Элисон Джеймс

Ловец снов

Надо было слушать маму!

Раньше Наталья Сорвенска ни за что бы не пришла на осенний вечер леди Делии, даже несмотря на прелестное приглашение. Но сегодня в карточке значилось: «Леди Делия покажет Ловца снов».

Наталья никогда не видела Ловца снов — эти мистические существа, таинственные и неуловимые, обитали в горных регионах Восточного края. Поймать одного из них было неслыханным подвигом.

Увидев толпу, собравшуюся у усадьбы Делии на холме, Наталья заключила, что все остальные тоже не смогли устоять перед таким искушением. Хозяйка украсила бальную залу гирляндами из настоящих осенних листьев, привезенных из горных лесов — родных просторов Ловцов снов. Их перевозка на сотни пустынных миль, должно быть, стоила целое состояние. На балконах сидели музыканты, и плененные светлячки роились под туманным черным потолком.

Наталья сделала глоток кроваво-красного вина и стала ждать развития событий. Она очень удивилась этому приглашению, потому что леди Делия никогда не скрывала того факта, что презирает Наталью и подобных ей женщин. Должно быть, она хотела задеть Наталью своим приобретением. Другие гости тоже были удивлены ее присутствием, если судить по тому, как они отворачивались и отдергивали юбки, когда девушка проходила мимо.

Наконец они заметили движение рядом с поднятой платформой в конце бальной залы. Высокородные леди из Бор Нарга, в роскошных юбках и шелковых вуалях, подались вперед, чтобы все получше разглядеть. Наталья подвинулась вместе со всеми, разделяя постыдное любопытство гостей.

— Леди, — Делия Н'рисс выступила вперед на помосте и подняла руки, призывая к молчанию, — и джентльмены, — добавила она, когда воцарилась почтительная тишина. Гости покорно захихикали. — Меня посетила величайшая удача. После долгих поисков мои охотники наконец нашли и пленили Ловца снов.

Она сделала паузу, купаясь в изумлении гостей. Делия всегда требовала самого пристального внимания, даже в детстве, когда они с Натальей были друзьями. Она танцевала перед публикой, получала самые сладкие конфеты и носила самые прелестные платья.

Хозяйка вновь подняла руки, упиваясь властью:

— Друзья мои, я решила разделить свою удачу. Я позволю Ловцу снов выбрать одну леди из моих гостей и прочесть ее сны. — Она улыбнулась радостной волне среди присутствующих. — Без дальнейшего промедления я представляю вам Ловца снов.

Аплодисменты не последовали. Все гости затаили дыхание. Двое мужчин в одеждах для путешествия по пустыне поднялись на помост, ведя на веревке третьего человека. Веревка свободно обвивалась вокруг его шеи и запястий. Но ведьмовские путы и не нужно завязывать туго — одно их прикосновение смиряло магических существ.

Наталья нахмурилась. Ловец снов оказался статным мужчиной, возвышавшимся над своими захватчиками. Широкая, поросшая черными волосами грудь, рельефные мускулы под покрытой синяками и ожогами кожей. Черные волосы густой шелковистой волной струились по обнаженной спине, а единственной одеждой ему служили кожаный ремень и набедренная повязка. Все остальное было выставлено на всеобщее обозрение.

Наталья не смогла удержаться и быстро окинула мужчину любопытным взглядом. Никогда в жизни она не видела столько обнаженного мужского тела сразу, даже у своего мужа. Особенно у него. Остальные леди притворялись, что не смотрели, пряча глаза за вуалями, но как они могли сопротивляться?

Ловец снов стоял прямо, не сломленный пленением. Одна его нога явно была поранена, а следы на теле говорили о том, что его били. Ему было больно. Наталья внезапно захотела прикоснуться к нему, утешить и поддержать.

Словно почувствовав этот укол жалости, Ловец снов внезапно поднял голову и посмотрел прямо на нее огромными серебристыми глазами.

От притяжения пронизывающих волшебных глаз Наталье показалось, что она падает. Но нет, она все еще стояла в бальной зале. Пытаясь справиться с наваждением, она изо всех сил стиснула ножку бокала с вином. Бокал треснул, и между пальцами заструилась кровь.

Ловец снов склонил голову набок, глядя на девушку, как зверь на добычу. Женщины между ним и Натальей расступились, словно его взгляд раздвигал их в стороны.

Леди Делия улыбнулась мерзкой улыбочкой:

— Похоже, он выбрал тебя, Наталья.

Леди вокруг нее казались разочарованными. Некоторые закрыли лица вуалями, чтобы никто не заподозрил их в столь неловкой вещи, как чувства.

Наталья в смятении повернулась к Делии, разрывая чары глаз Ловца снов.

— Нет, — выпалила она. — Благодарю тебя.

— Не будь нелепой. Ловец снов выбирает того, чьи желания больше других взывают к нему.

Женщины схлестнулись взглядами. Наталья в ошеломлении взирала на хозяйку. Не могла ведь Делия быть такой жестокой! Должно быть, триумф от поимки Ловца снов вскружил ей голову.

— Нет, — повторила Наталья.

Она опустила разбитый бокал на ближайший столик и повернулась, чтобы уйти, накинув на лицо собственную пурпурную вуаль.

Шелк душил ее, почти лишая воздуха. Но за этим покровом она смогла скрыть обжигающие слезы, стоявшие в глазах. Проклятая Делия! Она заманила Наталью для этого маленького унижения, и больше ни для чего. Чтобы высмеять извращения Натальи, пригвоздить ее к позорному столбу за то, что та осмелилась желать чего-то запрещенного. А проклятый Иван Сорвенска уничтожил Наталью, проболтавшись своей матушке-сплетнице о том, каким Наталья видела их брак. «Животная похоть, — фыркнул Иван, когда Наталья застенчиво спросила в их брачную ночь, могут ли они разделить постель. — Так вот что ты такое, Наталья? Животное? Почему бы тебе не нанять шарима и не покончить с этим?»

Шаримы — это существа мужского пола, созданные исключительно для удовлетворения женщин. Они жили в трущобах города Паке. Время от времени женщины со скандальной репутацией отправлялись к ним, чтобы удовлетворить похоть.

Поговаривали, что плодами таких связей были Ловцы снов, но никто не знал наверняка. Наталья никогда не искала встреч с шаримом.

Раньше она думала, что Иван Очаровательный, Иван Прекрасный, Иван, который касался ее руки и говорил, что она нравится ему такой, какая есть, согласится сделать то, чего высокородные мужчины и женщины должны бы избегать, — возлежать друг с другом. Вот почему она отвергла человека, тщательно подобранного для нее Министерством Семей и вышла замуж без благословения.

Она рисковала всем, чтобы сочетаться браком с Иваном, и слишком поздно поняла, что он вовсе не желал физической связи. Он очаровал Наталью, чтобы получить доступ к ее деньгам и семейному имени Сорвенска, которое взял после женитьбы. Носил его, словно захваченный приз. Просьба Натальи вызвала в нем отвращение, и он немедленно переехал в отдельные покои.

Наталья вынесла бы унижение от отказа, но Иван все рассказал своей матери. Родительница Ивана, никогда не любившая ни Наталью, ни семью Сорвенска, растрезвонила историю о невестке по всему свету.

Мать уговаривала Ивана развестись с женой, ссылаясь на неприемлемые наклонности Натальи. Иван получил бы много денег от бракоразводного процесса. Однако он не успел спланировать это грязное дельце, потому что умер, свалившись пьяным с балкона. Люди косо смотрели на Наталью, подозревая ее в убийстве. К счастью, во время происшествия она находилась в центре медитации, поэтому слухи быстро сошли на нет.

Наталья думала, что ее желания исчезнут после неудачной жизни с Иваном. Но нет, похотливые мысли продолжали ее терзать. Однажды она видела шарима, оказавшись по делам в центре города. Его телесность чуть не заставила ее упасть на колени. Шарим на нее даже не посмотрел, но воспоминания о его мускулистом теле и красивом лице многие месяцы потом возвращались к ней во сне.

Девушка неохотно обернулась, желая еще раз взглянуть на Ловца снов. Он продолжал смотрел на нее, взгляд его серебристых глаз притягивал будто магнит. Она немного опустила вуаль — достаточно для того, чтобы опять встретиться с ним глазами.

Не уходи.

Девушка остановилась, смешавшись. Но больше никто не услышал его слов. Голос оказался теплым, бархатным и чувственным, и она хотела услышать его вновь.

Почему я не должна уходить? — безмолвно спросила она.

Мужчина не ответил. Но ведь он не мог читать ее мысли? Ловцы снов читали фантазии и сны. Сны, которые они превращали в реальность. Любые желания, все что хотите. Вы могли прикоснуться, подержать, почувствовать вкус и аромат всего. Правда, ненадолго.

Женщины тратили целые состояния, чтобы найти Ловца снов. Кто-то так очаровывался своими снами, что не мог вернуться к нормальной жизни. Как тот, кто не может жить без вина, эти женщины становились зависимыми от Ловцов снов.

Этого не случится, раздался его шепот. Тебе не нужно жить снами.

«Он ведь не шутит», — подумала Наталья с горечью.

Мужчина усмехнулся, звук был низким, но теплым.

Этим женщинам нужны их правила и запреты, чтобы забыть о том, что они живые. А ты, Наталья, знаешь, что жива.

Да, к несчастью. Сны Натальи, ее потребности никогда не исчезали. Может, она и правда была столь отвратительной, как считал Иван?

Нет, промолвил Ловец снов. Ты прекрасна!

Все высокородные дамы были прекрасны. Они могли себе позволить быть такими.

Ты мне льстишь.

Иван делал ей комплименты до женитьбы. Наталья уже смирилась с тем фактом, что ее просто использовали. Теперь она предпочитала быть в одиночестве, подальше от мужчин с медом на устах.

Внезапно она представила, как целует Ловца снов, пьет его дыхание. Жар видения опалил ее, и она услышала его смех.

О да!

Тяжело дыша, Наталья оторвала от него взгляд. Как только она это сделала, его голос исчез из головы, и теперь она просто стояла в своем лучшем платье посреди толпы женщин, которые терпеть ее не могли.

— Что ты видела? — жадно потребовала Делия.

Наталья вспыхнула до корней волос:

— Ничего!

— Ой, да ладно. Ты что-то видела.

Наталья чувствовала, как Ловец снов улыбался, хотя его губы оставались неподвижными. И от этого ее объяло странное, теплое чувство. Она не смогла сдержаться и вновь повернулась к нему. Он спокойно стоял, но колдовская веревка держала его так же крепко и надежно, как стальные цепи.

Позволь мне войти, прошептал он в ее голове. Мне это нужно так же, как тебе.

«Откуда ты можешь знать, что мне нужно?» — сердито подумала она.

Я знаю.

Наталья прижала руки к пылающим щекам. Она чувствовала тяжелые взгляды людей вокруг, исполненные зависти, любопытства и злобы.

Эти женщины хотели, чтобы она испытала свои самые потаенные желания прямо здесь, среди них. Они хотели посмотреть, как она будет кататься по полу, стонущая и, возможно, вытворяющая что-то постыдное, а они будут смотреть и смеяться.

Она рискнула быстро осмотреться вокруг. О боги, они и правда хотели этого. Жаждали сделать из нее посмешище.

Что ж, матушка пыталась меня предостеречь.

Проблема заключалась в том, что Делия была права. Наталья действительно хотела Ловца снов. Она хотела вновь услышать его голос и низкий гортанный смех, хотела, чтобы он произнес ее имя и сказал, что она прекрасна. Она хотела увидеть те фантазии, что он мог ей дать, хотела, чтобы он удовлетворил ее тоску по страсти. Он был способен все это сделать. Она могла испытать это однажды и позволить ему уйти.

Но не перед всеми этими людьми! Она скорее умрет, чем допустит такое. При этом она не могла и в спешке удалиться, как хотела, и позволить Делии выиграть. Она уже слышала язвительный смех хозяйки дома. Придется взять ситуацию в свои руки.

И девушка прибегла к простейшему обману, какой только смогла придумать. Она уже делала это раньше, в ту ночь, когда свекровь стала на весь театр нести какой-то бред о том, каким разочарованием оказалась Наталья. Во всю силу пропитых легких женщина вопила о том, что Наталья должна отдать все свои деньги и собственность Ивану и отправиться в центр медитации где-нибудь посреди пустыни.

Хитрость Натальи тогда сработала как нельзя лучше: женщина заткнулась — впервые за два года.

Наталья закатила глаза и безвольно упала, надеясь, что приземлится на что-нибудь мягкое. Заглушая растерянные возгласы гостей, раздался бархатный смех Ловца снов.

Отлично, милая, хороший выбор.

Очен смотрел, как леди Делия, сука, пленившая его, щелкнула пальцами и приказала слугам отнести Наталью в спальню. Он чувствовал, что Делия хотела вышвырнуть девушку на улицу, но знал, что она никогда не сможет так поступить с высокородной женщиной и потому надела маску обеспокоенной хозяйки.

Лгунья.

Наталья была куда честнее. И красивее в этом простом ярко-красном платье, лишенном кружев, камней и странных безделушек, которые носили остальные женщины. Простота одеяния выгодно подчеркивала пышную грудь, длинные ноги, мягкие очертания бедер.

Очен хотел ее. Хотел сорвать эти одеяния и поглаживать ладонями покрывающееся румянцем тело. Жаждал ласкать ее грудь, сжимая соски. Хотел развести ноги девушки и ласкать ее языком, а затем войти в нее, удовлетворяя все возраставшую страсть.

Она изголодалась по ласкам. В этом огромном городе, затерянном в пустыне, женщины подавляли подобные вещи, превращая их в табу. Мужья и жены никогда не прикасались друг к другу, производя потомство странным способом, в котором задействовались иглы. Народ Очена не понимал такой традиции и считал ее варварской.

Но в мыслях Натальи была страсть. Она жаждала ее, нуждалась в ней. Ее никогда по-настоящему не любили, и она никогда не стонала от желания, переплетаясь с мужским телом.

Природа Очена позволяла ему заглядывать глубоко в умы людей и вытаскивать оттуда их фантазии. Но редко случалось, чтобы женский разум заинтриговал его так, как сознание Натальи. Другие женщины здесь были эгоистичными и думали только об увеселениях. Их души казались липкими, словно патока. Та, что пленила его, — леди Делия — обладала слабой, темной, голодной, глупой и жестокой душой. Она даже не осмелилась отправиться в дикие земли, чтобы найти его самой, а послала слуг, дабы заманить его в ловушку.

Когда он заметил Наталью, маленькую женщину со струившимся по спине водопадом рыжих кудрявых волос, то увидел чистый, серебристый свет. Она поражала одновременно внутренней и внешней красотой. Хилая леди Делия ненавидела Наталью, потому что та обладала качествами, которых сама хозяйка была лишена напрочь: способностью чувствовать и любить.

Двое слуг унесли Наталью, и девушка ничем не выдала тот факт, что на самом деле была не в обмороке. Он улыбнулся, очарованный.

Леди Делия уставилась на Ловца. Очен опустил глаза и отказывался поднимать взгляд, смотреть на женщину. Он не взглянул больше ни на одну гостью в комнате, несмотря на то что леди Делия приказывала охотникам бить пленника. Разочарованные гости покинули бальную залу. Хозяйка приказала оттащить Очена в крохотную заднюю комнату и вновь избить, просто чтобы сорвать на нем свой гнев.

Наталья грезила. Она продолжала делать вид, что ей нехорошо, и, открыв глаза, прошептала, что присутствие Ловца снов слишком тягостно для ее слабых нервов. Приняв стакан холодной воды с ромашкой, она прилегла в одной из спален Делии.

Девушка не собиралась спать, но была измотана. Противостояние и притворство на балу вкупе с жарким присутствием Ловца снов лишили ее сил.

«Что за жалкое поведение», — подумала она, но все равно уснула.

— Наталья…

Он стоял у кровати. На руках уже не было колдовской веревки, а на теле осталась только набедренная повязка. Серебристые глаза светились в лунном свете.

Задохнувшись от неожиданности, Наталья резко села. Ловец снов стоял неподвижно, высокий и стройный, телесное воплощение желания.

— Что ты здесь делаешь? Неужели Делия тебя отпустила?

— Нет.

Она вдруг поняла, что он говорит вслух, громко, губами выговаривая слова. Его голос больше не звучал в ее голове.

Внезапно Наталью обуяло страшное подозрение, и она сузила глаза:

— Это она послала тебя сюда? Тогда можешь ей передать, что я больше не играю в эти игры.

Ловец снов обошел вокруг широкой кровати:

— Делия не присылала меня. Это ты просила меня прийти.

— Неужели? — Наталья скептически изогнула бровь. — Забавно, я такого не припомню.

— Просила сердцем, — отозвался он, дотронувшись кончиками пальцев до ложбинки между ее грудями.

Сердце в ответ заколотилось быстро и взволнованно.

— Ты ведь на самом деле не здесь, да?

— Наталья, я — Ловец снов. — Его рука соскользнула с ее груди и остановилась на животе. — Добро пожаловать в твои сны!

Девушка попыталась проснуться, но ничего не произошло. Если она и спала, то упорно оставалась в таком состоянии.

Ловец снов провел рукой по животу, разглаживая шелк платья.

— Наталья, не прогоняй меня. Только не сейчас!

Ей нравилось тепло его ладони.

— Позволь мне понять. Говорят, что Ловец снов читает фантазии и дает возможность в них жить. Делает так, что они кажутся реальными.

— Да. — Взгляд его серебристых глаз согревал.

— Тогда почему ты здесь? Я должна видеть свои фантазии, а не тебя во плоти.

— Ты знаешь почему.

Наталья нервно сглотнула, смущенная собственными мыслями.

— Потому что мои фантазии о тебе?

Он опустился на постель, не отрывая руки от ее талии.

— Когда ты посмотрела на меня, я увидел глубоко внутри тебя, чего ты хочешь. Наталья, я очень польщен, что ты хочешь меня.

— Как унизительно!

— Нет, это замечательно! Потому что когда я тебя увидел, то тоже захотел именно тебя.

Мужчина провел рукой по ее рыжим волосам, зарываясь пальцами в мягкие пряди.

— Это сон? — выдохнула она.

— В некоторой степени.

Она почувствовала укол разочарования:

— Значит, что бы ни случилось, оно не будет настоящим?

— Оно будет настоящим для тебя. Ты можешь делать все, что захочешь, и получить все, что тебе нужно, без страха. Ты можешь прожить самые безумные фантазии без вреда для себя. И никто не узнает.

— Кроме тебя.

— Кроме меня, — улыбнулся Ловец снов, и в его глазах вспыхнули озорные искорки. — А я никому не скажу.

Наталья задержала дыхание. Она знала, чего хотела, но внезапно поняла, что если позволит себе это, то никогда больше не сможет вернуться к обычному утомительному существованию, тесным границам мирка женщин высшего класса Бор Нарга. Она будет слишком хорошо осведомлена о том, чего лишена.

— Мне лучше проснуться, — промолвила она наконец.

Он провел рукой по ее волосам, и тепло его тела смешалось с ее собственным.

— Прошу, останься со мной!

Его голос слегка дрогнул, словно он боялся чего-то и пытался это скрыть.

— Почему?

— Потому что мне больно. Они били меня, пока я не потерял сознание.

Наталья вновь вскочила:

— Что?!

— Здесь, в твоем сне, я не чувствую боли. Позволь мне остаться!

Гнев и беспокойство сплелись в ней воедино.

— Как она посмела?! Я знаю, Делия недоброжелательна, но это…

Ловец прижался щекой к ее волосам, его сильные пальцы отыскали застежки платья.

— Я горжусь тем, что ты ее не боишься.

— Я определенно кое-что скажу Делии, когда проснусь!

Он вдохнул ее аромат:

— Вот это моя девочка, такая храбрая!

Наталья закрыла глаза от ощущения его теплого дыхания и пальцев, медленно расстегивающих платье.

— Никто и никогда не называл меня так.

— Храбрая и прекрасная. — Он поцеловал ее в волосы. — И все это ты.

Расстегнув застежки платья, он проник рукой в разрез и прикоснулся к обнаженной коже.

— И о чем мои фантазии? — промурлыкала девушка.

— Ты знаешь, — прошептал он, горячим дыханием обжигая ее кожу. — Скажи сама.

— У тебя есть имя?

— Ты можешь звать меня Очен, если хочешь.

— Очень. — Она закрыла глаза, наслаждаясь прикосновениями его пальцев к волосам. — Мне нравится. Звучит необычно.

— Там, откуда я пришел, оно привычное. В отличие от твоего, Наталья Сорвенска. Расскажи мне о своих фантазиях.

— Но ты уже их знаешь.

— Я хочу услышать от тебя. Как ты громко их произносишь. Никто не услышит, кроме меня!

Наталья молчала, неуверенная, что сможет озвучить желания даже ему.

Но если я не смогу рассказать о своих фантазиях мужчине в моих собственных снах, то кому вообще смогу?

— Я бы хотела, чтобы меня любили.

Она сжала губы, сама удивившись своим словам. Женщины Бор Нарга были выше таких чувств, как любовь, желание, страсть. Они забивали головы более высокими вещами.

Ведь и луны вращаются в обратную сторону, и песчаные моря полны воды.

— Неплохое желание. Ты прелесть!

— Ты говорил не о такой фантазии?

— О такой. — Он поцеловал ее в лоб. — Мне нужно знать обо всем, что ты хочешь, и обо всем, в чем нуждаешься. Наталья, ты любишь кого-нибудь?

Она подумала о матери, бабушке и всех тех женщинах, что принимали ее любовь. Тепло стало наполнять ее тело, смывая раздражение, вызванное Делией, и отрицательную энергию, что царила в этом доме.

— Подумай об этом, — промолвил Очен, — Думай о любви!

Наталья улыбнулась, ее наполняло расслабляющее тепло.

Ловец провел пальцами по внутренней стороне ее руки:

— А чего ты хочешь теперь?

— Удовольствия.

— Конечно.

Очен лукаво улыбнулся. Мужчина был красив, как сам грех, но, когда он улыбался, больше она ни на кого не хотела смотреть. В сравнении с ним Иван был бледной тенью.

Он потянулся вперед и провел языком по ее губам, от уголка до уголка.

— У тебя самая сладкая улыбка, — прошептал он.

Девушка таяла от его прикосновений.

— Ты наверняка говоришь это всем женщинам, которых ублажаешь.

— Я их не ублажаю. — Он нежно прикоснулся пальцем к ее губам. — Я делаю их фантазии реальными. Меня в их фантазиях нет.

Он провел влажным пальцем вниз по шее, к ложбинке между ключицами.

— Но с тобой я есть.

— Почему?

— Потому что такие у тебя фантазии.

Наталья обняла его за шею. Его волосы были теплыми и шелковистыми и казались такими реальными. Она отважно потянула мужчину к себе, и он поцеловал ее.

Нежным поцелуем, без каких-либо намерений. Наталья исследовала его губы, нерешительно и робко.

— Это фантазия, — прошептал Очен. — Ты можешь делать все что хочешь. Здесь нет никого, кто бы осудил тебя.

— Кроме тебя, очевидно.

— Но я всего лишь Ловец снов. Животное. Напоминание о том, что утратили цивилизованные люди.

Пальцы Натальи гладили пряди его волос.

— Ты не похож на тех животных, что я когда-либо встречала. Однажды я видела ручную пустынную ящерицу, но она была чешуйчатой и везде ползала.

Его улыбка стала шире.

— Я не человек. Меня можно держать на месте куском заколдованной веревки. Я существо с примитивными эмоциями. Какая разница, что я думаю о тебе?

Наталья держала его лицо в своих руках.

— Очень большая разница.

— Правда? — Его горячее дыхание обожгло, когда он поцеловал ее. — Но ты благородная леди Бор Нарга.

— Из рода Сорвенска. Богатая, эксцентричная, презираемая.

— Тсс… — Он заставил ее замолчать легкими поцелуями. — Прекрасная, страстная и вызывающая зависть.

— От которой все держатся подальше.

— Они все хотят чувствовать то, что дано лишь тебе. Ты одна обладаешь достаточной храбростью, чтобы следовать чувствам.

Наталья притянула его поближе, внезапно объятая нетерпением:

— Люби меня! Прошу, покажи мне, каково это. Ты разжигаешь огонь во мне.

Он вновь рассмеялся низким, гортанным смехом:

— А ты воспламеняешь меня. Ты чувствуешь это?

Он лег на девушку, и сквозь тонкую ткань платья она почувствовала твердость его тела. Невероятно, какое удовольствие ей это доставляло. Она извивалась под ним.

Очен уверенными пальцами раздвинул ворот платья, опустил голову и провел языком по обнаженному соску. Наталья изогнулась, жар его губ был невероятным. Огонь лизал ее тело, делая его напряженным и в то же время удивительно расслабленным.

— Это оргазм? — простонала она.

— Еще нет, любовь моя. Даже не близко.

— Я рассыпаюсь на части!

— Нет. Ты восхитительно целая.

— Не останавливайся.

— Мм, как требовательно.

— Прошу!

Целуя ее шею, Очен обнаженным торсом касался ее нежной груди. Тяжесть и жар его тела, щекочущее чувство от прикосновения водопада волос выводили ее из себя. Она приподняла бедра и ощутила его твердость через набедренную повязку. Она хотела, чтобы между ними не было ткани.

Девушка скользнула руками по его спине, кончиками пальцев исследуя сильные мускулы, спустилась ниже, к обнаженным ягодицам. Его взгляд смягчился.

Наталья никогда прежде не касалась этой части мужского тела. Никогда даже не видела ее. Тело Очена было подтянутым и сильным, кожа — гладкой. Она ласкала ягодицы круговыми движениями, и он улыбался ей.

— Наталья, я так сильно тебя хочу.

Она счастливо вздохнула:

— Это хороший сон.

Его улыбка померкла. Острая печаль появилась в глазах, и затем он поцеловал ее. Медленно проник языком меж ее губ, словно пробуя девушку на вкус. Его губы были теплыми, будто бархат, влажными и горячими. Наталья попыталась подражать его движениям, наслаждаясь его вкусом. Она никогда не думала, что можно так целоваться, но это оказалось таким естественным и нормальным. Почему бы мужчинам и женщинам не пить так дыхание друг друга?

Он давил на нее своим телом, устраиваясь между ее ног. Ощущение обжигало, и она обвила его руками.

— Пожалуйста, — прошептала она. — Пожалуйста!

Очен приподнялся на локти, смотря сверху вниз на ее лицо. Черные волосы ниспадали на подушки, словно пологом отделяя пару от всего мира.

— Я хочу…

— Чего? Чего ты хочешь? — Она страстно желала его.

Он легонько провел по ее щеке:

— Я хочу, чтобы это было настоящим.

— Разве оно не настоящее? Ощущения такие реальные.

— Я лежу избитый где-то в подвале. Ты спишь в комнате далеко надо мной. Темнота давит на меня. — Его взгляд был отстраненным, словно он смотрел одновременно на два мира.

— Но ведь ты здесь, со мной.

— Это всего лишь иллюзия. Я очень хорош именно в иллюзиях.

— Покажи мне, каково это в реальности.

Его губы изогнулись.

— Ты не захочешь это увидеть.

— Хочу. — Наталья коснулась его лица. — Всю мою жизнь у меня были одни сны. Когда я подумала, что нашла настоящую любовь и настоящую жизнь, оказалась обманута.

Очен сжал ее руку в своей сильной руке:

— Тогда приди ко мне и помоги. Я под этим домом. Меня заперли в комнате за… — он чуть нахмурился, — длинными стеблями, которые шумят.

Трубы, подумала Наталья. Делия заперла его за котельной, корова!

— Я приду к тебе, — сказала она. — Сейчас же.

Вернулась его ослепительная греховная улыбка.

— Я буду ждать.

— Я была бы больше польщена, если бы не знала, что у тебя нет выбора.

— Я бы ждал тебя, даже если бы был в своем лесу или в самых диких пустынях. Я бы ждал.

— О, — промолвила она. — Это мне нравится.

Он медленно ее поцеловал, его губы были нежными и в то же время искусными.

— Прошу, приходи ко мне, — попросил он.

Он поцеловал ее еще раз, а потом исчез, оставив ощущение поцелуя на губах. Наталья обнаружила, что обнимает пустой воздух, и с резким вдохом проснулась.

Она села на постели. Платье оказалось целым и застегнутым. В комнате стало темнее, большинство огней погасло, и девушка была одна. Она свесила ноги с кровати, надела туфли и тихонько выскользнула за дверь.

Очен лежал, скорчившись, в темноте. Его руки были скручены за спиной, веревка жгла кожу на шее. Если бы не эта колдовская удавка, он мгновенно перенесся бы обратно домой. Но он даже шевельнуться не мог, потому что ведьмовское лассо высасывало из него все силы. Оставалось только думать и ждать. Придет ли она?

Было большим искушением остаться в ее фантазии и заниматься с ней любовью. Но он не лгал, когда сказан, что хотел бы, чтобы это случилось в реальности. Всю свою жизнь Очен искал женщину, которую смог бы полюбить и которую считал бы своей. И он никогда не думал, что это будет человеческая женщина, высокородная леди из ненавистного Бор Нарга.

Люди, правившие этой землей, брали все больше и больше. Они использовали Ловцов снов — когда могли их найти — как вьючных животных. Использовали, пока не вытягивали из них всю магию, а затем оставляли умирать. Ловцы обладали эмоциями и страстью — тем, что эти люди выкидывали из своих жизней.

Леди Делия была типичным примером. В конце концов она просто убьет Очена. А Наталья оказалась совершенно другой. В ее фантазиях не было ничего жестокого или эгоистичного. Она изголодалась по любви и физическому удовлетворению страсти, которого избегали женщины ее земли. Они считали девушку кошмарной и извращенной за следование своей истинной природе. Очен же находил ее прекрасной.

Он услышал шаги за дверью. Легкие шаги, а не тяжелую поступь домашних охотников Делии. Охотники даже не стали сторожить Очена, зная, что он не сможет сбежать.

Что-то проскрежетало в дверном замке, а потом раздался громкий щелчок. Прохладный воздух волной обмыл мужчину, когда открылась дверь. Затем рядом с ним на колени опустилась Наталья.

— Очен, — прошептала она. Девушка положила его голову себе на колени и пробежалась пальцами по его израненному телу. — Они сломали тебе ногу. Мерзавцы!

— Потому что я такой опасный. — Он попытался улыбнуться, а затем стиснул зубы от боли.

— Я заберу тебя к себе. Мои слуги помогут вытащить тебя отсюда. Они верны мне. И у меня есть целители.

— Нет, — прохрипел он. — Меня нужно освободить.

Он пронзительно уставился на нее, один глаз заплыл из-за синяка. Она была ослепительно красива. Рыжие волосы мягким огнем струились по плечам и сливались с пламенем платья.

— Я не знаю как.

— Перережь колдовскую веревку и убери ее с моей кожи. Тогда я вернусь к своему народу, который меня исцелит.

Наталья закусила губу:

— Я никогда больше не увижу тебя.

— Я приду к тебе. Исцелившись, я вернусь за тобой.

Она не поверила. Неуверенность сквозила в карих глазах.

— Ты используешь меня, пришел ко мне и наговорил всего, чтобы я помогла тебе освободиться.

— Нет, любовь моя!

— Зачем тебе возвращаться? Я — просто человек, который поймал тебя и использовал для исполнения своих фантазий.

— Наталья, я обещаю!

Слезы заструились по ее щекам.

— Почему мои целители не могут тебе помочь?

Очен коснулся веревки, обвивавшей его шею, и отдернул пальцы, когда их ужалила магия.

— Это не позволит мне исцелиться. Я ослабею и умру.

— Ты мог лгать, чтобы я тебя освободила.

— Мог. — Он закрыл глаза. Она не доверяла ему, и он был болваном, что предположил, будто бы она ему поверит. — Но я не лгу.

Его смерть станет доказательством того, что он сказал правду, но ему будет уже все равно.

Очен вновь почувствовал на коже ее руки, мягкие и прохладные. Он любил ее прикосновения.

И затем — невероятно, но он почувствовал холод клинка и резкий рывок веревок. Открыв глаза, он увидел, как Наталья крохотным ножичком сосредоточенно перерезает веревки вокруг его горла. Девушка хмурилась, стараясь изо всех сил. Ведь она была леди, которая прежде не резала ничего тверже яблок.

Очен смотрел на нее, не в силах помочь, пока ослабевали узлы и уходила чудовищная боль. Наконец она сорвала с его шеи веревки и коснулась обожженной кожи. Слезы катились по ее щекам.

Очен поймал их губами, наслаждаясь соленым вкусом. Она передвинулась так, чтобы достать до веревки, стягивавшей запястья. Ее платье скользнуло по его коже, и на него пахнуло сладким ароматом.

— Я не могу позволить тебе умереть, — прошептала Наталья. — Не важно, увижу я тебя снова или нет. Ты будешь жив и в безопасности.

От слишком глубокого вдоха боль кинжалом пронзила его ребра. Нога пульсировала жаром, и Очена так и подмывало забраться опять в ее фантазии, чтобы облегчить боль. Но это слишком опасно.

— Что ты делаешь? — вдруг раздался вопль.

Леди Делия стояла в проходе, все в том же осыпанном драгоценностями бальном платье, а по бокам возвышались два охотника, которые ранее до бессознательного состояния избили Очена.

Наталья не подняла глаз и продолжила перерезать веревки.

— Я хочу дать ему уйти.

Делия вошла и схватила девушку за плечо:

— Ты не имеешь на это права. Он мой!

Наталья стряхнула его руку:

— Он — живое существо, а не раб.

— Он — Ловец снов. Ты знаешь, как тяжело было его найти, ты, тупая корова?

— Он умрет, если я оставлю его здесь, — отрезала Наталья. — И его у тебя больше не будет все равно. В чем разница?

— Разница в том, что он еще не исполнил мои фантазии. У тебя была возможность. Теперь моя очередь!

— Я не виновата, что он сначала выбрал меня. — В голосе Натальи прорезалась нотка гордости, пока она продолжала трудиться над веревками.

— Ты действительно тупица, Наталья. Он выбрал тебя, потому что я велела ему. Я обещала, что освобожу его, если он это сделает. Я хотела, чтобы он выставил тебя на посмешище, потому что все знают о твоих мечтах.

Наталья напряглась. Она взглянула на Очена, ища подтверждения, и тот медленно кивнул. Делия велела ему выбрать Наталью, чтобы позволить ей прожить ее сексуальные фантазии, пока она будет стоять в центре бальной залы. Если бы он это сделал, Делия приказала бы охранникам развязать веревки и отпустить его.

Но все пошло не по плану. Очен действительно выбрал Наталью, но связь оказалась настоящей, глубокой и сильной. Когда Наталья не позволила Делии унизить себя перед гостями, хозяйка отказалась отпускать Ловца снов. И он решил прийти в сны Натальи.

Боль, затопившая душу девушки, ударила и его самого. Он ждал, что она поднимется и уйдет, оставив его на милость Делии.

Вместо этого она вернулась к веревкам.

— Это не имеет значения.

— Ты действительно жалкое ничтожество, Наталья. Он моя собственность.

— Рабство в Бор Нарге незаконно.

— Человеческое рабство. Он не человек, а животное.

Еще один разрез — и веревки спали с его запястий. Жжение исчезло.

— Он свободен, — спокойно промолвила Наталья.

Очен нежно коснулся ее щеки:

— Благодарю тебя.

Делия громко завопила, призывая своих охотников, чтобы те бросились к ней, но Очен уже сформировал в уме отчетливую мысль о своих землях. Он потянулся туда, и Наталья, Делия, ее охотники и крошечная комнатка растворились в свете. Последнее, что он увидел, были карие глаза Натальи, и затем он оказался дома.

— Ну как все прошло? — спросила матушка на следующее утро за завтраком в элегантной столовой.

Бережно расставленные щиты защищали комнату от слишком резких лучей солнца, и потому в ней царили прохладные тени и мягкие солнечные зайчики.

— Ужасно. — Наталья взяла холодное гусиное яйцо. — У Делии был Ловец снов, но он улизнул.

— К счастью для него, — фыркнула Арен Сорвенска. — Ненавижу все, что связано с этой женщиной.

— Да, люди Делии избили его. Но теперь он пропал.

— Злобная маленькая ведьма! Дорогая, было бы лучше, если бы ты не имела больше с ней ничего общего.

— Не бойся, матушка.

— Хорошо. — Арен фыркнула и вернулась к своей излюбленной газете.

Наталья все-таки ждала, что Очен придет к ней ночью. Но он, конечно, не явился. Похоже, он вернулся в свой горный мир, исцеляясь и делая все, чтобы забыть о своем пленении.

Он не виноват, что ему пришлось использовать ее, чтобы освободиться. Он был в отчаянном положении. Ничего личного.

Ей стоило бы уже привыкнуть к тому, что мужчины ее используют. Но боль от его признания, что Делия подкупила его, чтобы он выбрал ее, жгла, как раскаленный нож. Конечно, он подчинился бы. Очен заботился прежде всего о том, чтобы спастись. Если бы Наталья сама оказалась в ловушке, она бы тоже больше заботилась о своем спасении, чем о чувствах тюремщиков.

По крайней мере, он ей показал, на что похожа страсть. Ей стоит удовлетвориться этим и жить дальше.

Наталья отшвырнула салфетку и вскочила. Нет! Она устала быть неудовлетворенной жизнью, устала обходиться тем, что есть, и мириться с разочарованием. Неужели именно такой должна быть ее жизнь — тоскливым существованием и унижением, без единого шанса на подлинное счастье?

Ее матушка удивленно подняла глаза:

— Дорогая, что-то не так?

— Я уезжаю. Надолго. Путешествие в пустыню. Оно займет какое-то время.

— В центр медитации? Хорошая идея, дорогая. Последнее время ты неспокойна. — Арен улыбнулась. — Желаю хорошо провести время.

Наталья наклонилась к матери, подставляя щеку для поцелуя, и покинула комнату, услышав, как матушка промолвила, прежде чем вернуться к своей газете:

— Дорогая, дорогая моя.

Охотник и егерь семьи Сорвенска не был слишком оптимистичен по поводу шансов Натальи найти Ловца снов, в особенности какого-то конкретного из них. Но он согласился взять ее с собой в горы. В конце концов, Сорвенска хорошо платили.

Он повел Наталью через Восточное Кольцо в область столь отдаленную и обманчивую, что последние несколько миль им пришлось пробираться пешком. Наталья никогда раньше не была в горах, не покидала огромный город-оазис, где обитало большинство людей.

Горы оказались прохладными, влажными и показались ей странными. Деревья росли прямо из скал, да так густо, что под ними едва удавалось рассмотреть камни. Даже в прочных охотничьих ботинках и штанах Наталья поскользнулась и съехала вниз, поранив руки через перчатки. Обычные для леди упражнения не готовили к путешествиям по горам. Егерь, Бахл, был терпелив с ней, но девушка видела его беспокойство.

Внезапно идущий впереди Бахл остановился. След, по которому он шел почти весь день, внезапно исчез на краю обрыва. Ущелье обрывалось вниз по меньшей мере на тысячу футов. Далеко внизу, в тумане, текла река.

Бахл потер лоб:

— Моя госпожа, нам придется повернуть назад. У нас недостаточно припасов для дальнейшего пути, их хватит, только чтобы добраться до транспорта.

— Можешь идти, — промолвила Наталья, садясь на валун. — Оставь меня здесь.

Егерь встревожился:

— Нет-нет, моя госпожа. Ваша матушка убьет меня.

Наталья вздохнула:

— Подозреваю, что она так и сделает. И это будет моя вина. Боги спасают меня от моего острого чувства ответственности.

Бахл сочувственно дотронулся до ее плеча:

— Не каждый путь легок.

— Особенно путь егеря, чья госпожа хочет отправиться в столь дурацкую экспедицию. — Она устало улыбнулась Бахлу. Интересно, почему она вообще решила, что сможет найти Очена? Охотникам Делии на это понадобилось два года, и теперь он точно будет намного осторожнее. — Не беспокойся, — сказала она, ощущая сосущую пустоту внутри. — Мы пойдем обратно.

Она встала, чтобы повернуться, но поскользнулась на грязи и полетела к краю обрыва. Бахл попытался схватить ее за руку, но промахнулся. На его лице читался ужас. Наталья пыталась за что-нибудь зацепиться, и вдруг почувствовала, что ее поднимают сильные обнаженные руки.

Ее ноги оторвались от земли, и она полетела, поднимаясь все выше, к самым вершинам деревьев. Бахл схватил ружье, но не выстрелил.

Очен поставил Наталью на громадную платформу на деревьях, которую поддерживали крепкие ветви вокруг мощного ствола. Она повернулась к мужчине и уставилась на него, изумленная настолько, что даже забыла о дыхании.

Лицо и тело Очена полностью исцелились. Он выглядел столь же красивым, как тогда, во сне, когда лежал на ней и на нем было столь же мало одежды. Но во сне не было настоящего Очена. Этот же был реальным и удивительно красивым, во плоти.

Он во все глаза смотрел на нее, но радости в его лице не было.

— Что ты здесь делаешь? Пикник вдали от общества?

— Нет… Не совсем так.

— Ты охотилась на Ловца снов.

— Я искала тебя.

Он замер, удивленный ее словами. В серебристых глазах светилось недоверие, и это нервировало Наталью.

— Я не знала, что ты можешь летать, — сказала она.

— Я многое могу. — Он оглядел девушку с головы до ног, и она знала, что не выглядела и вполовину так хорошо, как он.

Она обгорела на солнце, ее жалили насекомые, одежда пропахла потом и износилась.

— Хотела оживить свою фантазию? — спросил он.

— Нет, — едко отозвалась она. — Я пришла спросить, почему ты не вернулся обратно. Помню, ты обещал, что придешь ко мне.

— Обещал, — промолвил он. Он согнул руки, что еще лучше обрисовало бицепсы. — Я пришел, но тебя там не было.

— Потому что я была здесь. Разве ты не знал?

— Записки ты не оставила.

— Но я думала… — Она замолчала и провела рукой по грязным волосам. — Думала, что ты будешь знать, где я нахожусь.

— Наталья, все совсем не так. Да, я читаю твои фантазии и сны, но мне нужно для этого быть на определенном от тебя расстоянии. Я знал, где ты живешь, но не знал, куда ты ушла.

— Что ж, теперь я здесь.

— Почему?

— Потому что я хочу быть с тобой. — Она поднялась на ноги, пытаясь забыть тот простой факт, что находилась в сотнях метров над землей, на дереве. — Я устала ждать.

— Ты не очень долго ждала.

Наталья рассерженно ткнула пальцем ему в грудь:

— Неправда! Я ждала всю свою жизнь. Ждала кого-то, кто увидит меня, настоящую меня, и не сочтет отвратительной.

Он удивленно уставился на нее:

— Разве кто-то может счесть тебя отвратительной?

— Они, любовь моя. Они считают тебя диким животным без души, но и меня они считают не лучше. Мне нравятся эмоции, чувства и страсти. Значит, со мной что-то неправильно.

— Нет, что-то неправильно с ними.

Наталья отвернулась и оглядела платформу, которая, как она теперь поняла, была сооружена из переплетенных живых ветвей. Для того, кто вырос в мертвой пустыне, растения с такой мощью определенно казались странными.

— Что ж, я пришла сюда не для того, чтобы пасть к твоим ногам и умолять впустить меня, — промолвила Наталья. — Я просто хотела тебя увидеть. Узнать, поправился ли ты. И достойно попрощаться.

Он взял ее ладонь в свои сильные руки. Ей не было больно, но хватка оказалась такой крепкой, что она знала, что вырваться не сможет.

— Почему мы должны прощаться?

— Ты — Ловец снов, я — женщина из города. — Она пыталась казаться беззаботной. — Хотя все это просто изумительно.

— И все это мое.

— Ты владеешь этим деревом?

Он рассмеялся бархатным, низким смехом. Отпустив девушку, Очен указал на край платформы:

— Все, что ты видишь отсюда, мое. Это мой мир.

Наталья заглянула через край, от высоты ее замутило. Она отметила, что у платформы нет никаких перил. Тому, кто может летать, они не нужны. Между ветвями она заметила лесной ковер, простиравшийся, казалось, без границ. В его центре из расщелины поднимался туман.

— Моя семья тоже живет здесь, — промолвил Очен. Его тепло грело ей спину. — Сестры, братья, кузены.

— Они тоже могут летать?

— Да.

— Я не могу, — сказала девушка.

— Это не важно. — Очен обнял ее за талию. — Я буду держать тебя, и ты не упадешь.

Наталья вгляделась в его серебристые глаза. Она чувствовала, что попала в ловушку, так же как это случилось в бальной зале Делии. Его глаза словно завораживали. Она моргнула:

— Нет. Я не хочу фантазий. Я хочу тебя. — Внезапно ей в голову пришла паническая мысль. — Это ведь не сон, да? Я ведь не вишу на краю пропасти без сознания, правда?

Очен провел пальцами по ее щеке:

— В фантазии ты была бы чище.

— Ну спасибо большое!

— Но ты мне нравишься такой. — Очен поцеловал ее в кончик носа. — Останься со мной, Наталья. Прошу, — добавил он, чуть нахмурившись.

— На какое-то время, — прошептала она.

Очен подхватил девушку на руки и спрыгнул с платформы. Волна холодного воздуха помешала ей закричать, а затем они оказались на другой платформе, поменьше, и расположенной выше, но тоже сплетенной из живых ветвей. На ней оказалась постель, по крайней мере ложе из свежих листьев. Гирлянды, что купила Делия для бала, меркли в сравнении с этой живой красотой. Очен положил девушку на благоухающее ложе.

— И кто я, Королева леса? — спросила она.

Вместо ответа, он стянул с нее сапоги, расстегнул брюки и тунику и снял их. Наталья инстинктивно вцепилась в ткань. Ей не следовало быть раздетой за пределами спальни. Нельзя было находиться без одежды в присутствии другого человека. Высокородные леди никогда не обнажались ни перед кем, исключая пару секунд после своего рождения и… в общем, никогда. Даже купание производилось в абсолютном, строжайшем одиночестве.

Очен сорвал лист с ближайшей ветви, подержал между ладонями, а затем провел им по ее коже. Она хотела было спросить, что он делает, но затем увидела, что царапины, укусы и мозоли на руках уменьшались и наконец исчезали вовсе. Ловец исцелял ее.

— Именно так ты вылечил себя? — спросила она.

Он кивнул:

— Моему брату пришлось заряжать для меня листья, но да, именно так.

— Удивительно, что Ловцов снов не пленяют именно из-за этого искусства.

— Это работает только с листьями с одного из деревьев самого Ловца снов. Думаешь, как долго просуществует эта медицина, когда все деревья будут срублены, а Ловцы снов пойманы?

— Недолго.

— У твоего вида своя медицина, собственного изобретения. У нас есть наши листья.

— Я просто удивляюсь, что никто не знает об этом.

— Они используют нас лишь для того, чтобы воплощать в жизнь фантазии, — отозвался Очен. — Настолько закрылись от радости и удовольствия, что могут видеть в нас только способ жить в своих мечтах. Это для них важнее исцеления.

Наталья взглянула на свою исцеленную кожу:

— Спасибо тебе.

Очен мягко толкнул ее обратно на зеленое ложе. Листья были мягкими, благоухающими и словно обнимали, как облако. Нежными неспешными поцелуями Очен покрывал ее тело.

Наталья провела босой ногой по его голени, наслаждаясь ощущением твердых мускулов. Его поцелуи стали требовательнее.

— Прошу, останься со мной, — прошептал он.

— Мой проводник будет волноваться.

— Я отправил одного из братьев, чтобы успокоить его и устроить поудобнее.

— Очень любезно с твоей стороны.

Он вновь улыбнулся:

— Ты хочешь, чтобы я убедил тебя остаться?

— Я была бы не против.

Электрический ток волнами переливался по ее телу, когда Очен поцелуями покрывал ее губы, шею, груди. Она стонала, выгибаясь к нему, желая его.

Ловец сорвал повязку, и теперь их ничто не разделяло. Кожа коснулась кожи, тело — тела впервые за всю жизнь Натальи.

Серебристые глаза Очена сверлили ее, вбирали в себя.

— Я не хочу причинить тебе боль.

— Ты и не причинишь.

Наталья когда-то была в клинике, где ей удалили девственную плеву во время прохождения церемонии по наступлению совершеннолетия. Никто никогда не рассчитывал, что у нее будет настоящая физическая связь.

— Я хочу никогда не причинять тебе боли. — Очен закрыл прекрасные глаза, и внезапно девушка почувствовала его внутри себя, от величины его жезла у нее перехватило дыхание.

— Все хорошо? — промурлыкал он.

— Да, да, все прекрасно, — попыталась сказать Наталья, но с ее уст сорвались только сладкие стоны.

Желая унять его беспокойство, она ладонями обхватила его лицо и прикоснулась к губам. Очен улыбнулся в ответ и начал медленно двигаться в ней, все ускоряя темп.

Вот что означало желание. Вот что значило заниматься любовью. Наконец-то после столь долгого ожидания.

Наталья с трудом вздохнула, а затем ее тело стало напряженным и горячим. Его твердый, внушительных размеров жезл с силой вонзался в нее.

— Очен… Я сейчас… я не знаю… словно летаю. Распадаюсь на куски.

— Не сопротивляйся. — Он полуприкрыл глаза. — Любовь моя, пусть это случится.

Наталья не была уверена в том, что именно должно было случиться, но черные волны чувств внезапно поглотили ее. Она изгибалась и извивалась, со стоном выкрикивая его имя и ногтями царапая спину.

— Да, — прошептал он. — Да, любовь моя.

Они достигли пика вместе. Она читала об этом, но научное описание было сухим и безжизненным. А на самом деле это была радость, любовь, мощь, сила. Экстаз. Это было лучше всех фантазий.

Девушка откинулась на спину, Очен был сверху. Не разжимая объятий, они целовались, смеялись и катались по ложу.

— Останься со мной, — промолвил Очен, когда они снова затихли. — Я люблю тебя, Наталья.

— Да. — Наталья улыбнулась ему — человеку, который показал, что такое страсть, не осуждая ее при этом. Он видел ее фантазии, надежды и сны, и они ему нравились. — Ты знаешь, о чем я сейчас мечтаю?

Очен пристально взглянул в ее глаза. Наталья почувствовала, что тонет, но знала, что лежит под ним, в безопасности.

— О непристойностях, — улыбнулся он порочной улыбкой.

— Только с тобой.

— Да, я знаю. Ты хочешь остаться со мной и всегда заниматься со мной любовью.

— Довольно точное описание.

— Тогда останься. Не возвращайся в свой прежний пустой мир.

Наталья оглядела странное, живое, зеленое место, которое так подходило Очену.

— Я должна буду все рассказать матушке и собрать кое-какие вещи. Но да, я останусь.

Он коснулся носом ее щеки:

— Что заставило тебя передумать? Наше занятие любовью?

— Матушка всегда говорила, что, когда я ощущаю желание в своем сердце, надо крепко держаться за него обеими руками. — Наталья схватила Очена за плечи. — Так я и делаю.

Очен взял ее руку и поцеловал нежную ладонь:

— Твоя матушка очень мудра.

— Да, — мягко улыбнулась Наталья. — Я всегда ее слушаюсь.

Content

Элисон Джеймс
Ловец снов