Игорь Градов

Охотник на ангелов

Часть первая Трой

Глава первая

— Смотри, Трой, ангелы летят!

Я вздрогнул и чуть не свалился с лиственницы, на которой устроил место для наблюдения. Ну вот, мой младший брат Лар опять увидел их раньше меня… Все говорят, что у него особый глаз — необыкновенно острый и все подмечающий. Наверное, так оно и есть: его даже опытные охотники берут с собой в дозор — чтобы вовремя увидел ангелов и успел предупредить.

Я посмотрел на небо — прямо над нами парили две крылатые фигуры. Прикинул расстояние — нет, не достать, даже из моего боевого лука. Вздохнул и с сожалением убрал стрелу обратно в колчан. На таком расстоянии не стоит и пытаться — пустая трата сил. А ангел может нас заметить и в другой раз облететь стороной.

— Слишком далеко, Лар, — крикнул я брату, — не попаду!

Тот кивнул — сам все понимал. Я проводил ангелов долгим взглядом и подумал: почему природа устроена так странно? Вроде бы мы живем на одной планете, даже в одном месте, а такие разные…

Ангелы хорошо летают — им от рождения даны большие, белые крылья, а мы, люди, не в силах оторваться от земли. Они — смелые и ловкие охотники, добывающие баранов и коз на горных кручах, а мы — мирные пахари, выращивающие ячмень и пшеницу. Правда, еще мы собираем ягоды и грибы, пасем скот и ловим рыбу, но сути это не меняет. Нам никогда не подняться в небо, не взлететь над горами.

И внешне мы такие разные: они — легкие и стройные, а мы в основном более плотные и коренастые. Хотя последнее необязательно: я вот, например, достаточно тонок и высок, вполне могу сойти за юношу-ангела. Если бы у меня, конечно, были крылья. Но чего нет, того нет…

Когда-то давно я спросил об этом нашего наставника, мудрого Вару. Тот, грустно улыбнувшись, ответил:

— Все пытаются понять это, Трой, все. Но никто не знает ответа. Я тебе скажу то же самое, что говорю другим — я не знаю! Даже я, немало поживший и повидавший на своем веку человек, не в силах понять тайной мудрости природы, что уж говорить о прочих. Почему она разделила нас на людей и ангелов, зачем создала некое подобие птиц? Говорят, что это следствие давней мутации, случившейся много веков назад, но точных сведений нет. Но, как бы там ни было, ангелы теперь живут рядом с нами, и мы должны с этим считаться.

— Но ведь раньше-то их здесь не было?

— Верно, — кивнул Вару, — они появились сравнительно недавно. До этого жили на горных кручах, недоступных для нас, людей, но потом спустились ниже, на террасы, окружающие нашу долину, и теперь прилетают все чаще и чаше.

— Я слышал, что это связано с вымиранием, — решил я блеснуть знаниями (я считаюсь одним из лучших учеников мудрого Вару).

— Да, так оно и есть, — кивнул наставник. — У матери-природы, Трой, как всегда, все непросто. Она почему-то решила, что у ангелов должны рождаться главным образом мальчики, девочки — гораздо реже. Чтобы продолжить род, ангелам нужны женщины, вот они и похищают наших дочерей. В смешанных семьях могут рождаться и крылатые дети, и обычные, бескрылые, причем последние — гораздо чаще. К сожалению, никто не знает, как сделать так, чтобы от летунов появлялись только ангелочки. Это решило бы многие проблемы — и наши, и их. Ангелам не пришлось бы похищать наших девушек, а нам — воевать с ними.

— Может, природа таким образом регулирует их численность? — предположил я. — Чтобы было не слишком много?

— Может быть, — согласился Вару, — кто его знает…

— А что происходит с похищенными женщинами?

— Они выходят замуж за мужчин-ангелов и рожают малышей. После этого, если захотят, могут вернуться домой. Или навсегда остаться со своими крылатыми мужьями, если полюбили их.

— А дети? — спросил я. — Остаются у ангелов?

— Смотря кто родится, — вздохнул Вару, — если ангелочек, то да. Ангелы ни за что не отдадут своего… А вот если родился обычный, бескрылый малыш, то мать забирает его с собой. Но вот что интересно, Трой: время от времени у таких бескрылых детей рождаются крылатые внуки, это следствие смешения двух кровей…

— И тогда их тоже отдают ангелам, — снова блеснул я знаниями.

— Верно, — кивнул мудрый Вару, — когда ангелочку исполнится год и он начнет слегка порхать, его относят на скалу и оставляют. Считается, что ангелы должны заметить своего малыша и забрать. Таков наш обычай: ангелы живут с ангелами, люди — с людьми. Но, к сожалению, иногда бывает так, что ангелы не сразу замечают своего ребенка, и это очень плохо. Мать стоит внизу, слышит, как малыш плачет, но помочь ему ничем не может. Даже подойти к скале не смеет… Это настоящая трагедия, Трой, когда женщину разлучают с ребенком, но таков наш закон, и никто не имеет права нарушать его! — закончил свое объяснение учитель. — Ты меня понял?

— Конечно, уважаемый Вару — кивнул я, — но все же хочу спросить: разве нельзя оставлять крылатых детей у нас? Мы бы их сами воспитывали, обучали нашим обычаям и порядкам…

— Люди не должны жить рядом с ангелами, — покачал головой мудрый учитель, — ибо страшнее всего осознание своей убогости. Люди не могут летать, поэтому рядом с ангелами всегда будут чувствовать себя калеками. Возникнет зависть, злоба… А это плохо, Трой. Эти чувства лишают человека разума и делают похожим на животное и даже иногда заставляют совершать жестокие поступки.

Я задумался — в словах учителя было много правды, но в то же время что-то не давало мне до конца согласиться с ним. Я не стал спорить и благоразумно промолчал — чтобы не прослыть назойливым и глупым, но позже не раз и не два мысленно возвращался к этому разговору. Почему наши законы так несправедливы? Почему люди и ангелы не могут жить вместе, свободно жениться и выходить замуж друг за друга, если возникла настоящая любовь?

Да, наши обычаи суровы: мы отрываем крылатых детей от матерей и отдаем ангелам, а они возвращают нам наших малышей, бескрылых. Мне кажется, это связано с тем, что ангелам самим неприятно жить с детьми, которые не умеет летать. Может быть, они чувствуют свою вину перед ними?

Я долго размышлял над этим вопросом и пришел к выводу, что мы, люди, все же счастливее ангелов: можем свободно выбрать себе жен и мужей. Причем даже из другого племени, а вот у ангелов выбор весьма ограничен. Крылатых девушек рождается очень мало, на каждую приходится по пять-шесть юношей, вот их родители и выбирают, подчас не спросив мнения своих дочерей. Какая уж тут любовь!

Ангелам, чтобы создать семью, приходится похищать наших женщин, рискуя при этом получить стрелу в бок. Мы же, в свою очередь, охотимся на ангелов, защищаем наших женщин.

Кстати, быть охотником на ангелов — очень престижное занятие, все мальчишки мечтают об этом. Но в дозорные берут лучших из лучших, самых сильных, ловких и умелых. Я, в принципе, неплохой лучник (хотя у меня и нет такого острого зрения, как у младшего брата), поэтому со временем надеюсь тоже стать охотником. Как мой отец Кас и старший брат Нор.

* * *

За ужином собралась вся наша большая семья. Во главе стола, как всегда, сидел отец — он недавно вернулся с поля. Было видно, что устал — ни с кем не разговаривал, лишь вертел ложку в руках и нетерпеливо поглядывал на мать — скоро ты там?

Рядом с ним, по правую сторону, сидел мой старший брат Нор. Сегодня он целый день был дома, отдыхал после вчерашнего дозора. Возле него обычно сижу я, а дальше место Лара. Напротив нас — скамейка для женщин. Там ерзает в ожидании ужина Лала, моя любимая сестренка, но скоро к ней присоединится и наша мать, почтенная Лана. Она как раз достала из печи хлеб и поставила на стол рядом с большой корчагой, где уже дымилась горячая, наваристая похлебка.

Ну, вот, наконец все в сборе. Гостей у нас сегодня нет, ужинаем в тесном семейном кругу, что случается нечасто. К отцу, как к главе племени, постоянно приходят люди с делами, даже во время обеда. Не прогонять же их? Вот и сажаем за стол, хотя мать сердится — посуды потом много мыть…

Отец произнес краткую молитву, и мы приступили к трапезе. Как всегда, строго по порядку: первым зачерпнул из корчаги глава семьи, потом — Нор, затем я, а уж после меня — Лар. Мать налила Лале суп в отдельную плошку (она еще слишком мала, чтобы доставать самой) и тоже взяла себе.

Пока все ели, за столом царило молчание — отец считает, что разговоры надо начинать лишь после того, как наешься. Он, разумеется, прав: после целого дня в поле или лесу не до пустой болтовни, хочется поскорее насытиться. Да и мать с раннего утра до позднего вечера крутится по хозяйству, возится с животными, копается в огороде, ей тоже надо посидеть и отдохнуть.

К тому же полхлебка была очень горячей — тут уж не до говорильни, приходится постоянно дуть на ложку, чтобы не обжечься. А хлеб, только что вынутый из печи, источает такой аромат, что так и тянет откусить сразу побольше. Ну, а с набитым ртом, как известно, не особенно поболтаешь.

Наконец все отложили ложки. Мать начала убирать со стола, а отец достал кисет и трубку — пришло время бесед. Нор тут же последовал его примеру — вынул свое курево. Отец хмыкнул, но промолчал — юноше, получившему право охотиться на ангелов, разрешается дымить наравне со взрослыми. Правда, как я заметил, Нор больше форсит, чем курит по-настоящему — не вдыхает в себя табачный дым, а лишь набирает его в рот и потом выпускает тонкой струйкой. Хочет казаться таким же солидным, как отец. Что же, дело понятное.

— Ну, что, как прошла сегодняшняя охота? — обращается ко мне отец.

Он имел в виду наше дежурство с Ларом в лесу. Конечно, это нельзя назвать настоящей, полноценной охотой на ангелов, но отцу хочется подчеркнуть, что он уважает нашу учебу и гордится тем, что его младшие сыновья стараются походить на него и старшего брата.

Да, с Нора можно (и даже нужно) брать пример: он раньше других получил право ходить в боевой дозор, к тому же он высок, силен и ловок — настоящий воин! Никто не может победить его во время весенних игр, а уж стреляет он из лука — просто загляденье, все стрелы точно в цель.

Так, разумеется, и должно быть: Нор — сын вождя, значит, он со временем станет вожаком. Конечно, это произойдет нескоро — наш отец, Кас, еще очень крепок и силен, дай бог, чтобы еще долго правил нами… Но надо, как говорится, думать и о будущем: рано или поздно, но придет время, когда отец почувствует усталость и захочет уйти на покой. Вот тогда все заботы о благополучии семьи и рода лягут на плечи Нора. И ему придется взвалить на себя эту тяжелую ношу.

Нор очень старается соответствовать роли — каждый день доказывает, что он настоящий охотник, решительный и умелый. Часами стреляет из лука, подолгу оттачивает мастерство боя на мечах, занимается с молодыми ребятами, а ночью ходит на дежурство. Его появление дома — большая редкость, поэтому мать так и обрадовалась сегодня, когда узнала, что он будет с нами целый день… Она, как и отец, очень гордится Нором и старается во время еды подложить ему кусочек повкуснее.

Я не в обиде, понимаю, что так и надо, таков обычай. Нор должен быть сильным и выносливым, иначе ему не стать вожаком племени. Старые воины могут простить молодость и неопытность, но никогда не простят слабости…

Слава богу, меня это не касается. Я хоть и второй брат в семье, но вряд ли когда-нибудь возглавлю племя. Во-первых, есть Нор, а во-вторых, в случае его гибели (не приведи господь, конечно!) решение о выборе нового вождя примет совет старейшин. И очень мало шансов, что выберут меня — среди наших мужчин есть более достойные, опытные и мудрые.

Конечно, я стараюсь не отставать от старшего брата и с честью несу родовое имя, но страстного желания быть во всем первым, как у него, у меня нет. Довольно того, что мне скоро разрешат ходить в дозор наравне со старшими воинами. В нашем роду все юноши были охотниками на ангелов, и не хочется прерывать традицию…

А вот мой младший брат, Лар, мечтает во всем походить на Нора. Он старается ходить и говорить, как он. На мои обычные едкие замечания Лар невозмутимо отвечает: «Быть таким, как наш старший брат, очень почетно. Тебя все уважают и замечают, в том числе и девушки. На танцах ты можешь пригласить в круг любую… Разве не так?»

Разумеется, все так. Хотя, честно говоря, я о девушках пока не задумываюсь. Нет, конечно, есть среди них такие, что сердце сладко замирает, а душа ухает куда-то вниз, в самый живот…

Вот, например, наша соседка, Тана, дочь славного Риа. Она чудо как хороша. Тане столько же лет, сколько и мне, но порой мне кажется, что она намного старше. Иногда взглянет чуть искоса, из-под светлой, длинной челки, улыбнется загадочно — и все, пропал я, не могу ни слова вымолвить. Стою, дурак дураком… В последнее время, кстати, она все чаще и чаще встречается мне у колодца. К чему бы это?

Тана — очень хорошая девушка, и мне, несомненно, она нравится, но особо стараться ради нее я не буду. Как говорит мать, почтенная Лана, всему свое время. Придет время — выберу достойную невесту. Согласится она — хорошо, а если нет… Надеюсь, без жены не останусь, все-таки не последний парень в деревне. Сын вождя и все такое прочее… Некоторые девушки даже считают меня весьма симпатичным. Сам слышал, как они обсуждали перед танцами нас, ребят, и одна из подружек Таны прямо ей и сказала: «А твой сосед, Трой, очень даже ничего, к тому же второй сын в семье Каса. Ты подумай…» Не знаю, что ответила Тана (я не подслушивал, вы не подумайте, просто так получилось), но мне эти слова очень понравились. Так что с выбором невесты я не спешу. Старший брат еще не женат, чего уж мне торопиться! Кстати, в отличие от меня, нашего младшенького, Лара, девушки, похоже, очень даже интересуют… Впрочем, это его личные проблемы.

До тех пор, пока не пришло время выбирать невесту, мне есть чем заняться — например, отрабатывать приемы стрельбы из лука. Ангелы летают очень быстро, нужно успеть попасть, что весьма непросто…

— Трой, ты заснул, что ли? — вывел меня из задумчивости голос отца. — Я спросил, как прошло дежурство?

— Мы видели двух ангелов, — ответил я со спокойным достоинством, как и подобает ученику воина, — но они летели слишком высоко. Моя стрела не достала бы их…

— Значит, ангелы вернулись, — задумчиво произнес отец. — Впрочем, самое время — весна, пора выбирать жен… Эти двое, судя по всему, были разведчиками, прилетали присмотреть что да как, пока изучить обстановку… Надо усилить наши дозоры — не ровен час, утащат кого-нибудь.

При этих словах мать слегка побледнела и начала еще сильнее тереть и без того идеально чистый стол.

— Успокойся, Лана, — произнес отец, кладя свою широкую ладонь на ее руку, — я не позволю им украсть кого-нибудь. Сегодня же распоряжусь, чтобы на дежурство выходило вдвое больше юношей.

— Можно, мы тоже пойдем? — неожиданно спросил Лар.

Отец задумчиво посмотрел на него.

— Ты еще слишком мал, да и непоседлив, поэтому останешься дома, а вот Трою уже пора заняться настоящим делом.

Я весь напрягся: такой чести — пойти в боевой дозор — я не ожидал.

— Нор возьмет тебя в свою пятерку, — решил отец. — Я недавно говорил с наставником Вару, он очень хвалил тебя. Вроде бы ты неплохо стреляешь… Вот и покажешь свое умение, а брат за тобой присмотрит.

Нор слегка толкнул меня плечом и подмигнул — повезло тебе, парень! Я согласно кивнул — действительно, неожиданное счастье. А вот Лар надулся — он бы все отдал, чтобы пойти сегодня ночью на дежурство, но его не взяли.

— Ничего, подрастешь, и ты будешь с нами, — подбодрил его Нор. — Придет и твой час, брат, будь уверен. Надеюсь, ангелы к тому времени не переведутся, хватит и на твой век. Еще навоюешься с ними…

Отец остался с Нором обсуждать детали ночного дежурства, а я пошел в свою комнату — нужно проверить лук и подготовить стрелы. Конечно, мало шансов, что мне повезет сбить ангела, но все же следовало подготовиться. Я не имел права ударить в грязь лицом перед друзьями Нора…

Лар увязался со мной — ему тоже хотелось почувствовать в деле или хотя бы помочь. Я доверил ему править стрелы, а сам занялся тетивой — надо ее внимательно осмотреть. А заодно наточить меч и кинжал — вдруг понадобятся. Кто знает…

* * *

Лес встретил нас проливным дождем. Крупные капли били по листьям, щелкали по куртке, затекали за ворот. Ну, вот, расстроено подумал я, первое настоящее дежурство, и так не повезло! В дождь ангелы не летают, это все знают: их пушистые белые крылья быстро намокают, и они становятся беспомощными.

— Скоро дождь кончится, — угадав мои мысли, произнес Нор, — чувствуешь — ветер меняется?

Да, ветер действительно начал меняться — дул уже с севера, со стороны гор. Это означало, что тучи скоро уйдут, дождь прекратится, и появятся ангелы — они всегда летают при северном ветре. Так легче парить над нашей равниной и высматривать жертву.

Не прошло и получаса, как слова Нора полностью подтвердились: облака разошлись, в небе повисла ясная луна. Еще один признак того, что ангелы скоро появятся. При ярком лунном свете им легче ориентироваться и намечать цель. Но и нам их хорошо видно.

Ангелы летают низко, прямо над деревьями, чтобы было труднее их заметить. Надо быть очень внимательным, чтобы не пропустить их и не позволить приблизиться к деревне. А то прилетят, спрячутся где-нибудь в ветвях деревьев и ждут, когда наши девушки пойдут утром на родник. Вот тут налетают и похищают самых красивых.

Или просто тех, кто зазевался. Ангелам обычно не до выбора, хорошо поймать одну бы… Они согласны даже на страшненьких: при той нехватке невест, что есть у них, ценятся все девушки. Вот и хватают, что само идет в руки. Главное, чтобы могла рожать, а с этим у наших женщин обычно все хорошо.

Ангелы подхватывают зазевавшуюся девушку под руки и уносят к себе, на горные террасы. Потом женятся на них и живут, пока не родится ребенок. Они очень надеются, что появится крылатый малыш, а еще лучше — малышка. Вот тогда женщине честь и хвала, ее все буквально носят на руках. Говорят, что чуть ли не половина ангелов родилась от наших женщин… Если не получилось родить ангелочка с первого раза, то можно попробовать еще раз, главное, чтобы женщина была согласна. Если же нет, то ее возвращают в родную семью. Придет девушка домой, одна или с младенцем, и начнется у нее другая жизнь. Разумеется, выйти замуж ей гораздо труднее, чем другим, да и лишнему рту не всегда рады…

Поэтому наши красавицы стараются не попадаться, а мы всеми своими силами их защищаем.

…Наши дозорные рассредоточились на опушке леса, заняли наблюдательные позиции. Я выбрал для себя старое, раскидистое дерево. Забрался повыше, почти под самую верхушку, и прочно обосновался между двух ветвей. Отличное у меня место — видно хорошо, все село как на ладони. Если ангелы появятся, я непременно их увижу. А, может быть, даже подобью одного…

Глава вторая

Сидеть в дозоре довольно скучно. Требуется не шевелиться и, самое главное, неотрывно следить за небом — не летят ли ангелы?

Я изо всех сил старался не заснуть, хотя давалось это с трудом — сказывалась дневная усталость. Но я крепился: вот смеху-то будет, если я в первое свое настоящее дежурство задремлю и свалюсь с дерева! Тогда придется распрощаться с мечтой о дозоре. Все мальчишки в нашей деревне засмеют, не говоря уже о девчонках, что будет особенно обидно…

Правда, есть хороший способ, как не заснуть, меня научил ему Нор. Надо сесть в неудобной позе, и тогда волей-неволей придется время от времени слегка шевелиться, чтобы размять затекшие части тела. Так я и поступал. А еще жевал горькие орешки — прекрасное средство от дремоты и усталости. Они хоть и противные, но точно не уснешь. Да и зрение, говорят, от них обостряется… Но много их есть нельзя, плохо сказывается на голове — начинает болеть, поэтому их жуют только во время ночных дежурств, и то не больше трех-четырех за раз.

Время тянулось очень медленно. Тучи разошлись, появилась круглая, полная луна, подул легкий северный ветерок. Самое время появиться ангелам.

Они и появились — как всегда, со стороны гор. Две легкие фигуры летели по ночному небу, и если бы не их белые крылья, отсвечивающие в лунном свете, я бы ни за что их не заметил — настолько они неслышно неслись над деревьями.

Впрочем, справедливости ради стоит сказать, что первыми их все-таки заметил Нор. Он притаился на самой опушке и при появлении ангелов тихо, протяжно свистнул. Я его услышал и сразу взглянул на небо — там парили две легкие фигуры. Ангелы летели, слегка покачивая крыльями. И очень, очень низко…

Прекрасно, вот и цель. Я взял наизготовку лук и натянул тетиву. Так, прицелиться, подождать немного, пусть подлетят поближе… Ну вот, пора!

Я метил по ближайшей фигуре, но потом решил пропустить — за мной находились в засаде другие дозорные, пусть достанется им, а сам пустил стрелу во второго ангела. И попал.

То ли ангелы опустились слишком низко, то ли мне просто повезло, но стрела достигла цели. Я увидел, как крылатая фигура слегка качнулась и стала заваливаться вниз, к земле. Первый ангел, заметив нас, резко взмыл вверх, увертываясь от летящих стрел. Но второго я подбил…

— Есть! — крикнул я, сам не веря своей удаче.

Еще бы: подстрелить ангела во время первого же дежурства! Отец и брат могут смело мной гордиться. Но сначала надо было достать раненого. И не дать другому ангелу унести его в горы — такое не раз случалось (поэтому, кстати, они и летают парами — чтобы помогать друг другу).

Я заметил, как подбитый ангел пытался набрать высоту, но не получалось — рана, судя по всему, была серьезной. Тем не менее, ему удалось немного подняться над лесом. Ветер поддерживал его, и он полетел над деревьями, но потом, видимо, ослаб и, планируя, повернул назад — поближе к горам.

Правильно — если не удалось улететь, можно в крайнем случае уйти. Ангелы плохие ходоки, предпочитают летать, но в случае опасности могут и идти. Поэтому надо было как можно скорее начать погоню за ним, чтобы не упустить. Если раненый успеет добраться до гор — все, уйдет. Поднимется на вершину скалы и затаится, дожидаясь своих, а те утром унесут его с собой.

Я быстро слез с дерева и крикнул брату, что иду за ангелом. Нор послал со мной двоих — Дана и Клео. Оба — опытные воины, прекрасные охотники и найдут следы ангела, а потом помогут и схватить его. Прочие дозорные остались в лесу — ночь еще не закончилась, могли прилететь другие ангелы.

Возможно, ранение летуна — всего лишь хитрый трюк. Ангелы, чтобы отвлечь наших охотников, нередко прибегают к нему: один прикидывается подбитым и уводил за собой людей, а другие в это время совершают налет на деревню и похищают девушек. На эту уловку, как правило, попадаются молодые, неопытные воины — часами бегут за якобы раненым ангелом, а тот вдруг взмывает вверх и оставляет в дураках.

Вот Нор и решил отправил со мной лишь двух дозорных. Лучше перестраховаться, чем позволить ангелам похитить кого-нибудь…

* * *

Я лишь приблизительно знал направление, в котором скрылся ангел, поэтому мы бежали, что называется, наугад. Но я верил, что мне сегодня повезет, предчувствие такое было. А оно никогда меня не обманывало.

Но, чем дальше мы углублялись в лес, тем становилось яснее, что вряд ли мы скоро найдем добычу. Во-первых, еще была ночь, а во-вторых, ангелу, очевидно, удалось отлететь на довольно приличное расстояние. Или уйти, если у него были силы.

Тем не менее мы не оставляли наших усилий: захватить в плен летуна — большая удача, можно выменять его на любую нашу похищенную девушку. Или продать соседям, чтобы те поменяли на своих. Даже на двух-трех, если ангел окажется не простым воином, а, скажем, сыном старейшины или главы рода. В общем, вариантов много. Но прежде следовало поймать его…

Мы обшарили значительную часть леса, но ничего (точнее — никого) не обнаружили.

— Плохо дело, — покачал головой опытный Клео, — наверное, он ушел в горы. Придется карабкаться наверх…

— Точно, — подтвердил Дан, — так и есть. Я нашел на листьях капли крови, судя по ним, он пошел туда… — и показал в сторону предгорья.

Я ничего не сказал, потому что с трудом переводил дыхание. Конечно, я достаточно сильный, но все же с опытными охотниками не сравниться — они могут часами бежать без перерыва, не зная усталости. А вот я, похоже, уже выдохся.

— Ладно, чуток отдохнем и двинем дальше, — решил Клео, заметив мое состояние.

Я благодарно кивнул и с наслаждением повалился на траву. Да, надо побольше бегать, отрабатывать длинный охотничий шаг, а то перед старшими товарищами стыдно, что такой невыносливый…

Мы немного отдохнули и пошли дальше. Путь наш лежал наверх — только там мог укрыться раненый ангел. А то, что я в него все же попал, сомнений не было — капли крови на листьях и траве говорили об этом весьма красноречиво.

* * *

Начало понемногу светлеть, и дорога сделалась немного легче — во-первых, стало лучше видно, а во-вторых, лес поредел. Это было уже предгорье, здесь росли по большей части низенькие и тоненькие деревца вперемежку с терновником.

Тропинка петляла между огромными валунами, которые в незапамятные времена притащил сюда великий ледник. Наконец она оборвалась, дальше шла россыпь мелких камушков. Клео поискал след, но не нашел.

— Наверное, ангел перелетел через осыпь, чтобы не оставлять следов, — предположил он, — последняя попытка скрыться. Все правильно… Ладно, дальше придется разделиться, иначе до вечера не обойдем все ущелья. Ты, Трой, пойдешь прямо, а мы с Даном — направо. Там старые штольни, есть где спрятаться. А ты проверь ближайшие пещеры и потом присоединяйся к нам. Скорее всего, ангел укрылся в одной из старых шахт…

Справа от нас находились древние рудники. Когда-то, давным-давно, там добывали медь, но со временем она иссякла. Рудники забросили, но многочисленные шахты, штольни и лазы остались. Прекрасное место, чтобы спрятаться и пересидеть день или два. Отыскать в этом лабиринте раненого, да еще с такими малыми силами, будет очень трудно. Оставалось надеяться лишь на удачу да на опыт Клео — его в нашем племени считали лучшим следопытом, он буквально за версту чуял добычу, не хуже собаки. А уж в разгадывании следов ему вообще равных не было.

Я кивнул и пошел к ущелью, надеясь, что мои поиски не займут много времени. В этой части гор находится всего несколько глубоких пещер, где можно спрятаться. Пробегу по ним быстренько и догоню Клео с Даном, чтобы искать летуна вместе, подумал я.

Я обошел три пещеры и никого не встретил. Ангел, скорее всего, догадался, что мы будем его искать, и спрятался поглубже. Конечно для него, привыкшего к бескрайнему небу, очень неприятно и страшно сидеть в темных, узких штольнях, но чего не сделаешь ради жизни и свободы!

Ведь для любого ангела пленение намного хуже смерти. Летуны от природы очень гордые, и быть пленником у людей — это огромный позор. Дело тут не только в насмешках, которыми будут осыпать пленного наши ребятишки и молоденькие девушки, а в самом осознании того, что ты — раб. Пленных ангелов обычно держат в больших, крепких клетках и хорошо охраняют, а потом меняют на похищенных девушек. Или, как я говорил, продают в другое племя.

Однако процесс обмена весьма неспешный, он может затянуться на недели, и ангелу приходится долгими днями и ночами сидеть, как зверь, в тесной, вонючей клетке. Даже выйти в туалет ему не дают — приходится ходить в ночной горшок. И это тоже страшное унижение для свободолюбивых летунов. Поэтому многие из них предпочитают умереть, но не попадать в плен. Вот и надо было найти ангела до того, как он решит покончить с собой.

* * *

Оставалась последняя, самая дальняя пещера, другие я уже осмотрел. Я вошел внутрь, ни на что особо не надеясь.

Подождал, пока глаза привыкнут к темноте, и начал пробираться вдоль стены. И почти сразу увидел ее. Она полулежала на полу, бессильно уронив голову на грудь. Длинные, светлые волосы закрывали лицо, которое, я не сомневаюсь, было прекрасно. Ангелы вообще намного красивее нас, людей, а уж их девушки… О них ходят легенды.

И вот я своими глазами увидел одну из них. Ее белые, пушистые крылья были сложены за спиной, а из правого предплечья торчала стрела. Моя, между прочим… Летунья с большим трудом добралась до ущелья и спряталась здесь. Укрыться в глубине, судя по всему, у нее не хватило сил.

Странное чувство овладело мною. С одной стороны, я испытывал настоящую гордость — не только сумел подбить летунью, но и сам, без помощи опытных охотников нашел ее. Моя удача меня не подвела… С другой стороны, мне было очень жаль девушку. Я же видел, что ей больно, как она страдает…

— Как тебя зовут? — слегка приподняв голову, спросила красавица (она действительно оказалась необыкновенно хороша, я не ошибся).

— Трой.

— А я Тиа. Трой, дай мне, пожалуйста, воды.

Я отвязал флягу и протянул девушке. Она жадно припала губами к горлышку.

— Спасибо, — через минуту произнесла летунья, возвращая флягу.

Я растерянно глядел на нее, не зная, что предпринять. Конечно, надо было бы немедленно позвать Клео и Дана, чтобы вместе доставить раненую в нашу деревню, но что-то мешало мне… То ли красота летуньи, то ли бесстрашие, с которым она смотрела на меня. На своего врага.

Тиа не просила о пощаде или помощи, хотя стрела в предплечье явно причиняла ей огромную боль. В ее глазах не было испуга, лишь какое-то чисто женское любопытство.

— Ты убьешь меня? — спокойно спросила она.

— Нет, что ты, — замотал я головой, — мы не убиваем ангелов. Ну, я имею в виду, пленных. Только на охоте…

— Ага, — кивнула Тиа, — сбиваете стрелой, а потом смотрите, как мы падаем с высоты и разбиваемся насмерть…

— Но ведь вы похищаете наших женщин, уносите с собой! — возразил я.

— Но не убиваем же! — парировала Тиа. — Наоборот, делаем их счастливыми. Ваши женщины выходят замуж за наших мужчин и рожают детей…

— Против своей воли! — возмутился я.

— Ты в этом уверен? — скептически хмыкнула Тиа. — А ну-ка, припомни, кого ангелы похищают чаще всего?

— Тех неумех, неповоротливых дур, что задерживаются у колодца и не смогли вовремя убежать, — уверенно произнес я.

— А ты не думаешь, что девушки специально задерживаются? — иронически спросила Тиа. — Что мы крадем только тех, кто сам хочет, чтобы его похитили?

— Как это так? — не понял я.

— Ты вроде бы взрослый парень, — вздохнула Тиа, — и должен понимать, что каждой девушке хочется выйти замуж, но не у каждой это получается. У одной, к примеру, нет хорошего приданого, другая лицом не вышла, а третья — вообще хромая… Ваши мужчины очень привередливые, выбирают только самых красивых, а от дурнушек или просто средних воротят нос.

— Так надо, — пожал я плечами, — чтобы рождались только красивые, здоровые дети.

— Надо кому? — спросила Тиа. — Вам, мужчинам? А о женщинах вы подумали? Им тоже хочется семейного счастья!

Я не нашелся, что ответить.

— Господи, — вздохнула Тиа, — ну почему так несправедливо все устроено: у ваших мужчин такой выбор, просто глаза разбегаются. Вокруг столько хороших девушек, мечтающих выйти замуж! А нашим ангелам приходится рисковать жизнью, чтобы добыть себе жену. Пусть даже самую неказистую!

Странно, я об этом никогда не думал. Мне казалось естественным, что у наших парней такой большой выбор. Мужчина находит красивую жену, приводит ее в свой дом, трудится ради нее, а она рожает ему умных, здоровых, симпатичных детей. И чем выше положение мужчины в племени, тем больше у него возможностей. Но даже самым захудалым парням в нашей деревне есть из кого выбрать — девочек действительно рождается очень много…

— Поэтому некоторые ваши женщины — скажем, те, кто не очень рассчитывает на удачное замужество, — продолжила Тиа, — и остаются у колодца. Как бы ненамеренно. И ждут, что их похитят. Понял теперь, дурачок?

— Но зачем? — удивился я, нисколько не обившись на слово «дурачок» (наоборот, даже приятно стало, как будто меня погладили).

— А затем, — наставительно произнесла Тиа, — что у нас они получают семью — мужа, детей. Причем без всякого приданого, договоров и смотрин.

— Но ведь наши женщины не всегда у вас остаются, — сказал я, — некоторые возвращаются домой, причем вместе с детьми…

— Да, — признала Тиа, — верно. Ты знаешь наш обычай: крылатые живут с крылатыми…

— …а бескрылые — с бескрылыми, — кивнул я. — Так принято и у вас, и у нас, это правда.

— Однако многие ваши женщины все же остаются с нашими ангелами-мужьями, — возразила Тиа, — и потом живут долго и счастливо…

— …и умирают в один день, — усмехнулся я.

— Что ты знаешь о смерти, человек? — горько усмехнулась Тиа. — Когда ангел стареет и чувствует, что больше нет сил летать, в последний раз поднимается в небо, высоко-высоко, и бросается вниз, на скалы. Это называется прощальный полет. Родные и друзья провожают его, а потом хоронят его тело…

— Но почему? — удивился я. — У нас, у людей, старики живут долго, в общем доме со своими детьми и внуками, и те заботятся о них.

— Потому что для ангела нет ничего прекраснее неба, — задумчиво произнесла Тиа, — и когда ты не можешь летать, то жизнь теряет для тебя всякий смысл. Впрочем, тебе этого не понять.

Я пожал плечами — каждому свое. Мне, например, и на земле хорошо.

— Ладно, раз ты не собираешься меня убивать, — продолжила Тиа, — может, все же поможешь?

И кивнула на стрелу, торчавшую из предплечья.

Я положил на землю лук, колчан, снял сумку, достал чистую, белую тряпицу, лечебную мазь и нож. Все это — очень нужные предметы для охотника. Мало ли кого встретишь в лесу, можешь получить удар лапой от дикого кота или навраться на рассерженного вепря… Вот и потребуется срочная перевязка.

Тиа внимательно следила за моими приготовлениями.

— Сейчас тебе будет больно, — предупредил я ее, — но постарайся не дергаться, иначе я не смогу тебе помочь.

Тиа кивнула. Я осторожно, кончиком ножа расширил рану и постарался подцепить жало стрелы. Тиа дернулась, зашипела, как рассерженная кошка, но потом сцепила руки в замок и стиснула зубы. Понимала, что я стараюсь ради нее.

Рвать стрелу ни в коем случае было нельзя. На наконечниках наших стрел находятся специальные зубчики, чтобы вонзались глубоко в тело, и их трудно выковыривать. Такое ранение может оказаться смертельным для летуна…

Я осмотрел рану. М-да, дело плохо, наконечник засел глубоко. Конечно, лекарь из меня тот еще, но ведь другого-то рядом нет. Не звать же Клео! Не знаю почему, но я решил сохранить нашу встречу с Тиа в тайне.

После некоторых усилий мне все же удалось чуть-чуть подцепить наконечник и освободить жало. Теперь можно рвать…

— Ну, держись, — предупредил я, — сейчас будет очень-очень больно.

И резко выдернул жало. Тиа громко вскрикнула и повалилась на пол — судя по всему, потеряла сознание. Что же, так оно, пожалуй, даже лучше — будет легче перевязать.

Я промыл рану чистой водой, смазал барсучьим жиром с травами (лучшее средство для заживления, мы всегда носим с собой маленький горшочек с мазью), перевязал чистой тряпицей. Ну вот, я сделал все, что было в моих силах: стрелу вытащил, кровь остановил. Тиа будет жить, это точно. А летать, скорее всего, пока не сможет — крыло должно зажить. Ей придется пожить в пещере, а я буду ее навещать и лечить.

Через несколько минут девушка очнулась и застонала.

— Все в порядке, — успокоил я ее, — стрела вытащена, рана перевязана.

И показал окровавленное жало. Тиа поежилась и повела плечами. И тут же скривилась от боли.

— Осторожней, — предупредил я ее, — рана глубокая, не надо ее тревожить.

Тиа осмотрела перевязку и оценила мое лекарское искусство.

— Спасибо, — кивнула она, — ты, Трой, молодец, все очень хорошо сделал.

Я скромно потупил глаза — приятно, когда тебя хвалят.

— Ну, и что мы будем делать дальше? — поинтересовалась Тиа.

— В каком смысле? — не понял я.

— В смысле — ты приведешь своих?

— Нет, — покачал я головой. — Я решил: раз я перед тобой виноват — это ведь моя стрела сидела у тебя в плече, то и лечить тебя должен тоже я. Живи здесь, в пещере, а я буду к тебе приходить. Сегодня ночью принесу воды, еды и еще раз перевяжу рану.

Тиа недоверчиво посмотрела на меня.

— Ты не обманываешь меня?

— Клянусь своим именем, — глядя ей прямо в глаза, твердо произнес я.

Девушка удовлетворенно кивнула.

— А если меня найдут другие охотники? — спросила она.

— Я отнесу тебя в глубину пещеры.

С этими словами я поднял ее на руки (Тиа оказалась на удивление легкой) и отнес подальше от входа — туда, где царила почти полная темнота.

— Если ты не будешь шуметь, — предупредил я ее, — то тебя никто никогда не найдет.

Я вышел наружу и наломал ветвей — чтобы Тиа было мягче лежать. Покой для нее — первое лекарство. Я устроил для девушки некое подобие постели и уложил. Потом, пообещав, что скоро вернусь, покинул пещеру. Мне надо было как можно скорее найти Клео и убедить его, что в ущелье никого нет. Мое долгое отсутствие могло показаться странным и даже встревожить его — в здешних местах водятся медведи, и мало ли чего…

* * *

Клео и Дан ждали меня у выхода из ущелья.

— Что так долго? — поинтересовался Дан. — Нашел кого?

— Нет, — соврал я, — никого нет. А вы обнаружили ангела?

— Тоже нет, — вздохнул Дан, — наверное, он смог улететь.

— Или забрался так глубоко в шахты, что мы его не найдем, — добавил Клео.

— Может, позвать на помощь других охотников, с собаками? — предложил Дан.

Я мысленно взмолился — только не это!

— Не имеет смысла, — махнул рукой Клео. — Пока сходим в деревню, пока вернемся, ангел скроется. Он же не дурак, чтобы сидеть на одном месте! Ладно, пошли домой, мы сегодня хорошо потрудились, а завтра будет новая охота. Может, тогда нам повезет больше.

— Но ты все равно молодец, Трой, — дружески похлопал меня по плечу Дан, — первый раз вышел в дозор, и сразу такая удача! Я скажу всем, что ты настоящий охотник!

Я приложил руку к сердцу в знак благодарности: хвала такого опытного воина дорого стоит.

Но вот что странно: еще час назад я был бы на седьмом небе от счастья, если кто-нибудь из старших воинов похвалил бы меня, а теперь воспринимал эти слова равнодушно, как будто речь шла и не обо мне. Может, все дело в той, другой, благодарности, которой одарила меня красавица Тиа?

Дорога до деревни была легкой. Наши уже знали о моей удаче и шумно приветствовали у порога дома. Досталось-таки моим плечам и спине от тяжелых отцовских, братских и просто дружеских похлопываний! Правильно люди говорят: у славы — тяжкое бремя.

Мать тоже счастливо улыбалась и за обедом положила мне кусок побольше. Отец одобрительно кивнул и достал бутыль с медовухой — чтобы отметить первую охоту. Он налил три чарки — себе, Нору и мне, Лар тоже потянулся, но отец так грозно на него посмотрел, что тот сразу убрал руку под стол.

— За Троя! — провозгласил отец тост, и мы втроем выпили.

Сладкая, крепкая медовуха приятно потекла по жилам.

После обеда я отправился спать — сказалась бессонная ночь. Но перед этим я незаметно положил в сумку большой ломоть хлеба, вареные овощи и кусок мяса — для Тиа. Захватил также чистые тряпицы и флягу с водой. Как только стемнеет, пойду к ней. Надеюсь, за это время ничего с ней не случится.

Глава третья

Когда начало смеркаться, я вышел из дома и крикнул матери:

— Пойду на танцы, вернусь утром!

Мать махнула рукой — иди, конечно. Весна, время развлечений… Наша молодежь собирается по вечерам за деревней и пляшет до самого утра. Приходят юноши и девушки из соседних сел, веселятся вместе с нами. Это самое лучшее время, чтобы завести знакомство и наметить будущую пару для себя. Если, конечно, есть уже брачные намерения. Или можно хотя бы просто хорошо провести время, отдохнуть, повеселиться, если таких намерений пока нет.

Я на танцы обычно не хожу, считаю их пустой тратой времени, вот мать и обрадовалась, когда я сказал, что иду за село. И даже не обратила внимания на мою набитую сумку…

А стоило бы задуматься: зачем молодому человеку, собирающемуся на танцы, полная котомка еды? Не закусывать же в перерыве между плясками! С набитым желудком не очень-то потанцуешь, а девушки любят ловких и умелых ребят, не ведающих усталости.

Но, слава богу, мать не обратила на это внимания, и я благополучно покинул дом и дошел до леса. Путь был мне хорошо знаком — не далее как прошлой ночью я уже проделал его. Шел я легко и свободно, и даже насвистывал что-то веселое.

Одна мысль меня беспокоила: вдруг Тиа не дождалась? Вполне могло быть, что она все же рискнула выбраться наружу, чтобы позвать своих, а те ее увидели и унесли. Будет, конечно, обидно, даже очень, но, с другой стороны, я не могу ее осуждать. Все-таки мы с ангелами воюем, и она имеет полное право относиться ко мне, как к врагу. В конце концов, Тиа, в отличие от меня, клятв никаких не давала и ждать меня не обещала.

Ну и ладно, подумал я, просто посмотрю, на месте ли она, и, если нет, сразу же назад, в деревню. Еще успею на танцы, чтобы не совсем обманывать мать…

* * *

Но Тиа ждала меня в пещере. Я, честно говоря, очень обрадовался, увидев ее. Конечно, в глубине души я наделся снова с ней встретиться, но слишком уж невероятным было, чтобы она дождалась, не улетела. Видимо, рана действительно оказалась слишком серьезной, чтобы она могла выйти из пещеры и позвать своих на помощь.

У Тиа начался жар, но это как раз было нормально — организм боролся. Я напоил ее водой и перевязал рану, а потом помог улечься поудобнее. От еды Тиа отказалась, что было также вполне естественно — первые дни после такого ранения есть не хочется. Это я знал из рассказов своего наставника, мудрого Вару, который учил нас многому, в том числе и основам лекарского дела — чтобы в случае надобности мы могли оказать помощь друг другу.

Мне удалось, (правда, с большим трудом) уговорить Тиа поесть овощей и хлеба — поддерживать свои силы просто необходимо, иначе никогда не вылечишься.

— Ну, что слышно в деревне? — спросила Тиа, когда перекусила.

— Меня считают героем, — ответил я, — но я лично гордости почему-то не испытываю…

— Ничего, — кивнула Тиа, — еще немного подучишься, и начнешь убивать нас на лету, одной стрелой, как настоящий охотник. Сможешь тогда точно собой гордиться. Причем тебе даже не придется возиться с ранеными, выхаживать, перевязывать — разобьются, ударившись об землю… С мертвыми всегда проще, чем с живыми, правда ведь? От них никаких хлопот, а вот живые вечно норовят неприятность доставить…

— Тиа, пойми, — произнес я с болью, — у нас так принято. Все мужчины в нашей семье — охотники, и я тоже должен им стать. Как мой отец, мой брат…

— Кстати, а кто твой отец? — поинтересовалась девушка.

— Уважаемый Кас, глава деревни.

— Значит, ты — из семьи вождя…

— Да, но я второй сын и вряд ли возглавлю племя. Честно говоря, мне не хочется становиться вождем. Слава богу, наследником считается Нор, старший брат.

— Интересно…

— А твой отец?

— Ларс, он — наш предводитель.

— Значит, ты дочь вождя?

— Да.

— И участвовала в охоте?

— А что тут такого удивительного?

— То, что ты отправилась за девушками…

— Я помогала своему двоюродному брату, Дару. Ему как раз пришло время выбирать жену, и он хотел украсть девушку.

— Но почему именно ты? Разве у вас нет подходящих для охоты мужчин?

— Кончено, есть. Но я сама попросила Дара взять меня с собой. Мне, видишь ли, всегда было интересно, как это проходит, вот и захотела сама посмотреть… Дар, правда, долго отнекивался — не женское, мол, это дело, красть невест, но потом все же согласился. Мне вообще-то редко кто отказывает…

Я кивнул:

— Конечно, ведь ты — дочь вождя!

— Дурак, — обиделась Тиа, — не только поэтому…

Я понял свою ошибку и стал извиняться.

— Ладно, забудем, — смилостивилась Тиа. — В конце концов, ты так мало знаешь о нашей жизни.

— Как и ты — о нашей.

— Верно, — кивнула Тиа, — поэтому и решила узнать… Так сказать, познакомиться с будущими родственниками поближе.

— И что, твой отец спокойно отпустил тебя на охоту?

— Нам пришлось улететь тайком, — призналась Тиа, — отец точно бы меня не отпустил, а уж Рей — и подавно.

— А кто такой Рей?

— Мой жених, — ответила Тиа. — Ты, кстати, знаешь что-нибудь о наших семейных традициях?

— Да, — кивнул я, — у вас родители выбирают мужа для своей дочери, даже не поинтересовавшись ее мнением.

— Так и происходит, к сожалению, — вздохнула Тиа. — Мой отец давно подыскивал для меня подходящего жениха, и наконец сделал выбор. Рей — лучший из наших охотников, очень смелый, ловкий и сильный. Он настоящий воин! Поэтому отец и решил, что Рей будет для меня хорошим мужем.

— А ты сама?

— Что — я? — пожала плечами Тиа. — Моего мнения, как ты сказал, никто не спрашивал. Раз отец так решил, значит, так и будет. Тем более что выбор действительно достойный. Я думаю, что со временем Рей может стать нашим вождем… Конечно, после смерти моего отца, не раньше.

— А ты любишь Рея? — поинтересовался я.

— Мне он нравится, — нехотя призналась Тиа и неожиданно замолкла.

Из этого я сделал вывод, что она Рея не любит. И очень этому обрадовался.

— А он тебя любит?

— Конечно! Ведь это такая честь — жениться на крылатой девушке, да еще дочери самого предводителя. Почти наверняка у нас будут хорошие, милые ангелочки…

Тиа смущенно улыбнулась и потупилась, и я не стал дальше развивать эту тему. Мы поболтали еще немного, а потом я засобирался домой. Во-первых, Тиа наверняка уже устала от моей болтовни, а во-вторых, я все же хотел успеть на танцы. Надо там появиться, хотя бы надолго, чтобы у матери не возникло вопроса, где я был всю ночь. Поэтому я быстро собрал свои вещи, простился с Тиа и вышел наружу.

* * *

На следующий день за обедом отец сказал:

— Сегодня рано утром дозорные снова видели англов, причем сразу две пары. Они кружились возле гор, похоже, искали кого-то. Может быть, твоего раненого летуна, Трой?

Я оторвался от миски и сделал вид, что очень удивился:

— С чего бы это? Ангел, наверное, давно улетел. Я же говорил тебе, отец, что мы искали раненого, все ущелья облазили, но никого не нашли…

Отец кивнул:

— Да, я говорил с Клео, и он тоже теперь в недоумении. Куда мог деться тот ангел? Судя по крови, ты его здорово ранил, но следы в горах обрываются… Может, все-таки летун спрятался в шахте?

Я пожал плечами:

— Может быть, но тогда непонятно, почему он до сих пор там находится. Времени улететь у него было предостаточно…

— Надо бы вернуться, еще поискать, — произнес Нор. — Вдруг ангел все еще в ущелье? Например, рана оказалась слишком серьезной, и ему не хватило сил улететь? Так и лежит он, подбитый, где-нибудь в штольне…

— И что это нам дает? — засомневался отец. — Чтобы обшарить все шахты, потребуется много людей и времени, а я не могу отвлекать дозорных. Сам знаешь — сейчас весна, время похищать невест. Не могу же я оставить деревню без защиты!

— Может, ангелы только этого и хотят? — с самым невинным видом предположил я. — Крутятся возле гор, чтобы отвлечь нас, а сами решают, как бы поскорее напасть на наших девушек и унести их…

Отец одобрительно кивнул:

— Молодец, Трой, соображаешь, я тоже так думаю. Ловкий маневр, ничего не скажешь. Ангелы хотят, чтобы мы бросили все силы на поиски их подстреленного сородича, а тем временем они сделают свое дело. И не факт, что твой летун, Трой, все еще на месте. Думаю, его давно уже унеси, а нам морочат голову. Ангелы — ужасно хитрые, с ними надо быть всегда начеку. В общем, делаем все, как всегда. Сегодня ночью со мной в дозор пойдет Нор, а завтра — ты, Трой.

— А когда же я? — встрял Лар.

— Я тебе уже говорил, — нахмурился отец, — ты еще не заслужил право называться охотником. Сначала научись терпению и выдержке, а потом только просись в дозор. Твой наставник, мудрый Вару, жаловался мне, что ты не умеешь сидеть в засаде. Вертишься, егозишь, даже песни поешь. Разве так можно! У ангелов отличный слух, а зрение — еще лучше, чем у нас, они сразу видят дозорного, особенно если он плохо затаился.

— Но это так скучно — сидеть в дозоре! — скривился Лар. — Спина болит, ноги затекают. Сидишь и все время пялишься на небо, ждешь ангелов…

— Вот я и говорю — рано еще тебе, — наставительно произнес отец. — Бери пример со своих братьев. Нор лучше всех умеет прятаться, его даже опытные охотники не сразу находят, Трой тоже отлично маскируется — закроется ветками, его и не увидишь. Поэтому, кстати, Трой и подстрелил ангела в первый же свой выход…

— Просто повезло! — скривился Лар. — Если бы я сидел в дозоре, то тоже бы попал в ангела, и уж наверняка сбил бы его, а не просто ранил.

— Если бы да кабы… — передразнил брата отец. — Не завидуй никому, это плохое чувство. Лучше занимайся усердней, тренируйся, и к тебе когда-нибудь придет удача. Запомни — жизнь любит трудолюбивых, и чем больше ты стареешься, тем больше шансов добиться успеха. А раньше он придет или чуть позже — это не важно, все дело в случае.

Лар пробормотал что-то неразборчивое и занялся похлебкой. Он очень завидовал мне: между нами разница всего два года, что почти незаметно, но я уже молодой охотник, хожу в дозор и даже подстрелил ангела. А он — все еще ученик и вынужден выслушивать наставления нашего учителя Вару.

Конечно, наш наставник — мудрый человек и опытный воин, но иногда бывает несколько, как бы поточнее выразиться… Занудлив, что ли. Любит он вспомнить прошлое, поговорить о том, что было в его молодость… Тогда, по словам Вару, и девушки были красивее, и урожаи лучше, и ангелы летали гораздо ниже. Интересно, конечно, это слушать, но в десятый раз…

Кроме того, Вару очень любит заставлять учеников часами сидеть в засаде. Дело это, разумеется, нужное и полезное (как иначе научишься выслеживать ангела?), но чрезвычайно однообразное и утомительное.

Я прекрасно понимал брата: сидеть полдня неподвижно и смотреть в небо… А твои сверстники в это время занимаются более веселыми делами. Играют, например, в расшибалочку или борются друг с другом, демонстрируя свою силу и ловкость. Красуются перед девушками. Победителей ждет не только одобрение старших товарищей, но и успех на танцах — возможность пригласить приглянувшуюся красавицу в круг.

А вот Лар почти лишен этих маленьких радостей — как раз сейчас Вару гоняет своих учеников с особой настойчивостью, ведь впереди — весенние игры, в которых они должны показать все, чему он их научил. И ни в коем случае не ударить перед старейшинами лицом в грязь!

Слава Богу, что я все это уже прошел. Вару хоть и ворчал, что я иногда задавал слишком много вопросов, но в целом был весьма доволен моими успехами. И в стрельбе, и в бою на мечах, и даже в борьбе я показал приличные результаты. Конечно, не самые выдающиеся, но все же. Каких-то особых достижений, кстати, от меня и не требовалось. Я же второй сын вождя, а не старший, в отличие от Нора.

Вот его, помнится, гоняли по полной, с него пот в семь ручьев лился. Но наш Нор очень терпелив и вынослив — понимал, что никогда иначе не станет главой племени. И добился-таки своего — был признан лучшим среди молодых воинов, ста их вожаком. Честь ему и хвала!

Я же, в отличие от него, показал средненькие результаты, но тоже благополучно закончил обучение. И даже был рекомендован наставником Вару в качестве кандидата в охотники на ангелов.

Лар тоже мечтает стать дозорным, но, в отличие от нас с Нором, не обладает терпением и упорством. Он быстрый, ловкий, очень подвижный, прекрасно бегает, отлично плавает. Кроме того, у него великолепное зрение, замечает летящих ангелов издалека. Это очень хорошие качества, но не такие, какие в первую очередь нужны настоящему охотнику.

Да, брата иногда берут в дозоры, но только днем, когда нет особой нужды маскироваться. В светлое время суток ангелы прилетают редко, да и то — разве что на разведку, и парят очень высоко, на безопасном для себя расстоянии. Сбить их тогда практически невозможно…

Зато Лар раньше всех замечает их и предупреждает охотников, а те на всякий случай готовят луки. Но ни разу еще не было, чтобы они понадобились. Вот Лар и злится: столько времени уже просидел в засадах, а еще ни в одном настоящем деле не поучаствовал. Учеба, дежурства, снова учеба, и никаких результатов…

А ему, как я понял, очень хочется похвастаться чем-нибудь перед девчонками. Особенно перед Натой, младшей сестрой Таны. Она, по мнению многих, еще более красивая, чем ее сестра.

Я заметил, что Лар часто околачивается возле дома славного Риа, отца Таны и Наты. Наверное, мечтает хоть краем глаза увидеть свою зазнобу… Мы хоть и живем рядом, по соседству, но в гости друг к другу обычно не ходим. Считается, что мой отец, вождь племени, должен иметь одинаковые отношения со всеми семьями, а не выделять кого-то только потому, что его дом оказался рядом. Правильно, в деревне все равны…

Конечно, старейшины и глава племени имеют некоторые преимущества, но их они заслужили тяжким трудом и своими ратными подвигами, а не просто добрососедскими отношениями.

Вот с Натой и получилось, как в той пословице: близок локоток, да не укусишь. Лар имеет возможность видеть ее только во время игр да на танцах, что, судя по всему, для него недостаточно. Брат очень надеется на наш брак с Таной, ведь тогда мы станем близкими родственниками, и он сможет беспрепятственно бывать в доме славного Риа.

Но я с женитьбой пока не спешу (почему — уже объяснял), вот Лар и дергается. Вдруг Ната найдет себе другого парня, постарше и поинтереснее? Тем более что особыми внешними данными мой младший брат, к сожалению, не отличается — небольшого роста, худой, с острым личиком. Выглядит нелепым подростком, совсем еще мальчишкой, хотя по возрасту — уже почти юноша.

Ната, надо признать, очень хороша собой: высокая, статная, с отличной фигурой. Хотя она младше моей Таны, но по уму и взглядам на жизнь кажется даже старше. Ната прекрасно видит, что все парни в деревне на нее заглядываются, однако не спешит сделать выбор. Выйти замуж она может практически за любого… Лар, в принципе, для нее неплохая партия: из хорошей, обеспеченной, уважаемой семьи, сын вождя, опять же — его брат, Нор, будущего вождя. Но вот внешность…

Ната действует очень расчетливо: Лара не отталкивает, но и не особо обнадеживает, оставляет за собой право выбора. В принципе, время у нее есть (ее старшая сестра, Зура, еще не замужем), так что она может и не спешить, поискать себе партию повыгоднее. Сажем, охмурить сына вождя или старейшины из соседней деревни — той, что у реки. Тоже неплохо вариант — там живут люди достаточно обеспеченные, и можно рассчитывать не только на собственный дом к свадьбе, но и лошадь, корову и почую живность для обзаведения хозяйством.

Но это, конечно, дело Наты — никто насильно тащить ее под венец не станет. У нас, в отличие от ангелов, девушки полностью свободны в своем выборе и могут отдаться чувству. Захочет она выйти замуж за Лара — прекрасно, мы с радостью примем ее в нашу семью, нет — придется брату поискать себе другую невесту. Благо, выбор у него богатый — девочек у нас в деревне рождается больше, чем мальчиков. В отличие от ангелов… В этом наше огромное преимущество — человеческий род никогда не иссякнет, что очень хорошо.

* * *

После обеда Лар подошел ко мне.

— Слушай, возьми меня с собой.

— Куда еще?

— Туда, куда ты ходишь ночью.

— Но я…

— Не ходишь? Не ври, я тебе видел — ты вчера пошел поздно вечером в лес. А не на танцы, как объявил матери. Я знаю, чем ты там занимаешься…

Мое сердце замерло:

— И чем же?

— Ты охотишься на ангелов. Один. Хочешь сбить тех, что летают у гор и ищут своего товарища…

Я лихорадочно соображал. Сказать правду нельзя, значит, придется лгать.

— Точно, — заговорщицки подмигнул я, — ты верно все понял. Я считаю, что мой раненый ангел не улетел, а затаился где-нибудь в шахте. Вот его и ищут. Вчера я действительно ходил в горы, искал его, но пока не нашел…

— Возьми меня с собой!

— А тебя отпустят?

— Ерунда! — махнул рукой брат. — Скажу, что пошел вместе с тобой на танцы. Мать только обрадуется, что мы вдвоем — ты за мной присмотришь. А мы тем временем поохотимся. Утром же по-тихому вернемся, и никто ничего не узнает.

— А как ты возьмешь лук? — спросил я. — Пойдешь с ним на танцы? Мне-то можно, я уже дозорный, а ты…

— Я спрячу лук и колчан в лесу. А потом мы с тобой их заберем, — ответил брат.

Я понял, что он от меня не отстанет.

— Ладно, — кивнул я, — подойдем вместе. Но у меня одно условие: сидеть в засаде будем в разных местах. Ты в одном, я — в другом. Это чтобы все было по-честному: если я увижу первым ангела — это моя добыча, если ты — то твоя.

— А если вместе заметим?

— Тогда — чья стрела первой попадет. Идет?

— Да! — обрадовался брат. — Отлично придумано. Я иду готовиться — лук проверю и стрелы…

Лару очень хотелось сбить ангела, но он, похоже, совсем не понимал, что это далеко не то же самое, что подстрелить на охоте птицу или зверя. Все-таки ангелы во многом такие же, как мы, и убивать их, по большому счету, то же самое, что убивать людей.

Тем более что летуны практически никогда не дерутся с нами. Не потому, что трусы или не умеют сражаться. Нет, они храбрые охотники и отважные воины, добывают горных барсов на опасных кручах, причем часто в одиночку. Дело это очень рискованное…

Кстати, когда ангелы отправляются за невестами, то не берут с собой даже лука, один лишь короткий меч. И то чтобы отбиваться от нас, если ранили и улететь не удается. Или чтобы покончить с собой.

Значит, дело не в трусости, а в чем-то другом. Я думаю, что ангелы считают нас своими братьями, которых нельзя ни в коем случае убивать. Ведь за те десятилетия, что они живут с нами бок о бок, наша и их кровь перемешалась многократно. Собственно, сейчас трудно сказать, кто из нас больше человек — мы или они. Вся разница между нами — в крыльях. Не будь их — почти не отличишь одного от другого…

Странно, что эта простая мысль не приходит в голову старейшинам. Они упорно считают ангелов врагами и отправляют нас убивать их, хотя на самом деле летунам нужно только одно — найти себе жену, чтобы были дети.

Справедливости ради необходимо отметить, что и ангелы не спешат вступать с нами в мирные переговоры. Но никогда не причиняют нам зла… Кроме кражи девушек, разумеется.

Таем не менее, как говорил мудрый Вару, ангелы не живут с людьми, а люди — с ангелами. Наверное, это следствие той давней вражды, что была некогда между двумя нашими расами. Как-то Вару вскользь упомянул, что, когда началась мутация, люди очень испугались и стали истреблять всех, у кого при рождении были крылья. Первые ангелы вынуждены были спрятаться, улететь высоко в горы, чтобы выжить. Со временем их численность достигла значительной величины. И тогда они предъявили свои права на наши земли…

Но люди не отдали свои пашни и не захотели делиться. Тогда и случилась большая война, в которой ангелы потерпели поражение. С тех пор так и повелось, что летунам принадлежат горы, а нам — долины и реки.

Это перемирие сохранялось очень долго, многие столетия, но потом ситуация резко изменилась: крылатые начали вымирать. Из-за каких-то сбоев в их организме (вероятнее всего, вследствие все той же мутации, а, может, и оттого, что у них часто случались браки между близкими родственниками) у летунов стали рождается в основном мальчики. И тогда они начали похищать наших женщин…

Я лично считаю, что ангелы не являются нашими врагами. Во многом на мои взгляды повлияла встреча с Тиа. Нет смыла продолжать бессмысленную войну. Если ангелы хотят жениться на наших женщинах — надо дать им такую возможность, тем более что желающие среди деревенских невест всегда найдутся.

Тиа права: на удачное замужество у нас могут рассчитывать лишь самые красивые девушки, а все прочие рискуют остаться без пары. Так почему бы не разрешить им свободно выходить замуж за ангелов? Что мы теряем? Пусть рожают детей, а там разберемся! Крылатые детишки останутся у летунов, а бескрылые — у нас. И все довольны. Или их можно растить и воспитывать вместе, в одной семье. Если оба супруга не против…

Но почему такое простое и логичное решение не приходит на ум нашим старейшинам? Они же не глупее меня! Значит, здесь дело не только в похищение женщин… В чем еще? Чего так боятся наши старейшины, почему упорно настаивают на продолжении войны с ангелами?

Эти вопросы очень занимали меня, и я не знал на них ответа. Придется, наверное, самому искать правду.

Я пошел в свою комнату, чтобы немного отдохнуть и поспать. Ночью предстоит идти к Тиа, да еще с Ларом возникла проблема, увязался за мной… Надо поаккуратнее от него отделаться, чтобы он ничего не заподозрил. А то уж больно любопытный мой брат, лезет, куда не надо…

В принципе, я здорово придумал — сидеть с ним в разных местах. Пока Лар будет ждать ангелов, я по-тихому смотаюсь к Тиа, а потом также незаметно вернусь. Лар нетерпелив, долго в засаде не усидит, наверняка быстро запросится назад. Пару раз со мной сходит, и ему быстро надоест.

И слава Богу, пусть лучше своими делами занимается, за Натой ухаживает… А то она девчонка с характером, себе цену знает, не ровен час, действительно выскочит замуж за кого-то другого, а Лар будет страдать, ночами не спать. Он ведь, кажется, ее по-настоящему любит…

Глава четвертая

Но отдохнуть и выспаться мне не дали. Едва я задремал, как в дверь постучали. Я открыл, на пороге стояла моя мать.

— Сынок, — сказала, она, чуть смущаясь, — можно войти? Я хотела бы с тобой поговорить…

— Конечно, матушка, — ответил я и, как воспитанный сын, пододвинул матери стул.

Мать присела, привычным взглядом обвела комнату и заметила:

— Наверное, эта коморка уже тесновата для тебя? Отец построил ее восемнадцать лет назад, когда ты был совсем крошкой… А теперь ты вон какой вымахал, просто великан! Наверное, тебе нужна новая комната, побольше…

— Что ты, матушка, — улыбнулся я, — мне и здесь хорошо.

Мать помолчала, собираясь с мыслями. Я тоже ждал, понимая, что она пришла сюда не ради того, чтобы осмотреть мою комнату и убедиться, что я за последние годы действительно вырос и уже с трудом помещаюсь в ней.

— Сынок, — решилась наконец матушка, — я на днях говорила с Заной, женой нашего соседа, Риа…

— Я знаю почтенную Зану и ее мужа, славного Риа, как и их дочерей, — перебил я матушку, уже догадываясь, о чем пойдет речь.

— Так вот, сынок, — матушка сняла с головы платок и стала нервно теребить его кончик, — она говорит, что Тана стала бы тебе хорошей женой…

— Тана — очень славная девушка, — дипломатично ответил я, — стройная, веселая, работящая…

— И какая прекрасная хозяйка! — добавила матушка, обрадовавшись, что разговор принял нужное направление. — Зана обучила ее всему — работе по дому, в огороде и саду. Если что — она может даже в поле помочь, управляется с лошадьми не хуже любого мужчины. Так что ты, сынок, думаешь, если мы с отцом посватаем Тану за тебя?

— А что отец говорит? — спросил я, пытаясь выиграть время.

— Он, разумеется, возражать не станет, — кивнула матушка. — Ты же знаешь, что он беспокоится не столько о тебе, сколько о Норе, только и думает, как бы его поскорее женить… Вот это действительно будет трудно! Отец не хочет брать никого из наших девушек, чтобы не родниться с местными семьями, а в других поселках, у реки, пока нет подходящей невесты. Одни слишком молоды, другие самому Нору не нравятся. Он ведь у нас очень привередливый, — покачала матушка головой, — ему подавай только самое лучшее! А где же такую красавицу взять, чтоб ему угодить? Отец уже из сил выбился, все деревни в долине обыскал, да все впустую. Не нашел пока такой девушки, чтобы Нора полностью устраивала! А ведь ему уже давно пора жениться, возраст подошел! Да и положение обязывает…

— Ну, вот видишь, матушка, — облегченно протянул я, — не могу я пока жениться, сначала Нор должен себе невесту найти. Ты же знаешь наш закон: «младший брат, не лезь вперед старшего».

— Верно, — кивнула матушка, — только можно заранее договориться по поводу Таны. Я все с ее матерью обговорю, ударим по рукам, а потом, когда отец наконец найдет подходящую жену для Нора, устроим сразу две свадьбы. Это закон не запрещает, да и дешевле выйдет. А то два раза соседей собирать, столы накрывать, кур да гусей закалывать, свинью резать. Эдак и разориться можно!

— Но ведь старшая сестра Таны, Зура, пока еще не замужем? — предпринял я последнюю попытку.

— Ерунда, — отмахнулась рукой матушка, — это как раз не беда. Нехорошо, конечно, младшей сестре вперед старшей лезть, но иногда разрешается. К тому же никто не говорит, что тебе прямо завтра жениться предстоит. Глядишь, к тому времени, когда с Нором все уладиться, и Зура себе мужа отыщет. Все-таки их семья не последняя в нашей деревне, да и она, если разобраться, не такая уж и страшненькая. Конечно, не красавица, не в пример сестрам, но все же… И фигурка, и все прочее — как надо. Вот, даст Бог, отыщет Зура себе суженого, пусть даже вдового или кого-то из этих, из зареченских, и все хорошо будет. Все наши девки будут за мужьями, а все сыновья — женатые! И нам с отцом радость — внуки наконец появятся…

Матушка мечтательно посмотрела куда-то вдаль. Мне не хотелось ее разочаровывать, но и особенно обнадеживать я тоже не имел права. Не честно это — пообещать жениться на девушке, а потом не сдержать слово. За это могут и сурово наказать. Нет уж, пусть все остается так, как есть. По крайней мере, пока.

— Матушка, — проникновенно сказал я, — ты же знаешь — я во всем тебе послушный и полностью тебе доверяю. Для меня нет человека дороже, чем ты. Но все же давай отложим это решение на потом. Пусть сначала отец найдет невесту для Нора, а потом мы с тобой подумаем о Тане. Да и по отношению к ней так гораздо честнее будет. Сама посуди: сколько Тане придется ждать, пока Нор выберет себе жену? Год, два, пять? Никто не знает! А вдруг за это время ей подвернется хорошая партия, жених богатый да красивый? Что же ей, отказываться? Только потому, что вы с Заной уже ударили по рукам? Несправедливо это будет, нечестно!

Матушка покачала головой, но все же согласилась со мной:

— Какой ты у меня благородный, Трой, всегда о других думаешь! А что же ты сам? Неужто к Тане совсем равнодушный?

— Нет, она мне нравится, — честно признался я.

— Вот видишь! А вдруг Тана и впрямь себе другого найдет и замуж соберется? Неужели ты не будешь жалеть, переживать?

— Значит, не судьба мне, — пожал я плечами. — Поищем другую, благо, девушек у нас много…

— Ладно, — кивнула матушка, — я все поняла. Так и скажу Зане: мой Трой не против, но ждет, пока женится Нор. Чтобы, значит, не нарушать нашу традицию… Думаю, она все поймет.

— Матушка! — напомнил я. — Не давай твердого слова почтенной Зане!

— Не дам, — кивнула матушка, — пусть Тана считает себя свободной. Но все же ты подумай, Трой: она отличная девушка, да и к тебе, кажется, душой прикипела… Я ведь вижу, какими глазами она тебя смотрит!

Я, конечно, пообещал подумать, и матушка, довольная, удалилась. Я перевел дух. Слава Богу, кажется, на этот раз отвертелся. Жениться мне сейчас совсем не с руки, другие мысли и чувства одолевают. И главное место в них занимает Тиа…

* * *

Если разобраться, то в жизни самое важное — любовь. Все остальное: слава, успех, деньги — вещи наживные, сегодня есть, а завтра — нет. Или же наоборот. Лишь одна любовь (если она настоящая, конечно), не стареет и не умирает.

Это я понял, когда попытался разобраться в своих чувствах к Тиа. С какого-то времени я понял, что люблю ее, да так, что жить без нее не могу. Это совсем не было похоже на то, что я испытывал, допустим, к Тане — там лишь обычное влечение, как к симпатичной, приятной девушке, не более того. А тут… Настоящая страсть!

Я не мог ни о ком думать, кроме Тиа, считал часы до того момента, когда снова ее смогу увидеть. Мать, разумеется, заметила, что со мной что-то происходит, и как бы невзначай поинтересовалась:

— Сынок, ты чего такой необщительный стал да задумчивый, все один да один? Ни с кем не разговариваешь, все молчком, и на танцы не ходишь. Мне друг твой, Витар, говорил, что давно тебя на них не видел. А тем не менее ты каждый вечер куда-то уходишь… Если не на танцы, то куда же?

— Не могу я сказать тебе, матушка, — честно признался я. — Лучше не спрашивай, чтобы не врать…

— Конечно, ты уже большой, самостоятельный, стал воином, дозорным, — кивнула матушка, — можешь поступать так, как считаешь нужным, но пойми и ты меня! Я о тебе беспокоюсь, переживаю.

— Не волнуйся, матушка, — попытался я успокоить ее, — со мной ничего страшного не происходит. Просто… В общем, это мое личное дело, и я должен сам с ними разобраться.

— Может, ты влюбился в кого? — продолжила допытываться матушка, — так скажи, не секретничай. Я все же мать, я все пойму. И помогу, если надо. Пусть твоя девушка не из наших, а из этих, зареченских, все равно ничего, я постараюсь принять ее… Сама схожу, посмотрю, поговорю с ее родными… Вдруг хорошая окажется? Конечно, отец не обрадуется, когда узнает об этом, он зареченских не любит, и правильно делает… Но, в конце концов, это твое личное дело, и он не имеет права вмешиваться. Жаль только Тана сильно огорчиться, да и Зана очень расстроится. А то было бы так славно — следующей весной справили бы твою свадьбу… Если Нор, конечно, невесту себе тому времени нашел бы.

— Нет, матушка, я не встречаюсь с зареченской девушкой, — ответил я абсолютно честно, — у мня другое дело. Очень важное.

— Ну, и ладно, Бог с тобой, — кивнула матушка, а сама поджала губы: обиделась, наверное, что я не был с ней откровенен.

А что я мог сказать ей? Время детских секретов, которыми делишься с родителями, давно миновало, теперь у меня своя жизнь. И в ней появилась такая тайна, о которой я не имею права рассказать никому, даже своей матери. И уж тем более — отцу. Вот уж кто точно меня никогда не поймет! Узнай он, что я помогаю летунье — ухаживаю, перевязываю, ношу еду… В лучшем случае с позором выгонит из дома, а в худшем… Даже думать об этом не хочется.

И так поступил бы не только он, но и все члены нашей семьи, а также все жители деревни. За исключением, пожалуй, только матери. Она, может, и поняла бы меня, и даже пожалела, но все равно не посмела бы пойти против воли отца. Да еще Лала, сестренка, не осудила бы и не перестала бы любить. Но это по малолетству — она еще совсем кроха и не понимает, что у нас к чему.

…Я виделся с Тиа почти каждую ночь. Конечно, приходилось быть очень осторожным, чтобы другие парни в нашей деревне не задумались — а куда это Трой исчезает по вечерам? Всем известно, что невесты у меня пока нет, значит, я не гуляю с девушкой ночью по берегу реки и не придаюсь любовным утехам. В дозоры меня направляли, как и всех охотников, через два дня на третий, значит, тут было что-то другое… И наверняка нашлись бы любопытные, кто, как Лар, захотел бы все выяснить.

Но, слава Богу, большинство парней в нашей деревне (да и в соседних тоже) были заняты другими делами. Днем у нас проходили игры, в которых ребята мерялись силой, ловкостью, соревновались в меткости стрельбы, бое на мечах, а вечером были танцы. Все взрослые парни нашей деревни сейчас думали о том, как бы показать себя с самой лучшей стороны — и на играх, и на танцах. В первом случае они получали одобрение старших воинов и возможность пойти в настоящий дозор, а во втором — право пригласить понравившуюся девушку в круг. А уж там — не будь дураком, старайся понравиться, чтобы снискать расположения красавицы и встретиться позже у реки…

Этим обстоятельством я и воспользовался, чтобы отделаться от Лара. Во время первого нашего похода к горам я как бы случайно завел разговор об его отношениях с красавицей Натой.

— Как у тебя дела с твоей зазнобой? — с самым невинным видом спросил я, пока мы шли по ночному лесу.

Слава Богу, нам удрать удалось по-тихому никто нас не заметил, и теперь мне предстояло отделаться от Лара.

— С кем? — брат сделал вид, что не понимает.

— С Натой, — повторил я.

— А что? — напрягся брат.

— Да ладно тебе, — по-дружески хлопнул я его по плечу, — все знают, что она тебе очень нравится. Ну, так как же твои успехи?

— Никак, — тяжело вздохнул Лар, — она крутит хвостом, как настоящая лиса. Не поймешь, нравлюсь я ей или нет… Один раз улыбнется, а другой — мимо пройдет, словно и не замечает.

— А чего тут понимать? — с видом знатока произнес я. — Мне, например, все ясно: она ждет, что ты сам сделаешь первый шаг, пригласишь ее в круг. А там и можешь сам все выяснить, по душам поговоришь.

— Как же, пригласишь ее! — скривился брат. — Возле Наты постоянно старшие парни крутятся, норовят первыми на танец позвать. Только я соберусь — она уже занята!

— Ничего удивительного, — пожал я плечами, — Ната — девушка очень красивая, видная, многим парням нравится. Причем как нашим, так и зареченским. Такие, как Ната, в стороне на танцах не стоят, их сразу разбирают. А робким да несмелым достаются одни замухрышки …

Лар скривился, словно кислое яблоко съел. А я еще добавил:

— Наверное, Витар часто с ней танцует?

— Да, есть такое дело, — кинул Лар, — а что?

— Ничего. Просто он парень ловкий, может увести твою Нату…

— Думаешь? — Лар внимательно посмотрел на меня сбоку.

— Сам посуди, — уверенно кивнул я. — Витар старше тебя на два года и уже дозорный, ему сейчас самое время жениться, семью заводить. Он красивый парень, стройный, высокий, такие девушкам нравятся. Думаю, Ната не будет против, если он посватается.

— Полагаешь, ее мать согласится? — с тревогой спросил Лар.

— А почему нет? Семья у Витара хорошая, не хуже нашей… К тому же его отец — старейшина, а все старшие браться — уважаемые воины. Ната за ним как за каменной стеной будет, никакие ангелы не страшны.

Брат надолго задумался, потом с подозрением спросил:

— А почему ты мне это говоришь? Ведь Витар — твой друг?

— Верно, — кивнул я, — друг, но ты — мой младший брат. Кто, как ты думаешь, мне ближе и дороже?

Лар расплылся в улыбке и толкнул меня в бок:

— Спасибо, брат! Никогда не думал, что ты обо мне так заботишься!

На самом деле я заботился лишь о Тиа, но Лару этого, разумеется, знать было не обязательно. Этим разговором я хотел убить сразу двух зайцев: во-первых, заставить Лара больше думать о Нате и заниматься своими делами, а во-вторых, слегка отомстить Витару. Кто, скажите на милость, тянул его за язык? С какой стати он разоткровенничался с моей матерью и выдал ей, что я не хожу на танцы? Тем более что на самом деле я там бывал, только не часто и почти под самый конец…

— Что мне теперь делать? — спросил Лар.

— Я бы на твоем месте больше занялся борьбой, — подсказал я ответ. — В стрельбе у тебя все хорошо, а в единоборствах ты уступаешь. Подтянись, стань одним из лучших среди ребят, тогда получишь право первым пригласить в круг Нату. Запомни: девушки любят победителей, тем более — такие красавицы…

— Да? — задумался Лар. — Может, действительно побольше борьбой позаниматься? Наставник Вару говорит, что я ловкий, могу любого на приеме подловить. Только бы выучить хорошо, приемчики эти…

— Так в чем дело? — поощрил я брата. — Иди, занимайся, а я, так и быть, один подежурю. Если ангелы появятся — встречу, как полагается. Стрелой из засады… А ты сейчас возвращайся домой и ложись спать. Утром встанешь пораньше и пойдешь к Вару, чтобы еще позаниматься. Как раз к вечерним играм успеешь приемы выучить…

Лар остановился:

— Пожалуй, ты прав, Трой. Спасибо, тебе, брат, что помогаешь мне, а то от нашего старшего, Нора пользы никакой. Даже совета дельного не даст, все говорит, чтобы я сам всего добивался и до всего своим умом доходил. Хорошо ему, старшему сыну вождя, а каково мне?

Лар огорченно махнул рукой, обнял меня на прощанье и побежал обратно в деревню. Я не сомневался, что он решил последовать моему совету. Ната действительно в последнее время кокетничает с Витаром, и тому, по всей видимости, это очень нравится. Лар не мог этого не замечать… А я просто подлил немного масла в огонь.

Так и получилось — все последующие дни Лар буквально дневал и ночевал у мудрого Вару, оттачивая искусство борьбы и боя на мечах. Да, правильно говорят: любовь, да еще безответная, страшная сила. Лар понял это лучше меня.

Может быть, я поступил с ним не совсем честно (хотя, заметьте, никого я не обманывал и ни к чему не принуждал), зато освободился от ненужной помощи брата. И мог теперь свободно видеться с Тиа.

В конце концов, у меня тоже была большая любовь, и ради нее я был готов на жертвы.

* * *

Тиа, надо сказать, уже шла не поправку, но выздоровление происходило очень медленно. Я регулярно смазывал ее рану барсучьим жиром, менял повязки, однако предплечье заживало плохо. Слава Богу, жар у Тиа прошел, и она стала чувствовать себя намного лучше. По крайней мере, ела с большим аппетитом и охотно разговаривала. А болтали мы подолгу…

Тиа оказалась очень умной и наблюдательной девушкой. Пожалуй, далеко не все мужчины в нашем племени могут сравниться с нею. Она отлично разбиралась в повадках горных животных и могла часами говорить об охоте. Я не сомневался, что Тиа прекрасно стреляет из лука и наверняка добыла уже не один десяток диких баранов. Слушать ее было очень интересно.

Я, со своей стороны, рассказывал ей о деревне, о наших обычаях и традициях. Многие порядки казались ей странными.

— Почему ваши женщины берут себе еду последними, после мужа и детей? — удивлялась Тиа. — Разве они не имеют право на нее?

— Таков наш обычай, — пытался я объяснить, — женщина получает не меньше еды, чем другие члены семьи, но по традиции она сначала должна накормить мужа, ведь он главный работник, потом детей, ведь они будущие работники, и лишь затем поесть самой…

— Глупо! — хмыкнула Тиа. — У нас нет различия между мужчиной и женщиной. А первый и лучший кусок отрезает от горного барана тот, кто его добыл. Это вот справедливо! И не важно, кто подстрелил барана — мужчина или женщина.

— Согласен, — кивнул я. — Однако вашим мужчинам не приходится целый день работать в поле, под жаркими лучами солнца или под проливным дождем. После такого труда, поверь, думаешь только о том, как бы поскорее наесться да чуть-чуть отдохнуть перед ночным дежурством…

— Зато наши мужчины сражаются с дикими барсами и даже медведями. Как ты думаешь, что легче — работать в поле или драться с диким зверем? У барсов клыки и когти — что острые кинжалы, а по силе и храбрости они не уступают человеку.

— Не знаю, — честно признался я. — Барсы в наших лесах не водятся, бывают только в горах. А вот медведи встречаются, даже часто. Но обычно мы ходим по несколько человек и отпугиваем их криком. Медведи не любят шума, предпочитают поскорее уйти…

— Вот видишь, — усмехнулась Тиа, — вас много на одного зверя, а мы, как правило, охотимся поодиночке или вдвоем. И тут важно не только убить горного барана, но и унести его до того, как появится та же дикая кошка. Драться с ней очень опасно — она готова биться за кусок мяса до конца и, в отличие от медведя, шума не боится.

— Тебе приходилось вступать в бой с барсом? — поинтересовался я.

— Да, — кивнула Тиа, — смотри!

И показала длинный шрам на ноге.

— Это мне одна кисуля на память оставила… Ей, знаешь ли, приглянулась моя козочка, а я не захотела делиться. Вот и пришлось нам, девочкам, немного поспорить.

— И чем дело кончилось? — спросил я, хотя уже догадывался об ответе.

— Вот, — показала Тиа.

Она сняла с шеи ожерелье и протянула мне. Среди разноцветных камушков, которыми ангелы любят украшать себя, я заметил длинный, изогнутый клык.

— Это ее правый, — сказала Тиа, — а левый я оставила дома, повесила над кроватью.

— Носишь как талисман? — спросил я, кивнув на клык.

— Да, — подтвердила Тиа, — в качестве оберега. И, как видишь, он мне помогает — я до сих пор жива…

Я кивнул — с этим не поспоришь: другой на ее месте давно бы уже мертвым валялся, с такой раной…

Тиа догадалась, о чем я подумал, и сказала:

— Наверное, это он отклонил твою стрелу чуть в сторону. Ведь ты хорошо стреляешь, правда? И наверняка целился мне в грудь или в бок…

— Да, неплохо стреляю, — признался я, — хотя несколько хуже моего младшего брата.

— Кстати, ты почти ничего не рассказываешь о свое семье. Как зовут твою мать, чем занимаются твои братья?

— Мать зовут Лана, — ответил я, — она, как все наши женщины, работает по дому и воспитывает детей. Старший брат, Нор, уже охотник, а младший еще не получил право носить боевой лук. Есть еще сестренка Лала, но она совсем маленькая…

— Твою маму зовут Лана? — переспросила Тиа. — Кажется, я где-то слышала это имя. Только не могу вспомнить, от кого и когда…

Она сморщила лоб, несколько минут сосредоточенно думала, но потом разочарованно произнесла:

— Нет, не получается. Может быть, позже…

— Наверняка так звали кого-то из твоих дальних родственников, — предположил я. — Часто бывает: упомянут в разговоре какого-нибудь троюродного братца, которого ты никогда в жизни не видел, вот имя и запомнится. А потом думаешь, гадаешь, кто это…

— Нет, — покачала головой Тиа, — здесь что-то другое, какая-то давняя история, даже любовная драма… Ну, ничего, я точно вспомню, память у меня хорошая.

Мы поболтали еще немного, потом я, как всегда, отправился домой. Я заметил: с каждым днем мне стало все труднее расставаться с Тиа, причем даже на несколько часов.

Глава пятая

Тиа однажды спросила:

— Почему ты так обо мне заботишься? Даже странно…

— Чего ж тут странного? Это ведь я виноват, что ты оказалась в таком положении… А что, разве тебе не нравится?

— Нет, наоборот, нравится, — призналась Тиа. — Просто обо мне раньше так никто не заботился.

— А твоя мать?

— Она погибла, когда я была еще совсем маленькой.

— Прости, не знал. У тебя есть братья, сестры?

— Нет, — покачала головой Тиа, — я одна. Отец очень любил мою мать и после ее смерти так ни на ком и не женился. Он мечтал о большой семье, но не получилось. Поэтому все свое время и силы посвящает мне — воспитывает, учит…

— Наверное, это хорошо.

— Да нет, не очень. Отец — довольно требовательный, даже суровый мужчина, он хочет, чтобы я ни в чем не уступала мальчишкам. Ведь я его дочь, дочь вождя! Конечно, он любит меня, но открыто своих чувств никогда не проявляет. Наоборот, на виду у всех держится со мной довольно отстраненно, почти холодно. Это правильно: свое место в племени я должна завоевать сама, без его помощи, только так смогу стать настоящим ангелом и достойно продолжить наш род. Но мне иногда так хочется ласки, тепла! В этом вы, люди, счастливее нас — матери всегда с вами и могут в любую минуту помочь, поддержать. Или хотя бы просто пожалеть…

— Верно, — согласился я, — но подчас материнская любовь бывает слишком навязчивой. Особенно когда это касается твоей личной жизни.

— Твоя мама не дает тебе встречаться с любимой девушкой? — заинтересованно спросила Тиа.

— Нет, наоборот, — вздохнул я, — слишком настойчиво предлагает мне одну из них в жены…

— А ты? — в голосе Тиа послышалось неподдельное любопытство.

— Пока отбиваюсь, как могу, — честно признался я.

— Эта девушка не нравится тебе? Неужели такая страшненькая?

— По сравнению с тобой любая девушка — страшненькая, — неожиданно вырвалось у меня.

Тиа слегка покраснела и опустила голову, а я почувствовал некоторую неловкость.

— Конечно, Тана — очень хорошая, — решил я загладить свою оплошность, — даже симпатичная, но все же…

— Что — все же?

— Ты гораздо больше нравишься мне, — выдохнул я.

Тиа внимательно посмотрела на меня и замолчала, я тоже не знал, что сказать. Может быть, мне лишь показалось, но в ее глазах мелькнуло что-то вроде благодарности. Или просто свет от костра таким странным образом упал на лицо…

— А знаешь, как нас учат летать? — спросила Тиа, желая переменить тему.

— Нет.

— Так же, как и птиц. Когда ребенку исполняется год, его ставят его на край пропасти и сталкивают вниз. Как правило, это делает отец. Малыш сначала резко падает, а потом взлетает…

— Довольно жестоко.

— Зато это лучший способ научиться летать, — сказала Тиа, — ребенок пугается, и срабатывает инстинкт. Он начинает махать крыльями и летит. И это уж на всю жизнь.

— А если инстинкт не срабатывает?

— Тогда малыш разбивается, — пожала Тиа плечами.

— Разве родителям не жалко своего ребенка?

— Жалко, конечно, а что делать? Ели малыш не научится летать, он не сможет жить среди ангелов. Однако и среди людей он также жить не сможет, его непременно убьют. Так что лучше уж пусть сразу отмучается, пока ничего не понимает.

— А почему это должен делать отец?

— Потому что у матери непременно дрогнет сердце. Тем более что у многих из нас мамы из людей, и они ни за что не согласятся так рисковать своими детьми.

— А у тебя? Я имею в виду, кто была твоя мама?

— Она была ангелом, — коротко ответила Тиа, — и погибла от рук охотника.

— Извини…

— Что-то много ты сегодня извиняешься, — ухмыльнулась девушка, — к чему бы это?

— Наверное, к тому что мне и правда жаль, что так все получилось…

— Брось, — махнула рукой Тиа, — что было, того не вернуть. Я уверена, что все в мире взаимосвязано, и каждое событие имеет свою причину и свои следствия. Если бы я не полетела тогда с братом за невестой, то ты не подстрелил бы меня, и мы никогда не встретились бы. Но, раз это произошло, значит, так нужно. Я верю, что каждое каждая встреча предопределена, это часть некого общего замысла, который мы, ангелы, к сожалению, не знаем. А что вы, люди, что думаете по этому поводу?

— Я никогда не думал об этом, — пожал я плечами, — мы просто живем.

— Просто живем, — повторила Тиа. — Как это типично для вас, людей! Не помнить о прошлом и не думать о будущем…

— Разве может человек изменить прошлое или предвидеть будущее? — удивился я. — Нет, конечно. Так зачем забивать себе голову разными ненужными вещами, думать, переживать, мучиться? Радуйся сегодняшнему дню и тому, что у тебя есть. Ведь ты живешь только один раз…

— Мы, ангелы, верим, — тихо произнесла Тиа, — что наши души после смерти становятся облаками, плывущими по бескрайнему небу. Иначе чем объяснить, что все они такие разные, не похожие друг на друга? Маленькие, большие, белые, черные — как и сами наши души.

Я задумался, потом ответил:

— Некоторые наставники тоже верят, что души людей после смерти улетают на небо. Поэтому нам и не дано летать — чтобы не тревожить их, не нарушать их вечный покой.

— Правильно, — усмехнулась Тиа, — нечего вам там делать. Небо для ангелов, а земля — для людей. Так всегда было, и так всегда будет.

— Почему бы людям и ангелам не жить вместе? — осторожно спросил я. — Они могли бы любить, свободно жениться и выходить замуж. Как ты считаешь, это в принципе возможно?

— Почему бы и нет? — пожала плечами Тиа. — В сущности, мы две половинки одного целого. По крайней мере, так утверждает мой отец. Если бы не это глупая война, мы вполне могли бы жить вместе. И тогда действительно не пришлось бы нашим девушкам выходить замуж за того, кого не любишь…

— Ты сейчас говоришь о своем женихе?

— Да, — нехотя призналась Тиа, — о Ларсе.

— Но разве он не достоин тебя?

— Быть достойным и быть любимым — очень разные вещи, — наставительно произнесла Тиа. — Ларс, конечно, прекрасный воин, сильный, верный, умелый. И я благодарна отцу за что, он уже позаботился о моем будущем. За Ларсом я, конечно, буду как за каменной стеной, но все же… Прости, но не хочу об этом больше говорить.

— Ничего, я понимаю, — сочувственно покивал я, делая грустное лицо. — Тебе, наверное, сейчас очень тяжело…

Между тем в душе у меня все пело и ликовало — она его не любит!

— Хватит о прошлом, — решительно произнесла Тиа, — что-то я сегодня больно разоткровенничалась с тобой. Признайся, ты, наверное, подсыпал мне в еду дурман-траву, чтобы выведать все тайны?

— Нет, что ты, — протестующее замахал я руками, — никогда не посмел бы сделать это!

— Хорошо, я тебе верю, — смилостивилась Тиа, — а теперь иди, мне надо поспать. И так почти всю ночь с тобой проболтала…

Я вышел из пещеры и поспешил в деревню. Нужно до рассвета успеть вернуться. Да, что-то сегодня я сильно задержался, не встретить бы кого из наших в лесу…

* * *

Едва я вошел во двор, как ко мне бросился Нор.

— Где ты был? Мы тебя искали.

— Да я тут…

— Ладно, не важно. У нас беда — Лар подрался с Витаром и ранил его в бок.

— Как это случилось?

— Вчера, во время танцев. Лар хотел пригласить в круг Нату, а Витар стал насмехаться над ним — мол, мал еще для этого, пойди подрасти. Ну, брат не стерпел, что-то ответил — ты же знаешь, какой он бывает несдержанный. Ляпнул, не подумав, а Витар сразу в драку. Налетел, повалил Лара на землю и давай бить. Брат, понятное дело, не выдержал, выхватил нож и ударил его в бок. К счастью, рана не опасная, лезвие лишь слегка скользнуло по ребрам, а то бы… В общем, отцу пришлось запереть брата — до окончания разбирательства. Сегодня в полдень старейшины рассмотрят его дело и примут решение.

— Но Лар ведь не виноват, так? Витар сам начал его задирать!

— Верно, но нож первым выхватил Лар, и он же нанес удар. Не понимаю, зачем брату вообще понадобилось брать с собой оружие? На танцы его обычно не носят…

— Может, — предположил я, — он боялся, что ангелы украдут Нату, вот и решил ее защищать…

— Возможно, — согласился Нор, — это в его духе.

— А где сейчас Лар?

— Где ж ему быть-то? В амбаре, конечно, под замком. Отец запретил ему даже нос наружу показывать.

— Ладно, пойду проведаю нашего братца. Это ведь не запрещено?

— Нет, конечно, а заодно захвати хлеб — пусть пожует. Морить голодом Лара никто не приказывал…

Я забежал на кухню, отрезал большой ломоть хлеба и взял кувшин с водой. Отца в доме не было, мать хлопотала у печи. Я заметил, как она расстроена.

— Ничего, матушка, — постарался я утешить ее, — все обойдется. Лар не виноват, его строго не накажут, я в этом уверен.

Мать украдкой вытерла уголки глаз и благодарно кивнула. Но разговаривать на эту тему не стала — ей, видимо, было тяжело.

…В амбаре было прохладно, толстые бревенчатые стены защищали от жары. Брат лежал на мешках с зерном, лениво жевал соломинку и глядел куда-то в потолок.

— Ну, как дела? — поинтересовался я.

— Как сажа бела, — мрачно ответил он.

— Ладно, не кисни, — постарался я подбодрить Лара, — все обойдется.

Он повернул ко мне голову, и я увидел, что его губа разбита, а под глазом расплывается здоровый синяк.

— Да, здорово тебя Витар…

— Ничего, — злорадно усмехнулся Лар, — я его тоже слегка задел — по ребрам. С неделю дома просидит, не меньше.

— Зря ты так, — миролюбиво сказал я, — а если бы он тебя ножом пырнул?

Лар неопределенно пожал плечами: что говорить о том, что не случилось?

— На, поешь, — я протянул я ему хлеба, — мать сильно за тебя переживает. Сегодня в полдень соберутся старейшины, будут решать, что с тобой делать. Скорее всего, заставят извиниться перед Витаром, а отцу придется заплатить выкуп — за ущерб.

— Я извиняться не стану, — нахмурился Лар, — этого они от меня не дождутся.

— Но ведь ты виноват!

— Слыхал бы, что он про меня говорил, — вспылил брат, — такие вещи не прощают. Кстати, ты прав оказался — он действительно ухлестывает за моей Натой. А та, дура, еще ему и глазки строила!

— А может, ну ее, эту Нату? — предложил я. — В деревне много симпатичных девушек, найдешь себе не хуже нее. Или посватаешься к тем, зареченским… У них, говорят, девки ох какие горячие! Просто огонь!

— Нет, — упрямо покачал головой брат, — мне нужна только она.

Я вздохнул: чувства брата были мне понятны — сам испытывал нечто подобное по отношению к Тиа. Причем мой случай был гораздо сложнее — влюбиться в девушку-ангела! Это ж надо так умудриться!

— Кстати, ты все еще ищешь своего раненого ангела? — поинтересовался Лар.

— Да, — кивнул я.

— Ну, и как?

— Никак, — спокойно соврал я, — наверное, он уже улетел или его унесли свои же…

— Ладно, удачи тебе, — произнес Лар, — и спасибо за еду.

— Брось, я же твой брат. И тебе удачи!

Я вышел из амбара. Честно говоря, на душе у меня скребли кошки — кто знает, что придумают наши уважаемые старейшины…

* * *

Суд над Ларом решили провести на площади, возле Святилища. Поскольку дело было не совсем обычное, то старейшины рассматривали его в полном составе — все четверо. Отец, как глава племени, тоже мог высказать свое мнение. И в случае, если голоса разделятся поровну, его слово станет решающим.

Старейшины сидели за длинным столом, который специально принесли из дома. Отец находился на своем месте, отдельно ото всех — чтобы не принимать заранее ничью сторону. Лар пришел сам и встал перед старейшинами, ожидая их решения.

Само разбирательство много времени не заняло: выслушали двух свидетелей, узнали у мудрого Вару, насколько опасна рана, и на этом все. Старейшины тихо посовещались и подозвали брата.

— Скажи, Лар, — обратился к нему почтенный Дрог, — так ли все было, как нам только что рассказали?

— Да, — нехотя признался брат.

— Ты первым выхватил нож и ударил Витара?

— Да, но он сам начал…

— Мы знаем, что он тебя оскорблял, но ты мог вызвать его на поединок и выяснить отношения в боевом кругу. Почему ты не поступил так, как обычно поступают в подобных случаях?

Лар неопределенно пожал плечами и замолчал. Отец смотрел на него и хмурился все больше и больше.

— Никто не имеет права незаслуженно оскорблять другого, — провозгласил почтенный Дрог, — но никто также не имеет права применять оружие в том случае, если спор можно выяснить в честной борьбе. И Витар, и Лар, оба нарушили правила, однако ответ одного не был равен вызову другого. Я считаю, что Витар заслуживает порицания, а Лар — наказания.

В толпе тихо зашумели. Стало ясно, что Лара все же примерно накажут.

— Что ты думаешь по этому поводу, уважаемый Кас? — обратился Дрог к отцу. — Ведь это твой сын!

— Я согласен с тобой, почтенный Дрог, — мрачно ответил отец, — Лар виноват. Поэтому наша семья готова заплатить за тот ущерб, который мой сын по неопытности и горячности причинил Витару. Сегодня же прикажу привести нашу корову на их двор. Или могу отдать зерном, если так будет удобнее…

— Этого мало, — поднялся со своего места почтенный Вир, отец Витара, он тоже входил в число старейшин. — Пусть дерзкий мальчишка еще и извиниться!

— Не буду! — зло выкрикнул Лар. — Витар меня первый оскорбил!

— Вот видите, — показал на него Вир, — мальчик очень дерзок, не хочет жить по нашим правилам. Наверное, он вообразил себя самым умным или самым храбрым! А ведь он всего лишь ученик воина… Я считаю, что наказание должно быть более суровым, чем простое возмещение ущерба. Надо научить мальчишку дисциплине и уважению, иначе он никого не будет слушаться. Хотя корову мы, разумеется, тоже примем.

— Я извиняться не буду, — упрямо повторил Лар, глядя исподлобья на старейшин. — Я не маленький мальчик, чтобы просить прощения за разбитую плошку. Если виноват — готов понести наказание.

— Если Лар считает себя взрослым, — саркастически заметил Вир, — то пусть попробует жить один, Я за то, чтобы изгнать его из деревни.

Все, кто собрался на площади, тихо ахнули — это было очень суровое наказание. Изгнать кого-то из деревни, заставить жить одного в лесу — такое применялось очень редко и лишь за действительно серьезные преступления. Но никак не за драку двух парней из-за девушки. К такому наказанию прибегали лишь в крайних, исключительных случаях.

— Что решит совет? — обратился Дрог к другим старейшинам.

Результат, как и следовало ожидать, оказался не в пользу Лара — трое были за, один (друг нашей семьи, почтенный Фану) — против. Отца даже не спросили — его голос в этом случае ничего не решал. Однако утверждать приговор старейшин предстояло ему — таков был наш порядок.

— Хорошо, — низко опустив голову, произнес отец, — на сколько мы изгоняем Лара из деревни?

— Год, — тут же выкрикнул Вир.

— Думаю, трех месяцев будет достаточно, — возразил ему Фану.

— Полгода, — решил отец. — Думаю, это устроит всех.

— И выкуп! — напомнил Вир.

— Да, — кивнул отец, — сегодня же вам приведут корову.

Люди, тихо переговариваясь, начали расходиться. Кто-то жалел брата, кто-то осуждал — все-таки он вел себя непозволительно дерзко по отношению к старейшинам. Вот, что называется, и нарвался на наказание… Отец подозвал к себе Лара:

— Пойдем, тебе пора собраться в дорогу. До вечера ты должен покинуть нашу деревню.

Не стану описывать, как восприняла эту весть матушка — понятно, что сердце ее наполнилось печалью, а глаза — слезами. Но оспаривать решение старейшин, она, разумеется, не посмела. Старший брат Нор был также мрачен, хмурился и кусал нижнюю губу. Наказание Лара било и по его авторитету — как же, не смог присмотреть за младшим братом! Какой же он после этого вожак?

Кстати, как только мы пришли домой, отец сразу же сказал, что Лару на несколько ближайших лет придется распрощаться с мечтой стать охотником на ангелов. Таких несдержанных и дерзких не берут в дозор. Ведь боевое дежурство — это прежде всего слаженность и дисциплина, когда каждый знает свое место и беспрекословно подчиняется командиру. А вдруг Лар захочет оспорить приказ или вообще не выполнит его?

Для Лара это было, пожалуй, самым тяжелым наказанием, ведь он так мечтал стать охотником! Он сразу сник и опустил голову. Хотя до этого держался бодро, даже пытался шутить — хотел показать, что он уже взрослый, что сможет прожить в лесу и один. Однако было видно, что наказание больно ударило по нему.

Сборы не заняли много времени. Мать положила в мешок еды на несколько дней и пару рубах, Нор отдал свой охотничий лук с запасом стрел и хороший нож. Я посоветовал взять мазь на случай ранения, немного целебных трав и теплое одеяло.

— Пойдешь к горам, — сказал отец, — там есть пещеры и старые шахты, в них и укроешься. Все лучше, чем ночевать под открытым небом. И от зверей, и от дождя защита…

— Но ведь старейшины сказали… — начал Лар.

— Они сказали, что ты должен покинуть деревню, — перебил отец, — но не уточнили, где именно ты должен жить. Так что решаю я. И хватит спорить, Лар! Доспорился уже…

Я улыбнулся — мудрый все-таки человек, наш отец, найдет выход из любого положения, даже самого сложного. Действительно, старейшины ни словом не обмолвились, где Лар должен отбывать свое наказание, а пещеры — совсем неплохой вариант. Жили же там раньше люди, значит, и Лар проживет…

И тут меня осенило:

— Отец, давай я провожу Лара к горам. Я хорошо знаю эти места, найду брату хорошую пещеру…

— Ладно, — кивнул отец, — иди с ним. А то нам с Нором сегодня на дежурство, мы не успеем до ночи…

«Вот и отлично, — подумал я, — устрою Лара в старых штольнях и стану его регулярно навещать. А заодно смогу открыто ходить в пещеру, где укрылась Тиа. И не надо таиться, обманывать мать, таскать потихоньку еду. Старший брат заботится о младшем — это же так естественно, это всегда поймут».

Я сразу повеселел и стал помогать Лару укладывать мешок — мне хотелось поскорее отправиться в горы. В конце концов, почему бы не совместить два дела — полезное и приятное? Хуже от этого ведь никому не будет, правда?

* * *

До гор мы добрались только к вечеру. Во-первых, мы никуда не спешили, а во-вторых, по дороге разговаривали. Так искренне Лар со мной никогда прежде, пожалуй, не говорил. Все-таки у нас в семье не принято никому показывать свои чувства, даже родному брату. И уже тем более отцу…

Но тут, видимо, Лар почувствовал во мне родственную душу и выложил все, что накопилось у него за последнее время. И про Нату, которая его упорно не замечает, и про Витара, который к ней клеится, и про сложные отношения с другими людьми. Все-таки трудно ему — сын вождя, он должен стараться быть во всем первым, а получается далеко не всегда. Да и наставник Вару постоянно ставит ему в пример то Нора, как самого сильного и ловкого, то меня, как самого умного и умелого. По сравнению с нами Лар чувствует себя почти ничтожеством…

— Брось, брат, — попытался я приободрить его, — смотри на вещи проще. Вот я, например, не стараюсь быть похожим на Нора и победить всех своих сверстников. Зачем мне это? Надо быть самим собой и думать только о себе и своей жизни. Ни тебе, ни мне не стать вождем племени, смирись с этим и живи так, как хочешь. Поверь, не стыдно быть обычным человеком, таким, как все, даже наоборот, это нормально. И очень выгодно, скажу я тебе. Вот смотри: я не был лучшим во время весенних испытаний, однако все же стал охотником. А почему? Потому что от меня, как от второго сына, не ждали ничего выдающегося и удовлетворились тем, что есть. Да, я не самый сильный и ловкий, зато неплохо стреляю и хорошо соображаю. Так и ты — давай сосредоточься на своих сильных сторонах, и тогда без труда пройдешь все испытания. Тем более что ты отличный лучник и уже имеешь опыт несения дозоров, пусть и в качестве ученика воина…

Лар немного подумал, а потом упрямо помотал головой:

— Нет, если я не стану лучшим, то Ната не согласится выйти за меня замуж. Ты бы видел, как на нее смотрят наши парни на танцах! Просто глазами пожирают! Желающих пойти с ней в круг много — и среди наших ребят, и среди соседских. У нее есть из кого выбрать…

Я помолчал — да, ситуация оказалась не из легких. Потом предложил:

— Ты бы попросил матушку, может, она согласится заранее поговорить с родителями Наты и сосватать ее? Конечно, вы поженитесь не сейчас, пока еще рано думать о твоей свадьбе, но годика через два-три…

— Два-три года! — воскликнул в отчаянье Лар. — Это же огромный срок. А вдруг ее мать передумает и даст согласие другому жениху?

— Значит, не судьба, — пожал я плечами, — найдешь себе другую невесту. Ты же знаешь наши правила — девушка свободна в своем выборе, никто не может заставить ее насильно выйти замуж. Хотя, с моей точки зрения, ты очень даже хорошая партия — все-таки сын вождя…

— Самый младший! — скривился Лар. — Без всякой надежды стать вождем. Этого слишком мало для Наты, она достойна большего.

— Ну, не знаю, — покачал я головой, — в таком случае тебе действительно придется совершить что-то необыкновенное, чтобы добиться ее руки. Раз уж она такая привередливая…

— Ната может позволить себе выбор, — хмуро произнес Лар, — во-первых, она очень красивая, ты это сам знаешь, а во-вторых, ее старшие сестры, Зура и Тана, еще не замужем. Значит, время есть… А вот у меня его почти нет: думал уже на следующий год стать охотником на ангелов, а теперь, из-за этой дурацкой драки, придется ждать еще несколько лет. И результат неизвестен… Старейшина Вир весьма злопамятен, наверняка припомнит, что это я порезал его сына. Он будет против меня, это ясно.

— Решение принимает не он один, а совет старших воинов, — напомнил я, — и если ты проявишь себя как следует, то тебя наверняка примут. Даже вопреки мнению Вира…

— Вот если бы мне удалось сбить ангела! — мечтательно произнес Лар. — Это наверняка учли бы, и тогда у меня появился бы шанс попасть в дозорные…

— Поэтому ты и рвешься так найти раненого ангела? — догадался я. — Чтобы поймать его и покрасоваться перед Натой?

— Ну, в общем-то… — замялся Лар. — Да, точно. А что тут плохого? Вот Дан и Клеа искали его, да не нашли, а я бы смог, наверное… Дурацкая драка! Все мои планы порушила…

Я задумался: надо держать Лара как можно дальше от той пещеры, где укрылась Тиа, а то неровен час…

За этими разговорами мы и не заметили, как подошли к горам. Я повернул налево — к старым шахтам. Все дальше от Тиа, да и укрытие надежное, там Лар будет в полной безопасности. Хотя в здешних местах водятся барсы и медведи, но близко к шахтам они не подходят — там до сих пор сильно пахнет медью и ржавым железом, а они этого запаха не переносят. Как и дыма от костра или табака…

Через час, устроив Лара на новом месте, я повернул обратно. По пути решил заглянуть к Тиа и проверить, как она там. А заодно поделиться новостями. Это стало у нас традицией — я рассказывал ей обо всем, что происходит у нас в деревне, а она давала мне советы. Надо признаться, весьма дельные и практичные. Впрочем, я уже говорил, что Тиа — очень умная девушка…

Глава шестая

Тиа ждала меня возле пещеры. Она нежилась в лучах заходящего солнца и с удовольствием подставляла лицо теплому ветру.

— Тиа! — набросился я на нее. — Тебе нельзя здесь находиться, это же очень опасно. Вдруг тебя кто-нибудь заметит?

— Так никого же нет, — с чисто женской непосредственностью ответила она. — А мне до смерти надоело сидеть в пещере! Там и темно, и мрачно, а я так люблю солнце и свежий ветер! К тому же мое плечо уже почти зажило, вот я и вышла размяться. Смотри!

Она встала во весь рост и расправила свои белые, пушистые крылья, которые великолепно смотрелись у нее за спиной. Закат окрасил их в розоватый свет, и казалось, что передо мной стоит чудесная, диковинная птица, готовая взлететь.

Тиа слегка пошевелила крыльями и попробовала оторваться от земли, но это удалось ей только со второго раза — ранение еще давало о себе знать.

— Ну, как тебе? — спросила она после того, как сделал небольшой круг по ущелью.

— Отлично! — улыбнулся я. — Но все же тебе лучше вернуться в пещеру. Во-первых, рана еще не зажила, а во-вторых, тебя все-таки могут заметить наши охотники.

— Но ты же сказал, что дозорных в ущелье нет? — сказала Тиа.

— Раньше не было, — уточнил я, — а теперь могут появиться.

И я пересказал ей события последнего дня.

— Так что, как видишь, тебя может случайно заметить Лар или кто-нибудь из его друзей, если решит его навестить, — закончил я свое повествование.

— Плохо, — огорчилась Тиа, — придется еще несколько дней сидеть в пещере и скучать…

— А потом? — с тревогой спросил я.

— Потом я достаточно окрепну, чтобы улететь. Надеюсь, что меня никто больше не подстрелит…

— Понятно…

Мне стало очень грустно — скорое расставание огорчило меня. Конечно, я понимал, что это рано или поздно это должно было произойти, но все же… Какая-та невероятная надежда (или мечта?) жила в моей душе. Тиа заметила мое состояние и тихо сказала:

— Трой, поверь: я очень благодарно тебе за все, что ты для меня сделал. По сути, ты спас мне жизнь, и я никогда этого не забуду. Но мне придется улететь, я должна вернуться к своим. Меня ждут отец, дядя, другие мои родственники… И я по ним очень скучаю.

— И мы больше с тобой никогда не увидимся? — спросил я.

— Почему же? — улыбнулась Тиа. — Думаю, мы сможем иногда встречаться. Тайно, конечно, чтобы никто не увидел… Отец и все остальные мои родственники крайне удивились бы, если бы узнали, что у меня будут свидания с бескрылым. А твои друзья и вовсе постарались бы подстрелить меня…

— А у нас будут свидания? — с надеждой спросил я.

— Возможно, — лукаво посмотрела на меня Тиа, — посмотрим… Но в любом случае только после того, как я окончательно поправлюсь и смогу хорошо летать. Не хочу, чтобы меня снова подбили.

— Я еще ни разу не был на настоящем свидании, — признался я. — Тем более с летуньей…

— Это нетрудно исправить, — улыбнулась Тиа, — в конце концов, ты умный, симпатичный парень, так почему бы мне с тобой не встретиться?

— А если кто-нибудь узнает?

— О, это будет большой скандал! Чтобы Тиа, дочь вождя, и якшалась с каким-то бескрылым? Жуть просто! Лучше об этом не думать.

И она залилась своим звонким, удивительно приятным смехом. Я тоже рассмеялся — понял, что Тиа просто дурачится.

— Наверное, твои тоже возмутятся, если узнают, что ты спас ангела, — предположила она в свою очередь.

— Конечно, — кивнул я, — меня наверняка судили бы и лишили бы навсегда звания охотника. Но я не жалею о том, что сделал. Ради тебя я готов и на большее…

Тиа густо покраснела и отвернулась. Я заметил, что мои слова были ей очень приятны.

— Хорошо, как-нибудь проверю, на что ты способен ради меня, — серьезно произнесла она. — А то мужчины любят хвастаться, а как дойдет до дела…

— Нет, правда, — воскликнул я, — ты мне очень нравишься, и я хочу, чтобы мы были вместе.

— К сожалению, это невозможно, — вздохнула Тиа, — ты же сам знаешь: ангелам — небо…

— …а людям — земля, — закончил я. — Все правильно, но…

— Ладно, не кисни, — слегка толкнула меня в бок Тиа. — Я пока еще здесь, с тобой, так что лови момент — общайся!

— Наверное, нам все-таки лучше укрыться в пещере, — снова предложил я, — мало ли что…

— Какой ты внимательный и заботливый, жаль, что не ангел! — притворно вздохнула Тиа. — А то…

— Что — то? — не понят я.

— Я вышла бы за тебя замуж, — серьезно ответила Тиа.

— Правда? — не веря своему счастью, выдохнул я.

— Конечно, — кивнула она. — Ты храбрый, ловкий, умный, прекрасный лучник, умелый охотник. И ко мне хорошо относишься. Нет, правда, очень жаль, что это невозможно… Ладно, давай не будем грустить или предаваться пустым мечтам, а лучше просто посидим, поговорим. Пойдем в пещеру — становится холодно, пора развести огонь. Да и есть уже хочется…

— Конечно, — кивнул я, — сейчас поедим. Я захватил из дома лепешки, можем разогреть. Тебе наверняка они понравятся — моя матушка прекрасно умеет готовить, а мятные лепешки — ее лучшее блюдо.

— Вот и отлично, — улыбнулась Тиа, — поедим, поговорим, а затем я лягу спать. Что-то устала я сегодня, да и рана еще ноет…

Мы вошли в пещеру, и я развел огонь. А потом все было так, как сказала Тиа — мы вкусно поели, потом легли у костра и начали говорить. О моей семье, об ее отце, о сходстве и различии между ангелами и людьми…

Я лежал и смотрел на Тиа, и с каждым мгновением она казалась мне все прекрасней и прекрасней. Огонь отбрасывал дрожащие, красные отблески на ее лицо, и я видел ее огромные глаза цвета неба, в которое она так мечтала вновь подняться…

* * *

Пару месяцев назад я спросил у матушки:

— А любить — это больно?

— К чему ты это? — удивилась она. — Тебе что, нравится какая-нибудь наша девушка?

— Нет, — покачал я головой, — просто вижу, как Лар мучается. Прямо извелся весь. И все из-за этой Наты…

— Любить не больно, — вздохнула матушка. — Больно — когда тебя не любят. А что касается Наты, то она играет Ларом, как кошка с мышкой. Ох, не кончится это добром!

Матушка оказалась права: произошла драка с Витаром, брата выгнали из деревни, и ему пришлось поселиться в горах. А потом произошло то, чего я больше всего боялся.

Буквально через неделю после своего изгнания Лар сказал мне:

— Слушай, я, кажется, видел твоего ангела…

Я в это время вынимал из мешка лепешки, приготовленные матушкой, и от неожиданности чуть не выронил их из рук.

— Может, тебе показалось? — осторожно спросил я.

— Нет, точно, — уверенно кивнул брат. — Я его видел. Точнее, ее… Представляешь, это девушка! И она живет где-то здесь, недалеко. Я утром вышел на охоту, хотел подстрелить кролика, вдруг вижу — над ущельем кто-то парит. Сначала подумал — снова ангелы на разведку прилетели, потом пригляделся — всего один летун. Необычно это, да и держался он слишком низко, как будто крылья пробовал… Ну, я решил его выследить. Притаился, стал наблюдать. Ангел меня не видел, поэтому парил почти над головой. Я бы его точно подбил, будь у меня боевой лук, а не охотничий. А потом он совсем рядом пролетел, и я заметил, что это девушка. Можешь себе представить? Просто глазам своим не поверил — такая удача!

— Ты видел, куда она полетела? — с замиранием сердца спросил я.

— Нет, — огорченно покачал головой Лар. — Знаю, что где-то близко, но вот где именно… Здесь полно разных пещер и старых шахт, трудно найти. Вот я и подумал: придет Трой, все ему расскажу, и мы устроим совместную охоту. Тем более что у тебя есть опыт…

— Так что ты предлагаешь?

— Скорее всего, девушка появится снова, — горячо заговорил мой брат, — значит, надо попробовать ее сбить. Давай устроим засаду по всем правилам, как настоящие дозорные. Я — наверху ущелья, ты — внизу. Когда она появится, ты выстрелишь первым. Если собьешь, хорошо, нет — она полетит наверх, а уж я ее там… Представляешь, как все удивятся, когда мы ее притащим? Ангел, да еще девушка!

— Может быть, она и не появится больше… — осторожно предположил я.

— Нет, — покачал головой Лар, — прилетит, это точно.

— Но ведь она могла вернуться к себе, в горы…

— Если бы могла, — авторитетно завил брат, — улетела бы давно. Видно, ты ее здорово тогда задел, она укрылась где-то здесь, в ущелье. Отдыхает, набирается сил, лечится, крылья пробует… Не пойму, правда, почему вы с Клео и Даном ее раньше не нашли, хотя прямо по ее следу топали…

Я неопределенно пожал плечами.

— Впрочем, неважно, — махнул рукой брат, — так даже лучше. Мы сами ее поймаем, ты да я. Конечно, тебе — главная слава, это ведь ты ее ранил, но и мне, надеюсь, кое-что тоже достанется… Представляю, какие рожи будут у Витара и его папаши, когда они увидят нас с пленным ангелом! С летуньей! То-то будет потеха!

— Ты думаешь, что тебя после этого простят и возьмут в охотники? — спросил я.

— Конечно! — уверенно произнес Лар. — Поймать ангела, да еще девушку… Это же редкое везенье! А вдруг она окажется дочкой какого-нибудь старейшины? Тогда мы вообще будем самыми удачливыми! И никто не посмеет сказать, что я еще маленький и не достоин пригласить Нату в круг…

Лар сладко зажмурился, представляя будущую славу и выгоды от такого трофея.

— Ее еще поймать надо, — охладил я его пыл. — А вдруг ты промахнешься? Лук-то у тебя слабый, охотничий, не боевой…

— Это верно, — огорченно сказал брат. — Что же нам делать-то? Упустить такую добычу мы не имеем права…

— Слушай, давай сделаем так, — предложил я. — Сейчас уже поздно, ложись-ка ты спать, а я схожу в деревню. Возьму два хороших боевых лука, думаю, ради такого дела отец свой отдаст, и сразу же назад. Как раз к утру и вернусь. А потом мы устроим, как ты и сказал, засаду. И уж точно поймаем ангела!

— Молодец, брат, — похвалил меня Лар, — здорово ты придумал! Сразу видно — голова! Так и сделаем, только возвращайся пораньше, чтобы не упустить ее… А я буду ждать тебя в ущелье, чтобы времени зря не терять. Как только рассветет, сядем в засаду, и она уже от нас никуда не денется, будь уверен!

Я кивнул, выложил из мешка оставшуюся еду и покинул брата. Мне надо было бежать, только не в деревню, конечно, а к Тиа, чтобы предупредить ее об опасности. Сама мысль о том, что ее кто-то может заметить и подстрелить, была для меня невыносимой.

* * *

Тиа молча выслушала мой сбивчивый рассказ, потом сказала спокойно и рассудительно.

— Значит, твой брат заметил меня. Что же, это рано или поздно это должно было произойти.

— Зачем ты летала! — воскликнул я. — Сидела бы себе спокойно в пещере, никто бы тебя не заметил…

— Я же ангел, — пожала плечами Тиа, — я не могу не летать. Для нас это так же естественно, как дышать. Лиши меня полета — и я умру…

— Господи, что же нам теперь делать! — в отчаянье произнес я.

— Трой, пришла пора прощаться, — с грустью сказала Тиа. — Когда стемнеет, попробую незаметно улететь. Надеюсь, мне хватит сил, чтобы дотянуть до дома…

— А если не хватит?

— Тогда придется идти пешком, — улыбнулась девушка. — Главное — добраться до перевала, а там я смогу дотопать и ножками. Хотя прогулка по камням — не лучшее занятие для ангела…

— Я провожу тебя!

— Нет, — покачала головой Тиа, — во-первых, ты не поднимешься на перевал — для тебя это как минимум день пути, а во-вторых, за перевалом начинается уже наша территория, тебя могут убить наши стражники. Ты же знаешь наше правило — никто из людей не имеет право пересечь перевал. За ним — наши террасы, наши дома… А мне не хотелось бы терять тебя.

— Тогда я провожу тебя до выхода из ущелья и прослежу, чтобы рядом никого не оказалось…

— Не имеет смысла, — ответила Тиа. — Я пойду не вниз, а вверх, к скалам.

— Но там неудобно взлетать, — удивился я, — мало места для разбега, трудно поймать восходящий поток…

— Это смотря как взлетать, — улыбнулась Тиа, — я люблю падать со скал. Заберешься на самый верх — и камнем вниз. Тебя подхватывает ветер и несет, несет… Раскроешь крылья — и паришь!

— Но взлетать со скал опасно, — возразил я, — твоя рана еще до конца не зажила, вдруг ты не сможешь удержаться в потоке?

— Тогда я упаду и разобьюсь, — пожала плечами Тиа, — но это, поверь, для меня лучше, чем попасть в плен к людям и стать предметом оскорбительных насмешек…

— Я никогда не допущу этого!

— Я ценю твою заботу, Трой, — тихо произнесла Тиа, — но в данном случае мне придется отказаться от твоей помощи. У меня один выход — взлететь, и я должна использовать эту возможность. И очень надеюсь, что мои крылья достаточно окрепли, чтобы продержаться хотя бы полчаса в воздухе… Этого будет достаточно, чтобы я дотянула до перевала, а дальше все просто.

— А если…

— Нет, Трой, никаких «если», — решительно произнесла Тиа, — я иду к скалам. Если хочешь, проводи меня, поможешь взобраться повыше. Я утром приметила один неплохой уступ, как раз над ущельем…

Я понял, что спорить с ней бесполезно, и сдался.

— Ладно, когда мы выступаем?

— Как только стемнеет, — сказала Тиа. — А пока давай поедим — мне очень нужны силы, чтобы подняться в небо.

Я пожарил для Тиа мясо и приготовил настойку из травы, придающей силы. Это все, что я мог для нее сделать. Потом мы сидели у костра, смотрели на огонь и молчали. Все слова были уже сказаны, что толку повторять одно и то же?

— Пора, — наконец произнесла Тиа.

Я кивнул и собрал все вещи, которые когда-то принес для нее. Не нужно, чтобы наши охотники знали, что в пещере жил ангел. Разбросал ветки, затушил огонь, тщательно проверил, не осталось ли где белоснежное перо. У ангелов, как и у птиц, они иногда выпадают, и найти такое перо у нас считается хорошей приметой. Кстати, одно из ее перьев я все же спрятал под рубашкой, ближе к сердцу. Если что, скажу, что нашел в лесу. Никто не удивится, а для меня это будет память о ней…

Потом мы долго поднимались в горы. Я помогал Тиа преодолеть особенно крутые подъемы, и сам, пыхтя и отдуваясь, с трудом карабкался на почти отвесные скалы. Наконец наша цель была достигнута — мы стояли на крошечной площадке. Скальный выступ нависал прямо над ущельем — идеальное место для взлета.

— Прекрасно, — оценила его Тиа, — как раз то, что нужно. Смотри, здесь достаточно высоко, чтобы набрать скорость и воспарить. А если я не смогу взлететь — внизу камни, точно разобьюсь насмерть…

— Тиа, не надо об этом, — попросил я. — Я не хочу, чтобы ты разбилась.

— Да я сама этого не хочу, — улыбнулась девушка, — не бойся, все будет хорошо, я чувствую это. А интуиция меня никогда еще не обманывала. Ладно, пора прощаться. Еще раз спасибо за все, что ты для меня сделал.

Тиа подошла ко мне вплотную и крепко поцеловала. От неожиданности я растерялся и замер, как истукан.

— Я что, тебе не нравлюсь? — удивилась Тиа.

— Нет что ты!

— Тогда чего?

И она поцеловала меня снова. На сей раз я сделал так, как надо. Тиа оторвалась от меня и произнесла:

— Какой ты страстный, прямо огонь! Вот тебе еще, на память…

И она сняла с шеи тонкий шнурок со своим талисманом — клыком барса.

— Держи, как память обо мне.

— Но как же ты без него? Он же твой талисман!

— У меня есть второй клык, — усмехнулась Тиа, — ты что, забыл? Когда я вернусь домой, обязательно сделаю из него новый талисман. И у нас будет два одинаковых…

— Спасибо, — только и смог произнести я.

— Ну, ладно, мне пора…

— Мы когда-нибудь еще увидимся? — с надеждой спросил я.

Тиа подумала и кивнула:

— Приходи в ущелье в каждое новолунье. Для нас, ангелов, это очень важное время — ночь встречи с теми, кого мы любим. Для меня теперь это ты, Трой. Жди в нашей пещере, и я постараюсь вернуться. Как только смогу летать, конечно… Да и осторожность надо соблюдать. Сам же понимаешь — у меня отец, родственники, они так сразу не отпустят. К тому же еще жених, Рей. А он вообще очень строгий и ревнивый мужчина…

Тиа лукаво улыбнулась, и я понял, что мы обязательно встретимся. Мое сердце наполнилось радостью, а на душе стало очень хорошо. И в то же время тревожно — а вдруг ее не отпустят?

Тиа подошла к скале и попросила меня:

— Давай, подсади!

Я помог ей залезть на самый верх. Она встала на краю выступа, расправила белые крылья и с легким криком бросилась вниз.

Те несколько мгновений, пока она падала, стали самыми длинными в моей жизни. Наконец Тиа взмахнула крыльями и легко взмыла над ущельем.

— Прощай, Трой! — крикнула она, проносясь над моей головой.

— Прощай, Тиа. — тихо сказал я.

В горле у меня стоял комок, а в глазах — слезы.

* * *

Мне пришлось провести в пути всю ночь — сначала я шел в деревню, потом — обратно в горы. Боевые луки я достал без труда — просто сказал отцу, что мы хотим с Ларом потренироваться, дабы не терять полезных навыков. Он разрешил взять луки и по два десятка стрел к ним. Достаточно, чтобы хорошо поохотиться…

Рано утром, едва держась на ногах от усталости, я вернулся в горы. Брат уже ждал меня у входа в ущелье. Он нетерпеливо переминался с ноги на ногу — видимо, поскорее хотел начать охоту.

— Что так долго? — спросил он.

— Да, были кое-какие дела, — совершенно спокойно ответил я.

— Ладно, — кивнул Лар, — действуем, как договорились. Я иду вверх по ущелью, а ты караулишь здесь, внизу. Если летунья появится — ты стреляешь. Даже если промахнешься — не важно! Главное, испугать ее, заставить лететь на меня, а я уж не промажу…

Лар с нежностью погладил старый отцовский лук. Отличное оружие — бьет на три сотни шагов, а наконечники у стрел — с зазубренными жалами. Если попадешь, сразу не вытащишь. Такой же стрелой я недавно ранил мою Тиа…

— Прекрасно! — с воодушевлением произнес я, — ты поднимайся к скалам, а я спрячусь где-нибудь здесь, под деревьями. И буду караулить…

— Только смотри, не засни! — строго предупредил Лар. — А то упустим ее!

— Что ты, глаз не сомкну! — пообещал я.

Довольный Лар пошел наверх по ущелью. Я подождал, пока он скроется из вида, потом нашел себе мягкое, уютное местечко под деревом, лег и с наслажденьем растянулся на траве. Пусть он караулит, может, и увидит кого… А я уже достаточно потрудился этой ночью, имею полное право отдохнуть. С этой мыслью я заснул.

Снилась мне Тиа: она легко парила в бескрайнем небе, и солнце ярко освещало ее белые крылья…

Глава седьмая

Вечером я люблю смотреть на звезды. Когда восходит Луна, я обычно выхожу на крыльцо и долго смотрю на небо. Летом звезды кажутся особенно близкими и яркими, подними руку — и дотронешься до них.

Иногда ко мне присоединяется Нор. Время охоты на ангелов подходит к концу, они уже редко появляются в нашем небе, поэтому у нас есть время посидеть на крыльце и просто поболтать. Нор не спеша достает трубку, кисет, и мы сидим, смотрим на звезды и тихонько разговариваем. До тех пор, пока матушка не позовет нас ужинать.

Вот и сегодня, как обычно, я вышел на крыльцо, присел на ступеньку и начал разглядывать ярко-синие, мерцающие звезды. Вскоре ко мне подсел брат Нор.

— Я знаю, ты смотришь, не появятся ли ангелы, — сказал он, привычно раскрывая кисет и доставая трубку, — но сегодня они вряд ли прилетят. Лето на исходе, и у нас, и у них — свои дела. Мы собираем урожай, они охотятся на горных баранов, делают запасы. Зимой в горах трудно летать — снег, сильный ветер, вот и заготавливают заранее мясо и шкуры. Вполне разумно…

— Ангелы очень красивые в полете, — сказал я, — особенно когда парят высоко над скалами.

— Верно, — кивнул Нор, — так и есть. Только ты не забывай, что ангелы — наши враги, и к ним надо относиться соответственно. Жаль, конечно, что ты не поймал ту девушку, летунью, но что поделаешь. Мне Лар рассказывал, как вы ее искали, молодцы, все правильно делали, как надо. Вам бы еще немного удачи — и точно были бы с добычей! Да еще с какой!

— Не повезло нам тогда, — притворно вздохнул я, — упустили мы ее. Лар сильно из-за этого расстроился. Ведь он так надеялся на ее поимку! Думал, приведем пленницу, и его сразу простят, сделают охотником… Не вышло.

— Ничего, в следующий раз поймаете ангела, — ободряюще произнес Нор, — Лару осталось всего пару месяцев в изгнании, а как вернется, начнет ходить со всеми в дозор.

— Но ведь он еще не охотник? — удивился я.

— Неважно, я возьму его в ученики, это разрешено. Все лучше, чем без дела по деревне болтаться. Слава Богу, в прошлый раз все обошлось, а ведь могло кончиться и гораздо хуже. Все-таки броситься с ножом на безоружного человека…

— Витар же первым начал, — привычно возразил я.

— Верно, — кивнул Нор, — потому и не осуждаю брата. Но до конца простить его не могу — своей выходкой он здорово навредил отцу. Да и всей нашей семье тоже… В деревне теперь говорят: если Кас не в состоянии уследить за собственным сыном, как он сможет управлять целым племенем? Да и старейшины некоторые начали мутить, слухи разные распускают… Вир, например. Он еще припомнит нам ранение своего сына, вот увидишь!

— Вир же все, что положено, получил? — спросил я. — Отец отдал ему корову и при всех извинился. Обида должна быть забыта, а мир восстановлен.

— Так-то оно так, — согласился Нор, — но только Вир ничего никогда не забывает и никого не прощает. На словах он помирился с отцом, но в душе, я уверен, затаил злобу. И ждет удобного случая, чтобы отомстить. Ох, аукнется нам глупая выходка Лара, еще как аукнется…

— Будем надеяться, что все обойдется, — ответил я и перевел разговор на другую тему: — Скажи, а это правда, что ты собираешься жениться на Нате?

Нор сильно покраснел и опустил голову.

— Откуда ты знаешь?

— Оттуда! Я же не слепой, сам вижу, как ты на нее смотришь. В последнее время ты постоянно с ней встречаешься, по целому часу болтаешь с ней у колодца…

Нор тяжело вздохнул, глубоко затянулся, а потом, выпустив дым тонкой струйкой, тихо ответил:

— Не знаю, что мне делать, Трой! Я только сейчас понял, насколько Ната красивая. Она лучше всех наших девушек! Куда только я раньше смотрел? Рядом же росла, по соседству, под моим боком, можно сказать. Ната и красивая очень, и фигурка, что надо… Наверное, случай с Ларом открыл мне глаза. Она мне теперь очень нравится, и я хочу на ней жениться. Но…

— …но есть еще наш младший брат, — закончил я за него фразу, — который из-за нее совсем потерял голову. Лар вряд ли обрадуется, узнав о твоем выборе, Нор. Кроме того, в деревне есть не менее двух десятков парней, мечтающих жениться на нате. И им твое решение тоже не понравится… Кстати, ты уверен, что Ната вообще согласится выйти за тебя? С ее-то выбором?

— Почему нет? — удивился Нор, — Я старший сын вождя, будущий вождь, да и вообще… А если кто против, пусть открыто бросает мне вызов, решим все честно, в боевом кругу. Однако я уверен: Ната — девушка умная и сделает правильный выбор.

Я подумал, что Ната скорее хитрая, чем умная, но вслух говорить этого, разумеется, не стал.

— И что же ты собираешься делать? — поинтересовался я. — Попросишь нашу матушку посвататься к ней?

— Пока еще нет, — покачал головой Нор, — сначала хочу поговорить с отцом. Посмотрим, что он скажет.

— Отец точно будет против, — твердо ответил я, — он хочет для тебя жену из другого племени, чтобы с нашими не родниться. Да и матушка не одобрит твоего выбора. Она знает, что Лар по Нате мучается, страдает даже. Еще наделает он глупостей, как узнает. С его-то горячностью! Сталкивать лбами двух сыновей наша матушка точно не захочет, поэтому она наверняка станет тебя отговаривать. Вот если бы ты женился на Тане…

— Нет уж, — скривился Нор, — не хочу. Прости, конечно, я знаю, что Тана — твоя невеста и вообще очень хорошая девушка…

— Мы с Таной не обручены, — быстро уточнил я, — она свободная девушка. И, кстати, как будущая жена и хозяйка на голову выше Наты. У той лишь одно на уме — как парням головы кружить, а Тана будет думать только о семье и доме. Как жена, она лучше подошла бы тебе.

— А что же ты сам на ней не женишься? — толкнул меня в бок Нор. — Раз уж она такая хорошая и пригожая?

— Я люблю другую, — честно признался я.

— Да ну? — удивился Нор. — И кто же она? Я ее знаю?

— Нет, — покачал я головой, — ты ее никогда не видел. Она из другого племени…

— Из-за реки, что ли? — скривился старший брат. — Так там девки сплошь распутные, приличной ни одной не найдешь. Хотя, говорят, в постели — просто огонь!

— Нет, — усмехнулся я, — не из-за реки, те девки мне даром не нужны. Я с ней случайно познакомился и, к сожалению, не смог возле себя удержать. Мы с ней расстались и, боюсь, больше никогда не увидимся…

— Никогда не говори никогда, — наставительно произнес Нор, — в жизни всякое может случиться. Вот и у тебя все наладится. Глядишь, и у меня тоже…

Я согласно кивнул — хорошо бы так!

— Но что ты решил? — продолжил я через минуту. — Может быть, сначала все-таки поговоришь с матушкой, а потом уже с отцом? Наша матушка — женщина мудрая, что-нибудь обязательно придумает…

— Хорошо, — кивнул Нор, — пожалуй, так и сделаю. Посоветуюсь с ней, а потом с отцом. Он действительно может запретить мне жениться на Нате, если твердо решил не родниться с нашими… Я с ним попозже поговорю, когда все сладится. И вот еще что: ты Лару пока ничего не говори о нас с Натой, ни к чему это. Может, она мне еще откажет…

— Ладно, — пообещал я, — но и ты будь осмотрительным, не проговорись. А то наш Лар, сам знаешь, очень горячий, как бы не наломал дров…

— На меня брат с ножом не кинется, — усмехнулся Нор, — хотя спасибо за предупреждение.

Нор докурил трубку, убрал кисет за пояс и пошел домой. Из кухни уже доносились разные вкусные запахи — матушка накрывала на стол. Я посидел еще немного и тоже направился в дом.

* * *

Одна из причин, почему я люблю смотреть на звездное небо, — это Луна. Точнее, ее циклы. Улетая, Тиа сказала, чтобы я ждал ее в нашей пещере в новолуние, вот я и следил за ночным светилом, чтобы не пропустить нужное время.

В новолунье ангелы могут свободно летать над землей — заметить их практически невозможно. Мы в такие ночи обычно не охотимся, это время перемирия. Так повелось издавна, и традицию все свято соблюдают. Мне это на руку — в это я могу спокойно уйти из деревни.

Четыре раза я уже ждал Тиа в пещере, но она не прилетала. Я всю ночь с надеждой смотрел на небо, но все напрасно. И, как только на востоке начинало светать, я, разбитый и уставший, возвращался в деревню. Чтобы ждать еще месяц.

Вот и сегодня была ночь новолуния, и я собрался в горы. Днем я специально поспал, сославшись на небольшое недомогание, а сейчас был свеж и бодр. Скоро все домочадцы уснут, и я смогу отправиться в путь. Может быть, мне сегодня повезет…

Матушка знала, что я куда-то ухожу по ночам, но полагала, что я бегаю на свидание в соседнюю деревню. Она думала, что там у меня есть девушка. Конечно, ее огорчало, что я встречаюсь не с Таной, но с разными вопросами ко мне не приставала, понимая, что это мое личное дело.

В общем, мать молчала и делала вид, что ничего не знает. Ждала, что я сам ей все расскажу. Но рассказать мне было особенно нечего. Не говорить же: «Матушка, я полюбил летунью и хочу на ней жениться. Посватайся к ее родителям». Она бы просто не поняла, да и другие родные тоже…

Отец с Нором на меня внимания не обращали — своих дел хватало, а если бы и заметили мои ночные отлучки, то только одобрили бы их. Они оба были убеждены, что в моем возрасте так и нужно себя вести — бегать на свидания, гулять ночью вдоль реки с девушкой, целоваться… И если бы я после этого заявил, что хочу жениться, они с удовольствием меня бы поддержали.

У нас в деревне принято считать, что юноша не должен тянуть с таким важным делом, как женитьба. Если возраст подошел — ищи себе достойную пару и создавай семью. Благо, выбор большой. Засылай родителей к невесте, играй свадьбу, а потом строй большой дом, обзаводись хозяйством, рожай детей. Жизнь мужчины полна опасностей, мало ли что может случиться… А так хоть детей оставишь — жене на радость, старикам в утешение.

Но, к великому сожалению матушки, ничего у меня с Таной не получалось. И виноват в этом был только я.

При наших встречах Тана уже открыто намекала мне, что была бы не против прогуляться со мной ночью вдоль реки и даже, может быть, поваляться на мягкой траве, но я никак на эти предложения не реагировал. Точнее, улыбался и вежливо отказывался, ссылаясь на занятость в дозорах. Хотя это была неправда — на дежурство меня ставили не так уж и часто, всего два-три раза в неделю, и свободного времени было хоть отбавляй. До начала сбора урожая еще недели две, самое время гулять…

И Тана прекрасно об этом знала. И в отместку мне уходила на свидание с другими парнями, давая понять, что в случае чего найдутся и другие женихи. Даже получше… Мне, честно говоря, это было безразлично, я не ревновал ее. Огорчало лишь то, что матушка с каждым днем все тревожнее и печальнее глядела на меня — я явно не оправдывал ее надежд.

Мне было очень стыдно — я обманывал своих родителей, свою семью, обманывал Нату… Но ничего не мог с этим поделать. Я люблю только Тиа и хочу видеть ее одну. Поэтому я и отправился в горы, в нашу пещеру…

* * *

Я издалека увидел Тиа и бросился к ней.

— Ты все же прилетела!

— Конечно, — улыбнулась девушка, — я же тебе обещала. А ангелы всегда держат свое слово.

— Но почему…

— Почему меня так долго не было? — она правильно поняла мой вопрос. — Да так, заботы разные были… И плечо еще болело, не зажило до конца, трудно летать.

По лицу Тиа пробежала легкая тень, и я понял, что проблема была вовсе не в раненом плече. Но уточнять не стал — мне было достаточно того, что она все же прилетела.

— Ну, а как ты? — спросила девушка. — Как у тебя дела?

— У меня все хорошо, только без тебя было очень грустно, — признался я. — Каждый месяц сюда приходил, надеялся тебя увидеть, ждал до самого утра…

— …и ведь дождался! — рассмеялась Тиа. — Вот видишь, если очень чего-нибудь захочешь, то обязательно рано или поздно это получишь. Так всегда в жизни бывает. А у меня для тебя сюрприз!

— Неужели? — удивился я. — И какой же?

— Лия! — позвала летунья.

Из пещеры вышла еще одна девушка-ангел, немного старше Тиа. Высокая, темноволосая и очень красивая.

— Познакомься, — представила меня Тиа, — это тот самый юноша, который сначала сбил меня, а потом очень заботливо лечил. И вылечил.

— Лея, — кивнула новая знакомая.

— Трой, — церемонно поклонился я.

Честно говоря, я был очень удивлен. Во-первых, никогда раньше не видел двух летуний сразу (учитывая их малочисленность, это большая редкость), а во-вторых, не понимал, зачем Тиа притащила с собой свою подругу. Чтобы похвастаться мною? Или наоборот — чтобы показать как некую забавную диковинку? Влюбленный в летунью бескрылый юноша — это действительно нечто весьма необычное…

Тиа почувствовала мои сомнения и пояснила:

— Трой, помнишь, ты рассказывал про свою семью? Про мать, отца, братьев…

— Да, — кивнул я.

— А что ты знаешь о прошлом своей матери, Ланы? Что было с ней до того, как она вышла замуж за твоего отца, Каса?

— Ничего, — честно признался я.

— Я так и думала, — вздохнула Тиа. — Так вот, Трой: Лея — твоя сводная сестра.

Я недоуменно уставился на нее.

— Так и есть, — подтвердила Лея — у нас с тобой общая мама, но разные отцы.

— Но как…

— Как это произошло? — поняла Лея. — Очень просто. Мой отец, храбрый Тор, похитил Лану, когда ей было всего шестнадцать лет. Потом, согласно нашему обычаю, женился на ней, и у них появилась дочь, то есть я. То, что обычная женщина сразу родила девочку-ангела, — довольное редкое явление, и у нас обрадовались этому. Лана могла жить в нашем племени вполне счастливо и безбедно, но не захотела. Она, к сожалению, не любила моего отца, и после рождения ребенка решила вернуться в родную деревню. Она покинула наше племя, возвратилась в семью, а вскоре вышла замуж за твоего отца. Я же осталась у своего отца, тора, который и воспитал меня.

— Мать мне ничего не рассказывала! — воскликнул я. — Да и братьям тоже…

С каждым мгновением я удивлялся все больше. Как такое могло быть: моя матушка, почтенная Лана, оказывается, была замужем за ангелом и родила от него дочку. И скрывала это…

— Ничего странного, — усмехнулась Лея, — для похищенных женщин это не самые лучшие воспоминания, многие стараются поскорее забыть об этом.

— А отец? — спросил я. — Почему он молчал?

— Потому, что он очень любил твою мать и не хотел напоминать ей о прошлом, — пояснила Тиа.

Лея согласно кивнула:

— Кас, насколько я знаю, влюбился в Лану еще в ранней юности, но его родители долго не давали согласия на брак, ведь она происходила из небогатой и незнатной семьи. Затем Лану похитили, и она пропала на целых два года. Но твой отец решил дождаться ее — он верил, что она рано или поздно вернется. Лана также любила твоего отца, и вынужденная разлука не смогла охладить ее чувства. Любовь, кстати, была главной причиной, почему она решила вернуться в свою деревню. Кас ее дождался, и они смогли пожениться.

— А как же его родители? — уточнил я. — Почему они передумали и дали согласие?

— Дело в том, — сказала Лея, — что, по нашему обычаю, после рождения ангелочка муж обязан подарить жене бусы из горного хрусталя. Вроде этих, — Лия показала на свое украшение, — только побольше и побогаче. А тут появился не просто ангел, а крылатая девочка! Мой отец был на седьмом небе от счастья и вручил Лане очень красивое и дорогое украшение. Горный хрусталь добывают на дальних отрогах, и бусы из него весьма ценятся у вас, людей, особенно у южных племен. И когда Лана решила вернуться в свое племя, отец подарил ей все украшения, что были в его семье. Так она стала богатой.

— Неужели Тор так просто отпустил ее? — не поверил я.

— Нет, конечно, — вздохнула Лея, — долго уговаривал, умолял, но Лана была непреклонна. Ведь она любила твоего отца, а не его… И закон гор, кстати, был на ее стороне. В общем, она вернулась домой, в деревню, но уже завидной и желанной невестой. После этого родители твоего отца дали согласие на брак.

— А то, что невеста уже побывала замужем и родила ребенка, — все еще не понимал я, — это не смутило их?

— Нет, конечно, — покачала головой Лея — Если бескрылая женщина возвращается к родителям, то брак с ангелом сразу считается расторгнутым. А что касается ребенка… Это ведь не препятствие для мужчины, если он по-настоящему любит женщину. Тем более что младенец остался далеко в горах, со своим отцом… И не забывай: Лана стала богатой, и на деньги, полученные от продажи хрусталя, приобрела все необходимое для свадьбы и обустройство дома.

— Неужели мать не скучала по тебе, — спросил я Лею, — не хотела тебя снова увидеть?

— Не знаю, — тяжело вздохнула она, — наверное, нет. Тем более что вскоре родились вы, мои сводные братики, а потом и сестричка. И мама, видимо, забыла обо мне. Вот такая у нас с тобой общая история, братишка…

Я был поражен, просто не находил слов. Не каждый день узнаешь о семейных тайнах, тем более таких. Правильно, что родители не открыли ее — есть вещи, которые лучше не знать. Даже самым близким людям. Стало также понятно, почему мать так боится ангелов. Страх из прошлого…

Мой растерянный вид развеселил Лею.

— Не волнуйся, братишка, — со смехом сказала она, — я не собираюсь прилетать к вам в гости и знакомится со своими родственниками. Ни к чему это. Хотя свою мать я с удовольствием увидела бы…

— Ты с ней никогда не встречалась? — спросил я и тут же понял, что сморозил глупость. — Я имею в виду, после того, как…

— Нет, — покачала головой Лея, — никогда. Отец не хотел, чтобы я ее видела — полагал, что это причинит боль и ей, и мне. Ведь мы не могли всегда быть вместе, а рвать душу по живому… В общем, берег нас. А когда он погиб, обо мне стал заботиться отец Тиа, взял к себе домой. Поэтому мы с Тиа как сестры, вместе живем, вместе охотимся… Кроме последнего раза, когда она полетела со своим двоюродным братом и нарвалась на твою стрелу. Если бы с ней была я, то этого никогда не случилось бы! А Дар такой невнимательный, не заметил обычной засады!

— Ладно тебе, Лея, — мягко произнесла Тиа, — если бы не это, я бы никогда не встретила Троя…

Ее слова были мне очень приятны, и я слегка покраснел. И, чтобы сгладить неловкость, спросил Лею:

— Ты пока не замужем?

— Нет, и не собираюсь. Точнее, есть один ангел, за кого бы я пошла, но он уже занят.

— И кто ж это, если не секрет?

— Рей.

— Жених Тиа! — воскликнул я.

— Я порвала с ним, — пояснила Тиа, — сразу же после своего возращения. Объяснила, что не люблю его и все такое…

— И он отступил?

— А что он мог сделать? — усмехнулась Тиа. — Попробовал бы заставить меня выйти замуж силой…

И она небрежно положила руку на кинжал, который всегда носила на поясе. Я подумал: если этим кинжалом она убила грозного, сильного барса, то что может сделать с человеком? И невольно поежился.

— Мой отец, конечно, расстроился, что я отказала Рею, — продолжила Тиа, — он очень рассчитывал на этот брак. Ведь у него нет сыновей, а Рей мог со временем занять его место — место главы племени. Но я твердо сказала, что хочу выйти замуж за другого. И отец в конце концов отступил. Я ведь его единственная дочь, и он сделает все для моего счастья. Конечно, Рей, с его точки зрения, это лучшая партия, но он согласен и на другого зятя. Лишь бы появились поскорее внуки-ангелочки…

— И за кого же ты собираешься выйти замуж? — с замиранием сердца спросил я.

— За тебя, дурашка! — рассмеялась Тиа и крепко поцеловала меня в губы. — За тебя, мой милый.

* * *

Мы проговорили всю ночь. Выяснилось, что девушка-ангел может выйти замуж за обычного мужчину, но с одним условием: если у них родится бескрылый ребенок, его отдадут людям, а если крылатый — то он навсегда останется у ангелов, даже если его отец захочет вернуться в свое племя. Тиа согласилась — она была уверена, что у нас обязательно родятся милые ангелочки. Все, мол, указывает на это…

Было еще одно условие — я должен жить среди ангелов. Что, в принципе, было понятно: Тиа не смогла бы жить в нашей деревне, ее непременно убили бы. Или похитили бы другие охотники, чтобы обменять на своих женщин.

Я не возражал против жизни у ангелов, хотя, конечно, мне было тяжело расстаться со своими родными. Тем более так неожиданно. Но что делать? Я уже не мог жить без Тиа, без ее голоса, волос, улыбки…

План перелета мы выработали быстро: Тиа и Лея поднимут меня в небо (вдвоем это было вполне под силу) и перенесут через ущелье к перевалу. А там я уже смогу двигаться пешком. Патрули будут предупреждены, и затруднений возникнуть не должно. Но на всякий случай Лия будет сопровождать меня в пути, а Тиа тем временем подготовит дом, в котором мы станем жить.

Меня, разумеется, тревожило, примут ли меня другие ангелы (тем более что я охотник), но Тиа поспешила успокоить — после официальной церемонии бракосочетания (ее проведут сразу после нашего прибытия) никто не посмеет меня и пальцем тронуть. Ведь я стану членом семьи главы племени, и оскорбить меня — значит, оскорбить его. А Ларс пользуется большим авторитетом среди своих соплеменников, и мало кто решится бросить ему вызов…

Среди ангелов немало тех, у кого матери — бескрылые женщины, как у Леи, например, у многих есть в наших деревнях сводные братья и сестры. Так что резкого неприятия мое появление не должно было вызвать. Но как знать…

Я попросил себе один день — чтобы собрать вещи и попрощаться с родными. Разумеется, я не собирался ничего рассказывать отцу или брату, а вот с матушкой хотелось бы поговорить. Она единственная, кто мог бы меня понять. И простить. И еще надо было поговорить с Таной — нехорошо оставлять ее так, без объяснений. У нее ведь были определенные виды на меня…

На этом мы расстались — Тиа и Лея улетели в горы, а я поспешил в деревню. Мне предстоял нелегкий день, но уже следующей ночью я надеялся улететь с Тиа и соединиться с ней навсегда. И это наполняло мою душу неземной радостью.

Глава восьмая

Я добрался до деревни уже под утро. На окраине леса встретил Тану — она тащила большую вязанку хвороста.

— Привет, — махнула она мне рукой.

— Привет, давай помогу…

Я взвалил на спину увесистую вязанку и мы пошли дальше. Вот как раз удобный случай, подумал я, чтобы поговорить и все объяснить… Но первой разговор начала Тана.

— Брата навещал? — поинтересовалась она.

— Да, был в горах, — уклончиво ответил я.

Не объяснять же ей свои отношения с Тиа…

— Ну, и как он?

— Ничего, держится. Ему немного осталось, осенью уже вернется в деревню.

— И сразу же посватается к Нате?

— Может быть, — пожал я плечами, — это его дело.

— А говорят, что Ната и твой брат Нор… — протянула Тана.

— Знаю, но опять же не мое дело, пусть сами решают. Кстати, а ты сама что думаешь?

— Нор — сын вождя, будущий вождь, — рассудительно сказала Тана, — отличная партия. Да и внешне он весьма ничего… Какая же девушка от такого откажется!

— А ты? Если, допустим, Нор посватается к тебе…

— Да что ты! — рассмеялась Тана. — Скажешь тоже! Я Нора не интересую, да и он меня, если честно, тоже. Ко мне другие уже сватаются…

— Да? И кто же? — я почувствовал легкую ревность.

— Витар.

— Витар? — искренне удивился я. — Вот уж не думал! И что, он сделал тебе предложение?

— Нет еще, — покраснела девушка, — но его мать приходила к нам и о чем-то долго шепталась с моей матушкой. Так что я думаю, что скоро сделает…

— Странно, — протянул я, — зачем ему это?

— Тебе кажется странным, что ко мне посватается сын старейшины? — слегка обиделась Тана. — Я, по-твоему, не достойна его?

— Нет, я не о том. Если, допустим, Нор женится на Нате, а ты выйдешь замуж за Витара, то наша семья таким образом породнится с семьей Вира. Что вряд ли понравится отцу, да и Лар, прямо скажем, будет не в восторге. Вот я и спрашиваю — что задумал старейшина Вир и причем тут его сын Витар?

— А тебе самому что кажется? — Тана испытующе посмотрела на меня. — И вообще, как ты к этому относишься? Я имею в виду — к сватовству Витара…

— Это твой выбор, — ответил я, — даже если я буду против, это ничего не изменит. Ты девушка свободная, имеешь право сама все решать. К тому же твоя мать, судя по всему, совсем не против такого родства — и с нашей семьей, и с семьей старейшины Вира. Очень выгодно!

— А если я откажу Витару, ты женишься на мне? — прямо спросила Тана.

Я понял, что больше нельзя оттягивать объяснение.

— Тана, — запинаясь, начал я, — ты очень хорошая, добрая девушка, но…

— Что — но? — вспыхнула Тана. — Сомневаешься в моей любви? Так я готова тебе доказать прямо сейчас…

Она подошла ко мне вплотную и откровенно посмотрела в глаза.

— Брось хворост, пойдем…

Я отвел взгляд.

— Прости, не могу. Я люблю другую…

— И кто она? — надулась Тана и отступила на шаг.

— Не из нашей деревни, издалека…

— Из-за реки, что ли? — презрительно скривилась девушка. — Вот уж твоя мать обрадуется, а отец еще больше! Как же: сын вождя, а женился на зареченской, прости господи…

— Нет, она не из-за реки, — возразил я, — из других мест, очень далеко. Но это не важно, главное, что я люблю ее, а она — меня. Так что извини…

— Ну и черт с тобой! — резко крикнула Тана. — Катись к этой своей… А я выйду замуж за Витара и буду счастлива, он тоже отличная партия, сын старейшины как-никак!

С этими словами она отобрала у меня вязанку и почти бегом пошла к своему дому. Я остался стоять на дороге. Нехорошо все-таки получилось, обидел девушку…

Тана, без сомнения, заслуживает достойного мужа и счастливой семейной жизни. И, скорее всего, она действительно любит меня. Но я ничем не могу ей помочь — я люблю одну Тиа, а обманывать ее, внушать ей пустые надежды, считаю ниже своего достоинства. Да и ее достоинства тоже.

Дома вся семья (за исключением брата Лара, конечно) была в сборе, сидела за столом и завтракала. Матушка раскладывала по тарелкам кашу, а сестренка Лала, как всегда, капризничала.

— Не хочу! — канючила она. — Невкусно!

Мать пыталась уговорить ее съесть пару ложек, но она упорно отказывалась.

Эта история повторялась у нас почти каждое утро, все давно привыкли. Сейчас сестренка немного покапризничает, потом все-таки доест кашу и пойдет гулять во двор. Нам с братьями отец такого никогда не позволял: не хочешь есть — выметайся из-за стола, ходи весь день голодный. Но Лала — единственная девочка в нашей семье, всеобщая любимица, поэтому ей многое разрешается и почти все прощается.

Отец и Нор завтракали молча, только ложки стучали. Мое раннее появление (как и ночное отсутствие), похоже, никого не удивило.

— Ну как, нагулялся? — только спросил отец.

Я неопределенно пожал плечами.

— Правильно, гуляй, — кивнул глава семьи, — только не забудь нас с матерью в известность поставить, когда жениться надумаешь. Сразу две свадьбы сыграем — твою и Нора.

— А что, Нор уже женится?

Я взглянул на брата, тот утвердительно кивнул. Отец же тяжело вздохнул:

— Ната заявила, что больше ждать не хочет, мол, пора ей замуж. Так что пришлось нашей матушке идти свататься. Свадьбу справим осенью, когда уберем урожай. И ты, Трой, не тяни — если нашел хорошую девушку, женись. Мать посмотрит, поговорит с ее родителями и все решит. Чего ждать-то…

Я понял, что Нор решил жениться, пока не вернулся Лар. Правильно, после свадьбы уже ничего не изменишь, придется нашему братишке смириться. Хотя это было не совсем правильно — свадьба почти тайком, на скорую руку. Но, похоже, это был единственно возможный вариант — Лар очень несдержан, выкинет еще что-нибудь. Стыда потом не оберешься.

— Мне жениться еще рано, — улыбнулся я, — справляйте одну свадьбу.

— А жаль, — покачал головой отец, — было бы так красиво: два брата женятся на двух сестрах. Да и дешево бы вышло…

— Я не хочу жениться на Тане, — произнес я, — ты, наверное, знаешь об этом.

— Разве? — отец удивленно поднял брови. — Мне никто не сказал, что ты отказался от нее…

— Трой мне говорил, — вступил в разговор Нор, — но я забыл тебе передать. У него, оказывается, есть другая девушка…

— Красивая? — испытующе взглянул на меня отец.

— Очень, — признался я.

— Ну что же, хорошо. Значит, у нас с матерью будут красивые внуки. И внучки тоже…

Он засмеялся и приобнял нашу матушку:

— Гляди, мать, ты скоро бабушкой станешь!

— А ты — дедушкой, — парировала она.

Отец рассмеялся, и дальше завтрак пошел весело — с шутками и прибаутками по поводу свадьбы и детей. Наконец все закончили и разошлись. Отец с Нором отправились в поле, Лала пошла играть во двор. Я остался с матушкой на кухне.

— Скажи, сынок, — осторожно сказала она, — у тебя действительно все серьезно?

— Да, — кивнул я. — серьезнее не бывает.

— А как ее зовут, кто ее родители?

— Тиа. Мать ее погибла, а отец — храбрый Ларс.

Матушка побледнела и схватилась за край стола.

— Ларс?

— Да, — подтвердил я, — вождь ангелов. Ты, наверное, помнишь его. И Лею тоже…

Матушка тяжело опустилась на стул.

— Но откуда…

— Откуда я знаю? От Тиа, конечно. Она летунья.

И я рассказал матушке все. Про свое знакомство с Тиа, про ее ранение, про ее отлет и возвращение, про неожиданное появление сводной сестры. Я старался подчеркнуть, что очень люблю свою летунью и хочу жить с ней.

— Но ведь она ангел! — всплеснула руками матушка.

— Ну и что? Браки между ангелами и людьми не запрещены, ни их законами, ни нашими. Ты же сама знаешь об этом — жила среди них…

— Жила, — тяжело вздохнула матушка. — Меня похитили, заставили родить ребенка… Потом я вернулась домой и надеялась обо всем забыть. Думала, что все уже в прошлом. Ан нет…

— Не волнуйся, матушка, — положил я ладонь на ее руку, — ничего страшного не произошло, наоборот, ты должна быть рада за меня — я нашел свою настоящую любовь. Вот увидишь — Тиа тебе обязательно понравится, да и Лея тоже. Она давно хочет увидеться с тобой, ведь ты ее мать…

Лицо матушки скривилось, как от боли.

— Нет, не хочу даже вспоминать о ней! Что было — то прошло…

— Ладно, — кивнул я, — будем видеться втроем — ты, я и Тиа. Если, конечно, ты захочешь…

— Сынок, — кинулась ко мне матушка, — подумай, что ты делаешь! Ведь ты оставляешь нас, свою семью, братьев, деревню…

Я мягко освободился из ее объятий.

— Не надо, матушка, все уже решено. Если хочешь мне добра, не удерживай, ведь я люблю Тиа и хочу быть с ней. Я никогда не забуду ни тебя, ни отца, ни братьев, ни сестренку. Я — часть тебя, часть нашей семьи и часть рода. Но сейчас мне надо уйти.

— И когда ты уходишь?

— Сегодня вечером, после заката. Скажешь отцу с братом, что я решил пожить в семье своей невесты, чтобы познакомиться поближе. Только не говори им, кто она. Ни к чему им знать, что Тиа — летунья… Скажи — просто девушка из очень дальнего селения.

— А если они все же решат навестить тебя и тоже познакомиться с ее родными?

— Скажешь, что я ушел жить к тем, что за рекой. Отец ни за что не захочет знакомиться с такими родственниками, да и брат тоже… Скорее всего, они вообще постараются обо мне забыть. Это же неприлично: сын вождя, а живет с какой-то зареченской девицей!

Матушка подумала и кивнула.

— Ты точно не желаешь видеть свою дочь, Лею? — через некоторое время спросил я.

Она отрицательно покачала головой.

— Я никогда не любила ее — она слишком напоминала своего отца, даже в младенчестве. Мне будет тяжело встречаться с ней, к тому же столько лет прошло! Может, это и неправильно, но я стараюсь забыть обо всем, что было до твоего отца, Каса. Я вышла за него замуж и начала жизнь заново…

Матушка заплакала, и я обнял ее.

— Ну что ты, мы так любим тебя, мама! Ты замечательная жена и великолепная мать, и у тебя прекрасные дети — Нор, я, Лар, Лала. Давай не думать о прошлом, надо жить настоящим!

— Спасибо, сынок, — благодарно взглянула на меня мать. — Что бы я без тебя, да и без всех вас делала!

Я еще раз обнял матушку и пошел наверх, в свою комнату. Надо было собрать свои вещи. Конечно, брать нужно было только самое необходимое, без чего никак не обойтись. Ведь меня понесут по воздуху…

Прежде всего, оружие — лук, стрелы, нож. Немного одежды, сапоги и полушубок (в горах зимой дольно холодно). Остальное я надеюсь добыть позже — выменять на шкуры убитых мною животных. Ведь я все-таки неплохой охотник, и не только на ангелов…

* * *

Я шел по лесной тропинке. Была уже ночь, но луна хорошо освещала путь — я мог видеть каждый камешек, каждый листик, каждую травинку. На душе у меня было легко и радостно — скоро я увижу свою Тиа…

Вдруг сбоку послышался шум, и на тропинке выросла темная фигура. Я на всякий случай вытащил нож, но оружие не понадобилось.

— Привет, Трой! — раздался знакомый голос.

— Привет, Витар, — удивился я, — что ты здесь делаешь ночью?

— Да вот, тебя жду.

— И зачем?

— Разговор есть. Может, присядем? — он кивком показал на поваленное дерево.

— Ладно, только недолго, — согласился я.

Мы сели на обросший зеленым мхом ствол.

— Куда спешишь, если не секрет? — поинтересовался Витар.

— Да так, по делам, — неопределенно ответил я.

— Да ладно скрывать, — рассмеялся мой бывший друг, — я и так знаю — к своей летунье. Что, у тебя с ней опять свиданье?

Я замолчал, не зная, что ответить.

— Ну, как, я угадал? — самодовольно усмехнулся Витар. — Вижу, что угадал… На твоей физиономии все легко читается, скрывать ты ничего не умеешь!

— Откуда ты знаешь про летунью? — с трудом выдавил я из себя.

— Следил за тобой, — просто ответил Витар. — Точнее, сначала следил за твоим братцем, Ларом, не нарушает ли он правила, не наведывается ли тайком в деревню, а вчера случайно увидел тебя. И подумал: «А куда это спешит ночью мой друг Трой, не к своему ли любимому брату? Но почему тогда тайком? Навещать Лара не запрещено, можно и днем…» Интересно мне стало, и я решил проследить за тобой. И все увидел — как ты встречаешься со своей летуньей, точнее, сразу с двумя. Вот тут мне по-настоящему интересно стало, и я решил об этом с тобой поговорить.

— И что же ты хочешь? — спросил я, зная, что Витар затеял этот разговор неспроста.

— Наказать твоего брата Лара.

— Но он и так наказан, — возразил я, — уже несколько месяцев в изгнании…

— Нет, это несерьезно, — покачал головой Витар, — это не настоящее наказание. Подумаешь, полгода в пещере пожить! Я хочу отомстить как следует, чтобы на всю жизнь запомнил. Вот что мы сделаем: ты отведешь меня к его пещере, вызовешь его, а потом уйдешь. Я с ним сам разберусь…

— Нет, — твердо ответил я, — не стану тебе помогать. Лар — мой брат, и он уже наказан. Если хочешь с ним подраться — вызывай в круг и бейся по правилам. Пусть будет честный бой, у всех на виду! А не подлое нападение из засады…

— Ну, как хочешь, — зло прищурился Витар, — не поможешь мне, я подстрелю твою летунью.

И он кивнул на лук, который держал в руках. Хороший лук, боевой, да и стреляет Витар неплохо… Я поднялся, скинул с плеча мешок, положил лук, колчан и громко произнес:

— Витар, сын Вира, я вызываю тебя на бой.

И обнажил свой нож. Витар, по идее, должен был поступить так же — вызов брошен, он обязан его принять. Если, конечно, не боится…

Но вместо этого Витар рассмеялся:

— Нет, Трой, драться я с тобой не буду. Ты мне не нужен, а вот твой брат или летунья… Выбирай — он или она?

— Ты трус, — бросил я в лицо Витару, — отказываешься от боя! Я всем расскажу в деревне, что ты испугался, и тогда ни одна девчонка с тобой гулять не пойдет и ни один парень тебе руки не подаст! А об охоте на ангелов можешь вообще позабыть — трусов туда не берут.

— Да кто тебе поверит? — усмехнулся Витар. — Твое слово против моего. А вот если я приведу пленную летунью в деревню… Сразу стану героем! Ну, что скажешь? Делай вой выбор!

Витар был выше и сильнее меня, но злость придала мне силы. Я сделал выпад и махнул перед его лицом ножом. Надо было заставить его принять бой… Витар отпрыгнул назад, принял стойку и тоже обнажил оружие.

— Ну, что ж, — зло сказал он, — ты решил, пеняй на себя. Сначала я раню тебя — не бойся, не насмерть, лишь бы не мешался под ногами, а потом схвачу твою летунью. И приведу ее в деревню, нашим парням на потеху. Пусть позабавятся… А потом все расскажу старейшинам о твоих отношениях с ней. Посмотрим, что они скажут: один брат изгнан из деревни за драку, другой снюхался с ангелами… Позорище! Вряд ли твой отец после этого останется вождем, а вот мой вполне может стать им — другие старейшины его точно поддержат. И я буду сыном вождя… И Ната будет моей, а не Нора!

С этими словами Витар бросился на меня. Выпад, еще выпад, лезвие его ножа так и мелькало возле моего тела. Я удачно защищался и уже собирался атаковать, как внезапно моя нога зацепилась за корень, и я полетел кувырком. Витар с победным возгласом кинулся вперед.

Он уже замахнулся ножом, целясь мне в ногу — хотел обездвижить, чтобы я не мешал подлым планам, как вдруг внезапно громко вскрикнул и повалился на траву. Между его лопаток торчала длинная стрела.

* * *

На тропинке стоял мой брат Лар и держал лук. Витар попытался встать, но новая стрела пронзила его горло.

Он захрипел, и изо рта обильно пошла кровь. Через мгновение Витар скончался. Я поднялся с земли и перевел дыхание.

— Ну как, не ранен? — спросил Лар.

— Кажется, нет, — я все еще не мог придти в себя от удивления.

— Хорошо, — кивнул брат, убирая стрелу в колчан. — Вовремя я, еще бы чуть-чуть…

Я кивнул — действительно, еще бы немного… Лар потрогал носком тело Витара.

— Мертвый…

— Да. И откуда ты здесь взялся?

— Охотился, — улыбнулся Лар.

— Ночью? На кого?

— На сов, — рассмеялся он.

— А все же? Куда ты шел? Тебе же нельзя приближаться к деревне…

— Я и не приближался, — пожал плечами брат, — просто днем заметил, как Витар по окрестностям рыщет, и решил выяснить, в чем дело. И, как видишь, не зря старался…

— Спасибо, — поблагодарил я брата, — ты очень мне помог. Да и всей нашей семье. Если бы Витар обо всем рассказал…

— Значит, его слова про твою летунью — правда?

— Да, — признался я.

— А это случайно не та самая, которую ты сначала ранил, а потом якобы не нашел? — прищурился Лар.

— Она, — вздохнул я.

Брат замолчал, а я быстро собрал свои вещи и приготовился идти дальше.

— Сейчас ты идешь к ней? — поинтересовался Лар. — Она действительно тебе так дорога?

— Слушай, — ответил я, — я очень люблю Тиа, и она мне дороже всего на свете. Не мешай мне, пожалуйста, не стой у меня на пути…

— Ладно, — пожал плечами Лар, — дело твое. Хотя странно все это — ты и летунья… У тебя с ней любовь по-настоящему?

Я вновь кивнул.

— Если бы от кого другого такое услышал, не поверил бы, — произнес брат, — но ты врать не умеешь, в этом Витар прав. Да и не станешь ты мне лгать, ведь мы же одна семья… Верно?

Я обнял Лара:

— Верно, брат.

— Ладно, иди тогда. А что с этим делать будем? — он кивнул на тело.

— Надо спрятать, давай в лесу закопаем.

— Найдут, — подумав, ответил Лар, — звери учуют мертвечину, разроют могилу и растащат кости по всей округе. Кто-нибудь из наших охотников обязательно их найдет…

— Тогда сбросим его в старую штольню, — решил я, — куда никто не полезет. А если даже и найдут тело, то очень нескоро… Пусть попробуют узнать, кто его убил. Может, разбойники какие…

— Верно, — согласился брат, — в штольне можно спрятать, у меня на примете есть одна подходящая. Можно спустить поглубже вниз, в старую выработку, и завалить сверху камнями. Там вовек не сыщут.

Это решение мне показалось самым верным. Мы подхватили тело и потащили по тропинке. Витар оказался на удивление тяжелым, приходилось то и дело останавливаться, переводить дух. Да еще и вещи его надо было нести — не оставлять же в лесу! Пока добрались до гор, почти выбились из сил. Когда в очередной раз сели передохнуть, Лар спросил:

— Слушай, а как ты собираешься жить со своей летуньей? Ну, в смысле, где? У нас же нельзя, это ясно…

— В ее деревне, на террасах.

— Туда еще добраться надо. По земле не пройдешь, а крыльев у тебя нет…

— Лея поможет.

— Кто это?

— Наша с тобой сводная сестра.

Я рассказал Лару все — и про нашу мать, и про Лею. Брат сидел, словно оглушенный. Через некоторое время он произнес:

— Вот уж не знал, что у нас среди ангелов родственники имеются.

— Не только у нас, но и у многих в нашей деревне. Ангелы женятся на наших девушках, те рожают детей. Значит, среди летунов уже есть те, кто приходится нам родственником. И нам, и нашим уважаемым соседям…

— А также почтенному Виру, — усмехнулся Лар.

— Может быть, и ему, — согласился я. — Постараюсь узнать про это, на всякий случай…

Мы отдохнули еще немного, затем потащили тело дальше. Спуск в штольню дался не без труда — пришлось изрядно повозиться, прежде чем мы затащили тело Витара в дальний забой и завалили камнями. Там же спрятали и его вещи. Пускай теперь докажут, что Лар убил его — стрелы вынуты, свидетелей никаких.

Небо на востоке начало светлеть, и я заторопился.

— Прощай, брат, — обнял я брата. — Надеюсь, еще увидимся…

Я не стал рассказывать ему про Нату и Нора. Ни к чему, наделает еще глупостей. Хватит у моего отца забот и без него… Пусть все узнает после своего возвращения, когда Нор и Ната уже поженятся.

Лар обнял меня.

— До встречи, брат!

Я покинул пещеру и поспешил в свое ущелье. Тиа с нетерпеньем ждала меня у входа.

— Где ты бы? — накинулась она на меня. — Мы уж думали, что ты испугался и передумал…

— Ну, что ты! — я обнял свою любимую. — Разве я мог оставить тебя!

К нам подошла Лея.

— Надо спешить, скоро будет светло, могут заметить…

Тиа кивнула и пристально посмотрела на меня:

— Ты готов? Точно не передумал?

Я отрицательно покачал головой.

— Ладно, тогда полетели.

Тиа и Лея взяли меня за руки, взмахнули крыльями и оторвались от земли. Я повис между ними, болтая в воздухе ногами.

— Подбери ноги! — крикнула Тиа. — Нам легче будет!

Я выполнил ее просьбу и постарался не раскачиваться. Мы постепенно набирали высоту. Лететь мне было очень необычно. Да что там — просто страшно! Но я знал — иного пути нет, а потому просто закрыл глаза и отдался на волю судьбы. Которая была ко мне благосклонна — через некоторое время мы благополучно приземлились на другом краю ущелья. Еще намного, и мы достигнем перевала, а дальше я смогу идти уже сам.

Тиа и Лея мягко опустили меня на небольшую площадку — им надо было отдохнуть. Еще бы — ведь я весил немало, да еще сумка с одеждой, лук и оружие… Пока они отдыхали, я решил взглянуть в последний раз на свою деревню. Отсюда, с высоты, она была хорошо видна — лучи восходящего солнца как раз коснулись крыши храма, самого высокого здания в селении.

Вид родных мест был прекрасен — ровные квадраты полей, дорога, бегущая через них, домики вдоль главной улицы… Я разглядел даже стадо, пасущееся на лугу у реки. Слева от храма находится наш дом… Мать, наверное, уже готовит завтрак, отец и Нор только просыпаются и умываются, сестренка Лала, скорее всего, еще спит. Она у нас соня, любит подольше поваляться в кроватке. Ко мне подошла Тиа.

— Ну как, посмотрел? Полетели дальше?

Я вздохнул и обернулся к ней:

— Конечно!

Мы вознеслись над горами, и я бросил прощальный взгляд на свою долину. До свидания! Надеюсь, еще вернусь…

Часть вторая Тиа

Глава девятая

Зимой в горах очень холодно, особенно когда дует северный ветер. В небольшой долине, где находится селение ангелов, он не особо чувствуется, но вот выше, на скалах… Ангелам-то хорошо — им так легче взлетать, а вот нам, людям, приходится несладко: сильные порывы сбивают с ног и затрудняют дыхание. В горах воздух и так и разреженный, а тут еще почти ураган в лицо! Да еще с пригоршнями колючего, льдистого снега…

Мы, люди, обычно высоко вверх, в горы, не залазим — живем в небольшой долине, но если приходится идти на перевал, то дело плохо. К счастью, случается это нечасто, всего два-три раза в месяц, когда охота оказывается особенно удачной. Если летунам удается добыть большого горного барана (а то и двух), то они дотаскивают тушу до перевала и ждут нас. Через перевал ангелам с такой ношей не перелететь — тяжелый груз мешает подняться на высоту, а сильный ветер сбивает с крыла. Барана несут по воздуху, как правило, трое-четверо, и неверное движение одного может обернуться гибелью для всех. Потеряют ангелы высоту, бросит их вбок, на скалы, ударит об острый выступ, и все…

Поэтому тушу обычно разделывают прямо на перевале и по частям доставляют вниз, в деревню. И этим занимаемся мы, люди. Куски мяса доставляют на главную площадь, где глава племени, храбрый Ларс, или кто-нибудь из старейшин честно делит их между всеми семьями.

Нам с Тиа также достается кусок, ведь мы с ней семья. Маленькая, но все же. Когда я появился в селении, точнее, когда меня доставили туда Тиа и Лея, разговоров и споров было много. Жених Тиа, молодой Рей, а также некоторые из старейшин были резко против моего присутствия среди летунов. Мол, не может бескрылый мужчина (да еще охотник!) жить среди ангелов. Но решающее слово сказал Ларс, отец Тиа.

— Наши законы не запрещают летунам жениться на бескрылых женщинах, как и летуньям выходить замуж за обычных мужчин. И они сами делают свой выбор, таков наш обычай. Мне, как и вам, странен поступок моей дочери, но я уважаю ее выбор. Значит, должны уважать и вы.

— Но сможет ли этот человек добывать еду? — засомневался один из старейшин. — По нашим законам, каждый охотник обязан хотя бы раз в месяц доставить горного барана или хотя бы козу к общему столу. А как он? Сможет это сделать?

— Зимой охотиться буду я, — вступила в разговор Тиа. — Я стреляю не хуже мужчин, вы это знаете. Мой лук бьет без промаха, а в умении находить добычу я могу поспорить с самыми опытными охотниками. Так что мясом я нашу семью, а также племя обеспечу. А когда потеплеет, мой муж будет охотиться внизу, в лесах, и тоже внесет свой вклад в общий котел. Это честно и справедливо, и никто из нас не будет жить за счет другого.

Ангелы загудели — всем казалось странно, что главной добытчицей в семье станет женщина.

— А сумеет этот бескрылый подстрелить козу? — громко и с насмешкой спросил Рей. — Думаю, он даже с двух шагов в спящего медведя не попадает!

Молодые ангелы, сгрудившиеся вокруг Рея, с охотой заржали. Им тоже очень не понравилось, когда их летунья (к тому же дочь вождя!) выбрала себе в качестве мужа обычного мужчину. Это оскорбляло их и лишало возможности свысока смотреть на бескрылых людей — мол, мы имеем право пользоваться вашими женщинами, а вы нашими — нет.

— А ты проверь! — улыбнулся я Рею. — Давай устроим небольшое состязание на меткость. Прямо здесь и сейчас. И посмотрим, кто из нас лучше стреляет. Я уверен, что легко обставлю тебя.

— Да я тебя сейчас… — вспыхнул Рей.

— Хочешь подраться? — усмехнулся я. — Давай, я опять же готов. Один на один, на кулаках. Или на ножах, как хочешь.

С этими словами я скинул мешок, снял лук и колчан и положил руку на нож, висящий на поясе. И посмотрел прямо в лицо Рею. Он, как все мужчины-ангелы, был выше меня, но заметно тоньше в талии и уже в плечах. Я был сильнее, весил больше, крепче стоял на ногах и в ближнем бою мог легко свалить его. Крылья не дают заметного преимущества ангелу в драке или борьбе, скорее даже мешают — не позволяют развернуться и провести прием.

Рей это прекрасно понимал, поэтому в драку не лез. Он отступил на шаг и начал осыпать меня оскорблениями. Но начинать бой, судя по всему, не собирался.

Наконец Ларс поднял руку и громко произнес:

— Замечание старейшин справедливо. Мы не знаем, насколько метко стреляет этот юноша. Пусть он покажет себя, и тогда мы увидим, какой он охотник. И узнаем, сможет ли прокормить свою семью, а также помочь нашему племени, если это потребуется.

Я пожал плечами, поднял свой лук и стрелы. Через мгновение я был уже готов к стрельбе.

— Сможешь ли ты, Трой, попасть вон в ту мишень? — показал Ларс на тощее, кривое деревце, растущее в шагах ста от меня.

В обычных условиях это не составило бы для меня труда, но здесь, в горах, все было не так просто. Следовало учитывать силу и направление ветра, постоянно дующего с вершин. Кроме того, воздух в горах был не такой плотный, как в наших лесах…

Впрочем, если вспомнить уроки мудрого Вару, подумал я, можно справиться и не с такой задачей. Я прикинул направление и силу ветра, учел прочие условия и кивнул. Ангелы расступились, образуя широкий полукруг.

Я выступил вперед, не спеша прицелился и послал одну за другой три стрелы. Все они достигли цели. И с каждым моим попаданием лицо Рея становилось все мрачнее и мрачнее, как и у его юных дружков. Ларс и все прочие ангелы одобрительно кивали. Тиа улыбалась все радостнее и даже хлопала в ладоши при каждом моем удачном выстреле.

— Неплохо для бескрылого, молодец, — похвалил меня Ларс по окончанию стрельбы, — а если усложнить задачу?

Он снял с шеи необычное украшение — большой медвежий коготь на тонкой цепочке — и приказал одному их мальчишек, стоявших поодаль и с любопытством смотревших на меня:

— Крон, повесь-ка это на дереве, на любою ветку, куда захочешь.

Мальчишка взял украшение, легко взмахнул крыльями и через пару мгновений оказался на месте. Он повесил коготь на самой верхней, тонкой ветке, и ветер тут же стал его раскачивать. Да, попасть в такую маленькую и подвижную мишень… Впрочем, терять мне было нечего.

Итак, учтем силу бокового ветра, возьмем чуть левее… Нет, все равно не получится — порывы швыряли украшение из стороны в сторону, то приподнимая, то опуская его, то вообще унося куда-то вбок. Угадать, где оно окажется через мгновение, было невозможно…

Ангелы молча наблюдали за мной. Все понимали, насколько это трудная, практически невыполнимая задача. Тиа хотела что-то сказать, но Ларс остановил ее жестом:

— Если этот юноша хочет взять тебя в жены, пусть докажет, что достоин этой высокой чести. Все-таки ты дочь вождя… Тогда больше не будет никаких споров и возражений. Так, Рей?

Тот нехотя кивнул.

Значит, я должен во что бы то ни стало попасть в коготь. Но как это сделать? На таком расстоянии, при таком ветре…

И тут мне в голову пришла спасительная идея. Я еще чуть-чуть приподнял кончик стрелы и плавно спустил тетиву. Выстрел оказался точным — стрела воткнулась прямо в ветку и перебила цепочку, медвежий коготь тут же упал на землю.

— Промахнулся! — радостно завопил Рей.

— Нет, — спокойно возразил я, обращаясь к Ларсу, — попал куда нужно. Я не стал портить ваш талисман — ведь это талисман, верно? — и всего лишь перебил цепочку. Но если вы настаиваете…

И снова поднял лук.

— Достаточно, — улыбнулся Ларс, — ты убедил меня и доказал, что стреляешь метко. И, хотя это мне не совсем по душе, но я вынужден признать, что ты достоин моей дочери. Все с этим согласны?

Ларс обвел взглядом сородичей, те закивали. Вождь задержал взгляд на Рее, тот отвел глаза. Ему не хотелось признавать свое поражение.

В тот же вечер мы с Тиа стали мужем и женой. Ларс привел нас в святилище, произнес слова свадебного обряда и капнул свежей бараньей крови на каменный жертвенник. Все просто и без затей. Никакого долгого сватовства, уговоров, особых приготовлений, как у нас…

И свадебного пира так такового тоже не было — пришло лишь несколько старых друзей Ларса да подруги Тиа. Последних, кажется, больше привлекал я сам, чем наша свадьба — их просто распирало от любопытства: впервые так близко увидеть бескрылого мужчину… Я чувствовал, как на кончиках их языков так и вертятся не совсем приличные вопросы.

Присутствовала, разумеется, и Лея — ближайшая подруга и названная сестра. С моей стороны никого не было. Да и откуда бы взяться? В селении проживало несколько бескрылых женщин, навсегда связавших свою жизнь с ангелами, но ни одна из них не была моей родственницей или хотя бы соплеменницей. Так что друга жениха вынужден был изображал двоюродный брат Тиа — Дар. Что в некотором смысле было справедливо — ведь именно из-за него (точнее, из-за его желания заполучить бескрылую жену) все и началось. Тиа сопровождала Дара в том полете, я ее ранил, потом нашел в пещере, и тогда все завертелось…

Вечер прошел весьма скромно. Жена одного из старейшин приготовила нехитрые блюда (в основном из мяса горных баранов с пряностями), мы выпили душистый настой из укрепляющих и возбуждающих трав, немного поели, поговорили. Я рассказал историю своего знакомства с Тиа, она, смеясь, показала, как нежно и преданно я ее лечил. Затем гости спели несколько традиционных свадебных песен и начали потихоньку расходиться. В качестве свадебных подарков нам достались три хорошо выделанные бараньи шкуры, которые и стали нашей брачной постелью.

Отец Тиа ушел ночевать к своему старинному другу, оставив дом в полном нашем распоряжении. Мы решили, что пока будем жить в комнатушке Тиа — до тех пор, пока не построим собственную хижину, где заживем долго и счастливо. По крайне мере, я очень на это надеялся.

* * *

Мои семейные обязанности определились довольно быстро — я отвечал за ведение домашнего хозяйства. Ларс и Тиа почти все дни проводили в небе, охотясь на коз и баранов, а я собирал хворост на горных кручах и таскал воду из речушки, протекающей внизу, в расщелине. Не сказать, чтобы эти дела были особо тяжелыми, но и слишком легкими их не назвать нельзя. Попробуйте-ка с полным кувшином воды на плечах подняться по обледенелым камням на крутую гору! Или собрать охапку хвороста среди колючих, густых кустарников, покрывающих соседние склоны. Но главным было даже не это. Больше всего меня доставали насмешки Рея и его юных друзей.

Дело в том, что заботы по дому традиционно считались у ангелов делом женским, и их выполняли жены, в основном бескрылые. Я же был мужчиной, к тому же охотником… Рей и его свора (а как иначе назвать этих прилипал и подпевал?) не упускали случая, чтобы не позубоскалить по этому поводу.

— Эй, Трой, — кричали они, когда я, нагруженный большим кувшином, карабкался по узкой тропинке наверх, — подбери платье, а то оступишься!

Или еще обиднее:

— Трой, детка, как ты себя чувствуешь? Не беременный еще?

Пару раз я не выдерживал и хватался за нож, который постоянно носил на поясе, но каждый раз они, смеясь, срывались с места и улетали.

— Я с женщинами не дерусь, — высокомерно заявлял Рей, паря в небе над моей головой, — тем более с бескрылыми.

А дружки поддерживали его радостным гоготом.

Я кричал, что они трусы, что недостойны называться мужчинами, что готов драться с каждым из них и со всеми вместе, но все бесполезно. При моем приближении Рой и приятели разлетались в разные стороны, чтобы с безопасного расстояния издеваться надо мной.

Вступить в прямую схватку со мной никто из них не рисковал — им было понятно, что так просто меня не одолеть. К тому же закон ангелов был на моей стороне — я являлся полноправным членом племени и пользовался всеми правами. В том числе правом защищать свою честь с оружием в руках. Следовательно, я мог вызвать на поединок любого летуна.

Но для боя требовалось, чтобы вызов одобрил совет старейшин, а там большинство было не на моей стороне. Да чего скрывать — почти все ангелы, особенно молодые, считали меня чужаком в селении и рады были бы рады избавиться от меня. Или хотя бы сделать мою жизнь невыносимой, чтобы я поскорее убрался сам.

Лишь страх за свою жизнь останавливал слишком ретивых летунов от крайних мер. Прими мой вызов — и пришлось бы реально рискнуть своей жизнью. Я был очень опасен — ловок, силен, быстр и зол. И одно дело — издеваться сверху, находясь в безопасности, и совсем другое — биться на ножах на земле. Да еще с таким умелым противником, как я.

Рей и его друзья надеясь, что я когда-нибудь сорвусь и прилюдно ударю кого-нибудь из них. И тогда совет племени может принять решение о моем изгнании. Поэтому при всех дружки Рея старались меня не задевать, и мне, в свою очередь, приходилось скрывать свою злость и делать вид, что все нормально. А поймать и как следует отколошмать в укромном месте кого-нибудь из них не получалось — они были слишком осторожными и при первой же опасности взмывали вверх. Мне оставалось лишь грозить кулаком им вслед и скрипеть зубами от злости.

Одна отрада — моя Тиа. Мы проводили вместе все долгие зимние вечера. Тиа рассказывала мне историю своего племени, а я пел наши песни и старинные баллады. Часто на наших посиделках присутствовала Лея.

С ней я вообще очень сблизился в последнее время — между нами возникло настоящее чувство, как между родными братом и сестрой. Лея нередко расспрашивала меня о нашей матери, я рассказывал ей. Я видел, что ей иногда было очень тяжело и больно слышать о том, как хорошо и счастливо мы живем в нашей семье, как мать трогательно заботится о нас, детях, как преданно любит своего мужа, Каса… Но я ничем не мог ей помочь — наша мать не захотела с ней встречаться, и это было ее право.

Лея, разумеется, не была ни в чем виновата — ни в том, что Лану похитил ее отец, Тор, что насильно взял ее замуж, что родилась она, красивая крылатая девочка. Лее очень хотелось материнской ласки, тепла, заботы или хотя бы слов участия и одобрения, но ничего этого не было. Она росла при суровом, немногословном отце, а после его гибели — при властном и строгом вожде племени. И лишь Тиа была ее верной, преданной подругой, всегда и во всем поддерживающей и все понимающей.

Тиа часто защищала Лею от нападок своего отца, особенно когда тому казалось, что девочка ведет себя слишком дерзко. «Она же сирота! — напоминала Тиа, — у меня есть хотя бы ты, а у нее — вообще никого!» И храбрый Ларс отступал и прощал Лее почти все.

По умолчанию считалось, что мать Леи как бы мертва — ведь за все прошедшие годы после возвращения к людям она так и не сделала ни одной попытки узнать что-то о свое дочери или встретиться с ней. Лея росла, интуитивно понимая, что безразлична своей матери, и это было очень тяжело и обидно… Поэтому она часто, особенно в подростковом возрасте, была резкой, дерзкой, грубой, часто ссорилась с другими крылатыми девушками и даже грубила старшим. Но на это все, как правило, закрывали глаза.

Когда Лея подросла и стала охотницей, Ларс построил для нее отдельный дом — в надежде, что она выйдет замуж и родит много ангелочков. К Лее действительно уже сватались крылатые парни, но она каждый раз отвечала отказом — мол, мне рано еще, хочу полетать, погулять, поохотиться. На самом же деле она давно и безнадежно любила Рея, но тот был равнодушен к ней. Молодого и честолюбивого ангела интересовала только Тиа — как одна из самых красивых девушек в племени и как дочь вождя. Став ее мужем, он получал право со временем возглавить племя. А ему очень уж того хотелось…

Рей упорно шел к своей цели и почти ее добился — уговорил храброго Ларса отдать Тиа ему в жены, доказал, что достоин быть мужем дочери вождя, добился согласия и от самой Тиа — насколько я понял, просто взял ее измором. Все шло к свадьбе, и даже дата уже была назначена…

Но тут появился я, и все его планы внезапно рухнули. Понятно, что он люто возненавидел меня. Зато весьма обрадовалась Лея — у нее появился шанс заполучить своего любимого Рея. Раньше она не могла на это рассчитывать — не хотела мешать счастью своей названой сестры, но тут ситуация резко изменилась. И Лея активно занялась обхаживанием Рея. Правда, без особых успехов — тот не обращал на нее почти никакого внимания. Он все еще надеялся получить вожделенную Тиа — когда избавится от меня.

Вот так мы и жили — в любви и ненависти.

* * *

Вечером, как я говорил, мы любили посидеть у очага. Огонь весело плясал между камнями, над ним обычно жарилась на вертеле баранья туша или висел котелок с душистым отваром из местных трав.

Травяной отвар был очень полезен в горах — снимал усталость и согревал в холодную пору. А также придавал силы — как физические, так и духовные. Считалось, что после него голова проясняется и беседа течет лучше. Легче идет разговор, складнее и поэтичнее выходят легенды.

Надо сказать пару слов о быте ангелов. Летуны домашний скот, как правило, не держат, живут лишь охотой, но в некоторых семьях, особенно там, где жены — бескрылые женщины, за домом имеется небольшой загончик, в котором живут горные козочки. Их разводят ради молока, которым поят маленьких детей.

Женщины, оставшиеся в селении после рождения малышей, стараются по возможности обустроить суровый горный быт: заводят коз, выращивают не огородах зелень, даже пытаются сеять хлеб. Правда, в небольших количествах, так как пригодной земли вокруг селения очень мало. Кругом — почти одни камни и колючие кустарники, и лишь изредка попадаются крошечные полянки, где можно хоть что-то вырастить. Сами ангелы огородами и посевами не занимаются, считают, что это удел обычных людей.

Летуны питаются мясными блюдами, обильно приправленными дикими травами, очень душистыми и чуть горьковатыми. Приправы придают мясу необычный вкус, зато спасают от многих болезней. Из зерна же и диких злаков бескрылые женщины пекут лепешки, очень ароматные и вкусные, и их обычно летуны берут с собой на охоту — чтобы подкрепиться прямо в полете. Еще ангелы пьют много травяных отваров — для восстановления сил и здоровья.

Летуны живут не дольше обычных людей, даже меньше — часто погибают во время охоты. Полеты среди скал опасны, особенно осенью и зимой. Ветер бросает крылатых людей на скалы, и они гибнут. К тому же в горах водятся грозные хищники, медведи и барсы, и встреча с ними не сулит ничего хорошего. Нередко бывает, что подраненный баран становится добычей дикой кошки, и тогда приходится ее отгонять, чтобы забрать тушу. А кошке это, естественно, очень не нравится, и она согласна драться за добычу. Одна такая киса в свое время серьезно поранила Тиа…

Барсы также часто охотятся на молодых козочек, которых разводят женщины, и приходится быть настороже, чтобы вовремя заметить их и убить его. У многих ангелов на теле имеются страшные рубцы — следы поединков с хищниками. Шрамы есть на теле главы племени Ларса (их оставил огромный медведь, чей коготь теперь украшает его грудь), а также на ноге Тиа — от дикой кошки.

Если ангел получает в сватке страшные увечья и не может больше летать или со временем становится слишком слабым для охоты, то он выбирает смерть. Таков древний обычай летунов. Пожилых и тем более стариков среди них нет, ведь самое страшное для ангела — стать обузой для своей семьи и племени. Когда уходят последние силы, уходит и сама жизнь.

Я вначале очень удивлялся этому странному обычаю (у нас, людей, старики живут вместе с семьями до самой смерти), но потом понял, что это по-своему справедливо и правильно. Достойная жизнь должна завершаться достойной смертью. И, чтобы вовремя уйти, требуется большое мужество.

Жизнь в горах трудна и опасна, а содержать старых и немощных у летунов нет возможности, вот они и облегчают свою участь и жизнь своих семей. Да, это жестоко, непривычно, может быть, даже дико, но по-своему честно и логично. И никто вправе осуждать летунов…

Обряд прощания, как я узнал, проходит очень торжественно и печально — все племя поднимается на крыло и сопровождает ангела в его последний полет. Если летун больше не в силах сам взлететь, то его несут по воздуху ближайшие родственники, как правило, сыновья. И возле вершины священной горы Санг, самой высокой и красивой в округе, его отпускают.

Ангел, расправив крылья, совершает свой последний полет, а потом падает на скалы. Все племя в это время поет прощальные гимны, провожая своего собрата в последний путь. Тело поотом поднимают и хоронят на кладбище за селением — в небольшой могилке, вырытой между камней. Сверху ставят особый знак — несколько обломком черной скалы, как символ вечной скорби и печали.

У ангелов приято дважды в год, ранней весной и в конце лета, навещать могилы своих родственников и приносить дары. Считается, что души погибших навсегда остаются в горах и время от времени прилетают в селение, чтобы навестить родных и, если нужно, помочь им. Поэтому умерших у летунов почитают и приносят им на могилы ценные дары — обычно красивые, дорогие талисманы из когтей убитых хищников. И чем большим почетом пользовался ангел при жизни, тем больше подношений бывает на его могиле. Женщины-ангелы, кстати, также исполняют последний полет, но, как правило, гораздо позже, чем их крылатые мужья. Они все же реже бывают на охоте, значит, и реже калечатся. Да и вообще летуньи лучше сохраняются и живут намного дольше летунов…

Ангелы часто сочиняют про своих предков красочные истории, которые со временем становятся легендами. И вечером их рассказывают у очага всей семье. Как правило, в тот благодатный момент, когда ужин уже съеден и все наслаждаются ароматным, горячим напитком из трав.

Ларс, отец Тиа, знает множество легенд и любит (а главное — умеет) их рассказывать. Мы собираемся у огня всей нашей небольшой семьей (он, Тиа, я, Лея) и слушаем эти древние сказания. Вот одна из них, наиболее мне запомнившаяся.

Да, кстати: ангелы произносят свои легенды, закрыв глава, нараспев, будто поют, и это придает им особую, неповторимую прелесть. Голос у Ларса низкий, красивый, и он буквально очаровывает своими рассказами-пениями.

Вот эта легенда.

Глава десятая Легенда о Падшем ангеле

«Некогда на земле жили одни ангелы, а бескрылых людей не было.

Ангелы летали очень высоко и смотрели сверху вниз на все, что было под ними. На леса, луга, реки, горы, на животных и даже на птиц.

Птицы тоже летали в небесах, но они не могли сравниться с крылатыми людьми ни в силе, ни в красоте, ни в дальности полета. Ангелам не было равных в воздухе, и они могли подниматься выше облаков и долетать почти до самых вершин гор.

И жил в племени ангелов один юноша, по имени Дин. Он был самым смелым, самым отважным среди молодых летунов и часто поднимался так высоко, что парил, казалось, у самых звезд. Дин был очень сильным, ловким и красивым, и никто не мог сравниться с ним ни в храбрости, ни в отваге, ни в силе.

Все ангелы в племени говорили: „Посмотрите на нашего Дина! Как красиво он летает, как легко поднимается в небо! Взгляните на его белоснежные крылья, как они чудесно переливаются на солнце!“ Родители очень гордились необыкновенным сыном и считали, что его ждет особая судьба. А все девушки в племени были просто без ума от Дина и мечтали выйти за него замуж…

Но это восхищение привело к тому, что Дин стал очень гордым, заносчивым и грубым. Он начал ставить себя выше всех остальных в племени, не считаться со старшими и не прислушиваться к их советам. Он даже отца с матерью перестал уважать и лишь отмахивался от их мудрых слов и наставлений.

Родители часто говорили Дину: „Послушай, сынок, не поднимайся так высоко в небо, не гневи Бога. Он рассердится, если ты будешь вторгаться в его владения, и непременно накажет тебя. А вместе с тобой и все наше племя“. Но Дин отвечал им со смехом: „Глупцы, чего вы боитесь? В небе никого нет, кроме нас, ангелов, да и еще птиц. Кто накажет меня? Какой Бог? Нет его! Да я сам, если захочу, стану Богом. Вот увидите!“

Таким был гордым и самоуверенным юношей этот Дин. Родители осуждающе качали головами и уговаривали его не гневить Бога, но ничего не могли с ним поделать, ибо он никого не слушал и поступал только по-своему.

И была среди ангелов одна девушка, по имени Лада. Она была тоже очень красивой: высокая, стройная, с длинными белокурыми волосами и большими голубыми глазами. К ней сватались многие молодые летуны, но она всем отказывала. Она говорила: „Я выйду замуж только за того, кто будет достоин меня, кто совершит что-то такое, что прославит его имя, а вместе с ним — и мое. Если уж выходить замуж, то только за лучшего!“

Юноши, опьяненные любовью, совершали ради Лады всякие подвиги — приносили редкие драгоценные камни из далеких гор, собирали прекрасные цветы на крутых, отвесных склонах и даже с риском для жизни убивали огромных, страшных зверей, чтобы бросить к ее ногам их шкуры. Но Лада только смеялась и качала головой: „Нет, это не все то, это слишком просто, это могут все!“

Посватался к ней и Дин. Но Лада также отвергла его. Она сказала: „Ты, конечно, очень красивый и храбрый юноша и наверняка стал бы для меня хорошим мужем, но правило одно для всех: чтобы получить мою руку, надо совершить что-то необычное. Такое, что никто никогда раньше не совершал. Сможешь — и я с радостью стану твоей женой, нет — значит, ты самый обыкновенный юноша, каких тысячи, и не достоин моей руки“.

Эти слова очень задели честолюбивого Дина. „Хорошо, — ответил он, — я сделаю то, о чем ты просишь. Я поднимусь на вершину священной горы Санг и подергаю за бороду самого Бога!“ Лада громко рассмеялась: „Глупец, разве это возможно? Кто рискнет потревожить Бога и тем более коснуться его?“ Девушка была уверена, что Дин только хвастается, ведь еще никому не удавалось подняться на священную гору Санг или хотя бы приблизиться к ее белоснежной вершине.

Но Дин, задетый словами Лады, решил во что бы то ни стало добиться своего. Родные, близкие, соплеменники — все стали отговаривать его от этой безумной затеи. Родители на коленях просили его не совершать столь безрассудный поступок. „Сынок, — убеждал Дина отец, — не стоит дерзить Богу. Хотя мы и не видим его, но знаем, что он есть. Бог любит нас, ангелов, и позволяет летать в небесах, подобно птицам. Он помогает нам во всех наших начинаниях и оберегает наши семьи от многих опасностей. Все любят и глубоко почитают Бога, а ты задумал оскорбить его!“ „Подумай, — вторила ему мать, — что будет с нами, если Бог покарает тебя? Кто поможет нам в старости, кто подарит нам прелестных внуков и скрасит наши последние дни? Как мы будем жить без тебя?“

Но Дин был непреклонен: „Я все равно поднимусь на вершину священной горы Санг и брошу вызов самому Богу. Если он есть, то путь покажется или хотя бы подаст знак. Тогда я склонюсь перед ним и признаю его величие. А если нет, то я сам стану Богом и буду повелевать ангелами и всем миром!“

Ну что было делать! Все осуждающе качали головами, но никто не мог остановить его. А родители заранее оплакивали своего непутевого сына, так как были уверены, что он никогда не вернется.

Рано утром Дин пришел к Ладе: „Смотри сегодня в полдень на вершину священной горы Санг, там ты увидишь меня в божественном сиянье!“ Лада снова рассмеялась — она не верила, что Дин все же решится выполнить то, что задумал. Все знали, что путь к вершине Санг очень тяжел и опасен — горный воздух не держит крылья и приходится идти пешком, увязая по колено, а то и по пояс в глубоком снегу. А с вершины в лицо постоянно дует сильный ветер, сбивая с ног и не давая свободно вздохнуть. Никто из летунов не смог еще подняться на Санг, зато многие навсегда остались на ее склонах. Летунам не хватало сил, чтобы вернуться назад, и их тела до сих пор покоятся в ее вечных снегах. Но Дин был упорен, кроме того, его гнала наверх любовь. А также непомерное честолюбие — он всегда и во всем хотел быть только первым. Поэтому он быстро простился с Ладой и отправился в путь.

Дерзкий юноша долго и упорно летел вверх, а когда воздух перестал держать его крылья, пошел пешком. Он сильно замерз, а его одежда покрылась коркой льда, но он все шел и шел по обледенелым камням, медленно, но верно поднимаясь к самой вершине. Наконец он достиг своей цели.

На вершине горы сидел Бог. Он внимательно посмотрел на Дина и спросил:

— Зачем ты пришел ко мне, юноша?

— Я хотел убедиться, что ты есть! — дерзко ответил ему Дин.

— Ну вот, — усмехнулся Бог, — ты в этом убедился. Я, как видишь, существую, хочешь ты этого или нет. Ты только зря потратил свои силы, добираясь сюда, зря совершил это трудное и опасное восхождение. Но я ценю твое упорство и твою храбрость. Раз ты не побоялся подняться на самую вершину горы Санг, то, бесспорно, достоин награды. Можешь попросить меня, о чем хочешь. Например, я могу сделать так, что сегодня же красавица Лада станет твоей женой.

Дин подумал и ответил:

— Нет, этого слишком мало, я и так по возвращении получу Ладу, ведь я выполнил ее условие — совершил то, что еще не удавалось никому. Я достоин большей награды. И раз я достиг вершины горы Санг, то теперь, полагаю, сравнялся с тобой в величии. Поэтому я также хочу быть Богом и повелевать ангелами и всем миром!

— Ты и впрямь очень дерзкий юноша, — покачал головой Бог, — не зря о тебе так говорят в племени. Неужели ты в самом деле думаешь, что можешь сравниться со мной? Глупец! Ангел не может быть равным Господу! Ты поставил себя выше всех и посмел бросить вызов мне, Богу. За эту неслыханную дерзость я навсегда лишаю тебя крыльев. С этого мгновения ты будешь ходить только по земле и никогда больше не поднимешься в небо. И очень скоро ты горько пожалеешь о своей дерзости и глупых словах!

Бог взмахнул рукой, невидимая сила подхватила Дина и понесла прочь. От страха он потерял сознание, а когда очнулся, то увидел, что у него больше нет его прекрасных, белоснежных крыльев. Дин очутился у подножия гор, неподалеку от своего племени.

Горько заплакал он, моля Бога о прощении, плакал день, плакал ночь, но Бог был непреклонен. И тогда понял Дин, что навсегда утратил расположение Господа. Зарыдал он громко и пошел прочь.

Через некоторое время Дин разыскал родителей и стал просить принять его обратно в племя, но они гневно отвергли его: „Ты рассердил Бога, наш непослушный сын, и понес за это заслуженное наказание. Мы не хотим жить с тобой, не хотим даже видеть тебя. Ходи теперь по земле и заботься сам о себе. Нам бескрылый сын не нужен!“

Еще горше заплакал Дин и побрел, куда глаза глядят. Но вскоре ему захотелось есть, он сделал лук, изготовил стрелы и подстрелил лесного зверя. А потом построил шалаш, развел костер и поджарил добычу. Так он стал первым земным охотником.

Когда красавица Лада узнала, что случилось с Дином, то закричала от отчаянья. „Что я наделала, ведь это все из-за меня, из-за моей непомерной гордости!“ На самом деле она давно любила Дина и была согласна выйти за него замуж даже без всякого условия, но ее себялюбие не позволило сделать шаг ему навстречу и принять предложение. „Теперь мы разлучены навеки. Как мне жить без Дина?“ — убивалась девушка. Ее пытались утешить, уговаривали, предлагали других женихов, но Лада лишь качала головой:

— Нет, это я во всем виновата, значит, я и должна все исправить!

— Но как? — удивлялись в племени. — Что ты можешь сделать?

— Я что-нибудь придумаю! — отвечала девушка.

Лада долго думала и наконец решила подняться на священную гору Санг и вымолить у Бога прощение для Дина. Решила — и тут же отправилась в путь, и даже никому ничего не сказала, чтобы никто не пытался ее отговорить или остановить силой.

Лада долго летела вверх, потом упорно шла по камням и снегу, падала, замерзала, едва не погибла, но все же достигла своей цели.

Бог очень удивился, увидев девушку.

— Чего ты хочешь, Лада? — спросил он. — Зачем проделал столь долгий и опасный путь? Неужели и ты тоже хочешь стать Богом и повелевать всеми англами и миром?

— Нет, Господь, мне ничего не нужно, — упала на колени Лада, — молю тебя лишь об одном: прости Дина. Да, он был дерзок, груб, совершил большую глупость, но это все из-за меня, из-за моего себялюбия! Верни ему, пожалуйста, крылья и позволь снова жить среди нас, ангелов! Я стану его женой и никуда больше не отпущу.

Бог задумался, потом посмотрел на Ладу и спросил:

— Скажи, красавица, насколько сильно ты любишь Дина и на что готова ради него?

— На все! — ответила девушка.

— Ладно, — кивнул Бог, — тогда сделаем так. Я не могу простить Дина и вернуть ему крылья, ибо он очень сильно обидел меня. Но я могу сделать так, что ты навсегда останешься с ним. Согласна?

— Да! — с радостью кивнула Лада.

Бог взмахнул рукой, и девушка оказалась прямо у шалаша Дина. У нее исчезли крылья, но зато теперь она навсегда была с ним…

Дин, увидев Ладу, обнял ее и попросил стать женой. И она тут же согласилась. Они поженились и зажили счастливо, а вскоре у них родились дети. Дин построил большой дом и стал пахать землю, а Лада занялась огородом и хозяйством. Вот так на земле появились первые бескрылые люди, охотники и землепашцы.

А Дина со временем стали называть Падшим ангелом, потому что он упал с самой вершины священной горы Санг, но не разбился, а выжил и даже обрел свою любовь. А любовь всегда стоит того, чтобы пожертвовать ради нее всем, даже своими белоснежными крыльями и бескрайним небом».

* * *

— Вот такая легенда о Падшем ангеле, — закончил Ларс свой рассказ.

— Это весьма интересно, хотя верится с трудом, — сказал я. — Мой учитель, мудрый Вару, говорил, что ангелы произошли от людей и что это якобы результат какой-то древней мутации…

— Может быть, оно и так, — усмехнулся Ларс, — однако наши легенды говорят об этом несколько по-другому. И мне почему-то больше хочется верить им.

— Да какая разница, кто от кого произошел, — вмешалась в наш спор Лея, — главное, что есть мы, ангелы, и есть вы, люди, и мы должны как-то жить по-соседски, и желательно — мирно.

— А лучше еще — любить друг друга! — засмеялась Тиа и поцеловала меня в щеку, и я тут же ответил ей тем же.

Ларс улыбнулся и погрозил нам пальцем — мол, ведите себя прилично, вы не у себя в комнате. А Лея сделала вид, что хочет закрыть нас от посторонних глаз. Она вообще всегда защищает нас с Тиа — и перед Ларсом, и другими ангелами. Не только потому, что является моей сводной сестрой, но главным образом потому, как мне кажется, что считает наш с Тиа союз началом чего-то нового и волнующего.

— Ты пойми, — втолковывала она мне, — очень необычно, что летунья полюбила бескрылого юношу и вышла за него замуж. Я думаю, в этом есть особый смысл, даже особый знак. Вы можете положить начало новым отношениям между двумя нашими народами, и мы наконец-то сможем жить мирно, не воевать друг с другом. Если наши старейшины договорятся, то ангелам не придется похищать ваших женщин, а людям — убивать их. Браки между летунами и бескрылыми станут свободными, только по взаимной симпатии и любви, и это изменит многое. Мы перестанем вымирать, а вы, люди, обретете новые возможности…

К сожалению, далеко не все в племени разделяли взгляды Леи. Рей и его дружки ненавидели меня и не упускали случая, чтобы не задеть и не унизить. Причем часто — прямо на глазах у Тиа или Леи. И особенно усердствовал в этом Гай, младший брат Рея.

Он был моложе Рея, но более честолюбив и заносчив. И то, что Тиа вышла за меня замуж, задевало его даже больше, чем бывшего жениха.

Еще бы, ведь он лишался возможности быть братом вождя племени! Раньше он мог претендовать на особое положение среди юношей-ангелов и, следовательно, рассчитывать на благосклонность одной из летуний, а теперь ему ничего не светило. Гаю, скорее всего, придется, как большинству его сверстников, жениться на бескрылой девушке…

К слову, молодых незамужних летуний в племени было действительно очень мало, всего пять, включая Лею. И на каждую приходилось по несколько женихов. Так что шансы заполучить жену-ангела у Гая были очень малы, к тому же он был еще слишком молодым, чтобы серьезно претендовать на руку одной из крылатых красавиц.

Гаю исполнилось всего шестнадцать, и к тому времени, когда он достигнет брачного возраста (18–19 лет), все подходящие девушки-ангелы окажутся, скорее всего, уже замужем. А ему придется заняться охотой на бескрылую невесту. Но если бы он был братом вождя…

Я своим появлением и женитьбой неожиданно разрушил все его честолюбивые планы, как и надежды Рея стать когда-нибудь вождем племени. Теперь нового главу, скорее всего, выберут на совете старейшин, и не факт, что это будет именно Рей. Претендентов уже сейчас немало — по крайней мере, пять-шесть ангелов могут претендовать на роль вождя, а со временем подрастут и другие…

Конечно, выбор нового главы племени произойдет только в том случае, если Ларс сам откажется от своих прав, но это, судя по всему, будет еще нескоро. Отец Тиа достаточно крепок телом и силен духом и может как минимум десять лет возглавлять ангелов. А к тому времени, когда он состарится и вынужден будет все же передать бразды правления другому летуну, появится еще несколько претендентов. И среди них, несомненно, будут свои желающие побороться за власть. Поэтому шансы Рея стать вождем тают прямо на глазах… И это прямо-таки бесит Гая.

Поэтому сам бывший жених Тиа, и его младший брат не испытывают ко мне никакой симпатии. Они, прямо скажем, ненавидят меня и считают само мое пребывание в их племени позором для себя и вообще для всех крылатых.

* * *

Я сидел во дворе дома и чистил большую глиняную миску, в которой мы обычно готовим мясо. Это не совсем приятная обязанность (попробуйте-ка оттереть стенки на холоде!) тоже легла в основном на мои плечи, поскольку нельзя было допустить, чтобы руки Тиа огрубели и потеряли чувствительность. Она же охотник, и от удачного выстрела зависит пропитание нашей семьи и пропитание всего племени. А при стрельбе из лука пальцы не менее важны, чем точный глаз. Вот я и наяривал песком бока злополучной миски, чтобы порадовать Тиа, когда она вечером вернется с очередной бараньей тушей.

Моя жена охотилась вместе с Леей и несколькими молодыми англами (в том числе и Реем), а Ларс был дома — ему со вчерашнего дня нездоровилось. Продуло сильно в прошлый раз, вот он и сидел у огня, лечился разными травяными отварами да настоями.

Я занимался хозяйством: принес воды, наломал хвороста, чтобы было чем топить очаг, приготовил приправы к ужину. И, поскольку до вечера еще было далеко, решил привести в порядок посуду. Работа шла довольно споро и я уже заканчивал последнюю миску, когда услышал позади себя насмешливый голос:

— Трой, красотка, что ты делаешь сегодня вечером? Может, заглянешь ко мне в гости, я найду, чем тебя развлечь…

Так, опять Гай со своими дурацкими шуточками… Я обернулся: точно, младший брат Рея примостился на камнях шагах в двадцати позади меня и с интересом наблюдал за работой. Ближе он не подходил, опасаясь нарваться на мой кулак, предпочитал зубоскалить издалека.

— Послушай, Гай, — вздохнул я, — если ты хочешь оскорбить меня, то тебе это удалось. А теперь, если ты настоящий мужчина, вызови меня на бой. Впрочем, ты это не сделаешь — ведь ты всего лишь маленький мальчик и не можешь сражаться с настоящим охотником.

— Я не мальчик! — вспыхнул Гай. — Я уже охотник!

— Да ну? — язвительно протянул я. — Почему тогда Рей не берет тебя с собой? Почему он опять оставил тебя дома?

Гай хотел что-то возразить, но лишь зло сверкнул глазами и промолчал. Для него это было больное место: Рей действительно не брал его на зимнюю охоту, справедливо опасаясь, что порывистый и несдержанный подросток не сумеет правильно рассчитать силы и погибнет.

Гай всегда и везде стремился доказать, что не хуже своего старшего брата, рвался вперед, и это могло обернуться трагедией. Охота зимой весьма опасна, и требует большой выдержки, терпения и осторожности. Надо сначала подстрелить барана, а потом поднять его тушу на скалы и донести до перевала. И не дай бог столкнуться с голодным барсом или медведем! В этом случае приходится быть особенно осторожным, а Гай, как мне рассказывали, все время лез на рожон, рисковал без меры. В итоге он мог и сам пострадать, и подвести других охотников. Вот Рей от греха подальше и не брал братца с собой, приказывал сидеть дома, оставаться на хозяйстве. Гая это прямо-таки бесило, и он вымещал свою злость на мне.

— Наверное, ты и стрелять-то толком не умеешь, — продолжил я свои рассуждения, — раз Рей не хочет брать тебя напарником. И правильно делает — кривые и косые ему не нужны, ведь на охоте нужны точный глаз и твердая рука.

— Я докажу тебе, что умею метко стрелять! — зло прокричал Гай и натянул тетиву лука.

Я даже не пошевелился — знал, что Гай не решится стрелять в меня. Убийство члена племени считается у ангелов тягчайшим грехом (как, впрочем, и у нас), за этим следует жестокое наказание — изгнание из селения навсегда. А в одиночку ангел никогда не выживет…

Я продолжал спокойно натирать миску, но неожиданно стрела Гая выбила ее из моих рук. Посудина упала на камни и разбилась. Тут я по-настоящему рассердился: мало того, что пропал весь мой труд (а я долго и тщательно мыл глиняную плошку), так еще нам вечером не во что будет разложить приготовленное мясо!

Глиняные чашки, миски и плошки считаются у ангелов достаточно дорогими, и их, как правило, берегут. В горах, как известно, глины нет, поэтому за посудой приходится летать довольно далеко, за перевалы.

На севере, за дальним хребтом, проживает еще одно племя ангелов, и некоторые его мужчины торгуют с людскими семьями в долинах. За глиняную посуду, шерстяные ткани, железные ножи, топоры и иголки, столь необходимые в жизни, летунам приходится отдавать бараньи и козьи шкуры, с трудом добытые на охоте. Поэтому практически все, что сделано людьми, у летунов, весьма ценится в том числе даже простые глиняные миски.

А тут Гай разбил самую большую и удобную из них. И попробуй потом докажи Ларсу, что не сам ее грохнул, а это сделал Гай. Тиа, конечно, сделает вид, что поверила моему рассказу, но Ларс лишь огорченно покачает головой и пойдет к соседям одалживать другую посудину. А мне будет очень стыдно и неприятно…

Не знаю, что на меня нашло в тот момент, но в глазах у меня потемнело от злости, а в висках застучала кровь. Наверное, это глупое происшествие стало последней каплей, переполнившей чашу моего терпения. Я вскочил на ноги и с силой запустил осколком миски, оставшимся в моих руках, прямо в Гая. И неожиданно попал: острый кусок рассек ему левую бровь, кровь обильно потекла по молодому лицу.

Гай не ждал от меня ничего подобного, поэтому даже не пытался уклониться, а мой бросок оказался удачным. Хотя я сам этого не хотел — думал лишь отпугнуть Гая, отогнать его подальше. Но вот попал…

Гай охнул от боли и схватился за левый глаз, потом взмахнул крыльями и с воинственным криком бросился прямо вниз, на меня. Мы схватились и покатились по земле. Гай осыпал меня проклятьями и грозился убить, а я держал его за руки, не давая достать нож. Если он обнажит оружие, то и мне придется сделать то же самое, и тогда неизвестно, чем все это может закончиться… Но уж явно ничем хорошим.

На шум из дома выбежал Ларс. Он мгновенно оценил ситуацию и кинулся к Гаю — обхватил его сзади руками и оттащил от мня. Гай громко ругался, и пытался достать меня, а его лицо было залито кровью. Тут прилетели и другие ангелы и принялись его успокаивать.

Через какое-то время всё улеглось. Гая отвели домой, соседи разошлись, а я остался наедине с Ларсом. Разумеется, я рассказал ему все, подробно обрисовал, как развивались события и даже показал стрелу, разбившую миску. Но Ларс лишь горько усмехнулся. Одно дело — грозить и сыпать оскорблениями, и совсем другое — реально ранить ангела.

Конечно, Ларс понимал, что драку спровоцировал сам Гай (все в прекрасно племени знали об его отношении ко мне), но легче от этого не было. Теперь Ларсу придется объясняться с его отцом, почтенным Ромом, и, возможно, собирать совет старейшин, чтобы обсудить ситуация. И даже давать добро на поединок, если последует официальный вызов. Разумеется, не от самого Гая (он был еще слишком мал для этого), но от его старшего брата, Рея. А это было плохо сразу по нескольким причинам.

Во-первых, это ставило под удар самого Ларса. Я же его зять, значит, часть вины ляжет и на него — не смог удержать ближайшего родственника от глупого, безрассудного поступка. Во-вторых, независимо от исхода поединка (если он состоится, конечно), пострадают обе семьи. Вражда между членами племени ни к чему хорошему не приведет, особенно теперь, когда летунов и так с каждым годом становится все меньше и меньше. Гибель и даже ранение одного из них больно отражается на всех, снижает возможность выживания всего племени. Крылатые дети рождаются у ангелов все реже и реже, поэтому важен каждый летун…

Ларс все это прекрасно понимал, но ничего поделать не мог — надо было ждать возвращения Рея и развития событий.

Глава одиннадцатая

И события последовали. Мы как раз сидели и ужинали, когда в дверях появился Рей. Тиа уже знала обо всем, поэтому не удивилась его приходу, а Ларс его уже ждал.

Рей зло сверкнул на меня глазами и обратился к отцу Тиа:

— Почтенный Ларс, разреши войти в твой дом.

Это была официальная формула, после которой следовало обращение к вождю племени с просьбой или предложением. Ларс кивнул:

— Заходи, храбрый Рей.

Это означало: «Я знаю, зачем ты пришел, и ты можешь изложить свою просьбу прямо, без предисловий».

Рей присел к очагу, выбрав место напротив меня.

— Позволь угостить тебя напитком, — продолжил Ларс.

— Спасибо, почтенный Ларс, но я не могу долго сидеть у твоего очага. Я пришел, чтобы вызвать твоего зятя, человека по имени Трой, на поединок, и прошу собрать завтра совет племени.

— Я знаю, что произошло между Троей и твоим братом Гаем, — вздохнул Ларс, — и это очень печально. Просьба твоя законна, и я ее выполню. Завтра утром соберется совет племени, и мы все решим.

Рей удовлетворенно кивнул, поднялся и покинул наше жилище. После его ухода воцарилось тягостное молчание.

— А что мне оставалось? — произнес я. — Терпеть и дальше оскорбления этого молокососа? Или ждать, пока он продырявит меня стрелой? В конце концов, я не совершил ничего непоправимого или ужасного. Подумаешь, разбил бровь… От этого не умирают!

— Ты не понимаешь, Трой, — опустил голову Ларс, — завтра Рей вызовет тебя на поединок, и тебе придется драться.

— Прекрасно, — оживился я, — наконец-то мы сойдемся лицом к лицу и выясним наши отношения.

— Рей не так глуп, — заметила Тиа, — чтобы драться с тобой на кулаках или ножах, он, скорее всего, выберет лук.

— Как это? — не понял я.

— Это значит, — пояснила Тиа, — что вы будете стрелять в друг в друга на расстоянии, пока один из вас не получит серьезного ранения или не будет убит. Или не признает своего поражения…

Из дальнейшего объяснения я понял, что у ангелов бывает особый вид поединков — из луках. К нему прибегают тогда, когда один из соперников заведомо слабее физически и не может на равных драться с другим.

Проходит это так: двое встают лицом друг к другу на определенном расстоянии и каждый берет лук и десять стрел. По сигналу главы племени они начинают стрелять в друг в друга. Разрешается уклоняться от стрел, но выходить за пределы площадки (примерно десять на десять шагов) нельзя. Если покинул ее — все, проиграл, проявил малодушие, струсил, испугался за свою жизнь… Это самое страшное, что может произойти с ангелом-мужчиной, ведь потом от него отвернутся не только все родные, но и члены племени. И ни одна летунья никогда, ни за что не выйдет за него замуж…

Если стрелы у обоих противников кончились, но никто не ранен, подают еще по десять. Поединок продолжается до тех пор, пока один из соперников не получит серьезного ранения. Если ранены оба, то выигрывает тот, кто остался на ногах. Кстати, пользоваться крыльями во время поединка строго запрещено, это делает состязание доступным и для людей.

— Ну, что же, — пожал я плечами, — лук так лук. Вы видели, как я стреляю, думаю, не хуже Рея, а может, даже лучше. Так что наши силы, по крайней мере, равны.

— Не совсем так, — опустил глаза Ларс, — ты не можешь убить его.

— Почему? — не понял я.

— Потому что тогда тебя вызовет на бой почтенный Ром, отец Рея, а в случае его ранения или гибели — другие мужчины его семьи. А в ней, помимо братьев, еще немало охотников… Это будет продолжаться до тех пор, пока тебя на убьют. Но я не могу допустить, чтобы поединок зашел так далеко, не могу рисковать жизнями членов моего племени. Нас и так осталось очень мало, гибель каждого — это невосполнимая утрата. Поэтому я прошу тебя — не убивай Рея! Лучше всего рань в руку, чтобы не мог продолжать бой, и тогда я на законных правах прекращу поединок. Рей сохранит свою честь, а ты его примерно накажешь.

— Но ведь он будет пытаться убить меня? — спросил я, хотя и так знал ответ на этот вопрос.

— Да, — тяжело вздохнул Ларс, — непременно. Для него это вопрос чести…

— И ничего нельзя сделать? — воскликнул я.

— Ничего, — ответил Ларс, — закон на стороне Рея, и я, как вождь, обязан его соблюдать. Поэтому прошу тебя — постарайся просто ранить Рея, желательно в руку. Я буду внимательно наблюдать за поединком и при первой же возможности его остановлю. Но мне будет нужен повод…

— А то, что меня убьют, вас не волнует? — спросил я с горечью.

— Что ты, конечно же, волнует! — искренне ответил Ларс. — Я уже привязался к тебе и считаю неплохим мужем для своей дочери. Если с тобой что-то случиться, мне будет очень горько. Но пойти против племени и его обычаев я не могу…

— Зато я могу! — зло сказала Тиа. — Если будет нужно, я сама вызову Рея на бой!

— Это невозможно, — покачал головой Ларс. — Ни он, ни кто другой из ангелов твоего вызова не примут. Да и вообще, если Трой погибнет, это уже не будет иметь значения…

Тиа замолчала и крепко прижалась ко мне.

— Может, Трою скрыться на время? — задумчиво предложил Ларс. — Если он покинет племя и укроется одной из пещер… Или вообще вернется к своим…

— А как же я? — встрепенулась Тиа. — Я его жена и обязана буду пойти с ним!

— Вы можете вдвоем укрыться, — подумав, ответил Ларс, — скажем, в той самой пещере, где впервые встретились. Там вас никто не найдет. А я тем временем что-нибудь придумаю…

— Все равно найдут, — вздохнув. ответил я, — или ваши ангелы, или наши охотники. Рано или поздно, но нас обнаружат, и тогда снова придется бежать. Нет, это не выход. Нельзя все время прятаться, это не жизнь… К тому же вы слишком рано признаете мое поражение. Я действительно неплохо стреляю и постараюсь, как вы говорите, ранить Рея. И тогда, надеюсь, все уладится…

— Я на это надеюсь, — вздохнул Ларс, — ты действительно прав: нельзя скрываться, нужно принять вызов Рея. В конце концов, ты муж моей дочери, зять вождя племени и должен постоять за себя. А я подскажу несколько небольших хитростей, которые весьма пригодятся во время поединка. Есть тут парочка тонкостей…

И Ларс подробно рассказал мне, как происходит поединок и какие приемы помогают избежать попадания стрел. И как поскорее поразить своего соперника, чтобы закончить бой.

* * *

На следующее утро собрался совет старейшин. Он проходил перед домом Ларса, и присутствовало на нем почти все племя.

Совет (трое старших охотников и сам Ларс) выслушал сначала Гая, потом меня, посмотрел на стрелу, разбившую мою миску, и постановил, что Рей, как старший брат, имеет право вызвать меня на бой. Если, конечно, я не принесу Гаю свои нижайшие извинения…

Я, естественно, отказался. Рей сказал официальную фразу вызова, и я ответил согласием. После чего Ларс обратился к нам:

— Какое оружие и форму поединка вы выбираете?

— Нож, — тут же предложил я.

— Лук, — ответил Рей.

Старейшины посовещались.

— Для того, чтобы никто из вас не имел явного преимущества, — объявил Ларс, — мы решили, что в качестве оружия будет лук. Тогда шансы на успех равны. Вы согласны?

Естественно, мне пришлось согласиться, ведь иначе меня сочли бы трусом, Рей довольно улыбнулся.

Ларс огласил условия поединка (расстояние — сто шагов, по десять стрел у каждого) и мы пошли к площадкам. Их уже подготовили: утоптали снег, обозначили границы, убрали лишние камни. Чтобы ничто не мешало честному бою. Ларс кивнул, и мы заняли свои места.

По бокам площадок на приличном расстоянии собрались все ангелы — примерно одинаковое количество и у меня, и у моего противника.

Попасть в такую мишень, как Рей, подумал я, на таком расстоянии труда не составит. Впрочем, как и ему в меня. Он был довольно неплохим охотником, стрелял весьма метко. Тут уж кто кого. Надо или перехитрить Рея, или попасть первым… А лучше то и другое вместе.

Ларс вручил нам по десять стрел и встал так, чтобы мы могли одинаково хорошо его видеть. Потом взмахнул рукой, и поединок начался.

Я знал, что стрелять первым не рекомендуется. Как объяснил Ларс, тот, кто первым растратит свои стрелы, проиграет, ибо у противника останется возможность не спеша поразить мишень. Можно долго бегать по площадке и уклоняться от стрел, но со временем неизбежно наступает усталость, и тогда одно неверное или запоздалое движение приводит к ранению. А то и к самой смерти.

Первые выстрелы — всегда проверочные, противники изучают друг друга, смотрят, кто куда кидается, как уклоняется. Это вроде наблюдения за повадками дикого зверя. Ну, что же, посмотрим…

Я натянул тетиву и начал прицеливаться, но Рей успел первым. Я увидел, как он спустил тетиву, и кинулся вправо, а потом быстро приподнялся на колено и ответил. Рей уклонился назад и влево. Так, понятно.

Мы обменялись еще несколькими стрелами, но с тем же успехом. Рей стал заметно нервничать — половина запаса была израсходована, а результата все нет. Он, видимо, не ожидал, что я готов к поединку, рассчитывал, очевидно, на легкую победу. Мол, примерно накажу бескрылого, поставлю на место, а заодно продемонстрирую Тиа, кто здесь лучший охотник. Что же, придется его разочаровать.

Я взял сразу две стрелы и послал их одну за другой — в Рея и влево от него. Конечно, я рисковал — он мог кинуться вправо, и тогда мои выстрелы пропали бы даром, но удача была на моей стороне. Рей вскрикнул и схватился за бок — вторая стрела задела его. Ларс поднял руку, намереваясь прекратить бой, но Рей громко крикнул:

— Я еще могу вести бой! И у меня еще осталось пять стрел!

Отец Тиа вынужден был согласиться — правила боя разрешали продолжение поединок, даже если один из соперников ранен. Пока стоишь на ногах — можешь драться…

Рой вырвал из бока стрелу — она засела неглубоко, застряла в одежде, лишь слегка оцарапав тело. Потом зло улыбнулся. Теперь он имел явное преимущество передо мной — пять стрел против трех моих. Весь вид его говорил: ну, все, пришел твой конец, Трой!

Я, конечно, мог бы продолжать бой в прежней манере — бегать и уклоняться от стрел, надеясь, что со временем Рой ослабнет и не сможет стрелять, но это было опасно. Я тоже уставал, и стрела Рея рано или поздно задела бы меня. Поэтому решил рискнуть и выиграть, что называется, по-быстрому.

Еще два раза я уклонялся от выстрелов Рея, а потом снова применил свой коронный прием: послал подряд три оставшиеся стрелы — прямо, вправо и влево. Уж одна-то его обязательно заденет! И не прогадал: последняя стрела точно воткнулась ему в ногу.

Рей взвыл от боли и схватился за раненое место. Сгоряча выдернул наконечник, но этим сделал только хуже — кровь обильно потекла из ноги. В таких условиях продолжать бой уже смысла не имело, однако Рей. по-видимому, решил драться до конца: он припал на одно колено, тщательно прицелился и ответил мне целой серией выстрелов. Я рисковать не стал — просто упал на землю и перекатился из одного угла площадки в другой.

Стрел у нас больше не было, и старейшинам надо было принять решение, можно ли продолжать поединок или нет. Они подошли к нам и после недолгого совещания решили, что ранение Рея слишком опасно, чтобы драться дальше. Небольшая царапина на боку не в счет, а вот нога пострадала изрядно — ее пришлось туго перетянуть кожаным ремнем, чтобы остановить кровотечение.

Ларс с видимым облегчением произнес, обращаясь ко всем:

— Поединок окончен, победил Трой.

Многие ответили на это гулом разочарования и неодобрения, но были и те, кто откровенно радовался вместе со мной. Больше всех, конечно, радовалась Тиа — она подбежала ко мне, обняла и при всех поцеловала. Это было необычно — у ангелов не принято на виду у всех демонстрировать свои чувства, и даже муж с женой никогда не целуются прилюдно. Не говоря уже о большем… Однако Тиа ни на кого не обращала внимания.

* * *

Вечером мы все собрались у нашего очага. Кроме Леи, к нам еще присоединился и старейшина Даг, давний друг Ларса. Мы, разумеется, дружно обсуждали прошедший поединок.

— Ты сильно рисковал, Трой, — рассуждал Даг, — выпустив две или три стрелы подряд, ты мог проиграть. Всем известно: у кого больше стрел — тот и побеждает…

— Не всегда, — возразил я, — надо как можно скорее ранить противника, и тогда бой окончен. И это мне удалось.

— А если бы промахнулся?

— Вряд ли, — покачал я головой. — Конечно, риск был велик, но я понял, как Рей себя ведет, куда бросается и падает. На земле он не имел преимущества передо мной — крылья скорее мешали ему, чем помогали, не давали быстро двигаться и уклоняться в ту или иную сторону. Надо было лишь понять, где он окажется через мгновение…

— Верно, — подумав, ответил Даг, — мы привыкли к тому, что поединки проводятся между ангелами, и не подумали, что бескрылый имеет определенное преимущество на земле. Странно, что об этом никто не вспомнил и не сказал…

— У нас никогда не было подобных боев, — пожал плечами Ларс, — и все решили, что провести поединок так будет справедливо. Бескрылый не может подняться в небо, однако ангел может биться на земле. Лук против лука, стрела против стрелы… Что же, нужно будет учесть на будущее.

— Не думаю, что подобные состязания станут традицией, — ухмыльнулся Даг, — Трой — первый бескрылый мужчина, живущий в нашем племени, и первый, кто женат на летунье… Вряд ли это скоро повторится.

— Но ведь такие случаи бывали раньше, — возразила Тиа, — есть примеры в нашей истории, когда летуньи выходили замуж за обычных людей.

— Есть, — кивнул Даг, — но все они кончились плохо. В наших легендах можно встретить упоминания о таких браках, но там же говорится, что летуньи, нарушившие наш закон, жестоко платили за это… Жизнями за запретную любовь.

— Ангелы живут с ангелами, а бескрылые — с бескрылыми, — печально произнесла Тиа. — Но неужели мы должны и сейчас жить по законам, приятыми сотни, а то и тысячи лет назад? Времена-то меняются, и сейчас смешанные браки разрешены. Ведь мы вымираем…

— Верно, времена меняются, — согласился Даг, — но предрассудки остаются. И от них очень трудно избавиться.

— Какая глупость — все эти замшелые законы! — возразила Лея. — Если разобраться, то уже половина ангелов в нашем племени — от смешанных браков. У меня, например, мать бескрылая, и у тебя, старейшина Даг, бабка… Да и еще у много кого!

— Это так, — кивнул Даг, — поэтому я лично не против подобных браков, более того, приветствую их, потому что, как ты правильно заметила, ангелы постепенно вымирают… И я сам ничего против Троя не имею, он мне даже симпатичен, но вот остальные…

— Рей и его семья? — уточнила Тиа.

— Да, — вздохнул Даг, — они настроены против твоего мужа. Не обижайся, конечно, но ты, Тиа, поступила очень неосторожно, когда привела Троя сюда. Для некоторых само его присутствие в нашем племени — жестокое оскорбление. А еще он женился на дочери нашего вождя, умнице и красавице, лучшей летунье в племени…

Тиа покраснела и опустила глаза — слова старейшины были ей очень приятны. Потом она сказала:

— А что было делать? Встречаться тайком и скрываться в пещерах? Разве это жизнь? Я скажу по-другому: разве это жизнь, достойная ангела?

Даг покивал головой, соглашаясь с Тиа, а потом сказал:

— Послушайте, может, вам в самом деле лучше пожить где-нибудь в пещере, пока все не уладится? Рей уже получил свое, на какое-то время он успокоится, а без него другие ангелы в драку не полезут. Они видели, чем это кончается, и вряд ли захотят повторения. По крайнем мере, в ближайшее время… Думаю, что постепенно все войдет в свое русло, и даже дружки Рея признают Троя достойным мужчиной. Но сейчас не стоит их лишний раз раздражать…

— В самом деле, — поддержала его Лея, — поживите пока внизу, в пещерах, а к весне вернетесь. Трой будет охотиться, приносить добычу, и все увидят, что он достойный член нашего племени. Большим куском мяса можно заткнуть рот любому…

— Нет! — решительно возразила Тиа. — Почему мы должны скрываться? Мы что, нарушили закон? Трой уже доказал, что он лучший — победил Рея, пусть для других это станет уроком. Если кому-то не нравится его присутствие здесь, пусть сам уходит и охотится в другом месте. А я хочу жить так, как положено дочери вождя, и не прятаться по пещерам!

— Что же, — подвел итог Ларс, — мы пришли к тому, с чего и начали. Никто не хочет уступить… Рею и его компании не нравится Трой, а Тиа не желает никого слушать. В том числе старейшину племени и даже своего отца. Это плохо, и я не знаю, что делать.

— Ну что ты, папа, — прижалась к отцу Тиа, — я очень тебя люблю и очень уважаю. Но я также люблю Троя и не хочу, чтобы его ставили в унизительное положение. Мы имеем право на счастье, право быть семьей и жить под крышей родного дома. И со временем, я надеюсь, у нас будет и свое жилище, рядом с твоим.

— Да, — кивнул Ларс, — я уже договорился со всеми семьями, они нам помогут. Весной, когда сойдет снег, мы приступим к строительству твоего дома. Думаю, что уже к осени все будет закончено. И следующую зиму вы с Троем уже встретите у своего собственного очага. Может быть, даже не вдвоем, а уже втроем…

Тиа зарделась — она мечтала о ребенке, хотела ангелочка, но пока беременность не наступала. Я, честно говоря, был только рад этому — считал, что пока все не наладится, рано думать о детях. Сначала нужно построить свой дом, укрепить положение в племени, а потом обзаводиться потомством. У Тиа было свое мнение на сей счет, но природа в данном случае находилась на моей стороне.

Оставшаяся часть вечера прошла тихо и спокойно — за разговорами и мечтами о будущем. Тиа все время описывала, каким видит наше будущее жилище, а Ларс по большей части молчал. Понятно было, что его гнетут тяжелые думы. Он прекрасно понимал, что так просто эта история с Реем не закончится, что он непременно захочет со мной поквитаться. Я это тоже понимал, но старался грусти не предаваться и виду не показывать. Не хватало еще расстраивать Тиа, она и так столько всего натерпелась!

Лея подыгрывала меня, стараясь придать разговору веселость, но не всегда ей это удавалось. Ее очень беспокоили мысли о Рее — все-таки его ранение было достаточно серьезным. В конце концов, Ларс не выдержал и сказал:

— Иди, проведай, как он там, а потом нам расскажешь.

Лея обрадовано улыбнулась и быстро ушла.

— Я как вождь племени должен заботиться обо всех ангелах, — произнес Ларс, как бы извиняясь передо мной. — Даже не самых лучших его членах.

Вслед за Леей ушел и Даг, мы остались втроем. Пламя тихо лизало сухие ветки, иногда вверх взлетали красные искры, было тепло и очень уютно. Честно скажу — еще никогда мне не было так хорошо. Я сидел рядом со своей любимой девушкой и знал, что впереди у нас — целая ночь. Ночь упоения и страсти…

Тиа взяла меня за руку и прижалась к ладони щекой, как бы говоря: «Ничего, все как-нибудь устроится. Главное, что мы вместе». Я согласно кивнул и покрепче прижал ее к себе. Ларс хитро улыбнулся и с иронией сказал:

— Ну, ладно, давайте спать, а то, я вижу, вам уже не терпится.

Хороший все-таки отец у Тиа, что ни говори, все понимающий.

Глава двенадцатая

Беда пришла через несколько дней, когда Ларс был на охоте. Последнее время мела метель, не давая ангелам подняться в воздух, припасы почти закончились, и все взрослые члены племени отправились за добычей. Говорят, на дальних отрогах видели следы большого бараньего стада… Молодых ангелов не взяли — оставили охранять от барсов домашнюю скотину.

Я, как всегда, занимался обедом, а Тиа отдыхала — в последнее время она плохо себя чувствовала. Внезапно в комнату ворвалась Лея:

— Трой, скорее одевайся и уходи, — прокричала она с порога, — сюда летит Рей, он хочет тебя убить.

— Подумаешь, — пожал я плечами, — не в первый раз. Пусть попробует!

— Но с ним его дружки…

— Они что, пойдут против Ларса? — спросил я. — Неужели решаться напасть на его дом?

— Да, — кивнула Лея, — Рей решил убить тебя, даже если его за это выгонят из племени. И выбрал подходящий момент…

— Интересно, как он проживет без племени? — скептически заметил я. — Человеку — и то трудно, а ангел один не протянет и месяца. Это все знают! В одиночку барана не завалить, к тому же потом его еще надо унести… Тем более сейчас зима, охотиться очень трудно…

— Рей, похоже, не боится изгнания, — сказала Лея, — с ним уйдут и его дружки, и тогда они могут добывать еду. Рей рассчитывает, что Ларсу рано или поздно придется его простить и принять обратно, ведь без молодых ангелов племя не выживет. К тому же на его стороне и некоторые наши старейшины, им тоже не нравится присутствие в племени бескрылого… Старые предрассудки, но что поделаешь! В общем, тебе надо бежать. Мы с Тиа отнесем тебя вниз, в пещеры, и там ты укроешься. А когда Ларс вернется, мы вместе решим, как жить дальше.

— Нет, — покачал я головой, — я не побегу. Я что — трус? Или преступник? Вы улетайте, а я приму бой. Пусть Рей попробует достать меня здесь, за стенами! Посмотрим еще, кто лучше стреляет! Оставьте мне стрелы и спасайтесь. Это мое с ним дело, я сам разберусь.

— Не глупи, Трой, — рассердилась Лея, — их пятеро, а ты один. Ты просто не сможешь драться со всеми сразу. Рано или поздно, но они тебя ранят, а потом и убьют. Пощады от них не жди!

— Пусть так, — кивнул я, — но я постараюсь отправить к праотцам Рея и пару его дружков. Думаю, это хорошая плата за мою жизнь!

— Трой, ты не должен так поступать, — воскликнула Лея, — иначе пострадает Ларс — ему не быть вождем! Подумай о Тиа — ей не простят гибели молодых ангелов. Выхода у тебя нет: даже защищая себя, ты ставишь под удар Ларса и всех нас!

— А если Трой будет защищать меня? — услышал я за спиной голос Тиа. — Что скажут старейшины, если бескрылый защищал летунью, к тому же дочь вождя?

— О чем ты говоришь? — не поняла Лея.

— О том, что я останусь и принимаю бой вместе с мужем, — сказала моя жена. — Мы будем драться рука об руку, как и положено супругам. Двое против пяти — это уже не так страшно. Еще посмотрим, как Рей решиться напасть на меня! И я сумею за себя постоять. Ему мало не покажется! А в случае чего отец отомстит за нас…

— Ты сошла с ума! — воскликнула Лея. — Я не хочу, чтобы ты рисковала своей жизнью! Да и Трой тоже — ведь он мой брат, и, в конце концов, я его тоже люблю. Хватит вам геройствовать, улетайте! Я помогу перенести Троя вниз, и вы укроетесь в пещерах или в старых шахтах. Скоро вернется Ларс, и тогда мы поговорим. Я уверена — он сможет восстановить порядок в племени и все уладить. А сейчас Трою надо спасаться!

— Нет, — твердо произнес я, — пора положить этому конец. Вы с Тиа улетайте — действительно, дочери вождя нечего здесь делать, а я останусь и разберусь с Реем. И пусть будет, что будет!

Мы бы еще долго препирались, но в это время за стеной послышался голос Рея:

— Трой, подлый ублюдок, выходи и прими смерть, как мужчина! Не прячься за женскими спинами!

Тиа подскочила к дверям и крикнула:

— Надеюсь, Рей, ты знаешь, что делаешь, ведь, чтобы убить Троя, тебя придется убить и меня. Подумай, чем это закончиться для тебя и всей твоей семьи.

— Я не буду драться с тобой, Тиа, — примирительно произнес Рей, — я тебя уважаю и твоего отца тоже. Уходи, мне нужен лишь этот бескрылый. Пусть он выйдет, и мы решим все сами, по-честному, один на один.

— А для чего тогда ты привел своих друзей? — насмешливо спросила Тиа. — Впятером против одного — это, по-твоему, честно? Я не верю тебе, Рей, вы нападете все вместе. В общем так, Рей: я считаю, что ты подлец и негодяй, который намерен убить моего мужа. А потому я остаюсь и принимаю бой. Иди сюда и убей нас, если сможешь, конечно.

— Не забудь также и про меня, — подала голос Лея. — Я на их стороне!

— Лея, ты-то что здесь делаешь? — удивился Рей. — Разве это твой дом? Ты не должна защищать бескрылого ублюдка!

— Он мой брат, — гордо произнесла Лея, — а Тиа — моя сестра. И я буду драться вместе с ними.

Рей замолчал: видимо, он не ожидал такого поворота событий. Одно дело — убить бескрылого, и совсем другое — напасть на двух летуний, одна из который — дочь вождя. Это тянет уже не на изгнание…

Дружки Рея тоже были весьма обескуражены. Они участия в нашей беседе не принимали и благоразумно держались на расстоянии. Правильно — страдать за чужие амбиции ни к чему…

Тут рядом с Реем появился его младший брат, Гай. Ну, конечно, куда же без него! Теперь их было шестеро.

— Надо занять оборону, — предложила Тиа, пробуя свой лук. — Я встану у двери, а вы с Леей — у окон.

— Вы оба сумасшедшие, — покачала головой Лея, — чтобы ангелы дрались с ангелами, да еще летуны с летуньями…

— Если хочешь, можешь уходить, — сказала Тиа, — Рей прав: ты не должна рисковать своей жизнью ради нас, это наше, семейное дело.

— Ладно, сестра, потом разберемся, чье это дело, — произнесла Лея, проверяя тетиву. — Не думаю, что Рей все же решится на атаку. Три лука — это слишком серьезно, чтобы рисковать…

— Но их шестеро, — заметил я. — Вдвое больше, чем нас.

— Пятеро, — возразила Тиа, пуская стрелу.

Снаружи послышался крик, потом — глухой удар о землю.

— Я поразила Гая, — пояснила Тиа, — чтобы не мешался. Подбила ему крыло, пусть полежит, полечиться, а заодно подумает, стоит ли ввязываться в такие дела…

— Тиа, ты что, с ума сошла? — раздался возмущенный голос Рея. — Зачем ты ранила моего брата?

— Чтобы не лез, куда не надо, — спокойно ответила Тиа. — Заметь: я пока только раню, но если вы подлетите ближе… Скажи, Рей, сколько жизней ты готов отдать за свою прихоть?

— Ты подстрелила ангела! — повторил Рей. — Что на это скажут старейшины? Да и твой отец тоже… Вряд ли ему это понравится!

— Я уверена: он будет на моей стороне, — возразила Тиа, — ведь ты угрожал его дочери! Смотри Рей, не заходи слишком далеко… А то мой отец вызовет тебя на бой и вряд ли оставит живым. Если, конечно, я не убью тебя раньше.

Снаружи послышалось длинное ругательство — Рею такое развитие событий явно не понравилось. Он еще некоторое время всячески оскорблял меня, вызывая наружу, но потом понял, что его усилия напрасны, и убрался восвояси. Его дружки последовали за ним. Раненого Гая они осторожно несли на руках.

Бедняга, подумал я о нем, уже дважды ему доставалось — сначала от меня, а теперь от моей жены. Ну, ничего, пусть будет ему уроком…

Через некоторое время Тиа осторожно выглянула наружу:

— Никого нет, все улетели.

— Будем считать, что мы победили, — сказала Лея, — но мне все равно тревожно. Вдруг они вернуться ночью?

— Нет, — покачал головой Тиа, — парни уже получили свое и улетели зализывать раны.

— Я лучше останусь с вами, — кивнула Лея, — так будет спокойней. Мы станем дежурить по очереди, на то случай, если они все же решатся напасть. Маловероятно, но кто его знает… Рей, похоже, сошел с ума, раз решился на такое… Ларс не простит ему, что он угрожал его дочери! Рею точно не сдобровать!

— Отца еще надо дождаться, — вздохнула Тиа, — поэтому будем дежурить по очереди. Хвороста и еды у нас достаточно, воды тоже, наружу можно не выходить дня два-три… Продержимся до возвращения отца и старейшин.

Моим мнением, похоже, никто не интересовался, да и что я мог сказать? Что предпочел бы скорее умереть, чем подвергать опасности жизнь моей любимой жены, а также сестры? Разве их это убедило бы? Тиа давно все решила, и спорить с ней было бесполезно. Оставалось лишь надеяться, что Рей и его дружки действительно успокоились и новой попытки убить меня не предпримут. По крайней мере, сегодня. А там Ларс скоро вернется…

На этом наш военный совет закончился. Я продолжил готовить обед, а Лея пошла спать — ей предстояло дежурить ночью. Окна в доме мы на всякий случай плотно закрыли ставнями, а дверь подперли изнутри валуном. После чего немного перевели дух. Так просто к нам теперь не попасть…

* * *

Мы с Тиа лежали у очага и разговаривали. В котелке булькало мясо, распространяя чудесный аромат, а мы просто отдыхали. Как выяснилось, Тиа часто думала над тем, почему у ангелов рождаются в основном мальчики. Она считала, что это связано с одним из обычаев ангелов — летуньи почти никогда не выходят замуж за бескрылых.

— Смотри, — говорила мне Тиа, — если верна легенда, что мы, ангелы, происходим от вас, людей, то тогда все понятно. Мутация ведь касается в первую очередь мужчин, именно они передают свою наследственность детям, особенно в том случае, если женятся на летуньях. И в таких семьях чаще всего рождаются мальчики-ангелы, носители изменений. А крылатые девочки, как я заметила, появляются тогда, когда ангел берет в жены бескрылую. Хотя и здесь есть исключения. У Леи, например, мать — обычная женщина, у меня, — летунья, но и она, и я — с крыльями…

— И о чем это говорит? — поинтересовался я.

— О том, что ангелам надо жениться на бескрылых, а летуньям — выходить замуж за простых мужчин. Это спасет нас от вырождения и позволит продолжить род. Думаю, надо серьезно подумать над тем, чтобы сделать смешанные браки привычными и даже обязательными для ангелов…

— А как же любовь? — спросил я. — Вдруг бескрылые девушки не захотят выходить замуж за ангелов, и наоборот?

— Захотят, — уверенно кивнула Тиа, — если правильно посвататься. Сейчас наши юноши-ангелы похищают ваших девушек, чтобы взять в жены, а тогда будут выкупать. Вы, люди, очень цените драгоценные камни и горный хрусталь, которые мы добываем в горах, и это может стать платой за невесту. Семья получит хороший выкуп и даст согласие на брак. И все будут довольны…

— Но вдруг девушка упрется, — возразил я, — и не согласится выйти замуж за ангела, что тогда? Опять силой отдавать, против воли?

— Нет, — пожала плечами Тиа, — не захочет одна, найдется другая. Наши юноши не такие привередливые, как ваши… Ты говорил, что в ваших селах много бедных семей, так? Думаю, некоторые из них с радостью согласились бы принять хороший выкуп за невесту. А девушка в свою очередь получит супруга — ведь иначе рискует вообще остаться без мужа. Кто возьмет бесприданницу? Или, скажем, не самую красивую девушку… Ваши парни воротят нос, а наши согласны и на этих. В общем, думаю, желающие всегда найдутся, надо только сделать сватовство открытым и добровольным. Пусть женихи смотрят, предлагают цену, а невесты выбирают…

— Ты говорила, — напомнил я, — что наши девушки иногда сами не против, чтобы их похитили. Задерживаются у родника, сидят там подолгу…

— Да, — кивнула Тиа, — обычно так и происходит. Ангелы следят за девушками и, если видят, что одна не слишком торопится уйти, отстает от подруг, сидит и чего-то ждет, то начинают действовать. Подумай: если бы девушка не хотела, отбивалась, разве можно было бы ее унести? Это же не баран! Она кричит, дергается, брыкается, кусается… Попробуй-ка ее ухватить и поднять в воздух, троих не хватит! А если девушка только делает вид, что сопротивляется… Ваши старейшины знают эту хитрость, но не говорят о ней. Предпочитают делать вид, что всех похищают насильно…

— Но зачем это нужно? — удивился я. — К чему такая ложь?

— Нужно тем, кому выгодно поддерживать вражду между ангелами и людьми, — пояснила Тиа. — Например, вождю и старейшинам племени. Им выгодно, чтобы люди были у них в подчинении, а лучшее средство для этого — держать в страхе. Пусть люди боятся за своих дочерей, пусть считают ангелов врагами… Тогда любого недовольного можно легко сломить — пригрозить, что его семья останется без защиты. И все, бунт подавлен.

— Значит, мой отец также в этом заинтересован? — спросил я.

— В какой-то степени, да, — кивнула Тиа. — Но, скорее всего, он просто привык жить по-старому, не понимает, что времена изменились. Твой отец правит по законам, которые были завещаны вам еще далекими предками. Может, когда-то они и были оправданными, но теперь точно устарели. Но для него и старейшин так проще — не надо задумываться о новом, что-то менять в привычном укладе жизни. Прибавь сюда вечное соперничество мужчин — кто сильнее и отважней, у кого меч длиннее… Надо же показать себя перед девушками! Вот тебе и повод для войны. А если бы правили мы, женщины, то быстро бы договорились между собой и нашли приемлемое решение. Однако к власти нас не допускают — и у вас, и у нас. Женщина, мол, не может возглавить племя и не должна руководить. Даже не может входить в совет старейшин! Чушь полная!

— Это так, — согласился я, — и наши, и ваши законы запрещают женщинам быть главой племени. Удел жены — дом и дети, а долг мужа — вести войну и охоту, обрабатывать землю и пасти скот. И еще решать все вопросы, связанные с племенем. Так уж сложилось…

— И ты такой же! — тяжело вздохнула Тиа. — Ну почему вы, мужчины, такие твердолобые? Нельзя ничего вам доказать, ни в чем не убедишь! Хоть тысячу примеров приводи, все равно будете упрямо стоять на своем — таков наш закон, наши обычаи, завещанные предками. А то, что жизнь изменилась, вы не хотите понимать. И не хотите принимать ничего нового! Как же с вами трудно!

— Со мной тоже? — я полушутя обнял жену.

— И с тобой, — кивнула Тиа, — но ты хоть иногда слушаешься меня, и то легче… А вот отца переубедить вообще невозможно!

— Кстати, о твоем отце, — напомнил я, — что ты ему скажешь, когда он вернется?

— Правду, — пожала плечами Тиа, — что же еще?

— А все же?

— Что Рей и его дружки напали на нас, хотели тебя убить, угрожали мне. Я была вынуждена защищаться и случайно ранила Гая. В этом я сознаюсь и принесу Гаю свои извинения. Полагаю, семья почтенного Рома этим вполне удовлетворится.

— А если нет?

— Его отец, конечно, может вызвать моего отца на поединок, но это вряд ли. Во-первых, они давно дружат, а во-вторых, почтенный Ром прекрасно понимает, что его сыновья в данном случае перешли черту. Угрожать дочери вождя племени! За такое по голове точно не погладят! Накажут даже лучшего охотника, а уж Рея и подавно. А Гае же и говорить нечего — он всего лишь глупый мальчишка, к тому же дерзкий и непослушный. Кстати, многие из взрослых охотников им недовольны, считают, что он ведет себя неподобающим образом. Держится высокомерно, не уважает старших и слишком часто говорит, что, когда его брат станет вождем племени, он тогда всем покажет… Да и как добытчик Гай пока никакой, только мешает всем на охоте, поэтому Рей и не берет его с собой.

— Знаю, — кивнул я, — и это обстоятельство Гая особенно злит. Кстати, он очень похож на моего младшего брата, Лара, просто один в один. Нашей семье Лар тоже доставил немало хлопот…

Воспоминания о брате заставили меня взгрустнуть. Как они там, что говорят, чем живут? Интересно, женился ли Нор на красавице Нате и как к этому отнесся Лар? И что вообще происходит в моей семье?

С тех пор, как я покинул деревню, сведений о ней у меня не было. У меня же нет крыльев, чтобы прилететь и все разузнать… Идти вниз далеко, несколько дней по горам, а мне не хотелось покидать Тиа даже на короткое время. Поэтому я старался гнать от себя мысли о доме. Что же, я сам выбрал свою судьбу…

Тиа уловила мое настроение и ласково сказала:

— Не грусти, Трой, все скоро образуется. Вот вернется отец, решит, как нам быть, договорится с семьей Рея… А весной мы спустимся вниз, в долину, и ты сможешь навестить своих родных. И Лея, кстати, сможет увидеть свою мать… А то она испереживалась вся, хотя вида не подает. Одно дело — жить и не знать почти ничего про свою маму, и совсем другое — видеть рядом родного брата, живое доказательство того, что она существует. Для Леи это тяжело…

Я кивнул. Конечно, Лея имеет право повидаться с матерью, что ни говори. Я лично буду только за, чтобы они встретились. Пусть наконец увидятся, поговорят, посмотрят друг на друга, обнимутся… В конце концов, это поможет сближению наших семей, что уже хорошо. И еще поможет наладить отношения между всеми ангелами и людьми, что будет просто великолепно.

Мы поговорили еще немного, и Тиа пошла спать, а я остался дежурить. Огонь медленно горел в очаге, за окном завывал ветер (к счастью, началась снежная буря, и нападения Рея можно было не опасаться), а я сидел, ворошил палкой угли и думал. О матери, о своей семье и о Тиа… О том как нам жить дальше и что теперь делать. Но так ничего и не придумал.

Я продежурил почти до рассвета, потом меня сменила Лея. Тиа я решил не будить — пусть выспится, а то в последние дни она чувствовала себя очень неважно… Завтра будет новый день, тогда все и решится. Как говорится, утро вечера мудренее.

* * *

Вернулся Ларс мрачный. На совет меня не пригласили, были лишь Тиа и Лея. Ну, и Рей с дружками, конечно. Старейшины решили, что нужно разобраться без лишних эмоций, а потому никого лишнего не было. Моя жена обвинила Рея в нападении на дом Ларса, почтенный Ром в свою очередь потребовал от нее принести извинения Гаю — за ранение. Тиа, конечно, возражала — не она первая начала эту драку…

После короткого совещания старейшины постановили: Рея и его компанию примерно наказать — чтобы неповадно было нападать на дом вождя. Их (кроме Гая, конечно) до весны отослали подальше — в соседнюю горную долину, где обитало еще одно племя ангелов. Пусть немного остынут, успокоятся, а заодно наладят отношения с соседями. И еще научатся уважать старших. Кроме того, было решено, что Тиа все же должна извиниться за ранение Гая. Что и было сделано.

Тиа произнесла традиционную фразу, заверила Рома и его семью в своем глубоком уважении, и на этом все закончилось. Но, по сути, ничего не решилось. Все понимали, что конфликт не исчерпан, Рей и его дружки через пару месяцев вернутся назад, и тогда будет продолжение.

Никто не сомневался, что Рей перейдет к более решительным действиям. Ведь, по сути, он понес наказание лишь за то, что напал на дом Ларса, а не за то, что покушался на мою жизнь. За меня его не наказали — ведь я не пострадал, так чего огород городить? Вот если бы меня ранили или убили…

Наш конфликт посчитали личным делом, в который никто не захотел вмешиваться. Мол, повздорили между собой молодые люди, с кем не бывает! К тому же многие сочувствовали Рею и разделяли его желание отомстить наглому бескрылому.

В общем, ничего не изменилось в наших отношениях. Поэтому Ларс и вернулся чернее тучи. Тиа тоже шла, опустив голову, да и Лея была отнюдь не радостна. Она разрывалась между своею любовью к Рею и чувством долга перед Тиа и мною. Что ни говори, а меня она тоже любила, по-своему, конечно…

Ларс вошел в дом и показал — давайте сначала поедим, а потом поговорим, на сытый желудок лучше думается. Обед прошел почти в полном молчании, лишь изредка кто-то просил передать хлеб или мясо. Наконец все насытились и откинулись на лежанки. Тиа разлила горячий напиток по глиняным кружкам, и мы стали не спеша потягивать душистый отвар.

Общее молчание прервал Ларс:

— Ну, что будем делать?

— А что ты предлагаешь? — повернулась к нему Тиа.

— Думаю, что Трою все же придется уйти, — опустив глаза, сказал Ларс. — Я этого не хочу, но так решил совет… Негласно, конечно.

— Но это же несправедливо! — взорвалась моя жена. — Он ничего не плохого сделал, лишь защищал свою жизнь. И мою тоже, между прочим.

— Знаю, — тяжело вздохнул Ларс, — но так будет лучше для всех, поверь мне.

— Хорошо, я согласен, — подал я свой голос. — Надо так надо…

— Я уйду с ним, — твердо сказала Тиа.

Ларс внимательно посмотрел на нее и кивнул:

— Конечно, ты же его жена.

— А где вы будете жить? — поинтересовалась Лея. — В пещерах, в старой шахте? Но там, во-первых, очень холодно, а во-вторых, слишком опасно: Рей и его дружки могут заметить. Или твои родичи, Трой… Они ведь ходят в те края, охотятся на горных коз.

— Есть одна мысль, — сказал я, — мы будем жить в старом охотничьем домике, что на дальнем краю леса. Он необитаем — в тех краях мало дичи, и наши туда практически не заходят. И ангелы тем более не летают — в лесу им делать вообще нечего.

— Согласен, — кивнул Ларс, — это хорошее предложение. Я знаю этот домик, пару раз пролетал над ним. Он действительно стоит в очень укромном месте, почти и не видно. Но как быть с едой? Ты сказал, что там нет зверей и птиц, на кого вы будете охотиться?

— Нет крупной дичи, — поправился я, — а лесная птица и зайцы водятся в изобилии. Мы будем ставить ловушки, силки… Да и рыба есть — лесное озеро рядом.

— Хорошо, так и решим, — сказал Ларс, — сегодня собираемся, а завтра на рассвете вылетаем. Я понесу Троя, а вы, девочки, все вещи.

Тиа и Лея кивнули. Они поняли, что спорить бесполезно — решение уже принято.

— Нужно взять вяленое мясо на первое время, — предложил Ларс, — пока вы не освоитесь и не начнете охотиться. А также бараньи шкуры — чтобы укрываться ночью. И обязательно — теплую одежду. Зимой в лесу очень холодно…

— В доме есть очаг, — сказал я, — я вокруг — лес, так что проблем с дровами не будет. Но надо обязательно взять инструменты, топор и долото, к примеру… А также посуду — не руками же есть!

— Хорошо, постараемся захватить побольше, — согласился Ларс, — сколько сможем, а остальное я принесу позже. Или Лея…

— Не думаю, что это хорошая мысль, — покачала головой Тиа. — Если мы хотим укрыться, то лишний раз видеться нам ни к чему. Рей наверняка захочет выяснить, куда мы делись, и станет нас искать. Он ведь упрямый и от своей мысли отомстить Трою не откажется. А вместе с ним будут искать и его друзья. А уж Гай — обязательно!. Поэтому я прошу вас — не прилетайте. Понимаю, что вы беспокоитесь о нас, да и нам тоже без вас будет трудно, но так лучше. Это единственный выход…

Ларс тяжело вздохнул, но склонил голову в знак согласия, Лея также кивнула. Они оба понимали, что Тиа была абсолютно права — Рей и его братец будут буквально лезть из кожи, чтобы найти нас и отомстить. Главным образом, конечно, мне, но и Тиа будет в опасности — она же у меня горячая, в случае чего в стороне не останется, первая в драку полезет…

Поэтому самым надежным было вообще прервать всякое общение — хотя бы на время. Пусть пройдет полгода или год, все успокоятся и примут сложившееся положение вещей, а там можно подумать и о нашем возвращении в племя. Если Рей поумнеет, конечно…

Да и в любом случае — нам будет намного легче, если нас наконец оставят в покое. Можно просто жить, как люди, — охотиться, заниматься своими делами, любить друг друга… В конце концов, мы имеем право на счастье и личную жизнь! А также на небольшие семейные радости…

* * *

Вылетели мы рано утром. Солнце только поднялось и осветило выпавший накануне снег. Куда ни глянь — яркая снежная белизна на горных склонах. Даже глазам больно — как искрится и сверкает.

Меня нес Ларс, Тиа и Лея летели следом. У каждой в руках — по большому мешку, куда они сложили провизию, теплые вещи и все прочее. Да еще луки со стрелами. Ларсу, впрочем, тоже было нелегко — я все-таки мужчина и кое-что весил. Плюс меховая одежда и охотничье снаряжение.

Ларс и Лея решили забрать все сразу, сколько смогут унести, чтобы потом, как было договорено, не возвращаться. Тиа все еще чувствовала себя не слишком хорошо, а потому много взять не могла. Но тоже набила свой мешок почти полностью… Поэтому ангелы летели медленно, постепенно поднимаясь в небо.

К счастью, ветра почти не было, и мы вскоре достигли перевала. Здесь сделали остановку, чтобы отдохнуть. Селение ангелов осталось далеко позади, дальше начинался спуск в долину. Где-то там, среди лесов, пряталась моя деревня, где были отец, мать, братья, сестричка… Как давно я их не видел. И неизвестно, когда еще увижу… На семейном совете мы решили, что я не стану искать встречи с ними. Только в крайнем случае, если случится что-то непредвиденное, я смогу обратиться к ним. Но я очень надеялся, что их помощь не понадобится. Объяснять отцу, матери, Нору, почему я женился на летунье, знакомить их с Тиа… Нет, это было слишком рискованно.

Когда Ларс и девочки отдохнули, мы полетели дальше. Вниз всегда легче, чем наверх, поэтому мы вскоре уже были над долиной. А там повернули на запад — в сторону леса, к самой глухой его части. Где среди густых зарослей, под раскидистой елью спрятался маленький бревенчатый домик — наше с Тиа новое жилье. Не сказать, чтобы слишком удобное, но вполне нормальное, жить можно. Бревенчатые стены хорошо защищают от холода, крепкая дверь спасает от хищников и прочих непрошеных гостей. Есть очаг, две лежанки, стол, пара чурбанов вместо стульев. Не так уж и плохо. В пещере или, допустим, в шахте, не было и таких удобств.

Рядом с избушкой было небольшое лесное озеро, в котором, насколько я помнил, водились окуни и карпы. А в соседней роще часто встречались зайцы — прибегали на кормежку, обдирали кору с деревьев. Были здесь и лисы, ну и, само собой, волки и медведи. Правда, последних очень мало — они почему-то не любили это место и обходили его стороной. Но нам от этого было только легче — меньше хлопот.

Ларс и Лея задерживаться в избушке не стали — оставили вещи и сразу же улетели. Так было задумано — они должны были вернуться в племя до того, как Рей начнет нас искать. Пусть теперь он кружит над долиной, высматривает, сколько хочет, в этом домике нас не найти. Я буду предельно осторожен, да и Тиа тоже — ей придется не летать, а ходить по земле. И в случае опасности — сразу укрываться под деревьями. Благо, разлапистых елей здесь предостаточно, есть где спрятаться.

С воздуха нас трудно заметить, а пешком по лесу ангелы не ходят. Наших же охотников я не опасался — они не любят это место, считают его проклятым. Здесь давно, лет пятьдесят или даже сто назад, трагически погиб один из наших вождей. Он получил тяжелое ранение в схватке с медведем и умер от ран в этой самой избушке. Его друзья почему-то не пришли за ним вовремя (легенда умалчивает почему), и вот теперь дух этого охотника бродит вокруг и пугает людей и медведей. Потому-то те и другие не любят этого места и стараются обходить его стороной.

Я в предрассудки не верил и спокойно расположился в доме. Свой жене я решил эту легенду не рассказывать — ни к чему ей лишний раз тревожиться. Тем более что ей волноваться теперь нельзя — она ждала ребенка.

Этой радостной новостью она ошеломила меня вскоре после того, как мы немного разобрались и устроились в доме. Ни ее отец, никто другой об этом пока не знали. Мне она сказала первому…

Я был на седьмом небе от счастья — у нас будет ребенок! Мальчик или девочка, а может быть — летун или летунья. Если родиться крылатый малыш, то в ее племени все просто упадут от удивления — такого еще никогда не было. Чтобы летунья родила от бескрылого настоящего ангела…

Мы решили пока никому не говорить о нашем счастье — если Ларс или Лея узнаю, то наверняка захотят прилететь, а это может выдать наше убежище. Нет, подождем до самых родов, а потом позовем их. На крайний случай у нас был обговорен сигнал — три костра, которые я должен зажечь в условленном месте. Ларс обещал, что станет каждый день пролетать над долиной и смотреть, нет ли дымов. И, если увидит, сразу же прилетит.

Но это было лишь на самый крайний случай. А так я и Тиа надеялись, что справимся сами. В конце концов, нас теперь двое, и мы настоящая, крепкая семья.

И у нас наконец-то появилась возможность жить спокойно, как муж с женой, поэтому мы хотели полностью насладиться своим семейным счастьем. Без посторонних и без родственников. Как с ее, так и с моей стороны.

Content

Игорь Градов
Охотник на ангелов

Часть первая Трой

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Часть вторая Тиа

Глава девятая

Глава десятая Легенда о Падшем ангеле

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая