Мери Джо Патни

Чародейка, пришедшая во вторник

В третьем часу ночи я из последних сил дотащился до закусочной на углу и простонал:

— Сделай-ка мне тройной мокко латте, и чем скорее, тем лучше.

Мой приятель и одноклассник Раджив оторвал взгляд от учебника. По ночам он присматривает за этой лавочкой, принадлежащей его бабке и деду, поэтому Раджива проще застать здесь, чем дома.

— Ты хочешь, чтобы я совершил врачебное преступление? Какой тройной кофе, когда ты и без того похож на загнанную лошадь? Может, лучше немного поспишь?

Мы дружим много лет, но меня до сих пор забавляет контраст между его техасским акцентом и внешностью индуса. После двухгодичного безделья я решил вернуться к учебе, и Раджив за уши тянул меня к знаниям, помогая вернуть мои мозги в рабочее состояние.

— Обязательно лягу спать, как только все выучу.

Он отложил учебник и пошел к кофейному автомату, слишком большому и ярко раскрашенному для того, чтобы просто готовить в нем кофе.

— Не паникуй, Чарли! Ты сдашь экзамен на «отлично», как всегда.

— Только потому, что отказался ради учебы от личной жизни.

Я едва дождался, когда он протянет чашку, слизнул сливочную пенку и осторожно отхлебнул. Два глотка, и я снова почувствовал себя живым.

— Сливки, шоколад и тройная доза кофеина, — с довольным видом произнес я. — О чем еще может мечтать бедный студент?

Раджив вынул из микроволновки два треугольника самсы и протянул мне.

— Немного протеинов тоже не помешает. А потом, возможно, придется повторить.

Несмотря на набитый рот, я пытался выразить ему свою благодарность. Он приготовил мне капучино и для себя — маленький, всего на один глоток, и я решил, что как-нибудь переживу последний экзамен. Не переставая жевать, я занялся осмотром закусочной. Нигде ни единого пятнышка. Все стеллажи забиты обычным для таких магазинчиков товаром. Не слишком богатый, но разнообразный выбор блюд — от еврейской пастромы до мексиканского буррито. А как иначе, это ведь Нью-Йорк! Закусочная семьи Гупта уже не первый год спасает меня от голодной смерти.

— Какая тихая ночь.

— Это вторничная ночь. По ночам во вторник ничего интересного не случается, — авторитетно заявил Раджив. — Самое подходящее время для учебы.

Прозвенел колокольчик открывающейся двери. Я обернулся и едва не подавился самсой.

— Вот это цыпочка, — пробормотал я, стараясь, чтобы она не расслышала, и не подошла «поблагодарить» меня за комплимент.

— Симпатичная, но ничего особенного, — определил Раджив. И добавил с усмешкой: — Если только у нее нет ключа от твоей ДНК. А оно так и есть, судя по тому, как тебя проняло.

Девушка была высокой, с идеальной фигурой, забранными и хвост каштановыми волосами и профилем императрицы с античной монеты. Какие у нее глаза, я не разглядел, потому что она сразу повернулась к стойке со сдобными булочками. Твидовый блейзер и джинсы отлично смотрелись на ней, но, в сущности, Раджив был прав: не такая уж она сногсшибательная красотка. И все же мне захотелось по-щенячьи повалиться на спину и задрыгать в воздухе лапками.

— Хорошо, пусть она и не совсем цыпочка, — сдался я, — зато такую девушку можно смело знакомить с родителями. И как только это произойдет, мама непременно скажет, что ее Чарли наконец-то встал на путь истинный.

— Одно из двух: либо кофе и зубрежка окончательно повредили твой мозг, либо тебе нужно немедленно подойти и заговорить с ней, — заметил Раджив и направился к стойке.

Над кофейным автоматом висело зеркало, и то, что в нем сейчас отражалось, меня не обрадовало. Обычно я выгляжу немного лучше. Усталое, осунувшееся лицо, длинные, давно не стриженные волосы, недельная щетина на подбородке. Изрядно поношенный спортивный костюм, который мать обещала сжечь, если еще хоть раз увидит его на мне. Цыпочка, чего доброго, вызовет полицию, если я сейчас подойду познакомиться.

Я осторожно потянулся к ней своей силой и попытался ее «прочесть». Но тут же охнул, получив увесистую магическую оплеуху. Вот дьявол! Оказывается, цыпочка такой же Защитник, как и я.

Защитники испокон веков живут рядом с людьми. Мы и сами люди, но обладающие особыми магическими способностями. Старейшины учат нас применять силу лишь для того, чтобы помогать другим, а не для собственной выгоды. Большинство из нас живет обычной, скромной жизнью — как все, ходит на работу, создает семьи. Лучше, если брак заключается между двумя Защитниками, тогда их дар полностью передается детям. Но пока ни одна девушка-Защитник не заставила меня задуматься о свадебных букетах и уютном домике за высоким забором.

Цыпочка вздернула голову и быстро окинула взглядом магазинчик, ненадолго задержавшись на Радживе. Зато на меня она посмотрела так, что мороз прошел по коже. Не оставалось ничего другого, кроме как подойти к ней.

— Вы ведь Защитник? И я тоже.

Ее взгляд стал холоднее еще на пару градусов.

— Тогда вам должно быть известно, что нельзя зондировать людей без их разрешения.

Судя по произношению, училась она в Англии. Голос у нее был глубокий, бархатный, а глаза отливали золотисто-медовым оттенком. Если бы ей понадобилась подставка для ног, я бы охотно предложил собственную спину.

— Мне очень жаль, что так получилось. — Я постарался изобразить мальчика-паиньку. — Просто вы такая красивая, что мне захотелось узнать о вас побольше.

Думаете, мое незатейливое признание хоть чуточку смягчило ее сердце? Ничего подобного! Казалось, она едва сдерживается, чтобы не ударить меня пакетом со сдобными булочками.

— Всего хорошего, мистер Оуэнс.

Похоже, что она очень сильный маг, если успела, отчитывая меня, заодно и выяснить мою фамилию.

— А как ваше имя? — Пока она удивленно приподнимала брови, я быстро добавил: — Вам, наверное, не очень понравится, если я и дальше буду мысленно называть вас цыпочкой.

На мгновение мне показалось, что она сейчас улыбнется, но ответ был произнесен ледяным тоном:

— Меня зовут Мэгти Макри. Но для вас — мисс Макри.

Отлично. Род Макри — один из самых известных среди английских Защитников.

— А какая у вас специализация? — спросил я, когда она проскользнула мимо меня к стойке.

— Установка барьеров.

Она развернулась и со спокойной грацией проследовала дальше.

Да уж, барьер она поставила между нами непробиваемый. Я вздохнул, опечаленный, но не потерявший надежду. Теперь мне известно ее имя, и когда-нибудь мы снова встретимся.

Мэгги открыла кошелек, чтобы расплатиться за булочки.

— У вас не бывает английских шоколадных бисквитов? — с ослепительной улыбкой обратилась она к Радживу.

— Если вы сделаете заказ, они появятся через несколько дней, — с энтузиазмом отозвался мой приятель.

Может быть, на него она и не произвела особого впечатления, но против такой ослепительной улыбки и он не устоял.

Она поджала губки — сочные, пухлые, так и напрашивающиеся на поцелуй — и сказала:

— Я останусь в Нью-Йорке еще на какое-то время. Так что можете заказать четыре коробки. Буду вам очень признательна. К следующему понедельнику они уже появятся?

Я мог бы слушать этот прелестный голос ночь напролет. А если Раджив попытается подкатить к ней, я его убью!

Ответить продавец не успел. В магазин вломились трое парней с физиономиями страшнее атомной войны и с пистолетами в руках.

— Это ограбление! — заорал один из них и выстрелил в объектив камеры наблюдения.

Пока сыпались осколки, второй, высокий и худой, гаркнул:

— Гоните деньги!

По глазам этих юнцов было ясно, что они совсем потеряли страх и последние капли ума, накачавшись наркотиками. А перед моими глазами словно бы появилась бегущая строка новостей: «Продавец и два покупателя убиты при ночном ограблении магазина». К счастью, я не ясновидящий, и это был всего лишь испуг, а не пророчество.

Третий грабитель, здоровенный детина с козлиной бородкой, заметил нас с Мэгги.

— Вы, двое, живо подняли руки и подошли к стойке! — скомандовал он, взмахнув большим, дешевым на вид полуавтоматическим пистолетом.

Я выполнил приказ, стараясь не совершать резких движений и вообще выглядеть как можно безобиднее. Мэгги сделала то же самое.

— Хорошо-хорошо, ребята, — миролюбиво произнес Раджив. — Забирайте все деньги из кассы. Я ее сейчас открою.

Он дернулся в сторону кассы. Но тут коротышка с татуировкой на руках, тот самый, что стрелял в камеру, вдруг завизжал:

— У него там пушка!

Высокий открыл огонь прежде, чем успел подумать. От громких хлопков заложило уши. Раджив повалился на бок, очки слетели с его носа, а по желтой футболке с надписью «Будда-Рокс» стало расползаться пугающее красное пятно.

Мэгги вскрикнула, и все три пистолета разом повернулись в ее сторону. Я мельком взглянул в черную глубину ближайшего ствола и рухнул на пол, заодно повалив девушку и пытаясь, насколько это было возможно, прикрыть ее собой. Магия Защитников способна на многое, но она не может остановить пулю.

У Мэгги хватило сообразительности не возмущаться и не отталкивать меня. Когда-то давно Защитников считали ведьмами и колдунами, охотились за ними. Те, кто уцелел, научились прятаться и передали эту науку по наследству.

Две пули едва не раскололи прилавок над моей головой, прежде чем Бородатый рявкнул на приятеля:

— Стой, Шарк! Не надо шума. Вдруг кто-то услышит и вызовет копов.

Скорее всего, Раджив уже вызвал, нажав тревожную кнопку под прилавком.

О господи, Раджив! Меня замутило. Он же совсем мальчишка. А что будет с родителями, когда они узнают о смерти сына?

А вдруг он еще жив? Я поднял голову и тихо, дружелюбно попросил:

— Разрешите мне посмотреть, что с тем парнем. Я врач.

Татуированный бандит скептически покосился на меня:

— Это чучело — доктор?

Третий грабитель, Шарк, нервно предложил:

— Нужно пристрелить этих двоих и убираться отсюда к чертовой матери.

Но тут Мэгги, по-прежнему лежа на животе, заговорила убедительным, медоточивым голосом:

— Чарли не хочет ничего дурного. Оттого что он спасет жизнь продавцу, всем будет только лучше.

Бородатый махнул пистолетом в сторону Раджива:

— Ладно, доктор, действуй. Только не вздумай что-нибудь выкинуть. Шарк, открывай кассу. А потом проверим карманы у этой парочки.

То, как он посмотрел на Мэгги, мне очень не понравилось.

Я подошел к Радживу. Он был весь в крови, но дышал. Мне приходилось дежурить в реанимации, и я постарался не думать о том, что это мой лучший друг. Обычная жертва криминальных разборок. Нужно просто определить, насколько серьезны повреждения.

Я разорвал его футболку до самого низа. Три пулевых отверстия: две опасные раны, а третья — простая царапина, пуля лишь задела плечо.

Ресницы Раджива вдруг задергались.

— Не переживай, если ничего не получится, Чарли, — еле слышно прошептал он. — У нас, индусов, есть еще… реинкарнация.

Его глаза снова закрылись.

Только идиот стал бы шутить в такой момент. Самый лучший на свете идиот!

Две пули попали Радживу в грудь, и каждая могла бы его убить. Я зажмурился и провел рукой над его ранами, исследуя внутренним зрением, насколько серьезно повреждены мышцы, кости и сосуды. Его можно спасти, если я справлюсь с главной проблемой.

— Мэгги, идите сюда, — позвал я. — Мне нужна ваша помощь.

Под настороженными взглядами бандитов она подошла к Радживу, встала на колени и наклонилась над ним. Я почувствовал, как она накладывает чары, ослабляющие их интерес к ней.

— У вас есть носовой платок или что-то в этом роде? — спросил я.

— Кто же в наше время носит носовые платки?

Немного побледнев от обилия крови вокруг, она потянулась к полке с бытовыми товарами и через мгновение уже разрывала пакет с набором для полировки. Затем Мэгги передала мне сложенную вдвое полировочную ткань и открыла второй пакет. Молодец, цыпочка! Надеюсь, мы переживем эту ночь, и уж тогда я постараюсь доказать, что заслуживаю более близкого знакомства.

Я приложил кусочек ткани к одному из пулевых отверстий и попросил Мэгги:

— Промокните вот здесь. И пожалуйста, не падайте в обморок.

Она криво усмехнулась и прижала ткань ребром ладони ко второй ране.

— Постараюсь.

В тот момент, когда Шарк с грохотом взламывал кассу, Мэгги шепнула мне на ухо так тихо, что расслышать смог бы только Защитник:

— А вы и в самом деле врач?

— Буду врачом, если на этой неделе сдам последний экзамен. К тому же целитель — это моя специализация у Защитников. Но вообще-то, я занимаюсь инфекционными болезнями, а не хирургией.

Я прикрыл глаза и сконцентрировался на самом страшном повреждении — рассечении полой вены. Представил себе ее структуру во всех подробностях и попытался энергетическим импульсом соединить края разреза.

Дьявол, ничего не выходит! Они словно из рук выскальзывают. Я попробовал еще раз, затем еще. Никакого результата. А время идет, вместе с кровью Раджива.

— Мне не хватает энергии, Мэгги. Снимите барьер и коснитесь моей руки, чтобы я мог позаимствовать часть вашей силы.

Она хотела было возмутиться, но передумала и молча вытянула руку, так что ее правый мизинец уперся в тыльную сторону моей левой ладони. Я почувствовал, как она снимает барьер и как ей все это не по душе.

Подобные обмены энергией происходят не так уж и редко, но обычно между близкими, хорошо знающими друг друга людьми. А для Мэгги я был чужаком, к тому же совсем ей не нравился. Но она показала себя настоящим Защитником — преодолела себя, чтобы помочь другому человеку.

В любом другом случае я бы не устоял перед соблазном заглянуть в ее мысли, но сейчас сосредоточил все силы на том, чтобы точнее направить ее силу. А силы этой было дьявольски много. Голова закружилась, я перестал понимать, что происходит вокруг, и как будто падал в бездонную пропасть. Или прыгнул с парашютом, не зная толком, как им пользоваться.

У меня перехватило дыхание, у Мэгги тоже. Но через пару мгновений наши энергии совместились. Это трудно описать — все равно как если бы два разных музыкальных инструмента поочередно пытались повторить одну и ту же ноту.

Теперь энергия потекла сквозь меня легко и свободно. Это было очень приятное ощущение — как вкус самого лучшего горько-сладкого бельгийского шоколада. Однако я не мог долго им наслаждаться, нужно было как можно точнее сфокусировать поток ярко-белого света, проходящего через мои пальцы.

Я направил нашу общую энергию на поврежденную вену и представил, как края разреза медленно соединяются, срастаются, пока сосуд не становится таким же целым и здоровым, как прежде.

— Получилось! — тихо, но торжественно произнес я.

Было немного странно бороться за жизнь человека в тот момент, когда в шаге от тебя один бандит взламывает кассу, а двое других справа от Мэгги сосредоточенно уминают подогретые в микроволновке лепешки. Отсюда, с пола, закусочная казалась еще более тесной, чем на самом деле.

Мэгги еле слышно прошептала благодарственную молитву.

— Приступаем ко второй ране?

— Да, конечно.

Я откинул в сторону пропитанную кровью ткань и посмотрел, что там еще нужно исправить. Кроме кровеносных сосудов, были задеты нервы. Еще сломаны кости ключицы, но на их лечение нашей энергии в любом случае не хватит. А вот сосуды и нервы починить можно.

Работая над второй раной, я едва не пропустил мимо ушей звук полицейской сирены. Она внезапно раздалась прямо за дверью, а затем кто-то прокричал грозным голосом:

— Это полиция. Всем выйти из помещения с поднятыми руками!

— Черт возьми, копы! — засуетился Бородатый. — Сваливаем через черный ход!

— Здесь нет второго выхода, — отозвался я замогильным голосом. — Лучше сдавайтесь, пока они не начали стрелять.

— Если этот парень мертв, то лучше прикончить и вас двоих, чтобы не осталось свидетелей, — выкатив абсолютно безумные глаза, предложил Шарк.

Надо отдать ему должное, он еще был в состоянии что-то соображать. Хотя мне и не понравилось направление его мыслей.

— Раджив не умрёт, — быстро возразил я. — Он выкарабкается, потому что я успел оказать ему помощь. Вы правильно поступили, когда разрешили это сделать, и поступите еще правильнее, если сдадитесь полиции. Вы, конечно, получите небольшой срок, но у вас впереди долгая жизнь.

Татуированный хмуро взглянул на неподвижно лежащего Раджива.

— Зря ты его шлепнул, Шарк. Как думаешь, копы согласятся на переговоры, если мы возьмем заложников? Может, эти двое помогут нам унести ноги.

После сеанса энерготерапии у меня кружилась голова и совсем не осталось сил, но я все-таки попытался возразить против этой идеи.

— Переговоры затянутся надолго, а Радживу может стать хуже, — предупредил я. — Его мать — федеральный судья. Если парень умрет, полиция будет повсюду охотиться за вами, пока не схватит и не посадит на электрический стул.

— Этот ублюдок пудрит нам мозги, — истерически завопил Шарк. — Надо его тоже замочить!

Он уже наставил на меня пистолет, когда послышался мягкий, успокаивающий голос Мэгги Макри:

— Чарли говорит правду. С продавцом все будет хорошо. С вами тоже.

Она не спеша поднялась, выпрямилась. Без блейзера ее фигура выглядела еще более гибкой и грациозной. Распущенные волосы сверкающим золотисто-каштановым каскадом спадали на плечи. Клянусь, я никогда не встречал такой волнующе привлекательной женщины, как Мэгги Макри.

Грабители уставились на нее. Мэтти бесстрашно подошла к Бородатому, стоявшему ближе всех.

— Дурачок, ты ведь никогда раньше ничего подобного не делал, — произнесла она с видом рассерженной воспитательницы. — И не хочешь разбить сердце своей старой доброй бабушки, которая так о тебе заботилась?

Громила громко засопел и опустил пистолет. Она улыбнулась и положила руку ему на плечо. Оружие выскользнуло из его ослабевших пальцев и упало на пол. Вид у парня был ошеломленный и покорный, словно у быка на скотобойне.

Мэгги все с той же обворожительной улыбкой повернулась к татуированному коротышке:

— Рокко, разве ты забыл, что твоя девушка ждет ребенка? Как ты вообще ввязался в это дело?

Коротышка, казалось, готов был разрыдаться. Дуло его пистолета тоже уставилось в пол. Мэгги погладила его по щеке, и он с блаженной улыбкой разжал пальцы и выпустил оружие.

Она повернулась к Шарку. Тот попятился, судорожно сжимая пистолет трясущимися руками и пытаясь направить ствол прямо ей в сердце.

— Не подходи ко мне, ведьма!

Заклинание, так хорошо сработавшее с двумя другими бандитами, на него не подействовало. И мне пришлось срочно выходить из транса.

— Мэгги, ложись!

Когда-то меня считали лучшим подающим в школьной бейсбольной команде. Так что банка с консервированным супом, которую я метнул в Шарка, угодила ему прямо в горло. Он сдавленно охнул и согнулся пополам. Вслед за первой банкой полетела вторая, потяжелее, с горохом, и приложила парня и висок. Падая, он машинально нажал на спусковой крючок. Однако Мэгги уже растянулась на полу, и пуля просвистела над ее головой.

Я быстро выхватил пистолет из руки потерявшего сознание Шарка. Мэгги тем временем подобрала два других ствола.

— Все в порядке, офицер! — крикнул я за дверь. — Грабители сдаются и уже отдали нам свое оружие. Мы покупатели, случайно оказавшиеся в магазине. Вызовите, пожалуйста, «скорую». Продавец тяжело ранен.

— Держите руки поднятыми, — строго приказал полицейский.

Было бы неприятно, если бы копы вошли и увидели у нас в руках оружие. Так что я положил пистолет Шарка на стеллаж с консервами, потом прибавил к нему те два, что были у Мэгги, и только после этого отозвался:

— Хорошо, заходите.

Двое грабителей продолжали стоять истуканами. Полицейские ворвались в магазин, пригнувшись и держа оружие наготове, но увидели, что опасности нет, и расслабились, не забыв, однако, надеть на парней наручники. Вероятно, я выглядел достаточно безобидно, и они не приняли меня впопыхах за плохого парня.

Вскоре подъехала «скорая», и в закусочной стало полно народу. Один из врачей, проверив у Раджива пульс и давление, удивленно присвистнул:

— Этот парень в рубашке родился. Он потерял много крови, но, похоже, пули не задели жизненно важные органы.

Разумеется, ему и в голову не пришло, что пациент остался в живых только благодаря магии.

— Я сделал все, что мог, чтобы ослабить кровотечение, — объяснил я. — Мы оба учимся в медицинском колледже, студенты четвертого курса. А у него и отец хирург. Пожалуйста, позаботьтесь о моем друге.

Врач кивнул с несколько растерянным видом.

— Черт знает, как вам это удалось, но вы сделали правильно, коллега.

Что ж, мелочь, а приятно!

Радживу сделали укол и положили его на каталку. Он был в сознании и даже попытался усмехнуться:

— Проследи, чтобы мои предки не сходили с ума от горя, Чарли.

Пришлось похлопать его по руке:

— Я скажу им, что с тобой все будет в порядке.

Его бабка с дедом, вероятно, сразу помчатся в госпиталь. А родители — судья и хирург — прилетят из Далласа первым же рейсом. И слава богу, что у меня есть чем их обнадежить!

Когда Шарка, едва ли сознающего, что происходит вокруг, подняли на ноги, женщина-полицейский попросила нас с Мэгги:

— Подождите где-нибудь в сторонке, пока мы выводим преступников и пострадавшего. Вам придется еще дать показания.

Мы без возражений направились к дальней стене закусочной. Мэгги выглядела такой же обессиленной, как и я.

— Может быть, кофе? — предложил я.

— Так вы ко всему прочему еще и бармен? — устало улыбнулась она.

— Нет, просто иногда помогал Радживу, когда у него было много работы.

Я заварил две чашки своего любимого мокко латте с густым слоем сливок и шоколадного сиропа, хотя после всех событий этой ночи тонизирующее нам, пожалуй, не требовалось.

Мэгги взяла чашку, сделала глоток и медленно опустилась на пол, прислонившись спиной к шкафу.

— А вы держали себя молодцом, доктор Оуэне.

— Чарли, — поправил я, подлил в свою чашку сливок до краев и пристроился рядом, всего в нескольких сантиметрах от девушки. И хотя вокруг по-прежнему шумели и суетились — теперь еще и телерепортеры из службы новостей, — мы, кажется, выбрали подходящее местечко, чтобы спокойно поговорить.

Я стащил с прилавка несколько клюквенных лепешек и протянул одну девушке. Лепешки — это как раз то, что нам сейчас требовалось. Мэгги попыталась сохранить за едой хорошие манеры, но безуспешно. На два счета уничтожив свою порцию, она сказала:

— Напомни мне, чтобы я никогда больше не ходила в магазин в два часа ночи.

— Хорошо, — ответил я, разломив лепешку пополам и отправив одну половину в рот. — Но как тебе удалось приручить этих громил? Это было просто поразительно. Какие-то особенные заклинания?

Она удивленно посмотрела на меня. Красивые, длинные ресницы и золотисто-медовые глаза.

— Неужели ты до сих пор не понял?

— Так ты чародейка! — догадался я. — Вот я тугодум!

Чародейство — очень редкая разновидность магии, и владеют ею исключительно женщины. Создаваемые ими чары настолько мощны, что позволяют управлять сознанием мужчин. Механизм воздействия сейчас тщательно изучается и, по всей видимости, имеет много общего с феромонами. Чародейки способны быстро перебрасывать чары с одного объекта на другой, менять их интенсивность и направление. Мэгги Макри, если бы только захотела, смогла бы командовать одновременно всеми мужчинами Манхэттена или Квинса.

Она еще удивленнее вскинула брови:

— Я думала, что ты сразу определил. Я ведь в Нью-Йорке недавно, и моя защита немного ослабла из-за разницы во времени.

Я задумался, вспоминая, а потом покачал головой:

— Нет, барьер работал исправно. Если бы ты излучала свои флюиды, я бы потерял сознание, как только увидел тебя.

— Ты хочешь сказать, что я привлекла твое внимание и без чар? — спросила Мэгги, уже не с такой жадностью поедая вторую лепешку. Теперь, когда ее губы находились настолько близко, еще труднее было удержаться от поцелуя.

— Я уверен, что так и было.

Наверное, не стоит сразу признаваться, что на самом деле я подумал: «Это она! Та, о которой я мечтал». Мужчины в моем роду обычно влюблялись с первого взгляда и всю жизнь хранили верность избраннице. Как бы не спугнуть ее в самом начале знакомства.

— Прости, что я попросил тебя поделиться энергией, мы ведь совсем не знаем друг друга.

Она беззаботно махнула рукой:

— Так было нужно. Я внимательно следила за тем, что ты делаешь. Твой приятель не выжил бы, если бы ты не оказался таким хорошим целителем.

Только камень остался бы равнодушным к похвале такой девушки и не расплавился бы от ее восхищенного взгляда. Я камнем вовсе не был и поэтому смог лишь, пожав плечами, повторить ее слова:

— Так было нужно.

Мэгги прикрыла глаза, и сразу стало понятно, насколько она устала.

— Чародейство не всегда срабатывает так, как нужно. Спасибо тебе за своевременное и точное метание консервов.

— Шарк был настолько накачан наркотиками, что в его отравленный мозг уже ничто не могло пробиться, даже такие первоклассные чары, как твои. — Я вздохнул, вспомнив о том, что мне предстоит выполнить еще одно дело. — У тебя хватит сил помочь мне еще раз? Нужно обновить защитные заклинания этого магазинчика. Я наложил их, когда поступил в колледж, и до сих пор они действовали исправно — ни драк, ни краж. Но теперь понадобится что-то посильнее. Такое не должно повториться.

— Отличная мысль. У меня и в самом деле хорошо получается ставить барьеры, так что командовать парадом буду я.

Она подняла бровь, вероятно ожидая, что я сейчас превращусь в гориллу и начну бить кулаками в грудь, доказывая, что никто в мире лучше меня не разбирается в барьерах.

— Как скажешь. Я просто знаю парочку неплохих охранных заклинаний.

Мэгги кивнула, одобряя мою уступчивость.

— К тому же после исцеления ты выжат как лимон.

Она взяла меня за руку, и ее длинные холодные пальцы переплелись с моими.

Я судорожно вздохнул, когда энергия Мэгги, словно удар молнии, прошла сквозь меня. Было непросто, но мне удалось расслабиться и позволить силе войти в меня. Чародейка не обманывала, когда назвалась мастером барьеров. Защита, которую она установила, была настоящим произведением искусства, подобно зданию, созданному хорошим архитектором. Ни один вооруженный бандит не проникнет в эту закусочную и через десяток лет.

Однако она не позволила себе поинтересоваться содержимым моей головы. Я не слишком силен в защите и наверняка не удержал бы в себе кое-какие свои чувства. Но мы лишь обменялись настороженными взглядами, когда закончили работу и разжали руки. Я не хотел ее отпускать, но потом представил, что будет, если она примет меня за потерявшего разум навязчивого ухажера.

Прежде чем я догадался спросить номер ее телефона, подошли полицейские и развели нас в разные стороны, чтобы взять свидетельские показания.

Да, офицер, грабителей было трое. В Раджива стрелял тот, которого звали Шарк. Да, они позволили мне оказать помощь раненому. Да, я вывел Шарка из строя, метнув в него консервную банку.

Когда вопросы кончились, я едва держался на ногах. Затем меня великодушно отпустили в обмен на обещание зайти завтра днем в участок и подписать протокол.

Отделавшись от них, я оглянулся в поисках Мэгги. Чародейки нигде не было видно. Мое сердце забилось как сумасшедшее, и я кинулся с расспросами к ближайшему полицейскому:

— Девушка. Мэгги Макри. Где она?

Он с отсутствующим видом пожал плечами:

— Должно быть, дала показания и ушла.

Мне хотелось взреветь от огорчения. Она не могла уйти, мы же еще не закончили разговор.

И этот момент в дверях появился мой брат Дэвид, одетый более неряшливо, чем я. Он считался лучшим детективом в управлении полиции Нью-Йорка, служил в патруле Защитников, где ему тоже не было равных.

— Господи, Чарли! — Он сжал меня в объятиях так, что чуть ребра не затрещали. — Я услышал про ограбление по радио, и у меня сразу появилось предчувствие, что ты попал в переделку. — Зная Дэвида, можно с уверенностью сказать, что это было нечто большее, чем просто предчувствие. — Это твоя кровь на одежде?

Я посмотрел на свой несчастный спортивный костюм.

— Нет, Раджива ранили. Но с ним все будет в порядке.

— Потому что рядом оказался ты?

Я кивнул. Дэвид знал достаточно, чтобы сделать правильный вывод. Я не раз демонстрировал на нем свой дар целителя — мой брат обладал удивительной способностью нарываться на неприятности.

— Извини, мне пора, — устало проговорил я. — Здесь была девушка. Мэгги Макри. Я должен ее найти.

— Макри?

Он, конечно, опознал известную среди Защитников фамилию.

Я снова кивнул:

— Она уговорила двух подонков бросить оружие. А теперь, если ты не возражаешь…

Дэвид прочитал меня как открытую книгу и преградил дорогу.

— Она тебе нравится?

— Мне кажется, именно из-за таких женщин мужчины дерутся на дуэлях, — нетерпеливо ответил я. — Позволь мне пройти.

Он взял меня за руку:

— Братишка, ты же валишься с ног от усталости, а завтра у тебя экзамен. Иди домой, поспи, сдай экзамен и приведи себя в порядок. А потом будешь ее искать.

— Я должен найти ее прямо сейчас, — не сдавался я. — Может, ты все-таки уберешь руку, прежде чем я ее сломаю?

Он с удивлением посмотрел на меня — таким упертым брат меня видел крайне редко — и отошел в сторону.

— А если я найду ее для тебя?

Ему бы это ничего не стоило, все патрульные — отличные сыщики.

— Черт возьми, нет! — рявкнул я. — Я сам ее найду. Женщины обожают все загадочное и необъяснимое.

— Если бы так, братишка, если бы так, — криво усмехнулся Дэвид. — Иди налево и через квартал поверни налево еще раз. Удачи тебе!

Он действительно был первоклассным сыщиком и, указав направление, сэкономил мне массу времени. Я быстро зашагал по длинной тихой улице вдоль жилого квартала. Потом опять свернул налево. В голове было пусто, я мечтал лишь о том, чтобы где-нибудь прилечь. Лучше всего на кровати, но и голая земля тоже подойдет. Но прежде я должен отыскать Мэгги Макри.

Некоторые чувства лучше работают, когда твой мозг отключен. Я закрыл глаза и попытался уловить в эфире следы Мэгги, ее энергии с привкусом горько-сладкого бельгийского шоколада. Шоколада и мягчайшего шотландского виски. Да, здесссь…

Я остановился возле третьего дома справа от угла. В холле мирно дремал здоровенный, ростом под два метра, портье. Но при одном взгляде на вымазанного в крови посетителя он мгновенно избавился от сонливости и нахмурил брови.

Пока он раздумывал, кого вызвать в первую очередь — полицию или медиков, я вежливо задал вопрос, вложив в него всю доступную мне магию убеждения:

— Вы не могли бы вызвать мисс Макри из номера тридцать-д? — Я мысленно поблагодарил бога за то, что не ошибся в определении номера. — Я приличный человек, честное слово. Дело в том, что мы с мисс Макри оказались жертвами ночного ограбления, и я хочу убедиться, что с ней все в порядке. Скажите ей, что здесь доктор Оуэнс.

Должно быть, магия подействовала на портье сильнее, чем мой внешний вид, и он позвонил Мэгги:

— Извините, что потревожил, мисс Макри, но вас тут спрашивает какой-то странный тип, назвавшийся доктором Оуэнсом. Впустить его?

Пауза затянулась, а мое сердце застучало как бешеное. Если Мэгги скажет «нет», у меня не хватит сил, чтобы прорываться к ней с боем. Во всяком случае, не сегодня.

Но она, видимо, сказала «да», потому что портье с недовольным видом открыл дверь. Я даже не вспомнил о существовании лифта. И только когда добрался до тридцатого этажа, сообразил, что наверняка оставил кровавые отпечатки на стене, опираясь на нее, чтобы перевести дух.

Затем я постучал в ее дверь. Мэгги осторожно открыла — замок на двери был не менее надежным, чем у банковского сейфа. Вместо блейзера и джинсов девушка надела длинный халат, напоминающий монашескую сутану. Только золотистого цвета, такого же, как ее глаза. Халат закрывал все, что находилось ниже шеи, тем не менее Мэгги выглядела привлекательнее всех женщин на свете.

Возможно, я немного повредился рассудком, но мне казалось, что даже в воздухе вокруг нас потрескивают крохотные искорки сексуального напряжения. Я забыл про усталость, каждая клеточка моего организма пришла в возбуждение.

Она посмотрела мне прямо в глаза, а потом отвела взгляд.

— Не стоило так беспокоиться. Я в полном порядке.

— А я нет. Можно войти?

Она отодвинулась, и я зашел в номер, пытаясь найти своему ночному визиту какое-то другое оправдание, кроме безумной страсти. Конечно, она не боялась, что я сейчас нападу на нее, — дар чародейки помог бы ей защититься. Держалась девушка с прежней приветливостью.

Ее комната смотрелась очень мило. Обрадовавшись нейтральной теме для разговора, я заметил:

— Похоже, ты собираешься задержаться в Нью-Йорке?

— Я работала в Лондоне в компьютерной фирме, а теперь меня перевели сюда, — Мэгги подошла к окну, скрестила руки на груди и засмотрелась на огни ночного города. Может быть, ее одеяние и было монашеским, но тело под ним — определенно нет. — Разумеется, это только официальная часть моей работы, — продолжила она. — Ты, наверное, слышал о проекте «Защита»? Меня направили для усиления нью-йоркского отделения.

Да, я слышал об этом. Защитники всех национальностей и всех стран вместе работали над тем, чтобы оградить крупнейшие города и исторические памятники от терроризма. Не все шло гладко, но удалось предотвратить множество несчастий, особенно в странах Ближнего Востока. Нет ничего удивительного в том, что Мэгги, мастер постановки барьеров, участвует в проекте. Скорее всего, и квартиру эту ей предоставила не компьютерная фирма.

— Как житель Нью-Йорка я хочу поблагодарить тебя за помощь.

— Я тоже должна поблагодарить тебя. — Ее профиль был спокоен и величествен, как греческая статуя. — Ты дважды спас мне жизнь, причем без всякой магии.

— Иногда физическое воздействие эффективней магии.

Мне давно нужно было убираться домой, но я не мог себя заставить, чего-то ждал. Может быть, проявления интереса с ее стороны. Но его трудно разглядеть, если девушка ощетинилась, как еж.

Внезапно я понял, почему она такая колючая, и тихо произнес:

— Должно быть, это очень нелегко — быть чародейкой и видеть, как люди, находящиеся под твоей защитой, сходят от тебя с ума.

— Ты даже представить себе не можешь, — нервно усмехнулась она. — Я научилась ставить барьеры раньше, чем ходить. Но до сих пор не могу привыкнуть к тому, что люди рядом со мной превращаются в идиотов.

— Надеюсь, что я не такой.

Мне удалось прочитать в ее мыслях мимолетное воспоминание о неудачном романе в Лондоне — Защитники очень эмоциональны. Влюбиться в глупца, который мечтал лишь о твоем геле, но совершенно не интересовался тем, о чем ты думаешь и чем занимаешься, — конечно, это надолго вывело Мэгги из душевного равновесия. Поэтому она и согласилась переехать в Нью-Йорк.

— Оуэнсы — однолюбы, — продолжил я. — Как только ты пошла, я все для себя решил. Даже если ты ничего похожего не почувствовала, я в лепешку разобьюсь, но докажу, что это серьезно. Розы, метание консервов, шахматы на скамье в парке — все, что пожелаешь.

— Откуда ты узнал про шахматы? — Она удивленно обернулась. — Хотя да, ты же Защитник. И довольно сильный, между прочим.

— Целителю всегда найдется работа, и в этом я действительно силен. — Я отключил свой барьер, чтобы она могла убедиться в искренности моих чувств. — Посмотри сама.

Я почувствовал легкое, нерешительное прикосновение к краешку моего энергетического поля. Затем, когда я расслабился, контакт стал плотнее. Я почувствовал себя котенком, которому гладят шерстку.

— Моя мать говорила: это огромное счастье — встретить человека, для которого ты выглядишь прекрасно даже по утрам, даже с нечесаными волосами и полузакрытыми глазами, — задумчиво проговорила она.

— Я бы очень хотел проверить это. — Я взглянул в ее золотистые глаза и понял, что тону в них. — Но сам-то я уже знаю ответ. Ты будешь прекрасна даже тогда. Как и сейчас.

Она снова удивилась:

— Я же постаралась снизить свою привлекательность почти до пуля. Ты вообще не должен чувствовать моих чар.

— Ты все равно самая привлекательная женщина в Нью-Йорке, а здесь серьезная конкуренция, можешь мне поверить. — Я стоил не шевелясь, а ее энергия проникала в меня все глубже и глубже. Это было не менее эротично, чем если бы она сбросила с себя одежду. Мысленно потянувшись к ней, я добавил:

— И дело не только в твоей внешности. А еще и в твоем уме, и в той смелости, с которой ты остановила грабителей. Это было… восхитительно. Достойно самых великих твоих предков.

— Вы и впрямь знаете, как очаровывать женщин, доктор Оуэнс, — ослепительно улыбнулась Мэгги.

Лицо девушки покрылось легким румянцем. Свой барьер она тоже сняла. Ее теплота и чувственность захлестнули меня, хотя мы даже не касались друг друга. Она наконец перестала сдерживать свою чародейскую силу. Вся комната наполнилась золотистыми искорками наших энергий, которые кружились и переплетались между собой в замысловатом танце. Мне казалось, что я уже попал на небеса.

— Еще не доктор, но скоро им стану. — Ее открытость вызвала у меня такое облегчение, что закружилась голова. Наверное, в этот момент я сам сверкал и искрился, как бенгальский огонь. — У меня практически нет недостатков. Я люблю детей и животных и обычно тщательно слежу за собой.

— Ты замечательно выглядишь даже сейчас, в этом ужасном костюме. — Она вдруг нахмурилась, прочитав в моей голове то, о чем я уже и думать забыл. — Господи, да у тебя же через несколько часов экзамен! Сначала нужно разобраться с ним, а потом уже рассуждать о любви и верности.

— Да, ты права. — Я не стал спорить. — Я могу пригласить тебя пообедать со мной завтра, после того как сдам экзамен, приму душ и посплю хотя бы несколько часов?

— У меня есть идея получше. — Она приблизилась скользящей походкой и положила руки мне на плечи. Загорелые, обжигающие, волнующие руки. — У тебя очень красивая линия плеч, — прошептала она, проводя ладонями по моей спине.

— Я считал себя неплохим целителем, — внезапно осипшим голосом заметил я. — Но ты способна воскресить даже мертвого.

Мэгги рассмеялась, довольная моим незатейливым комплиментом.

— Сейчас ты отправишься в ванную и примешь душ, пока я пытаюсь затолкать в стиральную машину твои лохмотья. — Она поцеловала меня в щеку. — Потом мы вместе ляжем спать. — Поцелуй в другую щеку. — Только спать, и ничего больше. Но при этом мы будем обмениваться энергией, так что ты быстро восстановишь силы и сдашь свою фармакологию без всяких проблем.

Мои пальцы скользнули по ее сверкающим волосам.

— Да, моя госпожа. Все, что вы пожелаете.

— А после экзаменов ты вернешься сюда и выйдешь обратно не раньше, чем через неделю.

Ее губы коснулись моих, и мы будто соединились во что-то сказочно прекрасное. Наверное, именно это Защитники древних времен называли «алхимической свадьбой»: соединение двух душ, отныне и навсегда, пока смерть не разлучит. А потом: «Они жили долго и счастливо и умерли в один день».

Я обнял ее, такую стройную и соблазнительную, и понял, что не смогу уже отпустить.

— Ты уверена, что мы будем просто спать? — вздохнул я. — Существуют и другие способы обмена энергией.

Она загадочно улыбнулась и выскользнула из моих объятий.

— Хочешь поиграть в доктора? Посмотрим, Чарли, посмотрим…

Я поймал ее руку и поцеловал. Она так восхитительно покраснела, что я даже не расстроился, когда она нежно подтолкнула меня по направлению к ванной. Там я снял с себя все, за исключением счастливой улыбки, способной осветить весь Манхэттен.

И кто сказал, что во вторник ночью не случается ничего интересного?

Content

Мери Джо Патни
Чародейка, пришедшая во вторник