Алекс Громов

«ВОЛЧЬИ СТАИ» ВО ВТОРОЙ МИРОВОЙ

ЛЕГЕНДАРНЫЕ СУБМАРИНЫ ТРЕТЬЕГО РЕЙХА

Предисловие

С немецкими подводниками связано множество историй о безжалостно потопленных пассажирских лайнерах, расстрелянных в упор из пулеметов людях, тщетно пытавшихся спастись после торпедирования их судна германской подлодкой…

Но есть и другие истории о легендарных рейдах, совершенных субмаринами, о том, как моряки немецких военно-морских сил (официально — Кригсмарине) бесстрашно вступали в схватку с более сильным противником… Во главе подводного флота Германии стоял человек, которого моряки совсем не случайно называли «папой» — без гросс-адмирала Карла Дёница рейх не смог бы создать таких эффективных флотилий.

Меньше семи лет продолжалась развязанная Третьим рейхом подводная война, и хотя фашистские субмарины не смогли ощутимо повлиять на ход истории, но продемонстрировали мощь подводного флота Германии и отвагу экипажей. В этой книге излагается история создания и развития подводного флота Третьего рейха, описываются боевые операции и базы подлодок. Вы узнаете, как воевали подводники, как они жили в море во время боевых походов — и как их встречали на суше. Многие гибли во время первого же похода, кому-то посчастливилось благополучно возвращаться из нескольких… Лишь единицы дожили до конца войны. Но дерзкие рейды немецких подводников до сих пор вдохновляют создателей книг и кинофильмов.

Глава 1

НАЧАЛО ПОДВОДНОЙ ВОЙНЫ

Создание подводного флота Германии

Как появилось само понятие подводной войны?..

В начале Первой мировой войны немецкий адмирал Гуго фон Поль выступил в поддержку идеи подорвать английскую экономику, применяя подводные лодки против британских торговых судов. Ведь островная держава всегда зависела от морских перевозок. А оспаривать у Великобритании господство на море было для кайзеровской Германии при слабости ее надводных сил совершенно бесперспективным занятием. Немалое значение имело и то обстоятельство, что к началу Первой мировой германский флот уступал британскому. Каково же было соотношение сил?

У Германии на начало войны, то есть август 1914 г. — 15 дредноутов (в ходе войны ввели в строй еще 4), 4 линейных крейсера (в ходе войны ввели в строй еще 3), 20 броненосцев (старых, то есть додредноутных типов), 7 броненосцев береговой обороны, 9 броненосных крейсеров, 44 легких крейсера (в ходе войны достроили и ввели в строй еще 13), 8 флотилий эскадренных миноносцев, отряд заградителей и 3 дивизиона тральщиков, 2 флотилии подводных лодок.

Для сравнения — британский флот имел на ту же дату 24 дредноута (ввели в строй в ходе войны еще 11), 10 линейных крейсеров (ввели в строй в ходе войны еще 4), 41 броненосец (старых, то есть додредноутных типов), 34 броненосных крейсера, 80 легких крейсеров.

Сравнение с Британией четко показывает, почему немцы заинтересовались подводными лодками, — единственным действенным средством могли стать только подводные лодки, с помощью которых появлялась возможность проникнуть в контролируемые Британией моря, разрушить ее владычество на море и нанести удар в самое чувствительное место — снабжение и торговлю.

Вечером 2 августа 1914 г. командиры германских подводных лодок получили приказ: «Немедленно приступить к боевым действиям против Великобритании». Через четыре дня 10 лодок вышли в боевое патрулирование.

Но англичане отнюдь не оказались совершенно беззащитными. Уже 9 августа британская 1-я эскадра легких крейсеров вошла в соприкосновение с увертливым врагом. Находившийся в дозоре «Бирмингем» обнаружил лодку U-15, лежащую в дрейфе, и открыл беглый огонь. Лодка начала медленно двигаться, но форштевень крейсера ударил в середину ее корпуса, разрезав пополам. Через три дня на базу вернулись только 7 немецких субмарин…

9 января 1915 г. Поль вновь в категорической форме потребовал активизации военных действий на морских путях и использования подводных лодок против торговых судов.

4 февраля 1915 г. он отдал приказ о начале неограниченной подводной войны. С 18 февраля водное пространство вокруг Великобритании и Ирландии вместе с Английским каналом объявлялось «зоной войны»: любое торговое судно неприятеля в этих водах подлежало уничтожению, кроме того, судам нейтральных стран гарантий безопасности не давали, и им было предложено не заходить в «зону войны». Спустя день германские лодки приступили к проведению активных боевых операций против чужих судов.

При этом ход подводной войны Германии против стран Антанты определялся личными предпочтениями того, кто в данный момент командовал флотом и мог повлиять на решения кайзера. 2 февраля 1915 г. в результате очередной смены руководства флота начальником Адмирал-штаба был назначен Густав Бахман (22 марта того же года произведен в адмиралы). Однако он был снят с поста начальника Адмирал-штаба уже в сентябре 1915 г. в результате ссоры кайзера с Тирпицем и заменен Хеннингом фон Хольцендорфом.

Этот убежденный сторонник продолжения неограниченной подводной войны не раз пытался отстранить Вильгельма II от вмешательства в планирование действий ВМФ. Андреас Михельсен, автор вышедшей в 1925 г. в Лейпциге книги «Подводная война 1914–1918 гг.», описал его карьеру достаточно подробно.

Первые жертвы немецких подлодок

Все больше немецких лодок топили чужие транспорты. В мире кайзеровская Германия приобрела имидж «злобного агрессора», однако так и не смогла взять под контроль морские вражеские коммуникации. 7 мая 1915 г. на линии Ливерпуль — Нью-Йорк подводная лодка U-20 потопила английский лайнер «Лузитания». В числе погибших пассажиров было 115 американцев, что значительно осложнило отношения Германии с США и другими доселе нейтральными государствами. Спустя три месяца лодка U-24 отправила на дно пассажирский лайнер «Арабик»… После этого правительство кайзера было вынуждено заставить военно-морской флот отказаться от «неограниченной стратегии» и проинструктировать все подлодки относительно нападения на пассажирские суда, а потом и переместить военные действия из Атлантики в Средиземное море.

В результате шансы на успех подводной войны Германии серьезно уменьшились, так как подходы к Британским островам были главной зоной, где возможно было блокировать «владычицу морей». К тому же, возникшая теперь необходимость всплывать и предупреждать противника об атаке лишала субмарины преимущества невидимости и неожиданности, а также подставляла подлодки под удары «жертв» (особенно с тех пор, как союзники стали превращать внешне вполне безопасные торговые суда в замаскированных охотников на субмарины, на которых размещали орудия, торпеды и военные экипажи). В ответ на это в марте 1916 г. германское правительство и командование ВМФ разрешило командирам подводных лодок производить атаки без предупреждения на все британские суда внутри зоны блокады (вокруг Британских островов), специально оговорив при этом, что разрешение не относится к пассажирским судам. Но именно это «примечание» в результате осталось на бумаге — пассажирский паром «Сассекс», шедший через Ла-Манш и битком набитый пассажирами, был торпедирован подлодкой UB-29. 50 человек (из 380) при взрыве торпеды погибли, но корабль не затонул, его отбуксировали в Булонь и спасли. Среди потерпевших крушение оказались американцы и граждане нейтральной Испании. Начался международный скандал, итогом которого явилось решение германского правительства о приостановлении боевых подводных операций в Атлантике.

5 июня было запрещено топить пассажирские суда, а 18 сентября блокада Великобритании была фактически снята. За 1915 г. германский флот (используя преимущественно минные заграждения и субмарины) вывел из строя торговые суда общим водоизмещением 1,6 млн т, потеряв при этом 20 подводных лодок (за 1915 г. в строй было введено 62 лодки).

Но запрет действовал недолго. 31 января 1917 г. немецким подводникам «развязали руки», объявив о снятии ограничений с утра следующего дня. Цель — любой ценой поставить Англию на колени — должна была оправдать средства. В штабных вычислениях 1916 г. указывалось, что Британия располагает собственным флотом суммарным водоизмещением 10,66 млн т, и поэтому «… основываясь на наших расчетах о… 600 000 тонн, потопляемых при неограниченных действиях подлодок, и учитывая, что, по крайней мере, две пятых транспортного сообщения нейтральных стран будут напуганы до того, что прекратят посылать свои суда к берегам Англии, мы можем заключить, что через пять месяцев передвижения из Англии и в Англию сократятся на 39 %. Англия этого не выдержит…»

Но при этом германским командованием учитывалась не в полном объеме военная мощь британского флота, вовсе не намеренного терпеливо наблюдать за уничтожением своих судов. В этот период у немцев было на плаву 120 субмарин, из которых примерно 40 находились на круглосуточном боевом дежурстве, сменяя друг друга. Но такого числа лодок для выполнения грандиозной задачи было явно недостаточно. Тем более — в сжатые сроки, до реального вступления в войну американцев с их военной мощью.

Однако германский адмирал Хеннинг фон Хольцендорф докладывал руководству: «Я не колеблясь утверждаю, что… мы можем вынудить Англию заключить мир через пять месяцев неограниченными действиями субмарин… Несмотря на опасность разрыва с Америкой, неограниченные действия подлодок, если их начать скоро, являются правильной мерой, чтобы привести войну к победному концу. В действительности это единственное средство к достижению победы». Но это были очередные иллюзии, не учитывающие реальное положение дел…

Конвои Первой мировой

Введение в 1916 г. конвойной системы сильно затруднило выполнение боевой задачи для субмарин, особенно в последний год ведения военных действий. Так, в 1917 г. Германские ВМС потеряли 65 лодок (из них 2 попали поврежденными в голландские воды и были проданы Нидерландам, поэтому иногда в списки боевых потерь за год они не попадают — тогда фигурирует цифра 63). Потери за этот год не в водах Северного моря (его немцы в списках потерь разбивают на районы) — около 8 лодок (с учетом пропавших без вести и с неточным местом гибели).

Цифра потопленных кайзерлихмарине[1] за декабрь 1917 г. судов в разных исследованиях колеблется от 385 до 399 тыс. брт,[2] из них одна Британия потеряла около 258 тыс. брт.

Надводные силы в целом вели себя пассивно, проведя 16–18 октября и 11–12 декабря нападения легкими силами на конвои. В ходе операций были потоплены 3 английских эсминца, 3 траулера, 15 пароходов.

Как писал в своих мемуарах будущий командующий подводным флотом и главнокомандующий военно-морским флотом Третьего рейха Карл Дёниц, в Первую мировую — офицер-подводник, «в период Первой мировой войны германские подводные силы наибольших успехов добились в 1917 г. В дальнейшем же, после введения Англией системы конвоев, эффективность действий подводных лодок резко упала. С появлением конвоев море опустело. Немецкие подводные лодки выходили в море поодиночке, обычно долгое время ничего не обнаруживали, а потом неожиданно натыкались на большие группы транспортов в 30–50 судов и более, следовавших в охранении большого числа военных кораблей различных классов. Подводная лодка атаковала конвой в одиночку. Если командир имел крепкие нервы, атаки повторялись в течение нескольких суток, пока он и его подчиненные не выдыхались окончательно. И даже если подводной лодке удавалось потопить несколько судов, число жертв составляло очень незначительный процент от всего состава конвоя. Конвой же, несмотря на эти атаки, продолжал следовать по назначению, и, как правило, в дальнейшем ни одна немецкая подводная лодка его не обнаруживала. Суда приходили в Англию, доставляя туда большие запасы продовольствия и сырья».

Первые подводники Германии

Вильгельм Маршалл в январе-марте 1916 г. учился на курсах подводников, а в марте — июне 1916 г. — в школе командиров подводных лодок. 1 июля 1916 г. он принял командование миноносцем T-37, а уже 1 августа был переведен в распоряжение Инспекции подводного флота. С 26 ноября 1916 г. Маршалл командовал подлодкой UC-74 и 13 января 1917 г. был произведен в капитан-лейтенанты. С 30 декабря 1917 г. он командир субмарины UB-105. Принял участие в неограниченной подводной войне против торгового флота союзников. Всего за время боевых операций потопил 43 торговых корабля (общим водоизмещением 119 184 т), 1 военный корабль (водоизмещением 1290 т) и повредил 1 корабль (водоизмещением 765 т).

После окончания войны Маршалл был переведен в Инспекцию подводного флота. Являлся одним из руководителей военно-морских сил Германии в первой половине Второй мировой войны, но постоянно конфликтовал с Эрихом Рёдером. Неоднократно был увольняем в отставку и снова возвращался на службу. Конец Второй мировой встретил в должности руководителя командования ВМС «Запад».

Одним из выдающихся немецких подводников Первой мировой был Альфред Заальвахтер. 1 апреля 1915 г. он был назначен флаг-лейтенантом командования Флота открытого моря, служил на флагмане — линейном корабле «Friedrich der Große» (дредноут «Фридрих Великий»), 1 апреля 1916 г. Заальвахтер был переведен в подводный флот. После окончания школы подводного флота командовал подводными лодками U-25 (1 июля — 30 сентября 1916 г.), U-46 (1 октября 1916 — 2 марта 1917 г.) и U-94 (3 марта 1917 — март 1918 г.). За время военных действий потопил 28 кораблей (водоизмещением 65 334 т) и повредил 3 корабля (19 326 т). С марта 1918 г. занимал пост офицера Адмирал-штаба в штабе командующего подводным флотом.

С 23 августа 1939 г. по 20 сентября 1942 г. был командующим группой ВМС «Запад». Под его руководством разрабатывалась операция по захвату Норвегии («Везерюбунг»), В ноябре 1942 г. уволен в отставку. После окончания войны в июле 1945 г. арестован советской контрразведкой, привезен в Москву и расстрелян. Реабилитирован в 1994 г.

29 ноября 1916 г. командиром миноносца D-9 стал капитан-лейтенант Вильгельм Канарис. Будущий адмирал и начальник абвера[3] в январе — мае 1917 г. прошел курс офицеров подводного флота. С 28 ноября 1917 г. он — командир транспортной подводной лодки UC-27, с января 1918 г. — подводной лодки U-34, с мая 1918 г. — командир лодки UB-128. За боевые отличия награжден Железным крестом 1-го и 2-го классов.

Техника пока не безупречна

В ходе Первой мировой германское командование стремилось построить как можно больше субмарин, чтобы уничтожить по возможности больше транспортного тоннажа противника, что, учитывая вступление в войну США, было непростой задачей. В свою очередь Великобритания и ее военные союзники должны были, с одной стороны, возместить потери в ходе подводной войны, а с другой — создать силы и действенные средства противолодочной обороны, способные уничтожить субмарины противника.

Но не стоит забывать, что германские (как, впрочем, и союзнические) лодки того времени не являлись эталоном технической надежности — тот же Дёниц в своих мемуарах так описывает внезапный финал своей карьеры командира субмарины: «Оторвавшись от конвоя, подводная лодка осторожно всплыла в позиционное положение. С мостика, который едва поднимался над водой, на западе был виден конвой, уходивший прежним курсом. Ближе к лодке виднелся эскадренный миноносец, который, вероятно, находился на том самом месте, где затонуло атакованное судно. Продув балласт, лодка всплыла в крейсерское положение и двинулась за конвоем, чтобы до рассвета попытаться атаковать его вторично из надводного положения. Но пока лодка выходила в голову конвоя, стало светать. Решив атаковать конвой с перископной глубины, я подал команду к погружению. Но тут произошло нечто непредвиденное. Из-за заводского дефекта лодка при погружении неожиданно получила большой дифферент на нос и стремительно пошла в глубину. Из аккумуляторов вылился электролит. Наступила темнота. Глубина в этом районе была более чем достаточной — от 2500 до 3000 м, а наша лодка („Германия“ UB-III) могла погружаться не более чем на 60–70 м. Ее прочный корпус выдерживал давление лишь до этой глубины. Было приказано продуть весь балласт, застопорить двигатели, дать задний ход и переложить рули, чтобы по возможности замедлить погружение. Расторопный вахтенный офицер включил карманный фонарь и осветил глубомер. Стрелка быстро скользила вправо, указывая на быстрое погружение. Но вот на какой-то миг она замерла между делениями 90 и 100 м и пошла в обратном направлении. Значит, балласт был продут вовремя. Вскоре лодку выбросило на поверхность. Я быстро открыл рубочный люк. Было уже светло. Мы находились в центре конвоя. На эскадренных миноносцах и на транспортах взвились флажные сигналы, завыли сирены, транспорты разворачивались к нам кормой и открывали огонь из кормовых орудий. Эскадренные миноносцы, ведя огонь, полным ходом устремились к подводной лодке. Положение было не из приятных. Надо было как можно быстрее уходить под воду. Но это оказалось невозможным: сжатый воздух был израсходован. К тому же лодка получила несколько пробоин. Конец был неизбежен, и я скомандовал: „Всем покинуть лодку!“».

Именно тогда, по словам Дёница, он и сделал вывод, что в атаке конвоев должны принимать участие не одна, а несколько субмарин. И к тому же подводная лодка имеет больший шанс на успех при атаке в надводном положении в ночное время суток.

Лодки еще пригодятся

Германия проиграла эту морскую схватку, но отнюдь не из-за плохой подготовки или недостаточного мужества ее подводников. Все решали цифры — в этой вооруженной борьбе решающую роль играла численность (количество потопленного и восстановленного транспортного тоннажа, наращивание сил и средств противолодочной обороны, число введенных в строй и погибших субмарин). Особо следует отметить, что ни одна из сторон не имела особого технического преимущества ни в вооружении и скорости хода подводных лодок, ни в средствах противолодочной обороны. Однако ресурсы Германии, воевавшей на два фронта, уступали объединенной мощи стран Антанты.

И все же Первая мировая война наглядно продемонстрировала как руководителям немецкого флота, так и вождям рейха один из наиболее действенных способов контроля над морскими коммуникациями. Учитывая возможность новой войны с Британией в будущем, германские военные, лишенные по Версальскому договору возможности использования подводного флота, занялись анализом и обобщением военного опыта недавних морских сражений.

По словам контр-адмирала Эберхарда Годта, «одна проблема, связанная с руководством операций подводных лодок, оставалась неразрешимой. Командный пункт, который с его обширными сооружениями связи мог быть размещен только на суше, даже при безупречно действующей связи получал лишь ограниченную картину действительной обстановки в районе боевых действий подводных лодок, отдаленных иногда на тысячи миль. Ввиду этого сначала пробовали перенести командование подводными лодками в море. Однако уже в первые месяцы войны выяснилось, что постоянное воздействие противника, заставлявшее такой „командный пункт“ то и дело уходить под воду, сильно ограничивало возможности радиосвязи, и потому от непосредственного командования на море пришлось отказаться. Поэтому не оставалось ничего другого, как руководить действиями лодок с берегов».

Эберхард Годт сформулировал требования к офицерам-подводникам в новой войне: «Возникающие при этом трудности должны устраняться воспитанием самостоятельности у командиров подводных лодок, четкостью донесений, подробным анализом предстоящих и проведенных операций, а также периодической заменой офицеров штаба командирами действующих подводных лодок».

Попытка запрета подводных лодок

Попытка запрета субмарин или, по меньшей мере, неограниченной подводной войны, приводящей ко множеству жертв среди мирных пассажиров гражданских судов, была предпринята Британией сразу же после окончания Первой мировой войны. Автором идеи был английский адмирал Ричмонд, который в своих статьях и выступлениях (и в опубликованной в 1934 г. книге «Современная морская мощь») предлагал всем ведущим мировым державам (в том числе и Германии, официально лишенной подводного флота, но памятуя о ее опыте в Первой мировой) отказаться от использования субмарин, которые в ряде флотов считались «оружием слабейшего». Аргументировал это предложение адмирал вовсе не гуманизмом и не страхом перед грядущим массовым использованием подводного флота — по его мнению, субмарины, побежденные в Первой мировой войне системой конвоев, не в состоянии добиться большей эффективности в борьбе против морской торговли.

Британский военный деятель уверял, что запрещение использования подводных лодок необходимо потому, что они существенно влияют на строительство надводных кораблей, способствуя увеличению их водоизмещения в целях повышения живучести, а, следовательно, в конечном счете приводят в тупик конструкторскую мысль. Другим аргументом Ричмонда было то, что наличие подводных лодок резко уменьшает возможность ведения крупных боев между главными силами надводного флота, так как ни один командующий не рискнет послать крупные силы в район, где вероятны вражеские подводные лодки, которые способны потопить часть кораблей.

Будучи реалистом, Ричмонд также высказывал вполне обоснованное мнение по поводу предстоящей борьбы с подлодками путем совершенствования системы конвоев и строительства легких крейсеров, эсминцев и эскортных кораблей, а отнюдь не линкоров. Еще одним предложением британского адмирала (реализованным впоследствии как странами «оси», так и союзниками по антигитлеровской коалиции) был комплексный подход: широкое использование субмарин во взаимодействии с авиацией и надводными кораблями. Это повышало эффективность как обнаружения и уничтожения лодок, так и действий подводного флота по уничтожению надводных кораблей.

Возрастание мощи субмарин

Было бы неправильно оценивать эффективность субмарин, строящихся между двумя мировыми войнами, исходя из показателей лодок образца 1918 г. Так, в издании В. А. Белли, К. В. Пензина «Боевые действия в Атлантике и на Средиземном море. 1939–1945 гг.» приводятся следующие данные, демонстрирующие совершенствование тактико-технических данных подлодок: «Калибр торпед подводных лодок увеличился с 450–500 до 533–550 мм, запас торпед — с 6–8 до 10–16, количество мин — с 12–16 до 32–40 и даже 75. Число артиллерийских орудий на подводной лодке возросло до двух, а их калибр с 32–60 до 100–130 мм. Время погружения лодок сократилось в 1,5–2 раза и составило для больших лодок в среднем около минуты, а для малых — до 30 секунд. Глубина погружения лодок к началу Второй мировой войны возросла до 120–150 м, то есть увеличилась примерно в три раза.

Большие лодки предназначались главным образом для действий на удаленных коммуникациях противника, а также совместно с эскадрами надводных кораблей. В соответствии с этим в некоторых флотах такие лодки подразделялись на два подкласса — эскадренные и крейсерские, однако эта классификация не привилась. Водоизмещение больших лодок колебалось в пределах 1000–2800 т; дальность плавания в надводном положении увеличилась по сравнению с лодками 1918 г. в два раза и при экономической скорости хода у отдельных типов, построенных накануне Второй мировой войны, достигала 15–20 тыс. миль, а в подводном положении — 240 миль, автономность — 100–120 суток. Надводная скорость хода больших лодок колебалась в пределах 15–22 узл., максимальная подводная скорость — 9–10 узл. Большие подводные лодки имели 6–10 торпедных аппаратов и 1,5–2 комплекта торпед.

Средние лодки предназначались главным образом для действий на морских коммуникациях. Их надводная скорость накануне войны составляла 17–18 узл., подводная — 8–10 узл., надводное водоизмещение колебалось в пределах 500–1000 т, автономность — 20–50 суток, дальность плавания в надводном положении — 2–7 тыс. миль. Торпедное вооружение состояло из 4–6 носовых и иногда 2 кормовых торпедных аппаратов.

Малые лодки строились для действий на коммуникациях ограниченных морских театров и для обороны берегов. Водоизмещение их не превышало 500 т, надводная скорость — 10–13 узлов., максимальная подводная — 7–10 узлов. В надводном положении малые лодки могли покрыть расстояние 500–4000 миль. На этих лодках устанавливалось 2–4 носовых торпедных аппарата…

Хотя значительное место в вооружении подводных лодок стала занимать артиллерия, особенно зенитная, основным оружием подводных кораблей оставалась торпеда. Причем только Германия имела к началу войны электроторпеду калибром 533 мм, с весом взрывчатого вещества 300 кг, скоростью хода 30 узл. и дальностью действия 5 тыс. м. Электроторпеды значительно повышали скрытность подводных лодок, а беспузырная стрельба и бесследный ход торпеды значительно затрудняли маневр уклонения от нее. Поэтому принятие электроторпеды на вооружение лодок явилось серьезным улучшением условий действий подводных лодок».

Ограничение флотов

Версальский договор четко определил состав флота поверженной Германии, суммарное водоизмещение и численность личного состава. Подводных лодок иметь стране не разрешалось. В 1921 г. по инициативе США была созвана Вашингтонская конференция по ограничению морских вооружений (Вашингтонское морское соглашение или Договор пяти держав, ноябрь 1921 г. — февраль 1922 г.). В результате переговоров предельные размеры флотов США, Англии, Японии, Франции и Италии были установлены в следующей пропорции линейных судов — 5:5:3:1,75:1,75. Устанавливался также тоннаж авианосцев: 135 тыс. т для США и Великобритании, 81 тыс. т для Японии и по 60 тыс. т для Италии и Франции. Коэффициенты фиксировали сложившееся соотношение сил морских держав, выгодное первой пятерке. При этом общее водоизмещение крейсерского и подводного флотов не ограничивалось.

Вступая в 1926 г. в Лигу наций, Германия добивалась, прежде всего, отмены ограничивающих ее армию и флот условий Версальского договора и как следствие этого — легализации своих вооружений, а также отмены военного контроля. Особо следует отметить, что за четыре года — с 1924 по 1928 гг. — ее расходы только на вооружение флота возросли в 11 раз.

21 января 1930 г. в Лондоне начала свою работу Морская конференция, которая дополнила Вашингтонский договор и установила ограничения на суммарный тоннаж крейсеров, эсминцев и подводных лодок.

Эта конференция установила новое предельное суммарное водоизмещение для крейсеров, эскадренных миноносцев и подводных лодок. Но решение конференции подписали только США, Япония и Англия. При этом в официальных документах Великобритании неоднократно указывалось, что основная задача ее вооруженных сил в период войны состоит в контроле морских коммуникаций: «Море является главным путем, связывающим широко раскинутые части Британской империи, которая имеет интересы во всех частях земного шара; поэтому контроль над морскими путями во время войны является ее первейшей заботой».

Возрождение немецкого флота

После 1932 г. в Германии перестали публиковаться ежегодные официальные списки армии, дабы число фигурирующих там офицеров не позволяло иностранным военным аналитикам вычислить реальные масштабы вооруженных сил. Вскоре после прихода Гитлера к власти 22 мая 1933 г. генерал Кейтель, председатель Рабочего комитета Совета обороны рейха, заявил своим помощникам: «Ни один документ не может быть утерян, иначе вражеская пропаганда воспользуется этим в своих силах. Устные заявления всегда можно опровергнуть».

Если говорить о мировоззрении представителей флота в целом, то можно вспомнить слова, произнесенные одним из участников собрания членов СС, СА и «Стального шлема» и прозвучавшие очень характерно для того времени: «Теперь силы, которые последние четырнадцать лет были расколоты парламентской борьбой, свободны для того, чтобы преодолеть… все позорные попытки саботажа социалистов-демократов, доктринеров и пацифистов… Теперь мы должны снова воспрянуть и усилить наше согласие, нашу любовь к морю и волю нации и никогда больше не позволять перерезать жизненно важные артерии, которые для свободного, великого народа находятся в свободных морях».

В июне 1934 г. состоялась очередная встреча командующего военно-морскими силами рейха Эриха Рёдера с Гитлером, после чего адмирал сделал следующую запись: «Инструкции фюрера: ни в коем случае нельзя упоминать о кораблях водоизмещением 25–26 тыс. т., допустимо лишь сообщать о модернизированных кораблях водоизмещением 10 тыс. т. Фюрер требует, чтобы строительство подводных лодок велось в строжайшей тайне».

В 1935 г. между Великобританией и Германией было подписано двустороннее соглашение, в соответствии с которым Германии разрешалось строительство флота, равного 35 % английского, и подводного флота, равного 45 % английского, но с возможностью довести эту пропорцию до 100 %. Через десятилетие, после завершения Второй мировой, военные эксперты не могли понять, почему британский морской штаб, неявный владыка морей (Япония только начала свою масштабную программу построения военного флота), решил позволить побежденной, но жаждущей реванша Германии иметь столько же подлодок, сколько было в королевском флоте. В тексте меморандума британского Адмиралтейства были такие явно неразумные слова: «В этом случае (100 %) Германия будет обладать 50–60 субмаринами: ситуация, которая может вызвать некоторые опасения; но совершенно очевидно из отношения немецких представителей, что это вопрос „равноправия“, то есть является скорее тренировкой их воображения, нежели реальным желанием завести столь большой подводный флот. При нынешнем состоянии Германии кажется вероятным, что наилучший способ убедить их быть более умеренными в своих реальных свершениях — это гарантировать им исполнение их требований в теории. На самом деле, они будут строить подлодки и добиваться паритета в подводном флоте скорее, если мы оспорим их теоретическое право на это, нежели если мы согласимся, что принесет им моральное удовлетворение». Этот документ оправдал строительство немецких лодок, которые спустя несколько лет начнут топить британские суда…

Но руководству рейха и командованию вооруженными силами страны и этого было мало — с таким количеством лодок весь мир не завоевать. Поэтому, по словам К. Дёница («Немецкие подводные лодки во Второй мировой войне»), разрешенное водоизмещение германских лодок «в целом… оказывалось очень незначительным. Из-за островного положения жизнь Англии всецело зависит от ввоза продовольствия и сырья. Поэтому морские коммуникации с колониальными владениями имели для Британской империи жизненно важное значение. В течение целого ряда столетий стратегическая задача английского военно-морского флота состояла в защите этих морских сообщений. Решить же эту задачу можно было не подводными лодками, а надводными кораблями. Подводная лодка менее всего пригодна для обороны: она очень уязвима в надводном положении (например, от артиллерийского огня), тихоходна и может просматривать лишь ограниченный район, так как не имеет высоких надстроек. Но в то же время подводная лодка представляет собой ярко выраженное тактическое наступательное средство».

Провал

Спустя год состоялась вторая Лондонская морская конференция, которая закончилась провалом — не добившись полного равенства своего флота с флотом США и Великобритании, японская делегация покинула зал заседания. В итоге основные морские державы де-факто отказались от всяких ограничений в вооружении флота. Но в Лондонский протокол о подводных лодках было включено еще одно соглашение, отвечавшее в первую очередь интересам Британии: при задержании и потоплении торговых судов подводная лодка должна действовать как надводный корабль. Это требование сохраняло силу и в том случае, если на торговых судах имелись орудия, установленные «только для самообороны». Торговые суда, несмотря на характер вооружения, все равно считались коммерческими и пользовались соответствующей международной правовой защитой. Иными словами, подчеркивалось, что подводные лодки должны были задерживать торговые суда и производить их досмотр, руководствуясь международными нормами ведения торговой войны и призового права.

При этом для командиров лодок возникала «юридическая ловушка»: если на основании условий призового права подводная лодка могла потопить судно, то ей вменялось в обязанность предварительно обеспечить безопасность его команды. Поскольку считалось, что в открытом море для безопасности экипажа одних спасательных шлюпок недостаточно, подводная лодка должна была либо взять его к себе на борт (но это было, как правило, нереально — вместить в маленький объем подлодки весь экипаж океанского лайнера), либо вообще отказаться от потопления судна.

После подписания в 1935 г. англо-германского морского соглашения Германия 23 ноября 1936 г. присоединилась и к этому протоколу, что де-факто еще более снизило боевое значение подводной лодки.

Год спустя уже официально был оформлен военно-политический блок «ось Берлин — Рим» и заключен так называемый Антикоминтерновский пакт между Германией и Японией, к которому вскоре примкнула Италия и ряд других государств. Англия и Франция в ответ наращивали сухопутные и военно-морские силы…

Каким надлежит быть германскому флоту?

В 30-е годы XX века в Германии среди сотрудников Генштаба, морских офицеров и военных теоретиков была популярна книга немецкого адмирала В. Вегенера «Морская стратегия мировой войны». В издании, которое называли «морской библией», автор настаивал на необходимости захвата стратегических позиций для улучшения условий деятельности флота. Для господства на море, по его мнению, был необходим захват французских атлантических баз, оккупация Дании и особенно Норвегии. Эти и многие другие идеи были позже реализованы Гитлером на практике в течение первых двух лет Второй мировой войны.

В книге В. А. Белли и К. В. Пензина «Боевые действия в Атлантике и на Средиземном море. 1939–1945 гг.» о создании ВМС Германии говорится следующее: «Когда перед войной в высших сферах германского командования обсуждались кораблестроительные программы, была принята линия на создание мощного флота, способного не только успешно вести борьбу на океанских коммуникациях, но и уничтожать морские силы Англии, обороняющие эти коммуникации. Однако к началу войны большая кораблестроительная программа Германии (план „Z“) находилась еще в начальной стадии выполнения, и о столкновениях с крупными силами флота противника не могло быть и речи. Поэтому в Германии единодушно признавалось, что главная задача флота состоит в борьбе на коммуникациях Англии в Атлантике, но не определялось, какого практического результата и в какие сроки ему следовало добиться. Что же касается средств и методов этой борьбы, то перед войной в германском флоте господствовала точка зрения, что в предстоящей войне решающая роль будет принадлежать надводным кораблям, а не подводным лодкам. Именно таких взглядов придерживался командовавший с 1928 по 1935 гг. рейхсмарине, а с 1935 по 1943 гг. Кригсмарине адмирал Рёдер. Сторонники „крейсерской войны“ не отрицали значения подводных лодок, особенно в войне с таким островным государством, как Англия, однако считали, что не объективные условия, а ошибки германского командования и случайное стечение обстоятельств в Первой мировой войне выдвинули корабли этого класса в разряд главных сил для борьбы на английских морских сообщениях. „Лишь благодаря тому, что план операции немцев выключал флот из войны, как бы затормозил его, подводная лодка смогла… продвинуться на передний план и стать единственным оружием против Англии“, — писал Вегенер».

В британском флоте был период (между войнами), когда подлодки вообще считались устаревшим оружием и неспособным более к эффективной боевой деятельности. Отчасти на это зарубежное мнение ориентировались и немецкие морские эксперты. Неправильная, заниженная оценка роли германских субмарин в войне на море стала очевидной только во время битвы за Атлантику.

Тайное строительство

Помимо статьи 170 Версальского договора («Ввоз в Германию оружия, снаряжения и военного материала какого бы то ни было рода будет строго воспрещен. То же самое будет относиться к изготовлению и вывозу в чужие страны оружия, снаряжения и военного материала какого бы то ни было рода»), статья 179 запрещала военное сотрудничество Германии с другими странами: «Германия обязуется со вступлением в силу настоящего Договора не аккредитовать ни в какой чужой стране никаких военных, морских или воздухоплавательных миссий, не посылать их и не позволять им выезжать; она обязуется, кроме того, принимать подобающие меры к тому, чтобы не допускать германских граждан покидать свою территорию для поступления в армию, флот или воздухоплавательную службу какой-либо иностранной державы или для прикомандирования к ней в целях оказания ей помощи в военном деле или вообще для содействия в обучении военному, морскому и воздухоплавательному делу в чужой стране».

Немецкие подводные лодки строились тайно в Голландии, Испании (и это до прихода к власти Франко!), Турции и Финляндии. Параллельно началась и подготовка подводников (так, в Киле появилась противолодочная военная школа, занимавшаяся подбором «подводных» кадров), а также формирование организационной структуры подводного флота Германии. В мемуарах Дёница описан разговор, который состоялся у него в июле 1919 г. (спустя всего лишь месяц после подписания Версальского договора!) с начальником отделения личного состава корветтен-капитаном Отто Шультце, бывшим командующим германской подводной флотилией в Средиземном море.

«Вы собираетесь остаться с нами, Дёниц?» — спросил Шультце.

«А вы думаете, что у нас снова будут подводные лодки?»

«Конечно, я так думаю. Версальский запрет не продлится вечно. Через два года, я надеюсь, у нас снова будут подводные лодки».

И это не было простыми мечтами морского офицера — уже через два года после окончания войны проектные чертежи двух новых германских субмарин (U-142 и U-1170) были переданы в Японию, где в Кобе под пристальным наблюдением немецких конструкторов и началось их строительство. В мае 1924 г. капитан 3-го ранга В. Канарис был направлен с секретной миссией на Дальний Восток для организации строительства в Японии лодок для Германии. Но поскольку до Японии было достаточно далеко, то стали искать вариант строительства поближе, в Европе.

Вездесущий Канарис с помощью созданной еще во время Первой мировой войны агентурной сети наладил тайное размещение заказов в Испании.

В июле 1922 г. начала деятельность очередная «темная лошадка» военного бизнеса — малоизвестная голландская судостроительная компания «IvS» («Ingeneer Kontorvor Shiffbau» — «Инженерная судостроительная контора»), которая помимо прочего стала осуществлять разработку проектов новых подлодок и надзор за строительством немецких субмарин в разных странах мира. Естественно, среди ее официальных учредителей старшие офицеры германского флота и другие официальные лица страны не значились…

Среди немецких промышленников, участвовавших в создании субмарин, можно назвать Круппа, организовавшего в 1934 г. в Бремене филиал голландской фирмы при верфи «Дешимаг», на которой и трудились многие немецкие кораблестроители. Можно также отметить «Инженерное бюро по экономике и технике» (техотдел берлинской фирмы «Игевит»), которое занималось разработкой проекта лодок типов II и VII, подготовив проекты субмарин водоизмещением 250 и 750 т и комплект технической документации, которая позволила Гитлеру в кратчайшие сроки организовать их серийное производство.

Узлы для лодок от U-1 до U-24 производились за границей и в 1935 г. контрабандно, по фальшивым накладным, были ввезены в рейх. Оставалась только сборка и испытания…

Но тайное почти всегда становится явным. В 1927 г. в результате расследования в рейхстаге «скандала Ломана» (после антикоммунистических выступлений В. Канариса, обвинявшего левых депутатов в развале флота), связанного с информацией о «неофициальном» строительстве на турецких верфях германских субмарин, был вынужден уйти в отставку глава военно-морского командования Германии Ханс Адольф Ценкер. Он оказался «крайним» в том, что нелегальное перевооружение флота, нарушающее Версальский договор, шло полным ходом. Помимо Ценкера в жертву были принесены министр обороны и несколько высших флотских чиновников, а главой флота — командующим рейхсмарине Веймарской республики — стал произведенный в адмиралы 1 октября 1928 г. Эрих Рёдер, под руководством которого была разработана новая секретная программа ВМФ, в том числе и по строительству подводных лодок.

Канарис, будущий глава абвера, был связным между военно-морским командованием (пост Канариса — референт при штабе рейхсмарине) и Испанией, сотрудничество с которой предполагалось и в области строительства подводных лодок. Он настоял на создании особого департамента, ведающего подлодками, в командовании рейхсмарине, в результате чего субмарины были выведены из состава инспектората по торпедам и минам в Киле и подчинены начальнику управления постройки подводных лодок морского министерства Арно Шпиндлеру.

Первой задачей Шпиндлера было определить, какие типы подлодок можно проектировать по мобилизационному плану А — войны против Франции и Польши. Он занялся этим, сравнивая технические характеристики различных типов иностранных субмарин, описанных в различных военных источниках, и опрашивая капитанов; имя Карла Дёница появилось в списке тех, кто подлежал опросу. Виделся ли Шпиндлер с Дёницем до того или нет, остается неясным, но консультация с ним была одной из первых и произошла в январе 1926 г.

Подгоняемый Канарисом, которому были нужны точные спецификации для заказов в Испании, Шпиндлер рекомендовал для Балтики тип маленькой подлодки водоизмещением 270 т и два других типа по 500 т — один для установки мин, а другой для торпедных атак в Северном море. Интересно, что, хотя военные действия против торговых судов всегда занимали первое место при длительных морских операциях, Шпиндлер основывал свои рекомендации для подлодок, имея в виду действия против военных судов противника. 500-тонные лодки должны были, поддерживая блокаду на расстоянии выходов в Северное море, сражаться против французских эскадр, пытающихся войти в Балтику, и против французских эскадр и транспортов в Средиземноморье.

Группа проектировщиков из «IvS» в Роттердаме начала разработку новейших схем по выбранным типам. Вскоре, в июле 1926 г., военно-морские миссии были направлены в СССР: одна под руководством Шпиндлера, другая — Лёвенфельда,[4] для изыскания возможностей заключить контракты по субмаринам под прикрытием торговых договоров. К тому моменту уже существовали аналогичные торговые соглашения о тайной разработке и производстве танков, вооружения и самолетов для Германии.

Эта волна самоуверенной активности частично объяснялась оживлением экономики: Рурский кризис привел к созыву международной комиссии, которая рекомендовала выделить кредит в 800 млн золотых марок для поддержки Рейхсбанка. Большая часть этих иностранных займов шла напрямую к Круппу, Тиссену, Сименсу и другим важнейшим производителям оружия, которые уже были втянуты в паутину приготовлений по перевооружению, а так как правительство одновременно резко повысило бюджет армии и флота, результатом стал подъем тайного перевооружения.

Между тем министр иностранных дел Густав Штреземан публично заверил мир в следовании политике выполнения репараций и других статей Версальского договора. За свои усилия он был вознагражден в январе 1927 г., когда Контрольная комиссия союзников, которая следила за выполнением соглашений об ограничении вооружений, была отозвана из Германии. Парадокс, но окончательный отчет комиссии, который констатировал, что Германия никогда не разоружалась и не имела такого намерения, а, наоборот, делала все, что в ее силах, чтобы обойти статьи договора, был проигнорирован.

Тем временем флот продолжал работу без остановок. Восемь из десяти «зимних исследований» 1927–1928 гг. были посвящены подводным лодкам.

В апреле на верфи Роттердама, принадлежавшей концерну Круппа, сошла со стапелей первая спроектированная в Германии подлодка. Как пишет Н. Малютин в книге «Последний фюрер рейха. Судьба гроссадмирала Дёница», в документах значилось, что новая субмарина предназначается для турецкого флота, однако испытания вел Вернер Фюрбрингер, бывший во время Первой мировой войны командиром лодок, который (через подставную фирму, созданную Ломаном за счет средств секретного фонда) отправлял свои отчеты в Берлин, в департамент подлодок Морского ведомства.

Были заказаны материалы, детали и места на верфях для первых 15 субмарин, в основном малого типа; первая группа офицеров, инженеров и примерно 70 человек команды уже прошла длительный курс подготовки в недавно организованной школе подводников, открытой в октябре 1933 г. Рёдер ожидал только приказа фюрера начать строительство субмарин. Гитлер заявил, что не желает осложнений перед грядущим плебисцитом, в ходе которого жители Саарского региона должны высказаться, желают ли они войти в состав рейха, и проинструктировал начальника военно-морского командования, как в полной секретности законсервировать весь проект по субмаринам.

В действительности у рейхсканцлера уже созрело решение поставить Рёдера во главе нового подводного флота. Гитлер отдал приказ о строительстве первых субмарин 1 февраля; при сборке в огромных, специально сконструированных эллингах соблюдалась крайняя секретность.

В марте 1933 г. при верховном командовании флота в Берлине была проведена важная конференция, в которой участвовали главы девяти отделов Морского министерства (включая и отдел подлодок), на которой обсуждались организационные детали формирования первой подводной флотилии; на этой стадии командир флотилии еще не был назначен, но было решено, что, кем бы он ни был, он должен подчиняться непосредственно командующему флотом в Киле адмиралу Рихарду Фёрстеру.[5] Соответственно, спросили согласия последнего на это.

8 апреля адмирал Рихард Фёрстер уведомил верховное командование, что он согласен с подчинением ему флотилии подлодок и предложил, чтобы «Führer der U-Boote» (FdU) — фюрера подводных лодок — назначили уже к началу 1936 г. Назначение таковым Дёница, командовавшего до этого Веддигенской флотилией субмарин с сентября 1935 г., состоялось в 1936 г.: «В августе 1936 года, то есть посвятив год обучению людей, я был назначен командующим подводными лодками» (К. Дёниц, «Десять лет и двадцать дней»).

Немецкие запчасти для советских подлодок

Необходимо уточнить, что в 20–30-х годах XX века Германия не только заказывала комплектующие для своих подводных лодок, но и продавала их за рубеж, в частности — в СССР. Так, военный историк А. Б. Широкорад («Россия и Германия. История военного сотрудничества») приводит следующие данные: «Вот, к примеру, план закупок оборудования в Германии на 1935 г. в счет кредита на 200 млн марок. Среди оборудования фигурирует „телемеханическая система катера“. Надо полагать, она предназначалась для катеров типа Г-5 „волнового управления“ (то есть управления по радио). Далее шли 90 штук стереодальномеров с 4-метровой базой для батарей береговой обороны, 25 дальномеров с 3-метровой базой, 2 ночных дальномера с 2-метровой базой, турбины фирмы „Дешимаг“ мощностью 45 000 л. с., прицелы для высотного торпедометания, 9-метровые перископы для подводных лодок и т. д.

Наибольшую роль германские поставки до 1 сентября 1939 г. сыграли в строительстве советских подводных лодок. В 1922 г. СССР закупил несколько дизелей MAN6 45/42 у фирмы „MAN“ — „Maschinenfabrik Augsburg-Nürnberg“ („Машиненфабрик Аугсбург-Нюрнберг“, г. Аугсбург) для первых советских тепловозов Ээл2. Дизель развивал мощность 1200 л. с. при 450 об/мин в течение часа, а на протяжении длительного времени его мощность составляла 1100 л. с. Дизели хорошо себя проявили в эксплуатации, и новую партию таких агрегатов закупили для тепловозов Эмх3. При этом часть дизелей была втайне от немцев поставлена на первые советские подводные лодки I серии (то есть первой для СССР серии подлодок) типа „Декабрист“.

На „Декабристах“ были использованы фрикционные муфты германской фирмы „Бамар“, которые соединяли дизель и электродвигатель…

На первых двух подводных лодках III серии типа „Щука“ устанавливались по два дизеля 8У28/38 фирмы „MAN“, развивавших мощность 500 л. с. при 450 об/мин. На остальные лодки ставили отечественные двигатели 38В8, созданные на базе дизелей фирмы „MAN“…

В 1930 г. на верфи в Кадисе (Испания) спущена на воду средняя подводная лодка E-1. Эта лодка очень заинтересовала руководство наших ВМС. Для ознакомления с ней в ноябре 1932 г. в Испанию выехала группа специалистов под руководством начальника отдела кораблестроения ВМС А. К. Сивкова».[6]

Подводная лодка E-1 «Эчеварриэта» была построена на верфи «Эчеварриэта и Ларринага», принадлежащей крупному испанскому промышленнику Орасио Эчеварриэте, и представляла собой двухвальную полуторакорпусную лодку водоизмещением 755 т, вооруженную четырьмя носовыми и двумя кормовыми 53-сантиметровыми торпедными аппаратами (запас торпед 12 штук), одним 100-миллиметровым орудием и одним 20-миллиметровым зенитным автоматом.

Наибольшая надводная скорость при форсированной работе дизелей составляла 19,7 узла, крейсерская надводная скорость — 18 узлов, наибольшая подводная скорость — 9,4 узла, наименьшая подводная скорость — 1,5–1,7 узла. Глубина погружения — 100 м. Автономность — 30 суток. Команда — 32 человека.

«Помимо тактико-технических качеств этой лодки для наших специалистов представляли интерес конструкции целого ряда механизмов, устройств и предметов лодочного оборудования.

Выяснилось, что E-1 была спроектирована фирмой „Ingeneer Kontorvor Shiffbau“ („IvS“). Фирма находилась в Гааге, но фактически она была филиалом известной германской фирмы „Дешимаг“. Директором „IvS“ был бывший командир подводной лодки кайзеровского флота капитан Ульрих Блюм, а техническим руководителем — известный конструктор довоенных немецких подводных лодок доктор Ханс Техель.[7]

После изучения полученных в Испании данных руководство ВМС решило заключить с фирмой „Дешимаг“ договор на оказание Советскому Союзу технической помощи в строительстве подводных лодок. Помощь эта должна была заключаться в разработке фирмой по нашим тактико-техническим заданиям проекта подводной лодки среднего водоизмещения, предоставлении нам всех чертежей и материалов по подводной лодке E-1 и содействии размещению на германских фирмах наших заказов на механизмы и предметы оборудования подводных лодок…»

Можно отметить и тот факт, что после разгрома нацистской Германии СССР получил по договоренности с союзниками часть немецких подводных лодок, по праву считавшихся одними из лучших в мире.

Отношение Гитлера к армии и флоту

Многие из флотских офицеров поддержали Гитлера еще до его прихода к власти — они помнили многочисленные бунты германских моряков после окончания Первой мировой и жаждали твердой руки, которая бы навела порядок, уничтожила коммунистов и сбросила версальские оковы. При этом не только фанатичные нацисты, но и выходцы из аристократических семей, потомственные моряки, искренне считали, что германский флот (в том числе и подводный) существует для того, чтобы не просто защитить страну от врага, но и выполнить мировую миссию, которая предназначена Германии по праву расового превосходства и может быть осуществлена лишь с помощью мощного флота. В программе Гитлера (в том числе и в его «фундаментальном» труде «Mein Kampf») завоевание мира (жизненного пространства) представляло собой двухступенчатый процесс: вначале — гегемония на континенте за счет колонизации Восточной Европы «херренфольком» («народом господ»), для чего требовалась дружба (или, как минимум, нейтралитет) Великобритании, а потом, используя чужие ресурсы, можно было бы бороться с Великобританией и Америкой за мировое господство, в том числе и на море.

Через три дня после вступления в должность рейхсканцлера, 2 февраля 1933 г., Гитлер произнес двухчасовую речь в доме командующего армией генерала фон Хаммерштейна.[8] На встрече присутствовали генералы и адмиралы, которым будущий диктатор пообещал, что армия и флот не будут участвовать в гражданской войне, а наоборот, получат не ограниченную никакими прежними договорами возможность заняться перевооружением, дабы догнать в военном отношении державы-победительницы…

К середине лета 1934 г. рейх имел 10 подводных лодок (но в разобранном виде, размещенных на складах в Киле). Во время очередной встречи с Гитлером в ноябре того же года Рёдер, запросивший разрешения собрать 6 субмарин, дабы «они были готовы к моменту критической ситуации в 1-м квартале 1935 г.», получил отказ с формулировкой, мол Гитлер сам сообщит, «когда ситуация потребует собрать лодки».

В субботу 16 марта 1935 г. канцлер Гитлер издал закон о всеобщей воинской повинности и создании армии численностью около полумиллиона человек. Это был вызов, брошенный правительствам Англии и Франции, — рейх отказывался придерживаться ограничений для германской армии, установленных Версальским договором. На следующий день в Германии сотни тысяч людей праздновали День Памяти героев — разрыв версальских кандалов и восстановление немецкой чести.

21 мая Гитлер выступил в Рейхстаге с очередной «мирной» речью, в которой он уверял, что Германия хочет только мира, и выдвинул тринадцать тезисов. По словам фюрера, «…Германия заявляет о своей готовности пойти на любые ограничения в калибрах артиллерии, классов броненосцев, крейсеров и торпедных катеров. Точно так же правительство Германии готово согласиться с любыми ограничениями водоизмещения подводных лодок или с их полным запрещением…».

24 мая 1939 г. состоялось закрытое совещание в министерстве иностранных дел, на котором выступил генерал-майор Георг Томас,[9] начальник отдела экономики и вооружений ОКБ.[10] В результате неустанной деятельности военных заводов и десятков тысяч работников на верфях были построены 2 линкора водоизмещением 26 тыс. т, 2 тяжелых крейсера, 17 эсминцев и введены в строй 7 подводных лодок (в ряде источников приводится общая цифра 57, что не совпадает с данными, приведенными Томасом, — 47 плюс 7). А между тем на верфях строились 2 более крупных линкора, 1 авианосец, 4 тяжелых крейсера, 5 эсминцев и 7 подводных лодок. По словам генерала, перевооружение Германии стало беспрецедентным явлением…

Но при этом первостепенное значение уделялось перевооружению вермахта и строительству линейных кораблей, причем недооценка роли субмарин как основных сил в борьбе на морских путях была свойственна и самим германским подводникам. К примеру, командовавший подводными силами рейха Дёниц писал в 1939 г., что подводные лодки должны использовать морские державы второго ранга, не имеющие из-за слабости их флотов никаких других средств для нападения на коммуникации более сильной морской державы.

В чем же причина такого «недоверия» к своим подлодкам? Немецкие военные теоретики в анализе перспектив использования субмарин опирались на изучение последнего этапа подводной войны 1918 г. в Атлантике, когда действия субмарин из-за повсеместного введения системы конвоев давали небольшие результаты, а подводный флот при этом нес большие потери. Поэтому морские специалисты Третьего рейха считали, что в будущей войне британское Адмиралтейство для защиты от немецких подводных лодок снова введет систему конвоев, которые представляют собой отличный объект для нападения мощных германских надводных рейдеров, строительство которых в рейхе форсировалось…

Организационная структура подводного флота

Формирование флотилий

Основа будущей организационной структуры подводного флота Кригсмарине была заложена в сентябре 1935 г., когда в Киле была сформирована первая флотилия подводных лодок «Веддиген»,[11] в состав которой первоначально были включены 3 новые подводные лодки U-7, U-8 и U-9 водоизмещением по 250 т каждая. В течение нескольких месяцев во флотилию «Веддиген» были включены еще 9 подводных лодок этого же типа (U-10 — U-18).

В своей книге «Немецкие подводные лодки во Второй мировой войне» Дёниц писал:

«Мне не дали никаких приказов, инструкций или наставлений по боевой подготовке флотилии, так как она впервые была организована после 1918 г., то есть после длительного перерыва, в течение которого подводных лодок мы не имели. И это было правильно. У меня имелись свои собственные соображения относительно организации боевой подготовки.

1. Я хотел заразить команды подводных лодок энтузиазмом и верой в это оружие, воспитать в них чувство постоянной боевой готовности. Успеха во время войны, если учитывать трудности, с которыми встречаются подводные лодки во время боя, можно достигнуть только при наличии высокого морального духа у членов экипажа лодок. Одного боевого мастерства недостаточно. В первую очередь надо было выбить из сознания подводников угнетавшую их мысль, что в результате усовершенствования английского гидролокатора подводная лодка стала устаревшим оружием.

Я верил в боевую мощь подводной лодки и по-прежнему считал ее превосходным оружием нападения в военных действиях на море и самым лучшим носителем торпедного оружия.

2. Боевую подготовку подводных сил следовало проводить в обстановке, максимально приближенной к боевым условиям. Подводные лодки еще в мирное время должны были как можно чаще действовать в обстановке, в которой они могли оказаться во время войны, и добиваться желаемых результатов.

3. В подводном и надводном положениях торпедные атаки необходимо было производить только с близких дистанций (600 м). На малых расстояниях ошибки, вызванные неправильной оценкой исходных данных, почти не сказывалась на результатах стрельбы. Выстрел с близкой дистанции давал попадание наверняка. Даже если на атакуемом судне замечали след торпеды, оно не успевало уклониться. Летом 1935 г. в школе подводников новичков учили: при торпедном выстреле из подводного положения дистанция должна быть не менее 3000 м, так как в противном случае подводную лодку обнаружит английский „асдик“.[12] В конце сентября 1935 г. меня назначили командиром флотилии „Веддиген“. Вот тогда-то я и начал вести решительную борьбу с этой точкой зрения, считая эффективность „асдика“ недоказанной. Мы просто-напросто не имели права признавать себя побежденными на основе одних только английских публикаций. Война доказала правильность моей позиции.

4. По моему мнению, подводная лодка являлась отличным носителем торпедного оружия и могла быть с большим эффектом использована в ночных атаках в надводном положении. Еще до 1900 г. Тирпиц развил идею доставки торпеды к противнику на ближнюю, „убойную“ дистанцию в ночное время на торпедном катере, который, имея незначительные надстройки (то есть „малый силуэт“), был трудно обнаруживаемой целью. Эту задачу теперь могла выполнить подводная лодка. В представлении Тирпица идеальным торпедоносцем был торпедный катер. Однако в результате постановки перед ним новых задач, а также в итоге соревнования в боевой мощи кораблей, торпедный катер за прошедшие десятилетия превратился сначала в миноносец, а затем в эскадренный миноносец, который уже не годился для ночной торпедной атаки с близкой дистанции, потому что имел слишком большие размеры и являлся легко обнаруживаемой целью. Напротив, обнаружить подводную лодку ночью в позиционном положении чрезвычайно трудно. Вот почему огромное значение придавалось использованию подводных лодок в надводном положении для ночных атак, в ходе которых они должны были применять тактические приемы миноносцев и использовать их боевой опыт, но в той мере, в какой они могли быть перенесены на боевое использование подводных лодок».

Через год, в сентябре 1936 г. в Вильгельмсхафене на Северном море появилась вторая флотилия — «Зальтцведель».[13] Впоследствии в Киле появились флотилии «Лос»,[14] «Эмсманн»[15] и «Вегенер»,[16] а в Вильгельмсхафене — флотилия «Хундиус».[17]

Шесть подводных лодок (U-1 — U-6) были в конце сентября 1935 г. переданы школе противолодочной обороны, позднее превращенной в школу подводников. Здесь происходила начальная техническая подготовка и обучение команд.

Флотилии были основным структурным элементом в организации подводного флота Кригсмарине. При этом количество субмарин, входивших в их состав, отнюдь не являлось постоянной величиной, поскольку командование могло переводить лодки из одной флотилии в другую.

Дёниц настаивал, что в будущем особо важную роль будет играть организация тактического взаимодействия как можно большего числа подводных лодок для атаки намеченной цели. Это относилось к любой представляющей военный интерес одиночной цели, а также являлось определяющим фактором успеха при атаке групповой цели (соединений боевых кораблей и морских конвоев), чтобы многочисленным объектам атаки противопоставлялось большое количество субмарин.

Требовалось также постоянное взаимодействие лодок и авиации. Поскольку субмарина даже в надводном положении способна обеспечить наблюдателям на ее борту весьма незначительный обзор, она не годится для тактической разведки. Взаимодействие одиночной лодки или группы подводных лодок с самолетом-разведчиком резко повышало их эффективность.

Управление действиями субмарин в ходе боевых операций осуществлялось командующими оперативными группами подводного флота (фюрер-дер-унтерзееботе), относившимися к различным театрам военных действий, а в особых случаях и самим командующим подводным флотом (бефельсхабер-дер-унтерзееботе.

Подготовка к войне

Весной 1939 г. Кригсмарине, мощность которых в соответствии с планом «Z» могла приблизиться к британским ВМС только к 1945 г., не могли потопить английский флот, даже внезапно атаковав его. Поэтому Гитлер предложил свой стратегический план, который спустя год был с успехом воплощен и жизнь: «Задачей должно быть нанесение противнику сокрушительного или решающего удара с самого начала. Вопросов о правоте и неправоте, о договорах касаться в данном случае не следует. Это будет возможно только в случае, если мы не „скатимся“ к войне с Англией из-за Польши.

Следует готовиться к длительной войне, но нужно готовить и внезапное нападение. Любые английские силы, вторгшиеся на континент, необходимо уничтожить.

Армия должна занять позиции, важные для флота и люфтваффе. Если мы успешно оккупируем и удержим Голландию с Бельгией и одолеем Францию, плацдарм для успешной войны против Англии будет создан.

Тогда люфтваффе смогут плотно блокировать Англию с западного побережья Франции, а флот будет осуществлять более широкую блокаду силами подводных лодок».

23 мая 1939 г. Гитлер, как он сам заявил, «сжег корабли». Германия нуждалась в жизненном пространстве на востоке. Правительство рейха предъявило претензии на «вольный город» Данциг и «польский коридор». 22 августа в Данциг по приглашению местной администрации прибыл с так называемым «дружеским визитом» старый германский броненосец додредноутного типа времен Первой мировой «Шлезвиг-Гольштейн». 23 августа в городе произошел фашистский переворот. Вслед за немецким линкором в порт прибыли легкие крейсеры «Кёльн», «Лейпциг», «Нюрнберг», 10 эсминцев и миноносцев и 7 подводных лодок. Польский военный флот в тот период состоял из 4 эсминцев, 1 минного заградителя, 6 тральщиков и 5 подводных лодок. Из них в порты Англии сумели прорваться только 3 эсминца («Буря», «Гром» и «Молния») и 5 подводных лодок. Корабли, прорвавшиеся в базы союзников, впоследствии приняли активное участие в военных действиях на море. Остальные польские суда были потоплены. Небольшой польский военно-морской флот не смог оказать сопротивления. Но при этом очень важная стратегическая позиция в устье Вислы — Вестерплятте — героически защищалась и была захвачена гитлеровцами только 7 сентября, после многократного ожесточенного обстрела ее германскими кораблями. Эта оборона не позволяла немецким войскам использовать порт Данциг для подвоза войск и техники.

Но Германии после объявления войны противостоял флот Англии. Насколько Кригсмарине были готовы к мировой войне? В своем дневнике Эрих Рёдер, главнокомандующий ВМС Германии, писал: «Сегодня началась война против Англии и Франции, которой нам не следовало, по прежним заверениям фюрера, опасаться до 1944 г. Фюрер до последней минуты уверял, что ее удастся избежать, даже если для этого придется отложить решение польского вопроса…

Что же касается флота, совершенно очевидно, что он не оснащен в такой степени, чтобы вести большую войну против Великобритании… Силы подводного флота еще слишком малы, чтобы оказать решающее влияние на ход войны. Более того, надводный флот настолько уступает британскому по численности и мощи, что даже если собрать его весь, он сможет лишь продемонстрировать, что моряки умеют погибать с честью…».

Как уверяет Уильям Ширер («Взлет и падение Третьего рейха»), «Гитлер боялся моря, и его крупнейшие полководцы совершенно не были знакомы с военными концепциями, связанными с использованием морей и океанов. Все они были солдатами, а не моряками, и мыслили соответствующим образом». Сам Гитлер однажды заявил Рундштедту: «На суше я герой, а на воде трус».

Можно сказать, что отчасти личные предпочтения фюрера сказались и на развитии подводного флота страны: так, согласно уже упомянутому плану «Z», к 1946 г. предполагалось построить всего 249 подводных лодок: 27 специального назначения (X, XI, XII серий), 62 больших водоизмещением 1000 т (I и IX серий), 100 средних водоизмещением 500 т (VII серия) и 60 малых (II серия). По мнению Карла Дёница, к 1943 г. Кригсмарине должны были иметь в строю 320 субмарин, причем две трети из них должны были составлять средние подлодки VII серии, имевшие хорошие скоростные и маневренные качества, достаточный радиус действия, но при этом относительно недорогие и пригодные для массовой постройки, учитывая неизбежный экономический кризис в экономике рейха из-за превалирующей доли военной промышленности. Статистика такова: на 1 сентября 1939 г. Германия имела 57 подводных лодок (из которых лишь 26 были способны действовать в океане), Англия — 58.

Готовился ли Гитлер к войне с Англией и Францией, в том числе — на море? Это неопровержимо доказывает следующий документ:

«Верховный главнокомандующий вооруженными силами

Берлин, 31 августа 1939 г.

Совершенно секретно.

ДИРЕКТИВА № 1 НА ВЕДЕНИЕ ВОЙНЫ

1. Теперь, когда исчерпаны все политические возможности урегулировать мирным путем положение на восточной границе, которое стало невыносимым для Германии, я решил добиться этого силой…

Германская сухопутная граница на западе не должна быть пересечена ни в одном пункте без моего специального разрешения. То же самое относится ко всем военно-морским операциям, а также к другим действиям на море, которые могут расцениваться как военные операции…

Военно-морской флот ведет борьбу с торговым флотом противника, главным образом английским…

Адольф Гитлер»

Глава 2

ПОДГОТОВКА НЕМЕЦКИХ ПОДВОДНИКОВ

Набор моряков

Германия располагала достаточным количеством военнообязанного населения, чтобы проявлять особую разборчивость при наборе моряков в подводники. Интересный факт: матросы, пришедшие в подводный флот добровольцами, в своей основной массе были уроженцами центральных областей страны, удаленных от моря, и при этом, как видно из сохранившихся архивных документов, являлись по преимуществу протестантами и выходцами из семей квалифицированных рабочих. Привилегии при зачислении на военную службу, в том числе и в ВМФ, имели специалисты с высшим техническим образованием, а также рабочие-металлисты и механики разных категорий.

Патриотический настрой, царивший в Германии в те годы, значительно увеличил число желающих служить в подводном флоте, несмотря на то, что кандидатам должно было быть строго от 17 до 23 лет. В прошении о вступлении каждый заполнял графы: образование (сразу отсеивались закончившие восьмилетнюю школу с неудовлетворительными оценками); знание техники, знание языков; деятельность в политических объединениях или организациях (например, «Гитлерюгенде»); хорошие спортивные данные; здоровье, в том числе — рост, вес; отсутствие судимостей; наличие германского гражданства и соответствующего происхождения — «чистой арийской крови» и т. д. В подтверждение этих данных полиция выдавала так называемый «сертификат добровольца», к которому прилагались 2 паспортные фотографии. В 1941 г. на службу стали брать и низкоквалифицированных рабочих, благодаря снижению жестких требований и увеличению необходимого для подводного флота рейха числа матросов и офицеров.

Предварительный медицинский осмотр кандидаты проходили на пунктах, расположенных по месту проживания, прошедшие отбор направлялись для более тщательного осмотра к врачам местного военного округа. Лишь после окончания всех формальностей по зачислению будущего подводника направляли в учебный дивизион.

Контракт (причем даже в довоенное время) заключался на долгий период, обычно сроком не менее 12 лет (учитывая стоимость профессиональной подготовки), но при этом сам моряк не мог выбирать военную специальность. За него это решало командование, принимая в расчет индивидуальные качества. Звание унтер-офицера в зависимости от специализации звучало как штабс-обер-штойрман, штабс-обер-машинисти и др. (подробнее о званиях и должностях в Приложении III). Но вначале моряк мог рассчитывать только на звание обер-боцман-маата. Получить звание унтер-офицера ранее, чем пройдет 12 лет, было просто невозможно. После этого наиболее упорные карьеристы, обойдя с большим преимуществом менее удачливых кандидатов, имели вполне реальные шансы дослужиться до обер-фельдфебеля. Следующее звание — штабс-обер-фельдфебель — говорило уже о незаурядной способности продвижения по трудной служебной лестнице и зачастую было обусловлено всевозрастающими потерями среди подводников и необходимостью оперативной замены погибших кадров.

Обучение

В 1933 г. Германия официально подчинялась условиям Версальского договора и не могла иметь подводных лодок. Необходимо было скрыть, чем на самом деле занимались курсанты, поэтому подготовительная школа, созданная в Киле, называлась Unterseebootabwehrchule — школа противолодочной обороны. В действительности будущие экипажи получали обширную теоретическую базу знаний о службе подводников, устройствах и конструкциях, вооружении, дизельных и электродвигателях, помимо этого их знакомили с новейшими приемами эвакуации в случае затопления. Теорию обязательно дополняли интенсивным курсом практических занятий.

Имевший практический опыт подводной войны командующий первой флотилией подлодок «Веддиген» К. Дёниц лично составил программу подготовки подводников и формирования у них необходимых навыков, для чего «каждая подлодка должна была совершить 66 атак с поверхности и то же самое количество под водой, до того как приступить к учениям со стрельбой торпедами, которые начались в декабре 1935 г.» (Дёниц К., «Десять лет и двадцать дней»). Один из будущих командиров подводной лодки U-14 в своих воспоминаниях так описывал процесс подготовки, через который ему довелось пройти: «С понедельника до пятницы по восемь учебных атак под водой и по шесть атак с поверхности ночью. Это было на пределе наших физических и нервных возможностей». Но такая безжалостная подготовка имела свой неоспоримый плюс — в море, даже в крайних ситуациях, большинство немецких подводников не терялись, автоматически применяя полученные навыки и не поддаваясь панике…

На первых порах Дёниц и главный механик флотилии Тедсен, облаченные в кожаную форму подводников, целыми днями занимались тем, что лично тренировали каждого командира и офицера лодки до выработки полного автоматизма. В результате командование отметило успехи Дёница в обучении первых подводников рейха: «В ходе запланированной подготовки, подавая пример неустанного труда и благодаря личному инструктажу, он добился от флотилии „Веддиген“ того, что уже к весне 1936 г. она была готова к выполнению боевых задач. Воинский и товарищеский дух во флотилии — выше всех похвал.

…Во всех отношениях образцовый офицер высокой ценности для флота. Следует обратить внимание на то, что в своем рвении он не требует слишком многого в смысле физических сил».

Именно проводимые лично, а позже включенные Дёницем в курс подготовки, упорные тренировки будущих командиров и офицеров по отрабатыванию ночных атак через несколько лет принесли свой результат в реальной подводной войне.

Расширение учебного флота

В течение двух лет флот подводников заметно увеличил свою численность, и в 1937 г. открыли еще одно учебное заведение, в Нойштадте. Статус учебной флотилии (Unterseebootsschulflotille) был получен только в 1939 г., к самому началу войны. Когда в апреле 1940 г. школу перенесли на базу в Пиллау на Балтике, она именовалась 1-й Unterseebootslehrdivision (ULD) — 1-й учебный дивизион подводных лодок. В ноябре в Готенхафене появился 2-й учебный дивизион. К моменту окончания войны было уже 4 дивизиона.

Дивизионы насчитывали около 4000 человек, и каждому из формирований предназначалась отдельная флотилия субмарин. В качестве жилых и учебных помещений для курсантов-подводников переоборудовали плавучие базы и лайнеры (например, девятипалубный «Вильгельм Густлофф»). В начале войны кроме базового курса подготовки предусматривался полноценный шестимесячный курс, но во время войны его стали постепенно сокращать. Однако и двухмесячный (сокращенный) курс, благодаря правильно составленной программе, обеспечивал экипажам хорошую подготовку даже в последние дни войны.

Помимо самой школы подводников, существовали не менее значимые для боевых действий учебные школы: Stuermannschule — штурманская школа, Schiffsartillerieschule — школа морской артиллерии, Torpedoschule — школа торпедистов, Sperrschule — школа минеров, Marinenachrichtenschule — школа морских военных сигнальщиков.

Подготовка унтер-офицеров

Унтер-офицерский или старшинский состав Кригсмарине имел значительные различия с другими видами войск. Например, в ВМФ было две дополнительные подкатегории — младших унтер-офицеров и старших унтер-офицеров. Выпускники военно-морских школ, находящиеся на стажировке в составе экипажа боевой подлодки и ожидающие присвоения звания офицеров, именовались фенрихи и обер-фенрихи, что соответствовало промежуточной ступени между унтер-офицером и офицером.

Постепенно методику отбора кандидатов для унтер-офицерского состава флота усовершенствовали. Продвижение по службе стало более продуманным. Требовался не только высокий профессионализм и обязанность отслужить 12 лет. Шансы на унтер-офицерское звание были лишь у прошедших отбор по завершении двухлетней службы в качестве рядовых. Кандидатам нужно было проявить такие качества, как чувство долга, самодисциплина, патриотизм и верность — рейху и фюреру. Присягу на верность последнему после смерти президента Гинденбурга давали все служащие вермахта и ВМФ Германии.

Отобранных людей распределяли по училищам для специальной подготовки, где они обучались от 3 до 6 месяцев. Закончившие курс с отличием могли поступить в Marineschule — военно-морское училище унтер-офицерского состава в Фридрихзорте. Многие кандидаты в унтер-офицеры на деле оказывались квалифицированнее кандидатов в офицеры, благодаря опыту и навыкам, полученным на флотской службе.

Обучение в Marineschule включало классные занятия по теории различных военно-морских дисциплин, строевую и спортивную подготовку. Отличная физическая форма была необходимостью, диктуемой специализацией подводников: узкие люки, недостаток пространства, колебание температур от холода до жары, духота, нервное напряжение и т. д. В 1935 г. подготовку унтер-офицерского состава увеличили за счет открытия еще одного учебного заведения — в Везермюнде. Тогда же оба училища получили соответствующие названия: Marineunterofficier-lehrabteilungen 1 (в Фридрихзорте) и Marineunterofficier-lehrabteilungen 2 (в Везермюнде). В 1938 г. в Плене открыли специальное училище для унтер-офицеров.

Подготовка офицеров

Требования к офицерскому составу подводного флота были чрезвычайно высоки, а срок службы был немалым — 25 лет. Стоит отметить, что в годы войны из подводников выжили немногие. Средний возраст командиров был около 27 лет. При этом все они без каких-либо исключений (в том числе родственно-фамильных) прошли тяжелую подготовку и жесткий отбор по интеллектуальным, физическим и психологическим параметрам.

Базовая подготовка офицеров начиналась со стандартной программы. Она длилась 5 месяцев. Физическое состояние прибывших кандидатов проверялось в отборочном офицерском лагере, находящемся в Денхольме. Эта обязательная процедура занимала всего 2 дня, однако не прошедшие физическую проверку в первый раз, получали второй шанс, при условии, что они смогли улучшить свою физическую форму до необходимого уровня. Далее была 4-месячная мореходная практика на 3-мачтовом парусном барке. Поскольку управление парусами неизменно связано с риском и получением травм, порой на борту происходили несчастные случаи, иногда со смертельным исходом.

Звание кадета (Seekadet) присваивали курсантам, завершившим первые две ступени с хорошими результатами. Дальнейшее их обучение проходило после назначения на военный корабль, чаще всего это был какой-нибудь крейсер. Вернувшись из плавания, эти будущие офицеры направлялись в Военно-морскую академию в Мюрвике на курсы длительностью 7 месяцев. После чего они становились фенрихами-цур-зее. Невзирая на будущую специализацию, до получения мичманского звания программа обучения была стандартной.

Среди кандидатов было много строевых офицеров и офицеров инженерных войск. Для этих двух категорий в Мюрвике имелся еще один курс по артиллерии и ознакомлению с морскими видами оружия. Инженеры служили на кораблях 6 месяцев, и при хороших результатах в конце службы их повышали с фенрихов до обер-фенрихов-цур-зее (младших лейтенантов). Последние служили еще около 3 лет, проявляя умение и мастерство, чтобы получить звание лейтенанта.

Офицеры, получившие распределение в подводный флот, направлялись на 12-недельный курс, сочетающий серьезные теоретические занятия и практику на море. В учебных заведениях имелось специальное оборудование, тренажеры и т. д. Вся система подготовки максимально приближала курсантов к боевой обстановке и давала необходимые навыки для ведения атак, моделирования различных ситуаций с вражескими конвоями и т. д. Успешное проведение 15 учебных атак позволяло перейти на следующую ступень обучения. Наиболее почетно было заниматься под руководством командира боевой субмарины. На это могли надеяться только самые успешные и перспективные кандидаты, сразу получающие назначение на подводную лодку. Остальные, закончив курс, направлялись в боевые учебные флотилии — 23-ю в Данциге и 24-ю в Готенхафене. Там в реальной обстановке они пополняли знания по техникам подводных атак. К системе адаптации к боевым действиям и подготовке были подключены и другие флотилии: 19-я флотилия в Пиллау занималась обслуживанием подлодок; 20-я — тоже в Пиллау — давала расширенную теорию тактики; 25-я в Данциге и 26-я в Готенхафене специализировались на практике стрельбы; 27-я в Готенхафене — на тактических занятиях.

Владимир Щербаков в книге «Пираньи Гитлера. Сверхмалые подводные лодки Третьего Рейха» приводит рассказ бывшего инженера-механика соединения «К» сверхмалых подводных лодок типа «Зеехунд» («Seehund» — «Тюлень») Харальда Зандера,[18] в котором последний описывает завершающий этап обучения, ознаменовавшийся назначением «…в Нёйштадт, портовый город и пункт базирования ВМС на западном побережье Мекленбургской бухты… На тот момент у нас не было ни одного боеготового „Зеехунда“. Первоначально у нас были только двухместные сверхмалые подводные лодки, оснащенные лишь электромоторами и аккумуляторными батареями. Эта подлодка была меньше, чем пришедшая ей на смену — уже не только с электромотором, но и с дизельным двигателем. Но пока их еще не было и мы приступили к выходам в море на тех мини-субмаринах, которые имелись в нашем распоряжении. Ну а затем началась вся эта суета с торпедными стрельбами. Мы цепляли к нашим мини-подлодкам торпеды и выходили для стрельбы в Нёйштадтский залив, который является достаточно мелководным. При этом если нам надо было сделать на некоторое время остановку, то мы просто опускали подлодку на дно залива. В рубке были небольшие иллюминаторы, и мы могли наблюдать за рыбами, кружившими вокруг нас. Так у нас проходил начальный, подготовительный период.

Первые „Зеехунды“ прибыли к нам где-то в октябре или ноябре, после чего первые десять человек из нашего подразделения прошли на них подготовку. Осуществлять вождение мини-субмарины в надводном или подводном положении не составляло особого труда, так же как не вызывала проблем и эксплуатация корабельной электроустановки…

Для управления же мини-субмариной в подводном положении мы использовали те знания и навыки, которые были приобретены на „больших“ подводных лодках. Тот учебный отряд назывался группа „К“, а позже прибыл адмирал Хейе, который создал новое соединение и добился весьма впечатляющих успехов.

…Вначале все мы были направлены в Вильгельмсхафен…[19] Мини-подлодки, на которых мы должны были совершать боевые выходы в море, находились в Вильгельмсхафене. Там мне был назначен командир экипажа, с которым у нас установились довольно тесные профессиональные и просто дружеские отношения. Затем нам дали лодку, и некоторое время мы тренировались, совершая на ней там же, в Вильгельмсхафене, учебные выходы в акватории порта, выполняя погружения и прочие действия… Вильгельмсхафен не зря прозвали „грязным городом“ — на глубине 2–3 м в порту была такая грязь, что вы не могли бы ничего увидеть. Вот там-то мы и завершили нашу подготовку к тому моменту, когда прибыли все десять субмарин…»

Подготовка экипажей

Полностью сформированный экипаж должен был получить новую подлодку. Этому предшествовало несколько этапов.

1. Baubelehrung — ознакомление. Будущего капитана вместе со старшими по званию членами укомплектованного экипажа направляли на судоверфь. Там можно было видеть весь процесс создания их боевого корабля для лучшего понимания его конструкции и возможностей. Обычно подобное наблюдение не занимало много времени — до спуска подлодки на воду проходило не более трех месяцев. В последнюю неделю к старшим офицерам прибывали остальные члены экипажа, новобранцы и ветераны.

2. Unterseebootsabnahmecommando (UAK) — приемка. Подлодка проходила тестирование: пробное погружение, проверку оборудования и бесшумной работы во время хода, надежность двигателя, систем жизнеобеспечения и т. д. Занимало это примерно 2–3 недели.

3. TechnischeAusbildungsgruppefurFrontunterseeboote — Agrufiront — техническая подготовка экипажа. Формально подлодка была принята, числилась в строю с командиром и экипажем, оставалось только пройти тест в условиях боя. Это происходило так: ветеран и опытный подводник, пребывающий на борту подлодки в качестве наставника, мог, например, внезапно сообщить о какой-нибудь важной технической проблеме и наблюдал за действиями командира в аварийной ситуации.

4. Frontreif — признание боеспособности. Обычно после теста на глубокое погружение выдержавшая проверку подлодка признавалась боеспособной и возвращалась на судоверфь для капитального ремонта. Экипаж на это время отбывал в отпуск, предшествующий отправке на фронт. Перед самой отправкой отдохнувший экипаж субмарины в полном составе уходил на своем корабле в Киль для загрузки провианта, боеприпасов, торпед, дополнительного технического оснащения. Переброска на военные базы, расположенные во Франции и Норвегии, засчитывалась как первое боевое плавание.

В июне 1943 г. было сформировано учебное соединение (20-я флотилия, командир — корветтен-капитан Эрнст Мергенсен), в котором будущие офицеры подводного флота изучали основы тактики. Для этого проводились специальные классные упражнения на тренировочных стендах, которые представляли собой полностью снаряженные субмарины. Во время занятий учащиеся не только постигали теорию применения лодок в ходе боевых действий и охоты на караваны, но и отрабатывали нападения на конвои на масштабных моделях. Курс считался успешно оконченным, если учащийся проводил всего пятнадцать результативных симулированных атак. Помимо теоретических занятий учащиеся посещали также и практические — по управлению подводной лодкой в составе 19-й флотилии.

20-я флотилия просуществовала около двух лет и была расформирована в феврале 1945 г., когда территория в районе Пиллау (современный Балтийск) стала небезопасной и непригодной для подготовки неопытных офицеров подводного флота.

После завершения курса наиболее отличившиеся слушатели направлялись на боевые подлодки, где им предоставлялась возможность на практике освоить то, что они изучали ранее в теории. Курсанты становились помощниками боевых командиров лодок, асов подводной войны, и если выживали и показывали себя образцовыми офицерами, то их заранее приписывали на строящиеся подлодки уже в качестве командиров. Что же касается прочих кандидатов, закончивших курс подготовки, однако не проявивших себя должным образом, то их переводили на оперативную подготовку в боевые флотилии.

Потери при обучении

Из интервью бывшего военнослужащего соединения «К», инженера-механика сверхмалой подводной лодки типа «Зеехунд» Харальда Зандера:[20] «Мы выпускали новые команды для подлодок в большом количестве. Такая же флотилия находилась в Готенхафене. Планы для расширения наших частей были великолепные. Курс делился на две части: практическую и теоретическую. Теорию мы изучали в лекционном зале на берегу, где моряки, старшины, главные старшины, офицеры вместе слушали лекции о подводной войне. Постоянный личный состав на учебных лодках был насколько возможно уменьшен. Новички выполняли свои обязанности по очереди, поскольку вы не можете понимать такое сложное дело, как подлодка, пока сами не начнете управлять механизмами и не выучите правильные слова команд. Во время своих шестимесячных занятий на Балтике новички учились применять знания, но, чтобы овладеть ими как следует, требовалось несколько боевых операций, если при этом они оставались живы.

Естественно, для инструкторов отнюдь не развлечением было выходить в море с новичками на борту. За год, который я провел в учениях на Балтике, мы потеряли четыре субмарины, хотя нам никогда не разрешали погружаться более чем на два часа в определенном районе, где принимались все мыслимые меры предосторожности».

Обучение командиров лодок

Курсы командиров подлодок находились в Нёйштадте в Голштинии. При обучении использовалась модель боевой рубки, в которой точно воспроизводились все механизмы настоящей субмарины. Практические занятия проходили также в Данциге.

«День и ночь мы упражнялись с макетами торпед и очень мало спали. Когда мы закончили курсы, нам предложили на выбор три возможности: заменить командира на боевой подлодке, принять под командование учебное судно или принять новую субмарину. Участие в боевых операциях было чистым самоубийством в те дни. На берегу мы могли встречаться со старыми друзьями и ждать, пока будут пущены в производство подлодки нового типа. Адмирал Дёниц говорил о положении на флоте с некоторыми подробностями, ясно давая понять, что опытных офицеров отозвали с Атлантики для принятия кораблей нового типа. Я хотел получить назначение на новую подлодку фирмы „Блом унд Фосс“ в Гамбурге, но вышло не так, как я ожидал. Высшее командование имело другие планы, и я отправился в Пиллау, на флотилию № 21.

36 подлодок использовались здесь исключительно для учебных целей. Моя лодка U-148, типа II-D, водоизмещением 300 т, была последней моделью этого класса.

Ограниченность дальности действия и малая скорость делали ее непригодной для боевых операций. В основном она строилась так же, как и большие лодки, но на борту было меньше места… Вся команда, включая командира, ела в носовом кубрике. Работа усложнялась, поскольку объем ее был таким же, а людей намного меньше. Каждый нес шестичасовую вахту и имел шесть часов свободных, если их можно так назвать.

Как командир я отвечал за все, что происходило на борту, имея право на административные взыскания и принятие решений. Теперь я понял, что повзрослел, хотя мне было только 23. Шел 1943 год. Я стоял перед выбором: или я докажу, что мне можно доверить одну из обещанных нам подлодок, или пусть меня выгоняют» (В. Щербаков, «Пираньи Гитлера. Сверхмалые подводные лодки Третьего рейха»).

Начало сотрудничества субмарин и самолетов

После проведения в 1937 г. Дёницем первых широкомасштабных учений для проверки на практике разрабатываемой им так называемой «групповой практики волчьих стай» им был подготовлен рапорт «Использование подводных лодок в рамках флота», в котором был и раздел, посвященный взаимодействию субмарин и авиации. Последнюю ревниво оберегал от посягательств «наци № 2» — глава ВВС, рейхсмаршал Герман Геринг. Возможно, именно поэтому Дёниц и не предусматривал создания морской авиации как особого рода войск.

Особенностью тандема субмарины-люфтваффе было то, что каждый из военных партнеров хотел доминировать, используя второй номер лишь в качестве вспомогательного средства, поскольку считал, что именно его род войск — самый эффективный и незаменимый…

Дёниц понимал, что само существование сильного и постоянного воздушного патруля ведет к низкой эффективности групповой тактики подводных лодок, поскольку их маневренность снижается и лодкам приходится, затаившись под водой, ждать противника на его наиболее вероятном пути следования.

Задачи немецких подлодок

Они были сформулированы К. Дёницем накануне его вступления в должность командующего первой флотилией подлодок «Веддиген» в конце сентября 1935 г. За несколько лет до начала неограниченной подводной войны он предусмотрел ее возможность: «Подводные лодки — целиком и полностью оружие нападения. Большой радиус действия делает их пригодными для далеких операций в морях противника. Вследствие своей низкой скорости как под водой, так и на поверхности тактические действия субмарины против быстрых сил исключаются с самого начала. Поэтому их можно использовать в основном в стационарном состоянии.

Оперативные миссии субмарин в войне будут зависеть от задач флота в целом. В войне с противником, который жизненно не зависит от поставок из-за моря, задачей подводных лодок, по контрасту с мировой войной, будут не действия против торговых судов, для которых субмарина из-за своей низкой скорости мало пригодна. Субмарину следует помещать в стационарное положение как можно ближе к гаваням противника, в средоточие его маршрутов. Оттуда она будет атаковать свои цели, военные корабли и транспорт, перевозящий войска».

В позже предоставленном командованию рапорте «Использование подводных лодок в рамках флота» Дёниц писал: «Мировая война показала, что субмарина подходит для того, чтобы грозить и морским коммуникациям противника, и торговле противника».

Глава 3

ОХОТА НАЧАЛАСЬ!

Первый год войны

20 августа 1939 г. по приказу Гитлера командование ВМФ начало развертывание субмарин в районе западных подходов к Британским островам и в Северном море у северо-восточного побережья Англии. Через неделю на позиции вышло 39 (в некоторых источниках называют меньшее количество) немецких подлодок с боевыми торпедами и полным боекомплектом. 3 сентября 1939 г. Англия, связанная договором с Польшей, объявила войну рейху, чьи войска перешли польскую границу. Командиры немецких подлодок получили приказ Дёница вскрыть секретные пакеты, выданные им перед отправлением в плаванье. На следующий день подлодка U-30 атаковала британское пассажирское судно «Атения» (подробнее об этой трагедии в главе «Пропаганда»). Такое демонстративное и грубое нарушение Гаагской конвенции вызвало протесты во всем мире, поэтому руководство Германии поспешило опровергнуть причастность своих лодок к этому событию, обвинив англичан в провокационном потоплении своего же транспорта. Экипажу U-30 было строго приказано молчать о происшедшем, а запись об атаке в вахтенном журнале лодки была уничтожена.

После гибели «Атении» верховное командование фашистской Германии, рассчитывавшее заключить перемирие с Англией, запретило подводным лодкам атаковать пассажирские суда. Грузовые можно было топить, но лишь после внятного предупреждения. Однако по мере того, как на суше разворачивались военные действия, немецкие подводники все чаще и чаще атаковали британские транспорты без всяких предупреждений. А в декабре 1939 г. практически полностью были сняты ограничения действий немецкого подводного флота против английских кораблей.

Уинстон Черчилль стал Первым лордом Адмиралтейства 3 сентября 1939 г. В ответ на блокаду Германии, которую правительство Великобритании начало осуществлять с первых дней войны, Гитлер решил с помощью субмарин и авиации запереть флот Британских островов. Это вызвано вполне понятными причинами — рейху была нужна нефть, которой на его землях добывалось сравнительно немного, поэтому оставалось рассчитывать только на румынские скважины и небольшие запасы горючего сланца в Эстонии. При этом к крупным нефтеносным районам мирового значения можно было добраться только по морю, на котором господствовал самый мощный в мире флот — английский.

После объявления войны Англия опубликовала большой список товаров, ввоз которых в Германию запрещался. То же самое сделал и Третий рейх. Но помимо этого британское правительство потребовало в рамках блокады, чтобы суда нейтральных стран заходили для досмотра груза в контрольные порты Великобритании, заменив этим процедуру досмотра в открытом море. Целью этой акции (кстати, оказавшейся довольно успешной) было фактическое прекращение доставки грузов в Германию из отдаленных стран на нейтральных судах. К слову, эти нейтральные суда, вынужденные заходить в английские контрольные пункты, подвергались в пути опасности со стороны немецких подлодок, атаковавших транспорты, выходящие из этих пунктов…

При этом минные заграждения, поставленные британскими судами, не являлись достаточно надежной защитой морских путей вдоль британского побережья от нападения со стороны немецких подводных лодок.

5 сентября капитан-лейтенант Герберт Шульце, командир U-48, у берегов Шотландии обнаружил транспорт «Ройял Сэптер» и в соответствии с призовым правом приказал его команде покинуть судно. Транспорт отправил вместо сигнала «SOS» сигнал «SSS» — оповещение о нападении подводной лодки согласно «Британскому справочнику обороны торговых судов в военное время». О существовании такого указания немцы тогда ничего не знали. Далее последовало двукратное предупреждение со стороны немецкой субмарины и торпедная атака.

Транспорт ушел на дно, войдя в историю как первое пассажирское судно во Второй мировой войне, потопленное с соблюдением международных правил. А подлодка U-48 продолжила свой путь. 11 сентября она встретила и потопила британское судно «Фирби», после чего командир субмарины Шульце открытым текстом отправил радиограмму британскому командованию: «Передайте мистеру Черчиллю. Я потопил британский пароход „Фирби“. Позиция 59°40′ северной широты и 13°50′ западной долготы. Спасите экипаж, если вам угодно. Немецкая субмарина».

Несмотря на такую галантность, проявленную к противнику, Шульце 1 марта 1940 г. получил Рыцарский крест Железного креста[21] и стал первым командиром подлодки, потопившим более 100 000 брт (брутто-регистровых тонн).

Противодействие англичан и первые боевые потери с обеих сторон

Между тем британские торговые суда, подчиняясь приказам Адмиралтейства, вооружались не только оборонительным артиллерийским оружием, но и глубинными бомбами, которые, по мнению правительства рейха, являлись наступательным боевым средством против подводных лодок. Так, по словам Дёница, «6 сентября 1939 г. одна из подводных лодок (U-38) в первый раз подверглась артиллерийскому обстрелу с обнаружившего ее торгового судна. Через две недели английское информационное бюро опубликовало в качестве примера, достойного всяческого подражания, сообщение о том, что торговое судно обстреляло подводную лодку и обратило ее в бегство. 26 сентября Первый лорд Адмиралтейства объявил о вооружении английских торговых судов для борьбы с подводными лодками. Тем самым было официально подтверждено начавшееся вооружение артиллерией английских торговых судов». Дополнительно оснащались специальными бомбометами и гидролокаторами быстроходные лайнеры, выходившие в рейс в одиночку.

Первоначальные действия германских субмарин против торговых судов были успешными, и поэтому англичане в первую же неделю боевых действий ввели систему конвоев из 40–50 транспортных судов и 3–4 боевых кораблей охранения, сопровождавших суда в пределах 200-мильной зоны от берега. В воздушном патрулировании участвовала и британская авиация, однако оно осуществлялось только в Ла-Манше и над Северным морем, не дотягивая поначалу до Атлантики. Позже появились самолеты, базировавшиеся на палубах крейсеров охранения конвоев и грузовых судов, и самолеты на авианосцах.

14 сентября 1939 г. упоминавшаяся выше субмарина U-30 одержала победу над британским самолетом — правда, в этом была скорее вина самих летчиков. Лодка была обнаружена английским бомбардировщиком, который забросал ее противолодочными бомбами, но поскольку авиаатака происходила на малой высоте, самолет задела ударная волна от взрывов своих же бомб, и он, потеряв управление, упал в морские волны. Всплывшая подлодка забрала с собой на базу двух спасшихся британских пилотов.

В итоге за первый месяц войны германские субмарины пустили на дно более 150 000 т торгового тоннажа, из которого часть приходилась на долю нейтральных, в том числе и скандинавских стран.

В ответ на это командование ВМФ Британии призвало топить немецкие лодки, разбойничающие на морях. Так, шведское судно «Гун» в Северном море едва не протаранило субмарину U-3 под командованием капитан-лейтенанта Йоахима Шепке.[22] Однако в итоге шведское судно было потоплено.

14 сентября 1939 г. подводный флот Германии понес первую боевую потерю. Подлодка U-39 под командованием капитан-лейтенанта Герхарда Глаттеса обнаружила авианосец «Арк Ройял», несший службу ПЛО в 150 милях от Гебридских островов, и выпустила по нему три торпеды, которые взорвались, не достигнув судна. Вскоре U-39 была контратакована тремя эсминцами, сопровождавшими авианосец. Лодка пошла ко дну, а ее команду вытащили из воды и под охраной разместили на борту авианосца.

Три дня спустя U-29 под командованием капитан-лейтенанта Отто Шухарта,[23] действовавшая в 200 милях к западу от Ирландии, атаковала и потопила английский авианосец «Корейджес» (18 600 брт), на борту которого было 830 военнослужащих и 24 самолета. Вместе с авианосцем погибла большая часть команды (518 человек). Этот первый реальный боевой успех немецкого подводного флота был щедро отмечен командованием: офицеры и матросы получили по Железному кресту 2-го класса, а командир Шухарт был удостоен сразу крестов 1-го и 2-го классов. Эти трагические события заставили англичан отказаться от использования авианосцев в системе противолодочной обороны коммуникаций. Предпочтение было отдано усилению корпуса авиации береговой обороны. Авианосцы же на протяжении всей войны использовались в составе конвоев.

Но одновременно с успехами подлодок росла и цена, которую приходилось платить подводникам. Союзные конвои стали обходить районы крейсирования подводных лодок. Это привело к тому, что командование подводными силами Германии стало в поисках добычи отправлять лодки к британским морским базам, где была сильна противолодочная оборона, что часто приводило к обнаружению и гибели немецких субмарин. Охота на конвои и одиночные суда становилась все более рискованной, причем самым опасным противником для немецких подводных лодок стала авиация союзников.

Не менее эффективно действовали и надводные суда: 19 сентября подлодка U-27 под командованием корветтен-капитана Йоханеса Франца была обнаружена британскими эсминцами «Форестер» и «Форчун», которые забросали ее глубинными бомбами. Лодка погибла, а вся команда попала в плен.

Борясь с подводными лодками, Адмиралтейство отдало приказ ставить минные заграждения на подходах к своим базам и портам — у восточных берегов метрополии, на Фарерско-Исландском пороге и в Дуврском проливе. 13 октября 1939 г. здесь на мине подорвалась и погибла U-40 под командованием корветтен-капитана Вольфганга Бартена. Из 41 члена экипажа удалось спастись только троим…

В борьбе против германских субмарин ВМФ Британии пытался использовать и собственные лодки, но это оказалась малоэффективно, а однажды привело и к трагическим последствиям. 10 сентября британская лодка «Окслей» во время патрулирования в противолодочной зоне совершила грубую ошибку в определении своего местоположения, в результате чего попала в район действий соседней лодки «Тритон», которая «обнаружила врага» и произвела торпедную атаку. «Окслей» затонула, став первым английским военным кораблем, погибшим во Второй мировой войне. Спустя несколько месяцев британское командование стало активно использовать субмарины против немецких судов. Как пишет в своих воспоминаниях Дёниц, «в начале апреля 1940 г. английским подводным лодкам, действовавшим в проливе Скагеррак, был отдан приказ в дневное время топить без предупреждения германские суда, а в ночное время — все суда. Этот приказ шел гораздо дальше, чем германские приказы, и английские подводные лодки топили здесь даже нейтральные торговые суда, следовавшие ночью со всеми огнями. (Доклад Черчилля в английской палате общин 8 мая 1940 г.)».

Осенью 1939 г. британское правительство опасалось, что Гитлер вскоре развернет против Англии полномасштабную подводную войну. Уинстон Черчилль в своих мемуарах, описывая события осени первого года войны, отметил: «Мы не сомневались, что немцы начнут строить подводные лодки сотнями и что на стапелях уже находится много субмарин в различных стадиях строительства. Мы ждали, что через 12, самое большее 18 месяцев немцы развернут подводную войну в широких масштабах». Но этого не случилось — и это стало одним из крупных просчетов Гитлера.

28 сентября 1939 г. в Вильгельмсхафен прибыл Гитлер с целью посетить героических подводников рейха. Командующий подводными силами Германии Дёниц в присутствии вышестоящих начальников сделал доклад, в котором обосновывал скорейшую необходимость расширения программы строительства немецких субмарин. По его словам, настоящую подводную войну, которая могла бы поставить Великобританию в самое невыгодное положение, можно вести, имея в наличии не менее 300 субмарин, что означало увеличение в несколько раз темпов строительства подлодок. Только в этом случае, утверждал Дёниц, блокада острова будет действенной, ибо германский подводный флот сможет восполнить потери и заменить субмарины, вышедшие на длительное время из строя.

10 октября начальник Дёница, главнокомандующий Кригсмарине гроссадмирал Рёдер, поставил перед фюрером вопрос о получении им чрезвычайных полномочий, необходимых для реализации новой программы кораблестроения. Но Гитлер отказал (в то время в рейхе такими полномочиями обладал только «наци № 2» — генерал-фельдмаршал Геринг), и в результате программа строительства подлодок была сжата до выпуска 25 единиц в месяц. В действительности даже этот план по производству лодок не выполнялся…

Караваны и «волчьи стаи»

Как уже говорилось, основными базами, откуда действовали подводные лодки, были Киль и Вильгельмсхафен. В первые дни войны морское командование Германии правильно оценило пока небольшие возможности своих подводных лодок и поставило им задачу, которую они могли выполнить особо эффективно, — действовать на морских коммуникациях противника.

В первые месяцы войны германские субмарины действовали поодиночке. Они наносили удары преимущественно днем с перископной глубины (ночные атаки были редким исключением), как правило, по одиночным транспортам или судам, отставшим от конвоев. Из 164 судов, потопленных за первые шесть месяцев войны, только 6 входили в состав конвоев. Поначалу на морских трассах было много самостоятельно следовавших судов, и это в значительной степени способствовало первоначальному успеху действий германских подводных лодок. Только в сентябре 1939 г. они потопили в Атлантике корабли общим исчислением в 150 тыс. т торгового тоннажа.

Однако англичане учли печальный опыт судоходства в период Первой мировой войны. Тогда немецкие подводные лодки потопили суда общим числом в 13 млн т торгового тоннажа, 150 крупных боевых кораблей (среди которых 19 линкоров и более 30 крейсеров) — и на третий год Первой мировой англичанам пришлось организовать все судоходство в конвои, что снизило грузооборот в среднем на 30 %.

В начале Второй мировой войны система конвоев была введена весьма быстро. 7 сентября 1939 г. из Англии в США вышел первый конвой, 16 сентября — конвой из Галифакса в Англию. Как уже было сказано, конвои, состоявшие из 40–50 транспортов, сопровождались 3–4 кораблями охранения в пределах 200-мильной зоны от берега, дальше транспорты следовали самостоятельно. Опираясь на опыт 1914–1918 гг., британское Адмиралтейство с первых же дней войны начало менять маршруты, которыми в мирное время обычно следовали суда.

Позиции подводных лодок были соотнесены с известными узлами английских морских путей. Но в связи с тем, что британцы изменили привычные маршруты транспортов, возникла необходимость проводить дополнительную разведку и перейти от позиционных действий к крейсерству. Именно этот способ применения подводных лодок стал основным в первые месяцы войны. Делались и попытки группового использования субмарин, о котором Дёниц говорил еще в середине 30-х годов, но они не получали особенного развития из-за нехватки лодок.

Дёниц ждал момента, чтобы с помощью групповой тактики достичь большего успеха в атаке на караваны. Первый британский караван во Второй мировой войне, движущийся на запад от Бристольского канала, засекла утром 15 сентября субмарина U-31. Командующий подводным флотом Германии отдал приказ находившимся рядом подлодкам отправиться на помощь U-31 и сделал следующую эмоциональную запись в своем дневнике: «Им может повезти. Я вбивал в головы капитанам это множество раз — они не должны упускать шанс… Если бы только в море было побольше лодок!.. Вопрос о создании следующей серии лодок, которые должны уничтожать караваны, постоянно рассматривается». Только одна субмарина догнала тот караван, но совместной атаки «стаи» на караван не получилось.

Тем временем англичане стали использовать систему конвоев, сопровождающих караваны, на большинстве маршрутов, и немецкие лодки стали добиваться успехов только в столкновении с одиночными транспортными судами, которых становилось все меньше и меньше…

В октябре 1939 г. Дёниц снова принял решение о совместных действиях нескольких субмарин против конвоев. В операции, начавшейся 17 октября, приняли участие только 3 (первоначально планировалось 9) подводные лодки, которые потопили 3 (в некоторых источниках 4) судна из состава конвоя HG-3. Причиной столь небольших достижений стала нехватка торпед у субмарин. По словам Дёница, «подобные попытки предпринимались во второй половине октября и в начале ноября. И каждый раз для перехвата и совместной атаки конвоев в открытом море не хватало лодок. Все это говорило о необходимости резерва, за счет которого можно было бы усиливать удар… Поэтому решили пока что высылать подводные лодки в Атлантику только поодиночке, причем сразу же, как только они были готовы к походу. Лишь летом 1940 г. оказалось возможным начать совместные действия. На этот раз они привели к значительным успехам. Так, в октябре 1940 г. за два дня совместных действий было потоплено 38 судов из трех конвоев».

Для лучшей организации охранения транспортов в конвоях англичане разработали графики их движения на основных трассах. Так, на линии Великобритания — Галифакс конвои выходили из портов формирования регулярно через восемь суток. Твердые графики позволили наладить встречу транспортов на определенных рубежах теми же силами, которые сопровождали транспорты на запад. Одновременно англичане ставили минные заграждения на подходах к своим базам и портам — у восточных берегов метрополии, в Дуврском проливе и на Фарерско-Исландском пороге.

В связи с тем, что в первые месяцы войны немецкие лодки широко применяли свою артиллерию, англичане начали устанавливать пушки на судах и в течение трех месяцев вооружили около тысячи транспортов.

По мере усиления противолодочной обороны в прибрежной зоне Великобритании немцы переключали часть субмарин на минные постановки у английских баз и на прибрежных фарватерах. Постановка мин производилась ночью и в районах, где силы противолодочной обороны либо отсутствовали, либо были слабы. Использование подводных лодок и авиации для постановки магнитных мин и недостаток у англичан средств борьбы с ними привело к росту потерь. Так, в октябре 1939 г. на минах погибли 10 судов, в ноябре — 26, в декабре — 33.

Успешное использование мин продолжалось до тех пор, пока против них не были найдены надежные средства борьбы в виде компенсационной обмотки судов и магнитных тралов. К концу декабря 1939 г. англичане оборудовали компенсационной обмоткой около 1000 транспортов. Потери на минах в начале 1940 г. значительно сократились, и немецкие субмарины вновь переключились на использование торпедного оружия. Но в этот период в связи с увеличением числа кораблей, вооруженных «асдиком», и ростом состава английской авиации противолодочной обороны дневные атаки субмарин с перископной глубины становятся опасными, немцы постепенно переходят к ночным атакам из надводного положения. Если в сентябре 1939 г. из общего количества потопленных транспортов 97 % было атаковано и потоплено днем и только 3 % ночью, то в конце года более 50 % судов было потоплено в темное время суток.

Ночные атаки значительно снизили эффективность действия сил противолодочной обороны, так как субмарины, действовавшие в надводном положении, почти не обнаруживались «асдиком», а ввиду отсутствия ночной авиации и радиолокации не отслеживались и самолетами противолодочной охраны.

С начала войны и до капитуляции Франции немецкие подлодки потопили 256 судов общим тоннажем 1,058 млн т, что составляло почти две трети всех потерь, понесенных противниками Германии за это время. Кроме того, на минах, поставленных подводными лодками, погибло 115 судов. За этот же период Германия потеряла 20 подводных лодок, что при не слишком высоких темпах строительства привело к уменьшению численности субмарин в составе германского флота до 50.

Тем не менее, в 1940 г. лодками были потоплены 548 судов общим водоизмещением 2 435 600 т. За три месяца, предшествовавших началу войны против СССР, субмарины пустили на дно 142 корабля, а всего в 1941 г. было потоплено 717 транспортов водоизмещением 2 824 000 т.

Производство новых подводных судов в Германии росло стремительно: в 1940 г. было построено 66 новых лодок, в 1941 г. — 201, в 1942 г. — 309, а за первую половину 1943 г. — 331. Потом наступил спад. После поражения под Сталинградом промышленность во многом была переориентирована на нужды Восточного фронта и восполнение понесенных там потерь. За полтора года — вторая половина 1943 г. и весь 1944 г. — было построено только 189 лодок, причем для немалой их части не хватало важных деталей вооружения и навигационных приборов.

Торговые корабли, международное право и подводные лодки

Интересно, как же сами германские адмиралы оценивали свою деятельность с правовой точки зрения. По словам контр-адмирала в отставке Эберхарда Годта («Подводная война»), «война с торговым флотом вначале велась по нормам, установленным международным призовым правом, и была сильно ограничена в наступательных действиях. Без предупреждения могли атаковать только войсковые транспорты, торговые суда, конвоируемые военными кораблями или самолетами, а также корабли, которые непосредственно участвовали в боевых действиях или поддерживали их передачей разведывательных данных. От этого метода ведения войны немецкий военный флот прошел длинный путь через объявление отдельных участков морей районами боевых действий и до так называемой „неограниченной подводной войны“… Командование подводным флотом хотя и настаивало на ослаблении ограничений, однако вынуждено было подчиниться директивам политического руководства Германии». Другим оправданием действий немецких подводников, направленных против торговых судов и флота нейтральных государств, является, по мнению контр-адмирала, «тот факт, что в послевоенных процессах в Нюрнберге материалы по поводу подводной войны не были использованы для вынесения приговора гроссадмиралам, после того как было произведено сравнение действий немецкого и англо-американского подводных флотов». И даже осуждение отдельных командиров подлодок за совершенные ими преступления (расстрелы из пулеметов людей, спасавшихся после торпедирования их судов в шлюпках и плотах) не стало причиной для раскаяния и признания своей вины в отдаче бесчеловечных приказов руководства проигравшего войну рейха и его флота.

Рейд в Скапа-Флоу

Одним из самых дерзких и нашумевших рейдов в начале войны стала атака германской субмариной U-47 под командованием капитан-лейтенанта Гюнтера Прина британского линкора «Ройал Оук» в ночь на 14 октября 1939 г. непосредственно на рейде главной базы королевского флота Скапа-Флоу на Оркнейских островах. Линкор был поражен несколькими торпедами и стремительно затонул. Погибли 833 из 1234 человек команды, в том числе контр-адмирал Генри Блэгроув, командующий 2-й дивизией линкоров. Черчилль писал об этом трагическом событии: «Большая часть экипажа в тот момент находилась на боевой вахте, но из-за быстроты погружения корабля почти никому, кто находился внизу, спастись не удалось».

Эта акция имела для немцев не только военное, но и важное символическое значение. Атаки подводных лодок на Скапа-Флоу предпринимались и в ходе Первой мировой войны, но безуспешно. В результате обе субмарины погибли, не нанеся урона противнику. А после Первой мировой войны побежденная Германия должна была передать Англии свой океанский флот, который с этой целью был перебазирован как раз в Скапа-Флоу. 21 июня 1919 г. немецкие экипажи сами затопили большинство кораблей.

Проникновение на эту базу представляло большие трудности: подходы перекрывали сети, минные заграждения, боны, затопленные суда и охранялись сторожевыми кораблями. К тому же, в районе Скапа-Флоу существовали сильные течения, скорость которых достигала 10 узлов, а скорость субмарины в подводном положении не превышала 7 узлов, что в таких условиях делало невозможным ее движение против течения.

Разумеется, нападение немецкой подлодки на основную британскую базу имело психологическое значение — как для самих подводников, воодушевленных примером «совершения невозможного», так и для «простых» жителей рейха, наглядно убедившихся в том, что морская мощь враждебной Британии скоро будет повержена раз и навсегда…

Перед началом рейда была проведена тщательная подготовка. Были изучены поступившие 26 сентября в штаб Дёница аэроснимки отдельных заграждений на подходах к бухте, сделанные самолетами 2-го воздушного флота люфтваффе.

Осенью 1939 г. в «Журнале боевых действий штаба подводных сил» Карл Дёниц писал: «План „Скапа-Флоу“ с обозначением предполагаемых заграждений готов. Необходимы подтверждения этих предположений для определения места, где проникновение в бухту реально возможно.

06.09. Самолет-разведчик 2-го флота люфтваффе сделал фотоснимки Скапа-Флоу; 11.09 они доставлены к нам, на них видны тяжелые и легкие надводные цели.

Лодка U-14, работавшая 13.09–26.09 в районе цели, вернулась с результатами разведки системы охранения, брандвахты, особенностей течений и т. д. Командир считает возможным проникновение в бухту через пролив Хокса-зунд при открытых заграждениях.

26.09. Самолетом 2-го флота люфтваффе сделаны качественные снимки, точно отражающие ситуацию в бухте. При их анализе я пришел к следующим выводам:

а) вследствие наличия противолодочных сетей возможность проникновения с направлений Хокса-зунд и Клеструм-зунд маловероятна;

б) пролив Холм-зунд перекрыт лишь с помощью трех брандеров, затопленных поперек фарватера. Южнее их до начала мелководья имеется проход шириной 17 м и глубиной 7 м. Оба берега необитаемы. Проникновение в бухту на данном участке считаю возможным ночью в условиях прилива. Главная трудность — в навигационной стороне дела.

Доклад командующему ВМФ; получено его согласие. Мною принято решение о проведении операции. Считаю, что ее целесообразно осуществить ночью с 13.10 на 14.10, когда прилив достигает своего максимума в полночь, луна — в минимальной фазе. Выход ударной лодки из Киля: 08.10. Вооружение: торпеды „G7E“ (с электроприводом). При выборе оружия решено предпочесть торпеды, в случае с данными надводными целями имеющие больше шансов на успех, чем мины.

12.10. Самолет группы „А“ командования ВВС успешно произвел доразведку цели (экипаж: лейтенант Неве, фельдфебели Бёме и Вольф). Установлены точные позиции авианосца, 5 тяжелых кораблей и 10 крейсеров».

Лишь случайность помогла англичанам избежать куда больших потерь: после того, как лодка отправилась выполнять задание, почти все замеченные самолетом-разведчиком корабли были перебазированы из Скапа-Флоу. У немцев не было возможности сообщить об этом Прину.

Командир U-47 был несколько озадачен, не обнаружив в гавани обещанного множества надводных целей, он увидел только два крупных корабля — линкор «Ройал Оук» и транспортное судно «Пегасус» (плавучую базу для гидросамолетов), которое Прин при неверном ночном освещении принял за линейный крейсер «Рипалс».

В донесении Прина, врученном командованию после возвращения, его дальнейшие действия были следующими: «Прорыв в бухту и отход, хотя и были связаны с известными трудностями, оказались возможны — через пролив Холм. Возле затопленных судов очень мало места, сильнейшие течения; при отходе лодка шла против течения, имевшего скорость 10 узлов. В проливе Холм дозора не было. Из всего флота на рейде Скапа-Флоу оказались только „Рипалс“ и „Ройял Оук“. С первого захода — попадание в носовую часть „Рипалс“. Зарядил еще две торпеды, второй заход, в „Ройял Оук“ — три попадания. Через несколько секунд корабль взлетел на воздух. Лодка тотчас же начала отход. После выхода из пролива Холм наблюдался интенсивный поиск. Из района Скапа-Флоу были слышны взрывы глубинных бомб. Сильное полярное сияние поднималось до зенита, и его свет сильно мешал».

После первого залпа одна из торпед повредила линкор, но, против ожидания, англичане не отреагировали на нападение. Впоследствии выяснилось, что достаточно слабый взрыв торпеды под днищем «Ройал Оук» был принят за внутренний взрыв на корабле, и вахтенные получили приказ обнаружить место аварии. Это дало возможность немцам перезарядить торпедные аппараты и произвести второй залп. Около половины второго ночи торпеда попала точно в артиллерийские погреба линкора. Грандиозный взрыв практически разорвал корабль пополам.

Подлодка спешно повернула к выходу из бухты против приливного течения, уходя от приближающегося эсминца. Чудом не врезавшись в один из причалов, U-47 вырвалась в открытое море…

17 октября лодка Прина возвратилась в Вильгельмсхафен. Ее командир и команда были встречены Рёдером, Дёницем и ликующей толпой как национальные герои. Гитлер пригласил подводников в рейхс-канцелярию и лично вручил каждому Железный крест 2-го класса, а Прин получил Рыцарский крест Железного креста.

Однако, забегая чуть вперед, можно сказать, что карьера «Быка Скапа-Флоу», как прозвали Прина, была хоть и блистательной, но недолгой. В марте 1941 г. после атаки конвоя союзников в северной Атлантике лодка U-47 не вернулась на базу. О судьбе Прина ходили самые разные слухи. Официально он и его люди числились пропавшими без вести. И лишь в 1946 г. в английском Адмиралтействе был найден рапорт о том, что 8 марта 1941 г. южнее Исландии эсминец «Вулверин» («Wolverine») под командованием командора Д. Ройленда преследовал и потопил глубинными бомбами немецкую подводную лодку, которую удалось определить как U-47. Никто из экипажа не спасся.

В чем же причина такой шумихи? Рейд U-47 имел большее значение, чем «просто» уничтожение одного старого вражеского линкора — атака доказала эффективность немецких подлодок и в итоге заставила обеспокоенное Адмиралтейство перенести свою базу в другое место, на что и рассчитывал Дёниц: следуя его приказу, подводные минные заградители были отправлены в устье Форта и Лох-Эве.

В книге Стефена У. Роскилла[24] «Война на море» дается следующее описание этих событий: «После потопления „Ройял Оук“ Первый лорд Адмиралтейства заявил 18 октября 1939 г. кабинету, что в данный момент он считает Скапа-Флоу непригодным для базирования флота метрополии. После долгих споров в качестве временной базы решили использовать бухту Лох-Ю, а тем временем улучшить оборону Скапа-Флоу. Однако противник предугадал возможное перебазирование флота, и поскольку бухта Лох-Ю была защищена еще хуже, чем Скапа-Флоу, то едва ли можно считать неожиданностью, что линейный корабль „Нельсон“ 4 декабря получил тяжелое повреждение, наскочив на одну из мин, которые были поставлены на фарватере подводной лодкой пятью неделями раньше. 21 ноября в заливе Ферт-оф-Форт взрывом мины был поврежден киль у нового крейсера „Белфаст“. Этот случай подтвердил полную обоснованность опасений, что противник может поставить мины в проливах, ведущих к бухте Розайт».

Интересно сравнить его версию с точкой зрения Дёница: «Развертывая борьбу против боевых кораблей противника, мы решали, где может находиться английский флот, после того как база Скапа-Флоу окажется непригодной для стоянки. По этому поводу 18 октября я сделал следующую запись в журнале боевых действий: „Полагаю, что после операции U-47 в Скапа-Флоу наиболее вероятным представляется встретить соединения флота метрополии в районе западнее Оркнейских островов“». В этот район были направлены подводные лодки U-56 и U-59.

30 октября 1939 г. было получено донесение от U-56: «10:00. „Родней“, „Нельсон“, „Худ“, 10 эскадренных миноносцев. Квадрат 3492, курс 240°. Выпустил три торпеды. Отказы».

«На подводной лодке слышали, как эти три торпеды ударили в борт „Нельсона“. Взрыватели не сработали, командир подводной лодки, который с огромным напряжением провел торпедную атаку, находясь среди эскадренных миноносцев противника, был настолько потрясен этой неудачей, что я принял решение отозвать его из действующего флота и использовать в тылу для обучения команд подводных лодок.

Позже мы узнали, что в момент атаки на „Нельсоне“ находился Черчилль. В дни Нюрнбергского процесса мне попалась на глаза газетная заметка, которая подтверждала этот факт». Так из-за отказа торпеды в живых остался один из наиболее опасных врагов Третьего рейха и инициаторов открытия Второго фронта.

Минирование побережья немецкими подлодками

Располагая небольшим количеством боеспособных субмарин и желанием нанести максимальный урон Великобритании в ее территориальных водах, на подходах к портам и в узлах морских коммуникаций, командование подводного флота отдало приказ о постановке мин (более подробно об их разновидностях — в разделе «Вооружение»). В условиях сильных приливно-отливных течений и непосредственной близости от вражеского порта это требовало от команды аккуратности, искусного маневрирования и железной выдержки. По словам Дёница, подобных постановок было 34. За исключением субмарин U-33 и U-16, потопленных соответственно в заливе Фёрт-оф-Клайд и перед Дувром, все остальные лодки выполнили задачу и без повреждений возвратились в базы. Постановка мин в Северном море проводилась малыми 250-тонными подводными лодками, которые из-за своих небольших размеров были словно специально предназначены для «ползания в норах».

До 1 марта 1940 г. германские подлодки поставили мины в следующих пунктах: на западном побережье Великобритании — залив Лох-Ю, залив Фёрт-оф-Клайд, Ливерпуль, Суонси, Бристольский залив, мыс Норт-Форленд; на английском побережье пролива Ла-Манш — Фалмут, Портленд, Уэймут, Портсмут, Дувр; на восточном побережье Великобритании — Инвергордон, Данди, залив Фёрт-оф-Форт, Блайт, Ньюкасл, Хартлпул, банка Иннер-Даусинг, банка Ньюарк, мель Кросс-Сайд, Лоустофт, мыс Орфорд-Несс, мыс Данджнесс, Кромарти, Грейт-Ярмут, Хофден, банка Норт-Хиндер, мыс Фламборо-Хед.

Дёниц отмечал: «Что касается успехов, которых мы достигали минными постановками, то на основании радиограмм, перехваченных вслед за постановкой мин, у нас за время войны сложилось мнение, что они были эффективными». Действительно, несколько районов вблизи Ливерпуля были объявлены Адмиралтейством опасными для плавания. Причем эти данные были получены спустя всего лишь несколько часов после того, как U-30 провела в этих районах весьма удачную постановку мин на мелководье. Из сообщения Адмиралтейства было видно, что на минах подорвалось несколько судов противника. В конце концов англичанам пришлось временно закрыть Ливерпуль — самый большой и важный порт на западном побережье, предназначенный для приема импортных грузов. Другими способами британцы, видимо, не надеялись избежать дальнейших потерь. Радиограммы, перехваченные с тонувших и поврежденных судов, показывали, что заграждения, поставленные перед другими портами и в узлах коммуникаций, также были эффективны.

По британским данным, за время Второй мировой войны на немецких минных заграждениях погибло 115 судов общим тоннажем 394 533 брт (согласно данным Стивена У. Роскилла). Но необходимо учесть, что в эту победную статистику включены и суда, которые потонули, налетев на мины, поставленные немецкими эскадренными миноносцами, совершавшими первой военной зимой постановку мин у английского побережья во время своих ночных рейдов.

Недостатки лодок

Дёниц, анализируя разновидности субмарин, по достоинству оценил каждую из них: «Все три подкласса подводных лодок (малая подводная лодка II серии водоизмещением 250 т, средняя подводная лодка VII серии водоизмещением 517 т и большая подводная лодка IX серии водоизмещением 740 т) оправдали возложенные на них надежды. Имевшая довольно сильное вооружение и отличавшаяся легкостью управления подводная лодка VII серии имела дальность плавания, далеко превосходившую самые осторожные оценки мирного времени. Напомним, что в 1942 г. боевые действия у американского побережья велись с помощью этих подводных лодок, базировавшихся во французских портах Бискайского залива, причем без дополнительной приемки топлива в море».

В чем же заключались недостатки немецких подлодок? По словам Дёница, «давая положительную оценку боевым качествам подводных лодок, необходимо сделать два замечания. У части подводных лодок фундаменты двигателей оказались слишком слабыми и не выдерживали длительных нагрузок во время больших переходов. Когда же возникла необходимость их замены, лодки вынуждены были надолго уходить на судоремонтные заводы и все это время не использовались для боевых целей. Другое замечание относится к клапанам, закрывавшим при погружении выхлопные трубы обоих дизелей. Их конструкция оказалась неудачной. По мере погружения на большую глубину клапаны все сильнее пропускали, и вода, постепенно накапливаясь, могла создать серьезную опасность, особенно если лодка долгое время преследовалась противником. Не исключено, что в первый период войны наши подводные лодки гибли именно из-за этого. Накапливание воды в лодке вынуждало ее продувать балласт и всплывать на виду кораблей противника, которые ее и уничтожали».

Лодка-неудачница

Подводная лодка U-570, заложенная на верфи в Гамбурге 21 мая 1940 г. (максимальная скорость — 31,5/14,1 км; надводный радиус действия — 12 040 км; водоизмещение — 773/879 т), вошла в военную историю как субмарина, которая была захвачена при первом же плавании и позднее действовала в составе флота союзников.

В мае 1941 г. U-570 под командованием капитан-лейтенанта Ганса Йоахима Рамлова покинула норвежский порт Тронхейм и отправилась на боевое задание в район южнее Исландии. Но на «зеленую», ранее не участвовавшую в боевых действиях команду оказали влияние как скверная погода, так и прочие стандартные трудности жизни подводников. Следуя приказам командования (она входила в состав 3-й флотилии), субмарина тем не менее пыталась проследить следовавший в восточном направлении союзнический конвой HX-145, но 27 августа 1941 г. была замечена самолетом британских ВВС, сбросившим на субмарину четыре глубинные бомбы.

Они взорвались прежде, чем U-570 успела погрузиться, и тогда перепуганные члены команды, невзирая на угрозы командира, выскочили на палубу и стали размахивать самодельными белыми флагами, желая сдаться, но не быть потопленными неприятелем.

Над капитулировавшей лодкой продолжал кружить английский самолет, затем его сменил другой, и до наступления ночи прибыл противолодочный траулер. Ночью к захваченной лодке подошли еще три траулера и два эсминца, после чего U-570 взяли на буксир и отправили с исландский порт Торлаксхафн (исландское название города — Торлауксхёбн). После небольшого ремонта субмарина поступила на службу в королевский военно-морской флот под гордым именем «Граф». Почти три года, до 20 марта 1944 г. (когда лодка села на мель около острова Айлей), она служила британцам верой и правдой.

При захвате все 44 члена экипажа U-570 остались в живых и находились в плену. Но командир злополучной лодки Рамлов и его первый помощник лейтенант Берндт были всячески третируемы содержащимися вместе с ними другими офицерами как трусы и изменники присяге, сдавшие, а не затопившие свое боевое судно. В результате не выдержавший постоянных издевок Берндт пытался бежать и погиб, Рамлов же подвергался нападкам до конца войны.

Игра в кошки-мышки

По словам Дёница, «основные маршруты движения конвоев выявлялись по мере изучения подводными лодками характера судоходства. Я постоянно следил за тем, чтобы все изменения маршрутов движения конвоев противника обнаруживались своевременно. Если в течение двух суток я не получал от подводных лодок данных об обнаруженных судах, то принимал решение о переразвертывании лодок. При тех больших перспективах на успех, которые вырисовывались все яснее, мне хотелось, чтобы для подводных лодок, находившихся на позициях в Атлантике, ни один день не проходил без успеха. Я старался увеличивать коэффициент полезного действия подводных лодок, то есть среднюю цифру потопленных кораблей, приходящихся на каждую подводную лодку и на каждые сутки нахождения их в море… Идущие из Англии конвои в период с мая по октябрь 1940 г. вначале сопровождались только до 12°, а впоследствии — до 19° западной долготы. Приблизительно на этих же самых долготах освободившиеся корабли охранения принимали для сопровождения транспорты, следовавшие в Англию. Конвои, идущие из США, имели в охранении канадские эскадренные миноносцы, которые следовали с ними от портов выхода на протяжении 400 миль вглубь Атлантического океана. Оставшуюся часть перехода через просторы Атлантики группы транспортов нередко преодолевали под охраной только одного вспомогательного крейсера».

Но само обнаружение конвоев, при отсутствии воздушной разведки (появившейся в распоряжении Дёница позднее) и недостаточного количества субмарин, было занятием непростым и порой зависело от счастливого случая. Поэтому командование подводного флота рейха отдало приказ всем подлодкам — немедленно доносить обо всех конвоях, против которых в данной обстановке могли бы действовать и другие субмарины. Другим источником информации являлись дешифрованные радиограммы противника, в которых содержались данные о местах встречи караванов с ожидавшими их кораблями охранения. Но союзники часто переносили эти точки встречи, в результате чего порой развернутым на позициях ожидания подводным лодкам приходилось догонять конвои, а в случае плохой видимости и сильного волнения на море это было нелегко.

18 июня 1940 г. было опубликовано заявление английского правительства, в котором высказывалось намерение продолжать войну при любых обстоятельствах. Германии, обладавшей слабым надводным флотом, пришлось сражаться с крупнейшей морской державой, причем статистика строительства новых судов и уничтожения находящихся в строю была не в пользу рейха. В записях Дёница приводятся следующие цифры: «В 1940 г. английские и американские верфи могли ежемесячно строить суда общим водоизмещением 200 000 брт. В последующие годы следовало ожидать постепенного увеличения этой цифры. Ведь потребность противника в тоннаже должна была все время значительно возрастать. Англия могла активизировать боевые действия, только имея необходимый тоннаж. И наша задача заключалась в немедленном уничтожении этого тоннажа, для чего мы должны были создать соответственно сильный подводный флот, являющийся главным средством в ведении войны против торгового судоходства. Такова была моя точка зрения. В октябре 1940 г. 8 немецких подводных лодок потопили 63 судна общим тоннажем 352 407 брт, что явилось для Англии тяжелой потерей: резко сократился общий тоннаж английского флота. Но, как уже говорилось, для достижения решающих успехов в войне против Англии требовалось не 8, а 100 подводных лодок, действующих одновременно. Нужно было как можно скорее вступить в битву за Атлантику крупными силами подводных лодок. Теперь уже известно, что не я один придерживался и придерживаюсь таких взглядов. Через книгу Черчилля „Вторая мировая война“ красной нитью проходят утверждения, что немецкие подводные лодки являются главной опасностью для Англии. Черчилль боялся только их и считал, что немцы поступили бы умно, если бы сделали ставку только на подводные лодки».

В британском комитете обороны военного кабинета Черчилль являлся инициатором организации противолодочной обороны и являлся председателем специально созданного Комитета битвы за Атлантику (Battle of the Atlantic Committee), занимавшегося всеми теми вопросами, которые могли служить делу достижения победы, в том числе организации противодействия немецким субмаринам.

А тем временем в Германии, говоря словами Дёница, не было единого органа, в котором под руководством главы правительства были бы объединены все институты и который мог бы, не теряя времени, местными усилиями всех этих институтов создать мощный подводный флот — единственное грозное для Англии оружие.

Все мысли руководства рейха были направлены на развертывание вермахта и сухопутные победы, и поэтому даже не существовало такого понятия, как «битва за Атлантику». Британское же правительство придавало ей решающее значение для жизни страны.

Хочется отметить, что именно в это время командование подводного флота Германии во главе с Дёницем сформировало своеобразный этикет подводников. По словам контр-адмирала, командование «радовалось вместе с подводниками их успехам и разделяло их неудачи, беспокоилось об их судьбе и с облегчением вздыхало, когда приходили вести от долго молчавшей подводной лодки. Оно обретало покой только тогда, когда возвращавшаяся из похода лодка входила в базу, благополучно миновав все опасности, преодолев минные поля и ускользнув от подводных лодок противника, подстерегавших ее в наших прибрежных водах. Гибель каждой подводной лодки была большим ударом для командования подводных сил. Обычно проходило довольно много времени, прежде чем мы справлялись с этим ударом и находили в себе силы идти на новый риск.

Я старался по возможности лично встречать возвращавшиеся из боевых походов подводные лодки и беседовать с экипажами тотчас же по прибытии лодки в базу. Когда они стояли в своих кожаных регланах, хранящих следы масла и морской соли, похудевшие, бледные и усталые, обросшие бородами, я не мог нарадоваться на них и чувствовал, что мы связаны крепкими узами. Тут же я вручал им от имени главнокомандующего военно-морскими силами заслуженные награды. Командиры подводных лодок обычно давали мне списки лиц, представленных к награде, которые я после проверки утверждал, стараясь никого не обидеть. В отношении наград в подводном флоте не существовало никакой бумажной волокиты и бюрократизма. Через несколько дней после возвращения из похода подводник, получив награду, мог поехать в отпуск на родину. Немедленное вручение заслуженной награды фронтовику считалось очень важным моментом с психологической точки зрения. Дайте ему без промедлений то, что он заслужил, — и это доставит ему радость». (Подробнее о торжественных встречах и прочих привилегиях подводников — в главе «Пропаганда».)

В сентябре 1940 г. в результате дешифрования британских радиограмм было установлено место встречи следовавшего из Северной Америки конвоя с кораблями охранения, высланными из Англии. 4 немецкие субмарины отправились на встречу, и, заняв позиции, обнаружили противника. Несмотря на то, что погода не благоприятствовала (8-балльный ветер и сильное волнение), «серым волкам» 10 сентября удалось потопить 5 судов.

Кроме того, субмарина U-47 передавала командованию метеосводки из района западнее 23° западной долготы (примерно 600 миль от западного побережья Англии), которые были необходимы немецкой бомбардировочной авиации, совершавшей налеты на Британию. 20 сентября на эту подлодку наткнулся идущий из США конвой HX-72.

Лодка стала выслеживать добычу. На помощь ей командование прислало еще 5 субмарин, которые в ночь с 21 на 22 сентября 1940 г. начали атаку конвоя, состоявшего из тяжело нагруженных судов. Согласно данным британского Адмиралтейства, в результате этого нападения было потоплено 11 судов и 1 повреждено.

В середине октября 1940 г. последовали новые удачные атаки: субмарина U-48 в ночь с 16 на 17 октября в районе северо-западнее банки Роколл обнаружила конвой, следовавший в Англию. В его преследовании приняли участие еще 5 немецких подлодок: U-46, U-99, U-100, U-101 и U-123. В ночь на 18 октября субмарины атаковали конвой из надводного положения и потопили 17 судов.

Утром следующего дня подводные лодки U-99, U-101 и U-123, расстрелявшие во время атак все торпеды, легли на обратный курс, а U-47, следовавшая в свой район базирования, обнаружила западнее банки Роколл еще один конвой, идущий в Англию. Это был быстроходный конвой HX-79, следовавший из Галифакса. HX-79 был атакован в ночь с 19 на 20 октября подлодками U-46, U-48, U-100 и U-38, потопившими 14 судов.

Командующий подводным флотом рейха Дёниц был доволен, что его тщательно разработанные планы стали приносить плоды: «Итак, в течение трех суток 8 подводных лодок главным образом путем совместных ночных атак потопили из состава трех конвоев 38 судов. Подводные лодки потерь не понесли. Действия этих лодок позволили сделать следующие выводы, которые были внесены в „Журнал боевых действий штаба подводных сил“:

1. Проведенные атаки доказали правильность принципа, положенного в 1935 г. в основу тактики подводных лодок и боевой подготовки. Суть его состоит в том, что сосредоточению судов в конвоях должны быть противопоставлены групповые действия подводных лодок, которые стали возможны благодаря развитию средств связи в период между двумя войнами.

2. Подобные атаки под силу только командирам и экипажам, имеющим основательную специальную подготовку. Отсюда вытекает необходимость обширной и длительной боевой подготовки, которая должна проходить в море. Эта подготовка была бы невозможна, если бы мы не имели в своем распоряжении Балтийского моря, свободного от воздействия противника.

3. Групповые действия возможны только при наличии требуемого числа подводных лодок в операционной зоне. За истекший период войны очень редко удавалось добиться необходимого числа подводных лодок.

4. Возможность проведения таких действий будет возникать тем чаще, чем большее число подводных лодок будет действовать в данном районе, то есть чем больше глаз будет занято поиском конвоев.

5. Кроме того, наличие большого числа подводных лодок позволит не обнажать пути подвоза в Англию после подобных действий, как это произошло после атаки конвоя SC-7, когда почти все лодки, израсходовав торпеды, вынуждены были возвращаться в базы для пополнения запаса торпед…

В период с мая по октябрь 1940 г. включительно немецкими подводными лодками было потоплено 287 кораблей общим тоннажем 1 450 878 брт. Самым „урожайным“ оказался октябрь: он принес нам 63 потопленных корабля (352 407 брт). Этот успех объясняется применением против конвоев тактики „волчьей стаи“».

Согласно данным английской статистики, в сентябре 70 % английских судов было потоплено подводными лодками, производившими ночные атаки из надводного положения. Эта же цифра характеризует и октябрь 1940 г. с его ночными боями против конвоев. Ночные удары наносились по самому уязвимому месту обороны противника. Помимо этих судов были потоплены британские вспомогательные крейсеры «Андания», «Каринтиа», «Данвеген Касл», «Скотстаун», «Трансильвания» общим водоизмещением 49 234 т, а также эскадренный миноносец «Уэрлуинд».

Лето и осень 1940 г. стали для немецких подлодок в Атлантике счастливым временем — они чувствовали себя хозяевами и вели атаки уверенно и безнаказанно. Однако Адмиралтейство делало все возможное для обороны Британии. Поскольку судов не хватало, у частных судовладельцев было реквизировано 1240 судов различных типов: траулеров, яхт, китобойных судов, которые спешно переоборудовали для борьбы с подводными лодками — оснащали гидролокационной аппаратурой, артиллерийскими орудиями, бомбометами и бомбосбрасывателями. Помимо этого английские кораблестроители создали проект корвета (прототипом послужило китобойное судно «Саузен Прайд») и запустили его в серийное производство. Было построено 267 противолодочных кораблей типа «Флауэр» («Цветок»), так как все они носили названия цветов. Позже появился более совершенный тип корвета — «Касл» («Замок»), все суда такого типа носили названия прославленных замков-крепостей Британии. Эти корветы были вооружены одним 76-миллиметровым или 102-миллиметровым орудием, одним 40-миллиметровым автоматом, двумя-шестью 20-миллиметровым автоматами, бомбосбрасывателями и бомбометами, в том числе реактивными типа «Хеджехог», и имели боезапас глубинных бомб — от 40 до 100 штук. «Каслы» строили с 1942 г., было выпущено 52 штуки. Корветы обоих типов сыграли огромную роль в битве за Атлантику, и после окончании Второй мировой войны стали для британцев таким же символом победы, как для советских людей — легендарные танки Т-34.

Помимо этого британский флот использовал малые противолодочные корабли, способные действовать в прибрежных водах, в проливе Ла-Манш и на подходах к портам и военно-морским базам. Среди них был и усовершенствованный проект «морского охотника», имевшего противолодочное вооружение. Было построено 672 противолодочных катера самых разных типов, многие из которых совершали переходы из английских портов в Средиземное море. Но это случилось позже…

Дёниц и его штаб подвели итоги деятельности немецких субмарин: «Коэффициент полезного действия подводных лодок в этот период был очень высок. Тоннаж потопленных торговых судов составлял: в июне — 514 брт на каждую лодку за ходовые сутки, в июле — 593, в августе — 664, в сентябре — 758 и в октябре, который был месяцем боев с конвоями, — 920 брт (подсчитано на основании английских данных).

За этот же период в Атлантике было потеряно 6 немецких подводных лодок. В их числе U-32, потопившая 28 октября судно „Эмпресс оф Бритн“ (42 000 брт), на котором из-за бомбардировки немецкой авиацией вспыхнул пожар.

В целом потери подводных лодок по сравнению с потерями противника были незначительными. Возникает вопрос: с помощью какого числа подводных лодок были достигнуты эти успехи?

До сентября 1940 г., то есть в течение первого года войны, численный состав подводных лодок изменился следующим образом. К началу первого года войны мы имели в общей сложности 57 подводных лодок. В том же году вступили в строй еще 28 новых подводных лодок. За этот же период в ходе боевых действий погибло 28 лодок. Итак, к 1 сентября 1940 г. мы имели столько же подводных лодок, сколько их было у нас в начале войны, то есть 57. Из этих 57 лодок только 39 использовались для ведения боевых действий.

До июля 1940 г. из этого числа лодок одновременно в море находилось в среднем 12 лодок. Если учесть, что половину времени действующая подводная лодка тратит на переход в район боевых действий и обратно в базу, то получится, что до июля 1940 г. на коммуникациях действовало всего 6 подводных лодок. Они-то и вели войну против Англии.

На 1 сентября 1939 г. мы имели 39 действующих подводных лодок, а на 1 сентября 1940 г. их осталось только 27. Это произошло по двум причинам. Первая состояла в том, что на 1 сентября 1940 г. отрабатывало задачи боевой подготовки и проходило ходовые испытания большее число лодок, чем на 1 сентября 1939 г. Второй и основной причиной явилось использование большого числа подводных лодок в учебных целях. После норвежской операции число откомандированных подводных лодок увеличилось. Это сделали в целях практического обучения в Балтийском море экипажей новых подводных лодок, введение в строй которых должно было начаться с зимы 1941 г.

Несмотря на эти обстоятельства, высокий процент потопленных судов противника, приходившихся на каждую подводную лодку в период с июля по октябрь 1940 г., по сравнению с первыми месяцами войны, помимо благоприятной обстановки, объясняется использованием новой базы Лорьян на побережье Бискайского залива».

Но впереди немецких подводников ждали тяжелые времена: все более совершенствовавшаяся британская противолодочная оборона, радары и усиление конвоев, в том числе и появлением «мастеров противолодочной обороны».

В подвалах британского Адмиралтейства, куда ни при каких обстоятельствах не могли попасть немецкие бомбы, находился Центр слежения за подводными лодками. Его возглавляло гражданское лицо, юрист, которому позднее было присвоено звание капитана 2-го ранга, Роджер Уинн, очень часто «угадывавший» маршруты и возможные цели очередной немецкой подлодки, только что вышедшей в море. Английские морские офицеры иногда шутили, что между Дёницем и Уинном «существует какая-то договоренность». На самом деле результаты тщательных наблюдений и радиоперехвата дополнялись статистическими данными и логическим анализом.

Курс английского конвоя прокладывали еще до выхода в море, но он мог измениться в последний момент в зависимости от сведений, переданных разведкой в высшие инстанции, или от сообщений синоптиков о зоне плохой погоды. Иногда это шло на пользу, иногда, как в случае с печально известным арктическим конвоем PQ-17, губило караван. Перед выходом всем торговым судам указывали контрольные точки, через которые следовало пройти, если по какой-то причине транспорт оказался в стороне от остальных. Конвой должен был поддерживать строжайшее радиомолчание.

Командир английского эсминца «Кеппел» Джон Брум вспоминал в своей книге «Конвою рассеяться!»: «…Если не говорить о погоде, то самым опасным нашим врагом были немецкие подводные лодки. Если они двигались под водой, обнаружить их можно было только с помощью „асдика“. По моему скромному мнению, „асдик“ никогда не был столь надежным и универсальным прибором, как мы на то надеялись. И я говорю это, опираясь на собственный опыт подводника. Между войнами я прослужил несколько лет в подводной флотилии в Портленде. Нас часто использовали в качестве мишени при разработке „асдика“, а также для подготовки операторов в школе ПЛО, находившейся там же. Во время различных учений мы погружались, а оснащенные радаром корабли пытались нас обнаружить. Чтобы облегчить условия учений и внушить уверенность операторам, на наши маневры накладывались ограничения. Нам редко разрешалось уклоняться. Но если это разрешали, нам почти всегда удавалось оторваться от преследователей… Во время войны перед командирами лодок имелось множество целей, разбросанных на огромной площади. Они ползли со скоростью 7 узлов и не применяли зигзаг. Очень часто они заявляли о своем присутствии издалека огромным столбом дыма. Их прикрывали корабли, на которых служили не слишком опытные операторы „асдика“, очень часто смертельно уставшие и разочарованные после нескольких суток бесплодной охоты и множества ложных контактов».

Человеческий фактор играл важную роль. Опытный командир подлодки мог провести свое судно сквозь все заслоны охранения и поразить цель, не оставляя последней шансов уцелеть (разве только торпеды не сработают), — и это не раз продемонстрировали подводники всех флотов, противоборствовавших во Второй мировой войне. В свою очередь, хороший командир или офицер эскортного корабля мог, обнаружив подлодку, уже не выпускать ее из поля зрения до самого уничтожения. «Например, любая из немецких субмарин могла встретить Джонни Уокера[25] и его эскортную группу, на счету которых числилось более 20 уничтоженных лодок, — писал Брум. — Но Джонни был редкостным исключением. Он был не только гений сам по себе, но также имел самый большой в мире опыт работы с „асдиком“. До войны он служил инструктором в Портлендской школе ПЛО… Кроме Уокера, имелись еще несколько бывших инструкторов, которые перешли служить на корабли. Их знания и опыт приносили огромную пользу при защите конвоев. Они резко отличались от операторов ускоренных военных выпусков. Такая же картина наблюдалась и у немцев. Начала войну горстка элитных командиров. Но потом развернулось массовое строительство подводных лодок, и уровень подготовки начал падать, хотя заметно это стало лишь много позднее. К тому же, до 1942 г., если только подводную лодку не засекали на поверхности, у нее не было особых причин опасаться нашего „асдика“».

Самым тяжелым временем в битве за Атлантику Брум называет 1942 г., а точнее — месяц март. «К этому времени в Атлантике одновременно действовали до 150 немецких подводных лодок… Торговые суда шли на дно по 9 штук в день. 9 транспортов ежедневно!»

Статистика потерь враждующих сторон

Правительство Великобритании признало потерю в 1939 г. (сентябрь — декабрь) от всех причин 158 своих торговых судов, 17 судов союзников, 148 судов нейтральных государств. Из этого числа немецким подлодкам нередко приписывают 114 судов (цифры варьируются в различных источниках).

Торговые моряки получали 100 долларов за 44-часовую рабочую неделю. За каждый час переработки платили 85 центов. Плюс военная премия 100 долларов за поход в Атлантике, около 100 долларов — за плавание в районе военных действий. По тем временам это были немалые деньги, но ради них приходилось порой рисковать жизнью…

Дёниц в своей книге «Немецкие подводные лодки во Второй мировой войне» приводит следующие данные в отношении первого периода войны (до 1 марта 1940 г.): «Противник потопил 14 подводных лодок, что означало потерю около 400 подводников. Общее водоизмещение потерянных лодок составляло около 9500 т. За этот же период в результате действий подводных лодок противник потерял 199 судов общим тоннажем 701 985 брт; на минах, поставленных подводными лодками, погибло 115 судов общим тоннажем 394 533 брт. Были потоплены: линейный корабль „Ройял Оук“ водоизмещением 29 150 т, авианосец „Корейджес“ водоизмещением 22 450 т. Линейным кораблям „Нельсон“ и „Бархэм“ (атакован U-30), а также крейсеру „Белфаст“ были нанесены повреждения».

Вывод, сделанный командующим подводного флота Германии Дёницем, гласил: «Урон был велик,[26] но для командования подводных сил он не явился неожиданностью. Подобные потери предполагались заранее. В каждом отдельном случае, если представлялась возможность, проводилось расследование в отношении выявленных или предполагавшихся обстоятельств гибели подводной лодки. Такой анализ необходим для постоянного совершенствования приемов управления и боевых качеств подводных лодок».

Подводная война только набирала обороты — Гитлер стремился к мировому господству, и «волчьи стаи» Дёница стали одним из орудий, способных поразить врага.

Глава 4

НОРВЕЖСКАЯ ОПЕРАЦИЯ И КРИЗИС ТОРПЕДНОГО ОРУЖИЯ

Операция в Норвегии, развернувшаяся в апреле — июне 1940 г., потребовала мобилизации всех сил подводного флота Германии. Первоочередной задачей немецкого командования, давно вынашивающего планы освобождения флота из «географического плена» Гельголандской бухты, была подготовка к захвату Дании и Норвегии — именно об этом говорилось 10 октября 1939 г. в докладе командующего ВМФ Рёдера фюреру. Кроме того, германское командование рассчитывало значительно улучшить позиции в Северной Атлантике и обеспечить беспрепятственное получение стратегического сырья (руды) из соседней Швеции, а также захватить важные морские и сухопутные подступы к северным границам Советского Союза. Норвежские порты Нарвик и Тронхейм подходили для размещения баз германских субмарин, что в итоге сокращало подлодкам долгий путь в Атлантический океан вокруг северного побережья Шотландии.

27 января 1940 г. при верховном командовании вооруженных сил Германии был создан рабочий штаб по разработке детального плана норвежской кампании. Поводом, форсирующим подготовку к захвату страны, послужило нападение англичан на немецкое судно снабжения «Альтмарк»[27] 16 февраля 1940 г. в норвежских территориальных водах.

Британский флот с целью обеспечения успеха предполагаемой высадке войск отправил в балтийские проливы свои подводные лодки. К утру 8 апреля был заминирован Вест-фьорд, Англия объявила о постановке мин в территориальных водах Норвегии в районе Воде и Тронхейма, тем самым де-факто нарушив нейтралитет страны.[28] Согласно данным Белли В. А. и Пензина К. В. («Боевые действия в Атлантике и на Средиземном море. 1939–1945 гг.»), «к началу операции немцы по сравнению со своими противниками имели незначительные военно-морские силы. Английский и французский флоты превосходили их по своей мощи примерно в 9 раз. Выгодное положение Скапа-Флоу и удаленность этой военно-морской базы от западных берегов Норвегии всего на 250 миль давали огромные преимущества английскому флоту, которыми, однако, англичане не сумели воспользоваться».

Операция «Везерюбунг»

«К моменту немецкого вторжения норвежская армия насчитывала 6 дивизий общей численностью 55 тыс. человек (после частичной мобилизации)… Норвежский флот имел 2 броненосца береговой обороны, 7 эсминцев, 8 тральщиков, 10 минных заградителей, 17 миноносцев, 9 подводных лодок. Около половины кораблей норвежского флота в момент высадки находилось на базе Хортен… Норвежская авиация насчитывала 190 самолетов. Датская авиация имела 94 самолета. На помощь Дании и Норвегии были направлены войска союзников (Великобритании, Франции и Польши) — 4 британских, 3 французских и 1 польская бригада. Британский флот состоял из 3 авианосцев, 4 линкоров, 21 крейсера, 21 эсминца и 18 подводных лодок. Французский флот состоял из 2 крейсеров, 11 эсминцев и 1 подводной лодки. Польский флот имел 3 эсминца и 1 подводную лодку» (Хубач В., «Захват Дании и Норвегии. Операция „Учение Везер“. 1940–1941»).

Поскольку захват Дании и Норвегии германское руководство предписало готовить «как можно скорее и как можно большими силами», директива на операцию (единственный раз на протяжении всей войны) предусматривала привлечение основных сил надводного и подводного флота Германии: транспортные суда общим тоннажем 1,2 млн брт, около 1000 боевых и транспортных самолетов и усиленный корпус в составе 5 пехотных и 2 горнострелковых дивизий, не считая частей и соединений, выделенных для занятия Дании (2 пехотные дивизии и 1 моторизованная бригада). Основная часть германских морских сил базировалась в Вильгельмсхафене, другая часть — в балтийских портах (Киль, Штеттин, Росток и др.).

При планировании вторжения немцы особое внимание уделили внезапности и быстроте выполнения операции, а также решительному, не считаясь с потерями, пресечению всяких попыток англичан противодействовать вторжению.

При этом расчет немцев исходил не из реального соотношения сил на море, а из традиционного принципа англичан не ввязываться в решительную борьбу с противником, если эта борьба чревата серьезными потерями. Расчет немцев оказался правильным, так как англичане не хотели рисковать своими кораблями.

Вместе с тем при существовавшем тогда соотношении сил на море немцы заведомо шли на возможные крупные потери. В документах, посвященных операции, отмечалось, что даже при условии полной внезапности вполне вероятны крупные потери, особенно в надводных кораблях. Считалось весьма сложным обеспечить обратный переход кораблей из северных портов Норвегии, «поскольку внезапность к этому времени будет уже утрачена». Подготовка предусматривала изучение норвежских баз — объектов захвата, навигационных условий плавания кораблей во фьордах, учебную тренировку войск по погрузке-выгрузке на корабли в условиях, максимально приближенных к боевым. Необходимо отметить, что для прохождения кораблей по длинным и узким норвежским фьордам широко привлекали личный состав немецкого торгового флота, имевший опыт плавания в том районе.

Не рассчитывая на мощь надводного флота, уступающего британскому, германское командование предполагало использовать люфтваффе, чтобы ослабить королевский военно-морской флот ударами с воздуха и тем самым обеспечить безопасную высадку десанта. Другой акцией, призванной не допустить надводные силы Британии в район наиболее интенсивного движения транспортов и конвоев с войсками и техникой, было минирование немцами западных подходов к проливу Скагеррак.

5 февраля 1940 г. состоялось заседание военно-морского штаба, на котором от командующего подводным флотом Третьего рейха Дёница потребовали, чтобы он с помощью субмарин обеспечил подводную разведку для внезапной высадки, которую немецкие войска планировали провести на участках побережья Норвегии.

Для реализации этой задачи Дёниц сформировал две группы атаки, помимо групп, которые производили разведку в норвежских фьордах: северная (из 6 лодок) размещалась на предполагаемом пути королевского флота к Нарвику; другая (из 3 меньших лодок) располагалась ближе к Скапа-Флоу.

4 марта 1940 г. во время подготовки к операции, командование подводных сил получило следующий приказ (Оперативный документ № 226/40) от штаба руководства войной на море: «Задержать выход подводных лодок из баз. Подводным лодкам, вышедшим из баз, прекратить боевые действия у норвежского побережья. Срочно привести в боевую готовность все военно-морские силы. Состояния особой готовности не объявлять».

Сам Дёниц о планах командования рассказывал: «На следующий день я получил в Берлине от штаба руководства войной на море разъяснение в отношении оперативных целей, положенных в основу приказа. Задача состояла в том, чтобы произвести молниеносную высадку в Норвегии и Дании и оккупировать их. В Норвегии намечалось высадить десанты в Нарвике, Тронхейме, Бергене, Эгерсунде, Кристиансунде и Осло. В первые четыре пункта высадки войска перебрасывались исключительно боевыми кораблями, в Кристиансунд и в Осло — боевыми кораблями и транспортами. Кроме того, предусматривалась высадка воздушных десантов в Ставангере, Кристиансунде и в Осло.

Ряд признаков говорил о том, что противник также планировал против Норвегии военные действия. Поэтому было принято решение упредить противника.

Надо было считаться с тем фактом, что противник может начать действия еще до того, как германские силы перейдут к осуществлению намеченной операции. Противник наверняка будет активно противодействовать высадке германских десантов. В этом случае его действия окажутся направленными против занятых нами портов или на создание собственных, то есть английских, опорных пунктов. Следовало также ожидать, что противник всеми силами попытается прервать морские коммуникации между Норвегией и Германией.

В соответствии с обстановкой и планами следовало провести ряд собственных мероприятий. Подготовку предполагалось закончить к 10 марта. Однако надо было учитывать, что начало операции может задержаться из-за ледовой обстановки.

Главная задача подводных сил состояла в том, чтобы во время операции прикрыть с моря собственные силы, когда они подойдут к пунктам высадки. С этой целью после входа наших сил в намеченные для высадки фьорды подводные лодки должны были немедленно занять глубоко эшелонированные (насколько это позволит их численность) позиции. Наш главный удар должен быть направлен на Нарвик. Вследствие удаленности последнего от пунктов сосредоточения наших сил и экономического значения его для экспорта железной руды в Германию именно здесь следовало ожидать нападения противника.

Дальнейшая задача подводных лодок состояла в действиях против английских десантов. Однако из-за большого числа пунктов, пригодных для высадки десантов, прикрыть фьорды подводными лодками не представлялось возможным. Существовала опасность, что в подобном случае силы могут оказаться сосредоточенными там, где это как раз не надо, или, наоборот, их может оказаться недостаточно именно там, где они необходимы. Поэтому представлялось целесообразным, чтобы на первых порах группы подводных лодок составили резерв, заняв исходные позиции в открытом море поблизости от районов, находящихся под угрозой. В таком случае можно было использовать подводные лодки для удара по тылу противника, а также для того, чтобы отрезать его от баз, когда станет известно, где противник предполагает высадить десант.

Эти же группы подводных лодок можно будет использовать и для решения третьей задачи — нападения на военно-морские силы противника, если они попытаются прервать морские коммуникации между Норвегией и Германией.

Если удастся нанести урон противнику еще на подходе, это также будет способствовать решению трех названных задач. Поэтому имеет смысл расположить часть подводных лодок на путях подхода противника, по возможности вблизи от его баз. Для выполнения всех этих важных задач требовалось большое число подводных лодок. Имевшихся в строю не хватало. Поэтому было дано указание временно прервать занятия в школе подводного плавания на Балтийском море и передать принадлежавшие ей 6 малых подводных лодок флоту. Одновременно был отдан приказ немедленно привести в боевую готовность 2 новые подводные лодки U-64 и U-65, которые проходили ходовые испытания.

Эти меры охватывали все подводные лодки, готовые к выходу в море. В результате в операции против Норвегии можно было использовать 12 океанских подводных лодок, 13 малых подводных лодок и 6 учебных подводных лодок».

Окончательный вариант плана захвата Норвегии и Дании (условно операция называлась «Везерюбунг»[29] — «Везерские маневры» или «Учения на Везере») фюрер одобрил 7 марта 1940 г., и в тот же самый день, то есть за месяц до начала высадки немецких десантов в Норвегии, была издана директива командования о начале развертывания сил для проведения операции.

Согласно этому документу к началу марта 1940 г. в интересах обеспечения операции в Северном и Норвежском морях были отозваны германские подводные лодки с коммуникаций в Атлантике и Северном море. Из 30 лодок 4 были развернуты на подходах к Скапа-Флоу, 9 — в районе Шетландских островов, 4 — в районе Лофотенских островов, 2 — на подходах к Тронхейму, 5 — у Бергена, 2 — у Ставангера, 4 — к югу от Норвегии.

В результате проведенной дешифрации британских радиограмм 14 марта было обнаружено присутствие нескольких английских субмарин в Северном море: в районах Скагеррака, западнее Ютландии и в районе Терсхеллинга было запеленговано 14 британских подводных лодок. Для их уничтожения командование Кригсмарине отправило 8 малых подводных лодок, из которых только одна, U-4, в районе Ставангера потопила 10 апреля английскую подводную лодку «Тисл».

Главной задачей подводного флота в Норвежской операции было прикрытие с моря своих кораблей, движущихся к местам высадки десанта, а группа лодок, развернутая на подходах к Оркнейским и Шетландским островам, должна была заняться разведкой и нападением на корабли англичан. Для перевозки десанта немцы использовали 2 линкора, 1 тяжелый крейсер и 12 эсминцев. Наиболее крупные передовые отряды (не более 2 тыс. человек) высаживались в Нарвике, Осло и Тронхейме. Учитывая мощь британского королевского флота, германское командование готовило эту операцию в строжайшей тайне — даже командиры кораблей, выходивших на задания, получали приказы в опечатанных конвертах, которые нужно было вскрыть лично в открытом море после получения условного сигнала…

Утром 9 апреля, согласно плану операции, немецкие подводные лодки получили приказ занять, если они еще не заняли, позиции во фьордах. Вскоре начали поступать донесения: в 09:30 командир подводной лодки U-56 доложил о том, что обнаружил в районе юго-западнее полуострова Статланд 2 линейных корабля, идущих курсом на юг; в 12:00 с U-51 поступило сообщение о 5 британских эскадренных миноносцах в Вест-фьорде, идущих курсом на юго-запад; в 18:15 с U-49 поступила радиограмма, что лодка обнаружила соединение кораблей противника, следующих курсом на север; в 01:59 уже 10 апреля та же самая U-49 заметила в районе западнее полуострова Статланд 2 крейсера. В этот же день командование подводными силами рейха получило донесение от командующего 4-й флотилией эсминцев, в котором говорилось о том, что на рассвете, пользуясь плохой видимостью из-за снежных зарядов, в Уфут-фьорд (он же Нарвик-фьорд) прорвались эскадренные миноносцы противника, с которыми его флотилия ведет бой, и что находившиеся на позициях в Вест-фьорде немецкие подводные лодки не смогли воспрепятствовать прорыву вражеских эскадренных миноносцев.

Предполагая, что англичане выбрали в качестве пунктов нанесения главного удара районы Нарвика и Тронхейма (о чем свидетельствуют донесения об обнаружении вражеских кораблей в этих местах), немецкое командование отдало приказ отправить еще 4 подводные лодки к Нарвику и 2 — к Тронхейму.

После того как 12 апреля с субмарины U-38 поступило донесение об обнаружении в районе северо-западнее Вест-фьорда британского эскадренного миноносца и 2 транспортов, двигавшихся на северо-восток, германское командование предположило, что англичане готовят высадку во фьорде севернее Нарвика. Для ее предотвращения туда были направлены субмарины U-47, U-48, U-49, которые должны были прибыть в Вогс-фьорд заблаговременно до предполагаемого прихода туда английских транспортов с войсками.

Опираясь на данные радиоперехвата от 12 апреля, немецкое командование, чтобы предотвратить предстоящую высадку десанта в районах Намсуса (Намсен-фьорд — залив Фолла) и Ондальснеса (Ромсдальс-фьорд), отправило дополнительно к высланным в Вогс-фьорд 3 подводным лодкам еще 1 субмарину к Намсен-фьорду (позже туда были посланы еще 2 малые лодки) и 1 — к Ромсдальс-фьорду.

Высадка английских десантов в районах Намсуса и Ондальснеса началась 14 апреля, а два дня спустя с U-47 поступило донесение о том, что в проливе Бюгден были обнаружены вражеские транспорты, стоящие на якоре. По приказу командира лодки в них было выпущено восемь торпед, ни одна из которых не достигла цели.

Проблемы с торпедами

Одним из самых неприятных сюрпризов для немецкого командования было резкое увеличение числа отказов торпед. Так, в опубликованных послевоенных источниках приводится следующая безрадостная статистика: из числа торпед с магнитными взрывателями, выстрелянными 11 апреля субмаринами U-25, U-48, U-51, шесть-восемь взорвались, не дойдя до цели, что составляло 50–60 % от общего числа отказов, что является недопустимым в боевых условиях. Но зафиксирован и еще более шокирующий ранее упомянутый факт: из торпед с ударным взрывателем, выстрелянных 15 апреля подводной лодкой U-47 по стоящим на якорях транспортам, ни одна не взорвалась.

И это не было простой случайностью — до наших дней дошли тексты донесений командиров немецких субмарин своему командованию, в которых говорится о многочисленных отказах выпущенных торпед.

«10 апреля вечером атаковал торпедами два эскадренных миноносца. Результатов взрыва не наблюдал. U-25».

«В 12:30 выпустил три торпеды веером по „Cumberland“. Мимо. Одна из торпед взорвалась на пределе дальности хода. В 21:15 — три торпеды веером по крейсеру „York“. Все торпеды взорвались, не дойдя до цели. Глубина хода торпед 7 м. Зона 4. U-48».

«10 апреля, 22:50. Два промаха. Одна торпеда взорвалась после прохождения „расстояния безопасности“ (300 м), другая взорвалась через 30 секунд после выхода из аппарата, не дойдя 100 м до крупного эскадренного миноносца. U-51».

«14 апреля. Торпеды, выпущенные по „Warspite“ и двум эскадренным миноносцам, отказали. U-48».

«Залп двумя торпедами по транспорту. Безуспешно. U-65».

16 апреля поступило донесение от U-47. Командир докладывал следующее:

«15 апреля. Во второй половине дня обнаружил миноносцы противника. Судя по характеру их маневрирования, можно полагать, что район минирован.

Вечером обнаружил три крупных транспорта (по 30 000 т) и три судна меньшего тоннажа, следующие в охранении двух крейсеров. Транспорты стали на якорь вблизи южной части Бюгдена. Производится пересадка войск на рыболовные моторные суда, идущие в направлении Лаванген — Гратанген. Транспорты и крейсеры стоят в стесненном районе, частично заслоняя друг друга.

22:00. Выхожу в подводном положении на позицию залпа. Намерение: расходуя по одной торпеде, атаковать оба крейсера и два транспорта. После этого произвести перезарядку торпедных аппаратов и вновь выйти в атаку.

22:42. Выпустил четыре торпеды. Наименьшая дистанция 750 м, наибольшая — 1500 м. Торпеды были установлены на глубину хода 4 и 5 м. Перед лодкой стояла целая стена судов. Ни одного взрыва. Противник ничего не заметил. Произвожу перезарядку торпедных аппаратов.

После полуночи повторяю атаку из надводного положения. Выстреливаю четыре торпеды. Глубина хода торпед та же, что и в первой атаке. Безрезультатно. Одна торпеда отклонилась от заданного курса и взорвалась, ударившись о скалу. При отходе лодка касается грунта. Находясь вблизи патрулирующих кораблей охранения, с трудом отрываюсь от грунта. Начинается преследование лодки и атака глубинными бомбами. Из-за неисправностей в машинном отсеке покидаю район.

19 апреля. Обнаружил „Warspite“ и два миноносца. Атакую линейный корабль двумя торпедами с дистанции 900 м. Безрезультатно. Из-за детонации торпеды, взорвавшейся на пределе дальности хода, лодку преследуют миноносцы».

«Два преждевременных взрыва торпед в районе между Исландией и Шетландскими островами. U-37».

«Две торпеды по „Warspite“. Дистанция 900 м, глубина 8 м, зона минус 4. Одна торпеда взорвалась преждевременно, вторая — на пределе дальности хода. U-47».

«На выходе из Вогс-фьорда при стрельбе по крейсеру „Emerald“ наблюдал преждевременный взрыв через 22 секунды. U-65».

Немецкие торпеды как с магнитным, так и с ударным взрывателем оказались небоеспособными: дорогостоящие орудия с контактным взрывателем проходили под кораблем, а с магнитным взрывателем — срабатывали, не дойдя до цели, по сути, превратив смертоносные германские субмарины в средство разведки, но не уничтожения вражеского флота.

Поэтому штаб руководства войной на море 17 апреля 1940 г. направил командирам лодок, действовавшим у южного побережья Норвегии, приказ возвратиться в базы. Через три дня U-47 обнаружила в районе юго-западнее Вест-фьорда конвой, идущий курсом на север. Командир лодки, которой пришлось накануне выдержать атаку глубинными бомбами, после того как торпеда, выпущенная им по британскому линейному кораблю «Уорспайт», не причинила последнему никакого вреда, отказался от атаки вражеских судов, несмотря на благоприятную позицию для стрельбы, — он не желал рисковать лодкой в случае очередного несрабатывания торпеды. Возвратившись на базу, он доложил, что не собирается больше воевать этими «деревянными болванками», подставляя судно и экипаж под длительную опасную бомбежку.

Начался «разбор полетов». Так эти события описывает командующий подводного флота Третьего рейха Дёниц: «…Я приказал расследовать (и сам критически рассмотрел) все обстоятельства действий подводных лодок, которых постигла такая серьезная неудача. Проверка началась с командования подводных сил, то есть с меня. В мою задачу входило так развернуть подводные лодки, чтобы они всегда могли производить атаки в самых ответственных районах. Эта задача была несложной, ибо мы всегда легко узнавали обо всех намерениях противника. Атаки подводными лодками линейных кораблей, крейсеров, эсминцев и транспортов свидетельствовали о том, что позиции подводных лодок, как правило, выбирались правильно.

В норвежских фьордах подводным лодкам приходилось нелегко. Узкости, короткий период темного времени, гладкая водная поверхность, постоянная близость мощных сил противолодочной обороны противника — все это усложняло их задачу. U-47 докладывала из Вогс-фьорда об исключительно сильной и тщательно подготовленной противолодочной обороне, подобно той, которую наши лодки встречали в английских базах.

Этого и следовало ожидать, учитывая важность обороняемых объектов — транспортов с английскими войсками. И все же, несмотря на такую противолодочную оборону, немецкие подводные лодки в 36 случаях выходили в атаку. Даже очень придирчивый разбор этих атак установил, что, если бы торпеды были исправны, мы имели бы попадания в следующих случаях: из 4 выстрелов по линейному кораблю — 1 попадание, из 12 выстрелов по крейсерам — 7 попаданий, из 10 выстрелов по эскадренным миноносцам — 7 попаданий, из 5 выстрелов по транспортам — 5 попаданий. Какую большую роль могли бы сыграть успехи подводных лодок в ходе норвежской операции! Высадка подвергалась большому риску, когда в Вогс-фьорде под самым носом у немецких подводных лодок с прибывших транспортов началась выгрузка английских войск. Если бы восемь торпед U-47 не отказали, все дальнейшие действия английских войск в районе Нарвика выглядели бы совершенно иначе. Потери немецкого подводного флота в ходе норвежской операции составляли 4 лодки.

После этой операции, естественно, вставал вопрос о целесообразности дальнейшего использования подводных лодок, вооруженных такими некачественными торпедами. Начальник оперативного отдела штаба подводных сил решительно высказался за то, чтобы не использовать подводные лодки в боевых действиях до коренного улучшения торпедного оружия. Однако я понимал, что прекращение деятельности подводных лодок в данный момент нанесет большой ущерб всему подводному флоту» («Журнал боевых действий штаба подводных сил», 15 мая 1940 г.).

Следовало продолжать подводную войну, пока имелся хотя бы небольшой шанс на успех. Энергичные действия вновь назначенного главного инспектора торпедного оружия контр-адмирала Оскара Кумметца[30] позволяли надеяться, что в ближайшее время Германия будет иметь хотя бы один усовершенствованный взрыватель торпеды. Дёниц также рассчитывал, что вскоре добьется правильного хода торпеды по глубине.

Поэтому последующие недели командующий подводным флотом посвятил посещению действующих флотилий и учебных заведений на Балтийском море. Были проведены беседы с личным составом соединений подводных лодок. Дёницу удалось преодолеть «моральный кризис», и подводники стали выходить в море с надеждой на успех. Вскоре никто уже не сомневался в правильности решения продолжать борьбу…

Роль немецких подлодок в Норвежской операции

Это была первая операция командования рейха, в которой большую роль играли все три вида вооруженных сил — армия, флот (в том числе и подводный) и авиация, — поэтому организации взаимодействия разных родов войск придавалось важное значение, в силу чего впервые была предпринята попытка создать единое руководство всеми подразделениями армии и флота. Но, как утверждали участники этих событий в своих мемуарах, общее руководство операцией было фикцией: фактически флотом управляло командование морских сил, а авиацией — штаб военно-воздушных сил. Высшее руководство продолжал осуществлять (по традиции) генеральный штаб вооруженных сил, а генерал Николаус фон Фалькенхорст командовал только на суше. Эта несогласованность произошла потому, что до начала Второй мировой подобная организация в вооруженных силах Германии не отрабатывалась, и к тому же каждый род войск стремился добиться для себя исключительного положения. Подводный флот, на который впервые возложили «большие надежды», их, несмотря на героические усилия немецких подводников, не оправдал…

В ходе операции подводные лодки сделали восемь рейсов для перевозки боеприпасов, авиационного бензина и других видов снабжения в норвежские базы, занятые немецкими силами и блокированные с моря английским флотом.

Статистика такова: в Норвежском и Северном морях в боевых действиях участвовало 40 немецких подлодок (I серии — 2, II серии — 22, VII серии — 11, IX серии — 4 и U-A — 1 (бывшая турецкая «Батирай»)). Итогом их действий явилось потопление всего 5 кораблей противника: U-59 потопила 6 апреля норвежский транспорт «Наварра» водоизмещением 2118 т, U-4 потопила 10 апреля британскую подводную лодку «Тисл» водоизмещением 1090 т, U-34 потопила 13 апреля норвежский минный заградитель «Фрёйя» водоизмещением 595 т, U-13 уничтожила 17 апреля британский транспорт «Суэйнбай» водоизмещением 4935 т, U-26 пустила ко дну 21 апреля британский транспорт «Сидербэнк» водоизмещением 5159 т.

Можно также отметить успехи подлодки U-37, которая не участвовала в операции «Везерюбунг», но действовала в Норвежском море. Она потопила в общей сложности 3 транспортных судна противника общим водоизмещением 18 715 т.

Но при этом командование подводным флотом потеряло во время проведения операции 4 субмарины: U-1 и U-50 (5 апреля), U-64 (13 апреля) и U-49 (15 апреля).

В итоге цена за потопленные вражеские суда оказалась слишком высока, а само участие подлодок в Норвежской операции наглядно продемонстрировало их малую эффективность как для обеспечения действий немецких войск в самой десантной операции, так и для отражения атак надводных кораблей противника во время наступательных действий. Но командование Кригсмарине списало неудачи немецких субмарин на технические дефекты используемых ими торпед (что на самом деле было одной из причин неудач) и в дальнейшем продолжало использовать свои подлодки при проведении подобных операций.

«Стрелочниками» оказались разработчики и производители торпед и работники военной приемки, давшие добро на использование этого непригодного оружия (саботаж действительно имел место, как и разгильдяйство). Бюрократический механизм Третьего рейха принялся за поиск «внутренних врагов» и «недобросовестных» работников, предавших интересы фатерлянда.

По словам Дёница, в итоге, после многочисленных отказов торпед, «главнокомандующий ВМС Рёдер приказал 20 апреля создать комиссию по расследованию причин неудовлетворительного действия торпед. Кроме уже известных причин несрабатывания торпед, комиссия установила, что большинство отказов происходит вследствие весьма существенных недостатков в конструкции ударного механизма торпед: боек ударника слишком короток и, кроме того, капсюль-воспламенитель первичного детонатора сгорает слишком быстро. Комиссия установила также, что ударник не срабатывает при угле встречи торпеды с целью менее 50°» («Журнал боевых действий штаба подводных сил», 15 мая 1940 г.). Ударник же был сконструирован в расчете на срабатывание при угле встречи, равном 21°, так как на практике очень часто угол встречи бывает меньше 50° из-за обтекаемости обводов корпуса, а также вследствие маневра уклонения корабля от торпеды.

Принимая во внимание выводы этой комиссии, главнокомандующий Кригсмарине издал документ, в котором говорилось следующее:

«1. В связи с неудачной стрельбой торпедами G7a и G7e в ходе норвежской операции я приказал произвести расследование для выявления причин отказа торпед и определения степени виновности лиц, ответственных за их изготовление.

2. Расследование показало, что главными причинами отказа торпед явились следующие недостатки их конструкции и проверки перед сдачей на корабли:

а) у торпед G7a и G7e точность хода по глубине не соответствует формулярным данным боевых торпед;

б) магнитный взрыватель имеет ряд технических дефектов; ударный взрыватель не отвечает необходимым требованиям;

в) в торпедном управлении Кильской военной верфи и на торпедном полигоне экспериментального института торпедного оружия обнаружены недочеты в подготовке торпед к сдаче на корабли; этот пункт расследуется особо» (Сов. секретный документ главнокомандующего военно-морскими силами М-261/40 от 20 июля 1940 г.).

«В связи с обнаружением недостатков главнокомандующий военно-морскими силами приказал провести следствие, в результате которого некоторые ответственные работники военной приемки торпед были осуждены военным трибуналом» (Сов. секретный документ главнокомандующего военно-морскими силами 83а/42 от 9 февраля 1942 г.).

Но все эти действия не сделали немецкие торпеды идеальными убийцами кораблей, как рассчитывал Гитлер и руководство подводного флота. Проблемы с вооружением лодок продолжались и в дальнейшем (подробнее об этом — в разделе «Вооружение немецких подлодок»)

Итоги Норвежской операции

В результате захвата Норвегии немецкая авиация, базирующаяся на ее аэродромах, стала угрожать британским судам в Северном море, в результате чего командование ВМФ Британии было вынуждено перенести границу блокады рейха на линию Фарерские острова — Исландия — Гренландия. Это привело к значительному расширению блокируемой зоны, что в итоге потребовало большого напряжения военно-морских и военно-воздушных сил Англии. При этом действенность блокады уменьшилась — у англичан не хватало кораблей, чтобы надежно перекрыть все подступы к германскому побережью.

Для командования немецким подводным флотом наиболее важным стало то, что существенно расширилась и улучшилась система базирования подводных лодок, поскольку переход субмарин на английские коммуникации стал короче, а потому не требовал большого обеспечения и имел малые шансы на обнаружение англичанами. За 1940 г. боевые потери рейха составили 24 лодки.

Надводному флоту Третьего рейха «повезло» существенно меньше — он понес значительные (как позже выяснилось — невосполнимые) потери в кораблях. От ударов надводных судов и подводных лодок погибло 3 крейсера (1 тяжелый, 2 легких), 10 эсминцев, 1 миноносец, от 6 до 8 субмарин (район и время гибели некоторых лодок неясны, отсюда вариативность данных), 11 транспортов и танкеров и более 10 вспомогательных судов, а несколько боевых кораблей (в том числе оба линкора) получили серьезные повреждения.

В строю после завершения операции из крупных судов остались только 3 крейсера, причем 2 из них — легкие. Таким образом, можно сказать, для надводного флота рейха захват Норвегии вылился пирровой победой — он получил желаемые базы для действий в Атлантике, но при этом сил для этих действий уже не имел. Как впрочем и возможности в последующие годы создать флот, превосходящий по мощи британский.

В ходе сражений за Норвегию британский флот потерял:

1 авианосец, 2 крейсера, 5 подводных лодок (но одну из них — «Юнити» — случайно потопило торговое норвежское судно, поэтому в боевые потери эта лодка не попала), 7 эсминцев и миноносцев, 15 транспортов и вспомогательных судов. Повреждены 2 линейных корабля и 7 крейсеров.

Люфтваффе уничтожила норвежский эсминец «Аэгер», который потопил в гавани немецкий теплоход «Рода» с войсками. ВВС рейха широко применялись для разведки, высадки воздушных десантов, ударов по кораблям противника на базах и в море, поддержки с воздуха и снабжения изолированных гарнизонов на побережье, систематических ударов по опорным пунктам войск противника и ведения борьбы с британскими подводными лодками. Норвежская операция стала первой совместной операцией германской армии и флота, в которой авиация выступала как самостоятельный вид вооруженных сил, способный решать крупные задачи. Именно в ходе захвата Норвегии германское командование впервые использовало пикирующие бомбардировщики для атаки судов в море, нанеся 9 апреля удар в районе Бергена по главным силам британского флота, потопив эсминец, повредив линкор «Родней» и 2 крейсера. Спасая свой флот от гитлеровской авиации, англичане отвели его главные силы в район Шетландских островов, тем самым отказавшись от противодействия германскому вторжению в Норвегию и предоставив немцам желаемую свободу действий.

Вторыми по эффективности уничтожения морского противника оказались немецкие надводные корабли. Надежды на субмарины не оправдались.

С точки зрения военного искусства операция интересна тем, что германское командование впервые предприняло попытку заменить прерванные британцами морские сообщения воздушными и продемонстрировало большие перспективы транспортной авиации в десантных действиях. Кроме того стоит отметить тот редкий случай, когда слабый флот успешно прикрывал высадку войск в условиях отсутствия даже намека на господство в море и при этом победно завершил кампанию (хотя и понес огромные потери).

В чем же причина фиаско подводных лодок во время «Везерюбунг»? Ведь субмарины союзников, в большом количестве находившиеся в том районе, тоже не отличились в борьбе с немецкими судами. Субмарины всех стран — участниц «Везерюбунг» были тихоходны в сравнении с надводными кораблями, если промахивались с выбранной позицией (а она зависела от точных разведданных, с коими часто бывали проблемы), то догнать боевой корабль часто не могли (в отличие от грузового, ибо он намного тихоходнее). Боевого опыта у всех экипажей было немного. Огромный минус у немцев в этот период — плохое качество торпед.

После введения Адмиралтейством системы конвоев, несмотря на все усилия Дёница, тоннаж потопленных немецкими субмаринами судов начинает уменьшаться: в октябре было потоплено 34 судна (тоннажем 168 140 брт), в ноябре — только 28 (74 623 брт), и лишь в декабре немцы добились успехов — 37 судов, но их тоннаж едва превысил 100 000 брт. Между тем невосполнимые потери германских подводников росли: до лета 1940 г. германский подводный флот лишился 25 подлодок (16 были потоплены надводными кораблями), а число вступивших в строй новых субмарин было равно всего лишь 16.

Второй год войны

После окончания «странной войны»[31] наступает время блицкригов — войска вермахта за май-июнь 1940 г. последовательно захватывают Голландию, Бельгию и северные территории Франции. Добившись успехов на суше, немцы стали «набирать обороты» и на море: если в мае 1940 г. немецкие подводники потопили 13 торговых судов (55 580 брт), то в июне — уже 58 (284 113 брт). Это было лучшим с начала войны результатом.

Необходимо отметить, что в действиях против Франции немецкие субмарины не могли принять участия — так, по словам Дёница, «сильно охраняемые транспорты между Англией и Францией проходили в Ла-Манше под защитой фланкирующих минных заграждений. Попытка U-13 атаковать эти транспорты кончилась гибелью лодки». Дёниц впервые 12 июня 1940 г. отправил в плаванье «волчью стаю» из шести субмарин, руководимую с берегового командного пункта. И эти «серые волки» успешно атакуют несколько конвоев союзников. А между тем, благодаря успехам вермахта, изменились и условия для размещения субмарин: по условиям капитуляции (подписанной 22 июня 1940 г. в том самом вагоне, где Германия подписывала капитуляцию после поражения в Первой мировой[32] Франция передавала всю территорию своего атлантического побережья в руки победителей. Командование подводными силами рейха начало здесь строительство новых пунктов базирования субмарин: в Лорьяне, Бресте, Сен-Назере, Гавре и в Ла-Паллис (недалеко от Ла-Рошели). В Париж, ближе к местам морских сражений, перенес свою штаб-квартиру Дёниц. Подводная лодка U-30, вошедшая 5 июля в Лорьян, стала первой немецкой субмариной, базирующейся во французском порту. В результате такой дислокации расстояние до операционных зон сократилось до 250 миль, что позволило подлодкам типа IX теперь достигать побережья Северной Америки.

Глава 5

НА ПОДСТУПАХ К США

5 сентября 1939 г. Рузвельт объявил американские прибрежные воды зоной безопасности, простирающейся на много сотен миль в Атлантику Осуществляя «патрулирование для охраны нейтральности», американские военные корабли должны были предотвратить вход в эту зону судов воюющих держав. По словам К. Дёница («Десять лет и двадцать дней»), «попытка закрыть такую обширную зону для судоходства воюющих государств противоречила международному законодательству, согласно которому такой запрет мог применяться только к территориальным водам, граница которых обычно проходила в 3 милях от берега.

Вскоре после начала войны американские военные корабли стали предпринимать действия, которые иначе как нарушением международного законодательства назвать было нельзя. Они преследовали немецкие корабли, вышедшие из американских портов в попытке вернуться в Германию, и сообщали их координаты британским судам, находившимся поблизости. У наших моряков оставался только один выход — затопить свои суда».

В результате длительных англо-американских переговоров было заключено соглашение о том, что основной задачей американского флота является защита судоходства в Северной Атлантике, причем выполнение этой задачи не зависит от объявления войны Германии Америкой. Американцы образовали 1 февраля 1941 г. атлантический флот, во главе которого был поставлен адмирал Эрнест Кинг, заявивший 18 апреля 1941 г., что американская зона безопасности протянулась в восточном направлении до 26° з. д., то есть более чем на 2300 миль от американского побережья в районе Нью-Йорка. По словам того же Дёница, «до европейского берега в Лиссабоне оставалось всего 740 миль. Кстати, в этой зоне оказались Азорские острова, которые, как известно, являются европейской территорией. Иными словами, примерно пятая часть Атлантического океана была объявлена частью Западного полушария, где американцы будут преследовать немецкие суда и докладывать их координаты англичанам.

В международном законодательстве невозможно найти оправдания ни такому необъяснимому расширению зоны безопасности, ни весьма специфическому ее использованию». Отношение к проблеме военно-морского флота США и контролируемых им территорий лучше всех выразил адмирал Кинг, заявивший: «Что бы по этому поводу ни было сказано в международном законодательстве, американский флот занимает реалистичную позицию по отношению к событиям в Атлантике».

29 декабря 1940 г. президент Рузвельт заявил: «Еще ни разу со времен Джеймстауна и Плимут-Рока наша американская цивилизация не находилась в такой опасности, как сейчас… Если Великобритания будет побеждена, „страны оси“ получат контроль над Европой, Азией, Африкой и Австралией и смогут направить колоссальные военные и военно-морские ресурсы против нашего полушария. Не будет преувеличением сказать, что все мы, американцы, будем жить под прицелом орудий, заряженных разрывными снарядами, причем как с военной, так и с экономической точки зрения».

Спустя два с небольшим месяца, 11 марта 1941 г. конгресс США после развернувшихся дебатов принял закон о ленд-лизе, гарантирующий Великобритании неограниченную помощь кораблями и стратегическими материалами. После начала Великой Отечественной войны в июне 1941 г. программа ленд-лиза была распространена и на СССР.

15 сентября 1941 г. морской министр Франклин Уильям Нокс объявил, что американский флот будет использовать все средства, чтобы захватить или уничтожить принадлежащие «странам оси» рейдеры, независимо от того, будут ли это надводные или подводные пираты.

Американское правительство передало 50 своих эсминцев англичанам, и Рузвельт не сомневался, что Гитлер «проглотит» это, поскольку с точки зрения фюрера, любая, пусть даже значительная, помощь англичанам со стороны Америки предпочтительнее военного конфликта с Соединенными Штатами. Как показали последующие события, в своей оценке ситуации американский президент оказался на высоте.

Тем временем немецкие адмиралы продолжали надеяться на то, что Гитлер разрешит начать подводную войну против США, а заодно использовать и надводные боевые корабли. 18 марта 1941 г. Рёдер во время доклада у Гитлера вновь вернулся к этой теме, подчеркнув, что американские военные суда эскортируют конвои до самой Исландии. В конце встречи командующий Кригсмарине потребовал полномочий атаковать такие суда без всякого предупреждения. Но Гитлер снова отложил решение вопроса и даже в свой день рождения, 20 апреля, отказался выслушать предложение гроссадмирала о «введении войны против торговых кораблей США согласно морскому призовому праву».

Между тем еще десятью днями ранее было зафиксировано первое столкновение между американскими и германскими боевыми кораблями — американский эсминец «Ниблак» сбросил глубинные бомбы на германскую подводную лодку, которая, по словам командира эсминца, готовилась к атаке.

Вообще, американские корабли (корабли нейтрального государства) с весны 1941 г. участвовали в проводке английских конвоев. Германским подлодкам было запрещено атаковать американцев в составе британских конвоев, ибо это грозило войной с США. Однако выполнение этого указания было сопряжено с трудностями: командирам немецких субмарин было тяжело разобраться, чье судно перед ними, так как корабли были похожи, кроме того 2 сентября 1940 г. США передали Великобритании 50 эсминцев в обмен на аренду 8 военных баз в английских колониях в Западном полушарии (значит, существовал риск, что американский по справочнику эсминец окажется британским и будет атаковать немецкую субмарину), — поэтому командиры считали, что лучше уж ударить первым. В результате 31 октября 1941 г. немецкая подлодка потопила американский эсминец «Рубен Джеймс». Германии пришлось извиняться.

Дёниц же был очень недоволен, так как проблематично воевать, если часть охраны вражеского конвоя неприкосновенна. По словам Дёница, тем самым «английские противолодочные силы получили полную свободу действий. Ограничения, наложенные на деятельность немецких подлодок, могли привести только к одному результату. Заметив подводную лодку, британский эсминец имел возможность атаковать глубинными бомбами или огнем палубных орудий и уничтожить ее, не дав возможности ответить.

Приказ Гитлера о запрете атаковать американские корабли явился причиной больших трудностей и при нападениях на конвои. Корабли эскорта, окружавшие конвой, теперь стали запретным плодом. Если подводные лодки не могли избежать столкновений, им следовало прекратить атаку, поскольку добраться до торговых судов конвоя, торпедировав корабль эскорта, означало нарушить приказ».

Во время встречи с фюрером 22 мая Рёдер вручил ему длинный меморандум, в котором предлагал принять решительные контрмеры против Америки, но и на этот раз Гитлер был против. Главнокомандующий Кригсмарине записал в своем дневнике: «Фюрер считает, что президент Соединенных Штатов еще не пришел к определенному решению. Ни при каких обстоятельствах фюрер не хочет спровоцировать инциденты, которые послужили бы поводом для вступления Соединенных Штатов в войну». Командование наложило строгое ограничение на действия подводных лодок даже в порядке самозащиты, приказав: «…После того, как удалось оторваться от преследования, контратаки должны считаться независимыми действиями, а значит, не являются разрешенными даже против сил, участвовавших в первоначальной атаке».

21 июня Рёдер при очередном разговоре с Гитлером описал вождю красочную картину, как героическая подводная лодка U-253, обнаружив в объявленной рейхом зоне блокады в Северной Атлантике принадлежащий США линкор «Техас» в сопровождении эсминца, «преследовала их и пыталась атаковать, потому что… когда речь идет о Соединенных Штатах, твердые меры всегда более действенны, чем явные уступки». Фюрер согласился с мнением гроссадмирала относительно США, но способ действий подводников не одобрил. Пунктуальный Рёдер сделал новую запись для истории: «Фюрер подробно поясняет, что до тех пор, пока проводится операция „Барбаросса“, он хочет избежать каких бы то ни было инцидентов с Соединенными Штатами. Через несколько недель обстановка прояснится, и можно ожидать благоприятного воздействия на США и Японию. Америка будет менее склонна вступить в войну ввиду усиливающейся угрозы со стороны Японии. Поэтому, если возможно, в следующие недели все атаки на боевые корабли в зоне блокады следует прекратить».

В результате последующего спора Рёдера с Гитлером о возможных ошибках подводников (ночью трудно отличить вражеский боевой корабль от судна, принадлежащего нейтральной стране) фюрер распорядился подготовить новый приказ, требующий от командиров Кригсмарине и пилотов люфтваффе избегать инцидентов с судами США. Той же ночью Рёдер направил всем боевым кораблям приказ, в котором запрещались нападения на любые боевые корабли внутри или вне блокады, если не будет со всей определенностью установлено, что обнаруженный ими корабль является британским.

Президент США Рузвельт заявил 9 июля 1940 г., что американские вооруженные силы будут осуществлять помощь (иначе говоря — оккупацию) Исландии вместо англичан.[33] Рёдер отправился в ставку Гитлера с подробным (на двух страницах) меморандумом, в котором говорилось, что командование Кригсмарине рассматривает высадку американских вооруженных сил на исландскую землю, территорию викингов, как акт войны. Руководство ВМФ требовало предоставить ему возможность (вернее сказать, разрешение) топить американские грузовые суда в конвоях и без оных и уничтожать американские боевые корабли. И снова в записках гроссадмирала Рёдера появилась запись: «Фюрер объяснил, что он больше всего стремится отодвинуть на месяц-другой вступление Соединенных Штатов в войну. С одной стороны, восточная кампания должна продолжаться при активном участии всех военно-воздушных сил… которые он не хочет отвлекать даже частично; с другой стороны, победоносная кампания на Восточном фронте будет иметь огромное влияние на всю обстановку, и, вероятно, на позицию Соединенных Штатов. Поэтому в настоящее время он не намерен вносить изменения в ранее данные указания и хочет быть уверен, что не будет допущено инцидентов».

Гитлер недооценивал военный потенциал Америки. Джеймс Комптон в своей книге «Свастика и орел. Гитлер, Рузвельт и причины Второй мировой войны. 1933–1941» подробно описывает это заблуждение фюрера: «Самым ярким примером этого было пренебрежительное отношение к перевооружению американской армии. Основывая свои оценки главным образом на чересчур оптимистических докладах немецкого военного атташе в Вашингтоне, Гитлер уверял Муссолини, что сведения о перевооружении американской армии — это „самая настоящая ложь“. В дневниках генерал-полковника Франца Гальдера содержится несколько замечаний фюрера, сделанных им осенью 1940 г., о том, что перевооружение в Соединенных Штатах достигнет своего пика не ранее, чем в 1945 г., и что само это перевооружение — чистой воды блеф. Согласно свидетельству адмирала Дёница, Гитлер посоветовал послу Японии в нацистской Германии во время Второй мировой войны барону Хироси Осиме не бояться расширения американского флота, поскольку у „Соединенных Штатов просто не хватит моряков на все корабли“. На встрече с главой коллаборационистского правительства Виши маршалом Анри Филиппом Петеном в Монтуаре 24 октября 1940 г. фюрер насмехался над американскими объемами производства военных самолетов. В июне 1941 г. в разговоре с Муссолини глава Третьего рейха заявил, что указанные в американских программах цифры выпуска военных самолетов и кораблей „преувеличены во много раз“, и утверждал, что для выполнения подобных программ у Соединенных Штатов не хватит ни людских, ни материальных ресурсов».

Пренебрежительное отношение к американскому перевооружению окрасило и его отношение к той помощи, которую Америка оказывала противникам Германии. Гитлер еще до войны прекрасно понимал, что Соединенные Штаты будут всячески поддерживать европейские страны. При обсуждении в 1937 г. «расширенного плана Грюн» (то есть «Зеленого плана» о нападении на Чехословакию) и его директив (в этом деле рассматривалась вероятность того, что Великобритания объявит Германии войну в случае вторжения немцев в Чехословакию) высказывалась мысль о том, что США немедленно начнут оказывать западным державам массированную экономическую и идеологическую помощь.

25 июля 1941 г. во время встречи Рёдера с Гитлером последний заявил, что необходимо избежать объявления войны Соединенным Штатам… учитывая интересы армии, которая втянута в тяжкие бои. Но командующего военно-морскими силами такая позиция не удовлетворяла, и в его дневниковых записях сквозит постоянное нетерпение из-за ограничений, которые Гитлер вынужден был ввести для военно-морского флота. Битва за Атлантику была в самом разгаре, но немецкий флот ее не мог выиграть — американские поставки по ленд-лизу потоком шли в Британию, а служба сопровождения конвоев все эффективнее и эффективнее противостояла действиям германских субмарин.

Атака на «Крир»

Какие инциденты происходили между лодками и американскими кораблями? 4 сентября 1941 г. субмарина U-652 подверглась атаке эсминца, от которого стремилась уйти на глубину. Эсминец сбросил три глубинные бомбы, и, по утверждениям командира лодки, она в порядке самозащиты выпустила торпеду, которая в эсминец не попала. И только на следующий день, получив радиограмму из штаба Кригсмарине, капитан подводной лодки узнал, что злополучный эсминец оказался не английским, а американским кораблем «Крир».

Вскоре происшествие было рассмотрено военно-морской комиссией США, и Главнокомандующий ВМС США адмирал Старк представил ее членам следующую информацию: «В 8:45 пилот британского самолета-разведчика сообщил на „Крир“ об обнаружении немецкой подводной лодки в 10 милях к западу по курсу эсминца. „Крир“ увеличил скорость и на зигзаге направился к точке с указанными координатами. Как только шумопеленгатор зафиксировал шум винтов подлодки, в эфир было отправлено сообщение для британского самолета или эсминца, находящегося вблизи. Таким образом, приказ сообщить информацию, но не начинать атаку командиром эсминца был выполнен в точности.

В 10:32 британский самолет сбросил 4 глубинные бомбы, не попавшие в цель. Спустя 20 минут он прекратил преследование. „Крир“ продолжал идти своим курсом вслед за подлодкой. В 12:40 лодка изменила курс, приблизилась к „Криру“ и выпустила торпеду, которая прошла мимо цели. „Крир“ произвел контратаку, но без успеха».

Через неделю президент США Рузвельт заявил во всеуслышание, что «Крир» был предательски атакован немецкой подводной лодкой без всяких к тому оснований и что действия этой подлодки были ничем иным, как актом пиратства. США являлись не просто союзниками Великобритании, они не могли допустить гегемонии Германии. Тем более — на море!

Начало необъявленной войны с Америкой

Но при кажущейся категоричности приказов о недопущении инцидентов с американскими судами Гитлер однако не наказывал подводников при «трагических случайностях», время от времени происходящих между германскими подводниками и судами, шедшими под американским флагом. По словам Дёница, «поскольку американцы вначале избегали входить в район, непосредственно прилегающий к Британским островам, где немецкие субмарины вели неограниченную войну, никаких инцидентов и не было до начала лета 1941 г.». Но 20 июня 1941 г. подлодка U-203 встретила в оперативной зоне американский линкор «Техас». Судно находилось в районе, куда раньше не заходили американские суда, поэтому командир U-203 капитан-лейтенант Рольф Мютцельбург (в скором будущем кавалер Рыцарского креста Железного креста с Дубовыми листьями) не мог «угадать», является ли корабль американским или же он в составе 50 эсминцев передан британскому флоту в обмен на аренду 8 военных баз в английских колониях западного полушария. Поэтому Мютцельбург решил атаковать. Атака оказалась неудачной, но линкор не заметил подводную субмарину. «Получив отчет командира о появлении американского корабля в зоне боевых действий, я немедленно отдал приказ, что американские военные корабли, даже если они замечены в зоне боевых действий, не должны подвергаться атаке, поскольку разрешение атаковать любые корабли в этой зоне не совпадает с политическими стремлениями фюрера», — писал Дёниц.

Но в июле фюрер в разговоре с Рёдером, заявившем, что молодым отважным офицерам-подводникам, командующим субмаринами в водах Северной Атлантики и ведущим борьбу с англичанами (в которой иногда участвовали и боевые корабли США), все труднее себя сдерживать и не отвечать ударом на удар, сказал «разрешающую фразу», что руководство рейха не станет привлекать к ответу командира немецкой подводной лодки, если он «по ошибке» потопит американское судно. Имеющий уши да услышит. Руководство подводного флота тихо ликовало…

Но еще более откровенное заявление Гитлер сделал 9 ноября 1941 г. во время своего традиционного обращения к старым нацистским товарищам в той самой прославленной мюнхенской пивной, откуда все и начиналось.[34] Часть выступления фюрера являлась ответом на действия США: «Президент Рузвельт приказал своим кораблям немедленно открывать огонь по немецким кораблям, как только они их заметят. Я отдал приказ немецким кораблям не открывать огня, когда они заметят американские корабли, но обороняться, если они подвергнутся нападению. Я отдам под суд военного трибунала любого немецкого офицера, если он не станет защищаться».

Спустя четыре дня Гитлер издал специальную директиву, в которой практически повторил слова из этого выступления: германским кораблям и субмаринам предписывалось избегать столкновений с американскими военными судами, но при необходимости — защищаться от вражеских атак.

Такая двойная политика Гитлера, в публичных выступлениях и приказах не желавшего давать Америке повод для объявления войны и в то же время готового на все, лишь бы поставить Британию на колени и отрезать все ее коммуникации, рано или поздно должна была закончиться крахом.

Сказанные Гитлером еще летом слова о том, что он не станет привлекать к ответственности командира подводной лодки, потопившей американское судно «по ошибке», стали реальностью. В ночь на 17 октября (почти за месяц до подписания той специальной директивы) американский эсминец «Керни», оказывая помощь британскому конвою, на который напали несколько германских субмарин, забросал одну из подлодок глубинными бомбами, на что лодка ответила торпедным залпом, приведшим к гибели 11 членов экипажа американского судна. Это были первые жертвы в необъявленной войне США против Германии.

Но это был не единственный зафиксированный случай конфликта — спустя две недели был торпедирован и затонул сопровождающий британские конвои американский эсминец «Рубен Джеймс», унеся в могилу 100 человек команды (из 145 членов экипажа). При этом погибли и все 7 офицеров американского эсминца…

В войну вступают Япония, США и Италия

Гитлер вел переговоры с японским правительством о нападении на Владивосток. При этом он хотел, чтобы Япония находилась в состоянии «ни войны, ни мира» с США. Фюрера бы устроило и открытое нападение Японии на американцев, но полной уверенности в том, что японцы выдержат такую войну, у вождя Третьего рейха не было, и опасения Гитлера были не напрасны. Однако в том он усматривал не столько средство помощи немецким войскам в войне против СССР (до разгрома его армий под Москвой было еще далеко, и Германия рассчитывала на скорую победу), сколько один из вариантов дальнейшего давления на Соединенные Штаты для того, чтобы они сохраняли нейтралитет. Различные группы японских политиков планировали и были нацелены на разные сценарии развития событий — раздел Британской и Голландской колониальных империй (самая массовая точка зрения, ибо это казалось безопасно и прибыльно), нападение на СССР, нападение на США… Гитлер обещал министру иностранных дел Японии Ёсукэ Мацуоке, что если Япония объявит войну США, то Германия сделает то же самое, и предлагал японцам сосредоточить усилия в борьбе против Британии и России. Таким образом, фюрер, с одной стороны, исподволь науськивал Японию на США, а с другой — призывал не забывать о грабеже британских владений. На Нюрнбергском процессе бывший министр иностранных дел Третьего рейха Риббентроп так оценил замыслы Гитлера: «Он боялся, что если между Соединенными Штатами и Японией будет достигнуто урегулирование спорных вопросов, то это будет означать, так сказать, безопасный тыл для Америки, и тогда вступление в войну Соединенных Штатов произойдет значительно скорее… Он был обеспокоен по поводу возможного соглашения, поскольку в Японии имелись определенные группы, которые хотели достигнуть договоренности с Америкой».

18 ноября 1941 г. японское правительство обратилось к главе министерства иностранных дел рейха с просьбой о подписании договора, в котором Япония и Германия обязывались бы не заключать сепаратного мира с общими врагами. Когда японский авианосный флот находился на пути к Перл-Харбору, японское правительство спешило получить письменное подтверждение о готовности Германии поддержать Японию, если последняя окажется вовлеченной в войну.

7 декабря 1941 г. Япония неожиданно напала на американскую военно-морскую базу в Перл-Харборе, оправдывая свои действия ссылками на американское эмбарго. На следующий же день США объявили войну Японии. В ответ на это 11 декабря Германия и Италия объявили войну США.

Стоит отметить, что командование Кригсмарине заранее не было информировано японцами о предстоящем нападении последних на бухту, и поэтому к началу «Гавайской операции» в американских водах не было ни одной германской субмарины. Только спустя два дня подводный флот Третьего рейха получил сообщение о снятии всех прежних ограничений на ведение боевых действий против американских судов.

Гитлер не желал мириться с военными акциями флота США, направленными против германских подводных лодок в Атлантике: «Американские министры неоднократно хвастались, уничтожая немецкие подводные лодки преступным способом». Однако фюрер сильно переоценил военную (в том числе и морскую) мощь Японии…

Подводные лодки у американского побережья представляли реальную опасность для конвоев. Так, по словам Дёница, «именно здесь торговые суда, включая направляющиеся в канадские порты, такие как Галифакс и Сидни, а также на полуостров Новая Шотландия, где формировались конвои, следовали независимо. Флоты Англии и США, конечно, тесно сотрудничали, и между ними был налажен постоянный обмен информацией. В таких обстоятельствах вряд ли можно было рассчитывать на полное отсутствие в американских водах противолодочных заграждений — что-то, безусловно, было. Но скорее всего, они были не повсеместно и являлись не слишком эффективными, да и практический опыт охоты за подводными лодками у американцев пока отсутствовал. Как бы то ни было, мы ожидали, что в американских водах нас ждут условия не менее благоприятные, чем существовавшие годом или двумя ранее в британских водах.

Понятно, что рано или поздно ситуация изменится. Когда наши лодки появятся в Западной Атлантике, американцы усилят защиту и достаточно быстро приобретут опыт борьбы. Суда перестанут выходить в море в одиночку, будет введена конвойная система. Именно поэтому было так важно воспользоваться благоприятной ситуацией и извлечь из нее как можно больше выгоды, пока не поздно.

К тому же мы получили свободу действий на ведение подводной войны в американских водах. На бескрайних океанских просторах, ставших теперь зоной боевых действий, существовало великое множество торговых путей, пересекающихся в определенных узловых пунктах, которые мы теперь могли атаковать. Являясь атакующей стороной, мы обладали инициативой, а оперативно перенося тяжесть удара из одного места в другое, имели возможность застать врага врасплох и с максимальной выгодой для себя использовать эффект внезапности. Американцы не могли обеспечить постоянную защиту всех без исключения точек пересечения морских путей, поэтому они будут вынуждены преследовать нас. Так мы вынудим противника распылить свои оборонительные силы.

Таким образом, принципы ведения подводной войны остались неизменными и хорошо вписывались в условия нового театра военных действий. Нашей основной целью было потопить как можно большее количество судов, соблюдая при этом режим экономии. Иными словами, количество потопленного тоннажа, приходящееся на каждую подводную лодку в море в сутки, следовало поддерживать на наивысшем уровне. Для этого нам следовало внимательно следить, чтобы подлодки не направлялись в отдаленные районы, если, учитывая большие потери времени на переход до оперативной зоны и обратно, шансы на успех там не являлись значительно более высокими, чем в близлежащих районах. Естественно, что для этого было чрезвычайно важно получать своевременную и точную информацию относительно районов наибольшей концентрации судов противника и уязвимых мест в его обороне. Мы не могли позволить себе ввязаться в атаку, обреченную на провал. Но в девственных водах Америки мы ожидали большого успеха, который с лихвой компенсировал бы затраты времени на долгий переход».

Высадка диверсантов

Война рано или поздно должна была перекинуться с прибрежных вод на территорию США. По крайней мере, так считали в ставке Гитлера, где разрабатывались планы диверсий на важнейших американских промышленных объектах. Немецкие лодки подходили к американскому побережью, дежурили у выхода из портов, а порой и высаживали на берег шпионов и диверсионные группы.

25 апреля 1942 г. субмарина U-213 под командованием 28-летнего обер-лейтенанта Амелунга фон Варендорфа покинула базу в Лорьяне (Франция) и взяла курс на запад.

Около трех недель спустя U-213 подошла к Сент-Джонсу (Ньюфаундленд), где высадила на берег лейтенанта Кригсмарине Лангбейна, который должен был проследить за выходом конвоев из Галифакса. Лангбейн поселился в Оттаве под именем Альфреда Хаскинса. О его шпионской деятельности ничего не известно — даже канадские власти, которым он сдался, когда стало очевидно, что война идет к концу, не нашли основания для предания его суду.

В июне 1942 г. немцы провели операцию «Пасториус» — целью ее была организация диверсий на транспортных коммуникациях и предприятиях США. Две группы агентов, прошедших обучение в школе абвера, были доставлены на территорию Соединенных Штатов.

Группа Эдварда Керлинга покинула Брест 25 мая 1942 г. на лодке U-584 (командир — капитан-лейтенант Йоахим Деке), которая должна была высадить агентов на побережье Флориды. Группа Джона Даша отплыла на следующий день на U-202 (командир — капитан-лейтенант Ханс Хейнц Линднер), которая должна была доставить диверсантов на южный берег Лонг-Айленда.

Группа Даша высадилась в назначенном месте, и их тут же заметил пляжный охранник, который поднял тревогу. Примчавшийся военный патруль успел разглядеть отплывавшую подлодку. К делу подключилось ФБР. Но федералам не пришлось особо искать немцев: 15 июня Даш сдался сам и выдал остальных агентов, включая группу Керлинга. Все они по особому распоряжению президента Рузвельта были преданы суду военного трибунала, приговорены к смерти и казнены. Уцелели только Даш, которому дали 30 лет, и его напарник Бургер, приговоренный к пожизненному заключению. Двух шпионов помиловал президент Трумэн в 1948 г.

30 сентября 1943 г. подлодка U-537 (командир — капитан-лейтенант Питер Шреве) вышла из Бергена, получив задание установить автоматическую метеостанцию на побережье полуострова Лабрадор. 22 октября лодка достигла залива Мартина в северной части Лабрадора. Станция была установлена на одном из прибрежных холмов, после чего лодка отправилась в обратный путь, завершив его в Лорьяне 8 декабря. Но метеостанция нормально проработала всего несколько дней — потом американцы засекли частоту и включили «глушилку».

Вторая попытка наладить работу автоматической метеостанции была предпринята в 1944 г., но U-867 под командованием капитан-лейтенанта Мюлендаля не добралась до Лабрадора: вскоре после выхода из Бергена ее потопил английский самолет.

Последний раз агентов на американскую землю пыталась высадить лодка U-1230 под командованием капитан-лейтенанта Ханса Хильбига. Субмарина отплыла в Америку из Киля 26 сентября 1944 г. с заходом в Норвегию. Добравшись до побережья штата Мэн 29 ноября, подводники переправили на берег двух агентов — Уильяма К. Колпауга и Эриха Гимпеля. После лодка отправилась в сторону Галифакса. А Колпауг и Гимпель побрели по снежной целине в поисках дороги. Их заметил подросток — сын помощника шерифа. Тут же дали знать в ФБР, а там уже были в курсе, что надо ждать «гостей» — благодаря захвату «Энигмы» и расшифровке переговоров лодок. Дальнейшая судьба агентов похожа на историю первых двух групп: Колпауг сдался и помог арестовать Гимпеля. Оба были приговорены к смерти, но Трумэн смягчил приговор.

«Золотая фаза»

Командир подводной лодки Герберт Вернер писал в своих воспоминаниях, изданных под названием «Стальные гробы» (предисловие американского военно-морского офицера Эдварда Л. Бича): «В мае 1941 г., когда я принял участие в первом из своих сражений на подлодке, наши атаки на морские конвои, как правило, приносили успех. Контрмеры союзников — радиолокаторы, наблюдение с воздуха, новые типы эсминцев и корабли сопровождения — находились еще в зачаточном состоянии и не представляли серьезной угрозы нашим рейдерам. Ситуацию не изменило и подкрепление британского флота 50 эсминцами США на основе англо-американского соглашения по ленд-лизу. К концу 1941 г. наше стремление к окончательной победе, казалось, было близко к осуществлению: потери союзников в этом году достигли 750 транспортных судов общим тоннажем в 3 миллиона тонн.

…Вскоре после того, как в войну вступили США, наши подводные лодки распространили свои боевые операции на прибрежные воды восточного побережья Америки. Их рейды там производили опустошающий эффект. В течение первых шести месяцев войны против США мы потопили 495 судов общим тоннажем в 2,5 миллиона тонн. Помимо патрулирования в районах охоты за конвоями в Северной Атлантике и Карибском море, немецкие подводные лодки рыскали в Южной Атлантике, Средиземноморье, в Черном море, некоторые из них проникали даже в Тихий океан. В 1942 г., наиболее успешном в истории немецкого подводного флота, было потоплено более 1200 судов союзников общим тоннажем в 7 миллионов тонн.

…Боевые операции немецких подлодок распространились на прибрежные районы Америки, встречая лишь слабое противодействие или вовсе никакого. Торпеды поражали торговые суда на коммуникациях от Нантакета до Гатерраса, от Флориды до Виндвордских островов. Немецкие подлодки сожгли, торпедировали, обстреляли из артиллерийских орудий и потопили большое число кораблей союзников между Бостоном и Нью-Йорком, недалеко от Джэксонвилла, Майами, Гаваны, Нью-Орлеана, Корпус — Кристи, близ Баранкиллы, Маракайбо, порта Спейн, Барбадоса и Гваделупы. В те месяцы были отправлены на дно более 500 судов, включая 140 танкеров, общим тоннажем в 2,5 миллиона тонн. Наступила золотая фаза подводной войны».

Америка и немецкие субмарины

Первые месяцы войны с Америкой для немецких подлодок были успешными — с января по март 1942 г. не было потоплено ни одной субмарины. Правительству США потребовалось пять месяцев войны, чтобы в апреле объявить об обязательности затемнения береговой черты. Началась мобилизация (как ранее в Британии) частных судов для нужд противолодочной обороны, наконец создается система конвоев. Но с опозданием…

В книге М. Морозова «Германские подводные лодки VII серии» события у побережья США описываются следующим образом: «С мая Дёниц вводит в дело первый подводный танкер, на жаргоне подводников — „дойную корову“. Применение подобных кораблей позволяет лодкам дольше оставаться в операционных зонах и с помощью одной дозаправки перебрасывать к берегам США лодки типа VII. А с двумя дозаправками „семерки“ добирались даже до Карибского моря и Мексиканского залива. В мае-июле после завершения кампании у восточного побережья именно сюда переносится основная тяжесть удара немецких подлодок. И опять, до того как устанавливается система конвоев и наращиваются воздушные и надводные противолодочные силы, на дно идет большое количество судов. В июне 1942 г. немецкими подлодками на всех театрах уничтожено 144 судна тоннажем 700 235 брт. Всего же за время семимесячного „блица“ „ребята Дёница“ отправляют на дно в американских водах 397 судов общим тоннажем без малого 2,5 млн брт. Плата за это неслыханное избиение составила всего 7 подлодок, в том числе 4 „семерки“ (U-85, U-352, U-576 и U-701)».

Поражение в Северной Атлантике

Весной 1943 г. Адмиралтейство предприняло ряд мер, призванных усилить охранение конвоев, в частности были сформированы пять дополнительных флотских групп поддержки и выделено большое подразделение бомбардировщиков, оснащенных дополнительными топливными баками и сантиметровыми РЛС. В мае в океане насчитывалось 60 немецких субмарин. С 28 апреля по 6 мая в Атлантике развернулось решающее сражение, в котором приняло участие 55 германских подлодок. Их целью был караван ONS-5.

Первоначально удача была на стороне субмарин — они успели потопить 12 судов, воспользовавшись штормовой погодой, создавшей помехи радарам. Но потом суда сопровождения нанесли ответный удар, в результате чего потопили 7 лодок (U-630, U-192, U-638, U-125, U-531, U-438 и U-209) и еще 7 лодкам нанесли серьезные повреждения. Уцелевшие подлодки, выполняя приказ Дёница, пытались атаковать караваны HX-237 и SC-129, но сумели потопить всего 4 корабля. Нападение на караваны SC-130 и HX-239 оказалось безрезультатным.

Цена, которую подводному флоту Германии пришлось заплатить за эти атаки, оказалась слишком высока — более половины субмарин (31 из 60), дислоцированных в океане, больше не выходили на связь. Май 1943 г. не случайно был прозван «черным» для немецких подводников — погибло 40 (а с учетом учебных — 43) субмарин. Поэтому 24 мая 1943 г. Дёниц был вынужден отдать приказ: «С соблюдением всех мер предосторожности переразвернуться в районе к юго-западу от Азорских островов».

Немецкие подлодки покидали Северную Атлантику. В то время Дёниц еще тешил себя надеждой, что усовершенствованные субмарины сумеют отправить на дно не один вражеский конвой. Но вооружение и средства связи модифицировались не только у немцев — в результате субмарины больше не представляли серьезной опасности для американских и английских кораблей в североатлантических водах.

Глава 6

НЕМЕЦКИЕ СУБМАРИНЫ НА СРЕДИЗЕМНОМ МОРЕ

В британском плане ведения войны, одобренном правительством еще 30 января 1939 г., на первом месте стоял вопрос о защите атлантических коммуникаций, а второй задачей была защита коммуникаций в Средиземном море. Использование средиземноморских путей могло оказаться под угрозой из-за военных действий итальянцев, и поэтому для танкеров с нефтью из Персидского залива и торговых судов из Индии и Дальнего Востока предусматривался другой, более длинный путь вокруг мыса Доброй Надежды. Тем не менее Адмиралтейство считало необходимым контролировать подступы к Средиземному морю — с запада, со стороны Гибралтара, и с востока, со стороны Красного моря, обеспечивая тем самым (при блокаде Италии) для себя доминирование на атлантических морских путях с севера на юг.

После поражения Франции и капитуляции ее флота положение Британии, вынужденной решать главный вопрос — сохранение коммуникаций в Атлантике и на Средиземном море — ухудшилось. 10 июня 1940 г., после вступления в войну Италии, ее флот развернул боевые действия против королевского ВМФ в Средиземном море, оказавшиеся однако не слишком успешными. Итальянцы не прислушались к советам германских союзников и не провели своевременный захват расположенной на Мальте военно-морской авиабазы, которая контролировала морские пути к Северной Африке.

Следствием предпринятого зимой 1940–1941 гг. наступления британских войск в Северной Африке стало то, что Муссолини пришлось принять военную помощь от Гитлера. Первое стремительное наступление Роммеля, будущего «лиса пустыни», несмотря на достигнутый успех, имело и свою «изнанку» — итальянские конвои, следующие на Африканский континент, подвергались атакам британской авиации, субмарин и надводных кораблей, базировавшихся на Мальте. В результате из итальянских судов, снабжавших экспедиционный корпус в Северной Африке, начиная с лета 1941 г. до цели неповрежденными доходило не больше трети, и поэтому немецкие и итальянские войска испытывали нехватку буквально во всем. Чтобы исправить критическое положение (итальянский флот оказался бессилен против кораблей союзников) и в порядке оказания «братской помощи», правительство рейха отправило в Средиземное море подводные лодки. Первые 6 подводных кораблей прошли в конце сентября из Атлантики через Гибралтар. Спустя месяц на помощь итальянцам подтянули еще 4 немецкие субмарины, и началась охота за судами союзников. Вскоре последовали первые победы: U-81 в середине ноября потопила в районе восточнее Гибралтара британский авианосец «Арк Ройял», U-331 сумела 25 ноября потопить английский линейный корабль «Бархэм», а U-557 потопила западнее Александрии 14 декабря британский крейсер «Галатея».

Помимо немецких подлодок в военных действиях принял участие и переброшенный в район Средиземного моря 2-й воздушный флот люфтваффе, сумевший на время почти полностью парализовать работу британской базы на Мальте. Контроль за частью коммуникаций перешел к немцам. В результате, отступивший в конце 1941 г. из-за перебоев с боеприпасами и снабжением Роммель в январе 1942 г. начал новый этап наступления.

Но какова была цена успеха для подводного флота Германии? Вследствие переброски части субмарин Дёницу пришлось уменьшить масштабы охоты за конвоями в Атлантике. В книге Стивена У. Роскилла «Война на море» высказывается следующее мнение: «Дело не только в том, что немецкие подводные лодки понесли весьма ощутимые потери на новом театре военных действий (в течение ноября-декабря там было потоплено не менее семи лодок). Переброска немецких лодок из Атлантики принесла нам благодатное облегчение на этом жизненно важном театре военных действий. Когда германское командование приказало перебросить подводные лодки на Средиземное море, оно ничего не знало о намерении японцев 7 декабря вступить в войну. Поэтому оно не могло предвидеть, что новый союзник сыграет большую роль в деле поддержки Италии и спасения армий стран „оси“ в Африке. Однако весьма сомнительно, чтобы переброска немецких подводных лодок принесла противнику какие-либо преимущества на длительное время, особенно если учесть, что с переходом подводных лодок на Средиземное море неизбежно пошло на убыль их наступление в Атлантике». Также не стоить забывать, что немецкие субмарины хотя и помогли в значительной степени ликвидировать создавшееся в Средиземном море опасное положение, но при этом оказались неспособны самостоятельно решить проблему снабжения сухопутных войск на Африканском континенте…

22 ноября 1941 г. Дёниц получил приказ о переброске всех подводных лодок на Средиземное море и в район западнее Гибралтара, куда из Атлантики переносился центр тяжести боевых действий. Дальние приказы адмирал комментирует следующим образом: «29 ноября 1941 г. штаб руководства войной на море потребовал развернуть на позициях по обе стороны Гибралтарского пролива 15 подводных лодок. Еще 10 лодок должны были находиться на позициях в восточной части Средиземного моря. Постоянное выполнение этого требования означало использование всех боевых подводных лодок на Средиземном море и прекращение боевых действий в Атлантике.

Я был противником такого использования подводных лодок и особенно возражал против развертывания их в районах западнее и восточнее Гибралтарского пролива. В многочисленных устных и письменных докладах, а также радиограммах в адрес штаба руководства войной на море я пытался отстоять свою точку зрения и добиться возвращения в Атлантику подводных лодок, действовавших в районе Гибралтара…

В этой связи считалось неоправданным с оперативной точки зрения постоянное пребывание 15 подводных лодок на позициях в районе Гибралтара. С тактической точки зрения развертывание их там также было неправильным. Район Гибралтара находился под постоянным контролем английской авиации, базировавшейся на расположенной в непосредственной близости от него авиабазе. К тому же английское командование в любую минуту могло выставить по обе стороны от Гибралтарского пролива корабли противолодочной обороны. Следовало также учесть, что после прорыва наших подводных лодок в Средиземное море в конце сентября 1941 г. Англия с целью усиления противолодочной обороны в районе Гибралтара оттянула свои силы из Атлантического океана… Наши подводные лодки, развернутые на позициях в районах западнее и восточнее Гибралтарского пролива, постоянно подвергались опасности и поэтому почти все время находились в подводном положении. Это затрудняло наблюдение за обстановкой и привело соответственно к сокращению числа обнаруженных кораблей противника. За весь период пребывания на позициях лодки фактически так и не установили, где проходили коммуникации, по которым суда противника следовали с запада на восток. Находясь большую часть времени в подводном положении и будучи „привязанными“ к своим позициям, подводные лодки вынуждены были ждать, когда судно противника случайно наткнется на одну из них, — только тогда могла идти речь об атаке. Кроме того, появились потери. Если первые 4 подводные лодки, совершившие прорыв через Гибралтарский пролив, потерь не понесли, то из состава второй группы 1 лодка погибла. В результате усиления противолодочной обороны противника в дальнейшем погибли еще 3 подводные лодки, а 5 были тяжело повреждены авиационными противолодочными бомбами при попытке прорваться в Средиземное море. Это вынудило их вернуться в базу на побережье Бискайского залива. Итак, 33 % боевых подводных лодок было выведено из строя».

Проблема для лодок заключалась в том, что сильное поверхностное течение Гибралтарского пролива облегчает проникновение подводных лодок в Средиземное море, но препятствует в случае движения субмарин из Средиземного моря в Атлантический океан. Учитывая сильную противолодочную оборону союзников, субмарины могли двигаться в надводном положении только ночью (но одной ночи им бы не хватило), а в подводном положении стремительное течение выталкивало их обратно в Средиземное море.

Поэтому немецкие подлодки, попавшие в Гибралтарскую мышеловку, понесли такие большие потери. Выводы Дёница об этой не слишком удачной операции гласили: «Господство на коммуникациях, идущих в Северную Африку, прежде всего было вопросом нашего господства в воздухе, которого можно было достигнуть лишь путем ликвидации английских баз на Мальте. Поэтому перевод подводных лодок на Средиземное море следовало максимально ограничить. По моему мнению, ничем нельзя было возместить полное обнажение позиций в Атлантике и приостановку боевых действий в этом районе на семь недель… Массированное использование подводных лодок в районе Гибралтара весьма неблагоприятно отразилось на подводной войне против США, которую мы развернули в начале 1942 г.».

В начале 1942 г. войска союзников высадились в Северной Африке. Одной из целей был захват контроля над более коротким путем через Средиземное море вместо длинного маршрута вокруг мыса Доброй Надежды. В ответ немецкое командование 10 ноября 1942 г. оккупировало Тунис, что затрудняло для союзников не только путь через Средиземное море, но и не давало возможности нанести из Северной Африки удар по слабо обороняемому южному флангу Европы.

После свержения дуче, невзирая на данное Гитлеру обещание продолжать войну, 3 сентября 1943 г. новое правительство Италии тайно подписало соглашение о перемирии с союзниками.[35] Через пять дней суда итальянского флота покинули порты Специя, Таранто и Триест для интернирования на Мальте (согласно условиям перемирия). На Средиземном море Кригсмарине не располагала силами, которые могли бы помешать итальянскому флоту соединиться с военно-морскими силами союзников. 13 октября итальянское правительство заявило, что находится в состоянии войны с Германией. На кораблях, оставшихся на контролируемой немцами территории (бывших итальянских и французских миноносцах, сторожевых кораблях и тральщиках), прежние команды заменялись немецкими.

Дёниц так описывает непростую ситуацию с субмаринами и изменение условий в море и на суше: «В 1943 и 1944 гг. согласно моему приказу на Средиземное море вновь были направлены германские подводные лодки. Но тем временем, с одной стороны, изменились условия ведения боевых действий в Атлантическом океане и выяснилось, что время для решающих успехов в битве за тоннаж прошло; с другой стороны, теперь, в отличие от 1941 г., в опасности был не только африканский форпост — самой „крепости Европа“ угрожала высадка десанта с юга (в Сицилии и Италии). Перед лицом такой серьезной опасности германский флот должен был сделать со своей стороны все, чтобы помочь обороне Италии.

В узких водах Средиземного моря противник мог охранять свои морские коммуникации силами авиации. Суда, направлявшиеся из Суэцкого канала и Александрии в Тобрук и на остров Мальта и из Гибралтара в Северную Африку и на остров Мальта, всегда проходили в непосредственной близости от берега. Поэтому охранять судоходство с берега было легко. Подводным лодкам на Средиземном море пришлось ввиду этого с самого начала вести борьбу против мощной противолодочной обороны противника. Из-за хорошей погоды волнения на море не наблюдалось. Это облегчало противнику обнаружение лодок и преследование их, а лодкам затрудняло внезапные атаки.

В 1942 г. германские лодки до июня действовали главным образом в восточной части Средиземного моря. Здесь вдоль африканского берега проходили пути подвоза снабжения из Александрии для 8-й английской армии. В течение первого полугодия U-565 потопила английский крейсер „Наяда“, а U-205 — крейсер „Гермиона“. Были потоплены также британская плавбаза субмарин „Медвей“ („Medwey“), авианосец „Игл“ (лодкой U-73), 5 эскадренных миноносцев и 12 транспортов или танкеров.

С июля по октябрь 1942 г. подводные лодки действовали в западной части Средиземного моря и атаковали шедшие на Мальту конвои, так как после продвижения Роммеля до Эль-Аламейна в восточной части Средиземного моря снабжение английских войск морским путем прекратилось.

В ноябре и декабре 1942 г. подводные лодки были направлены для борьбы с английскими десантными войсками, доставлявшимися в Алжир и Оран. Здесь удалось потопить 6 транспортов общим тоннажем 66 000 брт и 4 эскадренных миноносца.

В 1943 и 1944 гг. германские подводные лодки действовали на путях подвоза противника в североафриканские порты и на морских коммуникациях Сицилии и Южной Италии. Были потоплены 2 английских крейсера — „Пенелопа“ (U-410) и „Уэлшмэн“ (U-617) — и примерно 30 транспортов.

С моей точки зрения, успехи германских подводных сил на Средиземном море являлись максимумом того, чего можно было добиться в условиях имевшейся там противолодочной обороны. Однако по сравнению с успехами в Атлантическом океане вплоть до 1943 г. число потопленных судов на Средиземном море было незначительным, а потери в подводных лодках — высокими.

Из 62 подводных лодок, направленных на Средиземное море начиная с 1941 г., 48 погибли в боях с противником. Из-за того что подводные лодки не имели в портах защитных укрытий, 11 подводных лодок были выведены из строя в базах бомбардировщиками противника».

Глава 7

ЛОДКИ ПРОТИВ ЛОДОК

Ни одна морская держава, в том числе и Великобритания, имевшая значительный опыт успешного боевого использования подлодок для борьбы с субмаринами противника, не готовила в предвоенный период свои подводные силы для решения противолодочных задач. К началу Второй мировой войны ни в одном флоте мира противолодочных подводных лодок не значилось.

Однако с началом военных действии британские лодки стали широко использоваться в системе противолодочных дозоров на подходах к портам и базам своего флота, которые в это время являлись основными районами боевых действии «серых волков». Такие дозоры играли важную роль в противолодочной обороне Британии до конца 1941 г. Помимо этого в первый период войны субмарины королевского ВМФ широко использовались на линиях противолодочного патрулирования Исландия — Шотландия и Шотландия — Юго-Западная Норвегия (в этих районах пролегали пути развертывания германских субмарин для действий в Атлантике, а также для перехода в операционные зоны Бискайского залива и Средиземного моря). Позже, с введением постоянного патрулирования авиации, лодочные дозоры были сняты — из опасения предполагаемых потерь от своих же самолетов.

В ходе военных действий подводные лодки англичан и американцев неоднократно привлекались для прикрытия конвоев и соединений боевых кораблей от ударов «волчьих стай». Иногда подводные лодки включали и в непосредственное охранение конвоев.

Американцы задействовали свои субмарины для борьбы с немецкими и японскими лодками в районе Виргинских островов, в Карибском море и на восточных и западных подходах к Панамскому каналу. Эти действия прекратились в конце 1942 г., когда были организованы воздушные и надводные противолодочные силы, и Дёниц был вынужден надолго отказаться от применения подводных лодок у побережья Америки.

Когда после падения Франции немецкие подлодки, используя базы Бискайского залива, значительно активизировали свою деятельность в Атлантике, ответной мерой англичан, как известно, было создание противолодочного рубежа в Бискайском заливе между прибрежными минными заграждениями и зоной действия противолодочной авиации союзников. Немецкие лодки, считаясь с реальной подводной угрозой, проходили районы позиций английских субмарин в подводном положении и вынуждены были всплывать в зонах воздушного патрулирования для зарядки аккумуляторов, вследствие чего часто бывали обнаружены и атакованы противолодочной авиацией союзников.

Несмотря на активное участие в противолодочной обороне, побед у британских подводных сил было немного. Вероятно потому, что субмарины в противолодочной борьбе действовали чрезмерно осторожно.

Субмарины осуществляли операции в основном одиночно и самостоятельно в строго ограниченных районах, где были запрещены атаки своих надводных кораблей и авиации.

Противолодочная деятельность немецких субмарин носила случайный характер. Штаб руководства войной на море не привлекал подводный флот к поискам иностранных субмарин, исходя из трудностей взаимного опознавания. Дёниц и слышать ничего не хотел об участии его субмарин в подводных или надводных дуэлях — каждая лодка была на счету! К тому же он всегда считал торговые суда и крупные надводные корабли противника более ценными объектами, нежели подводные лодки.

При встрече с субмариной союзников немецкие подводники, как правило, старались уклониться от боевого столкновения погружением и уходом на глубину и как можно быстрее оторваться от опасного противника. Оружие при этом использовалось только в особо благоприятных условиях при полной уверенности в успехе атаки. Достаточно вспомнить поединок английской субмарины с U-617 Альбрехта Бранди[36] в январе 1943 г. в Средиземном море, который длился три часа и закончился ничем, поскольку Бранди первым прекратил опасную игру.

А вот англичане как раз в Средиземном море и добились наибольших успехов в противолодочной борьбе. Несмотря на то, что там вели боевые действия в среднем не более 25 британских подводных лодок, они потопили 23 итальянские и германские субмарины, что пропорционально является самым высоким количеством побед на единицу противолодочных сил.

В Атлантике английские подводники потопили всего 14 лодок, в том числе одну свою по ошибке, хотя на этом театре в борьбе против немецких субмарин принимало участие гораздо большее число британских подводников. Причем 5 лодок из этого количества было потоплено в последний год войны у норвежских баз.

За все время войны английские субмарины потопили 19 германских подводных лодок, в то время как немцами были потоплены только 3 английские. Здесь могло сказаться и то обстоятельство, что немецких подводников не обучали противолодочным действиям, поскольку лодка всегда рассматривалась немцами исключительно как наступательное оружие.

Еще одна характерная деталь Второй мировой войны — большинство субмарин были атакованы торпедами в надводном положении, то есть, по сути дела, как надводные цели. Подлодки неоднократно использовали гидроакустические станции для обнаружения субмарин противника под водой или преследования в подводном положении, а иногда и для торпедных атак. Так, английская подводная лодка «Венчурер», находившаяся к северу от мыса Берген, днем 9 февраля 1945 г. получила донесение о подходе к ее позиции немецкой субмарины U-864 корветтен-капитана Ральфа-Реймора Вольфрама. Вскоре гидроакустик обнаружил какую-то цель. Подняв перископ для осмотра горизонта, командир «Венчурер» увидел два перископа вражеской лодки, но слишком близко, дистанция до цели не позволяла использовать торпедное оружие. В течение двух часов «Венчурер» преследовала уходившую лодку противника, причем расчет маневрирования производился по данным гидроакустики. Наконец командиру «Венчурер» удалось занять позицию для атаки и с дистанции 10 кабельтовых произвести четырехторпедный залп. Одна из торпед достигла цели и отправила U-864 на дно вместе со всем экипажем. Этот боевой эпизод можно считать первым в истории настоящим поединком двух лодок в морских глубинах, закончившимся гибелью одной из субмарин.

Чаще всего гидроакустические станции использовались для обнаружения подводных целей и занятия выгодной позиции для атаки. В начале войны имел место случай подводного маневрирования английской лодки «Спирфиш» и немецкой субмарины, которые в течение шести часов только по данным гидроакустики пытались таранить или атаковать друг друга торпедами. Такой возможности не представилось, и лодки разошлись.

12 апреля 1945 г. на подходах к Бергену английская лодка «Тэпир», обнаружив шум винтов, предположила, что это немецкая субмарина, идущая в подводном положении. По изменению акустических пеленгов было определено направление движения немцев к берегу. Правильно оценив обстановку, командир «Тэпира» занял выгодную для атаки позицию у самого входа во фьорд в расчете на всплытие вражеского судна в надводное положение в районе с малыми глубинами. Расчет командира оправдался. Всплывшая немецкая лодка U-486 обер-лейтенанта Герхарда Мейера была успешно атакована на подходах к своей базе. «Тэпир» отомстил немецкой лодке за потопление в декабре 1944 г. в Ла-Манше американского парохода «Леопольдвилл». Тогда погибли 763 американских солдата из 66-й пехотной дивизии.

В декабре 1943 г. французскую лодку «Орфей», патрулировавшую у южного побережья оккупированной немцами Франции, преследовали две германские субмарины. В течение нескольких часов подводные лодки маневрировали на глубине, следя друг за другом только с помощью гидроакустических пеленгов. Но поскольку для стрельбы обычными торпедами не было благоприятных условий, встреча осталась безрезультатной.

Как и в Первую мировую войну, для потопления подводной лодки было достаточно одного попадания торпеды. Их экономии, особенно в английском флоте, не придавали особого значения. Из всех торпед, выпущенных за время Второй мировой войны британскими подводными лодками, только 20 % достигли цели.

Помимо торпед для уничтожения субмарин противника там, где позволяла тактическая обстановка, подводные лодки иногда использовали артиллерию и мины. За время войны на минах подорвалось несколько подлодок (U-1, U-25, U-44). Одно из таких событий произошло на Балтике в районе острова Борнхольм в марте 1943 г., где на мины, выставленные советской подводной лодкой Л-3 «Фрунзенец» капитан-лейтенанта В. К. Коновалова, наскочила немецкая субмарина U-416 обер-лейтенанта Эберхарда Ригера. Количество погибших точно не известно.

И все же открытых столкновений субмарин противников во Второй мировой войне было немного.

Герберт Вернер («Стальные гробы рейха») вспоминал: «После многочасового сидения на ограждении мостика и наблюдения за горизонтом я спустился вниз и занялся бутербродом, приправленным прогорклым маслом и зеленой плесенью. Чтобы скрасить неказистую пищу, я покрыл хлеб толстым слоем клубничного джема и запил свой нехитрый ужин крепким кофе. Однако в 18:15 моя трапеза оборвалась…

С мостика донесся крик, заставивший застыть кровь в жилах:

— Полный вперед, право руля! Торпеды по правому борту!

Я помчался через центральный пост в рубку. Взобравшись на мостик под шум заработавших дизелей, я заметил три искрящихся следа на морской поверхности, мчавшихся к нам с неумолимой точностью. Мы были парализованы ужасным зрелищем приближавшейся смерти. В эти роковые секунды я приготовился ко встрече с вечностью. Еще миг — и пенистые стрелы ударят в борт лодки… Вот-вот…

Однако взрыва не последовало, не раздалось даже удара стали о сталь. Нас всех переполнило радостное возбуждение от неожиданного спасения. Когда мы повернулись к левому борту, то обнаружили по едва заметным следам торпед, что две из них проскользнули под килем лодки, а третья прошла мимо кормового гребного винта. Мы полной грудью вдохнули, еще не уверенные в том, что остались живы, затем наши сердца забились снова.

U-557 мучительно медленно развернулась правым бортом и получила наконец возможность ускорить ход. Впереди нас шла подлодка противника, с которой и были пущены торпеды. Она выглядела едва различимым пятном на бескрайней поверхности моря. Мы достигли этого места в течение нескольких секунд. Паульсен, взобравшийся на мостик через несколько мгновений после того, как нас миновала смерть, прокричал уверенным голосом:

— Приготовиться к бою, очистить мостик!

Наша команда с азартом готовилась к дуэли с вражеской субмариной. Взвизгнула сирена тревоги, и U-557 погрузилась вслед за противником в темную глубину моря… Противник стремился оторваться от нас. Мы преследовали его, но без результата. Субмарина противника имела большую скорость.

…В переговорной трубе прозвучал голос акустика:

— Противник продувает балласт.

Паульсен мгновенно откликнулся:

— Всплытие — продуть балласт при одновременной работе дизелей на полных оборотах!

Мгновения спустя лодка освободилась из водяного плена, и мы ринулись на мостик с биноклями наготове. Субмарина находилась от наших торпедных аппаратов не более чем в восьми километрах. Под команду „Увеличить скорость втрое!“ мы начали ее преследовать. Дымящие дизели субмарины свидетельствовали о том, что она на полном ходу стремится избежать нашей контратаки. Противник стал выполнять зигзагообразные движения. Беспорядочные зигзаги субмарины позволили нам рассмотреть ее надстройку и определить тип по международному морскому каталогу. Паульсен и Керн считали, что это была британская „Темза“.

Мы поняли, что субмарина превосходит нашу лодку в размерах и скорости. Поскольку преследовать ее было бесполезно, мы изменили курс и проводили противника, глядя на него в бинокли, пока он не скрылся за горизонтом в направлении Бостона».

Подлодка U-639, спущенная на воду 22 июля 1942 г. и ходившая под командованием обер-лейтенанта Вальтера Вихмана, имеет все шансы быть отнесенной к разряду неудачливых. Она четырежды выходила в боевой рейд, но безрезультатно. Наконец, лодка была направлена в Баренцево и Карское моря в рамках операции «Вундерланд»,[37] целью которой было нарушение советских морских коммуникаций в Арктике.

Но в то же самое время в этих водах патрулировала советская подлодка С-101. На ней только что сменился командир — прежний, капитан 3-го ранга П. И. Егоров, ушел на повышение, стал командовать 5-м дивизионом ПЛ СФ, а его место занял капитан-лейтенант Е. Н. Трофимов. В первом боевом походе с новым командиром экипаж сопровождал и прежний командир. 7 августа 1943 г. лодка вышла к мысу Желания. 28 августа шумопеленгатор С-101 зафиксировал присутствие немецкой подлодки — это и была U-639. Вскоре ее увидели — лодка двигалась в надводном положении.

Атакой руководил Егоров. В немецкую лодку попало три торпеды, и она затонула со всем экипажем. Среди обломков, плававших на поверхности воды, советские моряки подобрали неповрежденную сигнальную книгу.

Бывали и другие эпизоды, которые, имея все шансы стать трагическими, приобретали комический характер благодаря случайному стечению обстоятельств. Подобный момент описывает в своей книге «Записки подводника» Ярослав Иоселиани, командир подводной лодки М-111 типа «Малютка», действовавшей в акватории Черного моря: «День выдался пасмурный и с плохой видимостью. Я решил всплыть и идти для скорости в надводном положении. Около десяти часов сигнальщик обнаружил идущую контркурсом подводную лодку, однотипную „Малютке“. Я вышел на мостик и взялся за бинокль. Судя по всему, это была лодка, которой командовал мой добрый приятель — капитан-лейтенант Прокофьев. Меня смущало только одно: почему меня не предупредили по радио о выходе Прокофьева в море?

Подводные лодки шли друг другу навстречу, и по мере их сближения и я, и все находившиеся на мостике „Малютки“ приходили к единодушному выводу: быстро идущий на нас корабль может быть только хорошо знакомой лодкой Прокофьева.

Когда лодки сблизились настолько, что могли быть различимы сигнальные флажки, я приказал приготовить сигнал „Желаем счастливого плавания!“.

Цветные флажки готовы были взвиться на нашей небольшой мачте, когда встречная подлодка начала погружаться, и сигнальщик различил на ее мостике флаг со столь ненавистной свастикой. Оказалось, что это немец, возвращающийся с боевой позиции у наших берегов.

Не раздумывая, я приказал начать срочное погружение „Малютки“.

Уйдя под воду, обе подводные лодки резко изменили курс и начали поспешно уходить друг от друга. Моим поведением руководило то простое обстоятельство, что „Малютка“ не имела в запасе ни одной торпеды. Возможно, что и фашистская лодка была в таком же положении.

Находившийся рядом со мной Каркоцкий не удержался, чтоб не сострить:

— А ведь надо было, товарищ капитан-лейтенант, спросить у фашистов, с чем они возвращаются домой? Зря не спросили!

Изрядно отойдя от вражеской лодки, „Малютка“ всплыла и, переменив курс, снова понеслась на восток».

Глава 8

АРКТИЧЕСКИЕ КОНВОИ: ДОРОГА ЖИЗНИ И СМЕРТИ

Арктические конвои во время Второй мировой войны направлялись из Великобритании и США в северные порты СССР — Архангельск и Мурманск — и обратно. В период с августа 1941 г. по май 1945 г. было отправлено 78 конвоев: 1400 торговых судов доставили в Советский Союз немалое количество промышленного оборудования, продовольствия и военного снаряжения.

За это время немцами были потоплены 85 торговых судов и 16 боевых кораблей английского флота. Германия потеряла 1 линкор, 3 эсминца и не меньше 30 подводных лодок.

Охота на конвои была одной из основных задач немецких субмарин. Тем более что путь конвоев, отплывавших с базы Лох-Ю в Шотландии, проходил в опасной близости от берегов оккупированной немцами Норвегии, вблизи баз подводного флота.

Опыт, приобретенный во время «битвы за Атлантику» Англией и США, с одной стороны, и Германией, с другой стороны, вовсю применялся и в период арктического противостояния, хотя полярный день, близость вечных льдов и регулярные штормы придавали дополнительную сложность.

Командование Кригсмарине еще до начала Второй мировой войны вело широкую разведку и оборудовало пункты базирования на островах Шпицбергена, в Атлантике и в Арктике, усиленно отрабатывало взаимодействие группировок подводных лодок и авиации по конвоям. После оккупации Норвегии на побережье этой страны была оборудована сеть аэродромов, радиолокационных станций, а также центров радиоразведки с пунктами перехвата и пеленгования.

В 1942 г. Германия значительно усилила группировку ВМС, нацеленную на поиск и уничтожение конвоев, следующих из портов Великобритании (база Лох-Ю) и Исландии (Хваль-фьорд) в порты Архангельск и Мурманск. Переходы совершались за 10–12 суток. Германские самолеты-разведчики передавали донесения на береговые пункты управления, которые репетовали[38] их через мощные передающие радиоцентры, построенные специально для управления подводными лодками: в диапазоне сверхдлинных волн — 1000 кВт, на коротких волнах — 200 кВт. Самолеты, следуя по курсу конвоя, одновременно по радио подтягивали подводные лодки и ударную авиацию.

Военно-морские силы США и Великобритании для обеспечения продвижения конвоев сосредоточили свои усилия на разработке радиоэлектронных средств обнаружения, а также поражения воздушных и подводных целей.

Контр-адмирал Н. И. Трухнин, бывший в годы войны офицером связи, вспоминал: «При построении походного ордера в состав кораблей внешнего кольца охранения включались корабли, имеющие радиолокационные станции наблюдения за воздушной обстановкой и гидролокаторы для обнаружения подводных лодок… Управление внутри конвоя осуществлялось в радиосети УКВ и зрительными средствами. Руководящим документом являлся „Свод сигналов для судов в конвоях“ под названием „МЕРСИГС“ — английского издания. В нем излагались указания по маневрированию и связи. До обнаружения противником конвоя суда соблюдали полное радиомолчание. Для опознавания судов и кораблей различных государств между собой применялись документы, разработанные командованием ВМС Англии, и назывались они „АСРС“. Отпечатанные на плотной бумаге, они содержали зрительные сигналы, включая разноцветные ракеты. Во избежание попадания документов противнику, сроки их действия периодически менялись по расписанию действия ключей („Скрембл“), которое объявлялось шифром… Для прикрытия конвоев при их движении в зоне ответственности Северного флота (восточнее 20° восточной долготы) часть сил флот переводил в повышенную и полную готовность: наносились бомбо-штурмовые удары авиации по аэродромам в северной Норвегии, осуществлялся поиск подводных лодок по маршруту движения конвоев и траление фарватеров, вводилось дежурство истребительной авиации в воздухе».

«С правого борта пузырь!»

В составе конвоев шли корабли разных стран, в том числе, конечно, и советские. Так, 12 февраля 1942 г. пароход «Сталинград» под командованием капитана А. Н. Сахарова вышел из Мурманска в Англию в составе конвоя QP-7 из 8 судов. Основной задачей находившихся на его борту военных специалистов было изучение организации и обеспечения конвоя на переходе. На пути из Эдинбурга в Ньюкасл «Сталинград» отстал от конвоя, но, ориентируясь по номерным буям, успешно преодолел этот отрезок пути в одиночку. Дойдя до буя у входа в Ньюкасл, пароход бросил якорь на внешнем рейде, а впоследствии был переведен в сухой док для ремонта.

Советские моряки интересовались, не боятся ли англичане держать свои корабли на внешнем рейде под охраной одного-единственного сторожевика? Как выяснилось, вдоль всего берега была установлена сигнализация — проложены «магнитные петли», которые реагировали на приближающуюся подлодку, исключая ее скрытное появление. Поэтому британцы считали внешний рейд абсолютно безопасным.

Отремонтированный «Сталинград» загрузился местным углем, также он принял на борт 18 танков, несколько самолетов, 350 т олова, боеприпасы и вышел в море, присоединившись к кораблям, шедшим из Лондона на базу в Лох-Ю. В тамошней гавани стояли другие советские суда: «Декабрист», «Андре Марти», «Сухона», «Ильмень», «Алма-Ата», «Архангельск», «Буденный» и др.

11 июля конвой направился к берегам Исландии: 22 транспорта под охраной 2 эсминцев и 2 тральщиков. Через пять дней корабли встали на якорь на рейде Рейкьявика, где провели почти два месяца.

7 сентября окончательно сформированный конвой PQ-18 снялся с якоря и тронулся в путь. Всего в его составе было 40 транспортных судов (из них 6 советских — «Сталинград», «Петровский», «Сухона», «Тбилиси», «Андре Марти» и «Комилес»). В боевом охранении шли авианосец, крейсер, 7 эсминцев, 2 подводные лодки, 2 корвета и 5 тральщиков.

Утром 13 сентября нескольким немецким подводным лодкам удалось прорваться к каравану и атаковать транспорты.

«На вахте стоял помощник капитана Щетинин. Через некоторое время вахтенный у пулемета „эрликон“[39] громко крикнул: „С правого борта пузырь!“, — вспоминал находившийся тогда на борту „Сталинграда“ капитан 1-го ранга К. А. Егоров. — До „пузыря“ было не более трех кабельтовых. На траверзе был корвет или тральщик — бортовой номер „Q-71“, за кормой которого и всплыл воздушный пузырь. При „пузыре“ за траверзом следовало бы повернуть влево, то есть внутрь конвоя, что запрещалось конвойной службой. Поворот же вправо на торпеду только увеличил бы вероятность попадания. Очевидно, поэтому помощник капитана Щетинин и не дал никакой команды. Через 20–25 секунд раздался оглушительный взрыв. Я побежал к месту взрыва. Оказалось, торпеда попала в машинное отделение. Световой люк над машинным отделением был сорван, спасательная шлюпка правого борта сорвана, из машинного отделения валил пар и угольная пыль. О заделке пробоины пластырем, о чем мы ранее говорили с капитаном Сахаровым, не могло быть и речи».

Стало ясно, что удержать пароход на плаву не удастся, поэтому был отдан приказ покинуть судно. Первый помощник капитана Стрелков руководил посадкой в шлюпки и чуть не лишился руки, которую зажало блоком. Шлюпка с людьми опасно накренилась. Но руку первого помощника удалось высвободить, и шлюпку благополучно опустили на воду. Егоров садился в шлюпку, когда палуба «Сталинграда» уже ушла под воду, упал и едва не утонул.

«Я всплыл в 5–10 м от шлюпки, она была перевернута вверх килем. На ней было человек 5, а может быть и более. За левый борт держался один из пассажиров. Я подплыл к шлюпке и тоже схватился за спасательный леер. К правому борту подошел небольшой деревянный тральщик — „англичанин“, один из четырех, что следовали в конце конвоя, — и, подобрав людей, отошел. Мы с товарищем остались одни. Внезапно мой друг по несчастью опустил голову лицом вниз и больше не подавал признаков жизни. Из последних сил мне удалось забраться на шлюпку, и это спасло мне жизнь. Меня заметили, подошел другой тральщик, сильные руки матросов на ходу подхватили меня… Остановившиеся часы на моей руке показывали 8 часов 25 минут. Через некоторое время я перешел на эскадренный тральщик „Харриер“. Во второй половине дня начались атаки авиации. Торпедоносцы на бреющем полете атаковали правое крыло конвоя. После нескольких атак из восьми судов 9-й и 10-й колонн осталось одно судно (второе и четвертое погибли от торпед подводной лодки)… В итоге конвой потерял 11 транспортов. 14 сентября рано утром у острова Надежда мы лишились транспорта „Кентукки“.[40] Когда я вышел на палубу, „Харриер“ стоял у борта судна, на палубе которого что-то делали матросы. Очевидно, он был торпедирован подводной лодкой, и теперь его окончательно добивали».

Союзники часто не тратили силы на то, чтобы довести в порт назначения поврежденный корабль, предпочитая «добить» его сразу. Советские моряки удивлялись такому отношению — иногда англичане «добивали» и сохранявшее живучесть судно, — но получали от союзных моряков простое объяснение: каждый корабль застрахован, кропотливо возиться, удерживая его на плаву, нет никакой необходимости.

Конвой PQ-18 стал последним, который обозначался символами PQ. Он едва не оказался последним в принципе — несмотря на то, что большая часть кораблей добралась до Кольского залива, а эсминцы и самолеты с авианосца потопили, как утверждалось, 3 подводных лодки противника. Английское правительство сочло потери чрезмерными, а учитывая то, что память о злосчастном разгромленном PQ-17 была еще слишком свежа, Черчилль снова заговорил об излишней опасности подобной транспортировки грузов. Отправка конвоев была прекращена до конца года.

Трагедия PQ-17

История конвоя PQ-17 стала одной из самых печальных страниц в летописи северных конвоев. PQ-17 вышел из Исландии 27 июня 1942 г. в составе 35 транспортов, в том числе 2 советских танкеров. Прикрытие конвоя осуществлялось несколькими группами кораблей союзников. Непосредственное охранение — британские суда (6 эсминцев, 4 противолодочных траулера, 4 сторожевых корабля, 3 тральщика, 2 корабля ПВО, 2 подлодки, 3 спасательных судна и 1 танкер) под командованием капитана 2-го ранга Джона Брума. Вблизи конвоя находилось также соединение британских и американских крейсеров под командованием адмирала Гамильтона[41] (2 британских крейсера — «Лондон» и «Норфолк», 1 британский эсминец, 2 американских крейсера — «Тускалуза» и «Уичита», 2 американских эсминца). Дальнее прикрытие под командованием адмирала Джона Тови осуществляло соединение тяжелых британских и американских кораблей в составе линкоров «Дюк оф Йорк» и «Вашингтон», авианосца «Викториес», крейсеров «Камберленд» и «Нигерия», а также 12 эсминцев. Для блокирования выхода в море германских надводных кораблей вдоль побережья Северной Норвегии были развернуты две завесы из подводных лодок.

4 июля 1942 г. англичане получили информацию о том, что на перехват вышла эскадра в составе линкора «Тирпиц», тяжелого крейсера «Адмирал Хиппер», «карманного линкора» «Лютцов», крейсера «Адмирал Шеер», 2 миноносцев и 10 эсминцев.[42]

Адмиралтейство приказало военным кораблям отойти на запад из-за опасения атаки вышедшего в море немецкого соединения, а транспортам рассредоточиться и следовать в советские порты самостоятельно. В течение получаса пришли три радиограммы: 21:11 — «Крейсерскому соединению отойти на запад полным ходом», 21:23 — «Ввиду угрозы надводных кораблей конвою рассредоточиться и следовать в русские порты», 21:36 — «Согласно моей от 21:23 конвою рассеяться». Во второй радиограмме применена формулировка «рассредоточиться», что означало: суда покидают строй конвоя и самостоятельно на полной скорости добираются до портов назначения. Это могло привести к тому, что суда шли бы плотным строем. Поэтому была отправлена уточняющая радиограмма с формулировкой «рассеяться». И теперь суда конвоя должны были разойтись в разные стороны веерообразно и поодиночке двигаться в порт следования. Передача радиограмм в такой последовательности и с такими формулировками привела к тому, что Гамильтон и Брум пришли к выводу: на подходе к конвою немецкие корабли. Брум предложил Гамильтону присоединить эсминцы эскорта к крейсерам в ожидании противника и тот согласился. Брум передал приказание Адмиралтейства о рассредоточении коммодору конвоя Даудингу и выдал приказ остающимся кораблям и судам: «Конвою рассеяться и следовать в русские порты. Эскортным кораблям, кроме эсминцев, самостоятельно следовать в Архангельск».

Надводные немецкие корабли, навстречу которым вышли советские и английские подводники, быстро вернулись обратно на базу. Однако немецкие субмарины и авиация, воспользовавшись уходом основных сил охранения, в течение нескольких дней преследовали транспорты конвоя и атаковали их. Из 35 транспортов до Архангельска добрались только 11. 2 судна вернулись в Исландию. 22 транспорта общим тоннажем более 142 тыс. т были потоплены — таким образом, было уничтожено 210 самолетов, 430 танков, 3350 автомобилей и 99 316 т других генеральных грузов. Танкер «Азербайджан», поврежденный торпедой, потерял через пробоину часть груза льняного масла, а большая часть груза «Уинстона Сэйлема» была выброшена за борт на Новой Земле. Были также потоплены спасательное судно «Зафаран» и эскадренный танкер «Олдерсдейл». Общее количество потерь PQ-17 составило 24 судна. Потери экипажей судов составили 153 человека (из них 7 погибли до момента роспуска конвоя).[43]

Джон Брум, командир эсминца «Кеппел» — флагмана охранения, — после войны провел немало времени в государственных архивах, изучая документы, относившиеся к истории злосчастного конвоя, и пытаясь понять, что же на самом деле произошло. Поскольку приказ рассеяться мог означать только одно: на подходе находятся явно превосходящие силы противника. «Я посмотрел на торговые суда, которые уже медленно пропадали в дымке на горизонте, — писал Брум в книге „Конвою рассеяться!“. — Гнев уже улегся. Я принял приказ Первого Морского Лорда. Не было сомнений в том, что мы находимся между этой дымкой и неприятелем, то есть на своем месте. Чего же мы ждем? Какого дьявола этот противник не показывается?»

Свидетельством глубочайшего недоумения служит и приводимый Брумом разговор между ним и командиром другого эсминца Литчфилдом:

«Дж. Б. — Какого дьявола, что происходит?

Дж. Л. — Бог знает! Я думал, мы идем навстречу „Тирпицу“.

Дж. Б. — Джон, ты считаешь, что я сделал все правильно?

Дж. Л. — Какие у тебя были приказы?

Дж. Б. — Никаких.

Дж. Л. — Почему ты присоединился к нам?

Дж. Б. — Потому что у меня не было приказов, и я думал, что вы идете в бой».

В бой идти было не с кем — противник так и не появился. «Тирпиц», едва выйдя из бухты, вернулся обратно, и подкарауливавшие его подлодки остались без добычи. Брум узнал об этом по радио: «Судя по всему, русской лодке К-21 не повезло… Если бы противник всего минуту или две проследовал прежним курсом на север, чтобы приблизиться к разбегающимся транспортам, несколько торпед наверняка попали бы в „Тирпиц“. Но счастье не оставило немцев. В тот самый момент, когда туша линкора заполнила собой линзы перископа, немцы круто повернули вправо. Николай Александрович Лунин, командир лодки К-21, сумел дать залп 4 торпедами. Хотя были слышны несколько взрывов, попаданий не было. Все подводники знакомы с этим чувством ужасного разочарования, когда цель в самую последнюю секунду меняет курс, уходя с прицела.

…Точно такое же невезение подкарауливало и „Трайдент“. Эта лодка заметила немецкую эскадру в тот момент, когда она завершала свою вылазку на восток. Именно в этот момент немцы повернули обратно в Альтен-фьорд, зная, что Адмиралтейство распустило конвой PQ-17, отдав транспорты на растерзание немецким самолетам и подводным лодкам. „Тирпицу“ в тот день дьявольски везло. „Балди“ Хезлет, командир „Трайдента“, был настоящим асом, как и Лунин, ему требовалась всего минута или две. Однако он этой минуты не получил».

В полной мере ужас происходящего стал очевиден через пять часов после приказа рассеяться, когда Брумом была получена очередная радиограмма: «Она была из тех, которые действительно могли вызвать тревогу. Получалось, что Первый Морской Лорд, верховный главнокомандующий королевского флота совершенно — повторяю, совершенно — не знал, где находятся немецкие линкоры в тот момент, когда приказал конвою PQ-17 рассеяться, бросив его на растерзание „волкам“. И чтобы заставить нас почувствовать сполна тяжесть совершенного, начали поступать сигналы бедствия от беспомощных торговых судов, которые гибли от атак вражеских самолетов и подводных лодок».

Выпускник Гидрографического института Главсевморпути В. В. Дремлюг, служивший тогда на судне «Мурманец» в составе Ледового патруля, был в числе тех, кому пришлось спасать моряков разгромленного конвоя.

«2 июля 1942 г. „Мурманец“ вышел в рейс из Архангельска. Через несколько суток мы повстречали грузно сидящий на воде танкер „Донбасс“. С него нам сообщили, что он следовал в составе конвоя PQ-17, который подвергся нападению немецких подводных лодок и торпедоносцев. Хотя танкер имел значительные повреждения, он отказался от помощи и проследовал в Архангельск. Позднее стало известно, что его экипаж отбил 13 атак немецких самолетов и подводной лодки, сбил 2 вражеских самолета и еще, в этой тяжелейшей обстановке, подобрал 51 моряка с потопленного американского транспорта».

«Мурманец» продолжал плавание к Новой Земле. 13 июля около полудня в районе Гусиной Земли заметили группу людей и вскоре выяснили, что они из команды американского судна «Алапана», торпедированного немецкой подлодкой в 15 милях от берегов Новой Земли… Всего на борт «Мурманца» с 13 по 17 июля подняли более 100 человек.

Легендарный полярник Дмитрий Папанин тоже отправлял корабли и самолеты на поиски уцелевших моряков злополучного конвоя и наблюдал последствия атаки подлодок: «В танкер „Азербайджан“ угодила торпеда, но экипаж, устранив повреждение, благополучно довел судно до Новой Земли, отбивая по пути непрерывные атаки вражеских самолетов… Я поехал в Северодвинск. „Донбасс“ уже ремонтировался вовсю, а „Азербайджан“ стоял у причала. Содержимое танкера было слито, и опустевший огромный корпус корабля внушительно возвышался над кромкой причала. В корпусе зияла дыра, настолько большая, что через нее мог бы свободно проехать грузовой автомобиль.

— Как же вы не взлетели на воздух? — удивился я.

— Нам повезло, здесь находилось растительное масло, — ответил капитан. — Если бы вы могли видеть, какой фонтан из подсолнечного масла взметнулся к небу. Все, кто находился на палубе, с ног до головы были покрыты толстым слоем этого масла».

Охота за полярниками

Не только конвои были объектом атак немецких подводных лодок. Тот же самый В. В. Дремлюг 16 июля 1942 г. оказался очевидцем нападения на полярную станцию в заливе Малые Кармакулы на западном побережье Новой Земли. «Около двух часов ночи, когда мы со вторым помощником капитана находились в штурманской рубке, раздались частые орудийные выстрелы. Выскочили на мостик и увидели сквозь туман подводную лодку, которая обстреливала гидросамолеты и здание полярной станции. Быстро оценил создавшуюся обстановку появившийся на мостике капитан П. И. Котцов. Он отдал приказ начать обстрел из пулеметов артиллеристов, суетившихся у орудия на палубе немецкой подлодки. Несколько удачных очередей из наших крупнокалиберных пулеметов заставили подлодку погрузиться и покинуть Малые Кармакулы. Позже из архивных документов стало известно, что это была немецкая субмарина U-601».

Через два месяца Дремлюг стоял на утренней вахте и заметил среди обломков льда «подозрительный бурун». Посмотрел в бинокль — стало очевидно, что это перископ подводной лодки. На корабле объявили боевую тревогу, однако подлодка атаковать не стала, сделала полукруг, полностью погрузилась и ушла. Капитан приказал направить «Мурманец» во льды, куда немецкие лодки не заходили.

Примерно в то же самое время с подлодок были обстреляны полярные станции на мысе Уединения и мысе Желания (эту атаку провела лодка U-255, и вполне возможно, что именно ее видели с «Мурманца»). Полярники на мысе Желания не сразу смогли разглядеть сквозь утренний туман, какой корабль ведет обстрел их жилых помещений, радиостанции и складов. Радист послал отчаянное сообщение: «Напало неприятельское судно, обстреляло, горим, горим, много огня…». Тем временем два летчика полярной авиации, лейтенант Александр Макаренко и капитан Эдуард Утукин, пробрались к пушке, замаскированной за баней, и открыли ответный огонь по лодке. U-255 предпочла уйти. На станции жертв не было, радиоаппаратура не пострадала.

Дмитрий Папанин вспоминал: «Самую большую опасность для нашего судоходства представляли подводные лодки противника, а к ней в 1942 г. добавилась еще и минная угроза». Командование Северного флота обратило особое внимание на организацию противолодочной и противоминной обороны, но средств для этого явно не хватало. Как отмечает военный историк Б. А. Вайнер, «за кампанию 1942 г. надводные корабли обнаружили 32 подводные лодки противника, наши лодки — 25, самолеты — 15, причем атакованы были 34 лодки, из них 7 потоплены. Но все же результаты были еще недостаточными и далеко не соответствовали масштабам подводной угрозы: береговыми пунктами радиоразведки в 1942 г. подводные лодки обнаруживались 684 раза».

В конце июля 1942 г. немецкая подводная лодка обстреляла два гидросамолета полярной авиации на юго-западном берегу Новой Земли. Пароход «Крестьянин» был потоплен 1 августа у берегов Новой Земли в районе Белушьей губы. 17 августа у острова Матвеев, близ входа в пролив Югорский Шар, подводная лодка атаковала торпедами буксиры «Норд» и «Комсомолец», которые тянули баржи с рыбаками, строителями и семьями полярников, а потом расстреляла из пулеметов неуправляемые баржи и людей, пытавшихся спастись вплавь. 23 августа в районе острова Белый был потоплен пароход «Куйбышев».

Оказалась печальной и судьба гидрографического судна «Академик Шокальский». Корабль покинул порт Диксон в конце июля и направился к восточному берегу Новой Земли. В районе мыса Спорый Наволок все та же немецкая подводная лодка U-255 обстреляла из пушки и потопила корабль. Выбравшихся на льдины моряков расстреливали из пулеметов. Погибло 11 человек.

«Новогодний позор»

Приоритет в перехвате конвоев был отдан подводным лодкам после неудачной атаки надводных кораблей на конвой JW-51B. Этот конвой вышел из Лох-Ю в СССР 22 декабря 1942 г. В его состав входило 14 торговых судов, которые везли 202 танка, 2046 прочих транспортных средств, 87 истребителей, 33 бомбардировщика, 11 500 т горючего, 12 650 т авиационного топлива и многие тысячи тонн других стратегических грузов.

Немецкая субмарина U-354 под командованием капитан-лейтенанта Карла-Хайнца Хербшлеба вела наблюдение за конвоем, сообщая данные о его курсе, скорости и местонахождении. 30 декабря командир немецкой подводной лодки доложил, что транспорты охраняются небольшим числом легких военных кораблей. Немецкое командование решило атаковать конвой — эта операция получила название «Regenbogen» («Радуга», в некоторых источниках — «Аврора»). Вечером 30 декабря из Альтен-фьорда вышла эскадра под командованием вице-адмирала Оскара Куметца в составе тяжелого крейсера «Адмирал Хиппер», «карманного линкора» «Лютцов» и 6 эсминцев.

31 декабря немцы настигли потрепанный сильнейшим штормом конвой, и завязалось сражение, в ходе которого англичане потеряли эсминец «Акейтес» и тральщик «Брэмбл», но тем не менее смогли отбиться от превосходящих сил противника, потопив «Фридрих Экольдт», повредив эсминец «Рихард Байтцен» и вдобавок основательно потрепав несколькими прямыми попаданиями крейсер «Адмирал Хиппер». Встретив столь яростное сопротивление, немецкая эскадра отступила, тем более что на помощь британцам уже подходили корабли Советского Северного флота. 4 января конвой благополучно прибыл в Кольский залив, не потеряв ни одного транспорта.

В результате операция «Радуга» получила прозвище «Новогодний позор». Приказом Гитлера дальнейшее активное использование против конвоев надводных боевых кораблей было запрещено. Командующий Кригсмарине адмирал Рёдер через месяц ушел в отставку. На его место был назначен Дёниц.

Самолеты и подлодки: кто кого?

Первым конвоем, который добрался до Мурманска вообще без потерь, несмотря на постоянные атаки подводных лодок, стал JW-58, вышедший из Лох-Ю 27 марта 1944 г. В его составе было 49 транспортов. Вице-адмирал Ф. Х. Д. Далримпл-Гамильтон[44] командовал мощным эскортом, состоявшим из флагмана — крейсера «Диадема», — авианосцев «Активити» и «Треккер», 20 эсминцев, 5 шлюпов и 5 корветов.

Лейтенант Дж. В. Пауэлл, старший наблюдатель 846-й эскадрильи, свидетельствовал: «На выходе в Атлантику конвой наткнулся на германскую подлодку U-961, которая, не имея представления о конвое и его мощном боевом сопровождении, была потоплена 2-й группой эскорта (капитан 1-го ранга Уокер на эсминце „Старлинг“). Джонни Уокер доложил, что он буквально „затоптал“ ее».

Тем не менее охранение ожидало новых атак — самолеты-разведчики неминуемо должны были передать сведения о местонахождении конвоя подводным лодкам.

Так и случилось. На следующий день, как записал в своем дневнике Джон Скотт, флайт-коммандер[45] 846-й истребительной эскадрильи, «волнения начались поутру с докладов о вражеских подлодках в непосредственной близости, и ребята с „Тарпонов“ поднялись в воздух, чтобы попытаться обнаружить их и поразить. Первым это сделал л-т Бэллентайн, который атаковал германскую подлодку в надводном положении, но, ко всеобщему глубокому разочарованию, глубинные бомбы не смогли отделиться от держателей, по-видимому оттого, что расцепляющий механизм в бомболюке замерз. Прежде чем появился другой „Тарпон“, подлодка погрузилась и скрылась из вида».

Чуть позже Бэллентайн сбросил все, кроме одной, глубинные бомбы куда придется и пошел на посадку. Но неудачно — самолет ударился двигателем о посадочную палубу и загорелся. Он недолго провисел на краю посадочной палубы и упал на ют, где находились две спаренные зенитки «Бофорс» с боекомплектом. Бэллентайн погиб, тщетно пытаясь выбраться из полыхающего самолета.

Командир авианосца постарался отвести горящее судно от груженных боеприпасами транспортов. Все на борту постоянно с ужасом ждали взрыва оставшейся глубинной бомбы. Однако она не взорвалась, и к тому же ценой невероятных усилий пожар удалось потушить. Корабль остался на ходу и занял свое место в охранении конвоя.

Из дневника Джона Скотта: «Вскоре после этого (как будто для одного утра недоставало впечатлений) „Кноббер“ Браун, осуществлявший патруль вокруг конвоя на своем „Тарпоне“, доложил о двух немецких подлодках в надводном положении в 40 милях, идущих на север. Для поддержки были немедленно подняты в воздух силы готовности, но еще до их прибытия одна из лодок погрузилась, и другая, после трех атак „Кноббера“, встретившего ожесточенный огонь ее зенитных автоматов, поступила так же. На этот раз, несмотря на то что глубинные бомбы сошли с держателей, только одна из них взорвалась, а этого, увы, оказалось недостаточно, чтобы причинить реальный ущерб. „Кноббер“ возвратился на корабль, взбешенный причудами глубинных бомб. Облетая корабль, он обнаружил, что не может ни выпустить шасси, ни работать закрылками из-за неполадок гидравлики».

Пилот все-таки сумел выпустить шасси — фактически он «выронил» их под действием их собственного веса — и благополучно посадить машину на палубу. При осмотре самолета выяснилось, что крыло пробито снарядом, выпущенным с подлодки, а один из осколков повредил трубопровод гидравлического привода шасси и закрылков.

Вскоре очередной патрульный Джек Бромфилд обнаружил подводную лодку на поверхности и атаковал ее. На этот раз держатели сработали как положено, и глубинные бомбы накрыли цель. Подлодка начала погружение, оставляя на поверхности масляный след. Самолет преследовал ее, пока не подошел эсминец «Кеппел». Судя по растянувшемуся пятну, подводная лодка хоть и была повреждена, хода не потеряла. Эсминец ударил по ней глубинными бомбами.

Из дневника Джона Скотта: «После этого накал событий начал ослабевать, хотя парни с „Тарпонов“ постоянно вылетали на патрулирование, и каждый раз один из наших ребят-истребителей должен был вылетать с ними. Все показывало на то, что германские подлодки (а их, по нашей оценке, в районе насчитывалось не менее 7) концентрируются для атаки этим вечером.

К вечеру погода стала еще хуже: снежные бури участились и нависали как серо-белые драпировки со свинцового неба. Люс и я находились в готовности на случай ударов вражеских самолетов и подлодок, когда внезапно в 20 милях был обнаружен неопознанный самолет. С „Активити“ взлетели 2 истребителя, но один из них — ведомый — перевернулся на взлете и упал за борт. „Треккер“ получил приказание поднять истребитель на замену… Я взлетел с катапульты и присоединился к парню с „Активити“ в качестве ведомого. Мы вместе взяли курс на восток и, пролетев около 20 миль сквозь долгие полосы снежных бурь, внезапно обнаружили небольшой черный объект, кружащий в просвете по левому борту. Мы немедленно набрали высоту для атаки. По мере приближения маленький объект рос в размерах, пока мы не смогли распознать в нем летающую лодку „Бломм и Фосс 138“, которую фрицы использовали для слежения и наведения на конвои… В ходе второй атаки оба внутренних бензобака загорелись, и „Бломм и Фосс“ вошел в длинное пике. Мы оба видели, как он с огромным всплеском упал в море и перевернулся».

Всю последующую ночь подлодки пытались атаковать конвой, но не смогли прорваться сквозь плотный огонь и постоянную бомбежку.

«Утром мы узнали, что эсминец „Кеппел“ ночью потопил германскую подлодку, доведя этим счет подлодок до 2 потопленных, 1 „предположительно потопленной“ вдобавок к 5 сбитым самолетам. Позже утром „Суордфиш“ с „Активити“ обнаружил подлодку в надводном положении и атаковал ее реактивными снарядами. Подлодка получила повреждения и погрузилась, оставляя на поверхности масляный след. Позднее она была атакована эсминцами, на которых слышали подводный взрыв — еще 1 „предположительно потопленная“».

Бомбодержатели продолжали приводить англичан в отчаяние. Патрульный Рой Пембертон обнаружил подлодку и атаковал ее серией глубинных бомб, но последние две бомбы, которые могли добить поврежденную субмарину, не сошли с держателей. Как уже неоднократно бывало, подлодка погрузилась, оставляя за собой масляный след.

Браун на своем «Тарпоне» и Мид на истребителе обнаружили другую немецкую субмарину в надводном положении и атаковали ее. Самолет Мида был обстрелян подводниками из зенитных орудий, но успел выпустить прямо по рубке 1400 снарядов из пяти стволов. Браун накрыл цель серией глубинных бомб — на сей раз держатели сработали как надо. Корма лодки высоко поднялась в воздух, и субмарина ушла на глубину, оставив обширное масляное пятно.

Чуть позже один из истребителей засек всплывшую подлодку в 40 милях от конвоя и атаковал ее в паре с «Тарпоном». Пока он расстреливал рубку подводного корабля, его самого накрыл залп из всех зенитных орудий лодки. Пилот был вынужден посадить самолет на воду, и позже его подобрал корабль охранения. «Тарпон» сбросил на лодку глубинные бомбы, однако промахнулся, и подлодка спешно погрузилась, скрывшись из глаз.

Лодка далеко не ушла, и вскоре приятель Джона Скотта, уроженец Новой Зеландии Кэмпбелл Мюррей, доложил о ее обнаружении. Но, атакуя противника, он перестарался и лишь чудом не накрыл эсминец «Кеппел» серией глубинных бомб. Разъяренный командующий флотилией эскортных миноносцев прислал сердитую радиограмму командиру авиаторов, требуя, чтобы его бравые парни поискали себе более подходящие цели, нежели корабли флота Его Величества Георга.

Из дневника Джона Скотта: «3 апреля 1944 г. Спал прошедшей ночью как убитый, невзирая на разрывы глубинных бомб со всех сторон. Наш конвой все еще шел без потерь, несмотря на очередную попытку немецких подлодок этой ночью прорваться сквозь линию охранения. „Суордфиш“ с „Активити“, ведя поиск на рассвете, доложил об обнаружении подводной лодки в надводном положении, и мы немедленно подняли в воздух „ударную силу“, состоящую из „Тарпона“, пилотируемого Джоном Тонером, и „Марглита“, управляемого Маком. Вскоре они связались с „Суордфишем“ и обнаружили подлодку, все еще находившуюся на поверхности. Затем Джон Тонер атаковал ее глубинными бомбами, но те остались на держателях, он попытался сделать это еще раз — и снова безуспешно. Каждый раз Мак прикрывал его огнем своих пулеметов. Наконец, отчаявшийся Джон третий раз вышел в атаку, на сей раз нажав включатель аварийного сброса. Все четыре глубинных бомбы отвалились вместе с держателями, чудесный удар — вся серия упала в море прямо возле рубки. За этим последовал фантастический взрыв, а когда дым рассеялся, лодки уже не было. Только плавающие обломки и все увеличивающееся масляное пятно. Это было явное „потопление“, и капитан 1-го ранга Уокер, который вскоре оказался в этом месте, сообщил, что собирает сувениры для экипажа».

Поднялась метель, и полеты пришлось прекратить. Защитой от лодок служили только глубинные бомбы эсминцев. Однако единственным достижением немцев в этот раз было несколько торпедных залпов, ни один из которых не достиг цели.

Вечером 4 апреля конвой JW-58 вошел в Кольский залив.

Конвой глазами подводника

Весной 1944 г. в составе конвоя на американском транспорте «Джон Карвер» в Шотландию отправилась группа советских подводников, которым следовало привести в Мурманск английскую подлодку, передаваемую Северному флоту. Командиром этой лодки должен был стать капитан-лейтенант Ярослав Иоселиани, воевавший ранее на Черном море.

Обстановку он описывал так: «Колонны транспортов шли на расстоянии 3–5 кабельтовых друг от друга. В середине конвоя находились 2 эскортных авианосца и крейсер противовоздушной обороны. 16 миноносцев и корветов, построившись с внешней стороны конвоя, охраняли транспорты от фашистских подводных лодок».

Но несмотря на это, конвой был атакован 30 апреля на траверзе острова Медвежий.

«Вдруг мы услыхали два гулких взрыва. Даже кок с „Малютки“ — и тот безошибочно узнал знакомый каждому из нас взрыв 2-тонной торпеды. „Джон Карвер“ являл собой удобную мишень, и боевой опыт наших подводников сразу же помог им понять, какой опасности мы подвергались… Поднявшись на палубу, я увидел побледневшего Мейера.[46]

Не ожидая моих вопросов, он взволнованно рассказал, что немецкие торпеды попали в „Вильям Эстейер“ и что тот корабль уже тонет. В воздухе стоял гул от бомб, которыми транспорты и миноносцы глушили немецкую лодку».

Бомбежка была столь интенсивной, что потопившая «Вильям Эстейер» лодка, по мнению нашего бывалого подводника, будущего Героя Советского Союза, вряд ли могла отважиться на новую атаку в ближайшее время. Капитан «Джона Карвера» ему не поверил, а на предложение спокойно пойти отдохнуть откровенно обиделся. Но потом все-таки спросил, может ли мощное охранение конвоя надежно защитить транспорты от немецких субмарин.

«От хороших вряд ли», — ответил Иоселиани и поведал американцу несколько историй о том, как он сам и его товарищи по Черноморскому флоту топили немецкие транспорты, находившиеся под ничуть не меньшей охраной.

Конвой двигался вперед. «На всех кораблях конвоя загрохотали пушки. Сигнальщикам всюду мерещились перископы немецких подводных лодок. За перископы принимались даже многочисленные льдинки, плавающие в районе Медвежьего острова, мимо которого шел конвой», — так Ярослав Константинович описывал обстановку.

По мнению советских офицеров, огонь велся беспорядочно и угрожал, прежде всего, своим же кораблям. О чем наши и не замедлили сказать в ответ на вопрос, откуда сейчас может грозить опасность: мол, самое опасное — это американские снаряды.

Вскоре было объявлено, что глубинными бомбами с самолетов потоплены 2 немецкие лодки. А через час сообщили еще о 2 пораженных лодках. Иоселиани язвительно заметил, что «Малютку» не раз «точно так же топили немецкие летчики, и пока в немецкие штабы летели хвастливые донесения, мы спокойно отлеживались на грунте или уходили в свою базу… Одна-единственная немецкая лодка, утопившая „Вильям Эстейер“, может быть, терпеливо выжидала удачного момента, чтобы всплыть и пополнить запасы тающей электроэнергии».

Подводные лодки еще не раз пытались атаковать этот конвой, но охранение первоначальных ошибок не повторяло. Самолеты с авианосцев постоянно патрулировали окрестности и принуждали немецких подводников погружаться, теряя скорость и отставая от конвоя.

«Право на борт, на таран!»

После капитуляции Италии союзники передали СССР часть ее флота. Один из миноносцев, уже изрядно устаревшей конструкции, вошел в состав Северного флота под именем «Живучий». Однако именно конструктивные особенности корабля старой постройки пригодились советским морякам в единоборстве с немецкой подводной лодкой.

8 декабря 1944 г. «Живучий» участвовал в групповом поиске подводных лодок на переходе Йоканьга — Кольский залив. В 22:42 радиометрист Любимкин обнаружил «малую цель» на дистанции 42 кабельтовых. Корабль подвернул на цель, объявили боевую тревогу. Артиллеристам был отдан приказ: «Осветить цель», — и все увидели подводную лодку, выпустившую две торпеды — они прошли у самого борта. Последовала команда: «Право на борт, на таран!» — через мгновение «Живучий» на полном ходу врезался в противника.

«Вот когда пригодился форштевень и его выдающаяся форма корабля старой постройки… — вспоминал дублер командира БЧ-5 эсминца А. Е. Яковлев. — Командир БЧ-5 Н. Никольский приоткрыл дверь тамбура на верхнюю палубу, и мы увидели субмарину, стоящую поперек корабля. У бака нашего корабля была ее рубка, с нее раздавались вопли гитлеровских вояк. Кто-то из нашей верхней команды пожалел, что нет ручной гранаты, так как люк на рубке был открыт и метнуть туда гранату не составляло труда. Потом, когда дали задний ход и корабль сполз с корпуса подлодки, по ней открыли огонь из артиллерийских установок, а после этого на погружающегося врага полетели глубинные бомбы. Так была уничтожена подводная лодка U-387. Это был уникальный эпизод в истории войны на море, когда наш корабль вышел в атаку по сигналу радиолокационной станции и таранил субмарину. Командир корабля правильно использовал главное оружие „шипа“ — его киль».[47]

В том же походе, прежде чем эсминец успел войти в Кольский залив, сигнальщики заметили след торпеды, направленной прямо в борт «Живучего», но когда корабль резко отвернул, торпеда, которая оказалась не самонаводящейся, прошла мимо.

Командир эсминца сказал: «Все равно мы бы не погибли: во-первых, бывший британский командир „Ричмонда“ в корабельной рынде крестил свою дочь — а по английским приметам этот ритуал должен принести счастье; во-вторых, название „Живучий“ говорит само за себя, ну и, наконец, бортовой номер — 013, а 13 всегда было для меня счастливым числом».

«Торпеда слева за кормой!»

В. А. Рулев, командир отделения сигнальщиков на эсминце «Карл Либкнехт», который в период с 2 февраля по 25 апреля 1945 г. участвовал в выполнении 17 боевых заданий с выходом в Баренцево море, в том числе в проводке 13 союзных и внутренних конвоев, вспоминал, что за это время корабль отразил 9 попыток подводных лодок атаковать охраняемые транспорты.

«Особенно мне запомнились конвойные операции 21–22 апреля. Мы столкнулись с хорошо организованной группой из 3–4 подводных лодок. В 0 часов 30 минут самолет „Каталина“ (командир самолета Лятин) доложил, что он обнаружил в 12 милях к северо-западу от мыса Цып-Наволок подводную лодку в надводном положении и сбросил на нее с высоты 300 м 4 бомбы „ПЛАБ-100“. Летчик сообщил, что наблюдал прямое попадание и взрыв одной бомбы с пламенем в кормовой части лодки. Она потеряла ход и, получив дифферент на корму, быстро погрузилась. При выходе в атаку самолет был безрезультатно обстрелян зенитной артиллерией подлодки».

Через два часа гидроакустики доложили, что обнаружили подводную лодку. Эсминец сбросил на нее четыре серии глубинных бомб (24 бомбы). Командир немецкой лодки имитировал повреждение — на поверхность всплыли воздушные пузыри, показавшиеся наблюдателям «явно химического происхождения: они держались на водной поверхности до 10–15 минут». Но на эсминце кончались бомбы, поэтому продолжение преследования лодки было передано катерам.

Через некоторое время кормовой наблюдатель закричал: «Торпеда слева за кормой, идет на корабль». Командир эсминца приказал дать самый полный ход и уклонился от торпеды, а она продолжала движение прежним курсом, направляясь в сторону транспортного судна «Онега». Отвернуть тот не успевал… После взрыва судно разломилось, вскоре носовая часть затонула. Из 44 человек команды и пассажиров спаслись 35, среди них были раненые, которых отправили на торпедном катере в Полярное.

«В 9 часов 00 минут акустики доложили, что они имеют надежный контакт с подводной лодкой. Легли на циркуляцию для ее атаки. По данным гидроакустической станции с бомбосбрасывателей и кормовых бомбометов сбросили все оставшиеся глубинные бомбы. В 9 часов 10 минут на курсовом 45° правого борта на расстоянии 50 м от борта корабля неожиданно начала всплывать немецкая подводная лодка. Было такое ощущение, что до лодки с мостика можно добросить полено. Она выскочила из воды по задний обрез рубки. Антенны были порваны, трубы перископа выдвинуты и изогнуты, погнут и ствол пушки.

Командир приказал открыть огонь из носового 102-миллиметрового орудия, 37-миллиметрового автомата правого борта и крупнокалиберного пулемета. Стреляли в упор. Лодка, имевшая небольшую скорость, остановилась. С мостика наблюдали, что несколько 102-миллиметровых снарядов попали в корпус и несколько — взорвались в рубке лодки. Орудие произвело 16 выстрелов, автомат израсходовал 17 патронов, пулемет — 22. Через минуту лодка затонула, оставив на водной поверхности большое соляровое пятно».[48]

Из разведывательных источников стало известно, что действовавшая в районе Кильдинского плеса подводная лодка U-286 на базу не вернулась.

Противолодочные операции

25 октября 1944 г. два батальона морской пехоты Северного Флота совместно с частями 14-ой армии захватили город и порт Киркенес. Петсамо-Киркенесская операция завершилась 29 октября 1944 г. Несмотря на это, в 1945 г. на Северном морском театре немцы продолжали базировать и применять до 40 подводных лодок. Они оснащались шноркелем (устройством, позволяющим использовать дизели в перископном положении); самонаводящимися акустическими торпедами T5 «Цаункёниг» («Крапивник»), совершенной гидроакустической и радиолокационной аппаратурой. Все это значительно повышало опасность плавания внешних и внутренних конвоев в зоне ответственности Северного Флота. Даже в январе 1945 г. часть продовольствия в Иоканку[49] доставлялась на эсминцах. С возрастанием противолодочных сил Северного флота и союзников действия против субмарин переросли из систематических в специально организованные противолодочные операции.

С октября 1944 г. на эскадренном миноносце «Доблестный» в должности командира боевой части связи служил А. В. Петерсон (впоследствии контр-адмирал, а в 1972–1976 гг. — первый заместитель начальника штаба Северного Флота). Позже Петерсон был переведен на «Дерзкий» на ту же должность. Он вспоминал о северных конвоях так: «20 января в 7 часов 15 минут из Кольского залива вышел конвой „КП-1“ в составе транспорта „Вятка“ и норвежского транспорта „Идефьорд“. В охранении этих транспортов находились эсминец „Урицкий“, тральщики „Т-117“ и „Т-122“, 5 больших охотников типа „БО-2“, 4 малых охотника типа „МО-4“ 4 торпедных катера и 4 норвежских корабля — 1 корвет и 3 тральщика.

Эскадренные миноносцы „Разумный“ и „Разъяренный“ сначала производили поиск подводных лодок по курсу конвоя, а затем на Кильдинском плесе вошли в состав его эскорта. В 12:20 „Разъяренный“ (командир — капитан 3-го ранга Васильев Г. П.) обнаружил по данным гидроакустической станции подводную лодку и начал сближение с ней для атаки глубинными бомбами, но в 12:55 сам оказался атакованным акустической торпедой, которая попала и взорвалась в кормовой части корабля. Корма до 205-го шпангоута была оторвана и затонула. На корабле возник пожар, затопило часть отсеков. Ликвидировав пожар и организованно осуществив борьбу с водой, эсминец на буксире тральщика „Т-117“ через 17 часов привели в порт Линахамари. Конвой продолжил движение и в 20 часов прибыл в пункт назначения».

В конце января эсминцы вели поиск от Йоканьги до Кольского залива и обнаружили 2 лодки в надводном положении. «Достойный», по примеру «Живучего», пытался таранить одну из них, но подлодка, увеличив ход, ушла. Эсминец открыл по ней артиллерийский огонь из носового орудия и из «эрликонов». Немцы отстреливались из кормового орудия, а потом подлодка ушла под воду и тут же попала под глубинные бомбы. В это время другая подводная лодка выпустила по эсминцу торпеду, но корабль успел отвернуть. И тут же сигнальщики заметили очередной перископ… Эту лодку забросали бомбами и потопили.

Глава 9

СНАРЯЖЕНИЕ И ВООРУЖЕНИЕ. БЫТ ПОДВОДНИКОВ

Тактико-технические характеристики наиболее распространенных типов подлодок

Вооружение и оборудование немецких подводных лодок, в первый год войны имевшее множество изъянов и часто дававшее сбои, постоянно совершенствовалось, помимо создания новых более надежных модификаций. Это являлось «ответом» на появление у противника новых средств противолодочной обороны и способов обнаружения субмарин.

Лодки типа II-B («Einbaum» — «каноэ») были приняты на вооружение в 1935 г.

Было построено 20 субмарин: U-7 — U-24, U-120 и U-121. Экипажи насчитывали 25–27 человек.

Габариты лодки (длина/наибольшая ширина/осадка): 42,7 х 4,1 х 3,8 м.

Водоизмещение (в надводном/подводном положении): 283/334 т.

Максимальная скорость в надводном положении — 13 узлов, в подводном — 7 узлов.

Надводный радиус действия — 1800 миль.[50]

На вооружении находились 5–6 торпед и одно 20-мм орудие.

Глубина погружения (максимальная рабочая/предельная): 80/120 м.

Лодки типа II-C вошли в строй в 1938 г.

Было построено 8 субмарин: U-56 — U-63.

Экипаж насчитывал 25 человек.

Габариты лодки (длина/наибольшая ширина/осадка): 43,9 х 4,1 х 3,8 м.

Водоизмещение (в надводном/подводном положении): 291/341 т.

Максимальная скорость в надводном положении — 12 узлов, в подводном — 7 узлов.

Надводный радиус действия — 3800 миль.

На вооружении находились торпеды и одно 20-мм орудие.

Лодки типа II-D введены в строй в июне 1940 г.

Было построено 16 субмарин: U-137 — U-152.

Экипаж насчитывал 25 человек.

Габариты лодки (длина/наибольшая ширина/осадка): 44,0 х 4,9 х 3,9 м.

Водоизмещение (в надводном/подводном положении): 314/364 т.

Максимальная скорость в надводном положении — 12,7 узла, в подводном — 7,4 узла.

Надводный радиус действия — 5650 миль.

На вооружении находились 6 торпед и одно 20-мм орудие.

Глубина погружения (максимальная рабочая/предельная): 80/120 м.

Лодки типа VII-A вошли в строй в 1936 г. Было построено 10 субмарин: U-27 — U-36. Экипаж насчитывал 42–46 человек.

Габариты лодки (длина/наибольшая ширина/осадка): 64 х 8 х 4,4 м.

Водоизмещение (в надводном/подводном положении): 626/745 т.

Максимальная скорость в надводном положении — 17 узлов, в подводном — 8 узлов.

Надводный радиус действия — 4300 миль.

На вооружении находились 11 торпед, одно 88-мм и одно зенитное 20-мм орудие.

Глубина погружения (максимальная рабочая/предельная): 220/250 м.

Лодки типа VII-B были более совершенными по сравнению с лодками типа VII-A.

Было построено 24 субмарины: U-45 — U-55, U-73, U-74, U-75, U-76, U-83, U-84, U-85, U-86, U-87, U-99, U-100, U-101, U-102, среди них легендарные U-47, U-48, U-99, U-100. Экипаж насчитывал 44–48 человек.

Габариты лодки (длина/наибольшая ширина/осадка): 66,5 х 6,2 х 4 м.

Водоизмещение (в надводном/подводном положении): 753/857 т.

Максимальная скорость в надводном положении — 17,9 узла, в подводном — 8 узлов.

Надводный радиус действия — 8700 миль.

На вооружении находились 14 торпед, одно 88-мм и одно 20-мм орудие.

Лодки типа VII-C были самыми распространенными.

Было построено 568 субмарин, в том числе: U-69 — U-72, U-77 — U-82, U-88 — U-98, U-132 — U-136, U-201 — U-206, U-1057, U-1058, U-1101, U-1102, U-1131, U-1132, U-1161, U-1162, U-1191 — U-1210…

Экипаж насчитывал 44–52 человека.

Габариты лодки (длина/наибольшая ширина/осадка): 67,1 х 6,2 х 4,8 м.

Водоизмещение (в надводном/подводном положении): 769/871 т.

Максимальная скорость в надводном положении — 17,7 узла, в подводном — 7,6 узла.

Надводный радиус действия — 12 040 миль.

На вооружении находились 14 торпед, одно 88-мм орудие, количество зениток варьировалось.

Глубина погружения (максимальная рабочая/предельная): 230/295 м.

Лодки типа IX-A явились дальнейшим развитием менее совершенного типа субмарин I-A.

Было построено 8 субмарин: U-37 — U-44.

Экипаж насчитывал 48 человек.

Габариты лодки (длина/наибольшая ширина /осадка): 76,6 х 6,51 х 4,7 м.

Водоизмещение (в надводном/подводном положении): 1032/1152 т.

Максимальная скорость в надводном положении — 18,2 узла, в подводном — 7,7 узла.

Надводный радиус действия — 10 500 миль.

На вооружении находились 22 торпеды или 66 мин, палубное 105-мм орудие, одно зенитное 37-мм орудие, одно зенитное 20-мм орудие.

Глубина погружения (максимальная рабочая/предельная): 230/295 м.

Лодки типа IX-B во многом были идентичны субмаринам типа IX-A, отличаясь в первую очередь большим запасом топлива и, соответственно, дальностью плавания в надводном положении.

Было построено 14 субмарин: U-64, U-65, U-103 — U-111, U-122 — U-124.

Экипаж насчитывал 48 человек.

Габариты лодки (длина/наибольшая ширина/осадка): 76,5 х 6,8 х 4,7 м.

Максимальная скорость в надводном положении — 18,2 узла, в подводном — 7,3 узла.

Водоизмещение (в надводном/подводном положении): 1058/1178 т (или 1054/1159 т).

Надводный радиус действия — 8700 миль.

На вооружении находились 22 торпеды или 66 мин, одно палубное 105-мм орудие, одно зенитное 37-мм орудие, одно зенитное 20-мм орудие.

Глубина погружения (максимальная рабочая/предельная): 230/295 м.

Лодки типа IX-C имели большую длину по сравнению с предыдущими модификациями.

Было построено 54 субмарины: U-66 — U-68, U-125 — U-131, U-153 — U-166, U-171 — U-176, U-501 — U-524. Экипаж насчитывал 48 человек.

Габариты лодки (длина/наибольшая ширина/осадка): 76,76 х 6,78 х 4,7 м.

Водоизмещение (в надводном/подводном положении): 1138/1232 т (часто 1120/1232 т).

Максимальная скорость в надводном положении — 18,3 узла, в подводном — 7,3 узла.

Надводный радиус действия — 11 000 миль.

На вооружении находились 22 торпеды или 66 мин, одно палубное 105-мм орудие, одно зенитное 37-мм орудие, одно 20-мм орудие.

Глубина погружения (максимальная рабочая/предельная): 230/295 м.

Лодки типа IX-D2 обладали самой большой во флоте Третьего рейха дальностью плавания.

Было построено 28 субмарин: U-177 — U-179, U-181, U-182, U-196 — U-199, U-200, U-847 — U-852, U-859 — U-864, U-871 — U-876.

Экипаж насчитывал 55 человек (в дальних походах — 61).

Габариты лодки (длина/наибольшая ширина /осадка): 87,6 х 7,5 х 5,35 м.

Водоизмещение (в надводном/подводном положении): 1616/1804 т.

Максимальная скорость в надводном положении — 19,2 узла, в подводном — 6,9 узла.

Надводный радиус действия — 23 700 миль.

На вооружении находились 24 торпеды или 72 мины, одно палубное 105-мм орудие, одно зенитное 37-мм орудие, две сдвоенные 20-мм пушки.

Глубина погружения (максимальная рабочая/предельная): 230/295 м.

Лодки типа XIV («Milchkuh» — «дойная корова») — дальнейшая разработка типа IX-D, были способны перевозить свыше 423 т дополнительного топлива, а также 4 торпеды и довольно большой запас продовольствия, в том числе на борту субмарин была даже собственная пекарня.

Было построено 10 субмарин: U-459 — U-464, U-487 — U-490.

Экипаж насчитывал 53–60 человек.

Габариты лодки (длина/наибольшая ширина/осадка): 67,1 х 9,35 х 6,5 м.

Водоизмещение (в надводном/подводном положении): 1668/1932 т.

Максимальная скорость в надводном положении — 14,9 узла, в подводном — 6,2 узла.

Надводный радиус действия — 12 350 миль.

На вооружении находились лишь два зенитных 37-мм орудия и одно зенитное 20-мм орудие, торпед не имели.

Глубина погружения (максимальная рабочая/предельная): 230/295 м.

Лодки типа XXI являлись первыми сверхсовременными субмаринами, при серийном производстве которых использовались готовые модули. В этих субмаринах были установлены системы кондиционирования воздуха и удаления отбросов.

Было построено 118 субмарин: U-2501 — U-2536, U-2538 — U-2546, U-2548, U-2551, U-2552, U-3001 — U-3035, U-3037 — U-3041, U-3044, U-3501 — U-3530. На момент окончания войны в боевой готовности было 4 лодки этого типа.

Экипаж насчитывал 57–58 человек.

Габариты лодки (длина/наибольшая ширина/осадка): 76,7 х 7,7 х 6,68 м.

Водоизмещение (в надводном/подводном положении): 1621/1819 т, с полной загрузкой — 1621/2114 т.

Максимальная скорость в надводном положении — 15,6 узла, в подводном — 17,2 узла. Впервые была достигнута столь высокая скорость лодки в подводном положении.

Надводный радиус действия — 15 500 миль.

На вооружении находились 23 торпеды и две сдвоенные 20-мм пушки.

Лодки типа XXIII («Elektroboot» — «электролодки») были ориентированы на постоянное нахождение под водой, став таким образом первым проектом не ныряющих, а действительно подводных лодок. Были последними из построенных Третьим рейхом во время Второй мировой войны полноразмерных субмарин. Их конструкция — максимально упрощенная и функциональная.

Спущена на воду 61 субмарина: U-2321 — U-2371, U-4701 — U-4707, U-4709 — U-4712. Из них только 6 (U-2321, U-2322, U-2324, U-2326, U-2329 и U-2336) приняли участие в боевых действиях.

Экипаж насчитывал 14–18 человек.

Габариты лодки (длина/наибольшая ширина/осадка): 34,7 х 3,0 х 3,6 м.

Водоизмещение (в надводном/подводном положении): 258/275 т (или 234/254 т).

Максимальная скорость в надводном положении — 9,7 узла, в подводном — 12,5 узла.

Надводный радиус действия — 2600 миль.

На вооружении находились 2 торпеды.

Глубина погружения (максимальная рабочая/предельная): 180/220 м.

Торпеды

Наиболее действенным оружием немецких подлодок были торпеды и мины, которые после серии неудачных запусков (об этом подробнее — в разделе «Вторжение в Норвегию») были модернизированы, а их производство и военная приемка взяты под постоянный контроль командованием подводного флота. 21 декабря 1939 г. новым главным инспектором торпедного оружия был назначен контр-адмирал Кумметц, который принял экстренные меры к ликвидации причин отказов торпед, работая в тесном контакте с Дёницем, наблюдавшим за испытаниями усовершенствованных образцов.

Помимо чисто технических причин был и психологический фактор, который, по словам Дёница, повлиял на недостаточно полные испытания торпед в условиях мирного времени. Им являлся «некритичный подход экспериментального института торпедного оружия к своей работе. Ведь во время испытаний торпед в мирное время уже наблюдались явления, над которыми институт должен был задуматься. И в мирное время многие опытные моряки высказывались по поводу недостаточной боевой пригодности торпеды. Однако конструкторы продолжали отстаивать свою точку зрения, уверяя, что торпеды работают безотказно». Можно отметить, что, став командующим Кригсмарине, гроссадмирал Дёниц сблизился с имперским министром вооружений Альбертом Шпеером и вполне доверял его специалистам в производстве как подлодок, так и все более совершенного оружия и оборудования для них.

А до этого момента Дёницу приходилось делать выводы о несовершенстве торпед и требовать от производителей принять соответствующие меры к устранению неисправностей: «Экспериментальный институт торпедного оружия не уделил достаточного внимания удержанию торпедой заданной глубины хода. Неудачным оказалось и техническое решение конструкции корпуса гидростата, через который проходили рулевые тяги. Гидростат не имел должной герметичности. В ударном взрывателе ударник, воспламеняющий первичный детонатор, двигался не в естественном направлении удара (толчка), а поворачивался при помощи системы рычагов на 180°. При остром угле встречи торпеды с целью рычаги легко заклинивались — и взрыватель не срабатывал. Надо было усовершенствовать конструкцию ударника так, чтобы для воспламенения первичного детонатора он двигался прямо вперед. Изменение направления толчка на 180° также было технически неудачным. Итак, все сводилось к конструктивным недостаткам, которых можно было избежать. Обе эти несовершенные конструкции торпед были приняты на вооружение флота в период между Первой и Второй мировыми войнами».

Руководство подводного флота Германии, отмечая важность срабатывания торпед, подчеркивало, что из-за дефектов торпед немецкими субмаринами в боевых условиях были упущены 17 сентября 1939 г. английский авианосец «Арк Ройял» и 30 ноября 1939 г. английский линейный корабль «Нельсон», а также другие крупные цели. Преждевременные взрывы пущенных с подлодок торпед приводили к обнаружению и уничтожению субмарин противником. Так погибли подлодки U-39 и U-27. Дёниц приводит следующую не слишком обнадеживавшую подводников статистику: «Чтобы уточнить эффективность торпед, которые нам приходилось оснащать ударными взрывателями, было рассмотрено 816 попаданий за период с января по июнь 1942 г.: 40 % кораблей было потоплено одной торпедой, 38 % потребовало двух торпедных попаданий и более, 22 % кораблей ушло, получив от одного до четырех попаданий… Эффективность торпед до декабря 1942 г., когда был введен новый магнитный взрыватель типа Р1-2, не превышала эффективности, существовавшей в период Первой мировой войны».

В итоге германским субмаринам, действующим против конвоев в Атлантике, не удавалось потопить транспорты даже в условиях, благоприятствующих торпедной атаке, по причине ненадежно работающих магнитных взрывателей. Первые экземпляры более совершенного магнитного взрывателя, который одновременно мог быть использован и как ударный взрыватель, стали поступать на германские субмарины только в декабре 1942 г., а через семь месяцев на вооружение подводного флота поступила акустическая торпеда, которая самостоятельно наводилась на шум винтов корабля противника. На ее использование Дёниц возлагал большие надежды.

Но по мере совершенствования оружия немецких субмарин командование союзников своевременно использовало эффективные технические меры противодействия.

Разновидности торпед и их усовершенствование

Торпедные аппараты на немецких субмаринах по тактико-техническим данным не сильно отличались от аппаратов союзников, но при этом имели ряд особенностей — в частности, выталкивание самой торпеды осуществлялось специальным пневматическим поршнем (а не сжатым воздухом), что было важно для маскировки подлодки после выстрела (система беспузырной торпедной стрельбы).

При этом немецкие торпедные аппараты обеспечивали выпуск торпеды с глубин до 22 м. Немаловажным фактором являлось и относительно небольшое время перезарядки торпедного аппарата (от 10 до 20 мин), что часто позволяло субмаринам произвести повторную торпедную атаку противника, которая порой из-за отказа торпед становилась решающей в схватке.

Калибр самих торпед был стандартизирован и принят равным 21 дюйму (533 мм), длина торпеды составляла 7,18 м, масса взрывчатого вещества боевой части — 280 кг. М. Морозов в книге «Германские подводные лодки VII серии» приводит следующие тактико-технические данные двух базовых немецких торпед, находившихся на вооружении субмарин. Это были «парогазовая G7a и „бесследная“ электрическая G7e. Обе торпеды имели длину 7186 мм и 280-килограммовое боевое зарядное отделение (БЗО).

Торпеды имели различные скоростные характеристики. На G7a могли устанавливаться режимы 44-, 40- и 30-узлового хода, при которых она могла пройти 5500, 7500 и 12 500 м соответственно (позднее дальности хода возросли до 6000, 8000 и 14 000 м). G7e на испытаниях в 1929 г. прошла всего 2000 м 28-узловым ходом, но к 1939 г. эти показатели возросли до 5000 м 30-узловым. В 1943 г. на вооружение поступила новая модификация G7e (T3a), в которой дальность удалось довести до 7500 м 29–30-узловым ходом. Обычный боекомплект „семерки“ в начале войны состоял из 10–12 G7e и 2–4 G7a.

Развитие торпедного оружия германских субмарин в ходе войны в общих чертах выглядело следующим образом: к началу войны на вооружении находились торпеды G7a и G7e с контактно-неконтактным взрывателем (КНВ) Pil. Очень скоро выяснилось, что торпеды с неконтактным взрывателем зачастую срабатывают преждевременно, а иногда, проходя под целью, не взрываются вообще. Оказалось, что из-за неудачной конструкции торпед не обеспечивалась герметичность ее гидростата… После устранения этих дефектов с мая 1940 г. торпедное оружие германских подводных лодок стало более надежным, правда, работоспособный КНВ, да и то только для торпед G7e, поступил на вооружение лишь к концу 1942 г.

Следующая ступень модернизации торпедного оружия была напрямую связана с усложнением условий боевой деятельности в Атлантике в середине 1942 г. „Волчьим стаям“ немецких подлодок становилось все трудней прорывать охранение конвоев, стрельба же с больших дистанций без прорыва охранения редко приводила к успехам. Выходом стало появление прибора маневрирования FAT для торпед G7a. Торпеда, оснащенная FAT, после выстрела могла пройти дистанцию от 500 до 12 500 м, после чего повернуть в любую сторону на угол до 135°. Дальнейшее движение осуществлялось со скоростью 5–7 узлов „змейкой“: длина участка от 800 до 1600 м, диаметр циркуляции — 300 м. Вероятность попадания такой торпеды, выпущенной с носовых курсовых углов конвоя и двигающейся „змейкой“ поперек курса его движения, оказывалась весьма высокой. С мая 1943 г. прибор FAT II (длина участка „змейки“ — 800 м) начал устанавливаться и на электроторпеду G7e. Из-за малой дальности хода этой торпеды данная модификация рассматривалась германским командованием как оружие самообороны… В тот же месяц очередным приказом был утвержден новый состав боекомплекта „семерки“: 4 торпеды с FAT I, 6 торпед T3 в носовом отсеке и 2 торпеды с FAT II в кормовом.

Весной 1944 г. германское командование приняло на вооружение торпеду с прибором маневрирования LUT. По сравнению с предшественником новый прибор имел возможность двукратной установки поворотов по прохождению прямых участков траектории. Теоретически это давало возможность командиру подлодки атаковать конвой не с носовых курсовых углов, а из любой позиции. Длина участка „змейки“ могла изменяться в любых диапазонах от 1 до 1600 м. Скорость торпеды во время прохождения „змейки“ была обратно пропорциональна длине участка и составляла для G7a с установкой на начальный 30-узловой режим 10 узлов при длине участка 500 м и 5 узлов при длине участка 1500 м. Необходимость внесения изменений в конструкцию торпедных аппаратов и СРП ограничили количество лодок, подготовленных к использованию LUT, всего пятью десятками. По оценкам историков, в ходе войны немецкие подлодки выпустили всего более чем 10 000 торпед, из них только 70 торпед были оборудованы LUT.

Другой метод неприцельной стрельбы был реализован в самонаводящихся акустических торпедах. Торпеда, созданная на основе G7e, получила обозначение T4 „Фальке“. Она имела 7500-метровую дальность хода при скорости в 20 узлов… Дальнейшим развитием T4 явилась торпеда T5 „Цаункёниг“. За счет оснащения ее более совершенным взрывателем и прибором самонаведения (улавливал шум винтов корабля, идущего на скорости от 10 до 18 узлов на расстоянии около 300 м) удалось значительно снизить вес и повысить скорость торпеды… С апреля 1944 г. штатный боекомплект лодок состоял из 3 торпед T5, 5 торпед LUT в носовом отсеке и 2 торпед T5 в кормовом.

Вопреки ожиданиям германского командования новое оружие не вызвало революционных изменений в ходе битвы за Атлантику. Лишь после войны выжившие подводники узнали, что их торпеды имели тенденцию к самопроизвольному взрыву в кильватерной струе корабля. Быстро разобравшись в ситуации, союзники вычислили значения скорости хода, при которых прибор самонаведения не захватывал цель. В качестве средства самообороны на вооружение англо-американского флота поступила акустическая ловушка „фоксер“, которую буксировали за эскортным кораблем.

Попытки немцев исправить положение принятием на вооружение новой модификации „Цаункёнига“ T11 с помехозащищенным прибором самонаведения не дали ожидаемых результатов. По послевоенной статистике, использовав до конца войны около 640 торпед T5 и T11, немцы добились всего 58 попаданий (по другим данным — 72; не ясно, включают ли эти данные случаи торпедирования кораблей Советского ВМФ), что составило всего 9 % от общего числа выпущенных — значительно меньше соответствующего показателя у обычных прямоидущих торпед в начале Второй мировой войны».

Артиллерийское вооружение

Основным видом артиллерийского вооружения немецких субмарин, используемым в надводном положении, первоначально являлись 88-мм или 105-мм орудия и 20-мм зенитные пушки. Но постепенно использование палубных орудий на подводных лодках прекратилось — в частности, в связи с размещением на транспортных судах противника орудий, — и поэтому к весне 1943 г. орудия с лодок VII серии были сняты, но при этом на части лодок увеличена мощь зенитного вооружения, поскольку союзная авиация (особенно после вступления в войну США) стала представлять реальную опасность для подводных лодок. Так, в течение трех неполных лет войны, с сентября 1939 г. по декабрь 1941 г., британскими летчиками было уничтожено всего 4 немецкие подлодки.

В 1942 г. ВВС Британии начали патрулировать территорию Бискайского залива, и на немецких субмаринах VII типа начали устанавливать дополнительную платформу (получившую у самих подводников насмешливое название «зимний сад») для размещения скорострельного орудия Flak 30. Одновременно с этим на верхней платформе субмарины происходила замена малоэффективного одноствольного орудия спаренным 20-мм автоматом MG 151/20.

Но и эти усовершенствования зенитного вооружения немецких субмарин оказались малоэффективны против дальних бомбардировщиков союзников, и поэтому уже летом 1943 г. подлодки стали оснащать двумя спаренными Flak 38 на верхней платформе и счетверенной установкой на нижней (в «зимнем саду»). Позже на вооружение была принята автоматическая 37-мм пушка Flak M 42.

Было ли зенитное вооружение немецких субмарин эффективным? Об этом можно судить по количеству сбитых самолетов и собственных потерь. Соотношение не в пользу подлодок: союзная авиация потопила в годы войны 247 немецких подводных лодок (не считая потопленных в своих портах и на базах, а также обнаруженных авиацией и потопленных надводными кораблями союзников), в то время как германские субмарины за тот же срок сбили 118 самолетов союзников (данные без учета пропавших по неизвестным причинам, поврежденных, списанных и т. д.). Авиация в полной мере использовала свое преимущество — скорость, поскольку большинство подлодок рейха погибли, попав под внезапную атаку с воздуха.

Мины

Разновидности и эффективность

Другим оружием, используемым субмаринами, были мины. Помимо специализированных минных заградителей их ставили и обычные подлодки, особенно в начале войны. Во время Второй мировой в Германии было разработано несколько типов мин: TM-A, TM-B, TM-C и SMA. Если в начале войны преимущественно использовали мины с магнитным и индукционным замыкателями, то во время первого этапа битвы в Атлантике появились и акустические мины, а через несколько месяцев началось серийное производство акустико-индукционных мин и мин с магнитно-многоступенчатыми замыкателями. Следующей стадией совершенствования кораблепотопления стали появившиеся в 1943 г. гидродинамические мины, которые срабатывали под днищем корабля из-за изменения давления. Модифицировались и контактные мины — к довоенным разновидностям (гальваноударные, ударномеханические, электрические и электромеханические) добавились ударноэлектрические и мины с плавающей антенной.

В книге Дёница «Немецкие подводные лодки во Второй мировой войне» рассказывается о первом использовании мин немецкими субмаринами: «Из-за небольшого числа подводных лодок и приказов, ограничивших их боевую деятельность, я очень невысоко в начале войны оценивал наши шансы на успех в борьбе с торговым судоходством. Поэтому прилагались усилия к тому, чтобы по возможности наносить урон противнику в его территориальных водах, то есть в пределах прилегавшей к побережью 3-мильной полосы. Боевые действия должны были вестись на подходах к портам и в узлах коммуникаций. Для этой цели имелось два типа донных мин: TM-B с боевым зарядом 400–500 кг, пригодная для постановки на глубинах 25–30 м, и TM-C (с начала 1940 г.) с боевым зарядом 100 кг, пригодная для глубин до 35 м. Взрыватель этих мин срабатывал под действием магнитного поля судна в тот момент, когда оно проходило над миной. Оба типа мин отличались удачной конструкцией.

Международное право допускало постановку мин в территориальных водах без предварительного предупреждения. Кроме того, при ведении боевых действий вблизи побережья противника возрастали возможности для применения торпедного оружия по его боевым кораблям». В основном постановкой мин занимались небольшие подводные лодки, «челноки» типа II, которые сами немецкие подводники часто называли «пронырами» за их способность проникать в самые труднодоступные места. (Более подробно о результатах минирования побережья Британии — в разделе «Первый год войны».)

«Челноки» перед отправлением на задание дополнительно вместо торпед принимали в торпедные аппараты еще 6–8 мин и, аккуратно пройдя британский минный оборонительный пояс (продемонстрировавший тем самым свою ненадежность), ставили мины не только на подходах к портам, но, случалось, и в самих английских портах и местах стоянки судов противника. Среди мастеров постановки мин был будущий прославленный подводный ас — капитан-лейтенант Отто Кречмер, командир субмарины U-23. В результате действий немецких подводников британскому Адмиралтейству пришлось отдать приказ тщательно тралить морские пути, которые затем объявлялись свободными от мин и безопасными для торговых судов, хотя такое траление не всегда гарантировало проплывавшим судам безопасность от мин. Это вызывало протесты нейтральных государств, чьи транспорты подрывались на германских минах.

Несколько районов вблизи Ливерпуля были объявлены Адмиралтейством опасными для плавания, а потом пришлось закрыть на время и сам Ливерпуль. На помощь пришли американцы, поставившие Британии десятки тральщиков.

Но британские моряки сами смогли «выловить» две немецкие магнитные мины (сброшенные на мелководье немецким самолетом), и английские военные инженеры нашли способ борьбы с минами — первоначально суда просто размагничивали, затем этот способ был усовершенствован. По приказу Адмиралтейства к началу 1940 г. около 1000 транспортов было снабжено компенсационной обмоткой, и опасность магнитных мин была сведена практически к нулю. Но оставались и другие типы мин, к тому же английским тральщикам приходилось сталкиваться с комбинированным использованием немцами разных типов мин.

До наших дней дошли воспоминания руководителя советской военной миссии в Великобритании адмирала Николая Харламова о посещении одного из английских тральщиков и боевых буднях «морских саперов», в том числе — и об их суевериях: «Это было в 1942 г. Англичане передали нам несколько тральщиков с оборудованием для обезвреживания электромагнитных мин, и я решил испробовать их в деле. Подходящий случай вскоре представился: немцы забросали устье Темзы электромагнитными минами. Договорившись с морским министром, я отправился из Лондона на юг. В порту меня встретил коммодор бригады тральщиков, рослый моряк с мужественным обветренным лицом. Выслушав меня, он покачал головой:

— Сегодня это невозможно, сэр. Давайте отложим траление на завтра.

— Но почему?

— Сегодня тринадцатое число. И притом, пятница.

— Ну и что?

— Обязательно случится несчастье.

— Мы в эти предрассудки не верим.

— Нет, сэр, это невозможно, — твердил коммодор, — тем более тринадцатое число!

— Пустяки, — убеждал я… Коммодор колебался, попыхивая своей трубкой. — И потом, я прибыл из Лондона. У меня уйма дел, мне нужно срочно возвратиться назад.

Этот аргумент, видимо, подействовал.

— Хорошо, адмирал, — сдался, наконец, мой коллега, — но только вы должны надеть спасательный пояс. Как все.

— Не буду нарушать ваших правил. Как все, так и я.

Тральщик медленно двинулся в опасный район Темзы. Стояла холодная сырая погода. Порывы ветра вспенивали воду. Я стоял вместе с коммодором на мостике, вглядываясь в темные, мутные волны. Коммодор нервничал, хотя старался этого не показывать. Он был явно убежден, что безбожник-большевик накличет беду.

Наконец раздался грохот, и встал, осыпаясь, огромный столб воды. Нас обдало брызгами.

— Одной миной в Темзе меньше, — сказал я, слегка толкнув в плечо коммодора.

Он улыбнулся… За четверть часа мы обезвредили еще мины три. Но тут у моего коллеги сдали нервы.

— Хватит, адмирал. Не будем больше испытывать судьбу…

— Хватит так хватит, — согласился я. Переубедить коммодора так и не удалось… Живучесть предрассудков у английских моряков меня всегда поражала».

По мере совершенствования работы тральщиков эффективность использования субмарин для постановки мин (да при нехватке самих подлодок!) падала, и поэтому немецким лодкам вновь пришлось переключиться на использование торпедного оружия.

Об использовании мин рассказывает М. Морозов в книге «Германские подводные лодки VII серии»: «…Применялись два типа мин: TM-B и TM-C. Первая мина уже имелась на вооружении Кригсмарине к началу войны, а вторая — была разработана на базе первой и впервые использована в ноябре 1939 г. Обе являлись донными неконтактными минами, которые выставлялись через торпедные аппараты. Внешне мины отличались только длиной. В торпедный аппарат помещалось три TM-B (вес взрывчатого вещества 420–560 кг) или две TM-C (вес ВВ 860–930 кг). Соответственно весу ВВ колебались и глубины, на которых взрыв донной мины мог быть эффективен, — 27 и 37 м. Теоретически „семерки“ могли нести 24 TM-C или 36 TM-B, но на практике мины почти всегда принимались только в носовые трубы, и после постановки лодка могла продолжать действовать в обычном торпедном варианте… Имелись на минах и приборы срочности-кратности… Прерванная весной 1940 г. мино-заградительная деятельность обычных „семерок“ возобновилась через год и в небольшом объеме продолжалась почти до конца войны. Теперь основной упор делался на постановку небольших банок в различных отдаленных районах (порты западного побережья Африки, Карибского бассейна, Карского моря и т. д.), где, по мнению германского командования, союзникам не удалось организовать систему траления. Успехи при этом были незначительны».

Потерпев поражение в битве за Атлантику, немецкие подлодки лишись и возможности безнаказанного приближения к портам союзников.

Тайна связи: «Энигма»

Основная шифровальная машина, применявшаяся немцами, — «Энигма» — считалась очень надежной. Первым, кто в этом усомнился, был Дёниц. Он забеспокоился сразу в июне 1940 г. после пропажи судна метеоразведки С-26 (на нем имелся экземпляр шифратора) и потопления 31 мая 1940 г. у берегов Англии подлодки U-13. Сотрудники службы связи Кригсмарине заверяли Дёница, что таблицы не продержатся в воде сколь-нибудь заметное время и после их восстановить невозможно, а экипажи судов знают о необходимости при угрозе захвата в первую очередь уничтожить шифровальную машину.

Дёниц снова заговорил о возможном перехвате сообщений через год — когда в 1941 г. британские конвои стали упорно и раз за разом обходить районы, в которых их поджидали немецкие подлодки.

«Читал ли противник наш радиообмен, и если да, то в какой степени, — установить уверенно, несмотря на все наши усилия, нам не удалось, — писал Дёниц. — Во многих случаях резкое изменение курса конвоя наводило нас на мысль, что противник делал это. В то же время было много и таких случаев, когда, несмотря на оживленный радиообмен подводных лодок в определенном районе, одиночно следовавшие суда противника и даже конвои шли прямо в тот район, где только что были потоплены суда или даже имел место бой с атаковавшими конвой подводными лодками».

Командующий подводным флотом рейха был прав в своих наихудших подозрениях…

8 мая 1941 г. подводная лодка U-110 (командир — капитан-лейтенант Юлиус Лемм), атаковала южнее Гренландии британский конвой. Командир эскорта Крессуэл умело организовал контратаку, вынудил поврежденную лодку всплыть — и она была тут же захвачена абордажной партией, которой руководил лейтенант Дэвид Болме. О нем говорили, что один из его предков плавал вместе с Френсисом Дрейком, поэтому умение брать корабли на абордаж было у лейтенанта королевского флота, что называется, в крови. На этот раз ценность приза оказалась куда значительнее каравеллы с пряностями или даже галеона, набитого золотыми слитками. Англичане действовали так стремительно, что немцы не успели уничтожить шифровальную машину. «Энигма» со всеми прилагающимися документами досталась британцам в целости и сохранности. А захват им удалось сохранить в тайне настолько, что о нем стало в полной мере известно лишь после войны.

Убежища для подводных лодок

В книге Хайнца Шаффера «U-Boat 977. Воспоминания капитана немецкой субмарины, последнего убежища Адольфа Гитлера» есть такие строки: «Сен-Назер. В первый раз мы бросаем якорь в убежище для подлодок. Это был триумф техники: 12 бункеров, каждый достаточно широк, чтобы принять 3 подлодки. Они разделены переборками из железобетона в 3 фута толщиной и могут закрываться огромными стальными щитами. Доки и стоянки для ремонта замечательно защищены, крыша более 20 футов толщиной, так что ее не могла пробить не только ни одна бомба, но даже серия бомб. Поэтому работы здесь продолжались без перерыва при самом страшном воздушном налете. Задержек в размещении подлодок больше не было.

Цифры впечатляли. Для работ потребовалось около полумиллиона тонн железобетона на сумму свыше 125 млн марок. Убежища строились по всему французскому побережью, особенно в Лорьяне».

Заправка под водой

С самого начала пополнение запасов топлива на подлодках стало проблемой, и чем дольше продолжался поход, тем острее она становилась. Подлодка обычного типа могла проходить 7000 миль в каждом боевом походе. От любого немецкого порта в Северном море до середины Атлантики — 2000 миль. От выхода до возвращения — 4000 миль. Оставалось только 3000 миль на активное проведение операции.

Следовало считаться и с тем, что из-за мин и других преград лодка не сможет использовать кратчайшие пути. Бесполезно было пытаться выполнять операции в водах вокруг Британских островов, потому что они с каждым месяцем все тщательнее патрулировались самолетами и кораблями-охотниками. «Кажется, гораздо лучше отправлять наши подлодки через Северную Атлантику в отдаленные воды вроде Карибского моря и Южной Атлантики и тем заставить противника распылять свои силы, — писал Хайнц Шаффер. — Таким образом, командованию надо было решить сопряженную с большими трудностями задачу преодоления расстояния. От Гамбурга до Нового Орлеана 5000 миль и 5500 — до Рио-де-Жанейро. Это значит, что обычная подлодка не может преодолеть это расстояние и выполнить задачу, несмотря на легкость массового производства подлодок и лучшие качества вооружения. Соответственно, хотя французские базы, такие, как Бордо, Лорьян, Сен-Назер и Брест, не делают расстояния намного короче, их значение нельзя переоценить, принимая во внимание, что все немецкие порты, на самом деле все Северное море, легко могут блокироваться минными полями, сетями и другими устройствами. Это стало очевидно еще в Первую мировую войну, потому что и тогда мы несли серьезные потери, стараясь попасть в Атлантику. Действительно, можно сказать, что война не может вестись успешно без баз на Атлантике».

В начале войны было решено разместить корабли для дозаправки в определенных точках, и для этой цели использовались переоборудованные торговые суда, но к 1940 г. потери среди них оказались столь велики, что эту идею отбросили в пользу другого решения: создать подводный танкер. Эти подлодки имели водоизмещение 2000 т и могли снабдить 10 подлодок припасами и топливом. В холодильниках танкера хранились фрукты, овощи, мясо, на борту была даже своя пекарня.

«Мы шли параллельно с танкером на расстоянии, может быть, 90 ярдов. Сначала из специального пистолета выпустили линь, за ним последовал шланг и буксирный конец. Мы почувствовали облегчение, когда жидкость потекла в баки. Мы приняли 20 тонн топлива, не говоря о хлебе, картошке, овощах и других продуктах, переданных нам в водонепроницаемых мешках. Вся процедура прошла успешно, хотя для нас это был первый опыт.

Подошла другая подлодка, тоже желавшая заправиться. Ограниченные определенным количеством масла, хотя и взяли все, что нужно, мы решили погрузиться вместе — как по соображениям безопасности, так и для проверки маневренности под водой. Сначала погружался подводный танкер, за ним мы, за нами лодка, подошедшая позже» (Хайнц Шаффер, «U-Boat 977. Воспоминания капитана немецкой субмарины, последнего убежища Адольфа Гитлера»).

Шноркель

3 марта 1943 г. Хельмут Вальтер[51] предложил Дёницу установить на подлодке устройство, которое позволяло бы ей идти на дизельных двигателях в подводном режиме. А именно — специальное приспособление для отвода выхлопных газов и закачивания свежего воздуха. Гроссадмирал оценил идею и велел подготовить устройство как можно скорее. Впоследствии приспособление получило название «шноркель».

U-57 и U-58 были первыми немецкими подводными лодками, на которые было установлено новое устройство. Первый экземпляр шноркеля был длиной 1,5 м. При установке на U-58 его сделали неподвижным и совместили с механизмом перископа. В начале лета 1943 г. новинка успешно прошла первые испытания. На U-57 установили уже выдвижной шноркель, который также прошел испытания весьма успешно.

2 августа 1943 г. инженер Хееп доложил Вальтеру: «Плавание с двумя дизелями с использованием шноркеля при скорости 6,5 узлов не нарушает санитарные условия для экипажа. Результаты показывают решающее значение высоты выдвинутой мачты шноркеля. Всплывшая движущаяся лодка захватывает цель на удалении 7–8 км. При движении на глубине 0,5 м со шноркелем цель захватывается на удалении 1,5–2 км. При максимальном режиме работы дизелей достигается хорошая скорость со шноркелем, но прослушивать цель гидролокатором затруднительно, лучше пользоваться электромоторами».

Символы и эмблемы

Существует распространенное мнение, что «серыми волками» называли не только подводников Третьего рейха, чья форма была серого цвета, но и их лодки, которые тоже были серыми. На самом деле, цвет самой лодки определялся именно районом ее боевых действий, и поэтому существовало разнообразие «расцветок» лодок — от почти черных оттенков, используемых в Арктике, до голубых, встречающихся в тропических морях, не говоря уже о комбинированной окраске, используемой для маскировки.

Маркировка лодки осуществлялась номерами на боевых рубках, но сами подводники рисовали различные эмблемы, собственную символику (Ботваффен). Одной из первых эмблем стали олимпийские кольца — в 1936 г. Берлин принимал летнюю Олимпиаду, и этот символ стал популярным. Он был изображен на лодках 1-й флотилии: U-20, U-23, U-9. Кстати, именно U-9 стала первой немецкой субмариной, имевшей собственную символику — металлический Железный крест с изображенной на нем короной и цифрами 1914 — в честь славной одноименной германской подлодки времен Первой мировой, которой командовал О. Веддиген. Во Второй мировой с 30 декабря 1939 г. по 10 июня 1940 г. U-9 командовал легендарный Вольфганг Лют (первая лодка Люта).

Существовали и символы флотилий подлодок. Так, на эмблеме 1-й флотилии «Веддиген» была изображена «U», через которую проплывала подлодка, а эмблема 2-й флотилии «Зальтцведель» представляла собой изображение субмарины на стилизованной молнии (руны «Зиг»), Символом 9-й флотилии была смеющаяся меч-рыба, первоначально украшавшая U-96. Эмблемой 10-й флотилии был «балочный крест» (обычно изображавшийся на самолетах и прочей надземной технике Третьего рейха), в центре которого помещена лодка. Символика 29-й флотилии — взбрыкнувший осел; первоначально его изображение украшало U-338, которая при спуске на воду протаранила портовый кран и получила прозвище «Дикий ослик». Символика 8-й флотилии включала герб города Данцига (куда были переброшены лодки в 1942 г.), в нижнюю часть которого было добавлено изображение подводной лодки. Эмблемой 19-й флотилии было изображение рогатой головы оленя. Оленьи рога украшали и эмблему 24-й флотилии. Символом 25-й служил силуэт субмарины на белом поле.

Среди рыцарско-героических эмблем можно назвать изображение латной рукавицы, которое использовали U-586 и U-2527. Об этой железной рукавице, которую использовал в XVI в. прославленный рыцарь Гёц фон Берлихинген,[52] существует множество германских легенд. Другую пафосную эмблему несла U-857 — меч, пронзающий дубовые листья.

Такая «персональная идентификация» получила массовые подражания после знаменитого прорыва в Скапа-Флоу субмарины U-47, на рубке которой красовался огнедышащий телец.

Фантазии командира и команды не имели пределов. Преобладали изображения животных или нечто созвучное с фамилией командира. Так, на лодке U-201 под командованием Адальберта Шнее[53] («Schnee» переводится как «снег») был изображен снеговик.

На боевой рубке U-48, которой командовал Герберт Шульце, под стилизованным изображением белой ведьмы фигурировала надпись: «трижды черный кот». Команда подлодки с «дьявольским числом» U-666 выбрала в качестве эмблемы падшего ангела. Да и фамилия командира соответствовала: его звали Герберт Энгель («Engel» по-немецки «ангел»).

На рубке U-124 красовался эдельвейс — команда этой субмарины прежде служила на U-64, погибшей при захвате Норвегии. Команду лодки спасли немецкие горные стрелки, и выжившие подводники в благодарность за спасение взяли их эмблему. На рубке U-977 была нарисована огромная буква «V», которую команда считала символом успеха. Эмблема в виде трех маленьких рыбок вполне соответствовала номеру подлодки U-333.

Если на подлодке появлялся новый командир, который хотел увековечить новую эмблему, то старую обычно не зарисовывали, а просто рядом с ней рисовали новую. Командующий подводным флотом Дёниц требовал перед отправлением на задание закрашивать все символы, но обычно суеверные подводники оставляли их — на удачу.

Образ жизни подводников

Пропаганда представляла подводников романтическими героями. Обыватели порой видели в них пьяниц и буянов, а граждане воюющих с Германией государств — бесчеловечных убийц. Хотя понятно, почему многие герои подводного флота отчаянно напивались и буйствовали на берегу — стресс, который они постоянно испытывали в походе, был почти невыносим. Несмотря на то, что кандидаты в члены экипажей проходили жесткий отбор, в том числе и психологический, на подлодках бывали случаи нервных срывов у отдельных моряков, которых приходилось успокаивать всей командой, а то и просто привязывать к койке.

Первое, с чем сталкивались подводники, только-только вышедшие в море, — страшная теснота. Особенно от этого страдали экипажи субмарин типа VII, которые, будучи и без того тесными по конструкции, вдобавок набивались под завязку всем необходимым для дальних походов. Спальные места экипажа и все свободные уголки использовались для хранения ящиков с провизией, поэтому отдыхать и принимать пищу экипажу приходилось, где придется. Чтобы взять дополнительные тонны топлива, его закачивали в цистерны, предназначенные для пресной воды, таким образом резко сокращая питьевой рацион. Помыться, разумеется, возможности не было.

В уже упомянутой книге Хайнца Шаффера «U-Boat 977. Воспоминания капитана немецкой субмарины, последнего убежища Адольфа Гитлера» говорится: «Теперь давайте пройдемся по всему судну, от носа до кормы. Начнем с того, что на немецком военно-морском жаргоне называется „палатой лордов“. Оно придумано от прозвища Лорд, которым называют рядового на флоте. В носовом отсеке в ряд выстроены четыре торпедных аппарата, обычно в каждом из них находится заряженная торпеда. Еще четыре запасные складируются на стеллажах, а две другие над ними. Они защищены деревянными щитами. Команда спит на подвесных койках, всегда двухъярусных, три Лорда на две койки. Другие члены команды делят 12 коек в носовом кубрике, это рядовые торпедисты и радисты. Затем рядовые машинного отделения, так называемые кочегары. Койка предназначается для двух кочегаров.

Это очень практично, потому что часть кочегаров всегда на вахте. Как только встает один, другой ложится на его место, так что койка никогда не остывает. Эта система похожа на общежития в промышленных городах, где не хватает жилья и кровати занимают посменно. Однако это не позволяет спать между вахтами.

…На левом борту холодильник, напротив него гальюн, или „голова“. Дальше идет кают-компания для двух офицеров верхней палубы и главного инженера. Один угол этой кают-компании, отгороженный толстым занавесом, называется каютой командира. Командир, конечно, должен быть в центре событий, поэтому напротив помещается каюта радиста, — а рядом помещение со всеми жизненно важными приборами для подводного плавания, гидрофонное устройство и т. п.»

Уединения на подлодке не было ни для кого, даже для командира. «Каждый мог видеть, что я делаю, и замечать все мои недостатки и странности, вроде того, как долго я сплю, храплю ли я, сколько раз в день умываюсь и когда надеваю чистую рубашку».

Питание

По свидетельству Хайнца Шаффера, «наш рацион был гораздо лучше, чем рацион любого другого рода войск. Мы должны были грузить наши припасы в соответствии с планом. Во-первых, надо ровно распределить их по лодке, чтобы избежать дифферента при погружении. Во-вторых, припасы не должны перемещаться при погружении, что легко может случиться при угле погружения 60°. В-третьих, провизия не должна смешиваться с боеприпасами или техническими запасами.

В последние годы войны каждую лодку снабжали по такому плану загрузки и хранения припасов. Ветчина и сосиски — между торпедными аппаратами и в центральном посту, трехнедельный запас свежего мяса — в холодильнике, а свежевыпеченный хлеб, чтобы сохранить его на этот же срок, подвешивался в носовом кубрике и в моторном отсеке. Когда свежая пища заканчивалась, мы переходили на консервы».

Все подводники вспоминали о заплесневелом хлебе, который им приходилось жевать, поскольку другого не было. Хайнц Шаффер писал: «Мы привыкли работать механически, в сырой одежде, которую мы не снимали, потому что в любой момент нас снова могли вызвать на пост. Однако после вахты можно было получить глоток горячего чая, сосиску и прогорклое масло на толстом ломте хлеба. Надо только не забыть срезать сначала плесень и приберечь, что осталось, для хлебного супа когда-нибудь позже».

Вечно мокрая одежда, которую негде было просушить, залитая водой обувь и всепроникающая морская соль… И холод, пробирающий до костей… «Итак, мы улеглись спать; полностью одетые, в кожаных куртках и ботинках, загородив огромным зеленым вонючим меховым пальто ледяные переборки. Никогда раньше я не сталкивался так близко с проблемой ревматизма, даже не думал о нем, пока не окончились еще три операции. Наша резиновая одежда превратилась в лохмотья, износившись при постоянных тревогах. „Мы умрем от ревматизма, — говорили мы друг другу. — На нас не понадобится даже тратить бомб“.

…9 мая U-557 погрузила на борт продовольствие и боеприпасы. Жестяные банки, бочонки и картонные коробки были тщательно отсортированы и уложены в определенном порядке. В то время как снаряды для нашей 88-миллиметровой пушки и 20-миллиметровой зенитной установки нашли свое место в специальных помещениях, контейнеры с продуктами распределили по всей длине лодки. Я с удивлением наблюдал, как укладывается продовольствие на восемь недель. Его распихивали между трубопроводами и клапанами, шпангоутами и двигателями, шкафами и люками. Внушительные копченые окорока подвесили в помещении центрального поста. Деликатесы, такие как взбитые сливки, масло, кофе и чай, запер сам командир. Заправка топливом была завершена 10 мая. 12 мая мы приняли на борт груз свежих овощей, яиц, хлеба и свежей воды, уложили кочаны капусты в последние свободные щели и свалили остальные овощи на три подвесные койки, позволяя им свободно качаться в носовом и кормовом отсеках».

Брать на борт бритвенные принадлежности запрещалось. «Вонь от пропотевших членов команды, от солярки, гнилой пищи и заплесневевшего хлеба смешивалась со зловонием, распространявшимся из камбуза и двух крохотных гальюнов. Назойливые неприятные запахи и беспрерывная качка вызывали у людей, заключенных в узкий стальной цилиндр, головокружение и непроходящее ощущение сырости. Только ежедневные регулярные погружения приносили частичное облегчение от постоянной качки».

Обычай требовал, чтобы подводники перед походом бросали за борт кое-что из своей одежды, некоторые личные вещи — письма, книги, зубные щетки, фотографии родных или подруг.

Животные-талисманы на подлодках

Среди животных, которые обитали на немецких субмаринах, преобладали коты. Самым известным среди них был кот Петер — член экипажа подводной лодки U-953, который не только ловил мышей (что, учитывая ограниченные запасы съестного на лодке, было очень важно), но и служил талисманом, изображенным на неофициальной эмблеме U-953.

Эта субмарина была построена на верфях Гамбурга 28 октября 1942 г., а 17 декабря этого же года отправилась в свой первый поход. Когда лодке были присвоены позывные «Kater» (от немецкого «котик»), то появился и кот, принесенный на подлодку одним из офицеров. Вскоре Петер стал всеобщим любимцем, хотя и был очень избирательным в общении с командой, «отвергал» ласки многих матросов, не даваясь им в руки. Однажды Петер, который в промежутках между походами шлялся на берегу, чуть не опоздал на очередное отплытие и лишь в последний момент был найден первым помощником и отправился с лодкой на службу. Вообще экипаж этой субмарины любил животных — в течение трех месяцев с ними в боевых походах плавала собака по кличке Рин-Тин-Тина. Эмблема лодки — черный кот с пистолетом в лапе. Кстати сказать, войну лодка пережила.

«Демобилизовали» кота в Париже, когда один из офицеров, знавший о многочисленных потерях среди германских субмарин, решил не рисковать жизнью животного и отдал его владельцу местного отеля, обещавшего холить и лелеять Петера.

Помимо этого кота на немецких подлодках «несли службу» еще два известных кота, которые, по мнению подводников, отличались отвагой и истинным благородством. И к тому же приносили немалую практическую пользу. Они тоже, подобно Петеру, благополучно пережили войну.

Белый кот Лорд, по утверждению экипажа подлодки, на которой он обитал, безошибочно определял «слабые места» корпуса и переборок: он метил именно те участки, где впоследствии при атаке глубинными бомбами открывалась течь. Поэтому вахтенным вменялось в обязанность внимательно следить за котом и докладывать о необходимости замены или укрепления указанных животным заклепок при малейшей к тому возможности. Если возможности для срочного ремонта не было совсем, то «помеченным» бортом старались к противнику не поворачиваться…

Рыжий кот Шаман был подарен одному из командиров субмарин его бабушкой-шведкой, убежденной, что «солнечные» коты приносят удачу на море. Этот кот начинал пронзительно мяукать всякий раз перед тем, как лодку нащупывал английский «асдик».

Глава 10

НЕМЕЦКИЕ ПОДВОДНИКИ В ЗЕРКАЛЕ ПРОПАГАНДЫ ТРЕТЬЕГО РЕЙХА

2 февраля 1933 г., то есть спустя всего лишь несколько дней после прихода Гитлера к власти, новый рейхсканцлер присутствовал на премьере фильма режиссера Густава Учицки «Утренняя заря» («Morgenrot») студии «УФА». В этой картине, рассказывающей о переживаниях командира подводной лодки и его экипажа во время Первой мировой войны, прославлялся героизм подводников и почетная смерть на поле брани. Так, в центральном эпизоде фильма было показано, как подводная лодка ложится на дно, и из десяти человек команды могут спастись только восемь. Но кто должен погибнуть? Предлагают пожертвовать собой старшие по званию и наиболее ответственные — командир подводной лодки и его первый помощник, — зато остальные спасутся. Но в ответ патриотически настроенный экипаж отказывается спастись такой ценой: «Спасемся все или никто!» В ответ командир задает вопрос своему первому помощнику, можно ли принять такую жертву от команды. Помощник заявляет: «Какие люди! Я бы мог умереть во имя Германии десять, сто раз!» Но на этом патетика разговоров обреченных на смерть людей не заканчивается — главный герой произносит свою легендарную фразу, ставшую классикой ранней пропаганды (до разрыва Версальских соглашений): «Возможно, мы, немцы, живем не очень хорошо, но в любом случае мы умеем красиво умирать. Мы останемся здесь всей командой».

Но гибнуть им все же не придется — один из матросов, узнавший, что его девушка любит первого помощника командира подводной лодки, кончает жизнь самоубийством.

Настоящие мужчины

В этом фильме подводники показаны героями, но в дальнейшем в кинематографе рейха, под неусыпным контролем и давлением Геббельса, образы командиров и матросов флота стали еще более брутальными, а фильмы — типично «мужскими» лентами. Именно к таким относится вышедший в 1941 г. фильм «Подводные лодки идут на запад» («U-Boote westwärts!»), в котором роль второго плана сыграла популярная актриса германского кинематографа Ильза Вернер. Из нее пресса рейха делала эталон немецкой девушки: «Стройная и красивая актриса представляет собой наиболее привлекательный тип современной девушки. Такой грации мы не видели еще ни в одном кинофильме».

В фильме «Подводные лодки идут на запад» ее героиня — известная исполнительница — поет: «Как моряк доверяет кораблю, так он должен доверять своей невесте». По сюжету в нее влюбляется героический офицер-подводник Вигант (в исполнении Хейнца Энгельманна), который мечтает на ней жениться. Но певица отвечает ему, что «в эти сложные времена она занята тем, что своим пением пытается дарить людям радость», и поэтому предлагает ему чисто дружеские отношения.

В фильме есть и своеобразный «профессиональный» юмор — командир подводной лодки (его играет Херберт Вильк), вернувшись во время увольнения на берег, радостно обнимает своих четырех детей, а когда настает время им ложиться спасть, то он отправляет их в постели своей шутливой командой: «На погружение!»

Женщины в этом фильме мелькают лишь в эпизодах, и когда один из моряков-подводников говорит своей невесте, что хотел бы остаться с ней навсегда, девушка вполне в арийском духе возражает: «Ты не был бы счастлив здесь, так как там, в море, ты совершенно другой».

Еще одна тема, обыгранная в фильме, — это неразрывная связь подводников с родиной, Фатерлянд. Она осуществляется через радио и его динамик, который уже не просто техническое устройство. В этом фильме появляется радиопередача «Концерт по заявкам» (так назывался другой популярный фильм, вышедший на экраны Германии в 1940 г., в котором умело сочетались нацистская пропаганда и история любви, разворачивающаяся на фоне патриотической войны).

Из «Концерта по заявкам» обрадованный моряк-подводник узнает, что у него родилась двойня, и в этой передаче героиня Ильзы Вернер исполняет для ушедших в море трогательную песню: «Где-то там, вдали, мои любимые плывут по морю».

Но сантименты сантиментами, а пропаганда героизма в кино Третьего рейха была одной из главных задач. Поэтому после всех этих песен и радостных сообщений герои фильма выполняют свое боевое задание — их атакуют английские крейсеры, превосходящие численностью и вооружением, но отважный экипаж подлодки выигрывает этот бой. В финале фильма звучит патриотическая песня «Мы выступаем против Англии».

Ильза Вернер снялась еще в одном фильме, посвященном морякам, — «Великая свобода № 7» («Große Freiheit Nr. 7»). Этот фильм, съемки которого заняли девять месяцев, так и не был допущен к массовому показу в рейхе: во-первых, сама его премьера была намечена на начало рокового для фюрера 1945 г.; во-вторых, на предварительном просмотре гроссадмирал Дёниц был возмущен тем, что в киноленте показаны пьяные немецкие матросы и падшие женщины. В результате, после исправления этих деталей фильм пришлось монтировать заново, и в итоге его показали без особой предварительной рекламы в районах оккупации Берлина американскими и английскими войсками уже после окончания Второй мировой войны.

Но помимо художественных фильмов образ отважного германского воина-подводника всячески тиражировался в так называемых документальных выпусках, производимых сотрудниками доктора Геббельса. Газеты Третьего рейха из номера в номер не уставали славить героев — «рыцарей морских глубин», отважно борющихся с вражескими судами водной стихии. Возвратившийся с удачной операции подводник порой купался в славе и становился одним из тиражируемых плакатных идолов, детищ неусыпного министерства пропаганды.

Первым же подводным героем и кумиром рейха стал уже упоминавшийся Гюнтер Прин, командир лодки U-47, который совершил операцию на главной базе английского флота — Скапа-Флоу.

Вернувшуюся из похода лодку встречала ликующая толпа, оркестр и командование флота во главе с гроссадмиралом Рёдером. Успех операции Прина еще выше поднял дух немецких подводников, а слава ее командира, растиражированная Геббельсом, мгновенно перешагнула границы гитлеровской Германии и стран «оси». Экипаж подводной лодки был награжден Железным крестом 2-го класса, а ее командир удостоился Рыцарского креста Железного креста из рук Гитлера, когда экипаж U-47 предстал перед фюрером во время церемонии награждения в Берлине. В тот день толпы людей на улицах германской столицы восторженно скандировали: «Мы хотим Прина!» Вечером герои-подводники в компании восхищенных обывателей прошлись по ночным клубам Берлина, где в их честь даже был отменен запрет на танцы, отвлекающие воинов и тружеников тыла от мобилизации всех сил во имя грядущей победы рейха. На дальнейшие подвиги герою рейха судьба отмерила чуть больше полутора лет (17 месяцев). 8 марта 1941 г. его лодка была уничтожена британскими кораблями, и ни шарф жены (о котором так часто упоминали газеты рейха как об одном из незыблемых символов любви арийской женщины к мужу-воину), ни трогательные письма детей, которые он всегда брал с собой в каждый боевой поход (нечто подобное происходило и в СССР, где военные пропагандисты также заботливо культивировали образ настоящего защитника Родины), не уберегли его от гибели. Траур по погибшему Прину был массовым и искренним…

Среди растиражированных работниками министерства пропаганды морских героев был и капитан-лейтенант Отто Кречмер, капитан лодки U-99, который однажды в августе 1940 г. вернулся на берег с победными вымпелами, отражающими потопление кораблей на 65 137 т — это было наибольшее число за один рейд. При этом британское Адмиралтейство зафиксировало только 40 000 т, поскольку 3 потопленных этой лодкой судна оказались пустыми танкерами. Но о герое был показан сюжет, а командующий Кригсмарине Рёдер лично прилетел в Бретань, чтобы вручить капитан-лейтенанту Отто Кречмеру Рыцарский крест.

Во время своего последнего плавания во Второй мировой войне лодка под командованием Отто Кречмера была вынуждена всплыть и в результате была захвачена вместе с экипажем. Начались допросы команды. Как заметил проводивший их британский офицер контрразведки, помимо боевого и командного духа, а также профессионализма Отто Кречмера, его поразило чувство собственной исключительности командира и команды, а точнее «…преувеличенная идея об их собственной важности и достоинстве; эти самодовольные чувства были вызваны, безусловно, чрезвычайной лестью общественного мнения, к которой они привыкли. Специальные самолеты и букеты цветов на вокзалах уже давно стали частью их жизни на берегу».

По мере того, как увеличивался тоннаж потопленных немецкими лодками судов (и одновременно с неудачами вермахта в России), министерство пропаганды рейха, нуждающееся в ободряющих новостях с театров военных действий, сделало ставку на подводный флот и воспевало героические экипажи и мудрого и заботливого по отношению к своим подчиненным командующего Дёница. Так был сделан специальный репортаж с одной из «летучек», которые регулярно проводил Дёниц после завершения очередной операции: «Обсуждалась каждая отдельная фаза операции. Сверялись радиопослания и время того или иного события. Не важно, насколько удачлив был капитан, адмирал не будет удовлетворен его действиями до тех пор, пока не убедится, что каждая торпеда и каждый галлон горючего использован оптимальным образом. Пока капитан дает подробный доклад, штабные офицеры кратко записывают все наблюдения, которые делает адмирал по тому или иному моменту операции… Затем уже штабные офицеры задают вопросы. Наконец, адмирал кладет руку на плечо капитана и говорит: „Отлично. Я рад, что вы один из нас“».

Другой «заслугой» гитлеровской пропаганды было то, что она, всячески извращая реальные факты, оправдывала любые действия (а в ряде случаев вернее будет сказать — злодейства), совершенные немецкими подводниками, в том числе и приводившие к жертвам среди мирного населения. Так, в течение октября и ноября 1940 г. сотрудники Геббельса стремились доказать, что Британия, вооружая торговые суда, приказывая им таранить подводные лодки и давать сигналы своим при атаке, превратила их в оружие королевского флота, а также внушала всем, что для кораблей под любым флагом самоубийственно опасно входить в английские территориальные воды. Соблюдая видимость приличий и снимая с себя ответственность за совершенные и грядущие злодеяния, 24 ноября то же самое было передано в официальном предупреждении всем нейтральным странам: «В водах вокруг Британских островов и вблизи от берега Франции безопасность нейтральных кораблей более не может быть обеспечена…»

Но предупреждение было всего лишь фикцией. Приказ Дёница № 154, отданный в том же ноябре, требовал от моряков: «Никого не спасайте и не берите на борт. Не заботьтесь о спасательных шлюпках. Погодные условия и отдаленность берега не имеют значения. Заботьтесь только о своей лодке и пытайтесь добиться максимально возможного успеха! Мы должны быть жесткими в этой войне. Враг начал ее, чтобы уничтожить нас, поэтому все остальное не важно». Поэтому суда даже нейтральных государств при встрече с немецкими подводными лодками были обречены — их топили безо всякого предупреждения, так как они часто возили британскую контрабанду: «неограниченная подводная война» велась безо всяких объявлений, и дело было не в злодеях-капитанах, подвергшихся пропагандистской обработке, а в приказах командования Кригсмарине (подробнее о так называемом «приказе Лакония» в Приложении II, статья о Вернере Хартенштайне).

Случай с «Атенией»

В начале Второй мировой войны немецкие субмарины в соответствии с Лондонским соглашением 1930 г., к которому Германия присоединилась в 1936 г., должны были вести войну по так называемому «призовому праву», регламентировавшему порядок задержания, досмотра и уничтожения торговых судов военными кораблями, в том числе и подлодками. На самом деле соглашение было нарушено уже на второй день войны — 26-летний обер-лейтенант-цур-зее Фриц Лемп, командир U-30, патрулировавший район от 54° до 57° с. ш. и от 12° до 18° з. д., атаковал пассажирский пароход.

Им оказалась судно «Атения», принадлежавшее английской компании «Доналдсон атлантик лайн» («Donaldson Atlantic Line Ltd»), последний корабль, отплывший из английского порта до начала войны. На пароходе, отплывшем 2 сентября в 4:30 утра из Ливерпуля в Монреаль, находилось 1102 пассажира.

Из пассажиров меньше всего было англичан, большинство составляли граждане США (около 300 чел.) и Канады, нейтральных государств, пока еще не участвовавших в войне, то есть тех государств, которые на 3 сентября имели нейтральный статус. Были на судне и эмигранты, в том числе и немцы, покинувшие свою родину.

Торпеда, пущенная немецкой субмариной в 19:32, попала в корму парохода, он стал крениться набок. Капитан «Атении» Джеймс Кук успел послать сигнал с просьбой о помощи и приказал спускать на воду спасательные шлюпки.

Немецкие подводники, воочию видевшие прыгавших в воду женщин и детей, тем не менее не предприняли никаких действий к их спасению. В спасательной операции принимали участие и 4 английских судна, включая эсминец и яхту.

В результате нападения германской подлодки погибли 128 (118 по другим данным) мирных граждан, в числе которых было 69 женщин и 16 детей.

Разразился международный скандал — британское правительство во главе с У. Черчиллем заявило, что вопреки международным конвенциям гитлеровская Германия с первого же дня военных действий на море начала вести неограниченную подводную войну. В Англии, США, Канаде и Франции появились многочисленные газетные публикации, осуждающие варварскую жестокость немецких подводников и правительства рейха. В частности, были опубликованы воспоминания тех, кто спасся с гражданских судов, потопленных германскими субмаринами во время Первой мировой войны.

7 сентября 1939 г. британское правительство заявило, что после варварского потопления «Атении» считает себя свободным от выполнения положений Гаагской конвенции, поскольку признает необходимым предоставить полную свободу действий британскому военно-морскому командованию.

В ответ правительство рейха вместо оправданий перешло в наступление и не просто отвергло все обвинения, но даже стало оспаривать самый факт потопления «Атении» немецкой лодкой, поскольку, по словам командования ВМФ Германии, «ни одна из находившихся в открытом море лодок не донесла об этой атаке».

Согласно одной из гипотез, на тот момент руководство рейха действительно могло не знать о случившемся, потому что U-30 вернулась с задания только 27 сентября, а Фриц Лемп «предпочел» лично доложить Дёницу о случившемся. Лемп, поначалу подвергнутый домашнему аресту, через три дня получил очередное звание капитан-лейтенанта. Став командиром лодки U-110, Лемп погиб в мае 1941 г., после ряда удачных боевых походов, не дожив, подобно многим «серым волкам» Дёница, до международного суда за свершенные преступления.

После выяснения обстоятельств гибели парохода началось «заметание следов» — командование подводного флота распорядилось, чтобы все члены команды U-30 под страхом сурового наказания держали язык за зубами о той атаке. Фюрер подводного флота Дёниц приказал своим сотрудникам изъять из журнала боевых действий подлодки соответствующие записи о потоплении парохода и заменить их другими данными, согласно которым субмарина U-30 находилась в 200 милях западнее реального места событий.

Дальше за дело взялись пропагандисты доктора Геббельса — если пароход не топила немецкая подлодка, то, следовательно, «истинными убийцами» мирных граждан из нейтральных стран являются сами англичане. Но какой британцам смысл топить собственное судно? У немецких мастеров лжи из министерства пропаганды и на это был готов ответ — англичане по тайному приказу Черчилля потопили свое пассажирское судно специально, чтобы спровоцировать американцев (чьи граждане погибли на нем) на вступление в войну с Германией. 23 октября 1939 г. эта «информация» была опубликована в газете «Фёлькишер беобахтер» («Völkischer Beobachter»), печатном органе НСДАП. В тексте статьи утверждалось, что никакого нападения лодки не было, а судно погибло в результате взрыва бомбы. «Адская машина» была якобы заранее заложена сотрудниками британской спецслужбы для того, чтобы после гибели судна обвинить германское командование в этой трагедии и одновременно оправдать свои собственные боевые действия на море, «противоречащие международным конвенциям». Классический пример геббельсовской политической фальшивки отчасти оказался успешным, вызвав многочисленные споры о том, что же произошло на самом деле, — это при выживших-то очевидцах, число которых переваливало за тысячу…

Один из очевидцев выступил на Нюрнбергском процессе — это был Адольф Шмидт, раненный во время этого похода член экипажа U-30, оставленный из-за ранения командиром в Исландии и позже попавший в плен к англичанам. Давший своему командиру клятву молчать, Шмидт молчал на допросах союзников, но после падения рейха решил, что теперь его клятва потеряла силу. На Нюрнбергском процессе Шмидт рассказал о потоплении «Атении» и о том, как лодка удалилась, не став спасать ни женщин, ни детей…

После скандала, связанного с потоплением «Атении», Гитлеру, не желающему вступления Америки в войну, пришлось издать приказ, запрещавший впредь топить пассажирские суда независимо от того, какому государству они принадлежат. Но поскольку пламя войны разгоралось все ярче, охватывая так или иначе большую часть мира, ограничения на действия немецких подлодок, атакующих корабли врага или нейтральных держав, пришлось снять. Так, приказ в отношении неприкосновенности французских судов отменили 24 ноября 1939 г., а запрещение атаковать пассажирские суда (периодически нарушаемое командирами германских субмарин) оставалось в силе до лета 1940 г. Вскоре «волчьи стаи» начали вести неограниченную подводную войну. Зато прибавилось работы немецким пропагандистам, всячески обеляющим «подвиги» мужественных германских офицеров и матросов-подводников и осуждающим коварство англосаксов и варварство русских…

«Специфические» награды для подводников

Вожди рейха ничего не жалели для героев-подводников, возвращающихся «с фронта» (то есть из плавания) с победой. Но даже особое отношение не избавляло их от получения зловещих подарков, которые вручали истинным арийцам. Так, по воспоминаниям бывшего унтер-офицера субмарины U-333, после возвращения подлодки летом 1943 г. из успешного похода им предложили выбрать наручные б/у часы на память. Часы переслали на базы немецких субмарин в Бискайском заливе из лагерей смерти, где они были сняты с жертв. По словам моряка, происхождение «подарков» не было для него и товарищей по оружию тайной: «Тогда мы уже все знали. Это было слишком жутко. Никто не мог сказать, что он ничего не знает. В то время мы все понимали, откуда взялись эти часы». Но и демонстративно отказываться было нельзя — нелояльным морякам не место на подводных лодках рейха…

В некоторые походы немецкие подводники отправлялись в сопровождении военных кинооператоров из ведомства Геббельса. Они должны были запечатлеть для миллионов немцев и грядущих потомков подвиги германских подводных «ангелов смерти». Многие из снятых ими кинолетописей дошли до наших дней и позволяют увидеть лица командиров подлодок, команды и даже эпизоды охоты за противником.

Глава 11

ПЕРЕЛОМ В ХОДЕ ВОЙНЫ

Как уверяет Уильям Ширер («Взлет и падение третьего рейха»), «неспособность немецких подводных лодок серьезно нарушить морские коммуникации в Северной Атлантике в 1943 г. обернулась более крупным бедствием, чем считали в ставке Гитлера, поскольку, как ни тяжки были потери, именно за двенадцать месяцев этого переломного года огромные партии оружия и снаряжения были переброшены почти беспрепятственно через Атлантику, что обеспечило возможность наступления на „европейскую крепость“ в следующем году. Кроме того, именно в этот период ужасы современной войны пришлось познать у своего порога и немецкому народу. Народ плохо представлял себе, чем занимаются подводные лодки. И хотя вести из России, со Средиземного моря и из Италии становились все хуже и хуже, они все же касались событий, происходивших за сотни и тысячи миль от дома. Но бомбы, сброшенные с английских самолетов ночью, а с американских — днем, теперь стали разрушать дома, в которых жили сами немцы, а также конторы и заводы, на которых они работали».

Фюрер не только недооценил роль немецких субмарин, издав приказы о разработке их новых моделей, которые были выпущены слишком поздно, но слишком увлек себя и других рассказами о чудо-оружии, способном повергнуть в прах всех врагов рейха.

Новое супероружие

Казалось бы, еще недавно командующий флотом и «первый моряк-подводник» рейха К. Дёниц клятвенно обещал своему фюреру, что на море случится чудо и новые немецкие субмарины с электродвигателями потопят множество вражеских судов, и вновь, теперь уже навсегда, нарушат жизненно важные англо-американские коммуникации в Северной Атлантике. Но эти великолепно продуманные и изготовленные лодки-убийцы безнадежно опаздывали — так, к середине февраля 1945 г. лишь 2 из 126 новых подводных лодок смогли выйти в море…

Недооценка роли подводных лодок

Джеймс Комптон в своей книге «Свастика и орел. Гитлер, Рузвельт и причины Второй мировой войны. 1933–1941» приводит интересные факты: «Хотя Гитлер и понимал, что Америка будет оказывать помощь странам Европы, он никогда не думал, что она сможет стать решающим фактором в войне. Сразу же после начала войны он сообщил Чиано,[54] что его субмарины не позволят американским кораблям достичь берегов Британии. В следующем месяце на конференции Гитлер заявил, что помощь, которую Америка оказывает врагам Германии, весьма незначительна. В 1941 г. он заверил японского министра иностранных дел Мацуоку, что обе цели Америки — перевооружение своей армии и поддержка Британии — противоречат друг другу и что Германия еще до начала войны внесла в свои расчеты американскую помощь этой стране.

Он хвастался перед Мацуокой в апреле 1941 г., что немецкие приготовления достигли такого размаха, что ни одному американцу не удастся высадиться в Европе и что в случае начала немецко-американской войны Германия будет вести ее силами своих подводных лодок и люфтваффе, а „немецкий солдат, вне всякого сомнения, гораздо лучше американского“…

Он считал, что военные поставки США станут существенными только к концу 1942 г., но к тому времени размеры немецкого производства превысят размеры этих поставок и сведут на нет весь их эффект. Заявление Америки, что все будет по-другому, Гитлер назвал „ребячеством“. Даже в декабре 1943 г. он говорил своим генералам, что Америка никогда не сможет восполнить британские потери; в любом случае объемы американских военных поставок все время уменьшаются».

Не обращая внимания на заявления командования подводного флота, фюрер не смог оценить реальное положение вещей и грядущую перспективу. По словам министра вооружений рейха Альберта Шпеера («Воспоминания») ошибка Гитлера заключалась в недооценке роли своих субмарин:

«В период между 1939 и 1941 гг. он, несомненно, однажды уже упустил свой шанс. Ему следовало бы не посылать свои самолеты сбрасывать смертоносный груз на английские города, а четко скоординировать действия подводных лодок. Они могли бы блокировать те английские порты, чьи сооружения по своей мощности не были рассчитаны на прием и отправку большого количества судов, — ведь к берегам Англии уже тогда шли конвои с грузами…»

Упустив время, фюреру в итоге «также пришлось согласиться с решением командования военно-морских сил отозвать из Атлантического океана наши подводные лодки, хотя он столько надежд связывал с результатами их боевых действий. Бесспорно, Гитлер в данном случае верно оценил ситуацию и, словно стыдясь своих по-человечески понятных слабостей, попытался скрыть под наигранным оптимизмом разочарование и горечь поражения».

Всепроникающий радар

«Импульсы радиолокационной системы „асдик“ били по корпусу лодки, как стрелы. Эсминцы готовились к новой бомбардировке. Мы слышали, как работали их помпы и движки. И даже звук оброненного кем-то молотка на палубу. На мгновение все три охотника остановились. Затем один из эсминцев включил турбину, увеличил скорость вращения своих винтов и возобновил движение. Шум его двигателей сопровождали звонкие удары импульсов „асдика“, которые проникали сквозь стальной корпус лодки в наши сердца. Когда эсминец прошел над лодкой, мы услышали три отчетливых всплеска от сброшенных в воду глубинных бомб», — так описывал впечатление от работы английских радаров немецкий подводник Герберт Вернер.

По словам Черчилля, «„асдик“ не победил подводную лодку, но без „асдика“ победить ее было бы невозможно».

Когда началась война, союзники поняли, что ахиллесовой пятой подлодок являются их базы. Подлодка должна войти и покинуть базу. Вернер вспоминает: «Наши враги, зная, где находятся эти базы, ставили свои корабли вокруг них. Однако в первые годы войны наше вооружение было сильнее, и попытки блокировать подлодки провалились. Впоследствии провалился и план разрушения баз и ремонтных мастерских во время воздушных налетов, благодаря своевременно построенным бункерам».

Но радар все изменил. Британские ученые, создавшие и усовершенствовавшие его, были удостоены самых высоких почестей и наград, которые признавали заслуженными даже сами немцы: «Наши крупные корабли имели подобные устройства, хотя очень тяжелые и неудобные, весившие около 20 тонн, в то время как радар „Вюрцбург“ (весил 2,5 т) постоянно использовался зенитчиками. Но где нас действительно опередили, так это в создании маленьких практичных приборов, особенно того типа, который можно установить на самолете. Это был действительно шаг вперед. Правда, прибор не мог улавливать нас под водой, но на поверхности его успехи были поразительны: он лишил нас главного преимущества — невидимости в ночной атаке».

Установки были размером с обычное радио и имели передатчик, приемник и антенну, используемую как для передачи, так и для приема. Антенна устанавливалась на самом высоком месте корабля и работала постоянно. На экране, похожем на экран телевизора, объект отображался небольшой световой точкой, направление движения указывалось изменением пеленга, а расстояние определялось по специальной шкале. Таким образом, оператор видел не только все корабли на его территории, но знал их размер, пеленг и примерный курс. Погодные условия не мешали работе радара, и военные корабли, им оборудованные, имели возможность открывать огонь по цели на значительном расстоянии, даже в тумане и ночью. Самолеты использовали радар еще эффективнее.

Случай с пароходом «Пелей»

18 января 1944 г. из Киля вышла подводная лодка U-852 под командованием капитан-лейтенанта Хайнца Вильгельма Экка. Это было его первое плавание в статусе командира подлодки и осталось в людской памяти как одно из самых кровавых. Покинув порт, субмарина, пройдя Балтийское море, прошла вдоль побережья оккупированной немцами Норвегии, отправилась в Атлантику, а потом на юг, лишь по ночам всплывая на поверхность.

Чрез три недели рыскания по морям в поисках добычи, вечером 13 марта с лодки был замечен пароход «Пелей». Экк отдал команду преследовать судно и после наступления темноты атаковал, выпустив две магнитные торпеды. Их попадание привело к разламыванию судна на две части, затонувшие за несколько минут. Но все-таки много людей с парохода успело спастись на шлюпках и плотах. Командир лодки приказал снять нескольких из них (среди них оказался третий помощник капитана) и допросить на борту субмарины. После этого пленных вернули обратно на их плот, и начался настоящий ад.

Так описывает действия Экка Н. Н. Малютин в книге «Последний фюрер рейха. Судьба гроссадмирала Дёница»: «Проплыв примерно полмили, он приказал зарядить пулеметы, взять маузеры и ручные гранаты и вынести их на мостик, а затем повернул обратно. Приблизившись к плотам, он и его вахтенный офицер выбрали один — тот, на котором офицер пытался спасти выживших из воды, — и он приказал подойти ближе к нему. Когда это было выполнено, он приказал открыть огонь с мостика, и на выживших полился поток пуль из пулемета. Затем на них направили прожектор и стали забрасывать гранатами — и тех, кто находился на плоту, и тех, кто оставался в воде».

Экк повторил эту операцию и с плотом третьего помощника капитана, а остаток ночи провел среди обломков кораблекрушения, по большей части досок и бревен, за которые цеплялись выжившие, расстреливая их из пулемета. На этот раз пулеметами командовали его вахтенный офицер Хофман, который также бросил несколько гранат, его механик Ленц, один унтер-офицер, один моряк и, самое поразительное, судовой врач Вальтер Вайспфениг. Все, согласно свидетельствам, совершенно спокойно убивали на протяжении пяти часов.

Экк на суде пытался защититься, заявив, что он пытался уничтожить все следы потопления корабля, чтобы не выдать своего расположения самолетам. Но так как третий плот от него ускользнул, а деревянные обломки кораблекрушения и пятна вытекшего из баков горючего так или иначе были бы хорошо заметны с самолета, это объяснение суд отверг.

Этот эпизод был расценен как хладнокровное убийство, совершенное несколькими офицерами, которые явно находились в здравом уме. В течение долгого времени и в темное время суток подлодка, если бы она желала избежать встречи с самолетом, могла отойти на значительное расстояние.

Следует допустить, что Экк действовал весьма двусмысленно, если он выполнял именно этот приказ. Или же он получил другой, особый, от Дёница или Шнивинда[55] во время инструкций в Берлине — не оставлять выживших? Иначе в его действиях не было смысла; ведь он действительно подвергал риску свою лодку, так как в этой зоне океана, как было известно, вели патрулирование самолеты, базировавшиеся на острове Вознесения и во Фритауне, в Сьерра-Леоне.

Суд не принял никаких абстрактных возражений, предложенных его адвокатом, — о том, что война изменила всех людей и нельзя оценивать их поступки теми же стандартами, что применялись во времена «Лландовери Касл».[56] Экк, его вахтенный офицер и его судовой врач были приговорены к расстрелу, вся остальная команда — к тюремному заключению. За десять дней до исполнения приговора Экк был вызван на Нюрнбергский процесс защитой Дёница. Ему задали вопрос: «Получали ли вы приказы от Дёница расстреливать выживших?» — «Нет». — «Слышали ли вы о таком приказе, данном Дёницем или от его имени, что выжившие или обломки кораблекрушения, которые помогли бы им спастись, должны уничтожаться?» — «Только теперь, в Лондоне, я услышал от английских властей, что такие приказы существовали».

Он шел на смерть, отрицая, что Дёниц или какой-либо другой офицер из морского командования имел какое-либо отношение к бойне после уничтожения «Пелея». Но это было не единственное преступление немецких подводников, получившее после окончания Второй мировой войны широкую огласку во всем мире и вызвавшее судебные процессы…

Гибель «Вильгельма Густлоффа»

Но жестокая судьба настигала и самих немецких подводных асов. 30 января 1945 г. новейший немецкий теплоход «Вильгельм Густлофф» был потоплен в Балтийском море советской подводной лодкой. В этот момент на его борту находилось около 9 тыс. человек. В том числе 3700 унтер-офицеров — выпускников школы подводников, 100 командиров подводных лодок, только что прошедших курсы усовершенствования, 22 высокопоставленных партийных чиновника из Восточной Пруссии, несколько генералов и старших офицеров РСХА, батальон вспомогательной службы Данцигского порта из войск СС численностью 300 человек.[57]

Лодкой С-13, отправившей «Густлофф» на дно, командовал капитан 3-го ранга Александр Маринеско. 9 января 1945 г. он получил приказ от командира бригады подводных лодок контр-адмирала С. Б. Верховского занять позицию в Данцигской бухте, где надлежало уничтожать вражеские корабли и транспорты. Прибыв в указанное место, Маринеско начал поиски, однако они оказались тщетными. Тогда он расширил обследуемый район, и вечером 30 января, когда С-13 шла в надводном положении, гидроакустик доложил, что слышит шумы винтов. Лодка направилась на сближение с противником.

Вскоре советские подводники увидели огромное судно, которое вышло с горящими бортовыми огнями, затем потушило их. Оно быстро двигалось под охраной эсминцев, тральщиков и боевых катеров. Линкор? Крейсер? Новейшая плавучая база? Почти угадали — «Вильгельм Густлофф» с начала войны был учебной базой высшей школы подводников.

С-13 легла на параллельный курс, догоняя противника, а потом зашла со стороны берега. Маринеско справедливо рассчитывал, что корабли охранения ожидают атаки подлодок главным образом со стороны моря.

Немцы все-таки заметили С-13, однако приняли ее за один из собственных катеров и просигналили фонарем. Стоявший на вахте сигнальщик ранее внимательно наблюдал за немецкими кораблями и запомнил световые коды. Ответил как положено, тем самым усыпив бдительность конвоя. С-13, миновав охранение, приблизилась к «Густлоффу» и дала залп из четырех носовых торпедных аппаратов. Последовали три мощных взрыва: одна торпеда взорвалась в носовой части, вторая — в середине, третья — в кормовой части корабля. Четвертая торпеда оказалась неисправной.

«Вильгельм Густлофф» стал быстро тонуть. По странной случайности на нем вспыхнули все огни, и он ушел под воду, сияя, как круизный лайнер мирного времени, которым он и был когда-то…

Корабли конвоя всю ночь пытались выследить и потопить глубинными бомбами лодку Маринеско, однако он, то отлеживаясь на грунте, то искусно маневрируя, вывел С-13 из-под удара практически без повреждений.

Это не помешало храброму уроженцу Одессы всего через десять дней обнаружить и потопить корабль «Генерал фон Штойбен». На нем находилось 3600 солдат и офицеров, которых перебрасывали с Курляндского плацдарма для обороны Берлина. Обнаружив корабль, С-13 преследовала противника несколько часов, а глубокой ночью поразила двумя торпедами. Спаслись по разным данным всего от 300 до 600 человек.

Аэростаты и дирижабли

Для выслеживания немецких подлодок союзники применяли различные методики. Американцев, например, не остановил печальный опыт гибели знаменитого цеппелина «Гинденбург» (названного в честь немецкого президента Пауля фон Гинденбурга), в 1937 г. сравнимого размерами с «Титаником» — 245 м в длину — и восхищавшего мир новаторскими идеями, грузоподъемностью и роскошью. Увы, надежда эксцентричного графа Цеппелина, прославившегося мечтами о межконтинентальных авиагигантах, пересекающих океаны, и о военной мощи Германии, не сбылась. Помешала досадная неприятность — во время очередного рейса великий цеппелин сгорел в считанные минуты при неудачной посадке. Несмотря на то, что часть пассажиров благополучно спаслась, случайная катастрофа, красочно раздутая прессой, вынудила немецкую промышленность полностью отказаться от их производства и эксплуатации. Сыграло роль и то, что полет на борту цеппелина равнялся цене неплохого домика, а состоятельные люди всегда предпочитали комфорт и безопасность. Если бы германцы продолжили разработки воздушного флота в этом направлении, возможно, это привело бы к иным результатам в ходе войны, ведь фюрер лично интересовался ими и даже предполагал военное применение. Излишняя уязвимость цеппелинов заставила рейх обратиться к другим видам авиации. Однако предприимчивые американские инженеры придумали новую технологию оболочек и жестких конструкций, надежно изолировав легковоспламеняемый газ от соприкосновения с воздухом.

Новые летательные аппараты назвали не очень серьезным словом — «глимп», от звука, издаваемого при постукивании о корпус. Несмотря на забавное название, германским морякам было вовсе не весело, когда над их головами появлялся внушительный силуэт этого воздушного истребителя. Глимпы стали настоящим кошмаром, от которого невозможно скрыться, и была сорвана не одна военная операция фюрера. В 1942 г. одна из военных баз США общей площадью более миллиона гектар имела самые большие в истории деревянные ангары для боевой эскадрильи глимпов. Дирижабли представляли настолько серьезную угрозу для немцев, что оставшиеся без их сопровождения корабли считались уязвимыми для подводных лодок. Свыше 8 тыс. заданий было выполнено ими за период войны. Наиболее известна история К74 — глимпа, атаковавшего немецкую подводную лодку и потопившего ее. В результате этой атаки К74 героически погиб. Сбила дирижабль лодка U-134 (капитан Х. Г. Брозин) у южной оконечности Флориды 18 июля 1943 г.

Мини-субмарины Третьего рейха

История сверхмалых субмарин необычна и поразительна тем, что интерес к ним возник значительно позже создания больших кораблей и целых флотилий обычных подводных лодок, которые не оправдали себя в процессе боевых действий, несмотря на хорошее вооружение и отважные экипажи. В первые годы войны проектами мини-субмарин и боевых пловцов интересовалось лишь командование абвера, остальные консервативно настроенные немцы отводили главенствующую роль традициям и национальной гордости более масштабных размеров, чем скромные «мини».

Морские силы Третьего рейха, ранее успешно громящие противника, отлично оснащенные технически и морально готовые быть владельцами всего мира, ощутили горький привкус грядущего поражения в 1944 г. Именно в это время надежды многих немцев и истинных патриотов Германии были обращены в сторону некоего гениального и достаточно простого супер-оружия, способного переломить ход войны. Не исключено, что дальновидные аналитики обратились к небезызвестному опыту японских камикадзе, пилотировавших сверхмалые самолеты и успешно наносивших большие потери серьезному противнику своими неожиданными и смелыми атаками.

Иногда такие действия, несмотря на высочайший риск и очевидную малоэффективность, были осуществимы только подобным образом и практически невозможны для реализации более мощными и значительными средствами. По неофициальным данным, аналогичные сверхмалые средства, или военно-морская техника специального назначения, изредка применялись итальянцами и англичанами, но не было практически никакой информации о наличии субмарин-малюток у японцев. У самих немцев тогда еще отсутствовал опыт ведения подобных боевых действий диверсионно-штурмового характера. Зато у них были достаточно продвинутые технологии и большое количество добровольцев, искренне желающих добыть победу и славу своей стране.

Служба на мини-субмарине приносила выжившим экипажам не только блеск наград и почет, вместе с адреналином в крови возникало ощущение героической романтики: выполнение заданий, которые были не под силу грозным крейсерам и линкорам, разведка, диверсии, «близкие контакты» (в виде мин и других сюрпризов) с объектами противника в портах, на чужих базах и судах, в море, в береговой зоне…

Интерес к подводным средствам у не очень мирного человечества, почему-то постоянно стремящегося к светлому будущему с помощью завоеваний, был всегда, и на эту тему немало потрудились писатели-фантасты, такие провидцы техники будущего, как Жюль Верн. Германцы были не первыми и не последними, кто пытался придумать и построить нечто выдающееся, и, увы, тоже в военных целях.

Как уже говорилось, немцы первоначально отрицательно относились к разработкам мини-субмарин, в первые годы войны их вполне устраивали успехи уже созданных подлодок разных типов. И все же первые действующие модели мини-лодок, о которых сообщают документальные материалы, датируются XVII в. — вспомним хотя бы подводную галеру голландского инженера Корнелиуса ван Дреббеля, построенную в XVII в. Документы, описывающие идею «торпеды с водителем», датируемые 1929 г., обнаружены именно в Германии.

Таким образом, когда у немецких военных возникла надобность, то в сравнительно короткие сроки инженеры смогли представить на рассмотрение военачальников оригинальные проекты, ориентированные на самые лучшие из уже существующих образцов других технически развитых стран. Не одна сотня серийных «Биберов» (одноместное погружающееся штурмовое средство), «Зеехунд», «Хехт», прозванных немцами «классическими сверхмалыми подлодками», вскоре были спущены на воду. Помимо них были еще многочисленные варианты, подразумевающие экипажи из нескольких человек или одиночные. Например, «Мольх» — переходная модель между супер-мини типа «Зеехунд» и управляемой человеком торпедой типа «Негер». Все аппараты, рассчитанные на управление человеком, аналогичны мини-субмаринам по ряду особенностей и форме корпуса: похожие обводы, цистерны в роли балласта (для погружения и всплытия), навигация и управление (компасы магнитные, авторулевые, гироскопические), приборы для наблюдения (перископ) и пр. В экипажных — необходимость гидрокостюмов и подключения к дыхательной системе, персональным аквалангам или другим системам. В одиночных (чаще всего «одноразовых») — примитивная система на базе серийной торпеды, поскольку возвращение «водителя» считалось весьма маловероятным, точнее, невозможным после успешного выполнения задания (например, взрыва).

Мини-субмарины, собранные некачественно, с использованием автомобильных моторов, и не являющиеся идеальными в техническом плане, все же сумели изрядно подпортить жизнь врагам на морских просторах. Трудно обнаруживаемые и справедливо прозванные «стальными гробами», они доказали, что способны на многое, что выходило далеко за расчетные рамки первоначальных ожиданий руководства. Порой даже сам факт их существования лишал покоя и уверенности союзников коалиции. Они заставляли понервничать при разработке любого плана — не важно, боевое это задание, транспортные караваны или элементарная охрана порта… Диверсионно-штурмовые группы умели выполнять поставленные задачи и отвлекать огонь на себя, кроме того, они заставляли противника накапливать силы в местах своего присутствия и «оголять» для немецкого удара другие участки фронта. Например, для обеспечения безопасности Ла-Манша и Па-де-Кале вахту против диверсий мини-субмарин несли примерно 500 катеров и кораблей на море и до 1000 различных самолетов в воздухе. За отвагу и мастерство привычно заглядывающие в глаза смерти нордически-хладнокровные экипажи в черной кожаной форме называли «черными дьяволами». Мистическое воинственное германское Средневековье отражалось также в фантастических, но осуществимых проектах кораблей-«маток» (иначе кораблей-носителей), предложенных инженерами в качестве носителей супер-мини и мини-подлодок, предназначенных для одиночных действий или объединенных в «стаи». На завершающих стадиях войны подводным лодкам класса мини удалось вернуть поле морской битвы на территорию внутренних вод союзников антигитлеровской коалиции и отвлечь на себя более тысячи кораблей и самолетов, не оставив в истории своих имен, как это обычно и случается с солдатами побежденной армии…

Среди наиболее удачных можно назвать проект сверхмалой подводной лодки «Зеехунд». Обводы корпуса лодки во многом повторяли контуры больших субмарин. Прочный корпус был выполнен из конструкционной стали, способной выдержать давление воды до 50 м. Ю. Ненахов в своей книге «Чудо-оружие третьего Рейха» приводит следующие данные: «„Зеехунд“ под дизелем мощностью 60 л. с., на скорости 7 узлов проходил 300 миль (с использованием шноркеля). На электромоторе (мощность 25 л. с.) 3-узловым ходом он проплывал 63 мили. Максимальная скорость под дизелем достигала 7,7 узла, на электромоторе — 6 узлов. Вместо одной торпеды G7e лодка была вооружена двумя, частично утопленными в продольные выемки корпуса по бортам. Первые лодки серии XXVII-B были спущены на воду в сентябре 1944 г. К этому времени „второй фронт“ стал реальностью, а северное побережье Франции было очищено от немцев. Перед Кригсмарине встала задача действий на коммуникациях противника в Ла-Манше с пунктов базирования, удаленных на восток, к границам рейха. Поэтому базой первой группы „Зеехундов“ стал Эйменден (Нидерланды)».

Первый поход, в который в декабре отправились минисубмарины, был не слишком удачным (правда, отчасти в этом были виноваты погодные условия) — на базу не вернулось 16 из 18 лодок. Во время второго похода, закончившегося безрезультатно, все лодки сумели вернуться на базу, и только зимой 1945 г. «Зеехунды» стали одерживать первые победы, отправив к апрелю на дно 9 вражеских судов[58] (120 тыс. брт). Самым крупным среди них оказался французский эсминец «Ла Комбатант», бывший английский «Хэлдон», торпедированный 22 февраля 1945 г.

Отличительной особенностью «Зеехундов» была невероятная чувствительность к перемещениям экипажа. Если на обычных подлодках, чтобы выровнять крен, командир приказывал морякам бежать к носу или корме, то, по свидетельству тех, кому выпало плавать на «Зеехундах», там было достаточно слегка наклониться в нужную сторону.

Когда союзники осаждали Дюнкерк,[59] лодкам серии «Зеехунд» выпала неожиданно гуманная миссия: они доставляли в блокированный город «масляные торпеды» — цистерны, наполненные пищевыми жирами. Три лодки привезли 4,5 т масла и маргарина. Обратно каждая субмарина забрала несколько тысяч писем — каждый солдат гарнизона имел право отправить с мини-субмариной одно послание.

Владимир Щербаков («Пираньи Гитлера. Сверхмалые подводные лодки Третьего Рейха») так оценивает их деятельность: «Фактически небольшие „лодки-малютки“, особенно СМПЛ типа „Зеехунд“, на завершающем этапе войны смогли добиться успеха там, где потерпели фиаско большие „стальные акулы“ гроссадмирала Дёница: сверхмалые подводные лодки вернули войну, хоть и ненадолго, во внутренние воды союзников, заставив их оторвать от решения других задач полтысячи кораблей и тысячу боевых самолетов, так необходимых на других участках фронта».

Было построено 80 «Зеехундов». Самой же массовой мини-субмариной (324 штуки) стал «Бибер» («Бобер»), Эту лодку в первой половине 1944 г. сконструировал Генрих Бартельс. 15 марта в Любеке был построен первый опытный образец «Бибера», 29 марта начались его испытания. Первая боевая операция с участием «Биберов» состоялась в ночь с 29 на 30 августа — они должны были атаковать десантные суда и транспорты в устье Сены. Шторм разметал легкие субмарины, и до цели добрались лишь 2 из 18. Они потопили два корабля, но наступление союзников это не остановило, и на следующий день немцы оставили город Фекан, перебросив «Биберы» с тамошней базы в Роттердам. Там лодки ждала печальная участь — в феврале 1945 г. в одной из лодок самопроизвольно взорвалась торпеда. Сдетонировали боеприпасы остальных лодок, и мощный взрыв уничтожил всю группу «Биберов».

«Приказом предписано таранить»

Немецкое командование предполагало использовать и обычные подводные лодки для противодействия высадке союзников в Европе. Это отчаянное решение с горечью вспоминал Герберт Вернер: «Все мы были молоды, преданы делу, полны решимости выиграть сражение, к которому готовились так долго. Восемь из нас, включая меня, имели свои соображения относительно предстоявшей боевой операции. Однако адмирал Дёниц не считал нужным консультироваться с теми, кому предстояло сделать невозможное — остановить десантный флот, да еще без помощи шноркеля».

Вернера и его товарищей собрали на совещание и объявили следующее распоряжение: «Вы должны быть готовы выйти в море в любой час. Так как нашей разведке не удалось установить точную дату и место высадки десанта, я передам вам лишь общие указания. Мы должны быть готовы отразить десанты в любом месте. В Норвегии содержатся для этого в боеготовности 22 подлодки. Еще 22 сосредоточены на побережье Бискайского залива в портах Лорьян, Сент-Назер, Ла-Палис и Бордо. Наиболее вероятно, однако, что силы вторжения просто пересекут Ла-Манш и попытаются высадиться на наш берег в 20–50 милях от портов Англии. Тогда в бой придется вступить вам. Приказ штаба лаконичен и точен: „Атаковать и топить десантные суда. В качестве последнего средства — таранить корабли противника с целью их уничтожения“».

В комнате воцарилась мертвая тишина. Пятнадцать капитанов, опытных подводников, не могли поверить в то, что слышали. Это выглядело как явное безумие. Они так яростно сражались в течение нескольких месяцев поражений и потерь за то, чтобы сохранить от гибели подлодки и их команды. Теперь, когда их осталось так немного, штаб предлагает пожертвовать всем, что удалось спасти, без учета продолжения войны. Всем казалась нелепой идея использовать подлодку в качестве торпеды, а самоубийство — бессмысленным жестом.

Вернер спросил, означает ли это, что они должны таранить корабли противника, даже если сохранится возможность вернуться в порт за новыми торпедами? И получил ответ: «Приказом предписано таранить. Вот директива, которую мне поручено довести до каждого из вас. Господа, я буду откровенным. У вас, скорее всего, не будет возможности повторить атаку. Вот почему приказано атаковать столь решительно, даже если это означает добровольное самоуничтожение».

Подводники с трудом осознавали сказанное. Им становилось ясно, что этот приказ отражает понимание штабом безнадежности войны… Хайн Зидер, чья лодка была оснащена шноркелем, тоже позволил себе высказаться: «Я предлагаю в этой связи, чтобы подлодки со шноркелями были направлены в Ла-Манш именно сейчас, герр капитан. Нам выгоднее атаковать первыми через несколько часов после выхода десанта в море и до его высадки на наш берег».

«Мы не можем позволить себе подвергать свои подлодки опасности до начала высадки, — возразил гость. — Вам будет приказано выйти в море заблаговременно. Мы располагаем вдоль нашего побережья хорошей системой раннего оповещения».

Больше вопросов не нашлось. Офицеров Кригсмарине учили беспрекословно выполнять приказы. Участники совещания покинули место сбора, одолеваемые мрачными мыслями. Вернер удалился в свою комнату, включил радио и попытался расслабиться в удобном кресле. Он размышлял, что авангарды сил вторжения не позволят подлодкам, лишенным шноркелей, занять выгодные позиции в Ла-Манше, когда десантная операция уже начнется. «Я был уверен, что семеро из моих друзей придут к аналогичному выводу. Только семерка подлодок, оснащенных „шноркелями“, имела шансы на успешные атаки сил вторжения. Итак, в лучшем случае наше командование могло рассчитывать на семь подлодок в своих планах по отражению десанта через Ла-Манш. Этим людям будет противостоять — если мои оценки военно-морской мощи союзников что-то значат — флот вторжения, состоящий из тысяч транспортов, боевых кораблей и десантных судов, не говоря уже о бесчисленных самолетах, которые будут прикрывать десантную операцию. Разумеется, семь подлодок не способны остановить такую армаду. Даже надежда на то, что они смогут нанести союзникам сколько-нибудь значительные потери, была детской иллюзией. Если наша армия и авиация окажутся неспособными остановить вторжение на пляжах приморской полосы и сбросить десант в море, то тогда следует рассчитывать только на то, что Всемилостивейший Господь спасет наши души и Германию…»

Печальные итоги деятельности субмарин в конце 1944 — первых месяцах 1945 г.

В книге М. Морозова «Германские подводные лодки VII серии» подводятся итоги последнего этапа сражений немецких субмарин с кораблями союзников: «С сентября 1944 г. и до конца войны в британских прибрежных водах одновременно действовали от 30 до 40 немецких субмарин, однако их успехи оставляли желать лучшего. Во многом это объясняется, с одной стороны, осторожностью командиров, с другой — малым числом лодок на позициях, поскольку подавляющая часть времени тратится на переходы. Так, за четыре последних месяца 1944 г. от действий подводных лодок противник потерял 14 судов в прибрежных водах и 2 в Атлантике. Уместно отметить, что за это же время океан пересекло в обоих направлениях 12 168 торговых судов. Потери немцев в этих водах составили 37 субмарин. Дёниц достаточно справедливо оценивал уровень, на котором был достигнут паритет между противоборствующими сторонами. С одной стороны, он писал, что „благодаря шноркелю даже лодки старых серий вновь обрели боеспособность“, с другой — что „положение могло улучшиться только при условии ввода в строй лодок новой серии, могущих развивать под водой большую скорость хода“. Но стремительное наступление армий противника сорвали все надежды немцев дождаться вступления подводной войны в новую фазу. Напротив, последние месяцы стали периодом нового избиения детища Дёница. В январе 1945 г. потери составили всего 11 субмарин, из которых лишь 7 относились к боевым флотилиям. В следующем месяце после организации эффективного патрулирования на маршрутах развертывания у Шетландских и Фарерских островов немецкие потери выросли вдвое (21 единица). В марте англо-американская бомбардировочная авиация провела ряд массированных налетов на германские порты, в результате чего потери возросли до 32 U-ботов. Наконец в апреле британские истребители-бомбардировщики с голландских баз начали дневное патрулирование проливов Бельт и Каттегат, что привело к новым чувствительным потерям. Итог месяца — 51 потопленная подлодка — перекрывал даже май 1943 г. Нанесенный лодками ущерб не шел ни в какое сравнение с их собственными потерями. За 1945 г. им удалось потопить только 38 торговых судов (156 199 брт) и 8 малых боевых кораблей».

Глава 12

ЛЕГЕНДЫ О ПОДВОДНЫХ ЛОДКАХ РЕЙХА

Золото «Эдинбурга»

Одной из «побочных», но тем не менее оставивших свой след в истории Второй мировой войны ветвей действий немецких субмарин была охота на британский крейсер «Эдинбург», перевозивший советское золото для оплаты союзникам поставок по ленд-лизу. Так начало этих событий описывает российский военный историк и моряк Владимир Шигин в книге «Загадки золотых конвоев»: «В субботу, 25 апреля 1942 г., командир „Эдинбурга“ Хуг Фолкнер, бросив якорь на рейде Ваенги, дал официальную расписку советскому правительству за груз, доставленный на двух баржах, охраняемых солдатами НКВД. Золото, перевозимое на „Эдинбурге“, было уложено по пять брусков прямоугольной формы в каждый ящик. Все бруски были проштампованы советским официальным государственным знаком — „серп и молот“. В 93 небольших необструганных деревянных ящика, опечатанных двумя сургучными печатями Гохран, было помещено 465 слитков золота. Всего переправляемая партия золота составляла 5 тысяч 535,6 килограмма золота высшей пробы. Стоимость его равнялась 6 миллионам 227 тысячам долларов».

Через три дня, вечером 28 апреля 1942 г. крейсер в сопровождении двух эсминцев вышел в Баренцево море и утром следующего дня вступил в охранение следовавшего в Британию конвоя QP-11. Утром следующего дня был замечен немецкий самолет-разведчик, а на следующий день по крейсеру была выпущена торпеда. После этого находившийся на борту «Эдинбурга» контр-адмирал Стюарт Бонэм-Картер приказал командиру крейсера выйти в голову каравана на расстояние 15–20 миль и передвигаться со скоростью 18–19 узлов широким противолодочным зигзагом. Шифровальщик крейсера «Эдинбург» Джон А. П. Кеннеди в своих воспоминаниях так описывает происходившее: «Малая скорость конвоев затрудняла уклонение. По этим причинам „Эдинбург“ был очень уязвимым при движении в конвое. Несколько безуспешных торпедных атак по нему в ночные часы только подчеркнули опасность. Возникла дилемма: должен ли корабль оставаться в конвое на положении „сидящей утки“ или двигаться отдельно, подвергаясь риску воздушных и торпедных атак? И может ли он ослабить конвой, взяв с собой корабли охранения?.. Рано утром в четверг 30 апреля две подводные лодки выпустили торпеды в „Эдинбург“, напомнив о его уязвимости при движении со скоростью конвоя. Его длинный силуэт представлял собой заманчивую мишень. Снова возник вопрос: оставаться в конвое или идти независимо от него? Свидетельства, полученные мною позже от тех, кто находился в то время на мостике, указывают, что между командиром и адмиралом были разногласия по поводу ухода без сопровождения… „Эдинбург“ покинул конвой рано утром 30 апреля и обогнал его на 20 миль».

Корветтен-капитан Макс Тихарт, командир немецкой лодки U-456, получив в 11 часов 20 минут сведения о находящемся в зоне прямой видимости английском крейсере, следующем без эскорта, отдал приказ начать его преследование. Через несколько томительных часов, в 16:10, выбрав оптимальный момент для атаки, субмарина с расстояния 1200 м выстрелила тремя торпедами. На «Эдинбурге» заметили их след, но не успели произвести маневр, в итоге две из трех торпед поразили цель, попав в центральную часть корпуса и в кормовую часть, в результате чего кормовая оконечность вместе с рулем и двумя винтами оторвалась и пошла ко дну.

Командир немецкой субмарины решил перестраховаться и, опасаясь бомбардировки глубинными бомбами, скомандовал погружение. Выждав около часа, лодка всплыла и стала готовиться к новой, завершающей атаке, но тем временем к крейсеру подошел эсминец «Форестер», едва не протаранивший субмарину своим форштевнем. О дальнейшем плавании «Эдинбурга» к Англии речи быть не могло, и поэтому крейсер двинулся обратно в Мурманск, до которого было 250 миль.

Дальнейшие события, связанные с гибелью судна, изложил в одной из своих работ С. Роскилл: «После полудня 1 мая вслед за безрезультатной атакой немецкими торпедоносцами конвоя появились три эсминца противника. Они предприняли не менее пяти попыток прорваться к конвою, но умело и решительно действовавшее охранение (оно было значительно слабее атакующей стороны) не допустило этого. Погибло одно советское судно. Не добившись успеха, немецкие эсминцы оставили конвой QP-11. Остаток пути он прошел без инцидентов.

Тем временем „Эдинбург“ медленно шел на восток; вечером 1 мая к нему присоединились четыре тральщика. А рано утром следующего дня появились немецкие эсминцы. Последовала серия схваток, в ходе которых крейсер повредил и вывел из строя эсминец противника, но сам получил торпеду в среднюю часть, которая расколола его почти пополам. Оба эсминца также были тяжело повреждены и вышли из строя. Таким образом, все три английских корабля остались без хода, и почти все их вооружение не действовало. Два эсминца противника могли уничтожить английские корабли, но они, сняв команду со своего поврежденного корабля и затопив его, ушли. Английские эсминцы сумели дать малый ход. Тральщики сняли экипаж крейсера, и он был потоплен торпедой».

По словам одного из британских моряков, команда крейсера мужественно сражалась, и, перебравшись на другие суда, стойко перенесла гибель своего корабля: «„Эдинбург“, демонстрируя чистокровную породу до конца, грациозно погрузился кормой в течение трех минут. Потом мы все спустились вниз, приняли по рюмке крепкого рома и, к счастью, не атакуемые ни подводными лодками, ни самолетами, со скоростью девять узлов направились в Кольский залив. В это время причина нашего несчастья, U-456, находилась прямо под крейсером, и когда она погружалась, сильный шум от тонущего корабля дал понять экипажу, что они сами едва не были погребены в ледяной могиле. Однако лодка уцелела, и командир ее получил Железный крест, но годом позже U-456 потопили самолеты и эскортные корабли у Азорских островов».

Остается вопрос — а куда делись те самые пять с половиной тонн золота? Неужели они были извлечены с тонущего судна, из полузатопленных и, возможно, разрушенных нижних помещений крейсера? Сколько для этого понадобилось бы человек, учитывая тот факт, что часть команды была занята вопросом выживания (на дополнительное время!) судна и подготовкой к отражению очередного возможного нападения немцев?

Какова была реакция хозяев этого золота, застрахованного в Гохране СССР от транспортных и военных рисков? По словам Владимира Шигина, «США получили свою плату от Госбанка СССР, который, в свою очередь, 12 сентября 1944 г. получил страховую сумму от Госстраха СССР (ныне Ингосстрах) в размере 6 миллионов 227 тысяч долларов. Бюро страхования военных рисков английского правительства выплатило Госстраху СССР свою долю страховки в размере двух миллионов долларов (500 тысяч английских фунтов стерлингов). С момента этих выплат все права на груз золота, оставшийся на крейсере, перешли к Госстраху СССР и Английскому правительственному бюро. После этого о погибшем золоте все как будто забыли, но, как оказалось, не навсегда». Англичане, объявившие «Эдинбург» военным захоронением, после окончания войны, обратились к советскому правительству с предложением о подъеме золота «Эдинбурга». Ведь погибшие золотые слитки продолжали оставаться собственностью СССР. Уже в 80-е годы XX века после нескольких экспедиций золото, за исключением пяти пропавших слитков, было поднято на поверхность. Корветтен-капитан Макс Тихарт мог бы гордиться тем, что залпы его субмарины в итоге отправили на дно такое сокровище…

Тайные приказы Гитлера и последняя база

С немецкими субмаринами связана версия спасения Гитлера из Германии в 1945 г., по которой фюрер и его ближайшие преданные сторонники не погибли в руинах Рейхсканцелярии, а были эвакуированы «серыми волками» — подводниками адмирала Карла Дёница в последнюю секретную базу «Новая Швабия». Не случайно адмирал был назван в завещании Гитлера вождем (по сути — номинальным) доживающей последние дни «Тысячелетней Империи».

Что такое эта «Новая Швабия» (она же — «Земля Королевы Мод», «Ледовая твердыня Генриха»)? Распространенная «эзотерическая» версия: немцы создали в Антарктиде неприступную крепость («базу 211»), на которой дислоцировались не только подлодки, но и более совершенные аппараты, созданные гением германского народа и воплощенные в жизнь покорными специалистами и рабочими из покоренных стран. Большинство опубликованных материалов (из разных источников), связанных с «Новой Швабией», слишком часто повторяют друг друга, словно «исходная» информация была «расфасована» в порции и к ним подготовлены комментарии…

Наиболее распространенные «факты», связанные с этой легендарной базой, можно кратко изложить следующим образом:

1. В 1938–1939 гг. Германия организовала в Антарктиду две экспедиции. С самолетов была сфотографирована территория свыше 350 тыс. м^2. Были сброшены через каждые 25 км вымпелы. Территория получила название «Новая Швабия».

2. С начала 1939 г. между ней и Германией совершались регулярные рейды исследовательского (???) судна «Швабия» и эскадр немецких подводных лодок. Это продолжалось до самого конца войны.

3. Вскоре после завершения войны (летом 1945 г.) две немецкие заблудившиеся (???) подлодки сдались аргентинским властям.

4. Союзники после победы и инвентаризации захваченной военной техники рейха не досчитались нескольких десятков подводных лодок последних моделей (то есть более совершенных) именно потому, что те своевременно уплыли в «Новую Швабию», где и стали ядром подводного флота Четвертого рейха.

Пункт 1 соответствует действительности — был опубликован научный отчет экспедиции (в том числе недавно — на русском языке), не содержащий сведений ни о каких базах и чудесах.

Пункт 2 вызывает большие сомнения, поскольку не подтвержден никакими сведениями из архивных документов.

Но наибольший интерес вызывают пункты 3 и 4, на которых стоит остановиться подробнее. Дело в том, что США и Британия после 9 мая 1945 г. не поверили уверениям руководства СССР о самоубийстве Гитлера и обнаружении его тела, подозревая Сталина в обмане или же предполагая, что гитлеровские спецслужбы сумели его обмануть, подсунув вместо Гитлера двойника. Ведь вожди рейха знали секреты тайных счетов и спрятанных сокровищ, многие из которых так и не найдены до сих пор.

В книге Хайнца Шаффера «U-Boat 977. Воспоминания капитана немецкой субмарины, последнего убежища Адольфа Гитлера» есть такие строки: «Дело в том, что с 17 августа 1945 г. (момента сдачи лодки аргентинским властям) надо мной постоянно тяготело обвинение: „Вы, Шаффер, тот человек, который привез Гитлера в Аргентину!“ После этого, имел ли я дело со специальной комиссией союзников, приземлившейся в Буэнос-Айресе, или с офицерами американской разведки, отправившими меня в Вашингтон, чтобы подвергнуть допросу экспертов британского Адмиралтейства, я вынужден был сражаться изо всех сил, чтобы оправдать себя.

Нелегко забыть то значение, которое придавали нашему появлению в Аргентине. Его расценивали как один из ключей к решению не одной важной политической тайны. „Именно потому, что вы помогли бежать Гитлеру, Шаффер, — говорили мне, — вы гораздо более интересны с нашей точки зрения, чем даже Скорцени, освободивший Муссолини“».

Но это оказалось только началом злоключений Шаффера — масла в огонь подлили местные репортеры, раздувая сенсацию: «Газета города Монтевидео, „Эль-Диа“, опубликовала рассказ о том, что Гитлер отправился на борту моей подлодки сначала в Патагонию, а затем в Антарктиду. Легко понять, какой эффект это произвело во всем мире, особенно после полного провала попытки найти какой-нибудь след главы Третьего рейха под руинами Рейхсканцелярии в Берлине. Слух, появившийся в Монтевидео, моментально подхватили. Газеты всего мира выходили со все более сенсационными историями. И все это время я, заключенный, вынужден был молчать. По правде сказать, я не знаю, что больше приводило меня в ярость: безответственные торговцы сенсациями или те сообщения, которые доходили до меня. В них подло описывалось, как когда-то гордые вооруженные силы Германии были рассеяны победителями.

Затем однажды я получил сюрприз — предстал перед англо-американской комиссией, состоявшей из очень упрямых офицеров высокого ранга, специально отправленных в Аргентину расследовать таинственный случай с U-977.

— Вы увезли Гитлера, — твердили они. — Говорите, где он?».

Но на этом история не закончилась — в многочисленных публикациях, появляющихся с завидной регулярностью уже более шести десятилетий, рассказывается о «Призрачном конвое» Гитлера, подлодки которого не только переправили в Антарктиду фюрера и Еву Браун в сопровождении преданных единомышленников (как обычно, союзникам достались только тела двойников), но и легендарное «Копье Судьбы», которым так дорожил Гитлер. Роль капитана Шаффера в этих текстах объясняется по-разному: то он оказывается истинным арийцем, отвлекающим на себя внимание западных спецслужб, то струсившим командиром германской субмарины, бросившим фюрера в трудную минуту и сдавшимся союзникам, надеясь на прощение за участие в подводной войне. Есть версии, в которых говорится и о том, что U-977 высадила Гитлера и его спутников в укромном месте на побережье Южной Америки перед тем, как сдаться аргентинским властям.

Другой распространенный миф связан с «послевоенной судьбой» Мартина Бормана. Один из вождей Третьего рейха в глубочайшей тайне с 1942 г. осуществлял руководство созданием немецкой колонии на границе Бразилии и Парагвая. На подставных лиц были куплены земельные участки площадью несколько тысяч квадратных километров.

После падения Берлина Борману удалось бежать в немецкой подводной лодке, захватив с собой значительные сокровища. В финале легенды говорится о том, что Борман умер в 1959 г. в Парагвае и был похоронен в небольшом парагвайском городке Ита… По другой, «соседней», версии — в Аргентине в 1975 г…

Но стоит обратить внимание на то, как на самом деле пытались некоторые руководители Третьего рейха в мае 1945 г. спастись, используя для этого немецкие подводные лодки. Уже после самоубийства Гитлера к его преемнику Дёницу в Фленсбург явился гауляйтер Восточной Пруссии и рейхскомиссар Украины Кох и потребовал срочно предоставить ему подводную лодку для отправки в Южную Америку. И он был не единственным — с подобным требованием к Дёницу обратился и гауляйтер Лозе. Оба высокопоставленных нациста получили от гроссадмирала отказ в более чем резкой форме. Несмотря на то, что архивы военно-морского флота Германии сохранились (они не были уничтожены, потому что командующий ВМФ Дёниц считал, что флот рейха вел войну по международным правилам), в них нет сведений о перевозках подлодками людей и грузов в Латинскую Америку, как это порой «небрежно» изображается авторами романов и псевдодокументальных опусов.

Возвращаясь к пункту 4 (об исчезнувших лодках), можно привести мнение историка Третьего рейха Андрея Васильченко, который в книге «Загадочная экспедиция. Что искали немцы в Антарктиде?» приводит следующие аргументы нереальности «антарктического следа»: «Если посмотреть статистику пропавших „без вести“ подводных лодок, то обнаружится, что среди них преобладали двухместные субмарины типа „Щука“ и „Тюлень“,[60] которые ни при каких условиях не могли достичь ни Антарктиды, ни Южной Америки. Судя по всему, „пропавшие“ в Антарктике сотни немецких подводных лодок являются „вольным осмыслением“ газетных уток 1945 г., в которых сообщалось о субмарине Хайнца Шаффера и U-977. Кроме того, если сравнивать сведения о том, сколько подводных лодок имелось в распоряжении Германии, сколько было потоплено в боях, сколько осталось после капитуляции, то видно, что сотня „пропавших“ никак не вписывается в это арифметическое уравнение».

Можно добавить, что различаются данные о том, сколько немецких подводных лодок досталось СССР — среди них называют U-2529, U-3035, U-3041, U-3515, U-1231, U-1057, U-1958, U-1064, U-1305. Многие командиры германских субмарин предпочли затопить свои суда, чтобы они не достались врагу. США и Британия не особо нуждались в немецких субмаринах, позже использовав их для проведения различных испытаний, однако эти государства опасались дальнейшего использования немецких лодок Советским Союзом, ставшим единственным потенциальным противником в послевоенном мире.

В 50–60-х годах прошлого столетия стали появляться публикации различных необычно-фантастических историй о таинственных «лодках-призраках», всплывающих в Атлантическом океане перед шхунами и быстроходными лайнерами, о мелькавших среди бушующих волн фигурах моряков в кожаной униформе германских «подводных ангелов смерти». Наряду с не слишком многочисленными воспоминаниями выживших подводников и их командиров было издано множество военных и просто приключенческих романов о подвигах подлодок, выброшенных на острова и на Африканское побережье, где матросы нашли алмазы, нефть, золото и т. д.

Истории о немецких подводниках, обнаруживших во время войны затопленные сокровища или набитые золотом останки испанских галеонов, романисты используют до сих пор. Но к реальной истории подводного флота Третьего рейха эти фантазии не имеют никакого отношения.

Глава 13

НЕМЕЦКИЕ ПОДЛОДКИ В КИНО И ЛИТЕРАТУРЕ

Интерес к подводным лодкам как к новейшим достижениям технической мысли возник у писателей давно. Отведенная им роль чудо-оружия, которое при несчастливых обстоятельствах может обратиться против тех, кто им управляет, и унести экипаж в морскую бездну, лишь добавляла психологического драматизма.

Первая мировая война отображена, к примеру, в рассказе Вилли Бределя «Патер Бракель». Бельгийский городок Зеебрюгге оказался занят немцами и стал «важнейшей базой подводных лодок германского флота; отсюда уходили в море маленькие серые лодки, которые должны были блокировать Англию и здесь же искать убежища, когда по пятам за ними гнались вражеские крейсеры и сторожевые катера.

Это была пора, когда действия маленьких серых морских чудовищ, преподносивших англичанам немало сюрпризов, стали заметно активнее. Тоннаж потопляемых судов головокружительно рос. Ходили слухи, что скоро наступит еще более интенсивная подводная война, которая вынудит высокомерную Англию встать на колени».

Офицерское казино в качестве почетного гостя регулярно посещает местный священник — патер Бракель. С одним из немецких офицеров у него даже завязывается дружба.

«Скоро они стали встречаться и, помимо казино, гуляли погожими вечерами вдоль берега моря, и не обходилось без того, что иной раз офицер по простоте душевной пускался в рассказы о прибывающих и уходящих в скором времени подводных лодках и о тех, что никогда больше не вернутся, потому что бритты научились-таки охранять Канал».

Немец однажды сообщает священнику, что в церкви установлена подслушивающая аппаратура. «Каульбах рассказал, что, возможно, это неразумное подозрение связано с потоплением двух подводных лодок, которые были перехвачены и уничтожены английскими охотниками сразу после выхода из Зеебрюгге. Вечером, накануне отплытия, — да ведь патер и сам присутствовал при этом — обоим командирам лодок, как положено, устраивали в казино отвальную…»

Контрразведка не ошиблась, но служитель Божий оказался умнее и сумел уйти от подозрений. «Близилось Рождество. Патер был приглашен на праздник в казино. Отказ его был сердечен и учтив. Тогда его навестил немецкий коллега по профессии, фельдкурат по имени Бендикс Примель.

Патер Бракель поблагодарил за то, что ему в его уединении оказана такая честь.

…Вечером Бендикс Примель пришел снова и обратился с просьбой, отказать в которой патер не мог. Фельдкурату на второй день рождественских праздников необходимо было быть в Остенде, но в тот же день в Зеебрюгге экипаж подводной лодки желал получить святое благословение перед дальним боевым походом: фельдкурат просил коллегу заменить его.

…Патер стоял у рождественской елки и всматривался в лица молодых матросов, похожих в своих одинаковых синих форменных куртках на приютских сироток. Трое офицеров и командир лодки заняли свои места перед фронтом команды. Глаза всех моряков были устремлены на патера, тихим и проникновенным голосом начавшего свою проповедь. Все рождественские проповеди похожи одна на другую, особенно в военное время. Рождение младенца Христа. Мир на земле и в человецех благоволение… В заключение хор запел: „Тихая ночь, святая ночь“.

Капитан фон Люрхов попросил патера присутствовать завтра в восемь вечера при выходе подводной лодки, чей экипаж он сегодня благословлял, и сказал:

— Эта лодка — самая большая в германском флоте.

…На молу, вытянувшемся далеко в море, стоял капитан фон Люрхов со своими офицерами. Патера приветствовали по-военному; он поблагодарил и пожал каждому руку. Внизу, под молом, он увидел длинное серое тело субмарины.

Командир лодки выкарабкался из рубки и по отвесному трапу поднялся на мол.

— Господин капитан, субмарина к походу готова!

— Ну, тогда успеха вам и благополучного возвращения домой!

Капитан пожал руку командиру лодки. Потом ее пожали патер и все присутствующие офицеры. Командир снова спустился по железным скобам, еще раз приложил руку к фуражке в знак приветствия и скомандовал что-то в переговорную трубу. Внутри лодки зазвенели сигнальные звонки. Послышалось урчанье моторов. Двое матросов отдали швартовы и скрылись во чреве лодки, медленно заскользившей по направлению к выходным бонам.

Офицеры на молу приложили руки к фуражкам; патер, сняв широкополую шляпу, следил за движением лодки. Она обогнула мол, сделала неожиданно резкий поворот, как будто бы решила вдруг вернуться обратно, прочертив большую петлю, пошла параллельно берегу на удалении каких-нибудь трех кабельтовых почти до самой оконечности мыса и лишь отсюда направилась в открытое море.

— Ну прямо как исполинский дельфин, — сказал патер. Пожалуй, скорее акула, — возразил фон Люрхов. — Два месяца мы ничего не услышим о ней.

…Патер извлек из тайника пенал с перьями, тушью и тонкой бумагой и, аккуратно кладя штрихи, принялся рисовать план гавани Зеебрюгге с вытянувшимся, плавной дугой уходящим далеко в море молом. Здесь стояла субмарина… Патер взглянул на часы. Двадцать минут первого. Она была уже далеко от берега, где-то в открытом море…».

Впрочем, английские конструкторы и немецкие разведчики тоже даром времени не теряли. И даже Шерлок Холмс не остался в стороне. В рассказе Конан Дойла «Чертежи Брюса-Партингтона» он расследует не просто убийство клерка из Арсенала: «Бумаги, которые этот несчастный молодой человек держал у себя в кармане, — чертежи подводной лодки конструкции Брюса-Партингтона… Трудно переоценить ее военное значение. Из всех государственных тайн эта охранялась особенно ревностно. Можете поверить мне на слово: в радиусе действия лодки Брюса-Партингтона невозможно никакое нападение с моря». Охотятся за чертежами, как легко догадаться, немецкие агенты. А ведь еще и Первая мировая война не началась!

В романе советского фантаста Александра Беляева «Остров погибших кораблей» практически нет фантастики, если не считать таковой легенду о Саргассовом море, где любой корабль застревает намертво. На этом фоне разыгрывается остросюжетная мелодрама. Главные герои, попав на остров, образованный кораблями, которые сносит в эту точку течение уже не первый век, обнаруживают там человеческое поселение и местного «царька» Фергуса Слейтона. А заодно узнают, что «во время германской войны на остров занесло немецкую подводную лодку и на ней троих оставшихся в живых: матроса, капитана и молодую француженку с потопленного этой же подводной лодкой пассажирского парохода. Когда француженка появилась на острове, Фергус захотел сделать ее своей женой. Между Фергусом и немецким капитаном подводной лодки произошла ссора. Немец был убит… Потом… потом француженка умерла. Слейтон говорил, что она случайно отравилась рыбным ядом. Но на острове говорили, что она покончила с собой, так как любила убитого Фергусом немецкого капитана».

Герои-американцы — инженер, сыщик и дочка миллионера — находят подлодку среди полусгнивших галеонов, чинят ее и удирают со зловещего острова. Когда кончается кислород, а водоросли все еще мешают лодке всплыть, один из беглецов умудряется вылезти наружу через торпедный аппарат — «Если через двадцать минут субмарина не поднимется на поверхность, — значит, я погиб!» — и тесаком расчистить путь наверх.

Вторая мировая война не оставила места мелодрамам. Морская романтика еще проявлялась в пропагандистских фильмах Третьего рейха, но после окончания войны художественные произведения повествовали о суровой действительности.

Вольфганг Отт в романе «Стальная акула. Немецкая субмарина и ее команда в годы войны. 1939–1945» пишет о тяжких испытаниях: «Ветер достиг штормовой силы и превратил длинную атлантическую зыбь в вертикальные валы, которые обрушивались на мостик, пытаясь разорвать ремни, которыми вахтенные привязывали себя к поручням. При приближении волны сигнальщики наклоняли голову, прятались под козырек мостика и выгибали спины, словно коты в грозу. Сначала Тайхману это показалось смешным, но вскоре волна накрыла всю лодку, и ему еле хватило дыхания, чтобы дождаться, когда она схлынет. Такие волны шли одна за другой. И хотя Тайхман не хотел в этом признаваться, временами ему становилось страшно. Силы были слишком неравными: маленькая лодка, мостик которой возвышался над водой всего на 3 м, и эти гигантские массы воды. Волны надвигались, словно огромные дюны, и заживо погребали четверых мужчин на мостике. Надо было приноровиться, вовремя делать полный вдох, чтобы воздуха хватило на тот период, пока находишься под водой. С головой вахтенных накрывали все волны без исключения, но, когда попадалась особо большая волна, создавалось впечатление, что ты нырнул очень глубоко. Один раз, когда рулевой не смог удержать лодку на курсе и ее развернуло, волны ударили в корму, сорвали с места пулемет и швырнули его прямо на мостик, на закрытые планширы, сбросив всех четверых вахтенных в море. Моряки беспомощно повисли на ремнях. С огромным трудом они забрались обратно на мостик, и в ту же минуту на них обрушилась лавина воды. Тайхман думал, что задохнется, — он забыл сделать глубокий вдох. Но в последний момент лодка вырвалась из объятий волны, и Тайхман понял, что жизнь продолжается. Когда он сменился с вахты, шторм стал еще сильнее. О танкере все забыли, и ему удалось уйти.

…В полдень Тайхман снова заступил на вахту. Шторм не прекращался. Тайхман дважды падал с койки, хотя с большим трудом нашел такое положение, из которого, казалось, ничто не могло его вытряхнуть. О сне не могло быть и речи — нельзя было даже переодеться в сухое. Половина команды укачалась и блевала по всей лодке. От одного запаха можно было заболеть морской болезнью.

…Шум винтов эсминца быстро приближался. Вскоре он раздавался уже прямо над головой — эсминец находился непосредственно над лодкой. Подводники посмотрели вверх, как будто надеялись что-то увидеть. Тайхмана поразил ужас в их глазах. Похоже, ситуация была совсем не нормальной. Он тоже посмотрел вверх. И тут, чтобы не упасть, моряки схватились за то, что попалось им под руку, — субмарина резко наклонилась вперед. Глубиномер в переднем отсеке показывал 50 м. Где-то открылся шкаф с посудой — на палубу с грохотом посыпались тарелки; пустой медный кофейник докатился до передней переборки.

— Срочное погружение, — сказал инженер. Через мгновение он произнес по громкой связи: — Всем откинуться на переборки.

Тайхман сидел рядом с переборкой, и ему нужно было лишь немного отодвинуться назад, чтобы выполнить команду. Другие моряки в носовом отсеке сидели кто на полу, кто на торпедах. Они встали, чтобы отойти назад, как вдруг пол с ужасным грохотом ушел у них из-под ног. Тайхман застыл на месте. Ему показалось, что внутри у него все оборвалось — все внутренности сплелись в клубок, трепеща и подрагивая. Он с удивлением обнаружил, что способен дышать. Он выглянул в открытые переборочные двери отсека — людей в центральном посту сотрясала дрожь; машинисты в кормовом отсеке тряслись еще сильнее. Очертания их выглядели расплывчатыми, как на нерезкой фотографии. Лодка напоминала туго натянутую струну, готовую вот-вот лопнуть.

…Три недели они бороздили воды Карибского моря от Пуэрто-Рико до Тринидада, но не встретили ничего, достойного их внимания. Все это время море было таким спокойным, что казалось уснувшим, а когда поднималась зыбь, создавалось впечатление, что это колышется расплавленный свинец. Небо было покрыто дымкой, в воздухе не чувствовалось ни дуновения. Группы облаков висели неподвижно, словно аэростаты воздушного заграждения. Солнце было медно-коричневого цвета и немилосердно жгло палубу. Оно светило 14 часов в сутки и большую часть времени стояло вертикально над головой моряков, несших вахту на мостике. Его лучи, казалось, хотели расплавить стальной корпус лодки. Изнуряющая жара лишала людей энергии, убивала мысли и высасывала из них последние соки. Моряки несли вахту без головных уборов; защиты от солнца не было нигде. Но больше всего их донимала жажда. Вокруг расстилалась бесконечная водная гладь, сверкавшая, словно жестяная крыша, а у них почти не было питьевой воды. На моряков наваливалась усталость, руки и ноги с каждым часом становились все тяжелее. Вахтенные с трудом подавляли желание опустить бинокль, закрыть усталые глаза, задремать, заснуть, заснуть на вахте. Но они продолжали вглядываться в даль сквозь бинокли. Время от времени веки моряков закрывались от усталости, но только на несколько секунд. Они протирали глаза и в полдень, в адскую жару, от которой кружилась голова, наклонялись вперед, чтобы усилить циркуляцию крови в мозгу. Если это не помогало, на них выливали ведро морской воды. Время от времени кто-нибудь из вахтенных терял сознание, и его спускали в центральный пост.

Внутри лодка напоминала турецкую баню. Средняя температура составляла 47°. По каким-то необъяснимым причинам опреснительная установка перестала работать, и воды для питья стало меньше, чем всегда. На трех человек в сутки выдавалась бутылка теплой шипучки. Люди почти ничего не ели. Хлеб был заплесневелым, масло — расплавленным и прогорклым; а когда у кого-нибудь вдруг просыпался аппетит и кок открывал банки с мясными консервами, они почему-то оказывались заполнены только наполовину и смешаны с песком.

У дизелистов от солярки по всему телу пошли фурункулы; у остальных подводников на коже выступила сыпь; на разъеденных соленой водой и обожженных солнцем лицах кожа лупилась, напоминая сухие картофельные очистки. На шее, прикрытой бородой, от грязи образовались огромные прыщи. Все страдали от тупой пульсирующей головной боли. Кожа на койках была скользкой от пота, вся лодка пропиталась потом и воняла. Из-за жары и миазмов, в которых смешались запах нефти, влажной кожи, пропотевшей одежды, гнилых лимонов и испарений от тел пятидесяти мужчин, было совершенно невозможно уснуть».

Они все-таки возвращаются из этого похода… «В газетах, в кино и радиопередачах их превозносили до небес, им льстили, им слали приветствия, но, узнав этих приводивших противника в ужас моряков поближе, вы убеждались, что они давно потеряли всякий интерес к газетам и радиопередачам.

Однажды несколько офицеров пошли в кино, и в хронике показали субмарину в подводном положении; в динамиках прозвучало „бух-бух“, а комментатор пояснил: „Это взрывы глубинных бомб“. Подводники тут же встали со своих мест и покинули зал, думая, что стало бы со зрителями, если бы они услышали взрыв настоящей глубинной бомбы на расстоянии 50 м от лодки».

Валентин Пикуль в романе «Реквием каравану PQ-17» тоже не обошел стороной тему немецких подлодок: «Недавняя катастрофа Перл-Харбора настолько ошеломила американский народ, что на фоне гибели целой эскадры явно померкло другое бедствие, испытанное Америкой у своих берегов в начале 1942 г. За очень короткий срок немецкие подводники — безнаказанно! — отправили на грунт сразу 150 кораблей. Действуя почти в полигонных условиях, мало чем рискуя, „волки“ Дёница выбирали по своим зубам любую жертву. Но большую часть торпед они выстреливали в танкеры. Это создало панику среди команд, возивших сырую нефть из Венесуэлы, и матросы в ужасе покидали свои „лоханки“. Засев в барах гавани Кюрасао, они попивали крепкий тринидадский ром и лениво посматривали на танкеры, застрявшие возле причалов.

— Сгореть живьем всего за двести паршивых долларов, кому это понравится? — рассуждали они. — Ведь скажи кому-нибудь, что у нас при взрыве даже стекла становятся мягкими, словно пшеничное тесто, — так ведь никто не поверит…

Подлодки Дёница обстреляли с моря нефтеперегонные заводы, и вскоре США (богатейшая страна!) ввела нормирование на бензин, кофе, сахар. Для борьбы с немцами был создан флот охраны из добровольцев, ищущих острых ощущений, который получил название „Хулиганский патруль“.

В составе этого „патруля“ был и Эрнест Хемингуэй, который от берегов Кубы уходил в море на своем личном катере, чтобы вести борьбу с германскими субмаринами. Об этой рискованной работе он до конца своих дней вспоминал с удовольствием.

…Вскоре караван PQ-17 и судьба его поступили на обработку во флотскую группу „Норд“, а вся операция по уничтожению этого конвоя получила у немцев кодовое название „Ход конем“.

Позаимствовав название из шахматной игры, гроссадмирал начал перебазирование своих сил — подводных и надводных. За весь период Второй мировой войны немецкий флот еще не выставлял такой могучей эскадры, какую выставил сейчас против каравана PQ-17!

— Мы включаем в „Ход конем“, — планировал Рёдер, — целых пять активных группировок тактического значения. Первая из Нарвика пройдет для уничтожения транспортов каравана, основную силу ее составят тяжелые крейсера „Адмирал Шеер“ и „Лютцов“ с пятью миноносцами для побегушек. Вторая — из Тронхейма с „Тирпицем“ во главе, с ним же „Хиппер“ и пять миноносцев — для борьбы с эскортом. Третья — подводные лодки, которые мы развернем с 10 июня к норд-осту от Исландии. Четвертая — опять из подводных лодок, она будет размещена для нанесения ловких ударов между островами Ян-Майен и Медвежий. Пятая, заключительная группировка — разведка, наведение на цель и атака по обстоятельствам».

Пожалуй, для романтического пафоса нашлось место только в документально-художественной книге Т. Тулейи «Сумерки морских богов»: «Они были элитой флота, эти молодые подводники. Их подготовка была очень тщательной. Они напоминали хорошо смазанные машины, которые безотказно работают на свету и во мраке, в палящей жаре тропиков и леденящем полярном холоде. Они сразу понимали, что призрак смерти всегда идет с ними рука об руку в качестве нежеланного члена экипажа. Подводники всегда купались в лучах славы. Поэтому многие молодые моряки, стремясь заслужить гордую улыбку отца или полный детского обожания взгляд возлюбленной, пытались вступить в замкнутую касту подводников.

Но требования здесь были очень жесткими. Молчаливая служба практически любого флота быстро доказывала таким полным рвения кандидатам, что они всего лишь человеки, а не закаленные стальные клинки. И не было никакого прока от густых усов и показного мужества. Часть моряков обнаруживала, что многотонная масса холодной соленой воды ложится им на плечи невыносимым грузом, рождая в душе темные страхи. Другие, выйдя в свой первый военных поход, превращались в жалких трусов, как только на горизонте вырастали мачты первого вражеского корабля. Они прыгали в рубочный люк с паническим воплем „Погружение! Срочное погружение!“

Но те, кто прошел нелегкое испытание морем, получили вожделенные рыцарские шпоры. Они стали ПОДВОДНИКАМИ. Однако настоящие испытания отваги и выносливости были еще впереди. Подводная лодка — уязвимый корабль. Серия глубинных бомб, взорвавшись недалеко от нее, может смять корпус лодки. Лодка, захваченная на поверхности вражеским эсминцем или бомбардировщиком, почти беззащитна. Любая механическая поломка может заставить ее начать погружение до самого дна. И тогда наступает момент, когда страшный кулак моря сокрушает прочный корпус, словно хрупкую яичную скорлупу. Но и это еще не самое страшное. Такая смерть, по крайней мере, быстра и милосердна. Были и другие лодки. Получив повреждения в бою, они мягко опускались на морское дно. И люди знали, что лодка стала их железным гробом, они умрут один за другим в темноте и холоде, задыхаясь от нехватки воздуха. На их долю выпадали долгие часы тяжелейших испытаний, когда вражеские эсминцы прочесывали море, сбрасывая десятки глубинных бомб. Ударные волны, словно исполинские молоты, били по бортам лодок. Гасли лампы, вылетали заклепки и открывались течи. Шипящие струи воды под высоким давлением приобретали остроту бритвы. Они могли срезать неосторожно подставленную руку.

…Прежде чем закончился год, на дно Атлантического океана отправилось более сотни торговых судов союзников. По мере того как рос потопленный тоннаж, коммодору Дёницу стало ясно, что некоторые его капитаны значительно оторвались от основной группы. Среди остальных, подобно горным пикам, высился триумвират — Гюнтер Прин, Отто Кречмер и Йоахим Шепке. К началу 1941 г. каждый из них потопил значительно больше 200 000 тонн торговых судов. Из этой троицы именно Прину меньше других требовались лавры и литавры. Но уже через несколько недель после начала войны он обессмертил свое имя, проведя дерзкую операцию, которая потребовала исключительного умения и неслыханной отваги. Зато она принесла Прину постоянную славу, почести и превратила его в божество для толп берлинцев, которые истерически приветствовали его, когда он проезжал под мокрыми от дождя Бранденбургскими воротами.

…В 1923 г., когда ему исполнилось 15 лет, Гюнтер услышал песню морского ветра, запах смолы и пеньки, услышал крики чаек. И после этого не было силы, которая удержала бы его в тихой комнате. Он сказал матери, что хочет стать моряком, и она ответила:

— Если ты хочешь этого, Гюнтер, я не стану тебе мешать.

Он собрал свои жалкие сбережения, упаковал залатанную одежку в рюкзак и отправился в морскую школу в Финкенвадере.

…Прин поднялся на поверхность и пошел на юг, однако англичане внимательно прослушивали морские шумы. Погнутые валы U-47 гремели слишком сильно, и Роуленд снова помчался в погоню. Он заметил окрашенный черным корпус лодки примерно в миле справа по носу и тотчас повернул прямо на нее. Прин снова погрузился. „Вулверин“ промчался над местом погружения и сбросил вторую серию глубинных бомб. Страшные ударные волны взбурлили море. Следом поднялись огромные гейзеры серой воды. Роуленд подождал. Внезапно прогремел ужасный подводный взрыв. Ему даже показалось, что по мостику „Вулверина“ ударили исполинским молотом. В сумерках заблестело нефтяное пятно, медленно расползающееся по поверхности моря. Еще через минуту на поверхность выскочил большой пузырь воздуха. Он вынес с собой огрызки фруктов, какие-то обломки, простыни и форменную фуражку. Запах нефти в холодном воздухе чувствовался особенно сильно. „Вулверин“ кружил вокруг места катастрофы, выжидая. Его гидролокатор продолжал чутко ощупывать морские глубины. Если бы эхо импульса вернулось, это означало бы, что U-47 все еще жива. Но глубина была молчалива, как могила. „Вулверин“ стряхнул кровь с клыков и помчался дальше. Охота продолжалась.

Гюнтер Прин упокоился в море, которое всегда было единственной подходящей могилой для настоящего моряка».

Кинорежиссеры тоже обращались к истории немецких подлодок. Фильм Джонотана Мостоу «U-571» начинается с момента, когда во время Второй мировой войны немецкая подлодка U-571 попадает под серию глубинных бомб. Гибнут все механики, командир посылает просьбу о помощи, радиосообщение перехватывает разведка союзников.

Экипаж американской подводной лодки S-33 получает секретный приказ командования — подойти к подбитой лодке и захватить ее, не дав экипажу возможности уничтожить шифровальную машину «Энигма». Американские моряки выполняют задание и переправляют на свою лодку трофеи, но подоспевшая на помощь другая немецкая подводная лодка снабжения выпускает торпеду, взорвав американскую. Девять человек американцев остаются на борту U-571. Командование принимает лейтенант Тайлер. Американцы, наспех разобравшись с управлением, торпедируют подлодку, уничтожившую S-33, восстанавливают ходовую часть трофейной лодки и идут в Англию.

Появляется немецкий эсминец, его глубинные бомбы едва не топят подлодку. Американцам удается заставить подлодку подняться на поверхность, но снова погрузиться она уже не может. Однако они отремонтировали торпедный аппарат и потопили эсминец. Лодка тем временем тонет, но шлюпку с американцами вовремя замечает патрульный самолет.

В реальности подводная лодка U-571 под командованием обер-лейтенанта-цур-зее Густава Люсова погибла 28 января 1944 г. западнее Ирландии. Английский самолет забросал ее глубинными бомбами. Покинуть тонущую лодку экипажу удалось, но все подводники погибли от переохлаждения… Фильм «U-571» получил «Оскар» в 2000 г. за лучший звуковой монтаж и немало критики за военно-исторические несоответствия.

Зато фильм «Лодка» («Das Boot») режиссера Вольфганга Петерсена по одноименному автобиографическому роману Лотара Гюнтера Букхайма, выйдя в 1981 г., почти сразу с полным правом получил эпитет «нашумевший». Ленту, посвященную боевому походу немецкой подводной лодки U-96, с грандиозным скандалом вычеркнули из внеконкурсной программы Московского кинофестиваля. Американская киноакадемия номинировала «Лодку» на шесть «Оскаров», в том числе за режиссуру и операторскую работу, но в итоге — не дали ни одного.

Во время войны Букхайм был военным корреспондентом. Он вывел себя в образе лейтенанта Вернера, который осенью 1941 г. приезжает на немецкую военно-морскую базу в Ла-Рошель. Перед глазами зрителей — пустынное побережье, дорога вдоль моря, в закрытой машине едут трое: командир подлодки, инженер и Вернер, который должен отправиться в боевой поход на лодке U-96, чтобы написать репортаж. По дороге им мешает проехать толпа пьяных матросов. Завтра подводная лодка выходит в море — и люди спешат забыться в кутеже. В кабаре-борделе бушует пьяное веселье, больше похожее на откровенный дебош. В такой обстановке корреспондент знакомится с офицерами. Приходит новый первый помощник, представляется командиру. Кажется, новоприбывший — единственный, кто здесь воспринимает всерьез речи фюрера. Эта тема проходит через весь фильм: немецкие подводники у Петерсена отнюдь не фанатики, а всего лишь военнослужащие, которые исполняют приказы — и глупые, и жестокие, и смертельно опасные.

Утром Вернеру показывают лодку и знакомят с экипажем. Моряки ехидно ухмыляются при виде сухопутного журналиста. В походе он оказывается основным объектом грубых шуток. После атаки на конвой союзников лодка долго маневрирует, спасаясь от кораблей охранения. Наконец, глубокой ночью, бомбежка прекращается. Лодка всплывает. Ночной океан освещен пожаром, вспыхнувшим на борту танкера из состава конвоя. Новая торпеда оказывается для корабля роковой. Внезапно на палубе танкера показываются несколько горящих человеческих фигур моряков танкера — их не сняли уцелевшие корабли конвоя. Люди прыгают в море и плывут к U-96. У командира приказ — не брать пленных, лодка уходит прочь.

И вот очередной приказ — прорваться через Гибралтарский пролив в Средиземное море. Пролив занят английскими кораблями. U-96 приближается к линии блокады Гибралтара, сквозь туман просвечивают ходовые огни английских судов. Командир решает дрейфовать по течению, вливающемуся в Средиземное море из Атлантического океана. Лодка осторожно маневрирует на поверхности, когда из тумана выныривает английский истребитель и атакует U-96. Над проливом взлетают осветительные ракеты, к обстрелу лодки присоединяются корабли. Лодка погружается, едва не столкнувшись с английским эсминцем. И тут заклинивает горизонтальные рули, отказывает главный насос — лодка продолжает погружаться. Уже пройден желтый сектор глубиномера… проходит красный… погружение остановить не удается. Лодка на глубине 280 м ударяется о грунт. Открываются многочисленные течи, команда ценой невероятных усилий останавливает поступление воды внутрь прочного корпуса, большинство механизмов неработоспособны, кислорода остается на 15 часов.

Подводникам удается исправить большинство повреждений и вернуться на базу. В финале фильма U-96 причаливает к пирсу в Ла-Рошели. На борту выстроились бородатые, усталые подводники в замасленных робах, со следами мазута на лицах и руках. Раненого спешно несут в санитарную машину. На палубу спускается Дёниц, который, как известно, старался встретить каждую лодку.

Внезапно раздается сирена воздушной тревоги. В небе появляется около двадцати английских самолетов. Все бросаются под защиту бетонных крыш. Но подводники, не успев добраться до укрытий, гибнут от осколков. Смертельно раненый командир смотрит, как тонет пораженная прямым попаданием U-96, и падает, когда она скрывается под водой…

Хотя фильм «Лодка» не получил «Оскар», он обеспечил отличную голливудскую карьеру своему создателю Вольфгангу Петерсену. И, несомненно, повлиял на снятые впоследствии фильмы «Бездна» Джеймса Кэмерона и «Багровый прилив» Тони Скотта, действие которых тоже разворачивается на борту подводной лодки.

В романе Ю. Иванченко и В. Демченко «Разведотряд» описывается поиск нашими разведчиками засекреченной базы немецких подводных лодок на советской земле: «Глубоководный канал, промаркированный индексом „F9“, упирался в большой, с полсотни метров в длину и пятнадцать-двадцать — отсюда не видно — в глубину, шлюз с раздвижными воротами. Сейчас он был пуст, как каменный саркофаг. На обоих механизмах шлюзовых ворот и располагались пулеметные гнезда поста.

Шлюз отделял канал от открытой пещерной акватории, в которой, насколько можно было различить отсюда, был, по крайней мере, один пирс, и здесь точно была пришвартована пара подводных лодок типа нашей „малютки“». Вскоре в результате действий двух наших морских пехотинцев база была выведена из строя: «Дрогнув, рифленые ржаво-корчневые створы ворот на том конце шлюза поползли внутрь. Взвился шипящий каскад фонтанов, ударил в бетонный пол и стенки шлюза целый веер брандспойтов… Для полноты водной феерии, будто из гигантской опрокинутой бочки, приливная волна хлынула в порожний каменный саркофаг библейского титана, закружила пенными водоворотами…

И принесла с собой стальной бушприт подводной лодки. „Boot-KlasseII“ с литерой U-16 на башенке рубки под легионерским орлом, корежа массивные ворота, с грохотом металлоломной свалки вломилась в шлюз. Губастый рыбий нос, сродни рыболовецкому сейнеру, навис над кипящей водой… И когда правая створка, не выдержав, обрушилась, — просел в студийно мелкий шторм, бушующий в темноте шлюза.

Водопады, рвущиеся справа и слева от рубки по наклонной палубе, быстро выравнивали уровень воды в канале и шлюзе».

В многочисленных книгах, написанных в популярном жанре альтернативной истории, присутствуют «волчьи стаи» и те, кто с ними борется. Примером может служить роман Петра Заспа «Торпедой — пли!», в котором попавший в 1942 г. из будущего подводный крейсер «Дмитрий Новгородский» вступает в бой с немецким субмаринами…

ПРИЛОЖЕНИЯ

Приложение I

Руководители подводного флота Германии

Карл Дёниц родился 16 сентября 1891 г. в Грюнау, близ Берлина. 1 апреля 1910 г. Дёниц поступил кадетом в ВМФ. После окончания курса морской школы в Мюрвике он прошел стажировку на тяжелом крейсере «Hertha» («Герта»). 15 апреля 1911 г. получил чин фенриха флота. С апреля 1911 г. Дёниц учился в Киле, после успешного окончания курса 1 октября 1912 г. направлен на службу на легкий крейсер «Бреслау». 27 сентября 1913 г. произведен в лейтенанты, флаг-офицер командира «Бреслау».

22 марта 1916 г. произведен в обер-лейтенанты, а 12 сентября 1916 г. назначен на авиационную станцию в Сан-Стефано и Дарданеллах. В декабре 1916 г. вернулся в Германию, где прошел курсы офицера-подводника. 17 января 1917 г. был назначен торпедным офицером на подводную лодку U-39. 28 февраля 1918 г. Дёниц принял командование устаревшей подводной лодкой UC-25. Действуя в Средиземноморье, потопил транспортный пароход, а затем итальянский грузовой корабль водоизмещением 5 тыс. тонн. В июле 1918 г. получил в командование новую подводную лодку UB-68. 4 октября 1918 г. атаковал английский конвой и потопил транспорт «Упэк», но из-за ошибки механика лодка была повреждена, Дёниц приказал ее затопить и был взят в плен англичанами. Содержался в английском лагере для военнопленных германских офицеров.

В лагере симулировал сумасшествие, был признан больным и освобожден. В июле 1919 г. Дёниц вернулся в Германию и был принят на службу в ВМФ. 1 января 1921 г. произведен в капитан-лейтенанты. 20 марта 1923 г. был переведен в минно-торпедно-разведывательную инспекцию в Киле экспертом-референтом и адъютантом; участвовал в разработке нового образца глубинной мины. 3 ноября 1924 г. переведен в Руководство ВМФ референтом Управления морской обороны. Принимал участие в разработке нового военно-морского устава, положения о воинских преступлениях и др. Кроме того, на него было возложено осуществление контактов с рейхстагом. После скандала, связанного с тайным воссозданием ВМФ, Дёниц 17 декабря 1927 г. был переведен на легкий крейсер «Нимфа» на Балтике.

В 1934 г. для совершенствования английского языка Дёниц командирован в Великобританию и по возвращении 29 сентября назначен командиром легкого крейсера «Эмден». 1 февраля 1935 г. Адольф Гитлер отдал приказ о начале строительства подводных лодок. 27 июня 1935 г. Дёниц был назначен командиром подводной флотилии «Веддиген», 1 октября 1935 г. был произведен в капитаны 1-го ранга, позднее был назначен на специально для него учрежденный пост фюрера подводных лодок. Руководил созданием подводного флота Германии, причем руководство Верховного командования ВМС (OKM), и прежде всего Эрих Рёдер, бывшие приверженцами надводных кораблей, устранились от вмешательства в дела подводного флота, предоставив Дёницу полную свободу. В 1938 г. Дёниц разработал тактику действия подводных лодок — тактику «волчьих стай». Добился строительства необходимых ему субмарин, создав мощнейший подводный флот. Вступил в конфликт с Рёдером, считавшим, что войну на море можно выиграть лишь с помощью крупных надводных кораблей.

19 сентября 1939 г. он был назначен командующим подводным флотом (этот пост Дёниц занимал до конца войны) и 1 октября 1939 г. получил звание контр-адмирала. Лодки Дёница начали войну против союзников, потопив в течение месяца корабли противника общим водоизмещением 175 тыс. тонн. Лично спланировал операцию по уничтожению линкора «Ройял Оук» в главной бухте английского флота в Скапа-Флоу. Выступал против осуществления операции в Норвегии, считая, что основные усилия подводного флота должны быть направлены на уничтожение торговых судов противника на его главных коммуникациях. 1 сентября 1940 г. произведен в вице-адмиралы. К концу 1940 г. действия подводников Дёница поставили Великобританию практически в безвыходное положение, так как тоннаж потопленных кораблей превышал тоннаж кораблей, вступавших в строй (в том числе и присылаемых из США). 14 мая 1942 г. Дёниц был произведен в адмиралы.

После отставки Рёдера Дёниц 30 января 1943 г. был назначен главнокомандующим ВМФ Германии и произведен в гроссадмиралы, минуя звания генерал-адмирала. Выступил против расформирования надводного флота, на чем настаивал Гитлер. Дёниц вступил в командование всем ВМФ, фактически сохранив за собой непосредственное руководство подводным флотом… Дёниц никогда не выступал против решений Гитлера, постоянно демонстрируя свою лояльность режиму.

По словам министра вооружений рейха Альберта Шпеера («Воспоминания»), «с Дёницем я познакомился в июле 1942 г., то есть сразу же после моего официального вступления в новую должность. В Париже командующий подводным флотом принимал меня в небольшой уютной квартире, по тогдашним понятиям ультрасовременной постройки… Еще больше Дёница и меня сблизила совместная поездка на побережье Атлантического океана, где полным ходом шло строительство ангаров для подводных лодок…

В начале января я снова оказался в ставке и своими глазами видел, как взволновало Гитлера появившееся в иностранной прессе сообщение о морском сражении, о котором Рёдер[61] и его штаб лишь вкратце информировали фюрера. В итоге обсуждения возможного применения более рациональных методов строительства подводных лодок как-то само собой вылилось в откровенный разговор о причинах моего неудачного сотрудничества с Рёдером. Я рассказал ему о том, что Рёдер, в сущности, запретил Дёницу встречаться со мной, об опасениях офицеров подводного флота за его судьбу…

30 января Дёниц был назначен на место Рёдера, которого перевели на почетную должность генерального инспектора военно-морских сил. Это давало лишь право на торжественные похороны.

Решительный характер Дёница, его глубокие профессиональные знания и умение вовремя привести технические аргументы вплоть до конца войны надежно защищали морской флот от последствий импульсивных и непродуманных решений Гитлера».

При этом реакция Дёница всегда была подчеркнуто осторожной, вот как она описана в воспоминаниях Шпеера: «На одном из проходивших в начале февраля[62] оперативных совещаний я был настолько поражен картой с обозначением прорванных во многих местах линий фронтов и бесчисленных котлов, в которых попадали наши армейские группировки, что отвел Дёница в сторону: „Так больше продолжаться не может“. Ответ гроссадмирала был подчеркнуто краток: „Я здесь представляю военно-морской флот. Все остальное меня не касается. Фюрер как-нибудь найдет выход из создавшегося положения“».

17 апреля 1945 г. он был также назначен Верховным главнокомандующим вермахтом на Севере. 19 апреля эвакуировал свою штаб-квартиру из Берлина. Перед тем как покончить жизнь самоубийством, Гитлер в своем Политическом завещании от 29 апреля 1945 г. назначил Дёница своим преемником на посту рейхспрезидента и Верховного главнокомандующего. Став главой страны, Дёниц 2 мая перенес свою резиденцию в здание военно-морского училища в Мюрвике-Фленсбурге. В тот же день Дёниц сформировал новое правительство Германии и через несколько дней был арестован по приказу командования союзников.

В качестве одного из главных военных преступников предстал перед судом Международного военного трибунала в Нюрнберге. Блестяще провел свою защиту, доказав, что его действия во время войны ничем не отличались от действий, например, американского флота. Несмотря на это, под давлением английской и советской сторон Дёниц был приговорен к 10 годам тюремного заключения. Срок отбывал в тюрьме Шпандау. Полностью отбыв срок, 1 октября 1956 г. он вышел на свободу и вскоре получил от правительства ФРГ адмиральскую пенсию. Жил в Аумюле. Автор нескольких книг по истории мировой войны и мемуаров, в т. ч. «Двадцать лет и двадцать дней». Дёниц скончался 25 декабря 1980 г. На его похоронах присутствовали многие бывшие подводники и представители других видов войск канувшего в вечность Третьего рейха.

Эрих Рёдер родился 24 апреля 1876 г. в Вандсбеке. 13 мая 1895 г. поступил на флот кадетом, прошел подготовку на учебных судах. В апреле 1896 г. направлен на учебу в военно-морское училище в Киле, по окончании которого 11 октября 1897 г. назначен офицером связи на броненосец «Саксония» и 25 октября 1897 г. произведен в унтер-лейтенанты. 1 января 1899 г. произведен в лейтенанты, а 14 апреля того же года назначен адъютантом командира 2-й дивизии крейсерской эскадры. В ноябре 1899 г. он был командирован в Китай, а по возвращении 5 января 1900 г. назначен в 1-ю морскую дивизию и 9 апреля 1900 г. произведен в обер-лейтенанты.

В октябре 1903 г. он был откомандирован на учебу в Военно-морскую академию, которую успешно окончил в июле 1905 г.; во время учебы 3 месяца находился в России, где изучал русский язык. 21 марта 1905 г. был произведен в капитан-лейтенанты и 20 июля 1905 г. зачислен в 1-ю кораблестроительную дивизию. 1 апреля 1906 г. перешел в Управление связи Имперского морского управления, где заведовал зарубежной прессой и редактировал журнал «Морское обозрение» и ежегодник «Наутилус». С 15 сентября 1910 г. служил на личной яхте Вильгельма II «Гогенцоллерн». 15 апреля 1911 г. был произведен в капитаны 3-го ранга и 1 октября 1912 г. назначен 1-м офицером Адмирал-штаба командующего разведывательными силами. В начале Первой мировой войны в 1914–1915 гг. спланировал ряд операций по постановке минных заграждений. Участвовал в крупнейших морских сражениях Первой мировой войны — в бою у Доггер-банки (24 января 1915 г.) и в Ютландском сражении (31 мая — 1 июня 1916 г.). 26 апреля 1917 г. был произведен в капитаны 2-го ранга. 17 января 1918 г. назначен командиром легкого крейсера «Кёльн», а 10 октября 1918 г. переведен в Адмирал-штаб офицером для особых поручений.

После окончания войны 4 декабря 1918 г. Рёдер возглавил имперское управление флота и 29 ноября 1919 г. был произведен в капитаны-цур-зее. Весной 1920 г. Рёдер поддержал Капповский путч, после провала которого он 30 июня был снят с поста начальника управления и назначен начальником архива ВМФ. За время работы в архиве опубликовал ряд научных трудов, став крупнейшим специалистом по крейсерским операциям флота, среди его работ — «Крейсерская война в зарубежных водах», «Деятельность легких крейсеров „Эмден“ и „Карлсруэ“», «Война на море». 1 апреля 1922 г. он был произведен в контр-адмиралы, а 20 июля 1922 г. назначен инспектором боевой подготовки ВМС. 10 января 1925 г. занял пост начальника военно-морской станции «Остзее» и 10 сентября 1925 г. был произведен в вице-адмиралы. Получил широкую известность во флоте как честный и принципиальный морской командир, свято следовавший кодексу чести офицера. 31 мая 1926 г. получил звание почетного доктора философии Кильского университета.

24 сентября 1928 г. был назначен исполняющим обязанности начальника Морского руководства; 1 октября 1928 г. он был произведен в адмиралы и утвержден в этой должности, возглавив весь германский флот. При строительстве флота отдавал приоритет крупным надводным кораблям, особенно большие надежды возлагал на легкие линейные крейсеры — «карманные линкоры». Поддержал приход к власти нацистов, приветствовал программу перевооружения флота. 1 июля 1935 г. Рёдер стал главнокомандующим ВМФ, а 20 апреля 1936 г. получил ранг имперского министра и звание генерал-адмирала. 30 января 1937 г. он получил от Гитлера Золотой партийный значок. В 1936 г. начато строительство линейных кораблей, что резко увеличило силу германского ВМФ. Однако из-за того, что основные силы постоянно отвлекались на другие участки работы, программа увеличения флота отставала от намеченных сроков. Ситуация еще более осложнилась с созданием Управления по выполнению 4-летнего плана во главе с Германом Герингом и передачей в его руки всего руководства военным строительством. В 1938 г. Рёдер заявил Гитлеру, что «если война начнется в течение ближайших 2 лет, то флот будет к ней не готов». 17 января 1939 г. он представил Гитлеру план «Z» — план усиления флота, рассчитанный на период до 1947 г. План был одобрен, и ВМФ было предоставлено преимущество перед сухопутными войсками и люфтваффе. 1 апреля 1939 г. Рёдер был произведен в гроссадмиралы.

30 сентября 1939 г. он был награжден Рыцарским крестом Железного креста. Осуществил минирование английских вод, начал крейсерские операции в Атлантике. Был инициатором и руководителем разработки плана оккупации Норвегии. Германский флот понес большие потери. После Норвегии основной упор был сделан на ведение подводной войны. Еще 10 октября 1939 г. после отказа от программы «Z» Рёдер просил увеличить производство подводных лодок с 2 до 29 в месяц, но, так как вопросами производства ведал Геринг, флоту предложили пользоваться собственными мощностями. Рёдер не смог отказаться от сокращения строительства крупных надводных кораблей, и производство подлодок временно не было увеличено. 6 января 1943 г. Гитлер вызвал Рёдера и приказал расформировать надводный флот. В ответ тот демонстративно подал в отставку и 30 января 1943 г. был заменен Карлом Дёницем. Рёдер в тот же день получил почетную должность адмирал-инспектора флота, но фактически никаких прав не получил и обязанностей по должности не имел. В штабе ВМФ говорили, что он получил только право на почетные похороны…

23 июня 1945 г. Рёдер был арестован органами советской контрразведки и отправлен в Москву. В качестве подсудимого как главный военный преступник предстал перед Международным военным трибуналом в Нюрнберге. Он был признан виновным и 30 сентября 1946 г. приговорен к пожизненному тюремному заключению. Наказание отбывал в берлинской тюрьме Шпандау. 26 сентября 1955 г. он был освобожден по состоянию здоровья. Скончался 6 ноября 1960 г. в Киле.

Ганс Георг фон Фридебург родился 15 июля 1895 г. в Страсбурге. 1 апреля 1914 г. Фридебург поступил в ВМФ кадетом; прошел первичную подготовку на борту тяжелого крейсера «Ганза». 4 августа 1914 г. он был прикомандирован стажером к Адмирал-штабу. 20 декабря 1914 г. получил назначение на линейный корабль «Кронпринц» и 23 декабря 1914 г. произведен в фенрихи. Почти всю войну прошел на этом корабле и 13 июля 1916 г. был произведен в лейтенанты. 4 декабря 1917 г. Фридебург был направлен на курсы подводников, по окончании которых 20 июня 1918 г. назначен вахтенным офицером на подлодку U-114. После окончания войны 28 ноября 1918 г. переведен в Инспекцию подводного флота. 28 сентября 1920 г. был произведен в обер-лейтенанты. С 14 февраля 1922 г. служил во 2-м батальоне береговой обороны командиром взвода, с 30 сентября 1922 г. — батальонным адъютантом. 24 июня 1924 г. был прикомандирован к штабу военно-морской станции «Нордзее» и направлен на командные курсы. 1 июля 1925 г. был произведен в капитан-лейтенанты. 1 июля 1927 г. он был переведен в распоряжение начальника военно-морской станции «Нордзее», а 26 августа 1927 г. — к военно-морскому училищу в Мюрвике. В октябре 1927 г. Фридебург направлен на курсы офицеров Генштаба, которые успешно окончил в апреле 1929 г. 23 апреля 1929 г. он был назначен офицером связи ВМС при командующем 1-м военным округом (Кёнигсберг). С 16 июня 1932 г. Фридебург был переведен в Военное управление Военного министерства, состоял референтом при военном министре Курте фон Шлейхере. 1 февраля 1933 г. был назначен военно-морским адъютантом военного министра Вернера фон Бломберга и 1 апреля произведен в капитаны 3-го ранга. 1 января 1937 г. произведен в капитаны 2-го ранга. 17 марта 1938 г. он занял пост офицера Адмирал-штаба при командующем германскими ВМС в Испании, а 2 ноября того же года — при штабе командующего охраной Северного моря. 1 января 1939 г. он был произведен в капитаны 1-го ранга и 6 февраля 1939 г. переведен в распоряжение командующего подводным флотом; Фридебург стал ближайшим сотрудником Карла Дёница. 6–8 июля 1939 г. он командовал подлодкой U-27, после чего стал офицером для особых поручений при Дёнице.

25 сентября 1939 г. занял пост начальника Организационного отдела штаба командующего подводным флотом. 12 сентября 1941 г. был назначен 2-м командующим подводным флотом. 1 сентября 1942 г. произведен в контр-адмиралы. После назначения Дёница главнокомандующим ВМС Фридебург 30 января 1943 г. был назначен командующим адмиралом подводного флота (Дёниц сохранил за собой пост командующего подводным флотом) и 1 февраля был произведен в вице-адмиралы. Фактически в руках Фридебурга сосредоточилось все руководство подводными силами Германии. Пользовался безусловным доверием и поддержкой Дёница и уже 1 апреля 1943 г. получил звание адмирала. После назначения Дёница рейхспрезидентом Германии Фридебург 1 мая 1945 г. был произведен в генерал-адмиралы и занял пост главнокомандующего германским ВМФ. Он был включен в состав немецкой делегации, которая вела переговоры с союзниками о капитуляции вермахта на северном пространстве, и 4 мая 1945 г. подписал соответствующий Акт о частичной капитуляции вермахта. 7 мая 1945 г. вместе с Альфредом Йодлем в Реймсе подписал Акт о безоговорочной капитуляции Германии. 8 мая 1945 г. по требованию советского командования, не признавшего капитуляции 7 мая, вместе с Вильгельмом Кейтелем и Гансом Юргеном Штумпфом подписал в Берлине Акт о безоговорочной капитуляции Германии. Затем вернулся в штаб-квартиру правительства Дёница в морском училище в Мюрвике.

Перед арестом правительства британскими властями 23 мая 1945 г. находившийся в Мюрвике-Фленсбурге Фридебург покончил жизнь самоубийством.

В приложении I использованы материалы из книг Константина Залесского «Военная элита Германии. 1870–1945. Энциклопедический справочник», Николая Малютина «Последний фюрер рейха. Судьба гроссадмирала Дёница» и Уильяма Ширера «Взлет и падение Третьего рейха».

Приложение II

Прославленные немецкие офицеры-подводники Второй мировой войны

Отто Кречмер окончил школу в Эксетере (Англия). 9 октября 1930 г. поступил на флот кадетом. 1 октября 1934 г. получил чин лейтенанта. Служил на учебном корабле «Ниоба» и легком крейсере «Эмден». В январе 1936 г. переведен в подводный флот. С ноября 1936 г. служил вахтенным офицером на U-35. В связи с гибелью командира в автокатастрофе с 31 июля 1937 г. Кречмер стал командиром U-35 и в этом качестве совершил плавание к берегам Испании (для поддержки войск Франко). 15 августа 1937 г. был назначен новый командир, и Кречмер еще полтора месяца, до 30 сентября, продолжал выполнять свои обязанности вахтенного офицера. 1 октября 1937 г. получил в командование лодку U-23, на которой совершил 8 походов.

12 января 1940 г. торпедировал танкер «Денмарк» (10 517 т), месяцем позже потопил эсминец «Даринг». 18 апреля 1940 г. назначен командиром подлодки U-99. В ночь на 4 ноября 1940 г. U-99 под командованием Кречмера потопила английские вспомогательные крейсера «Патроклус» (11 314 т), «Лаурентик» (18 724 т) и «Форфар» (16 402 т). 17 марта 1941 г. U-99 была обнаружена британским эсминцем «Уокер» и забросана глубинными бомбами. Когда лодка всплыла, эсминцы расстреляли ее, после чего Кречмер отдал приказ о затоплении лодки. Экипаж был взят в плен. Кречмер до конца войны находился в лагере для военнопленных Боуменвиль. 26 декабря 1941 г. Отто Кречмер был награждён Рыцарским крестом Железного креста с Дубовыми листьями и Мечами. Награду ему передал комендант лагеря.

В 1955 г. Отто Кречмер поступил на службу в бундесмарине. С 1958 г. командующий амфибийными войсками ФРГ. В 1970 г. Кречмер вышел на пенсию в чине адмирала флотилии. Отто Кречмер умер 5 августа 1998 г. в баварском госпитале, куда попал после автокатастрофы.

Вольфганг Лют родился 15 октября 1913 г. в Риге. В апреле 1933 г. вступил в Кригсмарине. 30 декабря 1939 г. назначен командиром подлодки U-9. 27 января 1940 г. — командиром подлодки U-138, 21 октября 1940 г. — командиром подлодки U-43.

24 октября 1940 г. лейтенант-цур-зее Лют получил Рыцарский крест за то, что за 27 дней потопил 49 000 т. 9 мая 1942 г. назначен командиром подлодки U-181. К ноябрю 1943 г. он потопил 43 корабля (225 712 т) и 1 подлодку союзников, став вторым по результативности подводным асом Второй мировой войны, уступив только Отто Кречмеру. За свои успехи Вольфганг Лют стал первым из двух подводников, награжденных Рыцарским крестом Железного креста с Дубовыми листьями, Мечами и Бриллиантами (второй награжденный — Альбрехт Бранди). В январе 1944 г. Лют назначен командующим учебной 22-й флотилией подводных лодок Кригсмарине. 1 августа 1944 г. ему присвоили звание капитан-цур-зее и назначили начальником военно-морского училища в Мюрвике, близ Фленсбурга, ставшего впоследствии резиденцией правительства Дёница.

Вольфганг Лют был застрелен немецким часовым 13 мая 1945 г., через 5 дней после окончания войны, но до того, как было арестовано правительство Дёница. Часовой был оправдан, поскольку Лют не ответил на троекратный вопрос «Стой, кто идет».

Он был похоронен во Фленсбурге со всеми воинскими почестями. Это были последние торжественные похороны в истории Третьего рейха.

Эрих Топп родился 2 июля 1914 г. в Ганновере (Нижняя Саксония) в семье инженера Йоханнеса Топпа. 8 апреля 1934 г. он вступил в рейхсмарине и 1 апреля 1937 г. был произведен в лейтенанты-цур-зее. С 18 апреля по 4 октября 1937 г. был адъютантом на борту легкого крейсера «Карлсруэ», который в июне 1937 г. во время испанской гражданской войны патрулировал испанское побережье.

Еще до начала Второй мировой войны Карл Дёниц убедил молодого офицера вступить в подводные силы Кригсмарине. В июне 1940 г. Топп получил командование над подводной лодкой U-57 типа II-C, на которой он в двух походах потопил 6 судов. При возвращении из боевого похода под Брунсбюттелем случилась авария. Норвежский сухогруз «Rona» врезался в освещенную в ночное время подводную лодку, и она затонула в течение нескольких секунд. Шесть моряков погибло.

В декабре 1940 г. Топп был назначен командиром подводной лодки U-552, принадлежащей к типу VII-C. На ней он совершил десять походов, в которых потопил 28 торговых судов и еще 4 повредил. 31 октября 1941 г. его лодка потопила американский эсминец «Рубен Джеймс», ставший первым потопленным американским кораблем во Второй мировой войне. В октябре 1942 г. Топп стал начальником 27-й подводной флотилии в Готенхафене. До конца войны он был командиром U-2513, «электролодки» класса XXI.

Всего Эрих Топп потопил 34 судна (около 200 000 брт), 1 эсминец и 1 военное вспомогательное судно. Таким образом, он стал третьим по результативности подводником Второй мировой войны, уступив Отто Кречмеру и Вольфгангу Люту.

С 20 мая по 17 августа 1945 г. Топп был военнопленным в Норвегии. 4 июня 1946 г. он начал обучаться архитектуре в Техническом университете Ганновера и закончил его в 1950 г., получив диплом с отличием.

3 марта 1958 г. он вновь вступил в военно-морские силы Германии. С 16 августа 1958 г. Топп служил офицером штаба в военном комитете НАТО в Вашингтоне. 1 ноября 1959 г. его произвели в капитаны-цур-зее, с 1 января 1962 г. он служил командующим десантных сил и одновременно, в течение одного месяца, был и. о. командующего подводных лодок. 1 октября 1963 г. он был назначен начальником штаба в командовании флотом, с 1 июля 1965 г. служил начальником подотдела в министерстве обороны ФРГ. После получения звания флотиллен-адмирала 15 ноября 1965 г. он стал заместителем инспектора ВМС. 21 декабря 1966 г. был произведен в контр-адмиралы. За его заслуги в восстановлении военно-морских сил и их интеграции в структуры НАТО он 19 сентября 1969 г. был награжден крестом «За заслуги перед Федеративной Республикой Германия». 31 декабря 1969 г. ушел на пенсию. После ухода из бундесмарине Топп несколько лет работал консультантом, в том числе на верфи «Howaldtswerke-Deutsche Werft». Эрих Топп умер 26 декабря 2005 г. в возрасте 91 года.

Виктор Эрн родился на Кавказе в Кедабеке в семье немецкого колониста 21 октября 1907 г. В 1921 г. семья Эрна бежала в Германию.

1 октября 1927 г. поступил на флот кадетом. 1 октября 1929 г. произведен в лейтенанты. Служил на легких крейсерах «Кёнигсберг» и «Карлсруэ». В июле 1935 г. одним из первых морских офицеров переведен в подводный флот.

С 18 января 1936 г. по 4 октября 1937 г. командовал подлодкой U-14, в июле-сентябре 1936 г. участвовал в военных действиях у берегов Испании. В 1939 г. окончил Военно-морскую академию и в августе 1939 г. зачислен в штаб Карла Дёница.

6 мая 1940 г. назначен командиром подлодки U-37, на которой совершил 4 похода (проведя в море в общей сложности 81 сутки).

В первом же походе в норвежские воды Эрн потопил 10 судов общим водоизмещением 41 207 брт и повредил 1 судно. Во втором походе Эрн записал на свой счет 7 судов (водоизмещением 28 439 брт), в третьем — еще 6 судов (28 210 брт). Всего за достаточно короткий период Эрн потопил 24 судна общим водоизмещением 104 842 брт и повредил 1 судно водоизмещением 9494 брт.

21 октября 1940 г. награжден Рыцарским крестом Железного креста, а 26 октября вновь переведен 1-м офицером Адмирал-штаба в штаб командующего подводным флотом.

В ноябре 1941 г. он направлен на Средиземное море для осуществления координации деятельности подводных лодок, а в феврале 1942 г. назначен 1-м офицером Адмирал-штаба в штабе командующего подлодками на Средиземноморье.

В июле 1942 г. во время командировки в Северную Африку Эрн был тяжело ранен и взят в плен британскими войсками. После выздоровления помещен в лагерь для военнопленных в Египте, а в октябре 1943 г. был обменен на британских пленных и через Порт-Саид, Барселону и Марсель вернулся в Германию.

С 1943 г. 1-й офицер Адмирал-штаба в Оперативном отделе OKM. В мае 1945 г. интернирован британскими войсками. После освобождения работал в компании «Сименс», занимал высокие посты в Бонне. Умер 26 декабря 1997 г.

Ганс-Гюнтер Ланге родился 28 сентября 1916 г. в Ганновере. 1 сентября 1937 г. поступил на флот кадетом. 1 августа 1939 г. произведен в лейтенанты. Служил на миноносце «Ягуар».

1 сентября 1941 г. переведен в подводный флот. В качестве 1-го вахтенного офицера совершил поход в Средиземное море на подлодке U-431.

В июле 1942 г. переведен в 24-ю флотилию подводных лодок. 26 сентября 1942 г. назначен командиром подлодки U-711, на которой совершил 12 походов (проведя в море в общей сложности 304 суток). Основной зоной действий U-711 были воды Арктики, где Ланге действовал против союзнических конвоев. Осенью 1943 г. действовал в составе группы подлодок «Викинг», в марте — апреле 1944 г. — группы «Блитц», в апреле — мае 1944 г. — группы «Киль».

Трижды Ланге нападал на небольшие советские радиостанции, расположенные на островках Баренцева моря (Правды, Благополучия, Стерлигова). 23 августа 1944 г. Ланге атаковал советский линкор «Архангельск» (бывший английский «Ройял Соверен», временно переданный СССР) и советский эсминец «Зоркий», а через 3 дня был награжден Рыцарским крестом Железного креста.

21 сентября 1944 г. в составе группы «Гриф» принял участие в нападении на советский конвой VD-1 (4 транспорта, 5 тральщиков, 2 эсминца).

16 февраля 1945 г. в районе острова Бэрен потопил британский корвет «Блюбелл» (925 тонн).

В марте — апреле 1945 г. участвовал в нападении на конвои JW-65 и JW-66.

29 апреля 1945 г. получил Дубовые листья к Рыцарскому кресту.

4 мая 1945 г. лодка Ланге была потоплена у берегов Норвегии британской авиацией; 40 человек погибло, 12 человек, в том числе Ланге, были взяты в плен. В августе 1945 г. освобожден. В октябре 1957 г. поступил в ВМС ФРГ. Принимал участие в разработке новых видов подлодок, командовал 1-й подводной эскадрой.

С января 1964 г. — командующий подводным флотом, а затем занимал высокие штабные должности. В 1972 г. вышел в отставку.

Вернер Винтер родился 26 марта 1912 г. в Гамбурге. 9 октября 1930 г. поступил на флот кадетом. 1 октября 1934 г. произведен в лейтенанты. Служил на линейном корабле «Силезия» и легком крейсере «Эмден». В июле 1935 г. переведен в подводный флот.

С 1 октября 1937 г. по 3 октября 1939 г. командовал подлодкой U-22, на которой в самом начале войны совершил 2 похода (22 суток).

В ноябре 1939 г. переведен в штаб командующего подводными силами.

13 августа 1941 г. назначен командиром подлодки U-103, на которой совершил 3 похода (проведя в море в общей сложности 188 суток).

5 июня 1942 г. награжден Рыцарским крестом Железного креста.

Всего за время военных действий Винтер потопил 15 судов общим водоизмещением 79 302 брт. С июля 1942 г. — командир 1-ой флотилии подводных лодок в Бресте (Франция). В августе 1944 г. сдался в плен войскам западных союзников, захватившим Брест. В ноябре 1947 г. освобожден. Некоторое время служил в ВМС ФРГ. В марте 1970 г. вышел в отставку в звании капитана-цур-зее. Умер 9 сентября 1972 г.

Генрих Леманн-Вилленброк знаменит как командир U-96, изображенной в романе «Das Boot» и одноименном фильме.

Генрих Леманн-Вилленброк родился в Бремене 11 декабря 1911 г. В 1931 г. в звании морского кадета вошел в состав рейхсмарине, где проходил службу на легком крейсере «Карлсруэ» и учебном паруснике «Хорст Вессель», пока в апреле 1939 г. не был переведен во флотилию подводных лодок. После службы вахтенным офицером на «каноэ» U-8 типа II-B получил звание капитан-лейтенанта и в декабре 1939 г. вступил в должность командира такой же малой U-5 типа II-A.

Первый поход, продлившийся 15 суток и закончившийся безрезультатно, Леманн-Вилленброк совершил во время операции «Хартмут» по вторжению германских войск в Норвегию. После возвращения из похода он получил под свое командование только что построенную среднюю лодку U-96 типа VII-C. После трехмесячной подготовки и обучения экипажа лодка U-96 под командованием Генриха Леманна-Вилленброка начала совершать боевые походы в Атлантику. Только за первые три похода были потоплены суда суммарным водоизмещением 125 580 брт. В марте 1942 г. Леманн-Вилленброк покинул U-96 и принял командование 9-й флотилией Кригсмарине, базировавшейся в Бресте. В марте 1943 г. получил звание корветтен-капитана. В сентябре 1944 г. принял командование U-256 и перевел ее в Берген. 1 декабря 1944 г. получил звание фрегаттен-капитана, тогда же, в декабре, принял командование над базировавшейся в Бергене 11-й флотилией подводных лодок Кригсмарине и пробыл на этом посту до окончания войны. После года, проведенного в лагере для военнопленных, Леманн-Вилленброк с мая 1946 г. занимался разделкой на металл затопленных в Рейне кораблей. В 1948 г. вместе с тремя товарищами построил парусник «Магеллан», после чего они вчетвером пересекли Атлантику и достигли Буэнос-Айреса, где приняли участие в регате.

Леманн-Вилленброк ходил капитаном на торговых судах. В марте 1959 г., в должности капитана транспорта «Инга Бастиан», Леманн-Вилленброк со своим экипажем спас 57 моряков с горящего бразильского судна «Комманданте Лира». В 1969 г. он стал капитаном единственного германского атомного корабля — исследовательского судна «Отто Ган» — и пробыл в этой должности более десяти лет.

За выдающуюся послевоенную службу он был в 1974 г. награжден Федеральным Крестом Почета на ленте. Долгие годы Леманн-Вилленброк был главой Общества подводников Бремена, его имя общество носит до сих пор.

В 1981 г. Вилленброк выступил в роли советника при съемках фильма «Das Boot» о походе своей U-96. Впоследствии вернулся в родной Бремен, где и умер 18 апреля 1986 г. в возрасте 74 лет.

Вернер Хартенштайн родился 24 февраля 1908 г., в Плауэне. 1 апреля 1928 г. вступил в рейхсмарине. После обучения на разных кораблях, в том числе «Ниобе» и легком крейсере «Эмден», служил на легком крейсере «Карлсруэ», с сентября 1939 г. по март 1941 г. командовал торпедным катером «Ягуар». В апреле 1941 г. вступил в подводные силы и в сентябре получил в командование U-156. С января 1942 г. по январь 1943 г. выполнил пять боевых походов и потопил около 114 000 брт тоннажа противника.

12 сентября 1942 г. у берегов Западной Африки атаковал британский транспорт «Лакония» (19 695 брт). На судне находилось более 2741 человек, среди них 1809 итальянских военнопленных. После потопления корабля началась спасательная операция, в которой принимала участие также U-507, которая находилась поблизости. Лодка Хартенштайна взяла на буксир несколько спасательных шлюпок и приняла много потерпевших на борт. Несмотря на хорошо видные флаги с Красным крестом лодка подверглась бомбардировке американских самолетов и была сильно повреждена. Несколько спасенных при этом погибло.

Эта бомбовая атака привела к тому, что Карл Дёниц 17 сентября 1942 г. издал так называемый «приказ Лакония», которым немецким военным кораблям запрещалось предпринимать любые действия по спасению людей с потопленных судов.

В середине января 1943 г. Хартенштайн отправился в последний боевой поход. 8 марта 1943 г. восточнее Барбадоса его лодка со всем экипажем была потоплена американским гидросамолетом «Каталина».

Хорст фон Шрётер родился 10 июня 1919 г. в Биберштейне (Саксония). 28 июня 1938 г. поступил на флот кадетом. 1 мая 1940 г. произведен в лейтенанты. Служил на линейном корабле «Шарнхорст», на котором участвовал в военных действиях в первые месяцы войны.

В мае 1940 г. переведен в подводный флот. В качестве 1-го вахтенного офицера совершил 6 походов на подлодке U-123, которой командовал Рейнхард Хардеген. 1 августа 1942 г. назначен командиром подлодки U-123, на которой совершил 4 похода (проведя в море в общей сложности 343 суток).

1 июня 1944 г. награжден Рыцарским крестом Железного креста, а 17 июня сдал подлодку. 31 августа 1944 г. получил в командование подлодку U-2506 (дислоцированную в Бергене, Норвегия), но участия в военных действиях уже не принимал.

Всего за время военных действий Шрётер потопил 7 судов общим водоизмещением 32 240 брт и повредил 1 судно водоизмещением 7068 брт.

В 1956 г. поступил в ВМС ФРГ, в 1976–1979 гг. — командующий ВМС НАТО на Балтике. В 1979 г. вышел в отставку в звании вице-адмирала (это было высшее звание, какое мог получить подводник в ВМС ФРГ). Умер 25 июля 2006 г.

Карл Флейге родился 5 сентября 1905 г. В октябре 1924 г. поступил на службу в ВМФ матросом. Служил на миноносцах, крейсерах и учебном корабле «Горх Фок».

В октябре 1937 г. переведен в подводный флот и в мае 1938 г. назначен на U-20, которой командовал Карл-Гейнц Мёле. После того как Мёле получил в июне 1940 г. U-123, он взял с собой Флейге.

В августе 1941 г. Флейге переведен в береговые части 5-й флотилии в Киле (командиром флотилии стал все тот же Мёле). 1 апреля 1942 г. произведен в лейтенанты.

3 декабря 1942 г. назначен командиром подлодки U-18 (тип II-B) в Черном море, на которой совершил 7 походов (проведя в море в общей сложности 206 суток).

Особый успех принесли Флейге военные действия против советских конвоев в Черном море.

18 июля 1944 г. награжден Рыцарским крестом Железного креста. В августе 1944 г. сдал командование и в декабре назначен инструктором 24-й флотилии и 1-й учебной подводной дивизии.

Всего за время военных действий Флейге потопил 1 судно и повредил 2 судна водоизмещением 7801 брт.

В мае 1945 г. интернирован союзниками. В августе 1945 г. освобожден. Умер 16 декабря 1975 г.

В приложении II использованы материалы из книги Митчем С., Мюллер Дж. «Командиры Третьего рейха», сайтов: www.uboat.net, www.hrono.ru, www.u-35.com.

Приложение III

Подводные флотилии Кригсмарине

Подводный флот Кригсмарине насчитывал 31 действующую боевую и учебную флотилию (некоторые были расформированы, подлодки переведены в состав других флотилий):

1-я флотилия «Веддиген» — Брест (первоначально Киль);

2-я флотилия «Зальцведель» — Лорьян (первоначально Вильгельмсхафен);

3-я флотилия «Лос» — Ла-Паллис (первоначально Киль);

4-я флотилия — Штеттин (учебная флотилия);

5-я флотилия «Эмсманн» — Киль;

6-я флотилия «Хундиус» — Сен-Назер (первоначально Данциг);

7-я флотилия «Вегенер» — Сен-Назер (первоначально Киль);

8-я флотилия — Данциг (учебная флотилия);

9-я флотилия — Брест;

10-я флотилия — Лорьян;

11-я флотилия — Берген;

12-я флотилия — Бордо;

13-я флотилия — Тронхейм;

14-я флотилия — Нарвик;

18-я флотилия — Хель (учебная флотилия);

19-я флотилия — Пиллау (учебная флотилия);

20-я флотилия — Пиллау (учебная флотилия);

21-я флотилия — Пиллау (учебная флотилия);

22-я флотилия — Готенхафен (учебная флотилия);

23-я флотилия — Саламин;

23-я флотилия — Данциг (учебная флотилия);

24-я флотилия — Мемель (учебная флотилия);

25-я флотилия — Либава (Лиепая) (учебная флотилия);

26-я флотилия — Пиллау (учебная флотилия);

27-я флотилия — Готенхафен (учебная флотилия);

29-я флотилия — Специя;

30-я флотилия — Констанца;

31-я флотилия — Гамбург (учебная флотилия);

32-я флотилия — Кёнигсберг (учебная флотилия);

33-я флотилия — Фленсбург.

Приложение IV

Система званий и должностей

Система званий Кригсмарине

Mannschaften — рядовой состав.

Unteroffiziere, UnteroffizieremitdemRiemen — унтер-офицерский состав, соответственно младший и старший.

Oberoffiziere, Stabsoffiziere — офицерский состав.

Hoehereoffiziere — адмиральский состав.

Должности и специализации

1. Матрос-специалист (моторист, рулевой-сигнальщик, радиотехник и т. д.).

2. Командир группы, помощник командира отделения.

3. Командир отделения.

4. Заместитель командира взвода (боевого поста), боцман на корабле 4-го ранга.

5. Старшина боевой части (роты) на корабле 2–1-го ранга, боцман на корабле 3–2-го ранга.

6. Командир боевого поста (взвода) (в военное время), главный боцман на корабле 2–1-го ранга.

7. Командир боевого поста (взвода).

8. Заместитель командира боевой части (роты) на корабле 2–1-го ранга, старший помощник командира корабля 4-го ранга.

9. Командир боевой части (роты) на корабле 2-го и выше ранга, командир корабля 4-го ранга, старший помощник командира корабля 3-го ранга.

10. Командир корабля 3-го ранга, старший помощник командира корабля 2-го ранга.

11. Командир корабля 2-го ранга, старший помощник командира корабля 1-го ранга, командир отряда кораблей 4-го ранга.

12. Командир корабля 1-го ранга, командир отряда кораблей 3-го ранга, заместитель командира бригады кораблей 2–1-го ранга.

13. Командир бригады кораблей 2–1-го ранга, заместитель командира эскадры (дивизии).

14. Командир эскадры (дивизии), заместитель командующего флотилией, оперативной эскадрой (армией).

15. Командующий флотилией, оперативной эскадрой (армией), заместитель командующего флотом.

16. Командующий флотом, начальник Главного Штаба ВМФ, заместитель Главнокомандующего ВМФ.

17. Главнокомандующий Военно-Морским Флотом.

Звания корабельной службы (1937–1945 гг.)

MANNSCHAFTEN

Matrose (Матрозе);

Obermatrose (Оберматрозе);

Matrosegefreiter (Матрозегефрайтер);

Matroseobergefreiter (Матрозеобергефрайтер);

Matrosehauptgefreiter (Матрозегауптгефрайтер);

Matrosestabsgefreiter (Матрозештабсгефрайтер);

UNTEROFFIZIERE

Bootsmannmaat (Боцманнмаат);

Oberbootsmannmaat (Обербоцманнмаат);

UNTEROFFIZIEREMITDEMRIEMEM

Bootsmann (Боцманн);

Stabsbootsmann (Штабсбоцманн);

Oberbootsmann (Обербоцманн);.

Stabsoberbootsmann (Штабсобербоцманн);

OBEROFFIZIERE

Leutnantzursee (Лёйтнантцурзее);

Oberleutnantzursee (Оберлёйтнантцурзее);

Kapitanleutnant (Капитенлёйтнант);

STABSOFFIZIERE

Korwettenkapitan (Корветтенкапитен);

Fregattenkapitan (Фрегаттенкапитен);

Kapitanzursee (Капитенцурзее); Kapitanzursee, стоящий на адмиральской должности, именовался Komandor (Командор);

HOEHEREOFFIZIERE

Konter-admiral (Контер-адмираль);

Vize-admiral (Вице-адмираль);

Admiral (Адмираль);

Generaladmiral (Генераль-адмираль);

Großadmiral (Гроссадмираль);

УЧАЩИЕСЯ ОФИЦЕРСКИХ УЧИЛИЩ КОРАБЕЛЬНОЙ СЛУЖБЫ (1937–1945 ГГ.)

Kadettzursee (Кадеттцурзее) — учащийся младшего курса

Faehnrich (Фенрих) — учащийся старшего курса

Oberfaehnrich (Оберфенрих) — выпускник офицерского училища, исполняющий офицерскую должность в ожидании присвоения офицерского звания.

Звания машинной (инженерной) службы (1937–1945 гг.)

MANNSCHAFTEN

Maschinist (Машинист);

Obermaschinist (Обермашинист);

Maschinistgefreiter (Машинистгефрайтер);

Maschinistobergefreiter (Машинистобергефрайтер);

Maschinisthauptgefreiter (Машинистгауптгефрайтер);

Maschiniststabsgefreiter (Машинистштабсгефрайтер);

UNTEROFFIZIERE

Maschinistsmaat (Машинистсмаат);

Obermaschinistsmaat (Обермашинистсмаат);

UNTEROFFIZIEREMITDEMRIEMEN

Maschinistsmann (Машинистсманн);

Stabsmaschinistsmann (Штабсмашинистсманн);

Obermaschinistsmann (Обермашинистсманн);.

Stabsobermaschinistsmann (Штабсобермашинистсманн);

OBEROFFIZIRE

Leutnantingenieurzursee (Лёйтнантинженёрцурзее);

Oberleutnantingenieurzursee (Оберлёйтнантинженёрцурзее);

Kapitanleutnantingenieur (Капитенлёйтнантинженёр);

STABSOFFIZIRE

Korwettenkapitaningenieur (Корветтенкапитенинженёр);

Fregattenkapitaningenieur (Фрегаттенкапитенинженёр);

Kapitaningenieurzursee (Капитенинженёрцурзее);

HOEHEREOFFIZIRE

Konter-admiral-ingenieur (Контер-адмираль-инженёр);

Vize-admiral-ingenieur (Вице-адмираль-инженёр);

Admiral-ingenieur (Адмираль-инженёр);

УЧАЩИЕСЯ ОФИЦЕРСКИХ УЧИЛИЩ ИНЖЕНЕРНОЙ СЛУЖБЫ

Kadettingenieurzursee (Кадеттинженёрцурзее) — учащийся младшего курса;

Faehnrichingenieur (Фенрихинженёр) — учащийся старшего курса;

Oberfaenrichhingenieur (Оберфенрихинженёр) — выпускник офицерского училища, исполняющий офицерскую должность в ожидании присвоения офицерского звания.

Звания торпедо-технической службы (1937–1945 гг.)

MANNSCHAFTEN

Torpedo-Mechaniker (Торпедо-механикер);

Obertorpedo-Mechaniker (Оберторпедо-механикер);

Torpedo-Mechanikergefreiter (Торпедо-механикергефрайтер);

Torpedo-Mechanikerobergefreiter (Торпедо-механикеробергефрайтер);

Torpedo-Mechanikerhauptgefreiter (Торпедо-механикергауптгефрайтер);

Torpedo-Mechanikerstabsgefreiter (Торпедо-механикерштабсгефрайтер);

UNTEROFFIZIERE

Torpedo-Mechanikersmaat (Торпедо-механикерсмаат);

Obertorpedo-Mechanikersmaat (Оберторпедо-механикерсмаат);

UNTEROFFIZIEREMITDEMRIEMEN

Torpedo-Mechanikersmann (Торпедо-механикерсманн);

Stabstorpedo-Mechanikersmann (Штабсторпедо-механикерсманн);

Obertorpedo-Mechanikersmann (Оберторпедо-механикерсманн);

Stabsobertorpedo-Mechanikersmann (Штабсоберторпедо-механикерсманн);

Офицеры торпедо-технической службы носили звания одинаковые с офицерами инженерной службы.

Приложение V[63]

U-1

Тип: II-A. Заложена 11 февраля 1935 г., «Дойче верке», Киль.

Надводная скорость: 13 узлов.[64]

Подводная скорость: 6,9 узла.

Предельная глубина погружения: 120 м.

Спущена на воду 29 июня 1935 г., первый командир — капитан-лейтенант Клаус Эверт. 2 боевых похода. Затонула 6 апреля 1940 г. — по разным версиям, подорвалась на мине в Северном море или потоплена британской субмариной «Нарвал». 24 погибших (весь экипаж). Последний командир — капитан-лейтенант Юрген Дееке.

U-2

Тип: II-A. Заложена 11 февраля 1935 г., «Дойче верке», Киль.

Надводная скорость: 13 узлов.

Подводная скорость: 6,9 узла.

Предельная глубина погружения: 120 м.

Спущена на воду 25 июля 1935 г., первый командир — капитан-лейтенант Герман Михагеллес. 2 боевых похода. Затонула 8 апреля 1944 г. западнее Пиллау после столкновения с германским траулером «Хельми Зёле». 17 погибших, 18 спасенных. Последний командир — обер-лейтенант Вольфганг Шварцкопф.

U-3

Тип: II-A. Заложена 11 февраля 1935 г., «Дойче верке», Киль.

Надводная скорость: 13 узлов.

Подводная скорость: 6,9 узла.

Предельная глубина погружения: 120 м.

Спущена на воду 6 августа 1935 г., первый командир — обер-лейтенант Ханс Мекель. 5 боевых походов. 2 потопленных судна. Последний командир — лейтенант Герман Ноймейстер. Разобрана на лом в 1945 г.

U-4

Тип: II-A. Заложена 11 февраля 1935 г., «Дойче верке», Киль.

Надводная скорость: 13 узлов.

Подводная скорость: 6,9 узла.

Предельная глубина погружения: 120 м.

Спущена на воду 17 августа 1935 г., первый командир — обер-лейтенант Ханнес Вейнгертнер. 4 боевых похода. 4 потопленных судна. Последний командир — обер-лейтенант Хуберт Ригер. Разобрана на лом в 1945 г.

U-5

Тип: II-A. Заложена 11 февраля 1935 г., «Дойче верке», Киль.

Надводная скорость: 13 узлов.

Подводная скорость: 6,9 узла.

Предельная глубина погружения: 120 м.

Спущена на воду 31 августа 1935 г., первый командир — обер-лейтенант Рольф Дау. 2 боевых похода. Затонула 19 марта 1943 г. западнее Пиллау. 21 погибший, 16 спасенных. Последний командир — лейтенант Херман Ран.

U-6

Тип: II-A. Заложена 11 февраля 1935 г., «Дойче верке», Киль.

Надводная скорость: 13 узлов.

Подводная скорость: 6,9 узла.

Предельная глубина погружения: 120 м.

Спущена на воду 7 сентября 1935 г., первый командир — капитан-лейтенант Людвиг Матес. 2 боевых похода. Последний командир — лейтенант Эрвин Йестель.

U-7

Тип: II-B. Заложена 11 марта 1935 г., «Германиаверфт», Киль.

Надводная скорость: 13 узлов.

Подводная скорость: 6,9 узла.

Предельная глубина погружения: 120 м.

Спущена на воду 31 августа 1935 г., первый командир — капитан-лейтенант Курт Фрейвальд. 6 боевых походов. 3 потопленных судна. Затонула 18 февраля 1944 г. западнее Пиллау. 26 погибших (весь экипаж). Последний командир — обер-лейтенант Гюнтер Лёшке.

U-8

Тип: II-B. Заложена 25 марта 1935 г., «Германиаверфт», Киль.

Надводная скорость: 13 узлов.

Подводная скорость: 6,9 узла.

Предельная глубина погружения: 120 м.

Спущена на воду 5 августа 1935 г., первый командир — капитан-лейтенант Харальд Гроссе. 1 боевой поход. Затоплена 2 мая 1945 г. в Вильгельмсхафене. Последний командир — обер-лейтенант Юрген Кригсхаммер.

U-9

Тип: II-B. Заложена 8 апреля 1935 г., «Германиаверфт», Киль.

Надводная скорость: 13 узлов.

Подводная скорость: 6,9 узла.

Предельная глубина погружения: 120 м.

Спущена на воду 21 августа 1935 г., первый командир — капитан-лейтенант Ханс-Гюнтер Лооф. 19 боевых походов. 9 потопленных судов. Потоплена советским бомбардировщиком 20 августа 1944 г. в Констанце на Черном море. Последний командир — обер-лейтенант Генрих Клапдор.

U-10

Тип: II-B. Заложена 22 апреля 1935 г., «Германиаверфт», Киль.

Надводная скорость: 13 узлов.

Подводная скорость: 6,9 узла.

Предельная глубина погружения: 120 м.

Спущена на воду 9 сентября 1935 г., первый командир — обер-лейтенант Хайнц Шерингер. 5 боевых походов. 2 потопленных судна. Последний командир — обер-лейтенант Курт Алерс.

U-11

Тип: II-B. Заложена 6 мая 1935 г., «Германиаверфт», Киль.

Надводная скорость: 13 узлов.

Подводная скорость: 6,9 узла.

Предельная глубина погружения: 120 м.

Спущена на воду 21 сентября 1935 г., первый командир — капитан-лейтенант Ханс-Рудольф Розинг. В боевых походах не участвовала. 3 мая 1945 г. затоплена экипажем в Киле. Последний командир — обер-лейтенант Гюнтер Добенекер.

U-12

Тип: II-B. Заложена 20 мая 1935 г., «Германиаверфт», Киль.

Надводная скорость: 13 узлов.

Подводная скорость: 6,9 узла.

Предельная глубина погружения: 120 м.

Спущена на воду 30 сентября 1935 г., первый командир — обер-лейтенант Вернер фон Шмидт. 2 боевых похода. Подорвалась на мине 8 октября 1939 г. в Ла-Манше. 27 погибших (весь экипаж). Последний командир — капитан-лейтенант Дитрих фон дер Ропп.

U-13

Тип: II-B. Заложена 20 июня 1935 г., «Дойче верке», Киль.

Надводная скорость: 13 узлов.

Подводная скорость: 6,9 узла.

Предельная глубина погружения: 120 м.

Спущена на воду 30 ноября 1935 г., первый командир — капитан-лейтенант Ханс-Геррит фон Штокхаузен.[65] 10 боевых походов. 7 потопленных судов. Погибла 31 мая 1940 г. в Северном море, севернее Ньюкасла, под глубинными бомбами британского сторожевого корабля «Вестон». Последний командир — обер-лейтенант Макс Шульте.

U-14

Тип: II-B. Заложена 6 июля 1935 г., «Дойче верке», Киль.

Надводная скорость: 13 узлов.

Подводная скорость: 6,9 узла.

Предельная глубина погружения: 120 м.

Спущена на воду 18 января 1936 г., первый командир — обер-лейтенант Виктор Эрн (подробнее о Викторе Эрне в Приложении II). 6 боевых походов. 9 потопленных судов. 2 мая 1945 г. затоплена экипажем в Вильгельмсхафене. Последний командир — обер-лейтенант Ханс-Йоахим Диркс.

U-15

Тип: II-B. Заложена 24 сентября 1935 г., «Дойче верке», Киль.

Надводная скорость: 13 узлов.

Подводная скорость: 6,9 узла.

Предельная глубина погружения: 120 м.

Спущена на воду 7 марта 1936 г., первый командир — капитан-лейтенант Вернер фон Шмидт. 5 боевых походов. 3 потопленных судна. Погибла 31 января 1940 г. в Северном море после столкновения с немецким торпедным катером «Ильтис». 25 погибших (весь экипаж). Последний командир — капитан-лейтенант Петер Фрам.

U-16

Тип: II-B. Заложена 5 августа 1935 г., «Дойче верке», Киль.

Надводная скорость: 13 узлов.

Подводная скорость: 6,9 узла.

Предельная глубина погружения: 120 м.

Спущена на воду 16 мая 1936 г., первый командир — капитан-лейтенант Хейнц Бедун. 3 боевых похода. 2 потопленных судна. Потоплена 24 октября 1939 г. в Ла-Манше глубинными бомбами. 28 погибших (весь экипаж). Последний командир — капитан-лейтенант Хорст Велльнер.

U-17

Тип: II-B. Заложена 1 июля 1935 г., «Германиаверфт», Киль.

Надводная скорость: 13 узлов.

Подводная скорость: 6,9 узла.

Предельная глубина погружения: 120 м.

Спущена на воду 3 декабря 1935 г., первый командир — обер-лейтенант Вернер Фрездорф. 4 боевых похода. 2 потопленных судна. Затоплена экипажем 2 мая 1945 г. в Вильгельмсхафене. Последний командир — обер-лейтенант Фридрих Баумгартель.

U-18

Тип: II-B. Заложена 10 июля 1935 г., «Германиаверфт», Киль.

Надводная скорость: 13 узлов.

Подводная скорость: 6,9 узла.

Предельная глубина погружения: 120 м.

Спущена на воду 4 января 1936 г., первый командир — капитан-лейтенант Ханс Паукштадт. 14 боевых походов в Атлантике и на Черном море. 15 потопленных судов. Повреждена советскими бомбардировщиками, после чего затоплена экипажем 25 августа 1944 г. в Констанце. Последний командир — обер-лейтенант Карл Флейге (подробнее о Карле Флейге в Приложении II).

U-19

Тип: II-B. Заложена 20 июля 1935 г., «Германиаверфт», Киль.

Надводная скорость: 13 узлов.

Подводная скорость: 6,9 узла.

Предельная глубина погружения: 120 м.

Спущена на воду 16 января 1936 г., первый командир — капитан-лейтенант Виктор Шютце.[66] 20 боевых походов. 15 потопленных судов. Затоплена экипажем 10 сентября 1944 г. у побережья Турции. Последний командир — обер-лейтенант Хуберт Ферпортен.

U-20

Тип: II-B. Заложена 1 августа 1935 г., «Германиаверфт», Киль.

Надводная скорость: 13 узлов.

Подводная скорость: 6,9 узла.

Предельная глубина погружения: 120 м.

Спущена на воду 1 февраля 1936 г., первый командир — капитан-лейтенант Ханс Экерман. 18 боевых походов. 12 потопленных судов. Затоплена экипажем 10 сентября 1944 г. у побережья Турции. Последний командир — обер-лейтенант Карл Графен.

U-25

Тип: I-A. Заложена 28 июня 1935 г., «Везер» АГ, Бремен.

Надводная скорость: 18,6 узла.

Подводная скорость: 8,3 узла.

Предельная глубина погружения: 200 м.

Спущена на воду 6 апреля 1936 г., первый командир — капитан-лейтенант Эберхард Годт. 5 боевых походов. 8 потопленных судов. Погибла 1 августа 1940 г. в Северном море, подорвавшись на мине. 49 погибших (весь экипаж). Последний командир — капитан-лейтенант Хейнц Бедун.

U-26

Тип: I-A. Заложена 1 августа 1935 г., «Везер» АГ, Бремен.

Надводная скорость: 18,6 узла.

Подводная скорость: 8,3 узла.

Предельная глубина погружения: 200 м.

Спущена на воду 6 мая 1936 г., первый командир — капитан-лейтенант Вернер Хартман. 5 боевых походов. 8 потопленных судов. Потоплена 3 июля 1940 г. в Северной Атлантике глубинными бомбами австралийского самолета. Последний командир — капитан-лейтенант Хейнц Шерингер.

U-27

Тип: VII-A. Заложена 11 ноября 1935 г., «Везер» АГ, Бремен.

Надводная скорость: 17 узлов.

Подводная скорость: 8,0 узла.

Предельная глубина погружения: 220 м.

Спущена на воду 12 августа 1936 г., первый командир — корветтен-капитан Ханс Иббекен. 1 боевой поход. 2 потопленных судна. Потоплена 20 сентября 1939 г. западнее Шотландии британскими эсминцами «Форчун» и «Форестер». Экипаж (38 человек) спасся. Последний командир — капитан-лейтенант Йоханнес Франц.

U-28

Тип: VII-A. Заложена 2 декабря 1935 г., «Везер» АГ, Бремен.

Надводная скорость: 17 узлов.

Подводная скорость: 8,0 узла.

Предельная глубина погружения: 220 м.

Спущена на воду 12 сентября 1936 г., первый командир — капитан-лейтенант Вильгельм Амброзиус. 7 боевых походов. 13 потопленных судов. Последний командир — обер-лейтенант Дитрих Заксе.

U-33

Тип: VII-A. Заложена 1 сентября 1935 г., «Германиаверфт», Киль.

Надводная скорость: 17 узлов.

Подводная скорость: 8,0 узла.

Предельная глубина погружения: 220 м.

Спущена на воду 25 июля 1936 г., первый командир — капитан-лейтенант Отто-Генрих Юнкер. 3 боевых похода. 11 потопленных судов. Потоплена 12 февраля 1940 г. в устье реки Клайд (Англия) глубинными бомбами тральщика «Глинер». 25 погибших, 17 спасенных. Последний командир — капитан-лейтенант Ханс-Вильгельм фон Дрески.

U-34

Тип: VII-A. Заложена 15 сентября 1935 г., «Германиаверфт», Киль.

Надводная скорость: 13 узлов.

Подводная скорость: 6,9 узла.

Предельная глубина погружения: 120 м.

Спущена на воду 12 сентября 1936 г., первый командир — капитан-лейтенант Эрнст Зобе. 7 боевых походов. 22 потопленных судна. Затонула 5 августа 1943 г. в Мемеле после столкновения с транспортом «Лех». Последний командир — лейтенант Эдуард Ауст.

U-21

Тип: II-B. Заложена 4 марта 1936 г., «Германиаверфт», Киль.

Надводная скорость: 13 узлов.

Подводная скорость: 6,9 узла.

Предельная глубина погружения: 120 м.

Спущена на воду 3 августа 1936 г., первый командир — капитан-лейтенант Вернер Лотт.[67] 8 боевых походов. 7 потопленных судов. Разобрана на лом в феврале 1945 г. Последний командир — обер-лейтенант Вольфганг Шварцкопф.

U-22

Тип: II-B. Заложена 4 марта 1936 г., «Германиаверфт», Киль.

Надводная скорость: 13 узлов.

Подводная скорость: 7 узлов.

Предельная глубина погружения: 150 м.

Спущена на воду 20 августа 1936 г., первый командир — капитан-лейтенант Харальд Гроссе. 7 боевых походов. 7 потопленных судов.

23 марта 1940 г. в районе пролива Скагеррак подорвалась на мине. 27 погибших (весь экипаж). Последний командир — капитан-лейтенант Карл-Генрих Йениш.

U-23

Тип: II-B. Заложена 11 апреля 1936 г., «Германиаверфт», Киль.

Надводная скорость: 13 узлов.

Подводная скорость: 7 узлов.

Предельная глубина погружения: 150 м.

Спущена на воду 24 сентября 1936 г., первый командир — корветтен-капитан Эберхард Годт. 16 боевых походов. 8 потопленных судов. Затоплена экипажем 10 сентября 1944 г. у побережья Турции. Последний командир — обер-лейтенант Рудольф Арендт.

U-24

Тип: II-B. Заложена 21 апреля 1936 г., «Германиаверфт», Киль.

Надводная скорость: 13 узлов.

Подводная скорость: 7 узлов.

Предельная глубина погружения: 150 м.

Спущена на воду 10 октября 1936 г., первый командир — капитан-лейтенант Хейнц Бухгольц. 20 боевых походов. Более 7 потопленных судов. Затоплена экипажем 25 августа 1944 г. в Констанце. Последний командир — обер-лейтенант Дитер Ленцман.

U-29

Тип: VII-A. Заложена 2 января 1936 г., «Везер» АГ, Бремен.

Надводная скорость: 17 узлов.

Подводная скорость: 8 узлов.

Предельная глубина погружения: 220 м.

Спущена на воду 16 ноября 1936 г., первый командир — капитан-лейтенант Хейнц Фишер. 7 боевых походов. 12 потопленных судов, в том числе английский авианосец «Корейджес». Затоплена экипажем 4 мая 1945 г. в заливе Кюпфермюен. Последний командир — обер-лейтенант Ульрих-Филипп граф фон унд цу Арко-Циннеберг.

U-30

Тип: VII-A. Заложена 24 января 1936 г., «Везер» АГ, Бремен.

Надводная скорость: 17 узлов.

Подводная скорость: 8 узлов.

Предельная глубина погружения: 220 м.

Спущена на воду 8 октября 1936 г., первый командир — капитан-лейтенант Ханс Кохауш. 7 боевых походов. 17 потопленных судов, в том числе английский линкор «Бархэм». Затоплена экипажем 4 мая 1945 г. в заливе Кюпфермюен. Последний командир — обер-лейтенант Гюнтер Шиммель.

U-31

Тип: VII-A. Заложена 1 марта 1936 г., «Везер» АГ, Бремен.

Надводная скорость: 17 узлов.

Подводная скорость: 8 узлов.

Предельная глубина погружения: 220 м.

Спущена на воду 28 декабря 1936 г., первый командир — капитан-лейтенант Рольф Дау. 7 боевых походов. 13 потопленных судов. Потоплена дважды: 11 марта 1940 г. в Йадесбузене британской авиацией (58 погибших), после чего поднята и отремонтирована. Потоплена снова 2 ноября 1940 г. северо-западнее Ирландии глубинными бомбами эсминца «Энтелоуп». 2 погибших, 44 спасенных. Последний командир — капитан-лейтенант Йоханнес Хабекост.

U-32

Тип: VII-A. Заложена 15 марта 1936 г., «Везер» АГ, Бремен.

Надводная скорость: 17 узлов.

Подводная скорость: 8 узлов.

Предельная глубина погружения: 220 м.

Спущена на воду 15 апреля 1937 г., первый командир — капитан-лейтенант Вернер Лотт. 9 боевых походов. 21 потопленное судно. Потоплена 30 октября 1940 г. северо-западнее Ирландии британскими эсминцами. 9 погибших, 33 спасенных. Последний командир — обер-лейтенант Ханс Йениш.

U-35

Тип: VII-A. Заложена 2 марта 1936 г., «Германиаверфт», Киль.

Надводная скорость: 17 узлов.

Подводная скорость: 8 узлов.

Предельная глубина погружения: 220 м.

Спущена на воду 3 ноября 1936 г., первый командир — капитан-лейтенант Герман Михаеллес. 3 боевых похода. 4 потопленных судна. Потоплена 29 ноября 1939 г. в Северном море британскими эсминцами. Экипаж спасен. Последний командир — капитан-лейтенант Вернер Лотт.

U-36

Тип: VII-A. Заложена 2 марта 1936 г., «Германиаверфт», Киль.

Надводная скорость: 17 узлов.

Подводная скорость: 8 узлов.

Предельная глубина погружения: 220 м.

Спущена на воду 16 декабря 1936 г., первый командир — капитан-лейтенант Клаус Эверт. 2 боевых похода. 2 потопленных судна. Потоплена 4 декабря 1939 г. в Северном море, юго-западнее Кристиансанна, британской субмариной «Сал». 40 погибших (весь экипаж). Последний командир — капитан-лейтенант Вильгельм Фрёлих.

U-48

(известна как самая результативная)

Тип: VII-B. Заложена 11 ноября 1936 г., «Германиаверфт», Киль.

Надводная скорость: 17 узлов.

Подводная скорость: 9,8 узла.

Предельная глубина погружения: 220 м.

Спущена на воду 22 апреля 1939 г., первый командир — капитан-лейтенант Герберт Шульце. 12 боевых походов. 53 потопленных судна. Затоплена экипажем 3 мая 1945 г. в Нойштадте. Последний командир — обер-лейтенант Дейтхер Тоденхаген.

U-A

Заложена 10 февраля 1937 г., «Германиаверфт», Киль.

Надводная скорость: 18 узлов.

Подводная скорость: 8,4 узла.

Предельная глубина погружения: 100 м.

Спущена на воду 20 сентября 1939 г., командир — капитан-лейтенант Ханс Кохауш. 9 боевых походов. 7 потопленных судов. Затоплена экипажем 3 мая 1945 г. в Киле.

U-37

Тип: IX. Заложена 15 марта 1937 г., «Везер» АГ, Бремен.

Надводная скорость: 18,2 узла.

Подводная скорость: 7,3 узла.

Предельная глубина погружения: 230 м.

Спущена на воду 4 августа 1938 г., первый командир — капитан-лейтенант Генрих Шух. 9 боевых походов. 55 потопленных судов. Затоплена экипажем 8 мая 1945 г. в заливе Зонденбург. Последний командир — капитан-лейтенант Эберхард фон Венден.

U-38

Тип: IX. Заложена 15 апреля 1937 г., «Везер» АГ, Бремен.

Надводная скорость: 18,2 узла.

Подводная скорость: 7,3 узла.

Предельная глубина погружения: 230 м.

Спущена на воду 24 октября 1938 г., первый командир — капитан-лейтенант Генрих Либе.[68] 32 потопленных судна. Затоплена экипажем 5 мая 1945 г. в Везермюнде. Последний командир — корветтен-капитан Георг Петерс.

U-39

Тип: IX. Заложена 2 июня 1937 г., «Везер» АГ, Бремен.

Надводная скорость: 18,2 узла.

Подводная скорость: 7,3 узла.

Предельная глубина погружения: 230 м.

Спущена на воду 10 декабря 1938 г., командир — капитан-лейтенант Герхард Глаттес. 1 боевой поход. Потоплена 14 сентября 1939 г. северо-западнее Ирландии британскими эсминцами. Экипаж спасен.

U-40

Тип: IX. Заложена 1 июля 1937 г., «Везер» АГ, Бремен.

Надводная скорость: 18,2 узла.

Подводная скорость: 7,3 узла.

Предельная глубина погружения: 230 м.

Спущена на воду 11 февраля 1939 г., первый командир — капитан-лейтенант Вернер фон Шмидт. 2 боевых похода. Подорвалась на мине 13 октября 1939 г. в Ла-Манше. 38 погибших, 3 спасенных. Последний командир — корветтен-капитан Вольфганг Бартен.

U-41

Тип: IX. Заложена 27 ноября 1937 г., «Везер» АГ, Бремен.

Надводная скорость: 18,2 узла.

Подводная скорость: 7,3 узла.

Предельная глубина погружения: 230 м.

Спущена на воду 22 апреля 1939 г., командир — обер-лейтенант Густав-Адольф Мюгдер. 5 потопленных судов. Потоплена 5 февраля 1940 г. южнее Ирландии глубинными бомбами британского эсминца «Энтелоуп». 49 погибших (весь экипаж).

U-42

Тип: IX. Заложена 21 декабря 1937 г., «Везер» АГ, Бремен.

Надводная скорость: 18,2 узла.

Подводная скорость: 7,3 узла.

Предельная глубина погружения: 230 м.

Спущена на воду 15 июля 1939 г., командир — капитан-лейтенант Рольф Дау. 1 боевой поход. Потоплена 13 октября 1939 г. юго-западнее Ирландии глубинными бомбами британских эсминцев «Имген» и «Илекс». 26 погибших, 17 спасенных.

U-45

Тип: VII-B. Заложена 23 февраля 1937 г., «Германиаверфт», Киль.

Надводная скорость: 17 узлов.

Подводная скорость: 9,8 узла.

Предельная глубина погружения: 220 м.

Спущена на воду 25 июня 1938 г., командир — капитан-лейтенант Александр Гельхаар. 2 боевых похода. 2 потопленных судна. Потоплена 14 октября 1939 г. юго-западнее Ирландии британскими эсминцами. 38 погибших (весь экипаж).

U-46

Тип: VII-B. Заложена 24 февраля 1937 г., «Германиаверфт», Киль.

Надводная скорость: 17 узлов.

Подводная скорость: 9,8 узла.

Предельная глубина погружения: 220 м.

Спущена на воду 2 ноября 1938 г., первый командир — капитан-лейтенант Герберт Золер. 13 боевых походов. 26 потопленных судов. Затоплена экипажем 4 мая 1945 г. в заливе Кюпфермюен. Последний командир — обер-лейтенант Эрих Йевински.

U-47

Тип: VII-B. Заложена 25 февраля 1937 г., «Германиаверфт», Киль.

Надводная скорость: 17 узлов.

Подводная скорость: 9,8 узла.

Предельная глубина погружения: 220 м.

Спущена на воду 17 декабря 1938 г., командир — обер-лейтенант (впоследствии корветтен-капитан) Гюнтер Прин. 10 боевых походов. 31 потопленное судно, в том числе линкор «Ройял Оук» (во время знаменитого рейда в Скапа-Флоу). 8 марта 1941 г. потоплена глубинными бомбами английского эсминца «Вулверин» в Северной Атлантике. 45 погибших (весь экипаж).

U-51

Тип: VII-B. Заложена 26 февраля 1937 г., «Германиаверфт», Киль.

Надводная скорость: 17 узлов.

Подводная скорость: 9,8 узла.

Предельная глубина погружения: 220 м.

Спущена на воду 6 августа 1938 г., первый командир — капитан-лейтенант Эрнст-Гюнтер Хейнике. 4 боевых похода. 6 потопленных судов. Потоплена 20 августа 1940 г. в Бискайском заливе британской субмариной «Кашалот». 43 погибших (весь экипаж). Последний командир — капитан-лейтенант Дитрих Кнорр.

U-52

Тип: VII-B. Заложена 9 марта 1937 г., «Германиаверфт», Киль.

Надводная скорость: 17 узлов.

Подводная скорость: 9,8 узла.

Предельная глубина погружения: 220 м.

Спущена на воду 4 февраля 1939 г., первый командир — капитан-лейтенант Вольфганг Бартен. 8 боевых походов. 12 потопленных судов. Затоплена экипажем 3 мая 1945 г. Последний командир — обер-лейтенант Эрнст-Август Раки.

U-53

Тип: VII-B. Заложена 13 марта 1937 г., «Германиаверфт», Киль.

Надводная скорость: 17 узлов.

Подводная скорость: 9,8 узла.

Предельная глубина погружения: 220 м.

Спущена на воду 24 июня 1939 г., первый командир — обер-лейтенант Дитрих Кнорр. 3 боевых похода. 7 потопленных судов. Потоплена 23 февраля 1940 г. в Северном море в районе Оркнейских островов глубинными бомбами британского эсминца «Гуркх». 42 погибших (весь экипаж). Последний командир — корветтен-капитан Харальд Гроссе.

U-54

Тип: VII-B. Заложена 13 сентября 1938 г., «Германиаверфт», Киль.

Надводная скорость: 17 узлов.

Подводная скорость: 9,8 узла.

Предельная глубина погружения: 220 м.

Спущена на воду 23 сентября 1939 г., первый командир — капитан-лейтенант Георг-Хейнц Михель. 1 боевой поход. Пропала без вести после 20 февраля 1940 г. в Северном море. Последний командир — капитан-лейтенант Гюнтер Кутчман.

U-56

Тип: II-C. Заложена 21 сентября 1937 г., «Дойче верке», Киль.

Надводная скорость: 12 узлов.

Подводная скорость: 7 узлов.

Предельная глубина погружения: 150 м. Спущена на воду 26 ноября 1938 г., первый командир — обер-лейтенант Вильгельм Цан. 12 боевых походов. 3 потопленных судна. Потоплена 28 апреля 1945 г. в Киле британской авиацией. Последний командир — обер-лейтенант Йоахим Зауербир.

U-57

Тип: II-C. Заложена 14 сентября 1937 г., «Дойче верке», Киль.

Надводная скорость: 12 узлов.

Подводная скорость: 7 узлов.

Предельная глубина погружения: 150 м.

Спущена на воду 29 декабря 1938 г., первый командир — обер-лейтенант Клаус Корт.[69] 12 боевых походов. 14 потопленных судов. Затонула 3 сентября 1940 г. в Брунсбутеле после столкновения с норвежским пароходом «Рона». 6 погибших. Поднята в сентябре 1940 г., отремонтирована. Затоплена экипажем 3 мая 1945 г. в Киле. Последний командир — обер-лейтенант Петер Кюль.

U-58

Тип: II-C. Заложена 29 сентября 1937 г., «Дойче верке», Киль.

Надводная скорость: 12 узлов.

Подводная скорость: 7 узлов.

Предельная глубина погружения: 150 м.

Спущена на воду 4 февраля 1939 г., первый командир — обер-лейтенант Герберт Кюппиш. 12 боевых походов. 8 потопленных судов. Затоплена экипажем 3 мая 1945 г. в Киле. Последний командир — обер-лейтенант Рихард Шульц.

U-59

Тип: II-C. Заложена 5 октября 1937 г., «Дойче верке», Киль.

Надводная скорость: 12 узлов.

Подводная скорость: 7 узлов.

Предельная глубина погружения: 150 м.

Спущена на воду 4 марта 1939 г., первый командир — обер-лейтенант Харальд Юрст. 13 боевых походов. 19 потопленных судов. В апреле 1945 г. затоплена в Киле. Последний командир — лейтенант Герберт Вальтер.

U-43

Тип: IX. Заложена 15 августа 1938 г., «Везер» АГ, Бремен.

Надводная скорость: 18,3 узла.

Подводная скорость: 7,3 узла.

Предельная глубина погружения: 230 м.

Спущена на воду 26 августа 1939 г., первый командир — капитан-лейтенант Вильгельм Амброзиус. 23 потопленных судна. Потоплена 30 июля 1943 г. юго-западнее Азорских островов американской авиацией. 55 погибших (весь экипаж). Последний командир — обер-лейтенант Ханс-Йоахим Швантке.

U-44

Тип: IX. Заложена 15 сентября 1938 г., «Везер» АГ, Бремен.

Надводная скорость: 18,3 узла.

Подводная скорость: 7,3 узла.

Предельная глубина погружения: 230 м.

Спущена на воду 4 ноября 1939 г., командир — капитан-лейтенант Людвиг Маттес. 8 потопленных судов. Подорвалась на мине 13 марта 1940 г. 47 погибших (весь экипаж).

U-49

Тип: VII-B. Заложена 15 сентября 1938 г., «Германиаверфт», Киль.

Надводная скорость: 17 узлов.

Подводная скорость: 9,8 узла.

Предельная глубина погружения: 220 м.

Спущена на воду 12 августа 1939 г., командир — капитан-лейтенант Курт фон Гёсслер. 4 боевых похода. Потоплена 15 апреля 1940 г. у берегов Норвегии британскими эсминцами. 1 погибший, 41 спасенный.

U-50

Тип: VII-B. Заложена 3 ноября 1938 г., «Германиаверфт», Киль.

Надводная скорость: 17 узлов.

Подводная скорость: 9,8 узла.

Предельная глубина погружения: 220 м.

Спущена на воду 12 декабря 1939 г., командир — капитан-лейтенант Мах-Герман Бауэр. 2 боевых похода. 4 потопленных судна. Подорвалась на мине 6 апреля 1940 г. в Северном море. 44 погибших (весь экипаж).

U-55

Тип: VII-B. Заложена 2 ноября 1938 г., «Германиаверфт», Киль.

Надводная скорость: 17 узлов.

Подводная скорость: 9,8 узла.

Предельная глубина погружения: 220 м.

Спущена на воду 21 ноября 1939 г., командир — капитан-лейтенант Вернер Хейдель. 1 боевой поход. 3 потопленных судна. Потоплена 30 января 1940 г. в Бискайском заливе британскими кораблями и самолетами. 1 погибший, 41 спасенный.

U-60

Тип: II-C. Заложена 1 октября 1938 г., «Дойче верке», Киль.

Надводная скорость: 12 узлов.

Подводная скорость: 7 узлов.

Предельная глубина погружения: 150 м.

Спущена на воду 22 июля 1939 г., первый командир — обер-лейтенант Георг Шеве.[70] 9 боевых походов. 3 потопленных судна. Затоплена экипажем 2 мая 1945 г. в Вильгельмсхафене. Последний командир — обер-лейтенант Герберт Гизеветтер.

U-61

Тип: II-C. Заложена 1 октября 1938 г., «Дойче верке», Киль.

Надводная скорость: 12 узлов.

Подводная скорость: 7 узлов.

Предельная глубина погружения: 150 м.

Спущена на воду 12 августа 1939 г., первый командир — обер-лейтенант Юрген Эстен.[71] 10 боевых походов. 6 потопленных судов. Затоплена экипажем 2 мая 1945 г. в Вильгельмсхафене. Последний командир — лейтенант Вернер Цапф.

U-64

Тип: IX-B. Заложена 15 ноября 1938 г., «Везер» АГ, Бремен.

Надводная скорость: 18,2 узла.

Подводная скорость: 7,3 узла.

Предельная глубина погружения: 230 м.

Спущена на воду 16 декабря 1939 г., командир — капитан-лейтенант Георг-Вильгельм Шульц.[72] 1 боевой поход. Потоплена 13 апреля 1940 г. у берегов Норвегии британской авиацией. 8 погибших, 38 спасенных.

U-65

Тип: IX-B. Заложена 6 декабря 1938 г., «Везер» АГ, Бремен.

Надводная скорость: 18,2 узла.

Подводная скорость: 7,3 узла.

Предельная глубина погружения: 230 м.

Спущена на воду 15 февраля 1940 г., первый командир — капитан-лейтенант Ханс-Геррит фон Штокхаузен. 5 боевых походов. 13 потопленных судов. Потоплена 28 апреля 1941 г. в Северной Атлантике юго-восточнее Исландии британским эсминцем «Дуглас». 50 погибших (весь экипаж). Последний командир — капитан-лейтенант Йоахим Хоппе.

U-120

Тип: II-B. Заложена 31 марта 1938 г., «Флендер верке» АГ, Любек.

Надводная скорость: 13 узлов.

Подводная скорость: 7 узлов.

Предельная глубина погружения: 150 м.

Спущена на воду 20 апреля 1940 г., первый командир — обер-лейтенант Эрнст Бауэр.[73] В боевых походах не участвовала. Затоплена экипажем 2 мая 1945 г. в Бремерхафене. Последний командир — обер-лейтенант Рольф-Рюдигер Бензель.

U-121

Тип: II-B. Заложена 16 апреля 1938 г., «Флендер верке» АГ, Любек.

Надводная скорость: 13 узлов.

Подводная скорость: 7 узлов.

Предельная глубина погружения: 150 м.

Спущена на воду 28 мая 1940 г., первый командир — капитан-лейтенант Карл-Эрнст Шрётер. В боевых походах не участвовала. Затоплена экипажем 2 мая 1945 г. в Бремерхафене. Последний командир — обер-лейтенант Фридрих Хорст.

U-62

Тип: II-C. Заложена 2 января 1939 г., «Дойче верке», Киль.

Надводная скорость: 12 узлов.

Подводная скорость: 7 узлов.

Предельная глубина погружения: 150 м.

Спущена на воду 21 декабря 1939 г., первый командир — обер-лейтенант Ханс-Бернхард Михаловски. 5 боевых походов. 3 потопленных судна. Затоплена экипажем 2 мая 1945 г. в Вильгельмсхафене. Последний командир — лейтенант Ханс-Экарт Аугустин.

U-63

Тип: II-C. Заложена 2 января 1939 г., «Дойче верке», Киль.

Надводная скорость: 12 узлов.

Подводная скорость: 7 узлов.

Предельная глубина погружения: 150 м.

Спущена на воду 18 января 1940 г., командир — обер-лейтенант Гюнтер Лоренц. 1 боевой поход. 1 потопленное судно. Потоплена 25 февраля 1940 г. в Северном море, южнее Шетландских островов, британскими эсминцами. 1 погибший, 24 спасенных.

U-69

Тип: VII-C. Заложена 11 ноября 1939 г., «Германиаверфт», Киль.

Надводная скорость: 17,7 узла.

Подводная скорость: 7,6 узла.

Предельная глубина погружения: 220 м.

Спущена на воду 2 ноября 1940 г., первый командир — капитан-лейтенант Йост Метцлер. 11 боевых походов. 16 потопленных судов. Потоплена 17 февраля 1943 г. в Северной Атлантике, восточнее Ньюфаундленда, британским эсминцем «Фейм». 46 погибших (весь экипаж). Последний командир — капитан-лейтенант Ульрих Граф.

U-70

Тип: VII-C. Заложена 19 декабря 1939 г., «Германиаверфт», Киль.

Надводная скорость: 17,7 узла.

Подводная скорость: 7,6 узла.

Предельная глубина погружения: 220 м.

Спущена на воду 23 ноября 1940 г., командир — капитан-лейтенант Йоахим Матц. 1 боевой поход. 1 потопленное судно. Потоплена 7 марта 1941 г. юго-восточнее Исландии британскими корветами. 21 погибший.

U-71

Тип: VII-C. Заложена 21 декабря 1939 г., «Германиаверфт», Киль.

Надводная скорость: 17,7 узла.

Подводная скорость: 7,6 узла.

Предельная глубина погружения: 220 м.

Спущена на воду 14 декабря 1940 г., первый командир — капитан-лейтенант Вальтер Флахсенберг. 10 боевых походов. 5 потопленных судов. Затоплена экипажем 2 мая 1945 г. в Вильгельмсхафене. Последний командир — обер-лейтенант Эмиль Рантцау.

U-72

Тип: VII-C. Заложена 28 декабря 1939 г., «Германиаверфт», Киль.

Надводная скорость: 17,7 узла.

Подводная скорость: 7,6 узла.

Предельная глубина погружения: 220 м.

Спущена на воду 4 января 1941 г., первый командир — корветтен-капитан Ханс Вернер Нойман. В боевых походах не участвовала. Затоплена экипажем 2 мая 1945 г. Последний командир — обер-лейтенант Карл-Теодор Мель.

U-73

Тип: VII-B. Заложена 5 ноября 1939 г., «Фегезакерверфт», Фегезак.

Надводная скорость: 17 узлов.

Подводная скорость: 9,8 узла.

Предельная глубина погружения: 220 м.

Спущена на воду 30 сентября 1940 г., первый командир — капитан-лейтенант Хельмут Розенбаум.[74] 15 боевых походов. 9 потопленных судов, в том числе британский авианосец «Игл». Потоплена 16 декабря 1943 г. в Средиземном море американскими эсминцами «Вулси» и «Триппе». 16 погибших, 34 спасенных. Последний командир — обер-лейтенант Хорст Декерт.

U-74

Тип: VII-B. Заложена 5 ноября 1939 г., «Фегезакерверфт», Фегезак.

Надводная скорость: 17 узлов.

Подводная скорость: 9,8 узла.

Предельная глубина погружения: 220 м.

Спущена на воду 31 октября 1940 г., первый командир — капитан-лейтенант Эйтель-Фридрих Кентрат. 8 боевых походов. 5 потопленных судов. Потоплена 2 мая 1942 г. восточнее Картахены британскими эсминцами «Вишарт» и «Рестлер». 46 погибших (весь экипаж). Последний командир — обер-лейтенант Карл Фридрих.

U-75

Тип: VII-B. Заложена 15 декабря 1939 г., «Фегезакерверфт», Фегезак.

Надводная скорость: 17 узлов.

Подводная скорость: 9,8 узла.

Предельная глубина погружения: 220 м.

Спущена на воду 19 декабря 1940 г., командир — капитан-лейтенант Хельмут Рингельман. 5 боевых походов. 4 потопленных судна. Потоплена 28 декабря 1941 г. в Средиземном море глубинными бомбами британского эсминца «Киплинг». 14 погибших, 30 спасенных.

U-76

Тип: VII-B. Заложена 28 декабря 1939 г., «Фегезакерверфт», Фегезак.

Надводная скорость: 17 узлов.

Подводная скорость: 9,8 узла.

Предельная глубина погружения: 220 м.

Спущена на воду 3 декабря 1940 г., командир — обер-лейтенант Фридрих фон Хиппель. 1 боевой поход. 2 потопленных судна. Потоплена 5 апреля 1941 г. южнее Исландии глубинными бомбами британского эсминца «Вулверин» и сторожевика «Скарборо». 1 погибший, 42 спасенных.

U-77

Тип: VII-C. Заложена 28 марта 1940 г., «Фегезакерверфт», Бремен-Фегезак.

Надводная скорость: 17,7 узла.

Подводная скорость: 7,6 узла.

Предельная глубина погружения: 220 м.

Спущена на воду 18 января 1941 г., первый командир — обер-лейтенант Генрих Шондер.[75] 14 боевых походов. 13 потопленных судов. Потоплена 28 марта 1943 г. восточнее Картахены британской авиацией. 38 погибших, 9 спасенных. Последний командир — обер-лейтенант Отто Хартман.

U-81

Тип: VII-C. Заложена 11 мая 1940 г., «Фегезакерверфт», Бремен-Фегезак.

Надводная скорость: 17,7 узла.

Подводная скорость: 7,6 узла.

Предельная глубина погружения: 220 м.

Спущена на воду 26 апреля 1941 г., первый командир — обер-лейтенант Фридрих Гуггенбергер.[76] 18 боевых походов. 19 потопленных судов, в том числе британский авианосец «Арк Ройял». Потоплена 9 января 1944 г. в Поле американской авиацией. Последний командир — обер-лейтенант Йоханн-Отто Криг.

U-83

Тип: VII-B. Заложена 5 октября 1939 г., «Флендер верке» АГ, Любек.

Надводная скорость: 17 узлов.

Подводная скорость: 9,8 узла.

Предельная глубина погружения: 220 м.

Спущена на воду 8 февраля 1941 г., первый командир — обер-лейтенант Ханс-Вернер Краус. 14 боевых походов. 4 потопленных судна. Потоплена 9 марта 1943 г. юго-восточнее Картахены глубинными бомбами английских самолетов. 50 погибших (весь экипаж). Последний командир — обер-лейтенант Ульрих Вёриссхоффер.

U-84

Тип: VII-B. Заложена 9 ноября 1939 г., «Флендер верке» АГ, Любек.

Надводная скорость: 17 узлов.

Подводная скорость: 9,8 узла.

Предельная глубина погружения: 220 м.

Спущена на воду 29 апреля 1941 г., командир — обер-лейтенант Хорст Упхофф. 8 боевых походов. 6 потопленных судов. Пропала без вести 26 августа 1943 г. в Северной Атлантике.

U-85

Тип: VII-B. Заложена 18 декабря 1939 г., «Флендер верке» АГ, Любек.

Надводная скорость: 17 узлов.

Подводная скорость: 9,8 узла.

Предельная глубина погружения: 220 м.

Спущена на воду 7 июня 1941 г., командир — обер-лейтенант Эберхард Грегер. 4 боевых похода. 3 потопленных судна. Потоплена 14 апреля 1942 г. у мыса Гаттерас американским эсминцем «Ропер». 45 погибших (весь экипаж).

U-93

Тип: VII-C. Заложена 9 сентября 1939 г., «Германиаверфт», Киль.

Надводная скорость: 17,7 узла.

Подводная скорость: 7,6 узла.

Предельная глубина погружения: 220 м.

Спущена на воду 30 июля 1940 г., первый командир — капитан-лейтенант Клаус Корт. 7 боевых походов. 8 потопленных судов. Потоплена 15 января 1942 г. в Северной Атлантике британским эсминцем «Хесперус». 6 погибших. Последний командир — обер-лейтенант Хорст Эльфе.

U-94

Тип: VII-C. Заложена 9 сентября 1939 г., «Германиаверфт», Киль.

Надводная скорость: 17,7 узла.

Подводная скорость: 7,6 узла.

Предельная глубина погружения: 220 м.

Спущена на воду 10 августа 1940 г., первый командир — капитан-лейтенант Герберт Кюппиш. 10 боевых походов. 26 потопленных судов. Потоплена 28 августа 1942 г. в Карибском море американским гидросамолетом и канадским корветом «Оуквил». 19 погибших, 26 спасенных. Последний командир — обер-лейтенант Отто Итес.[77]

U-95

Тип: VII-C. Заложена 16 сентября 1939 г., «Германиаверфт», Киль.

Надводная скорость: 17,7 узла.

Подводная скорость: 7,6 узла.

Предельная глубина погружения: 220 м.

Спущена на воду 31 августа 1940 г., командир — капитан-лейтенант Герд Шрейбер. 7 боевых походов. 8 потопленных судов. Потоплена 28 ноября 1941 г. в Средиземном море, юго-западнее Алмерии, голландской субмариной 0–21. 36 погибших, 12 спасенных.

U-96

Тип: VII-C. Заложена 16 сентября 1939 г., «Германиаверфт», Киль.

Надводная скорость: 17,7 узла.

Подводная скорость: 7,6 узла.

Предельная глубина погружения: 220 м.

Спущена на воду 14 сентября 1940 г., первый командир — капитан-лейтенант Генрих Леман-Вилленброк. 11 боевых походов. 29 потопленных судов. Потоплена 30 марта 1945 г. американским бомбардировщиком в Вильгельмсхафене. Последний командир — обер-лейтенант Роберт Рикс.

U-97

Тип: VII-C. Заложена 27 сентября 1939 г., «Германиаверфт», Киль.

Надводная скорость: 17,7 узла.

Подводная скорость: 7,6 узла.

Предельная глубина погружения: 220 м.

Спущена на воду 28 сентября 1940 г., первый командир — капитан-лейтенант Удо Хейльман. 15 боевых походов. 17 потопленных судов. Потоплена 16 июня 1943 г. в Средиземном море, западнее Хайфы, американской авиацией. 27 погибших, 21 спасенный. Последний командир — капитан-лейтенант Ханс-Георг Троке.

U-98

Тип: VII-C. Заложена 27 сентября 1939 г. «Германиаверфт», Киль.

Надводная скорость: 17,7 узла.

Подводная скорость: 7,6 узла.

Предельная глубина погружения: 220 м.

Спущена на воду 12 октября 1940 г., первый командир — капитан-лейтенант Роберт Гюзе. 9 боевых походов. 10 потопленных судов. Потоплена 15 ноября 1942 г. в Северной Атлантике, западнее Гибралтара, британским эсминцем «Рестлер». 46 погибших (весь экипаж). Последний командир — обер-лейтенант Курт Эйхман.

U-99

Тип: VII-B. Заложена 31 марта 1939 г., «Германиаверфт», Киль.

Надводная скорость: 17 узлов.

Подводная скорость: 9,8 узла.

Предельная глубина погружения: 220 м.

Спущена на воду 18 апреля 1940 г., командир — капитан-лейтенант (впоследствии корветтен-капитан) Отто Кречмер (подробнее об Отто Кречмере в Приложении II). 8 боевых походов. 38 потопленных судов. Выведена из строя глубинными бомбами британского эсминца «Уокер» и затоплена экипажем 17 марта 1941 г. юго-восточнее Исландии. 3 погибших, 40 спасенных.

U-100

Тип: VII-B. Заложена 22 мая 1939 г., «Германиаверфт», Киль.

Надводная скорость: 17 узлов.

Подводная скорость: 9,8 узла.

Предельная глубина погружения: 220 м.

Спущена на воду 30 мая 1940 г., командир — капитан-лейтенант Йоахим Шепке. 26 потопленных судов. Потоплена 17 марта 1941 г. юго-восточнее Исландии глубинными бомбами британских эсминцев «Уокер» и «Вейнок». 38 погибших, 6 спасенных.

U-101

Тип: VII-B. Заложена 31 марта 1939 г., «Германиаверфт», Киль.

Надводная скорость: 17 узлов.

Подводная скорость: 9,8 узла.

Предельная глубина погружения: 220 м.

Спущена на воду 11 марта 1940 г., первый командир — капитан-лейтенант Фриц Фрауэнхейм. 9 боевых походов. 23 потопленных судна. Затоплена 3 мая 1945 г. Последний командир — обер-лейтенант Хельмут Мунстер.

U-102

Тип: VII-B. Заложена 22 мая 1939 г., «Германиаверфт», Киль.

Надводная скорость: 17 узлов.

Подводная скорость: 9,8 узла.

Предельная глубина погружения: 220 м.

Спущена на воду 27 апреля 1940 г., командир — капитан-лейтенант Харро фон Клот-Хейденфельдт. 1 боевой поход. 2 потопленных судна. Пропала без вести в Бискайском заливе после 30 июня 1940 г.

U-103

Тип: IX-B. Заложена 6 сентября 1939 г., «Везер» АГ, Бремен.

Надводная скорость: 18,2 узла.

Подводная скорость: 7,3 узла.

Предельная глубина погружения: 230 м.

Спущена на воду 5 июля 1940 г., первый командир — корветтен-капитан Виктор Шютце. 11 боевых походов. 42 потопленных судна. Потоплена в Киле 15 апреля 1945 г. бомбардировщиками. Последний командир — обер-лейтенант Ханс-Норберт Шунк.

U-104

Тип: IX-B. Заложена 10 ноября 1939 г., «Везер» АГ, Бремен.

Надводная скорость: 18,2 узла.

Подводная скорость: 7,3 узла.

Предельная глубина погружения: 230 м.

Спущена на воду 19 августа 1940 г., командир — капитан-лейтенант Харальд Юрст. 1 боевой поход. 1 потопленное судно. Пропала без вести 28 ноября 1940 г. северо-западнее Ирландии.

U-105

Тип: IX-B. Заложена 16 ноября 1939 г., «Везер» АГ, Бремен.

Надводная скорость: 18,2 узла.

Подводная скорость: 7,3 узла.

Предельная глубина погружения: 230 м.

Спущена на воду 10 сентября 1940 г., первый командир — капитан-лейтенант Георг Шеве. 23 потопленных судна. Потоплена 2 июня 1943 г. недалеко от Даккара французским бомбардировщиком. 53 погибших (весь экипаж). Последний командир — капитан-лейтенант Юрген Ниссен.

U-106

Тип: IX-B. Заложена 26 ноября 1939 г., «Везер» АГ, Бремен.

Надводная скорость: 18,2 узла.

Подводная скорость: 7,3 узла.

Предельная глубина погружения: 230 м.

Спущена на воду 24 сентября 1940 г., первый командир — обер-лейтенант Юрген Эстен. 8 боевых походов. 21 потопленное судно. Потоплена 2 августа 1943 г. северо-западнее мыса Ортегаль глубинными бомбами английской авиации. 22 погибших, 36 спасенных. Последний командир — обер-лейтенант Вольф-Дитрих Дамеров.

U-107

Тип: IX-B. Заложена 6 декабря 1939 г., «Везер» АГ, Бремен.

Надводная скорость: 18,2 узла.

Подводная скорость: 7,3 узла.

Предельная глубина погружения: 230 м.

Спущена на воду 8 октября 1940 г., первый командир — капитан-лейтенант Гюнтер Хесслер.[78] 9 боевых походов. 38 потопленных судов. Потоплена 18 августа 1944 г. в Бискайском заливе глубинными бомбами английского самолета. 58 погибших (весь экипаж). Последний командир — лейтенант Карл-Хайнц Фриц.

U-108

Тип: IX-B. Заложена 27 декабря 1939 г., «Везер» АГ, Бремен.

Надводная скорость: 18,2 узла.

Подводная скорость: 7,3 узла.

Предельная глубина погружения: 230 м.

Спущена на воду 22 октября 1940 г., первый командир — капитан-лейтенант Клаус Шольтц.[79] 8 боевых походов. 25 потопленных судов. Потоплена экипажем 24 апреля 1945 г. Последний командир — обер-лейтенант Маттиас Брунинг.

U-116

Тип: X-B. Заложена 1 июля 1939 г., «Германиаверфт», Киль.

Надводная скорость: 14,2 узла.

Подводная скорость: 6,2 узла.

Предельная глубина погружения: 240 м.

Спущена на воду 26 июля 1941 г., первый командир — корветтен-капитан Вернер фон Шмидт. 3 боевых похода. 1 потопленное судно. Пропала без вести после 6 октября 1942 г. в Северной Атлантике. Последний командир — обер-лейтенант Вильгельм Гримме.

U-117

Тип: X-B. Заложена 1 июля 1939 г., «Германиаверфт», Киль.

Надводная скорость: 14,2 узла.

Подводная скорость: 6,2 узла.

Предельная глубина погружения: 240 м.

Спущена на воду 25 октября 1941 г., командир — корветтен-капитан Ханс-Вернер Нойман. 5 боевых походов. Потоплена 7 августа 1943 г. в Северной Атлантике американской авиацией. 62 погибших (весь экипаж).

U-122

Тип: IX-B. Заложена 5 марта 1939 г., «Везер» АГ, Бремен.

Надводная скорость: 18,2 узла.

Подводная скорость: 7,3 узла.

Предельная глубина погружения: 230 м.

Спущена на воду 30 марта 1940 г., командир — корветтен-капитан Ханс-Гюнтер Лоофф. 2 боевых похода. 1 потопленное судно. Пропала без вести после 22 июня 1940 г. между Северным морем и Бискайским заливом.

U-123

Тип: IX-B. Заложена 15 апреля 1939 г., «Везер» АГ, Бремен.

Надводная скорость: 18,2 узла.

Подводная скорость: 7,3 узла.

Предельная глубина погружения: 230 м.

Спущена на воду 30 мая 1940 г., первый командир — капитан-лейтенант Карл-Хейнц Мёле. 14 боевых походов. 47 потопленных судов. Затоплена экипажем 19 августа 1944 г. Последний командир — обер-лейтенант Хорст фон Шрётер (подробнее о Хорсте фон Шрётере в Приложении II).

U-124

Тип: IX-B. Заложена 11 августа 1939 г., «Везер» АГ, Бремен.

Надводная скорость: 18,2 узла.

Подводная скорость: 7,3 узла.

Предельная глубина погружения: 230 м.

Спущена на воду 11 июня 1940 г., первый командир — капитан-лейтенант Георг-Вильгельм Шульц. 12 боевых походов. 48 потопленных судов. Потоплена 2 апреля 1943 г. западнее Опорто британским корветом «Стоункроп» и сторожевиком «Блэк Сван». 53 погибших (весь экипаж). Последний командир — корветтен-капитан Йохан Мор.[80]

U-138

Тип: II-D. Заложена 16 ноября 1939 г., «Дойче верке», Киль.

Надводная скорость: 12,7 узла.

Подводная скорость: 7,4 узла.

Предельная глубина погружения: 150 м.

Спущена на воду 27 июня 1940 г., первый командир — обер-лейтенант Вольфганг Лют (о Вольфганге Люте подробнее в Приложении II). 5 боевых походов. 6 потопленных судов. Потоплена 18 июня 1941 г. западнее Кадиса глубинными бомбами британских эсминцев. Экипаж спасен. Последний командир — обер-лейтенант Франц Грамицки.

U-139

Тип: II-D. Заложена 20 ноября 1939 г., «Дойче верке», Киль.

Надводная скорость: 12,7 узла.

Подводная скорость: 7,4 узла.

Предельная глубина погружения: 150 м.

Спущена на воду 24 июля 1940 г., первый командир — капитан-лейтенант Роберт Бартельс. 2 боевых похода. Затоплена экипажем 2 мая 1945 г. в Вильгельмсхафене. Последний командир — обер-лейтенант Вальтер Киммельман.

U-140

Тип: II-D. Заложена 16 ноября 1939 г., «Дойче верке», Киль.

Надводная скорость: 12,7 узла.

Подводная скорость: 7,4 узла.

Предельная глубина погружения: 150 м.

Спущена на воду 7 августа 1940 г., первый командир — обер-лейтенант Ханс-Петер Хинш. 3 боевых похода. 4 потопленных судна. Затоплена экипажем 2 мая 1945 г. в Вильгельмсхафене. Последний командир — обер-лейтенант Вольфганг Шерфлинг.

U-141

Тип: II-D. Заложена 12 декабря 1939 г., «Дойче верке», Киль.

Надводная скорость: 12,7 узла.

Подводная скорость: 7,4 узла.

Предельная глубина погружения: 150 м.

Спущена на воду 21 августа 1940 г., первый командир — обер-лейтенант Хейнц-Отто Шультце.[81] 4 боевых похода. 3 потопленных судна. Затоплена экипажем 2 мая 1945 г. в Вильгельмсхафене. Последний командир — обер-лейтенант Генрих-Дитрих Хоффман.

U-142

Тип: II-D. Заложена 12 декабря 1939 г., «Дойче верке», Киль.

Надводная скорость: 12,7 узла.

Подводная скорость: 7,4 узла.

Предельная глубина погружения: 150 м.

Спущена на воду 4 сентября 1940 г., первый командир — обер-лейтенант Николай Клаузен.[82] 3 боевых похода. Затоплена экипажем 2 мая 1945 г. в Вильгельмсхафене. Последний командир — обер-лейтенант Фридрих Баумгартель.

U-66

Тип: IX-C. Заложена 20 марта 1940 г., «Везер» АГ, Бремен.

Надводная скорость: 18,3 узла.

Подводная скорость: 7,3 узла.

Предельная глубина погружения: 230 м.

Спущена на воду 2 января 1941 г., первый командир — капитан-лейтенант Роберт-Рихард Цапп.[83] 10 боевых походов. 33 потопленных судна. Потоплена 1 мая 1944 г. западнее островов Зеленого Мыса американским эскортным авианосцем «Блок Айленд» и эсминцем «Бакли». 24 погибших, 36 спасенных. Последний командир — капитан-лейтенант Герхард Зеехаузен.

U-67

Тип: IX-C. Заложена 5 апреля 1940 г., «Везер» АГ, Бремен.

Надводная скорость: 18,3 узла.

Подводная скорость: 7,3 узла.

Предельная глубина погружения: 230 м.

Спущена на воду 22 января 1941 г., первый командир — капитан-лейтенант Генрих Бляйхродт.[84] 8 боевых походов. 13 потопленных судов. Потоплена 16 июля 1943 г. в Саргассовом море американской авиацией. 48 погибших, 3 спасенных. Последний командир — корветтен-капитан Гюнтер Мюллер-Штёкхейм.[85]

U-68

Тип: IX-C. Заложена 20 апреля 1940 г., «Везер» АГ, Бремен.

Надводная скорость: 18,3 узла.

Подводная скорость: 7,3 узла.

Предельная глубина погружения: 230 м. Спущена на воду 11 февраля 1941 г., первый командир — капитан-лейтенант Карл-Фридрих Мертен.[86] 10 боевых походов. 35 потопленных судов. Потоплена 10 апреля 1944 г. северо-западнее Мадейры американской авиацией. 56 погибших, 1 спасенный. Последний командир — капитан-лейтенант Альберт Лауземис.

U-78

Тип: VII-C. Заложена 28 марта 1940 г., «Фегезакерверфт», Бремен-Фегезак.

Надводная скорость: 17,7 узла.

Подводная скорость: 7,6 узла.

Предельная глубина погружения: 220 м.

Спущена на воду 15 февраля 1941 г., первый командир — капитан-лейтенант Адольф Думрезе. В боевых походах не участвовала. Потоплена 16 апреля 1945 г. в Пиллау огнем советской артиллерии. Последний командир — обер-лейтенант Хорст Хюбш.

U-79

Тип: VII-C. Заложена 17 апреля 1940 г., «Фегезакерверфт», Бремен-Фегезак.

Надводная скорость: 17,7 узла.

Подводная скорость: 7,6 узла.

Предельная глубина погружения: 220 м.

Спущена на воду 13 марта 1941 г., командир — капитан-лейтенант Вольфганг Кауфман. 6 боевых походов. 3 потопленных судна. Потоплена 23 декабря 1941 г. в Средиземном море, севернее Соллума, британскими эсминцами «Хасти» и «Хотспер».

U-80

Тип: VII-C. Заложена 17 апреля 1940 г., «Фегезакерверфт», Бремен-Фегезак.

Надводная скорость: 17,7 узла.

Подводная скорость: 7,6 узла.

Предельная глубина погружения: 220 м.

Спущена на воду 8 апреля 1941 г., первый командир — обер-лейтенант Георг Штабе. В боевых походах не участвовала. Затонула 28 ноября 1944 г. западнее Пиллау. 50 погибших (весь экипаж). Последний командир — капитан-лейтенант Ханс Кеерль.

U-82

Тип: VII-C. Заложена 15 мая 1940 г., «Фегезакерверфт», Бремен-Фегезак.

Надводная скорость: 17,7 узла.

Подводная скорость: 7,6 узла.

Предельная глубина погружения: 220 м.

Спущена на воду 14 мая 1941 г., командир — обер-лейтенант Зигфрид Рольман. 3 боевых похода. 9 потопленных судов. Потоплена 6 февраля 1942 г. севернее Азорских островов глубинными бомбами британского сторожевика «Рочестер» и корвета «Тамариск». 45 погибших (весь экипаж).

U-86

Тип: VII-B. Заложена 20 января 1940 г., «Флендер верке» АГ, Любек.

Надводная скорость: 17 узлов.

Подводная скорость: 9,8 узла.

Предельная глубина погружения: 220 м.

Спущена на воду 8 июля 1941 г., командир — обер-лейтенант Вальтер Шуг. 8 боевых походов. 3 потопленных судна. Пропала без вести 14 декабря 1943 г. в Северной Атлантике.

U-87

Тип: VII-B. Заложена 18 апреля 1940 г., «Флендер верке» АГ, Любек.

Надводная скорость: 17 узлов.

Подводная скорость: 9,8 узла.

Предельная глубина погружения: 220 м.

Спущена на воду 19 августа 1941 г., командир — обер-лейтенант Йоахим Бергер. 5 боевых походов. 5 потопленных судов. Потоплена 4 марта 1943 г. западнее Бискайского залива канадским корветом «Шедиак» и эсминцем «Сен-Круа». 49 погибших (весь экипаж).

U-88

Тип: VII-C. Заложена 1 июля 1940 г., «Флендер верке» АГ, Любек.

Надводная скорость: 17,7 узла.

Подводная скорость: 7,6 узла.

Предельная глубина погружения: 220 м.

Спущена на воду 15 октября 1941 г., командир — капитан-лейтенант Хейно Боман. 5 боевых походов. 2 потопленных судна. Потоплена 12 сентября 1942 г. в Арктике, южнее Шпицбергена, британским эсминцем «Фолкнер». 46 погибших (весь экипаж).

U-89

Тип: VII-C. Заложена 20 августа 1940 г., «Флендер верке» АГ, Любек.

Надводная скорость: 17,7 узла.

Подводная скорость: 7,6 узла.

Предельная глубина погружения: 220 м.

Спущена на воду 19 ноября 1941 г., командир — капитан-лейтенант Дитрих Ломан. 5 боевых походов. 4 потопленных судна. Потоплена 14 мая 1943 г. в Северной Атлантике британскими эскортными кораблями. 48 погибших (весь экипаж).

U-90

Тип: VII-C. Заложена 1 октября 1940 г., «Флендер верке» АГ, Любек.

Надводная скорость: 17,7 узла.

Подводная скорость: 7,6 узла.

Предельная глубина погружения: 220 м.

Спущена на воду 20 декабря 1941 г., командир — капитан-лейтенант Ханс-Юрген Олдорп. 1 боевой поход. Потоплена 24 июля 1942 г. в Северной Атлантике канадским эсминцем «Сен-Круа». 44 погибших (весь экипаж).

U-91

Тип: VII-C. Заложена 12 ноября 1940 г., «Флендер верке» АГ, Любек.

Надводная скорость: 17,7 узла.

Подводная скорость: 7,6 узла.

Предельная глубина погружения: 220 м.

Спущена на воду 28 января 1942 г., первый командир — капитан-лейтенант Хейнц Валькерлинг. 6 боевых походов. 6 потопленных судов. Потоплена 25 февраля 1944 г. в Северной Атлантике британскими эсминцами «Аффлек», «Гор» и «Гулд». 36 погибших. Последний командир — капитан-лейтенант Хейнц Хунгерсхаузен.

U-92

Тип: VII-C. Заложена 25 ноября 1940 г., «Флендер верке» АГ, Любек.

Надводная скорость: 17,7 узла.

Подводная скорость: 7,6 узла.

Предельная глубина погружения: 220 м.

Спущена на воду 3 марта 1942 г., первый командир — обер-лейтенант Адольф Эльрих. 9 боевых походов. 3 потопленных судна. Повреждена 4 октября 1944 г. в Бергене британской авиацией. 12 октября 1944 г. выведена из состава флота. Последний командир — обер-лейтенант Вильгельм Брауэль.

U-109

Тип: IX-B. Заложена 9 марта 1940 г., «Везер» АГ, Бремен.

Надводная скорость: 18,2 узла.

Подводная скорость: 7,3 узла.

Предельная глубина погружения: 230 м.

Спущена на воду 5 декабря 1940 г., первый командир — корветтен-капитан Ханс-Георг Фишер. 8 боевых походов. 14 потопленных судов. Потоплена 4 мая 1943 г. южнее Ирландии английской авиацией. 52 погибших (весь экипаж). Последний командир — обер-лейтенант Йоахим Шрамм.

U-110

Тип: IX-B. Заложена 1 февраля 1940 г., «Везер» АГ, Бремен.

Надводная скорость: 18,2 узла.

Подводная скорость: 7,3 узла.

Предельная глубина погружения: 230 м.

Спущена на воду 21 ноября 1940 г., командир — капитан-лейтенант Фриц-Юлиус Лемп. 2 боевых похода. 3 потопленных судна. Захвачена англичанами 9 мая 1941 г. в Северной Атлантике, южнее Исландии. 15 погибших, 32 спасенных.

U-111

Тип: IX-B. Заложена 20 февраля 1940 г., «Везер» АГ, Бремен.

Надводная скорость: 18,2 узла.

Подводная скорость: 7,3 узла.

Предельная глубина погружения: 230 м.

Спущена на воду 19 декабря 1940 г., командир — капитан-лейтенант Вильгельм Клейншмидт. 2 боевых похода. 5 потопленных судов. Потоплена 4 октября 1941 г. юго-западнее Тенерифе глубинными бомбами британского траулера «Леди Ширли». 8 погибших, 44 спасенных.

U-118

Тип: X-B. Заложена 1 марта 1940 г., «Германиаверфт», Киль.

Надводная скорость: 14,2 узла.

Подводная скорость: 6,2 узла.

Предельная глубина погружения: 240 м.

Спущена на воду 6 декабря 1941 г., командир — корветтен-капитан Вернер Циган. 4 боевых похода. 4 потопленных судна. Потоплена 12 июня 1943 г. в центре Атлантики, западнее Канарских островов, американской авиацией. 43 погибших, 16 спасенных.

U-119

Тип: X-B. Заложена 15 мая 1940 г., «Германиаверфт», Киль.

Надводная скорость: 14,2 узла.

Подводная скорость: 6,2 узла.

Предельная глубина погружения: 240 м.

Спущена на воду 2 апреля 1942 г., первый командир — капитан-лейтенант Алойс Цех. 2 боевых похода. 1 потопленное судно. Потоплена 24 июня 1943 г. северо-западнее мыса Ортегаль глубинными бомбами британского сторожевика «Старлинг». 57 погибших (весь экипаж). Последний командир — капитан-лейтенант Хорст-Тессен фон Камеке.

U-125

Тип: IX-C. Заложена 10 мая 1940 г., «Везер» АГ, Бремен.

Надводная скорость: 18,3 узла.

Подводная скорость: 7,3 узла.

Предельная глубина погружения: 230 м.

Спущена на воду 3 марта 1941 г., первый командир — капитан-лейтенант Гюнтер Кунке.[87] 7 боевых походов. 17 потопленных судов. Потоплена 6 мая 1943 г. восточнее Ньюфаундленда британским эсминцем «Ори-би» и корветом «Сноуфлейк». 54 погибших (весь экипаж). Последний командир — капитан-лейтенант Ульрих Фолькерс.

U-126

Тип: IX-C. Заложена в июне 1940 г., «Везер» АГ, Бремен.

Надводная скорость: 18,3 узла.

Подводная скорость: 7,3 узла.

Предельная глубина погружения: 230 м.

Спущена на воду 22 марта 1941 г., первый командир — капитан-лейтенант Эрнст Бауэр. 6 боевых походов. 26 потопленных судов. Потоплена 3 июля 1943 г. северо-западнее мыса Ортегаль английской авиацией. 55 погибших (весь экипаж). Последний командир — обер-лейтенант Зигфрид Критц.

U-127

Тип: IX-C. Заложена 20 июня 1940 г., «Везер» АГ, Бремен.

Надводная скорость: 18,3 узла.

Подводная скорость: 7,3 узла.

Предельная глубина погружения: 230 м.

Спущена на воду 24 апреля 1941 г., командир — капитан-лейтенант Бруно Хансман. 1 боевой поход. Потоплена 15 декабря 1941 г. западнее Гибралтара глубинными бомбами австралийского эсминца «Нестор». 51 погибший (весь экипаж).

U-128

Тип: IX-C. Заложена 10 июля 1940 г., «Везер» АГ, Бремен.

Надводная скорость: 18,3 узла.

Подводная скорость: 7,3 узла.

Предельная глубина погружения: 230 м.

Спущена на воду 12 мая 1941 г., первый командир — капитан-лейтенант Ульрих Хейзе. 5 боевых походов. 12 потопленных судов. Потоплена 17 мая 1943 г. в Южной Атлантике артиллерийским огнем американских эсминцев и авиацией. 7 погибших, 47 спасенных. Последний командир — капитан-лейтенант Герман Штейнерт.

U-129

Тип: IX-C. Заложена 30 июля 1940 г., «Везер» АГ, Бремен.

Надводная скорость: 18,3 узла.

Подводная скорость: 7,3 узла.

Предельная глубина погружения: 230 м.

Спущена на воду 21 мая 1941 г., первый командир — капитан-лейтенант Николай Клаузен.[88] 10 боевых походов. 29 потопленных судов. Затоплена экипажем 18 августа 1944 г. Последний командир — обер-лейтенант Рихард фон Харпе.

U-130

Тип: IX-C. Заложена 20 августа 1940 г., «Везер» АГ, Бремен.

Надводная скорость: 18,3 узла.

Подводная скорость: 7,3 узла.

Предельная глубина погружения: 230 м.

Спущена на воду 11 июня 1941 г., первый командир — корветтен-капитан Эрнст Кальс.[89] 5 боевых походов. 25 потопленных судов. 19 апреля 1942 г. из 105-миллиметровго орудия обстреляла нефтеочистительный завод в Кюрасао. Потоплена 12 марта 1943 г. западнее Азорских островов глубинными бомбами американского эсминца «Шамплен». 53 погибших (весь экипаж). Последний командир — обер-лейтенант Зигфрид Келлер.

U-131

Тип: IX-C. Заложена 1 сентября 1940 г., «Везер» АГ, Бремен.

Надводная скорость: 18,3 узла.

Подводная скорость: 7,3 узла.

Предельная глубина погружения: 230 м.

Спущена на воду 1 июля 1941 г., командир — корветтен-капитан Аренд Бауман. 1 боевой поход. 1 потопленное судно. Потоплена 17 декабря 1941 г. северо-восточнее Мадейры британскими кораблями.

U-132

Тип: VII-C. Заложена 10 августа 1940 г., «Фегезакерверфт», Бремен-Фегезак.

Надводная скорость: 17,7 узла.

Подводная скорость: 7,6 узла.

Предельная глубина погружения: 220 м.

Спущена на воду 29 мая 1941 г., командир — обер-лейтенант Эрнст Фогельзанг. 5 боевых походов. 9 потопленных судов. Повреждена при взрыве торпедированного ею транспорта «Хатимура», вследствие него затонула. 47 погибших (весь экипаж).

U-133

Тип: VII-C. Заложена 21 августа 1940 г., «Фегезакерверфт», Бремен-Фегезак.

Надводная скорость: 17,7 узла.

Подводная скорость: 7,6 узла.

Предельная глубина погружения: 220 м.

Спущена на воду 5 июля 1941 г., первый командир — обер-лейтенант Герман Хессе. 3 боевых похода. Подорвалась на мине 14 марта 1942 г. в Средиземном море недалеко от острова Саламин. 45 погибших (весь экипаж). Последний командир — обер-лейтенант Эберхард Мор.

U-134

Тип: VII-C. Заложена 6 сентября 1940 г., «Фегезакерверфт», Бремен-Фегезак.

Надводная скорость: 17,7 узла.

Подводная скорость: 7,6 узла.

Предельная глубина погружения: 220 м.

Спущена на воду 26 июля 1941 г., первый командир — капитан-лейтенант Рудольф Шендель. 9 боевых походов. 3 потопленных судна. Потоплена 24 августа 1943 г. в Северной Атлантике у бухты Виго английскими самолетами (командир эскадрильи Арти Д. Александер). 48 погибших (весь экипаж). Последний командир — капитан-лейтенант Ханс-Гюнтер Брозин.

U-135

Тип: VII-C. Заложена 16 сентября 1940 г., «Фегезакерверфт», Бремен-Фегезак.

Надводная скорость: 17,7 узла.

Подводная скорость: 7,6 узла.

Предельная глубина погружения: 220 м.

Спущена на воду 16 августа 1941 г., первый командир — обер-лейтенант Фридрих-Герман Преториус. 7 боевых походов. 3 потопленных судна. Потоплена 15 июля 1943 г. в Атлантике британским сторожевиком «Рочестер» и корветами «Миньонетт» и «Белсам». 5 погибших, 41 спасенный. Последний командир — обер-лейтенант Отто Лютер.

U-136

Тип: VII-C. Заложена 2 октября 1940 г., «Фегезакерверфт», Бремен-Фегезак.

Надводная скорость: 17,7 узла.

Подводная скорость: 7,6 узла.

Предельная глубина погружения: 220 м.

Спущена на воду 30 августа 1941 г., командир — капитан-лейтенант Генрих Циммерман. 3 боевых похода. 6 потопленных судов. Потоплена 11 июля 1942 г. в Атлантике, западнее Мадейры, французским эсминцем «Леопард» и британскими фрегатами «Спей» и «Пеликан». 45 погибших (весь экипаж).

U-137

Тип: II-D. Заложена 16 ноября 1939 г., «Дойче верке», Киль.

Надводная скорость: 12,7 узла.

Подводная скорость: 7,4 узла.

Предельная глубина погружения: 150 м.

Спущена на воду 15 июня 1940 г., первый командир — обер-лейтенант Герберт Вольфарт.[90]

5 боевых походов. 7 потопленных судов. Затоплена 2 мая 1945 г. в Вильгельмсхафене. Последний командир — обер-лейтенант Ханс-Йоахим Диркс.

U-143

Тип: II-D. Заложена 3 января 1940 г., «Дойче верке», Киль.

Надводная скорость: 12,7 узла.

Подводная скорость: 7,4 узла.

Предельная глубина погружения: 150 м.

Спущена на воду 18 сентября 1940 г., первый командир — обер-лейтенант Эрнст Менгерсен. 4 боевых похода. 1 потопленное судно. Затоплена союзниками летом 1945 г. Последний командир — обер-лейтенант Вальтер Каспарек.

U-144

Тип: II-D. Заложена 10 января 1940 г., «Дойче верке», Киль.

Надводная скорость: 12,7 узла.

Подводная скорость: 7,4 узла.

Предельная глубина погружения: 150 м.

Спущена на воду 2 октября 1940 г., первый командир — обер-лейтенант Фридрих фон Хиппель. 3 боевых похода. Потоплена 9 августа 1941 г. в Финском заливе советской субмариной Щ-307. 28 погибших (весь экипаж). Последний командир — капитан-лейтенант Герт фон Миттельштедт.

U-145

Тип: II-D. Заложена 29 марта 1940 г., «Дойче верке», Киль.

Надводная скорость: 12,7 узла.

Подводная скорость: 7,4 узла.

Предельная глубина погружения: 150 м.

Спущена на воду 16 октября 1940 г., первый командир — обер-лейтенант Генрих Дрифер. В боевых походах не участвовала. Затоплена союзниками летом 1945 г. Последний командир — обер-лейтенант Фридрих-Карл Горнер.

U-146

Тип: II-D. Заложена 30 марта 1940 г., «Дойче верке», Киль.

Надводная скорость: 12,7 узла.

Подводная скорость: 7,4 узла.

Предельная глубина погружения: 150 м.

Спущена на воду 30 октября 1940 г., первый командир — капитан-лейтенант Эберхард Хоффман. 1 боевой поход. 1 потопленное судно. Затоплена экипажем 2 мая 1945 г. в Вильгельмсхафене. Последний командир — обер-лейтенант Карл Шаурот.

U-147

Тип: II-D. Заложена 10 апреля 1940 г., «Дойче верке», Киль.

Надводная скорость: 12,7 узла.

Подводная скорость: 7,4 узла.

Предельная глубина погружения: 150 м.

Спущена на воду 11 декабря 1940 г., первый командир — капитан-лейтенант Рейнхард Хардеген. 3 боевых похода. 3 потопленных судна. Потоплена 2 июня 1941 г. северо-западнее Ирландии глубинными бомбами британского эсминца «Вандерер» и корвета «Перивинкл». 26 погибших (весь экипаж). Последний командир — обер-лейтенант Эберхард Ветхен.

U-148

Тип: II-D. Заложена 10 апреля 1940 г., «Дойче верке», Киль.

Надводная скорость: 12,7 узла.

Подводная скорость: 7,4 узла.

Предельная глубина погружения: 150 м.

Спущена на воду 28 декабря 1940 г., первый командир — обер-лейтенант Ханс-Юрген Радке. В боевых походах не участвовала. Затоплена экипажем 2 мая 1945 г. в Вильгельмсхафене. Последний командир — обер-лейтенант Ренко Таммен.

U-149

Тип: II-D. Заложена 25 мая 1940 г., «Дойче верке», Киль.

Надводная скорость: 12,7 узла.

Подводная скорость: 7,4 узла.

Предельная глубина погружения: 150 м.

Спущена на воду 13 ноября 1940 г., первый командир — обер-лейтенант Хорст Хольтинг. 1 боевой поход. Затоплена союзниками летом 1945 г. Последний командир — обер-лейтенант Хельмут Плор.

U-150

Тип: II-D. Заложена 25 мая 1940 г., «Дойче верке», Киль.

Надводная скорость: 12,7 узла.

Подводная скорость: 7,4 узла.

Предельная глубина погружения: 150 м.

Спущена на воду 27 ноября 1940 г., первый командир — обер-лейтенант Генрих Келлинг. В боевых походах не участвовала. Затоплена союзниками летом 1945 г. Последний командир — обер-лейтенант Юрген Кригсхаммер.

U-151

Тип: II-D. Заложена 6 июля 1940 г., «Дойче верке», Киль.

Надводная скорость: 12,7 узла.

Подводная скорость: 7,4 узла.

Предельная глубина погружения: 150 м.

Спущена на воду 15 января 1941 г., первый командир — капитан-лейтенант Ханс Эстерман. В боевых походах не участвовала. Затоплена экипажем 2 мая 1945 г. в Вильгельмсхафене. Последний командир — обер-лейтенант Фердинанд граф фон Арко.

U-152

Тип: II-D. Заложена 6 июля 1940 г., «Дойче верке», Киль.

Надводная скорость: 12,7 узла.

Подводная скорость: 7,4 узла.

Предельная глубина погружения: 150 м.

Спущена на воду 29 января 1941 г., первый командир — капитан-лейтенант Петер-Эрих Кремер. В боевых походах не участвовала. Затоплена экипажем 2 мая 1945 г. в Вильгельмсхафене. Последний командир — обер-лейтенант Гернот Тиль.

U-153

Тип: IX-C. Заложена 12 сентября 1940 г., «Везер» АГ, Бремен.

Надводная скорость: 18,3 узла.

Подводная скорость: 7,3 узла.

Предельная глубина погружения: 230 м.

Спущена на воду 19 июля 1941 г., командир — корветтен-капитан Вильфрид Рейхман. 2 боевых похода. 3 потопленных судна. Потоплена 13 июля 1942 г. у берегов Панамы американским эсминцем «Лендсдоун». 52 погибших (весь экипаж).

U-154

Тип: IX-C. Заложена 21 сентября 1940 г., «Везер» АГ, Бремен.

Надводная скорость: 18,3 узла.

Подводная скорость: 7,3 узла.

Предельная глубина погружения: 230 м.

Спущена на воду 2 августа 1941 г., первый командир — корветтен-капитан Вальтер Колле. 8 боевых походов. 10 потопленных судов. Потоплена 3 июля 1944 г. западнее Мадейры американскими эсминцами «Инч» и «Фрост». 57 погибших (весь экипаж). Последний командир — обер-лейтенант Герт Гемейнер.

U-155

Тип: IX-C. Заложена 1 октября 1940 г., «Везер» АГ, Бремен.

Надводная скорость: 18,3 узла.

Подводная скорость: 7,3 узла.

Предельная глубина погружения: 230 м.

Спущена на воду 23 августа 1941 г., первый командир — капитан-лейтенант Адольф-Корнелиус Пининг.[91] 10 боевых походов. 26 потопленных судов. Затоплена союзниками летом 1945 г. Последний командир — обер-лейтенант Фридрих Алтмейер.

U-156

Тип: IX-C. Заложена 11 октября 1940 г., «Везер» АГ, Бремен.

Надводная скорость: 18,3 узла.

Подводная скорость: 7,3 узла.

Предельная глубина погружения: 230 м.

Спущена на воду 4 сентября 1941 г., командир — капитан-лейтенант Вернер Хартенштайн (подробнее о Вернере Хартенштайне в Приложении II). 5 боевых походов. 18 потопленных судов. Потоплена 8 марта 1943 г. восточнее Барбадоса американским гидросамолетом. 52 погибших (весь экипаж).

U-157

Тип: IX-C. Заложена 21 октября 1940 г., «Везер» АГ, Бремен.

Надводная скорость: 18,3 узла.

Подводная скорость: 7,3 узла.

Предельная глубина погружения: 230 м.

Спущена на воду 15 сентября 1941 г., командир — корветтен-капитан Вольф Хенне. 2 боевых похода. 1 потопленное судно. Потоплена 13 июня 1942 г. северо-восточнее Гаваны американским катером береговой охраны «Тетис». 52 погибших (весь экипаж).

U-158

Тип: IX-C. Заложена 1 ноября 1940 г., «Везер» АГ, Бремен.

Надводная скорость: 18,3 узла.

Подводная скорость: 7,3 узла.

Предельная глубина погружения: 230 м.

Спущена на воду 25 сентября 1941 г., командир — капитан-лейтенант Эрвин Ростин. 2 боевых похода. 16 потопленных судов. Потоплена 30 июня 1942 г. западнее Бермудских островов американским самолетом. 54 погибших (весь экипаж).

U-159

Тип: IX-C. Заложена 11 ноября 1940 г., «Везер» АГ, Бремен.

Надводная скорость: 18,3 узла.

Подводная скорость: 7,3 узла.

Предельная глубина погружения: 230 м.

Спущена на воду 4 октября 1941 г., первый командир — капитан-лейтенант Хельмут Витте.[92] 5 боевых походов. 22 потопленных судна. Потоплена 28 июля 1943 г. в Карибском море, южнее Гаити, американским самолетом. 53 погибших (весь экипаж). Последний командир — обер-лейтенант Хейнц Бекман.

U-160

Тип: IX-C. Заложена 21 ноября 1940 г., «Везер» АГ, Бремен.

Надводная скорость: 18,3 узла.

Подводная скорость: 7,3 узла.

Предельная глубина погружения: 230 м.

Спущена на воду 16 октября 1941 г., первый командир — обер-лейтенант Георг Лассен.[93] 5 боевых походов. 26 потопленных судов. Потоплена 14 июля 1943 г. южнее Азорских островов самолетом с американского эскортного авианосца «Санти». 57 погибших (весь экипаж). Последний командир — обер-лейтенант Герд фон Поммер-Эше.

U-161

Тип: IX-C. Заложена 23 марта 1940 г., «Зеебек», Бремен.

Надводная скорость: 18,3 узла.

Подводная скорость: 7,3 узла.

Предельная глубина погружения: 230 м.

Спущена на воду 8 июля 1941 г., первый командир — капитан-лейтенант Ганс-Людвиг Витт.[94] 6 боевых походов. 19 потопленных судов. Потоплена 27 сентября 1943 г. в Южной Атлантике глубинными бомбами американского самолета. 53 погибших (весь экипаж). Последний командир — капитан-лейтенант Альбрехт Ахиллес.[95]

U-162

Тип: IX-C. Заложена 19 апреля 1940 г., «Зеебек», Бремен.

Надводная скорость: 18,3 узла.

Подводная скорость: 7,3 узла.

Предельная глубина погружения: 230 м.

Спущена на воду 9 сентября 1941 г., командир — фрегаттен-капитан Юрген Ваттенберг. 3 боевых похода. 13 потопленных судов. Потоплена 3 сентября 1942 г. в Карибском море, под Тринидадом, глубинными бомбами британских эсминцев. 2 погибших, 49 спасенных.

U-163

Тип: IX-C. Заложена 8 мая 1940 г., «Зеебек», Бремен.

Надводная скорость: 18,3 узла.

Подводная скорость: 7,3 узла.

Предельная глубина погружения: 230 м.

Спущена на воду 21 октября 1941 г., командир — корветтен-капитан Курт-Эдуард Энгельман. 3 боевых похода. 4 потопленных судна. Потоплена 13 марта 1943 г. в Северной Атлантике глубинными бомбами канадского корвета «Прескотт». 57 погибших (весь экипаж).

U-164

Тип: IX-C. Заложена 20 июня 1940 г., «Зеебек», Бремен.

Надводная скорость: 18,3 узла.

Подводная скорость: 7,3 узла.

Предельная глубина погружения: 230 м.

Спущена на воду 28 ноября 1941 г., командир — корветтен-капитан Отто Фехнер. 2 боевых похода. 3 потопленных судна. Потоплена 6 января 1943 г. в Южной Атлантике, северо-западнее Пернамбуко, глубинными бомбами американского гидросамолета. 54 погибших (весь экипаж).

U-165

Тип: IX-C. Заложена 30 августа 1940 г., «Зеебек», Бремен.

Надводная скорость: 18,3 узла.

Подводная скорость: 7,3 узла.

Предельная глубина погружения: 230 м.

Спущена на воду 3 февраля 1942 г., командир — корветтен-капитан Эберхард Хофман. 1 боевой поход. 3 потопленных судна. Подорвалась на мине 27 сентября 1942 г. в Бискайском заливе. 51 погибший (весь экипаж).

U-166

Тип: IX-C. Заложена 6 декабря 1940 г., «Зеебек», Бремен.

Надводная скорость: 18,3 узла.

Подводная скорость: 7,3 узла.

Предельная глубина погружения: 230 м.

Спущена на воду 23 марта 1942 г., командир — обер-лейтенант Ханс-Гюнтер Кульман. 2 боевых похода. 4 потопленных судна. Потоплена 1 августа 1942 г. в Мексиканском заливе глубинными бомбами американского самолета. 52 погибших (весь экипаж).

U-171

Тип: IX-C. Заложена 1 декабря 1940 г., «Везер» АГ, Бремен.

Надводная скорость: 18,3 узла.

Подводная скорость: 7,3 узла.

Предельная глубина погружения: 230 м.

Спущена на воду 25 октября 1941 г., командир — обер-лейтенант Гюнтер Пфеффер. 1 боевой поход. 3 потопленных судна. Подорвалась на мине 9 октября 1942 г. в Бискайском заливе. 22 погибших, 29 спасенных.

U-172

Тип:

IX-C. Заложена 11 декабря 1940 г., «Везер» АГ, Бремен.

Надводная скорость: 18,3 узла.

Подводная скорость: 7,3 узла.

Предельная глубина погружения: 230 м.

Спущена на воду 5 ноября 1941 г., первый командир — капитан-лейтенант Карл Эммерман.[96] 6 боевых походов. 27 потопленных судов. Потоплена 13 декабря 1943 г. западнее Канарских островов американскими эсминцами и авиацией. 13 погибших, 46 спасенных. Последний командир — обер-лейтенант Герман Хофман.

U-173

Тип: IX-C. Заложена 21 декабря 1940 г., «Везер» АГ, Бремен.

Надводная скорость: 18,3 узла.

Подводная скорость: 7,3 узла.

Предельная глубина погружения: 230 м.

Спущена на воду 15 ноября 1941 г., первый командир — фрегаттен-капитан Хейнц-Элер Бойке. 2 боевых похода. 1 потопленное судно. Потоплена 16 ноября 1942 г. в районе Касабланки глубинными бомбами американских эсминцев. 57 погибших (весь экипаж). Последний командир — обер-лейтенант Ханс-Адольф Швейхель.

U-177

Тип: IX-D2. Заложена 25 ноября 1940 г., «Везер» АГ, Бремен.

Надводная скорость: 19,2 узла.

Подводная скорость: 6,9 узла.

Предельная глубина погружения: 230 м.

Спущена на воду 14 марта 1942 г., первый командир — капитан-лейтенант Вильгельм Шульце. 3 боевых похода. 14 потопленных судов. Потоплена 6 февраля 1944 г. в Южной Атлантике американским самолетом. 50 погибших, 15 спасенных. Последний командир — корветтен-капитан Хейнц Бухгольц.

U-178

Тип: IX-D2. Заложена 24 декабря 1940 г., «Везер» АГ, Бремен.

Надводная скорость: 19,2 узла.

Подводная скорость: 6,9 узла.

Предельная глубина погружения: 230 м.

Спущена на воду 14 февраля 1942 г., первый командир — фрегаттен-капитан Ханс Ибеккен. 4 боевых похода. 13 потопленных судов. Затоплена экипажем 25 августа 1944 г. в Бордо. Последний командир — капитан-лейтенант Вильгельм Шпар.

Примечания

1

Императорские военно-морские силы (нем. Kaiserliche Marine) — военно-морские силы Германии, существовали с 1871 г. по 1919 г. Значительно увеличились в период правления Вильгельма II, при статс-секретаре морского министерства Альфреде фон Тирпице. Основные кайзерлихмарине — Флот открытого моря (нем. Hochseeflotte). Преемником Императорских стали Имперские ВМС — рейхсмарине (нем. Reichsmarine) Веймарской республики (примеч. ред.).

2

Брутто-регистровая тонна (брт) — единица объема, равная 100 кубическим футам, то есть 2,83 м^3. Брутто-регистровыми тоннами в судоходстве измеряют объем судна и объем помещения, которое может быть занято под полезный груз (примеч. ред.).

3

Орган военной разведки и контрразведки Германии в 1919–1944 гг., входил в состав Верховного командования вермахта (примеч. авт.).

4

Вильгельм Фридрих Гёффер фон Лёвенфельд (1879–1946) во главе добровольческой 3-й морской бригады сыграл важную роль в разгроме Красной армии Рура в 1919 г. Бригада состояла из моряков, в том числе подводников — Канариса, Дёница и других (примеч. ред.).

5

Рихард Фёрстер (1879–1952) был командующим флотом в 1933–1936 гг. (примеч. ред.).

6

Александр Кузьмич Сивков (1892–1938) — в 1932 г. был начальником 4-го управления УМВС РККА, в 1935 г. с введением званий во флоте стал флагманом 2-го ранга, в 1937 г. — командующим Балтийским флотом и флагманом 1-го ранга. Расстрелян в 1938 г. (примеч. ред.).

7

Ханс Техель — профессор, изобретатель, ведущий конструктор подлодок кайзеровской Германии, работал на верфи «Германиаверфт» («Germaniawerft») в Киле, автор нескольких книг о строительстве подлодок в Германии (примеч. ред.).

8

Курт фон Хаммерштейн-Экворд (1878–1943) — барон, немецкий генерал-полковник, некоторое время занимал пост главнокомандующего рейхсвера. Был убежденным противником нацистского режима. Во время польской кампании был назначен командующим группой армий «А», прикрывавшей Германию от возможной атаки союзников. Во время Второй мировой войны принял участие в нескольких заговорах с целью свержения Гитлера (примеч. ред.).

9

Георг Томас (1890–1946) — генерал пехоты, один из руководителей военной экономики Германии, участник заговора против Гитлера 20 июля 1944 г. (примеч. ред.).

10

ОКБ (нем. Oberkommando der Wermacht) — Верховное командование вермахтом (примеч. ред.).

11

Названа в честь известнейшего немецкого подводника Первой мировой Отто Эдуарда Веддигена (1882–1915), потопившего 3 английских крейсера (примеч. ред.).

12

«Асдик» (англ. ASDIC от Allied Submarine Detection Investigation Committee) — гидролокатор, или сонар. Название использовалось в Великобритании до 1948 г. (примеч. ред.).

13

Названа в честь аса-подводника времен Первой мировой Райнхольда Зальтцведеля (1889–1917) (примеч. ред.).

14

Названа в честь Йоханнеса Лоса (1889–1918), подводника-аса времен Первой мировой, потопившего в 15 походах 76 кораблей суммарным тоннажем 148 677 брт и британский шлюп водоизмещением 1200 т (примеч. ред.).

15

Названа в честь Йоахима Эмсманна (1892–1918), известного капитана-подводника времен Первой мировой (примеч. ред.).

16

Названа в честь Бернда Вегенера (1884–1915), аса подводной войны, погибшего в бою с британским судном-ловушкой «Баралонг» (примеч. ред.).

17

Названа в честь Пауля Хундиуса (1889–1918), немецкого подводного аса Первой мировой (примеч. ред.).

18

Здесь Харальд Зандер описывает события 1943 г. (примеч. ред.).

19

Одна из крупнейших военно-морских баз Третьего рейха (примеч. авт.).

20

Здесь Зандер также описывает события 1943 г. (примеч. ред.).

21

Дубовые Листья к Рыцарскому кресту получил 12 июня 1941 г. (примеч. ред.).

22

Йоахим Шепке (1912–1941) — немецкий подводник, кавалер Рыцарского креста Железного креста с Дубовыми листьями. Прославился в сентябре 1940 г. во втором походе на U-100. В ночь с 21 на 22 сентября всего за три часа он потопил 7 судов суммарным тоннажем 50 340 т. Два дня спустя получил Рыцарский крест (примеч. ред.).

23

Отто Шухарт (1909–1990) — немецкий подводник, кавалер Рыцарского креста Железного креста (примеч. ред.).

24

Стивен Уэнтворт Роскилл (1903–1982) — известнейший английский историк флота, автор ряда книг по истории британского флота (примеч. ред.).

25

Фредерик Джон Уокер (1896–1944) — самый результативный британский командир противолодочных соединений. Известен как «Джонни Уокер» — прозвище получил по названию известного сорта виски (примеч. ред.).

26

Имеются в виду те самые 14 потопленных немецких субмарин (примеч. авт.).

27

Танкер «Альтмарк» после гибели «карманного линкора» «Адмирал граф Шпее», который он сопровождал, шел на родину, имея на борту около 300 пленных. Преследовавшие танкер эсминцы ВМФ Великобритании загнали судно в Ёссинг-фьорд (юго-западная Норвегия). Британцы высадили на «Альтмарк» абордажную команду и освободили пленных на виду у норвежских военных кораблей. Команда «Альтмарка» была оставлена на судне, танкер смог самостоятельно добраться до немецкого порта. Германия расценила бездействие Норвегии как подтверждение того, что в целях защиты собственного нейтралитета от Германии Норвегия готова терпеть вмешательство Великобритании (примеч. ред.).

28

В январе 1940 г. британский министр иностранных дел заявил, что ввиду многочисленных инцидентов у берегов Норвегии Великобритания вынуждена распространить ведение войны на норвежские территориальные воды. Было решено разработать план по захвату портов на норвежском побережье, в частности Нарвика (примеч. ред.).

29

«Везерюбунг-Норд» (нем. Weserübung-Nord) — название операции по захвату Норвегии, «Везерюбунг-Зюйд» (нем. Weserübung-Süd) — по захвату Дании (примеч. ред.).

30

Оскар Кумметц (1891–1980) — немецкий военно-морской деятель, с 1 января 1940 г. контр-адмирал, с декабря 1939 г. главный инспектор торпедного оружия Кригсмарине, награжден Рыцарским крестом Железного креста (примеч. ред.).

31

«Странная война», иначе «сидячая война», — период Второй мировой войны с 3 сентября 1939 г. по 10 мая 1940 г. на Западном фронте. Боевые действия практически отсутствовали (за исключением боевых действий на море). Противники вели бои локального значения на франко-немецкой границе, в основном находясь под защитой оборонительных линий Мажино и Зигфрида. Этот период был использован немецким командованием в качестве стратегической паузы и позволил успешно реализовать Польскую кампанию, операцию «Везерюбунг», а также подготовить план «Гельб» (примеч. ред.).

32

Компьенское перемирие 1918 г. о прекращении военных действий в Первой мировой войне подписано 11 ноября 1918 г. между Антантой и Германией в железнодорожном вагоне маршала Фердинанда Фоша в Компьенском лесу (примеч. ред.).

33

10 мая 1940 г. британские войска (после оккупации Германией Дании и Норвегии) высадились в нейтральной Исландии, которая заявила протест. Однако правительство Великобритании заверило, что войска будут выведены по окончании войны. Для американского флота, патрулировавшего воды Северной Атлантики, Исландия также имела стратегически важное значение, поэтому 7 июля 1941 г. американские войска высадились на острове. По договору между США и Исландией вывод этих войск должен быть осуществлен после войны (примеч. ред.).

34

8 ноября 1923 г. Гитлер на митинге в мюнхенской пивной «Бюргербройкелер» провозгласил начало национальной революции. 9 ноября собравшиеся нацисты под знаменами со свастикой и военными штандартами колонной направились к центру Мюнхена, надеясь снять осаду с военного министерства, — так называемый «пивной путч» (примеч. ред.).

35

25 июля 1943 г. Муссолини был арестован. Вновь сформированное правительство во главе с маршалом Пьетро Бадольо начало тайные переговоры с союзниками о выходе из войны. 3 сентября в Лиссабоне между Италией, с одной стороны, СССР, Великобританией, США, с другой, были подписаны так называемые краткие условия перемирия. В тот же день, англо-американцы начали высадку в Италии. 8 сентября Бадольо официально объявил о выходе из войны. В ответ немцы оккупировали Италию (примеч. ред.).

36

Альбрехт Бранди (1914–1966) — немецкий подводник, кавалер Рыцарского креста Железного креста с Дубовыми листьями, Мечами и Бриллиантами, один из двадцати семи обладателей этой награды. Причем Рыцарский крест Железного креста он получил именно после упомянутого в тексте похода и сражения с британской субмариной. Бранди на U-617 утопил крейсер «Уэлшмен» (упомянутый в тексте). Известен феноменальными завышениями своих результатов. Хотя он был намного менее успешным по уничтожению кораблей в сравнении с такими подводниками, как Кречмер, Лют, Топп, Прин или Шепке, он считался самым результативно действующим против конвоев капитаном подводной лодки Второй мировой войны (примеч. ред.).

37

«Вундерланд» — крупномасштабная операция Кригсмарине летом 1942 г. с целью нарушить советское судоходство в Северном Ледовитом океане и уничтожить в Карском море корабли экспедиции особого назначения ЭОН-18, перебрасывающей подкрепления для Северного морского флота в количестве одного лидера и двух эсминцев из состава Тихоокеанского флота Северным морским путем (примеч. ред.).

38

Повторяли подаваемые кем-либо сигналы в знак того, что они правильно поняты (примеч. ред.).

39

20-миллиметровая автоматическая зенитная пушка образца 1934 г. (примеч. ред.).

40

Американский пароход «Кентукки» был поврежден торпедой с самолета-торпедоносца и оставлен экипажем. Его пытались спасти английские тральщики, но судно было добито немецкой авиабомбой и взорвалось (примеч. ред.).

41

Сэр Луис Генри Кеппел Гамильтон (1890–1957) — контр-адмирал, кавалер ордена Бани, принимал участие в боевых действиях союзников при вторжении Германии в Норвегию в 1940 г., командовал прикрытием арктических конвоев. После 1945 г. служил в австралийском флоте (примеч. ред.).

42

Операция Кригсмарине «Rösselsprung» («Ход конем»), целью которой было уничтожение конвоя. Планировалось нанести совместный удар силами надводных кораблей, подводных лодок («волчья стая» под кодовым названием «Eisteufel» («Ледяной черт») из 11 субмарин) и авиации (примеч. ред.).

43

За время проведения операции «Ход конем» Кригсмарине не понесли потерь. Всего субмаринами было потоплено 16 судов конвоя PQ-17, часть которых до того уже была повреждена самолетами. Самолетами люфтваффе было потоплено 8 судов, еще 8 были повреждены, а затем добиты подлодками. Еще 3 поврежденных судна смогли дойти до Архангельска. Потери люфтваффе в операции «Ход конем» в различных источниках варьируются от 5 до 11 машин (примеч. ред.).

44

Фредерик Хью Джордж Далримпл-Гамильтон (1890–1974) — адмирал, участвовал в потоплении германского линейного корабля «Бисмарк» в октябре 1941 г., кавалер ордена Бани (примеч. ред.).

45

Капитан морской авиации (примеч. ред.).

46

Капитан транспорта (примеч. авт.).

47

По английским данным, U-387 потоплена 9 декабря 1944 г. глубинными бомбами корвета «Бамборо касл» («Bamborough Castle»). Истину установить трудно (примеч. ред.).

48

По английским данным U-286 потопили фрегаты британского королевского флота «Лох-Инш», «Ангуилла» и «Коттон» 29 апреля 1945 г. (примеч. ред.).

49

Иоканка (в современном написании — Йоканьга) — залив, на его берегу разместился поселок Островной (примеч. ред.).

50

1 морская миля = 1852 м (примеч. ред.).

51

Хельмут Вальтер (1900–1980) — немецкий инженер-двигателист, конструктор одноименных жидкостных реактивных двигателей «Вальтер», основатель двигательных систем подводных лодок, использующих «цикл Вальтера». Один из ведущих сотрудников (разработка модельных двигателей и турбонасосных агрегатов по ЖРД) ракетной научной группы Вернера фон Брауна (примеч. ред.).

52

Гёц фон Берлихинген, Готфрид фон Берлихинген (1480–1563) — швабский рыцарь, участник Крестьянской войны в Германии (1524–1526 гг.). Предал крестьян в решающем сражении. Известен под прозвищем «Железная рука», так как утратил одну из конечностей в сражении и носил железный протез. Сюжет с железной рукой неоднократно обыгрывался в литературных произведениях (примеч. ред.).

53

Адальберт Шнее (1913–1982) — немецкий командир-подводник и член штаба Дёница во Второй мировой войне, кавалер Рыцарского креста Железного креста с Дубовыми листьями (примеч. ред.).

54

Джан Галеаццо Чиано, граф Кортелаццо и Буккари (1903–1944) — итальянский политик и дипломат периода фашизма, зять Муссолини (примеч. ред.).

55

Отто Шнивинд (1887–1964) — немецкий военно-морской деятель, генерал-адмирал, награжден Рыцарским крестом Железного креста, с 12 июня 1941 г. — командующий флотом, одновременно со 2 марта 1943 г. — командующий группой ВМС «Север». 30 апреля 1945 г. уволен в отставку. 8 мая 1945 г. арестован британскими властями, привлечен к 12-му процессу Американского военного трибунала в Нюрнберге по делу ОКБ, был оправдан и 30 октября 1948 г. освобожден (примеч. ред.).

56

В 1918 г. немецкая лодка потопила госпитальное судно «Лландовери Касл», после чего капитан лодки Пациг расстрелял из пушки шлюпки, уничтожив более 220 членов экипажа и госпитального персонала судна. В то время это была невиданная дикость (примеч. ред.).

57

По современным оценкам на борту должно было находиться 10 582 человека: 918 курсантов младших групп 2-го учебного дивизиона подводных лодок (2 U-Boot-Lehrdivision), 173 члена экипажа судна, 373 женщины из состава вспомогательного морского корпуса, 162 тяжелораненых военнослужащих и 8956 беженцев, в основном стариков, женщин и детей. Спаслось около 1200 человек, погибло более 9 тыс. (примеч. ред.).

58

Число судов крайне спорно (примеч. ред.).

59

В сентябре 1944 г. канадские войска попытались освободить Дюнкерк в ходе наступления союзников на северо-восток после успеха высадки в Нормандии. Однако немецкий гарнизон Дюнкерка оборонялся до конца войны и сдался чехословацким войскам только 9 мая 1945 г. после получения известия о капитуляции Германии (примеч. ред.).

60

«Хехт» и «Зеехунд» соответственно (примеч. ред.).

61

В тот момент главнокомандующий военно-морскими силами (примеч. авт.).

62

1945 г. (примеч. авт.).

63

Этой главы нет в бумажной книге. Собрал в нее все вставки с описанием подводных лодок, разбросанные автором хаотично по всему тексту книги — примечание оцифровщика.

64

Морская единица измерения скорости, 1 узел = 1,852 км/ч (примеч. ред.).

65

Ханс-Геррит фон Штокхаузен (1907–1943) — немецкий офицер-подводник, капитан 3-го ранга. Став командиром U-65, в первом походе в июне 1940 г. потопил французский пароход «Шамплан» (28 124 брт) — одно из самых крупных потопленных германскими подводниками за время войны судов. Кавалер Рыцарского креста Железного креста (примеч. ред.).

66

Виктор Шютце (1906–1950) — немецкий офицер-подводник, капитан-цур-зее, кавалер Рыцарского креста Железного креста с Дубовыми листьями, пятый по результативности подводник Кригсмарине, при этом он совершил всего 7 походов, показав самую высокую из первой пятерки результативность в среднем за поход (примеч. ред.).

67

Вернер Лотт (1907–1997) — кавалер Железного креста. Известен тем, что отдал приказ спасти экипаж торпедированного и потопленного им же торгового судна «Диамантис», рискуя собственной безопасностью. Это был первый из двух известных случаев, когда экипаж немецкой подводной лодки поступил таким образом (примеч. ред.).

68

Генрих Либе (1908–1997) — немецкий офицер-подводник, капитан 2-го ранга, в последнем походе (середина 1941 г.) потопил 8 судов водоизмещением 47 279 брт. Награжден Рыцарским крестом Железного креста с Дубовыми листьями (примеч. ред.).

69

Клаус Корт (1911–1988) — немецкий офицер-подводник, корветтен-капитан, кавалер Рыцарского креста Железного креста (примеч. ред.).

70

Георг Шеве (1909–1990) — немецкий офицер-подводник, капитан 3-го ранга, совершил на U-105 четыре похода, самым результативным стал второй, во время которого он потопил 12 судов общим водоизмещением 71 450 брт, кавалер Рыцарского креста Железного креста (примеч. ред.).

71

Юрген Эстен (1913–2010) — немецкий офицер-подводник, капитан 3-го ранга, на U-61 совершил 8 походов (проведя в море в общей сложности 131 сутки). В первом же походе потопил 6 судов водоизмещением 20 754 брт, впоследствии командовал другими лодками. На U-861 (тип IX-D2) совершил 2 плавания (всего 252 суток в море). Кавалер Рыцарского креста Железного креста (примеч. ред.).

72

Георг-Вильгельм Шульц (1906–1998) — немецкий офицер-подводник, капитан 3-го ранга, награжден Рыцарским крестом Железного креста. Наиболее успешным для Шульца стал его четвертый поход, во время которого он потопил 11 судов общим водоизмещением 52 379 брт (примеч. ред.).

73

Эрнст Бауэр (1914–1988) — немецкий подводник, кавалер Рыцарского креста Железного креста (примеч. ред.).

74

Хельмут Розенбаум (1913–1944) — немецкий офицер-подводник, капитан 3-го ранга, за потопление авианосца «Игл» награжден Рыцарским крестом Железного креста (примеч. ред.).

75

Генрих Шондер (1910–1943) — немецкий офицер-подводник, капитан 3-го ранга (1 июня 1943 года). Потопил (среди прочих кораблей) британский фрегат «Гроув» и повредил эсминец «Кимберли». Кавалер Рыцарского креста Железного креста (примеч. ред.).

76

Фридрих Гуггенбергер (1915–1988) — немецкий офицер-подводник, капитан-лейтенант, кавалер Рыцарского креста Железного креста с Дубовыми листьями (примеч. ред.).

77

Отто Итес (1918–1982) — немецкий офицер-подводник, капитан-лейтенант, в 5 боевых походах провел 190 суток в море. Кавалер Рыцарского креста Железного креста (примеч. ред.).

78

Гюнтер Хесслер (1909–1968) — немецкий офицер-подводник, капитан 2-го ранга, женился на дочери Карла Дёница, награжден Рыцарским крестом Железного креста, причем приказ подписывал Эрих Рёдер, действуя через голову Дёница, не торопившегося награждать зятя (примеч. ред.).

79

Клаус Шольтц (1908–1987) — немецкий офицер-подводник, капитан 2-го ранга, кавалер Рыцарского креста Железного креста (примеч. ред.).

80

Йохан Мор (1916–1943) — немецкий офицер-подводник, капитан 3-го ранга, известен благодаря успехам в борьбе против боевых кораблей. Один из самых результативных подводников. 24 ноября 1941 г. в Центральной Атлантике потопил английский легкий крейсер «Дьюнедин», а в 1942 г. — французский корвет «Мимоза». Кавалер Рыцарского креста Железного креста с Дубовыми листьями (примеч. ред.).

81

Хейнц-Отто Шультце (1915–1943) — немецкий офицер-подводник, капитан-лейтенант, кавалер Рыцарского креста Железного креста (примеч. ред.).

82

Асмус-Николай Клаузен (1911–1943) — немецкий офицер-подводник, корветтен-капитан, в 1942 г. принял U-182 (тип IX-D) и выступил в продолжавшийся 189 дней поход в Индийский океан. За один этот поход потопил 5 судов водоизмещением 30 071 брт. Награжден Рыцарским крестом Железного креста (примеч. ред.).

83

Роберт-Рихард Цапп (1904–1964) — немецкий офицер-подводник, капитан 2-го ранга, кавалер Рыцарского креста Железного креста, на U-66 совершил 5 походов, проведя в море в общей сложности 264 суток (примеч. ред.).

84

Генрих Бляйхродт (1909–1977) — немецкий офицер-подводник, кавалер Рыцарского креста с Дубовыми листьями, корветтен-капитан, один из самых результативных командиров-подводников, в подводном флоте получил прозвище «Аякс» (примеч. ред.).

85

Гюнтер Мюллер-Штёкхейм (1913–1943) — немецкий офицер-подводник, капитан 3-го ранга, на U-67 совершил 7 походов, проведя в море в общей сложности 423 суток. Кавалер Рыцарского креста Железного креста (примеч. ред.).

86

Карл-Фридрих Мертен (1905–1993) — немецкий офицер-подводник, во время похода у берегов Западной Африки в августе-декабре 1942 г. потопил 9 судов водоизмещением более 56 тыс. брт., кавалер Рыцарского креста Железного креста с Дубовыми листьями (примеч. ред.).

87

Гюнтер Кунке (1912–1990) — немецкий офицер-подводник, корветтен-капитан. Кавалер Рыцарского креста Железного креста (примеч. ред.).

88

Асмус-Николай Клаузен (1911–1943) — немецкий офицер-подводник, корветтен-капитан (посмертно, 5 апреля 1945 года), кавалер Рыцарского креста Железного креста (примеч. ред.).

89

Эрнст Кальс (1905–1979) — немецкий подводник, капитан 1-го ранга, командир 2-й флотилии подводных лодок с 1 января 1943 г., кавалер Рыцарского креста Железного креста (примеч. ред.).

90

Герберт Вольфарт (1915–1982) — немецкий офицер-подводник, капитан-лейтенант, в подводном флоте получил прозвище «Персифаль». Кавалер Рыцарского креста Железного креста (примеч. ред.).

91

Адольф-Корнелиус Пининг (1910–1984) — немецкий офицер-подводник, капитан 3-го ранга, кавалер Рыцарского креста Железного креста, потопил британский эскортный авианосец «Авенджер» водоизмещением 13 875 т (примеч. ред.).

92

Хельмут Витте (1915–2005) — немецкий офицер-подводник, капитан 3-го ранга, на U-159 совершил 4 похода, проведя в море в общей сложности 261 сутки. Во время третьего похода в сентябре 1942 г. действовал в составе «волчьей стаи» «Айсбэр» (примеч. ред.).

93

Георг Лассен (1915 г.) — немецкий офицер-подводник, капитан 3-го ранга, награжден Рыцарским крестом Железного креста с Дубовыми листьями (примеч. ред.).

94

Ганс-Людвиг Витт (1909–1980) — немецкий офицер-подводник, капитан 3-го ранга, на U-129 совершил 3 похода, проведя в море в общей сложности 275 суток, кавалер Рыцарского креста Железного креста (примеч. ред.).

95

Альбрехт Адольф Конрад Ахиллес (1914–1943) — немецкий офицер-подводник, кавалер Рыцарского креста Железного креста, корветтен-капитан (примеч. ред.).

96

Карл Эммерман (1915–1990) — немецкий офицер-подводник, капитан 3-го ранга, кавалер Рыцарского креста Железного креста с Дубовыми листьями (примеч. ред.).

Content

Алекс Громов
«ВОЛЧЬИ СТАИ» ВО ВТОРОЙ МИРОВОЙ
ЛЕГЕНДАРНЫЕ СУБМАРИНЫ ТРЕТЬЕГО РЕЙХА

Предисловие

Глава 1 НАЧАЛО ПОДВОДНОЙ ВОЙНЫ

Создание подводного флота Германии

Первые жертвы немецких подлодок

Конвои Первой мировой

Первые подводники Германии

Техника пока не безупречна

Лодки еще пригодятся

Попытка запрета подводных лодок

Возрастание мощи субмарин

Ограничение флотов

Возрождение немецкого флота

Провал

Каким надлежит быть германскому флоту?

Тайное строительство

Немецкие запчасти для советских подлодок

Отношение Гитлера к армии и флоту

Организационная структура подводного флота Формирование флотилий

Подготовка к войне

Глава 2 ПОДГОТОВКА НЕМЕЦКИХ ПОДВОДНИКОВ

Набор моряков

Обучение

Расширение учебного флота

Подготовка унтер-офицеров

Подготовка офицеров

Подготовка экипажей

Потери при обучении

Обучение командиров лодок

Начало сотрудничества субмарин и самолетов

Задачи немецких подлодок

Глава 3 ОХОТА НАЧАЛАСЬ!

Первый год войны

Противодействие англичан и первые боевые потери с обеих сторон

Караваны и «волчьи стаи»

Торговые корабли, международное право и подводные лодки

Рейд в Скапа-Флоу

Минирование побережья немецкими подлодками

Недостатки лодок

Лодка-неудачница

Игра в кошки-мышки

Статистика потерь враждующих сторон

Глава 4 НОРВЕЖСКАЯ ОПЕРАЦИЯ И КРИЗИС ТОРПЕДНОГО ОРУЖИЯ

Операция «Везерюбунг»

Проблемы с торпедами

Роль немецких подлодок в Норвежской операции

Итоги Норвежской операции

Второй год войны

Глава 5 НА ПОДСТУПАХ К США

Атака на «Крир»

Начало необъявленной войны с Америкой

В войну вступают Япония, США и Италия

Высадка диверсантов

«Золотая фаза»

Америка и немецкие субмарины

Поражение в Северной Атлантике

Глава 6 НЕМЕЦКИЕ СУБМАРИНЫ НА СРЕДИЗЕМНОМ МОРЕ

Глава 7 ЛОДКИ ПРОТИВ ЛОДОК

Глава 8 АРКТИЧЕСКИЕ КОНВОИ: ДОРОГА ЖИЗНИ И СМЕРТИ

«С правого борта пузырь!»

Трагедия PQ-17

Охота за полярниками

«Новогодний позор»

Самолеты и подлодки: кто кого?

Конвой глазами подводника

«Право на борт, на таран!»

«Торпеда слева за кормой!»

Противолодочные операции

Глава 9 СНАРЯЖЕНИЕ И ВООРУЖЕНИЕ. БЫТ ПОДВОДНИКОВ

Тактико-технические характеристики наиболее распространенных типов подлодок

Торпеды

Разновидности торпед и их усовершенствование

Артиллерийское вооружение

Мины Разновидности и эффективность

Тайна связи: «Энигма»

Убежища для подводных лодок

Заправка под водой

Шноркель

Символы и эмблемы

Образ жизни подводников

Питание

Животные-талисманы на подлодках

Глава 10 НЕМЕЦКИЕ ПОДВОДНИКИ В ЗЕРКАЛЕ ПРОПАГАНДЫ ТРЕТЬЕГО РЕЙХА

Настоящие мужчины

Случай с «Атенией»

«Специфические» награды для подводников

Глава 11 ПЕРЕЛОМ В ХОДЕ ВОЙНЫ

Новое супероружие

Недооценка роли подводных лодок

Всепроникающий радар

Случай с пароходом «Пелей»

Гибель «Вильгельма Густлоффа»

Аэростаты и дирижабли

Мини-субмарины Третьего рейха

«Приказом предписано таранить»

Печальные итоги деятельности субмарин в конце 1944 — первых месяцах 1945 г.

Глава 12 ЛЕГЕНДЫ О ПОДВОДНЫХ ЛОДКАХ РЕЙХА

Золото «Эдинбурга»

Тайные приказы Гитлера и последняя база

Глава 13 НЕМЕЦКИЕ ПОДЛОДКИ В КИНО И ЛИТЕРАТУРЕ

ПРИЛОЖЕНИЯ

Приложение I Руководители подводного флота Германии

Приложение II Прославленные немецкие офицеры-подводники Второй мировой войны

Приложение III Подводные флотилии Кригсмарине

Приложение IV Система званий и должностей

Приложение V

Примечания