Мелджин Брук

В овечьей шкуре

Пять лет назад Эмма Купер подумала бы, что эта шина лопнула посреди заметенного снегом шоссе лишь потому, что была старой и плохой. На самом же деле «плохим» оказался металлический шарик со множеством заостренных шипов, который она выковыряла из протектора. А еще хуже было то, что на обочине дороги в двадцати метрах позади ее джипа остановился грузовик с включенными фарами.

Шиномонтажная лопатка в руке Эммы звякнула о зажимную гайку, которую она успела ослабить. А домкрат остался лежать на заледеневшем асфальте возле переднего колеса. Не так уж и долго она провозилась. Должно быть, этот грузовик дожидался ее где-то в стороне от дороги, а потом поехал следом, скрываясь за темнотой и густым снегом.

«Только не паникуй», — приказала себе Эмма и глубоко вздохнула, стараясь унять нервную дрожь. Сейчас действительно было не самое подходящее время для паники.

Эмма не спеша разогнула спину, продолжая крепко сжимать в руке лопатку. Двигатель грузовика перестал реветь. Только стук ее сердца нарушал снежное безмолвие, накрывшее шоссе.

«Спокойствие, только спокойствие». Она резко дернула дверцу джипа, проскользнула на водительское сиденье и тут же закрыла замок.

Эмма уже пять лет жила в Сиэтле, но следила за новостями с родины. За последние полтора года на этом безлюдном участке Орегонского шоссе были обнаружены четыре брошенных автомобиля, причем все с проколотыми шинами. И каждый раз спасатели находили в окрестных лесах трупы женщин, изнасилованных и задушенных.

Громко хлопнула дверь грузовика. «О господи!» Эмма посмотрела в зеркало заднего вида, но яркий свет фар не позволил ничего разглядеть. Правой рукой она нащупала на заднем сиденье сотовый телефон.

Уже сколько лет она не набирала этот номер, но все еще помнила его наизусть. После третьего гудка Натан Форрестер ответил хрипловатым со сна голосом.

— Привет, шериф Дадли. — Эмма разглядела в зеркале темный силуэт высокого мужчины в длинном пальто и ковбойской шляпе, но не могла с уверенностью сказать, есть ли у него какое-то оружие. — Я стою на обочине шоссе с монтажной лопаткой в руках, и мне очень нужна помощь.

— Эмма, боже мой! Ни в коем случае не соглашайся, чтобы тебе помог кто-то чужой.

— И не собираюсь. — Она неотрывно смотрела в зеркало. Незнакомец преодолел половину разделявшего их расстояния. Девушка судорожно, до крови из-под ногтей вцепилась в лопатку. «Только спокойствие». — Но боюсь, что он все равно не отстанет.

Она услышала, как Натан выругался и зашлепал босыми ногами по деревянному полу.

— Где ты находишься? У тебя все тот же джип?

— В десяти милях от поворота на Пайн-Блаффс. А джип — да, тот же самый.

— Хорошо, Эмма, я скоро приеду, но и ты не должна оставаться на месте. Включай первую передачу. Руль будет немного уводить из-за спущенного колеса, но ты справишься. Уезжай оттуда к чертовой матери.

Придерживая телефон плечом, Эмма повернула ключ зажигания. Двигатель заработал. Темная тень мелькнула за дверцей.

Девушка оглянулась, и в этот момент тяжелый домкрат разбил боковое стекло.

Все оказалось хуже некуда. Стекло разбито, дверца распахнута настежь, снег вокруг забрызган кровью. Натан выскочил из своего «шевроле-блейзер» с пистолетом в руке, незашнурованные ботинки заскользили по обледеневшей дороге. Он подкатился к джипу и заглянул внутрь.

Там никого не было.

Он набрал полную грудь воздуху, словно впервые с того мгновения, как услышал в трубке звон бьющегося стекла и пронзительный женский крик, и заорал на весь лес:

— Эмма!

Эхо умолкло, оставив после себя тихий шелест падающего снега и приглушенное бормотание мотора. Цепочка из кровавых пятен и грязного снега уходила в сторону от джипа. Натан пошел по следу. Ледяной ветер хлестал его по лицу.

С опушки леса донесся хруст сломанной ветки. Натан оглянулся и напряженно всмотрелся в темноту. Лунный свет едва пробивался сквозь стену деревьев, между стволами сосен плясали отблески красных и синих огней «блейзера». Мужчина насторожился, когда чья-то тень мелькнула в зарослях. По-кошачьи круглые глаза как будто отразили мерцание автомобильных сигналов. Натан достал из кармана фонарь и включил его.

Яркий луч выхватил из темноты бледное лицо Эммы. Девушка тут же подняла руку, защищая глаза от света.

Слава богу, жива! Колени Натана подогнулись, но он каким-то чудом устоял на ногах. Луч фонаря опустился ниже, осветив пятна крови на свитере и джинсах девушки, и сердце Натана едва не оборвалось. Он бросился к ней прямо через сугробы:

— Ты ранена?

— Нет, — спокойно ответила она, опуская руку. — Он уехал. В сторону Пайн-Блаффс.

И вероятно, свернул на боковую дорогу. Натан никого не встретил по пути сюда.

— Это твоя кровь?

— Не моя. Я так перепугалась, что укусила его.

Она откинула голову назад, так что стали видны кровавые следы на щеке и бледное пятно на подбородке.

— Ну и хорошо, — пробормотал он, осторожно поворачивая ее к себе лицом.

На виске у девушки кожа была содрана, под короткими темными волосами вздувалась багровая гематома.

— Нет, не хорошо, Натан. Это совсем не хорошо, что я укусила его, — вздохнула она, а потом вздрогнула, когда он коснулся пальцем ее ушибленного виска. — Он ударил меня домкратом.

Домкратом по голове? Как она вообще стоит на ногах после такого удара? Вряд ли этим все кончится. Скорее всего, Эмма держится только на адреналине. Натан обнял девушку за плечи и развернул в сторону дороги:

— Поехали домой.

«Домой. Вместе. Наконец-то!» Правда, он представлял ее возвращение несколько иначе.

И только одному Богу известно, зачем она вообще уезжала.

Эмма ждала Натана в машине, пока он говорил со своим помощником Осборном, приехавшим на несколько минут позже. Она протянула озябшие руки к обогревателю, а он тем временем вытащил ее чемодан из багажника джипа. Тающий снег сделал его темные волосы совсем черными. Натан примчался сюда без шляпы, в незашнурованных ботинках, даже не сменив клетчатые фланелевые пижамные штаны на что-то более подходящее. А жилет из овечьей шкуры он догадался застегнуть на голой груди, лишь когда подъехал Осборн.

— Если твой помощник расскажет кому-нибудь о том, что здесь произошло, это дело не удастся замять, — сказала она, когда Натан устроился на месте водителя.

Он оглянулся на Осборна, и Эмме стало не по себе от его жесткой усмешки.

— Не расскажет. В прошлом году я застал его в комнате отдыха поющим песню Бритни Спирс, да еще и подтанцовывающим.

— А как ты узнал, что это Бритни Спирс?

— Мне чертовски повезло, что он не задал этот вопрос, правда? — Натан развернул машину и помахал рукой, проезжая мимо Осборна. — Как твоя голова, не болит?

Она коснулась опухшего виска и поморщилась:

— Не очень. Только когда ее трогаешь.

— Ну так…

— …не трогай ее. — Их глаза встретились. Эмма рассмеялась, вспомнив, как шесть лет назад упала с лошади и у нее потом долго болела рука, а еще сильнее страдало самолюбие. В тот раз тетя Летти дала ей точно такой же совет: «Не трогай ее». — Да, я помню.

Еще раз оглядев ее с ног до головы, Натан перестал улыбаться.

— Мы заедем к Летти, чтобы она полюбовалась на твои синяки, а потом я заберу вас обеих к себе.

Старенький домик тети Летти отделяла от особняка Форрестеров лишь узкая дорожка.

— Ты думаешь, это необходимо?

— Да. — Зеленый огонек приборной панели освещал его хмурое лицо и скривившиеся в усмешке губы. — Можно с уверенностью сказать, что преступник — кто-то из местных. Даже если мы попытаемся сохранить происшествие в тайне, он все равно поймет, что это была ты.

И всем в городке известно, где живет тетя Летти, к которой приехала племянница.

— Он будет охотиться за мной?

— Если думает, что ты его узнала, обязательно будет. Никто прежде не уходил от него живым.

Эмма уже сказала Натану, что этот человек ей незнаком. Но она наверняка опознает его, если встретит снова. Или почувствует его запах. Но еще раз попробовать его на вкус Эмме не хотелось.

— Я очень сильно его укусила, — напомнила она.

— Могу себе представить. — Натан взглянул на плечи девушки. Резкий, с металлическим привкусом, запах крови, пропитавшей ее свитер, заглушал даже специфический аромат виниловых, землистого цвета сидений. Но Эмма все же смогла различить и слабый намек на недавно выпитый кофе, и запах только что пережитого испуга, исходящий от кожи мужчины. — Мы будем искать человека с поврежденной рукой. Но сейчас холодно, и все носят перчатки. Даже если бы ты прокусила ему палец насквозь, он сумел бы это скрыть.

Эмма почувствовала приступ тошноты. Если бы просто прокусила!

— У его машины дизельный двигатель. Вероятно, это большой грузовик, потому что фары находились очень высоко над землей.

— Хорошо, Эмма, это поможет нашим поискам. — Он провел рукой по лицу и включил стеклоочиститель, чтобы смахнуть со стекла снежные хлопья. — И о чем ты только думала, отправляясь в путь ночью, да еще в такую непогоду?

Она думала, что, даже если бы ее джип застрял в снегу или съехал в кювет, она все равно была бы счастлива. Расстояние до тети Летти сокращалось будто само собой, без каких-либо усилий с ее стороны. Ей было весело и спокойно.

— Разумеется, я не рассчитывала, что серийный убийца захочет проколоть колеса моей машины. — Эмма дождалась, когда Натан обернется и встретится с ней глазами. — Ты сердишься на меня, потому что сам испугался. Но я ведь тоже испугалась. Чуть с ума не сошла!

Стиснув зубы, Натан смотрел на дорогу сквозь лобовое стекло.

— Но сейчас ты уже успокоилась.

Да, успокоилась, но вряд ли сможет долго сохранять спокойствие. И дело не только в запахе крови, но и в том, что Натан сидит рядом.

— Доверяй мне, — тихо произнесла она. — И это успокоит меня лучше всего.

Тетю Летти невозможно было сбить с толку, даже разбудив в два часа ночи и рассказав о встрече с серийным убийцей. Впрочем, ничего другого Эмма от нее и не ожидала. Тетя Летти отреагировала на рассказ так же, как и в тот раз, когда племянница прямо у нее на глазах превратилась в волка: посмотрела на нее холодными как сталь глазами, лишь слегка поджав губы.

Затем тетя приказала Эмме сидеть на кухне, а сама отправилась в кладовую за аптечкой. Она не успела причесать после сна свои седые волосы, из-под ее зеленого махрового халата выглядывала знакомая фланелевая ночная рубашка с цветочным узором и кружевами по краю. Ее морщинистые узловатые пальцы осторожно промыли ссадину на лице девушки.

— Значит, молодой человек, — обратилась она к Натану, бинтуя Эмме голову, — вы приглашаете нас к себе, опасаясь, как бы убийца не продолжил преследовать мою девочку?

— Да, мисс Летти, — ответил Натан из дверей кухни.

Эмма подумала, что если бы он прихватил с собой шляпу, то сейчас смущенно мял бы ее в руках. Прежде чем уйти на покой, тетя работала учителем и медсестрой в крохотной городской школе, так что ни один местный житель в возрасте до пятидесяти лет не посмел бы обращаться к ней с меньшим почтением, чем Натан.

— А что об этом думает Эмма?

— Она не возражает.

Тетя Летти удивленно вскинула брови.

— Вы чего-то недоговариваете? — проворчала она. — Мне всегда казалось, что Эмма сама в состоянии справиться с любыми трудностями.

— Я укусила его, — призналась Эмма, глядя ей прямо в глаза. — Он опасен, и дальше все будет еще хуже.

— В таком случае, мне кажется, нужно кое-что объяснить Натану, пока все не стало еще хуже, — сказала Летти, распрямляя спину. — Может быть, ты начнешь прямо сейчас, пока я собираю вещи?

Эмма со вздохом наблюдала, как Натан посторонился, давая тете пройти в коридор. Конечно, Летти решила правильно. Вот только решить проще, чем сделать. Намного проще.

Но ведь именно для этого Эмма и вернулась домой, разве не так? Ей действительно нужно кое-что объяснить.

И все же она надеялась, что это произойдет не так скоро.

— Ты тоже могла бы переодеться, — заметил Натан. Его почтительный тон исчез так же быстро, как и появился. Испуг и раздражение тоже прошли. Их место заняли предположения и догадки. Прищурившись, он оглядел ее с головы до пят. — Мне понадобится твоя одежда как вещественное доказательство. И вряд ли ты захочешь получить ее назад.

— Прекрасно. — Эмма ухватилась за край испачканного в крови свитера, но остановилась в нерешительности. — Ты так и будешь на меня смотреть?

— Да, если ты собираешься раздеваться прямо здесь.

Не проронив больше ни слова, она стянула с себя свитер через голову. Девушка понимала, что Натан просто дразнит ее. Но улыбка замерла на его лице, когда Эмма сняла футболку и бросила ее поверх свитера. А затем начала выбираться из джинсов.

Она слышала, как Натан приблизился к ней, как участилось его дыхание. Мужчина оперся руками о стол с обеих сторон от ее бедер, образовав над ней высокую арку из собственных плеч.

— Эмма, прекрати!

Вместо ответа, она лишь что-то сдавленно прохрипела, отпихнула ногой джинсы и осталась стоять перед ним в одних только трусиках и лифчике.

Лицо Натана потемнело, он шумно и глубоко дышал.

— Мы долго притворялись просто друзьями. Но я больше так не могу. После того, как ты позвонила мне среди ночи и я услышал твой отчаянный крик и даже не знал… — Он запнулся на полуслове и прижался к ее спине грудью. — Так что тебе стоило хоть немного подумать, прежде чем начать раздеваться в моем присутствии.

Чтобы устоять на ногах, она ухватилась за его руку:

— Я подумала, Натан. Я думала о тебе целых пять лет.

— Вероятно, не очень часто. — Он освободил руку от ее пальцев. — Потому что все эти пять лет ты так и была в Сиэтле.

Она скрестила руки на кружевном лифчике:

— Ты тоже почему-то не примчался ко мне сломя голову.

Он долго смотрел на нее, затем повернулся к двери, качая головой:

— Ты всегда задаешь вопросы, на которые у меня нет ответа.

— Я ни о чем тебя не спрашиваю.

— Да, конечно. Какой чемодан ты возьмешь?

— Тот, что поменьше, — удивленно моргнув, ответила она и еще долго прислушивалась к его удаляющимся тяжелым шагам, что сначала прогрохотали по веранде, а потом заскрипели по снегу от крыльца до машины во дворе.

Летом Пайн-Блаффс нравился Эмме больше, чем зимой. Когда ей исполнилась шестнадцать, мать отправила дочку на все каникулы к тете Летти, уверяя, что вдали от большого города девушке будет хорошо. А следующие шесть лет Эмма сама просилась сюда. Натан был одной из причин, потому что мать оказалась права: в Пайн-Блаффс ей действительно было хорошо. Она любила окрестные леса с толстым ковром сосновых иголок на бурой земле, любила сам городок, в котором всего три светофора и ни одного фастфуда.

Эмма возвращалась сюда и на школьные каникулы, и когда училась в колледже. Собиралась продолжать и дальше, после получения ученой степени. Но затем ее планы изменились.

Вероятно, Натан тоже вспоминал то последнее лето и прогулку вокруг озера, когда даже воздух между ними, казалось, светился от напряжения скрываемых друг от друга чувств.

— А шрама на ноге совсем не видно, — заметил он, поставив чемоданчик на стол.

Эмма машинально посмотрела на свою правую икру. Ровная, гладкая кожа на том месте, которое пять лет назад было разодрано и залито кровью.

— Из-за того укуса я превратилась в оборотня, и теперь все раны на мне быстро заживают.

Именно такой реакции — взрыва хохота — она и ожидала. Нет, она не сможет сразу рассказать всю правду. Нужно сначала подготовить Натана, чтобы ему легче было поверить в невероятное. Сейчас он собирался оставить ее с тетей Летти дома, а сам решил вернуться на шоссе, чтобы вдвоем с Осборном тщательно обследовать место происшествия. Будет нетрудно сопровождать его в волчьем облике и помогать… в надежде, что он не застрелит ее, как того оборотня пять лет назад.

Получив свинцовую пулю между глаз, вервольф скончался на месте, но, к сожалению, не успел превратиться обратно в человека. Если бы это произошло, Эмма могла бы узнать, что ее ждет, и понять, отчего ее вдруг потянуло куда-то и почему она потом очнулась совершенно голой в лесу, как раз напротив дома Натана.

Впрочем, она все равно испугалась бы и быстро убежала бы прочь.

— Твой джип до отказа забит багажом, — удивился Натан, наблюдая за ее попытками застегнуть чемодан. — Ты задержишься у нас надолго?

— Вероятно, навсегда.

— Почему именно теперь?

Она втиснулась в свои джинсы.

— Тетя Летти стареет, а в местной школе как раз открылась вакансия учителя. Кроме того, здесь у меня будет больше возможностей побегать.

Он удивленно сдвинул брови:

— У тебя какие-то неприятности?

— Ты неправильно понял. Я сказала «не для побега», а «побегать». Согласись, в большом городе это делать сложнее.

Он молча кивнул, не переставая хмуриться. Когда тетя Летти вернулась на кухню, Эмма уже успела натянуть свитер и снять с вешалки пальто, надеть вязаную шапочку. Дэйзи, золотистый ретривер, живший у Летти еще в те времена, когда Эмма появилась здесь впервые, осмелел настолько, что спустился по лестнице и уселся у ног хозяйки, продолжая трястись всем телом. Еще и поэтому Эмме пришлось тогда уехать. Но со временем она убедилась, что собака способна преодолеть инстинктивный страх перед ней. Правда, для этого потребовалась целая гора собачьих галет.

Летти сурово взглянула на племянницу, но та в ответ лишь покачала головой.

Стареющая тетя, работа, возможность побегать — все это правда. Но на самом деле Эмма вернулась из-за Натана. Только сказать ему об этом она сможет не раньше, чем объяснит все остальное.

Снегопад прекратился перед самым рассветом. Натан брел вдоль шоссе, освещая обочину фонариком в надежде отыскать хотя бы небольшой отпечаток шин, не заметенный снегом. Эмма помогла определить тип автомобиля, но дальше этого поиски не продвинулись.

Он отошел на сотню шагов от джипа, а потом повернул назад. Осборн, стоявший возле своей машины, помахал ему на прощание рукой. Натан ответил тем же. Здесь больше нечего делать. Джип скоро отбуксируют в город, а снегоуборочная машина завершит то, что начал снег.

Оставшуюся часть утра Натан пытался отыскать дорогу через лес, по которой преступник мог вернуться в город. Скучное, монотонное занятие, почти не требующее умственных усилий. А значит, все его мысли были заняты Эммой.

Ему очень хотелось бы сейчас очутиться вместе с ней в его спальне, на большой двуспальной кровати с целой горой одеял, а не тащиться по зимнему холодному лесу.

Проходя еще раз мимо джипа, он оглянулся. Водительское сиденье покрылось сантиметровым слоем снега, а ручка дверцы была измазана порошком для снятия отпечатков пальцев.

На него Натан не очень надеялся. Эмма уверяла, что нападавший носил кожаные перчатки. И все-таки ей удалось укусить его так, что кровь забрызгала все вокруг. Очевидно, страх придал ей силы.

Горячий комок гнева подкатил к горлу Натана. Невидящим взглядом он уставился на полосу леса за джипом. Этот ублюдок еще легко отделается, если сам заявится в офис шерифа, чтобы сдаться добровольно. Но Натан молил Бога, чтобы преступник все-таки решил сопротивляться.

Разумеется, сначала его нужно найти. Натан со злостью ударил кулаком по крыше джипа и развернулся к своему автомобилю. Развернулся и замер на месте.

На снегу возле его «блейзера», вытянувшись во всю длину, словно собака у камина, лежал волк. Только зверь был в два раза больше самой крупной собаки, какую Натан когда-либо видел. А вот с волком такого размера ему однажды довелось повстречаться. И даже застрелить, когда хищник бросился на Эмму.

Но этот волк не зарычал, не ощетинил густую темную шерсть и не оскалил клыки. Он лишь повернул голову, приподнял уши и взглянул на человека глазами янтарного цвета.

Натан потянулся рукой к пистолету, но решил не доставать его из кобуры. Пока не стоит. Он отступил в сторону и начал по широкой дуге обходить хищника, чтобы выйти к машине с другой стороны. Но остановился, когда волк вскочил и неспешной рысцой побежал к джипу.

Хищник принюхался к снегу возле спущенного колеса, затем продолжил бег. «Ищет знакомый запах», — догадался Натан и немного расслабился. Тем временем волк начал разрывать лапами небольшой сугроб, нанесенный ветром вокруг заднего колеса.

Вдруг зверь остановился, посмотрел на мужчину и сел. Но как только Натан отвернулся, волк довольно заурчал и своим длинным носом вытолкнул что-то из сугроба.

Маленький черный комочек прокатился по снегу, оставляя за собой розовый след, и Натан внезапно почувствовал, как его желудок болезненно сжался.

Волк отступил на пару шагов и снова уселся. Мужчина осторожно приблизился к джипу и перевел взгляд с хищника на лежащий в снегу предмет. Спазм в желудке повторился, а еще через мгновение Натану показалось, что земля качается у него под ногами. Он присел на корточки, пережидая внезапное головокружение.

Там на снегу лежал большой палец человеческой руки, все еще обернутый в обрывок кожаной перчатки.

С ума сойти! У него все-таки будут отпечатки пальцев преступника! Все еще не веря собственным глазам, Натан снял шапку, пригладил рукой волосы и внимательно посмотрел на зверя:

— Что ты за дьявольское создание?

В ответ — молодой человек мог бы поклясться в этом — волчья пасть растянулась в совершенно человеческой усмешке. В то же мгновение Натан отчетливо вспомнил, как на кухне у тети Летти Эмма неудачно пошутила про оборотня.

Господи! Неужели он действительно способен поверить, что это не волк, а человек? Что это Эмма?

Нет, нужно все-таки спать по ночам, чтобы потом не мерещилась всякая ерунда. Натан прогнал глупые мысли и остановился. Волк пробежал мимо, задев его ногу. Натан проследил за хищником, пока тот не скрылся за поворотом шоссе, затем вернулся и подобрал откушенный палец. О странном звере он может подумать и позже, а сейчас необходимо заняться делом.

Пятнадцать минут спустя Натан резко ударил по тормозам, заметив того же волка на обочине шоссе. Машина пошла юзом, но потом сцепление с дорогой все-таки восстановилось. А вот сердце водителя еще долго не могло успокоиться.

Он вылез из машины и погрозил пальцем хищнику:

— Ты хоть понимаешь, насколько это глупо?

Наверное, не намного глупее; чем разговаривать со зверем.

А когда волк отбежал на несколько шагов и выжидающе посмотрел на него, Натан и вовсе почувствовал себя идиотом.

Это был съезд на лесную дорогу. И зверь все дальше и дальше уходил по ней в сторону от шоссе, время от времени нюхая снег и оглядываясь на человека.

— Издеваешься, да? — невольно усмехнулся Натан.

Нет, ему не почудилось. Волк действительно замотал головой в ответ на его вопрос.

Натан поплелся следом за хищником:

— Все равно ни один присяжный не поверит в такую чушь.

Эмма еще не совсем проснулась, когда услышала, что Натан вернулся. Она уткнулась носом в подушку и слушала, как тетя Летти расспрашивает его о расследовании, о состоянии машины Эммы и что он предпочитает на завтрак — рулет или пирожки с мясом. Затем тетя отослала Натана с кухни с поручением разбудить принцессу, собравшуюся, вероятно, проваляться в постели до вечера.

Сама принцесса считала, что имеет право спать столько, сколько захочет. За это утро она пробежала не меньше сорока миль. Оставив Натана на шоссе, она еще обшарила добрую четверть города, пытаясь отыскать по запаху след преступника.

Но, к сожалению, ничего не обнаружила.

Натан зашел не постучавшись. У Эммы перехватило дыхание, когда он закрыл за собой дверь и приблизился к кровати. Затем разулся и скользнул под одеяло, прижавшись к ее спине.

— Ты ведь уже проснулась? — прошептал он ей на ухо.

Она кивнула, из последних сил сопротивляясь необходимости сказать правду, рвущуюся наружу, словно дикий зверь.

— Мы кое-чего добились за это утро. — Натан немного отодвинулся и положил руку ей на живот. — Нашли то место, где он свернул с шоссе, и следы его автомобиля. Даже отпечаток пальца уже отправили в лабораторию. Надеюсь, преступника теперь быстро найдут. Любому человеку, лишившемуся пальца, придется дать этому какие-то объяснения.

Эмма справилась с собой и снова обрела дар речи:

— Очень скоро палец отрастет вновь. И тогда будет намного труднее убедить присяжных в виновности этого человека.

Наступившее молчание было тягостным и болезненным. Натан лежал неподвижно. Эмма не видела его лица, не знала, о чем он сейчас думает. Но, по крайней мере, он не отдернул руку.

Наконец он прижал Эмму к себе. Отросшая со вчерашнего дня щетина царапнула ей щеку.

— Со мной сегодня произошел странный, таинственный случай. И я не из тех людей, кто будет неделями ходить вокруг да около. Пусть лучше окажется, что ты действительно сказала именно то, о чем я подумал, иначе я просто сойду с ума.

Эмма облегченно вздохнула, так глубоко, что у нее даже закололо в груди, и опять смогла лишь кивнуть в ответ. Но Натан продолжал настаивать:

— Если ты это сказала, скажи еще раз.

Она проглотила стоящий в горле комок:

— Да, это была я. Тот волк, которого ты видел утром. Я показала тебе ту дорогу и откопала в снегу палец.

— О господи! — Он спрятал улыбку, уткнувшись лицом в ее шею. — Ты на редкость удачно его укусила.

— Да, наверное. Но дело в том, что он теперь тоже превратится в оборотня. Как превратилась я пять лет назад.

Натан кончиками пальцев погладил ее висок. Там, где недавно была содрана кожа, не осталось даже царапины.

— У тебя все так быстро заживает. Не больно, когда я прикасаюсь?

— Нет. — Она сжала его руку. — Больно будет, когда ты перестанешь ко мне прикасаться.

— На это у тебя нет ни единого шанса. — Его губы пробежались по ее уху и щеке, а затем по пальцам, которыми она прижимала к шее его руку. — Значит, поэтому ты и не вернулась пять лет назад?

— Я боялась, — призналась она.

— Просто боялась или было еще что-то, о чем я должен знать?

— Было. Мне понадобилось очень много времени, чтобы прийти в себя. И мне стало намного трудней справляться со своими желаниями. — Например, с желанием увидеть Натана. — А еще я боялась случайно причинить кому-нибудь вред.

— А теперь?

— Теперь я многому научилась. Чем больше свободы я предоставляю волку в себе, тем строже контролирую себя человека. — Не в силах больше сдерживаться, Эмма потерлась о него спиной, а потом добавила со смущенной улыбкой: — Но мой самоконтроль не всегда идеален.

Его рука скользнула вниз, лаская ее бедра.

— Но все-таки он не совсем выключен.

Эмма вцепилась пальцами в простыню, скомкав ее, но, слава богу, не разорвав ногтями. Она еще не умела контролировать свое возбуждение, но уже поняла, что Натан прав. Она высвободилась из его объятий и, чуть ли не задыхаясь, прошептала:

— Нам нельзя.

Натан замер:

— Сейчас или вообще?

— Сейчас. Тетя Летти поднимается к нам по лестнице.

Он тяжело вздохнул у нее за спиной. Эмма хихикнула, но смех тут же оборвался, когда Натан развернул девушку к себе лицом и сжал ногами ее бедра.

Боже, какой у него приятный и волнующий запах! Какой сладостный! Она запустила пальцы в его волосы, приоткрыла рот и почувствовала приятное тепло его языка. Ее ноги оказались между его ногами, она качнулась вперед, еще раз и еще. Дыхание учащалось с каждым движением, и все тело жаждало продолжения.

Но это случится не сейчас. Со звериным рычанием Натан отодвинулся и тут же вскочил с кровати. Тяжело и шумно дыша, со взъерошенными волосами, он стоял перед ней в форменных брюках цвета хаки и такой же рубашке. Он справился с собой, но это далось ему ничуть не легче, чем Эмме.

Теплая волна захлестнула ее, губы сами растянулись в улыбке.

— Шериф Дадли. — Она повернулась на бок и приподнялась на локте. — Звучит намного лучше, чем помощник шерифа Дадли.

Это шутливое прозвище она дала ему, когда они впервые встретились и сразу почувствовали взаимное влечение. Но Эмме было всего шестнадцать, и она даже не думала ни о чем ином, кроме невинных встреч с молодым человеком, уже окончившим колледж. Неудивительно, что их отношения так и не вырвались за рамки «просто дружеских». Оба не хотели рисковать дружбой, сложившейся за первое лето, поэтому боялись что-то менять. И оба страстно желали этого.

И вот теперь отношения изменились. Решительно и бесповоротно.

Натан провел по лицу рукой, наконец-то оторвав от нее взгляд:

— Когда ты утром так меня назвала, ты уже знала о моем избрании? Летти рассказала?

— Я все время следила за здешними новостями.

— Это хорошо. Только вряд ли где-нибудь объяснялось, что большинство людей проголосовали не за меня, а за знакомое имя. Они видели в бюллетене фамилию Форрестер и ставили рядом с ней галочку, забыв о том, что мой отец вышел в отставку и уехал в Аризону. А в результате получили в шерифы Форрестера-младшего. — Улыбка у Натана вышла немного кривоватой. — Не правда ли, я мало что сумел прибавить к доброму имени отца за эти полтора года?

Эмма села в кровати:

— Что ты хочешь сказать?

— Я хочу сказать, что за это время погибли четыре женщины, а убийца до сих пор разгуливает на свободе.

— Значит, твой отец просто вовремя отошел от дел. — Она подняла голову и пристально посмотрела на него. В лице Натана угадывалось не только раздражение и разочарование, но и чувство вины. — Выходит, ты поэтому не приезжал ко мне в Сиэтл?

Он смотрел куда-то сквозь нее:

— Ты сейчас покачала головой точно так же, как утром. И посмотрела на меня таким же дьявольским взглядом. — Не дождавшись ответа, он засунул руки в карманы. — Да, я просто не мог предложить тебе ничего конкретного.

Если бы он тогда просто появился на ее пороге, этого было бы достаточно. Но Эмма и сама пряталась от него, потому что боролась со своими собственными демонами, — которых он так легко принял, — и теперь она не могла сказать Натану, что его демоны не имеют значения.

Она соскользнула с кровати, встала на цыпочки и быстро его поцеловала:

— Ничего, мы найдем убийцу.

— Мы?

— Конечно. И не вздумай со мной спорить, — остановила она его возражения. — Потому что я его укусила. Возможно, он сейчас борется со своими инстинктами. Но с ними трудно справиться. По-видимому, он просто наслаждается насилием и убийствами.

Натан помрачнел:

— Паузы между его нападениями становятся все короче.

— И дальше будет хуже. Потому что он станет сильнее, быстрее и начнет применять в охоте за женщинами новые приемы. И новые способы прятаться.

— Как ты предлагаешь его искать?

Эмма постучала пальцем по кончику носа:

— Вынюхивать. Я помню его запах, а городок у нас маленький. За ночь я обыщу его большую часть.

— Не сомневаюсь. — Натан ненадолго задумался. — Сколько ты успела обнюхать за сегодняшнее утро?

— Только дома южнее Ореховой улицы, — усмехнулась Эмма.

Разумеется, Натан не отпустил Эмму одну. Он медленно ехал по темной улице и наблюдал за тем, как она перебегает от дома к дому, обнюхивая пешеходные дорожки и двери. Ее появление вызвало дикий переполох среди городских собак, они метались вдоль заборов и захлебывались лаем. Похоже, наутро Натану предстоит выслушать много жалоб от недовольных горожан.

Он позвонил Осборну, который остался охранять дом, соблазненный тушеным мясом домашнего приготовления. Помощник сообщил, что Летти уже легла спать, а сам он добивает третью порцию угощения.

Натан пообещал вытолкать его за дверь, когда наступит утро.

Он продолжал следить за Эммой, бегущей по темным улицам. Время от времени волчица поднимала морду, принюхивалась, потом отрицательно мотала головой и устремлялась дальше. Натан вздохнул и глотнул кофе. Вероятно, поиски займут еще не один час. И даже если Эмма опознает мерзавца, предъявить ему обвинение будет затруднительно. Волчье обоняние вряд ли покажется присяжным убедительным доводом. К счастью, есть еще отпечаток пальца. Но если и это не поможет, Натану придется начать все сначала, отыскать другие неопровержимые улики и тогда уже арестовать убийцу.

Натан нахмурился. Поймать верфольфа в любом случае будет непросто.

Было уже около двух пополуночи, когда Эмма возвратилась к машине. От ее дыхания в небо поднимался густой пар. Натан наклонился и открыл левую дверцу. Волчица запрыгнула внутрь и с тяжелым вздохом растянулась на сиденье.

— На сегодня достаточно?

Ощущение нереальности происходящего снова охватило его. Одно дело — знать, что это Эмма, и совсем другое — разговаривать с волчицей, как с человеком.

Она взглянула на него и повернулась на бок. От жалобного завывания по спине Натана пробежал холодок. Эмма клацнула зубами, и вдруг ее челюсти начали изгибаться, растягиваться.

О господи! Он выключил фары и отъехал подальше от домов. Потом склонился над ней, но не решался дотронуться, опасаясь навредить своим прикосновением. Она всхлипывала и стонала, а он что-то бормотал, не зная, как ей помочь и облегчить боль. Казалось, что это длилось целую вечность, хотя на самом деле прошло не больше минуты. Наконец она успокоилась и свернулась клубком. Ее волосы и обнаженное тело блестели от пота.

— Все не так страшно, как кажется, — тяжело дыша, объяснила Эмма. — Нужно просто научиться справляться с болью.

Не зная, что ответить, Натан только покачал головой. Он достал с заднего сиденья плед и набросил ей на плечи.

— Спасибо. — Она с благодарностью приняла предложенный кофе и трясущимися руками поднесла кружку к губам. — Через несколько секунд я буду в порядке.

Эмма не преувеличивала. Пока она допивала горячий напиток, дрожь прекратилась. Девушка, не мигая, смотрела куда-то вдаль сквозь лобовое стекло, постукивая пальцами по кружке.

— Я чувствовала то здесь, то там слабый запах, но он не был сосредоточен в одном месте. Я думаю, что он ходит по всему городу. Может быть, что-то ремонтирует или занимается какой-то другой работой с выездом на дом.

За эту ниточку Натан уже мог ухватиться.

— Мы обыскали большую часть города. Но может, он живет за городом, в деревенском доме, и приезжает сюда только работать.

— Я начну искать этот дом завтра ночью, — решила она и добавила с усмешкой: — Можно, конечно, и днем, но боюсь, как бы меня не подстрелили.

— Скорее, даже послезавтра, если придет ответ на наш запрос по отпечатку пальца.

Эмма кивнула не слишком уверенно. Натану показалось, что она сейчас думает о том же, о чем и он: поймать вервольфа будет очень непросто.

Она склонила голову набок, допила кофе и осторожно поставила кружку в держатель.

— То, что ты видел мое превращение, помогло тебе? Или только все усложнило?

Натан не решился спросить, как она узнала, что у него никак не получается признать ее в этой волчице.

— Помогло. Не скажу, что окончательно все прояснило, но помогло.

— Должно быть, это выглядит отвратительно.

Он посмотрел на ее ноги — бледные и такие восхитительно человеческие.

— Разве только в первые мгновения. А то, что получилось в итоге, — нет, ни в коем случае.

Их глаза встретились.

— Ты побоялся прикоснуться ко мне.

— Я боялся, что тебе станет еще больнее.

Ее губы дрогнули. Пальцы, судорожно вцепившиеся в плед, разжались.

— Я думала, мы с этим уже разобрались. Мне станет больно, если ты не будешь ко мне прикасаться.

Между разошедшимися краями пледа выглядывала полоска бледной кожи на ее груди. Натан притянул ее к себе. Эмма прижалась к нему со страстным нетерпением, широко раздвинув колени. Ее губы коснулись его губ, потом заскользили по щеке, по шее. Ее тело согревалось под его ладонями, ее пальцы лихорадочно расстегивали его рубашку.

Он подумал о том, что нужно остановиться. Что он представлял это совсем иначе — с розами, вином и большой мягкой кроватью, а вовсе не на сиденье автомобиля. Но еще он подумал, что никогда не слышал ничего более сладостного, более возбуждающего, чем ее учащенное дыхание и глухой стон, сопровождавшие плавное скольжение его пальцев вниз по ее животу.

Она задвигала бедрами, выгнула спину и обхватила его за плечи. И выкрикнула его имя в то мгновение, когда он вошел в нее. Она отдавала ему себя такой, какая она есть, и принимала его таким, каким был он.

Пробежав сотню миль, она вряд ли вымоталась бы сильнее. Эмма замерла на груди у Натана, и ее тело обмякло. Шевелиться совсем не хотелось. Но это было необходимо. С тихим стоном она соскользнула с его коленей. Натан улыбнулся, хотя и сам выглядел таким же выжатым, как она. Эмма потянулась за сумкой, которую положила за сиденье машины еще перед выходом из дому. Она даже не пыталась сдерживать переполнявшие чувства. Внутри ее продолжал пылать пожар, отдающийся болью в груди и горле. Но это была сладкая боль, смягченная пониманием того, как удивительно они с Натаном подходят друг другу.

Им было хорошо вместе. Больше, чем просто хорошо. Чудесно.

Натан застегнул рубашку и заправил ее в брюки.

— Мне нужно позвонить Осборну и предупредить, что мы возвращаемся. Как ты думаешь, Летти заметит, если ты будешь спать в моей комнате?

— Непременно. — Эмма вытряхнула из сумки свои трусики и джинсы. — Но она быстро свыкнется с этой мыслью.

На самом деле Эмма очень удивилась бы, если бы тетя не считала, что у них с Натаном что-то было в прежние времена. Она лениво слушала его разговор с Осборном и приглушенный лай Дейзи на заднем фоне.

Вдруг она уронила джинсы себе под ноги.

— Боже мой! Натан, гони к дому как можно быстрее. Скажи Осборну, чтобы он проверил спальню тети Летти. И пусть захватит с собой пистолет.

Он не стал переспрашивать, развернул машину и помчался к дому, одновременно передавая инструкции Осборну.

Эмма быстро оделась и объяснила, что ее встревожило:

— Я слышала, как лаял Дейзи. Но он не должен был этого делать, он вообще никогда этого не делает. Кроме той ночи, когда меня укусил оборотень. Вот тогда он лаял как сумасшедший.

Натан кивнул и закусил губу. На покрытой свежевыпавшим снегом дорожке, разделявшей дома Летти и Форрестеров, четко отпечатались следы колес.

— О черт! — прошептала Эмма и обернулась к Натану, неотрывно следившему за дорогой. — Я сейчас снова обернусь волком. Мне так удобнее, я стану быстрее и сильнее. А он, наверное, останется в человечьем обличье.

— И наверное, у него есть пистолет, — мрачно заметил Натан. — Так что даже не думай превращаться. Эмма! Черт тебя побери!

Она слышала, как он ругается и в раздражении бьет кулаком по рулевому колесу, а затем все заглушил жуткий хруст ее собственных суставов, и превращение началось.

Проступивший из темноты коттедж Летти напоминал пряничный домик, присыпанный то ли инеем, то ли сахарной пудрой. Натан оглянулся на Эмму, сидящую на снегу с настороженно поднятыми ушами.

— Хорошо, я согласен. В таком виде тебе действительно будет безопаснее. А мне теперь будет труднее спорить, какой я люблю тебя больше.

Эмма повернула голову и оскалила зубы, а потом опять стала смотреть вперед.

— Вот его машина, — показал он рукой, не зная, способны ли волчьи глаза различить вытянутую кабину грузовика, стоящего на обочине. — Он проехал мимо, а потом пешком вернулся назад. Только непонятно, к дому Летти или к моему.

Эмма нерешительно заскулила. Натан остановился возле грузовика и вытащил пистолет:

— Держись у меня за спиной.

Он приблизился к кабине и заметил магнитную табличку с фирменным знаком, прикрепленную к двери: «Фуллер. Сантехнические работы». Он тут же представил себе хозяина машины, Марка Фуллера, — высокого, рыжеволосого и добродушного парня. Представил и покачал головой. Господи! Они ведь вместе играли в футбол в школьной команде.

За все эти годы он не слышал ни одной неприятной истории, так или иначе связанной с Фулпером. В таком крохотном городишке, как Пайн-Блаффс, невозможно ничего скрыть. Если бы Фуллер хотя бы нехорошо посмотрел на женщину, поссорился или завел странный разговор, Натан наверняка об этом узнал бы. Но Фуллер ухитрился не вызвать никаких подозрений.

Следы на снегу вели от грузовика к соснам, растущим вдоль дороги.

— Ты не слышала никаких звуков из кабины?

Эмма покачала головой. Натан заглянул внутрь — там никого не было. Только скомканный бинт, покрытый коркой засохшей крови, лежал на сиденье.

Интересно, о чем подумал Фуллер, когда так легко остановил кровотечение? Когда рана стала так быстро заживать? Понял ли он, что с ним произошло?

— Это тот самый запах?

В ответ Эмма опустила голову, принюхалась и двинулась по следу. Бегущий рядом с ней Натан понял, что след ведет к его дому. Видимо, Фуллер опасался, что кто-то увидит свет фар его грузовика или услышит шум мотора, и поэтому остановился так далеко.

Натан набрал номер Осборна и уже приложил трубку к уху, когда услышал грохот выстрелов. Он рванулся к дому, Эмма стрелой пронеслась впереди него.

Он не смог сдержать облегченного вздоха, когда Осборн ответил.

— Кто стрелял? — спросил Натан.

— Стрелял я. В Марка Фуллера. Он неожиданно выскочил откуда-то, а потом выбежал на улицу.

— Никто не пострадал?

— Мисс Летти и я целы и невредимы. Кажется, я попал в Фуллера, но это его не остановило.

— У него есть оружие?

— Если и есть, то он им не пользовался.

Не так уж все и плохо.

— Оставайся на месте. Мы сейчас зайдем в дом.

Или он зайдет. Натан выключил телефон и забеспокоился, куда пропала Эмма. Ее следы вели к широкой, освещенной луной просеке, что отделяла дом от леса. Однако ни Эммы, ни Фуллера нигде не было видно.

Натан остановился на краю просеки под сосной, укрывшись за ее широким стволом. Тени вокруг дома сгустились, но он заметил какое-то шевеление возле заднего крыльца.

Это был Фуллер. Он двигался, низко пригибаясь к земле, какой-то нелепой, подпрыгивающей походкой, от которой по спине Натана пробежал холодок. Эти движения не напоминали ни волчьи, ни человеческие. Они были нечеловеческими. Лунный свет отразился в зрачках Фуллера, когда он остановился, выпрямился и настороженно повернул голову в ту сторону, где спрятался Натан.

Молодой шериф затаил дыхание, но его надежды на то, что преступник просто осматривает опушку леса, оказались тщетными. Через мгновение Фуллер снова сгорбился и, все так же подпрыгивая, направился прямо к нему. Нетерпеливое, голодное рычание далеко разнеслось в морозном воздухе.

Натан вышел из-за дерева, чуть согнул ноги и поднял пистолет, прицеливаясь:

— Ни с места, Фуллер! Ложись на землю, или я буду стрелять.

Вервольф продолжал нестись вперед, то ли усмехаясь, то ли задыхаясь от быстрого бега.

Натан прострелил его левую ногу. Кровь брызнула на снег, но преступник не остановился. Тонкая струйка холодного пота потекла по спине Натана. Он снова нажал на спусковой крючок. Пуля попала в живот, и Фуллер согнулся пополам. Но лишь на мгновение, а затем опять выпрямился. Натану даже показалось, что он побежал быстрее. Но еще на один выстрел времени хватало. В голову попасть труднее, чем в грудь, но если попадешь — наповал.

Однако следующая пуля лишь содрала с головы Фуллера клочок кожи вместе с волосами. В лунном свете сверкнул оголенный участок черепа. Вервольф был уже совсем близко.

Натан попятился и споткнулся о корень. Он быстро поднялся на ноги, но принять защитную стойку не успел.

Темный трудно различимый силуэт мелькнул на просеке и набросился на Фуллера. Натан услышал стук столкнувшихся тел и увидел, как разлетелись во все стороны снежные брызги, когда они оба повалились на землю.

Раздалось злобное рычание, а затем кто-то завизжал от боли. Эмма?

Нет, не она, с облегчением понял он, как только дерущиеся прекратили кататься в снегу. Эмма опрокинула противника на спину и наступила лапой на окровавленную грудь. Ее зубы сомкнулись у него на горле.

Фуллер захрипел, а его глаза широко открылись. Правой рукой он пытался оттолкнуть от себя волчицу. На ней не хватало большого пальца, но на месте укуса уже вырос небольшой розовый бугорок.

Натан нацелил пистолет в голову Фуллера:

— Лежи тихо, Марк! Не двигайся.

Фуллер подчинился и уронил руку на снег. Его грудь тяжело вздымалась и опускалась, но воздуха для дыхания все равно не хватало. В его взгляде читалось отчаяние.

— Не могу… остановиться.

— Мы постараемся тебе помочь, — пообещал Натан, но у него появилось предчувствие, что Фуллер не уйдет живым с этой просеки. Одного взгляда в эти безумные глаза хватило, чтобы понять: он попытается сбежать, как только Эмма его отпустит.

Но сейчас он лежал спокойно, и Натан начал допрос:

— Это ведь ты убил тех женщин? Изнасиловал и оставил трупы в лесу, в стороне от дороги?

Фуллер в экстазе закатил глаза и облизнул языком растянувшиеся в ухмылке губы:

— Было… так хорошо. Хочу еще.

Эмма зарычала, эхом отозвавшись на гневный возглас Натана.

— А что ты собирался делать здесь?

Фуллер поднял искалеченную правую руку:

— Догадался… что вы нашли… палец. Понял… вы остановите меня. А я не могу… не хочу останавливаться.

Натан с сомнением покачал головой. Нет, из лаборатории мог прийти и отрицательный ответ. Фуллер никогда ни в чем не обвинялся и не находился под арестом. Его отпечатков могло просто не оказаться в базе данных.

Эмма крепче стиснула зубы на горле Фуллера, и его голос стал выше на целую октаву, приобрел какой-то песенный ритм.

— Но когда я зашел в дом, я почувствовал ее запах. О мисс Летти, Летти, Летти…

Эмма еще сильнее сжала челюсти, прервав этот жуткий рефрен.

— Лежи тихо, — приказал Натан.

Фуллер снова опустил руку, но другой в это же время потянулся за спину, вытаскивая…

— Пистолет, Эмма! — закричал Натан. — Берегись!

Ее челюсти все еще сжимали горло Фуллера, когда она рванулась прочь. Но треск раздираемой плоти потонул в грохоте выстрела.

Эмма взвизгнула. Натан оттолкнул ее в сторону, наступил ботинком на кровоточащую открытую рану на шее Фуллера и разрядил пистолет мерзавцу прямо между глаз.

Затем он резко развернулся к Эмме. Она лежала на снегу, залитом ее кровью.

— Эмма, Эмма, Эмма… — Он опустился на колени, приподнял ее голову и, осторожно поглаживая мех у нее на животе, стал осматривать рану. Это был очень меткий выстрел. И очень неприятный, опасный для любого волка. — Скажи мне, что с тобой все будет хорошо.

Он услышал хруст и почувствовал, как начинают деформироваться ее ребра у него под рукой.

— Господи, Эмма! — Натан стащил с себя пальто и накрыл ее, продолжая удерживать до тех пор, пока не закончилось превращение. А когда она успокоилась в его руках, обессилевшая и покрытая потом, он произнес: — Я просто хотел, чтобы ты мне кивнула.

Все еще тяжело дыша, Эмма рассмеялась и показала рукой на свой живот. Он был весь залит кровью, но рана исчезла.

— Ловкий фокус, да?

У Натана перехватило горло, и он ничего не смог ответить. Просто поднял ее на руки и поцеловал, чтобы она смогла почувствовать нахлынувшие на него чувства. Эмма прильнула к нему, возвращая даже больше, чем от него получила.

Натан встал и, удерживая ее на руках, прижал к своей груди. Голые ноги девушки свесились с его локтя. Они молча посмотрели на распростертый на снегу труп Фуллера, а затем Натан бережно понес Эмму домой.

Он глубоко вздохнул:

— Может быть, ты согласишься… не сейчас, а чуть позже, когда все успокоится…

Она подняла голову и посмотрела на него:

— Выйти за тебя замуж?

Внутри у Натана что-то дрогнуло, но вовсе не потому, что идея ему не понравилась.

— Да, и это тоже. Но я думал немного о другом. Может быть, ты согласишься… укусить меня? — Он коснулся губами ее раскрывшегося от удивления рта. — Мне бы очень хотелось побегать вместе с тобой.

Слезы сверкнули в глазах Эммы, прежде чем она успела спрятать лицо у него на груди.

— Да, — прошептала она. — Конечно же да. И у нас будет своя маленькая стая.

Она поцеловала его в шею, а ее зубы потянулись следом за губами.

Натан рассмеялся, зарывшись лицом в ее волосах:

— Дай мне сначала отнести тебя домой.

— Я с тобой, — просто ответила Эмма, обнимая его. — Значит, я уже дома.

Content

Мелджин Брук
В овечьей шкуре