Фергус

Ворон

Аннотация:

Беда всё ближе. Старый король болен, его сын погиб, и единственная наследница - юная девушка. В рядах князей зреет заговор. Союз вольных городов развязывает войну против королевства. Из земли ползёт смертный холод, и мертвецы встают из могил. А в это время в горах, далеко от внешнего мира, Корвус и его друзья проходят страшный ритуал, который сделает их совершенными существами или будет стоить им жизни

Пролог

Эта заревская ночь в горах Монтес прошла неспокойно.

Разразилась гроза. В узкой лощине, зажатой между скал, тревожно вытягивали свои прекрасные белые шеи единороги и тихонько фыркали в такт громовым ударам. Невидимые глазам смертных ши беспокойно носились под расцвеченным молниями небом. В святилище Некс, затерянном в глухой чаще леса Сильва, полыхал огонь и Беспалые Охотники вырезали сердца своим юным ученикам. На берегах озера Лаохом зловеще завывал северный ветер.

Затянутое тучами небо окрашивало воды озера в почти чёрный цвет. Это место было сердцем гор Монтес, оно подпитывалось их глубинными подземными источниками, будто кровью гор. Отсюда брала начало река Флюмен, и отсюда же, по легенде, выполз первый огненный змей.

Озеро Лаохом по праву заслужило название красивейшего места в мире. Если говорить точно, то здесь было два озера: Верхнее и Нижнее. Соединялись они широким водопадом, плеск которого день и ночь рождал эхо среди окрестных скал. Лишь немногие избранные знали, что под шумными струями падающей воды скрывается вход в пещеру - устроенный самой природой храм богини Некс.

У одной из каменных стен горел жертвенный костёр, но всё равно потолок пещеры и дальний её конец терялись во мраке. Над грубым алтарём была нарисована сама богиня: выше пояса - обнажённая девушка с длинными распущенными волосами, ниже пояса - чешуйчатое зелёное тело. Прекрасный лик девушки выражал бесконечное спокойствие и мудрость. Бледный лоб пересекала диадема в виде змеи, глотающей хвост.

Остальные стены своеобразного храма были расписаны сценами из жизни сорока дочерей-змеек Некс. Здесь присутствовала и мать Дракона, и Дева Озера, и прародительница огненных змеев, и Хранительница солнечных врат в царство смерти, и предпоследняя тридцать девятая дочь богини, Забытая, которая утратила своё имя и превратилась в демона. Все они смотрели со стен на старого жреца, закутанного в балахон.

Кровь жертвенного единорога оросила алтарь. Старик Ангвис с трудом опустился на колени и сложил руки в молитвенном жесте. Каменный пол даже сквозь плотную чёрную ткань неприятно холодил кожу. Ангвис знал, что после этой ночи у него снова будут болеть суставы.

Он стал слишком стар. Ему давно уже пора на покой. Но как уйти, когда в мире твориться такой беспорядок?

- Некс! - прошептал Ангвис. - Помоги мне! Ты же видишь, что естественный порядок вещей нарушен. Ты та, кто олицетворяет собой неизменный круговорот жизни и смерти, так неужели тебя не трогает всё это безобразие? Твои дети стонут, Некс! Древние пророчества почти уже готовы сбыться. Подскажи, что мне делать, прошу тебя! Пошли мне видение!

Он склонил голову на сложенные в молитве руки и закрыл глаза. Лёгкий ветерок, пронёсшийся по храму, поколебал языки огня, но больше ничего не произошло. Видение не озарило сознание Ангвиса. Он поднял голову и с укором посмотрел на богиню, та ответила ему равнодушным взглядом нарисованных глаз.

Плеск воды на мгновение слегка изменился, как будто кто-то прошёл сквозь струи. Потом по каменному полу зазвучали шаги. Обернувшись, Ангвис увидел свою помощницу, жрицу Некс.

- Да пребудут с тобой звёзды в ночи, Випера, - произнёс он традиционное приветствие. Випера улыбнулась. Её волосы были совершенно седыми, вокруг глаз и в уголках губ лучиками пробежали морщинки, но фигурой она всё ещё напоминала юную девушку.

- И с тобой тоже, Ангвис.

- Ты видела его? В каком он настроении? - спросил Ангвис, потом, кряхтя, попытался подняться с колен. Випера подхватила его под локоть, не давая упасть.

- Он недоволен тем, что ты пропустил совет. Но я сказала, что ты молишься, и он успокоился.

- Я верховный жрец. Моя обязанность - общаться с богиней, а не заседать в совете, - Ангвис чуть поморщился. - Было что-нибудь новое?

- Приехал гонец из Горного Гнезда де Монтиумов. Сказал только одну фразу - "колесо запущено". А потом они уединились в кабинете.

- Значит, Каприко прислал гонца... - у старого жреца неприятно засосало под ложечкой. - И что же теперь? Колесо запущено... Он не остановится, пока не уничтожит всё, до чего сможет дотянуться.

- Я согласна, что он поступает неправильно, - глаза Виперы блеснули. - Но он всего лишь хочет вернуть нам то, что у нас отняли. Разве можно осуждать его за это?

Ангвис лишь покачал головой. Ни к чему заводить бессмысленный спор. Випера всё равно не поймёт.

Она стара, очень стара, эта жрица Некс. Но всё равно она младше его более чем на полторы сотни лет. На данный момент Ангвис - самый старый представитель своего народа. Он родился четыреста семьдесят два года назад, в ту кровавую ночь, когда остервеневшая толпа подожгла Ром. Матери Ангвиса каким-то чудом удалось выскользнуть за городские стены, но почти сразу же её настигли родовые схватки. И рожая Ангвиса, она смотрела на свой родной город, залитый кровью и пламенем.

С тех пор прошло четыреста семьдесят два года. Никому из сородичей Ангвиса не удалось дожить до такого возраста. Об этом позаботились сначала потомки Виртуса, а потом люди королей де Солис.

- Какими бы ни были его чувства, они не оправдывают его действий. Он же играет с огнём, Випера! Точнее, наоборот, с вечным льдом, что даже хуже. Горы Монтес кишат выходцами с того света, да и весь Ланд тоже. Последний раз дверь между мирами открывалась так широко ещё во времена Серпенса!

- Ладно, допустим. И что же нам делать?

- Остановить его, - Ангвис стиснул костлявые руки. - Это наш долг как жрецов Некс. Мы обязаны поддерживать порядок в мире.

- Но что мы можем? - Випера мягко дотронулась до его локтя. - Мы всего лишь старики, Ангвис. Он гораздо сильнее нас, в его руках власть. Тысячу раз мы пытались поговорить с ним, убедить его отступиться, но он попросту не желает слушать. Даже тебя, своего самого старого, самого мудрого советника.

- Гордыня ослепила его. Он считает себя вторым Серпенсом...

Ангвису было горько. Того, о ком говорили они с Виперой, старый жрец знал ещё младенцем, укачивал его на руках, преподавал ему слово Некс, смотрел, как он взрослеет и становится воином. А теперь Ангвис должен остановить его. Любой ценой.

- Если мы не сможем его убедить, остаётся лишь один выход - убийство.

Випера не вскрикнула, не стала прижимать ладони ко рту. Она ждала этих слов. С тех пор как Ангвис впервые почувствовал дыхание могильного холода, вырывающееся из земли, они с Виперой поняли, что другого выхода нет.

- И как же ты собираешься это сделать? - спокойно спросила жрица. - Мы ведь только что пришли к выводу, что слишком слабы для этой цели. Мы ничем не сможем ему навредить, даже с помощью магии.

- Не мы, - Ангвис покачал головой. - Другой, более сильный. Кто-то из наших соплеменников, из молодого поколения.

- И кто же? Ты питаешь пустые надежды, несчастный старик. Из наших соплеменников он самый могущественный. Остальные боятся его, даже его собственная семья. Кто осмелится бросить ему вызов?

- Не знаю. Но мы обязательно найдём такого. Это должен быть родственник, молодой и сильный. Тот, кто не испугается бросить вызов и победит.

Старческая слабость внезапно оставила Ангвиса. Он гордо расправил плечи и бросил взгляд на нарисованное изображение Некс над алтарём. На мгновение ему почудилось, будто в раскосых глазах богини промелькнуло одобрение. Ангвис уверенно улыбнулся.

Да, именно так всё и будет. Из молодого поколения явится герой, который возьмёт на себя трудную миссию. А ещё он обязательно должен быть родственником, ибо так гласит древний закон, вырезанный на спинке королевского трона.

Ибо только змей может убить змея.

Часть I

Посвящённые

Корвус I

Корвус открыл глаза и огляделся.

Он лежал пузом кверху на грубом деревянном полу. Красноватые отблески затухающего костра плясали над головой. Откуда-то сбоку доносилось заунывное пение Морбуса. Когда Корвус пошевелился, оно смолкло.

- Ты вернулся, - тихо и как-то торжественно произнёс старик. Корвус сел.

Его тело было абсолютно целым. Ни ожогов, ни ран, ни даже шрамов не осталось. Только засохшие кровавые пятна на коже напоминали о том, что он видел после смерти, - отрубленная голова и вскрытая грудная клетка. Корвус приложил руку к груди: сердце оказалось на месте и билось спокойно и ровно.

Ощущения были весьма странными. Точнее, их просто не было. Корвус помнил всё, что с ним произошло как до смерти, так и после, но никаких эмоций по этому поводу не испытывал. Он помнил, как чувствовал боль, гнев и страх во время пыток, но теперь от этих чувств не осталось ни следа. Если раньше в его душе кипело пламя, которому позавидовали бы даже огненные змеи, то сейчас там царила совершенная пустота.

Наверно, таково влияние смерти.

Он огляделся. У стены сидели Флор и Урсус, ничего не понимающие, растерянные. Урсус выглядел таким же угрюмым, как обычно, а вот Флор чем-то неуловимо изменился. Корвусу потребовалось несколько долгих мгновений, чтобы осознать, что в нём не так.

Волосы Флора стали золотыми. И это не метафора. Не то что бы они золотились в пламени костра, вовсе нет. Его волосы блестели сами по себе, как будто действительно были сделаны из золота.

Что это? Ещё один привет от смерти?

Корвус перевёл взгляд в другую сторону и почувствовал, как его сердце слабо ёкнуло. Впрочем, эмоции тут же снова исчезли, сменившись непоколебимым равнодушием. На полу в кровавых лужах лежали Гай и Агнус. Их головы были отрублены, а сердца вынуты и расположены на животе.

Чуть поодаль в таком же положении лежал Брен. Над ним копошились наставники, лица которых по-прежнему были закрыты маской. На смуглом животе парня осталось кровавое пятно, но сердца Корвус не увидел. Наверно, наставники каким-то образом умудрились запихнуть его обратно.

Морбус снова запел на незнакомом Корвусу языке. Напевая, он подошёл к двум объёмистым вёдрам, которых парень не заметил раньше, и зачерпнул из одного ведра воду деревянным ковшом. Этой водой он полил окровавленное тело Брена, с головы до ног.

Корвус вытаращил глаза. Равнодушие равнодушием, но способность испытывать удивление он определённо не утратил. Раны Брена стали затягиваться на глазах. Отрубленная голова приросла обратно к шее, как будто комок вязкого теста к другому комку, рваные края рассечённой груди сошлись вместе. И когда странная вода полностью впиталась в тело парня, на его коже не осталось никаких повреждений.

Это и есть знаменитое колдовство Беспалых?

Морбус зачерпнул воды из другого ведра и опять вылил её на Брена. Как и предыдущая, эта вода стала быстро впитываться в кожу парня. Когда она впиталась полностью, Брен глубоко вздохнул и открыл глаза.

- С возвращением, - сказал Морбус, прерывая песню.

Брен непонимающе завертел головой по сторонам, потом сел. Он тоже изменился. Его глаза, раньше бывшие тёмно-карими, теперь стали казаться чёрными, совсем как у Фортиса. На правый глаз свешивался золотой локон, так странно смотревшийся на фоне остальной его лохматой чёрной шевелюры. Заметив Корвуса, Брен впился взглядом в его лицо.

- Ты тоже вернулся, - почти прошептал он.

- Да, и ты.

Наставники в масках склонились над Гаем, приводя его тело в порядок перед воскрешением. Распевая, Морбус зачерпнул воды из первого ведра и вылил на парня. Тело мгновенно срослось. Брен смешно выпучил свои новые чёрные глаза, Корвус, наверно, со стороны выглядел также.

- Что они делают? - шёпотом спросил де Монтиум.

- Оживляют.

Морбус зачерпнул другой воды, и, когда она впиталась в тело, Гай воскрес. Он резко сел и недоумённо захлопал ресницами.

- Что за чертовщина?!

- Ты вернулся в мир живых, мальчик, - усмехнулся Морбус. Гай обхватил голову руками, а Корвус во все глаза уставился на его волосы.

Раньше Гай был шатеном, а теперь его шевелюра из тёмно-русой стала превращаться в рыжую. Как будто язычки пламени пробежали по волосам, начиная от корней и до самых кончиков. Через пару мгновений голова Гая уже пылала, словно факел.

- Твои волосы... - пробормотал Корвус.

Гай оглянулся на него и неожиданно вздрогнул, как будто увидел перед собой привидение. В чём дело? Они ведь раньше называли себя друзьями.

Наставники между тем перешли к последнему трупу, к Агнусу. Морбус завёл песню и окатил парня первой водой. Тело срослось. Морбус вылил на него вторую воду.

Агнус не шелохнулся.

Что-то явно было не так. Вода послушно впиталась в кожу парня, как и предыдущая, но дальше ничего не последовало. Корвус подорвался с места и подполз на коленях к другу. Его лицо было бледным, кожа - холодной. Сердце не билось.

Агнус не воскрес.

- В чём дело? Что с ним? - занервничал Гай. Морбус печально провёл ладонью по белокурым кудряшкам Агнуса.

- Он не вернулся.

- Что это значит? Ты же окатил его своей колдовской водицей, - резко бросил Корвус.

- Вода не имеет большого значения. Она лишь открывает дверь, но войти душа должна сама и по доброй воле. Душа Агнуса не захотела возвращаться. Думаю, ему было слишком страшно, посвящение сломало его. Он предпочёл перейти границу.

- Он мёртв? - Гай в бессильной ярости сжал кулаки. Он выглядел так, будто готов был разреветься. - Он мёртв?! Тогда почему вы все такие спокойные? Это ваша вина! Это из-за того что вы... вы сделали с нами, он сломался!

Флор, до этого неподвижно сидевший у стены, подполз к Гаю и мягко коснулся его плеча.

- Перестань, Гай, - тихо сказал он. - Тит и Агнус не справились с испытанием... А мы справились и будем жить дальше. Этого не изменить.

- Он прав, Гай, - подхватил Морбус. - Твоя ярость ничего не изменит. Дважды я предлагал ему вернуться домой, но Агнус отказался. Он сам сделал свой выбор.

Гай угрюмо кивнул. Он ещё не до конца успокоился, но, похоже, смирился с их доводами.

"Агнуса больше нет", - мысленно повторил Корвус. Почему-то ему вовсе не хотелось плакать или возмущаться по этому поводу. Корвус попытался отыскать в своей душе признаки боли или горя, но ничего не нашёл. Пожалуй, единственным чувством, которое хоть немного отличалось от холодного равнодушия, было недоверие.

Они с Агнусом провели вместе слишком много времени. Они спали на соседних кроватях, сидели на соседних местах за обедом, вместе учились, вместе развлекались. Рука об руку они прошли через все тренировки и испытания. А теперь Агнуса нет. Разумом Корвус понимал это и всё же не мог до конца представить, что его преданный белокурый ягнёнок навсегда переселится в холодную землю леса Сильва.

- Он выбрал свой путь, - торжественно заявил Морбус, возлагая ладонь на грудь Агнуса. - Он мог бы стать воином, но вместо этого предпочёл покой. Теперь его тело должно быть принесено в жертву посвящённым.

Прежде чем кто-то успел сказать хоть слово, один из наставников вложил в руку Морбуса кривой нож, и старик одним точным ударом взрезал недавно сросшуюся грудь покойного. Кровь потекла по бледной груди Агнуса. Морбус запустил руку в рану и снова извлёк на свет его сердце.

Корвус сглотнул. Кажется, он догадывался, что означают слова "принести в жертву посвящённым".

- Что нам делать? - каким-то бесцветным голосом спросил Урсус. Наверно, как и Корвус, он после смерти больше ничего не чувствовал.

Морбус, ловко орудуя ножом, разделил сердце на пять одинаковых частей.

- Всего лишь съесть это. Человеческая плоть и кровь усилит ваши новые способности.

- Новые способности? - тихо переспросил Брен.

- Я не буду этого делать, - упрямо сжал зубы Гай.

- Будешь, - в голосе Морбуса впервые прорезалась сталь. - Такова традиция: выбывших приносят в жертву сильнейшим. Это нужно, чтобы избавиться от последних следов вашей прошлой сущности. Неужели вы не понимаете? Вы больше не люди, вы Охотники, сама смерть в человечьем обличье! Вы прошли через боль, страх, унижение и тяжкий труд, побывали за гранью смерти. Теперь, чтобы закончить ваше превращение, вы должны отведать крови.

Никто не решился ответить на эту тираду. Тогда старик удовлетворённо вздохнул и раздал новоявленным посвящённым пять кровоточащих кусков сырого мяса. Посвящённые помедлили немного, а потом покорно впились в сердце своего бывшего товарища зубами.

Неприятная солёная жидкость с металлическим привкусом заполнила рот Корвуса. Он оторвал маленький кусок и проглотил, стараясь не думать об изначальной природе плоти, которую ест. Мясо, это всего лишь кровь и мясо, а чьё - неважно. Так было проще.

Остальные, судя по всему, выбрали тот же метод, что и Корвус. Все, даже Гай. Смерть действительно сильно изменила его, и не только внешне. Прежнего Гая, непосвящённого, давно бы уже вырвало, а новый оставался спокоен. Лишь яростно дрожащие руки и застывшие на ресницах слёзы выдавали его эмоции.

Кусать сырое мясо оказалось легче, чем представлялось Корвусу. Честно говоря, физически это занятие вообще не доставляло ему трудностей. Наверно, что-то случилось с его зубами. Подумав об этом, Корвус провёл по зубам окровавленным пальцем и заметил, что его клыки заметно увеличились в размере.

Что ж, этого следовало ожидать. Он ведь теперь не человек, а Охотник. Хищник.

Флор на мгновение сморщился, когда доел, и оттёр кровь с губ тыльной стороной руки. Остальные не заставили себя ждать.

- Ну вот и всё, - сказал Морбус. - Отныне вы - Охотники. Забудьте всё, что составляло вашу сущность в прежней жизни. Ваш дом теперь - храм Некс, ваша семья - ваши новые братья и сёстры. Всегда держите данное слово, никогда не обманывайте своего нанимателя, но также и не выслуживайтесь перед ним. Запомните, вы не обязаны повиноваться никому, кроме Некс. Будьте смелыми и не опозорьте имя богини. Поклянитесь в этом.

- Клянёмся, - хором ответили посвящённые.

Один из наставников подвёл Корвуса к столу у стены и заставил положить левую ладонь на столешницу. Парень сразу догадался, что он собирается делать, но не стал спорить или отдёргивать руку. Блеснуло острое лезвие ножа, а потом окрасилось кровью, и отрубленный мизинец отлетел в сторону. Другой наставник прижёг рану раскалённым железом.

Боли почти не было. Корвус чувствовал её, но как-то отдалённо, как будто все его чувства укутали в несколько слоёв толстых одеял. Он поднял левую руку и со всех сторон осмотрел обновлённую ладонь.

Ну вот и всё. Теперь он полноценный Беспалый.

***

- Выпей, малыш, легче станет, - прозвучал скрипучий голос Морс, и в руки Корвуса опустилась деревянная чашка. От её поверхности поднимался пар. Корвус сделал глоток и почувствовал, как горячий травяной настой бежит по телу, согревая кровь.

На небе уже стали заметны первые признаки рассвета. Свежеиспечённые Беспалые сидели на траве у стены святилища и кутались в шерстяные пледы. Одеться им пока что ещё не разрешали.

- Чего мы ждём? - спросил Гай.

- Увидишь. Проявления вашей новой сущности, - туманно ответила Морс. Больше никто ни о чём спрашивать не стал.

Корвус поднялся на ноги и отошёл в сторону, волоча по земле край пледа. Кровь бурлила в его венах, не давая сидеть на месте.

Мир, к которому Корвус привык за свои четырнадцать прожитых лет, стал каким-то другим. А, может быть, он сам изменился? Скорее всего, верно последнее утверждение.

Он чувствовал запахи. Тысячи, мириады различных ароматов и их оттенков. Влажная от росы трава под ногами, древесная кора и листья со стороны леса, запахи земли и камней, человеческого пота и крови. Запах Гая, Брена, Флора и Урсуса. Запахи наставников, запахи Морбуса и Морс. Корвус жадно втягивал ночной воздух, стремясь разобраться в новых ощущениях.

Его зрение обострилось до предела, так же как и слух. Мягкий шелест деревьев за оградой школы громом отдавался в его ушах. Его же движения были пружинисты и бесшумны. Корвус сжал ладонь в кулак и снова разжал, наслаждаясь силой своих пальцев. Он чувствовал, что если захочет, то сможет бежать быстрее оленя.

- Как ты? - донёсся из-за спины тихий голос Фортиса. Этот звук не стал неожиданностью. Наставник двигался так же вкрадчиво, как и раньше, но теперь Корвус его слышал. И чувствовал его запах.

Юный Охотник обернулся и посмотрел в лицо своему наставнику, первому Беспалому, которого он повстречал. Ещё несколько часов назад Корвус ненавидел его. Он помнил, как клялся себе убить Фортиса за то, что тот делал с ним на посвящении, за то, что тот привёл его сюда, в эту школу. Корвус очень хорошо всё это помнил.

Но теперь ненависть ушла. На что злиться? Ведь это благодаря Фортису он стал теперь тем, кем стал. Да, Беспалый насиловал его, причинял боль и, в конце концов, убил, но зато Корвус вернулся гораздо более совершенным созданием. Сила, ловкость, обострённое восприятие, новые способности, которые кроются в его теле, - разве это не стоит пережитых мучений? Пожалуй, Корвус даже испытывал признательность к Фортису.

- Я в порядке, - ответил он. - Мне... даже нравится.

Охотник улыбнулся. Сейчас, когда он снял маску, становилось видно, что для него эта ночь была такой же тяжёлой, как и для учеников. Вокруг чёрных глаз залегли тени, делая их ещё темнее.

- Я и не сомневался, что тебе понравится. Весь этот мир вокруг теперь твой. Ты можешь сделать с ним всё, что угодно.

Корвус задумался о том, что ему угодно в действительности. Он не врал, когда сказал, что доволен своим нынешним состоянием. И всё же среди спокойствия, которое владело им с момента воскрешения, вертелась некая навязчивая мысль. Некое воспоминание подспудно грызло его изнутри, не давая расслабиться.

Слова той женщины-трупа, стража на границе миров. Она говорила о том, что он не знает, кто он, и что половина его сущности запечатана. И ещё что-то о крови. Корвус соотнёс её слова с настойчивыми расспросами Сильвана, духа леса, о его родителях, а потом вспомнил, как тётки, с которыми он жил в детстве, тоже толковали что-то о печатях. Именно тогда они и поставили ему знак на лопатке - выдыхающего огонь змея.

Вся эта неопределённость рождала беспокойство. Корвус чувствовал острую необходимость докопаться до правды. Как он может быть окончательно свободным, если не знает, кто он?

- Страж на границе миров сказал мне кое-что важное, - заметил он, обращаясь к Фортису. Тот не выглядел удивлённым.

- Да, смерть часто приоткрывает нам завесу над многими тайнами. И что же сказал тебе страж?

- Для тебя это неважно, - Корвус не собирался откровенничать с наставником. - Важно то, что мне нужно уйти отсюда. Я должен кое в чём разобраться.

Фортис даже не нахмурился.

- Ты хочешь уйти сейчас? - спокойно уточнил он.

- Да. Чего ради задерживаться? Я уже прошёл посвящение, теперь я Охотник. Не понимаю, зачем нужны ещё два года.

- Если ты это сделаешь, ты очень пожалеешь, - предупредил Фортис. Он по-прежнему говорил спокойно, но Корвусу показалось, что наставник чуть напрягся. - Послушай, я не могу принуждать тебя к чему-то, но я очень не советую уходить из святилища. Да, ты стал Охотником, ты получил способности, но ты ничего о них не знаешь. Если ты уйдёшь сейчас, то так и не научишься ими пользоваться. И те четыре года, которые ты провёл здесь, пойдут насмарку. Разве тебе не жаль потерянного времени, Корвус?

Всё-таки он был прав. Терять четыре года Корвусу определённо не хотелось. Юный Охотник постарался умерить своё нетерпение. Потом, он всё успеет потом, у него впереди много времени. А сейчас нужно сосредоточиться на новых способностях. Осталось подождать всего-то два года.

- Послушай, почему ты вообще так беспокоишься о моём образовании? Зачем привёл меня сюда? - спросил Корвус, пристально вглядываясь в лицо Фортиса. - Ты подобрал меня в грязном кабаке. У меня не было ни денег, чтобы заплатить за обучение, ничего. Только не надо заливать, что на тебя просто блажь нашла.

Фортис пожал плечами и улыбнулся почти ласково.

- Каждый наставник в этом святилище мечтает вырастить второго Виртуса.

- Да с чего ты решил, что я смогу стать вторым Виртусом?! - Корвус уже почти сердился.

- Я подумал, что ты интересный мальчик. Маленький, но такой гордый и самостоятельный. И ничего не боится. У этого парня может быть неплохой потенциал, сказал я себе тогда. Но главное, что меня заинтересовало, - это предсказание той старухи. Помнишь? Она говорила, что ты отмечен смертью. Это почти то же самое, что сказать, ты отмечен Некс.

Корвус поёжился. Спустя столько лет зловещие слова старой пьянчуги Розы всё ещё звучали у него в ушах. Ему предначертано умереть шесть раз...

- Шесть раз... - медленно повторил Корвус. - Значит, посвящение было первой смертью. И у меня осталось ещё пять?

- Ну, будем надеяться, что последняя настигнет тебя в глубокой старости, - наставник усмехнулся. - И после неё ты наконец-то обретёшь покой. Но между первой и последней смертью - да, ты будешь четыре раза умирать и возвращаться обратно. Довольно утомительная у тебя судьба, должен сказать. Если, конечно, пророчество сбудется.

- А что, оно может и не сбыться?

- Да, естественно. Пророчества - вообще очень тонкая материя. Они всего лишь отображают потенциальную возможность. Если бы ты знал, сколько зловещих предсказаний в мире так и не сбылось! Например, ещё древние мудрецы рассчитали, что Ландское королевство должно пережить один за другим восемь Ледяных веков. Пока что, как видишь, был только один, и после него вот уже почти тысячу лет всё спокойно.

- Не зарекайся, - пробормотал Корвус. И всё-таки слова наставника принесли ему некоторое облегчение. Фортис прав, раз за разом умирать и возвращаться - это слишком утомительно.

Позади, у стены святилища, где сидели новоиспечённые Беспалые, послышалась какая-то возня. Кажется, юные Охотники что-то горячо обсуждали. Заинтересовавшись, Корвус вернулся к ним.

Флор, накрутив на кулак прядь волос Гая, буквально тыкал ею ему в нос.

- Гай, они рыжие! Рыжие!

- Что за ерунда? - требовательно спросил Гай, поворачиваясь к Фортису. Встретившись взглядом с Корвусом, стоявшим рядом с наставником, он снова почему-то вздрогнул. - С каких это пор я стал рыжим? И почему у Брена на лбу золотая чёлка?

Брен, выпучив глаза, усиленно старался рассмотреть собственный лоб.

- Это печать смерти, детишки, - засмеялся Фортис. - Знак того, что вы прошли посвящение в ином мире. Морс, дай им зеркальце, иначе Брен сейчас глаза свернёт.

Старая колдунья достала откуда-то из складок одежды крошечный осколок стекла. Интересно, она всегда его с собой носит? Раньше Корвус думал, что зеркала на территории святилища запрещены, потому что, кроме как в бане, он ни одного не видел.

Парни поспешно выхватили зеркальце из рук старухи и сгрудились над ним, отталкивая друг друга. Каждый хотел первым узнать, какие изменения произошли в его внешности.

- А почему на Урсусе нет этих печатей? - Брен схватил голову парня руками и стал поворачивать её в разные стороны. - Он остался таким же, каким был.

- Это не так, - тихо сказал Урсус, высвобождая конечность из захвата Брена. - Вот, смотри.

Он поднял руку ладонью кверху, демонстрируя её всем собравшимся. Там, в центре ладони, блестело золотое пятнышко. Оно очень напоминало родимое пятно - всем, кроме цвета.

- Почему так? - не понял Гай. - Почему на руке?

Фортис пожал плечами.

- Я не знаю. У каждого посвящённого печати смерти разные, у некоторых их вообще нет. На твой вопрос может ответить только Некс.

Корвус неожиданно подумал, что на нём тоже, наверно, есть какая-нибудь печать. Почему-то раньше он как-то упустил из виду этот вопрос.

- А я? Как выгляжу я? - спросил он парней.

Они посмотрели на него в ответ как-то странно. Гай сглотнул и потупился, Брен протянул зеркальце.

- Держи. Чем объяснять, лучше тебе самому увидеть.

Корвус первым делом посмотрел на волосы. К его разочарованию, они остались прежними, чёрными и спутанными. Как он ни выискивал, ни золотых, ни рыжих прядей так и не нашлось. Потом Корвус перевёл взгляд на лицо и остолбенел. Теперь он понимал, почему Гай каждый раз вздрагивал, когда смотрел на него.

Его глаза стали матово-белыми, как у Морбуса. Они и раньше были очень светлыми, но теперь посветлели настолько, что цветом почти сливались с белками. Смотрелось это зрелище жутковато.

Внезапный приступ резкой боли отвлёк его от созерцания собственного лица. Мышцы судорожно сжались, и Корвус выронил зеркальце. Боль медленно расползалась по телу, гораздо более сильная, чем в отрубленном пальце. Ощущение было, как будто в нём зашевелились кости.

Краем уха Корвус услышал, как вскрикнул Гай. Обернувшись, он увидел, что его друг схватился за живот и упал на колени.

- Это ещё что?! - рявкнул Брен. Кажется, он чувствовал то же самое.

- Это открывается ваша новая сущность, - Фортис смотрел на мучения учеников со спокойной усмешкой.

Из горла Урсуса вырвался хриплый выкрик, плавно перешедший в звериное рычание. Его клыки удлинились, ногти на скрюченных от боли пальцах превратились в когти. Тело с бешеной скоростью стало покрываться шерстью. Лицо задёргалось, превращаясь в морду.

Медведь. На месте Урсуса стоял огромный бурый медведь. Он яростно заревел и замолотил по воздуху мощными лапами.

Остальные ученики повалились на землю, хрипя от боли. Брен хотел ещё что-то крикнуть, но вместо этого издал птичий клёкот. Корвусу тоже было больно, но он усилием воли заглушил спазмы в животе. Ему хотелось увидеть, в кого превратятся его товарищи, человеческими глазами.

Брен превратился в орла. Его тело сжалось в комок, обросло перьями, и уже через мгновение гордая птица раскинула свои широкие крылья и взмыла в небо. Флор в образе сокола последовал за ним. Гай корчился на земле и стонал. Потом он тоже сжался до такой крошечной точки, что стал казаться почти невидимым, и на его месте появился... воробей.

Корвус рассмеялся, превозмогая боль, когда крошечная птичка самодовольно вспорхнула вслед двум пернатым хищникам. Фортис мягко опустил ладонь на его плечо.

- Перестань сдерживать себя. Просто расслабься.

Парень послушно кивнул, опускаясь на колени. Боль в его теле достигла своего апогея. Он чувствовал, как деформируются кости, как сокращаются мышцы, как рвётся кожа, выпуская наружу чёрные перья. Корвус раскрыл клюв и выбросил в воздух победное карканье.

Он снова был вороном. Он снова мог летать. Корвус расправил крылья и взмыл навстречу облакам.

Восхитительное ощущение! Холодный ветер ударил ему в грудь и подхватил под крылья, поднимая ещё выше. Орёл и сокол потерялись где-то вдали, может быть, полетели в другую сторону, но это было неважно. Всё на свете неожиданно потеряло своё значение. Остались только предрассветное небо над головой и ветер, треплющий чёрные перья.

Это и есть свобода.

Фенрис I

Гулкое эхо от соприкосновения каблуков с мраморным полом разлеталось по коридору. Полы чёрной одежды колыхались в такт шагам. Из-за траура Фенрису пришлось пожертвовать белым рыцарским плащом его ордена, но серебряная эмблема в виде оскаленной волчьей пасти осталась приколотой к воротнику.

Двери королевских покоев вот уже два дня были плотно сомкнуты. Изредка приоткрывалась узкая щёлка, через которую проскальзывал лекарь или лакей с подносом, но чаще всего многочисленным придворным, столпившимся в коридоре, приходилось любоваться начищенными до блеска дверными ручками.

Завидев Фенриса, придворные шарахнулись от него, как от прокажённого. Княжич остановился, не решаясь подойти ближе. Ещё несколько дней назад как любимец короля и рыцарь Волчьего ордена он пользовался всеобщим уважением, теперь же даже близкие знакомые опасались заговаривать с ним. Фенрис спиной чувствовал косые взгляды. Он знал, что все эти царедворцы гадают, какому же наказанию подвергнет орден Леон XIII, когда придет в себя, за то что рыцари не сумели спасти его сына.

Фенрис тяжело вздохнул. Думать о грядущих неприятностях ему не хотелось. Сейчас главное, чтобы его величество поправился.

Ламиан единственный среди придворных, присутствовавших в коридоре, не отодвинулся. Наоборот, он шагнул к Фенрису и положил руку ему на плечо. В чёрном камзоле, плотно обтягивающем талию, друг казался особенно высоким и стройным.

- Ты в порядке? - спросил он, пристально заглядывая княжичу в глаза. Фенрис кивнул и поморщился. Глупый вопрос. На него ведь не нападала в лесу чудовищная мёртвая тварь и не загрызала до смерти.

- Лучше скажи, как себя чувствует его величество.

- Без изменений, - Ламиан пожал плечами и понизил голос. - Я слышал, у него начался бред. Лекари опасаются худшего. С ним сейчас Леа.

Фенрис сглотнул тугой комок в горле. Короля хватил удар, как только он получил весть о гибели сына. С тех пор он лежал за закрытыми дверьми своей опочивальни, и принцесса Леа находилась с ним неотлучно. Фенрису больно было думать о том, какие страдания обрушились на девушку. Она только что потеряла брата, а сейчас может лишиться ещё и отца. Этого не должно случиться!

Но единственное, что сейчас было доступно Фенрису, - это топтаться в коридоре вместе с остальными придворными и ждать новостей.

- Мой отец прислал письмо, - небрежно заметил Ламиан. - Требует, чтобы я немедленно вернулся домой, в долину Агер.

- Что? В такое время? Но ты не можешь! - горячо воскликнул Фенрис.

- Я ему так и написал в ответ. Пока не пройдут похороны Лео, я никуда не поеду. Не знаешь, кстати, когда они начнутся?

- Наверно, когда его величеству станет лучше, - предположил Фенрис. Его возмущала сама мысль об отъезде Ламиана. Именно сейчас, когда на королевскую семью свалились такие беды! О чём только думает этот Тавр д'Агри?

Впрочем, он не стал говорить о своём возмущении другу. Ламиану будет не слишком приятно слушать об отце нелестные отзывы.

И всё же настроение упало ещё ниже. Фенрис вспомнил собственного отца и собственную семью в далёком княжестве Грейс. Сейчас на его родной земле идёт война, а он здесь, за сотни переходов оттуда, и ничего не может поделать. Он написал отцу, что вернётся, как только позволит ему долг перед монархом, но легче от этого не становилось.

- Волчий орден ещё не нашёл тварь, которая убила принца? - спросил Ламиан. Фенрис поморщился. Ещё одна ложка перца в его супе.

- Нет, тварь убежала сразу же после убийства. Но мы ищем.

- Лучше уж вам постараться, - мрачно посоветовал друг. - Король в ярости. Он не может вернуть себе сына и винит во всём орден, который был создан для борьбы с нечистью, но не уберёг наследника. Если вы не сумеете умилостивить его, полетят головы.

- Я знаю. Сообщи мне, когда что-нибудь изменится.

- Хорошо.

Друзья попрощались короткими кивками. Ламиан остался в толпе придворных, а Фенрис развернулся и зашагал в обратную сторону.

Здание Волчьего ордена, высокая белая башня с колыхающимся на шпиле стягом, одиноко торчала на фоне сумрачного неба. Во дворе было пусто, лишь следопыты Галбаций и Вук что-то угрюмо обсуждали, сидя на земле возле конюшен. С тех пор как орден впал в немилость, активность его членов резко снизилась.

Особняк, в котором жили магистры, находился прямо в тени башни. Фенрис направился туда. Он спешился, бросив поводья в руки подбежавшему слуге, и, не дожидаясь, когда о нём доложат, прошёл внутрь.

Сир Люпус, который так нужен был Фенрису, оказался дома. Он сидел с леди Люпой в просторной гостиной и неспешно потягивал вино.

- Добрый вечер, мой мальчик, - улыбнулся магистр при виде Фенриса. - Как кстати, что ты зашёл.

Фенрис опустился в предложенное кресло и принял из рук слуги чашу с разбавленным вином.

- А где сир Ликос? - спросил он. Третьего магистра нигде не было видно.

- Брат ищет следы, - коротко ответила леди Люпа. - У тебя есть для нас новости?

Княжич быстро пересказал им разговор с Ламианом.

- А у вас что-нибудь есть? - спросил он в свою очередь.

- Сегодня мне наконец удалось осмотреть тело юного принца, - сир Люпус сокрушённо покачал головой. - Всё правильно, он умер от рваной раны на шее, оставленной зубами. По описаниям охотившихся с принцем придворных, напавшее существо было бродячим мертвецом или чем-то очень на него похожим. Княжич д'Аренэ сказал мне, что видел высокого человека с синей кожей, остальные подтвердили его показания. Но есть в этом деле нечто странное, что очень тревожит меня.

- Странное? - Фенрис нахмурился. Ему-то как раз казалось, что всё понятно. Слишком часто за последний год ему доводилось сталкиваться с нападениями бродячих трупов.

- Да, очень странное. Кроме раны на шее, на теле принца не обнаружилось никаких повреждений.

- И что в этом странного? - Фенрис поднял брови. - Одной такой раны было достаточно, чтобы убить его.

- Напрягите мозги, сир рыцарь, - засмеялась леди Люпа. - Если это действительно был упырь или гуль, почему он не попытался съесть принца?

Фенрис открыл рот, чтобы возразить, и тут же захлопнул его. Ну конечно! Гули - создания, пришедшие из мира мёртвых, а упыри - жертвы таких созданий. Их основной инстинкт - вечный, неугасимый голод. Фенрис уже видел следы, которые оставляют эти твари, - ужасающие наполовину обглоданные тела.

- Мертвец не пытался съесть его высочество, - продолжил эту мысль сир Люпус. - Он лишь разорвал артерию, но не откусил ни кусочка плоти. Более того, он не пытался напасть на охрану. Если верить словам Сайгака д'Аренэ, синяя тварь прыгнула на принца из-за деревьев, убила его, а затем так же молниеносно скрылась. Не похоже на охоту проголодавшегося хищника.

- Оно знало, на кого нападает, - медленно произнёс Фенрис. Чудовищная (хотя что ещё может быть чудовищнее самого факта убийства принца?) догадка оформилась в его мозгу. - И оно нападало не за тем, чтобы утолить голод.

- Правильно, - сир Люпус сделал глоток вина. - Всё это наводит меня на две мысли. Первая: убийство было спланировано заранее. Возможно, синюю тварь кто-то подослал.

- Но кто?! - Фенрис вскочил на ноги, опрокидывая свою чашу. Леди Люпа укоризненно посмотрела на винное пятно, расплывающееся у него под ногами. Княжич покраснел и отступил в сторону, чтобы дать слуге вытереть пол.

- Спокойнее, Фенрис, это всего лишь предположение, - сир Люпус вымученно улыбнулся. - Подумай, кому может быть выгодна смерть наследника престола? Врагов у династии де Солис хватает.

- Тавр д'Агри... - сквозь зубы процедил молодой рыцарь. - Все знают, что он мечтает нацепить корону на свою рогатую голову. Прошлым летом на турнире старого Кансера де Мариса он прямо сказал, что Лео не усидеть на троне. Это точно он!

Магистры переглянулись, и сир Люпус медленно покачал головой.

- Не спеши с выводами, Фенрис. Да, конечно, д'Агри всегда были главными врагами де Солисов, но откуда у князя Тавра власть над нежитью? Не слышал, чтобы в его роду придавали большое значение магии.

"Какая разница!" - хотелось выкрикнуть Фенрису. Нашёл колдунью, мало ли что! Кто ещё мог бы поднять руку на наследного принца, если не Тавр? Фенрис нутром чуял, что прав! Для дома д'Агри падение королевской семьи представляло наибольшую выгоду.

Но княжич не стал спорить с магистрами. Всё же неопровержимых доказательств у него не было. Нехорошо возводить вину на отца Ламиана, не разобравшись как следует. Поэтому он снова опустился в кресло и спросил сира Люпуса:

- Какая же ваша вторая мысль? Вы сказали, что их было две.

- Да. Я подумал, что, возможно, это синее существо не упырь и не гуль.

Фенрис непонимающе уставился на магистра. Не упырь и не гуль? Тогда кто же?

- Откуда такое предположение?

- Не знаю. Не уверен, что я прав, - Беспалый пожал плечами. - Просто поведение этой твари нехарактерно для мертвеца, вот и всё. Здесь есть какая-то загадка.

- И ответ может дать только Некс, - негромко заметила леди Люпа.

- Некс? - переспросил Фенрис. Он уже не в первый раз слышал это имя из уст магистров.

- Наша богиня, - пояснила прекрасная колдунья. - Богиня, которой поклоняются все Охотники.

Фенрис никогда раньше не сталкивался с таким культом. Как истинный последователь Триады, он поклонялся Матери-Земле, Ай и Сино, хотя, конечно, знал, что на территории Ланда встречаются другие религии.

- Она сильная? - спросил он. Леди загадочно улыбнулась.

- Она олицетворяет собой круговорот тепла и холода, света и тьмы, жизни и смерти, она хозяйка границы между мирами. А ещё Некс считается богиней воды и прародительницей огненных змеев. Конечно, она сильная.

Всё-таки Беспалые - странные люди. Как ни уважал Фенрис магистров, некоторые их представления казались ему просто нелепыми. Например, эта богиня. Как можно совмещать в себе одновременно стихию воды и огня?

Впрочем, он не стал вступать в религиозную дискуссию. Гораздо важнее сейчас было решить, что делать дальше.

Совещание прервало появление в дверях взволнованного слуги. На немой вопрос леди Люпы он выдавил:

- К вам её королевское высочество принцесса Леа.

Фенрис в очередной раз подскочил с места. Слуга посторонился, согнувшись в почтительном поклоне, и в комнату прошествовала стройная зеленоглазая дева. От блеска её белокурых волос в комнате стало будто светлее.

- Моя леди, - Фенрис коснулся губами её ладони и с радостью ощутил пожатие тонких пальцев. - Как вы?

- Хорошо, - лицо принцессы казалось удивительно спокойным. Пожалуй, она была немного бледнее обычного, а прекрасные глаза чуть покраснели. Но в целом она действительно хорошо выглядела.

Фенрис придвинул девушке кресло и собственноручно наполнил чашу вином. Леа поблагодарила его лёгкой улыбкой.

- Мы рады видеть вас в нашем скромном жилище, ваше высочество, - леди Люпа почтительно нагнула голову. - Что привело вас сюда?

- Вы ещё не нашли убийцу брата? Вижу по вашим глазам, что нет. Отец очень сердится.

- Он хочет расформировать орден или только сместить магистров? - тихо спросил сир Люпус. Принцесса Леа поднесла к губам чашу и сделала задумчивый глоток.

- По истории нам с братом рассказывали, что первый орден Волка был создан ещё при князе Леоне IV де Солисе. Первым магистром был волк-оборотень, отсюда и название.

- Многие Охотники превращаются в волков, ваше высочество, - усмехнулся сир Люпус. - Это самая распространённая сущность Беспалых.

Леа подняла на него свои чудесные бледно-зелёные глаза.

- И ваша тоже, сир Люпус. Вы стали магистром ордена ещё до моего рождения. Я даже не могу перечислить, сколько услуг оказали вы нашему дому. И я пришла сюда, чтобы сказать: мой отец болен и от горя потерял рассудок, но я никогда не забуду всего, что вы для нас делали. Моей благодарности не уменьшит единственная ваша ошибка.

- Даже если эта ошибка обернулась гибелью вашего брата? - резко спросила леди Люпа.

- Да. Я знаю, в случившейся трагедии нет вины Волчьего ордена. Вы уже давно жаловались отцу на недостаток людей и предупреждали его об опасности. Виновата только охрана принца, которая не смогла уберечь его. Итак, господа магистры, вы клянётесь и дальше хранить верность нашему дому?

- Конечно, ваше высочество. Можете даже не сомневаться в этом, - губы Люпуса тронула слабая усмешка. - Охотники всегда хранят слово, данное нанимателю.

- Мы не подведём, - подтвердила леди Люпа.

- Спасибо, - принцесса улыбнулась и посмотрела на Фенриса. От её взгляда по спине побежали мурашки, а в груди разлилось чувство бесконечной нежности. - Ну а ты, Фенрис? Ты будешь меня поддерживать?

- Конечно! - пылко воскликнул юный рыцарь. Да как она может о таком спрашивать? Он готов отдать за неё жизнь, готов всю кровь вылить за то, чтобы она была счастлива! Ей стоит лишь попросить, и он перебьёт всю нежить, всех троллей и змеев и даже вызовет на дуэль князя Тавра д'Агри! Он всё для неё сделает.

- Рада это слышать, - Леа подалась вперёд и коснулась его руки тонкими прохладными пальцами. - Ты всегда был моим лучшим другом, Фенрис. Не бросай меня.

Не бросит. Какие бы беды ни обрушились на них в дальнейшем, он навсегда останется её верным рыцарем. Его меч, его руки и его сердце принадлежат ей.

***

Этой ночью Фенрис долго не мог заснуть. Он ворочался в кровати, размышляя о словах принцессы. Она сказала, что рассчитывает на его поддержку, и это рождало чувство огромной ответственности. Её слова вызывали и радость, и страх одновременно. Что если он не справится? Леа такая нежная и хрупкая. Фенрис не мог допустить её страданий.

Он зарылся носом в подушку, вспоминая разговор с магистрами. Неужели сир Люпус прав и кто-то действительно подослал к Лео убийцу? Но кто это мог быть? Самым очевидным подозреваемым казался князь Тавр, но Фенрис понимал, что у него нет убедительных доказательств, кроме пары враждебных фраз, сказанных во хмелю во время пира. Слишком мало, чтобы выстраивать обвинение.

Тогда кто же? Остальные князья хранят верность трону. Князь Вейл, Арчер, д'Агни, д'Акве, д'Аренэ, де Марис, де Виртутис, Дейнер - никто из них никогда не был замечен в крамоле. Князь Каприко де Монтиум, конечно, мерзкий старик, но и у него нет мотивов. Тогда, может, убийство не связано с политикой и у хозяина синей твари личные счёты к Лео? Фенрис отмёл эту нелепую мысль. Принц Лео был замечательным человеком и настоящим другом, его все любили.

Так кому же выгодна была его смерть?

Дедуктивные размышления Фенриса были прерваны оглушительным звоном. Рыцарь вскочил на ноги и, путаясь в одеяле, бросился к окну. Во дворе королевской резиденции высилась чёрная колокольня, а на самой её верхушке размеренно раскачивался огромный колокол. За все годы пребывания в столице Фенрис ещё ни разу не слышал, как он звонил.

И вот теперь колокол ожил. Мощный звук родился в глубине его металлического тела и волной прошёл по округе. Казалось, это звенит сама ночь.

Фенрис поспешно натянул штаны, заправив в них один край развевающейся рубашки, и выскочил в коридор. По дворцу уже метались встревоженные слуги, лекаря, придворные. Фенрис попытался поймать кого-нибудь за локоть, но на его вопрос о том, что случилось, окружающие только отмахивались. Гвалт стоял невообразимый.

Наконец Фенрис увидел Ламиана. Похоже, друга звон тоже выдернул из постели. Ламиан кутался в ярко-красный халат, разительно отличавшийся от положенных по этикету траурных одеяний. Его широко распахнутые голубые глаза растерянно смотрели на беснующихся придворных.

- Эй, - княжич притиснул друга к стене и крепко сжал его руку. - Ты имеешь представление, что происходит?

Ламиан повернулся к нему.

- Этой ночью у короля случился ещё один приступ, - тихо сказал он.

- Что? - Фенрис почувствовал, как его охватывает холод. - Неужели...?

- Да, - Ламиан кивнул. - Его королевское величество Леон XIII де Солис мёртв. Да здравствует королева.

Корвус II

После посещения царства мёртвых и последующего превращения в ворона Корвус спал почти сутки. Он повалился в постель, когда солнце ещё поднималось, и открыл глаза лишь на рассвете следующего дня.

Вчера, когда парни приземлились после головокружительного полёта и приняли человеческий облик, Фортис торжественно открыл перед ними двери в башню посвящённых. Раньше это место было для учеников под строжайшим запретом. Теперь же им предстояло жить здесь, вместе с наставниками и девушками.

- Отныне эта башня станет вашим домом, - торжественно объявил Морбус. - Вы должны заботиться за ней, следить за чистотой и порядком, самими готовить себе еду и обслуживать себя.

С этим напутствием ребята разошлись по комнатам и завалились спать.

Солнечный луч скользнул по глазам Корвуса, и парень начесал на лоб чёлку. Слишком светло! Все его чувства были обострены до предела, зрение в том числе. Кажется, придётся переходить на ночной образ жизни.

Парень перевернулся на живот и упёрся взглядом в спинку кровати. На дереве было вырезано объявление, что постель принадлежит какому-то Клеосу, наверно, бывшему ученику. Корвус задумался о том, кем мог быть этот парень. Он должен был успешно пройти посвящение, раз жил в запретной башне. Интересно, где он сейчас?

Корвус пружинисто поднялся и потянулся, разминая мышцы. Если не считать чудесной лёгкости в теле, всё казалось совершенно обычным, таким же, как и раньше. Та же свободная чёрная одежда, те же волосы, падающие на лицо. Корвус попросил у Морс ножницы, но старая ведьма сказала, что стричься можно только тем, кто покидает святилище.

Та же узкая кровать, та же тумбочка, тот же шкаф, как и в его предыдущей комнате. Только раньше ребята жили все вместе, а теперь по двое: Брен с Флором, Корвус с Гаем и нелюдимый Урсус, который опять остался один. Отдельную комнату занимали Корникс и Вульпес. Всего семь человек, если считать девчонок.

И кстати о Гае. Как раз в этот момент сосед Корвуса по комнате приоткрыл дверь и просунул в щель лохматую голову с недавно порыжевшими волосами.

- Пора вставать, соня! - жизнерадостно крикнул он. Звук громом отозвался в чувствительных ушах Корвуса. - Морбус собирает всех во дворе. Если успеешь, можешь перехватить кусок хлеба с мясом внизу на кухне.

Урчание в животе напомнило Корвусу, что он не ел около суток. Охотник поспешно натянул одежду и побежал вниз, перепрыгивая через три ступеньки.

Остальные парни уже собрались на улице. Они сидели на траве, образуя кружок с белоглазым стариком в центре. Дожёвывая на ходу, Корвус присоединился к ним.

- Я позвал вас сюда по очень важному вопросу, - заговорил Морбус. - Вы должны выбрать старшего брата.

- Старшего брата? - с недоумением переспросил Флор.

- Да. Я уже множество раз повторял, что все вы братья и равны друг перед другом, но в каждой семье есть старший брат, который заботится о младших и защищает их. Он решает, кому пойти на охоту, а кому присматривать за хозяйством, следит, чтобы братья развивали свои способности, разнимает драки из-за девушек. Младшие же братья должны слушать и почитать его.

- Что?! Но ты ведь сам говорил о свободе! Ты говорил, что мы не обязаны повиноваться никому, кроме Некс! - возмутился Брен. Корвус промолчал, хотя в душе был полностью с ним согласен.

- В моих словах нет никакого противоречия, Брен, - возразил Морбус. - Старший брат не вождь и не предводитель. Он не приказывает, он лишь советует. Пока вы учитесь в стенах нашего святилища, вы должны прислушиваться к его советам, но в дальнейшем вы вольны будете поступать по своему усмотрению. Итак, кто вам кажется наиболее подходящей кандидатурой?

Корвус оценивающе оглядел своих товарищей. По словам Морбуса выходило, что старший брат должен быть самым сильным, умным и магически одарённым из них пятерых. Магия легче всего давалась Гаю, но Гай никак не тянул на роль главного. Флор, впрочем, тоже. Нелюдимый характер Урсуса не оставлял ни малейшей возможности заботы о братьях. Пожалуй, из всех из них Брен был самым сильным, но временами он казался Корвусу непроходимым тупицей. Кроме того, княжич де Монтиум его безмерно раздражал.

- Решать вы будете голосованием, - продолжил Морбус после недолгого молчания. - Повезло, что в этом году вас нечётное количество. Так выйдет быстрее. Корвус, кому отдашь свой голос ты?

Парень не ожидал, что старик обратится сразу к нему, поэтому непроизвольно нахмурился. Кому он отдаст свой голос? Но он не хочет никому подчиняться! Даже просто чужие советы вызывали внутри него волну сопротивления. С самого детства главным желанием Корвуса было самому решать, что и как ему делать.

- Себе, - ясно и отчётливо ответил он. - Я голосую за себя.

После этих слов мгновение держалась тишина. Корвус чувствовал, как глаза других посвящённых скользят по нему, оценивая, размышляя, потянет ли он. Он ждал их вердикта.

- Флор, твой голос, - произнёс Морбус. Златовласый Охотник неуверенно переводил взгляд с Корвуса на Брена и обратно.

- Я выбираю Брена де Монтиума, - наконец ответил он. - Потому что он единственный среди нас сын князя.

Ну конечно, Брен де Монтиум. Корвус так и думал, что княжич станет главным конкурентом. Что ж, один голос в свою пользу он уже получил. Осталось узнать, что решили остальные.

- Гай, а ты? - прозвучал скрипучий голос Морбуса.

- Корвус, - без запинки ответил рыжий парень. - Потому что он сильный, умный и магически одарённый. И ещё он мой лучший друг.

Это было неожиданно. Корвус помнил, что в первые годы обучения Гай трусил перед Бреном и безоговорочно признавал его авторитет. Неужели он теперь боится его, Корвуса? Или эти слова о дружбе действительно искренни? Они напомнили об Агнусе, и в груди Корвуса неожиданно родилось тянущее чувство печали.

- Урсус, - позвал Морбус. Угрюмый Охотник нахмурился, а потом произнёс, глядя прямо в глаза Корвусу.

- Ты действительно умный, сильный и магически одарённый. Но ты одиночка, как и я. Даже более чем я, ведь на самом деле тебе плевать на окружающих. Я помню, как ты ел сердце Агнуса в ночь посвящения. Мы все были подавлены, Гай даже плакал, один лишь ты показывал полнейшее равнодушие. А ведь Агнус был именно твоим другом. И гибель Тита в пещере кумо, помнишь? Если бы ты не велел нам разбиться на пары, он бы не погиб. Я не считаю Брена идеалом братской заботы и ответственности, но сейчас я голосую за него.

Вот и всё, Корвус проиграл. Один голос за него и два против. А ведь он так рассчитывал на поддержку Урсуса! Неужели Урсус действительно винит его в гибели Тита? Сам Корвус после посвящения воспринимал это событие, как нечто принадлежащее прошлой жизни. Он уже почти не помнил о нём.

- Итак, остался последний голос, - подытожил Морбус. - Брен, пожалуйста, сделай свой выбор.

В том, каким будет этот выбор, Корвус не сомневался. Но почему-то, прежде чем ответить, Брен отвёл взгляд в сторону, как будто стыдясь смотреть на окружающих.

- Я выбираю Корвуса, - хрипло произнёс он.

Что?! У Корвуса появилось ощущение, будто он теряет нижнюю челюсть. По кругу посвящённых прокатился взволнованный вздох, но никто из ребят не был удивлён сильнее самого Корвуса. Они же с Бреном не ладят с самого первого года обучения! Тогда какого демона Брен отдаёт Корвусу верховенство? Может быть, это какая-та изощрённая насмешка? Корвусу казалось, что он находится в причудливом сне, где всё вдруг поменяло свои места и встало с ног на голову.

- Отлично, выбор сделан! - воскликнул белоглазый старик. - Отныне и до самой смерти вашим старшим братом будет Корвус.

Гай восторженно захлопал, Флор улыбнулся, Урсус опустил глаза. Корвус смотрел на них, не в силах поверить в происходящее. Ему не придётся выполнять ничьи указания, он сам станет приказывать. Эта мысль рождала странные ощущения.

- Ну что ж, Корвус, теперь я уступаю место тебе, - улыбнулся Морбус. - Ты помнишь свои обязанности? Скажи, что делать твоим новоиспечённым младшим братьям.

- Ну, - парень задумался. Когда он выдвигал свою кандидатуру, он думал только о свободе и как-то упустил из виду, что ему придётся отдавать приказы. - Мы все устали после посвящения, так что сегодня будет день отдыха. Пусть каждый делает, что захочет.

Это распоряжение было встречено одобрительными возгласами, даже Урсус усмехнулся.

- Давайте напьёмся! - выкрикнул Флор. Остальные довольно зашумели, обсуждая, где достать вина и куда с ним направиться. Корвус откинулся на спину, с наслаждением чувствуя траву под затылком, и закрыл глаза, слушая их весёлую болтовню.

***

Пока парни изучали содержимое кладовой в башне посвящённых, их старший брат благополучно смылся. Корвус вышел за чугунную ограду школы и углубился в лес. Несмотря на все события, произошедшие за последние двое суток, его не оставляла в покое одна мысль. Слова, сказанные старухой на границе миров, вертелись в его мозгу снова и снова, не давая успокоиться и сосредоточиться на своих новых способностях и обязанностях. Чтобы вернуть себе душевное равновесие, ему необходимо было узнать, что она имела в виду.

Месяц зарев подходил к концу, и в воздухе чувствовалось дыхание осени, пожалуй, даже раньше, чем положено. Это лето было необычно холодным, и Корвус не сомневался, что их ждёт такая же холодная осень. Промозглый ветер, шелестевший в листьях, был достаточным доказательством.

Внезапно Корвусу почудилось, будто в шелесте листьев он слышит голос. Некое невидимое существо звало его по имени, очень тихо, еле различимо, словно дуновение воздуха.

Корвус... Корвус... Корвус...

Корвус резко оглянулся, но ничего не увидел, кроме деревьев и кустов. На мгновение пронизывающий ветер стих, а затем завыл с новой силой, и в его завывании юный Охотник вновь услышал слова.

Я здесь... Корвус... Корвус...

- Эй, Корвус!

Парень чуть не подскочил от неожиданности. На ветке куста перед ним, зацепившись ногами, вниз головой висела его старая знакомая Медб.

- Привет. Ты почему не спишь днём? - удивился Корвус. Ночная плясунья проигнорировала его вопрос. Она легко вспорхнула в воздух и, нахально приземлившись на плечо Корвуса, пощекотала ему ухо.

- Ты прошёл посвящение, - задумчиво сказала она. - Я знала, что ты пройдёшь. И кто же ты теперь?

- Ворон.

- Хм, - ночная плясунья вскочила ему на макушку и свесила голову вниз. - Забавно, ты и впрямь похож на ворона. У тебя чёрные волосы и нос, как у птицы. А твои глаза стали совсем белыми... Смотрится жутковато.

- Правильно, бойся меня! - Корвус широко распахнул веки, чтобы произвести больший эффект. Медб тоненько взвизгнула и засмеялась.

- И куда же ты направляешься, страшный Охотник?

- К Сильвану.

Когда Корвус впервые встретился с духом леса Сильва, тот повёл себя очень странно, почти как старуха с границы миров. Говорящее дерево выглядело удивлённым и стало расспрашивать мальчика о том, кто он и кто его родители, хотя до этого казалось, что Сильван всё про всех знает. Это настораживало. Корвус подумал, не сможет ли дух пролить свет на слова стража-старухи.

- Что ж, тогда ты почти на месте, - заметила Медб и взлетела с его макушки. - Ещё увидимся, посвящённый!

В просвете двух дубов действительно виднелся необъятный белый ствол под шапкой серебряных листьев. Корвус подошёл ближе и легонько постучал по коре, как это когда-то делал Альтус. В то же мгновение на уровне его глаз из дерева вытянулось старческое лицо.

- Что тебе нужно, ворон? - недовольно проскрипело оно. Корвус опешил.

- Ты знаешь, кем я стал?

Дерево устало закатило глаза.

- Я Сильван, дух-хранитель леса. Как же вы не поймёте, глупые дети, что я всё знаю?

- Если ты действительно знаешь всё, то сможешь мне кое-что объяснить. Во время посвящения стражница на границе миров сказала мне, что я понятия не имею о том, кто я. Она сказала, что во мне две половины: одна уже проснулась, а другая никогда не проснётся, потому что на ней печать. И ещё что-то о крови.

- Хм... - протянуло дерево. - Всё это, конечно, очень любопытно, но почему ты решил пойти за объяснением ко мне?

- Ты казался удивлённым, когда мы встретились в первый раз, и спросил, кто я. Я решил, что это неспроста. Что такого необычного ты увидел во мне? Ответь!

- Я увидел, что в тебе соединены две несовместимые сущности. И кровь твоя как гремучая смесь. Поэтому я и спросил, кто ты.

Корвус разочарованно закусил губу. То же самое, только другими словами, говорила и старуха.

- И что же это за две сущности? Почему моя кровь - гремучая смесь? В первый раз ты спрашивал меня о родителях. Это как-то связано с ними?

- Одна твоя половина - сущность ворона. Внутри каждого мага спит оборотень, и во время посвящения он пробуждается. Сейчас твоя основная задача - сосредоточиться на этой, первой твоей половине. Хоть ты и разбудил её, ты ещё не знаешь всего, что в ней кроется.

Корвус опустил голову. Поход оказался напрасным. Дух дерева говорил ему то же, что и наставник Фортис: забудь о словах стража границы, развивай свои новые способности. Ничего нового Корвус не узнал. Но всё же он не спешил уйти, раздумывая, какой вопрос ещё он может задать, чтобы подтолкнуть духа к откровенности.

Ветер задул сильнее. Корвус непроизвольно обхватил себя руками, потирая озябшие плечи. Наверно, нужно было одевать более плотную рубашку. Внезапно он снова услышал тихий голос.

Корвус... Ответь...

- Тебя ещё что-то тревожит? - проницательно спросил Сильван, наблюдая за выражением его лица. Корвус кивнул.

- Мне всё время мерещится чей-то голос. С самого утра, как только я вышел за ограду школы. Он... будто преследует меня.

Деревянное лицо на стволе довольно усмехнулось.

- Тебя зовёт ветер, малыш. Он хочет поговорить с тобой.

- Что? Ветер? - Корвус вытаращил глаза. Это что, такая древесная шутка? - Но как ветер может говорить?

- А почему бы и нет? Ты думаешь, что ветер - неодушевлённое создание? Но он живой, так же, как ты или я. Весь мир живой: земля и вода, воздух и камни, растения и животные, люди и змеи. Просто не все мы умеем слышать друг друга.

- Так это ещё одна моя новая способность? - догадался Корвус. - Я умею слышать ветер.

- Не только слышать, ты можешь и сам с ним общаться. Ответь ему.

Ответить? Корвус не был уверен, что у него получится, но всё же он попробовал.

- Эй... Ветер, ты меня слышишь? - спросил он, чувствуя себя полнейшим дураком.

"Слышу..." - ответил голос, лёгкий, словно дыхание. Корвус чуть не подпрыгнул от охватившего его воодушевления. Он может разговаривать с ветром!

- Здравствуй, ветер, - вежливо поздоровался он и на всякий случай наклонил голову.

"Здравствуй, Корвус".

Потрясающе! Охваченный неожиданным приливом нежности, Корвус протянул руку, чтобы дотронуться до своего нового знакомого, но бесплотная струя воздуха лишь скользнула меж его пальцев. Порыв ветра колыхнул ближайшее дерево, и к ногам парня плавно опустился дубовый листок.

- Подними, - посоветовал Сильван. - Это подарок. Ты ему нравишься.

- Он мне тоже, - Корвус улыбнулся, поднимая листок. Воодушевление переполняло его. - Пожалуй, ты прав, и мне нужно поближе узнать свою первую половину. Вдруг я ещё что-нибудь умею?

- Мудрое решение. А что касается твоих расспросов... - Сильван на мгновение замялся. - Оставь пока свою вторую половину в покое, пускай спит дальше. Если хочешь знать моё мнение, тебе вообще не следует будить её. Две твои сущности несовместимы друг с другом, поэтому, если они обе будут бодрствовать, твоё тело вновь, как в далёком детстве, окажется на грани самоуничтожения.

- Возможно. Но я всё же хочу знать правду, - Корвус угрюмо выпятил подбородок.

- Тогда разузнай побольше о своих родителях. Это подсказка.

С такими словами старческое лицо, не прощаясь, втянулось обратно в глубь дерева.

Корвус отправился в обратный путь, размышляя над тем, что узнал от Сильвана. Ветер дул ему в спину, и он развлекался тем, что время от времени перекликался с ним. Дубовый листок лежал в кармане.

Сильван сказал, что в далёком детстве обе его половины бодрствовали. Корвус смутно помнил то время, он был хилым, болезненным мальчиком и валился в постель от любого чиха. Это оттого что его сущности боролись друг с другом? А потом тётки-ведьмы вылечили его, поставив печать. И с тех пор его вторая половина заснула.

Корвус решил, что, когда закончит обучение и покинет святилище, первым делом он навестит своих тёток.

Во дворе школы младшие ученики упражнялись в метании ножей. Появление Корвуса вызвало среди них бурю восторженного шёпота. Корвус даже не повернулся в их сторону. Он помнил, что, когда сам был мелким, его бесила привычка посвящённых смотреть сквозь него, но теперь прекрасно понимал эту привычку. Наверно, и эти детишки, когда вырастут, станут такими же высокомерными.

Корвус толкнул дверь в свою башню и вошёл внутрь. Погружённый в свои мысли, он не сразу обратил внимание на запах Брена, поэтому вздрогнул от неожиданности, когда его схватили за локоть и развернули спиной к стене.

- Мне нужно с тобой поговорить, - хмуро заявил Брен.

- Я заметил, - Корвус выразительно покосился на всё ещё сжимавшую его руку. Брен смутился и убрал ладонь.

- То что я отдал тебе сегодня утром свой голос... Знаешь, я не хочу, чтобы ты думал, будто у меня к тебе какие-то дружеские чувства или что-то вроде того. Ты по-прежнему безумно меня раздражаешь.

- Хорошо, - Корвус примирительно поднял руки. - Я тебя раздражаю, поэтому ты выбрал меня своим старшим братом, я понял. Теперь я могу идти?

- Не можешь, пока я тебе ничего не объяснил! - Брен схватил его за плечи и снова прижал к стене. - Сказать по правде, временами я тебя почти ненавижу. Но там, в пещере кумо, ты спас мне жизнь, помнишь? Я не хотел оставаться должником, поэтому и отдал тебе свой голос. Теперь мы квиты.

В пещере кумо? Да, точно, Корвус же убил демона, пригвоздившего Брена к земле. Он почти забыл про тот случай. И не думал, что Брен это помнит.

- Да, Брен, мы квиты. Но теперь я твой старший брат, и, пока мы здесь, будь добр слушаться моих распоряжений, - Корвус отодвинул парня с дороги и, не оглядываясь, чтобы узнать, как тот отреагировал на его слова, стал подниматься по лестнице.

Дверь на следующем пролёте была полуоткрыта. Корвус смутно помнил, что здесь живут девочки. На этот раз он не витал в облаках, поэтому почуял запах Корникс до того, как тонкая рука обхватила его запястье.

- Не хочешь зайти? - спросил мелодичный голос.

Корвус поднял голову, встречаясь взглядом с ясными серыми глазами. Он не видел Корникс с того самого последнего испытания перед посвящением и потому чувствовал некоторую неловкость. Но её улыбка почти сразу же рассеяла это чувство.

- Ты так напряжён, - промурлыкала девушка. - Я слышала, о чём вы говорили с Бреном внизу. Тебя огорчили его слова?

- Нет, - честно ответил Корвус. - Мы с Бреном с самого начала... недолюбливаем друг друга.

- Да, я сразу заметила, что вы соперники, - Корникс кивнула. - Тогда почему ты такой мрачный?

- Просто одна задумка не удалась, - Корвус пожал плечами. Ему не хотелось посвящать Корникс в свои запутанные переживания.

Девушка обхватила его лицо ладонями.

- Я знаю, как помочь тебе расслабиться, - прошептала она, щекоча краешек губы тёплым дыханием. А потом она его поцеловала.

Это простое действие и вправду возымело расслабляющий эффект! Из головы Корвуса будто выдули все мысли. Губы Корникс были тёплыми и нежными, её кожа - мягкой и гладкой, её волосы - шелковистыми. Корвус сжал руками тонкую талию, углубляя поцелуй. Все его переживания вдруг показались мелкими и незначительными.

Корникс вывернулась из его объятий на одно лишь мгновение, чтобы закрыть дверь на щеколду. Но и этого мгновения парню хватило, чтобы протрезветь. Когда она попыталась задрать ему рубашку, он перехватил её руку, крепко сжав запястье.

- Ты уверена, что стоит это делать? - прерывисто от переполнявших его чувств спросил Корвус. Корникс лукаво улыбнулась и кивнула. Серые глаза её были чуть расширены.

- Но я не хочу, чтобы тебе опять было больно, - Корвус всё ещё сомневался, хотя её полуоткрытые губы и тепло её тела манили его.

- На этот раз больно не будет. Ну же, Корвус, - она медленно провела подушечками пальцев по его губам. - Всё в порядке. Я никогда не делаю того, что мне не хочется. Так же, как и ты, правильно?

Эти слова развеяли последние сомнения. Что ж, если она так этого хочет, пускай получит. Корвус выпустил её руку и возобновил поцелуй, позволяя стаскивать с себя одежду и опрокидывать на мягкую кушетку...

Рин I

- Пожалуйста, подайте на пропитание, добрая госпожа... - гнусаво заныл нищий. Рин, остановив лошадь, кинула ему пару медяков и продолжила свой путь, не дожидаясь благодарственных причитаний.

Прогулка верхом, затеянная девушкой, чтобы развеяться, не принесла ожидаемого удовольствия. В Либре стало слишком много нищих. Во всём, конечно же, виновата война. С каждым днём в город стекается всё больше бродяг и беженцев с пограничных территорий. Все эти грязные оборванцы не хотят зарабатывать на жизнь честным трудом, предпочитая попрошайничать.

Большой календарь на главной площади утверждал, что месяц зарев завершился вчера и начался рюинь, первый месяц осени и первый месяц нового года. Неделя большой заревской ярмарки, посвящённой Матери-Земле, тоже закончилась, но Либра всё ещё была переполнена. Новый год считался одним из самых весёлых праздников в Ланде. Повсюду разносились голоса торговцев, продающих вино, ритуальные игрушки и разноцветные фонарики. А каких только сластей не было на их прилавках! И бруски шоколада, и варенье из грецких орехов, и восковые шарики, наполненные горячим мёдом - любимое новогоднее лакомство Рены.

Только в этом году праздник получился не слишком весёлым. Пробираясь по узким улочкам города, Рин приходилось сдерживать лошадь, чтобы не наехать на кого-нибудь из людей. Ещё месяц назад жизнь в Либре текла спокойно, но из-за войны всё переменилось. Теперь вместо степенных вальяжных бюргеров на неё отовсюду смотрели голодные встревоженные лица.

Священники в храме Матери день и ночь молились за благополучие рыцарей и простых воинов, ушедших на поле боя. Нескончаемые процессии двигались в сторону кладбища, где находилось святилище Триады: каждый горожанин хотел поставить свечу Ай или Сино за здравие или за упокой близкого ему человека. Рин не была исключением, только в отличие от всех этих людей она ставила свечи в маленьком замковом святилище князей Грейс.

Сегодня они с Реной поставили у алтаря Сино две свечи, моля бога удержать свой меч в ножнах и пощадить жизни дорогих людей. Первая свеча посвящалась отцу, который, как и полагалось князю, сейчас находился во главе войска, а вторая - Манию, их кузену и лучшему другу Рены. До недавнего времени Маний служил в замке Грейс пажом, но с началом войны был переведён в оруженосцы и отправился на поле боя вместе со своим господином. Сёстры переживали за них обоих.

Проезжая мимо городской ратуши, Рин увидела прибитый к двери листок. Нехорошее предчувствие заставило девушку спешиться и подойти ближе. Когда она прочитала содержание листка, от негодования у неё затряслись руки.

Листок оказался воззванием. Неизвестный автор красочно описывал старые времена, когда Либра ещё входила в состав вольных городов, и призывал ремесленников и торговцев вновь объединиться с былыми братьями. Фактически листок содержал в себе призыв к восстанию против княжеской власти. Это была прямая измена.

Рин гневно скомкала бумагу и бросила её в канаву. Да как же так можно! Каким же подлецом нужно быть, чтобы развешивать эти мерзкие послания прямо во время войны, когда люди умирают, сражаясь против захватчиков! Больше всего девушку огорчало, что найденная листовка была далеко не первой. Призывы к мятежу распространялись по городу с быстротой пожара, и стража всё никак не могла поймать злоумышленников.

Девушка тронула поводья и рысью поскакала вон из душного города. Кровь всё ещё стучала в висках от злости. Рин просто не понимала этих людей! Её отец, князь Люций, был прекрасным правителем, он заботился о подданных. Что ещё им нужно? Ладно бы эта листовка появилась во времена её прадеда, когда Либра только вошла в состав королевства и её жители ещё помнили свою бывшую свободу. Но нынешнее поколение ведь родилось и выросло в Ланде, как и сама Рин! Жители Урбса и других вольных городов для них теперь чужестранцы.

Неожиданно Рин почувствовала себя ужасно одинокой. Не было рядом родного человека, с которым она могла бы поделиться своими тревогами. Рена ещё слишком маленькая, чтобы успокоить её и дать совет, Рин сама должна была успокаивать сестрёнку. Отец находился во главе армии, вместе с кузеном Манием и любимым дядей Фратером. Остальные Блейны, родственники по матери, были заняты тем, что укрепляли свой замок.

Фенрис, вот кто ей сейчас нужен! Вот кто мог бы и успокоить, и дать совет, и взять контроль над ситуацией в свои мужские руки. Но старший брат далеко, в Солее. Пару дней назад от него пришло письмо, в котором он извещал о гибели принца Лео и о том, что не может вернуться, пока не пройдут похороны. Разумом Рин вполне понимала брата. Принц Лео был его покровителем, одним из лучших его друзей. Естественно, Фенрис хочет с ним попрощаться. Но всё-таки как же ей не хватало его поддержки!

Новый приступ злости, теперь уже на Фенриса, неожиданно помог Рин успокоиться. Девушка резким движением перебросила косу через плечо и пришпорила лошадь. Ну и пожалуйста, пусть сидит в своём Солее! Рин с отцом прекрасно справятся и без него!

Если подумать, всё было не так уж плохо. Несмотря на все усилия подстрекателей, мятеж пока что так и не вспыхнул. И в военных действиях преимущество было на их стороне. Поначалу, пользуясь неожиданностью, армия Урбса сумела захватить пару приграничных крепостей, но потом войско князя Люция сумело остановить их продвижение в глубь княжества.

Эти размышления окончательно успокоили девушку. Во двор замка она въезжала уже почти шагом.

Спешившись и бросив поводья в руки конюха, Рин заметила на скамейке под деревом Рену. Сестрица недовольно куксилась, разглядывая шитьё, которое держала в руках.

- Привет, - Рин подошла ближе и ласково потрепала взъерошенные каштановые волосы девочки. Рена подняла на неё голубые глазища.

- Ты опять ездила в город и опять без меня, - печально протянула она. Её тон заставил Рин чувствовать себя виноватой, хотя она ни за что не взяла бы сестрёнку с собой в переполненную бродягами Либру.

- Ты ничего не потеряла. Это была невесёлая прогулка.

- Мне скучно! - простонала Рена. - Я так привыкла, что Маний в замке, а теперь он ушёл на эту дурацкую войну, и папа тоже. Меня весь день заставляют шить, хотя я ненавижу иголку с нитками, а мастер над оружием меня избегает.

- Мастер над оружием сейчас немного занят, дорогая.

- Я знаю, не разговаривай со мной, как с дурочкой. Это всё из-за войны. Ненавижу, когда люди сражаются! Всё ведь будет в порядке, правда? Мы ведь выиграем, и папа вернётся?

- Конечно, папа вернётся. И Маний тоже.

- Здорово, - Рена улыбнулась. - Давай во что-нибудь сыграем, Рин? Последнее время мы стали так редко играть.

- Чуть позже, ладно, дорогая? Я только поговорю с сиром Аппием и с сиром Хомо.

Рена обиженно выпятила нижнюю губу.

- У тебя всегда какие-то отговорки! Ладно, я понимаю, иди разговаривай, если это так важно. Кстати, тут недавно приехал гонец, весь взмыленный. Сказал, что несколько дней скакал без перерыва от самого Солея. Может быть, он привёз письмо от Фенриса?

- Лучше бы он привёз самого Фенриса! - непроизвольно вырвалось у Рин. Но девушка тут же пожалела о своих словах, заметив, как погрустнело лицо сестрёнки. Рена ведь тоже скучала по брату.

- Слушай, давай я сейчас узнаю, с чем приехал гонец, а потом с тобой поиграю? - поспешно предложила Рин, пытаясь загладить неприятный эффект своих слов. - Может быть, в прятки?

- Да! Отлично! Только учти, в прятки ты у меня не выиграешь. Я знаю все потайные уголки замка, - Рена улыбнулась, и у Рин будто камень с души свалился. Чмокнув сестру в щёку, девушка пошла в замок.

В своих покоях она сбросила верховой костюм и переоделась в любимое домашнее платье серебристо-серого цвета. Потом распустила косу и стянула белокурые волосы лентой. В зеркало княжна смотреться не стала. Ночами её по-прежнему мучили кошмары, связанные с тем самым, чёрным, зеркалом, найденным у бабушки, и девушка начинала бояться своего отражения.

Сир Аппий Стоун, княжеский кастелян, и сир Хомо Мэн, начальник замковой стражи, ждали её в рабочем кабинете князя. Отец не возражал, чтобы в его отсутствие комнатой пользовалась Рин. Фактически, он оставил её ответственной, уезжая. Здесь же княжна заметила и гонца из Солея.

- Очень плохие новости, княжна, - мрачно сказал сир Аппий и протянул ей вскрытое письмо. Вздохнув, Рин приняла бумагу и быстро пробежала её глазами.

Король умер. Нельзя сказать, чтобы эта новость сбивала с ног, но всё же она действительно была тяжёлой. Леон XIII любил своих дальних родственников из княжеского дома Грейс и всегда заботился о восточных рубежах королевства. Рин очень рассчитывала на его поддержку. А как к ним станет относиться следующий правитель?

- Трон теперь перейдёт к принцессе Лее? - спросила она.

- Да, конечно, - кивнул сир Аппий. - Она ведь единственная наследница де Солисов. Поверить не могу! Сначала погибает наследник престола, а теперь и его величество. Какое горе для всего народа!

Сир Хомо скептически хмыкнул.

- Принцесса Леа всего лишь женщина, - высказался он. - Конечно, она женщина королевской крови, но всё же я сомневаюсь, что она потянет с управлением. Настоящим правителем станет тот, за кого она выйдет замуж.

- Надеюсь, это будет кто-то, кому небезразлична судьба Либры, - Рин вымученно засмеялась. Помимо династического кризиса, у смерти короля было ещё одно нехорошее последствие. Теперь Рин была совершенно уверенна, что Фенрис в ближайшее время не приедет. Он ни за что не сможет оставить столицу в такой ситуации.

Княжна смяла письмо и, вызвав слугу, поручила уставшего гонца его заботам. Нужно будет черкнуть пару строк Фенрису, но позже, а пока следует обсудить более насущные новости. Девушка устало опустилась в широкое отцовское кресло.

- Я сегодня нашла ещё одну листовку с призывами к мятежу, - сообщила она. Пожилые рыцари встревожено переглянулись.

- Мне кажется, это не бунтари-одиночки, княжна, - осторожно предположил сир Хомо. - Похоже, мы имеем дело с заговором. Если хотите знать моё мнение, то вам следует ужесточить наказание за распространение листовок и за публичные выступления. Измена должна караться смертью.

- Что? - у Рин похолодело на сердце. Конечно, она и сама злилась на подлых мятежников и была вне себя от ярости, когда нашла воззвание, но... смертная казнь?

- Сир Хомо прав, госпожа, - вмешался сир Аппий. - Ваш отец - благородный человек, пожалуй, даже слишком благородный. Он правит чересчур мягко, вот люди и распустились. Под угрозой смерти они десять раз подумают, прежде чем заниматься гнусными подстрекательствами.

- Сделайте это, княжна, проявите твёрдость, - вторил сир Хомо.

- Но что вы от меня хотите? - растерялась Рин. Она не призналась бы в этом и самой себе, но все эти разговоры о смерти внушали ей чувство неуверенности.

- Издайте указ, по которому все авторы анонимных листовок, а также все бродяги, которые публично высказывают крамольные речи, должны быть преданы смерти через повешение, - посоветовал сир Хомо. - Пусть ваш глашатай прочтёт этот указ на главной площади, а потом прикажите прибить его к дверям храма всеблагой Матери.

- Княжеский секретарь составит нужную бумагу, вам останется всего лишь подписать её, - подхватил сир Аппий. - Мне позвать его?

- Нет! - резко ответила Рин. Она не знала, что ей делать. Конечно же, рыцари были правы. Девушка и сама понимала, что изменники и бунтовщики заслуживают только смерти. И всё же она пока что была не готова подписать им смертный приговор. Не сейчас. Да и вообще, как благородные сиры смели критиковать правление её отца?

- Вы забываете, господа, что мой отец пока ещё жив, - холодно сказала она. - И если вдруг с ним что-нибудь случится, князем станет Фенрис. Я всего лишь дочь князя, девушка, и не имею права подписывать указы. Нужно отправить гонца к отцу и спросить его мнения.

Рыцари покорно наклонили головы. Рин видела, что они не слишком довольны, но не посмеют спорить.

- Какое бы наказание вы им ни назначили, я прослежу, чтобы заговорщики были пойманы, - пообещал сир Хомо. - А пока давайте обсудим оборону замка.

- Вы думаете, стоит? - Рин потянулась, откинувшись в кресле. - Отец ни за что не допустит, чтобы армия вольных городов зашла так далеко. И даже если что-нибудь пойдёт не так, у нас всё готово к осаде. Стены и ров хорошо укреплены, подвалы полны зажигательной смеси и всякого оружия. Чего вам не хватает, сир Хомо?

- Людей, моя госпожа. Нам не хватает людей. Ваш отец забрал с собой всех рыцарей, в замке осталась лишь горстка стражников да слуги.

- Ну и что. Если враг подойдёт слишком близко к Либре, все сьерды княжества встанут на нашу защиту, - отмахнулась Рин. Пожилой рыцарь с сомнением покачал головой.

- А если нет? Если вместо того чтобы исполнять клятву верности, они предпочтут отсиживаться в собственных замках? Вы знаете, мне не хотелось бы думать плохо о благородных сьердах, но история знает подобные случаи.

- Пожалуй, вы правы, - Рин задумалась. - В казне ведь ещё полно золота, правда, сир Аппий? Мы можем пригласить наёмников, как это делают в вольных городах. Отец говорил, что из них состоит большая часть армии Урбса!

- Не так уж у нас много золота, - пожевав губами, заметил старый кастелян. Сир Хомо тоже не спешил высказывать своё одобрение.

- Наёмники - ненадёжные воины, княжна, - протянул он. - Я слышал, все они продажные трусы, которые легко могут перейти на чужую сторону.

- Тогда, может, переманим наёмников Урбса? - Рин засмеялась, но лица рыцарей остались каменными. Тогда девушку посетила ещё одна идея. - Мы можем нанять Беспалых! Дядя Фратер говорил, что они никогда не нарушают данного слова, это вопрос их чести. А ещё дядя Фратер говорил, что они идеальные воины, последнее время за их помощи обращаются многие сьерды.

- Хмм... - сир Хомо задумчиво поджал губы. - Даже не знаю. Беспалые действительно считаются идеальными убийцами, но они скорее одиночки. А для обороны замка нам нужен воинский отряд. Беспалых лучше нанимать для охоты на нечисть.

- Кстати, они могут и поохотиться, пока мы ждём осады, - заметила Рин. - Я слышала сегодня толки на рыночной площади. Говорят, что мертвецы ночами тянутся в сторону границы. Их привлекает запах крови.

Рыцари поёжились. Рин знала, что они, как дети, ненавидят разговоры о мертвецах и пытаются делать вид, будто проблемы не существует. Действительно, вокруг замка нежить пока ещё не встречалась, но на просёлочных дорогах и даже на окраинах города всё чаще находили обглоданные трупы и видели бледных тварей, прячущихся в потёмках.

- Мы можем сформировать ополчение из горожан, - предложил сир Хомо.

- А вы уверены, что отряд ополченцев будет надёжнее отряда наёмников? Не так уж горожане преданы семье Грейс, судя по их листовкам.

Сир Хомо беспомощно пожал плечами.

- Ну, решать вам, княжна. Кого вы предпочитаете, наёмников или ополченцев?

- Я подумаю над этим позже и всё скажу, - Рин пока что не была готова ответить на вопрос. "Наверно, я слишком неуверенна в себе, - подумала она. - Из меня бы вышел плохой правитель. Повезло, что есть Фенрис".

- Помимо обороны, у нас есть ещё одна проблема, госпожа, - заговорил сир Аппий. - Лето в этом году выдалось неурожайным. Боюсь, на зиму может не хватить запасов.

- Разве? Но я видела, что наши подвалы забиты зерном.

- Жителям замка голод не грозит, - рыцарь слабо усмехнулся. - Но я не могу сказать того же о горожанах.

- Тогда давайте закупать хлеб в княжестве д'Агри. Мы же всегда так делаем в подобных случаях! - Рин стала терять терпение. Где отец, где Фенрис? Почему ей приходится всё это решать?

- Хочу предупредить, что если вы станете покупать хлеб, то вам придётся сократить расходы на наёмников. Княжеская казна не самобранка. Можно, конечно, увеличить налоги... Но тогда этим тут же воспользуются заговорщики, чтобы настроить народ против княжеской власти. И ещё я бы предложил вам ограничить беженцам доступ в город. Большинство из этих бездельников не работает, а только поглощает продукты.

У Рин закружилась голова. Но не успела она ответить кастеляну, как дверь в кабинет без стука распахнулась. Девушка готова была уже взорваться, когда увидела на пороге свою сестрёнку. Рин против воли улыбнулась. Действительно, кто ещё может врываться так бесцеремонно?

- Там ещё один взмыленный гонец, - тяжело дыша после быстрого бега, сообщила Рена. - Говорит, у него срочное-пресрочное послание.

Опять? Рин вздохнула и закатила глаза. Неужели привёз очередную порцию извинений от Фенриса?

- Из Солея? - уточнила девушка.

- Не знаю, - пожала плечами Рена. - Он сейчас подойдёт, только выпьет воды.

Гонец появился почти через мгновение. Весь покрытый пылью, он и в самом деле выглядел очень усталым. При взгляде на его бледное лицо Рин охватило дурное предчувствие.

- Ты из Солея? - спросила она, не успел он и рта раскрыть. Гонец мрачно покачал головой. Его лицо приняло скорбное выражение.

- Я из военного лагеря. Меня послал сир Фратер Блейн, госпожа, с ужасным известием. К моему глубочайшему сожалению, наш благородный князь Люций героически погиб при осаде крепости Звёздной.

В наступившей тишине громко вскрикнула Рена.

- Мой отец... мёртв? - переспросила Рин, не в силах осмыслить его слова.

- Да.

Рин как будто онемела. Душераздирающие всхлипы сестрёнки, участливые голоса рыцарей доносились словно бы издалека. И только мысли с пугающей чёткостью звучали в её голове.

Гонец сказал, что отец мёртв. Но этого просто не может быть! Отец не мог оставить её одну, он не мог так поступить с ней! Папа!

Корвус III

- Вы заметили, что в нашем братстве присутствуют все слои населения? - спросил Брен, обмакивая кусок хлеба в горячее жаркое. - Один князь, один сьерд, один рыцарь, один купец и один бродяга.

- Ха-ха, очень смешно, - кисло протянул Корвус. - Ещё смешнее будет, если я завтра назначу тебе убираться в башне и чистить нужник.

- Ты со мной так не поступишь, - Брен состроил самодовольную гримасу. - Потому что чистить нужник - это задача Гая.

- Ничего подобного! - возмутился Гай. - И вообще, никакой я не купец! Если я из купеческого рода, то это ещё не значит, что я пойду по стопам родителей. И Корвус не бродяга! Он сам мне рассказывал, что перед тем, как поступить к Беспалым, работал в сапожной мастерской.

- Ну хорошо, - ухмыльнулся Брен. - Один князь, один сьерд, один рыцарь, один купец и один сапожник.

Корвус недовольно прищёлкнул языком. Гай! Ну кто его тянул за язык! Вот и рассказывай после этого что-нибудь так называемым друзьям.

Девушки за противоположным концом стола звонко рассмеялись. От их взглядов на лицах парней расплылись глуповатые ухмылки.

- Можно мне ещё добавки? - застенчиво спросил Урсус.

- Конечно, - рыжая Вульпес мгновенно подскочила с места. Забрав его пустую миску, она птичкой подлетела к большому котлу в очаге, наполнила миску до краёв и протянула её Урсусу. Их руки на мгновение встретились, и оба покраснели.

- Спасибо, прекрасные леди, вы восхитительно готовите, - галантно поблагодарил Флор. Девушки польщенно заулыбались.

- Так что, кто из вас завтра останется с нами помогать по хозяйству? - спросила Корникс.

- Гай, - не задумываясь, ответил Корвус. - Остальные пойдут на охоту.

- Что? Но почему я? В прошлый раз ты тоже оставил меня!

- Потому что ты плохой охотник, - ответил за Корвуса Брен. - Ты всё время отвлекаешься, чтобы полюбоваться на птичек.

- Кто бы говорил! А сам ты... - парни не успели узнать, в каких пороках Гай хотел обвинить Брена, потому что его слова вдруг прервал негромкий щелчок и пустая одежда парня осела на стуле. Из-под воротника вылетел взъерошенный воробей и, довольно чирикая, закружил под потолком.

- Опять! - Брен в ярости треснул по столу ложкой. - Ну не за обедом же!

- Остынь. Ты прекрасно знаешь, что Гай пока не умеет контролировать свои способности, - мягко сказала Корникс.

- Конечно! Мы все не умеем контролировать их! Только почему-то у меня пятый день не получается превратиться в орла, а Гай только и делает, что скачет из одного состояния в другое! А потом говорит, что он это не нарочно!

Брен был прав. Как оказалось, чтобы оборачиваться по желанию, одного посвящения было мало. Морбус заявил, что им надо больше тренироваться. Ну, парни и тренировались. Они тужились и тужились, но пока что единственным результатом их потуг оставалось торчащее из плеча Флора соколиное перо. Один только Гай оборачивался в самый неподходящий момент, а потом полдня весело наворачивал круги под потолком.

Чуткие уши Корвуса уловили звук шагов за дверью кухни. Судя по запаху, это был Альтус. Дверь открылась, и его догадку подтвердил довольный голос.

- Приятного аппетита, мальчики.

- Здравствуй, Альтус, - угрюмо промычал Брен. - Какой уж тут аппетит? Если вон то нахальное существо под потолком уронит что-нибудь в мою миску, я сверну ему шею.

- Гай... - укоризненно протянул наставник. Воробей жизнерадостно чирикнул и спикировал ему на плечо.

- Хотите жаркого, наставник Альтус? - предложила Вульпес. Охотник вежливо покачал головой.

- Спасибо большое, но я сыт. Вообще-то, я пришёл предложить вам прогулку. Давненько мы что-то не ходили в лес. Как вам такая мысль?

Парни восторженно повскакали с мест, отодвинув тарелки. Прогулка по лесу с Альтусом! Наверняка наставник собирается показать им что-нибудь интересное! После недели, в течение которой они были предоставлены сами себе, парней переполняло желание учиться.

- Мы с Вульпес тоже можем пойти? - уточнила Корникс.

- Конечно. То что я собираюсь вам показать, должен знать каждый Охотник и каждая колдунья. Только возьмите, пожалуйста, с собой одежду для Гая, если он вдруг соизволит принять нормальный вид.

Воробей на его плече зачирикал. Девушки просияли и принялись убирать со стола.

Да, давно они с Альтусом не гуляли по лесу Сильва. Корвус почти затосковал по тому времени, когда он был ещё зелёным непосвящённым мальчишкой и, раскрыв рот, слушал о магических деревьях и травах, растущих здесь. Дорога, по которой они шли, показалась ему знакомой.

- Ты ведёшь нас к Сильвану? - спросил он.

- Не совсем, - Альтус лукаво улыбнулся. - Хотя это место находится недалеко от духа леса.

Шла ещё только первая неделя рюиня, но листья на окрестных деревьях почти полностью пожелтели и покраснели. Под их густой сенью, едва пропускающей солнечный свет, чувствительные глаза Корвуса могли расслабиться. Лес был полон звуков и запахов.

Внезапно Корвус почуял запах, который никогда ещё не встречал прежде. Было в нём нечто странное, потустороннее, отчего волосы на затылке парня встали дыбом. Он повернулся в сторону источника запаха и не смог удержать негромкого восклицания.

- Альтус!

Наставник и остальные мгновенно обернулись и посмотрели в ту же сторону. По рядам юных магов прошёлся взволнованный шёпот.

- Что это?

Существо, издававшее странный запах, изящностью черт немного походило на гоблина, только выглядело бледнее и тоньше. Оно определённо было очень красивым, однако в этой красоте сквозило нечто неземное, нечто жуткое. За спиной существа трепыхались лёгкие полупрозрачные крылышки. Огромные светящиеся глаза без зрачков, не отрываясь, смотрели на Корвуса.

Парень поёжился.

- Это ши, дух с границы миров, - объяснил Альтус, почтительно наклоняя голову. - Я вам как-то рассказывал о них, помните? Ши беспрепятственно ходят из нашего мира в следующий и обратно, но увидеть их может лишь тот, кто заглянул за черту смерти.

- А сами они могут нас видеть? Они не опасны? - немного нервно спросил Флор.

- Охотники не должны испытывать страха, - наставительно ответил Альтус.

- Если мы не испытываем к нему страха, это ещё не значит, что он настроен к нам дружелюбно, - проворчал Брен. Наставник снисходительно улыбнулся.

- Просто ведите себя вежливо, и он вас не тронет. Ши редко интересуются делами живых.

Внезапно существо дёрнулось, как будто ему надоело смотреть в одну точку, и легко взмыло в воздух. Через мгновение оно исчезло в ветвях деревьев.

Гай тревожно чирикнул и вспорхнул с плеча Альтуса. Раздался громкий щелчок, воробей перекувырнулся в воздухе и, приземлившись, превратился в голого рыжего парня.

- Так вот, значит, как выглядят ши?! - взволнованно воскликнул он. - Всегда мечтал на них посмотреть!

Остальные громко засмеялись. Все, кроме девушек, которые пока ещё не могли видеть духов. Они косились на парней с любопытством и лёгкой завистью.

Когда Гай напялил на себя одежду, которую ему бросила Корникс, Беспалые двинулись дальше. Альтус сказал правду, он вёл ребят не к Сильвану. Недалеко от духа леса наставник свернул в сторону и, обогнув высоченный тополь, вышел на небольшую поляну. Похоже, на недостаток посещаемости это место не жаловалось, судя по выкорчеванным кустам и широким тропинкам. В самом центре поляны, словно объект какого-то культа, из земли торчал большой белый валун.

Ребята подошли ближе. Сначала Корвус услышал лёгкое журчание, а потом увидел на белой поверхности валуна две трещины, из которых струилась вода. Два потока стекали на землю, а на земле смешивались и общим ручьём бежали вдаль.

- Что это? - благоговейным шёпотом спросил Гай. На его лице застыло странное выражение.

- Это священный источник леса Сильвы. Источник живой и мёртвой воды.

Парни и девушки с восхищением выдохнули. Корникс, взяв Вульпес за руку, потащила её за собой, чтобы обойти валун и посмотреть на него с другой стороны. Брен поскрёб белую поверхность ножиком.

- Что значит - живая и мёртвая вода? - требовательно спросил он.

- Помните воду, которой вас окропили во время посвящения? - вопросом на вопрос ответил Альтус. - Так вот это она и есть. Живая и мёртвая вода - величайшая загадка природы. Откуда она взялась, как получила свои магические свойства? Никто не знает. Иногда её называют даром Некс.

- Так какие же у неё свойства? - заинтересовался Урсус.

- Мёртвая вода предназначена для мёртвых. Когда Морбус облил вас ею, ваши раны срослись и тела стали как новые. А ещё мёртвая вода обладает силой успокаивать выходцев с того света.

- В смысле, гулей?

- И гулей, и упырей, и даже бесплотных навий. Если облить этой водой восставшего мертвеца, то его душа успокоится и перенесётся в солнечное царство, а труп рассыплется прахом. Но ещё более великое чудо - живая вода. Она способна исцелить любую болезнь, любую рану и даже вернуть в наш мир умершего.

Живая вода... Корвус вспомнил, как Морбус полил ею трупы учеников во время посвящения. И тогда они ожили. Все, кроме одного.

- Но почему не сработало с Агнусом? - спросил он. В памяти вновь вспыхнул полузабытый белокурый мальчик, который так трогательно рассуждал о дружбе, и в груди что-то кольнуло.

- Вода не оживляет в прямом смысле слова, - пояснил наставник. - Она, как бы сказать, отворяет дверь, а дальше душа сама решает, вернуться ей или нет. Агнус предпочёл солнечное царство.

Да, наставник прав, Агнус сам сделал свой выбор. Значит, не стоит и переживать за него. Корвус заглушил воспоминания и постарался сосредоточиться на уроке.

- Так значит, мёртвая вода - совершенное оружие против нежити... - задумчиво протянул Флор. - А живая вода - совершенное лекарство. Их можно достать только в лесу Сильве?

- Живая и мёртвая вода - очень редкое явление. В Ланде существует всего два источника. Один вы видите перед собой, второй находится на берегу озера Лаохом, в ещё одном священном месте. Кроме того, я слышал, что в пустыни за южной границей королевства есть оазис с источником живой и мёртвой воды. Но, возможно, то всего лишь слухи.

- А что, эту воду можно набрать только здесь? - уточнил Флор. - Она ведь течёт куда-то ещё.

- Смешиваясь, вода теряет свои магические способности, - наставник кивком головы указал на ручей. - Этот поток сливается с водой из подземных источников и превращается в обычную горную речку, а потом впадает во Флюмен. То же самое происходит и с источником у озера Лаохом. Но есть ещё один источник живой и мёртвой воды, самый удивительный из мне известных.

- Это какой же? - заинтересовались ученики.

- Колдовство! - торжественно заявил Альтус. - Способность одним прикосновением превращать обычную воду в живую или мёртвую - уникальный дар. Он встречается лишь у избранных ведьм и Охотников.

- Такой дар был у великой волшебницы Акварии, - очень тихо сказала Вульпес. - Одной из пятёрки героев, победивших последнего короля-змея Якулуса.

- Ты много об этом знаешь, ведь твой род происходит от её потомков, - улыбнулся Альтус.

- Да. Именно поэтому у нас на гербе кувшин с льющейся водой. Из-за способности Акварии творить живую и мёртвую воду.

- Здорово, - выдохнул Урсус. Его карие глаза с восхищением смотрели на девушку. Корвус подумал, что редко видел своего угрюмого брата таким оживлённым.

Гай за время разговора не сказал ни слова. Куда подевалась его обычная болтливость? Он стоял, не шелохнувшись, и зачарованно смотрел на журчащие струи. Корвус насторожился.

- С тобой всё в порядке? - он осторожно коснулся плеча друга. Гай вздрогнул и помотал головой, будто отгоняя сон. Выражение его лица оставалось странным.

- Знаете, вы только не смейтесь, но... я слышу, как она поёт, - очень тихо произнёс он. Ученики опешили.

- Поёт... кто? - не понял Брен.

- Вода! Живая и мёртвая. Они обе поют песню, неужели вы этого не слышите? - Гай обвёл братьев и сестёр почти умоляющим взглядом.

- Бред! - фыркнул Брен. - Вода не умеет петь. Она не живая! То есть она, конечно, живая, но не одухотворённая!

"Брен не прав", - подумал Корвус. Если он сам может слышать голос ветра, то почему тогда Гай не может слышать песню воды? Это вполне допустимо. За последние несколько дней Корвус несколько раз пытался разговаривать с ветром, и с каждым разом у него получалось всё лучше. Конечно, это были необычные разговоры, и ветер был необычным собеседником. Он не откликался на вопрос, как дела, и не мог рассказать забавную историю, но в принципе им удалось найти общий язык.

- Но я действительно её слышу! - вспыхнул Гай. Никогда ещё Корвус не видел его таким сердитым. - Ты дурак, Брен де Монтиум! Ты сам ничего не замечаешь, потому что не умеешь слушать! Твоё упрямство и твой эгоизм закрывают в тебе способности к магии!

- Чего?! - заревел уязвлённый Брен. Он уже занёс кулак, когда наставник перехватил его руку.

- Прекратите, оба! - он отпустил Брена и ласково положил ладонь на макушку Гая. - Всё в порядке, Гай, я верю тебе. Для каждого из нас у Некс свой дар, и твоя задача - научиться им пользоваться. О чём именно поёт вода?

- Я не могу разобрать, - Гай смущённо улыбнулся. - У неё такой... журчащий акцент. Но это очень красивая песня.

- Тогда слушай внимательнее, возможно, источник захочет сказать тебе нечто важное. Ну а теперь, я думаю, пора закончить урок, - наставник обвёл глазами учеников. - Возвращаемся в святилище?

- Можно, я ещё ненадолго останусь здесь? - попросил Гай.

Наставник кивнул, разрешая, и остальные ученики направились обратно к школе.

***

Во дворе школы все разбрелись, кто куда. Корвус нашёл укромное место позади башни и решил, что давно не уделял внимания физическим упражнениям.

Для начала он сделал растяжку и сто отжиманий, потом отработал прыжок лосося и несколько приёмов рукопашного боя. Тело слушалось идеально. Если раньше, до посвящения, все эти упражнения вызвали бы у него приятную боль в мышцах, то теперь Корвус даже не запыхался. Собственное тело казалось ему сильным и гибким, будто сделанным из стали.

Тень от башни стала длиннее. Корвус задрал голову, разглядывая шпиль, вонзавшийся в голубое небо. Сейчас он чувствовал себя в силах сделать всё, что угодно, даже забраться туда, на крышу, под самые облака!

Единственное, что пока оставалось ему недоступным, - это обращение в ворона. Корвус помнил, как всё случилось в прошлый раз: всё тело его пронзила страшная боль, а потом оно стало меняться и обрастать перьями. Парень напряг мышцы, стремясь силой воли деформировать свои кости, но эта попытка, как и все предыдущие, закончилась неудачей. Чёрные перья не желали появляться.

Морбус советовал юным Охотникам побольше медитировать.

- Мысли и эмоции держат ваши магические способности под спудом, - говорил старик. - Отрешитесь от них. Отрешитесь от вашей ярости, нетерпения, не думайте ни о чём. Позвольте магии наполнить ваше тело и попытайтесь отыскать вашу внутреннюю сущность.

Корвус сел на землю, скрестив ноги и опершись спиной о стену башни. Закрыв глаза, он попытался следовать совету Морбуса, но упрямые мысли никак не давали ему расслабиться. Старик говорил отыскать в себе внутреннюю сущность, но Корвус понятия не имел, как ему это сделать. Он попытался представить себе ворона, но птица в его воображении оставалась немой и бездвижной. А ведь раньше, в детстве, ворон прилетал к нему во сне сам, без всяких усилий со стороны мальчика. Корвус вздохнул. И почему он тогда не ценил это время?

Порыв воздуха шевельнул ветви деревьев за оградой школы. Корвус услышал голос ветра, зовущий его по имени.

- Здравствуй, ветер, - откликнулся он, не открывая глаз. - Что ты видел по дороге сюда?

"Я летел через горы, я летел через лес. Я видел, как листья на деревьях дрожат от моих прикосновений. Я видел филина, прячущегося в дупле, я видел белку, скакавшую по веткам дуба. Я видел, как барсук преследует полёвку. Что именно тебя интересует?"

- Всё. Всё, что ты захочешь мне рассказать.

"Я слышал, как один из младших учеников плачет, запершись в нужнике. Он тоскует по дому. Я слышал, как твой брат Флор играет на мандолине. Хочешь, я принесу тебе её звуки?"

- Не стоит, лучше расскажи ещё что-нибудь.

"Я видел твоего брата Урсуса. Он медитирует по другую сторону башни точно так же, как и ты. Я видел твоего брата Гая. Он сидит у могил ваших покойных братьев Тита и Агнуса. Что ещё ты хочешь узнать?"

Гай ходит на могилу к Агнусу? Корвус даже не подозревал об этом. Очевидно, он всегда уходил тайком, иначе Корвус бы заметил. Или он просто недостаточно внимания уделяет своим братьям?

Сам Корвус после похорон ни разу не был на могиле. Зачем? Умерших не вернуть воспоминаниями. Это просто бессмысленно.

- Я хочу узнать, как мне превратиться в ворона, - сказал Корвус ветру. - Но ты, вряд ли, дашь мне дельный совет.

"Почему же? - прошелестел ветер. - Я знаю, что тебе мешает. Ты слишком привязан к земле. Расправь крылья, Корвус!"

Расправить крылья? Но как, во имя Некс, ему это сделать?! Ветру легко говорить, ему не нужно прилагать усилий, чтобы летать. Просто потому что он ветер.

И вдруг Корвуса осенило. Парень задрал голову и посмотрел на башню, вершина которой терялась в безоблачном небе. Он ведь сможет залезть на неё, правильно?

Корвус вскочил с места и стал карабкаться по стене, цепляясь за едва заметные выемки между камнями. Эта задача оказалась гораздо труднее, чем ему представлялось внизу. Бывали моменты, когда Корвус повисал на одних пальцах рук, отчаянно шаря ногой по гладкому камню. И всё же он медленно, но верно продвигался наверх. Через некоторое время он добрался до крыши.

Таким беспомощным Корвус никогда ещё себя не чувствовал! Почти безо всякой опоры он висел в поднебесье, и расстояние до земли раза в два превышало длину самых высоких деревьев. При падении с такой высоты смерть была бы неминуемой, даже для Беспалого. Но всё же Корвус не чувствовал страха, целиком захваченный открывшимся ему зрелищем. Весь лес Сильва лежал под ним, как на ладони, а за краями леса вставали горы. От их красоты и величия захватывало дух.

Корвус подтянулся повыше, забираясь на крышу, и уселся на самом краю, свесив ноги. Ветер ласково трепал его длинные спутанные волосы. Корвус ещё немного полюбовался видом, а потом прыгнул вниз.

Земля приближалась со страшной скоростью. Корвус закрыл глаза и раскинул руки. На миг в его мозгу мелькнула пугающая мысль: а вдруг он ошибся и сейчас разобьётся? Но в то же мгновение в животе что-то дёрнулось, внутренности как будто сжались, и чёрные перья прорезали кожу.

На этот раз боли не было, только резкий рывок. Падение замедлилось. Корвус открыл глаза и забился, высвобождаясь из-под одежды.

"Я держу тебя", - шепнул ветер. Корвус хрипло каркнул ему в ответ. Пустая одежда полетела вниз.

Он описал широкий круг над двором, разглядывая землю и копошащихся на ней людишек. Как и говорил ветер, с другой стороны башни в глубокой медитации сидел Урсус. Корвус видел, как бурая шерсть медленно покрывает его кожу, лицо вытягивается в морду, а на руках отрастают когти. Он прокаркал брату приветствие, медведь в ответ заревел и помахал могучей лапой.

Посреди двора с мечом в руках стоял Брен. Правда, сейчас остриё меча уткнулось в землю, а голова юного Охотника, напротив, была задрана к небу. Его глаза широко распахнулись, следя за полётом ворона. В глубине души Корвус расхохотался, не сомневаясь, что назавтра Брен тоже полезет на башню.

Он летал до поздней ночи, играя в салки с ветром. Несколько раз он приземлялся, перекидывался в человека и снова обращался в ворона, наслаждаясь тем, что может управлять этим процессом. И лишь когда мрак окутал землю, он вернулся в святилище.

Прихватив на кухне пару кусков хлеба и вяленую лососину, Корвус поднялся в свою спальню. Гай, его сосед по комнате, валялся на постели и листал какую-то книгу.

- Поздравляю, - улыбнулся он, когда Корвус переступил порог. - Я видел, как ты летал, а Брен рассказал про прыжок. Он считает, что ты сумасшедший! Наверно, в чём-то он прав. И у меня уже тоже получается управлять своим оборотничеством. Мы молодцы, правда?

- Конечно, молодцы, - Корвус плюхнулся на кровать, с жадностью набрасываясь на еду. - Альтус говорил, что ты слишком открыт для магии. Не ты управляешь ею, а она управляет тобой.

- Знаешь, я его обманул, - тихо заметил Гай. - Я сказал Альтусу, что не могу разобрать, о чём поёт источник, но на самом деле я прекрасно всё понял. Живая вода пела о жизни, а мёртвая - о смерти, а потом они обе вдруг запели о... обо мне. Они пели о мальчике, чьи родители погибли во время наводнения. Они приветствовали меня.

- Что ж... бывает, - Корвус не знал, что ещё ответить на это неожиданное заявление.

- Ты тоже не веришь мне, да? - Гай помрачнел.

- Почему же, я тебе верю. Песни воды - это всего лишь начало. Альтус правду сказал, твои способности намного превосходят наши, и ты услышишь ещё много чего интересного.

Гай широко улыбнулся.

- Спасибо, Корвус. Ты настоящий старший брат.

Фенрис II

Письмо белело на деревянной поверхности стола, бросаясь в глаза, словно обвинение. Ровные чернильные строчки гласили:

"Дорогой Фенрис!

Мне жаль, что приходится писать тебе по такому горькому поводу. Наш отец мёртв. Убит шальной стрелой во время штурма. Гонец рассказал, что он пытался отбить одну из наших пограничных крепостей, захваченных воинами Урбса. Говорят, его смерть была геройской, хотя, возможно, это всего лишь лесть. Пока тебя нет, командование над войском принял дядя Фратер, он был правой рукой отца во время сражения. Дядя Филиус тоже отправился на поле боя, хотя до этого занимался укреплением своих земель. Отцу удалось отбросить армию вольных городов, но теперь, после его гибели, они удвоят свой натиск.

Князь Грейс мёртв, и теперь княжеству нужен новый правитель. Мы находимся в очень трудной ситуации. Урожай в этом году не удался, в городе волнения, слухи о бродячих мертвецах наводят ужас на жителей, войско осталось без полководца. Я не справлюсь со всем одна, Фенрис! Пожалуйста, приезжай и возьми власть в свои руки! Княжеский трон ждёт тебя!

Твоя сестра, Рин Грейс"

За последние несколько дней Фенрис зачитал письмо почти до дыр. Один его вид причинял невыносимую боль, но всё же Фенрис упрямо возвращался к нему, как будто находил наслаждение, наказывая себя.

Его мудрый добрый отец погиб, когда его рядом не было. Его младшим сестрёнкам пришлось пережить эту трагедию одним, когда его рядом не было. И сейчас его тоже рядом нет.

Если бы дело было в одной лишь смерти принца Лео, Фенрис плюнул бы на всё и уехал домой, не дожидаясь похорон, как только получил чёрное известие. Но погиб король, в столице царил хаос, принцесса Леа осталась одна, и Фенрис не мог покинуть её, пока всё не утрясётся. Поэтому он написал Рин, что ему придётся задержаться. Ответа от неё так и не пришло.

Совместные похороны короля и наследного принца назначили на осеннее равноденствие, праздник бога смерти Сино. Фенрис досадовал и злился на задержку, ведь Лео погиб уже более месяца назад, но ничего не мог поделать. Существовала традиция, в соответствии с которой хоронили особ королевской крови.

В день похорон за Фенрисом зашёл Ламиан, и друзья вместе присоединились к процессии придворных. Похороны главы дома де Солис представляли собой торжественный ритуал, состоящий из проводов старого князя и встречи нового. Сначала процессия двинулась в стройный белый храм бога Сино, возвышавшийся посреди кладбища.

Несмотря на прошедший месяц, тела почти не подверглись разложению. Это искусные священники Триады постарались. Его величество Леон XIII и принц Лео лежали в открытых гробах, как будто живые, только объятые глубоким сном. Их унизанные кольцами руки были сложены на груди, их лицам священники придали благочестивое выражение. Кровавые раны на шее Лео были задрапированы чёрным шёлковым платком.

После отпевания в храме, гробы замуровали в родовом склепе и процессия из кладбища направилась в храм бога Ай на Западном Холме. Именно здесь по традиции возводились на трон новые князья.

В отличие от храма Сино, храм Ай был выкрашен в красный цвет. В красном же ходили и его служители, отчего Фенрису казалось, будто он попал в царство огня и крови. Верховный священник храма намазал лоб Леи сакральным маслом и подал ей факел.

- Ай дарует тебе власть, бог огня и тьмы, разрушения и первобытного хаоса, бог твоих предков, - прогудел он. - Будь же достойной служения ему. Пусть зажжёт он твоё сердце священным огнём и наделит тебя силой северного ветра. Пусть опустит тьму на твоих врагов. Да здравствует княгиня!

- Да здравствует княгиня! - эхом подхватили придворные. Под бурные рукоплескания Леа опустила факел в масло, налитое в чашу перед алтарём. Вспыхнувшее пламя отбросило на её лицо красноватые отблески.

Потом начался заключительный этап ритуала. Процессия покинула храм Ай и переместилась в черномраморный храм Матери-Земли на главной площади Солея. Здесь новоиспечённая княгиня принесла Матери жертву, поставила свечу и попросила о всеобщем благоденствии на время её княжения.

В этом последнем храме Фенрис начал чувствовать усталость. От обилия огней рябило в глазах.

- Скорей бы вернуться во дворец, - шепнул он, толкнув Ламиана локтем. Ламиан грустно улыбнулся.

- Я должен сказать тебе, я сейчас уезжаю.

- Что? - Фенрис опешил. - Что за ерунда? Ведь ещё предстоит торжественный ужин!

- Увы, я не буду на нём присутствовать, - Ламиан положил руку ему на плечо. - Пойми, Фенрис, отец очень недоволен мною. Он хотел, чтобы я вернулся домой сразу же после гибели Лео, я и так сильно задержался. Княгиня уже знает, мы поговорили с ней вчера вечером.

- Но к чему такая спешка?

- Ты ведь знаешь, что перед королевской коронацией должен пройти сбор всех князей в княжестве де Виртутис. Отец хочет поговорить со мной прежде, чем мы поедем на этот сбор. Я нужен своим родным.

Неожиданно Фенрис почувствовал страшную злость. Он тоже нужен своим родным! Его отец погиб, а он даже не присутствовал на похоронах! И всё же он остался, чтобы помочь своему ордену и поддержать свою принцессу. А Ламиана-то что так гонит? В его княжестве нет войны!

- Ладно, уезжай, - буркнул он и отвернулся. Ламиан со вздохом убрал руку с его плеча.

***

Торжественный ужин длился до глубокой ночи, и наутро Фенрис проснулся достаточно поздно. И всё-таки, несмотря на тяжёлую голову, он чувствовал себя свободным и обновлённым. Помазание и похороны прошли успешно, и теперь он наконец-то может вернуться домой! Фенрис велел слуге подать ему завтрак и приготовился собирать вещи.

Но не тут-то было. Не успел он толком одеться, как пришёл посыльный от принцессы Леи и объявил, что княгиня ждёт его в своих покоях. Фенрис мгновенно привёл себя в порядок, надушился, причесался и поспешил к своей госпоже.

Принцесса Леа в простом домашнем платье сидела в кресле. Или теперь Фенрису нужно думать о ней, как о княгине? С этими титулами парень совсем запутался. Она уже была провозглашена преемницей Леона, но официальной королевой Ланда пока ещё не стала.

Помимо Фенриса в покоях новой правительницы княжества де Солис сидели магистры Волчьего ордена и главный королевский Гончий, сир Арг Броккен. Все они недоумённо переглядывались, ожидая, что скажет княгиня.

- Наверно, вас удивляет, почему я собрала вас всех здесь столь ранним утром, - начала Леа, изящно подперев подбородок белой ладонью. - Что ж, я объясню. Как вы знаете, скоро начнётся съезд князей, и у меня для вас есть некоторые распоряжения по этому поводу.

"Прирождённая королева", - подумал Фенрис, а вслух спросил:

- Какие распоряжения, ваше величество?

- Не называй меня так, я ещё не коронована, - резко одёрнула Леа. - Сир Люпус, сир Ликос, я бы хотела, чтобы вы поехали со мной в княжество де Виртутис.

Магистры переглянулись. Несмотря на то, что они называли друг друга братьями, они были похожи, как лето и зима. Темноволосый сир Люпус с его учтивыми манерами и вкрадчивым голосом казался истинным кавалером и всегда носил толстые кожаные перчатки, чтобы незаметно было отсутствие мизинца. Волосы сира Ликоса были совсем светлыми, почти белыми (как у сестры Фенриса, Рин). Этот магистр демонстративно оставлял руки открытыми, а уродливый шрам на правой щеке исключал из его внешности любой намёк на куртуазность.

По службе Фенрис редко сталкивался с сиром Ликосом. С самого момента поступления в орден его наставником стал сир Люпус, и Фенрис обычно работал с ним.

- Мы с братом почтём за честь служить вам, ваше высочество, - произнёс сир Ликос. - Но могу я узнать, чем вызвано это решение? Мы ведь не политики, мы всего лишь борцы с нечистью.

- Вот именно. Вы нужны мне именно в этом качестве, - Леа обвела их внимательным взглядом. - Вы сами сказали, что, возможно, кто-то натравил на моего брата мерзкую тварь. И для этого преступнику нужна была помощь колдуна. Перед коронацией в княжестве де Виртутис соберутся все князья. Я хочу, чтобы вы внимательно следили за всеми и постарались выяснить, кто из них может быть причастен к убийству.

Магистры покорно наклонили головы.

- Заодно и поговорите с князем Вирго и его братцем-первосвященником об открытии в землях де Виртутисов филиала Волчьего ордена, ведь вы давно этого хотели, - продолжила принцесса. - Пора уже избавляться от нечисти. А во время вашего отсутствия за орденом последит леди Люпа. Вы ведь справитесь, леди?

- Конечно, моя госпожа.

- Отлично. Сир Арг, - принцесса Леа повернулась к Броккену. - Вы будете помогать леди Люпе. Сейчас не время думать о новых троллях-рабах и о ночных плясунах для балов, поэтому все Гончие присоединятся к Волчьему ордену.

- Это мудрое решение, - согласился сир Арг, кланяясь.

- Что ж, - Леа улыбнулась. - Тогда вы свободны.

- Погодите! - встрепенулся Фенрис. - А я? Разве у вас нет поручения и для меня, леди?

- Конечно есть, - в уголках губ принцессы притаилось лукавство. - Не составишь даме компанию? Мне просто необходим галантный собеседник.

Магистры Волчьего ордена и рыцарь-Гончий поднялись со своих мест, почтительно откланялись и удалились. Предупредительный паж принцессы наполнил бокалы пьяной вишней. Принцесса взяла свой и сделала маленький глоток, начинать беседу она не спешила.

- Так вы хотите, чтобы я ехал с вами на съезд? - спросил Фенрис. Леа посмотрела на него удивлённо.

- Естественно. Фенрис, ты же один из двенадцати князей Ланда, ты обязан там быть.

Точно, он и забыл! Рыцарь насупился.

- Я ещё не могу называться князем так же, как вы запретили мне называть вас королевой. Я не прошёл помазания в своей родной земле.

- Ерунда! - Леа с раздражением дёрнула плечом. - Едва старый князь умирает, его наследник становится новым, это непреложный закон. Но коронация - совсем другое дело. Первый король династии де Солисов, Леон V Объединитель, официально получил власть из рук князей, поэтому каждый из его потомков перед коронацией должен получить одобрение съезда.

- История не знает случаев, чтобы это одобрение не было дано, - ухмыльнулся Фенрис. - Даже Леон X Неудачник получил его.

- Ситуация изменилась, - принцесса мрачно поболтала в руке бокал. - Все предыдущие короли были мужчинами, а я - девушка. Князьям это может не понравиться.

- Вы единственная законная наследница престола! - горячо воскликнул Фенрис. - Они просто не имеют права не признать вас. И я не думаю, что кто-то на это решится, кроме, разве что, Тавра д'Агри.

При упоминании князя Тавра лицо девушки помрачнело. Принцесса встала с места и подошла к окну. Её точёный профиль казался суровым и спокойным, но зелёные глаза были наполнены такой тоской, что Фенрису и самому стало больно.

- Знаешь, я была с папой, когда он умирал... - тихо сказала она. - Он с трудом переносил мучения и иногда сжимал мою руку с такой силой, что я думала, он сломает кость. И знаешь, какими были его последние слова? "Запомни, дочка, никто из рода д'Агри никогда не должен надеть корону Ланда", - так сказал он, а потом умер.

Фенрис поёжился, представив себе эту картину. Тоненькая белокурая девушка у постели измученного старика, который и перед смертью не перестаёт думать о заклятых противниках. Бедняжка, какой удар ей пришлось пережить!

- Я знаю, каково это - терять отца, - глухо сказал он, делая глоток из своего бокала. Принцесса Леа отвернулась от окна.

- Да, - согласилась она. - Ты единственный, кто меня понимает. Поэтому мне так нужна твоя поддержка. Но ты тоже страдаешь, я же вижу. Наверно, когда съезд закончится, ты захочешь немедленно вернуться домой, к своим сёстрам?

Фенрис хотел вернуться уже сейчас, не дожидаясь никакого съезда. Но он не мог так поступить.

- Я поеду домой только в том случае, если коронация пройдёт успешно и вам больше ничто не будет угрожать, - твёрдо заявил он. Леа благодарно улыбнулась.

- Тогда я буду рассчитывать на твою поддержку, князь Фенрис Грейс.

Допив вино, они попрощались. Принцессу ещё ожидала встреча с канцлером, у Фенриса были свои дела. Он не мог провести весь день за распитием пьяной вишни и галантными разговорами.

Покинув покои принцессы, Фенрис вернулся к себе и отменил приказ о сборах. Несмотря на мысль о том, что он поступает правильно, на душе было мерзко. Рыцарь решил съездить к магистрам и узнать, нет ли для него поручений из ордена, но вместо этого свернул в храм великой Триады.

В этом храме он проходил посвящение в рыцари. С тех пор он всегда находил здесь утешение, когда в сердце поднималась буря. Сейчас храм пустовал, и только старенький священник снимал нагоревшие свечи с алтарей. Лики богов смотрели на него со стен, бесстрастные, непорочные. Подождав, пока священник уйдёт, Фенрис опустился перед ними на колени. Интересно, что бы они, премудрые, посоветовали ему? Молодому рыцарю казалось, будто он воочию слышит божественные голоса.

"Главная добродетель в неукоснительном исполнении долга, - так сказала бы Мать-Земля. - Твой долг рыцаря - служить своей королеве. Твой долг князя - заботиться о своей земле".

Да, в этом и кроется причина всех бед. Порой Фенрису казалось, что его разрывают на части взаимоисключающие долги.

"К чему эти пустые размышления? Лучше прислушайся к зову любви в своём сердце, - вкрадчиво прошептал бы Ай. - Ты всегда любил своего отца и младших сестрёнок. Но ведь ты также любишь и принцессу Лею".

А ведь это правда. Фенрис с самого начала её любил, хотя раньше и не задумывался об этом.

Безликий белый бог Сино вряд ли вообще сказал бы что-нибудь. Только закатил бы глаза под опущенным забралом и подумал, что всё равно наступит час, когда он придёт за Фенрисом и теми, кто ему дорог.

Гладкий мраморный пол храма отразил эхо шагов. Обернувшись, Фенрис с удивлением увидел маму. Что она здесь делает?

- Я заметила твою лошадь у входа, - сказала она, по его поднятым бровям угадав невысказанный вопрос. - Вообще-то я давно тебя искала. В последние дни ты совсем закрылся в себе, почти не разговариваешь со мной.

- Последний месяц выдался тяжёлым, - ответил Фенрис, поднимаясь с колен. - Прости. Что ты хотела?

- Ничего. Я просто беспокоюсь за тебя, - мама подошла ближе и ласково провела ладонью по его волосам. Фенрис усилием воли подавил безотчётное желание уткнуться ей в плечо. Вместо этого он поймал её руку и прижал к щеке.

- Я в порядке, мам. Правда.

- Боги дали тебе мудрый совет? - мама засмеялась. - Знаю, ты переживаешь за сестёр. Я помню их по турниру у старого де Мариса, славные девочки. Наверняка они сейчас переживают не меньше тебя. Я могла бы помочь.

- Помочь? - в душе Фенриса на миг забрезжила надежда. Он отпустил её руку. - Но как ты можешь мне помочь?

- Ты разрываешься между желанием служить принцессе и заботиться о сёстрах. Я могла бы взять часть твоего груза на себя. Напиши своим вассалам, что на время твоего отсутствия доверяешь мне управление княжеством. Тогда я обо всём позабочусь.

- Но ты справишься? - засомневался Фенрис. Он попытался представить, что отец сделал бы на его месте. Доверил бы князь Люций Грейс управление женщине, пусть даже своей матери? Но, увы, благородный властитель преждевременно погиб, и теперь принимать решения приходилось князю Фенрису Грейсу, самому бестолковому князю в династии.

- Ты сомневаешься в моих способностях? - притворно оскорбилась мама. - Не волнуйся, Фенрис, у меня много дельных советников. И мне уже доводилось бывать госпожой замка Грейс. Недолго, конечно.

Фенрис нахмурился. А ведь это выход! Мама - взрослая женщина, она справится с княжением куда лучше двух неопытных девчонок. К тому же есть ли у него на свете человек ближе матери?

- Ну, хорошо, - медленно ответил рыцарь. И тут же почувствовал, будто огромная тяжесть свалилась с его плеч. Ему захотелось танцевать от радости. Как удачно всё получилось!

- То есть ты согласен назначить меня регентшей? - уточнила мама.

- Конечно! Сегодня же отправлю Рин письмо. У тебя получится выехать в Либру как можно скорее?

***

Мама не стала тянуть со сборами. Конечно, пришлось выждать некоторое время. Для начала Фенрис написал письмо Рин, чтобы сестра не пугалась и приготовилась встретить благородную леди Лекс д'Акве, временную правительницу княжества. Когда мама, наконец, уехала, парень почувствовал себя почти счастливым. Теперь можно не волноваться о благополучии родины и со спокойной совестью исполнять свой долг перед принцессой! Дилемма разрешилась!

Исполнение долга не заставило себя ждать. Буквально на следующий день после отъезда мамы королевская делегация отправилась в земли князей де Виртутис. В состав её, помимо небольшой группы придворных и вооружённого отряда, входили братья-магистры Волчьего ордена, канцлер покойного Леона XIII, сьерд Манус Хэнд, и юный князь Фенрис Грейс.

Долина Терра, вотчина князей де Виртутис, была зажата между горами Монтес и Железными Холмами. Фенрис уже бывал здесь раньше на турнирах, устраиваемых князем Вирго, поэтому мало внимания уделял окрестному пейзажу. Среди желтеющих лугов и полей были разбросаны маленькие хутора и деревушки, не зажиточные, но и не слишком бедные. Пожалуй, единственной колоритной чертой княжества было обилие монастырей, путники натыкались на них за каждым поворотом.

Город Медиокрис, столица княжества, прилепился к внушительному храму из чёрного мрамора, самому большому храму Триады в Ланде. Здесь находился духовный центр всего королевства. Рядом с ним возвышался и родовой замок де Виртутисов. На главной башне реяло знамя - прекрасная дева в белом на фоне звёздного неба. Сюда-то и держала путь свита принцессы Леи.

А чуть в стороне от Медиокриса, там, где горы Монтес сближались с Железными Холмами, в самом узком месте долины, на склоне одинокой скалы виднелись печальные развалины города. Фенрис знал, что это за место, хотя никогда ещё не подъезжал к нему близко. Это была древняя столица королей-змеев Ром, а в сердце её лежал проклятый замок змеев Каструм.

- Мрачное зрелище, - заметил сир Люпус, скакавший рядом с Фенрисом. Парень кивнул, соглашаясь.

- Такое ощущение, будто по нему всё ещё бродят неупокоенные духи, - с содроганием ответил он.

- А ты когда-нибудь видел замок змеев вблизи?

Фенрис отрицательно покачал головой. Сир Люпус вздёрнул брови:

- Как? И тебе даже не было интересно?

- Было, - признался рыцарь. - Но и как-то страшновато тоже. К тому же вряд ли я самостоятельно отыщу в этих руинах нечто достойное внимания.

- Я могу устроить тебе экскурсию. Так сказать, по обломкам древней цивилизации, - усмехнулся сир Люпус. - Ты как, Ликос? Не хочешь вместе со мной показать юному князю Каструм?

Сир Ликос, ехавший немного позади, мрачно покачал головой. Сегодня он выглядел как-то непривычно подавлено, так что Фенрис даже забеспокоился. Уж не заболел ли магистр?

- С ним всё в порядке? - шёпотом спросил юноша у сира Люпуса.

- Не волнуйся, - так же шёпотом ответил тот. - Ему просто приснился кошмар. Поедем в Каструм вдвоём. Вот отдохнём маленько с дороги и поедем.

Фенрис смущённо улыбнулся. Вот уж не думал, что сир Ликос может переживать из-за какого-то сна! Впрочем, альтернатива поездки по заброшенным местам с сиром Люпусом его отнюдь не огорчала. Наоборот, Фенрис преисполнился радостного предвкушения.

Большинство князей уже съехались. Поле перед Медиокрисом заполнили ряды палаток и разноцветных шатров, в которых квартировали воины-простолюдины и те из рыцарей, кто не удостоился приглашения на ночлег в чудесном замке де Виртутис. Над многими шатрами колыхались стяги. Фенрис разглядел лучника Арчеров, близнецов Дейнеров, горного козла де Монтиумов. И среди них, угрожающе склонив рогатую голову, гордо реял бурый бык на красном поле - главный враг золотого льва де Солисов.

При взгляде на быка Фенрис непроизвольно сжал кулаки. Ох уж эти д'Агри! Он ни за что не позволит им обижать королеву!

Брен I

Огонёк свечи пульсировал, словно биение сердца. Брен смотрел на него, затаив дыхание.

Магия! Раньше Брен никогда о ней не задумывался. Он помнил, как бесславно вернулся из святилища Охотников его старший брат Квинт. Квинта выгнали за то, что наставники не заметили в нём ни малейшей предрасположенности к магии. Брен тогда смотрел на брата с сочувствием и лёгкой насмешкой. Он не сомневался, что у него самого магических способностей хоть отбавляй.

Четыре года, проведённых в святилище Некс, ничуть не поколебали веру Брена в себя. Никто из наставников никогда не говорил, что у него трудности с магией. Наоборот, Брен легко справлялся со всеми испытаниями, в отличие от Гнея Гроу, который не прошёл отбора, или Нумерия, второго сына княгини Сагитты Арчер, которого выгнали в начале третьего года. И лишь после посвящения Брен неожиданно узнал, что в этом вопросе он неудачник.

У остальных посвящённых всё было гладко. Они с лёгкостью меняли облик, слышали неземные голоса и грезили о всякой дури, особенно Гай. Даже Корникс и Вульпес, хоть и не прошли своё девчачье посвящение и не могли считаться колдуньями, кое-что смыслили в магии. Девчонки отлично разбирались в травах, варили зелья под присмотром Морс, заучивали волшебные символы и способы их применения. Морс не уставала их нахваливать.

При мысли о Корникс на душе потеплело. Брен вспомнил о поцелуях и ласках, которыми они обменивались прошлой ночью, когда он вернулся с охоты, и о том, каким тёплым было её тело. "Терпение, - сказала бы она сейчас. - Больше старайся, и у тебя всё получится".

Брен старался. Он уже освоился с превращением в орла, повторив знаменательный прыжок Корвуса с башни. Лишь гордость не позволила ему тогда попросить наставника Фортиса о подстраховке. Если Корвус смог, то почему же он, Брен де Монтиум, не сможет?

И всё же превращение до сих проходило не так гладко, как ему бы хотелось. Об остальных способностях говорить не приходилось: они просто спали.

Морбус советовал парням медитацию, но Брену медитация не помогала. Он попросту не мог сосредоточиться. Тогда старик посоветовал княжичу поискать нечто, что помогло бы ему расслабиться.

- Лучше всего подходят вода и огонь, - сказал он. - Попробуй помедитировать, глядя на бегущую воду или на языки пламени.

Брен так и поступил. Чтобы смотреть на струи воды, ему пришлось бы идти к роднику, а ночью на улице было холодно, поэтому он выбрал второй вариант. Парень зажёг свечу, которую позаимствовал из кладовой Морс, и уселся перед ней, скрестив ноги.

Средство и вправду оказалось действенным. Сначала мысли ещё метались в голове у Брена, он рисовал себе лицо Корникс и воображал, как вызовет Корвуса на поединок, а потом всё это куда-то уплыло. Разум опустел. Остался только жёлто-красный язычок, пляшущий перед глазами.

А потом Брен внезапно понял, что огонь пульсирует. Он сокращался размеренно и ритмично, словно ориентируясь на биение сердца. На биение его, Брена, сердца!

Брен следил за ним, затаив дыхание, боясь спугнуть неожиданное чудо. Неужели это он сам, своей волей, заставил огонь двигаться, подчинил его себе? Так, может быть, у него всё не так уж и плохо с магией?

Брен не успел разобраться, что к чему, потому что в этот момент громко хлопнула входная дверь. От неожиданности парень вздрогнул. Свеча тут же потухла.

- Привет. Медитируешь? - Флор, его сосед по комнате, с шумом плюхнулся на кровать. Брен ответил ему злым взглядом. Ну почему так не вовремя?!

- И как успехи? - лениво продолжил Флор, не заметив недовольства Брена. Откинув со лба золотую чёлку, он скользнул по свече равнодушным взглядом.

Брен пожал плечами. Он ещё сам не был до конца уверен в произошедшем, чтобы кому-то об этом рассказывать. Поэтому он перевёл разговор на самого Флора.

- А ты чем похвастаешься?

- Я сочинил новую песню! - гордо заявил златовласый музыкант, снимая из-за плеч мандолину. - Называется "Песнь о Соколе".

Брен состроил скептическую гримасу. Надо же, какое "неожиданное" название!

- Это моя первая законченная песня, - восторженно продолжил Флор. - Я сочинил её, пока летал над лесом. Знаешь, полёты очень положительно влияют на вдохновение! У меня в голове теперь звучит столько мотивов! Хочешь, сыграю? Девушкам песня очень понравилась.

И не дожидаясь ответа, он ударил по струнам:

Сбрось перо, сокол,

Чтобы я мог вслед лететь

За тобой к небу!

- Спасибо, не стоит, - с кислым видом перебил Брен. - Я и без этого уверен, что ты талантливый. А сейчас я хочу спать.

В подтверждение своих слов он быстро скинул одежду, заполз под одеяло и закрыл глаза.

***

Проснулся Брен с первыми лучами солнца. Флора в комнате уже не было. Наверно, снова забился в уголок со своей ненаглядной мандолиной или летает под облаками в поисках вдохновения. Брен быстро оделся и, перехватив на кухне пару кусков хлеба с сыром, вышел во двор.

Здесь он сразу же увидел знакомые лица. Флор, оказывается, упражнялся не в пении, а в стрельбе из лука. Он натягивал на тетиву сразу три стрелы и без промаха отправлял их в мишени. Гай поблизости метал ножи. Он посылал их в цель из разных положений: и стоя, и сидя, и с разворота - и всегда метко. Урсуса во дворе не было. Брен не удивился. Этот угрюмый сын Гончего физическим упражнениям предпочитал общество девчонок, слушая вместе с ними лекции Морс об амулетах и травах.

Корвуса тоже не было. Где он? Брен напрягся. Летает или разучивает новый боевой приём? Парень завертел головой по сторонам, словно рассчитывая, что Корвус спрятался от него в тени одной из башен, но заметил лишь Фортиса, который лениво наблюдал, как отжимаются младшие ученики.

- Нечем заняться, Брен? - окликнул наставник, почувствовав на себе взгляд. - Так давай сразимся. Что-то ты совсем забросил тренировку, смотри, растеряешь навыки.

Брен в ответ лишь ухмыльнулся и побежал в оружейную за мечами.

- Ты не знаешь, где Корвус? - спросил он, отбивая первый удар наставника.

- Понятия не имею. Этот парень вечно гуляет сам по себе. Искать его - что ветра в поле. А почему ты спрашиваешь? Потерял старшего брата, Брен?

- Ничего подобного, - Брен сжал зубы.

На некоторое время они замолчали, поглощённые схваткой. Мечи пели в их руках, и пение стали казалось куда более волнующим и прекрасным, чем фантастическое пение воды Гая. Брен чувствовал себя невероятно ловким и сильным. Никогда ещё раньше он не мог сражаться с наставником на равных, а теперь делал это почти с лёгкостью.

Двор пересекли Урсус и Вульпес, возвращаясь откуда-то из леса. Оба несли за плечами громоздкие корзины с поздними осенними травами, болтали и весело смеялись. Отвлёкшись на них, Брен не заметил коварного приёма, и остриё меча наставника оказалось у его горла.

- Тебе ещё учиться и учиться, Брен, - со смехом заявил Фортис, убирая меч. - Хотя если хочешь стать по-настоящему смертоносным, пора бы уже драться двумя мечами. Я ведь показывал тебе несколько приёмов перед посвящением?

- Да, но я не отказался бы посмотреть ещё несколько, - улыбнулся Брен.

Этот день почти полностью был посвящён тренировке. Сначала Брен отрабатывал приёмы с двумя мечами - по одному в каждой руке - а потом немного поупражнялся с копьём. Как объяснил Фортис, его положение княжича требовало обязательного знакомства с этим видом оружия. К тому же Брен помнил, что его старший брат Квинт был настоящим мастером копья.

Ближе к вечеру вся честная компания собралась на ужин. Не хватало только Корвуса и Корникс. Не появились они и после того, как Вульпес раздала парням миски с густым мясным супом и все увлечённо приступили к еде. Брена охватило тревожное предчувствие.

- А где Корвус? - спросил он, страстно надеясь наконец-то получить ответ. Вульпес, до этого улыбавшаяся Урсусу, перевела на него взгляд и пожала плечами.

- С Корникс, я думаю. Они с самого утра заперлись в нашей спальне. Наверно, слишком устали, чтобы выйти к ужину, - последняя фраза прозвучала многозначительно. Парни заржали.

Брен с грохотом отбросил ложку в сторону. Корникс вместе с Корвусом?! Снова?! Эта мысль будила в нём слепую, безотчётную ярость. Ведь ещё позавчера она целовала его, Брена! Как она может после этого делать то же самое с Корвусом?!

Не сознавая, что творит, Брен вскочил на ноги. Все сидящие за столом уставились на него.

- Что случилось? - удивилась Вульпес. - Ты не хочешь есть?

- Твой суп - дерьмо! - зло прошипел Брен, выплёскивая на неё свою ярость. Вульпес побледнела от обиды. Теперь на ноги вскочил уже Урсус.

- А ну извинись перед девушкой! - заревел медведь. - Иначе я тебе все крылья пообломаю!

Но Брен не стал препираться и вступать в драку. Наградив братьев и расстроенную сестру последним угрюмым взглядом, он развернулся и вышел из кухни.

До самой ночи он не мог успокоиться, расхаживая по комнате из угла в угол. "Они с самого утра заперлись в спальне", - сказала Вульпес, и губы её кривила лукавая ухмылка. Воображение услужливо рисовало Брену два тела, исступленно сплетающихся воедино. Неужели Корникс целует Корвуса так же страстно, как целовала его?

Устав ходить, он ничком повалился на кровать и вцепился в подушку скрюченными пальцами. Мечущиеся в голове фантазии доводили его почти до изнеможения. Закрывая глаза, Брен представлял себе мягкую кожу Корникс, руки Корвуса на её бёдрах, плавное колыхание её грудей и маленькую родинку в ложбинке. Казалось, ему доставляет извращённое удовольствие мучить себя этими образами. Снова и снова он предствлял, как Корвус движется в ней, как перекатываются мускулы под его смуглой кожей, как блестит от пота его обнажённое тело, пока гнев в душе парня не перемешался с нестерпимым возбуждением.

Брен хрипло застонал и утопил свой стон в подушке. Внизу живота всё горело и пульсировало. Голый блестящий торс Корвуса неотвязно стоял перед глазами.

И ведь никто никогда не поймёт его переживаний! Если Брен пожалуется остальным парням, что сестра слишком много внимания уделяет Корвусу, они лишь пожмут плечами и скажут: "Ну, так он же старший брат". А ведь это он, Брен, мог стать старшим братом, если бы оставил свой голос себе, а не отдал его сдуру белоглазому выскочке.

Впрочем, он не жалел о своём поступке. Из Корвуса действительно получился хороший вожак. Он никого не напрягал, не задирал нос, все его распоряжения были разумными, и Брен не мог с ними не соглашаться. А самое главное Брен вернул ему долг за спасённую жизнь. Теперь он может со спокойной совестью забыть о происшествии в пещере кумо и вновь испытывать к Корвусу одну лишь неприязнь.

Вот только неприязнь ли он чувствует на самом деле?

Ближе к полуночи в спальню вернулся Флор и с порога принялся укорять Брена за грубое обращение с девушкой. Слушать его тупой птичий голос не было сил. Брен вышел из спальни, громко хлопнув дверью, и снова спустился на кухню. В полночный час здесь было тихо, лишь огонь потрескивал в очаге, да Морс посапывала в углу.

Брен крадучись, чтобы не разбудить старуху, пересёк кухню и остановился перед очагом. Языки пламени в нём полыхали, прямо как ярость в его душе. На мгновение Брен почувствовал себя с огнём единым целым.

За спиной раздались лёгкие шаги. Брену не нужно было оборачиваться, он и так узнал мягкий, чуть терпкий запах Корникс. Тонкие белые руки опустились ему на плечи.

- Почему ты такой напряжённый?

- Ты знаешь почему, - Брен с раздражением сбросил её руки. - Хорошо повеселилась сегодня?

- Ну да, неплохо, - Корникс лениво потянулась. - Тебе что-то не нравится?

- Не нравится?! - Брен вспыхнул. - Ещё нужно спрашивать? Ты весь день кувыркалась с Корвусом!

- И что? - голос Корникс стал ледяным. - Я не обязана перед тобой отчитываться, Брен. Тебя это не касается.

- Ещё как касается! Ты наша общая сестра, но ты всё время с ним!

- Неправда, я уделяю внимание и тебе, и Гаю, и Флору, а не только одному Корвусу. Вы все мои братья, поэтому не нужно ревновать.

- Это не ревность, - Брену хотелось ударить её. Ярость пожирала его изнутри. - Со мной, Гаем и Флором ты только играешь, а Корвус... Вы всегда вместе! Такое ощущение, что остальных для вас просто не существует! Это несправедливо!

- Постой, кажется, я поняла... - глаза девушки опасно сощурились. - Может быть, ты ревнуешь вовсе не меня, Брен?

- Что? - Брен опешил.

- Может быть, ты ревнуешь не меня к Корвусу, а Корвуса ко мне?

- Да что ты такое несёшь?!

- А ты думаешь, я ничего не замечаю? Ты всё время следишь за ним, ходишь за ним попятам, а как только он взглянет на тебя, тут же отворачиваешься.

- Заткнись! - заорал Брен. Горячая краска стыда залила щёки. От ярости потемнело в глазах. Это всё бред, полный бред! Брену хотелось задушить девушку, лишь бы согнать с её губ насмешку.

Внезапно за спиной что-то затрещало. Корникс испуганно вскрикнула. Обернувшись, Брен увидел, что языки пламени в очаге взметнулись вверх, разбрасывая во все стороны снопы искр. Огонь дотянулся до деревянной плошки на полке, и один её край вспыхнул, будто был сделан из бумаги.

- Брен! Брен, прекрати это сейчас же, пока не начался пожар! - заверещала Корникс. Парень растерянно оглянулся на неё.

- Что? Ты думаешь, это я делаю?

Внезапно ему вспомнилась вчерашняя медитация и огонёк свечи, пульсирующий, будто сердце. У Брена перехватило дыхание. Может ли такое быть, что он управляет пламенем?

- Конечно, это ты! Ты разозлился, и оно вспыхнуло! Брен, скорее!

Языки огня выплёскивались за пределы очага. "Неужели пламя отреагировало на мою злость?" - подумал Брен. Если это правда, то это потрясающе! Вот только как же ему теперь успокоить разбушевавшуюся стихию?

Он подошёл ближе, не обращая внимания на жар и разлетающиеся искры, и протянул руку к очагу. На мгновение ему снова почудилось, будто огонь пульсирует в такт его сердцу. Брен попытался нащупать эту внутреннюю связь с пламенем и мысленно приказал: "Успокойся!"

И пламя подчинилось. Разлетающиеся искры потухли, горящая плошка - тоже, и красноватые языки стали медленно оседать, пока не исчезли. Лишь зола и тлеющие угли остались напоминанием о недавнем буйстве. Брен облегчённо вздохнул и опустил руку. Он посмотрел на Корникс, но девушка молчала, широко распахнув глаза.

Внезапно тишину прорезали громкие хлопки. Это проснулась Морс, о присутствии которой Брен уже успел забыть. Жёлтые глаза старухи сияли колдовским огнём, в то время как её ладони выстукивали насмешливые аплодисменты.

- Это было впечатляющее зрелище, - ухмыльнулась она. - Поздравляю, Брен де Монтиум.

- Что ты имеешь в виду? - насупился Брен. Под пронизывающим взглядом Морс он чувствовал себя глупо.

- Ты только что нашёл источник своей магии, свою глубинную внутреннюю силу. Теперь мы знаем, что твоя стихия - это огонь.

Брен растерянно посмотрел на собственные руки. Так значит, он повелитель огня? Интересно, что на это скажет Корвус?

Фенрис III

Ром, погибшая столица королей-змеев, возвышался над головой, раскинувшись на склоне одинокой скалы. Сняв шлем, Фенрис задрал голову, разглядывая полуразрушенные стены. Они с сиром Люпусом спешились и, стреножив лошадей, стали подниматься по разбитой дороге.

- Как я понимаю, к этим развалинам ты тоже не приближался? - спросил сир Люпус. Фенрис кивнул. Его охватила странная робость.

Заседание двенадцати князей было назначено на завтра, а пока что все высокородные особы предавались отдыху. Сир Люпус, как и обещал, решил устроить Фенрису экскурсию по обломкам твердыни змеев.

Вблизи город вовсе не казался величественным. Древние стены пробиты, мостовая поросла мхом. Дома тоже не могли похвастаться особенной изысканностью архитектуры. В общем и целом Ром напоминал современные города: те же кварталы бедняков, богачей, храмы и торговые ряды. Пожалуй, только храмы здесь представляли интерес. Почти все они были украшены изображениями змей: змеи обвивали колонны, сворачивались кольцами у дверей, разевали пасти на крышах и вытягивались сверху вниз водостоками.

- Они считали себя полубогами, да? - поморщился Фенрис.

- Ну, если верить легенде, огненные змеи происходят от одной из сорока дочерей богини Некс, так что да, у них были все основания считать себя полубогами, - дипломатично ответил сир Люпус.

На самой вершине скалы, в сердце города, находились ещё одни стены, покрытые трещинами, но удивительно целые. За ними скрывался королевский дворец змеев Каструм.

- Ну что, готов увидеть жемчужину этих нелюдей? - усмехнулся сир Люпус. Он легко толкнул трухлявую створку, и перед глазами Фенриса предстал королевский двор.

Фенрис не смог удержать восхищённого вздоха. О, дворец змеев оказался вовсе не таким, каким он его себе представлял! Каструм был непохож на современные замки. Высокий, но не массивный, с многоступенчатой загнутой крышей, он тянулся в небо, подобно райской птице. Ярко-красные стены полыхали, словно огромный костёр, на крыше сверкала нетронутая мародёрами позолота. Волшебный дворец казался неподвластным времени.

На самом верху крыши раскинулась скульптура огромного чудовища, змея с крыльями на спине и ощеренной пастью.

- Что это? - удивился Фенрис. Сир Люпус проследил за его взглядом.

- Это Дракон, персонаж древних сказок. По легенде его родителями была младшая дочь-змейка Некс и огненный Феникс, поэтому он получился гибридом змея и птицы.

- А, точно, я помню что-то такое, - протянул Фенрис. - Это из сказки о Серебряном Рыцаре, который победил чудовище, так?

- Да, Серебряный Рыцарь там тоже присутствовал, - кивнул сир Люпус. - Что ж, пойдём внутрь.

Двери тоже оказались не такими, к каким привык Фенрис: они были раздвижными. За ними открывалась анфилада залов, уходящая вглубь дворца. Сир Люпус уверенно шагал вперёд, видно было, что он уже не в первый раз посещает это место. Фенрис следовал за ним, вертя головой по сторонам.

Очень быстро они добрались до тронного зала. К удивлению Фенриса, он оказался вовсе не таким великолепным и пышно убранным, каким рыцарь ожидал его увидеть. Единственным украшением зала был рельеф, изображавший уже ставших привычными змей. Потолок терялся высоко над головой, верхнюю часть стен опоясывали галереи. Королевский трон был каменным и очень массивным, на его широкой спинке Фенрис увидел надпись на незнакомом ему языке.

- Вы знаете, что там написано? - спросил рыцарь своего магистра. Сир Люпус довольно улыбнулся. Ему всегда нравилось делиться с юным подопечным опытом.

- Там вырезан древний закон змеев. Говорят, что он появился ещё во времена дочерей Некс, задолго до Ледяного века и пришествия Серпенса. Там написано: "Только змей может убить змея".

- И что это значит? - Фенрис наморщил лоб.

- В идеале этот закон восхваляет змеиную силу и мощь, хотя на деле, как ты знаешь, всё далеко не так. Случалось, что змеев убивали и другие нелюди, и даже люди. А ещё это закон преемства королевской власти.

- Как так?

- У каждого кровного родича есть право вызвать короля-змея на поединок. И если кровный родич убьёт короля-змея, то сам должен стать королём. Конечно, этим правом пользовались нечасто, но всё же оно существует и по нынешний день.

- Дикость, - пробормотал Фенрис. Для него вызов на бой своего монарха значил нарушение вассального долга. Впрочем, что взять с нелюдей?

Возле одной из стен зала выстроились в ряд шесть статуй. Фенрис подошёл поближе, чтобы разглядеть их. С первого взгляда он понял, что статуи изображают нелюдей. Они походили на представителей рода человеческого только очертаниями тела, но всё остальное: искажённые черты лица, чешуя вместо кожи, хвосты у некоторых - не оставляли ни малейших сомнений в их сущности. На головах у шести статуй красовались короны - простые железные обручи.

- Это и есть короли-змеи? - выдохнул Фенрис.

- Да, все шестеро, которые правили Ландом, начиная с Серпенса.

Фенрис подошёл к самой первой статуе, к той, что выглядела наиболее древней. Так это и есть великий герой Серпенс, растопивший многовековую зиму? На вид ничего особенного, типичный нелюдь. Всё тело покрыто чешуёй, глаза продолговатые с вертикальными зрачками, нос приплюснутый. Ног у героя не было вовсе, а вместо них - длинный змеиный хвост.

- Как он это сделал? Победил Ледяной век? - полюбопытствовал Фенрис. Сир Люпус флегматично пожал плечами.

- Чудо.

Вторая статуя выглядела несколько иначе. Ноги у неё присутствовали, а хвоста, наоборот, не было. В лице также особого фамильного сходства не наблюдалось: тонкие черты, высокие скулы, нос нисколько не приплюснут. Длинные волосы были забраны в высокий хвост на затылке, открывая остроконечные уши. Пожалуй, только чешуя вместо кожи и продолговатые глаза с вертикальными глазами выглядели абсолютно идентичными первой статуе.

- Это сын Серпенса, король Бреннан Серпентид, - пояснил магистр. Фенрис первый раз слышал такое имя. Не то что бы он особенно налегал в детстве на историю змеев, конечно...

- Не слишком-то этот король похож на своего отца, - скептически протянул он.

- Это потому что Бреннан - полукровка. Его мать была из гоблинов, её звали Дейдре. По легендам, красавица неимоверная.

- И что совершил этот король? - заинтересовался Фенрис. История змеев открывалась перед ним в новом свете. Пожалуй, не стоило всё-таки так часто пропускать в детстве лекции старенького священника.

- Ничего особенного. Время его правления было тёмным периодом. После пятисот лет Ледяного века в Ланде царил хаос. По земле разгуливали мерзкие твари, порождения зимы, закон отсутствовал, порядок в королевстве обеспечивал только авторитет Серпенса. После смерти отца Бреннан плохо справлялся с управлением. Возможно, у него были также проблемы со здоровьем. Всё-таки полукровки - странные создания, в их телах смешиваются две несовместимые сущности. Говорят, у Бреннана были трудности из-за такого смешения, поэтому он издал указ, запрещающий змеям королевского дома вступать в брак с представителями других рас.

Фенрис перешёл к третьей статуе. У следующего короля присутствовали и ноги, и хвост, длинный, извивающийся. В лице статуи определённо было уже больше змеиного, чем гоблинского, хотя нечто в очертаниях ушей и носа повторяло Бреннана.

- Как его зовут? - спросил Фенрис.

- Это сын Бреннана, Уртер Серпентид.

- Уртер Жестокий! - вспомнил парень. - Точно, я слышал про него. Он был настоящим чудовищем, уравнял в правах людей и нелюдей, а ещё объявил змеев полубогами и велел приносить им человеческие жертвы.

- Ну, в тяжёлые времена приходится быть жестоким, - пожал плечами сир Люпус. - Как я уже говорил, закон тогда отсутствовал, а Уртер дал королевству новые законы. Конечно, иногда он перегибал палку, с теми же человеческими жертвами, например. Я уже объяснял тебе, что, по легенде, огненные змеи происходят от одной из дочерей Некс, поэтому у них есть основания считать себя полубогами.

- А одним из жрецов был Миддрин де Монтиум, герой песен, - улыбнулся Фенрис. Похоже, его знания не так уж убоги.

- Да, Миддрин де Монтиум, знаменитый колдун, прародитель княжеского дома де Монтиумов. Считается, что именно он основал братство Беспалых Охотников. В те времена каждый мужчина должен был пройти посвящение, чтобы стать воином...

Фенрис не очень понимал ностальгических ноток в голосе Люпуса, поэтому стал разглядывать четвёртую статую. Этот король из династии змеев был на порядок симпатичнее первых трёх. Пожалуй, если бы не чешуя на лице, Фенрис счёл бы его красавцем. Как и предыдущего змея, скульптор изобразил его одновременно с ногами и с хвостом.

- Кто это? - спросил Фенрис, уже зная, какой получит ответ. Может, он и не силён в истории, но уж песни-то знает назубок.

- Кто-кто, король Арто Серпентид, конечно, - ухмыльнулся сир Люпус. - Ты ведь помнишь строчку: "Жил-был король из змеев, то славный был король"?

Да уж, Фенрис помнил. Спрашивать, что совершил король Арто за время своего правления, нужды не было, песни и так давали исчерпывающий ответ. Он отменил наиболее жестокие законы своего отца, усмирил племенных вождей на границе Ландского королевства, дал отпор империи Фарвест на западе и перебил кучу холоднокровных тварей, оставшихся после пятисотлетней зимы. А ещё, если верить песням, он был женат на ледяной королеве.

У пятой статуи хвост отсутствовал, а в лице её ярче всех (если не считать Серпенса) проступили змеиные черты. Фенрису интуитивно не понравился этот король, хотя он и не мог вспомнить его имени.

- Мордред, его звали Мордред Серпентид, - негромко подсказал сир Люпус.

- Точно! Мордред Отцеубийца! - осенило Фенриса. - Он же убил Арто, как после этого его могли оставить королём?

- Это непростая история, Фенрис, - мягко ответил магистр. - Хоть Арто и герой песен, он не был идеальным. Его главным пороком была страсть к женщинам. Первой его официальной любовницей была змеиха Лиона, от которой родился сын Борр. Потом Арто с одобрения придворных женился на своей двоюродной сестре Моргез, которая и стала матерью Мордреда. Но однажды он встретил ледяную королеву Гвене и, как поётся в песнях, без памяти влюбился в неё.

- Что значит, ледяная королева? - полюбопытствовал Фенрис. Это место всегда оставалось для него в песнях тёмным и неясным.

- Точно неизвестно, но предположительно она была из ши, существ, обитающих на границе миров. Само по себе событие неслыханное - чтобы смертный женился на ши! Но Арто был влюблён до безумия и ради Гвене развёлся с Моргез. Мордред затаил обиду, ведь отец бросил его мать, наплевав даже на закон Бреннана, запрещающий королям-змеям женится на представительницах других рас. Тем более на ши! Поэтому Мордред воспользовался своим правом и вызвал отца на поединок.

- Но почему же он стал королём? - всё ещё недоумевал Фенрис. - Ведь по вашей истории королём должен был стать Борр, как старший сын, если Арто признал его.

- Закон поединка перевешивает закон первородства. Тот, кто победит короля-змея в поединке, сам станет королём-змеем, если он кровный родич. Борру пришлось смириться. Кажется, он ушёл в изгнание и долго странствовал по окраинам королевства, убивая всякую нечисть. А потом, уже при Якулусе, помирился с родными и вернулся в столицу. Он погиб в ту кровавую ночь, когда герои захватили Ром.

Фенрис перешёл к последней статуе. Ему не нужно было уточнять, он и так знал, кто перед ним: король Якулус Сластолюбец, самый мерзкий король из династии Серпентидов. Но, к удивлению Фенриса, он оказался также и самым красивым. Черты его лица казались почти человеческими, и даже чешуя вместо кожи не портила их. Парень подумал, что при такой внешности одержимость короля Якулуса женским полом, возможно, не была безответной.

- Как так получилось, что пять героев в одиночку совершили переворот в государстве? - задумчиво спросил он. В детстве ответ казался Фенрису понятным, герои они и есть герои, но теперь...

- Всё просто. Аквария пустила в водопровод сонное зелье, и большинство жителей города погрузилось в беспробудный сон. Арчер встал на дворцовой стене и расстреливал из лука тех, на кого не подействовали чары или кто проснулся от криков. Левус Дейнер перебил полусонную охрану Якулуса, а Райто Дейнер уничтожил королевскую семью, в том числе Борра Серпентида. Виртус вызвал Якулуса на поединок, а после убийства короля поджёг дворец. Восставшая чернь докончила начатое.

- Дворец не кажется особенно пострадавшим, - скептически заметил Фенрис.

- Рассказывают, что его стены защищены чарами. Огонь быстро перекинулся на город, но Каструм остался нетронутым.

Фенрис даже не удивился этой истории. С самого первого взгляда на сказочное сооружение, он был готов поверить в любое чудо.

Магистр с рыцарем ещё немного полюбовались на статуи, прошлись по залам, а потом покинули Каструм и развалины Рома. Им следовало ещё посовещаться с королевой перед завтрашним заседанием князей.

***

Долгожданное заседание всеобщего съезда двенадцати князей Ланда состоялось второго числа месяца листопада в родовом замке князей де Виртутис. В огромном зале, двери которого держались закрытыми почти полстолетия, собралось всего тринадцать человек: лишь князья да преподобный Деус де Виртутис, первосвященник Триады. И больше никаких родственников, советников, пажей и слуг.

С замиранием сердца Фенрис занял своё место за круглым столом. Сегодня он впервые предстал на таком значительном собрании как князь, а не просто наследник и рыцарь. От волнения его немного трясло, хотя Фенрис отлично представлял себе, в чём состоит его долг и что он должен сказать, если потребуется.

Остальные князья также заняли свои места. Преподобный Деус оказался между принцессой Леей и своим братом князем Вирго де Виртутисом. Когда все расселись, он встал и громко провозгласил:

- Итак, мы собрались здесь, чтобы подтвердить или оспорить право княгини Леи де Солис, дочери нашего покойного короля Леона XIII, на корону Ланда. Именем Матери-Земли и её божественных мужей, Ай и Сино, я объявляю съезд князей открытым! Кто первым желает выступить? - он сел, и слово взяла принцесса Леа.

- Вы все знаете, кто я, - начала она, обводя собравшихся бледно-зелёными глазами. - Я дочь покойного Леона XIII де Солиса и сестра безвременно погибшего Лео де Солиса, единственная оставшаяся в живых представительница королевской династии. Признаёте ли вы меня королевой?

Князья молчали. Некоторые из них смущённо буравили взглядом столешницу, другие смотрели прямо на принцессу, но их взгляды не выражали переизбыток верноподданнических чувств. Фенрису это показалось недобрым знаком.

- Что ж, если никто не собирается отвечать её высочеству, я хотел бы высказать своё мнение, - заговорил князь Каприкорнус де Монтиум. - Моя дорогая леди, я глубоко уважал вашего покойного отца, и я не могу оспаривать тот факт, что вы его единственная наследница. Но в то же время, согласитесь, ситуация необычная. Уже почти тысячу лет, с самого воцарения Серпенса, трон Ланда ещё ни разу не занимала женщина. Речь, как вы понимаете, идёт о судьбе королевства. Если бы вы соизволили взять супруга, князьям проще было бы сделать выбор.

- Хорошо, что вы затронули этот вопрос, князь Каприко, - прогудел Тавр д'Агри. - Я как раз хотел предложить принцессе решение этой проблемы. Ваше высочество, выходите за моего сына Ламиана. Вам уже восемнадцать, ему зимой исполнится столько же. Ламиан был верным соратником и ближайшим другом принца Лео, он отважный рыцарь и наследник богатейшего княжества Ланда. С таким мужем вашей королевской власти уже ничто не сможет угрожать.

Да, приходилось признать, что князь Тавр предлагал дельный вариант. Ламиан был действительно таким, каким описал его отец: отважным рыцарем, победителем многих турниров и отличным другом. Они с принцессой составили бы прекрасную пару, красивые, умные, родовитые. И всё же при мысли о том, что Леа может выйти замуж за Ламиана, у Фенриса почему-то сжалось сердце.

Принцесса помолчала немного, прежде чем ответить.

- Я ценю ваше предложение, князь Тавр, - она учтиво наклонила голову. - И я соглашусь с ним, если вы, в свою очередь, согласитесь выполнить мои условия. Во-первых, бракосочетание должно происходить в столице Ланда, в Солее. Во-вторых, Ламиан должен принести мне присягу верности, как королеве Ланда. И в-третьих, чтобы стать моим супругом и королём, Ламиан должен отказаться от всех наследственных прав на княжество д'Агри. Если он это сделает, то лучшего мужа мне действительно не найти.

Князь побагровел так, что Фенрис даже испугался, как бы у него не лопнула шея. Парень предполагал, что условия принцессы не понравятся Тавру, но, похоже, хозяин долины Агер пришёл в ярость.

- Ваши требования просто смехотворны, принцесса! - голос Тавра громыхал, и Фенрис догадывался, что ему стоит огромных усилий держать себя в руках. - Почему это мой сын, единственный мой наследник, должен отказываться от своих прав? Я предлагаю этим браком объединить два наших великих княжества, а не оставлять княжество д'Агри без правителя.

- Ну да, конечно, а после этого вы предложите перенести столицу в долину Агер, - Леа саркастично вздёрнула бровь.

- А почему бы и нет? Это было бы вполне естественно. Долина Агер находится в сердце Ланда, а Железные Холмы - на западной границе. Не говоря уж о том, что князья де Солис по сути своей чужестранцы, их предки прибыли к нам из империи Фарвест. Так какое княжество более подходит на роль объединителя земель?

Такого хамства Фенрис больше не мог терпеть.

- Все эти вопросы имели значение триста лет назад, в конце века Князей, - резко вставил он. - И корона тогда досталась дому де Солисов, а не дому д'Агри. Поэтому сейчас принцесса Леа - единственная законная наследница. Долг каждого из присутствующих - поддержать её.

- Это всё, конечно, совершенно справедливо, но уважаемый князь Каприко прав. Принцесса Леа ещё юная девушка, и ей нужен муж, - возразил князь Пицес д'Акве, дед Фенриса по матери. Фенрис смерил его неодобрительным взглядом. Хоть парень и не слишком часто общался со стариком Пицесом, всё же он не ожидал препятствий со стороны родного деда.

- И что же, что девушка? - неожиданно вступилась княгиня Сагитта Арчер. - Чем женщина, по-вашему, хуже мужчины? Я уже много лет управляю княжеством после гибели мужа, и никто из моих подданных пока не жаловался.

- Неплохо бы вам уступить место сыну, он уже совершеннолетний. А то так до старости и просидит в княжичах, - едко отозвался Каприко де Монтиум. Леди Сагитта вспыхнула и уже открыла рот, чтобы ответить, но её перебил князь Вирго де Виртутис.

- Управлять княжеством - это одно, а управление королевством - это совсем другое дело. По закону княгиня де Солис единственная из здесь присутствующих имеет право на трон, я не смею этого отрицать. Но всё же мне хотелось бы, чтобы уважаемая княгиня выбрала себе мужа и объявила о своём решении собранию. У каждого из нас есть взрослые сыновья, мы с радостью отдадим их вам, принцесса. К тому же среди нас присутствуют и неженатые князья, уверен, никто из них вам не откажет.

- Почему же единственная? - встрял князь Пицес. - Мой внук Фенрис тоже королевской крови, его прабабка была из де Солисов. Да и вообще среди сьердов Железных холмов сыщется немало потомков златогривых львов.

Все взгляды обратились на молодого князя Грейс, и Фенрис отчаянно побагровел. Он уже готов был возненавидеть деда! Конечно, он помнил ту давнюю историю, когда король Леон XII выдал за своего друга Теона Грейса одну из кузин. Но какое же это родство? Седьмая вода на киселе!

- Моё родство с правящей династией не настолько близкое, чтобы я когда-либо осмелился претендовать на трон, - холодно отчеканил он. Дед ответил ему на это снисходительной усмешкой и покачал головой, как будто забавляясь наивностью внука. Это разозлило Фенриса ещё больше.

- Давайте всё же вернёмся к вопросу о замужестве, - мягко напомнил черноусый князь Скорпион д'Аренэ. - Моя прекрасная леди, вы можете выбрать любого из нас, и все мы почтём за честь служить вам. Так выбирайте же!

Из-под его чёрных усов блеснула галантная улыбка. Фенрис поморщился.

Леа снова обвела присутствующих взглядом. Казалось, её вовсе не волнуют все эти споры и враждебный настрой, исходивший от Тавра д'Агри. Хотя Фенрис знал, что в глубине души девушка боится.

- Господа, неужели вы считаете меня дурой? - негромко спросила она. - Я и сама прекрасно понимаю, что мне нужен муж, хотя бы для продолжения рода. Но сегодня вопрос не о том, кто будет моим соправителем, а о том, признаёте ли вы меня королевой вообще. Поэтому я объявлю вам о выборе супруга только после коронации.

Заседание ответило на эти слова молчанием. Только княгиня Сагитта неожиданно захлопала.

- Отличная речь! - похвалила она. Фенрис подумал о том, что женская солидарность - мощное орудие.

- И что же на это скажет преподобный Деус, наш Глас Триады? - осведомился князь Аквариус Вейл. Первосвященник откашлялся.

- Триста лет назад именем богов был помазан на царствие его величество Леон V Объединитель, первый король из династии де Солис. Боги дали ему своё благословение, и с тех пор де Солисы бессменно правят Ландом. Согласно закону и божественной воле я признаю требование дочери Леона XIII справедливым. Коронация состоится. А те из князей, кто не согласны, вольны не прийти на неё, но предупреждаю: тем самым они совершат прямую измену.

Князья покорно склонили голову в ответ на слова служителя богов. Лишь в глазах Тавра д'Агри проступило раздражение, но ему нечего было возразить. Леа победно улыбнулась. Сегодняшняя маленькая битва осталась за ней.

Теперь главное, чтобы ничто не сорвало коронацию.

Гай I

Ветер пронзительно завывал за окном. Огонь в очаге давно погас, и в помещении было адски холодно.

Стуча зубами, Гай вылез из бадьи. Мокрая кожа покрылась мурашками. Сегодня он мылся последним, поэтому когда зашёл в баню, здесь было натоплено, но уже не жарко. Гай не знал, сколько времени он пролежал в тёплой воде, уносясь мыслями в бесконечность. Вполне достаточно, чтобы огонь потух, вода остыла, а ветер выдул сквозь щели последние остатки горячего воздуха.

Морщась от холода и растирая кожу полотенцем, Гай вспомнил отчий дом в Либре и каменную баню, стоявшую во дворе. Вот это была настоящая баня! Жар сохранялся в ней весь день, с раннего утра и до позднего вечера. Беспалые же относились к физическим удобствам с презрением. В стенах их сарая, незаслуженно именуемого баней, были щели величиной с кулак, да и топился этот сарай редко. Обычно Охотники предпочитали ледяное обливание по утрам.

"Ты слишком нежный", - сказал себе Гай. Ни Корвус, ни Урсус, ни Брен никогда не обращали внимания на холод. Мысль о братьях помогла ему подавить дрожь. Гай натянул штаны с рубашкой и склонился над бадьёй.

Остывшая вода тихо пела. Не так ясно и отчётливо, как живая и мёртвая вода из волшебного источника, но всё же, если сосредоточиться, можно было расслышать. Её мелодия звучала чуть пристыжено. Вода чувствовала недовольство Гая на холод и винила себя за то, что не может согреться заново. Гай мысленно извинился. Вода - очень тонкая стихия, она чутко реагирует на эмоции человека, и её легко расстроить.

Едва лишь прозвучало извинение, как песня изменилась. Теперь вода просила её согреть. Гай послушно опустил ладони в бадью и закрыл глаза. Температура воды стала стремительно повышаться. Гай в последний момент успел выдернуть руки, прежде чем она вскипела и покрылась пузырями. Он знал, что одним прикосновением может превратить кипяток в кусок льда. Изменять качество воды было несложно, нужно лишь сосредоточиться и мягко подтолкнуть её в нужную сторону. Пожалуй, единственной трудностью для Гая была его природная рассеянность, из-за которой он частенько перебарщивал.

Дверь открылась, пропуская внутрь поток холодного воздуха и раскрасневшуюся Корникс. При виде Гая девушка улыбнулась.

- Ты ещё здесь? А парни там уже спорят, вернёшься ли ты в спальню хотя бы к утру, - она ласково взлохматила его рыжие волосы. - А я вот собиралась устроить стирку. Не подкинешь дров в очаг?

Гай согласно кивнул, он готов был выполнить любую её просьбу. Тогда, на посвящении, парень был вместе с Вульпес, но Корникс всегда нравилась ему больше. Обе девушки были умны, вот только ум Вульпес граничил с хитростью. Она с нежностью относилась лишь к Урсусу, а с остальными парнями держалась скрытно. Корникс же нечего было скрывать, она всегда ясно давала знать окружающим, чего от них хочет. Если ты ей нужен, она позовёт тебя, а если не нужен - просто уйдёт. Корникс никогда не игралась со своими братьями. Ну разве что совсем чуть-чуть.

Этим она иногда напоминала Гаю Корвуса.

Обув сандалии, парень вышел из бани и заглянул в дровяной сарай. Вернувшись обратно со стопкой поленьев в руках, он застал Корникс с любопытством разглядывающей бадью. Над поверхностью воды поднимался пар.

- Воздух холодный, а вода - кипяток... - задумчиво протянула девушка. - Это ты сделал?

Вместо ответа Гай снял со стены ковш и зачерпнул им из бадьи. Сосредоточившись, он протянул над ковшом руку, почти касаясь обжигающей жидкости, и вода под его пальцами завертелась, стремительно остывая. Отняв руку, Гай протянул ковш Корникс. Внутри плавала ледяная роза.

- Как красиво! - восхитилась девушка. Она гибким движением потянулась к парню и прильнула к его губам. От неожиданности у Гая перехватило дыхание, но в то же мгновение он обвил руками её тонкий стан, не давая разорвать поцелуй. Корникс проказливо засмеялась ему в губы и рыбкой выскользнула из объятий.

- Спасибо за розу. Жаль, что она быстро растает.

- Я могу замораживать её для тебя, сколько пожелаешь, - выдохнул Гай. Корникс улыбнулась.

Сейчас от неё веяло радостью и каким-то детским желанием пошалить, а ещё снисходительностью. Гай не питал иллюзий насчёт того, как она к нему относится. Для Корникс он был всего лишь младшим братом, милым мальчиком, о котором она заботилась, которому изредка дарила ночи, но не воспринимала всерьёз.

Чтобы понять это, Гаю не нужно было анализировать её слова и поступки. Он знал, как к нему относится каждый в башне посвящённых. Просто чувствовал желания и мысли собеседника. И после посвящения эта способность стократно усилилась. Иногда Гай казался себе самыми тонкими весами из лавки его дяди, идеальным прибором, созданным для измерения человеческих эмоций.

Корникс заплела волосы в небрежную косу и стала прибираться, чтобы освободить место для стирки. Гай пока растопил огонь.

- Слушай, а тебе снятся сны? - негромко спросила девушка. Она налила воды в лохань и вывалила туда грязное бельё из своей корзины. - Я имею в виду волшебные сны, пророческие.

- Ну, бывает, - уклончиво ответил Гай. На самом деле, видения посещали его почти каждую ночь, оглушительно-яркие, красочные. Но рассказывать о них не хотелось. - А почему ты спрашиваешь?

- Иногда я слышу голоса во сне, - девушка задумчиво посмотрела на него. - А иногда вижу места, в которых никогда не бывала. Это что-то значит?

- Всё, что угодно, или же ничего. Я не могу объяснить тебе твои сны, ты должна сама разгадать их. Но не расстраивайся, если ничего не выйдет, ты ведь ещё не проходила посвящение, поэтому неполноценная колдунья.

- Наше посвящение будет таким же, как и у вас? - с любопытством спросила Корникс. Гай лишь пожал плечами. Этого он не знал, но в глубине души надеялся, что с девушками наставники обойдутся мягче. Сам он до сих пор не мог вспоминать про посвящение без внутреннего содрогания.

- А как оно проходило у вас? - продолжала допытываться девушка.

- Непосвящённым об этом говорить нельзя, - отрезал Гай.

Корникс замолчала и нагнулась над лоханью. Гай чувствовал, что она слегка обиделась, впрочем, не настолько, чтобы испортилось настроение.

- Может быть, тебе помочь? - спросил он, разглядывая её согнутую спину и подол серого платья.

- Не стоит. Иди лучше в башню, я быстро управлюсь.

В башне царила тишина, Охотники уже разбрелись по своим спальням. После бани на парней обычно накатывало непривычное состояние расслабленности, и они быстро заваливались на бок. Заглянув в комнату, Гай первым делом услышал мерное дыхание Корвуса и понял, что брат уже в полусне.

От Корвуса, как всегда, веяло невозмутимостью и даже равнодушием. Странное дело, это равнодушие почему-то не отпугивало, а, наоборот, успокаивало Гая, дарило ему чувство надёжности. Он знал, что старший брат никогда не обманет его, не сделает ему больно, не станет использовать его в своих целях просто потому, что ему, старшему брату, ничего от Гая не нужно. Он всегда всего добьётся сам.

Быстро раздевшись, Гай заполз под одеяло. После долгого отмокания в горячей воде думать ни о чём не хотелось. Так, прислушиваясь к мерному дыханию Корвуса, он и заснул.

***

Проснулся Гай ещё до рассвета от холода и от звона мечей, слишком громкого для его чувствительного слуха. Продрав глаза, он обнаружил, что источником и того, и другого было распахнутое настежь окно. Постель Корвуса пустовала.

Завернувшись в одеяло, Гай подошёл к окну. Внизу, во дворе школы, увлечённо сражались две фигурки, в которых парень без труда узнал своих братьев, Брена и Корвуса. Эти двое часто устраивали такие поединки, как до посвящения, так и после.

Одевшись и прихватив с собой любимый кинжал, Гай спустился вниз, чтобы посмотреть, кто на сей раз выйдет победителем. Два Охотника танцевали в предрассветных сумерках смертоносный танец. Они двигались так быстро, что казались размытыми тенями, порождениями уходящей ночи. Мечи со звоном сталкивались в их руках и снова отскакивали, не нанося друг другу заметных повреждений.

Гай был не единственным зрителем этого ночного поединка. На земле у стены башни сидел Урсус и угрюмо следил за кружащими друг против друга бойцами. Гай сразу заметил, что брат чем-то подавлен. Это было странно, ведь Урсус обычно излучал уверенность. Но сейчас, глядя на завораживающий танец мечей, он с каждым мгновением становился всё мрачнее и мрачнее.

Гай подсел рядом. Будь на месте Урсуса другой брат, парень прямо спросил бы его, что случилось. Но молодой Броккен был слишком замкнутым и редко отвечал на вопросы. Поэтому Гай просто стал точить кинжал, искоса поглядывая на поединок.

Острое лезвие блестело в его руках, отражая последние лучи бледнеющей луны. Ножи были любимым оружием Гая в святилище. Острые, как мысль, всегда точно летящие в цель, они в то же время составляли полную противоположность мыслям самого Гая, которые постоянно расползались в разные стороны, несмотря на все усилия их собрать. Поединки на мечах не нравились парню, для них нужна была выносливость, которой ему недоставало, а для метания ножей - одна лишь кошачья ловкость.

- И как это они не устают? - тихий вопрос Урсуса оторвал Гая от любимого занятия. Парень отложил кинжал в сторону и посмотрел на дерущихся.

- Они слишком увлечены, чтобы замечать усталость.

Урсус промолчал. Его глаза, смотревшие на скрещивающиеся мечи, были наполнены тоской.

- Знаешь, мне никогда не нравилось оружие, - всё так же тихо сказал он.

- Что? - удивился Гай.

- Оружие. Мне не нравятся мечи, ножи, луки и стрелы в том смысле, в котором они нравятся вам. Но меня притягивает сталь, из которой сделаны лезвия. Знаешь, иногда мне кажется, будто сталь наполнена жизнью. В ней бурлит своя собственная внутренняя энергия, отличная от энергии живых существ, и я почти вижу потоки, по которым она движется. Мне даже кажется, что, если сосредоточиться, я мог бы управлять этими потоками.

На памяти Гая Урсус никогда ещё не произносил такую длинную реплику. Впрочем, хоть Гай и был застигнут врасплох этой неожиданной откровенностью, но не слишком удивлён. С самого первого года все парни в святилище делились с ним своими переживаниями. Наверно, чувствовали, что Гай понимает их без слов.

- Что тебя тревожит? - спросил он Урсуса. Тот как-то беспомощно передёрнул плечами.

- Я чувствую себя не на своём месте среди вас.

- Почему же?

- Беспалые - это прежде всего воины, убийцы, охотники по найму, - Урсус кивнул на Брена и Корвуса, не замечающих ничего вокруг, кроме друг друга и блеска стали в руках. - А я далёк от всего этого. Конечно, я знаю, какой стороной держать меч, но не получаю от битв удовольствия.

- Ну и что. Для каждого из нас у Некс свой дар, - напомнил Гай. - Беспалые - не просто охотники по найму, но ещё и колдуны. Не каждому же суждено стать воином. Вот посмотри на меня, разве я похож на убийцу?

Урсус окинул его внимательным взглядом.

- Похож, - заявил медведь. - Если ты подкрадёшься ко мне в темноте и метнёшь нож, то я покойник, потому что ты обязательно попадёшь в жизненно важную точку. И ты к тому же настоящий колдун.

- Мы все колдуны.

- Нет, - Урсус помотал головой. - Ты изменяешь качество воды, Брен у нас повелитель огня, Корвус слышит голос ветра, Флор - голоса деревьев, а я? В чём мои способности? Их просто нет или же они ничтожны!

- Это не так, - сердито возразил Гай. - Ты сам мне только что говорил, что чувствуешь энергию стали. Должны же быть в тебе ещё какие-то способности! Ты ведь не просто так побывал за чертой смерти!

- Ещё я чувствую энергию камней, - тихо признался Урсус. Она ласково провёл рукой по стене башни. - Она несколько иная, чем энергия стали, но всё же их потоки схожи. А ещё мне нравится слушать, как Морс рассказывает об амулетах, и помогать девчонкам варить зелья. Я давно, ещё до посвящения, интересовался ингредиентами. Но ведь это не мужская работа!

- Кому судить, мужская она или нет, - проворчал Гай. - Слушай сюда, Урсус, если ты ещё не нашёл среди нас своего места, это не значит, что его нет. Тебе не нравятся мечи, ну так что же? Мне они тоже не нравятся. Возможно, ты просто не нашёл своё оружие.

- Фортис считает, что мне подошёл бы молот, - с сомнением протянул медведь. - Но последний ученик, владевший молотом, выпускался из святилища почти сто лет назад. Это оружие сейчас не пользуется спросом.

- Наверняка, наставник прав. А что касается колдовства... - Гай взял руку Урсуса и перевернул её ладонью кверху. На загорелой коже ослепительно блеснуло золотое пятно, по форме напоминавшее родинку. - Некс не зря поставила свою печать тебе на руку. Возможно, этим рукам суждено создавать чудеса из камней, металла и ингредиентов для зелий. Подумай, Урсус, величайшие амулеты в мире творились не одними лишь исключительно женщинами!

- Наверно, ты прав, - неуверенно ответил Урсус. - Но даже если так, как мне разобраться в своих способностях? Альтус, Цитус и Фортис заняты в основном младшими учениками, Морбус только и советует, что медитировать и развивать свой дух, а лекций Морс мне уже недостаточно.

- Посоветуйся с Корвусом.

На лице Урсуса отразилась ещё большая неуверенность. Гай чувствовал, что медведь почему-то опасается старшего брата.

- Ты думаешь, он мне поможет? - с сомнением спросил Урсус.

- Конечно, поможет, это же его обязанность.

- Но я голосовал против него, - теперь в голосе Урсуса прорезалось смущение.

- И что? Корвусу плевать на то, что о нём думают, поэтому он никогда ни на кого не обижается. Мне кажется, в глубине души мы дороги ему, хотя он об этом не подозревает.

- Кажется? - усмехнулся Урсус. Гай кивнул.

Он действительно не был уверен, что правильно понимает эмоции Корвуса. Разные люди чувствовались по-разному. Легче всего выходило с непосвящёнными: Корникс, Вульпес и младшими учениками, - а ещё с Бреном. Этот парень совершенно не умел ставить заслон и скрывать свою душу. Но вот о чём думает Морс или Морбус, Гай никогда в жизни не догадался бы.

Корвус находился где-то посередине. Его прочитать было легче, чем наставников, но гораздо сложнее, чем остальных братьев. Обычно от Корвуса веяло спокойствием и иронично-отстранённым отношением к окружающим, но что скрывается за этим спокойствием, Гай так до конца и не понял.

- В любом случае, поговори с ним.

- Ну... - протянул Урсус, и Гай тяжело вздохнул, сознавая, что медведь не осмелится. Придётся самому всё устраивать.

- Эй, Корвус! - громко крикнул он. - Есть разговор!

Корвус, поглощённый схваткой с Бреном, вздрогнул, будто его разбудили посреди глубокого сна. Он повернул голову в сторону Гая, и в тот же миг Брен хитроумным (наверно, недавно выучил) приёмом выбил меч из его руки.

- Сдавайся! - торжествующе крикнул он, занося клинок. Гай поёжился, удар был не тренировочным, а самым настоящим и вполне мог стать смертельным. Остро отточенное лезвие стремительно опустилось, метя в незащищенную плоть, но Корвус неуловимым движением проскользнул под мечом и ударил Брена сначала по руке, а потом в грудь.

Меч с глухим звоном упал на землю. Рука повисла, как безвольная плеть, а сам Брен не удержался на ногах и повалился навзничь. Корвус с довольной ухмылкой подобрал свой меч, медленно приблизился к противнику и поставил ногу ему на грудь.

- Сам сдавайся.

Брен прорычал сквозь зубы сдавленное ругательство. Его глаза полыхали яростью, и Гай порадовался, что рядом нет ничего огненного.

- Это был нечестный удар!

- Почему же? Ты просто слишком рано расслабился, - Корвус убрал с него ногу и протянул руку в примирительном жесте, но Брен предпочёл подняться сам. Сердито отряхнувшись и подобрав меч, он удалился.

А Корвус подошёл к зрителям.

- В чём дело, Гай?

- Урсусу нужен твой совет, - Гай поднялся на ноги, сопровождаемый растерянным и почти обиженным взглядом Урсуса. - Вы тут поговорите, а я не буду мешать.

И оставив медведя на попечение старшего брата, он с чувством выполненного долга отправился на кухню.

***

Гай не знал, как в точности прошёл разговор, но с этого момента Урсус стал казаться непривычно благостным и дружелюбным. А вот атмосфера между Корвусом и Бреном с каждым днём всё накалялась. Пожар был неизбежен.

И он вспыхнул. Однажды вечером, после ужина, когда Гай, сидя снаружи у дверей башни, точил свой кинжал и наслаждался видом звёздного неба. Ветер стих, и ночь обещала стать тихой и прекрасной.

Внезапный всплеск отрицательных эмоций, идущих изнутри башни, заставил Гая оторваться от своего занятия. Он убрал кинжал и нахмурился, пытаясь разобраться, что происходит. Ярость, оглушительная ярость пронизывала толщу каменных стен и отдавалась в его теле неприятной вибрацией. Внутри башни разгоралась распря, и Гай с точностью мог бы назвать, по крайней мере, одного участника.

Определённо зачинщиком был Брен. От кого ещё могли исходить волны такой всепоглощающей, почти животной ярости? Гай уже на первом году обучения представлял, насколько опасен этот парень в гневе. Он боялся его, и поэтому старался беспрекословно слушаться, но потом пришлось научиться смелости, чтобы не закончить так же, как Агнус.

Потянув входную дверь, Гай прислушался. С кухни приглушённо доносились сердитые голоса. Похоже, что драматическое действо разворачивалось именно там. Тяжело вздохнув, Гай приготовился в очередной раз играть роль миротворца.

На кухне собрались все посвящённые, кроме Урсуса и Вульпес, которые, как обычно, пребывали в другом измерении. Гай почувствовал огненную ярость Брена, холодную злость Корвуса, растерянность Корникс и напряжение Флора. Златовласый Охотник неловко топтался в углу и явно чувствовал себя четвёртым лишним. Корвус с Бреном застыли друг напротив друга, их взгляды пылали. Корникс металась от одного к другому, не зная, что предпринять. И даже пламя трещало в очаге как-то зловеще, как будто затем, чтобы добавить картине мрачных красок.

На появление Гая троица не обратила ни малейшего внимания. Корникс как раз заканчивала гневную отповедь.

- ...и ведёшь ты себя, Брен де Монтиум, как избалованный капризный ребёнок!

- Заткнись! - прошипел Брен. - А ты себя ведёшь, как ветреная... ветреная...

- Кто? Ну, Брен? Как ты меня обзовёшь?

У Брена явно не хватило духу бросить ей в лицо оскорбление. Вместо этого он вытянул в сторону Корвуса обвиняющий перст.

- Всё из-за него! Ты же обещала, Корникс! Ты обещала эту ночь мне, но стоило ему поманить пальцем и сказать: "Идём со мной", и ты готова бежать за ним, задрав хвост! Хотя сегодня моя очередь!

- Общество девушки не порция супа, чтобы всем раздаваться поровну, - насмешливо процедил Корвус. - Так что пусть Корникс сама решает, с кем ей хочется провести время.

- А тебе всё неймётся, да?! - де Монтиум сжал кулаки. - Похотливый подонок! Ты уже вчера был с ней и три дня назад тоже, и тебе всё мало?!

- Похотливый подонок у нас ты, Брен, только об одном и думаешь. К твоему сведению, с девушками можно не только спать, но ещё и разговаривать. А если уж Корникс больше нравятся мои разговоры, чем твои поцелуи, то, возможно, стоит задуматься, что с тобой не так?

Брен побагровел.

- Хочешь выставить меня неудачником?!

- Пф, я ничего для этого не делаю, - ухмылка Корвуса была полна убийственного презрения. Эти слова и выражение его лица стали последней каплей. Брен взорвался.

- Ты ещё пожалеешь!!! - рявкнул он, и ослепительно яркая вспышка внезапно осветила комнату. Гай застыл от изумления, нелепо распахнув рот.

Огонь из очага каким-то непостижимым образом оказался между распахнутых рук Брена. Он продолжал гореть прямо в воздухе, искрясь и негромко потрескивая. Княжич взмахнул ладонью, и огненный шар полетел в Корвуса.

Дальнейшее произошло так быстро, что никто из зрителей не успел шевельнуться, не успел даже подумать о том, чтобы что-нибудь предпринять. Корвус резко, как будто машинально, вскинул руку, и ни возьмись откуда взявшийся порыв ветра сдул огненный шар в сторону. Гай вздохнул с облегчением, видя, что друг вне опасности, но не успел он расслабиться, как вновь похолодел от ужаса. Теперь полыхающий нестерпимым жаром сгусток летел прямо в сторону Корникс.

Девушка могла бы уклониться, но от потрясения застыла на месте, широко распахнув глаза. Они все застыли, все, кроме Корвуса. Он единственный прыгнул вслед огненному шару, который сам же и направил. Буквально за мгновение до столкновения он успел обхватить Корникс руками, прижимаясь к ней всем телом. Пылающий сгусток врезался в его спину.

Одежда, волосы, кожа - всё загорелось. Корвус зашипел от боли и упал на пол, пытаясь сбить пламя. Над ним истошно завопила Корникс, ломая руки. Гай и Флор одновременно рванули на помощь: Гай кинулся к ведру с водой, стоявшему у очага, а Флор выхватил откуда-то из угла пустой мешок и им принялся сбивать пламя. Совместными усилиями им удалось потушить брата.

Корвус глухо застонал. Одежда на нём повисла лохмотьями, обнажая ужасающие ожоги, волосы частично обгорели. Корникс, закусив губу, опустилась на корточки. Первое потрясение прошло, и она вновь стала собранной и деловитой.

- Корвус, не шевелись! Флор, позови Морс, быстро! Гай... - её глаза скользнули по его лицу, как будто только сейчас заметили. - Принеси ещё воды!

Гай кинулся выполнять поручение. По дороге он чуть не столкнулся с Бреном: княжич неподвижно стоял на том же самом месте, с которого кинул шар. Казалось, он сам до конца не верит в то, что натворил. Гай не стал заострять на нём внимание и побежал за водой.

Когда он уже спешил обратно с полным ведром, в сердце прокралась запоздавшая паника. Такие ужасные ожоги... А вдруг Корвус не выживет? Мысль была нелепой, Охотник не может умереть от каких-то ожогов, пусть хоть бы трижды ужасных. Но всё равно Гай не мог прогнать страха. А вдруг он останется калекой?

"Пожалуйста, Некс, пусть он поправится! Пожалуйста, пусть с ним всё будет в порядке!" - метались в голове отчаянные мысли. Вода в ведре, будто в унисон с его настроением, пела тревожную песню. Гай внимательно посмотрел на неё и бездумно, словно действуя по наитию, засунул руку в ведро.

Короткая вспышка синеватого света. Гай медленно убрал руку. Вода в ведре не нагрелась, не охладилась и не пошла рябью, но он порами чувствовал: её качество изменилось. И песня тоже стала другой, не тревожной, а напористой, жизнеутверждающей и какой-то... смутно знакомой.

Гай втащил ведро на кухню и поставил его рядом с телом Корвуса. Брат дышал неровно, его била мелкая дрожь. Голова покоилась на коленях Корникс, девушка осторожно убирала со спины обрывки рубашки, стараясь не коснуться повреждённых мест.

- Вот вода, - сообщил Гай, оглядываясь по сторонам. Брен куда-то исчез. Ну и скотина! Есть у него хоть какие-то зачатки совести?

- Спасибо, - Корникс зачерпнула воду ковшиком и полила спину Корвуса.

И тут произошло невероятное. Обожженная кожа сама собой стала восстанавливаться прямо на глазах. Гай почувствовал, как у него второй раз за день нелепо распахивается рот.

- Что происходит? - испуганно спросила Корникс.

- Не знаю... Лей ещё!

Корникс зачерпнула по новой, на этот раз больше, и перевернула ковш над раненым. Вода почти сразу впиталась в кожу, и та стала срастаться ещё быстрее. К тому моменту, когда в кухню в сопровождении Флора проковыляла Морс, на спине Корвуса осталась одна лишь воспалённая краснота.

- Что здесь случилось? - требовательно спросила старая ведьма. Гай и Корникс стали сбивчиво рассказывать о произошедшем.

- Хммм... - Морс очень нежно провела по больной спине сморщенной ладонью, потом нагнулась над ведром и понюхала воду. - Откуда это?

- Из бочек в сенях, - честно ответил Гай.

- А в бочках она откуда взялась?

- Ну как... из родника.

Морс смерила его долгим внимательным взглядом. Непонятное выражение в её ярко-жёлтых демонических глазах почему-то смутило парня.

- Гай... ты случайно не колдовал над этой водой?

- Я изменил её качество, - признался парень. - Но сам не понял, в какую сторону.

И только тут до него дошло! Гай вспомнил, где раньше слышал эту чарующую гремучую песню. Белый валун на круглой поляне недалеко от старого дерева Сильвана и два тонких потока, струящиеся из щелей...

- Потрясающе! - выдохнула старуха. - Ты хоть сознаёшь, сколько в тебе силы, Гай Гралль? Ты - колдун живой и мёртвой воды!

Флор присвистнул. Корникс подняла на него ошеломлённые глаза. Корвус завозился на её коленях и повернул голову, чтобы посмотреть на друга. Гай растерянно молчал.

Он колдун живой и мёртвой воды? Такой же, какой была великая волшебница Аквария, героиня песен? Неужели это и правда он? О боги!

***

Несмотря на то, что живая вода, созданная Гаем, исцелила ожоги, покрасневшая спина всё ещё ныла. Объединив усилия, Корникс и Морс напоили Корвуса обезболивающим и, сломив упорное сопротивление, загнали его в постель.

У дверей спальни Гай столкнулся с Бреном и очень удивился, потому что княжича никто не видел с самого происшествия. Наверно, стыдился показаться на глаза или, наоборот, демонстрировал своё презрение. Но присмотревшись к брату, Гай решил, что наиболее вероятен первый вывод.

- Поменяйся со мной местами на эту ночь, - пробурчал Брен, исподлобья глядя на Гая.

- Что? - Гай пришёл в замешательство.

- Ты глухой, что ли? Я хочу сегодня ночевать на твоей кровати, а ты можешь занять мою.

Гай уставился на него в немом изумлении. Брен добровольно хочет ночевать в одной комнате с Корвусом? Он что, задумал смертоубийство?

- Зачем тебе это?

- Зачем, зачем, не твоё дело, воробейка! - взорвался Брен. - Просто свали уже отсюда!

- Не мог бы ты быть повежливее? - рассеянно попросил Гай, пытаясь разобраться в чувствах брата.

Брен казался раздражённым, но от той ярости, которая полыхала в нём час назад, не осталось ни следа. Под внешней злостью скрывалась целая буря эмоций: и стыд, и смутное раскаяние, и еле заметный страх. Похоже, Гай начинал понимать, что происходит.

- Ты хочешь извиниться?

- Ничего подобного! - прошипел Брен, сжав кулаки. Его щёки заполыхали.

Да, конечно, Брен де Монтиум не из тех людей, что извиняются. В этом, наверно, его главная беда. Теперь Гай был уверен, что Брен пришёл не для того, чтобы продолжить ссору с Корвусом. Он чувствует себя виноватым, как ребёнок, и хочет удостовериться, что старший брат не злится.

- Ладно, - Гай расплылся в понимающей улыбке. - Так уж и быть, давай меняться.

А почему бы, собственно, и нет? Даже если Корвус не захочет разговаривать с Бреном, он просто повернётся на другой бок и забудет о его существовании.

Брен пробормотал что-то смутно напоминающее благодарность и проворно скрылся за дверью спальни. Гай ещё немного постоял рядом, прислушиваясь, но никакого подозрительного шума и призывов о помощи не последовало. Тогда он, по-прежнему улыбаясь, побрёл в спальню к Флору.

Рин II

В полумраке кладбищенской часовни было прохладно. Пахло ладаном и нагретым воском. Грубые, схематичные изображения богов безучастно смотрели со стен на маленькую белокурую девушку, неподвижно сидевшую на скамье для молящихся. На покрытых серым платьем коленях лежало тёмное зеркало.

Рин рассеянно провела пальцем по блестящей чёрной оправе. Последнее время её всё чаще посещали опасные мысли. Увидеть отца... Она может, стоит лишь заглянуть за гладкую поверхность стекла и назвать его имя. И тогда она снова увидит его доброе усталое лицо и спросит его, как смел он так с ней поступить.

Середина листопада, пора угасания... Отец погиб почти полтора месяца назад, но Рин до сих пор казалось, будто это произошло вчера. Священники хотели похоронить его на осеннее равноденствие, праздник бога смерти Сино, но Рин отказалась. Ей противно было устраивать из похорон князя зрелище.

Теперь она сирота. Ни отца, ни матери. Зеркало зловеще поблёскивало на её коленях, словно мрачное напоминание. Зеркало загробного бога, владелец которого способен отыскать любую мёртвую душу, но за эту возможность вынужден платить частицей собственной души. Как же Рин иногда хотелось наплевать на предостережения бабушки и заглянуть за ту сторону опасного стекла!

Только апатия мешала ей это сделать.

На скамье рядом с Рин валялся смятый клочок бумаги - последнее письмо от Фенриса. Рин отправила брату послание с отчаянным призывом вернуться сразу же, как только хладное тело князя Люция Грейса привезли в его родовой замок, но тот ответил отказом. В своём ответном письме, полном горестных причитаний, он говорил, что долг не позволяет ему покинуть королевскую семью в час испытаний и бед. Именно тогда Рин осознала, что Фенрис потерян для них навсегда. Королевская семья стала для него важнее собственной.

Теперь Рин была не просто сиротой, она лишилась ещё и брата.

Однако не так давно Фенрис прислал ещё одно письмо. Он сообщил, что должен участвовать во всеобщем съезде князей, поэтому его возвращение снова откладывается на неопределённый срок, но вместо себя он посылает регента - свою мать. Прибытия леди Лекс д'Акве ждали со дня на день.

Рин сжала зубы. Мать Фенриса ей не нравилась, и девушка не могла побороть инстинктивного предубеждения. Может быть, потому что леди Лекс была предшественницей её собственной матери? А может быть, потому что Фенрис пытался заменить ею себя.

Свеча, горевшая перед образом Сино, накренилась и потухла. Рин не стала поправлять её. Последнее время молитвы внушали ей отвращение. Если боги так справедливы и милостивы, то почему они тогда планомерно забирают у неё всех близких?

Скрип дверей, лёгкие шаги по деревянному полу, шорох подола. В святилище вошла Рена, её младшая сестрёнка. Встретившись с ней взглядом, Рин быстро разгладила письмо и прикрыла им тёмную поверхность зеркала.

- Ты опять здесь? - с укором спросила Рена. Рин отвела глаза.

После смерти отца она действительно много времени проводила в святилище на кладбище. В Либре не было единого храма Триады, поэтому приходилось пользоваться маленькой часовней, чтобы ставить свечи - так, по крайней мере, объясняла она своим приближённым. Но на самом деле, тишина могил вокруг просто дарила ей успокоение.

- Ты хочешь похоронить себя заживо вместе с папой? - голубые глаза Рены блестели, но на лице её не было следов слёз. Сестрёнка держалась удивительно стойко, хотя первую неделю после гибели отца она рыдала без перерыва. Рин же не смогла выдавить из себя ни слезинки, к глубокому осуждению всех придворных.

- Мне нужно было побыть одной, - ровным голосом сообщила она. На лице Рены неожиданно отразилось злое выражение.

- А как же я?! Я понимаю, ты расстроена и подавлена гибелью папы, но это же не повод сидеть целыми днями в окружении могил, как живой труп! Ты не одна, Рин! У тебя есть я! Или ты забыла обо мне?

Злость на лице сестры так же резко сменилась такой пронзительной горечью, что Рин стало стыдно. Действительно, как она могла забыть? Ведь это был не только её отец, но и отец Рены. Сестрёнке сейчас тоже больно и плохо, а она оставила её одну. Хороша старшая сестра!

- Прости меня, - Рин примирительно протянула руку и поймала маленькую ладошку Рены. - Пойдём обратно в замок?

- Пойдём, - голубые глазища снова засияли, сестра улыбнулась. Рин и забыла, как легко делалось у неё на душе от этого зрелища. Внезапно она кое о чём подумала, и эта мысль привела её в ужас.

- Подожди-ка, ты что, приехала сюда одна?!

Рин представила, как маленькая девочка в одиночестве пробирается по переполненным бродягами и нищими улочкам Либры, а иссохшие костлявые руки тянутся к ней, и её замутило. Рена засмеялась.

- Ну вот, опять начинаешь воспитывать... - протянула она. - Не волнуйся, я приехала с сиром Хомо. Ничего со мной не случилось.

Рин с облегчением выдохнула. Старый рыцарь - надёжный защитник.

Держась за руки, они вышли из часовни. После полумрака свет неприятно резанул по глазам, даже такой тусклый осенний свет, льющийся с затянутого тучами неба. Под ногами расстилался мокрый красно-жёлтый ковёр. Срединный месяц осени называется листопадом потому, что в эту пору падают листья, вспомнила Рин наставления старенького учителя-священника из далёкого детства.

Вот только нынешней осенью вместо листьев падал снег. Рановато что-то. Обычно снег выпадал в конце месяца груденя, а при наиболее тёплых зимах - в начале студеня. Но что взять с погоды после такого холодного лета?

Пшеницу на миниатюрном поле вокруг часовни, посвящённом богам и мёртвым, побило снегом. Яблоки с деревьев давно уже опали и теперь гнили под ногами. Деревья зловеще покачивали голыми, как руки скелета, ветвями.

- Помнишь, мы встретили здесь мальчика? - спросила Рин, блуждая глазами по унылому полю. Рена удивлённо нахмурилась.

- Какого мальчика?

- Маленького голодного оборванца. Ему нечего было есть, и он прокрался в запретный сад, чтобы сорвать яблоко. Мы встретили его в день похорон мамы, помнишь?

- Нет, я ничего такого... А! - Рена внезапно оживилась. - Помню! Мы ещё так перепугались, думали, это мертвец!

- Да, - Рин улыбнулась своим прежним детским страхам. - У него были очень светлые глаза, и няня сказала, что это дурной знак. А ещё его звали Корвусом.

- У тебя такая хорошая память, - Рена посмотрела на сестру с уважением.

Сир Хомо ждал их за оградой, рядом с фамильным склепом Грейсов. Рин приветливо кивнула ему, рыцарь поклонился и зашагал рядом.

По дороге Рин всё думала о мальчике. Почему она до сих пор не забыла его? Наверно, потому что все подробности маминой смерти навсегда врезались в её память. А ещё потому что Корвус был единственным ярким образчиком простолюдина, которого ей довелось наблюдать вблизи. Для маленькой княжны, выросшей в замке в окружении слуг и преданных рыцарей, грязный бродяжка казался существом из иного мира.

И у него тоже умерла мама. Это обстоятельство, даже через столько лет, роднило его с Рин. Поэтому она и помогла ему тогда, точнее, попросила сира Аппия помочь. И отец мальчика тоже умер или сбежал, потому что Корвус говорил, что его нет. Они оба с Рин сироты, одни во всём мире. Интересно, где он сейчас? Рин могла бы спросить у сира Аппия, но была не уверена, что рыцарь вспомнит.

Взобравшись на лошадь, привязанную у ограды кладбища, Рин погнала её по узким городским улочкам в сторону ворот. Рена и сир Хомо следовали за ней. Народ в Либре кипел, как и последние две недели, с тех пор как княжна подписала указ о создании ополчения. Зажиточные горожане и толстые купцы не хотели воевать, а бедноте нужен был только повод, чтобы погорлопанить.

- Опомнитесь, граждане Либры! Жители Урбса, и Тауна, и Вилля, и Бурга, и остальных вольных городов - наши братья! Вас заставляют воевать с братьями, проливать братскую кровь! И за что? За власть гордых рыцарей во главе с королём Ланда! Кто они такие? Что знают о нас? Граждане Либры, старый король мёртв! А новой королевой станет девчонка! И мы будем воевать за неё против наших братьев? - надрывался один из смутьянов, стоя на ступенях храма Зигрина, бога торговли. Судя по виду, бедный подмастерье. Заметив стражников, пробивающихся сквозь толпу, смутьян резко скрылся.

Рин поморщилась. Она не понимала, почему предыдущие князья Грейс не снесли этот храм, самое яркое напоминание о кровной связи Либры с вольными городами. "Надеюсь, Фенрис окажется умнее их", - неосознанно подумала девушка и только потом вспомнила, что Фенрис бросил своё княжество.

Мерзкая война, унёсшая жизнь отца Рин, грозила унести ещё большее. После гибели князя моральный дух войска был подорван. Дядя Фратер, конечно, старался делать всё, что в его силах, но ему приходилось отступать. Наёмные отряды вольных городов напирали, как тараканы. Если так и дальше продолжится, скоро они подойдут к стенам Либры. Все советники Рин в один голос утверждали, что город нужно срочно готовить к осаде.

За стенами города творился ещё больший хаос. По настоянию сира Аппия Рин издала указ, запрещающий пропуск в город бродяг и нищих. И теперь все оборванцы, бежавшие с линии фронта, разбили своеобразный лагерь под стенами, усеяв все окрестные поля грязными палатками. Эти люди каждый день устраивали волнения, громко требуя еды и убежища, и вели себя крайне агрессивно. Когда Рин в сопровождении Рены и рыцаря проезжала мимо них, под копыта её лошади упало несколько комков грязи. Хорошо ещё, что не камни.

- Ничего страшного, - подбодрила сестру Рена. - Скоро приедет мама Фенриса и со всем разберётся.

Ага, конечно, мама Фенриса! Рин не смогла сдержать язвительной усмешки.

- Ты так в этом уверена? Думаешь, стоит появиться раскрашенной придворной цыпе, и война - хлоп! - сама собой свернётся?

- Ну зачем ты так говоришь, Рин? - укорила сестрёнка. - Она же мама нашего брата. Я уверена, она окажется очень милой и умной.

Последний раз Рин видела леди Лекс д'Акве, бывшую жену отца, полтора года назад, на турнире в княжестве де Марис. Мать Фенриса, конечно, держалась изысканно вежливо и обходительно, но вряд ли могла показаться милой. В уме этой придворной дамы Рин тоже сильно сомневалась.

- Ты с ней почти не общалась, как ты можешь знать? - спросила она сестру. Рена нахмурилась.

- Почему не общалась? Мы с ней несколько раз здоровались на турнире. Она такая красивая, Рин!

- Ну да, сиятельная леди Лекс выедет на поле боя на белом коне, ослепит всех своей красотой, и вражеское войско упадёт на колени. Ура, наши проблемы решены!

- Ты просто завидуешь, - беззлобно пробубнила сестрёнка. - В любом случае, Рин, как бы ты к ней ни относилась, мы должны проявить гостеприимство. В конце концов, она едет сюда помочь нам!

Рин сильно на это надеялась.

***

Леди Лекс прибыла в конце недели со свитой и во главе войска. Её прибытие оказалось настолько ошеломляющим, что вся Либра замерла, затаив дыхание. Блестящие шлемы и кольчуги воинов, тяжеловооружённые рыцари на конях, богато украшенная карета под гербом д'Акве, двумя чёрными рыбами, и яркая внешность самой леди - всё это оглушительно действовало на воображение и заставило горластых горожан умолкнуть в почтительном восторге.

Рин не могла поспорить со словами Рены, леди Лекс действительно была красива. Её возраст приблизился к сорока годам, но нисколько не повлиял на стройность фигуры и свежесть лица. Приятные черты ненавязчиво подчёркивала тонко подобранная косметика. Волосы леди были золотисто-красными, цвета осенних листьев, а глаза - зелёными, как у Фенриса. Только гораздо ярче.

- Приятно снова увидеть вас, девочки, - приветливо поздоровалась леди Лекс и заключила сестёр в объятия. Рин покоробила снисходительность её тона, но девушке удалось удержать на лице вежливое выражение.

- Мы тоже очень-очень рады, - лицо Рены освещала неподдельная улыбка. Рин подумала, что рядом с сестрой ей можно особо не стараться проявлять гостеприимство. Всё равно радушия сестры хватит на двоих.

- А это мой ближайший друг, сьерд Публий Гранд, - леди Лекс указала на высокого мужчину подле себя. Тот поклонился.

Сьерд Публий Гранд, Рин видела его на том турнире, полтора года назад, хотя и не обратила особенного внимания. Он казался старше леди Лекс, в его тёмных висках уже серебрилась седина, но лицо оставалось моложавым. Одет сьерд Публий был не по-военному, в тёмно-синий плащ с высоким воротником, из-под которого виднелся нарядный камзол. Чёрные усики приглажены и напомажены по последней моде.

- Приветствую вас в замке Грейс, сьерд Публий. Надеюсь, вам придётся по вкусу наш стол и очаг, - произнесла Рин заученную вежливую фразу. Мужчина в ответ взял её за руку и медленно поднёс ладонь к губам.

- Не сомневаюсь, - его тёмные глаза скользнули по лицу девушки каким-то сальным взглядом, и Рин покрылась мурашками.

Так и поселилась леди Лекс со своей свитой в замке Грейс. И тут же, безо всяких реверансов и длительных прелюдий, взяла власть в свои руки. Прибывшие с ней военные отряды немедля отправились на поле боя. Дядя Фратер Блейн был смещён с должности командующего армией, а на его место назначен знатный рыцарь из княжества д'Акве. Ответственными за управление замком и городом леди сделала своих советников. Некоторые из них прибыли из долины Агер, что показалось Рин несколько странным.

На первом же собрании доверенных лиц леди Лекс сходу отмела предложение Рин нанять для обороны замка Беспалых.

- Это слишком дорого и нецелесообразно, - заявила она. - Зачем тратить лишние деньги, если моих воинов и городского ополчения и так должно хватить за глаза? А что касается нечисти, то мои рыцари справятся с этими мертвецами не хуже любых Охотников.

Спорить с регентшей не было возможности. Рин заговорила о летнем неурожае и грядущем голоде, но леди Лекс перебила её, сообщив, что уже уладила этот вопрос с князем Тавром д'Агри. Он обещал прислать хлеб.

- Тебе не стоит ни о чём беспокоиться, дорогая, - так закончила леди свою речь. - Теперь я здесь, и я сама обо всём позабочусь. А ты отдыхай.

Рин пришлось смириться. Сжав зубы, она послала регентше любезную улыбку.

С этого момента княжна поняла, что она уже больше ничего не решает. Она по-прежнему посещала заседания советников леди Лекс, но почти всё время молчала и слушала. Регентша позаботилась обо всём, начиная с обороны и заканчивая беспорядками в городе. Она издала указ, по которому любой мятеж, любые крамольные речи и любые публичные выступления карались смертной казнью. На городской виселице тут же закачались трупы двух юродивых, проповедовавших возвращение Ледяного века.

Большая часть свиты леди держалась холодно, один лишь сьерд Публий рассыпался в любезностях. Рин как-то попыталась выведать у него планы Лекс д'Акве, но он только одарил её снисходительной улыбкой.

- Такой красивой девушке не нужно забивать себе голову политикой, - ответил он вкрадчивым голосом, от которого по спине Рин вновь побежали мурашки.

Вся эта ситуация безмерно напрягала Рин. После отъезда отца на войну она привыкла, что бремя ответственности лежит только на её плечах, что все в замке повинуются любому её слову. Но появление леди Лекс со своими приспешниками разом сбросило княжну с возвышения. Самое обидное - слуги и придворные Рин безоговорочно подчинились регентше. Некоторым она просто нравилась, другие помнили те времена, когда она называлась княгинею Грейс, а остальные просто примкнули к большинству. Даже Рена отзывалась о ней восторженно.

И если раньше Рин была полновластной хозяйкой замка, то теперь она стала лишь его тенью.

Через неделю после прибытия регентши княжна увидела во дворе замка своего двоюродного брата, Мания Блейна. Он тихо беседовал с Реной возле конюшен и совсем не заметил приближения старшей сестры.

- Как дела, сьерд Одуванчик? - Рин с размаху хлопнула его по плечу. Маний вздрогнул от неожиданности.

- Привет, - ответил он, застенчиво улыбаясь.

Брат сильно изменился за последние несколько месяцев. Он был ровесником Рены, вечным сообщником её детских проказ, но теперь казался гораздо взрослее её. Он сильно вытянулся, щёки потеряли былую пухлость, улыбка стала бледнее, в добрых карих глазах появилось настороженное выражение. Война сделала своё дело.

- Почему ты здесь? - спросила Рин. Последний раз когда она видела Мания, тот собирался на войну в качестве княжеского оруженосца.

- Я возвращаюсь домой. Папа с дядей Фратером решили, что так будет лучше. Кто-то должен заботиться о дедушке с бабушкой, пока их обоих нет дома.

Рин согласно кивнула. Двенадцатилетнему мальчику не место на поле боя, тем более, после того как его князь погиб.

- Ты едешь один? - забеспокоилась она. Неужели дядя решился отпустить его без провожатых?

- Сюда я добрался с обозом для раненых. А дальше, - Маний пожал плечами. - Думаю, я достаточно взрослый, чтобы самому добраться до дома.

- Так не пойдёт... - задумчиво протянула Рин. Не дело ребёнку путешествовать в одиночку. На дорогах сейчас неспокойно: воры, разбойники, голодные оборванцы, а самое страшное - восставшие мертвецы. Нужно отправить с Манием какого-нибудь рыцаря. Интересно, она должна для этого спрашивать разрешения у леди Лекс?

И тут её осенило.

- Подожди минутку, - бросила она брату, поспешно направляясь в сторону замка.

Леди Лекс, как и ожидала Рин, нашлась в княжеском кабинете. Одетая в простое домашнее платье, подчёркивающее талию, она сидела за отцовским столом, за которым ещё совсем недавно сидела сама Рин, и перебирала бумаги.

- Леди, вы не могли бы уделить мне немного времени? - девушка присела в реверансе. Регентша подняла на неё изумрудные глаза.

- Да, конечно, моя дорогая, - её голос был полон теплоты, но в глазах светился холодный расчёт. От этой двойственности Рин, как обычно, стало неуютно.

- Вы недавно говорили, что мне нужно отдохнуть от свалившихся на меня трудностей. Развеяться после смерти отца.

- Да, говорила. И что же ты хочешь?

- Не позволите ли вы нам с Реной немного пожить у деда с бабушкой в замке Блейн? - озвучив эту фразу, Рин затаила дыхание. Позволит или не позволит? "Сейчас мы и узнаем её истинные намерения по поводу нас".

Леди Лекс смерила девушку острым оценивающим взглядом. А потом она улыбнулась.

- Конечно, дорогая моя. Живите там, сколько хотите. Здесь вы мне совершенно не нужны.

Фенрис IV

Рыцарь взломал печать, украшенную двумя чёрными рыбками, и разгладил на столешнице бумажный свиток. Это было первое письмо от матери, присланное из замка Грейс. Мама писала, что добралась до места, что девочки встретили её хорошо и она надеется с ними подружиться. Что ж, хоть какие-то добрые вести!

После робкого стука в комнату заглянул королевский паж.

- Князь Фенрис, её высочество желает видеть вас, - пролепетал он. Фенрис кивнул, сворачивая письмо, и поднялся из-за стола.

В княжестве де Виртутис дела шли не так хорошо, как в княжестве Грейс. Хоть преподобный Деус и объявил о коронации, это событие всё откладывалось и откладывалось. Сначала говорили, что необходимо ещё подготовиться к такому торжественному событию, привезти тысячу роз и тюльпанов из Фарвеста и сандалового масла с южных островов. Потом, когда прошла уже большая часть листопада, стали говорить, что негоже устраивать коронацию накануне Ночи Поминовения.

Ночью Поминовения называлась ночь последнего дня листопада на первый день груденя. В вольных городах она считалась праздником Солнца, а у диких нелюдей из гор Монтес - ночью поклонения их тёмным божкам. Истинные же приверженцы Триады этой ночью молились за любимых усопших и ставили свечи богам, чтобы они даровали им покой в загробном царстве.

В сопровождении пажа Фенрис вошёл в покои принцессы. Князь Вирго любезно выделил ей целое крыло в своём замке. По традиции коронация должна проходить только в главном храме княжества де Виртутис под руководством преподобного Деуса, поэтому двенадцать князей Ланда не могли разъехаться по своим землям и пользовались гостеприимством князя Вирго уже почти месяц.

В покоях принцессы было жарко натоплено. Сама Леа в шёлковом бледно-зелёном платье под цвет её глаз полулежала на кушетке и лениво перебирала фрукты на маленьком столике. Кроме неё, в комнате присутствовал лишь её канцлер, сьерд Манус Хэнд, престарелый, но очень деятельный вельможа.

- Хорошие новости, Фенрис, - улыбнулась Леа, завидев рыцаря. - Коронация назначена на послезавтра. Проволочек больше не будет.

- Ваше величество, это же замечательно! - Фенрис преклонил колено, а потом сел в кресло рядом с сьердом Манусом.

- Не называй меня так, - Леа засмеялась. - Я ещё не королева.

- Но вы будете королевой. Уже послезавтра. И никто не посмеет притязать на вашу корону.

- Хорошо, если ты окажешься прав, - её улыбка погасла. Фенрис знал, что она думает о Тавре д'Агри.

Леа разломала мандарин на дольки и отправила одну из них в рот. Фенрису стоило больших трудов не смотреть на её губы, поэтому он следил за тонкими пальцами, нервно мявшими мандариновую цедру. После недолгого молчания Леа спросила:

- Ты составишь мне компанию сегодня ночью? Я хотела помолиться в монастыре безмолвных сыновей Сино.

- Конечно, моя леди, как пожелаете.

- Ваше величество, но вам нужно присутствовать на церемонии в главном храме, - подал голос сьерд Манус. - Глас Триады будет читать молитву за упокой души ваших венценосных отца и брата. Если вы не покажитесь, пойдут сплетни.

- Разумеется, я покажусь. Поставлю пару свечек Ай и Матери, а потом поеду вместе с Фенрисом в монастырь. Я хочу помянуть отца и Лео в тишине и покое.

- Я понимаю, - Фенрис едва удержался от искушения взять её за руку. Вместо этого он ограничился ободряющей улыбкой.

Сьерд Манус неодобрительно поджал губы, но ничего не ответил.

***

В главном храме Триады этой ночью до утра горели огни. Преподобный Деус, опустившись на колени у алтаря, заунывно читал молитвы. Тысячи верующих стекались к храму: более знатные прихожане заняли длинные ряды скамей у стен, простолюдины заполонили площадь. Почётное место на возвышении было оставлено за принцессой Леей.

Фенрис сидел рядом с ней, искоса наблюдая за её лицом. Красотой оно не уступало лику бога Ай и казалось таким же невозмутимым. Всё то время, что преподобный читал молитву, Леа почти не шевелилась.

- Говорят, что если помолиться за душу в Ночь Поминовения, то она уже не вернётся на землю в образе призрака. Это правда? - почти беззвучно прошептала девушка.

- Сир Люпус утверждает, что нет.

- Беспалые не отличаются особенной набожностью, - она невесело усмехнулась. - Интересно, тварь, что убила Лео, тоже была когда-то живой душой?

- Вполне возможно.

- Давай уже уйдём отсюда, - Леа стиснула его руку.

Дождавшись, когда преподобный Деус поднимется с колен и верующие разбредутся по залу, чтобы поставить свечи, рыцарь и принцесса тихонько выскользнули из храма. После стойких запахов мирры и ладана морозный уличный воздух приятно щекотал ноздри.

- Похоже, в этом году зима начнётся рано, - заметил Фенрис.

- Поэтому нам и следует скорее провести коронацию. Моим людям уже надоело мёрзнуть в шатрах под стенами Медиокриса, и они хотят вернуться в Солей.

- Проволочек больше не будет, - повторил Фенрис её же слова. Ему и самому хотелось бы верить, что всё пройдёт без сучка без задоринки.

Монастырь безмолвных сыновей назывался так потому, что его монахи перед пострижением давали обет молчания. Произносить им дозволялось лишь слова молитвы, да ещё помощник настоятеля мог разговаривать с посетителями. Именно он проводил принцессу и её спутника в маленькую часовню при монастыре, посвящённую богу Сино, а потом деликатно удалился.

Леа поставила перед ликом бога свечу и опустилась на колени, сложив ладони в молитвенном жесте. Фенрису тоже было кого помянуть. Свою свечу он зажёг в честь отца и в честь всех воинов, павших за родную землю в далёком княжестве Грейс.

Они провели в молчании половину ночи. Теперь Фенрис понимал, почему Леа хотела провести её именно в монастыре безмолвных сыновей. Сама атмосфера этого места наводила на мысли о мёртвых.

- Вот и всё, - прошептала Леа незадолго перед рассветом. - Покойся с миром, отец. Завтра начнётся новый день, и я больше не буду вспоминать о тебе. Теперь я - королева Ланда.

- Поедемте обратно, ваше величество, - попросил Фенрис. - Вам нужно отдохнуть и хорошо выспаться перед коронацией.

Монастырь находился за пределами Медиокриса, примерно в часе езды от городских стен. Дорога в это предутреннее время была пустынной. По обеим её сторонам росли деревья, бросая на путников густую тень. Сжимая поводья правой рукой, Фенрис устало тёр глаза левой. У него осталось чуть больше суток, чтобы выспаться и привести себя в парадный вид перед коронацией...

Нападение случилось внезапно. Будто почуяв что-то, конь принцессы взвился на дыбы, и сразу три стрелы впились в шею животного. Леа вскрикнула - эти стрелы предназначались ей.

Фенрис едва успел соскочить с лошади и вытащить меч, отбив им стрелу, направленную на него самого. Из-за деревьев выскочили какие-то проходимцы с короткими клинками наголо, бродяги, разбойники, Фенрису некогда было подумать о том, кто они. Рыцарь вспорол горло одному, отбил удар второго и заметил, как третий подбирается к беззащитной девушке. Но тут белая тень вцепилась в шею убийце.

Волки! Один из них, белый, повалил того, кто пытался убить принцессу, а второй, чёрный, кружил вокруг Фенриса, наскакивал на врагов и раздирал их на части. Вскоре земля вокруг пропиталась кровью, в живых из разбойников не осталось никого. Волки, злобно рыча, обежали вокруг Фенриса с принцессой, будто предостерегая потенциальных противников от дальнейшего нападения, а потом сели рядом с ними.

- Что происходит? - пролепетала Леа, тяжело дыша от пережитого потрясения.

- Видимо, кому-то очень не хочется, чтобы ваша коронация состоялась, - Фенрис пнул носком сапога окровавленную руку одного из нападавших.

- Да, похоже на то. А это что за звери? - принцесса в страхе смотрела на волков. Фенрис поймал взгляд чёрного и усмехнулся.

- Это сир Люпус и сир Ликос, ваше высочество.

- Господа магистры? Но... почему они не примут нормальный облик? - девушка с опаской шагнула их в сторону. Волки почтительно склонили головы, а чёрный вдобавок вильнул хвостом.

- Они не могут, ваше высочество. На них же нет одежды.

- Ах ну да, - Леа нервно хохотнула и обратилась к животным. - Тогда, господа, мы возвращаемся в замок, а там вы приводите себя в порядок и рассказываете мне, что происходит.

Волки послушно кивнули. Белый неожиданно взвился с места и исчез за деревьями.

- Куда это он? - удивилась принцесса.

- Наверно, на разведку, - пожал плечами Фенрис. Он подсадил принцессу в седло, и они поскакали дальше. Чёрный волк тенью бежал за лошадьми, заставляя их нервно вздрагивать всю дорогу.

Когда они вернулись в замок, Леа тут же велела приготовить ей ванную и заперлась в своих покоях. На вопрос князя Вирго о том, как прошла поездка, она, впрочем, лишь улыбнулась и похвалила местные дороги. Фенрис тоже умылся, переоделся в чистое и отправился к принцессе на совещание.

В покоях будущей королевы уже сидели заспанный сьерд Манус и сир Люпус в своём человеческом облике. Магистр Волчьего ордена, как обычно, был одет с иголочки, его длинные чёрные волосы - тщательно уложены. Никто бы не смог даже заподозрить в этом холёном рыцаре разъярённого хищника с окровавленными клыками. Встретившись взглядом с Фенрисом, магистр подмигнул ему.

- Проходи быстрее, Фенрис, - бросила принцесса. Она явно была не в духе. - Сир Люпус, где носит вашего собрата?

- Он пытается выяснить, кто стоит за покушением, - с поклоном ответил магистр.

- Ладно, рассказывайте всё по порядку.

- Как вы помните, мы здесь, чтобы выяснить, кто наслал нечистую тварь на вашего брата, моя леди, - начал сир Люпус. - Мы с Ликосом прошерстили весь лагерь и свиты всех князей, но так и не нашли ни колдуна, ни каких-либо мёртвых или демонических существ. Всё чисто, ваше высочество. Ничего сверхъестественного.

- Возможно, злодею было рискованно привозить сюда колдуна, слишком уж много здесь священников, - предположил сьерд Манус. - Поэтому на сей раз он решил послать простых смертных.

- Я думаю, за нападениями на их высочеств стоят разные люди, - возразил сир Люпус. - Та синяя тварь убила принца быстро, и никто не сумел не только помешать ей, но даже поймать её. А этих жалких людишек прикончить было легче лёгкого. Зачем посылать отбросы, когда в запасе есть беспроигрышный вариант?

- Допустим, - Леа сделал глоток из бокала, который держала в руке. - Тогда как вы с сиром Ликосом оказались на дороге как раз во время нападения?

- Ничего удивительного, госпожа, мы беспокоились. В лагерях некоторых князей поднялось волнение. К тому же коронация уже послезавтра, и если кто-то собрался помешать вам надеть корону, у него осталось мало времени. Поэтому мы с братом решили встретить вас и, как оказалось, правильно сделали.

Ответ Леи перебил стук в дверь. В комнату вошёл сир Ликос, в нарядном плаще, такой же ухоженный, как его собрат-магистр. Светлые волосы Беспалого были забраны в хвост. Он галантно поцеловал руку правительнице и опустился в кресле.

- Сир Ликос, где вы были? - резко спросила Леа. Впрочем, недовольство в её голосе было уже машинальным.

- Вынюхивал следы разбойников, моя госпожа, - тонкие губы магистра изогнулись в улыбке. Фенрису показалось, что он наслаждается тем, как брезгливо поморщился сьерд Манус. - Они ведут в лагерь Тавра д'Агри.

- Что?! - Фенрис вскочил с места.

- Вы уверенны? - принцесса застыла. Беспалый кивнул.

- Так это всё-таки он! - Фенрис в ярости сжал кулаки. - Нужно немедленно схватить его! Позвольте, я пошлю отряд, принцесса!

- Сядьте, князь Фенрис, - недовольно проскрипел сьерд Манус. - Мы не можем сейчас предъявить обвинение, у нас почти нет доказательств, кроме запаха нападавших в лагере князя. Но это, согласитесь, неубедительный аргумент. Князь Тавр может сказать, что он знать этих людей не знал, и свалить вину на кого-нибудь из своих приближённых.

- Вы предлагаете оставить его безнаказанным?! - возмутился Фенрис, упрямо оставаясь на ногах. - Что если он предпримет ещё одно покушение?

- Ваш спор не имеет смысла, господа, - тихо вставил сир Ликос. - В лагере д'Агри уже знают, что покушение провалилось. Князь Тавр поднимает своих солдат. Если вы нападёте на него сейчас, завяжется бойня. Оно вам нужно накануне коронации?

- Вы правы, сир, - согласилась Леа, и Фенрис, шумно вздохнув, опустился на место. - Предлагаю сейчас разойтись. Сир Люпус, усильте мою охрану. Сир Ликос, назначьте кого-нибудь следить за лагерем князя Тавра.

- Как скажите, госпожа.

Возвращаясь в свою спальню, Фенрис всё думал о словах магистров. Ему следовало очистить голову, чтобы быть свежим к коронации, но он никак не мог избавиться от навязчивых мыслей. Сир Люпус сказал, что за покушениями на принца и принцессу стоят разные люди. А сир Ликос выяснил, что убийц подослал Тавр д'Агри. Тогда кто же хозяин синей твари?

***

День коронации выдался чудесным. Его не могли испортить даже холодный ветер и крохотные снежинки, изредка сыпавшиеся с неба. Весь Медиокрис был украшен лентами, живыми цветами и бумажными фонариками. Главный храм Триады, где происходило торжественное действо, весь полыхал разноцветными огнями.

Первосвященник Деус де Виртутис нараспев прочитал молитву и вручил Лее атрибуты богов: чашу Матери-Земли, факел Ай и меч Сино. Потом княгиня де Солис поклялась в верности всевышним, опустилась на колени, и Глас Триады торжественно возложил на её голову корону. Фенрис следил, затаив дыхание. Один этот короткий жест - прикосновение золотого обруча, украшенного изумрудами, к волосам - и всё изменилось. Юная принцесса превратилась в королеву.

- Именем богов я нарекаю княгиню Леу де Солис полноправной владычицей Ланда! Да здравствует королева! - пророкотал преподобный Деус.

- Да здравствует королева! - подхватили подданные, и Фенрис в их числе.

- Поклонитесь же ей, князья Ланда! - воззвал первосвященник. - Князь Вирго де Виртутис!

Старший брат преподобного вышел из толпы, опустился на одно колено у ног королевы и поцеловал ей руку.

- Клянусь в том, что отныне моя воля принадлежит королеве. Клянусь именем Триады, жизнью и жизнью моих потомков, - произнёс он слова присяги.

- Я принимаю вашу клятву, князь, - ответила Леа. Де Виртутис поднялся с колен и с поклоном отступил в сторону. Слово опять перешло к преподобному Деусу:

- Князь Каприкорнус де Монтиум!

Толпа ответила на вызов тишиной. Никто не шелохнулся. Фенрис в растерянности завертел головой. Куда делся старый Каприко?!

- Князь Каприкорнус де Монтиум! - голос первосвященника чуть дрогнул.

И вновь никто не отозвался. Леа стояла на помосте в одиночестве, бледная, как смерть. Её правая рука сжалась в кулак, а левая нервно комкала край длинного рукава. Но лицо королевы не отражало никаких эмоций.

Князь де Монтиум словно испарился. В животе у Фенриса сжался страх. Неужели это измена? Вот так сразу?

Преподобный Деус прокашлялся.

- Князь Геминус Дейнер! - позвал он.

Несколько томительных мгновений сердце Фенриса готово было разорваться от страха, но потом князь близнецов вышел из толпы, и Фенрис вздохнул с облегчением. Преклонив колено, Дейнер произнёс слова присяги. Леа ответила ему положенной фразой, и князь отошёл в сторону, став рядом с де Виртутисом.

Преподобный позвал следующего:

- Князь Аквариус Вейл!

Потомок златовласой волшебницы вышел из толпы и принёс присягу. Теперь поддержавших королеву было уже трое.

- Княгиня Сагитта Арчер!

Воительница в корсаже, как её прозвали в народе, приблизилась к Лее и по-мужски преклонила колено. Не ограничившись одной присягой, она чмокнула королеву в щёку и что-то прошептала ей. Судя по лицу Леи, это были слова ободрения. Фенрис совсем расслабился.

- Князь Тавр д'Агри!

И снова воцарилась тишина. Князь не откликнулся на зов. Но сейчас Фенрис не испытывал ни удивления, ни растерянности. Он подспудно ждал от Тавра такой выходки после покушения.

Очевидно, глава дома д'Агри решил идти до конца. Что ж, тем хуже для него.

На этот раз преподобный Деус пришёл в себя быстрее. Он сразу же выкрикнул следующее имя:

- Князь Скорпион д'Аренэ!

Хозяин степи откликнулся почти мгновенно. Он очень долго не отрывал губ от ладони Леи, прежде чем принести присягу и освободить место.

- Князь Кансер де Марис!

Князь вышел из толпы. Старику сложно было опуститься на колено, но всё же он выполнил ритуал до конца, как и подобает верному подданному.

- Князь Пицес д'Акве!

Тишина оглушила Фенриса, словно удар грома. Рыцарь неверяще уставился на пустое место у ног Леи. Неужели Пицес тоже отрёкся? Не может быть! Это же его родной дед! Отец его матери!

Предательство родственника ранило больнее, чем вероломная измена Тавра. К этому Фенрис не был готов.

Церемония, между тем, продолжалась. Лица Леи и преподобного Деуса остались бесстрастными.

- Князь Ариес д'Агни!

Овечий князь просеменил к помосту и преклонил колено. В его верности Фенрис и не сомневался. Эти д'Агни слишком трусливы, чтобы идти наперекор властям.

И вот пришла очередь последнего, двенадцатого.

- Князь Фенрис Грейс!

Момент настал. На негнущихся ногах Фенрис приблизился к помосту и опустился на одно колено. Рука Леи была холодной. Фенрис поцеловал её и произнёс:

- Клянусь в том, что отныне моя воля принадлежит королеве. Именем Триады, жизнью и жизнью моих потомков.

- Я принимаю вашу клятву, князь, - торжественно ответила Леа. В это мгновение она показалась Фенрису ужасно далёкой. Девушка, с которой он вырос, которую считал почти сестрой, внезапно исчезла. Остались лишь королева и её вассал.

- Да будут благословенны верные подданные, - подытожил Деус де Виртутис. - Властью, данной мне богами, я, Глас Триады, объявляю князей, отказавшихся дать присягу, отступниками. Вот их имена: Тавр д'Агри, Пицес д'Акве и Каприкорнус де Монтиум. Отныне они лишаются своих титулов и прав на свои земли. Любой, кто поддержит их, будет проклят богами.

Слова преподобного подействовали на Фенриса ободряюще. Итак, восемь князей за королеву и всего трое против. Не так уж и плохо. Леа справится.

Позже, когда в замке де Виртутисов начался пир по случаю коронации, Фенрис стоял на крепостной стене и смотрел на раскинувшийся внизу огромный палаточный лагерь. Число палаток уменьшилось по сравнению со вчерашним днём, и не хватало трёх гербов: быка, рыб и чёрной козлиной головы. Князья д'Агри, д'Акве и де Монтиум не стали дожидаться божественного проклятья и просто ушли.

Фенрис смотрел на пустое место, где раньше стояли палатки людей д'Агри и думал о Ламиане. С самого его четырнадцатилетия они всегда и везде были вместе: на балах и на турнирах, на праздниках и на похоронах. Фенрис вспомнил тот далёкий день, когда он вступил в Волчий орден и они с Ламианом отправились отмечать это событие в бордель. Ох, и напились же они тогда!

В тот день они верили, что буду дружить вечно.

Корвус IV

Корвус протянул руку, ловя падающие с неба редкие снежинки. Начало груденя...

Природа умирала вместе с осенью. Совсем скоро снег пойдёт сплошной пеленой и за пределы школы нельзя будет выйти без пары крепких лыж. По горам гулял пронизывающий северный ветер, но Корвус не чувствовал холода. Ветер больше не был неодушевлённой силой природы, ветер был другом, и Корвус не мог позволить себе ёжиться от его прикосновений.

Поднимаясь по крутому склону, Беспалый поправил лук и колчан за спиной. Сумерки сгустились рано, но он прекрасно видел и в отсутствии света. Сегодня была их с Бреном очередь выходить на охоту. А Корвус всегда предпочитал охотиться ночью.

Ветер принёс ему запахи оленьей самки с двумя детёнышами, чуть выше по склону. Корвус стал подниматься быстрее, попутно накладывая стрелу на тетиву. Он знал, что жертва не почует и не заметит его раньше времени, ветер не позволит ей сделать это.

На самом деле лук не был ему особенно нужен. Корвус мог бы завалить добычу при помощи одного лишь ножа и своих рук и ног, он чувствовал себя в силах перегнать оленя. Но по привычке, укоренившейся в нём ещё до посвящения, он по-прежнему пользовался традиционным оружием охотника.

Тренькнула тетива, стрела полетела в цель. Олениха встрепенулась, слишком поздно замечая врага. Стрела впилась в её горло колючим поцелуем, и самка замертво рухнула на землю. Мгновением спустя такая же участь постигла и её детёнышей. Стрелы превратили оленят в две мохнатые тушки.

"Будь осторожней, внизу по склону логово дымчатого барса, - предупредил ветер. - Он может прийти на запах крови".

Корвус кивнул, принимая предостережение, но не слишком обеспокоился. Острый нож в кожаном чехле на бедре дарил чувство уверенности. Дымчатый барс - такой же хищник, как и он сам, он также охотится ночью в поисках пищи. Им нет нужды нападать друг на друга.

Нести одному три тушки было неудобно. Корвус поднёс два пальца к губам и бросил в ночь пронзительный свист. Брен услышит, как бы далеко он ни отошёл, и придёт на зов старшего брата.

К тому моменту как Брен откликнулся, Корвус успел освежевать одну из тушек. Соорудив костёр, брат принялся помогать. Когда они закончили, ночь вокруг достигла своего пика. Огромные голубые звёзды заливали небосклон холодным светом. Парни вытянулись на мёрзлой земле, голова к голове, и, повернувшись на спину, уставились в небо.

- Красиво... - протянул Брен. - Почему зимой они ярче, чем летом?

Корвус пожал плечами. Он не знал ответа на этот вопрос.

С той памятной ночи, когда Брен чуть не устроил пожар на кухне, а Гай вылечил Корвуса живой водой, они ещё ни разу не проводили время вместе. Корвус подозревал, что Брен просто боится оставаться с ним наедине. Сейчас он беспокойно ёрзал на земле, отчего молчание стало казаться неловким.

- Корвус... - тихо позвал Брен, не поворачивая головы. - Ты всё ещё злишься на меня?

- За что? - спросил Корвус, разглядывая небо.

- Ну как... За то что ранил тебя, за твои ожоги.

- Тебе не нужно чувствовать себя виноватым. Это была всего лишь очередная драка, ты вышел из неё победителем. Всё по-честному.

- Нет, не по-честному! Если бы рядом не было Корникс, пламя не причинило бы тебе вреда, я видел, как ты легко отбил его. А я... я чуть не сделал ей больно...

Брен уже пытался завести этот разговор, сразу после происшествия, когда поменялся с Гаем кроватями. Но в тот раз от стыда и смущения он едва смог выдавить из себя неуклюжее оправдание. Корвус тогда просто повернулся на другой бок и пожелал ему спокойной ночи. Ему и сейчас не хотелось мусолить эту тему.

- Всё в порядке, Брен. Ты же сам знаешь, что в таких драках часто достаётся зрителям.

- Но я не хотел тебя ранить...

- Нет, хотел. В тот момент - да. Это сейчас тебе кажется, что нет. Вот в чём твоя главная проблема, Брен, ты никогда не знаешь, чего хочешь на самом деле.

Брен насупился. Корвус знал, что ему не нравится, когда кто-то копается в его душе. Но сейчас брат чувствовал себя слишком виноватым, чтобы что-либо отрицать.

Они снова замолчали. После того как ситуация с поджогом прояснилась, говорить стало не о чём. Впрочем, Корвус не чувствовал неловкости. Он помнил, как на первом году обучения ненавидел Брена, но сейчас княжич ему даже нравился. Местами.

- Ты помнишь посвящение? - тихо спросил Брен в ночь.

- Конечно, помню, это событие сложно забыть.

- Так странно... Всё то что они с нами делали... Знаешь, в ту ночь мне хотелось умереть от унижения, а сейчас...

- А сейчас тебе всё равно, - подсказал Корвус, когда Брен запнулся.

- Ну... не совсем всё равно... - неожиданно смущённо протянул Брен. - Корвус, а ты не хотел бы повторить то, что было на посвящении? Вдвоём?

От удивления Корвус подскочил на месте и, опершись на локоть, уставился на брата. Он что, перегрелся? Вот уж действительно из крайности в крайность...

- Ты предлагаешь мне изнасиловать тебя вместо наставника? - уточнил он. Брен слегка покраснел.

- Вообще-то я сам хотел бы быть наставником.

Ну и запросы! У Корвуса от удивления даже дыхание перехватило. Брен что, серьёзно рассчитывает на согласие? Очевидно, в его глазах отразилось всё, что он думал по этому поводу, потому что де Монтиум неожиданно побагровел от кончиков ушей до основания шеи и потупился.

- Забудь... - прохрипел он. - Это была дурацкая идея.

- Потому что ты и сам дурак, - согласился Корвус, вновь ложась на землю. Брен недовольно запыхтел, но ничего не ответил.

Ночную тишину прорезало звонкое мелодичное ржание. Корвус во второй раз подскочил. Единороги!

Последний раз он видел единорогов ещё до посвящения, когда ночью смылся за ограду школы и ушёл в горы, мельком, издалека. Теперь же они были близко, в пределах досягаемости, Корвус чувствовал их терпкий запах.

- Брен, - прошептал он, но брат уже и сам поднимался на ноги. Крадучись, парни спустились по склону в лощину, где паслись волшебные лошади.

Единороги! Их было шестеро, два самца и четыре самки. Серебристо-белые бока слабо переливались в лучах лунного света. От них пахло конским потом, кожей и ещё чем-то сладковато-приторным, словно букет увядших цветов. Голову каждого венчал витой рог, длинный и острый, идеальное орудие убийства.

Заслышав почти бесшумные шаги, один из самцов вскинул голову. Его огромные серебряные глаза встретились с глазами Корвуса, и на Охотника внезапно нахлынуло давно забытое детское чувство восхищения перед ожившей сказкой. Рука сама собой поднялась и потянулась к морде зверя.

Единорог не отпрянул. Его уши насторожено торчали, ноздри чуть шевелились, втягивая человеческий запах, но он не делал попытки убежать. "Только тому, кто побывал в ином мире, позволено коснуться их", - вспомнил Корвус фразу, сказанную Фортисом, когда мальчик впервые увидел единорога. В тот день фраза показалась ему довольно туманной и зловещей, но сейчас он понимал её смысл.

Тот, кто побывал в ином мире, - это Беспалый Охотник. Тот, кто прошёл посвящение. Только он может коснуться лошадей смерти.

Ладонь, не встречая препятствий, опустилась на тёплую серебристую шёрстку. Корвус мягко провёл рукой по носу, потом по шее, чувствуя, как бьётся под кожей горячая кровь. Запустил пальцы в гладкую, как шёлковые нити, гриву. Единорог, не моргая, смотрел ему в глаза. Он не выказывал ни признаков раздражения, ни признаков страха, просто стоял и смотрел.

- Брен, - снова прошептал Корвус. От почти физически осязаемого восхищения его била дрожь.

Брен, до этого застывший на месте, сделал шаг вперёд. Самки вокруг заволновались и отступили в сторону, но второй самец спокойно ждал, пока парень подойдёт ближе. И когда человеческая рука осторожно легла ему на морду, он наклонил голову и прикрыл глаза, как будто изъявляя покорность.

- Мне кажется, мы им нравимся, - Брен нервно усмехнулся. - Как думаешь, они нас покатают?

Корвус перевёл взгляд на чудесное существо, стоявшее перед ним. Забраться на спину этому созданию и ударить ногами по серебристым бокам казалось почти кощунственным. Но в то же время он никогда в жизни не катался на лошади! Как можно упустить такую возможность?

- Давай попробуем, но только осторожно, чтобы не спугнуть.

Бережно поглаживая тёплую спину, Корвус уцепился одной рукой за гриву и перекинул ногу через конский хребет. Единорог не шелохнулся. Наверно, он понял, что собирались сделать парни, и не стал возражать. Оказавшись на спине животного, Корвус слегка сжал бока коленями. Брен рядом с ним издал приглушённый победный крик.

- Ты только представь себе, мы верхом на единорогах! - выдохнул он.

И что теперь? Корвус плохо представлял себе дальнейшее. Забраться-то он забрался, но как заставить волшебного зверя сдвинуться с места? Но будто услышав мысли парня, единорог сам решил его проблему. Он всхрапнул и стрелой пустился вскачь.

Это было нечто невообразимое! Корвус от неожиданности чуть не свалился. Он изо всех сил сжал коленями бока животного и попытался выровнять дыхание. Когда ему это удалось, Корвус чуть расслабился. Освоился он довольно быстро. Оказалось, чтобы удержаться на конской спине, нужно всего лишь сохранять равновесие. Скакавший рядом Брен вообще не напрягался. Его наверняка учили в детстве обращению с лошадьми.

Звонкий перестук копыт эхом разносился по пустынным горам. Порывистый ветер бил в лицо, развевая волосы. На ночном небе в бешеном ритме танцевали звёзды. Корвус запрокинул голову и рассмеялся от счастья.

Скорость! О Некс, это почти так же здорово, как и полёты под облаками!

Они скакали всё дальше и дальше, огромными прыжками преодолевая ущелья. Ночные плясуны разлетались при их приближении, как светящаяся пыльца от шального ветра. Один раз они проскакали мимо ши, и невидимый непосвященным глазам дух полетел за ними. Встретившись с ним взглядом, Корус ощутил непривычное беспокойство, но уже в следующее мгновение дух отстал.

А они скакали всё дальше...

Скачка могла продолжаться до бесконечности, и Корвусу стоило больших трудов вспомнить, что они оставили позади горящий костёр, а рядом с ним - добычу, которую следовало отвезти сёстрам. Корвус легонько потянул единорога за гриву, и зверь послушно замедлил шаг.

- Брен, - позвал он вырвавшегося вперёд брата. - Поворачивай.

Тот кивнул с сожалением. Ему, как и Корвусу, хотелось продолжить скачку, но парни проявили благоразумие и поехали в обратном направлении.

Неожиданно единорог, нёсший Корвуса, тревожно шевельнул ушами и остановился. Бренов поступил точно так же. Корвус уже хотел выразить удивление, когда его ноздрей коснулся мерзкий запах мертвечины. А потом он услышал приглушённый вскрик.

- Рядом бродячий покойник, - бросил Корвус Брену, соскальзывая с лошади. Судя по запаху, мёртвый гоблин, возможно, даже не один. Корвус снял со спины лук и побежал навстречу трупной вони. Брен последовал за ним.

На бегу Корвус потянулся к колчану. Среди прочих стрел там были и зачарованные, специально взятые для таких случаев. Ещё на поясе болталась фляжка с мёртвой водой, если верить Альтусу, - вернейшее средство против восставшей нежити. Корвус наложил стрелу на тетиву как раз вовремя: кусты раздвинулись, и перед его глазами предстала картина.

Три дохлых гоблина напали на одного живого тролля. Похоже, тролль сопротивлялся: один из нападавших валялся на земле с размозженным черепом, бестолково загребая руками пыль, а у другого из локтя торчал обломок кости. Но всё же преимущество было на стороне трупов. Тяжеленный молот тролля выпал из ослабевшей руки, а сам тролль неуклюже карабкался вверх по склону, волоча за собой левую ногу. Гоблины упорно карабкались вслед за ним.

Почуяв запах новой дичи, твари замерли, а потом стремительно прыгнули вниз и бросились на Брена и Корвуса. Брен встретил своего врага лезвием меча, а Корвус выстрелил, но тварь двигалась слишком быстро, и он промазал. Меча, как у Брена, у него с собой не было, один лишь короткий охотничий нож, совершенно бесполезный в драке с нежитью. Корвус отбросил лук в сторону и рванул с пояса фляжку мёртвой воды.

Как раз в этот миг тварь достигла его. Они одновременно прыгнули друг на друга, сплетаясь в клубок. Острые зубы клацнули в опасной близости от шеи, изо рта воняло так, что едва не слезились глаза. Длинные когти твари впились в правый бок, но Корвус не обратил внимания на боль. Одной рукой он схватил труп за горло, а другой - заставил его открыть рот и влил туда полную фляжку.

Гоблин заверещал. От его тела повалил пар, и оно стало разлагаться с молниеносной скоростью, превращаясь в кучку праха. Корвус перевёл дыхание и зажал бок рукой. Пальцы тут же окрасились в красный цвет.

- Эй, ты ранен! - испуганно воскликнул Брен. Его гоблин валялся на земле с отрубленной головой. Тварь всё ещё была жива, об этом свидетельствовало вялое подрагивание конечностей.

- Да неужели? - пробормотал Корвус. Брен подбежал к нему, но Корвус отстранил его руки. - Нужно разжечь костёр и спалить остальных. Займись этим.

Брен послушно кивнул. Пока он собирал ветки, Корвус подошёл к троллю. Тот в целом был невредим, только его нога, похоже, сломалась. Корвус опустился рядом с ним на корточки.

- Спасибо, ребята, - морщась от боли, произнёс тролль.

- Не стоит. Мы Охотники, убийство нежити - наша работа.

- Которая требует оплаты, разумеется. Ну что ж, за спасение жизни не жаль награды, - широкоскулое лицо тролля расплылось в улыбке. - Меня зовут Вёлунд.

- Я Корвус, а этот горячий парень - Брен, - Корвус кивнул на брата, от одного прикосновения которого, искра, соприкоснувшаяся с деревом, превратилась в ревущее пламя.

- Тебя ранили, Корвус, - Вёлунд нахмурился. - Нужно немедленно позаботиться о ране, иначе может начаться заражение.

- К сожалению, у меня нет с собой живой воды.

- У меня тоже. Но если вы поможете мне добраться до дома, я приготовлю целебную мазь.

- Хорошо, договорились.

Брен подошёл к ним.

- Как ты думаешь, это были упыри или гули? - спросил его Корвус, глядя, как трупы корчатся в огне. Брат пожал плечами.

- Понятия не имею.

- Это были упыри, - неожиданно заявил Вёлунд. - Они воняют хуже, к запаху разложения примешивается запах гноя. И выглядят гораздо более мерзко. Гули на вид ещё ничего, некоторые даже похожи на живых. И от гулей веет холодом.

- Почему Фортис в своих лекциях упустил этот момент? - хмыкнул Брен.

- Наверно, решил, что мы сами догадаемся, - Корвус повернулся к Вёлунду. Тролль взгромоздился на камень, неловко выставив повреждённую ногу. - Сам идти, я так понимаю, ты не можешь.

Тролль кивнул. Уголки его больших губ загнулись к низу.

- Я дотащу, - вызвался Брен. Корвус покачал головой:

- Нет. Ты вернёшься к костру, где мы оставили дичь, если только её ещё не съели дымчатые барсы. А я доставлю Вёлунда домой.

- Но ты же ранен! - запротестовал Брен. - Тебе самому идти нелегко, не то что тащить на себе эту громадину!

"Громадина" насупилась. Корвус уже хотел послать брата куда подальше, но ему помешало негромкое ржание. Оглянувшись, парень с удивлением обнаружил единорогов. Кони подошли ближе, и тот самый, что вёз Корвуса, положил морду ему на плечо.

- Я думал, они давно убежали, - Брен широко распахнул глаза и неуверенно потянулся к своему зверю. Единорог заржал и ткнулся в его ладонь носом.

- Лошадки смерти, а? - усмехнулся Вёлунд. - Похоже, ребята, они выбрали вас своими наездниками.

- Наездниками? Это значит, они теперь наши? - Брен просиял.

- Не совсем. Разве наставники вам не рассказывали? Только немногие живые способны коснуться лошадей смерти, поэтому зачастую единороги привязываются к таким живым. Чаще всего, конечно, к Охотникам. Они последуют за вами куда угодно, но только в пределах гор Монтес. Они будут вашими спутниками, но это не значит, что они станут ручными.

- А мы можем дать им имена? Или мне придётся звать своего просто Единорог?

- Я думаю, у них уже есть имена, которые человеческий язык никогда не сможет освоить. Да и язык троллей, если уж на то пошло. Но ты можешь придумать ему и своё имя.

- Иней, - Брен похлопал коня по шее. - Я назову тебя Иней, потому что ты белый, как снег, и так же сверкаешь.

Корвус посмотрел на своего единорога. "Белый цвет - цвет смерти", - вспомнил он любимую присказку Морс. Единороги - лошади смерти. Он подумал о боге смерти Сино, которому поклонялись за пределами гор Монтес, о рыцаре без лица, что приходит всегда незваным.

- Гость, - сказал он единорогу. - Отныне ты будешь зваться так.

Единорог тихонько заржал в ответ.

- Отличное имя, - похвалил Вёлунд. - Но нам пора идти. Нужно как можно скорее обработать твою рану.

- Ты и не сказал, как собираешься тащить тролля, - пробурчал Брен. Корвус посмотрел на единорога и ухмыльнулся:

- Вот он мне поможет.

Парень помог Вёлунду подняться и подвёл его к Гостю. Единорог дёрнулся, когда тролль оказался рядом, но рука Корвуса на шее не дала ему убежать. Гость смирно стоял на месте, пока непрошеный седок карабкался ему на спину, и лишь негромкое фырканье выдавало его недовольство.

- Отлично, а теперь показывай дорогу, - Корвус хлопнул единорога по крупу и пошёл рядом с ним, не отнимая руки от тёплого конского бока, направляя его в нужную сторону. Брен забрался на Инея и поскакал в противоположном направлении.

Деревня Вёлунда находилась не слишком далеко. Корвус никогда раньше не бывал в поселении троллей, поэтому с любопытством смотрел по сторонам, даже позабыв о пульсирующей боли в боку. Деревянные домики, прилепившиеся к скалистым склонам, казались слишком маленькими, особенно по сравнению с размерами их обитателей. Покатые крыши были устланы соломой, их гребни украшали белые козлиные головы с длинными рогами.

- Почему у вас козлы на крыше? - поинтересовался Корвус, пока они спускались по узкой тропе в лощину.

- Это не просто козлы, это изображения Капера, великого духа гор.

- Я думал, вы поклоняетесь Некс.

- Да, но она не единственная из богинь, - Вёлунд вытянул руку налево. - Смотри, там, где у козлов самые длинные рога, живёт старейшина, а там, где козлы красные, - наш шаман. Я живу вот в этом доме, самом крайнем. А чуть дальше - видишь? - находятся рудники. Мы добываем гранит, малахит и другие самоцветы. Тролли очень привязаны к камням, в отличие от гоблинов, мы бы не смогли жить в долине.

Так, за разговорами, они очутились у хижины Вёлунда. На двери висела гнутая полоска железа и было намалёвано некое подобие молота и наковальни.

- Постой, ты кузнец? - удивился Корвус.

- Да, конечно, - Вёлунд произнёс это, как нечто само собой очевидное. - А что?

- Нет, ничего, просто по тому, как ты говорил о моей ране и целебной мази, я подумал, что ты нечто вроде деревенского знахаря.

Тролль секунду смотрел на него с недоумением, а затем расхохотался.

- Всё время забываю, что у вас, людей, совсем другие традиции! - прогудел он, хлопнув Корвуса по плечу. - Но у нас, троллей, кузнец и знахарь - это почти одно и то же. Мы управляем энергией камней и металлов, чтобы создавать из них волшебные предметы, а без магических способностей это невозможно. Звание кузнеца почти так же почётно, как и звание шамана.

Энергия камней и металлов? Корвус нахмурился. Он уже слышал эти слова от одного из своих братьев.

Вёлунд, кряхтя, спустился с единорога, Корвус подставил ему плечо, и тролль с благодарностью вцепился в него. Внутри дом действительно походил на жилище знахаря: с потолка свисали сушёные травы, на полках стояли многочисленные склянки. Вёлунд нашёл себе какой-то костыль и наконец выпустил плечо Корвуса. Пока он суетился возле полок и толок в ступе какую-то дрянь, Корвус опустился на лавку, вытянув ноги. Голова слегка кружилась, наверно, от раны, долгой ходьбы и тяжести тролля.

- А где твоя кузница? - полюбопытствовал парень.

- В отдельном помещении, за домом. Там же рядом пристройка для учеников, хотя сейчас она пустует.

- У тебя нет учеников? Или они просто все разбежались?

Вёлунд хмыкнул.

- Я знаю, какие у людей ходят сказки насчёт нас, но далеко не каждому троллю хватит волшебных сил, чтобы творить чудеса из камней и металла.

Эти слова заставили Корвуса задуматься.

- Знаешь, мне кажется, спасение твоей жизни стоит дороже, чем целебная мазь, - медленно произнёс он. Тролль напрягся.

- Ты хочешь чего-то ещё?

- Да, я хочу, чтобы ты оказал мне услугу. Возьми в ученики моего брата Урсуса. Покажи ему, как создавать чудеса из камней и металла. Уверяю тебя, он справится.

Фенрис V

Вьюга завывала за толстыми стенами замка. Пейзаж за окном превратился в сплошную белую муть. Месяц прасинец, середина зимы - не самое приятное время года.

- Гарн, налей мне ещё, - приказала Леа пажу. Тот, согнувшись в поклоне, наполнил её бокал горячей сливовницей.

В покоях королевы проходило очередное совещание. Присутствовали только доверенные лица: канцлер Манус Хэнд, магистры Волчьего ордена, главный Гончий Арг Броккен и, конечно же, князь Фенрис Грейс. С самого возвращения в Солей они собирались по нескольку раз в неделю, и сегодня, как обычно, главной темой разговора стали князья-отступники.

- Нужно послать войска и стереть их княжества с карты Ланда. Другого варианта просто не существует, - проворчал сир Арг. Он больше привык к действиям, нежели к разговорам, поэтому на совещаниях ужасно скучал и от скуки приходил в дурное расположение духа.

Фенрис был полностью согласен с доблестным рыцарем. Напасть на врагов, сокрушить, уничтожить, заставить их на коленях ползти за королевой, вымаливая прощение! А ещё лучше просто взять в плен и казнить. Но, увы, осуществить эти кровожадные мечты было не так-то просто. Тавр д'Агри не станет сидеть в своём замке и ждать, когда королевские воины явятся, чтобы отвести его на плаху. Наверняка он уже начал собирать собственную армию.

Подготовка к войне двигалась улиточным ходом. Два полных месяца прошло со дня коронации, и до сих пор активных действий предпринято не было ни с той, ни с другой стороны. Впрочем, Фенрис понимал, что в досадной задержке нельзя найти виноватого. Просто так уж получилось.

Едва вернувшись в Солей, Леа разослала всем князьям послания, запрещающие любые сношения с изменниками, и отправила письмо с просьбой о поддержке императору Фарвеста, её родственнику по матери. Император отнёсся к просьбе благосклонно и обещал оказать содействие. В рудниках, между тем, развернулась бурная деятельность: надсмотрщики загоняли троллей до изнеможения, чтобы успеть в кратчайшие сроки вооружить всех королевских воинов.

А потом пришла зима и всё заморозила. Замёрзли дороги, ведущие из Солея к границам княжества, замёрзла золотоносная река Аурея, поставлявшая драгоценный металл в казну, замёрзли склоны Железных холмов. Замёрзли в своих рудниках даже тролли. Никогда ещё Фенрис не видел такой суровой зимы.

- Не думаю, что вам стоит сейчас волноваться об изменниках, ваше величество, - промурлыкал сьерд Манус Хэнд. Он уютно устроил своё старое тело в глубоком кресле и наблюдал за окружающими, полуприкрыв глаза. - Их силы слишком малы по сравнению с вашими. Что такое княжество де Монтиум? Глухое местечко, затерянное среди гор, где нет ничего, кроме камней и коз. А княжество д'Акве? Это вообще речное княжество, оно может похвастаться разве что рыбой. Вам ли их боятся?

- Зато Тавр д'Агри считается самым богатым князем Ланда, - резко возразила Леа.

- И что с того? Уверен, сейчас многоуважаемому Тавру приходится ещё тяжелее, чем нам. Всё-таки благосостояние долины Агер сильнее зависит от погодных капризов, чем богатство Железных холмов.

"А ведь старик прав", - подумал Фенрис. Всем известно, что хлеб - основной источник дохода Тавра, а с таким холодным летом и жестокой зимой урожай вряд ли будет впечатляющим. В этом плане княжество де Солис занимает более выгодное положение. Рудокопы Железных холмов работают исправно вне зависимости от жары или холода.

Да ещё золотоносная река Аурея. Она берёт своё начало в холмах и течёт по направлению к морю Маре. Проходит она и через земли д'Агри, но золота на её берегах в тех местах уже значительно меньше.

- Ладно, сьерд Манус, вы меня убедили, - Леа усмехнулась. - И о чём же, по-вашему, мне стоит волноваться?

- О том, как бы не потерять верность остальных. Князь Фенрис, - сьерд Манус повернулся к рыцарю, и тот вздрогнул от неожиданности, - вы давно получали известия из своих земель?

- На прошлой неделе пришло письмо. Мать пишет, что дела идут хорошо, войскам вольных городов не удаётся продвинуться в глубь княжества. Активные боевые действия временно приостановились из-за морозов.

- Ужасно некстати сейчас эта война, - пожаловалась Леа. - Мне нужно разбираться с Тавром д'Агри и совершенно нет времени на Урбс и его претензии.

- Не война меня тревожит, - сьерд Манус пожевал губами. - Князь Фенрис, вы уверенны в своей матери?

Что? В первое мгновение Фенрис не мог понять, о чём старик-канцлер спрашивает. Когда же он уловил мысль сьерда, на смену растерянности пришло возмущение:

- Вы обвиняете маму в предательстве?!

- Тише-тише! - старик всплеснул руками. Похоже, бурная реакция Фенриса испугала его. - Я никого не обвиняю. Но посудите сами, князь, леди Лекс - дочь и единственная наследница Пицеса д'Акве, одного из изменников. Было бы только естественно, если бы она поддержала отца.

- Моя мать никогда не нарушит свой долг перед королевской властью, - холодно отчеканил Фенрис. - Будь вы моложе, сьерд Манус, я вызвал бы вас на дуэль за эти слова.

- Вот ещё новости! - рассердилась Леа. - Не хватало мне только, чтобы мои сторонники поубивали друг друга. Фенрис, не смей так разговаривать со сьердом Манусом. Сьерд Манус, я целиком и полностью доверяю леди Лекс. Не забывайте, что она была любимой фрейлиной моей матери.

- Доверчивость - не самое мудрое качество характера, - проворчал канцлер. Фенрис метнул в него уничижительный взгляд.

- Даже если леди поддерживает отца, не думаю, что она представляет угрозу, - вставил сир Арг Броккен. - Вы, кажется, говорили что-то о том, как бы не потерять верность остальных князей, дорогой сьерд? Может быть, вернёмся к предыдущей теме разговора?

- Как пожелаете, сир, - чопорно ответил канцлер. - Ваше величество, я хотел сказать, что все князья ждут, когда же вы наконец соизволите выбрать себе мужа.

Фенрис почувствовал раздражение. Опять? Да сколько можно уже! Неужели для всех этих придворных Леа ничего не значит сама по себе, без мужского придатка?

- Думаете, в одиночку я не справлюсь? - королева улыбнулась, но глаза её недобро блеснули. Впрочем, канцлера это не смутило.

- Сейчас важно не то, что я думаю, а что думают князья. Хоть они и присягнули вам на верность, они колеблются, ваше величество. Не обижайтесь, но вы всего лишь юная девушка, а ваш главный враг - зрелый и опытный правитель с наследником, доблестью которого мы не раз восхищались на турнирах.

Ламиан... Хоть старик и не назвал имени, у Фенриса всё равно кольнуло в груди. Воспоминания роем взметнулись в его голове. Фенрис задавил их усилием воли. Ламиан д'Агри - сын изменника, не стоит предаваться ностальгии о нём.

- Хотите сказать, что они могут переметнуться? - уточнила Леа.

- Именно. Князьям нужен законный король-мужчина. Поэтому сейчас от вашего выбора зависит всё.

- Я согласна с сьердом Манусом, - подала голос леди Люпа, до этого молчавшая, как и остальные магистры. - Давайте посмотрим, какие могут быть варианты. В княжеских домах Арчер, Дейнер и де Виртутис есть по два сына-наследника, один сын в княжеском доме Вейл. У Ариеса д'Агни этих сыновей чуть ли ни с десяток. И ещё у нас есть два неженатых князя.

- Скорпион д'Аренэ, а кто второй? - нахмурился Фенрис. Окружающие посмотрели на него, как на дурачка. Леди Люпа ухмыльнулась.

- Ты сам, Фенрис. Или ты забыл, что ты теперь князь?

Точно, он же один из двенадцати! И пусть его родословная не такая древняя, как у Вирго де Виртутиса, он ничуть не ниже по происхождению. При мысли о том, что он может жениться на королеве, Фенриса бросило в жар. Почему он раньше никогда об этом не задумывался?

- Вторых сыновей отметаем сразу, - заявил сьерд Манус. - Её величеству нужен муж, с которым будут считаться.

- И Скорпиона д'Аренэ тоже, - добавил Фенрис. - Он слишком стар, ему уже перевалило за тридцать.

Канцлер посмотрел на юного князя крайне неодобрительно.

- Не уверен, что нам следует выбирать короля Ланда по возрастным данным.

- А почему бы нам не выбрать Фенриса? - предложил сир Люпус с улыбкой. Фенрис от неожиданности прикусил язык. Неужели магистр говорит серьёзно? Он украдкой покосился на Леу. Как она отреагирует?

Похоже, королеве мысль понравилась.

- А ведь правда! Фенрис - мой ближайший друг и соратник, он единственный князь, на которого я могу всецело положиться. К тому же мы связаны родственными узами. Что ты сам думаешь, Фенрис? - Леа ласково посмотрела на рыцаря.

А тот был настолько потрясён, что даже не мог ничего ответить. Она действительно согласна! Фенрис представил, как Леа в белом платье идёт с ним под руку по ступеням храма Триады. А почему бы и нет? На несколько сладких мгновений он позволил себе размечтаться.

- Князь Грейс - неподходящая кандидатура, ваше величество, - мерзкий старческий голос спустил Фенриса с небес на землю. - Этот дом и раньше не пользовался авторитетом среди двенадцати, а сейчас его земли разорены войной. Как насчёт Доминуса де Виртутиса?

Как ни обидно было это признавать, но сьерд Манус говорил правду. Фенрис не мог предложить королеве ни денег, ни воинов, ни влияния - ничего, кроме своей верности. Скрепя сердце, ему пришлось отпустить мечту.

- Де Виртутис - самый древний род, если не считать изменников де Монтиумов, ваше величество, - сказал он, стараясь, чтобы его голос звучал безразлично. - Такого короля князья примут.

- Де Виртутис - влиятельное, но бедное княжество, - возразил сир Люпус. - Войну одним авторитетом не выиграть.

- Если королеве нужен богатый муж, можно выбрать одного из сыновей Ариеса д'Агни. Эти овечники просто купаются в золоте, - усмехнулся сир Ликос. Сьерд Манус поморщился:

- Слишком худая родословная. Такого короля князья просто засмеют. Уж лучше тогда вам с самого начала было выбрать Ламиана.

- Мой отец на смертном одре приказал мне никогда не подпускать д'Агри к короне Ланда! - вспыхнула Леа. - Вы хотите, чтобы я нарушила его последнюю волю?!

- Нет-нет, что вы, ваше величество. Есть ещё представители древних родов: Дукс Арчер, Рекс Дейнер, Уотер Вейл.

- Уотер Вейл не подходит, - покачал головой Фенрис. - Он слаб здоровьем, практически инвалид. Он не справится.

- Мы забыли про князя Скорпиона д'Аренэ, - оживилась леди Люпа. - Вот уж кто не может пожаловаться на отсутствие здоровья! Его земли обширны и плодородны, его войско считается лучшим в Ланде, и сам он доблестный рыцарь, который неоднократно побеждал на турнирах. Чем не жених?

- Итак, путём исключения мы оставили три кандидатуры, - подытожил сьерд Манус. - Княжич Дукс Арчер, княжич Рекс Дейнер и князь Скорпион д'Аренэ.

Повисло молчание. Глаза всех присутствующих обратились к Лее. Все понимали, что могут сколько угодно спорить о том, кто лучше подходит на роль короля, но окончательное решение зависит только от неё.

- Я выбираю Скорпиона д'Аренэ, - сказала королева. - Авторитет мне не нужен, я сама - высший авторитет в государстве. Денег мне тоже хватает, и у меня оружия даже больше, чем людей, которых можно вооружить. А вот его войско мне очень пригодится.

Ну вот и всё, выбор сделан. Леа никогда не тратила слов понапрасну. Фенрис вспомнил смуглое лицо южанина и его чёрные усы, из-под которых блестела белозубая улыбка. На душе стало так тяжело, как будто он проглотил камень.

- Если вы определились, может быть, перейдём к другой теме, ваше величество? - предложил сир Ликос. Фенрис подумал, что последнее время он ведёт себя как-то странно. На королевских совещаниях магистр выглядел мрачно и казался чем-то раздражённым, хотя никогда не выказывал своего раздражения в открытую.

- Если вы опять хотите поговорить о мертвецах, то у меня на это нет времени, - отрезала Леа. - Сейчас главное - решить вопрос с замужеством и укрепить мою власть. Все эти сверхъестественные дела могут и подождать.

- Но недавно в пригороде Солея мои люди нашли разорённое кладбище. Все могилы пусты, а их обитатели...

- Сир Ликос! Вы перечите своей королеве? - Леа недовольно нахмурилась. - Значит так, я назначаю вас главой делегации в княжество д'Аренэ. Как только дороги немного разморозит, вы поедите туда и договоритесь о свадьбе. А заодно посмотрите на обстановку и расспросите князя Скорпиона о том, как он борется с нежитью.

- Как прикажите, моя госпожа, - пробормотал сир Ликос, кланяясь. У Фенриса возникло стойкое ощущение, что он раздражён сильнее обычного. Впрочем, магистр больше не сказал ни слова до самого конца совещания.

Сам Фенрис тоже чувствовал раздражение, хотя всеми силами старался его подавить. Готовясь этим вечером ко сну, он сорвал свою злость на ни в чём не повинном паже, а потом долго лежал в темноте и не мог забыться. Лицо Скорпиона д'Аренэ стояло у него перед глазами всю ночь.

***

Свадьбу назначили на первый день месяца травеня, когда зимний холод после долгой борьбы сдался на милость победителя и весна окончательно захватила землю. Снег в этом году стаял позже обычного, но всё-таки стаял, и теперь праздник могли испортить разве что грязные лужи да несвоевременный дождь.

Все князья Ланда съехались на торжество, кроме, естественно, отступников. Фенрис занимал в свите королевы почётное место. Он заметил, что отношение к нему в последнее время резко изменилось. Теперь он стал королевским фаворитом, и вельможи, отвернувшиеся от него после гибели Лео, теперь перед ним заискивали.

Последний вечер своего девичества Леа провела с Фенрисом. Они сидели вдвоём у неё в кабинете, потягивали пьяную вишню и почти не разговаривали. Фенрис чувствовал, что девушку одолевают нелёгкие мысли, поэтому сам старался казаться весёлым и бодрым.

- Знаешь, это так странно, - сказала Леа, глядя в бокал с вином. - Я столько раз танцевала с князем Скорпионом на балах и никогда не представляла его своим мужем. До сих пор не могу представить. Отец говорил, что хочет выдать меня за одного из принцев империи Фарвест. Ты ведь знаешь, у нас древние династические связи с этой страной, и моя мать родом оттуда. Я всегда воображала, как выйду замуж за чужеземного принца.

- Не стоит печалиться, моя леди. Князь Скорпион будет любить и оберегать вас. А если не будет, я лично проткну ему сердце, - пошутил Фенрис, хотя его собственное сердце ныло. Леа наградила рыцаря благодарной улыбкой.

А потом наступил этот торжественный и ужасный день. Леа шла по ступеням храма Триады вся в белом, совсем как в мечтах Фенриса, вот только под руку с ней шёл черноусый князь Скорпион д'Аренэ. Или ему следует теперь произносить в своих мыслях "король"? Его величество король Скорпион I.

Брачный договор был подписан. Согласно ему за королевой сохранялась вся полнота власти, а князь Скорпион становился её соправителем. Оба они остались при своих фамилиях: де Солис и д'Аренэ - и при своих гербах. Будущие дети королевской четы должны унаследовать трон Ланда и княжество де Солис, а наследником княжества д'Аренэ сделался младший брат Скорпиона, Сайгак.

Фенрис вытерпел свадебный пир до конца. Новый король был красив, Фенрис не мог не признать этого, и от его облика веяло мужественностью. И если в начале пира Леа смотрела на него с опаской, то под конец в её взгляде светились нежность и восхищение. Фенрис вытерпел и это. Он дождался, когда жениха с невестой проводят на брачное ложе, и незаметно выскользнул из дворца.

Каждый дом в Солее излучал веселье. Казалось бы, какое дело всем этим горожанам до чужой свадьбы? Но люди любят повеселиться и радуются любому поводу. Фенрис чувствовал отвращение ко всем к ним. Шагая по разукрашенным улицам, он мечтал встретить здесь какую-нибудь тварь: гуля, упыря, беглого тролля - неважно. Кого-нибудь, кого можно убить.

Он не знал, каким чудом пережил с безразличной улыбкой на лице эту ночь и все последующие дни. Веселье растянулось на целую неделю. Князья не спешили разъезжаться по своим землям. Фенрис знал, что они присматриваются к новому королю, оценивают его.

А неделю спустя про праздники пришлось забыть.

Рано утром в покои Фенриса ворвался запыхавшийся паж с вестью о том, что его срочно хочет видеть королева. Фенрис немедленно откликнулся на зов. Он застал королевскую чету в малом тронном зале. Его величество Скорпион, поджарый, смуглый, черноглазый и чертовски обаятельный, сидел рядом с супругой, держа её за руку, а Леа что-то тихо говорила ему с нежной улыбкой. Фенрис поспешно отвёл взгляд.

Рядом с тронным возвышением стояли сьерд Манус и ещё один человек, одетый, как простолюдин. Увидев его, Фенрис напрягся.

Это был Каге Вор, лучший королевский шпион, начальник всей шпионской службы, работавший ещё на Леона XIII. И его присутствие значило только одно - Тавр д'Агри сделал ход.

- А, Фенрис, ты здесь, - Леа заметила его. Фенрис учтиво поклонился ей и её мужу.

- Отлично, раз все, наконец, в сборе, давайте выслушаем новости, - его величество Скорпион кивнул Каге.

- Они не понравятся вам, ваши величества, - мрачно заговорил шпион. - Я только что прибыл из долины Агер. Неделю назад, ровно в день вашей свадьбы, Тавр д'Агри объявил себя королём Ланда.

- Не может быть! - ахнул сьерд Манус.

- Он сделал это? - очень тихо переспросила Леа. Сам Фенрис онемел от потрясения. До какой же наглости можно дойти в погоне за властью?!

- Мерзавец ещё пожалеет, - угрожающе процедил его величество Скорпион. - Как это произошло?

- Он устроил собственную коронацию в храме Матери-Покровительницы долины Агер в присутствии верховных священников Триады и всех своих сьердов. Корону специально изготовили из красного золота и крупных рубинов, в противовес вашим изумрудам. И ещё на коронации присутствовал князь Пицес д'Акве. Он присягнул Тавру на верность, как своему монарху.

- Возмутительно! - проскрипел сьерд Манус. - Это же просто какое-то балаганное представление! И он специально выбрал день, когда на трон взошёл его величество Скорпион, чтобы продемонстрировать свою непокорность.

- Помолчи, старик, - бросил король. - Лучше скажи мне, Вор, Каприко де Монтиум был на коронации?

- Нет, господин. Но я знаю, что князь Тавр посылал ему письмо с предложением объединиться, как и князю Пицесу. Де Монтиум так и не ответил.

Фенриса удивила это новость. Де Монтиум - бедное маленькое княжество, знаменитое только своей древней родословной и способностями к магии, якобы передававшимися в роду князей из поколения в поколение. В одиночку оно не справится со всей королевской мощью.

- Интересно, что он замышляет? - пробормотал король.

Фенриса волновал тот же вопрос. Если Каприко не желает примкнуть к Тавру д'Агри, зачем вообще он предал де Солисов? Неужели хочет короновать сам себя? Эта мысль показалась Фенрису нелепой.

- Каге, ты ведь посылал своих людей к де Монтиумам. От них не приходило известий? - спросила Леа.

- Нет, ваше величество. Они как в воду канули. Признаться, это меня немного беспокоит. Всё-таки мои шпионы не какие-нибудь дилетанты, они много лет занимаются своим ремеслом.

Король с королевой призадумались.

- Ладно, Каге, отправь кого-нибудь им на помощь, если они попали в беду, а сам возвращайся в долину Агер, - решил Скорпион I. - Следи внимательно за каждым шагом Тавра и обо всём докладывай мне. А нам с вами, моя прекрасная леди, нужно созвать совет князей. Пора наказать изменников.

Когда Фенрис возвращался к себе, его голова была полна мрачных мыслей. Спустя двести пятьдесят лет после объединения, первого числа месяца травеня 945 года нашей эры в Ландском королевстве началась новая междоусобная война.

Флор I

Коза смотрела прямо на Охотника. Флор чертыхнулся. Как можно было быть таким рассеянным?

Флор всегда гордился тем, что на охоте он лучший из своих братьев. Он подбирался к зверю быстро и бесшумно, с подветренной стороны, чтобы животное не могло учуять его приближение. Потом мягко натягивал тетиву и резко отпускал её. Его стрелы всегда попадали в цель.

Но сейчас Флор сглупил. Отвлёкся на шёпот деревьев и не обратил внимания, откуда дует ветер. Коза заметила его. Теперь стоит ему сделать резкое движение, как она убежит и придётся играть с ней в салки на крутых утёсах. А Флору совсем не хотелось бегать!

Он замер, едва дыша, и стал тихо насвистывать охотничью мелодию. Этот мотив пришёл к нему в голову недавно, когда он заменял лопнувшую тетиву на луке. Средство подействовало. Едва приятные звуки достигли ушей животного, как коза расслабилась, её взгляд расплылся и приобрёл бессмысленное выражение. Теперь она не шевельнулась бы, даже если бы Охотник подошёл вплотную, достал нож и воткнул ей в сердце.

Последнее время Флор стал замечать, что его музыка гипнотически действует на людей и животных. Наверно, таким образом проявляются его колдовские способности. Флор всегда считал себя певцом от бога, вот только не знал от какого. Теперь оказалось, что его музыка - это дар Некс.

Стрела пропела в воздухе, и коза погибла, так и не шевельнувшись. На миг Флору даже стало жаль её, но едва он подумал о горячем ужине, как жалость улетучилась. Взвалив тушку на плечи, он стал спускаться со скалы в лощину, где находился дом и Охотника ждали сёстры.

Под сенью леса Сильва было холоднее, чем в скалах. Флор шагал по тропинке, жадно вдыхая свежий воздух, полный запахов. Несмотря на то, что уже шла середина травеня, кое-где под деревьями ещё остались чёрные кучи снега. Первоцветы этой весной распустились позднее, чем в прошлом году. Опустив козу на землю, Флор сорвал несколько и вплёл себе в волосы. Носить на голове цветы его приучила Корникс.

Деревья негромко переговаривались между собой, скрипя старой корой и ветвями. Каждое из них давным-давно сообщило Флору своё имя. Деревьев в лесу Сильва были сотни, но парень никогда не жаловался на отстутствие памяти.

Подобрав козу, он пошёл дальше. Вскоре из-за деревьев показалась чугунная ограда святилища, и башни, упирающиеся в небо. Флор толкнул створку ворот и вошёл во двор. Его братья были здесь же: Брен и Корвус устроили очередной поединок, Гай упражнялся в метании ножей.

Теперь посвящённых в школе осталось только шестеро. Урсус ушёл к троллям ещё в середине груденя, поздней осенью, и с тех пор редко навещал их. Впрочем, по нелюдимому брату никто особенно не скучал, кроме, разве что, Вульпес.

Поздоровавшись с братьями, Флор отнёс свою добычу на кухню, где его уже ждали сёстры. Когда он бросил тушу на разделочный стол, Корникс подбежала к нему и одарила Охотника длинным глубоким поцелуем в губы. Вульпес сдержанно кивнула. Она всегда держалась с Флором прохладнее, чем Корникс, отказывалась от поцелуев и ласк. Флора это немного обижало.

Он умылся и стал смотреть, как девушки разделывают тушу. Корникс орудовала ножом ловко, Вульпес не хватало её сноровки. Сразу видно, что эта девушка - княжеская дочь, хоть и учится в святилище для колдуний.

А ведь он сам пусть и не княжич, но тоже из знатного рода. С самого детства Флора окружали красивые вещи, льстивые слуги. Все удовольствия, которые мог бы придумать ребёнок, были ему доступны. И вот теперь он находится где-то на краю земли, посреди глухого леса, немытый, оборванный, перепачканный кровью последней жертвы. Если бы леди-мать увидела его сейчас, она упала бы в обморок. Флор усмехнулся, представив эту картину.

При мысли о доме ему стало грустно. Дом, родовой замок сьердов Грифов... Как давно он там не был. Почти пять лет.

- Как вы думаете, что сейчас происходит в большом мире? - спросил он девушек.

- Не знаю, - Корникс пожала плечами. - Письма от родных приходят в начале осени. Потерпи, осталось несколько месяцев.

- В последнем письме отец сообщил мне, что наследный принц погиб на охоте, - сказала Вульпес. - А Гаю родственники написали, что в княжестве Грейс началась война с вольными городами. Интересно, кто победил?

- Наши, наверно, - неуверенно предположил Флор.

- А может быть, война ещё продолжается, - сказала Корникс.

- Хотелось бы ещё узнать, кто стал новым наследником вместо принца Лео, - добавила Вульпес. - У Леона XIII больше нет сыновей, так что следующим королём будет муж его дочери.

Странное зрелище - две девушки, разделывающие мясо в тёмной, пропахшей дымом кухне, увлечённо обсуждают политику. Самого Флора не слишком интересовало, кто победил в войне или кто будет новым королём. Ему просто хотелось увидеть родных.

- Сыграть вам что-нибудь? - спросил он девушек. Те радостно закивали. Флор усмехнулся: женское сердце не может устоять перед лиричной мелодией и красивым голосом.

Он сбегал наверх за мандолиной и удобно устроился у очага. Едва его пальцы коснулись струн, как нож замер в руках у Корникс. Вульпес, тянувшаяся к полке за приправой, вздрогнула и опустилась на лавку. Обе затаили дыхание, заворожено слушая.

Обычно Флор играл девушкам романтичные баллады о любви благородных рыцарей и лесных колдуний, которые всегда находили у Корникс и Вульпес живейший отклик. Но сегодня он выбрал просто мелодию без слов. Он сочинил её сам, на рассвете, когда воздух был пронизан лучами восходящего солнца и звенел от свежести. Эта мелодия впитала блеск росы, запахи утра и щебетание птиц.

Когда звуки затихли, Вульпес медленно, будто в трансе, поднялась со скамьи, подошла к парню и поцеловала его глубоко и страстно. Флор знал, что это не её желание, что её заставляет музыка, но всё равно было приятно. Корникс застыла над куском мяса, устремив на него восхищённый взгляд. Флор мог бы сделать с ней всё что угодно, как недавно с козой.

И с Вульпес тоже, он мог бы заставить её быть с ним ласковой. Но ласки по принуждению слишком пресны, они не доставляют удовольствия. Флор резко ударил по струнам, снимая транс. Девушки содрогнулись.

- Что ты со мной сделал?! - вспыхнула Вульпес.

- Вы всего лишь подпали под очарование музыки, моя леди, - Флор насмешливо поклонился. Вульпес сердито ткнула его в плечо острым кулачком и отошла к сестре.

- Ещё раз вытворишь такое, когда мы готовим ужин, будешь питаться одной капустой, - пригрозила Корникс. - А теперь сыграй-ка нам что-нибудь зажигательное.

- Как скажите, леди, - Флор поправил мандолину и послушно начал играть.

***

После ужина он вышел за ограду школы и отправился на могилу Тита. Несмотря на то, что со смерти друга прошло уже много месяцев, Флор часто навещал её. Они с Титом были близки с самого первого года обучения. Они понравились друг другу сразу, едва только увидели. А потом, после отбора, когда треть ребят покинула школу, они и вовсе стали неразлучны.

На кладбище леса Сильва было тихо. Здесь покоились в земле все те, кто пытался завоевать благосклонность Некс. Даже после смерти они не смогли покинуть зачарованного леса богини. Флор сел на землю рядом с надгробным камнем, снял с плеча мандолину и негромко заиграл любимую песню друга.

- Я сочинил её в нашу последнюю с тобой Змеиную ночь, помнишь? - прошептал он, обращаюсь к надписи на надгробии. - Ты всегда говорил, что мои стихи берут за душу и из меня получится великий поэт. Надеюсь, они хоть немного развлекут тебя в твоей одинокой могиле.

Никто не ответил. Даже болтливые деревья молчали. Флор играл, и каждый звук рождал в его душе новое воспоминание.

Он помнил, как они познакомились. Тит был весёлым мальчиком, с живым подвижным лицом и заразительным смехом. Среди всего сборища незнакомых лиц, либо высокомерных, либо льстивых, он единственный излучал дружелюбие. Флор сразу подумал, что с этим парнем легко найти общий язык. Так и оказалось.

- Ты из тех Грифов, что в родстве с д'Агри, да? - спросил Тит во время их первого разговора. - Я тоже из долины Агер, только с юга. Мой замок стоит на границе с княжеством д'Аренэ.

Это обстоятельство сильнее всего впечатлило Флора. Беспалые пугали мальчика, хотя он никому бы не признался в этом, даже самому себе. А Тит напоминал о доме, и Флор потянулся к нему. Общая родина выделяла их из остальных учеников, связывала вместе. Без побуждений со стороны наставников они стали друг другу братьями.

Песня закончилась, и Флор поднялся, чтобы уйти. Рядом находилась могила Агнуса, но от неё парень старательно отводил взгляд. Каждый раз, когда он думал о втором своём погибшем брате, перед его глазами вставал не белокурый мальчик, а кровоточащий кусок мяса, который ему пришлось съесть на посвящении. Воспоминание было слишком постыдным, чтобы хранить его.

Он уже шёл обратно к башне, когда услышал песню, напеваемую приятным женским голосом. Повернув на звук, Флор вышел на небольшую полянку и увидел гоблиншу. Она пела, сидя на земле под развесистым дубом, и плела венок.

Флор невольно залюбовался. Когда он впервые попал в горы Монтес, ему странно было видеть гоблинов без кандалов и не на полях, но потом он привык и они даже стали ему нравиться. У них были очень необычные песни: весёлые, плясовые и в то же время невыносимо щемящие. Как одна и та же мелодия может выражать одновременно радость и тоску? Ответ оставался для Флора загадкой.

- Привет, - увидев Флора, гоблинша оторвалась от своего занятия.

- Здравствуй, - они уже несколько раз сталкивались с ней в лесу, хотя и не знали друг друга по имени. - Красиво поёшь.

- Спасибо, - гоблинша кокетливо улыбнулась. Красотой она ничуть не уступала человеческим девушкам, а может быть, даже превосходила их, вот только черты лица её были чересчур экзотичны на вкус Флора. - Это песня о Дейдре, жене короля Серпенса. Ты ведь знаешь, что она была нашей крови?

- Конечно, знаю, - Флор ухмыльнулся, вспомнив лекции Цитуса. - Научишь меня ей как-нибудь?

Девушка окинула его оценивающим взглядом, а потом засмеялась.

- Нравятся гоблинские песни, человечек? Хорошо, я научу тебя. Приходи как-нибудь к нам в деревню. Дорогу узнаешь у своего наставника Фортиса.

Подхватив свой венок, она поднялась на ноги и, помахав парню на прощание, лёгкой походкой скрылась за деревьями. Флор смотрел ей вслед, гадая, была бы она такой дружелюбной, если бы узнала, что он родом из княжества д'Агри, где гоблинов считают рабами.

- Интересно, зачем она сюда ходит? - спросил он вслух. Развесистый дуб, под которым сидела девушка, зашелестел ветвями.

"Коснись земли" - прошептало дерево. Флора слегка удивила подобная просьба, но деревья ещё никогда не врали ему, поэтому он послушно опустился на корточки и положил ладонь между корнями дуба.

В тот же миг перед его глазами вспыхнула картина, яркая, движущаяся, отчётливая. Смятая трава, разбросанная одежда, учащённое дыхание, два тела, переплетающихся друг с другом: мужское и женское. Левая рука мужчины гладила женщину по бедру, на ней не хватало одного пальца, мизинца. Длинные рыжевато-золотистые волосы женщины струились по спине, и, когда она откинула их, Флор узнал гоблиншу. Но кто же тогда её любовник? Судя по руке, он мог быть только Охотником. Флора охватило жгучее любопытство.

Будто подслушав его мысли, любовники разомкнули объятия и, тяжело дыша, вытянулись на траве. Мужчина повернулся, открывая лицо, и Флор сдавленно охнул. Это же наставник Фортис!

Картинка завертелась и пропала. Флор прижал перепачканные землёй пальцы к виску. Он никак не мог прийти в себя от потрясения. Наставник Фортис тайком развлекается в лесу с гоблиншей?! Если бы Флор не видел доказательство собственными глазами, он бы никогда даже представить себе не смог эту картину.

Больше всего его поражало, что гоблинша ведь даже не человек. В долине Агер её племя называли нечистыми тварями, порождениями гор. Почему, раз ему так не хватало женской ласки, Фортис не нашёл себе какую-нибудь колдунью? К тому же от такого союза может родиться полукровка, а полукровки запрещены законом, это Флор усвоил ещё с детства. Рядом с родительским замком простиралось много полей, где трудились гоблины, и иногда надсмотрщики тайно брали себе в наложницы особенно симпатичных рабынь. Если они попадались, их выгоняли с работы, а порой даже вешали.

Впрочем, любовные дела наставников Флора не касались. Гораздо интереснее было другое: как он умудрился это увидеть? Флор поднял голову и посмотрел на дуб, шумящий ветвями над его головой.

- Ты велел мне коснуться земли, - сказал он вслух, обращаясь к дереву. На миг в шорохе листьев ему послышался тихий смешок.

"Земля показала тебе..."

- Но почему? - Флор не понимал. Он уже привык к тому, что легко общается с деревьями, но к подсмотренной картинке деревья не имели никакого отношения. Может быть, в нём есть способности, о которых он пока ещё даже не подозревает?

"Когда мы умираем, наши тела становятся землёй... - прошелестело дерево. - Земля хранит воспоминания..."

- Хочешь сказать, что это видение мне показал перегной, который раньше был деревом? - уточнил Флор. Дуб зашумел в знак согласия.

"Земля хранит воспоминания... Ничто не умирает, всё обращается в землю... И ты тоже когда-нибудь станешь землёй..."

- Надеюсь, это случится нескоро, - Флор поёжился. Попрощавшись с деревом и поблагодарив его за новые знания, он побрёл в сторону школы.

***

Последующие несколько недель Флор не мог думать ни о чём, кроме своих новых способностей. То и дело он опускался на корточки, прижимался к земле ладонью, и перед его глазами разворачивалась цепочка событий. Иногда видения были незначительными, вроде околевшего бурундука, которого потом съела росомаха, а иногда ему открывались любопытнейшие сведения. Так Флор узнал многое из того, что его братья и сёстры не рассказывали друг другу.

Он узнал, что Гай часами сидел на могиле Агнуса, как и он сам на могиле Тита. Урсус и Вульпес встречались тайком на той самой полянке, где наставник Фортис встречался с гоблиншей. Корникс ночью позади башни повторяла танцевальные движения. Брен тайком подглядывал за Корвусом, когда тот отрабатывал во дворе прыжки и удары.

Эти открытия доставляли Флору наслаждение. Приятно было сознавать своё всеведение, сознавать, что нет таких тайн, которые не были бы ему доступны. Нельзя сказать, что Флору нравилось шпионить за братьями. Просто мысль о том, что ему известны их маленькие слабости, дарила ощущение собственной значительности. Флор никогда не был вожаком, как Брен или Корвус, поэтому не собирался отказываться от этого ощущения.

Теперь каждый из его братьев открыл в себе дар Некс, и единственными, кто ещё не освоил магию, остались девушки. Но их черёд был уже близок.

Время пришло две недели спустя, когда посвящённые и их сёстры собрались в своей башне за ужином. В разгар трапезы на кухню приковыляла Морс.

- Хотите супу, бабушка? - предложила Корникс. Флор не переставал удивляться, как жрица Некс терпит такое фамильярное обращение.

- Нет, спасибо, - проскрипела старуха. - У меня для вас важные вести.

- Правда? Какие же? - спросил Корвус. Парни и девушки отложили в сторону ложки и приготовились слушать.

- Некс говорила со мной во сне. Корникс и Вульпес, она считает, что вы созрели для того, чтобы принять её дар.

Вульпес со стуком опрокинула чашку, расплескав её содержимое по столу. Корникс чуть побледнела и сжала кулаки. Их братья безмолвно таращились друг на друга, как будто лишились дара речи. Первым в себя пришёл Корвус.

- Значит, их ждёт посвящение? - уточнил он так спокойно, как будто речь шла о походе за ягодами.

- Именно. У вас есть три дня, чтобы подготовиться к этому самому важному событию вашей жизни. И ещё, - Морс обвела глазами парней. - Мне будет нужна ваша помощь.

И ещё одна волна тишины. С самого первого дня после посвящения Флор ни разу не ощущал такой растерянности. Помочь Морс? Но ведь он всего лишь ученик в этой школе. Что он может?

- Как это будет происходить? - спросила Корникс. Её голос чуть подрагивал.

- Непосвящённым рассказывать о таинстве не положено. Скоро ты всё узнаешь сама.

- А нам-то что делать? - Брен насупился.

- Для начала соберите мне в лесу немного папоротника, сангвий и крапивы. Позже я всё объясню. Приятного аппетита.

Несмотря на пожелание, есть никому из них уже не хотелось. Даже когда Морс вышла, парни не притронулись к ложкам. Флор тупо смотрел на свою тарелку, но перед его глазами крутилась совершенно иная картинка.

Он помнил собственное посвящение так отчётливо, как будто оно произошло вчера. Помнил боль, кровь, страх и невыносимое унижение, а после всего этого - ужасная, варварская смерть. Неужели с девушками обойдутся так же? Флор не представлял, как Корникс смогла бы это пережить. Забыв про ужин, он вскочил на ноги и побежал вдогонку Морс.

Он догнал её на середине витой лесницы, уводящей на верхние этажи башни. Возраст не позволял старой ведьме проворно перебирать ногами, поэтому она едва ползла, уцепившись за перила.

- Ты что-то не понял? - спросила она, увидев Флора.

- Да, я хотел уточнить. Наставники будут участвовать в ритуале?

Морс окинула его долгим взглядом. Флор не сомневался, что её жёлтые глаза видят содержимое его души насквозь.

- Нет, - ответила она. - Будут только вы и я. А теперь не дашь мне пройти?

Флор вздохнул с облегчением, пропуская старуху. Что бы она в итоге от них не потребовала, он был уверен, что станет действовать мягче, чем наставник Фортис.

***

Вначале женское посвящение не особенно отличалось от мужского. Флор помнил, что перед ритуалом их кормили одними лишь овощами и травой. Девушкам же в этот день запретили употреблять любые продукты, кроме воды. От голода и страха Корникс с Вульпес сделались раздражёнными и постоянно срывались на братьях.

Ближе к вечеру их отвели в баню, чтобы они очистили тело, а потом оставили одних в святилище Некс, том самом сооружении с дверью в виде звериной пасти, до боли знакомом Флору. Здесь Корникс и Вульпес должны были очистить душу. Спустя некоторое время Морс привела к ним братьев, и все вместе они устроили оргию, точно такую же, как и много месяцев назад перед посвящением мальчиков. Даже Урсус присутствовал, ради особенного случая он отпросился на пару дней у своего тролля.

А потом пришёл черёд основного действия. Морс открыла перед братьями и сёстрами дверь в сакральную комнату, где Флор когда-то пережил смерть. Здесь мало что изменилось с прошлого года. Красноватые отблески, отбрасываемые огнём в очаге, плясали на стенах, и жара стояла такая, что даже кожа плавилась. Морс единственная из всех присутствующих была в одежде. Флора удивляло, как это она не падает в обморок от перегрева. Хотя, может быть, старая ведьма уже давно потеряла способность различать жар и холод?

По крайней мере, хорошо, что ему не приходится созерцать её сморщенное тело.

С потолка всё так же свисали железные цепи с наручниками. На столе у очага вместо ножей и плетей лежали охапки свежей крапивы. Но самым бросающимся в глаза новшеством были два продолговатых предмета, наподобие ящиков, прикрытых рогожей.

Морс велела девушкам встать у стены, под железными цепями. Руки, впрочем, им сковывать не стали, к огромному облегчению Флора. Возможно, всё будет не так страшно. Ему бы не хотелось видеть, как Корникс плачет.

Ведьма взяла со стола флаконы с красной и золотой красками и стала рисовать на коже посвящаемых такой же глаз, как рисовал Морбус, только не на спине, а на лбу. Закончив, она воздела глаза к потолку и громко позвала богиню:

- О Некс! Молю тебя, снизойди да нашего ритуала. Открой свой глаз, Некс, и позволь этим девочкам заглянуть за границу неведомого!

Под границей неведомого подразумевалась грань между жизнью и смертью, это Флор хорошо усвоил.

- А теперь боль! Помогите вашим сёстрам пройти через боль, чтобы их тела были готовы принять божественную силу! - приказала колдунья и хрипло запела священный гимн на непонятном языке.

Корвус с Урсусом взяли крапивные веники и с размаху хлестнули по тонким девичьим спинам. Вульпес пронзительно выругалась, Корникс прикусила губу. Братья били резко, размеренно, жёстко, не давая сёстрам ни мгновения передышки.

Тех, кто займётся поркой, выбрали ещё вчера на общем совещании, и Флор считал выбор удачным. Он не был уверен, что сам бы справился, но лица Корвуса и Урсуса оставались бесстрастными. Они ни разу не поморщились, несмотря на всхлипы девушек, несмотря на стебли крапивы, жгущие им руки. Эта порка доставляла мучение как палачам, так и жертвам. И ладони братьев так же должны покрыться волдырями, как и спины сестёр.

Хриплый грудной голос Морс плыл по комнате. Это была самая красивая песня, которую когда-либо слышал Флор, и в то же время самая жуткая. Песня Некс, открываящая путь в другой мир. Она придавала движениям парней, хлестающих сестёр, чёткий ритм. И последний удар лёг на спины девушек в точности, когда на губах Морс затихло последнее слово.

У Корникс по щекам текли слёзы, но она глотала их молча, без стонов и жалоб. Вульпес била крупная дрожь, её искусанные губы покраснели. На миг Флора охватила почти нестерпимая жалость к девушкам, но он быстро подавил в себе это чувство. Боль, страх, унижение и смерть - вот что нужно пройти, чтобы стать совершенным существом. Он хорошо запомнил это с прошлого посвящения.

Морс взяла со стола кувшин и разлила по двум чашам волшебное зелье. Флор сам помогал ей варить его вчера вечером. Сок сангвий, магических ягод леса Сильва, придавал зелью кроваво-красный цвет.

- Выпейте это! - приказала Морс. - И помолитесь перед пламенем, чтобы Некс указала вам путь во владения Солнца.

Девушки послушно приняли чаши. Быстрыми глотками осушив содержимое (сказывалась суточная голодовка), они опустились на колени перед очагом и сложили руки в молитвенном жесте. Внезапно Вульпес затрясла головой.

- У меня что-то с глазами, - испуганно сказала она. - Всё расплывается, такое ощущение, что я слепну!

- У меня тоже. В голове туман... Ой! - Корникс вскрикнула и согнулась, хватаясь руками за живот. - Больно!

Мгновением позже вскрикнула Вульпес. Девушки повалились на бок и сжались в комок, завывая от боли. Никто из парней не шевельнулся, чтобы помочь им. По телам девушек прошла судорога, а потом они застыли. Флор присел рядом с Корникс на корточки и коснулся её шеи: жилка не билась.

- Она мертва, - сказал он.

- Они обе мертвы, - уточнила Морс. - Некс забрала их.

- Что-то как-то слишком быстро, - Флор чувствовал разочарование, хотя знал, что это некрасивое чувство. - Где же страх, боль, унижение? Нас насиловали, резали, жгли, а их всего лишь отхлестали крапивным веником и напоили ядом! Несправедливо получается.

- О чём ты говоришь, придурок?! - возмутился Урсус. - Ты хочешь, чтобы они пережили всё то же самое, что и мы? Они же твои сёстры!

- Невозмутимость, Урсус, помни о невозмутимости, - упрекнула его Морс. - Они девушки, Флор. Мужчинам - своё, женщинам - своё, так учит нас Некс. Их испытание не похоже на ваше, но зато и способности они получат другие. А теперь помогите мне вот с этим.

Ведьма сдёрнула покрывала с ящиков, и парни увидели, что никакие это не ящики, а гробы, сделанные из чистейшего хрусталя. Свет от очага сверкал на прозрачных стенках и крышке.

- Наполните их мёртвой водой, - велела Морс.

В углу уже были заготовлены вёдра, Гай с Бреном притащили их утром из лесу. Парни выполнили её приказ и, взяв девушек на руки, бережно поместили их внутрь гробов. Флор закрыл сёстрам глаза. Их мёртвые лица казались спящими.

- К чему всё это? - спросил Гай.

- У мёртвой воды странные свойства. Она сохраняет тело в целости и в то же время не даёт душе покинуть загробный мир. Если Корникс и Вульпес останутся в ней, они не будут разлагаться.

- Разлагаться? Погоди-ка, ты не собираешься оживлять их прямо сейчас?!

- Я уже говорила, мужчинам - своё, женщинам - своё, - Морс усмехнулась. - Чтобы получить дар Некс, Корникс и Вульпес должны пробыть на той стороне три месяца. Может быть, меньше, если богиня подаст мне знак, что они готовы.

- Так долго?! - ахнул Флор.

- Да, так долго. А теперь накройте их крышками и уходите. Я сама здесь приберусь.

Прежде чем закрыть гроб, Флор склонился над Корникс, стараясь запомнить её лицо до малейшей черты. Три месяца! Он так привык к ней, что теперь не мог представить, как проведёт это время без её улыбки, её смеха, её поцелуев. "До встречи, сестрёнка", - подумал он и опустил крышку.

Фенрис VI

Со дня свадьбы и дерзкой коронации Тавра д'Агри прошло больше месяца. Наступил изок. Княжество де Солис встретило его подготовкой к войне.

Фенрис стоял на стене, опоясывавшей королевский дворец, и смотрел вниз, во двор. Ветер бил ему в лицо. Лето не принесло долгожданного тепла. Нет, солнце светило исправно, но его лучи лишь вводили в заблуждение тех, кто сидел по домам, своей яркостью. В уличном воздухе по-прежнему царил холод.

"Как некстати", - подумал Фенрис. Помимо чисто физиологических неприятностей, погода ещё и подрывала авторитет королевы. Простые люди верили, что холод выходит из недр земли. Из дома в дом ходили досужие толки, из которых следовало, что боги наказывают королевство за то, что трон занял не потомок героев, а какой-то степняк. Особенно дерзкие простолюдины высказывались даже против самой королевы, обвиняя во всех бедах князей, которые вручили верховную власть женщине. Как будто они забыли, что неестественное похолодание началось ещё при жизни Леона XIII!

И с каждым годом становилось всё хуже и хуже...

Может быть, правы юродивые, предвещающие конец света? Фенрис отогнал нелепую мысль и сосредоточил своё внимание на виде, открывавшемся ему с крепостной стены. Во дворе ровными четырёхугольниками выстроились два квадральона из Фарвеста, которые император прислал на помощь своей родственнице - королеве Ланда. Сегодня квадральоны отправлялись в поход, статный рыцарь в серебристом шлеме с ярким плюмажем руководил последним смотром.

Фенрис вздохнул. Неделю назад Тавр д'Агри вторгся на территорию Арчеров. Княгиня Сагитта взывала о помощи. Хвалёная армия д'Аренэ уже выступила, теперь готовилась армия де Солисов с вспомогательными квадральонами из Фарвеста. Остальные князья тоже должны были присоединиться. Фенрису хотелось верить, что изменников просто задавят массой.

На стену, недалеко от рыцаря, поднялась вдовствующая королева-мать. Её длинные чёрные одежды хлопали на ветру, как крылья. Королева Изабо не снимала траура со дня смерти Лео, хотя все сроки уже давным-давно истекли. Наверно, потеря одного за другим мужа и сына сломили бедную женщину. Тем более что она не казалась такой же сильной, как её дочь. В своей печали она иногда напоминала Фенрису монахиню.

Королева остановилась у бойницы и вместе с юным князем стала разглядывать солдат под знамёнами её далёкой родины. Фенрис почувствовал, что должен подойти к ней и сказать что-нибудь ободряющее, но не смог придумать что именно, поэтому остался на месте. Королева посмотрела немного и ушла со стены, Фенрис спустился вслед за ней. Пора на очередное совещание.

В замковой церкви началась служба. Проходя мимо, Фенрис услышал, как священник читает божественные проклятья, адресованные изменникам и врагам королевы. По повелению Гласа Триады из княжества де Виртутис их читали во всех храмах, церквушках и маленьких часовнях Ландского королевства. Фенрис очень надеялся, что эта мера поможет воодушевить народ на борьбу с Тавром.

Венценосная чета ждала его в тронном зале. Все участники совещания уже собрались, Фенрис опять явился последним. Сьерд Манус смерил его неодобрительным взглядом: с недавних пор неприязнь между князем и канцлером всё возрастала. Сир Люпус, наоборот, излучал дружелюбие.

- Ну как тебе фарвестские квадральоны, Фенрис? - спросила Леа, когда он поклонился и занял место рядом с магистрами.

- Они кажутся дисциплинированными воинами, ваше величество. А всем известно, что в бою дисциплина имеет большое значение.

- Жаль, что их так мало, - проворчал сьерд Манус. - Император мог бы оказать и более существенную помощь родне.

- Ты слишком уныло настроен, старик, - засмеялся Скорпион. - Войско Пицеса ещё не вышло, так что люди д'Агри пока одни, без союзников. Их в несколько раз меньше, чем нас, и без помощи Фарвеста.

- Надеюсь, вы правы, ваше величество.

- Конечно, я прав. Не забивай себе голову сратегией, старик. Лучше скажи, что там с деньгами д'Агни.

Сьерд Манус откашлялся, готовясь к отчёту. В финансовых вопросах старый канцлер чувствовал себя увереннее, чем в военных. Фенрису казалось, что король немного презирает его за это.

- Я говорил сегодня с казначеем, государь, и он сообщил мне, что золото доставлено в целости и сохранности. Ровно та сумма, которая указана в договоре. Князь Ариес сдержал слово.

- Пф, лучше бы овечник прислал солдат, чем монеты, - фыркнул сир Сервус Уор, любимый военачальник его величества Скорпиона.

- Я же уже сказал, что мы сами справимся, Серв, - весело отозвался король. - Нам не нужны солдаты Фарвеста, д'Агни и де Виртутиса.

По мнению Фенриса, его величество был излишне самоуверен. Не все князья с энтузиазмом откликнулись на призыв королевы о военной помощи. Князь Вирго де Виртутис заявил, что его людей едва хватает на то, чтобы сдерживать набеги нечисти, кишащей в предгорьях Монтес, и ограничился одной лишь словесной поддержкой. Но поскольку князь и его брат-первосвященник очень помогли Лее с устройством коронации, она милостиво разрешила им отсидеться в стороне.

Князь Ариес д'Агни тоже жаловался на недостаток людей и предложил финансовую помощь вместо военной ввиду низкой боеспособности его армии. Посовещавшись, король с королевой решили, что золота много не бывает, и согласились с его предложением.

Княжество Грейс вообще ничего не могло предложить королеве, кроме обещания стоять до последнего в войне с вольными городами. Пока что это обещание сдерживалось. В последнем письме мать уверяла, что преимущество на её стороне, хотя солдат Урбса пока ещё не удалось выбить за пределы княжества.

Фенрис попытался вспомнить стратегию, разработанную на многочисленных советах. Сначала сир Сервус Уор ведёт рыцарей де Солисов и квадральоны из Фарвеста в княжество Арчер. Там он соединяется с войском д'Аренэ под командованием Сайгака, с уцелевшей частью войска Арчеров и с войском Дейнеров. Все вместе они дадут бой людям Тавра. В это же самое время армия князя Аквариуса Вейла вторгнется в долину Агер, а корабли князя Кансера де Мариса поднимутся по Флюмену и нападут на замок Пицеса д'Акве. Изменники окажутся окружены со всех сторон.

На словах всё выглядело проще простого. Фенрис уже предвкушал победу. А потом, когда королевское воинство разделается с д'Агри и д'Акве, оно примется за Каприко де Монтиума. Победить его одного вообще не составит трудностей.

- Ты хорошо помнишь стратегию, Сервус? - спросил король.

- Да, ваше величество.

- Отлично. Тогда можешь выступать.

- Ваше величество, - позвал Фенрис. - Моих людей сейчас со мной нет, но если бы вы дали мне небольшой отряд...

- Нет, Фенрис, - мягко перебил король. - Ты остаёшься здесь.

Что? Почему? Фенрис настолько был уверен, что примет участие в предстоящей битве, что у него даже мысли не возникало остаться при дворе. Он в недоумении уставился на своего монарха. Неужели Скорпион считает его слишком молодым и неопытным, чтобы управлять отрядом? Не верит в его способности?

- Но почему, ваше величество? - спросил он, едва сдерживая обиду в голосе.

- Потому что ты нужен мне при Волчьем ордене. Я хочу сделать тебя приестом.

Фенрис поперхнулся воздухом. Приест - это второе высшее звание ордена после магистра! Такое повышение было очень лестным, но Фенрис не понимал, зачем оно понадобилось королю. Он скосил глаза на магистров. Как они отреагируют?

Магистры выглядели крайне удивлёнными. Вне всяких сомнений, его величество Скорпион не счёл нужным поделиться с ними своими намерениями.

- Ваше величество, не думаю, что эта должнось подходит князю Фенрису,- осторожно высказался сир Ликос. - Все мы понимаем, что он не задержится в ордене надолго. Рано или поздно ему придётся вернуться в своё княжество.

- Так это же ещё лучше. Будучи приестом, Фенрис сможет учредить в Либре филиал ордена. Разве не об этом вы всегда мечтали, сир Ликос?

- Да, но... - магистр смешался.

- Зачем вообще вам это нужно? - поддержала брата леди Люпа.

- А затем, что я хочу реорганизовать Волчий орден.

Какое бы впечатление Скорпион ни рассчитывал произвести, эффект определённо удался. Если заявление короля насчёт Фенриса удивило магистров, то последние его слова и вовсе выбили их из колеи. Ещё ни разу за последние сто лет монархи не вмешивались в деятельность ордена. А этот едва взошёл на трон и уже собрался реорганизовывать!

- Не угодно ли вам будет сообщить нам, что именно вы хотели бы поменять? - теперь уже в голосе сира Ликоса звучала обида. Впрочем, Фенрис вполне понимал своего магистра. Предыдущий король никогда бы не предпринял подобного шага, не посоветовавшись или хотя бы не предупредив заранее.

- Я хочу расширить ваши обязанности, сир. Мне надоело слышать байки о кровожадных чудищах в горах, о змеях, восстающих из пепла, о волнениях среди троллей и прочей нечисти. Отныне все существа, которые обитают в горах Монтес, переходят под юрисдикцию Волчьего ордена.

- Подождите, но ведь за охоту на троллей отвечают Гончие! - вмешался сир Арг Броккен.

- Больше нет. Ваши люди, сир Арг, должны вступить в орден, иначе они будут распущены. Вы сами получите должность приеста, как и князь Фенрис.

- Прекрасно. И как же вы хотите теперь организовать нашу деятельность? - едко спросила леди Люпа. Слишком едко, если учесть, что она обращалась к монарху. Но Скорпион лишь улыбнулся.

- На данный момент в ордене три магистра, правильно? Это идеально. Отныне Волчий орден будет разделён на три ветви. Вы, леди Люпа, отвечаете за хозяйственную часть: за вооружение, набор новых рекрутов, помощь раненым, а также за резиденцию ордена и за земли.

- Земли? - леди нахмурилась. - У Волчьего ордена нет никаких земель.

- Теперь есть, - король улыбнулся ещё шире. - Мы с королевой передаём во владение ордену Солнечную долину.

- Солнечную долину? - сьерд Манус всплеснул руками. - Но, ваше величество, вы не можете! Это же родовой надел де Солисов!

- Не говори мне, что я могу и чего не могу, старик. В связи с расширением обязанностей ордену нужна территория. Но не обольщайтесь, магистры, я передаю вам долину не в собственность, а во владение, до тех пор пока вы верно служите своему государю.

- Что вы, ваше величество, мы никогда не предадим вас, - пробормотал сир Люпус. В его глазах заплясали весёлые лучики. Фенрису и самому хотелось улыбаться. Солнечная долина - щедрый подарок! Теперь ордену есть, где развернуться.

Вот бы ещё король достал им побольше новобранцев...

- А остальные две ветви? - спросил сир Ликос. Обида в его голосе заметно уменьшилась.

- Вы, уважаемый сир, будете заниматься тем же, чем и раньше - мертвецами. Я знаю, вашу преданность своему делу и не собираюсь ничего менять. А вот сир Люпус отныне заведует горами Монтес.

- Что вы имеете в виду, мой господин? - уточнил сир Люпус.

- Как я уже упоминал, горы Монтес слишком беспокойная территория. Все эти духи, демоны, волшебные твари! Я больше не желаю о них слышать. И вы, сир, об этом позаботитесь. Под вашим непосредственным началом будут новые приесты: сир Арг и князь Фенрис, пока он не уедет от нас в Либру. Сир Арг, как бывший Гончий, займётся тварями нечеловеческого происхождения, а Фенрис - княжеством де Монтиум.

- Что? - опешил Фенрис. - Но какое отношение княжество де Монтиум имеет к Волчьему ордену?

- Пораскинь мозгами, мой дорогой князь. Разве не слишком много совпадений? Бродячих мертвецов больше всего в предгорьях Монтес, тролли, ночные плясуны и хищные демоны-пауки живут там же и там же, по слухам, собирается восстать из пепла король-змей. А теперь вдруг старый Каприко, чьё княжество - какое совпадение! - лежит в горах Монтес, становится предателем. Он тоже доставляет мне беспокойство.

- Как скажите, ваше величество, - Фенрис покорно склонил голову. Уголки губ против воли изогнулись в улыбке. Он не мог не признаться самому себе, что ему льстит оказанное доверие.

И вдобавок, у него теперь есть возможность доказать Лее свою преданность на деле.

- Но, ваше величество, это неправильно! - неожиданно вспыхнул сир Ликос. - Первый орден Волков был создан для защиты людей от существ исключительно волшебного происхождения. На протяжении веков его существования, несмотря на все изменения, которым его подвергали короли, его главной задачей оставалась борьба со злом. Вы не можете использовать Волчий орден в политических целях!

- Что-то сегодня мне слишком часто указывают на границы моих возможностей, - глаза Скорпиона опасно сощурились. - Сначала сьерд Манус, теперь вы. Для меня княжество де Монтиум и есть зло, и я собираюсь использовать любые средства, чтобы добиться его подчинения. А вы, сир, занимайтесь нежитью, иначе придётся мне назначить другого магистра.

Сир Ликос смолчал, но тёмные глаза его возмущённо сверкали. На миг перед глазами Фенриса возникла картина: крупный белый волк впивается клыками в королевское горло. Молодой князь поёжился. После стольких лет дружбы с сиром Люпусом он и забыл, что Беспалые бывают опасны.

Разумеется, это абсурд. Магистр ордена ни за что не стал бы нападать на своего господина. Фенрис отогнал непрошеное видение.

- Конечно же, ваша усердная служба не останется без награды, - мягкий голос Леи, казалось, пытался сгладить возникшую напряжённость. Королева потянулась к шкатулке на изящном столике возле неё, инкрустированном дорогими породами дерева. Леа взмахнула тонкой кистью, подзывая, и Фенрис подошёл ближе. Внутри шкатулки лежали пять одинаковых золотых колец, каждое из них было украшено крупным изумрудом.

Королева собственноручно надела кольца на руки магистрам, сиру Аргу Броккену, а потом Фенрису. На руке Фенриса её ладони задержались чуть дольше, чем требовалось.

- Пусть это будет знаком нашего с его величеством благоволения, - произнесла она, пристально глядя ему в глаза. Фенрис сглотнул. Прикосновения её нежной кожи посылали мурашки вверх по его руке.

- Что ж, на этом, думаю, можно и разойтись, - заключил король.

Рыцари Волчьего ордена выходили из тронного зала в молчании. Сир Ликос выглядел мрачнее тучи, остальные магистры тоже казались не особенно довольными, несмотря на щедрые подарки. Сир Арг Броккен раздражённо кусал губы. Фенрис был уверен, что бывшему главному Гончему не очень-то по нраву пришлось попасть к кому-то под начало.

- Предлагаю перенести совещание в резиденцию ордена, - высказалась леди Люпа. - Возникло много вопросов, которых нам нужно обсудить.

Сир Арг посмотрел на неё и неожиданно улыбнулся.

- Вы правы, леди.

***

Позже Фенрис стоял на внешней крепостной стене, отделявшей город от сельских домиков, и смотрел, как из главных ворот широким потоком вытекает войско. Первыми скакали рыцари с разноцветными щитами, в сияющих доспехах, за ними беспорядочными рядами шагали простолюдины. По сравнению со стройными квадральонами Фарвеста это войско казалось бесформенным. Но всё же оно было грозным, в своей численности.

- Нравится зрелище? - спросил сзади тихий голос. Фенрис подскочил от неожиданности и резко обернулся. За его спиной стоял сир Ликос.

Фенрис мысленно чертыхнулся. Мог бы сразу догадаться. Сир Ликос был единственным, кому удавалось подкрадываться к нему незаметно.

- Нравится ли мне смотреть на орду вооружённых людей, готовых наброситься на наших врагов? Конечно, нравится. А вам разве нет?

Сир Ликос задумчиво пожал плечами. Он выглядел каким-то... утомлённым, что ли? Жёсткая линия губ казалась запавшей, под глазами залегли намёки на тени. Не такие уж явные признаки, но для Беспалого и этого достаточно. Если человек с повышенной регенерацией показывает признаки утомления, значит, определённо есть повод для беспокойства.

Фенрис вспомнил, как леди Люпа по секрету рассказала ему, что её собрата мучают кошмары. Тогда Фенрис не придал этому значения. Теперь же он задумался, сколько ночей магистр не мог нормально заснуть?

- Вы в порядке? - неуверенно спросил он. Фенрис всегда испытывал неуверенность в присутствии сира Ликоса. Наверное, потому что тот, в отличие от своего собрата-магистра, не старался излучать дружелюбие.

- В поряке ли я? - губы рыцаря-волка едко изогнулись. - О да, в полном. И готов служить приказам нашего доблестного короля.

- Нехорошо так говорить. Повиноваться его величеству - наш долг, - насупился Фенрис. Всё его сочувствие как рукой сняло. Да, он тоже не был в восторге от Скорпиона I, но ни за что бы не позволил себе подобных выражений в адрес мужа Леи и своего законного монарха.

- Вот если бы все князья были такими послушными, - сир Ликос насмешливо хмыкнул. - А если нашим следующим королём станет Тавр д'Агри? Что тогда?

Если бы Тавр д'Агри стал королём, Ламиан сделался бы наследным принцем. У Фенриса засосало под ложечкой. Он сжал кулаки и попытался вновь настроиться на победный лад.

- Этого никогда не случится. Нас больше.

Сир Ликос бросил взгляд со стены вниз, туда, где из ворот выходили последние ряды солдат под знамёнами де Солисов.

- Численность не имеет значения, - прошептал он. - Недавно я видел сон.

- Это был кошмар? - при упоминании о снах сочувствие вернулось. В вечернем солнце тени под глазами Беспалого казались глубже, чем днём.

- Моя сестра любит посплетничать, - ухмыльнулся сир Ликос. - Или это был мой брат?

- Да у вас всё на лице написано.

- Что ж... Его действительно можно назвать кошмаром, - Беспалый подался вперёд, по-прежнему глядя вниз, как будто не хотел смотреть в глаза Фенрису. Его лицо приняло отстутствующее выражение, голос понизился почти до неясного шёпота. Фенрису пришлось шагнуть ближе, чтобы расслышать его. - Мне снилась земля, покрытая льдом. Растения, животные, люди погибли от холода, лишь немногие выжившие спрятались в искусственно обогреваемых местах. Страх царил повсюду. По земле бродили упыри, гули и неведомые мне твари, страшные демоны, порождения льда. Нигде нельзя было почувствовать себя в безопасности. И над всем этим ужасом царил король.

- Кто? - неосознанно выкрикнул Фенрис, как будто видение сира Ликоса могло предсказать будущее.

- Это был не Скорпион. Но и не Тавр. Этот король сам был олицетворением ужаса. Я не смог разглядеть его лица, видел только чёрную фигуру на массивном троне и зубчатую корону на голове. Его глаза горели ненавистью ко всему живому...

- Это был всего лишь сон, - прошептал Фенрис. Почему тогда ему стало страшно?

Сир Ликос поднял на него глаза и невесело усмехнулся.

- Дело в том, что мои сны всегда сбываются. А значит, Тавр и Скорпион могут сколько угодно играть в войну. В конечном итоге они оба проиграют. И наступит Ледяной век.

Фенрис не стал спорить, лишь скептически поджал губы. Пусть Беспалые и колдуны, но сон - это всегда сон. А он предпочитал верить в реальность.

***

Последующие несколько недель прошли в ожидании вестей с поля боя. Войско сир Сервуса Уора благополучно добралось до княжества Арчер и соединилось с союзными войсками. Со дня на день они готовились вступить в битву с рыцарями д'Агри.

Фенрис всё это время был занят тем, что изучал всю доступную ему информацию о деятельности князя де Монтиума за последние несколько лет. Зацепиться пока что было не за что. Старик Каприкорнус всегда слыл высокомерным хитрецом, но ни в каких изменнических действиях замечен не был, разве что в не слишком почтительных речах в адрес королевского дома. Но ведь слова - всего лишь ветер. Де Монтиумы - самый древний род среди двенадцати, они вполне могут позволить себе излишек высокомерия.

Последние несколько лет Каприко занимался вполне мирными вещами. Например, пытался наладить торговые отношения со своим соседом, князем Ариесом д'Агни. Княжество де Монтиум - древнее, но бедное, и ему постоянно приходится как-то выкручиватся.

Со старшим сыном и наследником Каприко, Квинтом, Фенрис был знаком лично. Тот был всего на два года старше него. Неприятный молодой человек, но прекрасный рыцарь и блистательный турнирный боец. Младшего сына Каприко, Брена, Фенрис никогда не видел. По слухам, тот учился у Беспалых, и Фенрис этим слухам верил. Де Монтиумы больше всего кичились своими магическими способностями, поэтому в каждом поколении должен был быть хоть один колдун.

Свободные часы Фенрис проводил вместе с Леей. Он был рад, что она счастлива с мужем, но всё же чувствовал неподобающее воодушевление каждый раз, когда Скорпион оставлял её ради дел. С каждым днём привязанность Фенриса к королеве становилась всё крепче. Он и сам не мог разобраться в своих чувствах. Иногда ему казалось, что она заменяет ему покинувших его Лео и Ламиана, а иногда - что он безнадёжно в неё влюблён.

Однажды вечером они играли в королевских покоях в гамбл - настольную игру, которую королева Изабо привезла с собой из Фарвеста. В игру входили два набора фишек разных достоинств, и основана она была на стратегии - та же война, только в уменьшенном размере. Леа была отличным игроком (сказывалась многолетняя практика), но и Фенрис не уступал ей, поэтому партии обычно сводились к ничьей. Вот и сейчас квадральоны противников были взаимно уничтожены, а их боевые львы заблокировали друг друга.

- Один неверный ход, Фенрис. Допусти всего одну ошибку, и я тебя размажу, - усмехнулась Леа, скользя цепким взглядом по игровой доске.

- Не дождётесь, ваше величество.

Скорпион был здесь же, разбирал бумаги и принимал посетителей. Последним из них был Каге Вор, королевский шпион. Он принёс сведения, собранные за неделю его многочисленными лазутчиками, разбросанными по княжествам. Когда он вошёл, Фенрис и Леа оторвались от игры и прислушались.

- Так ты говоришь, Вейлы и де Марисы ещё не выступили? - недовольно проскрежетал король. - Чего они ждут, я не понимаю! По плану они должны были уже давным-давно напасть на изменников!

На остроносом лице Каге застыло раболепное выражение. Впрочем, Фенрис был уверен, что это всего лишь маска. Лицо лучшего шпиона в королевстве могло изобразить всё, что угодно.

- Возможно, они собираются выступить со дня на день, - медленно предположил он, справедливо опасаясь вызвать королевское недовольство неосторожным словом. - Мои люди говорят, что Вейлы уже собрали внушительное войско, которое так и просится в битву, а боевые корабли де Марисов уже стоят наготове в порту.

- Почему же тогда они медлят? - проворчал Скорпион.

Тонкие брови Леи нахмурились. Фенрис и сам был недоволен известиями. По плану Вейлы должны были напасть на владения д'Агри, чтобы отвлечь часть их войска, а де Марисы - покончить с д'Акве. В самом деле, чего они ждут?

- Ну, ладно, а что там с княжеством де Монтиум? - его величество решил сменить тему. - По-прежнему нет никаких вестей?

- Никаких. Все люди, которых я туда посылал, пропали без вести. Но ведь теперь, я слышал, это забота Волчьего ордена, - Каге метнул в сторону Фенриса ехидный взгляд.

- Мы пошлём туда Беспалых, ваше величество. Уверен, они справятся лучше шпионов, - голос Фенриса сочился не меньшим ехидством.

Скорпион хотел вставить слово в их короткую перепалку, но не успел. Дверь без стука распахнулась. Брови короля недовольно нахмурились, да так и застыли, едва он увидел лицо вошедшего. Молодой рыцарь в доспехах, запятнанных грязью и кровью, упал перед ним на колени.

- Ваше величество! - в его голосе слышался страх. - У меня донесение от сира Сервуса.

- Что? Какое? - Фенрис, Скорпион и Леа одновременно вскочили на ноги. Гонец склонил голову и едва слышно прошептал:

- Мы проиграли.

На лицо Скорпиона было страшно взглянуть. Его руки сжались в кулаки, на виске забилась гневная жилка. На мгновение Фенрису показалось, что сейчас он обрушится на ни в чём не повинного гонца, осмелившегося принести дурные вести. Видимо, гонец подумал о том же, потому что испуганно вжал голову в плечи.

Спустя мгновение король взял себя в руки и лишь проскрежетал:

- Как это случилось?

- Сражение произошло в излучине реки Ауреи. Их было немного, в шесть раз меньше, чем нас, их лагерь был разбит так небрежно. Мы напали на них и очень быстро обратили в бегство. Их войско бросилось бежать вдоль реки в беспорядки, мы погнались за ними и... они привели нас прямо в западню. Оказалось, что большая часть их людей пряталась в том месте, где Аурея течёт сквозь холмы. Они повыскакивали так неожиданно, что мы растерялись, и окружили со всех сторон. Первыми стали сдаваться Арчеры, потом Дейнеры. Это был полный разгром! Только благодаря квадральонам из Фарвеста сиру Сервусу удалось вывести часть людей невредимыми.

- А что с моим братом? - лицо Скорпиона в течение рассказа становилось всё белее.

- Сир Сайгак ранен, к счастью, не смертельно, и он не попал в плен. Это уже хорошо. Сир Сервус, сир Дукс Арчер и сир Рекс Дейнер целы, хотя много благородных рыцарей попало в плен. Сир Сервус сказал, всё потому что мы недооценили вражеского военачальника. Мы думали, что он молод и глуп, что это его первый бой, поэтому он обязательно ошибётся. Мы просчитались.

- Кто он? - прохрипел Скорпион.

Фенрис внезапно ощутил ужасную, тянущую пустоту внутри. Он знал ответ ещё до того, как губы гонца озвучили его.

- Сир Ламиан д'Агри.

***

В башне ордена царила тишина. Все люди были заняты строительством новой резиденции в Солнечной долине, замлях, полученных в дар от короля. Это вполне устраивало Фенриса. Он мог бы пойти домой или в храм, но почему-то именно здесь, в белой башне Волчьего ордена, его душа чувствовала умиротворение.

Фенрис сидел в кабинете магистров и смотрел на пламя, ревущее в очаге. В языках огня ему чудились смеющиеся лица Лео и Ламиана. Когда Лео был ещё жив, как бы он отреагировал, если б узнал, что Ламиан пойдёт против его сестры и ранит его верных рыцарей?

Всё пошло наперекосяк именно со смертью принца.

- Ты расстроен? - в соседнее кресло опустился сир Люпус. Фенрис не был удивлён его появлением. Конечно же, магистр не будет приглядывать за стройкой, на это есть простые рыцари. И конечно же, он слышал о поражении, дурные вести разносятся быстро.

- Похоже, я всё-таки не мог думать о Ламиане, как о предателе, до этой битвы, - признался Фенрис. Сир Люпус посмотрел на огонь.

- Знаешь, что самое худшее в войне? - спросил он. - То что приходится выбирать между двух сторон. И если ты откажишься выбрать, тебя уничтожат. Но верность одному всегда означает предательство второго.

В голосе Беспалого звучала искренняя горечь. Но Фенрис не мог согласиться с ним, как бы ему ни хотелось. Есть вещи, из которых нельзя выбирать.

- И кого же предали вы своей верностью королеве? - едко спросил он. Сир Люпус по-прежнему смотрел на очаг.

- Когда-то я точно так же сидел у огня вместе с троллями. Мы пили травницу и пели гимны в честь Некс. А теперь я начальник человека, который превращает их в рабов.

Фенрис хмыкнул. Всего лишь какие-то тролли! Ему самому ради королевы пришлось пожертвовать гораздо большим. Ему пришлось потерять лучшего друга.

Корникс I

Она сидела у водоёма и смотрела на прозрачную воду, на поверхности которой плясали тени. Ветви деревьев тихонько колыхались над её головой - даже не шелест, а лишь намёк на звук. Мягкие солнечные лучи пронизывали крону, скользили по воде и по лицу Корникс.

Вокруг неё был сплошной лес, без конца и без края, напоённый светом, теплом и безмолвием. Он сильно походил на лес Сильва и в то же время чем-то неуловимо отличался от него, как вода отличается от неба над её поверхностью. Здесь не было ни дня, ни ночи, ни жары, ни холода, лишь рассеянный тёплый свет. Корникс не знала, сколько времени она провела здесь, не знала и как попала сюда. Иногда ей казалось, что она находится в лесу уже целую вечность.

За всё это время она ни разу не почувствовала ни голода, ни жажды, ни скуки. Иногда Корникс даже сомневалась, не утратила ли она вообще способности чувствовать. Тело казалось удивительно лёгким, словно бесплотное видение. Словно размытое воспоминание о девушке, живущей когда-то.

Теперь же девушка была мертва. Корникс знала это совершенно точно. Но данное обстоятельство нисколько её не расстраивало. Чувство сожаления покинуло её вместе с голодом.

Недалеко от водоёма, на поляне, стояла странная избушка. Вроде бы вполне обычный крестьянский дом, вот только на птичьих лапах. Входа Корникс не видела: избушка была повёрнута к ней задней стеной, а обойти её девушка не могла. Она знала, что ей нужно пройти избушку насквозь, чтобы попасть на другую сторону леса, но что-то мешало ей это сделать.

Что-то держало её возле водоёма, словно на невидимой цепи. Стоило Корникс уйти с берега, как ноги сами несли её обратно, и она снова садилась у кромки воды, бесцельно глядя на своё отражение. Водоём был маленький, всего лишь крошечный пруд, питающийся подземными источниками, но Корникс нутром чуяла, что в глубине его сокрыто нечто важное. Иначе, зачем бы ей всё время сидеть на берегу, как дуре?

Однажды в шелестящем безмолвии леса родился звук. Это были шаги, лёгкие, как пёрышко, но всё же вполне различимые. Сидя на берегу водоёма, Корникс услышала, как шаги остановились за её спиной. На поверхность воды упала тень.

- Время делать выбор, - произнёс странный голос, чистый и пронзительный, как звон серебряного колокольчика, но в то же время тягучий. Корникс медленно обернулась.

Впервые за долгое-долгое время, проведённое в лесу, она почувствовала удивление. Обладательница серебряного голоса оказалась совершенно непохожей ни на одно живое существо, которое когда-либо видела Корникс.

Высокая, тонкая, она была удивительно красивой, но от её неестественной красоты бросало в дрожь. Излишне бледная кожа казалась прозрачной. Длинные серебристые волосы, не скованные ни лентой, ни заколками, рассыпались по плечам. Высокие скулы и заострённые черты лица наводили на мысль о гоблинах, вот только ни один гоблин не носил за спиной прозрачные крылышки, как у стрекозы. Огромные глаза без зрачков источали мерцающее белое сияние, как будто две звезды спустились с неба и застряли в чьём-то черепе.

Жуткое зрелище.

- Кто ты? - спросила Корникс.

Незнакомка моргнула. Крылышки трепыхнулись за её спиной. Она была одета в ярко-зелёную тунику до колен, такую мягкую на вид, как будто её сшили из листьев окрестных деревьев. Голову венчала остроконечная шляпа, её широкие края отбрасывали на лицо тень.

- Кто я? - повторила незнакомка всё тем же странным голосом. - Я та, которой открыты оба мира. Я та, что невидима живым глазам. Я - порождение этого леса.

Намёк был вполне прозрачен.

- Ты ши... - медленно выдохнула Корникс. - О Некс, как же мне хотелось посмотреть на тебя! Значит, я теперь смогу вас видеть?

- Ты видишь меня сейчас, - с улыбкой ответила женщина-дух.

На миг девушку охватило полузабытое чувство воодушевления. Перед ней, в самом деле, стоит ши! Стоит только протянуть руку и можно дотронуться! Корникс вспомнила, как ещё при жизни она ходила с Вульпес, парнями и наставником Альтусом в лес и там парни увидели духа. Так обидно было слышать их возбуждённые голоса, видеть горящие взгляды, направленные на пустое место, и чувствовать собственную неполноценность.

- Я слышала, король Арто Серпентид женился на одной из вас, - вспомнила Корникс легенду. - Это правда?

Улыбка женщины-ши померкла.

- Гвене... Вы, люди, зовёте её ледяной королевой. Разве ты не догадываешься почему?

Корникс покачала головой.

- Она не была одной из нас. Она была одной из лемуров.

Лемуры? Корникс нахмурилась. Она всю свою жизнь провела в горах Монтес и гордилась тем, что знает всех их обитателей, но такое название слышала впервые.

- Кто такие лемуры? - спросила она.

- Вы, люди, называете их духами, как и нас. Но они другие. Они живут в глубинах Ледяного Хеля и не могут пересечь границу миров без приглашения, - голос ши понизился чуть ли не до шёпота, отчего по спине Корникс побежали мурашки. - И они опасны, очень опасны. Им всегда холодно, поэтому они убивают ради тепла. Послушайся моего совета, девочка. Никогда не связывайся с лемурами!

Корникс вздрогнула и тут же отругала себя за это. Она мертва, так чего ей бояться?

- Ты пришла ради этого? Чтобы предупредить меня? - спросила она беспечно. На лицо женщины вернулась улыбка.

- Вообще-то я уже сказала, зачем пришла. Пора делать выбор.

- Выбор? - не поняла Корникс. В глазах ши заплясали лукавые огоньки, как будто она наслаждалась человеческой наивностью.

- Тебя зовут с той стороны, - терпеливо пояснила она. - Уже какое-то время. А поскольку ты не двигаешься с места, я решила тебе сообщить. Ты можешь вернуться обратно.

- Обратно? В мир живых?

Корникс закрыла глаза и вспомнила последние мгновения своей жизни. Жгучую боль, пронзившую всё её тело, скрутившую внутренности. Чувство собственной беспомощности, когда она поняла, что слепнет. Яд, которым её напоила Морс, сначала подействовал на зрение, а потом уже на остальное тело. Она вспомнила, как немели её конечности, как трудно было дышать.

- А если я не захочу возвращаться? Что тогда?

- Тогда ты должна будешь пройти через избушку. На той стороне тебе откроется дорога в солнечное царство, - ответила ши.

Корникс снова открыла глаза и посмотрела на лес вокруг. Здесь было так спокойно! Каждое дерево дышало умиротворением. В этом месте не существовало ни боли, ни страха, ни тревог. Корникс подумала, что могла бы остаться здесь навсегда.

А в солнечном царстве должно быть ещё лучше. Все легенды, которые она слышала, утверждали, что это мир, наполненный теплом, светом и радостью. Все страдающие души получают там забвение.

Вот только действительно ли она желает навсегда расстаться с жизнью? Забыть своё прошлое? А ведь ей ещё даже не исполнилось пятнадцати! Корникс перевела взгляд на воду. Что же ей выбрать? Вернуться и попробовать в жизни всё, что она ещё не успела, или обрести вечный покой?

А что бы на её месте сделал Корвус?

Корвус... Перед глазами всплыло красивое тело, поджарое, как у дикой кошки. Худое лицо и нос с горбинкой. Спутанные чёрные волосы. Жутковатые белые глаза, которые раньше были светло-серыми, похожими на её собственные. Ей вдруг отчаянно захотелось увидеть их снова.

А ведь у неё есть и другие братья. Её вспыльчивый и неуравновешенный Брен, милый Гай и галантный Флор. Кто же присмотрет за ними без неё? А ещё нелюдимый Урсус, её рыжая сестричка Вульпес и мама, главная жрица Некс в княжестве де Монтиум. Корникс даже думать не хотелось, как мама отреагирует, когда узнает, что дочь провалила посвящение.

Она не могла их всех бросить. Покой подождёт, на первом месте семья.

- И как мне вернуться? - спросила она у духа.

- Водоём - твоя связь с миром живых. Просто прыгни туда и доберись до дна.

Корникс уставилась на голубую гладь, рядом с которой просидела всё то время, что провела в лесу. Неожиданно прудик показался ей очень и очень глубоким. Девушку охватило беспокойство. А вдруг она утонет?

"Ты не можешь утонуть, ты же уже мертва", - напомнила себе Корникс. Повернувшись к духу, она бросила ей:

- Спасибо.

А потом стиснула зубы и прыгнула.

Вода показалась девушке ледяной. Она почувствовала, что не может дышать, и отчаянно забила руками, пытаясь вынурнуть и глотнуть воздуха, но какая-то сила подхватила её и потащила вниз. Тёмные глубины пруда поглотили её.

***

- Ты вернулась! - стоило Корникс открыть глаза, как Брен набросился на неё с поцелуями, вытаскивая из полного воды гроба, где она лежала. Корникс позволила ему это. Она притянула парня за шею, исступлённо кусая его губы, лишь бы снова почувствовать вкус жизни. Она вернулась! Она жива!

- С возвращением, сестрёнка, - тихо сказал Гай, когда они с Бреном, наконец, расцепили объятия. Корникс улыбнулась ему ошалевшей улыбкой. И только потом огляделась вокруг.

Все её братья были здесь, встречали её. Гай и Брен у самого гроба, Флор - чуть поодаль, с цветами в руках. Он часто приносил ей цветы при жизни... Корникс поймала взгляд Корвуса. Он стоял позади всех, у самого выхода, с абсолютно скучающим выражением лица, но в уголках его губ притаилась лукавая усмешка. Казалось, она говорила: "Пусть они порадуются немного твоему возвращению, мы с тобой отпразднуем это событие только вдвоём".

Корникс ухмыльнулась ему. А потом вдруг вспомнила про сестру.

Обернувшись к соседнему гробу, она увидела, как Вульпес вылезает из него, проливая на пол потоки воды. Её движения были медленными и неуверенными, как у юной русалки, первый раз выбирающейся поохотиться на берег Флюмена. Урсус бережно придерживал её за талию, с такой нежностью, словно она была хрупким младенцем.

- Рада тебя видеть, сестра, - хрипло выдавила Корникс. Её собственный голос звучал как-то по-новому, иначе, чем до смерти. Вульпес обернулась. Её волосы полыхали рыжиной, их цвет, казалось, стал ещё насыщеннее. С правой стороны лица завивалась кроваво-красная прядь. Подарок от Некс, догадалась Корникс.

Такой же, как белые глаза Корвуса.

Интересно, как же отметила богиня её саму?

- И я тебе рада, - ответила Вульпес. - Я знала, что ты вернёшься.

Она протянула руку к голове Корникс и, взяв одну длинную прядь, медленно просеяла её между пальцев. И Корникс отчётливо разглядела три снежно-белых волоса.

Вот и ответ.

- Сколько времени меня не было? - спросила она у Гая. Тот чуть замялся.

- Почти три месяца. Сейчас уже конец зарева.

Три месяца? Ничего себе! В первый раз с момента смерти Корникс почувствовала беспокойство. Наверняка за время её отстутствия произошла уйма событий, столько всего изменилось! Братья ушли далеко вперёд, и теперь ей придётся догонять их. Как долго она будет снова привыкать к жизни?

- Мы справимся, - сказала Вульпес, поймав её растерянный взгляд. - Мы же теперь ведьмы.

Да, точно, сестра права. Отныне для них нет больше ничего невозможного или запретного. Они прошли через саму смерть. Что по сравнению с этим испытанием обычные жизненные неурядицы?

Уловив краем глаза какое-то шевеление, Корникс увидела Морс и Морбуса, которых не заметила раньше. Шагнув к гробам, Морс протянула к девушкам руки и произнесла:

- Добро пожаловать в мир живых, дочери Некс.

Эти слова как будто вынесли приговор, окончательно утвердивший девушек в звании посвящённых.

***

Как-то поутру, в конце рюиня, они с Вульпес коротали время на кухне, ожидая Морс. Вся работа по дому была выполнена, братья накормлены, горшки и тарелки сияли чистотой, поэтому девушки просто сидели на скамье, прислонившись спиной к каменной стене башни, и читали книги, которые им посоветовал Морбус. У Корникс в руках было пособие по различным заговорам, а у Вульпес - толстенный справочник приворотов и отворотов. Изредка то одна, то другая отрывались от страниц, чтобы поделиться с сестрой интересными местами.

- Чтобы заставить убийцу вернуться на место преступления, нужно варить кровь убитого на этом месте с дубовым деревом, - громко прочитала Корникс. - Полезные сведения, надо бы запомнить.

- Ага, а если заговорить раны убитого, то они будут кровоточить в присутствии убийцы, по этому признаку и узнаешь виновного, - рассеянно отозвалась Вульпес. - Ты лучше послушай, сколько тут всего интересного! Чтобы присушить заговаривают на дым, чтобы отсушить заговаривают на воду. Если мужчина хочет возбудить в женщине страсть, ему нужно заговорить пиво и напоить её.

- Если он её напоит, она и без приворота воспылает, - хмыкнула Корникс. Сестра пробурчала нечто неразборчивое.

Вульпес просто обожала любовную ворожбу. А ещё ей безумно нравились проклятья, всевозможные зелья, лекарства, яды. Корникс смотрела на предпочтения сестры снисходительно. Саму её куда больше интересовала магия братьев: способности управлять огнём, понимать язык деревьев, изменять качество воды.

Что ж, основное правило Некс - каждому своё.

- Вот ещё интересное заклинание. Чтобы уничтожить в себе привязанность к недостойной особе, нужно остудить в стакане воды кусок раскалённого железа, затем произнести на воду слова так, чтобы дыхание касалось воды: "Именем Некс, да погаснет в тебе страсть к (имярек) подобно тому, как железо остыло в этой воде". И потом выпить воду, - зачитала Вульпес. - Здорово, правда? Если я выучу все эти приёмы, то смогу легко управлять чувствами окружающих и своими собственными.

Корникс оторвала взгляд от книги. Она хотела что-то ответить, но тут её внимание отвлёк маленький рыжий комок, вихрем пронёсшийся по кухне. Вульпес при виде комка взвизгнула с каким-то несвойственным ей умилением и поспешно спустила на пол блюдце с молоком. Прежде чем подойти к молоку, лисёнок доверчиво потёрся об её ногу.

- Флор сказал, что тебе его притащил Урсус, - заметила Корникс, скептически разглядывая лисёнка. Она никогда ещё не видела, чтобы в башне посвящённых заводили животных.

- Да, он нашёл его на охоте. Урсус говорит, что этот зверёк напомнил ему меня, вот он и взял его. А тот чуть ли не сам за ним побежал! - Вульпес сияла, нежно поглаживая питомца.

- Мило.

Последний раз Урсус наведался к братьям и сестрам вчера. Его посещения были редкими и обычно ограничивались свиданиями с одной лишь Вульпес, но вчерашний день стал исключением. Урсус собрал посвящённых и с загадочной улыбкой сообщил, что для нового изделия ему нужны от каждого брата и каждой сестры несколько капель крови, несколько капель слюны, прядь волос и пара ногтей. При этом он так настаивал, что даже Корникс согласилась, хотя она не особенно любила Урсуса.

- И что ты в нём нашла? - неожиданно для себя самой спросила она у сестры.

То, что Урсус был без ума от Вульпес, Корникс не удивляло. Но того, что Вульпес при всей её красоте, её уме и её обаянии остановила выбор именно на нём, девушка решительно не понимала. Урсус был самым нелюбимым из братьев Корникс. Необаятельный, неразговорчивый, некрасивый, он не вызывал никакого интереса в сексуальном плане, а общаться с ним было попросту скучно.

И всё же, несмотря на все недостатки, Вульпес почему-то хранила ему верность, даже когда он ушёл учиться у троллей.

- Что я в нём нашла? - лицо сестры осветила улыбка. - Во-первых, у него доброе сердце. Во-вторых, он надёжный, я с ним как за каменной стеной. В-третьих, он единственный из наших братьев знает себе цену, не хвастается, не выставляется, не болтает попусту. Ну и в-четвёртых, у нас общие интересы.

Под общими интересами она, конечно же, имела в виду любовь к колдовским травкам и всевозможным варевам, которые из них можно состряпать. Корникс хмыкнула.

- По-моему, все эти сомнительные достоинства, которые ты перечислила, не могут искупить того, что он ужасный зануда. У всех, конечно, разные вкусы, и я бы поняла, если бы ты гуляла с ним и, допустим, с Бреном. Или с ним и с Гаем. Но почему ты отталкиваешь других братьев? Этого мне не дано понять.

- Хочешь сказать, что я должна вести себя, как ты? Спать со всеми подряд? - ощетинилась Вульпес. Её слова прозвучали обидно.

- Я сплю не со всеми подряд, - холодно процедила Корникс. - Твоего драгоценного Урсуса я и пальцем не тронула.

- Ох, прости, я ошиблась. Всего лишь с Гаем, Бреном, Флором и Корвусом. Наставника Фортиса ещё не собираешься включить в список?

- Нет, не собираюсь. И вообще, что в моём поведении тебе кажется неправильным? Я люблю всех своих братьев.

Сердитая складка на лбу Вульпес разгладилась. Теперь её лицо приняло недоумённое выражение.

- Хочешь сказать, что ты любишь их всех одинаково?

- Нет, - Корникс замялась, не зная, как объяснить. - По-разному. Но я никому не могу отдать предпочтения.

Она была не уверенна, что сестра поймёт. Все её братья были разными, и все они принадлежали ей. Корникс нравилось с каждым.

Гай олицетворял собой милого мальчика, этакого младшего братца. Корникс испытывала к нему нежность почти материнскую. Глядя на его улыбку, она чувствовала желание оберегать его, ласкать его, доставлять ему удовольствие, и в то же время ей нравилась преданность, светившаяся в его глазах, когда они были устремлены на неё.

Флор вечно строил из себя галантного рыцаря, целовал руки, приносил цветы, играл на мандолине романтические баллады. Лишь с ним Корникс чувствовала себя леди, и это тоже ей очень нравилось. Их отношения напоминали увлекательную игру.

Зато с Бреном у них была страсть, горячая и неистовая, как огонь, которым он управлял. Только он целовал её с такой жадностью, будто она была величайшим сокровищем в мире. Только он осмеливался кричать на неё в порыве гнева. И только он пытался вести себя, как её хозяин. Это был вызов, бой без правил, где не оставалось места романтике.

Корвус тоже мог бы вести себя, как хозяин. И Корникс знала, что в отличие от Брена, ему она бы уступила. Вот только Корвусу это было не нужно, он предпочитал общение на равных. И ни с кем, кроме него, Корникс не ощущала такой свободы и лёгкости, такой безопасности. Она могла бы доверить ему любой секрет. Пожалуй, из всех четверых только Корвус был её братом в полном смысле этого слова.

- Они все прекрасны, каждый по-своему, - сказала Корникс после недолгого молчания. Вульпес покачала головой и снова наклонилась погладить питомца.

- Вот уж действительно чужие глаза видят чужое. Я, конечно, привязана к ним ко всем, как к братьям, но спать ни с кем бы ни стала. Гай ведёт себя слишком по-детски, а Брен - просто грубое животное.

- А как же Флор? Он не похож на ребёнка и очень вежливый.

- Он слащавый до приторности. А Корвус... - Вульпес запнулась. Губы Корникс непроизвольно расплылись в злорадной ухмылке, стоило ей вспомнить причину этой заминки.

- Ты ничего не можешь сказать плохого о Корвусе, потому что сама спала с ним! Лукавишь, Вульпес! - торжествующе заключила она.

- Да, было дело, - нехотя признала сестра. - Но ты же сама знаешь, каким он бывает лапочкой, когда ему что-то нужно. К тому же он мой старший брат, я вроде как должна его слушаться.

Вульпес мило покраснела.

Интересный разговор прервало появление Морс. Старуха открыла дверь в кухню ногой, потому что её руки были заняты стопкой книг. Сгрузив свою ношу на стол, она бросила девушкам по экземпляру "Магических растений".

- О чём мы говорили в прошлый раз? - прошамкала старуха. Морс была колдуньей столь могущественной, что казалось, будто магия течёт в ней вместо крови, но вот память её нередко подводила.

- О врачевании, - подсказала Корникс.

- Хорошо, тогда чем можно помочь при зубной боли?

- Потереть десну косточкой из правой ноги жабы, - хором ответили девушки. Старуха ухмыльнулась.

- Эх, молодость, молодость... Мне бы вашу горячность. Ну ладно, а теперь перейдём к растениям.

О теме урока девушки и так догадались по принесённым книгам. Вульпес задумчиво потёрла корешок своего экземпляра большим пальцем.

- Конечно, вы понимаете, что магических растений бесчисленное множество, да и обычные травы зачастую обладают волшебными свойствами. Поэтому говорить сейчас обо всех было бы бессмысленно. Усвойте хорошенько, девочки, настоящая колдунья не должна всё знать, она должна знать, где прочитать.

- Тогда о чём мы сейчас будем говорить? - Вульпес насмешливо вздёрнула рыжие брови. Прежде чем ответить, Морс положила на стол пожухлый лист.

- Я бы хотела особенно выделить плющ. Поскольку вы дочери Некс и в будущем кто-то из вас, возможно, станет жрицей, вы должны знать, что плющ - её священное растение. Побегами плюща украшают алтарь богини, это растение символизирует вечность души, вечность природы и смерть.

- А какое-нибудь практическое применение у него есть? - Вульпес с интересом понюхала лист.

- Он помогает при врачевании, усиливает действие любого из лекарств, о которых мы говорили в прошлый раз. Но есть и обратная сторона. Листья плюща могут принести как исцеление, так и гибель. Их используют, когда хотят отобрать память, опутать чарами, свести с ума. А ещё плющ отгоняет навий.

- Подождите, бабушка, мне нужно это куда-то записать, - Вульпес метнулась к полкам и, порывшись среди плошек, вытащила чистый бумажный свиток, пузырёк чернил и стилос. Корникс, которая как раз-таки и должна была стать жрицей Некс вслед за матерью, тоже потянулась за бумагой.

- Вам следует помнить, что далеко не все растения проявляют магические способности в сыром виде. Чаще всего их употребляют в виде сока, настоя, отвара, порошка или спиртовой вытяжки. Сырые растения используются преимущественно для изготовки оберегов, талисманов и других вспомогательных волшебных предметов. Или же в ритуалах.

- Мы всё это должны прочитать? - Корникс кивнула на стопку книг и не смогла удержать усталого вздоха.

- Да. Не морщитесь, девочки. Магия даёт ключ к власти над миром, но чтобы постигнуть её глубины, нужно научиться терпению.

Вульпес старательно покрывала бумажный свиток витиеватым мелким почерком. Лисёнок, успевший вылакать молоко дочиста, подошёл и сел у её ног, уставившись на хозяйку внимательными карими глазами.

***

Перед сном Корникс отложила свой экземпляр "Магических растений" и спустилась на улицу. Солнце уже скрылось за горизонтом, на небе зажглись неяркие пока ещё звёзды. Корникс с наслаждением втянула холодный ночной воздух и вышла за ограду школы.

Ветер слабо колыхал верхушки деревьев. Рядом с узорчатой чугунной оградой, опоясывавшей школьный двор, рос ясень. Корникс легонько провела по его коре подушечками пальцев.

Если верить книге, ясень был мощным исочником магии, символом равновесия и единства противоположностей. Из его древесины делали зачарованные копья и стрелы для охоты на нежить, защитные обереги и колдовские посохи. Листья ясеня притягивали любовь и богаство.

Но сейчас Корникс нужно было от дерева нечто иное. Как гласила книга, если сорвать на ночь лист ясеня и положить его под подушку, то увидишь вещий сон. Именно это и привлекало Корникс. Девушка притянула к себе одну из нижних веток, сорвала пару листьев и сунула их в карман.

Ей и раньше снились странные сны, ещё до посвящения. Но тогда они были обрывочными и смутными, Корникс ни один не смогла бы растолковать. Теперь же сны стали более яркими, чёткими, запоминающимися. Некоторые образы тревожили её потом целый день.

Но всё же их смысл пока что ускользал от неё. Корникс чувствовала, что ещё чуть-чуть и сны откроют ей нечто важное. Нужно просто самой пойти им навстречу.

Укладываясь в постель, она положила ясеневые листья под подушку.

Этой ночью ей снилось поле битвы. Голая, без единого растеньица, бурая земля была усеяна черепами, белые кости торчали из неё, словно травинки. Воздух вокруг пропитался кровью. Здесь было удивительно тихо, как будто все звуки погибли вместе с воинами, сражавшимися на этом поле.

В живых осталось только два воина. Два конных рыцаря в доспехах, с копьями наперевес, раз за разом безмолвно сшибались друг с другом, и ни один не мог выбросить другого из седла. Оба рыцаря казались мужественными. Они были без шлемов, и Корникс отчётливо видела их лица. Первый рыцарь был старше второго, черноволосый, смуглый, с пышными усами и обветренной кожей. Корникс дала бы ему лет тридцать пять. Второй выглядел совсем юным, лучик света плясал в его белокурых волосах, с красивого лица горели дерзкие голубые глаза. На головах обоих блестели золотые короны.

Поединок королей продолжался бесконечно. Корникс зачарованно смотрела, как они съезжаются посреди усыпанного костями поля и разъезжаются, не сумев причинить друг другу вреда. А потом её куда-то потянуло.

Поле со сражающимися королями завертелось и исчезло. Корникс обнаружила, что стоит посреди густого тумана. В этом месте было очень холодно и довольно мерзко, хотя девушка не смогла бы определить, что именно вызывает в ней омерзение. Внезапно из тумана до неё долетели слабые причитания.

Корникс пошла на звук и увидела впереди мерцающий свет, будто от костра. Туман немного рассеялся, и она поняла, что это действительно костёр. Рядом с ним согнулась коленопреклонённая фигура. Причитания стали отчётливее.

- О Некс! - взывал дрожащий старческий голос. - Это же я, твой верный сын Ангвис! Почему ты не отвечаешь мне? Ланд стоит на краю гибели, Некс! Помоги мне предотвратить катастрофу! Скажи, что мне нужно сделать!

Корникс подошла ещё ближе. Теперь она могла различить черты человека, согнувшегося у костра. Хотя вряд ли это существо можно было с уверенностью назвать человеком. Фигура его была вполне нормальной, возможно, только немного обвисшей от старости, а вот лицо... Приплюснутый нос, выпирающие скулы, странно изогнутые глаза с вертикальными зрачками, горевшими золотым пламенем, - Корникс никогда ещё не видела такой формы глаз. Его кожа слегка серебрилась в отблесках костра, как будто была покрыта тонкой прозрачной плёнкой.

Существо, кем бы оно ни было, прожило немало лет. Корникс определила это по белой гриве волос, морщинам на серебристой коже и согнутым годами плечам. Должно быть, оно много повидало на своём веку.

- Почему ты молчишь, Некс? - продолжал причитать старик, назвавшийся Ангвисом. Его голос был близок к отчаянию. - Если не хочешь говорить со мной, пошли мне хоть видение!

Его горячие мольбы тронули душу Корникс. В ней зашевелилось любопытство. Девушка задалась вопросом, стоит ли ей окликнуть старика или лучше просто подождать, что будет дальше.

Внезапно резкое хриплое карканье прогремело над головой. В тот же миг всё вокруг: костёр, туман, коленопреклонённый старик - расплылось и исчезло. Корникс открыла глаза и увидела тёмный потолок спальни, которую она делила вместе с Вульпес.

Сестра, свернувшись на боку, мирно посапывала на соседней кровати. Маленький мохнатый рыжий комок доверчиво пристроился к её животу, рука сестры покоилась на его спине. Корникс немного поумилялась на эту картину, а потом бесшумно поднялась с кровати и накинула на плечи тёплый платок.

На улице было холодно. Полуголые ветви деревьев раскачивались на фоне звёздного неба, где в вышине висела бледно-голубая половинка луны. Откуда-то из глубин леса лилась меланхоличная осенняя песня ночных плясунов.

Корникс во второй раз вышла за ограду и подошла к росшему возле неё ясеню. На одной из нижних ветвей сидела ворона. Корникс сразу поняла, что это самка, причём совсем юная, хотя она не слишком хорошо разбиралась в птицеведении.

Склонив голову набок, ворона внимательно наблюдала за девушкой чёрным глазом. Этот взгляд почему-то напомнил Корникс тот, с каким лисёнок смотрел на Вульпес. Юная ведьма протянула руку, и ворона слетела на неё с тихим шорохом. Когтистые лапы птицы сжали тонкое запястье.

- Ты ждала меня здесь? - прошептала Корникс.

Ворона каркнула. Её хриплый голос эхом разнёсся по школьному двору.

Рена I

Дедушка казался высохшим, как сорванная роза. За последний месяц он стал вдвое бледнее и тоньше, чем обычно, а неделю назад и вовсе перестал вставать с кровати. Он постоянно потел, его бледный лоб блестел от испарины. Иногда у него начинались приступы кашля, и тогда дедушка бился в постели, содрогаясь всем телом и сбивая простыни. В такие мгновения Рене становилось страшно.

Она никогда не видела дедушку таким. Рена знала, что он угасает, как свечка, но ничем не могла помочь. Ей оставалось лишь смириться с этой мыслью и терпеливо сидеть у постели больного, оттирая пот с его лба и подавая во время приступов кашля платок.

Сьерд Авл Блейн прожил долгую жизнь. Он вырастил трёх детей и успел увидеть рождение четырёх внуков. Рена всегда думала, что младший брат дедушки, который всегда был слабее него, умрёт первым, но, видимо, она ошиблась. Ни у кого в замке Блейн не оставалось сомнений, что дни сьерда сочтены.

Дедушка снова зашёлся в кашле. Его худая морщинистая рука вытянулась в направлении внучки, костлявые пальцы нелепо загребали воздух, как будто искали что-то. Рена подала ему его батистовый платок с вышитыми инициалами. Дедушка вцепился в него и порывисто прижал ко рту.

- Хочешь, чтобы я тебе почитала? - спросила Рена, когда ему стало легче.

- Спасибо, радость моя, но сейчас я лучше посплю, - дед слабо улыбнулся ей. Рядом с его постелью поочерёдно сидели Рин, бабушка и тётя Вита, но больше всего он радовался именно её присутствию. Когда Рена читала ему вслух, дед улыбался, как ребёнок, и даже кашлять старался тихо-тихо, чтобы не прерывать её голоса. Но в последнее время он стал слишком слаб даже для того, чтобы слушать.

- Иди лучше поиграй с Манием, - произнёс дедушка всё с той же слабой улыбкой. - Тебе тоже нужно отдохнуть. Развлекать больного старика - не самое весёлое занятие для маленькой девочки.

"Я больше не маленькая девочка. И мы давно уже не играем с Манием", - подумала Рена, но вслух говорить ничего не стала. Дед всё равно не воспримет её слов всерьёз. Зачем волновать его понапрасну?

Они с Рин больше полутора лет провели в замке Блейн. С тех пор как Рин отпросилась у леди Лекс, они безвылазно жили у дедушки с бабушкой. Рена даже успела соскучиться по родному замку, по мастеру над оружием, дворовым собакам и слугам. Неестественно морозная зима сменилась блёклым и холодным летом, потом опять наступила зима, ещё более тяжёлая, чем предыдущая, но и она прошла, неохотно уступив место весне. Пролетел сухый, потом березол, подошёл к концу травень - месяц, когда поля вокруг замков покрываются молодой зеленью. Месяц, когда Рене исполнилось четырнадцать лет.

Четырнадцать лет - солидный возраст. Всего год отделяет его от совершеннолетия. Теперь Рену определённо нельзя назвать маленькой девочкой.

- Ладно, тогда я пойду, а ты спи. Через часок загляну проверить, как у тебя дела, - Рена забрала у него платок и положила на маленький столик в изголовье кровати. Мельком взглянув на белую ткань, она заметила свежие кровавые пятна.

- Иди, поиграй, радость, - пробормотал дедушка, устало закрывая глаза. Рена вытерла ему испарину другим платком, поправила сбившееся во время приступа одеяло и на цыпочках вышла из комнаты.

Остальные родственники Рены тем временем пили послеполуденный горячий сироп в покоях бабушки. Здесь были Рин, Маний, дядя Филиус, ну и сама бабушка, конечно же. Не хватало только тёти Виты, которая, скорее всего, возилась со своим трёхгодовалым малышом в детской. Когда Рена зашла в комнату, дядя Филиус как раз заканчивал читать письмо от дяди Фратера из военного лагеря.

Мерзкая война длилась уже почти два года. С зимними холодами она замирала, а весной распускалась вновь, будто кровавый цветок. Рена ужасно устала ставить свечи за упокой души погибших. Ей отчаянно хотелось, чтобы всё это закончилось.

- Ходят слухи, что леди Лекс собирается заключить мир с союзом вольных городов... - протянул дядя Филиус, сворачивая бумагу.

- Но если мы попросим мира первыми, нам придётся пойти на уступки! - горячо воскликнул Маний. - Леди Лекс же обещала, что мы будем драться до победного конца. Эти слухи наверняка лживы!

- Мало ли что она обещала, - отмахнулась бабушка.

- Все мы знаем, что военные успехи леди Лекс держатся на поддержке княжеств д'Акве и д'Агри, - дядя Филиус понизил голос. - Но сейчас этим княжествам самим нужны все их силы, чтобы вести войну с д'Аренэ и де Солисами. Они не могут больше уделять внимания Либре, поэтому... - неожиданно он поймал взгляд Рены и замолк на полуслове. Все присутствующие посмотрели на девочку. Рена невозмутимо прошла к столу, где стояла чаша с сиропом, наполнила полный кубок и опустилась с ним в свободное кресло.

На несколько мгновений воцарилось молчание.

- Гхм, Рин, ты не получала писем из дома? - спросила бабушка. Сестра вздёрнула подбородок.

- Госпожа регентша не считает нужным извещать меня о своих решениях. Да и вообще дома, похоже, по нам несильно скучают.

- Филиус, тебя никогда не настораживало, что князь Пицес и князь Тавр помогают регентше? - бабушка задумчиво постучала пальцами по подлокотнику своего кресла. - Ладно ещё князь Пицес, он как-никак её отец, но зачем это Тавру д'Агри? Вряд ли он стал бы оказывать кому-либо помощь безвозмедно...

- Конечно, не стал бы. Вопрос только в том, чем именно пообещала отплатить ему леди Лекс.

Все снова ненадолго замолчали. Первой тишину опять нарушила бабушка.

- Возможно ли такое... - медленно, неуверенно заговорила она. - Возможно ли такое, что леди Лекс как регентша княжества Грейс пообещала признать Тавра д'Агри королём Ланда?

- Этого не может быть! - вспыхнул Маний. - Пусть леди Лекс и регентша, но истинным князем Грейс остаётся Фенрис, а он уже поклялся в верности законной королеве!

- Точнее, её мужу, Скорпиону д'Аренэ, - едко пробормотал дядя Филиус.

- Почему же не может? - мягко заспорила бабушка. - Фенрис сейчас далеко, у леди Лекс в руках вся полнота власти. Не думаю, что он...

Сухое покашливание дяди Филиуса оборвало её фразу. Бабушка запнулась и красноречиво посмотрела на Рену. Девочка почувствовала себя неуютно.

Вот почему они себя так ведут? Впрочем, Рена прекрасно понимала почему. Бабушка, дядя Филиус и даже Рин считают её слишком маленькой, чтобы обсуждать при ней серьёзный темы. Наверняка они думают, что она ничего не поймёт, или даже боятся, как бы она по неопытности не разболтала кому не следует. Поэтому-то они и замолкают каждый раз, когда она входит в комнату.

От обиды девочка закусила губу. Ей стоило больших трудов не выдать закипающее в ней раздражение. Ей ведь уже четырнадцать! Два года назад, когда погиб отец, Рин было столько же, и на короткое время ей доверили управление княжеством. Но она, Рена, не Рин. К ней всегда будут относиться, как к младшей сестре.

Сколько Рена себя помнила, существовало это разделение. Рин была старшей сестрой, а Рена - младшей. Несмотря на их незначительную разницу в возрасте, каких-то два года, взрослые всегда разговаривали с Рин на равных, советовались с ней, делились своими переживаниями. Они редко улыбались, глядя на неё, и часто за глаза называли "странным ребёнком", но всегда были честны с нею.

С Реной взрослые вели себя по-другому. Они смеялись её проделкам, осыпали её угощениями, всячески ласкали её и баловали, но никогда - никогда! - не воспринимали её всерьёз.

И Рена привыкла к такому обращению. Она знала, что образ маленькой девочки позволяет ей любую шалость, что ей не нужно ни о чём беспокоиться, пока рядом есть Рин, и даже находила это довольно удобным. Но иногда, вот как сейчас, на неё накатывала такая обида, что хотелось плакать.

- Матушка, не позвать ли нам слугу, чтобы принёс закусок? - спросил дядя Филиус, заполняя неловкую паузу. Бубушка хотела что-то ответить, но её отвлекло появление секретаря.

- Леди Рин пришло письмо из замка Грейс, - доложил он, с поклоном протягивая сестре поднос для бумаг, на котором лежал запечатанный свиток.

- Надо же, о нас вспомнили, - едко ухмыльнулась сестра.

- Читай скорее! - поторопил Маний. Бабушка с дядей хоть и промолчали, но в их глазах тоже засветился огонёк любопытства.

Рин сломала печать, развернула свиток и быстро пробежала его глазами.

- Она хочет, чтобы мы вернулись, - сообщила она, облизнув губу.

- Что? Почему? - бабушка с дядей встревоженно переглянулись.

- Не знаю. Она пишет, что соскучилась, что хочет лично убедиться в нашем здоровье и благополучии и что мы ей очень нужны, - Рин смяла бумагу и посмотрела на бабушку. - Я могу отказаться. Она не имеет права нас заставить.

- Вряд ли это будет разумно, - протянул дядя Филиус. - Как ни крути, леди Лекс сейчас полновластная хозяйка княжества Грейс, и вы с Реной находитесь на её земле. Она отвечает за вас перед Фенрисом.

- Но ведь дедушка болен! А вдруг он... вдруг ему станет хуже, пока нас нет? Если я напишу ей об этом, леди поймёт. Боги, у неё ведь у самой престарелый отец!

- Не кипятись, Рин, - попыталась утихомирить сестру бабушка. - Мне тоже не хочется, чтобы вы уезжали, но вы ведь всегда можете вернуться обратно. Так почему бы не съездить и разузнать больше о её планах?

Рин возмущённо втянула воздух, но тут же выдохнула его обратно. Выражение бледного лица сестры, как обычно, осталось невозмутимым, и только полуопущенные веки и потухший огонёк в глазах выдавали её смирение.

- Хорошо, раз вы так настаиваете. Начинай собираться, Рена. Мы едем домой.

Рена едва удержалась, чтобы не пуститься в пляс. На лице девочки расплылась широченная улыбка. Она едет домой! Наконец-то!

***

Древняя мощёная дорога от замка Блейн до Либры выглядела мрачно. Девочки тряслись в карете целый день, ночь и ещё половину дня сначала через холмы, а затем через поля и небольшие рощицы. На тополях, росших вдоль обочины на последнем участке дороге, колыхались под ветра трупы повешенных. С груди каждого свисала таблчика, гласившая, что этот человек - изменник, виновный в крамольных речах и нарушении спокойствия.

Как же она соскучилась по дому! Рена не осознавала этого в полной мере до того, как увидела перед собой тёмные стены замка. Едва карета остановилась во дворе, как она выпрыгнула из неё, не дождаясь помощи пажа, и бросилась в объятия старого кастеляна, сира Аппия Стоуна. Рин вышла вслед за ней, морщась от яркого света.

- С возвращением, дорогие, - послышался мягкий женственный голос. Леди Лекс собственной персоной вышла встречать княжон вместе со своим неизменным другом, сьердом Публием Грандом. Рена присела перед ней в почтительном реверансе, но леди протянула руки и привлекла девочку к груди.

Только оказавшись в её объятиях, Рена поняла, что скучала и по ней тоже. От мамы Фенриса приятно пахло духами, и она была всё такой же красивой и светской, какой Рена её запомнила. Девочка прижалась к ней крепче и в порыве нежности поцеловала в щёку.

- Я тоже рада видеть тебя, дорогая, - ответила леди с удивлённым смешком. Выпустив Рену, она повернулась к Рин.

- Мы приехали, как вы велели, госпожа, - прохладно-вежливо сказала сестра, делая безупречный реверанс. Леди Лекс улыбнулась ей.

- Хорошо, что вы поторопились. Мне нужно многое с вами обсудить.

Друг леди Лекс, сьерд Публий, подошёл ближе и поцеловал сёстрам руки. Рена улыбнулась ему, хотя этот человек и не был ей симпатичен. В молодости, вероятно, он слыл красавцем, да и сейчас прилагал немало усилий, чтобы поддерживать эту славу. Всё в его внешности, от носков лакированных туфель и до кончиков завитых усов, содержалось в безупречном порядке. Но, увы, старания сьерда не могли соперничать с безжалостным временем. В аккуратно уложенных тёмных волосах блестела седина, по холёному лицу расползлись морщинки, и бархатному камзолу изысканного покроя не удавлось скрыть выпирающее брюшко.

- Добро пожаловать домой, мои леди, - ореховые глаза сьерда Публия оценивающе пробежались по лицу и фигуре Рены, потом переметнулись на Рин. Очевидно, увиденное заинтересовало его, потому что он задержал на ней взгляд и стал задумчиво теребить перчатку.

- Наверно, вы устали с дороги, - предположила леди Лекс. - Отдохните немного, а потом приходите ко мне. Посидим, обсудим новости. Кухарка заварила чудеснейший сиреневый настой!

- Как скажите, госпожа, - чопорно кивнула Рин, и сёстры разошлись по своим комнатам.

Здесь так ничего и не изменилось за два года отсутствия. Огромное зеркало в помпезной золочёной оправе, доставшееся девочкам от мамы, по-прежнему стояло напротив Рениной кровати, его стекло блестело, как будто свежевымытое. Впрочем, наверняка замковые слуги хорошенько прибрались в комнатах к возвращению княжон. Рена с удовольствием отметила чистоту вокруг и свежие цветы в вазах.

Спустя некоторое время сёстры, как и было велено, явились в покои леди Лекс. Дымящиеся чаши с настоем уже ждали их на круглом столике. Сама регентша расслабленно сидела в глубоком кресле, положив подбородок на ладонь и опершись о подлокотник. Рин и Рена взяли по чаше и забрались с ногами на кушетку.

Сначала разговор вертелся вокруг последних новостей. Леди Лекс спросила о самочувствии дедушки и о настроении обитателей замка Блейн, сёстры в свою очередь выслушали рассказ о событиях в Либре. Потом леди перешла к главному.

- Давайте говорить начистоту, девочки, - предложила она, покачивая в руках чашу. - Несмотря на все мои тёплые чувства, я для вас практически чужой человек. Поэтому я и старалась не докучать вам, пока вы жили у дедушки с бабушкой. Но сейчас обстоятельства изменились. Мне необходимо ваше присутствие здесь, в Либре.

- Но для чего? - настороженно спросила Рин.

- Вы стали уже взрослыми. Пришла пора задуматься о замужестве.

- Что? Замужество? - Рин была так потрясенна словами леди, что даже забыла о своей обычной маске вежливости. - О каком замужестве вы говорите? Рене всего лишь четырнадцать!

- И что с того? Вы ведь не какие-то простолюдинки, моя дорогая, вы дочери князя. Браки среди представителей высшего сословия как раз и заключаются с четырнадцати лет. Так что Рена вполне готова.

Девочка не смогла удержаться от довольной улыбки. Ну хоть кто-то наконец воспринимает её соответственно возрасту!

- Тебе же через пару недель исполнится шестнадцать, - невозмутимо продолжила регентша. - Самое время. Упустишь момент, и тебя начнут воспринимать, как старую деву.

Лицо сестры вытянулось в недовольную гримасу.

- Но вы не имеете права распоряжаться нашей судьбой, - заявила она.

- Ошибаешься, дорогая, как раз я-то и имею. Фенрис назначил меня регентом, не забыла? А, следовательно, и вашим опекуном. Но тебе не стоит так волноваться, - мгновенная жёсткость в голосе леди смягчилась. - Я не собираюсь выдавать вас замуж завтра же. И я уже написала Фенрису о своём намерении. Без его одобрения я ничего не стану предпринимать.

- И кто же будет отбирать для нас женихов? - резко спросила Рин.

- А ты знаешь, по каким критериям их отбирают? - вопросом на вопрос ответила леди. - Брак для княжеской семьи - один из способов принести выгоду родной земле. С помощью браков заключаются договоры и укрепляются связи с людьми, которые могут оказаться полезны.

- И кто же сейчас полезен вам, леди? Князь Тавр д'Агри? Или сьерды князя д'Акве?

Улыбчивое лицо леди Лекс помрачнело.

- Не следует тебе так отзываться о князьях д'Агри и д'Акве. Ты не представляешь, сколько сил они вложили в княжество Грейс и войну с Урбсом.

- Так теперь вы хотите отплатить им за помощь? - хмыкнула Рин. - Только вот незадача, они ведь изменники. Любые связи с ними будут расцениваться, как предательство по отношению к законной королеве. Или вы хотите переметнуться, леди Лекс?

- Князь Пицес д'Акве - мой отец! Не смей говорить о нём в таком тоне! - прошипела регентша. Рену порядком испугала её неожиданная вспышка.

- Пожалуйста, не ссорьтесь! - попросила она жалобно. - Рин не хотела вас обидеть, честное слово! Она просто неудачно выразила свои мысли.

Леди Лекс перевела взгляд на Рену, и её нахмуренные брови разгладились. На лицо вернулась тень улыбки.

- Неудачно выразила свои мысли? - она хмыкнула. - Конечно же, я так и поняла. В любом случае, Рин, кому быть твоим будущим мужем, решать мне и Фенрису, так что давай воздержимся от споров. Они всё равно бессмысленны.

Рин закусила губу. "Пожалуйста, не надо возражать!" - мысленно взмолилась Рена. Ей так хотелось, чтобы разговор закончился мирно и сестра смогла найти с мамой Фенриса общий язык!

- Ладно, надеюсь, мы пришли к согласию, - продолжила леди Лекс, так и не дождавшись от Рин ответа. - Как я уже сказала, я не собираюсь выдавать вас замуж завтра же. Но вы достигли брачного возраста, и теперь женихи начнут появляться сами, независимо от моей воли. Так что вы должны быть готовы встретить их во всём блеске.

- Что вы имеете в виду под блеском? - упрямое выражение изгладилось с лица сестры, уступив место обычной невозмутимости.

- Внешний вид, конечно же. Вы очаровательные девочки, но извините меня, сейчас вы выглядите, как деревенские пастушки. Отношения между мужчиной и женщиной сродни войне, и красота женщины - это её сила. Чтобы справиться с вашими будущими женихами, вам необходимо стать красивыми и чем раньше, тем лучше. Я успела подготовиться к вашему приезду. Сейчас вас осмотрят лучшие городские портнихи, а потом придёт ювелир и...

- Нет, - перебила сестра.

- Что, прости?

- Я не стану этого делать, - холодно отчеканила Рин. - Вы можете выдать меня замуж без моего согласия. Как наша опекунша, вы в своём праве, с этим не поспоришь. Вы даже можете выбрать мне мужа. Но мой внешний вид - это моё и только моё дело! Вы не заставите меня делать то, что мне не нравится! А теперь спасибо за угощение, - она поднялась на ноги и, сделав быстрый реверанс, скрылась за дверью.

Леди Лекс устало вздохнула.

- Ну а ты, Рена? Что думаешь ты? Я так и не услышала твоего мнения. Или все решения за вас обеих принимает твоя сестра?

- Я с радостью выйду замуж за того, кого вы выберете, госпожа. И я очень, очень хочу стать красивой!

- Правда? - леди Лекс усмехнулась и заправила ей за ухо выбившуюся прядь почти материнским жестом. - Тогда пойдём к портнихам, они уже ждут.

Рена не лукавила и не пыталась подольститься к правительнице. Она мечтала стать такой же красивой, как леди Лекс, ещё с самой первой их встречи на памятном турнире в княжестве де Марис. И теперь эта мечта готовилась осуществиться без каких-либо усилий с её стороны! Конечно же, она была счастлива.

И замужество... Рена честно не могла понять, что плохого находит сестра в этом событии. Хотя нет, если подумать, она всё-таки понимала её. Рин никогда не интересовалась мальчиками, не флиртовала со знакомыми рыцарями, не заслушивалась балладами о любви. Для неё брак должен был означать лишь ограничение свободы.

Сама Рена относилась к свадьбе куда более романтично. В самом деле, что плохого в том, что скоро замок наводнят женихи, которые будут всеми правдами и неправдами добиваться её, Рены, руки и сердца? Наверняка среди них окажется немало мужественных рыцарей и изысканных светских львов. Леди Лекс ни за что не станет выдавать девушек за кого попало.

Пока они с регентшей спускались вниз по лестнице в комнату, где их ждали портнихи, Рена позволила себе немного помечтать. Её будущий муж должен быть смелым и очень красивым, а как же иначе? И хорошо бы, если бы он был высоким, выше неё, выше даже Фенриса. Рена попыталась представить себе его лицо. В воображении тут же вспыхнули голубые глаза, белокурая прядь, свешивающаяся на лоб, и дразнящая улыбка.

- Ну вот мы и пришли, - леди Лекс открыла перед ней дверь в комнату. Внутри уже ждали дамы с аршинами в руках. На кушетке были разложены образчики тканей. Каких тут только не было! Молочно-белый шёлк, багряный атлас, золотистая парча, прозрачный батист, тёмно-синий бархат, всего и не перечислишь!

Рена глубоко вздохнула от переполнявшего её воодушевления и с головой погрузилась в это царство пёстрых красок.

***

Поздно вечером она всё никак не могла заставить себя лечь в постель и кружилась по комнате, воображая себе все те чудные платья, которые будут висеть у неё в шкафу уже через неделю. На столе поблёскивал первый подарок, полученный ею от леди Лекс, - золотая заколка для волос, усыпанная мелкими рубинами.

- Почему ты вечно ходишь в голубом? - спросила её леди, пока одна из портних снимала мерку.

- Ну... потому что этот цвет подходит к моим глазам. И это любимый цвет Рин.

- Любимый цвет, Рин? А какой же тогда твой любимый цвет? - хмыкнула регентша. - Пусть Рин и носит голубой, если он ей так нравится. А тебе подойдёт что-то более... красное, - она медленно провела рукой сквозь пряди густых каштановых волос девочки. - Да, пожалуй, красный - это то, что надо, он отлично гармонирует со смуглой кожей. А из украшений мы возьмём рубины.

Рена докружилась до своей кровати и, раскинув руки, упала на взбитую перину. У неё было такое ощущение, как будто она угодила в одну из сказок старой няни. В ту самую, где маленькая крестьянка по мановению руки волшебницы превращается в прекрасную принцессу. Рена счастливо засмеялась, представив, как упадут к её ногам все несчастные сьерды и рыцари, рискнувшие попросить её руки, когда закончится волшебное превращение.

- Я так и знала, что ты согласишься, - сказала леди Лекс, когда они пили разбавленное вино в её покоях, ожидая прихода ювелира. - Ты ведь уже попробовала на вкус, каково это - быть королевой, правда?

- О чём вы говорите? - не поняла Рена.

- О том турнире три года назад в княжестве де Марис.

Рена густо покраснела, возвращаясь мыслями к событиям трёхлетней давности. К тому чудесному дню, когда победитель турнира, Ламиан д'Агри, выбрал её Королевой Красоты и короновал венком из белых роз.

- Тебе ведь понравилось, да? Чувствовать своё превосходство над всеми этими разряженными в пух и прах придворными дамами?

- Но ведь он выбрал меня не потому, что я была самой красивой, - смущённо возразила Рена. - Он просто хотел произвести впечатление на публику. К тому же я младшая сестра его лучшего друга.

- Ошибаешься, девочка моя, ты получила белые розы благодаря очарованию своей детской непосредственности и незрелого обаяния. В те дни ты была ребёнком, и этот ребёнок на самом деле превзошёл всех красавиц на турнире. Но теперь ты выросла. Теперь одни лишь непосредственность и обаяние тебе не помогут.

Леди Лекс была права. Рена уже стала Королевой Красоты. Она уже завоевала себе титул и теперь должна была поддерживать его, чтобы не свалиться с пьедестала. Поэтому ей просто необходимо было научиться быть красивой!

Рин не поймёт. Её ведь никогда не короновали белыми розами. Она никогда не мечтала о рыцарях, отдающих ей сердце.

Рена стремительно, как котёнок, вскочила с кровати и откинула крышку вещевого сундука. Здесь под грудой всякого тряпья, на самом дне, была зарыта шкатулка, а в ней хранился засушенный венок. Те самые белые розы.

Девочка положила шкатулку на колени и бережно открыла крышку. Засохшие цветы давно пожелтели, но у Рены никогда бы не поднялась рука их выкинуть. Раньше, сразу после возвращения из княжества де Марис, девочка доставала шкатулку каждый вечер и долго любовалась венком перед тем, как заснуть.

Но потом наступила война, и её отец погиб. Со дня его смерти Рена больше ни разу не смотрела на белые розы. Она почти совсем перестала мечтать.

Вздохнув, Рена захлопнула шкатулку, разделась, задула свечу и забралась в постель. Ей уже давно пора спать. Завтра начнётся новый хлопотный день.

***

Этой ночью ей было очень холодно, несмотря на тяжёлое одеяло. Во сне она видела крупного белого пса, который, словно тень, бежал за ней, куда бы она ни направилась.

В середине ночи Рена открыла глаза. Она почувствала странное навязчивое желание выйти на улицу. Тяжёлое одеяло будто душило её. Девочка поднялась с постели, накинула самое простое из своих платьев, обмотала плечи тёплым платком и вышла из комнаты.

Двор замка заливал лунный свет. Все вокруг спали, только часовые высоко над головой меряли шагами крепостную стену. Холодные пальцы ветра тут же забрались под платье, посылая волну мурашек по коже. Рена неспешно побрела в сторону хозяйственных помещений, гадая, что она делает здесь в такой поздний час.

Возле конюшен её ждал человек, совершенно голый мужчина. Рена покраснела от смущения и хотела немедленно убежать, но почему-то её ноги приросли к земле, отказываясь сделать хоть шаг в сторону.

Завидев Рену, человек подошёл ближе. Что-то очень неестественное сквозило в каждом его движении, хотя Рена так и не смогла определить, что именно. Это лицо она видела впервые. Тёмные волосы, тёмные глаза и жуткая белая кожа с синеватым отливом. Рена даже представить себе не могла, что встречаются люди с таким оттенком кожи.

- Кто ты такой? - спросила она дрожащим голосом. Незнакомец галантно улыбнулся.

- Меня зовут Несс.

Корвус V

- Нокс, ко мне! - Корникс вытянула руку. Ворона, шурша чёрными перьями, перелетела к ней на запястье и с заговорщицким видом каркнула.

- Всё время хотел спросить, почему ты назвала её Нокс? - задумчиво протянул Корвус, дёргая себя за мочку уха.

- Нокс на одном из древних Ландских диалектов означает ночь. По-моему вполне подходящее имя. Сначала я хотела назвать её Некс, но потом решила, что это будет уже слишком, - Корникс смущённо хихикнула.

- И она безоговорочно тебя слушается? Выполняет все твои приказы?

- Конечно. Я могу приказать ей тебя клюнуть.

- Ха, попробуй. Как ты отнесёшься к тому, если я сломаю ей шею?

- Ты жестокий, - Корникс со смехом хлопнула его по руке книгой.

Ворона жила в башне посвящённых уже много месяцев, так же как и лисёнок Вульпес, которого сестрица назвала Принцем. Время в святилище Некс вообще летело быстро. Три летних месяца сёстры лежали в хрустальных гробах, потом пронеслась, как на крыльях, осень, а вслед за ней - зима, самая страшная зима на памяти Корвуса. Школьный двор завалило снегом, так что каждое утро приходилось прокапывать в нём тропинки и разгребать завалы перед дверями в башни, склоны гор обледенели, и было так холодно, что у всех поголовно младших учеников начался жар. Впрочем, сам Корвус и его братья легко перенесли морозы. Иммунитет Беспалых гораздо прочнее, чем у обычных людей.

Зима долго не хотела умирать, но наконец и она сдалась, сменившись весной. Три весенних месяца промелькнули, словно сон, и на подходе уже был изок, первый месяц лета. Месяц, когда Корвусу исполнялось шестнадцать.

Шестнадцать лет... Почти два года прошло с памятного дня посвящения. А сколькими событиями они были наполнены! Корвус был рад, что не ушёл из святилища сразу же, как только стал Охотником. Фортис оказался прав, если бы он тогда ушёл, он никогда бы не смог довести свои способности до совершенства.

- Вообще, что ты делаешь в моей комнате? - проворчала Корникс. - Ты мешаешь мне заниматься.

- Вообще, я зашёл сюда поспать, - парировал Корвус, вытягиваясь на её кровати. - Это ты мне мешаешь.

За дверью послышались шаги. Корвус распознал походку Морбуса ещё прежде, чем они остановились и дверь открылась.

- Так и знал, что найду вас здесь, - удовлетворённо заметил белоглазый старик, просунув голову в комнату. - Корвус, Корникс, соберите, пожалуйста, всех в библиотеке. Мне нужно с вами поговорить.

Брат с сестрой переглянулись.

Библиотека находилась в башне непосвящённых, чтобы младшие ученики могли тоже пользоваться её благами. Сегодня башня пустовала, её обитатели ушли с Альтусом на прогулку по лесу. Морбус ожидал юных Охотников, сидя в глубоком кресле у единственного письменного стола. Его узловатые старческие руки задумчиво теребили бороду.

- Вы стали совсем взрослыми, - протянул он, когда посвящённые расселись на полу возле него. - Пришла пора покинуть святилище.

По рядам братьев и сестёр прокатился взволнованный вздох.

- Но я думал, у нас ещё есть три месяца, - неуверенно высказал Брен.

- Чего ждать? Вы готовы. У вас один день, чтобы собрать свои вещи и попрощаться. Послезавтра на рассвете вы должны уйти.

Его слова не стали для Корвуса неожиданностью, парень давно уже ждал их. Совершеннолетие по законам Ланда наступает с пятнадцати лет, и с тех пор, как Корвус достиг этого возраста, его подспудно глодала мысль о том, что он попусту теряет время.

И всё же сейчас Корвус чувствовал непривычную растерянность. В святилище Некс он провёл шесть лет - больше трети жизни. Он почти не помнил, как выглядит большой мир и земля за пределами гор Монтес. Каково будет снова вернуться туда?

- И куда же нам теперь идти? - спросил Гай, выражая мысли каждого.

- Вы же Охотники, у вас полно вариантов. Вы можете вернуться к родителям и попросить их пристроить вас куда-нибудь, поступить на службу к какому-нибудь сьерду или князю, пойти в Волчий орден. Вы можете стать жрецами Некс или остаться здесь, но уже в качестве наставников, чтобы учить молодое поколение. Ну и, наконец, вы можете бродить по Ланду и предлагать свои услуги всем, кто готов заплатить за них. Вот взгляните-ка, - Морбус подал Корвусу пожелтевший бумажный свиток. На нём ровным столбиком были записаны имена, напротив каждого - название населённого пункта.

- Кто все эти люди?

- Они Беспалые, как и мы с вами, но служат посредниками. Люди обращаются к ним, когда хотят нанять Охотника. Видите, такие посредники есть в каждом княжестве Ланда. Если вы оставите у них свои координаты, они будут извещать вас о последних заказах.

Корвус передал бумажный свиток братьям и сёстрам. Ребята рассматривали его в молчании. Морбус усмехнулся.

- Что ж, думайте. У вас есть ещё целый день.

***

Их последнюю ночь в школе юные колдуны и ведьмы провели у алтаря Некс, в том самом маленьком храме со входом в образе звериной пасти, где проходило их посвящение. Морбус посоветовал им попросить у богини благословения перед уходом, но молиться никому не хотелось, поэтому они просто болтали, сидя на мягких подушках.

Свечи мягко горели на стенах святилища. Корникс и Вульпес принесли с собой вина и еды, чтобы хватило на всю ночь. Урсус, которого в последний момент успели выдернуть из кузницы тролля, забился в углу, крепко прижимая к себе кожаный мешок с неизвестным содержимым.

- Вы осознаёте, что это наша последняя ночь вместе? - тихо спросила Корникс. Вульпес кивнула, рассеянно поглаживая своего красавца-лиса. За зиму он сильно вымахал, его шерсть редкого красноватого оттенка полыхала, как огонь.

- Нам не обязательно расставаться, - предложил Брен. - Морбус ведь сказал, что один из вариантов - поступить на службу к князю или сьерду. Почему бы вам тогда не наняться к моему отцу? Он будет только рад. В княжестве де Монтиум очень уважают Беспалых, вам там понравится. И мы всегда будем вместе, вы можете стать моей личной дружиной.

- Беспалых уважают не только де Монтиумы, я слышал, в Волчьем ордене они тоже приветствуются, - возразил Флор.

- Это потому что нынешние магистры ордена - Беспалые, - хмыкнула Вульпес. - Спасибо за предложение, Брен, но мне нужно вернуться к отцу. У меня есть перед ним обязательства.

- Я бы тоже хотел побывать дома, прежде чем что-то решать, - протянул Флор. - Я очень давно не видел маму и родной замок.

- И я тоже, - поддакнул Гай. - Хотя не думаю, что дядя сильно по мне соскучился.

- Ну, а ты? - Брен пристально посмотрел на Корвуса.

- Я пойду с Гаем.

Корвус не хотел говорить об этом, но у него осталось неоконченное дело в княжестве Грейс. Дело, о котором он не мог забыть на протяжении последних двух лет. Старуха-стражница на границе миров сказала ему во время посвящения, что в нём живут две несовместимые сущности, одна из которых запечатана. Сильван, дух-хранитель леса Сильвы, намекнул, что ему следует побольше разузнать о своих родителях. Поэтому Корвус хотел вернуться в княжество Грейс и хорошенько допросить тёток-ведьм, которые оставили ему на память метку на лопатке - кроваво-красного змея, выдыхающего огонь.

Брен казался неожиданно разочарованным, хотя всеми силами пытался это скрыть.

- Как знаете, - он пожал плечами. - Моё предложение всё равно останется в силе. Если вам надоест сидеть дома, вас всегда примут в княжестве де Монтиум.

- Я не поеду в княжество де Монтиум, - внезапно заговорил Урсус, до этого всё время молчавший. - Не знаю, когда мы с вами увидимся в следующий раз. Поэтому я хочу кое-что подарить вам, чтобы вы не забывали о тех годах, которые мы провели вместе. Помните, я как-то просил вас дать мне вашу кровь, слюну, волосы и ногти? Я использовал их, чтобы сделать личный дар каждому.

Он вытащил из-за спины длинный узкий свёрток, обёрнутый толстым слоем тряпья, и передал его Брену. Брен с любопытством развернул подарок. Увидев, что скрывается под тряпьём, он взволнованно охнул.

Это был изящный и отлично сбалансированный клинок с двумя лезвиями, вырастающими из рукояти в разные стороны.

- Потрясающе! - выдохнул де Монтиум. - Но ведь я не умею драться таким оружием. Фортис ни разу не показывал мне ни одного приёма.

- Научишься, ты же талантливый. Я сам выковал этот клинок и зачаровал его, он может убить всё что угодно. Но только в твоих руках.

- Спасибо, Урсус, - с восхищением прошептал княжич.

- Не за что. Ты был неплохим другом, Брен, несмотря на все недостатки твоего характера, - лицо угрюмого парня осветила непривычная мягкая улыбка. Он развязал тесёмки на своём мешке и, порывшись внутри, вытащил кинжал в ножнах, тот самый, который Гней Гроу, ученик, выбывший одним из первых, оставил на прощание Гаю.

- Ты попросил его у меня, чтобы усовершенствовать, - нахмурился Гай.

- Я и усовершенствовал. Теперь, куда бы ты его ни кинул, он всегда откликнется на твой зов и вернётся.

Гай с благоговением вынул кинжал из ножен. Острое лезвие блеснуло, поймав огонёк свечи.

- Спасибо. А у меня ведь даже нет для тебя подарка...

- Это и не нужно, Гай. Тебе спасибо за твою поддержку.

Снова покопавшись в мешке, Урсус извлёк оттуда красивую заколку для волос, сделанную в форме зелёного малахитового цветка. Корвус не сомневался, что цветок тоже зачарован.

- Твоя очередь, Флор, - Урсус протянул заколку златовласому музыканту. - Это оберег, он убережёт тебя от порчи, проклятья, злого глаза и не позволит ни одному, даже самому умелому, колдуну заглянуть в твои мысли. Пока ты носишь его, никто не сможет повлиять на твою волю.

- Спасибо, - Флор улыбнулся и закрепил цветок в волосах.

- А это для наших дорогих девушек, - Урсус вытащил из мешка два овальных зеркала в очень красивой хрустальной оправе. - Обязанность сестёр в святилище Некс - присматривать за братьями, и вы замечательно выполняли эту обязанность. Я буду очень скучать по вас, сестрёнки, больше чем по кому-либо. И если вы тоже будете скучать, вам стоит лишь заглянуть в зеркало, и вы увидите любого из своих братьев, кого захотите. Ну и, конечно, вы можете увидеть друг друга.

Урсус задержал свой взгляд на лице Вульпес, когда передавал девушкам подарки. Вульпес пристально посмотрела в ответ. Казалось, эти двое способны переговариваться друг с другом без слов.

А потом Урсус разорвал их зрительную связь и повернулся к Корвусу.

- Ты был отличным старшим братом, я ошибся, когда голосовал против тебя. И я очень благодарен тебе за всё, что ты для меня сделал, - парень смущённо запнулся. - У меня нет для тебя подарка. Честно говоря, я даже не знаю, что мог бы подарить тебе. Так что долг перед тобой будет висеть на мне до тех пор, пока я его не выплачу.

- Забей, Урсус, - поморщился Корвус. - Ты мне ничего не должен.

- Нет, должен! - горячо воскликнул медведь. - Ты отвёл меня к Вёлунду, который научил меня всему, что я сейчас знаю о металлах и камнях. Ты был мне братом шесть долгих лет. И настанет день, когда я выплачу этот долг. Клянусь тебе.

- Хорошо, как скажешь, - Корвус пожал плечами.

Урсус снова полез в мешок. На этот раз он вытащил оттуда семь одинаковых серебряных цепочек-монист. На каждом болталось по шесть серебряных монеток, на которых были вырезаны звери и птицы. Присмотревшись к одному монисту, Корвус с некоторым трудом смог отличить ворона от вороны.

- Держите, - Урсус раздал мониста своим соученикам. - Этот подарок для всех. Каждая из монет обозначает одного из ваших братьев или сестёр. Если серебро почернеет, значит, кто-то погиб. Так мы всегда сможем знать друг о друге.

Корвус повертел в руках свою цепочку, разглядывая монетки. На них поочерёдно были изображены лиса, медведь, орёл, сокол, воробей и ворона. Все шесть его братьев и сестёр. А у остальных была монетка с изображением его самого.

- Это самый лучший подарок, Урсус, - прошептала Корникс, надевая монисто на шею.

- У меня тоже кое-что есть для вас, ребята, - хмыкнула Вульпес и, выдержав значительную паузу, вытащила из кармана ножницы.

- Ты хочешь обрезать нам волосы? - вытаращился Гай.

- Да, всем желающим. Морс разрешила.

Её слова были встречены возбуждёнными улыбками. За шесть лет обучения лохматые космы, путающиеся за спиной и свисающие на лицо, осточертели каждому, Корвусу в том числе. Он почувствовал несказанное облегчение, когда Вульпес, немного повозившись, избавила его от этой гривы.

Флор единственный из парней не захотел стричься и только попросил подровнять концы. Впрочем, его длинные золотые волосы, вьющиеся крупными кольцами, смотрелись даже красиво и отлично гармонировали с малахитовым цветком Урсуса. Гай же, наоборот, пожелал, чтобы Вульпес остригла его почти наголо, оставив лишь коротенький рыжий ёжик.

- Зачем тебе это надо? - фыркнула Корникс.

- Хочу сменить образ, - невозмутимо пожал плечами Гай.

Ночь перевалила за середину, свечи почти догорели, но спать никому не хотелось. Каждая минута приближала их расставание, времени было слишком мало, чтобы тратить его на сон.

- Даже если мы разойдёмся в разные стороны, это ведь не значит, что мы больше никогда не увидимся? - грустно спросил Гай. - Я хочу сказать, мы ведь не зря называем друг друга братьями и сёстрами.

- Я знаю один очень древний ритуал, - Корникс задумчиво смотрела в пустой кубок в её руках. - В старину его проводили, когда хотели навечно связать человеческие души.

- Давайте проведём! - воодушевился Гай. - Что за ритуал?

Корникс наполнила кубок вином до половины, потом взяла нож для мяса и с усилием провела им по ладони. Лезвие окрасилось кровью. Корникс сжала ладонь в кулак и занесла над кубком, так чтобы кровь стекала в вино. Потом она передала кубок Гаю.

- Сделай то же самое.

Гай послушно повторил её действия, вслед за ним наступила очередь Брена. Все братья и сёстры Корвуса, включая его самого, порезали себе ладони и накапали в питьё крови. Сделав круг, кубок вернулся к Корникс.

- Да будем мы отныне едины, как наша кровь, смешавшаяся в вине. Пью за вас, мои братья и сестрёнка! - она поднесла напиток к губам и сделала несколько быстрых глотков, после чего вновь пустила кубок по кругу.

Каждый из посвящённых произнёс заветные слова и отпил немного красной жидкости. Когда кубок дошёл до Корвуса, он был уже почти пуст. Корвус поднёс его к губам и залпом влил в себя содержимое. Несмотря на то, что кровь была растворена в вине, он остро чувствовал её металлический привкус.

- Теперь нас нельзя разлучить, - сказала Корникс. - Потому что мы одной крови.

Остаток ночи прошёл незаметно. Из всех присутствующих в святилище заснул один лишь лис Вульпес. Остальные разговаривали до тех пор, пока небо не начало бледнеть и старая Морс не пришла сказать им, что их время истекло. Тогда парни и девушки подхватили свои пожитки и вышли во двор.

Здесь их уже ждали старик Морбус и трое наставников. Попрощавшись с каждым, они сказали ребятам несколько последних напутствий в дорогу.

- Помнишь, я говорил тебе, чтобы достичь свободы нужно пройти через боль, рабство, унижение и смерть? - Фортис хлопнул Корвуса по плечу. - Ты сделал это, малыш, ты добился свободы. Никогда не забывай о ней.

- Я ни о чём никогда не забываю, - ответил Корвус.

А потом перед ними в последний раз открылись ворота ограды, и посвящённые покинули школу. Всемером они зашагали по узкой тропинке, вьющейся под сенью вековых деревьев леса Сильвы. Ночные плясуны повылетали из своих гнёзд и запели им вслед прощальную песню. Одна из них, белокурая гномиха Медб, приземлилась на плечо Корвусу и ткнула его кулаком в щёку.

- Уходишь, - мелодично протянула она.

- Да, но может быть, когда-нибудь я вернусь.

- Я знаю, - уверенно заявила Медб. - Ты не создан для жизни на равнине. Там нет ни гор, ни перводрев, ни плясок гномов, ни единорогов, ни кровожадных кумо. Там нет чудес. Тебе там будет слишком скучно.

- Ты хорошо меня знаешь, да? - хмыкнул Корвус. Медб поцеловала его в щёку и взмыла с его плеча.

Они шли всё дальше и дальше. Тропинка стала забирать вверх, деревья начали редеть. Недалеко уже оставалось до края лощины, где находился лес Сильва. Над головами посвящённых бесшумно пролетел филин.

- До свиданья, Цитус, - произнёс Флор, провожая филина взглядом.

А потом деревья расступились, и перед ними вырос склон одной из окрестных скал. Ребята стали карабкаться вверх. Ещё долгое время они шли вместе, всемером, но наконец наступил момент, когда их дороги разошлись в разные стороны.

Брен с Корникс направлялись в своё родное княжество де Монтиум. Флор и Вульпес шли на юг, он - в княжество д'Агри, она - в княжество Вейл. Урсус, который через княжество де Виртутис собирался пройти в Солей, опять остался в одиночестве. А Корвусу с Гаем нужно было на восток, в княжество Грейс.

- Говорят, во внешнем мире идёт война за власть между д'Агри и де Солисами, - задумчиво протянула Вульпес. - Возможно, когда мы попадём домой, мы окажемся по разные стороны.

- Но мы всегда можем собраться вновь у Брена, - хмыкнула Корникс.

- Что ж, пора прощаться, - печально произнёс Флор.

Окончательное прощание не заняло много времени. Никаких слёз, поцелуев, обниманий, прочувствованных речей. В конце концов, они были наёмными колдунами-убийцами, а не рыцарями из романтичных баллад. Первыми ушли Флор, Вульпес и Урсус. Корвус уже хотел идти вслед за Гаем в свою сторону, когда Брен вдруг окликнул его:

- Подожди!

- Ну чего тебе ещё? - недовольно обернулся Корвус.

- Я понимаю, почему остальные так рвутся домой, но у тебя ведь нет дома. У тебя нет родителей, которые бы тебя ждали, - Брен смотрел на него так пристально, как будто пытался отыскать что-то в его лице.

- И что с того?

- Тогда тебя буду ждать я. Возвращайся.

Отвернувшись, он бросился догонять Корникс.

Корвус с Гаем остались вдвоём.

Часть II

Несс

Рин III

В замке появилось слишком много незнакомых лиц. Проходя утром по коридору, Рин ловила на себе взгляды рыцарей, которых она видела впервые. За её спиной шептались неизвестные ей фрейлины, во дворе оттирались персоны, которых она не знала даже на какую социальную ступень поместить. Наверняка все они были прихвостнями леди Лекс.

Голова болела после очередного кошмарного сна. Смочив виски настойкой из целебных трав, Рин пошла повидать Рену. Может быть, маленькая сестрёнка сумеет поднять ей настроение.

Сестра стояла перед огромным зеркалом в золочёной оправе, один вид которого вызывал у Рин зубную боль, и сосредоточенно втирала в щёки какую-то розоватую мазь. Увидев Рин, она улыбнулась ей через стекло.

- Что это ещё за дрянь? - угрюмо спросила Рин, подходя ближе и кивая на баночку с мазью.

- Это? О, это посоветовала мне леди Лекс. Сделано из мякоти экзотических плодов, помогает сохранить кожу свежей.

- У тебя и так свежая кожа, - упоминание регентши не только не повысило настроения Рин, но ещё более его понизило.

- В такую погоду она может легко обветриться и загрубеть, - возразила Рена, показывая головой на окно. На улице было пасмурно, небо заволокли тяжёлые дождевые тучи.

- Не понимаю, почему ты так легко принимаешь все её распоряжения, - Рин села на кушетку возле стены.

- А я не понимаю, почему ты такая упрямая. Ладно ещё замужество, всё-таки немного неприятно, когда выбор за тебя делают другие. Но что плохого в том, чтобы воспользоваться её опытом ради своего же блага? Неужели ты так не хочешь быть красивой, Рин?

Рин промолчала.

Она хотела быть красивой! Точнее, ей нравилась её внешность, и она совсем не против была ухаживать за нею. Но всё, что исходило от леди Лекс, вызывало у девушки предубеждение. Ей казалось, что каждый шаг регентши: битвы с армией Урбса, указ о запрете публичных выступлений в Либре, замужество и это превращение их в разряженных кукол - является составной нитью в каком-то сложном узоре, который опутывает Рин, будто паутина.

Она не доверяла леди Лекс. И ей было очень неприятно, что сестрёнка относится к этой женщине с таким почтением.

- Скажи, за что ты её любишь? - неожиданно для самой себя спросила она.

- За то, что она мама нашего брата, - не задумываясь, ответила Рена. - Она милая и добрая, и с ней интересно.

- Интереснее, чем со мной? - криво улыбнулась Рин.

- Ты что?! - Рена чуть не задохнулась от такого предположения. Отбросив баночку, она подскочила к сестре и обхватила её руками за шею. - Как ты можешь такое говорить? Я люблю тебя больше всех на свете, Рин! Клянусь тебе в этом! Мне никогда ни с кем не будет интереснее, чем с тобой!

Горячее дыхание девочки согревало больную голову. Рин расслабилась и обняла сестрёнку.

Всё хорошо. Пока они вместе, они справятся с любыми трудностями. Они разорвут любую паутину.

- Не хочешь чего-нибудь сладкого? Я попрошу кухарку запечь нам яблоки в карамели.

- У меня нет аппетита, - Рена замотала головой. Рин встревоженно нахмурилась. С каких это пор сестрёнка отказывается от лакомства? С самого ранненого детства она была неисправимой сладкоежкой.

- Ты не заболела? Хорошо себя чувствуешь?

- Не знаю. Меня с утра немного мутит, - призналась Рена. - Я ночью видела плохой сон.

- Сон? Что ещё за сон? - с тех пор как Рин саму стали мучить кошмары, она крайне настороженно начала относиться к снам.

- Мне снился белый пёс, а потом человек, такой бледный-бледный. Они меня напугали.

- Ты ведь любишь собак.

- Люблю. Но эта мне не понравилась.

Рин внимательно присмотрелось к лицу сестры. Возможно, всему причиной было разыгравшееся воображение, но ей показалось, что под глазами девочки залегли глубокие тени.

- Это был всего лишь сон, - попыталась она подбодрить сестрёнку. - Тебе нужно меньше возиться со всякими шавками.

- Я не первый раз его вижу, - тихо возразила Рена.

- Что?

- С тех пор как мы вернулись домой, мне всё время снятся кошмары. Я вижу белого пса, он крадётся за мною. Я никак не могу от него убежать.

Рин похолодела. Её младшую сестру уже несколько ночей подряд мучают кошмары, а она этого даже не заметила? Она была настолько поглощена леди Лекс и её паутиной, что совсем перестала обращать внимание на Рену. Рин стало очень стыдно.

- Может быть, тебе поговорить со священником? - предложила она.

- Зачем, Рин? - удивилась Рена. - Это же просто дурные сны. То есть это же нечто эфемерное. Или ты сомневаешься в моём душевном здоровье?

Рин могла бы с ней поспорить. Её собственный опыт утверждал, что кошмары очень даже тесно связаны с реальностью. Но Рин лишь молча покачала головой. Рассказать ей о своём опыте значило открыть тайну волшебного чёрного зеркала. На это Рин пойти не могла.

- Давай устроим верховую прогулку? - предложила Рена, отстраняясь от неё. - Мы давно с тобой не катались.

Рин снова покачала головой. Плохая идея. Гулять по окрестностям Либры стало небезопасно, слишком много бродяг стекалось к городу в последние годы. Стражники не пускали их внутрь, поэтому они шныряли по округе, нападая на неосторожных путников.

- Давай лучше пройдёмся по крепостной стене?

- Хорошо, - Рена вздохнула. - Только мне нужно одеться.

***

С этого момента Рин старалась тщательнее приглядывать за сестрой. Несмотря на отказы пойти к священнику и заверения, что всё хорошо, кошмарные сны продолжали преследовать её ночами. Рин кусала губы от беспокойства, не зная, что предпринять.

Впрочем, ночные переживания почти не отразились на её внешности, наоборот, Рена с каждым днём становилась всё краше. Следовало признать, что леди Лекс действительно хорошо разбирается в некоторых областях. Она научила девочку правильно сочетать цвета, подбирать украшения, делать причёски, слегка подводить глаза. Теперь всё мужское население замка замирало, когда Рена проходила мимо, и кидало ей вслед долгие заинтересованные взгляды, чему немало способствовала открытая дружелюбная улыбка девочки.

Определённо женихи не заставят себя ждать. Рин знала, что уже сейчас некоторые окрестные сьерды стали заезжать в замок Грейс чаще, чем это было необходимо. А то ли ещё будет, когда Рене исполнится пятнадцать! Жаль, что ей не дадут самой сделать выбор.

Замужество по-прежнему оставалось больной темой для Рин. У неё практически не возникало сомнений, что леди Лекс собирается использовать своих подопечных в личных целях. И чтобы предотвратить удар, ей необходимо было выяснить, в чём именно эти цели состоят.

Увы, задача была практически неосуществима. Мало того что леди Лекс тщательно скрывала свои намерения, так она ещё и оградила сестёр от всяких новостей из внешнего мира. Похоже, она запретила своим подчинённым что-либо рассказывать девушкам, потому что, когда Рин попыталась вытянуть сведения из сира Аппия, тот в панике сбежал от неё, сославшись на какие-то неотложные дела.

Ничуть не смутившись, Рин стала приставать к сиру Хомо.

- Вы не слышали, что сейчас происходит между д'Агри и де Солисами? Кто побеждает? - спросила она, подсаживаясь к нему, когда старый рыцарь как-то после обеда грелся во дворе на солнышке.

- Не думаю, что это интересная тема для послеобеденного разговора, княжна, - начальник замковой стражи мгновенно напрягся. - К тому же леди Лекс прямо запретила обсуждать слухи.

Значит, Рин была права, регентша собиралась держать её в неведении. На мгновение девушке стало горько. Сир Аппий и сир Хомо были её собственными людьми, они служили ей ещё до того, как эта интриганка из княжества д'Акве появилась в замке! А теперь они так легко отворачиваются от своей княжны.

Но Рин усилием воли подавила досаду. Эмоции не помогут ей одержать верх в разговоре, а только помешают. Вместо этого она постаралась придать своему лицу оскорблённое выражение.

- Я не какая-нибудь сплетница, сир, - отчеканила она. - Я спрашиваю вас единственно потому, что Фенрис сейчас находится в Солее. Мы с Реной волнуемся за него, мы так давно не получали писем! Если д'Агри побеждают, он может оказаться в опасности... - на этом моменте она позволила жалобной нотке проскользнуть в голосе и посмотрела на рыцаря с мольбой.

Сир Хомо определённо был тронут. Ничего удивительного, он ведь знал Рин и Фенриса с рождения.

- По этому поводу вам не стоит беспокоиться, княжна, - его голос зазвучал ласковее. - Большинство князей поддержали законную королеву, на стороне д'Агри меньшинство. Не знаю, почему они до сих пор не потерпели поражение, говорят потому, что сын князя Тавра - превосходный военачальник. Как бы там ни было, если Фенрис сидит непосредственно в Солее, опасность ему не угрожает.

- Я слышала, военные действия приостанавливались из-за зимних морозов... - задумчиво протянула Рин, надеясь подтолкнуть рыцаря к большей откровенности.

- Не могу сообщить ничего конкретного, госпожа, - сир Хомо развёл руками. - Поверьте, я и сам немногое знаю. Леди Лекс не поощряет разговоров на подобную тему. "Кто бы ни победил в противостоянии д'Агри и де Солисов, нас это не касается. У княжества Грейс хватает своих забот", - вот её дословное высказывание.

- Значит ли это, что она поддержит любого, кто победит?

- Думаю да. И мне кажется, это разумное решение, княжна. У княжества Грейс действительно хватает забот: война, голод, бледная падь.

- Бледная падь?

Лицо рыцаря приняло испуганное выражения. Сразу становилось ясно, что он проболтался. Очевидно, леди Лекс запретила рассказывать сёстрам даже о внутренней обстановке в княжестве.

- Леди Лекс не понравится, если мы будем разговаривать на эту тему, княжна, - пролепетал рыцарь, подтвердив догадку Рин. - Она не хочет, чтобы вы с сестрой испугались.

- Не волнуйтесь, сир Хомо, вы не сообщили мне ничего нового. Я уже слышала о бледной пади от бабушки, - поспешила успокоить его девушка. Рыцарь с облегчением вздохнул.

Рин не лукавила, по замку Блейн действительно ползали слухи о том, что в предгорьях Монтес начались вспышки очень редкой болезни под названием бледная падь. Болезни, которую давно уже никто не видел и описание которой можно было найти только в старинных медицинских справочниках.

По словам выживших, бледная падь была страшной болезнью. Она настигала свою жертву внезапно, и человек умирал в течение трёх суток. Сначала его кожа желтела, потом поднималась температура, всё тело покрывалось опухолями. Опухоли начинали вскрываться и гнить, превращаясь в сочащиеся гноем и кровью раны. Перед смертью кожа больного резко бледнела - от этого болезнь и получила своё название.

Никто не знал о происхождении этой хвори, не было и способов её лечения. Бабушка говорила Рин, что заражённых людей просто гнали из населённых пунктов, и они умирали в лесу в одиночестве. Жестоко, да, но других способов защитить здоровых не существовало.

- Тогда, может быть, вы слышали, что в деревне почти у самых стен Либры началась бледная падь? - спросил сир Хомо. Рин вздрогнула.

У стен Либры? Это же практически совсем рядом с княжеским замком! Неужели эпидемия распространилась так широко?

- Что-то слышала, - соврала она, чтобы рыцарь рассказывал дальше. - И что же предприняла наша регентша?

- Она велела запечатать деревню. В течение трёх месяцев туда никто не может войти и никто не может выйти.

Рин вздохнула. Значит, большая часть жителей обречена.

- Считается, что эпидемия связана с ухудшением погоды, - заметил сир Хомо. Девушка только пожала плечами.

Больше ничего вытянуть из начальника стражи она не смогла. Остальные рыцари семьи Грейс знали и того меньше. Таким образом, единственным полноценным источником информации были приближённые самой леди Лекс.

Поэтому Рин, преодолев неприязнь, согласилась, когда сьерд Публий предложил ей свою компанию для прогулки по крепостной стене. Этот человек был одним из немногих в свите леди Лекс, кто поддерживал общение с княжнами. Чаще всего он разговаривал с Рин, что и неудивительно, если принять его с сёстрами разницу в возрасте.

Холодные потоки воздуха дули в спину, развевая подол платья девушки и лёгкий плащ сьерда. Здесь, наверху стены, было ветрено в любую погоду.

- Почему вы всегда выбираете для прогулки такое промозглое место, моя леди? - пожаловался сьерд Публий. Его старательно накрученные волосы безнадёжно растрепались.

- Мне здесь нравится, - пожала плечами Рин. Она любила высоту и вид, открывающийся на поля вокруг замка и черепичные крыши Либры. Она любила ветер.

- Вы странная девушка...

Некоторое время они шли в молчании. Присутствие сьерда Публия всегда вызывало у Рин гадливое ощущение, как будто ей приходилось касаться голой рукой слизняка. Девушке с трудом удавалось подавлять это чувство.

- Сьерд Публий, можно задать вам прямой вопрос?

- Конечно, моя дорогая.

- Что вы здесь делаете?

Элегантный сьерд моргнул в недоумении.

- Мне казалось, я брожу вместе с вами по этой скучной стене, леди...

- Нет, я имею в виду, что вы делаете здесь, в замке? В княжестве Грейс?

- Я приехал по приглашению вашей опекунши. А что, вас не устраивает моё присутствие? - сьерд Публий деланно усмехнулся.

- Что вы, конечно же, мы с сестрой всегда рады вас видеть, - это была самая отъявленная ложь, которую Рин когда-либо произносила. - Но как же ваши земли в долине Агер?

- Мои земли ничуть не страдают из-за моего отсутствия. У меня отличные управляющие.

- Разве вы не скучаете по дому?

- Как я могу скучать рядом с вами? - его красные губы раздвинулись в невероятно сладкой улыбке. Рин задумалась, пользуется ли он косметикой, чтобы придать своему поблёкшему от времени лицу больше яркости. - Хотя мой замок в долине Агер гораздо больше и удобнее вашего, княжна. Мне бы хотелось, чтобы однажды вы побывали в нём. У меня во дворе разбит сад, где растут тысячи прекрасных цветов. Хотя, конечно, ни один из них не смог бы соперничать красотой с вами.

Он смотрел на неё как-то странно. Этот взгляд заставлял ёжиться сильнее, чем прикосновения холодного ветра. Рин усилием воли выдавила из себя ласковую улыбку.

- А как же ваш князь? Он не против того, что вы здесь?

- Почему вы спрашиваете? - сьерд Публий нахмурился.

- Тавр д'Агри сейчас воюет с де Солисами. Разве ему не нужна сейчас поддержка всех его сьердов?

- Уверяю вас, мой князь прекрасно справится с Леей де Солис и Скорпионом д'Аренэ без моей помощи, - его губы снова улыбнулись, на этот раз высокомерно. - Может быть, не будем портить наш чудесный моцион разговорами о политике, дорогая?

Рин вздрогнула. Несмотря на галантный тон, ей почудилось в его словах предупреждение. С этим человеком нужно было держаться осторожнее, чем с сиром Хомо. Любое её необдуманное слово он передаст леди Лекс.

- Вы правы, сир. Но у меня что-то разболелась голова. Давайте продолжим в другой раз?

- Это всё от холода. Вам не стоит больше гулять под таким ветром. Пойдёмте вниз.

Он предожил ей руку, и девушке против воли пришлось принять её. Оказавшись внизу, во дворе, Рин с наслаждением избавилась от сьерда Публия и зашагала в сторону главного входа в замок.

По дороге её внимание к себе привлекла странная собака. С лёгкой руки Рены во дворе замка Грейс развелось множество псов, но эта собака резко выделялась из окружающей её своры. Даже грязь, прилипшая к брюху и запятнавшая бока, не могла затемнить удивительный снежно-белый оттенок шерсти. Рин была впечатлена.

Что это за порода? Рин не смогла бы назвать с уверенностью, она никогда раньше особенно не интересовалась псинами. Княжна решила спросить у Рены, но уже через несколько шагов забыла о своём намерении. Её голова была забита куда более серьёзными и тяжёлыми мыслями, чем необычная окраска животного.

К ужину Рена не вышла. Забеспокоившись, Рин перед сном заглянула к сестрёнке.

Рена сидела на кровати уже в ночной рубашке, плечи её покрывал тёплый шерстяной платок. Густые каштановые волосы девочки были убраны под чепец. В тусклом сиянии свечи сестра показалась Рин какой-то осунувшейся.

- Зашла проверить, что со мной? - Рена усмехнулась. - Зря волнуешься, я просто устала. И аппетита нет.

- У тебя часто последнее время нет аппетита. И ты всё время устаёшь.

- Плохо высыпаюсь.

- Это из-за снов?

Рена медленно кивнула.

- Думаю, да. Но тебе не нужно волноваться обо мне, Рин, правда! Это же всего лишь кошмары. Они пройдут, когда война закончится.

Рин придирчиво осмотрела её лицо. Сомнений нет, сестра побледнела, глаза немного опухли, наверно, от усталости. Неожиданно Рин вспомнила разговор с сиром Хомо, и мгновенный холодок кольнул в груди. А вдруг у Рены бледная падь?! Впрочем, страшное подозрение рассеялось, не успев и оформиться. На лице и теле сестрёнки не было никаких симптомов загадочной хвори, а бледность - это естественное последствие переутомления.

- Пожалуйста, сходи в храм Матери и поговори со священником, - с нажимом произнесла она. - Может быть, его слова немного успокоют твою душу.

Рена вздохнула и закатила глаза.

- Ладно-ладно, если это успокоит твою. А теперь давай, наконец, спать.

- Спокойной ночи, - Рин поцеловала её в лоб и вышла из комнаты.

Сама она ложилась в постель в хорошем настроении, благодаря обещанию сестрёнки. Не то что бы Рин так уж верила в могущество служителей богов, но уж они-то наверняка привыкли справляться с беспричинными страхами своих прихожан. Если кошмары Рены носят вполне естественный характер, они, без сомнения, развеятся. Если же нет... Что ж, может быть, священники хотя бы смогут определить, что их вызвало.

Этой ночью ей снова приснились голоса мёртвых, бьющихся по то сторону тёмного стекла. За несколько лет, в течение которых они мучили её, Рин успела привыкнуть к ним, но сегодня голоса звучали неожиданно громко и настойчиво. Рин не могла их вынести. Резко распахнув глаза, она уставилась в темноту перед собою.

"Сёстры Грейс становятся истеричками. Что старшая, что младшая", - подумала она с усмешкой. Но даже эта усмешка не смогла прогнать леденящий ужас, поселившийся в сердце. Рин спустила ноги на пол и нашарила в темноте свои мягкие домашние туфли.

Находиться в спальне было слишком страшно, темнота по углам пугала её, точно маленького ребёнка. Рин решила сходить в библиотеку за какой-нибудь книгой. Чтение помогло бы ей забыться достаточно, чтобы попробовать снова уснуть.

В коридоре, на полпути к библиотеке, Рин неожиданно услышала лёгкие шаги. Спрятавшись в оконной нише, она увидела, как мимо прошла Рена. Сестра была одета в одну ночную рубашку, всё с тем же шерстяным платком на плечах. Её чепец немного сбился в сторону.

Что она здесь делает?

- Рена! - крикнула Рин ей вдогонку.

Сестра не обернулась. Она даже не вздрогнула, когда звук человеческого голоса разорвал тишину. У Рин возникло стойкое ощущение, что она её даже не услышала.

Что происходит? Получается, что Рена не только по ночам видит кошмары, но ещё и ходит во сне? Мысли девушки окончательно сбились и перепутались. Неужели её сестрёнка действительно сходит с ума? Но тогда нужно обращаться уже не к священнику, а сразу к лекарю...

В любом случае, ситуация Рин очень не нравилась.

Корвус VI

Большую часть пути в горах Монтес Корвус с Гаем проехали верхом на единорогах. Но на верху последней сопки чудесные кони покинули своих седоков. Спускаться на равнину Охотникам пришлось уже ногами.

Солнце нещадно палило в затылок, поэтому парни старались держаться в тени деревьев, цеплявшихся могучими корнями за камни. Ослепительно-лазоревое небо раскинулось над головой. Тропинка круто уводила вниз, мелкие булыжники разъезжались под ногами, затрудняя спуск. Пару раз тропинку перед самым носом у парней пересекали мелкие горные змейки. Чуть в отдалении с утёса на утёс скакали козы.

Горы Монтес как будто прощались со своими воспитанниками.

К вечеру они добрались до городка Финис, раскинувшегося под сенью скал, возле переправы через Флюмен.

Городок оказался вовсе не таким, каким его ожидал увидеть Корвус. Ещё в школе, представляя внешний мир, парень рисовал себе аккуратные узкие улочки, добротно сколоченные домики, без излишней роскоши, но и не слишком бедные, почтенных горожан. Рынок полный товаров, кабаки, храмы, толпы людей разных сословий и званий. Но его воображение абсолютно не совпало с реальностью.

Начать с того, что Финис оказался очень грязным городом. Его узкие улочки были полны мусорных куч и зловонных ям с отбросами. Домики, которых больше пристало бы назвать убогими хибарами, выглядели так, как будто в любой момент готовы были развалиться на части. Несмотря на сгущавшиеся сумерки, во многих окнах не горели огни. Люди, встречавшиеся на улицах, были тощими, бледными и оборванными, за исключением стражником, которыми город кишмя кишел.

- Я представлял его себе несколько иначе... - протянул Гай, вертя головой по сторонам.

- Я тоже, - согласился Корвус.

- А помнишь, мы останавливались здесь шесть лет назад на пути в школу?

- Помню. Фортис ещё рассказывал нам на ночь страшные сказки о горах Монтес, - у Корвуса возникло стойкое ощущение, будто событие, о котором они говорят, относится к прошлой жизни. Впрочем, так оно и было. Он ведь уже умер однажды...

- В гостинице в тот вечер зажарили целую свинью. Это было так вкусно! - Гай мечтательно облизнулся. - Давай, найдём ту гостиницу?

- Вряд ли у нас получится, мы ведь даже не помним, как она называется. Хорошо, если мы вообще найдём в этом тухлом городишке место для ночлега.

- Ну ты и ищи. Ты же у нас мастер по поиску, - хмыкнул Гай.

Корвус вздохнул и негромко, чтобы прохожие не шарахнулись, позвал:

- Ветер!

Неподвижный до этого момента воздух всколыхнулся. Лицо парня обдало лёгкое дуновение.

"Я здесь".

- Найди мне какую-нибудь гостиницу или постоялый двор, что угодно.

"Хорошо".

Воздух заколебался. Порывы ветра пронеслись по узким улочкам, со скрипом качая потрескавшиеся ставни.

- И долго он будет искать? - спросил Гай.

- Не думаю.

Словно в ответ на его слова, ветер заговорил снова:

"В нескольких кварталах отсюда есть таверна, где сдают комнаты. Идите прямо, а когда увидите площадь, сверните направо и идите вперёд, пока не дойдёте до тупика. Там, в тупике, будет вывеска "Бурундук"".

- Спасибо, - Корвус поднял руку в благодарном жесте, ветер ласково скользнул меж его пальцев. Парень двинулся в указанном направлении, Гай двинулся за ним.

На полдороге внимание Корвуса привлёк крайне мерзкий запах. Он был в десять раз зловоннее всех мусорных куч, мимо которых они проходили. Корвус остановился.

- Чувствуешь?

- Похоже на упыря, - Гай сморщился.

Охотники переглянулись. Запах гноя, смерти и разложения действительно напоминал вонь бродячего трупа. Но неужели упыри разгуливают почти по центру города ещё до захода солнца? Все смутные воспоминания, сохранившиеся у Корвуса о внешнем мире, противоречили такой возможности. Неужели княжество Грейс настолько изменилось за шесть лет его отсутствия?

Не сговариваясь, Охотники свернули и пошли на запах.

Источником мерзкой вони действительно оказались покойники. Они лежали неподвижной кучей в одной из подворотен и совершенно не походили на существ, способных передвигаться. Вне всяких сомнений, это были не упыри.

- Стоять! - рявкнул чуть хрипловатый, хорошо поставленный голос. Очевидно, его обладателю не впервой было отдавать приказы на повышенных тонах. - Проход воспрещён.

На пути у парней вырос стражник в исцарапанной кольчуге и помятом шлеме, с пикой в руках. Братья даже не замедлили шаг.

- Стойте, кому говорят! - наконечник пики уткнулся в грудь Корвусу, который был впереди. - Иначе в твоей груди будет дырка, щенок.

Корвус поднял левую руку, положил её на древко и без особых усилий отвёл пику в сторону. При взгляде на его ладонь глаза стражника расширились.

- Беспалый... - выдохнул он. Корвус прошёл мимо него, задев его плечом, но служитель порядка даже не выругался.

Братья-Охотники остановились у самой кучи, сосредоточенно принюхиваясь. С такого близкого расстояния становилось заметно, что запах этих мертвецов отличается от запаха упырей. Как ни удивительно, но он был ещё более мерзким, помимо разложения, от трупов разило сгнившей кровью. Полуголые тела были покрыты шишками и гнойными ранами, кожа приняла желтовато-бледный оттенок.

За спиной раздался дребезжащий звук колёс по мостовой и шаркающая поступь. В поле зрения Корвуса показался человек, весь в чёрном, с лицом, обмотанным чёрными тряпками. Перед собой он катил тачку, в тачке лежал труп точно такой же, как и те, что были свалены в кучу. Подкатив ближе, человек перевернул её, сбрасывая свою ношу, как сбрасвают отходы.

- Что здесь происходит? - спросил Гай. Человек в чёрном повернул голову. Из-под тряпок, закрывавших его лицо, видны были только блёклые глаза, смотревшие с любопытством.

- А вы разве не знаете? В этот квартал ходить запрещено.

- Это почему?

- Потому что сюда привозят тех, кто погиб от бледной пади. Почти все жители квартала уже умерли, - Корвус не видел лица человека, но по блеску в глазах почувствовал, что тот неприятно осклабился.

- Что такое бледная падь? - нахмурился он. Любопытство в глазах чёрного человека сменилось изумлением.

- Вы что, ребята, из-под земли вылезли? Бледная падь - это болезнь, страшная болезнь! Каждый день она уносит чью-нибудь жизнь!

- Значит, ты могильщик, - хмыкнул Корвус.

- Именно, а теперь, ребятки, мне пора работать, чтобы не даром есть свой хлеб, - человек развернулся и покатил свою тачку в противоположном направлении.

Корвус и Гай тоже не стали задерживаться. Когда они проходили мимо стражника, тот неуверенно протянул:

- Вообще-то к мертвякам нельзя приближаться. Городские власти разрешили убивать ослушников на месте, чтобы те не разносили заразу, - впрочем, он не предпринял ни одной попытки пустить в дело пику, поэтому Корвус оставил его слова без внимания.

- Мне знакома эта болезнь, - негромко произнёс Гай, когда подворотня с трупами осталась позади. - Альтус рассказывал о ней.

- О бледной пади?

- Да, он говорил, что источник болезни - контакт с мертвецами.

Корвус пожал плечами. В этой фразе не было ничего неожиданного. Если страна последние несколько лет кишит упырями и гулями, то стоит ли удивляться тому, что их присутствие плохо воздействует на живых обитателей королевства?

Таверна под названием "Бурундук" действительно обнаружилась там, куда направил их ветер. Это было довольно длинное двухэтажное здание, потрёпанные, как и другие дома вокруг. Над дверью покачивалась вывеска, изображающая маленькое юркое животное с пятью полосками на спине. Корвус часто видел их вживую, шныряющих по деревьям за оградой школы.

Он не смог бы определить, здесь они останавливались на пути к святилищу шесть лет назад или не здесь.

На стук отворил лысый мужик с мощными волосатыми ручищами. Его живот выпирал вперёд, как пивная бочка. На лице застыло подозрительное выражение.

- Кто такие и что вам надо? - отрывисто спросил он.

- Нам сказали, что здесь сдают комнаты на ночь, - ответил Корвус. Мужицкие глаза сощурились.

- Времена сейчас трудные, ночи в моей таверне стоят дорого. А вид у вас не очень платёжеспособный, ребятки.

Гай вздохнул. У Корвуса денег не было, но у него они были. Родственники обычно присылали ученикам немного наличности раз год, в начале осени, вместе с последними новостями. Тратить их в лесу Сильве было особенно негде, поэтому Гаю удалось взять с собой в большой мир некоторую сумму.

Он уже полез в кошель на поясе, когда Корвусу пришла на ум удачная мысль. Правой рукой перехватив руку брата, он поднял свою левую ладонь так, чтобы она оказалась на уровне лица мужика.

- Знаешь, кто мы?

Хозяин таверны переменился в лице, как ранее стражник.

- Вы Беспалые... - выдохнул он. Облизав губу, он торопливо добавил. - Вы хотите переночевать? У меня есть свободная комната. Но за ужин всё равно придётся заплатить, еду сейчас тяжело достать.

- Я думаю, это ты нам заплатишь, - Корвус убрал руку. - У нас есть что тебе предложить.

- И что же это?

- Живая вода. Ты ведь знаешь её свойства?

- Она... исцеляет, - неуверенно предположил мужик.

- Именно. Любую болезнь, любую рану. У вас ведь началась эпидемия бледной пади, правильно? Лекарство очень бы пригодилось твоей семье. У тебя есть семья?

- Есть, - пузатый мужик кивнул, как ребёнок. - Но я думал, что живая вода встречается только в сказках.

- Мы Беспалые. Мы те, кто превращает сказки в реальность. Ну так как?

Хозяин таверны снова облизнул губу, потом отступил на шаг, приглашая гостей зайти внутрь.

- Я отведу вас в вашу комнату - ответил он, мухнув им рукой в сторону лестницы. - А насчёт живой воды мне нужно посоветоваться с отцом.

Комната находилась в дальнем конце тёмного коридора и выглядела вполне прилично. Здесь была кровать, достаточно широкая для двоих, прочный грубый деревянный стол, стулья и даже циновки на полу. На стене висело мутное зеркальце в медной рамке, рядом с ним - крохотные образа богов. Ай, Сино и Мать-Земля, боги Ланда.

- Корвус, но у нас нет живой воды! - воскликнул Гай, едва только хозяин таверны оставил их одних.

- Гай, кто из нас заклинает воду, ты или я? Наколдуй её!

- Но из чего?

- Используй воду из твоей фляжки, тупица. И из моей тоже.

- Точно! - Гай хлопнул ладонью по лбу.

Он снял свою фляжку с пояса, вытащил пробку и вылил несколько капель на ладонь. Зажмурившись, чтобы лучше сосредоточиться, он легонько подул на неё. Капельки воды блеснули в лучах заходящего солнца, падающих в окно. Гай влил их обратно во фляжку, потом проделал то же самое с фляжкой Корвуса.

Качество воды изменилось. Корвус не имел ни единого представления, как брат сделал это, но он понял по запаху. Раньше вода пахла обычным горным ручейком, из которого она была набрана, с оттенком грязи и мокрой травы. Теперь же запах стал более свежим, почти дурманящим. Корвус не перепутал бы его ни с чем.

Они успели как раз вовремя. Едва Гай закончил, как дверь отворилась, впуская мужика.

- Мы решили, что волшебное лекарство нам не помешает, - с порога заявил он. - Сколько стоит?

- Гай, сколько мы с них возьмём?

- Почему ты меня спрашиваешь? - растерялся брат.

- У тебя же дядя - купец.

- Ну да, который отправил меня к Беспалым, потому что я ни шиша не понимаю в его ремесле!

- Ладно, по золотому солису на каждого, - решил Корвус. - И бесплатный ужин.

По сладкой улыбке, растёкшейся на губах мужика, он понял, что продешевил. Причём намного. Хозяин таверны с готовностью выложил деньги и кликнул служанок.

Две пышногрудые девицы в замасленных передниках принесли им блюда с тушёной капустой, в которой, сильно постаравшись, можно было откопать крохотные кусочки мяса.

- Что-то не слишком это похоже на свинину, - угрюмо произнёс Корвус. Довольно улыбающееся лицо хозяина всё не давало ему покоя.

- Я представлял себе внешний мир по-другому, - Гай уныло ковырял ложкой в блюде. - Мне казалось, здесь полно еды, самой разной и очень вкусной. А это что? Морс и то кормила нас лучше.

- Ну, копусту, согласись, мы видели нечасто, - хмыкнул Корвус. - Старая ведьма весь огород вместо овощей засадила своими травками. В основном мы ели белок.

- Неправда! Мы ели оленину и козлятину, по крайней мере, последние два года.

- А ещё папоротник и древесные грибы. И ягоды.

Растительные продукты обычно добывали девушки. Корвус вспомнил, как Корникс вечерами на кухне готовила папоротник. Он до сих пор чувствовал его солоноватый вкус на губах.

Одна из служанок нагнулась совсем близко к нему, подливая вина.

- Есть ещё что-то, чем я могу услужить господину Охотнику? - томно спросила она. В её глазах, прилипших к его лицу, светились любопытство, возбуждение и неприкрытый флирт.

Корвус обвёл взглядом её ладную фигурку, крепкую грудь, округлые бёдра. От неё пахло чем-то сладким, не так приятно, как от Корникс, но тоже неплохо. Корвус поднял руку и положил ладонь ей на спину.

- Пожалуй, можешь... - протянул он.

Эту ночь они с Гаем оба провели, наслаждаясь тёплыми женскими телами.

***

На следующее утро они покинули Финис и пошли на юг, держась берега Флюмена.

Княжество Грейс действительно изменилось за прошедшие годы, теперь Корвус видел это ясно. Обширные картофельные поля пришли в запустение, деревни были полны голодных и больных людей. Все разговоры сводились к неурожаю, войне и восставшим мертвецам.

Из слухов и сплетен, с которыми охотно делились с ребятами случайные попутчики, Корвус и Гай узнали последние новости. Война с Урбсом ещё шла, превращая пограничные территории в кровавое мессиво. Беженцы широким потоком лились к стенам Либры или дальше, в глубь княжества Грейс. Старый князь Люций погиб на войне, его наследник уехал на запад, оставив мать регентом. В Ландском королевстве царила полная неразбериха. Князь Тавр д'Агри сражался с её величеством Леей де Солис за власть, и никто из них пока не мог одолеть другого.

К вечеру третьего дня в поисках очередного места для ночлега Корвус и Гай заглянули на хутор.

Это было самое обыкновенное крестьянское хозяйство, расположенное у берега Флюмена. Средних размеров дом в центре, напротив - приземистое сооружение, над которым вился дымок, нечто среднее между баней и кухней. Длинный, крепко сколоченный стол в тени черёмухи у крыльца. Через весь двор протянуты рыбные сети, сушатся на солнышке. Позади дома раскинулся огород.

Корвус толкнул створку ворот, во дворе залаяла собака. На шум из кухни-бани вышел парнишка лет пятнадцати-шестнадцати, ровесник Гая с Корвусом. На пришельцев он посмотрел настороженно.

- Чего надо? - несмотря на тощий вид, грубости в голосе парнишке было не занимать.

- Хотели попроситься на ночлег.

- А у вас есть с собой еда или деньги? Если нет, проваливайте. У нас здесь не благотворительное заведение.

- Еды нет, денег нет, но мы могли бы предложить свои услуги, - Корвус нарочито медленно откинул волосы с лица левой рукой. Взгляд парня прицепился к четырёхпалой ладони.

- Вы бродячие колдуны, - его голос мгновенно стал вежливее. - Я поговорю с родителями, ждите здесь.

Он шмыгнул в дом, а Гай с Корвусом опустились на деревянную скамью возле длинного стола. Ждать пришлось недолго, из дома вышел крупный мужчина, видимо, отец парня.

- Дирк сказал, к нам пожаловали Беспалые, - он обвёл лица друзей хмурым взглядом. - Хм, довольно юные для убийц. Он говорит, что вы за еду и ночлег предлагаете свои услуги.

- Про еду мы ничего не говорили, но я бы не отказался от ухи, - Корвус посмотрел на сохнущие сети.

- У нас есть для вас задание, - рыбак - или крестьянин, кто он там? - говорил неуверенно. - На старом кладбище между нами и деревней завелись какие-то твари. Ночами они похищают людей и съедают их. В деревне они уже утащили нескольких детей, у нас - съели работника. Сможете убить их?

Друзья переглянулись. Гай едва заметно пожал плечами, мол, почему бы и нет?

- Говоря об услугах, мы подразумевали нечто попроще, - ответил Корвус. - Мы не станем подвергать свои жизни опасности ради чёрствого сухаря и прогнившего соломенного тюфяка. Хотите, чтобы мы убили их, заплатите нам.

- Сколько? - обречённо выдохнул хозяин хутора. На этот раз Корвус не собирался попасть впросак.

- А сколько нужно, чтобы купить лошадь?

Рыбак заколебался.

- Пять золотых солисов, думаю. Я давно не был на рынке.

- Мы возьмём десять.

С губ рыбака сорвался тяжёлый вздох. Его семья явно недоедала, судя по тощему виду Дирка и его настороженным голодным глазам. Деньги были нужны им самим. Но услуги Охотника стоят дорого, так всегда говорил ученикам Фортис. А страх перед существами, таящимися в ночи, был слишком велик.

- Хорошо, десять солисов, еда и постель. Но деньги вы получите после того, как выполните работу.

- Для начала мы бы хотели поесть, - улыбнулся Корвус. - Нужны силы для хорошей драки.

***

Ближе к полуночи Охотники подошли к воротам кладбища. Именно здесь, по словам хозяина хутора, прятались чудовища.

- Большинство из тех, кто их видел, не выжили, - сказал рыбак. - Мы знаем только, что они живут на кладбище и выходят по ночам. Внешне они похожи на людей, только очень бледные.

Человеческая внешность, кровожадность, привязанность к кладбищу и ночной темноте. Все эти мелкие подробности не оставляли сомнений, что речь идёт о мертвецах. Только о ком именно, о гулях или упырях?

Ворота кладбища были заперты, но парни легко перемахнули через ограду. Корвус надеялся, что проснувшиеся твари ещё не успели уйти на охоту. Иначе поймать их будет сложнее.

Колчан за его спиной был полон зачарованных стрел, которых он набрал, когда уходил из школы. На бедре надёжной тяжестью висел меч. Гай вытащил из ножен свой кинжал, Морбус зачаровал его лезвие так же, как и наконечники стрел. Впрочем, если существо, таящееся в ночи, - гуль, то мечи, ножи и стрелы не особенно помогут. Зачарованная сталь только замедляет тварей, но окончательно отправить их на тот свет может лишь огонь. Или ещё одно верное средство - мёртвая вода.

Корвус ухмыльнулся. Полезно иногда таскать с собой Гая.

Скрежещущий звук заставил его замерить на месте и повернуть голову. Массивная дверь старого склепа медленно отворилась. Из могильной тьмы позади неё под лунный свет выползла первая тварь.

Существо действительно выглядело, как человек. Ну, почти как человек. Его кожа была бледной, с синюшным отливом, как у утопленников, а глаза - две светящиеся красные точки в ночи. От них волнами исходило мучительное всепоглощающее чувство голода.

Корвус втянул носом холодный воздух.

- Гуль, - изрёк он.

Ошибки быть не могло. Этот мертвец пах иначе, чем упыри, не так противно. Запах разложения был менее гнилым и более морозным, будто тело мертвеца покрывала тонкая ледяная плёнка. Корвус вспомнил слова тролля Вёлунда, который научил их с Бреном распознавать бродячих покойников.

Впрочем, сейчас предаваться воспоминаниям было некогда. Гуль заметил пришельцев. Для него Корвус с Гаем были не более чем бесплатным угощением, самолично явившимся к его норе. Скорее всего, он даже не обратил внимания на оружие в руках парней. Оскалив зубы, мертвец бросился на добычу.

Натянуть лук и выстрелить Корвус уже не успевал. Эх, одна морока с этим луком, никогда он не любил им пользоваться! Парень выдернул из ножен меч.

- Там ещё один! - крикнул Гай, мотнув головой в сторону темнеющих надгробий.

- Разберись с ним!

Корвус встретил своего противника лезвием меча. Гуль с удивительным проворством уклонился от одного удара, но следующим взмахом Корвус снёс ему голову. Отрубленная конечность прокатилась несколько шагов и застыла, клацая зубами. Тело продолжило наступление, Корвус пнул его ногой в грудь и, когда оно упало, пригвоздил мечом к земле. Тело неуклюже забилось, пытаясь подняться.

Не теряя времени даром, Корвус подкатил голову ближе и щедро полил обе части мёртвой водой из напоясной фляги. Из посинелых губ твари вырвался истошный вопль. От бледной кожи гуля повалил пар, и через несколько мгновений на месте покойника остались лишь две неравномерные кучки праха.

Переведя дыхание, Корвус обернулся. Гуль Гая был накрепко прибит к дереву пятью ножами, из его горла торчал кинжал. Гуль отчаянно хрипел, пытаясь освободиться, но слишком медленно. Гай успел открыть свою фляжку с мёртвой водой и вылить её содержимое ему на макушку. Мертвец завопил, пошёл паром и превратился в прах.

- Это всё? - настороженно спросил Гай, вытаскивая из ствола дерева свои ножи. Корвус пожал плечами и принюхался. Пока что присутствия других существ он не чувствовал.

- Ветер, - позвал он, вытягивая руку. Поток воздуха послушно скользнул вдоль его руки, подхватил кучки праха, оставшиеся от неудачливых мертвецов, и развеял их по кладбищу. Корвус ещё раз принюхался.

- Принеси мне запахи, - приказал он.

Ветер не заставил себя ждать. Судя по запахам, которые он принёс, в окрестностях кладбища больше не осталось гулей, зато имелось ещё одно существо, крайне вонючее.

- Здесь упырь, - сообщил Корвус и махнул рукой. - Вон там.

Двинувшись в ту сторону, парни нашли ров, наполовину заваленный трупами. Очевидно, окрестные жители сбрасывали сюда неопознанные тела. Братьям пришлось перевернуть с десяток тел, прежде чем они откопали нужное. Этот упырь выглядел, как обычный мирный покойник, и отличался от остальных мертвецов только своим мерзким запахом и удлинёнными, нависающими над нижней губой клыками.

- Наверно, он ещё не до конца превратился, - заметил Корвус, вытаскивая покойника изо рва. - Поэтому не двигается.

- Но его душа сидит в теле, - подрагивающим голосом заметил Гай и положил ладонь на лоб твари. - Его уже начинает глодать голод, я чувствую.

- Сейчас ему станет легче, - с ухмылкой пообещал Корвус. Остатки мёртвой воды из фляги превратили тело в горсть праха, а душу отправили прямиком в солнечное царство.

- Это странно, - сказал Гай, когда они шли обратной дорогой на хутор. - Почему мы нашли только одного упыря? Если гули завелись здесь уже давно, значит, они должны были обратить многих.

- Наверно, они были слишком голодными, - пожал плечами Корвус. - Съедали своих жертв целиком, чуть ли не с костями. У них не оставалось тела, которое могло бы превратиться в упыря.

- Я чувствовал в них интеллект, - Гай поёжился. - Хоть их разум и был подавлен голодом, они всё понимали. Даже то, что мы пришли их убить.

Интеллект? Да, вполне может быть. Гули и упыри разные, они не одно и то же. Корвус вспомнил объяснения Фортиса.

Любая мёртвая тварь, вернувшаяся на землю, чувствует жгучий неутолимый голод, в том числе и половой. Но если упыри способны лишь жрать, то гули сохраняют разум.

Что ж, значит, это делает их более опасными противниками.

***

За деньги, которые Гай с Корвусом заработали, им согласились продать либо двух старых кляч, либо одну хорошую крепкую лошадь. Парни выбрали второй вариант. Лошадь поначалу боялась Охотников, но после некоторого сопротивления смирилась и дала себя оседлать. Решено было ехать на ней вдвоём.

Гай ещё прикупил себе пару толстых кожаных перчаток, чтобы не пугать обывателей своей четырёхпалой ладонью. Корвус не стал прятать руки. Ему нравилась реакция на них простого люда.

Лошадь по-прежнему выказывала признаки страха, но всё же верхом их путь стал значительно быстрее. Уже через пару дней Корвус с Гаем остановились в деревне, рядом с которой проживали тётки Корвуса Бона и Пульхра. Оставив Гая договариваться о ночлеге, Корвус направился по пыльной дороге в сторону их хозяйства.

Пришла пора получить ответы.

Рин IV

Бал, который леди Лекс устроила в честь её Дня рождения, стал самым скучным и унылым из всех, на каких Рин довелось присутствовать. Единственным событием, оставшимся в её памяти после этого бала, был обморок Рены.

Сестрёнка упала прямо во время танца. Только что она увлечённо кружила по залу с одним из ухлёстывающих за ней рыцарей, а уже через мгновение безвольно обмякла в его руках. Гости всполошились, музыка тотчас же смолкла. Рыцарь растерянно застыл посреди зала, прижимая к себе маленькую княжну. Бал накрылся медным тазом.

Расторопные слуги отнесли Рену в её комнату. Леди Лекс послала к ней своего личного лекаря. Пока доктор осматривал девушку, Рин сидела в смежной комнате и в отчаянии грызла пальцы.

Она ничего не могла сделать, ничего! Её сестра упала в обморок прямо посреди бала, а ей оставалось лишь сидеть смирно и ждать вердикта лекаря! Чувство собственной беспомощности душило девушку. И ведь она знала, что всё к этому идёт, ещё когда сестрёнка в первый раз пожаловалась на беспокойные ночи! Но ничего не смогла сделать, чтобы предотвратить беду.

Она добилась того, чтобы Рена сходила к священнику, как и обещала. Тот прочитал над княжной молитву и отпустил ей все её невинные девические грехи, но кошмары по-прежнему мучили её ночами. Дошло до того, что Рена стала меньше спать в страхе перед ними. От постоянной усталости её смуглая кожа побледнела, а блестящие голубые глаза болезненно запали.

К тому же Рин никак не могла выбросить из головы ту её ночную прогулку, которой она стала свидетельницей. Когда она утром спросила Рену, куда та ходила, сестра наморщила лоб и с искренним удивлением ответила, что ничего такого не помнит. Это ещё больше испугало Рин. Интересно, как часто с тех пор Рена вставала по ночам и бродила по замку?

Нужно было послать к ней лекаря давным-давно. Но Рин всё колебалась. Замковый доктор семьи Грейс стал слишком стареньким и теперь лечил в основном лишь слуг и наиболее бедных домашних рыцарей. А лекарь леди Лекс обо всё докладывал своей госпоже, как и все её прихвостни. Рин не настолько доверяла регентше, чтобы посвящать её в болезнь сестры.

Она слишком долго сомневалась. Из-за своей мнительности, доходящей до одержимости, она могла потерять Рену.

Рин почувствовала на языке солёный привкус крови. Оказывается, она содрала зубами кожу на пальце и даже не заметила этого.

- Благовоспитанная леди не должна тянуть руки в рот, - наставительно сказала Синилла, старая служанка. Она сидела напротив с абсолютно безмятежным выражением лица и неторопливо вязала что-то длинными спицами.

Синилла служила в замке, сколько Рин себя помнила. Сначала она была маминой служанкой, а после её смерти стала заботиться о сёстрах-княжнах. С появлением же регентши она перешла к ней. Синилла была стара, очень стара, хотя и не так стара, как бывшая няня девочек, которая за годы своей службы полностью ослепла и лишилась половины зубов.

Рин отняла руку ото рта и хотела огрызнуться, но не стала этого делать. Синилла была одной из немногих обитателей замка, которым Рин не заставила бы себя нагрубить.

- Всё будет в порядке, вам не стоит так волноваться, княжна, - продолжила старуха. - Девицы часто падают в обмороки, это их любимое времяпрепровождение после танцев.

- Рена не такая. Она не любит притворяться слабой, - возразила Рин. Синилла с сомнением поджала губы.

Дверь в комнату открылась, и вошёл сьерд Публий. Его Рин сейчас меньше всего хотела видеть. Она еле заставила себя натянуть вежливую, хоть и холодную улыбку.

- Вы что-то хотели?

- Да, леди, я пришёл справиться о здоровье вашей сестры, - сьерд Публий, казалось, вовсе не заметил исходившей от неё враждебности. Или сделал вид, что не заметил. - Лекарь уже вышел оттуда?

- Нет ещё, - Рин поджала губы. Сьерд опустился рядом с ней.

- Надеюсь, с ней всё будет хорошо, - в его голосе не слышалось особенного участия. - Хотя я уверен, что там нет ничего серьёзного. Юные девушки любят падать в обморок, так они привлекают к себе мужское внимание.

- Рене не нужно привлекать к себе мужское внимание, - Рин хотелось дать ему пощёчину за такие слова. - Оно и так целиком и полностью принадлежало ей.

- Ну не целиком и полностью, - сьерд Публий многозначительно улыбнулся.

Теперь уже Рин пришлось делать вид, что она ничего не замечает. Неловко отвернувшись, девушка стала рассматривать Синиллины спицы.

- Мне жаль, что это досадное происшествие испортило ваш День рождения, - светским тоном продолжил сьерд Публий.

- Там нечего было портить. Не такой уж грандиозный праздник. Я даже рада, что он закончился.

- Не говорите так, моя леди! Я же даже не успел пригласить вас на танец.

- Пригласите как-нибудь в другой раз. Не думаю, что это наш последний бал.

- Что ж, тогда ловлю на слове, - сьерд Публий взял её руку и неторопливо поднёс к губам. - Мне пора идти, моя леди. Сообщите мне, когда что-нибудь прояснится.

Едва он вышел из комнаты, как Рин с остервенением принялась тереть тыльную сторону руки. Прикосновения этого человека вызывали у неё неизъяснимое отвращение. Казалось, что одним своим дыханием он может оставить на ней невидимый след, пятно, которое невозможно будет отмыть.

- Вам он не нравится, княжна? - невозмутимо спросила Синилла.

- Он слишком скользкий человек. Притворяется заботливым, а на самом деле ему наплевать, - с возмущением выдохнула Рин. Раздражение, усиленное беспокойством за сестру, выплеснулось наружу. - Я не пойму, что вообще ему нужно? Что он здесь делает? Почему не катится обратно в свою долину Агер?

- Из-за госпожи регентши, конечно. Он выполнит любую её просьбу.

- Как и ты, верно? - в голосе девушки против воли проскользнула обида. Её задевало, что Синилла вместе с большинством людей Рин перешла на сторону леди Лекс.

- Вы злитесь на меня за это, княжна? Но я всегда, сколько себя помню, была личной горничной госпожи замка Грейс. Ещё девушкой меня взяли из родного дома и приставили к старой княгине, вашей бабушке. Когда князь Люций, ваш отец, женился в первый раз, я стала прислуживать его жене, леди Лекс. Потом я перешла к вашей матери, а после её смерти стала смотреть за вами, княжна. Теперь леди Лекс снова стала хозяйкой замка, и я снова стала служить ей. Не нужно злиться на меня за это.

- Я не злюсь, - Рин удалось восстановить контроль над эмоциями, и её голос зазвучал так же невозмутимо, как и Синиллин. - Мне не нравится леди Лекс, это правда, но к тебе у меня нет претензий.

- Вам не победить её, княжна.

- Что ты сказала? - Рин широко распахнула глаза от удивления.

- Я сказала, что вам её не победить. Я же вижу, как вы бьётесь, чтобы вернуть себе власть над замком или хотя бы получить свободу. Но как бы вы ни старались, вам всё равно не добиться успеха. Потому что у неё перед вами есть одно непреодолимое преимущество.

- Только не говори мне, что она красива, - проворчала Рин.

- Именно это я хотела сказать.

Рин с раздражением втянула воздух. Последнее время о красоте леди Лекс она слышала отовсюду. Все придворные пели ей дифирамбы и превозносили её до небес, Рена трещала о ней без умолку, и даже бабушка у себя в замке Блейн отдавала ей должное.

- Хочешь сказать, чтобы победить её, я должна превратиться в разряженную куклу? Такую же, какой она пытается сделать Рену?

- Сила леди Лекс не в пышных нарядах и в душистых мазях. Её сила в очаровании, в способности заставить мужчину отдать ей что угодно лишь за одну улыбку, - старуха отложила спицы и посмотрела на Рин серьёзным взглядом. - Нашим миром, княжна, правят мужчины, сильные мужчины, и все они преклоняются перед красотой. Красота, она сродни магии. Может, вам и трудно поверить мне, но я тоже когда-то была молодой. Я знаю толк в таких вещах.

- Ты не права. Мужчины не преклоняются перед красотой, они её используют.

- Это они так думают. Как говорится, тот, кто верит, что его никто не видит, на самом деле слеп. О, леди Лекс отлично умеет водить их за нос! Она благожелательна со всеми, её улыбка обещает блаженство, и пока они доверчиво тянутся к ней, она ловит их души в невидимые сети. Вам не победить её, если вы не научитесь делать так же.

- Хочешь сказать, мне тоже нужно улыбаться каждому встречному?

- Хотя бы улыбаться. Вы ведь так мило улыбались в детстве, а сейчас у вас всегда такое холодное и высокомерное выражение лица... Вы красивы, княжна, в вас есть эта магия красоты, но вы не умеете ей пользоваться. Ваша гордость и замкнутость отталкивают людей, которых привлекает ваша внешность. Иногда вы напоминаете мне ледяную королеву из тех старых песен про короля-змея. Наверно, только огненный змей и смог бы растопить ваше сердце. Представить не могу живого человеческого мужчину, который полюбил бы вас.

Эти слова прозвучали жестоко. Рин хотела что-то ответить, но в этот момент в комнату вошёл лекарь.

- Ну как она? - девушка порывисто вскочила, разговор с Синиллой мигом вылетел у неё из головы. Лекарь поклонился.

- Ничего серьёзного, госпожа. Голова, сердце, лёгкие, печень, желудок - всё в порядке, никаких следов болезней. Видимо, обморок стал следствием общего истощения. Княжне нужно лучше питаться и больше спать.

"Больше спать". Ха, в этом-то вся и загвоздка.

- Я могу пройти к ней?

- Конечно, госпожа. Она уже очнулась и очень злится на то, что я посоветовал ей остаться в постели.

Рин кивнула Синилле на прощание и вышла из комнаты.

***

Эту ночь Рин решила провести вместе с Реной. Они уже давно, с самого детства, не спали на одной кровати, но Рена не стала возражать. Наоборот, сестрёнка обрадовалась возможности поболтать о событиях прошедшего дня.

- Ещё раз с Днём рождения, Рин, - сказала она, когда девушки уже погасили свет и забрались под одеяло. - Приятных тебе снов.

Рин заснула с улыбкой на губах.

Но несмотря на пожелание, её сны не были приятными. Во сне она видела ворона. Крупная угольно-чёрная птица медленно кружилась над замком, как будто олицетворяя собой грядущие потери. Спустившись ниже, ворон подлетел к окну и забарабанил в стекло уродливым клювом.

Рин вздрогнул и проснулась.

Сестрёнка рядом с ней металась по постели, тяжело дыша. Её одеяло сбилось в кучу, на лбу выступили капли пота. Вне всяких сомнений, её разум находился в плену очередного кошмара.

- Несс... - слабо шевельнулись её полуоткрытые губы. - Несс...

Рин, потянувшаяся разбудить её, застыла. Несс? Что ещё за Несс? Судя по интонации, это было чьё-то имя. Девочка как будто звала кого-то или пыталась отогнать. Но Рин не знала никого, кто носил бы имя Несс! И она тщательно следила за кругом общения Рены! Как сестра могла познакомиться с кем-то без её ведома? Познакомиться настолько близко, чтобы призывать этого человека в своих снах?

Девочка вскрикнула, и этот слабый звук как будто разморозил Рин. Она схватила сестру за плечо и резко встряхнула её.

- Рена, проснись! Рена!

Сестрёнка распахнула глаза. Её загнанное дыхание выровнялось.

- Рин? Ты здесь, Рин? - испуганно позвала она.

- Да, я здесь, всё в порядке, - Рин ласково положила ладонь ей на лоб. - Рена, кто такой Несс?

- Несс... - взгляд сестрёнки устремился в потолок. - Так зовут белого пса. Он приходит ко мне снова и снова. Он зовёт меня из темноты.

Белый пёс... В памяти Рин что-то шевельнулась. Где-то она это уже слышала или видела. Хотя почему где-то? Рена ведь и раньше рассказывала ей о своих кошмарах. Кажется, она уже упоминила белого пса.

С этим срочно нужно было что-то делать. Вот только что? Священники не помогли, лекарь тоже. Возможно, помог бы колдун, но Рин понятия не имела, где ей достать колдуна. Она видела всего лишь один выход: наступить на свои гордость и недоверие и попросить помощи у леди Лекс.

- Я сейчас вернусь, - Рин тихонько выскользнула из кровати.

- Куда ты? - забеспокоилась Рена.

- Принесу нам что-нибудь выпить, раз не спится.

Лестница в подвалы, где хранились винные бочки, находилась в другом крыле замка. Рин пошла в противоположном направлении - в сторону покоев леди Лекс. У самых дверей её комнат она остановилась в нерешительности. Как леди отнесётся к тому, если она вломится посреди ночи?

Тряхнув головой, Рин вошла внутрь. Не так уж и поздно, наверняка регентша ещё не спит.

К её облегчению, в будуаре горели свечи и витал запах крепкого яблочного вина. Значит, леди Лекс действительно бодрствует. Толстый ковёр на полу заглушил шаги девушки. Она подошла к тяжёлому бархатному занавесу, скрывающему проход в спальню, и уже подняла руку, чтобы постучать о косяк, когда звуки голосов заставили её замереть на месте.

- Ты не забыл запереть наружную дверь? - спросил голос леди Лекс.

- Ты уже третий раз спрашиваешь, - вздохнул мужской голос. Его манерная привычка тянуть слова и вкрадчивые нотки вызвали у Рин знакомое чувство отвращения. Сьерд Публий Гранд!

- Я спрашиваю потому, что вчера ты забыл это сделать, - укорила леди.

- И что с того? Никто из обитателей замка не забредёт в покои госпожи посреди ночи. Лучше иди ко мне.

За занавесом послышалась какая-то возня. Рин бесшумно подвинула его и заглянула в приоткрывшуюся щёлку.

Её ноги приросли к полу, краска бросилась в лицо. Леди Лекс в одной шёлковой рубашке сидела на коленях у полуголого сьерда Публия, запрокинув голову, обвивая его руками за плечи. Сьерд покрывал поцелуями её шею.

Значит, леди Лекс и сьерд Публий - любовники. Рин всегда это подозревала, но сейчас она почувствовала такое смущение, что впору было под землю провалиться. Не то что бы она никогда не видела полуголых мужчин. В жаркое время крестьяне и слуги часто снимали рубашки, когда выполняли тяжёлую работу. Случалось и такое, что она становилась невольной свидетельницей собачьих случек. Но никогда ещё ей не доводилось видеть, как это происходит у людей.

В самом подглядывании из-за занавеса было нечто постыдное. Это заставляло её краснеть ещё жарче.

- Какой ты ненасытный в последнее время, - жеманно протянула леди. Рука сьерда скользнула под её рубашку и погладила по бедру.

- Пользуюсь последними днями холостяцкой жизни, - с придыханием ответил он.

Леди резко отстранилась и сбросила его руки.

- О каких последних днях ты говоришь? Я ещё не давала согласия на свадьбу.

- Разве? Я думал, ты мне обещала, Лекс. Ты обещала выдать за меня княжну Рин.

Что?! Пальцы девушки крепко стиснули тяжёлый бархат занавеса. О чём он сейчас говорит? Леди Лекс действительно обещала выдать её замуж за своего любовника? От этой мысли Рин затошнило. Нет-нет-нет, так нельзя!

- Я тебе ничего не обещала, Публий, - резко ответила леди Лекс, поднимаясь с его колен. - Я сказала только, что не против отдать тебе одну из княжон. Но Рин - старшая дочь Люция. Возможно, у князя Тавра на неё другие планы. Ты уверен, что он не станет возражать против вашего брака?

- Не князь Тавр, а его величество Тавр I, - холодно процедил сьерд Публий. - Ты забыла о его коронации, Лекс?

- Прости, я по привычке. Ну тогда тем более ты должен спросить разрешения у своего короля, - леди подошла к маленькому столику у кровати и налила себе вина в чашу.

- С его величеством я как-нибудь договорюсь.

- Но почему именно Рин? Почему бы тебе не жениться на Рене?

Сьерд Публий поморщился. Рин захотелось его ударить за эту гримасу.

- С младшей княжной что-то не так. Какая-то она стала хиленькая, вот сегодня в обморок упала. К тому же она не в моём вкусе.

- А Рин, значит, в твоём? - леди Лекс глотнула и отставила чашу. Подойдя к любовнику, она стала медленно поглаживать его по голым плечам. - Уж не влюбился ли ты в неё часом?

- Ты же знаешь, дорогая, я люблю только тебя, - сьерд поймал её и снова усадил к себе на колени. - Но нельзя не признать, что Рин очень красива. Она настоящий необработанный алмаз. К тому же этот брак выгоден и мне, и ей. Она получит мои богатства, а я впишу в генеалогическое древо Грандов родство с Грейсами. К тому же, если что-то случится с Фенрисом, она станет наследницей Люция...

- С Фенрисом ничего не случится, - перебила леди Лекс.

- Дорогая, ты не можешь этого утверждать, он ведь встал на сторону наших врагов.

- Но Тавр обещал мне! - голос леди дрогнул. - Фенрис не только наследник Люция, он ещё и мой единственный сын, а я единственная наследница княжества д'Акве. Когда мы выиграем эту войну, Тавр дарует Фенрису помилование, и после смерти моего отца он объединит оба княжества.

- К чему сейчас эти споры? - примирительно вздохнул сьерд Публий. - Лучше поцелуй меня, дорогая.

Рин не стала дальше смотреть на их ласки. Она и так уже слышала достаточно. Позволив краю бархатного занавеса выскользнуть из своей руки, она бесшумно попятилась к выходу. В её голове в смятении метались мысли.

Так значит, леди Лекс действительно встала на сторону Тавра д'Агри и предала королеву. Только сделала это не в открытую, как князья-изменнники, а исподтишка, прикрываясь маской заботы и верности. На самом деле Рин не слишком волновало благополучие де Солисов. Этот дом находился слишком далеко от неё и от её родины и не принимал практически никакого участия в жизни княжества Грейс.

Но Фенрис сейчас был с ними в Солее. Он присягнул королеве на верность от своего лица и от лица всего княжества. Наверняка он даже помыслить не может, что его мать задумала предательство!

Рин стало жаль брата. К тому же она беспокоилась о нём. Нет, она не сомневалась в том, что леди Лекс не желает Фенрису зла. Как-никак он её единственный сын. Возможно, Тавр д'Агри действительно пообещал ей помилование для Фенриса в случае, если победа будет на его стороне. Вот только сдержит ли он своё обещание?

Судя по высказываниям сьерда Публия, тот вполне допускал, что не сдержит. Иначе он бы так не стремился жениться на Рин.

Рин скривила губы. Она чувствовала такое омерзение, как будто ей предложили поцеловать жабу. Стать женой сьерда Публия Гранда? Леди Рин Гранд? Рин представила, как ей придётся сидеть на его коленях в одной рубашке вместо леди Лекс, и её опять затошнило. Ду лучше умереть!

Нужно было предупредить Фенриса. Вот только как? Наверняка каждое её письмо будет вскрыто и тщательно изучено перед отправкой. Рин не верила, что леди Лекс позволит переписываться с братом без надзора. Да и если её предупреждение всё-таки дойдёт до него, поверит ли ей Фенрис?

Слово сестры против слова матери. Рин очень сомневалась, что Фенрис встанет на её сторону. А твёрдых доказательств у неё не было.

За мрачными мыслями она и не заметила, как вернулась в комнату Рены. Сестра ждала её на кровати, обхватив колени руками.

- А где вино? - растерянно спросила она. - Разве ты ходила не за вином?

***

Следующим утром Рин проснулась от стука в дверь горничной.

- Доброе утро, леди, - жизнерадостно проворковала девушка, заходя в комнату. - Пора вставать, госпожа Лекс велела мне пригласить вас к ней на завтрак.

Девушка раздвинула тяжёлые шторы, скрывающие окно. Солнечные лучи хлынули в комнату, принося с собой тепло и радость нового утра. Похоже, что сегодня выдался первый погожий денёк за весь изок.

- Задёрни шторы! - взвизгнула Рена. Рин со служанкой посмотрели на неё с удивлением.

Сестрёнка мучительно кривилась и закрывала лицо руками. Она казалась очень бледной.

- Рена, что случилось? - встревоженно спросила Рин.

- Пожалуйста, задёрни шторы, - со стоном повторила сестра. - Я не могу, этот свет меня мучает.

Сердце Рин пропустило удар. В груди холодной змеёй свился ужас.

Она помнила. Помнила те печальные дни, девять лет назад, когда умирала мама. Рея Грейс не могла вынести солнечного света, и отец приказал завесить все окна чёрными шторами. Замок погрузился во тьму.

Неужели сейчас с Реной происходит то же самое?

- Задвинь шторы, быстро, - повторила Рин приказ. Служанка послушно исполнила, что ей велели. Рена со вздохом облегчения отняла руки от лица.

Рин почувствовала, как её охватывает страх, сильнее которого она не испытывала никогда в жизни. Нет-нет-нет, только не Рена! Она не может потерять Рену!

Её память сохранила все подробности болезни мамы. Ни один лекарь, приглашённый отцом, так и не смог поставить диагноз. Мама угасала, как свечка, и, в конце концов, умерла таинственной смертью. Лишь несколько лет спустя Рин узнала причину. Оказалось, что мама слишком часто смотрела в зеркало, связанное с загробным миром, чтобы увидеть душу мужчины, которого она любила когда-то. Это зеркало и затянуло её в солнечное царство.

Теперь непонятные вещи происходят с Реной. Лекарь леди Лекс так и не смог внятно объяснить, что с ней не так. Но Рин была твёрдо уверена, что сестра не знает о существовании зеркала. Она всегда надёжно его прятала, а Рена никогда не рылась в её вещах. На этот счёт Рин была спокойна.

Но если дело не в зеркале, тогда в чём?

- Как ты себя чувствуешь? - спросила она сестру. Рена подняла голубые глазища. Они казались огромными на осунувшемся лице.

- Неплохо. Правда, неплохо, только голова кружится.

Это была ложь. Рин знала, что сестрёнка врёт, лишь бы не беспокоить её, Рин. Ей срочно нужна была помощь.

Но к кому обратиться? Леди Лекс совершенно плевать на девочек, в этом Рин окончательно убедил подслушанный ночью разговор. Она воспринимает их только, как дочерей покойного князя Грейс, как крупную денежную единицу, на которую можно приобрести выгодные связи. Её не волнует ничто, кроме объединения княжества Грейс с княжеством д'Акве и победы князя д'Агри над домом де Солис.

Почему леди Лекс встала на сторону Тавра? Рин могла себе примерно представить причину. Княжество де Солис располагалось далеко, на западной границе, и пока столица находилась там, родина леди Лекс, княжество д'Акве, оставалось на задворках королевства. А князья д'Агри были соседями князей д'Акве, их связывало множество генеалогических связей. Пицесу д'Акве будет выгодно, если единственным королём Ланда станет Тавр и столица переместится в долину Агер.

Если смотреть на ситуацию с этой точки зрения, то Фенрису тоже выгоден был бы такой расклад. Княжество Грейс тоже находилось на задворках королевства, как и княжество д'Акве. Но Фенрис слишком благороден, чтобы думать о выгоде. Он никогда не предаст свою законную королеву.

Мысли Рин оборвались, когда она поняла, что вопросы политики снова отвлекли её от Рены. Тяжело вздохнув, девушка повернулась к сестре.

- Ладно, давай вставать. Пойдём на завтрак к леди Лекс.

- Я не хочу есть, - пожаловалась Рена.

- Придётся. Доктор сказал, что тебе нужно лучше питаться.

Кормить сестрёнку и следить за её сном по ночам - вот и всё, что оставалось Рин. Но несмотря на то, что девушка худо-бедно справлялась с обеими обязанностями, Рена таяла с каждым днём. Лекарь по-прежнему твердил, что её тело здорово, но по непонятной причине девочка теряет силы. Страх Рин всё возрастал.

И вот однажды ситуация достигла своего апогея.

Вечером всё ещё было в порядке. Рена чувствовала себя более-менее хорошо, болтала и смеялась совсем, как прежде. Сегодня сёстры снова засыпали вместе, в одной кровати. Рин задула свечу, и комната погрузилась во мрак.

- Знаешь, Рин, мне кажется, ты нравишься сьерду Публию, - задумчиво протянула в темноте Рена.

Рин вспомнила подслушанный разговор.

- Если ты и права, меня это совсем не радует. Он мерзок.

- Ты слишком требовательна, сестрёнка, - вздохнула Рена. - Хотя сьерд Публий мне и самой не нравится. Не понимаю, почему леди Лекс с ним дружит.

"Она с ним не дружит, она с ним спит", - рвалось с языка у Рин. Но девушка промолчала. Ей было слишком стыдно рассказывать о подсмотренной сцене маленькой сестре.

- А какой бы человек тебе понравился? - неожиданно спросила Рена.

Вопрос застал Рин врасплох. Рена права, она очень требовательна. Ей всегда было проще критиковать окружающих, чем хвалить их. Действительно, каким же должен быть человек, чтобы ей понравиться? Сильным, смелым, остроумным? Все эти качества показались Рин плоскими.

- Я не знаю, - растерянно ответила она.

- Попробуй представить. Может быть, такой, как папа?

Папа... Рин отчётливо увидела перед собой его усталое, постаревшее раньше времени лицо и взгляд, в котором вечно светилась тревога. Отец был слаб. Если бы он был сильным, он бы не умер и не оставил бы её одну.

- Нет.

- Тогда, как Фенрис?

Фенрис... Её красивый, сильный и смелый старший брат. А ещё благородный дурень, который отдал всё ради служения своей королеве и даже не заметил, что его водит за нос собственная мать.

- Нет.

- Тогда кто же? Я понимаю, что ты никогда не интересовалась мальчиками, Рин, но неужели ты никогда не задумывалась о том, какого человека смогла бы полюбить?

Рин почувствовала ещё большее замешательство. Задумывалась ли она об этом? Сколько Рин себя помнила, она всё время о чём-нибудь думала: о Рене, о семье, о политике, о чёрном зеркале, доставшемся ей от бабушки, и о заботах княжества Грейс. Думала ли она когда-нибудь о любви?

Ей вспомнилось, как в детстве мама пела им троим, ей, Рене и Фенрису. Рин больше всего нравились песни о змеях: о Серпенсе, прогнавшем многовековую зиму, об отважном короле Арто Серпентиде. Слушая мамин голос, она мечтала однажды повстречать своего огненного змея. Он казался бы ей самым прекрасным существом на земле.

Но это было очень давно.

- Я честно не знаю, - протянула она. - Давай спать.

- Давай. Спокойной ночи, Рин, - сестрёнка чмокнула её в щёку.

Рин перевернулась на другой бок и почти сразу же провалилась в мирный сон.

А на следующее утро Рена исчезла.

Корвус VII

Впереди показалась плетёная ограда. Корвус зашагал быстрее.

Места, в которых он провёл самые ранние годы своего детства, теперь казались ему едва знакомыми. Пыльная белая дорога, спуск к реке, лесок, отделяющий домик ведьм от деревни - все эти картины находили лишь смутный отклик в его памяти. Корвус подошёл к калитке и с некоторым трудом открыл её.

Двор ведьминского хозяйства определённо выглядел иначе, чем в те годы, когда Корвус жил здесь. Даже его неполная память вынуждена была это признать.

Повсюду царил дух запустения. Куры, беспрепятственно бродившие по двору, исчезли. Ровные когда-то дорожки заросли травой и покрылись муравейниками. Границы между пустыми грядками на огороде стёрлись, как будто их давно уже никто не перекапывал. Лозы дикого винограда, раньше цеплявшиеся за угол дома, теперь заняли всю стену и расползлись по земле. Кусты на лужайке у крыльца разрослись так буйно, что полностью скрыли фасад от посторонних глаз.

Вокруг, куда ни кинь взгляд, были одни растения. Казалось, что они движутся, расправляют свои корни, разбрасывают свои семена, медленно, но верно захватывая власть на этом огороженном участке земли.

Кое-как продравшись сквозь кусты, Корвус поднялся на крыльцо. Дверь в дом была не заперта, и он вошёл внутрь. Здесь всё было иначе, чем снаружи: никакой грязи, никакого беспорядка, чисто и аккуратно. Корвус узнал зеркало в сенях, куда ему часто приходилось таскать воду. Он мельком взглянул на своё отражение и поправил волосы.

Домик выглядел вполне пригодным для обитания, но дух заброшенности, витавший в воздухе, безошибочно подсказал Корвусу, что здесь давно уже никто не живёт.

Куда делись его тётки?

Вряд ли бы они переехали. Старухи провели в этом домике, в стороне от деревни, рядом с рекой, всю свою жизнь. В округе их хорошо знали, люди приходили к ним за помощью и щедро оплачивали их ведьмовские услуги. Зачем им куда-то уезжать отсюда? Но если они не переехали, значит, оставался лишь один вариант. Они мертвы.

В конце концов, обе его тётки были уже очень старыми.

Корвус не чувствовал сожаления. Все сохранившиеся у него воспоминания о родственницах были расплывчатыми и не слишком приятными. Да и вообще, какой смысл сожалеть о них? Людям положено умирать в старости. Таков закон Некс.

Что он чувствовал сейчас, так это разочарование. Слишком много надежд Корвус возлагал на их встречу. Он уже настроился на то, что сейчас на все его вопросы найдутся ответы, что тётки расскажут ему и о родителях, и о крови, и о метке, которую они поставили ему на лопатку, и о его загадочной второй половине. Но все ожидания рассыпались прахом. Конечно, Корвус был разочарован.

Если тёток нет, то к кому ему тогда обратиться?

Он снова вышел на улицу, присел на верхнюю ступеньку крыльца и обхватил голову руками. Ему необходимо было подумать, выстроить те немногие сведения, которые были ему доступны, в логическую цепочку. Логика - вот корень знания, так учил их в школе Цитус.

Итак, что ему известно? Его мать казнили по приказу Люция за какое-то преступление, его отец неизвестен. Его самого князь тоже приказал убить, но ребёнка выкрали тётки. Пока он жил у них, они периодически брали у него кровь и объясняли это тем, что его кровь помогает им в ведьмовстве. Корвус тогда постоянно болел. А потом они запечатали его вторую половину, поставили ему метку на лопатку, и он перестал болеть.

Стражница на границе миров сказала, что всё дело в его крови. Она сказала, что его вторая половина спит и не проснётся, потому что на ней лежит печать. Сильван посоветовал ему разузнать о родителях.

Выяснить личность отца Корвус даже не рассчитывал. У него не было никаких зацепок, и он не знал никого, кто мог бы хотя бы назвать ему имя. Значит, начинать нужно с матери. Что же она такого натворила, чтобы заслужить смерть?

Корвус поднялся и подошёл к калитке. Закрыв её за собой, он зашагал обратно к деревне, где оставил Гая. Он так ни разу и не обернулся на дом своего детства.

В деревне Корвус первым делом постучался к местному старосте. Плотный краснощёкий мужик, заправляющий всеми делами крестьянской общины, оказался дома. Корвус показал ему левую руку, и тот с готовностью согласился уделить Беспалому немного времени.

- Что вам угодно? - предельно вежливо спросил он, после того как велел одной из дочерей принести настойки.

- Я хочу знать, что случилось с двумя ведьмами, которые жили у реки, - ответил Корвус. Староста чуть нахмурился.

- Ведьмы? Я помню их. Кажется, их звали Бона и Пульхра, да? В деревне они пользовались не лучшей репутацией, но люди часто обращались к ним за помощью, когда ни лекарь, ни священник помочь не могли. Они умерли. Бона - пару лет назад, а Пульхра - в минувшем березоле. У них не нашлось ни единого родственника, который мог бы похоронить их, поэтому хоронить пришлось общине.

- Ясно, - всё, как Корвус и предполагал. Эх, если бы их выпустили из школы на несколько месяцев раньше! Возможно, он успел бы застать Пульхру в живых... Пульхра всегда нравилась ему больше Боны.

Впрочем, поздно уже сожалеть о том, что не свершилось.

- А что вы знаете об их племяннице? - спросил он старосту.

- Племяннице? - на лице крестьянина отразилось недоумение.

- Да, её звали Фелес.

Фелес, имя его мамы... Это Пульхра назвала ему её имя. Корвус запомнил его на всю жизнь, хотя ни разу ещё не произносил вслух.

- Я не знаю никакой Фелес, - с сожалением ответил староста. - У ведьм, кажется, была сестра, тоже ведьма, но она давным-давно ушла из этих мест. Я не знаю куда.

- Ясно, - Корвус прикусил губу и забарабанил пальцами по столу, у которого они сидели. Он не знал, что ещё можно спросить.

- Вам очень были нужны эти ведьмы, господин Охотник? - робко спросил староста.

- Они... были моими родственницами.

- Ах вот оно что, - понимающе протянул крестьянин. - Тогда примите мои соболезнования. Если вы хотите узнать о них что-то ещё, возможно, наш старый священник помог бы вам. Они с ведьмами были в приятельских отношениях.

- Священник - приятель ведьм? - удивился Корвус. Он, конечно, не многое помнил о внешнем мире, но привык думать, что священники Триады относят всех, кто занимается магией, к разновидности нечисти. Конечно, кроме тех магов, которые поклоняются богу Ай.

- Да, это странная дружба, - согласился староста. - Но всё же она существовала. Святой отец и Бона с Пульхрой часто навещали друг друга. Если хотите знать о них больше, спросите его. Он живёт в маленьком доме рядом с часовней.

Корвус поблагодарил крестьянина за сведения и откланялся.

В часовне в этот час как раз шла служба. Стоя на коленях у алтаря, седовласый священник читал благодарственную молитву Матери, вокруг него толпились прихожане. Корвус незаметно встал в уголке, дожидаясь окончания. Деревянные лица Ай, Сино и Матери-Земли укоризненно смотрели на него со стен, как будто не одобряя присутствия адепта Некс в их святилище. Корвус ухмыльнулся им.

Закончив молитву пожеланием всяческих благ королевской чете и проклятиями в адрес князей-отступников, священник поднялся с колен. Прихожане толпой повалили на улицу, а служитель богов стал поправлять свечи, горевшие перед образами.

- Святой отец, - окликнул Корвус, бесшумно подходя вплотную. Священник вздрогнул от неожиданности, но тут же ласково улыбнулся.

- Да, сын мой?

- Мне нужно поговорить с вами о ведьмах Боне и Пульхе, - Корвус небрежно поправил левой рукой покосившуюся свечку. - По словам старосты, вы близко общались.

- Вам нужен не я, сын мой, а отец Монк, - ответил священник, разглядывая четырёхпалую ладонь. - Вы найдёте его в саду, позади часовни.

Отец Монк оказался дряхлой развалиной под стать покойным ведьмам. Как выяснилось, в силу возраста он не вёл больше служб, кроме поминальных и заупокойных. В этот послеобеденный час он наслаждался погожим изокским деньком, сидя на скамеечке возле розового куста.

- Присаживайтесь, сын мой, - сказал он, заметив Корвуса. - Чем я могу быть полезен уважаемому Охотнику?

"У старика зоркий глаз", - подумал Корвус. Отец Монк заметил отметку Беспалого, прежде чем он успел выставить её на обозрение.

- Я пришёл к вам за сведениями. Говорят, вы дружили с покойными ведьмами, Боной и Пульхрой. Что вы знаете об их племяннице, Фелес?

- Фелес, Фелес... - задумчиво пробормотал старик. - Племянница... Должно быть, дочь Кэт.

- Кэт? - Корвус никогда не слышал этого имени. - Кто она?

- Младшая сестра Боны и Пульхры. Мы познакомились, когда были ещё совсем юными. Вас удивляет дружба служителя Триады с ведьмами, господин Охотник?

Корвус вежливо пожал плечами.

- Я знал, что такой круг общения не подобает моему сану, но молодые люди часто склонны пренебрегать запретами. Наша дружба сохранилась на всю жизнь. Немногие могут похвастаться этим.

- Так что стало с Кэт? - мягко, но непреклонно вернул старика к теме Корвус.

- Кэт... Отцом девушек был чернокнижник, один из последних чернокнижников в окрестностях Либры, поэтому колдовство перешло им по наследству, вместе с его домом и скарбом. Бона и Пульхра честно занимались своим ремеслом, немножко лечили, немножко проклинали, заговаривали обереги и восстанавливали девушкам невинность. Но Кэт всегда хотелось большего. Больше магии, больше силы. Она копалась в древних книгах, приносила жертвы Солнцу, якшалась с Беспалами. От одного из них она и родила ребёнка. Да, точно, это была девочка. Должно быть, о ней вы и спрашивали?

- Так куда они делись, Кэт и её дочь? - Корвус с трудом сохранял терпение. Рассказ священника был содержательным, но слишком длинным.

- Бона и Пульхра не одобряли такого поведения, поэтому сёстры постоянно ссорились. Однажды Кэт взяла ребёнка и ушла. Она сказала, что идёт в Либру, что хочет найти чернокнижницу, у которой хранится чёрное зеркало Солнца. Больше я её никогда не видел.

Старик погрузился в молчание. Корвус тоже молчал, переваривая услышанное. Значит, если Фелес действительно была дочерью Кэт, его дедом был Охотник. И в жилах всех его родственников с материнской стороны текла колдовская кровь. Неплохая родословная! Слышал бы это Брен!

- Что такое чёрное зеркало Солнца? - спросил он. Священник поморщился.

- Глупая и вредная легенда. Говорят, в стародавние времена Солнце, бог загробного мира, подарил чернокнижникам зеркало с тёмным стеклом в чёрной оправе. Если хозяйка заглянет в него, она сможет отыскать любую мёртвую душу.

- Почему хозяйка?

- По легенде зеркало передаётся только по женской линии. Кэт верила, что нынешняя владелица обитает в Либре. Она ушла туда в надежде стать ученицей.

Кажется, тётка Пульхра говорила Корвусу, что его мама жила в деревне у стен Либры. В рассказе священника определённо содержалось зерно истины. Вот только удалось ли его бабке найти хозяйку зеркала?

- Благодарю за помощь, - Корвус поднялся с места и уже повернулся, чтобы уйти, но оклик священника остановил его.

- Господин Охотник! Я не знаю, что привело вас сюда и что заставляет расспрашивать о давно минувших днях и ушедших людях, но советую вам отказаться от поисков. Мёртвых лучше оставлять в могилах.

Корвус не мог с этим согласиться. До тех пор пока у мёртвых оставался перед ним должок.

- Не забывай, с кем говоришь, священник. Я Беспалый Охотник и сын Некс. Думаешь, ты больше меня знаешь о смерти?

Старик вздрогнул. Его лицо приняло просительное выражение.

- У нас мирная деревня, - пробормотал он почти с мольбой. - Война до сих пор обходила нас стороной так же, как и голод, и нечистые твари. И со смертью старых ведьм никто больше не колдует. Другой такой же спокойной деревни не найдёшь в округе.

Корвус широко улыбнулся, обнажив чуть удлинённые клыки.

- Не волнуйся, я не съем никого из твоих прихожан. Счастливо оставаться! - он повернулся и пошёл обратной дорогой вокруг часовни.

Мысль о зеркале чернокнижников прочно засела в голове Корвуса. Ведь если зеркало действительно существует, если его владелица способна отыскать любую мёртвую душу, с её помощью он может напрямую поговорить с тётками. Более того он может вызвать маму! И тогда мама сама расскажет, за что ей вынесли смертный приговор.

Если она захочет рассказать, конечно. И если владелица зеркала захочет помочь.

Ноги сами вынесли Корвуса за ограду деревни и понесли его по дороге к домику ведьм, прежде чем он понял, зачем возвращается. С детских лет у него осталось воспоминание о пыльных стопках книг, хранившихся в небольшом чулане, где стояла его кровать. Может быть, среди этих книг ему удастся отыскать какие-нибудь сведения о хозяйке чёрного зеркала?

Второй раз за день Корвус продрался сквозь кусты, окружающие избу, взошёл на крыльцо и толкнул входную дверь. Книги хранились там, где он и запомнил - в его бывшей комнате, на полках, в сундуках, под кроватью. Здесь были просто залежи книг! В детстве Корвус не умел читать, поэтому не особенно интересовался ими. И сейчас он восполнял упущенное.

Большинство книг были посвященны практическому ведовству и совершенно бесполезны для Корвуса. Книга заговоров, книга талисманов, книга зелий. Упоминание о тёмном зеркале он встретил в "Сказаниях о слугах Солнца". Легенда соответствовала рассказу отца Монка: зеркало позволяет чернокнижнику заглянуть в загробный мир и призвать любую мёртвую душу, где бы та ни находилась. В книге говорилось, в частности, что управлять зеркалом можно и не имея ярко выраженного колдовского дара, главное - быть женщиной и потомком предыдущей владелицы. Значительную роль играл также выбор самого зеркало.

Но никаких сведений о современных чернокнижниках в "Сказаниях" Корвус не обнаружил. День плавно перетёк в вечер, вечер сменился ночью, и Корвусу пришлось вернуться к Гаю. Утром он продолжил поиски, всё так же безрезультатно. Устав копаться в пыли, он уже готов был сдаться, как вдруг в глаза ему бросилась книга в чёрном, как сажа, переплёте без каких-либо узоров и надписей. Несколько мгновений Корвус бессмысленно пялился на неё, не понимая, что именно зацепило его внимание, а потом до него дошло. Чёрная книга! Чернокнижники!

Нетерпеливо схватив находку, Корвус пролистал её. В книге содержались пророчества, проклятия, родовые сказания и запутанные генеалогические цепочки всех местных колдунов, поклоняющихся Солнцу, от Ледяного века и до завоевания Либры будущим князем Грейс. Роды, владеющие сакральными артефактами, в число которых входило и чёрное зеркало, выделялись особо. Наскоро перелистав страницы, Корвус выяснил, что последняя ведьма Либры, по совместительству богатая купчиха из семейства Аперов, передала зеркало по наследству своей дочери Риане, когда та вышла замуж за молодого сьерда Авла Блейна.

Значит, сейчас волшебный артефакт находится в замке Блейн, у госпожи замка или одной из её потомков. Корвус со стуком захлопнул книгу, подняв облако пыли. Теперь он знал, куда ему направиться.

Изучив карту и предупредив Гая, чтобы тот не беспокоился, Корвус пустился в дорогу. До замка Блейн он долетел в облике ворона. В тот момент, когда он достиг крепостной стены, уже сгустились вечерние сумерки, а на небе вспыхнули первые звёзды. Корвус немного полетал над замком, заглядывая во все окна, знакомясь со внутренними покоями и обитателями.

В главной зале шла пирушка. Во главе длинного стола сидел богато одетый аристократ среднего возраста, похожий на хозяина, по правую руку от него - улыбчивый паренёк лет тринадцати-четырнадцати, должно быть, сын, а по левую - жена с малым ребёнком на коленях. Корвус полетел дальше. На верхних этажах замка располагались комнаты знати. В одной из них Корвус увидел широкое ложе под гербом, на котором возлежал немощный старик. Возле него сидела старуха и нежно держала его за руку. Сквозь полуоткрытое окно Корвус слышал обрывки их разговора и догадался, что перед ним сам сьерд Авл и его жена Риана.

Вот она, наследница древнего рода чернокнижников. Как быстро он её нашёл! Похоже, сегодня Некс благоволила своему сыну.

Корвус слетел вниз и уселся на зубец крепостной стены, размышляя, что ему делать дальше. Проходивший мимо часовой замахнулся на него копьём.

- Пошёл вон! - крикнул он испуганно.

Корвус хрипло каркнул в ответ и взвился в воздух. Часовой проводил его тревожным взглядом. Кажется, в этих краях вороны считались плохой приметой.

Уже совсем стемнело. Корвус облетел вокруг замка, выискивая место, где можно проникнуть внутрь. Ещё один стражник вздрогнул, когда он бесшумно вынырнул из темноты рядом с ним, и приложил к губам образок Матери-Земли, висевший у него на шее.

В конце концов, он залетел через открытое окно в пустынный коридор на третьем этаже. Здесь он перекинулся и принял свой человеческий облик. Нехорошо, конечно, являться пред глазами благородной леди голым, но что поделать, летать со штанами в когтях не слишком удобно. Оружия при себе у него тоже не было, но это обстоятельство волновало Корвуса ещё меньше, чем нагота. Всё равно его любимым оружием оставались собственные ноги, руки и зубы.

Теперь нужно было отыскать леди Риану. Корвус стал бесшумно подниматься наверх, сливаясь с тенью, когда кто-то проходил мимо. Ни один из обитателей замка так и не заметил Охотника. Корвус подумал, что при желании он мог бы безнаказанно разгуливать здесь несколько суток, посмеиваясь над тупыми и суеверными стражниками, воруя еду у них из-под носа и засыпая в чужих постелях.

Вот только ему не хотелось терять времени. Поэтому он прямо направился к покоям сьерда Авла и застыл у двери, раздумывая, стоит ли ему вломиться внутрь или лучше подождать, пока леди выйдет сама. С одной стороны, в комнате вместе с ней находился муж, а лишние глаза и уши Корвусу были совершенно ни к чему. С другой стороны, леди вообще могла не выйти до утра, оставшись ночевать с супругом.

Он уже принял решение вломиться внутрь, как дверь сама отворилась, выпуская леди Риану. Корвус среагировал молниеносно. Прежде чем старуха успела что-либо заметить, он схватил её за горло и притиснул к стене, зажав рот левой рукой. Глаза леди в ужасе расширились.

- Тише, - мягко прошептал Корвус. Ему не хотелось, чтобы она перестала соображать от страха. - Я здесь не для того, чтобы навредить вам, леди. Но если вы закричите, мне придётся свернуть вам шею. Понятно?

Крошечный кивок послужил ему ответом. Корвус чувствовал страх старой женщины всеми порами. Он медленно убрал руку с её рта и задержал перед её лицом, чтобы она могла хорошенько рассмотреть отсутствие пальца.

- Что тебе нужно? - несмотря на страх, голос леди звучал холодно и надменно. Она выглядела как настоящая жена сьерда - прямая, словно трость, роскошно одетая, с гордо поднятой головой и властным взором. Ничто в её облике не напоминало колдунью.

- Тёмное зеркало чернокнижников.

Женщина вздрогнула. Надменность в ней сменилась замешательством.

- За-зачем оно тебе?

- Не важно. Лучше отдайте мне его по-хорошему, леди. Нет смысла кричать и звать стражников. Я легко смогу ускользнуть от них и вас прихватить с собой.

Кажется, старуха поверила угрозе. По крайней мере, она не делала никаких резких движений и не повышала голос. Вместо этого как будто даже с сожалением сказала:

- Но у меня его нет.

- Нет? - Корвус почувствовал, как в горле комком встаёт разочарование. - Вы наследница древнего рода. Если у вас его нет, то где же оно?

- Оно... - Риана запнулась. - Я уже отдала его.

- Кому?

- Я не скажу, - она упрямо сжала губы.

- Леди, леди, - Корвус укоризненно покачала головой. - А я-то думал, мы пришли к согласию. Вы не забыли, что я могу свернуть вам шею?

- Убивай, если хочешь, оборотень. Я ничего тебе не скажу.

Корвус озадаченно нахмурил брови. Леди трясло от страха, он это чувствовал. Почему же она упрямится? И кому могла отдать зеркало? Из книг Корвус понял, что владелица артефакта должна быть связана с предыдущй хозяйкой узами крови. Значит ли это, что леди Риана отдала его дочери или внучке? В таком случае Корвус понимал причину её упрямства. Старуха готова скорее умереть, чем подставить под удар близкого ей человека.

- Послушайте, - он старался говорить убедительно. - Я и пальцем не трону человека, которому вы отдали зеркало. Я просто заберу, что мне нужно, и оставлю его в покое. Поэтому скажите мне, кто он.

Старуха молчала, старательно отводя взгляд. Корвус вздохнул. Похоже, без запугиванья не обойтись.

- Когда я летал вокруг замка, я видел пир в большом зале. Во главе стола сидели очень красивые дети.

Риана содрогнулась всем телом, её сердце удвоило удары. Очевидно, Корвус попал в точку. Как он и предпологал, знатный господин во главе стола был будущим сьердом Блейн, а его дети - внуками леди Рианы.

- Боюсь, с ними случится большая неприятность, если вы не будете говорить, - продолжил он, не дождавшись от неё ответа. - Особенно, мне жаль младшего мальчика. Он ещё совсем малыш. Невинное, неразумное дитя.

- Замолчи! - вскрикнула леди. - Стража поймает тебя.

Корвус расхохотался. Он мастерски научился управлять своим смехом, и сейчас тот вышел низким, раскатистым и зловещим.

- Стража? Что эти тупые чурбаны могут? Я колдун, я убийца, я оборотень, я Беспалый. Если я захочу, они никогда в жизни меня не заметят, как не заметили, пока я поднимался сюда. Мне нужно тёмное зеркало, леди. Если вы не скажите, где оно, прелестных детишек ничто не спасёт.

Леди Риана закусила губу. Корвус чувствовал, как её раздирают сомнения. Мальчики из пиршественной залы и тот, кому она отдала зеркало, были равно дороги ей.

- Ты обещаешь, что не тронешь этого человека? - неуверенно спросила она.

- Слово Охотника, - ответил Корвус и, поймав её полный сомнений взгляд, добавил. - Охотники никогда не нарушают данного слова. Но если вы настаиваете, клянусь именем Некс, нашей богиней.

- И тебе нужно только зеркало? Ты заберёшь его и исчезнешь?

- Да.

Здесь Корвус соврал. Само по себе зеркало без хозяйки было для него бесполезно. Несмотря на родственные узы и наследственность, он не был чернокнижником. Вряд ли зеркало стало бы повиноваться ему.

- Хорошо, я скажу, - старуха закрыла глаза. Наверняка в глубине души она проклинала себя сейчас. - Я отдала зеркало своей старшей внучке. Княжне Рин Грейс.

Корвус едва ощутимо вздрогнул. Несмотря на все прошедшие годы и пережитую смерть, он не забыл это имя.

- Очень хорошо, - он мягко отпустил горло женщины и попятился. - Спасибо за покладистость, леди. Обещаю, с вашей внучкой ничего не случиться.

Прежде чем она успела что-либо ответить, он свернул за угол и был таков. В одном из пустынных коридоров Корвус открыл окно, перекинулся в ворона и вылетел наружу. Хлопая чёрными крыльями, он помчался в сторону реки, туда, где оставил Гая.

Рин Грейс... Во время всего полёта мысли Корвуса вертелись вокруг этого имени. Они познакомились почти девять лет назад на кладбище, в день похорон её матери. В тот день она спасла его от голодной смерти.

Корвус попытался представить себе её лицо. Он помнил, что у неё были белокурые волосы и серые глаза, как у него, только темнее и с серебристым оттенком, но черты её лица ускользали из памяти, словно вода сквозь пальцы. Тогда, девять лет назад, она казалась ему бесконечно далёкой и недосягаемой, как и должна казаться княжеская дочь маленькому бродяжке. Мог ли он представить, что однажды, в погоне за собственным прошлым, ему снова придётся прибегнуть к её помощи?

Вряд ли она помнит его так же хорошо, как он её. Возможно, она вообще забыла его имя и тот эпизод на кладбище. Но всё равно Корвус был рад, что им доведётся встретиться снова.

Интересно будет посмотреть, насколько она изменилась.

Фенрис VII

Колокола главного солейского храма Триады зазвонили, возвещая наступление утра. Во всех домах распахнулись ставни, впуская птичий щебет и редкие лучи солнца, пробившиеся сквозь плотный занавес облаков. Улицы наполнились гомоном разносчиков, криками мелких лавочников, гнусавыми песнями нищих, в общем, обычной утреннеей суетой. Фенрис, потягиваясь, встал с постели.

На столе лежало развёрнутое письмо, которое он перечитывал вчера перед сном. Его прислала мама, она сообщала, что намерена заключить мир с Урбсом, и спрашивала его дозволения передать вольным городам часть земель княжества Грейс. Ещё она собиралась выдать девочек замуж, на что ей тоже требовалось разрешение Фенриса.

Фенрис написал в ответ, что она вольна поступать так, как ей будет угодно. Хоть ему и претила мысль об уступке земель и замужестве сестёр, сейчас было не самое подходящее время, чтобы думать об этом. Поэтому он решил во всём положиться на мамино мнение.

Расторопный паж принёс ему умыться, помог одеться и накрыл маленький стол к завтраку. Поев, Фенрис поспешил в большую тронную залу.

Здесь уже собрались все придворные. Фенрис встал рядом с главами Волчьего ордена: сиром Люпусом, сиром Ликосом, сиром Аргом и леди Люпой. Он немного опоздал, и церемония уже началась. Король с королевой восседали на тронах, а у ступенек их возвышения, преклонив колена, читал присягу юный Урсус Броккен, единственный сын сира Арга.

Пару дней назад этот парень с шипастой булавой на цепи, закреплённой за спиной, и единственной кожаной сумкой прибыл с гор Монтес, где учился у Беспалых, и теперь проходил посвящение в рыцари. Вчера вечером в присутствии всего двора священник Триады прочитал ему наставления и оставил одного в храме на всю ночь. А утром начался заключительный этап церемонии.

Урсусу было шестнадцать, и Фенрис никак не мог определить, нравится ему этот парень или нет. Несмотря на юный возраст, Урсус казался заматеревшим мужчиной, наверно, благодаря внушительному телосложению, лохматой копне волос и ранней бороде на щеках. Его угрюмое лицо и хмурый вид производили отталкивающее впечатление, но Фенрис приписал угрюмость застенчивости.

"Он ещё так молод, - думал он, глядя, как парень старательно повторяет затверженные слова клятвы верности монарху. - На четыре года младше меня. Наверняка ему очень неуютно в этом пышном дворце, среди разряженных придворных, тем более, он попал сюда впервые после шести лет среди диких гор".

Застенчивые люди часто замыкаются в себе и оттого кажутся окружающим высокомерными. Это Фенрис хорошо усвоил за то время, что вращался в придворных кругах.

Едва присяга закончилась, Скорпион поднялся с места и опустил лезвие меча плашмя на плечо Урсуса.

- Встаньте, сир Урсус Броккен! - повелел он. - Отныне вы рыцарь дома де Солисов. Служите с честью!

С этими словами его величество вручил Урсусу меч, специально заказанный к этому дню старшим сиром Броккеном у лучшего кузнеца в Солее. Несколько придворных, и Фенрис в их числе, подошли поздравить новоиспечённого рыцаря. Музыканты на галерее заиграли торжественную мелодию.

Всё это: музыка, нарядные придворные, богато украшенный зал - навеяло Фенрису воспоминания о том дне, когда он сам проходил посвящение в рыцари и читал присягу на том же самом месте, что и Урсус. Да, всё было точно так же: тот же зал, та же музыка, те же придворные, то же улыбающееся лицо Леи. Вот только присягу у него принимал его величество Леон XIII, а среди поздравлявших были Лео и Ламиан.

Фенрис помотал головой, отгоняя ностальгические видения. Лео мёртв, а Ламиан - враг. Они никогда больше не соберутся вместе в одном зале.

Король взмахнул рукой, распуская придворных. В зале остались только он сам с королевой, новоиспечённый рыцарь, его отец и главы Волчьего ордена, в том числе Фенрис. Все вместе они прошли в малую тронную залу, где был накрыт праздничный стол.

- Ну что, сир Урсус, расскажи нам сказку о горах Монтес, - предложил Скорпион, поднимая свой бокал. Он находился в весёлом расположении духа, потому что недавно его степные конники уничтожили большой отряд рыцарей д'Агри.

- Что вы хотите услышать, ваше величество? - сир Урсус почтительно наклонил голову.

- Хм, ну расскажи о твоём посвящении. Говорят, это какой-то жуткий ритуал, - глаза короля сверкнули любопытством.

- Но я не могу, ваше величество. Это таинство, которое запрещено открывать непосвящённым.

Король гневно нахмурился, точно так же как и отец сира Урсуса, пристально следивший за тем, какое впечатление его единственный сын производит на монархов.

- Он прав, ваше величество, - быстро поддержал сир Ликос. - Ни один Охотник никогда не расскажет вам о посвящении. Так повелевает наша богиня. Лучше расскажите о горах Монтес, сир Урсус. Там много мертвецов?

- Опять вы о мертвецах, сир Ликос, - Скорпион скривился, словно от зубной боли. - Неужели нельзя было выбрать поинтереснее тему для застольной беседы?

- Там очень много мертевецов, - тихо отозвался Урсус. - Навий я практически не видел, но гули и упыри встречаются на каждом шагу, особенно по ночам. Мой наставник... кузнец, у которого я учился, сказал, что кто-то открыл врата смерти.

Сир Ликос и сир Люпус обменялись одиннаковыми тревожными взглядами. Его величество выглядел раздосадованным. Фенрис знал, что он терпеть не может разговоры о мертвецах.

- А кто ещё вместе с вами прошёл посвящение? - спросил сир Люпус. - Расскажите нам о своих братьях и сёстрах.

- Всего нас было семеро, включая меня. Две сестры и пять братьев. Сестёр звали Корникс де Лапидис и Вульпес Вейл, - Фенрису показалось, что на последнем имени Урсус чуть-чуть запнулся.

- Я помню Вульпес ребёнком, она была хорошенькой, - задумчиво протянула Леа.

- Сейчас она ещё лучше! - горячо воскликнул Урсус, но тут же смутился своего порыва и слегка покраснел. Фенрис взглянул на него с новым интересом. Неужели этот увалень влюбился в княжну?

- Значит, Вейлы заполучили себе колдунью, - подытожила леди Люпа. - А эта Корникс де Лапидис? Из какого она княжества?

- Де Монтиум, госпожа.

Беспалые снова переглянулись, ещё тревожнее. Фенрис навострил уши. Хоть он и не понимал, какой вред Солею может нанести одна-единственная колдунья, но всё, что касалось княжества де Монтиум, касалось и его, потому как именно на него король возложил ответственность за земли старого изменника Каприко.

- Хорошо, а братья?

- Их было четверо, как я уже упоминал. Брен де Монтиум, Флор Гриф, Гай Гралль и Корвус.

Брен де Монтиум был младшим сыном старого Каприко, Фенрис слышал о нём, хоть никогда и не видел. Остальные имена ни о чём ему не говорили.

- Гриф? - нахмурился Скорпион. - Не из тех ли он Грифов, которые в родстве с мятежниками д'Агри?

- Именно из тех, ваше величество.

- А этот последний, Корвус? Как его фамилия? - спросил сир Люпус.

- Я не знаю, сир. Он и сам не знает. Он сирота, говорят, наставник Фортис подобрал его на улице.

- На улице? - глаза всех присутствующих Беспалых расширились. Фенрис слышал от сира Люпуса, что в их школе очень дорого брали за обучение. - С чего вдруг?

Урсус пожал плечами. Он не мог ответить на этот вопрос.

- Так из какого он княжества? И из какого княжества парень по фамилии Гралль? - спросил сир Арг.

- Они оба из княжества Грейс.

Все присутствующие улыбнулись Фенрису.

- Поздравляю, князь, на вашей земле завелось два новых Охотника, - сир Люпус хлопнул его по плечу.

- Итак, два колдуна у де Монтиумов, колдунья у Вейлов, колдун у д'Агри и два колдуна в княжестве Грейс, - подсчитал сир Ликос. - Расклад не в нашу пользу.

Фенрис честно не видел, как может кучка Беспалых, пусть и очень опасных, повлиять на ход текущей войны. В конце концов, они живут не во времена героев! И судя по озадаченным взглядам, король, королева и сир Арг думали так же.

- Если вас так волнует равновесие, разве князь Фенрис не может призвать своих Беспалых на службу? - предложил сир Арг.

- Боюсь, что это невозможно, - с сожалением ответил сир Ликос. - Если они родились на его земле, это ещё не значит, что они - его, как вы выразились. Охотники сами выбирают себе хозяина.

- Гай, может быть, ещё согласился бы, - внезапно сказал Урсус. - Но Корвус - никогда.

- Хорошо хоть, Вейлы с их колдуньей на нашей стороне, - улыбнулась леди Люпа.

- А кто был старшим братом? - спросил сир Ликос.

- Корвус.

Глаза Беспалых расширились снова.

- Бродяжка? Вы выбрали его своим старшим?

- Да, - в глазах Урсуса мелькнул вызов. - Я голосовал против него, но я ошибся. Он заботился о нас, мы все перед ним в долгу.

Беспалые не нашли, что на это ответить. Сир Арг гордо потрепал сына за вихор. Фенрис не представлял, что бывший Гончий и нынешний приест ордена должен чувствовать, встретившись с ним после шести лет разлуки.

- Ты стал таким взрослым, сын. Теперь, наверно, ты хочешь вступить в Волчий орден и служить под моим началом?

- Я... Честно говоря, не совсем... - Урсус смешался. На лице его отца отразилось недоумение. Он явно ждал от сына других слов.

- Почему же? - нахмурился Скорпион. - Вступить в орден и сражаться с троллями - вот твоя обязанность, как наследника своего отца.

- Да но... - Урсус выглядел таким потерянным, что Фенрису стало жаль его. - Из меня выйдет плохой воин. Некс наградила меня способностью управлять камнями и металлами. Я могу творить амулеты, каких вы не найдёте больше нигде в мире, могу ковать оружие.

- Это тоже важно, - леди Люпа потянулась и накрыла ладонью его руку. - Сир Арг, пусть ваш сын поступит ко мне под начало. Большинство рыцарей Волчьего ордена - обычные люди, в борьбе с нежитью они могут положиться только на волшебное оружие.

- Как скажите, леди, - уступил старший Броккен. Урсус благодарно улыбнулся.

- Думаю, пора закончить наше маленькое пиршество, - его величество хлопнул в ладоши. - Нас всех ждут государственные дела. Сир Урсус сегодня на тебе, Фенрис. Покажи ему Солей, владения Волчьего ордена и рудники.

- Рудники? - Фенрису показалось, что Урсус вздрогнул.

- Да, конечно, рудники. Ты ведь собираешься ковать всякие волшебные штучки для ордена.

Сир Урсус покорно опустил голову. Подданные встали из-за стола и, поклонившись королю с королевой, вышли из зала. Когда они седлали лошадей во дворе, сир Ликос внезапно застыл на мгновение и прижал два пальца к виску.

- Всё в порядке? - встревоженно спросила леди Люпа.

- В полном, - отрезал сир и ловким движением вскочил на лошадь.

Всадники выехали за дворцовые ворота и направились в сторону белой башни ордена. Фенрис заметил, что сир Ликос время от времени украдкой прикладывает ладонь к виску. Ночные кошмары не переставали мучить магистра весь последний год.

- Хочешь, я сварю тебе зелье, которое отгоняет сны? - внезапно спросила леди Люпа. Очевидно, несмотря на все попытки сира Ликоса скрыть своё недомогание, он не смог обмануть острые глаза своих собратьев.

- Не надо. Я слышал голос Некс в разгар кошмаров.

Леди Люпа мгновенно напряглась. Сир Люпус, который ехал впереди, придержал коня, чтобы поравняться с сестрой и братом. Урсус смотрел на них с любопытством. Похоже, слова сира Ликоса несли в себе какой-то важный смысл для Беспалых, хотя Фенрис понятия не имел, какой именно.

- И что она сказала? - спросила леди.

- Всего одну фразу. Раз за разом она повторяет одну и ту же фразу. "Найди Дракона".

- Дракон? - Урсус нахмурился. - Разве это не сказочный персонаж? То есть я всегда думал, что он не реален. Его не существовало в дествительности.

- Существовал он или не сущестовал, это было тысячи лет назад, - заметил сир Люпус. - Найди Дракона... Что Некс могла иметь в виду?

Фенрису хотелось рассмеяться во всё горло. Только Беспалые могут с таким серьёзным видом обсуждать легенды и сказки!

- Дракон - сын огненной змеи и огненной птицы, - пояснил он ничего не понимающему сиру Аргу. Сир Арг лишь пожал плечами. Этот тёртый и здравомыслящий воин вполне разделял скептическое отношение Фенриса ко всякого рода предчувствиям и снам.

Впереди показались ворота ограды вокруг белой башни. Внутри, в главном зале, Урсус принёс очередную присягу, на этот раз магистрам, и получил белый плащ с приколотой эмблемой ордена в виде оскаленной волчьей пасти. Следуя велению короля, Фенрис показал ему всю башню сверху донизу, от библиотеки под крышей до тюрем в подвалах.

Потом магистры и сир Арг вернулись к своим занятиям, а Фенрис повёз Урсуса на осмотр достопримечательностей. Солей они объехали довольно быстро, потому что Урсус смутно помнил расположение храмов и главных улиц. Потом Фенрис показал ему новую резиденцию ордена в Солнечной долине, особенно владения леди Люпы, под началом которой отныне предстояло служить Урсусу: мастерские, лаборатории, кузни.

Дальше они поехали к рудникам. Это была не самая приятная область Железных холмов. Каменистые дороги из-за участившихся нападений мертвецов стали ещё запущеннее и неухоженнее, чем прежде. Ледяной ветер, гулявший по холмам, продувал насквозь. Фенрис ёжился на своей лошади, как будто пытался сжаться в комок, чтобы удержать хоть немного тепла в теле, но Урсус казался совершенно невозмутимым.

- Должно быть, в горах ещё холоднее, чем здесь - предположил Фенрис, отчасти потому что ему было действительно интересно, отчасти чтобы нарушить утомительное молчание.

- Да, там очень холодно, - согласился Урсус. - Особенно последние два года.

- Как и по всему Ланду.

- Мой наставник, кузнец, - Урсус запнулся, как будто ему неловко было вспоминать этого человека, что немало удивило Фенриса. - Он говорил, что холод ползёт из загробного мира. Кто-то открыл врата смерти, поэтому и мертвецы восстают. Если не закрыть их обратно, наступит новый Ледяной век.

- Врата смерти? Разве такое возможно? - нахмурился Фенрис.

- Для того, кто обладает силой, да.

- Но зачем? Кому нужно раньше срока лезть в царство мёртвых? Что там может быть полезного?

- Очень многое. За гранью смерти человек получает знания и силу, а самое главное - доступ к магии. Там может быть и что-то ещё, что мне неведомо, но очень важно для того, кто открыл врата.

- И кто же это? У твоего наставника были предположения?

- Он сказал, что знает только одного, кто мог бы. Но сколько я ни расспрашивал, он не назвал его имени. Он сказал, что если ошибается, то последствия могут быть ужасными.

Фенрис пожал плечами. Опять эти загадки, полунамёки и зловещие недоговорённости Беспалых! Ну что ещё за ужасный колдун завёлся в Ланде, который управляет погодой и вызывает мертвецов?

Хотя, с другой стороны, объяснение Урсуса было единственным объяснением происходящему, которое слышал Фенрис. Если не считать, конечно, кары богов. Но в последнее Фенрису мало верилось.

Они ехали дальше по извилистой каменистой дороге. Фенрис искоса разглядывал лицо своего спутника. Несмотря на первое неприятное впечатление, он решил, что Урсус ему всё-таки нравится. Юный Беспалый был молчалив и казался нелюдимым, но это говорило только в его пользу. Похоже, он был из тех, кто любит действовать, а не попусту трепать языком, - типаж, редко встречающийся в кругу придворных.

- У тебя... - Фенрис замялся. - Ничего что я на ты?

- Ничего, конечно, - лицо Урсуса осветила слабая улыбка. - Мне так даже проще. Я не привык к церемониям.

- Отлично, тогда можешь звать меня просто Фенрисом, без сира и уж тем более без князя, - Фенрис тоже улыбнулся. - У тебя были друзья там, в горах?

- Думаю, да. Я дружил со всеми и ни с кем в особенности.

На взгляд Фенриса, это было вполне в его характере. Он подумал, почему бы ему не сделать Урсуса своим другом. После отъезда Ламиана домой, в долину Агер, он ни с кем не сходился близко, кроме сира Люпуса и принцессы, теперь уже королевы, Леи. Но рядом с сиром Люпусом Фенрис слишком отчётливо чувствовал их разницу в возрасте и опыте, а Леа была женщиной и к тому же женой другого. С Урсусом же они, похоже, поладили.

"А что, неплохая мысль, - подумал он. - Урсус, конечно, младше меня, но четыре года - не такая уж большая разница среди рыцарей".

- Фенрис, расскажи мне о войне, - тихо попросил Урсус. - Мы, кажется, воюем с князем Тавром д'Агри?

Фенрис едва не съехал с лошади.

- Ты что, не знаешь?! - воскликнул он в изумлении. Последний год война занимала все его мысли, поэтому он даже представить себе не мог, что кто-то в Ланде ещё остаётся в неведении.

- Мы редко получали письма из дома, - насупился Урсус. - Отец, конечно, рассказал мне, когда я вернулся о том, как прошла коронация, о свадьбе королевы и о князьях-изменниках, но раз я теперь рыцарь, мне хотелось бы знать подробности.

- Король Тавр д'Агри, он короновал сам себя в прошлом травене, в один день со свадьбой королевы, - едко выплюнул Фенрис. - И да, мы воюем.

- Так на чьей стороне перевес?

- Трудно сказать. Основные боевые действия ведутся на землях Арчеров, которые находятся практически на грани разорения. Недавно военачальники его величества выиграли несколько сражений, но рыцари Тавра захватили Холд, очень важную крепость, которая прикрывает дорогу на княжеский замок Арчеров. Что хуже всего, так это то, что в плен попал княжич Дукс, старший сын и наследник княгини Сагитты. Теперь в обмен на его жизнь она готова заключить с д'Агри перемирие.

- Это очень плохо, да? - уточнил Урсус.

- Это крайне плохо. Теперь, если д'Агри не остановить, они беспрепятственно пройдут через княжество Арчер к границе Железных холмов. Радует только то, что в последних битвах у них полегло слишком много людей, а их лучший полководец, Ламиан д'Агри, зачем-то уехал на восток. Они не могут сейчас развернуть полноценного наступления.

- А что делают остальные князья? Которые поддержали короля с королевой?

- Дейнеры сражаются бок о бок с д'Аренэ и де Солисами. Де Марисы ещё прошлым летом должны были подняться на кораблях по Флюмену и напасть на изменника Пицеса д'Акве, но до сих пор этого не сделали. У них всё время какие-то отговорки: то погода не судоходная, то лёд на Флюмене, то травеньские грозы - уж не знаю, что они сейчас придумали, - Фенрис сердито сжал поводья. - Вейлы вторглись на территорию д'Агри и отвлекают часть войска Тавра, но крайне вяло. Они уже полгода осаждают несколько жалких крепостей.

- Да, малоутешительные известия, - промямлил Урсус. - А казалось бы, на стороне де Солисов перевес...

- Не всегда получается так, как кажется, - горько возразил Фенрис, прочувствовавший эту сентенцию на собственной шкуре. - Де Виртутисы вообще не принимают участия в боях, поддерживают одним своим авторитетом. Д'Агни до прошлого месяца откупались от королевы золотом, но теперь вдруг отказались платить.

- Что? Почему? - насторожился Урсус.

- Говорят, что деньги закончились, но это неправда. Овечники богаты, как тролли и гоблины в старых сказках. Боюсь, князь Ариес тоже замыслил измену.

- Он примкнул к д'Агри?

- Хвала богам, нет. Шпионы доносят, что у него не было никаких сношений с Тавром, - последнее обстоятельство мало утешало Фенриса. Золото д'Агни могло в конечном итоге стать на чаше весов решающим, и его очень волновало, кому же оно достанется.

- А княжество Грейс? Почему ты сам не воюешь, Фенрис?

Юный князь поморщился. Каждое напоминание о том, что он находится вдали от своих людей, вдали от всех боевых действий, терзающих многострадальное королевство, было болезненным.

- Княжество Грейс сейчас воюет с Союзом вольных городов, - отрезал он жёстко. - А сам я - приест Волчьего ордена. Король поручил мне разобраться с последним изменником - князем де Монтиумом.

- И как, разбираешься? - если бы Урсус не был таким угрюмым и немногословным, Фенрису почудилась бы в его голосе насмешливая ухмылка.

- Все шпионы, которых мы туда посылали, как в воду канули, - с сожалением ответил он. - Даже Беспалые.

Фенрис скрыл от Урсуса, насколько тревожила его эта ситуация. Беспалые были идеальными убийцами, они могли быстро и без шума выполнить практически любое задание, в чём Фенрис удостоверился за годы службы в Волчьем оредене и охоты на нежить. Так какая же сила таится в землях старого Каприко, что заставляет опасных убийц исчезать, словно неопытных оруженосцев?

За весь прошедший год только от одного следопыта, Вука, он получил весточку. Месяц назад Вук прислал письмо, в котором сообщил, что багополучно добрался до Горнего Гнезда, резиденции князей де Монтиум, а также что не видел по дороге ничего настораживающего и что князь Ариес д'Агни часто шлёт к Каприко своих послов по торговым вопросам. Последний пункт ещё более укрепил Фенриса в подозрении, что д'Агни замышляют предательство.

Но с тех пор прошёл месяц, и о следопыте не было ни слуху ни духу.

Вскоре они увидели высоченные бронзовые ворота главных копей. Сегодня они были заперты, хотя раньше, в более спокойные времена, их всегда оставляли распахнутыми настежь. Фенрис не стал водить Урсуса по всем рудникам и ограничился лишь показом главных копей, и то только верхнего их яруса, где металл очищали от примесей.

Закованные в кандалы тролли работали так же, как и всегда. Фенрис вспомнил тот день, когда впервые посетил рудники в свите его величества Леона XIII, когда впервые увидел троллей. Всё здесь казалось ему таким удивительным, ему почти жаль тогда было угрюмых рабов. Теперь же Фенрис привык к ним и перестал обращать на них внимания.

Но для Урсуса зрелище было внове. Фенрис с удивлением заметил, что тролли как будто пугают его, хотя он не раз должен был видеть их в горах Монтес. Урсус внимательно выслушал рассказ надсмотрщика о способах добычи руды и её обработки, задал несколько вопросов, но на предложение осмотреть рабов поближе ответил резким отказом. Когда же кто-то из троллей проходил слишком близко, он отводил глаза и шарахался в сторону.

Надсмотрщик накормил рыцарей пирогами, которые, по подозрению Фенриса, испекла одна из троллих, после чего они отправились в обратный путь. Ехали молча, Урсус казался ещё угрюмее, чем прежде. Фенрис гадал, что именно могло его расстроить, но не решился спрашивать. Тем более после долгих разговоров ему и самому хотелось побыть в тишине.

Уже смеркалось, по земле поползли тени. Унылое завывание ветра эхом отражалось от склонов холмов. Фенрис мечтал скорее вернуться во дворец и посидеть у камина с полной чашей вина.

Внезапно краем глаза он уловил движением. Не задумываясь, Фенрис выхватил меч и мгновением позже повернул голову. Какая-то тварь, скаля зубы, прыгнула на него сверху, с каменной кручи. Фенрис взмахнул мечом, тварь отскочила в сторону, но когтистая лапа успела полоснуть его лошадь по шее. Животное рухнуло наземь, придавливая ногу всадника.

Фенрис тяжело приподнялся на локте, отыскивая тварь глазами. Теперь, когда он получше рассмотрел её, он распознал гуля. Холодный бледный мертвец с красными глазами набросился снова, Фенрис снова взмахнул мечом. Описав широкую дугу, лезвие прочертило на груди противника кровавую полосу, но гуль опять отскочил, избежав тем самым серьёзных повреждений.

Неожиданный утробный рык поднял волосы на голове Фенриса дыбом. Гуль обернулся, и в тот же миг мощная лапа сшибла ему голову с плеч. Огромный бурый медведь в человеческой одежде без видимых усилий разорвал тело мертвеца пополам.

- Урсус? - прохрипел Фенрис, кривясь от боли. Медведь неуклюже топтался рядом, словно стесняясь. Его размеры, клыки и мощные лапы выглядели столь устрашающе, что, если бы Фенрис не знал, кто перед ним, он бы испугался. - Урсус, прими уже нормальный облик!

Раздался лёгкий хлопок, и на месте медведя появился человек. Одежда, лопнувшая во время превращения, висела на нём лохмотьями. Урсус нагнулся и помог Фенрису высвободить ногу из-под лошади. К счастью, она не была сломана.

- Спасибо, - Фенрис выпрямился, вложил меч в ножны и осмотрелся. Картина открывалась удручающая. Останки гуля ещё трепыхались, когтистые лапы загребали дорожную пыль. Лошадь Фенриса по-прежнему лежала на боку, с рваных ран на её шее безостановочно струилась кровь. Лошадь Урсуса стояла чуть в стороне, глядя вокруг себя равнодушным глазом.

Фенрис уже в который раз подумал о том, как здорово конюхи ордена тренируют своих лошадей. Обычное животное давно бы убежало, испугавшись сначала мертвеца, а потом дикого зверя.

- Вот чёрт! - выругался он. - И что же нам теперь делать? Вдвоём на одной коняге далеко не уедешь!

Урсус присел на карточки над раненой лошадью, внимательно ощупывая повреждённые места.

- Не волнуйся, - изрёк он. - Раны неглубокие. Если сделать повязку из мха, кровотечение остановится. Здесь растёт мох?

- Посмотри с северной стороны камня.

Урсус обогнул большой валун и вернулся оттуда с длинными тёмно-зелёными полосами. Пока он накладывал их на шею животного и перевязывал сверху обрывками собственной одежда, Фенрис сжёг шевелящиеся останки гуля, окончательно отправив тварь на тот свет.

- Что будем делать дальше? - спросил он, подходя к Беспалому.

- На ней нельзя сейчас ехать, - Урсус бережно погладил животное по морде. - Здесь есть рядом какая-нибудь деревня? Мы могли бы временно обменять её на здоровую.

- Ближайшая - вон там, за скалой, - Фенрис махнул рукой в сторону. - Но ты уверен, что мы можем оставить её крестьянам? Как-никак её ранил гуль. Вдруг она обратится в упыря?

- Не должна, - Урсус с сомнением закусил губу. - Он же не укусил её, а только зацепил когтями. Но на всякий случай я сварю ей зельице, - он похлопал себя по бёдрам, ощупывая кожаный кошель на поясе. - Хорошо, что я не потерял свои травки.

- Так ты ещё и зелья варишь? - присвистнул Фенрис. - Я смотрю, ты мастер на все руки.

Беспалый слегка покраснел.

Ведя лошадей на поводу, они направились в сторону деревни.

- Выпросим тебе ещё одежду, - предложил Фенрис - А то возвращаться в столицу в таком виде попросту неприлично.

Урсус что-то неразборчиво пробормотал в ответ. Неожиданно Фенрис расхохотался.

- "Из меня выйдет плохой воин", - передразнил он. - Что ж ты не сказал королю, что умеешь превращаться в медведя? Чёрт, да из тебя вышел бы лучший воин в княжестве!

- Именно поэтому и не сказал, - угрюмо ответил Урсус. - Потому что не хочу сражаться. Конечно, отец знает, и леди Люпе я тоже расскажу...

- Не хочешь сражаться? Но почему? - нахмурился Фенрис.

- Я бы не возражал, если бы меня послали на войну с Тавром или с другими изменниками. Убивать людей я не против. Но я не хочу причинять вреда троллям или другим горным обитателям.

- Почему?

- Потому что мой наставник, кузнец, который обучил меня всему, от владения булавой до ковки волшебных мечей, - тролль. Он и все его сородичи всегда относились ко мне, как к родному. Я слишком многим им обязан.

Так вот почему он так странно вёл себя на рудниках! Фенрис не знал, что и думать, как ему реагировать.

- Зачем ты вообще учился у тролля? Разве у вас не было наставников Беспалых?

- Были. Но мой дар особенный. Обучить меня как следует мог только кузнец. А среди Охотников кузнецов мало.

Фенрис замолчал. Да и что тут ответишь? С Урсусом случилось то же, о чём когда-то давно говорил сир Люпус. Ему придётся выбрать одну из сторон и предать вторую.

***

Дома Фенрис оказался уже заполночь, даже, можно сказать, под утро. В его приёмной, сидя в кресле, клевал носом секретарь. Фенрис потряс его за плечо.

- Простите, князь, - забормотал старичок. - Я пришёл к вам с докладом, но вас долго не было, вот я и заснул. Простите.

- Тебе не нужно было меня ждать, - укорил Фенрис. - Рассказал бы новости завтра.

- Но её величество королева велела передать вам записку, срочно, - секретарь протянул ему запечатанный кусок пергамента.

Фенрис быстро сломал печать. Срочность означала лишь одно - новость касается князей-изменников. Он внимательно прочитал записку, потом прочитал ещё раз, не веря своим глазам.

Старый князь Кансер де Марис объявил о выходе своих земель из состава Ланда. Несколько дней назад он был коронован в своём Розовом Дворце и наречён королём Приморья.

Теперь понятно, почему де Марисы так медлили выступить на стороне де Солисов. Фенрис сжал кулаки, сминая пергамент. Последнее время короли в Ланде растут, как грибы! Скорпион д'Аренэ, Тавр д'Агри, Кансер де Марис! Кто следующий?

Рин V

Рена исчезла. Её не было. Эта мысль наполняла Рин холодным отчаянием. Вот уже три дня она стояла под порывами ветра на крепостной стене и смотрела поверх зубцов на бескрайние поля, гадая, где же скрывается её сестрёнка.

В то роковое утро, проснувшись, Рин обнаружила, что та половина кровати, где спала Рена, пуста. В сердце закралось тревожное предчувствие, но она успокоила себя предположением, что Рена, возможно, проснулась раньше и не стала будить её. Но к завтраку сестрёнка не вышла, и никто из слуг не видел её тем утром. Когда же младшая княжна пропустила обед, у Рин уже не оставалось сомнений. Случилась беда.

Замок охватило беспокойство, которое усугубило то, что мастер над псарней был найден во дворе мёртвым с разорванным горлом и выеденными внутренностями. Раны, по словам сира Хомо, нанесло какое-то животное, возможно, даже один из псов. Но такого раньше никогда не случалось в замке Грейс, чтобы пёс напал на мастера!

Когда растерянность схлынула, леди Лекс назначила нового мастера над псарней. Все собаки были тщательным образом проверены, но ни у одной из них не обнаружилось признаков бешенства. Новый мастер над псарней запустил лучших ищеек в спальню, где ночевали княжны, и направил их по следу Рены. След привёл во двор, но дальше собаки отказались следовать. Они бегали кругами, пятились, поджав хвост, и отчаянно скулили, и даже самые жестокие удары не заставили их двинаться дальше.

Тогда леди Лекс разослала во все стороны поисковые отряды во главе с сиром Хомо и другими замковыми рыцарями, но ни один из них пока не принёс добрых вестей.

Рин опустила сжатые кулаки на холодный каменный зубец. Ветер пронизывал её насквозь, но никакой холод не мог соперничать с тем льдом, что воцарился в её собственной душе. Сёстры Грейс всегда были неразлучны с того самого дня, как родилась Рена. Когда она родилась, Рин было всего два года. Её самые ранние бессвязные воспоминания о детстве начинались именно с этого дня.

А теперь Рена исчезла. Рин до сих пор чувствовала тепло её ладошки в своей руке, слышала её звонкий заливистый смех, видела сияющие голубые глаза. Но самой Рены не было.

Что же случилось? Куда она делась? Рин задавала себе эти вопросы уже три дня и не могла найти ответа. Сьерд Публий предположил, что младшую княжну похитили. Но если это правда, почему тогда не приходят требования о выкупе? Леди Лекс, когда Рин рассказала ей о сестрёнкиных прогулках во сне, сочла, что Рена помешалась и вполне могла уйти сама. Хоть Рин и не нравилась эта версия, она признала её правдоподобной.

Сначала загадочное недомогание, а потом исчезновение. Рин не сомневалась, что между тем и другим есть связь. Вот только какая? Неужели Рена действительно помешалась? Или здесь кроется что-то иное?

Подставив лицо освежающим порывам ветра, Рин попыталась вспомнить все симптомы болезни сестрёнки. Она боялась солнечного света, совсем как мама в последние дни своей жизни. Она вставала во сне и бродила по замку, а с утра ничего не помнила. Её мучили кошмары, в которых её преследовал белый пёс.

Стоило Рин подумать о собаке, как её мысли непроизвольно перекинулись на несчастного мастера над псарней, загрызенного собственным питомцем. Рин до сих не понимала, как такое произошло. Все княжеские псы были отлично выдрессированы, они повиновались любому приказу мастера и отлично знали, на кого можно бросаться, а на кого нельзя. Разве что только забрела какая-нибудь приблудная? С попустительства Рены во двор часто пускали приблудных собак.

Внезапно Рин озарила догадка. Белый пёс! Она ведь как-то видела мельком во дворе белую собаку и даже обратила на неё внимание из-за необычной окраски. А потом забыла. Неужели это та самая собака, которая снилась Рене и загрызла мастера? Рин попыталась вспомнить, встречала ли её во дворе после исчезновения сестры. Кажется, нет.

В груди свился холодный липкий комок страха. Что если кошмар Рены был вполне реален? Что если в её исчезновении замешано какое-то колдовство? В княжестве Грейс последнее время происходило слишком много сверхъестественных явлений, чтобы Рин могла с лёгкостью отмахнуться от этой версии. Вполне возможно, что Рену действительно похитили, вот только не ради выкупа. А ради чего тогда?

На стену поднялся паж регентши.

- Леди Лекс просила передать, что ждёт вас к ужину, госпожа, - застенчиво и как-то даже испуганно обратился он к ней.

- Я не голодна.

- Но она настаивает.

Рин смерила мальчишку взглядом, отчего тот покраснел. Лет ему было не больше четырнадцати. Столько же, сколько и Рене.

- Хорошо, сейчас спущусь.

Юный паж улыбнулся. "Может быть, я ему нравлюсь?" - подумала Рин. Она припомнила, что всегда, когда бы они ни сталкивались, он смущённо улыбался и отводил глаза. Вот только раньше Рин никогда не обращала на это внимания. Так может быть, Синилла права? Может быть, её холодность действительно отпугивает людей?

Леди Лекс и сьерд Публий ждали её в малой обеденной зале. В очаге уютно потрескивал огонь, стол был заставлен всевозможными изысканными яствами. Здесь был и горячий острый суп в специальных закрытых чашках, и холодные закуски - салаты, овощи, соленья, чесночный хлеб, маринованные куриные грудки. При взгляде на всё это изобилие с трудом верилось, что в княжестве Грейс вот уже второй год свирепствует голод.

- Проходи, дорогая, - леди Лекс поднялась в ответ на реверанс Рин и указала девушке на свободное кресло. - Мы тебя заждались.

По обычаям солейского двора, на леди было двойное платье: верхнее, с коротким подолом, короткими рукавами и открытым воротом - из чёрного, как ночь, бархата; нижнее, длиною в пол, - из снежно-белого атласа. Узкие белые рукава, выпрастываясь из-под чёрных, плотно облегали её изящные руки. Высокое белое горло подчёркивало стройную шею. Волосы леди были заплетены и уложены под сетку, на которой, словно звёзды, поблёскивали чёрные камушки.

Рядом с ней Рин, в своём простеньком платье и с распущенными волосами, сама себе казалась безыскусной и блёклой.

Юный паж леди Лекс почтительно отодвинул ей кресло. Паж сьерда Публия, прислуживавший за столом, наполнил её тарелку и налил в кубок вина. Есть Рин не хотелось, но она машинально взялась за прибор.

- Есть новости о Рене? - спросила она о том, что занимало сейчас все её мысли. - Я видела утром, как возвращался отряд сира Хомо.

- Вы опять весь день стояли на стене, дорогая? - сьерд Публий укоризненно покачал головой. - Я же говорил вам не ходить туда. Там всё время дует ветер. При такой погоде вы запросто простудитесь.

- Не ваше дело, - последнее время Рин даже не пыталась казаться вежливой. - Так что сказал сир Хомо?

Леди Лекс аккуратно сняла крышку с суповой чашки и подула на дымящуюся поверхность.

- Никаких следов, - ответила она спокойно. - Мне жаль, дорогая, но, похоже, твою сестру уже не найти.

- Значит, плохо ищете! - воскликнула Рин. - Я тут кое о чём подумала, леди. Если стража не в силах найти Рену, нужно обратиться к колдуну.

- К колдуну? - леди Лекс и сьерд Публий одинаково нахмурились. Рин почувствовала, что начинает закипать.

- Да, вы не ослышались. С исчезновением Рены явно не всё чисто. Ей постоянно снились кошмары о белом псе, и я своими глазами видела во дворе белого пса, а в ночь её исчезновения собака загрызла мастера. Разве вас это не настораживает? Здесь явно замешано какое-то колдовство. Значит, нужно обратиться к тому, кто в этом разбирается.

- Рин, - голос леди Лекс сочился притворным сочувствием. - Рин, поверь, мы искали Рену. Люди сира Хомо прочесали всю округу, все поля вокруг, все закоулки Либры, даже берег Флюмена. Рин, мне тяжело это говорить, но если дело в колдовстве, то, возможно...

- Возможно, княжны Рены уже нет в живых, - закончил за неё сьерд Публий, поднося к губам ложку с супом.

- Нет! Это неправда! - Рин вскочила на ноги. - Прошло всего пара дней! Ещё рано сдаваться!

- Три дня, если быть точными, - поправила леди Лекс. - Сядь, дорогая. Что же ты ничего не ешь?

Рин послушно села и потянулась за хлебцем. Если она хочет от них чего-то добиться, нужно держать себя в руках, напомнила она себе.

- Вообще-то, когда я пригласила тебя отужинать с нами, я хотела поговорить не о Рене, - невозмутимо продолжила регентша. - Будь благоразумной девочкой, дорогая. Требований о выкупе так и не поступило. Если, как ты считаешь, Рену похитила какая-то тварь в обличье белого пса, она могла давно уже сожрать её. Колдун нам не поможет.

"Ты просто не хочешь искать. Тебе наплевать, что станет с Реной", - зло подумала Рин, а вслух спросила:

- И о чём же вы хотели со мной поговорить?

- Я долго думала и, наконец-то, выбрала тебе мужа. Им станет сьерд Публий Гранд.

- Нет! - непроизвольно воскликнула Рин, позабыв про покорность и сдержанность. Ощущение гадливости нахлынуло на неё с такой силой, что почти вытеснило из груди холодное отчаяние.

Лицо сьерда Публия приобрело кислое выражение. Он явно не ждал такой бурной реакции.

- Почему же нет, дорогая? Этот брак выгоден и мне, и вам. Вы разделите со мной мои богатства, станете хозяйкой прекрасного замка в долине Агер, приближённой его величества Тавра...

- Я не выйду за вас! - перебила Рин, задыхаясь от омерзения. - Никогда!

- Хватит! - теперь уже леди Лекс отбросила сдержанность. - Что за детский лепет? Я твой опекун, дорогая, и мне решать. Ты выйдешь за сьерда Публия, по своей воле или против неё.

Рин со звоном отбросила приборы и снова вскочила на ноги. Леди Лекс позвонила в серебряный колокольчик, стоявший у её локтя.

- Синилла, отведи княжну в её спальню и подготовь ко сну, - велела она вошедшей служанке.

Синилла с видом заправского тюремщика взяла девушку за руку и потянула за собой. Рин могла бы легко сбить старуху с ног, но не стала этого делать.

- Ты считаешь меня дурой? - спросила она, когда они покинули залу.

- Я считаю вас неразумным ребёнком, княжна, - спокойно ответила старая служанка.

- Почему? Потому что я не хочу выходить за того, кто мне противен?

- Потому что вы не пользуетесь оружием, данным вам природой. Я уже говорила об этом. Вы красивы. Вы могли бы очаровать сьерда Публия, заставить его забыть леди Лекс и встать на вашу сторону. Но вместо этого вы его отталкиваете.

Отведя Рин в её покои, Синилла кликнула молодых служанок. Те принесли горячей воды, каких-то щёток, скрабов и масел. Рин с отвращением подумала, что её готовят, как товар, который хотят выгоднее продать сьерду Публию.

- Ты не права, - сказала она Синилле, сидя в горячей ванне, пока та натирала ей кожу. - Если леди Лекс своей красотой способна любого мужчину заставить плясать под её дудку, почему тогда отец развёлся с ней?

- Это не моего ума дело, княжна, - помедлив, ответила Синилла.

- Нет уж, расскажи. Я приказываю тебе. Леди Лекс проиграла, да? Она не смогла удержать отца?

- Понимаете, княжна, ваш отец и леди Лекс были очень разными, они не понимали друг друга. Непонимание рождает пренебрежение, пренебрежение рождает отвращение. Они никогда не смогли бы ужиться вместе. Но леди Лекс не хотелось уезжать из замка. Гораздо почётнее быть княгиней Грейс, чем великовозрастной разведённой княжной д'Акве.

Рин почувствовала злобное удовлетворение. Получается, леди Лекс не была всемогущей, один раз она уже проиграла. Интересно, если у неё столько поклонников, почему же она тогда не вышла замуж снова? Может ли такое быть, что она всю жизнь мечтала вернуть себе замок Грейс и отомстить его новой хозяйке?

От этих мыслей Рин поёжилась. А ведь очень похоже на правду! Только вот новая хозяйка давно умерла. Неужели леди Лекс теперь целенаправленно мстит её дочерям, особенно ей, Рин, которая внешне так похожа на мать?

Рин никогда раньше не задумывалась о такой возможности.

Укладываясь в постель, она почувствовала под подушкой нечто твёрдое и вспомнила, как спрятала там утром зеркало. Тёмное стекло тускло блеснуло в свете ночника, когда Рин вытащила его из-под подушки. В воображение всплыли жестокие слова сьерда Публия.

"Возможно, княжны Рены уже нет в живых..."

Зеркало в её руках неярко поблёскивало, словно на его поверхности отражались далёкие вспышки другого, ослепительного, света, который можно увидеть, заглянув в царство смерти. Все её близкие один за другим уходили от неё туда: сначала мама, потом отец, а теперь ещё и Рена.

Но нет, Рин ещё не собиралась сдаваться. Она с возмущением отложила зеркало, коря себя за приступ малодушия. Завтра утром она найдёт колдуна и с его помощью спасёт сестрёнку. Они снова будут вместе.

Шторы были отдёрнуты, и лунный свет беспрепятственно лился в комнату. Когда Рин задула ночник, ей показалось, что за окном, будто чёрное предзнаменование, пролетел ворон.

***

- Беспалый, госпожа? - лицо сира Аппия выразило тревогу. - Зачем вам Беспалый?

- Хочу нанять его, чтобы он спас Рену, - терпеливо пояснила Рин.

Проснувшись поутру и поразмыслив на свежую голову, она решила, что колдун - понятие довольно растяжимое. Какой именно колдун ей нужен? Бродячий чудотворец, чернокнижник, священник бога Ай? В Ланде было немало людей, зарабатывавших на колдовстве. Но взвесив все варианты, Рин остановила свой выбор на Беспалых. В конце концов, они были наёмниками, к которым как раз и обращались в подобных случаях.

- А как к этому относиться леди Лекс? - с сомнением протянул сир Аппий.

- Её отношение меня не волнует. Княжна я или нет? У меня есть, чем заплатить, если тебя это беспокоит.

- Конечно, госпожа, вы можете поступать, как вам угодно. Но, к сожалению, у меня нет знакомых Беспалых.

У Рин упало сердце. Она была почти уверена, что сир Аппий врёт, лишь бы не прогневить леди Лекс.

- Но ведь отец как-то раз нанимал Беспалого лет пять-шесть, помнишь? Кажется, его звали Фортисом. Как он его нашёл?

- Да, я помню этот случай, княжна. Шесть лет назад водяные-людоеды спустились с гор Монтес по Флюмену и обосновались чуть ли ни в самой Либре. Беспалый тогда руководил их поимкой, а заодно охранял князя.

- Так как же отец его нашёл?

Сир Аппий вздохнул.

- В городе живёт один человек. Он тоже Беспалый, хотя редко берёт задания. В основном он торгует зельями, а также служит посредником. Каждый, кому нужны услуги колдуна или убийцы, идёт к нему и оставляет запрос, а посредник потом передаёт этот запрос своим товарищем. Он знает всех Беспалых, которые сейчас находятся в княжестве.

- Скажи мне его имя и адрес.

- Княжна, - старый кастелян вздохнул ещё горше. - Я, конечно, скажу вам имя и адрес, если вы требуете, но мне кажется, вы должны смириться. Княжна Рена вряд ли когда-либо вернётся к нам.

В груди у Рин, словно живое существо, завозился страх. Старый рыцарь не сказал этого напрямую, но его слова подразумевали смерть. Так же, как и вчерашние слова сьерда Публия.

Получив от сира Аппия желаемую информацию, Рин метнулась обратно в спальню. Здесь, задвинув шторы и крепко-накрепко заперев дверь, она села на кровать и достала из-под подушки зеркало.

Тёмное стекло блеснуло в её руках триумфальным светом. Зеркало чувствовало её страх, в этом Рин не сомневалась. Оно знало, что сейчас девушка готова на что угодно, лишь бы знать наверняка. Все предостережения бабушки оказались напрасными. Если её маленькая сестрёнка исчезла из мира живых, Рин уже нечего было больше бояться.

Она заглянула в зеркало и отчётливо произнесла:

- Покажи мне Рену.

Её отражение в тёмном стекле было красным. Губы красной девушки торжествующе изогнулись. Она заговорила, и её голос был отражением голоса Рин, только грудным и более низким.

"Ты заключаешь договор?"

- Да, - твёрдо ответила девушка.

"Ты признаёшь себя моей хозяйкой? Ты согласна платить?"

Если слишком часто заглядывать в зеркало, оно заберёт душу владельца в загробный мир, так предупреждала бабушка. Но сейчас Рин было наплевать.

- Да, признаю. Согласна.

"Так чего ты желаешь?"

- Я уже сказала. Покажи мне княжну Рену Грейс.

Чернота зеркала будто надвинулась на неё и поглотила. Рин оказалась подвешенной в пустоте, наполненной тьмой. Мороз прошёл по её коже. Ей почудились голоса мёртвых, стенавшие на грани слышимости.

И вновь над ней прозвучало низкое и грудное отражение её собственного голоса:

"Твоей сестры нет среди мёртвых".

С её груди будто свалилась огромная тяжесть. Холодный мерзкий комок страха рассосался. Сьерд Публий ошибся и сир Аппий тоже. Рена жива! А раз она жива, её можно спасти.

Теперь Рин напрягало только то, что она по-прежнему находилась в пустом тёмном пространстве и не знала, как ей вернуться обратно. Зеркало не должно же затянуть её в загробный мир с первого же раза?

- Выпусти меня, - потребовала она не очень уверенно. Зеркало проигнорировало её требование.

"Но рядом с твоей сестрой мёртвая душа", - сказал голос. Рин мгновенно насторожилась.

- Что ещё за мёртвая душа?

Ответа не последовало. Очевидно, Рин неправильно задала вопрос. Она принялась лихорадочно размышлять. Что за мёртвая душа могла быть рядом с Реной? Только её похититель. Но кто он? Белый пёс? Не могла же Рин попросить зеркало показать ей белого пса!

Копаясь в глубинах памяти, она внезапно вспомнила, как однажды стала свидетельницей кошмара Рены. Сестрёнка тогда металась по кровати и выкрикивала имя - Несс. Когда Рин спросила, кто это, она ответила, что так зовут белого пса.

- Покажи мне Несса, - велела Рин.

Темнота вокруг завертелась, и впереди, словно сквозь круглое окно, хлынул поток света. Рин увидела дубовую рощицу, солнечные лучи в зелёной листве, ручеёк, весело журчащий среди корней. И хотя она понятия не имела, как выглядит солнечное царство, Рин могла бы поклястья, что этот пейзаж относится не к царству мёртвых, а к миру живых.

Из-под дубовых ветвей вышел совершенно голый мужчина. Он был чудовищно бледен и двигался как-то странно, неестественно, но в целом походил на обычного человеческого мужчину, а не на какого-либо духа. Иссиня-чёрные волосы скрывали его лицо.

Это и есть Несс?

Неожиданно мужчина повернул голову и посмотрел прямо на Рин.

- Кто здесь? - спросил он встревоженно.

- Тебя зовут Несс? - спросила Рин в ответ. Бледные черты исказила ярость.

- Кто ты такая, колдунья? Зачем подглядываешь за мной?

- Я ищу Рену Грейс. Ты украл её?

- Ах вот оно что, - мужчина по имени Несс ухмыльнулся. - Да, это я забрал маленькую княжну, и теперь она принадлежит мне. А ты, кем бы ты ни была, колдунья, убирайся отсюда!

У Рин перехватило дыхание. Светлое окно перед ней закружилось и исчезло вместе с дубовой рощей, с ручьём и с Нессом. Рин почувствовала, будто темнота выплёвывает её, и через мгновение очнулась, лёжа на кровати лицом к потолку. Зеркало мирно покоилось у неё на животе.

Она приподнялась и отложила его в сторону. Голова гудела, но Рин хотелось улыбаться. Только теперь она осознала, что значат слова "найти любую мёртвую душу". С помощью зеркала она может увидеть не только тех, кто перешёл в солнечное царство, но и тех, кто всё ещё бродит по земле среди живых. В том числе похитителя Рены.

Только вот она так и не узнала, зачем он похитил её сестру.

Неожиданно в дверь постучали. Рин сначала не хотела отвечать, но стук был слишком настойчивым, чтобы его игнорировать.

- Госпожа! Вы там, госпожа? - позвал из-за двери голос секретаря. Рин со вздохом отодвинула засов и впустила его внутрь.

- Что случилось?

- Пришло письмо из замка Блейн, - выдохнул секретарь. - От леди Рианы. Гонец сказал, что это срочно.

- Ладно, давай его сюда, - Рин выпроводила секретаря за дверь и взломала печать.

Почерк бабушки был удивительно неровным, как будто она писала в состоянии крайне тревоги. Рин стала читать с изумлением, смешанным с разгорающимся восторгом. Бабушка писала, что какой-то Беспалый ищет чёрное зеркало. Ей пришлось выдать ему Рин, потому что он угрожал жизнью Мания и его маленького братика.

"Заклинаю тебя, девочка, усиль охрану, а если этот оборотень всё-таки пробьётся к тебе, отдай ему зеркало без лишних споров. Поверь мне, так будет лучше. Оно всегда было слишком опасным для тебя, пусть забирает", - так писала бабушка.

Рин сложила пергамент и закружилась по комнате. Как здорово всё складывается! Не успела она придумать, где найти колдуна, как выяснилось, что он сам её ищет. Осталось только дождаться его!

И тогда она не отдаст ему зеркала, пока он не поможет ей спасти Рену.

Корвус VIII

- Ты узнал, что хотел? - спросил Гай. Корвус покачал головой.

- Ещё не до конца.

Они достигли, наконец, последнего этапа своего пути. Дорога, вившаяся вдоль изгибов Флюмена, круто свернула в сторону и теперь шла через поля. По обеим сторонам её росли стройные ряды тополей, на деревьях под напором холодного ветра качались повешенные - недавние жертвы княжеского правосудия. Гай скакал верхом на их единственной лошади, Корвус бежал рядом, чтобы немного размять ноги.

- Тебе было бы проще искать, если бы ты позволил мне помочь тебе, - произнёс Гай с мягким укором. Корвус сделал вид, что не расслышал.

- Довольно мрачное зрелище, - заметил он, кивая на бегу в сторону повешенных.

- "Изменник, осуждённый за крамольные речи и подстрекательства к восстанию", - прочитал Гай на табличке, свисавшей с груди мертвеца. - Действительно мрачно. Неужели в Либре зреет мятеж против княжеской власти?

- А почему бы и нет? - хмыкнул Корвус. - Народ гибнет толпами, князь торчит где-то в Солее, всеми делами заправляет его мамаша. Думаешь, у них нет повода для недовольства?

- Пожалуй, есть, - согласился Гай. - Но ты опять уводишь разговор в сторону. Скажи мне, что ты ищешь?

- Какая тебе разница?

- Я твой брат, - в голосе Гая зазвучала обида. - Ты мог бы мне довериться. Это как-то связано с твоими родителями?

Корвус от неожиданности замедлил бег и смерил Гая тяжёлым взглядом.

- Ты копался в моих мыслях? - холодно спросил он.

- Нет, что ты! - Гай всплеснул руками, на мгновение выпустив поводья. - Я никогда бы так не поступил. Но ведь ты начал поиски с дома твоих родственниц. И ты сирота. Логично предположить, что ты пытаешься что-то узнать о родителях.

- Помнится, логическое мышление не входило в число твоих достоинств, - проворчал Корвус. - Если бы я раньше знал, что ты так любишь решать задачи, никогда бы не стал помогать тебе на уроках Цитуса.

- Задачи на уроках Цитуса мы решали ещё до посвящения. Нечего ссылаться на события давно минувших дней. Лучше ответь мне, Корвус, я прав?

- Прав, - нехотя признался Корвус. Не то что бы он не доверял Гаю, просто ему не нравилось, что кто-то, пусть даже друг, суёт нос в его личную жизнь.

- И что ты узнал? - на подвижном лице Гая отразилось жадное любопытство. Прошлое старшего брата всегда было загадкой для остальных посвящённых, загадкой, на которую они не прочь были бы узнать ответ.

- Мой дед со стороны матери был Охотником, а бабка - потомственной чернокнижницей.

- Ух ты! Получается, ты из рода колдунов! - восхитился Гай. - Слышал бы это Брен, уже не смог бы хвастаться, что у него одного из нас магия течёт в крови.

Корвус усмехнулся. Слышал бы Брен... Неожиданно он понял, что скучает по Брену и по их бесконечным перепалкам. В памяти всплыли слова, сказанные им на прощание: "Тогда тебя буду ждать я".

- Ты не думал принять его предложение и отправиться в княжество де Монтиум? - спросил он Гая. Гай ответил не сразу.

- Думал, - медленно протянул он. - Но мой дом в Либре. Я в любом случае должен сначала повидать родных. А ты не думал?

Корвус покачал головой. Поступить на службу к отцу Брена значило отдать свободу, которой он так долго добивался, и никакие ностальгические чувства не принудили бы его это сделать. У Корвуса были другие намерения. Он собирался сначала разгадать загадку своей крови, а потом попрощаться с княжеством Грейс и отправиться в путь по огромному неизведанному миру, предлагая свои услуги каждому, кто готов был за них заплатить. Брести по земле наедине с ветром.

Тополя вместе с телами повешенных резко оборвались, и по обеим сторонам от дороги теперь тянулось открытое пространство. Впереди показались высокие стены Либры, сложенные из гладких серых плит. У их подножия распростёрлось какое-то стойбище, по которому туда-сюда сновали грязные оборванцы. Похоже, они обосновались здесь, под стенами города, не на короткий срок: земля была изрыта канавами и выгребными ямами, трава вытоптана множеством ног, и повсюду, насколько хватало глаз, поднимались убогие лоскутные палатки, между которыми горели костры.

- Это ещё что такое? - удивился Гай. - Кто все эти люди?

- Очевидно, что они не местные. Возможно, беженцы из разорённых войной деревень, - предположил Корвус. Когда они подъехали ближе, Гай брезгливо сморщил нос.

- Здесь пахнет смертью.

Корвус принюхался. Воздух действительно пропитался гнилью. Где-то рядом смердели непогребённые трупы, но живые воняли не лучше. Корвус чувствовал носом, что некоторые из них заразились бледной падью, а некоторые потихоньку превращаются в упырей.

Дорога сделала последний виток и устремилась прямо к воротам. На этом её отрезке скопилась длинная очередь из желающих попасть в город: крестьяне с телегами, рыцари на конях, стражники в металлических кольчугах и просто бродяги. Очередь двигалась крайне медленно.

- Что здесь происходит? - спросил Гай у небогато одетого рыцаря, ехавшего впереди.

- Сам не видишь? - презрительно бросил рыцарь. - Очередь на въезд.

- Это-то я вижу. Но почему такая длинная?

- Потому что стражники проверяют каждого, кто желает попасть внутрь. Бродяг, нищих, беженцев и подозрительных типов пускать запрещено. Откуда ты вообще взялся, парень? Разве ты не слышал про приказ?

- Я с севера, - пробормотал Гай. Рыцарь смерил его взглядом, полным сомнений. Очевидно, он решил, что этот бритоголовый чудак на лошади и его пеший друг явно подпадают под категорию "подозрительные типы".

Теперь Корвусу стало ясно, откуда взялось стойбище под стенами.

- Всё изменилось, пока нас не было, - печально заметил Гай. - И не в лучшую сторону.

Ворота тем временем медленно, но верно подползали ближе. Рыцарь, ехавший впереди, наконец, проскочил внутрь, и Корвус с Гаем оказались перед лицом стражников. Один из них тут же преградил копьём дорогу, а второй спросил, внимательно разглядывая лица странников:

- Кто такие? Зачем вам нужно в город?

Гай, сидя верхом на лошади, приосанился и состроил мину, надменности которой позавидовал бы и Брен.

- Я Гай Гралль, племянник нынешнего главы семейства Граллей и сын предыдущего, - с достоинством ответил он. - А это - мой спутник Корвус.

Стражник задумался. На его лице отразились те же сомнения, что были во взгляде рыцаря. Корвус хотел уже показать руку, но следующие слова Гая остановили его.

- Если я задержусь, мой дядя будет в ярости, - лениво бросил он. Корвус даже присвистнул мысленно от изумления. Никогда бы не подумал, что голос самого дружелюбного из его братьев может звучать с таким презрительным высокомерием!

- Хорошо, - стражник, всё ещё колеблясь, махнул рукой, и его напарник опустил копьё. - Проезжайте.

Гай тронул поводья и, задрав нос, прошествовал мимо, Корвус последовал за ним. "Похоже, быть родственником купца в этом городе даже выгоднее, чем Охотником", - подумал он, оглядываясь на ворота.

Узкие улочки были полны народу, совсем как помнил Корвус. Торговцы, ремесленники, детвора. Пожалуй, только стало больше нищих. Порывы ветра раскачивали вывески лавок и мастерских, его холодные пальцы ощупали лицо Корвуса.

"С возвращением домой", - прошелестел в его ушах ветер. Корвус покачал головой. Ни одно место на земле он не мог бы назвать своим домом. Старая избушка тёток, подворотни и кабаки Либры, сапожная мастерская Вира - все они были не более чем временными пристанищами, а святилище Некс в лесу Сильва - всего лишь школа. У Корвуса не существовало дома.

У Гая дом был. И сейчас они направлялись прямо к нему.

Глава семейства Гралль, дядя Гая, жил в просторных каменных палатах с высоким деревянным теремом сверху. Широкий двор окружала ограда, тоже каменная, с круглыми медными воротцами. Днём воротца были распахнуты настежь, на лавочке возле них резались в кости два привратника. Завидев Гая с Корвусом, один вскочил и схватился за свою пику.

- Стой, кто идёт? - выкрикнул он голосом, в котором явно чувствовалось пристрастие к выпивке.

- Ты не узнаёшь меня, Крават? - весело спросил Гай. - Это же я, Гай, сын твоего погибшего хозяина.

Привратник нахмурился. Некоторое время он пытался осознать, что говорит ему этот подозрительный незнакомец в потрёпанной чёрной одежде и с не менее подозрительным приятелем, потом переглянулся с другим привратником, который после слов Гая тоже вскочил. Наконец на лице его расплылась радостная улыбка.

- Господин Гай! - воскликнул он, бросая пику и низко кланяясь. - Я действительно не узнал вас! Но это неудивительно, вы так изменились. Сколько лет прошло!

- Простите за наш грубый приём, господин, - поклонился второй привратник.

- Ничего страшного, - Гай спрыгнул с лошади и бросил поводья в руки первому. - Отведи её в конюшню, Крават. А ты, Шнага, доложи о нас в доме.

Привратники резво бросились выполнять поручение. Гай засмеялся им вслед.

- Так непривычно видеть, как ты командуешь, - улыбнулся Корвус.

- Поверь, мне и самому непривычно. Ребёнком я всегда робел перед дядей, а теперь я Охотник, и это он должен робеть передо мной. Разве не странно?

- Конечно, нет. Ты теперь воин Некс, никто не смеет тебе приказывать. Пошли уже в дом, я устал и проголодался.

Вдвоём они поднялись на высокое каменное крыльцо. В сенях их встретила старая служанка, которая едва не бросилась на шею Гаю. Гай улыбнулся ей счастливой, почти детской улыбкой. Что бы он там ни говорил про странные и непривычные ощущения, Корвус знал, что он безумно рад оказаться дома.

Дядя Гая принял парней в своих покоях. Комната была практически пуста, только вдоль стен тянулись сундуки и лавки, а сам купец возлежал на помосте, устланном подушками, и курил длинную трубку. Это был довольно полный мужчина с залысинами, которые он не очень удачно пытался прикрыть бархатной шапочкой. По его выдающемуся животу поверх обитого мехом камзола спускалась толстая золотая цепь и терялась где-то за пазухой.

- Добро пожаловать домой, племянник, - прогудел он, сложив губы в сладкую улыбочку. Корвусу не понравился его взгляд. На Гая он смотрел оценивающе, а на Корвуса - настороженно, как будто уже подсчитывал в уме прибыль и убытки, которые могли принести с собой эти двое.

- Да пошлют тебе боги удачу на дорогах и выгодных сделок, - ответил Гай расхожей в купеческой среде вежливостью. - Знакомься, это - мой друг и старший брат Корвус. Если ты не возражаешь, он погостит у нас несколько дней, пока не решит, куда податься.

- Конечно-конечно, - улыбка стала ещё слаще, а взгляд ещё настороженней. - Приятно познакомиться, Корвус. Меня зовут Патер Гралль, и я один из самых влиятельных купцов в этом городе. Так что, если у тебя вознекнут какие-нибудь трудности, обращайся. Гай, я велю служанкам приготовить для вас твою бывшую детскую. Поужинаете со мной или предпочитаете немного передохнуть с дороги?

- Мы немного передохнём, - решил Гай. - Попроси служанок принести нам еды в комнату.

- Непременно, - Патер позвонил в серебряный колокольчик и отдал необходимые распоряжения. Расторопные служанки постелили им постели, затопили баню и расставили на маленьком столике блюда с заморскими лакомствами, половине из которых Корвус даже не знал названий.

- Что это такое? - спросил он, ткнув в блюдо с какими-то скользкими существами, когда они с Гаем, чистые и распаренные, сели за стол.

- Морепродукты в рисовом вине, - ухмыльнулся Гай. - Карликовые осьминожки, мидии. Рекоммендую заедать их солёными оливками. Это вон там, - он указал на другое блюдо, с небольшими зелёными ягодами.

- Откуда у твоего дяди столько жратвы, когда в княжестве голод? - проворчал Корвус. Гай пожал плечами.

- Понятия не имею. Я же только что вернулся.

После еды парни завалились спать. Последние сутки они ехали почти без остановок, и даже железному организму Беспалых время от времени требуется отдых. Проснувшись, Корвус обнаружил, что уже смеркается. Бледная вечерняя луна висела над его окном.

Гай тихо посапывал на соседней кровати. Корвус не стал будить его, пусть брат, наконец, насладиться теплом и спокойствием родного дома. Бесшумно раздевшись, Корвус обратился в ворона и вылетел в окно.

Жизнь постепенно угасала в вечерней Либре, чтобы снова разгореться следующим днём. Корвус пролетел над красными черепичными крышами, над высокими стенами и устремился к чёрному замку на холме. Здесь жила княжна, которая хранила нужное ему сокровище.

Когда Корвус приземлился на одной из башенок, замок уже погружался в сон. Часовые тёмными тенями скользили по крепостной стене. В высоких стрельчатых окнах один за другим гасли огни. Корвус заглянул в каждое, изучая внутренности замка и его обитателей, выясняя что где и где кто. Пролетая мимо одного окна, он увидел в роскошной кровати под балдахином белокурую девушку.

Не она ли и есть Рин Грейс? По воспоминаниям Корвуса, у старшей дочери князя Люция был именно такой оттенок волос. Но черты лица девушки скрывались в тени, к тому же Корвус вряд ли узнал бы их спустя столько лет. Конечно, он мог бы вломиться в окно и проверить, но, если эта девушка действительно княжна Рин, ему хотелось поговорить с ней, а не пугать ночным вторжением. Поэтому Корвус, не задерживаясь, пролетел дальше.

Покружив немного над замком, он вернулся в Либру и стал летать над узкими улочками. Город был полон ночных теней. Тени скользили меж домов, шептались в тёмных подворотнях, позвякивали оружием. Корвус нашёл старый кабак "Королевская голова", в который часто захаживал, пока работал у Вира, и сел на подоконник у открытого окна.

Всё здесь выглядело, как обычно, и в то же время всё неуловимо изменилось. В углу игроки по-прежнему резались в кости и в карты, за длинным столом у очага собралась хмельная компания, проворные мальчишки разносили на подносах дешёвое вино и пиво. Только лица у завсегдатаев казались угрюмее, чем раньше, и повсюду слышались шёпотки, такие же, как между тенями в подворотнях. Корвус смотрел и слушал, пока один из пьяниц не замахнулся на него кружкой. Тогда он с хриплым карканьем взмыл в небо.

Тёмный город под ним сочился страхом и медленно набухающей ненавистью. Страх перед нищетой, голодом, хаосом, смертью и ненависть к князю, который бросил своих подданных в час нужды, и к его матери. А за воротами города концентрация страха и ненависти была в стократ крепче. Ветер доносил оттуда до Корвуса запах гнили. Скоро упыри за стеной заберут ещё несколько жизней и ещё несколько человек падут от неизлечимой болезни. И тогда страх станет острее, а ненависть выплеснется из подворотен наружу.

Пролетая над площадями и улицами, Корвус нашёл дом Граллей и опустился на каменную ограду рядом с воротцами, где уже сидел воробей. Как раз в этот момент со двора крадучись скользнули две тёмные тени. Ворон с воробьём переглянулись и вместе полетели к окну спальни Гая.

***

Проснувшись поутру, парни обнаружили у своих кроватей новую одежду. Гаю предназначались кожаные штаны, шёлковая рубашка и расшитый серебряной нитью камзол, а для Корвуса был приготовлен наряд попроще: такие же штаны, льняная рубаха и кожаная жилетка. У порога обоих ждали невысокие удобные сапоги из мягкой светлой кожи.

- Как предупредительно с его стороны, - хмыкнул Гай. Парни с удовольствием сменили свою старую чёрную одежду Охотников, но сапог не тронули и остались в своих плетёных сандалиях. За шесть лет в лесу Сильва они привыкли к босым ногам.

Гай с видом изнеженного купчика позвонил в серебряный колокольчик. На звук прибежали служанки. Они приготовили братьям ванну с листьями мяты, принесли на завтрак свежеиспечённый душистый каравай, ветчины и немного вина. Освежившись и перекусив, друзья направились в город. Они побродили немного по улицам и торговым рядам, заглянули к Охотнику-посреднику, о котором говорил Морбус, и вернулись домой.

Патер Гралль уже ждал их в просторной обеденной горнице. За длинным дубовым столом сидела вся семья: сам хозяин дома, его жена, старушка-мать, сын - юноша чуть младше Гая - и три дочери. Братья-Охотники сели в пустые кресла и стали накладывать себе еду из широких мисок.

- Опять что-то иноземное? - нахмурился Гай, ковыряя в миске ложкой.

- Это - гречневая лапша со стеблями бамбука и кусочками курицы, - объяснил дядя Гралль. - Одно из самых распространённых блюд в восточных вольных городах.

- А это что? - спросил Корвус, указывая на другую миску.

- Виноградно-лимонный шербет. Рекоммендую, очень освежает.

- Хм, виноград и лимоны тоже из вольных городов, я прав? - хмыкнул Гай. - Где ты достал все эти продукты? Я слышал, во время войны торговля с врагом под запретом.

- Войну ведут правители, - уклончиво ответил Патер. - А купцы хотят мира. Все торговые люди - братья, рождены ли они в Либре или в вольных городах.

- Хочешь сказать, ты с урбскими купцами занимаешься контрабандой?

- Я бы предпочёл не обсуждать эту тему за столом, - чопорно отрезал дядя. Гай с Корвусом переглянулись. Корвус мог бы дать ещё один палец на отсечение, что догадка Гая верна.

- А чем ты намереваешься заняться в Либре, Корвус? - тоном лёгкой светской беседы спросил Патер.

- Получить знания, - Корвус улыбнулся.

- Знания? Хм, знания - это похвально. Но я думал, вас уже научили в этой вашей школе всему, что нужно.

- Никогда нельзя знать всё, что нужно.

- Хм, - купец нахмурился. Наверняка, забеспокоился, насколько образован его собственный племянник. - Что ж, учись на здоровье. Можешь оставаться в этом доме, сколько потребуется. Только предупреждаю вас, мальчики, если услышите шум на улицах, лучше не покидайте его пределов.

Корвус с Гаем снова переглянулись, на этот раз с недоумением. Очевидно, Патер был хорошо осведомлён о ночных тенях и о том, что происходит в городе, если и не принимал в этом деятельного участия. Корвус вспомнил, как две тени вышли со двора вчера ночью. Гай, похоже, подумал о том же.

- Спасибо за обед, - Корвус поднялся и наклонил голову. - Мне пора.

Сопровождаемый взглядом Гая и всех членов его семейства, он вышел из горницы и вернулся в спальню. Дом брата ему не слишком нравился, и он не хотел задерживаться здесь надолго. Поэтому Корвус превратился в ворона и, не дожидаясь вечера, полетел к замку Грейс.

Белокурая девушка в платье цвета морской волны с туго затянутой талией и рукавами в прорезях стояла на крепостной стене и смотрела вдаль. Она была так поглощена своими мыслями, что не обратила внимания, когда Корвус-ворон сел рядом с ней на зубец и, склонив голову набок, стал пристально её разглядывать.

Она была очень красива. Не такой тёплой, доступной красотой, как Корникс, а далёкой и загадочной. Словно одинокая принцесса на вершине запретной башни. Как и у Корникс, у неё была невероятно женственная фигура и тонкие черты лица, но цвет кожи был бледнее, чем у сестры Корвуса. Её серые глаза серебрились на солнце, будто холодная чешуя.

- Вот вы где, госпожа, - голос юного пажа оторвал девушку от размышлений, а Корвуса от её созерцания.

- Что тебе нужно, Клайн? - её голос был холодным и высоким, как горный ручеёк.

- Леди Лекс пригласила вас сыграть в висельника. Говорят, это самая модная карточная игра при дворе д'Агри.

- Я не в настроении.

- Но... - паж заметно смешался. - Что мне ей передать?

- То и передай. Я не в настроении.

- Как скажите, княжна, - расстроенный паж побрёл по направлению к лестнице.

Он назвал её княжной! Теперь Корвус не сомневался, что эта девушка именно та, которую он искал. В замке Грейс было две княжны, но насколько он помнил, у младшей дочери князя Люция были голубые глаза и каштановые волосы и она не казалась такой холодной. Значит, перед ним старшая дочь, княжна Рин.

- А ты что здесь делаешь? - девушка, наконец, заметила его. Корвус ответил ей хриплым карканьем. Он ожидал, что она замахнётся на него, как обычно поступали люди, или топнет ножкой, но неожиданно она протянула руку и осторожно коснулась чёрных перьев. Корвус не шелохнулся.

- Ты странная птица, - протянула она, поглаживая его спину кончиками пальцев. Корвус взмахнул крыльями и перелетел к ней на плечо. Княжна вздрогнула, но тут же засмеялась.

- Хочешь стать моим пажом? Изволь. Только пойдём в замок, здесь холодно, - она отвернулась от зубцов и бойниц. - Говорят, что тепло исчезло навсегда. Будто бы и солнце скоро погаснет. И тогда мир умрёт. Ты думаешь, это правда? Может быть, ты знаешь, куда девалось тепло? - спросила она, спускаясь по лестнице во двор. Корвус слышал несколько теорий, но рассказать их в своём нынешнем облике всё равно не мог, поэтому только переступил на её плече с ноги на ноги.

Какой-то знатный господин в вычурной одежде разговаривал во дворе со стражниками. Заметив девушку, он поспешил ей наперерез.

- Добрый день, моя леди, - поздоровался он, склоняясь над её рукой. - Как выше настроение? Вчера вы были несколько... ммм... растерянны.

- Я была не растерянна, я была в ярости. И сегодня тоже.

Господин выдавил из себя напряжённый смех.

- Вы всегда так категоричны. Неужели я вам совсем не нравлюсь?

- Вы... галантный собеседник. Но я вас не люблю.

- Любовь приходит вместе с браком, дорогая, - его тон стал увереннее. - Вам просто нужно узнать меня получше. Не хотите ли прогуляться или сыграть в висельника? И что это за мерзкая птица, леди? Кыш! А ну пошла отсюда! - он поднял руку, намереваясь отогнать ворона, но девушка схватила его за рукав.

- Не трогайте, это - мой паж! Мы с ним уже прогулялись, а теперь я собираюсь шить у себя в комнате. До свиданья, сьерд Публий.

Господин прищёлкнул языком и проводил её раздосадованным взглядом, пока она шла к дверям замка с вороном на плече. Корвус едва удержался от насмешливого карканья. Этот сьерд Публий ему почему-то очень не понравился.

Княжна поднялась по нескольким лестницам, прошла по нескольким коридорам и оказалась в маленькой комнате, увешанной гобеленами. Возле одной из стен стояла низкая резная софа, на столике лежало брошенное вышивание. Сквозь узкие окна лился солнечный свет.

- Хочешь хлеба? - спросила девушка. Корвус помотал головой, вспорхнул с её плеча и примостился на книжный шкаф в углу. Девушка весело усмехнулась. - Ну, как знаешь.

Вся комната была пропитана её запахом. Мягкий солнечный аромат, похожий на запах тёплого молока и чистого сухого сена, так резко противоречащий её холодному облику. В него ненавязчиво вплетался запах её духов - лимонная вода и мята. Корвус сделал глубокий вдох, а потом спрыгнул со шкафа, ударился об пол и обратился в Корвуса.

Княжна негромко вскрикнула, роняя шитьё. Её серые глаза расширились.

- Не бойтесь, леди, - он поднял руки в успокаивающем жесте. - Я здесь не для того, чтобы причинить вам боль.

Она не ответила. Её сердце колотилось от страха, но она не сделала попытки позвать стражу, что Корвус счёл обнадёживающим знаком. Ему почему-то не хотелось хватать её за горло и затыкать ей рот, как он поступил с её бабушкой. Он подобрал с пола тряпицу, из которой торчали игла и нитки, и протянул ей.

- Ты Беспалый? - спросила она, принимая шитьё. На мгновение их пальцы соприкоснулись, и она отдёрнула руку, крепко стиснув её на тряпке.

- Вы заметили отрезанный мизинец, да? - ухмыльнулся Корвус. - Вы наблюдательная девушка, княжна Рин. И спокойная. Это хорошо, это упрощает дело. Мне кое-что нужно от вас.

Её малиновые губы неожиданно разошлись в широкой улыбке. Дыхание выровнялось, взгляд сверкнул торжеством.

- Я знаю. Моё черное зеркало.

Рин VI

У него были пугающие глаза. Матово-белые, словно слепые, казалось, они видели нечто недоступное взгляду смертного. Рин поёжилась. Что-то шевельнулось в глубинах её памяти, какая-то мысль, слишком смутная, чтобы обрести форму.

Белые глаза... Какое воспоминание у неё могло быть связано с белыми глазами?

Она ждала Беспалого, и вот Беспалый явился. Всего через несколько часов после того, как она получила письмо, он стоял в её комнате совершенно голый, перекинувшись из ворона, которого она подобрала на крепостной стене. Видно, правду говорят, что Беспалые - оборотни.

Её ответ явно застал его врасплох. Выражение лица не изменилось, но в белых глазах промелькнула тень удивления. Правда, уже через мгновение он понимающе улыбнулся.

- Леди Риана предупредила вас, да?

- Она написала мне письмо. О том, что какой-то Беспалый охотится за моим чёрным зеркалом.

- Отлично. И судя по тому, как спокойно вы меня встретили, вы готовы к переговорам, - он прошёлся по комнате и опустился на софу с такой непринуждённостью, как будто не вломился хитростью в её покои, а пришёл по приглашению.

Рин сглотнула. Его нагота смущала её, и девушка не знала, куда девать глаза. Отвести их значило признаться ему в малодушии, а смотреть прямо не позволяла девическая стыдливость. В итоге Рин попыталась держать их на уровне его лица и изо всех сил сдерживать краску, когда взгляд невзначай срывался вниз.

- Я отдам тебе зеркало, но при одном условии, - сказала она, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. Беспалый смотрел на неё с усмешкой. Его глаза завораживали, словно завеса, за которой скрывается хаос.

- При каком же?

Белый цвет - цвет смерти, вспомнила Рин. Впервые она услышала об этом от старой няни, когда они с Реной рассказали ей о мальчике, которого встретили на кладбище. У этого мальчика были очень светлые глаза, и няня велела им держаться от него подальше. Корвус, так его звали, кажется.

В тот далёкий день Рена была с нею. Сердце Рин прожгла боль, возвращая её от воспоминаний к реальности.

- Ты должен спасти мою сестру, княжну Рену Грейс, - ответила она Беспалому. Тот слегка приподнял бровь.

- А что с ней случилось?

- Её похитил бродячий мертвец по имени Несс. Ты должен убить мертвеца и вернуть её в замок целой и невредимой.

Теперь уже обе брови Беспалого поползли вверх. В белых глазах вновь мелькнуло удивление.

- Мертвец? Моя дорогая княжна, если вашу сестру действительно похитил мертвец, она уже давно мертва.

- Нет, - Рин еле удержалась, чтобы не закричать. - Она жива. Не забывай, я владелица зеркала, связанного с миром смерти. Мне лучше знать.

- Хотите сказать, зеркало показало вам? - колдун насторожился. - Вы можете его использовать?

- Конечно, могу. Более того я единственная, кто может. Я его хозяйка. Поэтому, если ты попытаешься отобрать его у меня силой, оно не станет тебя слушаться.

- Мне не нужно само зеркало, княжна. Если я спасу вашу сестру, вы выполните моё требование?

Рин готова была поклясться, что сделает всё, лишь бы он спас её, но вовремя удержала слова, готовые сорваться с языка. В разговоре с колдуном и убийцей нужно было соблюдать осторожность. Мало ли какую цену он назначит в обмен на свои услуги.

- Чего ты хочешь?

- Говорят, что хозяйка тёмного зеркала способна отыскать любую мёртвую душу. Я хочу, чтобы вы нашли для меня одну из них и задали ей парочку вопросов.

Если слишком часто заглядывать в волшебное зеркало, оно утянет свою хозяйку в загробный мир, так говорила бабушка. Но Рин готова была пойти на риск ради Рены. Один раз она уже заглянула по ту сторону тёмного стекла, справится и во второй.

- По рукам. Но сначала спаси Рену.

- Даю слово Охотника, - его тонкие губы растянулись в медленной улыбке. Он поднялся с места, как вдруг в дверь постучали.

- Не входите! - резко крикнула Рин, но было поздно. Дверь тихо скрипнула, и в комнату заглянула служанка с корзиной в руках. Рин в панике застыла, ожидая, что при виде голого мужчины девушка взвизгнет, хлопнется в обморок, побежит звать стражу. Но та лишь поклонилась как ни в чём не бывало.

- Я принесла стираную одежду, госпожа, - пояснила она. - О боги! Что за мерзкая птица?

Рин порывисто обернулась и увидела крупного чёрного ворона, нахохлившегося на подоконнике. Голый мужчина исчез. Похоже, Беспалый среагировал мгновенно.

- А ну, кыш отсюда! - служанка поставила корзину и махнула рукой. Ворон ехидко каркнул в ответ. Рин прямо представила себе, как на тонких губах играет ухмылка.

- Оставь его, - приказала она. Служанка послушно отступила на шаг, прожигая птицу неодобрительным взглядом.

- Дурное предзнаменование - когда ворон залетает в жилище, - хмуро пробормотала она. - Зря вы их прикармливаете, княжна.

- Не твоё дело. Оставь корзину и иди отсюда. Я хочу побыть одна.

- Слушаюсь, - служанка занесла одежду в гардеробную и убралась восвояси. Ворон смотрел ей вслед насмешливым глазом (в птичьем облике они были чёрными).

- А ты быстрый, - хмыкнула Рин, запирая дверь на задвижку, чтобы никто больше не смог войти без спроса. Она на мгновение отвернулась, а когда повернулась обратно, птица уже исчезла, и возле подоконника стоял голый парень. На его лице расплылась озорная ухмылка.

- Вы даже не представляете себе насколько.

"Он мог бы показаться красивым", - неожиданно для себя подумала Рин. Если бы не эти жуткие белые глаза. Беспалый выглядел молодым. Его обнажённое тело с чётко очерченными мускулами было телом бойца, но кожа на щеках ещё сохранила юношескую гладкость. Даже в человеческом облике он напоминал ворона: узкое лицо, тонкий нос с горбинкой, взлохмаченные чёрные волосы, так странно сочетающиеся с белыми глазами и бледной кожей.

- Расскажите мне всё о похищении, - попросил он, прислонившись к стене и выпячивая бёдра. Рин пришлось больно укусить себя за щёку, чтобы не покраснеть. Судя по насмешке, мелькнувшей в белых глазах, от оборотня не укрылось её смущение.

- Это случилось четыре дня назад. Мы ночевали вместе, а утром я проснулась и увидела, что она исчезла. Зеркало показало мне похитителя. Его зовут Несс, он мертвец, иногда принимает облик белого пса. Вероятно, перед похищением он как-то заколдовал Рену. Ей несколько ночей подряд снились кошмары, и она стала бояться солнечного света.

- Хм, - Беспалый закусил губу и задумался. Похоже, история Рин произвела на него сильное впечатление. Девушка терпеливо ждала, пока он выскажет своё мнение, исподтишка разглядывая его скулы и чёрную прядь, свесившуюся между бровями.

"Молодой, определённо молодой", - подумала она. - "И красивый, когда не ухмыляется и отводит глаза".

- Никогда не слышал ничего подобного, - заговорил он наконец, вновь садясь на кушетку и вольготно подтягивая к себе ноги. В другой ситуации Рин возмутила бы такая наглость. - Вы точно уверенны, что она жива, княжна?

- Абсолютно, - девушка сглотнула комок в горле. - Зеркало сказало мне, что её нет среди мёртвых.

- Ну тогда, если вы видели Несса в зеркале, значит, вы знаете, где его искать?

Рин вспомнила солнечные лучи, дубовую рощицу и ручеёк, весело журчащий между корней. Слишком мало, чтобы с точностью назвать место.

- Не совсем, я плохо разглядела, - уклончиво ответила она. - В следующий раз, когда загляну в зеркало, узнаю.

- Тогда и начнём охоту, - Беспалый хищно ухмыльнулся. - Предлагаю встретиться завтра на рассвете в кабаке "Королевская голова" на углу улицы Тараканов, за торговыми рядами. Вы скажете мне точно, где находятся Несс и княжна Рена, и тогда я убью мертвеца и спасу вашу сестру, если к тому времени её ещё можно будет спасти.

Последние слова прозвучали зловеще, и равнодушный тон нисколько их не скрашивал.

- Завтра - это слишком поздно! - возмутилась Рин. - Кто знает, что с ней может случиться за ночь? Я и так слишком долго тянула.

- Тогда сегодня на закате, - пожал плечами Беспалый. - Вы успеете определить их местонахождение?

"Я могла бы сделать это прямо сейчас", - подумала Рин. Общение с зеркалом не требовало особой подготовки и длительных ритуалов. Однако в присутствии колдуна девушка чувствовала себя неуютно. Ей бы не хотелось показывать ему свою неопытность.

- Успею, - ответил она, посмотрев на окно, за которым солнце медленно клонилось к западу.

- Отлично. Кабак "Королевская голова", угол улицы Тараканов, не забудьте, - он поднялся и уже двинулся к окну, когда голос Рин остановил его.

- Подожди. Назови своё имя.

Беспалый полуобернулся со странной улыбкой на губах.

- Меня зовут Корвус.

На мгновение Рин охватило необъяснимое ощущение, как будто она видит сон о том, что случилось с ней когда-то давным-давно. Корвус... Ей ведь уже приходило сегодня на ум это имя. Рин попыталась вспомнить. Белые глаза, слова старой няни, мальчик на кладбище... У девушки перехватило дыхание. Корвус! Так звали мальчика с очень светлыми глазами, которому она помогла когда-то!

Но разве бывают такие совпадения? Чтобы два человека, живущие на разных концах общественной лестницы: одна - благородных кровей, а другой - безродный бродяжка, - встретились снова спустя много лет, могло случиться лишь в сказке. Но ведь его имя - Корвус! И у него белые глаза! Много ли Корвусов с белыми глазами бродит по Либре?

- Из какой ты семьи? Кто твои родители? - спросила она почти дрожащим голосом.

- У меня нет ни того, ни другого.

Примерно так же ответил ей мальчик на кладбище. Он сказал, что у него умерла мама. Рин и помогла-то ему тогда из жалости, потому что её мама тоже лежала в гробу и это обстоятельство роднило их.

- Скажи, - начала она, всё ещё сомневаясь. - Что ты делал 6-го рюиня 937 года, в день похорон княгини Реи Грейс?

Улыбка на его губах стала заговорщицкой, как будто они делили между собой какой-то общий секрет.

- Я воровал яблоки в саду богов и мёртвых, - ответил он лукаво. - И там я встретил двух княжон.

Рин едва не задохнулась. Так это действительно он!

Но он так изменился. Рин попыталась вспомнить того мальчика из её детства и не смогла. Воображение нарисовало ей маленького тощенького оборвыша, похожего на сердитого волчонка. Тогда он вроде бы был ниже её и казался совсем ребёнком, а теперь она сама чувствовала себя ребёнком рядом с ним. И как он умудрился стать оборотнем?

- Я думала, ты работаешь в сапожной мастерской, - выдавила она неуверенно. В его глазах мелькнула искорка.

- Конечно, вы же сами меня туда отправили.

- Тогда как ты стал Беспалым?

Корвус пожал плечами.

- Встретил Охотника и уговорил его взять меня с собой в школу при святилище богини Некс.

- Богиня Некс? Та, которой приносят человеческие жертвы?

Он с улыбкой покачал головой.

- Ваши сведения устарели, княжна. Теперь она вполне мирное божество, которому поклоняются в горах.

В старых песнях богине Некс поклонялись змеи. Рин вдруг почувствовала, будто попала в сказку.

- Это невероятно. То, что мы встретились снова спустя столько лет.

- Чудеса случаются, княжна. Чаще, чем вы думаете, - он подошёл к окну. - Итак, до встречи на закате. Обещаю, я приложу все усилия, чтобы спасти вашу сестру.

С этими словами он перекинулся в ворона и вылетел на улицу. Рин почувствовала лёгкий укол разочарования, когда чёрная точка исчезла в небе.

Оставшись одна, она некоторое время пыталась взять себя в руки. Хотелось прыгать, кричать и кружиться по комнате - такие несвойственные ей желания. Рена будет спасена! Он пообещал, что спасёт её, и она ему верила. Впервые за последние два года, с отъезда отца на эту проклятую войну, Рин вдруг почувствовала себя в безопасности. Она не одна, ей есть на кого положиться.

Корвус... Кто бы мог подумать, что их мимолётная встреча на кладбище, выльется в нечто большее?

О том, что за помощь ей придётся расплачиваться разговором с духом умершего, Рин предпочитала не вспоминать. Ради сестры она готова была пойти на всё, что и говорить о такой малости.

В дверь снова постучали. Рин с досадой отодвинула засов и открыла её, впуская Синиллу.

- Что тебе нужно? - спросила она холодно, стараясь не выдать своё нетерпение. Присутствие старой служанки мешало её заняться поисками сестры.

- Леди Лекс зовёт вас на обед с ней и с сьердом Публием. А я пока разберу корзину, которую вы не дали разобрать служанке.

"Неужели они передают друг другу каждый мой шаг?" - с раздражением подумала Рин. Вести светскую беседу и вымученно улыбаться сьерду Публия сейчас, когда она настолько приблизилась к спасению Рены, было выше её сил.

- Я не голодна, спасибо. Разбери эту корзину и уходи, - потом, подумав, она добавила. - Да, и не надо мне сейчас твоих нравоучений. Обещаю, с завтрашнего дня я буду любезной с сьердом Публием, но сегодня мне нужно побыть одной. Передай это леди Лекс.

Синилла довольно улыбнулась. Похоже, она расценила слова Рин, как готовность к капитулляции. Рин надеялась, что леди Лекс подумает так же. Тогда на некоторое время её оставят в покое.

- Вы приняли взрослое решение, княжна, - похвалила служанка, складывая рубашки из корзины аккуратной стопкой. - Всё равно вам не избежать этого брака, и портить отношения с будущим мужем было бы неразумно.

- Скажи, леди Лекс, что мне просто нужно успокоиться. И я не могу думать о браке сейчас, когда так мало времени прошло с исчезновения Рены.

- Конечно, - Синилла улыбнулась. - Думаю, леди Лекс поймёт.

Она ушла, забрав пустую корзину, и Рин вздохнула с облегчением. Присев на краешек кровати, она достала зеркало. До заката оставалось немного времени, а ей ещё нужно было узнать, где находится Несс.

- Покажи мне Несса, - приказала она, встречаясь взглядом со своим красным отражением.

В прошлый раз, когда Рин смотрела в зеркало, её как будто затянуло в его тьму, но на этот раз всё было иначе. Тёмная поверхность стекла пошла рябью, словно вода от брошенного камня, а потом рассеялась. Рин увидела дубовую рощу с бегущим меж корней ручейком. Вдоль ручейка неестественной походкой брёл человек.

Это был Несс, Рин узнала его с первого взгляда. Такой же бледный, как в прошлый раз, чёрные волосы падают на лицо, но теперь он был одет в штаны и рубаху, какие носят бедные рыцари. На белом вороте Рин заметила пятна, пугающе похожие на кровь, и содрогнулась. Без сомнений, Несс снял одежду с убитого, хотя она и не могла с уверенностью сказать, от его ли руки.

Вытекая из-под сени дубов, ручеёк вливался в какой-то водоём. Подойдя к берегу, Несс остановился и, опустившись на корточки, стал жадно пить, черпая воду пригорошнями.

- Что это за место? - вслух подумала Рин. Дубовая роща и водоём ни о чём ей не говорили.

В ответ на её слова картинка в зеркале неожиданно пришла в движение. Она ушла куда-то вниз и стала резко уменьшаться, словно Рин смотрела на неё с высокой крепостной стены. Теперь девушка видела, что водоём на самом деле небольшое изогнутое озерце. С одной стороны к нему подступали деревья, с другой стороны высились какие-то здания среди холмов, а с остальных его окружали поля, сквозь которые вилась белая мощёная дорога.

Рин затаила дыхание, боясь спугнуть картинку. Она узнала озеро! Блейны часто возили туда с собой сестёр Грейс, когда те приезжали погостить летом. Рин вспомнила тёплую прозрачную воду, и жареную рыбу, и шумную возню Рены с Манием на берегу. На мгновение светлые воспоминания затопили её с головой, отвлекая от настоящего.

Так значит, там Несс держит Рену? Но где именно? Рин не могла сказать наверняка. Очевидно, ей придётся ещё несколько раз заглянуть в зеркало, чтобы узнать ответ на этот вопрос.

Внезапно у неё закружилась голова, и Рин пришлось прикрыть глаза, чтобы унять накатившую слабость. Когда она открыла их, озеро исчезло. Поверхность стекла снова была тёмной и неподвижной.

Дверь без стука распахнулась. Рин едва успела спрятать зеркало, как в комнату зашла леди Лекс. Девушка присела в реверансе, старательно отводя глаза, чтобы регентша не увидела проступившее в них раздражение. Почему именно сегодня всем неожиданно понадобилось доставать её?

- Давай, оставим эти церемонии, дорогая, - тепло улыбнулась леди. - Я пришла поблагодарить тебя за то, что ты проявила благоразумие и согласилась на брак с сьердом Публием.

Очевидно, Синилла передала ей слова Рин в несколько искажённом виде. Княжна посмотрела на кровать, где под подушкой пряталось зеркало, потом перевела взгляд на окно. Солнце медленно, но неуклонно клонилось к закату. Рин нужно было как-то выбраться из замка, чтобы встретиться с Корвусом. Ей некогда сейчас было заводить разговоры с леди Лекс.

- Надеюсь, вы понимаете, что после пропажи Рены я не могу думать о браке. Мне нужно время.

Леди кивнула и опустилась в кресло. Похоже, она не собиралась уходить так скоро.

- Я всё понимаю. Обещаю, ты не выйдешь замуж, пока не истечёт срок траура.

- Траура? А если она ещё жива? Вы уже забросили поиски? - не сдержалась Рин. Регентша печально улыбнулась.

- Давай начистоту, Рин. Хоть вы мне и не дочери, но я тоже расстроена пропажей Рены. Общаться с ней было куда легче и приятнее, чем с тобой, и мы успели подружиться за те недолгие недели, что вы провели здесь. Но нравится нам это или нет, Рена исчезла. Я не верю, что её удастся найти.

Леди Лекс расстроена пропажей Рены? Рин никогда не думала, что такое возможно, но, похоже, регентша говорила правду. Рена действительно была для неё более податливым материалом, чем Рин. Наверно, в глубине души она желала бы, чтобы пропала старшая сестра.

Впрочем, Рин сейчас было не до переживаний леди Лекс. Она подошла совсем близко к спасению Рены, и всё остальное - даже наглые домогательства сьерда Публия - не имело значения.

Девушка уже стала придумывать способ, как бы половчее выпроводить регентшу, когда дверь снова распахнулась и снова без стука. Рин уже готова была взорваться. Что за проходной двор такой?!

На сей раз в комнату ворвался юный паж леди Лекс, Клайн, и смятенное выражение на его лице разом остудило Рин.

- Госпожа! Госпожа! Город в огне! - завопил он с порога. Находившиеся в комнате леди мгновенно повскакали с мест.

- Что случилось? - требовательно спросила регентша. Паж тяжело перевёл дыхание и стал рассказывать.

- Часовые на сторожевой башне заметили клубы дыма над Либрой, в нескольких местах. И оборванцы под крепостными стенами пришли в движение. Похоже, это - мятеж!

У Рин сжалось сердце. Ей вспомнились листовки и призывы к восстанию, наводнившие город сразу же, как только началась война. Она перевела взгляд на леди Лекс и увидела, что регентша побледнела от ярости.

- Клянусь, я повешу каждого мятежника в этом проклятом городе, - прошипела она. - Чем занят сир Хомо?

- Он собирает воинов, госпожа.

- Беги вперёд и скажи ему, что я сейчас подойду, - она решительными шагами пошла к двери вслед за припустившим пажом, но у самого порога обернулась и посмотрела на Рин. - Не выходи никуда из комнаты, даже во двор. Так безопаснее.

- Конечно, - соврала девушка.

Едва за леди Лекс закрылась дверь, она метнулась в гардеробную. Костюм для верховой езды - облегающие ноги лосины с длинным шлейфом, жилет и рубашка - висел на ближайшем крючке. На нём всё ещё виднелись застывшие пятна грязи с последней прогулки. Рин быстро оделась и стала собирать сумку.

Она решила, что отправится вместе с Корвусом. Вдруг ему понадобится помощь в дороге? Вдруг он свернёт не туда и собьётся с пути? Рин не могла позволить ему рисковать жизнью Рены. Она сама должна за всем проследить.

По крайней мере, рядом с ним ей будет спокойней.

В плотную кожаную сумку она положила пару серёг и подвески с переливающимися камушками на тот случай, если им понадобятся деньги, а также нож, моток верёвки, чистые платки и, конечно, волшебное зеркало. Пока она обдумывала, что ещё могло бы ей пригодиться, её взгляд упал на хлыст, висевший над столиком. Когда Фенрис уехал из замка, мастер над оружием со скуки стал учить старшую княжну управлять им, а когда началась война, забросил это дело. Последний раз Рин упражнялась с хлыстом ещё до отъезда в замок Блейн. Подумав немного, она сдёрнула хлыст со стены и закрепила его на поясе.

Теперь она была полностью экипирована. Оставалось самое сложное - выбраться из замка.

Во коридорах царила суматоха. Княжне пришлось попотеть, чтобы не наткнуться на кого-нибудь из слуг. Прячась за углами и портьерами, она спустилась в погреб, где в темноте и прохладе хранились винные бочки. Здесь, за дальним их рядом, находилась потайная дверца.

Рин узнала о существовании этой дверцы от Рены. В детстве сестрёнка с ума сходила по всяким тайникам, поэтому излазила все закоулки и расспросила всех старых слуг. О дверце в винном погребе ей рассказал какой-то рыцарь из охраны. Эта дверь вела в подземный ход, который заложили давным-давно, ещё при строительстве замка, чтобы в случае осады и штурма, если враги прорвутся за крепостные стены, княжеская семья могла спастись.

Старый ржавый висячий замок был безжалостно сорван. Очевидно, Рена и её похититель скрылись именно этим путём. Рин толкнула дверцу и погрузилась в темноту.

Здесь было очень холодно и пахло затхлостью. Рин с запоздалым сожалением вспомнила, что не додумалась захватить с собой канделябр или хотя бы свечку. Оставалось лишь надеяться, что она не наступит на что-нибудь жуткое.

Туннель казался нескончаемым, но, наконец, Рин достигла выхода. Замок с этой стороны тоже был сорван, поэтому она без труда открыла дверь и выбралась на свежий воздух. Некоторое время она стояла неподвижно, приходя в себя после темноты и ледяной затхлости, а потом осмотрелась. Подземный ход вывел её за крепостные стены в стороне от дороги, ведущей на Либру. Солнце на западе уже коснулось края земли, а ей ещё предстояла длинная пешая прогулка до города.

Жаль, что не удалось захватить с собой в туннель лошадь.

Обмотав голову предусмотрительно захваченным платком, чтобы её не узнать было с крепостной стены, Рин отправилась в путь. Чем ближе она подходила к Либре, тем громче становились звуки волнения. Один раз позади послышался дробный перестук копыт. Рин едва успела свернуть на обочину, когда мимо, поднимая облако пыли, промчался отряд вооружённых стражников под предводительством сира Хомо.

Перед самым въездом в Либру её глазам открылась ужасная картина. Весь палаточный лагерь беженцев пришёл в движение. Ворота были распахнуты настежь, и в их проёме несколько конных стражников в окровавленных кольчугах сдерживали натиск толпы оборванцев, с остервенением ломившихся в город. Под грязными ногами в лохмотьях валялись погнутые шлемы, сломанные пики, оторванные конечности и растоптанные тела павших в этой мясорубке.

Рин застыла, не зная, что предпринять. Вонь от крови и человеческих экскрементов ударила в нос, и тошнота против воли подкатила к горлу. Прямо перед ней, разделяя её и Корвуса, билось, звенело, хрипело и захлёбывалось в предсмертном вопле многорукое человеческое мессиво. Рин понятия не имела, как ей пробиться за ворота, но она должна, должна была спасти Рену! Задушив свой страх, девушка приблизилась к бушующей толпе.

Внезапно испуганные крики и новая волна неприятного запаха привлекли её внимание. Рин посмотрела в сторону, и её едва не вывернуло. Всего в нескольких десятках шагов от неё стояло самое омерзительное существо из всех, которых она когда-либо видела. Оно сохранило человеческую форму, но было желтовато-бледным, покрытым опухолями и страшными гниющими ранами. Испуганные оборванцы забрасывали существо камнамя, не давая ему подойти ближе.

"Упырь", - подумала Рин, вспомнив письма Фенриса о службе в Волчьем ордене. Её брату доводилось охотиться на этих тварей. Но присмотревшись лучше, она не заметила ни выпирающих клыков, ни когтей, ни других признаков хищника. И тут её осенило.

Отвратительное существо не было мертвецом. Это был человек, заболевший бледной падью.

Больной шагнул вперёд, и ближйшие к нему оборванцы в панике отшатнулись. Град камней усилился. Все эти люди вокруг, швырявшие камнями в своего собрата, боялись не того, что он съест их, а того, что они могут заразиться и стать такими же.

Рин ощутила укол жалости. Значит, вот как они умирают, те, кого забирает бледная падь. Потерявшие человеческий облик, отвергнутые вчерашними друзьями и родственниками, внушающие лишь омерзение и страх.

Больной шагнул ещё ближе, и Рин, поддавшись общей панике, побежала к воротам. На миг у неё мелькнула безумная надежда, что она, словно серая мышка, сможет незаметно проскочить между бунтовщиками и стражей, но пара дерущихся громил преградила ей дорогу и вынудила остановиться.

- Эй, леди! - раздался за спиной гнусавый голос. Обернувшись, Рин увидела смуглого грязного оборванца, скалящего в улыбке пожелтевшие зубы.

- Что тебе нужно? У меня нет денег, - предупредила она, как ей самой показалось, твёрдым голосом. Оборванец неприятно ухмыльнулся.

- Неужели? У такой хорошенькой чистенькой леди и нет денег? Эй, парни, посмотрите, какая красотка!

Ещё несколько оборванцев обернулось на его голос. Рин с нарастающим страхом заметила, что окружена.

- И что же наша красотка здесь делает? - глумливо спросил другой, с такими же гнилыми зубами, как и первый. Рин стиснула зубы.

- Мне очень нужно попасть в город. Пожалуйста, пропустите меня. У меня, правда, ничего с собой нет.

- Ах, какая досада. Мы бы с радостью пропустили тебя, малышка, но видишь же, там в воротах торчат эти мерзкие стражи, - оборванец с отвращением сплюнул зеленоватой слюной. - Останься лучше с нами, повеселимся.

- Не трогайте, меня, - предупредила Рин, отступая на шаг. Рука непроизвольно потянулась к бедру, где висел хлыст.

- Брось, леди, давай, развлечёмся. Иди ко мне! - оборванец протянул к ней руки и попытался ухватить за талию.

Рин отреагировала практически инстинктивно. Рванув с пояса своё оружие, она резко хлестнула мужика по лицу. Тот взвыл, отшатываясь, и захлебнулся в ругательствах.

- Ах ты, сука! Сама напросилась! - завопили остальные. Сразу несколько рук потянулось к ней. Рин хлестнула кнутом вкруговую, почти не глядя, куда попадает. Вопли и ругательства стали ещё громче.

Похоже, боль нисколько не остудила насильников, а только сильнее разозлила их и задела их гордость. Они наседали на неё всем скопом, а она отбивалась, пока кто-то не схватил её сзади за локти.

- Попалась!

Страх сковал всё тело девушки. Она не могла пошевельнуться, даже чтобы вырваться из захвата. Оставалось лишь закрыть глаза и сдаться на милость победителям.

"Прости, Рена. Твоя беспомощная сестра подвела тебя".

Внезапно чужие руки соскользнули с её тела. За спиной что-то тяжело упало на землю. Неуловимо знакомый холодный голос произнёс:

- Оставьте её, если не хотите сдохнуть.

- Что? Кто? Беспалый! - выдохнул один из оборванцев.

"Корвус!" - пронеслась в голове мысль ещё прежде, чем Рин обернулась и увидела его. Сердце припустило галлопом. Он стоял посреди разъярённых людей, посреди криков и крови, невозмутимый, словно сама смерть в человечьем обличье. Белые глаза жутко блестели в лучах заходящего солнца, но почему-то при взгляде на них страх Рин растаял в груди, и на неё снизошло ледяное спокойствие.

Он обещал, что поможет. Он дал слово.

- Что тебе нужно, Беспалый? Шёл бы ты своей дорогой! - злобно крикнул один оборванец. Двое других достали из-за пояса ножи.

Всё так же невозмутимо, с каким-то даже ленивым выражением лица Корвус выдернул меч. Прежде чем кто-либо из его противников успел пошевелиться, остриё клинка чиркнуло по горлу одного, потом другого. Из распоротых ран хлынула кровь, два тела упали на землю. Остальные насильники испуганно отшатнулись.

- Идёмте, леди, - тонкие губы Беспалого изогнулись в улыбке.

Рин кивнула, глядя ему в глаза. Голос покинул её.

Корвус IX

Девушка смотрела на него расширившимися глазами. Похоже, эти вонючие типы напугали её чуть ли не до головокружения. Корвус едва удержался, чтобы не перезать их всех.

Не опуская меча, он взял её за руку и потянул за собой. Никто из бродяг даже не шевельнулся, чтобы помешать им. Они лишь проводили Охотника с княжной настороженными взглядами.

- Спасибо, - сказала Рин, когда они отошли на безопасное расстояние. Корвус протёр лезвие и со звоном вложил его в ножны.

- Не за что. Мы же заключили сделку, помните? Мне не выгодна ваша смерть.

Она улыбнулась, так расслабленно, как будто ей и не угрожало только что сборище грязных, агрессивно настроенных простолюдинов. Её серебристые глаза казались озёрами, безмятежную гладь которых не нарушало ни малейшее дуновение ветерка.

- Как ты здесь оказался? - спросила она. - Мы же собирались встретиться в кабаке.

- Я догадался, что до кабака вы не доберётесь.

На самом деле, как только в городе началось волнение, Корвус понял, что ему нужно выбираться за пределы крепостных стен. Оказавшись за воротами, он послал на поиски Рин ветер и как раз вовремя, чтобы остановить мерзавцев.

Корвус даже не подозревал, что будет так клокотать от гнева, увидев княжну в опасности.

- Неплохой наряд, - оценил он, разглядывая её стройные ноги и округлые бёдра, обтянутые лосинами. Рин зарделась, совсем как тогда, когда увидела его в своей комнате голым.

- У тебя тоже, - ответила она и не удержалась от ехидной усмешки. - Не то, что раньше.

Для похода за младшей княжной Корвус выбрал штаны, которые получил от Патера Гралля, и чёрную рубашку с сандалиями, в которых ушёл из школы. Несмотря на пронизывающий ветер, он отказался от куртки или даже жилетки: они сковывали движения. Из оружия он взял с собой меч, нож, лук и колчан со стрелами, хотя больше всего полагался на ловкость собственныго тела. На поясе болтались фляжки с живой и мёртвой водой - прощальное напутствие Гая.

- Итак, куда мне нужно идти?

- На Озеро Лилий. Это довольно далеко отсюда, я покажу дорогу.

- То есть вы собираетесь идти со мной? - Корвус нахмурился. Затея показалась ему, мягко говоря, неразумной.

- Да, - Рин вздохнула, словно предвидела все его возражения. - Слушай, я знаю, что я всего лишь беспомощная девушка и в битве с нежитью буду помехой. Но я не собираюсь лезть под руку, честное слово! Я всего лишь покажу тебе дорогу и подожду в безопасном месте. К тому же, пока мы доберёмся до Озера, Несс может десять раз сменить своё пристанище. Мне всё время придётся сверяться с зеркалом.

Корвусу ничего не оставалось, как признать, что её доводы разумны. Конечно, он мог бы найти тварь с помощью ветра, но с волшебным зеркалом выходило удобнее. Да и притом, если Рин действительно знала дорогу до Озера Лилий, это значительно сокращало время.

- Хорошо, но вы должны неукоснительно меня слушаться, - предупредил он. - Иначе я свяжу вас и оставлю в какой-нибудь деревне.

- Конечно, - Рин снова улыбнулась, и Корвус почувствовал, как внутри что-то тает.

Она была прекрасна, как цветок, и такая же хрупкая, несмотря на всю свою напускную холодность. Корвус мог бы переломить её в мгновение ока и в то же время не смог бы коснуться её и пальцем. Эта двойственность рождала странные ощущения.

- Почему ты так смотришь на меня? - её улыбка стала чуть застенчивой. Корвус дёрнул головой, прогоняя ненужные мысли.

- Прикидываю, насколько вы выносливы. Далеко до этого вашего озера?

- Довольно далеко. Лучше было бы добраться на лошади, - она на мгновение замялась. - Я могла бы купить нам лошадей в ближайшей деревне.

- Хватит и одной. Вы поскачите, а я побегу за вами.

Её глаза округлились. Корвуса потянуло на смех.

- Не волнуйтесь. Я быстро бегаю.

Так они и поступили. В деревне под названием Дар Матери, или просто Дар, как сокращали местные, Рин выменяла на лошадь одну из предусмотрительно захваченных серег, там же они и поужинали. А подкрепившись, отправились в путь.

Солнце окончательно скрылось за краем неба. Сгустились серые сумерки. Где-то далеко позади полыхала Либра.

- Как думаешь, что будет с городом? - спросила Рин, глядя на Корвуса сверху вниз со спины лошади. Она старалась ехать не слишком быстро, видимо, чтобы не утомить его раньше времени.

- Понятия не имею. Скорее всего, бунтовщики хотят захватить княжескую семью и открыть ворота армии Урбса. Беспокоитесь за свой замок?

- Нет, - Рин жёстко покачала головой. - Там нет никого, кто был бы мне дорог.

Они продвигались всё дальше и дальше на северо-восток. Белокурые волосы Рин выскользнули из причёски и теперь развевались у неё за спиной, словно она была принцессой-воительницей из какой-нибудь старой песни. Корвус неслышной тенью бежал за лошадью.

- Ты так не устанешь? - через какое-то время спросила девушка. - Разве ты не можешь превратиться в ворона и просто лететь?

- Могу, но тогда вам придётся везти мои вещи и одежду, - Корвус ухмыльнулся ей. Он ожидал, что она смутиться и покраснеет или начнёт отнекиваться от своих слов, но она задумалась, как будто действительно прикидывала такую возможность.

Пользуясь её молчанием, Корвус и сам погрузился в размышления. История младшей княжны никак не давала ему покоя.

Зачем мертвец похитил её? Все сведения Корвуса о бродячих трупах сводились к тому, что эти твари чувствуют постоянный голод, поэтому нападают на живых. Но данный конкретный мертвец не только не съел Рену, но ещё и зачем-то захватил её с собой! Зачем?

Рин говорила, что перед похищением её сестра стала видеть кошмарные сны и бояться солнечного света. Возможно, её заколдовали, сказала она, и Корвус готов был согласиться. Но ведь, чтобы наложить такие крепкие чары, мертвецу нужно было достаточно долгое время провести рядом с жертвой. На что ему сдались все эти трудности, если он спокойно мог пожирать молоденьких крестьянок?

- Госпожа, - негромко позвал он. Рин вздрогнула, отрываясь от собственных мыслей. - Госпожа, в вашем замке или в его окрестностях последнее время никого не съедали?

Она снова вздрогнула, очевидно, поняла смысл вопроса.

- Я ничего такого не слышала. Но в ночь похищения одна из собак разорвала горло мастеру над псарней. Бешеную так и не нашли.

- Хотите сказать, это была не собака, а мертвец?

- Рена говорила, что Несс преследовал её во снах в облике белого пса. А один раз я наткнулась во дворе на белую собаку. Никогда раньше не видела подобной расцветки.

Корвус молча закусил губу. Получается, бродячий труп действительно прятался в замке, пока опутывал Рену. Но он никого не съел, хотя голод, должно быть, был нестерпимым. Боялся выдать себя? Скорее всего.

И что это значит? Во-первых, то, что труп обладает разумной воли. От этой мысли у Корвуса холодок прошёл вдоль позвоночника. Разум вкупе со сверхъестественной силой, присущей мёртвым, создаёт довольно опасное сочетание. Обычные гули и упыри не могут себя контроллировать. Чем этот экземпляр отличается от остальных?

И второе, раз Несс сознательно пошёл на такие жертвы, как голодовка, значит, ему позарез нужна была Рена. Здесь опять-таки встаёт вопрос, для чего? И почему именно она? Почему не Рин? Почему не любая другая девушка?

- Думаешь о том, что никогда не сталкивался ни с чем подобным? - невесело хмыкнула Рин.

- Я не могу понять, зачем ваша сестра понадобилась мертвецу, - честно ответил Корвус. - Обычно их притягивает к живым только голод. В том числе и половой.

Рин побледнела, как смерть. Корвус подумал, что ляпнул лишнее. Только обморока ему не хватало.

- Хочешь сказать, он может изнасиловать её?

- Не исключено. Хотя это тоже не объясняет, зачем он её похитил.

Рин опустила голову, а когда подняла её снова, её лицо казалось застывшим, словно фарфоровая маска.

- Если ты не спасёшь её... Если ты не вернёшь её целой и невредимой, я разорву наш договор, - очень тихо предупредила она. В её словах Корвусу послышалась боль, боль настолько нестерпимая, что ему вспомнилось посвящение и мучительные эмоции, которые клокотали в нём тогда.

- Почему она так важна для вас? - спросил он, не сдержавшись. - Когда вы думаете о ней, вы забываете даже себя. Почему?

- Потому что она моя младшая сестра, - Рин посмотрела на него с удивлением, как будто он спросил что-то настолько очевидное, что даже объяснять глупо.

- И что с того? Вы чувствуете себя ответственной за неё? Что вы должны быть в ответе?

- Нет, это не долг, - она задумалась. - Я люблю её, люблю, понимаешь? С того самого момента, как она родилась. С того момента, как она впервые улыбнулась мне. Я не помню, как я жила без этой любви. Она стала частью меня.

Корвус вспомнил образ двух маленьких девочек, державшихся за руки, которых он встретил однажды на кладбище. А потом вспомнил холодное и высокомерное обращение старшей княжны с обитателями её замка. Она изо всех сил старалась казаться независимой, но на деле была опутана цепями.

Свободных людей не бывает. Даже эта похожая на гордую принцессу девушка заперта в клетке. Только её клетка скована из любви к сестре.

- Ты ведь понимаешь, правда? - спросила Рин как будто с надеждой.

- Если честно, нет.

Её лицо расстроенно вытянулось.

- Потому что у тебя нет семьи, да? Но ведь есть же у тебя какие-то другие близкие люди! Не обязательно кровные родственники! Неужели ты никогда за всю свою жизнь не хотел ни о ком позаботиться?

"Никогда..." - подумал Корвус, но что-то помешало ему сказать это вслух. В памяти неожиданно всплыла белокурая шевелюра Агнуса, его сияющие глаза и прочувственные речи. Мальчик, давно похороненной в земле мёртвых леса Сильвы, о котором он и думать забыл.

"Но мы же друзья..." - с обезоруживающей улыбкой говорил Агнус на первом году обучения, когда угрюмый Корвус в десятый раз спрашивал его, зачем он за ним таскается.

А теперь Агнуса больше нет, и вместо него разговоры о дружбе заводит Гай, тот самый парень, с которым Корвус вместе покинул Либру шесть лет назад и вместе вернулся обратно. Стоило ему подумать о Гае и об их проделках в школе, как воспоминания нахлынули на него. Лицо и смех Корникс, песни Флора, клятва Урсуса, горячее жаркое Вульпес и прощальные слова Брена.

"Тогда тебя буду ждать я. Возвращайся".

Все они называли себя его братьями и сёстрами. Корвус был связан с ними кровью, которую они растворили в вине. Серебряное монисто на шее под рубашкой не позволяло ему забыть об их связи.

- Забота - это цепь, - ответил он Рин. - А я всегда хотел быть свободным.

Выражение её лица стало очень грустным, хотя Корвус и не мог объяснить себе почему.

- Но разве свобода не значит одиночество?

- По-моему, вы путаете понятия, моя леди, - он улыбнулся. - Одиночество значит свобода. Это одно из важнейших её условий.

- И ты не боишься остаться один?

- Я Охотник. Я ничего не боюсь.

Именно так. Бесстрашие, одиночество и сила - вот три слона, на которых стоит свобода. Корвус не мог позволить себе привязываться, он не мог позволить себе проигрывать или бояться.

Сумерки вокруг них сменились почти непроглядной тьмою. Под её покровом каждый куст, каждое деревце в стороне от дороги казались затаившимся призраком. Высоко в небе зажглись звёзды. Корвус нашёл среди них Око Некс, далёкую холодную звезду, всегда указывающую на север. Ту самую, за которой он так часто наблюдал по ночам со скалы на окраине леса Сильвы.

- Может быть, остановимся на ночлег? - неуверенно предложила Рин. Корвус посмотрел на луну, прикидывая, который час.

- Уже устали, леди?

- Нет, но мы могли бы сейчас отдохнуть и двинуться дальше на рассвете.

Корвус скорчил гримасу.

- На рассвете самое яркое солнце, оно режет мне глаза. Лучше поедем дальше, а как устанете, найдём какую-нибудь пещеру и проспим до полудня.

- Хорошо, - девушка послушно кивнула. Уставшей она не выглядела, но дрожала от холода, хоть и завернулась в плотный плащ. Корвус и сам чувствовал морозное пощипывание на коже.

- Наденьте поверх своего плаща мой, - предложил он. Рин посмотрела на него с удивлением.

- Но... разве тебе самому не холодно?

- Тело Охотника гораздо выносливее тела обычного человека. Честно говоря, небольшой морозец мне даже приятен, освежает.

- А я совсем не люблю холода, - Рин дёрнула плечом. - Давай свой плащ.

Её пальцы были ледяные, когда Корвус передавал ей свёрток. Даже завернувшись во второй плащ поверх первого, девушка продолжала ёжиться. Корвус вспомнил, как она спрашивала его, когда он впервые предстал перед ней в облике ворона на крепостной стене, неужели тепло ушло навсегда.

Прошлое лето тоже было холодным, но не настолько. Неужели второй Ледяной век уже близко?

Они двигались всё дальше, пока Корвус не заметил, что Рин неуверенно покачивается в седле и безостановочно трёт глаза. Тогда он объявил привал. В стороне от дороги они нашли небольшую рощицу, под сенью которой их не должен был потревожить солнечный свет. Корвусу с некоторым трудом удалось расседлать и стреножить лошадь, хотя животное проявило при этом крайнюю несговорчивость, испуганно шарахалось от него и било копытом.

Вспомнив задумчивых и прекрасных единорогов в горах Монтес, он вздохнул.

- Неуверенна, что смогу заснуть на голой земле, - протянула княжна, с сомнением глядя себе под ноги.

- Ну конечно, вы же привыкли к пуховой перине, - Корвус растянулся под ближайшим деревом, подложив под голову седло. - Идите сюда.

- Ты... - Рин сглотнула и покраснела. - Хочешь, чтобы я легла рядом?

- Вам так будет удобнее. И теплее. Да не бойтесь, не съем же я вас!

Похоже, она не слишком поверила в истинность его слов, но всё же опустилась на землю рядом с ним и застыла, словно маленький настороженный зверёк. Корвус схватил её за руку и притянул к себе.

- Вот так-то лучше, - пробормотал он, укладывая себе на грудь её голову. Рин покорно забросила на него руку. Её сердце колотилось, как бешенное. От его ударов у Корвуса по всему телу расходились мурашки.

- Вы боитесь? - он мягко убрал с её лица выбившуюся прядь. Белокурые волосы девушки казались такими пушистыми, что он с трудом подавил желание зарыться в них пальцами. Рин едва слышно вздохнула.

- Нет.

Она обманывала, Корвус чувствовал. Иначе почему бы у неё так билось сердце?

- Сколько тебе лет? - спросила она уже сонным голосом.

- Шестнадцать.

- Правда? Я думала, ты старше, а на деле ты мой ровесник. Мне исполнилось шестнадцать чуть больше недели назад.

- Вот так совпадение, - усмехнулся Корвус. - Я тоже родился в изоке.

Рин подняла голову и уставилась ему в лицо внимательными глазами.

- Ты не шутишь? А какого числа?

- Понятия не имею.

Её глаза расширились.

- Я не знаю даже своих родителей, - поспешил объяснить Корвус. - Как я могу знать день своего рождения?

- Верно, - Рин снова положила голову ему на грудь. - Но это в самом деле удивительное совпадение.

Корвус ничего не ответил, и разговор прервался. Вскоре дыхание Рин стало тише, как у ребёнка в глубоком сне. Корвус смотрел на лунный блик, падающий сквозь просвет меж ветвями на её белокурые волосы. А потом он и сам заснул.

Наверно, это их недавний разговор о привязанностях так повлиял на него, что ему приснились горы Монтес. Корвус скакал на спине единорога по ущельям и скалам, а вокруг него в ночной тьме плясали сотни светящихся точек и слышалась песня гномов. Смутно знакомый, освежающий аромат плыл в воздухе, смесь лимона с мятой.

Впереди горел костёр, Корвус направил единорога прямо к нему. И вот уже он спешился и сидел у костра в окружении всех своих братьев и сестёр. Урсус и Вульпес отошли в сторону, как обычно, не замечая никого, кроме друг друга. Флор играл на мандолине, а Корникс за его спиной вплетала цветы в его золотые волосы. По правую руку от Корвуса сидел Гай и что-то втолковывал ему. Брен по левую руку молчал и дулся, обиженный на всех их вместе взятых и на каждого в отдельности.

И всё это время Корвус чувствовал тот самый освежающий запах лимона с мятой. Этот аромат не давал ему покоя, словно навязчивое воспоминание. Где именно он встречал его?

Проснувшись, Корвус понял, что так пахнет духами от волос Рин. Девушка всё ещё спала, недовольно хмурясь во сне. Корвусу не хотелось будить её, но солнце, насколько он мог судить по мягкому свету, просачивающемуся сквозь древесную крону, стояло высоко, и им пора было отправляться в путь.

Он бережно провёл ладонью по её лицу. Рин проснулась мгновенно. Бесшумно распахнув глаза, она посмотрела на Корвуса.

- Уже утро?

- Уже день, я бы сказал. Пора спасать вашу сестрёнку.

Рин поднялась и потянулась. Её серебристые глаза блестели со сна.

- Я прекрасно выспалась, кто бы мог подумать. И совсем не замёрзла.

- Ещё бы, вы завернулись во все доступные нам плащи.

- Ты сам предложил, заметь.

Они позавтракали, разделив булку с сыром, которую Рин прикупила в Даре вместе с лошадью. Само животное, кстати говоря, мирно паслось неподалёку.

- Прежде чем мы двинемся дальше, вам нужно проверить ещё раз местонахождение Несса.

Девушка вздрогнула. Очевидно было, что ей не хочется смотреть в волшебное зеркало.

- Прямо сейчас? Почему не вечером, когда мы подъедем поближе?

- Днём мёртвые обычно спят. Если он и переместился куда, то только ночью, и до вечера больше не сдвинется.

- Хорошо, - она поёжилась, но послушно достала из сумки зеркало в чёрной оправе. Тёмное стекло, казалось, отторгало от себя всякий свет. Корвус с любопытством уставился на волшебное творение, которое столько дней занимало его мысли.

- Вы боитесь его? - спросил он неожиданно для самого себя. Рин вздрогнула ещё явственнее, но при этом упрямо покачала головой.

Опять обманывает, но, кажется, Корвус понимал почему. Она слишком напуганна, чтобы признаться кому-либо в своём страхе.

- Мне отойти?

- Нет, сиди рядом, - Рин сжала его руку, но тут же отдёрнула ладонь. Положив зеркало себе на колени, она глубоко вздохнула и ясным, уверенным голосом произнесла:

- Покажи мне Несса.

Ничего не изменилось. Зеркало осталось таким же тёмным и безжизненным, каким и было. Но Корвус не сомневался, что княжна видит что-то в глубинах его стекла. Её взгляд и лицо застыли, словно её сознание находилось далеко-далеко за пределами окружающей действительности.

Как странно. Вроде бы девушка благородных кровей, которую с детства охраняло множество рыцарей и опекало бессчисленное колличество слуг, а на деле такая же колдунья, как Корникс или Вульпес, только с другими способностями. И ведь она даже не проходила посвящения! Не испытала на себе ни боли, ни рабства, ни унижения, ни смерти!

"Магия живёт в каждой душе, - говорил когда-то Альтус. - Это такая же неотъемлемая часть организма, как ноги, руки и мозги. Просто нужно уметь ею пользоваться".

Корвус в очередной раз убедился в неизмеримой мудрости и правоте своих бывших наставников.

Рин оторвалась от зеркала. Её взгляд снова принял осмысленное выражение.

- Я знаю, где он находится, - в уголках её губ мелькнула торжествующая ухмылка. - Синеанский могильник!

- Ну, по-моему, вполне логично, что мертвец находится в могильнике. А где это?

- На восточном берегу Озера Лилий. Ты хорошо знаешь историю княжества Грейс?

- Не слишком, - наставник Цитус преподавал ученикам историю, но не заострял их внимание на отдельных княжествах.

- Так вот, слушай. Ты ведь знаешь хотя бы, что до того, как княжество Грейс присоединилось к Ланду, Либра со всеми окрестными землями входила в Союз вольных городов? - дождавшись его кивка, она продолжила. - Но в то же время на севере, ближе к горам, жило несколько аристократических родов, которые служили ландскому королю. Сьерды Блейн - одни из них. Синеанский могильник - место захоронения всех представителей этих родов, начиная с глубокой древности. Я была там однажды. Там стоит огромный заброшенный храм Сино, а вокруг него - множество каменных усыпальниц. Это место не используется уже несколько поколений.

- Хм, обнадёживающие сведения, - Корвус поднялся с места и стал упаковывать сумки. - Теперь понятно, почему Несс обосновался рядом с этим озером. Гули и упыри любят кладбища. Вряд ли он куда-нибудь оттуда сдвинется.

- Согласна, - кивнула Рин.

Довольно быстро они собрались и отправились в дорогу. Рин опять скакала верхом, а Корвус бежал рядом с лошадью. Несмотря на яркий солнечный свет, было довольно холодно, и девушка не спешила снять плащ. Лёгкий ветерок, колыхавший её волосы, доносил до Корвуса всё тот же запах мяты с лимоном, и в какой-то момент он поймал себя на том, что ни о чём не думает и только жадно втягивает воздух.

Это открытие порядком раздосадовало Корвуса. Он попытался абстрагироваться от запаха и сосредоточиться на мыслях о деле.

Итак, что он знает о Нессе? Прежде всего то, что он необычный мертвец. Он обладает разумной волей, контроллирует свои инстинкты, и более того умеет колдовать. До сих пор Корвус о таких мертвецах даже не слышал.

Была ещё одна деталь, которая сразу подсознательно насторожила Корвуса, но на которую он не сразу обратил внимание. Рин говорила, что Несс принимает облик белого пса, причём не только во снах Рены, но и в действительности. Она сама, предположительно, видела его во дворе замка. Оборотень с колдовскими способностями, знакомое сочетание, не правда ли?

Так кто же он такой, этот Несс?

Брен II

Звонкие удары гонга, разлетевшиеся по округе от храма Некс, возвестили полдень. Брен завозился, сбрасывая тяжёлое одеяло, и разлепил глаза.

Рядом спала молоденькая служанка, которая вчера вечером принесла ему вина и в итоге осталась ночевать в его постели. Брен довольно грубо потряс её за плечо. Она сразу же проснулась и, вспыхнув до корней волос, прикрыла грудь простынёй.

- Доброе утро, господин, - служанка смотрела на него с обожанием. От этого взгляда Брена начинало подташнивать. Вчера ночью, когда он был вдребезги пьян, она казалась ему волшебным существом, спустившимся с небес, чтобы утолить его тоску, но с утра выяснилось, что она ничем не лучше таких же глупых простолюдинок, которые побывали в его постели до неё.

Поднявшись с кровати, Брен, как был голяком, подошёл к окну и отдёрнул тяжёлые тёмные шторы. Яркий солнечный свет хлынул в комнату, обжигая его чувствительные глаза Охотника. Замок де Монтиумов, Горнее Гнездо, стоял на высокой скале, близко к небу, поэтому здесь было в десятки раз светлее, чем под мрачной сенью Сильвы.

- Принеси мне завтрак - велел он, оборачиваясь к служанке. Та поспешно вскочила, натянула платье и бросилась исполнять поручение.

Все слуги женского пола в замке делились на две категории: те, с кем Брен переспал, и те, кто шарахались от него, как от бешеного. Больше всего ему нравились темноволосые, а из глаз он предпочитал светлых оттенков, голубые или серые. Но ни с кем из них Брен не спал по два раза.

Позавтракав, он вышел из комнаты и стал бесцельно бродить по замку.

В таком ритме тянулись все его дни с самого возвращения. Унылое ничегонеделание, пьянство под вечер и страстные ночи. Пару раз он охотился на нежить с Киносом, начальником стражи в замке. Вот и все события.

В школе Брен часто представлял, как вернётся домой, как гордо предъявит отцу новые навыки, как все будут радоваться его возвращению. Но на деле вышло совсем не так, как он рассчитывал.

Нет, все действительно радовались, и отец, и мать, и даже старший брат, Квинт. В замке по поводу его возвращения было устроено пышное празднество. Отец гордился им, хоть и немного досадовал, что на выборах старшего брата он уступил свой голос безродному бродяжке.

Но когда схлынула первая радость от встречи с родными, Брена охватило мучительное ощущение, будто ему чего-то не хватает. Замок выглядел точно таким же, каким Брен его помнил, но что-то в нём было не так. Каким-то он был... пустым, что ли? Все служанки, с которыми он переспал, лишь отчасти заглушали эту невыносимую пустоту, и Брен бродил, как сегодня, по залам и коридорам, не в силах найти себе место.

Так случайно он забрёл в гобеленную галерею. Эта галерея служила свидетельством древней истории дома де Монтиум. На самом первом гобелене было вышито изображение родоначальника, старца Миддрина де Монтиума, великого мага и оборотня. Дальше шли портреты шести королей-змеев, которым верно служили все де Монтиумы: Серпенс, Бреннан Серпентид, Уртер, Арто, Мордред и Якулус.

Князья де Монтиум часто называли своих отпрысков в их честь. В роду полно было Миддеров, Серпианов и Д'Артов. Самого Брена назвали в честь Бреннана, и ему казалось денельзя обидным то, что отец выбрал наиболее невразумительного монарха из всех шести. Почему его нельзя было назвать хотя бы в честь Якулуса?

В конце галереи Брен наткнулся на Квинта. Брат разглядывал самые поздние гобелены с изображением их отца и деда. Его высокий лоб пересекла морщинка. Брен хотел проскользнуть незаметно, но именно в этот момент брат отвлёкся от созерцания.

- Эй, - окликнул он, заметив Брена. - А я как раз собирался тебя искать. Не хочешь сразиться на мечах?

- Почему бы и нет, - Брен пожал плечами.

Захватив мечи, они спустились во двор и приготовились к бою. Квинт выбрал обычный тренировочный меч, а Брен взял тот, что подарил ему Урсус, с двумя длинными лезвиями. Он ещё не до конца навострился им пользоваться, поэтому попрактиковаться не мешало.

- Отец не говорил тебе о своих планах? - спросил Квинт, когда они обменялись первыми ударами.

- Каких ещё планах? - Брен аккуратно отбивался, не спеша наступать, пока не приноровился к двум лезвиям. Квинт держал меч, как опытный воин, хотя турнирный способ боя - с копьём и на лошади - был ему явно привычнее.

- Политических, разумеется. Ты ведь знаешь, что он отказался признать княгиню де Солис королевой Ланда и отказался поддержать князя Тавра д'Агри. Что он задумал? Неужели сам хочет стать королём?

- Вряд ли, - отец всегда гордился своей принадлежностью к древнейшему княжескому роду, но Брен был уверен, что он никогда бы не замахнулся на трон.

- Почему ты так думаешь? Он тебе что-нибудь говорил?

- Нет, ничего, - Брен наконец-то перешёл в наступление. Одним лезвием он выбил меч из руки брата, а вторым ненароком полоснул его по ноге.

Квинт выглядел раздосадованным.

- Какого демона, ты дерёшься со мной этим опасным мечом? - проворчал он, зажимая рану.

- То, что я младше, ещё не значит, что я должен давать тебе фору, - ухмыльнулся Брен. Квинт наградил его злобным взглядом и отправился к лекарю.

Брен протёр лезвие и вложил меч в ножны. Несмотря на удовлетворение от победы, его по-прежнему гнело ощущение, будто всё неправильно. На месте Квинта должен был стоять Корвус, и Брен не должен был победить так легко.

Тоска навалилась с новой силой, унылая, безысходня тоска, серая, словно стены замка де Монтиум. Справиться с этой тоской, пусть и ненадолго, ему мог помочь лишь один человек.

Брен зашёл в конюшню. Мальчик-конюх лежал на соломе и рассеянно крутил в руках одуванчик. Его непослушные чёрные волосы разметались по лицу.

- Оседлай мне Огонька, - велел Брен. Мальчик поспешно вскочил, отбросив цветок в сторону, и бросился выполнять поручение. Брен невольно залюбовался той безыскусной грацией, с которой двигалось его гибкое подвижное тело, когда он тянулся, чтобы достать с высокого крюка уздечку, или приплясывал вокруг норовистого коня, пытаясь его успокоить.

Огонёк был жеребцом, которого отец специально велел приготовить для Брена к его возвращению. Своенравный и вспыльчивый, он идеально соответстовал по характеру своему хозяину. И в отличие от большинства обычных животных, Огонёк не боялся Беспалого.

Для горных круч княжества де Монтиум подходили только особо воспитанные лошади. Мальчик-конюх открыл ворота, и Брен медленно затрусил по дороге, уводящей вниз со склона. Разгоняться на такой высоте было чревато возможностью сломать себе и животному шею.

Огонёк ступал осторожно, сдерживая свой буйный норов. Солнечные лучи переливались на его гладких гнедых боках. Лучшего коня и пожелать было нельзя, но Брен никак не мог отвязаться от мысли, как здорово сейчас было бы скакать на спине единорога. Единороги не боялись высоты. Единороги летали по крутым склонам и обрывистым уступам Монтес, словно птицы, словно он сам в образе орла.

Но Иней, единорог, который выбрал Брена своим наездником в ту ночь, когда они с Корвусом охотились вдвоём в горах, отказался идти в Горнее Гнездо. Он покинул Брена перед самыми воротами в замок и больше не возвращался.

Спустившись вниз, Брен оказался на широком ровном уступе, на котором раскинулась деревня, разделённая на ремесленную слободу с одной стороны и на скромные домики козопасов с другой. По центру находились торговые ряды. Ремёсла, мелкая торговля и разведение коз - вот единственные виды деятельности, доступные людям княжества де Монтиум.

На развилке он повернул направо. Дорога вновь стала подниматься. В конце её, на вершине небольшой скалы, вздымался храм богини Некс, самое величественное её святилище в землях князя Каприкорнуса.

Храм был трёхэтажный, вытесанный ещё в незапамятные времена из серого гранита троллями. Каждый этаж в форме куба, один меньше другого. Подъехав к воротам, Брен соскочил с коня и бросил поводья служке.

Доступ на каждый этаж был чётко разграничен. Первый могли посещать все, от коренных жителей княжества де Монтиум до случайных путников, которым всё равно было, кому молиться. На второй заходить разрешалось только истинным верующим Некс, чтобы поблагодарить богиню или испросить у неё милости. Третий же, сакральный, этаж был для старших жрецов, Беспалых и князя де Монтиума.

Брен, как Беспалый, мог подняться на самый верх, в святая святых, но сейчас ему нужен был первый этаж. Внутри горели свечи и пахло воском. Все стены обширного зала были покрыты рельефными изображениями божеств и духов, признававших главенство Некс. Кого тут только ни было! И Капер, дух гор, и Керос, любимая богиня ночных плясунов, и Дракон, божественный гибрид змеи и птицы, и одна из ипостасей Матери-Земли, которую в горах именовали Хтонос, и великий колдун Миддрин де Монтиум, предок княжеского рода, и, конечно же, сорок дочерей-змеек Некс.

В центре зала вздымалась нефритовая статуя легендарного короля-змея Серпенса. Её окружали четыре квадратных павильона, закрытых частой решёткой. Внутри сидели младшие жрицы, готовые дать совет любому прихожанину, в доме которого приключилась беда. Послушницы храма бледно-голубыми тенями сновали взад-вперёд, поправляя свечи перед образами и убирая огарки. Среди них Брен, к своему разочарованию, не увидел той, кого искал.

- Эй, - он схватил одну из послушниц за руку. - А где Корникс?

Послушница смерила его взглядом, в котором удивительным образом сочетались укор и кокетство.

- Наверху, господин княжич. Сегодня её очередь присматривать за священными черепашками.

Брен кивнул и, отпустив девушку, направился к воротам в углу, между изображениями Миддрина де Монтиума и старшей дочери Некс, Хранительницы прохода на тот свет. За воротами находился коридор, обегающий три стороны зала, в который выходили двери хозяйственных помещений, и самое главное - лестница на второй этаж. Поднявшись по ней, Брен очутился в зале поменьше.

Всю восточную стену занимало гигантское изображение богини Некс, выше пояса - юная прекрасная обнажённая девушка с длинными распущенными волосами, ниже пояса - зелёное чешуйчатое змеиное тело. Под изображением стоял алтарь со свечами, в центре зала находился массивный жертвенный камень, вдоль северной и южной стен тянулись скамеечки для прихожан.

Корникс Брен увидел у западной стены. Она сидела на краю небольшого бассейна, где плавали священные малахитовые черпашки, и задумчиво болтала рукой в воде. Бледно-голубой балахон послушницы в приглушённом освещении залы делал её похожей на призрака.

На самом деле, Брен не понимал, почему Корникс назначили послушницей, а не жрицей. Она ведь прошла посвящение в лесу Охотников, заглянула за грань смерти, а значит, знала и умела гораздо больше, чем все эти вечно хихикающие дурочки, которые годились только на то, чтобы проправлять свечи и вовремя кормить черепах! Но сама Корникс не жаловалась, поэтому Брен не видел смысла жаловаться ему.

- Привет, - окликнул он, кладя руку ей на плечо. Корникс вздрогнула от неожиданности.

- Брен, что ты тут делаешь?

- Пришёл повидаться. Ты не рада?

- Рада, конечно, - она улыбнулась, и у Брена потеплело на душе.

Он сел на край бассейна рядом с ней и, как она, опустил руку в прозрачную воду. Там, между галечными насыпями и листьями кувшинок резвились десятки черепашек, взрослые особи и совсеми крошечные - все вместе. Малахитовыми их назвали из-за удивительной зелёной переливчатости панциря. Водились они только на озере Лаохом, откуда их храмовым жрицам поставляли гоблины. Здесь черепашки использовались для предсказаний, а ещё служили талисманом удачи храма.

- Они беспокоятся, - задумчиво протянула Корникс, вынимая руку из воды и встряхивая. - Видишь, как они глубоко плавают и жмутся к насыпям? Они предчувствуют что-то плохое.

- Не они одни, - хмыкнул Брен. - Сейчас о втором пришествии Ледяного века не говорит только ленивый. Мы с Киносом позавчера прихлопнули парочку гулей, а на прошлой неделе разворошили гнездо упырей.

Он произнёс эти слова с затаённой гордостью, надеясь на похвалу, но Корникс никак не отреагировала.

- Что говорят в замке? - спросила она. - Я имею в виду о княжеских междоусобицах. Мать мне ничего не рассказывает. Кто побеждает, д'Агри или де Солисы?

Брен ощутил укол разочарования. Его настроение, взметнувшееся было при встрече, опять пошло на спад. Квинт, Корникс, почему все разговаривают с ним только о политике?

- Понятия не имею. Знаю только, что пока битвы выигрывают д'Агри, но на стороне де Солисов численное преимущество, а княжество Арчер находится на грани разорения. Да и вообще, кому какая разница, кто побеждает? К демонам их всех, особенно де Солисов! Я пришёл сюда не для пустых разговоров, Корникс.

- И зачем же ты пришёл?

- Посмотреть на тебя. Мы стали так редко видеться, как будто и не родные. Я скучаю.

- Я тоже скучаю по тебе, Брен, - Корникс порывисто потянулась к нему и крепко обняла. Брен уткнулся носом ей в шею, с наслаждением вдыхая знакомый запах. Как же ему не хватало её тепла! Он слегка отстранился и нашёл губами её губы, впиваясь в них глубоким поцелуем, по сравнению с которым поцелуи служанок казались пресными и безвкусными, словно мутная вода по сравнению с дурманным вином.

Корникс вдруг укусила его за губу и змейкой вывернулась из объятий.

- Перестань! - вспыхнула она.

- Почему? - растерялся Брен.

- Да потому что так нельзя.

- Почему нельзя-то? Мы постоянно целовались, да и не только целовались в школе, и тебе нравилось! Почему сейчас нельзя?

- Как ты не понимаешь, Брен? - Корникс вздохнула. - Школа была особым местом, местом, где мы учились всему, в том числе взаимоотношениям между полами. Но теперь мы не в школе. Здесь, во внешнем мире, другие правила. Здесь сёстры не спят со своими братьями.

- Хочешь сказать... - Брен не желал признавать её правоту, хоть и не мог подобрать аргументов. - Хочешь сказать, всё то, что было между нами, ушло в прошлое? Всё это ничего не значило? Все наши поцелуи, ссоры, посиделки, та последняя ночь, которую мы провели вместе в святилище...

- Брен, Брен! - Корникс приложила ему палец к губам, вынуждая замолкнуть. - Конечно, это всё значило! Мы провели ритуал, помнишь? Мы связаны кровью! Теперь, что бы ни случилось, нас нельзя разлучить. Ты - мой брат, я - твоя сестра, это неизменно.

- Правда? - Брен отстранился от неё. - То есть мы по-прежнему вместе, но прикасаться теперь друг к другу можем исключительно по-братски?

- Да, именно так. А теперь иди домой, у меня полно дел.

Несмотря на её громкие слова, Брен выходил из храма в разочаровании. Встреча не помогла ему развеяться, и ощущение неправильности только усилилось.

Вернувшись в замок, он передал Огонька мальчику-конюху. Тот улыбнулся, увидев Брена, и Брен неожиданно понял, что улыбается в ответ. Мальчик был довольно привлекателен на вид, худощавый, но крепкий, с чёрными волосами и серыми глазами, совсем как нравилось Брену. На его худых руках были чётко прорисованы мускулы.

- Как тебя зовут? - спросил он юного конюха.

- Амице, - ответил тот немного смущённо, но без робости. - А вы - господин Брен, правильно?

- Правильно, - ухмыльнулся Брен. - Ты из деревни, Амице?

- Нет, я с Хвойного перевала.

- Хм, далековато.

- Дома совсем нечего есть и охота совсем не ладится из-за холода и мертвецов, - с готовностью пояснил мальчик. - Когда отца задрала какая-то нежить, мать отправила меня сюда, чтобы я сам кормился. Надеюсь, когда-нибудь я смогу выслужиться и стану рыцарем.

Брен улыбнулся трогательно незатейливой мечте паренька. Он хотел сказать что-то ещё, но звук гонга возвестил время ужина, и Брен вынужден был направиться в трапезную залу.

Здесь, как всегда, пахло жиром, дымом и копотью. За длинным дубовым столом весело угощались замковые рыцари и особая княжеская дружина, состоявшая сплошь из Охотников.

За отдельным столом на возвышении уже собрались все члены семьи: отец, мать, Квинт и вместе с ними Беспалый Кинос, начальник замковой стражи и дружинников, который был младшим братом отца ещё со времён учёбы в лесу Сильве. Когда отец и Квинт сидели рядом, как сейчас, становилось видно, насколько они похожи. Высокий лоб с залысинами, орлиный профиль, волевая линия челюсти.

Сам Брен походил на маму, которая на изломе жезни ещё сохранила свою смуглую южную красоту. Отец повстречал её на турнире в княжестве д'Аренэ, она была дочерью одного из местных сьердов. В детстве она часто рассказывала Брену о своих родных землях, о безбрежном море трав, о пылающем в небе солнце, о курганах предков и о степных духах.

А ведь князь Степей теперь король Ланда, муж королевы. Интересно, как мама относится к тому, что её собственный муж выступил против него? Брен впервые об этом задумался.

- У меня для вас новости, - объявил отец, когда подали запечённую оленину. - Квинт, Брен, что вы собираетесь делать завтра?

Братья переглянулись.

- Да ничего особенного, - пожал плечами Квинт.

- А что, мы будем тебе нужны? - спросил Брен.

- Я хочу представить вас важным гостям, они должны прибыть в замок с минуты на минуту. Поэтому постарайтесь завтра не пропадать из виду.

- Хорошо, отец.

- А что за важные гости?

Отец загадочно улыбнулся.

- Увидите.

Больше они, как ни старались, не смогли вытянуть из него ни слова. Брену скоро стало скучно. Как только его тарелка опустела, он поднялся из-за стола и направился к конюшням.

Амице чистил лошадь Киноса, негромко напевая себе под нос. Брен бесшумно переступил порог и, прислонившись к косяку, стал разглядывать мальчика. У того была почти совершенная фигура, почти. На взгляд Брена, ему не хватало разве что только некоторой мужественности.

Повернувшись, чтобы отложить скребок, Амице заметил гостя.

- И снова здравствуйте, господин Брен! - воскликнул он, расплывшись в улыбке. Брен оттолкнулся от косяка, выпрямляясь, и шагнул ближе.

- Сколько тебе лет, Амице?

- В начале червеня пятнадцать будет.

Значит, не такой уж он и мальчик. В свои пятнадцать Брен уже год как был Охотником. Решение созрело в его голове практически спонтанно, и Брен подивился тому, каким закономерным оно ему казалось.

- Не хочешь выпить со мной?

- Выпить? - Амице смерил его настороженным взглядом. - Но вы же княжич.

- И что? Ещё месяц назад я сам готовил себе еду и убирал за собой нужник. Чем мы различаемся? - Брен улыбнулся ему, вызывая на губах мальчика ответную улыбку. - Ну так что?

- Ладно. Честно говоря, я совсем не против выпить в хорошей компании. Только мне сначала нужно всё здесь убрать.

- Тогда, как уберёшь, приходи ко мне в комнату.

Этой ночью под Бреном было тело не хорошенькой служанки, а хорошенького слуги. И когда на следующий день он проснулся рядом с Амице, ощущения обычной утренней гадливости так и не возникло.

- Ты не желеешь о вчерашнем? - спросил он, разглядывая мальчика. В отличие от служанок, тот не покраснел и не стал поспешно заворачиваться в простынь. Его ответный взгляд был спокоен и ясен.

- Зачем жалеть о поступках, которые принесли удовольствие? Один раз ведь живём.

Брену определённо нравилась такая позиция.

- Тогда, может, как-нибудь повторим? - он повернулся на бок.

Амице пожал плечами. Его лицо полностью соответствовало вкусовым предпочтениям Брена. Чёрные волосы, бледная кожа, худой овал, впалые щёки, длинный нос с горбинкой и серые глаза. Пожалуй, Брен предпочёл бы, что бы они были немного светлее, а ещё лучше белые.

- Мне, наверно, пора идти, - Амице сладко потянулся и сел. Его волосы растрепались со сна, выглядело довольно мило.

- Не хочешь стать моим оруженосцем? - предложил Брен. У Квинта был оруженосец, и отец уже несколько раз говорил, что Брену нужен такой же. - Тогда ты смог бы выслужиться до рыцаря.

- Вы серьёзно? - недоверчиво переспросил мальчик. Брен кивнул, и он просиял. - Конечно, хочу! Это же моя мечта с детства!

- Отлично, тогда с сегодняшнего дня можешь приступать к новым обязанностям. А я скажу кастеляну, что нам нужен ещё один конюх.

- Спасибо, господин Брен. Я вас не подведу, обещаю! - натягивая штаны, он едва ли не подпрыгивал. Брен откинулся на подушки, довольно ухмыляясь.

Этим утром (или, вернее сказать, днём, потому что проснулся он, по своему обыкновению, в полдень) Брена не покидало чувство непривычной бодрости. Даже Квинт заметил перемену.

- Что это ты насвистываешь? - спросил старший брат, столкнувшись с ним в коридоре.

- Хочется, - лаконично ответил Брен.

- Вижу, ты хорошо повеселился ночью, - Квинт укоризненно прищёлкнул языком. Он не одобрял открытого распутства. - Я как раз собирался тебя искать. Отец ждёт нас в тронном зале.

- Это по поводу тех важных гостей? - Брен мгновенно стал сосредоточенным и серьёзным, легкомысленное настроение испарилось.

Квинт взял брата под локоть и деликатно развернул в сторону тронного зала. Пока они шли туда, он негромко рассказал всё, что успел разузнать:

- Гости приехали ночью, их двое, и их никто ещё не видел, кроме мамы, но она молчит. Хотя слухи ходят тревожные.

- Почему тревожные?

- Хотя бы потому, что к ним не допустили слуг. И ещё говорят, что гости очень странные.

Брен не стал допытываться, чем обусловлена странность. В конце концов, ему предстояло увидеть это собственными глазами.

Дверь в тронный зал была плотно закрыта, но не заперта. Отец стоял у оконной ниши, в стороне от неуклюжей каменной махины, служевшей ему троном. Рядом с ним Брен увидел две высокие фигуры, завёрнутые в серые дорожные мантии необычного покрова. У гостей были длинные волосы, очень густые и тяжёлые, издалека похожие на гривы, забранные в высокий хвост на затылке, у одного - зелёные, у другого - огненно-красные.

- А вот и вы, - отец улыбнулся, заметив братьев, и раскинул руки в приветственном жесте. - Господа, позвольте представить вам моих сыновей. Старший - Квинт, и младший - Брен.

Красноволосый гость шагнул вперёд, косой солнечный луч из окна упал ему на лицо, и Брен уставился на него во все глаза.

Даже если забыть про чудные волосы, это лицо явно указывало на нечеловеческое происхождение своего обладателя. У незнакомца была гладкая красноватая кожа, на которой Брен без труда различил очертания чешуек, выпирающие по углам губ клыки, а главное - странно изогнутые глаза, каких Брену ни у кого ещё не доводилось видеть: ни у людей, ни у гоблинов с их кошачьим взглядом, ни у троллей. Посреди красных, как и волосы, радужек на княжичей смотрели узкие ослепительно-золотые зрачки.

- Они очаровательны, Каприко, - похвалил гость тягучим голосом. На краешке его губы мелькнул кончик раздвоенного языка.

Брен сглотнул. Отец продолжал улыбаться.

- Знакомьтесь, мальчики, это - его высочество Секст Серпентид, старший и единственный сын нашего с вами монарха.

- Ты имеешь в виду короля-змея? - спросил Брен, хотя ответ был очевиден. Отец улыбнулся ещё шире, отчего его лицо превратилось в сплошную улыбку.

- Не совсем, Брен. Я имею в виду его величество Магнуса Серпентида, будующего короля Ланда.

Рена II

Ей снилось, будто она скачет по ночным полям на спине огромного белого пса. Это был плохой сон, полный безотчётного страха и неуверенности в собственном будущем.

Но очнувшись, Рена обнаружила, что в действительности всё ещё хуже, чем в кошмаре. Она лежала на травяной подстилке, укрывавшей жёсткую каменную скамью, в каком-то совершенно незнакомом ей помещении. Вдоль стен тянулись такие же каменные скамьи, напротив окна стояла беломраморная статуя бога Сино, жуткого рыцаря с обнажённым мечом и опущенным забралом. Как она попала сюда, Рена не помнила.

Всё тело болезненно онемело, как будто после долгого тяжёлого сна. Хотя почему как будто? Так оно и было на самом деле. Рена понятия не имела, сколько часов, а может быть, и суток она проспала.

Превозмогая онемение, девочка встала и проковыляла к окну. Пейзаж, открывшийся её глазам, ничуть не успокаивал. Похоже, она находилась под самой крышей какой-то башни, потому что деревья колыхались далеко внизу. Вокруг были разбросаны другие башни, некоторые выше, некоторые ниже, а между ними - белый мраморный храм со статуей крылатого волка над портиком.

У Рены дрогнуло сердце. Волк - священное животное Сино, бога смерти. Соседство храма и статуя в комнате показались ей дурными знаками. Зачем её притащили сюда? И что с ней хотят сделать?

Не успела она сосредоточиться на пугающих мыслях, как рядом что-то заскрипело. Железная крышка люка в полу медленно поднялась. Из открывшейся дыры показался человек, который так часто являлся Рене в кошмарах.

- Несс... - непроизвольно выдохнула девочка.

Иссиня-чёрные волосы, бледная, как у покойника, кожа, это несомненно был он. Рена сразу узнала его. Только сейчас он предстал пред ней не голым, как во снах, а в одежде, вполне подошедшей бы какому-нибудь нищему бродячему рыцарю. Этот незатейливый привычный наряд делал его облик пугающе реальным.

- Что тебе нужно от меня? - всхлипнула Рена. Её затрясло. - Почему ты меня преследуешь? Кто ты? И куда ты меня принёс?

Несс усмехнулся вполне доброжелательно, как давней знакомой.

- Вы прямо-таки засыпали меня вопросами, княжна. Даже не знаю, с какого начать. Пожалуй, сперва позвольте представиться, - он преувеличенно галантно поклонился. - Меня зовут сьерд Несс Блейн, я бывший глава дома Блейнов.

Что? Рена широко распахнула глаза и даже позабыла дрожать. Этот страшный человек, этот оборотень, принимающий облик белого пса, он... её родственник? Как такое возможно?

- Теперь отвечу на ваш последний вопрос. Вы когда-нибудь слышали о Синеанском могильнике?

Рена неуверенно кивнула. Место, где хоронили представителей всех древних аристократических родов, которые жили на этой земле ещё до того, как Либра вошла в состав Ландского королевства и родилось молодое княжество Грейс. Старенький священник, преподававший им с Рин историю, упоминал об этом месте. А родственники Блейны возили сестёр Грейс купаться на озеро Лилий, совсем недалеко отсюда. Лёжа на тёплом золотистом песке возле кромки воды, Рена часто смотрела на старинные каменные сооружения среди холмов.

Тогда она даже не представляла, что однажды окажется в одном из них.

При воспоминаниях о сестре, об уроках истории, о весёлых летних деньках, проведённых на озере, на глаза навернулись горькие слёзы. Страх стал чувствоваться ещё острее. Рена осушила их усилием воли. Как на её месте поступила бы Рин? Прежде всего, постаралась бы сохранить хладнокровие.

- Да, эта башня - родовая усыпальница Блейнов, - кивнул бывший глава дома, проницательно глядя ей в лицо. - Внизу покоятся мёртвые, а здесь, - он обвёл рукой помещение, скамьи у стен и белую статую Сино, - здесь живые могут помолиться, чтобы души их родных беспрепятственно попали в солнечное царство. Мы с вами, дорогая леди, находимся в моей гробнице.

Рена содрогнулась. Гробница? Так значит, он и в самом деле покойник! Как же она сразу не догадалась? Ей вспомнились письма Фенриса, его рассказы на том турнире в княжестве де Марис о службе в Волчьем ордене, о тварях, на которых ему приходилось охотиться.

- Вы упырь или гуль? - спросила она, неосознанно переходя на вежливое обращение.

- Упырь и гуль... - Несс хмыкнул. - Имена, которые выдумали для нас живые. По этой классификации выходит, что я гуль.

- И вы... вы хотите съесть меня?

- Съесть? О нет! - воскликнул он чуть ли не с возмущением. - Как я могу съесть такую чудесную, юную, невинную девушку?! Вы здесь, княжна, чтобы исполнить моё желание.

- Какое желание?

- Я хочу жить, - просто ответил Несс, и простота его слов ещё больше напугала девочку. Она окончательно перестала понимать, что происходит.

- Как я могу исполнить это ваше желание? У меня нет специальных знаний, я не колдунья, не чернокнижница, я просто... просто дочь князя!

Несс шагнул к ней, и Рена испуганно вжалась спиной в подоконник. На миг её посетила безумная мысль выпорхнуть, подобно ласточке, в окошко, но при воспоминании о высоте тут же улетучилась. Несс поднял руку и провёл кончиками ледяных пальцев по её щеке.

- Но вы связаны со мной кровью, Рена Грейс. Ваша мать была одной из моих потомков, - он чуть отстранился и посмотрел в окно на медленно заходящее солнце. - Осталось подождать всего несколько часов, и тогда можно будет начинать ритуал.

- Какой ещё ритуал?

- По передаче жизни, конечно же. Когда он завершится, моё тело станет живым, истинно живым, а не этим холодным движущимся трупом. Ваше же тело, моя леди, умрёт, и ваша прекрасная душа переместится в солнечное царство.

Рену заколотило. Волны первобытного животного ужаса затопили её. Так вот, значит, что ему нужно! Её жизнь в обмен на его. Выходит, ей придётся умереть, чтобы её страшный предок-оборотень со стороны мамы мог снова вернуться к жизни?

"Рин, спаси меня!"

- Вам не стоит так бояться, - Несс сказал почти ласково. - На вашей душе ещё нет никаких пятен. Вы обязательно перейдёте в мир солнца.

- Если там так замечательно, почему ты сам там не остался?! - огрызнулась Рена. Помимо страха в ней внезапно зародилась злость.

Так несправедливо! Она же ещё совсем мало пожила на свете! У неё тоже есть свои желания, мечты! А как же свадьба с прекрасным рыцарем, обещанная леди Лекс? Почему её должны принести в жертву ради жизни того, кто и так давным-давно умер?!

Несс отступил на шаг. Его черты искривились.

- Я никогда не был в солнечным царстве, - прошипел он.

Рена вздрогнула и вопросительно уставилась на него. Злость в ней неожиданно угасла.

- Но... но вы же умерли...

- А священники учат нас, что все мёртвые души попадают именно туда, - Несс горько усмехнулся. - Я тоже так думал при жизни. Но потом оказалось, что это неправда. Знаете, откуда берутся гули и навии?

- Они возвращаются в наш мир с того света, - Рена вспомнила рассказы Фенриса. - Навии в образе бесплотных видений, а гули как бродячие трупы.

- Но почему они возвращаются?

Рена неуверенно покачала головой.

- Я не знаю.

- Некоторые души действительно попадают в солнечное царство, и там они получают забвение. Но есть души, неспособные забыть. Души, которых что-то привязывает к миру живых, месть или любовь, или тайный грех, или клад, который нужно хранить, или невыполненное обещание. Такие души не могут добраться до солнечного царства. И тогда они падают в бездну, в ужасную чёрную бездну, где вечно бродят в холодной тьме.

Последние слова прозвучали жутко. У Рены по коже побежали мурашки.

- И вы тоже попали туда? - выдохнула она почти шёпотом. - Но почему? Что вас так привязывает к нашему миру?

Несс вздохнул. Он снова глянул в окно, потом опустился на ближайшую скамью и, привалившись к стене, вытянул ноги. Рена осталась стоять у подоконника, как будто это небольшое расстояние между ними могло бы её спасти.

- Осталось ещё несколько часов. Хочешь, я расскажу тебе историю моей прошлой жизни? В благодарность за жизнь, которую ты подаришь мне сегодня ночью.

Рин как-то сказала, что любопытство - это подлинная сущность Рены. И никогда ещё девочка не чувствовала правоту сестры так остро, как сейчас. Страх и злость в ней незаметно побледнели, вытесненные неистребимым интересом к происходящему.

Она нетерпеливо кивнула.

- Это случилось в 779 году н.э., на пятый год правления Леона IX Благочестивого. Тогда главой дома Блейнов был мой старший брат. Однажды он поручил мне убить змея.

- Огненного змея? Здесь в княжестве Грейс? - Рена затаила дыхание.

- Как вы помните, княжества Грейс ещё тогда не существовало. И огненные змеи ещё не стали такой редкостью. Мой змей, Хеби, не был в родстве с королями, он испокон веков жил на одной из гор Монтес, совсем недалеко от Финиса. Жители окрестных деревень приносили ему в жертву скот. Мы, Блейны, знали о его существовании, но не трогали его, а он не нападал на нас. А потом наш славный король Леон IX Благочестивый издал указ, по которому все выжившие змеи подлежали уничтожению. И тогда братец отправил меня на охоту за нашим.

- И вы убили его?

- Только змей может убить змея, - нараспев прочитал Несс. - Знаешь откуда?

Рена помотала головой.

- Это - древний закон королевского дома змеев. Говорят, он вырезан на спинке их трона. Я всегда считал этот закон чушью. Виртус ведь убил Якулуса Сластолюбца, и другие герои, случалось, убивали змеев. Я был молод и самонадеян. Но я ошибся.

- Почему? Он оказался слишком силён для вас?

Несс ненадолго замолчал.

- Только змею позволено убить змея, - медленно произнёс он после паузы. - Вот что значат эти слова. Потому что они полубоги. Они истинные дети Некс. Я победил, но перед смертью Хеби проклял меня, и его проклятие накрепко привязало мою душу к земле.

- То есть, поэтому вы не попали в солнечное царство? - ахнула Рена.

- Именно. Сначала я не придал проклятью значения. Мой старший брат погиб в стычке с воинами из вольных городов, детей завести он не успел, поэтому я стал сьердом Блейн после него. Потом и я погиб от отравленной стрелы, когда мой наследник едва вышел из детского возраста. Ему повезло, что его мать была мудрой советчицой. А я после смерти вместо солнечного царства оказался в чёрной бездне.

- И как же вы выбрались оттуда?

- Каждая душа, которая страдает там во мраке, готова воспользоваться любой лазейкой, чтобы вернуться обратно, к свету и теплу. Но таких лазеек было мало, слишком мало. Пока однажды кто-то не снял печать.

- Что ещё за печать? - нахмурилась Рена.

- Печать на вратах между мирами, вратах между жизнью и смертью. Её можно снять только из мира живых. И когда печать исчезла, все неупокоенные души столпились возле врат, пытаясь просочиться внутрь. Я в их числе. Вместе со многими другими я пролез через врата в горах Монтес и в облике пса вернулся в свой родовой замок.

- Значит, поэтому в Ланде развелось столько мертвецов? Потому что на вратах теперь нет печати?

- Именно. Печать сняли примерно шесть-семь лет назад, но потребовалось время, чтобы все запоры растаяли и врата полностью распахнулись. От этого и погода портится. Солнце не справляется со смертным холодом, который сочится из врат. И белая падь распространилась из-за этого же. Если врата не закрыть, через какое-то время земля полностью покроется льдом, а люди и другие живые существа начнут вымирать.

- Подождите-ка, - неожиданная и пугающая догадка озарила Рену. - То есть вы хотите сказать, кто-то сознательно открыл дверь мёртвым? Но зачем?

Несс помрачнел. На мгновение Рене показалось, что страшный оборотень сам чего-то боится.

- Чтобы вызвать лемуров.

Рена первый раз слышала это слово.

- За границей жизни и смерти есть не только солнечное царство и чёрная бездна. Глубоко на дне мироздания лежит Ледяной Хель, и там заперты лемуры, чудовищные твари, демоны, порождения вечного льда. Когда печать исчезла и врата стали открываться, я почувствовал холод их присутствия, почувствовал, как они тянуться мимо нас, неупокоенных душ, к живому теплу.

- Но если они такие чудовища, зачем кому-то призывать их? И кто это сделал?

Несс покачал головой, как будто ему не хотелось продолжать этот разговор. Его ответ прозвучал туманно:

- Зачем? Причины могут быть разные. Кто? Лишь один-единственный род в Ланде обладает подобной властью.

В башне стало будто холоднее, и вернулся страх за собственное будущее. Рена беспомощно обхватила плечи.

- Так что вы собираетесь со мной сделать? Что за ритуал?

- Ритуал по передаче жизни, - задумчиво протянул Несс. - Очень древний, древнее даже, чем эти стены. Думаю, мало кто из нынешнего поколения помнит его. Для ритуала нужен кровный родич, потомок противоположного пола. Собственно, первый этап уже завершён.

- Что вы имеете в виду? - Рена чуть не задохнулась от страха.

Несс поднялся и вальяжной походкой подошёл к ней. Рена вздрогнула, но отступать было некуда, позади - лишь раскрытое окно и земля далеко внизу. Оборотень отбросил тяжёлую копну волос и легко коснулся основания шеи. Девочка внутренне сжалась.

- Перед проведением ритуала нужно связать душу с душой жертвы. Я загипнотизировал и укусил вас, княжна, вот здесь, за ушком, перед самым вашим отъездом из замка Блейн. С тех пор вам стали сниться кошмары обо мне, вы ходили ко мне по ночам и позволяли пить вашу кровь, а с утра ничего не помнили. Потом, когда связь между нашими душами достаточно окрепла, я забрал вас из замка, чтобы ничто уже не сорвало заключительный акт.

Да, действительно, всё началось с того дня, когда она вернулась домой, в замок Грейс. Кажется, в ту ночь ей впервые привидился во сне белый пёс. И ведь никто даже не заметил укуса! Ни она сама, ни служанки, которые обхаживали её по приказу леди Лекс. Как же она сразу не поняла, что происходит? А Рин ведь ещё настаивала, чтобы она сходила к священникам... Но даже служители богов ни о чём не догадались.

- Этот заключительный этап, он пройдёт сегодня ночью?

Несс глянул в окно. Небо постепенно тускнело, и воздух становился прозрачным, как бывает ранним утром или поздним летним вечером. Неожиданно остро Рена поняла, что всего несколько часов осталось ей до смерти. А может быть, уже и меньше.

- Знаете, какое сегодня число? Сегодня двадцать вторые сутки изока, самая короткая ночь в году. Священная ночь бога Ай. Подходящее время для проведения ритуала, не находите?

- Я думала, колдуны и оборотни не почитают богов, - хмыкнула Рена.

- Вообще-то я молюсь богине Некс, но это неважно. Ай покровительствует магии, к тому же он бог огня, а огонь - это то, чего мне так не хватало в чёрной бездне. Его ночь отлично подходит.

- И как именно всё пройдёт?

- Нужна сильная связь между телами и душами, поэтому жизнь передают через соитие, - мягко ответил Несс.

О боги! Рену затрясло, на глаза навернулись слёзы.

- Вы изнасилуете меня?

- Если не подчинитесь сами, княжна.

"О боги! Рин, пожалуйста, помоги мне!"

Напрасная надежда. Что Рин сможет для неё сделать? Она ведь сама ещё почти ребёнок. Раньше нужно было просить сестру о помощи, когда её только начинали мучить кошмары, а не отмахиваться от них. На миг Рену посетила мысль прыгнуть вниз, из окна, чтобы умереть и избежать мучений, а заодно оставить Несса ни с чем, но страх парализовал её тело, и она едва ли смогла бы пошевелиться.

- Но почему именно я?! - Рене стыдно было задавать такой вопрос, но она не могла остановиться. - Разве у вас нет других потомков женского пола?! Почему не Рин?!

- Потому что я выбрал вас. Ваша сестра, княжна Рин, конечно, тоже сгодилась бы, но она кажется слишком холодной, будто сама явилась с того света. А вы, вы просто олицетворение тепла, света, радости, вы олицетворение жизни. Я был очарован вами с первого взгляда, когда только вернулся в замок Блейн после полутора сотен лет, проведённых в могиле, и увидел вас, как вы играете во дворе с собаками. Это должны быть вы, Рена, только вы и никто другой.

Рена не могла понять его доводов. Если она действительно очаровала его, неужели ему не жаль её убивать? Разве так поступают с теми, кто нравится? С собственными потомками?

Хотя, возможно, в чёрной бездне было настолько ужасно, что он готов пойти на любые жертвы, чтобы остаться в мире живых.

Ветер задул в окно, его холодные пальцы взъерошили волосы Рены. Несс вдруг нахмурился. На короткое мгновение в душе маленькой княжны промелькнула надежда, что что-то у него пошло не так, что Рин или хотя бы леди Лекс отправили за ней спасителей и сейчас они явятся, но оборотень лишь покачал головой и снова расслабился.

- Всего лишь ветер. Что ж, княжна, уже почти ночь. Думаю, скоро можно будет приступать.

"Нет! Не надо! Пожалуйста, спасите меня, кто-нибудь!" - рвались из горла крики, но Рена прикусила язык. Её мольбы о помощи лишь позабавят убийцу, а этого девочке решительно не хотелось. Лучше уж она умрёт, как княжна, с гордо поднятой головой, сохранив достоинство. Так бы поступила на её месте и Рин.

Несс снова нахмурился, ещё сильнее, чем в прошлый раз, и отступил на несколько шагов. Казалось, будто он к чему-то напряжённо прислушивается. Рена уже хотела спросить, что случилось, но не успела. Крышка люка внезапно распахнулась, как будто её выбил мощный порыв ветра, и из дыры в полу выскочил человек.

Он и сам казался неопределённо похож на гуля, худой, черноволосый, довольно бледный. С горбоносого лица смотрели два жутких белых глаза, при виде которых Рена непроизвольно вскрикнула. В руках незнакомца блеснул обнажённый меч. Сердце девочки забилось быстрее.

Неужели её смерть откладывается?

Несс злобно оскалился и выдернул из ножен собственный, который достал, наверно, там же, где одежду. Клинки скрестились с пугающим звоном.

- Бегите вниз, княжна! - крикнул незнакомец.

Рена будто приросла к полу, не зная, что предпринять. Тело оцепенело.

- Ну же! Бегите!

Несс яростно зарычал, и его рык словно вывел княжну из транса. Она всё ещё жива! И умирать не собирается! Не так просто! Приподняв длинный подол, чтобы не путался под ногами, Рена метнулась к открытому люку. Несс сделал движение, чтобы перехватить её, но незнакомец преградил ему дорогу. Их мечи снова скрестились.

Рена нырнула вниз, в темноту люка. Вприпрыжку спускаясь по винтовой лестнице, она слышала, как над её головой звенит сталь. В стенах справа и слева от неё были ниши, откуда тянуло холодом, а в них девочка краем глаза заметила саркофаги. Должно быть, там лежат все сьерды Блейн, которые когда-либо носили это имя, начиная с их родоначальника, легендарного героя Блейна Белого.

В одном из таких саркофагов до недавнего времени лежал и Несс.

Рена не стала вглядываться. Мёртвые пугали её, и она сомневалась, что если выживет, ещё хоть когда-нибудь сможет зайти на кладбище. Скачком преодолев последние ступеньки, она вылетела из открытой двери башни на солнечный свет.

- Рена!

Знакомый голос заставил её вздрогнуть. Рена обернулась, не веря своим ушам.

Рин! Её сестра сидела на корточках под ближайшим кустом, её белые волосы блестели в последних лучах заходящего солнца. От облегчения Рена едва не потеряла сознание. Ледяная глыба страха в груди растаяла без следа. Рин здесь, она пришла за ней! Сестра пришла её спасти!

- Сюда, Рена, быстрее! - Рин махнула рукой, подзывая её. Когда Рена подбежала ближе, она вцепилась в её запястье и потащила за собой, согнувшись, куда-то через кусты. Оказавшись по другую сторону зарослей, Рена увидела привязанную к берёзе лошадь.

- Садись! - Рин подтолкнула её к животному.

- Что происходит? - растерянно спросила Рена, становясь на стремя и подтягиваясь. - Кто тот человек?

- Беспалый, - быстро пояснила Рин. Пока Рена устраивалась в седле, она торопливо отвязывала поводья. - Я наняла его, чтобы спасти тебя. Мы поедем вперёд, а он убьёт ту тварь и догонит нас.

Против такого варианта Рена не возражала. Ей хотелось оказаться как можно дальше от башни, на случай если Беспалый не справится. К тому же она не сказала бы, что белоглазый наёмник вызывает у неё безоговорочное доверие. На вид он казался таким же страшным, как и Несс.

Сестра вскочила в седло позади неё, и они поскакали.

Ветер за их спинами совсем разбушевался, кроны деревьев тряслись, словно невесомыне былинки, под его порывами. Впереди заблестела вода, то самое озеро Лилий, куда летом возили сестёр вместе со своими детьми родственники Блейны. Рена мысленно загадала, что если они без помех доберуться до озера, то никто уже их не поймает.

Едва она так подумала, как лошадь вдруг всхрапнула и резко шарахнулась в сторону. Не удержавшись в седле, Рена полетела вниз, заодно утянув с собой и Рин. Столкновение с землёй на мгновение вышибло из неё дух, но она тут же пришла в себя и, превозмогая боль, поднялась на четвереньки. Рядом истошно заржала их лошадь. Рена рывком обернулась к ней и оцепенела от ужаса.

Какая-то чудовищная полуразложившаяся тварь вскочила на спину несчастному животному, впиваясь зубами и когтями ему в шею. На землю потекла кровь. Лошадь билась и брыкалась, пытаясь сбросить непрошенного седока, но тварь вцепилась крепко. Отчаянное захлёбывающееся ржание разрывало уши. Рена с ужасом подумала, что если бы они с сестрой не свалились, отвратительное создание, скорее всего, уже убило бы их.

- Рена, приди в себя! Бежим! - Рин крепко схватила её за руку, заставляя подняться. По лицу сестры текла кровь, должно быть, какая-то острая коряга при падении распорола ей щёку. У самой Рены саднила лодыжка, но она сделала над собой усилие и, прихрамывая, побежала за Рин.

Впрочем, далеко убежать сёстрам Грейс не удалось. Впереди, со стороны озера, показались другие твари, такие же мерзкие, как и первая. Даже на расстоянии от них ощутимо пахло разложением, с бледных лиц светились воспалённые, кроваво-красные глаза, запавшие рты скалились в голодных ухмылках. Рена отчаянно вцепилась в руку сестры.

- Что нам теперь делать?!

- Не знаю! - так же отчаянно вскрикнула Рин.

Твари впереди неумолимо приближались. А позади точно такая же тварь приканчивала их лошадь. Бежать было некуда.

Неожиданно в воздухе запели стрелы. Их горящие наконечники вонзились в спину нечисти, огонь мгновенно перекинулся на бледные тела. Твари заверещали, пытаясь сбить с себя пламя. Со стороны озера показался отряд рыцарей.

Накатившее облегчение было таким сильным, что Рена мешком осела на землю. Ноги отказывались дальше держать её. Рин опустилась рядом. По-прежнему цепляясь за руки друг друга, сёстры смотрели, как рыцари окружают пылающих тварей и рубят длинными мечами им головы.

Когда всё было кончено, один из рыцарей, очевидно, главный, что-то коротко приказал остальным, а сам подъехал к княжнам. Его рассыпавшиеся белокурые волосы окутывали голову, подобно облаку или нимбу. Большие голубые глаза и задорная ухмылка в уголках губ показались смутно знакомыми.

- Кто вы? - выпалила Рена, прежде чем спохватилась, что это невежливо. Сначала следовало бы поблагодарить за спасение.

Задорная ухмылка на его губах стала шире.

- Ты снова не узнала меня, гномик.

Рена широко распахнула глаза. Только один человек называл её этим словом. Тот самый, которому когда-то в далёком детстве она повязала на рукав красную ленточку. Тот самый, который три года назад на памятном турнире в княжестве де Марис короновал её белыми розами.

Спустя столько времени её рыцарь вернулся к ней!

- Сир Ламиан д'Агри, - холодно поприветствовала его Рин. - Что вы здесь делаете?

- Я приехал спасти вас, конечно же, - Ламиан подмигнул Рене, спешиваясь, и протянул ей руку, чтобы помочь подняться с земли. Рена счастливо улыбнулась ему в ответ.

Он ведь действительно её спас!

Рин поднялась сама, не дожидаясь помощи. И холодного выражения лица она, похоже, менять не собиралась.

- Но как вы нас нашли? Когда леди Лекс организовала поиски Рены, собаки в замке отказывались идти по следу.

- У меня нашлось кое-что получше пса, - Ламиан кивнул на одного из своих рыцарей. Тот держал в руках цепь, которая заканчивалась металлическим ошейником на горле какого-то странного существа, тонкого и грациозного, с миндалевидными кошачьими глазами.

- Это - гоблин? - нахмурилась Рин.

- Да, никто в мире не сравнится с ними обонянием.

Рена уже как-то видела гоблина в княжестве де Марис, только мёртвого. Гоблин Ламиана определённо был ниже ростом, а может, это она сама так выросла. Рена вспомнила, что в княжестве д'Агри этих существ держали как рабов для полей.

- Он сказал, что с вами был оборотень, - добавил Ламиан, внимательно глядя на Рин.

- Беспалый, - поспешно объяснила сестра. - Я наняла его, чтобы спасти Рену. Он сейчас сражается с тварью, которая её похитила.

Ламиан кивнул, затем окликнул одного из рыцарей.

- Сир Хорн, вы всё слышали? Возьмите отряд и проследите, чтобы тварь была уничтожена. А мы с сиром Хумусом отвезём княжон домой.

- Разумно ли это, мой принц? - засомневался сир Хорн, рыцарь лет сорока, с обветренным лицом и могучими плечами. - Что если на вас нападут по дороге?

- Я не младенец, которого постоянно нужно опекать. К тому же вы скоро нас догоните.

Сир Хорн почтительно поклонился и отъехал к своим соратникам, которые столпились вокруг догорающих останков гоблинов. Ламиан повернулся к Рене.

- Готова вернуться домой?

- Конечно! - с ним она готова была уехать даже на край света.

Ламиан снова улыбнулся, поднял её и посадил на своего коня, а сам вскочил в седло позади. Другой рыцарь, молодой, должно быть, тот самый сир Хумус, посадил к себе Рин. Тронув лошадей шпорами, оба рыцаря пустились в путь.

На этот раз они без помех добрались до озера. Ветер за их спинами стих. Сидя на коне впереди своего белокурого рыцаря и чувствуя, как его рукава касаются её одежды, Рена подумала, что ещё никогда в жизни, наверное, не была счастливее.

Корвус X

Существо, похитившее княжну, было гулем, Корвус понял это сразу, едва только ветер принёс его запах. Но в отличие от других гулей, с оскаленными клыками, воспалёнными красными глазами, одержимых вечным голодом, потерявших себя, он казался удивительно похожим на живого человека. Только чрезмерная бледность и неестественные движения выдавали в нём мертвеца. Корвус привык, что нежить начисто игнорирует любое оружие, полагаясь на свои убийственные когти, но этот экземпляр где-то успел раздобыть меч и теперь демонстрировал блестящее им владение.

Выпад, удар, звон стали о сталь. Пожалуй, он управлялся с мечом едва ли не лучше самого Корвуса, что было весьма неожиданно. Несс, так, Рин сказала, зовут мертвеца.

- Неплохо, - ухмыльнулся Несс после очередного отбитого удара. Он даже не запыхался. - Ты Охотник?

- Да. Ты тоже, верно?

- Заметил недостающий мизинец? Молодец, глазастый!

Удар следовал за ударом. Мечи танцевали в руках, словно стальные молнии. Корвус почувствовал, что отступает к окну. Обороняться становилось всё труднее, о нападении же речь вообще не заходила.

Этот Несс действительно хорош!

- Так ты поэтому сохранил разум после возвращения?

- При жизни я был колдуном, - самодовольно ответил покойник. - Я прошёл через посвящение, а ты знаешь, какие это муки. Так неужели я не смог бы подавить всего лишь какой-то голод?

Теперь поведение гуля Корвуса уже не удивляло. Настоящий воин Некс, даже вернувшись из мира мёртвых, никогда не потеряет себя. Хорошо, что княжна Рена быстро сориентировалась и успела убежать. Корвус не сомневался, что Рин уже увезла девочку подальше от опасной башни. Теперь можно не беспокоиться о них и полностью сосредоточиться на схватке.

- Зачем ты похитил княжну?

- Какая тебе разница? - Несс хитро сощурился. - Я так понимаю, тебя наняла её опекунша?

- Ошибаешься, меня наняла её сестра.

- Хм, княжна Рин? Следовало догадаться, что эта девчонка перевернёт небо и землю, когда её драгоценная сестричка исчезнет. Впрочем, неважно. Сейчас ты всё равно умрёшь, а я верну себе свою добычу.

Его слова порядком взбесили Корвуса. Какого демона, этот гуль-извращенец, ворующий девушек, решил, что так легко убьёт его?

- Не слишком ли ты самодоволен для трупа?

- Самодоволен? Ха! Ты считаешь себя равным мне, потому что тоже Охотник? Когда ты там окончил школу, месяц назад, год? Неважно! По сравнению со мной ты всё ещё младенец! Я был Охотником дольше, чем ты живёшь на свете, и в отличие от тебя я прошёл через смерть дважды! Я вернулся из чёрной бездны, и я не позволю какому-то ничтожеству загнать меня обратно! Сдохни!

Острое лезвие сверкнуло почти перед глазами, Корвус едва успел подставить собственный меч. Отступив ещё на шаг назад, он упёрся поясницей в подоконник. Несс резко выбросил ногу и со всей силы пнул его в грудь.

Высота башни ничуть не уступала башням леса Сильвы. Корвус почувствовал, как переворачивается, теряет опору и со свистом несётся вниз. На лету он превратился в ворона. Отброшенный меч вместе со скинутой одеждой упали на землю.

- Неплохо! - крикнул Несс, вскакивая на подоконник. - Так ты, значит, умеешь летать! Ладно, посмотрим, как ворон справится с псом!

И с этими словами он отшвырнул клинок, перекувырнулся в воздухе и прыгнул вниз. Падая, его тело скрючилось, кожа покрылась белой шерстью, лицо вытянулось в оскаленную собачью морду. Но на этом превращение не закончилось. Приняв облик белого пса, Несс стал стремительно увеличиваться в размерах, одежда лопнула на нём и разлетелась клочками, а пёс всё рос и рос, пока не коснулся лапами земли, головой достигая середины башни.

- Ну что?! - рявкнул он, высовывая между жёлтыми клыками гигантский красный язык. Его слова звучали искажённо и почти неразличимо за утробным рычанием, но Корвуса поразило само то обстоятельство, что Несс может говорить в своём животном облике.

Насколько же сильно благоволит к нему Некс, что наградила такими потрясающими способностями?!

Острые зубы клацнули на волосок от чёрных перьев. Корвус в последнее мгновение отлетел в сторону. Несмотря на подавляющие размеры, пёс двигался молниеносно. Его скорость вкупе с чудовищной силой, колдовскими способностями Охотника и неуязвимостью трупа создавали убийственное сочетание.

Резко спикировав, Корвус рухнул на землю рядом со своей упавшей одеждой и обернулся человеком. Одной рукой он подхватил меч, а другой потянулся за фляжкой мёртвой воды, пристёгнутой к поясу, но фляжка запуталась в одежде, отняв у него несколько драгоценных секунд, чтобы её распутать. Замешкавшись, Корвус успел обернуться за миг до того, как гигантская белая лапа обрушилась на него со всей мощью.

Корвус встретил её лезвием меча. Острая сталь глубоко вошла в плоть, но мертвец не почувствовал боли. Один из длинных когтей распорол парню бок, второй впился глубоко в плечо. Стиснув зубы, Корвус плеснул на лапу мёртвой водой из фляжки.

Пёс яростно взревел, отдёргивая повреждённую конечность. Над белой шерстью повалил пар, куски плоти стали отваливаться, на глазах рассыпаясь прахом. Оголились белые кости. Но, как и ожидал Корвус, пёс был чересчур громаден, чтобы несколько капель смогли нанести ему существенный вред. Нужно было попасть в более жизненно важную точку.

Справившись с болью, Несс размахнулся снова. Корвус перекувырнулся в прыжке лосося, уходя от удара. Кровь тёплыми струйками текла из ран. Ветер, словно откликаясь на его боль, разволновался. Его холодные порывы колыхали длинные белые уши Несса.

Удар здоровой лапы снёс случайно подвернувшееся дерево. Здоровенный ствол полетел прямо на Корвуса. Бросив бесполезный меч, Корвус вытянул руку. Повинуясь его бессознательному приказу, ветер оттолкнул дерево так, что оно с треском угодило Нессу в висок. Пёс растерянно замотал головой.

- Так ты ещё и управляешь ветром?! Похоже, Некс ты сильно понравился, раз она так щедро наградила тебя!

Корвус не ответил, дышать становилось труднее. Ветер бесновался вокруг него, деревья раскачивались, как сумасшедшие. Поле битвы накрыло поднимающейся бурей, и сердцем её был Корвус.

Фляжка с мёртвой водой выпала из его руки. Корвус снова обернулся вороном и, пользуясь тем, что движения гуля замедлились после удара, закружил над его головой. Несс попытался ухватить его зубами за крыло, но ворон увернулся. Опустившись псу на голову, он ударил твёрдым клювом ему в глаз.

Пёс зарычал и замотал башкой, пытаясь сбросить птицу, но Корвус крепко вцепился в него когтями. После третьего удара глаз вытек, и на его месте появилась кровавая дырка. Корвус приступил к следующему.

- Дурак! - прорычал Несс. - Думаешь, тебе это поможет?! Даже если я не вижу, где ты, я всё равно тебя чую!

Второй глаз вытек, как и первый. Корвус обернулся человеком и крепко обхватил пса ногами за шею, чтобы не свалиться. Пёс метался, как бешеный, в попытках избавиться от седока, но ничего не выходило. Корвус держался цепко.

- Ветер! - позвал он, протягивая руку. - Принеси мне мою фляжку!

Фляжка послушно взметнулась с земли, поддерживаемая невидимыми и бесплотными руками ветра. Пальцы Корвуса сомкнулись на ней. В этот миг пёс рванулся особенно сильно, и Корвус едва не слетел с него, с трудом сохранив равновесие.

- Ты не можешь меня победить! - прорычал Несс с ненавистью. - Не какой-то мальчишка! Я убил огненного змея! Я дважды прошёл через смерть!

Покрепче ухватившись свободной рукой, Корвус подтянулся и вылил оставшуюся мёртвую воду в кровавую дыру на месте его глаза.

- Ты дважды прошёл через смерть, а мне предназначено умереть шесть раз.

Оборотень захлебнулся в душераздирающем рычании и стал стремительно уменьшаться в размерах. Его белая морда рассыпалась прахом, а вслед за ней рассыпалось и остальное тело. Корвус упал на землю, больно ударившись бедром.

Бушующий ветер стал успокаиваться. Корвус тяжело дышал от усталости, распоротый бок и продырявленное плечо будто жгли огнём. Он махнул рукой, и затихающий ветер развеял оставшуюся после Несса кучу праха. Так исчез с лица земли самый удивительный мертвец из всех, что доводилось встречать Корвусу.

- Надеюсь, теперь ты упокоишься в солнечном царстве.

Боль от ран мешала двигаться. Корвус доковылял до своей одежды и откопал в ней вторую фляжку, которой снабдил его Гай, фляжку с живой водой. Сначала он щедро полил обе раны, а потом допил всё, что осталось.

Дышать сразу стало легче. Жар и болезненная пульсация в боку утихли. Кожа затягивалась прямо на глазах.

"К тебе едут всадники, - предупредил ветер. - На их стяге бык на красном поле".

Бык на красном поле? Герб дома д'Агри. Корвус и сам слышал в отдалении приближающийся стук копыт. Интересно, что рыцарям д'Агри здесь нужно? Князь Фенрис Грейс вроде бы поддержал де Солисов, а значит, все князья-отступники - его враги. Что люди Тавра делают на его землях?

Впрочем, какова бы ни была причина пребывания д'Агри в княжестве Грейс, Корвуса она не касалась. Не дожидаясь, когда полностью заживут раны, он перекинулся вороном и тяжело вспорхнул в воздух.

Пора получить за свой труд оплату.

Корникс II

Принц-змей ей совсем не нравился. Нет, конечно, несправедливо было бы отрицать, что он очень красив, по-змеиному, и галантен в обращении, но именно эта галантность и раздражала Корникс. Его кровавого цвета глаза с золотыми зрачками не пропускали ни одной юбки, будь то фрейлина, жрица или дочь козопаса. При виде Корникс же он расплывался в игривой ухмылке.

Не зря он происходил из рода, печально известного королём Арто, склонным к безрассудным бракам, и королём Якулусом, прозванным Сластолюбцем.

Что он здесь делает? Зачем змеи прибыли в княжество де Монтиум? Слухи ходили разные. Люди князя восприняли их неоднозначно. Многие испугались, но многие и восхищались ими. Сама Корникс не сомневалась, что присутствие сына короля-змеев при дворе старого Каприко напрямую связано с тем, что этот старый лис отказался признать княгиню де Солис королевой Ланда.

Храм Некс, где после возвращения служила Корникс, готовился к празднованию летнего солнцеворота. Среди приверженцев Триады эта ночь, самая короткая ночь в году, испокон веков считалась ночью бога Ай, но адепты Некс видели в ней, главным образом, противоположную точку зимнего солнцеворота, священной Змеиной ночи, когда тьма окутывает землю, но в то же самое время возрождается новый свет. На летний солнцеворот верующие приносили жертвы, собирали волшебные травы и возносили молитвы великой богине, а та взамен даровала жрецам пророчества на грядущий год.

С наступлением сумерек храм постепенно наполнялся народом. Младшие жрицы, закрывшись в исповедальнях на первом этаже, принимали последних на сегодня прихожан. Старшие жрицы, одетые в изумрудно-зелёное, хлопотали вокруг алтаря на втором, украшая его плющом, возжигая свечи, расставляя чаши для жертвенной крови. Рядом дребезжаще блеял приготовленный для закланья козёл. Верховная жрица храма, леди Стелла де Лапидис, разговаривала на самом верхнем, сакральном, этаже с князем Каприко де Монтиумом.

Послушницы, и в их числе Корникс, выстроились рядом со старшими жрицами у алтаря, готовые к поручениям. Брен кипел от негодования, когда узнал, что по возвращении Корникс сделали лишь послушницей.

- Ты прошла посвящение! - раз за разом твердил он. - Ты училась у самой Морс в Сильве! Конечно же, ты знаешь гораздо больше, чем все эти глупые курицы, которым можно доверить только уборку мусора. Тебя должны были сделать младшей жрицей!

Но Корникс не чувствовала по отношению к себе никакой несправедливости, хоть Брен и не мог этого понять. Она знала, что когда-нибудь должна стать верховной жрицей храма вслед за своей матерью, а значит, должна пройти все ступени храмовой службы, начиная с самой низшей.

Княжеская семья уже прибыла. Сам князь Каприко ещё не спустился, но его супруга, княгиня Жасмина де Монтиум, уже сидела на специально приготовленном для благородной четы возвышении. Корникс редко видела её в храме, только по крупным праздникам и на особо важных церемониях, которые супруга князя де Монтиума обязана была почтить присутствием. Поговаривали, что леди Жасмина не чтит ни Некс, ни Триаду и втайне поклоняется степным богам своих предков. Но если это и было правдой, Корникс её не винила. Сложно отречься от родной веры.

Рядом с матерью стояли два её сына: княжич Квинт де Монтиум и княжич Брен де Монтиум, самый вспыльчивый и бестолковый брат Корникс.

- Ты только посмотри! - внезапно прошептала Люцена, одна из послушниц, хватая Корникс за руку. - Вот он! Тот мальчик, о котором мы тебе рассказывали!

Позади княжичей стояли их оруженосцы. Корникс задержала взгляд на оруженосце Брена.

Слухи о неистовых любовных похождениях младшего из княжичей бродили по всему Горнему Гнезду, по деревни у его стен и, конечно же, докатились и до храма. Брен успел переспать почти со всеми служанками, парочкой пастушек, и даже одна из послушниц Некс не избежала его постели. Однако череда его бурных романов на одну ночь неожиданно оборвалась, и причиной тому был, как говорили, маленький оруженосец.

- Мне рассказывали, княжич Брен без ума от него! - захихикала Люцена. - Ни на шаг от себя не отпускает. Они проводят вместе чуть ли не каждую ночь.

- Как его зовут? - рассеянно спросила Корникс, разглядывая неожиданный объект привязанности Брена. То-то она гадала, почему брат стал реже навещать её...

- Вроде бы Амице. Говорят, до того как господин Брен сделал его своим оруженосцем, он служил на конюшне.

Мальчик выглядел приятно, темноволосый, сероглазый, стройный. Типаж его лица показался Корникс смутно знакомым. Кого же он ей напоминает? Но вот он широко, почти по-детски, улыбнулся, и призрачное сходство рассеялось.

Пожалуй, она была даже довольна тем, что Брен нашёл себе увлечение. С тех пор как они вернулись домой, он впал в тоску. Бродил повсюду неприкаянный, как будто искал что-то и не мог найти. Постоянно приставал к Корникс, не понимая, что, когда они покинули школу, их отношения безвозвратно изменились, и здесь, вне леса Сильвы, они должны вести себя так, как принято в обществе. Больно было смотреть.

Корникс казалось, что она даже знает точную причину его тоски.

- Чудный вечер, не правда ли, красавица? - тягучий голос за спиной заставил Корникс подпрыгнуть. Она резко обернулась.

- Здраствуйте, ваше высочество.

На тонких, будто края раны, губах принца-змея блуждала уже знакомая ей игривая улыбка. В глубине красных глаз, глядевших на неё сверху вниз с точёного, словно маска, покрытого чешуёй, лица, плясали искорки.

- Вам кто-нибудь уже сказал, леди Корникс, что сегодня вы особенно хороши? В этой одежде вы похожи на голубую розу.

- Это повседневный балахон послушниц, - засмеялась Корникс. - И я не привыкла, чтобы меня называли леди.

- Ну как же, вы же дочь сьерда Мамерка де Лапидиса, если я не ошибаюсь.

Тут он её удивил. Обычно при знакомстве чаще всплывало имя её матери, а не отца. Жрицы Некс, в отличие от священников Триады, могли вступать в брак и заводить детей. Это даже считалось почётным - жениться на жрице, настолько почётным, что многие аристократы дрались за руку и сердце старших жриц, а Стелла де Лапидис пользовалась в княжестве де Монтиум куда большим влиянием, чем её супруг-сьерд.

Конечно, то обстоятельство, что верховная жрица не может никуда отлучиться из своего храма, привносило в семейную жизнь определённые неудобства. Корникс всё детство, до того как её отправили к Охотникам, разрывалась между отцом в его родовом замке и матерью.

- О чём вы думаете, моя дорогая? - мягко спросил принц Секст. Корникс подняла на него глаза, запоздало сообразив, что её размышления о запутанных родительских отношениях перед лицом собеседника выглядят неучтиво.

- Простите, ваше высочество. Должно быть, пока жила в лесу, я подрастеряла манеры.

Принц тягуче рассмеялся.

- О, вы просто изумительны, леди Корникс! Знаете, когда-то я был близко знаком с одной колдуньей, которая училась у Беспалых, совсем как вы. Вы даже чем-то на неё похожи, - его голос вдруг погрустнел.

- И что с ней стало? - заинтересовалась Корникс. Принц вежливо улыбнулся.

- Не знаю. Мы давно не встречались.

Корникс не знала, что на это ответить. Отведя глаза, она заметила, что Брен смотрит на них, и гримаса на его губах не предвещает ничего доброго. Похоже, его ревность под воздействием тоски обострилась.

Недалеко от Брена стоял второй змей, прибывший в княжество де Монтиум вместе с принцем. Толстая зелёная чешуя вместо кожи, ядовито-зелёные глаза, длинные зелёные волосы, так же, как у Секста, забранные в хвост. Аспид, кажется, так его звали. Корникс слышала, что он занимает высокое положение среди змеев.

И он тоже, как и Брен, не отрываясь, смотрел на них с принцем. Только его взгляд выражал не ярость, а нечто иное, неодобрение или тревогу.

- Пожалуй, мне надо вернуться к своему верному спутнику, - принц усмехнулся, как показалось Корникс, сам немного встревоженно. - Тем более, церемония сейчас начнётся.

И действительно в зал спустилась её мать под руку с Каприко. Разговоры среди собравшихся тут же смолкли. Верховная жрица прошла к алтарю. Жертвенный козёл разразился испуганным блеяньем.

К сожалению, Корникс не довелось посмотреть церемонию. Зал на втором этаже был набит под завязку, благородные вперемешку с простолюдинами, и ей вместе с другими послушницами под присмотром одной из старших жриц пришлось встречать внизу тех, кто пришёл слишком поздно или и вовсе не собирался присутствовать на церемонии. Корникс подносила каждому зажжённую свечу и лист плюща, благословляла и принимала дары для богини. Старшая жрица пела под статуей Серпенса священные гимны.

На ночь все жрицы храма выпили зелье из плюща, белены и цветов папоротника, чтобы получить во сне от богини видение грядущего. Корникс, как послушнице, напитка не полагалось. Она и не ждала от этой ночи ничего особенного.

Готовясь ко сну в своей скромной комнате, которую она делила с Люценой, Корникс заметила на туалетном столике зеркало, и неожиданное чувство ностальгии затопило её с головой. Это зеркало ей подарил Урсус, точно такое же, как и Вульпес, чтобы сёстры всегда могли присматривать за своими братьями. И Корникс пользовалась подарком. Хоть Брен и называл её холодной и чёрствой, она тоже иногда поддавалась тоске по старым денькам, проведённым под сенью леса Сильвы.

Люцена уже мирно посапывала на своей кровати. Корникс забралась на свою с зеркалом на коленях и шёпотом приказала:

- Покажи мне Корвуса.

Стеклянная поверхность потемнела, отражая звёздное небо. На его фоне чёрной тенью скользил ворон.

Корникс нахмурилась. Что-то в его полёте показалось ей неправильным, какая-то тяжесть во взмахе крыльев. Как будто он был ранен и не до конца исцелился. Хотя Корникс не сомневалась, что с её старшим братом всё будет в порядке. Корвус не из тех, кто проигрывает.

- Покажи мне Гая.

Картинка в зеркале изменилась. Корникс увидела комнату явно из богатого дома, всю в коврах и сундуках с коваными замками. Гай расхаживал взад-вперёд перед помостом, где на подушках возлежал толстый мужчина и курил трубку. С первого взгляда становилось ясно, что оба они недовольны друг другом.

- Только не говори мне, что ты не причём! - почти орал Гай. - Твой дом битком набит контрабандой с вольных городов! Что ты поставлял им взамен? Оружие? Сведения? Спорим, ты договорился с магистратами Урбса, что поможешь им, а когда их армия победно войдёт в Либру, они обеспечат тебя высоким положениям, которого ты, по твоему мнению, заслуживаешь.

- Контрабанда - это просто контрабанда, - зло пробормотал толстяк. - Как бы там ни было, никаких обвинений против меня никто не выдвигал.

- Конечно, не выдвигал! Если бы леди-регентша что-нибудь пронюхала, тебя бы уже вздёрнули на ближайшем дереве! И этот мятеж тоже твоих рук дело, правда? Твоих и твоих дружков из купеческой гильдии? Не отрицай, я видел, как в дом заходили бродяги, которые потом разбрасывали повсюду листовки и подговаривали народ в кабаках.

- И что с того? Как ты не понимаешь, эта противоестественная война уничтожает торговлю! Ты хочешь, чтобы мы разорились? И на что ты тогда будешь жить, позволь узнать? Всего-то нужно было подбросить людям с улиц парочку мыслишек, а дальше уже они сами. Если бы всё получилось, как мы задумывали, регентша и девчонка-княжна были бы у нас в руках и мы бы открыли ворота армии вольных городов.

- Но ничего не получилось, - мрачно подытожил Гай. - И теперь тебе лучше бы залечь на дно, а не заниматься контрабандой. И не впутывай меня в свои дела!

- А ты не смей так разговаривать со мной, мальчишка! - толстяк в ярости отбросил трубку. - Или ты забыл, скольким ты мне обязан?! Я вырастил тебя в этом доме, я кучу денег угрохал на твоё обучение у оборотней! И теперь ты должен их отработать. Я не из тех, кто пускает деньги на ветер. Как я уже сказал, ты будешь охранять караван с товарами, там и пригодяться твои воинские навыки. А если откажешься, больше никогда в жизни не получишь от меня ни единой паршивой медяшки!

Не отвечая, Гай развернулся на каблуках и со свистом вылетел из комнаты. Корникс насмотрелась достаточно. Её ждали ещё и другие братья.

- Покажи мне Флора.

Златоволосый сын сьерда сидел за столом в каком-то обшарпанном помещении, напоминавшем комнату на постоялом дворе. На столе стояла полупустая тарелка и кружка с пивом, в руках он держал неизменную мандолину. Малахитовая заколка в виде цветка, подаренная Урсусом, темнела среди его золотых волос. На спинке соседнего стула сидел ручной охотничий сокол, должно быть, брат приобрёл его, когда вернулся в отцовский замок. На полу лежали дорожные тюки.

Флор куда-то едет? Куда?

- Покажи мне Урсуса.

Самый нелюдимый брат Корникс, которому она, тем не менее, была очень благодарна за подарок, стоял у ночного окна в богатой гостиной и разговаривал с неизвестным рыцарем. Разглядывая рыцаря, Корникс невольно заулыбалась. Высокий, густые каштановые волосы, классически правильный профиль, тонкая бородка по линии челюсти и прекрасные зелёные глаза. На его лице лежал какой-то неуловимый отпечаток благородства, какой бывает, наверно, только у королевских рыцарей в Солее.

Таких типажей Корникс ещё не встречала. На мгновение ей захотелось познакомиться с ним.

- Покажи мне Вульпес.

По стеклу прошла рябь, и картинка снова сменилась. Но на этот раз Корникс не увидела ни помещения, ни пейзажа. Прямо перед ней, занимая всю зеркальную поверхность, было лицо её сестры.

- Здравствуй, Корникс.

- Давно не виделись, Вульпес, - Корникс усмехнулась. - Тоже следишь, чтобы братцы чего не натворили?

- Да, время от времени. Я скучаю по ним, Корникс. Так же, как и ты, да? Наверно, тяжело в постели довольствоваться одним Бреном?

Вот же язва рыжая.

- А тебе, наверно, тяжело переносить разлуку со своим любимым Урсусом?

Ехидная улыбка ну габах Вульпес погасла.

- Мы иногда переговариваемся. Как с тобой сейчас.

- Что? - нахмурилась Корникс. - Погоди, ты хочешь сказать...

- Именно. Урсус сделал одно такое зеркало для себя. Чтобы мы с ним всегда могли видеть друг друга.

Видеть друг друга? И всё? И им этого довольно? Корникс отказывалась понимать. Зачем тогда вообще было расставаться, если их тянет друг к другу так сильно, что они согласны просто смотреть?

- Слушай, а вы не хотите принять предложение Брена? Поступить на службу к князю де Монтиуму? Тогда вы снова могли бы быть вместе. Мы все могли бы снова быть вместе.

Вульпес покачала головой.

- Урсус служит королю, как и его отец. А мне нужно заботиться о своей семье. Ты же единственный ребёнок, Корникс?

Корникс кивнула. Вульпес мягко улыбнулась.

- А у меня есть брат. Мой родной брат, Уотер. Впрочем, ты знаешь, Уотер Вейл, наследник князя Вейла. И я нужна ему. Прости, Корникс, может быть, когда-нибудь мы и встретимся, но это будет нескоро. А теперь мне пора спать.

Зеркало погасло. Теперь его стеклянная поверхность была лишь отражением. Корникс убрала его на туалетный столик. Она предвидела, какой ответ даст Вульпес, но всё равно тяжело было справиться с грустью. Среди всех этих мальчишек в школе Вульпес была её единственной сестрой.

Остальные, наверно, тоже не горели желанием вернуться в горы. Особенно Корвус.

Действительно, пора уже спать. Корникс открыла окно и выпустила на ночь свою ворону, Нокс. Пусть полетает на воле. Потом она зарылась под одеяло и почти сразу же заснула.

Корникс увидела мир глазами Нокс. Ворона летела в сторону деревни, и Корникс была внутри неё. Она и раньше так делала во сне, ещё до того, как покинула школу. Морс говорила, что так проявляет себя её магия. Хоть ей и не дано было обращаться, как её братьям, она всё равно могла летать.

Душистые запахи ночи пьянили. Нокс закружила над дорогой, ведущей в Горнее Гнездо. Корникс увидела, как внизу крадутся тёмные тени. Это дружинники князя под предводительством Киноса патрулируют ночами территорию. Мать по секрету рассказала Корникс, что они уже убили нескольких шпионов из княжества де Солис. Очевидно, нового короля не на шутку беспокоят возможные замыслы старого Каприко.

Ворона опустилась на ветку тополя. Под мягкий шелест листьев Корникс выскользнула из её сознания и погрузилась ещё глубже в сон.

Ей снилось озеро. Его широкая тёмная гладь отражала звёздное небо. С одного краю неумолчно шумел водопад. Корникс бесплотной тенью подлетела ближе и проскользнула под струящийся занавес. С другой стороны открывалась пещера, устроенная как храм. Все стены были расписаны изображениями девушек-змеек, кроме одной, с которой, прямо над грубым каменным алтарём, смотрела сама Некс. Возле алтаря горел костёр, а возле костра на коленях молился старик.

- О великая праматерь! Прошу, внемли своему верному сыну Ангвису! Прими кровь жертвы и пошли мне видение! Королевство охвачено смертным холодом! Что мне делать? Как спасти его? Должен ли я... ждать героя из молодого поколения?

Корникс узнала старика. Она уже видела его во сне однажды, осенью после посвящения. Только тогда она так и не догадалась, к какому виду существ он относится, теперь же, после знакомства с принцом Секстом, сразу поняла, что он змей. Странно изогнутые глаза в точности повторяли форму глаз принца и его спутника, серебристый налёт на коже несомненно был чешуёй, но самый главный признак - узкие золотые зрачки, которых Корникс ни у кого больше не встречала.

Внезапно старый змей оборвал свои молитвы и, резко обернувшись, вперил взгляд прямо туда, где стояла девушка.

- Кто здесь? Кто слушает меня?

Корникс вздрогнула и проснулась.

Рин VII

- Пожалуйста, гномик, выпей это.

Рена послушно протянула руку за предложенным кубком, но Рин ухватила её за запястье.

- Что это, сир Ламиан? - спросила она недоверчиво. Ламиан д'Агри терпеливо вздохнул.

- Не стоит беспокоиться, леди Рин. Это - зелье, которая мне дала в дорогу наша придворная колдунья. Как я понимаю, гуль один раз укусил вашу сестрёнку. Вы же не хотите, чтобы она превратилась в упыря?

Рин содрогнулась и отпустила Рену. Такого она точно не хотела!

- Но укус давно зажил, - робко возразила Рена, тем не менее, выпивая содержимое кубка до дна.

- Не имеет значения. Нечистая зараза может таиться в твоём теле ещё долго. Это зелье убьёт её.

- Спасибо, - Рена благодарно улыбнулась. Она вся светилась от счастья с тех самых пор, как Ламиан посадил её на своего коня. С одной стороны, Рин рада была видеть её такой, жизнерадостной и цветущей, как будто и не было того ужасного похищения, но в то же время беспокойство не отпускало старшую княжну. Она не слишком доверяла сыну князя Тавра.

Все страхи остались в прошлом. Рин и Рена снова были под надёжной защитой стен родного замка. Вот только Рин по-прежнему чувствовала себя не в своей тарелке.

Рыцари Ламиана утверждали, что чудовище, похитившее Рену, уничтожено. Когда они прибыли на место битвы, всё уже свершилось. Останков они не нашли, только кучу праха, но Ламиановский гоблин определил по запаху, что она принадлежала Нессу. Корвуса тоже никто не видел. На земле возле башни валялись его одежда, оружие и две фляжки. Вот и всё.

Рин не знала, что и думать. Если он убил Несса, значит, сам должен был остаться в живых, правильно? Но тогда куда он делся? Почему не прилетает за своей наградой? Вдруг с ним всё-таки что-то случилось?

Вдруг она его больше никогда не увидит?

Других тревог тоже хватало. Мятеж, разгоревшийся в тот вечер, когда Рин бежала из замка на поиски сестры, был жестоко подавлен. Вокруг стен Либры и в самом городе дымились пепелища и валялись горы разлагающихся трупов. Ветви деревьев украшали сотни повешенных. Над городскими воротами реяло знамя д'Агри.

Похоже, Ламиан прибыл в княжество Грейс как раз вовремя, чтобы справиться с царящим здесь хаосом. И теперь они впятером: он, Рин, Рена, леди Лекс и сьерд Публий - сидели в малой гостиной и обсуждали события последних дней.

- Значит, ты наняла Беспалого и отправилась с ним на поиски Рены, - леди Лекс смерила Рин неодобрительным взглядом. - Мы все решили, что ты просто сбежала. Где ты его откопала?

- В городе живёт Беспалый-посредник, - уклончиво ответила Рин. - Он сводит вместе наёмника и заказчика. Сир Аппий дал мне адрес.

Рассказать правду означало бы выдать тайну чёрного зеркала, которую Рин хранила годами. Этого она не могла допустить.

- И чем же ты расплатилась? - гримаса на лице регентши ясно давала понять, что сира Аппия ждёт нешуточное взыскание.

- У меня есть свои украшения. Я имею право распоряжаться ими, как мне заблагорассудится, - с вызовом ответила Рин. Леди Лекс возмущённо вздохнула, но Ламиан не дал ей высказаться.

- Конечно, имеете, княжна, - заявил он успокаивающим тоном. - Вы поступили правильно и выиграли нам время, чтобы забрать вас.

Рин повернулась к нему.

- Я ответила на все вопросы, теперь ваша очередь, сир Ламиан. Зачем вам княжество Грейс? Разве вы не должны быть сейчас на западе, воевать с де Солисами?

- Де Солисы не представляют серьёзной угрозы, - Ламиан ухмыльнулся. - Победа над ними - всего лишь вопрос времени. А вот война с Урбсом слишком затянулась. Мой отец-король не мог оставить без внимания страдания своего королевства. Когда мы ехали, я ещё не знал, что княжна Рена попала в беду.

Понятно, значит, Тавр д'Агри отправил сыночка помочь несчастному княжеству Грейс, а заодно в отсутствие князя прибрать его к рукам. Интересно, как на такой поворот посмотрит Фенрис?

- Судя по вашим словам, мы прибыли в город почти сразу после того, как вы покинули его, княжна, - продолжил Ламиан, не замечая (или делая вид?) её хмурого взгляда. - Как раз вовремя, чтобы уничтожить восставшую чернь и спасти княжну Рену.

На самом деле, он не спасал Рену, Рену спасли Корвус по просьбе Рин. Но Рин смолчала. В конце концов, именно Ламиан вернул их домой в целости и сохранности. А Корвус с тех пор так и не объявлялся.

- Этот мертвец, Несс, говорил странные вещи, - неожиданно вставила Рена. До этого она уже успела рассказать в общих чертах, что с ней приключилось и что нужно было от неё мертвецу, после чего замкнулась в молчании.

- Какие вещи? - хором отреагировали Рин и Ламиан.

- Ну, я спросила его, как он сбежал из царства смерти, а он ответил, что кто-то снял печать на вратах между мирами. Поэтому развелось столько нежити, и холод с бледной падью тоже оттуда.

- Я где-то уже слышал эту теорию про врата, - Ламиан задумчиво почесал подбородок. - По-моему, неплохое объяснение.

- Но это ещё не всё! - загорячилась Рена. - Он сказал, кто-то снял печать, чтобы призвать из Ледяного Хеля лемуров.

- Кого-кого?

Все присутствующие недоумённо переглянулись.

- Лемуров. Это такие страшные демоны, которые убивают живых ради тепла. Несс сказал, что только один род в Ланде может открыть врата и позвать их.

- Только один род? - Ламиан нахмурился.

- Вы понимаете, что он имел в виду, сир? - резко спросила Рин.

- Кажется. Вы ведь учили историю, леди? Помните, героя, который изгнал многовековую зиму и уничтожил смертный холод? Говорят, в те времена ворота между мирами были закрыты навечно. Открыть их снова могли только его потомки.

- Серпенс! - ахнула Рин. - Хотите сказать, это кто-то из Серпентидов?

- Думаю, не просто кто-то, а нынешний король-змей. И если гуль прав, то сделал он это явно не с благими намерениями.

Предположение казалось слишком невероятным, чтобы сходу принять его. Нет, конечно, до Рин доходили толки о том, что король-змей по-прежнему живёт и здравствует где-то в горах Монтес, но ей казалось, что это происходит где-то далеко-далеко, за пределами обыденного мира, в полупризрачном пространстве, где легенды смыкаются с реальностью. Существование короля-змея никак не затрагивало её, Рин.

А теперь выяснилось, что, возможно, оно затрагивает всех в Ланде.

- Ладно, - Ламиан встал с места. - Это всё, конечно, очень важно, но никак не относится к насущным вопросом. Поэтому предлагаю отложить разговор о змеях. Уже поздно, а мне ещё нужно собраться.

- Вы куда-то уезжаете? - Рена широко распахнула голубые глазища. На её лице застыло испуганное выражение.

- Конечно, я же прибыл сюда, в первую очередь, чтобы положить конец войне с Урбсом. Но перед этим мне ещё нужно преподать вольным городам урок. Не волнуйся, гномик, я вернусь сразу, как покончу с делами.

Он вышел, весь излучая самодовольство. Но Рене, похоже, эта черта в нём и нравилась.

- Вам тоже пора спать, мои дорогие, - с притворной мягкостью сказала леди Лекс. - Вы обе пережили тяжёлое испытание, особенно ты, Рена.

Действительно ли леди пыталась проявить заботу или просто хотела остаться с сиром Публием наедине, Рин понятия не имела, но сама она испытывала настойчивую потребность избавиться от общества регентши. Девушки послушно присели в реверансе и разошлись по своим комнатам.

Оказавшись одна, Рин первым делом уложила волосы. После возвращения в замок она целый час отмокала в горячей лохани с водой, но всё равно чувствовала себя какой-то неопрятной. Пожалуй, впервые Рин пожалела, что приказала вынести из своей спальни все зеркала. Подумав немного, она провела по лицу пуховкой, которую оставила на её столике Синилла по приказу леди Лекс и к которой она так до сих пор и не притрагивалась.

- Что ты делаешь?

От неожиданности Рин уронила пуховку. На пороге комнаты стояла Рена. Её голубые глаза расширились в удивлении.

- Рин, ты же презираешь женщин, которые пудрят нос! - простодушно воскликнула сестрёнка. Рин густо покраснела.

- Нет, не то что бы я их презирала... Я их не презираю... - неловко забормотала она. - Просто лично я прекрасно могу обойтись и без этого.

- Так зачем пудришься сейчас? Тем более на ночь? Ты что, хочешь произвести впечатление на подушку?

Рин и самой себе не смогла бы объяснить, что на неё нашло.

- Ой, а может быть, тебе кто-то нравится? Может быть, это как-то связано с приездом Ламиана? - подвижное лицо сестры тут же скривилось в невинной ревности.

- Княжич Ламиан д'Агри интересует меня не более чем любой из его рыцарей, - холодно отчеканила Рин. Рена с облегчением улыбнулась.

- Тогда кто это, Рин? Кто?

- Никто! И вообще, что ты тут делаешь? Почему не спишь?

- Мне страшно засыпать одной, - призналась сестрёнка. - Я боюсь, что Несс вернётся во сне. Пожалуйста, Рин, давай сегодня спать вместе!

Рин уже собиралась успокоить девочку согласием, как вдруг за окном промелькнула чёрная фигура ворона. Её сердце сделало в груди кувырок.

Корвус вернулся.

- Мы обязательно сегодня ляжем вместе, но сейчас мне нужно немного побыть одной. Подожди меня у себя, хорошо?

- Почему? - нахмурилась Рена.

- Просто мне нужно побыть одной! Привести в порядок мысли. Это ненадолго! Обещаю, я скоро приду к тебе.

- Ну, хорошо, - Рена недовольно кивнула. - Только быстрее.

Удостоверившись, что она ушла, Рин метнулась к окну. Едва девушка распахнула створки, как чёрная птица ворвалась внутрь вместе с порывом ночного ветра. Ударившись об пол, ворон превратился в совершенно голого парня. И Рин была ужасна рада его видеть.

- Где ты пропадал? - она чувствовала себя так, будто у неё с груди свалился огромный камень. - Я уже стала думать, что-то случилось.

- Рядом с вами почти всё время были люди. Я решил подождать, - его губы растянулись в лукавой улыбке. - Так вы волновались обо мне, княжна?

Рин снова залилась краской. Вот она дурочка, почему сразу не догадалась? Она ведь сама была бы не в восторге, если бы он заявился при рыцарях Ламиана или, того хуже, при леди Лекс!

- Я просто хочу расплатиться по-честному. Так что за мёртвую душу ты ищешь?

- Мою мать.

Рин слегка опешила. Точно, его мама ведь умерла, когда он был ребёнком, совсем как её собственная. Вполне понятно, почему он хочет связаться с ней.

- Как её зовут и что я должна спросить?

- Фелес, её зовут Фелес, фамилии я не знаю. Спросите её, во-первых, кто мой отец и, во-вторых, за что её повесили.

Так её повесили? Теперь её замешательство стало ещё сильнее. Впрочем, Рин не чувствовала себя вправе выносить какое-либо суждение.

- Хорошо, я сделаю это. А ты пока прикройся, - она бросила ему первое, что попало под руку - свою шаль. Корвус сверкнул усмешкой, обматывая шаль вокруг пояса.

Рин глубоко вздохнула и взяла в руки чёрное зеркало.

- Покажи мне Фелес.

И снова темнота будто затянула её внутрь. Рин плыла сквозь кромешную тьму, пока не оказалась в каком-то странном месте, похожем на сад. Или это был лес? Дикие деревья переплетались здесь ветвями с плодовыми, заботливо высаженными чьими-то невидимыми руками. Под стройной яблоней с золотыми яблоками Рин увидела колодец.

Какая-то неумолимая сила потянула её ближе. Девушка опёрлась о поросший мхом бортик колодца руками и заглянула внутрь. И тут же в ужасе отпрянула.

Со дна колодца из-под воды на неё смотрело лицо, бледное, как лицо мертвеца, и такое же жуткое. Рин отступила на несколько шагов. Но не успела она даже отдышаться, как через бортик перекинулась тонкая бледная рука, а вслед за ней появилась женщина в белом, как саван, платье.

- Зачем ты звала меня, ведьма?

Рин сглотнула.

- Ты Фелес?

- Такое имя я носила при жизни.

Теперь, когда первый страх прошёл, Рин заметила, что она действительно похожа на Корвуса. Тот же вытянутый овал лица, заострённые черты, только более женственные, тонкий нос с горбинкой. В длинных чёрных волосах, разбросанных по плечам, виднелись седые нити. А вот глаза были насыщенно серыми, даже с оттенком голубизны. Шею охватывала синяя отметина.

- Твой сын, Корвус, просил найти тебя. Ты помнишь его?

Бледное лицо женщины не изменилось.

- Конечно. Мой маленький мальчик. Он родился таким слабеньким. Таким хрупким. Я боялась, что он не выживет. Это последнее, что я чувствовала при жизни. Страх за своего ребёнка. Что с ним стало?

- Он уже вырос. Теперь ему шестнадцать. И он стал очень сильным, - Рин улыбнулась, вспомнив мускулы, выступавшие под бледной кожей. - Он хочет, чтобы я задала тебе два вопроса. Ты ответишь?

- Конечно. Что он хочет знать?

- Первое - кем был его отец. И второе - за что тебя повесили.

И снова Фелес даже не поморщилась. Возможно, дела минувшей жизни уже не волнуют мёртвых.

- Меня повесили за то, что я спала с огненным змеем и понесла от него ребёнка. Отец Корвуса - принц Секст Серпентид, сын короля-змея.

Что?! У Рин от удивления упала челюсть. Несмотря на все странности, которые с ней случались, и все чудеса, через которые ей пришлось пройти, такое услышать она была не готова. Но ведь мёртвая женщина не может же лгать, правда?

- Как так вышло?

- Мы познакомились, когда я проходила посвящение в школе Охотников в горах Монтес, - невозмутимо стала рассказывать Фелес. - Когда я вернулась в княжество Грейс, он несколько раз навещал меня. А потом перестал. Но крестьяне видели его в его змеином облике. Рождение ребёнка стало для них последней каплей. Они накинулись на меня всей толпой и потащили к князю Люцию, чтобы потребовать моей казни.

Поразительно! А ведь Рин сама мечтала когда-то в детстве встретить огненного принца-змея. Но она даже представить себе не могла, что в итоге встретит незаконнорожденного сына принца. Более того, полукровку!

Получеловек-полузмей... Как такое существо вообще могло родиться?

Размышляя над этим, Рин почувствовала жалость к Фелес, настолько острую, насколько она никогда ещё не испытывала к посторонним. И ведь, получается, это её, Рин, отец отдал приказ о повешении. Хоть он и действовал по закону, которого не мог преступить, Рин почти злилась на него. Интересно, а Корвус знает, что она дочь человека, виновного в гибели его матери?

Рин предпочла бы, чтобы не знал. Хотя это вряд ли. Наверняка, он, по крайней мере, догадывается.

- Это всё, что он хочет знать? - спросила Фелес.

- Да, думаю, да, - замялась Рин.

- Хорошо, тогда мне пора идти. Передай Корвусу, что я любила его.

Она улыбнулась, в первый раз за их разговор, а потом и она сама, и колодец, и сад - всё завертелось и исчезло. Рин снова оказалась подвешенной во тьме.

- Эй, теперь выпускай меня! - громко потребовала она у зеркала.

Зеркало ответило молчанием. Ничего не изменилось. Тьма не желала отпускать её. Откуда-то из её глубин донеслись знакомые призрачные голоса, так часто донимавшие её в кошмарах. С каждым словом, с каждым вздохом они становились всё громче.

Иди к нам! Здесь так холодно, так холодно! Согрей нас! Поделись с нами живым теплом! Ха-ха-ха, мы не отпустим тебя! Где ты? Иди к нам!

Рин охватила паника. Она попыталась убежать, но ноги не двигались с места. А призрачные голоса всё приближались. Она уже почти чувствовала, как бесплотные руки тянутся к ней из пустоты, как сердце обжигает ледяное дыхание. Неужели зеркало пытается затащить её в мир мёртвых? Точно так же, как оно затащило маму? Но ведь ещё рано, она всего несколько раз в него заглянула! Рин казалось, будто она слышит во тьме язвительный хохот красной девушки.

Тебе не вырваться! Отдай нам своё тепло! Иди к нам!

Внезапно среди угрожающего хора зазвучал новый голос, громче всех остальных, сильнее, утешающе живой и тёплый.

- Рин! Вернись ко мне!

Корвус? Рин потянулась к нему сквозь холодный мрак и бесплотные руки. Впереди ослепительно вспыхнул огонёк. Рин попыталась коснуться его... и тут оказалась лежащей на кровати с зеркалом на груди. Рядом уютно горел ночник.

Корвус склонился над ней с озабоченным видом. Его лицо было так близко, что у Рин перехватило дыхание.

- Почему вы не сказали, что это опасно? - спросил он, хмурясь.

- Драться с чудовищем тоже было опасно, - Рин выпрямилась и попыталась вернуть самообладание. - Услуга за услугу.

Судя по его лицу, он явно был не согласен. От того, что он беспокоился о ней, у Рин почему-то стало тепло на душе.

- Эта штука живая, - Корвус настороженно ткнул зеркало пальцем. - Она чувствует ваш страх. И пытается взять верх над вами.

Так значит, дело всё-таки в ней, а не в зеркале. В том, что она недостаточно сильная.

- Как ты смог докричаться до меня? - спросила Рин. Того, что в тот момент он отбросил почтительное обращение, она предпочла не заметить.

Корвус пожал плечами.

- Заглянул в зеркало. Вы внезапно опрокинулись, вся похолодели и застыли. Я... подумал, что что-то не так.

Что? Он заглянул в зеркало? Но ведь зеркало не должно подчиняться ему! Он же не чернокнижник и даже не женщина, не родственница. Почему тогда Рин услышала его голос?

- Что ты видел?

- Ничего. Оно ничего мне не показало, кроме обычного отражения. Тогда я просто позвал вас. Я даже не рассчитывал, что сработает.

Однако сработало. Почему? Может быть, потому что он сильный колдун? В конце концов, в нём есть кровь огненных змеев. И кстати об огненных змеях...

- Корвус, твой отец - принц-змей.

- Что?

Приятно было наблюдать, как у него от удивления падает челюсть. Совсем как у неё, когда она это услышала. Рин пересказала ему весь разговор с Фелес. К чести Корвуса стоит сказать, что ему довольно быстро удалось вернуть хладнокровие.

- Что ж, это всё объясняет... - только и пробормотал он в конце.

Рин очень хотелось спросить, что именно это объясняет, но она не решилась. Корвус поднялся с кровати, где он сидел подле неё.

- Ты уже уходишь?

- Да, - ответил он с сожалением, и Рин отчётливо поняла, что это да относится не только к замку Грейс и её спальне, что он уходит из Либры, уходит из княжества Грейс, возможно даже, насовсем. Неожиданно в горле встал комок.

- Рыцари княжича д'Агри привезли с собой в замок твой меч и твою одежду, которые ты оставил у башни. Мне сходить за ними?

- Не стоит. Не в клюве же мне их тащить, - Корвус усмехнулся, но как-то натянуто, будто и сам не находил удовольствия в шутке.

- Тогда прощай, - сказала Рин, задыхаясь. Корвус посмотрел на неё неуверенно.

- Я хотел бы кое-что оставить вам на прощание. Если вы ещё раз попадёте в беду, просто бросьте его ветру, и ветер принесёт мне.

- Что это?

Вместо ответа он перекувырнулся в ворона и вылетел через незакрытые створки окна. На полу осталось лежать одно-единственное чёрное перо.

Рин подобрала перо и подошла к окну. Там далеко в вышине, почти сливаясь с ночным небом, медленно уменьшалась чёрная точка. Рин следила за ней расплывающимся взглядом, пока та не исчезла в ночи.

А потом она вытерла слёзы и пошла к сестре.

Корвус XI

Значит, её повесили за то, что она спала со змеем. И от их соития родился Корвус. Нет, Корвус, конечно, и раньше что-то такое подозревал. Сильван не зря твердил ему про родителей. Но всё же истина оказалась настолько потрясающей, что оставила его в полнейшей растерянности, в смятении мыслей и чувств. Корвусу и в страшном сне не могло присниться, что он сын огненного змея!

Так вот что имела в виду стражница на границе миров, когда говорила о двух его половинах и о крови. Половина крови в нём человеческая, половина - змеиная. Одна сущность человека, а другая - змея. Человеческая сущность колдуна уже пробудилась, а сущность змея спит и не проснётся, потому что на неё наложена печать, выраженная в метке на лопатке, которую ему поставили тётки-ведьмы. Кроваво-красной метке змея.

И как он раньше обо всём не догадался?

Что теперь? Искать своего отца змея? Пытаться пробудить свою вторую половину? Но Бона и Пульхра, кажется, говорили, что, если они поставят метку, её невозможно будет снять. Корвус на всю жизнь запомнил этот разговор, подслушанный однажды грозовой ночью, в далёком детстве. Но, может быть, если он найдёт настоящих огненных змеев, они смогут освободить его от печати?

Вопросы метались в его голове, пока он летел, не находя ответов. Одно лишь Корвус знал совершенно точно: дольше оставаться в Либре ему нет смысла. Хотя печальное лицо Рин, повёрнутое к нему, когда он собрался уходить, до сих пор стояло перед глазами.

Почему ему так больно думать о расставании с ней?

Пролетев над городскими воротами и едва не задев крылом стяг с гербом д'Агри, Корвус устремился к дому Гая. Несмотря на поздний час, огни ещё горели, окно в дядиных покоях было приоткрыто, и из него отчётливо доносился грохочущий голос Патера Гралля. Повинуясь любопытству, Корвус опустился на подоконник и украдкой заглянул внутрь.

- Ты будешь делать то, что тебе говорят, мальчишка! - брызгал слюной глава семейства Граллей, как обычно возлежа на подушках. Гай, стоявший подле него, был бледен, как мел.

- А таперь послушай ты меня, - произнёс он медленно и отчётливо. - Сегодня я разговаривал с нотариусом, со старым Мемором из семьи Груджей, ты ведь хорошо его знаешь, верно? И он поведал мне кое-что очень любопытное. Оказывается, отец незадолго до смерти составил завещание, по которому я - единственный наследник всего его состояния, дома и денег. Так что это ты живёшь за счёт моей благотворительности, дядюшка.

Патер побагровел. Корусу на мгновение показалось, что его сейчас удар хватит.

- Ложь! - возопил он, вскакивая с подушек. - Отъявленная ложь! Этот Мемор... да у него память совсем ни к чёрту! Он сам не понимает, что несёт!

Однако если Патер пытался таким образом запугать Гая, то не на того напал. Гай больше не был тем трусоватым мальчишкой, который шесть лет назад по повелению дяди ушёл из родительского дома, чтобы учится у наёмных убийц. И он отлично умел отличать правду от лжи.

- Знаешь, дядя, на посвящении Некс наградила меня особенным даром, - Гай подошёл к Патеру почти вплотную. - Я вижу, что творится у людей в головах. И сразу вижу, когда они врут мне. Мемор не врал. А вот ты, дядя, врёшь.

Кровь отхлынула от лица Патера.

- И... и что с того? Тебе было всего десять лет, когда брат умер! Кто бы передал деньги десятилетнему ребёнку! Мемор сам со мной согласился!

- Но теперь-то я уже вырос. Я достиг совершеннолетия. По закону ты должен передать всё состояние семьи в мои руки.

- Да какой из тебя купец?! - взорвался Патер. - Ты даже не знаешь, сколько серебряных виртусов дают за один золотой солис! Тем более сейчас, во время войны, когда каждый новый день грозит разорением! Послушай меня, сынок, оставь деньги в руках того, кто привык ими управлять. Я же предлагаю тебе честный заработок!

Гай выдернул из-за пояса любимый кинжал и медленно провёл пальцем по лезвию. Взгляд Патера застыл.

- Охрана твоей контрабанды - это, по-твоему, честный заработок? Нет, спасибо. Знаешь что, дядя, пожалуй, я действительно оставлю своё наследство на твоё попечение, но ты больше никогда не посмеешь указывать, чем мне заниматься. В этом доме мне делать нечего. Завтра я ухожу, а ты дашь мне столько денег, сколько понадобится на дорогу.

- Куда ты уходишь? - слабо спросил Патер, не отводя взгляда от лезвия кинжала.

- Обратно в горы.

Сказав эти слова, Гай развернулся и громко хлопнул за собой дверью. Корвус полетел за ним. Обогнув дом, он спикировал в окно отведённой им комнаты и, стукнувшись об пол, принял человеческий облик. Гай остервенело бросал в дорожный мешок первые попавшиеся по руку вещи.

- Эй, - позвал Корвус, на ходу подхватывая какой-то халат. Гай устало опустился на пол.

- Ты всё слышал, да? Я чувствовал, что ты в комнате...

- Значит, ты возвращаешься в горы? - Корвус опустился рядом с ним.

- Да, я больше не могу здесь находиться. Я задыхаюсь в этом городе, Корвус! Деньги, деньги, деньги, у них нет других ценностей, другого смысла. Вокруг грязь и смерть, а они могут думать только о деньгах. Цепляются за свои сундуки с золотом, как будто это святыня!

- Внешний мир оказался совсем не таким, как мы представляли, - Корвус успокаивающе похлопал его по плечу. - Слишком многое изменилось.

Гай вытянул из-под ворота рубашки медальон, всегда висевший у него на груди. Внутри хранилась прядь волос его матери, которая погибла вместе с его отцом, когда он был ещё ребёнком. Гай щёлкнул замочком и задумчиво посмотрел на светло-русый локон.

- Возможно, они всегда были такими. Просто я этого раньше не замечал. Возможно, это не город изменился, а мы с тобой.

Корвус пожал плечами.

- Так что ты будешь делать в горах.

- Пойду в княжество де Монтиум, как предлагал Брен. Может быть, там окажется не так уж плохо. По крайней мере, Корникс будет рядом, да и по Брену я, как ни странно, соскучился, - Гай оторвал взгляд и неуверенно посмотрел на Корвуса. - А ты что будешь делать? Когда я уйду, ты уже не сможешь оставаться в этом доме. Я помню, ты отказал тогда Брену, но, может быть, ты всё-таки передумаешь? Пойдём в княжество де Монтиум вместе!

Княжество де Монтиум... Корвус задумался. Он помнил, как в школе Брен хвалился, что князья де Монтиум служили королям-змеям и были у них в большой чести. Вполне вероятно, там Корвус смог бы найти нужную ему информацию, хотя бы с помощью того же Брена. Тем более, он и сам соскучился по своему бестолковому брату.

Возможно даже, старый князь Каприко знает, где скрывается нынешний король-змей. И его сын, отец Корвуса.

- Хорошо, я пойду с тобой в княжество де Монтиум.

Гай просиял.

Медб была права, он не смог долго продержаться на равнине. Как она там говорила? Здесь нет чудес. Хотя недавнее происшествие с Рин полностью опровергало её слова. Чудеса случаются и в зацикленном на деньгах княжестве Грейс. Но всё равно его место не здесь, пусть даже здесь он родился, пусть даже здесь живёт прекрасная и холодная белокурая княжна, которая так глубоко запала ему в сердце. Он узнал всё, что было нужно, и теперь должен вернуться.

И своими глазами увидеть, что же это за тварь такая, огненный змей.

Content

Фергус Ворон