Лиза Дероше

Первородный грех

Глава 1

Ты можешь вытащить демона из ада…

Люк

Не то чтобы я жаловался, но есть один серьезный недостаток в том, что ты являешься демоном-превращенным-в-человека — ты больше не неуязвимый. Я смотрю в зеркало на свое кровоточащее лицо и на свою бритву, лежащую в раковине. Наблюдаю, как кровь просачивается через раны, и удивляюсь, сколько крови смертный может позволить себе потерять. Что подводит меня к другому человеческому недостатку: личной гигиене. Почему Всемогущий создал людей требующими чересчур много внимания? Мне не суждено понять это. И все эти тысячелетия я думал, что мы, демоны, единственные, кто обречен на пытки. Мне всё еще трудновато понять всё о моей новой жизни.

Фрэнни.

Я проснулся в своей машине этим утром и почувствовал боль в сердце, потому что на мгновение я был уверен, что это все сон. Но боль в сердце и, в первую очередь, тот факт, что я спал, убедили меня в обратном. Серное сердце демона не болит.

Вот вам и очередной недостаток — сон. Сейчас мне приходится спать, а поэтому я не могу защищать Фрэнни так, как мне хотелось бы. С помощью Старбакса еще прошлой ночью я был в состоянии не заснуть. Но уже в четыре часа утра я крепко спал в машине перед ее домом, уткнувшись в руль и слюнявя рукав.

Я собираюсь обсудить смены с Мэттом.

Фрэнни настаивает, что ей не нужен ангел-хранитель, но я рад помочь.

Конечно, я был с ней не совсем честен. Она не знает, что я все еще еженощно присматриваю за ней. Она наверняка выбила бы из меня все дерьмо, если бы узнала. Немного странно думать, что пятидесятикилограммовая девчонка сможет надрать мне задницу, но, к сожалению, это правда.

— Фрэнни снова в пути.

Даже если голос звучит мягко и музыкально, он все еще пугает меня до чертиков. Хорошо, что бритва находилась в раковине, потому что, если бы она была у моего лица, еще один глубокий порез был бы мне обеспечен. Я плетусь, рассматривая собственную квартиру-студию на предмет безопасности. Мэтт стоит, прислонившись к стене, сунув большие пальцы в передние карманы своих драных джинсов, рядом с моей неоконченной фреской.

— Твоя мать никогда не говорила, что грубо входить без стука? — спросил я.

Ангел, стоящий рядом с фреской, на которой изображен ад, предстал моим глазам. Это было довольно смешно, и я безудержно расхохотался.

Светлые песчаные кудри ниспадали на плечи Мэтта, и лицо его было ангельским, за исключением его пылающего взгляда, жаждущего моей смерти. Если я бы не знал точно, то был бы готов поклясться, что он является ангелом мести, а вовсе не моим хранителем. В его голубых глазах промелькнула улыбка.

— Она, должно быть, что-то упоминала об этом.

Я ненавижу то, что Фрэнни нужен хранитель. Я ненавижу, что я больше не могу ее защитить. Но моя сила целиком высушена. Не осталось даже искры. Я действительно лишен возможности испускать адское пламя из моих кулаков, взрывать вещи, обращая их к забвению. Но вернулся бы я назад, чтобы вновь обрести это? Никогда.

Я выгнул бровь, глядя на него.

— Если Фрэнни в пути, почему ты не наблюдаешь за ней? Так быстро потерпел неудачу? Какой же из тебя ангел-хранитель?

Усмешка озарила лицо Мэтта, когда он, пожав плечами, отошел подальше от стены.

— Она перемещается так быстро, что даже приспешникам Ада не схватить ее между «тут» и «там».

Я улыбнулся, вспоминая о том, как среди ночи она управляла синим Мустангом, включив музыку на предельную громкость. Она водит опасно быстро, но неимоверно сексуально.

— Кстати, спасибо за поддержку вчерашним вечером, — произношу я, в то время как Мэтт просматривает корешки книг на моей книжной полке.

— Надеюсь, ты изменил свое отношение ко сну. Кажется, я ошибся.

Вытянув оригинал Данте, он нахмурился, оценивая его объем.

— Я знал, что от тебя не будет никакой пользы. Я никогда не понимал, с чего вообще Габриэль решил, что ты можешь чем-либо помочь.

Он перелистал страницы и снова обратил яркий свет своего внимания на меня.

— Ты все рано возьмешься за старое, я знаю это. Демоны не меняются.

— Но я больше не демон. Я не возьмусь за старое. Всё с чистого листа.

— Ты ошибаешься. — Он самодовольно улыбается мне, возвращая Данте на полку. — И когда, как я надеюсь, это произойдет, всё станет на свои места. Я бы жизнь отдал, чтобы кое-кому врезать. Ничего не сделало бы меня более счастливым, если бы это оказался ты.

— Полагаю, что только рука Господа имеет право нанести подобный удар.

Загадочная улыбка подернула уголки его рта.

— Не верь всему, что слышишь.

Я возвращаюсь в ванную, качая головой и стирая полотенцем остатки крема для бритья со своего лица.

— Когда она доберется сюда? — произношу я, рассматривая в зеркале собственные раны и темные круги под глазами.

Мои пальцы скользят вдоль кроваво-красного шрама спускающегося вниз вдоль правой стороны моего лица — подарка, оставленного Бехеритом — когда Мэтт, смотрящий в зеркало через мое плечо, произносит:

— Сейчас.

Я отодвигаю его и пересекаю студию, чтобы оказаться у окна. Как раз вовремя, чтобы увидеть, как она выходит из машины, оставленной рядом с моей черной Шелби Кобра. Ее лицо лучится, когда она машет мне рукой и направляется к двери моего дома. Я сбегаю вниз в холл, чтобы встретить ее на лестнице.

Она вбегает, улыбаясь.

— Привет. Скучала по тебе.

Длинные светлые локоны Фрэнни были пышными и непослушными. И я не мог удержаться от восхищения, глядя, как белоснежная футболка и потертые джинсы плавно повторяют контуры ее тела. Большая прореха на джинсах, сквозь которую видна ее кожа, будоражит меня, и я вздрагиваю.

— Привет, — говорю я.

Я обнимаю ее за плечи, и мои руки блуждают в ее волосах, пытаясь связать их в узел возле ее шеи.

— Я тоже скучал по тебе.

Она поднимается на цыпочки, вытягиваясь вверх всей своей миниатюрной фигурой, но мне все равно приходится наклониться, чтобы встретить на полпути ее губы, стремящиеся к поцелую. Я веду ее дальше по лестнице в свою комнату.

Когда она вошла в дверь и заметила Мэтта, ее глаза удивительным образом заискрились. Наблюдая их вместе, я понимаю, насколько он счастлив что Габриэль выбрал именно его на роль хранителя Фрэнни. И, что самое лучшее, она смотрит на него ясными глазами и с легкостью в сердце. Чувство вины исчезло. Она таки сумела простить себе смерть Мэтта ради Габриэля, чтобы сохранить ее душу для небес, и он также понимал это, но что-то в глубине меня способствовало видеть абсолютно ясно, как это отражалось на ее лице.

— Привет, Мэтт. Давно не виделись, — говорит она.

Теплое и искреннее выражение отражается на лице Мэтта, поскольку он относится к ней, как к сестре.

— Полагаю, ты сумела преодолеть звуковой барьер на пути сюда. Я был почти уверен, что ты окажешься здесь раньше. — Она кладет руку на его плечо. — Если ты не станешь ездить осторожнее, я буду вынужден обернуть твой Мустанг подушками безопасности. — Он поднимает глаза к потолку, что-то там рассматривая. — Или немного подрегулирую систему ускорения.

— Только коснись моей машины, и ты покойник, маленький братец.

Как только эти слова сорвались с ее губ, ее глаза распахнулись.

— Я имела в виду….

Мэтт еле сдерживал смех.

— Да, удачи в этом. И я не твой «маленький братец».

Она сглатывает, и хитро улыбается ему.

— Да. На восемь с половиной минут, согласно свидетельству мамы.

Она отскакивает подальше от него к деревянному кухонному столу, и опускает на стул свою сумку. Всего несколько недель назад этого не было, и единственной мебелью в моем доме была огромная черная кровать — для определенных целей. Необходимость в столе и двух стульях появилась, когда я опрокинул еду на собственную постель. И, поскольку теперь я нуждаюсь еще и в прачечной, мы принимаем пищу за столом. Я переплетаю собственные пальцы с пальцами Фрэнни.

— Ты поела? Я могу сделать омлет.

Она внимательно смотрит на меня, проводя пальцем по моему шраму, и я буквально растворяюсь в ее глазах.

— Звучит заманчиво, — произносит она.

— Что? — Я наблюдаю, как улыбка расцветает на ее лице. — Омлет?

— О, да…

Мэтт

— Я не голоден, спасибо, — говорю я.

Они оба смотрят на меня, и Фрэнни улыбается.

— Это потому что ты никогда не пробовал омлет Люка. Он нашел рецепт на сайте Рейчел Рей[1]. Ради него и умереть не жалко, — говорит она.

— Я пробовал его, сестричка. Он отличный. Какие у тебя планы на день?

Фрэнни пожимает плечами.

— Ланч, я полагаю. Затем… — Она смотрит на демона, и озорная улыбка появляется на ее губах. — Ты догадался, о чем я подумала…?

Я закатываю глаза и смотрю на Люка.

Он прислоняется к столу и ухмыляется мне, когда Фрэнни поворачивается к холодильнику.

— Пошевели своими мозгами, ангелок. Мустангу требуется ремонт.

Люк отталкивается от стола и движется к кухонному шкафчику, принося с собой кастрюли и миски. Фрэнни достает яйца, молоко и несколько пакетов с овощами из холодильника. Когда они двигаются по кухне, они не разговаривают, но они, похоже, совершенно не подозревают, что смотрятся очень трогательно, связанные между собой.

Вдруг, это ощущается слишком интимно. Как приготовление обеда может быть столь интимным? Я, сжав зубы, с трудом сдерживаю стон. Я не вынесу этого. Я должен выбраться отсюда.

— Итак, если вы, ребята, не нуждаетесь во мне, тогда я пойду.

Фрэнни поворачивается ко мне и улыбается.

— Ты уверен, что не хочешь омлет? — спрашивает она, подняв помидор. Я не могу не улыбнуться в ответ.

Она улыбается, когда я отталкиваюсь от стены и иду в холл, где буду стоять на страже. В одиночестве. Как обычно.

Я сажусь на пол, спиной к стене. Когда Габриэль решил заниматься моим обучением сам, он сказал, что у него особое задание для меня. Работа, на которую лучше меня не подходит никто. Когда он сообщил мне, что я буду хранителем Фрэнни, я не мог в это поверить. Я не горжусь тем, как обошелся с ней при жизни, и мне не было никакого оправдания. Это было прекрасно. Как много людей получали шанс загладить свою вину с их сестрой-близнецом?

Что он не упомянул, так это о том, что моя сестра влюблена в уродливого демона. Как же он позволил этому случиться?

Так вот сижу я, беспомощно бьюсь головой об стену пока моя сестра там в опасности. Габриэль ясно дал понять. Я не могу вмешиваться. Он говорит, что это ее жизнь. Ее выбор. Он говорит, что все получится.

Я ему не верю.

И это только вопрос времени, прежде чем демон сделает что-то, чтобы доказать мою правоту.

Фрэнни

— У Гейба есть я, экспериментирующая с этим удивительным Влиянием, — говорю я после ланча, забирая у Люка небольшую чугунную сковородку, чтобы помыть.

В его глазах читается напряжение, и он даже не пытается скрыть ревности, звучащей в его голосе.

— Смею предположить: поздний вечер, вы одни в твоей комнате.

Я ничего не могу поделать с бабочками в моем животе и румянцем, растекающимся по моим щекам, и мне ненавистно чувство вины, заполняющее меня. Но я справлюсь. Я еще не поняла, для чего мне нужен Гейб. Все, что мне известно — это то, что я нуждаюсь в нем. Когда он рядом, я чувствую, что всё будет хорошо, и когда он прикасается ко мне, любые тревоги тают.

Я погружаю руки в мыльную воду и начинаю отчаянно драить посуду.

— Иногда. Но если единственный человек, способный меня обучить, это Гейб, ничего страшного не произойдет.

Он роняет кастрюлю на столешницу, отчего сотрясается пол и смотрит на свои руки, разведенные в стороны.

— Я искренне сомневаюсь, что ты исключительно уговорами заставишь Габриэля что-либо сделать.

Я начну, ибо Гейб легко может прочесть мои мысли, а не Люк. Но то, как он на меня смотрит, заставляет задуматься. Я глубоко вздыхаю, и уже через секунду прихожу в себя.

— Так или иначе… обычно мы зависаем в парке.

Я чувствую, как напрягается моя грудь потому, как я каждый раз расстраиваюсь, когда задумываюсь об этой в целом глупой вещи.

— Он полагает, что на детей влиять легче. Но мне кажется, что в этом направлении лучше не стоит двигаться.

Он поднимает за ручку кастрюлю со столешницы.

— Ну, это ради мира во всем мире.

Я со стоном опускаю лицо в мыльные руки.

— Я забила на это. Не имею представления, о чем он думает; предполагает, что я способна это сделать, но я даже не в состоянии устроить драку в песочнице из-за ведерок и совочков.

Мне ненавистны слезы, текущие из моих глаз. Я ненавижу все прямо сейчас.

— Я не могу это сделать. Это не работает.

Я не смотрю на него, когда он разворачивает меня и прижимает к столешнице, его тело такое горячее, а голос внезапно смягчается.

— Мне жаль, Фрэнни. Ты же знаешь, как мне трудно… справляться со всеми этими чувствами. Все будет хорошо.

Он приподнимает пальцем мой подбородок и стирает мыльную пену с моего лба.

— Все сразу навалилось.

Он выгнул бровь.

— Я позволю тебе практиковаться на мне.

Я, всхлипывая, вытираю рукой кончик носа.

— Я уже это сделала.

Он, усмехаясь, смотрит вниз, чтобы убедиться, что он все еще цел.

— Мне стоит волноваться?

Я загадочно улыбаюсь в ответ.

— Нет.

— Я уже попрактиковалась на тебе, даже не заметив этого. Ты был моей подопытной крысой, или что-то вроде того. Моя первая жертва.

Влияние распространилось на Люка, прежде чем я осознала это. Учитывая тот факт, что я понятия не имела, что Люк был демоном. Но я хотела его. Очень. И я получила его, обратив его своим Влиянием в смертного.

Он плотнее прижимает меня к столешнице, и я не могу не заметить, как его тело действует на меня — я плавлюсь, словно желе. Взгляд его темных пылающих глаз заставляет мое сердце стучать быстрее.

— И каков результат эксперимента?

Я ощущаю, как нагревается мое тело, несмотря на прохладную пену, стекающую по моим рукам. Я смыкаю мыльные руки у него на шее, наблюдая, как он гримасничает, потому что мыльная вода капает ему за шиворот, стекает по спине.

— Я не думаю, что он окончен. Я продолжаю исследования. Ты знаешь… — Я плотнее прижимаюсь к нему, — Что произойдет, если я сделаю это.

Я ощущаю, как реагирует его тело, напрягаются мышцы, ускоряется дыхание.

Я улыбнулась.

— Или это. — Я поднимаюсь на цыпочки, чтобы поцеловать его шею. — Интересная реакция, — откликаюсь я, когда он, вздрагивая, откидывает голову назад. — Мне стоит зарегистрировать это в своем журнале.

— Это так естественно, то, как твое Влияние оказывает воздействие, это просто великолепно. Быть может, ты просто слишком стараешься.

Он опускает голову и смотрит на меня, его бездонные темные глаза все еще пылают. Но затем он отходит от меня.

— Если бы я только мог закончить то, что начал.

Я привлекаю его обратно за пояс джинсов.

— Почему ты не можешь?

— Потому что женщина из библиотеки сказала позвонить ей около часа.

Он кивает в сторону часов на микроволновке, на которых 12:58. Я отталкиваю его и возвращаюсь к мыльной раковине, полной посуды.

— Ты — такое искушение.

Я качаю головой, расстроенная.

— Видишь, как замечательно работает мое Влияние? Я даже не смогла соблазнить тебя проигнорировать телефонный звонок.

Его руки скользят по изгибам моих бедер, и я оборачиваюсь к нему через плечо.

— О, у тебя прекрасно получилось меня соблазнить, — отвечает он с привлекательной ехидной улыбкой. Единственная причина, по которой я в состоянии устоять — это возможность продолжить с того места, где мы закончили, как только я освобожусь.

— Не будь так уверен, — сказала я, зная, что он прав.

— Ты уснешь и проиграешь.

Он выглядел по-настоящему вовлеченным, затем его лицо прояснилось.

— Посмотрим насчет этого.

Его улыбка вернулась, и озорные бесята заплясали в глубине его глаз.

Он сидел на одном из кухонных стульев, балансируя на двух его ножках и набирая телефонный номер. Спустя десять минут он заканчивает разговор, а я убираю в шкаф последнюю тарелку из сервиза моей мамы. Вернув стул на все его четыре ножки, и откинувшись на спинку, он сказал:

— Я начинаю в субботу.

— Я не знаю, почему ты думаешь, что тебе нужна работа. Словно ты собираешься жить вечно…

Я спохватилась, поскольку он усмехнулся.

— Я не намерен провести остаток своей жизни за счет твоего банковского счета.

Его пристальный взгляд встретился с моим.

— И ты тоже.

Я возвращаюсь к столу, пытаясь проигнорировать острые ощущения, проносящиеся сквозь меня вместе с тем, что он подразумевает.

— Я не возьму твои деньги, Люк.

Мы уже разобрались с этим.

— Отлично. Так ты собираешься работать, чтобы я весь день слонялся возле пиццерии, или все-таки я могу стать полезным членом общества.

— Я полагаю, это будет лучше всего, — замечаю я.

Люк умел отвлечь меня, если он находился рядом. Моя первая неделя на работе была ужасной, и ее апогеем было то, что Рикко заставил заплатить меня за пиццу, соскользнувшую с подноса, когда я несла ее к столу.

Я вешаю полотенце для посуды на кран и разворачиваюсь к Люку.

— Рикко скорее всего арестует тебя, если ты будешь весь день болтаться возле его пиццерии, преследуя меня и отпугивая его клиентов. Над тобой до сих пор витают темные силы, и ты знаешь об этом. Они заперли бы тебя и выбросили ключ.

— Кстати о ключах…

Он засовывает руку в карман и вытаскивает блестящий серебристый ключ, поблескивающий в тусклом свете.

— Он от квартиры. Я понимаю, что это всего на несколько месяцев, но я хочу, чтобы у тебя была возможность прийти сюда, когда тебе захочется. — Я сажусь ему на колени.

— Я полагала, что я и так имею такую возможность.

— Тебе не придется стучаться.

Его руки обнимают меня, притягивая к себе.

— Ты не боишься, что я вломлюсь к тебе, сотворив нечто, что ты и не предполагал?

— Ты единственная, кто может себе это позволить.

Его выражение имеет вполне конкретную направленность, в то время как его руки проскальзывают под мою футболку.

— И ты уже здесь.

Когда наши губы встретились, мое сердце выдает стаккато[2]. Он пытается стянуть мою футболку через голову.

— Не возражаете против моего присутствия…

Из дверного проема доносится голос Гейба и заставляет меня всполошиться. Я оборачиваюсь, чтобы увидеть его, прислонившегося к дверному косяку, с ангельской улыбкой на лице, платиновыми локонами и изумительными голубыми глазами, сияющими на его мужественном загорелом лице. Никто не должен так потрясающе выглядеть. Люк со вздохом разочарования опускает мою футболку.

— Ты пристрастился к мелким пакостям? Стучаться не пробовал?

— И пропустить такое шоу? — отвечает он, глядя на меня, хаотично одергивающую футболку.

Я высвобождаюсь из объятий Люка.

— Для ангела, у тебя слишком извращенное чувство юмора, — парирует Люк.

Гейб прислоняется к стене, сунув руки в карманы джинсов.

— Некоторые вещи могут стоить тебе крыльев.

Его улыбка исчезла, а голубые глаза встречаются с моими.

— Так или иначе, я действительно зашел попрощаться.

— Попрощаться? — Паника, постоянно клубящаяся у меня в животе, проникает в мой голос. Столь же виноватый, так как я не в состоянии запретить собственному сердцу трепетать, когда он так на меня смотрит — словно видит мою душу.

Люк заметил, как румянец растекается по моим щекам. Он поднимается со стула и впивается взглядом в Гейба.

— Не дожидайся, чтобы дверь прищемила тебе задницу.

— Я не собираюсь воспользоваться дверью, приятель. — Он подошел к фреске на стене, нарисованной Люком. — Ты знаешь, что играешь на руку другой команде таким образом? Ты действительно должен что-то сделать с этим, — произносит он, проводя пальцем по оранжево-золотистому изображению Озеру Огня.

— Можно вынуть демона из ада, но невозможно вынуть ад из демона.

Усмешка Люка заставляет замереть и неровно биться мое сердце. Глаза Гейба снова возвращаются к моим.

— Все будет хорошо, Фрэнни, — говорит он.

Часть меня ненавидит его способность проникать в мою голову и читать мысли. Он знает, что я чувствую к нему, даже если я пытаюсь это скрыть. Я реагирую на то, что он говорит. Сердцебиение набирает обороты, потому что я понимаю: Гейб скоро исчезнет.

— Ты не можешь уйти.

Это все, что я могу произнести, чтобы мой голос не сорвался до истеричных нот. Он подходит и убирает волосы с моего лица легким прикосновением руки.

— Так будет лучше. Для всех, — добавляет он, глядя на Люка.

— Но…

— Ты остаешься в надежных руках, Фрэнни. Мэтт будет рядом, если ты будешь нуждаться в нем, и Люк… — Его челюсть напряглась, а глаза едва заметно сузились. — Люк не позволит, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

Реагируя на слова Гейба, Люк подошел ко мне и сцепил руки на моей талии.

— Ты прав, я не позволю.

Я освобождаюсь от объятий Люка, шагнув к Гейбу.

— Почему?

Он поднимает руку и проводит кончиками холодных пальцев по моему подбородку. Я вдыхаю ощущение его прохладного зимнего света, чувствуя, как спокойствие растекается по мне, когда я рядом с ним.

Когда он отвечает, его голос звучит мягко и тихо и предназначен только для меня.

— Для меня не является разумным проводить столько времени с тобой, Фрэнни.

— Но…

— Ты предназначена для небес, и, если тебе нужно время, твои астрономические щиты укроют вас обоих. Под присмотром Мэтта с тобой все будет в порядке. Но я не могу остаться.

Он опускает взгляд в пол. Комок в горле мешает мне сглотнуть.

— Хорошо, — произношу я, понимая, что он прав, именно поэтому я боюсь обернуться и посмотреть на Люка. Как бы я не любила Люка, я не могу отрицать глубокой внутренней связи с Гейбом. Люк — мое сердце и моя душа, но Гейб — мой якорь.

Я обнимаю его и отхожу, поскольку слезы жгут мне глаза. Я отступаю обратно к Люку, и он снова обхватывает меня за талию, на этот раз не так крепко. Я поднимаю взгляд, понимая, что сейчас увижу, но его глаза полны нежности и сострадания. Он легонько сжимает меня, одобрительно улыбаясь. Я снова возвращаюсь к Гейбу, глядя в его голубые, бесконечные, как небо глаза.

— Так, когда мы снова увидимся?

— Я буду заглядывать время от времени, чтобы проведать тебя.

— Ты обещаешь? — я понимаю, как отчаянно это звучит, но меня это не беспокоит.

Он поднимает взгляд, не смея поднять голову, глядя на меня из под светлых ресниц.

— Обещаю.

Он все еще смотрит на меня, и даже при том, что его губы не шевелятся, я отчетливо слышу:

— Я всегда буду рядом с тобой.

Я киваю, снова сопротивляясь желанию разреветься. Открываю рот, но не нахожу слов, так что снова его закрываю. Мои глаза красноречивее моих слов. И я знаю, что он видит это, потому как туман заволакивает его глаза, когда он исчезает.

— Прости, Фрэнни, — произносит Люк, притягивая меня к себе. — Я пытаюсь побороть свою ревность, чтобы понять вашу связь.

— Это не твоя вина.

Я крепче обнимаю его. Как я могу ожидать, что он сумеет понять то, что я сама понять не в состоянии? Его рука касается моего лица, и он целует меня так нежно, словно боится, что я рассыплюсь. Я обвиваюсь вокруг него, моя рука вцепляется в его волосы, и я целую его до тех пор, пока не отступаю, устыдившись.

Я ищу в его поцелуе то, чего там не может быть. То, что может дать мне только другой поцелуй. Мне нужно найти способ успокоить нервы. Я игнорирую вопрос, мелькающий в глазах Люка, поскольку он пристально вглядывается в меня, нахмурив брови.

— Поможешь сменить масло перед работой? — произношу я с покорным вздохом, потому что он догадался, что я думала о Гейбе, и ощущаю себя такой дрянью, пытаясь скрыть это.

— Твое желание — закон для меня, — говорит он.

— Во сколько тебе нужно быть там?

— В три.

Он смотрит на часы на кухне.

— Мы вполне успеваем.

— У тебя есть все, что нужно?

— В машине.

Я вынимаю ключи из своего кармана, зная, что теперь два ключа свисают с лапки моего кролика, довольно улыбаясь. Он улыбается мне в ответ, ведя меня за руку к двери.

— Я забыл проверить твой ключ, — спохватывается он. — Попробуй.

Я прохожу по коридору, звеня ключами, и держу новенький в руке, запирая им дверь позади нас. Вынимая ключ из замка, я ощущаю, как Люк обнимает меня сзади, его руки скользят по моей талии, приближаясь к моему животу. Его губы, оставляют огненный след, идущий от моей щеки к уху, шепчут мне:

— Мы вместе, Фрэнни. Все будет хорошо.

Я разворачиваюсь к нему и снова его целую, на этот раз, желая только его. Жар от его поцелуя охватывает меня, пока я вся не воспламеняюсь. Проводя пальцем вдоль шрама, оставленного Бехеритом, я осознаю, как близка была к тому, чтобы потерять его. Мне хочется сказать, насколько я доверяю ему, ценю всё, что он для меня сделал. Он доказал это, рискуя собственной жизнью, защищая меня от Бехерита. Мне хочется сказать, что я готова сделать то же самое для него. Но слова застревают в моем горле. Вместо этого я возвращаюсь к двери, смахивая слезы, и отперев замок, втаскиваю его внутрь.

Я тащу его к кровати, снова целуя его. Мы опускаемся на постель, и все, чего я сейчас хочу, просто раствориться в нем, ни о чем, не задумываясь, какое-то время. Но когда моя рука касается кнопки на его джинсах, он перехватывает ее и подносит к губам, целуя тыльную часть моей ладони.

— Не так, Фрэнни. Впервые это не должно произойти из-за него.

— Он здесь вовсе не причем. Просто я хочу, чтоб мы стали ближе.

Но когда я произношу это, я уже на 100 процентов уверена в том, что он прав, ведь его голубые глаза и его улыбка все еще стоят перед моими глазами. Я ощущаю пустоту в сердце, там, где он, предположительно, был.

Я уже скучаю по Гейбу.

— Скоро, — говорит Люк и целует меня. — Но не сейчас.

Мэтт

Я ощутил присутствие Габриэля, прежде чем он прошел сквозь стену квартиры Люка. Когда я проследовал к нему, он остановился, чтобы встретиться со мной в зале. Он объяснил, что ему нужно немного побыть наедине с с Фрэнни.

Как он собирался осуществить это, если демон оставался в комнате, мне трудно предположить. Фрэнни и демон вышли немного погодя, и она выглядела потрясенной. Но он шепнул ей что-то, и они снова скрылись за дверью. И я так и сидел здесь, размышляя, о чем говорили эти трое.

Габриэль — Доминион. Один из самых сильных на небесах. Третий в линии от Бога. Но, когда я наблюдаю за ним и Фрэнни, все меняется — смягчается что ли. Он сделает все для нее. И я смотрел в его глаза, когда он говорил мне, что он уходит… Агония. Если бы я не знал его так хорошо, я бы поклялся, что он влюблен в нее.

Мог ли он любить ее? Ангелы любят всех. Это то, что мы делаем.

Но я подозреваю что… это нечто большее? Неужели он и вправду в нее влюблен? Я все еще раздумываю над этим, когда Фрэнни с демоном снова выходят в холл. Я следую за ними по лестнице, пока они под руку шагают по ступеням. Когда мы опускаемся на нижнюю площадку, дверь распахивается. Фрэнни придерживает ее, тогда как стопка «коробок с ножками» входит внутрь. Коробки врезается в нее, и верхняя из них соскальзывает, открывая лицо девушки. Она примерно нашего возраста, но ростом выше, чем Фрэнни. Зеленые глаза смотрят сквозь шоколадные, с оттенком каштанового, волосы.

— Дерьмо.

— Извините, — произносит она в то время, как коробка соскальзывает.

Демон подхватывает ее прежде, чем та коснулась пола.

— Поймал, — говорит он. — Где ты остановилась?

— В двести восемнадцатой, — отвечает она.

Он взглянул на Фрэнни.

— Поможем?

— Конечно, — отвечает Фрэнни, подхватывая еще одну коробку.

— Переезжаешь?

— Да, — отвечает девушка, избегая ее внимательного взгляда.

— Спасибо, но вы, ребята, не обязаны мне помогать. Похоже, вы куда-то собирались.

— Ничего важного. Масло может подождать, — уверяет Фрэнни, поворачиваясь к лестнице.

Квартира 218 по соседству с Люком.

Я наблюдаю, как они трое поднимают коробки из багажника авто девушки, оранжевого Форда, по лестнице в ее квартиру. Три лестничных прохода, и все готово. Девушка вытирает рукавом серой рубашки капельки пота со лба.

— Мне пора на работу, — говорит Фрэнни. — Ты закончишь здесь?

Девушка смотрит в пол, по-прежнему избегая взгляда Фрэнни, когда произносит:

— Да, у меня не так много вещей.

Я изучаю небольшую стопку коробок в центре комнаты. Если это все, что у нее есть, то она права. Я оглядываю квартиру.

Кроме кабинета и кухни, что окрашены в веселый мандариновый цвет, все остальное довольно в спокойных тонах. Как и в квартире Люка, здесь имеется небольшое окно, выходящее на автостоянку. Верхнее оконное стекло разбито и выглядит как паутина, угрожающая обрушиться сотнями осколков в любой момент. Вдоль стены справа от окна расположился продавленный зеленый диван с прорехой в средней подушке, из которой топорщился ворох наполнителя, осыпающегося на пол. Глядя вокруг, трудно понять возбужденный блеск в глазах новой соседки. Меня это просто удручает, что говорит что-то, поскольку ангелы не впадают в депрессию.

Фрэнни протягивает руку.

— Итак, я Фрэнни, а это Люк.

Девушка берет руку Фрэнни и пожимает ее.

— Лили.

Она склоняет голову, словно всеобщее внимание смущает ее.

— Итак, откуда ты приехала? — спрашивает Фрэнни.

— Ох… ум… да, в общем-то, ниоткуда. Я только что переехала сюда, потому что собираюсь в университет штата. Этот город оказался ближайшим, куда я могла перебраться.

— Я живу по соседству, так что, если тебе что-нибудь понадобится… — говорит Люк, в то время как они с Фрэнни направляются к двери.

— Спасибо, — благодарит Лили, проведя рукой по волосам. Бросив на нее взгляд, я замечаю, что пот почти исчез с ее лба.

Очень хорошо, что я могу оставаться невидимым, в то время как демон вместе с Фрэнни спускаются по лестнице. Я смотрю на девушку, не в состоянии оторвать взгляд. Она не похожа ни на одну из тех, кого я когда-либо видел. Или чувствовал. Есть что-то загадочное в ее душе. Я не могу прочесть ее отчетливо, только обрывки, мимолетные ощущения. В ней присутствует тьма, и ее душа уже отмечена адом, но есть и израненная часть, взывающая о помощи. И что-то в ее зеленых глазах вызывает желание ей помочь. Я настолько загипнотизирован ею, что не успеваю вовремя уйти с дороги, когда она подходит к двери, чтобы открыть замок. Так как она проходит сквозь меня, я ощущаю… порыв.

Желание?

Думаю, да.

Я вздрагиваю, поскольку меня пронзает электрический импульс, затем я перемещаюсь за ней, чтобы наблюдать, минуя запертую дверь.

Внезапно мне приходит в голову, что я не должен находиться по эту сторону двери. Замки для того и нужны, чтобы оградить от вторжения. Я двигаюсь обратно, но замираю перед тем, как вернуться в холл.

Ее глаза.

В этих глазах было что-то такое.

Я подхожу ближе и протягиваю руку к ее лицу, словно мотылек, привлеченный пламенем. Я должен ее коснуться. Но прежде чем я успеваю дотронуться, она разворачивается и направляется в сторону коробок.

Святые небеса. Что я творю?

Покачав головой, я прохожу сквозь стену, замерев на минуту возле стенда в зале, пытаясь прийти в себя.

Что это было?

Никогда прежде я не ощущал подобных потребностей — чистое желание. Во мне всколыхнуло что-то дикое. Я глубоко вздыхаю и подпрыгиваю несколько раз, чтобы снять напряжение, но я еще не до конца пришел в себя, пытаясь разместиться на заднем сидении машины Фрэнни. Я все еще остаюсь невидимым, когда она выходит на автостоянку. Я надеюсь, что ветер выгонит туман из моей головы, и проявляюсь, чтобы Фрэнни и демон могли меня увидеть.

— Приятно, что ты изволил присоединиться к нам, — произносит он, когда я пристегиваюсь ремнем безопасности.

Я располагаюсь на прежнем месте, все еще ощущая себя несколько не в себе из-за необычного столкновения с Лили.

— И… что ты думаешь об этой девушке?

Демон искоса поглядывает на меня.

— Ну, я думаю, она просто девушка, — хмурюсь я. — Кажется, она немного расстроена, я не знаю… может она нуждается в помощи, или еще в чем-то?

Фрэнни смотрит на меня в зеркало заднего вида.

— Может быть. Она выглядит застенчивой и немного испуганной. Я присмотрю за ней.

Как и я.

Глава 2

Адская кухня

Фрэнни

К тому времени, когда я вернулась домой и переоделась в футболку «Рикко», я уже опаздывала на работу. И Рикко не позволит мне об этом забыть. Лучшая подруга моей сестры Мэгги, Дилэни — экстраординарная помощница официанта — столь влиятельная, почти как Рикко, носит темные волосы, собранные в конский хвост. И у нее искрящиеся дымчато-серые глаза.

— Привет, Фрэнни! — говорит она, бросив взгляд на Рикко, и идет к стойке с содовой.

Рикко смотрит на меня, и его взгляд становятся хмурым и сердитым. Я не обращаю на это внимания. Я давно поняла, что Рикко ненавидит всех своих сотрудников. Он убежден, что мы крадем, пока он не видит.

— Сегодня День рождения в три тридцать! — говорит он.

Великолепно. Адские дети и никаких чаевых.

Он смотрит через мое плечо, его рот расплывается в кривой улыбке, показывая потемневшие от кофе и сигарет зубы. Он поднимает кулак в воздух, и взору открываются желтые пятна на его униформе шеф-повара.

— Un toro! — говорит он Люку, подставляя ладонь для приветствия.

Думаю, он не возражает, что Люк бездельничает.

— Un toro? — переспрашиваю я.

Губы Люка расплываются в циничной улыбке, и он начинает качать головой. Я оборачиваюсь. Рикко все еще улыбается, глядя на Люка, но не отвечает мне. Наверное, это имеет какое-то отношение к местным цыплятам. Пока я наблюдаю за Люком, удаляющимся к его обычному месту, я замечаю еще группу людей — четырех школьниц, расположившихся в галерее в дальнем углу, стремительно переместившихся за соседний с парнем столик. Я понимаю, что смотрю на Люка и улыбаюсь, когда голос Рикко прерывает мои размышления.

— Ты выглядишь счастливой со стороны. Может тебе их обслужить.

— Конечно, — отвечаю я и оборачиваюсь к стойке, где Дана, вторая официантка «Рикко», минуя нас, несет кому-то газировку.

Я делаю глубокий вдох и пытаюсь очистить мысли.

— Никаких упавших пицц сегодня, — увещеваю себя я вслух.

Я должна быть внимательнее.

Но я уже знаю, что это бесполезно.

Мое сердце ноет, и задача выкинуть Гейба из головы кажется абсолютно непосильной. Не могу поверить, что его больше нет… но я знаю, что это правда. Я не могу чувствовать его. Я не понимала, насколько дорог он стал мне за это время. Я снова глубоко вдыхаю, медленно выдыхаю, и в сторону Люка. Я снова чувствую себя виноватой.

— Очень разумно с твоей стороны приглядывать за ним.

Я повязываю короткий черный фартук и оборачиваюсь к Дилэни, стоящей позади меня. На ее лице играет противная усмешка, когда она кивает на столик рядом с Люком, а потом на него. Дана ставит газировку на стол, пока школьницы спорят, кто из них сядет спиной к Люку. Трое из них отходят, оставляя место прыщавой блондинке со скобами сидеть к нему спиной. Дилэни пожимает плечами и идет протереть стол, за которым сидит Люк.

Люк

Я так и не решил, говорить ли Фрэнни, что она работает на Импа. Я долго наблюдал за ним, и мне кажется, что это вполне безопасно. Я не уверен, что он сам знает, кем является. Как и их ангельские сородичи Нефилимы, Импы является смертными, и если они не унаследуют достаточной силы от своего родителя демона, то никогда и не узнают о своем происхождении.

Но есть некоторые отличительные признаки. Импы всегда имеют едва уловимый запах серы. Для человеческого носа он, возможно, неприметный, но я все еще в состоянии уловить его. Общаясь с Мэттом, я понял, что Импы вовсе не выдумка.

Ангелы не отбрасывают четких теней. Их тени всегда немного размыты по контуру. И если их не скрывает темная сторона, их довольно просто определить.

Демонов еще проще. Они не способны полностью сокрыть огонь, пылающий в их глазах. Всегда остается намек, легко уловимый с той практикой, каковую я имел.

Я пересаживаюсь, чтобы прислониться спиной к стене, и опираюсь ногой о сидение. Появляется Дилэни и протирает мой стол грязной тряпкой, отчего он становится еще хуже, чем был.

— Привет, Люк. Вы, ребята, собираетесь, завтра к Галлагерам, чтобы послушать нас? — задает она вопрос, как бы ненароком задевая меня.

— Ни за что не пропустил бы подобное.

— Отлично. Предполагается, что выступление организуется для молодежи. Так что, если тебя кто-нибудь спросит, порекомендуй послушать нас.

— Вы намерены стать популярными? Вспомните ли вы о своих старых поклонниках, собирая полные стадионы?

Саркастическая улыбка исчезает с ее губ.

— Я намерена.

Фрэнни подходит с блокнотом и ручкой в руке.

— Чего изволите, сэр? — мурлычет она.

Дилэни улыбается Фрэнни, стоя возле столика.

— Увидимся.

— То чего бы я изволил, — я касаюсь ногой бедра Фрэнни, — отсутствует в меню.

Она хмурится, но не отстраняется.

— Где же это было около часа тому назад?

— Я имел в виду чизбургер, — невинно парирую я, с трудом сдерживая смех, в то время как она закатывает глаза.

— Одна порция пиццы с сыром будет подана, — произносит она, записывая в свой блокнот.

Я не могу сдержать улыбку, которая расползается на моих губах, когда я наблюдаю, как Фрэнни возвращается к стойке. Я отвожу от нее взгляд, глубоко вздохнув, и разглядываю ресторан. Мое преимущество в том, что я могу видеть все место целиком, включая Импа за стойкой. Я использую возможность изучить его, пока Фрэнни передает мой заказ в окно кухни.

Он занят пересчетом наличности, необузданная жадность светится в его глазах. Он закрывает ящик, как только дверь открывается. Он выглядывает с надеждой, и тут на его лице появляется маска ужаса. Волосы на моем загривке поднимаются дыбом. Секундой позже я понимаю почему.

Ренориан.

Нить моего шестого чувства, возможно, последовала за мной в мир людей. Ренориан способен напугать даже бывшего демона. Груда мускулов в два метра высотой, он словно специально создан адом, чтобы пугать людей. Он проводит рукой по своим каштановым волосам и небрежно входит внутрь. Его глаза сужаются, и усмешка расползается на его крупном лице, как только он замечает меня. Девочки за соседним столиком внезапно затихают, когда он подходит, и его коренастая фигура располагается напротив меня.

— Люцифер. Какой приятный сюрприз.

Я сопротивляюсь порыву схватить Фрэнни и скрыться.

Слишком поздно. Да и не безопасно. Я уверен, что у Ренориана есть свои люди снаружи. Я должен узнать, чего он хочет и зачем явился сюда.

— Ренориан. — Я киваю ему.

— Вряд ли это удивило тебя. — Усмешка снова растекается на его огромном лице. — Так что же нам теперь делать?

— Ну, во-первых, ты изучаешь меню, — говорю я, протягивая ему папку, — и, когда ты определишься, к тебе подойдет официантка и оформит заказ.

Я оглядываюсь на Фрэнни и Дану, наблюдающих за нами.

Юмор исчезает с его лица, оставив застывшую усмешку.

— Ты всегда был клоуном, Люцифер, но со мною не стоит шутить подобным образом.

— Ладно. Сам скажи, что же нам теперь делать?

— Ну, это зависит от тебя. Простой вариант: ты поднимаешься, выходишь и отправляешься со мной в ад, для допроса. Сложный вариант: я хватаю тебя, выталкиваю на улицу, и мы отправляемся в ад для допроса.

— Хмм. Я вижу только один недостаток в твоем гениальном плане.

Он склоняется ко мне.

— И какой же?

— Как я к этому отнесусь?

Его лицо темнеет.

— Понятия не имею. У тебя появилась возможность не возвращаться в ад, или что-то в этом роде.

— Размышляй масштабнее, Рен.

Я вижу через зал, как Фрэнни за стойкой напряглась от какой-то невидимой силы.

Мэтт.

Я вздыхаю с облегчением, так как она теперь в безопасности. Ее глаза все еще изучают Ренориана, его комплекцию, мускулы, упрямый подбородок. Я знаю этот взгляд. Она собирается принять заказ. Я перехватываю ее взгляд, и еле заметно качаю головой.

Внимание Ренориана сконцентрировано на мне, и я хочу, чтобы так и оставалось. Кажется, он не рассматривает Фрэнни, как цель. Фрэнни впивается в меня взглядом, когда мое внимание возвращается к угрюмому лицу Ренориана.

— Я не могу ничего прочесть. Словно ты стал человеком, или кем-то в этом роде.

Я слегка склоняюсь к нему и приподнимаю бровь. В течение секунды он расценивает это как шутку, затем его глаза расширяются, он вскакивает на ноги, толкнув на меня стол.

— Что происходит, черт возьми?

Я смотрю на девочек за соседним столиком, которые настороженно наблюдают за Ренорианом.

— Садись, парень, — отвечаю я спокойно.

Он опускается обратно, поправляя стол. Какое-то время он молчит. Просто смотрит, словно пытается разобраться.

— Как ты это сделал? — Приходит Ренориан в себя.

— Я ничего не делал. Со мной сделали.

— Кто-то обратил тебя в человека? Ты разобрался… как? Чародей?

Я понимаю, что сказал слишком много. Пытаясь изменить русло беседы, я говорю:

— Теперь ты понимаешь, что меня нельзя просто заставить. Можно только убить и забрать мою душу в ад, если не случится чего-нибудь другого.

Он растопырил пальцы на столе перед собой, сузив глаза.

— Что значит «чего-нибудь другого»? — Несмотря на его твердый взгляд, я не могу сдержать улыбки, глядя, как он пытается размышлять. — Вот черт! Ты отмечен небесами! — Он снова вскакивает.

— Теперь ты понимаешь, Рен, если ты собираешься протащить меня в ад через черный вход, Ему следует поразмыслить, как тебе это осуществить.

— Какого черта он не сказал мне.

— Я не знаю. Возможно, он понимал, что с твоими ограниченными интеллектуальными способностями…

Его глаза вспыхивают, когда он толкает на меня стол и злобно шипит:

— Иди, поцелуй ангела.

Он разворачивается и покидает заведение Рикко, оставляя еле заметный запах тухлых яиц. Я поправляю стол, оборачиваюсь и вижу, как все четыре девочки переходят к столику подальше от меня. И когда я оборачиваюсь к стойке, Рикко, Дана и Дилэни с открытыми ртами взирают на меня в изумлении. Рикко выглядит потрясенным и немного испуганным.

Я уверен, что вижу, как его потрясывает, так как он переживает за кассовый аппарат. Но в глубине его глаз отражается некоторый проблеск понимания или осознания произошедшего. Полагаю, что он даже в курсе, что демоны действительно существуют. Судя по поведению, Рикко наполовину демон. Что не удивительно. Демоны не особо заморачиваются представлениями и понятиями.

Мой пристальный взгляд возвращается к Фрэнни, поскольку она направляется ко мне.

— Все в порядке, Фрэнни.

— Чего он хотел?

— Ренориан — начальник безопасности. Его послали, чтобы вернуть меня назад. Но, походе, ему не сообщили все детали или что они влекут за собой. — Я смотрю ей в глаза. — И я надеюсь, что он не подозревает о твоем существовании, так что мы в порядке.

Она наклоняется ко мне, на ее лице все еще видны следы паники.

— Мы в порядке? Мы вовсе не в порядке! Он не получит тебя.

— Он не сможет меня забрать, пока я отмечен небесами, — заверил ее я.

Фрэнни внимательно на меня смотрит, пока я излагаю.

Получается, что король Люцифер послал за моими несколькими фунтами плоти.

Это бы объяснило, почему Ренориан явился за мной, и ничего не знал о Фрэнни, но…

— Для чего Люциферу посылать Ренориана за мной, не рассказывая ему, что я стал человеком? — интересуюсь я вслух. — Если только…

Меня поражает догадка: Он сам не знал. Мой босс Бехерит был единственным, кто знал, кем я стал. Единственным свидетелем того, что я стал человеком. Если он не сообщил, у этого должна быть определенная причина… Но теперь Он узнает. Ренориан доложит. И что тогда?

Дверь снова распахивается, предоставляя шанс увидеть посетителя. Когда на пороге появляется дедушка Фрэнни, все облегченно вздыхают. Дедушка приближается к нашему столику. Напряжение отражается в его сдвинутых бровях.

— Я что-то пропустил?

Фрэнни бросает на меня настороженный взгляд, когда ее дедушка опускается напротив меня.

Он знает кто я… вернее, кем был. Мы рассказали ему, потому что нам была нужна его помощь. Но он не осознает, в какой опасности теперь оказалась его внучка. И того факта, что Ренориан явился за мной, вряд ли достаточно, чтобы избавить его от беспокойства.

Она изображает улыбку, сияющую, словно ограненный цирконий.

— Ничего, дедушка, — отвечает она, ставя передо мной тарелку. — Чего тебе принести? Как обычно?

Его выражение все такое же недоверчивое.

— Согласен.

Когда Фрэнни уходит к кухонному окну, чтобы передать заказ, он с негодованием смотрит на меня.

— Что тут творится?

— Ничего особенного.

— Демоны способны поработать над родителями Фрэнни, и я видел, какая гадость может из этого выйти.

Я глубоко вздыхаю, и мои глаза ищут Фрэнни, наливающую газировку.

— Кажется, ад взволновало мое отсутствие.

Его негодование переходит в ярость.

— Если ты подвергаешь Фрэнни опасности, находясь здесь…

— Тогда мне нужно исчезнуть, — закончил я за него.

Его глаза все еще мечут молнии, когда он садится поудобнее.

— Я уже говорил, что Фрэнни удалось изменить меня.

Я видел вопрос, застывший в его глазах, и готовый сорваться с его губ. Я опускаю взгляд на руку, и ставлю тарелку на стол.

— Я не знаю, как это вышло, — оправдываюсь я, пытаясь ответить на часть его вопроса.

— Если ты сказал, что она это сделала, понятно, что ад захочет обладать ею.

Я поднимаю взгляд, не смея поднять голову.

— Да.

— Так что же нам делать, чтобы уберечь ее от этого?

— Я пока размышляю над этим.

— Этот парень, Габриэль…

Господи, сколько мы всего ему наговорили той ночью?

— Он ангел, и он может помочь.

— Он отметил ее душу, как ты утверждал?

Теперь я поднимаю голову и улыбаюсь.

— Да.

— И ты говорил, что он будет охранять ее.

— Должен.

Он, кажется, удовлетворился ответом и улыбнулся Фрэнни, подходящей к нам с пиццей и газировкой.

Мэтт

Это идеальный вариант. Может быть, этот большой демон заберет Люка, чем окажет мне услугу. Он уберет его подальше от меня.

Я иду за Фрэнни, когда она выполняет заказ дедушки, но останавливаюсь, когда вижу дедушку и Люка вместе. Я приближаюсь к их столику, чтобы подслушать. Не могу поверить, как много знает дедушка.

Непреодолимое желание показаться ему почти сбивает меня с ног. Если он знает об ангелах и демонах, почему бы и нет? Почему бы мне не рассказать ему? У меня никого нет, только Фрэнни. Почему у меня не может быть дедушки?

Я на грани отчаяния, когда дверь открывается, и пара с четырнадцатилетними детьми заходят в дом. Вечеринка ко дню рожденья.

Я дрожал, приходя в чувства.

У меня не может быть дедушки, потому что это против глупых правил. Мне запрещалось появляться при родственниках. От этого слишком много горя и боли в жизни. Если бы я показал себя дедушке только потому, что хотел, я бы рисковал моими крыльями. Именно по этой причине так мало из нас становились хранителями, и поэтому обучение такое длительное.

Искушение почти непреодолимо.

Большинство хранителей тренируются веками, или, по крайней мере, пока все их семьи не умрут, прежде чем они будут готовы, но я учился только десять лет.

Я снова смотрю на дедушку и отхожу от стенда. Может я не готов, в конце концов. Возможно, я не должен был просить стать хранителем Фрэнни.

Глава 3

Дьявол внутри

Фрэнни

Тот демон в «Рикко» вчера жутко напугал меня. Было так страшно, словно земля разверзлась под ногами, и Люк охранял меня всю ночь, не в состоянии уснуть из-за произошедшего. Я подошла к окну, чтобы убедиться, что Шелби все еще там.

Я подумала послать сообщение Мэтту, чтобы встретиться с ним. Я всегда ожидала, что ад будет охотиться за мною, но не предполагала, что целью окажется Люк, что они захотят заполучить его обратно. Содержимое моего желудка переворачивалось, потому что я мчалась слишком быстро, чтобы добраться до него. Может быть, Гейб вернется. Я думаю, что мы нуждаемся в защите ангела.

— Я тут подумал.

Мэтт, прикрыв глаза, расположился на пассажирском сидении. Ветер, гулявший в открытом кабриолете, развевал его волосы, заставляя его становиться еще больше похожим на ангела.

— О чем?

Когда он открыл глаза, в его взгляде отражалась надежда.

— Может, мне попытаться стать видимым.

— Ты имеешь виду дома, чтобы иметь возможность встретиться с мамой и папой?

Мое сердце готово выпрыгнуть из груди, когда я украдкой смотрю на него. Он медленно качает головой, и печальная улыбка отражается на его лице.

— Это запрещено.

— Мне запрещено показываться перед семьей или любым, кто меня знал.

— Но тебе в принципе не запрещено проявляться? Я имею в виду… ну, ты понимаешь… заводить друзей и как-то взаимодействовать с людьми?

Я замечаю, как побелели суставы на моих пальцах, вцепившихся в руль, и пытаюсь расслабиться. Я смотрю, как он заерзал на своем сидении. Он обдумывает свой ответ, затем поворачивается ко мне с волнением в глазах. В них все еще плещется надежда, но они омрачены сомнением и печалью.

— Я не знаю.

— И для чего же тебе понадобилось стать видимым?

— Я полагаю, что мне так проще будет защитить тебя. Не нравится мне этот безумный демон, выслеживающий твоего приятеля.

Холодок пробегает по моему позвоночнику, когда переживания о вчерашнем кошмаре вторгаются в мое сознание. Я вздыхаю, и глубокий вдох избавляет меня от них.

— Ну, и для меня было бы проще знать, когда ты рядом.

Я улавливаю собственную взволнованность и заставляю себя остановиться. Ему вовсе не обязательно знать, как неловко я себя ощущаю из-за того, что он постоянно наблюдает за мною. Он просто выполняет свою работу, и я безумно рада, что он вернулся. Я не хочу, чтобы он испытывал неловкость в данных обстоятельствах. Он пожал плечами.

— Еще я думаю, что мне следует познакомиться с людьми, живущими в доме Люка.

Он указывает на дом, когда мы поворачиваем на автостоянку.

— Например… Лили, — говорю я, указывая на девушку, показавшуюся в дверном проеме с большим мешком для мусора.

Мэтт поворачивается с таким видом, словно в его душе наступила весна.

— Ээ… — произносит он, прежде чем исчезнуть.

Все еще улыбаясь, я выключаю двигатель и открываю дверь.

— Привет, Фрэнни.

Лили проходит мимо моего автомобиля и забрасывает пакет в мусорный контейнер.

— Привет.

Она подходит к дверце водителя.

— Когда я вернулась, я видела, как Люк уездал.

— Оу.

Я огляделась вокруг.

— Интересно, куда он пошел.

Она пожала плечами.

— Я не спрашивала.

— Может, зайдешь. — Она сопровождает свое приглашение жестом. — Ты можешь подождать его в моей квартире.

— Вообще-то я собиралась на работу, — отвечаю я, демонстрируя футболку «Рикко», надетую на мне. Ее длинные темные волосы падают на лицо, когда она опускает голову.

— Хорошо.

Я неловко себя ощущаю, понимая, что бедная девушка тут никого не знает. Ей, вероятно, одиноко.

— Но у меня есть немного времени, — заявляю я, выбираясь из автомобиля.

Глаза Лили сияют, как только она убирает волосы с лица. Она касается распятия, выглядывающего из под моей футболки.

— Крутая вещь. Что-то готическое. Откуда он у тебя?

Я достаю цепочку, чтобы она могла получше его рассмотреть.

— Люк подарил.

Она натянуто улыбается.

— Я думала, он принадлежал твоей бабушке, или что-то в этом роде. Это… ээ… проявление романтики?

Я смеюсь.

— Не совсем. Это особая вещь для нас обоих.

Мы вместе входим в ее квартиру, и я готова поклясться, что там взорвалась бомба — огромное количество наполовину распакованных вещей, которые было совершенно некуда положить. Потрепанная зеленая кушетка была завалена бумагами и одеждой, главным образом рубашками и спортивными штанами различных оттенков серого. Еще одним предметом мебели был барный стул, стоящий рядом с короткой кухонной столешницей. Кровать отсутствовала. Должно быть, она спала на кушетке.

— Хочешь чего-нибудь выпить? — спросила она, открывая старенький белый холодильник, стоящий в крошечной кухне.

— Могу предложить… ммм… — Она закрывает холодильник, указывая на раковину, выглядя немного смущенно, — … воды.

Я отрицательно качаю головой, присаживаясь на свободный конец кушетки.

— Нет, спасибо. Не надо.

Она сваливает бумаги на пол и присоединяется ко мне, подтягивает колени к груди и обхватывает их руками.

— Извини, это место похоже на свалку. Я пока проживаю «в коробках».

Я осмотрелась. Вокруг действительно царит беспорядок.

— Хочешь, я помогу тебе с уборкой?

— Не стоит… Но спасибо. У меня на самом деле не так много вещей.

Она подтягивает колени еще ближе. Лили выглядит еще более смущенной и делает вид, что изучает облупившейся зеленый лак на своих ногтях.

— Мне, правда, негде это разложить, кроме коробок.

— У моей мамы в гараже есть старый плательный шкаф, так что забирай, если он тебе подойдет.

Она отвечает слишком поспешно.

— Нет.

— Ты вполне могла бы его забрать. Он там только пылится и занимает место. Мама будет счастлива, если избавиться от него.

Она отрывает взгляд от ногтей и смотрит на меня.

— Ладно… если ты уверена, что он вам не нужен…

— Уверена. Мы могли бы погрузить его на твой грузовик и привезти, — улыбнулась я, заверяя ее. Она отважилась на слабую улыбку в ответ.

— Спасибо.

— Итак, теперь у тебя будет место, куда можно положить одежду… — сказала я, перебирая рубашки, лежащие на кушетке. — Теперь и о гардеробе можно позаботиться.

— А что не так с моим гардеробом? — спрашивает она, и по выражению ее лица и интонации голоса я понимаю, что это задело ее.

— Извини. Ничего особенного. Но сейчас июнь, а дальше будет еще жарче. Ты не хотела бы приобрести что-то… летнее?

Она выглядит смущенно, опустив глаза в пол, и я понимаю, что у нее проблема с деньгами.

— Все нормально.

— Все лето в торговом центре продается всякая всячина. И это лучшее время для скидок.

Я предложила бы кое-то из собственных нарядов, но полагаю, что это добило бы ее окончательно, и у нее, к сожалению, другой размер. Она по крайней мере на шесть дюймов выше меня, и я не могла точно определить ее вес. Это сложно сделать из-за мешковатой одежды.

— Мне очень нравится то, что я ношу, — заметила она, отбирая у меня трикотажную рубашку.

— Может, купишь несколько маек или футболок?

— Возможно… — согласилась она, оглядываясь на меня.

— Ну… вот… и здорово, — улыбка расцвела на ее лице.

— Великолепно. Когда?

Я прокручиваю свой рабочий график в голове.

— В следующий четверг. Я спрошу у моих подруг, Райли и Тейлор, присоединяться ли они к нам. Устроим девичник.

Ее улыбка угасла.

— Ох… если ты собиралась провести время со своими друзьями…

— Они тебе понравятся, не волнуйся. И тебе будет полезно познакомиться с другими людьми.

Она все еще выглядит неуверенной, рассматривая ногти.

— Наверное, ты права, я думаю.

— Вот и отлично. А заодно перевезем плательный шкаф.

Мурлыканье Шелби доносится сквозь открытое окно, и я улыбаюсь.

— Похоже, Люк вернулся, — говорит она, поднимаясь с кушетки.

Я удивилась, как легко она узнала звук Шелби. Я поднимаюсь с кушетки и тоже подхожу к окну.

— Ты молодец.

Я наблюдаю, как Люк выходит из машины, прихватив с собой несколько пакетов с продуктами, и направляется к зданию. Ее улыбка внезапно становится широкой и искренней.

— Нет. Это ты. Я поняла, что это он, глядя на тебя.

— Оу.

Я пытаюсь скрыть румянец, покрывающий мои щеки.

— Если ты хочешь уйти…, — начинает она.

— Почему бы тебе тоже не встретить Люка? Мы могли бы потусить вместе.

Она все еще улыбается.

— Да, только вы, ребята, вряд ли нуждаетесь в зрителях.

Румянец становится гуще.

— Мы ни чем таким… Я имела в виду… — я замолкаю, удивляясь, почему меня волнует, что незнакомка подумает о том, чем занимаемся мы с Люком.

— Иди, — говорит она, склоняя голову к двери. — Все в порядке.

— Хорошо. Но я приду в полдень в четверг, и мы обновим гардероб.

Волосы падают ей на лицо, когда она провожает меня к двери.

— Хорошо.

Мэтт

Фрэнни выходит на площадку одновременно с Люком, подошедшим к своей двери, и я понимаю, что все еще нахожусь рядом с Лили, стоящей в дверном проеме.

— Привет, Люк, — произносит она взволнованно.

Она отходит, намереваясь закрыть дверь, и я понимаю, как отчаянно нуждаюсь в ней. Сейчас дверь закроется, и она уйдет. Прежде чем до меня доходит, что же я творю, я выхожу на площадку и разрываю дно одного из пакетов, которые держит Люк. Один момент, и продукты падают на пол, апельсины и помидоры катятся во все стороны. Лили возвращается на площадку, подхватив с пола апельсин и два помидора, протягивая их Люку, бессмысленно уставившемуся в пустое пространство.

— Боже, — удивленно произносит Фрэнни, поднимая с пола лук. — Эм… — добавляет она, поднимая за край коробку с разбитыми яйцами. Она забирает продукты из рук Лили.

— Странно. Похоже на то, что в сумке находилась бомба.

— Спасибо.

Люк озирается вокруг, оторвав от нее взгляд. Лили поднимает пучок салата и вручает его Фрэнни.

— Спасибо, Лили. Мы справимся.

— Никаких проблем, — отвечает Лили, возвращаясь к двери.

Я не могу не последовать за ней, и когда дверь закрывается, что-то внутри меня сжимается. Я поднимаю руки и прикладываю их к двери, борясь с искушением проскользнуть внутрь. Наконец, когда мне удается взять себя в руки, я поворачиваюсь к Люку и обнаруживаю, что площадка опустела. Я проскальзываю сквозь стену в квартиру демона, где Фрэнни раскладывает продукты, а Люк выбрасывает поврежденную упаковку с яйцами в мусорное ведро. Он медленно разворачивается ко мне.

— И что это было?

Я пожимаю плечами, надеясь, что я не выгляжу столь же виноватым, как и ощущаю себя.

— Что?

— Взрыв в пакете с продуктами.

Я изображаю невинность, потому что не в состоянии открыть рот, чтобы опровергнуть это. Он качает головой, и на его лице появляется странная улыбка, пока он вытаскивает остальные продукты.

— Мэтт по дороге сказал мне, что хочет попробовать стать видимым, — вмешивается Фрэнни, закрывая холодильник.

Глаза демона встречаются с моими.

— Зачем?

Я подхожу к столу, и опускаюсь на стул.

— Я хочу просканировать чувства людей, живущих в твоем доме.

— Я даже не ощущаю, что в этом здании живут другие люди, — говорит демон.

— Как насчет той девушки, Лили?

Электрические разряды потрескивают внутри меня, и я искренне надеюсь, что это никак не отражается на моем лице.

— А что насчет неё? — его голос звучит довольно резко.

Я наклоняюсь ближе, пытаясь прочесть что-нибудь в его глазах. Наконец я пожимаю плечами.

— Ничего особенного.

Фрэнни прислоняется к столу рядом со мной, и мы оба выжидающе смотрим на Люка.

— Я даже не знаю… — произносит Люк, но когда он перехватывает взгляд Фрэнни, выражение его лица смягчается.

— Наверное, было бы проще, если бы мы могли тебя видеть. Во всяком случае, мы точно бы знали, когда ты находишься рядом, — повторил он слова Фрэнни, сказанные ранее.

Я улыбаюсь, расслабившись, и закидываю ноги на стол. Я балансирую на задних ножках стула.

— Я думаю… — возмущается Фрэнни, скидывая мои ноги со стола, и возвращая ножки стула на пол. — Ради всего святого, Мэтт! Тебе не нужна еда, но мы за ним обедаем. Ноги со стола.

— Извини, — смущаюсь я, выравниваясь на стуле.

— Полагаю, следует начать с соседей. Мы встретимся и посмотрим, что из этого выйдет.

Демон вскидывает голову, и что-то вспыхивает в его глазах.

— Лили?

— Я так думаю. Или еще кто-нибудь, с кем ты знаком, — добавляю я, зная, что у него тут больше нет знакомых.

Фрэнни усаживается напротив меня и смотрит на демона.

— Что ты думаешь по этому поводу?

Она прищуривает взгляд.

— Я согласен.

— Великолепно. Когда в следующий раз появится Лили, притворимся, что я пришел к вам. Ну, ты понимаешь… посмотрим, как пойдет.

Фрэнни буквально сияет, поправляя стол.

— Все будет просто замечательно!

Я ловлю себя на том, что хочу, чтобы она оказалась права, в то время как демон направляется к двери.

— Мне нужно на работу. Ты подбросишь меня до Галлагеров? — спрашивает она.

Люк следует за ней, улыбаясь.

— Интересно было бы посмотреть, как бы ты остановила меня.

Глава 4

Борьба с демонами

Фрэнни

Утренние смены в «Рикко» всегда намного легче.

После смены я пропахла едой насквозь, и поэтому, вернувшись домой, сразу иду в душ. Переодевшись в чистые майку и джинсы, ощущаю себя человеком, когда возвращаюсь в свою комнату. Мэтт растянулся на моей постели, вставив наушники в уши, и просматривает мой iPod. Он поднимается, усмехаясь мне, затем его голова свешивается вниз, его кудри песочного цвета движутся в такт музыке, которую слышит только он.

— В своей следующей жизни я стану рок-звездой, — вопит он.

Я подбегаю и выдергиваю наушники из его ушей.

— Шшш! Ты хочешь, чтобы тебя услыхал весь мир?

Его губы и глаза распахиваются.

— Ой.

Я улыбаюсь, поскольку понимаю, что он только что произнес.

— В твоей следующей жизни?

— Да.

— У тебя предполагается следующая жизнь? — спрашиваю я, опускаясь на кровать.

— Нет. Нет, не в общепринятом смысле. Но когда я справлюсь со своими обязанностями опекуна, я соберу рок-группу.

— На небесах существуют рок-группы? — удивляюсь я, пытаясь себе это представить. — Это не звучит, как «хор ангелов» в представлении церкви.

Он фыркает.

— Нет там никаких хоров.

— Так небесные напевы длиннее, чем «Дорога в ад»? — смеюсь я, думая как бы отец О'Доннелл воспринял эту новость.

Когда я оглядываюсь, Мэтт усмехается мне в ответ.

— Что?

— Помнишь, как мы пытались продать Мэгги соседям? — спросил он. Я рассмеялась над воспоминанием.

— Потому, что мы хотели щенка, и мама велела экономить карманные деньги.

— И мама отправила нас обсудить это с отцом Махони…

— И он сказал, что мы не достаточно ее уговаривали, — закончила я за него.

Он смеялся, переворачивается на спину. Затем поднялся на локтях. Перестав смеяться, но улыбка все еще играла на его лице.

— У отца Махони было верное представление. Небеса устроены не совсем так, как представляют люди.

Я ложусь на спину рядом с ним и смотрю в потолок, прикидывая, как бы все обстояло, если бы Мэтт до сих пор был жив. До того, как Мэри переехала в прошлом месяце я была единственной сестрой, у которой не было соседа по комнате. Даже будучи уверенной, что Мэтт больше не живет в этой комнате, он все равно остается моим лучшим другом.

— Я размышляла о моем Влиянии…

Я затихаю, не зная как продолжить.

— Да, я видел драку в парке на прошлой неделе. Хорошая работа, сестренка.

Он усмехается, и мне хочется его стукнуть.

— Знаешь что? Забудь это.

— Извини, — говорит он, но все еще продолжает улыбаться.

— Так что по этому поводу? — Я глубоко вздыхаю. — Если я превратила Люка в смертного…

Он откатывается обратно, и пихает меня в плечо.

— Все совершают ошибки.

Я слышу сдержанный смех в его голосе и прихожу в ярость. Я сажусь на кровать и впиваюсь в него взглядом.

— Боже, Мэтт! Я говорю о серьезных вещах.

Его глаза распахиваются, и он отстраняется от меня.

— Извини…

— Я хочу, чтобы ты тоже стал смертным, — проболталась я. — Хочу, чтобы ты вернулся.

Его глаза становятся еще шире, и он садится.

Он просто смотрит на меня, и в течение затянувшейся минуты никто из нас не произносит ни слова. Наконец он отмирает и отрицательно качает головой.

— Нет, Фрэнни. Слишком поздно. У меня есть обязанности. — Он резко приближается. — Это важно. И я в любом случае не могу снова стать твоим братом. Став смертным, я буду вынужден начать новую жизнь в другом месте. Сейчас я, по крайней мере, могу быть с тобой. — Улыбка расцветает на его лице. — И быть ангелом — значит иметь определенные преимущества.

Мое сердце сжимается, но я понимаю, что он прав.

— Теперь, когда это осуществимо, ты отказываешься от моей помощи.

— Это не настолько плохо. Я могу все еще дать тебе «влажный испуг», — заявляет он, облизывает палец и прикасается к моему уху.

Я вскакиваю с кровати и хватаю салфетку на тумбочке.

— Эй! Это отвратительно, — возмущаюсь я, стирая его слюну со своего уха.

— Слюна ангела имеет волшебные свойства. Тебе следует сохранить это.

Он указывает на ткань. Я впиваюсь в него взглядам, протягивая салфетку.

— То есть как?

Его лицо выглядит удивленным.

— Я немного приврал.

— Я знала, что ты далеко не ангел! — огрызаюсь я и кидаю салфетку в мусорное ведро, в то время как мама сообщает, что обед готов.

Я усмехаюсь через плечо, и Мэтт исчезает, как только я открываю дверь, чтобы спуститься. Я добираюсь на кухню, где хлопает задняя дверь. Я вижу дедушку.

— Дедушка!

Я подбегаю, чтобы обнять его.

— Моя девочка, — восклицает он, и я замечаю разочарованное лицо Мэгги, поскольку она тоже входит на кухню.

Я всегда была любимицей дедушки, с того времени, как мы с Мэттом пытались помочь ему ремонтировать автомобили — мы были столь малы, что от нас было мало проку. Ни одна из моих сестер не имела желания присоединиться к нам в гараже, так что, когда десять лет тому назад Мэтт умер, в воскресные дни после обедни в гараже были только я и дедушка. Мой автомобиль, голубой кабриолет Мустанг, был одной из наших последних работ.

— Ты починил тот Шелби? — спрашиваю я, ведя его за руку к столу.

— В процессе.

Он выдвигает стул, и садится рядом со мной.

— А его в принципе возможно восстановить?

— Да. Очаровательная леди. Не представляю, как я буду обходиться без тебя, когда ты уедешь в колледж.

— И не вздумай заводить двигатель без нашей помощи.

— Нашей помощи?

Я съеживаюсь.

— Люк обещал встретить нас в твоем доме после церкви.

— Люк хочет прийти, ха? — удивляется он, потирая лысину.

Я протягиваю руку и поправляю его седеющие пряди.

— Если ты не против…?

— Не уверен, что я хотел бы потерять своего лучшего механика.

Выражение моего лица превращается в умоляющую гримасу. Он взрывается откровенным хохотом.

— Как я могу устоять против такой протекции.

— Он и вправду хорош. Ты не пожалеешь об этом.

Его голубые глаза искрятся.

— Посмотрим.

Мама появляется у него за спиной и, вытирая руки о фартук, подходит, чтобы поцеловать его в щеку, прежде чем сесть в конце стола. Она откидывает непослушные светлые волосы назад, прежде чем положить на тарелку цыпленка для дедушки. Наблюдая за ней, я не могу не заметить, как она изменилась за последнюю неделю. Она кажется более живой, поскольку, наконец, отпустила Мэтта. Я ощущаю сердечную боль, понимая, что он находится здесь, и что она могла бы тоже быть с ним. Она вручает дедушке полную тарелку еды.

— Рада, что ты заглянул на обед, папа. Я не уверена, что ты питаешься как положено.

— Я хорошо питаюсь, — отвечает он, оставив тарелку и поглаживая свой округлившийся живот.

Папа вместе с остальными сестрами выходит из гостиной, и все, за исключением Мэри, рассаживаются вокруг стола.

— Ох. Мое любимое. Цыпленок с клецками, — радуется он, раскладывая салфетку на коленях.

Передают еду, и все отдают ей должное, но за столом у Кавано никогда не бывает тихо. Грейс и Мэгги спорят, чья очередь убирать кухню, в то время как отец рассказывает Кейт о сложностях с работой на лето в этом году. У всех найдется что сказать — причем одновременно. Мама обращается ко мне, когда наступает относительное затишье.

— Ты куда-то собралась?

Я смотрю на свой черный шелковый верх и джинсы. Интересно, что в моем виде, так «насторожило» ее.

— Мы с Люком идем сегодня к Галлахерам вместе с Тейлор, Райли и Тревом.

— Тревом? Райли все еще встречается с Тревором?

Я не могу сдержать улыбки.

— Да, их страсть глубока.

— И Тейлор нормально себя чувствует с Райли и ее маленьким братиком?

— Вполне.

Я немного приврала. Тейлор еще та зараза. Но это Тейлор, и ей все прощается. Тейлор была первой, кого я встретила в Хайдене, и она отличный друг. Мы переехали сюда сразу после того, как умер Мэтт. Я ужасно страдала в то время, и прошло какое-то время, прежде чем я поняла, что и моя мама тоже страдает. Теперь я понимаю, что папа перевез нас сюда, чтобы быть поближе к ее родителям. Так или иначе, Тейлор оказалось именно той, в ком я нуждалась. Ни одной из нас не доводилось переживать серьезных чувств, или трагедий, подобной этой.

Райли стала нашей подругой уже позже. Она и ее чувства немного пугали нас. Но я неимоверно счастлива за нее, что ей удалось встретить «его». Она всегда знала, что он где-то рядом. Однако ей не слишком повезло с тем, что он оказался братом Тейлор.

— Чейз заедет за мной, мам, — сообщает Кейт.

Я смотрю, во что она одета, и подавляю зависть. Она неподражаема, как всегда. Экстраординарность взглядов Кейт поражала не только нашу семью, но и всю округу.

— Разве его родители не против всех этих вечеринок? — спрашивает мама.

— Нет, они вполне довольны.

— По крайней мере, они в курсе, где искать своих детей, — отвечает Кейт.

Парень Кейт, Чейз, — один из десяти детей Галлагеров, — и каждая школьная вечеринка с незапамятных времен проходит у них на заднем дворе.

Мэгги топает ногой.

— Я тоже пойду.

Папа пристально смотрит на нее, подтверждая свой взгляд вилкой, направленной в ее сторону.

— Я так не думаю.

— Но сегодня вечером играют «Roadkill». Дилэни хотела, чтоб я пришла, — канючит она, ища у меня поддержки.

Я доедаю цыпленка.

— Без меня, Мэгги. Извини.

Взгляд ореховых глаз отца скользит по Мэгги.

— Станешь старше, и у тебя будет достаточно времени на все это.

Она ворошит рукой свои кудри и закатывает глаза.

— Папа! Я не маленькая. Уже лето, значит я второкурсница.

Взгляд отца становится строже.

— Мэгги…

Мэгги отталкивается от стола, едва не опрокинув стаканы с водой. В этот же самый момент две из трех лампочек в светильнике трещат и гаснут.

— Я устала быть самой младшей в семье!

Громко топая, Мэгги покидает кухню, и последняя лампочка взрывается, оставляя нас в темноте. Отец осторожно осматривает светильник, поднимаясь из-за стола.

— Я позабочусь об этом.

Свет в прачечной вспыхивает, и я слышу, как он щелкает предохранителями. Через минуту он уже возвращается с новыми лампочками.

— Должно быть, короткое замыкание, — констатирует он, поднимаясь на стул.

Мама вздыхает облегченно, когда кухня снова заполняется светом.

— Кто поведет?

— Люк и Райли.

Я вижу облегчение в ее глазах, когда она протирает губы салфеткой.

— Мам, — возмущаюсь я. — Я не такой уж плохой водитель.

— Я никогда не говорила этого, дорогая.

— Тем не менее, — ворчу я, отодвигая стул и освобождая место.

Я уже сполоснула тарелку, когда раздается звонок в дверь. Открывав замок, я улыбаюсь Люку, стоящему на пороге. Он усмехается в ответ.

— Где пожар?

— На кухне.

Я отстраняюсь, чтобы полюбоваться им, и мое сердце сбивается с ритма. Он выглядит по-сумасшедшему горячим в сине-сапфировой рубашке, один конец которой выпущен над выцветшими черными джинсами.

— Ты выглядишь… — Я не сумела закончить. У меня не было слов. — Славная рубашка.

— Как раз под цвет твоих глаз, — произносит он, и мое сердце замирает.

Я глубоко вздыхаю, отрывая от него взгляд, и спускаюсь по лестнице. Он разворачивается и идет за мной.

— Ты поменяла масло? Мы могли бы это сделать, прежде чем отправиться.

Я поворачиваюсь и улыбаюсь ему.

— Так ты так оделся специально, чтобы поменять масло.

Но когда я представляю, как он снимает эту рубашку, чтобы поработать над моим автомобилем, краска приливает к моим щекам.

— Дедушка сказал, что мы сделаем это в воскресенье.

— Я приду, — отвечает он, и я представляю, как он будет выглядеть покрытый маслом под моим авто.

— Пошли к Тейлор. Узнаем, когда они собираются идти.

— Был один парень, Александр Грэйам Белл. Так вот, он изобрел такую вещь — телефон называется. Тебе обязательно нужно приобрести. Это все упрощает.

Его губы расползаются в довольной усмешке, что вызывает во мне еще большее желание поцеловать его. Я отвожу глаза, чтобы не раствориться в нем окончательно.

— Ха-ха, — говорю я, покачивая телефоном перед его лицом. — И не говори мне, что ты являлся и его Музой тоже.

Внезапно Люк перехватывает вытянутую руку, и заламывает ее назад. Паника заставляет мое сердце бешено колотиться. Он наклоняется, все еще удерживая меня.

— Нет. Это был Данте, — выдыхает он мне прямо в ухо.

— Сукин сын, — шепчу я, пытаясь освободиться.

Каждая попытка, только сильнее выворачивает руку, посылая болевые импульсы в плечо и позвоночник.

— Ну, и гад же ты, Люк. Отпусти меня, — требую я, понимая, что шансов почти нет.

— Сдаешься? — Вопрошает он с самодовольной усмешкой.

Я прекращаю сопротивляться и смотрю на него через плечо.

— Очень хорошо. Считай, что твои уроки не прошли даром, — замечаю я, прежде чем сделать подсечку, свалив его с ног на траву.

Он шлепается на спину, а я прыгаю сверху, выворачивая ему руку, и блокирую горло, используя предплечье в качестве рычага.

— Сдаешься?

— Сдаюсь, — хрипит он, широко распахнув глаза.

Я ослабляю захват, но не убираю руку с его горла и усмехаюсь, глядя на него сверху вниз.

— Однако мне нравится это — ты, отданный мне на милость.

— Соседи, Фрэнни, — предупреждает он, но его тон остается шутливым.

Я отпускаю его, и сажусь рядом с ним.

— Еще скажи, что тебе это не понравилось? Врунишка.

— Ничего подобного я не говорил.

Он потирает плечо, и его рука скользит вдоль моей талии, вызывая во мне дрожь.

— Просто предупредил тебя, так что пусть наслаждаются шоу.

Мэтт

Клянусь Богом, я чуть не всадил в демона молнию, когда он схватил Фрэнни. Уроки дзюдо были ее идеей. Теперь, когда демон был «повержен», она полагала, что в следующий раз он будет знать, как защищаться.

Но дзюдо — это громко сказано, скорее, что-то вроде вольной борьбы, только с большим количеством нежностей и смеха. Теперь они вообще вызывали во мне отвращение. Ее взгляд застывает, когда она рядом с ним.

Оставаясь невидимым, я старался не смотреть на это представление, когда явился на лужайку, где они резвились, и пихнул коленом в плечо Фрэнни.

— Уединились бы вы что ли, сестренка.

Она оторвала свой восторженный взгляд от демона, ее глаза дико сверкали. Рефлекторно я замедлил шаг.

— Возьми себя в руки. Это всего лишь я.

Она хмурится, приходя в себя, затем снова разворачивается и присоединяется к Люку, и они какое-то время так и лежат на траве. Он доволен этим, потом Фрэнни поднимает его на ноги. И когда она снова оборачивается, ее щеки пылают.

— Тебе обязательно таскаться за мною повсюду?

— Да! — перебивает демон, прежде чем я успеваю что-либо ответить.

Я возмущенно смотрю в его сторону, понимая, что он все равно меня не видит.

— Почти, — поправляю его я.

— Кроме того, вам не стоит заниматься сексом на лужайке по ряду причин, которые я могу вам перечислить.

— Заткнись.

Она хмурится, глядя в моем направлении.

— Мы не занимались сексом. Я просто надрала ему задницу.

Демон становится сзади нее и обнимает за плечи.

— Пожалуй, мы пойдем, — произносит он, ведя ее к тротуару, глядя в мою сторону.

Она тяжело вздыхает.

— Да.

Я плетусь за ними следом по улице, ведущей в парк. Я рассматриваю золотисто-розовую тень ивы, когда они находят не занятую скамью и садятся на нее. Демон обнимает ее за плечи, а я остаюсь позади них, пытаясь не подслушивать, так как они говорят довольно тихо. У Ангелов-хранителей есть определенные правила. Во-первых, мы не имеем права вмешиваться в жизнь наших подопечных. Они должны иметь свободу выбора. Во-вторых, мы не имеем права вторгаться в их частную жизнь. Или чью-либо еще. И, поскольку Люк стал человеком, на него это тоже теперь распространяется, к сожалению. Однако я ничего не могу с собою поделать, и чувство долга пересиливает ее потребность в уединении. Я подхожу поближе к иве с тонкой корой, стоящей неподалеку от их скамьи.

— Сконцентрируйся, — тихо произносит Люк.

Проследив взглядом, я обнаруживаю группу подростков на скейтах, расположившихся в парке, неподалеку от них. Какое-то время я наблюдаю, как они посмеиваются друг над другом, задираясь.

— Сконцентрироваться на чем? На том, что я собираюсь заставить его делать?

Люк задорно улыбается, посматривая через плечо.

— Ну, я полагаю, что Мэтт шарахнет в меня молнией, если я скажу что — либо, кроме того, чтобы он сказал что-нибудь приятное своим товарищам.

Он убирает руки, выпуская мою сестру.

— Вон тот в оранжевой рубашке кажется особенно противным. Посмотрим, как ты можешь его преобразить.

Она отстраняется от Люка, положив на колени руки, между ее бровей появляется складка. Я наблюдаю за подростком в оранжевой рубашке. Он разворачивается возле хафпайпа[3], съезжает по перилам и делает резкий разворот перед младшим подростком, который изо всех сил пытается сохранить равновесие. Парень в оранжевой рубашке замирает на мгновение, прежде чем двинутся дальше. Но в следующую секунду он проносится мимо, и тот, что младше, шарахается от него. Ребенок приземляется на задницу, парень в оранжевом посмеивается над ним, поднимая его за руку, и передавая третьему мальчику.

Фрэнни откидывается назад со стоном, прижав ладонь ко лбу.

— Мне не удается.

Люк пытается приобнять ее за плечи, но Фрэнни отстраняется.

— Полагаю, у меня существует определенная дилемма, связанная с моралью, — произносит она, так и не убрав руку со лба.

Он смеется, и она толкает его.

— Спасибо за поддержку, Люк.

— Извини, — говорит он, и его смех стихает.

— Так в чем же заключается твоя дилемма?

— Я думаю, что влезать в головы людей неправильно.

В течение минуты он смотрит на нее, не проронив ни слова. Наконец он вздыхает и склоняется к ней.

— Когда я был демоном, — начинает он, и его голос звучит глухо и напряженно, словно ему больно вспоминать об этом, — я не мог заставить людей сделать что-либо против их воли. Я мог «влезть в их голову», как ты только что красноречиво выразилась, но я не мог заставить их сделать что-либо не свойственное их природе. Я думаю, что и с твоим Влиянием происходит что-то подобное.

— И все-таки, я считаю, что это неправильно.

Она откидывается на спинку скамьи.

— Я не намерена использовать это на своей семье, или на ком-то еще, если он не совершает чего-нибудь омерзительное, или неправильное, или чего-нибудь еще в этом роде.

— Это твое право, как я думаю, — говорит Люк. Он потирает висок.

— Может, именно это имел в виду Габриэль, когда сказал, что тебе следует поступать правильно.

На сей раз, когда демон привлекает ее к себе, она наклоняется к нему.

— Я… — начинает она и затихает.

— Что?

Она садится прямо и смотрит Люку в глаза.

— Это может показаться глупым, но я всегда знала, что я предназначена для чего-то. Когда я предположила, что могу стать дипломатом, это было потому, что я всегда чувствовала, что я вижу разницу. Но это Влияние… я боюсь этого. Вне зависимости от того, что мне дана подобная возможность, это больше, чем я в состоянии вынести. — Она снова прижимается к нему. — Я боюсь, — повторяет она, ее голос такой тихий и уязвимый.

Демон вздыхает и прислоняется щекой к ее волосам. Но уже через минуту ее внимание привлекает телефонный звонок в ее кармане.

Она смотрит на экран.

— Тейлор и Райли уже готовы.

Глава 5

Праздные руки являются инструментами Дьявола

Фрэнни

К тому времени, как мы подъезжаем к дому Галлагеров, вечеринка уже в полном разгаре. Группы подростков возле припаркованных вдоль дороги машин, музыка, грохочущая на заднем дворе, возгласы и крики.

Мы с Люком пересекаем улицу, направляясь туда, где припарковалась Райли. Всклоченные розовые волосы Тейлор мелькают, когда она выбирается с заднего сидения автомобиля Райли и толкает меня локтем.

— Нам нужен простор — можем заявиться без приглашения на вечеринку в Марблхеде. Меня тошнит от этой толпы.

Райли обходит автомобиль и подходит к нам.

— Ты платишь за бензин, чтобы туда добраться, — говорит она, в то время как Тревор откидывает ее длинные коричневые локоны назад и обнимает ее за плечи.

— Не вопрос, — отвечает Тейлор.

Ее светлая кожа краснеет, когда она касается языком кольца, продетого в ее губе. Она кидает косой взгляд на своего брата и направляется в эпицентр вечеринки.

Райли и Тревор пожимают плечами, и Трев улыбается девушке, показывая ямочки на щеках, когда она направляется вслед за Тейлор, пересекая улицу.

Люк переплетает пальцы с моими.

— Подходящий объект для твоего Влияния, — говорит он, мотнув головой в сторону удаляющихся друзей.

Я толкаю его.

— Да, ты прав. Мы ведь о Тейлор говорим. Тебе что, доставляет удовольствие наблюдать мои поражения?

— Мне нравится наблюдать за всем, что ты делаешь.

Он снова берет меня за руку, и мы отправляемся вслед за Тейлор, пробирающейся сквозь толпу.

Група Дилэни, «Roadkill», расположилась позади дома возле входа. Поскольку мы приближаемся, музыка становится все громче. Я тащу Люка сквозь толпу туда, где Тейлор, Райли и Тревор расположились возле костра.

— Я принесу нам чего-нибудь выпить, — предлагает Люк.

Он сжимает мою ладонь, и устремляется к противоположной стороне двора, где вдоль забора выстроились ящики со льдом. Я ловлю себя на том, что смотрю ему вслед. Что-то трепещет внутри меня, и улыбка непроизвольно расплыватеся на моем лице.

Господи, как же он прекрасен.

— Рифер жжет, — произносит возле моего уха Тревор, отвлекая меня от размышлений.

Мое сердце подскакивает, и я оборачиваюсь, ожидая увидеть Рифера, объятого пламенем. Взгляд голубых глаз Тревора направлен в сторону дома.

— Там, — смеется он. — С гитарой.

Я со вздохом облегчения разворачиваюсь туда, где находится группа.

Даже учитывая то, что мой бывший парень абсолютно ни на что не годен, с гитарой в руках он становится гением. И мне стоит признать, что группа звучит отлично.

Темные волосы Дилэни подскакивают в такт громко исполняемой ей прекрасной Аврил Лавин. На ней рваные джинсы и черный жилет, ее глаза густо подведены черным карандашом. Девушка выглядит совсем иначе, нежели на работе в футболке Рикко и ее излюбленным конским хвостом. Любой, кто бы ее увидел, решил бы, что она выглядит скорее на двадцать, чем на свои пятнадцать.

— Дилэни великолепно поет, — добавляет Тревор, когда его взгляд возвращается ко мне. — Но… — запинается он, — когда пела ты, было куда лучше.

Я закатываю глаза.

— Если тебе так кажется…

Когда песня заканчивается, Рифер снимает гитару и обнимает Дилэни.

— Кажется, это он специально для тебя, — замечает Тревор, толкая меня локтем.

— Ну и ладно, — отвечаю я.

Кажется, прошла целая жизнь с того времени, когда мы были вместе, хотя это было не так уж и давно. Я смотрю на группу и понимаю, что не со всеми знакома. Их басиста, высокого темноволосого стройного подростка, я точно вижу впервые.

Я толкаю Тревора.

— Кто тот басист?

Тревор рассматривает группу.

— Я не знаю, — наконец произносит он.

— Но я собираюсь узнать, — сказала Тейлор позади меня.

Я стала разворачиваться, но она схватила меня за руку и потянула к группе. Когда мы добрались до них, Дилэни усмехнулась.

— Где Мэгги?

Я пожала плечами.

— Отец не позволил ей прийти.

Тейлор расправила плечи, и определенный интерес вспыхнул в ее темно-серых глазах.

— Кто тот горячий парень? — сказала она, вздыхая.

Дилэни посмотрела через плечо туда, где отдыхала группа. Рифер расценил этот взгляд как предложение присоединиться к нам. Он подошел к Дилэни, откидывая рукой золотисто-коричневые дреды с его светло-карих глаз.

— Привет, Фрэнни, — сказал он, положив руку на плечо Дилэни.

Я виновато вздрагиваю от пронзившей меня боли, искренне надеясь, что Дилэни с ним потому, что они оба этого хотят, а не потому что так сложились обстоятельства.

— Привет, Риф. Как дела? — Он прижался лицом к шее Дилэни.

— Отлично.

Я воздерживаюсь от смеха, прежде чем она убежала.

Он, в общем-то, неплохой парень, несколько помешанный на гитаре, и я по своему любила его когда-то, но почему он до сих пор рассчитывает, что я стану ревновать его, мне никогда не понять. Мы расстались. Когда он, наконец, закончил со своим импровизированным представлением, то посмотрел на меня.

— То есть, тебя это не впечатлило?

Я пытаюсь улыбнуться, до конца не осознавая, что он имеет в виду: музыку или себя.

— Нет.

Что было верно в обоих случаях.

Несколько секунд он выглядит удивленным, но затем приходит в себя.

— Ну, твой уход из группы пошел ей на пользу. У Дилэни потрясающий голос.

В отличие от моего, как я полагаю. Что, в общем, было верным.

— Мы собираемся продемонстрировать нечто новое.

— Черт побери! Это великолепно!

Дилэни толкает меня в бок так, что у меня перехватило дыхание.

— Боже, Тэй, я и так поняла.

Я потираю бок, глядя в сторону группы Рифера.

— Кто ваш басист?

Рифер оглядывается на парней.

— Кто ваш басист?

— Марк. Он новенький.

Рифер оборачивается и поднимает руку. Новенький отрывает взгляд от гитары, которую настраивал, и смотрит на меня с намеком на улыбку, словно он знал, что мы говорили о нем. Его взгляд скользит по мне. Затем он кивает и снова возвращается к настройке гитары. Рифер кивнул в его сторону, и его внимание снова вернулось ко мне.

— Он был инициатором записи демо, — произнес Риф так, словно парень его фаворит.

Даже будучи абсолютно уверенной, что я никогда бы не заинтересовалась им, что-то пугающе знакомое было в этом парне. Я перехватываю его пристальный взгляд, когда он снова отрывает глаза от гитары. Его бровь изогнута, и что-то похожее на намек на улыбку мерцает на его лице.

Я возвращаю внимание к Риферу и Дилэни, поскольку его взгляд жжет мне шею. Дилэни сияет. Затем ее взгляд встречается с моим, и ее улыбка гаснет.

— Эй! Ты должна спеть что-нибудь.

Челюсть Рифа упала.

— Мне так не кажется… Я не собираюсь этого делать, — заявляю я отступая.

Дилэни хватает мою руку и тащит меня к микрофону.

— Уверенна, что собираешься. Что ты хочешь исполнить?

Я вырываю руку.

— Серьезно, Дилэни. Ты же не хочешь испортить вашу репутацию, позволяя мне петь здесь. Особенно учитывая тот факт, что у вас есть новые хиты, и как вы позиционируете себя.

Рифер настороженно глянул в толпу.

— Она права.

— Сделай это, Фи! — крикнула Райли.

Я пытаюсь отыскать взглядом Тейлор. Тревор усмехается мне через ее плечо. И в этот момент я ощущаю такой импульс статического электричества, что все волосы на моей коже поднимаются дыбом. Я почти чувствую потрескивание над моей кожей.

Мэтт.

Мэтт

Я остаюсь невидимым позади Фрэнни на опушке леса, внимательно наблюдая. Повсюду я вижу пары, увлеченные друг другом, на разных стадиях соблазнения. Все довольно-таки невинно, и ни одной душе не угрожает опасность.

И, пока я осматриваю толпу, лицо Лили внезапно возникает передо мной. Прошло уже два дня, как я ее не видел, и каждый раз, когда я ее вспоминаю, меня пронзает электрический импульс. Как тот, что я ощутил, когда она прошла сквозь меня в своей квартире. Я видел ее всего два раза. Она даже не знает о моем существовании. Но что-то упорно не позволяет мне ее забыть.

Я прислоняюсь к стволу старого клена во дворе и смотрю. И, каждый раз, когда я натыкаюсь на нежное прикосновение или целующуюся пару, я представляю, каково бы это было, любить Лили подобным образом, иметь возможность к ней прикоснуться.

Я закрываю глаза и представляю прикосновение к ее коже.

Ее запах.

Ее вкус.

Я ощущаю дрожь, и мой затылок резко врезается в дерево.

Концентрируюсь.

Открываю глаза.

Фрэнни говорит с какой-то девушкой из группы, а Люк возле бочонка. Он протягивает пиво блондинке, которая прикладывает максимум усилий, чтобы прижать его к перилам. Она улыбается своими блестящими красными губами и достает из кошелька клочок розовой бумаги. Я заметил, как он положил его в карман, прежде чем наполнить другой бокал.

Потрясающе, моя сестра влюбилась в демонический магнит для цыпочек. Неприятности не заставят себя долго ждать. Что мне на руку. Чем быстрее она поймет, с кем связалась, тем быстрее свалит от него.

Может, мне стоит позаботиться, чтобы она нашла эту бумажку…

Я снова осматриваю двор и снова натыкаюсь на молодых людей, увлеченных друг другом, разговаривающих, смеющихся, льнущих друг к другу в тени деревьев.

Образ Лили снова в моей голове. Я пытаюсь избавиться от него, но он не желает исчезать. И я позволяю фантазиям захватить меня. Я ощущаю, как она прижимается ко мне, вызывая неистовое желание, которого у меня не должно быть априори. Но в фантазиях возможно все.

Я обнимаю ее, она приближает свое лицо к моему, и я ее целую. Я провожу руками вдоль изгибов ее тела, и ощущаю легкое покалывание и нарастающий жар, поскольку ее руки скользят по мне.

Я ощущаю такую потребность в ее близости, что это вызывает головокружение, и волна отчаяния пробегает по всему моему существу. Гул моего шестого чувства заставляет меня жестоко раскаяться. И я соображаю, что электрические покалывания были вовсе не от рук Лили.

Я ощущаю присутствие демона.

Я утратил концентрацию.

Я даже не имею представления, что стало причиной покалывания, и как исправить собственную оплошность. Я проношусь через двор и оказываюсь рядом с Фрэнни. Она настороженно пятится от группы.

— Я должна уйти, — говорит она своим друзьям, и ищет глазами Люка, который как раз подошел с двумя бокалами пива.

— Друзья твоего парня здесь, — шепчу я ей на ухо.

— Где? — спрашивает она, широко распахнув глаза.

— Я не знаю точно, но их явно больше, чем один. Идем.

Я пытаюсь ее подтолкнуть, но она уже идет. Она объясняет Люку:

— Мэтт говорит, что нам нужно уйти, — говорит она, тревожно озираясь вокруг.

Люк опускает пиво и берет ее за руку.

Мы быстро возвращаемся к автомобилю, и, как только выходим на дорогу, в темноте леса я замечаю три пары тлеющих красных глаз. Огромный рыжеволосый демон из Рикко внимательно наблюдает за нами. Хотя он ничего не предпринимает, чтобы остановить нас, острые электрические импульсы волной прокатываются по мне.

Фрэнни становится в защитную стойку, но Люк берет ее за руку и ведет к автомобилю. Демон награждает меня грозной усмешкой. Даже при том, что я невидим, он ощущает мое присутствие, и я бы сразу ощутил его, если бы не отвлекся.

Двое других демонов ниже его ростом, но такие же коренастые, выходят из тени, когда я подхожу к автомобилю Люка.

Что, черт возьми, здесь происходит? Они явились за Фрэнни?

Я наблюдаю, как Фрэнни и Люк ныряют в автомобиль.

Мое присутствие действует на нервы демонам еще пару секунд, затем я располагаюсь на заднем сидении автомобиля. Взгляд Люка сосредоточен, суставы на его пальцах, обхвативших руль, побелели, когда он объезжает ямы.

— Ты намерен сбежать от них? — интересуюсь я, устраиваясь удобнее.

Я перевожу взгляд на Фрэнни.

— Ты в порядке? — спрашиваю я.

— Со мной все хорошо.

— Они ничего тебе не сделали?

— Нет. Ты сам все видел.

— Это моя ошибка, — еле слышно шепчет Люк.

— Люк, перестань.

Фрэнни опускает руку на плечо демона и обеспокоенно смотрит на него. Взгляд Люка устремлен на ветровое стекло, его лицо напряжено, челюсть сжата.

— Я не думаю, что тебе безопасно оставаться со мной.

— Я никуда не уйду.

Его взгляд перемещается на ее макушку, поскольку она опустила голову на его плечо, он глубоко вздыхает, возвращая внимание на дорогу. Он все еще решительно настроен, его руки твердо сжимают руль, его рот вытянулся в жесткую линию.

Но в его быстром взгляде я увидал это. Его ответ. Я видел, как тоска в его взгляде сменилась решительностью. Возможно, он и не такой уж и гад.

Если Люк понимал, что из-за него Фрэнни подвергается опасности, я думаю, он собирался уйти. С этой мыслью я проникаюсь некоторым уважением к демону. По сути, если бы он не был демоном, может я и согласился бы терпеть его возле моей сестры. Но он был демоном. А я выполняю свои обязанности.

Фрэнни

Люк припарковался, где и обычно, под раскидистым кленом возле забора, с той стороны улицы. Мне было видно только переднее крыло Шелби между шелестящих в лунном свете листьев деревьев. Но я смотрела на него в течение долгих часов, так как Люк высадил меня, твердо вознамерившись держаться от меня в стороне.

Я поднимаю подбородок с рук, лежащих на подоконнике, и разминаю затекшую шею. Я беру телефон с тумбочки, поддавшись порыву позвонить Люку, и неожиданно набираю номер Гейба.

Гудок даже не успел пройти, как автоматический голос сообщает мне то, что я и без него знаю.

Абонент не доступен.

Затем короткие гудки.

Я прикидываю, может послать ему мысленное сообщение, что мне нужна его помощь. Он пришел бы?

С мысленным стоном я поднимаюсь с кровати. У Гейба была причина отсутствовать. Я могу сколько угодно убеждать себя, что мы нуждаемся в его помощи; но на самом деле мне нужен только он. Глупо и несправедливо звать его только потому, что я скучаю.

Я вздыхаю и натягиваю джинсы, но не переодеваю футболку, в которой я сплю. Приоткрыв дверь, я осматриваю тихий темный зал. Дверь скрипит, когда я открываю ее, и я напоминаю себе обязательно смазать шарниры.

Я на цыпочках спускаюсь вниз по лестнице. Я помню о жутко скрипящей ступеньке в самом начале, остальные тоже поскрипывают под моим весом, но не так сильно. Пульс отдается в моих ушах, когда я прикасаюсь к ручке парадной двери. Окинув быстрым взглядом помещение, я открываю дверь и выскальзываю на улицу.

Люк выскакивает из автомобиля и мчится ко мне сразу же, как только замечает меня. Он берет меня за руку и тянет к Шелби.

— Что? Что случилось? — спрашивает он, его глаза беспокойно мечутся по округе.

— Я…

— Он здесь? Черт! Ты встретила его? — Он усаживает меня на пассажирское сидение.

— Нет. Дело не в этом. Просто я…

— Что он сделал, Фрэнни? — Он садиться рядом и судорожно осматривает меня.

Я ощущаю привкус кофе на его губах, поскольку я наклоняюсь к нему, зарываюсь рукой в его волосы, и прижимаюсь губами к его губам. Его мышцы не расслабляются, но меняется причина их напряжения.

Его внимание перемещается от «вообще», до «здесь и сейчас». Ко мне. Находящейся там, где мне хочется. Спустя минуту он плотнее прижимается ко мне, поглаживая мою шею, глубже погружаясь в поцелуй. Затем я отстраняюсь.

— Мне просто не хотелось быть одной.

Люк вытаскивает меня из автомобиля и обнимает.

— Для тебя не безопасно оставаться здесь, — говорит он, мягко поглаживая мои волосы.

— Тебе нужно вернуться домой, дом под защитой твоего отца.

Я отстраняюсь.

— Мой отец, что?

Его губы вытягиваются в линию, пока он размышляет, как ответить.

— Есть что-то такое в твоем отце, Фрэнни. Я не знаю почему, но я не мог читать его, когда был демоном. — Его взгляд скользит вдоль улицы и возвращается обратно ко мне. — Я так же не мог переместиться в твой дом а это возможно только при наличии «защиты сверху».

Я задумалась об отце, мистере-любителе-яблочных-пирогов-и-бейсбола.

— Ты полагаешь, что что-то не так с моим отцом?

Он качает головой и хмурит брови, все еще размышляя.

— Все так, но он имеет какое-то отношение к небесам. Ты не в курсе какое именно?

— Нет. Нет ничего особенного в моем отце, разве что он очень любит брюссельскую капусту.

Я ощущаю, как мое лицо непроизвольно морщится.

Черные глаза Люка искрятся в серебристом лунном свете, когда он, улыбнувшись, обнимает меня за талию и ведет к дому.

— Который час?

— Не знаю… около четырех, наверное.

— Тебе нужно поспать.

Я улыбаюсь ему.

— Так же, как и тебе. Твой рабочий день начинается в шесть часов? Не хочу, чтобы ты уснул и пускал слюни на книги.

Он оборачивается и внимательно меня изучает.

— Не после того, что случилось сегодня у Галлагеров. Ренориан где-то рядом. Я не спущу с тебя глаз.

Мы оказываемся на пороге моего дома, и он осторожно открывает дверь. Он целует меня, и, когда он пытается вернуться назад, я удерживаю его. Опустив ладони на его грудь, я чувствую, как стучит под моими пальцами его сердце, также быстро, как и мое. Его губы скользят к моему уху и вниз вдоль моей шеи.

Я отстраняюсь и смотрю в его глаза.

— Думаю, что тебе лучше подняться со мной наверх, — шепчу я.

Мои пальцы немного дрожат, когда я переплетаю их с его, и тяну Люка за собой. Он немного колеблется, стоя на пороге, и встряхивает головой.

Пожалуйста.

Пожалуйста.

Пожалуйста, идем.

Он глубоко вздыхает.

Виноватая улыбка отражается на его лице, поскольку он переступает через порог. Его глаза спрашивают меня, и я отвечаю, проводя его вверх по лестнице в свою комнату, надеясь, что ступени не скрипят так громко, как мне кажется.

Я закрываю за нами дверь и прижимаюсь к нему, прислушиваясь к звукам во вне. После минуты, проведенной в абсолютной тишине, я успокаиваюсь, смотря на Люка. В бледном серебристом свете луны его глаза искрятся.

Электрическое покалывание волной пробегает по моей коже, осыпая ее мурашками, когда он вновь целует меня. Я тяну его к кровати, и избавляюсь от джинсов. Он еле дышит, когда я поднимаюсь и протягиваю ему руку.

— Фрэнни… — шепчет он, и его рука ищет ручку входной двери.

Я прижимаю палец к губам, и снова протягиваю ему руку. Он озирается в сторону двери, затем снимает ботинки и опускается на мою кровать. Я зарываюсь в его объятьях и жадно вдыхаю его запах.

— По моему, это плохая идея, — выдыхает он мне в волосы.

Но, поскольку мои руки скользят по его груди, животу и спускаются ниже, похоже, его телу эта идея нравится куда больше. Я тянусь к его уху.

— По-моему, это лучшая идея, из всех, что у меня когда-либо возникали. — Я плотнее прижимаюсь к нему и награждаю страстным поцелуем. — На тебе слишком много одежды, — выдыхаю я в его губы.

Он поднимается на локтях, и я стягиваю его футболку, а затем и свою. Какое-то время он смотрит на мое обнаженное тело, и я стараюсь, чтобы он не заметил, как я дрожу.

— Фрэнни…, — шепчет он снова, и я понимаю, что не я не одна волнуюсь.

Я вцепляюсь пятерней в его волосы и возвращаю его губы к своим. Его губы снова перемещается к моему уху.

— Так как насчет того, чтобы не использовать твое Влияние на близких тебе людях.

Я вздрагиваю, когда его горячее дыхание касается моего уха, и улыбаюсь.

— Ты сам мне сказал, что я могу попрактиковаться.

Выражение его лица кажется напряженным, когда он откидывается на подушку.

— Полагаю, что мы подразумеваем под этим разное. Ты ведь знаешь, как сильно ты можешь влиять на людей.

Он накрывает меня простыней, подворачивая ее край под меня, и откидывает волосы с моего лица. Повернувшись на спину, я шумно выдыхаю.

— Ты хочешь, чтобы я использовала свое Влияние, чтобы затащить в свою постель кого-то другого? Большинство парней не нужно уговаривать переспать с их подругами.

— Я думал, что ты уже поняла, что я не отношусь к «большинству».

Он проводит пальцем вдоль моей брови.

— Я семь тысячелетий совершал неправильные поступки. Это единственное, что мне хочется сделать правильно.

— Но я люблю тебя. Что неправильного в том, чтобы желать с тобой близости.

Его лицо темнеет, и взгляд теряет фокус.

— Все, что касается меня, по отношению к тебе по определению является неправильным.

— Не заставляй меня снова использовать Влияние на тебе, — замечаю я, касаясь его щеки, и возвращая его внимание обратно в комнату.

Когда наши взгляды встречаются, его глаза кажутся мне бездонными.

— Фрэнни… — Он умолкает, приподнявшись на локте, все еще внимательно глядя на меня. — Тебе не нужно использовать Влияние на мне, чтобы заставить желать тебя. Всем своим существом я никогда не желал кого-либо больше. Но мне необходимо нечто большее между нами, — он указывает на себя, потом на меня, — нежели примитивный секс.

Он проводит ладонью по моей щеке. Мне не хочется, чтобы он так воспринимал это. Я отталкиваю его.

— Ты считаешь меня слишком порочной?

Он давится смехом, и опускается на кровать рядом со мной, обнимая меня, зарываясь лицом в мои волосы. Мне хочется возмутиться, но мне становится удивительно хорошо, когда я располагаюсь на его плече, прикасаясь к атласу его кожи.

До того момента, как в холле что-то происходит. Люк падает на пол между кроватью и окном. Я хватаю свою футболку с пола и натягиваю ее, но надев ее, я улавливаю аромат корицы. На мне футболка Люка. Я оставляю ее и натягиваю одеяло на себя.

В холле вспыхивает свет, щелкают двери, словно вся моя семья высыпала из своих комнат. Через минуту кто-то толкает мою дверь.

— Хм… — произношу я, пытаясь казаться заспанной, при том, что мое сердце бешено колотится.

Я вовсе не была заспанной до этого. Я никогда не отличалась хорошим сном. Дверь распахивается, и тревожный взгляд папы осматривает комнату.

Он осматривается вокруг и произносит:

— Ты в порядке?

— Ум… Что-то случилось?

— Зеркало в холле упало со стены. Должно быть, гвоздь выскочил.

— Понятно, — откликаюсь я, симулируя желание уснуть.

Еще момент, и дверь закрывается. Я лежу в ожидании, пока все в доме не успокоятся и свет в зале не погаснет. Кажется, прошла целая вечность, когда Люк показывается над краем кровати.

— Я же говорил, что это плохая идея, — шепчет он с взволнованной ухмылкой. — Если твои родители застанут меня здесь…

Ему не нужно заканчивать мысль. У нас только-только наметился какой-то прогресс во взаимоотношениях с родителями. Им не особо нравится Люк, но, по крайней мере, они больше не ненавидят его, как прежде.

Я сажусь на постели, и он замечает свою футболку на мне.

— Приятно видеть.

— Извини, — говорю я, пытаясь ее стянуть.

Он перехватывает мою руку, и паника отражается в его глазах.

— Не надо. У меня в машине есть другая.

Я улыбнулась, любуясь тем, как он выглядел без нее. Я снова протягиваю к нему руку, но он качает головой, и улыбка медленно расплывается на его лице.

— Полагаю, мы достаточно испытывали собственную удачу. — Он подходит к окну, смотрит вниз и замирает. — Было бы куда проще, если бы я покинул дом как положено.

Я поднимаюсь с кровати и подхожу к нему.

— Ты свернешь себе шею. Тебе следует остаться. — Я беру его за руку и обхватываю ей себя. — Остаться со мною.

— Фрэнни, пожалуйста. Ты уже заставила меня прийти сюда против всех моих правил. Но мне действительно лучше уйти.

Он целует меня, затем оглядывается назад на дерево. С замиранием сердца я наблюдаю, как он открывает окно и забирается на подоконник. Люк несколько раз пытается ухватиться за ветку, и, наконец ухватившись за нее обеими руками, он прыгает, оттолкнувшись от подоконника.

Ветка прогибается под его весом. У меня перехватывает дыхание, когда раздается треск, но он достаточно ловко перебирается ближе к стволу. Он напоминает гибкую черную кошку, перебираясь с одной ветки на другую, пока, в конечном счете, не спрыгивает на землю.

Я понимаю, что задержала дыхание и медленно выдыхаю, в то время как он отходит, чтобы увидеть меня.

Боже, как он прекрасен.

Горизонт розовеет, знаменуя начало нового дня. Он медленно отходит к автомобилю, и мое сердце ноет сильнее с каждым его шагом.

— Что, черт возьми, с тобою не так, Фрэнни? — раздраженный шепот Мэтта в моем ухе заставляет меня вздрогнуть.

Удержавшись от визга, я разворачиваюсь к нему. Он хмуриться, и заметив футболку, одетую на мне, закатывает глаза.

— Здесь? Ты собиралась это делать здесь? С мамой и папой на первом этаже?

Мое лицо краснеет, и мне приходится сдерживать собственный голос в границах шепота.

— Ты подглядывал?

Он отходит на несколько шагов.

— Я ангел, а не соглядатай. Я не подглядывал. Но это не снимает с тебя ответственности за то, что ты тащишь своего друга посреди ночи в свою комнату, чтобы пообщаться.

— К твоему сведению, мы только общались, Люк не захотел продолжения.

— Ага. Именно поэтому на тебе его футболка.

Его улыбка выходит кислой. Я отворачиваюсь, чтобы скрыть румянец.

— Так или иначе, тебя не касается, чем занимаемся мы с Люком. И где.

— Как раз меня это очень даже касается. Моя работа состоит в том, чтобы защищать тебя, даже от собственной глупости. Я не позволю тебе, Фрэнни. Я не позволю тебе разрушить собственную жизнь.

Гнев прорывается из меня наружу, когда до меня доходит смысл им сказанного. Я поднимаюсь и толкаю его так сильно, как только могу.

— Это ты сорвал зеркало со стены. Ты ведь?

Он отступает на несколько шагов, и мрачная улыбка появляется на его губах.

— Господи Иисусе, Мэтт!

Я захватываю руками собственные волосы и со стоном оборачиваюсь к окну. Я смотрю, как Шелби заводится, разворачивается и уезжает. С глубоким вздохом я поворачиваюсь к Мэтту.

— Мы можем поговорить об этом позже?

Выражение его лица смягчается, он кивает и исчезает. Я забираюсь в постель и натягиваю на голову одеяло. Через минуту я поднимаю голову и осматриваю комнату.

Никого.

Я касаюсь рукой того места, где совсем недавно блуждали губы Люка, все еще ощущая покалывание на своей коже.

Закрыв глаза, я подношу футболку к своему лицу, возвращая нормальный ритм собственному сердцу. Я была безумно рада, когда вернулся Мэтт, но кто бы мог подумать, что ангел-хранитель может быть таким подозрительным и ревнивым глупцом? Он словно мой собственный личный пояс целомудрия.

Даже учитывая то, что я поклялась не использовать Влияние на собственной семье, пожалуй, стоит сделать ради Мэтта исключение, чтобы он немного поостыл. В конце концов, мне нужна практика.

Я улыбаюсь, вспоминая, как здорово это сработало с Люком. Честно, я не собиралась пользоваться этим.

И, наконец, засыпаю, окруженная запахом корицы и с легким покалыванием на коже. И в моем сне Мэтт не прерывает нас.

Глава 6

Сделка с дьяволом

Люк

Отделение Эссексской Библиотеки Хэйдена — серое гранитное чудовище, расположенное недалеко от средней школы. Это здание скорее бы подошло ратуше, и оно является одним из древнейших в городе, построенным примерно в 1700 году. И оно сильно отличается от большинства зданий в Хэйдене, которые я вижу каждый день.

Я заезжаю на автостоянку и перебегаю через улицу к каменному строению. Кинув взгляд на часы на башне, я отмечаю, что успел как раз вовремя. Я хотел приехать пораньше в свой первый рабочий день, но встретил Фрэнни и Тейлор и не мог покинуть их, пока не убедился, что Мэтт с ними рядом.

Я не могу сдержать улыбку, когда вглядываюсь в стеклянную панель, врезанную в деревянную дверь, затем открываю ее и делаю шаг внутрь. Даже мой человеческий нос способен отличить запах библиотеки: запах старой пыльной бумаги, хранящей историю.

Пока я продвигаюсь к стойке, я просматриваю корешки книг — довольно ограниченный выбор: много классики, и изредка что-то незнакомое мне.

Миниатюрная женщина с мелкими чертами лица восседает за красивым столом посреди огромной комнаты, регистрируя книги и расставляя их на полках в определенном порядке. Я подхожу, склоняюсь над столом и прочищаю горло. Когда она поворачивается, я протягиваю руку.

— Здравствуйте. Я Люк Кейн.

Взгляд ее бледно-серых глаз оценивающе изучает меня. На вид ей лет сто, несмотря на черные аккуратные завитки, обрамляющие ее морщинистое лицо. Она пожимает мою руку своей костлявой рукой, показывая необыкновенную силу.

— Я — Мэвис Бёрнс. Главный библиотекарь. Вы со мной разговаривали по телефону.

— Приятно познакомиться.

— Взаимно, — отвечает она, отпустив мою руку.

— Я была несколько удивлена вашим обширным познанием книг и нашей системы, как таковой, — замечает она, изучая меня. — Вы слишком молоды, чтобы иметь опыт библиотечной работы.

— Но я слишком много времени посвятил чтению.

Я снова оглядываю стеллажи, прикидывая, имеется ли тут какая-нибудь книга, которую я пока не прочитал, но которую определенно следует прочесть.

Чейз Галлагер, от которого я услышал об этой работе, появляется из-за стеклянных дверей в слишком яркой футболке. Он подходит и опускает стопку книг на прилавок, приглаживая рукой собранные в короткий конский хвост свои темные волосы.

— Привет, Люк. Готов?

— Полностью.

Чейз пытается ознакомить меня с системой регистрации в компьютере, а Мэвис дополняет его, обозначая особо важные пункты. Он быстро заканчивает инструктаж.

— Мы собираемся перенести раздел детской литературы сюда на следующей неделе. — Он указывает на ту часть библиотеки, которая в настоящий момент относится к рубрике «путешествия». — Таким образом, ты очень кстати, тебе придется задержаться на ночь. Возможно в четверг, затем в течение недели помочь пересортировать книги.

— Никаких проблем.

Он толкает меня локтем.

— Затем мы можем отправиться к Кавано за нашими женщинами.

Я давлюсь смехом, представив, как Фрэнни слышит, что он называет ее «моей женщиной». Я представил, как Чейз кубарем покатится по земле из-за ее возмущения. Улыбка появляется на моем лице. Он неверно интерпретирует ее, и, грозно шевеля бровями, выдает:

— Ты предпочитаешь девушек Кавано, да?

Моя улыбка становится шире.

— Что-то в этом роде.

Он опускает руку в карман и достает ключ.

— Мэвис всегда открывает, — он кивает в сторону ее стола. — А мы обязаны закрывать, так что тебе это пригодиться.

Когда я беру у него ключ, то замечаю через его плечо девушку из дома, где я живу — Лили, только что вошедшую в библиотеку. Она замирает в двери, разворачивается и собирается уходить.

— Извини меня, — говорю я Чейзу.

И шагаю к ней.

— Тебе что-нибудь нужно, Лили?

Она слегка подпрыгивает и оборачивается, чтобы взглянуть на меня, ее глаза широко распахнулись. Когда она видит меня, она выдыхает.

— О, привет, Люк.

Я ободряюще ей улыбаюсь.

— Может тебе помочь что-нибудь найти?

— Ум… Я надеялась, что здесь находится центр занятости или что-то в этом роде.

— Ты ищешь работу?

— Моих сбережений хватит только на арендную плату за месяц. Мне срочно нужно что-нибудь подыскать.

— Гм… — Я оглядываюсь вокруг, но здесь есть только одно единственное информационное табло, которое относится к библиотечной информации: перечень детской литературы и авторов.

— Давай спросим у Мэвис.

Она снова подскакивает, когда я беру ее за руку, что бы отвести к столу, но сделав глубокий вдох, успокаивается и даже пытается улыбнуться. Она идет со мной к Мэвис, просматривающей книги.

— Мэвис, вы не подскажите, где можно найти центр по трудоустройству?

Мэвис смотрит на меня, потом на Лили, вертя в пальцах серебряную цепочку, свисающую с ее шеи.

— Кроме газеты… еще есть центр на Элм стрит. Он вполне вам подойдет.

— Спасибо, — благодарит Лили, опустив взгляд в пол.

— Ты знаешь, где это? — спрашиваю я, когда мы возвращаемся обратно к двери.

Лили кивает.

— Так ты тут работаешь? — интересуется она, оглядывая стеллажи, прежде чем остановить свой пристальный взгляд на мне.

— С сегодняшнего дня.

Ее глаза светятся, а лицо озаряется искренней улыбкой.

— Значит, ты не только симпатичный, но и умный.

Я смеюсь и перехватываю недовольный взгляд Мэвис, брошенный поверх очков. Лили озирается на Мэвис. Она съеживается и опускает ресницы.

— Извини, — шепчет она. — Моя вина.

Я снова ободряюще ей улыбаюсь.

— Не волнуйся. Увидимся позже?

Она кивает и выскальзывает в дверь.

Но как только я возвращаюсь к столу, дверь снова распахивается и появляется Ренориан. Он рассматривает стеллажи с книгами, но его взгляд явно не устремлен на книги. Он направлен на меня. Он еле заметно кивает, словно напоминая, что он наблюдает за мной.

Скорее уж преследует меня. Но лучше уж меня, чем Фрэнни. Я ничего не сказал Фрэнни, но после той вечеринки в доме Чейза я не так уж и уверен, что Мэтт настолько сосредоточен на своей работе, как ему положено быть.

Это моя ошибка, что Ренориан со своей командой оказались там, но Мэтт должен был узнать об их появлении, прежде чем они подобрались ближе. Габриэль выбрал Мэтта, потому что он лично заинтересован в безопасности Фрэнни, но мне кажется, что этого не достаточно.

Ренориан ухмыльнулся, сверкнув зубами, прежде чем развернуться, чтобы выйти на улицу.

Я подхожу к двери и вижу, как он садится в серебристый Линкольн с откидным верхом из темной ткани. Я надеюсь, что он уедет, но, когда этого не происходит, полагаю, что это к лучшему. Есть что-то успокаивающее в осведомленности о своем враге, во всяком случае, о его местоположении.

Я думаю о Фрэнни, развлекающейся со своими друзьями на карьере. Я думал отговорить ее от этого, но ей очень хотелось, и Мэтт поклялся исполнить свой долг. В конце концов, я сдался потому что не может же Фрэнни все время сидеть взаперти, словно животное в клетке. Она должна наслаждаться жизнью. А значит, мне нужно доверять Мэтту. Но, тем не менее, лучше иметь возможность не спускать с Ренориана глаз.

Когда в пять часов я покидаю библиотеку, он все еще находится там. Он наблюдает, как я перехожу улицу и направляюсь к Шелби. Я подумываю вернуться в свою квартиру, чтобы держаться подальше от Фрэнни, но не могу заставить себя сделать это. Мне нужно увидеть ее, чтобы убедиться, что с ней все в порядке.

В итоге, я направляюсь к карьеру. Ренориан следует за мной. Даже при том, что он не угрожает непосредственно Фрэнни, мне все же не нравится это.

Как это не противно всему моему существу, мне все-таки жаль, что Габриэль исчез потому, как мое адское прошлое становится серьезной помехой для меня, чтобы защитить Фрэнни.

Мысль о том, что Фрэнни была бы в большей безопасности, если бы я оставил ее в покое, поскольку Ренориан все еще наблюдает за мною. Но даже если это и верно и при том, что я обещал ее дедушке, я просто не в состоянии сделать это.

Фрэнни

Когда я вижу Люка, стоящего на валуне возле дороги, я не могу сдержать усмешку. Я плыву к скалам, выбираюсь из воды и обнимаю его, намочив его футболку и джинсы. Но он только плотнее прижимается ко мне. Его объятья на скалистом берегу карьера вызывают воспоминания. Я озираюсь вокруг, вспоминая звездную ночь, когда я привела Люка сюда. И вздрагиваю от воспоминаний.

Хотя тот поцелуй не был первым, он, безусловно, являлся самым романтичным. На тот момент это была самая романтичная ночь в моей жизни. И определенно особенная, потому что в ту ночь Люк, вопреки собственной предосторожности, открыл мне свою сущность. Мне кажется, что именно тогда я влюбилась в него, хотя я не могу быть уверена полностью.

В настоящий момент, один из самых не любимых мною людей находился пирсе. Анжелика Престон восседала на деревянном основании и плескала ногами в воде, пытаясь выглядеть максимально сексуальной, насколько это в принципе возможно. Ее светлые волосы раздувал ветер. Однако в воду она входить не собиралась. Господи помилуй, если она отважится на это, то испортит прическу и макияж, и будет похожа на мокрую крысу. Ее пышная грудь выпирает из бикини, и я искренне надеюсь, что мы с Люком уйдем раньше, чем она достаточно накачается пивом. К ее чести стоит заметить, что она у нее настоящая. Мы все: и мальчишки, и девчонки, с любопытством наблюдали ее увеличение начиная с шестого класса.

Райли и Тревор выходят из воды, забираясь на скалы, и направляются к нам.

— Привет, Люк, — говорит Тревор.

— Ха, ты таки сумел вырваться из книжного плена?

Я пихаю его локтем.

— Заткнись, Трев. Возможно, если бы ты умел читать…

Он встречает мой выпад саркастической усмешкой.

— Где Тэй? — Интересуюсь я.

Райли переводит взгляд на группу парней, ныряющих с утеса. На самом деле, это вовсе не утес, а выступающие над водой скалы. Они около десяти футов[4] в высоту, но парням нравится называть их утесом. Думаю, так они ощущают себя более мужественными.

Достаточно уверенная в себе Тейлор убийственно смотрится в красном бикини. Я мельком оцениваю, с кем это она говорит.

— Черт побери! Это Брендан?

Райли кивает.

— Он вернулся погостить на лето.

— О чем она вообще думает, черт возьми?

Мое лицо приобретает мрачный вид.

— Кажется, Тейлор взялась за старое. Наслаждается его обществом.

Брендан Нельсон — бывший парень Тейлор, с которым она потеряла девственность, и, невзирая на все ее бахвальство, был единственным парнем, с которым она спала. И он же был единственным, кому удалось разбить ее сердце. Он уехал в Государственный университет Пенсильвании в прошлом году — ему причиталась футбольная стипендия — и Тейлор была полностью уверена, что они все равно будут вместе. Когда он перестал отвечать на ее телефонные звонки и сообщил, что не сможет приехать на день благодарения, стало понятно, что это не так.

— Я знаю, — говорит Райли.

— Не могу поверить, что она там.

Тревор закатывает глаза.

— Этот парень полный засранец.

Я снова смотрю на Тейлор и вижу, как мускулистая рука Брендана скользит вдоль ее талии. Она кладет руку на его плечо, и он наклоняется для поцелуя.

Меня подташнивает от этого.

Но в следующий момент Брендан Нельсон теряет опору, крича, словно маленькая девочка. Он падает в воду и крик смолкает, чтобы продолжиться, как только он вновь оказывается на поверхности. Он барахтается, и кое-кто из его друзей, сообразив, что он не умеет плавать, ныряют за ним. Они тянут его к скалам, но он отбрыкивается, вопя и чертыхаясь.

Я любуюсь, как Тейлор ныряет с утеса, образуя каскад из брызг. Она плывет и выбирается из воды.

— Каков засранец, — вторит она своему брату.

Я обернулась, чтобы увидеть, что Люк тоже разделяет это мнение, и заметила, что он все еще наблюдает за утесом. Проследив за его взглядом, я замечаю трех парней среди деревьев, одетых вовсе не для пляжа, в джинсы и черные футболки. Я узнаю того, кто в центре. Тот безумный рыжеволосый парень, что приходил в «Рикко» и к Галлагерам.

Я ощущаю, как пальцы Люка переплетаются с моими.

— Мне не следовало приходить сюда, — произносит он так тихо, что его могу услышать только я.

Обернувшись на утес, я замечаю, что они исчезли.

— Все в порядке. Мы можем идти.

Он проводит пальцами по моей щеке.

— Мэтт здесь?

Я уверенно киваю, и камень пролетает со свистом позади головы Люка. Он вздрагивает и оглядывается назад, где, естественно, никого нет.

— Здесь, — подтверждает он с явным раздражением.

Я бросаю недовольный взгляд в пустое пространство позади Люка.

— Идем.

Он нежно целует меня в щеку.

— Оставайся со своими друзьями. Я просто хотел убедиться, что у тебя все в порядке, — он бросает взгляд через плечо, — и что ты не одна.

Я беру его за руку.

— Останься.

Его взгляд возвращается к утесу.

— Будет лучше, если я этого не сделаю.

— Прекрасно, — раздражаюсь я. — Так тому и быть.

Он смеется и обнимает меня.

— Ты понятия не имеешь, как ты прекрасна, когда дуешься.

Я пытаюсь улыбнуться, затем плотнее прижимаюсь к нему, выпячивая нижнюю губу.

— Достаточно привлекательна, чтобы заставить тебя остаться?

Все еще улыбаясь, он осматривается кругом. Анжелика претенциозно сходит с пирса. Люк оглядывается назад, затем смотрит на меня и закатывает глаза.

— Хорошо провести время, а я вынужден попрощаться.

Он сжимает мою руку и направляется по тропе в лес, где я улавливаю тир тени. Я пытаюсь последовать за ним, но что-то удерживает меня за плечо.

Мэтт.

— Он — взрослый мальчик, Фрэнни. С ним все будет в порядке, — раздается шепот у меня в ухе.

И я наблюдаю, как удаляется Люк, переживая, что он плохо упражнялся в дзюдо.

Глава 7

Виновный, как грех

Люк

Я заехал на парковку и выключил двигатель. В зеркало заднего вида, я наблюдал, как Ренориан припарковался в дальнем углу стоянки. Я не мог разглядеть его сквозь тонированное стекло в полумраке, царившем на парковке, но я ощущал жар от его взгляда, не упускающего меня из вида. Он на задании, как и я. Карающий представитель Гиены огненной, поскольку вряд ли найдется желающий обратить его в человека, и развернуть в сторону небес.

Значит, он не собирается бросать начатое.

Я сижу, наблюдаю за ним — он наблюдает за мной — и размышляю, что же будет дальше.

Как от него избавиться? Пока у меня есть тень, я должен держаться подальше от Фрэнни. Я проявил эгоизм, отправившись к ней на карьер. Я не могу подвергать ее опасности.

Грузовичок Лили остановился рядом со мной, как только я вышел из машины.

— Эй, Люк, — сказала Лили, держа в руках плоскую белую коробку.

— Я заказала пиццу, хотя на самом деле не могу себе этого позволить. Пепперони — моя слабость. Может, напополам?

— Звучит неплохо.

Я придерживаю дверь подъезда. Она проскальзывает под моей рукой, и когда мы поднимаемся на второй этаж, смущение отражается на ее лице.

— В твоей квартире, идет? А то у меня беспорядок.

— Конечно.

Я взял коробку из ее рук и распахнул дверь. Я кладу пиццу на кухонный стол, и направляюсь к шкафу за тарелками.

— Хочешь чего-нибудь выпить?

— Что бы ты ни предложил, это будет замечательно.

Я опускаюсь на стул, держа в руках тарелки и две бутылки воды.

— Сколько я должен за пиццу? — спрашиваю я, откручивая крышку и передавая ей бутылку.

Она достает кусок пиццы из коробки, и тот ломается, облепив ее пальцы сыром.

— Десятку. Я разорилась, да и не съела бы все, но потом подумала, может ты проголодаешься… — она смолкает, смущенно глядя на меня. — … ну, вдруг, — заканчивает она мысль.

Наши взгляды встречаются, и что-то едва уловимое шевелится глубоко внутри меня. Приложив определенное усилие, я перевожу взгляд с нее на коробку.

— Спасибо.

Мы молча едим, и мне приходится заставлять себя сконцентрироваться на пицце. Но, невзирая на все усилия, время от времени я перехватываю взгляд Лили, пытаясь понять, что же это было.

В конце концов, я качаю головой. Ничего не было. Воображение просто разыгралось. И Ренориан все время на хвосте.

Приведя себя в чувства, я снова позволяю себе встретиться с ней глазами.

— Как с работой, повезло?

Она пожимает плечами.

— В процессе. Были места в общественном центре на лето, но я немного опоздала… большая часть вакансий уже занята.

— Я уверен, что появится еще что-нибудь. Я буду держать ухо востро.

Я ощущаю, как расслабляется напряжение в моих мышцах, когда я отвечаю.

Мне определенно показалось. Нет ничего необычного и жуткого в этих зеленых глазах.

— Значит, ты работаешь в библиотеке. А Фрэнни? У нее есть работа?

Я стучу пальцем по коробке с пиццей.

— Фрэнни пошла работать в «Рикко» как только окончила школу.

Она ухмыляется мне.

— «Рикко» — довольно захудалое место. Ты позволяешь своей подруге там работать?

Я прыснул со смеху, балансируя на задних ножках стула.

— Ты плохо знаешь Фрэнни. Я не распоряжаюсь ею. Она сама принимает решения.

— Серьезно…? Ты похож на доминантного парня.

Слабая улыбка появилась на ее лице. Я отрываю от нее взгляд как раз вовремя, чтобы не свалиться со стула. Поскольку, когда она улыбнулась, буквально в какую-то секунду что-то пронеслось в моем мозгу… Я вскочил на ноги и пересек кухню, пытаясь унять сердцебиение.

— Ты сказала десятку, за пиццу? — Моя рука дрожит, когда я опускаю ее в карман.

— Да, спасибо.

Я дышу глубоко и медленно, когда поворачиваюсь к ней спиной.

— Возьми оставшиеся кусочки с собой, — говорю я.

— Я уже съела свою половину.

Я пытаюсь улыбнуться, но улыбка выходит какой-то виноватой. Она закрывает коробку с пиццей и забирает ее со стола. Я провожаю Лили до двери, вручая ей десятку, и она выскальзывает в коридор. Подойдя к своей двери, она оборачивается и снова улыбается.

— Увидимся.

Что, черт возьми, со мною происходит? Полагаю, у меня разгулялись подростковые, человеческие, гормоны.

Я так и стою в дверях, глядя в коридор, когда она уже исчезла в своей квартире. И как следствие, я замечаю Ренориана, только когда слышу его голос у меня за спиной.

— Мой Люцифер, до чего же мило. Флирт является грехом, на тот случай, если ты забыл. Все это время я ломал себе голову, как же тебя искусить, но ты, похоже, решил облегчить мне задачу.

Я оборачиваюсь и вижу его, прислонившегося к стене рядом с моей дверью. Его улыбка вспыхивает, словно острая бритва. Я глубоко вдыхаю, выветривая остатки тумана из моей головы.

— Ты просто завидуешь.

Он усмехается, отодвигаясь от стены.

— Мне можно. — Его улыбка превращается в гримасу. — Но в данный момент у меня есть более серьезные проблемы.

Его рука взметнулась и в следующий момент он прижимает меня к стене, ухватив за воротник.

— Кто это сделал?

Я разозлил его.

— Я не знаю.

В его глазах разгорается пламя. Он склоняется так, что его нос находится всего в паре сантиметров от моего.

— Лжешь.

— Мне можно. Это у меня в крови.

Я выворачиваюсь из его хватки и ныряю в дверь собственной квартиры.

— Почему это так важно для тебя?

Он пылает, словно раскаленный кинжал.

— Я убью того, кто это сотворил, и верну тебя обратно.

— Тогда не в моих интересах помогать тебе.

Его рев разносится по коридору, поскольку я захлопываю дверь прямо перед его носом.

Фрэнни

Вечеринка в карьере подошла к концу, и Райли и Тревор отвезли меня и Тейлор ко мне домой. По пути в мою комнату мы столкнулись с Мэгги и Дилэни.

— Привет, Дилэни, — сказала Тейлор, подхватив ее под локоть. — У тебя есть номер Марка? Того парня из твоей группы?

Она покачала головой.

— Может, он есть у Рифера. На нем все организационные моменты.

Тейлор уперла кулачок в бедро и цинично усмехнулась.

— Можешь его достать?

— Прямо сейчас? — потрясенно спросила Дилэни.

— Ну же, Дилэни.

Мэгги положила руку на ручку двери и нетерпеливо посмотрела наверх. Дилэни прошла мимо Тейлор.

— Я скажу Райану, чтоб он тебе перезвонил.

Вместе с Мэгги она вышла. Я закатила глаза и направилась наверх.

— Почему бы тебе ее не приструнить?

— Я бы сделала, если это поможет достать чертов номер, — пробурчала Тейлор.

Она закрыла за собой дверь, взяла мой iPod и подключила к колонкам. Достав из рюкзака бутылку алоэ вера, она бросила ее мне, а потом подползла ко мне.

— Помажь мне спину, — сказала она, осторожно стянув футболку, оголив покрасневшую кожу.

Она легла на живот и развязала завязки купальника.

— Боже, Тай.

— Ты когда-нибудь слышала о солнцезащитном креме?

Она раздраженно подняла голову.

— Ты помажешь мне спину или нет?

Я брызнула щедрую порцию между ключиц и улыбнулась, когда она вскрикнула:

— Черт, холодный!

— Прости, — виновато произнесла я, хотя вины не чувствовала.

— Стерва, — ответила она на полном серьезе.

Я втирала крем в кожу, иногда касаясь более красных участков больнее, чем нужно. Закончив, я наклонилась с кровати и вытерла руки о валявшееся на полу пляжное полотенце.

— Ну, так что же сказал Брендан? — спросила я, вновь растянувшись на кровати.

— Тебе надо было это слышать. Твою мать.

Она села и бросила футболку на пол. Она начала вновь завязывать купальник, но поморщилась, стянула его и бросила поверх футболки.

— Он говорил что-то вроде «Детка, я так скучал», а я думала: «Какой идиот купится на эту чушь?». А он продолжает: «Крошка, ты же знаешь, что я тебя люблю». И я не выдержала. Я взяла и столкнула его с обрыва.

Её глаза заблестели, а на лице появилась широкая улыбка.

— Слышала его крик? Боже мой!

Я рассмеялась, вспомнив это.

— Жалкое зрелище.

Я взяла один из журналов Кейт и начала листать.

— Пойдешь в четверг по магазинам?

— Я всегда готова к хорошему шоппингу.

— С нами пойдет новенькая девушка из дома Люка.

Она взглянула на меня и поморщилась.

— Опять за старое, Фи? Помнишь, что случилось с Райли…

Я улыбнулась, вырезав из журнала картинку с губами Анджелины Джоли в натуральную величину.

— Она никого не знает. Ах, да, она тоже собирается в Университет штата.

— Неважно.

Тейлор выхватила у меня вырезку и поднесла ко рту. Затем она встала у зеркала, изучая отражение.

— Тебе не кажется, что у меня слишком тонкие губы?

Я прикусила свою губу, чтоб не расхохотаться и кинула тюбик геля в комод напротив нее.

— Кажется.

— Давай, приклей этих милашек.

— Ха-ха. Хорошая шутка.

Она осматривает мою комнату, стены которой оклеены вырезками из различных журналов.

— У тебя скоро не останется свободного места. Ты уверена, что не хочешь перекрасить комнату, перед тем как уедешь?

— Мне сложно представить что-либо более противное, чем вернуться домой из колледжа и начать все с начала.

— Думаю, ты права.

— Похоже, у потолка есть свободное место.

Она указала на пространство над дверью.

— Да. Это подойдет.

Она встречается со мной взглядом, и я поднимаюсь с кровати.

— Что вчера произошло у Галлагеров? Вы так неожиданно ушли.

— Там был парень, с которым он знаком. Он оттуда, где Люк жил раньше. Между ними какая-то вражда, или что-то такое.

Ее глаза заблестели, а на губах заиграла улыбка.

— Вроде противоборствующих банд?

— Думаю, да. Но Люк никогда не был членом банды. Ну, не в этом смысле.

Выражение ее лица становится задумчивым, глаза застилает поволока.

— Всегда считала его опасным типом.

Если б ты только знала.

— Тэй.

Ее глаза проясняются и она разворачивается.

— Да.

— Ты злючка, ты в курсе?

— Нет. Спасибо, что сообщила мне снова. Я пропускала это мимо ушей раз сто, когда ты говорила.

— Ты злючка.

— Если тот парень из тех же мест, что и Люк, то это, наверное, не далеко.

— Наверное, — отвечаю я, не понимая, к чему она клонит, но понимаю, что это неспроста.

— Так, где это?

Я намазываю клеем губы Анжелины.

— На юге.

— Как на юге? Серьезно? Я думала, что на юге Бостона, и он имеет ирландские корни.

В Люке нет ни намека на ирландские корни.

— Или не так, — повторяю я вслух. — Я не думаю, что он с юга.

Я подтаскиваю стул к двери и поднимаюсь к потолку, чтобы приклеить губы. Тейлор вытаскивает красную помаду из сумки и спихивает меня со стула. Она взбирается наверх и малюет губы Анжелины так, что помада выходит за их контур, и озорно глядит на меня. Я оглядываю все вырезки и заголовки на моей стене, собранные Райли и Тейлор.

— Почему, тут нет ничего о сексе?

Она усмехается и спрыгивает со стула.

— Кто это еще там?

Телефон Тейлор надрывается в кармане ее сумки. Она вытаскивает телефон и блаженно растягивается на кровати. Ее глаза вспыхивают, когда она смотрит на экран.

— Кстати о сексе, — произносит она с похотливой усмешкой. Она подносит телефон к уху. — Привет Риф. Ты добыл для меня номер?

Глава 8

Рай на земле

Мэтт

Потребовалось два дня, чтоб набраться храбрости и сделать это. Я очень нервничаю. И чувствую себя настоящим неудачником. Я был бы уверен, что меня стошнит, вот только у меня нет желудка. Я наблюдаю из окна квартиры демона, как Лили выходит из грузовичка.

Что я делаю?

Фрэнни слегка толкает меня по плечу и подозрительно мне улыбается.

— Ты готов к своему дебюту?

Честно говоря, я не уверен.

Но я улыбаюсь.

— Конечно.

Ее глаза сияют, она хихикает и отталкивает меня в сторону.

— Привет, Лили! Заходи к нам! — кричит она из окна.

Демон подбирается к окну и оглядывает меня.

— Ты нервничаешь.

— Вовсе нет, — говорю я, уверенный в том, что меня стошнит. И неважно, есть у меня желудок, или он отсутствует.

Он сердито смотрит на меня.

— Ты светишься. Или ты нервничаешь, или проглотил маленькие флуоресцентные лампочки. В любом случае, тебе нужно отключить сияние.

Я понимаю, что он прав. Мое мироощущение не соответствует тому, каким ему следует быть. Я пытаюсь остыть, перепрограммируя клетки головного мозга, отвечающие за страсть.

Я стою возле двери в ожидании стука Лили, твердо вознамерившись сегодня с ней познакомиться. И когда долгожданный стук раздается, я впадаю в полное смятение и исчезаю.

Фрэнни смеется.

— Вот так дебют.

Люк с ухмылкой открывает дверь, пропуская Лили, которая держит в руке упаковку с шестью банками пива.

— Привет, Фрэнни, — произносит она их-за каштановых локонов, падающих на ее лицо.

— Что за повод? — интересуется Фрэнни, указывая на пиво.

Она вытаскивает банку и протягивает ее Фрэнни.

— Я получила работу в Квикмарт. Сегодня первый рабочий день. Оплата небольшая, но ее хватит на аренду и еду, а это все, что мне, по сути, нужно.

Довольная ухмылка расползается на ее лице.

— Я немного перестаралась с пивом. — Ее улыбка сменяется сердитым взглядом. — Возможно, это противозаконно, поскольку мне только восемнадцать, и, вероятно, меня уволят, а затем арестуют.

Она опускает упаковки с пивом на стол так, словно оно внезапно превратилось в яд.

— Просто я хотела каким-то образом отметить это событие.

Скривив губы, изобразив глубокую задумчивость, она вручает банку Люку, прежде чем открыть следующую для себя.

— Но, поскольку я не слышу воя сирен, надеюсь, все обойдется. Мне следует стереть запись с камер наблюдения, когда я завтра приду на работу.

Фрэнни смеется, и я не могу сдержать улыбку. Я не ожидал от Лили подобного.

— Замечательный план, — произносит Люк.

Лили плюхается на один из кухонных стульев Люка, запрокидывает голову и делает большой глоток.

— Ах… Освежает, — говорит она.

И не удивительно, что она нуждается в том, чтобы освежиться. Она в тех же самых серых спортивных штанах и трикотажной кофте, в которой была, когда приехала в прошлые выходные, несмотря на то, что на улице жарища.

Фрэнни опускается на другой стул.

— Тебе понравился Хэйден?

— Неплохой район. И не так далеко от метро, мне будет проще добираться до школы, чем в Бостоне.

— Ти, — поправляет Фрэнни.

— Что?

Фрэнни снимает этикетку с пива.

— Метро здесь называют «Ти».

— А.

— Ты собираешься работать и во время учебы? — спрашивает Люк.

— Да. Мне нужны деньги.

— Ммм. Это тяжело, — замечает он.

Она неловко ерзает на стуле.

— Да. Я рассчитываю на стипендию, так что придется постараться.

Фрэнни приподнимает бровь.

— И нет никого, кто бы мог тебе помочь?

— Нет. У меня нет родственников, — отвечает Лили.

Тень пробегает по ее лицу.

— Ни одного? — удивляется Фрэнни.

Лили только качает головой, ее глаза темнеют, и она опускает взгляд. Фрэнни делает то же самое. Мне нестерпима боль в глазах Лили. Кто-то реально причинил ей серьезную боль.

Я перемещаюсь к стулу, на котором она сидит, пряча под волосами лицо, и опускаюсь перед ней на колени. Мне так ужасно хочется к ней прикоснуться. Я даже не могу выразить то чувство, что идет изнутри меня, скрытая необъяснимая потребность. Я останавливаю собственную руку, готовую коснуться ее лица, чтобы развернуть его ко мне. Глядя в ее глаза, мне хочется только одного — прочесть ее мысли.

Кто ты такая?

Ее глаза обретают фокус, словно кто-то щелкнул выключателем, и она поворачивается к Люку.

— Ты знаешь, какой-то парень вертелся возле твоего автомобиля, когда я вошла на автостоянку.

Люк подбежал к окну и осмотрел двор.

— Замечательно.

— Что? — переспрашивает Лили.

Люк обменивается взглядами с Фрэнни.

— Ничего особенного, — говорит он.

Фрэнни и Лили поднимаются со стульев и подходят к окну.

— Мне нужно было спросить, не заблудился ли он. Может это был твой друг, — допускает Лили.

— Нет у меня тут никаких друзей, — пробормотал Люк.

Фрэнни толкает его локтем.

— Кроме Мэтта.

— Мэтт? — Лили смотрит на Люка с любопытством, приподняв брови.

От звука ее голоса, произносящего мое имя, я чувствую волнение, подобно электрическому разряду, пронзающему меня вперемешку со страхом. Я бы даже сказал, с ужасом.

Что если она познакомится со мной, и я ей не понравлюсь? У меня есть только одна попытка.

— Да. Друг Люка.

Фрэнни пытается улыбнуться, пробегая по комнате глазами.

— Он должен был сегодня зайти. Возможно, он решил нас кинуть.

Я захожу ей за спину, и цепляю пальцами застежку ее лифчика. Она подскакивает и пытается пнуть меня в голень, рассекая воздух. Люк ухмыляется, Лили выглядит смущенной.

— Ну, мне пора. Пиво начало действовать.

Ее лицо освещает улыбка, от которой у меня перехватывает дыхание. Настолько она очаровательна. Фрэнни берет со стола упаковку с пивом, пытаясь вручить ее ей.

— Забери это.

— Я никогда в жизни не видела пиво, офицер, — говорит Лили, отмахиваясь.

— Так мы завтра намерены предаться шопингу? — интересуется Фрэнни.

Лили опускает ресницы.

— Да.

— Великолепно. Райли и Тейлор тоже собирались. Я зайду за тобою в полдень, и мы сначала привезем платяной шкаф.

— Хорошо, — откликается Лили, в то время как Люк провожает ее до двери.

В течение доли секунды я принимаю решение. Мне нужно поговорить с ней, и покончить с этой навязчивой идеей. Если я выскользну в коридор и проявлюсь… она будет думать, что я только что пришел.

Но когда Люк распахивает дверь и она выходит, ее рука скользит вдоль его ребер — проявление нежности. Она смотрит на него, прикусив нижнюю губу, неуверенно улыбаясь.

— Еще увидимся.

Люк удивленно приподнимает брови, оглядываясь на Фрэнни, беззаботно убирающую пиво в холодильник.

— Да увидимся, — говорит он, улыбаясь.

Я резко бледнею. Я не могу решить: ударить мне его, оставаясь тут, или последовать за Лили, как и собирался. Я выбираю второе, поскольку бить его лучше без свидетелей, и проскальзываю в дверь.

Передумав по поводу собственного проявления, я отправляюсь за ней в коридор, и изучаю ее лицо, пока она отпирает замок.

Печаль снова появилась в ее взгляде. Она со вздохом толкает дверь. Я почти вхожу за ней, но вовремя спохватываюсь. Как бы мне не хотелось узнать, что происходит, у меня нет права вторгаться в ее личную жизнь. Этот не правильно.

Я прислоняюсь к стене и сползаю на пол, обхватив ладонями голову, пытаясь утихомирить собственные эмоции. Во мне закипает злость. Аж дрожь пробивает. Я злюсь на Люка из-за Фрэнни. Она любит его и доверяет ему. Но, очевидно, зря, это во-первых. А во-вторых, учитывая, как на него смотрела Лили…

Вот ирония, и кто бы мог ожидать подобного. Мне стоит открыть Фрэнни глаза на ее замечательного демона. Если он ведется на каждую девчонку, попавшую в поле его зрения — это начало конца. Но если Фрэнни узнает, что он заигрывал с Лили, это убьет ее. И мне это тоже было бы невыносимо. Потому что я подозреваю, что Лили питает чувства к другому.

Ревность. И вожделение.

Глупо отрицать, что я желаю ее, как бы я не упорствовал в этом. Я обреченно посмеиваюсь над собой.

Нет, я не ведь могу испытывать влечение, будучи ангелом? Но… Лили. Боже, Лили.

Если бы я мог поговорить… прикоснуться к ней… Мне нужно знать, возможно ли что-нибудь между нами.

Я шагаю какое-то время по коридору, пытаясь привести чувства в порядок. Наконец, я проскальзываю обратно сквозь стену квартиры Люка.

Но первое, что я вижу, — это обнаженная кожа на фоне скомканных простыней, отчего у меня внутри все переворачивается. Я снова возвращаюсь в коридор и обхватываю голову руками, убеждая себя не врываться подобно урагану, чтобы оттащить ее от него.

Уже слишком поздно. Я отвлекся и забыл о реальной опасности.

Каждый раз, когда они реально стремились к близости, я был в состоянии помешать этому. Но я понимал, что так не может продолжаться вечно. Как много всего я упускаю в выполнении своего долга из-за своей навязчивой идеи о Лили.

Фрэнни

Большая часть одежды уже валяется на полу, и мы движемся на большой черной кровати Люка в такт мелодичной музыке, доносящейся из стерео. Мне отчасти жаль, что сейчас он не может коснуться меня своей сущностью, как делал, когда еще был демоном.

Моя память восстанавливает это переживание, чтобы заполнить пустоту. Есть что-то нереальное в том, чтобы смешаться с сущностью безумно влюбленного в тебя парня, даже если он является демоном. Но ощущение его кожи, его близости, такой, что я вряд ли буду ближе к какому-либо другому человеку — все, что мне нужно в настоящий момент. То, что он не мог себе позволить, пока оставался демоном, иначе мне был бы уготовлен путь в ад.

Но теперь он человек, отмеченный небесами. Я хочу близости с ним, и ничто не может этому помешать.

Когда Тейлор подбросила мне презерватив перед встречей с Люком, поначалу меня это несколько смутило. Я не задумывалась прежде о его необходимости. Но теперь, когда я знаю, что он лежит в моей сумке, что-то внутри меня сжимается от предвкушения.

Люк целует меня в ушко, нежно нашептывая:

— Ты в порядке?

Я улыбаюсь ему.

— Все прекрасно.

— Ты выглядишь так, словно витаешь где-то далеко.

— Вовсе нет. Я здесь, с тобой. — Я прижимаюсь к нему крепче. — Я люблю тебя.

Его губы трогает улыбка.

— Я знаю.

Он приподнимается на локтях и наклоняется, чтобы поцеловать меня. Когда смысл сказанного им доходит до меня, я отталкиваю его.

— Скажи это.

— Что?

— Ты знаешь.

Его лицо выглядит растерянным.

— Я не знаю.

— Ты никогда не говоришь, что любишь меня.

— Не будь смешной, — нахмурился он.

Неправильный ответ. Я ощущаю, как начинает пылать мое лицо и шея, свидетельствуя о мощном приливе гнева, с которым я не в состоянии справиться в данный момент. Я отодвигаюсь от него, пытаясь увеличить расстояние между нами, и откидываюсь на подушки.

— Почему ты просто не можешь сказать этого?

— Фрэнни, это всего лишь слова.

У меня скручивает живот, поскольку правда равносильна пощечине.

Как я могла быть настолько глупой?

Я отпихиваю его и сажусь.

— Знаешь что? Забудь, — огрызаюсь я, натягивая джинсы.

— Фрэнни…

Я останавливаю его, отмахнувшись рукой. На ходу натягиваю футболку и направляюсь к двери, до того как он последует за мной. Он пытается остановить меня, положив руку на мое плечо. Меня снедает желание стукнуть его, но мне нужно выбраться раньше, чем я разревусь.

Я резко скидываю его руку и бросаюсь к двери. Одна из моих сандалий соскакивает, но мне все равно. Я уже перед дверью, но треклятые замки задерживают меня, и он успевает меня схватить.

— Фрэнни, послушай меня.

Его руки упираются в дверь по обе стороны от моей головы, его горячее дыхание касается моего уха. Рыдание застревает в моем горле, собираясь с силами, чтобы прорваться.

— Я… все в порядке, — выдавливаю из себя я, пытаясь открыть замки.

— Мне нужно на работу.

Он прижимается к моей спине, и обхватывает меня за талию. Я злюсь на свое глупое сердце, реагирующее на его прикосновение. Я злюсь еще больше, потому что слезы стекают по моим щекам, и я ничего не могу с эти поделать.

— Я никогда не говорил этого, — почти шепчет он, — потому что слова не в состоянии выразить…

Я открываю последний замок и хватаюсь за дверную ручку, и тут до меня доходит смысл сказанных им слов. Я замираю, прислонившись лбом к двери, заставляя себя дышать. Люк разворачивает меня к себе, его ладони ложатся на мое лицо. Он не сводит с меня взгляда.

— Боже, я люблю тебя. — Его глаза сияют. — Я люблю тебя всем своим существом.

Его голос срывается на последнем слове, и он делает глубокий вдох. Его губы плотно сжимаются, прежде чем он отводит от меня взгляд.

Он отходит к кухонному столу, немного пошатываясь, и опирается на него, чтобы не потерять равновесие. Мое сердце сжимается, когда я вижу, как его голова опускается, и он замирает.

— Я так люблю тебя, что это причиняет боль, — наконец произносит он так тихо, что я едва могу его расслышать.

Я все еще стою возле двери как вкопанная. Я пытаюсь открыть рот, чтобы что-то ответить, но не знаю, что я могу сказать. Мой мозг не в состоянии подобрать нужных слов, и даже если он сумел бы, я была бы не в состоянии произнести их.

Он отталкивается от стола, подносит руку к лицу и медленно оборачивается ко мне, пытаясь справиться с нахлынувшими чувствами. Он откидывает голову назад, закрывает глаза и пытается восстановить дыхание.

— После семи тысяч лет я был уверен, что познал и испытал абсолютно все. — Он вздрогнул, затем снова посмотрел на меня; его взгляд был полон муки. — Я понятия не имел, что подобное возможно. — Он поднес кулак к сердцу, там его и оставил. — Я и представить себе не мог, что буду так остро в чем-то нуждаться… в ком-то… так всепоглощающе.

Он умолкает и снова опускает голову. Прежде чем я успеваю сообразить, в чем дело, мои ноги сами идут к нему, а руки обнимают его. Я опускаю щеку ему на грудь и слышу, что его сердце колотится так же быстро, как и мое, когда он заключает меня в объятья.

— Ты — моя жизнь, Фрэнни, — выдыхает он мне в волосы. — Господи, ты для меня все.

Он отрывает меня от земли, покрывая поцелуями, и следующее, что я осознаю, что одежда сорвана, а мы лежим в его постели. Его поцелуи становятся глубже, даже при том, что я понимаю, что это в принципе невозможно, словно его душа проникает в мою душу. И его душа наполнена такой всепоглощающей любовью, что слезы снова наворачиваются мне на глаза. Он отстраняется и вытирает мои слезы, я замечаю, как дрожат его пальцы, и вижу вопрос, застывший в его глазах.

Я отвечаю на него поцелуем, пытаясь вложить в него всю имеющуюся у меня любовь. Мы опускаемся на простыни, наши тела сливаются, словно больше ничего не существует.

Только он и я.

Наши души парят, позволяя Люку вознести меня на небеса.

Глава 9

Ради небес

Фрэнни

Мое лицо пылает, и что-то щекочет внизу живота, когда я вспоминаю вчерашний вечер. Я прохожу мимо двери Люка, фактически принуждая себя направиться к Лили. Правда заключается в том, что если я зайду к Люку, то уже вряд ли дойду до Лили.

— Привет, Фрэнни, — произносит она, распахивая дверь.

Она, как обычно, страдает от жары, и бусинки пота украшают ее верхнюю губу.

— Готова отправиться за платяным шкафом? — уточняю я.

Она пожимает плечами.

— Думаю, да.

Она выходит в коридор и запирает дверь. Я бросаю взгляд сожаления на дверь Люка, когда мы проходим мимо.

* * *

Лили ведет свой фургон к моему дому, вернее, к гаражу.

Я выпрыгиваю и направляюсь к гаражу, задохнувшись от пыли, которая висит в воздухе. Я задерживаю дыхание и рискую войти. Отец копошиться в дальнем углу, подняв пыль столбом.

— Привет, пап, — говорю я, натягивая футболку на нос и рот.

Он опирается на метлу, развернувшись ко мне.

— Фрэнни. Пришла, чтобы протянуть руку помощи своему старику?

Пот стекает с него ручьями, оставляя коричневые дорожки на его лице, и, когда он улыбается, его зубы кажутся невозможно белыми на фоне его грязной кожи.

— Не совсем, — отвечаю я, пожав плечами.

— Ты не видел старый платяной шкаф?

Он разворачивается и смотрит в угол, где этот предмет мебели похоронен под кучей прочего барахла.

— Платяной шкаф Мэтта? Да.

— Я могу отдать его Лили?

— Кому?

— Папа, это Лили. Она только переехала в дом, в котором живет Люк.

Он с улыбкой поворачивается к Лили, стоящей позади меня.

— Конечно. Если он вам нужен.

Он протягивает руку. Я оборачиваюсь к Лили, которая выглядит бледнее, чем обычно. Ее глаза на какое-то мгновение распахиваются, и она колеблется, прежде чем протянуть руку.

— Здравствуйте.

Когда их руки соединяются, папа удерживает ее руку несколько дольше обычного.

— В вас есть что-то очень знакомое. Ваша семья отсюда?

Она качает головой, внезапно погрустнев.

— Ох. А откуда вы?

Лили опускает взгляд, разглядывая собственные ноги.

— Из разных мест. Мы постоянно переезжали.

Папа внимательно смотрит на нее.

— Я готов поклясться, что уже встречал вас прежде. Возможно, в Святой Катерине?

Она глядит на меня.

— Католическая церковь, — поясняю я, и она снова отрицательно качает головой.

Папа потирает лоб, размазывая коричневую грязь, оставляя белые следы на коже.

— Хм… Я обязательно вспомню, — он улыбается. — Ну, я могу помочь вам, девочки, загрузить его.

Когда мы возвращаемся со шкафом к ее дому, я вижу Шелби Люка, припаркованную неподалеку, и улыбка расцветает на моем лице.

Моя улыбка превращается в усмешку, когда я вижу в окне Мэтта.

Мэтт

Я наблюдаю, как они останавливаются, стараясь уговорить себя остаться видимым. Когда я приближаюсь к фургону Лили и вижу сквозь окно дверцы Фрэнни, ее глаза распахиваются, и на лице появляется улыбка.

— Привет, Мэтт.

— Привет, Фрэнни. Люк здесь? — я понимаю, что это звучит по-идиотски.

Конечно, она не знает, что он здесь. Она только что приехала. Я выгляжу по-идиотски еще и потому, что то и дело перевожу взгляд с Фрэнни на Лили. Фрэнни пытается оставаться серьезной, но в ее голосе слышится смех.

— Гм… так… его автомобиль здесь, значит и он где-то поблизости.

— Ага. Ладно.

Не, тупи.

Думай.

— Так вы, девчата, собираетесь поднять его? — спрашиваю я, указывая рукой на мой старый шкаф.

— Да.

— Поможешь? — спрашивает Фрэнни.

— Конечно.

Лили обходит вокруг фургона и открывает заднюю дверцу. Я прыгаю внутрь, удивляясь, каким жестким ощущается все вокруг и каким неуклюжим мне кажется собственное тело.

— Я Мэтт, — говорю я, бросая взгляд на Фрэнни.

— Привет. Лили.

Она не смотрит на меня, когда отвечает.

— Так ты дружишь с Люком?

— Ага.

Я развязываю веревки на своем гардеробе и пододвигаю его к задней дверце. И я не могу придумать, что еще сказать. Фрэнни подтягивает верхнюю часть шкафа. Я спрыгиваю вниз и подхватываю за другой конец.

— Я вовсе не такая немощная, — замечает Лили, пытаясь улыбнуться.

— Ты лишаешь меня работы. Можно, я хотя-бы понесу его.

Фрэнни поддерживает.

— Хватай за другой угол.

Мы втаскиваем шкаф в дверь подъезда дома, Фрэнни и Лили перестраиваются, и мы начинаем поднимать его по лестнице. Но Фрэнни неожиданно оступается, и роняет угол шкафа на ступени.

Лили пытается уравновесить его, но не успевает. Шкаф перекашивает, он толкает меня, и я лечу кубарем вниз по лестнице. Ощущаю, как мой затылок врезается в угол ступеньки, и я лежу на собственной вывернутой руке. Лили опускает шкаф.

— Вот черт!

Взглянув на Лили, Фрэнни сбегает вниз по ступенькам.

— Мэтт, ты в порядке?

Я все еще лежу на лестничной площадке, не зная как обыграть это. Конечно, я должен испытывать боль, но на самом деле это не так.

— Эмм… да… Полагаю. — Мне нужно изобразить боль. — Эмм… да… Я думаю.

Может, что-то незначительное. Вывихнул локоть? Ушиб головы? Я все еще сижу, не зная, как изобразить боль. Лили тоже спускается.

— Ты так приложился головой. Тебе стоит полежать немного.

Моя голова, точно.

Я постанываю для эффекта, потираю затылок, изображая, что мне больно дотрагиваться до него.

— Нет. Думаю, все в порядке.

— Ты уверен? А что насчет шеи?

Я улыбаюсь, глядя на нее.

— Шея в порядке.

— Ты можешь встать? — спрашивает Фрэнни, протягивая мне руку.

— Да.

Я беру ее за руку.

— Спасибо.

Лили поддерживает меня, помогая подняться. Ее прикосновение подобно электрическому импульсу, пронзающему меня, заставляющему меня стонать. С их помощью я медленно поднимаюсь на ноги.

— Не стоит благодарности, — отвечает Фрэнни, отпуская мою руку.

Лили разворачивается и шагает вверх по лестнице. Фрэнни подмигивает мне. В ответ я пожимаю плечами.

— Мы сами отнесем его, — говорит Лили, когда мы поднялись на площадку.

Я осторожно спускаюсь вниз, потирая затылок, в то время как они заносят гардероб в квартиру Лили.

Люк

Фрэнни, Лили и Мэтт заходят в дверь, Фрэнни пытается привлечь мое внимание.

— У тебя найдется лед?

— Да. А что случилось?

Она изо всех сил старается не рассмеяться.

— Мэтт ударился головой.

Мэтт пожимает плечами и выдавливает смущенную улыбку, когда я разворачиваюсь, чтобы взглянуть на него. Я закатываю глаза.

Этот парень просто сущее недоразумение.

Я направляюсь в кухню и нагребаю льда в пакет, чтобы вручить его Мэтту, который усаживается на мой кухонный стул, не сводя глаз с Лили, и не удосуживается даже поблагодарить меня.

— Всегда пожалуйста, — пробормотал я.

Он подхватывает пакет и прижимает его к затылку.

— Ах, да. Спасибо.

Лили подходит к нему сзади.

— Я подержу его вместо тебя.

Мэтт выглядит одурманенным, когда он отдает пакет в ее руки.

— Так что же все-таки случилось? — спрашиваю я, внимательно изучая Мэтта.

Он усмехается, пытаясь увидеть, что находится у него за затылком, то есть Лили.

— Фрэнни попыталась меня убить. Смерть от шкафа.

— Извини меня, — произносит Фрэнни, опускаясь на другой стул.

Я снова смотрю на Мэтта. Что-то определенно не так.

— Но сейчас ты в порядке?

— Да, только головой сильно ударился.

Лили свободной рукой гладит Мэтта по плечу.

— Возможно воспаление. Если ты ощущаешь головокружение, или видишь нечеткие образы, следует обратиться в больницу.

Мэтт продолжает улыбаться. Его глупая усмешка выглядит немного ошалелой.

Возможно, у него и вправду сотрясение мозга.

— Нет, мне не нужен доктор. — Он опускает свою ладонь на руку Лили, лежащую на его плече. — То, что ты делаешь, помогает.

Это сражает меня, подобно удару молнии. Вот, черт. Мэтт запал на Лили. Почему Габриэль не поверил мне, когда я сказал, что это плохая идея?

Лили покраснела и отошла от Мэтта.

— Мы идем по магазинам? — спрашивает она Фрэнни.

— Конечно! — говорит Фрэнни.

Лили идет к двери.

— Я пойду, возьму деньги и вещи. Дашь мне минут пятнадцать?

— Нет проблем. Не торопись, — говорит Фрэнни, когда Лили выскальзывает за дверь.

Когда она уходит, я выдергиваю Мэтта из кресла за ворот его рубашки.

— Что, черт возьми, ты делаешь?

Фрэнни соскакивает со стула так быстро, что тот переворачивается.

— Люк…

— Прекрати страдать фигней, и сконцентрируйся, — произношу я; мое лицо в дюйме от Мэтта.

— Убери свою адскую рожу от моего лица, — отвечает он.

— Что ты себе вообразил? У тебя не может быть отношений со смертными.

Он упирается рукой мне в грудь и отталкивает.

— Я не собирался ни с кем заводить отношений. Я просто перенес шкаф.

— Если ты не можешь сконцентрироваться на собственных обязанностях, нам будет куда безопаснее без тебя.

— Ты действительно так же глуп, как и кажешься. И между нами говоря, кто из нас двоих подвергает Фрэнни большей опасности?

Я снова приближаюсь к нему.

— Это довольно простой вопрос, но если ты постоянно будешь отвлекаться, то я не уверен в ответе.

Мэтт

— Я не отвлекался.

Я не могу верить этому парню. Ведь вся эта показуха — это просто ревность. Видимо, он претендует на внимание Лили, и ему это не нравится. Хуже всего то, что Фрэнни не может видеть это. Она думает, что он благородно ее защищает. Все, что он защищает — это его эго.

Фрэнни смотрит на нас, озабоченно нахмурив брови.

— Люк, я не думаю, что Мэтт на самом деле попытается начать что-то с Лили.

Ее насмешливый взгляд останавливается на мне, и я отвожу взгляд.

— Если он умен. Но в настоящее время, как мне кажется, можно поспорить о высоте его интеллекта, — говорит Люк.

Фрэнни встает рядом со мной.

— Будь серьезным.

— Я вполне серьезен, Фрэнни. Если он не может сосредоточиться, он бесполезен для тебя.

Когда я слушал спор, я чувствовал, что внутри меня, как гроза, возникают разочарование и гнев. Я на пределе и вот-вот взорвусь. Я сделал шаг вперед и толкнул его, провоцируя на удар.

— Ты такой лицемер, а еще и сволочь.

Я сильнее толкнул его и получил желаемое. Но тут он схватил меня за ворот футболки и с силой прижал к стене. Я чувствовал, как просыпается моя сила, готовая уничтожить его. Но Фрэнни, к сожалению, встала между нами, оттащив Люка от меня.

— Прекратите, черт вас подери!

Я с раздражением разглядывал Люка поверх ее головы.

— У меня с Лили ничего не было. А если и было, тебе-то что? Почему ангел, встречающийся со смертным, так отличается от демона, встречающегося со смертным?

Словно соломинку, он оттолкнул Фрэнни в сторону и, стиснув зубы, наклонился так, что наши носы соприкасались.

— Потому что ты хочешь защитить сестру, а без крыльев этого не сделаешь.

По моей коже побежали искры. Если я не уберусь отсюда, то прибью его к чертям собачьим.

— Знаешь что? Я ухожу отсюда.

Прежде чем кто-то произносит еще хоть слово, я переношусь в коридор, где сажусь, прислонившись к стене напротив квартиры Лили, невидимый, борясь с желанием проникнуть к ней. Из размышлений меня вырвал запах серы. Я вскочил на ноги, все еще невидимый.

— Итак, я жду, херувим. Вопрос: чего я жду?

Ренориан стоит рядом, на его смуглом лице застыла гримаса.

— Я работаю над этим, — пробормотал я.

— Мы работаем здесь по расписанию. Мы не отдыхаем тысячелетиями.

Я прислонился спиной к стене.

— Все не так просто, как я надеялся, — говорю я, думая о том, под каким предлогом я смогу увидеть Лили, когда рядом не будет Люка.

Нет.

— Если у тебя есть идея получше, действуй.

Он смотрит на меня, давая понять, что у него ее нет.

— Почему все так сложно? Просто забери его, — говорю я.

Тогда на меня снизошло озарение. Я поднялся и посмотрел на него.

— Ты можешь просто похитить его.

Я представляю нас с Лили вместе, ищущих Люка и лучше узнающих друг друга. Я мог бы её утешить… поцелуями стереть её слезы.

— А что потом?

Голос Ренориана вырывает меня из моих фантазий. Я ударился головой о стену, затем посмотрел на него.

— Ты демон. И не рассказывай мне, что ты никак не можешь изменить этого.

Он резко растворяется, шагнув назад, оставив запах серы, поскольку Лили распахивает дверь.

Глава 10

Скажи злу «нет»

Люк

Взаимодействие между Мэттом и Лили в целом не стоит того, чтобы злиться. Правда, какое-то время меня снедало негодование по поводу его отношения к Лили.

Не то чтобы я испытывал что-то конкретное к ней. Или, возможно, все-таки испытывал. Может, я попросту ревновал.

Поскольку я уже несколько раз ловил себя на определенных фантазиях… о ней, я пытался убедить себя, что это просто разгул подростковых гормонов.

Но, похоже, это было нечто иное.

Я наблюдал, как Фрэнни выбрасывает в раковину то, что осталось ото льда, который прикладывали к ушибленной голове Мэтта. Но я должен признаться хотя бы себе, что я почувствовал холод ревности, проходящий сквозь меня, когда я понял, что Мэтт жаждет Лили.

Фрэнни вздрогнула, когда я подошел к ней сзади, поцеловал в макушку и провел пальцем по руке.

— Тебе не кажется, что Мэтт становится немного… странным, когда рядом находится Лили?

Она поворачивает голову, чтоб посмотреть на меня.

— Я не знаю. Может быть. Но, даже если она ему нравится, я не думаю, что он на самом деле станет что-то предпринимать.

— Я в этом не уверен. Но, даже если он просто строит ей глазки, он все равно отвлекается.

Она поворачивается и обнимает меня, заставляя меня потерять ход мыслей.

— Вот почему у меня есть ты.

— Ммм…, — говорю я, стараясь вспомнить, о чем думал.

— Но у меня есть собственная тень, о которой стоит побеспокоиться. Ренориан здесь, и у него есть только два варианта: вернуть меня обратно в Ад, или вечность гореть в Геене Огненной.

Фрэнни тянется вверх и целует меня в нос.

— Он уйдет, если я использую свое Влияние… заставлю его поверить в то, что он не хочет забрать тебя?

Я не могу скрыть улыбку.

— Ты готова пойти на компромисс со своими моральными стандартами ради меня?

Она отталкивает меня, нахмуривает лоб, а ее губы становятся похожи на линию.

— Заткнись, или я передумаю. Ты хочешь, чтоб я попробовала, или нет?

Я притягиваю ее к себе.

— Возможно, — говорю я ей в волосы, — но я надеюсь узнать от него, что происходит. Так как он обнаружил, что я человек, он, кажется, отстал и наблюдает больше из любопытства, чем по какой-то иной причине.

— Но ты сказал, что тебя нельзя забрать обратно в Ад, верно? Ты отмечен для небес.

— На данный момент.

Она крепче обнимает меня.

— Навсегда.

— Это еще предстоит выяснить. Кажется, он ничего не собирается делать. Он не прилагает никаких усилий, чтоб снять мою отметку.

Мой живот болит из-за вины. Я думаю о словах Ренориана: «до чего же мило». Я выгоняю его голос из моей головы.

— Это жутко. Он просто наблюдает.

— Может, я и ошибаюсь, но мне кажется, что наблюдать лучше, чем делать.

Она лукаво улыбается, и ее рука скользит по моему животу под футболку.

— По крайней мере, Ад беспокоится.

Я содрогаюсь от ее прикосновения.

— Просто, это так не похоже на него. Он — порождение ярости. Ему совершенно не свойственно просто смотреть, и это заставляет меня нервничать.

Она обвивает руками мою шею и притягивает к себе, чтоб слиться в поцелуе.

— Что я должна сделать, чтоб ты перестал нервничать? — говорит она, глядя на мои губы. Я улыбнулся.

— Это подойдет.

Но тут в дверь постучали.

— Это Лили. Пришло время пройтись по магазинам.

— Я бы посоветовал тебе взять с собой Мэтта, но если он все время будет пускать слюни из-за Лили, я не буду уверен, что ты будешь в безопасности. Возможно, мне стоит пойти с вами.

Мой голос звучал угрюмо, но я ничего не мог с этим поделать. И это меня на самом деле беспокоит. Она просто смотрит на меня. Я изгибаю бровь.

— Мне нравится ходить по магазинам.

— Да, и я смогу видеть тебя и твоих демонов, рассматривающих витрины в Victoria’s Secret.

Я думаю об этом в течение секунды, и улыбка расплывается на моем лице.

— А что, я могу.

Она качает головой и движется к двери, собирая волосы в узел.

— Нет. Девочки пойдут одни. За исключением Мэтта, я полагаю. Ведь я ничего не смогу с ним поделать.

Она резко распахнула дверь.

— Привет, Лили.

— Привет. Ты готова? — говорит Лили, переводя взгляд с Фрэнни на меня.

— Да, — отвечает Фрэнни. — Мы заберем Райли и Тейлор по пути в торговый центр.

Лили опускает голову, и ее волосы падают на лицо.

— Хорошо.

Фрэнни целует меня в щеку.

— Увидимся позже.

Я улыбаюсь, представляя, что она может найти на витринах в Victoria’s Secret.

Я буду ждать, затаив дыхание.

Фрэнни

Мы едем по подъездной дорожке к дому Тейлор и видим, как она бежит вниз по лестнице. Райли и Тревор отстают, ведь они засунули руки в задние карманы друг друга. Тейлор доходит до пассажирской двери и только потом понимает, что это место уже занято.

— О-о. Привет. Ты Лили?

Лили выскальзывает из автомобиля, и тянет спинку сидения вперед, начиная забираться на заднее сидение.

— Нет, — говорю я. — Оставайся спереди.

Взгляд Тейлор метнулся ко мне, и я указываю взглядом на заднее сидение. Она протискивается мимо Лили. Райли и Тревор тоже подходят к автомобилю. Как только они отводят взгляд друг от друга, я ввожу их в курс дела, и Райли проскальзывает на заднее сидение к Тейлор.

Тревор стоит на подъездной дорожке. Он выглядит как брошенный щенок, когда я отъезжаю.

— Итак, что за запах пота? — насмехается Тейлор на заднем сидении.

— Тейлор! — говорю я и смотрю на Лили.

— Все в порядке, — говорит она и пожимает плечами.

Но она даже не повернулась, чтоб посмотреть на Тейлор.

— Дезодорант стоит три доллара в Вэлмарте.

Я наблюдаю, как порочная улыбка расплывается на губах Тейлор, но Райли одергивает ее, слегка стукнув по руке и наградив многозначительным взглядом.

— Лили, — обращается Райли, касаясь ее плеча, — Фрэнни говорила, что ты идешь в университет штата.

Лили оборачивается, но не смотрит на Райли.

— Да, планирую.

— И что ты намерена изучать? Модный дизайн? — хихикает Тейлор.

Я оборачиваюсь и впиваюсь в нее взглядом.

— Знаешь что, Тэй? Прикрой рот.

— Хм… Фрэнни, — произносит Райли. — Дорога… движение… — она указывает пальцем вперед.

Лили вцепляется в сидение рядом со мной, в замешательстве уставившись в окно, поскольку я снова возвращаю свое внимание к вождению.

Тейлор и Райли о чем-то болтают сзади, и каждый раз, когда я перестраиваюсь на другую полосу, напряженный тон Райли поднимается на полтона. Тейлор продолжает обсуждать предстоящие покупки в Вэлмарт. Мне следовало предположить, что она вряд ли будет вести себя иначе.

Мы паркуемся довольно удачно возле ресторанного дворика и направляемся в торговый центр.

— Аэропосталь[5]? — уточняю я. У них всегда найдется чего прикупить.

— Приятно слышать.

Райли ведет нас туда, и мы следуем за ней.

Мы рассматриваем одежду, и Лили выбирает несколько маек и пару довольно симпатичных шортов, уложившись в тридцать четыре доллара. Я немного разочарована, что она не желает их примерить. Мне все еще любопытно, что скрывается под ее мешковатой одеждой.

Затем мы переходим в Виктория Сикретс. У них распродажа нижнего белья, которую они регулярно проводят раз в полгода, таким образом, я могу попробовать красное, или что-нибудь еще.

Лучшее, что мне удалось обнаружить — сапфировая шелковая короткая ночная рубашка, всего за пятнадцать долларов, и Люку наверняка понравится.

Лили рассматривает то, что расположено под размером D, и я пытаюсь представить, как на ней это будет выглядеть. Но это довольно сложно.

Мы переходим в Macy’s[6] и зависаем над прилавком с духами.

Райли и Тейлор пробуют друг на друге все подряд, в то время как Лили направляется к стенду Джей Ло и пробует ваниль с цитрусом — потрясающе.

— На тебе это просто фантастика, — замечаю я. — Тебе обязательно стоит это купить.

Она немного съеживается.

— Сколько стоит?

Я посмотрела на прилавок.

— Оу… тридцать баксов. Ого.

Ее лицо выглядело расстроенным.

— Я не могу.

Она порывается уйти, затем снова возвращается, и вдыхает аромат на своем запястье.

— Это просто восхитительно, так ведь?

Я улыбаюсь, я рада видеть ее хоть немного довольной.

— Так и есть.

Она вытаскивает свернутые деньги из своего кармана и снова улыбается.

— Разве обязательно есть на этой неделе?

Через десять минут мы покидаем ароматный мир, благоухающие ароматами, словно торговец цветами.

— «Ресторанный дворик»? — интересуюсь я.

— С удовольствием, — откликается Тейлор, поскольку это именно то место, где часто крутятся парни из старших классов.

Я смеюсь, когда мы поднимаемся туда в поисках подходящего столика. Тревор и Джексон Харрис уже там, как впрочем, и остальная часть их команды. Перед ними уже лежат картофель фри и пирожки с начинкой.

Я абсолютно убеждена, что подростки не могут обойтись менее чем тридцатью футами еды, иначе они высохнут и погибнут.

Райли и Тейлор переглядываются, но Райли проявляет удивительную сдержанность, оставаясь с нами, и мы направляемся к прилавку Экспресс Панды[7].

Мы набираем всего по понемногу, и Лили выглядит несколько смущенной, когда я сообщаю, что заплачу за нее.

— Эй, я тебе должна еще за пиво, — напоминаю я.

Она пытается улыбнуться, и мы идем дальше. Наконец, когда мы поели, я собираю тарелки и несу их к мусорке.

Однако когда я возвращаюсь, искры пляшут во взгляде Тейлор.

— О — о… это как раз для тебя, Лили, — говорит она, указывая на парня в потертых джинсах и серой фланелевой рубашке.

Он оглядывается на нас и смущается. Его каштановые длинные волосы падают на его лицо, скрывая от нас его румянец. Хотя я и молчу, но своей трикотажной рубашкой и волосами он действительно напоминает мужскую копию Лили.

Он быстро проходит мимо и смешивается с толпой покупателей. Я впиваюсь взглядом в Тейлор. Но именно в этот момент, как в дешевом мюзикле, я слышу противное хихиканье с другой стороны фонтана. Из-за него волосы на моем затылке поднимаются дыбом, поскольку я прекрасно знаю этот смех. Я оборачиваюсь, чтобы увидеть Анжелику Престон и ее отряд, только что вышедших из Эберкромби[8].

Анжелика осматривается и замечает нас. И тут же морщит носик. Она проходит так, чтобы мы могли расслышать.

— Кто-нибудь еще чувствует этот запах? Да уж. Кто-то забыл помыть сливной бачок.

Какое-то время она внимательно смотрит на меня, затем переводит взгляд на Лили.

— Как благородно с твоей стороны кормить бездомных, дорогуша.

Я подвигаюсь ближе к Лили, к немалому своему изумлению обнаружив, что Тейлор и Райли делают тоже самое.

Тейлор выступает впереди Лили и бросает на Анжелику убийственный взгляд.

— Отвали.

Анжелика, ухмыляясь, направляется к Холлистеру[9], ее фавориты следуют за ней. И остальную часть дня Лили и Тейлор проводят душа в душу. Пойди разберись.

Мэтт

Некоторое время Тейлор была в опасности, но все обошлось. Я уже собирался засунуть утку в соусе ей под рубашку, но тут появилась Анжелика. Но я должен сказать, что мне понадобилось все мое ангельское терпение, чтоб не начать подглядывать за Лили, пока она примеряла вещи, особенно в Виктория Сикретс.

Фрэнни высаживает Тейлор и Райли, и, когда она заезжает на стоянку у дома Лили, я просто оказываюсь там.

— Леди, — говорю я, широко улыбаясь, когда они выходят из автомобиля Фрэнни.

— Привет, Мэтт, — говорит Фрэнни.

Лили оборачивается, чтоб забрать пакеты с покупками из багажника.

— Как погуляли? — спрашиваю ее я, указывая на покупки.

— Неплохо, я думаю. Фрэнни знает все места распродаж.

Она едва заметно улыбается.

— Классно. Вы домой? — Я повел плечом в сторону здания.

— Да, — говорит она.

Я тянусь к ее пакетам.

— Я могу донести их.

Фрэнни закатила глаза за спиной Лили, но Лили крепко взяла пакеты.

— Я думаю, что справлюсь сама, спасибо.

Я поднимаю руки вверх. Никаких проблем.

— Я просто предложил…

Я следую за Фрэнни и Лили в здание, и Лили поворачивается ко мне на нижней площадке.

— Смотри под ноги, — говорит она с улыбкой.

Ее глаза сверкают и встречаются с моими, и электрический ток пробегает сквозь меня. Я потираю затылок.

— Да.

Это все слова, которые я смог придумать. Я такой идиот.

Фрэнни открывает дверь Люка своим ключом, и, когда она поворачивает его последний раз, из квартиры доносится грохот.

Дверь распахивается, и Ренориан оборачивается к нам, в то время как Твидлидамб и Твидлидамбер припирают Люка к стене. В его кулаке пылает огонь, и я лихорадочно прикидываю, как много успела заметить Лили.

Лили. Дерьмо. Она будет ждать, что я сделаю что-то, чтоб помочь моему «другу».

Ренориан разворачивается и бьет Люка кулаком в челюсть — довольно старомодно. Затем братья близнецы оттаскивают его от стены.

— Нет! — Фрэнни бросается к Люку, но я задерживаю ее и смотрю на Лили.

Она просто смотрела на это зрелище. Может, это мой шанс произвести впечатление на нее. Сейчас я должен спасти демона. Дерьмо.

Я вхожу в комнату.

— Отпусти его.

Ренориан ухмыляется мне.

— Да, конечно.

Он подмигивает мне, глядя на Лили, и усмешка расплывается на его лице.

— Собираешься меня убедить?

В моей обычной человеческой форме я ему не соперник. А это значит, что я не могу сражаться честно. Я пересекаю комнату и ловлю взгляд Люка.

Он кивает.

В то же мгновение Люк вырывается из рук братьев Твидл и отбрасывает Твидлидамба к стене, а я посылаю электрический заряд в челюсть Ренориана.

Я надеюсь, что Лили не заметит и намека на озон, что он оставляет за собой. Ренорин пятится от удара и смотрит на меня.

— Ради греха Сатаны, херувим, определись, на чьей ты стороне.

Я бросаю взгляд на Люка, но он слишком занят борьбой с Твидлидамбом, чтоб услышать это. Ренориан хватает Твидледамбера за шею и идет к двери.

— В любом случае, это был глупый план, — ворчит он, косясь на меня, когда проходит мимо.

Люк освобождает Твидледамба, и он уходит за ними, бросая на меня взгляд через плечо. Лили стоит в дверях, она выглядит потрясенной и смущенной. Фрэнни закрывает дверь за демонами и бежит к Люку.

— Боже мой! Ты в порядке? — Моя сестра добегает до него и касается фиолетового синяка на щеке Люка.

— Все хорошо.

Лили дрожит, глядя на Люка широко распахнутыми испуганными глазами.

— Кто это был?

— Кое-кто с кем я имел прежде деловые отношения, — отвечает Люк, соображая, как это лучше озвучить.

Догадка освещает лицо Лили.

— Дилеры.

— Ну, можно и так сказать, — произносит Люк.

Затем он оборачивается ко мне.

— Спасибо.

Я отвожу взгляд, скрывая ощущение собственной вины.

— Да не за что.

Фрэнни обнимает Люка, поворачивая к себе его лицо для поцелуя.

— Как они вошли?

— Они постучали, — ответил я.

Он улыбнулся в знак подтверждения, глядя на нее.

— Господи, — восклицает она. — Я принесу немного льда.

Она внимательно изучает его лицо, затем, осторожно прикоснувшись к нему, исчезает в кухне. Лили направляется к двери.

— Я, наверное, пойду.

Она касается ручки двери и замирает. Я подхожу и отвожу ее руку.

— Позволь мне убедиться, что все в порядке.

Я открываю дверь и выглядываю в коридор. Там пусто. Я возвращаюсь к Лили.

— Путь свободен.

Она обращается к Фрэнни и Люку:

— Если у вас, ребята, все в порядке, я, пожалуй, попрощаюсь.

— Пожалуй, я провожу тебя, — произношу я, и, сообразив, что это прозвучало слишком поспешно, добавляю: — Их не видно, но… стоит проверить.

— Хорошо, — отвечает она.

Мы выходим в коридор, и за нами щелкает замок. Она поворачивается, шагая в направлении своей двери, и возится в поисках ключа.

— Ладно… надеюсь, еще увидимся…

— Мэтт, — заканчиваю я за нее предложения, полагая, что она вовсе не подразумевала того, что произнесла.

Она внимательно на меня смотрит.

— Что?

— Я не был уверен, что ты запомнила мое имя. Мэтт. Меня зовут Мэтт.

Тьфу, наверное, я выгляжу полным идиотом.

Она поворачивает ключ в замке и открывает дверь.

— Хорошо. Увидимся позже… Мэтт.

Наши взгляды встречаются, отчего у меня холодеет все внутри, и некое подобие улыбки появляется на ее губах.

— Будь осторожен, — говорит она, глядя вниз, на лестницу.

Она проскальзывает в дверь. И я остаюсь в одиночестве. Снова.

Глава 11

Какого черта?

Фрэнни

Люк сегодня перебирает книги в библиотеке, и поэтому он взял с меня обещание, что я останусь дома.

Ред Сокс так сильно проигрывают Янки, что на игру становится больно смотреть, и ругательства папы становятся более красочными, чем обычно. Он отталкивает подставку для ног от своего кресла и наклоняется вперед, опираясь локтями на колени. Он фокусируется на экране, как будто думает, что силой мысли может помочь любимой команде победить.

Я поднимаюсь с пола и начинаю путь к лестнице.

— Ты отказалась от общения с мальчиками? — спрашивает он.

— Я? Никогда! — отвечаю я в шутливом возмущении.

Он улыбается, но потом его лицо становится серьезным.

— Приятно видеть тебя дома вечером, для разнообразия.

Мама отрывает взгляд от своего кроссворда.

— Ты должна проводить больше времени дома, дорогая. Вот что. Через несколько месяцев тебя здесь больше не будет.

Я прислонилась к стене у основания лестницы и сложила руки на груди.

— Значит, вы перестали рассматривать Люка, как нечто…

Мама опускает газету на колени.

— Мы никогда и не относились к нему иначе, как с уважением.

— Мама, будь серьезной. Вы не относитесь к нему также как и к Чейзу. Он даже близко не может приблизиться к моей комнате.

— Ладно… он… я…

— Что она пытается сказать? — прерывает папа, глядя на маму, приподняв бровь. — До сих пор он демонстрировал поведение исключительно порядочного молодого человека и доказал, что мы вполне можем ему доверять.

Я мысленно воспаряю.

— Серьезно. Значит, теперь ему можно находиться в моей комнате.

Мама впивается взглядом отца.

— С открытой дверью.

Я ощущаю, как мои губы расползаются в счастливой улыбке, и я совершенно не способна этому помешать.

— Да, хорошо.

Я уже покидаю общую комнату, когда со мною что-то происходит. Я жду, пока боль в моем сердце пройдет, прежде чем я поворачиваюсь обратно.

— Почему вы никогда не требовали оставлять дверь открытой, когда здесь был Гейб?

Они переглядываются, затем снова глядят на меня.

— Ну… Гейб — он же ангел, — произносит мама.

Я вздрагиваю. И мне абсолютно нечего возразить. Он действительно ангел. Мой ангел. А Люк, определенно, нет.

Когда я разворачиваюсь к лестнице, я ощущаю ноющую боль в сердце, которую невозможно унять, и пытаюсь сконцентрироваться еще на чем-нибудь, кроме Гейба, поскольку я скучаю по нему.

Я себя заставляю подумать о чем-нибудь другом, о чем угодно. Поднимаясь по лестнице, я врезаюсь в Грэйс, выходящую из ванной. Она стаскивает полотенце с головы, позволяя влажным волосам рассыпаться по плечам, и капли воды с волос падают ей на спину.

— Ты дома.

Я впиваюсь в нее взглядом.

— Не по собственной воле. Люк в библиотеке.

Она просто смотрит на меня так, словно ее бледно-голубые глаза способны видеть меня насквозь. И когда я уже почти прошла мимо нее она произносит:

— Он другой.

Я раздраженно оборачиваюсь к ней.

— Кто?

— Люк. Его природа изменена.

В течение минуты я просто смотрю на нее, не зная, что сказать, и мне вдруг становиться любопытно, насколько глубоко она способна видеть.

Я киваю.

— Изменена.

Я разворачиваюсь и двигаюсь дальше, но прежде чем успеваю войти в свою комнату, она произносит:

— Как? Ты… — Ее фраза обрывается и она умолкает.

Я снова поворачиваюсь к ней. Она не могла догадаться, что Люк трансформировался, и уж точно никак не могла узнать, что это сделала именно я. Но что-то есть такое в ее пристальном взгляде, что заставляет меня задуматься.

— Поверь, он вовсе не такой злой, как ты думаешь.

И когда я открываю дверь, мне в след доносится:

— Но он был, — она утверждает это скорее себе, чем мне.

Я беру старое издание книги Стивена Кинга «Противостояние» со стола и ложусь на кровать, пытаясь получить удовольствие от чтения. Но мысли о Грэйс не покидают меня.

Как много ей известно?

Пытаясь вытряхнуть разговор из головы, я беру телефон в руки и вижу смс от Тейлор: «Приезжай в „Бухту“ вечером».

Минуту спустя, я набираю ее номер.

— Меня нет, я в «Бухте». — Включен автоответчик.

Что? Тейлор, как всегда, в «Бухте».

Это ночной притон, переполненный туристами, и теми подростками, которым нечем заняться в школе. Она обычно разглядывает парней, а я ставлю очередной рекорд на игровом автомате.

И ничего? Я снова отправляю сообщение.

Я жду.

И жду.

И когда у меня уже лопается терпение, и я собираюсь позвонить ей, приходит ответ.

«Мы пошли с Лили», — читаю я на экране.

Меня пронзает ревность.

Я же сама хотела, чтобы она подружилась с Лили.

Я нажимаю кнопку вызова, и Тейлор сразу же отвечает.

— Хорошо я согласна. Куда мы отправимся?

— Прости, — отвечает она, и тут я ощущаю раздражение. — Мы идем на вечеринку, на которую меня пригласил Марк. Не думаю, что это тебе подойдет, Фи.

Я люблю вечеринки.

— И с каких это пор мне не подходят вечеринки?

— Послушай, Фи… по какой-то непонятной причине ты являешься магнитом для парней. Я наблюдала это у Галлагеров, и сегодня я не хочу соперничества.

— Ты ведь шутишь, правда?

— Хм… нет.

— Подумай хорошенько. Неужели ты вправду считаешь, что я намерена отбивать у тебя парней?

— Не преднамеренно, но это так.

— Замечательно, — вспыхиваю я, захлопывая телефон, разрывая связь.

— Дождалась, — говорю я сама себе. — Что со мною не так?

Но, честно говоря, я понимаю, что не так. У меня нет ни одного настоящего друга. Тейлор была самой безопасной из возможных друзей. Она не требует многого и сама не обещает. Даже не знаю, когда я успела к ней привязаться.

Но Лили удалось разрушить то, что связывало нас на протяжении девяти лет. И меня немного пугает тот факт, что до сих пор мне удавалось обманывать себя, веря, что я ни в ком не нуждаюсь.

Мэтт

Я слышу шаги на лестнице и поворачиваю голову. Я проявляюсь в человеческой форме и прислоняюсь к стене, желая присутствовать при происходящем. Мне нужно что-то сделать, а не стоять тут, словно истукан.

Она поднимается на верхнюю площадку, и я начинаю паниковать; я мечусь, пытаясь сообразить, что же я тут делаю. Я соскальзываю по стене вниз и сажусь. Потрепанный томик «Войны и миры» Толстого возникает в моей руке, и на моих глазах появляются очки в черной оправе. Пытаюсь себе создать образ интеллектуала. Пусть считает меня умным. Я понимаю, что Габриэль, окажись он на моем месте, ни за что не оставил бы Фрэнни, но она дома, под защитой отца. Она в безопасности. Ни одному демону не под силу туда пробраться. Поэтому я здесь. И у меня нет сил сопротивляться этому. Я должен с ней встретиться.

Лили огибает лестничный пролет, посматривая почту, и не замечая меня, пока не споткнулась о мои ноги. Она наклоняется, чтобы разглядеть препятствие. Лили отступает на несколько шагов, округлив глаза, когда замечает меня. Я поднимаюсь на ноги.

— О, мне искренне жаль, — говорю я, пожимая плечами, держа в руках книгу.

Она подозрительно смотрит на меня, осторожно движется, прижимаясь к противоположной стене. Она делает несколько шагов по направлению к своей двери.

— Почему ты сидишь в коридоре?

— Жду Люка. — Я указываю на его дверь. — Мне, правда, жаль. Я не хотел напугать тебя… или пытаться тебя убить, — добавляю я, улыбаясь.

Юмор произвел должный эффект и ее плечи расслабились.

— Значит, ждешь Люка?

— Да. Я стучал, но никто не ответил.

Ее брови сомкнулись.

— Он что-то говорил о том, что будет допоздна работать.

— Ох. Спасибо. Я, наверное, еще немного подожду.

Она молча направилась к своей двери, но я готов поклясться, что видел, как улыбка тронула ее губы, когда она вставляла ключ в замок.

Настроение у меня падает, когда она открывает дверь и исчезает. Я слышу, как щелкает замок, и с тоской смотрю ей вслед. Я надеюсь, что дверь снова откроется, и, когда моя надежда почти угасла, я слышу, как в замке поворачивается ключ. Ее голова появляется в дверном проеме, как только открывается дверь.

— В общем… ты можешь подождать у меня.

— Спасибо.

Я иду и ощущаю некоторую неловкость, потому что она внимательно изучает меня. Я не знаю, что мне следует сказать. Затем она шире распахивает дверь.

— Хочешь чего-нибудь выпить?

Я перешагиваю через порог, и в тот же миг меня пронзает мысль о том, что же я творю. Но я откидываю ее и наслаждаюсь переживаниями.

— Конечно.

Она закрывает дверь, и я оглядываюсь. Кругом беспорядок. Почти как у Люка, не считая того, что вещи и грязные тарелки лежат повсюду. Я бросаю любопытный взгляд на корреспонденцию, минуту назад находившуюся у нее в руке, а теперь сваленную в кучу на столе.

— Прости, у меня тут беспорядок, — говорит она, сообщая очевидное.

Она поднимает небольшую стопку посуды с дивана и сваливает ее в раковину.

— Присаживайся.

Я делаю это. Она направляется к холодильнику, ныряет туда и достает две бутылки пива. Она подходит, садится на диван рядом со мной, не касаясь, и протягивает мне одну.

Пиво помогает избавиться от сухости во рту, и некоторое время мы просто разговариваем. Мои мысли мечутся, и мне едва удается уследить за разговором, но я рад, что она не спрашивает о том, о чем я не могу рассказать.

— Еще пива? — спрашивает она, поднимая пустую бутылку и вставая с дивана.

Без ощущения ее близости, даже при том, что мы не касались друг друга, мне как-то неуютно.

— Мне достаточно.

— А я сегодня иду на вечеринку, — замечает она, склоняясь к холодильнику.

Она возвращается ко мне.

— Я могла бы спросить у своей подруги, можно ли тебе присоединиться к нам, — Она разглядывает этикетку на своей бутылке. — Если хочешь, конечно.

Электрический импульс пронзает меня. Я знаю, чего я хочу на самом деле, но…

— Я, к сожалению, занят… я не могу. Извини.

Как глупо. Временами мне искренне жаль, что я не могу лгать.

— Никаких проблем, — говорит она, откручивая пробку на бутылке, так и не взглянув на меня.

— Мне бы, правда, хотелось.

Чувство, с которым я это произношу, вызывает прилив крови к моему лицу, и я боюсь, что покраснею. Я не покраснел, ведь это невозможно без крови.

Она поднимает взгляд на меня.

— Но у тебя есть подруга.

— Нет, — выпалил я.

— Тогда почему ты не можешь пойти?

— Я должен сделать… кое-что. Исполнить свои непосредственные обязанности.

— Откажись.

— Если бы я мог.

Ее внимательный взгляд опускается на ее колени.

— Извечная история в моей жизни. У хороших людей всегда есть что-то более важное.

Она считает меня хорошим.

Мне становится не по себе. Может, у ангелов тоже бывают сердечные приступы?

— Хорошо. Я пойду.

Она вскидывает на меня взгляд своих широко распахнутых глаз.

— Серьезно?

— Абсолютно.

Что я творю? Нарушаю правила.

У меня такое чувство, что все внутри меня взорвалось и полетело в тартарары. Я вздрагиваю, пораженный улыбкой на ее лице.

— Конечно, — повторяюсь я.

Я ощущаю себя неуверенным, диким, неконтролируемым. И мне это нравится. Принимать свои собственные решения. Делать то, чего захочется. Ощущение того, что у меня тоже может быть своя собственная жизнь, окрыляет меня.

Я жду в коридоре, пока Лили переодевается, и, когда она появляется, мысли вовсе оставляют меня. Она сменила серый спортивный костюм на джинсы и свободный черный топ. Ее волосы уложены в причудливый пучок — она обворожительна.

— Ух-ты.

Царствие небесное, почему мне не удается держать рот на замке?

Но когда на ее лице расцветает улыбка, а щеки покрываются румянцем, я полагаю, что не так уж и оплошал. Я не могу отвести от нее взгляда, когда мы идем к ее машине, чтобы заехать за Тейлор.

Пока мы едем, мне приходится притворяться, что я никогда прежде не бывал здесь, хотя потратил достаточно времени, зависая на крыльце, пока Фрэнни гостила у своей подруги.

Тейлор, пританцовывая, подходит и открывает дверь пассажирского сидения. Ее глаза на мгновения расширяются, когда она замечает меня, затем игривая улыбка появляется на ее лице.

— О-о… хорошая девочка, Лили.

— Я Мэтт, — представляюсь я, протягивая ей руку.

Она пожимает ее и забирается в грузовик.

Я сажусь посредине сидения, и она двигается таким образом, что наши колени соприкасаются.

— Тейлор, — представляется она, поедая меня взглядом.

Лили наклоняется вперед и осматривает, как мы с Тейлор разместились.

— Надеюсь, все хорошо.

— Мальчики — это всегда хорошо. Особенно такие аппетитные, — произносит она, подталкивая меня плечом и усмехаясь.

Мы движемся на северную окраину Бостона, в район старых заброшенных кирпичных домов. Нам попадаются группы людей, толпящиеся на тротуарах, подростки вперемешку с бездомными. Все кажется серым: здания, автомобили, люди. От места потягивает отчаяньем и безнадегой.

— Здесь, — говорит Тейлор, указывая на свободное место на стоянке между Харлеем и старым черным катафалком.

Как только Лили втискивается на это место, Тейлор выключает плеер и убирает его в сумочку.

— Как ты узнала об этой вечеринке? — спрашивает Лили, неуверенно поглядывая на катафалк.

Глаза Тейлор сияют.

— Это все тот горячий парень. Он играет в группе.

Лили все еще выглядит неуверенной, но открывает дверь и осторожно выбирается на дорогу. Я выскакиваю вслед за ней и обхожу грузовик, чтобы встретиться с Тейлор, уже соскочившей на тротуар.

Мы направляемся к железобетонному зданию на углу, из окон которого грохочет «Фиолетовый Туман» Джими Хендрикса.

Группа подростков на углу свистит нам. Без сомнения, Тейлор очень эффектна, и ее короткая черная юбка привлекает повышенное внимание.

Дверь открывается, и мы входим. И тут же сладковатый запах наркотиков ударяет нам в лицо. Мы следуем на звук музыки в темном зале, заполненном извивающимися телами. Здесь запах дыма смешивается с запахом пота и мускуса, затопляя мой разум фантазиями, требующими немедленного осуществления.

Я ощущаю, как активизировалось мое собственное влечение и делаю глубокий вдох. Я смотрю на Лили, которая кажется загипнотизированной подобной сценой. И очаровательная улыбка играет на ее губах, пока она рассматривает беснующуюся толпу в приглушенном свете.

Тейлор стоит, открыв рот, впившись взглядом в группу, расположившуюся в углу зала на небольшой платформе. Она заходит внутрь и пробирается сквозь извивающиеся тела.

Мое шестое чувство отчаянно гудит. Здесь присутствуют демоны. И довольно много. Но они настолько смешались с человеческой массой, что я испытываю некоторые затруднения с выявлением их.

Лили тянет меня за рубашку, указывая на бочонок с пивом, установленный в ведре со льдом в углу зала. Она протискивается в этом направлении, и я следую за ней. Она берет красный пластиковый стаканчик и протягивает мне, затем достает для себя. Я помогаю ей наполнить оба стаканчика.

Кто-то пихнул меня сзади, расплескав пиво, и оно пролилось мне на руку. Я разворачиваюсь и вижу высокого тощего парня, черные глаза которого смущают меня, давая понять, что он в курсе того, кем я являюсь. И я тоже знаю, кто он.

— Кто тебя пригласил?

Прежде, чем я могу ответить, его взгляд скользит мимо меня и останавливается на Лили, которая подходит ко мне.

— Это была ты, моя леди? — он протягивает ей руку.

Она отвечает на рукопожатие, и он подносит ко рту тыльную сторону ее ладони, целуя кончики ее пальцев. Кривая улыбка расцветает на его смуглом лице.

— Ведь, если это правда, я прошу прощения за бестактность.

— Я пригласила.

Слышу я ответ Лили сквозь грохот музыки.

— Я Чекс. Для меня огромное удовольствие познакомиться с тобой.

— Лили, — отвечает она.

Я заслоняю собой Лили и отнимаю у него ее руку.

— А я Мэтт.

У меня появляется желание увести ее отсюда.

— Мы уже уходим, — добавляю я, пытаясь не сильно раздражаться.

Он отводит от Лили взгляд и его тон становится ледяным.

— Я вообще-то не с тобой разговариваю.

Он оборачивается и смотрит назад на невысокого парня с длинными темными волосами, забранными в конский хвост, и такими же темными холодными глазами.

Чекс машет ему рукой.

— Привет, Эндрюс.

Его приятель улыбается и направляется к нам. Тела словно расступаются, словно волны Красного моря, когда он движется. Он подходит к нам, и ехидная улыбка растекается по его лицу. Улыбка Чекса становится хитрой, когда он кладет руку на плечо своему другу.

— Эндрюс, я хотел бы познакомить тебя с Лили, — говорит он, подталкивая Эндрюса локтем.

Лили жмется ко мне, и я обнимаю ее за талию. Обнимая ее, я внезапно ощущаю себя уверенно.

Насмешка Чекса становится откровенно злой.

— Ах, да и с ее другом Мэттом, — добавляет он, указывая на меня.

В этот момент, все словно остановилось: звуки музыки, голоса, и крики словно бы стихли.

— Привет, — говорит Лили, зябко ежась.

Она смотрит на Эндрюса, и тот задумчиво кивает. Его язык касается кольца, продетого в его нижней губе.

— Могу я узнать, как ты узнала о нашем скромном празднестве?

Ее глаза ищут Тейлор и находят в объятьях высокого косматого темноволосого парня. Он одет в потертые джинсы и черную футболку, на его спине болтается гитара.

— Полагаю, что этот парень пригласил нас… или его друг, — говорит Лили.

Эндрюс толкает Чекса локтем.

— Марк нашел новую игрушку.

Он разглядывает Лили с хищной усмешкой. Я уже серьезно настроен увести отсюда обеих девушек. Моя рука на ее талии напрягается.

— Так, Лили, ты готова идти?

Улыбка Чекса вспыхивает, он не сводит с нее взгляда.

— Вы не можете уехать. Вечеринка только начинается.

Он хватает Лили за руку и тащит ее на кушетку, самым непонятным образом возникшую в дальней части комнаты. Он усаживается и предлагает Лили расположиться на его коленях. Ревность вспыхивает во мне, вызывая неистребимое желание ударить его. Я могу воспользоваться своими возможностями, чтобы уничтожить его — или отправить обратно в ад.

— Ээ… я так не думаю, — сказала она.

Хорошая девочка.

Она смотрит на меня, и на какую-то долю секунды, я чувствую, что она видит настоящего меня. Наши взгляды встречаются, и ее губы искривляются в подобии улыбки. Она берет меня за руку, переплетая свои пальцы с моими, и все внутри меня взрывается в порыве экстаза.

Глава 12

Победи своих демонов

Фрэнни

По-моему, я схожу с ума.

Я сижу на своем кресле, опираясь подбородком о подоконник, и пялюсь в окно в надежде увидеть заветное Шелби.

Где же носит Люка? Сколько времени может понадобиться, чтобы переместить стопку книг? Совсем немного, если я помогу.

Я вскакиваю на ноги и сбегаю вниз по лестнице. Проходя через гостиную, я машу рукой родителям.

— Пойду, загляну в библиотеку.

— Черт бы побрал этого Джетера! — вопит отец, уставившись в телевизор.

— Даниэль! — упрекает его мама и поворачивается ко мне.

— Разве она не закрылась, уже поздно?

— Люк все еще переносит там книги. Я намерена ему помочь, — бросаю я на ходу в направлении к двери.

— Хорошо, но перезвони, если вы куда-нибудь пойдете.

Пританцовывая, я добираюсь до автомобиля, поворачиваю ключ зажигания… и вскрикиваю, обнаружив в своей машине демона с темно-рыжими волосами.

— Привет, — говорит он.

Я выскакиваю из автомобиля, даже не закрыв за собой дверь. Мои инстинкты подсказывают мне, что я должна бежать. Но потом я вспоминаю слова Люка о том, что он хочет получить информацию.

Я приковываю ноги к земле и нащупываю распятие, висящее на цепочке, на шее, стараясь не выдать свой страх. Я вспоминаю, какой ущерб распятие нанесло Белиасу, и надеюсь, что мне не придется использовать его снова.

— Кто ты?

— Меня зовут Ренориан, — говорит он тихим голосом, явно пытаясь меня успокоить. Он улыбается. — Но друзья называют меня Рен.

Мое сердце пытается совершить самоубийство, упорно бросаясь из стороны в сторону в моей грудной клетке.

— Что ты хочешь?

Он смотрит на меня так, как будто старается заглянуть мне в душу.

— Он сделал это ради тебя, верно?

— Кто? Что сделал?

— Люцифер. Он человек.

— Я знаю.

— Как он сделал это?

— Я… я не знаю, — говорю я неправду.

— Еще он сказал, что кто-то превратил его в человека. Кто?

— Я не знаю, — повторяюсь я.

Ренориан поворачивает ключ зажигания, выключает мотор и выходит из машины. Он выпрямляется в полный рост, возвышаясь надо мной, и холодная улыбка застывает на его губах.

— Из тебя отвратительная лгунья. — Он бросает ключ мне. — Научись лгать.

Паника охватывает меня, но где-то на задворках ума я надеюсь, что здесь должен быть Мэтт.

— Я не знаю, как это вышло.

Он медленно обходит автомобиль.

— Полагаю, что знаешь.

— Ты поэтому преследуешь Люка? — Слова со страху застревают в моем горле.

Что я делаю? Вряд ли он намерен вести дискуссию.

Я отступаю на несколько шагов и концентрируюсь.

«Тебе не нужен Люк».

Он замирает и его лицо ненадолго застывает. Но затем он встряхивает головой, внимательно глядя на меня, и его глаза проясняются.

— Я намерен узнать это.

— Он вряд ли чего-нибудь объяснит. Он тоже не знает, как это вышло.

Наши взгляды встречаются.

— Мы позаботимся об этом.

Я отскакиваю, поскольку он продолжает надвигаться на меня, и, стараясь успокоить сердцебиение, снова пытаюсь воздействовать на его разум.

«Уходи. Тебе не нужен Люк. Тебе не нужен Люк. Тебе не нужен Люк».

Он замедляет шаг и выглядит растерянным.

«Тебе не нужен Люк» — продолжаю я внушать ему.

Шум мотора отвлекает внимание Ренориана, он поворачивается, и его взгляд проясняется, как только он замечает, как Шелби Люка с визгом останавливается. Люк стремительно выскакивает из авто с распахнутыми от ужаса глазами, и заслоняет меня собой.

— Оставь ее в покое, Рен.

Ренориан отвечает Люку злорадной улыбкой.

— Как только получу ответы.

— Ради всего святого, Рен! Нам не о чем говорить!

Я глубоко дышу, снова пытаясь сконцентрировать внимание на разуме Рена.

«Тебе не нужен Люк».

— Убирайся, — произносит Люк.

Я медленно отступаю, не сводя с него глаз. Рен не приближается ко мне, но он также не сводит с меня взгляда, и выражение его лица невозможно прочитать.

Мы направляемся к дому, и я, затаив дыхание, бегу в надежде, что он не последует за нами.

«Уходи. Тебе не нужен Люк».

— Увидимся, — произносит он нам вслед.

Мы проскальзываем в дом и закрываем за собой дверь. Я прислоняюсь к стене, меня немного потрясывает.

Кейт спускается вниз по лестнице. Ее лицо омрачается, когда она видит Люка.

— Привет, ты что, бросил Чейза?

Люк переплетает пальцы с моими и внимательно смотрит на меня, прежде чем ответить Кейт.

— Он уже закрывал дверь, когда я уходил. Уверен, он ушел сразу же.

Мама отрывается от своего кроссворда.

— Что-то вы быстро.

Я отлипаю от стены.

— Да, Люк только что подъехал. Избавил меня от поездки.

Надеюсь, она не заметила дрожи в моем голосе.

— Мы идем наверх.

Она многозначительно смотрит на меня. Мы поднимаемся вверх по лестнице, обходя Кейт. Войдя в комнату, Люк закрывает за собой дверь. Я вспоминаю о замечании мамы по поводу двери, но не собираюсь ее открывать.

— Что случилось?

— Я в порядке. Спасибо, что спросил, — говорю я.

Он притягивает меня к себе, почти выдавливая из меня жизнь.

— Фрэнни, когда я увидел тебя с ним…

Я снова отстраняюсь.

— Я устала ждать. Я подумала, если поеду в библиотеку и помогу тебе, ты быстрее освободишься.

Его глаза сузились, а губы превратились в жесткую линию.

— Где носит Мэтта?

— Хороший вопрос.

— Это было ошибкой. Габриэль ошибался. Мэтт не в состоянии справиться с этим.

Его голос спокоен, но не его глаза. В их темной глубине бушует шторм.

— Перестань, Люк. Мэтт здесь. И я уверена, что он защитил бы меня, если бы мне действительно угрожала опасность.

— Позови его, — произносит он с вызовом.

Я подхожу к нему и улыбаюсь своей самой обворожительной улыбкой, немного сконфуженной, но это лучшее на что я сейчас способна.

— Думаю, он нам сейчас не нужен.

Я ныряю руками под футболку Люка, пытаясь его отвлечь. Поскольку я не совсем уверена в присутствии Мэтта.

Люк берет меня за запястья меня и подносит руки к губам, целуя кончики пальцев, внимательно глядя мне в глаза.

— Позови его.

— Нет, — отвечаю я, вырывая у него руки. — Сам зови.

— Если я позову его, то он из вредности не отзовется, даже если он и не отвлекался. Если его позовешь ты, у него не будет другого выбора.

Я скрещиваю руки на груди.

— Ладно.

Мэтт

Сидя рядом с Лили, так просто забыть, что мы — в комнате, полной демонов. Группа в ударе, ее неистовый ритм пробирает меня до костей.

Я глянул, куда подевалась Тейлор. Даже при том, что группа неистовствует, она умудряется застыть в страстном поцелуе, повиснув на шее у играющего гитариста.

Я понимаю, что мне стоит отправиться туда и оторвать ее от него, но, сидя рядом с Лили на кушетке, ощущая исходящее от нее тепло, от которого я просто плавлюсь… я просто не в состоянии куда-либо идти.

Ее руки, лежащие в моих, вызывают удивительные ощущения. Поток электричества. Я обнимаю ее за плечи и притягиваю к себе.

Даже в тусклом освещении взгляд, которым она наградила меня, трудно с чем-либо спутать. Я наматываю на палец локон ее волос, в то время как ее рука ложится на мое бедро, и то, что я ощущаю, просто уму непостижимо.

Это проходит сквозь меня, распространяясь повсюду, и все, о чем я теперь в состоянии думать, — это Лили. Все остальное исчезает, когда я склоняюсь к ее лицу, желая ее поцелуя.

А затем я чувствую ментальный зов.

Фрэнни.

Черт!

Я соскочил с дивана.

— Я должен идти, Лили… прости.

— Что?

Я хватаю ее за руку и поднимаю с дивана.

— Мне нужно идти, прямо сейчас. И тебе тоже. Ты не можешь здесь оставаться.

— Хорошо, я думаю. Позволь мне найти Тейлор.

— Она вон там.

Я указываю на сцену, отступая к двери и ощущая, как моя человеческая форма буквально исчезает.

— Забирай ее, и уходите отсюда.

— Ты не дождешься нас?

— Не могу. Извини, — говорю я, распахивая входную дверь.

— Бери Тейлор и уходи. Сейчас же.

— Как ты доберешься до дома?

— Не беспокойся обо мне. Только забери Тейлор, и уходите.

Я выдерживаю ее пристальный взгляд не более секунды, затем разворачиваюсь и выбегаю из комнаты, чтобы не раствориться прямо на глазах у всех. Это оборотная сторона возможности быть видимым.

Как ангел хранитель, я обязан явиться по первому зову своего подопечного, вне зависимости от того, где и в каком виде я нахожусь.

Оказавшись снаружи, я ругаюсь шепотом, телепортируюсь в комнату Фрэнни. Приглядевшись, я вижу Фрэнни на кровати и стоящего возле двери Люка.

Они оба смотрят на меня с негодованием.

— Что?

— Шутишь что ли? — возмущается Люк.

Его спокойный голос противоречит его медленно сжимающимся и разжимающимся кулакам. Я взглянул на Фрэнни и сделал шаг в сторону кровати.

— Ты в порядке? Что-то случилось?

Она просто смотрит на меня, в ее глазах вопрос.

— Где тебя черти носят? — рычит Люк.

— Я был… Я ничего не почувствовал.

Я опускаю глаза, и раскаяние отражается на моем лице.

— Меня не заботит, что ты почувствовал, а что нет, — сказал Люк язвительным тоном.

Я смотрю, как сжимается его челюсть и сужаются глаза.

— Фрэнни была в беде, а тебя, отличный хранитель, где-то носило.

Я закрываю глаза, чувствуя, как холодный ужас заполняет мои внутренности.

— Что случилось?

— Ренориан был здесь, — говорит Фрэнни.

Я с облегчением поднимаю взгляд.

— И чего здесь неожиданного? Он всегда отирается возле Люка.

— Он был здесь, когда меня не было, — объявляет Люк, приходя в ярость.

Его слова переворачивают все внутри меня. Мы с Ренорианом так не договаривались. Я стараюсь, чтобы мой голос звучал ровно, и произношу, глядя Фрэнни в глаза:

— Он приходил к тебе?

— Как видишь. Он хотел знать, каким образом изменился Люк.

Взгляд Люка тоже устремляется к ней.

— Это то, чего он хотел? Он приходил не за тобой?

— Нет. Он спрашивал, как тебе удалось стать человеком. Он полагает, что ты совершил это ради меня, и хотел понять, как ты это сделал.

Люк разворачивается и опускается в кресло Фрэнни, упираясь руками в колени и обхватив ими голову.

Я бросаю взгляд в окно.

Ренориан стоит на тротуаре, возле соседских кустов, внимательно изучая дом. Он замечает, что я смотрю, и приветствует меня. Я впиваюсь в него взглядом и посылаю вспышку белого света в качестве предупреждения.

Если он мухлюет с Фрэнни, он мне больше не союзник. Но, как бы противно мне не было это признавать, он все еще остается моей единственной надеждой на то, чтобы избавить мою сестру от присутствия Люка.

Я перемещаю внимание на Люка.

— Итак, мне кажется, что только ты подвергал Фрэнни опасности.

Люк отнимает руки от своей головы. На его лице написаны мучения, как будто он понял это самостоятельно. Он с отчаянием смотрит на Фрэнни.

— Он прав. Ренориану нужен я. Если бы мы не были вместе, у него не было бы даже повода приближаться к тебе.

Да… ему стоит уйти от Фрэнни.

Но паника, отразившаяся в глазах Фрэнни, показывает, что этот номер не пройдет.

— Ты никуда не уйдешь, — заявляет она.

Она поднимается с кровати и направляется к Люку.

— Фрэнни, будь разумной, — обращается к ней он, взяв ее за руку, как только она подходит к нему.

— Ты должна отпустить его, Фрэнни. Он подвергает тебя опасности. Даже он видит это, — предпринимаю я последнюю попытку, но понимаю, что это бесполезно.

Фрэнни опускается на его колени и обнимает его за шею.

— Нет. Если ты намерен уехать, то обязан взять меня с собой, — заявляет она.

Упертая, как всегда.

Надежда освещает лицо Люка.

— Возможно это выход — уехать. С нашим «щитом» они не смогут нас разыскать. Нам нужно будет только снять их с хвоста. Что если мы поедем в Лос-Анжелес? Мы могли бы уехать немного раньше.

— И что мы скажем моим родителям?

— Они согласились бы, если бы ты сказала, что нам нужно уехать раньше. Используй свое Влияние.

Она строго посмотрела на Люка.

— Я не намерена использовать Влияние на своих родителях. Так или иначе, я еще не готова их покинуть.

— Если ты остаешься, тогда он… — я впиваюсь взглядом в Люка. — Нам нужно найти способ держать Ренориана подальше от тебя.

Люк снова многозначительно смотрит на меня.

— Если бы ты всегда был рядом, это бы серьезно упростило задачу. У тебя только одна забота, Мэтт.

Он прав. Мне нужно исполнить свой долг. Я был полным идиотом, предположив, что у меня может быть собственная личная жизнь.

Эту навязчивую идею с Лили нужно оставить. Знакомство с ней было серьезной ошибкой. Это ничему не способствовало, только все еще больше усложнило. Из-за нее я отступаюсь от Фрэнни.

Этого больше не произойдет.

Я и не предполагал, что у ангелов бывают головные боли, но, поскольку моя голова трещит от множества мыслей и круги плывут у меня перед глазами, то, наверное, бывают.

Я опускаюсь на край кровати Фрэнни, обхватив руками голову.

— Я позабочусь о Фрэнни. А ты придумай, как быть с Ренорианом.

Глава 13

Адские красавицы

Люк

Кажется, за прошедшие три дня Мэтт стал серьезнее относиться к своим обязанностям. Я просил Фрэнни неожиданно звать его в различные моменты, и он всегда оказывался рядом.

В это утро я меньше волновался. Фрэнни со своей семьей отправилась в церковь, и шансы на то, что Ренориан, или его подручные, последуют за ней туда, являются мизерными.

Нет, религия никогда не привлекала нас. Это настолько очевидно, что трудно не рассмеяться вслух. Довольно глупо, когда ты пытаешься не выделяться.

В мою дверь кто-то стучит, и я надеюсь, что Фрэнни сбежала из церкви. Но когда я открыл дверь, я увидел Лили, стоящую в коридоре с белой баночкой для сыпучих продуктов.

— Привет. У меня кончилось молоко и Фрут Лупс[10] не катят без него. Не одолжишь немного?

— Без проблем, — отвечаю я, распахивая дверь.

Она проскальзывает под моей рукой, и я закрываю дверь.

— Спасибо. Я на диете, и Фрут Лупс — все, что я могу себе позволить. Довольно жалко, да?

Я открываю свой холодильник, предоставляя на обозрение его содержимое — половина пакета молока, пол пачки масла, почти опустевшая коробка яиц, остатки пиццы пеперонни, завернутые в целлофан, и бумажная коробка из «Бамбукового дома Минга», наполненная одному Богу известно чем.

— Не так жалко, — сказал я с улыбкой.

Она улыбнулась в ответ, и в первый раз я заметил, что она на самом деле весьма привлекательна. Этим утром она забрала волосы, так что я могу беспрепятственно любоваться ее лицом. Даже при отсутствии макияжа, у нее классическая красота.

— Возьми тарелку и пару ложек. У меня еще есть Фрут Лупс, так что могу поделиться.

Она кладет свою тарелку на стол и выбегает в коридор, оставив дверь открытой. Через минуту она уже возвращается с коробкой Фрутти Охс. Я ставлю тарелку на стол, и она отсыпает мне, затем разливает оставшееся молоко в две тарелки.

Она садится напротив меня и стаскивает бесформенную трикотажную кофту. На ней была пара выцветших джинсовых шорт, почти прозрачная белая майка с глубоким вырезом и черный бюстгальтер под ней. Ничего так.

— Новая одежда? — говорю я, указывая на ее наряд. Она смущенно улыбается.

— Да. Фрэнни помогла мне кое-что подобрать.

Я и понятия не имел, что под всей этой бесформенностью может скрываться подобное тело.

Она кладет на стол локоть и подпирает ладонью щеку. Я ловлю себя на том, что пялюсь в ее вырез, ставший глубже из-за ее жеста, и перед моими глазами начинают расцветать оранжевые, зеленые и желтые круги. Я нервничаю, а мои мысли — просто сплошной хаос.

— Так она где-то поблизости?

— Кто?

— Фрэнни.

Я слышу насмешку в ее голосе, но делаю вид, что не заметил.

— Церковь. Она в церкви.

Я откашлялся.

— Так, когда начало занятий? — спрашиваю я, наблюдая, как от конца моей ложки расходятся круги.

— Через шесть недель. Надеюсь, что к тому времени у меня будет достаточно денег, вырученных от работы в КвикМарте, чтобы заплатить за книги.

— Удачи. У Фрэнни тоже начнется учеба. Мы переезжаем в Лос-Анжелес через месяц.

— Это большой шаг. Ты волнуешься по этому поводу?

Я поднимаю взгляд, и он словно приклеивается к лицу Лили.

— Для нас будет лучше начать все заново, где-нибудь подальше отсюда.

Мои глаза перемещаются на ее пальцы, затем с ее щеки к бретельке ее лифчика, которую она решила поправить.

— Мы все иногда нуждаемся в том, чтобы начать все заново, — произносит она тихим мягким голосом.

— Мммм, — отвечаю я и сосредотачиваюсь на завтраке.

— Чем намерен заняться в Лос-Анжелесе?

— Пока еще не знаю, — отвечаю я с набитым ртом. — Может, удастся найти работу.

— В какой сфере?

— Хороший вопрос.

— Тебе стоит походить на курсы моделей. Крупные магазины находятся в Нью-Йорке, но в Лос-Анжелесе лучшие модельные агентства.

Я надеюсь заметить насмешку в ее лице.

— Ты полагаешь, что я шучу? — спрашивает она, вскинув в удивлении брови.

Я отвожу от нее взгляд.

— Да.

— Вовсе нет. Ты обладаешь темным и опасным взглядом — женщины просто в восторге от подобного.

Я снова возвращаю к ней взгляд. Ее взгляд тоже кажется не менее темным и опасным. И когда наши взгляды встретились, что-то шевельнулось внутри меня. В ее пристальном взгляде есть что-то такое, чего там вовсе не должно быть.

— Посмотрим, — говорю я, убирая тарелку со стола.

Я поднимаюсь и направляюсь к раковине, концентрируясь на том, что мне нужно помыть тарелку. Я очищаю свой ум от всего, кроме лица Фрэнни. Взяв свои эмоции под контроль, я возвращаюсь и поворачиваюсь к ней.

— Мне нужно идти в библиотеку.

Она поднимается со стула.

— Спасибо за молоко.

Она собирается поднять свою тарелку, но это заканчивается тем, что она выскальзывает из ее рук, падает, расплескав содержимое на пол.

— Дерьмо!

Она наклоняется и начинает собирать содержимое обратно в тарелку. Я отрываю упаковку бумажных полотенец и опускаюсь рядом, чтобы вытереть разлитое молоко. Когда ее рука случайно прикасается к моей, меня пробирает дрожь.

Я отвожу руку и делаю вид, что вовсе не переживал одного из самых чувственных желаний, из тех, что мне удалось повидать на своем веку.

— Прости, — мурлычет она.

— Никаких проблем. Я справлюсь.

Я отсылаю ее, поскольку не в состоянии на нее смотреть. Она замирает возле двери.

— Если ты не знаешь чем заняться после работы, то я рядом.

Она закрывает дверь, и я сажусь прямо на пол. Я сижу, пытаясь отдышаться и понять что же, черт возьми, здесь только что произошло.

Фрэнни

— Этот парень умрет, — говорит Тейлор, подкрашивая пухлые губки.

Она делает вид, что падает в обморок. Я никогда не видела, чтобы она так вела себя прежде.

— Начиная с четверга, мы каждую ночь проводили вместе, — продолжает она, а вчера вечером на заднем сидении его катафалка, когда мы…

— Слишком много информации, — останавливаю я ее движением руки. — Тебе не кажется, что события развиваются слишком стремительно?

Она выразительно смотрит на меня через отражение в зеркале.

— Я имею в виду, что вы только познакомились.

Она убирает блеск в сумку и упирается рукой в бок.

— Кто бы говорил. Еще не так давно ты металась сразу между двух потрясающих парней.

Мое сердце екает от мысли о Гейбе, и я опускаю глаза.

— Это совсем другое.

— Так как их было двое, ты поступала вдвое хуже моего.

Я поднимаю на нее взгляд.

— И мы только целовались.

Похотливая улыбка появляется на ее губах, и она приподнимает брови.

— И только… — Мою шею обдает жаром. — Я так и знала, — ревет она в триумфе.

Я качаю головой и опускаюсь в свое кресло.

— Как прошла та вечеринка, на которую вы ходили с Лили? — Мой голос кажется тихим и отстраненным.

Она подходит к моей кровати и откидывается на подушки.

— Удивительно. — Но затем ее лицо принимает угрюмый вид. — Пока Лили не вытащила меня оттуда.

— Ты говорила, что Лили пришла с парнем? — спрашиваю я заинтересованно.

— Да. Довольно привлекательным, горячим парнем. У него были роскошные белокурые волосы, короче и чуть темнее, чем у тебя, и потрясающие голубые глаза. Я думаю, Лили запала на него.

Я улыбаюсь при мысли, что Лили может на кого-то запасть.

— Как его зовут?

— Мэтт.

Я поперхнулась.

Черт возьми, много ли существует Мэттов, похожих на меня? Возможен ли другой Мэтт, похожий на меня и знакомый с Лили?

— Серьезно…?

Я пытаюсь как-нибудь уложить это у себя в голове. Люк оказался прав. Мэтт проводил время с Лили и Тейлор, в то время как Ренориан поджидал меня на дороге.

Тейлор поднимает голову и выгибает бровь.

— Ты с ним знакома?

— Да. Он друг Люка.

Не говоря уж о том, что он мой брат и ангел-хранитель.

— Так вот как Лили познакомилась с ним.

— Я заинтересовалась бы им, если бы не Марк, но… да ладно… ты же видела Марка. Он такой вкусный.

Она садится и поигрывает бровями.

— И потрясно целуется, судя по твоим губам, — ухмыляюсь я ей.

Похотливая улыбка появляется на ее губах, и ее глаза загадочно сияют.

— Угу. Его губы просто виртуозны.

Я останавливаю ее жестом.

— Итак, когда вы снова встретитесь?

— Сегодня вечером в Бухте.

— Можно мы с Люком составим вам компанию?

Какое-то время она выглядит настороженной.

— Конечно. Я так думаю. Так ты поедешь к Люку?

— Нет. Он с утра в библиотеке, потом мы встретимся у дедушки.

Она быстро перемещается на край кровати.

— Может, ты прихватишь меня с собой?

— Ты хочешь повидаться с Люком?

— С Лили.

— А. Как у вас дела, ребята?

Она снова откидывается на кровать.

— Так, тусуемся вместе.

Я жду приглашения, но его почему-то нет.

— Доберись на автобусе, — произношу я, преодолевая себя.

Она перекатывается на бок и подпирает голову рукой.

— Тебе то что? Ты вроде собиралась к дедушке. Сама сказала.

— Не знаю. Я надеялась, что мы прогуляемся, прежде чем я поеду.

— Так и есть. Раз так, я пойду прогуляюсь с Лили.

— Прекрасно, — раздражаюсь я. — Не дай двери прищемить твой зад.

Она резко поднимается, впивается в меня взглядом и демонстративно вынимает телефон. Я разворачиваюсь, хватая первую попавшуюся книгу из стопки, и напряженно делаю вид, что читаю. Я смотрю в нее, наблюдая, как Тейлор удаляется из моей комнаты. Но прежде чем дверь за ней закрывается, я слышу, как она говорит:

— Привет, Рай. Мне нужно добраться до Лили.

Люк

По воскресениям в библиотеке всегда тихо. Я почти закончил и готовлюсь отправиться к дедушке Фрэнни, когда, оторвав взгляд от монитора, замечаю, как входят Тейлор и Лили.

Тейлор улыбается удивленному выражению на моем лице, встретившись со мною взглядом. Библиотека не из тех злачных мест, которые она предпочитает. Лили по-прежнему одета в те самую майку и шорты, поэтому я предпочитаю смотреть на Тейлор.

Я выхожу из-за стола, видя, как нахмурилась Мэвис.

— Леди.

Тейлор, как обычно, подходит почти вплотную.

— Привет, Люк. Ты все еще на работе?

Я указываю на компьютер.

— Вношу в каталог новые поступления.

Я бросаю украдкой взгляд на Лили и снова концентрирую внимание на Тейлор.

— Вам требуется помощь, чтобы отыскать что-нибудь?

Тейлор толкает локтем Лили.

— Спасибо, нет. Так хотим проверить одну теорию Лили.

Я перевожу на Лили удивленный взгляд.

— Теорию?

— Так, ничего особенного.

Она берет Тейлор под руку и тянет ее к компьютерным каталогам.

— Мы сами сможем отыскать то, что нам нужно.

Тейлор, усмехаясь, смотрит через плечо, в то время как Лили одергивает ее.

— Увидимся.

Они вместе подходят к каталогу, какое-то время просматривают его, затем удаляются к стеллажам с книгами.

Когда они снова появляются десять минут спустя, у них в руках находятся три большие книги. Две из них я узнаю сразу: «Учение о демонах» в современном изложении и «Малый ключ Соломона». Третьей книгой оказалась современная интерпретация о темной магии, с которой я знаком достаточно поверхностно.

Они укладывают книги на стол и склоняются над ними, о чем-то перешептываясь и хихикая. Пару раз они откровенно хохочут, и Мэвис награждает их выразительным взглядом, призывая соблюдать тишину. Несмотря на хрупкое телосложение Мэвис, которую способен сдуть легкий бриз, девчонки умолкают, чтобы не нарываться на неприятности.

Напряженная фигура Мэвис, затянутая в свитер, мелькает между стеллажами, где она со свойственной ей одержимостью перекладывает книги в определенном порядке. Затем она снова возвращается к столу.

По пути она бросает негодующий взгляд в сторону Тейлор и Лили. Проходя мимо, я вижу небольшой ноутбук на столе между девушками. Лили что-то печатает на нем, но, когда я приближаюсь к ним, закрывает его прежде, чем я смог разглядеть что именно.

Я присаживаюсь на край стола.

— Вы нашли то, что хотели?

Лили смотрит на меня, сдерживая улыбку.

— Мы довольны, спасибо.

— Говори за себя.

Тейлор толкает ее локтем, и ее фирменная обольстительная улыбка растекается на ее лице.

— Я была бы довольна, если бы к книгам можно было добавить одного миниатюрного библиотекаря.

— Я спрошу у Мэвис. Она достаточно миниатюрна, — отвечаю я, разглядывая «Малый ключ Соломона».

Страница, на которой она открыта, повествует о привлечении демона на землю.

Редкостное дерьмо. В этой книге нет ничего подходящего для этого ритуала. Мы сами появляемся, где захотим и когда захотим. Смертным не дано существенно воздействовать на это.

— Если что-нибудь еще понадобиться, обращайтесь, — произношу я, поднимаясь со стола.

Обе девушки наблюдают, как я возвращаюсь обратно.

— Ну и молодежь пошла, — возмущается Мэвис, когда я возвращаюсь, не обращая внимания, что я тоже отношусь к этой категории. — Никакого уважения к чему-либо вообще.

Она спохватывается, и ее угрюмое выражение сменяет подобие улыбки.

— Во всяком случае, некоторые из них. У тебя древняя душа, Люк.

На ее лице снова появляется угрюмое выражение, поскольку она переводит взгляд с меня на девушек.

— Вероятнее всего, они — поклонницы дьявола, — замечает она, перебирая серебряный крест на цепочке.

Мне трудно сдержать улыбку, расползающуюся на моих губах.

— С чего вы это взяли, Мэвис?

— Та книга — современная интерпретация ритуалов черной магии. Они копировали магические заклинания из нее. Не понимаю я подростков, восторгающихся вампирами и демонами. Чем темнее, тем круче. Это все, что они способны прочитать. А как же классика?

— Классика тоже бывает темной. Брэм Стокер, Мэри Шелли, Эдгар Аллан По, — говорю я, вспоминая авторов, не являющихся древнее самого здания, и учитывая тот факт, что Тейлор и Фрэнни могли бы знать.

Она качает головой.

— Мир катится прямиком в ад, и они тому прямое свидетельство, — она указывает на девушек, — тянущее нас за собой.

Моя улыбка исчезает.

— Поживем, увидим.

В этот момент дверь распахивается и входит Ренориан. Он усмехается мне и медленно обводит взглядом библиотеку. Когда его взгляд наталкивается на Лили и Тейлор, шаг его замедляется, и на лице проступает удивление.

Он награждает меня еще одной холодной усмешкой и удаляется.

Все прелести юного возраста.

Быстро кинув взгляд на Лили, я подавляю виноватый вздох.

— Знаете, Мэвис? Возможно, вы и правы.

Тейлор и Лили поднимаются со стульев. Лили кинула на меня прощальный взгляд из под длинных темных ресниц и закрыла книгу. Они выходят за дверь вслед за Ренорианом. Я подхожу к их столу, чтобы убрать книгу и замечаю, что одна из них открыта на истории Адама и Лилит.

Я читал историю первой жены Адама, покинувшей Эдем, и после долгого скитания по Земле и совращения мужчин, она воссоединилась с Люцифером.

Первый сукуб.

Кое в чем смертные все же разбирались.

— Что же вы двое тут выискивали, черт возьми? — задаю вопрос я сам себе, закрывая книгу.

Глава 14

Целая вечность

Фрэнни

Дедушка выходит из гаража, когда я подъезжаю к его дому. Я выхожу из автомобиля, и он заключает меня в объятья.

— Мы снимем сегодня двигатель? — говорю я, разглядывая Шелби Кобра.

Дедушка подходит к автомобилю.

— Разумеется. Чур, ты на лебедке, — предлагает он, указывая на рычаг.

— Люк будет тут с минуты на минуту, — замечаю я, разглядывая цепи, которыми к лебедке прикреплен двигатель. — Нам лучше дождаться его.

Он хмурится.

— Я занимался этим всю свою жизнь. Мне не нужен какой-то сопляк, чтобы справиться с этим.

— Я очень люблю тебя, дедушка, но ты уже не столь молод, каким хочешь казаться. Тем более для того, чтобы тягать двигатель.

— Это гидравлическая лебедка, Фрэнни. Ничего не случится.

Я награждаю его красноречивым взглядом, так как Шелби Люка показалась на дороге. Он выходит из машины и направляется в гараж, поглядывая то на деда, то на меня.

— И…

— Попроси дедушку уступить мне.

Люк рассмеялся и посмотрел на деда.

— Она наивно полагает, что меня вы станете слушать больше, чем ее? Представить не могу, как ей только в голову могла прийти такая забавная идея.

Улыбка появляется на лице деда.

— Ты бери двигатель, а я буду управлять лебедкой.

Люк кинул на меня взгляд полный сожаления, перед тем как появиться рядом со мной и мягко отстранить меня от авто.

— Готов, — произносит он.

Дедушка включает лебедку, в то время как Люк придерживает двигатель, отводя его от авто. Я упираюсь в двигатель и пытаюсь сдвинуть его, но дедушка подталкивает меня в сторону.

— Люк, ты знаешь, как управлять лебедкой?

— Да, сэр.

На лице дедушки появляется заговорщицкая улыбка.

— Называй меня Эдом.

Люк улыбается в ответ.

— Хорошо, Эд.

Он подходит к лебедке и берет управление. Двигатель замирает в нужном положении, и дедушка закрепляет его.

Люк не без гордости поглядывает на меня, польщенный доверием моего деда, я возвращаю ему многозначительный взгляд.

Мне хочется плакать. Мало того, что меня отстранили от дел, так они к тому же прекрасно обошлись и без меня. Я понимаю, что мне стоило бы порадоваться, но в настоящий момент мне хреново.

— Полагаю, что вы, ребята, прекрасно справитесь и без меня, — говорю я.

Я разворачиваюсь и выхожу, громко хлопнув дверью. Я опускаюсь на кушетку, обижаясь на деда, что он даже не понял, что обидел меня даже больше, чем когда настороженно относился к Люку и всячески его избегал.

Я слышу, как дверь позади меня открывается, и уже через секунду Люк оказывается рядом со мной на кушетке. Он пытается обнять меня за плечи, но я откидываю его руку.

— Даже не думай об этом.

Он опускает руку и упирается локтями в колени.

— Я не хотел тебя расстраивать; я был уверен, что ты хотела, чтобы я сделал это для тебя. Я ошибался?

— Да, — раздражаюсь я, откидываясь на кушетку и скрестив руки на груди.

— Фрэнни, — он пытается взять меня за руку, но я вырываю ее.

— Он намерен угробить себя там, и ты на его стороне!

— Он просто управляет лебедкой. Я не позволил бы ему навредить себе.

Мы подскакиваем, встревоженные воплем, долетевшим до нас. Когда мы влетаем в гараж, то видим деда, распластавшегося на бетонном полу, ногу которого придавило трансмиссией[11]. Он смотрит на нас, и его передергивает.

— Проклятый болт не выдержал.

Мы подбегаем к нему, и я опускаюсь на колени.

— О, Боже, дедушка! Ты как?

— Нормально, — отвечает он. — Только меня придавило. Может, снимите это с меня?

Мы с Люком стаскиваем трансмиссию и освобождаем деда. Я оставляю Люка разбираться с трансмиссией, а сама снова опускаюсь на колени перед дедом.

— На твоих штанах кровь, деда. Ты ранен.

— Ничего страшного, — произносит он, пытаясь подняться на ноги, но я останавливаю его, указывая на глубокую рану в голени.

— Побудь здесь, — говорю ему я.

Я смотрю на Люка, и тот подходит к нам.

— Не позволяй ему двигаться.

Я врываюсь в дом и роюсь в ящике в ванной, пока не нахожу все, что мне нужно. Когда я возвращаюсь назад, то обнаруживаю, что на этот раз Люк выполнил мою просьбу. Его рука лежит на плече деда, уговаривая его не вставать.

— Держись, дедушка, — говорю я, опуская все, что принесла, на самый чистый участок пола. — Будет немного больно.

Я опрыскиваю рану антисептиком и аккуратно вытираю марлевой салфеткой. Дедушка держится мужественно, в то время как я забинтовываю ему ногу.

Мы с Люком помогаем ему подняться.

— Я же говорила, что это добром не кончится, — говорю я.

— Болт не выдержал, Фрэнни. Но меня не так уж легко вывести из строя. Даже этой груде металлолома это не по зубам.

Мы направляемся в дом, и я замечаю, как он старательно пытается не хромать. Я все же обхватываю его за талию, чтобы помочь. Сначала он еще храбрится, но потом сдается и опирается на мое плечо. Я помогаю ему сесть на стул за кухонным столом.

— Нам следует отвести тебя в больницу. Возможно, сломана кость.

— Не сломана.

Люк опустился рядом с ним и поднял ногу деда. Он ощупал его лодыжку и голень, наблюдая за выражением лица дедушки. Убедившись, что его манипуляции не вызывают резкой боли, он повернулся ко мне.

— Я пролагаю, что все в порядке, Фрэнни.

Я решительно смотрю на деда.

— На этот раз ты легко отделался, но я больше не оставлю тебя одного.

Дед довольно хихикает.

— Да, начальник.

— Итак, что у нас на обед? — интересуется Люк, окидывая взглядом открытый им холодильник.

Он достает упаковку яиц.

— Омлет?

— Если сам приготовишь, — отвечает дедушка.

Люк улыбается и открывает шкафы в поисках подходящей миски и сковородки. Когда мы сели обедать, дед внимательно изучал мое расстроенное лицо.

— Ты просто не можешь все еще дуться после такой потрясающей еды.

Его взгляд переместился к Люку.

— Где ты научился так вкусно готовить? — спрашивает он, размахивая вилкой над своей пустой тарелкой.

— Учился понемногу, то тут, то там, — отвечает Люк.

Я облегченно выдыхаю. Рука Люка скользит под столом и опускается на мое колено, но на этот раз я не откидываю ее.

— Почему вы оба не желаете слушать меня? — возмущаюсь я.

Они переглянулись и, не сговариваясь, засмеялись. И как бы мне не хотелось отчитать их обоих, улыбка непроизвольно появляется на моем лице. Я нервничаю, пытаясь подавить глупый смех, и снова откидываюсь с угрюмым видом. Люк обнимает меня за плечо и целует в лоб. Я отталкиваю его, и, когда оборачиваюсь к деду, вижу его несколько задумчивым.

— Так как это все-таки работает? — спрашивает он у Люка.

— Что?

— У меня из головы никак не выходит твое превращение.

— Насколько я могу судить, я ничем не отличаюсь от остальных людей, — отвечает Люк.

Дедушка снова задумывается.

— И это сотворила она? — спрашивает он, кивая в мою сторону.

— Ее любовь ко мне, — отвечает он, отвесив поклон, нежно взглянув на меня.

— Значит, если я правильно понял, вы можете теперь быть вместе… пожениться… завести детей и все такое?

Мое сердце замерло. Я как-то никогда так далеко не заглядывала. В свете того, что сейчас происходит, хорошо было бы просто дожить до завтра. И Гейб считает, что на Небесах относительно меня несколько иные планы.

Могли ли мы с Люком когда-нибудь пожениться? Возможна ли в моем будущем обычная семейная жизнь? Что-то внутри меня подсказывало, что нет. Анализируя последние несколько месяцев, я смело могу утверждать, что в моей жизни ничего обычного больше не будет. Однако блеск в глазах Люка говорит о том, что у него есть другая версия.

— Может быть, — отвечает он. — Насколько я понимаю, это беспрецедентно. Я не слышал, чтобы кого-то еще превращали из демона в человека.

Дедушка оценивающе кивнул.

— Но ты собираешься в Лос-Анжелес вместе с ней.

Люк встретился взглядом с дедом и плотнее прижал меня к себе.

— Собираюсь.

Дед кивает и начинает счищать остатки с моей тарелки. Я отнимаю ее у него и несу тарелки к раковине. Он снова опускается на стул, и, когда мы с Люком убираем кухню, я замечаю, как дед улыбается, задумчиво глядя на нас. Я улыбаюсь ему в ответ.

— Что?

Он продолжает улыбаться, но прикрывает глаза.

— Просто это мне кое-кого напомнило.

Я помню, что дед мне рассказывал, как они встречались с бабушкой летом по окончании школы. Примерно в нашем возрасте. Я обхожу вокруг стола и обнимаю его сзади за плечи.

— Я тоже по ней скучаю, — шепчу я ему на ухо.

Он в ответ пожимает мою руку.

После того, как мы возвращаем двигатель на прежнее место, заменив болты, я приглядываю за дедом, чтобы убедиться, что повязка надежно закреплена, и кровь больше не идет. Затем, покинув гараж, мы направляемся к Люку.

— Значит, мы сегодня идем в «Бухту» с Тейлор и этим новым парнем ее мечты.

Он улыбается.

— Где она его откопала?

— Он играет в группе Рифера. Тейлор любит погорячее.

Его улыбка становится шире.

— Ну, не все горячее достается Тейлор?

Я смеюсь, вспоминая, как она пускала слюни по Люку, когда мы учились в школе.

— Сегодня вечером мы познакомимся с ним, тогда и увидим.

Мэтт

Каким бы нелицеприятным это для меня не выглядело, полагаю, что так обожаемый моей сестрою демон оказался прав. Я утратил концентрацию. И было бы куда лучше, если бы я так и оставался невидимым. Тенью Фрэнни.

Я незаметно следовал за ней в течение трех дней с того самого провала на вечеринке. Как и положено добросовестному ангелу-хранителю.

Но я и представить себе не мог, что быть защитником настолько трудно. Габриэль предупреждал меня о возможных искушениях. Он сказал, что это будет весьма ощутимо. Но он также объяснил мне, кто я, каково мое предназначение и в чем высший смысл моего рождения. И я поверил ему. И это не подлежит сомнению. Это просто пытка. Смотреть на то, как моя сестра рушит собственную жизнь, желая разделить ее с демоном. Но это еще не самое худшее. Худшим является то, что я осознаю, что меня просто не существует.

Возможность наблюдать за жизнью Фрэнни… жизнью, которая могла бы быть куда лучше, если бы все сложились иначе… я не мог изменить этого: не мог ощутить покровительства деда, иметь лучшего друга, усложняющего мне жизнь, мой первый поцелуй. И все эти возможности безвозвратно исчезли в тот день несколько лет назад.

Моя нынешняя действительность — это бессмысленное блуждание по коридору, перебирая в уме, что бы я мог ответить Фрэнни, если она спросит о той вечеринке с Тейлор и Лили.

Ошибаюсь ли я, думая, что Фрэнни не собирается меня расспрашивать? Но, тем не менее, пульсация внизу живота доказывает, что в то время я думал вовсе не головой — именно этого мне и не хочется объяснять своей сестре.

Пока я жду в коридоре, когда Фрэнни и Люк закончат все, чем они занимаются в его квартире, Лили поднимается вверх по лестнице. И она плачет.

Все холодеет внутри меня, когда я вижу, как поворачивается ключ в ее замке. Я помню о своих обязанностях, но мне внезапно так хочется помочь ей. Я проявляюсь возле дверного проема. Я делаю вид, что подошел от лестницы, энергично двигаясь по коридору, и подхожу к двери Люка как раз тогда, когда она входит в квартиру.

— Лили? У тебя все хорошо?

Она смотрит на меня огромными печальными глазами, и, прежде чем я успеваю понять, что происходит, я уже обнимаю ее.

— Что случилось? — выдыхаю я ей в волосы.

Она напрягается и выскальзывает из моих рук, уставившись в пол.

— Ничего.

Я подношу руку к ее лицу и стираю слезу.

— Это не ничего, — произношу я, перебирая влажными пальцами.

Несмотря на гнев, камнем застрявший в моей груди, вне зависимости от того, кто ее обидел, ее глаза пленяют меня. Я ощущаю близость ее тела и тепло, распространяющееся вокруг, и у меня такое ощущение, словно мы плавимся от близости друг друга. Не осознавая, что я творю, я склоняюсь, чтобы поцеловать ее, но она отстраняется.

— Это просто… забудь.

Она ныряет в свою квартиру и пытается закрыть за собой дверь, но я ставлю ногу в дверном косяке.

— Поговори со мной, Лили.

Она снова смотрит на меня, и ее глаза печальны.

— Ничего особенного. Просто я глупая.

— Расскажи мне.

Она опускает глаза в пол.

— Это был просто тот парень. Он шел следом за мной и испугал меня.

Все внутри меня сжимается.

— Что он сделал?

Она только качает головой, и слезы снова катятся по ее щекам.

— Он причинил тебе боль?

Она резко качает головой.

— Нет… но…

Я плотнее прижимаю ее к себе, и на этот раз она не сопротивляется.

— Сейчас все в порядке. Я с тобой.

Словно электрический импульс пробежал между нами, когда я прижал ее к себе.

— Кто это был? Ты его узнала?

— Нет, — говорит она мне в плечо.

Она поднимает голову и смотрит на меня, слезы блестят у нее на щеках.

— Постой… может быть. Он был на той вечеринке.

Я какое-то время внимательно смотрю на нее. Я ощущаю, как ее сердце трепещет, и, если бы у меня был еще один шанс, я, наверное, поступил бы точно так же.

Наконец я отпускаю ее. Я знаю, что мне нужно сделать.

— Оставайся здесь и запрись.

Ее глаза широко распахнулись.

— Что ты собираешься сделать?

— Просто оставайся внутри.

Я обхватываю ладонями ее лицо и смахиваю слезы большими пальцами. Она поднимает на меня взгляд, и, когда наши взгляды встречаются, что-то щелкает внутри меня. Что-то, что отсутствовало раньше, как основной элемент мозаики.

Мы с Лили созданы, чтобы быть вместе. Это открытие не беспокоит и не пугает меня. Это просто чувствуется правильным. И она тоже поняла это. Я ясно вижу это в её глазах.

— Я позабочусь об этом.

Она обнимает меня, притягивает к себе, и стон вырывается из моей груди.

— Будь осторожен, — выдыхает она мне в плечо.

На какое-то время я замираю, затем отстраняюсь и направляюсь к закрытой двери, барабаня по ней ладонью.

— Закройся.

Затем замок щелкает, от поворачивающегося ключа. Но прежде, чем я успеваю войти, Люк и Фрэнни выходят сами. И я нахожусь в растерянности: выследить мне ублюдка, так напугавшего Лили, или следовать за Фрэнни.

Выполняй свои обязанности, Мэтт.

У меня и вправду не было выбора. Я оглядываюсь на дверь Лили, отправляясь за Люком и Фрэнни вниз по лестнице, затем в его Шелби, где располагаюсь на заднем сидении.

Глава 15

Смертные грехи

Люк

Нечестивый ад. Мархосиас. Где Тейлор откопала Мархосиаса?

Мы с Фрэнни открываем двери в Галерею и видим их, сплетенных в объятиях. Музыка грохочет, и огни вспыхивают повсюду. Толпа колышется в неистовом танце, крик, свист, электронные аккорды перемежаются с ревущей музыкой. Но Тейлор и Мархосиаса, похоже, это не отвлекало.

Фрэнни усмехается мне и начинает пробираться сквозь толпу. Я хватаю ее за руку и удерживаю.

Что мне ей сказать? По любому, Фрэнни не безопасно оставаться здесь. Поскольку Мархосиас может находиться здесь по одной причине. Она оборачивается, возмущенно приподняв бровь и поджав губы.

— Что?

— Я знаком с ним.

Ее глаза округляются.

— Он из…

— Ада, да. Он представитель Геены… и мой бывший друг. Мархосиас.

Она оборачивается, глядя через плечо, как Тейлор виснет на Мархосиасе, фактически овладев им.

— Ты это не серьезно.

У нее покраснели уши, и гнев краской залил ее лицо. Она отворачивается и обхватывает руками голову, но я перехватываю ее руку.

— Отпусти меня, — огрызается она.

— Фрэнни, прекрати. Он вовсе не прохлаждается здесь. Он пытается достать тебя через Тейлор.

Она выдергивает руку.

— Что ж, у него получилось.

Глубоко вздохнув, она направляется через галерею к паре. Я перехватываю ее на полпути, пытаясь удержать за плечи.

— Это не лучший способ. Тейлор не следует знать. Для нее это будет еще более опасным.

Она прикрывает глаза и снова медленно вдыхает, пытаясь успокоиться.

— Так что же нам делать?

— Ты подожди здесь.

Я оглядываюсь кругом, надеясь, что Мэтт находится поблизости. Я ощущаю щелчок по затылку, словно он прочел мои мысли. Я закатываю глаза и потираю голову.

— Пойду, поговорю с ним.

— Нет. Я пойду. Она моя подруга, Люк.

Ее взгляд выражает ее решительность.

— Отлично, — сдаюсь я, понимая, что не в состоянии ее удержать. — Иди за мной.

Мы пробираемся сквозь толпу и наконец достигаем того места, где Мархосиас прижал к стене Тейлор. Прежде, чем я успеваю сообразить, что происходит, она огибает меня и тянет Тейлор за рубашку.

— Тэй.

Тейлор отрывается от Мархосиаса, ее глаза затуманены, а дыхание прерывисто. Какое-то время она приходит в себя, и в ее взгляде появляется ясность.

— О, привет, Фи. Вы, ребята, все-таки сделали это.

Она выглядела почти как обычно. Но на Мархосиасе практически нет лица. Он обнимает Тейлор за плечи и хитро поглядывает на Фрэнни.

— Ты тоже была на той вечеринке. Фрэнни, верно? — произносит он, протягивая ей руку.

— А я — Люк, — говорю я, перехватывая руку, протянутую Фрэнни.

Я не позволю Мархосиасу прикоснуться к ней.

Его улыбка превращается в усмешку.

— Марк.

Он крепко пожимает мне руку, но не сводит взгляда с Фрэнни. Я отпускаю его руку, и мы стоим в неловкой тишине, повисшей в воздухе.

— Кто-нибудь проголодался? — наконец произносит Фрэнни. — Можем зайти в пиццерию.

Вряд ли пицца способна утолить голод, отчетливо читающийся во взгляде Тейлор.

— Хм… да конечно.

Мархосиас ведет Тейлор сквозь толпу к выходу.

Когда же мы подходим к двери, она распахивается и Анжелика входит под руку с мускулистым парнем моего роста, с короткими светлыми волосами и тревожным взглядом карих глаз — в них читается нечто испорченное и сильное. Не нужно было быть демоном, чтобы догадаться, что ничего хорошего от него ждать не приходится, и, скорее всего, ад уже пометил его душу для себя.

Тейлор удивляется, Фрэнни берет ее за руку. Тейлор даже и не заметила Анжелику. Она просто не способна отвести глаз от парня. Я вспомнил, где я его видел. На карьере.

— Привет, Брендан, — говорит Тейлор, выглядя немного потрясенной.

Когда Мархосиас обнимает Тейлор за талию, ее внимание целиком попадает под его власть. Она склоняется к нему, и кажется, напрочь забывает о Брендане. Взгляд Анжелики скользит по Мархосиасу и останавливается на Тейлор.

— Тейлор, — произносит она с самодовольной улыбкой, поведя пальцем по бицепсу Брендана. Она выпячивает свою и без того внушительную грудь и искоса смотрит на меня, словно повиснув на руке этого скота, с последующими вытекающими из этого обстоятельствами, она надеется, что теперь я пересмотрю свое отношение к ней.

— Привет, Люк.

Взгляд Брендана отрывается от Тейлор и падает на меня. Этот взгляд, безусловно, должен был напугать. Я стараюсь подавить смех, вспоминая, как он вопил, словно девчонка. Этот крик будет иметь высокий рейтинг, когда он будет гореть в аду. Он и ему подобные живут исключительно ради получения удовольствия. Я кладу руку на плечо Тейлор и перевожу взгляд с Брендана на Мархосиаса. Тейлор, как бы там ни было, переметнулась от плохого к еще более худшему.

— Анжелика, — отвечаю я через минуту, кивая ей головой. Глядя на нее, я не могу избавиться от угрюмого выражения. — Кто твой друг?

Взгляд Брендана становится жестче.

— Брендан, — отвечает он, отталкивая Анжелику и выходя вперед.

Я улыбаюсь и протягиваю руку.

— Люк.

Какое-то время он смотрит на нее, затем обхватывает и сжимает. Я возвращаю ему рукопожатие в знак предупреждения, сожалея, что не способен на большее. Брендан поворачивается к Тейлор.

— И кто твой друг? — усмехается он.

Глаза Мархосиаса вспыхивают красным, когда он с озорной усмешкой протягивает руку Брендану.

— Марк, — сказал он.

Брендан берет его за руку, и, ухмыляясь Мархосиасу, одаривает его таким же рукопожатием, что и меня. Но я вижу, как расширяются его глаза, поскольку он сражен рукопожатием Мархосиаса. Он пытается высвободить руку, но Мархосиас ухмыляется, и красные молнии потрескивают на коже его руки.

— Ах! — вскрикивает Брендан, и его лицо перекашивается от боли.

Энергетический разряд Мархосиаса подкашивает его, и он падает на колени. Он предпринимает отчаянную попытку вырвать руку, и Мархосиас, наконец, выпускает ее.

Какая-то часть меня испытывает зависть, поскольку я тоскую по своей прежней силе. Тогда бы я собственноручно поставил этого ублюдка на колени.

Я качаю головой, пытаясь избавиться от воспоминаний, обнимаю за плечи Фрэнни, мы проходим мимо Брендана и Анжелики и выходим за дверь.

Фрэнни

— Я не могу поверить в то, что Брендан такая девчонка, — говорит Тейлор, смеясь. — Она обвивает руки вокруг шеи Мархосиаса. — Все, что ты сделал, — это пожал его руку, а он закричал и упал на пол, как ребенок. Это так мило.

Мы толкнули дверь, ведущую к Рикко, и я опустила голову в надежде, что он не заметит меня. Но, разумеется, ничего не вышло. Он протянул руку Люку.

— Un toro! — говорит он с широкой улыбкой.

Люк кивает ему.

— Рикко.

Затем Рикко переводит взгляд на меня, и его глаза сужаются.

— Никаких скидок, — говорит он.

— Идет.

Я прохожу мимо него и сажусь на излюбленном месте Люка спиной к Рикко. Люк садится рядом со мной, Марк напротив, усадив себе на колени Тейлор. Но он не сводит с меня взгляда, даже когда Тейлор прячет лицо рядом с его шеей.

Я вопросительно смотрю на Люка. Возможно, у него имеется какой-нибудь план. В который не входит мое мучительное наблюдение за тем, как моя лучшая подруга тычется лицом в демона.

— Привет ребята! — Я ищу источник возгласа.

Дилэни опускает на наш столик четыре поцарапанных пластмассовых тарелки и стаканы с газировкой. Она достает планшет и ручку из кармана короткого черного передника.

— Я закончила обучение, и Дана сказала, что я могу обслужить какой-нибудь столик.

Я оборачиваюсь к Дане, которая внимательно наблюдает за Дилэни, облокотившись на стойку. Я машу ей, и она улыбается мне в ответ.

— Привет, Дилэни. Просто принеси на две колы и… — Я смотрю на Тейлор в ожидании. Она, наконец, отрывается от Марка и говорит:

— Что-нибудь без лука… и чеснока.

Она ухмыляется Марку. Когда я перевожу на него взгляд, он спускает Тейлор с коленей на сидение рядом.

— Побольше сыра, — добавляю я, возвращая свое внимание к Дилэни.

Дилэни повторяет вслух заказ, записанный на планшете.

— Скоро будет готово, — говорит она, улыбаясь. — Мне смерть как хотелось произнести это.

Она разворачивается, и ее черные волосы, собранный в конский хвост, колышутся в такт ее движениям, когда она направляется на кухню, где передает наш заказ в специальное окно. Она оборачивается, улыбаясь, очень довольная собой. Дана поддерживает ее.

Когда я оборачиваюсь, выражение лица Марка заставляет меня вздрогнуть.

— Тейлор сказала, что вы давно знакомы.

Я киваю. Он обнимает Тейлор, но все еще не сводит с меня взгляда. Мое раздражение возрастает, и я обращаю его на Люка.

Он должен что-нибудь предпринять. Затем я ощущаю, как его рука осторожно сжимает мое колено. Его взгляд плавно перемещается вглубь ресторана, и я отслеживаю его. Уборные. Я подталкиваю Люка, и он позволяет мне выйти.

— Эй, Тэй. Мне необходимо немного освежиться. Ты со мной?

Тейлор немного колеблется, глядя на Марка.

— Да, конечно.

И она выскальзывает вслед за мной. Я хватаю Тейлор за руку и тяну ее в коридор, ведущий к уборным. Как только стол исчезает из вида, я подталкиваю Тейлор, выразительно на нее глядя.

— Тейлор, этот парень создает проблемы.

Тейлор вырывает у меня руку.

— О, это круто, — усмехается она. — Ты ревнуешь!

— Будь серьезной. Я вовсе не ревную. Просто думаю, что он опасен.

Глаза Тейлор искрятся, и улыбка расплывается на ее лице.

— И что с того, что он опасный?

— Нет, Тэй. Я имею в виду, по-настоящему опасный. У меня плохое предчувствие по его поводу.

Улыбка Тейлор даже не дрогнула.

— Я питаю к нему куда более глубокие чувства, и поверь мне, в нем нет ничего плохого. И ты видела, как он отделал Брэндана. Он заступился за меня.

— Тейлор, будь серьезной!

Ее усмешка сменяется угрюмым выражением лица.

— Знаешь что, Фи? Отвяжись от меня. У тебя есть Люк, так что твоя ревность выглядит просто смешной.

— Я не ревную, — возмущаюсь я.

Она пропускает это мимо ушей.

— Ну, конечно. — Она закатывает глаза. — Так ты собираешься делать то, зачем пришла или как? — Она указывает рукой в сторону умывальников. — Если нет, я возвращаюсь к столу.

Я смотрю на нее, пытаясь понять, как же ей объяснить, чтобы она поняла. Она выразительно смотрит на меня и собирается отправиться обратно в зал.

— Тэй, подожди. — Я хватаю ее за руку, прежде чем она собирается свернуть за угол. — Люк знаком с ним — они раньше жили по соседству. Он говорит, что этот парень совершил много ужасного.

— Ладно, но мне он делает только хорошее, так что держи свою заботу при себе.

«Он не подходит тебе. Ты его не хочешь».

Я внутренне сжимаюсь, настолько мне противна мысль, что я пытаюсь сделать с Тейлор. Она просто смотрит на меня. Я настаиваю снова.

«Он разобьет тебе сердце, как и Брендан».

Тейлор резко прислоняется спиной к стене и закрывает глаза.

— Ты считаешь, он разобьет мне сердце?

Ее голос звучит настолько неуверенно, что это заставляет меня поежиться. Но она должна оставить его. Я поступаю верно.

— Считаю.

Она качает головой, словно пытается стряхнуть оцепенение, затем переводит взгляд на меня.

— Но…

— Он дурной вестник, Тейлор.

Она медленно кивает.

— Дурной вестник.

У меня внезапно скручивает живот, и я ощущаю себя разбитой. Я не могу избавиться от ощущения, что поступаю неправильно, даже если это пойдет Тейлор на пользу.

— Так ты согласна уйти со мной и Люком?

Она снова кивает. Я отпускаю ее руку, и мы снова возвращаемся к столу.

Люк

— Итак, в Аду закончились настоящие демоны? Просто удивляюсь, почему они послали второразрядного любителя.

Мархосиас наградил меня выразительным взглядом с противоположного конца стола.

— Кто бы говорил. — Красные искры потрескивали на поверхности его руки там, где он оперся кулаком о стол, отвечая мне. — Покажи, на что ты сам способен, Люцифер.

— Серьезно, почему бы мне не выбраться из Геены огненной, чтобы познакомиться с Фрэнни?

Его глаза вспыхнули.

— Дезертировав, ты… освободил место в Приобретении, и я был более чем счастлив занять его. Это направление в аду одно из самых перспективных, чтобы Бехерит имел возможность затащить туда как можно больше народу.

Злорадная усмешка растянула его лицо.

— Он был моим последним официальным назначением, перед сделанным переводом.

Дилэни приближается к нашему столу, опуская пиццу на его край. Она ставит кувшин газировки и просматривает стол.

— Я ничего не забыла?

Я улыбаюсь ей, но при этом чувствую себя напряженным. Мне не нравится, как Мархосиас смотрит на нее.

— Спасибо, Дилэни. Я думаю, все правильно.

— Отлично, Люк. Дай мне знать, если тебе понадобиться что-нибудь еще.

Ее взгляд переместился на Маркхосиаса.

— Увидимся завтра в студии?

Злая усмешка расцветает на его лице.

— Не пропущу это. — Ее глаза засияли. — Я и не надеялась, что ты поддержшь нас своим участием. Это будет грандиозно!

Он кивает, пожирая ее глазами.

— Хорошо. Дайте мне знать, если вам понадобится что-то еще.

Она обходит стол позади меня, и Мархосиас незаметно провожает ее взглядом. Я откидываюсь назад и ставлю ногу на сидение.

— Вряд ли их так уж интересует Фрэнни, если они послали недоучку.

Опираясь на локти, он берет кусок пиццы.

— Ты забыл, Люцифер. Я знаю тебя лучше, чем все остальные.

— Тебе нужно отступить, Мархосиас.

— Какого черта я должен делать? Я так прекрасно продвигаюсь. Взгляни на меня, я сижу здесь, за столом, с тобой и моей целью. — Он переводит взгляд в коридор, и усмешка медленно расплывается на его губах. — И Тейлор… давай просто скажем, что она вишенка на торте. Приятное дополнение. Думаю приберечь ее для себя.

Я ощущаю, как закипает моя кровь, и все, что я могу себе позволить, это не вскочить с места и не задушить его.

— Это между нами, Мархосиас. Не стоит вмешивать в это Тейлор.

Его усмешка стала еще шире, а глаза засверкали.

— Прости… поздно. Она уже по уши в… этом. Ты слышал высказывание о том, как делили пирог? Так вот — это мой кусок пирога, если ты понимаешь, о чем это я. И я не собираюсь отказываться от него.

Я вскакиваю из-за стола, опрокинув пиццу и содовую, хватаю его за ворот рубашки и швыряю на землю.

— Отвяжись от нее.

Удивление на его лице сменяет злорадная усмешка. Он поднимается с пола.

— На мой взгляд, мне полагается бонус за изменение твоего статуса. Троих одним махом. Вот это будет улов.

Я отрицательно качаю головой.

— И не надейся.

Тейлор с Фрэнни появляются из-за поворота и направляются к нам. Когда они подходят к столу, Фрэнни оглядывает беспорядок устроенный нами на полу.

Ее глаза находят меня.

— Что произошло?

— Так, небольшое разногласие. Марк уже уходит, — отвечаю я, впившись взглядом в Мархосиаса.

Дилэни подходит к Фрэнни.

— Требуется помощь, Фи? — Ее взгляд перемещается от Мархосиаса ко мне и останавливается на Фрэнни.

— Нет, все в порядке, — отвечает Фрэнни, поднимая с пола пустой поднос. — Прости за беспорядок.

Дилэни бросает тряпку, чтобы вытереть пол и собирает остатки пиццы на поднос, затем выразительно смотрит на Фрэнни.

— Ты уверена?

Она переводит взгляд на Мархосиса.

— Да. Спасибо, Дилэни.

Фрэнни вручает ей пустой стакан. Они остаются, а Дилэни направляется к стойке, бросив прощальный взгляд через плечо.

Я оставляю деньги по счету на столе и беру за руку Фрэнни и сжимаю ее.

— Мы уходим.

— Пойдем, Тейлор.

Фрэнни обращается к своей подруге, и я вижу, как меняется ее лицо, когда она видит Тейлор, смотрящую в глаза Мархосиаса.

Он медленно прикасается пальцем к ее лбу, и она падает в его объятья. Фрэнни в отчаянии переводит взгляд с меня на Тейлор.

— Тэй, — произносит она, беря подругу под руку. — Ты сказала, что пойдешь со мной и Люком.

Тейлор отводит взгляд от Мархосиаса, и на ее лице играет привычная вожделеющая улыбка.

— Планы изменились.

Мархосиас нарочито улыбается, глядя прямо мне в глаза, и медленно приподнимает бровь. Фрэнни переводит взгляд с меня на него, затем снова на Тейлор.

— Тэй, пойдем с нами… пожалуйста?

Тейлор усмехается в ответ:

— Зачем, Фи? Смотреть, как другие обжимаются? Я так не думаю.

— Я прихватил кое-что поразвлечься, — замечает Мархосиас, извлекая из кармана небольшой пакетик. — Какие-то колеса, позволяющие расслабиться.

Тейлор оглядывается на Рикко, смотрящего на нас во все глаза из-за стойки поверх голов клиентов. Она усмехается, толкая приятеля локтем.

— Спрячь это, — бормочет она.

Фрэнни берет Тейлор за руку.

— Пожалуйста, Тэй. Пойдем с нами.

Тейлор награждает ее выразительным взглядом, и раздражение явно читается на ее лице.

— Хм… нет.

Она отнимает руку у Фрэнни и обнимает Мархосиаса. Он обнимает ее за плечи, и они направляются к выходу. Я перевожу взгляд на Фрэнни, ее взгляд способен убить.

Мэтт

Я нахожусь рядом с Фрэнни, когда она выскакивает из дверей вслед за Тейлор. Я неимоверно зол на Люка за то, что он втянул в это Фрэнни. Ему не стоило позволять ей находиться в такой близости от демона. Она следует за Тейлор и Мархосиасом, обернувшись, когда Люк схватил ее за руку.

— Почему ты не помешаешь им уехать? — выкрикивает она.

Она снова бросается к Тейлор.

— Тейлор!

Ее окрик остается без ответа.

Люк пытается обхватить ее рукой, но она вырывается. Она опускается на тротуар, склонив голову, и боль разрывается где-то глубоко внутри нее. Когда она поднимает взгляд, неоновые вспышки рекламы «Бухты» отражаются на ее мокром от слез лице.

— Мое Влияние ничего не стоит.

Что-то пошевелилось в тени между аркой и Рикко, и у меня есть только секунда, чтобы защитить Фрэнни от внезапно возникшего перед ней демоном.

— Рен, — стонет Люк.

Его взгляд переходит к уходящему Мархосиасу.

— Великолепно. Встреча демонической семейки.

Прежде, чем кто-либо из нас успевает сообразить, Фрэнни вскакивает на ноги, направляясь прямо к Ренориану. Она толкает его, но он почти не сдвигается.

— Ты когда-нибудь оставишь нас в покое?

Люк хватает ее за руку и оттаскивает от него, в то время как я становлюсь между ними. Но грохочущий смех Ренориана откровенно удивляет нас всех. Он переводит взгляд с Фрэнни на Люка.

— Она мне нравится. Маленькая и вспыльчивая.

Фрэнни выворачивается в объятиях Люка, разворачиваясь лицом к Ренориану.

— Ты не получишь никого из нас.

— Пока, — отвечает он, и огонь вспыхивает в его взгляде. — Но я работаю над планом.

Его взгляд перемещается туда, где стою я, невидимый.

— Хорошо. Тогда он уходит.

— Что ты творишь? — Голос Люка строг и сердит, я обернулся, чтобы увидеть, что он держит ее за плечи. — Он мог убить тебя.

Фрэнни выглядит разбитой.

— Он не собирался меня убивать. Я отмечена для небес.

Он отпускает ее.

— Я бы не был так уверен.

— Ладно. Мы должны помочь Тейлор.

Она движется к его автомобилю, сунув руки в передние карманы, когда он отпускает ее.

— Фрэнни, для меня твоя безопасность важнее безопасности Тейлор. Я сделаю все, что смогу, но ты для меня важнее.

На этот раз я согласен с демоном, но это вовсе не означает, что я спущу его с крючка.

Они садятся в Шелби, и я располагаюсь на заднем сидении.

— Замечательный план — защищать Фрэнни, перекусить пиццей вместе с демоном.

Сжав зубы, Люк награждает меня выразительным взглядом в зеркале заднего вида.

— Тебе тоже стоит подумать о своих обязанностях, вместо того чтобы фантазировать о том, как потерять крылья, — рычит он.

Фрэнни переводит яростный взгляд с меня на него.

— Знаете что? Идите вы оба к черту! Я сама в состоянии позаботиться о себе.

Я откидываюсь назад.

— Фрэнни, я знаю, что ты вполне в состоянии надрать задницу демону, но стоит быть разумной. Тебе не стоит подходить к Мархосиасу или к Ренориану. О чем ты думала?

Ее глаза потемнели, и тень скользнула по ее лицу.

— Я должна помочь Тейлор. — Она опустила взгляд и прикусила нижнюю губу. — Это моя вина. Он использует ее, чтоб добраться до меня. — Она переводит взгляд обратно на Люка. — Я использовала свое Влияние на ней. А она собиралась идти с нами. Затем он сделал это с ее лбом, и она передумала. Что это было?

— Он использовал на ней зачистку разума. Это один из самых мощных методов, которые мы используем для того, что влезть кому-то в голову. Но помни, Фрэнни. Даже влияя на ее сознание, он не в силах заставить ее делать то, чего она сама бы не хотела.

Она со стоном опускает лицо в ладони и молчит оставшуюся часть пути, погруженная в собственные мысли. Я уверен, что Фрэнни размышляет о Тейлор, а Люк думает о Фрэнни.

А мои мысли остались в квартире. Каждая секунда кажется пыткой потому, что я не могу ощутить, как ее заплаканное лицо успокоится на моей груди.

Кто-то преследует ее. И если он был на вечеринке, он, вероятнее всего, демон. Я должен выяснить, как защитить ее.

Что демон хочет от Лили? Ее душа и так отмечена для ада.

Я знал это с той минуты, как впервые увидел ее. Возможно, случилось что-то, что она не может контролировать.

Но быть отмеченным Адом обычно не означает, что демоны будут вас преследовать. Большинство смертных, отмеченных Адом, живут всю жизнь, даже не подозревая об этом. Я задыхаюсь, когда я думаю о единственной логической причине, по которой демон преследует отмеченную душу.

Они хотят ее сейчас. Этого парня послали, чтобы забрать её. Он не получит её. Я не дам ему забрать её. Она не будет принадлежать Аду. Но как я смогу защищать Фрэнни и Лили? Даже я не могу быть в двух местах одновременно.

Даже размышляя о своем, Люк безупречно доставил нас по адресу.

— Хочешь, чтобы я зашел к тебе? — спросил он.

— Нет, — отвечает Фрэнни, но не собирается выходить.

Она смотрит на него, и слезы катятся по ее щекам. Он обнимает ее и покрывает поцелуями, и мне совсем не хочется тут оставаться. Я перемещаюсь на подъездную дорожку, и жду, когда они закончат прощаться.

Когда Фрэнни, наконец, выходит из автомобиля и проходит мимо меня, глаза у нее выглядят заплаканными. Она идет к дому, в то время как Люк уезжает. Оставаясь невидимым, я стою перед домом, находясь в борьбе с самим собой.

Я должен остаться, но мне так хочется уйти.

Я захожу на крыльцо, как только вспыхнул свет в комнате Фрэнни. Она в безопасности под защитой своего отца. Никто не сможет до нее добраться.

Я пытаюсь отделаться от чувства вины, направляясь к двери Лили, и стучу. Я слышу, что кто-то движется за дверью, но она не открывается.

— Лили? Это я, Мэтт, — говорю я через дверь.

После паузы, которая показалась мне вечностью, засов задвигался, и дверь приоткрылась. Лили приводит меня в замешательство, но не говорит ничего. Дверь открывается шире, и Лили без слов берет меня за руку и тянет через порог. Когда дверь закрылась, и засов оказался на месте, она тащит меня к кушетке. Я сажусь, и она сворачивается у моего бока. Я прильнул своим лицом к ее волосам и держу ее, пока она не засыпает.

Глава 16

Проклятие

Фрэнни

— Я не собираюсь сидеть, сложа руки, и позволять какому-то демону делать с Тейлор бог знает что.

Я ударилась лбом о стол Люка.

— У нее был выбор, Фрэнни, — говорит Люк.

— Но он же с ней из-за меня!

Я сражалась с чувством вины с тех пор, как в воскресенье вечером Тейлор ушла из «Рикко». Я не могу заснуть, и чувство тошноты не отпускает меня. Но также я была не в состоянии есть всю неделю, так что меня точно не вырвет. Я должна ей помочь, но она даже не хочет разговаривать со мной. Она не отвечает на звонки, ее никогда нет дома, когда я стучусь в ее дверь.

И это глупое Влияние… я испробовала все, что могла придумать: сказала ей, чтоб она держалась подальше от Марка; сказала, что он ей не нужен; просила позвонить мне. Это было почти неделю назад, но телефон так и не зазвонил.

Может быть, я и обладаю Влиянием, но я не могу контролировать его, что делает его практически бесполезным. Люк опускается на стул возле стола рядом со мной и берет в свои ладони мою руку.

— Зачем Тейлор и Лили интересовались демонами?

— Что?

— Они приходили в воскресение в библиотеку. Брали книги о демонах и черной магии, копировали формулы.

Все внутри у меня сжимается.

— Я не знаю, — выдыхаю я обреченно. — Так что же Марк пытается сделать? Каким образом он собирается добраться до меня через нее?

— Я бы могу предположить, что, находясь рядом с тобой, он имеет возможность изменить твой статус, но то, что Тейлор решила порвать с тобой, разрушит его дьявольские планы.

Он что-то недоговаривает, но я и без того понимаю, что Тейлор в опасности.

— Может, она в курсе? И поэтому они изучали что-то о демонах?

Люк хмурится.

— Надеюсь, что нет.

— Почему?

— Ты сама понимаешь почему, Фрэнни. Если она знает, кто он, то она заодно с ним…

— О Господи! Он собирается изменить ее?

Кровь внезапно отливает от моего лица, и все вокруг кажется серым. Люк обеспокоенно смотрит вдаль и качает головой.

— Возможно.

— Может быть, нам действительно стоит сделать то, что ты предлагал. Уехать и скрыться на какое-то время, он бы тогда оставил ее в покое?

Он смотрит на меня, и его взгляд снова теряется вдали.

— Возможно.

Я подскакиваю от неожиданного телефонного звонка, и когда я проверяю его, довольное лицо Тейлор ухмыляется мне с экрана. Я тут же отвечаю.

— Тэй.

— Марк полагает, что я несправедлива к тебе.

Как только я услышала ее голос, я ощутила серьезное облегчение.

— Что ты имеешь в виду?

— Он говорит, что не стоит обвинять тебя. Ты все еще считаешь его таким же подлецом? — ехидничала она.

— Извини.

— Да ничего страшного. В общем, он пригласил вас обоих на вечеринку, ребята. Вечером. В десять.

Я глянула на часы. Они показали 9:15.

— Замечательно. Где?

Я записываю адрес, который она диктует.

— Увидимся там, — произносит она и вешает трубку.

Это слишком тяжело, и когда около меня появляется Мэтт, я подскакиваю снова.

— А постучать в дверь? Не пробовал?

Он смотрит на запись на столе, широко распахнув глаза.

— Это там была та вечеринка. В этом месте полно демонов. Это ловушка, Фрэнни. Ты не можешь пойти туда.

Я смотрю на него.

— Черт возьми, я и не собиралась.

Люк

Мэтт прав. Фрэнни не может пойти, а я могу.

— Мы отправимся туда с Мэттом, — говорю я. — Нам вдвоем будет проще, как войти, так и выйти.

— Ты знаешь, как я серьезно отношусь к этому, мачо. Вместо того чтобы помочь, ты вечно все портишь. Взять хотя бы дедушку. Ты такой же человек, как и я, и ты знаешь, что я могу оказывать на тебя воздействие. Почему же ты так уверен, что это безопасно для тебя? Может, это мне стоит отправиться, чтобы защитить тебя.

Она заупрямилась, но…

— Не я являюсь их целью.

— Прекрасно. Значит я — их цель. И что же они смогут сделать? Я отмечена небесами, и я не думаю, что это так легко изменить за те пять минут, что нам понадобятся, чтобы войти и вытащить оттуда Тейлор.

Наблюдая за Фрэнни вполглаза, я размышляю о библиотеке — вспоминаю, как Тейлор и Лили склонились, словно заговорщики.

— Возможно, нам стоит взять с собой Лили. И вам вдвоем будет проще уговорить Тейлор оставить Марка.

— Нет! — Вскрикивает Мэтт, и мы оборачиваемся к нему. Он опускает взгляд в пол, старательно изучая свои ботинки. — Ее преследует какой-то демон. Она и так напугана. Для нее не безопасно появляться там.

— Появляться где? — Лили стоит в дверном проеме. Она оглядывает наши удивленные лица. — Прошу прощения, дверь была открыта.

Я не уверен в этом, так как сам ее закрывал. Я незаметно рассматриваю ее. Она опять одета в свой серый тренировочный костюм. Выражение лица Мэтта теплеет, он подходит и берет ее за руку, какое-то время смотрит ей в глаза, потом оборачивается и впивается в меня взглядом.

— Нигде. Так ерунда.

Если я нуждался в большом доказательстве увлечения Мэтта, то он просто подарил его мне. Нельзя перепутать при взгляде в его глаза. Лили для него важнее. Он потерял свой объект внимания.

Фрэнни прочистила свое горло.

— У Тейлор неприятности. Мы должны пойти на вечеринку за ней. Это в доме того парня…

Ее лицо изменилось, тревожные складки появились между бровей, уступая место морщинкам, поскольку она подняла брови.

— Там, где вы, ребята, были на вечеринке той ночью, — произносит она, переводя взгляд от Лили к Мэтту.

На лице у Мэтта читается отчетливое выражение вины. Все еще хуже, чем я предполагал. Я смотрю на него в упор.

— Просто замечательно.

У Лили тоже обеспокоенное выражение лица.

— Тейлор не собирается уходить оттуда? Нам нужно идти за ней. — Она разворачивается и направляется к двери.

Фрэнни, Мэтт и я следуем за ней вниз. Я лучше понимаю, во что мы ввязываемся.

— Что тебе известно о тех парнях? Тех, что устроили вечеринку? — спросил я.

— Не много, — отвечает она, сбегая вниз по лестнице. — Тейлор сказала, что ей рассказал об этом месте парень, в которого она влюблена. Говорил, что собирается выступать там вместе с группой. Я пригласила Мэтта и мы пошли, но это было немного жутковато, а потом Мэтту нужно было срочно уйти, так что я взяла Тейлор, и мы уехали.

Я снова бросаю негодующий взгляд на Мэтта, пока мы подходим к грузовику Лили. Он садится и закрепляет ремень безопасности, не смотря мне в глаза.

— Следуйте за мной, — сказала Лили и включила зажигание.

Я смотрю на Фрэннни, пока мы выезжаем вслед за Лили с автостоянки.

— Теперь ты мне веришь?

Она внимательно смотрит на меня.

— Ты о чем?

— Мэтт и Лили. Что-то происходит между ними.

Она придала своему лицу отстраненное выражение.

— Они друзья, и что с того?

Я качаю в ответ головой.

— Больше, чем просто друзья.

Она отводит взгляд, уставившись в ветровое стекло, наблюдая за маячившим перед нами оранжевым грузовиком.

— Ты так считаешь?

Кажется, ее это не слишком удивило, как должно было бы, если бы она была не в курсе. Она смотрит почти с надеждой в глазах.

* * *

Мы въезжаем на территорию малоприятной части города и вскоре выходим. Лили и Мэтт встречают нас возле авто. Несколько секунд спустя я замечаю Ренориана, подпирающего стену. Я надеюсь, что сегодня он прибыл сюда не ради нас.

— Готовы? — спросила Лили.

Я посмотрел на Фрэнни, умоляя ее взглядом остаться в машине с Мэттом.

— Даже не думай, — заявила она, выбираясь из машины на улицу, где грохочет музыка.

Мы вошли в темную комнату. Даже невзирая на ревущую музыку, ощущение тишины поглотило пространство. Примерно половина голов оборачиваются к нам. Большая часть демонов мне не знакома, но их глаза выдают их, а некоторых я узнаю. Эндрюс здесь. Интересно. Он существует с тех пор как существует общество. Я даже не удивлен, что он воплощен среди смертных. Его команда занимается именно тем, что создает иллюзии про Геену Огненную, наполненную серным газом, которыми людей потчует церковь. Но это не особо отпугивает смертных от нас. Часть присутствующих направляются к нам. Истинная суть проглядывается сквозь человеческую форму где-то на самом краю восприятия.

— Люцифер. Какой приятный сюрприз. — Удивленная улыбка расплывается на его лице. — И ты привел с собой развлечение.

Мэтт подходит ближе к Лили.

— Мархосиас прислал личное приглашение. Как мы могли отказаться? — отвечаю я.

Остальные окружают нас плотным кольцом, и Фрэнни инстинктивно готовиться к обороне. Я беру ее за руку.

— Все в порядке.

— А это твой друг. — Он протягивает руку к лицу Фрэнни.

— Где Мархосиас? — спрашиваю я, загораживая собой Фрэнни.

Его улыбка превращается в похотливую усмешку, когда он опускает руку.

— Сейчас он занят. Сожалею, но тебе придется наслаждаться моим обществом.

Толпа дружно гогочет. Я беру Фрэнни под руку и протискиваюсь мимо Эндрюса и его фаворитов. Мы оглядываем в комнату в поисках Тейлор. Группа играет, но их нигде не видно. Мэтт дотронулся до моего плеча, указывая на дверь, ведущую в кухню. Мы направляемся туда, пробираясь сквозь потные тела.

Фрэнни замирает возле меня, затаив дыхание. В свете флуоресцентных вспышек от лампы, закрепленной где-то сверху, невзирая на ее скудность, сцена просматривалась четко, словно в ясный день. Все столы были вынесены, кое-где торчал задранный линолеум, в стенах зияли дыры и торчали трубы. Единственным предметом мебели являлся стол в центре комнаты. Стол, усыпанный зажигалками, пустыми бутылками. Недопитая бутылка Джека Даниэлса, одиноко стояла в стороне.

На краю стола сидела Тейлор, откинувшись назад и опершись руками в столешницу. Голова ее была запрокинута, глаза прикрыты, юбка задралась до самой талии. Ногами она обхватила Мархосиаса. Лили резким рывком оттащила Мархосиаса от Тейлор.

— Какого черта? — возмутился он, застегивая джинсы.

Тейлор выглядела совершенно опустошенной — изможденное лицо, поникший взгляд, устремленный куда-то вдаль. Она огляделась, не понимая, что происходит, и рванула юбку вниз. Затем Мэтт вместе с Лили помогли Тейлор слезть со стола.

— О, Боже, — произносит Фрэнни, пресекая комнату, бросаясь к Тейлор прежде, чем я успеваю ее остановить. Тейлор даже не узнает ее, когда Фрэнни обнимает ее и ведет ко мне. Когда Мархорсиас замечает меня в дверном проеме, усмешка расползается на его лице.

— Да ладно тебе, не порть вечеринку. Раньше ты так же развлекался, Люцифер. Что с тобой такое произошло?

Я поражен мыслью о том, что я представлял собой прежде. Гнев Мархосиаса проникает в меня, циркулируя во мне, превращаясь в жгучую кислоту. В четыре шага я оказываюсь рядом с ним. Я хватаю его за ворот рубашки и припечатываю спиной к стене.

— Оставь Тейлор в покое.

Он вскидывает бровь.

— Ты не в состоянии удержать всех смертных возле себя, Люцифер.

Я мельком смотрю на Лили, надеясь, что она слишком занята Тейлор, чтобы понять, что Мархосиас только что сказал. Она вместе с Фрэнни выводят Тейлор из темноты вечеринки. Я снова прикладываю Мархосиаса о стену.

— Не прикасайся к ней больше.

— Ты опоздал. Я показал ей.

Его человеческий образ начинает мерцать, обнажая демоническую суть, красный огонь блеснул в его глазах, на его темно-красной коже, угловатых особенностях тела сатира, заканчивающегося копытами, и обязательным атрибутом — короткими черными рогами.

— Я показал ей, и она продолжала настаивать.

Я отшвыриваю его к стене, не в состоянии скрыть расстройство, что не способен заставить его по-настоящему ощутить боль, и, оставив его, выхожу из кухни, перехватив в двери Фрэнни вместе с остальными. Фрэнни с Лили почти волокли на себе Тейлор, за ними шагал Мэтт, внимательно следя за демонами, которые толпились, наблюдая наш выход.

— Она в порядке? — спрашиваю я, понимая, что она далеко не в порядке.

Она принадлежит аду.

Фрэнни попыталась скрыть бегущие по ее лицу слезы. Она не ответила.

— Они инициировали «Дыхание дьявола». Она серьезно влипла, — ответила Лили.

Когда я оглядываюсь, то понимаю, почему мы привлекли столько внимания.

Эндрюс. Он встал в дверном проеме, блокируя нам выход.

— Уже покидаете нас? — спрашивает он, взметнув брови в наигранном удивлении.

Мы продолжаем двигаться в его направлении, и, когда мы подходим к двери, он выходит вперед, за его спиной маячит Чекс в качестве поддержки снаружи.

— Люцифер, ты и твой… сияющий друг, — он кривит рот при взгляде в сторону Мэтта, — можете уходить, когда пожелаете. Но леди… — дикая усмешка отражается на его лице, подразумевая нечто отвратительное, — …останутся.

В то время, как он это произносит, он не сводит глаз с Фрэнни.

— Подумай еще раз, — отвечает Мэтт, заслоняя собой Лили.

Воздух наполняется статическим электричеством. Я фактически вижу, как оно танцует на поверхности кожи Мэтта. Лицо Эндрюса мрачнеет, и он впивается взглядом в Мэтта.

— Публичное выступление? Серьезно? Ты уверен, что хочешь этого?

Вспышка, и Мэтт прижимает Эндрюса к стене, его предплечье врезалось в горло Эндрюса. Запах озона остро ощущается в тяжелом ночном воздухе, отчего волосы Эндрюса буквально встают дыбом.

— Да, — отвечает Мэтт, приблизив свое лицо вплотную к Эндрюсу.

Чекс бросается на Мэтта, в его кулаках пляшет пламя, но я делаю выпад, перехватив руку, которую он занес. Выворачиваю ее и швыряю его лицом в пол.

— Фрэнни, уходи! — рявкаю я.

Она вместе с Лили проходят мимо Чекса и выходят наружу, волоча за собой Тейлор, и в этот момент я замечаю Ренориана, стоящего под разбитым уличным фонарем с другой стороны улицы.

— Черт, — ругаюсь я шепотом.

Фрэнни оглядывается на меня, как только они оказываются снаружи.

— Люк…?

— Уходи! — кричу я.

Она несколько растеряна, но, поскольку Лили продолжает двигаться, она следует за ней. Я упираюсь коленом в спину Чекса, ощущая, как возрастает его энергия. Эндрюс изучает Мэтта, в то время как его демонический образ проступает сквозь человеческий облик.

— Мне кажется, компания, в которой ты проводишь последнее время, довольно неприятна, Люцифер.

— Да, мне тоже, но он может пригодиться при случае.

Я выглядываю за дверь, и вижу, что девочки почти добрались до Шелби. Я киваю Мэтту, и мы отпускаем демонов, выскакивая наружу. Мэтт кидает электрический разряд в качестве предупреждения, и я надеюсь, что достаточно тонкий, для восприятия человеческим глазом.

Однако, если он начал швырять молнии, значит, он настроен решительно. Мы отступаем к автомобилю, и Фрэнни достает ключи. Фрэнни и Лили загружают Тейлор на заднее сидение Шелби; затем Лили мчится с Мэттом к ее грузовику, стоящему поперек улицы. Я смотрю сквозь заднее стекло и вижу, что к Ренориану подходят Эндрюс и Чекс, и мне жутко хочется узнать, какой новый ад эти трое сотворят в отместку.

Мы с Фрэнни ныряем в автомобиль и закрываем двери. Я украдкой бросаю взгляд, и мы с визгом трогаемся с места. Я смотрю на Фрэнни, закрывшую лицо руками и отчаянно рыдающую. Мое сердце застревает у меня в горле, поскольку я знаю, что она будет винить в этом себя. И она еще не знает худшего. И я не намерен ей этого сообщать.

Мэтт

Мы приносим Тейлор к Люку, и он тянет меня в сторону:

— Она не должна знать о Тейлор, — говорит он мне с предостерегающим свирепым взглядом, затем глядит на Фрэнни, когда та ведет Тейлор в ванную.

— Она должна знать. Если она настаивает на том, чтобы ее спасти, она только собирается подвергнуть себя опасности.

— А ты не думаешь, что она будет пытаться «спасти» ее, если она узнает об отметке Тейлор? Будет только хуже. Она будет винить себя.

— Ты должен рассказать ей, — говорю я, тогда как Тейлор замутило над унитазом.

— Не сейчас.

— Скоро, — сказал я.

Лили подходит к Люку сзади:

— Я передала Тейлор Фрэнни. — Она взмахнула рукой в направлении ванной и состроила мину. — И меня не тошнит, так что я пойду.

— Я провожу тебя, — говорю я.

Она смотрит на меня.

— Тут дойти-то тридцать футов. Думаю, я справлюсь и сама.

— Я пойду с тобой, — настаиваю я, когда она поворачивается к двери.

Люк сердито смотрит на меня и направляется в ванную. Я выхожу в прихожую за Лили.

— Ты видела этого парня? Он был там?

Она качает головой, когда поворачивает ключ в замке.

— Я даже не смотрела.

— Я хочу, чтоб ты держалась подальше от этих парней. Дай мне свой номер телефона.

Она смотрит вниз, переминаясь с ноги на ногу, словно изучает их, проводя пальцами по линолеуму.

— Я не могу себе его позволить.

Паника тонкими змейками расползается по мне. Они не придут, достаточно того, что произошло сегодняшним вечером, они уже преследовали Лили. Она — легкая добыча для участников вечеринки. Один смертный уже отмечен адом. Потом они доберутся и до нее.

— Я хочу знать, встречался ли тебе кто-нибудь из них на работе, или еще где.

Она мельком глянула в коридор, прежде чем войти в дверь. Я прохожу за ней вслед.

— Этот не самое безопасное для проживания место, ты же понимаешь.

Она поворачивается и смотрит на меня.

— Это все, что я могу себе позволить.

— И некому тебе помочь?

— Я давно уже самостоятельна. И с колледжем мне также никто не помогает. Мне хватает стипендии, чтобы оплатить обучение, но моя работа в КвикМарте не слишком прибыльна и целиком уходит на аренду.

Я вижу, как она запирает дверь на все засовы и проходит на кухню. Она подходит к холодильнику и достает из него две колы. Я отвинчиваю крышку и сажусь на кушетку.

— А как насчет твоей семьи? — спрашиваю я.

Она скользит на кушетку рядом, и я ощущаю, как нарастает электрическое напряжение внутри меня, когда она опускается рядом со мною.

— Обо мне некому позаботиться. Я не знала своих отца и мать. — Ее тело напрягается, словно сжимаясь в объеме.

Я ощущаю, как сжимается все внутри меня. Мне очень хочется помочь ей, но я не знаю как. Я обнимаю ее и притягиваю к себе, нежно поглаживая по волосам. Когда она начинает плакать, мне хочется поцеловать ее, чтобы ее слезы исчезли. Но я сдерживаю себя. Она прячет лицо, уткнувшись в мое плечо, и горько рыдает. Когда она прекращает плакать, я спрашиваю:

— Может, хочешь поговорить об этом?

Она поднимает голову с моего плеча.

— Не думаю, что в этом есть необходимость.

— Ну, если ты надумаешь — когда-нибудь — то у меня довольно большие уши и маленький рот.

Она почти улыбается.

— Возможно, уши у тебя и великоваты, но твой рот довольно привлекателен.

Она склоняется ко мне, и ее губы касаются моих, и я готов поклясться, что, подобно взрыву дьявольского огня, страсть пронзает все мое человеческое обличие. Я не понимаю, что творю, но только одному Богу известно, как же я хотел этого. Я разрываюсь между тем, чтобы плотнее прижать ее, или же отстраниться. Но я не в состоянии оттолкнуть ее. Я просто не могу заставить себя сделать это. Я целую ее в ответ, и помимо страха, ощущаю, что словно растворяюсь в ней; огонь, распространяющийся по поверхности моей кожи, разливается теплом внутри меня. Я глубже погружаюсь в поцелуй, отчаянно пытаясь слиться с ней воедино, отдаваясь своему первому поцелую со своей первой подругой, желая, чтобы он длился вечно.

Когда она отстраняется, первые секунды я ожидаю карательных мер, что кто-то вот-вот появится и отберет мои крылья. Так как никто не появился, я вздыхаю с облегчением и замечаю, как внимательно на меня смотрит Лили.

Ее глаза кажутся такими же испуганными.

— Извини, — сказала она. — Я думала…

Я останавливаю ее пальцем, касаясь ее теплых, влажных губ.

— Ты права.

Мои мысли снова путаются, острые ощущения наполняют меня от ее прикосновения. Все желания обостряются — желания, которых я не имел права иметь.

Не имел? С Лили? А если это и вправду любовь, а не банальная похоть, я утрачу свои крылья? Я действительно люблю ее. Я полюбил ее, как только впервые увидел.

Я склоняюсь к ее лицу, нежно поглаживая ее по щеке. Когда страх исчезает, я могу сконцентрироваться на ней и вложить все, что ощущаю, в это прикосновение. Мы снова целуемся и то, что я ощущаю… не похоже на то, что я когда-либо испытывал. Я ощущаю, как меня переполняют чувства, и, прежде чем успеваю сообразить, мой рот открывается, и я произношу:

— Я люблю тебя, Лили.

Она вскакивает с кушетки, широко распахнув глаза.

— Что?

Собственное сердце застревает у меня в горле.

— Прости, я имел в виду…

— Ты подразумевал не это. Я понимаю, — сказала она, опуская свои ресницы.

Я медленно отделяю себя от подушек и поднимаюсь, не будучи уверенным в правильном ответе. Но я не могу солгать.

— Я действительно имел это в виду. Прости, мне не следовало этого говорить.

Она выглядит еще более ошеломленной и отступает. Мы так и стоим, уставившись друг на друга, словно целую вечность, затем она неожиданно разворачивается и убегает в ванную. Пытаясь как-то помочь ей, я отправляюсь следом, но она, достигнув двери, преграждает рукой мне путь.

— Просто дай мне секунду, хорошо?

Поскольку она закрывает дверь, я возвращаюсь обратно на кушетку. Мне хочется быть к ней ближе, пройти невидимым сквозь стену, чтобы узнать, что с ней, но я приклеиваюсь к подушкам, поскольку она попросила меня.

Вернувшись из ванной, она опускается рядом со мной на кушетку. Слеза катится по ее щеке. Я стираю ее и целую снова.

— С тобой все в порядке?

— У меня не было никого… никто никогда не любил меня прежде.

— Я люблю тебя, — говорю я, и притягиваю ее ближе.

Она прижимается ко мне, и я обнимаю ее. И я знаю, куда меня это может завести.

Глава 17

Первородный грех

Фрэнни

Тейлор в душе, и мне приходится постоянно заглядывать туда, чтобы убедиться, что она находится в вертикальном положении. Я привезла ее к себе домой вчера вечером, было уже достаточно поздно, чтобы звонить ее маме, и она осталась. Я дважды за ночь провожала ее в ванную, в середине ночи отводила в туалет, и остальную ее часть провела, обнимая ее, поскольку ее сотрясала дрожь.

Я сняла влажное полотенце с волос и запустила его в Мэтта, растянувшегося на моей кровати.

— Ты думаешь, с Тейлор все будет в порядке?

Я могу поклясться, что гнев вспыхнул в его глазах, прежде чем они погрустнели.

— Я не знаю. Она реально… опорочена. Я полагаю, что демон сотворил еще кое-что, кроме того, что ты видела.

От дурного предчувствия у меня скрутило живот.

— Ты должна спросить об этом своего парня, — сказал он, его голос был кислым.

Я стрельнула в него взглядом.

— Что Люк может знать об этом?

— Все. Он один из них.

— Прекрати, Мэтт, — ощетинилась я. Его глаза сузились, и голос стал похож на рычание.

— Он лжет тебе, Фрэнни.

— Это не так! Но, говоря о лжи, он думает, что что-то происходит между тобой и Лили.

Мэтт не отвечает.

— Ну, так… что?

Он не смотрит на меня.

Я вижу, как он борется, чтоб не ляпнуть чего-нибудь лишнего, но он не может солгать. Я чувствую, как смягчаюсь, так как вспышка надежды озаряет мой разум.

— Итак, как это должно работать, верно? Мы могли бы… я не знаю…

Он опускает голову и безжизненно глядит на меня со страдальческой полуулыбкой.

— Нет.

— Почему нет? Люк со мной.

Я слышу надежду в моем голосе, и я знаю, что это эгоистично.

Действительно ли правильно надеяться, что он может иметь жизнь?

— Это невозможно, как бы сильно я этого ни хотел.

— Почему нет? Это не опасно.

Он вскакивает с кровати и прожигает меня взглядом. От подскочившего напряжения волосы на моих руках поднимаются дыбом, и комнату наполняет запах озона. Его голос похож на рычание.

— Не говори мне об опасности. Этот демон получает все, а я не получаю ничего.

Его глаза широко распахиваются, на лице застывает маска от полученного шока, в то время как у меня внутри все переворачивается. Я не могу поверить, что Мэтт просто сказал это. Не только, ЧТО он сказал, но и КАК он сказал это. И одного взгляда на его лицо достаточно, чтобы понять, что он тоже не может в это поверить.

— Я… — начинает он, но замолкает, в потрясении теряя дар речи.

Он подносит ладони ко лбу и потирает его.

— Мэтт… Я..

Что? Мне жаль?

Я опускаю ресницы, разглядывая собственные руки.

— Так не должно быть.

Он снова садится на кровать.

— Ну, это так, — произносит он устало.

Я опускаюсь на свое рабочее место, осторожно поглядывая на него.

— Ты ошибаешься насчет Люка, — говорю я, осознавая, что он меня не поймет, но понимаю, что мне все равно необходимо это сделать. — Он сейчас смертный. Так же, как и я.

Он глубоко вздыхает, не отрывая от ковра взгляд.

— Он никогда не был таким, как ты.

— Ты ошибаешься. Люк любит меня. Он человек. Он никогда не сделает чего-нибудь, что ранит меня.

— Возможно, — уступает Мэтт. Уголок его рта поднимается в утомленной полуулыбке. — Но он не сможет защитить тебя.

— Хорошо… возможно. Но ты ведь можешь при помощи света? Ты же не станешь использовать это против него?

Он снова вздыхает, встречаясь со мною взглядом.

— Если он сам не напросится. И думаю, что не стану сожалеть об этом.

Я закатила глаза.

— Если ты собираешься преуспеть во всех этих штучках ангелов-хранителей, то тебе нужно понимать, кто настоящий враг. И это не Люк.

— Кстати говоря, об этом. Ты забываешь, что я профессионал. Я думаю, что я немного больше разбираюсь в характерах людей, чем ты. — Снова закатив глаза, я не могу сдержать улыбки. — Или мне напомнить тебе?

В его глазах зажигается огонек и на долю секунды мне кажется, что ответит да.

Он откидывается на кровати.

— Нет. Нет.

— Потому что я считаю, что Тейлор нуждается в тебе больше, чем я.

Взгляд Мэтта утратил выражение, и он смотрел куда-то за окно.

— Мне нужно, чтобы ты кое-что сделала для меня.

Он отвернулся от окна, и невообразимое отчаянье сквозило в его выражении лица.

— Да? — Спрашиваю я осторожно.

Он резко оборачивается и тут же исчезает, поскольку в комнату входит Тейлор, завернутая в мой халат, с мокрым полотенцем на волосах.

Она все еще похожа на смерть: уставшая и слишком вымотанная, с огромными темными кругами под опустошенными серыми глазами, и пепельного цвета кожей.

— Ты собираешься сделать это? — спрашиваю я ее, поднимаясь.

— Может быть, — ее голос угрюмый. Она не смотрит на меня.

Я обнимаю ее, при том, что все это кажется мне нереальным.

— Я не позволю ему снова обидеть тебя.

Она отстраняется и впивается в меня взглядом, затем подхватывает свою одежду, лежащую на полу.

— Да, конечно.

— Ты сможешь дойти до дома? Ты можешь провести день здесь, если хочешь.

— Я в порядке.

Она надевает рубашку через голову. Я не знаю, что еще сказать. Нельзя сказать, что она и в самом деле в порядке, но я не знаю, чем еще ей помочь.

— Ты уверена в этом?

Она оборачивается ко мне и выплевывает:

— Отвяжись от меня, Фрэнни!

Выражение ее лица переполнено ненавистью. Я только и могу, что ошеломленно смотреть на нее.

— Я сыта по горло твоей ханжеской заботой, твоей невообразимой благодетельностью.

— Тэй, я просто хочу помочь тебе.

— Ну, тогда ты можешь сделать это — просто оставь меня в покое.

Она натягивает юбку, чуть не упав. Она резко отталкивает меня, когда я пытаюсь ее поддержать.

— Я ухожу.

— Тэй…

Она бросает на меня убийственный взгляд и направляется к двери.

— Отвяжись от меня!

Внезапно я прихожу в бешенство:

— Ты понятия не имеешь, чего нам с Люком стоило забрать тебя оттуда.

— Я не просила тебя об этом. Я этого не хотела.

— Ты не понимаешь, кто он, Тэй.

Ее глаза темнеют, в то время как лицо принимает враждебное выражение.

— Я прекрасно понимаю. Оставь меня в покое.

— Нет. Я не могу.

Она разворачивается и стремительно спускается вниз по лестнице.

— Да, пошла ты, сама знаешь куда, — бросает она, даже не обернувшись.

— Прекрасно! Знаешь что? Катись ты к черту! — кричу я ей в след.

Мои слова тонут в оглушительной тишине, после того как хлопает входная дверь. На нижней площадке лестницы появляется мама, устремив на меня свой вопросительный взгляд. Я качаю головой и возвращаюсь назад в свою комнату, где шлепаюсь на кровать и уставляюсь в потолок. Слезы стекают по моим вискам, и я отчетливо осознаю, какая же я идиотка.

Тейлор просто не в состоянии сейчас о чем-либо думать. Она нуждается в моей помощи. Боже, я жалею, что Гейба здесь нет. Он бы знал, что нужно сделать.

И, когда я так думаю, я ощущаю запах лета, снега и чувствую, как нечто похожее на перо касается моей щеки. Кажется вот-вот, и мое сердце совсем остановится, но, словно опомнившись, оно возвращается к обычному ритму.

Я медленно сажусь и оглядываюсь вокруг.

— Гейб, — шепчу я пустой комнате, мои глаза открыты, а сердце колотится.

Но ощущение исчезает так же быстро, как и появляется, и я чувствую себя еще более одинокой, чем когда-либо. Я лежу здесь вечность, желая Гейба и пытаясь решить, что делать. Наконец я поднимаюсь с кровати и натягиваю свои старые джинсы и футболку.

— Мам, я к Тейлор, — роняю я, проходя через общий зал, и выхожу, не дождавшись ответа.

Я мчусь к дому Тейлор, но дверь мне открывает Трев.

— Привет, Трев. Могу я поговорить с Тэй?

— Ее нет.

Мой желудок сжимается.

— Она не пришла домой?

— Она заходила на пять минут в свою комнату. Но потом подъехал парень, и она выбежала к нему. Она села в его машину, и они уехали.

Я достаю телефон, пытаясь дозвониться ей, но звонок переключился на голосовую почту.

— Дерьмо.

— Что?

— Этот парень — не лучшая для нее компания, Трев.

Я чувствую тошноту, когда думаю, что он с ней сделал.

— Я его даже как следует не разглядел. Он просто забрал Тейлор.

Я спускаюсь по лестнице.

— Я должна найти ее. Позвони мне, если она придет домой, — кричу я через плечо и бегу по тротуару. Когда я возвращаюсь домой, я запрыгиваю в мою машину и направляюсь к Люку.

Мэтт

До вчерашнего дня я не думал о том, что сказала Фрэнни несколько недель назад. Но после случившегося с Лили эта мысль не выходила у меня из головы весь день: способность Фрэнни казалась мне единственным выходом. Если бы у нее получилось, может быть я мог остаться с Лили — получил бы все, о чем мечтал.

Ей удалось изменить демона, почему не сможет меня?

Я уже ощущаю, как меняюсь. Я переживаю ощущения, которые не должен чувствовать, даже представления о них иметь, когда я остаюсь с Лили. Я смотрю на Фрэнни. Она хмурится, глядя в ветровое стекло, погрузившись в собственные мысли. Я откашливаюсь, откидываюсь на спинку сидения, и начинаю, как и репетировал:

— Помнишь, ты говорила, что можешь превратить меня в смертного?

Она смотрит на меня, и ее угрюмость рассеивается прямо на глазах, сменяясь осторожностью.

— Да.

— Я хочу, чтобы ты сделала это.

Ее глаза в изумлении распахиваются, затем огорченное выражение появляется на ее лице.

— О, Мэтт… ты знаешь, как бы я хотела этого, но я думаю, что у меня ничего не выйдет.

— Почему нет? — Я слышал собственный голос, обращенный к Фрэнни в надежде, что она ошибается.

— Мое Влияние исчерпало себя. Я полагала, но… — Она расстроенно качает головой. — Это… я не могу сделать этого. Я не могу позволить собственному отчаянью вмешиваться, хотя понимаю, что другого выбора у меня нет.

— Ты сказала, что хочешь мне помочь… у тебя появилась такая возможность. Это твой шанс.

Я ощущаю, как напрягается мое лицо от отвращения, которое я испытываю к себе в данный момент. Я не могу смотреть на нее, понимая, что пытаюсь манипулировать ей. Я даже не представлял, как далеко я способен зайти. Когда я наконец поднимаю взгляд, то замечаю ее профиль и слезу, катящуюся по ее щеке. И она смахивает ее тыльной стороной ладони.

— Что я должна буду сделать?

— Я просто хочу этого, и полагаю, что ты знаешь, как оно работает, лучше чем я.

Рыдание вырывается из ее горла.

— Но я не всегда получаю то, чего желаю, невзирая на усилия… — Она указывает рукой в мою сторону. — Я всегда хотела тебя вернуть.

— Может, именно поэтому я и стал твоим ангелом-хранителем, но, я думаю, что тебе следует хотеть меня не просто «вернуть», полагаю, что тебе следует желать вернуть меня смертным — человеком.

Она неуверенно поднимает на меня взгляд.

— Я…

— Просто думай об этом, — перебиваю ее я.

Она так и сделает. Я уверен. Я ощущаю ее чувство вины, плотным одеялом окутавшее ее душу. Такую же истерзанную, как моя. Боль, пульсирует внутри меня не только от отвращения к себе. Потому что моя душа болит о Лили, и только так я смогу быть с ней вместе.

Фрэнни тоже этого хочет. Она бы меня непременно поняла. Напряжение внутри меня ослабляется. По сути, я не сделал ничего дурного, действительно — просто попросил ее сделать то, что она и так хотела.

Мы въезжаем на автостоянку Люка. Она выключает двигатель и так и сидит какое-то время, затем оборачивается ко мне.

— Я попробую, — произносит она.

Я выхожу, чтобы она не видела, как восторг сияет на моем лице. Мне кажется, что я весь сияю. Она выходит из автомобиля, и я возвращаюсь в реальность. Я просто не в силах остановиться. Настолько сильно желание. Я буквально представляю, как обнимаю Лили, и она нежно касается меня, целует меня… По всему моему телу прокатывается волна дрожи. Мы могли бы уехать из Хэйдена. Куда-нибудь, где никто нас не знает. И быть вместе, по-настоящему вместе. Моя душа взрывается миллионами крохотных искр. Возможно, теперь я понимаю демона несколько больше. Если Фрэнни заставляет его ощущать себя так же…

Я шагаю за ней вверх по лестнице, затем она вставляет ключ в замок двери Люка. Мое сердце буквально выскакивает из груди, когда я прохожу мимо двери Лили и вижу ее, сидящую за столом в сером свитере. Ее волосы собраны в конский хвост, открывая ее лицо, и она выглядит… великолепно. Словно сияет. Такой удивительно живой она кажется.

Но тут я замечаю Люка рядом с ней за столом. На столе множество пустых тарелок, и создается впечатление, что они поглощены беседой, и все мое хорошее отношение к нему тут же испаряется.

Я направляюсь к Лили.

— Что обсуждаем, ребята?

Люк почти сразу отвечает, мельком глянув на Лили, затем на Фрэнни, и в его взгляде появляется едва ощутимое напряжение.

— Ничего.

Он поднимается со стула и обнимает Фрэнни.

— Лили приготовила омлет. Хотите?

Мои пальцы вцепляются в спинку стула, на котором сидит Лили, да так крепко, что я удивлен, что дерево не треснуло. Я злюсь, и с трудом сдерживаю себя, чтобы чего-нибудь не брякнуть.

Как Фрэнни может быть настолько слепой? Неужели она не замечает, что он увлечен Лили?

Я задыхаюсь.

Ангелы могут задыхаться? Я должен уйти отсюда.

Лили поднимается. Она прячет от меня глаза.

— Мне нужно подготовиться к работе, — произносит она, — увидимся, ребята, позже.

Она ополаскивает свою тарелку, и я направляюсь вслед за ней к двери, отчаянно сопротивляясь, чтобы не коснуться ее.

— Я тоже ухожу, — бросаю я через плечо, — Но еще вернусь.

Люк следит за мной, ничего не говорит. Как только мы с Лили оказываемся в коридоре, я даже не притворяюсь. Взявшись за руки, мы направляемся к ее двери.

— Тебе действительно нужно на работу?

— Через несколько часов. — Она тупит взор, и румянец покрывает ее щеки. — Но я надеялась, что ты можешь зайти ко мне, если я уйду.

Я улыбаюсь, так как все мои чувства обостряются.

— Я зайду. Так твое предложение еще в силе?

Она поворачивает ключ в замке и толкает дверь. Мы заходим внутрь, но, прежде чем она успевает закрыть дверь, я обнимаю обеими ладонями ее лицо, и наши губы встречаются. Я отстраняюсь, глядя в ее удивленные зеленые глаза.

— Прости. Я должен был это сделать.

Она улыбнулась мне и закрыла дверь. Затем она берет меня за руку и ведет к кушетке, и я ищу, куда бы мне сесть, но ее, кажется, вовсе не волнует сваленная там одежда. Она усаживает меня и приземляется рядом, тесно прижимаясь, и целует меня снова. Я несусь, словно в водовороте течения. Погружаюсь все глубже и глубже. Но я желаю этого. Желаю, чтобы оно захлестнуло меня целиком и никогда не отпускало. Ее руки скользят по мне, и я обнимаю ее, погружаясь в чувственность. Что-то нестерпимое оживает во мне. Жажда.

Нет. Любовь. Я люблю ее. Разве есть что-нибудь дурное в желании того, кого вы любите?

Я буквально тону, в то время как мои руки ласкают ее спину, скользят по ее талии, забираясь ей под рубашку.

Она отодвигается.

— Стоп!

Я убираю от нее руки, тихо ненавидя себя за то, что так поторопился. Что со мной происходит?

— Прости. Я потерял контроль. Этого больше не повториться.

Она прячет лицо в ладонях.

— Дело не в этом. Я хочу быть с тобой, но…

Я снова обнимаю ее, и мое напряжение ослабевает.

— В чем тогда дело?

Она поднимает голову и смотрит на меня неуверенно и как то испуганно. У меня все холодеет внутри, я начинаю подозревать, что она изменила свое представление обо мне.

Ее ресницы опустились.

— Если я скажу тебе, ты уйдешь.

— Если я пообещаю не…

— Это не имеет значения.

— Испытай меня.

Она поднимает взгляд, и какое-то время внимательно смотрит, затем поднимается с кушетки и идет к окну, где снова какое-то время стоит в замешательстве. Когда она начинает говорить, это дается ей нелегко:

— Я не ангел, Мэтт.

Я пытаюсь понять, откуда она узнала? От Люка?

Она возвращает свой взгляд ко мне, и мои сомнения отметает прочь влажный блеск на ее щеках.

— У меня уже были парни… и довольно много парней.

Я расслабляюсь, облегченно вздохнув. Она не знает. С ней все будет хорошо. Я позабочусь об этом. Никто и никогда больше не посмеет причинить ей боль. Сначала ему придется иметь дело со мной. Я поднимаюсь и направляюсь к окну.

— Какая разница, кого ты любила в прошлом…

Ее лицо застывает, глаза полны удивления.

— Я не любила их! — выплевывает она.

Все внутри меня холодеет, а глаза распахиваются от неожиданности.

— Ох.

Боль, звучащая в ее вздохе, уничтожает меня. Я подхожу, чтобы успокоить ее, но она вытягивает руки и останавливает меня.

— Я делала то, что должна была делать, чтобы выжить.

Она поворачивается обратно к окну, и ее голос срывается, она безуспешно пытается подавить рыдания.

— Прости, Лили.

Я пододвигаюсь поближе к ней и опускаю руку на ее плечо. Я чувствую себя таким беспомощным. Она вздрагивает от моего прикосновения и отходит вглубь кухни, взяв со стола нож.

Она перебирает пальцами по его ручке, и меня пугает направление ее мыслей. Наконец, она плотно сжимает ее и со всего размаха всаживает лезвие в столешницу.

— Чем я могу тебе помочь?

У меня в груди что-то сжимается. Она поворачивается ко мне, в ее глазах отражается сосредоточенное напряжение, проступающее даже сквозь слезы.

— Просто уходи.

— Я не оставлю тебя. Не в таком состоянии.

Я делаю шаг в ее сторону и протягиваю руку, но в ее глазах вспышки гнева, когда она уходит.

— Я не хочу, чтоб ты жалел меня. Просто катись отсюда ко всем чертям.

Но я не останавливаюсь. Я медленно шагаю к ней, чувствуя необходимость сделать что-нибудь.

— Нет.

— То есть, ты не уйдешь, пока не получишь то, что хочешь? — говорит она, ее лицо искажается яростным сарказмом. — Ты такой же, как все.

Она возвращается к столешнице и смотрит так, словно собирается вытащить из нее нож. Все внутри меня сжимается в плотный шар.

Она должна понять, что я другой, но как?

Я концентрируюсь на ней — на ее чувствах — пытаясь мысленно донести ей это.

— Нет, — говорю я тихо, — я не уйду, пока ты не поймешь, что я был абсолютно серьезен, когда сказал, что люблю тебя.

Она оборачивается, ее глаза распахнуты от удивления.

— Ты не можешь любить меня. Я не красивая.

Я обнимаю ее за талию.

— Но я люблю.

Она смотрит на пол.

— Хорошо, я ненавижу тебя.

— Если это то, чего ты хочешь…

Она наклоняется ко мне, ее ладони на моей груди, и я притягиваю ее ближе.

— Я ненавижу тебя, — снова говорит она.

Я целую ее в макушку головы и прячу свое лицо в ее волосах.

— Я люблю тебя.

Она прижимается ко мне, и я весь горю. И когда она целует меня, у меня словно перегорает предохранитель. Жар медленно распространяется по мне.

Я понимаю, что мне следует остановиться, и на это имеются веские причины. Она сейчас так уязвима, и мне не хочется ее обманывать. А еще есть такая вещь, как крылья. И я абсолютно уверен, что эта черта, которую я могу пересечь, не утратив их. Но это кажется почти невозможным.

Она необходима мне, это подобно сердцу. Я не могу жить без сердца.

Мне кажется, что что-то уводит меня от нее.

— Лили… ничего не могу с собой поделать.

Она резко отодвигается от меня.

— Потому что я слишком отвратительна.

— Нет. Вовсе нет. Ничего подобного.

Я опускаю руку туда, где бьется ее сердце, и ощущаю, как оно колотится.

Она — мое сердце.

Она проскальзывает между мной и столешницей.

— Да, верно. Просто уходи, — она направляется к двери и открывает ее.

Я замираю на месте, ощущая, как внутри меня все рушится. Мне следует уйти, прежде чем все выйдет из под контроля. Но мне это не нравится.

— Лили…

— Просто уходи.

Я отхожу от нее, но около двери колеблюсь. Я хочу показать, что я серьезен, что я хочу не только секс. Я становлюсь перед ней, целую ее в лоб. Мои губы скользят к ее уху.

— Мы все делаем верно, Лили, просто мне нужно немного времени.

Сколько потребовалось Фрэнни, чтобы обратить Люка? Несколько недель? Месяц?

Ради Лили я согласен ждать сколько угодно. И тогда я сумею стать тем, кто изменит ее представление о жизни. Надежда настолько переполняет меня, что, кажется, я сейчас взорвусь. Нужно только быть стойким какое-то время.

Я могу сделать это.

Но, когда наши взгляды снова встречаются, я ощущаю раскаленный добела скачек желания. Настолько сильный, что я просто не в состоянии думать о чем-либо еще. Пламя страсти охватывает меня, сжигая любые сомнения. Никогда прежде я не испытывал желания, подобного этому — настолько оно первобытное и неукротимое.

Она закрывает дверь и снова склоняется к моему лицу. Все буквально плывет перед моими глазами — поцелуй, руки, скользящие по поверхности наших тел. А затем мы оказываемся на полу, ее тело прижимается ко мне, и я просто не в состоянии заставить себя соображать. Но, когда она притягивает меня ближе и шепчет у моего уха:

— Я люблю тебя, — нет ничего, что я могу сделать. Весь я становлюсь частью её.

Глава 18

Ложь демона

Мэтт

Лили отнимает лицо от моего плеча.

— Мне на самом деле пора собираться на работу. К тому же я, кажется, отлежала бедро, — она поерзала на полу, активно поглаживая его, застенчиво улыбаясь. — Кушетка была бы куда удобнее.

Я поднимаю ее трикотажную рубашку с пола, накидываю ей на плечи и с трудом сдерживаюсь. У меня просто нет слов для описания того, что я ощущаю. Счастье — это определение, отдаленно поясняющее мое состояние. Я поднимаю лицо от ее волос, и наши взгляды встречаются. Она улыбается мне. Что означает, что ей понравилось то, чем мы занимались. И мне, судя по всему, тоже.

Я так желал ее, что мне трудно было сосредоточиться на ее ощущениях, но я уверен, что это было именно так. Я так счастлив, что мне не страшна никакая кара.

«Я хотел бы, чтобы это никогда не кончалось», — подумал я с улыбкой. Я действительно мог испытать с ней близость, растворяясь в ней без остатка. Ощущения были такими острыми, что я и представить себе не мог. Возможно, я оказался прав. Если это любовь… может, мне разрешат сохранить ее. Она высвобождает руки и поднимается с пола.

Я наблюдаю, как она уходит ванну, поднимаюсь и натягиваю одежду, ощущая себя несколько неловко. Как, интересно, мне себя вести?

Мне остаться? Или уйти? Как в таком случае принято?

Я присаживаюсь на кушетку и любуюсь ею, пока она собирается на работу. Когда она направляется к двери, переодевшись в футболку и джинсы, я направляюсь вслед за ней. Я обнимаю ее за талию, откидываю волосы с ее лица и целую.

Когда она обхватывает ладонями мое лицо и глубже погружается в поцелуй, меня пронзает электрический разряд, и я будто вспыхиваю изнутри. Мне с трудом удается удержать ее, когда она отстраняется, словно испытав шок.

— Ничего себе.

— Да… ничего себе, — улыбаюсь я в ответ, пытаясь погасить предательское сияние.

Она застенчиво улыбается в ответ, потупив взор.

— Если хочешь, ты можешь остаться здесь. Я вернусь около восьми.

В ее взгляде, обращенном ко мне, притаилась надежда. Она протягивает руку к моему карману и опускает в него ключ.

— У меня есть запасной.

— Тебе не кажется, что ты слишком мне доверяешь?

Она выгибает бровь.

— Ты считаешь, что мне не следует?

Ключ исчезает в моем кулаке.

— Нет. Просто я надеюсь, что ты не раздаешь ключи первому встречному.

Это непроизвольно сорвалось с моих губ, но сказанного уже не вернешь. Ее лицо темнеет, когда она протягивает руку.

— Верни.

Я крепче сжимаю руку, и когда она кидается ко мне, чтобы отобрать, обнимаю ее за талию и крепко прижимаю к себе.

— Это вырвалось непроизвольно, я не хотел. Просто я волнуюсь за тебя.

Она отстраняется, настороженно глядя на меня.

— Я буду здесь, когда ты вернешься домой, — добавляю я, притягивая ее снова, и шепчу ей на ушко: — Я люблю тебя.

Ее глаза проясняются, но она не целует меня на прощание. Я наблюдаю, как она уходит, надеясь, что я не окончательно все испортил, затем возвращаюсь в квартиру Люка.

Фрэнни хмурится, глядя в чашку с остывшим кофе, ковыряя вилкой омлет. Облокотившись о стол, она подпирает рукой собственный лоб, запустив пальцы в волосы. Люк потягивает кофе, глядя на нее с другого конца стола.

Проблема в раю? Может быть, неправильно, что я настолько счастлив? Но это был лучший день в моей жизни. Хотя, возможно не единственный.

Я опускаюсь на столешницу, не в силах совладать с улыбкой на своем лице.

— Что случилось?

Фрэнни отнимает голову от руки.

— Заткнись. Я пытаюсь сосредоточиться.

Я удивленно перевожу взгляд на Люка.

— Она пытается использовать Влияние на Тейлор, — объясняет он.

— Зачем…? — спрашиваю я.

— Пытается заставить ее держаться подальше от Мархосиаса.

Фрэнни встает и подходит к кровати, где она падает на спину, закрыв глаза руками. Я смотрю на нее.

— Ты собираешься просто лежать тут весь день и внушать Тейлор, что Мархосиас подонок, и он ей не нужен?

— Я должна что-нибудь сделать. В том, что она с ним, моя вина. Я не могу сидеть, сложа руки, когда он отмечает ее душу.

Я бросил взгляд на Люка, который вздрогнул.

— Позвони мне, позвони мне, позвони мне, — бормочет она.

Я подхожу к Фрэнни и толкаю ее за колено.

— Если я буду нужен тебе, я буду снаружи.

— Договорились, — произносит она мне вдогонку.

Я перемещаюсь, но не в коридор, а к Лили. Острые ощущения пробегают дрожью по всему моему телу. Она дала мне ключ.

Мне здесь рады… я желанен. Мне больше не нужно торчать в коридоре.

Я не могу сдержать улыбку, пока шагаю по квартире. В ванной я обнаруживаю флакон ее духов на раковине. Я подношу его к носу, но это совсем не то, что вдохнуть аромат ее кожи. Думаю, то же самое можно сказать про меня. Я не тот ангел, которым был до сегодняшнего утра.

Быть с Лили — значит изменить все.

Когда я смотрел на себя в зеркало над раковиной, одна вещь стала совершенно очевидной, даже в тусклом свете мерцающей флуоресцентной лампы.

Я не могу сосредоточиться на Фрэнни. Все, что меня заботит, — это Лили. Я должен найти способ убрать ее отметку. Это мое новое задание. Я должен поговорить с Габриэлем.

Фрэнни

— Шелби нужны новые тормозные колодки, — говорит Люк.

Я знаю, что он хочет сделать, и я благодарна ему за это, поскольку возня над Шелби вместе с Люком может отвлечь меня, но это никак не поможет Тейлор.

— Мне пора на работу, — говорю я, поднимаясь с кровати.

Люк балансирует на задних ножках стула.

— Притворись больной.

— Нет. Мне нужно идти. В субботу во второй половине дня у Рикко большая вечеринка по случаю дня рождения. Он уволит меня, если я не появлюсь.

— Я пойду с тобой, — говорит он, опуская стул на четыре ножки и поднимаясь.

— Я в порядке, Люк. Перестань обращаться со мной как с ребенком.

Он смотрит на меня с опаской.

— Ты уверена, что все в порядке?

— Все отлично. Правда.

Он все еще выглядит неуверенным.

— Позвони мне, когда доберёшься туда.

— Обязательно.

Я направляюсь к двери, и Люк провожает меня. Он смотрит мимо меня куда-то в коридор.

— Сконцентрируйся, Мэтт, — произносит он громко в пустующий коридор.

Когда я добираюсь до своего автомобиля, то тут же достаю свой сотовый.

— Привет, Дилэни. Ты можешь передать Рикко, что я думаю, что я простудилась? — говорю я своим лучшим вялым хрипом, когда она отвечает на звонок в «Рикко».

— Тьфу! Это ведь не заразно, не так ли? — спрашивает она брезгливо.

— Кто его знает.

Я закашливаюсь в подтверждение.

— Только этого не хватало!

— Точно. Так ты передашь ему?

— Да, — говорит она и быстро вешает трубку, как будто она могла заразиться через телефон.

Я сижу в своей машине и на секунду задерживаю дыхание, ожидая, что Мэтт появится и спросит, что я делаю. Когда он этого не делает, я глубоко вздыхаю и отъезжаю со стоянки. Я проезжаю мимо Ренориана, который припарковал свою машину в последнем ряду. Когда он следит за мной глазами, но не из своей машины, я знаю, что за мной хвост. Я неуверенно вздыхаю и направляюсь на юг, в сторону города. Когда я добираюсь до местоположения Марка, то начинаю сомневаться и подумывать о том, чтобы позвать Мэтта. Но я понимаю, что он, как и Люк, попытается остановить меня, и отбрасываю эту идею. Я съезжаю вниз по улице к старинному особняку из песчаника, принадлежавшему Марку. Все внутри меня сжимается, когда я вспоминаю Тейлор на кухонном столе.

Сердце бешено колотится, когда я объезжаю его в поисках места для парковки, чтобы не быть замеченной и иметь возможность видеть входную дверь. На втором круге мой взгляд цепляется за место, находящееся на противоположной стороне улицы от дома Марка. Я пытаюсь расслабиться и судорожно повторяю:

«Тейлор, тебе не нужен Марк. Он отвратителен. Ты не хочешь Марка».

У меня даже нет возможности узнать, там ли Тейлор, и мне остается только ждать, когда она появится, чтобы подойти к ней. Но вместо этого я вижу, как оранжевый потрепанный грузовик приближается по улице к дому.

Лили? О, Господи, она тоже разыскивает Тейлор.

Я пытаюсь остановить ее, прежде чем она сунется прямо в логово льва, но, когда она заворачивает к Марку, я вижу ее улыбку.

Улыбку?

Стон вырывается из меня, когда до меня доходит. Она вовсе не Тейлор ищет. Она приехала, чтобы увидеть того парня, Чекса. Пока я пытаюсь переварить это, она исчезает в особняке. Практически невозможно не сорваться и не побежать вслед за ней. Но я остаюсь на месте. Главное сейчас Тейлор. Я возвращаюсь в машину и сижу в ожидании хоть какого-то признака Тейлор. Через час у меня болит от напряжения буквально все, так что я готова умереть.

Я звонила Тейлор уже сотню раз, но она не отвечает. Наконец, мое терпение лопается, я вылезаю из мустанга и пересекаю улицу, но, прежде чем я успеваю подойти к дому, на его пороге появляется Лили. У меня перехватывает дыхание, поскольку вслед за ней выходит Марк. И он обнимает ее.

Я прячусь за первое попавшееся авто, в то время как они следуют к грузовику Лили, припаркованному через два автомобиля от меня. Я выглядываю и вижу, что Лили говорит что-то, но я не могу расслышать.

— Я бы ревновал, — отвечает Марк, прижимая ее к капоту, — если бы не разделил тебя уже почти с половиной человечества.

Он страстно целует ее, от одного вида этого меня тошнит. Она отодвигается и смотрит на него.

— У тебя тоже есть свои игрушки, — говорит она. — Я — та, кто должен ревновать. Что, если ты влюбишься в нее?

— Она ничего, — говорит он, когда Лили садится в свою машину.

— Просто держи ее там, когда она будет нужна мне, — говорит она через открытое окно. — Время будет играть решающую роль.

Он наклоняется к окну для еще одного поцелуя, но она отталкивает его и выпихивает наружу. Марк стоит, наблюдая за ней, когда ее грузовичок ползет по улице и исчезает за углом.

Мой пульс стучит в ушах, когда я жду позади машины, пытаясь разобраться, что все это значит.

Лили с Марком? Как?

Но, когда Марк поворачивается к особняку, я выхожу из-за машины. Я едва могу дышать, и не уверена в правильности своего поступка, но я должна знать, здесь ли Тейлор.

— Марк!

Он оборачивается, в изумлении открыв рот. Затем огонь вспыхивает в его обсидиановых глазах, и довольная улыбка расползается на его губах.

— Ну, что ты здесь делаешь?

Я смотрю на него.

— Где Тейлор?

— Где твой игрушечный мальчик? — спрашивает он, глядя на тротуар позади меня.

— Она здесь? — рычу я, глядя на особняк.

Он поднимает бровь и протягивает руку в приглашении.

— Почему бы тебе не войти и не выяснить это самой?

Я шагаю к нему, мои ногти до боли впиваются в ладони.

— Она здесь или нет?

На его лице расплывается ухмылка, которая пробирает до костей.

— Не знаю. Когда в последний раз я видел ее, она была с Чексом, после с ней завершил Эндрюс.

Не раздумывая, я бросаюсь на него и опрокидываю на землю, где удерживаю захватом шеи. Он ухмыляется мне, даже не пытаясь бороться.

— Впечатляет. Что ты чувствуешь прямо сейчас, Фрэнни? Ярость? Ненависть?

Я понимаю, что он собирается сделать, и это работает. Мне трудно совладать с гневом, превращающим мои внутренности в кровавое месиво.

Мне хочется убить его.

Глубоко вздохнув, я отпускаю его. Я медленно поднимаюсь. Потеря контроля ничем не поможет Тейлор. Марк поднимается одним грациозным движением.

— Проходи, пожалуйста.

Слегка склонив голову, он указывает на дверь.

— У меня есть набор ножей Гинсу[12].

Он прижимает руку к сердцу, перебирая по груди пальцами. Саркастическая улыбка появляется на его лице, когда он добавляет:

— Один из тех щенков может доставить тебе столько радости.

— Она там? — спрашиваю я сквозь зубы.

— Есть только один способ узнать это.

Он разворачивается и уходит за дверь, оставив меня стоять одну на улице и смотреть ему вслед. У меня нет выбора. Глубоко дыша, чтобы избавиться от паники в моей груди, я захожу в дверь и иду по короткому, темному проходу. Я вхожу в темную комнату, и, пока мои глаза привыкают к темноте, чьи-то пальцы впиваются в мои плечи, затягивая меня глубже в помещение. Я моргаю и стараюсь вырваться, поскольку я изо всех сил пытаюсь увидеть, кто меня схватил. Когда я, наконец, могу разобрать фигуры во мраке, я вижу светящиеся красные глаза Марка и Чекса по обе стороны от меня. Эндрюс сидит на своего рода троне на платформе, которая служит сценой для музыкантов. Я разворачиваюсь и бью коленом Чексу в пах. Он падает, удивленный, потом смотрит на меня широко распахнутыми глазами и улыбается.

— Нечестивый ад! Это что еще такое?

Марк хмыкнул.

— Прости, чувак. Должен был тебя предупредить.

Чекс приходит в себя и довольно ухмыляется, глядя на меня. Но, прежде чем взять меня за руку, замирает и оглядывается на Марка. Он видит, что Марк тоже не слишком уверен. Он видит, как Марк стиснул зубы и неожиданно бьет его в челюсть. Марк выпускает мою руку, и я делаю ему подсечку. Ругаясь, он падает на пол. Тихое хихиканье со сцены привлекает общее внимание. Я оборачиваюсь и вижу ухмыляющегося Эндрюса, скалящегося сквозь клыки.

— Ты мне определенно нравишься. Твое обучение доставит много удовольствия.

Я впиваюсь в него взглядом.

— Мое обучение?

— Да, как только мы полностью изменим твое предназначение, что само по себе довольно приятно, тебе придется обучаться. У кого это лучше получится, чем у того, кто занимается связью с общественностью? И знает все о форме и содержании. Мы познакомим тебя с нужными людьми и научим делать нужные вещи, и в результате мы озолотимся. У тебя просто не будет другого выхода.

Я выслушала достаточно, затем за несколько прыжков достигла кухни и включила свет. Изо всех сил пытаюсь блокировать видение того, что Марк тут творил с Тейлор. В свете мерцающей люминесцентной лампы я оглядываю пустую комнату.

Тейлор здесь нет.

Ко мне метнулся Чекс, но Эндрюс его остановил. Я оборачиваюсь к нему.

— Где она?

Эндрюс только усмехается в ответ. Я пересекаю комнату и рывком открываю другую дверь. В комнате темно, оттуда тянет потом, гнилью и грязью. Я щелкаю выключателем, и одинокая лампа освещает на кучу грязной одежды на ковре. Я вхожу внутрь. Два больших запятнанных матраца на полу занимают большую часть комнаты. На них распластаны шесть или семь женских тел, некоторые из них совершенно голые. Кто-то из них поднимает головы, поскольку в комнату ворвался свет. Среди них нет розоволосых. Тейлор нет. Часть меня вздыхает облегченно, в то время как другая буквально рычит в расстройстве. Я подхожу ближе наклоняюсь над матрацем, таща за собой лампу. Я трясу за плечи симпатичную блондинку, Мэгги, кажется. Она едва шевелится.

— С тобой все в порядке? — спрашиваю я и не получаю ответа.

Я оборачиваюсь к двери и вижу стоящего в проеме Эндрюса, злобно зыркающего на меня. Прежде чем я успеваю среагировать, он вплотную подходит ко мне. Он хватает меня за шею и склоняет вперед.

— Ты послужишь прекрасным им дополнением.

Он мотает головой в сторону девушек.

— Что вы с ними сделали? — возмущаюсь я.

Его губы тронула развратная усмешка.

— Оставайся, и узнаешь.

— Ты не хочешь меня, — говорю я, изо всех сил пытаясь сконцентрироваться.

На какое-то мгновение его лицо утрачивает выражение, но затем он трясет головой и противно хихикает.

— Ммм… как забавно. Королю Люциферу понравится твоя практика.

Он хватает меня другой рукой и буквально впивается в меня, плотно прижав собственные клыки к моим губам. Я поражена его силе. Я отталкиваю его, пятясь назад, задеваю лампу и грязную одежду, приземляясь на пятую точку. Он снова усмехается и протягивает мне руку.

— Я должен получить это прежде, чем ты изменишь мое сознание.

Я подтягиваюсь, чтоб ударить его по лицу, но он ловит меня за руку и удерживает ее.

— Где Тейлор? — говорю я и вырываю руку.

— Я не знаю, — говорит он после долгой паузы.

— Ее здесь нет?

Он колеблется, и что-то дикое вспыхивает в его глазах. Я встаю в боевую стойку, полагая, что он собирается снова схватить меня. Но вместо этого он почти с нежностью улыбается мне.

— Нет, она не здесь. Мы получили то, что нам было от нее нужно.

Я бросаю еще один отчаянный взгляд на девушек, протискиваюсь мимо Эндрюса на бегу. Я направляюсь прямо к моей машине, мое сердце колотится в горле. Когда я добираюсь до нее, я вдавливаю педель акселератора в пол и как можно скорее уезжаю из города, боясь оглянуться назад. По пути в Хэйден я звоню в полицию и сообщаю им о девушках. Затем я начинаю каждые две секунды названивать Тейлор, но по-прежнему нет ответа.

— Возвращайся домой, Тейлор, — говорю я вслух снова и снова.

И Лили. Что происходит между ней и Марком?

Люк

Лили стоит на пороге и выглядит как-то иначе, более уверенно, что ли. Ее бледная кожа контрастирует с темными волосами, забранными в конский хвост. Она смахивает с лица непослушные пряди, не скрывая сияние изумрудных глаз, и улыбается мне.

— Привет, Люк. Фрэнни у тебя?

Я отвожу от нее взгляд и распахиваю дверь.

— Она придет после работы. Ты можешь подождать, если хочешь. Она уже скоро придет.

Она входит, задевая меня за руку, и я поражаюсь внезапно охватившему меня желанию. Мне становится легче, как только она отходит. Она просматривает кипу компакт-дисков и достает один из них.

— Можно я поставлю это? — спрашивает она.

— Будь как дома.

Она ставит диск и опускается на один из кухонных стульев, поджав под себя ногу.

— Хочешь кофе? — спрашиваю я, наливая себе чашку.

— Я стараюсь не пить кофе, спасибо. А ты уверен, что Фрэнни придет?

— Да.

— Когда?

— Скоро, полагаю.

Я сажусь к ней за стол, и она внимательно меня изучает из под длинных слегка опущенных ресниц.

— Так что между тобой и Фрэнни?

Ее вопрос застает меня врасплох.

— В смысле?

— Ну, я не знаю. Как долго вы были… вместе?

— Технически… несколько месяцев.

— Что означает «технически»?

— Наши отношения были несколько… сложными… поначалу.

Я ощущаю, что улыбаюсь, позволяя улыбке превратиться в усмешку. Она приподнимает бровь и улыбается в ответ:

— Как это?

Я облокачиваюсь на стол, обхватив ладонями чашку, согревая их.

— Не имеет значения. Старая история.

— То есть она — твой идеал? Девушка твоей мечты?

Я замечаю, как она ухмыляется, и делаю большой глоток из чашки, ощущая, как кофе обжигает горло.

— Чертовски точно подмечено.

— Не похоже на «да». Что бы ты в ней изменил, если бы был на это способен?

— Ничего себе…

Это было довольно жестоко, поскольку первой моей мыслью было пожелать, чтобы она не обладала этим своим Влиянием — ад бы перестал бы охотиться за ней, и она была бы в безопасности. Но именно ее это качество превратило меня в того, кем я стал, и я не променяю это качество Фрэнни ни на что другое. Я представляю ее лицо, и меня охватывает дрожь.

— Ничего. — Я пересмотрел первоначальный ответ «да». — Она действительно девушка моей мечты.

Она протягивает руку и прикасается к моей руке, лежащей на кофейной чашке. Ее голос становится вкрадчивым:

— В самом деле?

На какое-то мгновение все в комнате плывет и мерцает вокруг меня, силуэты становятся нечеткими. Последнее, что я запомнил, была Лили, облокотившаяся на стол и прикоснувшаяся к моей руке, улыбаясь. Я отнимаю руки от чашки, подношу к глазам, и жду, когда головокружение закончится. Но оно не проходит. Более того, оно усиливается, только слабый голос слышен издалека. Поначалу мне показалось, что это Лили, но потом я понимаю, что это Фрэнни. Она зовет меня по имени, и я ощущаю ее прикосновение к своему лицу. Я прихожу в себя и осматриваюсь. Фрэнни стоит рядом с моим стулом, и я обнимаю ее. Все снова плывет, когда ее губы соприкасаются с моими. Меня настолько переполняют чувства, что я не в состоянии членораздельно говорить, я глубоко дышу, чтобы прийти в себя. Фрэнни в моих объятиях плотнее прижимается ко мне. Она снова целует меня и сокрушает последние остатки разума. Счастье переполняет меня, когда она тянет меня к кровати. Искры сыплются из ее сапфировых глаз, когда она смотрит на меня. И когда она одним рывком срывает с меня футболку, желание буквально переполняет меня. Внезапно я настолько желаю ее, что ничем не утолить этой жажды. Она притягивает меня к себе, из моей груди вырывается стон, и наши тела сплетаются.

— Фрэнни, — бормочу я, зарываясь пальцами в ее волосах, и притягиваю ее к себе в сокрушительном поцелуе.

Она прикусывает мою губу, и я ощущаю, как нарастает мое желание — чистая животная страсть. Она толкает меня, и я приземляюсь на кровать. Она залезает на меня сверху, и у меня темнеет в глазах.

— Ты мой, — произносит она, прежде чем набросится на меня со страстным поцелуем.

Глава 19

Падение ангела

Фрэнни

Как только я добираюсь до дома, я зову Мэтта и он тут же появляется у окна моей спальни.

— Нам нужно отыскать Тейлор.

Я все еще никак не могу отдышаться после того, как сбежала от Марка.

— Я бы и рад помочь тебе, но даже не представляю, как теперь это можно сделать.

Мне кажется, что я не расслышала его.

— Что?

У него распахиваются в изумлении глаза, затем он опускает взгляд в пол.

— Я думал, Люк тебе уже сказал.

У меня подкашиваются ноги, и я направляюсь к своей кровати. Я опускаюсь на ее край.

— Тейлор… отмечена?

Когда он не отвечает, я пристально смотрю на него.

— Что происходит, Мэтт?

— Душа Тейлор помечена для ада, Фрэнни. Она пересекла определенную черту с Марком. Ты ничего не сможешь изменить.

Стон вырывается из моей груди.

— Люк…

Мое горло как будто скованно, я не могу дышать. В моих глазах пляшут звездочки, то тускнея, то загораясь вновь.

— Он знал?

— Я…

Я слышу нерешительность в его тоне. С чего бы ему вдруг защищать Люка? Он же терпеть его не может. Может он, наконец, смирился.

— Да.

Я останавливаюсь и покидаю комнату, игнорируя крики моей мамы, проносясь по общему залу, и выхожу дверь парадной. Уже в дороге, я слышу голос Мэтта, говорящий мне на ухо.

— Что ты делаешь, Фрэнни?

Я просто смотрю в ветровое стекло, не в состоянии что-либо ответить из-за обуревающего меня гнева. Даже не заглушив двигатель, я открываю своим ключом дверь Люка, готовая наброситься на него. Из стерео доносится мелодия «Депеш Мод», что само по себе указывает на то, что что-то не так. И оглядев комнату, я понимаю, что мои предчувствия полностью верны. Первое, что бросается в глаза, это свисающий со спинки кровати черный кружевной лифчик, где прежде висел красный, подаренный мною Люку. И два тела, извивающиеся в унисон в приглушенном свете.

Кровь отливает от моего лица, и все холодеет внутри, потому как до меня доходит смысл увиденного. Одежда разбросана по всему полу, Люк с какой-то женщиной. Ее темные локоны раскиданы по подушке; тонкий аромат ванили, разбавленный ноткой цитрусовых, смешан с сильным запахом мускуса и разгоряченных тел.

Я задыхаюсь.

Перед глазами у меня все плывет, и легкость в голове необыкновенная. Словно в трансе я выхожу вперед. Я замираю в четырех шагах от кровати, и мое сердце отчаянно сжимается в груди, когда я слышу вздох Люка. Я хватаю покрывало, сдергиваю, и не могу сдержать отчаянный стон, рвущийся из моего горла. Это все что я в состоянии сделать, поскольку мои внутренности связаны морским узлом.

Лили.

— О, Боже. — Слова застревают в моем горле.

Я натыкаюсь на Мэтта, стоящего позади меня, пораженного этой сценой. Он подхватывает меня, и его пальцы впиваются в мое плечо все глубже и глубже, пока боль не выводит меня из оцепенения. Люк, кажется, даже не замечает, что на него смотрят, настолько он растворился в ней. Но Лили бросает на меня украдкой взгляд и тень улыбки отражается на ее лице. Она обхватывает ладонями лицо Люка и притягивает его к себе.

— Нет! — вскрикиваю я, едва осознавая, что я делаю. Я отворачиваюсь к Мэтту, раздираемая бесчисленными эмоциями.

Я опускаю лицо на его плечо и понимаю, что его трясет. Когда я отступаю и заглядываю ему в лицо, в нем ярость отражается. Он отталкивает меня в сторону, направляется к кровати и оттаскивает Лили от Люка.

— Оставь ее, ты, ублюдок.

Люк мигает и никак не может сконцентрироваться, словно только что очнулся ото сна — не понимая, что происходит. Он смотрит то на Лили, то на Мэтта.

— Вставай, ты, сукин сын! — вопит Мэтт.

Люк откатывается от Лили, снова моргает и хмурится. Мэтт пытается стащить с кровати Люка, вцепившись ему в волосы.

— Отстань от нее!

Мой мозг судорожно обрабатывает происходящее, и я понимаю, что Мэтт сражается за Лили, а не защищает меня.

— Мэтт?

Вместо ответа он кидает Люка на пол и набрасывается на него с кулаками. Люк слишком ошеломлен, чтобы защищаться, только выставил руку вперед. Наконец он приходит в себя и наносит Мэтту ответный удар, и Мэтт отлетает. Он поднимается на ноги, у него разбита губа, и щека начинает опухать. Он смотрит на меня с широко распахнутыми газами и открытым ртом, словно пораженный шоком. Очевидно, вид у меня довольно израненный. Он не ожидал, что его застукают. Потом он оборачивается к кровати и смотрит на Лили.

Люк

Я борюсь за контроль над моими чувствами, когда иллюзия вспыхивает и исчезает. Это Лили, не Фрэнни, лежит на моей кровати.

Сатана, спаси меня.

Моя голова кружится, и я полностью дезориентирован, но, сквозь туман, я понимаю, что натворил. Мучительный крик безысходности вырывается из меня.

— Нет!

Я поворачиваюсь к Фрэнни.

Она стоит, по-прежнему окаменев, опершись рукой на кухонный стол, ее лицо искажено от боли. Слеза медленно стекает по ее щеке, и мое сердце сжимается в тугой шар. Я притягиваю мои джинсы, когда она качает головой, не веря своим глазам.

— Как ты мог? — шепчет она едва слышно.

Я делаю шаг вперед и протягиваю к ней руку.

— Фрэнни… Я не…

Но я ничего не могу произнести в оправдание. Я запускаю руку себе в волосы и пытаюсь думать.

Как это произошло?

Я копаюсь в мыслях, но ничего не нахожу. Все как будто в тумане.

Я снова смотрю на Лили, лежащую на кровати, и на кружку кофе на столе рядом с Фрэнни. Крошечные обрывки памяти дразнят меня: Лили спрашивает насчет Фрэнни, прикасается к моей руке. Затем черное вожделение. Животное желание. Ощущение, что если бы я в тот момент не соединился с Фрэнни, то просто умер бы. Откровенная первобытная жажда. Это поражает меня подобно тому, как шар сносит кегли. Я едва дышу, глядя на Лили, сидящую на моей кровати.

— Ты! Кто ты такая?

Она шарахается от меня, закутываясь в простынь, осознание плещется в ее испуганных глазах. Внезапно мне становится стыдно. Мне хочется обвинить Лили, но… Я оборачиваюсь к Фрэнни, которая пятится к двери.

— Нет, Фрэнни, пожалуйста…

Она поворачивается и убегает, когда Мэтт возвращает меня обратно на землю, вопя, словно сирена воздушной тревоги.

— Я так и знал! Я убью тебя!

Он хватает меня за волосы и бьет моей головой пол, и я чувствую прилив его силы. Мои волосы встают дыбом, когда статическое электричество потрескивает между нами. Я отбрасываю его и поднимаюсь на ноги, не обращая внимания на боль в голове. Мэтт вскакивает на ноги, его свечение почти ослепляет. Сквозь него я вижу языки белых молний, танцующие по поверхности его кожи, и запах озона висит в воздухе. Я поворачиваюсь и бегу к двери. Когда я слышу его крик позади меня, я готовлюсь к столкновению его молнии с моей спиной, но этого не происходит. Белый свет освещает комнату, и на мгновение я теряю зрение. Я щурюсь от яркого света, поднимая руку, чтоб защитить глаза. Когда они приспосабливаются к свету, две фигуры, сияющие тени, сходятся на Мэтте.

Нечестивый Ад. Ангелы мести.

Это не миф. Они прекрасны неземной ангельской красотой, от которой слепит глаза. И в тоже время ужасны в своей красоте — они созданы для того, чтобы карать. Я видел их прежде, но не могу не содрогнуться, пытаясь сообразить, для чего они здесь. Их великолепные крылья широко расправлены, они быстро опускаются к Мэтту, стоящему возле кровати.

Его лицо перекошено от ярости, и взгляд устремлен на меня. Странное желание защитить его от ангелов возмездия заставляет меня сделать несколько шагов обратно в комнату. Но их ледяной жар останавливает меня. Мэтт поднимает руку, формируя в ней молнию, статические разряды сыплются от нее в разные стороны.

— Ты больше не прикоснешься к Лили, — бормочет он, не сводя с меня глаз.

И только он собирается метнуть молнию, как перед ним опускается ангел, и тот в изумлении взирает на него. Молния из руки Мэтта растворяется, поглощенная ангелом. В следующую секунду раздается крик Мэтта, и сияющий свет поглощает его. Сквозь крики Мэтта слышится отвратительный хруст костей, поскольку его крылья сорваны, и, как бы я не хотел, я не в состоянии отвести взгляд. Взрывной волной меня отбрасывает обратно в холл. Так же быстро, как и появился, свет исчезает, и только окровавленный Мэтт остается на полу. Я поднимаюсь, даже не обернувшись, и бегу вслед за Фрэнни.

Мэтт

Я чувствую себя так, как будто очнулся ото сна, и нахожу завернутую в простыню Лили, сидящую на коленях надо мной. Из моей груди вырывается стон, когда ее пальцы гладят меня по лицу, и, когда она наклоняется, чтобы поцеловать меня, я взрываюсь в порыве блаженства. Я притягиваю ее к себе, целую глубже, теряюсь в ощущении ее рядом со мной.

Она покрывает мое лицо поцелуями.

— Ты в порядке?

Я улыбаюсь ей и чувствую разочарование из-за того, что я не могу вспомнить, что же сейчас произошло. Мы, очевидно, были вместе — она, голая, завернута в простыню, но… И теперь до меня доходит, что я одет. Я в джинсах и футболке. Я огляделся вокруг и понял, что мы в квартире Люка, а не у Лили.

Я покосился на Лили, стараясь вспомнить.

— Что…?

Ее глаза затуманены, когда она высвобождается из моих объятий.

— Я не хотела.

Изображения сменяют друг друга. Лили. В кровати Люка. Еще одно. Мой кулак, врезающийся в лицо Люка. Я поднимаюсь с пола. Когда я встаю, мои ноги трясутся. Я не могу держать голову прямо. Мои чувства притупились, перед глазами все плывет. Затем я чувствую, как горячая струя стекает по моей спине. И боль, невыносимая боль. Я прижимаю ладонь к футболке на спине и задыхаюсь, когда потом смотрю на нее, мокрую и красную.

Кровь? Это невозможно. Ангелы не истекают кровью.

Я снова смотрю на Лили. Она все еще стоит на коленях, ее волосы шоколадного цвета рассыпаны по ее плечам. Кипящая ярость, но также и горячее вожделение, притупляют боль в спине. Все, что я чувствую, — это разрушающая боль в моем сердце, когда воспоминания, подобно внезапному наводнению, бьют меня в полную силу.

— Лили?

Она поднимается, тянет простыню за собой.

— Я не хотела его, Мэтт, но у меня не было выбора… — слеза катится по ее щеке, когда она смотрит на меня больными глазами.

Холодная ярость пронизывает меня. Я двигаюсь туда, где она стоит, не уверенный в том, чего я хочу: ударить ее или поцеловать. Она бросается ко мне.

— Пожалуйста, Мэтт. Прости меня.

Я медленно поднимаю трясущиеся руки и кладу их ей на бедра. Я остро ощущаю ее тело под тонкой простыней — единственной вещью, разделявшей нас, когда она рыдает у меня на плече. Она смотрит на меня своими красивыми зелеными глазами, и желание охватывает меня. Я слышу мой собственный стон, чувствую необходимость припасть своими губами к ее губам. Но потом образ ее в постели с Люком снова врывается в мое сознание, и я отталкиваю ее.

— Ты спала с ним.

— Я не хотела. Ты должен мне поверить. Он заставил меня.

На ее лице написаны боль и отчаяние, и мое стремление защитить ее внезапно стало превыше всего. Я притягиваю ее обратно ко мне, сжимаю в объятиях.

— Лили, — шепчу я ей в волосы.

Она зарывается лицом в мою шею.

— Я не хочу быть таким.

Она тянется назад, но глаза ее держат меня загипнотизированным.

— Обещай, что останешься со мной.

— Я останусь с тобой, — говорю я, не способный сказать что-либо еще.

— Навсегда, — шепчет она мне в губы.

— Навсегда, — повторяю я, снова прижимаясь к ней губами.

Я чувствую боль, когда ее рука касается моей спины, и в моих мыслях что-то предупреждающе кричит. Но я не могу сосредоточиться на этом, когда Лили так близко. Ее губы проложили дорожку из поцелуев к моему уху, в которое она прошептала:

— Сейчас все будет гораздо лучше. Ты мой ангел. — Она целует меня медленно, нежно, затем отпускает меня. — Мне нужно идти.

Изображения танца на окраине моего сознания. Они нечеткие, и у меня возникают проблемы с осмыслением их, но я уверен, что они важны.

— Куда? — спрашиваю я, пытаясь получить контроль над причиной паники, которая идет от сердца. Я закрываю глаза, пытаясь с трудом запомнить и чувствовать ее тело на мне снова. Когда я открываю глаза, ее лицо в дюйме от моего.

— Ты обещал, что останешься со мной.

Сигналы тревоги громче звучат в моей голове.

— Куда мы идем?

Все во мне кричит, когда она отстраняется от меня и вздыхает.

— У тебя сейчас есть два варианта, Мэтт. Ты можешь остаться и ними, но без сил, — она неопределенно машет рукой. — Или ты можешь остаться со мной. Поклянись в верности королю Люциферу, и у нас будет все. Твои способности будут расти, чтоб быть сильнее, без этих странных небесных представлений о добре и зле. Ты будешь волен сам выбирать, кому отомстить. Всем, кто обидел тебя.

Образ Люка, того, что он делал с Лили, застывает в моей голове, и я знаю, чего я хочу.

Мести. Но…

— Ангелы не клянутся в верности никому, кроме Всевышнего.

Она обнимает меня и прижимает руки к моей спине. Она подносит их к моему лицу, с них капает кровь.

— Ты не можешь вернуться. У тебя нет крыльев.

И затем остальная часть изображения освещается чисто-белым светом, сжигающим меня холодным теплом. С хрустом ломающихся костей и жгучей болью, пронзившей все мое тело.

Ангелы мести.

Вот когда это бьет меня. Когда смысл ее слов, мстители, кровь, ярость и желание, которое, кажется, поглощает меня — все объединяется в одно целое.

Я пал.

Я сделал шаг назад, когда чувство вины, страх и ужас ошеломляют меня.

У меня больше нет крыльев.

Я ожидал этого, когда впервые поцеловал Лили, и затем снова, после того, как я спал с ней. Я знал, что играю с огнем, так почему же я удивлен?

Но я удивлен. Все внутри меня рушится, в то время, как страх растет.

Я не могу вернуться.

Ее простыня падает, когда она возвращается обратно в мои объятия.

— Ты нужен мне, — шепчет она с мольбой в глазах. — Пойдем со мной, Мэтт. Поклянись в верности моему Господину, и у нас будет все.

В этот момент тошнотворное отчаяние прорывается сквозь меня, когда приходит понимание.

— Когда ты сказала мне, что он заставил тебя это сделать, ты не имела в виду Люка, верно?

Она напряглась в моих руках и покачала головой.

— Нет, не имела. Ты должен понимать, что я — порождение похоти. Я не могу жить без этого.

Она отрывается от меня, и я чувствую, что мои ладони сжимаются в кулак, ведь я боюсь, что она уйдет. Ее зеленые глаза вспыхивают, когда она смотрит на меня и обводит пальцем мои губы.

— Но влечение к смертному не может сравниться с влечением к тебе. Я могла бы вечно жить в нем.

Единственная мысль занимает меня: «Она моя. Они не могут иметь ее».

Ее губы находят мои, поджигая меня. Я загорелся для нее, для всех потребностей и желаний. Она притягивает меня в глубоком поцелуе, и электрическое блаженство разливается по мне как горячий разряд молнии. Потом моя голова начинает кружиться, и весь материальный мир, включая Лили, уходит на второй план. Я зажмуриваюсь от отвращения и чувствую себя так, будто прохожу сквозь время. Когда это ощущение, наконец, прекращается, я открываю глаза.

Место, где я нахожусь, мне не знакомо. Мерцающий синий свет просачивается из некоторого подобия входа в пещеру, но эта пещера, в которой я нахожусь, не похожа ни на что увиденное мной прежде.

Стены сверкают, но это как будто только преломление света. Вместо того, чтоб отражать свет, они, похоже, поглощают его, как только лучи хотят ускользнуть. Пол черный, глянцевый, но по ощущениям мягкий, как будто я утонул бы в нем, если бы не двигался быстро. Я медленно поворачиваюсь, оглядываясь в поисках ключа к загадке, ответом на которую является мое местонахождение.

И тогда я чувствую серный запах.

Глава 20

Дыхание ангела

Фрэнни

Я чуть не врезалась в три припаркованные на стоянке Люка машины, когда увидела, что он бежал за мной. Я уезжала оттуда так быстро, как только могла. Когда я вернулась домой, я, проигнорировав родителей, бросилась в свою комнату и заперла за собой дверь. За последние полчаса они уже дважды стучались ко мне, чтоб сказать, что Люк приходил, но я не в состоянии иметь дело с ними, или с ним, прямо сейчас.

Я должна подумать.

Я надела наушники, включила iPod и свернулась на моей кровати, пытаясь осмыслить все это. Образы Люка и Лили крутятся в моей голове. Я вижу это снова и снова, и каждый раз кажется, что частичка меня умирает.

Он изменил мне.

Я думала, что этого не случится. Пока я хотела его, он должен был хотеть вернуть меня обратно. Это было то, что делало мое глупое Влияние. В основном оно делало меня непобедимой. Но мое Влияние ничего не стоит. Я знаю это сейчас. Я закрываю глаза и зарываюсь лицом в подушку. Когда я чувствую руку в моих волосах, я не удивляюсь. Я знала, что это вопрос времени, и рано или поздно Кейт или кто-то другой откроет мой замок. Но когда я чувствую запах прохладного зимнего солнечного света, мое дыхание перехватывает.

Я сажусь и кидаюсь в объятия Гейба.

— Мне очень жаль, Фрэнни. Я должен был быть здесь.

Его дыхание в моих волосах, ощущение его рук…

Боже, я скучала по нему.

— Ты должен был, — говорю я и обнимаю его крепче.

— Это моя вина.

Я отстраняюсь и заглядываю в невероятные, грустные глаза. И, несмотря на летний снег и спокойствие, которые они приносят, гнев вспыхивает во мне.

— Если я не ошибаюсь, то это не ты был в постели с Лили. Я не могу понять, в чем твоя вина.

— Как бы я ненавидел то, что хочу сказать, но это не вина Люка. Он не знал, что делает.

Твердый шар гнева и предательства в моей груди грозил раствориться в слезах, но я не позволю себе плакать.

— Не защищай его. Он этого не заслужил.

— Ты права, он не заслужил, и я бы хотел не делать этого. Но печальная истина, по крайней мере, сейчас, в том, что это не его вина. Его обманули.

Я с силой отталкиваю его.

— Я видела его, Гейб! Она не заставляла его делать что-нибудь.

Я перестаю всхлипывать, когда картина снова материализуется в моей голове. Его предательство сидит в моем животе подобно горячему камню, прожигая дыру во мне. Я дала Люку все — мое сердце, мою душу, мое тело. Я любила его больше всего на свете. Если бы он любил меня так, как он должен был, то все, что делала Лили, не имело бы значения. Уверенность в том, что он хотел ее, режет как лезвие.

Но я знала это все время, не так ли? Я знала, что настоящая любовь не существует. Как идиотка, я позволила себе поверить, и что я получила? Разбитое сердце. Именно то, что я заслужила за свою глупость.

Гейб качает головой, в его глазах ураган противоречий.

— Мне очень жаль. — Он притягивает меня обратно к своему плечу и погружает меня в летний снег. — Я так скучал по тебе, — говорит он в мои волосы.

Я отодвигаюсь и глажу рукой по его лицу. Я не могу поверить, что он действительно здесь. Он закрывает глаза, и я чувствую, как его стон отражается в груди, я кладу руку ему на грудь. Это звук удовольствия, но также и боли.

— Вот почему я не могу остаться.

— Ты не уйдешь снова. — Я немного смущена тем, как отчаянно это звучит, но это как раз то, что я чувствую.

В его улыбке неуверенность.

— Нет. Я подвел тебя один раз. Я не сделаю этого снова. Я обещал, что всегда буду здесь для тебя, и я сдержу обещание.

Его слов достаточно, чтобы разжать некий узел в моем животе. Он гладит мои волосы, а я мало-помалу позволяю себе расслабиться. Я смотрю в эти глаза, такие глубокие и полные обещаний, от них у меня перехватывает дыхание.

Боже, какой он красивый.

Я понимаю, что придвинулась ближе, что наши лица всего в нескольких дюймах друг от друга. Он берет мое лицо в свои руки и проводит большим пальцем по линии губ. Потом он закрывает глаза.

— Ах… Если бы я когда-нибудь был смертным, я б отказался от своих крыльев ради…

Я пытаюсь не обращать внимания на волны вины, но у меня ничего не выходит. Мое Влияние ни на что не годно, но оно сеет беспорядок среди людей. Я глубоко вздыхаю и качаю головой.

— Ты не хочешь меня. Это все мое дурацкое Влияние. Это не твоя вина.

Он улыбается, потому что никто не может лгать ангелу.

— Но это моя вина. Я не могу доверять себе, когда ты рядом.

Он наклоняется и целует меня в лоб. Его холодное зимнее сияние окутывает меня, и мое раненное сердце колотится в груди. Я запутываю руки в его мягких платиновых волнистых волосах и притягиваю его лицо к моему, но, прежде чем наши губы соприкасаются, я останавливаюсь.

Вина сжимает мое сердце, когда я понимаю, что же я творю. Я хочу потеряться в нем, чтоб заставить все это уйти. Не потому что я хочу Гейба, а потому что хочу Люка. Кровоточащая рана в моей груди убивает меня, боль такая сильная, что почти ощущается физически. Гейб может сделать это для меня. Но это несправедливо и неправильно.

Мы подскакиваем от стука в дверь. Я вырываюсь из объятий Гейба и поправляю руками растрепанные волосы. Гейб поднимается и идет к окну, вглядывается в сгущающуюся темноту.

— Фрэнни? — Папа стучит в дверь. — Могу я войти?

Я почувствовала, что краснею, и бросаю взгляд на Гейба.

— Эээ… может быть позже, папа.

Гейб отворачивается от окна.

— Впусти его, Фрэнни.

— Нет! — прошептала я.

Он смотрит на меня тяжелым взглядом.

— Тебе нужно впустить его.

— Эээ… дай мне секунду. Подожди, — поправляюсь я, спрашивая взглядом Гейба. Затем я подхожу к двери и открываю ее.

Дверь открывается, показывая отца, между его бровями сердитые складки. Сначала он смотрит на меня, затем на Гейба. Я ожидаю, что он сойдет с ума и спросит, как Гейб вошел, но вместо этого он просто спросил:

— Что происходит?

Мой рот отреагировал прежде, чем мозг, и я начинаю бормотать:

— Ничего, папа. Мы просто…

— Это снова происходит, — говорит Гейб тихим голосом.

Лицо отца бледнеет.

— Мэтт…?

В глазах Гейба мучения, когда он касается моего отца.

— Он пал, Даниэль.

И тут я понимаю, что папа не говорил мне. Его глаза остановились на Гейбе. Раньше я думала, что это злость была написана на его лице; теперь же я видела, что это было беспокойство.

У меня кружится голова, когда я пытаюсь угнаться за ними.

Почему Гейб рассказал папе про Мэтта? И с каких пор Гейб по-приятельски общается с моим отцом? Откуда они так хорошо друг друга знают?

Гейб встречался с папой только один раз несколько месяцев назад. Кажется, я пропустила что-то важное. Папа прислоняется к дверной раме. Гейб подходит к отцу и затягивает его внутрь, положив руку на его плечо, закрывая дверь за собой.

— Расскажи ей. Она должна узнать.

Они переглядываются, и папа смотрит на меня. Его лицо мертвенно-бледное.

— Я кое-что должен показать тебе, — говорит он и начинает расстегивать голубую рубашку. Он стягивает ее, обнажая белую майку с V — образным вырезом.

Все еще в шоке, я отворачиваюсь, когда он начинает снимать ее через голову.

— Папа, что ты делаешь?

Мой папа очень скромный. Я никогда не видела его без футболки. Даже на пляже.

— Мне нужно, чтоб ты увидела это, Фрэнни… чтобы понять.

Я оборачиваюсь к нему и поднимаю глаза. Он стоит спиной ко мне, и я не могу не ахнуть, когда ловлю его взглядом. Это все, что я могу сделать, чтобы не поднять руку и не коснуться корявых, светлых шрамов, охватывающих его лопатки.

— О, Господи! Что случилось?

Он бросает взгляд через плечо, я слежу за его взглядом. Гейб находится около окна, но он не стоит. Он парит в воздухе. Его рубашка исчезла, а из спины появилась пара огромных белых крыльев. Он раньше никогда не показывал мне своих крыльев, и теперь я знаю причину этого. Они невероятны. Они покрыты перьями, но ничего подобного я и представить не могла. У них нет ничего общего с теми глупыми картинами, которые вы видите в церкви. Перья кажутся сделанными из чистой энергии — белого света. Словно в трансе я подхожу к Гейбу. Я протягиваю руку, чтобы прикоснуться к краю его крыла, но он перехватывает и удерживает ее. Я вижу борьбу в его глазах, но, наконец, он подносит мою руку к своему лицу и целует мою ладонь. Затем он отпускает меня и кивает.

Когда мои пальцы скользят по перьям, я чувствую электрические разряды на поверхности моей кожи. Моментально все его знания, все, что он видел, проходят сквозь меня, и все темнеет.

* * *

Когда я проснулась, я лежала в своей кровати. Гейб сидел рядом со мной, держа меня за руку. Он снова одет в старую синюю футболку. Мой отец в шаге позади него надевает рубашку. Я закрываю глаза и стараюсь вспомнить, что произошло перед тем, как я потеряла сознание.

Папа… шрамы. Гейб… крылья.

Мои глаза расширились и взгляд был направлен на отца, пока я садилась.

— Нет!

Он выглядит немного грустным.

— Прости, но да.

— Ты ангел?

— Нет. Но был им когда-то.

Я взглянула на него.

— Что значит «был им когда-то»?

— Я пал, Фрэнни. Много лет назад.

Я зарылась лицом в руки.

— Боже мой. — Затем со мной что-то происходит, и я смотрю на него.

— Ты действительно мой отец?

Он успокаивающе улыбается.

— Да, я твой отец.

Секунду я сижу, уставившись в пустоту, и пытаюсь уложить все это в моей голове. В глазах все плывет, а затем — темнота. Когда я понимаю, что дышу слишком быстро и чувствую, что мои пальцы немного онемели, я начинаю глубоко дышать, боясь снова потерять сознание.

— Так кем же я являюсь…? Все мы?

Трудно получать достаточно воздуха во время разговора.

— Нефилимы[13], — вмешивается Гейб. — Ты и все твои сестры.

Мой взгляд переместился на него.

— Я не понимаю.

Гейб сжал мою руку.

— Ты только наполовину человек, Фрэнни. Все вы.

— Я все еще не знаю, что это означает.

Я наклоняюсь к краю кровати, уверенная, что меня стошнит.

Рука Гейба скользит по моей спине.

— Нефилимы — дети падших ангелов и людей. Твоя мать — смертная, а отец — ангел. Большинство Нефилимов смертные, но они могут наследовать особые способности от своих бессмертных родителей. Например, исключительную силу, ясновидение или другие, более эзотерические умения.

— Как Влияние. — Это не вопрос.

Гейб медленно кивает головой, настороженно смотрит на меня.

— Что насчет моих сестер?

Гейб переплел свои пальцы с моими.

— Они все по-своему особенные.

Я думаю о Грейс, о том, как она, кажется, видела меня насквозь.

— Значит, у них тоже есть ангелы-хранители?

Папа качает головой.

— Они не нуждаются в них в настоящее время.

Я покачала ногой и села на край кровати, чувствуя, как холодный ужас пробирает меня.

— У меня его тоже больше нет, верно?

Гейб смотрит на меня, но не отвечает. Слезы жгут мне глаза.

— Это моя вина. Я хотела, чтоб у Мэтта была жизнь.

— Это не твоя вина, Фрэнни. — Взгляд Гейба переместился на отца. — Мэтт не первый ангел, потерявший крылья из-за Лилит, — говорит он тяжелым голосом.

— Лилит? Ты имеешь в виду Лили?

Я смотрю на папу и вижу слезу, текущую по его щеке.

— Папа?

— Я был как Мэтт, — говорит он.

— Как Мэтт, — шепчу я, по большей части себе. — Ты имеешь в виду ангелом-хранителем?

Он кивает.

— Что произошло?

— Я позволил себе… отвлечься.

— На Лили, — говорю я, вкладывая вместе все кусочки мозаики. — Что она из себя представляет?

Папа пододвигает мое кресло к кровати и садится напротив меня, поставив локти на колени. Он опустил голову, как будто она была слишком тяжелой для того, чтобы держать ее.

— Она была первой женщиной — первой женой Адама.

— Адама?

Он поднимает взгляд на меня и кивает.

— У них не все было гладко, и поэтому она была изгнана из рая.

— Ты шутишь.

— Хотел бы я, — говорит Гейб.

— Значит, она демон?

Я продолжаю думать, что это должно быть шутка, но лицо Гейба очень серьезно.

— Она демон, но не совсем.

Я просто смотрю на него и отрицательно качаю головой, вскипев от разочарования, и стараюсь упорядочить всю свалившуюся на меня информацию.

— Технически она все еще человек, — говорит он. — Но она опустилась до статуса демона.

Папа берет меня за руку и вздыхает.

— Это довольно длинная история, но достаточно сказать, что Ева не единственная, кто поладил с Сатаной. Лилит, по сути, его королева, его земная спутница. В общем, она первый суккуб.

Когда я заговорила, разочарование слышалось в моем голосе.

— Тогда почему Мэтт не знал о ее демонической сущности? Ангелы должны это знать.

— У нее человеческая душа. Она не отличается от других смертных, отмеченных для Ада.

Папа покачал головой и опустил взгляд.

— Когда ты привела ее сюда… я даже не подумал. Я должен был знать. Это не имеет смысла. Она была изгнана из Рая…

— Но это было… целую вечность назад. Если она не является демоном, как она может по-прежнему оставаться живой?

Папа снова смотрит на меня.

— Люцифер подарил ее душе неограниченные возможности. Она не привязана к чему-либо — она вольна свободно перемещаться от одного смертного хозяина к другому. Она может обладать теми, кто уже отмечен для Ада. Для перемещения ей нужно только прикоснуться к кому-то из них.

Я прячу лицо в ладонях, потому что не могу смотреть на Гейба, когда задаю вопрос:

— Что она хочет от Люка?

Я слышу вздох Гейба, но не смотрю вверх.

— Я уверен, что ее цель — это ты. Если она сможет лишить тебя всяческой поддержки, ты станешь уязвимой… легкой мишенью.

Образы лица Люка… и Мэтта…

Они убили бы друг друга.

— Что будет с Мэттом?

Гейб садится рядом со мной на кровать. Боль в его голосе не вызывает сомнений.

— Он пал. Ему больше нет места в Раю. — Он замирает и добавляет. — Это моя вина. Я назначил его в должность, он не был готов. Полагаю, я думал… Я не знаю… — Он наклоняется ближе. — Но крылья… Это может случиться с каждым из нас. — Его голос стал таким тихим, что только я могла его услышать.

Я смотрю на папу.

— Так, как вы можете находиться… здесь, я полагаю? Как ты можете быть моим отцом? Разве это не то, как Люцифер стал дьяволом? Первый падший ангел?

— Так и есть. Но у всех нас есть выбор.

Искра надежды осветила темноту моего отчаяния.

— Так у Мэтта, возможно, все будет в порядке? Он сможет вернуть свои крылья?

Глаза Гейба печальны, когда он отвечает.

— Нет ничего, что делает Люцифера счастливее, чем собирание падших ангелов. Он считает их беглецами… более ценными, чем земные души.

— Когда я пал, — добавляет папа — У меня был выбор, как и у всех нас, присоединиться к Григорию и остаться на земле среди смертных, почти лишенными сил, или ступить на дорогу к Аду. Он заманивает нас, предлагает нам возможность сохранить наши силы, чтобы переходить с уровня на уровень… все это.

В голове все кружится, и я не могу сосредоточиться на моих мыслях. Я качаю головой и щипаю себя за лицо, пытаясь сосредоточиться.

— Григорий?

Папа вздыхает и смотрит мне в глаза.

— Не каждый падший ангел выбирает зло. Григорий — лига падших ангелов, которые живут в смертной оболочке, чтобы защищать человечество. Это наша плата. Наше покаяние и наше искупление. — Он смотрит в сторону Гейба. — И наша единственная надежда вернуть свои крылья.

Что-то холодным и темным змеем проходит через мои внутренности, заставляя меня дрожать.

— Как ты думаешь, что выберет Мэтт?

Папа качает головой.

— Я не знаю, Фрэнни. Думаю, это зависит от того, как сильно он сердится. Будучи лишенным своих крыльев, он чувствует себя преданным. Большинство потерявших крылья не могут ясно мыслить, иначе мы не оказались бы в этой ситуации.

— Так он… ушел. Они сделали это, чтобы добраться до меня, — говорю я, укрепив свою ответственность за это в своей голове.

Поражение на лице Гейба очевидно, когда он кивает. Нет возможности избежать этого. Я выругалась. Все вокруг меня, все, за кого я беспокоюсь, пострадали. И это далеко не конец. Я чувствую, что задыхаюсь. Я поднимаюсь с кровати, так же, как и Гейб. Он притягивает меня к себе, но я отталкиваю его.

— Мне нужно побыть в одиночестве, чтобы подумать.

Он отступает назад и заглядывает в мои глаза. Я могу сказать, что он пытается вытянуть мысли из моей головы, но я слишком устала, чтобы сопротивляться.

Наконец, он кивает.

— Если я тебе понадоблюсь, я буду за дверью.

Я обняла отца, а затем подошла к окну и устремила взгляд на ветви дуба, раскачивающиеся из-за начавшегося летнего ливня. Я слышу звук закрывающейся двери за моей спиной, когда я стою, прислушиваясь к порывистому ветру, заставляющему оконное стекло дрожать. Повернув ручку, я открываю окно и опираюсь на подоконник, чувствуя, как холодные струи дождя хлещут меня по лицу. Когда я снова могу дышать, я руками стираю капли с лица, а затем высовываюсь в окно и жду, когда же могу побыть в одиночестве. Но дедушка прислоняется к стене рядом с моей дверью, косясь на меня с тревогой в глазах. Я бросаюсь к нему.

Он заключает меня в объятия.

— Твоя мама позвонила мне, рассказала о произошедшем. — Он покачал головой. — В конце концов, он все же оказался дьяволом.

Его голос проходит сквозь меня, когда я таю у него на груди, вдыхая сладкий запах табачного дыма, который прилип к нему.

— Я должен был что-нибудь сделать, — сказал он, поглаживая мои влажные волосы нежной рукой. — Я увидел в нем себя, но я должен был знать.

Навернулись слезы… Я оплакивала себя, Мэтта, Тейлор. Я не хотела, чтоб хоть одна слезинка скатилась из-за Люка, но они были. Слезы ручьем текли вниз по моему лицу, когда образ Люка и Лили возвращался в мои мысли. В груди болит, когда память обвивает мое сердце и сжимает его. Я дышу вопреки этому.

— Я любила его, дедушка. — Шепот едва слышен, так как я не могу признаться в этом вслух.

— Я знаю, — говорит он с заминкой. Он притягивает меня ближе и удерживает в своих объятиях. Перестав плакать, я отстраняюсь, и он большим пальцем стирает слезы с моих щек, так же, как делал это, когда я была маленькой.

— Поспи немного, и завтра мы поймем все это.

При упоминание о сне я понимаю, что истощена.

— Хорошо.

Он смотрит на меня еще мгновение, и я вижу боль в его глазах.

— Для того, чтобы вылечить разбитое сердце, нужно время, но все будет в порядке, Фрэнни. Я обещаю.

Я киваю, и еще одна слезинка соскальзывает с моих ресниц. Когда он выходит в коридор и закрывает дверь, я переодеваюсь и готовлюсь ко сну. Я забираюсь под простыню и только-только начинаю засыпать, когда первые кошмарные сны пугают меня, и я просыпаюсь.

Тейлор.

В течение нескольких минут я потеряла Люка и Мэтта. Я не должна потерять Тейлор.

Я хватаю телефон и набираю сообщение Тревору.

«Тейлор дома».

«Нет» — коротко отвечает он.

Мое тяжелое сердце болит. Я хватаюсь за телефон и перекатываюсь на бок. И смотрю в окно. И молюсь. Потому что это все, что я могу сделать.

Глава 21

Адское пламя

Фрэнни

Я просыпаюсь, задыхаясь от кошмара, и чувствую сильные руки, обнимающие меня, притягивающие меня к крепкому телу, находящемуся за моей спиной.

— Люк, — шепчу я. Но прежде чем я заканчиваю, я знаю, что не Люк является причиной этого кошмара…

И я чувствую не запах корицы. Аромат, который окружает меня, как дрейфующее облако, является летним снегом Гейба. Такой же, как и в любую другую ночь за последние три недели.

— Все хорошо, Фрэнни. Это я. Я здесь.

Как обычно, я чувствую, что ужас и паника начинают испаряться, подобно туману под действием сильного ветра, когда я растворяюсь в Гейбе, но он ничего не может сделать с пустой болью, поселившейся в моей груди.

— Спасибо.

Он пальцем убирает волосы с моего лица и целует меня в ухо. Я ложусь на спину и изучаю его голубые глаза, сверкающие в темной спальне.

— Это когда-нибудь закончится?

— Станет легче.

Я позволила себе поверить в ложь, потому что хуже быть уже не может, и Гейб не знает, что он лжет.

— Я просто чувствую, что все будет плохо. Тейлор с этим демоном. Она даже не захотела со мной разговаривать. Мэтт ушел. И Люк… — я гримасничаю, и раненый стон возникает где-то глубоко внутри меня. Боже, все до сих пор болит, и единственное, что встает перед глазами, когда я думаю о нем — это Лили в его постели.

В бледном серебряном лунном свете я вижу напряжение на лице Гейба.

— Я собираюсь найти ее, Фрэнни. Я не позволю ей снова причинить тебе боль.

Я знаю, что под «ней», он имеет в виду Лилит, и ненавижу слышать вину в его голосе. То, что произошло, не было его ошибкой. Но я не хочу думать о ней прямо сейчас. Я смотрю вверх, на потолок.

— Что мы можем сделать с отметкой Тейлор?

— Мы что-нибудь придумаем.

Я погружаюсь в него, и позволяю его миру нахлынуть на меня, пытаясь отключить мой разум. Всегда становится лучше в руках Гейба, и чем ближе я добираюсь до него, тем больше я чувствую его — его мир и любовь. Как то, что он сделал. Сердцебиение учащается, когда я вспоминаю его поцелуи… единственный мир правды, который я когда-то знала. Он застывает в моих руках, и я понимаю, что мои мысли снова выдали меня.

— Не волнуйся, ты в безопасности.

Я одарила его слабой улыбкой.

— Фрэнни, ты знаешь, что я все для тебя сделаю, но прямо сейчас это «все» означает, что мне нужны мои крылья. Я бесполезен для тебя без них. — Он грустно улыбается. — Но сопротивляться твоему Влиянию чертовски трудно… главным образом потому, что я на самом деле этого не хочу.

— Так ты хочешь, чтобы я перестала хотеть тебя, — заканчиваю я за него.

Он роняет голову на подушку.

— Это могло бы помочь.

Я отталкивюсь от него.

— Тогда, возможно, ты не должен так много времени проводить в моей постели.

Он усмехается, и лунный свет изменяет его черты, из-за чего он кажется сияющим. Или, возможно, он сияет на самом деле.

Кто знает?

— Но мне здесь нравится.

Я не могу дышать, когда внезапная сокрушительная волна отчаяния бьет меня при мысли о его уходе.

— Ладно. Оставайся.

— Хорошо. — Он прикладывает пальцы к моим глазам и закрывает их. — Спи.

Но, даже находясь в безопасности в его объятиях, я смогла заснуть только спустя длительное время.

* * *

Телефон на моей тумбочке зазвонил, неожиданно разбудив меня. С экрана мне улыбнулось лицо Райли.

— Я заберу тебя через час, — говорит она, когда я подношу телефон к уху.

— Для чего?

— Ты едешь в город со мной. Мне нужно съездить в университет. Тейлор должна была поехать со мной, но…

— Она не едет?

Мое сердце сжимается. Она так волновалась из-за колледжа. Если ее это больше не интересует…

Она поколебалась, и я услышала, как она вздохнула.

— Ей на все наплевать. Ты поедешь?

— Рай, мне сейчас не до этого.

— Тебе надо выйти из дома, а я не хочу ехать одна.

— А как насчет Тревора?

— Они заняты семейными делами, — говорит она, сделав паузу.

— Семейными делами? — я поднимаюсь с кровати, накручивая на палец простыню. — С Тейлор?

Она снова колеблется.

— Для Тейлор, на самом деле. Что-то вроде вмешательства. У них тот психолог, который работал с их отцом после… ну, ты знаешь.

Эта семья пережила многое: попытка самоубийства ее отца, а теперь это. Но мое настроение улучшилось от мысли, что Тейлор окажут помощь. Возможно, если она вернется, будет держаться подальше от Марка, и я смогу помочь ей.

— Ты видела ее?

— Несколько раз. Она практически не появляется дома.

— Как она выглядит?

Я слышу ее всхлипывание, когда она колеблется, прежде чем ответить.

— Плохо. Очень плохо. — Она высмаркивается и прочищает горло. — Я заеду за тобой через час.

Люк

Лысеющий клерк сидит, откинувшись на спинку офисного стула, забросив ноги на заваленную всяким хламом стойку ресепшена, его лицо спрятано за книгой комиксов. В руке он держит бигмак, с которого капает соус прямо на его рубашку.

Я стою у стойки уже целую минуту, но на меня не обращают внимание. Поэтому я кашлянул. Он отрывает взгляд от книги.

— Чем могу помочь?

Я кидаю пачку банкнот на стойку.

— Шестой номер. Еще на неделю.

Он встает, и, когда я поворачиваюсь чтобы уйти, уголком глаза замечаю, как он прячет деньги в карман. Выйдя на улицу, бесцельно брожу, смешиваясь с толпой жителей города и туристов. Это первый раз за три недели, как я здесь, когда я рискнул выйти дальше, чем в магазин через дорогу. В основном, я просто лежал на жесткой кровати, в своем гостиничном номере, дрожа и глядя в потолок, чувствуя себя как наркоман переживающий ломку, и борясь с желанием вернуться к Хэйден.

Фрэнни — мое лекарство.

Но я не могу вернуться. Все было ложью — красивой иллюзией. По крайней мере, мой Щит, кажется, по-прежнему, цел.

Последние раз я видел Ренориана сидящим около библиотеки в его Линкольне. Это было три недели назад, как раз перед тем, как я передал Мэвис заявление об увольнении и выскользнул в заднюю дверь.

На следующий день после…

Мой живот скрутило от воспоминаний.

Но Габриэль вернулся. Я уехал, как только убедился в этом. Фрэнни в безопасности до тех пор, пока она остается с Габриэлем и дальше от меня. Единственное, в чем я уверен, — что он будет более внимателен, чем Мэтт.

Я иду словно в тумане, пробираясь через толпу пешеходов, заполонивших улицы Бостона. Не знаю, куда я иду, да и мне это не интересно. Мой мозг сосредоточен на разработке моего плана. Я не могу находиться рядом с Фрэнни, но все еще могу помочь ей. Габриэль присматривает за ней, и это позволяет мне найти Лилит… найти способ остановить ее. Мне просто надо понять, как это сделать. Наконец я останавливаюсь около польской сосисочной около Фенуэй Парка[14], хотя и совсем не голоден. Перекусив, я отправляюсь снова бродить по улицам.

Мой взгляд ловит несколько заголовков в газетном киоске.

Больше насилия и несчастных случаев на Ближнем Востоке; ядерные испытания в Северной Корее.

Это происходит быстрее, чем мы ожидали.

Я начинаю осознавать, что я только что включил себя в адское «мы», и стараюсь делать вид, что я не чувствую волнения в перспективе неминуемой смерти и разрушения. Я отрываю взгляд от заголовков газеты и поворачиваю за угол, чтобы вернуться в отель.

И спотыкаюсь.

Фрэнни и Райли поднимаются по лестнице станции Кенмор Сквер.

Я прислоняюсь к кирпичному зданию, чувствуя легкое головокружение. Придя в себя, снова сосредотачиваюсь на станции метро.

Они ушли.

Паника на мгновение обездвиживает меня, но я заставляю себя двигаться вперед.

Я дохожу до конца квартала так быстро, как мои неустойчивые ноги могут меня нести, и выглядываю из-за угла. Я с облегчением вздыхаю, когда вижу их, медленно идущих вниз по улице. Рука Райли обвита вокруг Фрэнни, как будто ее нужно поддерживать, чтоб не упала.

Это так глупо… и опасно. Это причина, почему я не собираюсь возвращаться в Хэйден. Но мое тело отказывается подчиняться. Я следую за ними на расстоянии. На улице много людей, поэтому я иногда теряю их из виду. И, когда это происходит, паника заставляет меня двигаться быстрее и быть ближе к ним. И чем ближе я подхожу, тем сильнее становится игра электрических разрядов на моей коже. Наконец они замедлили ход у Старбакса. Они останавливаются у двери, и я прячусь за каменной колонной в паре метров от них, осторожно выглядываю из-за нее.

— Встретимся здесь после моего собрания, — произносит Райли. Фрэнни стоит ко мне спиной, и Райли удерживает ее за плечи, говорит прямо ей в лицо, будто боится, что Фрэнни ее не слышит. — С тобой все в порядке?

Фрэнни кивает.

Райли сжимает руку Фрэнни и направляется вниз по улице, удаляясь от меня. Фрэнни остается стоять там в течение минуты, и я борюсь с желанием подойти к ней. Группа деловых людей подталкивает ее, чтобы она не мешала им зайти в Старбакс, и Фрэнни идет туда за ними. Я выжидаю несколько минут, борясь с остатками здравого смысла. Мне нужно развернуться и уйти. Я знаю, так будет безопаснее. Рассудительней. Сатана, спаси меня, но мне нужно увидеть ее лицо. Чтобы убедиться, что с ней все в порядке. Когда следующая группа проходит по этой дороге, я следую за ними. Фрэнни сидит одна за столиком спиной ко мне, ее руки обвиты вокруг забытой чашки дымящегося кофе, и понятно, что она определенно не в порядке. Я дышу, несмотря на сокрушительное давление в груди, когда мое сердце пытается разорваться. Её впалые глаза пустые — смотрят в никуда — никакой мимики на ее прекрасном, трагическом лице. Прошло уже три недели, и ее все еще тревожило то, что я сделал с ней. Мое предательство.

Я, онемевший от вины, просто пытаюсь удержаться на ногах, когда понимаю, что слишком поздно, — что Фрэнни поставила свою чашку на стол, и едкий запах смолы — ее отчаяние, предшествует ей, когда она идет прямо на меня.

Она меня заметила?

Паникуя, я прячусь в коридоре позади нее. Секунду она колеблется, но потом быстрее идёт к двери. И это поражает меня. Моё отчаяние выбивает весь воздух из меня, поскольку я понимаю то, что это означает… все, что это означает.

Я резко врезаюсь в стену, чтобы удержаться от падения и упереться лбом об нее, так как борюсь за воздух, в котором не нуждаюсь. Фрэнни действительно больше меня не хочет. Если бы она хотела, я бы до сих пор был человеком, которым сейчас точно не являюсь. Все признаки, которые я отрицал — пытался проигнорировать или объяснить — реальны.

Я демон. Снова.

Три недели. Потребовалось только три недели. С этим знанием есть только одно, что я могу сделать. Я замечаю, что Фрэнни уходит. Отталкиваюсь от стены, но перед возвращением в гостиницу, моё шестое чувство даёт о себе знать, и я чувствую руку на моём плече. Затем предчувствие уходит… вместе с Габриэлем.

Я вешаю табличку «не беспокоить» на дверь моей тёмной тесной комнаты, прежде чем запереться. Я чувствую запах плесени и дыма, которые заставляют меня погрузиться в отчаяние. Включаю дешёвый радиоприемник, что стоит на тумбочке, и оставляю его только для шума, так как падаю на очень твёрдую кровать.

Мой взгляд не отрывался от потолка в течение часов? Дней? Я не знаю. Никто не стучал в мою дверь, никто не требовал деньги за проживание, а значит прошло не больше недели.

Я хочу умереть. Почему демоны бессмертны?

Я думаю, можно ли просто уйти в забвение… является ли это для демона эквивалентом самоубийства… когда резкий запах серы ударяет мне в нос. Из-за него мне приходится встать на ноги.

— И сколько времени ты лежал здесь, Люцифер? Я ждал за дверью несколько дней. — Глаза Ренориана пылают красным, он оперся о стену в углу комнаты, его руки в карманах джинсов, а лодыжки скрещены.

Я снова плюхаюсь на кровать, рассматривая потолок.

— Тогда, я думаю, ответом будет несколько дней. Как ты меня отыскал?

— Этот нелепый небесный щит скрывает только тебя, глупышка, но не твою силу. Используя ее, ты посылал сигнал, позволяющий обнаружить тебя. Я просто был ближе всего. — Он иронично улыбнулся. — Я узнал тебя. Твоя внешность не сильно отличается от твоего обычного человеческого образа.

Отлично. У меня практически нет силы, а когда я использую её, раскрываю свое местоположение.

Но печальная правда состоит в том, что я знал, что Рен был здесь. Я ловил мысли Ренориана точно так же, как в старые добрые времена. И надеялся, что он — плод моего воображения, но нет. Моя адская связь вернулась. Он пожимает плечами и отходит от стены, встает рядом с кроватью.

— Это больше не имеет значения, но как она сделала это?

Я испугался, что он будет использовать ее.

— Сделала что?

— Ты был человеком. Но сейчас это не так. Как она сделала это?

— Это не она.

Он хватает меня за футболку и скидывает с кровати, а затем прижимает к стене.

— Не ври мне.

— Я говорю правду, — вру я. Я потираю мой затылок. — Она не имеет к этому отношения. Это был ангел.

Его глаза вспыхнули красным.

— Он сказал мне, что это не его работа.

Несмотря на мой демонический жар, я сразу почувствовал холод. Мэтт в аду? Он теперь работает с ними… точнее, с нами? Если это так, Фрэнни в гораздо большей опасности, чем я думал. Я стараюсь, чтобы мой голос звучал ровно:

— И ты ему поверил?

— Ангелы не могут соврать.

И тогда я понял правду: Мэтт был в сговоре с Реном.

— Прежде, чем он пал, — говорю я скорее себе, чем ему.

Он крепче прижимает меня к стене, и на его губах расплывается улыбка.

— Просто признай: он не был твоим поклонником.

Знание того, как далеко Мэтт мог пойти, чтоб избавиться от меня, делает меня скорее печальным, чем сердитым. Я скатываюсь по стене. Он в течение мгновения смотрит на меня, а затем отпускает.

— Это не имеет значения. Теперь ничего не мешает тебе вернуться со мной. — Он качает головой. — Это плохо, Люцифер. Ты не просто все испортил. Это предательство.

— Я знаю. — Я делаю шаг вперед и поднимаю руки вверх, как бы сдаваясь.

— Ты не собираешься бороться?

Разочарование и сердитая гримаса появляются на его лице, что не должно меня удивлять. Он — создание гнева. Борьба — это то, чем он занимается.

— Что, черт возьми, с тобой происходит?

Лицо Фрэнни плывет у меня перед глазами. Все…

— Ничего.

— Ты собираешься возвращаться со мной?

Когда я смотрю на стену, лицо Фрэнни испаряется. Я не нужен ей. Даже если это все, что я хотел, эти мысли были подобно ножу, вонзающемуся в мое серное сердце. Может, я и не в состоянии совершить самоубийство, но я знаю другую хорошую штуку.

— Идем.

* * *

Ад не изменился, но изменился я. Я смеялся, когда говорил, что вы можете изгнать демона из ада, но вы не можете изгнать ад из демона. Я ошибался. И это вовсе не смешно.

Все, что я вижу, когда осматриваю место, которое было моим домом в течение семи тысячелетий, отталкивает меня, заставляет меня ненавидеть то, кем я являюсь, и мечтать снова стать тем, кем я был с Фрэнни. Но это был не я. Не настоящий я. И я не смогу вернуться назад.

Ренориан ведет меня прямо к геенне огненной. Я стою в моей человеческой оболочке спиной к обгоревшему деревянному столбу, мои руки связаны над головой. Куда бы я не посмотрел, я видел голодные глаза легионов ада, моих сородичей, изучающие меня. Я посмотрел вокруг на кучу лиц, море красных светящихся глаз, которые устремлены на меня в предвкушении шоу.

— Хорошее возвращение, — прошептал Имамбл.

Ренориан стоял на безопасном расстоянии.

— Это Диктат.

Мой желудок упал. Диктат. Всему Аду разрешено быть здесь. Имею в виду, я буду выставлен на всеобщее обозрение. Я буду примером для всех. Что означает, что быстрого вынесения приговора не будет. Его исполнение тоже откладывается.

Но почему? Кто в Аду выберет мой путь… могут ли они вообще делать это?

Я посмотрел через мутную золотисто-оранжевую поверхность Озера Огня на острове Пламени на громадную черную массу замка Пандемониума. Затем, как будто вызванный моим пристальным взглядом, король Люцифер появился передо мной, также в его обычной человеческой форме: зеленые глаза пылают на угловатом лице; высокое, сильное тело облачено в длинную одежду красного цвета. Очень похож на Зевса.

Ренориан отступил и растворился в толпе, когда Люцифер приблизился на расстояние одного шага между нами, глядя мне в глаза. Я сжал зубы так сильно, что один из них сломался, и пытался не дать боли проявиться на моем лице, так как Его сила разрушала меня… в поисках последних остатков моей человечности. Когда Он освобождает меня, я судорожно выдыхаю. Отвратительная усмешка скользнула по Его лицу.

— Похвально, Люцифер. Такая поза не может быть удобной.

Я снова сжал зубы и смотрел вперед, оставив его без ответа. Он дал сигнал толпе, и три сильных демона, два с рунками[15] и один с девятью кошачьими хвостами — без сомнения, из команды безопасности Ренориана— выделялись из пускающей слюни массы.

Позади них, в мутных бархатных тенях, что-то еще — больше присутствие, чем фактическая форма. Независимо от того, чем кажется, оно существует только на краю восприятия. Оно мерцает и не в фокусе, так как я пытаюсь зафиксировать на нем, пока я не убедился, что это лишь уловка света — иллюзия. Но потом часть демонов и вещи перемещаются между ними. Я мимолетно улавливаю что-то невероятно черное, как будто оно забирало весь свет вокруг себя.

Когда Маг подошел к Люциферу, он принял форму: темный, как пустота, за исключением красных глаз. И длинный, с конечностями, которые, кажется, не служат ни для какой цели, торчащие из его искривленного, как палка тела. Маги существуют в проекции между сознательным и бессознательным и могут проявиться физически только в присутствии их создателя-Люцифера.

Факт их присутствия здесь может значить только одну вещь.

Я очищаю мысли, стараясь не думать о Фрэнни. Сосредотачиваюсь на воспоминаниях того времени, когда я еще не знал о ее существовании и молюсь, чтобы этого было достаточно для ее безопасности.

Печальная улыбка проскальзывает по лицу Люцифера.

— Этого не должно было случиться. — Выражение его лица становится задумчивым, и Он подносит длинный палец к губам, постукивая им по ним. — До сих пор не должно было.

Он отступает, и делает широкий круг вокруг столба, к которому я прикован. Затем снова подходит ко мне, и приближает свое лицо к моему.

— Если ты скажешь мне то, что я хочу знать, — говорит он тихим скрипящим голосом, — мне не придется никого туда отправлять.

Он прижимает горячий палец к моему виску.

Я смотрю, как Маг, злобно взглянув, обнажает полный рот красных острых клыков на своем черном лице.

Люцифер шагнул назад и посмотрел на меня.

— Сейчас или никогда. Сделай свой выбор.

Я стиснул зубы, удерживая Его взгляд. Наконец, Он вздыхает и качает головой.

— Я собираюсь получить то, чего хочу, любой ценой. Не понимаю, почему ты хочешь взять на себя больше, чем требуется.

Он машет рукой в сторону Мага и делает еще один круг.

Злобные глаза Мага расширяются, когда он протягивает руку в мою сторону, и я стону, сопротивляюсь, но допускаю это. Я чувствую, что он копается в моих мыслях и воспоминаниях, и я знаю, кого он ищет. Я пытаюсь думать о чем угодно, только не о ней, возвращаясь к моим ранним воспоминаниям — дням работы у Врат с адскими гончими, Баргхеста. Трудно сфокусироваться на этом. Но память о Баргхесте напоминает мне о том, как он спас Фрэнни от Бехерита. Я стараюсь заблокировать эти воспоминания, но, чем сильнее стараюсь, тем больше мыслей о ней.

Это именно то, что ему надо. Я вижу удовлетворение на его лице, когда он соединяется с ней. Я стону, потому что знаю, что это значит. Он вытянул ее образ из моей головы, и теперь стал на место Фрэнни.

Маги являются демоническим воплощение кошмара. Он будет преследовать ее во снах, и через них увидит ее жизнь.

Ее сны — это окно в ее мир.

Он увидит, что она делает… узнает, что она сделает. И, что еще хуже, в то время, когда он там, Люцифер сможет проникнуть ей в голову.

Нет!

Я сопротивляюсь сильнее, выталкивая его, но он все еще в моем сознании, когда медленно поднимает в воздух одну когтистую руку. Я прикусил язык, когда четыре горящие раны появились на моей груди, разрывая футболку. Я знаю, что это не реально… что это все мое воображение, и убеждаю себя в этом, но боль, что я чувствую, реальна. Его маниакальная улыбка становится шире, когда я сопротивляюсь ему. Люцифер заканчивает круг и устремляет на меня свой пытливый взор.

— Ты уникален. Я не могу ничем помочь, но это любопытно. Ты понимаешь, я уверен.

Так вот оно что. Я должен быть лабораторной крысой. Он будет разрывать меня, мало-помалу, умственно и физически, искать ответы, а также показывать всем в Аду, что ждет предателей. Убьет двух зайцев одним выстрелом. Вдруг Он снова оказывается около меня, и я готовлюсь к неизбежной боли. Но вместо этого Он давит на меня, и все, что я чувствую, — Его обжигающее дыхание возле моего уха.

— Я знаю, кто она, и я получу ее, Люцифер. Она с самого начала была моей, и снова станет моей. И ты ничего не сможешь сделать, чтобы остановить меня.

Что он имеет в виду… говоря, что она была его в самом начале?

Холодный страх ползет через меня, и мое серное сердце рассыпается на тысячи мелких кусочков.

Его темные мысли находят отражение в глазах.

— Изменись, Люцифер.

Я никогда прежде не был в состоянии ослушаться его прямой команды, но сейчас нахожу в себе силы сопротивляться. Какая-то часть меня не хочет изменяться, не хочет принимать мою демоническую форму. Я ищу эту часть, и мои ноги подкашиваются, когда я нахожу ее. Потому что обнаруживаю Фрэнни: частичку ее я ношу в своем сердце. Эта частичка принадлежит мне, и я не хочу отпускать ее.

Это то, кем я хочу быть. Кем я был рядом ней. Если я избавлюсь от этой оболочки, той, в которой был с ней, касался ее — что произойдет? Что делать, если воспоминания, связанные с ней, заперты в эту оболочку? Если я потеряю ее, я могу потерять все воспоминания навсегда. Они исчезнут, и я боюсь, что никогда не смогу их вернуть.

Эти воспоминания — все, что делает меня терпимее.

— Нет.

Всеобщий стон негодования последователей и Его глаза расширились в недоверии. В следующее мгновение тысячи молний пробегают по моему телу. Я кричу и оседаю вниз по шесту, когда они, наконец, останавливаются. Низкое шипение проносится по собравшейся толпе. Демоническая форма короля Люцифера разрывает его человеческую оболочку, и он предстает передо мной в своем адском великолепии. Он впивается в меня взглядом зеленых глаз, сверкающих на лице с резкими угловатыми чертами и сверхчерной кожей. Мое серное сердце стучит, когда Он показывает крылья и раскидывает их, окружая нас кожистым черным коконом, блокировавшим все звуки и свет. Когда эти крылья оборачиваются вокруг меня, зло скатывается с Него волнами, и я тону в мрачных идеях и развратных мыслях.

— Что ты сказал?

Глубоко во мне я снова нахожу Фрэнни — свое могущество.

— Нет. Я сказал нет.

На этот раз, мощь Его силы была невыносимой — сокрушительное адское пламя пронзает мое тело, разрушая все на своем пути. Последнее, что я слышу, прежде чем все исчезает во мраке, — это мой собственный крик.

Глава 22

Нечестивый ад

Фрэнни

Одеяло безнадежно запуталось вокруг меня, и сердце подобно молотку стучит у меня в груди, когда мой собственный крик пробуждает меня от беспокойного сна.

Только не в этот раз. Это было хорошее чувство. Мой крик — не крик агонии. Мой крик — крик удовольствия.

Люк.

Я чувствовала его темную энергию, когда была в Бостоне на прошлой неделе с Райли. Мне даже на мгновение показалось, что я видела его в Страрбаксе и почувствовала его коричный запах. Он был со мной каждый день с того момента, и я чувствую, что просто не могу отпустить его.

Он был и в моем сне тоже. Я чувствовала вспышку молнии в голове, я делала с Люком ужасные вещи, мучала его. Змеи. Когти. Огонь. Он кричал, и каждый его крик посылал еще одну вспышку мучительного удовольствия в мой мозг.

О, боже, мне нравилось это. Что, черт возьми, со мной не так?

Но, поскольку моя голова кружится, заставляя меня чувствовать себя больной, я понимаю, что это была не я. Кто-то пытал Люка у меня во сне. Кто-то темный, неясный, без четкого силуэта или лица. Его глазами я смотрю, как Люк кричит, чувствую их жажду крови и упиваюсь ею.

Я содрогаюсь и двигаюсь к мусорному ведру рядом с кроватью, боясь, что меня сейчас стошнит. Но этого не происходит, я стону и падаю обратно на подушку, поскольку дверь в комнату открывается.

Папа выглядывает из-за двери.

— Фрэнни, дорогая? Ты в порядке?

Когда он видит меня, я вся дрожу; пряди моих волос прилипли к потному лицу. Он подходит и становится на колени у кровати. Я стараюсь выровнять дыхание, но безрезультатно. Я бросаю взгляд за спину, ожидая найти Гейба в постели, но его здесь нет. Он нужен мне. Я смотрю на папу.

— Да, прости. Просто сон.

Мой голос дрожит, и он не купился на это. Папа смотрит на меня с беспокойством и кладет руку мне на плечо.

— Я знаю, это были трудные несколько недель…

— Со мной все хорошо, пап. — Я опираюсь на локоть. — Или, по крайней мере, будет хорошо.

— Хочешь, я останусь?

— Нет, я в порядке. Спасибо.

Я падаю обратно на подушку и пытаюсь улыбнуться. Он вздыхает и идет к двери.

— Позови меня, если я буду тебе нужен.

— Конечно, папа.

Когда дверь за ним закрылась, я даю волю сдерживаемым слезам. Я переворачиваюсь и прячу лицо в подушку, чтобы заглушить рыдания. На мою спину ложится рука, и я чувствую прохладную зимнюю свежесть. Я сажусь на кровати и смотрю на Гейба, сидящего на краю.

— Где ты был?

— Есть кое-что, над чем мне нужно поработать.

— Люк… Он снился мне.

— Я знаю.

Боль в сердце заставляет меня спросить. Я должна знать.

— Что это было? Что я видела?

Ночные тени не скрывают его озадаченность, но он не отвечает. Мое сердце стучит так сильно, что грудь начинает болеть, и я не могу вздохнуть.

— Гейб?

— Я работаю над этим, — огрызается он.

Он никогда не говорил со мной таким тоном. Что-то не так. Я чувствую могильный ужас каждой клеткой моего тела.

— Работаешь над чем? Где Люк?

Он колеблется.

— В аду.

Комната плывет. Я не могу дышать. Вспышки в моей голове были реальными. Я смотрю ему в глаза.

— Он… мертв?

— Технически, нет.

— О, боже! Просто скажи мне, что происходит!

Он тяжело вздыхает.

— Он демон, Фрэнни.

Эти слова подобно удару в живот выбивают из меня весь воздух.

— Демон… в аду. — Я смотрю на него. — Он вернулся?

Взгляд Гейба грустнеет, и он кивает.

— Зачем ему возвращаться?

Он гладит рукой мою щеку.

— Думаю, он считает, что у него больше нет причин оставаться здесь.

Я прижимаюсь к нему и позволяю успокоить мое сердцебиение.

— То есть он ушел… к ним.

— Я работаю над тем, чтобы вернуть его.

Я глубже зарываюсь в нем и стараюсь дышать, несмотря на пустоту в моей груди, старюсь заполнить ее. И я чувствую, что она заполняется… яростью. Она бурлит внутри меня, пока я чувствую дрожь. Я только начала добираться до мысли, что Люк не разбивал мое сердце. Это было так трудно, но я знала, что мне нужно это преодолеть. Но он вернулся обратно. Без всякой задней мысли.

Я отталкиваюсь от Гейба.

— Не возвращай его назад для меня.

Эти голубые глаза пронзают меня, мою душу, когда он протягивает руку, гладит меня по щеке большим пальцем. Его глаза становятся темнее, но они до сих пор яркие. А потом его губы находят мои, нежно, и в то же время отчаянно. Я чувствую вкус его холодного зимнего солнца. Оно прорывается сквозь меня, освещая темноту моей души. Я окутана летним снегом, который тушит огонь моей ярости. Я сильнее прижимаюсь к нему, углубляя поцелуй, нуждаясь в большем. Он застывает, что возвращает меня в чувство.

— Я не хочу тебя, — шепчу я ему в губы, стараясь иметь в виду именно это.

Он прижимается лбом к моему.

— Я знаю. — Я чувствую, как он вздрагивает и отстраняется. — Это очень сложно.

— Прости. Я старалась не…

Что «не»? Я старалась не хотеть его, я полагаю. Но он делает невозможным не любить его.

Он обнимает меня и дрожит.

— Я верну его для нас обоих, — говорит он. — Я люблю тебя…

Бабочки, которые щекотали у меня в животе, взрываются в волнении. Я освобождаюсь из его объятий, чтобы заглянуть в его голубые глаза.

— Я тоже тебя люблю. — Он печально улыбается. — Но я не могу быть с тобой. Ты принадлежишь Люку.

Он встает и идет к двери.

— Я буду здесь, — говорит он, открывая ее. — Зови, если понадоблюсь.

Он исчезает, выходя в холл.

— Ты нужен мне, — шепчу я вслед.

Я падаю обратно на подушку и стараюсь не заснуть снова. Я лежу и смотрю на залитые лунным светом тени, танцующие на потолке моей комнаты. Я прикасаюсь пальцем к пылающим губам, стараясь не хотеть Гейба… или не беспокоиться о Люке.

Люк

Люцифер продолжает описывать круги вокруг столба, на котором я все еще вишу, и разглядывает меня со всех сторон. Я потерял счет времени. Невозможно сказать, как долго я прикован здесь. Мне известно, что Люцифер любит добиваться своего, в таком случае, не сомневаюсь, что он оставит меня висеть здесь в течение нескольких месяцев. Может быть, лет.

Он приближается ко мне, Его лицо напротив моего, и я готов еще к одному раунду.

— Изменись, — рычит Он.

Я в изнеможении опускаю голову и смотрю на красные раны на моей груди. Будь я человеком, раны бы кровоточили, но они горят, как политые кислотой.

Они везде: на моих ногах, на спине.

Адская гончая кружит на безопасном расстоянии позади Люцифера, щелкая зубами и рыча. Он привел гончих, решив, что я должен стать «наглядным» примером для остальных. Но Маг все еще стоит, улыбаясь. Ожидая. Я вздрагиваю в ожидании неизбежной боли, которую вызовет мой ответ.

— Нет.

Люцифер вздыхает и щелкает пальцами. Собачьи зубы вгрызаются в мое плечо, разрывая плоть, яд жгучей болью растекается по моей спине. Хочу, чтобы порезы убили меня, но я знаю, что это не будет милостивым. Я чувствую, что моя решимость исчезает, когда боль пронзает каждую клетку моего тела.

— Хорошо, — рычу я сквозь зубы.

Я пытаюсь поднять голову, но она как будто весит тысячу фунтов. Люцифер свистит, и Гончая отступает. Я спускаюсь по шесту, крутя в руках кандалы, и прижимаю лоб к обугленной древесине. Он смотрит на меня, нетерпеливо махнув на меня рукой, подняв бровь. Я закрываю глаза, как будто не видеть себя измененным значит изменить ситуацию, и сосредотачиваюсь на образе Фрэнни в моем сердце. Но как только я собираюсь сбросить мою человеческую форму, водоворот едкого воздуха и проблеск белого света пронзают тени цвета индиго. Последнее, что я услышал, когда в головокружительной спешке рванул сквозь пространство и время, был рев Люцифера.

* * *

Я прихожу в себя в мягкой постели с белой простыней. В белой комнате с белой мебелью.

Дом Габриэля. Это, должно быть, он.

Я стягиваю простынь и осматриваю себя. Раны на моей груди и руках тяжелые, но быстрое исцеление — одно из преимуществ демонов. Но память об ожогах все еще глубока, и ощущается неприятное покалывание. Я хотел повернуться и сесть на край кровати, но почувствовал головокружение.

Но затем до меня дошло. Я действительно у Габриэля.

Только кто-то очень могущественный — обладающий Влиянием — мог вытащить меня из ада. Прямо из-под носа Люцифера.

Я снова чувствую слабость.

— Фрэнни, — шепчу я.

Знаю, что не стоит надеяться на это, но ничего не могу с собой поделать. Я встаю с кровати и, шатаясь, стараясь не упасть, дотягиваюсь до одежды, лежащей на белом кресле возле кровати. Я натягиваю на себя джинсы и футболку Габриэля, оставленные для меня, и выскакиваю за дверь. Спускаюсь вниз по лестнице на подкашивающихся ногах.

Габриэль развалился на диване в гостиной, читая, прищурившись, книгу Стивена Кинга «Противостояние», закинув ногу на подлокотник.

— Ты должен подумать об очках для чтения.

Я нетерпеливо осматриваю комнату, надеясь увидеть Фрэнни, но здесь только мы вдвоем. Габриэль положил открытую книгу на колени и молча смотрит, когда я спотыкаюсь о свои ноги на пути к креслу и сажусь в него.

— Что произошло?

Он слегка улыбается.

— Это очень длинная история.

Я наклоняюсь вперед, уперев локти в колени.

— Видишь ли, кажется, я снова бессмертный, и могу выделить тебе сколько угодно времени.

— Мы нашли выход.

Я смотрю на него.

— Существуют длинные истории, но, кажется, это не одна из них.

Он беспокойно елозит по дивану.

— Эта небольшая часть твоей сущности, так же как и человеческая душа, принадлежит нам, поэтому мы предъявили наши претензии к нему. Конечно, здесь вовлечена политика. Мне потребовалось время, чтобы убедить Его в том, чтобы вмешиваться, Михаил не мог помочь на этом фронте, поэтому мы должны были действовать быстрее, чтобы вытащить тебя оттуда.

Мое сердце сжимается, и я оседаю в кресле, бросив взгляд на ковер, потому что я подумал…

— Это не Фрэнни, — говорю я вслух, чтобы сделать это реальным и убедить себя. Я ошибался, думая, что она передумала и использовала свое Влияние, чтобы спасти меня. Он подтверждает то, что я уже знаю, когда колеблется, перед тем как ответить.

— Нет, не она.

Я так и думал. Фрэнни покончила со мной навсегда. Кислота встает в горле, и я сглатываю ее.

— Это ты снова спас мою задницу.

— Не ведем счет, приятель.

Я вздыхаю.

— Зачем тебе эти хлопоты?

— Мне нужна твоя помощь. — Он откладывает книгу и ухмыляется мне. — Каково же было мое удивление, когда я пошел тебя искать и обнаружил в аду.

— Ты должен был оставить меня там.

Он опускается обратно на подушки и делает глубокий вздох.

— Ты нужен Фрэнни.

— Это не так. Ей нужно, чтобы я ушел, и Огненная Яма поглотила меня.

Он встает с дивана и подходит к окну.

— Выглядит так, как будто Люцифер имеет большее и лучшее значение для тебя, — говорит он, глядя в пустоту.

— Не имеет значения. Там не было ничего, чего бы я ни заслужил.

— Ты такой же, как Фрэнни, хочешь взять всю вину на себя за все, что происходит.

— Разница в том, что в основном это моя вина.

Я закрываю глаза, пытаясь избавиться от образа Фрэнни, и встаю с кресла.

— Ты должен оставить меня, — говорю я, направляясь к двери.

— Не могу. Мне очень нужна твоя помощь. Фрэнни в беде, Люк. — Тень омрачает его лицо, взгляд опускается к рукам. — Она в растерянности, и я не уверен, что не сделаю только хуже.

Я поворачиваюсь и смотрю на него, в его измученные глаза. Хотя он никогда не признается мне, что влюблен в нее. И он не разлюбил, даже когда ушел, что означает, что он не имеет ничего общего с ее Влиянием.

Но теперь, когда Фрэнни хочет его…

Я невесело рассмеялся. Это забавно.

— Ты вытащил меня из ада, чтобы я вмешался?

— Она принадлежит тебе, — говорит он, и его голос пронизан болью. — Ты единственный, кто понимает, что поставлено на карту. Она нуждается в твоей поддержке.

— У нее есть ты, — ухмыляюсь я, — честный-перед-Богом ангел. Что ей может быть нужно от меня?

— Я не могу… — Он замолкает. — Я не думаю, что это может случиться. Что я могу… — Он пристально смотрит на меня. — Я Доминион. Ты знаешь, что произойдет, если я потеряю свои крылья.

Я не могу это обсуждать.

— Ты должны был подумать об этом прежде, чем влюбился в нее.

Я пытаюсь переместиться обратно в мою квартиру, но я должен был знать, что в гостиной Гейба, защищенной от сил Ада, это не сработает. Я рывком открываю входную дверь и выбегаю на крыльцо, чувствуя необходимость выбраться отсюда. Очень хочется надеяться, что Габриэль оставит меня в покое. Он выходит за мной на крыльцо и смотрит на меня.

— Это был добрый поступок. Я действительно думал, что ты заботишься о ней.

Я сдерживаюсь, чтобы не послать взрыв Адского огня в него, но я не покажу, как глубоко ранят его слова.

— Я просто делаю, что естественно. Я — демон, черт возьми.

— И кретин высшего класса.

Я начинаю перемещаться в свою квартиру, но замечаю соседа Габриэля, который стоит на газоне в халате и смотрит на нас.

— Что ты ожидал? — говорю я, и захожу обратно.

Он следует за мной.

— Почему ты не хочешь помочь ей?

— Я уже говорил тебе. Лучший способ для меня помочь ей — это оставить ее в покое, черт побери.

Он качает головой и ворчит себе под нос.

Я глянул на него.

— Иди и найди Лилит. Она никуда не уйдет.

Он оглядывается назад, обдумывая ответ, но его лицо искажается в маске ужаса. Его глаза расширяются.

— Твоя квартира. Сейчас, — кричит он. Затем исчезает.

Глава 23

Сохрани свою душу

Фрэнни

Люк в аду. Это все, что мне известно. Он в безопасности? Или умер?

Я не могу поверить, что он изменился. Он больше не человек. Он больше не мой. Не знаю, чего я ожидала, но я не должна удивляться, потому что я это сделала.

Я не хочу его. Я ненавижу его. Но я всегда любила его. Все еще люблю.

Но это не изменит того, что он сделал. Нет ничего, что он мог сказать, чтобы я смогла доверять ему снова.

И Гейб не должен доверять мне. Я провела остаток прошлой ночи после того как он ушел, пытаясь убедить себя, что не хочу его. Но это полная чушь.

Я хочу.

Он сказал мне остаться дома, с отцом. Так почему же я еду в квартиру Люка, я не знаю. Думаю, мне нужно убедиться, что он действительно ушел, прежде чем смогу отпустить его и двигаться дальше. Лучше один раз увидеть, как говорится. Я хотела было уже уехать, но заметила на стоянке Шелби. Я не уезжаю. Я паркуюсь возле его дома и сижу, борясь с паникой, стараясь успокоиться.

Я ловлю себя на том, что тереблю лапку кролика, перебираю острые края блестящего серебряного ключа, вставленного в замок зажигания. Наконец я вытаскиваю ключи, выхожу из машины и направляюсь к зданию. Я чувствую себя слабой и больной, и мне трудно заставлять ноги двигаться. Нахлынули воспоминания: знакомство с Лили в тот первый день, прямо здесь, у двери; перетаскивание комода по лестнице, падение Мэтта. Я хотела развернуться, тяжесть в моем сердце давила на меня, разбивая мужество. Я заставляю себя идти дальше по коридору. Осторожно вставляю ключ в замок, стараясь не вспоминать то, что я обнаружила внутри в последний раз, когда делала это и подпрыгнула, услышав мягкий голос из коридора.

— Фрэнни?

Я чувствую себя неуверенно и легкомысленно, когда оборачиваюсь к квартире Лили, где она стоит возле двери. Она осторожно вышла и направилась ко мне.

— Мне очень нужно поговорить с тобой, Фи.

Ее голос мягкий, испуганный. Я моргнула, пытаясь очистить мысли, чтобы заставить себя видеть ее такой, какой она является на самом деле: суккубом и супругой Короля Люцифера. Но она просто застенчивая, испуганная Лили. Лили, которая была в постели с Люком последний раз, когда я ее видела. Мой пульс отдавался в моих ушах, я сглотнула горькую желчь, поднимающуюся к горлу.

— Что тебе нужно?

Ее взгляд опустился на ее обувь.

— Его там нет, — сказала она.

Я вытаскиваю ключ после последнего поворота и открываю дверь. Она права. В квартире пусто. Я поворачиваюсь к ней спиной.

— Что тебе нужно? — повторяю я, стараясь сохранить голос.

Она осторожно проходит со мной в квартиру.

— Я просто… — Она замолкает, когда достигает меня. — Мы можем поговорить?

Я вхожу и закрываю дверь за нами. Когда я осматриваю комнату, мой взгляд падает на кровать, и я не могу избавиться от боли в сердце или остановить слезы. Память обо мне и Люке… наш первый раз и все, что имело значение, было омрачено образом его и Лили в постели.

Я повернулась к ней.

— Просто скажи, что ты хочешь сказать и оставь меня в покое.

Она поднимает взгляд и делает шаг ко мне.

— Я не хотела его, — сказала она.

Я вижу их вместе так ясно, как будто это произошло прямо сейчас, прямо передо мной.

— Тебе не одурачить меня, — говорю я.

Ее глаза сфокусировались на мне, и я удивилась внезапно возникшей силе, которую я увидела в них. И что-то еще. Что-то жаркое и бесконечное… и древнее.

— Я хочу тебя.

Внезапно, я парализована, чувствуя влечение. Она пересекает комнату, направляясь ко мне, я попятилась к двери, прижавшись к ней всем телом. Мои глаза закрываются, когда взрыв блаженства пронзает каждую клеточку моего тела. Я чувствую ее горячее дыхание на своей щеке и издаю стон, когда прижимаюсь обратно к двери. Затем ее рука оказывается на моем лице, лаская. Ее палец прослеживает линии моей скулы, далее от носа вниз к моим губам. Я открываю глаза, и тотчас попадаю под ее чары. Мой пульс скачет, но страх — лишь часть причины. Я прерывисто дышу, комната начинает вращаться, а затем все размывается, когда ее губы соприкасаются с моими. Электрические покалывания пронзают меня, и, когда она пытается отступить, я не позволяю ей. Я чувствую ее улыбку на моих губах, когда мои руки, которые отталкивали ее, теперь притягивают к себе.

— Вот так. Просто пойдем со мной, — шепчет она.

От ее слов я представляю Люка — как потерян он был в ней. Я что-то чувствую — черное, уродливое, старое… вихрь внутри меня, пытающийся меня контролировать. Я подалась назад и покачала головой, когда колокола тревоги зазвенели в моем сознании. Инстинктивно, я хватаю ее за руку и настойчиво выкручиваю ее. Но так же быстро, она уворачивается из-под моих рук и пятится от меня.

— Это не должно быть так, Фи. Ты не знаешь, кто я, и что я могу сделать с тобой.

— Не смей называть меня так, — рычу я.

Я чувствую новый подъем сил, когда смотрю вниз на реальный объект моего гнева.

— На самом деле, я знаю, Лилит.

Она выглядит потрясённой. Ее голова поникла, а глаза блестят от слез.

— Это Габриэль? Что он тебе рассказал?

— Это был не Гейб, — я говорю, думая о лице моего отца, когда он рассказал мне о Лилит. Как он потерял крылья из-за нее.

Она опускает ресницы.

— Даниэль, — шепчет она, словно читая мои мысли.

Своими глубокими и полными боли глазами она встречается со мной взглядом.

— Он был особенным для меня. Мой первый ангел.

Я не смотрю ей в глаза, ведь она может загипнотизировать меня снова, и я чувствую ярость, нарастающую внутри меня. Но потом я вспоминаю печаль на ее лице, когда она встретила папу в тот день в гараже и почти поверила ей. Я наполнена разнообразными эмоциями — печалью, жалостью, стыдом, похотью. В моих мыслях сплошной беспорядок.

— Особенный? — выплевываю я. — А как насчет Мэтта? Люка? Они тоже были особенными?

Что-то темное ползет по ее лицу.

— Их похоть помогает мне выжить. Без них я бы умерла. Так что, я думаю, они все по-своему особенные.

Я поворачиваюсь к двери и касаюсь дверной ручки, когда она добавляет:

— Но не настолько особенные, как ты.

Я надавливаю руками на дверь и борюсь с волной желания, что снова охватывает меня. Когда я возвращаюсь в комнату, она там, всего в нескольких дюймах от меня. Желание протянуть руку и притянуть ее к себе практически непреодолимо. Мое тело ломит, я нуждаюсь в ней каждой нервной клеткой своего тела. Я не могу дышать и сокращаю расстояние между нами, когда накрываю ее губы своими. Она издает стон, почти рык, когда прижимается ближе и толкает меня назад, к двери. Мое сердце колотится быстрее, когда я, спустя минуту, стараюсь отдышаться, но не получается. Лили буквально душит меня своим поцелуем. Есть что-то захватывающее в мысли о смерти в объятиях Лили. Я вздрагиваю и разбиваю себя в ней, в моих легких кричит воздух. Кажется, что она высасывает из меня жизнь, и я хочу ее в ответ.

Поцелуй смерти.

Ужас охватывает мои чувства, смешиваясь с нарастающим вожделением. Я никогда не испытывала ничего подобного — эмоции абсолютно необузданные и вышли из-под контроля. Я срываю с нее одежду, желая быть ближе и чувствовать ее пальцы, сжимающие мое горло, не дающие воздуху попасть в легкие. В моих глазах загораются звезды, как крошечные кусочки блаженства, нахлынувшие на меня. Ее губы скользят по мне и проделывают горячий путь от моей щеки к уху.

— Ты моя, — шепчет она, когда ее руки сильнее сжимаются на моем горле.

За ее плечом затуманенным зрением я вижу кровать Люка. Кровать, на которой я отдала ему себя. Кровать, на которой он предал меня. С Лили.

Горе наполняет меня, стоило мне подумать о том, что было у нас с Люком и что мы потеряли. Горячие слезы пробегает по моим щекам, выводя меня из транса. Нечто в моем сердце сжимается, когда предупреждение в моей голове становится все громче.

А затем я слышу голос Гейба.

Она демон.

Мой взгляд сосредоточен на кровати, на моем горе, когда я отталкиваюсь от Лили, зная, что не смогу найти в себе силы сопротивляться, если посмотрю ей в глаза. С большим трудом мне удается создать некое пространство между нами. Оттолкнуться от нее подальше больнее, чем я думала. Ее рука на моем горле не ослабевает. Но, когда она сжимает крепче, я пытаюсь удержать ее хватку на мне, мои легкие, кажется, готовы взорваться. Звезды в глазах мерцают ярче, и паника способствует выбросу адреналина. Я стаскиваю ее руку с моего горла и выкручиваю в болевом приеме, вращаю и отбрасываю ее лицом в дверь. Кровь приливает к голове так быстро, что все начинает кружиться. Я чувствую тепло и холод одновременно, мое тело покалывает, возвращаясь к жизни.

— Что тебе от меня надо? — почти рыдание вырывается из моего горла.

Она поворачивает голову в сторону и смотрит на меня через плечо.

— Всё. Ты принадлежишь нам… мне.

Даже не глядя в ее глаза я чувствую ее воздействие на меня, усиливающее ее слова. Внезапно я понимаю, что она права. Я знаю без тени сомнения, что мы должны быть вместе. Я хочу ее больше, чем когда-либо хотела кого-нибудь в моей жизни. Но, когда я удерживаю ее, я вспоминаю, как Люк совсем недавно обнимал меня в этой же комнате. Я почти ощущаю его прикосновения, его дыхание возле моего уха, как он шепчет, что любит меня всем сердцем. Слезы текут по моим щекам, когда я вспомнила это, зная, что он не это имел в виду. Но воспоминания помогают сохранять рассудок, и я отталкиваюсь от Лилит, возвращаюсь в середину комнаты.

— Я ухожу.

— Извини, Фи. Ты не можешь.

Она выглядит печальной, произнося эти слова, но что-то в ее зеленых глазах говорит мне, что она имела в виду на самом деле.

— Свали с дороги, — сказала я с такой храбростью, какой только могла.

Она продолжает стоять, прислонившись спиной к двери, и качает головой. Я пытаюсь сдвинуть ее с моего пути, но она бросается на мою руку, тянет меня в удушающем захвате.

— Не заставляй меня делать это, Фи.

Прежде чем она снова сможет перекрыть мне дыхание, я поднимаю ногу, и бью ее по колену, заставляя ее ослабить захват. Я выворачиваюсь из ее рук и отступаю на несколько шагов в сторону кровати.

— Позволь мне уйти.

— У меня поручение. Мой Король хочет тебя. Я не могу тебя отпустить.

— Я помечена Небесами. Ты не можешь забрать меня.

На мгновение она становится задумчивой.

— Формально. Но Люк и Мэтью… ушли. — Она скривила губы в едва заметной улыбке. — Ничто не является вечным.

Я юркнула мимо стола, медленно продвигаясь ближе к двери. Она поворачивается и идет в мою сторону, но не препятствует. Тогда я проскальзываю мимо нее и дотягиваюсь до ручки двери, но, как только мои пальцы дотрагиваются до холодного металла… моей свободы… она отбрасывает мою руку.

Ее лицо мрачнеет.

— Это правда, Фи. Я получаю то, что хочу, если ты еще этого не заметила, и прямо сейчас я хочу тебя.

Я дышу, несмотря на электрическое покалывание, проходящее волнами по моей кожи, пытаясь снова дотянуться до ручки двери. Она бросается на меня, но я блокирую ее, хватая ее за руку, посылая удар ногой в колено. Она падает на колени, когда я бью рукой по ее лицу, затем поднимается и хватает меня за ноги. Я падаю назад, больно ударяясь головой об дверь, и чувствую струйку крови, на моей голове, когда поднимаюсь на ноги.

— Просто пойдем со мной, Фи. Пожалуйста. Это может быть прекрасно. Легко. Я могу дать тебе почувствовать то, что ты даже не представляешь.

— Я никогда не пойду с тобой.

Тень омрачает ее лицо, и она выглядит испуганной.

— Ты не представляешь, что Он сделает со мной…

— У меня есть очень хорошая идея, — говорю я, и не могу избавиться от сарказма в моем голосе, — Огненная Яма?

Она качает головой, когда ее лицо бледнеет.

— Это для Его приспешников. Для меня… — Она вздрагивает и затихает, ее глаза на испуганном лице пустеют, когда она обхватывает себя руками.

Мне почти жаль ее, но теперь я знаю, что это лишь уловка. Я в беспомощности упала перед ней и позволила разорвать мой мир на куски. Я не позволю сделать это снова. Я использую ее рассеянность, чтобы сделать шаг к двери, но она сбивает меня ногами нескольких шагах. Мы движемся по квартире, обмениваясь ударами, и Лилит всегда удается находиться между мной и дверью. Она покрыта кровью, и я уверена, что это моя кровь. Волна паники проходит сквозь меня вместе с мыслью, что мне никогда не приходилось сражаться за свою жизнь до этого момента. Никто в спортивной секции не мог меня победить. Но они — не Лилит. И они на самом деле не пытались убить меня. Затем, я вспоминаю о себе. Если я хочу получить шанс, я не должна паниковать.

Дыхание. Баланс. Влияние…

Люк говорил мне использовать мое Влияние.

Она наносит мне удар. Я блокирую его и ухожу в сторону, пытаясь решить, как я должна ее убедить.

«Я отмечена Небесами. Ты не можешь забрать меня».

Она даже не колеблется перед тем, как нанести мне еще один удар, который приходится мне в грудь, отталкивая меня к стене. Я вжимаюсь в стену, когда она атакует меня.

«Ты не хочешь меня».

На этот раз она заколебалась всего на долю секунды, но этого было достаточно, чтобы мой кулак познакомился с ее правым глазом. Ее отбрасывает к столу, и он почти опрокидывается.

— А ты хороша, — говорит Лилит с восхищением в голосе.

Она вытирает кровь с брови и наклоняется назад к столу, как будто сдается. Я опускаю руки и делаю шаг к двери. Когда она ничего не предпринимает, чтобы остановить меня, я вздыхаю с облегчением и смотрю в направлении двери. Ей этого достаточно. Ее нога ударяет в мой живот — быстрая, как молния — сбивает меня с ног, и я падаю на кровать, воздух вырывается из моих легких. В мгновение ока она забирается на меня. Я обернула ноги вокруг нее в попытке блокировать, но она не сдвинулась с места, удерживая подушку на моем лице. Воздух покинул мои легкие, и я не могу сделать вдох. Подушка не дает мне вдохнуть полной грудью. Я задыхаюсь и хватаю распятие, срываю цепочку с шеи и раню ее.

— Я люблю ювелирные изделия, как и любая девчонка, но я не демон, Фи, — говорит она, вытаскивая распятие из моей руки, — так что, если ты пытаешься использовать его на мне, в этом нет никакого смысла.

Силы покидают меня, в глазах вспыхивают звезды. Мои легкие горят. Чем больше я брыкаюсь и царапаюсь, тем ярче вспыхивают звезды, пока мои конечности не тяжелеют, и я не могу пошевелить ими. И, прежде чем мир становится черным, я чувствую, тошноту и мне кажется, что кто-то вытягивает мой кишечник наружу через пупок.

* * *

Когда я открываю глаза, мир выглядит по-другому. Я чувствую беспокойство. Все искажено, как будто я нахожусь в комнате с кривыми зеркалами. Частично все размыто из-за опухшего правого глаза.

Но это еще не все.

Я перевожу взгляд с потолка, осматриваю комнату, опрокинутое кресло, кровавые следы на двери. Вспоминаю о Лилит. Я вскакиваю с кровати и оглядываюсь, едва не падая снова, когда волна головокружения настигает меня.

Мое тело не движется, что вполне ожидаемо, и я, шатаясь, передвигаю ноги. Я ничего не чувствую. Как будто нахожусь в чужом теле. Я поворачиваюсь и осматриваюсь вокруг, ищу взглядом Лилит. Но первое, что попадается мне на глаза — это я. Мое бледное и неподвижное тело лежит на кровати.

Я? Я умерла? Как это случилось со мной?

Я толкнула мое неподвижное тело. Ничего. Я чувствую пульс на шее. Он есть, но совсем слабый. Страх закрадывается в сознание, и смутное чувство ужаса щекочет мой разум. С холодной объективностью я смотрю на окровавленную руку на безжизненной шее. Человеческая рука с выкрашенными синими ногтями. Я поворачиваюсь к зеркалу на двери в ванной комнате и вижу Лилит, окровавленную, но целую и невредимую. Ее отражение смотрит на меня. Я поднимаю руку, и она делает то же самое.

— Добро пожаловать, в мое скромное жилище. — Я не слышу голос Лилит.

Это эхо в моей голове. Нет!

Лилит улыбается мне из зеркала.

Я оглядываюсь назад на себя, лежащую на кровати, и понимаю, что должна была это предвидеть. В последний раз, когда я чуть не умерла, я увидела себя мертвой, прежде чем это произошло. Я должна была получить некое предупреждение.

Это значит, что я на самом деле жива?

— Технически, ты не умерла, — эхом раздается голос Лилит в моей голове.

Она чувствует мое замешательство и с торжеством в голосе продолжает.

— Ты балансируешь на краю жизни и смерти, достаточно близко, чтобы освободить твою душу. Если бы я на самом деле убила тебя, то небожители могли забрать тебя, что было бы совершенно неприемлемым. Ты принадлежишь мне.

Я оглядываюсь назад на мое тело.

— Я не умерла? — говорю я вслух.

Но, когда я говорю, то слышу не мой голос. Это голос Лилит.

— Да, — отвечает она в моей голове. — Но без души твое тело долго не протянет.

Танцуя на краю моего сознания, несколько истин дразнят меня.

Первое — я могу вернуть мою душу обратно в тело. Я могу использовать свое Влияние, убедить Лилит отпустить меня. Второе — я должна чувствовать страх, ужас… хоть что-то.

Но я не чувствую ничего, потому что мои мысли обращены к темным вещам. Таким, как месть и как сильно я ненавижу… всех. Как приятно было бы чувствовать себя, убив кого-нибудь. Одна мысль заменила мимолетное заблуждение, что этим «кем-то» может быть Лилит.

Люк. Все, что случилось со мной, с Тейлор, с Мэттом — это все ее вина.

Неожиданно я захотела его смерти за все, что он сделал, за его предательство. Я позволила холодной ярости захватить меня. Это было настолько приятно, что я позволила ей взять контроль и не сдерживаться. Прилив адреналина заставляет меня содрогнуться, когда я иду к книжным полкам, тянусь за одной из книг Люка, древним фолиантом Данте, вырываю часть страниц из середины книги. Я бросаю их в воздух, как конфетти. Я не уверена на 100 %, что сухой смех, что я слышу, издаю я, но он стимулирует меня.

Моя рука сметает книги с середины второй полки в кучу на пол, прежде чем я перехожу к стойке с дисками, где я горстями выбрасываю их в закрытое окно, выходящее на автомобильную стоянку. Звон разбитого стекла смешивается с моим смехом. Я поднимаю осколок стекла и провожу по ладони, тонкая малиновая струйка стекает с нее. Лизнув ее, я смакую металлический соленый вкус, что перекатывается у меня на языке. Мой стон, звук желания… тоски. Затем я слышу мой голос — но не мой голос.

— Я хочу…

Голос Лилит звучит в моей голове.

— Что, Фи? Что ты хочешь? Если ты чего-то хочешь, ты получишь все, что бы это ни было.

Я представила Люка, как его тело двигается под моим, беззащитное…

Я дрожу в предвкушении, когда представляю медленное движение осколка стекла по его груди, шее, лицу. Кровь, текущая из моей руки смешивается с его кровью — кровью обещания. Вот чего я хочу: наблюдать, как Люк умирают в муках вожделения, перетащить его душу в Ад и смотреть, как он горит в огне. Образ пекла появился в моей голове. Так четко, будто я видела его тысячу раз.

— Прекрасно. — Голос Лилит звучит соблазнительно, обнадеживающе. — Мы отличная команда, Фи. Я могу научить тебя многому. И, когда ты будешь готова, мой король найдет тебе подходящее тело.

Поток страха пронзает меня при упоминании Короля Люцифера, но затем я ощущаю, как он сменяется похотью. Его похоть и его власть. Подавляющая волна желания обрушивается на меня. Я нуждаюсь в Нем. Я нуждаюсь в Его присутствии.

— Это можно устроить, — говорит Лилит, и я чувствую ее дрожь предвкушения, смешанную с моей.

Внезапно воздух заряжается статическим электричеством. Я чувствую, как все волоски на нашем теле встают дыбом, когда заряд проходит сквозь меня, пробуждая каждую клетку. Все мое тело покалывает от желания. Я дышу глубоко, несмотря на легкое головокружение и быстрое сердцебиение в ожидании Его.

Затем потрясающий звук наполняет воздух, и в красной вспышке огня появляется Он. Он огромный и мощный. Я задыхаюсь от Его красоты и трепещу снова, когда он начинает подходить ко мне, неслышно и нетерпеливо. Его черная похожая на пергамент кожа, кажется, поглощает весь свет вокруг Него и излучает его сверкающими зелеными кошачьими глазами. Его витые кроваво-красные рога окружены золотой короной с шипами: напоминание о Его безграничной власти.

Я хочу Его, нуждаюсь в Нем. Я прирастаю к полу. Я могу только смотреть с благоговением, как Он медленно направляется ко мне, растягивая губы в ухмылке.

— Фрэнни, — грохочет Он. — Наконец ты снова моя. Прошло так много времени.

Когда Он достигает меня, Его когти ложатся на мое плечо, боль и невыразимое удовольствие вихрем проносятся сквозь меня.

— Вспомни, — низко шепчет Он мне на ухо.

Он оборачивает меня своими крыльями, и у меня внезапно возникает знакомое ощущение комфорта — мимолетный образ прекрасного Ангела с глубокими зелеными глазами. Я чувствую, как его горящие губы прикасаются к моему лбу, и Его власть пронзает мое тело, будто я подключена ко вселенной… огню… сгораю заживо в мучительном блаженстве.

В этой вечности, что длится не более чем мгновение ока, часть меня умирает, пока в мире есть эта темная клубящаяся яма, полная порочных мыслей, вырождающихся идей и негативных эмоций.

Мир ада.

Я теряюсь в темноте. А затем пустота.

Люк

Когда я вхожу в квартиру, увиденное шокирует меня. Я чувствую, что мое по большей части серное сердце раздавлено, так как я позволил этому случиться. Мгновенно я пересекаю комнату и оказываюсь около кровати, прижимаю к себе безжизненное тело Фрэнни.

Я смотрю на Габриэля, с широко распростертыми крыльями парящего около двери в своей ангельской форме. Он оглядывается в сторону свечения и скользит к нам, когда я поворачиваюсь назад к Фрэнни. Но, как только я наклоняюсь, чтобы проверить, дышит ли она, чувствую удушающую жару, когда красный взрыв адского пламени, осветивший комнату, встречается с раскатом белой молнии. Озон побеждает серу, и я задыхаюсь. Мои пальцы удерживают шею Фрэнни, и я чувствую ее пульс.

Я ожидаю, что Габриэль поможет Фрэнни, но он скользит мимо нас, и мой взгляд устремляется к темному очертанию, облеченному в его белый свет: Лилит стоит возле книжных полок, завернутая в кожистые крылья Короля Люфицера. Как призрак. Должно быть, причиной этого послужило то, что прошла вечность с тех пор, как король Ада посетил Землю в последний раз.

Люцифер злобно смотрит на Габриэля. Он ближе притягивает к себе Лилит, как будто она Его самая ценная собственность.

— Ты знаешь, что она принадлежит мне, Габриэль, — рычит Он.

— Отпусти ее, — отвечает Габриэль, подходя ближе.

Я крепче прижимаю к себе Фрэнни. Несмотря на то, что она жива, я не чувствую ее сущности. Нет гвоздики и смородины. Ее душа покинула тело.

Я опоздал.

Отчаяние пронзает меня, когда я сгребаю Фрэнни в свои объятия, желая, чтобы она жила. Еще одна вспышка Адского пламени разносит половину кухни, и я, как щитом, закрываю Фрэнни своим телом от летящих обломков.

Габриэль направляет вихрь белых молний в Люцифера, когда тот пятится к окну с Лилит, стоящей за Его спиной. Молнии Габриэля достигают цели: Люцифер взмывает вверх и ревет. От звука его голоса дрожат стекла в окнах. Он хватает Лилит и прячет под рукой как тряпичную куклу, и с одного взмаха Его крыльев, оказывается на подоконнике, дробя остатки разбитых стекол и ломая дерево перепончатыми лапами. Он расправляет крылья, готовый к прыжку, но, отправив белую вспышку, Габриэль пересекает комнату. Он уворачивается от адского пламени Люцифера и, хватая его за крыло, отбрасывает назад в комнату. Когда Люцифер врезается в стену около кровати, трескается штукатурка, разрушая часть стены, я слышу ее.

Голос Лилит становится низким и сдавленным, когда она сопротивляется, сдерживая слова.

— Ты не хочешь меня. Возвращайся в ад.

Когда я вижу, что Люцифер останавливается на середине шага, направляясь к двери, я понимаю.

Фрэнни.

Реальность обрушивается на меня. Сущность Фрэнни в теле Лилит. Я не знаю, как такое возможно, но страх зарождается во мне, когда я вижу, как Люцифер юркнул к двери с Лилит в руках, и понимаю, что это правда.

Я опускаю тело Фрэнни на кровать и встаю, в то время как Габриэль делает выпад и выбивает Лилит из рук Люцифера. Габриэль прячет ее за спиной, где она падает на пол. Я концентрирую все свои силы, что мог собрать, и посылаю взрыв адского пламени в Люцифера. В тот же момент Габриэль извергает ослепительные молнии. Оба удара попадают Люциферу в грудь, красный и белый взрыв с оглушительным грохотом кидают Его сквозь стену в квартиру Лили.

Люцифер поднимается с пола и с мучительным ревом и тошнотворным запахом серы исчезает в облаке дыма.

— Трус, — бормочет себе под нос Габриэль, убирая свечение, но его голос дрожит. Он поворачивается к Лилит и принимает человеческий облик, когда она поднимается с пола. Стоило ей заговорить, как стало ясно, что голос принадлежит ей.

— Это небесное Вуду срабатывает только с демонами, Габриэль. Я не демон. Только попробуй, и все, я имею в виду всех…, — говорит она и бросает многозначительный взгляд на «умирающее» тело Фрэнни.

Габриэль отступает на шаг.

— Отпусти ее.

Она поворачивается ко мне, но потом замолкает, и ее лицо искажает гнев.

— Оставьте его в покое, — соскальзывает с ее уст слабое и подавленное звучание.

Я осторожно делаю шаг в ее сторону, мое сердце подскакивает к горлу.

— Нет, Франни. Не используй свое Влияние ради меня. Заставь ее отпустить тебя.

— Ты можешь сделать это, Фрэнни, — говорит Габриэль, подходя ближе к Лилит.

Замешательство на лице Лилит проясняется, и она поворачивается ко мне.

— Она теперь моя.

Я нависаю над Лилит, прежде чем понимаю, что двигаюсь.

— Отпусти ее! — реву я, когда моя рука обвивает ее горло. Я толкаю ее в стену, занося мой святящийся кулак ей в лицо.

— Я не могу, — хрипит она. — Ты знаешь, что Он сделает со мной, если я не верну ее.

Я знал. То, что Лилит — Его королева, еще не значит, что Он пощадит ее от своего гнева. Я слышал сплетни, а однажды крики. Я взглянул на дыру в стене и вдруг понял, почему Он сдался так легко. Он знал, что Лилит не откажется от Его награды, и Он оставил ее выполнить Его приказ.

Габриэль отталкивает меня от нее.

— Остановись, Люк. Ты не можешь ее убить.

Я понимаю, что сжал ее шею слишком сильно. Я отпускаю руку и отступаю назад, не зная, что делать. Габриэль прав. Я не могу убить ее, не убив при этом Фрэнни. Когда я подумал, что эта девушка мерцает в образе Фрэнни, она делает шаг и тянется ко мне. Волна изнурительного желания прокатывается по моему телу, как приливная волна, сбивая меня на шаг назад.

— Оставь его в покое, заноза в заднице. Если я хочу его, он мой, — говорит она, и все мерцает вне фокуса, когда она поднимает руку и прикасается к моей щеке.

Я слышу голос Габриэля где-то в отдалении, но игнорирую его, потому что все, что имеет значение, — это Фрэнни. Я прижимаюсь к ней, желая чувствовать ее тело под моим и взорваться в порыве жгучей страсти.

— Вот так хорошо, — говорит она, дотрагиваясь до моего лица, и тянется ко мне в поцелуе.

Она ненасытна. Я отчаянно хочу быть ближе. Я собираю свою сущность и просачиваюсь сквозь ее губы. Но когда моя сущность входит в нее, я шокирован от моего вожделения, голос Фрэнни плачет:

— НЕТ!

— Становится немного душновато здесь, ты так не думаешь? — голос Лилит прерывается. — Горячий и потный. И ты знаешь, что знаешь, как я люблю горячих и потных, Люк.

Я съеживаюсь, зная, что Фрэнни слушает наш разговор, но Лилит права. У меня никогда не было чувства клаустрофобии в чужом теле.

Сущность Лилит кружит, огромная и темная, и ее невозможно удержать. Я могу почувствовать душу тела хозяина — темную и густую. Душа чистая, и уже отмечена для Ада, вот почему Лилит может вселяться в нее в первую очередь.

Затем я чувствую душу Фрэнни, ее белый опаловый отлив закручивается вокруг моего глянцевого черного. И в этом есть что-то ужасно неправильное. У ее души нет искры, как будто у нее нет сил, чтобы продолжать жить. Паника проникает в мой разум. Я только знаю, что необходимо унести ее отсюда.

— Я могу уйти, но заберу несколько душ с собой.

— Это не произойдет. Мой король хочет ее вернуть. Конечно, судя по тому, когда мы были вместе, я думаю, ты не захочешь уходить надолго.

Еще одна волна желания берет надо мной верх, но я направляю ее обратно на нее. Когда мое сознание проясняется, я понимаю, что Лилит и я не так уж и отличаемся. Она всего лишь пешка в Его игре, так же как и я. Если бы я смог ей показать это…

— Ты не обязана делать это, Лилит.

Ее сущность плотно закручивается вокруг меня и Фрэнни, дымом с алыми прожилками.

— Ты знаешь, что я сделаю.

— Он просто использует тебя — всех нас — в своей хитрой игре. Если Он получит Фрэнни, на этом Он не остановится.

— Нам Его не остановить. И кроме того, может быть, я не хочу Его останавливать. Когда Он Всемогущий, все по-другому.

— Некоторые вещи не меняются. Пытки… то, что Он делает с тобой…

— Мне нужно то, что Он делает для меня. Ничто не сравнится с Его похотью в смертном мире. Я надеялась, что Мэтта будет достаточно, но…

Она останавливается. Даже несмотря на ее резкие слова, ими движет внутренний страх, который она не может скрыть. В итоге я вижу разницу между Лилит и мной. Я родился грешным. Лилит сама сделала выбор. Она буквально заключила сделку с дьяволом тысячи лет назад. Когда я обменял свое бессмертие на любовь, она обменяла свою смертность на похоть.

— Я не могу жить без Его похоти, — добавляет она. — Фрэнни почувствовала это. Она знает.

Все смешалось. Все, что с ней случилось, почему ничего не осталось? Что Он сделал с ней? Чувство вины разрывает меня изнутри, оставляя меня пустым и холодным.

Я позволил этому случиться.

Я думаю о сверкающих сапфировых глазах Фрэнни, какими живыми они были, и я хочу умереть, зная, что это моя вина. Я не был достаточно сильным, чтобы заслужить ее, защитить ее.

Я мысленно обращаюсь к ней и медленно двигаюсь, окружая мерцающую сущность Фрэнни своей. Я проделываю это, пытаясь скрыть свои сомнения и неуверенность в себе, вместо того, чтобы играть на Лилит.

— Если Фрэнни будет на Его стороне, ты действительно думаешь, что Он будет по-прежнему желать тебя?

— Он всегда хотел меня, и Он всегда будет желать меня.

Я чувствую ее ярость, и страх вихрем проносится через нас, красные прожилки ее сущности становятся толще, объемнее.

А потом я это делаю. Я смешиваю мою сущность с Фрэнни.

Пожалуйста, Фрэнни. Пожалуйста, вернись ко мне.

— Разве это не мило, — говорит Лилит, с горечью и ненавистью. — Но уже слишком поздно. Она могла с радостью отдать себя нашему королю, если бы ты грубо не прервал.

Сущность Фрэнни горит и кружится, становясь сильнее с каждой секундой. Я купаюсь в ней, ощущая, что моя собственная сущность увеличивается, когда ее душа становится более живой. Всплеск ее гнева, и я чувствую запах черного перца, и тогда слышу ее голос, слабый, но он становится сильнее по мере того как ее сила растет. Он звучит, словно песня и когда она становится все громче, я в состоянии расшифровать слова. Она становится достаточно сильным, чтобы губы Лилит начали двигаться, произнося вслух:

— Позволь мне уйти. Ты не хочешь меня. Позволь мне уйти. Ты не хочешь меня.

Надежда охватывает меня. Я продолжаю смешивать свою сущность с сущностью Фрэнни, отдавая ей все свои силы. Лилит стонет, и я использую немного управления, чтобы заставить остаться на месте тело хозяина, когда она пытается убежать. Лилит с трудом удерживает Фрэнни, и я чувствую, что решимость Фрэнни пошатнулась, когда Лилит обрушивает на нас с темные мысли — кровь, похоть, смерть.

— Нет, Фрэнни, не слушай, — говорю я и начинаю повторять вместе с ней, — Отпусти меня, Ты не хочешь меня. Отпусти меня.

Я чувствую очередной всплеск Фрэнни, и ее сущность течет все сильнее. Я притягиваю ее силу и отправляю обратно, закручивая внутри циклон.

— Люк? — возникает где-то глубоко внутри нее, сопровождаясь взрывом теплого шоколада.

— Сосредоточься, — говорю я, стараясь сделать то же самое. — Позволь мне уйти. Ты не хочешь меня.

Она делает это снова, сильнее.

Я чувствую, что Лилит дрогнула. Ее дымчатая сущность блеснула всего лишь на мгновение, но этого хватило. Облегчение накрывает меня, когда я чувствую душу Фрэнни — вихрь ее запаха смородины и гвоздики. И затем она ушла.

Я собираю свою сущность и начинаю выходить из этого тела, между губами Лилит, но крик баньши разбирает ее. Я чувствую слабое сопротивление и понимаю, что меня удерживает какая-то сила.

— Нет! Я не могу вернуться без хотя бы одного из вас, — кричит Лилит.

Лилит кидается к Фрэнни, когда Габриэль наклоняется над ее телом на кровати. Одна его рука лежит на ее груди, другая на голове. Он поднимает взгляд, и паника в его глазах порождает страх в моем сердце.

— Ты сам по себе, приятель, — говорит он и прижимается губами к Фрэнни, вдыхая в нее. — Давай же, Фрэнни, — говорит он.

Я нахожусь рядом с беспомощным телом Лилит, когда она нацеливается на Фрэнни, полная решимости получить ее обратно. Но только, прежде чем мы достигаем ее, Габриэль поднимает руку, и белая молния стреляет из его ладони, пронзая нас.

Лилит кричит и падает на пол, и это все, что я могу сделать, чтобы задушить собственный крик. Но, как бы больно мне не было, я знаю, что Габриэль сдерживает себя, иначе тело Лилит умрет. Она жива, но взрыва достаточно, чтобы она потеряла концентрацию.

Я думаю о Фрэнни. Она сделала меня человеком. Привнесла в меня добро. Я чувствую, что мои силы возрастают. Я использую все, что у меня есть. Лилит стонет, когда она борется с болью, пытаясь удержать меня. Но она не может, и моя сущность покидает ее тело.

Сила, с которой я вхожу в человеческую оболочку, настолько велика, что я чуть не теряю сознание. Я борюсь, чтобы прийти в себя и встаю с пола.

Лилит встает и, бросая один взгляд на Габриэля, бежит к двери. Она открывает ее и движется по коридору к Тейлор, стоящей в холле. Глаза Тейлор расширяются от вида окровавленной Лилит, выбегающей из моей квартиры.

— Привет, подруга, — говорит Лилит.

Затем все происходит как в тумане.

Она заносит себя над Тейлор. В следующее мгновение тело Лилит падает на пол, а Тейлор быстро бежит по коридору. Хриплый, задыхающийся звук позади меня, и я поворачиваюсь, чтобы найти Фрэнни, находящуюся в объятиях Габриэля, жадно хватая ртом воздух.

Габриэль смотрит на меня.

— Тейлор, — кричит он, головой кивая в сторону двери.

Я останавливаюсь на несколько секунд, борясь с желанием вернуться к Фрэнни, прикоснуться к ней и убедиться, что она в порядке, прежде чем идти за бессознательной брюнеткой, которая раньше была Лилит. Когда я выбегаю на парковку, слышен рев двигателя и скрежет днища машины об обочину. Я бегу на улицу и вижу габаритные огни черного катафалка, поворачивающего за угол.

Мархосиас. Проклятье!

Я стою на обочине несколько минут, затем возвращаюсь обратно к Фрэнни.

Глава 24

Дьявол во мне

Фрэнни

Мое горло все еще горело огнем, а зрение было нечетким, когда Люк вернулся в квартиру. Мой желудок скрутило при виде его заботы о бесчувственном теле Лилит. Гейб сжал меня в своих объятиях. Его летний снег притупляет боль в теле и в пылающих легких, заставляя забыть обо всем.

Я прижимаюсь к Гейбу сильнее, когда Люк ложит Лилит рядом со мной на кровать. Его взгляд на мгновение метнулся ко мне, когда он укрыл ее одеялом, убедившись, что ей удобно. Затем он заинтересованно посмотрел на Гейба.

— С ней все будет нормально?

Гейб гладил рукой мои волосы.

— Я не знаю.

Люк посмотрел на Лилит, взгляд его был непроницаем. Он наклонился и убрал волосы с ее лица. Когда он прикасался к ней, это разрывало меня на части. Я отвернулась и попыталась блокировать воспоминания, когда я увидела их вместе.

— Мне надо идти. — Мой голос был похож на карканье, когда я старалась вдохнуть воздух через пульсирующие голосовые связки.

— Конечно, Фрэнни.

Я поморщилась и вскрикнула, когда Гейб сжал меня в объятиях, вставая.

— Габриэль…?

Я была удивлена оттенком паники в голосе Люка. Я поднимаю лицо с плеча Габриэля, чтобы посмотреть на Люка. Когда наши взгляды встречаются, он отворачивается.

Я так растерялась. Я вспомнила, как Лилит заставила меня почувствовать, как сильно я хотела ее, и я начинаю понимать, что произошедшее в тот вечер, возможно, не вина Люка. Моя голова говорит мне, что это так. Но мое разбитое сердце по-прежнему не может пройти мимо того, что он сделал.

— Знаешь что? Отпусти меня. Я в порядке, — сказала я, отталкивая Гейба. На самом деле мне было больно, но они не должны знать это. — Ничего не сломано.

Гейб посмотрел на меня обеспокоенным взглядом. Он не спорит со мной, хотя знает, что я обманываю. Но он не отпускает меня. Его взгляд скользит к Люку.

— Тейлор?

— Что не так с Тейлор? — Я сдвигаюсь в руках Гейба, и резкая боль пронзает мои ребра, заставляя меня стонать. Я смотрю на Люка, ожидая ответа, но он лишь качает головой.

— Ничего, о чем тебе стоит волноваться, — говорит Гейб, и я чувствую, как он выпускает свой дерьмовый снег на меня снова.

Я борюсь с умиротворением, что наваливается на меня.

— Это не ответ.

— Я найду ее. Не волнуйся.

Я слышу разочарование в его голосе, и паника прорезает меня. Я борюсь, пытаясь высвободиться из его рук, но каждое движение вызывает резкую боль в том или ином месте.

— Ты найдешь ее? Что, черт возьми, это значит? Она здесь? — Я пинаюсь ногами, потому что они, похоже, пострадали меньше всего. — Опусти меня!

Он осторожно опускает меня на пол, поддерживая меня. Он склоняет голову набок и жестом показывает Люку, что он может рассказать, но предупреждает взглядом. Я хватаю Гейба за рубашку и дергаю.

— Нет! Ты расскажи мне.

Гейб не может лгать, но Люк может. Я хочу знать правду.

— Позже, Фрэнни, — говорит он.

— Расскажи мне сейчас! — Слова, словно огонь, вырываются из моего горла.

— Она должна знать, Габриэль, — произносит Люк. Он обошел кровать, в его глазах была боль. — Лилит была здесь.

Я ощущаю панику вперемешку с замешательством, когда смотрю на девушку на кровати.

— Лилит сейчас здесь.

— Это не Лилит. Это ее сосуд, — отвечает Гейб.

Я качаю головой, когда разочарование ростет во мне, желая стукнуть Гейба, чтобы он прекратил говорить ерунду.

— Что, черт возьми, происходит?

Он поднял взгляд ко мне, приподнимая бровь.

— Лилит переместилась. Она забрала Тейлор.

— Она переместилась… в Тейлор?

Понимание приходит ко мне из глубокого уголка сознания. Тейлор помечена для ада.

— Мы вернем ее, — говорит Люк, не поднимая на меня взгляд, но, даже несмотря на дрожащий голос, он звучал решительно.

Он садится на корточки и перебирает обрывки страниц «Чистилища»[16]. Я поворачиваюсь к Гейбу, морщась от боли.

— Что мы будем делать?

— Ты отправишься домой, Фрэнни — тебе надо отдохнуть. Люк и я в лучшей форме, чтобы вытащить Тейлор и справиться с Лилит.

— Я хочу…

Гейб прервал меня, приложив палец к моим распухшим губам.

— Ты можешь использовать свое Влияние на мне и заставить меня позволить тебе сделать это, но ты прекрасно знаешь, что будешь тормозить нас и мешать. Ты этого хочешь? Что бы мы защищали тебя? Или ты хочешь вернуть Тейлор?

Я пыталась убедить себя, что ошибаюсь.

— Но, может быть, мое Влияние поможет.

— Как?

— Может быть, я могу… я не знаю… может быть, она оставит Тейлор в покое.

— Не думаю, что все так просто. Ты единственная, кого она хочет, Фрэнни. Я пытаюсь уберечь тебя, держать подальше от нее.

Я вспомнила, что Лилит сделала со мной, что она заставила меня почувствовать, и в конечном итоге я поняла, что он прав.

— Хорошо.

Голос Люка раздался недалеко от разбитого окна.

— Я отвезу ее домой.

Я поворачиваюсь, и его обсидиановые глаза смотрят на меня. Я чувствую скачок моего сердца, когда вспоминаю, что это уже не человеческие глаза.

— Я сама в состоянии вести машину, — говорю я дрожащим голосом.

— Нет, не можешь, — говорит Гейб. — А мне надо разобрать с этим.

Он махнул рукой на девушку, лежащую на кровати. Я смотрю на Люка, он не хочет встречаться со мной взглядом, и направляюсь к двери.

— Пойдем.

Гейб по пути хватает Люка за руку и смотрит на него жестким взглядом.

— Оставайся с ней, пока я не приду.

Его голос низкий, и, я так понимаю, он не хотел, чтобы я слышала, но я повернулась к нему и дала понять, что все слышу.

Сделав несколько шагов, я понимаю, что мои ноги все еще не слушаются меня. Мое левое колено опухло и немного онемело. Я споткнулась на первой же ступеньке, но Люк успел подхватить меня под локоть, удерживая меня, когда я схватилась за поручень. Я была совершенно не подготовлена к такой реакции моего тела на его прикосновения. Я застонала, когда его демоническое тепло прошло через меня, и мои дрожащие ноги отказывались держать меня. Люк схватил меня прежде, чем я упала на землю, захватывая в свои объятия.

Я не могла смотреть ему в глаза.

— Отпусти меня.

Он проигнорировал меня и продолжал бережно нести меня вниз по лестнице.

— Отпусти меня, — повторяю я. Когда мы спустились вниз, он отпустил меня.

Я ковыляла к машине, когда Люк протянул руку за ключом. Я отдала ему кроличью лапку со старым ключом от Мустанга и новеньким серебристым от его квартиры. Он молча забрал связку из моей руки, и мы забрались в машину.

— Я действительно могу водить. — Я начинаю скрещивать руки и сажусь на сидение, когда мои ребра напоминают мне, что это невозможно.

В ответ он поворачивает ключ в замке зажигания и выезжает с парковки. На секунду его глаза метнулись к моим, и я замечаю… чувство вины. Ярость рвется из моей эмоциональной черной ямы.

— Ты знал.

Это не вопрос, это обвинение. Он бросает взгляд в мою сторону, но не отвечает.

— Много ли ты знаешь? Ты знал, кем она была? Лили?

Его челюсть сжимается, и он делает глубокий вдох, но просто смотрит в лобовое стекло.

— Ты знал, что она и Мэтт были… вместе?

— Я рассказал тебе об этом, — сказал он, его голос был совершенно спокойным.

Он рассказал мне об этом. И я по глупости надеялась, что он прав. Все внутри сжалось.

— Ты знал, что Тейлор отмечена для ада. — Это был не вопрос.

Его взгляд снова метнулся ко мне, и снова появляется чувство вины.

— Как ты мог не сказать мне?

Он покачал головой, но ничего не ответил.

В моем мозгу роились разные вопросы и слова, которые я хотела сказать ему: «Как ты мог оказаться таким вруном, лживый ублюдок?» Но я знала его ответ: «Я — демон, что ты ожидала?» Поэтому я молчу и отворачиваюсь, чтобы не смотреть на него. И стараюсь абстрагироваться от ноющей пустоты глубоко внутри меня. Я закрываю глаза, вжимаюсь в кресло, отворачиваюсь к окну, чтобы он не увидел моих слез.

Я помнила причину, по которой я пришла к Люку в первый раз — я видела во сне. Мне нужно было самой убедиться, что он ушел. Но он здесь. Так близко, что я могла прикоснуться к нему. И я хочу. Я хочу чувствовать его руки, обнимающие меня, его губы на моих.

Боже, я так скучала по нему. Что со мной не так? Как я могу любить его после всего этого?

Я смахнула слезы с лица и начала рассматривать его. Его голова опирается на подголовник, одна рука на руле, а другая на рычаге переключения передач. Его глаза светятся красным сквозь черную шелковистую челку, а в брови поблескивает пирсинг.

Боже, я не знаю, что и думать. Сейчас он выглядит здоровым, видимо его пребывание в аду было добровольным. Я была глупой из-за того, что беспокоилась?

Я поворачиваюсь к нему и почти дотягиваюсь до него. Но я останавливаюсь. Он по-прежнему пристально смотрит в лобовое стекло. Он не шевельнулся, чтобы что-нибудь сказать. Выражение его лица трудно понять. Если я по-прежнему интересую его, сказал бы он мне об этом?

Слезы снова текут по щекам, и я почти задыхаюсь. Я снова вспоминаю о Лилит, что она заставила меня почувствовать, когда поцеловала меня, и я знаю, что должна сказать.

— Я знаю, что это не твоя вина с Лилит.

Он застывает, и я могу сказать, что он не дышит, когда смотрит в лобовое стекло. Когда я понимаю, что это все, что получу в ответ, я отворачиваюсь обратно к окну.

— Мне очень жаль, — говорит он, его голос спокоен, и я надеюсь, что он не слышит мою дрожь, когда я рыдаю, отвернувшись к окну.

Я пытаюсь взять себя в руки, когда он паркуется на моей подъездной дорожке и выходит из машины, протягивая мне ключи. Он просто стоит там, глядя на меня тяжелыми обсидиановыми глазами, не позволяющими заглянуть глубже. Больше всего на свете мне бы пригодилась способность Гейба читать мысли.

Я понимаю, что он ждет, когда я зайду внутрь, и я выскакиваю со своего сидения и направляюсь к дому, стараясь не хромать. На полпути, я поворачиваюсь к нему, пытаясь прочитать его снова. В то же мгновение, прежде чем он осознает, что я обернулась, я поймала что-то в выражении его лица. Боль.

Я почти бегом вернулась к нему. Но в следующий миг, когда его глаза встретились с моими, его выражение снова превращается в жесткий и холодный камень. И, когда я делаю шаг к нему, я понимаю, что не уйду отсюда в любом случае. Я должна знать.

— Для тебя все это было просто заданием? Ты когда-нибудь интересовался мной?

В его сознании огромное количество мыслей сменялось так быстро, что я не смогла прочитать его. Он смотрел на меня долгую неловкую минуту, затем покачал головой.

Если и существовал еще какой-нибудь вопрос, то сейчас все стало понятно. Теперь я знаю наверняка. Это то, чего он хочет. Это то, что мне нужно было знать, чтобы отпустить и двигаться дальше. Моя грудь словно в тисках, когда я поворачиваю обратно в сторону дома и толкаю дверь. Оказавшись внутри, вне поля зрения Люка, я прислоняюсь лбом к двери и позволяю своей груди содрогаться от слез. Но голос мамы из кухни заставляет меня задуматься о том, как привести себя в порядок до того, как меня увидят. Будет немного сложно объяснить родителям разорванную одежду, синяки и кровь. Эй, помните ту девчонку, с которой переспал Люк? Мы выбивали дерьмо друг из друга.

Немного послушав голос мамы, я уловила отрывки разговора и поняла, что она разговаривает на кухне по телефону. Звуки игры «Ред Сокс» по телевизору в гостиной. Шансы пятьдесят на пятьдесят, что отец уснул в кресле во время игры. Мой сестры ненавидят бейсбол, поэтому я уверена, что он один.

Я слышу папин храп сквозь крики телевизора — он слышен даже несмотря на рев комментатора. Вытираю слезы с моего лица и приглаживаю волосы мокрыми от слез руками и крадусь через гостиную, затем бегу вверх по лестнице так быстро и тихо, как только возможно. Я планирую проскользнуть сразу в ванную комнату, но не успеваю добраться до верхней ступеньки, как слышу работающий душ. Кто-то опередил меня.

Я спешу в свою комнату и закрываю дверь. Оказавшись около окна, я смотрю на темные грозовые тучи. Удивительно, как погода совпадает с моим настроением. Я бросаю взгляд на Мустанг. Мое сердце пропускает удар.

Люк все еще стоит около машины, опираясь руками на водительскую дверь, опустив голову между плеч. Я наблюдаю, как он отталкивается от машины и делает несколько шагов по тротуару, затем бросает взгляд на мое окно. Я пригибаюсь и вскрикиваю, когда мои ребра пронзает боль, и я падаю на пол.

Почему он все еще здесь?

Но затем я вспоминаю, что Гейб сказал ему остаться.

Я пересекаю комнату на четвереньках к зеркалу около комода и осторожно встаю. Вглядываюсь в свое отражение и понимаю, что все не так плохо, как я ожидала. Но затем моя рука тянется к ушибу на затылке, и я морщусь от боли. Мой телефон начинает звонить, и я подпрыгиваю от неожиданности, задев ушиб и морщусь от боли снова.

Я смотрю на экран, в надежде, что это Тейлор. Но это Райли.

— Что-нибудь слышно от Тай?

Что она знает?

— Эмм… нет. Ты же знаешь, она не разговаривала со мной. Что случилось?

— Трев сказал, что она прибежала, схватила какие-то вещи и убежала, не сказав ни слова. Он волнуется.

— Я не знаю, Рай. Ее парень, Марк, очень неприятный. Треву стоит беспокоиться.

Я знаю это. Все внутри сводит от беспокойства. После недолгой паузы она спрашивает:

— Нам стоит поискать ее?

— Возможно, — говорю я, надеясь, что Гейб уже нашел ее. Я слышу, как дверь ванной открылась. — Слушай, мне надо идти. Позвони мне, если что-то узнаешь, хорошо?

— Хорошо.

Я набрала Гейба.

— Тейлор только что была дома. — говорю я, как только он взял трубку.

— Я проверю это. Ты дома?

— Да.

— Поспи. Я приду, как только смогу.

Его голос был нежным и успокаивающим. Я чувствую, что успокаиваюсь при мысли, что он скоро будет рядом.

— Хорошо. Я постараюсь.

Закрыв телефон, я прислушиваюсь к звукам в гостиной, чтобы быстро проскользнуть в ванную комнату, прихватив халат и полотенце.

Вода ощущалась великолепно, стекая по моей коже. Я оперлась на стену руками, пока вода омывала меня, делая меня чище, хотя бы снаружи. Но я не могу избавиться от волнения внутри меня: сочетание из воспоминаний Лилит внутри меня и чувства дискомфорта от рук Люцифера. С содроганием вспоминаю ангельское лицо.

Почему я видела это лицо, когда Он держал меня? Чье лицо это было?

Наконец, я разочарованно стону и заставляю свои мысли вернуться к Тейлор. Я должна помочь ей.

Спешно закончив свои банные дела, я закрутила волосы в полотенце и снова посмотрела на свое отражение в зеркале, когда чистила зубы. Один порез над правой бровью, красноватые припухшие пятна на правой щеке и опухшая нижняя губа. Все это достаточно легко объяснить, а вот с одеждой сложнее. Я осторожно надеваю халат из-за синяков на моем теле и возвращаюсь в свою комнату. Мэгги выходит из комнаты, которую делит с Грейс, в тот момент, когда я прохожу мимо.

— Почему Люк на подъездной дорожке? Я думала, вы, ребята, расстались.

Несмотря на все мои попытки не дать ему влиять на меня, мое сердце трепещет.

— Хм… мы расстались. Я не знаю, почему он здесь.

Она усмехнулась, надежда сверкнула в ее сапфировых глазах.

— Может быть, он хочет вернуть тебя.

— Я так не думаю, — говорю я, но мое сердце ускоряет темп.

Она разочарованно пожимает плечами и направляется в ванную, а я проскальзываю в свою комнату. Нажимаю кнопку воспроизведения на айподе, когда телефон начинает звонить. Я бегу к столу, поднимаю его, посмотрев на определитель. Тейлор! Это ее домашний номер.

Я подношу телефон к уху.

— Тейлор. Ты в порядке?

— Фрэнни? — На том конце провода мама Тейлор. Мое сердце сжимается. — Я надеялась, Тейлор у тебя.

— Нет, Миссис Стивенс.

Следует пауза.

— Уже поздно. Она обычно приходит домой к комендантскому часу. Она не говорила тебе, куда пошла?

Я не могла сказать ей. Я боролась со слезами и старалась сохранить голос ровным.

— Нет.

— Ладно, если услышишь что-нибудь от нее, скажи, чтобы немедленно шла домой, хорошо?

— Конечно.

Я смотрю на телефон в моей руке.

Тейлор. Она где-то там, а я беспомощна. Или нет?

— Оставь ее в покое. Ты не хочешь ее, — говорю я вслух. Затем мысленно повторяю это снова и снова, быстрее и быстрее. Повторяю, словно мантру, стягивая полотенце с головы, бросая его на стол, и призываю свой свет.

А когда я вспоминаю о Люке, все внутри сжимается.

В темноте, я встаю на безопасном расстоянии от окна и смотрю вниз на дорогу. Когда я не нахожу его, я оборачиваю халат плотнее, мои ребра начинают пульсировать от боли, и подхожу ближе. Подойдя к окну, прижимаюсь лицом к стеклу, и вижу, как горящие красные глаза уставились на меня с дубовых веток за окном.

Я вскрикиваю и отхожу назад от окна, когда Люк, пробираясь через шторы, рвет их в клочья. И прежде, чем я хочу закричать, он делает это. Его горячие губы накрывают мои, и мой крик превращается в стон, когда его руки притягивают меня к его разгоряченному телу. Он слышит мой стон боли и ослабляет хватку.

Он отстраняется и смотрит на меня сверху вниз. Выражение его лица полно боли, а глаза полны сомнений.

— Фрэнни…

Я не хочу слышать, что он скажет, я не хочу ни о чем думать. Он здесь, и я люблю его. Это все, что имеет значение. Я отпускаю халат, поднимаю руку и провожу указательным пальцем по его губам. Я сосредотачиваюсь на здесь, сейчас, на Люке, блокируя все остальное. Я тяну его ко мне, заставляя замолчать еще одним поцелуем.

Он отвечает на поцелуй. Жестко, Глубоко. Отчаянно. Его губы обжигают мое плечо, мою шею, прокладывая путь к моему уху, когда он шепчет.

— Мне так жаль.

Отчаяние в его словах сжимает мое сердце. Я прижимаюсь лицом к его рубашке.

— Это была не твоя вина. Сейчас я знаю это.

Я смотрю на него, и он губами убирает мои слезы с ресниц. Я приближаю свои губы к его и медленно подталкиваю его к кровати, скользнув руками под рубашку. Но, когда мои руки гладят его безупречную кожу, я задыхаюсь и отстраняюсь. Его кожа больше не безупречна. Далеко не безупречна. Я поднимаю рубашку и смотрю на темно-красные порезы и колотые раны, покрывающие его грудь, спину и плечи. Я дрожу, когда вспоминаю сон-пытку.

— Что произошло? — шепчу я, боясь ответа.

Маленькая, грустная улыбка появилась в уголках рта.

— Ничего страшного. Они исчезнут течение нескольких дней.

Он проводит по своей щеке, и я замечаю красный шрам, оставленный Бехеритом в качестве сувенира.

— Ничего, по сравнению с этим.

Его рука колеблется, затем скользит вдоль ребер под распахнутым халатом. Я начинаю прикрываться, но его рука на моей коже чувствуется электрическим разрядом. Касания такие нежные и ласковые. Я чувствую легкость от его прикосновения.

Мое тело отвечает ему: теплое свечение начинается внизу моего живота и распространяется через меня, пока я горю. Я прижимаюсь к нему, позволяя халату скользнуть с моих плеч и упасть на пол, и стягиваю его рубашку. Затем я толкаю его на кровать под простыни, где он может забрать мою боль.

Люк углубляет поцелуй, я начинаю теряться в нем. Мне нужно, чтобы он был ближе, рядом с моим сердцем. Я хочу почувствовать его сущность закрученной внутри меня снова. Я тянусь к нему сознанием, а не словами, но ощущая, что мне нужно. И, когда я чувствую, как его сущность скользнула через мои губы, как шелк, я тону в нем. Мурашки покалывают на моей коже, заставляют меня стонать, и я притягиваю его ближе.

Его сущность наполняет меня приливом блаженства, лаская каждую частичку моего тела, и заставляет меня содрогнуться. Ничто в физическом мире не ощущается подобным образом. Я чувствую его каждой клеточкой своего тела.

Я чувствую, как будто все по-прежнему.

Люк

Это не правильно. И эгоистично.

Было бы слишком просто забыть все прямо сейчас, просто сделать вид, что в последние недели ничего не произошло, и быть с Фрэнни. И я хочу этого больше всего. Меня раздирает изнутри как никогда ранее.

Я нуждаюсь в ней. Она — моя жизнь. Но я не могу забыть.

Не важно, сколько тысячелетий я проживу, я никогда не забуду боль в глазах Фрэнни, когда она откинула простыни и увидела меня с Лилит. Я никогда не забуду тошнотворное отчаяние, что чуть не погубило меня, когда я понял, что произошло. И я никогда не забуду, что это полностью моя вина.

Быть человеком — не оправдание. Лилит сказала мне, что она была в тот день в библиотеке. Я должен был знать. И это только один способ, которым я мог бы уничтожить Фрэнни, если бы мы остались вместе. Робкие прикосновения Фрэнни, трепетные, когда она притягивает меня ближе. Танец огня на моей коже в ответ на каждое ее прикосновение, как крошечный фейерверк. Моё серное сердце стучит в груди. И я чувствую, как моя сущность сплетается с ее мерцающей опалово-белой душой… быть частью ее — сплошное блаженство.

Я никогда не видел ничего более прекрасного, и от этого ощущения у меня захватывает дух. Находиться с ней как сейчас — чувствовать, что всего за несколько коротких месяцев жизни как человек, я начал принимать эти чувства как само собой разумеющееся — необъятность ее сострадания и способность любить. И масштаб эмоций, которые она вызывает во мне.

Мне необходимо сплести не только наши души, но и тела.

Я потерян в гвоздично-смородиновом запахе ее души, окутан теплым шоколадом ее любви. На мгновение я верю, что мы можем быть вместе, во всех отношениях.

Шоколад. Она любит меня.

Реальность заставляет меня хотеть ее больше, и это почти невозможно остановить. Но то, что я сделал, непростительно. Она заслуживает лучшего. И если она будет со мной, это перечеркнет ее метку. Я возвращаю обратно мою сущность и отрываюсь от ее губ, ее дрожащих рук, пока у меня есть силы сделать это.

— Фрэнни, мы не можем. Я демон сейчас. Твоя метка…

Ее метка. Это бьет меня, словно молния. Как я могу такое сделать? Мы не можем обладать людьми, которые помечены Небесами.

Своим шестым чувством я проверяю. Она по-прежнему чувствуется так, как будто помечена для Небес. Но, как…?

Ее тело напрягается, когда она прижимается лбом к моему плечу, но она не отвечает. Я не могу сдержать обеспокоенность в моем голосе.

— Я остался чтобы… присмотреть за тобой. Что ты будешь в безопасности. Я не хочу, чтобы мы в конечном итоге…

Она отпускает меня и откатывается в сторону.

— Так ты не хочешь…

Я прерываю ее, потому что я хочу. Но она не должна.

— Не имеет значения то, что я хочу. Я не знаю, что Лилит предпримет дальше. Я только хотел остаться здесь, чтобы убедиться, что она не доберется до тебя.

Услышав имя Лилит, она застывает и тянет простыни, плотно оборачивая их вокруг себя. Она не смотрит на меня, ее голос, словно кровоточащая рана.

— Я хочу знать. Когда ты был с ней…

— Остановись, Фрэнни, — прерываю я, потому что понимаю: то, что я сделал, что она увидела — это невыносимо. — Пожалуйста.

Каждая клетка моего существа протестует, и я выпрыгиваю из кровати. Физически болезненно покинуть ее. Я поднимаю ее халат с пола дрожащей рукой, ложу его на подушку рядом с ней, затем надеваю футболку и иду к окну.

— Я должен уйти.

Но я не уверен, что смогу.

Я стою, уставившись, несколько ударов сердца и отступаю назад к кровати.

Стоп!

Я издаю стон и отвожу глаза от очертаний ее тела под тонкой простыней. Я прочищаю горло.

— Я буду снаружи. Не думаю, что она сможет добраться до тебя здесь, ей нужно пройти через дверь или окно, — говорю я, перебирая занавеску.

Она не сводит глаз со стены.

— Найди Тейлор.

— Мне очень жаль. — Мой голос срывается. Я вылезаю через окно и забираюсь обратно на дерево.

Мне потребовалось больше времени, чем я надеялся, чтобы прийти в себя, сидя на ветке снаружи. Но я не могу побороть желание вернуться в ее комнату, потому что мне нужно знать, что дом семьи Кавано по-прежнему в безопасности. Я закрываю глаза и сосредотачиваюсь на кровати Фрэнни.

Когда я представляю, то натыкаюсь на барьер, и я возвращаюсь на ветку дерева. Хорошо. Я обосновался в развилке ветвей в ожидании Габриэля. Я не хочу причинять боль никому, кроме себя — я заслуживаю боль. Я позволяю моему разуму вернуться в кровать Фрэнни.

Глава 25

Покидая ад

Фрэнни

Я не сдвинулась с того места, где Люк оставил меня. Позже меня разбудил телефонный звонок.

Мама Тейлор.

Ужас пронзает меня изнутри, я думаю о звонке, думая, что должна сказать, если отвечу. Взяв трубку, я слышу ее голос в отчаянии… на грани истерики.

— Когда ты разговаривала с Тейлор, Фрэнни?

— Тейлор не разговаривала со мной несколько недель.

Я дышу глубоко и стараюсь не сорваться.

— Что? — В голосе звучит недоверие. Видимо, Тейлор не посвятила ее в это.

— Мне не нравится Марк. — Я почти подавилась его именем. — Она была очень рассерженной.

Я слышу, что она стала задыхаться и застонала.

— Полиция ничего не будет предпринимать. Они говорят, что она, наверное, с каким-нибудь мальчиком или что-то в этом роде. Если ты вспомнишь что-нибудь…

Мои мысли метались… и зашли в тупик.

— Я не знаю. Она была с Лили до этого… может быть… Я не знаю.

Длинная пауза.

— Ну, если ты вспомнишь что-нибудь… или если услышишь о ней, позвони мне.

— Хорошо, — говорю я, но она уже повесила трубку. Наверное, набирает номер Райли.

Я сажусь и достаю футболку из-под подушки, прижимая простынь к груди.

Где Лилит? Если она вернется в квартиру, Гейб найдет ее. А если нет… ушла ли она, или по-прежнему ищет меня? Если ушла, она может быть где угодно, но каковы шансы на это? Может, если я поработаю в качестве приманки, она клюнет?

Я начала разрабатывать план: избавиться от телохранителей и отправиться туда, где она меня найдет. Но куда?

Я проигрываю все сценарии в голове… все варианты, которые могут произойти. Но лишь немногие позволяют мне и Тейлор выйти из этой ситуации живыми.

* * *

Молнии в моей голове пронзают мой пульсирующий мозг, выдергивая меня из моего беспокойного сна. Я пытаюсь вытолкнуть все из моего сознания, внезапно осознав, что это означает — кого я увижу, если позволю видению стать реальностью. Но ничто не остановит его. Я уже знаю кто это.

Тейлор.

Мой желудок сводит, когда я стараюсь блокировать видение Тейлор, лежащей в лесу в луже крови. Я поворачиваюсь на край кровати, и меня выворачивает в мусорное ведро.

И затем я понимаю, что я одна. Гейба нет. Он был здесь ночью. Я чувствовала его летний снег и прохладное дыхание в своих волосах. Это единственная причина, по которой я смогла заснуть. Но теперь его нет. Я беру телефон и набираю Тейлор кнопкой быстрого набора. Если Лилит поднимет трубку… Но когда меня переправляют на голосовую почту, я выдыхаю, затем нажимаю кнопку 3.

Райли отвечает после первого гудка.

— Она тебе звонила?

— Нет. Я надеялась, что ты что-то слышала.

— Совсем ничего. Трев здесь. Говорит, что его родители с ума сходят. Полицейские говорят, что ей уже есть 18 лет, и думают, что она просто сбежала из дома. Они ничего не предпринимают. — Ее голос стал ниже. — Думаешь, она могла сделать это? Могла ли сказать об этом Марку?

Все хуже, чем я могла представить. Я закрываю глаза и желаю, чтобы все было так просто. Мне является видение: Тейлор в лесу, вся в крови. Я задыхаюсь и соскакиваю с кровати, когда узнаю то место.

— Мне нужно идти, Рай. Перезвоню позже.

Я бросаю трубку, не дожидаясь ответа.

Дом Галлахеров.

Я настолько быстро отбрасываю в сторону картинки видения, что не замечаю деталей, но вижу серую черепицу сарая Галлахеров на втором плане.

Земля вокруг сарая усыпана банками из-под пива, окурками и использованными презервативами. Я прокручиваю видение в голове, высматривая больше деталей и понимаю, что оно имеет еще и звук. Я отчетливо слышу песню группы «Фрай» «Как спасти жизнь»[17].

Мой желудок скрутило снова, когда я почувствовала соленый металлический запах ее крови в тяжелом сумрачном воздухе.

Сумерки. Тейлор умрет за сараем Галлахеров в сумерках.

Я смотрю на свою одежду, хватая ртом воздух, и, когда пытаюсь поправить рубашку, чувствую боль в ребрах. Я солгала Гейбу. По крайней мере, одно ребро точно сломано. Но это наименьшая из моих забот.

Мама встречает меня блинами и сосисками, когда я спускаюсь по лестнице.

— Ты единственная, кто получит горячий завтрак. Все еще спят.

Мой желудок скрутило при упоминании о еде.

— Мам, я не голодна. Я собираюсь к Райли, — лгу я.

Сначала она хмурится, но потом ее лицо смягчается.

— Ты должна поесть, Фрэнни. Я понимаю, что ссора была тяжелой для тебя, но ты не должна терять вес. Это вредно для здоровья.

Я впустую трачу время. Мне нужно выбраться отсюда и поговорить с Гейбом. Узнать, что делать. Я вся в отчаянии.

— Это не из-за ссоры, мама. Я просто не голодна.

Я разворачиваюсь и скрываюсь за дверью, прежде чем она ответит. Я мчусь вниз по улице, но на полпути к Гейбу, меня как ударяет: что, если это не лучшая стратегия.

Что если Гейб спугнет Лилит?

У меня есть только одна попытка. Возможно, это мой единственный шанс вернуть Тейлор.

Думай.

Мой разум возвращается к первоначальному плану, прежде чем я узнаю, где сейчас Тейлор. Я могу использовать себя в качестве приманки — заманить ее. Без Гейба или Люка, они могут спугнуть Лилит, это может сработать. Ей нужен кто-нибудь, помеченный для Ада, чтобы переместиться в него.

Что если я смогу убедить ее с помощью Влияния, что я помечена для Ада?

Она попытается переместиться из Тейлор в меня. В конце концов, я единственная, кто ей нужен. Но я помечена Небесами, и она не сможет войти в мое тело. Когда она перемещается между телами, она уязвима — это сказал мне отец. Получается, если я оттолкну Тейлор, она останется без тела. Сможет ли она выжить после этого? Гейб говорил, что у нее душа человека, поэтому я надеюсь, что не выживет.

Мое сердце колотится, когда план, несмотря на опасность, становится ясным. Все, что мне нужно, это вытащить Тейлор из хватки Лилит и затем убрать ее подальше. Провернуть это надо без Гейба или Люка. Мой щит бесполезен против Люка, а Гейб может читать мои мысли, если я не очень осторожна — поэтому мне нужно избегать их обоих. Я открываю телефон и звоню Райли. Ненавижу использовать ее, но это ради Тейлор.

Если я все ей объясню, уверена, она захочет пойти со мной. Это должно сработать на два фронта. Мне надо держать Райли в безопасности, но мне необходимо алиби.

— Райли, вы с Тревом можете приехать?

— Тейлор звонила?

— Нет, но у меня есть идея, — отвечаю я, направляясь к дому.

Я съедаю несколько блинов — мама будет счастлива.

Если мое Влияние чего-то стоит, то никто меня не остановит, когда придет время сбежать.

Люк

То, что я сделал вчера вечером, было непростительно.

И если я останусь, то сделаю это снова. Я проигрывал каждую ласку, каждый поцелуй снова и снова в моей голове. Но в безопасности она будет только с Габриэлем. Он должен был оставить меня у Люцифера. То, что мне нужно сделать — вернуться в ад и ответить за свои поступки. В противном случае, я не знаю, как держаться от нее подальше.

Но затем я вспоминаю Мага.

Если я вернусь назад, они будут использовать меня, чтоб добраться до Фрэнни. Я уверен в этом.

— Мне нужно уйти.

— Куда?

Габриэль развалился на диване, с отсутствующим взглядом, ковыряя подушку.

— Куда-нибудь подальше.

— После всего, что произошло, ты хочешь уйти. — Он ухмыльнулся. — Трус.

Мои глаза распахиваются, и я вскакиваю с кресла, мои кулаки горячие и красные. Но когда я достигаю его, я вижу белую молнию, танцующую вокруг его тела, и запах озона вдруг чувствуется в воздухе. Он подстрекает меня. Я возвращаюсь обратно в кресло.

— Я не в настроении для твоих игр.

Выражение его лица становится серьезным, и статическое электричество заставляет волосы на моей шее встать дыбом.

— Это не игра.

— Ничего не могу поделать. Ей будет лучше, если я уйду.

Он вздохнул, и его лицо ужесточилось.

— Я хочу, чтобы это было правдой, но, несмотря на то, что мне тяжело это говорить, она по-прежнему любит тебя.

— Любила. Она была влюблена в меня, а затем я переспал с Лилит и все испортил. Сейчас она хочет тебя, — говорю я, желая, чтобы это было правдой. Я дрожу от воспоминания о ее теплом шоколаде.

Она не должна любить меня. Ей будет лучше с Габриэлем, с крыльями или без.

— Нет. Она по-прежнему хочет тебя, Люк, — он чуть не давится словами и его голова падает на спинку дивана.

На моем лице появляется гримаса боли. Когда я закрываю глаза, я вижу, как ее халат соскальзывает с ее плеч, ощущаю мои руки на ее коже и вспоминаю слезы, что прожигают дыру в моем сердце. Я обхватываю голову руками.

— Она сильная. Она сможет смириться с этим.

Но я не смогу.

— Я в этом не уверен.

На лбу Габриэля появились складки, и он потер его так, словно у него болит голова. Я смотрю ему в глаза, но этот взгляд дается тяжело.

— Она до сих пор отмечена небесами?

Он пошевелился в кресле, выпрямляясь.

— Ты должен знать это и без всяких вопросов.

— Кажется да, но…

— Что НО?

— Как я мог обладать ею, если она до сих пор помечена на небесах?

Он поднимает брови и наклоняется вперед.

— Что ты сделал?

Мой взгляд падают на ковер.

— Я остановился, прежде чем мы… сделал все, чтобы этого не случилось, но моя сущность была в ее теле. Я почувствовал толчок, и я сделал это.

Печальная улыбка отразилась на его лице.

— Похоже, даже законы вселенной подвластны ее Влиянию.

— Ты считаешь, ее Влияние сделало это.

— Если она хотела этого… — Он пожал плечами. — Поэтому мне нужно, чтобы ты остался. — Он посмотрел на меня на мгновение и опустил взгляд. — Я не могу доверять себе, когда рядом с ней.

— Это не новость, — говорю я, пытаясь скрыть ревность, но неудачно.

— Когда ты уходишь, ее тянет ко мне…, — говорит он. — Я потеряю крылья и буду бесполезен для нее.

Мой голос словно кислота.

— Так ты хочешь, чтобы я остался и спас тебя от тебя же.

Он откинул голову на спинку дивана и уставился в потолок.

— В принципе, так и есть.

— Что, если я в конечном итоге…

Я останавливаюсь и содрогаюсь от воспоминаний о прошлой ночи.

— Ты, вероятно, забыл, что ее тянет ко мне так же.

— Сильнее. Я держу пари, она превратит тебя в смертного снова, — говорит он, не поднимая головы.

В его голосе чувствуется глубокая боль и ранимость.

Я встаю из кресла.

— Мне нужно уйти по многим причинам. Очевидно, что если я останусь, в конечном итоге сделаю что-нибудь, что не должен делать и это первое место, где весь Ад стает меня искать. Люцифер не будет счастлив, когда весь ад будет свидетелем, что Его замысел пошел наперекосяк.

Он обдумывал это некоторое время.

— Теперь это не имеет значения, — наконец говорит он. — Мы найдем способ спрятать тебя. Твой Щит поможет.

— Если я не использую магию. Это своего рода ловушка. Я уверен, что не смогу ускользнуть без нее, но если использую ее хотя бы минуту, они найдут меня.

— Может быть, я смогу помочь тебе.

— Я был бы весьма признателен. Но для начала мне надо найти Лилит.

Я чувствую, как каждый мускул в моем теле напрягся, когда лицо девушки, в которой была Лилит, всплывает у меня перед глазами.

— Кто она?

— Кто?

— Девушка, с которой я…

От отвращения к себе у меня скручивает живот, и я сглатываю желчь при мысли, что я с ней сделал.

— Девушка, которая была хозяином Лилит. Жертва Лилит.

Габриэль опирается на подлокотник кресла, выглядит уставшим.

— Ее зовут Робин. Я определил ее в больницу прошлой ночью. Я проверю ее позже. — Затем он смотрит мне в глаза. — То, что произошло, — не твоя вина, Люк. Ты знаешь, что представляет из себя Лилит.

Я встаю и поворачиваюсь к двери, понимая, что надо уходить, когда я открываю дверь, на пороге стоят Райли и Тревор. Очевидно, Райли плакала, а Тревор выглядит бледным — от шока.

Удивление отражается в глазах Райли.

— Люк.

Я сделал глубокий вдох и попытался подобрать слова.

— Райли. что-нибудь слышно о Тейлор?

— Нет. Мы были с Фрэнни. У нее есть список класса. Мы обзванивали всех, выясняя, видел ли кто-нибудь ее.

Габриэль подошел и встал рядом со мной.

— Хорошо. Убедись, что Фрэнни не покинет дом.

— Почему?

— Я просто хочу знать, где ее найти.

Райли кивает.

— Она просила передать тебе это, — сказала она, протягивая сложенный лист желтой бумаги. — Она сказала, что ей проще написать, чем звонить тебе, — добавила она, когда Габриэль взял лист из ее рук и развернул.

— Она думает, ты мог бы проверить это.

На листе указана разная информация. Так же обозначено время на полях — наблюдение за Тейлор, начиная со вчерашнего дня.

Три темные звездочки после указания времени 8:30 и текст: «Квартира Люка».

После этого есть только две дополнительные записи, отмеченные знаком вопроса рядом с ними.

Первая — «? 10:15» — Кэссиди думает, что они на парковке около карьера.

Рядом, еще одно замечание. «Я так не думаю». И оно подчеркнуто. Очевидно, это личное наблюдение Фрэнни.

Следующая строка — «? 11:00» — Аарон думает, что видел ее около «Квик Маркета».

Заметка Фрэнни: «Возможно».

И последняя строка на листе — адрес Мархосиаса.

Фрэнни просто написала: «Здесь».

— Спасибо, Райли, — говорит Габриэль.

Райли с Тревором направились к ее машине. Я наблюдал, как они отъехали, и затем повернулся к Габриэлю.

— Я пойду, посмотрю, смогу ли найти Лилит. Щит, похоже, не работает в двух направлениях. Они снова в моей голове. А ты проверь квартиру Мархосиаса.

— Позвони, если что-то выяснишь.

— Хорошо.

Я не мог не проехать мимо Фрэнни, выезжая из города.

Она стояла у открытой двери, впуская Райли и Тревора, когда я проехал мимо. Ее взгляд встретился с моим, и я медленно смаковал разряд электричества, что играл на моей коже, когда находился рядом с ней.

Ее Щит, как предполагалось, скрывал ее от преисподней, но он никогда не работал со мной.

Вот почему я нашел ее сразу, когда никто в Бездне не смог. Если она будет в городе, я буду знать об этом. А теперь я имею шестое чувство демона, и ее тянет ко мне сильнее, чем когда-либо прежде.

Я глубоко дышу, возникают образы того, что было — но никогда не повторятся — в моем сознании. Я нажимаю на газ. Моя работа теперь — это держать ее в безопасности. Какое-то время. А с исчезновением Лилит, она должна быть более осторожной.

Спустя полчаса, я проезжаю возле карьера. Разочарование борется со страхом. Я нажимаю на газ и разворачиваюсь. Машина едет со скоростью 180 по узкой грунтовой дороге. Я отъезжаю от карьера, направляясь в «Квик Маркет», когда звонит телефон.

— Мы нашли Тейлор, — сказал Габриэль. — Она в «Бухте» с Мархосиасом.

Фрэнни

Я оставила Райли и Тревора в моей комнате полчаса назад. Они думают, что я в ванной. Если мое Влияние чего-то стоит, то они будут продолжать думать об этом. На самом деле я на обочине дороги за домом Галлахеров. Жду. Уже почти смеркалось, когда я набрала номер Гейба и подняла телефон к уху дрожащей рукой.

— Фрэнни? Все в порядке?

— Я только что разговаривала с Валери Блейк. Она сказала, что Тейлор в «Бухте». Думаю, Марк с ней.

Искать кого-то в доме Галлахеров — все равно что в Атлантическом океане. Августовским субботним вечером он переполнен.

— Я собираюсь отправить Тревора, чтобы проверить, — говорю я, надеясь, что он думает, что мой дрожащий голос из-за беспокойства о Тейлор.

Я задержала дыхание и стала ждать ответ, в котором нуждалась.

— Нет. Скажи Тревору, чтобы он остался с тобой. Я пойду за ней. Если она там, и Трев приблизится к ней… она суккуб, Фрэнни. Даже если она сестра Тревора, это для него опасно.

Это только половина ответа, который мне нужен.

— Сможешь справиться с Лилит и Марком самостоятельно?

— Я возьму с собой Люка.

Это другая половина ответа. Прерывистый вздох вырывается у меня из груди.

— Прекрасно, но поспеши.

— Я уже в пути, — говорит он и отключается.

Я сижу, вцепившись в руль, костяшки моих пальцев побелели.

Это сработает. Я сама по себе.

Я не могу сделать это. О чем я думала?

Я качаю головой и отодвигаю сомнения.

Нет. Это единственно-правильный способ подобраться к Лилит.

Гейб и Люк спугнут ее, если уже не сделали это. Они никогда не позволили бы мне подойти к ней достаточно близко, чтобы помочь Тейлор.

Это должно сработать. Должно.

Я глубоко дышу, мысленно повторяя мантру. Я все устроила так, что не должно быть никаких лазеек.

Я выхожу из машины и, войдя в лес, двигаюсь так быстро, как только могу, но оттуда, где я нахожусь, нет дороги, поэтому иду медленно. Я начинаю паниковать. Уверена, будет уже слишком поздно. Но чем быстрее я двигаюсь, тем длиннее мне кажется путь. Адреналин заставляет мое сердце биться быстрее, и я стараюсь бежать, но мои ноги запутываются в растениях, и я с трудом продвигаюсь. Но, когда я понимаю, что выбрала неправильное направление, я вижу сквозь деревья сарай, его серые перекрытия в обрамлении зеленой листвы. Я, задыхаясь, пробираюсь сквозь терновник на небольшую поляну. Из-за огромного количества царапин и ссадин я вся в крови.

Черт, я не одна.

Сарай находится примерно в пятнадцати или двадцати ярдах от леса за домом Галлахеров, поэтому отсюда я не вижу двор или дом. Именно поэтому, когда парочки хотят уединиться во время вечеринок, они приходят сюда. Тейлор провела здесь много времени, и я поймала Райли и Тревора на пути из леса послея выпускного бала.

А теперь здесь Анжелика и Брендан. Он прижал ее к сараю, его джинсы спущены до колен.

Я ныряю за дерево на краю поляны и пытаюсь замедлить свое шумное дыхание.

Что теперь?

Я стою совершенно неподвижно, старясь справиться с нарастающей паникой, и пытаюсь думать. Я жду несколько минут, а затем осторожно выглядываю из-за дерева в том момент, когда Брендан бросает презерватив на землю и натягивает джинсы. Он уходит в сторону заднего двора Галлахеров, не взглянув на Анжелику, которая одергивает юбку.

Она бежит за ним.

— Подожди!

Но он не останавливается.

Затем я остаюсь одна. Я медленно выхожу на поляну и судорожно вздыхаю. Лес кажется обманчиво спокойным.

Низкий шум болтовни толпы, собравшейся на заднем дворе Галлахеров, пробивается сквозь деревья, нарушая тишину над густым шатром листьев. Но, когда я осматриваюсь, я чувствую, как по коже ползут мурашки. Это точный образ из моего сознания — не считая окровавленного тела Тейлор.

Я оглядываюсь вокруг, пытаясь обнаружить хоть один признак ее присутствия, и практически получаю сердечный приступ, когда из-за сарая неожиданно выпрыгивает белка.

Я опускаю руки на колени и тяжело дышу, пытаясь успокоиться — и чуть не выпрыгиваю из своей кожи, когда начинает играть музыка.

Но это не стереосистема из машины Джексона. Это «Роадкилл». Они должны были выступать на вечеринке.

Я в замешательстве.

Музыка в моем видении не была живой. О, Боже. Как я могла ошибиться?

Крик разочарования вырывается из моей груди. Из-за крика и музыки я не слышала ничего, но я вскрикиваю от удивления, когда я возвращаюсь к сараю и обнаруживаю там Тейлор.

Люк

Я на полпути к «Бухте», когда чувствую это. Фрэнни не сидит дома.

Я достаю телефон и набираю ее номер. Не отвечает. Звоню Райли.

— Привет, Люк, — отвечает она.

— Райли! Где Фрэнни?

— В ванной.

— Правду, Райли. Это очень важно.

— Я говорю правду. Она в ванной. Даю слово.

— Как давно она там?

— Несколько минут, я думаю, — отвечает она после паузы.

— Пойди и проверь ее.

Я слышу, как она дергает за ручку двери, а потом стучится.

— Фрэнни, — доходит до меня приглушенный голос Райли. Еще один стук. — Думаю, она там.

— Открой дверь, Райли.

— Она заперта.

Я стараюсь не паниковать.

— Ты уверена, что она не выходила?

Ее голос звучит не уверенно.

— Я не уверена…

Я нажимаю «отбой» и стараюсь сосредоточиться.

Она не очень близко, это я точно знаю. Мое демоническое шестое чувство еще не достаточно сильное, чтобы быть уверенным, где она находится. Но то, что я чувствую ее, означает, что она не на пути домой.

Где бы она ни была, я должен найти ее машину, чтобы я мог, черт возьми, вытащить ее оттуда, если потребуется. Я сворачиваю с дороги и паркуюсь за «Бухтой».

Я смотрю в окно «Рикко», но уже знаю, что она не здесь. Я потерял сигнал. Я возвращаюсь к карьеру.

Сигнал становится сильнее, но ненамного.

Но когда я выхожу на дорогу перед домом Галлагеров, я знаю, что она здесь, и я ловлю нить мыслей Лилит.

На опушке леса, среди множества других, припаркован автомобиль Фрэнни.

Нечестивый ад.

Я мчусь на задний двор Галлагеров, но ее здесь нет. Я поворачиваю голову в сторону леса, когда Чейз и Кэти замечают меня.

— Привет! — говорит Чейз, когда они подходят ближе.

— Ты сегодня в свободном полете?

— Я ищу Фрэнни. Видели ее?

Кейт качает головой.

— Здесь не видела. Она была дома некоторое время назад, когда я уходила.

— Спасибо, — говорю я, побежав по дороге.

Как только я вышел из поля зрения вечеринки, я срезал путь и побежал к дому Фрэнни. Из-за густых деревьев, я не мог видеть очень далеко, но она была там. Я это чувствую. Я мог слепо прочесывать весь лес в ее поисках, но рискую быть замеченным — народу тьма. И я никогда не найду ее.

Я нацелился на мысли Лилит и энергию Фрэнни.

Из-за сумерек приходится идти через деревья и низкие кустарники, что замедляет движение. Я блуждаю некоторое время, петляю сквозь деревья, сосредоточившись на Лилит — ее метке. Моя нога спотыкается о корень дерева, и я падаю на землю. И не встаю.

Потому что в следующее мгновение Ренориан оказывается сверху меня.

— Привет, любовничек, — хрипит он мне в ухо.

Я пытаюсь сбросить его.

— Рен, это действительно не лучшее время.

Он слезает и перекатывает меня на спину, его колено на моей груди.

— Он хочет твоей смерти. Его даже не волнует, что ты все еще помечен для Рая.

— Тогда не трать мое время и убей меня. Сделай это или убирайся.

— Как ты сделал это?

Мое серное сердце стучит в груди.

— Что?

— Провел Короля Люцифера. Ускользнув прямо из-под Его носа?

— У меня, правда, нет на это времени.

Я уворачиваюсь и закидываю ногу на его шею, скручиваю его и швыряю на землю.

— Поговорим об этом позже?

Он поднимает свой светящийся кулак, направляя мне в грудь.

— Сейчас.

Я направляю свой светящийся кулак ему в лицо.

— Почему тебя это так интересует?

Он колеблется.

— Ты заставил нас задуматься.

— Задуматься? Ты не боишься растянуть связки, Рен?

Он нервничает, но не отступает.

— Мы хотим знать, как ты это сделал.

Я закатываю глаза.

— Ты собираешься убить меня… или что?

— Вообще-то, нет.

— Это измена.

— Я знаю.

Я отпускаю его и поднимаюсь из грязи.

И слышу крик Фрэнни.

Я срываюсь и бегу глубже в лес, не обращая внимания на Ренориана.

Глава 26

Шоссе в ад

Фрэнни

Я смотрю в глаза Тейлор, не в состоянии дышать. Она прислоняется к Марку, который стоит, опираясь о сарай. Ее губы растягиваются в улыбке.

— Привет, Фи. Забавно встретить тебя здесь.

Я не знаю, как называть ее. Тейлор? Лилит?

— Привет. — Я едва могу сказать хоть слово.

— Рада, что ты смогла прийти.

Я почти забыла, зачем я здесь, когда смотрела в ее глаза. Они принадлежат Тейлор, но также и не ей. Когда я всматриваюсь в них, завитки некой темной силы начинают ползти через меня, заставляя видение из моего сознания сбываться.

Она улыбается.

— Ты чувствуешь меня, верно?

Марк тоже почувствовал ее.

Его глаза как у голодного хищника, когда он тянется к ней, чтобы поцеловать, но она отталкивает его. Он испускает стон, что-то между болью и удовольствием, когда она отходит от него, оставляя стоять там, и скользит через поляну ко мне.

— Я тоже тебя чувствую. Ты готова, Фи?

Марк откидывается назад к сараю, и просто стоит, сложив руки на груди, в ожидании.

Беги!

Но я не могу заставить себя сделать это. Где-то в глубине моего сознания находится мысль, что я пришла не просто так, что у меня есть план.

Но какой?

Я просто стою, как вкопанная, не в силах пошевелиться, когда Тейлор подходит ближе, медленно и плавно, как гремучая змея. Она останавливается всего в нескольких дюймах от меня, и я чувствую тепло, исходящее от нее, вместе с другими, более темными чувствами. Ее улыбка исчезает, когда она начинает скользить пальцами по моей щеке. Я прижимаюсь к ней, не в силах остановить себя.

— Ты хочешь меня так же, как я тебя. Я чувствую это, — мурлычет она.

И она права. Я поражена мыслью о том, чтобы быть с ней. Она продолжает гипнотизировать меня своими темно-зелеными глазами, когда медленно обводит пальцем линию моих губ. Когда я не вырываюсь, она продолжает путь вниз по моей шее к груди. В ответ на ее прикосновения, покалывание внизу живота взрывает каждую частичку меня, заставляя задыхаться.

Затем она вытаскивает нож из заднего кармана своих джинсов. Это зрелище выводит меня из транса. Это мой план. Мне нужно коснуться ее и убедить Лилит покинуть тело Тейлор и перейти в мое.

Я глубоко дышу и повторяю мантру в голове, а затем произношу ее вслух.

— Моя душа отмечена для ада. Ты не хочешь Тейлор. Тебе нужна я.

Ее тело застывает, и она начинает отступать, но я хватаю ее за руку и тащу обратно к себе.

— Ты не…, — начинает она.

— Да. Я помечена для Ада. — Я обнимаю ее, чувствуя холодную сталь клинка между нашими телами.

Она снова давит на меня, и я должна бороться, чтобы сохранить мои чувства.

— Ты отмечена для ада, — повторяет она.

— Я отмечена для ада, — подтверждаю я.

Затем все происходит одновременно.

Тейлор тянет меня в поцелуе, когда Анжелика выходит из-за сарая. Она смотрит и видит нас в объятиях друг друга. Ее челюсть падает от удивления, а глаза расширяются, прежде чем на лице появляется скептическая ухмылка.

— Вы, должно быть, издеваетесь.

Она направляется к нам.

— Вы двое — би! Невероятно.

Марк прочищает горло, и Анжелика оборачивается вокруг. Он опирается на сарай и поднимает бровь с наводящий полуулыбкой.

— Присоединишься к нам?

Анжелика в недоумении переводит взгляд с Марка на нас и обратно.

— О, Боже! Вы ребята…? У вас трио, что ли? Святое дерьмо!

Я продолжаю контролировать Тейлор. Я не могу рисковать, давая ей уйти. Мой пульс скачет в ушах, я не слышу свой голос.

— Уходи, Анжелика.

— Не терпится снять трусики, Кавано? Я просто потеряла свою цепочку.

Она нагибается и поднимает тонкую золотую цепочку из папоротника, около сарая, едва взяв ее, ее глаза расширяются глядя на нас.

— Брендану бы это понравилось, — говорит она, искоса глядя на Тейлор.

И тогда Тейлор посмотрела на Анжелику.

— Убирайся отсюда, — снова говорю я.

Но уже слишком поздно.

Прежде чем я смогла остановить ее, Анжелика сократила расстояние между нами. Она останавливается, когда видит нож в руках Тейлор, и тут же выражение ее лица меняется и улыбка исчезает. На ее лице я вижу, что ей нужно — голая похоть — и она не может добраться до Тейлор достаточно быстро.

Она спотыкается, когда доходит до нас. Я выбрасываю руку, чтобы оттолкнуть Анжелику назад, когда Тейлор толкает меня свободной рукой. Она хватает Анжелику и, в то же самое мгновение, погружает нож в свой собственный живот.

Я стою, ошеломленная, на долю секунды, когда тело Тейлор падает на землю у моих ног. Я слышу собственный крик, когда падаю на землю рядом с Тейлор, которая зажимает руками рану в животе.

Здравый смысл пытается не позволить мне проверить ее состояние. Но я борюсь, чтобы сосредоточиться на Тейлор.

Она смотрит на меня в замешательстве, и хриплый стон вырывается из ее горла, когда ее глаза закрываются. Я оглядываюсь вокруг в панике, надеясь на помощь, но вместо этого нахожу Анжелику, стоящую около сарая в объятиях Марка с окровавленным ножом в руках.

— Иди, позови на помощь! — кричу я ей.

Она качает головой.

— Это был единственный способ, Фи. Ты не оставила мне выбора.

У меня сбилось дыхание, пока я пыталась зажать рану Тейлор. Но она нуждалась в большем, чем это. Я смотрю вниз и вижу лужу крови на земле под ней.

— О, Боже, — слезы горячим потоком струятся по моим щекам, скатываясь на бледное лицо Тейлор.

Она кашляет, и кровь извергается из ее рта. Окровавленной рукой я нахожу свой телефон в кармане. Он дважды выскальзывает из моих рук и падает в грязь, прежде чем я успеваю набрать 911 трясущимися пальцами.

— У моей подруги ножевое ранение, — рыдаю я трубку, когда мне отвечают.

Они хотят больше информации, но я не успела дать им ее, потому что телефон вытаскивают из моих рук. Когда я поднимаю взгляд, Марк стоит рядом со мной. Он улыбается и смотрит на меня, затем отключает мой телефон и бросает его в лес.

— О Боже, — снова произношу я. — Тейлор, не вздумай умирать, — шепчу я. — Помогите! — кричу я со всей силой, что могу собрать.

Но это все равно, что кошмар, где, как ни старайся, тебя никто не услышит. Мой крик звучал сдавленно и сухо.

— Никто не услышит тебя. Не с такой музыкой, — говорит Анжелика.

И в этот момент мое внимание привлекла песня. Фрай «Как спасти жизнь», звучала из динамиков.

Я не могу прекратить рыдания. Они звучали настолько жалко и слабо — как своего рода бесполезное, слабое, раненое животное. Я такая жалкая. И настолько глупая, чтобы думать, что мое Влияние что-то значит.

Оно ничего значит.

— О, Боже, — я хныкала, наблюдая, как мои слезы смешались с кровью на рубашке Тейлор.

И в этом момент я понимаю, что ее влажное, хриплое дыхание остановилось.

— Нет! Ты не можешь умереть.

Я повторяю это снова и снова, когда нажимаю ей на грудь, затем дышу ей в рот, чувствуя металлический вкус ее крови. Каждый раз, когда я поднимаю голову, кричу о помощи.

— Да, она умерла.

Голос Анжелики звучит почти грустно, когда она смотрит на Тейлор. Она выглядит более человечной, чем была до того, как Лилит завладела ею. Она делает шаг вперед.

— Я чувствую твой гнев. Ты хочешь убить меня, не так ли?

И неожиданно я делаю это.

Слезы ярости жгут меня и, издав яростный крик, я бросаюсь на нее, прижимая к земле. Она брыкается подо мной, но ее мягкое тело не может дать отпор мне с и восьми годам занятий дзюдо. Мне даже не нужно стараться, чтобы удержать ее.

Нож.

Рука, держащая нож парит над грудью Анжелики.

Моя? Моя ли это рука?

Я не могла сказать.

Видения мимолетны, и мое сознание не может их обработать. Но потом я слышу, как Анжелика шепчет:

— Сделай это, Фи. Просто сделай это.

Я встряхиваю головой, чтобы очистить ее, затем смотрю на Анжелику.

Она больше не сопротивляется. Она улыбается мне, удерживая ладонью мою руку на рукоятке клинка. Я оборачиваю ноги вокруг ее шеи и переношу свой вес на них, наблюдая, как лезвие разрезает кожу. Капли крови стекают с ножа, затем скатываются с ее груди алой струйкой. Ее рука сжимает крепче, сжимая мою руку на ноже, и я чувствую дрожь, когда представляю, как втыкаю в нее клинок. Другой рукой она хватает меня за волосы. Я начинаю вырываться, но затем понимаю, что она не собирается драться со мной. Она притягивает меня ближе, и я понимаю, что она пытается сказать мне что-то, но, когда мое лицо приближается к ней, она поднимает голову и целует меня. Электрический огонь наполняет меня. Моя страсть к ней внезапна и всепоглощающа.

Я переношу свой вес на лезвие, чувствуя, как оно скользит между костей в более мягкие ткани между ее ребрами. Ее руки тянут меня за шею, углубляя наш поцелуй, а нож все глубже входит в тело. Когда я наваливаюсь, жажда крови переполняет меня. Я наваливаюсь на ее бедра и беру рукоятку ножа обеими руками, поднимая высоко над ее сердцем. Она стонет, но это не агония или страх. Ее глаза вспыхивают, когда ее руки тянутся ко мне.

— Сделай это, — умоляет она.

Неописуемо приятное потрескивание проходит через мое тело. Я закрываю глаза и замахиваюсь ножом. Но прежде, чем я готова нанести удар, я падаю на землю на бок. Нож вылетает из моих рук и катится через папоротник в кустарники около сарая.

— Нет, — кричу я.

И я слышу крик Анжелики, эхом разносящийся над ритмом музыки.

Нежный голос Люка звучит возле моего уха сквозь дымку. Я медленно начинаю осознавать, что меня окружает. Холод от земли проникает внутрь моего тела снизу, тепло Люка согревает в меня сверху, прожигая мою одежду, когда он наваливается на меня, прижимая к земле.

— Отвали, — кричу я.

Мои босые ноги зарылись во влажный папоротник, я пытаюсь выбраться из него. Даже при сильном запахе леса мой нос режет соленый медный запах крови Тейлор, заставляя мой желудок свернуться. Животный стон вырывается из меня.

— Отвали от меня, — кричу я, отталкивая его снова.

— Фрэнни, остановись. Это то, чего хочет Лилит.

Его руки убирают волосы с моего лица, его щека около моей.

— Она хочет, чтобы ты убила Анжелику. Она пытается изменить твою метку.

— Нет! — сильнее вырываюсь я, пытаясь выбраться из-под него.

Когда он не отпускает меня, я оборачиваю ноги вокруг него и перекатываюсь, прижимая его к земле. Он смотрит на меня нежным взглядом, когда я наседаю на него.

— Слушай меня, Фрэнни. Мне надо, чтобы ты услышала меня.

Мир, кажется, возвращается в реальность. Мое дыхание сбивается, мне не хватает воздуха. Он продолжает смотреть на меня, как будто ничего не имеет значения.

— Если ты сделаешь это, она победит. Если ты убьешь Анжелику, твоя душа будет помечена для ада и Лилит сможет забрать твое тело. Ты будешь принадлежать ей.

Запах корицы — запах Люка — вытаскивает меня из тумана. Я моргнула и огляделась вокруг. Два демона стоят по обе стороны сарая, их светящиеся красные кулаки направлены друг на друга.

Марк и Рен.

Я не могу оценить эту сцену, но мне все равно.

Тейлор лежит на земле, ее рубашка пропитана алой кровью, тяжелый запах заполняет воздух. Я отпустила Люка и перевернулась, садясь рядом с ним. Мой желудок снова скручивает и меня выворачивает в кусты.

— Я не смогла спасти ее… — судорожно говорю я шепотом, еле слышно.

— Ты ничего не смогла бы сделать, Фрэнни.

— Мое Влияние. Я должна была воспользоваться, чтобы вернуть ее обратно.

— Но не из Ада. Уже нет. Не сейчас. Вероятно, когда-нибудь, твое Влияние будет сильнее.

Я шатаюсь на своих ногах, вспоминая, что последний раз сказала Тейлор и затем падаю на Люка, он придерживает меня за талию.

Отправляйся в ад, сказала я. Я сказала ей отправляться в ад.

Я наклоняюсь, и меня снова выворачивает.

Затем я слышу, как шуршит листва, и поворачиваюсь, чтобы увидеть — Анжелика, сидит, прислонившись к сараю, ее рубашка насквозь пропитана кровью, она смотрит на меня с вымученной улыбкой.

— Он не понимает, Фи. Он не понимает, что мы нужны друг другу. — Она лезет в кусты и возвращается с ножом. — Мы принадлежим друг другу. Ты одна из нас, Фи.

Она немного наклоняется и протягивает мне нож, рукояткой ко мне. Руки Люка обнимают меня.

— Нет, Фрэнни.

Ее взгляд ненасытный. Я делаю шаг в ее сторону.

— Фрэнни. — Люк разворачивает меня в своих объятиях и пристально смотрит в мои глаза. — Просто смотри на меня.

Я начинаю оглядываться через плечо на Анжелику, но пальцы Люка на моем подбородке тянут меня назад.

— Только сюда, Фрэнни, — говорит он, показывая указательным и средним пальцами его свободной руки на свои глаза.

Я теряюсь в его черных глазах, когда он ведет меня обратно в сторону музыки во двор Галлахеров, подальше от Тейлор. Периферическим зрением я замечаю, как Рен светящимся кулаком прикрывает нас. Я в замешательстве.

Почему он помогает нам?

Анжелика призывает за нашими спинами.

— Фрэнни, не позволяй ему забрать тебя у меня. Мы принадлежим друг другу.

Я стну, и… мои ноги отказываются нести меня. Люк поднимает меня на руки и выходит из леса на задний двор. Я роняю голову на его плечо и пытаюсь подключиться к его силе.

Кто-то кричит. Кейт?

Но я продолжаю вдыхать запах корицы Лука, блокируя все остальное. Я слышу, как Люк просит кого-то позвонить в полицию. Люди толпятся вокруг нас. Я прижимаюсь к Люку. Кто-то тянет меня за руку, пытаясь оттащить от него. Я хватаюсь за него изо всех сил, что могу найти.

— О, Боже! Что ты с ней сделал? Отдай ее мне!

Этот голос принадлежит Риферу. Он кричит на Люка.

Я пытаюсь повернуть голову и сказать, чтобы он остановился, но это так трудно — трудно двигаться.

Оставь его в покое, думаю я. Пожалуйста.

И тогда я сжимаюсь в руках Люка, сидя на ступеньках крыльца. Люк так горяч, что я пытаюсь притянуть его поближе, мне так холодно, и я не могу унять дрожь. Наконец-то, я заставляю глаза открыться.

И я замечаю кровь — кровь Тейлор — она на мне везде. На моих руках. На моей одежде.

О, Боже — Тейлор.

Крик Баньши вырывается из моей груди.

Я думаю, что Люк обнимает меня — может быть — но я не могу перестать кричать. Люди вопят, кричат — нет… подождите, это все еще я.

А потом все исчезает в небытие.

* * *

Я просыпаюсь в своей постели, теплый утренний ветерок, развевает занавески, а запах холодного зимнего солнца окутывает меня. Когда я фокусирую свое зрение, я вижу Гейба, сидящего на моем столе, поставив ноги на кровать. Он улыбается я и трогает мою ногу сквозь одеяло.

— Привет.

И тогда все воспоминания возвращаются, сокрушающей тяжестью происшедшего, готовые поглотить меня снова. Я закрываю глаза.

— Тейлор?

Мой голос звучит как кваканье. И, когда я произношу это, холодный ужас пронзает мое сердце.

— Я так сожалею, Фрэнни. Я должен был быть там.

В его голосе боль…

Почему он не говорит, что его не было там по моей вине? Я не могу подавить сдавленное хныканье, появляющееся в моем горле, когда я стараюсь сдержать слезы. Гейб сжимает меня в объятиях, успокаивая меня. Ему нечего сказать, я зарываюсь в шею Гейба и плачу. К моменту прихода мамы, я успокаиваюсь, но гнев все еще горит как кислота в моем сознании, направленный в основном на себя. Гейб стирает слезы с моих щек и садится в кресло. Папа стоит в двери, когда мама присаживается на край кровати и пожимает мне руку.

— Как ты, милая?

Что за дурацкий вопрос.

— Дерьмово.

Она хочет сделать мне выговор за мой язык, я вижу это, но мне на самом деле плевать. Потому что я действительно чувствую себя дерьмово и хочу, чтобы все остальные тоже чувствовали себя так же.

Она глубоко вздыхает.

— Тебе что-нибудь нужно?

Я глубже зарываюсь в подушки, стараясь растаять в них.

— Тейлор.

— О, детка…

Я поворачиваюсь на бок, к стене.

— Фрэнни, — говорит она. — Мне очень жаль.

Если еще хоть один человек скажет это, я снова начну кричать. Кровать качается, когда она встает, и затем я слышу звук закрывающейся двери. Я едва ощущаю, как Гейб опускается на кровать, но я знала, что он рядом, потому что чувствую, что мой гнев затихает.

— Я знаю, это грубо, но, если ты будешь ругаться с мамой, лучше не станет.

Я не хотела, чтобы гнев исчезал. Мне необходимо ненавидеть себя.

— Просто заткнись! Убирайся!

Вместо этого он закидывает ноги на кровать и прислоняется к спинке кровати. Я уставилась на стену, не в состоянии блокировать воспоминания из леса, которые играют в моей голове, словно ужасный фильм.

— О Боже. — Из меня вырывается рыдание. — Я убила ее.

Он знает, что я права. Я это чувствую, когда он поворачивается позади меня.

— Фрэнни, это не твоя вина.

Мой голос такой же измученный, как и мое сердце.

— Я знаю, ты не можешь лгать.

— Тогда ты должна верить мне.

Он действительно успокаивает меня. Я утопаю в летнем снегу. Мое дыхание замедляется и я, кажется, успокаиваюсь. Но я не могу избавиться от видений в моей голове.

Тейлор. Анжелика. Люк…

Я поднимаю голову от подушки и смотрю на него.

— Где Люк?

— Он думал, что будет лучше, если он… уйдет.

Мое сердце…

— Что с Анжеликой? — спрашиваю я, боясь ответа.

— Лилит забрала ее. Она умерла.

Медленный стон вырывается из меня. Я испортила еще одну жизнь. Мои чувства к ней перепутались. Ненависть. Чувство вины. Похоть.

— Я хотела ее, нуждалась в ней. Но я не… я не… с девушками.

— Лилит — суккуб. Пол не имеет значения. Она может манипулировать твоими темными мыслями и желаниями — самыми низменными эмоциями. Заставит тебя взглянуть на это, хотеть этого. Это ее предназначение, и она сделает все что угодно, чтобы получить это.

— Ее предназначение?

— Она существует за счет похоти. Без нее она не выживет.

Я закрываю глаза, прижимая веки плотно, видение формируется в моей голове. Я сделала бы все из-за ее похоти, даже пошла бы на убийство Анжелики. В сознании мелькают картинки — Лили в постели Люка, его ошеломленный взгляд.

— Люк не знал, что делает… — говорю я себе, впервые осознавая произошедшее.

— Нет. Я уверен: он не понимал.

Моя голова опускается на подушку. Слишком тяжело, чтобы держаться дольше. Мой разум отключается, и я ощущаю пустоту, как вакуум. Когда я понимаю, что со мной делает Гейб, на мгновение я хочу разозлиться, но затем я просто позволяю ему делать это. И я не думаю ни о чем.

Глава 27

Слезы с небес

Фрэнни

Следующие пять дней проходят как в оцепенении.

«Люди приходят и уходят», думаю я.

Размытые образы Райли и Тревора. В них Тревор выглядит таким же холодным, какой я себя чувствую. Часть меня хочет достучаться до него… другая — помнит потерю Мэтта. Но я ничего не делаю.

Мама приносит еду, но я не могу есть. Чем больше она наседает на меня, тем глубже я ухожу в себя.

Я слышу бормотание в зале.

Мама? Гейб? Отец? Может быть, полиция… может быть.

Дни проходят в размытых видениях, все плывет, и, в итоге, я вижу себя одетой в черное, сидящей на церковной скамье. Там люди, некоторые из них плачут. И Люк. Я больше чувствую его, чем вижу. Гейб со мной, всегда на моей стороне. Который, я думаю, является единственным объяснением, почему я оцепенела. В противном случае, я уверена, крик, что стоит у меня в горле, вырвался бы наружу. Дедушка держит меня за руку. Я чувствую его грубую, теплую кожу и запах сладкого табачного дыма, когда опираюсь на его плечо. Единственный человек, который мне нужен. Единственный, кого я смогу вынести. Другие люди подходят к нам, но дедушка почему-то держит их на расстоянии. Это хорошо. Потому что, если я открою рот, чтобы заговорить, я закричу…

Затем все оставляют нас в покое, и все становится спокойно. Отец О’Доннелл начинает речь. Я смутно осознаю, что родители Тейлор и Тревор идут по проходу впереди деревянного гроба.

Гроб.

Тейлор.

Все начинается как низкий стон в моей груди. А затем даже Гейб ничего не может сделать с криком.

Люк

По дороге домой она не произнесла ни слова. Она просто откинулась в кресле и смотрела на приборную панель.

Я погружаюсь в кресло, когда Гейб ведет машину, желая оказаться в этом гробу.

Как я мог позволить этому случиться?

Каждый мучительный стон, который вырывается из груди Фрэнни, разбивает мое сердце. Если бы я мог забрать ее боль, я бы сделал что угодно. Габриэль паркует свой Чарджер на подъездной дороге рядом с машиной ее семьи. Фрэнни долго сидит, потом выбирается из машины и начинает бродить по двору. Ее родители наблюдают за ней с крыльца, и ее отец начинает спускаться, но Габриэль кладет ему руку на плечо и кивает мне. Я следую за ней по лужайке на тротуар, когда она поднимается вверх по улице в сторону дома Тейлор.

Я иду рядом с ней.

— Фрэнни?

Она просто бредет по тротуару, не обращая ни на что внимания. Я начинаю тянуться к ней, но останавливаюсь. Я не уверен, что могу прикоснуться к ней без…

Я обгоняю ее и иду спиной вперед, смотря в ее глаза.

— Фрэнни… ты меня слышишь?

Ничего.

— Я знаю, это…

Горячий сырой комок в горле не дает мне говорить. Да и что я могу сказать? Тяжело? Это больше чем тяжело. Это невозможно.

Я останавливаюсь, когда чувствую, как пальцы Фрэнни гладят мою щеку. Я поднимаю взгляд, и она смотрит мне в глаза. Ее пальцы мокрые.

— Ты плачешь, — говорит она.

Это невозможно.

— Нет. Я демон сейчас… в большей степени.

Она растирает большим пальцем кончики ее пальцев.

— Ты демон.

Она подносит влажные подушечки пальцев к губам, когда слезы начинают струиться по ее щекам. Она поворачивается и садится на бордюр, опуская голову в свои руки. Ее пальцы запутываются в волосах, закрывая ее лицо. Я сажусь рядом с ней, соблюдая дистанцию между нами.

— Мне жаль, Фрэнни.

Это неподходящие слова.

— Я не смогла спасти ее. Она в… аду, Люк. — Ее голос перерастает в рыдания. — И я не могу вернуть ее.

— Это не твоя вина.

Она поднимает голову от ее рук и смотрит на меня, пряди волос прилипли к ее мокрому лицу.

— Конечно моя. — Ее низкий голос переходит на рык.

Но затем ее глаза расширяются.

— Ты демон?

Я киваю. Черты ее лица меняются, когда она говорит:

— Ты можешь забрать ее? Из ада, я имею в виду?

В эту минуту, глядя на запечатленную на лице Фрэнни боль, я был готов попробовать, хоть и нет никакого способа сделать это успешно, я мог бы попробовать.

— Если ты этого хочешь, Фрэнни, я постараюсь.

Ее глаза закрыты, и, когда она их открывает, в них на мгновение вспыхивает надежда. Но затем они снова затухают.

— Ты бы не смог спасти ее, так ведь?

Я опускаю взгляд. Меня убивает видеть ее такой.

— Нет.

— Они и тебя убьют.

— Образно говоря.

Я встаю с бордюра, потому что находится в такой близости к ней для меня тяжело и иду по улице. Я поднимаю руки над головой, делая глубокий вдох, размышляя. Когда оборачиваюсь к бордюру, Фрэнни уже стоит, и по ее щекам бегут слезы. Я возвращаюсь обратно, стараясь не смотреть на нее, но, когда я подхожу к тротуару, она протягивает мне руку.

— Люк, прости. Я знаю, это не твоя вина… с Лили.

Я напряженно стою и смотрю прямо перед собой, руки сжаты в кулаки, чтобы не потянуть ее к себе. Потому что я не могу это сделать, как бы сильно я этого не хотел. Я не могу вернуться. За все свое существование я никогда не знал боли, как эта, — боль, когда имеешь все и теряешь это.

Но это меньшее, что я заслужил. Потому что она ошибается. Это моя вина. Все, что произошло с Фрэнни с момента моего появления в Хэйден, — это моя вина. Я уничтожу ее, если останусь. Я пожимаю плечами и отодвигаюсь.

— Фрэнни…

Она снова садится на бордюр.

— Слишком поздно, правда? Я все испортила.

Она прижимает лицо к коленям и сплетает пальцы за головой.

— Я не думаю, что… — начинаю я, но стук моего сердца, отдающийся в горле, не дает словам вырваться. Я иду по тротуару, пока не могу найти слов. — Фрэнни, я просто не могу сделать это снова.

Она не поднимает голову, но звук, что я услышал, был всхлипыванием, и моя кровь похолодела.

— Это… — я пытаюсь подобрать слова, пока она не смотрит на меня, — … это ошибка, для нас всех. Ты должна понимать, так будет лучше. Я не могу остаться здесь.

Наконец, она поднимает лицо от ее коленей. Она не смотрит на меня.

— Так, это все? Все кончено? — Она смотрит на меня, и ее глаза темнеют, — Думаю, я смогу попытаться не хотеть тебя… если это то, чего ты хочешь.

— Так и есть.

Это то, что я должен сказать, но каждая клетка внутри меня кричит в знак протеста. Я смотрю в сторону дома Фрэнни, чтобы не смотреть на нее, и вижу Габриэля, наблюдавшего за нами с конца дороги. Я наклоняюсь и целую ее в макушку, затем киваю Габриэлю, прежде чем перейти улицу и сесть в Шелби.

Фрэнни

Он ушел. Я почувствовала это. Мое сердце сжимается в жесткий мяч, когда нечто важное в моей… в моей душе?… скручивается и умирает, оставляя меня холодной и пустой.

Конечно, он больше не любит меня. Как после всего, что произошло, я могла думать иначе? Он предпочел быть демоном, чем быть со мной, и я его не виню.

Я обнимаю руками свои колени и притягиваю ближе к груди, стараясь держать себя в руках.

— Зайди в дом, Фрэнни. Пожалуйста.

Голос Гейба мягкий и низкий, когда он подошел ко мне. Я смотрю на него, потерянно. Он протягивает мне руку, и я принимаю ее. Он помогает мне встать с тротуара и отводит обратно в дом, затем поднимает меня по лестнице и ложит на кровать.

— Тебе надо отдохнуть. Я приду позже.

Паника сбивает мое дыхание, и я торопливо сажусь.

— Пожалуйста, не уходи.

Он смотрит в сторону открытой двери, а потом вытаскивает мой рабочий стул и садится рядом с кроватью.

— Хорошо, — говорит он, сжимая мою руку.

Я ворочаюсь несколько часов, боясь закрыть глаза, потому что каждый раз, когда я это делаю, образы Тейлор, Анжелики, Люка, играют в моей голове. Часто мимо моей открытой двери проходят мама или папа. Наконец, папа выключает свет в гостиной, и комната погружается в темноту. Когда Гейб встает, скрипучее хныканье вырывается из моего горла.

— Я здесь, Фрэнни. И никуда не уйду.

Он вытаскивает мою футболку, в которой я обычно сплю, из под подушки.

— Я просто думал, что ты будешь лучше спать, если тебе будет комфортно и уютно. Я буду за дверью.

Он вышел в гостиную. Дрожь во всем теле не унимается, и я с трудом могу раздеться. Наконец-то, стянув платье и одев футболку, я забираюсь под одеяло.

— Я все, — говорю я, мой голос похож на кваканье.

Гейб возвращается в комнату, закрывая за собой дверь. Он ложится на кровать позади меня.

— Ты будешь в порядке, Фрэнни. Я не позволю ничему случиться с тобой.

Меня охватывает дрожь, когда я думаю обо всем, что случилось со мной — и с теми, кого я люблю — и я знаю, что он лжет, даже если он этого не делает.

Дрожь не проходит. Даже присутствие Гейба не может остановить его. Я прижимаюсь спиной ближе к нему. Но, несмотря на его близость и спокойствие, которое он дает мне, мое сердце по-прежнему колотится в груди. Потому что я знаю, если закрою глаза… снова появятся ночные кошмары о Тейлор и Анжелике.

— Пожалуйста, постарайся уснуть, Фрэнни, — шепчет он мне на ухо.

— Я не могу.

Я дрожу, и он притягивает меня к себе ближе. Я поворачиваюсь в его объятиях и прижимаюсь к нему. Его прохладное дыхание в моих волосах пугает меня, я боюсь потерять контроль над собой. Я прижимаюсь лицом к изгибу его шеи и вдыхаю его запах летнего солнца, стараясь забыть обо всем. Он целует меня в макушку, и дрожь пробирает меня.

Я поднимаю лицо от его шеи и всматриваюсь в его глубокие голубые глаза, светящиеся в бледном лунном свете, и я стараюсь потеряться в них. Чем ближе я к нему прижимаюсь, тем более спокойной я себя чувствую — я знаю из опыта. Он — единственное, что может блокировать боль.

— Фрэнни…, — говорит он, когда я провожу пальцем по его губам.

Я чувствую его дрожь.

Когда я поднимаю лицо к его, и мои губы касаются его губ, его умиротворение окутывает меня, и я прибываю в нежном онемении. Боль в моей груди мгновенно смягчается. Вдруг мое опустошенное сердце ощущается наполненным, потому что он любит меня. Я чувствую это слишком сильно и безоговорочно.

Вот где я хочу быть. Я хочу потерять себя в его мире и любви. Я хочу потеряться, и чтобы больше никто не смог меня найти. Я просто хочу, чтобы обо мне забыли.

Его поцелуй становится менее осторожным. Его губы поглощают меня, помогая мне исчезнуть. Чем дальше я погружаюсь в него, тем меньше я существую. Я нащупываю пуговицы на его рубашке. Он стягивает мою футболку через голову, а его руки и рот продолжают их мягкое прохладное исследование, каждым прикосновением унося меня от себя.

Мое сердце все еще колотится, но теперь уже не от паники. И мое прерывистое дыхание не от страха.

С каждым шагом по направлению к неизбежному я становлюсь на один шаг дальше от боли. Когда он нависает надо мной, я стаскиваю его рубашку с плеч и чувствую его кожу— не прохладную, а горячую. Я целую его в плечо и пытаюсь стянуть с него брюки, желая всего — всего его.

Его горячие губы на моей шее, и он шепчет:

— О, Боже… Фрэнни.

И тогда его рот находит мой, и снова я чувствую медленный огонь под моей кожей, мой жар сочетается с его. Мы вместе движемся к кровати — всего один шаг.

Я оборачиваю ноги вокруг него, давая ему разрешение сделать этот последний шаг и освободить меня от моего несчастья, говоря ему своим телом, что хочу его. И я чувствую его отклик, прижимаясь сильнее, позволяя потерять последние сомнения. Я провожу рукой спереди по его брюкам и чувствую, как он вздрагивает. Он целует меня глубже и в этом есть что-то отчаянное, как будто он задыхается, а я воздух. Он нуждается во мне так сильно, как я нуждаюсь в нем. Я это чувствую. Это то, что спасет нас обоих. Друг друга.

Я почти пропала.

Всего один шаг.

Когда я пытаюсь справиться с кнопкой его брюк, его губы скользят по моим, прокладывая горячий путь вниз по подбородку, шее, плечу и обратно к моему уху.

Его дыхание становится прерывистым, когда он шепчет:

— Пожалуйста, Фрэнни. Пожалуйста, остановись.

Волна вины накатывает на меня, когда я осознаю, что я делаю с ним. Он стонет, когда я отталкиваю его и перекатываюсь, ложась рядом с ним на постели. После нескольких глубоких вдохов он открывает глаза. Он соскальзывает с кровати и встает на фоне лунного света, падающего из моего окна.

Я все глубже погружаюсь в подушки, пытаясь исчезнуть.

— Я… — Он не заканчивает.

Вместо этого он хватает свою рубашку и выходит в холл, закрыв за собой дверь. И ничего. Тишина, как всегда, и я лежу здесь, пытаясь решить, что делать.

Когда становится ясно, что Гейб не вернется, я закрываю глаза и искренне молюсь Богу, чтобы он просто убил меня сейчас. Я сажусь, когда открывается дверь, я оборачиваюсь простынями, неожиданно смутившись, когда входит Гейб.

Он поворачивается спиной ко мне.

— Я думаю, что смогу контролировать себя сейчас, но это будет проще сделать, если ты оденешься.

Я наклоняюсь и поднимаю свою футболку с пола.

— Ты не обязан оставаться, — говорю я, когда одеваюсь, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. Я в отчаянии, и хочу, чтобы он остался, но я слишком уязвлена.

— Если это будет трудным для тебя…

Он поворачивается, идет к краю кровати и садится. Он обхватывает мое лицо руками и пристально смотрит на меня.

— Я люблю тебя, Фрэнни. Но мы не можем сделать… это. — Он сжимает мятые простыни. — Я бы охотно отдал свои крылья ради тебя, но не ради этого.

Отчаяние сдавливает дыхание в моих легких.

— Я знаю.

Я касаюсь его лица, ничего не могу с собой сделать, — он прекрасен.

— Ты сказал, что, когда Мэтт потерял крылья, у него был выбор…

Я опускаю ресницы, когда понимаю, насколько эгоистичны эти мысли. Но Гейб всегда знает, о чем я думаю.

— Я не такой как Мэтт. Я не могу остаться с тобой.

— Почему нет?

— Я Доминион. Один из Второй Сферы. Я не ангел.

Я встречаюсь с ним взглядом.

— Я думала, что все вы были ангелами.

— Нет. Термин «Ангел», относится к смертным, которые достигли Небесного статуса. Я никогда не был человеком.

Я стараюсь осознать это.

— Так… значит…

— Если я потеряю крылья, не будет никакого выбора. Я не с Земли, и не могу вернуться сюда. Я буду принадлежать Люциферу.

Мое сердце пропускает удар.

— Как бы я хотела, чтобы ты был человеком.

И я, правда, так хочу. Прямо сейчас я хочу этого больше всего.

Он смотрит на меня из-под белых ресниц, и мысли мелькают перед его глазами так быстро, что я не могу прочитать ни одну из них. Потом он наклоняется и целует меня снова. Я толкаю его на кровать рядом с собой и смотрю в его удивительные глаза.

Вопрос срывается с моих губ, и только потом до меня доходит, о чем я спросила.

— Ты знал Люцифера прежде, чем он пал?

Он вздрагивает, но его голос, как всегда, спокойный, убаюкивающий.

— Фрэнни, не волнуйся о Нем сейчас. Ты в безопасности. Иди спать.

Я сдвигаюсь в его руках, неожиданно мне становится некомфортно, и что-то внутри меня не хочет позволять это.

— Я не беспокоюсь. Я просто хочу знать.

Он медленно качает головой.

— Я был создан сразу после Войны. Он пал до этого.

— Так… ты никогда не знал Его как ангела?

Глаза Гейба сужаются.

— К чему ты клонишь?

Я качаю головой, потому что я действительно не знаю. Просто чувствую, и не могу объяснить.

— Ни к чему, я думаю.

Он целует меня в лоб и ложится обратно на подушки.

— Спи, Фрэнни.

Мои веки тяжелеют, и я закрываю глаза, и образы из моих кошмаров преследуют меня — Тейлор, кровь, Лилит.

Я кладу руку на его грудь, туда, где бьется его сердце, стараясь не желать того, чего он не сможет дать мне.

— Все нормально?

Он вздыхает и поглаживает меня по плечу.

— Прекрасно, — говорит он.

И спустя несколько часов я, наконец, смогла заснуть.

* * *

Когда я просыпаюсь, бледно-серый свет проходит сквозь листья древа за моим окном. Я остаюсь в одиночестве в своей постели, и все, что происходило за последние пять дней, немного размыто. Как будто я вышла из пятидневного запоя. Похоже на чувство похмелья, когда я лежу в кровати в течение долгого времени, стараясь сложить все кусочки вместе — где реальность, а где туман.

Убийство Тейлор было реальностью — не сном, который может вызвать такую боль. Люк ушел — тоже правда. Гейб… прошлая ночь?

Трепетание появляется внизу моего живота, когда я вспоминаю его удивительные мягкие прикосновения. Мы действительно чуть не занялись сексом? Он сказал, что любит меня? Я думаю, это тоже было в реальности. Он бы отдал свои крылья для меня… вот, что он сказал.

Но он ушел.

Я отталкиваю волну разочарования и смотрю на часы, потом беру свой телефон и беру отгул у «Рикко». Он говоит, чтобы я не торопилась возвращаться.

Глава 28

Конец света

Люк

— Вы в порядке?

Голос и рука на моем плече пугают меня, когда я стою, прислонившись к холодному кафелю стены в госпитале. Я стою здесь некоторое время, пытаясь набраться смелости, чтобы постучать в дверь палаты 322.

Ее зовут Робин.

Я отхожу от стены, пытаясь улыбнуться медсестре.

— Все хорошо.

Она бросает меня последний обеспокоенный взгляд и уходит по коридору.

Я глубоко дышу и поднимаю руку, чтобы постучать, когда дверь открывается, и она выходит в коридор в зеленом больничном халате. Она чуть не врезается в меня, прежде чем я отхожу с пути.

— Простите, — говорит она.

Ее глаза такие же зеленые, но кажутся не такими яркими. Лилит больше не зажигает их.

Но это я должен извиняться. Я опускаю глаза и открываю рот, но не могу найти слов, поэтому снова закрываю его. Я поднимаю глаза, и они встречаются с ее взглядом.

Мое сердце колотится. Она смотрит на меня.

— Извините, — говорю я.

Это единственное извинение, что я смог выдать. Я разворачиваюсь и бегу по коридору к лестнице. Когда я подхожу к своей машине, я не могу дышать. Я стоял, опираясь на крыло, вдыхая воздух.

Она не вспомнила. В ее глазах чистота. У нее нет мыслей по поводу того, кем я являюсь. Это должно быть каким-то утешением, но это не может изменить то, что я сделал с ней. И все, что я смог выдать — это «Простите». Я обязан ей гораздо большим.

Я опираюсь на крыло машины и веду разговор сам с собой — как делал это, когда снова стал смертным. Я должен быть далеко отсюда — на сотни миль.

Искушения нет. Но я не могу заставить себя уйти. Потому что жить без Фрэнни — это все равно что пытаться жить без кислорода.

В этот раз все прошло быстрее. Изменение заняло всего несколько недель. И я почувствовал это. Я знал, что она изменяет меня. Фрэнни сказала, что она будет стараться не хотеть меня. По-видимому, у нее не получалось, потому что трудно спорить с моей человечностью. Знание того, что она хочет меня, заставляет меня трепетать, и в то же время, мысль быть с ней снова приводит меня в ужас.

Я отталкиваюсь от Шелби и открываю дверь. Затем завожу двигатель и срываюсь с места. Потому что я хочу убраться отсюда. Раз уж я сел в эту машину. Я выезжаю со стоянки, пытаясь собраться с мыслями и найти хоть какой-то смысл моего существования.

Я отправляюсь в свою квартиру. Когда я почти доезжаю до моего дома, я понимаю, что не помню, как доехал, так как все мои мысли заняты Фрэнни. Я сижу здесь целую вечность и обхватываю голову руками, когда головная боль становится невыносимой. И как только я хочу припарковать свою машину, Мустанг Фрэнни с визгом останавливается позади меня, преграждая мне путь. Она выскакивает из машины и мчится в мою сторону. Увидев ее лицо, я начинаю сомневаться в том, что она все еще хочет меня. Она рывком открывает дверь и хватает меня под руку.

— Где ты, черт побери, был? Снова убегал?

Я не освободился из ее захвата, потому что ощущение ее рук на своей коже…

— Я был…

— Ты такой трус, ты знаешь это? Я не могу понять, как ты выживал в Аду все это время.

— Фрэнни…

Она отпускает мою руку и толкает меня.

— Я не понимаю, почему я волнуюсь. Просто иди, ты идиот…

Я хватаю ее за руки и прижимаю спиной к машине, намереваясь сказать ей, чтобы она села в свою машину и убиралась прочь от меня. Намеревался сказать это настолько грубо, чтобы она никогда не захотела вернуться. Но вместо этого я прижимаюсь губами к ее рукам. Разум кричит, чтобы я остановился, но мое сердце просит никогда не отпускать ее.

Она сжимает кулаки возле моей груди, но затем тает в моих руках и целует меня. Но, я беру себя в руки и отстраняюсь. Она просто смотрит на меня долгую секунду. Ком встал в горле, когда ее слезы потекли по щекам. Я отхожу на шаг, не зная, что сказать. Это, кажется, выводит ее из транса.

Она смотрит на меня так, что мне становится страшно, отдергивает свою руку, делает глубокий вдох и разворачивается к своей машине. Но как только она достигнет ее, я чувствую едва уловимое дуновение серы. Я хватаю Фрэнни и толкаю ее в салон машины, захлопнув дверь. Когда я поворачиваюсь, Ренориан стоит и улыбается мне.

— Круто! Что это было?

Я судорожно вздыхаю.

— Ради любви всех нечестивых, Рен. Не подкрадывайся ко мне так.

— Признаю. Она та кто изменил тебя.

Улыбка исчезает с его лица, и он смотрит мимо меня на Фрэнни голодными глазами. Я бью ладонью по двери.

— Уезжай, Фрэнни.

Она колеблется — слишком долго. В мгновение ока он прижимает меня к машине Фрэнни.

— Заставь ее сделать это для меня.

— Я не понимаю, о чем ты.

Прежде чем я успеваю отреагировать, его кулак бьет мне прямо в лицо, и я слышу крик Фрэнни. Затем он улыбается и проводит пальцем по крови, сочащейся из моей разбитой губы.

— Это. Заставь ее сделать это, — говорит он, поднимая свой окровавленный палец.

— Она не может сделать тебя смертным, Ренориан.

Он отходит в сторону и смотрит на меня, вытирая палец о рубашку, затем его взгляд смещается к Фрэнни.

— Я хочу извиниться за то, что был груб в последний раз, когда мы встретились. Рад видеть тебя снова.

Он проходит мимо меня, протягивая ей руку. Я выскакиваю из машины и отталкиваю его в сторону.

— Нет, Фрэнни! Уезжай!

Но она никогда не слушала меня прежде, и сейчас, похоже, не собирается. Вместо этого, она улыбается и выходит из машины.

— Все нормально, — говорит она, потянувшись к его руке.

Но когда их руки соприкасаются, одним ловким движением она выкручивает его руку, положив его лицом на землю, его руки прижаты к спине ее коленом.

— Я не могу сделать тебя человеком, — говорит она ему в затылок.

— Ты сделала человеком Люцифера, — стонет он на тротуаре.

— Не специально.

Он поворачивает голову в сторону.

— Хорошо. Отзови своего питбуля, Люцифер.

Даже если это действительно не смешно, я не могу сдержать смешок.

— Она никогда не слушается меня. Ты сам по себе.

— Сын Сатаны! — Он извивается под ней.

Его кулак начинает светиться, и он пытается повернуть его в правильном направлении. Я снова смеюсь.

— Да, удачи тебе с этим. — Я наклоняюсь к нему.

— О чем ты, в самом деле? — Он еще раз пытается выбраться из захвата Фрэнни, затем падает на тротуар. — Дай мне встать.

— Нет, пока ты не скажешь нам, что происходит.

— Там восстание.

Поначалу я не могу осознать то, что он сказал.

— Восстание, — повторяю я.

— То, что ты сделал… Диктат. Это заставило многих задуматься. Никто раньше не противостоял Ему. Это было невозможно.

Он прав. До тех пор, пока я не сделал это, я никогда бы не подумал, что это возможно. Его команды всегда безоговорочно выполнялись. Мое тело склонялось перед Ним без вопросов. Что-то запрограммировано в нас с момента нашего сотворения.

— Мы считаем, что это потому, что ты был человеком. Может быть, когда ты вернулся, произошло как бы короткое замыкание.

— Так ты считаешь, что если ты будешь человеком, хотя бы на некоторое время…

— Мы не должны будем подчиняться Ему, — закончил он.

— Фрэнни не может сделать это, Рен. В этом мы не сможем помочь тебе. Хотя, если бы существовал способ, я бы серьезно рассмотрел его. Восстание в Аду…

Фрэнни бросает на меня взгляд, и я киваю ей. Она отпускает его руки и убирает колено с его спины. В следующую секунду его светящийся кулак направляется в лицо Фрэнни.

— Сделай это! Сделай меня человеком!

Она смотрит на меня, но этот взгляд означает, что она обдумывает, как снова прижать его.

— Ряди грехов Сатаны, Рен, чего ты пытаешься добиться?

Паника вспыхивает в его глазах, когда он смотрит на меня.

— Все выходит из-под контроля, Люцифер. Ты ушел. Ты не знаешь.

— Вы демоны. Ничего не удерживает вас. Неужели все настолько плохо?

Он перемещает взгляд от Фрэнни ко мне.

— Плохо. Это еще слабо сказано. Яма полна до краев. И Он ожидает, что моя команда будет выполнять Его безумия. Он привел в Мага и Некроманта в качестве подкрепления.

Выглядит он раздраженно.

— Маги. Это плохо.

Я морщусь, вспомнив свою последнюю встречу с Магом.

Фрэнни использует его рассеянность, молниеносно делает подсечку ногой, сломав ему правую руку. Он кричит и прижимает ее к груди.

— Черт, да кто ты такая? — стонет он сквозь зубы, глядя на Фрэнни горящими глазами. Она оглядывается назад, высматривая, есть ли что-то еще более угрожающе, чем Рен.

— Я та, кого ты не хочешь оставить в покое.

Он смотрит на меня широко открытыми глазами.

— Нечестивый ад, забудь о превращении в человека. Мы просто нуждаемся в ней, чтобы она выбила дерьмо из короля Люцифера.

Фрэнни поморщилась. В памяти всплыла последняя встреча с Люцифером, преследующим ее.

— Ты можешь рассчитывать на мою поддержку, но это большее, что я могу сделать. Может быть Габриэль…

— Ты что, шутишь. Ты с Габриэлем? Что дальше — ты собираешься отрастить крылья? Твое лицо покроется перьями?

— Я думал, ты просишь помощи. Но если ты будешь придираться к тому, откуда она …

— Ты серьезно это сделаешь?

— В Преисподней беспорядки. Потребуется любая помощь.

Я взглянул на Фрэнни. Ее в первую очередь. Он отступает, по-прежнему держа его руку, хотя она уже выпрямилась.

— Посмотрим, что можно сделать.

Он исчезает, оставляя нас с Фрэнни стоять в одиночестве на стоянке. Неловкость между нами мгновенно возвращается. Я смотрю на нее, и не могу сдержать беспокойства в своем голосе.

— Ты в порядке?

Она кивает.

— Давай поговорим с Гейбом.

Фрэнни

Мы едем к Гейбу в тишине. Я понятия не имею, что сказать. Пока мы едем с Люком, моя голова забита различными мыслями. В основном о разрыве с ним. Но я тоже была готова сказать ему, что хочу его вернуть. И что я его люблю.

Когда Гейб сказал мне, что Люк вернулся, волна эмоций захлестнула меня. Все эмоции. Одновременно. Я была в ярости. Он изменил мне, затем оставил меня — дважды. Но также была радость и любовь. Самой большой и трудной была надежда. Поэтому, когда я увидела его опять уезжающим… я испугалась. И все что я хотела ему сказать, вылетело в окно. Мое сердце больно билось в груди, боль распространялась по всему телу. Я мельком смотрела на него, пока он вел машину.

Не слишком поздно. Я могу ему сказать.

Я делаю глубокий вдох и открываю рот, но затем снова его закрываю. Почему я не могу найти слова?

Я люблю тебя. Это не сложно. Почему я не могу произнести? Он поцеловал меня. Он тоже меня любит… правда ведь? Я не знаю.

Я повернулась, чтобы взглянуть на него, пытаясь прочитать его. Он смотрел прямо перед собой, его взгляд холодный и напряженный.

Когда мы добираемся до Гейба, мои мысли были в беспорядке. Я выскочила из машины и пошла, не дождавшись его. Гейб открывает дверь, и я поднимаюсь по лестнице встаю рядом с ним. Он кладет руки на мои плечи, даже не задумываясь.

Люк останавливается на крыльце, когда видит нас, закрыв на мгновение глаза. Затем, открыв глаза, продолжил подниматься по лестнице.

— Габриэль, — говорит он, кивнув.

Проходя мимо нас в гостиную, он падает в кресло у окна. Гейб и я следуем за ним и устраиваемся на диване. Гейб наклоняется ко мне.

— Итак, что случилось?

Люк взглянул на меня, его челюсть сжалась. Затем он сделал глубокий вдох.

— Что-то большое назревает в аду. Ренориан просит о помощи.

— И ты думаешь, что я помогу ему.

Люк пожимает плечами.

— Это не может навредить.

— Не будь так уверен. Ты был одним из них. Ты знаешь, им нельзя доверять.

— Я верю, что он был искренен.

— На данный момент я уверен, что он был.

Гейб внимательно смотрит на Люка.

— Но однажды он получит то, что хочет…

— Я по-прежнему считаю, что мы должны найти способ, чтобы поддержать его и его команду.

Взгляд Люка останавливается на мне.

— Восстание против Люцифера в наших интересах.

Гейб покачал головой.

— Я об этом подумаю. Но сейчас у нас есть другие заботы. Фрэнни завтра уезжает.

Я отстранилась от него.

— Я… что? О чем, черт возьми, ты говоришь?

— Нам необходимо где-то спрятать тебя. Я ошибался, думая что Люцифер перестанет предпринимать попытки добраться до тебя после того, как ты будешь помечена. Он не перестанет.

— И куда же я поеду?

— Твоя семья будет думать, что ты в Лос-Анджелесе. В любом случае, ты уезжаешь на следующей неделе.

Я просто смотрю на него, не зная, что сказать. Он поворачивается к Люку.

— Ты тоже едешь.

Люк открывает рот, чтобы возразить, но я обрываю его, внезапно разозлившись, оттого что я, кажется, не имею никакого контроля над моей жизнью.

— А что, если я не хочу?

Взгляд Люка падает на пол, и я чувствую, как рука Гейба притягивает меня ближе.

— Я знаю, это тяжело, Фрэнни.

Сострадание в голосе Гейба сдерживает мое разочарование. Я вскакиваю с дивана.

— Мне надо подумать, — говорю я, следуя к двери.

Выйдя на крыльцо, я начинаю бежать. Я замедляюсь, когда слышу стук шагов на тротуаре позади меня. Я заворачиваю в парк в конце Амистад и пробираюсь сквозь деревья рядом с игровой площадкой, когда наступаю на корень дерева, поскальзываюсь и падаю в грязь. Мои легкие горят, и я не могу отдышаться. Прежде чем я смогла взять себя в руки, Люк встает рядом со мной, протягивая руку. Я игнорирую его.

— Я не нуждаюсь в тебе, — говорю я, вставая из грязи и отряхивая штаны.

— Я знаю.

Не смотри на него, говорю я себе.

Но я ничего не могу поделать. И когда я это делаю, его черные бездонные глаза пленят меня. Я чувствую, что слезы скатываются с моих ресниц, прежде чем я могу вернуть контроль.

— Ты не нужен мне.

Он только кивает. Я разворачиваюсь и иду дальше в парк. Он идет рядом со мной, подстраиваясь под мои шаги, засунув руки в карманы и опустив взгляд в землю. Никто из нас ничего не говорит.

В сумерках углубляясь в тени деревьев, мы идем, не заметив ее, пока не сталкиваемся с ней. Люк хватает меня за руку и прячет меня за спину. Я вырываюсь, и выхожу из-за него, увидев, ее в нескольких фунтах от нас.

— Анжелика, — шепчу я.

— Фи, — говорит она, ее голос гипнотизирует. Всего одно слово, и я чувствую непреодолимое желание к ней.

Люк делает несколько шагов назад, держа меня за спиной.

— Фрэнни, просто слушай мой голос. Не смотри на нее. Просто слушай меня.

Он говорит это снова и снова, когда мы отходим к игровой площадке, но я не могу это сделать. Я не могу прервать зрительный контакт с ней, когда она надвигается на нас. Но когда она вытаскивает нож, все еще покрытый кровью Тейлор, я срываюсь. Я выдергиваю свою руку из захвата Люка и набрасываюсь на нее.

Люк пытается схватить меня, но он не достаточно быстр.

Анжелика держит нож передо мной.

И в этот момент я хочу ее больше, чем я когда-либо хотела что-нибудь, но я также хочу ее смерти. Мимолетный образ — нож вонзается в ее грудь. Дрожь пронзает мое тело. Я хватаюсь за нож, желая прикоснуться к ней, и в это же время опрокинуть ее на землю. Но как только я достигаю ее, я оказываюсь на земле у ее ног. Гейб прижимает меня к земле.

— Фрэнни, остановись.

Затем появляется Люк. В его глазах — убийство.

Гейб берет меня на руки и начинает бежать. Последнее, что я вижу, когда мы заворачиваем на улицу, как Люк выхватывает нож из рук Анжелики одной рукой, а другой обнимает ее. Когда мое сознание проясняется, мое сердце начинает кричать. Я теряю их из виду, когда Гейб направился вверх по улице.

— Нет, — кричу я и прячу лицо. — Нет, Люк. Пожалуйста, — шепчу я.

Гейб ставит меня на ноги около дома и толкает меня через дверь.

— Сейчас! — говорит он, фиксируя на мне жестким взглядом. — Ты уходишь сейчас.

Мои руки лежат на моих дрожащих коленях, когда я хватаю ртом воздух.

— Сейчас? Что насчет Люка? — выдыхаю я.

— Он сам по себе, Фрэнни. Ты для меня важнее.

Я падаю на пол, не в силах удержаться на ногах.

— О, Боже, — шепчу я в ладони.

Почему я должна бежать? Почему я просто не могу сказать, что люблю его?

— Если он убьет ее…

— Она заберет его, — говорит Гейб, стоя рядом со мной.

— Нет!

Вернись ко мне! Кричит мое сердце снова и снова.

Я вскакиваю с пола и уже нахожусь у двери, когда Гейб блокирует выход. Он встает между мной и дверью и кладет руки мне на плечи. Я отстраняюсь от него, когда ощущаю его летний снег, успокаивающий меня.

— Остановись! Я должна ему помочь.

Его глаза полны сострадания и боли, когда он говорит:

— Нет.

Позади него раздается стук в дверь. Я подскакиваю к ручке, но Гейб толкает меня за спину, держа руку на двери.

Через мгновение он открывает дверь. Мое сердце пропускает удар, когда я вижу Люка, стоящего на крыльце. Я выхожу на крыльцо, но Гейб оттаскивает меня обратно за руку и осматривает Люка.

В итоге, он позволяет ему войти.

Люк прижимает левую руку к груди правой рукой, его футболка пропитана кровью. И я не совсем уверена, что она вся принадлежит ему.

Я смотрю на него, не в силах дышать, когда он шагает через дверь и опускается в кресло у окна, не говоря ни слова, но его взгляд не оставляют меня. Я подхожу к нему и встаю на колени, пытаясь понять, откуда идет кровь. Он опускает руки, и я вижу кровоточащую рану на его левом предплечье. Прижав руку Люка обратно к груди, я смотрю на Гейба, который исчезает в ванной комнате и возвращается с влажным полотенцем и средствами для перевязки.

Люк смотрит на меня пустым взглядом, когда я очищаю и перевязываю его рану. Гейб опять исчезает, а когда возвращается, он кидает Люку чистую футболку. Он бросает один взгляд, затем второй, я уверена, что вижу подозрение на лице Гейба, когда он следит, как Люк снимает окровавленную футболку через голову и бросает ее в направлении Гейба.

Я смотрю на Гейба, но я боюсь спросить кого-либо из них, что происходит. Гейб бросает футболку Люка в корзину и встает в дверях кухни.

— Нам необходимо увезти тебя отсюда. Здесь не безопасно. Люцифер не остановится.

Я погружаюсь в диван, и чувство облегчения кружит во мне. Потому что кое-что прояснилось за последние несколько недель.

— Он перестанет преследовать меня, когда узнает, что у меня больше нет Влияния.

Гейб грустно улыбается.

— Если бы было так легко убедить Его. Однажды твое Влияние станет достаточно мощным.

Гнев смешивается с облегчением, и я срываюсь.

— У меня нет Влияния! Я не могу ничего изменить!

Он скользит на диван рядом со мной и откидывается назад, глядя на меня. Его взгляд переходит на Люка.

— Я думаю, что лучшее доказательство существования Влияния сидит там. Ты сделала его смертным. Дважды.

Я смотрю на Люка, который сидит неподвижно, как камень, сложив руки на колени. Его взгляд направлен на меня. Я качаю головой.

— Я не знаю, как он сделал это, но это не я.

— Фрэнни…

— Я не могу изменить дерьмо! — кричу я в отчаянии. — Разве это не очевидно? Тейлор мертва.

Гейб рассматривает свои руки, и его голос становится тихим, как будто слова предназначены только для меня, когда он произносит:

— Я знаю, что у тебя есть Влияние, Фрэнни. Я почувствовал его.

И тогда, вдобавок ко всему, чувство вины превращает мои эмоции в месиво, когда я осознаю, что все это время я использовала Гейба. Я вскакиваю с дивана и встаю у окна, прислонившись лбом к прохладному стеклу. Я чувствую, как Гейб следует за мной.

— Когда твое Влияние работало на Люке и мне — что было по-другому?

Его голос, мягкий и успокаивающий, звучит около моего уха. Я прижимаюсь к окну.

— Это не я. Почему ты не веришь мне?

Он осторожно поворачивает меня к себе лицом, и его глаза глубокие, полные сострадания.

— Что было другим? — повторяет он.

Я качаю головой, но он ловит меня за подбородок и поднимает его. Я смотрю в его глаза, и чувствую, как его любовь и спокойствие окружают меня. Я поднимаю руку и кладу на его грудь, как если бы хотела почувствовать биение его сердца. И, поскольку я хочу этого, я делаю — даже зная, что у него нет сердца.

Реальность обрушивается на меня.

— Это работает, когда я хочу чего-то всем сердцем.

Он проводит пальцами по моему лбу, убирая волосы в сторону.

— Так, когда ты желаешь этого… — Он наклоняется и целует меня в лоб, а его пальцы опускаются на мою грудь, — …оно срабатывает. Твое Влияние становится сильнее.

Я прислоняюсь щекой к его груди и слушаю сердце, которого у него не должно быть.

— Это любовь, — говорю я, наконец. — Мое Влияние — это любовь.

То, во что я даже не верила, пока не появились Люк и Гейб.

— Я думаю, что это больше, чем это… что ты больше, чем это.

Его мягкий голос заставляет его грудь вибрировать.

— Что ты имеешь в виду?

— Я не уверен в этом, но… я не знаю. Это только предположение.

— Пожалуйста, не говори ничего. Я не уверена, что смогу справиться с чем-то еще.

Мой взгляд скользит к Люку, сидящему, опираясь щекой на здоровую руку. Я подхожу и сажусь на колени перед ним, взяв его руку в свою. Он поднимает глаза и пристально смотрит на меня. Я тяжело дышу, воздвигая стены вокруг своего сердца, и не говорю ни слова.

Взгляд Люка сосредоточен на мне. И я знаю, что он слышит меня, потому что это написано в его глазах, и он отводит взгляд от меня, как и руку.

— Люк…? Что произошло?

Он смотрит на повязку на его руке, поправляет бинт, но не отвечает. Рука Гейба опускается на мое плечо.

— Фрэнни, нам надо увезти тебя отсюда.

С тяжелым сердцем я встаю на ноги. Я пытаюсь собраться с мыслями, вспоминая видения. Мы не в безопасности здесь. Гейб ведет меня к двери, держа руку на моей спине.

— Но что если они узнают, что мы собираемся в Лос-Анжелес? — говорю я.

— Ты не поедешь в Лос-Анджелес.

Он хватает меня за руку и быстро тянет к его машине. Я поворачиваюсь, чтобы увидеть Люка, следующего по пятам, озираясь по сторонам.

— Тогда куда мы едем?

Я содрогаюсь, когда понимаю, что, когда я сказала МЫ, я имела в виду всех нас — Люка тоже. Что, если он не поедет? Он скользит на заднее сиденье, по-прежнему глядя по сторонам, когда я сражаюсь со слезами.

— Я не могу пока сказать тебе об этом. Никто не должен знать. Твоя семья и все остальные должны думать, что ты в Лос-Анжелесе.

* * *

«Theory of a Deadman»[18] играет, наполняя комнату и заглушая мои мысли, пока я складываю свою одежду в сумку. Я отключаю iPod и бросаю его сумку, прежде чем закрыть ее. Габриэль прислонился к дверному косяку, спокойно наблюдая за мной.

— Ты готова?

— Думаю, да.

Я в последний раз оглядываю свою комнату, а затем смотрю на Люка, стоящего возле окна. Он не сказал ни слова после инцидента с Анжеликой. Я должна знать, что произошло, но не могу заставить себя спросить об этом еще раз. Я задумалась на секунду, прежде чем спросить.

— Ты едешь?

Мое сердце стучит, я затаила дыхание, когда он отворачивается от окна и смотрит на меня своими темными глазами. И заставляет меня ждать его ответа.

Глава 29

Ни одно доброе дело не остается безнаказанным

Мэтт

Это Ад. Фрэнни и ее демон оставили меня здесь. Ни одно доброе дело не остается безнаказанным.

У меня вырвался безрадостный смех. Моим единственным утешением является то, что они будут гореть в Аду всю вечность. Я иду, чтобы убедиться в этом. Потому что, если бы она не была такой идиоткой, она никогда бы не влюбилась в демона.

Демон. О чем она думала?

Она думает, что она может спрятаться за Щитом Габриэля, но между близнецами существует неразрывная связь. Я уверен, что смогу найти ее. И это поможет мне сделать так, чтобы она всегда думала, что все это ее вина. Она почувствует себя виноватой за то, что со мной случилось.

Я могу использовать это воспоминание и другие, чтобы заставить ее заплатить. Потому что, с помощью Короля Люцифера, я нашел свой уникальный талант. Мой дар. Дар, о котором Габриэль даже не упомянул. Который заставляет меня задуматься, на той ли стороне я был все это время. Так или иначе, пути назад нет. Я поклялся в верности Королю Люциферу.

Какой у меня был выбор, на самом деле? Сначала я не был уверен, что это правильный ход. Сейчас я уверен. Небожители постоянно сдерживали меня.

Но мой новый Король показал мне такие вещи — способы использования моей силы, — которые я даже представить себе не мог. Я лежал на полу, закинув руки за голову и уставившись в потолок пещеры, наблюдая, как свет ласкает каменную поверхность мерцающими искрами, и пытался разобраться, как это работает. Я чувствую свою вновь обретенную силу, что пульсирует внутри меня как дикий зверь, голодный и желающий вырваться на охоту.

И тогда я чувствую что-то еще — руки Лили. Поглаживания. Ласку. Они делают меня голодным совсем в другом смысле. Я поворачиваю голову, и выражение на ее лице говорит обо всем. Она ненасытна.

Она покинула тело Анжелики, потому что смертные тела не переживут путешествие между пространствами. Но у Короля Люцифера был так называемый «сосуд» для нее — тело. Он может послать за ней всякий раз, когда захочет. Он делает это из своих предпочтений. К рогам и когтям можно привыкнуть, но в большинстве своем она все еще человек. И чертовски горячая, хоть и немного и потрепана. По-видимому, наш король был не в восторге, что она вернулась с пустыми руками. Она расскажет мне, что случилось, но она говорит, что она это заслужила.

Все же, когда я вижу синяки, ярость охватывает меня. Я до сих пор не могу защитить ее. Даже от Него. Единственное хорошее, что Он сделал для нее в последнее время. Он обещал отдать мне Лилит так надолго, как я хочу ее, я думаю, может быть, навсегда. Когда я обвожу пальцем фиолетовый синяк на внутренней стороне ее бедра, удивленно поднимаю бровь.

— Опять?

Она пожимает плечами.

— Это то, что я заслужила.

— Но мне необходима практика.

Она закатывает светящиеся зеленые глаза.

— Прости, но ты единственное человечное существо здесь.

Она садится и отодвигает от меня.

— Прекрасно. Но ты помнишь наш уговор. Если я позволю тебе причинить мне боль, ты должен заставить меня чувствовать себя лучше после этого.

Маленькая невинная улыбка появляется на ее губах, что полностью расходится с жадным блеском в ее глазах. Этот взгляд мешает похоти глубоко внутри меня.

— Тебе не придется выкручивать мне руки.

Я ощущаю покалывание от ожидания.

— Но это звучит так весело. Что, если я хочу этого?

Она надувает губки, и я ничего не могу с собой поделать. Я накрываю ее губы своими, чувствуя вкус крови на языке. Облизав кровь с ее нижней губы, я тянусь обратно. Я направляю ее руку, оставляющую глубокие следы когтей на моем бедре.

— Если бы я не знал тебя лучше, я бы сказал, что ты пытаешься расчленить меня.

Ее пухлые губки улыбаются.

— Может быть, позже.

Она встает на четвереньки, опираясь руками на землю, изгибаясь и давая понять, что хочет меня прямо сейчас.

— Итак, дальше. Практика.

Я думаю о поездке, предложенной Лили, и тренировкам. Но если я собираюсь быть готовым иметь дело с Фрэнни в ближайшее время, я должен сосредоточиться. Я закрываю глаза и очищаю сознание, затем медленно сканирую сознание Лилит. Я не могу прочитать его, но я мог забрать ее мысли и почувствовать их аромат. Я выбираю тот, что вызывает особенно темное, тонкое ощущение, и я сосредотачиваю на нем свои силы. Затем я наблюдаю, как лицо Лилит искажается от боли от воспоминаний. Слезы стекают и испаряются на ее щеках от адского жара. Я давлю сильнее, и ее голова падает на ее руки. Она всхлипывает, но ее стоны боли постепенно переходят в крики агонии. Электрический разряд посылает огонь через меня, и я сползаю туда, где она сидит, продолжая кричать. Я убираю руки от ее лица и чувствую нарастающее волнение, когда всматриваюсь в ее перепуганные глаза. Потому что, на самом деле, Лили тоже заслуживает небольшое вознаграждение. Я чувствую вибрацию во всем теле, когда мои губы накрывают ее губы, заглушая крик. Он превращается в дикий стон, и она хватает меня и бросает на землю. Тогда я отпускаю ее сознание, пока она занимается моим телом.

Примечания

1

Рейчел Рей (Rachael Ray) ведущая кулинарного шоу «Быстро и весело» (Rachael Ray fun and fast)

2

Стаккато (итал. staccato, от staccare — отрывать, отделять) (музыкальное), короткое, отрывистое исполнение звуков, четко отделяющее их друг от друга.

3

Хавпайп (также хаф-пайп или хафпайп) (англ. Half-pipe — половина трубы) — специальная вогнутая конструкция, в которой проходят соревнования по ряду видов спорта, с двумя встречными скатами и пространством между ними, позволяющее спортсменам двигаться от одной стены к другой, делая прыжки и выполняя трюки при каждом перемещении.

4

10 футов — 3, 048 метра

5

Аэропосталь (Aeropostale) — одна из самых популярных в США марок подростковой одежды. Она стоит в одном ряду с такими брендами как Old Navy, Gap и American Eagle.

6

Macy’s — одна из крупнейших и старейших сетей розничной торговли.

7

Экспресс Панда — ресторан китайской кухни.

8

Эберкромби (Abercrombie) — торговая марка.

9

Холлистер (Hollister) — торговая марка молодежной одежды.

10

Фрут Лупс (Fruit Loops) — производитель сладких завтраков из злаков с фруктовым вкусом.

11

Трансмиссия — совокупность механизмов для передачи движения (вращения) от двигателя к рабочим частям станков, машин.

12

Гинсу Шоку — фирма-производитель ножей из нержавеющей стали.

13

Исполины, или нефилимы (ивр. הנּפלים‎, «те, кто приводит других к падению») — в Пятикнижии и некоторых неканонических еврейских и раннехристианских писаниях существа, появившиеся в результате связи «сыновей Господа» (в некоторых толкованиях — ангелов) и «дочерей человеческих».

14

Фенуэй Парк (англ. Fenway Park) — бейсбольный стадион возле Кенмор-сквера в Бостоне, штат Массачусетс.

15

Рунка — разновидность древкового колющего оружия, представляющая собой фактически копье с двумя дополнительными боковыми наконечниками, меньшими, чем центральный; также иногда именуется боевыми вилами.

16

«Чистилище»— 2 часть «Божественной комедии» Данте Алигьери (1307 по 1321 гг.)

17

The Fray «How to Save a Life».

18

Theory of a Deadman — канадская пост-гранж рок-группа.

Content

Лиза Дероше
Первородный грех

Глава 1 Ты можешь вытащить демона из ада…

Глава 2 Адская кухня

Глава 3 Дьявол внутри

Глава 4 Борьба с демонами

Глава 5 Праздные руки являются инструментами Дьявола

Глава 6 Сделка с дьяволом

Глава 7 Виновный, как грех

Глава 8 Рай на земле

Глава 9 Ради небес

Глава 10 Скажи злу «нет»

Глава 11 Какого черта?

Глава 12 Победи своих демонов

Глава 13 Адские красавицы

Глава 14 Целая вечность

Глава 15 Смертные грехи

Глава 16 Проклятие

Глава 17 Первородный грех

Глава 18 Ложь демона

Глава 19 Падение ангела

Глава 20 Дыхание ангела

Глава 21 Адское пламя

Глава 22 Нечестивый ад

Глава 23 Сохрани свою душу

Глава 24 Дьявол во мне

Глава 25 Покидая ад

Глава 26 Шоссе в ад

Глава 27 Слезы с небес

Глава 28 Конец света

Глава 29 Ни одно доброе дело не остается безнаказанным

Примечания