Александра Черчень

КУРСОВАЯ РАБОТА ПО ОБИТАТЕЛЯМ БОЛОТА

Глава 1

Я передала водителю маршрутного такси законную дань и устало опустилась на свободное место. Лениво проследила, как расплачивается пара пассажиров, которые так же, как и я, не получили билетов. А водители маршруток, оказывается, богатые люди! Сами посудите: контроля нет, билетиков в большинстве «Газелей» тоже не выдают. Вопрос: куда деваются деньги? Ну не может быть, чтобы совсем все отдавали начальникам. Или это я испорченная, а они — кристальной чистоты и честности люди? Или татаро-монгольское иго эволюционировало и теперь взимает с нас золото таким прогрессивным методом?

Пока размышляла, пришло время выходить. Погода приготовила неприятный сюрприз. Дождик. Сначала едва моросил, но стоило отойти от остановки примерно на двадцать метров, как он превратился в ливень. Уныло посмотрела на небо. Оно сочувствием не прониклось, потому пришлось ускорить шаг.

Уже практически дошла до родного двора, как из-за угла вырулило непонятное нечто, сияющее веселым ядовито-зеленым светом. Оно пару раз облетело вокруг меня. Как я удержалась от воплей и паники, не знаю до сих пор. Возможно, потому что я сама не верила в реальность происходящего и только с опаской смотрела на аномалию и пятилась. Конечно, как и любой подросток, я в свое время прочитала немало фантастики, но сей период в моей жизни уже миновал, и о сказках наяву я грезить давно перестала. Потому от лицезрения непонятного объекта на меня не снизошло неземное блаженство и желание немедленно в него рухнуть.

Летучка же вспыхнула ярким светом и стала увеличиваться в размерах. Я поняла — это не к добру, развернулась и дала стрекача.

Далеко не убежала. Оно выскочило передо мной, и я с разгону в него влетела. Потом сознание померкло и отключилось.

В чувство привел рывок за шиворот и зло-о-ой баритон над ухом:

— Маэжи, что ЭТО такое?

— Заказ прибыл! — весело ответил девичий голос.

— Я заказывал солидного, опытного, как там… психейлога. А это кто?! Ты кого мне притащила?!

— Но, Кикки, дорогой, неужели ты думаешь, сбить настройки миров и вытащить тебе кого-то, хоть отдаленно подходящего под заданные параметры, так просто? — оскорбленно поинтересовалась Маэжи.

Открыть глаза никак не получалось. Свет был просто режуще-ярким, как будто я очень долго была в темноте, а сейчас вышла на зимний двор, сверкающий снегом в лучах полуденного солнца.

— Я мужчину заказывал! — взвыл тот, кого назвали Кикки, и я поморщилась от громкого звука. — Неужели нельзя было хоть в этом… соответствовать?!

— Ну… — озадаченно протянула его собеседница. — Могу, конечно, попробовать переделать. Но не гарантирую результат.

Как я поняла, речь, похоже, шла обо мне. Становиться мужчиной совсем не хотелось, поэтому из пересохшего горла вырвалось паническое:

— Не надо!

— Очнулась, — фыркнул неведомый Кикки, и меня отпустили.

Упала я на что-то твердое, ощутимо ударилась и зашипела:

— А поаккуратнее никак?!

Наконец привыкла к освещению и со стоном открыла глаза, потом рассмотрела высокую худую фигуру напротив и заорала с перепугу:

— Ты зеленый!!!

— И что? — высокомерно спросил непонятный тип. — Не малиновый, слава небесам.

Представила такую расцветочку, и мне поплохело еще больше. Если бы мужик был просто зеленоволосый, то это еще полбеды. В наше время в какие только цвета не красятся. Но кожа у него тоже была зеленая! Насыщенного такого оттенка, и на этом Кикки он смотрелся на диво цветуще, да…

— Имя! — рявкнул неведомый тип.

— Юлия… — Мой голос звучал испуганно.

Потом рассмотрела его более подробно и жалобно выдала:

— Вы еще и в крапинку… — Вдруг пришло, казалось бы, рациональное объяснение, и я с опаской осведомилась: — Болеете?

Тут за спиной раздался веселый смех, я обернулась и уверилась — они тут все, наверное, болеют. Потому как молоденькая девушка, почти девочка, сидевшая на ветке растущего в полуразрушенном храме дерева и болтавшая ногами, была желтенькая. И кожа, и волосы, только радужка глаз скорее янтарная.

Наверное, если бы не ситуация, то я бы с восторженным писком бегала по этому чуду архитектуры, потому что храм был великолепен. Даже в шоковом состоянии я оценила красоту переливов цвета, который внизу был насыщенно-малахитовым, но чем выше, тем становился светлее, купол вообще был практически прозрачным, лишь с легким оттенком зелени. Кроме дерева, которое с боем прорвалось через мрамор плит пола, тут еще имелся хоть и облупленный, но действующий фонтанчик — фигурка сидящей девочки, с протянутой ладони которой струился сверкающий поток воды.

Но сколь бы ни была чудесна архитектура этого места, живые существа в нем были еще примечательнее. Потому я усилием воли вынырнула из состояния отстраненности и попробовала вернуться к суровой зелено-желтой действительности в лице Кикки и Маэжи.

— Может, вам к доктору? — робко спросила, пытаясь прийти в себя и начать соображать. — Я знаю неплохой кожно-венерологический диспансер. Вас там с радостью примут!

— Да, нам и правда нужен доктор, — с тоской оглядел меня зеленый тип. — Психейлог.

— Психолог? — поправила я.

— Возможно, — покорно согласился он. — Но факт есть факт.

— А зачем? — спросила осторожно. Может, у них тут маньяки? И надо их жертвы реабилитировать?

— Нужно убедить наших женщин в том, что они красивые, — со вселенской скорбью в голосе поведал мужчина.

— Не поняла! — Я даже нервно икнула. — Тогда вам стилист нужен.

— Что вы? — потрясенно посмотрел на меня собеседник. — Стилисты — это редкий, вымирающий вид животных! Занесен в Зеленую Книгу и охраняется! Поэтому достать стилиста не представляется возможным. Проще вас было.

— Эм… — промычала я, не зная, как на такое реагировать. — У нас стилисты — это те, кто делает женщин красивыми.

— Так у нас тоже, — грустно кивнул зелененький. — Если сделать декокт из мозгов, то хорошо от морщин помогает. Если печень выварить, то волосы становятся длинными и шелковистыми. Полезный зверь. Но мало осталось. Даже если поймаем пару стилистов, погоды это не сделает. Женщин же много…

От таких данных по прогрессивному использованию «зверушек» мне стало очень и очень жутко. А также внезапно захотелось жить. Сильно так.

— А кто рассказал вам про… — я покосилась на желтенькую, которая с любопытством за нами наблюдала, — психейлога?

— Психолога, — строго поправил меня непонятный тип.

— Пусть так, — покорно признала я.

— Маэжи, — он почтительно склонил голову и указал в сторону подростка: — Я рассказал о нашей проблеме, и она нашла решение.

Ну ничего себе, нашла…

— А у вас такие некрасивые женщины?

— Нам нравятся, — пожал плечами. — Это они после приезда эльфийского посольства взбесились.

— А зачем вам я? Я еще не доучилась!

— Так вы умеете делать женщин красивыми? — грозно спросил этот…

— Я не стилист, — замахала руками. Ну, мало ли… Кто знает, как у них тут стилисты выглядели… Может, как я?! — Я человек!

— Человейк? — по-птичьи склонил голову набок зеленый. — Тоже водились у нас такие. Бегали медленно, потому во время большой засухи мы их всех съели.

При этом он так мечтательно улыбнулся, как будто лично ловил и ел, а теперь с ностальгией вспоминает те счастливые времена. Кстати, очень зубасто улыбнулся… Сомнений в том, что оно плотоядное, у меня не осталось!

— А давно… ловили? Совсем-совсем всех… того? — слабо спросила я, начиная подумывать, а не рухнуть ли мне в обморок.

— Ну почему же? — оскорбленно посмотрел на меня этот… людоед. — Мы цивилизованная раса! Конечно, в каждом зоопарке у нас есть популяция человейков. Так вы принадлежите к этому виду? — Он с сомнением меня оглядел. — Выглядите неаппетитно.

Я вознесла за это хвалу Богу!

— Я не человейк. Я… — Тут всерьез задумалась. — Я девушка!

— Пра-а-авда?! А чья?

— В смысле? — насторожилась я.

— Я пошутил, — ответил зеленый, осматривая меня с нездоровым интересом. — Но и правда… девушка?

— Нет, — резко ответила, с подозрением оглядывая зеленого. — Я женщина!

Про женщин он говорил уже, а значит, их тут не едят. Теоретически.

Реакция у мужика опять оказалась нетипичная. Он рассмеялся. Весело. Оценила сверкающие белые клыки, вспомнила о печальной участи человейков и нервно сглотнула.

— Вы себя в зеркале видели? — доверительно поинтересовался он.

— И? — Я решила не отвечать сразу. А мало ли?! Тут все так бредово трактуется…

— Вы не женщина, — авторитетно заявил зеленый. — Увидите женщин — поймете.

— Если с девушками вы шутили, то, может, и с людьми тоже? — Я было преисполнилась надеждой.

— Пойдемте.

Меня схватили за руку и потянули на выход.

— Про людей я еще не рассказывал.

— Их вы тоже… съели? — спросила с замиранием сердца.

— Нет, — покачал головой странный субъект. — Они хоть и родственники человейков, но горькие, заразы. Потому живут, даже эволюционировали до предположительно разумных.

— То есть жевать пробовали… — подвела я итог диалогу.

— Конечно, — с легким удивлением посмотрел зеленый. — Голод был, говорю же.

Ой, мама!

— Но мы не определились. — Он внимательно посмотрел на меня. — Так вы кто?

— Я — психейлог! — выдала единственное, что тут, похоже, не едят.

— Чудненько, — вновь сразил меня своей улыбкой этот… Кикки. — Тогда следуйте за мной!

— Куда? — пискнула я.

— Радовать женщин! — торжественно выдал зеленый псих.

И тут мне в голову пришла одна мысль. Психологи делают женщин красивыми. Стилисты тоже. А не сожрут ли тут и психолога?!

— Кикки, — я дернула его за рукав белой рубашки. — А как психологи тут делают женщин красивыми?

Он так резко остановился, что я в него врезалась. Из-за спины раздался смех Маэжи, которая откровенно развлекалась! Зеленый медленно развернулся, едва заметно прищурился и тихо, но почему-то очень жутко проговорил:

— Я — Феликс Ла-Шавоир. Высокий лорд сектора Малахит. Прошу в дальнейшем называть меня именно так. Имя, которое вы слышали от Богини, — для личного или ближнего круга, к которым вы не относитесь.

— Так она же… — кивнула я, пытаясь объяснить, что не знала, потому и сказанула.

— Она — это отдельная статья, — недовольно поморщился этот… (и не выговоришь!), — Зеленая Богиня.

— А почему она желтая? — озадаченно спросила я.

— Потому, — фыркнул Феликс, и мы наконец вышли из храма.

Меня оглушил собственный визг. Когда разглядела толпу вокруг — заорала еще раз и спряталась за зеленого. Вокруг были жуткие, страхолюдные хари разной степени отвратности.

— Это женщины? — с дрожью в голосе спросила я.

— И это тоже, — гордо оглядел «прекрасных» дам Ла-Шавоир. — Теперь понимаете?

— Понимаю, — судорожно кивнула. — Я — не женщина.

И слава богу!

— Господин, это он? — с благоговением спросила одна из барышень.

— Верно, — подтвердил мою съедобность Феликс. — Это психолог!

— Психо-о-олог! — дружно выдохнули представительницы слабого пола. — А… можно?

— Пока нет! — покачал головой зеленый. — Надо приготовить все!

Котел, водичку и специи? Или как тут готовят мой вид?

— Девушки, все потом, — поднял ладони лорд. — Сейчас мы проводим нашу гостью в выделенные апартаменты, потом подберем кабинет и через некоторое время откроем прием!

Женщины недовольно заворчали и разошлись. А мы двинулись вниз по улице, вымощенной зеленым камнем.

Так как Феликс держал меня за руку, я покорно плелась следом, сквозь пелену какой-то отчужденности отмечая детали. Место больше всего напоминало Изумрудный город из моих детских фантазий, к тому же на большинстве жителей были очки. И конечно, с зелеными стеклышками. Болотник и мне такие на нос нацепил. Правда, я все равно посмотрела поверх них, дабы удостовериться, что город действительно выдержан в этом цвете и Великим Обманщиком тут даже не пахнет. В недоумении спросила:

— А зачем очки?

Мужчина искоса на меня взглянул и ответил:

— Солнце. Вредное для глаз излучение. Потому лучше ходить в очках и в первом облике.

— А?

— Потом, — покачал головой Ла-Шавоир.

Шок уже немного прошел, поэтому я покорно кивнула и стала искоса рассматривать окружающих. Из всех встреченных только Феликс и Богиня Маэжи больше всего напоминали людей, хотя спустя некоторое время я стала замечать в толпе и других человекообразных. Остальные… Невольно вспоминалась славянская, кельтская и шумерская мифология.

Человекоподобными были только фигуры, и то не всегда. Некоторые маленького роста, тоненькие, с руками-веточками и неприятными лицами. Другие — покрытые шерстью и с клыками, третьи в чешуе, и даже головы походили на змеиные. От разнообразия типажей у меня скоро зарябило в глазах. А от любопытных взглядов, в которых мне чудился гастрономический интерес, сердце уходило в пятки. Я поежилась, решила пока не обращать на местных внимание и вновь вернулась к изучению ландшафта и архитектуры.

Город был красив и, на мой взгляд, вполне обычен, походил на старые кварталы европейских городов, только дома пониже и аккуратнее. В голубом небе не было ни облачка, поэтому солнце играло золотыми искрами в глубине малахитового камня. Или изумрудного. Или цвета персидской бирюзы… У зеленого цвета, оказывается, столько оттенков! Красиво. Очень красиво.

— Куда мы идем? — Я все же решила нарушить молчание. — И главное, зачем?

— Идем во дворец, где я занимаю должность управляющего, — ответил Болотный лорд. — А вы, леди, с этого дня будете штатным психейлогом.

Слово «психолог» у него на языке явно не удерживается. Ну ладно, так как с таким спорить чревато, стану зваться «психейлогом».

— Зачем вам такой сотрудник? Если можно — скажите правду и доступно. Я хочу знать, с чем могу столкнуться.

Решила, пока он не издевается, вызнать как можно больше. Потому как у меня стойкое ощущение, что тогда, в храме, этот зеленый прикалывался над бедной девушкой, пребывавшей в культурном шоке. От его неземной прелести, да. И правда неземной…

— Как я уже говорил, месяц назад прибыло эльфийское посольство, — со вздохом начал болотник. — Конечно, их внешний вид весьма задевает наши эстетические чувства, но мы — раса цивилизованная и никогда не допустим демонстрацию антипатий.

— Это, в смысле? — не поняла я. — Они вам кажутся…

— Некрасивыми, — кивнул Феликс. — Я бы сказал, страшны неимоверно. Даже вы по сравнению с ними — красавица.

Я ошарашенно замолчала. Эльфы — некрасивые? Хотя… оглядела контингент вокруг и поняла почему. Если им нравятся такие же, как они, то ушастые в их глазах и правда редкостные уроды.

— И что дальше? — Мне стало реально интересно!

— А дальше они смутили умы наших женщин, — тоскливо протянул Ла-Шавоир. — Почти весь женский персонал дворца проникся к ним нежными чувствами. Но эти черствые эгоисты отвергли наших прекрасных дев и даже высказались на тему их несоответствия вкусам эльфийского народа!

Я немного подумала и решила, что понимаю «черствых эгоистов». Вот только вопрос: почему местные дамы прониклись прелестью эльфов? Они ведь не извращенки… Ну, теоретически.

— Это странно, — честно признала я.

— Более чем, — кивнул Феликс. — Брожения умов продолжались. Девушки не могли нормально работать. Смена персонала ничего не дала — спустя некоторое время появлялись те же симптомы.

— А эльфов проверяли?

— Конечно. — Он поморщился. — Никаких результатов. Но как итог — парализована почти вся инфраструктура дворца. Чем дальше — тем хуже. Потому правитель и решил воззвать к Маэжи. Богиня посоветовала вправить дамам мозги и вытащила вас.

— А тогда зачем вы мне втолковывали, будто я тут для того, чтобы сделать их красивыми?!

— Это официальная версия, — высокомерно оглядел меня Ла-Шавоир. — Эльфов тоже проверите.

— А их зачем? — От такого поручения я вообще в осадок выпала.

— Гудвин так сказал.

От этой новости я споткнулась и полетела бы на мостовую, если б Феликс не успел поймать. Впрочем, он тут же меня отпустил. Правда, руки брезгливо отряхивать не стал. Вот… зеленый!!!

— Кто?!

— Гудвин Ла-Дашр, правитель Зеленого сектора, — с легким недоумением посмотрел на меня сопровождающий.

Приехали!

— Великий и Ужасный? — слабым голосом уточнила я.

— Ну почему же, — пожал плечами управляющий. — Может, и великий, но ужасным его назвать нельзя. Наоборот, очень внушительный и привлекательный. Дам интересует.

Я прикинула, что для этого народа может скрываться под характеристикой «очень привлекательный», и содрогнулась! Кстати… если человекоподобность тут некрасива, то полагаю, сам Феликс среди соплеменников считается довольно страшненьким. Какая прелесть… Все шиворот-навыворот!

— Куда меня поселят? И станут ли учить? Пойму ли я вашу письменность? Будут ли какие-то гарантии безопасности? — закидала я вопросами Феликса.

Тот потряс головой и сказал:

— Все потом! Для вашего спокойствия одно могу сказать сразу. Вам ничего не угрожает, более того, вы не первая переселенка. Понимание языка и письменности даруется при переходе. Межмировые порталы, в один из которых вы и угодили, переносят только нужных миру существ, потому им и оказывается всяческое содействие на месте прибытия, так сказать. У нас давно разработана программа адаптации, которая решает и вопрос с письменностью тоже, не волнуйтесь. Но в нашем случае все пойдет немного по-другому.

Разумеется, после такого заявления я насторожилась, но не стала испытывать терпение Ла-Шавоира и расспрашивать далее.

Тем временем мы вышли на небольшую площадь, вымощенную белым мрамором с зеленоватыми прожилками, а впереди располагался дворец, сложенный из камня цвета морской волны. Красивый, в готическом стиле, он не выглядел мрачным из-за воздушности архитектуры, больших окон и ажурной резьбы. Маленький он какой-то для королевского… Впрочем, виден только фасад, да и, возможно, это просто летняя резиденция или что-то в этом роде.

Рассмотреть здание более подробно мне не позволил зеленый сопровождающий. Смотреть на него без нервной дрожи я не могла до сих пор. Вроде от человека отличается только цветом да большей резкостью черт лица, но все равно… жутко.

Мы свернули на одну из узких улочек, немного поплутали по закоулкам и спустя несколько минут зашли в неприметный тупик. Кстати, меня порадовало отсутствие грязи, ухоженность и приятный, хоть и немного терпкий, запах каких-то незнакомых трав. Хороший город.

— Как называется это место? — полюбопытствовала я.

— Изумрудный город, — предсказуемо ответил Феликс, сосредоточенно ощупывая стенку.

Ну да… А чего я ожидала? Но интересно, имеет ли он что-нибудь общее с фантазиями незабвенного Фрэнка Баума? Насколько я помню, жители там были вполне обыкновенные. Тут же этим и не пахнет. Но сам город… Гудвин опять же… Очень интересно!

Тем временем зеленый нащупал наконец то, что искал. Стенка перестроилась и расступилась, открывая нам вид на чудесный сад. Я замерла в восхищении. Все же в чем-то чувство прекрасного у этого странного народа с моим совпадало. Сад был… не дворцовым. Или у нас просто разные представления?

Все парки, которые я видела на родине или на фотографиях, имели одну общую черту — симметрию. С этим было связано все остальное: аккуратность, гармоничные сочетания цветов, вымощенные плиткой дорожки, лужайки и прочая прелесть. Тут же…

Трава была отросшая, но ровно настолько, что на нее тянуло ступить, ощутить, как гладкие стебельки скользнут по ступне, немного щекоча нежную кожу. Деревья, старые, раскидистые, на их ветвях так и хотелось посидеть, в обнимку с шероховатым стволом. Никакого порядка или ровных линий насаждений я не видела. Почти как лес… ухоженный, но лес. Правда, в лесу яблони не растут, но листья были вполне узнаваемые, я даже притормозила.

Я так засмотрелась на это зрелище, которое моему утомленному городом взору казалось восхитительным, что Ла-Шавоиру пришлось опять взять меня за руку и повести за собой. Мимолетно удивилась, почему он не окликнул меня, а сделал именно так. Но не спрашивать же? Тем более, может быть, такая бесцеремонность у них в порядке вещей.

К сожалению, скорость нашего перемещения не позволила осмотреть чудесный сад. Но общая картина не потеряла своей прелести. Утоптанные лесные тропинки сменились дорожкой, вымощенной округлыми булыжниками. В моих балетках на небольшом, но все же каблучке по таким ходить было не очень удобно, и я задумалась над тем, каково приходится благородным дамам на шпильках, или… хм… копытах. Конечно, я настолько впечатлилась «светлыми ликами» местных женщин, что их ноги не особо рассматривала, но… Тут возможно все!

Кстати, про «возможно все»:

— Господин Феликс, а куда вы меня ведете? — поинтересовалась я у зеленого крейсера, который шел быстрым шагом, а мне из-за разницы в росте и, стало быть, в длине ног приходилось почти бежать. Наконец не выдержала, затормозила и уперлась пятками в землю:

— Объясните мне наконец, куда мы идем и что меня ждет!

Феликс обернулся и удивленно меня оглядел. Видимо, вообще успел забыть, что объект, который он тащил, способен к диалогу.

— Потом. — Он резко мотнул головой, и нефритовые пряди рассыпались по плечам и спине, потом развернулся и сделал попытку двинуться дальше.

Ага… Сейчас! Я, как та самая коза, взяла и «уперлась рогом». Вернее, «копытами» в землю и идти следом недвусмысленно отказалась. О-о-очень изумленный этим фактом, лорд Ла-Шавоир потрясенно на меня уставился.

Я рывком выдернула руку, перекинула вперед толстую пшеничную косу и независимо скрестила руки на груди.

— Здесь и сейчас.

— Барышня, вы забываетесь, — процедил Феликс, презрительно прищурившись.

— Нет, — доброжелательно улыбнулась я в ответ. — Ведь это вы во мне нуждаетесь, а не наоборот.

— Правда? — Он иронически вскинул бровь, на полминуты задумался, потом одним текучим движением переместился мне за спину и вкрадчиво поинтересовался: — Юлия, угадайте, что будет, если я вас сейчас тут оставлю одну…

— И что же? — Я послушно задумалась.

— Сад-то королевский. — Болотник продолжил «радовать» меня «интимными» подробностями. — И даже не в этом дело… Кален-Зар — очень необычная резиденция. Стало быть, и сад не так-то прост. Если вы, не имея метки доступа в замок и его окрестности, свернете с дорожки, то эти прекрасные деревья оживут, а потом медленно и «нежно» вас удушат. Или даже разорвут на кусочки… Смотря какое настроение было у заговаривающих их дриад. А чудесная травка, на которую вы любовались, с удовольствием впитает кровь и поглотит… другие останки. Надо заметить, именно потому трава такая красивая, ведь все вышеупомянутое — просто замечательное удобрение.

Мне резко стало плохо. Очень резко. И уже совсем не хотелось пройти босиком по этой земле.

— Я поняла. — От такого и правда сообразительность в разы улучшается.

— Чудесно. — Этот кикимор ласково провел по моим волосам, снова взял за руку и пошел к замку. Интересный замок… Что же это за место, если кикимор так о нем говорил?

Ладонь у него была прохладная. Почти холодная. Не очень приятное ощущение.

— Можно помедленнее? — грустно спросила, глядя по сторонам и гадая, кого этот зеленый гад оставил на вторую акцию устрашения. Ведь только флору немного «осветил»… А тут наверняка есть и фауна…

Мужчина ничего не ответил, но шаг сбавил. И на том спасибо…

В замок мы вошли, судя по всему, через черный ход. Наверное, мой сопровождающий не желал раньше времени демонстрировать всем нового психейлога. Зверь редкий, и на ужин приглашены только избранные? Интересно, а что думают куропатки про элитное общество и гордятся ли тем, что, как правило, не попадают на стол к среднему классу?

Какие бредовые мысли…

Мы прошли по нескольким коридорам, простые, побеленные известкой сменились сначала на облицованные деревом, а потом и мраморные.

Когда мы там оказались, Феликс почти перешел на бег. По всей видимости, тут и живут «аристократы», с которыми психейлогом не хотят делиться. Но, к сожалению или к счастью, незамеченными пройти не удалось.

Неприятности начались, когда мы очутились в длинной, алебастрового оттенка мраморной анфиладе, камень которой, казалось, впитал солнечный свет и стал просто нестерпимо сверкающим.

— Глазам больно, — пожаловалась я, прикрывая веки ладонью.

— Знаю, — тихо отозвался он. — Тут даже очки не помогают. Но держитесь, мы почти пришли.

— Меня не должны видеть?

— Некоторые — да, — лаконично ответил спутник и на миг крепче сжал мою ладонь. — Пока я не решил… в каком качестве вы тут останетесь.

Уточнить, что же он имел в виду, я не успела.

Но вдруг с той стороны анфилады раздался стук распахивающихся створок. Появилась и стала приближаться группа… скажем пока, людей. Видеть лица я не могла, а в снежном великолепии анфилады они казались мрачными воронами. Их было трое, и во главе, окутанный черным шелком, шел высокий светловолосый мужчина с открытым лицом. Лица остальных скрыты черным шелком, открывая лишь глаза. Видимо, охрана.

Болотник тихо зашипел и стремительно запихнул меня себе за спину.

О-о-чень весело!

— Ла-Шавоир… Позволено ли мне вас приветствовать? — мягко спросил светловолосый, и я на миг прикрыла глаза. Никогда не слышала настолько необычного голоса. Тягучий, как мед, бархатный, почти ощутимо ласкающий кожу, и эротичный, до состояния «я уже твоя». Это что вообще такое?! Юля, очнись!

— А у меня есть варианты? — иронично ответил Феликс и великодушно разрешил: — Приветствуй!

— Это была шутка.

Р-р-раз — и меда в голосе не осталось. Меня мигом пробрал озноб, и спустя еще пару секунд я поприветствовала вернувшийся разум. Только вот теперь стало интересно, что это за тип. Честно старалась смирить любопытство. Очень долго и старательно. Почти десять секунд. Но это было сильнее меня! Я быстро, всего одним глазком!

Сказано — сделано. Осторожно выглянула из-за плеча Феликса. Правда, пришлось встать на цыпочки, но это же такие мелочи! Наглый тип, представлявшийся по голосу прекраснейшим, оказался обладателем надменной морды аристократа в энном поколении, на которой аршинными буквами было написано: «Смерть несовершенству!» Собственно, кроме этой откровенной породистости, ничего особенного в нем не было. Высокий блондин с черными глазами, высокомерным выражением лица и острыми ушами. Привет эльфам! Я искренне считала, что вы посимпатичнее…

Ла-Шавоир, разумеется, в это время не молчал, и я решила прислушаться к набирающему обороты скандалу.

— А вы, Элливир, много на себя берете, и хамство вас совсем не красит. Как и все остроухое племя.

Элливир… Изумрудный город… Гудвин… Элли. Что за дурацкая сказка?! Почему ЭТО — Элли?!

Я еще раз оглядела «сказочный персонаж», и мне захотелось ругаться матом. Похоже, психолог скоро понадобится мне.

— Неужели? — В голосе «Элли» опять тягуче переливался соблазн. — А будет ли мне позволено поинтересоваться, какое занятное создание вы держите за руку?

Так-с… Это я, насколько понимаю?

— Позволено, — великодушно кивнул зеленый. — Это та, к кому вам придется прислушиваться в дальнейшем!

Похоже, заявление болотника никого из присутствующих равнодушным не оставило. Но если у меня натурально отвисла челюсть, то Элливир владел собой лучше и просто недоверчиво уставился на оппонента огромными антрацитовыми глазами. Ох, какие глаза… Как космос. Даже серебряные искры появились. Словно звезды…

— С чего бы это? — мягко спросил блондин.

Я потрясла головой и подавила желание обо что-нибудь ею побиться. Мне никогда не нравились мужчины такого типа, а уж настолько высокомерные — тем более… Да что это такое?!

— Так решил Гудвин.

— Забавно, — мурлыкнул эльф, и у меня опять перехватило дыхание.

Взглянула на остроухого в поисках того, за что им можно так восторгаться, но опять не нашла. Впрочем, физиономия Элли тотчас показала, что та степень надменности, какая там была до этого, — еще не предел. Он отвернулся, явив горбоносый профиль, и спросил у Феликса:

— Ла-Шавоир, а с чего это мы, высший народ, должны слушаться переселенку? Причем, судя по глуповатому выражению ее лица, совсем новенькую.

— Тебе повторить? — сладко поинтересовался зеленый. — Правитель так хочет. Вы у нас в гостях, притом с определенными целями, а еще и с определенными проблемами. То есть в ваших же интересах, Медный, прислушаться к настоятельным просьбам Гудвина.

— Это унизительно, — спокойно ответил Элливир.

— Это оправданно, — покачал головой Болотный лорд.

— Хорошо. — Блондин, подхватив полу черного одеяния, склонился в грациозном поклоне. И добавил: — Буду рад новой встрече, но в другой обстановке, девушка.

Он клыкасто ухмыльнулся, и меня навестили прежние мысли о званом ужине. А этого не позвали, вот и злится. Но не пора ли прекращать чувствовать себя дичью?

— Леди, — резко поправила его я.

— Что? — В черных глазах на миг отразилась растерянность.

— Леди. — Я вышла из-за широкой спины кикимора и прямо взглянула в невероятные очи, изо всех сил пытаясь в них не потеряться. — По рождению и праву, лорд Элливир, потому настаиваю на соответствующем обращении.

— Правда? — Темно-золотая бровь поползла вверх.

— Юлия Аристова, — четко, по-военному, склонила голову и вновь с вызовом посмотрела на него.

— Как скажете. — По чувственным губам скользнула улыбка. — Юла Ариста.

— Что?!

— Так ваш род звучит на нашем наречии, — пояснил он. — До встречи… леди.

Потом он стремительно развернулся и удалился в сопровождении охраны.

Мы с Феликсом некоторое время задумчиво смотрели вслед этому невероятному типу, а затем я спросила:

— А у эльфов тоже засуха была?

— Да, — рассеянно ответил зеленый. — Даже сильнее, чем у нас. У них человейков даже в зоопарках не осталось. А еще «прогрессивная страна, гуманизм — наше все»…

— Вот тебе и вегетарианцы, — ошарашенно пробормотала я, с содроганием вспоминая набор белых красивых зубов остроухого.

Глава 2

Минут через десять мы сидели в просторном кабинете и задумчиво смотрели друг на друга. Не знаю, о чем думал Феликс, а я пыталась составить список вопросов. По степени важности. Но Болотный лорд, видимо, не горит особым желанием со мной общаться, а соответственно, и просвещать.

Отдыхая от странного облика моего визави, я начала разглядывать кабинет. Ведь помещение, в котором человек проводит много времени, часто несет на себе отпечаток личности хозяина.

Комната была… темной. Но не давящей. Странно, но факт. Или такое впечатление складывается из-за задернутых коричневых гардин? Свет едва-едва проникает в комнату, и его хватает только на слабое освещение лица собеседника и общих черт обстановки?

Стены отделаны панелями темного дерева, массивный стол стоит в углу и производит весьма солидное впечатление. На нем располагается небольшой глобус, массивное пресс-папье и лежат несколько папок и листов бумаги. На стене за Феликсом висит большая карта, зрительно разделенная на четыре сектора. Из-за полумрака точные цвета разглядеть, к сожалению, не смогла. Тут было также несколько картин и пара этажерок с какой-то мелочевкой за стеклом.

Вывод? Хозяин кабинета — аккуратист, деловой человек, возможно, коллекционер. Любит стиль минимализма. А теперь можно поразмышлять о том, куда я вляпалась. Кстати, не без посильной помощи зеленого.

Что мы имеем? Проблемы. Притом их масштаб абсолютно неизвестен. Это в целом.

А конкретно:

А) Мне предлагают работу. Уже неплохо, так как работа — это предположительно деньги и какой-то статус в местном обществе. И если учесть то, что нахожусь я во дворце, статус наверняка немалый. Контингент, конечно, своеобразный, но мы переживем. В конце концов, женщины и в другом мире — женщины. А я на то и психолог, чтобы со временем разобраться в их… особенностях.

А теперь переходим к неприятному.

Б) Эльфы. Как много в этом слове!.. В принципе, это можно было бы сделать подпунктом графы «А», но, наверное, все же стоит поставить отдельно. Так как эльфы — это проблема. Как минимум одна, но зубастая.

В данный момент во дворце происходит непонятное. Местные дамы внезапно оценили прелесть длинноухих мужиков. Все бы нормально, если бы дамы не были иного вида разумных. И раньше такого эффекта не было.

— О чем вы думаете? — внезапно нарушил тишину Ла-Шавоир.

Я откинулась на спинку стула и внимательно посмотрела на его резкое, темное лицо с неожиданно светлыми глазами. Почти неприятно светлыми…

— О том, куда вы меня втравили.

— Лучше бы подумали о том, что в незнакомом месте стоит держать свой гонор при себе, — нахмурился кикимор. — Тем более не хамить в лицо Хозяину Медной горы.

— Кому? — Я нервно рассмеялась.

Ох, Юлька, хотела ты в жизни сказки! Вот получай!

— Хозяину одной из трех поющих гор эльфов, — пояснил Феликс. — Не любят их, но уважают. Визита Элливира мы не ожидали…

— Официальная причина?

— Урегулирование конфликта и налаживание дипломатических связей. Притом если первое разрешили быстро и достаточно просто, то со вторым возникли сложности. — Феликс наклонил голову и устало потер переносицу. — Эльфы желают плотно общаться, всячески взаимодействовать и даже согласны пойти на уступки в таможенных вопросах.

— Как понимаю, раньше такого не было? Из-за чего конфликт? — Заметила промелькнувшую на лице собеседника досаду и резко добавила: — Господин Ла-Шавоир, вас никто не заставлял тащить меня сюда. Насколько я успела понять, переселенцы в этом мире нередкие птички, и, стало быть, то, что мной занялся сам управляющий дворцом, это нонсенс. Поэтому продолжаю настаивать — я нужна вам. А мне нужна информация. Извольте ее предоставить. Вы не поверите, но жить мне очень хочется. И желательно благополучно.

О своем желании как можно скорее вернуться домой я говорить не стала. Если у него на меня планы, то это надо держать при себе. Да и вообще… дома меня никто не ждет.

Поэтому сейчас я прямо смотрела в неестественно голубые глаза и не позволяла ни единой эмоции отразиться на лице. Я не сомневалась в его желании сделать из меня марионетку. Но куклы бывают разные.

Да я и правда по рождению аристократка. Пусть жили мы не как при Российской империи, но понятия о чести и самоуважении родители мне внушили. И я не я буду если какому-то зеленому водяному позволю использовать меня вслепую!

— Юлия… — Он наклонил голову и медленно провел указательным пальцем по подбородку. — Хорошо. Вы — дар. Дар богини. Я просил — она выполнила. Но, к сожалению, мы не всегда получаем желаемое.

— Спасибо за откровенность. — Я сочла нужным поощрить уступку.

— Вернемся к эльфам. Конфликт состоял в следующем: полгода назад младшая родственница правителя решила не уходить в монастырь, чтобы посвятить себя служению богине, а сбежала с заместителем главы предыдущей делегации остроухих…

— Позвольте прерву? — осторожно начала я. — Такое изложение подразумевает — ее чувство было взаимным?

— Верно. — Он вздохнул и взъерошил волосы.

Вот засада! Вспоминая милые лики местных представительниц слабого пола, начинаю осознавать — они тут все извращенцы! Даже эльфы! Впрочем… если девушка была подобна Ла-Шавоиру, то, возможно, все не так плохо… Кстати, про это.

— Феликс… Можно вас так называть? — Получив подтверждающий кивок, я продолжила: — По пути вы говорили про второй облик. Можно ли подробнее?

— Разумеется, — с готовностью кивнул он, почти умиляя меня свой сговорчивостью.

Стоило показать зубы — сразу появилось какое-то подобие уважения. Как все грустно… Пока не оскалишься — не признают. Пока я витала в размышлениях о несовершенстве миров, болотник продолжил:

— Наверное, тут так просто не расскажешь… — Он встал, подошел к окну и распахнул занавеси, впустив в кабинет свет солнца. Потом подошел к карте, задумчиво ее оглядел и заговорил: — Начнем с этого. Крупный материк тут всего один, многочисленные островные скопления, наверное, сейчас можно не освещать…

Я встала, подошла к нему ближе и коснулась пальцами шероховатой бумаги.

— Разделено на четыре цвета. В связи с чем? — Кивнула на зеленый цвет: — Как я понимаю, мы находимся тут?

— Правильно. Сектор Малахит, — чуть заметно улыбнулся кикимор. — Еще есть синий — Аквамарин, красный — Охра и желтый — Янтарь. Названы по преобладающим в них стихиям и соответственно царящему там климату. В Охре поймали Огонь и Сталь, поэтому теперь они сильное, технически продвинутое, но, увы, подземное государство, так как на поверхности сейчас царят вечные пески. Свет и Грезы оказались сочетанием не настолько губительным, поэтому на ландшафте Янтарного сектора это не особо отразилось. Степь и степь.

— А какие расы там живут? — не вытерпела я.

— Не сейчас, — покачал головой Болотный лорд. — Информации и так много, не будем говорить о лишнем. Итак, продолжим. В Аквамарине захватили Воду и Ветер, поэтому земли эльфов гористы и полны озер. Так как именно этот сектор — наша главная проблема, то добавлю: эльфы там раса главенствующая, но не единственная. После расскажу подробнее.

— А Малахит?

— Доблестный предок нынешнего Гудвина Ла-Дашра покорил стихии Земли и Тьмы. Поэтому теперь они — атрибуты нашего сектора… — немного грустно сказал Феликс.

— Второй облик, — напомнила я.

— Да, — кинул на меня извиняющийся взгляд Феликс.

Я же насторожилась. Управляющий казался слишком… слишком… Его поведение очень разительно отличалось от недавнего. Благостный он сейчас был до приторности! Или у меня уже подозрительность настолько прогрессирует?

Ладно… Пока он действует согласно мной «заказанной пластинке», так стоит ли менять мелодию? Тем более меня все устраивает.

— Из-за того, что стихии принадлежат практически враждующим государствам и действуют согласно воле своих властителей, а не своей собственной, наша природа… не особенно ласкова, — признал Феликс. — Токсичное излучение, вредные испарения, катаклизмы и прочая прелесть мира, который на грани энергетического коллапса. Потому у всех нас два облика. Один из них более устойчив к окружающей среде.

— Восхитительно, — ошарашенно пробормотала я, пропустив мимо ушей занимательные физиологические подробности. Сейчас меня волновали более глобальные вопросы. — И когда нам грозит дружно вознестись в иной, лучший мир?

— Не скоро, — коротко фыркнул Ла-Шавоир. — Наоборот, сейчас ситуация стабилизируется.

— А не проще ли было отпустить Хранителей самостоятельно навести порядок?

— Юлия, — он снисходительно посмотрел на меня. — Представьте, как отреагирует бесконечно могущественное существо, если его вдруг освободят от оков и оно сможет отомстить обидчикам? А их было немало, вынужден признать… Да и правители на это не пойдут. Хранители стихий — это огромная сила, благодаря которой сектора не воюют. Потому что у каждого по два Атрибута.

— Так Хранители или Атрибуты? — совсем запуталась я.

— Одно другому не мешает, — пожал плечами Феликс. — Да, Хранители, но при этом они — Атрибуты власти. Всесильные рабы…

— Невесело… — пробормотала я.

— Им — да, — кивнул Феликс. — Но старые — за века привыкли, а новичкам ничего не остается, кроме как смириться.

— Богиня… — задумчиво проговорила я. — А она что, отвечает на каждый зов и занимается такими мелкими проблемами? Не в обиду сказано, но вряд ли это происшествие как-то отразилось на цельной картине мира.

— Маэжи благоволит роду Ла-Шавоир, — едва заметно улыбнулся кикимор. — И она не совсем богиня… в общем понимании. Маэжи — стихия Земли, высшая сила в мироздании. Призывать ее могут или Хранители, или правители, или те, кому дано такое право.

— И как же она позволила так обойтись со своим Хранителем? Он же почти раб! — ошарашенно поинтересовалась я. — Да и другие стихии… Если они разумны, то почему ничего не предпримут?!

— Видимо, наши взгляды на здравый смысл и моральные принципы весьма различны, — спокойно ответил Феликс. — Юлия, это — стихии, понимаете? Кураторы миров…

Тут он наигранно улыбнулся и оживленно проговорил:

— Что-то мы с вами все о грустном и все дальше от темы. Облики. Один защитный, в котором мы проводим большую часть времени, а другой более слабый…

— То есть людской, — утвердительно проговорила я. — Вы не могли бы показать?

— Простите, Юла, но это личное, — покачал головой зеленый.

— Почему вы меня так назвали?

— Ваше имя для нас непривычно, тут Эл прав, — задумчиво посмотрел на меня Болотный лорд. — Поэтому иногда тянет сократить и… адаптировать.

— Вы на то и придворный. Должны уметь сдерживать свои порывы. — Я улыбнулась, но глаз эти эмоции не коснулись. И Ла-Шавоир прекрасно понял — его «щелкнули по носу».

— Так вот, — как ни в чем не бывало продолжил он. — Вы правы, во втором облике мы похожи на людей и даже чем-то на эльфов. Только симпатичнее.

Пострашнее то есть. Ох уж эти особенности местного «перевода»! Хотя надо отметить, эльфы тут тоже не особо прекрасны ликом. Правда, я пока только одного и видела. Лица охраны были наполовину скрыты черным шелком.

Может, там остальные красы неписаной, и только одному Элли не повезло? И его специально отправили послом, чтобы не задевать чувство «прекрасного» у обитателей местного болота. Прошу прощения, сектора Малахит! Что-то меня постоянно тянет назвать это «болотом», и даже то, что природа тут этому не соответствует, не спасает. Может, это связано с цветом Феликса?

Но, ввиду новой информации, стало немного яснее, почему местная дева и эльф прельстились друг другом!

— Стало быть, родственница Гудвина встретила остроухого, тот ее увидел во втором облике, так сказать, и бац — любовь и феромоны? — Это я попыталась донести до зеленого, что не чужда дедукции.

— Почти, — снисходительно посмотрел на меня Ла-Шавоир. — На деле знакомы они были давно, и даже вполне неплохо и с удовольствием общались. А потом… тут вы правы. Он ее увидел — и все. Через месяц — ни посла, ни девушки… А когда послали протест в Аквамарин, то нам сообщили — дева уже на втором месяце беременности и готовится к свадьбе. Что тут можно сделать?

— Только пожелать счастья, благополучия, а самим материться сквозь зубы, — опять высказалась я.

— Верно, — кивнул Феликс. — Но отношения после этого обострились очень сильно. Поэтому прислали Элливира. Даже кандидатуру подобрали, в общем-то, подходящую. Но вот в чем проблема… Эл, по меркам эльфов, своеобразен, а по нашим — хоть и кошмарный, но в пределах допустимого.

Мне очень захотелось рассмеяться. Угадала!

— Не рассчитали длинноухие, — кивнула я. — Но все равно такая реакция ваших женщин на, в общем-то, страшного мужика ненормальна.

— Юлия, а то мы за три смены состава слуг об этом не догадались! — язвительно бросил кикимор. — И не только на него такая реакция… Вообще на всех! Половина девушек уже решила жить во втором облике, дабы иметь шансы им понравиться, и их пришлось вообще в район границы с Охрой выслать!

— У вас запрет на… — Договаривать не пришлось.

— В пределах страны это не поощряется, — кивнул Феликс. — В других секторах — вполне допустимо. Все же к нечисти отношение по-прежнему предубежденное.

Видимо, потрясения никогда не бывает много! Но привыкаешь, привыкаешь… Поэтому я просто уточнила:

— Нечисть — это в прямом смысле?

— Конечно, — кивнул Феликс. — Раньше некоторых из нас классифицировали как мавок, леших, водяных, кикимор, упырей, оборотней и прочего. Короче, мы все те, кто умеет быть почти людьми.

Теперь понятно, почему они человейков сожрали!

В нашей мифологии эти товарищи мяском тоже никогда не брезговали. Господи, за что ты меня так не любишь? По всем законам жанра я должна была попасть как минимум к эльфам и желательно во дворец! Там встретить принца, долго с ним цапаться, потом еще дольше посылать, когда он непонятно почему в меня влюбится. После как можно дольше мучить мужика, а если повезет, то и двух! Затем выйти замуж за несчастного и долго и счастливо отравлять жизнь окружающим. Красота!

А я? Вместо прекрасного эльфа — надменная морда с… хм… своеобразным, скажем так, именем. Вместо красивой страны — болото.

Впрочем, я грешу на действительность. Так как Хозяин Медной горы меня не интересует, несмотря на его волшебный голос, а сам Изумрудный город очень красив, то попала я очень даже неплохо! Может, и не в десятку, конечно, но… тогда бы было скучно. А мне однозначно весело!

— Вы опять не тут, — вернул меня к реальности голос собеседника.

Кикимора зеленая, трава болотная… Ох уж это «пальцем в небо»! А кстати…

— Феликс, а вы случайно не кикимор?

Тут случилось невероятное. Он покраснел! Если это, конечно, можно так назвать… просто скулы на миг стали более зелеными.

— Верно, — сухо ответил Болотный лорд. — Я, можно сказать, феномен.

— Да-да-да!.. — с восторгом протянула я. — Ведь мужчин вашего рода не бывает!

— Как правило, мальчики наследуют вид отца, — согласился Ла-Шавоир.

— А почему вы такой?

— Маменьке нужно было меньше на эльфов зариться, а деду — не так часто в Храм Маэжи бегать!

— В смысле? — не поняла я.

— Вы все равно узнаете… — вздохнул управляющий. — Маэжи — моя бабушка. Собственно, именно поэтому я даже в таком виде похож на человейка.

— Стоп! Кто такие человейки? — внезапно заподозрила я.

— Обезьяны, — тихо рассмеялся Ла-Шавоир. — Но также это одно из самоназваний людского племени. В любом случае давно доказано, что они произошли именно от этого вида.

— Зачем вы меня напугали до полусмерти?! — рассерженно зашипела я. Вот гад!

— Вы так забавно реагировали, — честно взглянул на меня этот… людоед. — Я не мог удержаться! И мне были интересны ваши поведенческие реакции.

И кто из нас теперь психолог?!

Я выдохнула и наклонила голову, чтобы не доставить этому зеленому экспериментатору удовольствия от лицезрения моей перекошенной злостью физиономии. Так! Успокоиться.

Когда я снова подняла на него глаза, то едва не отшатнулась от неожиданности. Необычное, резкое лицо мужчины было всего сантиметрах в двадцати от моего.

— Что-то не так? — нейтрально поинтересовалась я.

— Нет… — Он отстранился, но смотрел на меня все с тем же научно-исследовательским интересом. — Просто все переселенцы разные. И надо признать, я в свое время мечтал работать именно в этой отрасли. Со временем блажь прошла, но мне по-прежнему любопытно.

Замечательно. Я еще и подопытный кролик.

Да, но пора вернуть болотника на просторы интересующей меня темы.

— Феликс, вынуждена просить вас не демонстрировать это настолько явно. Мне от таких взглядов неуютно.

— Я знаю, — спокойно признал лорд. — Вы вообще очень забавный экземпляр.

— К вашему сожалению, я не только забавна, но и, как вы выразились о людях, «предположительно разумна». В связи с этим прискорбным фактом развились такие странные свойства психики, как гордость и честь, — медленно проговорила я. — И вы их задели.

— И правда забавный, — и не подумал меня услышать кикимор. — Необычный. Поэтому чисто теоретически у нас есть шансы выкрутиться.

— Откуда? — мигом насторожилась я.

— Присядем? — Болотный лорд предложил мне вернуться в кресло. Я, естественно, согласилась. Он опустился напротив, прикрыл глаза и минуту молчал. — Итак… Наверное, начать стоит с того, что перед тем, как идти забирать «дар богини, который решит все наши проблемы», я имел глупость сообщить об этом Гудвину.

— И чем это вам грозит? — сразу перевела стрелки я.

— Нам, милая девушка, — ласково улыбнулся в ответ голубоглазый жутик. — Нам. Так как дядя не отличается спокойным нравом, и если казнит, то всех, кто имел к провалу хоть малейшее отношение.

— Дядя?

Крайне весело. Значит, зеленый еще и высокого рода.

— Да, — поморщился Ла-Шавоир. — Двоюродный, но ваши выводы верны: я принадлежу к правящему клану. Об этом ясно говорит приставка «Ла». Близость к трону определяется длиной фамилии.

Так… Гудвин Ла-Дашр. Четыре буквы. Ла-Шавоир — шесть. Стало быть, Феликс — третий наследник престола. Вот. Кажется, кто-то не так давно желал принца? Получите и распишитесь! Правда, не эльф и совсем не прекрасный, но нельзя же требовать от жизни так много?

— Ваши выводы неверны, — потряс меня своей интуицией «принц». — Я в третьем круге. На престол вообще прав не имею. — В ответ на мой недоуменный взгляд он пояснил: — У вас на диво богатая мимика. Даже странно для человека с такой профессией.

Зато у вас, господин управляющий, на диво хорошая интуиция, а также чудесные знания физиогномики. Возникает закономерный вопрос: а зачем вам вообще психолог?

— Может, все же вернемся к нашим неприятностям? — любезно предложила я. — Вы сказали правителю. И что?

— А то, что если богиня дала средство, но я не смог им воспользоваться, то кто виноват? — Ответа, по всей видимости, не требовалось. — Правильно, я.

— Так… — Я напряженно забарабанила пальцами по подлокотнику. — Хватит ходить вокруг да около. Объясните прямо мои задачи.

— Найти причину такой реакции женщин на остроухих, — спокойно сказал он. — Для этого надо проверить как их самих, так и эльфов. Притом начать вам лучше с Элливира.

— Господин Феликс, — теперь уже я резко подалась вперед. — Не хочу вас разочаровывать, но играть на равных с вашими жуткими зубастыми лордами я смогу еще нескоро. Вы меня сюда притащили не далее чем два часа назад, а требуете уже потрясающего контакта с местным населением, которое от меня заранее не в восторге.

— Я не требую, — улыбнулся Феликс. — Но старательно советую его найти, так как… Леди, негодные инструменты, как правило, при себе не держат.

Пр-р-релестно!

— Как понимаю, вариантов у нас нет? Вы — одаренный, я — то, с чем вам неслыханно повезло. Ну, значит… будем сотрудничать.

— Будем, — кивнул зеленый, с любопытством осматривая меня светлыми глазами.

— А теперь о деталях, — откинулась я на спинку кресла и закинула ногу на ногу. — Ваши предложения!

Мужчина вскинул бровь, с веселым изумлением глядя на меня, и спросил:

— А что бы вы хотели?

— Немного, — честно соврала я, решив требовать по максимуму, авось в итоге и получу что-то относительно приличное. — Поместье, содержание, гостевые апартаменты во дворце и двух личных служанок.

— А может, еще замуж за герцога? — поразился размаху моих запросов Феликс. — И тогда все это автоматически приложится, да еще пара десятков замков сверху!

— Нет, — подумав над предложением, я решительно его отклонила. — Вы извините, хоть я с высшей знатью знакома пока только заочно и в вашем лице, но… не вдохновляет.

— Чу-у-удненько, — ухмыльнулся болотник. — Юлия, думаю, вы прекрасно поняли подоплеку моего вопроса.

Конечно, поняла. В простонародье такое еще называется: «А моську вареньем тебе не намазать?»

— Феликс… Я согласна на некоторые уступки.

— Тогда остановимся на определенном вознаграждении и закроем тему, — возрадовался было кикимор.

— Нет, — сладко улыбнулась я и покачала головой. — Я хочу дом. Не особенно большой и роскошный, но свой и в приличном районе. И деньги, конечно. Можно одноразово, можно — ежемесячными выплатами.

— Тогда никаких служанок и комнаты во дворце, — отрубил Ла-Шавоир.

— Годится. — Я радостно кивнула.

— Вот и хорошо. — Он встал и подошел к столу. — Дом будет через неделю, нужно ведь оформить вам документы и уже потом переводить собственность. Поэтому пока находитесь тут. Привыкаете, беседуете, зондируете почву. Поселю вас на одном этаже со слугами высшего эшелона. Дворецкие, экономки, старшие горничные.

— Подходит, — решительно кивнула.

— Пока наденьте это и носите на виду. — Он порылся в одном из ящичков и протянул мне темный овальный медальон. Решив рассмотреть игрушку позднее, я сразу надела его на шею. — Это знак моего рода, и теперь всем станет ясно — вы под моей опекой.

— Спасибо.

— На улице также не забывайте носить очки. Снимать можно, но ненадолго. И еще… — Он перебрал бумаги и подал мне один лист: — Печать видите?

— Да… — Я рассеянно коснулась двуцветного рисунка, на котором были изображены крупная красивая лилия и маленькая ящерка, изящным зеленым изгибом расположившаяся на одном из белоснежных лепестков.

— Это герб королевского дома. Вам нельзя заходить в те комнаты, на дверях которых он изображен, и в коридоры, если рядом есть такой знак.

— Поняла.

— С вами приятно работать, — похвалил мою «сообразительность» кикимор. — А теперь позвольте проводить вас в ваши покои.

На это я, разумеется, ответила согласием, и мы вышли из кабинета.

Глава 3

Вопреки ожиданиям, Ла-Шавоир не поручил меня первой мимо проползавшей служанке, а отвел сам. Я же проводила взглядом вышеупомянутую служанку, при этом мысленно подбирая челюсть. Нет, она не была некрасива… Вернее, она была просто кошмарно привлекательна. Змея она была, проще говоря. А вернее — смесь наги и горгоны. Девушка изящно скользнула мимо нас, кокетливо поправив чуть слышно зашипевшую змейку-локон, подарив любопытный взгляд мне и призывный моему спутнику. Я шарахнулась поближе к Феликсу и уже сама с перепугу схватила его за локоть. Он вздохнул, взял меня за руку и осуждающе посмотрел на служанку. Она же поправила зеленые очки и с чувством прошипела:

— Пс-с-сихейлог! — Потом склонила голову набок и игриво поинтересовалась: — Нам-с-с-с?

— Вам-с! — рявкнул в ответ болотник. — Риша, прекрати пугать. Юлия, знакомьтесь, это экономка Изумрудного дворца — Ришаль дир Ниралисса.

— Очень приятно, — искренне заверила я.

— Можно прос-с-сто Ришаль, — улыбнулась она, показав острые игольчатые зубы. Но я уже была закалена на кикиморах и эльфах, поэтому только побледнела и нервно сглотнула.

Господи, есть ли здесь хоть одно травоядное?!

— До ужина девушку не трогай, — кивнул экономке Феликс и, наскоро попрощавшись, повел меня дальше.

Хоть я и понимала, что съесть меня тут вроде как не собираются, а тем более по распоряжению Ла-Шавоира, которому я пока нужна, но все равно посетили нехорошие мысли о том, кто на трапезе будет главным блюдом. Сразу представилась картинка в виде огромной мрачной залы с почему-то белоснежным столом посередине, а по обе стороны в черных шелковых салфеточках на белой же одежде сидят красавица нага Ришаль и жуткий Хозяин Медной горы с поэтичным именем Элли.

Могу себя поздравить — мое подсознание решило не отстать от этого мира и его обитателей и тоже по-быстренькому сойти с ума. Надо взять себя в руки. Это уже ни в какие рамки не лезет! Скоро от своей же тени шарахаться стану. А мне тут, между прочим, жить и работать. Притом, чтобы жить долго и счастливо, работать придется много и результативно. Потому прекращаем истерику и перестаем жаться к Феликсу.

Я отстранилась от зеленого, и он убрал руку с моей талии.

— Все в порядке? — покосился на меня зеленый лорд, опять хватая мою ладонь и не реагируя на попытки ее аккуратно вытащить из цепкой хватки. Я с удивлением опустила глаза на наши сцепленные пальцы, мимолетно поразившись контрасту моей кремовой кожи и его насыщенно-зеленой. Ладно… может, тут так нужно?

Поэтому я шла, уже не обращая на это внимания и с любопытством оглядываясь.

Похоже, кабинет управляющего и место назначения находились в разных концах замка, и к концу «путешествия» обитатели несколько примелькались, поэтому я уже не реагировала на них так нервно. Хотя вначале от мелкого лакея в ливрее, который проворно спустился по длинной гардине с карниза, я шарахнулась и едва не забралась на ту самую занавеску, с которой он и слез. Лакей, очень похожий на прямоходящую обезьяну, но с рогами, подарил мне любопытный взгляд, грациозно поклонился и приятным голосом попросил прощения за то, что напугал прекрасную барышню. Если учесть местные каноны красоты, это была ирония.

Но я все равно вежливо поблагодарила его, а потом Феликса, который дернул меня за косу и взглядом попросил отпустить бархат портьеры. Я подчинилась и смущенно опустила ресницы.

Спустя несколько минут мы оказались в оживленной части Изумрудного дворца, и пугаться каждого встречного я уже просто не успевала, так как их было много. Даже эльфы пару раз попадались, притом они настолько отличались от жителей Малахита, что казались чужаками. Как айсберг в теплом море. Но в жизни бывает и не такое. В природе, как выясняется, тоже.

Кстати, глядя на остроухих, я поняла — Элливир таки страшненький. Потому как остальные и правда были очень красивы. Волосы длинные и шелковистые, насыщенных, ярких цветов, изящные фигуры, тонкие черты лица. И еще… Они были улыбчивые и доброжелательные. Во всяком случае, девушка-эльфийка, проходя мимо, подарила мне ободряющий взгляд, а ее спутник улыбнулся. Элли же отталкивал одним только надменно-презрительным выражением благородного фейса.

За этими размышлениями роскошные коридоры сменились более скромными, мы еще немного поплутали по закоулкам и наконец остановились перед дверью с обшивкой, набранной из разноцветных кусочков дерева, которые образовывали абстрактный рисунок.

— Прошу, — управляющий галантно распахнул передо мной дверь, зашел, два раза хлопнул в ладоши, и маленькая сфера под потолком полутемной комнаты мягко засветилась.

— Свет, — пояснил очевидное кикимор.

— Я поняла, — кивнула в ответ.

— Осматривайтесь, обживайтесь, а по всем вопросам обращайтесь к Ришаль, — посоветовал Болотный лорд. — Всего хорошего и до завтра, Юлия. Жду вас утром в своем кабинете.

И не оставляя мне шанса сказать, что дорогу я вообще-то не запомнила, он стремительно вышел из комнаты.

Свет погас с его уходом. Хлопнула в ладоши. Ничего не случилось. Вздохнула и пошла открывать плотно задернутые шторы. Резко развела в стороны занавеси, прислушиваясь к тихо скрипнувшим по карнизу кольцам, на которые крепилась гобеленовая ткань портьеры. Задумчиво оглядела открывающийся «прекрасный пейзаж». Это в сказках новоприбывших дам селят в роскошные комнаты с потрясающим видом. Ну, или хоть с каким-то видом. Мои же окна выходили на ничем не примечательную замковую стену, которая была всего метрах в пяти. То есть практически под носом, и, соответственно, о хорошем освещении можно было и не мечтать. Ладно, не катастрофа. Хоть чужих окон напротив нет, это уже хорошо.

Скользнула ладонью по белоснежному подоконнику, мимолетно отметив, что он не облупившийся и вообще комната запущенной не выглядит. Кстати, неплохо бы осмотреть выделенные мне апартаменты.

Осматривать оказалось особенно нечего. Небольшая комната, выдержанная в голубых тонах, в которой вполне успешно помещались кровать, трюмо, столик-секретер и пара стульев. Также после проверки «методом тыка» обнаружились две двери: одна вела в ванную, а вторая — в стенной шкаф. В последнем мне было делать нечего, поэтому пошла изучать местные удобства. Ванная оказалась вполне комфортная, хоть и оформленная с некоторой дворцовой претенциозностью.

Вышла, немного побродила по помещению, почти физически ощущая желание двигаться и то, как давят тесные стены. С уходом Феликса я осталась наедине с собственными мыслями, и самоконтроль немного ослаб. Теперь пальцы начинали нервно подрагивать, а в душе нарастала паника. Видимо, я так вела себя спокойно раньше из-за шока. А теперь последствия во всей красе.

Вопросы теснились в голове наперегонки со скачущими паническими мыслями. Основная, конечно, была: «Нас съедят!» Что поделаешь, мой мозг человека двадцать первого века, который такую реальность только в фильмах и видел, сначала притупил восприятие, но теперь осознание ситуации все больше и больше погружало меня в прострацию. Обессиленно опустилась на постель, понимая: если так и буду носиться, то ничего это не даст. Поэтому надо успокоиться и подумать.

В отличие от подавляющего большинства людей в подобной ситуации, домой меня тянул разве что все никак не сдыхающий кактус на подоконнике родной квартиры. Раньше у нас было много цветов… Когда мама была. Но два года назад она пропала. Вот так просто и совершенно бесследно. С работы ушла — домой не пришла. Как испарилась.

А в то время по городу ходили неприятные слухи об убийце. Но тела не нашли. Как и вещей.

Сначала была безумная надежда и судорожные поиски, а потом глухое отчаяние и безразличие ко всему. И я ушла в себя. Больше полугода как в черной дыре потерялись. За это время от меня сбежали кот, парень, и погибли все цветы, кроме стойкого кактуса. Я даже одно время целенаправленно пыталась его уморить. Не получилось. И вот в какой-то момент при разглядывании зеленого, вопреки всем испытаниям, растения, стоящего на пыльном окне, мне в голову пришла мысль: «А чем я хуже?» Почему вяну?

И тогда я очнулась. Выдраила изрядно запущенное за эти месяцы жилище и теперь исправно поливала кактус.

И все также искала маму… Никогда не хотела верить, что она… Даже думать об этом хочу!

Но теперь есть надежда — возможно, ее, как и меня, затянуло в какой-то другой мир. Да и чем фортуна не шутит, может, и в этот?!

Вот, теперь у меня есть цель.

Но для этого надо самой выжить. Потому как если Великий и Ужасный Гудвин останется недоволен моей работой, то неизвестно, как все обернется.

Но сейчас нужно задуматься о насущном. Например, о вещах — на мне по-прежнему мой костюм, но нужно еще много чего.

Как там Ла-Шавоир сказал? По всем вопросам — к Ришаль. Значит, идем искать горгону, ведь медлить нельзя. Как и бесконечно бояться. Аристова я или не Аристова?! Мы — белая кость Российской империи! Мы выжили при Советском Союзе и не потеряли знаний и гордости рода. И пусть я последняя его представительница и на мне, как на женщине, он прервется, но это же не причина не соответствовать? Отец бы оценил такой порыв… если бы был жив. К сожалению, тут уж точно без вариантов. Война есть война.

Поэтому хватит трястись, как заячий хвост! А собираемся с духом и идем на поиски очаровательного змейства.

Змейство и правда было очаровательное. Хоть я и пересеклась с ней мельком, но Риша мне понравилась. Бывает такое: встречаешь ты человека и понимаешь, что он тебе очень интересен. Вот так, без причин и по одной фразе. Но раз — и все! Как выяснилось, этот закон межличностного тяготения работает не только с людьми.

Придя к таким выводам, я решительно поднялась с синего покрывала и вышла из комнаты. Уже в коридоре меня догнала дельная мысль и, с пинка распахнув двери, пришла в голову. «А, собственно, где искать экономку?» Ответом стала вспомнившаяся старая пословица: «Язык и до Киева доведет». Потому пойдем-ка мы ловить «языка»! Я перекинула за спину толстую пшеничную косу и вышла из закутка, в котором была моя комната.

Моей бравады хватило ровно на три коридора. Первых представителей местного общества я встретила довольно спокойно. Наги уже были знакомы, а к огромным лохматикам, похожим на йети, меня подготовил еще мой мир. Поэтому я всего лишь жалась к стеночке под любопытными взглядами, но, к своему стыду, пока не могла отыскать в себе сил заговорить первой. Трусишка я!

Правда, это было и не срочно. Надо признать, меня очень интересовали как особенности местной архитектуры и обстановки, так и жители этого странного мира, от которых я пока держалась на почтительном расстоянии. Только смотрела и изучала.

Общее впечатление, после того как странная внешность отходила на второй план, было на редкость положительным. Они были очень открытые. Я не ощущала отчуждения и холода, только доброжелательный интерес. Потому успокаивалась все больше и больше и теперь возвращала им улыбки.

Страх совсем прошел.

Изучая дворец, оказалась в просторном, широком помещении, залитом солнечным светом. Тут было… необычно. На потолке висела какая-то непонятная светлая ткань, в которой я с удивлением признала паутину. Такие же полотна висели вдоль стен. Паутина, но… невероятно красивая. Ажурная, невесомая, которая колыхалась от малейшего дуновения ветра из распахнутых окон, и более плотной вязки, напоминавшая полотно. Нервно сглотнула, прикинув размер членистоногих, которые могли это сплести, и осторожно отступила, собираясь от греха подальше отсюда уйти. Но стоило повернуться, как я оказалась лицом… допустим, к лицу с огромным пауком!

Отчего не заорала, не знаю, но сработали навыки скалолазания, которые некогда прививал мне папа, и я со скоростью бешеной кошки отскочила и исполнила тот самый трюк, о котором думала, когда увидела лакея, — забралась по полотну наверх. Уже там, когда прижималась к гладкой материи, подумалось: ткань может и не выдержать мой вес. Потому как я девушка не сказать чтоб очень уж худенькая.

— Леди! — позади раздался озадаченный голос с трескучими нотками. — А как вы собираетесь слезать?

— А я пока не тороплюсь, — искренне заверила галантного паука, крепче цепляясь за материю.

— Вы уверены? — с сомнением поинтересовался он и переместился вправо, теперь находясь в поле моего зрения. Медленно перебирая лапами, залез по соседнему куску паутины.

— Да, спасибо, — немного дрожа, кивнула в ответ.

— Не хочу вас пугать, но эти ткани еще не закончены, а стало быть, по моим прикидкам, выдержат вас еще максимум три минуты, — «порадовал» меня паук.

Мамочка моя родимая!!! Но я и правда не знаю, как спускаться. Залезть залезла, а слезать, в лучших кошачьих традициях, я не умею! Все же в прошлом к стенкам прилагались тросы, страховка, обвязка и карабины. И уверенность, что я не упаду.

Тут раздались стремительные шаги, звонко отдающиеся от каменного пола, и странно знакомый голос воскликнул:

— Лариш, паучара старый, выползай! Дело есть!

— Как только, так сразу, Эл, — трескуче рассмеялся арахн. — Но, как видишь, у меня гостья, которую грех оставлять висеть под потолком. Тем более она совсем скоро сорвется, вот поймаю — и весь в твоем распоряжении.

— Гостья? — немного удивленно спросил новоприбывший.

— Да. — Лариш спустился на полтора метра ниже и подобрался немного ближе ко мне. — С твоего места не видно, она за тканями.

— Интересно, — тихо рассмеялся Эл, и я все же не выдержала и развернулась, чтобы посмотреть на него.

Встретилась взглядом с пронзительно-черными глазами, в которых еле заметно искрилось серебро, и обессиленно прислонилась лбом к мягкой паутине. Вот за что мне это?!

— Здравствуйте еще раз, Юлия. — В отличие от первого опыта нашего общения, сейчас светлый эльфийский лик выражал недоумение и даже некоторую растерянность. Впрочем, Элливир быстро пришел в себя.

— Леди решила приступить к работе сразу? — На первом слове он сделал почти незаметное ударение, в чем мне почудилась насмешка.

Тем временем противный остроухий задумчиво оглядел меня, потом паука и доверительно сообщил:

— Не хочу вас огорчать, милая, но… это самец.

— А есть принципиальная разница? — весело фыркнул Лариш. — Для столь прекрасной дамы я готов быть кем угодно!

От такого восхитительно смелого предложения я побледнела и судорожно выдохнула:

— Не поймите неправильно, но…

— Леди, вы — психейлог, — оборвал меня на полуслове паук. — И вам стоит знать, тут арахны имеют свойство менять пол. И хоть, как правило, мы придерживаемся одной стороны медали, но эту способность не теряем.

— Буду знать. — Я улыбнулась, от души надеясь, что перекос физиономии это не напоминает. — Спасибо вам.

— Юла, а почему вы находитесь в комнате с пометкой «без допуска вход запрещен»? — наклонил голову златовласый эльф. — Разве Феликс не провел инструктаж?

Вдруг на другом конце зала раздался страшный грохот, и арахн тенью метнулся в ту сторону, и одновременно с этим моя ткань резко стала рваться. Вопреки убеждениям, она не была так любезна сообщить об этом предупреждающим треском или появившимися небольшими дырочками. Просто оборвалась, и я с визгом полетела вниз. И за вокал было ни капельки не стыдно! Так как тот, кто обещался меня поймать, был на другой стороне комнаты, и не сказать, чтобы я в него совсем не верила, но сомнения появились!

Собственно, это все, до чего я успела додуматься за краткие секунды свободного падения. Даже испугаться и проникнуться своей печальной участью не успела. А потом уже было и незачем, так как меня подхватили, и мы вместе со спасителем благополучно рухнули на пол. Разумеется, это простое действо тоже не обошлось без эффектных жестов. Как бы ни был крут надменный эльф, но если он ловит падающее с изрядной высоты тело, то не может это сделать, даже не покачнувшись, ибо силу инерции еще никто не отменял. Элли отступил на шаг назад, наступил на край паутины, свисающей с потолка за его спиной, и поскользнулся.

Я со стоном приподнялась на жестком животе эльфа, который на ощупь оказался ничуть не более приятным, чем на вид. Заглянула в злющие черные глаза на перекошенной физиономии и поняла — надо как можно скорее делать ноги. Тут на нас романтично спланировала паутинка, укрывая невесомым покровом, а радостный голос Лара возвестил:

— Эл, это было так эффектно! В первый раз вижу тебя в рыцарском амплуа! Раньше ты просто отступал в сторонку.

«Рыцарь» коротко рыкнул, спихнул меня на пол и резко встал. Я вскочила следом, испытывая к эльфу сильнейшее притяжение, так как прядь моей косы зацепилась за какую-то деталь его костюма. Хозяин Медной горы вздохнул и без лишних просьб начал распутывать пшеничные волоски, обернувшиеся вокруг металлической заклепки в виде кленового листа.

— Что значит «отходил в сторону»?

— То и значит, — сверкнул на меня антрацитовым взглядом эльф. — Я не собираюсь ловить и транспортировать до диванчиков всяких симулянток.

— И по этой причине прослыл редкостным хамом и грубияном, — радостно сдал приятеля Лариш.

— Наши прекрасные дамы взяли на вооружение этот отвратительный прием человеческих женщин, — поморщился Элливир. — А я пока жениться не собираюсь и уж тем более не хочу тратить свое время на столь вредное времяпровождение!

Я немедленно представила, как стреляющая на него глазками эльфийка картинно закатывает глаза и начинает медленно падать в его сторону. И как Элли, презрительно скривившись, отступает и в гробовой тишине, нарушаемой лишь стонами девушки, холодно говорит, что в женитьбе пока не заинтересован.

Я потрясла головой, прогоняя слишком реалистичную картинку.

— Лариш, доставай нас из-под своего творения, — попросил остроухий паука.

— Вы только не порвите, — обеспокоенно проскрежетал арахн. — Это в покои Гудвину и уже завтра должно уйти к портнихам.

— Аргумент, — со вздохом согласился златовласый и задумчиво посмотрел на невесомый покров, окутывающий нас ажурным белоснежным облаком. — Но оно же длинное… Как вылезать?

— Сейчас, — вздохнул Лариш. — Буду звать помощников.

— А почему нельзя просто приподнять? — подала голос я.

— Эта материя приобретает прочность только в последние сутки из месяца, который ей требуется отвисеться. — Отвечать пришлось Эллу, так как Лариш сбежал.

Эльф недовольно на меня косился и с радостью бы отодвинулся, если бы не боялся повредить паутинку. Но так как он был существом сознательным, да и я испытывала уважение к чужому труду; то стоять нам приходилось почти вплотную. Кроме невесомого кружева, меня теперь еще окутывал и аромат разнотравья с яркой ноткой горького шалфея. Остроухому подходит…

Но все же насколько противный мужик!

Подтверждая мои выводы, Элливир посмотрел на меня, надменно скривил губы и иронично поинтересовался:

— Пока мы изволим ждать Лариша, хочу поднять ту тему, которую вы прервали своим триумфальным падением.

— И как же мы своим принципам-то изменили?! — не сдержалась я. — Девушка падает — и поймали!

— А если бы не поймал, то просто парой переломов вы бы не отделались, — сухо ответил Эл. — Но если прекрасная против спасений, то в дальнейшем приму это к сведению.

Прекрасная! Ну вот почему тут все обзываются, а?! Он, между прочим, тоже не блещет классической эльфийской красотой!

— Так почему вы находитесь в помещении с лилией? — вскинул темно-золотую бровь Хозяин Медной горы и выразительно посмотрел на потолок. Я подняла взгляд и увидела огромное стилистическое изображение той печати, которая была на документах у Феликса. Цветок с ящеркой.

Мне было сюда нельзя. Твою же мать! И чем это грозит?!

Но… как-то тут странно. О том, что помещение не общего доступа, узнаешь непосредственно в нем самом, и то если сподобишься на потолок посмотреть. Какая идиотская система!

— Господин Эллирир, а почему же этот знак не висит где-то снаружи? — сладко поинтересовалась я, в упор глядя на златовласого наглеца, в чьих черных глазах серебром переливалась ирония. Снова с головой не ухнуть в этот космос мне позволило только осознание, насколько остроухий низкого обо мне мнения.

— Леди Юла, — вкрадчиво проговорил Эл, вызвав мимолетную вспышку гнева от сокращения имени. — Не хочу вас ставить в неловкое положение, но герб висит над дверью. Куда вы смотрели, когда заходили?

М-да. Я-то смотрела под ноги, как и любой нормальный приземленный человек, который не верит в зеленых кикиморов и зубастых страшненьких эльфов с чудесатыми именами. Зато, как оказалось, они в меня верят.

А если серьезно, то в коридоре была очень красивая плитка, которая зачаровала меня, и я прошла в этот зал, не поднимая головы.

Можно, конечно, так и объяснить, но мне показалось, что зубастый эльфик не страдает излишним состраданием к ближнему.

— Даже не знаю, что теперь будет, — пожал плечами Элливир, задумчиво улыбаясь. — Но Гудвин славится гневным нравом… Да и Ла-Шавоир не будет так снисходителен, если вы его подведете. В первый же день…

Как понимаю, сейчас я должна проникнуться размером возможных неприятностей, сама додумать неозвученные ужасы своей возможной участи и впасть в истерику?

Прониклась и представила. А вернее, вспомнила агрессивные садовые деревца и плотоядную травку. Затем, в общем-то, милого Лариша, который тем не менее паук, и его рацион мне совершенно неизвестен. Взгляд метнулся к загадочным сверткам, повешенным на той стороне зала, и я мигом вообразила худшее — это предыдущие нарушители.

Но — не паниковать! Вдох-выдох. Взяли себя в руки. Не будем же мы доставлять удовольствие этому кошмарно неприятному типу, который с интересом наблюдает за моей реакцией?!

— Ваши действия? — прямо спросила у рассматривающего меня мужчины.

— Не знаю, — честно ответил Хозяин Медной горы. — А что вы можете предложить?

Ага, вот и подошли к самому важному. То есть к шантажу!

— Вопрос тактически неверный. — Я решила побыть непредсказуемой. — Что вы мне можете предложить?

Похоже, задуманное мне удалось, так как тут я и поняла выражение «эльфийские глаза»! Это когда они удивленные, то и правда большие! Тут остроухие мало чем от людей отличаются.

— Я вас не понимаю. — Мужской мозг признал свое бессилие перед женской логикой.

— Лорд Элливир, если честно, то я устала и хочу есть, и по этим причинам совсем не желаю терять время на витиеватые беседы с вами. — Гордо вскинула подбородок и судорожно вцепилась пальцами в свою косу — под пронзительным антрацитовым взглядом у меня едва колени не дрожали.

Да, отсутствие такого полезного качества, как дипломатичность, еще никого до хорошего не доводила!

— Юла, Юла, Юлочка, — вкрадчиво мурлыкнул эльф, от голоса которого по телу прокатились мурашки и дыхание перехватило.

Опять! Да сколько можно?!

Элли же продолжал испытывать мои нервы на прочность:

— А вы, оказывается, такая смелая.

Ой, я не смелая — я глупая!

— Если вы продолжите в том же духе, то я с воплями выбегу из комнаты, по пути порву паутину, за что Лариш вам не будет благодарен. А потом все свалю на странные реакции переселенческого организма, — честно пообещала я, понимая — и правда так сделаю, потому что в противном случае имею все шансы накинуться на остроухого прямо тут и с отнюдь не платоническими намерениями.

— И еще… Любезный лорд, а скольким в правящем звене сектора Малахит будут интересны такие необычные способности одного из эльфийских послов? Особенно в свете последних событий. Болотницы почти до сумасшествия доводят себя мыслями о том, насколько же ваша раса привлекательна. А тут у вас такой интересный голос, необычные глаза… и это все очень странно действует на представительницу слабого пола. Знаете ли, это наводит на мысли…

Элли недовольно скривил губы и зло прищурил глаза. Притом посмотрел так, что я мимолетно подумала, не услышу ли сейчас вечный вопрос Отелло.

— Не молилась! — решила опередить события.

— Не понял? — опешил Эл, но тут же потряс головой и вступил в игру сам: — Юла, а если допустить на миг, что я вас не поймал?

— Вы же уже поймали, — недоуменно посмотрела на него я.

— Ну да… — задумчиво кивнул мужчина, в чьем голосе уже не было тех ноток, которые сводили меня с ума минутой ранее. — Но вот чисто теоретически. Сейчас заходит еще один арахн, и вы, ввиду все тех же недавно озвученных реакций организма, снова, с похвальной для вашей комплекции резвостью, забираетесь на… — Тут он осмотрел зал и указал на длинное полотно, аналогичное тому, с которого я не так давно свалилась: — На это вот, к примеру. И так как паутина совсем свежая, то она быстро рвется, а я, вот какая досада, не успеваю вас поймать…

Пьеса все та же. Акт второй. Угрозы.

— Не получится, — покачала головой я.

— Почему же? — удивился Хозяин Медной горы.

Холодная, беспринципная сволочь! Как было верно первое впечатление!

— Потому что тут я, — угрюмо донеслось с другой стороны комнаты. — И уж точно поймаю.

Элли медленно повернулся к Феликсу Ла-Шавоиру, замеченному мною в дверях десятью секундами ранее.

— Какая честь, — еле заметно поклонился эльф. — Сам управляющий.

— Позвольте забрать мою риале, — соизволил ответить кикимор.

— С каких это пор у вас такие обязательства? — вскинул темно-золотую бровь остроухий.

— Вас это касается в последнюю очередь, Элливир, — невозмутимо проговорил болотник, откидывая со лба зеленую прядь.

Зато меня, похоже, в первую, но эту тему мы поднимем позже.

— Я бы с радостью, но ждем Лара.

— Уже тут, — прострекотал с потолка радостный голос паука. — Сейчас все быстренько снимем!

За ним ползли еще два небольших арахна, которые быстро освободили нас из кружевного плена. Спустя несколько секунд рядом оказался Феликс, привычно сцапал меня за руку и стремительно пошел к выходу из помещения. Глянула на его лицо и поняла — дело плохо. Зло-о-ой!

Правда, спокойно мы уйти не успели. Элли все испортил:

— Но все же почему именно риале? Ты уже заранее все решил?

Болотник остановился, не отпуская руки, оттолкнул меня себе за спину и, спокойно глядя на оппонента, сказал:

— Нет. Просто не отрицаю такой возможности.

— Все же ты извращенец! — вынес непонятный мне вердикт эльф.

— Это мы с тобой выяснили еще пять лет назад, — неприятно улыбнулся Феликс. — Но сейчас ты неправ. Я просто дальновидный и предусмотрительный.

— И верно… — задумчиво кивнул остроухий, переводя внимательный взгляд с меня на зеленого и обратно. — Последствия тоже осознаешь?

— Мою репутацию невозможно испортить еще больше, — поджал губы Ла-Шавоир и опустил светлый взор, скрывая тлеющую злость. — И не без твоей помощи, Хозяин Медной горы.

И тут я впервые увидела на лице остроухого блондина эмоции. Не те, что там были раньше, а настоящие. Он с досадливым вздохом взъерошил идеально лежащие золотистые пряди и отрывисто сказал:

— Оправдываться в сотый раз не собираюсь.

— И правильно, — высокомерно кивнул кикимор. — Бессмысленно.

— Тогда позвольте откланяться. — Эльф, не утруждая себя поклоном, резко развернулся и вышел из зала.

Феликс что-то коротко прошипел и последовал примеру заклятого противника.

Чудесненько! Неприятности, видимо, нарастают в геометрической прогрессии.

Глава 4

Я шла рядом с управляющим и не знала, с чего начать разговор. Интуиция подсказывала, что ничем особо приятным для меня он не обернется. Но страусы в этих местах не в почете. Тем более песка все равно нет.

— Феликс? — Я наконец решилась начать разговор и немного затормозила, вынуждая кикимора сбавить шаг.

Ла-Шавоир, который так и не подумал отцепиться, послушно остановился.

— Да, леди? — На лице болотника было нейтрально-вежливое выражение, и я даже немного успокоилась. Но нужно доводить дело до конца, верно?

— Что такое «риале»?

Он поморщился. Очень выразительно. Но все же ответил:

— То, что должно будет отпугнуть Элливира.

Ка-а-акой исчерпывающий ответ! Вот мне все стало сразу кристально ясно!

— А подробнее? — Я набралась терпения, понимая — требовать пока еще рано. Не имею никаких оснований для таких недальновидных поступков.

— А может, не сейчас? — Он выразительно покосился на скачущего по карнизам мелкого слугу. Судя по размеру, он тут подавал тапочки.

— Хорошо, — прищурившись, посмотрела на зеленого. — А когда?

— Когда-нибудь, — невнятно ответил управляющий и, снова схватив меня за запястье, пошел дальше. — Юля, неужели так сложно было до ужина посидеть в комнате и не высовываться? Переварить все произошедшее, пострадать, поплакать? Почему вы вместо нормального, адекватного поведения понеслись гулять по замку?!

Рванула руку из хватки и с вызовом посмотрела в немного удивленные голубые глаза:

— Я и сама вполне могу рядом с вами идти!

— Можешь, — легко согласился он. — Но мне так приятнее, а значит, не будешь.

С этими словами он снова сцапал мои пальчики. Я же только покорно шла рядом, стараясь подавить безмерное удивление. Ну что это такое?!

— Да объясните же вы!

— Смысл? — не глядя на меня, пожал плечами собеседник. — Это все равно ничего не изменит.

Восхитительно! Шовинизм цветет махровым цветом! Возмутиться не успела, так как мы подошли к моим дверям, Феликс распахнул створки и толчком отправил меня в комнату.

Хлопком включил свет, огляделся, поморщился и сказал:

— Все нужное принесут, я сейчас распоряжусь.

— Но…

— До ужина — никуда. Как разумное существо прошу!

— Теоретически разумное? — съехидничала я и независимо скрестила руки на груди.

— Судя по вашему поведению, и правда теоретически, — кивнул зеленый и быстро вышел, не оставляя мне шанса ответить.

Дверь захлопнулась, и свет погас. Я хлопнула в ладоши, но он, разумеется, издевательски не загорелся. Нет, ну это ни в какие рамки! Плюхнулась на постель, угрюмо глядя на потолок. Чудесно! Просто восхитительно!

Итак, подведем итоги? Я тут полдня. За это время успела познакомиться с Элливиром. Поссориться с ним же. Приобрести какой-то непонятный статус при Феликсе. Что опаснее? Ладно! Я пока еще ничего не знаю.

Спустя некоторое время в дверь постучали, и, получив позволение, в комнату грациозно вползла Ришаль, а следом еще две девушки ее расы. Они быстро положили на стол какие-то свертки и с поклоном вышли.

— Позволите? — Нага вопросительно изогнула бровь, я кивнула в ответ, и она присела на стул. — Юлия, Ла-Шавоир просил меня провести с вами небольшую адаптационную работу. Начальную. Сам он, к сожалению, уехал и не сможет с вами поужинать.

И почему я рада?

— Хорошо.

— Отлично. — Девушка улыбнулась, плавно поднялась и скользнула к принесенным вещам. — Тогда я пока разберу это, и мы заодно познакомимся.

— Ничего не имею против. — Я с любопытством наблюдала за стремительно-четкими движениями экономки. А ведь наверняка она сейчас тут и занимается этой работой только по одной причине. Той, которая сейчас в отъезде.

— Я хотела бы спросить…

— Да? — Змея с готовностью повернулась и вопросительно на меня посмотрела.

— Нам обязательно беседовать здесь или можно пройтись?

— Я бы тоже предпочла второй вариант. Более того, вам нужен хоть минимальный гардероб, — доброжелательно улыбнулась нага, и я усилием воли в зародыше погасила подсознательный страх, который проснулся при виде ее зубов.

— Как вы понимаете, я в вашем мире совершенно несостоятельна финансово, — напомнила я девушке такую немаловажную деталь.

— Не беспокойтесь, Юлия, уже все решил Феликс, — «успокоила» меня змейство. — В конце концов, риалан обязан заботиться о подопечной.

Во-о-осхитительно! Так что же такое «риале — риалан», если последний берет на себя все денежные вопросы?! В голову закрадываются совсем уж нехорошие мысли.

— Ришаль, а что означают эти термины? — все же решила спросить я.

— Простите, Юлия, но это пусть лучше расскажет Феликс, — извинительно развела руками горгона. — Это личное и не в моей компетенции.

— Как понимаю, настаивать бесполезно? — уже не сомневалась в ответе, но все равно спросила.

— Верно. — Нага скользнула ближе, откинула за спину зашелестевшую копну волос, в которых я змей не увидела. Видимо, они в них действительно обращаются, а не всегда такие. Очень интересно, а чем же это обусловлено? И все же она нага или горгона?

Но еще интереснее — я теперь у зеленого гада, кажется, вроде содержанки. Вот скотина! Извращенец! Я же некрасивая…

— Юля, это не то, что вы подумали, — поспешно продолжила экономка, видимо, догадавшись о моих мыслях. — Просто в нашем обществе все делятся на статусы и классы. Вы не сможете влиться и адаптироваться, если не найдете себе место. Нужен «проводник». Опекун. А еще не стоит забывать про вредное излучение. Всегда составляется пара «переселенец — местный».

Ага. Но тем не менее Элливир очень удивился, когда услышал именно «риале».

— А как называют обычную пару? — мягко спросила, плавно поднимаясь и делая шаг к Рише.

— «Риа — рил», — неохотно признала змейка.

Чудненько! И почему я не в восторге от собственной интуиции?

— Тогда почему я не риа, а риале?

— Ла-Шавоир так решил, — пожала плечами Ришаль дир Ниралисса, видимо, не собираясь баловать меня подробностями. — Кстати, вытащите камень, который он вам дал, и носите на одежде, а не под ней.

Чудесно! Коровке уже навесили бубенчик, осталось только заклеймить — и смело на убой. А вот и нет! Не дамся, господа хорошие! Я молоденькая, резвая, мясца не нагуляла. Да и лягаюсь неплохо. Короче, не будет местному болоту поживы! Аристова я или не Аристова?!

— Я его сейчас вообще тут оставлю, — мило улыбнулась экономке, медленно снимая камень. — Или так гулять пойду. И пришибет ценный дар Маэжи некто совсем незапланированный, а у Болотного лорда будет много неприятностей.

— Вы такая непослушная, — расстроенно посмотрела на меня Ришаль. — Да не могу я, Юла. И не принесет вам это ничего, кроме дополнительных переживаний, которые и выплеснуть не на кого. А так, вернется кикимор и сам все расскажет!

Я внимательно смотрела на Ришу и понимала: и правда не скажет.

— Хорошо, — кивнула на дверь, — вы, кажется, говорили о том, что мне нужно обновить гардероб.

— Верно. У меня как раз выходной, поэтому можно выбраться в город.

Она развернулась и изящно скользнула к двери, обернулась через секунду уже на пороге и дождалась, пока я подойду.

— Ришаль, можно помедленнее? Вы очень быстро для меня двигаетесь.

— Уже поняла. Не беспокойтесь, Юлия, я приноровлюсь.

Мы неторопливо шли по коридорам дворца, я рассеянно теребила зеленый камень со знакомым изображением лилии. Только на ней была не одна ящерка, а три. Третья линия наследования? Вероятно.

Ну что ж, я могу себя поздравить с исключительностью. И все бы ничего, если бы не обмолвка Элли про то, что если зеленый примет на себя такие обязательства, то его сочтут ну совсем уж испорченным извращенцем. Выводы неоптимистичные. Ибо Феликс, конечно, мужчина интересный, но все мое любопытство лежит… нет, пусть лучше стоит, исключительно в вертикальной плоскости! Так… Тогда получается, все же лежит… Как несовершенна геометрия!

Так! Ну, пока этот ненормальный отсутствует, Риша права, метаться смысла не имеет. Это уже потом, со свежими силами, можно устроить большой и красивый скандал!

Пока я размышляла, мы вышли из какого-то бокового хода и теперь стремительно двигались к запасным воротам. Я проводила взглядом садившееся за горизонт солнце и нерешительно спросила:

— А не поздновато ли за покупками?

Нага остановилась так резко, как будто я ей как минимум на хвост наступила! Повернулась, странно на меня уставилась и проговорила:

— Точно… Вы же устали!

Она развернулась и поползла обратно к замку, я ее догнала с ощущением полного бреда происходящего.

— Риша, мы куда?

— Спать, — сосредоточенно ответила нага. — Простите, я совсем забыла, что у вас, человейков, очень строгий режим.

— А поесть? — напомнил про себя мой желудок, которому сейчас было все равно, как организм обозвали в целом.

— Точно, — радостно оскалилась горгона, и одна из ее прядей обернулась в змейку. Девушка рассеянно накрутила пеструю ленту на когтистый пальчик. — Идемте!

— Ришаль! — Я решилась на подвиг и схватила разошедшуюся экономку за руку, удерживая: — Давайте поговорим?

— О чем? — Она наклонила голову, внимательно глядя на меня. Змейство. Притом такое… порывистое. Она что, совсем молодая? Но как тогда смогла стать экономкой такого замка, как Изумрудный?

— Я человек. Существо несъедобное, — сразу решила предупредить зубастенькую. — А еще я психолог, а это значит, еще и ядовитая. Но полезная.

— Спать не нужно? — верно уловила нага.

— Нужно, — решила пожалеть себя. — Но часов восемь в сутки. И есть. Желательно три раза.

— Простите, я с переселенцами очень мало общалась, — пожала плечами Риша. — Потому допускаю очень грубые ошибки. Но поверьте, только по незнанию!

— Я так и поняла, — доброжелательно улыбнулась в ответ. — Так вот. Надо признать, я, как и любая девушка, покупки люблю, но от этого процесса предпочитаю получать удовольствие. А не бегать, уставшая, по лавкам в первый же день переноса. Поэтому если мой вид не кажется очень уж кричащим, то можно просто погулять.

— Признаюсь, такая программа нравится мне гораздо больше, — тихо рассмеялась Ришаль. — И еще извините за некоторую порывистость. Сейчас период линьки, и поэтому я так себя веду.

— Ничего! — Я заверила ее как можно более искренно и понимающе.

— Отлично, — просияла Риша. — Тогда пойдемте?

— Пойдем, — согласилась я, и мы вышли за ворота Изумрудного замка — вотчины Гудвина.

Внизу у моих ног лежал незнакомый город незнакомого мира. Рядом стояла нага, за облака садилось солнце, освещая зеленые улицы. Волосы трепал ветер с запахам степных трав, а в душе поднималась надежда, что все обязательно будет хорошо. Не может не быть!

После был приятный вечер в хорошем кафе за чашкой изумительного напитка, в котором я с огромной радостью признала кофе. И с интересной собеседницей напротив. Вся эксцентричность змейки как будто осталась в Изумрудном, и сейчас на длинной тахте напротив расположилась вальяжное и, главное, сытое змейство. Теплый медовый свет переливался на черной чешуе, бликами играя на гладких пластинках, высекал искры из тяжелых темных локонов, волнами рассыпавшихся по высокой груди, затянутой в фиолетовый шелк.

— Интересно? — Риша наклонила голову, и я заметила лукавый огонек, который тут же скрыли длинные ресницы.

— Очень, — честно призналась я. — Сколько на тебя смотрю — столько восхищаюсь.

— Но я, по понятиям твоего народа, некрасива. — Она потянулась, и змеиные кольца свились чуть более тесно, а потом расслабились, создавая обманчивую иллюзию безопасности.

— Наши понятия о красоте меняются каждые полвека. — Я пожала плечами, все так же внимательно разглядывая невероятное существо напротив. — А ты… Ты экзотична, а это в любое время имело успех.

— Все же в чем-то традиции народов схожи, — кивнула нага, потом немного подумала, шаловливо улыбнулась и спросила: — Как ты оказалась в Малахите? Феликс ничего сам не рассказывал, но спрашивать не запрещал.

— А ты всегда слушаешься Ла-Шавоира?

— Почти, — спокойно выдержала мой взгляд змейка. — Кикки с детства плохого не советовал.

— Кикки? — Я поперхнулась печенькой и скорее запила ее кофе. — Я слышала это имя, но так только Маэжи его называла. И он так вызверился, когда я назвала, что напугал почти до заикания.

— А это не имя, — тихо рассмеялась Ришаль, помешивая ложечкой какой-то густой кроваво-красный напиток. — Это прозвище. Он же кикимор. Мужчина. Это нонсенс. Вот мы в свое время его и прозвали. Друзьям детства он спускает, а бабушке перечить не имеет права. Вот так и живем… Мы зовем, а он бесится, но откликается.

Гибкий кончик хвоста высвободился из колец и метнулся к столику, на миг в задумчивости завис над ним, а потом ловко подцепил перечницу. Пара взмахов над чашкой — и алая поверхность напитка усеивается черными крапинками. Тот же трюк был проделан с солонкой. Нага аккуратно, один за другим, вернула предметы на место и неторопливо помешала напиток. Отпила и одобрительно кивнула.

— Томатный сок? — мелькнула догадка.

— Вот из таких? — Она взмахнула пальцами, и на узкой ладони появился помидор.

Я молча кивнула. Ришаль перевернула руку, но до пола овощ не долетел, растворился сантиметрах в десяти.

— Да, название немного иное, но это он.

— Друзья детства? — Я решила вернуться к недавней теме. Все же хотелось знать побольше о том, кто теперь являлся моим риаланом. Что бы ни значило это слово!

— Все, кто рос в приграничье, — зубасто улыбнулась она. — С обеих сторон грани.

— А не с Аквамарином ли граница была? — внезапно заподозрила я.

— Да. — Она с любопытством посмотрела на меня: — А почему возникла именно такая версия?

— Вероятность, — ответила скупо, скользя пальцем по неровности резьбы на деревянном подлокотнике моего кресла.

И правда, лишь теория. Просто конфликт между Элливиром и Феликсом производит впечатление давнего и… личного. Так не общаются, если некогда не были очень близки. А потом что-то случилось… Интересно. Но сейчас спрашивать было бы опрометчиво. Потому как Ришаль, может, и скажет, но от Ла-Шавоира вряд ли укроется хоть одна деталь нашего разговора.

Возможно, мои выводы и не верны. Нашлась тут такая умная, куда уж дальше. Двадцать лет от роду, а уже считаешь себя умудренным жизнью человеком.

Кстати — про возраст.

— Ришаль, а какова тут продолжительности жизни?

— Смотря у кого. — Девушка откинулась на спинку сиденья. — Но если интересует, то одна из причин связки «риа — рил» именно продолжительность жизни. Вы и так немного живете, а условия секторов сокращают имеющиеся годы. Впрочем, есть и оборотная сторона… — Она нехорошо улыбнулась. — Некоторые живут слишком долго и могут слишком много.

Ага, стало быть, одна из причин создания связок — это возможность уравновесить. Переселенцы — это не только бездарные психологи человеческой расы. Они ра-а-азные. И с разными амбициями.

— Умно, — признала я.

— Верно мыслишь, — благосклонно кивнула нага.

Я зевнула, понимая, что даже две чашки кофе не взбодрили меня. К полуночи организм, наглотавшийся впечатлений по самое не хочу, все-таки желает спать.

— Я бы предпочла вернуться, — не стала ожидать от девушки таких же навыков физиогномики, какими владел Феликс, и сама сообщила о своем желании.

— Конечно, — грациозно соскользнула со своего ложа змейка.

Мы вышли из закутка, где стоял столик, и направились к барной стойке, за которой вертелось существо той же расы, что и лакей. Обезьянка с рожками…

— Это кто? — осторожно коснулась я локтя Риши.

— Гин, — почти неслышно ответила она. — Популяция малочисленная, встречаются преимущественно в торговой сфере.

Я едва не споткнулась о подушку, которую мигом ранее легко миновала верткая змейка. Она и меня еще успела подхватить. Серединой хвоста.

— Спасибо.

Расплачивались тут карточками. Занятно. Притом передала она черную карту, на которую гин с огромным удивлением уставился, а потом с еще большим уважением — на Ришаль.

В замок мы вернулись в молчании, но отнюдь не напряженном. Просто все, что хотели, сегодня уже обсудили. Так зачем исчерпывать такой ценный ресурс, как интерес друг к другу? К сожалению, он отнюдь не бесконечен.

Она зашла в мою комнату, хлопком включила свет, удовлетворенно осмотрела посвежевшее за время нашего отсутствия помещение, пожелала спокойной ночи и вышла.

Дверь со стуком закрылась — свет погас.

Я хлопнула в ладоши. Ничего.

Нет, ну это точно издевательство какое-то!

Глава 5

Утро началось тихо и спокойно. Меня никто не тревожил, кроме одной служанки, которая принесла завтрак.

Наверное, этому отчасти способствовало то, что за время, которое пробыла одна, я успела изрядно себя накрутить. В основном из-за зеленого. Я же девушка молодая, и как-то не случилось никому отдаться почти до двадцати лет. И надо признать, в ближайшее время я не собиралась исправлять эту «несправедливость». Поэтому пусть кикимор поумерит амбиции, а то… Что-нибудь придумаю!

К тому же служанка сказала, что Ла-Шавоир вернулся еще утром и совсем скоро должен изъявить желание меня видеть, и это добавляло нервозности. Желание не изъявлялось уже часа эдак три, поэтому мое нетерпение пополам с раздражением росло. Очень уж хотелось все прояснить…

И в глубине души я все же старалась верить в доброту, честность, неиспорченность и благородство душевных порывов некоторых зеленых кикиморов! Но прагматизм и отсутствие веры в разумных побеждало. Поэтому, ругаясь, пыталась все же облачить себя в платье, но чересчур сильно дергала завязки. Тут раздался стук в дверь, и я, воспрянув духом, полетела открывать.

Открыла. Огляделась. Никого. Подумала и посмотрела на потолок. Тоже никого.

— Юлия Аристова, — раздался сухой голос откуда-то справа. — Мне приказано сопроводить вас в кабинет Феликса Ла-Шавоира, управляющего Изумрудным дворцом — великолепнейшей резиденцией Гудвина Великого и Ужасного.

Оглядела пространство более внимательно и наконец увидела зависший в метре от меня полупрозрачный светящийся силуэт. Ой, мама… Это привидение?! Но почему днем?!

Силуэт стремительно налился цветом, позволяя разглядеть бледного мужчину средних лет с постным вытянутым лицом, который четко кивнул и сказал:

— Позвольте представиться: экс-мажордом Изумрудного дворца Ильвар Даль-Нирас.

— Здравствуйте, — немного нервно ответила я. — Очень приятно.

— Следуйте за мной, — кивнул он и снова побледнел до состояния легкой дымки.

Экс-мажордом… Это покойный, что ли?! Какие тут оригинальные должности… И многоразовые слуги. «Вы внезапно умерли?! Не беда, работа найдется даже для эктоплазмы…»

Шли мы недолго. Я бы сказала, что на удивление недолго, так как в прошлый раз дорога в сопровождении кикимора тянулась минут двадцать. Вот же расчетливый тип!

Он приучал меня к виду местных жителей. Именно поэтому и протащил по главным коридорам, сделав при этом немалый крюк. Да еще и за руку держал.

В своем возмущении по поводу статуса и того, что он меня также увел от Элливира, я совсем забыла, как сама цеплялась за зеленого. И тогда его прохладные пальцы были якорем и не давали окончательно распрощаться с уверенностью в своем здравом уме.

Эти мысли остудили необоснованный гнев, и теперь я только боялась. Будущего. Неужели спустя сутки сработал инстинкт самосохранения?

Когда призрак с полупоклоном завис возле знакомой двустворчатой двери, я поняла — мы уже пришли.

Раздался резкий стук, и я вздрогнула, с удивлением уставившись на ярко светящегося Ильвара. Так вот как… Ну конечно, он же бесплотный.

Потом створки распахнулись под незримой рукой, и экс-мажордом влетел внутрь.

— Господин, ваша риале прибыла.

— Замечательно, — ответил ему знакомый голос. — Проси.

Я выдохнула, развернула плечи, гордо вскинула подбородок и напомнила себе о трех поколениях военных у меня в роду. А стало быть, трястись перед встречей с местным кикимором вовсе не обязательно! А значит — шагом марш!

Когда я зашла в кабинет, то дверь за мной почти сразу неслышно закрылась, недвусмысленно отрезая пути к отступлению. Впрочем, куда я теперь от Феликса? Как, впрочем, и он от меня. Психолог господину управляющему нужен.

Но стоило мне внимательнее рассмотреть сидящего напротив мужчину, как я мигом забыла обо всех метаниях и всерьез задумалась, а не ошиблась ли кабинетом. Может, это вообще больница на родной Земле? К моему удивлению, за столом сидел человек.

Темноволосый мужчина, не глядя на меня, махнул рукой в сторону кресла напротив и предложил мне перьевую ручку и белоснежный лист бумаги.

— Садитесь, Юлия.

Я поняла — меня удостоили чести лицезреть вторую ипостась Болотного лорда. Но с чего бы такое? Он сам говорил, что это очень личное и человеку дальнего круга такого не показывают.

Осторожно присела на краешек кресла, внимательно разглядывая хозяина кабинета. Феликс неожиданно поднял глаза, и я даже вздрогнула, когда поймала его светлый взгляд.

— Привыкайте. — Он без объяснений понял причину моего ошеломления. — Отныне вы в моем личном круге, а это не только дарует привилегии, но и накладывает обязательства. А в этом виде мне иногда комфортнее.

Восхитительно! Не успела прибыть — и уже по всем фронтам должна.

— Феликс, — осторожно начала, усилием воли вернув себе присутствие духа. — Между прочим, я не принимала обязательства. Это вас не смущает?

— Ни капли, — безмятежно улыбнулся управляющий, откинув упавшую на скулу длинноватую волнистую прядь, и в ней в солнечном свете на миг сверкнула зеленая искра. — У вас выбора нет, любезная.

Я сидела и смотрела на него, затягивая молчание, но ни капли об этом не сожалея. Думать полезно. А в таких ситуациях — тем более. Кикимор не прерывал меня, а с искренним любопытством наблюдал. Вспомнила его фразу про «поведенческие реакции» и на миг ощутила укол раздражения. Экспериментатор, чтоб его!

Так… Какие у меня варианты? А, собственно, никаких. Можно попробовать сделать «финт ушами» и, помахав лапкой, уйти в отдел, который попаданцами заниматься и должен. А с другой… Он — управляющий Изумрудным дворцом. Третья линия наследования престола. А если кикиморам свойственна мстительность? Тип с такими возможностями может очень много гадостей сделать.

Поэтому бессмысленно. Даже если я попытаюсь качать права, он только посмеется, как тогда в саду, и вкратце обрисует мне будущее без его сиятельной персоны на горизонте.

Но я — дар богини. И еще у меня есть определенные обязательства. Хоть не мир спасать, и то ладно. Да и вообще, перед тем как брыкаться, стоит спросить о значении термина «риале».

— Можно узнать более подробно, что из себя представляют пары «местный — переселенец»? — напрямую спросила я, а потом добавила: — Ну и, конечно, очень интересно, кем же вы обозначили меня. И про вышеупомянутые обязательства… подробнее, если можно.

— «Риа — рил»… — Он задумчиво побарабанил изящными пальцами по темной полировке стола. — Они вынуждены проводить вместе хотя бы один день в неделю для обмена энергией, которая помогает попаданцу выработать иммунитет. «Риале — риалан» — понятие гораздо шире. Камни создают узы. Потому, как правило, именно это используют, чтобы привязать сильного переселенца к аристократу высшего звена того сектора, в который он попал. Если риале — женщина, а риалан — мужчина, то это имеет еще одну грань. Вернее, ее вероятность.

Концовка мне не понравилась. Да и вообще… Я не являюсь той, к кому можно применять такое. Обычная, слабенькая, случайно попавшая в шаловливые лапки к Зеленой Богине.

— И что за грань? — решила пока не паниковать раньше времени. А вдруг я слишком плохо о нем думаю?

Феликс с сомнением на меня посмотрел, взял в руки лежащие на столе очки с зелеными стеклами и начал рассеянно водить пальцем по дужке.

— Эм… — Судя по всему, услышанное меня не порадует. — Это возможность более плотного тактильного контакта.

Класс!

— Феликс Ла-Шавоир, Болотный лорд сектора Малахит, — разъяренно зашипела я, резко поднимаясь и с громким хлопком ударяя ладонями по столу. — У последней гадюки совести больше! Мне рассказать, куда вы можете пойти с этими «возможностями контакта», или сами догадаетесь?!

Секунду ничего не происходило, но потом голубые глаза нехорошо сощурились, он тенью метнулся вперед, накрыл мои ладони своими и все так же тихо и невозмутимо продолжил:

— Каждый понимает в меру своей испорченности, Юла.

— Да как еще прикажете это воспринимать?! — взвилась я, пытаясь выдернуть руки из его хватки и не краснеть оттого, что резкое, немного вытянутое лицо мужчины оказалось вдруг совсем рядом. От него горьковато пахло полынью и хризантемами.

Он отстранился так же стремительно, как и оказался рядом.

— Сядьте! — Он дернул бровью, а когда я попыталась сесть на свое прежнее место, то покачал головой и указал на кресло около самого стола. Я сочла за лучшее сейчас уступить.

— Дайте руку. — Он протянул ладонь и требовательно на меня посмотрел. Пальцы коснулись его руки сами, не успев согласовать это решение с мозгом. Он осторожно погладил мое запястье, и я вздрогнула от прохлады прикосновения. — Вот причина.

— В чем? — Понимание ситуации не спешило ко мне на всех парусах.

— Вы теплая, — снисходительно улыбнулся болотник. — На ощупь приятная.

— Нет, Элливир был прав, вы все-таки извращенец!

— Я — кикимор! — не выдержал поклепа Феликс. — И по определению — хладнокровный. Но в роду у меня богиня Земли, а значит, во мне есть тяга ко всему… теплому.

Лягушечка ты моя зеленая! А я Иванушка?! А что? Шкурку вот меняет и становится хоть и не красавцем, но вполне привлекательным. Василисушка!

Господи, да, я хотела в жизни сказки! Но не надо же понимать все так буквально!

— И что теперь?

— Ну… — неуверенно посмотрел на меня болотник, потом развел руками и продолжил: — Юлия, скажу честно… Никуда вам от меня не деться. Я привык получать желаемое. А хочу я грелку. И, оцените благородство, не постельную!

— Вот уж огромное спасибо, — едко ответила я. — Не понимаю своих функций!

— Просто быть рядом, — немного устало вздохнул он. — И позволять касаться.

— Получается, я кошкой буду? — тупо поинтересовалась я. — А что? Лежи, урчи, жди, пока устанут гладить, и удовольствие получай!

— Урчать не обязательно. — Мужчина немного подумал, а потом царственно разрешил.

— У кошек есть еще одно свойство. — Все же я высвободила из руки мужчины свою ладонь, которую он нехотя отпустил. — Они всегда гуляют сами по себе.

— Так кто мешает? — пожал плечами надменный аристократ, уверенный в своем праве. — Гуляйте, но помните, где дом и хозяин.

Ах ты, жаба болотная!

— У кошек хозяев нет, — сухо поведала я. — А есть когти и зубы, и их они запускают в руки, которые не согласны ощущать! — Потом еще немного подумала и закончила: — А также они имеют свойство гадить в тапки совсем уж неугодным и непонимающим.

Кикимор уставился на меня с таким ужасом, что я не выдержала и истерически рассмеялась.

— Юля, может, воды? — любезно спросил Феликс. — Вы как-то слегка неадекватно реагируете…

Дайте мне воды… И побольше. Интересно, а кикиморы тонут?

— Ну вот, на вас не угодишь! — на полном серьезе негодовал зеленый. — Никаких неприличных предложений, взамен едва ли не весь мир на блюдечке, а вы?!

Все звучало так складно, красиво и обоснованно, что мне почему-то неописуемо захотелось его куда-нибудь послать…

— Вы поймите, это уже неприлично!

— Вот как! — Кикки снова подался вперед и вкрадчиво продолжил: — Тогда мы с вами некоторую часть вчерашнего дня провели в кра-а-айне неприличном виде, в общественных местах и, хочу отметить, с вашего полного согласия!

Это он про то, что за руку меня вчера таскал. И крыть нечем. Но какое же это неприличное?! Вот сегодняшнее предложение — это да, а вчера… мелкая вольность! Да и я думала, что тут так принято, вот и не дергалась.

— Хорошо, — устало кивнула я в ответ. — Если на том же уровне, то ладно.

— Еще и волосы, — внес коррективы кикимор.

— Не отдам! — решительно покачала головой.

— Я и не забираю! — возмутился Феликс. — Просто интересно, какие на ощупь… У нас они более толстые и жесткие…

Как же я устала спорить…

— Не сразу, — почти попросила, признавая полную капитуляцию перед зеленым захватчиком. М-да. Звучит почти как сводка ужасов про НЛО.

— А теперь давайте о хорошем! — радостно провозгласил изворотливый мерзавец, который добился всего, чего хотел на данный момент. — О положительных сторонах статуса «риале».

Я откинулась на спинку кресла и приготовилась внимать плюсам моего поражения.

— Первое и, наверное, основное. — Довольный Феликс весело меня оглядел и провозгласил: — Вы не умрете!

— Совсем никогда? — озадачилась я и честно ответила: — Не сочтите за неблагодарность, но не заинтересована.

— Не то чтобы никогда, — побарабанил пальцами по подлокотнику кикимор. — Просто продолжительность вашей жизни теперь равна моей.

— А сколько вы живете? — не теряла подозрительности я. Не хотелось бы жить вечно… Чем я все это немереное время буду заниматься?!

— Триста лет, — спокойно ответил болотник. — Вы относитесь к этому отрицательно?

— Нет, — покачала головой. — Думаю, найду чем заняться.

— Продолжим, — с иронией улыбнулся Кикки. — Гибель от недовольства Гудвина вам теперь тоже не грозит. Да и тогда… я несколько сгустил краски.

Замечательно! Навешал лапши на уши, стало быть. Вот змей, а?

— А каково реальное положение дел?

— Теперь вас в любом случае не тронут. — Он прикрыл глаза и полушепотом закончил: — Риале — это очень важно.

— Чем же?

— Секрет, — открыто усмехнулся противный зеленый, чем заставил планку антипатий с отметки «опасный тип, по возможности не связываться» подпрыгнуть до «все равно кто, но так по морде дать хочется».

— Хорошо, — скрипнула зубами, понимая: ничего не скажет, даже если буду настаивать.

— Идем дальше, — продолжил открывать мне радужные перспективы нашего с ним совместного будущего Феликс. — Вы имеете право пользоваться почти всем моим имуществом. Финансовым в том числе.

— А не боитесь, что совсем скоро его не останется?!

— Нет, — покачал головой Ла-Шавоир, откидывая со лба непослушную волнистую прядку. — Во-первых, я верю, что вы не будете настолько неосмотрительны, а во-вторых, вам это просто не удастся. Законодательством все предусмотрено.

— Как это? — не разобралась я в тонкостях.

— Есть определенный лимит, который рассчитывается от уровня дохода риалана.

— Какая жалость, — процедила я, глядя прямо в насмешливые светлые глаза. Феликс явно забавлялся ситуацией, поэтому мне становилось все более сложно себя контролировать и не наговорить гадостей.

— Какая прелесть, — ласково посмотрел на меня кикимор. — Злитесь вы просто очаровательно.

— Феликс… — прищурилась я. — Мне кажется или вы со мной флиртуете?!

— Не кажется, — благожелательно похвалил он мои выводы. — Но исключительно в научных целях!

С губ едва не сорвалось пожелание, куда может идти управляющий вместе со своими научными целями.

— Значит, так… — Я встала, намекая на завершение разговора. — Меня не…

— Сядь! — резко приказал мужчина, с лица которого исчезло то добродушное выражение, которое было там не так давно. — Я еще не закончил.

И вот тут взыграла кровь предков.

— А я закончила, — независимо вздернула подбородок. — Феликс, если нам предстоит тесно общаться в дальнейшем, то учитесь уважать мое мнение. — Погладила пальцами теплый камешек на груди и продолжила: — Также, если не желаете, чтобы я прямо сейчас оставила на вашем столе эту очаровательную игрушку, лучше начинайте прямо сейчас.

— Миртар нас уже связал, — холодно улыбнулся он. — Поздно, леди.

— Пойдем с другой стороны, — легко согласилась я. — Ла-Шавоир, а вы когда-нибудь вынуждены были общаться с очень враждебно настроенной к вам женщиной?

— Случалось, — настороженно ответил он.

— И насколько она или они были вам близки? — все так же мягко спрашивала я, ощущая просто лютую злость на надменного аристократа, который решил, что ему все позволено. — Так же, как и риале? Подумайте, ведь у нас с вами вся жизнь впереди… И какой неописуемо «прекрасной» я могу ее сделать!

— Пакостница, — внезапно рассмеялся болотник. — Ладно, чего желаешь?

— Остались вопросы, — скрестила руки на груди. — И как вы видите наше совместное… существование?

— Желательно в моем доме, — «порадовал» меня самоуверенный гад. — Это решит очень многое.

— А вот и не согласна! — Все же села обратно и, не спрашивая, подтянула к себе лист бумаги и ручку. Писать перьевой, конечно, было несколько неудобно, но я справилась. Закончив, я поднялась, хлопком опустила список перед его носом и спокойно сообщила:

— Изучайте!

Потом развернулась и направилась к двери.

— Прошу вас за обедом составить мне компанию, — миролюбиво раздалось за спиной. — Нужно привыкать и учиться быть рядом. Как вам, так и мне.

— Хорошо, — ответила и быстро вышла из кабинета.

Как только закрыла дверь и прошла несколько метров по коридору, так разом ослабели колени и накатил запоздалый мандраж. Господи, во что же я вляпалась?! Да еще написала такое… Перед внутренним взором снова возник белый листок с несколькими абзацами на нем:

«Дом вы мне обещали. Я хочу его получить.

Чтобы у вас не возникало желания меня обмануть, сообщу — я злая, мстительная женщина. Это, конечно, плохо, но вот если она живет с вами под одной крышей, то это вообще отвратительно.

Не хотела бы общаться с вами чаще необходимого.

Последнее, и самое важное! Господин Феликс, предупреждаю: если у вас слишком осмелеют руки, то спустя какое-то время протянутся ноги! Вот мамой клянусь, что устрою это! Не знаю как, но безнаказанным не останетесь».

Вот чем я думала, когда все это писала?! Кстати… «Протянешь ноги» — это выражение моего мира. И когда «творила», я как-то не подумала о необходимости адаптационного перевода… А что, если это здесь значит совсем не то?!

Но теперь паниковать, в общем-то, смысла и не было. Не могу же я ворваться в кабинет и вырвать из загребущих зеленых лап несчастную бумажку? Правильно, не могу. Тогда выдохнула, выкинула из головы эту теперь уже неизбежную проблему и пошла в свою комнату. Помнится, Ришаль обещала найти меня, как только освободится, и повести за новым гардеробом.

Хотя она сказала «найду»… Стало быть, я гулять пойду!

Опыт меня ничему не научил, и я свернула в небольшой боковой коридорчик, вместо того чтобы гордо прошествовать по центральному в сторону своих апартаментов. Если их, конечно, можно назвать таким громким словом.

Глава 6

Я шла, с любопытством оглядываясь и проводя рукой по неровным шероховатым стенам. Острые изгибы нефритового камня иногда почти до боли кололи ладонь, но повредить не успевали. Однако руку я не отнимала. Это позволяло чувствовать. И быть уверенной в том, что я жива. И разумна. Как некогда сказали: «Мыслю — следовательно, существую».

Вышла на просторную светлую террасу, наполовину увитую виноградом, и довольно сощурилась, подняв глаза на солнышко. Как же я рада, что оно тут такое… привычное. Наверное, красное светило воспринималось бы гораздо сложнее. А так… почти как у нас. Тепло и хорошо. Забыв о своеобразности местных растений, я подошла к перилам и провела пальцем по глянцевому листу. Лоза молниеносно метнулась ко мне и опоясала грудь, прижимая к колонне, но коснулась зеленого камня, и путы немедленно ослабли, а потом и вовсе отпустили. Только одна, совсем еще молодая и не одеревеневшая веточка ласково обвивала мое запястье, поглаживая кожу завившимся на конце стебельком.

Дрожа от пережитого, осторожно высвободила руку и, даря ответную ласку побегу, коснулась его пальцами, которые он на прощание легонько сжал.

Отступила и сжала в руке амулет, который связывал меня с Болотным лордом. Если бы не это…

Развернулась и пошла вперед, уже не обращая внимания на природу.

Феликс… Тот, кого я не так давно заклеймила наглой, беспринципной сволочью. Когда аристократ меня уговаривал и когда я угрожала оставить миртар и уйти, он не упомянул о том, что без этой занятной подвески дойду я здесь до ближайшего куста. Хотя желание жить, наверное, было бы очень хорошей мотивацией остаться. Как и согласиться на любые его требования.

На свой счет я не обольщалась. Я не из тех, чей девиз «Лучше смерть, чем потерять честь». Я хочу жить. И у меня тут очень много дел. Основное — попытаться найти маму.

Да и кикимор, как ни крути, все равно интересный мужчина. Особенно в человеческой ипостаси.

Но он не стал настаивать. И вообще говорить о чем-то таком. Более того, прямо сказал, что постельная плоскость его не интересует. Это великолепно. Так как от зеленой физиономии моего риалана бросает в нервную дрожь!

Тут, прервав мои нерадостные размышления, раздался тихий перестук каблучков, сопровождающийся едва слышным шорохом одежды. Я посмотрела в сад и успела увидеть, как из-за живой изгороди торопливо выбегает молодая девушка. Она взлетела по ступеням террасы и кинулась в мою сторону. Увидела, остановилась от неожиданности и удивленно на меня уставилась яркими болотно-зелеными глазами. Впрочем, я смотрела на нее не менее внимательно. Она была человеком. И явно переселенкой, а не болотницей во второй ипостаси.

Хоть на девушке и было местное одеяние, но оно было верхним и явно впопыхах надетым. Она даже застегнуться не успела, так спешила. На ногах были изящные балетки, аппетитную фигурку обтягивали майка и бриджи. В этом антураже она смотрелась чуждо. Даже накинутый сверху наряд не спасал.

Молчание затягивалось. Наконец, я робко улыбнулась и сказала:

— Здравствуй. — Подобрав полы своего платья, осторожно подошла ближе.

— Привет, — кивнула девушка, сверкнув обаятельной улыбкой, отчего на ее щеке появилась ямочка. — Меня Настей зовут. А вас как?

— Юля, — улыбнулась в ответ, протягивая ей руку.

— Хорошо, — кивнула она и пожала мою ладонь, потом заметила кулон на груди и изумленно округлила глаза: — Вы — риа Феликса Ла-Шавоира?!

— Не совсем, — машинально дотронулась до миртара. — Я его риале. А откуда знаете?

— Даже риале?! — Судя по реакции Насти, она была в полном шоке, а потом весело рассмеялась: — И как вас угораздило?! Ой, господи, он же на последнем совещании выдвигал предложение устранить практику «высшей связи»! А сам в это вляпался!

У меня голова от обилия информации закружилась. Откуда она столько знает? Попаданка, которая в курсе, что именно предлагал на внутреннем совещании управляющий?!

— Стоп! — Я подняла руки. — По порядку, Настя. С чего вы взяли, что мой покровитель именно управляющий?

— Миртар, — кивнула на камень девушка. — Цвет — зеленый, стало быть, Болотный род. Ящерица на третьем лепестке, а значит, это наследник третьего круга. А это только Ла-Шавоир. Да, и еще: я не так давно эту побрякушку на самом Феликсе видела, — улыбнулась она. — Ой, извините, я слишком эмоциональна! Не пугайтесь, бывает.

— Тоже линька? — не подумав, брякнула я.

Девушка несколько секунд непонимающе на меня смотрела, а потом весело рассмеялась:

— С нагами пообщаться уже успели? — Получив утвердительный ответ, она продолжила: — У меня не то. Просто тут есть своеобразные фазы солнца. Если оно дальше, то, соответственно, излучение менее интенсивное и народ спокойный. Ну а в жаркое время года тут у всех немного ненормальное поведение. Но мы, переселенцы, в этом плане даем фору всем местным. Причем у меня еще не худшее проявление! Просто очень общительная и болтливая.

Да, я заметила. Интересно, а чем мне это излучение грозит? Сейчас же тут лето, кажется…

— Юля, извините, но я опаздываю, — снова подхватилась девушка и уже на бегу обернулась: — Давайте завтра, тут же?

— Давайте, — растерянно ответила я. — Но что это за место?

— Терраса Смерти, — лукаво подмигнула Настя и скрылась за стеклянными дверями, оставив меня переваривать эту информацию.

После того как узнала название, приходить сюда опять совсем не хотелось.

Я быстро подошла к ступеням в сад и застыла с занесенной ногой, вспомнив то, как отреагировал на меня виноград. А вдруг камень не защитит меня от остальных неожиданных сюрпризов Изумрудного?

— Юли-и-ия, — протянул знакомый голос, звучание которого заставило меня судорожно вздохнуть. М-да, даже глаза поднимать не надо. — Приятно вас снова видеть. И снова в крайне неподходящем месте.

— Здравствуйте, лорд Элливир, — натянула на лицо любезную улыбку и решила следовать этикету. Чтобы какой-то страшный мужик меня, Аристову, заставил смущенно глазки прятать?! Да не бывать этому! Какой бы голос у него ни был!

Поэтому я гордо вскинула голову и нагло уставилась прямо в бездонные эльфийские очи. Космос… Всегда завораживал. Но так это космос, а не какой-то эльф! А глаза, несомненно, прекрасные. Стоит думать об отвратительном, а не об ироничном прищуре, вальяжной позе уверенного хищника и о том, как красиво солнце играет на волосах.

— Элливир, — слабым голосом попросила, прикладывая руку ко лбу, в попытке прийти в себя. — Если вы немедленно не прекратите, то я рухну на вас в обморок и потом потребую на себе жениться. Мне дурно. Хватит, а?!

— А я не буду вас ловить. — Остроухий и не подумал убрать очарование из голоса. — Тут невысоко, поэтому насмерть не разобьетесь. А значит, это ваши проблемы!

— Траекторию рассчитаю. — На всякий случай отступила к перилам.

— Отойду, — с любопытством уставился на меня Хозяин Медной горы.

— Допрыгну! — Уселась на ступени и мрачно взглянула на златовласую мечту всех дев, кроме меня. Потому как надменная морда никуда не делась. Но все же как колдовские глаза и чудесный голос преображают этого типа! Теперь понятно, почему от эльфов все были в таком восторге…

Элли отлепился от светлой колонны и сделал несколько скользящих шагов в мою сторону. Пока эльф не подошел еще ближе, я резво вскочила и отошла подальше. Он замер, с интересом глядя на меня.

— А все эльфы такие или вы особенный? — попыталась выяснить масштаб будущих проблем.

— А может, это для вас я особенный? — вкрадчиво спросил блондин, стремительно поднялся по ступеням и замер на входе. Контраст почти ослеплял. Белый камень, зеленая листва и его затянутая в черное фигура. Антрацитовые глаза, в которых искрилось серебро, и волосы, солнечными прядями рассыпавшиеся по угольной рубашке.

Что же я такая поэтичная-то стала?! Вот сволочь!

— Судя по симптомам, вы такой для всех местных дам, — едко отозвалась, пытаясь прийти в себя. — Интересно, а управляющему это будет любопытно?!

— Помнится, вы уже пытались мне чем-то таким угрожать, — благожелательно кивнул остроухий мерзавец. — Но, Юлия, в верхах сектора Малахит сидят далеко не идиоты. И мои способности давно известны, и на красавиц зеленого разлива, конечно, действуют, но не в таких масштабах.

Ага, понятно. То есть сейчас сбавлять обороты он не собирается.

— Юла, у вас талант на неприятности, — уже нормальным голосом, который не вызывал желания немедленно броситься к нему в объятия, проговорил эльф. — Прохлаждаться на террасе Мастера Смерти могли только вы. Еще бы на балкон Пытки вышли! И лишились бы мы психолога, не успев его… распробовать.

Он так клыкасто ухмыльнулся, что я отошла еще на пару шагов.

Мамочка родная, почему мне так «везет»?!

— А кто такие Мастер Смерти и Пытка? — умирающим голосом вопросила я, пытаясь вообразить, чем мне это все может аукнуться.

— Мастер Пытки, — поправил бледнеющую меня эльф. — Атрибуты сектора Малахит.

— Хранители стихий? — Я напрягла память, старательно соображая, как отсюда скорее удрать.

— Верно, — кивнул Элли. — Говорю же, вам просто невероятно скалится фортуна.

— Я, пожалуй, пойду, — быстро поклонилась и стремительно вылетела за дверь, стараясь не обращать внимания на тихий смех за спиной.

Стремительно отбежала на десяток метров, свернула за угол и уже там без сил облокотилась о стену. Да, кажется, я начинаю понимать истинное значение слова «попаданка». Попала так попала! Еще и в полную…

Тут раздались легкие шаги, и рядом со мной к камню прислонился высокий мужчина. Я скосила глаза и малодушно втянула голову в плечи.

— Риале, вот скажи, как долго ты можешь без проблем? — устало поинтересовался Феликс. — Или хоть просто на одном месте посидеть?!

— Мм-м… — Словарный запас испарился в никуда.

— Двадцать минут, — тихо начал кикимор, но сдержанности надолго не хватило, и дальше он продолжил на более повышенных тонах. — Я вас выпустил из виду на этот ничтожно короткий срок, а вы уже умудрились забрести на место Мастера и «мило» побеседовать с Элливиром!

— Оно само получилось, — ответила, смущенно опустив глаза, так как непонятно почему стало стыдно.

— У вас все само! — едко произнес зеленый. — Богиня, знал бы, сколько будет проблем, ни за что бы не ввязался!

— Отступаете перед трудностями. — Я не нашла ничего лучше, чем перейти в нападение.

— Приветствую вернувшееся здравомыслие, — не согласился со мной Ла-Шавоир. Я сдержала порыв поинтересоваться о том, где же оно было раньше. — Но я вам удивляюсь… Почему, не обнаружив призрака, вы рванули куда-то одна?! Это по Изумрудному и с таким своеобразным опытом одиночных прогулок!

— А что мне было делать?!

— Ждать, — веско ответил риалан. — Я как раз закончил читать ваш ультиматум и даже отсмеялся к тому времени. Но тут пришли докладные, я выглянул в коридор, собираясь попросить немного подождать или выделить вам сопровождающего. И что я вижу?!

— Ничего? — робко предположила я, уже с трудом скрывая злорадную улыбку. Хотел риале?! Получай! Завести кошку — это не просто так! Это проблемы и пакости!

— Вот именно, — зло рыкнул болотник. — Вот как я с вами должен поступить, чтобы вы хоть до получения документов никуда не вляпались?!

— Я больше не буду.

— Слабо верится, — тоскливо посмотрел на меня несчастный кикимор, которому так хотелось тепла в жизни. Но попалась я! — Значит, так… — Вступление мне почему-то не понравилось. — Без вариантов, сегодня вы ночуете у меня.

— Что?! — не поверила такой наглости я. — А может, сразу вы у меня?!

Он на полном серьезе обдумал такой вариант, но отрицательно покачал головой:

— Нет. Тесно. — Потом покосился на меня и возмутился: — Юля, хватит трястись! О чем бы ни болтал Эл, я не извращенец, и вы мне нужны только в качестве той самой кошки. И очень не хочется, чтобы моя риале прожила тут всего пару дней и благополучно померла от любопытства!

— Не поеду, — решительно покачала я головой. — Знаем мы это! Сначала — «ничего не интересует», а потом — «я подумал и решил — идея неплохая».

— Вы невыносимы. — Он порывисто отступил и сердито на меня посмотрел: — Как можно быть такой упрямой?!

— А вот так, — с твердым ощущением, что веду себя очень глупо, я тем не менее задрала подбородок и гордо стояла на своем.

— Ладно, — взъерошил темные волосы Ла-Шавоир. — По поводу жилья… На территории моего участка, кроме особняка, есть еще дом. Устроит?

— Вы мне обещали свое и отдельное! А это получается «под колпаком»!

— Лучшего не получите, — поджал губы Феликс. — И, Юля, риале должна быть рядом. — Потом он улыбнулся и вкрадчиво продолжил: — А то вам станет без меня плохо.

— Как это? — опешила я, не готовая к такому повороту.

— Связь, — так, как будто это все объясняло, отозвался мужчина. — Поэтому вы все равно будете в зоне доступа. Предпочитаю не усложнять нам жизнь и сделать все как можно удобнее.

— Вам удобнее. — Я угрюмо кивнула, ощущая себя рыбой в сетях. Чем больше бьюсь, тем больше стягиваются путы.

— Верно, — спокойно согласился зеленый, наклоняя голову и с иронией за мной наблюдая. — Но чем ты недовольна? Дом и правда будет в собственности.

Документы оформят через пару дней. Просто переедешь немного раньше.

М-да. Как пел Высоцкий, «обложили меня, обложили». Но ничего, я сделаю все, чтобы мои егеря тоже остались ни с чем!

— Согласна, — решительно кивнула и шагнула вперед.

— Так быстро, — хмыкнул Феликс. — Не прошло и десяти минут!

— Вы находите ключики к моему разуму, — иронично склонила голову.

— Рад, что смог до него достучаться, — не остался в долгу риалан и с поклоном пропустил меня вперед.

Мне оставалось только величественно кивнуть и проследовать в указанном направлении.

Подсознательно я ожидала, что по всем попаданческим законам сейчас я увижу телепорт. Ну не тащиться же через весь город? Но нет… Сначала мы завернули в кабинет управляющего. Там Феликс забрал какие-то бумаги, положил в кожаную папку, затем привычно ухватил меня за запястье, и мы вышли из помещения.

Ну что ж… Я покосилась на сцепленные пальцы. Все не так уж и плохо. Так как хуже быть еще точно может!

Мы вышли из дворца, и я минуту бегала вокруг старинного автомобиля, едва ли не обнюхивая его. Старые машины всегда были моей слабостью. А тут! Чем-то похожа на первые образцы автомобилестроения начала двадцатого века, но немного другой дизайн, что, в общем-то, понятно. Все же другой мир.

— А ты думала, у нас Средневековье? — спросил болотник, прислонясь бедром к бордовой дверце и с иронией наблюдая за моим детским восторгом. — Охра — технологичное государство. Малахит же тормозит экспорт, так как нам прекрасно видно, во что они превратили свою землю. Поэтому не желаем такой же участи и для своей. Но некоторые изобретения очень полезны. Это, например, позволило существенно сократить использование телепортации.

— Она как-то вредит? — Я склонилась, чтобы более тщательно изучить странную зверушку на капоте. Ящерка. Кто бы сомневался!

— Очень энергоемка, — пояснил Феликс. — А если учитывать неустойчивый стихийный баланс мира, то магию использовать вообще нежелательно. Только по минимуму.

— Это из-за того, что подчинили Хранителей? — осторожно спросила я.

— Юля, это не та тема, которую можно обсуждать в резиденции Гудвина, — сухо проговорил кикимор, опускаясь на водительское сиденье и поправляя зеленые очки. — Если вы уже осмотрели машинку, то предлагаю трогаться. У нас еще много дел.

— Например? — поинтересовалась я, садясь рядом и ласкающе проводя по мягкой темной коже салона.

— Браслеты купить, — вздохнул Феликс, выруливая со двора.

— Какие? — опешила я.

— Детские, — невозмутимо ответствовал болотник.

— Что-о-о?!

— Я хочу знать, где ты и все ли хорошо, — покосился на меня Ла-Шавоир.

— Я не хочу, чтобы ты был в курсе всех моих передвижений, — спокойно начала я, пытаясь смирить гнев. Замечательно! Я еще и зверушка подконтрольная!

— Это не обсуждается, — отрезал кикимор, не глядя на меня и резко вписываясь в поворот.

— Как понимаю, мое мнение не учитывается? — сухо спросила я.

— Непременно станет, — уже мягче сказал мужчина. — Как только ты докажешь, что стоишь этого. Пока ты ведешь себя именно как порывистый подросток, которого надо контролировать. Для его же блага.

Я промолчала. Смысла спорить и пытаться доказать обратное нет. Вернее, доказывать нужно делами и поступками. Ну, кошка Юля… Похоже, ты обзавелась не только хозяином, но и ошейником.

А ведь все так неплохо начиналось… Впрочем, и сейчас все хорошо. Просто нужно искать позитив, а не думать о том, как себя ведет мужчина, с которым я оказалась повязана странными узами.

Все в том же тяжелом молчании мы через пять минут подъехали к небольшому магазину. Феликс, как истинный джентльмен, обошел машину, открыл мою дверцу и подал руку, от которой я не стала отказываться. Все по той же причине. Такое поведение только уверит его в правильности принятого решения.

— Хватит так показательно обижаться, — тихо проговорил взявший меня под руку Болотный лорд. — Я ничего плохого тебе пока не сделал.

— Дополнение «пока» внушает мне нешуточный оптимизм, — ровно ответила я, все еще не глядя на спутника, а предпочитая рассматривать фасад магазина, который был похож на ювелирный. Слишком уж характерный товар на витринах. Но что мы тут делаем? Мне казалось, то, о чем говорил Ла-Шавоир, должно продаваться в детских.

Дверь мелодично звякнула колокольчиком, и мы оказались в просторном светлом помещении. По центру лежал белоснежный красивый ковер с длинным ворсом, и я мимолетно поразилась, какую красоту положили под ноги покупателям. Судя по виду, он очень дорогой, да и цвет… для таких целей неудачный.

Феликс же невозмутимо присел на корточки, разулся и шагнул на белое полотно. Обернулся и вопросительно взглянул на меня. Я послушно стряхнула балетки и осторожно ступила на ковер. Ворс на миг плотно обхватил ступни, заставив замереть в испуге. Потом все исчезло, и я даже подумала, не померещилось ли.

— Это система охраны, — тихо сказал мужчина. — Магазин гоблинов, а эта раса малочисленна, потому им прощается некоторая паранойя. И так талантлива, что даже со всеми вывертами, вроде вот таких ковриков, которые проверяют чистоту мыслей и отсутствие злых намерений, у них все равно много клиентов.

Гоблины… Название знакомое, посмотрим, какие они в этом мире. Но пока тут никого не было, и я решила рассмотреть ассортимент и сам магазинчик.

Здесь было… необычно. Царство камня и стекла. Различных форм, качества, цветовой гаммы и оформления. Ну да… не дерево же я ожидала тут увидеть. Впрочем, пара небольших деревьев в кадках имелась. Необычной расцветки листья поражали своим полночно-синим цветом, а бутоны казались маленькими язычками пламени, которые даже колыхались от малейшего порыва ветерка из распахнутого окна.

Зачарованная чудесной флорой, я подошла ближе и восторженно выдохнула. Они тоже были драгоценными. Но… металл и камни выглядели очень странно.

И правда, как живые.

— Леди интересуют дерелины? — раздался спокойный голос, и я, вздрогнув, повернулась и увидела невысокое светло-зеленое существо в свободной одежде. Оно поклонилось и продолжило: — Простите, я могу вам чем-то помочь?

— Не знаю, — честно ответила я, продолжая во все глаза рассматривать существо. Что сказать… На мой взгляд, гоблина оно напоминало: только салатовым цветом кожи и большими, острыми и подвижными ушами, в которых покачивались покрытые незнакомыми символами кольца. — А это какие деревья? Извините мое невежество, просто я не местная и мне все в диковинку.

— Я вижу, барышня, — еле заметно поклонился гоблин и выпрямился, внимательно посмотрев на меня огромными синими глазами. Радужку окружала лишь тонкая полоска белка. — Но, если позволите, я сначала уделю внимание вашему спутнику. Работа прежде всего. О дерелинах же можете почитать на табличке. Если будет непонятно, то, как освобожусь, могу вам пояснить.

Он указал на стену, где и правда висел какой-то стенд, не замеченный мной на фоне чуда.

— Благодарю, — улыбнулась я в ответ.

Гоблин неторопливо развернулся и пошел к находящемуся на другой стороне зала Феликсу. Я же приблизилась к табличке и уже через десять секунд ощутила огромную скорбь. По отсутствующему интеллекту.

«Дерелин обыкновенный. С проживающей на нем колонией огневиков взрывоопасных. Редкометальные минеральные ассоциации карбонатитов Подземного мыса характеризуются типичным набором фаз, представленных в континентальных карбонатитах…» И так далее.

Чувствую себя имбецилом последней степени. Все слова вроде знакомые, а вот понимания картины это не приносит.

Поэтому я еще немного полюбовалась на деревце, с опаской посмотрела на колонию чего-то взрывоопасного и пошла дальше осматривать лавку.

Стекло и камень, металл и снова стекло. Какое же оно разное… Некоторые стены-перегородки были из цельных, огромных, полупрозрачных кусков грубо обработанного стекла. Тут использовали все. Обыгрывали каждый брак так, что это казалось восхитительным. Искрящиеся стены, и в них, как мухи в янтаре, висели украшения, монеты и просто цельные слитки металлов или друзы драгоценных камней, смотря какой тематике была посвящена данная «витрина».

Наконец я дошла до Феликса и гоблина, которые стояли возле отдела с разнообразными браслетами.

Я миновала ряд вещичек под вывеской «Лалы двусторонней связи» и приблизилась к кикимору, который как раз рассматривал витрину с табличкой «Лалы односторонней связи». Как я понимаю, это и есть те самые «детские», которые он намеревается на меня нацепить.

Прислушалась к инструкциям гоблина и поняла, что зеленого гада хочется самого на это посадить. Пусть прочувствует!

— Лалы вполне стандартные, — негромко рассказывал ювелир. — Функции тоже. Родительский браслет позволяет слышать, что происходит с владельцем дочернего. Есть система графического изображения местонахождения объекта на карте. Также встроен генератор, который дает небольшой электрический разряд, если необходимы воспитательные акции. Он заряжается от солнца. По мере возрастания доверия к подопечному можно некоторые функции перевести в спящий режим.

Ярость поднималась в душе медленно, но неотвратимо, как девятый вал. Несуществующая волна, которая тем не менее во все времена топила корабли.

Вот и у меня так. Злюсь я редко, но если гнев застилает глаза, то это очень плохо. Но то, что задумал этот мерзавец, уже ни в какие рамки не лезет! Или я рабыня ему?! И ведь все равно наденет! Сопротивляйся, не сопротивляйся. Но… Я покосилась на «Лалы двусторонней связи», которые так и не убрали обратно в витрину, и нехорошо ухмыльнулась. Ладно, милый мой риалан, если я и буду у тебя на поводке, то только при условии того, что и ты у меня тоже. Глядишь, и станем жить мирно!

Не видя, как Ла-Шавоир поджал губы и отложил тот комплект, потянувшись к следующему, я осторожно взяла с подставки парные браслеты, расковала их и пошла к болотнику.

— Феликс, — ласково начала я, параллельно защелкивая один из лалов у себя на запястье. — Ну ты и поганец. Значит, слежка?! Значит, воспитательные акции?!

— Ты неправильно… — начал было говорить удивленно развернувшийся кикимор, но я уже ухватила его за руку и проворно застегнула там второй браслет. В тот же миг и мой и его полыхнули прозрачным светом и стали цельными.

— Вот, — гордо выпрямилась я. — Теперь не только ко мне это все применимо.

— Идиотка! — прошипел медленно бледнеющий Ла-Шавоир. — Это же не детские!

— Неужели? Тут эффект еще хуже? — с фальшивым сочувствием осведомилась я.

— Поздравляю вас! — радостно выдал гоблин, протянул руку и с энтузиазмом потряс ухваченную ладонь Феликса.

— Срок годности какой?! — рыкнул кикимор.

— Три месяца, — невозмутимо ответил продавец.

— Вашу мать! — выругался риалан и злобно на меня посмотрел.

— У вас та-а-акая решительная возлюбленная, — одобрительно посмотрел на меня гоблин. — По духу настоящая женщина нашего племени! Они тоже, если что, дубиной по голове — и в пещеру!

Я нервно сглотнула и поняла: кажется, мое счастливое существование скоро закончится. Так как Ла-Шавоир прибьет и не поморщится.

— Что значит «возлюбленная»? — дрожащим голосом спросила я, на всякий случай отступая от разгневанного покровителя.

— То и значит, — ответил гоблин, все так же умиленно глядя на меня. Видимо, вспоминал свою свадьбу… Когда дубиной по голове — и в пещеру…

— Что мы с тобой так безмерно друг друга любим, даже на лалы решились, — едко пояснил уже сам кикимор. — А они имеют эмпатические свойства и гарантируют верность партнера! Поэтому, милая Юла, на ближайшие три месяца я весь твой, — издевательски поклонился он, все так же зло меня разглядывая.

— И тут есть все те же свойства «детских», — радостно добавил еще ложку дегтя ювелир. — Контроль и воспитательные акции.

Ва-а-ай! Как-то мне страшно. Хотя, за исключением первых пунктов, я вроде этого и хотела.

— Я желаю расплатиться, — высокомерно бросил Кикки и, не глядя на меня, проследовал за продавцом.

Я же смотрела на спину, обтянутую коричневым камзолом, и понимала — это начало конца. Господи, как же страшно жить!

— Так! — раздался резкий окрик Феликса. — Риале, подойди.

Я ему что, собака? Но вспомнив недавние события, решила претензии высказать позднее. Когда буду уверена, что зеленый меня не съест за все хорошее.

Потому, с внутренним содроганием глядя на клыкасто ухмыляющегося управляющего, я осторожно подошла к нему.

— Вторую руку, — требовательно протянул ладонь мужчина. Не успела опомниться, как подчинилась.

— Как понимаю, теперь кольца? — иронично хмыкнул гоблин.

— Да, — отрывисто кивнул кикимор.

Какие еще кольца?! Или он решил отомстить мне по полной?!

— Я не хочу, — решительно заявила, пытаясь вырвать пальцы из цепкой хватки болотника, хотя и знала — ничего из этого не получится.

— Поздно, — мрачно сказал Ла-Шавоир. — И я все равно планировал это сделать, но позже. Но раз наши отношения вышли на такой… — Он посмотрел на меня, скривился и язвительно продолжил: — Личный уровень, то теперь это нужно.

— Что нужно? — обмирая, спросила я.

Меня решительно притянули к себе и, пока я обалдевала от такого поворота событий, интимно шепнули на ушко:

— Милая Юла, дело в том, что существо я хоть и хладнокровное, но весьма темпераментное. Вы желаете разделять со мной и эти стороны жизни?

— Нет, — пискнула я, пытаясь отстраниться.

Создатель, мои бедные мозги скоро не выдержат, и я таки сойду с ума! Может, у меня все не ладится, потому что я блондинка? Это рыжим всегда везет! Им и дворцы, и поклонения, и эльф! Прекрасный! А мне?!

Феликс оттолкнул меня и, не отпуская руки, повернулся к витрине. Придирчиво осмотрел разнообразные колечки и спросил:

— Есть такие, которые смогут полностью перекрыть эффект лалов?

— Нет, лорд, — покачал головой ювелир. — Слишком уж сильное воздействие у браслетов. Только заглушить.

— Насколько эффективно?

— Пробиваться будут только довольно сильные чувства, — пожал плечами гоблин, с тщательно скрываемым весельем наблюдая за нашей парочкой. — А вообще, насколько я знаю, вас некогда связывали очень хорошие отношения с Хозяином Медной горы. Вы сами знаете — ювелира, равного Элливиру, нет. Только Золотой Хозяин может сравниться, но лорд Алзар давно этим не занимается.

Ла-Шавоир как закаменел. Не лицо — маска.

— Ваши сведения изрядно устарели, — спокойно ответил он, но холод тона почти замораживал. И крайне не рекомендовал и дальше лезть в сложные взаимоотношения. — Потому дайте, пожалуйста, максимально достойное из того, что вы можете предложить. Работы эльфов тоже подойдут.

— Вещи из-под рук Хозяев эксклюзивны, — покачал головой гоблин. — Боюсь, у меня нет товара нужной вам направленности. Весь товар перед вами.

— Тогда вот это, — кикимор указал на тонкое кольцо с крупным красным камнем.

— Хороший выбор, — скрыл улыбку продавец. — Но… верно ли вы выбрали специфику?

— Да, именно красное, — поджал губы управляющий, неодобрительно глядя на посмевшее усомниться в твердости его выбора существо!

Про меня же, казалось, забыли… Но почему такой цвет? Это ведь тоже что-то значит.

— А мне беленький нравится… — задумчиво сказала, рассматривая другую сторону витрины.

— Ты нам «подарочки» уже выбрала! — нервно рассмеялся Кикки, кинул взгляд на свою руку с обхватившим запястье браслетом и тихо рыкнул: — Теперь моя очередь.

— Но все же, почему такие? — не отставала я, впрочем, не решаясь протестовать, когда мне на палец надевали прохладный ободок.

— Подавляют сексуальные инстинкты, — все же пояснил он.

Я проводила взглядом перстень с желтым камнем, который взял в руки этот гад, и неуверенно спросила:

— А почему у меня красный, а у вас желтый? Ведь они одинаковые должны быть.

— У меня с другим эффектом, — скупо ответил Ла-Шавоир.

— А вернее, вообще без него, — весело сказал гоблин, сдав по полной программе вероломного клиента.

— Так, — поражаясь свой наглости, я перехватила руку риалана, не позволяя украсить палец побрякушкой. — А ну, объясните! Это, получается, подавляться будет только у меня?!

— Я не желаю чувствовать ваше желание, — поморщился Феликс.

— А я?! — возмутилась такой дискриминацией. — А мне, значит, можно?! Я тоже не желаю быть в курсе твоего интимного расписания!

— А тебе будет все равно, — любезно напомнил про побочные эффекты перстенька болотник.

— Господа, вы пока выбирайте, а я вас оставлю, — принял мудрое решение гоблин и откланялся, скрывшись за ближайшей перегородкой из толстого синего стекла.

Я не нашлась, что на такое возразить. Хотя нет. Нашлась!

— Надевай такое же! — решительно потребовала я, кивая на красное кольцо.

— Вот еще, — фыркнул зеленый, скрещивая руки на груди. — Я не собираюсь себя ограничивать. Из нас двоих в подчиненном состоянии именно ты, Юла. Поэтому попридержи язычок и делай, что говорят.

— Значит, так, — решительно сказала, стаскивая «глушилку». — Выбор у нас небольшой. Или мы с тобой надеваем одинаковые, или…

— Или? — неподдельно заинтересовался Ла-Шавоир.

— Или придумаю, — угрюмо посмотрела на него. — Колечки, в отличие от браслетов, можно снять. А значит, я могу срочно в кого-то влюбиться, соблазниться и устроить тебе полный эффект присутствия! На женском месте…

Мужчина уставился на меня с неподдельным ужасом, и я, невзирая на обстоятельства, с трудом удержалась от смеха.

— Хор-р-рошо! — зашипел он, быстро надел на себя желтое и передал мне такое же украшение. — Пойдем! А то у меня такое ощущение, чем дольше я рядом с тобой, тем больше у меня неприятностей.

— От кошек часто много проблем, — мурлыкнула я, повиснув на локте и хитро заглядывая в глаза. Он отстранил меня, привычно взял за руку и повел куда-то в глубь лавки. Расплачиваться, наверное.

— Риале — не кошка, — кратко ответил он. — Запомни это, ладно? Твои повадки не вредят только в случае общения со мной. Остальные не будут настолько лояльны.

Я не ответила. Он был прав, и над этим стоило поразмышлять более обстоятельно. Да и сейчас мне хоть что-то удалось отвоевать только из-за эффекта неожиданности. Но в следующий раз он будет готов к некоторой экспрессивности подопечной.

— Я в тебе не сомневался, — верно воспринял молчание болотник.

Мы подошли к стойке, за которой стоял ювелир, и Феликс протянул ему черную карточку, что-то пробормотав себе под нос.

— Что?

— Надо тебе доступ к счету сделать, — хоть и недовольно покосился, но все же ответил зеленый.

Спустя две минуты мы вышли из магазина. Странно, обычно все говорят, что драгоценные подарки поднимают настроение… У меня этого вот совсем не наблюдается, хотя одаренная дальше некуда!

Глава 7

Мы подошли к машине, и безупречный Феликс с каменным выражением лица распахнул передо мной дверь. Правда, когда закрывал, выдержка ему изменила. Хлопнул чуть более громко, чем это требовалось.

Наконец мы тронулись. Ехали в тишине. Гнетущей тишине, которая невыносимо действовала на нервы и, видимо, стимулировала мыслительную деятельность. Оправдать прояснение мозгов ничем иным я не могла.

И что мы имеем? Чужой мир, который не враждебен только из-за одного конкретного зеленого индивида. И то я этому самому защитнику и покровителю только что сделала глобальную пакость. Как минимум оставила на три месяца без интима.

Тут, оборвав мои размышления, раздался резкий голос болотника:

— Риале, вынужден тебя разочаровать, но жить ты все же будешь в моем доме.

Первый порыв был возмутиться. Но вспомнив, к чему меня привела последняя вспышка эмоций, я благоразумно удержала раздражение в узде и спокойно спросила:

— Почему?

— Ты и раньше была интересным объектом, — скупо ответил Ла-Шавоир, уверенно ведя автомобиль по аккуратным узким улочкам, как будто специально минуя широкие проспекты. — Из-за статуса риале. Но это можно было списать на мою эксцентричность. Чем данная прихоть, в общем-то, и является. Сейчас же… Ты надела на нас лалы. И в случайность этого мало кто поверит. Хотя бы потому, что они застегнулись!

— Это странно? — осторожно спросила, уже понимая — ничего хорошего не услышу.

— Да, — кратко ответил болотник, сжимая губы в тонкую линию. — Такие лалы ни с того ни с сего не становятся цельными. Считается, что у носителей должны быть чувства друг к другу. Они не могут быть равнодушными.

— Но как?! — Я подняла руку и попыталась отыскать на проклятой побрякушке замок.

— Уже проверял, — поморщился кикимор. — Они слились.

— Да из-за чего?! — возмутилась я, со злостью глядя на браслет.

Мы резко затормозили, и меня силой инерции бросило вперед. Не ударилась только благодаря выставленным рукам. Впрочем, ладонь все равно ушибла и сейчас зло смотрела на невозмутимого хама, который уже открывал мне дверь.

Вышла, но высказать ничего не успела.

— Извини, — кратко сказал Феликс. — Дай-ка.

Не дожидаясь ответа, взял руку, перевернул и осторожно коснулся пальцами чуть покрасневшей кожи. Боль мгновенно прошла.

— Спасибо. — Непонятно почему, я смутилась, высвободила ладонь и отступила в сторону.

Маневр удался ровно на две секунды.

К двери небольшого особняка мы шли опять за руку.

Стремительный! И хваткий…

— Итак, — продолжил болотник, останавливаясь у массивных дверей, и, отпустив меня, начал рыться в карманах. Видимо, в поисках ключа. Я с удивлением смотрела на него. Мне казалось, что штат слуг тут должен быть немаленький. И такая ситуация выглядела дико. Еще более дико смотрелась выпавшая из кармана управляющего Изумрудным дворцом конфета. Следом вывалилась какая-то бумажка, и я посчитала уместным все поднять и отдать кикимору. Он кивком поблагодарил, запихнул обратно и открыл-таки двери.

С полупоклоном пропустил меня вперед, зашел следом и захлопнул створки. Снял камзол, повесил на вешалку и, привычно сцапав меня за руку, повел куда-то в глубь дома.

— А где все слуги? — рискнула спросить, настороженно прислушиваясь к гулкому эху шагов.

— Ищут клад, — невозмутимо ответил Ла-Шавоир, даже не оборачиваясь.

— Как это? — удивленно спросила я.

— Просто, — пожал плечами болотник, сворачивая в полутемный коридор и привлекая меня ближе к себе, вынуждая взять его под руку.

Во мне всколыхнулись старые подозрения, что неспроста он так себя ведет. Но любопытство победило, и я продолжила расспросы:

— Но все же?

— Я нашел дневник своего прадеда, — вздохнул Феликс. — Который упоминал, что у нас в саду закопан сундук с честно наворованным им в то время добром.

— И как эта информация попала к слугам? — поразилась я. Впрочем, и сама бы в такой ситуации тоже воспользовалась рассеянностью своего хозяина и с лопатой наперевес бросилась откапывать сокровища.

— Я оставил тетрадь на столе, открытую на нужной странице. — Феликс по-прежнему являл собой образец спокойствия и невозмутимости. — А за ужином вылил два бокала вина в вазу с цветами и «случайно» обронил пару слов о том, что нашел информацию, с помощью которой смогу увеличить свое финансовое благосостояние. И добавил, что надо убрать все лишнее в библиотеке.

Мы прошли в какую-то комнату, но я не стала заострять внимание на обстановке, так как пыталась понять логику мышления этого странного типа!

Он же продолжал вводить меня в ступор:

— Затем, «разомлевший от вина», уснул в гостиной в кресле. — Мы подошли к окну, Ла-Шавоир отдернул занавеску, и я увидела красивый сад. Но вид безнадежно портила группа людей, которые что-то возбужденно кричали, размахивали инструментом и старательно копали огромную яму. По губам кикимора расползалась пакостная и до безобразия довольная улыбка. Он тихо рассмеялся и, откровенно любуясь на эту картину, протянул: — Красота-а-а! Все же сказать им, что я сегодня вернусь очень поздно, было удачной мыслью!

— Но как же клад?! — наблюдая за очень основательным процессом откапывания, всерьез заволновалась я.

— Его я вытащил еще двадцать лет назад, — не моргнув глазом ответил Феликс.

— Тогда зачем… все это?! — ткнула пальцем в окно.

— Там получился замечательный пруд, — как будто бы для себя сказал мужчина.

— Какой пруд?! — С каждой фразой он поражал меня все больше и больше!

— С кувшинками, — снисходительно посмотрел на меня зеленый. Потом снова в сад. — Белыми, к примеру.

— Если ты хотел пруд с кувшинками, то почему было нельзя это им просто приказать?! Выкопали бы!

— Это скучно, — весело рассмеялся кикимор. — И банально. Никакого развлечения! А так — мне весело уже неделю!

Я с огромным изумлением уставилась на этого ненормального.

— Так, значит, ты специально смоделировал ситуацию?! Чтобы развлечься?!

— Да, — спокойно признался Феликс, с любопытством глядя на меня. Я уже узнавала это выражение голубых глаз. Ему были интересны мои реакции. Вот… кукловод! Сам же в нитях запутаешься, Кикки!

Или я не Юля Аристова. А мы — русские, и нас так сразу не понять!

Подтверждая эту истину, я задумчиво посмотрела в сад, немного подумала, сделала резкий шаг вправо, оттесняя в сторону не ожидавшего этого кикимора, и опять уставилась на панораму, открывающуюся из окна. К управляющему не поворачивалась, но почти кожей ощущала, как он пристально за мной наблюдает. С радостным нетерпением. Ненормальный!

— Пруд лучше бы смотрелся в другом углу, — наконец выдала я.

— А мне кажется, и там неплохо, — задумчиво ответил Ла-Шавоир.

— Значит, придется подводить туда воду, — я искоса взглянула на него. — Это возвышенное место. И кувшинки… Не знаю, как у вас, а в нашем мире эти растения стойко не любят водопроводную воду. Стало быть, надо продумать еще и это. Может, проще сделать бассейн?

— А соседи? — болотник недоуменно хлопнул длинными ресницами.

— Можно отпугнуть, — невинно улыбнулась я.

Растерянность у мужчины пропала, и он вкрадчиво сказал:

— «Соседи» — это ты…

— Уважаемый, — я искренне расхохоталась. — Не сочтите за обиду, но меня отпугнуть вообще легче легкого! — Я повернулась обратно к окошку, жестом фокусника обвела рукой сад и нараспев продолжила: — Представьте… Сумерки.

— Смеркалось, — невозмутимо согласился кикимор, и я подозрительно на него покосилась. Не издевается ли?

— Бассейн, — задумчиво потерла подбородок. — Выложим-ка мы его бледно-зеленым мрамором.

— Не возражаю, — кивнул Феликс, и в мою честную душу снова закрались подозрения о том, что его все это искренне забавляет.

— Наполним водичкой, — продолжала развивать мысль я.

— Можно минеральной, — чуть склонил голову мужчина.

— Можно, — благосклонно опустила веки я. — Итак, что мы имеем: смеркалось. — Справа раздался смешок, но, когда я повернулась к кикимору, его высокородная физиономия поражала своей невозмутимостью. — Зеленый бассейн с прозрачной водой.

— Минеральной, а значит, с пузырьками, — откорректировал фантазии Ла-Шавоир.

— Хорошо, — со вздохом одобрила дополнения я. — В свете луны…

— Романтика…

— Нет, — наставительно подняла палец вверх. — Романтика — это по-другому. А вот зеленое тело при зеленой луне в зеленом бассейне — это уже ужасы!

Последовала долгая пауза, во время которой мы дружно наблюдали за бурной деятельностью по выкапыванию ямы для будущего бассейна. Потом управляющий взглянул на меня и негромко сказал:

— Луна тут скорее голубоватая.

— Голуба-а-ая луна, — хихикнула и пропела я.

— Голубая, — спокойно подтвердил мужчина.

— А где мой домик?

— Тут. — Для наглядности он постучал пальцем по подоконнику.

— Мм… Риалан, я, конечно, ассоциировала свои новые обязанности с кошачьими, но селить на подоконнике — это уже слишком. — Тронула управляющего за рукав рубашки, дождалась, пока он поднимет на меня глаза, и с намеком сказала: — И вообще, я предпочитаю иметь свое логово.

Он повернулся ко мне, хитро прищурился и тихо произнес:

— Это так принципиально?

— Да, — твердо ответила я. Блин, почему у меня стойкое ощущение, что он… начинает интересоваться мной как женщиной? Пока не заигрывает, да и, наверное, сам не осознает, но манера поведения едва заметно изменилась. Как бы зеленого сбить с этой кривой тропинки, пока ему не понравилось по ней идти?!

— Ну и зачем? — немного устало спросил кикимор. — Тут же удобнее.

— Я привыкла быть одна, — твердо ответила и скрестила руки на груди, подсознательно считая, что такое положение придает уверенности. Впрочем, оно же и выдает слабость.

— Вы очень верно употребили прошедшее время, — усмехнулся этот верткий поганец. — Или риале забыла, что она теперь… не одна?

Он демонстративно покрутил на запястье браслет и выжидающе уставился на меня.

Черт, ведь реально играет!

— Риале все помнит. — Я так же выразительно провела пальцем по кольцу, которое должно экранировать нас друг от друга. Кинула взгляд на такое же на руке кикимора. — И желает напомнить патрону о… нюансах наших взаимоотношений.

Судя по весело вскинутой темно-зеленой брови, такого он от меня не ожидал.

— Запамятовал, — развел руками он. — Возраст, уже не мальчик, знаете ли.

В голову не торопясь прошла неприличная мысль и интимно шепнула, что возраст — это опыт. А внешне он очень даже ничего…

Развиться мысли я не дала. И вообще, я предпочитаю более традиционное! «Элливира?» — заинтересовалась все та же мысль, раскрывая всю глубину своей подлости.

«Не до такой степени!» — содрогнулась я.

— Юля! — вернул меня в реальность голос моего персонального кошмара. Эх, трава зеленая… кикимора болотная. Ну, «Василисушка», будем жить дружно?

— Да?

— Вы будете жить в моем доме, — терпеливо пояснил мужчина. Я прямо умилилась! Четвертый раз, кажется, он пытается донести до меня эту никуда не приложенную истину. Сюда ее тоже класть не станем!

— Вы мне обещали свой, — уперлась я, секунду помедлила и вкрадчиво спросила: — Или в правилах господина управляющего не держать слово?

«Господина управляющего» слегка передернуло, и он осуждающе взглянул на меня:

— Я же объяснял.

— Только начинали, — возразила я. — Потом мы отвлеклись на занятные хобби ваших слуг и обсуждение ландшафтного дизайна участка.

— Ладно, — недовольно дернул уголком рта Ла-Шавоир. — Если вкратце, то все решат, что у нас взаимные чувства. А это очень хороший способ меня достать. Вывести из равновесия.

— Бред, — решительно заявила я и, не испугавшись грозно прищуренного на меня глаза, продолжила: — Вы присвоили мне статус риале, и это уже говорит о многом. Да и лалы защелкиваются, если есть какие-то взаимные чувства. Любопытство, например. А это не повод для того, чтобы выбивать вас из колеи. Вернее, не сработает. Вывод: вы пудрите мне мозги. И даже не особо старательно. Это даже немного оскорбляет.

— Чудесненько, — почти расцвел мой зеленый болотник. — А вы не глупы.

— Птица говорун отличается умом и сообразительностью, — мрачно подтвердила я. — Может, уже пора раскрыть карты?

— Нет, — невозмутимо возразил он. — Неинтересно. Да и не считаю это… нужным.

— Вам доставляет удовольствие эта игра вслепую?!

— Ну да, — откровенно признался зеленый гад.

— Вот оно, — заунывно начала я. — Сначала мелкие манипуляции, затем крупные махинации, а там и до грез о мировом господстве недалеко.

— Пройдено, — усмехнулся Ла-Шавоир. — Ничего интересного.

Надо ли упоминать о моей реакции на такое высказывание? Глядя на мое ошарашенное лицо, риалан весело рассмеялся:

— Юля, не надо нервничать. Я пошутил. Просто… ваша манера общения подразумевает аналогичные ответы. Вот я непроизвольно и подстраиваюсь.

Опустил так опустил. «С детками надо общаться на их волне»?

— Зачем я вам?

— Новое, — пожал плечами мужчина. — И даже перспективное. Это уже много.

— На чем основаны последние умозаключения?

— Интуиция, — пожал плечами кикимор. — Она меня никогда не подводила. Да и бабушка не стала бы подсовывать что-то неинтересное.

Ага! Добрая Маэжи подарила внучку игрушку, и он теперь ее вертит, рассматривает и ищет спрятанные секреты?!

Кажется, я попала. Ох, как права была старая байка! Если угодил в нечто неприятное, то сиди и не чирикай!

Не понимаю причин интереса этого лорда. Но мы опять ушли от интересующей меня темы.

— Феликс, — вернулась на «прямую» я. — Как мы с вами уже поняли, лалы — это не причина нашего счастливого воссоединения под одной крышей. Так что…

— Не обсуждается, — внезапно отрезал Ла-Шавоир. — Я решил, обсуждению не подлежит.

— Я хочу свой дом, — тихо и зло повторила я. — И вы мне его обещали.

— А то что? — Он скрестил руки на груди, с вызовом глядя на меня.

— Ну… — Я все еще машинально поглаживала перстень, потом довольно прищурилась и спросила: — Феликс, а вы когда-нибудь… влюблялись?

— В связи с чем интересуетесь?

— Ну мы, девушки, в расстроенных чувствах способны на многое, — вслух рассуждала я, медленно стаскивая перстенек. — А стало быть, и вы тоже… так как делите мои эмоции.

— К чему ведешь? — напрямую спросил управляющий.

— Если не перестанете так себя вести, то прочувствуете все прелести увлечения представителем своего пола, — жестко ответила. — Я психолог, Феликс, и вполне могу вывести свою симпатию к кому бы то ни было на нужный уровень. Так жаждете расширить кругозор? Ведь наши кольца закрывают только эмоции носителя. Стало быть, если я снимаю свое, то вам будет крайне весело. Но и если оно останется, то отголоски все равно будут просачиваться. — Выдержала секундную паузу и невинно поинтересовалась: — Кстати, а как у вас относятся к бисексуалам?

— Юля, — поджал губы болотник. — Мне не нравится ваше поведение.

На этом месте я должна проникнуться и затрепетать? А вот и не дождетесь!

У меня чувство самосохранения, судя по всему, атрофировалось. А еще я непуганая идиотка. Пока все хорошо, я не желаю видеть дальше своего носа. Эта мысль пронеслась в голове и величественно удалилась, прихватив с собой браваду и наглость.

— Феликс, — устало произнесла я. — Скажу прямо, ваших мотивов я не понимаю. Логика подсказывает, что, где бы я ни находилась на территории вашего участка, опасность мне грозить не будет. Но… это логика моего мира, поэтому разумеется, я могу и ошибаться.

— Почему вы упираетесь? — спокойно спросил мужчина. — Ведь получается, у вас будет полное обеспечение и никаких бытовых хлопот.

— В них и прелесть, понимаешь? — я задумчиво водила пальцем по дереву подоконника. — Жить так, как хочется. Зависеть только от себя. Хоть иллюзорно. Знать, что если ты раскидала утром одежду по спальне, то до вечера и твоего возвращения этого никто не увидит. Прибираться тогда, когда самой хочется. И готовить. Я люблю готовить.

— Ты… странная.

— Нет, — пожала плечами. — Просто я пытаюсь отбить право на маленькую часть независимости. Пусть даже в четырех стенах своего логова. Я же неспроста это так назвала.

— Именно за это я тебя и выбрал, — негромко ответил мужчина спустя минуту.

— О чем ты? — подняла я изумленный взгляд на ненормального кикимора, который сейчас мягко улыбался, глядя в никуда.

— Ты мне непонятна, — терпеливо разъяснил он. — И… мне интересно.

— Все взаимно, — помрачнела я.

— Значит, так, — встряхнул темной головой болотник. — Твою позицию я принимаю и даже отчасти понимаю. Но пойти навстречу не могу. Ты действительно не осознаешь всего. И пока даже бесполезно объяснять. — Он заметил, как я сжала кулаки, и мимолетно коснулся прохладными пальцами моих сжатых костяшек. — Ты тут слишком мало времени.

— И что делать? — угрюмо спросила я, понимая — ничего хорошего он мне не поведает.

Но Ла-Шавоир меня приятно разочаровал:

— Тот самый домик, про который я говорил изначально.

— Подходит, — облегченно выдохнула я.

— Предупреждаю сразу: в свое время это было построено для любовницы моего предка, потому имеется тайный ход, — невозмутимо продолжал болотник, заставив мою челюсть со свистом унестись куда-то в район мраморных плит пола. — Говорю на случай обнаружения этого прохода, так как я не желаю беспочвенной истерики. Я уже говорил, для чего ты мне нужна. Изволь это помнить, хорошо?

Я вспомнила свои недавние мысли о том, что он интересуется мной как мужчина, виновато покраснела и кивнула.

— Отлично, — улыбнулся Феликс. — Тогда позволь, я провожу тебя. Потом пришлю слуг — домик уже давно в полузаброшенном состоянии. Кстати, при общении с прислугой прошу помнить о том, что ты тут на правах хозяйки этого дома. Потому без панибратства. Переселенцы, к сожалению, весьма этим грешат.

— Спасибо, я учту.

— Вот и замечательно, — улыбнулся в ответ болотник, потом прикрыл ресницы и негромко позвал: — Мерилин, подойди, пожалуйста.

Никто не подошел. Феликс открыл глаза и чуть заметно прищурился. Но мне почему-то стало не по себе.

— Юля, отойди, пожалуйста, к стеночке и закрой ушки, — все так же ласково улыбаясь, попросил управляющий, и я сочла за лучшее подчиниться.

Потом он закрыл глаза, развел руки в стороны, глубоко вдохнул и с силой свел ладони вместе:

— Мерилин!

Стекла зазвенели, но звуковая волна произвела нужный эффект. Перед нами медленно проявилось привидение. Такое… весьма своеобразное, я бы сказала. Короткие темные волосы молодой девушки едва ли дыбом не стояли, в ухе болталось большое кольцо, и еще несколько мелких усеивали хрящик. Одета она была в откровенный костюм в лучших традициях так называемых «мери-сью». Рубашка, корсет, обтягивающие штаны и высоченные шпильки, с которых она не падала только потому, что висела в воздухе.

Выражение личика было откровенно скучающим.

— И что орешь? — томно поинтересовалась прозрачная красотка.

— Почему я должен кричать, чтобы дозваться тебя? — Ла-Шавоир сказал это очень тихо, но у меня почему-то мурашки по телу прокатились.

На девицу это тоже произвело впечатление, она выпрямилась, плавно опустилась на пол, становясь более материальной, четко склонила голову и произнесла:

— Прошу прощения, господин. Больше не повторится.

— У тебя это «больше не повторяется» уже десятый раз, — сухо проговорил кикимор.

— Но, Феликс, если я не явилась в течение первых двух секунд, то, значит, я занята и приду, как только смо…

— Приказы хозяина в приоритете.

Я смотрела на эту сцену и понимала: мне придется очень нелегко. Похоже, господин управляющий у нас по натуре диктатор и не терпит даже малейшего неповиновения. Какая жуть…

— Мери, — лицо Феликса немного смягчилось, — я не требую от тебя слишком многого, но мне почему-то казалось, что после последнего покушения, когда ты в очередной раз явилась с опозданием, чувство ответственности должно было появиться.

— Там был полог, — отвела глаза девушка.

— Зато сейчас его нет! — неожиданно рявкнул управляющий. Потом покосился на меня и закончил: — Поговорим на эту тему позднее. Сейчас позволь представить тебе мою риале: Юлия Аристова.

— Риале?! — округлила глаза Мерилин и рассмеялась. — Кик, как же тебя угораздило-то?!

— Не называй меня так! — снова повысил голос зеленый.

— Не ори на привидение, которое в десять раз тебя старше! — не осталась в долгу она.

— Ты пятнаешь мой моральный облик, — скорбно поджал губы Феликс.

— Он и раньше особой чистотой не отличался, — развело руками привидение.

— Спасибо, — с мрачной издевкой поблагодарил ее болотник, потом повернулся ко мне: — Юля, это хамское создание, которое не имеет ни малейшего понятия о такте и субординации, — дух-хранитель моего дома. Зовут Мерилин. При жизни одна из лучших Всадниц Смерти.

Что это такое, я не знала, но звучало печально и как-то совсем не жизнеутверждающе.

— Да с чего это я трепетать должна, если видела, как ты еще пешком под стол ходил! — возмутилось «хамское создание», разом подтверждая характеристику своего хозяина.

— Мери… — зловеще протянул зеленый. — Напоминаю, что мы не одни.

— Она — риале, — ткнул в меня пальцем дух. — А значит, человек первого круга.

— Все. — Мужчина утомленно прикрыл ресницы, потер висок и попросил: — Отведи ее в Нефритовый домик и скажи слугам, чтобы сделали его обитаемым в кратчайшие сроки.

— Туда-то зачем? — искренне удивилась девушка. — У тебя вполне нормальная спа…

— Я сказал, в Нефритовый! — поспешно перебил ее Ла-Шавоир. — Потом зайди ко мне.

— Да зачем так далеко? — не понимала девушка.

— Мерилин!

— Как прикажете, повелитель, — поклонилась она, глядя на кикимора каким-то предвкушающим взглядом, а в голосе были те самые томные нотки, которые узнает любая женщина. И значили они одно: она заигрывает. — Как понимаю из вашего распоряжения, та самая замечательная спальня все еще без постоянной обитательницы. Вы вселяете в меня оптимизм!

— Мери, — как-то бесконечно устало произнес кикимор. — Я тебя все же развею. Хватит!

С этими словами он развернулся и стремительно вышел из комнаты, оставляя меня наедине с ненормальным призраком, который мечтательно смотрел вслед Болотному лорду.

— Ка-а-акой мужчина!

— Вы же видели, как он пешком под стол ходил, — непонятно почему, ехидно напомнила я.

— Так это когда было, — отмахнулась Мери, продолжая витать в облаках. — Да и не интересовалась я тогда головастиком.

Я поперхнулась и с огромным удивлением уставилась на привидение. Нет, я, конечно, сама его лягушкой обзывала, но как-то не в прямом смысле!

— Потом, лет в семь, он уехал и вернулся уже зрелым мужчиной. — Тут она снова мечтательно вздохнула: — Я оценила.

Я не нашлась что ответить! Да и не мое это дело. Вот только… Узнав про статус, Мерилин сделала вывод — меня поселят или в апартаментах хозяина дома, или где-то поблизости. Риале… Да что же конкретно это означает?!

Слишком уж осторожничают и просто филигранно дозируют информацию те, кто находится хотя бы в ближнем круге Феликса. С представителями личного круга я пока не встречалась. Ну, это если не считать меня саму… М-да. Но в любом случае с расспросами стоит подождать. Пусть нам для начала домик покажут.

— Уважаемая, — я кашлянула, привлекая внимание совсем размечтавшейся Мерилин, — вы не проводите меня в Нефритовый?

— Разумеется, — оживилась девушка. — Следуйте за мной, Юла.

На этот раз, услышав такую вариацию своего имени, я только внутренне поморщилась, но смолчала и послушно пошла за прозрачной красоткой.

Шли мы недолго, за дверями гостиной оказалась просторная золотисто-розовая галерея, по одну сторону которой были большие распахнутые окна, одетые в белые воздушные занавеси. С улицы все еще раздавались полные энтузиазма возгласы слуг, но, думаю, что этот праздник жизни надолго не затянется. И вообще, я им поражаюсь… Выкопали уже огромную яму, клада нет и не предвидится, но оптимизм так и хлещет!

Мы свернули на большую лестницу с широкими ступенями, я мельком взглянула на другую, винтовую и узкую, уходящую наверх.

— Апартаменты господина, — кратко пояснила моя спутница, которая, вопреки ожиданиям, тоже шла, а не летела.

Я только кивнула и, кинув последний любопытный взгляд наверх, медленно шагнула на первую ступень. Два шага по ней, легкий прыжок на вторую. В моем мире редко встречала такие лестницы, но они мне очень нравились. Почему-то, стремительно спускаясь по ним, ощущаешь какое-то подобие полета. Вдруг очень захотелось распустить волосы, хотя я знала, что как только расплету косу, то стану похожа на одуванчик. С дли-и-и-нным таким ворсом. И расчесывать сложно. Но зато ощущение полета усилится! Мы, одуванчики, просто замечательно летаем. Если есть ветер.

Мама называла ветром мужчину. Того, который СВОЙ. С ним нам, пушинкам, будет хорошо летать. А вот ЧУЖОЙ лишь пригнет к земле.

— Юля, не надо так бежать! — в реальность меня вернул встревоженный голос Мерилин. — Упадете же.

Я как раз спрыгивала с последней ступеньки на широкие доски деревянного пола, но вздрогнула от неожиданности и едва не споткнулась.

— Простите, я задумалась, — смущенно улыбнулась духу.

— Деточка, а сколько тебе лет? — внезапно поинтересовалась она.

— Двадцать, — честно ответила, не понимая причин выразительного округления глаз хранительницы дома.

— Твою ж последнюю душу, — потрясенно выдохнула брюнетка, а потом злобно прищурилась и, жестом позвав за собой, пошла к выходу из дома.

Я с удивлением смотрела на нее, расслышав едва слышное бурчание: «Чтоб тебя, извращенец зеленый!»

Мне стоит начинать беспокоиться. Вот точно и ясно! Имеется стойкое ощущение, что ушлая «Василисушка» опять меня обманула! Нет, ну какой противный тип! А я только начала о нем хорошо думать. Хотя если учесть специфические развлечения господина Ла-Шавоира, то все еще неплохо. Пока.

Мы вышли из особняка, и я получила возможность лицезреть последствия «специфических развлечений» во всей красе, так сказать. Мы оказались в саду!

Надо отметить, слуги уже давно не копали в поте лица. Да и вообще сомневаюсь, что они это особо активно делали. Под цветущими яблонями были расстелены покрывала, на которых лежали… люди. Нет, правда, люди! Ну, или болотники в человеческом виде. Причем лежали они не просто так, а с удовольствием. Гастрономическим и весьма разнообразным.

Проще говоря — у слуг был пикник. Но более всего меня поразила фраза здоровенного бугая, лениво щурящегося на солнце:

— Как думаете, хватит изображать бурную деятельность или еще покопать надо?

Вдруг раздался звон стекла, я повернула голову и увидела, как мелкий рыжий мальчишка вылезает из окна и галопирует к группе «отдыхающих» с оглушительным воплем:

— Господин вернулся!!!

М-да, с таким часовым проще сразу было известить управляющего, чем они тут занимаются. Потому что мальчишку не услышал бы только глухой.

Тотчас было принято решение изображать бурную деятельность. Но вовсе не в том направлении, о котором я подумала, когда увидела, как вся толпа народа рванула к одной из ям. Туда спрыгнул тот самый мужик, и спустя несколько секунд из земли показалась какая-то металлическая штуковина. Штуковину подхватила дородная дама и начала в панике носиться с нею между деревьев, причитая:

— На кладбище же с собой возьмет, ведь возьмет же… — Остановилась, обвиняюще посмотрела на своих коллег и ка-а-ак завопит: — А я не хочу! Я там уже один раз была!

— Не паникуйте, Даромира Скелетоновна, — флегматично откликнулся смуглый изящный юноша, единственный, который даже не поднялся с земли, а продолжал все так же грызть длинную травинку. — Я там уже два раза был, и ничего, вот… живой!

После этого он поднялся и показательно покрутился, позволяя всем желающим оценить прозрачность фигуры.

— Так ты привидение, тебе все нипочем! — не убедилась Даромира Скелетоновна. — И сколько раз говорила, моего драгоценного папу звали Соклетон, а не Скелетон!

— У меня проблемы с дикцией, — нагло ухмыльнулся парень. — Будьте же сострадательны к ближнему!

— Я тебе сейчас… — задохнулась от возмущения… Скелетоновна, но ее прервал все тот же мужик, который доставал непонятную штуку.

— Хватит вопить! — рявкнул он так, что у меня ослабли колени.

Что это за сумасшедший дом?!

— А я о чем говорю, — согласно мурлыкнул молодой человек, с сожалением разглядывая обгрызенную травинку и выкидывая ее. — Надо прятать!

— Куда?! — панически всплеснула руками Даромира и едва не уронила загадочный агрегат.

— Куда-нибудь, — так же спокойно ответил мужик, повернулся и, увидев нас, радостно воскликнул: — Мери, спасительница-избавительница! Ты, как всегда, вовремя!

— И от кого тут надо избавиться? — вскинула бровь бывшая Всадница Смерти, хищно оглядывая народ. Народ проникся взглядом, содрогнулся и попятился.

— Надо спрятать это! — Бугай, с надеждой взирая на духа дома, трепетно протянул ей железку. Мерилин пригляделась и охнула:

— Идиоты, вы где механизм из Охры достали?!

— Так самим копать долго было, — смущенно потупилась Даромира. — Вот мы и…

— Без мозгов вы, — неожиданно устало проговорила Мери. — Вот все. Мало мне хозяина ненормального, так он штат аналогичный нанял, и вы все дружно развлекаетесь. А мне расхлебывай!

— Мери, так лето же! — пожал плечами парень с таким видом, как будто это все объясняло. Потом он заметил меня, посмотрел заинтересованным взглядом и, картинно откидывая со лба смоляную прядь, вкрадчиво поинтересовался: — А кто эта прекрасная барышня?

Меня одарили улыбкой записного сердцееда и прогулялись по фигуре еще раз более откровенным взглядом.

Ой, мама… Он же призрак! Что это за мир такой?!

— Это Юлия, — представила меня хранительница дома. — Риале господина Феликса.

Минута молчания. Притом отнюдь не скорбная. Я бы сказала, радостная неимоверно, так как на лицах прислуги расцветало такое счастливое выражение, что мне стало жутко.

Нарушил тишину мальчишка:

— Так теперь с хозяином на кладбища она ходить будет?! — Притом он так благодарно смотрел…

— И на кладбища тоже! — подтвердила многофункциональность статуса риале Мерилин.

Мне стало дурно. Господи, как страшно жить! И пусть я повторяюсь, ну так реально страшно!

— Не пугайте Юлю, — ласково улыбнулась хранительница дома, отчего мне, как ни странно, стало еще хуже. — Тем более, что все не так страшно. — Тут она вполне материально, обхватив меня за плечи, развернула в другую сторону и, тихо приговаривая, повлекла за собой по дорожке: — Юлечка, вы не нервничайте, у нас просто все слуги легковозбудимые, вот и придумывают себе всякое.

— То есть на кладбище меня не поведут? — сделала я, казалось бы, закономерный вывод.

— Не факт, — развеяла мои мечтания Мери.

Потом мы шли молча. Я — подавленная перспективами, Мерилин — ими же воодушевленная.

Уже через несколько поворотов тропинка привела к небольшому двухэтажному, увитому плющом и виноградом домику. Дом и правда был сложен из зеленого камня, но, насколько позволяли судить мои знания, нефритом камень не был. Стало быть, назвали красиво просто из-за цвета.

Возле двери мы на несколько секунд замешкались, по такой прозаичной причине, как отсутствие ключа. Но это не являлось препятствием для бывшей Всадницы. Она коснулась пальцами замочной скважины и что-то шепнула. Раздался сухой щелчок, и дверь на этот раз спокойно поддалась нажатию ладони и открылась с тихим скрипом.

Девушка улыбнулась и первая прошла в сумрачное, прохладное помещение. Я последовала за ней, задумчиво оглядывая слегка светящуюся фигуру, и все же решилась спросить:

— Мерилин, а что такое «Всадники Смерти»?

— Личный отряд Мастера Смерти, Хранителя Земли, — спокойно отозвалась Мери.

Ох ты ж, вашу маму… И как эта со всех сторон примечательная дама стала духом дома?!

Вопрос я не замедлила озвучить.

— Я достаюсь тому, кто меня убивает и проводит ритуал привязки, — спокойно пояснила женщина. — Это сделал дед Феликса. А внук закрепил связь и привязал меня к дому.

— Но тогда почему вы так относитесь к Ла-Шавоиру? — ошеломленно спросила я. — Ведь они убили, подчинили и заставили стать… той, кто вы есть.

Она посмотрела на меня, и я вздрогнула, на миг увидев ядовито-зеленый отблеск в глубине карих глаз, но уже в следующий миг он пропал, и Мерилин улыбнулась:

— Юлия, за века привыкаешь ко многому. И… я во всем повинуюсь хозяину. И если мне приказывают не испытывать ненависти, то я вынуждена подчиниться.

Ой, как весело!..

— Малышка, не засоряй свою кудрявую головку ненужной информацией, — подмигнула Всадница Смерти и продолжила: — Я и рассказала это только потому, что ты спросила, а вопросы риале имеют второй по значимости приоритет.

— В смысле? — ошеломленно пробормотала я, пытаясь осознать картину происходящего со мной. Мозаика в очередной раз поменялась.

— Если нет прямого запрета или вреда от полученных знаний.

— Что такое «риале»? — Я с ходу решила воспользоваться положением. — Полная информация!

Мерилин на миг прикрыла глаза, а потом хитро усмехнулась, фыркнула и, весело глядя на меня, ответила:

— Запрет, Юля.

— Как это?! — опешила я.

— Так, — развела руками хранительница дома.

Мне захотелось поступить по-детски. Потопать ногами, поистерить и что-нибудь разбить. Желательно о хитрую зеленую башку «Василисушки»!

Так! Надо успокоиться. Например, спросить о чем-нибудь другом.

— Слышала также про Мастера Пытки, — вспомнила откровения Элливира.

— Хранитель Тьмы… Да, у него тоже есть своя гвардия. Палачи Тьмы, — кивнула Мерилин, подходя к окну и рывком разводя плотные гардины в стороны. Поморщилась от пыли, плясавшей в солнечном свете, льющемся сквозь немного мутное стекло, и пояснила: — Домик очень долго пустует.

Ну, ничего себе у них тут названия отрядов. Мне как-то страшно.

— А чем занимаются Всадники и Палачи?

— Подотделы Службы Безопасности сектора, — пояснила Мери. — Всадники — внутренняя разведка, высшее звено убойного отдела, Палачи — дознавательского. Занимаются не только внешними угрозами, но и внутренними. Надо сказать, что боятся гвардейцев Хранителей почти до писка. — Она с такой ностальгической грустью это сказала, что мне стало не по себе. Да, такие поэтичные и говорящие названия полностью соответствовали основным видам деятельности.

— Но хватит о возвышенном. — Этой фразой Мерилин ввергла меня в некоторую прострацию и продолжила: — Осматривайся, обживайся, слуг я пришлю.

С этими словами девушка быстро вышла из домика.

Я же ощутила огромное желание куда-нибудь присесть. И заплакать. Не глядя, опустилась на закутанное тканью кресло. С каждым новым знанием об этом мире он казался мне все более и более негостеприимным. Да еще и эта связка «риале — риалан». И Феликс всячески перекрывает все возможности узнать значение этого!

И еще, как я поняла, приставать с такими вопросами к первому встречному не стоит. Но узнать же надо. Это же напрямую меня касается!

А кого я тут могу спросить? Элливир или загадочная Настя, которую я встретила на Террасе Смерти. Настя — персонаж сложноуловимый, по той причине, что завтра я с ней встретиться не смогу. Ибо кто меня во дворец пустит? К Элли же тоже так просто не подойдешь — посол сектора Аквамарин, Хозяин Медной горы и вообще тип высокого полета. Правда, еще остается милый паук Лариш. Может, удастся с ним пообщаться?

Пока это страшное существо — наиболее радушное из встреченных мной в сошедшем с катушек нормальности болотном мире!

Так… Нельзя сидеть. Иначе я вообще отчаюсь и буду видеть только плохое. Как итог, упаду духом, а делать этого ни в коем случае нельзя. В конце концов, я уже успела не один раз практически нахамить страшненькому эльфу и моей персональной жабке-риалану. И мне даже за это ничего не было. Пока.

Глава 8

Я решительно поднялась, потянулась к ближайшим гобеленовым шторам и развела их, потом залезла на подоконник и, откинув крючки, открыла окна. Застыла, с какой-то непонятной жадностью вдыхая сладковатый воздух с ароматом цветущих рядом роз.

Спрыгнула на пол и пошла к другому окну, по пути стянув покрывало с дивана и кинув его на пол. Все равно грязное. То же самое проделала с теми, которые укрывали кресла. Мебель оказалась золотисто-желтой и очень радовала глаз, настолько, что у меня даже на душе стало немного легче.

Когда закончила с портьерами, встала, оглядывая гостиную.

Да… Красиво. Предок кикимора не поскупился для любимой женщины.

В то, что так близко селят просто любовниц, я не верила. Да и не устраиваются так рядом с теми, от кого с радостью бы ушли к более подходящему партнеру.

Но… все равно было ощущение, что она отсюда ушла. Не было мелких безделушек, картин на стенах и прочего. А картины были и висели тут немало лет, о чем явственно говорили едва заметные контуры на светлых обоях, поблекших от солнца и времени.

Надо посмотреть, что тут есть еще. Я пошла к двустворчатым дверям, скользя рукой по гладкой поверхности трюмо, и машинально растерла оставшуюся на пальцах пыль.

Хороший дом. Я всегда такой хотела. Господь исполняет желания. И я убедилась — грезить надо с осторожностью.

Высокие потолки, ставни на окнах, просторные комнаты. В последнем я убедилась, толкнув деревянную створку и оказавшись на пороге кухни. Тоже просторной и, судя по большому столу, выполняющей также функции столовой. Когда распахнула окна, то увидела, что они выходят на совсем маленький внутренний дворик, оглянулась и решительно пошла к маленькой дверце в углу кухни.

Я оказалась права, она и правда вела в уединенный уголок. Тут стояло старое рассохшееся кресло-качалка с забытым в нем пледом, который давно выцвел и обтрепался от дождей, солнца и ветров и теперь имел крайне непрезентабельный вид. Кроме кресла, в этом увитом зеленью закутке места хватало только для маленького столика и небольшого, давно не работающего фонтана в противоположном углу.

Я взяла старый плед с намерением отнести его к остальным тряпкам, которые нужно выкинуть, но замерла. Он был очень мягкий и сразу окутал мои немного озябшие пальцы теплом. Задумчиво посмотрела на него и осторожно положила обратно, решив оставить.

Когда я вернулась в гостиную, то раздался громкий стук в дверь. Немного помедлив, вышла в коридор и открыла.

— Доброго дня, госпожа, — поклонились две молоденькие девушки-наги, которые держали в руках ведра, швабры и пакеты, в которых, наверное, было все нужное для уборки.

— Здравствуйте, — улыбнулась я в ответ.

— Мы присланы убрать Нефритовый.

Я немного подумала, посторонилась, пропуская их, и негромко сказала:

— Оставьте необходимое, все сделаю сама.

— Но, госпожа, — потрясенно охнула белокурая нага, так трепетно прижимая к себе ведерко, как будто я его уже отбирала.

— Мы не можем… — вторила ей черноволосая красавица, пряча свой инвентарь за спину.

— Госпожа, значит? — склонила я голову и мягко улыбнулась.

— Да. Вы — риале лорда Ла-Шавоира.

— Тогда я настоятельно требую оставить все необходимое, — уже с твердыми нотками в голосе сказала я. — Кстати, как вас зовут?

— Мила. — Светловолосая нага присела в каком-то невероятном подобии реверанса, изогнув золотистый хвост хитрым образом.

— Нира, — повторила ее движение брюнетка.

— Девушки, мне нужна рабочая одежда, — улыбнулась я нагам.

— Хорошо, — вздохнула Нира. — Мы сейчас принесем.

Змейки дружно развернулись и выползли из дома.

Вернулись на удивление быстро, объяснили, где набрать воду, и брюнетка с поклоном выскользнула за дверь. Мила же задержалась и тихо сказала:

— Госпожа Юлия, прошу помнить о том, что ужинаете вы с хозяином.

— Да? — Я с легкой растерянностью вскинула бровь.

— Да, — еще раз поклонилась золотистая змейка. — Также позвольте дать вам совет. Начните со спальни. Дом немаленький, и одной вам тут долго придется возиться.

Не оставляя шанса ответить, нага уползла, и я закрыла за ней двери, подхватила ведро с водой, несколько тряпочек, швабру и медленно пошла на второй этаж, решив последовать рекомендации служанки.

Да, возможно, мой поступок был глупым. Но… я не могу сейчас сидеть на одном месте, начну нервничать, а там и до паники недалеко. А я не в том положении, чтобы позволять себе такую слабость. Губительную слабость.

Это первая причина, по которой я решила убирать сама. Вторая — изучение дома.

Кто бы что ни говорил, но новое жилище надо знать до последнего камешка. Знакомиться, прикасаться, прочувствовать. Вот если бы я не вышла во внутренний дворик, то не нашла бы тот странный плед, который так долго пролежал под открытым небом, но был хоть и старый, но очень мягкий и ни капельки не грязный. Нашла бы я его когда-либо, если бы Нефритовый приводили в порядок присланные Ла-Шавоиром слуги? И вообще, это мой новый дом!

— Мой дом — моя крепость, воистину так, — мурлыкала я, преодолевая последние ступеньки и машинально отмечая, что третья сверху немного скрипит.

У меня примерно полтора часа до встречи с зеленым интриганом. За это время надо постараться не скатиться в истерику, которая, невзирая на все старания, так и подбирается, и продумать линию поведения. Надо же как-то вытрясти из кикимора, зачем я ему нужна.

Нет, во дворце он сказал правду. Вернее, только одну ее грань. Кошка ему и правда нужна. Но это не все. Ведь есть что-то еще… Не может не быть.

Так, сначала нужно попытаться вспомнить, понять, когда он принял это решение. Элливир. Феликс не хотел, чтобы я с ним встречалась. Очень не хотел. А мы не просто встретились… Я еще и высунуться умудрилась, так как меня задело пренебрежительное отношение эльфа. Спрашивается, почему мне не молчалось в тряпочку? Ведь даже если вспомнить мифы и сказки, эльфы никогда не отличались повышенным уважением к кому-либо, кроме представителей своей высокой расы. Но нет, взыграла гордость. И я привлекла его внимание.

И это оказалось достаточной причиной для того, чтобы отдать мне медальон. Феликс сначала назвал его просто знаком, но, как выяснилось, ничего просто так господин управляющий не делает.

Но… причина недостаточно весомая! Похоже, кикимор все окончательно решил, только когда я угодила в зал с паутиной и меня поймал Хозяин Медной горы. После чего произошел занимательный обмен любезностями, а в черных глазах эльфа появился азарт. Раньше не было, только мимолетное любопытство к новенькой зверушке во дворце.

Но знак риале болотник отдал раньше. Не сходится… Совсем не сходится. Тем более не поверю, чтобы тип, подобный Феликсу, решил связать себя такими узами только потому, что я тепленькая! Темнит управляющий.

Под уборку и правда очень неплохо думалось, тем более я впервые за последние дни смогла остановиться, отдышаться и поразмышлять.

Впереди ужин с Феликсом, и к нему надо быть готовой. Мне казалось, что вечер будет насыщенным. Наверное, сработало то самое легендарное «чую попой», которое отрицают все ученые. И почему интуиция у прекрасного пола располагается именно в этом месте? Так же как и тяга к приключениям.

К часу икс я успела только протереть пыль в спальне и торжественно погрузить швабру в ведро, намереваясь воспользоваться ею по прямому назначению, но не успела, так как за спиной кто-то негромко кашлянул. Я шарахнулась к стенке, но это оказалась всего лишь Даромира Скелетоновна. Соклетоновна то есть.

Я так задумалась, что и шагов не услышала?

— Леди, — поклонилась дама и с похвальной для ее размеров резвостью просочилась в комнату. — Я принесла вашу одежду.

— Какую это? — настороженно поинтересовалась я.

— Платье. — Даромира протянула сверток.

— Распоряжение Ла-Шавоира? — почти утвердительно поинтересовалась я, все же принимая одежду. В своих джинсах и футболке я скачу уже не один день, а стало быть, если передали что-то приличное, то почему бы и не надеть?

Где ванная, я уже знала, и тут свет включился по хлопку. Даромиры. На мои, как обычно, не реагировал.

В свертке оказалось не только платье, но еще и нижнее белье и чулки. Белье, кстати, почти как у нас, только несколько более закрытое.

Я выдохнула и начала одеваться.

Через пять минут закончила застегивать длинный ряд мелких пуговок и задумчиво посмотрела на себя в зеркало. Синий цвет мне идет, хотя этот белый воротничок и манжеты добавляют наряду строгости, которая, впрочем, тут же теряется из-за пышного гнезда на голове. Я вздохнула и начала распускать косу, растрепала волосы и уныло оглядела пушистую копну, окутавшую меня до бедер. Как они мне надоели… но мама любила мои волосы. Именно поэтому я их не стригла.

Вышла из ванной и, не обращая внимания на Скелетоновну, взяла свою сумку и удалилась обратно. Заплетаться.

Еще через некоторое время из зеркала смотрела приличная, гладко причесанная молодая девушка, не имеющая почти ничего общего с той ведьмой, красовавшейся там не так давно. Вот теперь можно идти. Надеюсь, что ничего особо страшного не случится.

Сумерки тут наступали стремительно. Когда пришла моя проводница, было еще светло и на стеклах окна играли солнечные лучи, сейчас же в саду, через который мы шли, царили густые сумерки, освещенные только яркими окнами господского дома.

У меня на душе было какое-то просто противоестественное спокойствие. И уверенность.

Двери мне открыл высокий подтянутый старик, пропустил нас с Даромирой. Он жестом указал на полураспахнутые двери на другой стороне холла.

Я немного нервно кивнула и решительно пошла к ним, ощущая, как болезненно громко отдаются в ушах мои собственные шаги. Почему-то вернулся страх перед неизведанным вообще и Ла-Шавоиром в частности. Но выбора не было, поэтому, не останавливаясь, толкнула резные створки и зашла в уютную столовую.

Небольшой стол, накрытый на две персоны, я заметила сразу, а вот зеленого хозяина — нет.

Недоуменно огляделась.

— Добрый вечер, Юлия, — спокойный, ироничный голос раздался слишком близко. Я вздрогнула и, до боли сжав кулаки, подавила приступ паники. Спокойно развернулась и все же не сдержала удивленного возгласа. Феликс был в человеческой ипостаси.

Я с немалым удивлением отметила еще его костюм, который мало чем отличался от своих аналогов в нашем мире. Впрочем, прямые четкие линии, они и в болоте такие. А стало быть, костюм-тройка тут тоже вполне стандартный, хоть и с небольшими вариациями.

— Тебя что-то удивляет? — невозмутимо спросил кикимор, подавая ладонь, в которую я машинально вложила свою руку, и провожая к столу. Там мне галантно выдвинули стул и даже подали салфетку. Я догадливо расстелила ее на коленях. Это же действие позволило кикимору оценить легкую дрожь моих пальцев. Внезапно уха коснулось теплое дыхание, а потом почти неслышный шепот:

— Хватит трястись, Юля…

После такого я затряслась еще больше. Но потом… потом на смену страху пришли злость и какое-то подобие темного азарта.

— А что тебя не устраивает? — осведомилась я, складывая не дрогнувшие руки на коленях и глядя прямо перед собой, даже не пытаясь скосить глаза на стоящего совсем рядом кикимора. Возмутительно человекоподобного кикимора. И возмутительно близко — его дыхание все еще касалось моей кожи. Интересно, на что рассчитан этот ход? — Ведь все идет, как было задумано. Разве не так, Феликс?

— А ты разговорчива. — Судя по голосу, господин управляющий улыбался. — До глупости разговорчива, Юлия.

Он отстранился, обошел стол и опустился напротив меня. Потянулся к бутыли с вином, быстро вскрыл и наполнил бокалы.

— Девочка, — из-под черных ресниц сверкнул голубой взгляд, — ты знаешь, что о своих выводах и догадках распространяться — не самое умное решение? Тем более если ты поняла какую-то часть плана того, кого ты боишься. — Последовала пауза, во время которой Ла-Шавоир рассматривал меня сквозь стекло бокала. Или не меня, а игру света в странном, тягучем янтарном напитке? Но тут я встретилась с ним взглядом, он усмехнулся и почти неслышно закончил: — Боишься очень сильно, маленькая риале. Неужели первый шок и связанная с ним немереная наглость прошли?

Ах ты, сволочь голубоглазая! Чтобы не наговорить глупостей, я как можно более очаровательно улыбнулась и потянулась к своему бокалу. За ним так удобно спрятаться… или выгадать себе паузу в несколько секунд.

Что мы имеем? А имеем мы планомерное расшатывание нервов некой переселенки. Осталось понять, с какой целью этому… психологу такое нужно!

Психолог, кстати, он гораздо лучший, чем я.

— Феликс, — тихо начала я, следя не то что за каждым словом — за каждой интонацией. — Мне очень не нравится болтаться между небом и землей на хлипкой ниточке, когда ты так неаккуратно играешь с ножницами совсем рядом с ней. Не хочешь хоть немного открыть карты?

— Не понимаю, о чем ты? — не моргнув глазом, соврал бессовестный интриган и, сняв крышку со своего блюда, начал с неподдельным интересом изучать содержимое тарелки.

Мне ничего не оставалось, кроме как последовать примеру увертливого Болотного лорда.

Там, как ни странно, оказалось куриная грудка, запеченная с грибами. Но, надо сказать, эта тривиальность меня не на шутку обрадовала.

— Надеюсь, что все приготовили правильно, — раздался негромкий голос мужчины. Подняв глаза, я увидела, как он с неподдельным любопытством трогает вилкой гриб.

— Спасибо…

— Все для тебя, — со смешком ответил на мой благодарный взгляд Ла-Шавоир, потянулся к кусочку хлеба и продолжил: — Я вообще очень много для тебя делаю, а ты не ценишь, бессовестная.

— Еще говорил бы, с какой целью ты так трогательно заботлив, — вздохнула я, беря в руки нож и отрезая первый маленький кусок мяса.

— Меньше знаешь — крепче спишь, — процитировал общеизвестную истину болотник и, улыбнувшись, откинул упавшую ему на глаза темную волнистую прядь.

Я благоразумно съела курочку и промолчала.

Феликс ел с аппетитом, да еще и насмешливые взоры кидать умудрялся. Возможно, именно из-за них у меня кусок в горле застревал. Пить хотелось, но налегать на вино я не решилась. Я вообще ни глотка не сделала, только показательно поднесла бокал к губам при первом тосте.

Наконец у нас забрали тарелки, я проводила тоскливым взглядом почти нетронутую свою, так как кушать хотелось, но не в компании этого сомнительного типа.

— Юля-а-а, — снова протянул Ла-Шавоир, с прищуром глядя на меня, потом встал, решительно стянул со стола принесенный слугами поднос с чайником, чашками и кивнул мне на вазочку со сладостями: — Бери и пошли.

— Куда? — ошеломленно спросила, все же подчиняясь.

Он не ответил, только в очередной раз загадочно улыбнулся и, развернувшись, вышел из комнаты в какую-то боковую дверь. Как я ни была недовольна, но любопытство оказалось сильнее.

Там оказался выход на террасу. Кикимор поместил поднос на широком парапете, решительно забрал у меня конфеты, поставил туда же. Потом я даже опомниться не успела, как он стремительно шагнул так близко ко мне, что светлые лукавые глаза оказались совсем рядом. В следующий миг я почувствовала, как на талию решительно скользнули его ладони.

Потрясенно охнула и попыталась отшатнуться, но позади оказался камень, впереди же почти вплотную стоял Феликс. Он усмехнулся, еще крепче сжимая руки на моем теле, а потом медленно приподнял. Я краснела, понимая, что моя грудь всего в нескольких сантиметрах от его тела, но теперь сделать уже совсем ничего не могла, так как ноги пола не касались. Да и… все случилось так быстро!

Только я решила возмутиться, как он посадил меня на теплый мрамор, отстранился и сел по другую сторону подноса. С таким невозмутимым видом, что у меня почти челюсть отвисла.

— Это что было? — тихо спросила я.

— Ты о чем? — вскинул бровь брюнет, осторожно приподнимая чайничек и разливая по чашкам прозрачный зеленовато-желтый напиток, сильно пахнущий травами. Притом их было так много, что, принюхавшись, я определила всего несколько знакомых ноток. Хотя было бы странно, если бы узнала иномирный сбор.

— Я вполне могла залезть сама.

Он демонстративно посмотрел вниз. Я вспомнила — парапет был мне выше талии, и забраться на него в платье и правда было бы проблематично. Но КАК он меня туда сажал! Не понимаю этого мужчину! Его слова очень расходятся с поступками. Более того, они прямо противоположны. Или я слишком мнительная?

Ведь и правда… К себе не прижимал, всего лишь был… близко. Всего лишь… настолько, что я узнала один из ароматов, свойственных ему. Хризантемы. Раньше мне чудился горьковатый запах полыни.

— Ну что же, риале. — Он потянулся к сахарнице, спихнул мизинцем крышечку, которая со звоном упала на посеребренную гладь подноса, взял щипчиками темный кусочек и осторожно положил в свой чай. — Расскажи-ка мне о своих впечатлениях. А потом я тебе расскажу о наших планах. — Он снова подцепил щипчиками сахар и вопросительно взглянул на меня: — Один, два?

— Два, — с некоторой запинкой ответила я, нервно теребя манжет платья. — Что именно вас интересует?

— «Тебя», — мягко поправил Ла-Шавоир, кладя в мою чашку затребованное, затем осторожно передал тонкий фарфор. — Юлия, привыкай. Чем скорее, тем лучше. Тебе же будет легче.

— Ты меня пугаешь, — честно призналась я, обхватывая горячую чашку озябшими ладонями.

— Перебарывай, — спокойно посоветовал Феликс, взял из вазочки две конфеты и одну передал мне. — Тут будет немало тех, кого действительно стоит бояться. Для здоровья полезно. И для жизни.

— Твои слова расходятся с поступками, и это меня беспокоит, — начала я перечень того, «почему не стоит доверять кикиморам». — И еще я ощущаю себя пешкой с завязанными глазами. Ты очень многого недоговариваешь. Слишком многого, Феликс. Настолько много, что даже я, совсем незнакомая с реалиями вашего мира, понимаю это. И знаешь, что хуже всего? Ты даже не пытаешься это скрыть. Действуешь нагло, прямо, совершенно отрыто перекрывая мне кислород.

— Всего лишь информацию, — возразил управляющий.

— В моем случае она подобна воздуху, — тихо ответила я, рассеянно рассматривая маленькое солнышко из белого шоколада.

— Какая ты… проблемная кошка, — поморщился болотник.

— Какая есть, — пожала плечами я. — По поводу моих впечатлений… Я в панике. Ну, почти. Но ты старательно расшатываешь и так хрупкую опору.

— Я специально, — ошарашил меня Феликс и сделал глоток чая, с интересом наблюдая за реакцией на это сенсационное заявление.

— Ну ты и жаба! — решила не разочаровывать гада.

— Что?! — поперхнулся мужчина, со смесью ошеломления и гнева глядя на меня.

— Что слышал. — Отправила конфету в рот и одобрительно кивнула: — Вкусно! — Потом отставила чашку и резко подалась вперед: — Хочешь мои выводы, драгоценный психолог? Ты расшатываешь устои и мировоззрение. Я нужна тебе полностью дезориентированная, не знающая, что делать, для которой единственная опора и островок стабильности — это ты!

Я отстранилась, схватила чай и сделала несколько больших глотков, не обращая внимания на то, как горячий напиток обжигает горло. Наоборот, это привело в чувство, добавило решимости и помогло бороться со страхом. Ибо я сейчас действовала по его же принципу. Он не ожидает сейчас смелости и требований, а значит, надо действовать именно так.

— Остается вопрос: зачем тебе это нужно? — Мило улыбаясь, я подняла заварочный чайник, снова наполнила свою чашку и невинно спросила у кикимора: — Тебе налить?

Он откинулся на колонну за спиной и медленно кивнул. Я наполнила его наполовину пустую чашку и добавила туда один кусочек сахара. В свою кинула два.

— Продолжим. — Я все так же улыбалась, внутренне сжимаясь от страха, потому что играла сейчас на свой страх и риск. — Ваша проблема с эльфами и женщинами ко мне не имеет никакого отношения. И у меня смутные подозрения, что ты просил у богини отнюдь не решение проблемы, ведь ее у вас еще и нет. Есть небольшие неприятности политического характера, стало быть, обращаться к высшей инстанции не было никакой нужды. И надо признать, если бы я не знала о твоем родстве с Маэжи, то гадала бы долго. А так… ты просил что-то для себя, Феликс. Именно для себя.

— Какая-то ты слишком сообразительная, — с показной грустью посмотрел на меня Болотный лорд, но на дне светлых глаз были только сталь и расчет. — До вреда практически, Юля.

— Ну почему же? — фальшиво улыбнулась я. — Просто пытаюсь понять. И да, я могла промолчать и попытаться извлечь из всего этого пользу. Но проблема в том, что дурочку мне изображать еще более вредно, чем показывать свою сообразительность. Мы ведь сможем договориться? Зачем я тебе, Феликс? Вернее, что ты просил у Маэжи?

Он бесконечно долго смотрел на меня светлым, пронзительным взглядом, который сейчас казался мне, как никогда, неприятным. Мне было очень не по себе, но я не отводила глаз, почти до боли стискивая тонкий фарфор в пальцах. Слишком тонкий и хрупкий. Кр-р-рак — и по коже бежит горячий напиток, смешиваясь с кровью, приобретая розоватый оттенок.

Ла-Шавоир спрыгнул с камня и уже через секунду, ругаясь, вытирал мою ладонь, осторожно вытаскивал удлинившимися когтями осколочек из единственной, но глубокой раны на большом пальце. Ко мне же вернулась чувствительность, поэтому я тихо попискивала и смаргивала слезы боли и жалости к себе, любимой.

Кровь почему-то все не останавливалась, но тут я увидела медальон Феликса. Миртар. Аналог моего. Но… тусклый. И меня озарило.

— Я не риале, — ошеломленно прошептала, понимая, что кусочки мозаики сложились воедино.

Кикимор потрясенно поднял на меня глаза.

— Так вот почему, — сбивчиво говорила я. — Вот почему вы всем запрещали мне говорить, что такое «риале»! Боялись, что я пойму! Но почему?!

— И правда, очень проблемная кошка, — вдруг рассмеялся Ла-Шавоир, запрокидывая голову, но не успела я выдернуть руку как он снова серьезно посмотрел на меня, приблизился к самому лицу, вновь окутывая запахом трав, и очень тихо, почти интимно, шепнул: — Все верно, Юленька, сейчас ты не риале. — Но тут к ранке прижалось что-то очень-очень холодное, и, вскинув голову, я поймала торжествующий взгляд голубых глаз. — А вот сейчас почти.

В ту же секунду меня пронзила обжигающая боль. Настолько сильная, что я застонала и попыталась вырваться из крепкой хватки этого сказочного земноводного!

— Отпусти меня немедленно! — Я увидела, как Феликс плотно сжал мои окровавленные пальцы на своем медальоне, который становился все ярче и ярче, напитываясь моей кровью, болью, криком.

Рывок — и пуговицы на платье разлетаются в разные стороны под рык: «Я же приказал носить его на одежде!» Вот он снимает мой миртар и заставляет разжать вторую руку, чтобы обхватить его. Сверху ложатся его ладони, засиявшие тусклым голубым светом. У меня же немели руки, было такое ощущение, что я держу кусочки льда, которые впитывали, вытягивали мое тепло. Теперь теряли чувствительность не только пальцы, но и руки. Я открыла глаза, тихо застонала от ужаса, потому что потусторонний свет змеями оплетал наши руки и стремился все выше и выше. К груди. К сердцу.

Феликсу приходилось не лучше. Он был очень бледный, лоб усеян бисеринками пота, дыхание тяжелое и частое, в глазах отблески замораживающего нас огня… и мое отражение.

Не в силах удержать равновесие, я начала падать назад, и Ла-Шавоир рывком положил меня на теплый мрамор, все так же продолжая сжимать руки над головой. Наверное, непосвященным эта сцена показалась бы очень страстной и эротичной. Но нам с болотником было не до страсти и эротики. Потому что огонь прекратил замораживать и, поменяв цвет с голубого на желтый, начал жечь. Я с криком выгнулась, пытаясь разорвать такой болезненный контакт. Сволочной «Василисушке» тоже приходилось очень непросто, он уже почти задыхался и склонялся все ниже и ниже надо мной, пока, наконец, не коснулся лбом груди. Сейчас я даже и не подумала заострить на этом внимание, хотя бы потому, что было очень больно. Обжигающе! Я даже кричать не могла, только скулить и тихо плакать.

Да и ему, судя по всему, было не лучше.

А потом… Потом эта смесь льда и пламени добралась до чего-то в солнечном сплетении, смешалась и медленно поползла обратно. Когда все закончилось, то Феликс сполз с меня на пол, попутно забрав свой медальон, который сейчас мягко светился. Одна сторона голубая — другая желтая.

— А вот теперь действительно все, — хрипло сказал кикимор, надевая свой медальон на шею.

Я же свернулась калачиком на камне, не в силах встать и уйти, и беззвучно плакала, закусив костяшку пальца. Было очень плохо, в груди пекло, рук я почти не чувствовала, до того они оледенели. Только та, в которой я сжимала свой миртар, постепенно начинала обретать чувствительность, в нее вонзались тысячи иголочек, которые заставляли плакать еще горше.

Создатель, но почему?!

— Что я тебе плохого сделала? — наконец спросила я срывающимся голосом. — Почему?!

— Я не знал, что будет именно так, — как-то бесконечно устало сказал Ла-Шавоир. — Такая боль… не предполагалась. — Он немного помолчал и нехотя продолжил: — Твоя дезориентированность мне была нужна именно для завершения ритуала.

— Что ты просил у Маэжи?

— Второго, — тихо ответил Ла-Шавоир, запрокинув голову и закрывая глаза. — Я устал быть один, Юля, устал, что меня рано или поздно обязательно предают те, кому я начинаю верить, устал от расхождения интересов, от того, что почти никто не может разделить мои. Я всего лишь хотел второго.

Мне невольно вспомнилась песня Высоцкого: «Пошли мне, Господь, второго, чтоб не был так одинок».

— Она говорила про «заданные параметры»… — вспомнила я.

— Да, — вздохнул кикимор, зарываясь пальцами в волнистые волосы. — Тот, кто подойдет мне. И… Маэжи сказала, что он поможет решить проблему с эльфами и женщинами. Но… пришла ты.

Последовал тяжкий вздох, показывающий, как он разочарован этим.

— Зачем все это? — Я непонимающе посмотрела на него, села и попыталась слезть, но покачнулась, и Феликс удержал меня от падения, аккуратно опустил на пол, секунду помедлил и сел рядом.

Так мы и сидели. В тишине, на странно теплом мраморе, с так и не прощенными обидами, неотвеченными вопросами и неизвестностью в будущем.

— Что со мной будет? — наконец решилась я.

— Все я уже сказал, — устало ответил кикимор. — Не обманывал. Миртар отдал, потому что тобой заинтересовался Элливир, а медальон хоть немного глушит действие голоса Медного Хозяина. Я же видел, какая реакция была.

— Но почему было так важно обезопасить меня? — недоуменно посмотрела я на мужчину. Ла-Шавоир расслабленно откинулся на стену и сидел с закрытыми глазами, положив одну руку на колено. Было уже темно, и нас освещали только бледные лучи голубой луны.

— Потому что я не для того тебя из другого мира вытаскивал, чтобы отдать остроухому мерзавцу! — Из-под длинных темных ресниц сверкнуло голубым. Или это лунный свет так причудливо отражается в его глазах? — Если Маэжи сказала, что ты мой человек, то, значит, буду иметь дело с тобой. Да и если богиня утверждает, что ты будешь полезна в расследовании, то глупо отмахиваться.

— Ты кто такой? — внезапно заподозрила я. — Извини, но на управляющего… не очень похож.

Он удивленно на меня взглянул, и я вздрогнула, поняв, что была права. Его глаза чуть заметно искрились в свете луны, превращаясь в поистине волшебные. Видимо, осознав, в чем дело, болотник поморщился, прикрыл веки, а когда открыл снова, то глаза были уже самые обычные. А мне даже было немного жаль… ведь красиво. Невероятно красиво.

— Божественная кровь, — со вздохом объяснил такие особенности Кикки, увильнув от ранее заданного вопроса. Я решила не настаивать. — По поводу тебя… Собственно, все уже обсудили. Ты под моим покровительством, проводишь со мной свободное время, работаешь во дворце.

— То есть ты ввязался в эту аферу с риале только потому, что твоя бабушка тебе посоветовала? — недоверчиво вопросила я. — Но, Феликс, это бред! Что у нас может быть общего?

— В любом случае уже поздно, — поджал губы болотник, выдавая недовольство моим возмущением. — Ритуал я провел, обратного пути нет. Да и ты отличилась — связала нас лалами.

— То есть ты хочешь, чтобы мы стали близкими людьми? — осторожно спросила я и добавила совсем уж невероятное: — Друзьями?

— Первоначальная задумка была именно такая, — спокойно признал он, заставив меня подавиться смехом.

— Феликс, ты ненормальный, — честно прокомментировала его слова и действия. — Так нельзя. Близкими вот так не становятся.

— Есть подходящие друг другу люди, — упрямо тряхнул головой кикимор. — Маэжи искала кого-то родственного мне и не могла ошибиться.

— А мое мнение тебя не интересует, — резюмировала я.

— Интересует, — возразил Ла-Шавоир. — Если ты помнишь, то я тебе уже давал выбор.

— Помню, — мрачно согласилась я. — Или лапы палачей Гудвина, если у меня ничего не получится, или вакантное место твоей персональной кошки. Кто бы выбрал первое?

— Ну мало ли, — пожал плечами мужчина, похоже, не испытывая ни малейших угрызений совести.

— Если друзья, то зачем ты меня лапал?!

По губам брюнета расплылась такая двусмысленная усмешка, что мне немедленно захотелось дать ему… если не по морде, то по самолюбию! Но он успел первым. Приоткрыл глаз, снова сверкающий отраженным лунным светом, и невинно спросил:

— Это ты о прикосновении к талии, когда я тебя подсадил?

— И об этом тоже, — мрачно согласилась я. — Но в основном о двусмысленных намеках, таких же улыбочках, вот как сейчас! И то, что ты постоянно вторгаешься в мое личное пространство.

— Ну-у-у, — протянул уличенный в некрасивых намерениях лорд. — Ты же надела на меня лал…

— И что? — Мой чистый разум не воспринял его грязные завуалированные намеки!

— Три месяца воздержания — это долго, — продолжил намекать подлый, озабоченный тип. Я уже начинала догадываться, к чему ведет моя сказочка, но не собиралась это показывать, демонстрируя кикимору все тот же кристально честный и ничего не понимающий взор.

— Феликс, — ласково начала я, тщательно подбирая слова. — Ты знаешь, что такое влюбленные девушки?

— Только в теории и на чужом примере, — честно ответил Ла-Шавоир, заставляя меня краснеть от таких личных тем разговора.

— Так вот, — мило улыбалась я. — Видишь ли, мужчины такие непостоянные… А девы с разбитым сердцем очень скандальные… А нам с тобой еще вместе жить! Вот тебе оно надо?!

Судя по задумчивому виду кикимора, он всерьез задумался на эту тему.

— Да, ты права, у всех, как правило, с момента влюбленности и начинаются проблемы, — наконец признал Феликс.

— В тебя никогда не влюблялись? Почему все на чужих примерах-то? — недоуменно спросила я.

— Предпочту обойти эту тему, — внезапно закаменел лицом мужчина и поднялся, опираясь о стену. Постоял, сделал несколько шагов, убеждаясь, что твердо стоит на ногах, потом подал мне руку.

Я ухватилась за протянутую ладонь и встала. Но, к сожалению, шатало меня весьма сильно, да и ноги дрожали неимоверно. Болотный Лорд скептически все это оглядел, потом обнял меня за талию и повлек к двери.

— Эт-т-то ты что делаешь? — в панике спросила, подавляя желание уцепиться за косяк и никуда с ним не идти. Особенно в свете недавнего разговора о досадности трехмесячного воздержания.

— Веду тебя в Нефритовый. Сама не дойдешь, на руки уже я тебя не могу взять, свалимся еще куда-нибудь вместе, — коротко рыкнул кикимор, крепче сжимая талию и второй рукой перехватывая мою свободную ладонь. Для опоры и равновесия, вестимо. — Хватит дергаться, недоразумение! — И, скосив глаза на мою грудь четвертого размера, добавил: — Ты не в моем вкусе.

Я почему-то не поверила.

Вопреки ожиданиям, около дверей никого не было. Как и слуг. Опять пустынно. Я не замедлила поинтересоваться причинами этого.

— Уже поздно, — ответил Феликс, когда мы спускались по ступенькам. — Время в условиях ритуала идет немного иначе.

По дорожке, освещенной лишь голубыми лучами луны, мы прошли походкой заправских алкоголиков, так как я уже откровенно висла на мужчине, да и Ла-Шавоира изрядно шатало. Очень изрядно.

По лестнице поднимались вообще едва ли не в страстных объятиях, потому что кто-то из бравого дуэта «риале — риалан» так и норовил свалиться, поэтому второму приходилось прилагать все силы и руки, чтобы это предотвратить.

— Я тут уже сама дойду, — клятвенно пообещала, когда мы отдыхали на первом пролете, грустно глядя на пятнадцать героически осиленных ступенек внизу и с содроганием на еще столько же оставшихся.

— Ползком? — язвительно осведомился Ла-Шавоир, прерывисто вздохнул и выдал: — Теперь понимаю, почему древние проводили это на алтарях. Там хоть отлежаться можно…

В голову пришла кощунственная мысль, что ползком — это не такая плохая идея.

— Слушай, а как ты обратно пойдешь? — вдруг озадаченно поинтересовалась я.

— Ползком? — спустя неполную минуту предположил болотник.

— А почему Мэрилин нельзя было вызвать?!

— Я сам ее на задание отправил, — поморщился кикимор, поднимаясь и рывком помогая мне встать.

И мы ринулись на восхождение! Хорошо, что от лестницы до спальни было близко, поэтому мы все же дошли.

Когда хлопком включили свет, то я удивленно вскинула бровь, рассматривая чисто убранную комнату и застеленную свежим бельем постель.

Похоже, наги все же закончили мою работу. И сейчас я им т-а-ак благодарна!

Меня посадили на кровать, и я признательно посмотрела на мужчину:

— Спасибо.

— Пожалуйста, — усмехнулся Феликс, но уходить не спешил, выжидательно глядя на меня.

— Большое спасибо, — продолжила я несколько нервно.

Он пристально посмотрел на меня, а потом рассмеялся:

— Ну ладно, Юля. — Грациозно поклонился и легкой походкой отошел к стене, нажал на несколько панелей, и часть стенки отъехала в сторону. Мужчина шагнул в темноту, сказав лишь: — Спокойной ночи, моя риале.

Я же подняла челюсть и начала понимать, что некоторые меня старательно дурили весь путь. Усталости и слабости там не было ни в одном глазу.

И куда я вляпалась? Решив, как мудрая Скарлетт, «подумать об этом завтра», я разделась и завалилась спать.

Глава 9

Как ни странно, спала я замечательно. Да и утро началось тоже чудесно. Через закрытые шторы просочился шаловливый лучик и теперь играл на моих ресницах, заставляя проснуться и открыть глаза. Я минуту таращилась на белоснежный потолок, пытаясь сообразить, где я.

Воспоминания не замедлили явиться. Паника, к счастью, нет. Ну, и что мы имеем? Феликс Ла-Шавоир, Болотный лорд сектора Малахит, теперь и правда мой риалан. Я вытащила миртар и задумчиво провела пальцем по потускневшему, но по-прежнему двухцветному камню.

Из плюсов. Я теперь окончательно пристроена в этом мире. И никуда мне от моей сказочки не деться. Так как управляющий вбил себе в голову, что бабушки не ошибаются.

Из статуса риале следует финансовое благополучие, защита и вообще, казалось бы, все отлично. Но! Огромное такое, просто-таки жирное «Но!». Для чего я нужна зеленому?

Он просил у Маэжи родственную душу. Да, мы все ищем друзей и любимых в этой жизни, и если есть шанс сократить поиски, то почему бы им не воспользоваться? Феликс хотел друга-мужчину! Теперь понятно его возмущение, когда я только появилась. Ибо известно, что дружба мужчины и женщины — понятие почти мифическое. И кстати, вчера этот гад еще раз доказал данную аксиому своими более чем прозрачными намеками.

Да, натворила я дел с этими лалами… Подняла руку и пробежалась пальцами по источнику неприятностей. Надо что-то придумать и переориентировать риалана на какую-нибудь иную сторону. У них тут полдворца прекрасных эльфиек! Хотя эльфы жителям этого замечательного болота кажутся некрасивыми. Даже я симпатичнее.

Как мне повезло-то, однако! Оказалась в стране, где подавляющее большинство населения считает меня красивее любой остроухой девы! Как лестно… Правда, я от представителей сильного пола буду шарахаться как черт от ладана. Хотя у них же есть человеческая ипостась…

Но если учесть хм… специфические предпочтения Ла-Шавоира, то надо искать ему что-то более традиционное.

Мир сошел с ума.

О чем я думаю? О ерунде!

А теперь поразмышляем о проблемах и недостатках. Ну, кроме того, что я теперь на всю жизнь привязана к Феликсу. Хуже, чем выйти замуж, ей-богу!

И еще… Кикимор не верит в то, что я могу разобраться с проблемой во дворце. Но все равно меня туда устраивает на работу и обязует общаться не только с «прекрасными» дамами, но и с эльфами во главе с зубастым Элливиром.

Вывод: я отвлекающий фактор. Замечательно. Ширма, фальшивка, в которую никто не поверит. Элли, например, заранее не обольщается, думаю, остальные не глупее Медного Хозяина.

Кстати, интересно, а что это за титул? Хозяин Медной горы…

Столько вопросов, а отвечать на них никто не торопится, и в моем положении это весьма прискорбно. Ибо информация и правда дороже воздуха.

Я встала, подошла к окну, с каким-то странным удовольствием ощущая босыми ногами холодок пола. Еще одно свидетельство того, что я жива, а значит, все хорошо. Потому что пока не случилось ничего плохого. А это уже замечательно.

Коснулась пальцами плотной, немного шершавой ткани гобеленовых гардин, тоже складывая это чувство в копилку ощущений, и решительно распахнула занавески, впуская в комнату солнечный свет. Зажмурилась от неожиданно ярких лучей, улыбнулась и полезла на подоконник открывать окно.

С тихим скрипом распахнулись ставни, и я глубоко вдохнула теплый воздух с ароматом роз и яблоневого цвета. Села, поджав под себя ноги, и откинула голову на стену.

Все же перемены стоит ценить хотя бы за то, что они заставляют намного острее ощущать жизнь. Ветер и солнце на коже, холод, жару, и даже тот страх, который я испытывала вчера. Да, он пробирал почти до глубины сердца, убеждая, что оно у меня есть! И я способна чувствовать! Может, именно поэтому я сегодня так ярко ощущаю все хорошее?

Жизнь — сплошная игра контрастов. Не будет горя, мы не поймем, что такое радость и счастье. Не будет потерь — не сумеем ценить приобретенное.

— Госпожа Юлия, — внезапно раздался позади жизнерадостный голос, и я от неожиданности едва не вывалилась из окна.

Оглянулась и увидела прямо-таки лучащуюся самодовольством хранительницу дома.

— Мерилин! — рявкнула, спрыгивая с подоконника, не испытывая ни малейшего смущения от того, что была в одной легкой сорочке. — Вас никто не учил, что вваливаться в спальню — это невежливо?! Я не требую, чтобы вы стучали в двери дома, но не желаю видеть в своей комнате посторонних!

Бывшая Всадница Смерти с легким удивлением меня оглядела, поклонилась и серьезно ответила:

— Прошу прощения, госпожа Юлия. Больше такого не повторится.

— Замечательно! — Вскинула подбородок, стараясь удержать себя на той же эмоциональной волне. Первая бравада прошла, и теперь я вспомнила, кому пытаюсь приказывать. — Вы что-то хотели?

— Передать распоряжения Болотного лорда, — склонила голову Мери. — Он просил проводить вас в его кабинет.

— Замечательно, — поморщилась я.

— Сам Феликс отсутствует, — продолжила Всадница. — Насколько я поняла, там просто распоряжения.

Я трусливо обрадовалась известию о том, что зеленого нет дома, и пошла одеваться.

Сначала была мысль облачиться во вчерашнее платье, но оно оказалось не пригодно к повторному использованию. Подол мокрый от разлитого чая, ворот разорван, нет примерно десятка мелких пуговиц, и один белоснежный манжет испачкан в крови. Хорошо мы с Ла-Шавоиром вчера поужинали…

Кажется, он говорил, что совместные вечерние трапезы станут в порядке вещей. Я оглядела несчастное платье и поняла — мне снова становится жутко.

— Если я не ошибаюсь, то за время вашего вчерашнего… разговора наги успели не только закончить уборку в комнате, но и привести в порядок вашу одежду, — подала голос Мерилин, и я с подозрением взглянула на нее, так как меня очень насторожила заминка перед словом «разговор».

Потом вспомнились мои собственные мысли, как это вчера выглядело со стороны, и я почувствовала, как щеки заливает краска смущения.

Решив отвлечься, пошла к стенному шкафу, который нашла вчера, и действительно обнаружила там свою одежду и еще одно, аналогичное вчерашнему, платье. Но если то было строгим и почти консервативным, то светло-желтый веселый наряд, висевший на вешалке, даже имел вырез. Неглубокий, правда, но это и замечательно. К сожалению, на моих формах декольте смотрятся крайне неприлично. Довольны все окружающие, кроме меня.

Поэтому, немного подумав, я оставила джинсы и футболку в шкафчике и решительно взяла платье. Вернувшись, я подхватила свои балетки, второпях скинутые вчера около кровати.

— Мери, — развернулась к уже начавшей растворяться хранительнице дома. Она вернулась и вопросительно на меня взглянула. Я же на пару секунд замялась, не зная, с чего начать. — Я хотела бы извиниться за свой тон. Просто вы меня очень напугали. А я сейчас… несколько более нервная, чем обычно.

Брюнетка смерила меня задумчивым взглядом, усмехнулась и проговорила:

— Не стоит волноваться, Юлия. Более того, ваше замечание было совершенно к месту и по делу. — Она помедлила и добавила: — Похоже, Маэжи не ошиблась…

— О чем вы? — Я мгновенно насторожилась. Все, что касалось богини и ее выбора, планов и прочего, меня тревожило не на шутку.

— С Ла-Шавоиром вы, кажется, поладите. Я подожду вас в гостиной, — открыто усмехнулась Мерилин, еще раз поклонилась и растворилась в воздухе.

Я растерянно посмотрела на то место, где она стояла, досадливо поморщилась, смиряясь с тем, что никто мне тут напрямую ничего говорить не будет, и пошла одеваться.

Спустя десять минут я шла за Мерилин по одному из коридоров особняка и с любопытством оглядывалась.

Все же вчера я была слишком занята своими переживаниями, и убранство дома было едва ли не на последнем месте в списке того, на что следует обратить внимание. Теперь же я немного успокоилась и не так волновалась за свое будущее, потому машинально отмечала все новые и новые детали.

Дом мне понравился. Это однозначно. Кстати, если не брать в расчет специфику наших взаимоотношений с его хозяином, то сам Феликс тоже очень интересный. Ироничная манера речи, острый ум, резкие, немного порывистые движения мужчины, который находится на волне своей силы и отлично знает, куда его несет течение жизни. Дома я бы с радостью с ним пообщалась.

А на Земле кикиморов нет. Значит, надо расслабиться, рассказать зеленому о моем видении наших дальнейших взаимоотношений и получать удовольствие!

В конце концов, в крайнем случае найдем ему страшненькую эльфу и сделаем счастливым в личной жизни!

С такими оптимистичными мыслями мы подошли к высоким резным дверям, возле которых Мерилин замерла, без слов давая мне понять, что дальше она не пойдет. Я почти не дрогнувшей рукой открыла их и шагнула в просторное помещение, выдержанное в золотисто-коричневых тонах, с небольшими акцентами зеленого в виде ковров и плотных штор.

За моей спиной с еле слышным стуком захлопнулась створка. Символично.

Впрочем, мне давно стоит понять, что назад дороги нет. Да и не ждет меня там ничего. Я должна найти мать, и это, кстати, еще один очень весомый камушек на чашу под названием «выгода от статуса риале». Ла-Шавоиры в третьей линии наследования, сам Феликс — управляющий дворцом и родственник Гудвина. Это высший эшелон сектора Малахит. Попасть удачнее я просто не могла.

И если моя мать в этом мире, то я все сектора по камушку перетрясу, но найду ее! Да, возможно, я цепляюсь за паутинку, абсурдное предположение, но… у меня нет выбора. И если я сдамся, то угасну. Потому что я любила в своей жизни только мать. А без любви жить нельзя. Только для себя — нельзя.

Так, надо успокоиться. Вдох-выдох, выровнять сердцебиение и думать о деле. Для начала осмотреть место, куда я угодила. Вернее, куда меня попросил прийти кикимор, а, как показывает практика, Феликс не делает ничего просто так.

Кабинет оказался гораздо более уютным, чем во дворце, хотя, казалось бы, ничем принципиально не отличался от того, что я уже видела. Карта на стене, глобус, несколько стеллажей с книгами в дальнем углу комнаты, картины на лесную тематику. Возле одной из них я застыла восхищенная — там было изображено то, что я всегда считала сказочным. Волшебный лес. И правда волшебный. Сияющий, искрящийся, невероятно яркий и… с парой феечек, которые сидели на веточке куста. Присмотревшись, я заметила еще несколько на траве и одного забавного маленького человечка в штанишках с подтяжками, который стоял на грибной шляпке.

Картины такой тематики у меня как-то с кикимором не ассоциировались. Впрочем, остальные работы являли собой вполне стандартные, хоть и красивые, пейзажи.

Подойдя к карте, я задумчиво оглядела четыре сектора и большую, почему-то незамеченную мной на прошлом аналоге надпись: «Мир Даркор».

Даркор, значит…

Посчитав, что более подробное знакомство с географией можно отложить, я развернулась и нерешительно посмотрела на чистый стол с одним-единственным пухлым конвертом на нем. Ну что же, откроем «ящик Пандоры». Правда, в отличие от той глупой женщины мне повезло, и искушению даже нет шанса родиться, потому как открыть это мне крайне рекомендуют.

Я, не испытывая ни малейших угрызений совести, решительно села в хозяйское кожаное кресло, подтащила «ящик» к себе за белоснежный краешек, отметив, что бумага тут просто великолепного качества, и поставила еще одну галочку в графу «государство, несомненно, развитое». Впрочем, это было понятно, еще когда я автомобиль увидела.

Перевернула конверт, и на стол со стуком упал изящный браслет из мелких, плотно скрепленных между собой цепочек, оплетающих янтарно-желтые камни, и тонкий лист.

С любопытством посмотрела на украшение, но, подавив в себе желание его коснуться, подцепила кончиками пальцев письмо. Осторожно развернула и с некоторой опаской вчиталась в ровные строки, выписанные стремительным почерком.

Первые же фразы заставили меня сощуриться и чуть слышно скрипнуть зубами.

Доброго утра, драгоценная риале!

Если бы вы знали, как я рад вашему текущему статусу!

Но причины раскрывать пока не стану, ведь это будет совсем неинтересно, верно?

Пребывая в некоторых сомнениях, что вы сегодня захотите меня видеть, передаю вам это послание.

Не знаю, на что рассчитывал хитрый земноводный, когда такое писал, но общаться мне с ним точно расхотелось окончательно!

Как мы и договаривались, прилагаю к письму карточку для безналичного расчета, их принимают практически везде, поэтому можете спокойно погулять, взяв кого-нибудь из слуг в сопровождающие. Или повременить, так как завтра вас обещалась навестить Ришаль дир Ниралисса, находящаяся в некоторых сомнениях по поводу вашего морального и физического здравия на текущий момент. В основном морального…

Также хочу известить, что форсировал события и ваши документы будут готовы уже завтра, поэтому нам нужно будет сходить в делоуправление и завершить это.

Если вы не против, дорогая леди, то после того, как заберем документы, я бы хотел пригласить вас пообедать. Не хотелось бы упоминать, что это не обсуждается… Вы же у меня догадливая?

«Догадливая леди» ощутила непреодолимое желание что-нибудь разбить. И желательно не просто так, а об кого-нибудь, дабы добро совсем уж зря не пропадало.

И в заключение прошу вас принять скромный подарок в качестве извинений за прошлое, настоящее и, возможно, даже будущее отвратительное поведение.

Искренне ваш,

Феликс Ла-Шавоир.

Нет, если слуги еще не выкопали яму для бассейна, то я проделаю это совершенно самостоятельно, только чтобы однажды лунной ночью с величайшим удовольствием утопить там зеленого гада!

Я вскочила, бросила на стол мерзкую бумажку и наткнулась взглядом на насмешливо поблескивающее украшение. С тихим рыком схватила такую отвратительную сейчас цацку и от души запустила через всю комнату, с наслаждением проследив ее полет… до тех пор, пока браслет не поймали зеленые пальцы.

— Доброе утро! Я вижу, с письмом ты уже ознакомилась, — жизнерадостно поприветствовал меня болотник, подкинул на ладони украшение и невинно спросил: — Не понравился? — Он прошел в кабинет, закрыл дверь и, бросив взгляд на часы, прокомментировал: — А утро у тебя начинается довольно поздно. Я уже успел половину задуманного сделать и вернуться! — Оглядел закипающую меня ироничным взглядом, улыбнулся во все клыки и проговорил: — И как вовремя вернуться!

Я тоже улыбнулась. Широко и радостно. Ибо в данный конкретный момент мне было решительно все равно, какого этот гад цвета и что за набор зубов у него в наличии!

Так… Вдох-выдох. Он же этого и добивается. И вот сейчас как раз и спросим: почему?

Это будет самым умным действием из возможных, потому как истерика смотрелась бы глупо и, что самое главное, совершенно бесперспективно. Поэтому я просто обошла стол и села в кресло для посетителей, выпрямилась и чинно сложила руки на коленях.

— Прости, он у меня из руки выскользнул, — честно глядя в голубые глаза, соврала я.

— С размаху, — серьезно согласился Ла-Шавоир, зрительно измеряя расстояние от стола до двери.

— Именно, — кивнула я, и не подумав смутиться.

С волками жить…

— Тогда позвольте, помогу надеть. — Не оставляя мне шанса ответить, Феликс быстро подошел и перехватил неотягощенную лалом руку, чтобы уже через миг застегнуть на ней браслет.

Я благодушно его оглядела, потом так же добро посмотрела на Кикки и спокойно сказала:

— Он мне жмет. — С сожалением покачала головой: — Так жаль, так жаль… но носить не смогу!

Ла-Шавоир удивленно меня оглядел, скривил губы в усмешке, провел по запястью прохладным пальцем, выразительно скользнув и под браслетом тоже, и вкрадчиво спросил:

— Значит, жмет?

— Разве я сказала, что жмет? — трепыхнула ресницами, мягко высвобождая руку из его хватки и пытаясь хоть немного отодвинуться, насколько это позволяло кресло. — Ты ослышался, я имела в виду жжет. Видимо, аллергия на металл.

Кикимор смотрел на меня со все возрастающим интересом во взгляде. Похоже, я разрушила предполагаемый сценарий, но, как ни парадоксально, это привело ненормальную сказочку практически в восторг.

Но торжествовала я недолго. Уже в следующий момент моя ладонь снова оказалась в его, и, скользнув пальцами по внутренней стороне, мужчина наконец добрался до запястья, немного отодвинул металл украшения и невесомо погладил нежную кремовую кожу, отчего я вздрогнула, непонимающе глядя на кикимора, на губах которого играла загадочная улыбка.

— Если аллергия, то где покраснение? — склонившись ко мне, тихо спросил он, продолжая рисовать на чувствительном запястье невесомые узоры.

— Пока еще не проявилась, — нервно отозвалась я и одним рывком освободилась, тотчас же вскочила, отошла на несколько шагов и твердо сказала: — Феликс, мне надоели эти игры!

Ла-Шавоир плавно соскользнул с подлокотника в освобожденное мною кресло и ответил:

— Не понимаю, о чем ты.

— Прекрасно все понимаешь, — зло усмехнулась я в ответ, но тему решила не развивать, потому как, к сожалению, это стандартная схема взаимоотношений противоположного пола. Кто же виноват, что мне даже в ином мире извращенец попался?!

Но слава создателю, он пока только флиртует, поэтому есть шанс донести до зеленого то, что ему ничего не светит. А пока мы начнем с другого.

— Чем обусловлен тон твоего письма? — резко спросила я. — И вообще поведение. Такое ощущение, что провокации продолжаются, но ведь ритуал уже пройден. Не хочешь хоть немного развязать мне глаза?!

Я внимательно смотрела на сидящего напротив управляющего, следила за мимикой тонких черт лица, стараясь не пропустить ни единой эмоции, машинально отмечала серьезное выражение светлых глаз, немного нервно сомкнутые в замок пальцы и ленивую усмешку на тонких губах. Все же насколько… интересное создание. Несмотря на специфическую внешность, Болотный лорд очень интригующий мужчина. Высокий, гибкий, жилистый, и хоть и не массивный, но в силе сомневаться не приходится.

Еще бы не зеленый он был…

— Уже не боишься, — ответом на мои мысли послужили его неожиданные слова. — Вот и результат… — Он откинулся на золотисто-коричневую спинку сиденья, еще раз придирчиво меня оглядел и кивнул: — Я доволен.

Одной фразой он разрушил карточный домик моих домыслов и предположений, и мне не оставалось ничего иного, как начать собирать новый.

— Выбиваешь почву из-под ног? — немного вопросительно проговорила я, но, увидев веселый блеск глаз и едва заметный кивок, продолжила уже с большим воодушевлением, понимая, что сам болотник ничего, кроме подсказок и наводок, давать не собирается: — Это один из приемов адаптации. Очень жесткий, грозящий неудачей, но если действует, то чрезвычайно результативный. Итак, у меня вопрос… — Последнюю фразу произнесла очень тихо, пытаясь подавить вспышку гнева и обиды, но все же не удержалась и закончила разговор на повышенном тоне: — С чего ты взял, что я это выдержу?! Я не в истерике только чудом!

— Потому что я ориентируюсь в психотипах и возможностях разума не хуже тебя, — тонко улыбнулся управляющий, проводя указательным пальцем по линии подбородка. — И да, Юля, ты, как всегда, меня радуешь. На диво перспективный материал, должен признать.

За «материал» мне захотелось сделать что-то глупое! Очень глупое, но которое принесет мне моральное удовлетворение. Например, дать по нагло ухмыляющейся зеленой морде.

— Ты ненормальный, — поставила однозначный диагноз я. — Более того, ты псих с почти неограниченными возможностями и стремлением к экспериментам. А значит, опасный вдвойне.

— Так лето же! — развел руками с таким видом, как будто это все объясняло, моя «зеленая сказочка».

— При чем тут время года?! — все же не выдержала и вспылила я.

— Ты меня вообще слушала? — спокойно спросил Ла-Шавоир. — Я же говорил, что тут вредная солнечная радиация, соответственно, в жаркое время года это имеет определенные… последствия.

Я вспомнила эксцентричное поведение горгоны и медленно кивнула. Да, что-то такое уже упоминалось.

— То есть летом вы все с некоторыми психическими отклонениями? — недоверчиво осведомилась я.

— Ну, насколько я могу судить по предоставленной департаментом переселенцев информации, то, с точки зрения переселенцев, мы тут круглый год… со сдвигом, — тихо рассмеялся Феликс, и я поежилась, понимая, что вот с ЭТИМ мне предстоит провести остаток дней. Аминь!

— Зачем нужно было так грубо со мной действовать? — настойчиво посмотрела на Кикки. — Ты ведь понимаешь, если бы что-то пошло не так, то имело бы почти необратимые последствия!

Вместо ответа он потянул за цепочку, вытаскивая мягко искрящийся миртар, и выразительно провел пальцем по камню.

— Я не зря провел ритуал, Юля. Ты мне нужна живая, здоровая и разумная.

— Гад ты, — устало признала я, садясь в кресло напротив него, и, не думая о том, позволено мне это или нет, скинула туфли и с ногами забралась на сиденье. Пошевелила уставшими пальчиками и не сдержала довольный вздох, а когда подняла глаза, то увидела, что он опять улыбается. М-да, судя по всему, я опять следую заданному сценарию. Знать бы еще, в чем именно я так предсказуема.

Но сейчас мы о другом.

— Ты не ответил, почему нужно было так поступать, — вернулась к животрепещущей для меня теме.

— Время адаптации в нашем секторе равно трем месяцам, — нахмурился Ла-Шавоир. — И первый из них новенькие сидят на успокаивающих, но все равно очень боятся и чрезвычайно нервные. Влиться же в общество и нормально в нем существовать они могут только через полгода. А у нас с тобой было меньше недели.

— Почему так мало?

— Ты должна быть во дворце, — прикрыл глаза Феликс от яркого солнечного света и сдвинулся немного в сторону, чтобы лучи не падали на темное лицо. — И еще я должен был понять, подходишь ли ты мне, все же мнение Маэжи — это не крайняя инстанция, которой я безоговорочно доверяю. Наиболее точные выводы можно сделать, только ставя человека в стрессовую и, казалось бы, безвыходную ситуацию. И опираясь на его реакции, можно строить модель поведения и понять, как именно нужно общаться и что позволять себе, а что нет. — Он как-то очень светло улыбнулся, склонил голову, с непонятным выражением глядя на меня, и тихо закончил: — Ты умничка. И правда, почти идеально мне подходишь. — Потом он поморщился и со вздохом закончил: — Вот только ты — девушка, а жаль!

— Феликс, — нерешительно начала я. — А тебе не кажется, что бабушка не просто так меня тебе подсунула?

— Я не идиот, — недовольно фыркнул болотник. — Разумеется, понимаю. Это часть коварного плана «жени внука и дождись правнуков».

От подтверждения догадки и «радужных» перспектив меня продрал озноб, но ничего сказать я не успела.

Кикимор вскочил, порывисто обошел стол, с размаху опустился в кожаное кресло и недовольно рыкнул:

— А вот и не дождется! Я уже один раз едва не женился, хватило!

Опа, какие интимные подробности!

— И на ком? — не утерпела я. И это не просто праздное любопытство! Надо же знать, кто ему нравился, чтобы хоть понимать, кого подбирать в дальнейшем!

— А это, милая, не твое дело, — неласково улыбнулся Ла-Шавоир.

— Хватит так со мной разговаривать! — резко оборвала его я. — После того, что ты творил, я имею моральное право на любые вопросы. Разумеется, ты можешь и не удовлетворять мое любопытство, но будь любезен тактично уходить от ответа! Не хами мне, Феликс…

Я смело встретила тяжелый светлый взгляд, гордо выпрямилась и даже не подумала отводить свой, уступать ему, показывать свою слабость. Не дождется! Поэтому я с показным спокойствием, контролируя мимику, смотрела на мужчину сквозь столб солнечного света, в котором завораживающе медленно кружились мельчайшие снежинки пыли. Настолько завораживающе, что они отвлекали на себя часть внимания и мне было проще бороться с Кикки взглядом. Наконец он расслабился, даже улыбнулся, и тихо сказал:

— Хватит так стискивать подлокотники, риале. Я все понял и постараюсь в будущем учесть твою тонкую душевную организацию.

Странно, вроде и пошел навстречу, но мне все равно чудится тонкое издевательство!

— И еще один вопросик, — потерла я ручки. — Что такое «риале»?! Теперь-то можно рассказать.

Судя по его действиям — нет. Феликс поднялся с кресла и крадущимся шагом подошел ко мне, остановившись за спиной. Сначала я хотела сидеть спокойно и невозмутимо, даже не оглядываясь, но я подумала и решила — хватит доставлять ему удовольствие своим запуганным видом. Потому села боком и задрала голову, спокойно глядя на него.

Следующее же действие «зеленой сказочки» заставило меня удивленно округлить глаза. Подозреваю, почти до классически эльфийского размера. Он протянул руку и коснулся кудрявого завитка возле моего виска. Задумчиво пропустил между пальцами и тихо проговорил:

— Мягкие… и гладкие. — Отдернул руку, и на лице болотника появилось уже привычное ироничное выражение. — По поводу риале… Да, рассказать уже можно. — Он лукаво прищурился и протянул: — Но зачем прямо сейчас? Неинтересно, ведь я уже и так много рассказал. И есть еще один аргумент в пользу того, чтобы «сейчас промолчать».

— И какой же? — мрачно глядя на кикимора, повелась я на провокацию.

— Ты очень забавно выпытываешь у меня информацию, — рассмеялся Феликс и вернулся на свое место.

А я осталась возмущенно хлопать глазами и мечтать о возмездии. Но ничего сказать или сделать я не успела, потому что за дверью раздалась женская ругань. Прислушавшись, я различила возражения Мери и громкий, возмущенный, странно знакомый голос.

Наконец дверь распахнулась.

— Кикки, ты куда девчонку утащил, психопат ненормальный?! А ну отдавай мне ее, буду реабилитацию проводить! — Шелест чешуи послышался совсем рядом, и Ришаль продолжила: — Ты вообще чем думал, когда ее забирал?! Сейчас же жара стоит! Во дворце только те, у кого нет инстинкта самосохранения или кто не знает, что болотнику в этот период лучше не попадаться! А ты переселенку уволок, недоумок!

— Риша, — улыбнулся зеленый. — Несчастная переселенка сидит в кресле за твоей спиной. И судя по тому, сколько из меня вытрясти успела, с ней все в порядке. Но я не возражаю, можешь забрать, погуляйте.

Мм-м… весело, однако.

— Феликс, а как же утверждение, что ты почти нормальный? — осторожно спросила я, а нага порывисто развернулась, одернула фиолетовый жилет, расшитый мелким бисером, и возмущенно всплеснула руками:

— А где ты видела хоть одного психа, который был бы согласен с диагнозом?!

Я посмотрела на радостно улыбающийся образец «кикимор ненормальный, 1 шт.» и сказала:

— Мы — гулять.

— Идите, девочки, — дозволил Ла-Шавоир.

— Карточку, — требовательно протянула ладошку Ришаль. Зеленый улыбнулся, вытряхнул из конверта затребованное и отдал горгоне. Она стремительно развернулась, подползла ко мне и сказала: — Пошли, несчастная. Будем знакомиться с Изумрудным городом и его обитателями не только на примере твоего сумасшедшего риалана.

Мне ничего не оставалось, кроме как встать и последовать за ней. Уже спускаясь по лестнице, я поняла, что рассеянно кручу на запястье подаренный и так и не снятый браслет.

— Хорошая штучка, — прокомментировала девушка, кидая на игрушку любопытный взгляд. — Хоть в этом он молодец.

— И что же в ней такого замечательного?

— Способствует трезвости ума, — улыбнулась Риша, выползая из дома. — Очень поможет в твоей работе, да и вообще первое время в этом мире.

Я же потрясенно посмотрела на украшение, потом злобно на потолок, где на втором этаже остался риалан, и подавила желание выругаться. Он рассказать не мог?!

Не мог… Потому что «так будет неинтересно»!

Глава 10

— Госпожа Юля! — окликнули меня со стороны дома, как только мы из него вышли.

Я обернулась и с удивлением взглянула на Мерилин. Хранительница дома мягко спустилась со ступеней и передала мне соломенную шляпку с желтой ленточкой, белую сумку и очки.

— Успела, — улыбнулась Всадница, чью принадлежность к постороннему миру можно было понять только по слегка просвечивающей фигуре. — Ла-Шавоир просил передать. — Я машинально взяла шляпку и, покрутив ее в руках, нерешительно надела на голову, потом пришел черед очков с зелеными стеклышками.

— Если сумка есть, то забирай. — Риша вернула мне карточку, потом оглядела меня и полуутвердительно спросила: — Кик покупал?

— Да. — Бывшая Всадница Смерти сдержала улыбку и опустила глаза. — Сегодня утром. Юля, он просил напомнить про очки.

— Хорошо, — растерянно отозвалась я.

— Сразу видно, что мужик выбирал, — скептически оглядела меня Ришаль. — Простенько до безобразия!

— Простота — залог стиля! — возразила хранительница дома, потом подмигнула мне: — Он не такой уж плохой, поверь.

— Более того, Кикки — хороший, — улыбнулась Риша. — Лучшего друга у меня не было. Просто сейчас лето… да и вообще он товарищ очень специфический.

Ну, это я уже поняла. Но… Шляпа от жары и очки. Это похоже на… заботу? Не устаю ему удивляться.

Мерилин махнула рукой и ушла обратно в особняк, а мне ничего не оставалось, кроме как последовать за стремительно сорвавшейся с места нагой.

— Ришаль! — наконец крикнула я, затормозила и едва не улетела вперед от рывка продолжавшей меня тянуть горгоны. — Я не могу так быстро!

— А я быстро? — пробормотала Риша. — Прости, просто…

— С людьми ты так близко не общалась, знаю, — устало кивнула я, отнимая руку от головы, потому что раньше придерживала норовившую упорхнуть шляпку.

— Общалась, но не в таком качестве, — возразила экономка.

— А какое у меня качество? — настороженно осведомилась я.

Она оценивающе меня оглядела и хихикнула:

— Просто отличное качество!

Почему-то меня это вот совсем не обнадежило.

— Ришаль! — решительно окликнула снова устремившуюся вперед нагу.

Она с тяжким вздохом развернулась и спросила:

— Ты завтракала? — Немного растерявшись от такой перемены темы, я отрицательно покачала головой, и девушка продолжила: — Тогда пошли покушаем и поговорим. Что могу — скажу.

— Про риале ни слова, так? — Ответ я уже знала, но «а вдруг?».

— Так он еще не сказал?! — удивленно уставилась на меня змейка и рассмеялась, запрокидывая голову, рассыпая блестящие на солнце темные локоны по спине и плечам.

— Не рассказал, — мрачно подтвердила я. — Только ритуал завершил, а в чем его суть, я так и не узнала. Разве только, что это связь переселенца и местного.

— Так это оно и есть. — Риша немного подумала и указала на правый переулок, после чего мы дружно в него свернули. — Тогда все рассказал.

— Если у кикимора проблемы с головой, то почему он на такой должности?

— Юля, проблемы с психикой — это, можно сказать, национальное бедствие, — развела руками Ришаль. — Феликс просто чудак и, как правило, безобидный.

«Как правило»… Это значит, что не всегда?!

— И не забывай, это с точки зрения переселенцев мы такие, а сами как раз не считаем свой психотип неустойчивым. И вообще, не мы такие — жизнь такая!

Я шарахнулась в сторону от чего-то аморфного, выплывшего из ближайшей лужи. Оно собралось в подобие человеческой фигуры, иронично мне поклонилось и пожелало доброго дня. Я нервно ответила тем же и бледно улыбнулась. Мама…

— Объективно говоря, было бы странно, если б ваша психика оказалась идентична человеческой. — Я честно пыталась успокоиться и рассуждать здраво. — Иная раса ведь.

— Тоже верно, — улыбнулась Риша.

Внезапно мне в голову пришла догадка, и я не замедлила ее озвучить:

— Ришаль, а такая связь создается только между парой «переселенец — местный»? Или есть варианты?

Нага замялась, немного нервно огляделась и преувеличенно радостно воскликнула:

— А мы почти пришли! Это наша любимая кондитерская.

— Ваша? — Я недоуменно вскинула бровь, рассматривая красочную вывеску и поднимаясь по ступеням вслед за экономкой.

— Ну… — загрустила горгона. — Давняя история. И, надо отметить, не особо красивая. Нас четверо было: Кик, Эл, я и Мина. Потом… случилось очень неприятное «номер раз», отчего Элливир и Феликс поссорились. Но это разрешилось довольно быстро. А вот второй раз… зеленый так и не простил.

— Ты можешь изъясняться менее туманно? — немного устало спросила я, присаживаясь в плетеное кресло на террасе.

— Я вообще зря начала говорить, — поморщилась нага, устраиваясь напротив. — Это дело Феликса и Элливира.

— А почему ты вообще со мной возишься? — нахмурилась я, нервно сжимая ладони. — Извини, но в альтруизм и внезапно проснувшуюся любовь к ближнему в моем лице верится весьма слабо.

— И правильно, — кивнула горгона, накручивая на палец локон, который спустя миг обернулся маленькой, тут же зашипевшей змейкой. Хозяйка цыкнула на непокорную шевелюру, и змея вновь обернулась прядью волос. — Дело в том, Юля, что Феликс в моем ближнем круге. Он друг. А ты в личном круге Ла-Шавоира. И это не изменить.

— То есть это…

— Из-за Кикки, — кивнула нага. — А чтобы ему было комфортно, ты должна как можно быстрее адаптироваться. Кикимору передается в том числе эмоциональный фон, а значит, твои нервы — его нервы. И я сделаю все от меня зависящее, чтобы ты чувствовала себя в Малахите комфортно.

Ну… хотя бы честно.

К нам подошла официантка и с поклоном положила меню. Я попросила Ришаль выбрать на свой вкус и снова погрузилась в думы.

Забавно у них тут. И… мне немного неприятно, что она волнуется исключительно за зеленого, хоть и прекрасно понимаю — у горгоны нет никаких причин хорошо ко мне относиться. Но все равно царапает. Кикимор, куда ты меня втравил? Я даже боюсь фантазировать о том, что меня ждет. Хотя бы потому, что ты прогнозируешь любые мои мысли и предугадываешь поступки.

Долго предаваться унынию у меня не получилось, потому как над головой раздался спокойный, немного ироничный голос:

— Дамы, к вам можно присоединиться?

Вздрогнув, я подняла глаза и наткнулась на знакомую надменную физиономию, которая сейчас ласково улыбалась.

— Эл! — воскликнула Ришаль, порывисто поднимаясь, слитным движением метнулась к эльфу, обняла и чмокнула в щеку. — Рада тебя видеть!

— Так вроде буквально вчера во дворце встречались, — улыбнулся Элливир, касаясь щеки девушки ответным поцелуем.

— Ты сам знаешь, что дворец — это дворец, — пожала плечами Ришаль, отстраняясь и оглядывая спутников Хозяина Медной горы. За Элли стояли уже знакомый Лариш и какой-то высокий худой парень.

— Здравствуйте, Юлия, — прострекотал арахн, сгибаясь в странном подобии поклона. — Рад вас видеть!

— Так это и есть наш новый психейлог? — неожиданно бархатным и низким для своей внешности голосом спросил незнакомец, откидывая за спину очень светлые волнистые волосы. — Элливир, вы были правы: ее сожрут и не подавятся.

Что уж говорить, от такого вступления я выпала в осадок.

— Ты, как обычно, прямолинеен, — рассмеялся Лар. — Юля, не обращайте внимания.

— Госпожа дир Ниралисса, вы не будете против, если мы присоединимся к вам? — повернулся к наге светловолосый грубиян.

— Я-то не буду, — медленно ответила горгона, нехорошо прищурившись. — Но вам, Лель, стоит вспомнить о хороших манерах.

— Это не мой конек. — Лель придвинул к себе кресло от соседнего столика и сел, пристально меня разглядывая невероятно синими глазами. — Значит, психейлог… Молодая. Наверняка недоучившаяся. Дергается от каждого резкого слова или звука и не умеет скрывать свою злость и недовольство. Юлия Аристова, которая посмела бросить вызов Медному Хозяину и не подчиниться болотнику. Глупая женщина.

— Шут, — спокойно прокомментировала я его поведение.

— Надо же! — радостно хлопнул в ладоши этот… хам. — Угадала! Пальцем в небо, но угадала!

— Юля, позволь представить. Лель — шут его величества Гудвина.

Шут с готовностью продолжил:

— Фаворит и, судя по слухам, еще и любовник! — Он одним броском захватил мою руку, лежащую на столе, и с энтузиазмом потряс. — Очень приятно познакомиться!

— Взаимно, — ошеломленно пробормотала я, даже не пытаясь отвоевать конечность, которую он сжимал слишком крепко. Пальцы хоть тонкие, музыкальные, но очень сильные.

— Лель, оставь девочку в покое, — тихо попросил паук, кладя одну из лап на плечо шуту. — Я прошу.

— С чего это? — весело откликнулся тот. — Ты ведь знаешь, что новенькие — моя слабость!

— Лель! — уже твердо одернул мужчину Лариш. — Не надо!

— Согласен, — вдруг кивнул он. — Но цену ты знаешь.

— А не пойти ли тебе с расценками! — взвился Лар, зло сверкнув глазами, но вдруг успокоился. — Хорошо, запрет сниму, но только на один вечер.

— То есть я могу поужинать с прекрасной Анастасией в приватной обстановке, — довольно сощурил синие глаза шут. — Дружище, ты меня не на шутку радуешь! — Он вскочил, поклонился всем присутствующим и провозгласил: — Господа, вынужден вас оставить: мне надо пойти обрадовать прекрасную даму неприятной для нее новостью!

— Это при условии, если ты Настю уговоришь, — подложил ложку дегтя арахн. — Только с ее согласия, Лель.

— Ты рушишь мои радужные замки, — уныло поведал синеглазый. — Разбиваешь на осколки зеркало мечты! Выдираешь мне сердце! Я ухожу! Ухожу в печали, с рваной раной в груди, и если я умру тут же за углом, это будет исключительно на твой совести, безжалостное членистоногое!

— Лель, за углом — дом мадам Жоржетт, — улыбнулся эльф, с иронией наблюдая за разворачивающейся комедией. — Если тебе там от чего и светит умереть, то явно не от озвученного.

— Да, бордель, то есть дом хороший, — вдруг спокойно проговорил шут. — Ты мне и советовал, кажется…

У меня глаза на лоб полезли от таких подробностей, но я успокоилась почти сразу и с некоторой брезгливостью посмотрела на мужчин. Лель это заметил, наклонился к острому уху собеседника и громовым шепотом проговорил:

— Кажется, нас осуждают.

Тут вмешалась нага:

— А ну, пошли вон отсюда! — прошипела девушка почти в унисон со своими обернувшимися змеями волосами. — Вас не оправдывает погода! Если совсем тяжко, примите настойку, хоть мозги остудите! — Она повернулась к Элливиру и продолжила: — Эл, я все понимаю, Лель — псих, это давно известно, но вот твое поведение совсем ни в какие рамки! Как можно о ТАКОМ разговаривать?! Мало того, что в общественных местах, так еще и в кругу дам! Ты меня разочаровываешь.

— Прекрасная… — Тут Лель осекся, глядя на превратившуюся девушку, и поправился: — То есть ужасная, прошу прощения! Леди Ришаль, я извиняюсь, позвольте вашу ручку, только коготочки втяните, пожалуйста, у меня есть боязнь порезаться. — Он проворно ухватил ладонь опешившей горгоны, у которой даже змеи от шока снова волосами стали, критически повертел когтистую лапку и решил поцеловать запястье, а потом поднял голову и вкрадчиво спросил: — Ну так как, я прощен, великолепная?

— Лель, уйди, а? — устало попросила Риша.

— Ты никогда не рада меня видеть! — возмутился шут. — Уже третий раз за последнее время!

— Так ты всегда приходишь непонятно как! — возмутилась брюнетка. — Вчера разбудил меня в три часа ночи, только чтобы поплакаться, что тебя при дворе не любят. Как будто это новость!

— Не все, — скорбно отозвалось светловолосое недоразумение. — А одна конкретная леди Даррена, которая уже в третий раз выставляет меня из своей спальни. Ну подумаешь, там муж! Он же спит!

— Лель, ты с ума сошел? — вкрадчиво осведомился Лариш. — Я хоть и арахн, но в курсе, что прекрасные дамы не пускают настойчивых поклонников в свои апартаменты, если там есть законный супруг!

— В первый раз, что ли?! — возмутился шут. — Всегда все хорошо было, а тут я всего лишь захотел встретить рассвет со своей нынешней любовью!

Он сложил руки и возвел к небесам в виде потолка мечтательный взор.

— Продолжим! — решила не отступать от начатого Риша. — Неделю назад ты свалился не куда-нибудь, а в мою ванную!

— Кто же виноват, что ты ее в это время принимала? — невозмутимо поинтересовался мужчина.

Я со все большим удивлением наблюдала за пикировкой и тем, как смеется Элливир, а Лариш недовольно стрекочет в сторонке.

— Стоп! — наконец я не выдержала непоняток. — Риша, они ваш второй круг, так? Близкий.

— Да, — вместо горгоны ответил Лариш. — Еще и Феликса. За одним исключением. — Арахн скосил глаза на переставшего смеяться Элли, который закаменел лицом, выпрямился и снова стал напоминать того эльфа, с которым я впервые встретилась. От веселья и беззаботности не сталось и следа.

Риша же продолжала перечислять Лелю все его недавние прегрешения:

— А до этого! У меня свидание, у меня романтика, у меня уже почти интим, в конце-то концов! Ты знаешь, как я долго подводила начальника дворцовой охраны к мысли о том, что я очень даже привлекательная и меня стоит заметить?! — Горгона яростно сверкала глазами и злобно смотрела на скучающего блондина, опирающегося о перила террасы. — И что?! Все вышло и было замечательно до тех пор, пока ты не свалился в мою постель, на МОЕГО потенциального любовника со словами «Милая, спасибо, теперь ты можешь быть свободна!», а потом подмигнул моему красавчику и сказал: «Чур, я сверху»!

— Ну подумаешь, — ухмыльнулся Лель. — Кто же знал, что он у тебя совершенно без чувства юмора!

— Зато теперь по дворцу ходят слухи, что я шуту партнеров подбираю!

— Ришечка, не злись, — хихикнул он. — Ну, хочешь, я тебе даже лучше найду?

— А вот и хочу! — скрестила руки на груди Ришаль.

— Без проблем, — деловито кивнул Лель. — Итак, молчалив, высок, строен, силен, хвост длинный и красивый. Знатный, богатый и, как говорят, даже умный. Подходит?

— Допустим, — осторожно ответила Риша.

— Замечательно, — расплылся в хитрющей улыбке шут. — Будет!

— Лель, и ты правда рассчитываешь, что Настька согласится? — вдруг полюбопытствовал Лар. — Ты на себя посмотри… Каждые полторы недели новая грандиозная любовь. Да и зачем тебе моя переселенка в таком свете?

— Нравится, — спокойно признался шут. — Очень-очень нравится. И не ценит, зараза!

— По вышеуказанным мной причинам, — покивал Лариш и протянул ко мне одну лапку со словами: — Юлия, не могли бы вы одолжить мне меню?

Разумеется, я с радостью исполнила его просьбу. Все же милейшее и, как выясняется, еще и нормальнейшее создание!

— А что значит «ваша переселенка»? — решила задать интригующий меня вопрос.

— То и значит, — отозвался паук, не отрывая глаз от меню. — Анастасия моя риа. Но мы живем не раздельно, как это принято, а вместе, потому что комфортно.

О как! Ооочень интересно! А не та ли это Настя, которую я на террасе Смерти видела? Она так торопилась куда-то во дворец. Может быть, к своему рилу?

Вот повезло девчонке! Отношения хорошие, покровитель просто замечательный, да еще и паук, то есть никаких терзаний, что он может ей понравиться как мужчина! Хотя… Лар же оборачиваться умеет. Ладно, сейчас не время это обдумывать. Нам с Ришаль как раз принесли заказанное и записали пожелания новоприбывших.

— Так, значит, ты и есть риале Кика, — еще раз оглядел меня Лель. — Я начинаю сомневаться в его интеллекте.

— Сомневайся молча, разговорчивый мой, — ласково, во все клыки, улыбнулась ему горгона.

Он не ответил, только многозначительно улыбнулся и подмигнул мне.

— Ритуал до конца провели? — поинтересовался Лариш, подцепляя из общего блюда маленькую печеньку.

— Да, — осторожно ответила я. — Извините, у меня вопрос. — Все так дружно на меня уставились, что стало не по себе. — А почему вы так себя ведете? Видимся впервые, более того, находимся в общественном месте, и такая раскрепощенность меня удивляет.

— Так ты же риале Феликса! — очень «понятно и доступно» объяснил Лель.

— Вынуждена признать, что мой интеллект пасует перед вашим методом выражения мысли! — не сдержала ехидства я.

В игру «просвети глупую Юльку» вступила нага:

— По тем же причинам, что и я.

— То есть если я в личном круге Ла-Шавоира, то автоматически — в вашем близком? — недоверчиво спросила, поднося к губам высокий стакан с каким-то темно-фиолетовым соком. Он оказался приятным и немного терпким. — «Друг моего друга — мой друг»? Но это же… бред.

— Это не бред, а адаптация, — спокойно ответил Элли. — Юля…

— Да? — подняла я глаза на черноглазого блондина, который сидел совсем близко.

— Ритуал, значит, завершен, — задумчиво протянул эльф, а потом неожиданно быстро развернулся ко мне, подцепил тонкую цепочку, на которой висел скрытый под одеждой миртар.

— Что вы делаете?! — возмущенно выдохнула я, отодвигаясь от Элливира, он же удивленно смотрел на двухцветный переливающийся медальон, потом решительно выдохнул и отпустил, позволяя камню скрыться в вырезе платья, но не успела я облегченно вздохнуть, как почувствовала на запястье почти железную хватку и услышала голос блондина: — Надеюсь, что вы нас извините, но нам с госпожой Юлией надо прогуляться и многое обсудить.

Даже мявкнуть не успела, как меня вместе с креслом утянули в серебристую дымку.

Когда она рассеялась, поняла, что сижу все в том же плетеном кресле посреди леса, а напротив стоит неимоверно довольный Элливир, приобретающий все большее сходство с тем противным дворцовым типом. Наверное, из-за торжествующего блеска глаз и ухмылки.

— Вы куда меня притащили? — спросила, спокойно поднимаясь и совершая короткую перебежку за спинку прихваченной с собой мебели, чтобы хоть как-то отгородиться от не внушающего мне доверия блондина.

— Гуляю, — демонстративно обвел рукой панораму эльф и уточнил для непонятливых: — И вы со мной.

— А зачем мы с вами тут? — решила быть терпеливой и не паниковать, но сама медленно стащила с руки кольцо, экранирующее Феликса от моих эмоций. Надеюсь, он почувствует и поймет, что не все в порядке. В Ла-Шавоире я хоть как-то уверена, а вот в этом остроухом — ни на грош!

Хозяин Медной горы сделал мягкий шаг вперед и успокаивающим голосом проговорил:

— Не надо бояться, Юля, все хорошо. Просто надо кое-что обсудить, а зная Феликса… Потом это не получится сделать конфиденциально.

— С чего это? — нагло посмотрела прямо в мерцающие черные глаза, в которых серебряные искры становились то ярче, то тусклее, затягивая, завораживая, подчиняя этому прекрасному мужчине, лучше которого я в жизни не видела.

Стоп! Это что еще за новости?!

— Юля! — одновременно с моими мыслями раздался окрик Элливира. — Не смотрите в глаза!

— Что? — растерянно спросила я, встряхивая головой, пытаясь прогнать наваждение. Шляпка спланировала на траву и, подхваченная порывом ветра, унеслась на несколько метров вперед и находилась всего в двух шагах от остроухого прохвоста.

— Я немного переоценил вашу устойчивость. — Эл наклонился, подхватывая сбежавший головной убор, отряхнул его и снова посмотрел на меня: — Позволите вернуть?

— Да, — напряженно кивнула я, но тотчас откорректировала ответ: — Но сначала скажите, что сейчас было. И голос! Откуда такая реакция?

— Это длинная история. Может, все же прогуляемся?

— А какие гарантии, что вы мне ничего не сделаете? — подозрительно прищурилась я.

— Если бы хотел, то уже сделал бы, — честно ответил блондин. — Еще во дворце. Да и сейчас сам же оборвал начавшееся воздействие. Юлия, я не желаю вам ничего плохого, слово Хозяина Медной горы. Просто нужно кое-что обсудить. Феликс не желает со мной разговаривать, но к вам, возможно, прислушается.

— Элливир, вы забываете, что я тут неполную неделю и не вижу никаких причин для того, чтобы Феликс ко мне прислушивался. И почему не попросили ту же Ришаль или еще кого-то из его близкого круга?

— Но вы же в личном, — тихо сказал он. — Близкие — это близкие. Но есть те, кто еще дороже. Вы — риале. И хочет он того или нет, но отныне он вам доверяет, потому что сам подвел так близко.

— Вы тут все ненормальные, — пришла к уже привычному выводу, выражая этой короткой фразой свое мнение на сей счет. — Как можно так жить?!

— Нам нравится, — пожал плечами Элливир. — Безоглядное доверие — это очень хорошо, Юля. Открытость — это хорошо. Мы можем быть для всего мира закованными в стальную броню, но должны быть и те, перед кем морально почти нагие. Иногда даже если они этого не хотят.

— И не боитесь подпускать так близко тех, кто вас терпеть не может? — ахнула я. — Элливир, это же, образно выражаясь, змея на груди.

— Нет, — покачал головой эльф. — Вернее, сначала возможно, но потом связь делает свое дело.

— Связь, — как зачарованная повторила я, а потом, осененная догадкой, воскликнула: — Риале — риалан!

Он не ответил, только улыбнулся и шепнул:

— Если что, то вы сами догадались!

Вот и разгадка! Они так формируют личный круг!

— Дальше, — попросила я, делая осторожный шаг в сторону мужчины. — Почему вы не захотели говорить во дворце? Вы у меня первый в очереди на беседу.

— Потому что ее содержание не осталось бы для Кика тайной, — пожал плечами блондин, шагнув навстречу и передавая шляпку. — Не поверю, что он не записывал бы ваши разговоры с пациентами, Юлия. Это не в стиле Тени Гудвина.

— Ко-о-ого? — выдохнула я. — Он же управляющий!

— Одно другому не мешает, — пожал плечами Медный Хозяин.

— Хорошо. — Я решительно надела шляпу. — Ведите меня гулять и рассказывайте то, что хотели.

— Собственно, надолго я вас не задержу. — Он с поклоном подал мне руку.

— Это излишне, — покачала головой, отступая.

— Как скажете, — улыбнулся Элливир и жестом предложил следовать по широкой тропинке. — Итак… — Он замолк, видимо, собираясь с мыслями, но я и не торопила, с любопытством оглядываясь.

Судя по всему, это все же был парк, а не лес, так как тропинки его прорезали широкие и утоптанные. Тут было светло и чисто, росли разные деревья и кустарники, среди них попадались и знакомые. Увидев березку, я не сдержала довольной улыбки, сразу стало не так чуждо в этом непонятном мире. В котором, как выясняется, у меня есть по крайней мере одно близкое существо. Очень близкое, вашу маму! Потому что он так решил!

Ладно, про это надо думать в ином месте и не в этом обществе. Тем более что данный мужчина владеет очень интересными способностями… Кстати, о них.

— Элливир, что же вы изменили своим элегантным методам? — съязвила я. — Раньше глазками загадочно сверкали да голосом чаровали, а сейчас вот такие жесткие меры! Неужели ситуация в резиденции, так красиво смоделированная, вдруг вышла из-под контроля?

— Это не я, — мрачно отозвался остроухий. — Но воздействие на разум девушек и особенности реакции говорят о сходном принципе.

— Голос? От него такой же эффект.

— Верно, — кивнул Элливир, пригибаясь, чтобы пройти под веткой; у меня в таких ухищрениях нужды не было, так как эльф был примерно на голову выше. — И, если честно, я бы взялся искать кого-то с аналогичным даром, если бы не одно «но». Таких, как я, всего трое, и, поверьте, Золотому или Серебряной это точно не нужно, я уж не говорю о Владыке. А у остальных… таких способностей нет.

— С чего такая уверенность? — вскинула бровь, машинально отмечая грусть в голосе собеседника при последней фразе. Что-то тут не то. И наверняка очень интересное «не то»!

— Это откуп, — кратко сказал эльф, потом замялся, словно раздумывая, продолжать ли, но все же со вздохом заговорил снова: — Ладно, в любом случае со временем вы это узнаете, так почему бы не сейчас? Вы ведь наверняка поняли, что я выгляжу не так, как остальные представители моего народа?

— Да, — честно подтвердила, не видя смысла заверять мужчину в обратном.

— Так вот… После катаклизма, когда эльфы оказались в гористой местности, где нельзя было разбить садов, посадить леса и жить так, как мы привыкли, мой народ стал гибнуть. Не спасали даже цепные псы Владыки — Хранители стихий. Или не хотели спасать… Но как только ситуация стала критической, они предложили выход. Что и как было сделано, никто доподлинно не знает, все же прошло много тысяч лет, но с тех пор появилось четыре града в землях Аквамарина. Четыре оплота прежней жизни.

— Как понимаю, за всеобщее благоденствие пришлось расплачиваться кому-то одному? — с грустной иронией уточнила я.

— Ну почему одному… Четверым. Ведь есть Медный, Золотой, Серебряный и Многоцветный города.

— А кому в Многоцветном досталось от Хранителей?

— Это столица Аквамарина, — улыбнулся Элливир. — Владыка.

— О-о-о-о, — протянула я в ответ. — Но красотой они не ограничились? Ведь если дара два, то и кары две должны быть, верно?

— Верно, — грустно кивнул эльф. — Нас женщины боятся. На интуитивном уровне. Собственно, потому и очарование дали, чтобы род не угас… Поиздеваться еще больше Хранители просто не могли.

Если честно, сочувствия у меня не было. Да, они лишились той неземной прелести, свойственной эльфийскому народу, но ведь откровенно уродливыми их нельзя было назвать! Да и вообще, хорошим повелителям прощается многое, не говоря уже о таких незначительных вещах, как внешность! И женщина, что бы ни говорили, на одну только привлекательную физиономию не поведется. Нужен шарм, очарование, обаяние и прочее. И сила. Она должна ощущаться, поэтому, как бы ни был красив слабый и бесхарактерный, девушка все равно останется с умным, сильным и волевым.

— То есть вы утверждаете, что никто из остальных не мог такого сделать?

— Полагаю, я не смогу вас убедить, если просто отвечу положительно, — рассмеялся мой спутник. — Юля, мы можем воздействовать только на объект в непосредственной близости. Он должен нас отчетливо слышать или смотреть прямо в глаза, понимаете?

— Понимаю, — кивнула в ответ. — А это влияет на всех девушек в замке… В том числе и на тех, кто вас не слышит.

— Да, — согласился Эл.

— Как действует ваш дар? Голос — звуковая волна. Она как-то изменена, верно?

— И влияет на определенные участки мозга. Например, на центр удовольствия. Так как я мужчина, то у женщин вызываю желание, а у представителей своего пола просто симпатию и необоснованное доверие.

— Удобно, — ошеломленно пробормотала я, теперь понимая, чем обусловлена моя реакция на Элливира. — А почему сейчас ничего не чувствую? Вы ведь говорите.

— Потому что контролирую, — отозвался эльф. — Совсем убрать не могу, а заглушить — вполне. А на вас теперь не только миртар, но и полный комплект экранирующих амулетов. От лалов до тарагара.

— Тарагар — это браслет? — я коснулась недавно подаренного украшения.

— Очень редкий и очень сильный, — согласился Медный. — Притом о свойствах желтого камня в нем я только урывками читал. Судя по всему, Кик нашел сию занятную игрушку в одном из так любимых им кладов.

— Он и правда кладоискатель? — недоуменно хлопнула ресницами.

— И не только. — Впереди показалась блестевшая на солнце гладь небольшого ручья.

Элливир грациозно перескочил его и подал мне руку, от которой я не стала отказываться, так как эта преграда была пустяковой только для длинного эльфа, мне же пришлось преодолевать ее в два этапа, слава всему, на середине был камень.

— Но зачем ему это? — недоумевала я, деля свое внимание между спутником и камнем. — Он же состоятельный.

— Юля, некоторые вещи и некоторых людей стоит узнавать самой, — покачал головой остроухий сопровождающий.

Как выяснилось, между взглядами на эльфа или на камень выбирать стоило все же последний, так как он оказался коварным и очень скользким, потому в воду я не полетела только благодаря вовремя подхватившему меня мужчине.

— Осторожно, Юлия.

Он все еще придерживал меня за талию, не торопясь отпускать, я подозрительно на него взглянула и, поправив сползшие на кончик носа очки, окрашивавшие мир во все оттенки зеленого, отступила сама.

— Может, все же возьмете меня под руку? — все так же безукоризненно вежливо, с кристально-честным взглядом спросил Хозяин Медной горы. — Это сложный прогулочный маршрут, который не рассчитан на ваш наряд и обувь.

— Тогда почему же вы меня сюда перенесли? — иронично прищурилась я. — Ведь сразу видели, что я в неподходящем виде.

— Тому есть несколько причин, — рассмеялся посол, запрокидывая голову, подставляя лицо падающим сверху лучам солнца, которое вызолачивало волосы эльфа, смягчало резкие черты лица и делало его менее отталкивающим. Он вообще становился симпатичнее, когда не вел себя по-хамски.

— Поделитесь? — послушно проявила ожидающееся от меня любопытство, приподнимая юбку, чтобы перешагнуть через тонкий ствол дерева, перегородившего тропинку. При этом намеренно глядя в другую сторону и подчеркнуто не замечая протянутую руку. Сегодня лорд Аквамарина просто подозрительно галантный!

— Разумеется. — Мне почудились в его мягком красивом голосе нотки разочарования, уловив которые я с трудом подавила улыбку. Лорд, несомненно, мне, как и любой девушке, лестно внимание интересного мужчины, но вы не так просты, как сейчас желаете казаться. Да и перемены в поведении слишком разительны, чтобы я не сочла это подозрительным. Из раздумий меня выдернул начавший говорить остроухий:

— Это место было выбрано, во-первых, за уединенность. — Я подозрительно взглянула на Элливира, он покосился на меня и со смешком закончил фразу: — Да, я был готов к истерике и тому, что придется вас ловить по лесу и доказывать свою безобидность.

Я вспомнила набор зубов этого «травоядного» и невольно подумала, что доказывать ему пришлось бы очень долго. Но я молодец! Почти никакой паники. А это значит… адаптация проходит очень успешно. Кикимор оказался прав! Чтоб его… псих-х-холог!

— Понятно. А какие еще причины?

— Ну, вообще, вторая почти такая же. Феликсу нас не так-то просто найти, а значит, у меня есть время с вами пообщаться.

— Вы уверены, что он ищет? — вскинула я бровь.

— Юлия, — снисходительно посмотрел на меня Элливир. — Вы недооцениваете Тень, его возможности, чутье и чувства собственника. По моим прикидкам, у нас осталось не более пятнадцати минут. А донести ему о том, что я вас умыкнул, должны минут эдак через пять…

— Откуда такие прогнозы? — Если честно, то мне почему-то стало очень неприятно. Чем больше я узнаю о Ла-Шавоире, тем понятнее, что мне будет с ним очень и очень нелегко. Вернее, у него неисчислимое количество граней, и, к счастью, я пока видела исключительно положительные. Эти издевательства — положительные стороны. Кошмар! Мне в очередной раз страшно жить…

— Я его хорошо знаю.

А еще есть стойкое чувство, что один остроухий умник аккуратно и ненавязчиво подводит неопытную переселенку к мысли — ее опекун и риалан опасный тип, к которому стоит относиться очень настороженно. При этом сам ушастый благостный до удивления. Также не стоит забывать, этот самый страшный, жуткий зеленый тип обвешал меня всем, чем мог, для того, чтобы посол Аквамарина не имел возможности на меня влиять.

Да, Феликс ничего не говорит, но он много делает. Очень много. Эльф же пока действует прямо противоположным образом. Вывод: говорит он, может, и правду, но окрашивает ее в нужные ему тона. Но послушаем, послушаем. И будем делать свои выводы.

— Предлагаю вернуться к нашей изначальной теме, — спокойно продолжила беседу, и не думая шокированно округлять глаза и начинать выпытывать подробности биографии Ла-Шавоира. У меня на это… хм, вся оставшаяся жизнь. Стоит смириться, наверное. Ох, и правда хуже, чем замуж!

— К какой? — Эльф взглянул на меня глубокими космическими глазами, в которые я опять попыталась провалиться. Эл почти сразу отвел взгляд, но я успела увидеть на его губах понимающую довольную улыбку.

— Элливир, — предупреждающе произнесла я. — Как вы верно указали, времени на игры и танцы вокруг истины у нас нет.

— Собственно, что хотел, я вам уже сказал. — Он пожал плечами, приподнимая ветку и удерживая, чтобы я могла под ней пройти. — Обосновал, почему мы тут ни при чем.

— При всем уважении… — Я ненадолго запнулась, не зная, как корректнее продолжить свою мысль. — Позвольте вам не поверить. Как вы сказали, все вышеизложенное не секрет для высшего эшелона Малахита, а соответственно, и Тени, которого, судя по вашим «тонким» намекам, мне надлежит убеждать.

— Но это не снимает с нас подозрений, — вкрадчиво протянул мужчина, и меня внезапно посетила крамольная мыслишка, что он удивительно хорош в этом темном костюме, который так замечательно подчеркивает золото рассыпавшихся по плечам волос. Вот поганец, а?!

— Это уже наглость, лорд, вам не кажется?! — открыто возмутилась я. — Вы знаете, что я понимаю, когда вы начинаете воздействовать, но все равно это делаете!

— Юля, — улыбнулся эльф, заправляя за острое ухо солнечную прядку. — А может, я вам просто понравился? Ведь защита на вас очень хорошая.

Надо признать, это предположение выбило почву из-под ног, и я даже остановилась от неожиданности.

— Или вы уже привыкли любые проявления симпатии списывать на мой голос и глаза? — фыркнул Элливир, с иронией посматривая на меня.

Я все еще была в шоке. Если это не воздействие, то я только что сделала серьезную ошибку. Так, про это подумаю позже, а сейчас надо вернуться к теме разговора.

— Хотите расскажу, как сейчас это все выглядит? — ультимативно спросила я. — Надо признать, вашу мотивацию я совершенно не понимаю. Вы сейчас ничего не добились, более того, у вас даже цели не было такой. Всем, у кого есть хоть мало-мальское количество здравого смысла, понятно, что конкретно вы тут ни при чем. — Я прямо посмотрела в черные глаза, внутренне готовясь к типичной уже реакции, но, слава всему, ее не последовало. — Вывод? Официальная тема беседы — ширма! — Зло поджала губы и тихо закончила: — Чего вы хотели на самом деле, Хозяин Медной горы?

Он стоял напротив меня, залитый солнечным светом, некрасивый эльф, который, несмотря на это и черную одежду, казался тут естественным. Теперь, когда он не улыбался и лицо было неподвижно, лорд так разительно напоминал надменного аристократа, встреченного мной впервые, что мне стало неуютно.

— А я вас недооценил, — наклонил голову Элливир, скользя по мне медленным, пристальным взглядом, от чего я крепче сжала пальцы на ремешках сумки, надеясь, что костяшки побелели совсем немного и не выдали мое нервозное состояние. — Знаете, Юла… начинаю понимать, почему он так стремительно действовал. — Он еще несколько секунд меня рассматривал, а потом быстро и резко спросил: — Вы согласны и дальше со мной общаться?

— Но… — Я даже растерялась от такой резкой смены темы разговора.

— Да или нет?! — оборвал меня эльф, не позволяя даже обдумать варианты и последствия. — Отвечайте!

— Но что вы под этим подразумеваете?!

— Такие же прогулки, — нетерпеливо продолжил Медный, нервно касаясь серьги-ключа в правом ухе. — Да или нет?!

Мысль промелькнула стремительно. Он сегодня много рассказал. Он много знает. И он уступчивее моего риалана. Поэтому я ответила «да» в унисон со злым ругательством откуда-то из-за спины и рычанием, складывающимся в «Запрещаю!».

Уже через миг передо мной выросла высокая худая фигура, я озадаченно оглядела темные волнистые волосы новоприбывшего и мимолетно удивилась, поняв, что кикимор в человеческом облике, но уже спустя пару секунд мне было не до этого. Потому как мой риалан был серьезно настроен на «подраться». И если во дворце он придерживался холодной вежливости, то сейчас от нее не было и следа. Только ярость. Темная.

— Саш-ш-шейр тиар-р-рлар! — почти прошипел Феликс.

Это что было? Заклинание, или он просто выматерился?

Элливир едва заметно вздрогнул, но покачал головой и ответил на понятном мне языке:

— Не буду.

— Элли, ты не понял, — коротко рыкнул Кик. — Ты снова покушаешься на то, что принадлежит мне. И не думай, что это в очередной раз сойдет тебе с рук!

Э-э-э?! Как это «принадлежит мне»?! Злость медленно поднимала голову, но я усилием воли подавила ее, решив разобраться с этим риалевладельцем позднее! Сейчас не стоит прерывать этот слишком интересный разговор…

— Разве я что-то делаю? — обманчиво мягко поинтересовался Эл, глядя поверх плеча болотника мне в глаза.

— В любом случае, — кикимор встряхнул головой, развернулся, привычно сцапал меня за ладонь, переплел пальцы, крепко сжимая руку, и, с угрозой глядя на эльфа, сказал: — Даже не облизывайся.

— Она уже согласилась, — открыто ухмыльнулся блондин, и я внезапно почувствовала такое острое… разочарование. Да, именно разочарование.

Резко рванула руку из хватки Ла-Шавоира, отошла на пару шагов, чтобы видеть обоих мужчин, внимательно их оглядела, слегка презрительно скривила губы и проговорила:

— Надо признать, господа, с каждым вашим поступком или разговором мое мнение о вас падает все ниже и ниже. Вы похожи на великовозрастных заигравшихся детей, которым с самого начала было позволено совершенно все, а что не получали, вы брали сами, разумеется, не спрашивая ничьего мнения. Вот и сейчас у вас обоих одна и та же проблема, а вы делите новую игрушку! И все потому, что у одного взыграло «У меня такого нет!», а второй с какого-то ляда посчитал это своей собственностью! — Я перевела взгляд на Феликса: — Да, у меня не было выбора, поэтому я и шла вам навстречу! Но мне неприятно чувствовать себя очередным призом зарвавшихся негодяев! — Перевела дыхание, пытаясь хоть как-то успокоиться, и холодно закончила: — В общем, к чему веду… У вас проблема, уважаемые. Которая активно расшатывает не только дворцовые устои, но и портит отношения между Аквамарином и Малахитом. А ведь они только-только начали нормализовываться, верно? Поэтому если ваша цель не углубить эту пропасть, а нейтрализовать и отловить предприимчивых и очень умных гадов, то хватит так себя вести. — Я окинула напоследок их еще одним взглядом, неприязненно передернула плечами и спокойно попросила: — А теперь позвольте вас оставить, я хотела бы немного прогуляться. — Посмотрела на дернувшегося кикимора и с нажимом закончила: — Одна. А вам советую забыть свои ссоры и споры хотя бы ради государственных интересов, которые должны быть у вас в приоритете, господа!

Не оставляя «господам» ни малейшего шанса что-либо сказать, а себе их услышать, я развернулась и быстро пошла вперед, умерив шаг, только когда миновала не один десяток метров.

Уйдя достаточно далеко, я остановилась и прислонилась к стволу дерева, пытаясь перевести дыхание. Я молодец! Ой, какая я молодец! Отчитала как мальчишек… И вот теперь интересно, что мне за это будет? Ой, ну могла язычок придержать, а?! Вместо бравады и смелости ожидаемо пришли испуг и инстинкт самосохранения, который невесть где гулял незадолго до этого. Теперь большой такой вопрос: а чем мне это грозит? Я нервно завертелась на месте, чувствуя, как паника затапливает разум. Что теперь сделает Ла-Шавоир?!

— Юля! — внезапно окликнул меня знакомый голос, я порывисто развернулась и, увидев неторопливо приближающегося Феликса, испытала огромное желание сигануть в кусты и сбежать. Хоть куда-нибудь.

Как назло, то ли от страха, то ли еще от чего, но тело словно окаменело, и все, что я могла, это беспомощно смотреть на риалана, который подходил все ближе и ближе. Мама…

Болотник остановился буквально в шаге от меня, и, не выдержав светлого пронзительного взгляда, я малодушно зажмурилась. Несколько секунд ничего не происходило, потом раздался еле слышный смешок и голос:

— Юля, хватит трястись. Есть тебя пока никто не собирается, риале.

Если он хотел этим меня обнадежить и успокоить, то получилось прямо противоположное — я все так же обмирала и молчала, как партизан.

— Юля! — В голосе риалана появились нетерпеливые нотки. — Ну хватит, я не такой уж и страшный, и ты не сделала ничего плохого. Так, повеселила нас немного…

Я наконец-то решилась приоткрыть глаза и виновато посмотрела на улыбающегося кикимора. Он подмигнул, поправил мне покосившуюся шляпу, сунул в руки очки, которые, оказывается, я умудрилась потерять во время поспешного бегства с места блистательного экспромта. Блистательно глупого…

— Пока мы в лесу, их можно не надевать, — подсказал Ла-Шавоир и, заметив, что я не спешу отмирать, со вздохом забрал у меня сумку, сунул туда очки, схватил меня за руку и потянул дальше по тропинке.

— Ты не сердишься? — решилась поинтересоваться я через несколько минут молчания. Феликс молчал непринужденно, крутил головой по сторонам и, судя по всему, решил получить от нежданной прогулки максимум удовольствия. Я же нервничала, но уже переставала вздрагивать от каждого звука или шороха, и теперь мечтала о том, чтобы аккуратно высвободить пальцы из его прохладной ладони. Феликс Ла-Шавоир вызывал у меня опасения на интуитивном уровне, и его доброго и благостного я почему-то боялась еще больше, чем когда он был в злобно-веселом настроении.

Я пока не знаю, что можно ожидать от него в таком расположении духа. А вдруг это еще хуже?! Потому я шла, молчала, морально страдала и сочувствовала себе, несчастной, угодившей в цепкие лапки зеленого экспериментатора! И то, что он сейчас в человеческой ипостаси, его вовсе не оправдывает!

— Как я понимаю, вы с Ришей так никуда и не успели? — первым нарушил тишину кикимор, с любопытством глянув на меня.

— Да, — кивнула я, радуясь, что тема нейтральная.

— Тогда предлагаю немного погулять, раз мы тут, а потом вернуться к прежней программе, — пожал плечами Ла-Шавоир. — Правда, в моей компании.

— Почему? — с замиранием сердца спросила я, ведь, если честно, находиться в его обществе дольше необходимого мне не очень хотелось. — И зачем?! Мы же за покупками собирались.

— Тебе шляпка не понравилась? — невинно спросил кикимор.

— Понравилась, — машинально коснулась краешка соломенного чуда, а потом стащила его с головы, так как мы уже забрели в гущу леса, и тут стояла тень, лишь изредка разбавляемая потоками солнечного света, пробивающегося между кронами.

Мысль, что часть волос выбилась из прически и я сейчас похожа на неряшливый одуванчик, мелькнула и пропала, показавшись мелкой и совсем-совсем незначительной.

Кик кинул на меня веселый взгляд и начал говорить:

— Юля, я бы очень просил тебя поверить в то, что испытания для нервов пока закончены. С моей стороны уж точно. Также хочу сказать — твоя адаптация вышла на новый уровень.

— Почва из-под ног выбита окончательно, ценности осыпались карточным домиком, а стало быть, самое время постепенно насаждать свои взгляды на жизнь, так? — грустно поинтересовалась я. — Феликс, ты и правда великолепный психолог.

— Продолжишь сама? — вскинул темную бровь управляющий, Тень Гудвина или кто он тут еще!

А я… А я внезапно устала бояться. Устала от того, что мной играют как куклой на ниточках и изучают на моем примере «любопытные поведенческие реакции». Устала быть маленькой белой лабораторной мышкой!

И не знаю почему, но первое, что я сделала, — кинула шляпку на траву, выдернула руку из хватки моего спутника, наклонилась и, отстегнув ремешки, сняла балетки, а потом и следки. Ступила на теплую, утоптанную землю и на миг зажмурилась от удовольствия. Затем сунула шляпу под мышку, не особенно заботясь о сохранности ее формы, подхватила туфли, повернулась к удивленному Феликсу и решительно приказала:

— Разувайся!

И тут, о господи, тут настал поистине удивительный и эпохальный миг, за который я была готова простить все, что пришлось пережить моей несчастной психике!

У Феликса ошеломленно округлились глаза и слегка отвисла челюсть. Бальзам на душу!

— Зачем? — настороженно осведомился болотник.

— Ты хотел перемен в жизни? — ласково спросила я. — Друга хотел, единомышленника и прочее. Так вот, драгоценный, у друзей тоже есть свои увлечения, и общение с ними не сводится исключительно к разделению твоих интересов. Вот мне в данный конкретный момент хочется босиком погулять по лесу.

— Ну так гуляй, — не понял, к чему я веду, Кикки.

Но ничего, мы не гордые, мы разъясним!

— Феликс, разувайся! Я не хочу одна. — Склонила голову набок и с удивлением спросила: — Ты что, никогда босиком не ходил?

— В детстве только бегали, — неохотно признался кикимор. — Но родители и воспитатели не одобряли, считали это плебейскими привычками, а потому всячески искореняли.

— Тогда будем приобщаться к маленьким радостям простолюдинов. — Я рассмеялась, ощущая какую-то легкость, искрящуюся радость и испытывая всю прелесть взлетающей крыши, которая, кажется, радостно намеревалась упорхнуть в неведомые края. И мне это нравилось, черт возьми!

Ла-Шавоир разулся, поднял свои ботинки, и я, не оставляя времени опомниться, уже сама схватила его за руку и потащила, дальше. Вид его ошеломленного лица доставил мне неописуемое удовольствие!

И вообще, надо сходить с ума по очереди! Так получается… интереснее!

— Ты меня удивляешь, — неожиданно признался Кик.

— Не все же только тебе находиться в сей достойной нише, — хихикнула я, перепрыгивая через небольшую ямку и ускоряя шаг. Не знаю почему, но с каждой минутой прогулки по дивному лесу, с каждым шагом по теплой земле из меня как будто уходило все напряжение, впитывалось в почву, растворялось, взамен принося только спокойствие и искристую радость. И только сейчас поняла — я очень давно не ощущала этого. Жажду жить. А это была именно она. Волшебный момент осознания, что жизнь невероятно прекрасна, и даже то плохое, что в ней есть, тоже не просто так. Если бы не последние напряженные дни, то сейчас я бы не смогла так ярко ощущать эту свободу от условностей, которая, казалось, поднимала меня над землей.

Все же пофигизм поистине чудесная вещь! Мне было совершенно фиолетово, что будет, что подумают и что сделают! Я живу, хорошо живу и не позволю это хоть кому-то все испортить!

За спиной раздался прерывистый вздох, я удивленно оглянулась и заметила на лице Феликса странное, совершенно непонятное выражение. В глазах был такой коктейль эмоций, что это даже как-то приземлило.

Эмоции… Кольцо! Я же его так и не надела, а значит, кикимор сейчас чувствует почти то же самое, что и я. Потянулась к кармашку на платье, но болотник так стремительно переместился ближе и перехватил руку, что я даже растерялась.

— Не надевай, — покачал головой Кик, помедлил и даже, словно через силу, добавил: — Пожалуйста.

— Но…

— Я давно так не чувствовал. — Ла-Шавоир прикрыл светлые глаза, и по его губам расплылась странная, немного мечтательная улыбка. — И… так много всего.

Но у меня все восторги уже изрядно поутихли, и потому спустя несколько секунд болотник немного недовольно посмотрел на меня, но улыбнулся и предложил:

— Пошли дальше?

Я осторожно освободила руку и кивнула.

— Юль, ну так неинтересно, — немного расстроенно проговорил Кик через пару минут. — Был такой душевный подъем, меня как волной накрывало, а сейчас ты опять трусишь.

— Это просто здравый смысл вернулся. А то, что было, — последствия стресса.

— То есть, чтобы такое было чаще, тебя надо пугать и шокировать? — сделал логичные для себя выводы светлоглазый кошмарик моей новой жизни.

— Не вздумай, — серьезно предупредила я. — А то буду снимать кольцо, чтобы позволить прочувствовать все прелести и того состояния тоже.

— Шантаж, — грустно констатировал Кик. — А как сделать, чтобы ты чаще так себя чувствовала?

— Не знаю. — Я пожала плечами, задумалась о теме разговора, рассматривая лес вокруг, и почти забыла о том, что мы держимся за руки, вернее, вспомнила, только когда рванула посмотреть какую-то диковинную бабочку. Уставилась на наши сцепленные пальцы и ощутила новый приступ легкого уныния.

— А сейчас от чего? — любопытно поинтересовался болотник.

— У нас такой контакт очень личный, — медленно начала я, подбирая слова, чтобы максимально доступно объяснить, что же именно меня смущает. — Более того, так ходят только те, кто доверяет друг другу. Больше всего это распространено у пар.

Феликс фыркнул, кивнул и отозвался:

— То есть первые два круга. Близкий и личный. Я пока не вхож ни в один из них.

— А что тебя удивляет? — Я пожала плечами, но не сделала попытки освободиться, более того, старалась абстрагироваться от дискомфорта. — Во-первых, мы знакомы меньше недели; во-вторых, ты все это время вел себя очень двусмысленно и странно. — Покосилась на невозмутимого кикимора, идущего рядом, и закончила фразу: — Я тебя боюсь, а таким не доверяют. Без доверия же невозможно чувствовать себя комфортно.

Мы молчали несколько минут, я, не таясь, разглядывала как пейзаж вокруг, так и своего спутника. Забавный… Мне всегда казалось, что мужчина с женской поклажей в руках смотрится глупо, но болотник, в свободной светлой рубашке и слегка закатанных брюках, который беспечно помахивал своей обувью и моей сумочкой, смотрелся на диво гармонично. Не смешно и нелепо. Да и руки его уже не были такими отталкивающе холодными, как в самом начале.

— Но связь уже делает свое дело, — неожиданно нарушил ставшее почти естественным молчание Ла-Шавоир. — Сейчас я чувствую только интерес, любопытство и даже нетерпение. — Он хмыкнул. — Даже такая глупость, как лалы, обернулась пользой. Видимо, все и правда не зря. — Он порывисто повернулся ко мне, от чего на светлые глаза опять упала непослушная волнистая прядь с зеленоватым отливом. — Но мне интересны причины твоего нетерпения.

Я задумалась и ответила, но совсем не то, что он, наверное, ожидал услышать:

— А ведь это нечестно. — Темная бровь собеседника недоуменно приподнялась, и я продолжила: — Ты снова читаешь меня, как открытую книгу, а сам экранируешься. Да и вообще, кажется, не любишь играть честно.

— А что есть честность? — лукаво посмотрел на меня кикимор. — Все относительно, Юля. Правду каждый интерпретирует так, как ему удобно. И как итог — у всех она разная. Так стоит ли заморачиваться и искать ту самую, не существующую в природе «чистую правду»? Ведь можно придумать, воплотить, и это тоже будет ею.

— А еще словами любишь жонглировать, — добавила еще один штрих к портрету Ла-Шавоира и неожиданно спросила: — А кто ты по образованию?

— Финансист.

— То есть аналитик и прочие прелести, — уже сама сопоставила остальные наблюдения. — Знания физиогномики тоже отсюда, верно? Это полезный навык в любом деле, но в этом — особенно.

Впереди показалось препятствие, тропинка кончалась маленьким, чуть больше метра, обрывчиком. Если бы я была в другой одежде, то вопроса о его преодолении даже не стояло бы, но в платье… Озадачиться на эту тему еще сильнее или начать искать обходные пути я просто не успела.

— Подумай еще раз, — улыбнулся мужчина, спрыгивая вниз, бросил на траву то, что держал в руках, не спрашивая, обхватил меня ладонями за талию, снял с уступа и осторожно поставил на землю. Я подозрительно на него посмотрела, но Феликс поднял брошенное, снова сцапал мои пальцы, и мы пошли дальше. И ни малейшей искры в глазах, двусмысленной улыбки или еще какого-либо намека. Ну что же, хорошо, если так!

— О чем подумать? — потеряла я нить рассуждений и непонимающе взглянула на собеседника.

— Твои выводы немного ошибочны… — Он подумал и добавил: — Вернее, вторая их часть.

— Ты странный собеседник, — нахмурилась я, но послушно задумалась на предложенную тему. Он не мешал и не торопил, пока я скрупулезно перебирала в уме последние минуты разговора, пытаясь понять, где сделала неправильные выводы. Но через некоторое время, так и не придя к какому-то решению, пошла на уступки: — Сдаюсь. Объясни.

— Аналитики и финансисты — бумажная работа, которая не требует общения, а стало быть, и психологической базы, — не стал дальше играть в «угадайку» болотник.

— Значит, приобретенное потом. — Я прикусила губу, напряженно размышляя. — А кем ты работал? — И тут вспомнила другой интересующий меня вопрос и поспешно задала его: — И да, что такое «Тень Гудвина»?

Феликс даже с размеренного шага немного сбился, потом рассмеялся и сказал:

— Все же Элли еще в детстве стоило-таки оборвать острые уши! Зря, ой зря Ришка нас растащила! Может, тогда бы эти самые уши не торчали из-за каждого проблемного куста!

— Твои ассоциации ставят меня в тупик, — честно призналась я.

— Не одну тебя, я вообще тип проблемный для восприятия, — «порадовал» меня Феликс.

— Уже заметила, — тихо рассмеялась я, со все возрастающим интересом разглядывая Ла-Шавоира. И меня совершенно не смущало то, что он прекрасно это видит, более того, отвечает мне тем же.

Я решила, раз мне никак не удается выбраться из своих неприятностей, пора начать получать от них удовольствие. В конце концов, если мир сходит с ума, стоит последовать его примеру. А тут он изначально сумасшедший! Поэтому радостно машем вслед улетающей крыше, которая только мешала восприятию местной шизанутой реальности, и начинаем с оптимизмом смотреть в будущее!

— Опять такой же настрой, — довольно, как кот, сощурился мой спутник, приоткрыл длинные темные ресницы и спросил: — О чем ты думаешь?

— Оно тебе надо? — усмехнулась я в ответ. — Поверь, если в женской душе и сердце и может быть что-то интересное, то в разуме ты ничего понятного точно не найдешь!

— Хорошо, — кивнул Феликс и вернулся к не так давно поднятой мной теме: — Свое кольцо я пока снимать не буду, тебе надо завершить этот этап, привыкнуть к нему. Уже потом можно начинать добавлять новые штрихи.

Ничего не ответила, просто улыбнулась и потянула его дальше по тропке.

А потом мы гуляли. Лес оказался большим, только через пару часов он начал уступать место домам и дорогам Изумрудного, где Феликс отпустил мою ладонь и предложил взять его под руку. Разумеется, я согласилась.

В итоге остаток дня и вечер я провела со своим риаланом. Провела уже совершенно по-другому. Или это дело в восприятии? Я почти запрещала себе его бояться. Здравый смысл пытался кричать, что это глупо, остатки скованности пытались возвести дистанцию, но я просто не позволяла. Я устала. Устала от напряжения, устала чувствовать, как схожу с ума. И вообще, недаром говорили, что самый лучший способ избавиться от искушения — это поддаться ему. Вот и поддаюсь, получая от этого немало пользы.

Вопреки опасениям, Кик хоть и затащил меня в лавку портного, но мы пробыли там совсем недолго. Он просто показал меня мастеру и попросил продать несколько готовых нарядов и обмерить для пошива других. В итоге уже через пятнадцать минут мы вышли оттуда, предварительно договорившись, что одежду доставят в особняк управляющего.

— А как же примерки и прочее? — полюбопытствовала я, когда мы спускались вниз по улице.

— А зачем? — пожал плечами болотник. — Он — профессионал, а значит, твои размеры и цвета должен определить с ходу. Поэтому предполагаю, что большая часть готовых вещей тебе подойдет. А остальное сделают уже на заказ.

— Это же, наверное, дорого, — тихо проговорила я, упершись взглядом в темно-зеленую мостовую.

— Юля, — раздался над ухом снисходительный смешок. — Я никогда не делаю того, что не могу себе позволить.

— Так это ты, — подняла голову и взглянула на идущего рядом мужчину. — А я себя чувствую очень неуютно… Более того, почти содержанкой.

— Я тебе разве драгоценности дарю? — напрямик спросил Кикки. Мне было что ему возразить. Молча показала на руки с двумя браслетами и кольцом. Но болотника, оказалось, не так легко пронять. — Это необходимость, риале. И поверь, с содержанками себя ведут иначе. Но если тебе будет легче, считай, что я выплатил тебе аванс. Кстати, зарплата будет весьма неплохая, и если не будешь особо шиковать, то даже моих счетов сможешь не касаться.

Я было облегченно выдохнула, но в честную душу снова закрались подозрения:

— А с чего это мне такие деньги?

Феликс раздраженно вздохнул и возвел глаза к бирюзовому небу, которое уже начинало темнеть.

— Что же ты такая дотошная? Юля, во дворце вообще ставка довольно высокая! А уж для такого специалиста, как ты, тем более!

Я промолчала, глядя, как заходящее солнце раскрашивает облачные замки в золотисто-розовые цвета, превращая их в поистине сказочные и волшебные.

Врет он, зараза. Но какой смысл брыкаться, если я ничего не могу сделать?

Потому и не буду. Дурой никогда не была и не желаю начинать ею становиться. А от денег отказываются только идиоты. Кольцо я так и не надела. Да и искушения не было.

В особняк мы вернулись только к ужину. Феликс раскланялся и извинился за то, что не будет присутствовать на трапезе, так как у него много дел. Дела, видимо, образовались из-за того, что некоторые, вместо того чтобы исполнять свои обязанности, гуляли с риале.

— Спасибо за хороший день. — Я прямо посмотрела в очень светлые глаза, которые уже не казались неприятными.

— И тебе спасибо, — эхом отозвался Ла-Шавоир, со странным выражением глядя на меня.

На этом мы разошлись, а я шла и улыбалась, вспоминая слова из одного старого фильма: «По-моему, это начало прекрасной дружбы!»

Глава 11

Следующее утро началось рано и прошло быстро. В хлопотах по дому, разборе вчерашних покупок и размышлениях. Крыша летала недолго, так как решила, что она слишком сильно привязана к фундаменту разума, чтобы вот так радикально бросить его на произвол зеленых захватчиков.

Поэтому с новым утром и новыми силами ко мне вернулись также циничный взгляд на вещи и самокритичность. Последняя охарактеризовала мое вчерашнее поведение весьма однозначно. Ума у Юленьки явно не прибавилось, а тот, что был, почему-то улетучился вместе с шифером. Первый же помог разложить по полочкам имеющуюся информацию и ткнул носом в причины моего благостного настроя по отношению к Ла-Шавоиру.

Связь. То, что не считается с мнением риале. И… он же кольца вчера не снимал! Умный, с-с-сволочь! То есть я в святом неведении по поводу его настоящих чувств. Как бы с риалана стащить ту занятную цацку, а?

И главное, что мне делать с улетающей в его присутствии черепицей? Крыша на пару с цинизмом честно предупредила, что пока расклад такой: «Феликс есть — нас нет!» А самокритичность пообещала заглядывать почаще.

Осознав свой внутренний диалог, я немного истерически рассмеялась. Положила последнюю сорочку в шкаф, отстраненно оглядела его содержимое и захотела ругаться, внезапно поняв, в каком стиле все наряды. Леди XX века. Скромные, но элегантные платья, блузки и юбки не выше колена. Изящные туфли-лодочки и шляпки, шляпки, шляпки. Кажется, у кикимора на них бзик… А почему я-то расплачиваться должна?! Зло захлопнула дверцы, понимая, что скандал из-за этого устраивать точно не буду. По той простой причине, что мне такой фасон тоже нравился, а отказываться от того, в чем чувствую себя комфортно, не собираюсь. Но факт остается фактом. Болотник получил куколку и сейчас начинает первую партию игры. Знать бы какой!

Но надо успокоиться, привести чувства в равновесие и быть готовой к новой встрече с Феликсом. Покосилась на кольцо и решила ни в коем случае его не снимать, потому как улыбаться и строить наивную дуру внешне — одно, а контролировать свои эмоции — совершенно другое. Боюсь, желание проредить кое-кому зеленые волосенки вряд ли можно будет выдать за что-то иное. А вот с него надо умудриться стащить украшение. И послушать, что он мне «скажет».

Кстати, можно хлопать ресничками и кокетливо отказываться снимать амулетик в одиночку. Только на пару с моим новым драгоценным другом! Как бы кикимора раздеть хотя бы до кольца, а?

Ой… То есть кольцо снять, а остальное оставить! Что за мысли?! «Подсознательные желания?» — издевательски предположило либидо. Я честно попыталась отыскать в себе соблазн полюбоваться на раздетого риалана, но не нашла. Вот правда не нашла! Ладно, отринем неприличные мысли, попробуем осмыслить все то, что я узнала.

Может, записать? Ведь так проще запоминается и соображается. Конечно, лучше проговаривать в беседе, но так как тут беседовать не с кем, обойдемся имеющимися альтернативами. И вообще, я в новом мире, и не помешало бы систематизировать свои наблюдения. И отнестись к этой задаче со всей серьезностью!

Так как делать уже, в общем-то, было нечего, я, недолго думая, направилась в особняк на очень важное и даже немного преступное дело. Грабить кабинет Болотного лорда сектора Малахит, управляющего дворцом и Тени Гудвина, Феликса Ла-Шавоира.

М-да, вот и проговорила вслух… Как-то страшновато стало!

Грабеж прошел вполне удачно. Правда, по пути меня насторожило полное отсутствие слуг. Что же они опять творят? И еще, когда я взялась за ручку двери кабинета, по пальцам пробежали едва заметные голубоватые искорки, но почти сразу пропали. Возможно, это была защита кабинета. И меня она пропустила. Ну да, я же риале. Личный круг. Вот мне интересно, а личный чем-то от родственного отличается? Знаю по своему опыту — одна кровь не гарантирует хороших и даже терпимых отношений. Не может же быть, чтобы родственники автоматически находились в личном круге? Хотя если учесть «милые», не оставляющие выбора свойства миртара, то все возможно. Но в таком случае семья — это и правда почти монолитный кулак.

И что тогда… Таскать по несколько медальонов? Бред. Ладно, этим вопросом можно поинтересоваться у моего драгоценного зеленого спутника жизни. Создатель, как кошмарно двусмысленно звучит… Но ведь де-факто все и правда именно так!

Комната встретила меня прохладой, сумраком и едва уловимым ароматом хризантем и полыни. Так необычны эти отзвуки осени в жарком лете. Бумагу долго искать не пришлось — она лежала на столе, что избавило меня от неприятной необходимости лазить по ящикам в поисках чистых листов.

— Юля, ты что-то хотела? — раздался немного хриплый голос, который заставил меня подскочить, а сердце рухнуть в пятки.

Я медленно развернулась и теперь имела честь лицезреть высокородный объект грабежа. Объект был хоть и высокородный, но встрепанный и заспанный. Это и неудивительно, так как Кик сидел на софе и сейчас тер виски, видимо, в попытке проснуться. Я с удивлением оглядывала болотника, который, похоже, не так давно изволил лечь отдыхать в естественном зеленом виде. Феликс откинул в сторону белоснежное, мягкое и нежное даже на вид покрывало, встал и отнес его в стенной шкаф. Потом повернулся ко мне, приглаживая встрепанные волосы, и повторил свой вопрос.

— Мне чистые листы нужны, — с едва заметной запинкой ответила я, с любопытством разглядывая нового для меня Ла-Шавоира.

— Если для записей, то могу предложить тетрадь. — Кик открыл дверку шкафа, скользнул пальцами по корешкам стоящих там книг, потянул самый узенький и показал: — Подойдет?

— Да, спасибо, — улыбнулась и не удержалась от вопроса: — А почему ты в таком виде?

— Спал, — посвятил меня в тайны очевидного риалан и отдал тетрадку.

— А почему тут? — Я решила быть упрямой.

— Вчера заработался и решил на минутку прилечь. — Он вернулся к шкафам, в одном из отделений обнаружилась расческа, и кикимор начал с шипением приводить шевелюру в порядок.

Я подавила минутный порыв предложить помощь и поинтересовалась:

— Зачем так пахать?

— Я же сказал, — кинул на меня ироничный взгляд болотник, закончил с волосами и завязал их в низкий хвост. — Вчера вместо работы я отдыхал, но необходимости ее закончить это не отменяло, потому пришлось заниматься ночью.

— Трудоголик, — поставила диагноз я.

— Мне нравится, — улыбнулся Феликс, взял со стола перьевую ручку и передал мне. — Должно хватить надолго, но как чернила кончатся, приходи. Заправим.

— Спасибо, — благодарно улыбнулась и, прижимая к груди тетрадь, ретировалась из кабинета.

Когда я вернулась в Нефритовый, то сначала направилась переодеваться, кинув тетрадь и ручку на стол в гостиной. Спустившись, с немалым изумлением обнаружила на том же столе вазу с фруктами и поднос с чаем и пирожными. Заметив небольшой сложенный лист бумаги, я осторожно взяла его и, развернув, прочитала несколько фраз, выведенных уже знакомым летящим почерком:

«Мозговая деятельность, как правило, требует активной поддержки. Надеюсь, девушки ничего не напутали, четко следовали инструкции, и мой выбор тебя не разочарует.

Приятного аппетита, риале.

Верю, что твои размышления не уйдут неверной дорогой. Но ведь, если что, ты позволишь мне указать на альтернативы, так? А решать будешь сама.

Кик».

Эта подпись… Я растерянно коснулась последнего слова и со вздохом отложила записку, чтобы тотчас подтянуть к себе чашку и выцепить из небольшого блюдечка шоколадную конфету.

«Кик»… А ведь это больше, чем просто слово. Это личное прозвище, не миртар, выдающийся, просто чтобы обозначить статус, который со временем примут и риале, и риалан.

Жизнь — игра…

И главное, как вовремя сделан твой ответный ход, мой зеленый король! Глупая королева только-только начала сомневаться и делать свои выводы, только успокоилась и обрела способность думать, как ты снова сделал свой ход. И я опять, как глупая пешка, низведена на тот же уровень, где была не так давно.

Феликс, ты и правда потрясающее создание. Как минимум на пару ходов меня опережаешь. И это только то, что я вижу.

Ладно, хватит думать о зелененьких человечках, тем более кикимор не белая горячка, а стало быть, на счастливое избавление от глюков мне рассчитывать не приходится. Итак, сейчас мне надо записать все, что я знаю о тех, кто меня окружает. И будет окружать. И о проблемах. Ла-Шавоира не трогаем, пока, так как это грозит… короче, просто грозит неприятностями. Без подробностей!

Грядущее место действия: дворец. Там у нас служит экономкой красавица нага Ришаль дир Ниралисса. Девушка со всех сторон примечательная, находится в близком круге риалана и беззаветно ему предана. Друг детства.

А теперь вернемся к тому, кто произвел на меня самое большое впечатление за вчерашний день. Возможно потому, что я видела его впервые? Лель. Шут его величества Гудвина. Ненормальный тощий субъект с колкими синими глазами и безумной ухмылочкой на узком бледном лице. И хоть он улыбается, шутит и развлекается, но веет от этого веселья пеплом. Мне кажется, данный тип — мой клиент. И, кстати, он тоже в близком круге Феликса.

Но вот спрашивать о шуте я у болотника точно не буду. Потому как Элливир был совершенно прав: «Некоторых людей и их скелеты в шкафах стоит узнавать самостоятельно». А ведь докопаюсь. Потому что Лель мне почему-то очень понравился, просто-таки до азартной дрожи. Он очень интересный, и мне до безумия хочется с ним пообщаться! Так почему бы и нет?

Я с усилием отвлеклась от занятной личности нового знакомого и решила записать пару слов о Хозяине Медной горы, раз так удачно о нем вспомнила.

Элливир. Неправильный эльф, чрезвычайно хитрый тип, который мне вчера старательно рисовал картину происходящего в нужной ему цветовой гамме. На основании подозрительной благостности и галантности можно сделать вывод: во дворце Эл не будет отступать от этой манеры поведения. И кстати, не сказать чтобы я была против. Потому что мне очень не нравится то, как нервно я начинаю относиться к поступкам Феликса. А зеленый еще, как назло, часто бегает в человеческом виде, наглядно иллюстрируя подлые мыслишки о том, что кикиморы — тоже люди! Симпатичные такие…

Мне этого не надо, а значит, имеет смысл попристальнее рассмотреть Элливира и найти-таки в нем ту глубоко закопанную эльфийскую прелесть, которой я, по всем законам жанра, должна проникнуться! Хотя почему именно Медный Хозяин? Там полдворца остроухих! Найду себе объект и буду вздыхать! Вот!

Так-с, не стоит отвлекаться.

Элливир у нас также является другом детства Феликса, с которым они долго были неразлейвода, но потом что-то случилось. Случилось аж два раза. Притом в их компании, кроме Риши, была еще некая Мина. Потом Мина испарилась, а вместе с ней и вечная дружба эльфа и кикимора. И Кик едва на ком-то не женился. Ох, сплошные разрозненные мысли!

Так что пока оставим эти неоднозначные личности и перейдем к приятному. К пауку!

Кто бы слышал, а?.. Нет, ну что я могу поделать, если Лариш у меня вызывает пока самые положительные эмоции? Чудесное создание! И, кажется, доброе, а это немаловажно.

Хотя и в нем чувствуется нечто… странное. Пока не могу определить что, к сожалению.

Он занимается тканями во дворце, притом эти помещения закрыты для доступа. Не охраняются, но, видимо, считается, в этом нет необходимости. Тоже странно. Хотя, может, это только у людей вообще и у русских в частности при виде надписи «Не влезай, убьет!» возникает желание это проверить.

И Лариш тоже в близком круге моего риалана.

С персонажами пока все. Теперь рассмотрим ситуацию.

Дамы и эльфы, кажется, не моя забота. Тут вообще все — не моя забота, так как функции кошки-риале сводятся исключительно к тому, чтобы хозяин-риалан был ею доволен.

Черт, надо как-то избавляться от этой немотивированной агрессии. Например, посмотреть правде в глаза и признать — он мне понравился, потому я сейчас и злюсь. Ну что, посмотрим?

Не-а. Страшно!

Кстати, раз я немного обжилась, разобралась в ситуации и даже обзавелась гардеробом, не помешает уже выйти на арену? А то засиделась на одном месте, да и без движения в голову начинают лезть бредовые мысли и предположения. Поэтому дописываем те разрозненные кусочки информации, что мне известны по обитателям местного болота, завтракаем и идем искать риалана. Дабы проявить похвальный трудовой энтузиазм и слезно проситься на работу!

Я с новыми силами взялась за ручку, и спустя десяток минут в тетрадке с тезисами красовалась информация по секторам, правителям, Хранителям-Мастерам и особенностям эльфов.

Когда была аккуратно поставлена последняя точка, я довольно осмотрела исписанные ровным, аккуратным почерком листы и хихикнула, решив, что моя работа очень похожа на курсовую.

Хм… А это идея! Надо же как-то именовать сей опус. Я закрыла тетрадь и, давясь смехом, вывела на обложке: «Курсовая работа по обитателям болота». Вот, даже в стихах получилось!

Чай я допила довольно быстро, потом рысью рванула на второй этаж, подбирать образ дипломированного и, самое главное, несъедобного психолога!

Из шкафа были вытащены легкая юбка строгого кроя в сине-зеленую клетку с высоким поясом и малахитового цвета блузка.

Шпилек, к сожалению, не было, поэтому снова пришлось обходиться косой, сделав мысленную зарубочку, что надо купить заколки и невидимки. А то опять — привет одуванчикам. А это несолидно!

Последним штрихом была маленькая синяя шляпка, которую я, шкодливо улыбнувшись, сдвинула набок, подмигнула отражению и, развернувшись, решительно направилась ловить риалана!

В саду слуги облагораживали ямы, выкопанные неведомым агрегатом из Охры, и, похоже, там все же будут делать пруд или бассейн.

В холле особняка висела Мерилин. Висела она, судя по мягкому свечению фигуры, не просто так, а по делу, поэтому я осторожно кашлянула, привлекая к себе внимание, и, когда призрак открыла светящиеся потусторонним светом глаза, спросила:

— А где Феликс?

— Во дворце, — ответила хранительница дома. — Тебе что-то нужно?

— Мы же за документами собирались, — нахмурилась я.

— Сказал, что все решит самостоятельно, — опустилось на пол привидение, постепенно обретая плотность.

— А чем в это время полагается заниматься мне? — мягко спросила я, ощущая, как снова закипает злость.

— Отдыхать, — не моргнув глазом ответила Мери.

Я уже собиралась сделать какую-нибудь глупость, но тут парадные двери распахнулись и на пороге появился кикимор в болотном виде, одетый в элегантный костюм и, судя по всему, весьма довольный жизнью.

Что-либо сказать я не успела.

— Добрый день, Юля, — улыбнулся Кик, снимая шляпу и кладя ее на тумбу около входа. — Ты уже собралась? Сейчас пообедаем и поедем за документами.

Я подавилась гневной речью и недоуменно захлопала глазами.

— Но Мерилин сказала, что ты все хочешь сделать сам.

— Да, была такая мысль, — спокойно кивнул Ла-Шавоир, стремительно пересек холл, привычно взял меня под руку и увлек в сторону столовой. — Но подумал и решил, что тебе не помешает присутствовать.

И опять, не позволяя собраться с мыслями, болотник проворно усадил меня за стол и заткнул рот, для начала предложив бокал сока, от которого я, как вежливая барышня, не могла отказаться. Кик благожелательно выслушал мое «спасибо» и продолжил рассказывать, какой сегодня замечательный день. Слов было много — информации мало.

Стоило мне набраться решимости, чтобы вмешаться в монолог риалана, как он стремительно поворачивался ко мне, задавал вопрос и, часто за меня же и ответив, возвращался к СВОЕЙ теме нашей беседы.

Потом принесли блюда, и я решила не сопротивляться и поесть, тем более что силы понадобятся. Надо отметить, болотник просто великолепно разговаривает ни о чем. Притом лучится позитивом и хорошим отношением к собеседнику. Есть чему поучиться.

За столом он тактично за мной ухаживал, а после обеда первым вскочил, отодвинул стул и подал руку, помогая подняться. Я вздрогнула, ощутив невесомую ласку на запястье, но когда посмотрела на наши сцепленные руки, он уже держал кончики пальцев. Подняла взгляд на лицо, но он только лукаво прищурился и сказал:

— Если нет возражений, предлагаю выезжать.

— Конечно, нет, — смиряясь, со вздохом ответила я. — Феликс…

— Что? — вскинул темную бровь риалан.

— К чему был весь этот спектакль?

— Мне не хотелось с тобой конфликтовать, а ты явно была на это настроена. Он подмигнул и распахнул двери со словами: — Прошу, госпожа Аристова.

Мне ничего не оставалось, кроме как надменно кивнуть, нацепить на нос очки и царственно выплыть из дома.

И как с ним общаться, а?!

Глава 12

На улице передо мной галантно распахнули дверцу авто и помогли сесть. Я, как обычно, ненадолго забыла о поведении Феликса, жадно разглядывая салон машины и нетерпеливо косясь на руль.

— Кик! — окликнула я через пару минут, когда мы ехали по пустынной улочке.

— Да? — покосился на меня Ла-Шавоир.

— А ты меня за руль не пустишь? — нерешительно спросила, готовая к отказу, ибо общеизвестен тот факт, что мужчины, как правило, не доверяют дамским ручкам своих железных коней. И я не думаю, что зеленые мужики в этом плане чем-то отличаются от обычных.

Но кикимор опять меня удивил.

— Если ты умеешь водить, то почему бы и нет, — спокойно кивнул болотник, плавно поворачивая на более оживленную улицу, где кроме конных экипажей, запряженных жутковатого вида лошадками, были и немногочисленные машины. — Но потренируешься на другой модели, ладно? Тут руль туговат, можешь сразу не сориентироваться. — Он несколько секунд помолчал и закончил: — А ту не жалко.

Хих! Руль плохо поворачивается! Кикки, тебе просто жалко конкретно эту коняшку!

Но ведь он не возражает… Какой героический тип!

Продолжая мысленно восхищаться этим неординарным представителем сильного пола, начала внимательно изучать город за окном. Я старалась наблюдать именно с аналитической точки зрения, решив, что полюбоваться красотами или упасть в обморок от своеобразной внешности обитателей Малахита успею позже, и даже не один раз.

Потому только отмечала взглядом то, что улицы чистые, дома не старые, одеты жители хорошо, и, как правило, лица-морды прохожих были на редкость позитивны. Надо признать, это меня удивило и обрадовало. У нас… лица строгие, одежды серые и четко ощутимый флер безнадеги, окутывающий людей. И тех немногих, что идут и светятся, считают в лучшем случае слегка не в себе.

А тут… Яркие, радостные, и эти эмоции даже застилали невероятный облик жителей Изумрудного города. И да, мне тут очень нравилось.

Итог: страна не бедствует, люди доброжелательные, атмосфера позитивная.

Начинаю думать, что, если найду маму, обратно рваться не буду.

Да, тут поистине идиотская система личных взаимоотношений, но в остальном мирок весьма симпатичный и пока мне очень нравится. А еще тут есть тот, кто никогда не позволит мне скучать.

Я покосилась на сосредоточенного на дороге болотника. Феликс отнюдь не выглядел любителем приключений, более того — строгая одежда, высокомерное выражение лица, аккуратная прическа. Смотрела на это воплощение серьезности и официальности, и даже на миг показалось, что ироничный до издевательства, временами встрепанный мужчина мне только привиделся.

Но потом я посмотрела на миртар, лалы и прочие побрякушки и вспомнила, при каких обстоятельствах их получила.

М-да, и как мне теперь учиться с этим типом жить?

Ла-Шавоир, словно почувствовав мой взгляд, повернулся и вопросительно изогнул бровь. Я немного судорожно помотала головой и снова отвернулась к окну, на этот раз пытаясь переключить свое внимание на что угодно.

Архитектура тут была весьма впечатляющая. Как я поняла, город состоял из нескольких округов, и если в первом властвовал простор и строгость линий, то чем ближе к центру, тем теснее и вычурнее становилось. Что, впрочем, ожидаемо.

Но, надо отметить, это по сравнению с окраиной тесно, а если проводить параллели с моим миром, то живут в болоте на удивление замечательно. Однозначно остаюсь!

— Юль, не высовывайся из окна, — раздался смеющийся голос кикимора. — Потом погуляем, если хочешь. А так только шляпку потеряешь, и учти — бегать и ловить мы ее не будем!

— Кстати, а зачем столько шляп? — Я послушно села ровно и с любопытством посмотрела на водителя нашего замечательного авто.

— Солнце, — невозмутимо ответил Кик, потом сбавил ход, и мы остановились около большого представительного здания.

Почему во всех мирах обитель власть имущих всегда выглядит так, что не возникает никаких сомнений в том, кто именно «в теремочке живет»?

Мне помогли выйти, галантно предложив руку, а потом, снова ухватив за ладонь, повели к массивным дверям «теремочка». Я глубоко вздохнула и решительно спросила:

— Феликс, а давай я сама пойду, а?

Он остановился так резко, что я едва не налетела на затянутую в черный лен пиджака спину кикимора. Он медленно повернулся, и я нервно сглотнула, заглянув в ледяные серо-голубые глаза на закаменевшем лице. Как-то быстро отвыкла от того, что он может быть таким. И сейчас меня это выморозило до кончиков пальцев. Привело в чувство. А может, в разум?

— Не обсуждается, — тихо проговорил болотник, развернулся и пошел дальше, отпустил меня только у дверей, исключительно для того, чтобы галантно их открыть перед дамой. Все еще обмирающая от страха дама покорно прошла в прохладный большой холл. Феликс догнал меня уже через две секунды, взял под руку, но ладонь плена все равно не избежала. Почему ему так важно меня касаться?! Да, я согласилась, но не думала, что это будет носить такой маниакальный характер!

Бред… И спросить, посоветоваться не с кем! Те, кого я знаю, находятся в близком круге риалана, то есть не скажут ни слова, неугодного Феликсу. Сам кикимор и честный прямой ответ — понятия практически несовместимые. Правда, есть еще Элливир, который, суда по его действиям, просто жаждет со мной пообщаться. Стало быть, надо составлять список вопросов. Потому как то, что сейчас творится, уже ни в какие рамки не идет!

Хотя… Не буду молчать! Я немного затормозила, ухватила покорно остановившегося мужчину за лацкан пиджака и с силой потянула вниз, вынуждая наклониться.

После встала на цыпочки и, мило улыбаясь, тихо прошипела на изящное, немного заостренное зеленое ухо:

— Не смей со мной разговаривать в таком тоне!

Отстранилась, с нажимом разгладила смятую мной ткань и сама взяла его под руку:

— Куда нам?

— Туда. — Феликс, изумленно глядя на меня, мотнул головой вправо.

— Отлично, — улыбнулась я и потянула спутника в указанную сторону, правда, в себя он пришел очень быстро и тут же перехватил роль ведущего.

Я покорно осталась ведомой, но о-о-очень довольной ведомой!

В коридоре была всего одна дверь, с говорящим номером «666», что вызвало у меня внутреннюю усмешку, которая, впрочем, пропала тут же, как мы зашли в кабинет.

За столом сидел упитанный черт классического вида. Волосатый, с красиво загнутыми блестящими рогами, на которых были повязаны кокетливые бантики — черные, с красной окантовкой, свидетельствующие о том, что ЭТО — девочка.

Более ничего, кроме обширной груди, навести на такую смелую мысль не могло, так как одета она была в строгий костюм, аналогичный тем, которые я видела на других служащих. Правда, формы это от демонстрации не спасало. Такие ни в чем не спрячешь… Ну а выражение волосатого лика тоже не трактовалось как милое и женское. Впрочем, таковым оно было только потому, что сначала чертовка наткнулась взглядом на меня, а уже потом разглядела Феликса.

— Здравствуйте, Шахерезада Адовна, — радостно поздоровался Болотный лорд. — Вы сделали то, что я просил?

Лик претерпел срочные метаморфозы. Обзавелся широкой, радушно-зубастой улыбкой, от которой бросило в нервную дрожь, и я неосознанно прижалась к стоящему рядом болотнику. Он приобнял меня за талию, успокаивающе провел ладонью по пояснице, от чего я шарахнулась в сторону, но не преуспела в этом — держал Кик крепко и отпускать явно не собирался.

Дернулась ты, Юля, явно недальновидно. Этому дай палец — руку оттяпает!

Монументальная дама нахмурилась, неодобрительно глядя на меня, но тут же снова стала мила и благодушна. В болотном понимании. Потому как я резко перестала вырываться.

Чертовка невзначай коснулась бантика, стрельнув глазками на управляющего, потом одернула казенный пиджак, от чего внушительная грудь послушно заколыхалась. Видимо, это должно быть завлекательно. Теоретически. Не знаю, как кикимор, но я впечатлилась и смотрела с очень большим интересом. На ткань. Порвется или не порвется?

Дама встала, развела руками и густым басом ответила:

— Конечно, у нас все готово, господин Феликс!

— Замечательно. — Кик подарил чертовке сияющую улыбку.

Судя по ответной, совершенно бессмысленной, она явно прониклась.

— Так принесите. — Я решила прийти на помощь дезориентированному разуму.

На меня глянули так недовольно, что я даже вздрогнула. Это позволило кикимору обмануться насчет причины трепета прекрасной девы в его объятиях и попытаться прижать меня еще крепче. Я терпеть не стала и резко дернула локтем, впечатывая его в тело болотника и с каким-то садистским удовольствием прислушиваясь к прерывистому вздоху.

Ну вот, у меня, похоже, проблемы. Потому как его поведение на дружеское совсем не похоже. Я, может, и девственница, но не идиотка, да и женскую интуицию еще никто не отменял. А она почти вопит о том, что приключения на свою симпатичную пятую точку я уже отыскала.

Она же намекала о том, что действия Элливира, несомненно, продиктованы разумом, но тактику совмещения приятного с полезным в этом мире тоже открыли, и давно. И интерес его я тоже ощущала, даже еще во дворце. Хозяин Медной горы уже переходил дорогу Ла-Шавоиру и ноги унес после этого весьма результативно.

Пока чертовка, цокая красными копытцами, пересекала кабинет и рылась в папке, я успела надумать себе очень много сложностей и теперь заранее нервничала.

— Хватит трястись, — уха коснулись прохладные губы Феликса, от чего я едва не подпрыгнула. — И думать хватит, тебе это, похоже, вредно!

Я только кивнула и, осторожно коснувшись пальцами властно обхватившей талию ладони, попыталась ее сдвинуть, и на сей раз Кик спокойно подчинился, отпуская меня.

Правда, тотчас перехватил руку, подвел к столу, усадил в кресло и встал за моей спиной.

Монументальная дама со всевозможной для ее комплекции грацией опустилась на свой трон и царственно протянула мне небольшую зеленоватую карточку, которую я с опаской взяла, а потом отдала Кику аналогичную, проводив ее любопытным взглядом.

В моей значилось:

Юлия Аристова Ла-Шавоир

Статус: переселенка.

Постоянный опекун: Феликс Ла-Шавоир. Права опекуна: исключительные.

Адрес регистрации: Третья Аллея, д. 17.

Это все, несомненно, чудесно, но что значит «исключительные права опекуна»?

И почему я ношу фамилию Феликса?!

Подняла взгляд на невозмутимую зеленую физиономию, но этот гад только ласково мне улыбнулся и обратился к Шахерезаде Адовне:

— Спасибо за срочность. Я в долгу не останусь.

— Что вы, господин Феликс, как можно, — потупилась мохнатая Адовна, у которой даже пятачок покраснел. — Все для вас.

— Рад, что у нас такие сознательные работники. — Улыбка кикимора снова озарила существование несчастной чертовки, которой явно ничего, кроме этого, не светило.

Дама гордо выпрямилась, щелкнула копытами и отрапортовала:

— Служу Малахиту!

— Чудесно, — возрадовалось… начальство, что ли?! — Юля, мы можем идти.

И мы покинули гостеприимный кабинет под номером «666».

Я решила не быть тактичной барышней и, как только мы вышли из здания, требовательно протянула руку:

— Дай свою карточку!

Он миг помедлил, но передал затребованное.

Я пробежалась глазами по строчкам, пока, наконец, не нашла нужную мне.

«Объект опеки: Юлия Аристова. Права на объект: исключительные. Право использования: полное».

До машины я дошла спокойно и даже спокойно села. На водительское сиденье. Потянулась и открыла пассажирскую дверь перед опешившим Феликсом:

— Садись!

Устройство болотного автомобиля ничем кардинально не отличалось от земного, разве что халатностью владельца — Кик оставил ключ в зажигании.

Но как только я до него дотронулась, руку кольнул слабый разряд, тут же пропавший оттого, что миртар засветился и по пальцам побежали голубоватые огоньки.

— Юля, ты что себе позволяешь? — обманчиво спокойно начал Ла-Шавоир.

— В машину! — ласково оскалилась я, решительно заводя свою нынешнюю игрушку. Она немедленно отозвалась, ласково заурчав. Я зажмурила глаза, провела ладонью по рулю, ощущая неровность оплетки и уже предвкушая… все! Скорость, полет и… месть!

Все! Допрыгался ты, жаба зеленая!

Он выругался, сел, с грохотом захлопнул дверь и зло взглянул на меня. Я очень-очень спокойно передала документ обратно, резко сорвала шляпу, не глядя, швырнула куда-то в сторону Феликса и решительно нажала на газ. Машина послушно сорвалась с места.

— В какую сторону выезд из Изумрудного? — бросила, сбавляя ход и даже не думая возвращать разум, потому что от творимой глупости получала просто мазохистское удовольствие. Подробных сведений, почему именно мне этого не стоит делать, в голове в данный момент не содержалось, только обрывочные мысли-образы, но я не давала им созреть до пристойной логической цепочки.

— Направо, — спустя секунду холодно ответил Ла-Шавоир.

Так мы, собственно, и выбирались: я до побелевших пальцев сжимала руль, он сухими командами указывал, как выехать из города.

Как только мы вырулили на полупустынную дорогу, я постепенно начала набирать скорость, чувствуя, как ветер, врывающийся в окно, треплет волосы, расплетает косу и… раздувает костер моей ярости все ярче. И еще мне почему-то захотелось полноценного скандала. Взаимного, вашу мать! Поэтому я стащила экранирующий перстень и, так же не глядя, швырнула в сидящего рядом болотника, с удовольствием ощущая его резкий выдох.

А что такое, драгоценный?! Ты хотел моих эмоций?! Вчера был в таком восторге!

Ты желал второго. Так вот она я! И будем мы с тобой делить все… пока я этого хочу, сволочь зеленая с исключительными правами использования объекта!

— Что такое ритуал «Риале — риалан»? — четко спросила я. — Быстро, коротко и по существу, иначе мы с тобой едем только во-о-от до того дерева! И я не знаю, насколько мы результативно убьемся, хороший мой!

— Формирование личного круга, — отозвался болотник, невозмутимо глядя в лобовое стекло.

— Почему ты голосовал за упразднение этой системы?

Он едва заметно вздрогнул, но ответил:

— Какая именно причина тебя интересует? Официальная или реальная?

— Обе.

— Для общественности была озвучена эта версия: «Нетолерантный подход к налаживанию связи». То есть младший партнер привязывается к старшему даже вопреки своему желанию. Неофициальная… Процесс обоюдный. Это нерентабельно. Имеется возможность усовершенствовать систему и сделать старшего неуязвимым.

— Чудесно, — оскалилась я. — А теперь снимай свое кольцо, сказочка моя!

— Кто? — нервно рассмеялся Кик.

— Снимай! — зарычала я, опасно вписываясь в очередной поворот и подскакивая на какой-то кочке.

— Хор-р-рошо! — не отставал от меня Ла-Шавоир, и тут меня накрыло ощущением раздражения, недовольства и еще чего-то странного и неузнанного. Я такого никогда не испытывала, потому не могла дать названия. — Довольна?!

— Пока нет, — лаконично ответила я. — Идем дальше. Какой ритуал ты хотел провести со мной? Новый, который оставил бы меня в подчиненном состоянии?

— Нет, — ответил кикимор, но… я ощутила неправильность. Он мне врал!

— Неправильный ответ! — открыто ухмыльнулась и выжала педаль еще больше. Теперь ветер бил по лицу и волосы давно трепались свободным полотном, но мне было плевать!

— Я хотел провести ритуал нового образца, но что-то пошло не так, — процедил сквозь зубы Болотный лорд, Тень Гудвина и управляющий дворцом. Чтоб я его еще раз Кикки даже мысленно назвала!

— Как мы связаны?! Что ты сделал, сволочь?! — взглянула на него и ощутила смутное удовлетворение от того, что невозмутимостью тут и не пахло. Нет, он был очень-очень зол! Это чувство почти затапливало, сливалось с моей яростью, подпитывало ее и ширилось, ширилось, ширилось!

— Не знаю! — выкрикнул мужчина, сверкая глазами. — Но ритуал точно двухсторонний!

— Отлииично! — громко расхохоталась, и не думая тормозить. — А теперь расшифруй мне значение занятной фразочки в твоих документах. И почему я Ла-Шавоир?!

— Риале всегда переходят в собственность к риаланам. Мы без вас просто не выживаем! — От таких известий я даже сбросила скорость и изумленно уставилась на кикимора, который продолжал говорить: — Потому я и хотел провести ритуал, который не так связывает стороны, и ведь он уже был протестирован!

— Гад! — диагностировала, снова прибавляя ходу и напряженно размышляя о том, что еще можно спросить. — Почему я?!

— Я не собираюсь отпускать человека, который мне идеально подходит! Ни за что и никогда! Особенно после того, как я это ПОЧУВСТВОВАЛ!

— Что такое Тень Гудвина? — решила разу узнать смысл так интересующего меня статуса.

— Советник, — процедил болотник. — Правая рука, связанный с правителем, друг. Гудвину тоже нужен личный круг. Те, кто не сможет предать, даже если захочет. Вернее, у нас даже мысли такой не возникнет.

Забавно! Феликс, оказывается, почти в таком же подчиненном положении, как и я.

Впереди показался блеск речной воды, и я неожиданно почувствовала такое опустошение, что уже ничего не хотелось. Ни знать, ни чувствовать, ни даже жить. Устало спросила:

— Ты расскажешь мне все, если я прекращу эту самоубийственную гонку?

— Да, — почти неслышно ответил Феликс, и, прислушавшись к ощущениям, я поняла, что он не врет. Внутри него было такое же опустошение. Или это я?

Как теперь разобрать, где я, а где он?

Я остановила машину недалеко от реки и несколько секунд тупо смотрела на побелевшие от напряжения пальцы, судорожно сжимающие руль. И… мне было никак их ни разжать, ни встать. Не было сил даже на то, чтобы попытаться. Эта глупая вспышка выпила все до капли.

И краем сознания я ощущала, как уже в совершенно другом разуме разгорались ярость, злой азарт и странная решимость.

Раздался сильный, почти оглушительный хлопок пассажирской двери, через несколько секунд открылась водительская дверца, и на мои ладони легли его пальцы. Он скользнул к запястьям, нажал на несколько точек, от чего мои руки ослабели, решительно вытащил из автомобиля, обхватил за талию, одной рукой прижимая к себе, а другой властно зарываясь в пушистые волосы, сейчас окутывающие меня легким покрывалом. Я ощущала удовлетворение, как от сбывшегося желания, и предвкушение. Его.

Мне же было все равно. Вот совсем.

Даже когда с шеи на подбородок скользнули мужские пальцы, заставляя поднять голову, чтобы посмотреть на сосредоточенное человеческое лицо. Волосы были растрепаны, неровными прядями обрамляя лицо, губы зло поджаты, а глаза почти лихорадочно блестели.

Я только презрительно дернула уголком рта и попыталась отстраниться, вырываясь из хватки мужчины. Он мне это даже позволил. Ровно на три секунды, а потом сделал шаг вперед, оттесняя к машине, цель я поняла, только когда наткнулась на нее спиной и ощутила всплеск мрачного удовлетворения риалана. Через секунду он уже двумя руками зарылся в мои волосы, лаская, гладя, пропуская пряди между пальцами, и я начала дрожать, слыша, как учащается его дыхание, ощущая странное жаркое нетерпение. Несколько мгновений старалась разобраться в том, чего же я так хочу, пока не поняла, что это не мое желание. Его! Тут все его! Даже чувства мои задавлены им!

Именно это и реанимировало то, что я считала отгоревшим в собственном огне еще во время поездки. Облизнула пересохшие губы и почти задохнулась от непонятной судороги внизу живота. Вздернула голову, желая высказать все, что я думаю, вскинула руку, чтобы оттолкнуть, выпутаться из его сетей, но… не успела.

Он выругался и склонился еще ближе, прижимаясь губами к скуле:

— Ты заигралась, риале!

— Да как ты сме… — начала было отповедь, но закончить не успела, потому как рот мне закрыли самым действенным способом всех времен и народов. Поцелуем.

Безмерное удивление вылило ведро холодной воды на проснувшуюся ярость. А потом меня накрыло волной его ощущений. Его желаний. Его жажды. Его удовольствия.

И это породило пламя, но уже совсем другое. Наглый мужчина уже не казался дерзким захватчиком, которого нужно оттолкнуть. Теперь мне хотелось зарыться руками в волосы, почувствовать, какие они пушистые и мягкие, и я вздрогнула от контраста ожидания с реальностью. Его волосы немного жесткие, очень гладкие и шелковистые, но мне… приятно. Тело пронзило желанием сжать тонкую талию, притянуть ближе, чтобы почувствовать округлость бедер, до которых пока не решаешься спуститься ладонями, мягкость роскошной красивой груди, на которую лучше даже не смотреть.

Я обнимаю его за плечи и опять удивляюсь разности ожиданий и реальности. Тело, прижимающее меня к стали за спиной, сильное, жилистое, жесткое, но именно это и заставляет мою женскую суть льнуть к нему еще ближе. Отвечать на поцелуй, потому что в голове совсем помутилось от опустошающей жажды, торжества победителя, достигшего желанного, сводящего с ума приза, неуверенности и странного чувства неправильности, которое тонет в первичном коктейле, сменяясь… страстью?

Запах полыни и хризантем окончательно лишает разума, настойчивые губы, которым просто невозможно не отвечать, пикантная горечь на кончике языка, которую никак не распробовать, что заставляет уже меня саму прижиматься к нему и целовать, целовать, целовать… Ведь так не хочется расставаться с этой сладостью. Но… откуда эта мысль? Он же не такой.

Остановиться сейчас невозможно, пусть небо упадет на землю, но жар тела такой соблазнительный, не впитывать, не прижиматься, пытаясь ощутить все оттенки этого тепла кажется просто преступным.

И меня опять опаляет контрастом, потому что жар только внутри меня, а тот, кто сжимает в объятиях и целует так, что я забываю про дыхание, был, как море, прохладен, но от его ласк хотелось только обессиленно выгибаться и отдавать себя его воле.

Ласкал? Касался только спины, талии и живота, но и от этого я трепетала, уже не сдерживая дрожь. И так хотелось большего, просто отчаянно хотелось, а платье мешало, не позволяя добраться до кожи. Кожа… Ладони по сравнению с шеей не такие теплые, что же будет, если коснуться тех участков, которые сейчас скрывает ткань?! От этого дрожь по телу, и пламя болезненным клубком сворачивается внизу живота, почти причиняя боль.

Не мне.

Это все не я. Это он!

Мысль меня отрезвила, и я теперь старалась отрешиться от ощущений и желаний риалана, находя в этом омуте свои собственные, почти задавленные его страстью. Или моей? Которую он смог разжечь таким сочетанием, как его чувства и… тело.

Ощущая, что снова теряю рассудок, соскребла остатки решимости в кучку и… застыла. Не отвечая на поцелуи, не реагируя на прикосновения, стараясь убедить себя, что разочарование от того, что все закончилось, принадлежит только мужчине.

Он оставил мои губы и теперь просто обнимал, позволяя прийти в себя.

В себя я приходила долго. Удалось отгородиться от него, и меня медленно, но верно накрывало осознание всей кошмарности случившегося.

— Отпусти, — наконец прошелестела я, не в силах высвободиться из слишком крепко сжатых рук.

— Зачем? — так же тихо спросил Феликс, невесомо поглаживая мою талию.

— Ты идиот? — бесконечно устало спросила я. — Или совсем уж беспринципный?

Внутри меня почему-то на миг вспыхнули обида и непонимание, но через миг его руки разжались, и почти сразу я перестала ощущать эмоции риалана.

Я рассеянно огляделась, подобрала подол и начала спускаться вниз по склону к иве, растущей на берегу небольшой речки. Уже на середине склона остановилась и, не глядя на риалана, сказала:

— Мне нужно пять минут.

— Хорошо, — после секундной заминки ответил Феликс.

Я, все так же не решаясь на него смотреть, спустилась к самой воде, не раздумывая, скинула туфли, подобрала край юбки и шагнула в холодную воду. Она опалила ступни подобием жара, который тотчас превратился холод, возвращая разум, отрезвляя, помогая вернуть самообладание.

Но все равно первое, что мне захотелось сделать, это забиться в какой-нибудь укромный уголок и поплакать. И дело вовсе не в том, что сейчас произошло. В конце концов, я видела природу отношения Феликса, и если предпочитала закрывать глаза на очевидное — это мои проблемы. Только мои, если бы я взяла на себя труд хоть немного думать головой, если бы не давала волю злости и уязвленному эго, ничего бы не случилось.

Только полная идиотка могла злить того, от кого она зависит! И ведь то, что гнев мужчин, как правило, переходит совсем в иное чувство, — не секрет для меня. Это общеизвестно!

Самобичеванием можно заниматься очень долго, и итог будет один: я — дура. А сейчас надо успокоиться. Срочно. Вот молниеносно. У меня слишком мало времени для того, чтобы составить мысленный план беседы и продумать аргументацию, но достаточно, чтобы прекратить истерику.

А это нервы. Просто оттого, что я и так много пережила, и виной этому совсем не поступок риалана. Да, это тоже неприятно, но ситуацию наверняка можно как-то разрулить. Обязательно!

Я натянуто улыбнулась и начала делать дыхательную гимнастику, потом вышла на берег и села, не заботясь о сохранности юбки. Отсчитала десять секунд и потянулась к воде руками, склоняясь над ней, опуская ладони и считая, считая, считая…

А теперь можно начать умножать. Таблица — наше все! Простейшее упражнение, которое еще в школе помогало мне привести мысли в порядок. Концентрация, господа. Там, где есть концентрация, нет места панике и нервозности!

Поэтому я спокойно занималась привычным упражнением, краем сознания отмечая, что пальцы покраснели и стали терять чувствительность. Осторожно вытащила руки и прижала их к пылающим щекам. Скорее всего, это от разницы температур. Так, Юля, все хорошо. Все решится. Безвыходных ситуаций не бывает!

Склонившись над речным зеркалом, я отметила, что волосы растрепанным покрывалом окутывают меня. Надо бы собрать в прическу, а то как-то неряшливо, некрасиво… распущенно! И губы… губы красные, даже холод не помогает. И глаза почему-то блестят.

Я машинально умылась, чтобы прогнать это все, и прикрыла ресницы, с непонятным чувством прислушиваясь к мягким шагам.

Раздался вздох, меня подхватили под локоть, рывком поднимая с земли, сунули в руки платок и опустили на какую-то темную материю, брошенную на траву. Я несколько мгновений тупо гладила ее пальцами, пока наконец не поняла, что это пиджак Феликса. Вздрогнула, почувствовав, что он сел рядом, а потом с удивлением уставилась на зеленую ладонь с блестевшим на ней кольцом. Моим кольцом. Нерешительно протянула руку и взяла перстень, который меньше чем через секунду снова оказался на пальце. Это позволило почувствовать себя немного… защищеннее. Хоть морально.

— Не шарахайся, пожалуйста, — раздался негромкий голос Феликса совсем рядом. Потом он развернулся, и я удивленно распахнула глаза, почувствовав его руки на моих волосах. Дернулась и тотчас зашипела от боли, потому что он уже успел запустить пальцы в пушистые пряди. — Я же сказал! Юлия, надо привести тебя в порядок.

Руки сменила расческа, и мне ничего не оставалось, кроме как сидеть, терпеть и… слушать.

— Извини. Это была моя ошибка, — спокойно, размеренно, почти в унисон с плавными движениями щетки для волос начал Ла-Шавоир. — Но отказываться от заявленных прав не собираюсь. Если тебе станет легче, могу сообщить, что это подразумевалось и ранее, но не было еще окончательно мной решено… Поцелуй предопределил. — Руки скользнули на плечи, крепко сжав и на миг притягивая к груди мужчины, но не успела я даже возмутиться, как он отстранился и продолжил: — И все бы хорошо, и все бы замечательно, если не одно очень весомое «но». Ритуал у нас не просто двусторонний, Юля. В любом случае есть старший и младший партнеры, а вот у нас с тобой полное равноправие. Поэтому, к сожалению, ультимативность — не мой вариант.

Я же сидела в полной растерянности, пытаясь осознать меняющуюся с каждым его словом картинку, и это все никак не получалось.

Кикимор размеренно расчесывал волосы, уже справившись с самым первым и сложным этапом — распутыванием, и теперь плавно скользил расческой по всей длине волос. И не только расческой. Я ощущала, как он приподнимает пряди, дождем обрушивает их обратно на спину, касается подушечками пальцев кожи головы. Быстро и сильно нажимает на некоторые точки, от этого мне становится легче дышать и уже не так сильно давит паника.

— Так возмутивший тебя статус в документах — вполне стандартный. Юля, если связь «риале — риалан» устанавливается с иномирцами, то при регистрации указывается именно такая формулировка, у нас же с тобой все пошло по-другому. Но дело в том, маленькая риале, что никто не должен знать, какая ты для меня исключительная. И насколько я оказался слаб перед тобой, — хрипловатый шепот коснулся уха, заставив вздрогнуть и попытаться отстраниться. — Так получилось, что у Тени теперь есть слабое место. Это очевидно и сейчас, но обо всем размахе моей проблемы никто не догадывается.

— Хватит так себя вести. — Я помотала головой и начала сбивчиво говорить: — Ты… Давай вернемся к прежней линии поведения? Феликс, да, ты мне симпатичен, но я слишком мало тебя знаю, а сейчас вообще боюсь до дрожи в коленях!

— Дрожать можно не только от страха. — Сильные руки скользнули на шею и аккуратно сжали, задействовав сразу несколько активных точек. Но… расслабления не было. Наоборот, меня окатило жаром, а дыхание сбилось. — Я знаю, как заставить тебя, глупенькая. — Он провел носом по шее и хриплым шепотом закончил: — Ты сама будешь гореть желанием.

От таких откровений у меня глаза на лоб полезли, я нервно закашлялась, и зеленый гад участливо похлопал меня по спинке, издевательски ласково приговаривая:

— Ну, что же ты, не надо так волноваться!

— Издеваешься?! — задыхаясь, выдавила я.

Мне вручили щетку, и Феликс начал неторопливо заплетать косу, продолжая уже совершенно нормальным, бодрым и даже немного деловым голосом:

— Вот, как я уже говорил, все было бы кристально ясно и просто, если бы не одно «но». — Он хмыкнул, иронично продолжая: — Кстати, цени, я откровенен себе во вред!

— Ты так пока ничего и не сказал, — мрачно ответила, начиная приходить в себя. — Только запугиваешь. — Произнося последнюю фразу, я не смогла сдержать издевку: — Опять изучаешь поведенческие реакции?!

— Нет, — фыркнул Феликс. — Если честно, я просто не знаю, с какого края лучше подойти к самому главному.

— Как бы оно ни было, край ты выбрал на редкость неудачно!

— Так получилось, что я в дружеских и личных взаимоотношениях не очень опытен.

— Так. — Я решительно развернулась лицом к бессовестному лгуну: — У тебя близкий круг состоит как минимум из троих. И были еще. И ты уверяешь, что тебе нужен был ВТОРОЙ?! И что ты не знаешь, как общаться?! Ты не одинок, бессовестный зеленый обманщик! — прошипела, подавшись вперед.

Он несколько мгновений скучающе меня оглядывал, потом усмехнулся и вкрадчиво продолжил:

— Юленька, ты сейчас рискуешь нарваться на еще один поцелуй. Искушение велико…

— Хватит! — Я сжала кулаки. — Хватит играться! Я тебя не понимаю! Зачем ты так поступаешь, ведешь себя агрессивно? Нам же еще как-то надо сосуществовать.

Несколько секунд он пристально смотрел на меня, потом поморщился и отрывисто сказал:

— Ладно! Значит, так… Юля, если бы ты не вынудила меня снять кольцо, решение было бы простым и легким для всех — просто извиниться и наговорить много интересного про мужскую психологию, преобразование ярости в сексуальную энергию и прочую ерунду. — Он ухватил мою косу, пропустил кончик между пальцами, потом перекинул мне на грудь и продолжил: — Но! Правда, по моим наблюдениям, ты девочка умненькая, а значит, не должна закрывать глаза на очевидное. А очевидно то, что мои чувства платоническими назвать никак нельзя.

— И что теперь? — пискнула я, начиная осознавать весь масштаб моих проблем.

— А вот теперь выходит на сцену то самое великое «но», — угрюмо сказал Ла-Шавоир. — Если бы ты не была риале, то проблемы вообще бы не стояло. Совратить, и все. Но я имел глупость повестись на хитрую провокацию Маэжи и провел ритуал, наивно веря, что есть «женщины для общения духовного, а есть для „бесед“ телесного плана». — Он рвано выдохнул, а потом неожиданно упал на спину и теперь, недовольно щурясь, смотрел в небо. Впрочем, голубой свод не удостоился длительного внимания, и Кик снова перевел на меня колючий светлый взгляд. — Плюс ко всему некоторые девушки умудрились надеть на меня лал, который эмоционально ориентирует на владелицу парного браслета.

— И что теперь? — повторила я, ощущая робкую надежду, что зеленый не стал бы меня посвящать в свои развратные планы, если бы собирался их реализовывать.

— А ничего, — ответил Феликс, с иронией глядя на меня, потом сорвал травинку, закусил кончик стебелька и продолжил: — Мне оно надо? Юленька, тебя можно куда-либо тащить, только имея самые серьезные дальнейшие планы! — Он передернулся и закончил: — А я пока как-то морально не готов к венцу и кольцам, хотя ты мне, кажется, идеально подходишь. — Он резко сел, обнял меня за плечи, притягивая к себе, и весело проговорил: — Поэтому можешь успокоиться и дышать нормально, а не через раз! Я не заинтересован в усложнении и так непростой жизни, да и думать предпочитаю именно мозгом.

— Радует, — ошеломленно проговорила я, даже не пытаясь высвободиться.

— Потому предлагаю тему закрыть и перейти к вопросам. — Феликс решил, что сидеть неинтересно, и снова упал на траву. Так как он и не подумал отцепиться, то утянул меня за собой, и я теперь круглыми от удивления глазами смотрела вверх, ощущая под головой сильное плечо мужчины и хватку его пальцев на руке. — Что ты хотела знать?

Немного подумала и решила начать с самого главного:

— Когда ты меня во дворец сопроводишь?

— Хоть сейчас, — щедро пообещал болотник.

— В чем подвох? — закономерно заподозрила неладное.

— Да, собственно, почти ни в чем, — рассмеялся болотник. — Просто в связи с присутствием делегации эльфов сейчас весьма проблематично с помещениями. Ведь гостей сопровождают также и слуги, поэтому со свободными кабинетами у нас сложно.

— И что, совсем нет вариантов? — поразилась я.

— Подходящих только два, — развел руками Кикки. — Один — почти в подвале и на отшибе, вдобавок там недалеко сбор призраков, то есть весьма холодно и ничего не спасает. А второй хорош всем, кроме соседа. Мастер Смерти.

— Оптимистично, — нервно рассмеялась я и спросила: — А он что, и правда настолько страшный?

— В свое время только при слове «Мастер» вздрагивали, — честно признался Феликс. — А в День Мастеров и сейчас предпочитают дома отсидеться. Потому что им в эту пору позволено совершенно все.

— Боятся до писка, — резюмировала я. — А ко мне пойдут на прием в таком случае?

— А куда они денутся? — искренне удивился управляющий. — Не волнуйся, пациенты тебя не минуют!

Мне почему-то невольно вспомнилась фраза «Согнать к нам гостей!».

— Тогда я согласна, — решительно заявила, от души надеясь, что не пожалею в дальнейшем и что Мастер Смерти не соответствует экстремально названной должности. Или хотя бы не практикует свои ценные для Малахита навыки на соседях-психологах.

— Как скажешь, — пожал плечами Кик, резко встал и подал мне руку, которую я уже совершенно естественно приняла. Болотник, непонятно почему, довольно улыбнулся и рывком поднял меня с земли, потом нагнулся за изрядно помятым и даже немного испачканным пиджаком, встряхнул и критически оглядел его. Потом — меня.

— Сплошные расстройства!

Не оставляя мне шанса выяснить причины такого вердикта, он развернулся и, все еще не отпуская моей руки, пошел обратно к машине. Как оказалось, не отпускали меня по вполне оправданной причине. Склон был весьма крут, и если рифленые ботинки Кика его одолевали вполне результативно, то моим туфлям это оказалось не под силу, без помощи Феликса было бы сложно.

Когда мы выбрались, я оглядела встрепанного, помятого и местами даже немного грязного спутника, белая рубашка которого была в зеленоватых и бурых пятнах травы и земли.

М-да, неоднозначный видок.

— Ты не лучше! — «добро» заверил меня риалан, распахивая пассажирскую дверцу.

Уже через пару минут мы отъезжали от берега реки, но теперь за рулем сидел тот, кто и должен был.

Правда, спустя несколько минут молчания Феликс тихо рассмеялся и проговорил:

— Водить ты определенно умеешь, но надо официально сдать на права. Потренируемся, и, как буду в тебе уверен, отправлю.

— Спасибо! — радостно воскликнула, мысленно прикидывая, сколько тут стоят машины и смогу ли я себе позволить такую роскошь. Эх, ладно! Все потом!

Глава 13

То, что мы с риаланом сейчас малость не одеты для дворца, я осознала только по дороге в Изумрудный, когда уже показались стены города.

— Феликс… — нерешительно начала. — Мы с тобой немного…

— Грязные, помятые и, судя по состоянию одежды, невесть чем занимавшиеся, — усмехнулся зеленый, с иронией покосившись на меня. — Я в курсе.

Я покраснела и отвела взгляд, расслышав смешок Ла-Шавоира. Вот… жаба зеленая!

— Поэтому мы с тобой сначала едем переодеваться, а потом во дворец, — уже нормальным тоном продолжил болотник. — Мне еще к правителю… Этот Гудвин, конечно, принес стране немало хорошего, но и ходы у него, как правило, на грани фола! А нам — подготавливай и разбирайся.

— Что значит «этот Гудвин»?

— «Гудвин» — титул, а не имя, — коротко ответил Кик, проезжая под темной аркой в Изумрудный. — В Малахите своеобразная система наследования власти. Есть артефакт, который указывает на нового Гудвина, как только умирает старый. Правда, только из правящего клана Ла-Дашр. Исключений было всего несколько.

— Но почему так? — удивилась я. — Ведь получается, что на трон садится новичок, который не имеет ни малейшего представления об управлении государством!

— Имеет, — возразил Феликс. — Всем немногочисленным представителям правящего клана дают великолепное образование по специальной системе, которое потом можно быстро и относительно легко вывести на необходимый для Гудвина уровень.

— Забавно. — Я хмыкнула и откинулась на сиденье, наблюдая, как закатное солнце разливает медовую патоку последних лучей по крышам домов, искрится в темном камне и просвечивает насквозь тонкие элементы декора, что придавало утопавшему в мягком полумраке городу поистине восхитительный вид. Волшебно… Я хочу погулять тут вечером… Очень хочу!

— Зато Малахит процветает, так как во главе сектора стоят те, кто может с этим справиться. Это лучше, чем наследуемая власть.

— А почему правителями становятся в большинстве своем Ла-Дашры?

— Воспитание, — пожал плечами Феликс. — И нужные качества.

Я замолчала, размышляя о том, что, кажется, начинаю понимать, почему тут такие жители. Если страной уже много поколений правят те, кто имеет к этому предрасположение, кто не сломается под гнетом власти, не станет тираном или, наоборот, превратится в ничтожество, то сектор обречен на благополучие. Какая чудесная система…

Пока я размышляла, мы свернули на неширокую улочку и остановились у знакомого особняка. Уже за десяток метров я услышала какой-то странный шум и, не в силах определить его природу, начала с любопытством оглядываться. Кик остановил автомобиль, замер и нахмурился, потом тряхнул головой, буркнул что-то вроде: «Да быть того не может!» и вышел из машины.

Когда мне помогли выбраться, я изумленно замерла, потому что какофония звуков слилась в нечто более-менее цельное, и меня посетил абсурдный вывод. Это тяжелая музыка. Рок, проще говоря. Но откуда ТУТ рок?!

Я покосилась на мрачного риалана, но спросить ничего не успела.

— Если это то, о чем я думаю, удавлю своими руками, и плевать, что это в принципе невозможно! — отрывисто бросил он.

Не позволяя поинтересоваться причинами такой злости, Феликс взял меня за руку и повлек к дверям особняка, в котором от громкой музыки уже дрожали стекла.

Двери оказались приоткрыты. Кик стал еще более угрюмым, а потом наградил их сильным пинком, отчего створка стукнулась о стенку, а с потолка на пол спланировало несколько хлопьев штукатурки. Я нервно сглотнула.

Мы вошли в холл. Я задумчиво оглядела дребезжащую и качающуюся люстру, прислушалась и одобрительно хмыкнула, так как соло гитары, воющей откуда-то из глубины дома, вызывало уважение. Неплохо кто-то играет!

Феликс тихо, но очень отчетливо зарычал.

На этом этапе двери распахнулись с другой стороны, и в зале появилась Даромира Скелетоновна. Соклетоновна то есть.

Достойная дама потрясала черным в заклепках и перьях нарядом, экстремальным макияжем и несколькими недвусмысленно булькающими бутылками, трепетно прижатыми к объемной груди. Увидев хозяина, она улыбнулась, потом всхлипнула, вытерла уголок глаза и направилась к лестнице на второй этаж.

— Вот, уже чудеса мерещатся.

— Даромира! — раздался оглушительный рев зеленого чуда. — Что тут происходит?!

Скелетоновна обернулась и скорбно «просветила»:

— Цветы! Мрачные…

Я проводила взглядом пошатывающуюся фигуру и недоуменно посмотрела на кикимора. Он был в ярости, и мне даже не нужно было снимать кольцо, чтобы это почувствовать.

— Это она о чем? — почему-то шепотом спросила я и сдавленно зашипела, вырывая руку, которую Кик слишком сильно сжал.

Он встревоженно на меня посмотрел, перехватил пострадавшие пальчики и провел над ними ладонью, засветившейся голубоватым светом, после чего несчастные косточки сразу перестали ныть.

— Прости, — просяще улыбнулся Ла-Шавоир, потом выразительно поднял глаза к шатающейся люстре и пояснил: — Это «Мрачные цветы». Рок-группа и глас оппозиции.

— У вас тут и оппозиция есть? — удивилась я. Хотя, да… недовольные системой имеются всегда.

Наверху прекратили мучить гитару и взялись за виолончель. Красиво, кстати… Играть эти цветики и правда умеют.

— И самое главное, что этот глас делает у тебя дома?!

— Пьет, — мрачно поведал кикимор. — Развращает слуг и бьет коллекционные сервизы.

— Пьет, как я понимаю, тоже что-то коллекционное? — нервно хихикнула я.

— Верно, — кивнул Феликс. — Юль, мне кажется, тебе стоит пойти в Нефритовый, а я пока разгоню эту гоп-компанию!

И тут… мне очень не захотелось уходить! Я должна ЭТО увидеть! И еще — виолончель мучают и правда восхитительно! А хорошую музыку я всегда уважала.

Тем временем рокерские мотивы наверху сменились на рок-н-ролльные, и люстра заскакала гораздо интенсивнее. С потолка романтично посыпалась штукатурка.

— Феликс! — Я улыбнулась, стряхнула с рукава риалана белую частичку побелки и просительно заглянула в глаза: — Возьми меня с собой, а?

— Ты что, хочешь ЭТО видеть?! — изумился Кик.

— Ты сам подумай, — развела я руками. — Это тоже сторона твоей жизни, и, судя по всему, избавиться от нее не получится, верно? Ведь почему-то ты терпишь эту вакханалию.

— Там представители моего ближнего круга, — поморщился болотник. — А им позволено очень много.

— Тем более, — все увереннее продолжала я, потихоньку подталкивая его к лестнице на второй этаж. — То есть рано или поздно я все равно с ними столкнусь. Так почему бы не рано? Раз так все складывается!

— Ну ладно, — сверкнул глазами кикимор. — Но в обморок не падать!

Хих! Напугал? Заинтриговал!

Мы быстро поднялись на второй этаж и вот уже стояли перед дверью, за которой слышались все признаки бурного веселья. Музыка, веселый смех, топот, свидетельствующий о том, что люстре впору ставить памятник. За стойкость. Но всему есть предел, стойкости в том числе, и снизу раздался грохот, подтверждающий эту истину.

Потом с той стороны в дверь что-то врезалось и разбилось, последовала секундная пауза в веселье, которое, впрочем, тут же возобновилось с удвоенной силой, и среди этого шума раздалось восклицание: «Ему все равно никогда не нравилась эта ваза!»

Последовал очередной пинок, и я наконец узрела… дымовую завесу, в которой бродили какие-то неясные тени. Когда присмотрелась, поняла, что все не так плохо, просто в комнате было сильно накурено.

Из тумана вынырнула раскрашенная морда с дыбом стоящими светлыми волосами, схватила нас и затащила в помещение. Я почувствовала, как под подошвой что-то хрустнуло, наверное осколки разбитой вазы, и порадовалась, что они недостаточно острые, чтобы пропороть обувь.

За спиной многозначительно захлопнулась дверь, добавив ситуации мистического ужаса. В подтверждение со всех сторон раздался зловещий хохот, и я неосознанно прижалась к кикимору. С видимостью тут было не так плохо, как мне сначала показалось. Музыкантов, играющих зажигательный рок-н-ролл, я видела отлично, как и несколько скачущих пар, которым мы, видимо, и обязаны рухнувшей люстрой. Также заметила полупрозрачную парочку призраков, весело отплясывающих на высоте в полметра над полом.

В полуголой красотке, как раз закидывающей ногу на талию рыжему привидению из сада, я с трудом признала Мерилин. Ребята танцевали просто невероятно. Хотя бы потому, что полом они не ограничивались. Как и вертикальным положением… И надо заметить, рок-н-ролл без ограничения вертикалью — это уже почти интим!

На большой люстре качался мелкий йети, размахивал длинными руками в такт музыке и завывал хорошо поставленным баритоном. Что именно, я не разобрала.

На фоне этой вакханалии сидевший в кресле растрепанный хмурый брюнет в кроваво-красном плаще и перчатках, которые он не потрудился снять даже в помещении, смотрелся на диво здраво и оптимистично.

Тот псих, который нас встретил, поднял руки вверх и завопил:

— Наро-о-од! У нас радость! Пришел Феликс! — Последовали овации по этому поводу, среди которых я с замиранием сердца различила пару выстрелов. Белобрысый клоун, оказавшийся совершенно невменяемым Лелем, снова заорал: — А также дорогой друг, зная наши слабости, привел девочек!

У меня отвисла челюсть.

Вокруг разразилась буря ликования и радости. Шут тем временем обвел нас мутным взглядом и спросил:

— Кик, а почему их всего две? Маловато будет… — Тут он посмотрел куда-то в сторону и воскликнул: — Нет, уже три! — Нахмурился и пробормотал: — Хм… четыре. Почкуются, что ли?

— Лель! — рявкнул Феликс.

Вдруг с люстры ко мне протянулась волосатая лапа с блеянием:

— Дэээвочки!

Я завизжала и дала по лапе тем, что держала в руках. Сумочкой. Получилось не очень результативно, так как лапа этого даже не ощутила, лишь слегка сменила траекторию движения, и в итоге по волосам погладили именно Феликса, а потом с комментарием «Нэээжненькая» еще и потрепали за щечку.

«Нежненький» прищурил глаза, аккуратно оттолкнул меня в сторонку, не менее спокойно взялся за наглую пушистую конечность и резко дернул вниз и на себя. «Йети» взвыл и свалился вниз, а Лель осуждающе покачал головой.

Волосатик встал и возмущенно выкрикнул:

— Если себе присмотрел, то так и скажи! Зачем ронять?! Мы же знаем, что не делишься, как правило!

— Убью, — тихо пообещал Кик.

Музыка стихла окончательно, поэтому я и услышала, как распахнулось окно и чей-то ленивый голос сказал:

— Накурили-то как… Я гулять!

После этого двинутый тип в темно-красном плаще снял с мраморного бюста шляпу, надел и сиганул куда-то вниз.

— Мои розы… — скорбно протянула обвешанная цепями Скелетоновна, сидящая на круглом столе в обнимку с бутылкой и ананасом. Потом она перевела взгляд на нас и поведала: — Ананасы с шампанским… Ик! Будете?

— Дара! Какие на… — Тут разгневанный кикимор покосился на меня и уже более спокойно и, что радует, цензурно закончил: — Ананасы!

Вздрогнувшая от окрика Ла-Шавоира Скелетоновна выронила бутылку, которая от встречи с мрамором пола, разумеется, разбилась. В месиво вина и осколков грохнулся ананас, и после этого наступила испуганная тишина, в которой оглушительно звякнула одна из тарелок барабанной установки, когда из-за нее выползал похожий на гигантского варана музыкант.

А потом заржал Лель.

— Дарочка, да ты прелесть! Были ананасы с шампанским, стали в шампанском! — И шут снова ушел в хохот.

Го-о-осподи, кошмар какой!

Я, конечно, слышала, что все музыканты ненормальные, а про шута так вообще прямым текстом говорили, будто он псих даже по местным меркам. Но это же жуть! Но это еще и весело! Очень весело!

Потом синий взгляд светловолосого весельчака стал чуть более осознанным, сфокусировался на мне, шут протяжно присвистнул, дернул стоящего рядом с ним «йети» за пушистое ухо, наклонился и громким шепотом поведал:

— Шан, это же его риале!

Шан округлил черные глаза и протянул:

— Мра-а-а-к! — Потом посмотрел на шута: — Так это что…

— Это все, — скорбно поведал Лель. — Ты ведь знаешь… Баба в доме — прощай, вольная жизнь!

— Так это разве первая ба… — возмущенно начал пушистый, но блондин зажал ему пасть и страшным шепотом заговорил:

— Это же постоянная! Нельзя рассказывать!

— Вы совсем офонарели? — холодно спросил кикимор, потом вздохнул, повернулся ко мне и более мягко проговорил: — Юля, я бы просил тебя минут десять погулять, к себе сходить, переодеться или еще что… Мне нужно привести этот сумасшедший дом в приемлемый вид. А потом возвращайся, придется знакомить… — Он поморщился: — Мне не хотелось, чтобы ты увидела мой ближний круг в таком… состоянии!

М-да… Я оглядела народ и поняла — ближний круг в состоянии нестояния!

Но послушно вышла, краем уха уловив фразу Леля:

— Но, Кик, там же…

— Молчать! — последовал рык Ла-Шавоира, перекрывший поток теоретически ценной информации.

— Так он же в полном неаде… — снова попытался вмешаться шут, но его не слушали.

На этом дверь за мной закрылась, а так как подслушивать было неэтично, я начала спускаться вниз, непонятно почему сдавленно подхихикивая. Хотя почему непонятно? Судя по поведению «цветочков», дымок был не только от табака. То есть могла и надышаться!

Когда я вышла из дома, вскинула голову к окнам второго этажа, откуда доносился злой, отрывистый голос риалана, но разобрать слова с такого расстояния не получалось.

Огляделась, раздумывая, чем заняться. В Нефритовый идти не хотелось, а я сейчас вряд ли смогу спокойно сидеть на месте! После секундного раздумья направилась по дорожке в глубь освещенного небольшими разноцветными фонариками сада.

Глава 14

Полюбоваться красотами и оценить прелесть момента я толком не успела, так как через два поворота тропинки увидела развалившегося на лавочке знакомого типа, который не так давно резво выпрыгнул из окна второго этажа. Гулять. Потому что там было накурено. Сейчас же загадочный индивид в красном плаще, казавшемся кровавым в свете луны и неяркого фонарика, валялся на скамейке, надвинув на глаза шляпу, и курил. С затяжкой и с удовольствием.

Услышав звук моих шагов, он повернулся, щелчком пальцев сдвинул поле шляпы выше, достал сигару изо рта и довольно протянул:

— О-о-опаньки! Какие люди! — И многозначительно ухмыльнулся: — А мне как раз скучно… И одиноко.

— Поговорить не с кем? — робко предположила я, делая аккуратный шаг назад.

— И это тоже! — Ни капли не заботясь о чужой собственности и окружающей среде, мужчина затушил сигару о лавку и выкинул окурок в кусты, отчего я недовольно поморщилась и осуждающе посмотрела на него. А потом… потом случилось странное!

Я подобрала юбки и полезла в траву за ясно видимым окурком, брезгливо подняла и показательно выкинула в урну, с вызовом глядя на развалившегося на скамейке странного типа. Тип внимательно меня оглядывал, словно оценивая и делая выводы. Потом медленно кивнул:

— Да, именно собеседник. — Он резко сел, подвинулся, скинул шляпу на сиденье рядом, пригладил черные пряди и кивнул на место рядом с собой: — Садись!

— У меня несколько иные планы. — Я передернула плечами и постаралась сгладить резкость фразы. — Прошу прощения, но вынуждена вас оставить.

— Какая невоспитанная молодежь, — сокрушенно покачал головой этот своеобразный мужик, а потом сверкнул глазами и ка-а-ак рявкнул: — Сидеть!

На скамейку меня почти снесло неведомой силой. Впрочем, усадило довольно аккуратно.

— Ой, — пискнула я испуганным зайцем.

— Ай, — предвкушающе протянул красный «волк», многозначительно улыбаясь, потом подался вперед с резким «Ам!».

Я взвизгнула и отшатнулась, вызвав у брюнета смех.

А вот не про этого ли типа пытался предупредить Лель?

— Итак! — Он достал из-за пазухи портсигар, открыл, критически оглядел два ровных ряда из сигар и сигарет и вытащил последнюю. Сунул в рот и поджег огоньком, появившимся на кончиках пальцев от щелчка. Затянулся и скосил на меня сверкнувшие алым глаза: — Психейлог?

Я как завороженная смотрела на него, отмечая чуждый, хищный блеск красных глаз, слишком резкие черты лица, сероватую кожу, и понимала, что попала.

— П-п-психейлог, — немного нервно кивнула, думая, как бы отсюда свалить.

Потянулась к кольцу, но он усмехнулся, укоризненно цокнул языком и погрозил пальцем:

— Низзя!

Разумеется, мне оставалось только подчиниться, но на всякий случай предупредила:

— Я риале Феликса.

— Знаю. — Мужчина оглядывал меня с каким-то нездоровым любопытством. — А также наш новый придворный психейлог. Все верно?

— Да.

— Отли-и-ично! — довольно улыбнулся он и представился: — А я твой первый пациент!

И почему я не сомневалась в том, что это так?

— Очень приятно! — как можно более искренне отозвалась я и попыталась настроиться на рабочий лад. Может, не так страшно будет. — На что жалуемся?

— А на все! — развел руками мужик. — В личной жизни бардак… — И почему мне это не странно? — Работа отвратительная, только увлечения и спасают. Что мне делать?

Такое странное чувство, что надо мной тонко издеваются…

— Реально ли сменить сферу деятельности?

— Не-а, — покачал головой красноглазый и со смешком закончил: — У меня, можно сказать, контракт.

— А кем вы работаете? — простодушно осведомилась, не ожидая ничего особо шокирующего.

— Смертью, — спокойно признался мужчина и выжидающе посмотрел на меня.

Что сказать? Челюсть упала, чувство самосохранения заорало тревогу.

Сумасшедший тип рассмеялся, запрокинув голову, рассыпая неровные пряди волос по ткани плаща. Отсмеявшись, он вскочил, слегка поклонился, щелкнул каблуками высоких и, наверное, в виде исключения черных сапог и проговорил:

— Позвольте представиться. Мастер Смерти. Один из атрибутов власти сектора Малахит.

Ой, мама…

Он проворно шагнул ближе, подцепил мою безвольную руку и коснулся поцелуем костяшек.

— Оч-ч-чень приятно познакомиться, — нервно улыбнулась я, подавляя желание потянуть обратно руку, которую не торопились отпускать, а, наоборот, вертели и разглядывали в свете зажженного магического светлячка.

Спустя пару секунд я поняла, что Мастера заинтересовала вовсе не рука, а браслет, который эльф назвал тарагаром.

— Занятная штучка, — щелкнул по камню острым черным когтем мужчина. Отпустил меня и сел рядом. — Простите за спектакль. Имею небольшую страсть к эпатированию окружающих.

— Вы действительно мой клиент, — мрачно проговорила я, вспомнив его «шуточки». — Как, впрочем, и весь не так давно наблюдаемый мною паноптикум.

— А что, возьметесь? — усмехнулся и фыркнул Смерть. — Юлия… верно? — Дождавшись моего кивка, он продолжил: — Как вы верно заметили, мы не совсем обыкновенные, с нами даже просто общаться сложно. И, кстати, в этом свете данный диагноз стоит отнести и к вашему риалану. Вы же так много о нем не знаете…

Попытаться узнать у разговорчивого красноглазого что-нибудь интересное я не успела.

— Смерть, ты сегодня просто аномально болтлив, — раздался холодный голос риалана, пропитанный издевательской иронией.

— Феликс, — хмыкнул Мастер, затягиваясь сигаретой и спустя секунду с улыбкой разглядывая Ла-Шавоира сквозь дым. — Ты, как обычно, не вовремя. У меня были большие планы по твоей дискредитации в глазах этой очаровательной кудрявой девушки. Кстати, прекрасный экземпляр человейки! — Провозгласив эту пакость, он нахлобучил на голову свою красную шляпу и торжественно кивнул: — Хвалю, Кик!

— Айлар, — тихо и зло прошипел болотник. — Ты переходишь границы.

Брюнет пару секунд пристально смотрел на Феликса, потом быстро встал и коротко поклонился.

— Прошу прощения. — После одернул плащ и повернулся ко мне: — Леди, с такой же просьбой обращаюсь к вам. Мое поведение было несколько более вольным, чем это позволительно на данном этапе знакомства. Надеюсь, вы пойдете мне навстречу, примете извинения и инцидент будет на этом исчерпан.

— Да, конечно. — Я слегка растерянно оглядела Мастера.

Неловкую паузу нарушил риалан, пригласив проследовать в гостиную. Я поднялась и привычно приняла руку зеленого. В разгромленную гостиную мы, разумеется, не вернулись, а прошли в другую, попросторнее, и не носившую следов гульбищ и игрищ «гласа оппозиции».

В просторном помещении не было ни единого стола, стула или еще чего-либо из ненужных излишеств, которые вдобавок можно сломать. Но оказалось множество огромных подушек, некоторые — плоские, видимо, предназначенные для того, чтобы на них валяться. Этим и занимался длиннорукий волосатый уникум, считающий, что «баба в доме — конец свободной жизни».

На другой подушке сидел ящер-барабанщик и в данный момент скучающе полировал огромной пилочкой не менее внушительные когти. Я присмотрелась к красивому гребню, яркому окрасу, тому, с каким изяществом он обернул хвост вокруг задней лапы, и резонно заподозрила, что это тоже девочка. Но, к сожалению, в отличие от Шахерезады Адовны, у этого прямоходящего варана не было ни груди, ни бантиков, по которым можно было бы определить половую принадлежность.

На небольшом помосте в конце зала находился Лель, который мягко перебирал струны виолончели, от чего по комнате неслась почти неслышная тревожная мелодия. Смычок валялся на полу рядом со стулом.

Я впервые увидела шута серьезным… И это настолько не вязалось с его обычным обликом, что он казался совсем другим человеком. Так… кажется, я хотела пообщаться с ним поближе. Возможность представилась гораздо быстрее, чем ожидалось.

Под потолком парила Мерилин уже в нормальной одежде и с немного виноватым выражением лица. Даромира Скелетоновна затаилась на самой дальней подушке и в нашу сторону, кажется, даже смотреть боялась.

— Еще раз добрый вечер, — первым поприветствовал собравшихся Смерть, стянул шляпу, огляделся, но бюстов, на которые ее можно пристроить, не нашел, потому нацепил на острый уголок подушки и сел.

От звука голоса Мастера все, кроме Леля, едва заметно вздрогнули и неприязненно покосились на эпатажного мужчину в красном.

Меня проводили до аналогичной огромной подушки, а сам Ла-Шавоир опустился напротив так, чтобы можно было видеть всех собравшихся. Посмотрел наверх и скомандовал:

— Спускайся! — Потом скривился и прошипел: — Х-х-хранительница!

— Не ругайся на Мери, — лениво проговорил Смерть, и я внезапно вспомнила, что при жизни Мерилин, кажется, была в его непосредственном подчинении. Кик никак не отреагировал на реплику серокожего Мастера, обвел всех присутствующих тяжелым взглядом и неожиданно устало спросил:

— Как вас угораздило-то? — Взглянул на музыкантов и осведомился: — Ну и зачем быть такими свиньями? Я что, мало для вас сделал?

— Мы пришли — тут уже все почти никакие были! — возмутился волосатый Шан. — И разве этому отказать можно?!

Он кивнул в сторону невероятного субъекта, на котором сегодня, похоже, сошлось все.

— Да, это не они, — опять ответил красноглазый, многозначительно ухмыляясь, потом подмигнул мне и продолжил ломать комедию: — Видишь ли, Кик… — Последовала драматическая пауза, во время которой глаза риалана начали светиться голубоватым светом, и я поняла: Мастер откровенно нарывается. Феликс — внук богини, неизвестно, на что способен.

— И?! — наконец не выдержал зеленый.

— Захотелось мне выпить… — глубокомысленно изрек Смерть, внимательно разглядывая потолок.

Последовал возмущенный возглас Даромиры:

— Пришел, спросил вас. — Мы все посмотрели на несчастную служанку. — Вас не оказалось, тогда приказал согнать ему собутыльников.

— Мне было грустно и печально, — скорбно поведал красноглазый в ответ на осуждающие взгляды. Только Лель молчал и улыбался, с иронией посматривая на Смерть.

— Айлар, ты мог мне дом не громить, а?!

— А это уже мы! — радостно просветил Феликса синеглазый шут. — Пришли в гости знакомиться с риале и заодно показать новую концертную программу. А тут — Смерть… Ему согнали только Дару, которая хоть и пьет, но плачет, да Мерилин. Последнюю пои не пои, а толку никакого!

— Все остальные спрятались, — грустно поведала Скелетоновна. — А я сбежать не успела.

— А откуда у вас кожаный прикид? — Я задала интересующий меня вопрос и тут же поежилась, потому что про меня, похоже, почти забыли, и оказаться под прицелом стольких глаз было неуютно.

— Это наше концертное, — охотно поведал Лель. — Для одной программы делали, но не пригодилось, потому оставили тут, в подсобке.

Служанку стало откровенно жалко. Не успела сбежать — и вот результат! Судя по влажным глазам, Даре тоже было себя очень жалко. Она была гораздо моложе, чем мне почему-то казалось. Не больше тридцати лет.

Да, веселая жизнь в доме Феликса! Ой, как мне с ним повезло!

Я с такой нежностью взглянула на риалана, что он начал подозрительно на меня коситься:

— Что?!

— Мне та-а-ак с тобой повезло! — Я и не подумала стесняться в проявлении этих светлых эмоций!

— Надышалась, бедная, — сочувственно хмыкнул Смерть и посмотрел на кикимора: — Сам знаешь, табак у меня… своеобразный, — покачал головой корень всех сегодняшних бед, после этого вытащил из кармана плаща знакомый портсигар и невинно осведомился: — Я закурю?

— Айлар! — зарычал зеленый. — Сколько можно?! Прими настойку, если совсем худо!

— А дело не в перегреве, — развел когтистыми ручками Мастер и противно ухмыльнулся: — Просто влияние магии на организм. Я не так давно очень много работал со стихией, и вот он — результат.

Судя по лицу болотника, ему очень многое хотелось сделать с наглым «результатом», который с неподдельным интересом смотрел на него. Но Ла-Шавоир доблестно сдержался и даже ни слова не сказал. Судя по разочарованно скривившемуся Мастеру, он ожидал продолжения банкета. Скандала то есть.

М-да… И это один из самых влиятельных людей в секторе?!

Но тут Смерть повернулся в другую сторону и коснулся рукой шеи, проводя пальцами под тканью горловины водолазки. Я увидела сверкнувший… ошейник и вспомнила все, что знала о Хранителях и их положении.

Да, они почти всесильны. Но рабы. На поводке, в полном подчинении.

Неудивительно, что тут не только крыша воспарила, а еще и весь верхний этаж снесло.

Особенно если вспомнить, что они были палачами в свое время. Какой-то Гудвин очень некрасиво отыгрался.

Видимо, этот невольный жест заметила не только я, так как весь запал Феликса ушел в никуда, и сейчас он с грустью смотрел на мужчину напротив. Айлар резко повернулся, прищурился и тихо, одними губами сказал:

— Не смей!

Я опустила взгляд, хотя это и не ко мне обращались. Да, для такого жалость — хуже пощечины.

Спасла ситуацию незабвенная Соклетоновна:

— А можно я пойду?

— Можно, — отпустил несчастную кикимор, и она с удивительной для такой шикарной комплекции резвостью и грацией ретировалась из комнаты. «Йети» проводил ее заинтересованным взглядом. Я — сочувственным.

— Раз-с-с мы тут, и даже в нужном сос-с-ставе, то, может, все же с-с-сыграем? — вдруг прошипел варан, поймал мой удивленный взгляд, склонил голову и представился: — Азет РахГар. Очень приятно познакомиться, госпожа Юлия.

— Взаимно. — Я приветливо улыбнулась, усилием воли подавляя всколыхнувшийся иррациональный страх перед огромным и очень зубастым ящером.

— Шан тир Валлес, — в свою очередь представился волосатый любитель «нэ-э-эжных дэ-э-эвочек».

Лель спрыгнул со сцены, подошел ко мне, подхватил безвольную руку и коснулся поцелуем внутренней стороны ладони с вкрадчивым мурлыканьем:

— А меня вы можете называть по имени, прекрасная леди. Зачем эти ненужные титулы и прочие завихрения? — Тут наглый блондин уселся рядом и, не отпуская ладони, спросил: — И как же вам в Малахите? Не обижает ли вас этот сноб и крючкотворец, по некоторой нелепости считающийся моим другом?

— Лель, лично кастрирую, — задумчиво изрек Феликс, следуя примеру Смерти и высматривая на потолке что-то интересное.

— Я все-таки предпочла бы знать ваше полное имя, — холодно ответила шуту, рывком освобождая руку, даже не скрывая этого и не думая, как может выглядеть. — И живется мне просто великолепно, спасибо за заботу.

— Лельер Хинсар, — склонил голову мужчина, и я мимолетом удивилась, как быстро он сбросил маску беспечного балагура и бабника. — Прошу простить мою вольность.

Айлар защелкнул портсигар, так и не взяв сигареты, и хмыкнул:

— А также у этого отвратительного создания есть поистине чудесная кличка, которая, надо признать, отлично его характеризует. Бич Двора!

— И за что вас так нарекли? — осторожно спросила я, нервно сцепляя пальцы.

— Предпочту пока обойти эту тему, — лучезарно улыбнулся Лель и подскочил с подушки, возвращаясь на сцену. — Может, и правда поиграем? Кик, ты не против?

— Не против, — вздохнул кикимор и посмотрел на меня: — Ну что же, Юля… Позволь тебя наконец-то познакомить с представителями моего ближнего круга. Лельер Хинсар, шут его величества Гудвина, он же лидер группы оппозиции «Мрачные цветы», он же противная морда, которая обрекает меня на веселую жизнь.

«Противная морда», не оборачиваясь, ехидно ответила:

— Ты еще скажи, что тебе это не нравится!

— Если бы не нравилось, то я бы тебя не терпел, — невозмутимо отозвался Феликс и продолжил: — И второй — Айлар Тис. Мастер Смерти.

Ага. Просто и скромно. Тот, кого едва ли не до заикания боятся. Кстати, почему так трепещут?

Вопрос я не замедлила озвучить и тотчас получила ответ:

— По старой привычке, — со странной усмешкой взъерошил волосы красноглазый. — Мы с Пыткой очень долго вели себя в лучших традициях наших предшественников. А страшная память — вещь долгая. За десяток лет не исчезает.

— Хватит копаться в мрачных слухах, — оборвал разговор Лельер, и я даже вздрогнула от резкости его тона. Мужчина так порывисто опустился на стул, что тот со скрипом проехался ножками по доскам пола. Наклонился, подхватывая смычок, притянул к себе виолончель и коснулся струн, извлекая короткую, резкую, обжегшую слух мелодию, которая поставила точку куда действеннее всяких слов. Шут откинул со лба светлую волнистую прядь и взглянул на музыкантов: — Я долго вас ждать буду?

— Мы не в полном сос-с-ставе, — прошипел варан, тем не менее усаживаясь за барабанной установкой. — Надеюс-с-сь, ты это учитываешь.

— Всенепременно, — ухмыльнулся синеглазый и потом взглянул на Мастера: — Смерть, ты поможешь?

— Ты же знаешь, что я теперь только слушатель, — покачал головой Айлар. — И не пытайся снова впихнуть мне в руки инструмент.

— Хорошо, — чуть заметно поморщился Лель и задрал голову: — Мерилин, хватит прикидываться потолочным аксессуаром. Спускайся, ты мне нужна!

— Издеваешься? — угрюмо осведомился дух, но послушно опустился на пол, мгновенно обретая плотность. — Я не музыкант!

— Тебе и не надо! — ухмыльнулся шут. — Я желаю видеть, как лучшая Всадница Смерти будет бить для меня в бубен!

— Что?! — округлил глаза призрак. — Хинсар, ты с ума сошел?! Да я скорее тебе в бубен настучу!

— Не настучишь, — продолжал довольно улыбаться Лель. — Тебе Феликс уже давно запретил… — Он закатил глаза и, видимо, процитировал: — «Обращать внимание и вестись, на провокации некоторых недоумков!» — Потом синеглазый зыркнул на кикимора и обиженно заявил: — Кстати, я не недоумок! У меня пять высших образований!

— И три из них неоконченные, — с удовольствием приземлил шута Айлар, рассеянно крутя в руках свою шляпу.

— Можетс-с-с, хватит-с?! — не выдержал Азет. — Я тут с вами обоими уже…

Далее последовал странный набор шипящих звуков, после которых все присутствующие, кроме меня, уставились на ящера, как монашки на матерщинника.

— Азет! — осуждающе покачал головой Лель. — Не при дамах!

— Дама ничего не поняла, — оскалился варан, но тем не менее поклонился в мою сторону: — Прошу прощ-щ-щения, что шокировал коллективное и… м-да, нес-с-сознательное в виде ваш-ш-шего риалана и его ближнего круга.

— Ничего страшного.

А что еще я могла ответить?

Шан по просьбе Леля передал Всаднице бубен, который, судя по всему, только чудом не оказался на хитрой светловолосой башке наглого прохвоста.

Я искоса посмотрела на Ла-Шавоира, но тот только со сдержанной улыбкой наблюдал за всем этим безобразием. Стало быть, и мне волноваться не стоит.

— Я не умею, — независимо скрестила руки на груди Мери.

— Детка, не обманывай старого, умудренного жизнью дядю, — рассмеялся шут. — Чувство ритма у тебя отличное, ведь оно нужно на тренировках. Ты успела стать лучшей до того, как тебя благополучно укокошил предок твоего нынешнего хозяина.

Судя по всему, это было сказано зря. Потому как девушка сжала кулаки и с яростью посмотрела на блондина.

— Лель! — внезапно вмешался Айлар, подавшись вперед. — Хватит…

— Я понял, — кивнул Лель и кинул хранительнице дома: — Извини, я зарвался.

М-да…

Пока музыканты рассаживались и определялись, что будут играть, я осторожно сползла со своей подушки, пересела к Феликсу, склонилась к зеленому и спросила:

— Почему у вас всех такие отношения? Язвите, обзываете, говорите гадости, а потом извиняетесь. Не проще ли избегать неприятного?

Он молчал довольно долго, я уже подумала, ответа не будет.

Шан тем временем начал наигрывать что-то на гитаре, ящер расцвечивал мелодию ударными, а Лель просто сидел с закрытыми глазами, нежно обнимая виолончель и рассеянно поигрывая смычком, который, казалось, сейчас выпадет из пальцев.

— Юля… — Я вздрогнула и снова повернулась к риалану. — Дело в том, что мы все знакомы очень давно. И было много всего в нашей жизни. И еще мы… и правда не совсем сдержанные и нормальные. То есть с языка часто срывается то, о чем лучше бы молчать. Слово назад не заберешь, но извиниться за него всегда можно. Поэтому мы никогда не пренебрегаем возможностью показать, что сожалеем о резкости и допущенной слабости. Свежую обиду можно сгладить обыкновенным «прости», а вот если не сказать его сразу, она станет застарелой… И тогда с ней уже ничего не сделаешь. — Он горько закончил: — По своему опыту знаю.

Он замолчал, я больше не спрашивала, осмысливая сказанное, наблюдая за происходящим на сцене и невольно прижимаясь к мужчине, ведь подушка оказалась недостаточно большой, поэтому меня все время клонило к нему под бок. Попыталась встать, чтобы пересесть, но мне не дали, схватив за руку и утянув обратно. Мне ничего не оставалось, кроме как остаться. Феликс не говорил ни слова, даже не смотрел на меня. Просто одной рукой сжимал мои пальцы, изредка скользя до запястья и обратно, а другой — перебирая кончик косы.

Это, кажется, и есть обязанности кошки. Ладно, раз выхода нет, то и дергаться не имеет смысла. Потому я расслабилась и постаралась отрешиться от этой ситуации, сосредоточившись на музыке и… музыкантах.

Лель… А ведь и правда почти другой человек…

Нет того издевательского ехидства, и твое лицо становится старше, уже не кажется, что ты молодой беспредельщик. Тонкие пальцы осторожно скользят по изгибу инструмента, нежно и трепетно, и невольно возникает мысль, что он даже женщин своих не касается так, как ласкает ее. Свою виолончель. И она отвечает… как и любая особа женского пола, она отзывается на любовную ласку: струны тихо стонут под первым касанием смычка, потом Лель сжимает их, проводит сильнее — и тональность меняется, задевая что-то в глубине души слушателя. Мелодия лилась едва слышно, казалось, остальные инструменты служили лишь фоном для светловолосого шута и его струнной подруги, не мешая, лишь оттеняя, подхватывая рисунок, но не претендуя на ведущие роли.

Постепенно нежность и ласка музыканта уходит, сменяясь более властными и собственническими прикосновениями, и его партнерша отвечает. Но теперь от былой томности в ее голосе не осталось и следа. Сила, воля и даже некоторая агрессия.

И музыка… Задевающая, заставляющая трепетать и почему-то не отвлекающая от прохладных рук на теле, а наоборот. Так явно и очень-очень остро ощущались пальцы Кика на внутренней стороне ладони, на волосах, когда он скользил вверх по косе, чтобы спустя несколько секунд накрыть ладонью не защищенный платьем участок кожи.

Мне всегда казалось, что ничего не может так остудить желание, как холод.

Создатель, как я ошибалась! Руки риалана были прохладными, но от их прикосновений почему-то начинало сбиваться дыхание, и мне приходилось контролировать каждый миг. Но прервать, отстраниться, одернуть его я почему-то тоже не могла. Странно…

Прекратив издеваться над нежной девичьей психикой, Феликс положил ладонь на талию, притягивая ближе к себе, вынуждая откинуть голову ему на плечо.

Я немного посидела, а потом сказала:

— Кик, ты опять идешь в неверную сторону. — Он напрягся, но ничего не ответил. Руки тоже не убрал. Я решила добить несчастного: — В свадебную сторону… Сам же говорил.

— Ты сейчас кошка, — тихо выдохнул в ответ болотник. — Потому расслабься… и мурлычь.

От шока я даже не нашла что возразить.

— Юлька, — последовал смешок мужчины, и по моей щеке скользнули прохладные пальцы. — Я же все говорил. Меня немного занесло, но это не отменяет изначальную причину, по которой я решил тебя оставить. Ты теплая. И мне очень приятно тебя касаться.

М-да, и правда как о котенке говорит: «Я решил тебя оставить!»

— А про меня ты подумал? — фыркнула, отстраняясь от него насколько это возможно. — Рано или поздно любое привычное становится необходимым. И отвыкать очень трудно.

— Не подумал, — честно ответил Кик. — Я о себе думаю, милая. Для тебя же не новость — все мужчины эгоисты? И… ты же понимаешь, что это будет взаимно?

— Тогда нечего раздумывать, пошли сразу к алтарю! — разозлилась я, пытаясь надавить на, казалось бы, проверенное слабое место. — Если у нас с тобой все так взаимно!

— А пошли! — потряс меня болотник до такой степени, что я ошеломленно на него уставилась. Кик тоже отвлекся от сцены и сейчас внимательно меня оглядывал чуть заметно сияющими в полутьме глазами. Притом на его лице появилось то самое хищное выражение, которое было, когда он меня «просвещал» у реки. М-да, это уже не ласковый и воспитанный риалан. Это та сволочь, которая лезет с поцелуями и наглядно показывает, что может вызвать у меня ответную реакцию, всего лишь нажав на несколько точек на теле. Сволочь решила подтвердить мои выводы и заговорила, с неподдельным интересом опустив глаза на мою грудь. Да-да, на тот самый, ни капли не интересующий его четвертый размер!

— Видишь ли, Юля… — Наглая лапа оставила мою ладонь и потянулась куда-то в район ворота платья. Я от такого поворота дел вообще обалдела и только ошеломленно хлопала ресницами, пытаясь осознать вышедшую из-под контроля ситуацию. — Я на эту тему думал. Вот не так давно. И не поверишь, я, можно сказать, и не против… Так как ты мне действительно подходишь… во всех смыслах. — Последнюю фразу мне проговорили хриплым шепотом на ушко, отчего я отчаянно покраснела и попыталась отодвинуться, но это не получилось, потому что зеленый гад ухватил меня за прядь волос. — Тем более на грядущие три месяца мне даже интимную жизнь не наладить без твоего непосредственного участия. Поэтому все складывается как нельзя лучше. А уж если учесть, что мы все равно до конца жизни теперь связаны…

— Феликс, — пробормотала, пытаясь вытащить из цепких пальцев волосы. — Я как бы…

— Вот в тебе и дело, — ухмыльнулся болотник. — Я — мужчина темпераментный… А ты испугалась, драгоценная. Да и вообще, есть подозрение, что сегодня твоих чувств не было ни на грамм.

— Ну да, — облегченно закивала, радуясь, что не придется самой объяснять эту щекотливую ситуацию.

— Я-то не против. — Он осторожно коснулся губами виска, крепче сжал в объятиях, притягивая еще ближе и скользя одной рукой все ниже и ниже по талии, пока не достиг бедра. — Очень даже не против. Вопрос, готова ли ты?

— Нет!

Отпустил почти сразу и весело хмыкнул:

— Почему-то я так и подумал! — Потом легонько щелкнул меня по носу и продолжил: — Маленькая ты еще… Так что, Юленька, не играй со взрослыми дядями и тем более не пытайся брать их на «слабо», особенно в тех областях, где ты ничего не смыслишь. Да, я могу и даже, наверное, хочу… но я тебя уважаю.

— Мы неделю как знакомы. — Я развела руками, пытаясь осознать все сказанное.

— И что? — откликнулся Кик. — Основания есть, Юла. Поверь, я и правда не мальчик, потому чутью своему доверяю, оно почти никогда меня не подводило.

— Почти?

— Да, — нахмурился Феликс и отвел взгляд. — Собственно, прошлый раз я едва не женился именно потому, что чутье не сработало. — Тут он яростно прошипел: — Но спасибо другу! Открыл глаза!

— Спрашивать неуместно, как я понимаю? — осторожно предположила я, пытаясь не обращать внимания на ладонь, все еще лежащую на бедре. И, судя по всему, убирать руку Кик не собирался.

— Сейчас да, — кивнул болотник.

Нашу милую беседу нарушили весьма бесцеремонно и очень ехидно. Один вредный тип в красном.

— Феликс, хватит шептать на ушко свой краснеющей риале всякие непристойности и так бесцеремонно ее лапать! — громким шепотом попросил Смерть. — А то мне завидно, ей-богу! И вообще, я на вас отвлекаюсь!

— Завидуй молча и в другую сторону! — раздраженно рыкнул Ла-Шавоир на ухмыляющегося брюнета. Но руки убрал и скрестил на груди, неприязненно глядя на друга.

— Да не могу! — развел руками Мастер, незаметно подмигивая мне. — Завидно, говорю же!

— Так сделай уже что-нибудь со своей зазнобой, а то только молча страдаешь в сторонке, даже лапку к ней протянуть не решаешься!

— Замолкни! — внезапно полыхнули красным доселе едва заметно мерцающие глаза Хранителя стихии. — Ты прекрасно все знаешь!

Кикимор осекся, замолк, со вздохом взъерошил волосы и виновато посмотрел на Айлара:

— Я зашел слишком далеко.

— Рад, что ты это понимаешь, — сухо откликнулся Мастер, снова отворачиваясь к сцене.

— Может, хватит? — не выдержала я, и оба мужчины с удивлением на меня уставились. — Зачем вы так задеваете друг друга? Намеренно. Нельзя до бесконечности говорить гадости и надеяться, что извинение все решит и потом отношения вернутся на круги своя!

— Юля, ты опять пытаешься влезть в совершенно непонятную и новую для тебя область, — тихо проговорил Кик. — Мы близкие именно потому, что мы откровенны. И так много друг о друге знаем, что можем простить резкость. Поэтому извинения — это скорее ширма, они не обязательны для ближнего круга. У нас иная психика.

— Мы знаем причины резкой реакции, — продолжил мысль риалана Мастер. — И потому все это решается просто. Юля, вы и правда не знаете тонкостей взаимоотношений и наших особенностей. Не спешите с выводами. Это ошибка.

Прервав этот странный диалог, раздалась резкая мелодия виолончели. Мы вздрогнули и перевели взгляд на недовольного Леля.

— Господа, вам кто-нибудь объяснял правила поведения на концертах? — недовольно бросил шут. — Если желаете поговорить, то выйдите.

— Прости, — почти хором сказали мы. Я осознала эту фразу и нервно рассмеялась, прижимая ладони к горящим щекам.

Господи, сумасшедший дом! Я не понимаю! Я ничего тут не понимаю! И никого! Сумасшедший дом и ненормальные люди.

Похоже, сойти с ума до нужной кондиции у меня так и не получилось. После того как внимание зрителей опять было сосредоточено на музыке, а не друг на друге, концерт продолжился.

Надо отметить, он был необычным. Просто музыка. Очень разная. От лиричного блюза, который заставлял грустить и вспоминать, до зажигательных мелодий, под которые невольно начинаешь прищелкивать пальцами.

И, конечно же, проникновенные, берущие за душу мелодии. То мягкие и нежные, то набирающие громкость, потрясающие, чтобы скоро вновь вернуться на прежнюю волну.

Но лично мое внимание неудержимо приковывал Лель.

Я всегда любила все необычное, а шута можно было смело отнести к этой категории. И еще — тут возникло то самое притяжение, которое не так давно сработало с Ришей. Мне очень-очень хотелось познакомиться с ним поближе. Но не с тем бабником, который подходил не так давно, а с НИМ. Тем, кто сейчас на сцене. Хотя это наверняка две стороны одной медали. Даже если это маска, она не могла стать такой естественной, если бы безумный блондин с ней не сжился. Кошмарненький тип, если честно. Но этим и притягательный.

Потому я как зачарованная наблюдала за синеглазым музыкантом, который невидяще смотрел перед собой, порхая пальцами по грифу инструмента, сжимая смычок до побелевших костяшек, но в следующий миг расслабляя руку, словно вспоминая, что так нельзя. Виолончель пренебрежения не прощала и отзывалась резкими нотами, которые тем не менее гармонично ложились на общую канву мелодии.

Неяркий свет играл медовыми переливами на изгибах красавицы виолончели, своевольной подруги Леля, скользил стальными бликами по белым волосам музыканта, заставлял сверкать бриллиантами капельки пота на высоком лбу. Терялся и растворялся в бездонных синих глазах, которые сейчас казались почти черными. Как самое темное небо полуночи.

Да, я никем так не восхищалась, как им.

— Юля, — раздался недовольный голос зеленого, вырывая меня из мира грез. — Отомри.

— Не мешай, — беспечно отмахнулась я, и не думая отводить взгляд от пленительного блондина.

Кикимор действительно замолк и до конца концерта уже не мешал мне наслаждаться прекрасным. А прекрасное бы-ы-ыло! Ух, какое! Лель, начинаю понимать, почему ваша группа популярна! Если ты на сцене и с виолончелью, то у дам в зале нет ни малейшего шанса! На фоне этого я очень рада, что шут не в моем вкусе. Вернее, он привлекательный и интересный, но вот манера поведения… совершенно не мой типаж. Да и не люблю я бабников. Вернее, несомненно, у любого интересного мужчины весьма богатый интимный опыт, но вот терпеть не могу тех, кто позволяет не только об этом догадываться, но и видеть.

Концерт закончился, уставший Лель осторожно положил виолончель в футляр и только после этого спустился в зал.

— Я думаю, что мне уже пора, — хмыкнул Смерть, резко поднимаясь и подцепляя шляпу с уголка подушки. Подошел ко мне, склонился в поклоне и, коснувшись поцелуем пальцев, проговорил: — Было очень приятно познакомиться, Юлия. Надеюсь, встреча не последняя и наша компания произвела на вас, может, и несколько странное, но в большинстве своем положительное впечатление.

— Мне очень понравилось, — искренне ответила я.

— Чудесно, — улыбнулся Мастер, выпрямляясь. — Позволите примкнуть к вашему третьему кругу?

— А что это значит? — осторожно спросила у красноглазого и сделала знак открывшему было рот кикимору о молчании. Я хочу, чтобы объяснил тот, кто заговорил на эту тему.

— Круг хороших знакомых. Которым позволено обращаться на «ты» и придерживаться более вольного стиля в общении, — спокойно пояснил Айлар. — Без витиеватостей.

Посмотрела на Феликса, и тот недовольно поморщился, но кивнул.

— Хорошо… Айлар, — первая начала я.

— Я рад, Юля, — таинственно усмехнулся непонятный тип, еще раз поклонившись, пассом создал клубившуюся тьмой воронку, махнул музыкантам и шагнул в телепорт. — До встречи!

Следом откланялись остальные, правда, ушли они как нормальные люди, через дверь. Лель на прощание подмигнул и шепотом сказал, что следующий ход за ним. О чем говорил блондинистный сумасшедший, я не поняла, но было интересно. Ну что же, сударь… ходите! А мы посмотрим, делать ли ответный шаг.

Все же насколько интересная компания! Совершенно ненормальная, но в этом и прелесть!

Оказывается, мне в жизни не хватало именно капельки безумства… М-да, теперь его хоть топись!

Как только за последним из «мрачных цветов» закрылась дверь и я собралась было тоже уходить в Нефритовый, за локоть меня сцапали знакомые хваткие ручонки и порывисто развернули к крайне злобному риалану. А мне было поооо фигуууу! Видимо, заразилась… Тут столько «разносчиков заразы» сегодня было, что грех не подхватить!

— Ты головой думаешь? — с показным спокойствием осведомился Феликс. — Ладно Лель, от него все девушки в восторге — это не тайна, но, надо признать, я думал, что ты несколько умнее.

— С чего это? — весело спросила я, освобождая руку. — Поводов вроде не давала. И вообще… Кик, не мешай мне, а? Я вот тебе совершенно не помеха, так вспомни про недавно упомянутое тобой уважение и позволь мне барахтаться самой. Мне тут очень интересно. Мне очень любопытен этот шут. И я буду с ним общаться, если он сам будет не против!

— А Мастер? Зачем ты согласилась?

— А я что, дура? — с искренним изумлением воззрилась на покровителя. — Во-первых, Айлар очень интересный, во-вторых, он из категории тех, кому не отказывают. Или мои выводы неверны?

— Ты моя риале, — сухо ответил Ла-Шавоир. — А значит, могла это сделать.

— Не собираюсь вечно сидеть у тебя под колпаком, — независимо пожала плечами. — Кик, я хочу сама! Это новый мир, и я должна научиться плавать в болоте без спасательного круга в твоем лице. Вернее, я сделаю это. Хочешь ты того или нет!

Несколько секунд он стоял, пристально глядя на меня, а потом тихо спросил:

— В том окружении, куда я невольно тебя вовлек, нет обыкновенных, ты это понимаешь? Тут все с тройным дном и ничего не делают просто так.

— Понимаю, — честно кивнула я. — Так же, как и понимаю, что волей-неволей я всегда буду под защитой твоего имени. И осознаю, что они сейчас лишь увлечены необычной зверушкой. Хотя немного неясно, чем же я так интересна. Но пока наши интересы совпадают, — немного помялась, вспоминая верное выражение. — Как говорится: «Мы смотрим в одну сторону».

— Ты такая маленькая, — неожиданно сказал кикимор. — Именно морально. И очень-очень доверчивая. Тянешься к любому теплу хорошего отношения и без малейшей опаски идешь «в руки».

— Кошка, — развела руками, непонятно почему светло улыбаясь. — А если маленькая, то котенок. А они именно такие. Настороженность приходит с возрастом и опытом. Но знаешь… жить так, как я живу сейчас, — чудесно, ведь это позволяет погружаться в хорошие эмоции без остатка, растворяться в них и не думать о плохом, которое неизбежно держит якорем.

— Без якоря можно потеряться, — задумчиво проговорил Феликс. — И разбиться.

— Но у меня есть ты, — подмигнула в ответ. — Не позволишь ведь, верно?

Не давая ему ответить, я порывисто подскочила, встала на носочки, чмокнула его в щеку. Подмигнула ошеломленному кикимору, развернулась, подбежала к двери, но уже на пороге обернулась и с улыбкой попросила:

— Только не обижай меня больше, ладно?

Глава 15

Утро началось замечательно. Рано, солнце только-только встало и теперь золотило макушки деревьев. Я встала, поплескалась в душе, заплела слегка влажные волосы в очень-очень плотную косу, оделась построже и спустилась вниз, мимолетно сожалея, что тут нет никаких продуктов, — чашка какао с теплыми гренками сейчас казались пределом мечтаний. Идти в основной дом для того, чтобы завтракать в большой гулкой столовой, совсем не хотелось.

Я замерла на лестничном пролете, услышав тихий звон фарфора, и осторожным скользящим шагом спустилась на несколько ступеней, пока не увидела сидящего за столиком в гостиной Феликса. Он был в строгом, видимо, рабочем костюме и сейчас подносил к губам чашку с темным напитком, параллельно просматривая какие-то документы.

— Молодец, встаешь рано, — не глядя на меня, «пожелал доброго утра» этот воспитанный человек. — Садись завтракать, и нам пора во дворец.

— Доброе утро. — Я решила все же начать беседу, как полагается. — Спасибо, я рада.

Присела за стол, любопытно заглянула под крышку блюда, обнаружила там овсянку и, поморщившись, закрыла обратно.

— Ешь, — не поднимая глаз от документов, произнес Ла-Шавоир. — А то никуда не пойдешь.

Я возмущенно воззрилась на вконец обнаглевшего риалана.

— Феликс, а не много ли ты на себя берешь? — вкрадчиво осведомилась я. — Это уже слишком.

Он, по-прежнему не удостаивая меня вниманием, аккуратно закрыл папку, положил на стол и даже ленточки с краешка завязал, и только после этого поднял на меня глаза. Взял в руки чашку и откинулся на спинку стула, все еще не отрывая от меня взгляда. Наконец отпил, усмехнулся и снисходительно сообщил:

— Забочусь, — потянулся за булочкой, уже намазанной маслом, и продолжил: — А ты опять не ценишь.

— Овсянкой? — выразительно щелкнула ногтем по зазвеневшей в ответ крышке.

— Могу распорядиться, и принесут манную кашу, — невозмутимо ответил зеленый, с любопытством глядя на меня.

— Ты догадываешься, где она окажется через минуту? — с таким же любопытством осведомилась я.

— И где?

— В мусорном ведре! — решила не отвечать то, что, по всей видимости, от меня ожидали. Все же на голову своему покровителю я ничего опрокинуть не решусь. — Не люблю я такую кашу, — уже относительно спокойно ответила. — С чего такое рвение и трепетная забота?

— С того, что питаться надо нормально, — пожал плечами кикимор. — Я, к твоему сведению, тоже, как правило, ем на бегу, но надо хоть завтракать по-человечески. Ну и… еще есть такой закон жизни: на сытый желудок необъективная реальность воспринимается проще!

— Намекаешь, что мне будет нелегко?

— Я тебе это прямо говорю, — улыбался болотник. — Мало того, что придется знакомиться с дворцовым штатом, выдерживать любопытство слуг и общаться с клиентами, так у тебя еще и Мастер Смерти под боком будет. Который вчера был переведен тобой в третий круг и, поверь, станет этим пользоваться.

— Мои проблемы. И вообще, я хочу какао и гренки, — непонятно почему решила покапризничать.

— После каши, — невозмутимо отозвался кикимор, откусывая первый кусочек булочки. — Тем более что она вкусная.

Мы несколько секунд смотрели друг на друга. Прямо так — глаза в глаза. Первым не выдержал Феликс, уголки губ мужчины начали подрагивать, а я так вообще открыто рассмеялась.

— С чего такое поведение образцового папеньки? — осведомилась, покорно подтягивая к себе тарелку каши, и зависла, вдыхая аппетитный аромат и критически осматривая содержимое. Варенье и кусочки фруктов. Теперь надо пробудить в себе желание это скушать. Не то чтобы я не любила кашу, но вот с самого утра есть хотелось совсем другое. Мама всегда едва ли не силком заставляла меня питаться нормально. Мама…

— Почему загрустила? — мигом ощутил перемену в моем настроении Кик.

Я вздохнула, помялась, но все же рассказала про бредовую надежду, что пропавшая мама оказалась в этом мире.

— Конечно, я хватаюсь за соломинку, — спокойно кивнула, решаясь и отправляя в рот первую ложку овсянки в надежде, что аппетит приходит во время еды. — Но иных вариантов… у меня нет.

— Я дам отмашку своим. Если ее в самом деле занесло к нам, то рано или поздно найдем. Только переселенцев выносит по всему миру, а стало быть, Малахитом зона поисков не ограничивается…

— А у тебя есть доступ к остальным? — осторожно спросила я, сжимая ложку и стараясь сдержать эмоции. Я уже давно отплакала и отстрадала, и сейчас не время возрождать тот период. Нельзя! А значит, возьми себя в руки, Юля. Кушай чудесную питательную кашу.

— В Янтаре контакты есть, — кивнул Ла-Шавоир. — С Охрой сложнее, но можно послать официальный запрос, при этом надавив на нужных работников. А вот с Аквамарином еще хуже. Туда придется ехать, если мы не хотим получить ложные данные. — Он поморщился: — И просить аудиенцию у Серебряной Хозяйки, а лучше вообще у Многоцветного Владыки.

— Почему? — удивленно посмотрела сначала на риалана, а потом на почти пустую тарелку. И когда успела?

— Потому что некто в верхах департамента переселенцев меня очень не любит, — поморщился кикимор. — И, надо признать, за дело. А запросы такого уровня никак не пройдут мимо руководства. Поэтому важные запросы предпочтительно проконтролировать.

— Это очень важно. — Я закивала, подаваясь вперед: — Почти жизненно!

— Да-а-а-а? — коварно протянул Феликс и полушепотом спросил: — А что мне за это будет?

— Мм-м… — Напрашивающееся «в морду» я озвучивать не стала. — Не знаю. Есть пожелания?

— Подумать надо, — мечтательно закатил глаза болотник. — Ну… например, то же, что и вчера перед уходом.

— Это что? — подозрительно спросила, напряженно вспоминая события вчерашнего вечера. Вариант был только один.

— Поцелуй, — озвучил мои догадки мужчина.

— Феликс… — осторожно начала я. — А ты не обнаглел?

— Пока нет, — сощурился Ла-Шавоир, многозначительно улыбаясь. — В щечку же…

Глазки стали большие-большие… У меня!

— Кик… ты что?

— Ничего, — скрестил руки на груди этот бессовестный товарищ. — Так ты согласна?

Как я могу быть не согласна?!

— Разумеется, — поджала губы, неодобрительно глядя на затеявшего очередной тур непонятной игры болотника. — Рассказывать не будешь?

— Нет, — покачал головой он и налил в пустую чашку не так давно затребованный мной напиток. — Пока рано, риале. Да и… у тебя на руках все карты, если захочешь, вполне можешь сложить расклад. Думай, это полезное занятие.

— Ну, ты и… — расстроенно проговорила я, принимая какао из его рук.

— А вот и не права.

Завтрак закончился в молчании. Моем — обиженном и его — ироничном. Так и не придя к консенсусу, мы встали из-за стола, я забрала соломенную шляпку и очки, которые вчера оставила в прихожей, и мы вышли из Нефритового.

Ну что же… Вперед, на рабочие поля!

Глава 16

— Кабинет я приказал подготовить еще вчера, как и известить твоих первых клиентов, что у них сегодня встреча с психейлогом, — деловым тоном начал кикимор, выруливая на один из крупных и весьма оживленных в этот час проспектов. — Это будет во второй половине дня. До обеда советую изучить имеющуюся у тебя литературу.

— У меня ее нет.

— Теперь есть, — лаконично отмел довод Феликс.

— Кик! — не выдержала я, разворачиваясь к риалану. — Ты правда это серьезно?! Какой, к чертям, прием, если я в психике местных обитателей совершенно не ориентируюсь! Из меня сейчас не доктор, а коновал получится, образно выражаясь! Я как-то думала, что перед этим ты отправишь меня на какие-нибудь курсы!

— Тебя даровала богиня, — невозмутимо отозвался зеленый, не отрывая взгляда от дороги.

Я злобно уставилась на Ла-Шавоира, понимая, что, судя по всему, жабка решила достать знакомую лапшу, которая отлично развесилась мне на уши в первые же дни после переноса.

— Феликс, — зловеще начала я, — хватит меня двигать, как пешку, развяжи глазки, а? Тебе не кажется, что я буду более полезна, если ты перестанешь использовать меня вслепую. Твоя текущая легенда — полная… — Тут я замерла, не зная, как наиболее прилично охарактеризовать эту ерундистику. Решила опустить. — И это понимаю даже я!

Он затормозил так резко, что я даже вздрогнула, потом свернул к обочине, остановился и со свистом выдохнул, сжав руль до побелевших костяшек.

— Юленька, солнышко, риале моя драгоценная, — обманчиво ласковым голосом начал Болотный лорд. — Зайка, девочка умненькая, ответь-ка мне, сокровище, на один вопрос…

— И? — Было какое-то очень неприятное предчувствие.

— Чудесно! — просиял Феликс, потом повернулся, злобно сверкнул светлыми глазами и ка-а-ак рявкнет: — Ты когда научишься пользоваться своим мозгом нам на пользу, а не во вред, а?! Или что, он у тебя включается только в тех случаях, когда лучше бы уйти в спящий режим?!

— Ты это о чем? — ошеломленно пролепетала я, отшатнувшись к дверце и глядя на гневного мужчину, с которым было как-то страшновато находиться в замкнутом пространстве.

— О том, что я тебе каждый день и не по одному разу отвечаю на этот вопрос в разнообразных вариациях! — продолжал рычать Феликс. — Юль, надоело! Повторяю в последний раз: и не думай даже на эту тему, и тем более не говори, а то рот закрою уже совершенно другим способом! — Я округлила глаза, заливаясь краской, когда поняла, о чем он толкует. Ой, мама… Кик же продолжал: — Первое. Везу тебя во дворец потому, что ты, можно сказать, подарочек для двоих владельцев. Мне — для личного использования, а Гудвину — для государственного. Маэжи сказала, что, находясь во дворце, ты сможешь помочь и отношения с Аквамарином не скатятся обратно в ту задницу, из которой мы с таким трудом их вытащили! Но как ты это сделаешь, никто не знает, а потому я тебя просто пристраиваю на тепленькое местечко и приглядываю. И не надо тебе ничего делать! Считай свою работу теми самыми курсами! Я что, в первый раз тебе это излагаю?!

— Хватит на меня орать, — тихо попросила я.

— Да, если в десятый раз одно и то же?! — возмутился Кик. — Плюс ты успеваешь осмыслить предыдущую версию и приходишь к таким абсурдным выводам, что остается только удивляться полету твоей фантазии! — Он несколько раз вдохнул и выдохнул, после чего продолжил уже относительно спокойным тоном: — Идем дальше. Мое к тебе отношение. Параноик бесценный, Юля, повторю в десятый раз, но, неблагие тебя побери, последний! А то поцелуями точно не отделаешься!

Я опять забилась в угол оттого, что к концу фразы он снова сорвался и повысил голос.

— Феликс, хватит.

— А вот и нет! — рассмеялся психованный риалан, и меня посетило желание посоветовать ему выпить неведомую настойку, которую тут все друг другу советуют при срывах. — Скажу тебе честно и откровенно. Да, я в тебе заинтересован. Нет, меня не смущает, что мы знакомы чуть больше недели. Да, я отступаться не собираюсь. И нет, нервного срыва от совместной жизни не боюсь!

— А если я не согласна? — потрясенно пискнула, пытаясь прийти в себя от этих откровений. — И вообще, ты же жениться не хотел!

— Я передумал, — невозмутимо заявил кикимор, разворачиваясь ко мне и осматривая с таким жадным интересом, что у меня почему-то не осталось сомнений, что я почувствую, если он снимет кольцо. — Во-первых, мое отношение к тебе. Уж не знаю, что тому виной, но обычным желанием переспать и успокоиться я бы это не назвал. — Я даже не нашла в себе сил возмутиться грубоватыми формулировками, настолько была удивлена. Он перекинул ногу, перемещаясь ближе, рывком вытаскивая меня из ставшего почти родным угла, и продолжил хриплым шепотом: — Мне хочется тебя касаться. Не лапать, милая, за всякие красивые выдающиеся места, а именно касаться. Волос, кожи, ощущать твой запах и тепло. Я хочу чувствовать тебя рядом.

— Но мы знакомы всего ничего…

— И что? — резонно спросил болотник, осторожно касаясь губами моих волос. — Да, перспектива брака малость пугает, не стану отрицать, но, Юль, я не обольщаюсь по поводу своей выдержки. — Скользя пальцами по шее, осторожно обводя кожу по контуру высокого ворота платья и спускаясь ладонью на талию, чтобы притянуть ближе к себе и выдохнуть на ухо слова, от которых у меня по телу пробегает горячая дрожь. — Я тебя хочу. И не отказываю себе в мелочах, которые лишь разжигают желание почувствовать больше. — Он решительно приподнял мой подбородок, заставляя посмотреть на него, и, не обращая внимания на то, что мы в машине посреди оживленной улицы, коснулся губ быстрым, почти невесомым поцелуем. — Ты поняла меня? Излагаю еще раз и тезисами, чтобы сомнений не было. Могу потом записать и заверить официально. Подарю тебе, а потом повешу в рамочку в нашу спальню, чтобы ты могла перечитывать. Итак: жениться хочу, тебя хочу, другим не отдам, тебе я тоже очень нравлюсь, в чем не сомневаюсь, потому вариантов у тебя нет!

От такого у меня вообще упала челюсть, и поднять ее под силу было только домкрату.

— Может, хватит? — робко спросила, пытаясь вывернуться из стальных рук окончательно съехавшего с катушек болотника.

— Еще немного. — Он снова склонился, целуя уже по-настоящему, побуждая открыть рот, нажал на какую-то точку на шее, от чего по телу пронеслась жаркая волна, сорвавшая сдавленный стон, и я выгнулась навстречу кикимору, запутываясь пальцами в его волосах, жадно отвечая на каждое движение его губ. Когда он отстранился, дыхание было тяжелым и прерывистым у обоих. — Так, на чем это я?.. — хриплым голосом проговорил Феликс, прижимаясь лбом к моему, обдавая терпким запахом полыни и хризантем, от чего я уже сама захотела коснуться его рта. И не удержалась. Он простонал, почти до боли сжимая в объятиях, растрепывая волосы, сминая мои губы в настойчивом поцелуе, скользя ладонями по телу, нагло накрывая грудь. Что, в общем-то, и привело меня в чувство.

— Кик! — Пару раз сильно стукнула ладонями по плечам разошедшегося риалана, который после этого нехотя убрал руки со стратегической высоты. — Ты совсем обалдел? — разъяренно прошипела, лихорадочно застегивая пуговички на вороте. — Гад, да разве так можно?

— И что на этот раз? — спокойно спросил Феликс, приглаживая свои растрепанные волосы. Мной растрепанные…

— Что?! — задохнулась от возмущения я. — Почему надо было воздействовать так подло?

Он несколько секунд непонимающе глядел на меня, а потом снова рассмеялся:

— Ты про активные точки, что ли? — Дождавшись моего кивка, он фыркнул и пояснил: — Юленька, у нас это такая же часть любовной игры, как поцелуи. Если мужчина знает, как доставить удовольствие желанной женщине, но не делает этого, то охарактеризовать его можно только очень некрасивым словом.

Понятно, это у них все равно что секс без предварительных ласк.

— Не надо, а? — почти умоляюще посмотрела я на него.

— Успокойся, — коротко кинул кикимор, поправляя воротничок и перекосившийся галстук. — Я уже сказал — никуда тебя силком тащить не собираюсь. Понимаю, что испугана и сложно принять новую реальность. Потому и начал этот разговор. Я карты открыл, и, пожалуйста, ХВАТИТ выдумывать новые тузы у меня в рукаве! — Тут он хитро усмехнулся и мурлыкнул: — Там всего лишь джокеры.

— Ты меня в очередной раз полностью обезоружил, — мрачно ответила я наглому манипулятору.

— Так не то у тебя оружие было, малыш, — улыбнулся Феликс, снова подтаскивая ближе к себе, не обращая внимания на возмущенное шипение. — Юлька, мне надо в порядок тебя привести. Хватит брыкаться! Конечно, определить природу наших отношений не составит труда, но показывать это нарочно — последнее дело.

Я послушно присмирела и подождала, пока на мне оправляли платье, вытаскивали несколько невидимок из прически, чтобы вернуть на место с уже прихваченными кудрявыми прядями. В общем, через неполную минуту о произошедшем свидетельствовали только мои пунцовые щеки и слишком яркие губы. Ну, и еще чересчур наглая улыбка кикимора да его собственнические взгляды.

Кошмар… Он же на мне жениться решил!

Мамочка!

— Кик, я не согласна, — решительно заявила, отодвигаясь от самоуверенного болотника.

— Так я и не сомневался, — невозмутимо пожал плечами Феликс, снова завел заглохшую за время выяснения отношений машинку и выехал на дорогу.

— Ну ты и жаба, — в очередной раз «приласкала» риалана. — Зеленая, противная и крайне самоуверенная!

— Спасибо за комплименты, — усмехнулся кикимор, с иронией поглядывая на меня. — Юля, хватит скандалить, ведь никто тебя к венцу прямо сейчас не тянет.

— То есть, если бы я не была риале, ты бы просто затащил меня в постель без малейших моральных терзаний, — подытожила я. — Повторить, кто ты такой?

— Не стоит, — покачал головой Кик. — Я запомнил.

На меня мужчина не смотрел, но улыбался, и мне очень хотелось прогнать с зеленой физиономии это неимоверно довольное выражение!

Но ничего умного я придумать не могла, а устраивать истерику снова не хотелось. Значит, нет смысла позориться и лишний раз уверять кикимора в том, что его риале ду… то есть не очень умная девушка, любимым увлечением которой является наступать на одни и те же грабли!

Потому вспоминаем, что молчание — золото, и следуем мудрому завету предков.

— Ты думаешь, — грустно прервал сей важный процесс Ла-Шавоир. — Опять! Юля, а можно вслух, а? Хоть буду знать, с какой стороны неприятностей ожидать.

Нет, ну это уже слишком! За кого он меня держит?!

— Кикимор, а иди-ка ты со своими взглядами, желаниями и ультиматумами куда подальше! — разъяренно прошипела я, резко поворачиваясь к бессовестному поганцу и прожигая его взглядом.

Прожигалось не очень, да и вообще никакого эффекта не производило. Он даже не повернулся! Едет, молчит и о-о-очень довольно улыбается! А я чем дальше, тем больше чувствую себя блондинкой!

— Ты меня начинаешь злить, — так же буднично и не сгоняя улыбку с губ внезапно проговорил Феликс. — Вернее… раздражать. Я тебе все сказал прямо, откровенно, но тебя все равно что-то не устраивает. А женитьба… видишь ли, тут дело не только в личной симпатии и логике, которая утверждает, что долго мы с тобой на уровне друзей не удержимся. — Он свернул на другую улицу, и мы поехали в гору. Постепенно домов становилось все меньше, а теперь их и вовсе сменил сад. — Но и в том, что на меня уже давно давят не только родственники, но и начальство.

Я немного подумала и предположила:

— Ты наследник, верно? И уже не мальчик, то есть предки желают потомков. А если учесть высокую должность, то и там наверняка хотят видеть тебя в женатом состоянии.

— Вот видишь, какая ты сообразительная! — сомнительно похвалил меня Кик. — Все правильно сопоставила.

Я промолчала, решив не идти на дальнейшую конфронтацию, тем более уже показался дворец Гудвина. Интересно, а какой он? Правитель…

Воспользовавшись пришедшей дельной мыслью и сидящей рядом возможностью расширить кругозор, вопрос я тут же озвучила.

— Ты про вторую ипостась? Змей он. Левиафан, если быть точным.

— О как! — потрясенно выдохнула я. — А какая была защитная форма у прежнего правителя?

— Тоже левиафан, — хмыкнул Феликс. — Все Гудвины имеют ипостась левиафана. Вообще, есть версия, что она даруется артефактом выбора вместе с силой. То есть у наших властителей, скорее всего, есть еще и основная форма, в которой они живут. Нынешний Гудвин дворца не любит и является только тогда, когда требуется его присутствие.

На этом наш содержательный диалог закончился, так как впереди появилась резиденция Гудвина. Кик остановился возле крыльца, вышел, открыл передо мной дверцу и, привычно подав руку, помог выйти из машины. Перед нами в два ряда стояли высокие чернокожие тонкокостные создания в зеленых ливреях. Стараясь скрыть интерес за ресницами, я жадно разглядывала этих чуждых существ, которые хоть и были гуманоидами, но их янтарно-желтые глаза и широкие полупрозрачные гребни не позволяли обмануться.

Один из застывших неподалеку лакеев приблизился, коротко что-то прошипел, и полурасправленный гребень развернулся окончательно. Я невольно залюбовалась хищной и даже жутковатой красотой этого создания. Он поклонился и протянул раскрытую ладонь, в которую кикимор вложил ключи. Поднимаясь по ступеням, я краем глаза заметила, как странный слуга сел в автомобиль и уехал за угол. Видимо, отгоняет на стоянку.

— Что это за вид? — тихо спросила риалана, когда невозмутимые наги-воины распахивали перед нами парадные двери.

— Гаиры, — полушепотом ответил кикимор, поудобнее перехватывая мою руку. — Слуги среднего ранга. Охрана.

— Я думала, что охрана — это наги.

— Наги — грубая сила. — Феликс раскланялся с кем-то по дороге, правда, остановился всего на несколько секунд и почти сразу после поклона пошел дальше, не обращая внимания на очевидное любопытство собеседника и тактичную попытку завязать диалог. — Гаиры же из гвардии Смерти, то есть убивать умеют как угодно и когда угодно. Даже на расстоянии.

М-да… Жуткие парни. Вот только… меня как-то настораживает их начальник и идейный вдохновитель. Айлар Тис, Мастер Смерти, тот, которого я так неосмотрительно пустила в третий круг. И мой сосед в ближайшем будущем.

Мы с Феликсом свернули в один из боковых коридоров, поднялись по узкой, явно служебной лестнице и пошли дальше.

— А почему тут? — недоумевала я.

— Потому что не хочется тратить время на придворных, — поморщился Ла-Шавоир. — Я немного не в настроении для расшаркиваний.

На этом он замолчал, и мы миновали еще несколько пролетов, а потом вышли в просторный светлый коридор, отделанный белым, с красными прожилками, мрамором, и неторопливо двинулись по нему. Тут было на удивление пустынно.

Постепенно красного становилось все больше, пока он почти полностью не вытеснил своего белоснежного соперника, и теперь алый цвет постепенно перетекал в багровый. Представший взгляду балкон был такого насыщенно-кровавого оттенка, что мне на миг стало жутко… Настолько, что это чувство даже вытеснило недавнее восхищение искусными каменщиками, которые так мастерски смогли подобрать породу для отделки помещения.

— Балкон Пытки, — почти неслышно сказал Феликс, на миг замерев в дверном проеме и вместе со мной разглядывая это потрясающее в своей мрачности место. — Советую без необходимости тут не бегать. Этот Мастер уже не тот безумный садист, каким был, но и до полной вменяемости ему тоже еще далековато.

Ой, мама…

— Твой кабинет в двух коридорах отсюда, — «обрадовал» меня Кик, утягивая за собой дальше по коридору. Чем дальше мы отходили от Балкона Пытки, тем более белоснежным становилось все вокруг. Последние метры были алебастрово-белыми. Даже не верится, что за спиной остался сумасшедший кровавый кошмар. Я никогда не думала, что просто МЕСТО может произвести такое впечатление. Поэтому, когда двери захлопнулись за спиной, ощутила странное облегчение.

— Там немало комнат… — решилась завести беседу я. — Почему они не используются?

— Используются, — возразил Феликс. — Мастера, по сути, главы Службы Безопасности Малахита. Последняя инстанция. Смерть — это силовые структуры, а Пытка курирует дознавателей.

— А почему в резиденции?! — удивилась я. — Мне всегда казалось, что это несовместимо с дворцом.

— А Служба Безопасности и находится в городе, — пожал плечами Феликс. — Тут рабочие места Хранителей. Дело в том, что, если нет приказа, за пределами Кален-Зара они почти бессильны. Хватает на минимум. Еще одно из условий ошейника…

— Как тебя угораздило подружиться с Айларом? — решилась задать очень интересующий меня вопрос. — Вы ведь такие разные. И он… Мастер Смерти, и этим все сказано!

— И что, из-за этого недостоин? — осуждающе взглянул на меня Феликс. — Но на деле мы встретились, когда он только-только перенесся и еще не был таким, как сейчас. И в моем случае, как и в твоем, выбора особого не было. Вернее, это было право Мастера. Так же, как потом мне пришлось подчиниться праву Гудвина.

— Ты что, тоже риале? — ошалело поинтересовалась я.

Ла-Шавоир даже затормозил от абсурдности предположения и потрясенно на меня уставился:

— Юль, ты что? Риале подразумевает переход отношений на о-о-очень близкий уровень! Я похож на извращенца?!

Опасаясь, что в лучших мужских традициях мне сейчас посулят доказать свою исключительно традиционную ориентацию, я поспешно замотала головой, сбивчиво говоря:

— Просто формулировка похожа.

С десяток секунд он сверлил меня пристальным взглядом, но все же решил оправдать мою веру в лучшее:

— У нас так все и строится. — Меня снова подхватили под локоток и повлекли дальше. — На добровольно-принудительных основах. Но у любого правителя или лица, облеченного властью и силой, должны быть те, на кого он без раздумий может опереться. Без колебаний повернуться спиной и без сомнений выговориться. Не бояться, что это уйдет куда-то дальше личного круга.

— Но у тебя Мастер не в личном, а в ближнем.

— Мне дали право выбора, — кратко ответил Феликс. — Я им воспользовался.

— А Гудвин? — едва слышно спросила я.

— Он не был настолько снисходителен, — сухо произнес Ла-Шавоир.

Весело живется кикимору.

— А как называется твой статус?

— Тень Гудвина. Ты уже слышала.

Продолжить столь занимательный разговор не получилось, болотник отпустил меня, покопался по карманам пиджака и, выудив оттуда небольшой латунный ключик, торжественно вручил его мне:

— Владей!

Я сжала в руке прохладный металл и решительно вставила его в замочную скважину. Два оборота, двери распахиваются, и я, прислонившись к косяку, задумчиво осматриваю свое рабочее место.

Просторно, светло и чисто. Никакого отпечатка индивидуальности, а тем более уюта эта комната не несла. Но это уже моя забота, верно?

— Спасибо, — с улыбкой взглянула на риалана. — А где кабинет Смерти? Ты сказал, что неподалеку.

— Через две двери и по другой стороне, — мотнул головой вправо Кик.

— Ясно, — медленно кивнула.

— Устраивайся, обживайся. Я сейчас должен идти. За последние дни я весьма сильно пренебрегал своими должностными обязанностями, но проблемы, к сожалению, имеют свойство накапливаться, — качнул головой Феликс и выпрямился, откидывая упавшую на темную кожу прядь волос. — К обеду я за тобой зайду.

— Феликс, это лишнее, — мягко ответила, на всякий случай отступая от него на шаг. — Твоя опека чрезмерна. Да и мне бы хотелось учиться быть самостоятельной.

— Зачем? — вскинул бровь мужчина.

Теперь настал мой черед округлять глаза и ошеломленно хлопать ресницами. Правда, в руки я взяла себя весьма быстро и так же невозмутимо продолжила:

— Причина «я так хочу» подойдет?

Он скривил губы, хмыкнул и проговорил:

— Конечно. Но если не против, то начни проявлять свою самостоятельность немного позже. Хотя бы с того момента, когда не будешь забывать дома карточку оплаты и станешь знать, куда можно пойти. И главное, с кем можно пойти, а с кем нет.

Что я могла на это ответить?

— Разумеется, Феликс.

— Я рад твоей сознательности. — На этот раз поклон управляющего был более глубоким, но и несоизмеримо более ироничным, а голос мягким, вкрадчивым, с какими-то незнакомыми интонациями, которые мне очень понравились. — До свидания, моя риале.

Почему мне показалось, что слово «свидание» тут было употреблено в самом традиционном смысле?

Глава 17

Дверь закрылась, отрезая меня от основного дворца, безумного зеленого мира, а самое главное — от мужчины, который остался по ту сторону.

Я стояла, прислонившись к двери спиной, и рассматривала комнату. Наверное, мне сейчас стоило бы думать о том, что тут нужно изменить и добавить для лучшей работы и контакта с клиентами. А в идеале — на всех парусах рвануть к столу с лежащими на нем несколькими книгами и перерыть большой шкаф, заставленный томиками разной толщины.

Но я просто стояла и ни о чем не думала. Наверное, впервые в этом мире. И на душе было так хорошо и спокойно. Может, Феликс прав и мне стоит перестать пытаться докапываться до истины и, самое главное, принимать свои выводы как единственно правильные? Я и нервная такая именно из-за этого. Только все надумала, красиво выстроила теорию, как р-р-рраз… и она осыпается карточным домиком.

Впрочем, я опять много думаю, пытаюсь докопаться и прочее. То есть занимаюсь совершенно нерабочими моментами.

Сейчас надо подумать о том, от чего зависит мое будущее, а уже на досуге можно попробовать в очередной раз разобрать по запчастям мое мнение о Феликсе Ла-Шавоире и его ко мне отношении, а потом попытаться создать снова, уже с учетом новых знаний.

Все же какое холодное имя для такого мужчины… Мужчина на самом деле потрясающий. Галантный, обходительный и — о чудо! — терпеливый. Так, меня опять заносит, но на этот раз вот совсем не туда. Нам туда нельзя! Я встряхнулась, пинком выставила из головы подлые мыслишки, поющие оды кикимору, и пошла к столу просвещаться.

Села в удобное кожаное кресло и немного в нем утонула. Это, конечно, было очень уютно для того, чтобы читать и вообще проводить время в свое удовольствие, но вот в дальнейшем не помешает положить подушечку.

Подтянула к себе первую книжку, раскрыла и с трудом поймала выскользнувший тонкий листик. Развернула и не смогла удержать улыбку. Глупую такую.

«Здравствуй, несчастная!

Тебя ждет немалый пласт гранита науки, если ты и правда желаешь работать. Будет сложно, но чем смогу — помогу. Это книги авторства моего учителя. И, собственно, именно по ним я в свое время обучался, а некоторые являются настольными и по сей день. Обращайся аккуратно, а то придумаю штрафные санкции… Не скучай, риале!»

Следующая пара часов незаметно потерялась. Книги оказались не менее потрясающие, чем предоставивший их болотник. Написанные не сухим языком, а интересно. Даже с иронией, что делало их изучение очень увлекательным. Но особенно были любопытны ехидные комментарии на полях, судя по всему, оставшиеся со времен обучения Ла-Шавоира. Та еще язва! Впрочем, это было и раньше понятно.

В процессе изучения была вытащена пара тетрадок, и в одну я записывала интересные данные по мужскому полу, а в другую — по женскому. Тетрадки разделила на главы и каждую посвятила отдельному виду болотной нечисти.

Кстати, их оказалось очень много, я даже сожалела, что книжка без картинок и словесных описаний. Попросить у Кика завернуть в книжный и купить какой-нибудь местный аналог «Я познаю мир»? Я посмеялась и нырнула дальше в работу!

В себя пришла от прикосновения к волосам. Вернее, за них уже весьма ощутимо дернули!

Резко дернулась и панически огляделась.

— Юль, а ты, оказывается, увлекающаяся натура! — радостно провозгласил стоящий за спиной кикимор, перегибаясь через мое плечо и разглядывая аккуратные записи.

— Ты на меня давишь, — недовольно буркнула в ответ, сползая глубже в кресло.

— Извини, — тотчас отстранился Феликс и облокотился о высокую тумбу. — Пошли, я тебя провожу.

— Куда? — Я послушно поднялась, и мы вышли из кабинета.

Закрывая его на ключик, я почувствовала какое-то отстраненное изумление. То, что у меня теперь есть своя территория, по-прежнему никак не укладывалось в голове.

— Отомри, — окликнул меня веселый голос Феликса. Он перехватил мою ладонь, аккуратно вытащил ключик, быстро закинул его в мою же сумку. Отдернула руку, сердито взглянула на болотника, но не успела возмутиться таким самоуправством, как он улыбнулся, вновь поймал мои пальчики и быстро поцеловал.

Пока я ошеломленно отмирала, он взял меня под локоток и беспечно продолжил разговор:

— Так как это резиденция не только Гудвина, но и Мастеров, здесь много работающих. В свое время было принято решение построить что-то вроде ресторации в дальнем конце сада. Место закрытое и не для всех. Вернее, там есть несколько уровней для служащих разного звена. Ты — в среднем, но имеешь право доступа и к высшим.

— Потому что я риале, — на сей раз догадалась без подсказок. Расту!

— И это тоже, — кивнул Феликс.

Некоторое время мы шли молча, а потом я все же решила озвучить свои недавние мысли:

— Кик, я очень мало знаю о расах. Вернее, в твоих книгах, конечно, есть их характеристики, но они же не зоологические, то есть внешность не описывают.

Кикимор так резко остановился, что я удивленно подняла на него глаза.

Феликс тихо рассмеялся и переспросил:

— Зоологические, говоришь, нужны? Думаешь, там и по разумным есть?

— Ой, — прикусила губу и виновато взглянула на риалана. — Извини, я не подумала.

Он снова расхохотался и хмыкнул:

— Знаешь, отсутствие мыслительной деятельности в твоей головушке приводит к еще более интересным результатам, чем ее наличие!

— Феликс! Я же извинилась!

— Да, на этот раз я перестарался, — покладисто согласился кикимор, скосив на меня серо-голубые глаза.

А я… я поймала себя на мысли, что уже не обращаю внимания на то, что он в болотном виде. Более того, меня это совершенно не волнует и не мешает. М-да, в машине не так давно тоже совершенно не мешало. Вспомнив о недавних событиях, я почувствовала, как краснею, но не дала себе окончательно смутиться, продолжив недавно начатую тему. Притом продолжила ровным и невозмутимым тоном. Могу собой гордиться!

— Наверное, эта литература должна быть предельно простой в изложении, то есть детской. И может, у вас есть какие-то книжки о самых значимых событиях и деятелях прошедшего столетия, к примеру? Желательно не только политического направления, но и культурных.

— Есть, конечно, — улыбнулся Феликс, поддерживая на спуске с лестницы. — Можем после работы заехать в книжный и все купить.

— Чудесно, — расцвела я, потом нерешительно покосилась на зеленого и твердо сказала: — Но могу я это сделать с… Ришаль? Или хотя бы Ларишем?

Бурной реакции, которой я опасалась, не последовало, он только удивленно на меня взглянул и осведомился:

— А Лариш-то тут при чем?

— Видишь ли… — замялась я. — Есть некоторые вещи, которые надо приобретать в компании с существом своего пола.

— А при чем тут Лар?! — потрясенно спросил Феликс.

— Ну, так он же гермафродит! — с охотой пояснила я, светло улыбаясь.

Кикимор закашлялся, глядя на меня квадратными глазами.

— Милая, и кто же посвящал тебя в такие интимные подробности физиологии нашего Плетущего?

— Лар и сказал, — заметно тише поведала я. — А что?

— Вот скотина паучаристая, — восхищенно выдохнул Кик. — Беспринципная, как всегда.

— Да в чем дело-то?! — не выдержала я.

— Вообще, этот арахн и правда имеет такие свойства, — хмыкнул Феликс. — Но он давно избрал мужской пол и его придерживается. Так что это была шутка. И весьма неприличная.

Светлый образ паука несколько потускнел в моих глазах!

Через пару минут мы вышли из резиденции и неспешно углубились в парк, и я вертела головой по сторонам, с любопытством и некоторой опаской рассматривая пышную растительность. То, что говорил Феликс, когда мы впервые тут оказались, так и не забылось.

Впервые… Совсем недавно. Чуть больше недели. Но, создатель, как это время перевернуло мою жизнь! Но ведь это хорошо. Дома… дома была бы тоска по пропавшей матери и мучительная беспомощность, со временем утихшая боль утраты. Парень, потом муж. Работа, дом, работа.

Тут, наверное, программа будет мало отличаться, но и шансов повернуть колесо своей судьбы в нужную сторону у меня гораздо больше, чем на Земле. Кто бы что ни говорил, но положение в обществе и финансовое благосостояние значат очень много. А риалан дает мне не только это, но еще и свободу действий. Хм… а дает ли?! Пока все идет в нужном ему ключе, Ла-Шавоир хоть и не белый, но весьма пушистый, правда, стоит мне хоть немного дернуться… «Шаг вправо, шаг влево приравнивается к побегу, прыжок — попытка улететь!» Я глупая блондинистая мышь! Он ведь даже третий круг был намерен контролировать!

Черт, я совсем не хочу замуж за этого зеленого диктатора! Еще больше, чем когда-либо. Кстати, а вот эту проблему я как-то совсем не обдумывала. С ужасом покосилась на невозмутимо шагающего рядом «диктатора», прикусила губу и начала соображать, как быть.

Во-первых, я еще слишком молода, чтобы меня хоронили. А он будет контролировать так, что почти то же самое и получится. Второго он хотел… А сунули меня! Девчонку, которая совсем ничего не может противопоставить Ла-Шавоиру. О каком равноправии при таких условиях может идти речь?!

Но все же… Этот деспотичный, хладнокровный мужчина, который привык все решать сам и действовать, полагаясь на разум и логику, мне нравится. И отрицать это — заниматься самообманом, что в моей ситуации было бы глупостью. Поэтому вспомним свои же слова и признаем — он мне интересен. Я могу сколько угодно оправдывать свою реакцию воздействием Феликса на активные точки и переживанием его эмоций. Да, я не могу испытывать к нему такое уж сильное желание, просто потому что девственница! Было бы странно, если бы у меня звездочки перед глазами мелькали… Но я ХОЧУ быть рядом с ним. Мне это нравится. Он сам, его окружение, увлечения и даже властность, которая временами так возмущает.

В свете всего этого ужасное словосочетание «замуж за кикимора» перестает казаться таким уж кошмарным. Но… везде это чертово «но»! Прямо как у Феликса…

Поймав себя на этой мысли, я хихикнула и взглянула на предмет своих раздумий. Болотник вопросительно вскинул бровь, но я помотала головой и снова опустила взгляд, продолжив размышлять.

К чему мы пришли?

Феликс мне нравится, но боюсь, что со временем его диктаторские замашки будут принимать все более глобальный характер. Но если этого не случится, то все будет замечательно.

Правда, сейчас… он все решил сам и не оставляет мне даже возможности потрепыхаться. Он решил. Истина в последней инстанции… Ладно… Поживем и увидим. Я все равно сейчас могу только плыть по течению и надеяться, что оно не будет слишком порожистым.

Как ни странно, стоило картине хоть немного оформиться в голове, как настроение скакнуло вверх и, судя по всему, твердо вознамерилось там остаться, поэтому я шла если не пританцовывая, то очень энергично.

Встречных и тех, кто нас обгонял, я рассматривала с любопытством. Да, многообразие несказанно радовало глаз… Кстати, в прямом смысле! Одевались тут весьма ярко и красиво, хоть и в несколько более спокойные тона, чем те, которые мне встречались в городе. Видимо, предполагалось, что на работе нужно выглядеть скромнее.

Интересные и даже не такие жуткие, как мне казалось сначала. Наверное, уже немного привыкла к странному облику обитателей Малахита.

— Мне не нравится энтузиазм в твоем взгляде, — заставил вздрогнуть от неожиданности голос Кика.

Гррр! Проницательный!

— Работа, — невинно посмотрела на кикимора. — Я смогу на что-то отвлечься, и это меня радует.

— Ну да… — задумчиво протянул Феликс, но развивать щекотливую тему не стал. Впереди показалось интересное здание, откуда доносились смех и голоса.

Мы поднялись по широким ступеням, которые были стерты по краям до округлого состояния, и я невольно подумала, что тут, наверное, можно не просто спускаться, а соскальзывать. Главное, чтобы туфельки были с гладкой подошвой! И тогда можно встать на самый-самый краешек и оп! — соскользнуть на следующую ступеньку. Важно при этом не споткнуться и не растянуться на крыльце всей своей обожающей мелкие радости жизни персоной. И такое в жизни было.

Мама еще долго смеялась. Особенно после того, как я рассказала причины своего «отдыха» на ступенях.

Согнав улыбку о теплых воспоминаниях, я заставила себя вернуться в сегодняшний день.

Стоило нам войти, как за ближайшими столиками разговоры несколько притихли, и я почувствовала на себе заинтересованные взгляды. Мигом оробела и судорожно стиснула ручки сумки. Мамочки… Всегда терпеть не могла публичное внимание. Хоть оно тут и довольно корректное, но все равно не по себе. Перегородок здесь не было. Большая общая столовая в пестрой радостной расцветке, весьма тесно заставленная столиками разной высоты, окруженными стульями, невысокими диванчиками или вообще подушками. Чу-у-удненько просто!

Феликс приветливо кивнул некоторым из собравшихся и, не теряя времени, направился к лестнице на второй этаж, увлекая меня за собой.

Там оказался другой зал, попросторнее и… попристойнее. Если внизу было более раскованно во всех смыслах, то тут… чинно и благопристойно. Все, как и полагается твердому среднячку. Во всех мирах одно и то же.

Третий этаж оказался примечательнее первых двух, вместе взятых. Лестница тут выходила не в углу зала, а прямо по центру. Пространство было разбито на кабинеты разного размера и разного оформления. Но в отличие от, казалось бы, общепринятых мерок, они были открыты для взгляда. Но тишина стояла почти звенящая. Даже странно, ведь, куда ни кинь взгляд, разговаривают, смеются, спорят над какими-то бумагами!

— Полог тишины, — невозмутимо пояснил Феликс, уверенно двигаясь мимо кабинетов, иногда с улыбкой наклоняя голову и приветствуя сидящих в них.

Остановились мы возле одного из крайних. Кик свернул туда, не обращая внимания на засеребрившийся вокруг его фигуры воздух, и мне ничего не оставалось, кроме как последовать за ним.

— Добрый день, — послышался мелодичный голос Ришаль. Нага радостно улыбнулась, отставляя бокал с темно-красным содержимым, и гибко приподнялась со своей тахты, позволяя подошедшему Кику коснуться поцелуем гладкой щеки.

— Здравствуй, змейка, — вернул улыбку риалан. — Ты, как всегда, обворожительна!

— А ты, как всегда, бессовестный льстец, — рассмеялась Риша, опускаясь обратно.

Эту почти идиллию разрушил ленивый голос шута:

— Конечно, льстец. Я тебе еще утром сказал, что у тебя хвост облысел и грим не спасает. Тон неудачно подобрала!

Пока я с интересом разглядывала змеиную часть тела горгоны, она злобно зашипела на блондина:

— Лель, ты забываеш-ш-шься!

— Я говорю правду, — обиделся музыкант, не глядя на девушку и задумчиво тыкая вилкой в тарелку с каким-то странным содержимым. Потом он повернулся к сидящему рядом Ларишу и поинтересовался: — Слушай, а тебя не смущает, что они еще живые?

— Скажи спасибо, что не шевелятся, — невозмутимо отозвался арахн, утягивая тарелку у Леля. — Я попросил парализовать, перед тем как подали.

Мне стало слегка дурно, и кушать уже совсем не хотелось. Особенно при взгляде на то живое, которое не шевелится!

Кстати, сидел паук очень своеобразно — стул был развернут сиденьем от стола, и на спинке, уцепившись за нее шестью лапами, и висел Лариш. В передних лапах держал приборы, на… будем считать, шее повязана салфетка, выражение… морды?.. самое постно-благообразное. Да, мимика у него была! И весьма богатая. Наверное, он все же отличается от общепринятых стандартов членистоногих моего мира. Вот бы изучить подробнее! Наверняка есть литература на эти темы…

— Юлия! — радостно воскликнул шут. — Как я счастлив вас снова видеть, несравненная! У вас такое странное выражение лица… О чем размышляете?

С этими словами ненормальный не глядя ткнул вилкой в блюдо арахна и отправил в рот что-то длинное и розовое. Какая гадость…

Но вопрос все еще требовал ответа, а мой потрясенный разум не успел ничего придумать, потому выдал то, о чем, собственно, не так давно размышлял:

— О том, где тут можно взять анатомический атлас.

На меня все взглянули с настолько разными эмоциями, что я даже удивилась такому многообразию: Феликс — потрясенно, Ришаль — шокированно, арахн — с интересом, а Лель — с неподдельным восторгом.

— Вас тоже интересуют расчлененные трупы?! — радостно спросил психованный шут.

— Нет! — судорожно помотала головой и попыталась объяснить: — Я просто смотрела на Плетущего и думала о том, что его строение наверняка отличается от… аналогов из моего мира.

— Не до такой степени, чтобы вдумчиво это изучать, — заверил меня арахн и обратился Ла-Шавоиру: — Феликс, твоя дама стоит уже почти две минуты.

— Могу познакомить с Мастером Пытки, — «щедро» предложил шут его величества. — У него материала много — и покажет, и расскажет.

От таких перспектив я даже закашлялась и помотала головой:

— Нет, что вы, я воздержусь! Мне пока Мастеров хватит…

— А в чем дело? — прострекотал Лариш, с интересом глядя на меня.

— Юлия вчера имела честь познакомиться с Мастером Смерти, — за меня ответил Кик, в голосе которого яда было столько — хоть выжимай и используй! Болотник выдвинул для меня стул. Пришлось присесть, положить на колени салфетку и благообразно сложить ручки.

— Правда? — удивился Лариш. — Юлия, и как ваши впечатления?

Почему-то мне послышалась немалая ирония в немного скрипучем голосе паука.

— Неоднозначные, — честно ответила я, с опаской разглядывая прикрытое крышкой блюдо перед собой.

— Юлю можно поздравить с началом образования третьего круга, — рассмеялся шут, весело глядя на риалана, который сел по правую руку от меня.

— Начала так начала, — пробормотала Риша.

О да… С разбегу, можно сказать.

Дальнейшее прошло ровно и даже — о чудо! — нормально и без эксцессов. На тарелку Лара я старалась не смотреть, а любовалась весьма аппетитной красной рыбкой с гарниром на своей.

Беседа хоть и виляла в разные стороны, иногда снова проезжаясь по грани обиды, но, в общем, держалась в приличных рамках. Это не могло не радовать. Тактичные друзья Кика пытались вовлечь меня в разговор. Притом делали это настолько тонко, красиво и ненавязчиво, что часто я это понимала уже в разгаре беседы. И еще: меня их остроты пока не касались. М-да, вот смотрю я на эту специфику общения в личном и ближнем кругах… И как-то вовсе туда не хочется.

Интересная компания. Своеобразная, но очень интересная. Так, пора вспомнить о том, что я хотела пообщаться с горгоной в частом порядке.

— Ришаль, — окликнула нагу, которая последние пять минут вяло переругивалась с Лелем, и, судя по тому, что сворачиваться они не собирались, прервать их было вполне допустимо.

— Да? — с улыбкой повернулась девушка.

— У тебя есть планы на вечер?

Риша ответить не успела, так как Лель подпер кулаком щеку, окинул меня многозначительным взглядом и промурлыкал:

— Юля, зачем вам это скучное хладнокровное?! Ведь сегодня совершенно свободен я.

— Лельер, — уже не выдержал паук, с осуждением глядя на шута.

— А что? — не внял блондин, продолжая гипнотизировать меня взглядом. Но… не было эффекта. Тогда, на концерте, я не могла отвести от него взгляда, он чаровал и околдовывал. Сейчас же… никаких чувств, кроме иронии. Лель же продолжил свою партию: — Я всем лучше, милая. И, Лар, не вмешивайся, девушке я, очевидно, понравился!

А вот это уже наглость! И бестактность.

Но зато данной фразой шут развязал руки и мне тоже. Я могу ему ответить, не оглядываясь на этику.

— Знаете… — Я отложила вилку, промокнула губы салфеткой и небрежно бросила ее на остальные нетронутые приборы. — Допускаю, что остальные здесь присутствующие спускают вам все, да и я согласна стерпеть очень многое. Но…

— Но? — с интересом переспросил блондин, внимательно глядя на меня невозможно синими… и такими же невозможно серьезными глазами. Вопреки глумливой улыбочке на губах.

— Вы мне и правда понравились, — спокойно призналась я и, не удержавшись, бросила взгляд на кикимора, сидящего рядом. Спокойствие на зеленой физиономии и выжидательный интерес в светлых глазах почему-то неприятно царапнули. Похоже, я ждала иного… Но вернемся к светловолосому наглецу с чудесным именем Лельер Хинсар. — Понравились вчера на сцене. Скажу откровенно, я была вами очарована.

— Опять «но»? — хмыкнул шут, поднося к глазам бокал с прозрачно-голубым напитком и рассматривая меня через его искристые переливы.

— Верно, — кивнула в ответ. — Если вы опять будете играть, то я наверняка застыну, как и вчера, не в силах отвести от вас взгляда. Но за пределами амплуа музыканта вы вызываете у меня сдержанный интерес и временами неприятие. Вот как сейчас… — Я потянулась к своему бокалу, не глядя поднесла к губам, сделала глоток и проглотила, не чувствуя вкуса. После очаровательно улыбнулась и, покрутив в руках подхваченную вилку, продолжила есть, а потом обратилась к Феликсу: — Рыба просто невероятно вкусная, не правда ли?

— Да, восхитительная, — согласился риалан, у которого сегодня было аналогичное моему меню.

Разговор за столом с подачи Лариша и кикимора снова возобновился. На шута я решилась посмотреть только почти через минуту. Лель все так же крутил в руках бокал, но, заметив мой взгляд, лениво улыбнулся и отсалютовал. Я порозовела, но выдержала взгляд и кивнула в ответ, а потом повернулась к Рише, с которой мы уже договаривались о времени и месте вечерней встречи.

Собственно, на этом интересности и эксцессы закончились.

Нага обещалась, что сама заползет за мной после окончания рабочего дня.

Глава 18

С Киком мы раскланялись еще на первом этаже и разошлись в разные стороны.

Получив подробные инструкции в стиле «по этой лестнице на третий этаж, и второй поворот налево твой», я неторопливо пошла в указанном направлении. Неладное почувствовала еще на подходе к указанному «второму налево».

Какой-то шум. Следом уловила странно знакомый запах и принюхалась к сигаретному дыму с чуть заметным оттенком вишневого дерева.

— Добрый день, — послышался ленивый голос.

Резко повернулась и увидела незамеченную мной ранее темную фигуру на подоконнике в одной из ниш. Одежда Мастера сегодня была темней, чем вчера, но от ощущения цвета пролитой крови я так и не избавилась. Айлар опирался спиной на стенку, а согнутую в колене ногу поставил на белоснежный подоконник, ни капли не заботясь о том, что это некультурно. Неизменная шляпа была нахлобучена на голову каменной нимфе, статуя которой стояла в том же закутке. Красные глаза с иронией осматривали меня сквозь сизый флер дыма. Он отсалютовал серой ладонью с зажатой в пальцах сигаретой.

— Здравствуйте, — настороженно откликнулась я, склонив голову в поклоне. Последовал ответный жест, и, понимая, что задерживать меня не собираются, я прошла в коридор, где, по всей видимости, и ожидала сегодняшняя «клиентура».

«Клиентура» в виде двух спо-о-окойных наг, арахны веселого розового цвета и уже знакомого вида аморфного нечто, весело моргавшего разноцветными глазами со стены, дружно меня поприветствовали.

— Добрый день, — уверенно сказала я, неторопливо проходя к двери кабинета и улыбаясь на нестройный хор ответных пожеланий. Порылась в сумке, нащупывая прохладный ключик, и, пока открывала двери, пришла к, пожалуй, немного абсурдной, но, возможно, именно поэтому в чем-то дельной мысли. Повернулась к девушкам и, распахнув двери, пригласила: — Прошу.

Они переглянулись, и арахна озвучила:

— Все сразу?

— Почему бы и нет, — пожала плечами я.

Первой в кабинет грациозно проскользнула светленькая нага, а за ней и остальные. Не дожидаясь приглашения, они рассредоточились по диванчикам и стульям и теперь со смесью любопытства и опаски смотрели на меня.

Я же поудобнее устроилась в кресле, сцепила руки, задумчиво оглядела их, поочередно задерживая взгляд на каждой, и наконец спросила:

— Раньше в резиденции был психолог?

Право голоса снова перепоручили членистоногой, и она прострекотала:

— Официально — нет.

— Психолог — это тот, с кем делятся проблемами и который в худшем случае просто выслушает, а в лучшем — поможет разобраться в ситуации, — начала я. — У вас аналогичное понимание специфики моей профессии?

— Да, — прошелестело аморфное нечто, складываясь в тощую женскую фигуру.

— Замечательно, — доброжелательно улыбнулась в ответ. — В таком случае предлагаю вам забыть обо всех других… нюансах, которыми вас пугали или которые выдумывали.

— Не понимаем, к чему вы ведете, — вздернула подбородок рыжая нага, отбрасывая за спину густые огненные локоны.

Арахна страшновато улыбнулась и снова вступила в разговор:

— Как понимаю, госпожа Юлия имеет в виду, что ее полномочия не распространяются дальше вышеупомянутых.

— Верно, — кивнула я. — Но… неадекватности в вашем поведении я не заметила.

Тут снова вмешалась полупрозрачная дама, очертания фигуры которой едва заметно дрожали. Резким голосом она спросила:

— Вы позволите быть откровенной?

О как! Весьма интересно.

— Разумеется, — с готовностью согласилась я. — Для начала: как вас зовут?

— Юнона Дарган, — представилась она. — Заведую хозяйственной частью. Одна из шести помощниц экономки дворца Ришаль дир Ниралиссы. Раса — ниора. — Она усмехнулась и пояснила: — Судя по тому, как вы на меня коситесь, представители моего вида вам если и встречались, то явно не рассказывали о своей расовой принадлежности.

Я улыбнулась и едва заметно склонила голову, затем медленно обвела взглядом остальных присутствующих и сделала очевидный вывод:

— Как понимаю, остальные — ваши коллеги.

— Да, мы — заместительницы Ришаль, — согласно кивнула рыжая нага.

Чу-у-удно!

Я пристально смотрела на женщин и ждала. Новую партию ожидаемо начала ниора:

— Буду честной: нас выбрали именно из-за статуса. — Она внезапно определилась с обликом, и теперь напротив меня сидела гибкая, как плеть, очень худая женщина, покрытая черной чешуей. — И да, Риша провела беседу. К сожалению, задумки Феликса Ла-Шавоира никто и никогда понять не мог, как и мотивации поступков его божественной родственницы. Потому вы тут…

Вступила блондинистая змея:

— Поэтому мы будем вынуждены прикрыть вашу… деятельность. — Она поморщилась: — Ну, или ее отсутствие. Знаете ли, статус покровителя еще никому собственных мозгов не прибавлял…

О как!

Я молчала, с иронией наблюдая за этим концертом, и отчетливо понимала, что, кого бы мне ни подсунули, друзьями их назвать никак нельзя. Особенно светловолосую змею, в глазах которой тлело пренебрежение пополам с… завистью.

Вторая нага неодобрительно взглянула на свою товарку и более мягко продолжила:

— Моя подруга выразилась несколько резко, но в общих чертах верно.

Арахна молчала, лишь улыбалась во всю пасть и выжидательно глядела на меня.

Барышни, а ведь вы наглеете…

Я откинулась на спинку кресла, возвела глаза к потолку и тихо рассмеялась. Смех оборвался так же резко, как и начался. Я порывисто подалась вперед и твердо сказала:

— Светловолосая нага, вы были настолько невежливы, что не соизволили представиться, потому я буду иметь удовольствие не называть вас по имени. Хамство, конечно, вещь хорошая и в жизни даже иногда помогающая, но… Вам не кажется, что всему есть предел, а особенно проявлениям нерабочих чувств в рабочей обстановке?

— Не понимаю, о чем вы, — передернула плечами девушка и все же соизволила исправить оплошность: — Меня зовут Тарриган зар Шас.

— Замечательно, — улыбнулась в ответ. — Итак, госпожа зар Шас, я не буду вам рассказывать о том, что нельзя судить по первому впечатлению. А уж грубить так вовсе нельзя. По поводу ваших симпатий к моему риалану… Я все же психолог, что бы вы ни думали на эту тему. — Я как бы невзначай провела рукой сначала по миртару, а потом коснулась лала. — А еще я — женщина, которая такие вещи чувствует великолепно.

— Потому что сами заинтересованы в объекте? — вдруг лукаво прищурила глаза арахна.

— Тут имеет место обратная ситуация, — развела руками я. — Объект заинтересован во мне.

— То-то же он вас пристроил на такое местечко! — продолжала глупить блондинка.

— Тарри! — одернула коллегу Юнона. — Ты заставляешь меня задуматься о целесообразности некоторых решений.

Снова вмешалась вторая нага:

— Юлия, сейчас вы наглядно видите результат воздействия эльфов.

Оба-на!

Я подорвалась с кресла и почти вылетела из-за стола, подскочив к «пациентке». Требовательно взглянула на остальных:

— А теперь подробно и без игр, дорогие болотницы.

— Кто?!

— Не важно, — отмахнулась я и села, выдвинув один из стульев. — Также буду рада услышать, почему вы устроили эту проверку-спектакль.

— Вы сами все сказали, — развела передними лапами розовая паучара. — Проверка. Сможете ли вы помочь, или Тарри права.

— Рассказывайте про эльфов, — попросила я.

— Когда мы находимся во втором облике, любое воздействие проявляется в более мягкой форме. Эльфы и правда очаровательны, но даже магия Хозяина никогда не принимала такой размах и последствия.

— Почему она такая? — указала я на светленькую нагу, которая сидела, злобно поглядывая на других, но пока молчала.

— Специфика магии лесного народа, — пояснила Юнона. — Если женщина свободна, то ее симпатии обращаются на остроухих, а если уже влюблена… это усиливается и снимаются очень многие ограничители. В том числе моральные. Как вы могли понять, нага неравнодушна к Ла-Шавоиру.

— Тогда, получается, конкретно у вас проблемы с эльфами?

— У нас нет, — дружно усмехнулись арахна и рыжая. — Мы просто стали еще больше любить своих мужей. Но долго находиться во дворце все равно нельзя, так как со временем идет переориентирование на эльфов.

Ой, мля… Крайне весело. Вряд ли узы брака тут менее прочные, чем дружеские. Супруги наверняка в личном круге, и если воздействие жителей Аквамарина может это разрушить… Красота!

На этом разговор, который только-только начинал становиться полезным, прервала блондинка. Она вскочила и зашипела:

— И из-за ЭТОГО он меня бросил?!

— Ну, вообще-то, не только тебя… — скучающе разглядывала черные когти Юнона. — Потому хватит истерить.

Вашу мать… Это то, что мне показалось?!

— Юнона, — нерешительно начала я. — Если я верно поняла… Тогда почему ваше поведение отличается от того, как себя ведет Тарриган?

— А я не была им увлечена, — улыбнулась ниора, откидывая за плечи густые черные волосы. — Мы… скажем так, дружили в разных плоскостях.

— Какой круг? — вдруг заподозрила я.

— Третий, — усмехнулась госпожа Дарган.

М-да, там, где у меня Айлар. Ну ни-и-ичего себе тут дружба!

И за этого бабника я, пусть даже и в теории, но почти согласилась (про себя, слава богу) выйти замуж?! Да ни в жизнь!

А с Ришей у него тоже что-то было? Так, сейчас мы о деле.

— Как понимаю, методов защиты нет?

— Нет, — согласно прострекотала арахна. — Не было надобности — истинный облик нас надежно оберегал.

— Со временем все, конечно, придет в норму, но не до конца, — вздохнула рыжая, с жалостью глядя на забившуюся в кресло блондинку. — Кстати, Тень явно не подумал о том, что с половиной женского населения дворца у вас будут сложности в работе…

Он что, весь дворец… того?

Пока я пыталась себе вообразить всю глубину морального падения риалана, Юнона предприняла попытку его реабилитировать:

— Дело в божественном происхождении Болотного лорда. Поэтому даже те, кому он… — тут она замялась, — не уделял внимания, могут относиться к вам весьма неласково.

А скольким уделял? М-да, как-то мне уже жутковато.

— Так… — Я сжала и разжала пальцы и пристально взглянула на «пострадавшую» как от чрезмерной любвеобильности моей «Василисушки», так и от магии посольства Аквамарина. — Девушка, а какой у вас образ жизни?

— В смысле? — Она настолько удивилась, что даже перестала прожигать меня злобным взглядом.

— В прямом, — охотно начала объяснять я. — Наверняка вас сейчас почти отстранили от работы, как и многих других. А значит, есть очень много свободного времени. Чем вы его занимаете?

— Н-н-ничем…

— Ошибочно, — нахмурилась я. — Какое у вас образование?

— Высшее, — послушно ответила Тарри.

— Поступайте на второе, — посоветовала я. — Одна живете? Жилье свое? — Последовал кивок, и я воодушевленно продолжила: — Попробуйте завести какую-нибудь живность, требующую активного выгула.

— Зачем? — недоуменно спросила паучара.

— Если я правильно поняла направление мыслей нашего психолога, то у «больной» не должно оставаться ни сил, ни мыслей, — усмехнулась Юнона. — Благодарю, Юля, мы проследим и через неделю зайдем на прием и расскажем о результатах. Не так ли, Тарриган?

— Разумеется, — скрипнула зубами нага, но попыталась мне вежливо улыбнуться: — Прошу прощения за несдержанность.

— Конечно, я все понимаю, — улыбнулась в ответ я и, задвинув стул обратно, вернулась за стол.

Женщины переглянулись, встали, и гласом общественности опять выступила Юнона.

— Наверное, на этом можно закончить, — улыбнулась она. — И так как вы приняли сегодня всех нас, то на очереди только эльфы.

— Эльфы?! — нервно переспросила я.

— О да, — довольно подтвердила арахна. — Вернее, один конкретный.

— Элливир, Хозяин Медной горы, — уже без подсказок осознала я и ощутила самые противоречивые эмоции. С одной стороны, встречаться с ним я не слишком горела желанием, а вот с другой… глаза у него красивые. И это без иронии.

Чертова магия эльфов!

Дамы ушли быстро. Элливир себя ждать тоже не заставил. Наглый эльф прошел в кабинет и, не спрашивая позволения, тут же уселся в кресло, очаровательно улыбаясь.

— Добрый день, госпожа Юлия. — Стоило мне услышать мягкие переливы грудного голоса, как сразу посетили мысли о широких плечах, восхитительных глазах и чувственных губах… Кикимора.

Осознав последнее, я шокированно округлила глаза и, не заботясь о том, как это будет выглядеть, указала посетителю на дверь:

— Господин Элливир, у меня должно быть как минимум пять минут перерыва между клиентами. Будьте так любезны…

Я замолкла, многозначительно глядя на Медного.

— …выйдите вон, — закончил за меня фразу блондин, с неодобрением смерив меня взглядом. — Юлия, у меня не так много времени, потому давайте вы сделаете небольшое исключение. Я и так не вижу теперь ни малейшей практической пользы от этого посещения.

Мне сейчас было фиолетово на его взгляды, мне хотелось привести мысли в порядок. То есть о-о-очень нужны эти пять минут!

Эльф порывисто встал и вышел, с грохотом захлопнув за собой дверь.

Я вскочила и забегала по кабинету, краем сознания радуясь, что плотный ковер глушит звук шагов.

Так-с, то, что он мне симпатичен, было очевидно и раньше. Но вот таких мыслей не было! Жуть-жуть-жуть!

О чем там говорили недавние пациентки? Привязанность есть — все акцентируется на нее. Если нет, то на эльфа. Так и есть… В первые встречи с Элом я им очень даже восхищалась, и приходилось прилагать усилие, чтобы это скрыть. Когда я успела увлечься зеленым гадом?! До поцелуев или после?

Весело, весело встретим Новый год… Осознав бред, цветущий буйным цветом в голове, я рассмеялась и дала себе мысленного пинка, дабы стимулировать мозговые процессы. Процессы, видимо, все еще встречали Новый год, так как просыпаться не желали…

Ладно, будем разбираться с проблемами по мере их поступления. Начнем с уже поступившей. Остроухой, которая сейчас злится в коридоре. И, кстати, ЧТО я могу с ним сделать?! ЗАЧЕМ ему ко мне на прием? Какие проблемы я могу выявить?!

Феликс, сволочь, ты кретин или прикидываешься?! Зачем было вслепую использовать?! Я тут в качестве декорации?! Вспомнила, что, вообще-то, так и есть, причем Ла-Шавоир напрямую про это сказал, и внезапно успокоилась. Постояла, выравнивая дыхание, решительно потопала к двери, распахнула ее и позвала мрачного Хозяина.

— Всего три с половиной минуты, — издевательски протянул остроухий лорд, округляя черные глаза. — Да вы меня поражаете!

— Вы сейчас отсюда пойдете по своим делам, и мы оба будем довольны, — не более вежливо и жизнерадостно откликнулась я, подпирая дверь носком туфли.

— Не пойду, — спустя томительно долгую паузу отозвался Элли.

Правильно, зачем?

— Тогда хватит ломать комедию. — Я поджала губы и направилась к своему месту, оставив дверь приоткрытой и уже слыша, как она тихо закрывается за моей спиной. Правда, когда мягко щелкнул замок, развернулась я очень даже резво.

Блондин многообещающе улыбнулся, показательно подкинул на ладони оставленный мною в дверях ключ и проворно убрал его в нагрудный карман черной рубашки, проворковав:

— А вот теперь поговорим, Юла Ариста. Обяза-а-ательно поговорим.

Да без проблем! Зла, как я зла! На себя…

— Верните ключ, — спокойно потребовала, сжав руки в кулаки. Как ни странно, я его не боялась. Вот вообще. Да, злилась и еще… мне было интересно. Потому что голубые холодные глаза — это восхитительно, но и черные с серебром не менее замечательное сочетание. А это значит, что я еще в своем уме. Ура!

М-да, что же мне так не везет? Я хоть когда-нибудь тут буду чувствовать сама? Или за меня всегда станут решать? Феликс — внук богини, и, как выясняется, его притягательность имеет еще одно объяснение. Элливир… он вообще на обольщении практически специализируется. Везет так везет: зеленый кикимор и страшный эльф. Сказка бывает разная…

— Пока не отдам, — вернул меня в реальность блондин, делая шаг навстречу. Я подумала и решила его разочаровать. Наверняка в такой ситуации от меня ожидался бег с препятствиями по кабинету. А я осталась стоять!

— Вы понимаете, в каком… двусмысленном положении мы сейчас находимся?

— Не-а, — ухмыльнулся Элливир. — Нравы тут более чем свободные… Поэтому трактовать закрытый кабинет можно вполне однозначно! Тем более если тут вы… и я.

Интересно, а солнышко меня уже напекло в этом мире или еще не успело?

— Знаете… — задумчиво начала я. — Всегда мечтала попасть в другой мир… и, в полном соответствии с жанром, выйти там замуж. — Посмотрела на слегка растерянное лицо мужчины и решила добавить для недогадливых: — Выгодно выйти!

М-да, кажется, все же напекло…

Элливир рассмеялся и ответил:

— Знаете, я мужчина в возрасте… и, в общем-то, уже пора… Так что не против!

— Занимайте очередь. — Я развела руками, уже открыто улыбаясь.

Хозяин Медной горы склонил голову, потом прошел к креслу для посетителей и уселся. Мне ничего не оставалось, кроме как занять свое место.

— Шутки шутками, — посерьезнел Эл. — Юля, я знаком с Маэжи и прекрасно знаю, что ничего и никогда она так просто не делает и не советует. Потому я и здесь. Уж поверьте, главе посольства вовсе не обязательно так унижаться.

Я едва заметно поморщилась и согласно кивнула:

— Логика Зеленой Богини ставит меня в тупик. По всем признакам, я во дворце буду только мешаться. Притом весьма сильно.

— На то она и богиня, чтобы смертным было не дано ее понять, — философски заметил Эл.

— Что вы хотели?

— Проверить, — честно ответил мужчина. — Вашу реакцию. И сравнить.

— Обязательно было так действовать? — Я кивнула на дверь.

— Да. Соответствие роли агрессивного самца должно было быть максимально полным.

Почему меня снова преследует ощущение, что я тут по мозгам на уровне детсада?!

Видимо, выражение моего лица было весьма красноречивым, так как эльф заметил:

— Вам и не нужно понимать.

На этом этапе за дверью раздались торопливые шаги и кто-то сильно дернул за ручку.

Следом раздался холодный голос:

— Эл, ты догадываешься, что я с тобой сделаю?

Я молча протянула ладонь, остроухий скривился, но ключик в нее вложил.

До двери дойти не успела. Когда проходила мимо кресла эльфа, он схватил меня за руку и резко дернул на себя. Я тихо ойкнула и свалилась на колени к наглому типу, который быстро вытащил из моей прически пару невидимок и запустил руку в волосы, растрепывая. Критически оглядел возмущенно хлопающую глазами меня, пробормотал «недостоверно» и, ухватив за подбородок, быстро и крепко поцеловал, еще и ощутимо прикусив нижнюю губу.

— Что вы делаете? — отчаянно пыталась я вывернуться из крепких рук.

Он не ответил, только спихнул с колен и подтолкнул к двери, с напряженным ожиданием наблюдая за мной.

Я испуганно метнулась, открывая створки, и едва не схлопотала одной по лбу, потому что некоторые нетерпеливые их с той стороны толкнули!

Возмутиться не успела, тотчас угодила в объятия к кикимору, который пристально осмотрел встрепанные волосы, осторожно коснулся большим пальцем горящих от поцелуя губ и зло посмотрел на Элливира:

— Ты зарвался.

— Видимо, недостаточно, — скривился Медный, осматривая болотника странным, слегка расфокусированным взглядом.

— Не трогай риале, — почти прошипел Феликс, властно притягивая меня к себе и этим лучше всяких слов показывая свое отношение. Собственническое.

Остроухий порывисто вскочил и, нервно запустив руку в светлые волосы, возмущенно начал:

— Феликс, но нельзя же из-за одной су… — Он осекся, взглянув на меня, и продолжил, минуя ругательства: — Ты ведь даже не пытаешься что-либо сделать!

— Меня все устраивает, — холодно процедил Ла-Шавоир. — И, Эл, не смей о ней так говорить…

Хозяин потрясенно уставился на бывшего друга:

— Кик, ты все еще ее защищаешь?! Даже после всего, что было?!

— Тебя это не касается, — неприятно усмехнулся болотник и мотнул головой: — Уйди, и чтобы я тебя возле Юли даже не видел. Все понятно?

— А как же твои распоряжения? — едко спросил блондин. — Сам же указал.

Раздумья были недолгими, но, судя по тому, как скривился Феликс, свое слово он так просто забрать обратно не мог.

— Не трогай ЭТУ женщину, Элливир, — немного устало, почти попросил Кик. — Просто не трогай. Ты уже и так забрал все, что мог.

— Идиот! — прошипел эльф. — Это как же надо было запудрить тебе мозги, чтобы даже после того, что ты видел и слышал, она все равно стоит на том же пьедестале! Удивительно, как хватило силы воли все же не жениться!

Элли стремительно вылетел из кабинета и с грохотом захлопнул за собой дверь, оставляя нас одних.

Но не успела я даже начать осмысливать произошедшее, как руки на талии сильно сжались, и, услышав прерывистый выдох, я вскинула голову, взглянув на риалана, и он тотчас прислонился своим лбом к моему и закрыл глаза. Попыталась высвободиться, но Феликс еле слышно проговорил:

— Юля, не отталкивай. Я же ничего не прошу.

Замерла, нервно сжимая руки, замершие на обтянутой серебристо-серым камзолом груди. Он отстранился и провел ладонью вверх по моему телу, едва ощутимо касаясь: талия, предплечье, ямочка у ключицы, шея и, наконец, волосы, в которых уже привычно запутался пальцами. Дышать я перестала, как только он дотронулся до моей обнаженной кожи. Почти судорожно вдохнула воздух, только когда Феликс скользнул пальцами по нежному местечку за ухом.

— У тебя волосы… растрепаны, — послышался хриплый шепот, и болотник, усугубляя ситуацию, вытащил еще одну шпильку, которая бесшумно упала на ковер.

— 3-з-зачем? — сбивчиво пробормотала я, нажимая руками на его грудь в попытке хоть немного отодвинуться. Не получалось, да и ощущение крепких мышц вызвало подлое желание на них посмотреть… без такой ненужной преграды, как ткань. Ой, мамочки!

— Ну не пойдешь же ты в таком состоянии? — Еще один зажим покинул прическу, чтобы с миром упокоиться на полу, а рука кикимора, невесомо лаская, провела по шее. Едва-едва дотрагиваясь, но мои глаза закрылись сами собой, а пальцы сжали материю рубашки. Раздался смех, от которого я покраснела, но вырваться из тумана наваждения не успела, потому что он склонился, и прохладные губы невесомо дотронулись до ушной раковины, обрисовывая ее изгиб.

Внезапно по его телу прошла странная дрожь, и участок шеи, который был перед моими глазами, начал стремительно светлеть. Я как завороженная смотрела, как кремовый цвет поглощает темно-зеленый, растворяет в себе. Вспомнила, чем мне в последний раз аукнулись такие изменения, и поняла — надо делать ноги. Пока могу.

— Кик! — Дернулась, собирая волю в кулак и для надежности вспоминая, что конкретно этот мужик переимел половину дворца и с двумя его бывшими я беседовала не далее чем пятнадцать минут назад. И для надежности напомнила себе: Элли сейчас говорил о его бывшей невесте, что вызвало у Феликса не совсем понятную реакцию.

— Да? — мурлыкнул бессовестный тип, еще раз проводя пальцами по шее, но с легким нажимом. Меня выгнуло навстречу ему, и короткое «ах» я удержала только потому, что прикусила губу. — Ки-и-ик, — протянул он следом за мной. — Мне нравится, моя девочка. А еще раз?

— Прекрати! — недовольно прошипела, легонько ударяя по плечу и вырываясь уже сильнее. — И вообще, у меня к тебе очень много вопросов!

— Правда? — пробормотал, притягивая еще ближе к себе и крепко обнимая. — Внимательно тебя слушаю.

Подняла на него глаза, довольно улыбнулась и даже собралась задать первый.

Не успела: меня коротко поцеловали, крепко прижимая к себе. Длилось всего несколько секунд, и… кажется, он это сделал только для того, чтобы стереть прикосновение другого. Чтобы губы алели от его поцелуев.

Откуда пришла эта мысль, я не знала, да и задуматься не успела, так как в следующую же секунду он подхватил меня на руки, прошел к креслу и уселся, все еще не отпуская меня.

— Феликс! — Кажется, это все, на что я сегодня способна…

Вот зараза! Я даже не знаю, чего мне сейчас хочется больше, побить или… все же расстегнуть пару пуговок и посмотреть на мышцы. А можно и потрогать.

Осознав неприличную направленность мыслей, я сама себе ужаснулась и решила как-то с этим бороться. Черт, но как бороться с человеком, одно прикосновение которого заставляет забывать про дыхание?! И все потому, что он прекрасно знает, КАК и ЧЕГО надо касаться! Грррр!

— Да, Юля? — невинно улыбнулся мужчина, одновременно вытаскивая очередную заколочку, которая освободила часть волос, рассыпав их по правому плечу и спине. Положил украшение на стол и медленно провел ладонью по всей длине прядей, не стесняясь слегка задеть грудь или мимолетно приласкать бедро.

Я же сидела в полном шоке от происходящего и даже возмутиться толком не могла!

— Ты… — начала, пытаясь собраться с мыслями и отрешиться от «невинного» предположения, а если бы волосы легли не сзади, а впереди… на грудь. Мои фантазии на эту тему особым целомудрием, к сожалению, не отличались.

— Я, — самодовольно признал кикимор, двумя ловкими движениями окончательно распустил мою копну и теперь с хищным прищуром к ней потянулся. Я шарахнулась и выставила вперед руки. Он даже остановился. Чтобы усмехнуться и интимно протянуть: — Юленька… не ерзай. Пожалуйста.

Надо признать, что я пока была не настолько испорченной, потому смысл его слов доходил до меня весьма долго. Секунд десять. Кик терпеливо ждал реакции, и она хоть и с опозданием, но последовала. Я покраснела, сильно и, судя по усмешке риалана, очень заметно.

Но вот именно это меня и разозлило. Сколько можно чувствовать себя мышью в когтях кота, которого так забавляет новая игрушка?! Кота-извращенца, потому что мышка его интересует отнюдь не в гастрономическом плане. Во всяком случае, я искренне в это верю!

— Феликс Ла-Шавоир, имейте совесть, — раздраженно зашипела я, скидывая с себя наглые лапы, и начала нервно и порывисто заплетать косу. Кик невозмутимо потянулся к столу, выудил из верхнего ящика расческу и ловко развернул меня к себе спиной, отобрав пушистые локоны.

— Ты помнишь, о чем мы договаривались, киса? — двусмысленно поинтересовался он. — И вообще, почему так официально?! Мне нравится, как ты произносишь личное имя…

Я открыла рот, решив высказать все, что накипело, но вовремя себя одернула, закрыла глаза и медленно выдохнула. Успокоилась? Чудно.

— Феликс, хватит ломать комедию, — серьезно попросила я, стараясь отрешиться от того, что он мягко перебирал мои волосы, изредка проводя пальцами по коже. Слава богу, не воздействовал на активные точки, поэтому было хоть и приятно, но не настолько, чтобы терять разум.

— Юля, это не комедия, — тихо хмыкнул Кик, наконец перестав расчесывать пряди, и начал заплетать плотную косу. — Это называется… — Тут он рассмеялся и строгим образцово-учительским тоном закончил: — Межличностные взаимоотношения мужчины и женщины при условии взаимного физического влечения!

Издевается! Точно и определенно, притом получает от процесса немалое удовольствие. А вот не видать тебе «оргазма», жабка зеленая!

— Как же тебя забавляет вся эта ситуация, — восхищенно протянула я, мысленно подавляя порыв взять лежащую перед носом деревянную расческу-массажку и приложить ею самоуверенного риалана. — Вот конкретно эта. Нравится меня смущать?!

— Очень, — честно признался Кик. — Ты так восхитительно реагируешь.

Тут напрашивался ответный вопрос «Как?!», но я доблестно сдержалась, понимая, что именно этого он от меня и ждет. Впрочем, не дождавшись очевидного, Феликс прекрасно сам доиграл эту партию.

— Так, что хочется продолжать, — раздался совсем рядом с ухом хрипловатый смешок.

— Продолжай в другом месте и с другими женщинами, — независимо вскинула я подбородок.

— Риале, — он быстро завязал на косе ленточку и перекинул мне на грудь, но полюбоваться сложным плетением я не успела, так как его создатель обеими руками обхватил талию, притягивая меня ближе к сильному жилистому телу, — а ведь ты ревнуешь…

А я… я решила немного поиграть по его правилам. Возможно, именно потому, что сейчас окончательно определилась со своими желаниями?

Расслабилась и, откинув голову на плечо риалана, спустя пару секунд повернулась, скользнула губами по прохладной коже его шеи и медленно проговорила:

— Ки-и-ик… А знаешь, меня не интересуют товары многократного использования. Ведь неизвестно, где они были, что делали и, самое главное, не успели ли там нахвататься разнообразной… гадости.

— Точно, ревнуешь, — самодовольно решил мужчина, и не подумав оскорбиться моими намеками. Нет, ну что за жизнь, а?

— Нет, — спокойно возразила я. — Но мне неприятно.

— Почему? — полюбопытствовал Феликс, устраивая меня поудобнее. Я насторожилась, но наглеть еще больше болотник не стал, поэтому его руки так и остались на талии. И даже почти неподвижно. Маленький невесомый узорчик, который он вычерчивал у меня на животе, не в счет. Наверное. Но как-то отвлекает меня это действие.

— А то ты не знаешь? — насмешливо хмыкнула я, перехватывая его ладонь. — Хватит, меня это нервирует.

— Всего лишь? — почти оскорбился Ла-Шавоир и досадливо вздохнул: — Как с тобой сложно!

— Что, без запретных приемов в виде активных точек дело идет не так весело, как хотелось бы? — язвительно осведомилась я.

— Верно. — И не подумал стесняться своих очевидно грязных замыслов. — Но, впрочем, твоя реакция неудивительна. Ведь ты невинна. — Не успела я возмутиться тем, что он затронул такую тему, как Кик резко сменил ее: — Так почему неприятно? У меня, конечно, есть версии, но хотелось бы узнать из первых уст, так сказать.

А легко! Но… разумеется, не бесплатно. Информация вообще весьма ценная штука, драгоценный!

— Я отвечаю на твои вопросы, а ты отвечаешь на мои.

— Согласен, — коснулся губами моего виска Феликс.

— И вот этого хватит, — недовольно завозилась я. — Прикосновений невзначай и прочего.

— Нет, — возразил Ла-Шавоир, но было в его голосе такое, что… — Я не только этого хочу, я еще и имею на это право… киса.

Ага… Мне тактично указали, к какому именно соглашению относятся эти вольности.

М-да… Ну ладно.

— Ситуация, в принципе, некрасивая, — как ни в чем не бывало продолжила я. — Даже если бы ты не имел на меня никаких планов, но знал, что работа может осложниться, должен был хотя бы предупредить о возможных сложностях.

— И как бы это звучало? — саркастично вопросил Феликс. Я прикинула… и поняла: звучало бы не очень красиво. — И в любом случае с того момента, как я решил, что мы будем вместе, все, что было ДО, не имеет никакого значения!

От такой прямоты я даже подавилась вдохом и закашлялась, удивленно округлив глаза:

— Кик, вот в этом и проблема! — порывисто повернулась. — ТЫ решил! А меня спросил?!

— Юля, если бы ты была против, то разговаривала бы совершенно по-другому, — пожал плечами кикимор.

— Да, ты мне нравишься, — призналась я, стараясь не краснеть от такой откровенности. — Интересный, властный, ироничный, умный, сильный — мечта, а не мужчина.

— Но? — понятливо сообразил «мечта».

— Но, — подтвердила выводы «зеленой сказочки». — Это, конечно, все замечательно, но не настолько, чтобы с ходу бросаться тебе на шею, как только ты решил, будто я тебе подхожу. Даже не ты, а твоя… бабушка. — Я хихикнула, наверняка очень противно и снисходительно.

— Не надо пытаться придумать мне хоть один недостаток, — рассмеялся Феликс. — Ну а если серьезно, я что, похож на барана, которому сказали — он поверил и сделал, как велено?

— Как вариант, — согласилась я.

— Ну ты и бессовестная! — недовольно фыркнул болотник. — Юля, решение было мое, и, поверь, я все взвесил. Сначала я не воспринимал тебя как женщину, притом, надо сказать, намеренно. Но расставаться с тем, что я чувствую, когда ты рядом, не хотелось. Именно поэтому и принял решение сделать тебя «кошкой-риале». Казалось бы, всем хорошо… Но ты оказалась очень непоседливой зверушкой.

— Когда ты решил жениться-то? — недоумевала я. — Ведь на речке эта мысль не вызывала у тебя никакого энтузиазма!

— И сейчас не особо вдохновляет, — спокойно признал Кик, рассеянно поглаживая мою ладонь. — Но я много думал. Понял, что удержаться в рамках приличий не смогу, а по отношению к тебе это неправильно. Да и… на меня давят со всех сторон. Потому это показалось идеальным выходом. И еще… Я давно такого не испытывал. Как с тобой.

— Это как-то связано с твоей бывшей невестой? — предположила я, расслабляя пальцы, так как уже не видела смысла сопротивляться. И правда, зачем?

— Верно, — вздохнул Феликс. — Скажем так: эта нехорошая девушка очень красиво мне отомстила. И в плане чувств я с тех пор слегка… замороженный.

Он замолчал. Спустя минуту я спросила:

— Как понимаю, интересоваться подробностями я пока не имею морального права?

— Рано…

— Ты мне даже подумать не даешь… — развела руками я. — Более того, активно этому процессу препятствуешь. Кик, вот допустим, я согласилась, мы поженились, и все для тебя идеально. Задавил авторитетом, я такая, какой тебе вижусь в мечтах. И что?

— Знала бы, какой ты мне видишься… — Мысли зеленого явно ушли не в ту сторону.

— Помечтай чуть дальше брачной ночи! — сердито рявкнула я. — Я тебя не люблю! Понимаешь? Да, нравишься, но строить отношения только на этом… И знаешь, что еще немаловажно? Ты тоже меня не любишь! Только хочешь. — Опасаясь, что он прервет, я сбивчиво говорила дальше: — Даже если у нас все будет хорошо… но представь, если кто-то из нас влюбится?! Мы же не сможем разойтись из-за твоего статуса! И вообще, насколько я поняла, институт брака в этом мире весьма устойчив. И еще один момент. Возможно, на тебя повлиял неправильный ритуал и лалы. Сам сказал, что это браслеты для влюбленных!

— Я понял. — Кик развернул меня к себе, прижал ближе и немного устало сказал: — И, как вижу, пытаться разубедить — дохлый номер. Твои предложения?

— Для начала подождать три месяца и снять лалы.

— Хорошо. Что еще?

— Никакого соблазнения.

— Никакого секса, — откорректировал Феликс. — Это я могу тебе обещать.

«Соблазнению — да, сексу — нет!» Эх, такой лозунг пропадает…

— Кик! — возмущенно взглянула на него, но продолжить качать права не смогла. По той простой причине, что он ухватил меня за подбородок и закрыл рот поцелуем. Так как я не торопилась отвечать, он оказался коротким.

— Вот именно поэтому, — «очень понятно» пояснил Ла-Шавоир. — Юленька, давай сойдемся на том, что я оставляю за собой право на ухаживания.

— Это ухаживания?! — нервно рассмеялась я. — Кик, это совращение! Ухаживание — это нежно и трепетно, когда не решаешься коснуться даже руки, не говоря уже о чем-то большем…

Я мечтательно закатила глаза.

— Так это у девочек, — с удовольствием спустил меня с небес на землю Кик. — Поверь, даже если мальчики не решаются коснуться руки, то в мыслях они уже давно как раз только этого и не сделали. Ибо неинтересно и слишком невинно.

Я возмущенно уставилась Кика.

— Ну, поцелуй меня, — мурлыкнул болотник, склоняясь все ближе. — Неужели надо всегда прибегать к мерам, чтобы ты перестала морозиться и хоть немного меня побаловала?

— Мерам! — отпихнула я Феликса, который уже ласкал губами скулу, спускаясь все ниже. — Ты хоть раз без мер добился от меня ответа?! И отпусти уже наконец, почему надо разговаривать, сидя у тебя на коленях?!

— Потому что мне так нравится, — лаконично ответил Ла-Шавоир, прищурив светлые глаза. — И, Юля, «меры» — всего лишь чуть более откровенные ласки. Это не преступно! И заметь, я тебя не лапаю за… — Он выразительно взглянул на грудь.

— Мы так не договоримся, — опустошенно признала я.

— Давай сменим тему? — В голосе мужчины энтузиазма было не больше, чем в моем. Да, мы доблестно запутали друг друга.

— Давай, — покладисто пошла навстречу и попыталась заставить голову соображать. — Почему вы не вышлете посольство из Малахита, если начались такие проблемы?

— Потому что нельзя. Это не первый раз, когда мы с Аквамарином пытаемся наладить взаимоотношения, и всякий раз что-то мешает. В прошлый — умыкнули родственницу Гудвина. В этот — диверсионные действия проклятых теневиков вообще приобрели угрожающий размах.

— Не поняла…

— Кто-то пытается обострить отношения между нечистью и эльфами.

— Так у вас тут не так много кандидатов, — развела руками я. — Получается, или Охра, или Янтарь дергают за ниточки.

— Юль, ты такая наивная, — рассмеялся Феликс. — Неужели думаешь, что абсолютно все подданные придерживаются сходных с правителями взглядов? Да и «игроков» на аренах каждого сектора немало. Только тех, о ком я догадываюсь… Про закулисных кукловодов вообще можно промолчать. — Тут он вздохнул и встал, опустил меня обратно в кресло, а сам обошел стол и сел напротив, пояснив: — Я отвлекаюсь.

Немного смутилась, когда поняла, почему и на что, но заставила вернуться к прежней теме:

— Но чего вы ждете? Заключайте нужный договор, и все!

На меня посмотрели, как на полную дуру.

— Юля, а что потом? Союзный договор подразумевает посольство в столице, посла во дворце и большое количество представителей дружественного государства на территории нашего! КАК это все соблюсти, если в присутствии эльфов начинается массовая истерия у женщин и повальные приступы необоснованного доверия у мужчин?!

— Ох, вашу маму… — пробормотала я.

— Именно, — досадливо поморщился кикимор. — И сейчас это все имеет не такой угрожающий размах, как могло бы. С трудом, привлекая менталистов, эмпатов и просто травников, мы справляемся. Но что будет, если ситуация усугубится?

— А если не заключать договор?

— Изоляция государств еще ни к чему хорошему не приводила.

— Ну да… — Я нервно переплела пальцы и вполголоса проговорила: — Потом наслоятся какие-нибудь несущественные обиды, и через несколько поколений благополучно забудутся истинные причины закрытых границ и придумаются новые. Политически выгодные, разумеется.

— Вот-вот…

— А это точно не дело рук остроухих интриганов?

— Была версия, — признал кикимор. — Но оказалась нежизнеспособной. Это точно не официальное правительство, хотя Многоцветный и его приближенные тот еще паноптикум.

— Кстати, расскажи, что они собой представляют, — решила воспользоваться ситуацией и немного расширить свой кругозор. — Желательно не только общеизвестные вещи, но и твое личное мнение. Как понимаю, ты знаком с ними, верно?

— Конечно, — усмехнулся Феликс. — У Теней Гудвина разный статус, некоторые не видны «на свету», а другие — принимают активное участие. Я подпадаю под вторую категорию… По поводу Аквамарина. Правитель — Тангир Многоцветный. Немолодой даже для эльфа, но это почти не чувствуется, так как он один из немногих, кто рискует «чистить» свою память. — Тут он взглянул на меня и неожиданно предложил: — Сможешь угадать, что это значит?

— Как полагаю, задачи, с которой я не могу справиться, ты бы не дал, — усмехнулась в ответ. — Поэтому попробую… — Задумалась, поглаживая гладкую поверхность стола, скользя взглядом по комнате, рассеянно отмечая, что на бежевом ковре лежат золотисто-красноватые лучи, а за окнами пылает закат. Уже закат… Кик не торопил, внимательно глядя на меня с легкой улыбкой на чувственных губах.

«Чистка памяти»… Для долгоживущего существа вряд ли это понятие может быть многогранным, тем более название говорящее. То есть…

Я еще немного посидела, сопоставляя известные мне факты об этом мире и то, что я слышала в своем. Да и, как ни странно, знания человека века, в чей обиход прочно вошли компьютеры, тоже пригодились.

— Память этого народа просто великолепная, верно? — осторожно начала я и, получив кивок кикимора, а стало быть, первое подтверждение моей теории, продолжила уже с большим воодушевлением: — То есть мозг фиксирует и запоминает все, что видел и знает. Рискну предположить, что резервы «памяти» не бесконечны и, наверное, именно с этим и связано старение… Я слышала, что долгожители сначала умирают разумом, а уже потом телом. Но если «удалять» все ненужное, то…

— Хотя немного не так, но суть ты уловила верно, — одобрительно хмыкнул Феликс, вытянул вперед руку и критически оглядел светлые пальцы. Недовольно поджал губы и прикрыл глаза, закаменев. Я, жадно глядя на него, подалась вперед, потому что он перетекал из одной формы в другую. Все же в зеленом виде кикимор немного иной, чем в человеческом. Черты лица более тонкие, даже излишне, но вместе с этим и резкие, что придавало ему хищный и чуждый вид. Яркие голубые глаза только усугубляли впечатление. Вот уж точно, нечисть…

Я поежилась, машинально обхватив себя руками, и вернулась к беседе:

— А что известно о приближенных Многоцветного?

— Хозяева, — Феликс понимающе хмыкнул, видимо, отметив мою реакцию на перевоплощение, но поднимать эту тему не стал. — Алзар — Хозяин Золотой горы, номинальный правитель своего города, на деле в граде почти не бывает, предпочитая путешествовать. Как правило, инкогнито.

Я удивленно округлила глаза и спросила:

— Но ведь ему присущи особенности Хозяина, верно?

— Да, страшный, как смертный грех, — спокойно подтвердил мои выводы Кик. — О-о-очень специфический. Но, кроме того, что владеет зачатками магии иллюзий, он еще и замечательный гример. Так наштукатурится, если захочет, что сам Миал Двиндалин, первый красавчик остроухой расы, будет посрамлен! Впрочем, прекрасных дев Алзар тоже умудрялся оставлять с носом…

— Как это? — шокированно осведомилась я.

— На спор, — улыбнулся Феликс. — Он тогда поспорил, что его протеже любого пола выиграет эльфийский конкурс красоты. Женский. Но это дела давно минувших дней, да и было всего один раз.

— И кто был протеже? — вдруг заинтересовалась я.

— Не более привлекательный ликом тип, поверь, — расхохотался Ла-Шавоир, и, судя по довольно блестевшим глазам, риалан при этом присутствовал и ему явно там было весело.

М-да… нииичего себе развлечения тут!

— Золотого в те периоды, когда его умудряются отловить, запихивают в кресло начальника аналитического отдела, добиваются прогноза по интересующим Многоцветного направлениям и вновь отпускают в свободное плавание. Политика Алзара не интересует уже лет пятьдесят. Правда, до этого он развлекался знатно…

Как именно развлекался Золотой, я сейчас не стала уточнять, так как куда больше заинтересовал совершенно другой вопрос:

— Кик, а сколько тебе лет?!

— Чуть больше восьмидесяти, — безмятежно улыбнулся болотник.

Ваааааай! Я как-то думала, что он помладше. Может, и не те тридцать, на которые выглядит, но не к сотне же!

— Так и знала, что ты ненормальный, — непонятно почему припечатала ни в чем, кроме своих пристрастий, не повинного кикимора.

— С чего это? — опешил мужчина.

— Ты же мной увлекся!

— Психика у нас иная, взрослеем не так быстро. Совершеннолетие в сорок лет. — Тут он хитро на меня взглянул и вкрадчиво продолжил: — Да и ты выглядишь отнюдь не ребенком…

— Я про мозги!

— С этим у тебя тоже все в порядке, — заверил меня зеленый. — Поверь, моральным извращенцем я себя не чувствую.

Так хотелось сказать: «А зря!», но я доблестно не пошла на поводу у своих желаний.

Да и вообще разговор снова ушел в какие-то совсем не те дебри…

— Что с остальным окружением? — прозрачно намекнула на необходимость вернуться к прежней теме.

Феликс скользнул по мне медленным взглядом, усмехнулся, но решил побыть джентльменом.

— Серебряная Хозяйка занимается финансовыми вопросами государства, но на таких же основах, как и Золотой, разве что к делу подходит более ответственно. Медного же последние десять лет забавляет игра на политической сцене.

О да, я заметила, что Элливир подходит к дипломатическим вопросам с огоньком и выдумкой!

— Забавно у вас тут, — хмыкнула и, поддавшись порыву, скинула туфли на ковер, чтобы с ногами забраться в кресло.

Кик, весело на меня глядя, изогнул бровь и картинно полуприкрыл глаза:

— Какое пренебрежение этикетом!

— Молчал бы, — беззлобно отозвалась я. — А то вспомню про твое недавнее поведение!

— Вспомни, — чуть хрипловато ответил Феликс. — Я не против.

Возмущенно взглянула на бессовестного:

— Мы же договорились!

— О чем? — неподдельно заинтересовался Ла-Шавоир.

— Ну ты и… — Не отыскала цензурных слов для характеристики риалана.

— Я замечательный! — не замедлил «прийти на помощь» зеленый.

— Невыносимый, — обиженно взглянула на него я.

— Как скажешь! — Судя по усмешке, Кик великодушно решил соответствовать моим предпочтениям. Странной такой усмешке… почти порочной. Кажется, я сейчас покраснею…

— Так! — Решительно вскочила, обулась и заявила: — Ты мне обещал магазины. И вообще, где Ришаль?

— Я за нее, — невозмутимо отозвался Феликс, перестав так смущающе себя вести.

— Сойдешь, — критически оглядела риалана. — Пойдем в книжный. Надеюсь, они еще не закрыты.

— Некоторые. — Ла-Шавоир тоже поднялся, следуя моему примеру. — Ну что, риале… Идем познавать мир!

С этими словами он подал мне руку, и мне ничего не оставалось, кроме как принять ее.

Вечер прошел просто чудесно. Кикимор вел себя корректно и больше не позволял себе вольностей, наоборот, был предельно вежлив и заботлив. Но, судя по взглядам и мимолетным прикосновениям к… рукам и волосам, мои слова о периоде ухаживаний некоторые запомнили.

И да, что уж говорить, он умел быть восхитительным.

В итоге мы сначала посетили букинистический магазинчик, где набрали полдесятка книг, а потом меня галантно пригласили поужинать в одном замечательном местечке. При этом он прямо посмотрел мне в глаза, не отрывая взгляда, перехватил руку и поднес к губам с тихими словами:

— Тебе понравится…

Я как завороженная кивнула. Но Кик не обманул: и правда понравилось.

Уже поздним вечером мы шли по ярко освещенным улицам веселого, радостного и доброго города. Воспоминания о работе и невеселой ситуации несколько приземлили, и почему-то вспомнилось очень правдивая просьба-мольба, с которой обращалось к небесам много поколений людей: «Лишь бы не было войны».

Потому что над всем этим радостно-светлым миром висела смутная тень недоброго предчувствия.

Эпилог

ДАЛЕКО-ДАЛЕКО…

В огромном полутемном зале почти оглушал шум водопада, в сверкающих водах которого замерла темная фигура высокого мужчины. Свет, вместе с водой проникающий в эту пещеру, лишь немного тронутую руками искусных каменщиков, искрился в прозрачных водах невероятно холодного горного источника, играл серебряными искрами в белоснежных мокрых волосах, скользил по обнаженному телу.

Он стоял тут уже давно, но не мерз, как и другие представители его народа. Но немногие из них выбирали такой экстремальный способ релаксации. Ведь воды изначального источника, как никакие другие, гасили их темный огонь.

Но вот этому мужчине так лучше думалось. И, по его мнению, это была достаточно весомая причина для того, чтобы часами стоять в водопаде.

С чуть слышным шорохом отъехала большая каменная плита, открывая арочную дверь, сквозь которую стремительно прошел невысокий брюнет. Он подошел почти вплотную к маленькому подземному озерцу и почтительно произнес:

— Господин, вы просили напомнить сегодня…

— Да, — спустя несколько секунд лениво согласился стоящий в водопаде. — Есть новости?

— Без изменений.

— Правда? — В бархатном голосе проскользнули нотки удивления. — Совсем никакого шевеления?

— Совсем, — опустил взгляд новоприбывший, и уголки губ дрогнули в попытке сдержать улыбку.

Плеснула вода, и спустя секунду любитель экстремальных купаний вышел из-под бурного потока, потянулся и хмыкнул:

— Нет, ну они просто-таки провоцируют меня на дальнейшие действия!

— Несомненно, господин, — согласился слуга, уже не тая усмешку.

Светловолосый направился на другую сторону пещеры, ни капли не смущаясь того, что был обнажен. Светлая татуировка сверкала чуть заметным серебристым светом, который стремительно потухал, словно впитываясь в кожу мужчины.

— Какие будут распоряжения? — спросил брюнет.

Его господин наклонился, подхватывая черное полотенце, и начал не торопясь вытирать волосы. Потом решительно бросил:

— Усилить резонатор!

Content

Александра Черчень
КУРСОВАЯ РАБОТА ПО ОБИТАТЕЛЯМ БОЛОТА

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Эпилог ДАЛЕКО-ДАЛЕКО…