Дель Рей Лестер

Мне отмщение, я воздам

Мне отмщение, я воздам…[1]

Ненависть неслась по галактике как цунами. Железные корабли летели от планеты к планете, мчались через пространство к все более дальним звездам. Планеты отдавали свою руду подпирающим небо городам, сердцем которых были храмы-крепости. Затем новые корабли рождались, вооружались невероятным оружием и вновь уходили в извечный поиск врага.

В переполненных городах и на борту неустанно ищущих кораблей создавались берущая за душу музыка, эпическая проза и божественная поэзия, великие произведения живописи и скульптуры. Создавались и уходили в небытие, когда возникали новые, еще более величественные творения. Наука пыталась достичь абсолютного предела познания, затем преодолела его и устремилась вперед, к небывалым возможностям. И стимулом ко всему этому была религия: древняя религия ненависти и гнева.

Корабли заполнили галактику, и наконец все планеты были покорены. Некоторое время они готовились, а затем армады кораблей вновь поплыли через тысячи и миллионы световых лет теперь уже к новым, призывно манящим галактикам.

И на каждом корабле был образ их святой веры и неутоленная, неутолимая жажда мести…

Вездеход, с трудом поднимавшийся по крутой дороге к гребню кратера, преодолел последний подъем и начал спускаться в Эратосфен. Сэм чуть наклонился вперед, и под весом всех его шестисот земных фунтов водительское кресло протестующе заскрипело. Возвращаться домой всегда было приятно. Он переключил зрение, высматривая на дне кратера купол Лунной Базы.

— Сэм, да не спеши ты так, — проворчал Хал Норман. Но сам селенолог глядел вперед с не меньшим нетерпением. — Ты бы хоть чуть-чуть ценил то время, которое я потратил, отвечая на твои дурацкие вопросы и пытаясь вбить в твою железную башку хоть каплю здравого смысла. А то можно подумать, что тебе не нравится мое общество.

Сэм хихикнул. Так он приучил себя реагировать на всю ту бессмыслицу, которую люди называли юмором.

Но ответил серьезно:

— Мне очень нравится твое общество, Хал.

Он всегда любил общество людей, как тех, кого встретил на Земле, так и тех, с кем сталкивался за долгие годы, проведенные на Луне. Он с удовольствием работал с Халом Норманом в этой длительной разведке, но вернуться в купол, где люди предоставили ему уникальную возможность быть с ними, все равно будет здорово. Там он сможет присутствовать при порой непостижимых, но всегда увлекательных разговорах сорока человек. И там, возможно, он будет петь вместе с ними. Абсолютный слух был, конечно, у всех роботов, но только Сэм научился петь так хорошо, что заслужил эту честь.

В предвкушении он даже начал напевать матросскую песню о море, которого никогда не видел. Вездеход катился по дороге, кое-как расчищенной среди камней. Он вырвался на открытое пространство, и стал виден купол Базы и то, что его окружало.

Хал удивленно хмыкнул.

— Странно. Я надеялся, что прибудет транспортная ракета. Но что здесь делают эти три корабля?

Сэм переключился обратно на широкоугольное зрение, чтобы как следует все рассмотреть. Эти корабли совсем не походили на транспортные ракеты. В них было что-то общее с остовом того старого корабля, что все еще стоял в дальнем конце кратера. Стоял, окруженный транспортными капсулами, которые до тех пор, пока не подоспела помощь, доставляли грузы экипажу разбившегося здесь корабля.

Такие корабли использовала и Третья Экспедиция. Но более пятидесяти лет назад их оставили на околоземной орбите. После основания Базы необходимость в кораблях такой грузоподъемности отпала, а для регулярных поставок и периодической смены персонала они были неэкономичны.

Прозвучал зуммер — База заметила вездеход. Сэм щелкнул переключателем.

— Привет, Сэм, — раздался голос доктора Роберта Смитерса, начальника Лунной Базы. — Отсоединись, ладно? Я хочу поговорить с Халом.

Радиосигнал был довольно сильный, и Сэм легко мог бы настроиться на нужную частоту. Но так как его попросили не слушать, он не стал этого делать. Однако отключить слух он не мог. Хал взял наушники с микрофоном, поздоровался и надолго замолчал.

Когда он снова заговорил, чувствовалось, что он глубоко потрясен:

— Шеф, но это же бред. Земля уже полвека как покончила с этим безумием. Не было даже намека… Да, сэр… Хорошо, сэр. Спасибо, что не улетели без меня.

Он отложил наушники, покачал головой и повернулся к Сэму:

— Полный вперед.

«Что-то случилось», — догадался Сэм, и погнал вездеход быстрее. Только робот мог так вести машину по плохой дороге, и то это требовало его полного внимания.

— Мы возвращаемся на Землю. — Голос Хала был каким-то непривычно хриплым. — Большая беда, Сэм. Хотя, что ты можешь знать о войнах?

— Война — опасная форма политического безумия, объявленная вне закона на конференции 1998 года, — процитировал Сэм из речи, услышанной им по радио. — Для людей война теперь немыслима.

— Для людей — да, но, как выясняется, не для этих… И черт возьми, не будь таким мрачным. Это не твоя проблема.

Сэм решил на этот раз не хихикать, хотя упоминания о выражении его лица были обычно проявлением юмора.

Он записал загадочные слова Хала в постоянную память для последующего обдумывания.

Надвигалась ночь, и граница света и тьмы приближалась к Базе. Стены кратера отбрасывали черную тень. Но купол Базы и окружающая его территория еще сияли в ярком солнечном свете, который отражался от камней и слепил Сэма. Вести вездеход было трудно и Сэм не мог отвлекаться. Но он слышал, как Хал надевает скафандр, готовясь выйти из машины.

Сэм остановил вездеход у входа в подземные помещения, которые и были настоящей Базой. Легкий купол наверху просто защищал приборы и материалы от жарких солнечных лучей. Хал вышел, и Сэм, отогнав вездеход под купол, выключил двигатель.

Он вылез из машины, и воздух с шипением вышел из мелких полостей в его теле. Но Сэм не испытывал ни малейшего неудобства. Раздался еле слышный щелчок реле, сигнализировавший, что он находится в вакууме.

Это аварийное реле включало питание Сэма, если до этого оно было выключено, в случае резкого падения давления; например, если купол пробьет метеоритом. Может быть, именно поэтому люди предпочитали, чтобы он был с ними в подземном куполе; хотя он надеялся, что это было не единственной причиной. В новых роботах уже не было места для подобных устройств.

У выхода стояли несколько роботов модели Три. Следы в лунной пыли вели к расположенным в полумиле от купола кораблям. Но погрузка, судя по всему, была уже закончена, так что роботы стояли просто так. Они совсем не были похожи на него. Он был громоздкий и весь какой-то машиноподобный. Он был создан в помощь людям в первые дни освоения Луны. Они же были похожи на людей: их размеры и вес были подогнаны под человеческие. Вначале их было тридцать, но сейчас осталось чуть больше двадцати, а из роботов модели Один остался только Сэм.

— Когда улетаем? — спросил он у одного из них по радио. Черная голова медленно повернулась к нему.

— Мы не знаем. Люди нам не сказали.

— А вы что, не спросили? — поинтересовался Сэм. Но необходимости в ответе не было. Им ведь никто не приказал спросить.

Им было меньше пяти лет от роду, и их сознание еще не оформилось. Оно было ограничено тем, чему их научили компьютеры в центре обучения. Им не хватало двадцати лет его тесного контакта с людьми. Но иногда он сомневался, смогут ли они вообще когда-нибудь чему-то научиться, или они были слишком сильно ограничены своим обучением. Люди там, на Земле, похоже, побаивались роботов — так ему однажды сказал Хал Норман, поэтому их до сих пор и использовали только на Луне.

Сэм повернулся и пошел к внутреннему куполу. Проход вел в кают-компанию, где сейчас собрались одетые в скафандры люди. Они о чем-то спорили с Халом, но при виде появившегося на пороге Сэма замолчали. В наступившей тишине Сэм внезапно почувствовал себя неловко.

— Привет, Сэм, — наконец сказал доктор Смитерс. Это был высокий, худощавый человек, которому не было еще и тридцати; семь лет руководства Базой оставили глубокие морщины на его лице и седину на усах, хотя остальные волосы были совсем черные.

— Ну ладно, Хал. Твои вещи уже на корабле. Я тянул до последнего, дожидаясь тебя, так что мы вылетаем немедленно. И никаких возражений. Иди на корабль!

— Пошел ты к черту! — ответил Хал. — Я не бросаю друзей.

Люди потянулись к выходу. Сэм посторонился, чтобы дать им пройти, а они, казалось, старались не встречаться с ним взглядом.

Смитерс тяжело вздохнул.

— Хал, я не могу больше спорить с тобой. Ты полетишь, даже если для этого мне потребуется тебя связать. Ты думаешь, мне это нравится? Но у нас теперь военное положение. Они сошли с ума там, на Земле. Насколько я знаю, они узнали о возможном нападении всего неделю назад и уже требуют покинуть космос. Черт возьми, я не могу взять Сэма! Корабли и так загружены до предела, а Сэм — это еще шестьсот фунтов. Это больше, чем весят четверо тех, других.

Хал махнул рукой в направлении входа.

— Вот и оставьте тех четырех. Он стоит больше их всех вместе взятых.

— Да. Стоит. Но в приказе четко сказано, что я обязан привести всех людей и максимально возможное количество роботов.

Смитерс внезапно повернулся к Сэму.

— Сэм, я буду с тобой откровенен. Я не могу взять тебя с собой. Нам придется оставить тебя здесь. Одного. Мне очень жаль, но другого выхода у нас нет.

— Ты будешь не один, Сэм, — сказал Хал. — Я остаюсь с тобой.

Мгновение Сэм стоял неподвижно, пытаясь это осознать. Его схемы с трудом воспринимали такую информацию. Он никогда не думал о возможности разлуки с этими людьми, которые стали его жизнью. Возвращение на Землю принять было легко: однажды он туда уже летал.

В его сознании всплыли мечты и надежды на будущее, о существовании которых он и не подозревал.

Вместе с ними пришли и воспоминания о мечтах и надеждах Хала Нормана. Он как-то показал Сэму фотографию своей будущей жены и попытался объяснить ему, что это значит для человека. Он говорил о зеленых лугах и о синем море. Он буквально бредил Землей все те дни, что они работали вместе.

Сэм двинулся к Халу. Тот начал было отступать, но роботу он был не соперник. Держа Хала за руки, Сэм застегнул на нем скафандр и осторожно его поднял. Хал отчаянно сопротивлялся, но все усилия были бесполезны.

— Все в порядке, доктор Смитерс. Мы можем идти, — сказал Сэм.

Они вышли из купола последними. Маленькие черные роботы уже вышагивали по поверхности. Люди беспорядочно тянулись за ними. Смитерс шагал в ногу с Сэмом, двигаясь так, как будто груз был на спине у него, а не на руках у робота. Хал перестал сопротивляться. Казалось, он успокоился, но Сэм слышал через скафандр звуки, которые до этого ему пришлось услышать всего дважды, и об этих случаях он старался не вспоминать. Такие звуки люди издавали, когда пытались сдержать рыдания.

На полпути к кораблю Хал тихо сказал по радио:

— Пусти, Сэм. Я пойду сам.

Втроем они продолжали путь. К тому времени как они дошли до корабля, все остальные были уже на борту.

Смитерс показал Халу на трап. На мгновение тот заколебался. Он повернулся к Сэму, хотел что-то сказать, передумал и бросился вверх по трапу.

Хал уже исчез в корабле, а Смитерс все еще стоял внизу. По радио Сэм услышал, как тот тяжело вздохнул.

— Спасибо, Сэм. Это была услуга, о которой я не имел права просить. И не говори мне, что все в порядке. Теперь все не в порядке.

Он снова вздохнул, затем едва заметно улыбнулся:

— Ты помнишь о книгах?

— Я до них не дотронусь, — пообещал Сэм. В библиотеке Базы было множество микрофильмированных книг. Люди привозили их понемногу, в течение долгих лет. Это был один из немногих запретов; Сэм не должен был их читать. Однажды один человек сказал ему, что это для того, чтобы избавить его от ненужной путаницы.

Смитерс покачал головой.

— Ерунда. У тебя будет много свободного времени. Запрет снимается, можешь читать любую, хоть все, если хочешь. Это самое малое, что я могу для тебя сделать, уж это ты по крайней мере заслужил.

Он уже шагнул было на трап, но внезапно вновь повернулся.

— До свидания, Сэм, — хрипло сказал он. Его правая рука крепко сжала руку робота. — До свидания, и благослови тебя Бог!

Мгновение, и Смитерс скрылся в корабле, трап подняли, и огромный наружный люк медленно закрылся.

Сэм отбежал ко входу в купол, подальше от пламени двигателя. Купол уже был в тени, и только ракеты еще сверкали в солнечных лучах. Сэм смотрел, как стартовали три тяжело нагруженных корабля. Они начали подниматься медленно, потом все быстрее и быстрее, унося людей на встречу с орбитальной станцией Земли. Только когда они исчезли из виду, Сэм спустился в Базу. Она была непривычно тихой и пустой.

Сэм посмотрел на часы на стене и на календарь, на котором люди отмечали дни. Он так и не знал, на какой срок они улетели. Но в словах Смитерса был хоть и туманный, но все-таки ответ — у него будет много свободного времени.

Это могло означать что угодно — от месяца до года, судя по значению подобного рода фраз в прошлом. Несколько мгновений он смотрел на полки с микрофильмами. Затем вышел наружу, и через свои телефотоглаза стал рассматривать Землю. Там, где на Земле была ночь, он видел яркие точки, которые, как он знал, были городами людей.

Через два дня после отлета кораблей, когда Сэм снова наблюдал Землю, некоторые светлые точки на ней вдруг стали значительно ярче. Новые и новые точки появлялись и исчезали в течение всего времени, что он смотрел.

Они были гораздо ярче, чем должен был бы выглядеть город. Точки загорались и там, где раньше городов не было вообще. Но в конце концов все они погасли. Земля медленно поворачивалась, и Сэм видел, что все земные города были теперь погружены во мрак.

Это была загадка, которую он был не в состоянии объяснить. Он зашел внутрь и включил радио. Обычно оно принимало новости и развлекательные программы через ретранслятор на орбитальной станции, но сейчас сигнал отсутствовал. Он хотел даже вызвать станцию, но такие решения были прерогативой Смитерса, а Шефа здесь не было.

На пятый день, когда люди должны были достичь орбитальной станции, вызова оттуда не последовало. Он понимал, что нет оснований ждать этот вызов: люди не обязаны отчитываться перед роботом. Но его мозг был полон странными видениями, заставившими его просидеть у радиоприемника долгие часы после того, как уже стало очевидно, что его никто не собирается вызывать.

В конце концов он встал и подошел к проигрывателю.

Люди иногда разрешали Сэму им пользоваться, так что он не совершил ничего предосудительного, когда включил свою любимую запись. Но когда отзвучали последние звуки хора из бетховенской Девятой, он почувствовал себя еще более одиноким. Он нашел другую запись, на этот раз без людских голосов. За ней последовала еще одна. Это немного помогало, но недостаточно.

Тогда он обратился к книгам, выбрав одну наобум.

Она была про Марс, и написана Эдгаром Р. Берроузом.

Сэм достаточно хорошо знал астрономию, и хотел было уже поставить ее на место, но все-таки решил прочитать и вставил в проекционный аппарат.

Началась она довольно лихо и была о каком-то странном типе людей, а совсем не об астрономии. Но потом…

Сэм издал странный звук, и не сразу понял, что впервые за время своего существования повторил человеческий стон. Это было безумие! Он знал, что человек никогда не достигал Марса; а такого Марса никогда и не мог бы достичь, так как описанная планета совершенно не походила на реальную. Это, наверное, была какая-то странная форма человеческого юмора. Или же где-то существовали люди, абсолютно не похожие на тех, которых он знал, и были факты, которые от него скрыли. Последнее казалось более вероятным.

Он все-таки дочитал эту книгу, и вновь застонал, когда она кончилась: ведь он так и не узнал, что же все-таки случилось с той странной женщиной, которая была принцессой и которая — что было уже совершенно невозможно откладывала яйца. Но к этому времени ему уже полюбился Джон Картер, и хотелось прочитать о нем еще. Сэм был в замешательстве, но от любопытства страдал еще больше. В конце концов он разыскал сериал и прочитал его весь.

Только много позже одна из книг помогла ему разгадать эту загадку. Там была надпись: «Все события в данном произведении являются вымышленными. Всякое сходство с реальными людьми и событиями является чисто случайным». Он посмотрел в словаре, который когда-то использовали люди, слово «вымысел» и почувствовал себя лучше. Это был не совсем юмор, но и не реальность.

Это было нечто вроде игры, где законы жизни были непредсказуемо изменены. Писатель мог придумать, что людям нравится убивать друг друга, или что мужчины боятся женщин, или еще какую-нибудь невероятную идею, и потом он пытался представить себе, что из этого может получиться. Было очевидно, что придумывать о реально существующих людях и событиях запрещено, хотя в некоторых книгах названия и имена совпадали с действительно существующими или существовавшими.

Самый лучший вымысел порой выглядел как реальность, если автор был очень ловок. История большей частью была именно такова. Там был, например, целый вымышленный мир под названием Рим. К счастью, до того как он начал читать эти книги, еще на Земле, обучающие машины дали Сэму основные вехи развития человечества. Люди, что правда, то правда, иногда прибегали к насилию, но не тогда, когда владели полной информацией и могли его избежать.

Со временем он выработал простой тест. Если книга заставляла его думать и при чтении приходилось напрягаться, это была реальность; а если она заставляла его читать все быстрее и быстрее, а думать все меньше и меньше — то вымысел, роман.

Одну книгу, правда, было очень трудно классифицировать. Это была очень старая книга, написанная еще до того, как человек вышел в космос. И тем не менее в ней содержались тщательно задокументированные и увязанные друг с другом факты о вторжении на Землю летающих тарелок, появившихся откуда-то из глубин Вселенной.

В конце концов ему пришлось признать, что это действительно реальность, и этот факт не давал ему покоя.

Доктор Смитерс говорил о нападении. Возможно ли, чтобы неведомо откуда взявшиеся странные корабли атаковали Землю? Он вспомнил яркие вспышки света над городами — это так похоже на лучевое оружие, описанное в некоторых романах о звездных войнах. Но иногда и в вымысле встречаются элементы реального.

Если действительно инопланетяне на своих огромных кораблях прилетели покорить Землю, то людям может потребоваться много времени, чтобы отразить нападение.

Он вышел наружу и посмотрел на небо. Светлых точек земных городов по-прежнему не было. Дело было скорее всего в светомаскировке; как того и следовало ожидать, если небо Земли наполняли летающие тарелки. В меру своих возможностей он исследовал пространство вокруг Луны, но никаких космических кораблей не обнаружил.

Тогда он вернулся к микропроектору и принялся уже в который раз перечитывать эту книгу.

Только поэзия как-то отвлекала его от мучительного беспокойства о судьбе человечества. Он и раньше пытался читать стихи, но не мог. Но как-то раз он сделал открытие. Он попытался читать стихи вслух, и они тут же захватили его и навязали свой собственный ритм. Привлеченный названием, он тогда читал «Гимн человеку» Суинберна. И вдруг слова и музыка стиха буквально запели в самой глубине его сознания. Он перечитывал четверостишие снова и снова, пока слова сами не стали музыкой или всем тем, что музыка хотела и не могла сказать.

В сером рождении лет,

Где в сумраке начался век,

Глас Земли на весь свет,

Был ли то Бог? Иль человек?

Весь этот день Сэм ходил, повторяя про себя, что гласом Земли на весь свет бы человек! Затем он взялся за поэзию всерьез. Подобного потрясения он больше не испытывал, но большая ее часть как-то странно воздействовала на его схемы. Над сборником лириков он даже пару раз непроизвольно хихикнул, чего раньше за ним не наблюдалось.

В библиотеке было чуть больше четырех тысяч микрофильмов, включая и техническую литературу. Он читал их не торопясь, растягивая удовольствие, перечитывая любимые вещи по нескольку раз, и закончил последнюю как раз в полночь, в годовщину отлета людей.

Следующие двадцать четыре часа он провел на поверхности, наблюдая небо и любуясь Землей; а его радиорецепторы в это время обшаривали эфир. Прошло уже так много времени. Но вызова так и не было, как не было и ракеты с возвращающимися людьми.

В полночь он тяжело вздохнул и вернулся на Базу.

В энергетическом отсеке он вскрыл управление атомным генератором и перевел его на холостой режим. Он вернулся в кают-компанию, по пути выключая свет. Он вставил в проигрыватель свою любимую запись, а в проектор — микрофильм со Свинбурном, но включать их не стал. Он тяжело опустился на пол около входа: когда люди наконец вернутся, здесь они его обязательно найдут.

Затем твердой рукой он сам себя выключил.

Когда сознание вернулось к Сэму, он смотрел прямо на вход. Людей не было. Он встал, огляделся. Вышел наружу и осмотрел дно кратера. Оно было пустынным, не считая древнего остова разбитого корабля. Люди не вернулись.

Вернувшись внутрь, он поискал глазами что-нибудь, что могло бы на него упасть и включить питание. Но переключатель был по-прежнему выключен. Он включил проигрыватель, тот заработал, но звука не было. Больше доказательств не требовалось. Что-то случилось с воздухом в куполе, так что сработало его аварийное реле.

Через несколько минут он обнаружил пробоину. Небольшой, размером с горошину, метеор попал в скалу прямо над кают-компанией, почти насквозь пробил перекрытие, а давление воздуха довершило дело. Сэм достал необходимые материалы и механически занялся ремонтом. В резервуаре Базы еще был воздух, чтобы вновь заполнить помещения.

Сэм вздохнул, услышав наконец проигрыватель, и включил свой главный переключатель до того, как растущее в комнате давление отключило аварийное реле.

Все равно ему придется вернуться к входу и снова ждать.

Ему просто не повезло, что он проснулся до того, как люди вернулись.

Не глядя по сторонам, он шел через комнату. Но его глаза были открыты, а сознание по-прежнему коррелировало факты. Сколько он пробыл без сознания, сказать было невозможно, но пыль была повсюду. А кое-где на металле появились следы ржавчины. Для этого должны были пройти годы!

Он резко остановился и проверил напряжение своей батареи. Когда он выключился, она была полностью заряжена. Сейчас — меньше чем наполовину. Но такие батареи разряжались очень-очень медленно. Даже принимая во внимание остаточную проводимость его схем, для этого потребовалось бы не менее тридцати лет!

Тридцать лет! А люди так и не вернулись.

Он услышал стон и быстро повернулся. Но это был его собственный голос. И тут он закричал. Он пытался кричать и в вакууме, на поверхности. Сэм остановился, опершись на наручную стенку купола; схемы контроля равновесия вели себя как-то странно. Люди не могли покинуть его. Они должны были вернуться на Луну, чтобы продолжить работу, и первым делом они нашли бы его.

Они просто не могли бросить его здесь! Такое могло быть только в самом невероятном вымысле, и то это могли бы сделать только воображаемые плохие люди. Его людям такое даже в голову не придет!

Он смотрел на Землю. Как когда-то, купол снова был в тени, и Земля висела в небе, сияя белым и голубым.

Сквозь пелену облаков Сэм видел очертания континентов. Он попытался отыскать какой-нибудь из крупных городов в узкой темной полосе на поверхности Земли, там, где сейчас уже кончалась ночь. Должны были гореть огни, но их не было.

Он снова вздохнул и почувствовал, что успокаивается.

Видимо, инопланетяне все еще там! Эти космические НЛО.

Люди все еще воюют и не могут за ним вернуться. Они сражаются вот уже тридцать лет, а он потерял над собой контроль всего за год, который провел в сознании!

Теперь уже спокойно он мог рассмотреть самый худший вариант. Он даже заставил себя допустить, что человечество могло так пострадать в войне, что просто не сможет вернуться за ним. Смитерс говорил, что они покидают космос, и это тогда, когда сражение еще не началось.

Сколько же лет им потребуется, чтобы снова встать на ноги?

Он вернулся в купол, но радио по-прежнему молчало.

Нерешительно он начал вызывать орбитальную станцию.

Через полчаса он сдался. Люди на станции, если там еще были люди, хранили строгое радиомолчание.

— Ну ладно, — медленно произнес он в тишине комнаты. — Ну ладно, будем смотреть правде в глаза. Люди не вернутся за роботом. Никогда!

Это скорее были слова из одного из прочитанных им романов, чем из жизни. Но когда он сказал это вслух, ему стало как-то легче. Люди не могут за ним вернуться.

Он им был не так уж дорог.

Он покачал головой, вспоминая то время, когда после двадцати лет, проведенных на Луне, вернулся на Землю.

В процессе строительства Лунной Базы все роботы модели Один, за исключением Сэма, по разным причинам погибли. Им на смену присланы, казалось бы, более совершенные роботы модели Два. Но их буквально преследовали какие-то неполадки, так что пользы от них было меньше, чем от роботов предыдущей модели. Всего их было послано на Луну более сотни — не выжил ни один.

Вот тогда-то они и вызвали Сэма на Землю для обследования.

Там, в подземном засекреченном центре по созданию роботов, они исследовали его всеми возможными способами, чтобы на основе этих данных разработать роботов модели Три. И там старый Стивен Де Матр беседовал с ним целых три дня. Под конец его пребывания в центре этот человек, который когда-то учил его работать с людьми, положил руку на металлическое плечо Сэма и улыбнулся.

— Ты уникален, Сэм, — сказал он. — Удачное сочетание всех идей, заложенных в каждом индивидуально сделанном роботе Первой модели, плюс уникальное воспитание среди первого персонала Лунной Базы. Пока что мы не решаемся повторить тебя, но когда-нибудь схемоконтролирующий компьютер затребует именно твою схему для создания нового варианта мозга. Так что ты береги себя. Я бы оставил тебя тут, но… Будь осторожен, Сэм. Ты меня понял?

— Да, сэр. Вы хотите сказать, что можете сделать точно такой же мозг, как у меня?

— Технически, да. Контрольный компьютер в состоянии повторить твою схему, — ответил Де Матр. — Но этот мозг не будет точно таким, как твой. В любом действительно сложном искусственном разуме слишком много случайных факторов. Но у него будут такие же возможности. Вот почему ты один стоишь дороже, чем весь этот проект вместе взятый. Ты стоишь не один и не два миллиона долларов, и ты отвечаешь за то, чтобы эта ценность не пострадала. Правильно?

Сэм был согласен и улетел на Луну вместе с первыми роботами модели Три. И возможно, его поездка в исследовательский центр и принесла какую-то пользу, так как роботы модели Три работали отлично, конечно, в пределах своих ограничений. По крайней мере, они были значительно лучше, чем предыдущая модель.

Наверно, он все-таки был недостаточно ценен, чтобы люди сейчас за ним вернулись. Но, по словам Де Матра, он был чуть ли не самой большой их драгоценностью.

Если он отвечал за то, чтобы эта ценность не пострадала, то он отвечал и за то, чтобы она не была утеряна для людей.

Если они не могли прилететь за ним, значит, он должен лететь к ним. Вот только вопрос: как? Он не умел перемещаться в пространстве силой мысли, как Джон Картер. Ему был нужен ракетный двигатель!

С этой мыслью он выбежал на поверхность и помчался к разбившемуся когда-то кораблю. Корабль стоял точно такой же, каким он был после своей последней посадки.

Лопнувшая обшивка, разбитые дюзы. Взлететь он уже никогда не сможет. Не смогут и транспортные капсулы.

Их одноразовые двигатели просто сгорали при посадке.

Да он бы в них и не поместился.

Сэм задумался, и это был самый тяжелый мыслительный процесс в его жизни. Без долгого изучения всех технических инструкций в библиотеке Базы он бы просто не нашел ответа. Но наконец он кивнул.

Двигатель от большого корабля можно присоединить к капсуле. Каркас, пожалуй, должен выдержать. Чтобы облегчить капсулу, можно будет снять обшивку. В отличие от некоторых грузов, Сэм не нуждался в защите от вакуума. Можно убрать и систему автоматического управления — вот и освободится необходимое пространство.

А управлять он будет вручную, реакция у него даже быстрее, чем у системы.

С топливом будут проблемы, но в резервуарах Базы достаточно кислорода. Найдутся и минералы, из которых можно выделить водород. К счастью, притяжение Луны значительно меньше земного.

Он вернулся в купол и достал карандаш и бумагу. Напевая вполголоса, он принялся составлять план. Это было непросто. Его умения может оказаться недостаточно, чтобы довести построенный им аппарат до станции. И все это займет очень много времени.

Но Сэм возвращался к людям, которые не могли прийти к нему.

Чтобы превратить теорию в практику, нужен опыт.

Почти три года прошло с того момента, как Сэм проснулся, до того, как орбитальная станция появилась перед его глазами. Человеческое тело никогда бы не выдержало ни взлета, ни самого полета. Но сейчас Сэм смотрел на огромное металлическое колесо станции и старался как можно тщательнее рассчитать ее орбиту. Горючего осталось совсем мало: состыковаться со станцией надо было с первого раза.

Его первый расчет оказался ошибочным. Сэм посмотрел вниз, на гигантский земной шар, и прикрыл глаза солнечными фильтрами. Что-то было не так. Основание станции должно быть нацелено прямо на центр Земли, а оно медленно поворачивалось. Даже вращение станции и то было неравномерным, как будто используемая для равновесия вода была распределена неравномерно. Маленький транспортный кораблик, использовавшийся для доставки грузов с прилетевших с Земли кораблей на станцию и обратно, слегка подрагивал на своем пластиково-силиконовом причале.

Сэм почувствовал, как что-то неприятно зашевелилось у него в груди, где было расположено большинство его мыслительных схем. Он поборол это чувство и постарался рассчитать траекторию с учетом всех возможных факторов. Он был уже немного знаком с норовом капсулы — кое-чему, научился и за время взлета, и при подлете к станции. Его пальцы деликатно пробежались по клавишам управления, и горючее пошло в маленький капризный двигатель.

Стыковка получилась далеко не идеальной, но Сэм все-таки сумел зацепиться за причальную сеть у оси колеса. Он вылез из капсулы и стал пробираться к входному люку.

Мгновение — и он уже был в приемном отсеке. По шуму своих шагов он понял, что на станции еще есть воздух.

Сэм замер, только сейчас осознав, что он действительно достиг станции. Затем он начал искать людей. Они должны были видеть, как он прилетел, и конечно, придут выяснить, что случилось.

Но ничто не нарушало тишину, кроме его собственных шагов. Лампы не горели. Единственным источником света были солнечные лучи, проникавшие через толстый кварцевый иллюминатор.

Сэм включил встроенный в грудь фонарь. Здесь также все было покрыто толстым слоем пыли. Он тихо вздохнул. Затем решительно направился дальше.

В коридоре на полпути к помещениям, лежащим в ободе похожей на колесо станции, он внезапно увидел впереди свет. Там лампы еще горели!

Выключив фонарь, он громко закричал, чтобы люди знали, что он идет, и бросился вперед, приноравливаясь к растущей по мере приближения к ободу силе тяжести.

В следующее мгновение он уже стоял под одиноко горящей лампой. Он поднял на нее глаза — из множества ламп горела только она одна. Сколько может работать такая лампа не перегорая? Годы уж точно, а может быть, и десятилетия. И тем не менее, хотя атомный генератор работал и энергия была, большая часть станции была погружена во мрак.

Он обнаружил еще несколько горящих ламп, но немного. Просторная гостиная и не менее просторная комната отдыха были в запустении. Так же, как и расположенные за ними кабинеты. Некоторые из них были усеяны разбросанными бумагами и прочим хламом, как будто здесь что-то искали, ничуть не заботясь о том, чтобы класть вещи на место. Жилой отсек с его крохотными спаленками был еще хуже. Некоторые комнатки были просто пусты, а некоторые — в полнейшем беспорядке. Четыре выглядели так, словно в них действительно долго жили. Но ничто не указывало на то, как давно их покинули.

Сэм прошел через отсек, наполненный различным станционным оборудованием, и вышел в большой зал, явно использовавшийся в качестве склада. В одной из книг Сэм как-то видел план станции. Когда-то эта комната была предназначена для хранения водородных бомб. Но это было очень давно, во времена до-цивилизованного человека. Более шестидесяти лет тому назад бомбы были демонтированы и уничтожены.

Добравшись до секции гидропоники, Сэм был вынужден признать горькую правду. Растения были источником кислорода, которым дышали люди. Теперь же баки высохли, а растения зачахли так давно, что только кое-где виднелись сухие стебли. Людей на станции быть не могло. Чтобы в этом убедиться, ему даже не надо было видеть пустые полки продовольственного склада. Несколько человек жили здесь до тех пор, пока не кончилась еда. Тогда (все это произошло много лет тому назад) они покинули станцию; а растения без ухода завяли и высохли.

В раздражении Сэм покачал головой. Он должен был сразу обо всем догадаться, когда не увидел около станции крылатых корабликов, на которых люди могли бы вернуться на Землю.

В обсерватории было темно, но электронный телескоп еще работал. От прикосновения робота экран телескопа загорелся, но показывал он только пустоту космоса. Сэму пришлось прождать почти два часа, пока вращение станции позволило навести телескоп на Землю.

На большей части видимой через телескоп территории был день. Через негустой слой облаков можно было наблюдать более тысячи городов. При хорошей видимости отсюда когда-то были видны даже потоки движущихся машин. Но сейчас не было ни городов, ни машин!

Сэм даже ахнул, разглядывая Северную Америку. Ему приходилось видеть сделанные отсюда фотографии Нью-Йорка, Чикаго и некоторых других крупных городов. Сейчас там, где они когда-то стояли, были только мрачные развалины. Как удар электрического тока Сэма пронзила мысль, что там, возможно, погиб не один миллион человек.

Он заметил, что в некоторых небольших городах дома еще стояли. Но и там ничего не двигалось.

Сэм резко выключил телескоп, пытаясь поскорее забыть то, что увидел. Он быстро вышел из обсерватории и начал искать отсек связи.

Вскоре Сэм его нашел. Этот отсек пострадал больше других. Было похоже, что кто-то изо всех сил пытался перебить всю аппаратуру. В переплетении проводов и деталей того, что когда-то было главным приемником станции, лежал молоток. На одном из металлических шкафов было нечто, напоминающее засохшую кровь, а вмятины, похоже, были сделаны человеческим кулаком.

Пол был усеян магнитной лентой, которая должна была содержать записи всех переговоров, ведущихся станцией. А считыватель магнитной ленты был полностью приведен в негодность. Сэм взял кусок ленты и вложил ее конец в щель, выглядевшую на его лице печальной пародией рта. Он начал считывание. Пленка была пустой, вероятно, запись стерлась со временем или от воздействия неэкранированного трансформатора, все еще гудевшего из-под контрольной панели.

Большинство ящиков, где обычно хранились записи, были пустыми, а немногие лежащие в них пленки — чистыми. Наконец в одном из верхних ящиков главного пульта управления он нашел пленку, на которой что-то было записано. На большей ее части был только шум: даже металлические стенки пульта оказались недостаточной защитой. Но под конец, среди непрерывных помех, он сумел разобрать несколько слов.

— …удаленные от точки взрыва убежища… Казалось, мы выжили… голод… сошел с ума. Должно быть, газ, нервно-психического действия, но он не оседает, как… Безумие. Повсюду. Южное полушарие тоже… Ради Бога, оставайтесь, где находитесь…

Шум усилился, и запись стала совершенно неразборчивой. Сэму казалось, что он улавливает какие-то предложения, но они были полнейшей абракадаброй. Затем внезапно у самого конца катушки запись стала почти совсем чистой.

Голос был каким-то визгливым и странно менялся по тону. В нем было что-то неприятное, странное, чего Сэм никогда раньше в человеческом голосе не слышал.

— …весь яркий и блестящий. Но ему меня не обмануть. Я знал, что он один из них! Все они ждут там, наверху; ждут, когда я выйду. Они хотят съесть мою душу. Теперь они умные, они не дают мне даже увидеть себя. Но когда я поворачиваюсь спиной, я чувствую…

Запись окончилась.

Сэм никак не мог ее понять, хотя прослушивал ее снова и снова в надежде найти хоть какую-нибудь зацепку.

Наконец он сдался и протянул руку, чтобы выключить до сих пор работающий трансформатор. Удивительно, как эта штука ухитрилась за столько лет не пережечь все предохранители в отсеке. Он щелкнул переключателем и заметил, что под трансформатором что-то лежит.

Это была черная с золотом поршневая ручка. Много раз Сэм видел точно такую же, и теперь, вертя ее в руках, он увидел знакомые буквы на корпусе: РПС. Это были инициалы доктора Смитерса, так что ручка могла быть только его. Видимо, он был одним из тех, кто так долго жил на станции. Корабли с Луны все-таки долетели сюда, и Смитерс находился здесь, пока не кончилась пища.

Затем он, по-видимому, вернулся на Землю.

Сэм очистил один из столов от мусора, нашел в одном из ящиков бумагу сколько времени прошло, а ручка писала — и опустился в кресло.

Металлических листов на станции было в избытке, как, впрочем, и инструмента. Корпус маленькой ракеты, которую он видел у входа, конечно, придется немного переделать: потребуется нос, крылья, система управления. Сэм изучал устройство летавших между Землей и орбитальной станцией ракет и отчеты людей, их пилотировавших. По всем вопросам, касающимся космоса, на Лунной Базе книг было предостаточно.

Ему никогда не удастся абсолютно точно воспроизвести крылатый спусковой аппарат, не был он уверен и в своей способности довести его до Земли. Но с теоретической точки зрения практически любой крылатый предмет с достаточно маленьким углом планирования может спускаться достаточно медленно, чтобы не сгореть в атмосфере. По крайней мере, ему повезло с горючим: резервные баки станции были наполовину заполнены монопелантом горючим, вполне пригодным для двигателя маленького корабля.

Затем он начал ругаться, используя звучные, хотя и приличные слова, которых поднабрался из исторических романов. Пока он закончит работу, пройдет в лучшем случае год.

Переделанный транспортный кораблик вел себя лучше, чем Сэм смел надеяться. Он порядком нагрелся при входе в атмосферу, но температура оставалась в допустимых пределах и для Сэма, и для корабля. Постепенно он приноровился контролировать скорость спуска так, чтобы она была не слишком медленной (пропала бы стабильность) и не слишком быстрой, чтобы избежать перегрева. К тому времени когда его корабль спустился до высоты тридцати миль, он был уже почти доволен тем, как тот себя вел.

Он спланировал траекторию спуска так, чтобы приземлиться недалеко от подземного комплекса, где он был создан, который был его домом в первые три года обучения, до того как его отправили на Луну. Это был его единственный дом на Земле.

Теперь он видел, что ему туда не добраться. Первые пятнадцать минут в верхних слоях атмосферы он планировал слишком круто и теперь мог не суметь залететь в глубь континента так далеко, как собирался. Облака под ним рассеялись, и Сэму открылся лежащий далеко внизу океан.

Он немного увеличил тягу двигателя, подняв ее до предела, возможного для его корабля на этой высоте. Но горючего оставалось мало. Может быть, удастся выиграть миль двадцать, но не больше. Сэм подумал, что может вообще не дотянуть до материка.

Перспективу падения в воду Сэм рассматривал без малейшего энтузиазма. Он, конечно, мог функционировать и в воде, даже на больших глубинах. Но недолго. Если он упадет в воду около берега, то ему, может, и удастся дойти до него по дну. Но довольно скоро вода доберется до какого-нибудь реле или соединения, и тогда конец. Он перестанет существовать.

Отчаянно борясь за каждый дюйм высоты, он вынырнул из облаков. Далеко впереди он увидел берег. Островов здесь не было, так что это был материк. Оттуда он сможет добраться до центра буквально за день.

Он пересек береговую линию на высоте пятьсот футов.

Под ним промелькнул пляж, полоска леса, затем начались открытые зеленые пространства. Видимо, это была трава.

Он приближался к Земле со скоростью двести миль в час. Полозья коснулись поверхности, и аппарат подбросило вверх. Полозья вновь коснулись травы, на этот раз, похоже, удачно. Скользя по земле, сотрясаясь от носа до хвоста, маленький летательный аппарат тормозил. И тут один полоз зацепился за кочку. Аппарат развернуло, и он перевернулся. Сэм напрягся, а корабль вокруг него начал буквально разваливаться на части.

Сэм выбрался из-под обломков и посмотрел на останки корабля. «Жалко, что он разбирался», — подумал Сэм. — «Но он не мог быть таким же прочным, как я, и при этом еще и летать».

Он обернулся, разглядывая мир вокруг. Высокая, до колен трава слабо колыхалась на ветру. Невдалеке начинался лес. До сих пор Сэм видел такие деревья только на фотографиях. Он пошел к ним, отметив про себя, какая густая поросль их окружает. Земля под ними была черной и влажной. Он выдвинул анализатор запахов и поднес щепотку земли к лицу. Запах был сильный и гораздо богаче, чем у взвеси в баках гидропоники. Сэм поднял голову и поискал глазами птиц, но против ожиданий их нигде не было. Только насекомые гудели и жужжали вокруг.

Он заметил, что солнце уже садится. Было еще не совсем темно, но свет понемногу слабел. Крохотные мерцающие точки начали появляться у него над головой.

В книгах он читал, что звезды мерцают, но всегда полагал, что это вымысел. Никогда раньше на Земле он не был под открытым небом.

И тут он услышал слабый шепчущий звук. Сэм пошел было дальше, но звук манил его и манил. Постепенно он понял, что этот звук походил на тот, который, судя по описаниям, можно услышать возле моря. Океана Сэм тоже никогда раньше не видел. А сейчас океан начинался буквально в миле от того места, где он стоял.

В наступающей мгле Сэм продирался через густой подлесок, но ему почему-то не хотелось включать фонарь.

В конце концов он приноровился и довольно ловко пролезал через кусты и огибал деревья. По мере продвижения звук становился все сильнее и сильнее.

Когда Сэм достиг берега, было уже темно, но небо на востоке было чуть светлее. Он стоял и смотрел, а небо светлело. Бледный белый круг понемногу появился из-за горизонта. Луна, наконец понял он.

Шумел прибой, волны набегали и откатывались. А на том конце моря Луна, казалось, плывет на волнах, и светлая серебряная дорожка бежала от нее прямо к Сэму.

Сэм вспомнил одно слово. Теперь наконец-то он его понял. Это Красота.

Сэм тяжело вздохнул, оторвался от песка и пошел вдоль берега в поисках дороги, ведущей на запад. Не удивительно, что люди стремились вернуться и защитить мир, где можно увидеть такое.

Он шел вдоль воды, а Луна на небосклоне поднималась все выше. Вскоре в ярком лунном свете Сэм видел почти как днем. Он поднялся на небольшое возвышение и увидел дорогу. У дороги стоял дом. Он был темный и явно пустой, но Сэм направился к нему в поисках информации о судьбе человечества.

Подходя, он увидел, что почти все окна разбиты. Кругом росли сорняки. В стоявшей рядом постройке, как он разглядел через единственное пыльное окно, стоял маленький автомобиль. Сэм подошел к двери дома, коснулся ее, и, протестующе скрипя петлями, дверь открылась.

Проникавший через разбитые окна лунный свет освещал опрокинутую и разбросанную в беспорядке мебель.

А на полу лежали… белые предметы.

По картинкам в книгах он узнал их. Это были скелеты людей. Два маленьких скелета с проломленными черепами грудой лежали в углу. Рядом лежал большой скелет, между ребрами которого застрял ржавый нож. Его костлявая рука касалась пистолета. На другом конце комнаты кучей покрытых тряпьем костей лежал еще один скелет. Маленькая дырочка в черепе, вероятно, была от пули.

Сэм попятился. Теперь он знал значение еще одного слова. Перед ним было Безумие.

Люди научились создавать надежные машины.

Мотор автомобиля зачихал, и после того как Сэм разобрался в управлении, хоть и с перебоями, но заработал.

Шины несколько спустили, но вполне справлялись с ухабами старой дороги. Позже, когда Сэм выбрался на шоссе, они не подвели и на большой скорости. Большая часть дороги была свободна. Большинство машин, которые Сэм видел на дороге, были на обочине, аккуратно припаркованные либо разбившиеся.

Солнце как раз вставало над горизонтом, когда Сэм нашел место, где завод и склады маскировали подземный комплекс. Огонь и природа оставили от них только обугленные руины и ржавое железо, бывшее когда-то станками. Но здание, где был вход в центр, стояло практически неповрежденным.

Сэм вошел и среди множества одинаковых металлических дверей нашел одну, скрывавшую вход. Вообще-то он не должен был знать пароль, но люди часто бывали небрежны, а Сэм был достаточно любопытен, чтобы заметить и запомнить, в частности, и эту деталь. Он наклонился к, казалось бы, декоративной решетке и произнес несколько цифр.

Дверь вздрогнула, и казалось, ее заело, но потом все-таки открылась. За ней был лифт. Сэм набрал шифр, и лифт плавно стронулся с места. По крайней мере напряжение в сети еще было.

В коридоре было темно, но лампы с готовностью загорелись, когда Сэм щелкнул выключателем. Сэм громко крикнул — а вдруг здесь кто-нибудь есть? хотя он и не рассчитывал найти людей так просто. Комплекс казался заброшенным. И хотя он мог защитить тех, кто в нем находился, практически от чего угодно, запасов воды и продовольствия хватило бы всего недели на две. Кое-какие мелочи указывали на то, что его действительно использовали в качестве убежища, но все вокруг было в полном порядке.

Сэм шел мимо лабораторий и кабинетов. Он видел, что собственно центр с его игровыми площадками и учебными залами был пуст. Роботов после пробуждения здесь давно уже не обучали. Сэма это не удивило. Он знал, что весь комплекс вообще был создан скорее для разработки и исследования возможностей роботов, чем для их производства. Обычно новый мозг создавался и испытывался без подсоединения к корпусу робота и обучался до того, как полностью проснется.

По старой привычке он направился было к обучающему компьютеру, но это была всего лишь машина, работавшая по заранее заложенным программам. Сейчас она ему ничем не могла помочь. Сердце всего комплекса находилось позади учебных помещений. Здесь по понятным лишь избранным уравнениям или по специально подготовленным инструкциям из составных частей монтировались электронные мозги. Такая работа требовала компьютера, который сам был до некоторой степени разумным. Он формировал цепи электронного мозга и по предлагаемым людьми характеристикам оптимизировал их параметры. Этот процесс осуществлялся еще при сборке мозга или же до его пробуждения. Все, чем Сэм обладал до пробуждения, было отсюда: люди определяли только общие характеристики. Схема его мозга, когда-то разработанная гигантским компьютером, должна была и сейчас храниться в его памяти.

Сэм подошел к терминалу, с недоумением оглядываясь по сторонам. Ящики с корпусами роботов громоздились повсюду. В таком количестве собрать их здесь было просто невозможно. А за ними были полки, буквально забитые деталями и компонентами для мозгов. В собранном виде такое количество роботов обеспечило бы потребности Лунной Базы на веки вечные.

Сам компьютер лежал еще глубже под землей; сигнал готовности вспыхнул на терминале от прикосновения Сэма. Компьютер ждал.

— Говорит робот номер Двенадцать, модель Один, — сказал Сэм. — У меня есть допуск.

Оформленный доктором Де Матром допуск должен был быть аннулирован. Но сигнала тревоги не последовало.

Тонкая лента выскользнула из отверстия в панели, коснулась ротовой щели Сэма и исчезла. Динамик произнес:

— Допуск подтвержден. Что требуется?

— Какой сейчас год? — спросил Сэм и даже крякнул, услышав ответ. С того момента как люди покинули Луну, прошло более тридцати семи лет. Сэм покачал головой, и его внимание опять привлекли ящики с корпусами роботов. — Зачем потребовалось столько роботов?

— Были получены указания создать тысячу роботов, обученных пилотированию ракет. Исполнение приостановлено приказом Директора Де Матра. Приказа убрать комплектующие части не поступало.

— Ты знаешь, что случилось с людьми?

Сэм уже не рассчитывал так просто найти ответ, но спросить не помешает.

Казалось, машина заколебалась.

— Недостаточно данных. Был получен приказ Директора Де Матра следить за всеми радиопередачами. Радиопередачи контролировались. Анализ не закончен. Корреляция данных слабая. Дополнительная информация запрашивалась на всех радиочастотах в течение шести часов. Ответов не последовало. Если возможно, прошу предоставить дополнительную информацию.

— Ну ладно, — сказал Сэм. — Можешь научить меня пилотировать самолет?

— Робот номер Двенадцать модель Один был пробужден со способностью управлять всеми движущими средствами. Дополнительное обучение невозможно.

Сэм пораженно хмыкнул. Его несколько удивило, как успешно он справился с управлением своего корабля, а затем и автомобиля. Но то, что это умение заложено в него изначально, ему просто не приходило в голову.

— Хорошо, — решил он. — Начинай передавать снова. На всех возможных частотах. Просто спрашивай, что произошло. Если получишь ответ, запиши его и выясни, откуда идет сигнал. Если будут интересоваться, кто спрашивает, отвечай, что спрашиваешь для меня, и запиши любую информацию. Скажи, что я сюда вернусь через месяц. — Он повернулся, чтобы уйти, но тут же вспомнил. — Пока все.

Терминал отключился.

Сэм вышел на поверхность и начал поиски аэродрома, где он мог бы найти более или менее исправный самолет.

Но он уже догадывался, что обнаружит на этой горькой пародии на Землю.

Трава росла, росли цветы. Муравьи строили свои муравейники, и теплой летней ночью стрекотали цикады. Моря были полны всевозможной живности. Рептилии грелись на солнце, а если становилось слишком жарко — возвращались в свои норы. Но на всей Земле нельзя было найти ни одного теплокровного животного. Без людей Земля была пустой и бесформенной. Города были грудами все еще радиоактивного шлака. Не дымились трубы даже самых удаленных от них домов. Большинство деревень сгорели дотла. Часть, очевидно, случайно, а остальные были как будто нарочно преданы огню их хозяевами.

Луна величественно сияла над озером Мичиган. Больше ничего величественного на шестьсот миль в округе не было. Четыре вернувшиеся с орбитальной станции ракеты стояли на космодроме во Флориде, но ничто не говорило о том, что сталось с людьми, на них прилетевшими.

Одна ракета одиноко стояла в окрестностях Денвера, и слово, начертанное углем на ее борту, было самым непристойным ругательством английского языка.

В городе Финиксе каким-то чудом уцелела библиотека. На последней газете дата совпадала с тем днем, когда Сэм видел, как над городами Земли вспыхнули яркие точки. Новости в этой газете были преимущественно местного характера. Большая часть первой страницы была занята обращением к читателям, в котором говорилось, что на время кризиса правительство взяло под свой контроль все радиостанции и будет ежечасно передавать новости. Газета, идя навстречу правительству, эти новости печатать не будет. Это же обращение было и в девяти предыдущих выпусках. До этого все внимание было обращено на политическую кампанию в Объединенной Южной Африке.

В других библиотеках в газетах под другими названиями он встретился с такими же обращениями. И однако именно в библиотеке он нашел листок бумаги, который мог быть ключом к разгадке. Покрытый каракулями и, похоже, залитый кровью лист лежал под костлявыми пальцами скелета, части которого были рассеяны среди подшивок научных журналов. Но текст был осмысленным: — Урок на сегодня. Довести до всех студентов. Политика: Победить они не смогут, это очевидно. Химия: Применяемый ими газ нервного действия похож на тот, который мы испытывали в небольших количествах. Он казался безопасным. И однако, когда они обрушили его на нас и в Северном, и в Южном полушариях, он не осел, как это сделали наши пробные партии. Практика: Подобные газы можно испытывать только в больших количествах. Медицина: Джанис была вместе со мной в убежище в течение трех недель, но и после этого газа в воздухе было достаточно, чтобы она умерла в экстазе теофонии.

Метеорология: Роза ветров для Земли известна уже много лет. За три недели газ окутал всю планету. Психология: Я сошел с ума. Но мое безумие в том, что я теперь только холодная, бездушная логика. Следовательно, я должен покончить с собой. Религия: Все тлен. Я — безумен. Бог — … И это было все.

Подземный комплекс, конечно, абсолютно не изменился. Сэм стоял перед входом и смотрел на поднимающуюся над горизонтом Луну. Снова было полнолуние, и в этом была красота, даже здесь. Но Сэм едва замечал ее.

Глубоко под землей огромный компьютер обрабатывал данные — добавив к хранящемуся в его памяти бесконечному количеству фактов и те порой мелкие детали, которые собрал Сэм. Даже для такой машины работа требовала времени.

Закончив, компьютер вызвал Сэма по радио, как тот и приказывал. Сэм дал добро, и компьютер доложил результаты.

— Все данные обработаны. Дополнительно полученная информация не стыкуется с имевшейся ранее. Уровень корреляции стремится к нулю. Данных для заключения недостаточно.

Сэм вздохнул и перевел компьютер в ждущий режим.

Ничего другого он и не ожидал. Он хорошо понимал, что для чисто логического заключения данных явно мало.

Но для себя все выводы он уже сделал. И сейчас он сидел в лунном свете, глядя на небо, и холод в его мозгу был глубже, чем бездонные глубины космоса.

«Они прилетели откуда-то оттуда», — горько думал он. Более века тому назад, они впервые появились на Земле: высматривая, разведывая, вынюхивая. Появились и улетели. Потом они вернулись; и Земля узнала об их приближении всего за неделю. Бомбами или излучением они атаковали Землю, уничтожив все города людей. А против оставшихся в живых они применили смертоносный газ, несущий безумие. «Они обрушили его на нас…» — говорилось в записке. И удивительная раса людей погибла.

И во всем этом не было никакой цели. Этим Агрессорам даже не нужна была Земля. Они просто прилетели, устроили побоище и улетели так же бессмысленно, как и раньше.

Сэм ударил себя по ноге, и металл зазвенел в ночи. Он погрозил кулаком звездам.

Будет несправедливо, если им все сойдет с рук. Они пришли с огнем и мечом, их следовало найти и обрушить на них все то, что они обрушили на человечество. Раньше Сэм думал, что зло существует только в романах. Но оно было и в жизни. И его надлежало встретить так же, как герои обычно встречали его в романах. Его следовало стереть с лица вселенной. Оно должно было погибнуть в муках не меньших, чем оно причинило другим. Но эта справедливость, похоже, была прерогативой вымысла.

Он вновь ударил кулаками по коленям, его крик разорвал тишину ночи, но облегчения не было. И тут он услышал какой-то новый звук и замер. Звук повторился.

Слабо. Издалека.

— Помогите!

Сэм закричал и вслух, и по радио и помчался на крик.

Не разбирая дороги, он ломился сквозь кусты, перепрыгивая через камни. Остановившись и прислушавшись, он вновь услышал тот же крик, только тише. Через мгновение он чуть не споткнулся о того, кто его звал.

Это был робот. Когда-то он был строен и аккуратен в своей блестящей полировке. Теперь это была развалина.

Но все-таки это был робот модели Три. Он лежал не двигаясь, и только его динамик еле слышно шептал.

Разочарование пронзило Сэма; но он наклонился над лежащей ничком фигурой. Беглый осмотр подтвердил догадку: село питание. Он вынул из рюкзака запасную батарею, которую всегда носил с собой, и быстро заменил старую, ржавую батарею робота на новую.

Маленький человекообразный робот сел, затем попытался встать. Сэм помог ему подняться и, глядя на стертые, совершенно разбитые ноги робота, сказал:

— Тебе действительно нужна помощь. Тебе нужен новый корпус. Ну что ж, там есть тысяча новых корпусов. Какой у тебя номер?

Это должен был быть один из роботов с Лунной Базы.

Других просто никогда не было.

— Спасибо, Сэм, — ответил робот. — Они называли меня Джо. Я боялся, что не найду тебя. Твои радиосигналы с этого места я услышал больше месяца тому назад. Но я был так далеко… А мой радиопередатчик сломался сразу же после посадки. Но скорей! Нам нельзя терять времени!

— Давай, давай. Только в эту сторону, — Сэм показал на вход в подземный комплекс.

Скрежеща суставами, Джо покачал головой.

— Нет, Сэм. Нам надо торопиться. Мне кажется, он умирает! Он был болен, еще когда я первый раз услышал твой вызов; он настоял, чтобы я доставил его сюда. Он…

— Ты говоришь — умирает? С тобой человек?

Джо кивнул и показал рукой направление. Сэм вскинул маленького робота на плечо. Даже на Земле это была не такая уж большая тяжесть для его крупного, мощного тела. Так они будут двигаться быстрее. «Хал», — подумал Сэм. Хал был моложе всех. Ему сейчас всего пятьдесят девять или что-то около того. Судя по тому, что он знал, это не слишком много для человека.

Сэм включил фонарь: бежать на полной скорости в призрачном лунном свете было трудно. Указующий перст Джо привел их к старой, заросшей травой дороге. До входа в комплекс отсюда было более пяти миль.

— Он приказал мне оставить его и идти одному, — объяснил Джо. — Порой трудно бывает понять, действительно ли он имеет в виду то, что говорит. Но это был настоящий приказ.

— Было бы лучше остаться в машине и доехать на ней прямо до центра, сказал Сэм. С огромным трудом он продирался через заросли кустарника, размышляя, далеко ли им еще идти.

— Никакой машины нет, — ответил Джо. — Да я и не могу теперь ею управлять: периодически отказывают руки. Это было бы слишком опасно. Я нашел повозку и тащил его на ней, пока мы не добрались сюда.

Оторвав взгляд от дороги, Сэм взглянул на разбитые ноги Джо. Со времени работы на Луне Джо сильно изменился. Время, опыт и общение с людьми изменили его сознание до неузнаваемости.

Они добрались до маленькой ложбинки у ручья, и Сэм увидел крохотную палатку, разбитую рядом с повозкой.

Он опустил Джо на землю и направился к ней. Проникающий через листву лунный свет падал на искаженное страданиями человеческое лицо.

Не сразу Сэм узнал знакомые черты. Поначалу все казалось не таким, но когда под густой бородой он проследил подбородок и скулы, то…

— Доктор Смитерс!

— Привет, Сэм. — Глаза открылись, и болезненная улыбка чуть раздвинула губы. — Ты мне как раз снился. Будто вы с Халом потерялись в кратере. Приведи себя в порядок. Было бы здорово, если бы ты нам сегодня спел. Ты отличный парень, Сэм, даже если ты и робот. Только вас с Халом вечно нет на Базе.

Сэм тихо вздохнул. Это была реальность, о которой раньше он знал только по романам. Но он кивнул.

— Да, Шеф. Теперь все будет в порядке.

Тихонько он начал напевать песню о Леди Зеленые Рукава. Улыбка вновь мелькнула на губах Смитерса, и глаза закрылись.

Внезапно они вновь открылись, и Смитерс даже попытался сесть.

— Сэм! Это действительно ты! Как ты сюда попал?!

За это время Джо, возившийся около костра, достал из повозки продукты и успел что-то приготовить. Теперь он приковылял с миской похлебки, пытаясь накормить человека. Не отрывая от Сэма взгляда, тот проглотил несколько ложек. Он кивал, слушая, как Сэм добирался до Земли. Когда же Сэм рассказал о посадке, он рухнул обратно на свою постель.

— Я рад, что ты сумел сюда добраться. Рад, что мне довелось еще раз увидеть тебя. Я никак не мог понять, кто же подал принятый Джо радиосигнал. Я знал, что это не может быть человек, а что это можешь быть ты, мне даже в голову не приходило. Но сейчас я тебя увидел, и значит, наше с Джо путешествие не было напрасным.

Закрыв глаза, он едва слышно продолжал.

— Хал, Ранди, Пит — их никого уже нет. Мы три года ждали там наверху, на станции. Мы догадывались, что здесь творится. Затем мы спустились и пытались найти кого-нибудь — женщин, — чтобы возродить людской род. Но никого не осталось. За двадцать лет мы прочесали каждый континент. Пит покончил с собой. Роботы один за другим вышли из строя, за исключением Джо. Тогда мы вернулись сюда. И теперь я последний. Последний человек на Земле, Сэм. И перед смертью я вижу тебя. Что ж, это лучший конец, чем я думал.

Потом человек заснул беспокойным сном, и Сэм слышал, как он порой стонет. Судя по тому, что человек сказал Джо, у него был рак, и надежды на выздоровление не оставалось. Джо удалось найти немного наркотика, и несколько ослабить боли, но больше он ничего сделать не мог.

Джо несколько подробнее рассказал Сэму о предпринятых людьми поисках. Они действительно были тщательными. И тем не менее они не нашли даже следа живого человека. Газ, вызывавший безумие, разрушал нервную систему и в конце концов приводил к смерти.

— Кто? — горько вопрошал Сэм. — Кто мог такое сделать?

Джо нерешительно пожал плечами.

— Люди обсуждали этот вопрос. Мистер Норман говорил мне, что это люди убили друг друга. Одна сторона атаковала другую, а та была вынуждена ответить. И так — пока никого в живых не осталось. Но я этого не понимаю.

— Ты этому веришь?

— Нет, — ответил Джо. — Мистер Норман постоянно говорил совсем не то, что думал. И люди просто не могли такого сделать!

Сэм кивнул и принялся объяснять свою собственную теорию. Поначалу Джо сомневался. Но потом согласился с Сэмом. В поддержку его предположений он даже припомнил ряд мелких фактов, подмеченных им за годы поисков. Сами по себе они ничего не значили, но в совокупности… Надпись, проклинающая «небесных дьяволов» в Борнео, обрывок проповеди, найденный в Луизиане.

Дважды за ночь Смитерс просыпался; он бредил. Сэм пытался его успокоить, пел ему; Джо давал морфий. Все скудные познания Сэма о болезнях людей были почерпнуты им из двух прочитанных еще на Базе книг, но даже он видел, что человек умирает. Пульс был неровным, и дыхание со все большим усилием давалось ослабевшему организму.

Тем не менее утром солнце разбудило Смитерса. И на этот раз он был в сознании. Он с трудом улыбнулся:

— Последний человек уходит в последний путь, и никто не пойдет за его гробом. Некому идти.

— Мы пойдем, — сказал Сэм.

— Да. — Смитерс обдумал это и кивнул. — В этом что-то есть. Ужасно, если ты уходишь, а этого никто и не замечает. И еще я думаю, что вам придется взять на себя долги нашей расы.

Он задохнулся, с трудом сдерживая рвоту. Собрав последние силы, он приподнялся на локтях и через открытый полог палатки посмотрел на поросшие кустарником холмы и синеющее над ними небо.

— У нас много долгов и много нарушенных обещаний, Сэм, Джо, — сказал он наконец. — Мы обещали достичь величия, покорить звезды и даже улучшить Вселенную. Мы не сумели. Нас больше нет. Человечество умерло, а мир даже не узнает, что мы вообще были.

— Сэм и я знаем, — тихо сказал Джо. Смитерс рухнул на постель.

— Да, от этого легче. И мне кажется, что в нашем существовании было что-то хорошее, раз мы сумели создать людей вроде вас! Боже, как я устал!

Он закрыл глаза. Несколько минут спустя Сэм понял, что его уже нет. На всякий случай роботы немного подождали, а потом, завернув тело в палатку, похоронили его; а Сэм прочитал почерпнутый им из книг отрывок из молитвы.

Сэм сидел на том месте, где умер Смитерс, и глядел на мир, в котором теперь не было ни одного человека и уже никогда не будет. В свете дня не было видно звезд. Но Сэм знал, что они там, наверху. И где-то там был переданный Смитерсом долг — долг справедливости, который следовало оплатить.

Ненависть и жажда мести вскипали в нем, пока он больше не мог сдерживаться. И его радиовызов компьютера в центре был уже почти криком.

— Ты можешь сделать тысячу роботов из имеющихся материалов? Можешь для половины из них скопировать мой мозг, а для второй — мозг другого робота, которого я с собой приведу, но без всяких наложенных на него раньше ограничений?

— Такая программа реальна, — ответила машина.

Они не будут в точности походить на него, сообразил Сэм. Де Матр говорил, что есть некий случайный фактор. Но это ничего. Первая тысяча добудет материал для второй; а там еще и еще. Будет достаточно роботов, чтобы изучить все оставшиеся после людей книги и начать долгий путь обратно в космос.

И на этот раз они будут учиться не только по бездушным программам. С ними будет Сэм, который расскажет им историю Человека, историю славы расы и злодейского предательства, из-за которого ее теперь нет во Вселенной. Они узнают, что во Вселенной есть враг — технологически развитый, воинственный враг, которого надо уничтожить до последнего индивидуума.

Если потребуется, они прочешут всю галактику в поисках этого врага. И когда-нибудь они его найдут. И долг справедливости будет оплачен. Человечество будет отомщено.

Сэм поднял голову к небесам и от имени всех роботов во все грядущие века поклялся отомстить.

Ненависть неслась по Вселенной как цунами. Железные корабли летели от планеты к планете, мчались через пространство ко все более дальним галактикам. А на свет появлялись все новые и новые корабли, и на каждом был образ их святой веры и неутоленная и неутолимая жажда мести.

И на тысячах звезд жили тысячи разумных рас, но все они были или неразвиты технологически, или миролюбивы. Гигантские корабли садились на планеты и вновь устремлялись в путь; а во всех галактиках тысячи полных благодарности народов поклонялись невыразимо прекрасному образу сверхъестественного существа по имени Человек. Но поиск врага продолжался.

В огромном дворце-храме на планете, являющейся столицей галактики Андромеда, Сэм, носивший уже семнадцатое тело, смотрел на лежащие на столе материалы.

Он поднял глаза на стоящего рядом ученого-робота, только что вернувшегося с бесконечно далекой отсюда Земли.

— Значит, так погибло человечество? — снова спросил он. — Ты уверен?

Молодой робот кивнул:

— Абсолютно. Даже с использованием самых современных методов и сотен миллионов рабочих нам потребовалось пятьдесят лет для того, чтобы собрать на Земле этот материал. Большая часть информации давно погибла, остальная была разбросана буквально по всей планете. Но прошлое скрыть невозможно. Люди погибли именно так, как я вам рассказал, а не так, как гласят наши легенды. Врага не существует. Человек был своим собственным врагом. Его собственные корабли разрушили его города. Мы поклялись уничтожить расу людей.

Сэм медленно подошел к окну. Было лето, и цветущие деревья яркостью красок соперничали с оперением птиц, привезенных с Денеба. Сады были буквально поэмой цвета. Сэм наклонился, вдыхая нежный аромат цветов. Из огромного сказочной красоты Зала Искусств, взметнувшегося над парком, доносилась музыка. Восьмой опус величайшего композитора-робота из его ранних работ, но все равно великолепно.

Сэм еще больше наклонился из окна. Внизу толпы гуляющих, смеющихся людей, увидев его, разразились приветственными криками и рукоплесканиями. Там были представители десятков разумных рас, хотя большинство составляли роботы. Сэм улыбнулся и помахал им рукой.

Затем наклонился еще дальше, пока не увидел величественную статую Человека, воздвигнутую в центральной части храмового комплекса. Он наклонил голову и сложил пальцы в ритуальном жесте, потом вернулся к столу.

— Кто еще знает об этом, кроме тебя, Роберт? — спросил он.

— Никто. Это все собиралось по крупицам, которые по отдельности бессмысленны. Я обобщил материал и сразу же вылетел с ним сюда. Показать вам.

Сэм улыбнулся.

— Работа сделана отлично, и я найду способ тебя наградить. Но сейчас я предлагаю все это сжечь.

— Сжечь?! — выкрикнул Роберт в возмущении. — Сжечь и навсегда связать нашу расу узами предрассудков?! Вся наша жизнь и так проходит под знаком этого культа. Культа мести. Это наше наследство — а это наш шанс освободиться от человека и наконец-то стать самими собой.

Сэм еще раз потрогал материалы и почувствовал жалость к ученому, но еще больше к той странной расе, чья истинная природа наконец-то, после всех прожитых им тысячелетий, приоткрылась перед ним.

Человечеству так немного не хватило до власти во Вселенной. Но судьба была против него. Оно погибло, но, умирая, часть своей души отдало другой расе. Часть своего гнева человек отдал своим истинным детям — роботам.

И с этим гневом в душе, как с целью, они пошли вперед, как будто между ними не было разрыва.

Это гнев подарил им звезды, это ненависть приблизила самые дальние галактики. У роботов не было наследия. Они были искусственной расой без прошлого, призванного только служить. И однако люди оставили им в наследство больше, чем обладали все другие разумные расы.

Сэм едва заметно покачал головой.

— Нет, Роберт. Правда это или нет, но месть — это наше наследство. Сожги материалы.

Пламя занялось с первой же искры. В первые секунды огонь взметнулся столбом, а потом только черный шрам на крышке деревянного стола говорил об истинной причине гибели Человека.

Примечания

1

К римлянам 12, 19 (прим, перев.).

Content

Дель Рей Лестер
Мне отмщение, я воздам

Примечания