Светлана Жданова

Русалка озера Тика

Кто не знает озеро Тика?

О нем рассказывают даже в самой далекой северной деревеньке. Рассказывали как о местах, где боги снизошли до людей. Рассказывают о большой воде, целом море пресной воды, чистой как слеза ребенка. Рассказывают о лесах, которые окружают Тику, непроходимых, диких и диковинных. Рассказывают о пяти городах-царствах, стоящих на берегах.

Но никакой рассказ не опишет самого этого края, названного Озером Тика. Нет таких слов, что опишут блистание нежно голубой воды в оправе темно-зеленых берегов, заросших тростником. Прекрасное, бездонное, дикое, оно завораживало, затягивало в свои топи, увлекало, высасывало все силы и давало жизнь. Здесь поговаривали, что если в безлунную ночь выплыть на маленькой лодке на его середину и увидеть огни всех пяти городов, то можно загадать желание и русалки обязательно его выполнят. Но сколько бы не было смельчаков, погнавшихся за удачей, доподлинно неизвестно — удавалось ли это хоть кому-то кроме Бертлема, строителя пятого города. Тем не менее, отважные горожане до сих пор пытаются испытать себя и собственную веру. А озеро всё так же манит, обманывает и губит.

Наверное, поэтому жители городов почти лишены романтических иллюзий, так сладких русалкам озера. На берегах живут очень суровые, твердо стоящие на ногах люди, привыкшие вырывать свою жизнь у кристально прозрачной воды. Рыбаки, охотники, ныряльщики — самые бесстрашные и рисковые мужчины. Красильщицы, тростнильщицы, ткачихи — самые терпеливые, спокойные женщины. Все местные занятия были довольно опасны, но города меж тем не знали бедности. Для их строительства с далеких земель по единственной полноводной реке Татуми, несущей свои воды к морю, привозили серые камни, беря за них сладкой тростниковой брагой, порошком из рыбьих костей и красками, что ценились по всему миру на вес золота. Здесь, из самых обычных глыб, строились восхитительные города, в своих чертах отражавших величиственность и волшебство самого озерного края. Они как драгоценные камни обрамляли Тику, удивляя даже самого искушенного путешественника. Названий у городов не было, только цвета, которым горожане выкрашивали серые стены своих домов.

Мой путь привел в Белый город, стоящий по правый берег от истока реки Татуми. Его правитель, через своего посланника, разумеется, предложил мне место телохранителя его единственной дочери. Работа не показалась мне не самой сложной, предстояло всего лишь отваживать от девицы ненужных кавалеров, но хитрый посланник умолчал лишь об одном — кавалеров было много и они оказались очень настойчивыми. И я могу их понять, Гиссара оказалась нежной красавицей, с кротким, добрым характером, некой наивностью и весьма привлекательным приданным. Осложнялось все тем, что в этом крае существовала традиция воровать невест и жениться вопреки родительскому благословению в храме русалок, добраться до которого было ох как нелегко. Но всё же удачливость жениха признавалась и против такого не мог пойти даже градоправитель. В таких условиях Гиссарии грозила постоянная опасность и девушка в течение долгого времени была вынуждена просидеть взаперти, ведь отец слишком любил ее, дабы отдавать за первого попавшегося везунчика.

Конечно, так сразу по моему прибытию девицу не выпустили, пришлось мечом и кинжалами доказывать, что у меня нет никакого желания изменять своему слову сохранить честь Гиссары до свадебного обряда с женихом выбранным ее отцом. Сложность была и в том, что я выглядела значительно более хрупкой, чем рослые и фигуристые озерные девы. Меня поначалу даже принимали за мальчика подростка, что несколько забавляло. Но после первой стычки с группой смельчаков, решивших добыть богатство и жену для одного из них, стало не до смеха. Я была иноземкой, чужой и неповязанной местными обычаями и кровными связями, так что без зазрения совести и колебания наносила точные смертельные удары, отпустив только двоих из нападавших.

На следующий день мне была объявлена кровная вражда от трех семейств, но никто не спешил требовать немедленной кары. Просто я знала, что если со мной что-то даже если я буду тонуть, никто из них не бросит мне даже соломинку. А смерть тех парней… они знали на что идут, в этих местах не сумевший доказать свое право заранее считается негодным.

Следующую декаду мы с Гиссарой просидели в ее маленьком дворце, стоящем посредине города. Девушка эти дни жила мечтой вновь окунуться в прохладные воды озера, встретиться с ним, как с возлюбленным, а не переглядываться из окна высокой башни. Я же изучала всевозможные колдовские приспособления и эликсиры местного производства. Например, меня заинтересовали небольшие пластинки из водорослей, которых тут добывали в огромном количестве, дающие возможность быстро восстанавливать свои силы. Их обычно брали с собой ныряльщики и рыбаки, укладывая в непромокаемые мешочки из пузырей рыбы рохи. Так же они обязательно прятали в карманы на поясе чудодейственные капли, дающие возможность не дышать под водой долгое время. Озерный край вообще был богат на диковинки, которыми совершенно не спешил делиться с остальным миром. А вот об оружие из костей гигантского зверя паду, жившего в глубоких бездонных впадинах, я была наслышана. Технологией их изготовления местные тоже не делились, тогда как белые стилеты, кинжалы и метательные ножи продавали без жадности, беря вполне справедливую цену за клинок из самого крепкого материала, какой только можно найти. Хотя и здесь тиканцы лукавили, оставляя невероятно острые, а самое главное, довольно гибкие длинные клинки в своих городах. При первой стычке мне удалось в полной мере удостовериться в качестве такого оружия, когда один из белых мечей с легкостью перерубил мой клинок. Так что на следующий день я попросила такой же у градоправителя. В итоге мне досталась удобный и легкий меч, а так же кинжал, который посоветовали носить с собой всегда, особенно в воде. Оказывается, именно с такими не расставались местные подходя к берегу ближе чем на три десятка шагов — никогда не знаешь, что в этот раз преподнесут тебе прозрачные воды — принесенные течение бурые водоросли, полные раковин ику, или оголодавшего сюна, жуткую тварь, способную съесть человека. Тем более, что оружие из костей обладало одним важным в этих местах качеством — оно совершенно не портилось от воды.

Небольшой изящный кинжал был даже у Гиссары, которая хоть и умела им пользоваться, но явно не спешила проявлять свои таланты.

Госпожа вообще была не по местному слабой. Отец баловал свою дочь как только мог, в то время как сыновей держал в строгости, заставляя быть равными местным во всем — смелости, изворотливости и умениям. Сильные, крепкие юноши слыли отменными пловцами, ныряльщиками и охотниками. Правда не всех это устраивало и примерно через три декады я поймала одного из них на тайном сговоре с одним из желающих заполучить красавицу Гиссару себе в жены.

Чтобы заполучить неопровержимые доказательства мне даже пришлось поддаться соблазнениям и якобы оставить госпожу в одиночестве. Кейссар оказался довольно интересным собеседником и рассказал довольно много занятных легенд о Тика пока мы пили вино в открытой беседке, опутанной лианами из дикого леса. Они пестрели большими алыми цветами, расточающими сладковатый, пьянящий аромат. Плеск воды, стрекотание припозднившихся кузнечиков и совершенно животные, яростные и жуткие крики животных, сливались в какую-то занятную музыку, опутывающую своей природной силой. Так что когда мужчина обнял меня и принялся целовать, неожиданно для себя, я оказалась не против. На его губах все еще был сок какого-то экзотического фрукта, а сам он пах смолой и чем-то таким… совершенно мужским и как оказалось, довольно привлекательным. Все это кружило голову не меньше, чем ощущения уверенных и довольно властных поцелуев. Мне раньше как-то не доводилось испытывать что-то подобное, и я совершенно растерялась. А так как признаться, что это был мой первый поцелуй с мужчиной, я не могла просто категорически, и по непонятным для себя причинам, то позже попала в довольно щекотливую ситуацию, когда меня начали называть Ису Русалка, тем самым сравнивая с безжалостными холодными духами озера. Но в тот момент ответить я не смогла, а в следующий в беседку ввалился потенциальный жених Гиссары, очень удивленный, что его «нареченной» нет в башне, да и всем дворце. Тут то обоих мужчин и поймали на сговоре.

Позже Кейссара наказали временным отлучением от двора, а мне же достались возмущенные взгляды мужчин и осуждающие женщин. Ну и приставка к имени, словно «маленький зверек» было недостаточно. Правда претендентов на руку Гиссары с тех пор значительно поубавилось и мы уже спокойно могли гулять по городу и даже купаться.

Наша с госпожой жизнь постепенно наладилась. Мы превосходно находили общий язык, ведь кроме всего прочего Гиссара обладала умом, который скорее можно было назвать житейской мудростью. Она прекрасно осознавала всю необходимость моего присутствия рядом, ведь и сама не хотела в мужья искателя легкой наживы, и стремилась облегчить наше общение, за короткий период став почти подругой, которая не оспаривает мои приказы, когда я их отдаю. Мне же оставалось потакать прихотям и желанием нежной озерной девы, пусть и лишая себя некой уже привычной свободы. После случая с Кейссаром отходить от нее я боялась вдвойне.

Вот и в этот раз, когда Гиссара потянула купаться, спокойно последовала за ней даже в такие дали, на которые прежде бы не отважилась. Сама девушка совершенно не боялась воды и частенько заплывала очень далеко. Тем более ей нравилось плавать вечером, когда города успокаиваются и рыбацкие суденышки возвращаются к родным берегам, а гладь воды такая спокойная, что где-то там, на глубине видны заросли водорослей и маленьких, ярких безвредны рыбок. Купаться мы обычно отправлялись с небольшого пляжа, невдалеке от города. Вообще их было довольно много, но этот предназначался только для дочери градоправителя. Там мы спокойно переоделись в голубые панталоны, крашенные специальными красками, отпугивающими хищников, и рубашки. На пояс я прицепила два кармашка и подаренный кинжал, Гиссара же ограничилась только им.

Вода в тот вечер была приятно прохладной в глубине и совсем теплой у самой поверхности. Дав своим телам привыкнуть к состоянию невесомости и мягким объятьям, мы направились вглубь озера, туда, где вода была совсем светлой, а дно недосягаемым. Обычно ярко-синий цвет ей предавали водоросли, обитающие только здесь — длинные листы на огромных стеблях, тянущиеся к поверхности. Ныряльщикам приходилось обрубать их, а потом цеплять на специальные крюки за кораблями. На бурых, с серыми пятнами водорослях, кочующих островками по всему озеру, любили селиться моллюски, раскрашенными раковинами которых посыпались местные дороги, а мясо ели с соком ревеня и маслом. Как раз такой «островок» возник на нашем пути, и пришлось обплывать его по широкой дуге, ведь в подводных щупальцах травы так легко запутаться. Позже Гиссара говорила, что не иначе русалки решили помочь нам, ведь не уплыви мы далеко от города, то все могло сложиться иначе. А тогда… тогда она смеялась нам моим напряженным лицом и тем что я совсем-совсем не могу говорить когда плыву. Но я не собиралась на нее обижаться, наоборот была благодарна за науку, ведь до этого практически вообще не умела плавать.

Увлеченные плаваньем, мы даже не заметили как из истока Татуми вышли быстроходные корабли. Но когда над озером прогремел гром, сразу поняли — что-то не ладно. Над Белым поднялся дым.

— Отец! — испугалась Гиссара и развернулась в сторону города.

— Стой! — едва ли не захлебываясь закричала я.

Но девушка уже возвращалась, уверенными гребками буквально кидая себя вперед. И вполне бы могла уплыть, если бы прямо недалеко от нее не врезался в воду ствол огромного дерева, выкорчеванного прямо с корнем. Еще не утих плеск, когда волна подхватила меня, а потом утянула куда-то вниз. Привычно открыв глаза, я видела только пузыри воздуха, и бесконечную синеву Тики. Куда грести было совсем непонятно, меня охватила паника и страх так и остаться навечно в этой синеве. А вода все кружила и кружила меня.

Пока я не поняла, что больше не могу без дыхания и не открыла рот. В него сразу хлынула вода, но прежде чем я захлебнулась, меня потянуло в сторону, и над головой вновь возникла привычная синева неба, а не воды. Гиссара, прижимающая меня к себе пыталась перехватить мои руки так. Чтобы я перестала хвататься за нее и топить нас, но у нее мало что получалось. Для меня это было подобно безумию. Только когда девушка хорошенько ущипнула, боли удалось подавить панику, и я начала думать.

За это время дерево перестало раскачиваться на волнах и теперь просто лежало на воде, уродливо и отчего-то очень страшно выставляя над поверхностью корни, которых все еще облепила земля. Представить силу, с которой оно было выдернуто и заброшено так далеко, казалось просто невозможно. Взрыв алхимических смесей, или может быть магия? Так или иначе — это не предвещало нам ничего хорошего.

— Прости меня. Прости, Ису. Я не должна была оставлять тебя, — испуганно шептала Гиссара, прижимая меня к себе одной рукой. Было видно, что девушка в не меньшей панике, но боится вовсе не озера и безбрежной синевы воды.

Подавив в себе страхи, я попыталась оглядеться и то что увидела меня совсем не порадовало — над городом поднимался черный столб гари, а когда-то белые стены покрылись копотью. На его причалах стояли ладьи с серо-зелеными парусами. Сейчас они снова поднимались, а первые корабли уже начинали отходить. Было не очень понятно, что же происходит. Одно я знала точно — мой долг защитить Гиссару.

— Поплыли к дереву.

— Оно же нас чуть не убило!

— Зато теперь может спасти. — Длинные фразы мне до сих пор давались тяжело. На них просто не хватало дыхания, а тяжесть воды вдвойне давила на грудь. — Нам здесь негде спрятаться. — Отдышавшись, продолжила: — А в город нам сейчас нельзя возвращаться. Так надо… не спорь.

Она не стала. Этим мне всегда и нравилась.

Залезть на ствол оказалось делом нелегким, мы перепачкались в свежей смоле и ободрали ноги, прежде чем смогли на него взобраться. Отдых оказался недолгим. Почти сразу пришлось слезать, прячась в воде у самого ствола — рядом проходили ладьи.

Мне удалось хорошенько их рассмотреть и запомнить. В свете догорающего за горизонтом солнца можно было заметить как стройно и быстро мелькают весла, как раздуваются паруса и даже то, как блестят новые клепки в досках. Над водой разносился плеск, скрип уключин и мужские голоса. И все бы ничего, но их говор и сама манера оказалась мне знакома.

— Пираты. Гвиранские пираты.

— Как? Гвирана же так далеко!

— Не так, чтобы очень, — улыбнулась я и снова поднырнула под ствол, выныривая уже с другой стороны.

Гвирану назвал бы далеким только тот, кто никогда не ходил на кораблях, кто не знал этот дикий народ и вообще жил в уединенном тихом месте типа озера Тика. Этот остров располагался между Астралий, моим родным континентом, и его ближайшим соседом, как раз на торговых путях. Ничего удивительного, что однажды его облюбовали всевозможные пираты, наверное, сделав своим. И сколько бы не пытались их оттуда выжить и выжечь — лихие морские разбойники все равно не оставляли своей твердыни. О тамошнем богатстве и разврате ходили легенды, но ни один человек в здравом уме и без трудностей с законом не сунется в Гвирану.

До устья Татуми на таких легких ладьях пиратам было не больше седмицы, и еще три дня вверх по реке. Не так уж и много, когда способен бороздить океаны годами.

Больше меня удивляло, как они смогли пройти незамеченными, ведь вдоль всего берега стоят посты и форты, которые при малейшей опасности предупреждают соседний и так по цепочке до самого озера. А уже здесь незваных гостей умели встречать огнем, взбесившимися гигантами паду и прочей дикой, хищной и опасной живностью озера, с которой уже научились жить сами тиканцы.

Когда на озеро окончательно пришла ночь, мы вновь забрались на дерево, пусть в этот раз оказалось сложнее — темнота была не на нашей стороне, да и смола раздражала прежние ранки. Зато лежать на нем было очень приятно, а главное для меня — сухо.

— Как приятно пахнет, — тихо сказала Гиссара. Она все еще была в шоке и растерянности. Бедная девушка, привыкшая об опеке отца и тихой спокойной жизни, просто не знала, как реагировать на такое. — Прямо как Кейссар. Он ведь охотник, любит по нашим диким местам бродить. Вечно у него в волосах листья прилипают на смолу.

Отвечать я не стала. Гиссара знала об истории моего прозвища, но никогда, ни в чем не винила, ни меня, ни его. Брата она любила и оправдывала, меня тоже… оправдывала. Эта девушка вообще жила, словно в своем особом мире — где каждый в чем-то прав, не несет вины и все случается само собой. Этим она напоминала мне саму себя, так долго закрывавшую глаза на происходящее вокруг.

— Вот теперь я точно русалка.

Госпожа уснула и уже не видела, как запылали три других города. А я смотрела на это зарево и, вспомнив старую легенду, шептала просьбу русалкам. Но не о нашем спасении. Просила благополучия всем жителям Тика. Это место нравилось мне, а то, что происходило сейчас… было страшным.

Когда небо начало светлеть, я приняла решение. Разбудив Гиссару заставила ее съесть одно из волшебных снадобий, которые по примеру ныряльщиков стала всегда носить с собой. На вкус небольшие жесткие пластинки были ужасны, и напоминали перегнившие водоросли. Но и это можно было простить за ту бодрость, что охватывала тебя. Покинув дерево, предварительно с трудом отломав от него большой сук, мы направились к единственному целому городу — Терракотовому.

О, он требовал отдельного рассказа.

Легенды говорят, что его загадал у русалок Бертлем, пришелец, очарованный красотой озера. Был он молодым изгнанником королевского рода, и ни о чем другом, кроме как о власти мечтать не мог. Именно его стараньями на самой дальней стороне озера появился пятый город. По легендам мужчина был так захвачен осуществлением своей мечты, что не заметил чувств одной из водяных дев, за что она наказала его подняв берег, так что тот вскоре зарос тростником, и приблизиться к нему смогли только самые плоскодонные лодчонки. Но люди везде учатся жить и очень скоро возникли дома на сваях, обступившие главные каменные терракотовые дома. По моему мнению, именно поэтому пираты не осмелились подойти к нему — на мелководье даже ладьи сядут.

Пока мы плыли, несколько раз пришлось прятаться под веткой — вода озера настолько прозрачна, что как не ныряй, наши силуэты будут видны с ладьи, а так нас прикрывало хоть что-то. Гиссара впала в состояние полной безразличности, но плыла уверенно и послушно выполняла мои приказы. Я же… начала безумно уставать, слово из меня силы высасывали.

К вечеру мы наконец доплыли до мелководья. К тому времени Гиссара буквально тащила меня на себе, в одиночестве толкая ветку, за которую я держалась. Больше всего мне хотелось лечь и заснуть. И только мысль о проваленном задании не давала это сделать. Так как после полудня мы свернули немного в сторону от города, то и вышли за его пределами. Растянувшись на пирсе, так похожем на тот, с которого накануне шли купаться, заснули. Обеих трясло от холода, бессилия и слабости. Ночью я много раз просыпалась, осматривалась и покрепче прижавшись к Гиссаре, снова закрывала глаза. Наутро мы чувствовали себя лучше, но выглядели просто устрашающе. Тела слегка опухли, кожа шелушилась, а уж на обветренные и покрасневшие лица вообще лучше было не смотреть. Но мы как настоящие женщины долго рассматривали себя в воде и совершенно откровенно переживали, хоть на время забыв о всей тяжести ситуации.

Очень хотелось есть, и я решилась на разведку. Гиссара совершенно не желала оставлять меня одну и пришлось брать ее с собой, предварительно вымазав в иле лицо и волосы. Дождавшись когда стемнеет, мы тихо пробрались к домам на сваях. Судя по всему, местные были перепуганы и собирали свои вещи, готовые в любую минуту уйти в леса. Госпожа умела тихо ходить по воде, все же она была истинной озерной девой, так что мы сумели подкрасться к одному из домов. Его жители сидели в дальней комнате и, судя по звукам, пытались успокоить своих испуганных женщин и воинственных мужчин. Здесь не было приливов и отливов, как на морских берегах, да и уровень воды редко менялся. Так что дома располагались достаточно низко. Гиссара лишь слегка помогла мне дотянутся до некого люка прямо в полу дома, служащего для скорейшего спуска к легким лодкам, привязанным тут же. А вообще нам повезло, что местные так трепетно относятся к озеру и не сливают помои прямо в воду. Да и течение здесь все же присутствовало, ведь с берега в озеро вливалось несколько мелких речушек.

И так, я попала в небольшую комнату, от которой оказался всего ничего до кладовки. Как и везде, здесь хранилось великое множество рыбы, мука и крупы. Но больше всего меня привлекли связка колбасы, такой дорогой и редкой в этих местах, и множество лепешек, которая хозяйка явно заготовила на крайний случай. Именно их я сунула в мешок из-под мелкой вяленой рыбки, заодно прихватив веревку и одеяло, которым укутывали бутылки с тростниковой брагой. Все это уже было спущено поджидающей меня Гиссаре, да и я примерялась к спуску, все же предстояло прыгать с приличной высоты и не хотелось наделать шума, когда дверь открылась. Какоето время мы с высокой кряжестой женщиной глядели друг на друга, но потом девушке внизу надоело ждать, и она дернула меня за пятку. В ответ я зашипела, а хозяйка дома заголасила.

— А-а-а! Русалка, тут русалка!

Разжав от удивления руки, я с плеском упала в воду.

Уже на пирсе я не могла унять истеричный смех:

— Не думала, что это имя словно на рыбий клей пристанет ко мне. И вообще — с чего она взяла?

— Ты бы видела себя, Ису, — тоже улыбнулась Гиссара. После нашего похода она начала постепенно отходить и сейчас выглядела уже более живой, чем прежде. — Вся в иле и водорослях, глаза большущие, а сама маленькая, тоненькая. У нас ведь таких нет, вот и кажется, будто ты совершенно нереальная, как волшебная. Думаешь, тебя Русалкой только из-за брата моего прозвали? — она грустно покачала головой и положила ее себе на колено. — Просто после этого начали произносить вслух. В городе, да и по всему Тика, тебя считают бесчувственной и холодной. Глупые. Но я то знаю, что это не так. Ты просто отчего-то боишься быть мягче и добрее, просто боишься людей. Русалка с печальными глазами. Ты по кому-то очень сильно скучаешь. Как его зовут?

Я улыбнулась:

— Её. Её зовут Тиами. Моя сестра и самый близкий мне человек.

— Да? А колечко носишь мужское, — кивнула она мне на руку.

— Это благодарность… и память. Давай спать, я так устала!

На следующий вечер было решено повторить вылазку, ведь вчера мы совсем не разузнали обстановку и то, можно ли нам появиться в городе. Терракотовцы всегда были изолированным и очень негостеприимным народом. Размалевавшись «под русалок», в этот раз мы решили зайти поближе к благородным, информации у них должно быть больше. Но не успели и в город углубиться, как события начали разворачиваться без нашего на то желания.

Я шла первой, когда позади послышался приглушенный крик Гиссары. Обернувшись, увидела как девушку, запутавшуюся в сети, поднимают в какой-то дом. В глазах у меня потемнело, и я даже сама не понимаю, как поднялась по склизким, мокрым бревнам опоры. Оказавшись в ярко освещенной комнате, на полу которой лежала моя госпожа, первым делом с силой ударила ногой в живот склонившегося над ней мужчину, и, взяв его за шкипок, скинула во все еще открытый люк. Вспомнив о вчерашнем эффекте, я громко зашипела на второго, а когда он растерянно замер, попросту ударила в солнечное сплетение и, дождавшись, когда он согнется от боли, оттолкнула подальше. На тот момент меня просто захлестывал гнев, что неправильно для профессионального телохранителя. Я же просто не могла с ним справиться, совершенно не понимая его причину и злясь от этого еще сильнее. Так что когда обнажился белый кинжал, от меня можно было ждать чего угодно.

— Ису?

Звук собственного имени и знакомый голос словно сдернули кровавую пелену с глаз. Только теперь я поняла, что стою в боевой стойке напротив группы богато одетых мужчин, а за спиной у меня завернутая в сеть Гиссара.

— Кейссар! — радостно закричала она.

— Гиса? Ну и видок у тебя, сестренка!

Я бросила взгляд на Кейссара и, развернувшись, начала срезать сеть с девушки.

— И это — обещанные русалки? — удивился разодетый черноволосый мужчина.

Посмотрев на него, я поудобней ухватила кинжал, сощурилась и опять зашипела, всё же на местных это очень действует. Затем перевела взгляд на улыбающуюся Гиссару и не смогла сдержать смех — получается, нас действительно приняли за русалок и здесь ловили свою «удачу».

Когда девушка смогла подняться, Кейссар обнял ее, слегка покачивая в своих руках. В это время мы с разодетым типом настороженно переглядывались. Меня он настораживал — уж слишком отличался от всех тиканцев. Ростом он был пусть и выше меня, что совершенно несложно, ниже только дети до десяти лет, но все же не доходил окружающим до подбородка. Да и вообще выглядел значительно более худым и жилистым. Черные волосы его даже в этих краях не выгорели, хотя кожа и казалось очень загорелой.

— Зариан, позволь тебе представить мою сестру — Гиссару. Во всяком случае, она ее будет, когда отмоется, — оценивающе посмотрел на девушку брат. — И ее телохранителя. А это старший сын градоправителя Терракоты, Зариан.

Я чуть склонила голову к плечу, разглядывая такую занятную персону. Теперь понятна его внешность, и то, почему в легенде о Бертлеме есть доля правды. Впрочем, он рассматривал меня с не меньшим интересом, сравнивая с госпожой, которую я была ниже на голову. Затем Зариан перевел взгляд на все еще постанывающего мужчину в углу и согласно кивнул.

— Исмилла, — представилась я.

— Ису Русалка, — довольно разулыбался он.

В общем — мы не сразу понравились друг другу.

— Судя по всему, уже да.

— Идемте во дворец градоправителя, — сказал Кейссар, так неразумно выпуская сестру из объятий. — Вам обеим стоит вымыться и привести себя в порядок, а то неудивительно, что спутали.

Задвинув Гиссару себе за спину, я покрепче сжала так и не спрятанный кинжал.

— Не раньше, чем ты расскажешь, как тут оказался.

— Это справедливо, — кивнул Кейссар. — Мы с охотниками были в лесу, когда на город напали. Проникнуть в него было не так уж и трудно, но там царила разруха, а ход во дворец отца оказался перекрыт. Тогда мы и отправились сюда, Терракоторый город единственный до которого захватчики не смогут добраться. Лучшего места, чтобы дать отпор пиратам просто не найти.

— А папа?

— Я не знаю, малышка, — посмотрел он на сестру. — А вы?

— Мы плавали… Мы так долго плавали.

— Что меня уже тошнит от этого озера, — поморщилась я.

Во дворце женщины хорошенько оттерли нас, намазали маслами и соскребли шелушащуюся кожу. О волосах тоже позаботились, и в этом деле мне потребовалось лишь немного масла и несколько взмахов гребня, когда как длинные локоны Гиссарии долго пытались прочесать. Так что девушке пришлось задержаться, отправив меня первой. С ее слов вид я имела слишком голодный, да и маленьким птичкам надо чаще есть.

Когда я вышла, за столом уже сидели Зариан со своим отцом и Кейссар. От взгляда последнего по позвоночнику пробежали мурашки, он явно не забыл, как именно попал в немилость отца. Градоправитель же спокойно отреагировал на мой астралийский поклон, указав на стул.

— Угощайтесь, Ису. Как я понял, вам с девочкой пришлось не сладко.

Ответить я смогла только когда прожевала.

— Все могло быть гораздо хуже. Так что жаловаться не буду.

— О! Извините за бестактность и разговоры, когда вам действительно стоит подкрепиться.

— Всё в порядке, — кивнула я. — есть вещи, которые мне бы не хотелось обсуждать при Гиссаре. Прежде всего вопрос ее безопасности.

— У нас во дворце ей нечего бояться.

— Осмелюсь не поверить. В Белом дворце тоже было «безопасно», а в результате ее достопочтимому отцу пришлось нанимать меня.

— А вам — ставить на уши все озеро, — улыбнулся мужчина, так похожий на своего сына.

— Я всегда выполняю свой долг и прежде всего, забочусь об интересах своей госпожи.

— А другие не заботятся, да? — наконец не выдержал Кейссар. — Этой девице давно уже пора замужем быть, а отец ее никак отпустить от себя не может. Запер в башне, словно птичку. Еще бы немного, и в темницу посадил, чтобы даже солнце не касалось. А она там задыхается.

Проигнорировав его слова, я спокойно прожевала не самый мягкий кусок мяса и только тогда обратилась к градоправителю.

— Я хочу быть уверенна, что ей будет оказано должное внимание и защита. Мы не может точно знать, что сейчас происходит с Белом городе, и Гиссару могут использовать… не вполне праведным образом.

— Да, я понимаю. Если бы у меня была дочь, я тоже волновался бы по этому поводу. Так что просто обязан помочь.

Я удовлетворенно кивнула и вернулась к еде. В данных обстоятельствах нельзя было доподлинно сказать, когда еще предстоит поесть. Когда позади открылась дверь, даже оборачиваться не стала, узнавая шаги. А вот градоправитель с сыном удивленно замерли, видно впервые увидев то, ради чего рисковало столько мужчин. Кейссар усмехнулся.

Девушка с длинными каштановыми волосами молча села за стол. Взгляд ее был низко опущен, а щеки напоминали розовые бутоны, такие же красные и нежные.

— Можно узнать, — решила я отвлечь внимание от госпожи, дав ей время нормально поесть, — что вы планируете сделать дальше. И что вообще думаете, по поводу этого нападения.

— Думаем, как выжить захватчиков, — нахмурился Зариан.

А я вспомнила, что не при дворе королевы Мадлэрни и тон надо бы выбрать другой.

— Но зачем они пришли? У нас ведь нет золота и драгоценностей — откуда им тут взяться, — недоумевала Гиссара. Можно было только поражаться ее наивности.

— Не за ракушками, это точно, — скривил губы Кэйссар. — Могу поспорить на благосклонность русалок, — зачем-то посмотрел он в мою сторону, — им нужны секреты наших снадобий. Пираты давно пытаются их достать, сколько шпионов уже засылали, но у нас тут чужаков всегда далеко видно, а наши озеро не придадут. Да и сами озерцы почти ничего не знают. Всё делается в храме Русалок. Даже градоправители имеют о них лишь общие понятия.

— Слушай, — сразу как-то насторожился Зариан. — Не найдя ответа в городах, они ведь пойдут к Храму.

— Точно!

Кейссар уронил голову на сложенные на столе руки и чуть слышно застонал. Странно, но звук мне понравился.

Градоправитель же поднялся и твердо заявил:

— Мы должны им помешать. Любыми силами. Они сожгли наши города, но дать им забрать наше озеро — мы не дадим.

— Но мы одни не справимся со всей их флотилией. Все наши большие корабли стоят на причале у реки… Стояли, — поморщился Зариан. — Единственный шанс выиграть — нанести один сильный удар, так, чтобы они на всех парусах сбежали вниз по Татуми.

Вид у сына градоправителя был таким героическим, что даже Гиссара перестала теребить салфетку, с надеждой смотря на молодого мужчину. Я же предпочитала молчать, и не встревать не в свою сферу знаний. Мое дело — охранять жизнь Гиссары, ну, возможно, ее отца. А все военные, захватнические и прочие дела — прерогатива тех, кто их обязан решать. Или, во всяком случае, готов взять на себя ответственность. Меня же учили разведке, маскировке, легкой игре с противником.

— Стоп! — Я приподняла руку, и какое-то время подумала в полной тишине. — Что вы сейчас сможете сделать? Живность из озера не поднимешь — пираты возьмут заложников и невинные люди погибнут вместе с ладьями. Мужчин, готовых дать отпор здесь не так много. Да и кораблей тоже. Но у нас есть озеро. И его легенды.

Храм Русалок стоял прямо на воде в небольшой бухточке, располагавшейся в устье одной из множества безымянных речушек. Небольшой водопад, со всех сторон окруженный буйной зеленью, за сотни лет выбил в камне такую глубокую впадину, что сейчас вода казалась почти черной. Хотя может быть, и не водопад, потому как легенды называют эту впадину домом русалок, бездонной хрустальной пропастью, в которой не растет ни одна былинка, и даже вездесущие водоросли никогда не распускают здесь свои плети. И лишь широкая платформа деревянного, почти невесомого храма покачивалась на воде, напоминая большой затейливый цветок. Его двускатные крыши блестели от брызг, а над маленькими башенками поднималось целое облако радуги. Удивительно, но сам Храм выглядел очень человеческим, таким близким и понятным. Деревянные балки, покрытые красноватым лаком, вызывали доверие, словно само строение не было подобно опавшему листу на воде.

Даже самому прожженному вояке было не по себе, когда они проникали в это тихое и несомненно волшебное место. Кто-то из мужчин постоянно оглядывался, словно пытаясь найти в ближайших кустах врага, живого, дышащего, того, кого можно убить, кто-то же смотрел прямо перед собой, не позволяя себе лишних мыслей. Но, так или иначе, они отчасти были готовы к тому, что произошло с ними в храме.

В здании не было никого, что утяжелило впечатления. Сильно пахло экзотическими цветами и остро… так остро пахло морем. Вода, плескавшаяся под платформой, создавала непрекращающийся шум… А в круглом отверстии в полу зияла пропасть. Настоящий ад для моряка.

Когда пираты вошли, на самом его краю сидела девушка, расчесывающая гребнем свои длинные мокрые волосы. Те, кто успел ее увидеть, клялись, что на руках девы росли чешуйки, а вместо ног был рыбий хвост. Но за такие слова паникерам тут же дали зуботычину, все равно доказать никто ничего не мог — девушка уже давно нырнула в воду и словно растворилась там. Пока осматривали Храм в поисках рецептов или хотя бы прислужников, мужчины нет-нет, да посматривали на зияющую пустоту в полу основного зала.

Вдруг вода в ней забурлила и пока растерянные люди не успели подойти и проверить из-за чего, из дыры в полу появилась макушка. Темные волосы смешивались с бурыми и синими водорослями, падая на плечи и обнаженную грудь двумя толстыми косами. На белом лице неведомого существа выделялись большие глаза и плавники вместо бровей. А губ словно и не было совсем, лишь тонкие красные полоски на их месте, широкие, почти до самых скул. Руки и живот девы оказались покрыты блестящей чешуей… а вместо кистей оказались острые шипы!

Когда маленькая и такая хрупкая женская фигурка показалась над площадкой примерно до колен, уже ни у кого не возникло сомнений — перед ними настоящая русалка.

И мужчины давно бы убили ее, ведь не впервые им пускать кровь нелюдей или баб, но в этот момент они просто приросли к доскам, завороженные бесстрастной холодностью глаз и блеском чешуи. И в то же время она была прекрасна!

Действовать мы начали почти сразу, как мужчины, наконец, поняли мою задумку. Все равно им не оставалось ничего другого, свои идеи после моей безумной в голову не шли.

Всё было готово к утру, раньше пираты не сунулись бы в храм. Очистили плавающую часть, ведь как оказалось, лаборатория была скрыта за водопадом, а вот плавающий домик служил как бы алтарем. На деревьях спрятались женщины с трубками и маленькими дротиками, смазанными рыбьим ядом. Маленькие лодочки, на которых мы приплыли сюда, затащили на берег и замаскировали. Ныряльщики, запасшиеся волшебными каплями и воздушными пузырями, привязали себя к колышущимся водорослям. А водяные охотники выследили огромного зверя паду.

Но самое трудное предстояло мне. Для начала — отделаться от Гиссары, которая просто отказывалась оставаться во дворце и проявила недюжинное упорство набиваясь к нам в компанию. Здесь моя миссия провалилась, но я сумела отомстить, пристроив упрямицу к делу. Хотя это было малым утешением последующей процедуре преображения.

О том, как именно выглядят русалки, мнения упорно не хотелись сходиться. По морским легендам это голые девицы с гривой волос на голове и рыбьим хвостом за место ног. Речные русалки часто не имели таких мудреных изменений, но зато отличались зеленоватым цветом кожи и меркой привычкой соблазнять мужчин с последующим их утоплением. По местным же поверьям это скорее были водные богини, красивые, холодные и совершенно бесстрастные. Так что нам предстояло соединить все эти сказки в одно существо. Рыбьих шкур любого размера здесь всегда было предостаточно, так что хватило бы обернуть ими половину женщин Терракотового города, но мучиться от вони и противных ощущений пришлось мне одной. Сестры Зариана с удовольствием принялись за дело, раздев меня до самых тонких панталончиков, их действительно пришлось отвоевывать, пригрозив красавицам синяками и лишением нескольких передних зубов. Ноги мне обернули рыбьей кожей, а тело обмазали клеем и засыпали чешуйками. Как долго придется отмываться, я старалась не думать. Затем красками я выбелила лицо и тонкой кистью нарисовала тонкие красные губы и подвила темным глаза, Сложнее всего оказалось сделать себя не только ужасающей, но и красивой. Насколько получилось — судить не берусь, но люди, видевшие меня в этом наряде, начинали вытаращивать глаза и делать охранные знаки.

И только Кейссар усмехнулся и сказа:

— Вот так ты больше на себя похожа.

Тогда я не поняла, к чему это, но чуть позже Гиссара объяснила мне поведение брата:

— Просто он задет твоим к нему отношением. Ты… похоже ты ему действительно нравишься.

Девушка ласково улыбнулась, словно это хорошая новость, а мне стало как-то не по себе. Мир мужчин и отношения с ними до сих пор пугали меня. То что происходило между мной и Тиами всегда было как-то естественно. И пусть инициатором всегда была рыжеволосая, я воспринимала это как само собой разумеющееся, ведь именно она была более искушенной, прослыв главной соблазнительницей, не раз добывшей важную информацию завлекая в свои жаркие объятья сгорающих от страсти мужчин и женщин. Но… мы с Тиами были всегда вместе. А тут… Пожалуй эта сфера поддавалась моему осознанию даже меньше, чем стратегическое планирование.

Когда три ладьи приблизились к заводи Храма, мы спрыгнули в воду и затаились под платформой. Гиссара же осталась наверху, ждать и дрожать. Но девушка не подвела нас, дав себя заметить, но не рассмотреть, так что Зариан остался доволен. Когда пришло время, мужчины разрезали воздушные пузыри, заставил воду забурлить. А затем, подхватив меня на руки, медленно подняли наверх.

От волнения скулы у меня свило и только когда немного успокоилась под взглядами двух десятков мужчин, смогла говорить, стараясь как можно меньше открывать рот.

— Вы — непрошенные гости. Вы — убиваете наших людей. А теперь еще вы — напугали мою дочь. Приговор — смерть.

С последним словом я резко метнула костяные кинжалы, рукояти которых скрывала рыбья кожа. Двое мужчин упали как подкошенные, но не успели пираты прийти в себя, как меня уже утянули вниз.

Кейссар тесно прижал меня к себе, заткнул рукой нос и рот, и поднырнул под балку. Когда мы снова оказались головами на поверхности, там уже слышались крики.

Я знала, что половину этих мужчин сейчас получили в шею дротики с замедленным ядом, который подействует не раньше чем через несколько дней. Другие умрут в течение часа. Чуть ближе к берегу их поджидают мужчины с метательными ножами, но убьют лишь двух-трех. А затем, когда ладьи чуть отплывут, станет понятно, что их дно пробито… пробито снизу. Лишь одна сможет уплыть, гонимая взбешенным озерным чудовищем.

Мы не знали, удастся ли нам победить, увидят ли в этой истории верное предзнаменование люди озера, попытаются ли восстать. Мы не знали — уйдут ли пираты. Но сделали все, что было в наших силах на тот момент. Ночью мужчины решили потихоньку переправиться в города и поднимать бунты, да и просто моральный дух местных.

А сейчас… я просто чувствовала, как мне в ухо горячо дышат, чувствовала сильные руки на своем обнаженном теле и быстрые удары сердца в чужой груди. И мне хотелось верить, что всё у нас получится… ну или хотя бы у народа озера Тика.

— Ты пахнешь рыбой, Русалка, — прошептал Кейссар, проведя губами по моему виску.

— На мне больше рыбы, чем меня самой, — недовольно пробурчала я.

А он улыбнулся и поцеловал меня.

В этот раз мне понравилось даже больше — звуки, запахи да и сама обстановка не дурманила, и я могла только чувствовать. И даже осмелилась ответить. Хотя по шальным рукам он всё равно получил. Всё же переходить к чему-то иному я не собиралась, а он явно был не против, даже не смотря на то в каком именно виде сейчас нахожусь.

Примерно через две декады мы вновь вернулись в Храм Русалок. Но уже в ином качестве.

Я больше не была телохранительницей Гиссары, а присутствовала как подруга невесты. Когда Зариан пришел ее «выкрадывать» я была в горячей ванне и пыталась отскрести от себя клей и последние чешуйки. Впрочем, отец невесты не очень-то меня за это ругал, оставшись вполне довольным и зятем и его местом в Терракотовом городе. Для меня же это означало конец службы.

Да и правильно. Вокруг теперь очень шумно, местные восстанавливают города после нападения пиратов, Гиссара готовится к переезду, купаться меня больше ну совсем не тянет. Так что завтра, пока не взошло солнце, я исчезну с Тика, попрощавшись с его синими водами и цветными городами. Последний раз вдохну запах водорослей и экзотических цветов. И просто начну новую историю, с новыми господами, опасностями и врагами.

И все же отчего-то грустно…

Отец Гиссары щедро заплатил мне и за ее охрану и за участие в спасении городов… и за возвращенную веру в русалок.

Гораздо позже я узнаю легенду, в которую превратилась эта история, и о том, что к перечню русалок причислили маленькую грозную Ису.

А тем вечером мне предстояло еще одно испытание.

— Может всё же останешься?

— Это не мой дом, Кейссар. И никогда им не будет.

— Так же как и ты никогда не будешь моей? Чего же ты ищешь, русалка с грустными глазами?

Я пожала плечами.

— Свободы. Хочу быть свободной даже рядом с кем-то. Много лет я жила, словно… Это не важно. Я хочу быть зверем, который идет туда, куда хочет, а не русалкой, живущей в одном лишь озере. Прости.

Впервые за долгое время мне было гадко на душе. И обидно. Где-то внутри я прекрасно понимала, что мне нужен кто-то, что мне плохо совсем одной, но побороть себя и свои страхи я не могла. Пока не могла.

Озеро Тика осталось далеко позади, небольшой уютный корабль несло вниз по течению реки, а стояла на его палубе, улыбалась и гладила рукояти новых кинжалов-близнецов. И, собственно, почему бы не порадоваться? Половина товара здесь моя по праву, а это потянет… я подумывала о небольшом поместье, но еще не выбрала где именно хочу его видеть. Моя новая подруга удачно вышла замуж и, кажется, вполне счастлива. Поцелуи мужчины больше не заставляют меня цепенеть. Ну и брови начали отрастать заново. А то с ними пришлось проститься, отдирая с лица плавники.

Всё очень даже неплохо сложилось. И если пираты не узнают, что Ису Русалка на самом деле Исмилла Маленький зверек, у меня не будит никаких претензий у этой работе. Еще одна спасенная жизнь и полностью выполненный долг.

Но следующего клиента я постараюсь найти где-то подальше от воды. Наплавалась.

Конец:)

Content

Светлана Жданова
Русалка озера Тика