За каждого из вас назначена недурная награда! Твой шеф, Виллерт Руческел, сбежал, и тому, кто его поймает, обещан самый большой приз! Жалко, что я не знаю, где его искать… Хорошие новости, правда, Саймон?

– Вы все это сочинили, чтобы деморализовать меня! – не поверил Саймон.

Ложь была слишком явной и наглой: шеф не дурак, до «Перископа» никто не доберется.

– Сейчас сам увидишь.

На середину комнаты упал со стуком небольшой предмет. Саймона парализовал ужас: Шидал через оконце забросил к нему в убежище гранату, которая того и гляди рванет… Он прижался к стене, прикрыв голову руками.

Словно угадав его реакцию, манокарец расхохотался:

– Не бойся, это не бомба – я не хочу, чтобы ты умер быстро. Это видеоплеер с кристаллом. Я сделал запись специально для тебя.

Саймон подполз к темному предмету: и правда портативный видеоплеер в противоударном корпусе. Он нажал на кнопку, вспыхнул экранчик размером с ладонь. Особый выпуск ВНН, посвященный чрезвычайному событию. Саймон смотрел и не верил своим глазам: вся информация о «Перископе», извлеченная, скорее всего, из личного компьютера шефа (потому что больше ей неоткуда взяться!), каким-то образом попала в сеть, и злобное «живое сырье» не замедлило этим воспользоваться. Теперь за Саймоном начнут охотиться все подряд – его давние кошмары стали явью!

– Отдай мой видеоплеер! – потребовал из-за двери Шидал.

– Забирайте! – Саймон швырнул прибор в оконце.

Мейцан подействовал. Глаза больше не слезились, и кожа не зудела, только царапины побаливали.

– Выходи, Саймон. Я не выдам тебя властям.

– Ваше превосходительство, оставьте меня в покое! – взмолился Саймон. – Разве вам мало моих неприятностей? Извините, что я случайно забрался в ваше жилище. Видите ли, когда я вошел в то помещение, где вы находитесь, я сразу понял, что здесь живут, но не догадался, что это вы. Я не хотел вас потревожить…

На несколько секунд воцарилась тишина, которую разорвала грязная ругань. Дверь затряслась.

– Ах ты!.. Ты думай, что говоришь! Ты приписал этот бардак мне – потомственному администратору третьего уровня?! Я тебя!.. Ни один манокарец не может устроить такой… свинарник в производственном помещении! У нас за… на заводе всех виновных запороли бы насмерть! Тебя мало!..

Саймон никак не мог понять, почему Шидал обиделся. Хотя какой спрос с дикаря…

– Этот… склад загадили такие же неаккуратные засранцы, как ты… работники этого… завода! – рычал манокарец. – Позор! Весь ваш… внешний мир плевка не стоит!

Работники завода?.. Вряд ли: вспомнив стерильные залы и тех двоих в белоснежных комбинезонах, Саймон исключил такой вариант. Видимо, здесь еще кто-то скрывается. Надо быть осторожней: если хозяева надувных матрасов объявятся и застукают его, они наверняка захотят подзаработать, выдав беглого эксцессера властям. Шидал продолжал бешено ругаться и дергать дверь. Саймон включил еще одного робота – тот пронзительно завыл и начал вертеть головой. Его сосед вообще не пошевелился, а потрогав его, Саймон обнаружил, что металлический корпус быстро нагревается. В этой кладовке держали неисправных роботов. Подойдя к тому, который блокировал дверь, Саймон шепотом произнес:

– Особо важный приказ. Убей типа, который сюда ломится!

– Людей убивать нельзя! – громко объявил робот.

– Это преступник. Он хочет украсть с завода главный конвейер. Действуй!

Манокарец перестал ругаться – прислушивался к диалогу.

– Разумных убивать нельзя! – торжественно провозгласил автомат.

– Он неразумный. Выполняй приказ.

– Я разумный! – запротестовал Шидал. – Ах ты… наркоман! Теперь к твоему очень длинному счету прибавился еще один пункт!..

В отдалении послышались голоса и визгливый женский смех. Саймон взмок – смех показался ему знакомым и страшным. Прозвучали быстрые удаляющиеся шаги.

– Эй, ты чего? – крикнула женщина. – Вот придурок! Почему он отсюда выскочил?

Так и есть – Джельда.

– Наверное, здешний сторож, – отозвался мягкий мужской голос.

– Ни… себе – сторож! – на этот раз Саймон узнал голос Ромеля. – Этот забулдыга хотел украсть робота, а нас принял за сторожей!

– Он может позвать полицейских, – встревоженно произнес незнакомый мягкий голос. – Умоляю вас, пойдемте отсюда в другое место!

– Заткнись, Хогерт! – взвизгнула Джельда.

Хогерт?.. Эксцессера с таким именем Саймон не помнил. Разве что кто-нибудь новенький, кого шеф взял на работу перед самой катастрофой.

– Он прав, – буркнул Ромель. – Раз нас тут видели – смываемся.

Шорох (вытаскивают из-за металлической бочки свернутые матрасы), унылая ругань Джельды. Шаги. Саймон приказал роботу отойти от двери и осторожно выглянул из темной кладовки. Двинулся вперед, ориентируясь по голосам, озираясь и чутко прислушиваясь к каждому подозрительному звуку. У Ромеля и Джельды наверняка есть мейцан. Он убьет их и заберет наркотик, наконец-то ему повезло!

Эксцессеры обрели новое пристанище на складе удобрений. Прокравшийся следом Саймон слышал, как они отрекомендовались местному роботу «тайными инспекторами с неограниченными полномочиями», – это его разозлило: ведь Ромель и Джельда присвоили его идею! Они всегда воруют чужие идеи… Негодование не помешало Саймону внимательно оглядеть помещение, запомнить местоположение каждой двери и притаиться за штабелем пластмассовых ящиков. Он дождется, когда все трое уснут, и убьет их.

– Этот… завод совсем не охраняется! – теперь голос Джельды прозвучал ворчливо и жалобно. – Какой эксцессик можно было устроить, если б мы знали раньше! Насыпать чего-нибудь в… консервы, а потом заснять издыхающих потребителей. А, Ромель?

Саймон ощутил укол зависти: эта мысль так хороша, что должна была прийти в голову ему, а не Джельде!

– Не то, – вяло возразил Ромель. – Нас бы обставили легальные журналисты. Никакой эксклюзивности.

Саймон усмехнулся: Джельда села в лужу.

– Ну, тогда можно было взорвать его! – не унималась она. – И заснять. Сами виноваты, раз не охраняют! Шеф – умнейший мужик, недаром он не попался. Ромель, надо его разыскать и попроситься к нему под крылышко!

– Не умнейший, – процедил Ромель. – Кто-то ведь стащил у него информацию.

– Если б я знала, какой… это сделал, я бы его своими руками… Я женщина, я не могу жить в таких условиях! А этот… Саймон Клисс хорошо устроился – вовремя нажил капиталец и отошел от дел! Шеф говорил, что он улетел на Землю.

Услыхав свое имя, Саймон вздрогнул и чуть не бросился наутек. Потом понял: его присутствие не обнаружено, просто Джельда перескочила с одной темы на другую. Значит, по сочиненной шефом легенде он сейчас отдыхает на Земле? Если бы это было правдой… Из-за ящиков доносился шум, словно там кого-то били. Потом опять прозвучал злой голос Джельды:

– Я на этого… больше смотреть не могу! Его бьют, а он радуется! У, скотина извращенная! У тебя хоть иногда бывает плохое настроение?! Получай!

– О, моя жестокая королева… – счастливо простонал третий, которого Саймон не знал.

– Ты нарочно? – взвизгнула Джельда. – Эта… тоталитарная шлюха, королева системы Гелиона, тоже назначила за мою голову награду с кучей нулей – как за какого-нибудь… рецидивиста! В утренних новостях сообщили. Из-за моего фильма, видите ли, ее… отродье сдохло! Я ей не карманная воровка, я эксцессер, я еще поставлю ее на место!

Морщась, Саймон прикрыл ладонями уши – Джельда орала слишком громко. Очевидно, охраны поблизости не было, раз никто не примчался на шум.

– Тише, – посоветовал Ромель. – Нас поймают.

– Мне нужен мейцан, а если я появлюсь в городе, меня арестуют! Хогерт, будь паинькой, слетай в Хризополис за мейцаном. Ты ведь мой верный раб?

– Вы принимаете мейцан? – ахнул Хогерт.

– Идиотик ты мой блаженный, конечно, принимаю, вот уже шесть лет. Без него я бы загнулась.

– Тогда я понимаю, почему у вас такая неустойчивая психика, – печально констатировал Хогерт. – Ведь мейцан буквально сжигает человеческий мозг. Прошу вас, подумайте о своем здоровье! Вы должны перейти на более легкие наркотики!

– Я – должна? – пронзительно взвизгнула Джельда. – Получай, раз я тебе должна!

Резкий хлопок, потом второй, третий, четвертый… Кого-то хлестали по физиономии.

– О, какое неземное блаженство… – пробормотал Хогерт. – Сделайте так еще… О-о…

– Ромель, ну посмотри, какая он сволочь! Я уже все руки об него отбила, а ему хорошо! Ненавижу тех, которым хорошо! Ненавижу!!!

Сжав виски – голова разболелась от выкриков Джельды, – Саймон с нетерпением ждал, когда они угомонятся и лягут спать, чтобы он мог убить всех троих и забрать мейцан. Наконец наступила тишина. Небо за высоко расположенными треугольными окнами побледнело, потом окрасилось в лиловато-розовый. Потолок слабо засветился. Саймон проглотил еще одну капсулу. Теперь у него осталось всего четыре дозы, а дальше – мучительная смерть от затяжного постмейцанового синдрома… Эта угроза придала ему смелости. Выждав полчаса, он поднялся и мягкой кошачьей походкой вышел из-за ящиков.

– Саймон Клисс… – тусклым голосом произнес Ромель. Он сидел, сгорбившись, на матрасе у стены. – Ты тоже здесь?

От неожиданности Саймон замер на месте: думал, что все трое уснули, но спала только Джельда – свернувшись на соседнем матрасе, она глухо мычала и вздрагивала во сне. У ее ног устроился худощавый человек в дорогом элегантном костюме, на его тонком, нервном лице алело несколько свежих царапин, а левая щека была заметно краснее правой.

– Ну, так получилось… – промямлил Саймон. – Я не успел улететь на Землю.

Видимо, шеф никому не сказал о том, что подозревает его в убийстве Сейго, Вабера и Раины. Тем лучше. Надо усыпить их бдительность и напасть внезапно – для него это вопрос жизни и смерти!

– Мы еле успели убраться из отеля на Райском берегу, – все тем же апатичным тоном сообщил Ромель. – За каждого из нас назначено по нескольку призов… Надо продержаться месяц – тогда, может, и унесем ноги.

– Почему – месяц? – удивился Саймон, присаживаясь рядом. – Разве вся эта… за месяц уляжется?

– Через месяц отремонтируют яхту Хогерта.

– А вы тоже работали в «Перископе»? – Саймон поглядел на человека с исцарапанным лицом.

– Нет, что вы! Я скромный бизнесмен с Мелиссы, меня зовут Хогерт Тейкаб. Я прилетел на Ниар по личному делу. Хотел разыскать тут одну женщину, которая воплощает в себе рок и гибель, но потом встретил Джельду и понял, что она тоже достойна быть моей повелительницей. Вдруг оказалось, что Джельду ищет полиция, и я предложил свою помощь. Но яхта пока на ремонте. Когда я получил известие, что та, другая женщина на Ниаре, я сразу бросился сюда и шел в форсированном режиме, поэтому все поломалось… Техники космопорта очень грубо ругались, пока осматривали двигатели. Некультурные люди… – Хогерт вздохнул. – А вы тоже друг Джельды? Посмотрите на нее, разве она не прекрасна? Истинная королева!

Услыхав слово «королева», Джельда открыла глаза, дико огляделась, лягнула Хогерта в бок и хрипло простонала:

– Не напоминай мне больше о королеве! Или ты человеческого языка не понимаешь?! Эта… готова отдать пять миллионов галов, она предложила за меня больше всех! И мы еще живем в цивилизованном мире!..

– А что за дела с королевой? – Саймон изобразил сочувственную улыбку. – Привет, Джельда, я вот тоже прячусь.

Его планы изменились: раз у поклонника Джельды есть собственная яхта и тот готов протянуть эксцессерам руку помощи, надо как можно скорее стать другом Джельды, чтобы тоже попасть на Мелиссу. «Умейте пользоваться людьми, – наставлял своих питомцев шеф. – Человек – великолепное орудие, если знаешь, на какие кнопки нажимать».

– Привет, – проворчала Джельда, отбросив с лица спутанные сальные пряди. – Ты ведь помнишь мой фильм «Грязная могила»? В главной роли там ее королевский отпрыск, вот она и взбесилась…

– А-а… – протянул Саймон.

«Грязная могила» в свое время повергла публику в шок: документальный фильм о том, как ребенок тонет в зыбучих грязях на Рубиконе. Забравшегося на парапет шестилетнего мальчика столкнула вниз Джельда, но свидетелей не было; ее арестовали за неоказание помощи, однако позже отпустили: Джельде удалось убедить всех, что она была парализована ужасом и «не могла от потрясения ни рукой, ни ногой пошевелить». Вернувшись на Ниар, она со смехом рассказывала о том, как ловко обвела вокруг пальца «живое сырье».

– Мой фильм – это настоящее высокое искусство! – с вызовом процедила Джельда. – У меня там такие душещипательные подробности… Чего они хотят, искусство требует жертв! Зато все были эпатированы и потрясены, а королева себе новых престолонаследников наплодит. Взъелась, как последняя!..

– А как до нее новости дошли? – не понял Саймон. – Система Гелиона ведь далеко…

– Эта… сейчас на Ниаре, с дружественным визитом. – Ромель не то усмехнулся, не то поморщился и с неожиданным пафосом добавил: – С дружественным! Чтобы людей на убой покупать…

Джельда поежилась. Саймон с удовольствием отметил, что оба выглядят совсем больными: осунувшиеся, с лихорадочным блеском в глазах, в запачканной одежде… У Ромеля даже руки дрожали.

– Ну и видок у тебя, Саймон! – окинув его взглядом, заметила Джельда. – Как будто помер, а потом передумал и вылез из гроба. Кожа да кости, и глаза красные. Кошмар!

– Это контактные линзы, – огрызнулся Саймон. Хотел посоветовать ей посмотреться в зеркало, но спохватился: с Джельдой нельзя ссориться, ведь у ее приятеля есть космическая яхта. Наконец-то перед ним забрезжила надежда на спасение!

– Хогерт, надо поторопить их с ремонтом, – угасшим голосом произнес Ромель. – Скоро откроется сессия Ассамблеи, сюда уже начали слетаться негуманоиды. Завтра прибывает силарская делегация! Эти твари устроили бойню на Тадане, а теперь возьмутся за нас.

– Силарцы всех зомбируют, – буркнула Джельда.

– Там очередь, а какие-то запчасти надо специально изготовить… – виновато ловя ее взгляд, начал оправдываться Хогерт. – Я не могу их торопить…

– Да что ты вообще можешь! Вы все не мужчины, а… вы не можете ничего для меня сделать! Это вот кто во всем виноват! – она ткнула пальцем в Саймона. – Ты мой кудонский амулет испакостил, после этого все и пошло в задницу! Сначала убили Раину, Сейго и Вабера, а потом компьютер шефа передал информацию в сеть, и все из-за тебя! – Сделав паузу, Джельда многозначительно добавила: – Компьютеры иногда живут своей жизнью.

Хогерт растерянно морщил лоб, словно никак не мог уловить смысл сказанного.

– Рожа как у дурака, – покосившись на него, раздраженно бросила Джельда.

– Я не трогал твой амулет! – возразил Саймон.

– Иди в задницу!

– Джельда, не ори, – попросил Ромель.

– Я не ору! (Саймон подскочил от ее выкрика.) Ты никогда не слыхал, как орут! Я у нас в семье была самая тихая! – Джельда залилась визгливым смехом.

– Будешь орать – люди прибегут, и тебя сдадут королеве, – предупредил Ромель.

Напоминание о королеве заставило Джельду умолкнуть и съежиться. Она шепотом выругалась и уткнулась лбом в колени, потом заговорила – уже другим тоном, просительным:

– Хогерт, дурачок ты мой миленький, ну давай за мейцаном слетаем! Мне будет очень плохо, если он кончится, а черный рынок скоро прикроют из-за этой… Ассамблеи. Ты знаешь, что такое постмейцановый синдром? Это хуже смерти! Ты должен мне помочь: я скажу тебе, к кому подойти и сколько заплатить, а меня там могут поймать. Я умру, если ты этого не сделаешь!

– Хорошо, моя кор… повелительница, – поспешно поправился Хогерт.

– Пойдем тогда. – Джельда поднялась, замотала голову белой с синими искрами замызганной косынкой. – Я знаю, куда нам надо, там всю ночь идет торговля.

Ромель нерешительно смотрел на них. Саймон угадал, о чем он думает: не попросить ли, чтобы ему тоже купили мейцана? Но риск слишком велик: а вдруг Джельда, взяв деньги и выполнив заказ, не захочет потом отдавать наркотик? Уныло вздохнув, Ромель опустил голову. Джельда и ее поклонник ушли.

– Как они доберутся до Хризополиса? – спросил Саймон.

– У этого чокнутого есть собственный аэрокар – на стоянке, на соседнем острове. А здесь, на берегу, спрятана платформа, мы закопали ее в песок.

Ромель сменил позу и неловко прислонился к стене, он еще не освоился с ролью затравленной дичи. Саймон понял, что справится с ним без труда.

– Ты лучше поспи, – посоветовал он. – Я покараулю, а потом поменяемся.

– Спасибо, Саймон. Сейчас такое время, что мы должны держаться друг за друга…

Растянувшись на матрасе, Ромель закрыл глаза. Саймон проглотил на всякий случай третью капсулу. Теперь, когда Джельда ушла, он мог наслаждаться тишиной: вдали что-то монотонно гудело, и больше никаких звуков. Блаженство! Через полчаса он ощутил прилив сил и эмоциональный подъем. Неслышно подкравшись к матрасу, сдавил горло Ромеля – тот успел приоткрыть глаза и секунду смотрел на него, потом взгляд потух, тело перестало дергаться. Саймон приступил к обыску: сорок две капсулы мейцана, деньги, жетоны для видеофона, крем-депилятор, тюбик с заживляющим гелем, зажигалка, вскрытая пачка шоколадного печенья. Полоса невезения кончилась! Рассовав добычу по карманам, он выпрямился, оглядел штабели разноцветных ящиков. Тело надо спрятать. Вытащить наружу и закопать среди грядок?.. Можно наткнуться на роботов, а ведь неизвестно, как те среагируют, увидав мертвого человека. Возможно, поднимут тревогу. Сейчас ни одного робота поблизости не было (того, который торчал на складе, Ромель еще в самом начале отослал в коридор – чтобы предупредил, если кто-нибудь появится).

Саймон выбрал ящик побольше, оранжевый с зеленой окантовкой. «Дергимитолин. Токсично!» – гласила надпись. Он не знал, что такое дергимитолин. Сорвав пломбу, обнаружил внутри полиэтиленовые пакеты с розоватым порошком. Саймон вывалил их на пол, затолкал в ящик тело, кое-как приладил на место пломбу. Пакеты могли привлечь внимание, он пинками запихнул их в промежуток между стеной и штабелем. После тройной дозы он чувствовал себя великолепно, хотелось двигаться, хохотать и сыпать остротами. Ромель в качестве пестицида! Он несколько раз произнес эту фразу вслух и рассмеялся, жалея, что никого нет рядом, чтобы оценить его шутку. Работники завода подумают, что в ящике хранится токсичный дергимитолин, откроют крышку – и увидят… Представив себе их физиономии, Саймон опять расхохотался. Хотел бы он в этот момент оказаться поблизости с записывающей аппаратурой – первоклассный сюжет! Потом Саймон вспомнил, что «Перископ» прекратил свое существование, а значит, продать первоклассный сюжет будет некому, и эйфория пошла на убыль. Впрочем, на Мелиссе наверняка есть средства массовой информации. Он изменит внешность, купит себе новые документы и вернется на поприще видеожурналистики. Он покажет им всем, как умеет подавать новости бывший эксцессер!

В горле першило и жгло, Саймон закашлялся. Дергимитолин токсичен, и он успел вдохнуть этой дряни, пока возился с ящиком. Чертов Ромель! Стараясь задерживать дыхание, Саймон вышел в коридор. Джельде он скажет, что Ромель трепался о самоубийстве, а после убежал и не вернулся, – пусть думает, что ее дружок утопился в море.

В коридоре стоял робот.

– Я – тайный инспектор с неограниченными полномочиями, – вспомнив, что этот болван его еще не знает, представился Саймон. – Самый главный. Подчиняюсь лично директору концерна. Склад надо проветрить… труп организовал утечку дергимитолина!

Он не выдержал и прыснул, а лишенный чувства юмора автомат вошел в помещение, и через секунду загудели вентиляторы.

– Не заходите туда, господин инспектор, – робот вновь появился в дверном проеме. – Концентрация дергимитолина все еще превышает допустимую норму. Вы должны пойти в медпункт и принять антидот.

– Я уже принимал антидот. Заткнись!

Саймон прищурился: его переполняла энергия, а кроме того, осталась одна нерешенная проблема – Шидал. И кажется, он знал, как ее решить.

– Я хочу тебя проэкзаменовать, это входит в обязанности тайного инспектора. Завод не должен взорваться, ты согласен?

– Согласен. Завод не должен взорваться!

– Вот и молодец, умная машина! – ухмыльнувшись, похвалил Саймон. – А теперь скажи: чего ни в коем случае нельзя делать, чтобы завод не взлетел на воздух?

Тот начал перечислять: нельзя складировать на территории завода боеприпасы, нельзя стрелять из бластера в баллоны со сжиженным газом, нельзя…

– Достаточно. Давай-ка объясни мне, какие легковоспламеняющиеся вещества у вас тут хранятся и чего с ними нельзя делать, чтобы не вышло беды?

Глава 17

Ночью Стив и Тина телепортировались в космопорт – в док – и наконец на опечатанную яхту. Сигнализация, которая должна была сработать при попытке открыть любой из наружных люков, не среагировала на их появление.

– Две мины… – на секунду прикрыв глаза, сообщил Гонщик. – Все, готовы. А у тебя тут ничего, уютно.

– Нравится?

Никаких украшений и безделушек Тина не признавала (они напоминали ей Манокар, ту комнату, где умерла мама), но интерьеры салона и двух жилых кают были сделаны по проекту Ольги Лагайм с «Сиролла».

– Красиво.

– Это придумала моя подруга, она очень классный дизайнер. Располагайся, – Тина села в кресло и, дотянувшись до пульта, не глядя набрала код. Через минуту из стены выдвинулся столик с двумя чашками кофе. Автоматика работала.

– Генлаор сделал только одну хорошую вещь, – задумчиво заметил Стив, отхлебнув кофе.

– Какую?

– Нанял тебя убить меня. Иначе бы мы не встретились.

– А если б я преуспела? – пожала плечами Тина.

– Я бы на это не согласился. Если я на что-то не согласен – оно со мной не случится.

– К сожалению, не могу сказать то же самое о себе, – Тина отставила пустую чашку. Некоторые высказывания Гонщика представлялись ей слишком парадоксальными – например, вот это, последнее.

Она перетаскивала вещи в салон, а Стив забирал их и исчезал; спустя несколько секунд снова появлялся, но уже с пустыми руками.

– Да у тебя тут целый арсенал! – удивился он, когда очередь дошла до костюмов и оружия.

– Еще бы! – усмехнулась Тина. – Я уже восемь лет нахожусь в состоянии тихой войны с манокарскими спецслужбами. Жалко, что нельзя захватить с собой всю яхту…

– Телепортировать яхту?.. Наверное, это возможно, только не знаю как. Давай оставим на будущее.

Тина выключила свет, Стив взял ее за руку, и они вместе с последней партией багажа очутились в другом салоне – не таком стильном, загроможденном техникой. На полу лежала куча вещей, рядом топтался робот, нерешительно шевеля манипуляторами.

– Беспорядок? – вопросительно произнес он, когда появились люди.

– Порядок, – успокоил его Стив. – Иди к себе.

– Предупреждаю: предметы лежат бессистемно! – угрожающим тоном бросил робот перед тем, как удалиться.

– Кто его программировал? – рассмеялась Тина.

– Я.

За полчаса она рассортировала свое имущество и разложила по шкафчикам в каюте. Потом надела тергаронский маскировочный бронекостюм.

– Смотри, Стив: если переключить в режим мимикрии, он меняет цвет и видимую фактуру буквально за секунду. То же самое происходит со щитком шлема, а изнутри он остается прозрачным, хоть и немного затуманенным.

– Где такой можно достать?

– На Тергароне. Он обошелся мне в полугодовую зарплату, но своих денег стоит.

– Не возражаешь, если примерю?

Стиву костюм оказался мал.

– Осторожно, он не растягивается!

– Если я его натяну, я смогу хоть целые сутки проторчать в замке…

Тина наблюдала за его попытками, скрестив на груди руки.

– Я думаю, у тебя вполне хватит силы его порвать. Стив, перестань! Это все-таки мой костюм.

– Ладно, – сдался Гонщик. – Мне он не по размеру…

– Значит, пойдем вместе. Ты доставишь меня в замок и спрячешься, а я соберу информацию.

К тому времени, как над плантациями забрезжил рассвет, завод был готов к отправке в тартарары. Во всех помещениях первого этажа пол лоснился от разлитого машинного масла (а также подсолнечного, кукурузного, соевого и оливкового – продукция «Амфитриона» тоже пошла в ход). Кое-где стояли баллоны со сжиженным газом, около них валялись пакеты с ядовитыми пестицидами. Саймон целый час убил на возню с сигнализацией (схему выдал все тот же услужливый робот) и в конце концов отключил ее. Чтобы мозги заработали, пришлось принять еще три дозы, но победа над Шидалом того стоила! Сейчас ни одного робота на заводе не осталось – перед тем как приступить к реализации своего плана, Саймон услал их на дальние плантации, искать насекомых-вредителей. Если верить контрольной диспетчерской системе, кроме него, во всем здании не было ни души, и это его настораживало: где же манокарец? Вдруг тот каким-то образом одурачил заводской компьютер (Шидал, конечно, тупой дикарь, но не надо забывать, что он двадцать лет проработал в органах государственной безопасности Манокара!) и теперь втихомолку подбирается к своей жертве?.. Или отправился ночевать в один из отелей на островах, рассудив, что Саймон все равно никуда не денется?.. Если так, хорошо бы он вернулся до того, как начнется рабочий день и появятся сотрудники «Амфитриона» (наплевать, пострадает кто-нибудь из них или нет, но ведь люди – не роботы: увидав смазанный маслом пол и баллоны с газом, они вполне могут заподозрить неладное и поднять тревогу).

Выключив компьютер, Саймон поднялся с диспетчерского кресла, потянулся. Он не смыкал глаз больше суток, но шестикратная доза мейцана позволяла забыть о переутомлении – наркотик сделал его веселым и сверхэнергичным. Точка в светлеющем небе. Приближается. Прищурившись, Саймон определил: аэрокар, летит прямо сюда. Наверное, Джельда и Хогерт возвращаются из Хризополиса. Саймон бросился наружу: надо предупредить их, чтобы держались подальше от обреченного здания! Будто бы здесь объявился охотник за наградой и Ромеля уже сцапали, но он, Саймон, принял меры, чтоб избавиться от настырного мерзавца… Джельда и Хогерт не должны погибнуть, без них ему с Ниара не выбраться.

Поскользнувшись, растянулся на полу (мейцан ускоряет реакцию, и голову он уберег, зато ладони отбил), поднялся и осторожно, как по льду, добрался до выхода. Его губы начали шептать ругательство в адрес тех, кто разливает где попало всякую гадость, но тут он вспомнил, что сам это сделал, и умолк на полуслове.

Красный аэрокар с тонированными окнами и золотыми вензелями на дверцах (сразу видно, что частный, дорогая модель) уже опускался на площадку перед зданием. Широко улыбаясь, Саймон сбежал с крыльца и помахал рукой, потом послал в сторону машины воздушный поцелуй. Надо произвести на Джельду приятное впечатление – ведь от этой стервы зависит, останется он пропадать на Ниаре или улетит на Мелиссу.

Дверца распахнулась.

– Здравствуй, Саймон, я тоже рад тебя видеть!

Благодаря шестикратной дозе он не испугался и даже успел вовремя среагировать: отпрыгнул в сторону, за колонну. Шидал держал пистолет, но не лазерный, а тот, что стреляет капсулами. Значит, у него все-таки остался голгирол?.. Саймон метнулся к соседней колонне, выхватил из кармана пачку печенья и швырнул в манокарца – тот непроизвольно отшатнулся, а Саймон взлетел по ступенькам и захлопнул скользящую дверь. Спасен… Потом до него дошло, что радоваться нечему: он находится в здании, а Шидал снаружи! Должно быть наоборот. Надо заманить манокарца внутрь, бросить на пол зажигалку и выскочить под открытое небо – тогда завод вместе с Шидалом взлетит на воздух, а Саймон избавится наконец от всех своих неприятностей.

– Спасибо за угощение, Саймон, но я не люблю шоколадное печенье.

Манокарец выбрался из машины и остановился перед прозрачной дверью. Он опять сменил грим – серая, как у незийца, кожа, волосы цвета ржавчины.

– Ваше превосходительство, слишком часто красить кожу вредно – она от этого бледнеет и становится дряблой, а вы и так очень плохо выглядите! Надо пользоваться восстановительным кремом, но он стоит дорого, вам не по карману, – Саймон ехидно усмехнулся.

Пусть Шидал хорошенько разозлится – как в прошлый раз, в кафе «Зефир», тогда нетрудно будет завлечь его в западню. «Если вы хотите управлять человеком, – учил эксцессеров шеф, – первым делом отнимите у него душевное равновесие. Тот, кто полностью владеет собой и трезво мыслит, никогда не станет вашей добычей».

Вместо того чтобы разозлиться, манокарец оскалил зубы в неприятной торжествующей улыбке.

– Крем?.. Да я теперь могу купаться в деньгах! Сегодня ночью королева системы Гелиона заплатила мне пять миллионов галов наличными. Не беспокойся, Саймон, они в надежном месте, в банковском сейфе. Наконец-то я богат! – от избытка чувств Шидал расхохотался. – Женщина не может быть разумным правителем, но деньги она отдала сразу, не торгуясь.

– Врете! – не поверил Саймон. – Чтоб королева выложила пять миллионов за ночь с таким потасканным тупомордым идиотом…

Манокарец зарычал и начал дергать дверь, но та не поддавалась – слегка струсивший Саймон успел ее заблокировать.

– Вы, инопланетяне, погрязли в разврате! Я оказал королеве услугу – сдал ей… твою подружку Джельду Магири, которую ее величество хочет казнить за убийство ребенка. И за это получил вознаграждение! Ты еще узнаешь, какой я тупомордый идиот! Скоро я до тебя доберусь…

Дальше Саймон не слушал – новость его оглушила. Джельду взяли?.. Значит, теперь ему не выбраться с Ниара, не укрыться от преследователей на далекой безопасной Мелиссе…

– Я умнее, чем ты думаешь! – продолжал между тем Шидал, немного успокоившись. – Я вчера спрятался поблизости и слышал весь ваш… разговор. Я так рассудил: сначала деньги, потом удовольствия. Тем более что я тебя знаю – ты слишком трусливый паршивец, чтоб отсюда сбежать. Я следом за ними дошел до берега и вколол Джельде капсулу голгирола – у меня оставалась последняя, берег для тебя, но ради такого дела пожертвовал. Тейкаб поверил, когда я назвался здешним инженером и предложил отвезти его подружку к знакомому врачу. Мы с этим дураком выкопали платформу и долетели до соседнего острова, где стоял его аэрокар. Уже в машине я его вырубил – моя подготовка чего-нибудь да стоит! – а потом надел на него его же наручники. И полетел в Хризополис, в посольство системы Гелиона. Мне заплатили, как только была идентифицирована личность Джельды Магири. После я завернул в банк, но некоторую сумму оставил на расходы. Купил для тебя голгирол – слышишь, Саймон?

Саймону уже надоело слушать этот затянувшийся монолог, разнузданно-хвастливый и вместе с тем назойливо-обстоятельный. Скривившись, спросил:

– Вас еще не начали разыскивать за угон чужого аэрокара?

Он рассчитывал вызвать у Шидала хотя бы проблеск беспокойства – а то невтерпеж было смотреть на его довольную рожу, серую в свете разгорающейся зари, – но манокарец только махнул рукой:

– Я припугнул Тейкаба, что покажу на него как на сообщника эксцессеров из «Перископа». Он не станет заявлять об угоне. В отличие от тебя, Саймон, это не совсем пропащий человек. Не все жители внешнего мира безнадежно испорчены – среди них попадаются такие, кто в глубине души стремится к истинным ценностям! – Голос манокарца неожиданно потеплел, взгляд затуманился. – Я собирался высадить Тейкаба на пустой набережной и улететь, но вдруг он обратился ко мне с просьбой. Саймон, он попросил, чтобы я его выпорол! Меня это очень растрогало… Какой дисциплинированный человек – совершил проступок и сам же умоляет о наказании! Конечно, я не смог ему отказать. А потом он, стоя на коленях, со слезами на глазах поблагодарил меня и поцеловал мою руку! – Шидал мечтательно вздохнул. – Как будто я опять оказался на Манокаре, на моей далекой утраченной родине…

– Хогерт Тейкаб – мазохист, – объяснил Саймон. – Псих, извращенец. Не знаю, где его Джельда подцепила…

– Мерзавец!.. – Лицо Шидала потемнело от гнева. – Такие, как ты, даже самое святое готовы опошлить!

Наконец-то он потерял самообладание! Теперь надо действовать. Саймон ударил ногой по блокиратору, и дверь на несколько сантиметров приоткрылась. Юркнув за вторую дверь, непрозрачную, Саймон выхватил из кармана зажигалку. Шидал ворвался в вестибюль и сразу же во весь рост растянулся, поскользнувшись на масле. Швырнув на пол включенную зажигалку, Саймон выскочил наружу и бросился к аэрокару.

– Стой!..

Манокарец выбежал на крыльцо следом за ним, левый рукав его куртки горел, он упал на землю и перекатился, сбивая пламя. Внутри здания грохнул взрыв, прозрачная дверь разлетелась на множество осколков. Первый баллон с газом, определил Саймон, прыгнув в кабину. Пульт перед ним задымился, он еле успел отдернуть руку. Шидал, в тлеющей куртке, стоял на одном колене и целился в него из лазерного пистолета. Саймон все-таки нажал на кнопку «взлет», но машина затряслась, загудела и осталась на месте.

– Вылазь! – оскалив зубы, потребовал Шидал.

Делать было нечего. Выбравшись из кабины, Саймон заискивающим тоном сообщил:

– Ваше превосходительство, лучше не тратьте на меня время! Завод сейчас взорвется, а там токсичные пестициды, и мы оба отравимся!

В подтверждение его слов внутри вновь раздался грохот, здание содрогнулось. Блестящее прозрачное покрытие на колоннах и стенах растрескалось, начало осыпаться. Из дверей повалили клубы густого желтовато-розового дыма. Поглядев на это, Шидал переменился в лице, развернулся и с неожиданной прытью рванул к плантациям, навстречу теплому утреннему ветру. Саймон с ухмылкой смотрел ему вслед, поздравляя себя с победой: он очень ловко отвлек внимание манокарца от своей скромной персоны, вот что значит эксцессерская выучка! Со звоном лопнуло зеркальное окно, за ним второе, третье… Еще два взрыва. Вдохнув горячий едкий дым, Саймон надсадно закашлялся. Господи, да ведь его жизнь в опасности! Он растерянно завертел головой: аэрокар Хогерта Тейкаба выведен из строя, помощи ждать неоткуда… Со стороны моря приближались темные точки… или нет, уже не приближались, зависли в небе. Должно быть, это служащие концерна «Амфитрион» отправились на работу, но, увидав, что творится с заводом, решили не лезть в пекло. Саймон понял, что никто его отсюда не заберет. Глаза слезились, горло жгло, а удушливого дыма становилось все больше и больше. Надо бежать в наветренную сторону, в глубь острова. Так он и сделал. Далеко впереди, среди грядок, маячила сильно уменьшившаяся фигурка Шидала, за спиной что-то выло и грохало. Задыхаясь, молясь про себя всем без разбора богам и высшим силам, Саймон сломя голову мчался к спасительному горизонту.

То, что Стив называл «замком», представляло собой единый архитектурный ансамбль из нескольких зданий, облицованных белой и золотистой плиткой. Кое-где сверкали на солнце овалы и прямоугольники зеркальных окон. Большая площадка слева, на отшибе, была, очевидно, стартовой площадкой, а длинная постройка рядом – ангаром. Вокруг теснились голые деревья с желтоватой корой, в темном озере перед главной лестницей плавали льдины. Тина опустила бинокль. С виду жилище Генлаора казалось красивым и мирным. Находилось оно посреди равнины, загроможденной раскисшими сугробами, – пешком не подберешься, но на тот случай если кто-нибудь попробует, в воздухе светилась надпись: «Частное владение. Вход/въезд воспрещен».

– Для того чтобы куда-то телепортироваться, я должен представить себе это место или хотя бы увидеть его снаружи, – объяснил Гонщик. – В гостях у Генлаора я уже был… Точнее, был Стив Баталов. Сейчас мы с тобой окажемся вон в той лоджии, видишь? За ней – любимая гостиная Генлаора. По крайней мере, он говорил, что любит эту комнату. Черт его знает, может, его вкусы успели перемениться… Твой передатчик в порядке?

– Да, – Тина сжала зубы.

– Есть сигнал, – подтвердил Стив. – Хорошо.

Миниатюрный передатчик находился в углублении коренного зуба. Тина воспользуется им, когда задача будет выполнена либо же в случае опасности – тогда Стив материализуется и заберет ее. Придется следить за собой, чтобы не стиснуть зубы просто так, по привычке.

– Прислуги у него больше, чем у Руческела. И охранники нормальные, не наркоманы. Учти это.

У Тины еще некоторое время назад возникло подозрение, что Гонщик, быть может неосознанно, тянет время, не желая отпускать ее одну.

– Пойдем? По-моему, пора.

– Ладно. – Он взял ее за руку, и вид изменился: теперь они смотрели на испещренную проталинами весеннюю равнину с высоты третьего этажа.

Оба присели, прячась за парапетом лоджии. Тина была в тергаронском маскировочном костюме, Стив – в грязно-белом комбинезоне, который не выделялся на фоне снега, но здесь вполне мог привлечь внимание.

– Смотри, как небо мерцает, – шепнул он. – Силовое поле, а снаружи незаметно.

– Тем больше вероятность, что нас тут не ждут.

– Генлаор всегда чего-нибудь ждет, – усмехнулся Стив. – Он трус, но умеет это скрывать.

Надев наушники, приложил к зеркальной двери коробочку фонендоскопа и вскоре сообщил:

– Там никого. Пошли.

Любимая гостиная Генлаора представляла собой обширный зал с настоящим камином, уютной мягкой мебелью, деревянными стенными панелями и полотнами древних живописцев в невидимых силовых футлярах. Запрокинув голову, Тина улыбнулась:

– Какой тут чудесный потолок!

Под потолком проходили, пересекаясь, тонкие балки, украшенные резьбой; к ним крепились старинные светильники и декоративные позолоченные цепи с драгоценными подвесками.

– Гм… Слишком вычурно.

– Зато удобно, – подмигнула Тина.

Подпрыгнув, она ухватилась за балку, подтянулась и распласталась на решетке. Балки на поверку оказались очень прочными и вполне выдерживали ее вес. Стив помахал рукой.

– А ты здорово прыгаешь! Сюда идут, пока.

Он исчез. Шаги приближались, дверь приоткрылась. Человек заглянул в комнату и, не обнаружив ничего любопытного, удалился. Тина знала, что разглядеть ее снизу непросто – в своем костюме она почти сливалась с расписанным под мрамор потолком, разве что кто-нибудь начнет присматриваться… но она нарочно выбрала затененный угол. Теперь дело за тем, чтобы дождаться хозяина. Комната не выглядела заброшенной: в камине тлели угли, на подлокотнике кресла стоял пустой бокал. И Гонщик, и Тина были готовы к тому, что охотиться за информацией придется не один день, и она заранее запаслась терпением.

Спустя два часа появился робот и унес бокал. После этого в течение трех часов ничего не происходило. Тина ждала. За окнами начали сгущаться холодные сумерки. Когда небо из бледно-розового стало сиреневым, с тихим шелестом опустились жалюзи – сработала автоматика. Дверь опять открылась. Вспыхнули светильники, заискрились в их свете прозрачные цветные подвески. В зал вошел человек в сопровождении робота. Сверху Тина не видела его лица – только густую шапку темных, с проседью, волос, чуть покатые плечи, руки в белых медицинских перчатках. Она смогла определить, что он выше Генлаора. Вошедший тяжело опустился в кресло перед камином, робот бросил на догорающие угли охапку дров и поднес к ним один из своих манипуляторов – вспыхнуло пламя.

– Это же дурной тон – вот так топить камин! – печально пробормотал человек в кресле.

Тина напряглась: голос Виллерта Руческела. Спохватившись, включила обе видеокамеры (одна укреплена на шлеме, другая на плече) и для страховки отдельное звукозаписывающее устройство. Но Руческел не произнес больше ни слова. Зал наполнился густым ароматом пахучей гинтийской древесины. Еще через полчаса Виллерту принесли ужин – на сей раз не автомат, а живая горничная.

– Кто же наливает шиайтианскую румсу в хлиоритовый бокал? – спросил он с кротким упреком. – Для румсы нужен хрусталь или в крайнем случае стекло… И сервировать ты, деточка, не умеешь! Разве это – бутерброд? Ай-яй-яй-яй-яй! Я бы на месте Генлаора выкинул тебя обратно на ту помойку, где ты валялась до того, как поступила на службу в «Галактический лидер». – Его голос звучал мягко и снисходительно. – Ничего-то ты не умеешь! А плакать зачем? Ну-ну, не обижайся, я ведь пошутил. Обыкновенная добрая шутка. Давай-ка теперь поухаживай за мной, а то ведь я калека, сам кушать не могу… Оба запястья сломаны.

«Жалко, что я тебе еще и шею не сломала», – подумала Тина. Она наблюдала, как горничная кормит Виллерта, попутно выслушивая его замечания насчет того, что «женские руки – это не мужские руки, они должны быть нежными и заботливыми, как крыло птицы». Наконец процедура кормления закончилась, девушка собрала посуду и удалилась. А минут двадцать спустя в зал вошли двое: Генлаор?.. да, Генлаор в домашней пижаме и высокий беловолосый мужчина в темном костюме.

– Ох, у меня от вашей пижамы в глазах рябит, – тихо пожаловался Руческел.

Пижама переливалась всеми цветами радуги, непрерывно меняя окраску и рисунок, и вдобавок на ней то вспыхивали, то гасли блестящие черные кляксы.

– Не смотрите, если не нравится, – буркнул Генлаор.

– Ну, только не надо на меня сердиться, – примирительно попросил Руческел. – Из-за вашего чертова хакера я потерял больше чем капитал, так что вы уж проявите сочувствие к моим недостаткам!

– Виллерт, – Генлаор остановился перед своим партнером, – сколько я должен твердить, что это не мой хакер?! Да, этот парень у меня работал, но потом мы с ним рассорились, и я никак не могу от него избавиться! Нескольких киллеров он убил, нескольких покалечил, а киборга перекупил. Не знаю уж, кого теперь посылать… – Он сделал резкий нервный жест и, повернувшись к беловолосому, без всякого перехода спросил: – А вам, Чевканд, тоже не нравится моя пижама?

– Очень красивая пижама, босс, – Чевканд слегка наклонил голову. Тина узнала голос: директор Отдела безопасности «Галактического лидера» – она с ним познакомилась, когда приходила в офис корпорации за приемником.

– Вот видите: всем, кроме вас, нравится, – усевшись в кресло напротив, подытожил Генлаор. – Я отдал за нее целое состояние. Это же Гедобеллини, высокая мода! Виллерт, перестаньте ныть, вы мне действуете на нервы.

– Когда я говорю, что потерял больше чем капитал, я не преувеличиваю. Погиб труд всей моей жизни. «Перископ» для меня был не просто источником дохода – это мое призвание, мое любимое детище! Теперь придется начинать с нуля.

– Господи, да почему с нуля? – Генлаор всплеснул руками. – Разве не вы руководите производством и сбытом наркотиков?! Мы с вами по-прежнему деловые партнеры, хоть вам и пришлось уйти в подполье.

Замечательно. Тина улыбнулась: Генлаор сказал именно то, что надо.

– Вы не понимаете, – вздохнул Руческел. – Это я создал «Перископ», я вложил в него свою душу! Я воспитал новую породу людей – эксцессеров и с их помощью я влиял на умы граждан Галактики так, как мне хотелось. А ваш хакер пришел и одним ударом все разрушил! Я ненавижу его даже больше, чем киборга, – голос Виллерта дрогнул, – мои кости срастутся, а «Перископ» уже не спасти! Генлаор, вы должны убить их.

– Чевканд, вы говорили, что решаете эту проблему? – Генлаор искоса взглянул на директора Отдела безопасности.

– Решаю, но пока не решил. Не представляю, где их искать. Гонщик каким-то образом избавился от метки – я вам уже докладывал.

– А вы представьте! – прошипел Виллерт. – Я подозреваю, что на Криоле побывал ваш этот… как его там, Гонщик?..

– На Криоле никто не побывал, – холодно ответил Чевканд. – Сбой в компьютере, и в результате автоматы начали реагировать друг на друга как на чужаков. По крайней мере, извне туда никто не проникал и никто не выходил наружу.

– А окровавленные обрывки чужого скафандра? Вы отправляли их на экспертизу?

– Не было там никаких обрывков, господин Руческел.

– Генлаор, я бы на вашем месте уволил его, – повернулся Виллерт к боссу «Галактического лидера». – Я не шучу! На наш секретный завод проникает соглядатай – и что делает господин Чевканд, для которого его кресло и его оклад дороже интересов дела? Уничтожает вещественные доказательства, чтобы ни одна мелочь не противоречила его версии насчет неполадок в компьютере! Он пытается таким образом утаить свой промах – или, быть может, работает на наших врагов, как вы думаете, Генлаор?

– Соглядатай не мог попасть на завод сверхъестественным способом!

– Этот тип вместе с киборгом непонятно как сбежал из моего дома!

– Чевканд, так были обрывки скафандра или нет? – вмешался в перепалку Генлаор.

– Не было, босс, – с достоинством ответил Чевканд.

– Были! – прошептал Руческел.

– Кто-то из моих подчиненных наврал вам, чтобы выклянчить лишнюю порцию наркотиков, – в голосе Чевканда проскользнуло презрение. – И я кое-кого подозреваю!

– Я потом разберусь, – многозначительным тоном пообещал Генлаор – ему явно хотелось отмахнуться от этого спора. – А как со стазером, Чевканд? Вскрыли?

– Да, босс.

– Вы вскрыли силарский стазер? – встрепенулся Руческел.

– Вы разобрались в его устройстве? – оживился Генлаор.

– И да, и нет. Как мы его вскрывали – об этом можно написать целый том, – Чевканд издал суховатый смешок. – Но стазер оказался ненастоящий. Фальшивка. Внутри мы нашли устройство, которое идентифицировали как передатчик, работающий на непонятном принципе. И все. Босс, если что-то не получилось – я прямо так вам и докладываю. А на Гонщика мы рано или поздно выйдем.

– Что за устройство?

– Шарик, который сохраняет одно и то же положение независимо от того, как вы вертите прибор. Микроантенна направленного действия.

– Определили, куда она направлена? – заинтересовался Генлаор.

– Как вы определите направление, если антенна – шар? – со злостью спросил директор Отдела безопасности. – Нам подсунули поддельный стазер… потому и удалось его вскрыть.

– Силарцы – самая опасная раса в нашей Галактике, – пробормотал Руческел, глядя на огонь. – Они как пламя, которое готово все пожрать. Генлаор, где вы откопали своего Гонщика? Такому хакеру не было бы цены, если б он работал на нас! До сих пор не могу представить, что он проделал с моим компьютером… Я всегда говорил, что вы слишком небрежны, вы не умеете держать людей на привязи! Почему он от вас ушел – вы ему, что ли, недоплатили?

– Я не знал, что он хакер, – Генлаор стряхнул невидимые крошки со своей сверкающей пижамы. – Если б знал, я бы его приберег. Теперь это дело прошлое… Он был довольно приличным пилотом, но не проявлял никаких выдающихся способностей – средний уровень, ничего особенного. Мы его клонировали… интересный был эксперимент, и вдруг один из клонов оказался хакером, мастером рукопашного боя и очень злопамятным типом. Он клон, Виллерт. Оригинал погиб в результате несчастного случая, как и все остальные копии.

– А сколько было копий? – Руческел поднял голову и уставился на Генлаора.

– Девятнадцать.

– Вы хотите сказать, что наделали девятнадцать клонов? Полноценных или…

– Полноценных, – Генлаор нажал на кнопку ручного пульта, к его креслу тут же подкатился робот с бокалом на подносе.

– Вы не могли этого сделать без генератора Мидауэра… – полувопросительно заметил Виллерт.

– У меня был генератор. Потом я его уничтожил. – Он отхлебнул вина и с наслаждением причмокнул.

– А где вы взяли чертежи, описание?

– Как вы думаете, где? – судя по звучанию голоса, босс «Лидера» ухмыльнулся. – Мои люди нашли у вас документацию и скопировали.

– Вы… ваши люди лазили ко мне в сейф, копировали документацию? Я так и подозревал – это было пять лет назад, правда, Генлаор? Вы… я не знаю, как это назвать…

Генлаор и директор Отдела безопасности переглянулись.

– Мы же партнеры, Виллерт, – Генлаор покровительственно похлопал расстроенного Руческела по плечу. – Обычный дружеский шпионаж. Вам это никак не навредило.

– Не навредило?! А этот самый клон… Гонщик… он чем-нибудь отличался от остальных копий? Я имею в виду, в процессе клонирования? – Руческел всем телом подался вперед.

– Чем отличался?.. Когда его оживляли, генератор чуть не вышел из строя, все здание осталось без тока. Может, Гонщик потому и получился такой чокнутый… Главный инженер, который обслуживал установку, написал в объяснительной, что генератору не хватало мощности. В вашей документации об этом не сказано…

– М-м-м… – Руческел глухо застонал, откинувшись на спинку кресла, а потом вдруг заявил: – Генлаор, вы дурак!

– Что?.. – Вот теперь в голосе президента «Лидера» появились жесткие нотки. – Виллерт, я вроде бы ослышался… Вы не могли бы это повторить?

– Вы дурак! Значит, генератору не хватало мощности, чтоб его удержать?! Почему вы сразу не рассказали об этом мне? О-о, что же вы натворили…

– Потому что это мой личный бизнес, – огрызнулся Генлаор. – И брать вас в долю я не собирался. Виллерт, вы забываетесь! Я не просто ваш деловой партнер – я ваш босс, без моих денег у вас не было бы ни «Перископа», ни наркобизнеса. И я прячу вас в своем доме от полиции! Если я дурак – поищите себе другую нору!

– Извините, Генлаор. Но я знаю, какая это серьезная угроза… Вашего Гонщика надо немедленно ликвидировать.

Генлаор отставил бокал и опять повернулся к Чевканду:

– Действительно, вы слишком долго с ним возитесь! Даю вам… трое суток, чтобы выследить его и убить. Если не справитесь, ваше место займет другой человек, более компетентный.

– Босс… – пробормотал Чевканд, – я делаю все, что в моих силах…

– Нет-нет! – запротестовал вдруг Руческел. – Вы же так окончательно все погубите! Вы оба как дети… Его нельзя просто убить, он тогда натворит дел! Нужно поймать его, со всеми мерами предосторожности, и подвергнуть особому лечению: наркотики, болевой шок, гипноз – чтобы он перестал быть опасным… Я просмотрю кое-какие материалы и смогу поточнее вас проконсультировать.

Генлаор и Чевканд снова переглянулись. Директор Отдела безопасности покрутил пальцем у виска (Виллерт этого жеста не заметил), Генлаор нервно пожал плечами.

– Вы переутомились, Виллерт! – обратился он к своему партнеру. – Идите-ка лучше отдохните, а Гонщика предоставьте нам.

– Мы его уничтожим – не таким громоздким способом, как вы предлагаете, но достаточно эффективным, – поддержал Чевканд.

– Вы должны внять моим советам! – Руческел повысил голос. – Генлаор, вы сами не представляете, кого выпустили в мир… Впрочем, я тоже не представляю. Не вздумайте его убивать – он отомстит! Вы меня поняли?!

– Виллерт, отдыхайте и занимайтесь своими делами, а мы займемся своими. Гонщик вас больше не побеспокоит.

– Я вас предупредил, – Виллерт поднялся с кресла, оттолкнувшись локтями от подлокотников. – Генлаор, если вы не прислушаетесь к моим советам, он сотрет вас в порошок! И я не хочу в этот момент оказаться рядом с вами.

– В течение трех суток Гонщик будет ликвидирован, – заверил своих боссов Чевканд.

– Вы совсем как дети… – сокрушенно пробормотал Руческел и нетвердым шагом направился к выходу, робот обогнал его и распахнул перед ним дверь.

– Что вы об этом думаете, Чевканд? – спросил Генлаор, когда дверь закрылась.

– Он невменяем, босс.

– К вопросу о том, кто здесь дурак… – Генлаор фыркнул. – «Его нельзя просто убить, он тогда натворит дел!» Как вам это понравилось?

– Руческел постоянно пичкал своих людей наркотиками и в конце концов сам пристрастился. Плюс недавно пережитый стресс… Он ведь уже немолод, хоть и не выглядит стариком. Я бы порекомендовал вам, босс, отстранить его от дел.

– А Гонщика убейте, – помолчав, приказал Генлаор. – Он достаточно крови нам попортил.

– Я сделаю все, что следует, босс.

– Да, насчет происшествия на Криоле… – Генлаор нажал на кнопку, и часть светильников погасла, зал погрузился в уютный полумрак, пронизанный цветными бликами. – Вы не морочите мне голову?

– Ну как я могу морочить вам голову?.. – изумился Чевканд. – На завод никто не проникнет извне, вы же знаете, какая там охранная система! Как только любое живое существо или автомат попытается пересечь контрольный кольцевой коридор, включается сигнал тревоги, а в тот раз никакого сигнала не было. Я ведь сам разработал этот проект… Внутрь не сможет попасть никто – ни вражеские агенты, ни наши люди. Если помните, мы позаботились о том, чтоб у служащих не было соблазна таскать продукцию. Туда может войти только лицо, обладающее специальным допуском.

– Ну да, вы автор проекта… – Генлаор задумчиво кивнул. – И как автор, вы не захотите признать, что у вашей системы есть слабые места. Пожалуй, у вас был мотив уничтожить улики…

– Никаких улик не было, – твердо возразил Чевканд. – Руческел невменяем.

– Убейте Гонщика – и я вам все прощу, – махнул рукой Генлаор. – Ну-ка, посмотрим новости…

На стене вспыхнул экран: синее море, затянутое туманным маревом небо, по которому плывут, подгоняемые ветром странные облака: черные, желтовато-розовые, ядовито-оранжевые…

– Зона бедствий расширяется, – сообщил голос за кадром. – Эвакуация местных жителей и туристов идет полным ходом. Более шестисот человек обратилось за медицинской помощью с отравлениями разной степени тяжести, но смертельных исходов нет.

– Что это? – нажав на кнопку, спросил Генлаор.

– Локальная экологическая катастрофа на островах Испанского архипелага, – объяснил другой голос. – Причиной послужил взрыв на заводе пищевого концерна «Амфитрион», на острове Плодородном. Рядом с заводом находился склад, где хранились пестициды, он также пострадал. Произошел выброс большого количества токсичных веществ и газов, в настоящее время ядовитые облака движутся на северо-восток. Взрыв произошел сегодня утром, в пять часов сорок три минуты по местному времени.

– У нас там несколько отелей… – процедил Генлаор. – Зато «Амфитрион» не скоро оправится, и подскочит спрос на наши консервы.

Изображение изменилось: снятые с большой высоты дымящиеся руины, останки покореженной машины, плантации с поникшими растениями.

– Чевканд, если б не крах «Перископа», я бы решил, что там потрудились ребята Виллерта, – усмехнулся Генлаор.

Чевканд тоже вежливо рассмеялся. Пошли другие новости: политика, культура, спорт, известия из соседних звездных систем. Что-то мелодично звякнуло. Генлаор вытащил из кармана приемник и выслушал сообщение – звук был негромкий, Тина не могла разобрать слов – потом пробормотал:

– Однако он совсем спятил…

– Что-то случилось, босс? – почтительно осведомился Чевканд.

– Виллерт удирает. Его яхта только что стартовала. Оставил сообщение: раз я не прислушиваюсь к его советам, он не хочет пропадать за компанию со мной, – Генлаор пожал плечами. – Надо найти ему замену, Чевканд. Не думал я, что он вот так ни с того ни с сего бросит выгодное производство и сбежит… – Внезапно он сорвался на крик: – Убейте, наконец, Гонщика, вы меня поняли?! Тогда Виллерт одумается. Он мне нужен, я не хочу потерять ценного партнера!

– Вы сами только что говорили о замене, босс, – напомнил Чевканд.

– Виллерта Руческела никто не заменит! Выясните, куда он полетел, пошлите за ним наших людей – тайно, чтобы полиция не пронюхала. А эту клонированную сволочь вы должны уничтожить в течение трех суток! Ваши растяпы упустили его на Олимпе два года назад, и второй неудачи я не потерплю! Мне не нужны неудачники, Чевканд!

Генлаор отшвырнул бокал, вскочил и устремился к двери. Приунывший директор Отдела безопасности поплелся следом. Экран погас. Наступила тишина, только потрескивали дрова в камине. Тина ухватилась за балку, повисла и спрыгнула. В тот момент, когда ее ноги коснулись ковра, дверь распахнулась, вошла молоденькая горничная, которая кормила Руческела. Тина замерла. Горничная скользнула по ней рассеянным взглядом и нагнулась за бокалом, но вдруг выпрямилась и нерешительно оглянулась. В следующую секунду тишину прорезал истошный визг. Тина сжала зубы, включая передатчик, и отступила к стене – она не хотела пугать девчонку. Несмотря на ее маневр, горничная не успокоилась. Посреди зала появился Гонщик, в грязно-белом комбинезоне и в маске. В коридоре послышался топот. Стив схватил Тину за руку, и они очутились в салоне яхты.

– Тихо! – с облегчением вздохнула Тина, снимая шлем. – Какое блаженство, когда никто не визжит…

– Будешь кофе?

– Да. – Она сбросила маскировочный костюм, осторожно вынула из аппаратиков кристаллы. – Информация есть, больше туда лезть не придется.

Пока она, устроившись в кресле, пила кофе, Гонщик просмотрел отснятый материал. Запись кончилась, а он все еще глядел, не меняя позы, на пустой экран, на его лице застыло сосредоточенное и угрюмое выражение.

– Стив, в чем дело? По-моему, компромата здесь более чем достаточно. Генлаору конец.

– Ага, конец. А ты обратила внимание на то, что Руческел говорил обо мне? Он что-то знает и считает меня опасным. Ты… извини, ты меня не боишься?

– Нет, – Тина отставила чашку и замолчала, собираясь с мыслями. – Стив, опасен человек для окружающих или нет – это определяется не его силой и не наличием странных способностей, а его этикой. Можно быть слабым и очень опасным – возьми, для примера, наркоманов из «Перископа». Или вот противоположный пример: силарцы – едва ли не самая могущественная раса в Галактике, но при этом они на редкость дружелюбны и терпимы. Я тебе доверяю, потому что с этикой у тебя все в порядке, для меня это главное. Если такой тип, как Виллерт Руческел, называет что-то черным – оно, скорее всего, окажется белым. И наоборот.

– Не всегда, – возразил повеселевший Стив. – Бывает, что такие, как Руческел, очень метко критикуют себе подобных – если вдруг окажутся по разные стороны линии фронта. По-моему, в этой паре он был за главного, а вовсе не Генлаор. Не пришлось бы нам пожалеть о том, что мы его упустили…

– Я считаю, его надо убить.

– Тина, мне он нужен живой. Он что-то знает обо мне и о генераторе Мидауэра! Для меня это очень важно, понимаешь…

– Да, – Тина кивнула. – При твоих способностях нетрудно будет захватить Виллерта – вопрос только в том, где его искать. Если он сбежит на другой конец Галактики и там создаст новый «Перископ»…

– Мы его найдем. Но сначала закончим с Генлаором – сессия Ассамблеи открывается послезавтра.

Затянутое розовой хмарью небо, хрупкие побуревшие листья растений, густой и едкий, раздражающий слизистую оболочку горла воздух, даже тусклое, размытое солнце – все вокруг было нездоровым и враждебным, словно Саймон с ухоженного, благоустроенного Ниара непостижимым образом перенесся в некий разрушенный, непригодный для жизни мир. Он знал, кто во всем виноват: руководство концерна «Амфитрион». Разве можно складировать баллоны с природным газом в том же здании, где хранятся ящики с пестицидами?! Ни в коем случае нельзя! И вообще, зачем им понадобился газ, когда существуют более безопасные виды сырья? Ну конечно, хотели сэкономить! Губы Саймона искривила усмешка, горькая и циничная: служащие «Амфитриона» в погоне за прибылью проявили преступную халатность, а Саймон Клисс должен расплачиваться за это своей жизнью. Их всех надо отдать под суд!

– Эй, Саймон!

Он вздрогнул и пригнулся, укрывшись за деревом с обвисшей вялой листвой. Здесь было много таких деревьев – они выстроились ровными рядами, на равном расстоянии друг от друга. На ветках болтались темные сморщенные шарики (вишни? недозрелые яблоки?), разрыхленную влажную землю возле корней покрывал белесый налет, похожий на иней.

– Саймон! – снова позвал Шидал, выглянув из-за другого дерева – нижняя часть его лица была замотана тряпкой, голос звучал приглушенно. – Ты не только мерзавец, но еще и дурак! Чем ты дышишь?

– Воздухом! – огрызнулся Саймон.

У него был мейцан, поэтому в тряпке он не нуждался: наркотик подавлял симптомы отравления, и Саймон чувствовал себя если не превосходно, то, по крайней мере, сносно. Правда, мейцан действовал на него сейчас не так сильно, как в прежние времена: даже шестикратная доза не смогла ускорить его реакцию настолько, чтобы он успел добежать до аэрокара и подняться в воздух до того, как Шидал очухается и вытащит пистолет. Не рассчитал… Надо было принять восемь капсул или, для верности, десять. А ведь спасение было на расстоянии вытянутой руки… Саймону хотелось плакать от тоски и жалости к себе, и он бы заплакал, но проклятый манокарец все время ошивался поблизости – надо убегать от него, прятаться и быть начеку, тут уж не до утонченных переживаний!

– Ваше превосходительство, вам не надоело меня преследовать? – крикнул он, медленно пятясь (плантация посаженных в шахматном порядке фруктовых деревьев – это не лесная чаща и даже не парк, затеряться здесь непросто).

– Нет, Саймон, не надоело!

– Не понимаю, из-за чего вы так рассердились… Я же вас прославил, благодаря моему фильму вас теперь знает вся Галактика! А вопрос о гонораре можно снять, раз вы получили деньги за Джельду… Многие люди годами добиваются известности, а вам она досталась даром!

– Саймон, мне твоя известность… – дальше пошла грубая непечатная ругань на манокарском.

Шефа бы сюда, он кому хочешь заговорит зубы… Умнейший человек, гениальный психолог! Думать о шефе, который так внезапно и несправедливо лишил Саймона своего расположения, было больно. Со стоном вздохнув, он поглядел на туманное небо – и замер: над плантацией бок о бок плыли два аэрокара. Спасатели, наконец-то! Но… ведь он же эксцессер, его разыскивает полиция… Если его поймают – отдадут на растерзание «живому сырью». Саймон бросился бежать, петляя между деревьями. Жжение в горле усилилось. Сверху упала бледная тень, и аэрокар, ломая ветви, опустился прямо перед ним. Саймон шарахнулся назад. Теперь он смог заметить в передней части аппарата небольшой выступ, откуда смотрел на него черный зрачок ствола. Это же боевая машина, оснащенная бортовым бластером! Дверца откинулась, из кабины выскочил человек в бронекостюме и дыхательной маске. Из расстегнутой кобуры на бедре выглядывала ребристая рукоятка пистолета Волынина, который стреляет разрывными пулями крупного калибра. Разве это спасатели?.. Нет, это охотники за эксцессерами! Внимательно оглядев парализованного ужасом Саймона, охотник крикнул, полуобернувшись к машине:

– Это не он! Так, дохляк какой-то…

– Я турист! – пролепетал Саймон. – Я отравился… Преступники из «Амфитриона» довели дело до экологической катастрофы, и я не успел отсюда выбраться…

Не слушая его, парень полез обратно в кабину, но вдруг приостановился.

– Ты! Ты не встречал здесь, на островах, мужчину и женщину: он – высокий, худощавый, мускулистый, с длинной физиономией, она – среднего роста, спортивная, стройная, на правой руке носит черный браслет? Не видел таких?

Черный браслет?.. Да ведь он описал Гонщика и киборга!

– Видел! – Саймон закашлялся и торопливо продолжил: – В комнате с разбитым стеклянным потолком, они хотели меня убить! Поймайте их!

– Где они?

– Там, в отеле…

Парень схватил Саймона за плечо, бесцеремонно втащил в кабину и швырнул на заднее сиденье.

– Где ты их видел?

– Желтый отель с коридорами…

Голова работала плохо и вдобавок болела, Саймон никак не мог сосредоточиться.

– Он же отравы надышался! – вмешался второй, который сидел за пультом. – Сначала вколи ему антидот, потом спрашивай.

В руку вонзилась игла. Саймон прикрыл глаза. Жжение в горле понемногу ослабевало, кашлять больше не хотелось. Он не уловил, сколько прошло времени, но к нему вернулась способность соображать.

– Где ты видел этих людей? – повторил вопрос первый.

– В Иммортелии, в отеле «Солнце», – теперь Саймон мог связно ответить. – Эта женщина – киборг-убийца, она очень опасна!

Его спасители молча переглянулись, и машина поднялась в воздух.

– Вы убьете киборга? – с надеждой спросил Саймон.

– Да, – небрежно бросил первый.

Давно пора! Саймон расслабился и развалился на сиденье. Великолепно: Шидал остался подыхать в зараженной зоне, Тину скоро настигнет заслуженное возмездие… Однако что-то его тревожило. Вот оно: манокарец говорил, что за него назначена награда! Эти двое старательно делают вид, что не узнали Саймона Клисса, знаменитого эксцессера из «Перископа», а сами наверняка задумали, расправившись с киборгом, сдать своего пассажира в полицию и получить приз. Он их вовремя раскусил… Розовый туман над морем поредел, солнце засияло ярче. Саймон внутренне ухмыльнулся: эти крутые парни еще не знают, что такое эксцессер под дозой!

– Давайте, я покажу вам сверху тот отель, – предложил он, привстав и ухватившись левой рукой за спинку кресла, в котором сидел первый охотник. Одновременно его правая рука скользнула вниз и осторожно вытащила из расстегнутой кобуры пистолет Волынина. В свое время шеф позаботился о том, чтоб эксцессеры умели обращаться с любым оружием… Саймон резко выпрямился и нажал на спуск. Пистолет дернулся, он еле устоял на ногах, но тут же снова выстрелил. Аэрокар качнулся, потеряв управление. Выбросив тело пилота из кресла, он уселся за пульт. Лобовое стекло было густо забрызгано мозгами и кровью, пришлось протереть его рукавом. Развернув машину, Саймон полетел обратно: обладая таким мощным оружием, как пистолет Волынина и бортовой бластер, он сможет уничтожить Шидала.

Он приземлился посреди не то помидорного, не то картофельного поля. Вытащил тела из кабины, перед этим забрав оружие (кроме пистолетов, у охотников были ручные бластеры). Обе дыхательные маски разлетелись вдребезги, но дверцы машины герметично закрывались, вентиляция работала без перебоев, и отравленный воздух внутрь не проникал. Теперь надо найти ту плантацию фруктовых деревьев. Саймон кружил над островом около часа, пока наконец не обнаружил ее. На опушке лицом вниз лежал человек. Неужели манокарец убит?.. Ага, ведь аэрокаров было два: один погнался за ним, другой за Шидалом… Под деревом Саймон заметил второе тело, и его охватило некое неприятное предчувствие.

Посадив машину, выбрался из кабины, держа наготове пистолет: он не хотел улетать отсюда, не убедившись, что враг мертв. От первого тела его отделяло около пяти метров. Не смея подойди ближе (а вдруг Шидал вскочит?), Саймон прицелился в голову, но вовремя одумался: разрывная пуля разнесет голову на куски (в этом он уже успел убедиться), и тогда он так и не узнает, кто здесь лежит. Выстрелил в корпус. Промазал – пуля расщепила тонкий ствол ближайшего дерева, с хрустом завалившегося набок. Саймон вспомнил: пистолет Волынина в отличие от лучевого оружия надо держать обеими руками. Снова выстрелил. Нерешительно приблизился, и еще до того как перевернул труп на спину, понял, что перед ним не Шидал: на парне бронекостюм, голова наголо обрита, у виска аккуратная дырочка. Убит из лазерного пистолета, понял Саймон. Под ложечкой противно заныло. Обезопасив себя проверенным способом (на этот раз он попал в цель с третьей попытки – руки дрожали, а пистолет в момент выстрела сильно дергался), осмотрел второе тело. Нехорошее предчувствие перешло в уверенность: Шидал прикончил охотников и захватил машину. Где он сейчас? Наверняка разыскивает Саймона!

Вернувшись в кабину, Саймон поднялся в воздух, зорко оглядывая горизонт. Два аэрокара на юго-западе, над морем. Он устремился к ним и, сделав вираж, нажал на спусковую кнопку бортового бластера. Два всплеска внизу. А на северо-востоке, в розовом тумане, двигалась вдали новая машина. Саймон развернулся и помчался ей наперерез. Есть! Если сбивать все летательные аппараты подряд, он в конце концов избавится от Шидала.

Голова болела. Вспомнив про антидот, он включил медавтомат, подставил руку и с презрительной ухмылкой подумал, что у него преимущество перед манокарцем – вовремя получил медицинскую помощь! Но вскоре радость угасла: Шидал наверняка ввел себе антидот, как только захватил чужую машину; несмотря на свою непроходимую тупость, он не лишен практической сметки.

«Ваше здоровье в опасности! – вспыхнула на экранчике багровая надпись. – Высокая концентрация мейцана в крови! Немедленно обратитесь в ближайший Центр неотложной помощи при наркотических отравлениях!»

Скривившись, Саймон выключил медавтомат. Впереди по курсу – аэрокар, надо атаковать. Выстрел, эффектный всплеск внизу… Еще одним недоброжелателем меньше.

Глава 18

Тина сидела в салоне яхты перед экранами. Сегодня утром в Хризополисе, во Дворце Всеобщего Согласия, открылась очередная сессия Ассамблеи Независимых Миров. Выступал представитель Жела, похожий на округлый тускло-желтый холм, выросший посреди обнесенного мраморным бортиком бассейна с подогретым песком.

– Вибрирующее сверкание объединенной общественной мысли создает на фоне межзвездной тьмы дивный социоэкономический узор… – старательно повторял за ним автомат-переводчик.

По человеческим меркам его речь была цветистой и сложной, по желийским – чересчур упрощенной, адаптированной к восприятию представителей иных рас. Умение нанизывать словесные образы, излагать свои мысли изящно и нестандартно у желийцев ценилось очень высоко. Выразительной внешностью эта раса не отличалась, и речь восполняла недостаток индивидуальных зрительных впечатлений.

Тина бросила взгляд на часы. Гонщик собирался вклиниться со своей информацией сегодня, но поближе к вечеру, уже после того, как торжественные выступления закончатся. К этому его вынуждала необходимость: за прошедшие два года он несколько раз пытался сообщить о преступной деятельности Генлаора в соответствующие инстанции, включая Космопол, но безрезультатно – информация уходила, как вода в песок. По-видимому, у «Галактического лидера» везде были доверенные лица.

– Привет! – Стив появился внезапно – в белой униформе с эмблемой «Персонал ДВС» (персонал Дворца Всеобщего Согласия) и темном кучерявом парике, с подносом, на котором лежали бутерброды с черной икрой. – Разминировал. Генлаор постарался, всего там было четыре бомбы. Он научился предугадывать мои действия, но я предугадываю, какой ход сделает он. Посмотрим, кто кого обыграет.

– А зачем ты поднос прихватил?

– Не оставлять же его на полу посреди коридора. Съедим, – Стив снял парик и уселся в кресло. – Что слышно на секретной линии Генлаора?

– Послушай сам. По-моему, он нервничает, – Тина нажала на кнопку.

– Чевканд, вы разобрались с этим аэрокаром-убийцей? – голос Генлаора, нетерпеливый и раздраженный.

– Пока нет, босс, – Чевканд старался отвечать спокойно, но напряжение все равно прорывалось, как еле ощутимый оттенок. – Машина действительно из наших, а кто внутри – неизвестно. Удалось ненадолго связаться с бортовым компьютером… Там один человек, причем медавтомат зафиксировал наличие мейцана у него в крови. Босс, отряда «Цербер» больше не существует – этот тип посбивал всех… а также три полицейские машины и две частные. Кое-кто успел катапультироваться, но есть погибшие и раненые. Если наружу просочится информация о том, что это наш аэрокар, к нам будут претензии.

– Ну так взорвите его!

– Извините, босс… Это невозможно, перед началом операции я отключил систему дистанционного управления. Если помните, это было согласовано с вами.

Генлаор выругался.

– Какого… вы ее отключили?!

– Вы же сами распорядились, чтобы Гонщик не смог перехватить контроль над нашей техникой.

– Мало ли о чем я распорядился! Чевканд, вы ответите за все, вы меня поняли?!

– Босс, не исключено, что в этом аэрокаре находится Гонщик.

– Вы уверены?

– Проверить не могу – он не выходит на связь.

– Боже, как мне сейчас не хватает Виллерта… – сокрушенно вздохнул Генлаор. – Он всегда сумеет найти выход… Вы узнали, куда он полетел?

– Пока нет, босс.

– Пошлите кого-нибудь сбить того психа! Неужели никто из «Цербера» не уцелел?

– Еще один аэрокар уцелел… Он кружит в том же районе, над Испанским архипелагом.

– Ну так в чем дело?!

– Его экипаж тоже не выходит на связь и не реагирует на мои приказы. Босс, правительство беспокоится и проявляет повышенный интерес к этой ситуации.

– Чевканд, вы уволены! – рявкнул Генлаор. – Со всеми вытекающими отсюда последствиями!

– Это все, что удалось поймать, – Тина опять нажала на кнопку. – Он старается не болтать слишком много – наверное, подозревает, что ты можешь засечь его секретную линию.

– Он на редкость догадлив, – усмехнулся Гонщик.

– Очевидно, Чевканд выяснил, что нас видели на островах, и послал туда отряд боевиков, но один из этой банды свихнулся и перебил остальных. Уж если человек возится с такой дрянью, как распространение наркотиков, он должен быть готов к тому, что рано или поздно ему тоже рикошетом достанется!

– Такие, как Руческел и Генлаор, никогда к этому не готовы. Дай-ка, я проверю аппаратуру.

Спустя три часа Стив включил мощный транслятор и приступил к передаче заранее подготовленного материала о деятельности «Галактического лидера». Начал он с «Перископа» и наркозавода на Криоле – это сразу приковало внимание зароптавших было членов Ассамблеи.

– Внимание, Дворец Согласия заминирован! – крикнул в микрофон находившийся в зале человек в униформе Ниарской Службы Безопасности. – Здесь тот самый террорист, который взорвал «Сиролл»! Сохраняйте спокойствие, господа!

– Дворец уже разминирован! – нажав кнопку на пульте, перебил Стив, и его голос загремел под сводами зала. – Взрыв на «Сиролле» организовал Генлаор, который не хочет, чтобы его темные дела вышли наружу. Он и сейчас собирался действовать по той же схеме, но я успел ему помешать. Вам ничего не угрожает. Секретный агент «Галактического лидера» прав – сохраняйте спокойствие, господа!

– Номер один! – ожила линия Генлаора. – В чем дело? Номер один! Номера два, три, четыре! Что происходит, Чевканд?

– Дает команду на взрыв, – прокомментировал Гонщик.

Через секунду те же слова Генлаора прозвучали в зале. Ропот среди членов Ассамблеи усилился, а Стив уже надевал скафандр и кобуру с дезинтегратором.

– Ты куда? – оглянулась на него Тина.

– На Криол. Пока там не успели подорвать наркозавод.

Он исчез.

– Немедленно отправьте на Криол патрульный крейсер Космопола, пусть проверят истинность этой информации, – распорядился, полуобернувшись к стоявшим за его креслом-тумбой существам, сидевший в президиуме алый силарец.

– Чевканд, у меня обострился насморк, и я нуждаюсь в радикальном лечении! – почти взвизгнул Генлаор.

Вначале Тина опешила, но потом сообразила: президент «Галактического лидера» произнес кодовую фразу. Не исключено, что это зашифрованный приказ об уничтожении наркозавода на Криоле.

– Ну так купите себе лекарство в ближайшей аптеке, босс, – с ехидцей отозвался Чевканд. – Я уволен, со всеми вытекающими отсюда последствиями!

Генлаор выругался.

– Сайкалли! – вновь прозвучал его голос. – Радикальное лекарство от насморка, срочно!

Тина до боли сцепила пальцы. Удастся ли Гонщику предотвратить взрыв и благополучно вернуться? Как и в прошлый раз, ее понемногу начинала одолевать мучительная тревога. Между тем передача закончилась – это было сжатое и емкое изложение фактов, не занявшее много времени. Члены Ассамблеи оживленно обсуждали происшествие, потом один из них, человек, объявил в микрофон, что нужно дождаться известий от капитана крейсера Космопола, тогда и станет ясно, ввели их в заблуждение или нет. Остальные согласились.

Прошло около часа, и наконец появился Стив.

– Все, – улыбнулся он. – Наркозавод захвачен Космополом.

Вскоре во Дворец Согласия пришло сообщение от капитана крейсера. После непродолжительных прений присутствовавший на сессии командор Космопола распорядился об аресте Генлаора и других членов руководства «Галактического лидера».

– Победа? – спросила Тина.

– Увидим, – пожал плечами Гонщик.

«Ваша жизнь в опасности!»

Это зловещее предупреждение вспыхивало на экранчике всякий раз, когда Саймон включал медавтомат. Впрочем, он и сам понимал, что его жизнь в опасности, и вел себя адекватно – расстреливал из бортового бластера всех врагов, которые оказывались в пределах досягаемости. Покончив с летательными аппаратами, обнаружил, что есть и другие цели: роботы, морские суда, здания на островах архипелага. Там тоже могут прятаться враги. Если Саймон попадет к ним в лапы, они его растерзают. Шеф предупреждал: «„Живое сырье“ никогда не упустит случая оплевать и растоптать своих богов». Шеф, где-то он теперь…

Две вещи тревожили Саймона. Во-первых, единственный несбитый аэрокар, который не шел на сближение и не исчезал за горизонтом, словно дожидался в отдалении своего часа. Несмотря на то что кровь в жилах у Саймона чуть ли не кипела под действием мейцана (иначе он не вышел бы победителем из стольких воздушных схваток), при виде этой черной точки по спине ползли мурашки. Как будто в небе появился зрачок, пристальный и недобрый, который наблюдает за ним и до поры до времени бездействует… Наверное, это Шидал. Или киборг. Или полицейский комиссар, решивший отомстить за свой испорченный день рождения. Саймон готов был поспорить, что в том аэрокаре сидит один из троицы его злейших врагов, – угадать бы еще, кто именно.

Во-вторых, мейцан на исходе, а без наркотика он не сможет успешно защищать свою жизнь. Саймон все чаще подумывал о захвате заложников – и взамен потребовать у ниарского правительства побольше мейцана… но, чтобы взять заложников, придется покинуть аэрокар, оказаться лицом к лицу с людьми! Он знал, что люди – существа черствые и жестокие: вместо того чтобы проявить к нему сострадание, они его попросту убьют. Надо что-то придумать. Люди внушали ему страх; единственное лекарство от страха – это мейцан; если он не достанет новую порцию мейцана, страх сведет его с ума.

Внезапно Саймон вспомнил: на одном из центральных островов есть больница с родильным отделением. Россыпь ярких разноцветных кубиков среди зелени, ее легко узнать сверху. Он захватит больницу, а потом потребует ящик мейцана, десять миллионов галов и быстроходную космическую яхту. Роженицы и грудные дети – это должно сработать. Шеф не раз повторял: «Умейте играть на чужих слабостях».

Развернув аэрокар на северо-запад – в сторону острова с больничным комплексом, – Саймон обнаружил внизу патрульный катер. Еще один враг. Прицелившись, нажал на кнопку, и… ничего не произошло. Вернее, произошло: «Бортовой бластер разряжен» – вспыхнуло сообщение на пульте. Обливаясь ледяным потом, Саймон набрал высоту и помчался на юг, подальше от опасного катера. И вдруг заметил, что зловещий аэрокар приближается. Боже, так вот в чем дело! Он, значит, выжидал, когда Саймон истратит весь свой боезапас и останется беззащитным… Какая низость! Дрожащим пальцем Саймон ткнул в кнопку «максимальная скорость», застегнул страховочные ремни и обреченно зажмурился.

Из оцепенения его вывел звуковой сигнал. Открыв глаза, Саймон увидел, что аэрокар завис над лесистой территорией, моря нигде нет, а на экране пульта светится сообщение:

«Энергия закончилась.

А. Дайте команду на посадку.

Б. Поместите в зарядную камеру машины запасной блок энергопластин, который хранится в шкафчике Z-3.

Сообщите бортовому компьютеру, выбираете Вы А или Б?»

Саймон нажал на «Б» и завертел головой в поисках шкафчика Z-3. Тут слева, за покрытым засохшими бурыми потеками окном, скользнула какая-то тень. Чужой аэрокар все-таки настиг его! Оглушительный скрежет, запах горелого пластика. Он еще успел заметить новую надпись: «Приготовьтесь к аварийному катапультированию!» – и мир вокруг завертелся; сияющее голубое небо, туманная земля, опять небо, солнце в зените… Воздуха не хватало, потом что-то больно хлестнуло его по лицу, сдирая кожу. Захрустели ветви. Когда круговерть прекратилась, Саймон обнаружил, что кресло застряло посреди большого куста. Было очень душно и жарко. Вокруг стояли деревья с длинными перистыми листьями, синими, зелеными и оранжевыми, их стволы оплетали усыпанные цветами лианы.

Торопливо расстегнув ремни, исцарапанный Саймон вывалился из кресла, ощупал карманы: из правого торчит ребристая рукоятка пистолета Волынина, из левого – гладкая рукоять бластера. По крайней мере, оружие осталось при нем. Под ногами на каждом шагу чавкало. Густая, голубоватого оттенка трава поднималась выше пояса, в воздухе вились тучи мошкары, причем иные из насекомых сверкали, словно крохотные драгоценные камни. Тропики, с нарастающей тревогой понял Саймон. Джунгли. А в джунглях водятся дикие звери, которые сожрут его с потрохами! Словно в подтверждение этой мысли, в траве мелькнуло что-то небольшое – около тридцати сантиметров в длину, – пушистое, полосатое. Саймона захлестнула горячая волна паники. Выхватив пистолет Волынина, он поднял его двумя руками и начал стрелять во все стороны – по кустам, по деревьям, по траве. На землю падали ветки, листья, клочья лиан. Спустя две-три минуты ощутимо полегчавший пистолет заглох. Патроны кончились, сообразил Саймон. Ничего, еще есть бластер… Зато от кровожадных местных хищников он себя на некоторое время обезопасил.

Переложив бластер в правый карман, выволок из кустарника кресло. Итак, оно оснащено стандартным аварийным компенсирующим антигравом, который работает на энергопластинах VX-3485; в настоящий момент пластина полностью израсходована, о чем свидетельствует погасший глазок индикатора. Никаких шансов… Расстроенный и подавленный, Саймон изо всех сил пнул кресло. Его покусает тропическая мошкара, он умрет от голода (поди разберись, что в этом лесу съедобное, а что – ядовитое, особенно если у тебя отключились вкусовые ощущения), его замучает постмейцановый синдром… Это конец. На Саймона нахлынула вторая волна паники, по сравнению с которой первая была сущим пустяком: ведь мейцан – синтетический наркотик, в джунглях его не достанешь! Надо выбираться отсюда, и поскорее. Он начал остервенело пинать кресло, вымещая на нем свою ярость. Обивка лопнула, из разрыва полезла белая пена полилона. «Вы все мерзавцы!.. – сквозь слезы бормотал Саймон. – Вы меня сюда загнали!.. Вот вам!..»

Звук позади заставил его замереть на месте, а потом медленно повернуться. Боже, вот это удар ниже пояса… Пока он занимался креслом, на поляну опустился вражеский аэрокар, тот самый! Ствол бортового бластера смотрел прямо на Саймона. Дверца распахнулась.

– Не двигайся, я держу тебя на прицеле!

Так и есть – Шидал.

– Наконец-то я поймал тебя! – осклабился манокарец. – Ты слушал радио, Саймон? Отвечай, когда я спрашиваю!

– Н-нет… – выдавил Саймон. Когда он услыхал последнюю фразу, его затошнило от страха.

– Только и разговоров что о тебе: мол, неизвестный бандит терроризирует воздушное пространство над Испанским архипелагом, и никто не может с ним справиться. Они считают тебя очень крутым и отчаянным. Это тебя-то, Саймон! Вот умора… Все дело в том, что они не знают Саймона Клисса так хорошо, как я, и судят о тебе только по тому, сколько народу ты поубивал за последние сутки.

Тошнота усилилась: неужели его обвиняют в каких-то убийствах? Но ведь это вышло само собой, он просто не мог иначе…

– Подними руки над головой и не шевелись! Ну?!

Саймон понял, что последует за выполнением этой команды: Шидал высунется из-за дверцы и всадит ему в живот голгироловую капсулу, потом обыщет и заберет весь мейцан… Эта угроза – остаться без наркотика – показалась ему настолько ужасной, что он отважился на откровенно безрассудный поступок: не обращая внимания на смертоносный зрачок бластера, отпрыгнул в сторону, к деревьям, и юркнул в чащу. Сердце бешено колотилось. Остановившись, Саймон смахнул с лица липкие нити, вытащил из кармана оружие, сжал потной рукой прохладную рукоять.

– Дурак!.. – заорал вслед Шидал. – А если б я выстрелил?!

Все-таки я смелый, подумал Саймон, прислонившись к опутанному пупырчатыми лианами толстому стволу. Его опять начало тошнить, колени дрожали. Если он сумеет убить манокарца, ему достанется машина с заряженным бортовым бластером – тогда можно будет вернуться на острова, захватить ту больницу с родильным отделением и выдвинуть ультиматум: или правительство Ниара выполнит его требования – или весь больничный комплекс взлетит на воздух. Но сначала надо убить манокарца… Одна из лиан вдруг пошевелилась и скользнула в гущу ветвей. Саймон шарахнулся в сторону.

– Саймон, выходи! – потребовал Шидал.

Он выстрелил на голос. За пестрой зелено-сине-оранжевой лиственной завесой он не мог разглядеть манокарца, но тот его тоже не видел – оба находились в равном положении. Кроме того, он хотел убить врага, а Шидал был одержим навязчивой идеей взять несчастного эксцессера живым и потому не стрелял, что давало Саймону некоторое преимущество.

– Саймон, ты где?

Он опять нажал на спуск. Шидал – законченный болван: если будет через каждые две минуты вот так орать из кустов, Саймон в конце концов его подстрелит, и проблема решена! На потном, измученном, исцарапанном лице Саймона расцвела снисходительная усмешка – приятно было ощущать свое умственное превосходство над злобным, но наивным манокарцем. Шорох слева в зарослях. Развернувшись, полоснул по зарослям лучом. Понемногу его охватывал азарт: рано или поздно он попадет в цель.

– Саймон!

На этот раз – справа. Новый выстрел. Дневной тропический сумрак, оживленный проникавшими сквозь лиственный купол солнечными бликами, был полон игры света и теней – это сбивало с толку, мешало точно определить направление. Саймон не сразу заметил, что с бластером что-то не так. Погас рубиновый глазок индикатора на рукоятке. Не желая верить своим глазам, он изо всех сил надавил на кнопку: никакого результата, бластер разряжен. А запасных энергопластин у него с собой нет…

– Саймон, почему не стреляешь?!

Шидал ни в коем случае не должен догадаться о том, что он безоружен. Подавив острое желание броситься наутек (тогда он заблудится в джунглях и пропадет, а ему нужно заполучить машину манокарца), Саймон отступил за дерево, с ветвей которого неряшливо свисала рваная бахрома лишайника. Раз не удалось одолеть врага с помощью таких экстремальных средств, как взрывчатка и бластер, стоит попробовать психологию. «Умейте залезать к человеку в душу, – учил шеф. – Играйте на чужих чувствах во всем диапазоне, от низменного до возвышенного, – и вы непобедимы!»

– Ваше превосходительство! – припомнив его наставления, начал Саймон. – Ну зачем такой сильной личности, как вы, преследовать несчастного больного человека вроде меня? У меня больше нет ни здоровья, ни денег, я скоро умру… Ведь я всего лишь снял про вас фильм, а больше ничего плохого не сделал!

– Ничего плохого?! – Незримый за кустами Шидал разразился грубой бранью. – Ты… разрушил мое общественное положение, мои планы на будущее – всю мою жизнь!

Саймон слегка поморщился: манокарец неисправим. Ну что значит его ничем не примечательная жизнь по сравнению с прекрасным фильмом «Страсти в системе Раксы», который потряс всю цивилизованную публику!

– Надо уметь прощать, ваше превосходительство! – Он постарался, чтобы голос прозвучал проникновенно, как у шефа.

– Прощать?! Таких стервецов, как ты?! – Ветви впереди затрещали.

Он шмыгнул в заросли высоких гладких стеблей, покрытых синеватым и оранжевым пухом. Под ногами хлюпало, и легкие белые туфли Саймона медленно, но верно раскисали. Ощутив жжение на щиколотке, скосил глаза: к ноге прилип полупрозрачный шарик, который постепенно наливался красным. Вздрогнув, он раздавил опасную тварь и крикнул:

– Ваше превосходительство, я могу перед вами извиниться, хотите?

– Извиняться будешь, когда я тебя поймаю!

– Разве для вас ничего не значат такие понятия, как совесть, гуманность, нравственность? – Саймон прихлопнул еще одного кровососа (они кишмя кишат в этой луже, надо срочно выбираться на сушу!). – Безнравственно преследовать больного и затравленного! Я не могу поверить, что вы, ваше превосходительство, настолько бессердечны, этого просто не может быть! Разве слово «гуманность» не затрагивает лучшие струны в вашей душе?

– Гуманность?.. – переспросил Шидал, как будто с раздумьем. – Гм… Если ты избавишь меня от необходимости бегать за тобой по этим… джунглям и сдашься добровольно, я иногда буду обращаться с тобой гуманно. Скажем, один раз в месяц. Ну что, Саймон, согласен?

До чего мерзкий у него юмор, с отвращением подумал содрогнувшийся Саймон, типов с таким чувством юмора надо держать за решеткой! Что же теперь делать? При всех своих эксцессерских талантах он не умеет опутывать людей словами так, как шеф, – исподволь, незаметно, убедительно… Шеф по этой части гений, а Саймон – всего лишь его прилежный ученик.

Проглотив еще две капсулы мейцана (сейчас лучше не экономить!), он пошел вправо, раздвигая покрытые пухом стебли. Его старания не шуметь успехом не увенчались: стебли трещали, хлюпала вода, и вдобавок отчаянно стрекотала многоногая ярко-розовая тварь размером с кофейную чашку, удравшая от Саймона вверх по стволу одного из гигантских деревьев. Он погрозил ей разряженным бластером, но проклятое животное не унималось. Ничего, недолго осталось мучиться… Скоро будет поляна с аэрокаром – а дальше пусть Шидал в одиночку блуждает по негостеприимным джунглям. Поляна вон за теми зарослями… Не обращая внимания на облепивших щиколотки прозрачных кровососов, Саймон прибавил шагу. Тут как раз и новая доза наркотика подействовала – малейшие признаки усталости исчезли, он ощутил прилив энергии. Протиснулся между стволами… и замер: поляна, да не та. Здесь тихо колыхались оранжевые веерообразные растения, над ними возносились гладкие стебли с закрытыми белыми бутонами. Позади – хлюпанье и хруст.

– Ваше превосходительство, мы заблудились! – поспешно нырнув в заросли, крикнул Саймон. – Сами видите, месть до добра на доводит!

– Это ты заблудился, – отозвался Шидал. – У меня есть приемник, настроенный на волну бортового компьютера, и я в любой момент могу запеленговать аэрокар!

Саймон двинулся влево – нужная поляна там, вначале он просто перепутал. Судя по звукам, манокарец тащился следом и отставать не собирался. И бывают же на свете такие непробиваемые типы… Саймон уже столько доводов привел в свое оправдание – а ему все мало! Неожиданно впереди открылась просека, заросшая высокой голубоватой травой. Саймон чуть не запнулся о громадный пень, опутанный тонкими, как волосы, побегами с лиловыми звездочками цветов. Где просека – там и люди, а у людей можно украсть оружие. Тогда он пристрелит Шидала, заберет приемник и вернется к аэрокару. Вдали кто-то насвистывал. Пригнувшись, Саймон затаился в траве.

Вскоре стебли закачались, и появился человек – парень лет шестнадцати-семнадцати, не старше. На поясе две кобуры (похоже на парализатор и лазерный пистолет), на плече сидит пушистый рыжий зверек с кисточками на ушах, чуть помельче кошки, – ниарский челармур. Саймон дождался, когда парень пройдет мимо, и бросился на него сзади, схватил за горло. Тот в ответ двинул локтем по ребрам, но мейцан заглушал боль, и Саймон почти не почувствовал удара. Еще немножко – и хрустнут шейные позвонки… Внезапно что-то вонзилось в правую икру. На этот раз боль была настолько резкой, что Саймон не мог ее игнорировать, а противник воспользовался этим, чтобы вывернуться. Ошеломленный Саймон обнаружил у себя на ноге челармура, который вцепился в мякоть зубами и когтями. Парень тем временем вытащил парализатор, но почему-то не стрелял.

– Клайг! Клайг, ко мне!

Зверек с утробным урчанием спрыгнул на землю, его мордочка была испачкана кровью, глаза горели. Саймон еле успел отскочить с линии выстрела. Так этот ненормальный медлил, опасаясь, что часть заряда достанется челармуру?! Ударив ногой, Саймон выбил парализатор, но тут угрожающее шипение сбоку заставило его бросить взгляд в ту сторону: челармур припал к земле и вновь собирался атаковать! Саймон отклонился назад, уходя от классического удара пяткой в челюсть, а в следующую секунду не удержался от вопля – Клайг повис у него на руке. Считается, что челармуры, излюбленные герои детских мультиков, очень ласковые и преданные существа… Ничего себя – ласковые! Саймон никогда не слыхал том, чтоб эти зверьки нападали на человека. Это неправильно, этого просто не должно быть! Он выл от боли и размахивал рукой, пытаясь стряхнуть Клайга, а парень тем временем прицелился в него из лазерного пистолета. Отпрыгнув, Саймон ударил зверька о ствол дерева – зубы и когти разжались, маленький хищник упал в траву, – опять отскочил и, зайдя сбоку, выбил пистолет. Мейцан делал его быстрым и сильным, да к тому же противник попался неумелый, нетренированный – приемы знает, но применять их на практике не умеет. Теперь остается добить его, и… Шипение. Из травы к Саймону метнулась рыжая молния. Наркотик ускорил его реакцию настолько, что он мог, не слишком напрягаясь, одолеть среднестатистического человека – но не челармура! Господи, да что этой твари нужно?! Теперь Клайг висел на его левой ноге. Саймон с отчаянным воплем бросился к ближайшему пню, чтобы вновь оглушить челармура проверенным способом – на этот раз надо бить наверняка, насмерть, – однако парень подставил ему подножку, и он рухнул на землю. Разумеется, Саймон вскочил раньше, чем тот успел подло пнуть его по голове; обнаружил, что Клайг отцепился, и, не теряя времени, отпрыгнул назад. Он наконец-то понял, почему зверек так яростно его атакует: видимо, это челармур-людоед.

– Клайг, сюда!

Парень подхватил на руки фыркающего рыжего хищника и бросился бежать. Не обращая внимания на вытекающую из рваных ран кровь, Саймон внимательно оглядывал примятую траву, пытаясь вспомнить, куда упало оружие. Шидал с минуты на минуту будет здесь… Ага, вот лазерный пистолет! Шорох в кустах. Сунув пистолет в карман, охваченный паникой Саймон сломя голову помчался по просеке. Догнать его враг не сможет (для этого надо принять хорошую дозу мейцана, а манокарец относится к наркотикам с забавным предубеждением), стрелять не станет. Понемногу Саймон успокоился. Подумал о челармуре, и вдруг его осенило: да ведь этому зверю цены нет! Если поймать Клайга, посадить в достаточно прочную клетку… и захватить с собой… а потом натравить на кого-нибудь и заснять от начала до конца, как он сожрет свою жертву… Получится гениальный фильм – ничуть не хуже «Страстей в системе Раксы»! Шеф спасся. Надо разыскать его, предложить ему эту идею – тогда он простит Саймона и возьмет к себе.

В конце просеки замаячили белые постройки. Теперь Саймон старался держаться поближе к деревьям. Он по-прежнему двигался быстро, но чувствовал, что начинает слабеть, – сказывалась потеря крови. До построек – это были модульные домики – оставалось несколько метров, когда навстречу выскочила с лаем большая лохматая собака. Саймон выстрелил из лазерного пистолета, и собака с визгом покатилась по траве. Пинком распахнув дверь, он ворвался в первый домик и крикнул:

– Медикаменты! Мне нужны медикаменты, убью!

К нему повернулись трое: мужчина, девушка и тот самый парень, с которым он дрался, – бледный, запыхавшийся. Хищник-людоед тоже был здесь, сидел на столе. Увидав Саймона, вскочил, разинул маленькую красную пасть и зашипел. Саймон вскинул пистолет, но тут заметил в руке у мужчины бластер. Если он выстрелит в челармура, этот бандит выстрелит в него, если выстрелит в бандита – кровожадный зверь успеет прыгнуть… Эта мысль вспыхнула в мозгу, как молния, и Саймон за долю секунды принял единственно верное решение: выскочил наружу.

Над дверью соседнего домика алел крест. Ага, вот куда ему надо… Ввалившись внутрь, он увидал загорелую женщину в шортах и футболке с эмблемой ветеринара. Перед ней сидела на спинке складного стула большая пестрая птица с порванным крылом.

– Скорее, за мной все гонятся! – выпалил Саймон.

Птица встревоженно закудахтала.

– Этот псих там! – донесся снаружи чей-то голос.

Оглядевшись, Саймон схватил со стеллажа баллончик с антисептической пеной и перемахнул через подоконник. Пожалуй, стоило убить женщину, чтоб она его не выдала, но не возвращаться же теперь обратно… Добежав до опушки, бросил взгляд назад – за ним тянулся кровавый след. К счастью, баллончик был полон. Саймон обработал свои раны. Через несколько секунд пена загустела, превратившись в плотную эластичную пленку телесного цвета.

– Саймон! – долетел с другой стороны поселка крик. – Саймон, ты где?

Он в отчаянии сжал пистолет. Шидала надо, наконец, убить!

– Саймон, иди сюда!

Пластиковая крыша одного из домиков задымилась и провалилась внутрь, срезанная лучом бластера. Саймон услыхал отвратительный смех манокарца.

– Их тут целая банда! – крикнул кто-то, невидимый за домиками. – Эвакуируемся! Выпускайте зверей!

Саймон презрительно скривился: теперь он понял, с кем столкнула его судьба, – с энтузиастами, которые изучают жизнь диких животных в естественных условиях. Дурацкое занятие. Он в несколько прыжков пересек пространство между опушкой леса и поселком, выглянул из-за угла: манокарца не видно (тоже прячется в засаде), на площадке перед домиками стоит большой аэрокар, вокруг суетятся пять-шесть человек, в том числе мужчина с бластером. Из дверей крайнего домика хлынула наружу разношерстная звериная компания.

– Скорее! – торопила женщина-ветеринар. – Все здесь?

Звери наперегонки помчались к джунглям, люди бегом перетаскивали в машину свою аппаратуру. Саймон подскочил сзади к типу с бластером, ударил кулаком в висок и вырвал оружие. Тут трава у его ног почернела – Шидал выстрелил из укрытия. Саймон ретировался за домик. Женщина-ветеринар и парень с челармуром-людоедом на плече подхватили своего оглушенного товарища и поволокли к аэрокару. Саймон озирался: где же засел манокарец? Все исследователи забрались в машину, но аэрокар не взлетал. Вдруг оттуда выпрыгнул человек в ослепительно сияющем зеркальном бронекостюме и шлеме с поляризованным щитком. Саймон насторожился. Человек в бронекостюме, не обращая на него внимания, побежал в ту сторону, где все еще скулила невидимая за высокой травой раненая собака. На минуту-другую исчез из поля зрения, потом появился опять, с собакой на руках. Дверца аэрокара распахнулась, и его, и псину мгновенно втащили внутрь. Саймон глазам своим не верил: вот чокнутые – собаку спасают! Машина взмыла вверх, и тут его охватила ярость: собаку им жалко, а его никто не хочет пожалеть! Он выстрелил вслед, но так и не понял, удалось ли кого-нибудь зацепить. Аэрокар удалялся. Саймон вновь нажал на спуск, однако вовремя опомнился: боеприпасы лучше приберечь для Шидала.

– Саймон, ты где? Ты ранен? Сдавайся, я сделаю все, чтобы ты прожил подольше! – Опять гнусный хохот.

Саймон выстрелил на голос. Манокарец не прав, он крутой – недаром при его появлении разбегаются и люди, и звери! Стену соседнего домика прорезала наискось трещина с оплавленными краями. Саймон выстрелил в ответ, и домик стал похож на изуродованную игрушку. Война с Шидалом продолжалась.

Глава 19

Главный прокурор Хризополиса смотрел на Тину с угрюмым неодобрением. Некоторое время назад на него нажали люди Генлаора (может, дали взятку, а может, и припугнули), и он возбудил против киборга уголовное дело. Но с тех пор многое изменилось – «Галактический лидер» обанкротился, сам Генлаор ударился в бега – и в итоге прокурор остался с киборгом один на один. Раз дело раскручено, его следует довести до конца. А дело, между прочим, яйца выеденного не стоит, о чем не преминул заявить приехавший вместе с Тиной сухопарый старик в черном с серебряными галунами генеральском мундире – тергаронский консул.

– Когда вас держит на прицеле грабитель, вооруженный лазерным пистолетом, надо нажимать на спуск, а не раздумывать. – После короткой паузы генерал ехидно добавил: – Это если мозги у вас помещаются в голове, а не в другой части тела…

Видеозапись доказывала, что Тину в момент выстрела действительно держали на прицеле, а свидетель-полицейский упрямо твердил, что его напарник остался жив только благодаря вмешательству киборга – ранение было серьезное (см. медицинское заключение) и, запоздай помощь хоть на четверть часа, раненый бы скончался.

Прокурор с тоской вздохнул. У него вызывали раздражение и сбежавший Генлаор, и Тина Хэдис, и все прочие, кто потенциально мог бы втравить его в неприятности. Но Генлаор (кстати, ордер на его арест прокурору пришлось подписать еще вчера утром) находился неизвестно где, а Тина стояла посреди кабинета – загорелая, с большим букетом белых с сумеречными бархатными сердцевинками жеммеолей, которые наполняли казенное помещение совсем неуместным здесь нежным ароматом. Цветы принес успевший поправиться раненый полицейский – и демонстративно вручил их киборгу, игнорируя кислую гримасу прокурора.

– А почему вы сразу не явились сюда для дачи показаний? – ухватился прокурор за свой единственный шанс спасти лицо. – Это правонарушение, и оно преследуется по закону!

– Я слишком поздно узнала, что меня разыскивают.

– Вот-вот! – прокурор торжествующе повысил голос (все-таки есть повод привлечь киборга к ответственности, так что он с честью выйдет из этой истории). – Раз вы в порядке вынужденной самообороны совершили убийство, вы должны были явиться сразу, для составления протокола! Законов не знаете, да?! У нас демократическое общество, но не анархическое, и вы обязаны это запомнить!

Он развивал эту тему минут пять, наслаждаясь звуками своего раскатистого, хорошо поставленного баритона и ощущая, что победа за ним: с любой точки зрения он прав, ни один недоброжелатель не придерется. Даже тергаронскому консулу нечего возразить!

– За неявку в прокуратуру по вызову вам грозит тюремное заключение на срок до полутора месяцев либо крупный денежный штраф! – совсем уже воспрянув духом, завершил прокурор свою речь.

– Хорошо, – согласилась Тина, не проявив никаких эмоций.

Гм, и что же теперь с ней делать?.. Администрация Хризополиса вряд ли захочет держать у себя в тюрьме киборга – там нет специально оборудованных помещений со сверхпрочными стенами, а отправить ее в загородную тюрьму для опасных преступников по закону нельзя. Или, вернее, можно, да только въедливый старый генерал наверняка не захочет с этим смириться, потребует дополнительного расследования и суда. В нем так и клокочет неизрасходованная энергия – в последний раз он имел повод заявить о себе три года назад, когда группа тергаронских офицеров (по счастью, не киборгов) учинила дебош в одном из ресторанов на Испанском архипелаге. Консул тогда развил кипучую деятельность, выгораживая дебоширов (пятеро мужчин и четыре женщины – они наставили синяков остальным ста двадцати шести посетителям ресторана, сломали нескольких роботов и разбили небьющееся зеркало в фойе). Генерал добился-таки для них смягчения приговора. Он и сейчас готов ринуться в бой… А если кто-нибудь докопается, что прокурор действовал по тайной указке Генлаора, исход будет самый плачевный (то есть его сместят с занимаемой должности). Лучше не сажать киборга в тюрьму.

– Крупный штраф! – угрожающим тоном изрек прокурор, пристально глядя на Тину. – И вы должны заплатить его в течение суток, в противном случае сумма ежедневно будет увеличиваться на пять процентов. Законом пренебрегать нельзя! Только после выплаты штрафа будет снят арест с вашего банковского счета и транспортного средства!

Вдруг он осекся, охваченный нехорошим подозрением: а вдруг у Тины Хэдис нет денег?.. Прокурор считал себя человеком проницательным. О женщинах он судил по своей жене и любовнице, а те друг друга стоили: львиную долю его зарплаты спускали на тряпки, косметику и омолаживающие процедуры. Поскольку все женщины одинаковы, знать одну – все равно что знать всех. В этом прокурор окончательно убедился, когда сошелся с Ниэлле и обнаружил, что от его жены та мало чем отличается. Прищурившись, он еще раз смерил Тину оценивающим взглядом: комбинезон старый, поношенный, на лице ни следа косметики, удобная, но не модная спортивная обувь. Будь у нее хоть немного денег, она бы выглядела иначе. Значит, нет смысла штрафовать ее на крупную сумму – загнанная в угол, она потребует дополнительного расследования и суда, консул тоже прицепится…

– Вы совершили серьезное правонарушение, но учитывая, что вы спасли жизнь патрульному полицейскому, будете оштрафованы по минимуму. Надеюсь, у вас найдется сотня галов?

«Я тебя насквозь вижу! – подумал прокурор, слегка искривив губы в мудрой иронической усмешке. – Киборг, а на мели…»

– Да, найдется.

Нажав на кнопку, он протянул Тине выскочивший из прорези в столе бланк – квитанцию на штраф.

– Советую заплатить сегодня же.

«Если своих денег нет – не будь дурой, у консула займи, – добавил он про себя. – А то протянешь время и потом потребуешь, на мою голову, дополнительного расследования, а мне сейчас и без тебя забот хватает. Сукин сын Генлаор – и сам сорвался, и других за собой потащит…»

Наконец дверь за киборгом и генералом закрылась. Слава богу – отделался, вздохнул прокурор с облегчением.

Поднявшись на верхний этаж, Тина и консул вышли на третий ярус пешеходного тротуара. Возле ограждения парил длинный черный аэрокар с серебряными гербами Тергарона на дверцах.

– Штатские бюрократы! – облокотившись о перила, процедил старик. – Надо, чтоб у них под самой задницей загорелось, тогда они зашевелятся! Девочка, ты новости смотришь?

– Нет, господин генерал.

В последнее время им с Гонщиком было не до новостей.

– На Ниаре орудует банда инопланетных диверсантов. Сначала взорвали завод и устроили экологическую катастрофу на островах. Потом учинили там же форменную бойню – четыре десятка трупов, множество раненых, разрушенные здания, уничтоженная техника. Работали с воздуха. Теперь перебрались в джунгли Айридоны – напали на группу зоологов, а после подожгли лес. И это в то время, когда во Дворце Согласия идет сессия Всегалактической Ассамблеи! – Генерал презрительно махнул рукой. – Девочка, эти штатские только сейчас зашевелились – до них наконец-то дошло, что само собой это не прекратится. Умные головы! Они любят рассказывать анекдоты про нас – узколобых тергаронских милитаристов. А мы зато умеем быстро реагировать на агрессию! Мы бы диверсантов сразу прихлопнули. Ты смотри: тебя притянули к ответу за двух… а с бандитами ничего поделать не могут! Они говорят, что война на Тадане шла, мол, с переменным успехом, – он едко усмехнулся. – Да мы с гинтийцами не воевали в полную силу! Если бы мы использовали весь свой потенциал, мы бы раздавили их в течение суток. Штатские трепачи! Экологическая катастрофа, десятки трупов, лесной пожар – и они только сейчас начинают оперативно реагировать! Про кого после этого надо рассказывать анекдоты?! – Он сделал знак своему пилоту, дверца машины распахнулась, опустилась лесенка. – Ну, пока, девочка, держись подальше от здешних бюрократов!

– Спасибо вам, господин генерал!

Тина проводила взглядом консульский аэрокар. Когда она, десять лет назад, попала на Тергарон, этот мир вовсе не показался ей «военизированной братской могилой личных свобод и раздавленной армейским сапогом культуры» (как замысловато выразился один ниарский телеведущий во время очередного ниаро-тергаронского дипломатического конфликта). Все зависит от точки зрения, а та, в свою очередь, зависит от материала для сравнений, которым ты на данный момент располагаешь. Тина в ту пору все новые миры сравнивала с Манокаром. На Тергароне она впервые ощутила, каково это, когда тебя уважают. Правда, она не могла не заметить, что уважают ее не как человека, а скорее как эффективное, хорошо сделанное оружие, но это ее не расстраивало – лучше уж быть живым оружием, чем «генофондом великого Манокара». Пусть Тергарон и смахивал на всепланетную казарму, его обитатели располагали гораздо большей внутренней свободой, чем манокарцы. Там никто не лез к тебе в душу. Там нужно было неукоснительно соблюдать Устав, зато в свободное от службы и тренировок время делай что хочешь – сиди в баре, читай, развлекайся, учись, и никто тебе не указ. Тину вначале буквально ошеломил тот факт, что теперь она может, не таясь, заказать любую книгу, любой фильм, отправиться на ночную прогулку (разумеется, предупредив дежурного офицера и не вторгаясь на территорию засекреченных объектов), зайти в стриптиз-бар (где выступали исключительно инопланетянки, прилетевшие на Тергарон в поисках заработка), искупаться в городском фонтане – и никто не станет возражать, поскольку здесь такие поступки считались вполне естественными для взрослого человека любого пола. Тергаронцы относились к ней как к посторонней, «не своей», но без неприязни. В свободные часы она часто бродила по городу, вблизи которого находился испытательный полигон для киборгов, – в мешковатом армейском комбинезоне без нашивок, с коротким ежиком едва отросших после операции светлых волос, с новеньким черным браслетом на правой руке и силомером на левой. При совершении любого физического действия Тина должна была следить за показаниями этого прибора – чтобы поскорее научиться соизмерять усилия (иначе она рисковала раздавить чужую руку или чашку с кофе, сорвать с петель дверь, которую нужно просто открыть, и т. п.). Ей казалось, что она поправляется после долгой мучительной болезни. Пусть ее существование омрачали ночные кошмары (катастрофа на «Эдлоосе» никак не хотела отлепиться от ее сознания) – самый главный кошмар остался позади: она вырвалась с Манокара.

А что касается анекдотов про «милитаристов», о которых упомянул консул, так Тина ни в одном другом мире не слыхала их столько, как на Тергароне. В конце концов у нее появилось подозрение, что их сами же тергаронцы и придумывают.

Стив ждал в нескольких кварталах от прокуратуры, около перекрестка – широкий мост соединял здесь правый тротуар с левым, вдоль его перил стояли кадки с хвойными деревцами. Когда Тина подошла ближе, снизу вынырнула антигравитационная платформа и робот водрузил на мост еще одно растение. Слегка повернул куполообразную голову, осматривая идеально ровный ряд, потом передвинул новую кадку на несколько миллиметров в сторону. Тина привычно скользнула взглядом по зеркальной стене углового здания: похоже, «хвоста» нет… То ли до манокарских агентов не дошла информация о том, что сегодня в 15.00 она будет в прокуратуре, то ли не поспели вовремя. На третьем ярусе было малолюдно; и прохожие, и здания, и небо с редкими перистыми облаками – все слегка размытое, золотисто-коричневатое. Тина с удовольствием поглядела на свое отражение. Перед тем как отправиться в Хризополис, она смыла краску с волос и запихнула подальше купленные в Кеодосе дорогие костюмы, без всякого сожаления разделавшись с имиджем элегантной деловой дамы. Раз маскировка больше не нужна – никаких уступок Манокару (а ей представлялось уступкой любое усилие, направленное на то, чтобы выглядеть привлекательно, хотя какой-то частью своего сознания Тина понимала, что это абсурд).

Она отвернулась от зеркальной стены, и желтоватый флер исчез: небо вновь стало бирюзовым, тротуары и мост – ослепительно белыми, деревья в кадках – голубыми, с бледными шарообразными бутонами среди длинной хвои (завезенную с Гинта чисатуэру называли еще «елью парадоксальной» – наличие иголок не мешало ей цвести крупными лимонно-желтыми цветами, напоминающими растрепанные розы). Гонщик, поймав ее взгляд, кивнул. Ниарский бюрократический аппарат тяжел на подъем, в этом старый генерал, безусловно, прав: для того чтобы здешние чиновники против чего бы то ни было приняли меры, должно поступить четкое и однозначное указание сверху. Человек, как две капли воды похожий на погибшего Стива Баталова (если не считать шрамов на лице – у знаменитого дрэггляйдиста их не было), может спокойно разгуливать по улицам Хризополиса – до тех пор, пока местные власти не заинтересовались его персоной. А Гонщик старался не вызывать у них повышенного интереса.

– Ну как?

– Штраф, – улыбнулась в ответ Тина. – Сотня галов, мелочь. Кажется, тут за углом есть банк, сейчас заплачу. Что-нибудь нашел?

– Две штуки. Одна была на пятом этаже, в самом центра здания…

– Как раз там и находится кабинет главного прокурора. Генлаор – псих.

– Кто ж с этим спорит… А другая, маломощная, – на первом, в левом крыле. Скорее всего, не для тебя. Я разрядил обе.

– Выходит, ты сорвал кому-то теракт. И правильно сделал. Идем?

Чтобы попасть в банк, надо было спуститься на первый ярус (то есть на обычную улицу). Пешеходов здесь попадалось больше, чем наверху, по проезжей части мчался поток наземного транспорта. Порой проносились машины настолько странного дизайна, что сразу становилось ясно – они созданы не для людей.

– Возьмешь пока мои жеммеоли? – спросила Тина, остановившись перед входом. – Охранники – нервный народ, наверняка решат, что я прячу в букете пистолет. Для них это как дважды два.

– А откуда у тебя цветы?

– Те полицейские подарили.

Как только она вошла в банк, завыла сигнализация. Пришлось замереть с поднятыми руками под дулами бластеров, потом медленно, не делая резких движений, натянуть специальные бронированные перчатки с внутренним зеркальным покрытием (что лишало киборга возможности пустить в ход имплантированные лазеры и лезвия). Рутина. Лишь после этого ее пропустили к окошку. Она уже уплатила штраф и собиралась уходить, когда дорогу заступил один из клерков.

– Госпожа Хэдис, вы еще не успели стать вкладчиком нашего банка? – широко улыбнулся он. – Вы не пожалеете, если доверите нам свои сбережения! У нашего банка отличная репутация и очень надежная охрана. Вот, посмотрите! – Он указал на хмурого парня с бластером, который ненавязчиво торчал возле круглой ониксовой колонны и держал Тину на прицеле. – Мы делаем все для безопасности клиентов!

– А если он случайно нажмет на спуск?

– Нет-нет, что вы, это исключено! – запротестовал клерк. – У наших ребят железные нервы!

– Вижу, – внимательно оглядев парня, кивнула Тина.

Охранник еще больше нахмурился – уловил иронию.

– У нас весьма высокие процентные ставки, – доверительно сообщил клерк.

– Спасибо. Я предпочитаю держать свои деньги в таких банках, где при виде клиента не хватаются за оружие.

– Так ведь у вас имплантированные лазеры… – Промямлив эту фразу, клерк поскучнел и ретировался.

Сдав перчатки, Тина вышла на залитую весенним солнцем улицу. Стив был не один, перед ним стоял Хогерт Тейкаб – порядочно осунувшийся с тех пор, как Тина в последний раз его видела, но все с той же заискивающей и напряженной улыбкой на тонком интеллигентном лице.

– Вот скажите, как по-вашему: если человек чего-то ни разу в жизни не пробовал – может ли он утверждать, что ему это не нравится? – беспокойно переминаясь с ноги на ногу, спрашивал Тейкаб.

– Наверное, нет… – озадаченно пробормотал Стив – он пока еще не понял, куда собеседник клонит.

– Привет, – подойдя к ним, бросила Тина.

– А, Тина, здравствуйте! – воскликнул Хогерт. – Ну пожалуйста, не прогоняйте меня… Можно, я вызову за свой счет такси для нас троих? У меня был аэрокар-лимузин, но я подарил его одному хорошему человеку. Сейчас вызову такси-люкс. Вас должна окружать роскошь, потому что вы настоящая короле… – он вдруг запнулся. – А вас не раздражает слово «королева»?

– Ничего не имею против коронованных особ. – Повернувшись к Гонщику, Тина шепнула: – Стив, проваливаем!

– Ну пожалуйста, не уходите! – взмолился Тейкаб. – Я столько сил потратил, чтобы найти вас. Видите ли, насчет королевы… Я сейчас объясню, чтобы вы не удивлялись. Здесь, на Ниаре, я познакомился с одной восхитительной девушкой, и она очень нервничала, если я так ее называл…

– Хогерт, я поздравляю вас с тем, что ваша личная жизнь наладилась! – с непритворной радостью улыбнулась Тина. – Надеюсь, вы будете счастливы.

– Нет-нет! – запротестовал Хогерт. – Теперь я опять одинок – ее арестовали, потому что она была эксцессером. Я хотел спасти ее, увезти на Мелиссу на своей яхте, но судьба есть судьба. Знаете, это к лучшему, что мы с ней расстались, – все-таки Джельда наркоманка и немного сумасшедшая, а мне нужна нормальная крутая женщина вроде вас.

– Вы хотели спасти от ареста эксцессера?

Если Тина и раньше была не лучшего мнения о Хогерте Тейкабе, то теперь он окончательно упал в ее глазах: можно быть больным, одиноким, несчастным, иметь целую кучу проблем – и все равно сохранить хотя бы крупицу достоинства, но для того чтобы связаться с эксцессерами, надо растерять последние его остатки.

– О, я вижу, вы недовольны мной! – в глазах у Тейкаба появился уже знакомый Тине безумный торжествующий блеск. – Я был нехорошим рабом, непослушным, вы должны меня наказать!

Не сговариваясь, Стив и Тина быстро зашагали по улице.

– Ну пожалуйста, подождите! – звучал позади тоскливый голос Тейкаба. – Почему вы так торопитесь?

– Сюда, – Гонщик кивнул на сквозную стрельчатую арку в стене антрацитово-черного здания в стиле земной неоготики XXVII века.

– Ну пожалуйста, ударьте меня, не будьте такой бессердечной!

Они вошли под арку – и очутились в помещении без окон, облицованном плитками оранжевого стеклолита. На иных плитках ветвились трещины, хорошо заметные в искусственном дневном свете, который лился с потолка. У противоположной стены сидел в пластиковом оранжевом кресле мужчина с миниатюрной бутылочкой виски, остальные кресла пустовали. Мужчина ошарашенно поглядел на бутылку, потом на новоприбывших, потом опять на бутылку и наконец в отчаянии пробормотал:

– Это с одного-то глотка?..

Молча миновав дверной проем, Тина и Стив оказались на станции подземки. Народу почти не было, в черном зеве туннеля замирал гул удаляющегося поезда.

– Здесь обычно безлюдно, вот я и выбрал… – шепотом объяснил Гонщик. – Окраина.

Поднявшись наверх, они увидели множество одинаковых подковообразных зданий, окруженных серой дымкой пока еще лишенного листвы кустарника. На западе, в просветах между постройками, темнела синеватая кайма леса. Здания отличались друг от друга только цветом – белые, кремовые, бежевые. Кое-где под кустами лежали последние островки мокрого ноздреватого снега. Тина взяла у Стива свой букет, и они пошли по широкому мозаичному тротуару в ту сторону, где висела в воздухе светящаяся надпись «КАФЕ».

– Это и есть твой маньяк?

– Да. Лучше уж встретить десяток манокарских агентов – от них и то легче отвязаться. – Тина посмотрела вниз: выдержанная в красно-желтых тонах мозаика потускнела; не разберешь, что за узор расстилается под ногами. – Я никогда не бывала в этом районе. Люблю большие города.

– На Манокаре ты жила в большом городе?

– Он большой по манокарским меркам – и маленький по здешним. Есть что-нибудь про Генлаора?

– Ничего. И мне это не нравится. Похоже, что на Ниаре его нет, но систему Близкого Солнца он не покидал. Космопол его разыскивает, я несколько раз прослушивал их закрытые каналы – никак не могут взять след. И насчет Руческела глухо.

– Руческел сбежал, потому что испугался тебя. Я бы на его месте радикально изменила внешность и тембр голоса и купила бы новые документы. Скорее всего, надо искать его там, где есть пластические хирурги высшего класса, – на Земле, на Незе, на Гинте…

– И еще на десятке планет, – буркнул Гонщик. – Он мне позарез нужен. Он что-то знает о природе моей мутации.

– Думаешь, Виллерт скажет тебе правду? Можем поспорить, что он либо соврет, либо так перемешает истину с ложью, что всей оставшейся жизни не хватит, чтоб разобраться. Не забывай: ведь именно он натаскивал эксцессеров!

– А что бы сделала ты?

– Не знаю, – помолчав, честно призналась Тина. – Возможно, доверилась бы силарцам… У них необычные методы, но они дважды помогали мне.

– Ты знаешь, кто ты: человек, который по собственной воле стал киборгом. А я ни черта о себе не знаю… кроме того, что я все-таки не Стив Баталов.

Кафе находилось под открытым небом – автоматическое, с одним-единственным роботом-официантом. Гонщик заказал пиццу и кофе, Тина ограничилась ломтиком жареного мяса и апельсином. Над стойкой вспыхнул большой телеэкран, после чего робот спросил:

– Господа, выключить телевизор?

– Оставь, – махнул рукой Стив.

На экране бушевало рыжее пламя. Голос диктора сообщил, что лесной пожар в Айридоне локализован и почти потушен, но огонь успел переброситься на саванну, так что борьба со стихией продолжается. Подтвердилось предположение о том, что в Айридону перебазировались неизвестные диверсанты, которые перед этим в течение суток держали в страхе весь Испанский архипелаг. Правительство принимает экстренные меры. Установлено, что диверсанты используют технику, принадлежавшую печально знаменитому «Галактическому лидеру» (в джунглях найдены останки двух обгорелых боевых аэрокаров – такие находились на вооружении у отряда «Цербер»). Не исключено, что к диверсии причастен Аксель Генлаор. Сам Генлаор, как уже сообщалось полчаса назад в экстренном выпуске ВНН, находится на борту крейсера «Мезон», флагманского корабля эскадры «Галактического лидера», которая стартовала с Палионы и сейчас уходит в открытый космос…

– Полчаса назад? Пошли! – Стив проглотил остаток кофе и поднялся.

– Подожди… – Тина торопливо выложила на столик несколько монет: исчезнуть не расплатившись – это все равно что заявить о себе на весь Хризополис (проще отнять кость у голодной собаки или погремушку у бодрствующего младенца, чем не заплатить по счету стандартно запрограммированному роботу-официанту). – Теперь пошли.

Через секунду они очутились в салоне яхты Гонщика. На ходу дожевывая последний кусок пиццы, Стив отдавал приказы автоматам.

– Хочешь его догнать? – спросила Тина.

– Да. Не представляю, что он задумал, но наверняка ничего хорошего.

Раздвинулись металлические створки, открывая проход в рубку.

– Садись в кресло второго пилота, – оглядывая приборы, бросил Стив. – Знаешь эту систему?

– Теоретически. Я о ней читала и видела виртуальную модель. У меня другая.

– Возможно, тебе придется взять управление на себя. – Гонщик включил бортовой компьютер и приказал: – Готовность к старту!

Поджечь джунгли – это была остроумная идея. Саймон гордился своей изобретательностью. В одном из домиков он нашел две большие бутылки с оливковым маслом, забытые второпях исследователями, – тут-то его и осенило. Шидал все-таки получит свое! Вылив масло, Саймон выскочил наружу, направил ствол бластера на лоснящийся пол и нажал на спуск. Масло вспыхнуло.

– Что ты опять сделал? – выглянув из-за соседней постройки, заорал манокарец.

В ответ Саймон усмехнулся – картинно, словно стоял перед видеокамерой. Потом, спохватившись, прицелился во врага, но тот уже успел спрятаться.

Пластиковый модульный домик почернел и осел на землю бесформенной обугленной грудой. Пламя перекинулось на траву, с травы – на ближайшие деревья. «Тот, кто будет все это снимать и комментировать для ВНН, теперь мой должник! – ухмыльнулся Саймон, любуясь делом своих рук. – Работа эксцессера!»

Правда, в происходящем было два минуса: во-первых, тупой манокарский тоталитарист не погиб в огне. Саймон рассчитывал, что Шидал начнет метаться, охваченный паникой, и в конце концов найдет свою смерть (ведь он по себе знал: для того чтобы сохранять присутствие духа, надо принимать мейцан, а Шидал этого делать не хочет). Тщетные надежды, как выяснилось несколько позже.

Во-вторых, проклятый ветер начал дуть не в ту сторону, и Саймон, с горделивой усмешкой глядевший на стихию, вдруг обнаружил, что пламя движется прямо на него! Он пустился бежать, запинаясь о корни, задыхаясь в обгоняющем лесной пожар едком дыму. Впереди за деревьями что-то блеснуло. Вода. Стараясь не думать о прожорливых тварях с зубами и щупальцами, Саймон с разбегу бросился в озеро: только здесь и можно спастись от огня.

Озеро было небольшое и круглое, на его темной поверхности покачивались громадные листья тропической лилии, сине-зеленые с пурпурной каймой. Кое-где из воды поднимались заросли розоватых гладких стеблей, а также торчали группками по пять-шесть штук несуразные черные метелки. Это место казалось мрачноватым даже при свете солнца, а когда небо заволокло дымом и наступили неурочные сумерки, оно стало воистину зловещим. Из-за деревьев доносились гул и потрескивание приближающегося огня, вой, рев, топот, хруст ветвей. Потом началось самое жуткое: Саймон увидел, что в озеро лезут выбегающие из джунглей животные! Он не позволил своим ногам подкоситься только потому, что стоял по грудь в воде, поднимая над головой бластер. Дикие звери – исконные враги человека, это общеизвестный факт! Они пришли сюда, чтобы загрызть его, как тот челармур! Стуча зубами и всхлипывая, Саймон начал стрелять в хищных тварей, но место убитых занимали все новые и новые. Краем глаза он уловил движение слева: черные метелки угрожающе покачивались, там кто-то притаился. Повернувшись в ту сторону, Саймон нажал на спуск, еле удержался, ощутив внезапный толчок, а потом осознал, что от его бластера осталась одна никчемная рукоятка. По воде расходились круги.

– Ты меня не подстрелишь!

Из гущи метелок выглядывал Шидал – мокрый, злобный, перемазанный сажей. Что он здесь делает, если должен был сгореть?!

– Вы же без допинга… – не желая верить своим глазам, простонал Саймон. – Почему вы спаслись?

– Потому что я – не ты!

– Ты – не я?.. – растерянно переспросил Саймон.

– Вот именно! – Манокарец принялся мерзко ругаться на своем родном языке.

Оглянувшись через плечо, Саймон обнаружил, что зверей стало больше.

– Убейте их, или они съедят нас! – взвизгнул он.

– Они спасаются от пожара, идиот! Смотри, они сейчас даже друг друга не трогают. Не бойся, у зверей инстинкт, они не станут жрать ходячую смесь дерьма и наркотиков.

– Какую смесь? – не понял Саймон.

– Тебя.

Деревья на опушке вспыхнули, и вскоре все озеро было охвачено кольцом пламени. В воду падали горящие ветки, животные беспокойно кричали. Саймон кожей ощущал страшный сухой жар – зачерпнув пригоршню воды, плеснул в лицо, не выпуская из поля зрения манокарца (чтобы вовремя сделать ноги, если тот попробует сократить дистанцию). Что-то вцепилось в одежду, полезло на плечо. Он с диким воплем отшвырнул от себя маленькое мохнатое существо. Зверек поплыл прочь, судорожно молотя лапами, и через несколько секунд вскарабкался на спину массивного черного барвирога – тот покосился назад, но сбрасывать гостя не стал. Саймон с тоской подумал об аэрокаре, который наверняка погиб в огне (такой уютный и надежный, с биотуалетом, медикаментами, едой и бортовым бластером!).

– Мы пропадем из-за вас! – крикнул он Шидалу. – Все потому, что вы хотели отомстить!

– Мне терять нечего, – отозвался манокарец. – Но перед тем как сдохнуть, ты мне заплатишь!

– Вы хоть раз в жизни пробовали думать? – Саймон шарахнулся в сторону, спасаясь от очередной пылающей ветки, – та зашипела и превратилась в черный зигзаг на воде. – Создавать эксцессы и снимать фильмы – это моя специальность! Люди в нас нуждаются, иначе им некуда деваться от скуки. Вы не должны судить меня по обычным меркам, потому что я стою выше добра и зла! Добро и зло – это всего лишь материал для наших фильмов…

– Ты стоишь по уши в дерьме, – перебил Шидал.

– Я талантливый человек! – в отчаянии огрызнулся Саймон (поди объясни этому типу, что такое «талантливый человек»). – Я начинал как выдающийся тележурналист, а потом меня пригласили в «Перископ» – и мои работы потрясли всю Галактику! Это вам хоть о чем-нибудь говорит?!

– Саймон, я не ангел…

– Это я успел заметить, ваше превосходительство!

– Я – приговоренный к смертной казни преступник. Я убил своих начальников и сбежал от наказания, а это одно из наитягчайших преступлений. Но по сравнению с тобой я просто святой! Хочешь узнать, что я с тобой сделаю, когда кончится твой… пожар?

– Меня не интересуют ваши извращенные фантазии, – передернув плечами, процедил Саймон сквозь зубы.

– А ты послушай, чтоб не скучать…

Шидал начал рассказывать, подолгу задерживаясь на особо отвратительных подробностях. Издерганный Саймон нервно озирался: если бы отойти от него подальше, чтоб ничего не слышать… Но около берега толпились животные, а шагнешь в сторону – кто знает, какая там глубина (видимо, о том же подумал и манокарец, потому что приблизиться к своей жертве не пытался). Необходимо что-то придумать, чтоб этот изверг замолчал… Внезапно Саймона озарило – и он заткнул уши. Наступила чудесная тишина. Губы манокарца еще некоторое время беззвучно шевелились, потом замерли. Саймон поглядел на низкий дымный купол и устало поморщился: где же пожарные, где спасатели? Они давно уже должны были появиться, а их все нет и нет! Это по их вине он чуть не погиб.

Наконец огонь ушел. Вокруг озера стояли тлеющие черные остовы, иные из них накренились и угрожающе скрипели. Небо по-прежнему застилал дым.

– Выходи на сушу! – приказал Шидал, направив на Саймона бластер.

Саймон поглядел на него, на столпившееся в воде зверье – а потом оттолкнулся от дна и поплыл к противоположному берегу.

– Ты куда?!

«Туда, где тебя нет», – мысленно ответил Саймон. Пока он не сообразил заткнуть уши, он успел услышать достаточно, чтобы понять: лучше умереть, чем попасть в лапы к Шидалу. Так что пусть стреляет – хуже не будет.

– Вернись! Убью!

Манокарец раза два выстрелил вслед – мимо, для острастки (Саймон определил это по тому, что вода на мгновение становилась горячей и тут же остывала). Потом послышалась его яростная ругань и крик:

– Пропустите меня! С дороги, тупые скоты!

Оставаясь на плаву, Саймон развернулся и глянул в ту сторону: Шидал протискивался к берегу, бесцеремонно расталкивая больших барвирогов. Значит, надо плыть побыстрее! Минут через десять ноги коснулись дна, он выбрался на припорошенную пеплом теплую землю. Манокарец бежал к нему вдоль кромки озера, размахивая бластером – мокрый, грязный, неописуемо отвратительный. «Да ведь это и есть тот самый вечный обыватель, о котором говорил шеф! – с горьким пафосом подумал Саймон. – Осатаневшее „живое сырье“! Он не понял моего фильма и теперь хочет…» Вспомнив, что именно Шидал хочет с ним сделать, он сорвался с места и бросился в чащу.

В черном выгоревшем лесу даже звуки умерли, но Саймон слышал позади топот и хруст – враг не отставал. Его поражала живучесть манокарца: столько выдержать, не принимая допинга! По крайней мере, сам он давно бы уже свалился замертво, если б не мейцан. Подумав о мейцане, Саймон ощутил укол тревоги: у него осталось всего три капсулы. Изъятый у Ромеля запас подарил ему несколько дней полноценной жизни, но слишком быстро иссяк. Завтра он израсходует последнее – а потом станет легкой добычей для Шидала. Этот кошмарный тип не отвяжется, месть – тоже своего рода наркотик.

Впереди, за обугленными черными колоннами, как будто виднелись скалы. Саймон прибавил скорости. Там, в скалах, он спрячется… и примет еще одну дозу… а то раны разболелись и дыхание сбивается… кроме того, со скалы можно прыгнуть и разбиться насмерть… если мейцан закончится и никакого чуда не произойдет… он все-таки оставит Шидала в дураках!..

Скалы, так и есть. Невысокие, покрытые слоем копоти. Цепляясь за выступы, Саймон ловко, как обезьяна, полез наверх – и вскоре оказался на неровной площадке примерно три на четыре метра, с одиноким кустиком на краю. Живым, не обгоревшим. С одной стороны высился каменный гребень. С другой громоздились растрескавшиеся уступы, дальше открывался вид на пепелище. У горизонта клубилось черное и багровое, а выше завис целый рой серебристых точек – пожарные машины. Шидал стоял у подножия скалы и смотрел вверх, запрокинув голову. Саймон оглядел площадку: как назло, ни одного булыжника. Его мучила жажда, боль усиливалась. Вытащив три последние капсулы, он проглотил их и обреченно вздохнул – сейчас нет смысла экономить. Вновь поглядев вниз, обнаружил, что манокарец карабкается по скале – медленно, без особой сноровки, зато с леденящей целеустремленностью. Саймон опять начал озираться: он не рассчитывал найти здесь хороший кирпич, но если в мире есть справедливость, пусть ему подвернется небольшой, зато увесистый камешек… Справедливости в мире не было.

Взгляд Саймона задержался на кустике. Тоже сгодится… Он схватился за ветки, однако через секунду со стоном разжал окровавленные руки – шипастая сволочь! Стянув через голову рубашку, разорвал ее на куски, обмотал ладони тканью и выдрал кустик из расселины, а потом швырнул Шидалу на голову. Против ожиданий, манокарец не сорвался.

– …И за это заплатишь!.. – долетел до Саймона сдавленный выкрик.

Саймон обреченно смотрел, как его недруг ползет по скале вверх. Растение зацепилось колючками за куртку Шидала, тот громко и хрипло дышал – но все равно приближался к цели. Внезапно Саймон почувствовал себя лучше; усталость, боль, жажда – все исчезло. Ага, новая доза мейцана подействовала… Поглядев опять на Шидала, он расхохотался:

– Ну и дурацкий у вас вид с этим кустом на спине, ваше превосходительство! Вы бы на себя со стороны… – договорить он не смог – захлебнулся смехом.

– Дозу принял, идиот! – проницательно заметил Шидал, задержавшийся передохнуть на опасно узком выступе. – У тебя еще много осталось?

Ни черта у меня не осталось, спохватился Саймон. Надо удирать, пока есть возможность.

Он полез по уступам наверх. С гребня увидел, что за скалами расстилается саванна с редкими группами деревьев – зеленая, невыгоревшая. На горизонте колыхалась стена густого дыма. Лишь бы направление ветра не изменилось… Спуск оказался достаточно легким, и наконец Саймон растянулся на траве, молясь, чтобы манокарец свернул себе шею. Над саванной расцвел закат, обезображенный черными мазками. Шорох осыпающихся камешков и усталая ругань заставили Саймона вскочить на ноги. Он в панике огляделся, заметил в траве выбеленную солнцем кучку костей какого-то животного, схватил первое, что подвернулось под руку (череп барвирога), – и метнул Шидалу в лицо, едва тот высунулся из-за скалы. Манокарец пошатнулся. Охваченный отчаянием, Саймон прыгнул вперед, лягнул его в пах и вырвал из рук бластер. Манокарец взвыл и рухнул на землю, но все-таки сумел сделать подсечку, а когда Саймон, перекатившись, вскочил – тот уже выхватил пистолет Волынина.

– Он стреляет, кобура водонепроницаемая… – страдальчески морщась, прохрипел Шидал.

Саймон осознал, что находится в незавидном положении: бластер-то он у противника вырвал, но держал за ствол… Отпрыгнув в сторону, укрылся в гроте, который приметил еще раньше, а манокарец спрятался за камнем.

– Что, не нравится, когда бьют?! – крикнул Саймон. – Мне тоже не нравилось!

– Я тебя еще не так буду бить, когда поймаю! – рявкнул в ответ Шидал.

Со стороны заката приближался аэрокар с красным крестом на дверце. Ясно, опять охотники за эксцессерами, а крест – для отвода глаз.

– Вам нужна медицинская помощь? – спросил усиленный динамиком голос.

Примитивная хитрость… Скривившись, Саймон полоснул лучом по окнам машины. Как будто внутри вскрикнули, потом аэрокар набрал высоту и улетел.

– Саймон, сдавайся! – потребовал манокарец.

Осторожно выглянув из грота, Саймон выстрелил на голос. В край валуна, который лежал в нескольких метрах от его укрытия, ударила пуля, выбив фонтанчик каменных осколков.

– У вас нет парализатора, правда? – рассмеялся Саймон – его опять охватила эйфория. – А стрелять в меня из этой штуки вы не станете!

Он заметил, что ветви ближайшего куста качаются, и нажал на спуск, но вместо манокарца на землю упала желтая птица с венчиком на голове. Здесь слишком много кустов, больших камней и гротов: с одной стороны, удобно прятаться, а с другой – враг, несмотря на свою тупость, тоже прячется и выжидает… Вдруг Саймон заметил в небе группу летательных аппаратов, они стремительно приближались. И это не аэрокары, это… боты космического десанта! Шесть штук. На корпусе каждой машины светилась эмблема Вооруженных Сил Ниара.

Сжав рукоятку бластера, скользкую от пота и сочащейся из порезов крови, Саймон с нарастающим беспокойством наблюдал за аппаратами. Что им тут понадобилось? Может быть, у них учения?.. Да, наверное, ведь у военных иногда бывают учения… Господи, пусть это будут просто учения, а не облава на эксцессеров!

Боты синхронно приземлились. Из них высыпали десантники в боевой экипировке – и мгновенно рассредоточились, укрывшись в траве, за валунами, за кустами, за корпусами своих машин. Потом из крайней выкатилось восемь роботов. Они взяли машину в кольцо, после чего над ней возник мерцающий купол. Генераторы силового поля, догадался Саймон.

Из бота, накрытого силовым куполом, вышли еще люди. Первый – в форме полковника, остальные – в штатском. Советник президента Ниара по чрезвычайным ситуациям, полномочный представитель Космопола в системе Близкого Солнца, комиссар полиции Испанского архипелага, комиссар полиции Айридоны, замминистра внутренних дел, кто-то еще… Полковник поднес к губам коробочку усилителя.

– Эй, вы! Нам надоели ваши игры! У вас есть десять минут, чтобы сдаться властям! В противном случае мы отутюжим всю местность в радиусе двадцати километров, а потом соберем для опознания ваши останки!

«Наверное, во время военных учений так и полагается…» – не желая прощаться с угасающей надеждой, сказал себе Саймон.

– Первая минута истекла! – предупредил командир десантников. – Бросайте оружие и выходите – все до одного, сколько вас там прячется!

Совсем рядом что-то лязгало – через секунду Саймон понял, что это стучат его зубы. Конец. Сейчас его убьют. Господи, да что он такого сделал, чтобы против него бросили космических десантников?! Это же элитные бойцы, обученные выживать в любых условиях и убивать голыми руками…

– Вторая минута истекла!

Саймон со стоном вздохнул. Ничего… Ниар недаром считается высокоцивилизованной планетой: смертную казнь здесь упразднили еще несколько столетий назад. Значит, максимум, что ему грозит, – это пожизненное заключение. Надо сдаваться.

– Третья минута истекла!

– Не стреляйте! – дрожащим голосом крикнул Саймон. – Я иду!

Он вышвырнул из грота бластер, поднял руки над головой и на подгибающихся ногах поплелся навстречу судьбе. Комиссар полиции Испанского архипелага встрепенулся, прищурился, а потом задумчиво кивнул. Узнал, понял Саймон. Он шел медленно, с горькой иронией думая о том, что выглядит сейчас точь-в-точь как герой кинобоевика: по пояс обнаженный (рубашкой пришлось пожертвовать, чтобы выдрать тот чертов кустик), израненный, одинокий… Хорошо, если эту сцену покажут во «Всепланетных Ниарских Новостях». Затаившиеся десантники смотрели на него с изумлением. Защищенные силовым полем должностные лица – тоже.

– Кто вы такой? – спросил советник президента. – Диверсант?

– Нет, я гражданин Ниара… Мне нужно лекарство, господа!

Чиновники начали переглядываться.

– Теракты на островах и поджог леса – твоя работа? – холодно поинтересовался полковник.

– Ну да, моя… – Саймон беспомощно улыбнулся: он чувствовал себя до предела измученным, голова кружилась. – Я ни в чем не виноват. Меня приучили к наркотикам и заставили совершать нехорошие поступки…

После этого признания наступила мертвая тишина. Полковник даже про отсчет времени забыл – только глядел на Саймона и хлопал глазами, а потом вдруг разразился семиэтажным матом.

– И все это сделал вот такой дохляк? – потрясенно пробормотал кто-то из десантников.

Несмотря на паршивое самочувствие, Саймон ощутил обиду: он, быть может, самый великий преступник за всю историю Ниара – а о нем так неуважительно отзываются!

– Сколько еще ублюдков там прячется? – полковник показал на скалы.

– Один, – торопливо сообщил Саймон.

– Выходите все! – не поверив, крикнул полковник в усилитель. – Немедленно!

– Сейчас выйду! – донесся со стороны скал голос Шидала. – Но у меня есть условие, и я на нем настаиваю! Вы должны обещать, что посадите меня в одну камеру с Саймоном Клиссом!

Господи, только не это! Неужели они согласятся?.. Саймон с мольбой смотрел на чиновников: пусть уж лучше сразу пристрелят, на месте… К счастью, представителям власти требование Шидала показалось чересчур наглым.

– Он еще будет ставить нам условия! – возмутился замминистра внутренних дел.

– Если хотите жить, сдавайтесь! – рявкнул командир десантников. – Через две минуты открываем огонь!

– Сдаюсь!

Из кустов вылетел пистолет Волынина – описал параболу и шлепнулся в траву. Потом появился Шидал с поднятыми руками, он шествовал с мрачным достоинством. На всякий случай Саймон попятился, чтобы быть поближе к десантникам.

– Саймон Клисс?.. – одновременно произнесли советник президента и представитель Космопола.

– Эксцессер из «Перископа»? – подхватил замминистра, впившись в Саймона долгим взглядом. – Да, это он! Только очень грязный… Помните голограмму?

– За его поимку назначена денежная премия, и мои парни должны ее получить! – заявил полковник. – Кто из ваших еще там сидит?

– Больше никого, – ответил Шидал. – Господа, я не преступник, а политический беженец с Манокара! Я здесь, потому что пытался обезвредить убийцу. Это я сбил аэрокар Саймона Клисса и прекратил бойню на островах, прошу вас это учесть!

«Ты меня сбил после того, как сдох мой бортовой бластер, – про себя дополнил Саймон. – Но об этом ты им не скажешь…»

– Прочесать местность! – распорядился командир десантников. – Дарлинг, Сергеев – по машинам!

Десантники цепью двинулись к скалам, два бота поднялись в воздух. Закат догорал.

– Вам инкриминируется как минимум незаконный въезд на Ниар и незаконное хранение оружия, – повернувшись к Шидалу, предупредил замминистра. – Ваше имя?

– Джениз Шидал. Я как раз собирался попросить у вашего правительства политического убежища… Видите ли, господа, без оружия мне никак нельзя – за мной охотятся агенты манокарских спецслужб. Я всегда был убежденным противником тоталитаризма и поэтому подвергаюсь преследованию со стороны реакционного манокарского режима.

Это Шидал-то – противник тоталитаризма?! Саймон даже рот приоткрыл. До чего убедительно врет! Пожалуй, если бы «Перископ» не приказал долго жить, шеф бы с радостью взял Шидала на работу (чего доброго, еще и Саймоном бы пожертвовал, чтоб заполучить такого перспективного сотрудника). Чиновники попались. Среди штатских, которые стояли за спинами высокого начальства, возник тихий ропот. «Все-таки человек прогрессивных убеждений, борец против тоталитаризма, диссидент… – донесся до Саймона чей-то возбужденный шепот. – Нельзя же с ним как с бандитом…»

– Почему вы сразу не попросили политического убежища? – Голос замминистра на градус потеплел.

– Мне было некогда, – Шидал попытался интеллигентно улыбнуться, и это у него почти получилось. – Я хотел остановить Саймона Клисса, пока он не взорвал всю вашу планету.

– Не верьте ему! – не выдержал Саймон. – Это убийца-садист, он хотел подвергнуть меня пыткам! Знаете, чем он мне угрожал?

– Он невменяем, – Шидал искоса поглядел на Саймона и с сожалением покачал головой. – Под наркотиками, поэтому все, что он говорит, – сплошной бред. Возьмите у него кровь на анализ, и сами убедитесь!

– Может, уберем поле, полковник? – повернулся к командиру десантников замминистра. – Похоже, никого тут больше нет.

Военный секунду поколебался, но потом властно махнул рукой. Призрачный купол исчез.

– Возьмите у этого парня кровь на анализ, – распорядился замминистра, указав на Саймона.

Тот все еще не терял надежды раскрыть доверчивым должностным лицам глаза на истинную сущность Шидала.

– Его надо посадить в тюрьму – только не в ту, где буду сидеть я, а в какую-нибудь другую! В стальную камеру, и дверь заварить, чтоб он оттуда не вышел… – Кто-то схватил Саймона за руку, в палец впилась игла – от неожиданности он на мгновение замолчал, но потом продолжил: – Он сказал, что уничтожит у меня на глазах все мои лекарства, потом изобьет меня, потом изнасилует, потом заставит съесть целую тарелку живых пауков…

– Господа, это же эксцессер! – перекрывая голос Саймона, заговорил Шидал. – Ложь – его профессия. Да разве мог я такое сказать?! Я всегда мечтал только о том, чтобы над моей родной планетой взошло солнце свободы и демократии!

– Из-за эксцессеров покончила с собой моя сестра, – метнув на Саймона полный неприязни взгляд, произнес комиссар полиции Айридоны.

– И нечего рассказывать нам всякие гадости про пауков! – добавила пожилая дама в строгом деловом костюме.

– Ну что? – спросил замминистра у врача, который смотрел, непонятно прищурившись, на экранчик портативного медавтомата.

– Я бы сказал, что вместо крови у него в жилах течет мейцан… – пробормотал врач и добавил что-то еще еле слышным шепотом.

Замминистра кивнул.

– Я надеюсь, что гуманное правительство Ниара предоставит мне политическое убежище, – опять начал Шидал. – Я признаю, что совершил несколько правонарушений, и готов отсидеть положенный срок в ниарской тюрьме. У меня есть некоторые средства, и я бы хотел нанять хорошего адвоката, с именем…

«Некоторые средства… – вяло усмехнулся Саймон. – Деньги за Джельду!» Происходящее смахивало на дурной сон: ведь он столько раз лгал – и ему верили, а теперь он искренне хочет сказать правду, предупредить их насчет этого типа, но все думают, что он врет, и отмахиваются. Ладно, тем хуже для них…

– …Отправить Клисса на военную базу, – расслышал он негромкий голос замминистра. – Я боюсь, в Хризополисе его растерзают, а нам нужно, чтобы он дожил до суда.

– Устроим, – отозвался полковник. – Послушайте, мои ребята рассчитывали на шайку специально подготовленных диверсантов или даже андроидов – а здесь один-единственный полуживой сукин сын, и это он взорвал завод, устроил экологическую катастрофу, убил сорок пять человек, выжег несколько десятков квадратных километров джунглей!

– Вы – военный человек, – заметил комиссар полиции Испанского архипелага. – У вас чем мощнее противник, тем больше разрушений он может произвести. А у нас иначе… Наиболее жестокие преступления чаще всего совершают такие субъекты, как Саймон Клисс, – эгоцентричные деградировавшие психопаты.

«Он настроен против меня, потому что я сорвал ему день рождения, – утешил себя Саймон, до глубины души задетый такой характеристикой. – Он необъективен».

Небо налилось темной зеленью, на западе светилась узкая темно-розовая полоска. Зарево вдали исчезло – видимо, пожар все-таки потушили. Новоиспеченный борец против тоталитаризма произносил импровизированную речь перед ниарскими чиновниками, призывая их всячески поддерживать манокарских диссидентов, которые подвергаются жестоким гонениям со стороны антинародного правительства.

«И ведь он выкрутится! – с грустью подумал Саймон. – Так же, как на Рошегене, после катастрофы в Рисахэи…» Выкрутится, а потом, спустя много лет, придет к воротам тюрьмы, чтобы встретить свою жертву… При одной мысли об этом у Саймона поджилки затряслись – пауков он всегда боялся, не говоря уж обо всем остальном. Надо, чтобы его приговорили к пожизненному заключению! Тюрьмы на Ниаре достаточно благоустроенные. Он сознается во всех своих преступлениях, даже в тех, которых не совершал… Тогда его никогда не выпустят на свободу, и Шидал до него не доберется.

Подбежавший десантник отрапортовал своему командиру, что неприятеля в окрестностях не обнаружено.

– В машину его, – распорядился полковник, кивнув на Саймона.

Двое рослых десантников потащили Саймона к боту. Врач с медавтоматом под мышкой пошел рядом.

Военная база – это хорошо… Десантники не позволят «живому сырью» растерзать несчастного эксцессера, и Шидала туда не пустят. А остаток своей жизни Саймон проведет в безопасной и надежной, как банковский сейф, тюремной камере!

Глава 20

На экране радара светилось семь огоньков – корабли «Галактического лидера». Внезапно один исчез.

– Нырнул в гиперпространство, – определила Тина.

Стив кивнул. Оставшиеся огоньки запульсировали ярче – яхта приближалась к эскадре. Вот исчез второй, третий… Зато на переднем экране внешнего обзора, на фоне тьмы, усыпанной багровыми точками, появился угловатый серебристый предмет сложной формы, он постепенно увеличивался в размерах. Замыкающий корабль эскадры. Тина поняла, что задумал Гонщик: пристроиться в хвост и совершить переход вместе с ним. В гиперпространстве стрелять по яхте никто не станет – оружие там, как правило, не действует (а иногда бывает, что действует, но эффекты получаются непредсказуемые). Четвертый, пятый, шестой… Огоньки пропали с радара, экраны внешнего обзора заполнило бесцветное ничто, лишь на переднем виднелась кормовая часть потускневшего и как будто деформированного крейсера. Маневр удался. Тина считала себя неплохим пилотом, но сейчас не могла не признать, что до Гонщика ей далеко.

– Что теперь? Просто идем за ними, да?

– Да. Если б я раньше знал, что у Генлаора база на Палионе…

Палиона была третьей с конца планетой в системе Близкого Солнца – комок замерзшего метана и камня. Формально она принадлежала правительству Ниара, а на деле – никому, потому что никто в ней не нуждался. То, что Генлаор именно там прятал свою эскадру, для всех стало неожиданностью. Точнее, не для всех, усмехнулась Тина: двое-трое высокопоставленных чиновников наверняка знали об этом, но получали от «Галактического лидера» щедрую мзду за молчание, а теперь за компанию с остальными громко удивляются – как, мол, получилось, что недосмотрели…

– Чему ты улыбаешься?

Она выложила свои соображения.

– И наверху, и внизу есть как сволочи, так и порядочные люди, – Гонщик выключил бесполезный теперь радар. – Главное – не перепутать тех и других. Сейчас я сам не могу понять, почему я – то есть Стив Баталов – поверил Генлаору. Правда, в то время я был совсем другим человеком… О, «картинки» пошли!

«Картинки» были той самой причиной, из-за которой корабли с живым экипажем редко летали через гиперпространство (а пассажирские космолайнеры – никогда). В гиперпространство ныряли, чтобы спастись от погони, догнать ускользающего беглеца или вовремя успеть, пожертвовав ради скорости душевным комфортом.

– Послушай, я ведь не спросил… – забеспокоился вдруг Стив. – У тебя устойчивая психика?

– Да. Если верить тергаронским тестам… Я уже была здесь несколько раз, в одиночку, – приходилось нырять, когда за мной гонялись манокарцы.

– Тогда порядок. А то я потащил тебя с собой и совсем забыл, что людям обычно не нравится в гиперпространстве.

Сквозь стены просачивались невероятным образом перекрученные туманные объекты. Порой возникало впечатление, что смотришь на них с большой высоты… или, наоборот, что они стремительно падают на тебя сверху. Бесплотные, невесомые, они уходили так же внезапно, как появлялись. Иногда среди них мелькало нечто, более-менее узнаваемое: медленно парящие шары, заполнившая собой все пространство бесконечная лестница, которая в следующую секунду оказывалась поверхностью океана с одинаковыми волнами-ступеньками, вывернутый наизнанку скалистый пейзаж. Ученые до сих пор не сошлись во мнениях насчет того, реальные это объекты, «отраженные» в гиперпространстве, или местные фантомы. Многих «картинки» выбивали из колеи; иногда случалось, что человек во время такого путешествия сходил с ума или умирал от внезапной остановки сердца. Тина спасалась от отрицательных эмоций, напоминая себе о том, что во Вселенной есть вещи похуже гиперпространства: например, детство, проведенное на Манокаре в стандартных условиях. Помогало.

Она покосилась на Стива: тот разглядывал «картинки» с живым любопытством, непринужденно развалившись в кресле.

– Интересно, правда? – улыбнулся он, заметив ее взгляд. – Не понимаю, что здесь может кому-то не нравиться…

– В первый раз вижу человека, который в гиперпространстве чувствует себя как дома, – осознав, что Стив не притворяется, ошеломленно пробормотала Тина.

– Ну, когда я был пилотом в «Галактическом лидере», я тоже испытывал дискомфорт, если случалось нырять. А после чемпионата у меня это прошло. Сейчас я постоянно летаю через гиперпространство. Здесь вполне можно жить.

– Летаешь через гиперпространство? И всегда попадаешь куда надо? – Тина имела представление о том, какие сложные расчеты нужно для этого проделать (сама она ныряла только в крайних случаях).

– Ага, попадаю.

– И твой компьютер справляется? Яхта ведь не почтовая капсула, тут такая поправка на массу…

– Я здесь ориентируюсь сам, без компьютера. Понимаешь, это примерно как… – Он нахмурился, потер подбородок, рассеянно оглядел заполненную призрачными формами рубку и наконец сдался: – Не могу объяснить. Просто ориентируюсь, и все.

Будь на месте Гонщика кто-нибудь другой, Тина решила бы, что он морочит ей голову.

– Это происходит оттого, что я знаю, куда мне надо и куда не надо, – сделал он безуспешную попытку внести в вопрос ясность.

– М-м-м… А фантомы с тобой не разговаривают?

– Случалось. Похоже, тут есть какая-то своя форма жизни, способная на контакт.

– Я слыхала, от этих контактов можно свихнуться. Но один тергаронский офицер научил меня, что делать в таких случаях.

– Что? – заинтересовался Стив.

– Посылать их подальше. По-тергаронски, с матом. Ничего, срабатывает.

– Поболтать с ними – это забавно, – возразил Гонщик.

Крейсер, еще больше искривившийся, по-прежнему маячил на экране переднего обзора.

– Возможно, они ждут, когда мы отстанем, – кивнув на экран, заметила Тина.

– Вряд ли. Командует Генлаор, он на флагмане, а оттуда нас не видно. Не забывай, что радиосвязь в гиперпространстве не работает. Я думаю, они знают, куда летят. Наверное, заранее рассчитали курс, еще на Палионе.

Курс для перехода через гиперпространство можно рассчитать, но это требует времени и громадных ресурсов. Чем больше масса, тем сложнее расчеты. Ничего удивительного, что эскадра стартовала только сегодня.

Из стены выплыл светящийся шарик. Завис над пультом – казалось, он рассматривает людей, – а потом спросил на общегалактическом:

– Что ты здесь делаешь в таком виде?

Каким-то образом Тина уловила, что гость обращается не к ней, а к Гонщику.

– Хороший вопрос, – усмехнулся тот.

– Выбирайся наружу из этой водянистой штуки, в которой ты застрял!

– Мне и тут неплохо.

– Ты выглядишь несколько деградировавшим, – расстроенно, как показалось Тине, заметил посетитель и исчез в стене.

– Спасибо! – бросил вслед Стив.

Тина негромко рассмеялась:

– И ты всегда с ними так беседуешь?

– Как придется. Но страшного здесь не больше, чем в нашем трехмерном мире.

Появился другой шарик – вдвое меньше первого и не такой яркий. Голос у него был тонкий, звенящий:

– Вы здесь надолго?

– Не очень, – теперь Тина тоже решила включиться в разговор.

– Вы доберетесь до цели быстрее, если не будете тащить с собой столько твердых предметов.

– Это наше имущество.

– Ты принадлежишь к категории «человек»? – Шарик приблизился к ней. – Ты не похож на других людей.

– Не похожа, – поправила Тина. – Я не совсем человек, я киборг.

– Киборг? Можно, я примерю твою оболочку? Выйди наружу, а я займу твое место.

– Это невозможно, – Тина улыбнулась.

– Давай, я тебя оттуда вытащу!

– Ты хочешь меня убить? – насторожилась она.

– Что значит «убить»?

– Уничтожить.

– Нет, не хочу уничтожить. Я только достану тебя из этой штуки, где ты сидишь, из твоей оболочки… – Шарик вплотную приблизился к ее голове.

– Это одно и то же, – сквозь зубы процедила Тина.

– Нет, не одно и то же…

– Попробуй это сделать, и я тебе врежу, – ровным голосом предупредил Стив.

Шарик отлетел к стене, а Гонщик добавил:

– Вот так, только посильнее.

– Ну и ладно, – пробормотал шарик. – Не слишком хотелось… – и исчез.

– Черт, он меня чуть не прикончил. – Расслабившись, Тина опустила сжатый кулак – она совсем уже было приготовилась прошить нахального гостя лазерным лучом, хоть и сознавала, что обычное оружие вряд ли спасет в такой ситуации. – Теперь я понимаю, почему в гиперпространстве можно умереть от остановки сердца. Опасный субъект.

– Просто любопытный. Он действительно считал, что не причинит тебе вреда. Знаешь, ты с ними лучше не разговаривай – по способу тергаронского офицера. Тогда все будет в порядке.

– А как ты ему врезал? Ты ведь даже не пошевелился.

– Так же, как дволлам… Внимание, выходим!

Крейсер на экране сузился и начал завязываться узлом – по крайней мере, так это выглядело в гиперпространстве. Тина молча наблюдала за пальцами Стива: он нажимал на кнопки быстро и уверенно, почти не глядя. Туманное ничто сменилось обычной чернотой трехмерного космоса, оживленной далекими звездами. Одна из них была заметно крупнее и ярче других. На экране радара появились огоньки, на обзорных экранах – величественные, горделиво сверкающие в льдистом звездном свете корабли «Галактического лидера».

– Посмотри, где мы, – не отрываясь от пульта, попросил Гонщик.

Тина развернулась вместе с креслом к навигационным приборам и через несколько минут сообщила:

– Это Лактария, мир римайгов. Что здесь понадобилось Генлаору?

– Рангон, – после недолгой паузы отозвался Гонщик. – Сырье для энергопластин, римайги добывают его на Чаркхобгре. И вряд ли Генлаор намерен приобрести рангон законным путем…

– Виллерт, это вы? – ожил вдруг передатчик. – Я уже не надеялся, что вы появитесь. Подойдите к «Мезону», сейчас мы возьмем вас на борт. Виллерт, ответьте!

– Он решил, что это Руческел, – поморщился Гонщик.

– Стив, римайги – никудышные бойцы, – глядя на весело сияющую Лактарию, медленно произнесла Тина. – Они не смогут дать отпор эскадре Генлаора.

– Как раз поэтому он сюда и приперся, – мрачно согласился Стив.

– Виллерт, почему не отзываетесь? – В голосе Генлаора появились подозрительные нотки. – У вас поврежден передатчик? Тогда оставайтесь на месте, вы меня поняли? Мы вас на всякий случай просканируем, а потом возьмем на борт. Яхта, оставайтесь на месте! Почему не выполняете приказ?! Перестаньте маневрировать!

– Если что, я успею нырнуть, – объяснил Стив. – Надо предупредить римайгов, но вряд ли они готовы к атаке из космоса.

Римайги, небольшие рептилиеподобные существа, были расой миролюбивой и спокойной. Даже в такой организации, как Космопол, их представители занимались обычно сугубо канцелярской работой. Оснащенная суперсовременным оружием эскадра «Галактического лидера» сможет диктовать им свои условия без всяких проблем.

– Опять вышло как на «Сиролле»… Я этого не хотел.

– Подожди, – Тина прищурилась. – Лактария… А рядом – Лимма, остывающий красный карлик. До нее рукой подать. Вопрос в том, как заманить туда Генлаора.

– И что это даст?

– Там тергаронская военная база. Уж они-то всегда готовы к атаке из космоса! Они такому подарку только обрадуются.

– Понял, – Стив включил передатчик. – Генлаор, ты меня слышишь? Это не Руческел, это я.

На покрытом рябью экране связи появилось лицо Генлаора.

– Ты?! Подлец! Я подарил тебе жизнь, а ты что сделал?!

– Ты подарил мне жизнь? – с расстановкой переспросил Гонщик.

– Приказ всем кораблям: огонь по яхте! – распорядился Генлаор.

Яхта была намного маневренней, чем большие звездолеты, и Стив, включив на мгновение посадочные двигатели, успел заложить крутой вираж.

– Взять его в кольцо! – крикнул Генлаор. – Не давайте ему нырнуть!

– Босс, мы будем гоняться за этой яхтой? – спросил чей-то голос, искаженный помехами и, несмотря на это, удивленный.

– Да!

Гонщик подмигнул Тине. Впереди звезды исчезли, по краям стали багровыми – яхта наращивала скорость.

– Ты не уйдешь, хоть ты и Гонщик! – опять ожил эфир. – Сдохнешь, как все ваше клонированное отродье!

Корабли на экране заднего обзора уменьшились в размерах, но показания радара свидетельствовали о том, что они продолжают преследование.

– Он не может нырнуть, мы его зацепили! – с торжеством объявил Генлаор. – Гонщик, скоро мы тебя добьем!

Прошло несколько часов.

– Стив, у тебя есть какие-нибудь документы? – убедившись, что связь выключена, спросила Тина. – Это важно.

– Ага. На имя Стива Баталова, гражданина Земли, дальнего родственника и тезки Стива Баталова с Ниара. Я купил их полтора года назад.

Стив сделал очередной рывок в сторону: все это время он летел, выписывая непредсказуемо дикие зигзаги, чтобы с кораблей не могли прицелиться. Внутри яхты движение, скомпенсированное антигравитацией, не ощущалось – о нем можно было судить лишь по рисунку звезд на экранах, который постоянно менялся.

– Хорошо. Тергаронцы не должны узнать о том, что ты мутант. Они выполняют условия договоров, и с ними вполне можно иметь дело… Но твои способности могут их насторожить.

– Учту.

Генлаор снова вышел в эфир: произнес несколько непечатных угроз и в конце добавил, что «справедливость восторжествует» (для Тины всегда было загадкой, что имеют в виду такие, как он, когда говорят о справедливости). Потом радар засек впереди по курсу множество новых объектов – пояс астероидов вокруг Лиммы, а минуту спустя незнакомый голос потребовал:

– Неопознанный корабль, назовите свои данные! К вам обращается тергаронский военный патруль.

Тина взглянула на Гонщика, тот кивнул. Она включила связь:

– Я Тина Хэдис, киборг, контракт с правительством Тергарона номер 780091. Яхта частная, принадлежит моему другу, гражданину Земли Стиву Баталову. На борту нас двое – владелец яхты и я. За нами по пятам идет эскадра «Галактического лидера», семь боевых кораблей, флагман – крейсер «Мезон». Видимо, после краха корпорации они решили заняться разбоем.

– Шутки у вас, ребята! – расхохотался патрульный. – Говорите, целая эскадра за вами гонится?.. О, черт… Вот, мы их засекли! Боевая тревога!

Спустя полчаса огоньков на экране радара стало больше.

– Эскадра «Галактического лидера», к вам обращается генерал Суодикаро! Вы вторглись в сектор, который находится под контролем Тергарона. Предлагаю вам капитулировать!

– Идите к черту, генерал! – раздраженно ответил Генлаор. – Ваше правительство еще не расплатилось с «Лидером» за последние поставки! Вы воспользовались тем, что у нас временные затруднения, и заморозили платежи. Вы знаете, с кем разговариваете?!

– С кем?

– Я – Аксель Генлаор, президент Совета Директоров «Галактического лидера»! У меня в этом секторе дела.

– Аксель Генлаор – это преступник, которого разыскивает Космопол. В последний раз спрашиваю: вы согласны капитулировать?

– Не суйтесь не в свое дело, генерал, если не хотите фатальных неприятностей!

– Начинаем операцию «Звездный ураган»! – ликующим, как показалось Тине, голосом объявил генерал.

– Ага, сейчас они начнут, и тут сам вакуум будет кипеть… – пробормотал Гонщик.

– Ныряем? – спросила Тина.

– Не получится.

Она уже поняла, что не получится: для того чтобы нырнуть в гиперпространство, нужно перейти световой барьер, а им ради лучшей маневренности пришлось сбросить скорость. Сейчас они двигались очень быстро, однако до барьера недотягивали. Вдобавок, чтобы как следует разогнаться, надо лететь по прямой, но тогда их траектория станет предсказуемой – слишком велик риск, что подстрелят, да и в астероид врезаться недолго.

Им все-таки удалось убраться с поля боя и укрыться за одним из крупных астероидов. Правда, не без урона: пару раз яхту тряхнуло (Гонщик и Тина остались в креслах и не влепились в стенку над пультом только благодаря страховочным ремням), после чего передатчик перестал работать, а на экране бортового компьютера появился список повреждений из пяти пунктов.

– Не смертельно… – прокомментировал Стив. – До ближайшей планеты дотянем.

– Попробую договориться с тергаронцами насчет ремонта.

Сражение продолжалось. Один из кораблей эскадры Генлаора превратился в слепящую вспышку и исчез. Другой тергаронцам удалось захватить в силовой кокон, теперь его медленно буксировали по направлению к Лимме. Третий – это был «Мезон» – распался надвое, и тут от него отделился небольшой предмет.

– Спасательная капсула, – заметил Гонщик. – Наверняка там Генлаор, давай за ним!

Он развернул яхту наперерез капсуле. Та промчалась мимо. Спасательные капсулы жестко запрограммированы: если катастрофа произошла в открытом космосе – дрейфовать около места крушения, непрерывно посылая в пространство сигнал «SOS», если поблизости от какой-либо планетной системы – доставить пассажира на планету с наиболее подходящими для данной формы жизни условиями. Стиву и Тине оставалось только последовать за капсулой. Яхта не могла ее догнать – сказывались полученные повреждения.

– Стив, там может быть кто угодно. Почему ты решил, что это Генлаор?

– Потому что я его знаю: он всегда позаботится о том, чтоб оставить для себя лазейку, а на остальных ему наплевать. Он мой, ладно?

– У меня тоже есть к нему счет.

Тина вспомнила Ли с раздавленной рукой, израненного осколками пожилого незийца в ванне. Впрочем, они-то остались живы… А вот тем, чьи изуродованные трупы она вытаскивала из-под обломков на девятнадцатом ярусе, повезло меньше.

– Я дала себе слово, что убью того, кто устроил взрыв на «Сиролле».

– Тогда вот что… Кто из нас первым до него доберется – тот его и убьет, согласна?

Она кивнула, но потом спохватилась:

– У тебя преимущество, я ведь не могу телепортироваться!

Стив пожал плечами.

Небольшая планета, окруженная разреженной атмосферой, приближалась. Капсула опускалась на дневную сторону, яхта – следом за ней. Скорее всего, пассажир заметил, что за ним гонятся, однако бортовой компьютер исправно выполнял свою программу, игнорируя приказы человека. Именно поэтому Тина избегала связываться с компьютерами, чьей главной задачей является спасение разумной жизни: они сделают все для того, чтобы подопечный выжил, но на его команды будут реагировать, как на лепет идиота (разработчики программ утверждали, что человек в экстремальных условиях нередко теряет способность здраво рассуждать, а компьютер непогрешим). Тина предпочитала иметь в своем распоряжении технику, которая подчиняется ей, а не наоборот.

Капсула приземлилась на каменистой площадке, окруженной высокими тонкими скалами. Из нее выпрыгнул человек в зеркальном бронекостюме, с кобурой на поясе – поглядел на снижающуюся яхту и пропал из поля зрения. Через несколько минут яхта опустилась рядом с капсулой.

– Воздух снаружи пригоден для дыхания? – спросил Стив, включив анализатор.

– Да, – отозвался компьютер. – Его состав…

– Не надо. Температура?

– Минус тридцать два градуса по Цельсию.

Стив отстегнул ремни и прошел в салон. Тина увидела, что он натягивает теплый спортивный костюм, надевает шлем, и последовала его примеру. Противник в зеркальной броне – значит, лучевое оружие тут бесполезно.

– У тебя нет второго дезинтегратора?

– Только один, – Гонщик застегнул пояс с кобурой – и исчез.

Тина направилась к выходу. Ну конечно, он ее опередит! Воздух снаружи был обжигающе-холодный и неподвижный. Тонкие скалы тянулись к мутному небу, как серые окаменевшие водоросли. Маленькое красное солнце стояло в зените. Под ногами похрустывал снег – рассыпчатый, буроватый, он определенно не имел ничего общего с замерзшей водой. Оказавшись вне гравитационного поля яхты, Тина почувствовала себя непривычно легкой: сила тяжести ниже нормы. Ни Стива, ни пассажира капсулы не было видно. Слева за скалами послышался шорох, потом полный злобы и тоски голос произнес:

– Проклятый клон, я создал тебя на свою голову!

Голос Генлаора. Значит, Гонщик не ошибся.

– Ты не создал меня, Генлаор, – спокойно возразил Стив.

Тина выглянула из-за скалы: дальше была пропасть с покрытыми бурой изморозью отвесными стенами, а на другой стороне, на узкой вытянутой площадке, стояли Генлаор и Гонщик. На зеркальном костюме Генлаора играли кровавые блики, он двумя руками держал перед собой пистолет Волынина, а за спиной у него Тина заметила миниатюрный гравиранец, тоже с зеркальным покрытием (такое приспособление стоило дороже, чем аэрокар-лимузин последней модели). Дезинтегратор Стива по-прежнему находился в кобуре. Тина скрипнула зубами. Она не видела другого способа перебраться на ту сторону, кроме как прыгнуть через пропасть, – если сделать это сейчас, на глазах у Генлаора, тот успеет выстрелить.

– Тебе подарили жизнь, но ты не способен на благодарность, – напыщенно процедил Генлаор. – Из-за тебя мой партнер, Виллерт Руческел, заболел от горя…

– Эй, Генлаор! – крикнула Тина.

Он резко повернулся в ее сторону и нажал на спуск. Тина спряталась за скалой. Вновь выглянув, обнаружила, что Гонщик не воспользовался этим, чтобы достать оружие, и сквозь зубы выругалась.

– Виллерт говорил, что тебя нельзя убить обычным способом, – продолжил Генлаор. – Сейчас я проверю!

Звук выстрела. Стива швырнуло на камни. Генлаор выстрелил в неподвижное тело еще несколько раз, потом опустил пистолет и пробормотал:

– Готов… клон! Жалко, что здесь нет несчастного Виллерта…

Тина пристально смотрела на Гонщика: она уже знала, что регенерация начинается не сразу, а спустя некоторое время… Тело как будто слабо пошевелилось.

– Тина, ты меня слышишь? – крикнул Генлаор. – Твой наниматель убит, а мне нужен телохранитель! Один раз ты меня подвела, но выбора нет – я возьму тебя!

– А сколько заплатишь? – наблюдая одновременно и за Гонщиком, и за рукой с пистолетом, спросила Тина.

Ей бы только оказаться рядом с Генлаором – и тогда он узнает, что зеркальный бронекостюм не всегда является надежной защитой. Тело Стива забилось в судорогах.

– Надо же – пять разрывных пуль получил, а до сих пор агонизирует… – мельком взглянув на него, засмеялся Генлаор. – Пятьсот галов в день.

– Пятьсот в день? Киборгу-телохранителю? Тысячу.

Гонщик перестал «агонизировать» и опять замер.

– У меня нет таких денег, вы с этим ублюдком меня разорили! Шестьсот.

– Семьсот.

Вскочив на ноги, Стив ударил Генлаора по запястью. Пистолет отлетел в сторону.

– А… – ошеломленный Генлаор повернулся.

Тина пожалела о том, что за поляризованным щитком шлема не видно его лица. Только что расстрелянный в упор Гонщик стоял перед ним – в окровавленной одежде, но вполне живой и здоровый.

– Ты ожил… – выдавил Генлаор. – Но ведь этого не может быть… Убитые не оживают…

Он попятился. Гонщик медленно надвигался на него. «Ивел аухама стай…» – севшим голосом произнес Генлаор (это было начало кудонского заклинания, изгоняющего злых духов, из популярного телесериала ужасов). Договорить он не успел, потому что дошел до края площадки. Неловко взмахнул руками, пытаясь сохранить равновесие, – и сорвался. Вскоре со дна пропасти донесся звук глухого удара.

– Разбился… – поглядев вниз, заметила Тина. – Стив, ты сейчас в состоянии телепортироваться – или я схожу за аэрокаром?

Гонщик подобрал пистолет Волынина и очутился рядом с ней.

– Нужен?

– Спасибо, пригодится, – сухо поблагодарила она, взяв оружие.

– В чем дело?

– За такое морду надо бить! А если б он догадался разнести тебе череп?

– Без разницы. Регенерация не зависит от мозга. Понимаешь, когда я это делаю, я как бы воздействую на себя извне… На том чемпионате у меня была проломлена голова – и ничего. – Стив покосился на пропасть. – По крайней мере, не пришлось пачкать об него руки.

– Ты мог просто пристрелить его, без этого театра. – Не выдержав, Тина добавила: – Заметно, что у тебя была проломлена голова!

– Не сердись, – Гонщик обнял ее за плечи. – Я все-таки разделался с Генлаором, а ты – самая необыкновенная женщина во Вселенной. Пойдем?

– Пойдем, – вздохнула Тина (похоже, что спорить с ним бесполезно). – Тебе лучше переодеться, пока не прибыли тергаронцы.

Победа не принесла ей особого удовлетворения. Впрочем, победу ведь одержал Стив, без ее участия, да еще таким способом, что Тину до сих пор разбирала досада: сама она всегда предпочитала тактику разумной осторожности – именно поэтому ей удалось восемь лет продержаться, не угодив в манокарские застенки. Выходка Гонщика представлялась ей, мягко говоря, дикой.

– Я приглашаю тебя в ресторан, – Стив привлек ее к себе. – В самый шикарный…

– Здесь нет ресторанов, – мрачно ответила Тина. – Есть офицерский клуб на базе, но нас туда не пустят.

– В Хризополисе, когда вернемся, – Стив подхватил ее на руки.

В следующее мгновение они оказались в салоне яхты. Гонщик пошатнулся, и оба рухнули на диванчик у стены.

– Тебе надо отдохнуть после регенерации, а не таскать на руках киборгов. – Тина поднялась, оглядела его и посоветовала: – Переоденься, они скоро прилетят.

Гонщик стянул продырявленный пулями костюм, отдал роботу и надел чистый комбинезон. Успел вовремя – компьютер как раз сообщил, что в небе замечены два боевых аэрокара.

С тергаронскими офицерами объяснялась Тина: опустив множество существенных подробностей, сказала, что они с Баталовым преследовали Генлаора, и тот сорвался с площадки в пропасть. Вскоре автоматы подняли наверх тело бывшего руководителя «Галактического лидера».

– Он разбился, все кости переломаны, – уже на базе сообщила Тине девушка-лейтенант, которой поручили присматривать за временными гостями. – А умер еще в воздухе, от остановки сердца, и на лице такое выражение, как будто перед смертью увидел что-то ужасное. Знаете, на нем ведь был гравиранец, вполне исправный – и он ухитрился свалиться в пропасть! На такое способны только штатские… – Пренебрежительно фыркнув, девушка официальным тоном закончила: – Его останки передадут Космополу.

Гонщик дал подписку, что не будет заниматься шпионажем, после чего ему предоставили для ремонта яхты один из ангаров, а также запчасти, за которые Тина расплатилась, воспользовавшись своим старым счетом в тергаронском банке. Около ангара дежурили солдаты, без передышки игравшие в азартные игры, и робот с видеокамерой. На борту яхты тоже круглосуточно торчал охранник (Тине удалось убедить Стива в том, что лучше проявить благоразумие и не протестовать против такой меры) – ему было скучно, и он с разрешения Стива играл с бортовым компьютером. Сам Гонщик, которому запретили покидать ангар, целыми днями напролет занимался ремонтом, Тина ему помогала. Оба сошлись на том, что лучше не испытывать терпение тергаронцев и убраться отсюда побыстрее.

Однажды девушка-лейтенант, каждый день навещавшая их, сказала:

– Тина, с вами хочет поговорить один из военнопленных, Арнольд Риган. Вы знаете такого?

– Да. Где он?

– В тюрьме. Он был на «Мезоне», в загерметизованном отсеке, там многие выжили. Если хотите его навестить, вам надо получить разрешение у майора Коренау.

Назавтра Тина получила разрешение и пошла к Ригану, лейтенант ее сопровождала. Они пересекли припорошенную буроватым снегом площадку, окруженную ангарами. Тина давно уже заподозрила, что все они пустуют: это старая, заброшенная часть базы, потому-то их с Гонщиком здесь и устроили.

– Холодно, – заметила, поежившись, лейтенант. Ее щеки и кончик вздернутого носа порозовели.

– Еще бы, – согласилась Тина – она ощущала холод, но не мерзла. – Тут лето или зима, если это не военная тайна?

– Тут времена года не меняются. Лет через пятнадцать я тоже стану киборгом.

Тина не стала спрашивать, сколько сейчас на Тергароне киборгов, – это вполне могло сойти за выпытывание стратегически важных сведений. Тергаронцы не любят, когда посторонние лица лезут куда не надо и задают много вопросов. Она быстро это усвоила и за десять лет контактов с ними ни разу не нарывалась на неприятности из-за чрезмерного любопытства. Кое-что она вычисляла, просто сопоставляя факты, но выводы держала при себе. Девчонке около двадцати пяти – значит, киборгизации подвергают сорокалетних, тех, у кого уже есть дети. Видимо, тергаронцы всерьез готовятся к большой войне с потенциальным агрессором. Другой вопрос, существует ли этот самый агрессор… Силарская игра так и не дала ответа – пятьдесят на пятьдесят.

Спустившись в подземный туннель, они сразу окунулись в густое тепло, и легкость исчезла – здесь была привычная для людей сила тяжести.

– Сюда, – позвала лейтенант.

Машина с непрозрачными окнами, мягкими диванчиками и звуковым синтезатором, наигрывающим бодрую мелодию (очевидно, для того, чтобы заглушать доносящиеся снаружи звуки). Она мчала их по лабиринту туннелей минут пятнадцать, и под конец у Тины возникло навязчивое желание сломать синтезатор: он не только без устали повторял один и тот же мотивчик, но еще и невыносимо фальшивил.

– Зациклило, – объяснила девушка, когда прибыли на место. – Они часто выходят из строя.

Пришлось подождать, пока один из часовых, повернувшись к терминалу, проверял данные Тины Хэдис. Наконец их впустили в широкий длинный коридор, облицованный металлическими плитами. Роботы в нишах, глазки видеокамер, одинаковые двери. Типичная тюрьма.

– У нас тут гауптвахта, но сейчас всех повыпускали в честь победы, а то негде было разместить военнопленных. – Лейтенант остановилась перед первой дверью. – Это комната для свиданий, заходите.

Комната для свиданий выглядела получше, чем коридор: здесь были пластиковые панели веселенькой расцветки, подержанная мягкая мебель и большая стереокартина с морским пейзажем. Вскоре замок опять щелкнул – привели Ригана. Он заметно похудел, правую щеку покрывала застывшая белая пена.

– Привет, Тина, – хрипло поздоровался он, усаживаясь в кресло напротив.

– Привет, Риган. Я рада, что вы живы. Вас ранило?

– Ожоги. Это вы с тем парнем заманили нас в ловушку?

– Мы, – Тина не собиралась ни увиливать, ни оправдываться.

– Я на вас не в обиде. По крайней мере, мы ни во что не успели вляпаться и нас не притянут к суду за пиратство. В этом… сражении погибло много народу, но те, кто уцелел, смогут вернуться домой и жить по-человечески. Нас уже скоро отправят на Ниар – сказали, что сейчас ведутся переговоры с правительством. Серьезно, Тина, вы меня выручили. Генлаор убит?

– Да.

– Это точно? Вы видели его мертвым?

– Да, точно.

– Наконец-то… Уж теперь я буду с оглядкой выбирать себе новых боссов!

– С вашими детьми все в порядке?

– Ага, – он кивнул, пощупал обожженную щеку и поморщился. – Не болит, зато чешется…

– Почему вы помогли мне в прошлый раз, в Хризополисе? – Ей давно уже хотелось спросить об этом. – Когда Генлаор приказал вам убить меня?

– Помните дволлов? – Риган усмехнулся и опять слегка поморщился.

– Разве можно их забыть?

– А помните, как я нашел способ защищаться от них? Я тогда многое передумал… Активный разум включает в себя еще и порядочность, и способность делать правильный выбор. Жаль, что я оказался на стороне этого прохвоста Генлаора… Но теперь все в прошлом. Я рад, что выиграла ваша команда.

– Спасибо. Как здесь условия, нормальные?

– Пожаловаться не могу. Тергаронцы, конечно, народ без сантиментов, вояки – они и есть вояки. Но кормят прилично, всем раненым оказали медицинскую помощь. Я уж думал, что никогда не выберусь с этой каторги…

Тина поняла, что он имеет в виду не битву и не тергаронскую тюрьму, а свою зависимость от Генлаора.

– Будьте счастливы, Тина, – пожелал он на прощание.

– Вы тоже, Риган.

Через день ремонт был закончен, и яхта покинула военную базу. За пределы системы Лиммы ее отбуксировал тергаронский катер, после чего Стив разогнался до светового барьера и нырнул в гиперпространство. На этот раз полет прошел спокойно, незваных посетителей не было. Яхта вышла в трехмерный космос в окрестностях системы Близкого Солнца, и Тине, несмотря на весь ее скептицизм, пришлось признать, что Гонщик действительно ориентируется в гиперпространстве без всяких предварительных расчетов. Дальше летели в обычном режиме, сбросив скорость в соответствии с правилами – Всегалактический Кодекс строжайше запрещал нырять в гиперпространство, равно как и выходить из него, в пределах звездных систем. Яхта шла к Ниару на автопилоте, делать было нечего. Стив достал ренгмари, силарскую игру.

– Попробуем еще раз? Только теперь главной фигурой будет не Генлаор, а Руческел.

– Давай, – согласилась Тина.

Прозрачный многогранник мерцал на столе посреди салона, внутри передвигались, подчиняясь командам, разноцветные миниатюрные фигурки.

– Вот это вывод! – присвистнул Стив (они только что пересекли орбиту Олимпа; впереди по курсу, правее солнца, можно было разглядеть пока еще крохотную белую звездочку – Ниар).

– Какой вывод? – Тина потянулась за электронной инструкцией к ренгмари.

– Руческел – агент внешнего агрессора, вероятность – семьдесят пять процентов с десятыми долями. Чтобы сделать более точный вывод, нужно знать, подчинялся Генлаор Руческелу или действовал сам по себе. В первом случае вероятность повышается, во втором понижается. – Повернувшись к роботу, который, казалось, тоже с интересом глазел на игру, Гонщик бросил: – Чашку кофе, покрепче.

– Головоломная игра, – Тина подперла кулаком подбородок. – Как и все у силарцев.

– Есть только один способ узнать правду.

– Сыграть по новой?

– Нет. Добраться до Руческела.

Приземлились в тропиках и оттуда на аэрокаре полетели в Хризополис. У Стива было два аэрокара, причем один из них еще с прошлого раза стоял на площадке для частного воздушного транспорта на окраине столицы. Когда Стив попытался открыть дверцу, запищала сигнализация, а потом выкатившийся из-за соседней машины робот укоризненно сообщил, что сначала надо заплатить за стоянку и охрану, за весь срок, плюс десять процентов пени.

– Послушай, я был очень занят, – присев перед ним на корточки, объяснил Гонщик. – Спасал Галактику от пиратов. Может, замнем насчет пени?

– Стандартное оправдание, – равнодушным голосом отчеканил робот. – Собственники многих арестованных аэрокаров спасают Галактику от пиратов, либо сражаются с межзвездными террористами, либо препятствуют превращению Близкого Солнца в сверхновую. Подобные действия не являются основанием для неуплаты штрафа.

Пришлось заплатить, после этого полетели в космопорт. Пустой аэрокар следовал за тем, в котором сидели Гонщик и Тина, в точности повторяя все его маневры; оба одновременно опустились на площадку, выложенную белыми и синими треугольниками. Тут стояло множество разнообразных машин, в воздухе над ними плавали небольшие дисковидные автоматы с подвижными объективами видеокамер – словно медлительные глубоководные рыбы, с ленивым любопытством наблюдающие за обитателями дна, а выше парили два патрульных аэрокара: один с эмблемой ниарской полиции, второй от Космопола. Дальше виднелись облицованные огнеупорными плитами ангары, доки и административные здания – невысокие, зато на несколько этажей уходящие под землю. За ними высились звездолеты. Издали космодром походил на город, спроектированный архитектором-модернистом, или на выставку гигантских причудливых механизмов. Обслуживающая техника и сновавшие меж кораблей наземные машины в таком соседстве казались игрушечными. Сейчас на поле опускался новый корабль – темный, окутанный дрожащим маревом.

– В детстве я часто приезжал сюда посмотреть, – улыбнулся Стив. – Мечтал стать пилотом.

Как выяснилось, арест с яхты сняли еще в тот день, когда Тина побывала в прокуратуре. Уладив кое-какие формальности и заплатив за аренду места в ангаре, она поднялась в заполненный народом зал ожидания, нашла Стива, и вместе с толпой пассажиров с только что прибывшего космолайнера они вышли наружу. Пассажиры устремились к аэробусам, а Гонщик и Тина задержались около здания. По космопорту гулял теплый ветер, кое-где меж стыков бетонных плит пробивалась первая зеленая травка.

– Хороший день.

– Ага, хороший… – Стив смотрел, с сомнением прищурившись, на грузовой фургон, который мчался со стороны космодрома прямо на них. – Слушай, а ты к драке готова?

– Как обычно.

Тина тоже заметила фургон и в глубине души надеялась, что это просто совпадение: день и правда хороший, не хотелось портить его стрельбой и мордобоем.

– Взрывчатки там нет, – на секунду прикрыв глаза, сообщил Стив.

Они стояли возле глухой стены, за их спинами на выкрашенных под бронзу толстых металлических плитах играли тусклые блики. Справа и слева выступали черные контрфорсы. Около входа никого не осталось, толпа схлынула. И ни одного робота с видеокамерой. Фургон развернулся боком и затормозил, дверца распахнулась, наружу высунулся ствол бластера. Тина отскочила за контрфорс.

– Тина Хэдис, ты арестована! – выкрикнул по-манокарски неуверенный, но резкий и злой голос. – Брось оружие, руки за голову! Поживее, или я стреляю! Учти, мы ничем не рискуем: луч не оставит следа на огнеупорных плитах.

– Промажешь, – возразила Тина (Гонщика она не видела и надеялась, что тот укрылся за соседним контрфорсом). – Ты целишься не в меня, а в стенку.

– Я выстрелю по ногам, грязная бездетная шлюха! (Ужасное, с точки зрения манокарца, оскорбление на Тину никак не подействовало – она давно привыкла к тому, что манокарские средства массовой информации награждают ее еще более хлесткими эпитетами.) Выполняй приказ!

– Кто-нибудь не переведет всю эту тарабарщину на общегалактический? – услыхала Тина голос Гонщика.

В ответ выругались – по-манокарски и на общегалактическом.

– Теперь почти понял, – отозвался Стив.

– Не лезешь, и оставаться живой! – произнес манокарец с сильным акцентом. – Тина Хэдис, выходи!

– Стойте, – донесся из недр фургона другой голос, низкий и властный. – Парня тоже надо взять! Это убийца Мажирава, враг истинных ценностей номер три!

– Номер один – это я, а кто номер два? – спросила Тина.

– Обманувший нашу великую родину упырь скверномыслия Джениз Шидал, морально неустойчивый прогнивший диссидент! – с отвращением выплевывая слова, пояснил низкий голос. – Взять обоих!

– Кого сначала, ваше превосходительство?

Тина и Стив прятались за разными контрфорсами, а фургон находился посередине.

– Киборга!

Фургон дал задний ход. Переключившись в ускоренный режим, Тина выскочила из укрытия и прострелила лазерным лучом руку, державшую бластер. Оружие упало на бетонную плиту, из машины донесся вскрик.

– Забрать бластер! – распорядился начальник агентов. – Флинав, живо! Дурачье, всех запорю за провал операции!

Худощавый лысый агент свесился вниз и потянулся за бластером, настороженно косясь на Тину. Тут фургон дернулся, развернулся и описал круг. Тина успела разглядеть за лобовым стеклом бледное, с выпученными от ужаса глазами лицо водителя. Не удержавшись, Флинав вывалился наружу, а фургон помчался туда, где завис аэрокар Космопола, – и, оказавшись точно под ним, опрокинулся набок. Аэрокар быстро снизился, из него посыпались полицейские.

– Думаю, они найдут внутри много интересного, – ухмыльнулся Стив.

– Это сделал ты?

– Ага. Я ни слова не разобрал – уловил только, что тебе угрожают. Кто это?

– Манокарские агенты.

Оглушенный падением Флинав неуверенно поднялся на ноги – и вдруг обнаружил, что остался один на один с «врагами истинных ценностей».

– Я выполнял приказ… – пробормотал он осипшим голосом. – Проявите гуманность… Две несчастные жены и шестеро детишек, никто без меня не позаботится…

– Убирайтесь, – поморщилась Тина.

Флинав трусцой побежал к звездолетам. Космополовцы суетились вокруг фургона.

– Идем? – позвал Гонщик.

Они неторопливо пошли к стоянке частного транспорта. Сейчас ветер дул сбоку, теребя волосы и шевеля первые зеленые травинки. Большие разноцветные аэробусы медленно поднимались в воздух, за окнами виднелись лица пассажиров, с любопытством глазевших на окруженный полицией опрокинутый фургон.

– Они импровизировали, – в последний раз оглянувшись, усмехнулась Тина. – Узнали, что я здесь, и решили попытать счастья… Пенгав обещал, что тот, кто меня арестует, сразу будет переведен на следующий уровень. На Манокаре уровни – это все равно что социальные слои, или касты, и попасть с нижнего на верхний очень трудно.

– Я в курсе, – кивнул Стив. – После той заварушки в Рисахэи я просмотрел кое-какие материалы по Манокару.

– В Рисахэи они подготовились поосновательней.

– Можно тебя кое о чем попросить?

– Да?

– Ты не могла бы постоянно носить с собой передатчик? Тогда, если тебя схватят, я приду за тобой. Передатчик нужен, чтоб я сориентировался, куда попасть, понимаешь…

– Заманчиво… – Тина обогнула робота-уборщика, собиравшего рассыпанные около площадки для аэробусов гливги – блестящие шарики с пряной жгучей жидкостью внутри, любимое лакомство кудонцев и синиссов. – Но не стоит.

– В моей помощи нет ничего унизительного, – Стив заступил ей дорогу. – Не забывай, я могу то, чего не могут ни люди, ни киборги.

– Не в этом дело. Я не считаю, что чужая помощь всегда унизительна. Бывало, что я кому-то помогала… или другие помогали мне – например, силарцы, тергаронский консул… Просто мне нельзя расслабляться. Десять лет я рассчитывала только на себя – и выжила. Значит, это правильная тактика.

– Я предлагаю тебе страховку. Конечно, еще лучше, если ты научишься телепортироваться… Но я не знаю, как этому научить. Самое главное тут понять, что пространство – не препятствие.

– Пространство не препятствие? – повторила Тина, оглядывая комплекс космопорта, и махины звездолетов под розовеющим небом, и столпотворение машин на автостоянке, и простирающуюся до горизонта равнину, пересеченную серыми полосками дорог, и крохотные здания на горизонте (там, над Хризополисом, небо все еще было бирюзовым, только более сумрачного, чем днем, оттенка). – Я бы так не сказала.

– Вот-вот. Между тем пространство можно рассматривать как условность. Видишь, я здесь, рядом с тобой, – а сейчас возьму и окажусь вон там…

– Лучше не надо, а то заинтригуешь космополовцев. Один из них смотрит в нашу сторону.

– Ладно… Ты сильно отличаешься от остальных манокарцев. Я думаю, ты способна на большее, чем сама считаешь, – раз уж ты выросла на Манокаре и не сломалась.

– Мне повезло, – пожала плечами Тина. – А еще… Помнишь, ты однажды сказал, что если ты на что-то не согласен – с тобой этого не случится? Для меня это спорное утверждение, но в некоторых случаях правильное. Я никогда не соглашалась считать себя человеком второго сорта – и на Манокаре ничего не смогли со мной сделать.

Протиснувшись между большой желийской машиной с выпуклыми золотистыми боками и угловатым, украшенным филигранными башенками черным сооружением (Тина вначале решила, что эта странная штука принадлежит кому-то из негуманоидов, но потом заметила сбоку на корпусе мерцающую надпись: «Лимузин будущего. Автор – Рой Глебов, Гений Высокого Дизайна»), они добрались до своих аэрокаров.

– Меня интересует кое-какая информация…

– Какая именно? – Стив распахнул перед ней дверцу.

– Во-первых, как обстоят дела у моего адвоката… И еще несколько вещей.

– Посмотрю в сети, когда вернемся. Я ведь пригласил тебя в ресторан, помнишь?

– Лучше потом, ночью, – Тина покосилась на уплывающий назад Хризополис (гигантские города всегда ее притягивали – они были образованием рукотворным, но не менее загадочным и сложным, чем океан или космос).

Информацию об адвокате Зелгони Стив отыскал быстро: тот уже выдвинул от имени Тины Хэдис иск против манокарского правительства, и Верховный Галактический Суд принял дело к рассмотрению. В качестве компенсации за причиненный ущерб незиец запросил сумму в пятьдесят миллионов галов.

– Вряд ли он столько из них выбьет, но идея хорошая, – произнесла Тина, глядя на экран. – А что с «Галактическим лидером»?

На имущество и капиталы «Лидера» был наложен арест; сотрудники, непосредственно причастные к преступлениям Генлаора, попали за решетку либо находились в розыске. В то же время корпорация продолжала функционировать под контролем специально созданной Ассамблеей комиссии. Впереди ее ожидало раздробление на более мелкие компании и фирмы.

Виллерта Руческела и его эксцессеров усиленно разыскивал Космопол; часть эксцессеров уже была арестована, причем их местопребывание содержалось в секрете – власти опасались, что преступники не доживут до суда, если раньше до них доберутся их многочисленные жертвы. Увидав в списке арестованных имя Саймона Клисса, Тина запросила дополнительную информацию.

Даже попав в руки правосудия, Саймон ухитрился поставить власти перед неразрешимой дилеммой. Вот уже более десяти суток он находился в коме (следствие передозировки мейцана), подключенный к системе искусственного жизнеобеспечения, и врачи утверждали, что есть только один способ привести его в сознание: сделать ему инъекцию мейцана. Но по закону человек, находящийся под воздействием наркотиков, не может считаться вменяемым, а между тем требовалось, чтобы Саймон Клисс дал показания, ознакомился с материалами уголовного дела и предстал перед судом. Юристы оказались в тупике, и выхода из него никто не видел.

– Тина, смотри, что я нашел! – Стив повернулся к ней от другого экрана. – Это ведь Саймон Клисс устроил тебе восемь лет назад ту стычку с Пенгавом! Вот, здесь перечень его фильмов.

– Действительно… – Тина удивилась, но других эмоций не ощутила: что толку ненавидеть умирающего наркомана, который, если разобраться, сам себя уничтожил. – А мне даже в голову не приходило, что там замешан кто-то посторонний… И они из-за такого пустяка за мной охотятся! – Рассмеявшись, она добавила: – Странно, что Шидал так и не смог убить Клисса. Хотя я слыхала, что мейцан – сильнейший допинг.

– Шидал – это тот, кто стащил у меня антиграв в Рисахэи? – уточнил Стив.

– Да. Интересно, что с ним стало…

– Возможно, в сети о нем что-нибудь есть.

В сети нашлось сообщение о том, что правительство планеты согласилось предоставить ниарское гражданство Дженизу Шидалу, диссиденту и политическому беженцу с Манокара. Была также запись пресс-конференции, которую недавно устроил этот «непримиримый противник тоталитарного режима». Пресс-конференция проходила в банкетном зале Клуба Публицистов. Шидал, в безвкусном, кричащей расцветки костюме с мигающим рисунком сидел в кресле перед столиком с прохладительными напитками, за спиной и по бокам стояли телохранители – два человека и два андроида с одинаковыми, слегка деформированными лицами. Журналисты расположились напротив.

– Это правда, что вы пишете книгу «Занавес из антиматерии» – о том, как на Манокаре преследуют диссидентов? – спросил парень в конусовидном шлеме с вращающейся видеокамерой на верхушке.

– Это труд всей моей жизни! – Прилизанные волосы Шидала блестели от лака, лицо с тяжелой челюстью и нездоровой воспаленной кожей в иные моменты выглядело свирепым – возможно, такой эффект возникал из-за игры света. – Я с отроческих лет был борцом за свободу! Всех, кто посягает на права человека, надо запоро… я хочу сказать, надо запретить им это в законодательном порядке, – он отхлебнул из бокала и угрюмо уставился на собеседников.

– Вы надолго задержитесь в Хризополисе? – поинтересовался другой журналист, со значком ВНН на лацкане куртки.

– Я должен дать показания, как свидетель, на процессе Саймона Клисса, этого… – Шидал запнулся, – …беспринципного правонарушителя. Потом я планирую совершить турне по городам Ниара, чтобы прочитать цикл лекций о правозащитной деятельности в условиях репрессий и реакции.

– Как вам понравился фильм «Страсти в системе Раксы»?

– Господа, там же все сфабриковано! – Шидал чуть оскалил зубы, на лбу у него выступили капельки пота. – Я говорю одно, а текст синтезировали совсем другой! Это видно невооруженным глазом, посмотрите повнимательней!

– Вы преследовали Клисса, чтобы отомстить ему за фильм? – въедливо осведомился журналист.

– Нет-нет, ничего подобного! На самом деле я только хотел объяснить ему, что принимать наркотики вредно, а сотрудничать с «Перископом» безнравственно. Я стремился пробудить в нем чувство стыда. Я очень добросердечный человек и считаю, что людей надо переубеждать по-хорошему, без ломки.

– Именно эти взгляды и привели вас к открытому противостоянию антинародному режиму?

– Да, да, именно эти!

– Однако в фильме вы говорите, что…

– Господин Шидал! – бесцеремонно перебила коллегу журналистка с прической в виде пурпурных языков пламени. – Я – Зиана Катойен из программы «Мода без барьеров». Почему вы носите костюм в стиле «плюнь в реактор», это же подростковая мода?

– Не лезь в мужской разговор, невоспитанная девка! – рявкнул Шидал. Потом спохватился, изобразил улыбку и уже другим тоном пояснил: – Вот так вам ответили бы на Манокаре, дорогая госпожа Катойен, и я против этого всю жизнь боролся! А такой костюм я надел, чтобы показать, что мне ничто прогрессивное не чуждо – ни взгляды, ни искусство, ни мода… – Продолжая широко улыбаться, он повернулся в сторону и еле слышным зловещим шепотом спросил у кого-то, кто находился за кадром: – Кто мне этот… костюм сегодня утром подсунул?! Выпорю идиота! Сам буду бить, а рука у меня тяжелая… – Осознав, что специальные акустические устройства разносят не предназначенный для чужих ушей шепот по всему залу, а журналисты жадно ловят каждое слово, он осекся, в его глазах промелькнуло затравленное выражение. – Ну вот… – овладев собой, обратился он к публике, – это я продемонстрировал вам, господа, как ведут себя манокарские тоталитаристы! Лучше получить правдивую информацию своими ушами из первых рук, вы согласны? Вот вы ее и получили… Таковы язвы тоталитаризма, и поэтому я просто не мог не стать поборником прав человека!

Сделав знак телохранителям, тут же отрезавшим его от журналистов, Шидал тяжело поднялся с кресла. Он выглядел измученным и ошалевшим. Наверное, это была первая пресс-конференция в его жизни.

– Этот тип такой же поборник прав человека, как я – кудонская жрица, – усмехнулась Тина. – Он несколько раз подряд проговорился, а до них не дошло!

– Все дело в магических словах «борец за свободу», – объяснил Гонщик. – Я замечал: если кому-то удалось наклеить на себя такой ярлык, он может вытворять все, что угодно, и люди будут смотреть на это сквозь пальцы. Пусть он бандит и убийца – главное не его поступки, а то, что он «борется за свободу». Конечно, свобода – хорошая вещь, но людям не мешало бы научиться видеть то, что есть, не цепляясь за ярлыки. Как насчет ресторана?

– Сейчас приму душ и переоденусь. – Тина встала. – Это недолго.

– Можешь не торопиться, я тут еще кое-что посмотрю, – Стив повернулся к экранам.

В облегающем черном костюме с серебряной вышивкой на манжетах и широким отложным воротником (из тех, что выбрал для нее Джеральд) Тина выглядела шикарней, чем ей самой хотелось бы. Она растрепала свои короткие светлые волосы, влажные после душа, потом опять привела прическу в порядок. Вернулась в салон. Стив досматривал «Страсти в системе Раксы». Когда фильм закончился, он пожал плечами, пробормотав: «И это у них пользуется спросом…»

– Я готова, – окликнула Тина.

– Ты потрясающе выглядишь, – улыбнулся Гонщик. – Ты самая красивая женщина на свете!

– Лучше не называй меня «красивой женщиной» – мне сразу вспоминается Манокар и хочется кого-нибудь убить. Никак от этого не избавлюсь.

– Тогда ты самый красивый киборг в нашей Галактике, – Стив обнял ее за талию. – Устраивает?

– Да.

Прикоснувшись к лицу Тины шероховатой, рассеченной шрамом ладонью, он добавил:

– Мне все равно, киборг ты или человек. Я тебя люблю и никому не отдам.

В аэрокаре Тина спросила:

– Где ты взял «Страсти в системе Раксы»?

– В сети. Там есть все фильмы «Перископа», почти шестьсот штук. И рейтинг у них высокий. Знаешь, я против запретов на информацию, но мне это совсем не нравится.

– Как они попали в сеть? «Перископ» продавал их за большие деньги, это же бизнес… Ты ведь их в сеть не перекачивал?

– Нет. Я перекачал только информацию о работе «Перископа».

– Значит, неосторожность чиновников, которые занимаются этим делом…

– Или прощальный подарок Виллерта, – буркнул Гонщик.

– Ты думаешь, это сделал он?

– Ага.

Они оставили аэрокар на одной из окраинных стоянок и на такси доехали до ресторана «Вакуумное сияние» в центре Хризополиса. С вакуумом это заведение не имело ничего общего, зато по его стенам непрерывно струились мерцающие волны, а лестница и расположенная перед главным входом декоративная арка то наливались белым сиянием, то снова гасли. Робот-официант проводил Тину и Стива к свободному столику. В зале царил полумрак, по бархатно-черному потолку плыли разноцветные звезды, а временами на минуту-другую вспыхивал яркий свет – тогда обнаруживалось, что зал гораздо больше, чем кажется в полутьме, и народу здесь полно (в основном представители гуманоидных рас, но Тина заметила также двух синиссов и одного тихаррианина – эти пришли сюда из чистого любопытства, так как человеческая пища для них не годилась).

– У тебя есть идея, как его найти? – спросила Тина.

– Пока нет. Попробую через сеть – на тех планетах, где она есть.

– Вряд ли ты найдешь Руческела таким способом. Он помнит, что ты первоклассный хакер, и он тебя панически боится. Не удивлюсь, если он теперь даже близко к компьютеру не подойдет.

– А что предлагаешь ты?

– Не знаю. До сих пор я специализировалась на том, чтобы скрываться от погони, а не наоборот… Нам стоит нанять детектива – хорошего профессионала, и чтоб ему можно было доверять.

– Компромат на Генлаора я собрал без помощи детективов.

– Генлаор – другое дело. Как директор корпорации, он все время торчал на виду, а Виллерт привык держаться в тени.

– Потом разберемся. – Стив засмеялся: в последнее время он стал смеяться чаще, чем в начале их знакомства, – и накрыл ладонью ее руку.

Опять вспыхнул свет. Увидав человека, который стоял у входа и, щурясь, озирался, Тина стиснула зубы.

– Что случилось? – уловил перемену Гонщик.

Свет погас, под потолком кружились, образуя сложный узор, золотистые, синие и малиновые искры.

– Меня вычислили, надо смываться.

– Манокарские агенты? – Он быстро оглянулся, но сейчас в зале было слишком темно, чтобы кого-то рассмотреть. – Предоставь их мне, ладно?

– Если бы… Там Хогерт Тейкаб!

Content

Антон ОРЛОВ
ГОНЩИК

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20