Мэт Бомон

Фильм, книга, футболка

Патриции Теокритофф, моей маме. Хотел бы, чтобы ты была здесь.

БЛАГОДАРНОСТИ

Огромное спасибо всем, кто помогал в работе над этой книгой: Сюзен Опи и Нику Сэйерсу из «Харпер Коллинз»; специальному представителю Лавинии Тревор; Бамбосу Стальяно (да не увидят меня мертвым в чьем-либо другом мешке для переноски трупов); Саре Мартин; Мэтту Уэллеру; Каролине Нацлер и Жану Ханту.

И самая большая благодарность — Марии Бомон, которая внесла бесчисленное множество идей, больших, маленьких и промежуточных размеров. Она же придумала название. Честное слово, мне осталось не так много работы. Мало таких, как Мария, но все мы хотели бы, чтобы такой человек был рядом именно с нами.

Наконец, спасибо Ванде.

И мистеру Мэтту Райану.

РАЗ:

рольф харрис, тампоны, наркотики

Джудит Оттл, Таможенная и Акцизная службы Ее Величества: Работа у меня такая, что от знаменитостей просто тошнит. Четвертый терминал — что-то типа филиала Музея мадам Тюссо, но в их вещах я порылась немало, чтобы понять, что носят они такие же трусы — и «боксеры», и «стринги», как все нормальные люди. Но когда мне сказали, что здесь пройдет она, я была вне себя от радости. Мой старший, Дин, от нее без ума. Думаю, это у него гормоны играют, хотя тот постер тоже свою роль сыграл, ну на котором она вся окутана пеной и поглаживает листики люфы — много ли надо парню в пятнадцать лет, чтобы воображение разыгралось?

Пока я стояла в зале и ждала ее, я пыталась представить себе выражение лица Дина, когда я преподнесу ему ее автограф. И еще я надеялась, что ничего такого у нее не найду. «Вы арестованы по подозрению в провозе наркотических средств из списка А, и, кстати, нельзя ли ваш автограф?» — звучит неловко, как ни крути.

Она прилетела дневным рейсом из Лос-Анджелеса. К нам поступило анонимное сообщение, что у нее при себе есть кокаин. Особого значения анонимке не придали, но и совсем не обратить на нее внимания не могли. Отвести пассажирку в сторонку поручили мне. Меня считают одной из самых тактичных сотрудниц, способных находить с людьми общий язык с полуслова. Нам не нужно было, чтобы она закатила тут скандал.

Ха!

В зал прилета она вошла, как будто на телестудию. У нее была прическа, которую ни одной обычной женщине не воспроизвести меньше чем за месячную зарплату (видит Бог, я пробовала), и «по-прежнему безупречный после одиннадцати часов перелета» макияж (а мой через десять минут в автобусе выглядит так, будто мне его делал Рольф Харрис). При ней была только маленькая сумочка, но путешествовала она не одна; антураж включал коренастую девицу с тележкой, на которой громоздились пакеты от Луи Вуттона.

— Извините, мадам, — окликнула я, — будьте любезны пройти сюда.

Вблизи она выглядела усталой. Она прилетела первым классом, так что объяснений этому я не видела. Хотела бы я посмотреть на нее после перелета багажным чартером в Ланзарот с тремя вечно орущими детишками и совершенно никчемным мужем. Тогда она поняла бы, что такое уставать.

Я попросила ее паспорт — по-прежнему британский, хотя карьеру она сделала в Америке. Пролистывая документ, я спросила:

— Какова цель вашего приезда, мисс Ричардс?

— Работа. Реклама на ТВ.

— Вы сами упаковывали ваши сумки?

(Ага, как же!)

— М-м-м нет, этим занималась моя ассистентка.

— Разрешите заглянуть в них?

И тут эта крикетная бита рядом с ней вякнула:

— Слушайте, леди, думаю, вы свое дело знаете, но разве это действительно необходимо? У нас очень плотное расписание.

Она напомнила мне мою школьную учительницу. Маленькую, чопорную, с одной отвратительной манерой. Если я не могла вспомнить, например, когда была битва при Ватерлоо, она совала мне в ухо карандаш и придавливала им мою голову к парте. Пришлось напомнить себе, как сильно Дин интересуется Ребеккой, чтобы не выдать что-нибудь резкое.

— Прошу вас, перейдите вот сюда, мадам. Если меня не будут прерывать, мы закончим намного быстрее. — Я говорила как можно вежливее.

— Шагу не сделаю, пока вы не обоснуете как следует свои придирки.

Я вела себя тактичнее некуда, а она подталкивала меня к стилю гестаповцев. Или дорожных инспекторов.

— Уверяю вас, к мисс Ричардс относятся также, как к любому другому пассажиру, — заверила я.

Вранье это. Вообще-то, конечно, положено одинаково обходиться со всеми — хоть с Клиффом Ричардсом, хоть с нищей нигерийкой, провозящей пакетики героина в заднем проходе. Однако Ребекку Ричардс я обхаживала в лайковых перчатках.

— Немедленно назовитесь, — потребовала крикетная бита.

— Сотрудник таможни Джудит Оттл, — спокойно ответила я.

Тут подключилась Ребекка Ричардс.

— Фредди, — огрызнулась она на биту, — давай закончим с этим побыстрее. Я не собираюсь торчать тут целый день.

Крикетная бита сдала назад.

К тому времени образовался затор. Люди и так-то проходят через «зеленый коридор» не очень быстро, а уж когда все увидели Ребекку Ричардс, мало кто не остановился поглазеть на нее. Она теряла уверенность. Я тоже. Хотела бы знать, как, черт побери, попросить у нее автограф на глазах у половины аэропорта Хитроу.

Тайрон Эдвардс, случайный свидетель: Вот качу я свои чемоданы к таможне и обливаюсь потом. Я это уже миллион раз проделывал, но сегодня что-то неладно. Правду говоря, никогда не видел такую толпу таможенников, и чую, парень, они меня засекли. Бля, думаю, Тайрон, вот твою рожу и срисовали, небось следили за тобой от самой Ямайки. Интерпол, ЦРУ, МИ-5[1], спецназ — все они у тебя на хвосте. Останавливаю тележку и думаю: повернуть, забросить багаж на карусель, и никто ничего не узнает. Разворачиваюсь, иду обратно и тут соображаю — не получится, все ведь видят, как ты ползешь не туда, тормоз гребаный, да и нельзя багаж оставлять — в сумке «полароидные» снимки, а на них ты с этой белой сучкой на пляже.

Еще раз разворачиваюсь, глубокий вдох — и на «зеленку». Давай, Тайрон, ты миллион раз уже проскакивал, говорю я себе. И тут вижу толпу — стоят и пялятся на нее. Вроде, думаю, я ее знаю, только откуда? Она не из Нью-Кросс, это точно. Есть, конечно, и у нас там цыпочки, но эта-то из высшей лиги. И тут до меня дошло. Это ж та самая, из телика, Ребекка, прическу которой стараются скопировать даже черные девчонки. Ага, и сиськи. Их тоже пробуют копировать.

A y меня при себе блок колумбийской дури размером с кирпич. Мне бы пробраться сквозь толпу, пока таможенникам на меня плевать, но нет. Останавливаюсь и смотрю. Ребекка как-ее-там из телика сейчас уйдет, не пропускать же такое зрелище, верно?

Офицер Джудит Оттл: Она открыла первый чемодан. На любой вещице — лейбл от-кутюр, который словно говорил мне: «С твоей мизерной зарплатой гражданского служащего ты меня в жизни не купишь». Даже тампоны лежали в прелестной маленькой сумочке от Гуччи. Ну хоть что-то общее у нас было — я про менструации, а не про косметички от Гуччи.

Вещи я просмотрела как только смогла быстро. Я не рассчитывала что-то здесь найти. На такие дела вырабатывается нюх — а в ее багаже царили запахи парфюмерного отделения «Харви Никс». Наконец осталась только маленькая сумочка, висевшая у нее на плече. Я попросила эту сумочку, но она вцепилась в нее мертвой хваткой.

— Это личные вещи.

— Извините, но мне необходимо заглянуть внутрь.

Она неохотно протянула сумочку. Да, именно личные. Кошелек, кисточки и щеточки для макияжа, записная книжка. Я наскоро пролистала ее, обнаружив телефоны Кейт Хадсон, Бена Стиллера и еще номеров пять для «Уоррен Битти». Был еще маленький потрепанный кожаный блокнотик. Внутри — пластиковые кармашки для фото. Глянула — в основном семейные, но пара снимков Джо Шайрера все еще хранилась здесь.

— Это вас не касается, — набросилась она на меня, пытаясь выхватить блокнотик.

И она была права — это меня не касалось. Я протянула ей блокнот, и тут-то она из него и выпала.

Блин, подумала я.

Тайрон Эдвардс: Я стою ярдах в пятнадцати, но наметанным глазом заметить можно. Вот никогда бы не поверил, если б сам не видел, что вылетело из блокнотика. Упаковка папиросной бумаги «Ризлас» для длинных самокруток. Значит, и травка у Ребекки была. А знаете, о чем я сейчас думаю? Будь у меня возможность подойти к ней там, снаружи, я бы сварганил отличное дельце. Не знаю, что за дрянь курят сейчас в Голливуде, но гарантирую — того, что я могу предложить, она никогда не пробовала. Вот это круто, парень. Ну, Лос-Анджелес, держись! Тайрон на подходе.

Сотрудник таможни Джудит Оттл: Папиросная бумага «Ризлас» для длинных сигарет, конечно, не запрещена, но используется она только для одного дела, это всем известно. Я попала. Не могла же я на глазах у остальных таможенников сделать вид, что ничего не заметила. А это значило, что ей предстоит шмон, то есть личный досмотр.

— Пройдемте, пожалуйста, мисс Ричардс, — предложила я.

Она без звука последовала за мной. Впрочем, видно было, что огорчена. Звезды любят публику, когда идут по красной ковровой дорожке на церемонию «Оскара». А вот когда проваливаются, они далеко не так эффектны. Мы удаляемся, а за нашей спиной крикетная бита бухтит кому-то из таможни: «Идиоты, вам что, настоящих наркокурьеров уже не хватает?»

Тайрон Эдвардс: Так вот, стою и смотрю, как эта классная попка от меня удаляется. Все нутро колом. Моя чудесная сделка с Голливудом из-под носа уходит. На плечо ложится чья-то рука. Бля. Конец игры. Твою мать, вот и твоя очередь, Тайрон. Чего, спрашивается, не свалил отсюда, пока был шанс? И тут этот тип из таможни говорит мне:

— Вам тут что, цирк или кабаре? Проходите, сэр, проходите.

Я не отвечаю. А мог бы. Я только что прилетел из таких краев, где за меньшее глотки рвут. Но я знаю, когда надо заткнуться. И убираюсь оттуда с такой скоростью, будто я тот самый гребаный спринтер Морис Грин.

Сотрудник таможни Джудит Оттл: Мы прошли в отдельный кабинет, и я попросила ее снять жакет. Проверила карманы. Ничего. Потом — собственно обыск. Ненавижу эту часть работы. Если б вы знали, куда только люди не прячут контрабанду, порой в такие места, куда руку-то сунуть противно.

Я попросила ее опустить руки по швам и, подойдя, заметила слезы у нее на глазах. Мне хотелось тут же все это прекратить и сказать ей: «Извините, пожалуйста, произошла ужасная ошибка. Только прежде, чем вы уйдете… для моего мальчика». Но я этого не сделала. Прощупала ее руки, потом прошлась по бокам — вниз, затем вверх, к бюстгальтеру. Положила руки ей на груди — и обалдела. В бюстгальтер часто вшивают потайные кармашки и прячут в них контрабанду, но у нее там ничего не было спрятано — ну разве что пара фунтов силикона. В газетах писали, что груди у нее такие от природы, но для натуральных они были слишком плотными — прекрасные буфера, но прости, Дин, они покупные.

И вот тут она сорвалась.

— Убери от меня свои гребаные руки! — завопила она, подавшись назад.

Я придвинулась вплотную. Она подняла ладони, пытаясь остановить меня:

— Вы просто не представляете, сколько мне в последнее время пришлось пережить, и тут еще это все. Прилетаю домой, а меня встречают, как поганого наркомана.

Она и вправду захлебывалась слезами. Я не знала, что сказать, поэтому продолжала свое дело. Попросила ее снять туфли, заглянула внутрь — ничего. Прошлась по ногам, снизу вверх, через ткань брюк все прекрасно прощупывалось. Господи, подумала я, всю жизнь так и буду натыкаться на эти чертовы булавки. Поднялась к ее бедрам — по-прежнему ничего. Оставалось всего ничего — от ее промежности и слов «Мисс Ричардс, если вы не возражаете, можно ваш автограф?» меня отделяла всего-то пара дюймов.

Тут оно и случилось. Честно говоря, я не уверена, хотела она меня по-настоящему ударить или просто дико молотила руками по воздуху. Как бы то ни было, она влепила мне по лицу со всей дури. Вообще-то удар был не особо сильный, но у нее на среднем пальце руки было кольцо с огромным сапфиром, так что кровь из меня хлынула, как из свиньи на бойне.

И хотя при обыске я ничего не обнаружила, выбора у меня теперь не было — пришлось ее арестовать. Дело оказалось в лапах копов. И пока она парилась на нарах, у нее было время поразмыслить над тем, что будь она не такой психованной и держи себя в руках, газеты на следующий день подняли бы очередной хай насчет насилия в сериале «Истэндерс» или чего-то еще подобного, вместо того, чтобы столько такого о ней понаписать.

И Дин не дулся бы на меня, уйдя в свою комнату, и не держался бы со мной так, будто я лично руководила вынесением ей приговора.

ДBA:

марракеш, макаки, бенни из «перекрестков»

Грег Фуллер, творческий директор рекламного агентства «Фуллер Шайдт Адвертайзинг»: Я только-только приехал в офис, еще присесть не успел, как заявилась Лола с охапкой бульварных газет.

Нэнси Старк, личн. асс. Грега Фуллера: Прежде чем мы начнем, Давайте определимся вот с чем. Меня зовут не Лола. Этим именем когда бы то ни было меня называл только один человек — Грег Фуллер. Он стал звать меня Лолой с первого же дня моей работы в «Фуллер Шайдт», это мое порнозвездатое имя, конечно же. Если привязать Грега к креслу, приставить ему к голове пистолет и пообещать спустить курок, если он не назовет моего настоящего имени — бьюсь об заклад, его мозги останутся на письменном столе, потому что вспомнить, как меня зовут на самом деле, он просто не сможет.

Спасибо, что позволили объяснить это.

Гper Фуллер: «Это обязательно, лапуль? — спросил я, пока она раскладывала газеты красивым веером. — Мой стол стоит почти пять штук, а ты его оберточной бумагой накрываешь».

— Считай, тебе повезло, — ответила она. — В автобусном парке, где работает мой отец, одного парня выперли за чтение «Спортивной жизни» в рабочее время. А тебе за то же самое деньги платят.

Резон в ее словах был. В денек получше меня могло бы озарить: какой это классный способ заколачивать на жизнь! Но эта пятница была особенной, причем ничем не похожей на «денек получше». Когда Лола вышла, беглого взгляда на заголовки хватило, чтобы это только подтвердить.

«РЕБЕККА РИЧАРДС АРЕСТОВАНА» — «Миррор».

«БЕККА С СИГАРЕТКОЙ» — «Сан».

«РЕБЕККА — KOHEЦ КАРЬЕРЫ?» — «Экспресс».

«ВОЗБУЖДЕНИЕ НА ТАМОЖНЕ — ГРУДАСТУЮ БЕК ОБЛАПАЛИ В ПОИСКАХ НАРКОТЫ» — «Стар».

Если надо добраться до сути дела — положитесь на «Стар». Но на самом деле ни одна из газет даже близко не подобралась к сокровенной сущности этого дела. Вот если бы в какой-нибудь из них говорилось:

«СКОРЕЕ ВСЕГО АРЕСТ РЕБЕККИ РИЧАРДС — ПОСЛЕДНИЙ ГВОЗДЬ В КРЫШКЕ ГРОБА НЕСЧАСТНОГО ГРЕГА ФУЛЛЕРА, ЧЬЯ НЕКОГДА БЛЕСТЯЩАЯ КАРЬЕРА НАХОДИТСЯ СЕЙЧАС В СОВЕРШЕННОМ УПАДКЕ И ЧЬЯ ЛИЧНАЯ ЖИЗНЬ ИДЕТ НИЧУТЬ НЕ ЛУЧШЕ — МЫ ПРОКЛЯТЫ, ГОВОРЮ ВАМ, ПРОКЛЯТЫ, — УТВЕРЖДАЕТ ФУЛЛЕР» — вот тогда да, газеты были бы близки к истине. Однако ни одна из них даже не упомянула моего имени.

Позвольте раскрутить перед вами спираль наших отношений с Ребеккой Ричардс. Постараюсь быть кратким. Я написал сценарий рекламы для телевидения. Написал целиком сам, и без лишнего хвастовства могу сказать — сценарий удался. В нем парень и девушка встречаются на «свидании вслепую», на которое она приходит в платье из каучука — не самый обычный для таких свиданий наряд, но ведь я говорю о рекламе.

Реклама для шинной компании «Блэксток Тайрс», хотя никаких шин в ролике не показывали — только привлекательный молодой человек и вулканизированное свидание.

Потерпите еще. Я подхожу к сути.

Клиент видел сценарий. Клиенту понравилось. Клиент сказал, что будет счастлив выложить несколько толстых денежных пачек, чтобы снять это. Вот тут я мог пригласить пару неизвестных актеров, но не сделал этого. У меня на этот счет была другая идея, и я сунулся к этим чертовым звездам.

Ну разве не отличная мысль, думал я, взять на эти роли какую-нибудь известную пару — скажем, Ленни Хенри и Доун Френч или Нейла и Кристину Гамильтон? Ну ладно, может, не таких крутых, а как насчет Ребекки Ричардс и Джо Шайрера из сенсационного хита глобального ТВ-сериала «Вся жизнь впереди»? Они были любовниками на экране и в жизни, и редкий день проходил без того, чтобы они не мелькнули в каком-нибудь хитпараде. На их фоне Пош и Бекс выглядели как сморщенные луковицы. Стоили они немало, но я пока еще не встречал клиента, который никогда не дрочил бы в туалете перед портретом звезды.

Нэнси Старк: Грег и сам из таких звездодрочильников. Как-то он написал сценарий рекламы пива для Шеридана Морли только потому, что они с Шериданом отлично пообедали вместе у «Гручо». Шеридан Морли в рекламе пива? Я вас умоляю!

На самом-то деле Грег давно уже пытался заполучить Ребекку Ричардс в свои рекламные ролики, еще с той поры, когда он заявился в одну из творческих групп, как раз когда они смотрели рабочие записи с ней. Потом они рассказали ему, что до того, как стать знаменитой, она, по слухам, снялась в порнофильме. Никто никогда не видел этот фильм, но один тип в Ромфорде клялся и божился, будто перекупил машину у парня, который делал какие-то строительные работы по мелочи для мужика, брат которого был в том фильме оператором. Ну и после этого сценарий, который Грег напишет «как раз для нее», был только вопросом времени.

Грег Фуллер: Клиент, Боб Булл, был самым безнадежным звездодрочильником из всех, что мне встречались. Когда я предложил ему снимать Шайрера и Ричардс, он прямо-таки слюни пустил.

Однако не успели еще просохнуть чернила на контрактах, как их внеэкранные отношения оборвались. И ничего полюбовного в этом разрыве не было.

Ничего-ничего, утешал я себя, они все равно остаются самой яркой парой на ТВ — они даже должны были пожениться в какой-то из следующих серий. Они профессионалы, уговаривал я себя, конечно, они выставили все напоказ, разыграли как по нотам и огребли неплохой куш со своей трагедии в личной жизни. Мне ни на миг не приходило в голову, что один из них устроит по прилете шоу «Дай таможеннику в морду».

Вместо того чтобы торчать в камере, она сейчас должна была уже приехать в Сохо, там обсыпаться тальком и скользнуть в каучуковое платье. Визит в костюмерную был очень важен. По графику мы должны были начать съемки в понедельник, а каучук — это вам не полиэстер, когда дело доходит до подгонки по фигуре (во всяком случае, меня убедили, что это так).

Заключение Ребекки в тюрьму было не единственной моей пятничной заботой. Пока я оценивал ущерб от этого вороха газет, в кабинет ворвался мой партнер, Макс Шайдт — напомнить, что на моей тарелке есть и другие куски дерьма.

Нэнси Старк: Любого другого, приперевшегося с намерением ввалиться к Грегу без доклада, я остановлю — охрана дверей кабинета числится в списке моих обязанностей согласно должностной инструкции. Однако остановить Макса, когда он куда-нибудь ломится, невозможно.

Грег Фуллер: «Какого хрена ты тут с газетками засел?! — заорал он. — Ты разыскал Пола и Шона?!» Макс всегда орал. Наверное, у него был какой-то врожденный дефект, который не позволял ему говорить тихо, так что ор еще не означал, что он не в духе. Но сегодня утром настроение у него было преотвратнейшее.

— Привет, Макс. — Я говорил куда спокойнее, чем чувствовал себя. — Видал, что наша ведущая звезда учудила? Смотри, чтобы тебя никто не убедил, что единственная психопатка, которую мы экспортировали в Голливуд, — это Винни Джоунс.

— И что ты собираешься с этим делать?! Переться туда и взрывать тюрьму, чтобы вытащить ее?! Тебе здесь что, приключения «Дьюкс оф Хаззард»?! Займись, блин, тем, что можно решить! Найди мне Пола и Шона!

— Лола как раз сейчас этим занимается, — соврал я.

Нэнси Старк: Макс и полминуты не провел с Грегом, а уже раскалился так, что было видно через стеклянную перегородку, отделявшую меня от Грега. Я решила не дожидаться, пока температура дойдет до критической точки и заглянула к ним.

— Кофе, Макс? — весело спросила я.

Грег Фуллер: Извечная повелительница комических совпадений во времени, моя Лола.

— Пол и Шон?! — взревел на нее Макс.

— Похоже, они уехали в Марракеш, — ответила она. Макс вскинул брови и посмотрел на меня.

— Говорят, что так, — подтвердил я. В тот момент это казалось лучшей линией поведения.

Нэнси Старк: Понятия не имею, с чего это я ляпнула про Марракеш. Я даже толком не знала, где это, не говоря уж о том, насколько это место подходило Полу и Шону, искавшим, где бы зализать раны.

Грег Фуллер: У меня в голове мелькнуло, что Лола, похоже, свои деньги отрабатывает. Марракеш был именно таким однозвездочным, некогда модным сортиром, в который эти двое вполне могли отправиться.

Тут надо еще кое-что объяснить. Пол и Шон, которых я про себя называю Зассанец и Засранец, входили в креативную команду под моим началом. На всей планете под названием Реклама другой такой бесталанной парочки было не найти. И почему только я держал их в списке на зарплату моего прекрасного, сексапильного и фантастически успешного рекламного агентства? Отвечу двумя словами: «Мир диванов».

Об этом не кричат на всех углах, но каждое рекламное агентство с нормальным доходом имеет свой «Мир диванов» — счет, на который неделями сбрасывают все дерьмо, а в обмен загребают всякие «трофеи».

У нас, в «Фуллер Шайдт», это действительно «Мир диванов», и его склады — авиационные ангары из стали и бетона — забиты до стропил омерзительными подобиями мебели, которую можно купить сейчас на чрезвычайно выгодных условиях кредита, а заплатить когда-нибудь в следующем тысячелетии. На самом деле, можно, пожалуй, даже сказать, что они еще и приплатят лишь бы сбыть с рук эту рухлядь.

«Мир диванов» зависел от нас — мы давали им возможность орать на весь мир о своих блестящих сделках, не особо при этом напрягая легкие.

Мы зависели от них из-за самоубийственно высокого процента нашего дохода.

А Зассанец и Засранец строчили рекламки, где второсортных моделей фотографировали на фоне третьесортной мебели, и вообще вели этот бизнес.

По крайней мере так было до последнего времени. За пару дней до ареста Ребекки я выгнал этих двоих.

Как только слова «Вы подонки безмозглые, у меня в офисе других таких кретинов днем с огнем не найдешь — вы уволены» вылетели у меня изо рта, я тут же понял, что совершил ошибку. Это был миг безумия. Вообще-то обычно я не такой дебил, но если того, что я называл их Зассанец и Засранец, недостаточно для того, чтобы понять, объясняю: я их терпеть не мог.

Нэнси Старк: Он и вправду ненавидел Пола и Шона, даже когда они не давали ему для ненависти никакого повода. Если не считать того, что Шон вечно потел, то о них и сказать-то особо нечего. Может, в этом и была их беда. Грег заполнил отдел обтягивающими одежками (как у серфингистов), проколотыми бровями и яркими расцветками. А Пол и Шон — это скорее «Левис-501», немаркие спортивные рубашки и здравомыслящие спортивные инструкторы — знаете, те самые, которые действительно выглядят, как инструкторы. Они всю эстетику портили.

Пол и Шон тоже не любили Грега и допустили ошибку, не скрыв своей нелюбви. У них хватало опыта, чтобы понимать: в рекламном бизнесе искренности не место; но в течение четырех лет большую часть времени они целовали в задницу клиентов «Мира диванов» и думали, что это делает их неприкосновенными.

А Грег любил доказывать людям, что они ошибаются, даже если это значило подписать приговор самому себе.

Грег Фуллер: «Две обдолбанные макаки сделают работу лучше вас», — сказал я им. Однако они знали, что я от них завишу, и едва оказавшись за дверью, тут же сунули мне это в морду. Они сразу позвонили клиентке и сообщили, что именно я сделал. И плевать уже было, что пара безмозглых мартышек действительно могла бы делать все то же самое, что и они, потому что директор по маркетингу «Мира диванов» моих экс-макак любила. Она немедленно перезвонила Максу и спросила, какого черта мы затеяли эти игрища. Боюсь, для него это было новостью, вот он и потребовал немедленно объяснить, какого черта эти игрища затеял я.

На самом деле я его понимал. Момент был слишком поганый, чтобы создавать угрозу краха для самой удачной ветви нашего бизнеса. У нас как раз шли переговоры с покупателем. «Группо Тигана», итальянское рекламное агентство, предложило купить наши доли в «Фуллер Шайдт». Мы с Максом четыре года назад основали компанию с отважной программой: мы собираемся создать совершенно непохожее на другие рекламное агентство; в нашем окружении творческие идеи будут рассматриваться без влияния денежных мешков со стороны. Бред, конечно. Но мы по-прежнему носились с мечтой, что в один прекрасный день появится компания вроде «Группо Тигана» и предложит нам, скажем, двадцать восемь миллионов фунтов.

Нэнси Старк: Бля-а, двадцать восемь миллионов фунтов! Ну ладно, может, «Фуллер Шайдт» — это и правда было круто, но чтобы круто аж на двадцать восемь миллионов фунтов?! И Грег должен был получить четверть этой суммы. Я слышала, как он бормотал что-то о капитальных вложениях, которые должен выплатить. Бедный ягненочек.

Грег Фуллер: Итальянцы хотели нас заполучить, потому что мы были сексапильны, получали награды и создавали для них имидж британской надежности. Но главное, из-за чего мы были им нужны — мы приносили очень хорошую прибыль. Я уже говорил, какую роль играл в этой доходности «Мир диванов», так что, думаю, не нужно объяснять реакцию Макса на то, что я уволил Зассанца и Засранца.

Он разрешил ситуацию в своем обычном стиле — соврал клиенту. Он заверил ее, что эта парочка способна на какие угодно подлые розыгрыши. Конечно, никто их не увольнял. На самом деле они выехали в укромное пятизвездочное местечко, где, окруженные всяческим вниманием и заботой, какая только доступна человеку, занимаются разработкой проекта новой кампании для «Мира диванов», который сровняет с землей любые другие миродиванные кампании. Безусловно, проект будет готов к понедельнику.

Моя же миссия (а что мне оставалось, кроме как согласиться на нее?) заключалась в том, чтобы выдать этот самый проект на-гора за неделю. Заодно выпустить ловчих с собаками на охоту за Зассанцем и Засранцем, найти эту парочку — и пусть проводят презентацию. Ах да, и раз уж так сложилось, заодно вытащить из тюрьмы выдающуюся голливудскую актрису, чтобы снять ее в рекламном ролике, который соберет все награды и таким образом спасет наши задницы. И к тому же надо было как-то втиснуть в это расписание пункт «спасение моей семьи от развала».

Я уже говорил, что у меня вот-вот семья развалится, да?

Нэнси Старк: Макс пулей вылетел из кабинета Грега, как раз когда я входила туда с кофейником.

— Так они в Марракеше? — спросил Грег.

— Понятия не имею. Все, что мне известно: дома их нет.

— Так. Надо сдохнуть, но этих двоих найти.

— Не волнуйся, найдем. Что ты собираешься делать с Ребеккой?

— Господи, все на меня давят, давят, давят…

— Так вроде бы тебе платят именно за это, Грег, — напомнила я, — а не за чтение газеток.

Грег Фуллер: Судя по биографиям великих людей — полководцев, госдеятелей, повелителей империй программного обеспечения, которые ворочают миллионами, — выходит, что именно под давлением обстоятельств они начинают проявлять самые лучшие свои качества. А вот для меня это хуже приступа геморроя.

Нэнси Старк: Потом он сказал мне: «Все, Лола, считай, что я провалился в ад. И чтоб ни звонков, ни посетителей, пока не дам других указаний».

Я работала у него уже три года и знала, что делать. Закрыла жалюзи, достала из холодильника бутылку минералки «Эвиан» и закрыла за собой дверь кабинета.

Личный ад Грега заключался в следующем: сидеть в зашторенном кабинете и глотать «Эвиан» прямо из бутылки, пока он не придумает, как выбраться из очередной заварушки, в которой оказался. Обычно он еще ставил какую-нибудь спокойную музыку — классику или (если чувствовал, что совсем выбит из колеи) что-нибудь из сборника «Ibiza Chill Out».

А если бы он потрудился выглянуть за дверь своего офиса, то увидел бы совсем другой вариант персонального ада: первые тридцать минут «Спасения рядового Райана» в женском сольном исполнении. Мировая война, поле боя. Всюду кровь, трупы, отрубленные конечности — и это продолжается до тех пор, пока Грег не приведет нервы в порядок и не будет готов снова предстать перед публикой.

Работа у меня такая — отражать атаки армии вторженцев, отчаянно пытающихся прорваться к нему. На какие только уловки они не пускаются, на какие только жертвы не идут, лишь бы добраться до него. Но для этого каждому из этих ублюдков сначала надо пробиться через мою оборону. Они все меня за это ненавидят, да я и сама ненавижу эту часть своей работы — но как я уже говорила, «Страж Адовых Врат» — это часть моих служебных обязанностей.

Как правило, у меня есть пара спокойных минут до того, как все это начинается, но этим утром штурм начался в ту же секунду, как я услышала, что он у себя включил «Balearic Bliss», часть третью.

Зазвонил телефон. Это была Кэрри, жена человека, который в эту самую минуту горел в аду.

— Извини, Кэрри, у него совещание… — (Не умеешь врать — не фиг подходить к телефону; лично я уверена, что это сказал кто-нибудь из столпов рекламного бизнеса.) — Понятия не имею, когда он освободится. У нас тут сейчас сумасшедший дом.

— А что, у вас бывает по-другому, Нэнси? Ладно, когда сможешь, спроси его, есть ли у нас шанс встретиться с ним на выходных? Если он не будет появляться дома чаще, то своего будущего ребенка увидит только на крестинах.

Кэрри была на шестом месяце, они с Грегом ждали третьего.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила я.

— А тебе что, правда интересно?

— Конечно, — и на сей раз я сказала правду. Кэрри нравилась мне, а кроме того, ее беременность прямо-таки завораживала меня сточки зрения «Господи-да-ведь-когда-нибудь-это-случится-и-со-мной».

— Раздувшейся. Слонопотамом. Это для общественности. А на самом деле я чувствую себя, как будто я Энн Уиддекомб, только вот случайно оказалась в финале «Мисс Мира» среди самых стройных и сногсшибательных женщин на свете.

— Ты это о чем? — удивилась я. Даже беременная, Кэрри не имела ничего общего с кошелкой Уиддекомб.

— О том, что следующая неделя у Грега посвящена съемкам рекламы с Ребеккой Ричардс, и мне это событие — лишний удар по самолюбию.

— Может, никаких съемок и не будет. Ты видела сегодняшние газеты?

— Можешь считать меня эгоисткой, но я надеюсь, что ключ от ее камеры где-нибудь потеряли.

— Бип-бип, — мне в ухо.

— Извини, Кэрри, звонят по другой линии.

Это была Тодди Глак, руководитель ТВ-подразделения в «Фуллер Шайдт» и продюсер рекламного ролика для «Блэксток Тайрс».

— Нэнси, где, блин, носит Грега? Он должен быть здесь.

— Где здесь? — Я-то знала, «где здесь», но мне нравилось перед Тодди строить из себя нахальную дуру.

— На «Френч филмз». (Кевин Френч был главным режиссером съемок рекламы для «Блэкстока».) Я чувствую себя полной идиоткой, извиняясь за него в который раз! Ты что, не можешь организовать его как надо?

— В связи с возникшими обстоятельствами он счел, что визит в костюмерную отменен, Тодди.

— Конечно, отменен, но есть еще миллион вопросов, которые надо обсудить, и не последний из них — что нам делать, если эту тупую корову не выпустят из тюрьмы.

— Слушай, я попробую вытащить его с совещания и как-нибудь направить к тебе.

— Вот и займись этим. И напомни ему, что Кевин Френч — слишком большая шишка, чтобы относиться к нему так. Я перезвоню через четверть часа.

Не успела я положить трубку, как по е-мэйлу пришло сообщение. С адреса Мэнди, личн. асс. Макса.

Нэнси — БМ[2] требует доклад о местонахождении П+Ш. Время доклада: 5 мин. назад. Не откладывай. Код красный — Мэндс.

У меня не было времени ответить ему, потому что опять зазвонил телефон. Это был Боб Булл, наш клиент из «Блэкстока».

— Мне нужно срочно поговорить с ним. Поверить не могу, что он не позвонил мне!

— Мне ужасно жаль, Боб, но у него подряд идут совещание за совещанием, вы же знаете, как это бывает по пятницам. Как только смогу, я обязательно удостоверюсь, что он вам позвонил.

Если вы подумали, что это мой специальный тон для клиентов — да, вы правы.

— Да уж, пусть позвонит. Весь проект с феноменальной скоростью катится в тартарары. Просто напомните ему, что у меня нехорошие, нет — феноменально скверные предчувствия насчет съемок этой Ричардс, Полагаю, что это где-то фиксируется письменно, а если нет — я требую, чтобы мое мнение было зафиксировано.

Мне показалось, что я слышу, как с него капает пот.

— Грег обеспокоен всем этим так же, как и вы, Боб. Я совершенно точно знаю, что он сейчас работает именно над решением этой проблемы, — сообщила я. Тем временем из кабинета послышался щелчок дверцы холодильника — значит, на самом деле он сейчас работал над второй бутылкой «Эвиан».

Фронт Боба был прорван:

— Боже милостивый, что же мне докладывать руководству в Акрон?! Да ведь наши яйца вот-вот на сковородку кинут, осталось только дождаться, когда из них шашлык сделают!

Грег, пожалуй, назвал бы это фатально исковерканной метафорой — признаком отчаяния клиента.

Прощаясь с Бобом, я одновременно отстукивала ответ Мэнди. Способность делать несколько дел одновременно — необходимое условие выживания в зоне боевых действий.

Мэндс — скажи БМ, что я пытаюсь выяснить, в каком именно отеле в Марракеше остановились П+Ш. Надеюсь, скоро будут хорошие новости — Нэнси.

Только я нажала «Отправить», как опять затрещал телефон. Снова Тодди.

— Тодди, привет, что, пятнадцать минут уже прошли?

— Не хами. Я не в духе.

Ну это как обычно.

— Он все еще очень занят на совещании, — сообщила я, слыша, как Грег растекается в трансе под успокаивающую арию. Успокаивающую — ё-моё, от трелей сопрано в одном ухе и пронзительного голоса Тодди в другом у меня голова просто разламывалась.

— Ему лучше не задерживаться там, дорогая, — только Тодди Глак умела произносить «дорогая» так, что по спине пробегала дрожь. — Наш режиссер не будет долго терпеть это. Кроме того, нам с ним еще много чем надо заняться.

Вот уж это точно, подумала я. Ни Тодди, ни Грег не знали, что я в курсе того, что они трахаются уже полтора года. Грег сделал жалкую попытку прекратить это дело, но Кэрри поймала его на жареном — как раз перед тем, как залетела. Нет, про Тодди она не знала. Ей стало известно о гримерше из съемочной группы. Тодди об этой девице тоже не знала, а Грег и представления не имел, что Кэрри узнала о ней из-за моей оплошности. Гримерша у него была сразу после агентши по подбору персонала с какой-то тусовки, и как раз перед мелкой клиенткой с семинара по маркетингу. Гримерша, агентша и мелкая клиентка — почти наверняка ни одна из них не знала об остальных. Клиентка и гримерша не знали ни о Кэрри, ни о Тодди, а вот агентша о Кэрри знала точно — она как-то приходила к Грегу домой на ужин. Зато о Тодди агентша и не слышала. Думаю, Тодди подозревала насчет агентши, но доказательств у нее не было. Грег знал, что мне известно об агентше, но думал, что обвел меня вокруг пальца насчет клиентки.

Запутались? А сколько раз я путалась?!

И еще я была сильно разочарована. Не потому, что я принципиально против походов на сторону. Грег мог бы вести еще и не такую запутанную сексуальную жизнь (если только это было физически возможно, не утратив кое-чего), а мне вообще нечего было об этом тревожиться — если бы не Кэрри.

Она мне нравилась, правда, очень нравилась.

И она была беременна, вот ведь блинский на фиг!

Но что я могла сделать? Я была всего лишь Стражем Адовых Врат.

Что возвращает меня к телефонной трубке. На сей раз это была Летиция Хегг, вышеупомянутая агентша-хедхантер.

— Грег ведь не забыл о нашем скромненьком обедике, правда, милочка?

Нечего мне тут «милочковать», треска ты сушеная, подумала я, но вслух этого не сказала. Никакой стервозности в этом не было. Даже Гpeг обычно называл ее «овца в прикиде под Бритни Спирс». Я знала, что он ее трахал, но с такими типами вечно так — все у них под настроение. На самом деле не думаю, что Грег был особо разборчив.

— Извините, Летиция, но боюсь, что обед придется перенести на другой раз. У нас жуткая напряженка.

— Золотко, ты меня убиваешь! Знала бы ты, чего мне стоило заказать приличный столик в «Опиуме».

Вообще-то я вполне могла себе это представить — наверняка ей пришлось ползать на коленях перед метрдотелем, что вряд ли было так уж трудно, практика в этом у нее была.

Она повесила трубку, сообщив:

— Передай ему, что мне придется обойтись Эндрю Крэкнеллом. Вот он всегда откладывает свои дела ради меня.

Крэкнелл тоже был творческим директором, и опять же — я вполне была способна представить себе такое.

Не успел у меня изо рта выветриться привкус после разговора с ней, как опять раздался звонок. Враг начал финальный самоубийственный штурм.

— Нэнси, сейчас же оторви жопу от стула и скажи Грегу, что если он не подъедет сюда немедленно, в понедельник у нас не будет режиссера. Это не просьба. Это приказ, твою мать!

Знаете, если бы Тодди работала вставке Гитлера, он вполне мог бы избежать разгрома.

Тодди Глак, глава ТВ-подразделения рекламного агентства «Фуллер Шайдт Адвертайзинг»: Вы не представляете, как на меня давили со всех сторон. Уж и не знаю, сколько раз я повторяла этой безголовой «личн. асс.» Грега, что Кевин Френч — не из тех, кого заставляют ждать. Он теперь был из Голливуда. Этим утром я слышала, как он в разговоре по телефону со своим агентом отменил обед с Кевином Спэйси. Простите — Кевином Спэйси, лауреатом «Оскара».

Если уж начистоту, Френч с Грегом были знакомы давно. Обоим сорок один, и оба начинали свою карьеру в рекламе. Но Кевин продвинулся дальше. Это и слепому было видно. Он строил образы, которые выходили далеко за рамки рекламных пауз по тридцать секунд.

Первый же его полнометражный фильм имел огромный успех. Боевик с названием «Дело об убийстве». Совсем не в моем вкусе — слишком уж голливудский. Я пошла на него только потому, что это был Кевин Френч, и фильм потряс меня до глубины души. В нем было что-то такое, чего обычно в боевиках не увидишь. У Кевина было потрясающе тонкое чувство меры в постановке кадра и инстинктивное ощущение того, когда надо завершить эпизод. Однако я склонна думать, что все эти тонкости проскочили мимо внимания прыщавых юнцов, которые толпами валили на фильм.

Нэнси Старк: Тодди и я видели «Дело об убийстве» примерно в одно время. Только она смотрела его на большом показе, с шампанским и подножным кормом. А я отстояла с приятелями дикую очередь в кинотеатр сети UCI в Эдмонтоне. Позже она говорила со мной об этом фильме. Из всей ее рецензии до меня дошла только пара соображений. Тонкости никогда не были моей сильной стороной, а о том, когда надо завершать эпизод, я и понятия не имела (в конце, видимо?).

Я прервала ее:

— А мне знаете, что больше всего понравилось? Как Джо Шайрер висел на краю вышки, а одной рукой обнимал того малыша — прелесть что за мальчуган, правда? — а вертолет все никак не мог подлететь поближе, чтобы он мог на него попасть. Я уж думала, они вот-вот погибнут. Весь зал закричал «Ура!», когда он все-таки допрыгнул. Ясно же, что он сам все трюки делал. Сумасшедший! А как мощно он смотрелся в этом прикиде от Кляйна в сцене в мотеле, а?

Она смотрела на меня так, будто я по-китайски разговаривала.

— Ты, наверное, просто не прониклась, Тодди, — сказала я. — Еще бы, без субтитров-то.

Тодди Глак: «Дело об убийстве» оказалось грандиозным хитом, и к тому времени, как Кевин взялся за нашу рекламу, он изо всех сил отмахивался от предложений. Если честно, я думаю, что у него были какие-то дурные предчувствия насчет съемок для «Блэкстока», и несмотря на то, что Грег написал для него изумительный сценарий, я могла понять его опасения.

Но он был человеком слова — а согласие он дал.

Он сделал это из лояльности по отношению к Грегу и из-за своих новых обязательств по отношению к Джо Шайреру — вот этот тип не в моем вкусе, но в «Деле об убийстве» он благодаря Кевину прямо-таки блистал.

Нэнси Старк: Меня уже тошнило от бреда насчет того, что Кевин Френч согласился снимать рекламу из лояльности. Не только — ему за это причиталось тридцать пять штук в день. За такие деньги остается только спрашивать: «А как по-вашему, насколько лояльным мне нужно быть?».

Тодди Глак: Но при таком раскладе (Ребекка в тюрьме, Грегу себя «на совещании») Кевин довольно быстро вышел из себя.

— А меня, Тодди, не колышет, сколько фильмов мы с ним вместе слепили! — заявил он, пребывая на грани взрыва. — Если через пятнадцать минут его здесь не будет, я сажусь в самолет и улетаю в Лос-Анджелес. На прошлой неделе у меня была личная встреча с Джерри Брукхеймером, и это он ждал меня.

Вот после этого я позвонила Нэнси и орала на нее, пока она своими руками не затолкала Грега в такси. Боюсь, что она понимает, только когда говоришь на повышенных тонах. Ума не приложу, за что Грег ее держит.

Я люблю его, но иногда он просто приводит меня в отчаяние. Ну ладно, держать при себе пустышку вроде Нэнси — это его личное дело, но вот почему он до сих пор не развелся — этого я понять не могу. Ну да, его верность подкупает, но что такого он в ней нашел? Она была очень милой, но человеком совершенно другого мира. Будь это не так, у нас с ним никогда ничего не могло быть — ясно же, что во мне он нашел именно то, чего у нее не было. Кэрри только и делала, что занималась детьми, хотя они могли позволить себе битком набить дом нянями. Она могла бы пользоваться преимуществами образа жизни, ради которого Грег вкалывал, как проклятый. Она могла бы выходить в свет, ну или хоть попытаться; заняться своей внешностью, обновить гардероб, выучить какой-нибудь язык, сделать что-нибудь, чтобы у него был хоть малейший стимул бывать дома.

Мне правда ее жалко. Ладно, когда они познакомились, она была всего лишь учительницей. Господи, поймите меня правильно — это ужасно важная профессия. Но давайте честно: когда вы знакомитесь на вечеринке и выясняете, что перед вами школьная учительница — что вы тут же делаете? Именно. Оглядываетесь кругом в поисках кого-нибудь более обещающего.

Я отчаянно старалась повлиять на него, чтобы он с ней развелся, но ведь только для его же пользы. Без нее он мог бы добиться много большего. И я так сильно заботилась о нем не затем, чтобы самой выжать из него все соки. Мои собственные эмоциональные потребности безусловно стоят на втором месте. Злые языки шептали, что я была с ним только из-за этого итальянского покупателя, но с правдой это не имеет ничего общего.

Нэнси Старк: Грег вообще-то умен, но когда он пересекается с Тодди, то мгновенно превращается в Бенни из «Перекрестков».

Вот вам несколько фактов, говорю в точности то, что знаю.

Факт первый: приятель одного моего друга — агент по недвижимости, и еще у него магазин эротических тряпок в Найтсбридже. Он рассказал мне о клиентке, которая к нему приходила. За тридцать, стройная и самая сногсшибательная женщина из всех, какие ему встречались с тех пор, как он продал Лиз Хэрли здание под конюшню. Он не знал почему, но ему запомнилось, что на ней был костюм от Унгаро. Она в деталях расспрашивала о квартире на Слоан-стрит. Цена: 1,4 миллиона фунтов.

Факт второй: я тоже знала стройную женщину за тридцать, которая носит костюмы от Унгаро, и (ненавижу признавать это) действительно сногсшибательную. Она зарабатывает очень прилично, но все-таки не столько, чтобы делать такие дорогие покупки.

Ну и что, скажете вы, в Лондоне полно красивых, богато одевающихся женщин. Ага, а особым умникам — третий факт: обе женщины отзывались на имя Тодди.

«Жаб с таким широким ртом, поискать в болоте том», — как сказала однажды лягушка крокодилу.

Тодди Глак: Когда Грег наконец явился, Кевин сразу же позабыл о своем бешенстве. Он был выше этого. Сплошные хлопки по спинам и «дай пять». Кевин позвонил и потребовал кофе, и мы занялись делами. Ну наконец-то заседаем, подумала я. Обожаю заседания.

Ясмин Фиш, курьер, «Френч филмз»: Если не считать подработок в магазине «Хоумбэйз» на летних каникулах и помощи родителям в их овощном магазине, «Френч филмз» был моим первым настоящим местом работы. Я работала здесь уже неделю, и вот сейчас готовила кофе для Кевина Френча. Спроси меня месяц назад, я и знать не знала, кто это. Да кто когда смотрит в фильме на титр «Режиссер — такой-то»? Просто хочется, чтобы фильм шел себе и шел. Но «Дело об убийстве» я смотрела, отличный фильм. А сейчас я готовила кофе для режиссера этого фильма, и еще мне предстояло четыре дня провести в студии, на съемках его звезды и Ребекки Ричардс.

Может, для вас это и небольшое дело, а для меня — очень даже большое. В смысле, если посмотреть на всех моих друзей. У Кери была постоянная работа в «Хоумбэйз», Тайлер, мой парень, сидел без работы (но он как раз собирал свою группу), Мишель работал на складах «Карфона», Джулес — парикмахер-стажер в «Тёрнинг Хедз» на Стритхэм-Хай, а Энди (Андрулла) трудилась счетоводом у своего отца.

А вот я работала в кино. Ассистент режиссера! Один из типов на студии сказал мне: «Вот еще, тоже мне ассистент, ты посыльный». Я спросила его, а в чем разница, и он ответил: «Ты не ассистируешь. Ты бегаешь куда пошлют. Чаще всего в магазин „Валери“ на Олд Комптон-стрит за особыми булочками для Кевина». Ну и пусть его. Когда я принесла Кевину поднос с кофе, я глянула на продюсершу из рекламного агентства. Она была очень эффектная, а я подумала: в один прекрасный день я займу твое место. Правда, я пока не знала точно, что должен уметь делать продюсер, но это должна была быть классная работа, раз на нее надо было одеваться так, будто тебя снимают для обложки «Вог».

Тодди Глак: Кевин продолжал гнать по накатанной.

— Я работал с талантами, которые из своих трейлеров носа не показывали, но у меня никогда не было актрисы, которая не может выйти из тюрьмы. Ну и что, блин, теперь с ней делать?

Не успел Грег открыть рот, как девушка-посыльный принесла кофе. Она начала разливать его по чашкам, но Кевин остановил ее:

— Это «альта рика», детка?

— М-м… — смутилась она. — Это кофе.

Ну объясните мне хоть кто-нибудь, откуда такие берутся?

Ясмин Фиш: Не знаю, что он имел в виду. Хорошо-хорошо, я уже успела выяснить. Но тогда, в тот день, я считала, что кофе и есть кофе — или «Нескафе», или тот, что из кофеварки. Должно быть, я выглядела полной идиоткой, и Кевин смягчился.

— Забудь этот чертов кофе. Принеси мне просто чай. Только проверь, чтобы это не была моча сорта «тайфу».

Если не считать того случая, когда меня стошнило в гостиной родителей Тайлера в тот день, когда я с ними познакомилась, наступил худший миг моей жизни. Пока что.

Тодди Глак: Она пулей вылетела, поджав хвост, в своих мешковатых «военных» портках (типа высший класс), и Кевин подхватил нить разговора:

— Даже если ее освободят, ее снимать задолбаешься. Все Побережье говорит, что эта пташка — мешок неврозов. А знаете, если Голливуд и научил меня, так это вот чему: снимать надо офигительно мощные груди. Первый совет от Мэрайи — и ее же тост.

Сладкая музыка в ушах продюсера.

— По крайней мере насчет Джо можно не волноваться, — продолжал Кевин. — Это просто мечта режиссера. Объясняешь парню, что от него требуется, наводишь камеру — и все снято за два, максимум три дубля. Взять «Дело об убийстве» — одиннадцать недель съемок на натуре. В этой Юте даже норы никакой не найдешь, чтобы поссать туда. Но я ни разу не слышал, чтобы Джо ныл.

Грег Фуллер: Следующий час мы слушали сказки про Кевина и Джо. Настоящая дружба. Взаимное уважение. Братство крови.

Я знал Кевина уже десять лет, этот ролик был нашей пятой совместной рекламой. В прежней жизни он, наверное, торговал вразнос овощами на Альберт-сквер или водил компанию с Крэем. Или и то, и другое. Что вы видите — то наверняка и получите, а он оставался свеж и незапятнан дерьмом Рекламолэнда.

Я надеялся, что он, с его острым желанием загарпунить место режиссера в «Деле об убийстве-2», все-таки не нахватался в Голливуде опасных для здоровья привычек.

ТРИ:

цветы, фарра, денни

Тиш Уилки, ассистентка Ребекки Ричардс: Ребекка Ричардс!

Та самая Ребекка Ричардс!

Самая яркая звезда во всем Голливуде! Ну если не считать Кэмерон. И Дженнифер. И Джулию. И Анжелину (которая немного чокнутая, и если хотите знать, вообще лесбиянка, но не будем вдаваться в это). И Гвинет. Может быть. Нет, забудьте Гвинет. Как бы то ни было, Ребекка определенно была одной из топ-звезд. Определенно.

И самая знаменитая прическа, всегда, в любое время! Со времен Фарры Фоссетт — уж точно, но это было еще до меня.

И я была ее ассистенткой! Не Фарры. Ребекки.

Слушайте, кто бы мог подумать?!

Вот такие мысли крутились у меня в голове, пока я везла ее чемоданы на колесиках по Хитроу. Я смотрела на нее со спины, а она шла, как умеет идти только настоящая звезда. Не могу объяснить, как это. Это выглядело… не знаю… звездно, наверное. Попробую сказать так. Если бы я была главным продюсером киностудии, каковым не являюсь, а она официанткой в кафе, каковой не является, и если бы я увидела, как она несет мне мой стакан «Тома Коллинза», вот этак изгибаясь или вроде того, я бы определенно, определенно захотела снять ее в моем следующем мульти-мульти-миллионном мегаграндиозном полнометражном проекте.

Но это было так ужасно. Всего через несколько минут после того, как я наслаждалась этими чудесными мыслями, с ней обошлись, как с перевозчиком наркоты. Слушайте, это было совсем из ряда вон! Мне прямо визжать хотелось. Хотелось кричать на всю округу: «Эй, я лично упаковала ее вещи, вы ничего там не найдете, кроме самых прекрасных, изящнейших вещей от лучших дизайнеров, с которыми, кстати, будьте чертовски аккуратны, потому что, я уверена, каждая из них уж точно стоит намного больше того, что вы можете позволить себе купить».

Однако я ничего не сказала. Я подумала, что лучше, пожалуй, промолчать. Как ни стыдно мне в этом признаться, у меня мелькнула мысль, что если они все-таки найдут что-нибудь, чего, конечно, определенно не могло быть, а укладывать ее вещи — это моя обязанность, то кого все будут обвинять, а? Вот то-то же.

Вероника Д, парикмахер Ребекки Ричардс: Решительно не понимаю, что накатило на Фредди в аэропорту. И без того скверную ситуацию она сделала в десять раз хуже. Я стояла рядом с Грантом, телохранителем Ребекки, и ее новой ассистенткой Тиш (откуда только такие имена? Словно чихнул кто-то), и решила не высовываться. Грант шагнул вперед, но я схватила его за руку. Что, интересно, он собирался делать? Морды всем понабивать? Тут я почувствовала, что Тиш протирается вперед. «Солнышко, не суйся, — шепнула я ей. — У Ребекки опыт разгребания дерьма побольше, чем у тебя, она в такое может вляпаться — просто мечта». Никак не могу понять, почему Ребекка взяла на работу Тиш. Скажем так, мне встречались и поумнее.

Тиш Уилки: Я работала у Ребекки всего пару недель. И мне все еще не верилось до конца, что я получила это место. Но все выглядело прямо превосходно! Прежде всего у нас было очень много общего. Вот список того, в чем мы сходны (я очень люблю списки, и поверьте, личному ассистенту большой звезды, каковым я определенно являюсь, совершенно не обойтись без них):

1. Мы обе из Эссекса — она из Челмсфорда, а я из Лоутона, который прекрасен, несмотря на толпы живущих в нем футболистов.

2. У нас обеих знак зодиака — Дева; неужели это не говорит обо всем?

3. Мы обе приехали в Лос-Анджелес искать счастья. Ну да, я жила у своей подруги Кризтал (которая раньше была Кэрол, но в Лос-Анджелесе такое имя не звучит) и сменила дикое количество идиотских работ, пока не оказалась наконец в кинокомпании, тогда как она сразу снялась в сверхкрупном звездном фильме «Вся жизнь впереди». Но эта разница не имеет такого уж значения.

4. У нас обеих матерей звали Кэти. Страшно или как?

5. Дальше — страшнее. Когда мы были маленькими, мы обе сходили с ума по Денни из группы «Нью Кидз».

6. А теперь угадайте, как мы обе назвали своих котов? Денни! Понимаете? Мы во всем были похожи друг на друга.

Вероника Д: Познакомившись с Тиш, я отвела Ребекку в сторонку.

— Солнышко, — сказала я, — у тебя кризис в жизни. Тебе сейчас нужны люди с опытом, с ноу-хау. Ты только посмотри на нее. Она же назвала кота в честь Донни Уолберга.

— Ну и я тоже, — ответила она.

— Хм, н-да, но ты ведь не зовешь своего Денни.

— Знаю, Вероника, но она англичанка. Кажется, во время собеседования с ней меня тоска по дому пробрала.

— Слушай, — сказала я, — вспомни, чего тебе стоило пережить эту историю с Антеей. Я не хочу смотреть, как ты начинаешь заново то же самое.

Она на меня так посмотрела, что я только подняла руки и сказала:

— Эй-эй, я всего лишь занимаюсь твоей прической, которая оказалась самой знаменитой на свете и которую копируют по всему миру. Не обращай на меня внимания.

Тиш Уилки: Это было так чудесно — получить эту работу. Ее предыдущая ассистентка ушла от нее внезапно. Дала интервью о своей связи с Ребеккой журналистам из «Нэшнл Энквайрер». Когда человек, которому доверяют, оказывается подлым Иудой — что может быть омерзительнее? Доверие на такой работе — это практически все.

Я тогда работала в кинокомпании, которая снимала фильм «Вся жизнь впереди», зашел кто-то из ее людей и сказал, что ей нужна новая ассистентка, причем очень срочно, так что, может, здесь найдется кто-нибудь, кто знаком с этой работой? Моя рука взлетела вверх. Я никогда раньше не была ассистенткой, но знала, что справлюсь. Вот что было хорошо в Лос-Анджелесе. Он сделал меня, скажем так, энергичным сотрудником.

Кризтал сказала, что я ненормальная.

— Ты такая милая, Тиш. Она запросто сломает тебе всю жизнь. Если ты поедешь с ней в Англию, то уже не вернешься.

— Ерунда, — ответила я. — Для меня это большой шаг вперед. За этим я в Лос-Анджелес и приехала. Так или иначе, поклясться могу, она очень славная.

Кризтал только рассмеялась:

— Тиш, да ведь она ненормальная. Ты что, не читала в «Энквайрер», что рассказывала о ней ее предыдущая ассистентка?

— Уверена, там далеко не все — правда, — сказала я.

— Ладно, а подумай, что с ней происходит после этой истории с Джо Шайрером, — ответила Кризтал.

Должна признать, ее жизнь была выбита из колеи. История с Джо Шайрером! Распишу вам все по пунктам:

1. Ребекка и Джо снимались вместе в фильме «Вся жизнь впереди» — это я, кажется, уже говорила, да?

2. Они играли главные роли и целыми днями общались на съемочной площадке.

3. В сущности, в конце сезона, который только что закончился, Джо сделал ей предложение. Это было в той серии, где он выиграл крупную велосипедную гонку, и выглядел потрясающе в блестящем костюме из лайкры, просто мечта, и он встал перед ней на колени, а Ребекка расплакалась и сказала «да», и тут они расплакались оба, упали друг другу в объятия, а солнце было у них за спиной, и саундтрек был фантастический, фонограмма Кристины Агуилера, или, может, это была Мэрайя, но в любом случае это было самым прекрасным, что я видела за всю, всю свою жизнь.

4. Они встречались и в настоящей жизни и выглядели самой прекрасной парой, по крайней мере со времен Томми и Ник до их прискорбнейшего разрыва.

5. А потом Джо получил роль в боевике «Дело об убийстве», и сыграл там великолепно, и определенно сам делал все до единого трюки, включая тот, где он спасает то ли маленького мальчика, то ли щенка, и повисает на вышке, а фильм получился невероятный, мега-хит, и Джо резко стал самой крутой звездой со времен Киану после выхода фильма «Скала» или «Мумия возвращается», или чего-то такого.

6. Так вот, в сериале «Вся жизнь впереди» он был как все, а теперь стал супер-мега-офигительной звездой боевиков всех времен и народов, и у них с Ребеккой отношения стали портиться.

7. В фильме «Вся жизнь впереди» была одна девушка по имени Грета Бастендорфф, вполне хорошенькая и милая, хотя если кого-то интересует мое мнение, далеко не такая красавица, как Ребекка.

8. И прически такой у нее не было.

9. Так или иначе, Джо начал с ней встречаться.

10. А Ребекка об этом узнала.

11. И тогда у них вышел грандиозный, на всю округу, скандал в «Спаго».

12. И Ребекка с ним порвала.

13. А может, это Джо порвал с ней.

14. Так или этак, не важно, их отношениям настала finita.

15. Но Ребекка так и не смогла с этим примириться, и видеть не могла, как Джо и Грета вместе появляются на съемочной площадке. Господи, до чего же ей, наверное, было тяжело, до чего горько, я чуть не плачу, когда думаю об этом.

16. Потом в «Нэшнл Энквайрер» появилась эта сплетня про Джо. Сами знаете, насчет его достоинства. Ладно, сейчас объясню. Говорили, будто этот его, ну вы поняли, на самом деле вовсе не такой большой, как казалось во «Всей жизни», когда он был в лайкровых шортах в обтяжку.

17. И по-моему, Джо думал, что слух об этом запустила Ребекка.

18. Она, конечно, отрицала это, и я ей верю, правда, полностью, на сто десять процентов.

19. И вот они оба отправились в Англию на эти идиотские телесъемки, на которые согласились еще когда между ними все было хорошо, хоть Ребекка и не хотела теперь там сниматься, но деваться ей было уже некуда, ну и примерно в это время, плюс-минус, к ней пришла я.

Правда же, все становится намного понятнее, если изложить это списком?

Вероника Д: О Джо Шайрере и Ребекке Ричардс вам нужно знать две вещи. Первое: Джо был подонком, дешевкой, такой же, как любой белый, черный или коричневый козел, которому удалось выбиться в люди со стоянки трейлеров в «Спрингере». Второе: несмотря на то, что он омерзительно поступил с Ребеккой, она была слишком порядочной, чтобы трепаться всем по углам о габаритах его конца.

Тиш Уилки: Перелет до Англии Ребекка перенесла ужасно. Вообще-то мы не сидели рядом — она летела первым классом, а я в компании Гранта, ее телохранителя, и Вероникой Д, ее парикмахершей (мне очень хотелось спросить, что означает Д, но я ее немножко побаивалась). А с Ребеккой сидела Фредди. Думаю, они немного поссорились во время перелета, потому что когда мы выходили из самолета, они почти не разговаривали. Бедная Ребекка чувствовала себя ужасно и была совсем не в том состоянии, чтобы легко отнестись к обыску. Я на сто десять процентов убеждена, что она не била ту мерзкую таможенницу, но если она ее и ударила, а я уверена, что этого не было, то все равно я не могу ее в этом обвинять. Посредственности просто не представляют себе, какое давление на себя приходится выносить звездам.

Вероника Д: После того как ее задержали, я подумала, что если я знаю Ребекку (а я укладываю ее волосы уже четыре года, так что, пожалуй, все-таки знаю), она эту суку действительно ударила. Может, та сама напросилась, а может, и нет. Как бы то ни было, Ребекка ударила ее. Это было из разряда идиотских выходок, которые она порой совершала, когда у нее нервы были на пределе. Она уже через минуту-другую о них жалела.

Все мы время от времени совершаем идиотские поступки, но это не имеет особого значения по двум причинам. Большинству из нас в общем-то наплевать, как на нас смотрит остальной мир — а для актрисы то, как на нее смотрит мир, это буквально все, не важно, нравится это ей или нет. Во-вторых, даже если нам не наплевать, мало у кого найдется в архивах кипа печатных текстов, в которых всему свету в подробностях рассказывают его жизнь с начала и до конца.

Как я уже сказала, Ребекка всегда начинала жалеть о том, что вела себя скверно, почти сразу после того, как это случалось. На съемках «Жизни» бывало несколько раз, что она начинала выступать как дива и посылать людей на все буквы. А знаете, что всегда происходило после этого? Она прибегала ко мне, ломая руки, и говорила: «Блин, Вероника, опять я сорвалась». Потом выскакивала наружу и заказывала всем цветы. Прямо видно было, как у нее в мозгу крутятся колесики, и выскакивает сообщение: «поступила по-хамски — подари цветы».

Вряд ли кто-нибудь когда-нибудь объяснял Тиш, что надо найти для Ребекки хорошего флориста и сделать его ее лучшим другом.

Ребекка была очень-очень далека от той ступени, на которую многие звезды сумели подняться. Это когда вокруг полно людей, и все они говорят звезде: что бы ты ни делал, так и надо; в итоге звезда начинает считать, что у нее даже дырка в жопе двадцатичетырехкаратовая, всем хамит и даже не думает, что кого-то это может больно задеть.

Да посмотрите на Тома Круза или Уилла Смита. На П. Дидди, Эминема или возьмите любого другого парня, рэп-альбом которого разошелся более чем миллионным тиражом.

И Джо Шайрера не забудьте.

Джо — это вообще потрясающе; типичный голливудский образчик. Всего один блокбастер превратил его в полного козла; еще бы — сбор составил двадцать четыре и семь, так что он даже Круза обскакал, пока у того не вышел «Миссия невыполнима-2».

Именно из-за Джо у Ребекки по прилете в Англию были так натянуты нервы. После выхода из самолета мы с ней поговорили, и она сообщила мне пикантную новость, которой в салоне первого класса Фредди ее совсем достала. Мол, Джо добился разговора с исполнительным продюсером «Всей жизни» и хотел, чтобы Ребекку убрали из сериала. После «Дела об убийстве» эти съемки не были так уж нужны Джо. А вот у Ребекки ничего другого не было — «Вся жизнь» нужна была ей до зарезу. Так почему Джо сам не свалил из сериала, не стал новым Крузом и не оставил Ребекке эти несчастные коротенькие серии на ТВ?

Почему он повел себя, как двадцатичетырехкаратовая жопа?

А почему кобель свои яйца лижет?

Может, вот и старается.

Тиш Уилки: В пятницу утром, на следующий день после прилета, я была в отеле «Дорчестер», где рекламное агентство, с которым мы работали, заказало нам номера. Бедная Ребекка все еще была под замком. Она провела в тюрьме всю ночь, что определенно должно было показаться ей вечностью. Я представила себе, как над ней измывались там все эти гнусные проститутки и наркоманы, в камере с которыми она оказалась, и почувствовала себя ужасно виноватой из-за того, что ничего не могла сделать. Но Фредди велела мне и Веронике оставаться здесь, а сама с Грантом отправилась в полицию, чтобы попытаться уладить это дело.

Нам в номер прислали снизу газеты, и во всех оказались отвратительные, насквозь лживые статьи о ней, но я все равно прочла их от корки до корки. Потом заказала полный английский завтрак себе и Веронике. Я проголодалась, и съела все, а Вероника только выпила грейпфрутовый сок — лично я думаю, что это она выпендривалась. Потом я уже не знаю в какой раз проверила все вещи Ребекки.

Вероника Д: Тиш шарилась по номеру, выискивая себе занятие. Она себе места не находила, а мне это действовало на нервы.

— Тиш, — сказала я, — сколько еще раз ты собираешься перекладывать ее гардероб? С того момента, как ты последний раз лазала в шкаф, там ничего не изменилось.

— Я хочу, чтобы у нее здесь все было в порядке к тому времени, когда правосудие наконец восторжествует, и она получит свободу.

— Думаю, последнее, что будет ее в эту минуту беспокоить — это на какую полку ты положила ее трусы, на нижнюю или на верхнюю. У нее хватит проблем с работой, и не будет она такой фигней интересоваться, — и я развернула одну из газет. — Надо же, какие сволочи. Надеюсь, ты-то не думаешь, что Ребекка такая, как тут пишут?

— Так ты не будешь есть? — спросила она, глядя на мой завтрак.

— Ни в коем случае, — ответила я. — У моего желудка приемные часы с обеда.

Я почитала еще, а Тиш тем временем слопала весь мой завтрак — блин, девочка, могла бы и поскромнее быть. Потом я поднялась и сказала:

— Может, пройдемся вместе по магазинам?

— Нет уж, спасибо. Я остаюсь здесь. Я буду нужна Ребекке, когда она придет.

Не мозги, а дырка от бублика, подумала я.

— Ну ладно, думаю, когда правосудие восторжествует, ей не понадобится первым делом привести в порядок прическу. Пойду пройдусь где-нибудь рядом.

Тиш Уилки: Должна сказать, что, когда Вероника ушла, я была только рада. Она действовала мне на нервы. Она была вся такая, ну прежде всего суперстройная. Я понимаю, что Ребекке надо следить за фигурой — она звезда, от нее это требуется. Но Вероника была всего лишь парикмахершей. Разве для нее это было так важно? Вот уж не думаю. Она так защищала Ребекку. Всего лишь парикмахерша. А кого Ребекка выбрала своим личным ассистентом, а? Вот то-то же.

Господи, только не поймите меня неправильно. Я вся — миротворческие силы, и я стою за культурное как-оно-там-называется. А как иначе? Я ведь теперь калифорнийка. Так что я не хочу, чтобы вы подумали, будто я против цветных — то есть, извините, афроамериканцев. Никоим образом. Да у меня самой буквально миллион друзей, которые афроамериканцы. Поэтому когда я говорю, что Вероника действует мне на нервы, это абсолютно, безусловно не связано с ее «афроамериканством», которое мне ничуть не мешает, я к этому отношусь на сто десять процентов спокойно.

После ее ухода я позвонила маме и папе в Лоутон. Я еще не рассказывала им о своей новой работе. Трубку взяла мама.

— Приветик, это я, — сказала я.

— Тиш?! Да ведь у вас там уже за полночь! Что-то случилось?

— А я вовсе не там, мам. Я прямо тут, в «Дорчестере».

— Ты не сказала нам, что возвращаешься. А почему ты не приехала домой, к нам?

— Это у меня новая работа — такая классная!

— Так ты работаешь в «Дорчестере»? Отлично… Тиш работает в «Дорчестере», Морис, — крикнула она отцу.

— Да нет же, мам, — объяснила я, — я работаю у звезды. Я ее личный ассистент. Я делаю для нее абсолютно все, и мы с ней очень подружились, и все такое. В общем, все замечательно.

— А кто она?

Я решила пока не называть ее. Папа читает «Экспресс», а они написали о ней кучу грязи. Я решила — пусть это потом будет для них сюрпризом. Я знала, что когда они с ней познакомятся, они без памяти влюбятся в нее.

— Она мегазнаменитость, мам, — сказала я. — Снимается на ТВ. У нас на следующей неделе съемки в Хаунслоу. Приходи на съемку, и я тебя ей представлю. Ты от нее будешь в восхищении, а она до смерти хочет с тобой познакомиться.

Еще я сказала ей, что организую машину, которая довезет их до студии, и попрощалась. На самом деле я их во многом поддразнивала. Они так, волновались, когда я уехала в Лос-Анджелес. Я знала, что известие о том, что я определенно достигла положения отличного голливудского ассистента, их очень взволнует.

У меня даже настроение поднялось; я повернулась к телику и стала переключать каналы. Вот и она — в «Скай Ньюс». Ребекка! В окружении камер, на ступенях полицейского участка. Грант отталкивал с ее пути фотографов, помогая ей пробраться к машине. Ребекка, бедняжка, подумала я. По ее лицу видно было, что она всю ночь не сомкнула глаз. Да и как могло быть иначе, если вокруг были сплошь грязные наркоманы, бьющиеся в ломке?

Я выключила телик. Я точно знала, что ей нужно, и пошла наполнять для нее замечательную глубокую ванну. В «Дорчестере» были очаровательные корзиночки, заполненные прелестнейшими образчиками мыла и масла для принятия ванн.

ЧЕТЫРЕ:

веселуха, «бмв», «электролюкс»

Кэрри Фуллер, соломенная вдова по вине рекламы: Дети уже надели куртки. Я собрала в корзинку для продуктов чуть ли не половину ассортимента универсама «Уэйтроуз». Нас ждал Хайгейтский лес. Первая солнечная суббота в этом мае, и наверняка первый день в году, когда Фуллеры были похожи на семью счастливую, к тому же полную — оба генетических родителя в наличии. Мы были на полпути к дверям, когда зазвонил телефон.

— Автоответчик включен, — сказала я.

— Я лучше возьму, — отозвался Грег и умчался в дом прежде, чем я успела возразить.

Я ждала у машины вместе с Райаном и Хоуп всего пару минут. Он вышел из дома с тем самым выражением лица. И тем самым взглядом, который говорил: «Работа, что ж я поделаю…»

Грег Фуллер: Что я мог поделать? Это звонила Тодди. Она сказала, что Ребекка согласилась дать нам полчаса — и не больше! — на примерку костюмов. Через сорок пять минут нас ждали в «Дорчестере». Ну что я мог сказать? «Извинись за меня, Тодди, но я не смогу. Передай им, что я в Хайгейтском лесу строю из себя Фрисби, пытаюсь сохранить свою семью»? Нет, решил я, Кэрри придется подождать, потому что Ребекка Ричардс, очевидно, ждать не будет.

Кэрри Фуллер: «Но ведь сейчас утро субботы, — жалко пыталась настаивать я — даже после того, как он рассказал мне о звонке Кевина Френча. — И вообще, с какой стати режиссер звонит тебе? Я думала, у тебя хватает продюсеров».

— Как ты правильно сказала, сегодня суббота. Во время выходных служебные инструкции не действуют.

— Нормальные люди по выходным отдыхают, Грег.

— Прости, но я расстроен не меньше тебя. Эта примерка костюмов должна была состояться еще вчера.

— А долго ты там будешь? Может, нам подождать?

— Не стоит. Мы будем два-три часа заняты нашей драгоценной звездой, а потом Кевин хотел вместе со мной проверить раскадровку. Я вряд ли сумею вернуться раньше шести, а то и семи. Почему бы мне не позвонить тебе?

— И почему же ты не звонишь?

Он попрощался с детьми, которые на вид были огорчены даже более, чем я огорчилась в душе, потом со мной. Когда он влез в машину и отъехал, младенец больно пнул меня в желудок. Он говорил мне: «Борись, женщина! Не позволяй ему и дальше относиться к нам так!»

— Прости, малыш, — ответила я. — Из-за этой проклятой беременности я слишком расклеилась, чтобы бороться.

Я сходила с ума. Я слышала, что многие во время беременности чувствуют связь с еще не рожденным ребенком, но у меня-то с моим разговоры цвели пышным цветом. Я почти не видела мужа в последнее время, и может, поэтому мне просто нужно было разговаривать хоть с кем-то. Мы обсуждали все: телевидение, новую цветовую гамму гостиной — а однажды у нас вышел жаркий спор о политике государства в отношении уголовного законодательства (Нерожденный оказался сторонником жесткой «шоковой терапии»).

Когда мы возвращались в дом, Хоуп тоненьким голоском спросила:

— А почему папа уехал? — Ей тогда было всего шесть, и вряд ли она в полной мере осознавала все ужасы рекламного бизнеса.

— Такая у него работа, солнышко, ничего не поделаешь.

— А почему?

— Потому что он обязан проследить, как самая прекрасная женщина в мире влезает в платье из каучука.

— А разве он не хочет лучше пойти с нами в лес?

— Конечно, хочет, — ответила я таким тоном, будто на самом деле так считала. — Да и кто бы не захотел?

Тодди Глак: Мы с Кевином стаптывали каблуки в холле «Дорчестера» в обществе костюмерши. Бог знает, где носило Грега. За последние два дня он уже второй раз заставлял Кевина ждать — и все из-за его драгоценной жены и детей.

— А что, без него начинать нельзя?! — кипятился Кевин, глядя на свои часы. — Я из-за этого мудака обед отменил!

— Ну Кевин, ну давай дадим ему еще пару минут, — упрашивала я.

— Пять минут, и все. После этого я отправляюсь на самолет до Лос-Анджелеса. Сколько можно тут груши околачивать?!

Грег заявился через двадцать минут.

— Прошу прощения, попал в аварию на углу Гайд-парка, — сообщил он. — Какой-то черный козел на «бумере» влетел мне в задницу. Пидор гнойный, даже своих данных не оставил. Кинул мне двадцать баксов и свинтил.

— Господи, Гper, ты сам-то в порядке? — спросила я. — Надеюсь, он не полез на тебя с ножом? А то о таких случаях столько говорят. — Я и вправду была сильно встревожена: если бы с ним случилось несчастье, у меня не осталось бы ничего.

— Скучновато вышло, Тодди, — ответил он. — Ни ножа, ни даже «узи» на худой конец. Со мной все в полном порядке. Только неудобно, что я заставил вас ждать.

— Ничего, дружище, — отозвался Кевин. — Из-за Ричардс нам пришлось прождать целые сутки. Теперь ее очередь топтаться на месте. И не дай бог ей хоть на что-нибудь пожаловаться — эта сучка стоила мне целого обеда.

— Да? А с кем? — заинтересовался Грег.

— Да ничего особенного, всего лишь с Сидом Поллаком. Он прилетел на несколько дней в Европу, посмотреть места для натурных съемок.

Он мог отказаться от обеда с самим Сиднеем Поллаком! Да, действительно — прибыл Кевин Френч.

Кэрри Фуллер: Ко всему прочему, Грег забрал машину — вторая осталась в гараже, — так что мы с Райаном и Хоуп устроили пикник в саду. Дети быстро оправились. Они привыкли к неожиданным разочарованиям. Я смотрела, как они играют на солнышке, и вспоминала, какой прекрасной моя семейная жизнь казалась мне до последних шести месяцев.

Блин, да что за чушь?! Не была она прекрасной. Для начала: с тех пор, как четыре года назад Грег организовал «Фуллер Шайдт», он стал редко бывать дома. И всякий раз, когда я жаловалась ему на это, отвечал, что делает все это только для нас.

— Кого это «нас»? — уточняла я.

Мужчины создают бизнес-империи не для «нас», своих семей. Они делают это по тем же причинам, по которым мальчишки устраивают в туалетах состязание — кто пустит струю выше (я работала учительницей в школе, и точно знаю, что это так). Порой я представляла себе, как Грег и Макс в туалете для начальства соревнуются, у кого мощнее фонтан.

Его вечные неявки домой были не единственным поводом для нытья, но даже все они, вместе взятые, не представляли собой серьезной угрозы. Ну и в конце концов, думала я, назовите мне хоть одну семейную пару, у которой все в полном порядке. Так что прекрасной наша жизнь, может, и не была, но все складывалось очень даже ничего.

Все изменилось вдень, когда я забеременела. Это был тот самый день, когда я узнала о гримерше.

Тайрон Эдвардс: Два дня как вернулся с Ямайки, а мою жизнь уже можно в унитаз спускать. Знал же я, блин, что тот круиз через таможню сложился больно хорошо, чтобы не выйти боком. В субботу утром сижу у себя в норе и слышу — Ивонна истошно орет. Вот бля, думаю, прикинь, прокололся где-то, придется теперь свой запас наркоты подровнять. Мчусь в большую комнату, но Ивонна — баба самостоятельная, тут же налетает на меня, начинает пинаться, драть мне волосы, царапаться. Она в маникюрном салоне работает, так что когти у нее — будь здоров. Ну охлаждаю ее маленько и спрашиваю, в чем дело. И показывает она мне полароидные снимки. Блин. Отыскала мои пляжные фотки. Которые с той белой сучкой. Тайрон, дружище, думаю я, лучше бы тебя в Хитроу взяли, хоть яйца целы бы остались.

Кэрри Фуллер: За эти годы я столько раз видела, как у подруг семьи разваливались из-за походов на сторону. Я всегда им сочувствовала, но в глубине души ощущала самодовольство — у нас-то с Грегом таких проблем нет.

Ублюдок. Как он смел вызывать у меня это чувство? Ненавижу самодовольство.

Узнав, я не стала устраивать сцен, но только потому, что была предоставлена сама себе, то есть в связи с нехваткой аудитории. Райан в тот день отправлялся на экскурсию с классом, и ему нужны были деньги. Мой кошелек был пуст, вот я и заглянула в комод Грега, в ящик, где обычно лежали деньги. Я нашла бумажку в десять фунтов для Райана, и еще квитанцию. У него вечно квитанции валялись пачками, пока он не удосуживался передать их Нэнси для учета расходов. Я никогда не обращала на них внимания. До сих пор не знаю, почему я развернула эту. Счет за номер в отеле «Шарлотт-стрит». Вот этого я понять не могла. Грег никогда не оставался ночевать в городе, как бы поздно ни заканчивал работу. Мы жили на Примроуз-Хилл, и на ночь он всегда приезжал домой. Не то чтобы я сразу что-то заподозрила (он вполне мог получить счет за приезжего клиента), скорее, мне стало любопытно.

Я проверила дату — прошлый четверг. Полезла в свой ежедневник (ну прямо Фуллер из Скотланд-Ярда). Четверг: Райан к дантисту; Хоуп после школы на спектакль; лучшая подруга Клара будет к восьми. Она составила мне компанию, потому что Грег всю ночь проторчал в Уэльсе — двухдневные съемки машин растянулись на три дня. Он позвонил мне в четверг днем и рассказал о выходе из графика. Сообщил, что будет дома в пятницу, приедет поздно.

Любопытство обернулось подозрением. С чего бы ему оказываться в отеле в Вест-Энде, когда он сказал, что находится в двухстах милях отсюда? Мозги у Грега работали превосходно, но телепортироваться он пока еще не умел.

Тайрон Эдвардс: Ну ты, бля, дебил, думаю я себе, чё ж ты эти чертовы снимки не выкинул? Уж мог бы допереть, что не фиг хранить их только потому, что сучка была что надо. Ну все, жопа тебе, Тайрон, есть у тебя последнее желание?

Кэрри Фуллер: Я не собиралась дожидаться, когда Грег заявится ночевать, чтобы выяснить отношения лицом к лицу. Я ему позвонила. Как обычно, на звонок ответила Нэнси; и как обычно, Грег был на совещании.

Но я-то сейчас чувствовала себя «окружным следователем Фуллер из Ярда», поэтому спросила ее:

— Кстати, насчет черной кожаной куртки Грега. Он не говорил, может, в прошлый четверг он в Уэльсе ее забыл? Никак не могу отыскать ее, нигде нет.

— Он приехал в офис в четверг вечером. Может, это было в среду?

А ведь до этого момента я была готова полностью поверить в сочинение на тему «счет, который был получен за клиента».

Тайрон Эдвардс: Ивонна опять психует, со всей дури шарашит меня по башке, а я ей:

— Дорогая, это совсем не то, что ты подумала, честно тебе говорю, — а она орет:

— А если это не то, что я подумала, что ж ты все время эту поганую белую блядь лапаешь?!

Я ей объясняю:

— Ну да, это и было-то только один раз, золотко, честно тебе говорю, ну по верхам, может, и прошелся разок-другой, но это не значило ничего такого, мамой клянусь, совсем ничего.

Кэрри Фуллер: В тот день я забрала из школы Хоуп и Райана и отвезла их прямиком к своей маме. Я велела Грегу быть дома рано, чего никогда, ни разу не делала. Интересно, думала я, Нэнси поняла свой промах? Если да, наверняка она предупредила его. Я так и видела, как он рулит домой, на ходу стряпая объяснение. Но про главную улику он ничего не знал. Поначалу пытался все отрицать, но в конце концов раскололся.

Ее звали Мью (Мью!). Она была гримершей в съемочной группе. Раньше он не был с ней знаком. Они переспали на вторую ночь. В четверг его задушила жаба, и он поехал с ней в «Шарлотт-стрит» за добавкой.

Моя жизнь была разрушена. Совершенно разрушена, все в жопе. Я почувствовала, что совсем его не знаю. Я заново оценила все, что он когда-либо мне говорил, и поняла, что в дальнейшем мне придется делать немалые усилия, что поверить ему хоть в чем-нибудь.

Я наорала на него, запустила кружкой в стену. Потом расплакалась. Потом он. Уверял, что она ничего для него не значит; что этого никогда прежде не случалось и никогда не случится опять; он любит меня, и только меня; я должна ему поверить.

Когда я успокоилась, он сказал, что просто так вышло. Чушь, ответила я. Ничего не выходит так просто. Райан не просто упал. Он слонялся где не надо, вот и споткнулся. Хоуп не просто заболела. Она слопала дюжину пирожных «мини-маллоуз», после чего ее стошнило. Так же и Грег с Мью (Мью!) не просто так оказались в постели, это не случайное столкновение частиц.

— Кэрри, — продолжал он умолять, — это величайшая ошибка в моей жизни. Это никогда больше не повторится. Ты должна поверить мне.

Я очень хотела.

Тайрон Эдвардс: Драться она перестала, но вопить продолжает, и я, мыслящий и любящий человек, запускаю извечный тайронский шарм. Это всегда работало, должно и теперь помочь делу. Вот я и говорю ей:

— Ивонна, детка, ты же знаешь, для меня есть только ты. Я все для тебя сделаю, ты должна мне верить, — и она немного успокаивается. Отлично, Тайрон, это уже успех. Потом я обнимаю ее, тут она совсем тает, похоже, пришло время для сексуальных лечебных процедур.

Кэрри Фуллер: До сих пор не могу поверить, что тем вечером мы занимались сексом. Тут же, на кухне, где скандалили.

В школе я преподавала математику и основы точных наук, но мне не нужно опираться на этот свой опыт, чтобы суметь подсчитать, когда именно я залетела.

Да и Грег после этого старался. Он приезжал домой пораньше. И даже были выходные, которые длились все два дня. Я старалась доверять ему и следить за собой, выискивая все, на что могла повлиять, дабы избежать повторов. Но постепенно все увяло. Макс и Грег начали переговоры с итальянцами, и работа снова взяла верх над мщением.

К тому времени, как начали подготовку к съемкам для «Блэкстока», ничего не было улажено. Верно, мне больше не попадались доказательства ходок налево, хотя не было ни одного кармана, ящика или письма по е-мэйлу, которые я бы не проверила. Но от Мью мы так и не ушли.

Тайрон Эдвардс: А когда мы кончили, Ивонна и говорит:

— Тайрон, это все из-за твоих нынешних делишек. Тебе надо заняться своей жизнью. И чтоб, блин, никаких больше разъездов.

— Клянусь, больше не будет, — и прикинь, она наводит на меня свой жуткий ноготь, а намеки я понимаю.

— И тебе надо устроиться на нормальную работу. Хватит мотаться на эту Ямайку. До сих пор тебе везло, но всякая пруха рано или поздно кончается. Когда-нибудь ты вляпаешься по-крупному, а я не буду сидеть да тосковать, дожидаясь, пока ты выйдешь из Брикстона.

— Знаю, родная, я обязательно найду работу. Не волнуйся.

— Я имею в виду, прямо сейчас, Тайрон. Не когда-нибудь потом, а то этого никогда не случится. И чтоб на этой работе не было ни одной бабы, слышишь меня?

— Отлично, родная.

— Ни белых баб, ни черных, вообще никаких. Я хочу, чтоб ты нашел такую работу, чтобы я всегда знала, где ты, и могла позвонить тебе в любой момент, и при этом трубку не брала какая-нибудь шлюха со своим «Тайрон сейчас очень занят, милочка».

— Круто, — говорю я.

Вот и думаю я себе — раз я собираюсь устраиваться на работу, мне нужен новый костюм. А чтоб купить новый костюм, надо где-то бабок надыбать. Ведь этот… не, ни к чему вам знать, как его зовут — так вот он все еще не заплатил мне; за кило, который я привез на той неделе, зато помню, Эшли из «Шефердс Буш» должен мне три сотни за сделку, которой уже несколько недель. И вот отправляюсь я в Кэмбервелл, к своему брату, Седрику, и одалживаю его тачку: «БМВ-635», 88-го года, двигатель с инжектором, черный антрацит, салон — кожа, тонированные стекла, колеса «альпина», кондиционер с освежителем. Еду на запад — я совсем другой человек. Да, думаю, Ивонна будет гордиться тобой, новый Тайрон!

И тут я въезжаю какому-то расфуфыренному кретину в задний номерной знак новенького ХК8 на углу Гайд-парка.

Грег Фуллер: Ее похожая на корягу агент сообщила Тодди, что нам могут уделить полчаса, и ни секундой больше. Женщина уровня Ребекки Ричардс не назначает встречи сама. Представляю себе — она, наверное, и в сортир не ходит без предварительной консультации с юристом и без последующей перемены платья и макияжа.

Если уж у нее был настолько плотный график, чего ж мы торчали в ее номере уже около часа? Что-то было не так. Из спальни доносились голоса — она разговаривала с агентом. Иногда они повышали тон, и мы замирали, пытаясь что-нибудь разобрать — ничего хорошего.

Эта коряга-агент при нашем прибытии высунула голову за дверь, одарила нас фальшивой улыбочкой, представилась как Фредди и сообщила, что ее владычица будет через две минуты. Это было за сорок минут до ее появления. Кевин метался по комнате в бешенстве, заостренном дозой. В бизнесе, вокруг которого всегда вертятся наркотики, и по рецептам, и так, Кевин долгое время являлся образцом для подражания. Один ассистент режиссера назвал это так: «У этого козла, наверное, и на жопе татуировка „Осторожно, героин!“».

— Что-то он выглядит плоховато, — шепнула мне Тодди. — Как ты думаешь, может, мне вывести его воздухом подышать?

— Оставь его в покое, — посоветовал я. — Если он накрутит себя до того, что взорвется — на одну примадонну станет меньше, значит, и забот поубавится.

— Как ты можешь, Грег, он же твой друг, — прошипела она. И сменила тему: — А сможем мыс тобой сегодня достойно провести время, когда все это закончится? Нам есть что обсудить. Должным образом. Можно поехать ко мне — посидим на веранде, расслабимся, «Пино Грижьо», потом, может, немножко прелюбодейства…

— Отличная мысль, милая, если только мы вообще сегодня отсюда выберемся.

Господи, думал я, как же я устал от всего, что надо обсуждать с разными людьми. Должным образом.

Макс хотел должным образом разобраться с «Миром диванов». В пятницу днем он раскроет блеф Лолы насчет Марракеша. Он вытянет это из Мэнди, возможно, с помощью пыток. Настроение у него будет дерьмовей некуда. Я пообещал Лоле, что подпишу ей чек на оплату внеурочных часов за четыре полных выходных, если субботу она потратит на то, чтобы отыскать Зассанца и Засранца.

Итальянцы должны были приехать на фазенду Макса в воскресенье, и я должен был явиться туда же, чтобы должным образом обсудить наше участие в дальнейшем бизнесе после того, как сделка будет заключена. Кэрри об этом обеде я пока еще не говорил.

Мой клиент из «Блэкстока», Боб Булл, хотел «откровенно, карты на стол, никаких камней за пазухой» потрепаться о том, «как потенциальные потребители воспримут широчайшее освещение ареста Ребекки Ричардс средствами массовой информации». В приблизительном переводе это означало «Выручай, я обосрался». У него был новый генеральный директор — Роджер Кнопф — он только что прилетел из Акрона, и ему не нравилась реклама, которую мы снимали. Более того, он почти наверняка был членом Церкви Алабамы «Всех грешников ждут вечные муки в адовом огне», и вряд ли одобрил бы разразившийся вокруг Ребекки скандал. Боб не зря перепугался. То, что дела могут обернуться именно так, я объяснил ему аж за два месяца до того, как он прибрал у себя на столе и заново переписал свое резюме.

Кэрри не особенно рвалась что-либо обсуждать, но она очень хотела, чтобы вернулась наша прежняя жизнь. А я поставил ее «в режим ожидания», потому что был выше головы завален делами. И еще потому (если уж честно), что старался отложить подальше нелегкий труд, которого требовало налаживание наших отношений.

Так, еще Тодди, которая хотела точно назначить день, в который я скажу Кэрри, что ухожу от нее — и, к слову, она подробно расписала мне просто чудесную квартирку, которую разыскала неподалеку от Слоан-стрит: всего лишь около миллиона, ну разве можно найти что-ни-будь удачнее?

До сих пор не пойму, почему я так запустил отношения с Тодди? Лола, моя совесть, считала ее ограниченной, цепкой и заклятым врагом добра и истины во всех отношениях и проявлениях. Такой Тодди представала перед большинством людей — именно такую цену она платила за свои безмерные амбиции. Она была хорошим продюсером, но вместо того, чтобы использовать свои способности и пробиваться наверх естественными дорогами, она врубала ракетные двигатели на полную и наскоро прикапывала всех, кого угораздило оказаться в зоне взрыва. За три месяца до съемок для «Блэкстока» руководитель ТВ-подразделения ушел. Еще до того, как мы с Максом успели набросать список требований к его преемнику, Тодди уже заявила о себе. Она просто потрясающе продавала себя. Макс до этого замечал только ее ноги — и теперь был в шоке. Я, в общем, тоже, но принимать решение не хотел — я-то видел не только ноги, поэтому не считал свое мнение объективным. Право звонка ей я предоставил Максу.

Я надеялся, что теперь, когда она достигла вершины, она ослабит хватку на моей глотке. Должно быть, так же считали соратники Сталина: «Ну вот его мечта и свершилась — и теперь, когда Политбюро ходит перед ним по струнке и выполняет любой его приказ, товарищ Иосиф наконец откроется нам с хорошей стороны». Они совершили самоубийственную ошибку — и я тоже. После того, как она размазала кого-то из своих ассистентов по стенке так, что довела человека до состояния рыдающей амебы, я посоветовал ей обходиться с людьми помягче.

— Ты что, не понимаешь, что ли? — заявила она. — Мне всего лишь двадцать девять. Мне приходится доказывать, что я могу выполнять эту работу. А они должны уважать меня.

— Тодди, да ты всех уже затерроризировала.

— Видишь ли, Грег, это пока работает.

Лично я думаю так: то, что Лола и остальные считали злобностью ради злобы, на самом деле было искренним желанием Тодди оказаться самой лучшей. Она вкладывала максимум усилий во все, что делала.

Во все.

Например, в офисе частенько говорили, что все до последней пылинки лучше всего высасывают пылесосы «Электролюкс». Но потом появилась Тодди.

Тодди Глак: Тупо сидеть и ждать было совершенно невыносимо. Грег торчал на диване в нескольких дюймах от меня — так близко и все же так далеко. Кто угодно мог заметить, как между нами искрило, будто от электричества. Все, что в эти минуты хотел каждый из нас — оказаться где-нибудь в укромном месте и сорвать друг с друга одежду (хотя мою не стоило так уж буквально срывать — на мне был великолепный костюм-двойка от Прада).

Грег Фуллер: Кевин бросал взгляд на свои часы каждые полминуты, если не чаще. Он был готов взорваться. Вдруг он вскочил и объявил:

— Эта сука может катиться на хрен. Через три часа рейс на Лос-Анджелес. Я улетаю.

Именно в этот миг распахнулась дверь спальни, и появилась Ребекка. Это был выход из тех, на которых можно построить всю карьеру. Уж кто-кто, а Тодди никогда не отзывалась хорошо ни об одной женщине, но тут даже у нее дыхание перехватило.

Тодди Глак: Лично я не понимаю, из-за чего вся эта шумиха. Костюм от Донны Каран, в котором она явилась, смотрелся гораздо лучше на Виктории X., когда та пришла в нем на мой день рождения в «Мет».

Грег Фуллер: На меня и Тодди Ребекка не обратила внимания. Она знала, где истинная власть, и взяла курс на нее, как самонаводящаяся ракета.

— Кевин, мне до смерти хотелось познакомиться с вами, — пошла она гнать. — Поверить не могу, что буду сниматься у вас. Я обожаю ваши работы.

(Его «работы» включали в себя пачку рекламных роликов и один дешевый боевик с элементами триллера, вряд ли способный хоть сколько-нибудь конкурировать с работами Скорцезе, но не будем на этом заостряться.)

— Ребекка, крошка, Бобби Земекис сказал мне, он поверить не может, что мне удалось заполучить тебя на главную роль.

(Что на самом деле совсем не совпадало с его же мнением, высказанным чуть раньше: «не такая уж она актриса — по уровню это скорее Джессика Рэббит, чем Джессика Ланж», но не будем заостряться и на этом.)

Обмен воздушными поцелуями — и Кевин повернулся, чтобы представить нас. Надо же, вспомнил о том, что и мы здесь. Как мило с его стороны.

Вероника Д: Ребекка — это было что-то, на самом деле. Мы с Тиш ждали в соседней комнате, пока она разговаривала с Фредди — они разбирались с кучей неприятностей, связанных со съемками «Жизни». Мне было слышно через стенку, ничего приятного в их разговоре не было. Ребекка рассказала мне об этом раскладе в пятницу вечером — неопределенность с тем, есть у нее работа или уже нет, просто убивала ее. Еще она рассказала, что в тюрьме один из копов вскользь обронил — досмотр был не просто так, таможне дали наводку. Петля на ее шее затягивалась все туже.

В субботу утром, когда приперлись эти типы со своей примеркой костюмов, она чувствовала себя не лучше. Но потом сумела отстраниться от проблем и занялась делом. Так было каждый раз. У нее могла быть истерика на всю округу, она могла бушевать в ярости или накачаться до бровей, но наступал миг «звездного выхода», и в ней словно переключатель щелкал: раз — и заглушка на всю лишнюю акустику.

Они раскланялись и расшаркались, словно она была леди Ди. Мне было слышно, как один из них, по имени Грег, сообщил: «Мне очень нравится „Вся жизнь впереди“ — в нем отлично показаны надежды юных, а вы определяете успех самого сериала». Решительно не представляю себе, чтобы мужчина вроде него, явно этак за сорок, настраивал свой видак на запись мыльной оперы для студентов, но не будем в это углубляться.

Мы вернулись в спальню, с нами пришла костюмерша, и я сделала Ребекке укладку, пока она натягивала платье. Пришлось ее в это одеяние всовывать и впихивать, но дело того стоило. Жарко? Зато в таком наряде она могла бы и Папу Иоанна Павла выманить за стены Ватикана.

Грег Фуллер: Когда она вернулась в каучуковом платье, я в очередной раз вспомнил, зачем пошел в рекламный бизнес. Назовите мне любое другое дело, в котором можно написать список заветных желаний и сделать их былью. Хочется немного солнца? Пишете сценарий ролика, который начинается так: «Вид на окаймленный пальмами пляж». Мучаетесь неисполнимым желанием сообщить (вставьте имя своей излюбленной фантазии для онанизма, мужчины или женщины), как много он или она значат для вас? Пишете, к примеру, такое: «Мэри Хелвин тонкой струйкой льет масло себе на обнаженный живот». Вот это последнее я проделал, когда она была в самом расцвете. Мы с кем-то поспорили, что я не смогу заполучить супермодель в какую-то там рекламу масла. Дело закончилось тем, что мне достались сто фунтов и заветные воспоминания о политой кукурузным маслом Хелвин.

И вот сейчас я сидел в номере одного из лучших в мире отелей, рассматривая Ребекку Ричардс в поскрипывающем платье из словно напыленного на кожу латекса. В голове всплыли слова «счастье», «свинтус» и «блин», и я в мыслях одобрительно похлопал себя по спине за то, что оказался умным мальчиком, которому в голову пришла такая классная идея.

Кэрри Фуллер: Начало накрапывать, и я загнала детей в дом. Настроение у меня было мерзкое, и мысль о том, что в «Дорчестере» сейчас сидит Грег, а не я, обдала меня горькой иронией. Чтобы объяснить почему, придется воспроизвести один наш с ним разговор, состоявшийся месяцев десять назад. «Фуллер Шайдт» пытались заарканить «Блэксток», и дней за пять до совещания Грег явился домой не в духе. Когда я спросила его, в чем дело, он ответил:

— «Блэксток».

— А почему с ними так трудно?

— Потому что шины — самая неинтересная часть автомобиля.

— Ну хорошо, а зачем же сразу про автомобили?

Он разозлился еще больше. Еще бы — он там в муках рожал искусство, пока я тут мыла тарелки и пересаживала цветы, или «делала что-то в этом духе», по его мнению — и вдруг я свожу на нет все его труды, обсуждая их как что-то совсем простое. Но мне, уж извините, это вовсе не казалось простым.

— Что ты несешь? — рявкнул он.

— Ну например, так. Шины — это скучно, поэтому забудем о шинах. Подумаем о том, из чего они сделаны. Каучук — это намного интереснее. Я как-то вела урок о том, сколько разных применений можно найти этому тягучему веществу, что сочится из деревьев.

— Так, дальше, — сказал он. Он все еще пребывал в раздражении, но я видела, что на самом деле он заинтересовался.

— Ну, например, ластики или вот как в уборных — хотя нет, об этом не стоит. Мячи для игры в сквош, галоши, набивка для диванных подушек, полы для производственных помещений, хирургические перчатки…

— Ну и к чему все это?

Честно говоря, я сама не знала к чему, но решила продолжать:

— Этот материал дает огромные возможности для создания образа сексуальности.

Он тут же навострил уши — инстинктивная реакция самца.

— О, вот, — разглагольствовала я, — разве не классно было бы взять какую-нибудь девицу вампического типа и отправить ее на «свидание вслепую» с кем-нибудь, кто работает в «Блэкстоке» — этаким ботаником-исследователем. Она принимает его интерес к каучуку за интерес к ней и является в таком вот фетишистском наряде. Только вот понятия не имею, как привязать все это к продаже шин. Пожалуй, никчемная это идея.

Остальное, как говорится, дело техники.

Грег Фуллер: Все завершилось через десять минут. Все сошлись на том, что платье Ребекки — это просто отпад, так суперски она еще никогда не выглядела. Если только не считать ее съемок в той якобы порнухе, которую никто никогда не видел и сплетни о которой я с сожалением вынужден отнести к разряду Легенд Большого Города в сочетании с Голливудскими Мифами.

Тодди Глак: Как она выглядела? На Шеферд-Маркет встречаются более шикарные проститутки. Ну да ладно, по крайней мере платье сидело как надо. Сладкая музыка в ушах продюсера. Когда все это закончилось, я ухватила Грега и предложила сейчас же сделать перерыв, чтобы мы могли заняться своим «совещанием».

Кэрри Фуллер: Грег приехал домой в десятом часу.

— Как она смотрелась? — спросила я обыденным тоном.

— Вроде нормально.

Ну да, как же, подумала я.

— Всего лишь нормально?

— По крайней мере платье подошло.

— Как Кевин?

— Господи, он просто достал со своим Голливудом. Весь день и половину чертова вечера только и талдычил анекдоты с бородой, да пересказывал списки актеров. Слушай, а можно о чем-нибудь еще поговорить? Сегодня у нас полный облом по всем пунктам. Мне ужасно жаль, что все так вышло.

— Мне тоже, — сказала я. — Завтра на обед придут Клара и Сэм. Что мне приготовить?

— Как, уже завтра?! А мне надо ехать в Хэнли. У Макса назначены переговоры с этими итальяшками. Я говорил тебе на днях.

Можете не придавать значения словам женщины, у которой крышу свернуло настолько, что она всерьез разговаривает со своим нерожденным еще ребенком; можете даже поверить в рассказы о том, что при беременности гибнут клетки мозга, которые отвечают за забывание, — но нет, он мне ничего не говорил.

Я запротестовала, но все было тщетно. У меня было столько же шансов одолеть итальянские корпорации с их 28 миллионами, сколько было незадолго до этого в борьбе против Ребекки — Богини в Каучуке.

ПЯТЬ:

мэрайя, бритни, носки джорджа клуни

Тим Лелайвельдт, ассистент Джо Шайрера: В салоне рейса Нью-Йорк — Лондон у меня было место в бизнес-классе. И очень хорошо, что не в первом. Там разорялся Джо Шайрер, и хотя было утро воскресенья по Гринвичу, он все никак не мог угомониться насчет вечера пятницы по восточному стандартному времени.

Вероника Д: «Видела вот это, родная? — спросила я, вываливая на кровать Ребекки воскресные газеты. — Эти британцы — просто жуть. Тебе понравится».

— Что там такое? — спросила она, все еще сонная.

— Шайрер ушел с шоу Леттермана в пятницу.

— Как, что случилось?! — вот теперь она проснулась.

Тим Лелайвельдт: Прежде чем Джо согласился прибыть на шоу, обычная армия пиарщиков примчалась в Си-би-эс согласовывать вопросы. Сплошная рутина, но все подчеркивали одно: ни при каких обстоятельствах Леттерман не должен поднимать историю из «Энквайрера», известную также как «Внимание: член». Люди Леттермана заверили всех: «Э, да ладно вам, Дэвид и не подумает лезть в это дело».

Так вот, начали трансляцию шоу, Джо занял подобающее ему место. Леттерман добродушно подшучивал над его эффектной работой в «Деле об убийстве» и интересовался, будет ли он сниматься в продолжении. Потом спросил, собирается ли Джо продолжать работу в «Жизни».

— «Вся жизнь впереди» очень дорога мне, Дэйв, это как бы моя семья, — ответил Джо. — У меня было несколько отличных предложений после выхода «Дела об убийстве», ноя…

Он все еще продолжал отвечать, но тут Леттерман подался вперед и тихо спросил:

— Так ты скажи нам, Джо, чего это у тебя там было засунуто? Салями, болонская копченая, или ты предпочел скатку из старых носков?

Вот и все. Джо пулей вылетел из студии, канал пустил рекламную паузу.

Вероника Д: «Бекка, ну разве это не чудесно? Его просто на тряпочки порвали».

— Вероника, вся эта история — с душком. Я хочу сказать, это все слишком личное. Да знаю я, что у нас вся жизнь на публике, но — руки прочь от наших гениталий. Это не их дело.

— Ты, девушка, слишком уж по-доброму к нему относишься. Этим акулам давно надо было попировать на Шайрере.

— Нет, я могу ненавидеть человека, и все же сочувствовать ему, — ответила она. — Он правильно сделал, что порвал со мной.

— А мне-то это откуда знать? Я всего лишь укладываю твои волосы. Ну в любом случае Дэвид Леттерман вытеснил тебя с первых страниц. Можно по крайней мере за это сказать ему спасибо.

Тим Лелайвельдт: После шоу Леттермана Джо лег на дно. Заперся в номере «Парамаунта» и не выходил оттуда, пока не пришло время ехать в аэропорт Кеннеди. Меня это устраивало. Табличка «Не беспокоить!» на дверях означала, что мне не придется с ним маяться.

Джо был в ярости с момента появления статьи в «Энквайрере», где в деталях разглядывали ту самую его деталь. Когда он прочел статью, то рвался убить автора, журналистку по имени Эрика Мак. Единственное, что его остановило — мысль, что тогда имя ее источника умрет вместе с ней. С той поры его бешенство несколько поутихло, и взрывался он, только когда кто-нибудь вроде Леттермана заново поджигал фитиль.

Но и когда Джо был всем доволен, он не был приятным боссом. Он не устраивал ад и преисподнюю по крупным вопросам, но к ним я отношения и не имел — для решения таких задач у него были менеджеры и юристы. На мою долю оставались мелочи, но по-настоящему Джо волновали именно они.

Это я должен был следить, чтобы в блюде с экологически чистыми жевательными пастилками в его спальне не было ни одной сиреневой. Я должен был относить его джинсы в магазин «Деним Доктор», чтобы там ярлычок заменили на тот, где указан размер поменьше. Во время натурных съемок «Дела об убийстве» именно я обязан был каждый вечер проверять, чтобы душевой бак в его трейлере был заполнен минеральной водой. И именно мне пришлось тащиться к «Тиффани» и выбирать сапфир, который мог бы выразить его вечную преданность Ребекке.

Вероника Д: Когда с газетами было покончено, я заказала в номер соки и только тогда задала ей вопрос, который уже пару дней вертелся у меня на языке:

— Тогда, в аэропорту. Знаю, они никогда бы не предъявили тебе такое обвинение, но — ты это сделала?

— Что — это? Ударила таможенницу? Боюсь, что да. Я пожалела об этом, как только мой кулак полетел в нее, но уже было поздно. Я даже не понимала, во что все это может вылиться. — Она посмотрела на искрящийся сапфир. Это кольцо приносило только неприятности и разорение с того самого дня, как Джо подарил его ей.

— Кто же тебя так подставил? Не может быть, чтобы Джо! — сказала я.

— Нет, Джо до такого не опустится, — ответила она. — Для таких дел у него есть Лелайвельдт.

Тим Лелайвельдт: Не так давно я должен был позвонить в британскую таможенную службу и сообщить им, что в багаже Ребекки Ричардс может оказаться кое-что еще, кроме дорогущих туалетных принадлежностей и вещей от известных модельеров и дизайнеров. Зачем же он сделал это или, точнее, зачем велел мне сделать это? Оплатить должок. Он был уверен, что за историей с «Энквайрером» стоит именно она. Лично я считал, что какую бы боль он ей ни причинил, она не опустилась бы до такого. Но я никогда не спорил с Джо, если речь шла о частностях.

Исходом своей затеи Джо был очень доволен. Он в это время был в Зеленом зале на Си-би-эс. Кто-то из сборщиков информации сообщил ему о ее аресте.

— Бекка, бедняжка, — сказал он. — Слушайте, да это просто ужасно. Тим, пошли ей букет, самый лучший. Ты ведь знаешь, она любит цветы.

О да, он был доволен сверх всякой меры.

В тот раз я справился как следует — но горе мне, если я когда-нибудь напортачу хоть в малейшей детали из тех, что составляют частности жизни Джо. Минеральная вода в душевом баке? В первый день я взял не ту марку — и оказался на волоске оттого, чтобы потерять работу.

Я не один такой мученик. Сам знаю одну ассистентку, которая вылетела-таки с работы, потому что не знала разницы между стандартным и диетическим лятте. Вообще-то она знала, чем они отличаются, просто не сумела оценить, насколько важна эта разница ее боссу, этакому мачо, исполнительному продюсеру киностудии. Когда мы с ней только познакомились, она была уверена, что станет второй Шерри Лэнсинг. В конце карьеры она оказалась в своем родном городе, Сиу, где устроилась в какую-то забегаловку в парке отдыха. Вот вам цена колеботни со звездными капризами; вся эта история очень хорошо показывает, что значит работать ассистентом.

Но на каждого из тех, кто заканчивает свою карьеру в забегаловке городишка Сиу, есть тысячи тех, кто готов сразу же занять после них еще не остывшее место. Соблазн оказаться в лучах света чужой славы неодолим. Быть ассистентом — это адреналин, кайф как от наркотиков, и даже то, как с тобой при этом обращаются, не может этот кайф испортить. Много ли таких, кто откажется от возможности заворожить друзей по колледжу рассказом, как они помогали Джорджу (ага, имя в точности как у Клуни) выбирать носки?

В Голливуде каждый, кто не занят собственно делом (а таких большинство), стремится прилепиться к кому-нибудь, кто делает Голливуд Голливудом. Добившиеся успеха актеры, продюсеры и режиссеры — вот она, благодатная почва для трудов отдельно взятых личностей. Причем профит с этого имеют обе стороны. Обычные люди в очередь встают, чтобы лобызать популярные попы, а звезды приветствуют нас с распахнутыми книжками карманного формата. Им нужен антураж, и чем он больше, тем лучше.

Настоящим заявляю. Поскольку у звезд пока еще не принято извлекать из штанов член и выкладывать его на стол «Скай-бара», они вынуждены обходиться тем, что есть — демонстрировать свою свиту. Если слухи насчет Джо были правдой (клянусь, не знаю, так ли это!), то у него были даже более серьезные, чем обычно, причины полагаться на свою команду — в качестве замены гениталиям. А команда у Джо была огромная — был бы у него конец такого размера, он бы ниже колен свисал.

Да, Джо была нужна свита, но во время поездки в Лондон я нуждался в ней не меньше. В толпе можно затеряться. Хотя сейчас команда была намного меньше голливудской, этакий «урезанный выездной вариант». И все их расходы были возложены на необычайно великодушных ребят из «Блэкстока».

Вероника Д: Тиш взяла выходной — повидаться с родными, так что мы с Ребеккой могли побыть в тишине. Она заказала нам массаж в номер. Мы валялись на лежаках под мощными тычками, и тут я ее спросила:

— Ну как, догадаешься, кого Джо с собой притащил?

— Понятия не имею. На кой черт мне это знать?

— Тебе это знать обязательно. Мы говорим об антураже. Его размах — это все. Ты у нас все-таки звездочка, так что сама понимаешь.

Она понимала. На съемках «Жизни» шло состязание, кто из них втолкнет больше своих людей в платежную ведомость. В группе делали ставки на то, кто выйдет победителем. Что касается Ребекки, она скорее всего занималась этим под нажимом Фредди, со стороны которой это вообще-то было жульничеством — она пыталась перебросить часть накладных расходов своего агентства на другую организацию. Но я ни разу не слышала, чтобы Ребекка выражала недовольство.

Тим Лелайвельдт: Позвольте их представить. Первый и главный — Мортон Ньюмен, его менеджер. Мортон описывал эту профессию так: сообразительный, гибкий, преданный сторонник; едва за тридцать, но отчаянно цепляется за вид «двадцать навсегда», который «Вся жизнь» сделала таким популярным: идеальный возраст — уже вполне взрослый, чтобы пить и трахаться, но все еще достаточно молод, чтобы кататься на скейтборде и сидеть на шее у папы с мамой.

Вероника Д: «Ну Недомерка Морта он точно привезет, для верности. Сколько же подтяжек лица он уже сделал?» — сказала я.

— Насколько я знаю, одну.

— Ну да, как же, на нем морщин больше, чем на простыне в мотеле.

Тим Лелайвельдт: Следующий — шеф-повар. Джо никуда не ездил без Роланда Шена. И без своего телохранителя. Ни разу не слышал, чтобы ему что-либо угрожало, но он был в очень опасном положении. Не из-за того, что мог выкинуть какой-нибудь перевозбужденный фан, скорее из-за того, что чувствовал, что вот-вот окажется единственной звездой без совершенно необходимого аксессуара — личного преследователя. Он кипятком ссал от злости, когда выяснилось, что один такой есть даже у Бритни: «Это просто трюк! Кому на хрен нужно гоняться за ней, сам подумай!». В Голливуде нет агентства, которое поставляло бы звездам личных преследователей (что, как я думаю, вполне может стать моим рискованным предприятием после того, как я брошу ассистировать). Однако ничто не мешало Джо нанять мордоворота, чтоб хотя бы выглядеть, как жертва преследований. Имя человека, нанятого подставляться под пули вместо Джо, — Крис Шейв.

Вероника Д: «И Шейва он привезет», — продолжала я.

— А я привезла Гранта. Телохранитель едет куда велят без лишних вопросов.

— Угу, но Грант в случае чего вполне способен постоять за себя сам. А Шейв — долбак долбаком, если только не обвешается до зубов пушками, как Рэмбо.

— Ну тогда его здесь отымеют по полной. У нас, британцев, весьма старомодные взгляды на ношение оружия.

— Слу-ушай, — сказала я, — а как ты думаешь, он притащит с собой Джейка? Нет, Джейка вычеркиваем. Даже Джо не может быть таким кретином.

Тим Лелайвельдт: Список отряда будет неполон без Джейка, водителя Джо. Он мог бы заодно привезти с собой личного тренера, инструктора по теннису или маникюршу. Любой из них был бы в Лондоне полезнее, чем парень, ни разу не ездивший на восток дальше Вегаса и без карты не способный найти даже выезд с парковки.

Еще Джо прихватил свое социальное окружение. Гленн, Уэверли и Дентон были его профессиональными друзьями. Они и в лос-анджелесском его списке числились не ниже девятого или десятого номера, а тут, как я уже сказал, команда была урезанная, выездная. Как и положено настоящим друзьям, они были рядом с ним в любую нужную минуту — компания по вызову с полуночи до семи утра. Но у них было чутье профи — так что если бы вдруг карьера Джо рухнула, они в момент собрали бы чемоданы и свалили.

Как я уже сказал, Джо не взял с собой личного тренера, инструктора по теннису и маникюршу. Еще дома остались его стилист, его астролог, его духовный наставник, его психоаналитик, его витимолог, его педагог по сценическому мастерству и его чистильщик бассейна.

Вероника Д: «По-моему, тебе все-таки стоит приготовиться к худшему, милая. Ты же понимаешь, он может приехать вместе с „ней“», — прошептала я. Массажистки навострили уши.

— Везти ее в такую даль, в Лондон, на четырехдневные съемки в рекламе? Вряд ли, Вероника. К тому же я слышала, на следующей неделе она собиралась на пробы в фильме Фарелли.

— А я думала, что на пробы пригласили тебя?

— Приглашали. Но это уже история. Еще говорят, что она едет домой, в Даллас, на очередную пластику носа.

— Я бы этой сучке не только нос подрезала. А ты будь готова ко всему, Бекка.

Тим Лелайвельдт: Чуть не забыл самый важный элемент в команде любой звезды класса A-минус. Подружка в дорогу. Джо привез Грету Бастендорфф, которая не отлипала от него ни на миг последние полгода. Она была красива какой-то эльфийской красотой и — поверим рекламе — так же чиста душой, как и прекрасна.

И конечно, он привез меня, Тима Лелайвельдта, ответственного за поставку правильных пастилок.

Вероника Д: «С ним Лелайвельдт», — сказала Ребекка.

— Гиммлер при Адольфе Джо.

— А работает он хорошо, не находишь? После ухода Антеи у меня была мысль переманить его к себе.

— Что ж, еще не поздно махнуть его на Тиш. Если, конечно, ты хочешь отплатить Джо — зуб даю, она от его нормальной жизни камня на камне не оставит.

Тим Лелайвельдт: Наконец мы прибыли в «Дорчестер». Говорю «наконец», потому что Джо настоял, чтобы первый лимузин вел Джейк. Мы сумели сполна насладиться видами Лондона, прежде чем добрались до места.

Когда мы шли через холл, Джо вдруг схватил меня за руку:

— Она здесь, — прошипел он.

— Кто?! — переспросил я.

— Вон ее гребаная парикмахерша, а ей до нас и дела нет.

Я поднял глаза и увидел Веронику Д, исчезающую за дверями кабины лифта.

Поскольку легендарная прическа Ребекки круглосуточно требовала УиЗ (ухода и заботы), чтобы не потерять вида, то присутствие Вероники меня не удивило. Но Джо повернулся к Мортону и рявкнул:

— Какого черта ты не вытребовал мне парикмахера?!

Мортон замялся с ответом. Мне хотелось влезть в разговор и помочь ему. Я бы сказал: «Потому, Джо, что тебе парикмахер не нужен. По сравнению с Брюсом Уиллисом у тебя волос ненамного больше. Единственный УиЗ, который им нужен, это чтобы какое-нибудь чмо (как правило, я) капнуло себе в ладонь геля, протерло им твою черепушку и помассировало немного. Работы на пять секунд!» — но я промолчал. Первое правило ассистента: просек дерьмо — отвали подальше.

Через секунду Мортон вышел из замешательства и ответил:

— Это целиком и полностью моя оплошность, Джо. И о чем я только думал?! Завтра утром первым делом займусь именно этим.

Будь я в его шкуре, я сказал бы то же самое, слово в слово.

Кстати, вам, наверное, любопытно, что значит «Д» в имени Вероники? В съемочной группе «Жизни» она была известна как Вероника Данетвоесобачьеделозая — ее стандартный ответ тем, кто оказывался достаточно бестолковым, чтобы спросить.

Я проводил Джо в номер и распаковал его вещи. Он выглядел измученным, но я знал, что спать он не ляжет — не важно, будет ли завтра в семь утра сигнал к сбору или нет. Но это была не бессонница. Это у него была новая примочка — обходиться без сна. На каком-то приеме он встретился с Мадонной. Она сообщила ему, что спать — значит потакать своим слабостям, поэтому она обходится четырьмя часами сна. Потом он прочел интервью с Мэрайей. Та утверждала, что она человек беспокойный, поэтому по ночам просыпается и пишет стихи, играет гаммы или купает своего ши-тцу и все такое. В конце концов она приучила себя довольствоваться тремя часами дремоты в сутки.

— Пошли они обе в жопу, — заявил Джо, который ни за что бы не позволил, чтобы его в чем-то превзошли какие-то там, видите ли, примадонны. — Мне и часа достаточно.

Когда я выходил из его номера, он велел мне:

— Тим, поставишь свой будильник на два часа и разбудишь меня.

— Ты же будешь совсем разбитым, Джо, — заметила Грета.

— Долгий сон — это для гомиков, детка.

Он мог быть очень целеустремленным, когда хотел. Или распоследней жопой в высшей степени. Зависит от того, как посмотреть, а взгляд этот, в свою очередь, зависит от того, числишься ты в его платежной ведомости или нет.

ШЕСТЬ:

сценарий, к которому будет иметь отношение ясмин фиш, во что ей просто не верится

Ясмин Фиш: Не могу спать, когда взволнована. Так уже бывало: в ночь перед концертом «Спайс Герлз» (мне было тринадцать лет, ясно?), и в ту ночь, когда мы с Тайлером первый раз собирались заняться этим самым, и в ту, которая последовала за первой ночью с Тайлером (просто мучение — я была уверена, что теперь беременна), и в ту, перед визитом в нашу школу Эшли Коула, когда он прочел у нас лекцию на тему «просто говори нет» (футбол я терпеть не могу, но Эшли Коул мне нравится). В ночь перед началом съемок рекламы для «Блэкстока» я глаз не сомкнула.

В пятницу мне выдали список рабочей группы — перечень имен и должностей. Имена Ребекки Ричардс и Джо Шайрера составляли весь список занятых актеров. Мое имя тоже было в перечне: Ясмин Фиш, курьер. Было так дико видеть свое имя на том же листе, что и их имена. Ну вообще-то в группу входило больше сорока человек, так что мое имя было не совсем на том же листе — список занимал пять страниц — но я все-таки в нем была!

В два часа ночи я все еще пялилась на список: Ребекка Ричардс (Голливуд), Джо Шайрер (Голливуд), Ясмин Фиш (Стритхэм). Вот это да! В конце был прикреплен сценарий. Я никогда раньше не видела сценариев, и решила прочесть его.

Фуллер Шайдт Адвертайзинг / ТВ сценарий

Клиент «Блэксток Тайрс»

Бух. учет Халлей

Производство корпоративное

Творч. группа Грег Фуллер

Раб. № BS-001

Название «Свидание вслепую»

Продюсер Тодди Глак

Продолжительность 120 сек

Вариант № 3

Камера выходит на ДУГА (ДЖО ШАЙРЕР), сидящего в кабинке бара знакомств. Похоже, он испытывает тревогу, так как пришел на «свидание вслепую», и назначенное время уже близится. Он рассматривает свои зубы в отражающей поверхности стола и подтягивает узел галстука. Потом поднимает взгляд, глаза его расширяются — в дальнем конце переполненного бара появляется РОКСИ (РЕБЕККА РИЧАРДС). На ней черное платье из каучука, туфли — мечта фетишиста. Она проскальзывает между пьющими людьми и плавно опускается на стул напротив. Тут же щелкает пальцами, подзывая пробегающую официантку, та знаком показывает, что сейчас подойдет за заказом. Дуг явно не может поверить, что у него свидание с такой потрясающей женщиной.

ДУГ: Привет… э-э… Рокси?

РОКСИ: Дуг, так приятно наконец познакомиться с тобой. Дениз так много рассказывала о тебе…

Как только она начинает говорить, становится ясно, что Рокси привыкла в подобных ситуациях брать на себя доминирующую роль. Она наклоняется к Дугу и понижает голос:

РОКСИ: …в том числе и о твоем «пунктике» на резине.

Он смущенно опускает глаза.

ДУГ: Правда?

Она мягко кладет ладонь на его руку.

РОКСИ: Не волнуйся, милый. Как ни удивительно, на меня это действуёт возбуждающе.

ДУГ: Серьезно? Большинство женщин…

РОКСИ: Знаю, милый, большинство крошек это просто не тянут. Но я не из этого большинства. Я хочу знать, от чего на самом деле у тебя происходит выброс соков.

Она сбрасывает туфлю. Ее босая ступня с накрашенными ногтями проскальзывает в его брючину.

ДУГ: Так, с чего же мне начать? Пожалуй, я всегда обожал резину.

РОКСИ: Дальше…

ДУГ: Я люблю ее чистый черный цвет, ее пластичность и силу. Мне нравится, как она может скручиваться и как облепляет — как ни одно другое вещество.

Говоря о своем любимом предмете, Дуг держится все более раскованно.

Тем временем нога Рокси пробирается к его бедру.

РОКСИ: Это звучит та-ак чувственно.

ДУГ: Я всегда хотел сделать из резины что-нибудь по-настоящему потрясающее — что-нибудь такое, о чем заговорил бы весь мир.

РОКСИ: М-м-м, Дуг, котик, какой ты противный мальчик.

Дуг садится прямее, на его лице — выражение триумфа.

ДУГ: На прошлой неделе… на прошлой неделе у меня был прорыв!

Рокси страстно сжимает руку Дуга и говорит, почти мурлыча:

РОКСИ: Расскажи об этом Рокси, мой тигр.

ДУГ: Называется «ГоуФлэт»[3]. Это значит, что тебя ничто не может остановить, даже прокол.

Рокси выглядит слегка смущенной, но интереса не теряет.

РОКСИ: Никаких подколок.

Теперь у Дуга разве что пар из ушей не идет. Ему не верится, что наконец-то он встретил женщину, которая разделяет идеи, на которых он зациклен.

ДУГ: Вот именно, после этого ты можешь ехать со скоростью 50 миль в час и добраться до дома на проколотой шине. А запаску можешь пустить на набойки. Ребята из научно-исследовательского несколько лет над этим работали, но именно я…

РОКСИ: Котик, ты говоришь о том же, о чем я думаю?

ДУГ: Шины «ГоуФлэт» от «Блэксток». Господи, да мы можем сделать из резины что угодно! Нет такого мотора, не может быть ситуации на дороге, для которой мы не смогли бы разработать шины. Мы можем…

Лицо Рокси становится ледяным, когда она вдруг осознает всю глубину возникшего недоразумения. Она резко отодвигается от него.

РОКСИ: Заканчиваем, Дуг, а то я машину неправильно припарковала. Я не могу позволить себе еще один штраф.

Она встает и стремительно выходит из бара, оставив Дуга с отвисшей челюстью и в удрученном настроении. Подходит официантка, чтобы взять заказ.

ОФИЦИАНТКА: Что вы ей такого сказали? Она решила, что вы извращенец или что?

Экран темнеет до черного, идет надпись:

ЭТА КОММЕРЧЕСКАЯ ЗАРИСОВКА ПОСВЯЩЕНА ВИКТОРУ БЛЭКСТОКУ, НАСТОЯЩЕМУ ФАНАТУ РЕЗИНЫ И ИЗДЕЛИЙ ИЗ НЕЕ.

БЕЗ НЕГО НАША ЛЮБОВНАЯ СВЯЗЬ С ЭТИМ УДИВИТЕЛЬНЫМ ВЕЩЕСТВОМ, ПРОДОЛЖАЮЩАЯСЯ УЖЕ 140 ЛЕТ, БЫЛА БЫ СОВЕРШЕННО НЕВОЗМОЖНА.

Повтор кадра: Дуг в баре знакомств.

Он вынимает из кармана маленький резиновый шарик и начинает ронять его на стол и ловить, когда шарик подскакивает. Выражение его лица из разочарованного становится взволнованным.

ДУГ: (сам себе) Самонакачивающиеся шины!

СЛОГАН: БЛЭКСТОК (логотип)

Закончив, я перечитала сценарий еще раз. Очень трудно было представить, как этот набор слов сможет превратиться в рекламный ролик. Мне казалось, я не дождусь, когда же он выйдет на экраны, и заранее предвкушала, как стану рассказывать друзьям, что имею кое-какое отношение к его съемкам. Я еще не знала, какое именно, и хотя вряд ли мой вклад окажется очень большим (если вообще его кто-нибудь заметит), это все равно было лучше, чем работа в «Хоумбэйз».

СЕМЬ:

бэрримор, садовник, рыбий жир морского окуня

Повар Норман: Коннери, Кубрик, Круз, Кидман, Кейн, Чикконе — и это далеко не весь список. Количество шишек из мира кино, которые ели бекон моего приготовления, исчисляется сотнями.

«Проверь тарелку» — вот названье; снабжение едой — игра. Шоу я веду вместе с Уэнди, она же миссис Норм. Вот она готовить не способна даже под страхом смерти. У нее и с полуфабрикатами от «Марк и Спенсер» не было бы ни единого шанса, если б на упаковках не писали подробных инструкций. Может, в постели она и не хуже Эвы Гарднер, но она ведь и у плиты та же самая Эва Гарднер, блин. Она совершенно терялась, если нужно было приготовить что-то сложнее бутерброда с попкорном, вот и пришлось мне взяться за это дело.

Занялся я кормежкой семьи и обнаружил, что у меня к этому делу чутье. Начал-то я с простого — нормальный завтрак или там спагетти болоньез. Потом стал пускаться в авантюры. Странное все-таки дело — кулинария, если хотите знать. Берешь кусок мяса, мудохаешься с ним какое-то время, и прежде чем сам понял, что делаешь, уже готово гратине или по-провансальски.

Вообще-то я работал на Ли Лайтинга. Развозил товар по всем этим магазинчикам, в которых продают разное барахло для съемок. Потом поговорил несколько раз с чудиком, который снабжал продуктами группу «Возвращения в Брайтсхед», ну и решил, что мне это дело по плечу.

Взял я заем в банке, купил старенький «бедфорд» и приставил Уэнди к баранке — у меня-то колени больные. Назад мы не оглядывались. Как говорится, мы для них были хлебом насущным. Бондиана, шоу, реклама и клипы. Мы работали в «Близких друзьях», и вот там у меня открылись глаза. Я обеими руками за то, чтобы жить и давать жить другим, но я не любитель смотреть, как десять дублей подряд два парня обнимаются, а я все это время помешиваю их кок-о-вин.

Нет, не так уж много я пропускаю за своим окошком раздачи.

Оно размером где-то шесть на четыре — окно раздачи в боку моего фургона. Я смотрю изнутри, и весь мир — будто широкоэкранный фильм. Лично я считаю, что у меня один из самых лучших видов в кинобизнесе.

Готовить для съемочной толпы — дело тонкое, требующее деликатности. С одной стороны, на меня находит обычное вдохновение. Пусть у него (или у нее) на завтрак будут яйца, бекон и булочка с сосиской; а на обед — картофельная запеканка с мясом и горошком и пудинг с изюмом «пятнистый член». Но тут является эта звездень и начинает играть на публику. Он (или она) считает, что правильная пища состоит совсем из другого, и почти обязательно должна включать баклажаны в том или ином виде. Так что на одной конфорке у меня готовится отличная шейка барашка с овощами, а на другой — эта черноватая креольская… не помню, как оно называется, рататуй и какая-то еще ерунда с тайскими специями.

Вот я и говорю — дело тонкое и деликатное. Причем, заметьте, всегда найдется какой-нибудь прожорливый Херберт с поясом для инструментов, который навалит на свою тарелку изысканного тунца в соке лайма вместе с жареной картошкой и пирогом с почками и мясом.

От чего все мои рассуждения о социологии на съемочной площадке напрочь теряют всякий смысл.

Приятели частенько расспрашивают меня о впечатлениях от съемок. Ребят, говорю я им, знаете, где был самый писк? Не в одном из фильмов про Бонда, не на видео Робби Уильямса, и даже не в фильме «С широко закрытыми глазами» у Кубрика. Нет, самое чудесное время, какое у меня когда-либо было — на съемках телерекламы. Честно говоря, нас там не должно было быть. Съемки шли в павильоне, а на всех крупных киностудиях есть собственные столовые. Но какой-то кретин в Хаунслоу небрежно отнесся к процессу жарки. Случился пожар, и они вынуждены были пригласить «Проверь тарелку». Это были съемки рекламы шин для «Блэкстока».

Боб Булл, исполнительный директор по маркетингу, рекламе и промоушену в регионах Европы, Ближнего Востока и Северной Африки (за исключением Ливии), компания «Блэксток Тайрс»: Вот это да! Ребекка Ричардс и Джо Шайрер из сериала «Вся жизнь впереди» — в моей рекламе. Феноменальная удача, совершенно феноменальная.

Сценарий тоже был что надо, такой, который действительно мог продвинуть дело вперед. Понадобились стальные канаты вместо нервов, чтобы протолкнуть эту идею на совете директоров в Акроне, штат Огайо. Но я все разложил им по полочкам: «Вы держите меня, чтобы я поднял показатель сексуальности в отношении рекламы „Блэкстока“. Тщательное следование прежним образцам не сможет спасти наши филейные части, джентльмены. А Ребекка Ричардс и Джо Шайрер сделают это».

Старые маразматики пыхтели и сопели. Но отнесемся к ним со всем уважением — они дали мне поймать мяч и пробежать с ним до зачетного поля.

Повар Норман: Вот я сейчас вспоминаю — вроде бы на моем первом «бедфорде» стояли как раз шины «Блэксток». Мы пробили колесо, когда возвращались со съемок в Мендипсе. Уэнди ухитрилась удержать машину на дороге, но кутерьма получилась та еще. Кузов фургона стал как в фильме Сэма Пекинпа — все было в соусе «Провансаль». После этого я перешел на «Данлоп». Все-таки самое лучшее — это свое, британское. Ну и что с того, что у «Блэкстока» есть завод в Ливерпуле? Вон этот чертов «Макдоналдс» чуть ли не на каждом углу, но это ведь не дает им права на британский паспорт, правда же?

Боб Булл: Скажу честно — до сих пор не верю, что среди множества руководителей по рекламе кто-то еще смог бы с этим справиться. К тому же порой бывает очень полезно и самому пообщаться с творческими людьми. Грег Фуллер и я поладили с первой же секунды знакомства. У нас было много общего, феноменально много. К примеру, мы оба обожали группу «Статус-Кво».

Нэнси Старк: Звонок Грега из Хаунслоу, со студии, раздался, едва я до офиса добралась.

— Есть успехи, Лола?

— Это о Поле и Шоне? Я всю субботу этим занималась. Извини, Грег. Даже отец Шона не знает, куда они делись.

— Слушай, Лола, сейчас я тебе объясню, как делается дело. Тебе платят за то, чтобы ты сообщала мне то, что я хочу услышать, точно так же, как я получаю деньги за то, что говорю всяким придуркам вроде Боба Булла именно то, что хотят слышать они. Господи, видела бы ты, во что он сегодня был одет! Ну не важно, я битых десять, минут его умасливал разными «Не волнуйся, Боб, все уже позабыли про арест Ребекки. Сегодняшний заголовок в „Сан“: „ЭДВАРД УСТАНАВЛИВАЕТ СКРЫТУЮ КАМЕРУ В УБОРНОЙ ЕЕ ВЕЛИЧЕСТВА“ — видел?» и «Говоришь, „Статус-Кво“, Боб? Да это чуть ли не единственная группа, владеющая величайшим секретом настоящей музыки — хорошего много не бывает». Так вот, Лола, «извини, Грег, не могу их найти» — это не то, что мне нужно от тебя услышать. Когда я позвоню в следующий раз, блин, приготовь для меня новости получше, ради, бога.

— По-моему, то же самое можно было изложить намного короче, — сказала я, но он уже повесил трубку. Что ж, может, так дела и делаются.

Боб Булл: Наши отношения с Грегом вышли за рамки делового знакомства. Когда наконец он и Кэрри с детьми проведут выходные вместе с нами, семьей Буллов, — было вопросом исключительно времени. Так и представляется: мы с ним потягиваем «фраскати» на веранде в тосканском стиле, а Кэрри и Джейн возятся с детишками.

Тот факт, что мы готовы были «запускаться» с таким блестящим режиссером, как Кевин Френч — что я безусловно считаю феноменальным, великолепным событием в мире рекламы нового тысячелетия, — всего лишь подтвердил наши узы.

Грег был просто потрясен блестящим бомбером, который был на мне. Такая спортивная куртка с концертного турне Форенера — большая редкость. Правильно одеться на съемку — ключ к успеху. Я очень много внимания уделяю своему гардеробу, и мне было приятно, что Грег это отметил. Я рассказал ему, что бомбер был одним из призов на промоушене, в котором я участвовал. Это было памятным событием, победитель получал право пройти за кулисы центра «Эрлз Корт» и там пообщаться с группой — феноменальные парни, живая рок-легенда.

Я уже выделил место в офисе для рамки с моей фотографией вместе с Джо и Ребеккой. Она должна была занять почетное место между Форенером и Майклом Бэрримором. Как-то я занимался рекламой для супермаркета вместе с ним, так у него вся команда трое суток напролет ходила в стеганых куртках. Сторонник рубашек или нет — я против него ни слова не скажу.

Ну да, для меня не было ничего нового в том, чтобы водить компанию со звездами. Но даже и так, все равно было что-то чертовски приятное и особенное в том моменте, когда появилась наша звездная пара. На миг к горлу подкатил комок.

Повар Норман: Фаны у ворот с ума посходили, когда показались Шайрер и Ричардс. Ничего удивительного. Последний раз я видел столько лимузинов в сцене похорон в «Крестном отце».

Тиш Уилки: Это было так, ну будто… в общем, самым натуральным образом круто! Даже не знаю, как описать свои ощущения, когда я вошла рядом с Ребеккой Ричардс. Все взгляды устремились на нас. Мне хотелось кричать во весь голос: «Да, я с Ребеккой! Я ее личный ассистент!». Я чувствовала себя почти также, как, наверное, Мэрилин Монро, когда спускалась по лестнице в той сцене из «Унесенных ветром».

Тодди Глак: На прибытие Джо и Ребекки никто особого внимания не обратил. Кевин нас слишком загрузил делом. Он устроил собрание своей команды, и я решила тоже послушать его. Я не числилась в съемочной группе, так что официально не была приглашена, но я чертовски серьезно отношусь к своей работе, к тому же понимала, что это будет поучительно. Я уже собиралась идти, но тут меня сцапал низенький американец, который представился как Мортон Ньюмен, менеджер Джо.

— Есть пара спорных вопросиков, Тодди. Кто-то изо всех сил ставит Джо мелкие подножки на дистанции.

— Конечно, Мортон, выкладывай, в чем дело, — вздохнула я — и подумала: с такой важной персоной лучше оставаться в хороших отношениях.

— Пожалуйста, не думай, что Джо расстроен, но он считает, что рекламное агентство проявило некоторую небрежность.

— Пастилки! — догадалась я. — Они что, оказались без индивидуальной упаковки?

— С пастилками все в порядке, Тодди. Нет, дело в парикмахере.

— Каком еще парикмахере? — Я смешалась.

— Такое, значит, дело, — заявил он, — Джо считает, что ему должен быть предоставлен парикмахер.

— Серьезно?! — Я просто не знала, что еще сказать. Вот чем мне никогда не пришло бы в голову озаботиться, так это прической Джо. Я открыла свой ежедневник и на чистой странице записала «ПАРИКМАХЕР». — У Джо уже есть кто-нибудь на примете? — уточнила я. — А то в Лондоне найдутся отличные стилисты.

Я тут же подумала о своей классной портнихе, Фузии из «Ники Кларк». Я уже собралась заговорить о ней, но тут Мортон сказал:

— Джо для уверенности предпочитает кого-нибудь из Лос-Анджелеса. — Он протянул мне листок бумаги с тремя или четырьмя именами. Пока я смотрела на них, Мортон добавил: — И еще Джо очень хотел бы иметь кровать.

— Прошу прощения?..

— Кровать. В гримерной.

Тим Лелайвельдт: В гримерной Джо царила паника. Единственным, кто не нарезал бешеных кругов, будто курица с отрубленной головой, был сам Джо. Он выглядел так, словно репетировал главную роль в фильме «Кома». Стресс и расстройство из-за леттермановской выходки, переход на другое время и его бессонный режим в сумме привели к тому, что за своими темными очками он уже не мог держать глаза открытыми. Он буквально рухнул на кушетку. Никто не знал, сможет ли он оправиться настолько, чтобы работать, и когда это случится. Тут Грета внесла идею с кроватью.

Тодди Глак: «У него же стрижка под ноль. На кой ему парикмахер?» — фыркнул Гpeг, когда я сообщила ему требования Джо.

— Все еще хуже, чем ты думаешь. Ему нужен парикмахер из Лос-Анджелеса.

— Господи, еще ни кадра не сняли, а уже началось! Знаешь, сделай как он просит. Кто будет оплачивать расходы, разберемся попозже.

— Это еще не все. Он требует кровать.

Грег заржал.

— Ничего смешного. Его менеджер утверждает, что это новый писк в Лос-Анджелесе. Почти у всех звезд есть кровать в гримерной. Называется «кармическая терапия дневным сном». Понять не могу, как мы это просмотрели. Я обычно слежу за такими вещами.

— Ну так в чем дело-то? Ты продюсер — вот и спродуцируй кровать.

— Ладно, ладно, я все сделаю, но хочу тебе сказать, что у меня и так все утро пошло кувырком. Я пропущу совещание у Кевина. А я очень хотела на него попасть.

— Так иди на совещание, Тодди. Кроватью займусь я.

— Ты просто прелесть. И спасибо, что заглянул вчера, когда возвращался от Макса, — добавила я шепотом. — Дважды за один уикенд. Что бы мне такое сделать, чтобы быть достойной тебя?

Ясмин Фиш: Я не смогла удержаться — позвонила Тайлеру со своего мобильного и сообщила, что видела самых настоящих Джо и Ребекку. Он еще не вставал и разговаривал так, будто ему плевать было на это, но я-то знала, что он ревнует. Я не стала говорить, что Грета Бастендорфф тоже приехала. Она ему очень нравилась. Она действительно хорошенькая, к тому же ей семнадцать — столько же, сколько мне.

Я читала «Хит» и знала все о Джо, Ребекке и Грете. Ребекку мне было жаль. Я помнила, каково было мне, когда мы с Тайлером расстались на несколько недель, потому что он хотел «остудить голову», а сам обнаружился на дискотеке благотворительного общества с этой липучей стервой, Бриджет Фармер.

Мне выдали переносную рацию, и я чувствовала себя, как Сигурни Уивер в «Чужом». Я не была уверена, зачем эта штука нужна. Павильон не был настолько огромным. Неужели нельзя просто крикнуть? Я пыталась разобраться, как эта штука работает, и тут Кевин позвал всех на собрание.

Тодди Глак: Кевин бывает груб и резок, но когда он взобрался на трибуну, он был само вдохновение. Он начал с того, что доступно объяснил всем и каждому, куда они попали.

— Некоторые из вас раньше со мной не работали, так что я вам сообщу кое-что о себе. Славный парень Ричи может думать, что он молодец, но высший класс — это я. Я рос в Попларе как раз в те дни, когда мудаки из городского совета превратили его в засранный кабак. Школа была отстойная, все, что я вынес оттуда — аттестат. Но там я усвоил бесценный урок: дерьмо — это не ко мне. Это работает на школьном дворе, когда здоровенный козел пытается вытрясти из тебя деньги на обед, и точно так же это работает на съемочной площадке. Снимаю я стомиллионный полнометражный фильм или рекламу пива — для меня ни хрена нет разницы. Я отморозок в обоих случаях. Я работаю в жестком режиме, чертовски жестком.

Музыка в ушах продюсера.

Ясмин Фиш: Я стояла рядом с парочкой электриков. Наверное, это были настоящие электрики — в основном они возились со светом. Тот, что поменьше, шепнул приятелю: «Я работал с ним на проекте „Эсти Лаудер“ в Португалии. Жесткий режим, тоже мне — он там не мог свои яйца от детской погремушки отличить».

Тодди Глак: Потом он перешел к раскрытию того, как он видел будущий ролик: «Если кому-то из вас вдруг интересно, мы снимаем не рекламу шин…»

Ясмин Фиш: «Вот это новость! — прошептал мелкий электрик. — А что ж это у меня в списке рабочей группы совершенно ясно написано — „Блэксток Тайрс“?»

Тодди Глак: «…мы делаем искусство. Нравится вам это или нет, но я, блин, художник своего дела. Вот здесь, — он постучал себя по виску, — у меня есть образ, и я намерен ближайшие четыре дня потратить на то, чтобы сделать из этого образа фильм. Любой, блин, кто попытается мне помешать хоть в чем-то, получит билет в один конец до Аида… Вопросы есть?»

На миг все оцепенели, воцарилась благоговейная тишина, но всегда найдется хоть один придурок.

Ясмин Фиш: Я подтолкнула локтем электрика помельче и спросила:

— Это он про что?

— Трудно объяснить, детка, — шепнул он в ответ. — Спроси лучше у него сама.

Я вскинула руку и спросила:

— Извините, я только хотела уточнить: Аид — это где?

Тут он взорвался. Просто кошмар. Это точно был худший миг в моей жизни, по крайней мере после той истории с кофе. Электрик рядом уссывался со смеху.

— С кем я должен работать?! — орал Кевин. Тут он оглядел всех и ткнул пальцем в мелкого электрика. — Ты, блин! Объясни ей! — Этот козел тут же перестал ржать.

Кевин опросил еще троих или четверых, и наконец кто-то сказал:

— «Аид» — это, кажется, остров рядом с Миконосом, да? На нем есть небольшая забегаловка, заправляет там какой-то чудик, он считает себя лучшим рабочим сцены из всех, что были у Ридли.

Очевидно, это был неправильный ответ, потому что Кевин слетел с трибуны и разразился ругательствами.

Нэнси Старк: Грег перезвонил через полчаса.

— Пол и Шон — я как раз этим занимаюсь, — заявила я прежде, чем он успел хоть что-нибудь сказать.

— Я звоню не насчет них, умничка. Тебе нужно как можно скорее доставить в студию кровать. Джо Шайреру нужна кровать в гримерной. Вероятно, какой-то вид терапии от Беверли-Хиллз.

— Я всего лишь секретарша. Я в корпорации занимаюсь стенографией и делопроизводством, а не кроватями. Где я ее возьму?

— В «Мире диванов» их просто завались. Скажи кому-нибудь из их бухгалтерии, чтобы сделали срочную отправку. Будут нудеть — передай, что это надо для их же рекламной акции. У них есть склад недалеко отсюда, в Илинге — пусть доставят к обеду.

— А разве такими делами занимается не Тодди?

— Она на совещании, — сказал он слишком уж твердо.

Конечно, она на совещании. Тодди всю свою жизнь тратила если не на сами совещания, то на подготовку к ним, все время перескакивая с одного на другое; и даже когда ее угораздит наконец уснуть в обитом шелком гробу посреди Голландского парка, то в своих снах она наверняка будет видеть совещания.

— Что-нибудь еще? — спросила я перед тем, как повесить трубку.

— Передай всем моим, чтобы вечером не расходились. Я приеду в офис, будем разбираться с «Миром диванов».

Это он про совещание со своими креативными группами. С этим было строго: «Мир диванов» был вопросом номер один.

— Когда будешь? — спросила я. — У многих семьи, им бы домой.

— Хрен знает когда. И в жопу их чертовы семьи. Можно подумать, я свою семью часто вижу!

Кэрри Фуллер: В то воскресенье Грег вернулся домой после обеда с Максом около одиннадцати вечера. У меня работал телевизор, но я не всматривалась в экран. Мне просто нужен был какой-нибудь фон, который не давал бы мне разговаривать с Нерожденным. Я отменила обед с Кларой и Сэмом, в общем, отвратный был денек.

— Если ты ведешь себя как половая тряпка, то об тебя и будут ноги вытирать, — сказала Клара, когда я позвонила ей.

— Грег ничего не может сделать. Он еще ни разу не был так загружен, — ответила я. Понятия не имею, почему я защищала его — должно быть, по привычке.

Когда я услышала поворот ключа в двери, подал голосок Нерожденный:

— Знаешь, а твоя подруга была права насчет сравнения с половой тряпкой. У тебя на лбу написано: «Пожалуйста, вытирайте ноги».

Старт с пинка — это было то, что мне нужно: мы с Грегом начали скандал еще до того, как он хотя бы снял пиджак.

Он вывалил мне все, что у него накопилось: то, как на него давят со всех сторон, итальянцев, «Мир диванов», «Блэксток», то, что я расспрашиваю его о каждом шаге, контролирую его во всех мелочах, а заодно уж — и то, что я больше не представляю собой ничего интересного.

— И ты собираешься просто так спустить ему все это вранье, женщина? — вопросил Нерожденный, пнув меня в ребра, чтобы акцентировать свою точку зрения. — Это твой несчастный мочевой пузырь может жаловаться на давление, я его уже неслабо прижимаю. А насчет контроля — это мы, что ли, ту гримершу трахали, а? И как насчет наших надобностей? Думаешь, мне будет очень приятно сидеть на высоком стульчике и любоваться, как ты страдаешь над тем, что семья не удалась? Валяй, скажи ему!

Я так и сделала. Неприятная вышла сцена. Когда Грег хлопнул дверью и вылетел в свободную спальню, Нерожденный заявил:

— Н-ну, по-моему, неплохо получилось. Теперь можно и телевизор посмотреть.

Именно тогда я впервые обнаружила, что повторяют «Вся жизнь впереди». Шла серия, в которой герой Джо говорит героине Ребекки, как ему повезло, что у него есть она — такая необычайная, такая прекрасная; она могла бы заполучить любого мужчину, которого пожелала бы.

Включая моего мужа, подумала я с жалостью к себе.

Вероника Д: Ребекка была в жутком состоянии, когда ложилась спать в ночь перед началом съемок. А все потому, что я заметила в холле отеля Грету. Ну не могла я ей не сказать, просто не могла. Утром понедельника мы сумели увести ее из отеля до выхода Джо, так что ей не пришлось с ним встречаться. Как только мы приехали, тут же окружили ее и повлекли внутрь, пока Джо в окружении свиты торчал перед забором, раздавая автографы и позируя для прессы.

Ничтожества.

Однако как бы скверно Ребекка себя ни чувствовала, ее гримерная была святилищем. Как только мы оказались здесь, она сразу почувствовала себя спокойнее. Даже при том, что ей предстояло работать с Джо, да еще Грета была под боком, думаю, она чувствовала что-то вроде счастья. Здесь она была дома. После съемок в «Жизни» она впервые снималась в Британии. Это была ее территория — ее, а не Джо.

Ну что ж, во всяком случае я так думаю, но черта с два я знаю это достоверно. Я ее парикмахерша, а не психоаналитик.

Так или иначе, здесь было спокойно. Я занималась своим делом. Деннис, стилист-англичанин, возился с ее ногтями, и у нас играл диск «Destiny’s Child».

Тут к нам ворвалась Тиш и весь кайф сломала.

— Ребята, ребята, — затараторила она, — я тут список составила.

Тиш Уилки: Я просто не могла поверить, что Джо привез с собой столько народу. Определенно на миллионы больше, чем Ребекка. Это было нечестно. Мне пришлось действовать осмотрительно, так, чтобы никто не понял, чем я занимаюсь, но я сумела переписать их всех.

1. Низенький человек. Носит костюм. Агент/менеджер/ адвокат?

2. Крупный человек. Тоже в костюме. Выглядит убедительно. Телохранитель?

3. Шофер.

4. Грета Бастендорфф.

(Хотя у меня была мысль, что лучше бы ее вычеркнуть перед тем, как показывать список Ребекке.)

5. Ассистент.

(Я знала, кто это, поскольку он представился — он показался мне очень милым.)

6. Китаец — вероятно, повар.

(Я уже видела его в «Дорчестере» и, кажется, узнала — вроде бы я видела его в передаче «Дом и досуг» канала «Дискавери». Я ненавижу готовку, но просто обожаю кулинарные шоу.)

7. Трое в обычной одежде. Держались вместе. Не смогла их идентифицировать. Варианты: личные инструкторы по серфингу, рок-музыканты — Джо что, собирал группу в стиле Киану?

Вряд ли кто-то мог поддержать сейчас несчастную Ребекку. Нас было всего четверо, но Вероника занималась ее прической.

Вероника Д: Почти сразу вслед за Тиш вошла Фредди:

— Ребекка, я говорила с Мортоном Ньюменом. Ему посчастливилось сообщить мне, что гримерная Джо — тринадцать на семнадцать, то есть двести двадцать один квадратный фут. Это была не просто болтовня. Ему нужно было убедиться, что у Джо гримерная больше. Я проверила твой контракт, милая, в нем специально оговорено — минимум двести квадратных футов.

Она выхватила рулетку, которую стащила у кого-то из съемочной группы, оттолкнула в сторону Тиш и принялась мерить.

— Я так и знала — тринадцать на пятнадцать, — тут она достала калькулятор. — Всего лишь сто девяносто пять квадратных футов, черт бы подрал этих мошенников. Я их, ублюдков, по судам затаскаю.

Бекка призвала к покою:

— Фредди, только что примчалась Тиш с рассказами о размерах свиты Джо. Теперь ты с размерами гримерных. Неужели это все так важно?

— Это может быть всего лишь несколько квадратных футов, но поверь мне, милая, так можно создать очень опасный прецедент. Кстати, хорошо, что ты заметила — у Тиш тоже очень правильная точка зрения.

— Фредди, — сказала Ребекка, — я не собираюсь окружать себя кучей народу, только чтобы создавать впечатление, если ты это имеешь в виду.

— Хорошо, милая. Я все-таки считаю, что ты не права, но решать тебе. Однако нам еще надо что-то делать с…

— Кстати, позволить тебе запускать сюда рабочих, чтобы они расширяли мою гримерную, я тоже не собираюсь.

Грег Фуллер: Было уже одиннадцать, а началом съемок первого эпизода, грандиозного входа Ребекки в бар, и не пахло. Кевин составлял подборку музыки пятидесятых — когда он согласился снимать, то заявил мне, что ему будет просто необходимо сделать «Мадам Уиплэш встречается с Дорис Дэй». Но это было уж чересчур. Бар был огромный, в нем должна была сидеть массовка где-то из ста человек. Еще понадобились декорации наружных видов — небольшая часть улицы, которую будет видно из окон бара. К тому же пришлось взять дополнительных статистов, которые катались бы мимо этой декорации на роликах и гуляли с собачками.

Когда взгляд Боба Булла наконец охватил всю эту сцену, у него челюсть до пола рухнула — то ли потому, что это все действительно выглядело впечатляюще, то ли потому, что счета-то шли ему.

— Не тревожься, — принялся я врать напропалую, — ты сейчас смотришь на потрясающе выгодное вложение денег — здесь каждый пенни работает на будущий фильм.

Я надеялся, он не просечет, что раз уж действие состоит в основном из нежностей и ласк Джо и Ребекки, после монтажа вряд ли останется много кадров с катанием на роликах и выгулом пекинесов.

Кевин работал с массовкой, добиваясь волнения, как в Красном море, для сцены входа Ребекки — но это было похоже скорее на смотр талантов где-нибудь в Бэтли, чем на пробы у Басби Беркелея. Я смылся в угол, пытаясь придумать что-нибудь насчет «Мира диванов». Ни к чему не пришел. Дерьмо в розницу — не моя стихия. Для этого у меня работали Зассанец и Засранец, мать их так, козлов… Да знаю, что сам виноват.

Я был рад, когда появление Тодди прервало мои размышления.

— Кошмар, — взвыла она, — хуже просто быть не может.

— Рассказывай, золотко мое.

Она рассказала. Привезли диван-кровать, а вместе с ней явился менеджер отделения «Мира диванов» в Илинге и притащил с собой фотографа из местной газетенки. Он предоставил нам лучшую из своих моделей — трехместный «Дралон»: плюшевая обивка цвета лососины, обивка с фестонами. Спальное место было укомплектовано лучшим матрасом: «СьютДримззздд» со вспененным наполнителем, и к нему прилагался комплект пушистых нейлоновых простыней «Коттон-эскидд» лимонно-розового цвета.

Фотосессия, на которую рассчитывал менеджер отделения, не состоялась. Начать с того, что Джо не относился к любителям лимонно-лососиных расцветок и фестончиков — чтобы это понять, достаточно один раз взглянуть на драную майку и потертые кожаные брюки, в которых он снимался в «Деле об убийстве». Далее: Джо не был сторонником синтетики, его менеджер внятно объяснил это Тодди, отдавая ей список требуемых закупок.

Кровать: футон из небеленого натурального хлопка.

Простыни: тоже из натурального хлопка; плотность переплетения — ровно девяносто нитей на дюйм (ничуть не сомневаюсь, что они пересчитают их все до одной).

Одеяло: из пуха гусят. Не из каких-нибудь старых гусаков. Подойдет только редкая порода гусей, гнездящихся в одном-единственном месте — на каком-то озере на Аляске.

— Да ладно, Тодди, — попытался я ее успокоить, — не могут же они рассчитывать, будто ты полетишь в Анкоридж и будешь там этих гусей сама ощипывать.

Это ее не утешило.

— Лучше б я тебя ни о чем не просила, — огрызнулась она, прежде чем исчезнуть, чтобы решить эти вопросы самой.

Мне покоя не давал вопрос: а это тот же самый Джо Шайрер, с которым Кевин работал в глухомани штата Юта с таким удовольствием? Может, на самом деле их двое? Я вышел на парковку, глотнуть свежего воздуха и немного успокоиться. Ага, как же. Там Норман устроил черт знает что.

Повар Норман: Утро выдалось спокойным. После того как завтраки разошлись, я полистал пару журналов. Уэнди этого не одобряет, но я ни разу не видел съемочной группы, где не обожали бы скандальчики. Пресса была полна статьями о бегстве от Леттермана, вот я и прикинул, что же именно Джо засовывал себе в штаны.

Один к одному — колбасу «Мак-Кой» — натуральная стопроцентная говядина.

Два к одному — носки.

Четыре к одному — какое-нибудь сделанное на заказ приспособление (я знал одного спеца по макетам, который сделал такую штуку для одного из ведущих английских актеров. Не буду раскрывать его имени, я не трепло, однако скажу: пару раз он получал премию Британской киноакадемии).

Десять к одному — старый добрый пенопласт в обивочной ткани.

Еще я сделал несколько ставок на то, куда Ребекка в первую очередь наведет свои прожектора. Судя по прежним их делам, Джо был явным фаворитом, на втором месте вплотную шла Грета; однако, учитывая надписи на спинках кресел, разумнее всего было бы ставить на Кевина Френча.

Немного пришлось поработать, когда привезли диван-кровать, но в остальном, как я уже сказал, все было спокойно.

По крайней мере, пока не появился этот китаец. Около половины одиннадцатого припарковалась очередная длинная тачка, вот из нее-то он и выскочил. Для меня что он, что Мао Цзэдун — все на одно лицо, я и внимания не обратил. Он выгрузил из багажника какие-то контейнеры, перетащил их прямо к моему фургону и запрыгнул на подножку перед окном раздачи.

— Здравствуйте, я Роланд Шен, — представился он. — Думаю, вы меня ждете.

Китайского акцента ни грамма не было — чистый американский выговор.

— Ну не то чтобы… — осторожно ответил я.

— Я личный врач мистера Шайрера по метаболической терапии.

— Ах да, — сказал я. Теперь было ясно, к чему он ведет. — Вон тот павильон, приятель. Если ты принес им обтирания или еще что такое, с этим лучше иди сразу в гримерную. Видишь, сколько фанов у ворот торчит? У них крыши посрывает, если ты начнешь выманивать его сюда, к ним.

— Вы меня не поняли, — ответил он. — Я приехал приготовить для него питательную смесь середины дня.

— Так ты что, его повар, блин? — рявкнул я.

Ну конечно, это был именно повар, и он собирался в моем фургоне готовить каких-то своих личинок, ой извините, питательную смесь. Я был в бешенстве. Это, блин, ни в какие ворота не лезло! У меня внутри все было устроено так, как мне удобно, еще не хватало, чтобы какой-то китаезный торгаш со своей метаболической фигней мне все тут расхреначил.

Если вы думаете, что я рассуждал неразумно, попробую объяснить на примере. Вот сидит Ван Гогу себя в мастерской, спокойненько рисует свои нарциссы, и тут вламывается к нему Пикассо и спрашивает — можно, он грохнется тут в уголке и порисует одну из своих убогих птичек? Да, кстати, ничего, если он возьмет вот эти кисти и, пожалуй, вот эту небесно-голубую смесь красок на палитре, раз уж она подвернулась. Думаете, Винс будет в восторге? Нет, он вышвырнет визитера с треском.

Тим Лелайвельдт: К тому времени, как я вышел на парковку, худшее было позади. Норман, английский повар, все еще размахивал мясницким ножом, но тот, который представлялся как Грег Фуллер, уже вмешался и относительно успокоил его. Он отвел Нормана в сторонку, и вроде бы я видел, как между ними проскочили деньги. Когда они вернулись, Норман согласился выделить Роланду местечко, где тот мог бы готовить.

Он указал на крохотный закуток в своей теснющей кухоньке и предупредил нас:

— А мои принадлежности пусть и не пытается хватать. Некоторые ножи в неумелых ручонках смертельно опасны.

Судя по тому, как Роланд пробежался пальцами по столешнице, прежде чем осмотреть ее, я понял, что он постарается вообще ни за что здесь не хвататься.

Повар Норман: У большинства звездей есть персональные повара. Большинство из них — просто пятизвездочные пидоры, но меня это никаким боком не касается. Если звезде не нравится мое жаркое — ну и ладно, мне же меньше готовить. Но этот китаец меня, блин, достал. Начнем с того, что он ведь не назвал себя поваром.

— Какая может быть метаболическая терапия, если ты тут, а он там? — спросил я его.

В ответ он начал передо мной распинаться о том, что надо исследовать биоволны клиента в комбинации с меридианами чего-то там такого, затем взять какие-то космические таблицы и по ним уже надо составлять какую-то муйню, чтобы на основе этого прийти к индивидуальному плану питания, который будет гармонизировать приемы пищи с ментальными и физическими потребностями организма. В общем, это значило, что занимается он тем же, чем и я, — берет хавчик, возюкается с ним какое-то время, и все дела.

По крайней мере в теории. Когда он приготовил обед для Шайрера и выложил его на блюдо, я посмотрел на это и сказал:

— Да это разве что для муравья с анорексией. Это вообще что?

— Пенка соевого молока, семена тыквы и рыбий жир морского окуня. Мистеру Шайреру нужно синхронизировать свои биоритмы после травматического воздействия смены часовых поясов.

— Будем надеяться, что оно поможет, — сказал я. — Хотя вообще-то когда мы с Уэнди вернулись из Орландо, я обнаружил, что хороший окорок с жареной картошкой и мини-рулетик «Кэдбери» справились с этим не хуже.

Перед тем как уйти, он подарил мне футболку с надписью «ПУТЬ РОЛАНДА ШЕНА К ПИЩЕВОЙ НИРВАНЕ».

Размер XXL.

Наглая сволочь.

ВОСЕМЬ:

та, что в центре группы «destiny's child»

Боб Булл: Мне всегда было интересно вникнуть в съемочный процесс, и я все утро наблюдал за работой группы. После долгих изнурительных месяцев подготовки было любопытно оказаться наконец на съемочной площадке — запах горячих софитов, грима, и все такое.

Думаю, у меня врожденная способность легко проникаться творческим процессом, что делает работу со мной очень приятной для людей левополушарного типа, таких, как Грег.

Мы как раз прервались на обед, когда зазвонил мой мобильный. Я точно знал, что мой — увертюра из «Вильгельма Телля». Контроль проекта — звонил мой генеральный директор, Роджер Кнопф, недавно прибывший из Акрона. Он феноменальный человек, я питаю к нему огромное уважение. Но он еще не вник до конца в особенности маркетинга в Европе, и сценарий вогнал его в дрожь. Я смирился с тем, что придется шаг за шагом провести его по всем ступеням процесса.

— Роджер, чем могу помочь? — спросил я.

Кэрри Фуллер: В обед я вытащила из холодильника остатки торта с заварным кремом и устроилась в кухне. Я вспоминала прошлую ночь. Я наговорила Грегу гадостей и, пожалуй, не все из них были заслуженными. На него действительно давили со всех сторон, и мне все-таки надо было это учитывать. Может, та история с гримершей действительно была единичной, и не стоило препарировать под микроскопом каждое его действие до мельчайших подробностей. (Достаточно было ему сказать: «Схожу купить „Санди таймс“, Кэрри», чтобы я сразу завелась: «Я так и знала. Миссис Наваз из газетного киоска. Вот сука. Ничего удивительного, что она все время гоняет мужа по магазинам „кэш-энд-кэрри“. Куда я только смотрела?!») Может быть, чудо беременности привело к выбросу гормонов, под действием которого я превратилась в невротичку-параноичку, подчиненную пагубному влиянию нерожденного еще сквернослова.

Раньше мы с Грегом были счастливы. Помню, я считала, что его блестящий ум делает его самым веселым человеком на свете — а не хитрожопым наглецом, вызывающим одно раздражение. И помню, как его обаяние казалось мне искренним — а не приемчиком, чтобы морочить мне голову или затаскивать в койку каждую проходящую мимо гримершу.

Он не всегда отстранял меня от своей жизни. Он часто брал меня на вечеринки с клиентами или на торжественные обеды, причем вел себя так, будто гордился мной, даже несмотря на то, что я не была из круга масс-медиа. Кстати, проект «Блэкстока» был не единственным, в котором я помогла ему в работе. Не хочу зря хвастаться, но я приложила руку к нескольким рекламам из тех, что сейчас были уже на кассетах. Когда бы он ни заходил в тупик, мы обсуждали это и вместе находили выход. Я не зарабатывала этим, но он всегда был благодарен мне за помощь. Не раз он советовал мне заняться чем-нибудь более творческим.

Я последовала его совету и написала сценарий. Он долго не мог найти времени, чтобы прочесть его, а когда все-таки прочел, не выглядел сильно воодушевленным. Но он был очень занят в то время — два проекта одновременно или что-то в этом роде.

И тут проснулся Нерожденный.

— Ты мне не говорила, что написала сценарий. Что ты имеешь в виду, говоря, что этот козел не сильно воодушевился?

— Заткнись и спи дальше, — огрызнулась я. — Я хочу дать Грегу передышку. Мы хотим сохранить нашу семью, а ты не суйся ко мне с такими разговорами.

Тишина.

Руководства по воспитанию правы. Покажи маленькому мерзавцу, кто тут главный — и никаких проблем.

Грег Фуллер: Тодди долдонила о дурдоме, на который у нее ушло все утро, но я не слушал. В нескольких футах от нас устроилась статистка со своим обедом. Она роняла горошины, те катились по ложбинке между ее грудей прямо в лифчик, а я, глядя на это, подумал: как же много потеряло британское телевидение со смертью Бенни Хилла. Меня прервал Боб Булл, который на своей тарелке принес цыпленка карри, жареную картошку и мясную запеканку.

— Грег, я вижу, вы с Тодди по уши заняты делом, а я терпеть не могу мешать, но нам срочно нужно провести небольшое совещание. Мне кажется, в сценарий надо внести малюсенькую поправку.

Ну началось, подумал я. И попросил Тодди уделить нам минутку внимания. Она терпеть не может пропускать совещания, но сейчас прислушалась не сразу.

— Не поймите меня неправильно, — начал Боб. — Я на двести процентов за рекламу. Это феноменальная методика для продвижения продукта. Просто мне кажется, что мы упускаем кое-что важное.

Это мы уже проходили. Приблизительный перевод: «Мне позвонил Кнопф и сказал, что понять не может, как это меня развели на покупку такого дерьма».

— Думаю, надо вставить в рекламу кадры с шинами. Вот в сценарии упоминаются шины «ГоуФлэт». Почему же мы их не показываем? А как насчет «Акватрак 6000»? Феноменальный продукт! Все наши исследования показывают, что потребители необычайно позитивно реагируют на визуальный образ шин.

Перевод: «Ну хорошо, я в курсе, что эти лохи не могут отличить одного типа шин от другого, но Кнопф говорит, что если в рекламе не будет ближнего плана ребра жесткости с дальнейшим наездом камеры на рисунок протектора, меня всю дорогу до Огайо будут иметь во все дырки без вазелина».

— Предоставь это мне, Боб, — успокаивающе сказал я. — Я попрошу Кевина загнать в декорации машину. И мы поставим на нее шины «Блэксток».

— Ужасно, — ответил Боб. — Я понимаю, что это всего лишь деталь, но она вносит огромную разницу.

Он так и не добавил «…в мои шансы сохранить работу».

Нэнси Старк: Сразу после обеда у меня появилась первая ниточка, ведущая к Полу и Шону. Она пришла по е-мэйлу.

Нэнси — у 1 из моих фотографов есть вилла в Андалусии. П+Ш были там на праздничке, им предложили торчать там сколько влезет в обм. на прибыльные 3 %-ные съемки. Добыла адресок. Разглашать его не хочу, но можешь попытаться убедить меня — Олли ххх.

ЗЫ — ты от меня никаких — повт, никаких — писем не получала.

Оливия дель Монте (она утверждала, что имеет некоторое отношение к тому парню, который сказал «да») работала агентом фотографов. Она могла опуститься до чего угодно, чтобы добыть для своих мальчиков работу и/или бесплатный обед. Сейчас она пыталась пристроить кого-то из своих щелкарей, что меня ничуть не удивило. Грег ее на дух не выносил.

Я тут же отстучала ей ответ.

Не хочешь ли пообедать с Грегом? Как насчет «Айви»? — Нэнси.

Я запросто могла опуститься до того же, до чего она, и финал подтвердил, что методика выбрана правильно — она позвонила уже через шестьдесят секунд.

— Есть чем записывать? — спросила она.

Ясмин Фиш: Ребекка целый день не выходила из гримерной. Все это время ей делали прическу. В «Тёрнинг Хедз», где работает моя подруга Джулес, из кого угодно могли сделать Ребекку за полчаса.

Вероника Д: На прическу и макияж Ребекки всегда уходило несколько часов. Если она когда-нибудь взвоет из-за этого, я скажу: «Родная, множество женщин платит по триста баксов, чтобы получить то, что я сейчас делаю тебе за просто так, так что — тс-с-с».

Ясмин Фиш: Около трех часов Кевин был готов запускать мотор (начало съемок — это как изучение нового языка), и Первый отправил меня за ней (первый ассистент режиссера — думаю, это что-то вроде бригадира: его работа заключалась в том, чтобы орать на всех тогда, когда этого не делал сам Кевин). Для меня наступил важный момент. Безусловно более важный, чем когда Эшли Коул на мою просьбу дать автограф ответил: «Без проблем, милая». Я подошла к ее гримерной и постучала в дверь. Никто не ответил, и я постучала сильнее. Высунулась эффектная негритянка (она напомнила мне ту, которая всегда стоит в центре в группе «Destiny’s Child»).

— Чего тебе, милочка? — спросила она.

— Все готово, ждут мисс Ричардс.

— Ну наконец-то. Можно было «Перл-Харбор-2» посмотреть за то время, что мы тут без дела прождали. Бекка, держи себя в руках, блин! Отчаливаем.

Тиш Уилки: Я вся, просто вся трепетала, когда она отправилась на площадку. Я хочу сказать, она выглядела так, будто идет на эшафот, именно так. Я немедленно составила список.

ПОЧЕМУ МНЕ НРАВИТСЯ РАБОТАТЬ У РР

1. РР на 110 процентов красивее Греты.

(В чью пользу это сравнение — было очевидно, даже если бы она не тратила столько времени на завершение прически и макияжа.)

2. РР определенно самая красивая женщина в мире.

(Если не считать Джулии Р. в фильме «Свадебный переполох», самом любимом моем фильме, навечно любимом, и, может, еще Каллисты в «Элли Макбил» — но только в нескольких эпизодах, и уж точно не в тех, где она сидит себе на диване, такая жалкая, и ест мороженое.)

3. У РР есть IT.

(Многие считают, что это значит «информационные технологии». Мы же, люди кинобизнеса, знаем, что IT означает «высокое качество звезды».)

4. РР действительно очень добра — особенно в отношении благотворительности для румынских детей, больных СПИДом и призывов спасать панд/горных горилл/ и кого-то там еще.

(Я вписала этот последний пункт потому, что из-за газету нее настали очень трудные времена, и люди забыли, что сердце у нее на самом деле определенно золотое.)

Ясмин Фиш: Наверное, в этом каучуковом платье с нее пот ведрами лил, но выглядела она восхитительно, когда показалась в дверях бара в самом начале своей сцены. Она несколько раз повторила выход и вот наконец была готова к настоящей работе. Первый заорал:

— Эпизод первый, всем занять места!.. Никаких разговоров!.. Камера!.. И-и-и — начали!

Ребекка вошла в бар сексуальнейшей походкой всех времен и народов, массовка расступилась, и все шло превосходно, но тут раздался сигнал «Би-ип, би-ип!»

Это был мой мобильный — пришло сообщение от Тайлера.

Кевин заорал:

— Какая безмозглая сука?!.

Безусловно, это был худший момент в моей жизни, считая с предыдущего.

Тодди Глак вцепилась мне в плечо и заорала:

— Выключать надо мобильный, когда ты в павильоне! Всегда! Чему тебя в школе учили?!

Я хотела было ответить «Ну, на математике и английском никто не возникал», но если собрать вместе все фразы, которые я хотела сказать, но не сказала, целая книга получится.

Тодди Глак: Кевин слишком мягок. Нужно было вышибить ее со съемок с треском, и сделать из этого показательный пример для всех. Я схватила ее за руку и провела с ней беседу. Уж поверьте, она в жизни больше такого не допустит.

Это было единственным затруднением. Кевин так натаскал свою команду, что весь процесс шел как по часам, да по-другому и быть не могло. Подошло время первой совместной сцены Джо и Ребекки. Чтобы вытащить его из гримерной, понадобилась целая вечность. Бог его знает, чем он там занимался.

Тим Лелайвельдт: Джо не спал, но выходить не хотел.

— Кевин ко мне не зашел, — брюзжал он. — Господи ты боже мой, всего в прошлом году мы с ним сделали классный фильм, третий в рейтинге, а он не может найти время заглянуть ко мне в гримерную и сказать «привет». Чё творится?! Может, эта сучка его обрабатывает? Если он хочет снять «Дело об убийстве-2», должен хоть немного соображать, на чьей он стороне.

Никто из нас не стал упоминать, что Кевин забегал дважды, каждый раз, как выдавалось время. Вместо этого мы согласились, что эта сучка, которая Ребекка, наверняка дорвалась до него и теперь обрабатывает. Любой, кто сказал бы Джо то, что тот должен был услышать вместо того, что он хотел слышать, долго на своем месте не задержался бы. Его прежний шофер, который был до Джейка, однажды поспорил с ним, как ехать до какого-то нового клуба. Шофер оказался прав, но от увольнения это его не спасло.

Это было за полчаса до того, как у Джо голова начала соображать.

Тодди Глак: Кевин был само спокойствие.

— Все круто, — утверждал он. — На съемках «Дела об убийстве» его прозвали в группе «Джо Один Дубль». Он может опаздывать на сколько ему угодно — зуб даю, мы все равно закончим рано.

Ясмин Фиш: Я никак не могла понять Кевина. Он целый день орал на людей не по делу. А сейчас Джо задерживал всю группу, но Кевин и ухом не вел.

Когда наконец Джо появился вместе с Гретой, я уставилась на Ребекку, чтобы увидеть ее реакцию. Мне все это напомнило, как Тайлер заявился на дискотеку с Бриджет Фармер. Я сделала вид, что в упор их обоих не вижу, и вела себя так, будто мне совершенно наплевать, но и Джулес, и Энди, обе сказали, что потому, как я танцевала, им сразу стало ясно, что у меня внутри творилось. Ребекка же меня просто потрясла. Она подошла к нему так, будто между ними никогда ничего не было. Поцеловала его и даже слегка махнула рукой Грете. Это не выглядело так, будто они собираются друг у друга детей крестить или что-нибудь в таком духе, но и ни капли не было похоже, что она может ненавидеть кого-то из них.

Вероника Д: Ребекка всегда была профи, и только профи, когда играла с Джо совместные сцены — в «Жизни» они изображали Ромео и Джульетту, и там таких сцен было немного. Будь я на ее месте, я бы убила этого подонка, но она никогда, ни разу не позволила себе ни единого срыва.

Ну ладно, один раз был. Сцена была такая: Джо и Ребекка занимаются сексом в автомобиле с открытым верхом. Они были распластаны на заднем сиденье, камера с операторского крана снимала их сверху вниз. На втором дубле режиссер вдруг завопил: «Стоп! Да стоп же, мать вашу!». Мы поняли, в чем дело, когда дверь автомобиля распахнулась, и из нее вывалился Джо, ухватившись за свои яйца. Я стояла рядом с одним из продюсеров — он закрыл руками лицо и застонал. А что я? Если представить себе все это, как одно из наших идиотских шоу, я — та самая, кто скандирует за кадром: «Так держать, девочка!».

Ясмин Фиш: Я смотрела на Ребекку и не сразу поняла, что Тодди щелкает пальцами, обращаясь именно ко мне:

— Посмотри сюда! Ты что, не видишь, что Джо хочет пить? Воды, сейчас же!

Я сходила к холодильнику и принесла самую холодную бутылку «Перрье». Идя обратно в павильон, я пробовала, как лучше всего произнести «Вот вода, Джо», и еще думала, а не лучше ли будет сказать «мистер Шайрер». Однако шанса выяснить, как к нему обращаться, мне не представилось — Тодди налетела на меня, выхватила бутылку и подала ему со слащавой улыбочкой. Он глянул на нее и сказал:

— Sin gas, chiquita.[4]

Тодди едва не запустила в меня этой самой бутылкой.

— Sin gas, идиотка, — прошипела она. — Господи, за что мне такое?!

Ко мне подошел мелкий электрик. Он видел, как я была обескуражена, и стал мне объяснять:

— Это означает «без…» — но я прервала его:

— Отвянь. Втравить меня в неприятности ты уже успел.

Нэнси Старк: Снова зазвонил телефон, на дисплее высветился номер студии в Хаунслоу.

— Привет, Грег, — сказала я, — что еще надо? Подголовник от «Паркер Кнолл» для Ребекки? Или ковер во всю залу для Боба Булла?

— Это не Грег.

Блин, подумала я.

Я переключилась на тон «маслом по клиенту», пока он не успел спросить, что, собственно, я имела в виду:

— Привет, Боб, как съемки? Так жалко, что я не могу посмотреть на все это.

— Съемки? Спасибо, феноменально, — однако, судя по его тону, особого удовольствия он от них не получал.

— Чем могу помочь? — поинтересовалась я.

— Вообще-то я хотел поговорить с Грегом.

— Так ведь он же там, с вами, разве нет?

— Конечно, он со мной, — сейчас голос прозвучал раздраженно.

— Ну а вы пробовали вот прямо взять и подойти к нему? — Очевидное решение, но не предложить его было бы глупо.

— Грег избегает меня, — сообщил он.

— Ну что вы, наверняка нет. Вы же сами видите, как много у него сейчас дел. Наверняка у него просто нет ни секунды свободной.

Кстати, это все чушь. Представителям агентства есть, конечно, чем заняться во время съемок — они сидят то тут, то там, надувая щеки, читают газеты и пытаются прикинуть, что можно утащить со съемок на халяву. А когда возвращаются в офис, жалуются, что выжаты, как лимон. Как-то Тодди отправилась в Майами, на съемки рекламы какого-то спиртного. Она вернулась с великолепным загаром и ворохом бикини на две тысячи фунтов. Я спросила ее, как прошло — «Просто кошмар, дорогая моя, мне недели не хватит, чтобы отоспаться».

— Знаете, Боб, — сказала я, — вскоре он должен звонить, я сообщу ему, что разговор с вами должен оказаться первым в списке важных дел. Он будет чувствовать себя ужасно из-за того, что у вас сложилось впечатление, будто он вас избегает.

Распрощавшись с Бобом, я позвонила Грегу на мобильный.

— Лучше бы все было в порядке, — сказал он. — У меня нет времени страдать фигней.

— Только что звонил Боб Булл.

— Я от него прячусь. Чего он хочет?

— Он продиктовал мне список. Он хочет знать, когда его представят Джо и Ребекке. Сказал, что поскольку он платит по счетам, то уж на элементарную вежливость может рассчитывать.

— Тут он прав, но у нас продолжаются проблемы с нашим ведущим актером. Один взгляд на Булла — и он рванет домой первым же рейсом.

— Еще он хочет знать, где его машины, на которые поставлены — так, минутку, сейчас попробую произнести это — «ГоуФлэт» и «Аквабан 6000».

— «Акватрак», золотко, аквабан — это аттракцион, после которого лодыжки пухнут. Еще что?

— Так, еще он считает, что Ребекка в своем платье выглядит несколько «распущенной»…

— Если он имел в виду, что она выглядит настолько сексуальной, что за нее можно и в драку полезть, то именно так она и должна выглядеть.

— …и он интересовался, насколько ее героине подходит имя «Рокси».

— Господи, этот сценарий лежал у него несколько месяцев! И стоило отснять единственную сцену, в которой Джо называет ее по имени, как ему начинает казаться, что имя не подходит. Ну так или иначе, он сам уже заметил, что она одета, как для стрип-танца на коленях клиента. И как же он хочет назвать ее? Дэйзи?

— На самом деле он предложил имя Джейн.

Грег Фуллер: Я вышел с мобильником из павильона — а то Кевин уже поворачивался ко мне. Поговорив с Лолой, я вернулся и понял, что происходит то, чего я боялся весь день — оставленный без присмотра Боб Булл направлялся к Джо. Я замахал руками Тодди, чтобы она его перехватила, но она была занята делом поважнее. Перед ней стояла целая батарея бутылок с минеральной водой, сортов двадцать, и она толкала речь о них девчонке-курьеру. Вмешаться сам я уже не успевал и только с ужасом смотрел, как Боб Булл протягивает Джо свою потную руку.

Боб Булл: Меня уже феноменально достало ждать кого-нибудь, кто соизволит выказать нам хоть какое-то уважение: Джо наверняка был оскорблен этим не меньше меня. Он пролетел несколько тысяч миль, чтобы сняться в моей рекламе. Как вы думаете, должен он был ожидать, что его представят человеку, который подписывает чеки? Не в моих принципах использовать служебное положение в личных целях, но я умел делать это не хуже, чем осуществлять руководство. Технически.

Как оказалось, нам никто особо и не нужен был, чтобы представиться друг другу. Все прошло просто отлично. Мои старания с выбором гардероба были оценены по достоинству — он посмотрел на мою футболку и сказал:

— Зашибись, бля! Где ты это раздобыл, парень?

— Ого, у вас есть чутье на редкие вещи. Это специальный ограниченный выпуск — этих футболок было сделано всего двадцать тысяч штук.

Я уже собирался предложить ему такую, но тут его позвали обратно на съемочную площадку.

Тим Лелайвельдт: Шагая к декорациям, Джо сгреб Морта. Мне не было слышно, о чем они говорили, но вскоре Морт подошел ко мне:

— Проблемка, Тимбо, — терпеть не могу, когда он так меня называет. — Джо хочет, чтобы этого типа выкинули со студии.

— Какого еще типа?

— Вон того, в куртке с Форенером. На нем еще футболка «Миссия невыполнима-2» — крупный план Круза с улыбкой до ушей.

Джо ненавидел Тома Круза. Без всяких на то причин. Это была обычная ревность — она накатывала на Джо всякий раз, как Том начинал съемки по двадцать миллионов баксов за фильм. Душераздирающее зрелище. Я еще могу понять желание какого-нибудь работяги, по шестьдесят часов в неделю вкалывающего на производстве, изуродовать Крузу его смазливую физиономию. Но Джо, который получил пять лимонов за «Дело об убийстве» и должен был получить втрое больше за продолжение?! Ну это надо же!

— Ну так и в чем дело, Морт? — сказал я. — Возьми да вытряхни его.

— Не могу. Он из «Блэкстока», наш клиент.

Понять, к чему он клонит, было нетрудно. Это все равно что снимать картину на киностудии «Мирамакс» и заявить, что не хочешь, чтобы тут околачивался этот козел Вайнштейн. Правда, Харви Вайнштейн под страхом смерти не появится в футболке с Крузом и куртке с Форенером.

— Да, Морти, проблемка, — согласился я. — По твоему, кстати, ведомству.

Но не только у Морта были проблемы. Френч пытался снимать Джо. Когда тот снял темные очки, оказалось, что глаза у него открыты, но вот мозги он, похоже, оставил в гримерной. Или в Лос-Анджелесе. Первая сцена была простой. Все, что ему надо было сказать: «Привет… э-э… Рокси?» Сколько раз можно напортачить в этой фразе? Джо выдавал такое, что и вообразить было нельзя. Френч пытался пряником добиться от него нужных слов, но после тридцати дублей сдался и объявил перерыв.

Повар Норман: Съемочная группа гурьбой подвалила за чаем, и у меня нарасхват пошли сандвичи с яйцом и содержимым штанов Джо и экклзские пирожные. Все уже успели насмотреться на Джо, и хотя под такими джинсами, как у него, много не разглядишь, все делали ставки. Я потрепался с ними немножко и заодно послушал мнения о том, сколько еще дублей ему понадобится, чтобы произнести первую фразу как надо.

Ясмин Фиш: Тодди отправила меня в супермаркет закупить всю минеральную воду, какая у них есть, до единой бутылки. На обратном пути мне казалось, что я прямо как верблюд в караване. Я не пошла с остальными пить чай. Мне казалось, что даже для этого я слишком жалкая личность.

Я осталась в павильоне. Было тихо, но из гримерной Ребекки доносились резкие голоса. Я подобралась поближе, чтобы расслышать их, но тут толстая девица высунулась наружу и сердито глянула на меня, прежде чем захлопнуть дверь.

Тиш Уилки: «Ш-ш-ш, — громко сказала я, закрыв двери. Фредди и Ребекка тут же замолчали и посмотрели на меня. — Похоже, за нами шпионят».

— Уймись, Тиш, — влезла Вероника, — холодная война закончилась. Русские давно уже стали самыми обычными гангстерами.

Как обычно, Вероника несла чушь. Я работала в Голливуде достаточно долго, чтобы понимать, что русские шпионить за Ребеккой не станут. А в том, кто именно станет, я не была уверена — это мог быть Джо, могли быть люди с ТВ или даже другая большая звезда, которая вознамерилась выведать секреты красоты Ребекки. Но кто бы это ни был, он был очень умен — подкупил совершенно безобидную на вид девчушку, человек с нетренированным взглядом ее и не заметил бы, а заметив — не заподозрил. Она всем напоказ устроилась на стуле напротив гримерной, в лучах яркого солнечного света (вообще-то окон в павильоне не было, но вы понимаете, что я имею в виду), и вслушивалась в каждое слово, которое мы произносили. Ну хорошо, не все мы, только Фредди и Ребекка.

Вероника — всего лишь парикмахерша. Что она может знать о том, как оберегать топ-звезду? Это определенно было моим делом, как ее личного ассистента.

Вероника Д: Фредди и Ребекка бурно обсуждали ситуацию с «Жизнью», когда заявилась Тиш со своей идеей насчет шпионов. Они не обратили на нее никакого внимания.

— Пойми, милая, — говорила Фредди, — это всего лишь слухи, и к ним надо относиться, как к слухам. Все, что нам известно точно, — это что Джо согласился остаться еще на один сезон в обмен на должность исполнительного продюсера плюс всё бабло, которое он сумеет из этого выкачать. А насчет того, что он использует свое новое положение, чтобы убрать тебя, — обычные сплетни.

— Ну так подними этот вопрос, Фредди. Заставь их письменно подтвердить, что это все — неправда. То, о чем мы говорим — для меня вопрос жизни. — Ребекка чуть ли не умоляла.

— Я вовсю занимаюсь этим, солнышко, поверь мне.

Я ей поверила — это, конечно, вопрос жизни Ребекки, но у Фредди в нем доля в двадцать пять процентов.

Тодди Глак: Новая кровать прибыла во время перерыва на чай. Нэнси ни черта не смогла сделать с этим придурком из «Мира диванов». А в итоге спасала ситуацию как обычно я — Грег бросил меня одну разбираться с этой первостепенной проблемой.

Наконец Грег явился, и я сообщила:

— Где тебя носит? Прибыл футон для Джо.

— Плюнь ты на него. Я разговаривал с Буллом. Мне срочно нужен Кевин. У нас небольшие изменения в сценарии.

— Господи, это кошмар какой-то. Что? Зачем?

— Рокси теперь Джейн, — ответил он, — и поверь мне, мы еще легко отделались. Мне пришлось пустить в ход все свои способности убеждать, чтобы отговорить его переодеть Джейн во что-нибудь длиной до лодыжек и с глухим воротом от Лауры Эшли.

Грег Фуллер: Когда мы сообщили новости Кевину, он, мягко говоря, не очень обрадовался.

— Я согласился снимать этот сценарий только потому, что он мне понравился, блин, каждое слово, включая «Рокси»! Плевать мне, если клиенту приперло воткнуть в рекламу имя своей жены! Ничего не меняется — и точка. Ясно?

Я решил отложить на другой раз разговор о машинах с шинами «Блэксток», которые потребовал Боб.

Кевин распинался перед нами несколько минут.

— Да мать вашу, что это вообще за имя такое — Джейн?! — гаркнул он, и тут на площадку скользящей походкой явилась Ребекка.

— А кто это — Джейн? — поинтересовалась она.

— Это идея одного придурка насчет имени твоей героини, детка, — фыркнул он.

Джо появился сразу за ней и тут же подхватил разговор:

— Джейн? А с этим можно работать, приятель, — заявил он и несколько раз повторил, словно обкатывая слово во рту: — Джейн… Джейн… ну да, теперь ясно, почему мне эта реплика не давалась. Рокси — это же имечко для тупой десятибаксовой проститутки.

— Ну ладно, за дело, всех касается! — заорал Кевин. — Небольшое изменение сценария. Рокси теперь зовут Джейн.

Такой резкий поворот дел получил ноль баллов за стильность и десять баллов за бесстыдство.

Потом приперся Боб Булл и встал рядом с зоной съемок, куда было направлено освещение. Теперь на его груди по крайней мере не сверкала идиотская ухмылка Тома Круза. Подключив все свои слабенькие актерские способности, я случайно опрокинул на него пластиковый стаканчике кофе, и теперь он щеголял в совершенно про-шайреровской футболке «ПУТЬ РОЛАНДА ШЕНА К ПИЩЕВОЙ НИРВАНЕ». Кроме того, я убедил его на время вылезти из куртки с Форенером под предлогом того, что давно мечтал ощутить «что-нибудь по-настоящему хард-роковое на своих плечах» — я надеялся, что Джо, все еще надевающий темные очки в перерывах между дублями, не узнает его.

Господи, чего только не сделаешь во имя дипломатии!

Ясмин Фиш: Когда они вернулись после чая, Джо прошествовал по съемочной площадке. Ребекка была великолепна — то, как она произнесла «в том числе и о твоем „пунктике“ на резине» с этаким полуанглийским-полулосанджелесским выговором, было потрясающе сексуально. Мне резина никогда не нравилась, и я совершенно точно не страдаю тягой к женщинам (этот вопрос очень волновал Тайлера после того, как гитаристка из его группы сказала ему, что она бисексуалка), но реплика Ребекки заставила меня усомниться в том и другом на целых пять секунд.

Я представила себе Джулес в «Тёрнинг Хедз», как она подает там чай пожилым, но на редкость ухоженным клиенткам. Мне стало интересно, а сколько легких лесбийских фантазий у нее возникает за день?

Тодди не орала на меня по крайней мере полчаса, и тут я впервые почувствовала кайф от своей новой работы. Долго это не продлилось. Ко мне подошла ассистентка Ребекки и заявила:

— Ты у меня под контролем, подсадка.

— Чего? — переспросила я.

— Не прикидывайся, я знаю, зачем тебя наняли. Если на этой неделе я отыщу в газетах хоть один из секретов красоты Ребекки, в кино тебе больше не работать, — и она удалилась.

Я снова подумала о Джулес. «Тёрнинг Хедз», может, и скучноватое место, но там по крайней мере не встречаются такие вот полоумные.

Грег Фуллер: Как только эпизод был отснят, Кевин объявил окончание работы. Слава тебе, господи, подумал я. Мы ухитрились завершить первый день без того, чтобы Кевин бросился на дорогу в Хитроу, Джо бросился на клиента, а Ребекка заехала своим сапфировым кастетом первому же бедолаге, которого угораздило попасться ей на глаза. Я уже собирался запрыгнуть в такси и отправиться в офис, но тут появилась расстроенная Тодди.

— Эта чертова кровать — просто кошмар какой-то.

— Ну что там с ней опять — ведь даже парень из службы доставки был натуральным, разве нет?

— Дело в ее раме.

— Тиковое дерево — прелесть — отличная рама кровати для легенд экрана.

— Именно. Тиковое — леса с твердой древесиной под угрозой вырубки. А Мортон утверждает, что Джо — категоричный сторонник охраны окружающей среды.

— Что ж, завтра утром он может отказаться от кортежа лимузинов и приехать в студию на велосипеде, ага?

— Прекрати свои идиотские шуточки, Грег, это не смешно. Он решил, что раз уж он в Англии, то ему очень даже подойдет антикварная кровать с балдахином на столбиках.

— Ты шутишь?!

— Предпочтительно Тюдор.

— Ну… Хемптон-корт как раз напротив, через речку. Может, взять ему ту, в которой спал Генрих VIII?

Тут к нам присоединился Боб, так что продолжить разговор о кроватях мы уже не могли.

— Феноменальный день, ребята. «Дуг» и «Джейн» были просто великолепны в последнем эпизоде.

— Великолепны, Боб, — подтвердил я, и тут на горизонте показался Джо со своей свитой. Джо остановился и уставился прямо на меня, или, если быть точным, на куртку Боба, которая все еще украшала меня. Он повернулся к Мортону и спросил:

— Что этот козел делает на моих съемках?

Встревоженный Боб схватил меня за руку:

— Боже мой, Грег, ты ничем не расстроил мою звезду?!

Тодди Глак: Бедный Грег не мог быстро выпутаться из этого расклада. Ему явно нужно было немного успокоиться. Я решила отложить свои проблемы и доехать до города на одной машине с ним. Я придвинулась к нему вплотную, и тут зазвонил его мобильный.

Нэнси Старк: «Когда будешь, Грег? — спросила я. — Весь отдел покоя не знает. Они уже пересмотрели все свои кассеты и теперь терзают кофеварку».

— Я уже в такси.

— Как прошел день?

— Одни стрессы.

— Ну могу поднять тебе настроение. Я нашла Пола и Шона. Они отсиживаются на вилле в Испании.

— Ого, да ты почти угадала. Там рукой подать до Марракеша. Ты уже разговаривала с этими мудаками?

— Пыталась, но там телефона нет.

— А они точно там?

— Я практически уверена. У меня надежный источник, и я расплатилась за информацию по высшему разряду — тебе это будет стоить обеда в «Айви».

— Это я переживу.

— С Олли дель Монте.

— Господи твою мать, Лола, корова ты бессовестная. Так, ладно, еще что случилось?

— Ничего такого. Несколько минут назад звонила Кэрри. Хотела узнать, когда ты освободишься.

Тишина.

Не думаю, что я могла ее слышать, но я точно знала, что Тодди сейчас рядом с ним. Я чувствовала идущий от телефона к телефону душок зла — «Шанель».

Тодди Глак: Он закончил разговор, и я предложила:

— Дорогой, отключил бы ты телефон. Нам нужно немного расслабиться, — но прежде чем он успел хотя бы ответить, чертова трубка снова заверещала. Звонила Кэрри — ну очень вовремя. Он попытался оттолкнуть меня, но не тут-то было — я оказалась здесь раньше.

Кэрри Фуллер: «Я хотела извиниться, — сказала я. — У меня были неудачные выходные, но срываться на тебя, когда ты вчера приехал, было несправедливо».

— Нет, это я виноват, — ответил он.

— Давай попробуем начать все заново. Нэнси сказала, что ты еще задержишься в офисе, но я подожду. Я пока открою вино.

— Да, это было бы неплохо.

— Ты выпьешь, а я рядом посижу, мне и запаха хватит.

— Ну конечно, чудесная мысль.

— Вино, правда, дешевенькое. Ну все равно, как ты думаешь, ты сильно задержишься?

— Господи, конечно, нет, я уже еду.

Повесив трубку, я подумала, что он чересчур уж старался загладить нашу ссору, но по крайней мере мы теперь снова разговаривали.

Тодди Глак: «Черт бы тебя подрал, Грег, мог бы хоть предупредить! — крикнула я, придерживая затрещавшую ткань. — Этот жакет — от Библос!»

Тим Лелайвельдт: Часы организма Джо затикали в вампирском режиме: когда мы вернулись в «Дорчестер», он так и рвался взять Грету и трех своих профессиональных друзей и съездить с ними «показать этому городу третьего мира, как зажигают в Голливуде».

Он без всякого уважения обошелся с посетителем, который ждал его в холле отеля. Доктор Нэндлэл Джобанпруттер, известный психиатр и частый гость ток-шоу Опры, приехал по приглашению вещательной компании. Они были обеспокоены душевным состоянием Джо после шоу Леттермана и жаждали заверений, что их новый исполнительный продюсер будет в состоянии возобновить работу в «Жизни» через несколько недель.

Джо отказался принять его и заперся в спальне с Гретой. Он вышел через час, все такой же бешеный:

— Они что, думают, я им какой-нибудь гребаный псих?!

— Конечно, они так не считают, Джо, — выступил Морт, стараясь звучать примирительно, но опасно приблизившись к черте возражения. — Они всего лишь волнуются из-за той нагрузки, которую ты несешь — так же, как и все мы.

— В жопу их всех, Морт. Только и делают, что шарят у меня в башке. Убрать этого сморчка отсюда… сейчас же!

— Конечно, Джо, считай, что его уже нет, — сказал Морт, торопливо отступая на безопасную почву. — Что-нибудь еще?

— Да, — ответил Джо, подумав немного. — Пусть пришлют сюда моего личного психотерапевта. Ближайшим рейсом.

ДЕВЯТЬ:

четверо в утренней смене

Ясмин Фиш: Проснувшись утром в четверг, я тут же врубила музыку — песню «Keep Ya Head Up». Это один из дисков Тайлера. Из «Spice Girls» я уже выросла и кайф «девчачьей силы» получаю теперь от другого. «Девчачья сила» — дохлая группа? Звучит глупо, но работает — попробуйте как-нибудь. Я попрыгала по своей комнате и натянула футболку с надписью «Клевая крошка», джинсы «Дизель» и тренировочные ботинки «буффало» — ага, как же, на такой шестидюймовой платформе единственное, в чем можно тренироваться — выглядеть выше. Я сняла «Клевую крошку» (слишком слащаво) и натянула другую футболку: «Крутая сучка». Тут папаша долбанул в стенку моей комнаты и гаркнул:

— Заткни наконец эту чертову грохоталку!

В общем-то да, все-таки было четыре утра, а хип-хоп он и в другое время суток не любил.

Я решила, что четверг будет лучше, чем была среда. Я собиралась выключить мобильный. Я не собиралась задавать Кевину Френчу глупых вопросов — и вообще никаких вопросов. Я не собиралась путаться в видах воды, бисквитов, чая и кофе — уж не в сортах кофе точно. И если Тодди скажет мне еще хоть что-нибудь, я собиралась выдать ей в ответ по полной. Я точно, совершенно точно не собиралась больше допускать в свою жизнь ни одного плохого момента.

Когда я приехала на студию, Кевин подробно разъяснял работу камеры в первой сцене:

— Начинаем крупным планом с лица Ребекки, когда она говорит «Я хочу знать, от чего на самом деле у тебя происходит выброс соков», отъезжаем назад, камера идет вниз, под стол, и наплывает на ее ступню, когда она сует ногу Джо в штанину. Блядь, да у меня встает, когда я об этом только думаю. Она обалденно хороша.

Как раз в этот момент подбежала Тодди и что-то шепнула ему на ухо.

— Да насрать мне, кто она такая и сколько вы ей платите! — заорал он. — Я ей ноги на хрен повыдергиваю! — и пулей вылетел из павильона.

— Не похоже, что после этого она останется обалденно хороша, — сказал мелкий электрик.

Тиш Уилки: Утро понедельника было ужасным. Ребекка позвонила мне в четыре утра и велела прийти к ней в номер как можно быстрее. Я буквально вихрем пронеслась по коридору в одном только халате отеля — он был просто невероятно пушистый, я решила, что надо будет купить, скажем, штуки три перед возвращением в Лос-Анджелес. Когда я добралась до ее номера, она была в ванной комнате и плакала там навзрыд.

Тайрон Эдвардс: Четыре утра, а я, парень, как на крыльях. Ивонна еще спит, но я замутил немножко коки (выбил его из Эшли) и меня так классно торкнуло!.. Заснуть — да ни в жизнь. Жена моего брата, Пола, устроила мне собеседование в их конторе, где записи ведут. Эдди сказал, им нужен человек заниматься письмами и все такое, но я-то знаю, что у меня все уже схвачено. Собеседование — прежде всего, вот я и напяливаю костюм. Обошелся мне в триста бумажек, но этих денег он стоит до последнего гроша. Ну вот я и кручусь перед зеркалом в ванной. Метр семьдесят разнузданного секса в натуральном шелке цвета голубой стали. Эта работа у тебя в кармане, Тайрон, думаю я. Ты ж ведь человек с большой буквы, который сможет и дальше проявлять всяческую, блин, заботу и даже устроить новый медовый месяц. И вот тут происходит эта хрень.

Тиш Уилки: Я помню, что думала, как это все фантастично. Конечно, я была совершенно убита тем, что она была так расстроена. Но вы должны признать, что для меня это был особенный момент. Нет, не для меня — для нас! Посмотрим на это так. Ребекка проснулась посреди ночи, далеко-далеко от дома. Она переживала тяжелейший кризис. И кто был первым человеком, к которому она обратилась?

Я, я, я!

Я была нужна Ребекке Ричардс!

Вероника Д: «А почему же ты не позвонила мне?» — спросила я ее позже.

— Я звонила, Вероника. Только у тебя трубка лежала неправильно. Ты что, на самом деле считаешь, что я обратилась бы к Тиш, если б у меня был хоть какой-то выбор?!

Тиш Уилки: Я кинулась к ней и обхватила ее руками.

— Ребекка, ну успокойся, все уже в порядке. Тиш рядом, она с тобой. Ну что случилось? Плохой сон? Расскажи мне, моя хорошая.

Кризтал говорила мне, что у меня очень умиротворяющий голос. Похоже, это было правдой — в моих объятиях Ребекка начала успокаиваться.

— Больно, ужасно больно, — выдавила она.

— Что у тебя болит, родная моя? Разбитое сердце? Из-за мерзкого парня?

— Да при чем тут парень?! Это моя би-ип.

Тайрон Эдвардс: Мой чертов нос как будто взорвался. Я никогда столько крови не видел. Как в «Бешеных псах» — новую белую рубашку тут же всю залило. И новехонький, мать его, фирменный костюм за триста фунтов — тоже весь. Хватаю туалетную бумагу, а кровища все хлещет, и я ору:

— Ивонна, сюда! Помираю…

Тиш Уилки: Ладно, на самом деле она сказала не «би-ип», но я не могу заставить себя повторить это слово.

Она указала вниз, на свой халат. Ну вы понимаете, туда вниз. Ну хорошо, я скажу, куда. Она указывала на свою передницу.

Должна признаться, я несколько растерялась.

— Ребекка, я терпеть не могу причинять людям боль и все такое, но я не из этих.

— Господи, Тиш, неужели надо тебе по буквам объяснять?

— Ужас какой, о чем ты?

— У меня би-ипапая сыпь на би-ипаной би-ип.

Тут она сделала совершенно невероятную вещь. Она задрала халат и показала мне свое, хм, седалище.

— Ты только посмотри! — вскрикнула она.

Я тоже вскрикнула. Я знаю, я стала совершенной калифорнийкой, но я никогда не чувствовала себя комфортно, видя голое тело. В моем прошлом есть мучительный эпизод, мне тогда было четырнадцать, и я до сих пор никак не могу заставить себя рассказать о нем своему психотерапевту. Конечно, Ребекка ничего об этом не знала, но она сейчас показывала мне то самое место. И боже мой, это надо было видеть! То есть я хочу сказать, нет, на это смотреть было нельзя, все было так ужасно. Полное ё-о-о!

Тайрон Эдвардс: Ивонна вбегает, хватает полотенце и прижимает его мне к лицу.

— Помираю, детка, — говорю я ей, только она меня не слышит из-за полотенца, но все равно душит меня им и говорит:

— Не крутись, Тайрон, ты мне сейчас все тут кровью забрызгаешь.

Тиш Уилки: Я никогда, ни разу до этого не видела на этом месте сыпь. Она повернулась, оказалось, что и сзади она тоже вся в сыпи, и на спине тоже сыпь.

— Что это? — спросила я.

— Да откуда я знаю? Я с этим проснулась. И она чертовски жжется.

Я решила, что пора говорить прямо и начистоту.

— Слушай, а ты не думаешь, что сыпь может быть связана с… ну ты понимаешь, эс-е-ка-эс?

— Поскольку у меня в последние шесть месяцев ни с кем не было эс-е-ка-би-ип-эса, я очень сильно сомневаюсь в этом, Тиш.

— И что ты от меня хочешь? — спросила я.

— Я хочу, чтобы ты вызвала врача.

Тайрон Эдвардс: Из носа у меня все еще льет, и я говорю Ивонне:

— Найди мне врача. Мне так плохо, детка. По-моему, я сейчас до смерти кровью истеку, — а она отвечает:

— До смерти не истечешь. Меньше надо кокаинчик принимать. Сколько этой ночью ты себе в нос засандалил?

Ну я и говорю:

— Парочку тонюсеньких линий, не больше, клянусь. Не знаю, что за дерьмо подсунул мне Эшли, но оно меня угробит.

— Да нет в этом ничего страшного, придурок, — говорит она мне. — Самый обычный передоз. У тебя еще половина колумбийской дряни здесь припрятана.

— Милая, я же помираю. Не знаю, сколько еще протяну. Найди мне врача!

Тиш Уилки: Доктор приехал почти сразу. Думаю, им приходится добираться быстро, когда они имеют дело со звездами, особенно после случая с леди Ди. Не хочу показаться жестокой, но никто не будет скучать по какой-нибудь старушке, если она ночью тихонько скончается, а вот блистательная, известная звезда — это, очевидно, совсем другое дело. Я говорю о трагедии всемирного масштаба. Очевидно же.

Он пробыл у Ребекки около получаса. Выйдя из ее спальни, он дал мне рецепт.

— Как только откроется аптека, получите для мисс Ричардс вот это лекарство. Это мазь.

— Боже, доктор! Что это?! Это неизлечимо?!

— Нет-нет, вовсе нет. Это постепенно пройдет само. И никогда не появится снова, если она будет держаться подальше от изделий из резины. У бедняжки аллергия на них.

Тайрон Эдвардс: Врача Ивонна, как всегда, не вызывает, но кровь остановить ей удается. А я так ослаб весь, но жить, похоже, буду. Смотрю я на свой костюм…

— Мой костюм. Мое собеседование! Чё ж теперь делать, блин?!

— Я позвоню Эдди и скажу, что ты заболел, — отвечает Ивонна. — Все равно я никогда не хотела, чтоб ты там работал.

— Да ладно тебе, родная. Это работа моей мечты.

— Это почтальоном-то? Тебе подавай покруче. Как бы то ни было, в этой конторе полно шлюх, у которых вечно чешется. Ты бы там и недели не продержался — я тебя точно убила бы.

Боб Булл: Эта мысль пришла ко мне ночью, как это часто бывает. Да, творческий мозг именно таков — всегда работает. Я проснулся в четыре, и все вдруг стало феноменально ясным. Я кинулся вниз за бумагой. Прежде всего я написал: «ПАМЯТКА СЕБЕ: ДЕРЖАТЬ НА ТУМБОЧКЕ БЛОКНОТ И РУЧКУ ДЛЯ ЗАПИСИ ПОСЛЕДУЮЩИХ НОЧНЫХ ИДЕЙ». Затем конспективно изложил то, до чего додумался.

Это не имело ничего общего с тем, что мне сказал о сценарии Роджер Кнопф. Я бы не продержался столько времени на руководящем посту исполнительного директора по маркетингу, рекламе и промоушену в регионах Европы, Ближнего Востока и Северной Африки (за исключением Ливии), если бы прогибался под каждый каприз начальства, согласны? Нет уж, у меня свои собственные капризы найдутся, и в конце концов на основе их я выработал решение.

Тим Лелайвельдт: Телефон разбудил меня в 4.05 утра. Звонил Мортон:

— Проблемка. Джо бросает эти съемки.

Через пять минут я примчался в номер Джо. Оказался последним из прибывших. Мортон, конечно же, уже был здесь, его небольшая голова торчала из махровых волн халата «Дорчестер». Выглядел он в нем как утопающий — да, правду говоря, таковым, наверное, и был. Грета массировала Джо виски. Дентон, Уэверли и Гленн тоже были здесь, хотя из троих только Гленн вроде бы проснулся — он вовсю тер нос, так что мне было ясно, как он за ним следит. Чтобы войти в курс дела, мне понадобилось около минуты. Джо и Грета перечитывали сценарий, и тут Грета привлекла его внимание к одному месту.

Боб Булл: Изменение было небольшим, но феноменально важным. Суть проблемы была в реакции Ребекки, когда до нее доходит, в чем именно заключается интерес Джо к резине. Согласно сценарию, она была настолько выбита из колеи, что не могла так вот вскочить и выйти из бара. Что-то тут было неправильно.

Тим Лелайвельдт: «Джо играет полного неудачника» — так это сформулировала Грета.

— Я бы так не сказал, Грета, — ответил я — и пожалел об этих словах в тот же миг, как они у меня вырвались. Не согласиться с девушкой звезды — это почти так же серьезно, как не согласиться с самой звездой.

Грета выглядела обиженной, а Джо тут же вскочил:

— Строишь тут из себя ни с того ни с сего этого долбаного Уильяма Голдмэна! Ты вообще это читал?! Ты хоть видел, кого я играю?! Тупицу! Дегенерата! Полный отстой!

Мортон еще глубже зарылся в пушистые махровые волны, но я уже ступил на этот путь и — даже несмотря на то, что моя жизнь оказалась в опасности — вынужден был продолжать. Я сказал:

— Да какой же ты неудачник, Джо? Вовсе нет — ты ведущий научный сотрудник.

— Именно: наука — занятие для неудачников.

Я попробовал привести доводы:

— Не совсем так, Джо. Вспомни Голдблума из «Мухи».

— Это где он превращается в жука, блин?

— Чертов неудачник, — заявил Гленн, шмыгая носом.

— Ладно, — сказал я. — А как насчет Хоффмана в «Эпидемии»?

— Этот носатый кретин? — прокомментировал Гленн достаточно громко, чтобы разбудить Дентона и Уэверли.

— Ну, зато он играть умеет, — возразил я.

— И чё с этого? — спросил Джо.

Я отчаянно пытался найти хоть ну что-нибудь, хоть какую-нибудь спасительную мыслишку.

— Так он же разрушает тайный сговор военных и спасает весь мир — и к тому же завоевывает девушку.

Мортон уже почти целиком погрузился в волны своего одеяния, но тут его голова подскочила как на пружине — будто он увидел Памелу Андерсон в ярко-красном купальнике, плывущую к нему, разрезая волны прибоя Малибу.

Боб Булл: На мой взгляд, в реальной жизни реакция Ребекки должна была бы быть прямо противоположной. Поясню свою мысль: если вы обнаружите, что человек, с которым вы встретились на «свидании вслепую», оказался ведущим специалистом-исследователем такой динамичной компании, как «Блэксток», — разве может быть иная реакция, кроме: «Ого, надо поближе познакомиться с таким потрясающим парнем!»?

Тим Лелайвельдт: «Хоффман получил девушку? Ну и ты себе можешь здесь кого-нибудь найти, Тимбо», — влез Мортон.

— Ага, — согласился Джо, — если я могу завоевать девушку в этом сценарии, то предполагается, что так и будет.

Боб Булл: Видите, какова сила творческого мышления? Крохотная деталь, пришедшая мне в голову во сне, делает гораздо больше, чем всего лишь добавляет сценарию реализма. Она имеет еще и тот эффект, что на первый план выходит предложение продукции «Блэкстока», делая впечатление от нее более волнующим, и ясно же, что это впечатление не обманывает.

Так вот, я не был бы классным спецом в маркетинге, если бы не начал кричать «послушайте, послушайте меня!» — согласны?

ДЕСЯТЬ:

фрукты, овощи, порнуха

Тодди Глак: Она не знала о своей аллергии на резину — ну как такое могло быть?! Это в наш-то век безопасного секса — господи, да кругом же презервативы! Я сама их терпеть не могу, но даже я пару раз ими пользовалась.

Кевин был вне себя от бешенства. Даже Грега, а он не так-то легко выходит из себя, всего трясло. Я отвела эту парочку в сторонку, чтобы посовещаться по поводу возникшего кризиса, но к нам двинулся Боб Булл.

— Грег, — зашипела я, — мы не можем обсуждать это, пока он тут торчит.

— Боб, — окликнул он, — вот-вот подъедет Джо. Уверен, он будет в восторге, если ты встретишь его лимузин.

— Ладно, Грег. Я тут хотел кое-что с вами обсудить — одно малюсенькое изменение в сценарии, но, думаю, это может подождать. От дипломатической рутины никуда не денешься, верно ведь?

Он удалился, и я поинтересовалась:

— Зачем ты это сказал? Джо прикажет вышвырнуть его вон из павильона.

— Это вряд ли. Ты видела, во что он одет? — возразил Грег. — Он сегодня прямо ходячая модель для официального каталога моделей «от Шайрера».

Повар Норман: Чудик из «Блэкстока» был облачен в сатиновую куртку с кадром из «Дела об убийстве» и леггинсы для велосипедистов, такие же, как в фильме «Вся жизнь впереди». Задница у него была — ну прямо две квашни теста из непросеянной муки, вываленные в бирюзовую лайкру. А я все никак не мог отвести глаз от его футболки. Это была одна из футболок того китайчика. И не он один в ней щеголял. Половина съемочной группы ходила в таких же, и меня это здорово встревожило.

— Спокойно, — сказала Уэнди. — Это не более чем дерьмовая футболка. Ты на них только посмотри. Ничего ж не меняется. Они сметают твои рулетики с беконом и яйцом, словно те вот-вот из моды выйдут.

— Ну в этом ты права, да. Пока что все так. Но дай им день-другой, и они захотят сбалансировать свои поганые меридианы. Они будут подкатывать ко мне и заказывать: «Норм, дай-ка хорошую порцию тофу с экстрактом из медуз и булочку с отрубями. И блюдуй баланс!». Вот попомни мои слова, так и будет.

— Ерунду несешь, Норм.

— Нет, Уэнди, я всего лишь хочу защитить наш бизнес. Я не собираюсь молча принимать всю эту хренотень. Я этому китайскому ублюдку покажу, где его гребаная пищевая нирвана! Я иду звонить брату.

Грег Фуллер: Первой реакцией Кевина было потопать отсюда и просчитать свои нынешние возможности — выбрать между дневным и вечерним рейсами в Лос-Анджелес. Моей же — понаблюдать, как передо мной проносится вся моя жизнь. Обычно я свое дерьмо держу при себе, но этим утром у меня возникло тягостное ощущение, что я нахожусь между сдвигающихся стен, и хотя гордиться тут особо нечем, я проиграл все.

— Вся съемочная работа коту под хвост, — почти рыдал я в жилетку Тодди.

Что бы кто ни говорил о ней (а говорили о ней немало), Тодди была превосходным продюсером. Первый приступ истерики прошел у нее очень быстро, уступив место непрерывному круговороту утилитарного мышления.

— Соберись, Грег, — огрызнулась она. — Выход из положения есть всегда. Уверена, страховка прикроет нас на время, а нам это и нужно. Все по порядку — для начала нам надо собрать совещание.

— Собрать совещание? Да, идея отличная, — на этот раз я и сам в это верил. — На какую тему? Кого приглашаем?

— Прежде всего Кевина. Без него мы ничего не сможем снять. Вы с ним давние друзья — тебе необходимо успокоить его. Еще нам будут нужны костюмерша, оператор по свету, художественный постановщик и любой другой, у кого найдутся конструктивные идеи. Может, нам даже понадобится агент по кастингу.

— Агент по кастингу? — выговорил я, слыша, как голос срывается на панический писк. — Мы же не собираемся выставить Ребекку, а?

— Нет, Грег, но нам нужна дублерша с такой же фигурой, как у нее.

У меня зазвонил мобильный, на дисплее замигало имя Макса.

— Ответь на звонок, Грег. Я пока проверю страховку и объявлю совещание.

Я посмотрел ей вслед — среди продюсеров, с кем мне довелось работать, она была одной из лучших. В качестве своего оправдания скажу еще, что если б когда-нибудь проходил XI конкурс минета среди англичанок, Тодди могла бы там быть и тренером, и капитаном сборной одновременно.

Итак, ко мне вернулось мое хладнокровие, и я ответил на звонок:

— Привет, Макс! Как Сохо?

— Хрен с ним, Грег. Как «Мир диванов»? Ты обещал просмотреть проект вчера вечером. Будет очень неплохо, если ты расскажешь мне, как там дела.

— Я нашел несколько интересных идей, — ответил я.

Кэрри Фуллер: «Как прошло собрание группы?» — спросила я Грега, когда он наконец приехал домой в понедельник.

— Есть несколько интересных идей, — ответил он, — и все они недоступны для понимания клиенту, у которого мозгов не больше, чем у червяка-дебила.

— То есть ничего стоящего?

— Через пять минут после начала презентации можно будет смело выбрасываться в окно.

Грег Фуллер: «Там была парочка отличных конкурентоспособных вещей для презентации, Макс. Для „Мира диванов“ — то, что надо, — продолжал я. — Мне осталось только убедиться, что в анкетах все галочки-квадратики на своих местах».

— Лучше убедись, что у нас, согласно предписаниям, имеется ногастая блондинка на диване, — ответил Макс.

Кэрри Фуллер: «И как далеко от темы они ушли?» — поинтересовалась я.

— Как отсюда до Плутона. Господи, все, что мне было от них нужно — это сценарий, согласно которому симпатичная блондинка устраивает свою задницу на диване из кожзаменителя под вспыхивающей люминесцентной надписью «БЕСПРОЦЕНТНЫЙ КРЕДИТ — ПОДРОБНОСТИ ПО ПИСЬМЕННОМУ ЗАПРОСУ». А мне выложили кучу какой-то хрени — анимированных муравьедов, монгольских акробатов и саундтрек — нарезка из трэш-метала.

У него наступал упадок сил — пора было сменить тему.

— Я сегодня раскопала свой сценарий и вот подумала…

— Блин, Кэрри, наш самый крупный счет вот-вот рухнет, у меня в разгаре самые крутые в жизни съемки, а тебе только и подавай твой чертов сценарий!

— Я только хотела сказать, что думаю поработать над ним еще, пока не родится ребенок, а потом, если у тебя найдется время, может, возьмешься его перечитать? А сейчас можешь забыть об этом.

— Прости…

— Нет, забудем. Блондинки на диване прежде всего.

— Что, и когда Грег их трахает, тоже? — ни с того ни с сего нагло влез Нерожденный.

— Да заткнись ты, пошляк сопливый, — огрызнулась я.

— Я ни слова не сказал, — удивился Грег.

Нет, я точно сходила с ума. В тот миг я не знала, чего ждать раньше — родов или приезда людей в белых халатах.

Грег Фуллер: «Мы почти закончили, осталось высушить да выкрасить, да? — уточнил Макс. — Жду не дождусь, когда увижу этот проект». Похоже, я его убедил, и это было неплохо — чувствовать обреченность обоим не было никакого смысла.

— А что там с Полом и Шоном? — продолжал он. — Они нашлись?

Этот мочегонно-фекальный дуэт был, конечно, моей единственной надеждой, и я решил заняться ими вплотную.

— Да, новости хорошие. Лола отыскала их, они в Испании. Сегодня она летит туда.

Именно так она и поступит сразу же, как я ей скажу об этом.

Наконец я отделался от Макса и припомнил, что мой клиент упомянул «малюсенькое изменение в сценарии». Если только я знаю Боба Булла — а я его, увы, знаю, — это могло означать только одно: он сидел в такси с пятьюдесятью машинами на прицепе и собирался этим «поездом» проехаться по моей наградоносной (и следовательно, спасительной) телерекламе.

Боб Булл: Хотя обсуждение сценария с Грегом было самым важным делом, назначенным на сегодняшнее утро, моя дипломатическая миссия по отношению к Джо Шайреру тоже была одним из ключевых моментов. В первый день Грег так и не представил меня должным образом, но я с радостью узнал, что он принял-таки во внимание — прежде всего мне надо убедиться в том, что Джо разбирается в маркетинговой стратегии. Я ждал, пока его лимузин въедет в ворота.

— И вновь добро пожаловать в Хаунслоу, Джо. Надеюсь, ты хорошо выспался? — обратился я к нему.

Он выглядел уставшим, но я надеялся, что нагрузка, вызванная съемками в этой великолепной телерекламе, не свалит его. Он восхищенно оглядел мое одеяние — лайкровые леггинсы были идеей Джейн (должен сознаться — она играла в них в крикет, будучи юной леди). После чего Джо спросил:

— А ты кто?

Я был разочарован, что он так быстро забыл меня, но как официальное лицо на руководящем посту я хорошо понимаю, как легко забываются лица людей.

— Я Боб Булл, исполнительный директор по маркетингу, рекламе и промоушену, компания «Блэксток» (часть насчет Европы, Ближнего Востока и Северной Африки я опустил — это было бы ненужной показухой). — Я просто хотел сообщить тебе, что если могу чем-нибудь быть полезен, в процессе творчества или с драматургией, только скажи.

— Это ты тот парень, который выбирал мне кровать? — спросил он.

Прежде чем я успел спросить, о чем это он, его менеджер шагнул вперед и сказал:

— Нет, Джо, то работа куколки Барби, — после чего взял меня под руку и отвел в сторонку.

— Мы еще не были официально представлены. Я Мортон Ньюмен, — сказал он, крепко и дружески пожимая мне руку. — Джо беспокоит один вопрос.

— Выкладывайте, — сказал я.

— Вы имеете к этому какое-нибудь отношение? — спросил он, извлекая из кармана сценарий.

Необычайно приятно, когда в тебе с ходу признают творческого человека, но я ничуть не удивился этому. Как я уже говорил, именно в этом я по-настоящему талантлив. Человек с хорошей интуицией — а Мортон, очевидно, был из таких — вполне мог понять это по моей походке и языку моих жестов.

— Ну не то чтобы я прямо вот целиком написал его, — запротестовал я, — я скорее отвечал за творческий подход к этому делу, был, так сказать, вдохновителем.

— Вот и хорошо, — сказал Мортон. — У Джо есть свое мнение по поводу развития характера его персонажа. Он чувствует, что в нем есть одно-два героических качества, которые сценарий в своем нынешнем виде практически не раскрывает.

Тут я заинтересовался. Я достаточно много работал в рекламных проектах, чтобы крепко усвоить правило номер один: убедись, что все, кто занят в проекте, находятся на борту, и у каждого есть своя мотивация. Был у меня как-то заказ на рекламный ролик санитарно-гигиенической продукции, и там актриса должна была одеться как для съемок в порнофильме. К счастью, она обучалась в Королевской Академии Драматических Искусств и превосходно понимала, что значит демонстрировать высочайшую степень поглощения и в то же время ненавязчивость и предусмотрительность.

Очевидно, нам с Мортоном было о чем потрепаться всерьез. Я взял два кофе и сел за столик рядом с фургончиком-столовой.

— Нужно как следует обсудить это, Мортон. Давайте докопаемся до корней всех проблем и посмотрим, что может сделать удобрение из притока свежих мыслей.

— Джо разочарован тем, что его герой не стоит наравне с персонажем Ребекки, — объяснил Мортон. — Мы провели несколько фокус-групп «лицом к лицу» на тему феномена брэнда Джо Шайрера и обнаружили, что личность, на которую ключевая часть нашей аудитории реагирует наиболее позитивно, — энергичный победитель.

Мортон был еще молод и, на мой взгляд, несколько вульгарен, но я начинал чувствовать расположение к нему. Он разговаривал на профессиональном языке серьезных руководителей.

— Джо считает, что сюжет заиграет намного сильнее, если он, как это бывает обычно, в финале завоюет любовь девушки, — сказал он.

«Хоп!» — эта мысль пришла сама собой, и, разумеется, вслух я ее не высказал. Я сообщил:

— Вы будете удивлены, Мортон, когда узнаете, что я как должностное лицо, ответственное за весь процесс и всех людей, думал об изменении моего сценария именно в этом направлении.

Повар Норман: После завтрака я закурил сигаретку и раскрыл «Сан». Без Шайрера у них не обошлось. Заголовок гласил: «ЧТО ДЖО ПРЯЧЕТ У СЕБЯ?». Там были фотографии похожего на него мужика — торс в шортах из лайкры, набитых разными продуктами, сверху вниз шли: огурец и два помидора, сарделька со сливами, банан и… ну главное вы уловили.

— Уэнди, ты это видела? — спросил я.

— Какая гадость, — ответила она, глядя мне через плечо.

— В точку, радость моя. Как спец по продуктам, я просто в ужасе. Это же совершенно негигиенично.

Тим Лелайвельдт: Мортон остался с клиентом, а мы направились в гримерную Джо, где какой-то парень собирал кровать с балдахином на столбиках. Она была огромная, размером с авианосец ВМФ США «Нимиц». Для Джо, Гленна, Дентона, Криса Шейва, Греты и меня, конечно, в гримерке едва хватало места. Уэверли отправился за кофе, но через пару минут протиснулся в дверь с газетой.

— Тебе стоит на это посмотреть, — сказал он Джо.

Я заглянул через его плечо, пока он и Грета пробегали взглядом по фотографиям мужского торса с ассортиментом продуктового магазина в штанах. Грета расплакалась. Джо швырнул газету на пол:

— Видели, что эта сучка со мной делает?!

Мы все знали, о ком он говорит. И еще знали, что у него нет никаких доказательств того, что за этими слухами стоит она, но как всегда, никто не стал ему противоречить.

— Она тебя уничтожает, — сказал Дентон.

— Это оскорбление твоей чести и достоинства, просто хамство, — заявил Гленн.

— Да это вообще из ряда вон, приятель. Ни один мужик такого не спустит, — блин, сборщик кровати — и тот влез.

— Ты чертовски прав, — сказал Джо. — Так, ладно, все — вон. Мне нужно пространство, чтобы собраться с мыслями.

Где он тут собирался найти пространство — это выше моего понимания, но мы все сделали как велено.

— Нет, Тим, ты останься. У меня есть идея.

Сколько раз я уже слышал это — и каждый раз содрогался.

Нэнси Старк: Я бегала для него за бутербродами, в химчистку и за дорожными чеками. Он гонял меня в книжные магазины, магазины звукозаписей и кондитерские. Именно я покупала подарки для Райана и Хоуп и нежные супружеские дары для Кэрри (в результате чего я знаю ее вкусы в косметике, парфюмерии, украшениях и белье намного лучше Грега). Он отправлял меня в музеи Виктории и Альберта, «Тэйт Модерн», естественной истории и «дом насекомых» в Лондонском зоопарке — с целью изучения. Однажды мне пришлось тащиться аж в Нортгемптон, к таксидермисту, везти оттуда чучело рогатой жабы.

А сейчас я была в аэропорту Гэтвик, ожидала посадки на рейс до Малаги — с миссией разыскать пропавшую креативную команду. Это уж точно была самая эксцентричная командировка из всех, в которые отправлял меня Грег.

И самая классная.

Ясмин Фиш: «Эй, ты, — заорала Тодди через весь павильон, — ты писать умеешь?»

— Четверка на госэкзамене по английскому — подойдет?

— Не наглей. Идем со мной. У меня идет очень важное совещание, нужно, чтобы ты вела протокол.

Известие об аллергии у Ребекки уже разошлось, так что я знала, о чем будут совещаться. Над Ребеккой все смеялись, а мне было ее жалко. Помню, в день, когда группа Тайлера первый раз получила халтурку, я съела бутерброд с крабовым паштетом. Ох, какая же жуткая у меня была сыпь! Я, конечно, могла бы все-таки пойти к ним, если бы не выглядела, как существо из «Зловещих мертвецов-2», особенно в платье с блестками на бретельках. Я сидела дома и отчаянно чесалась. И плакала. А на следующий день все стало еще хуже, потому что я узнала, что там была эта стерва — Бриджет Фармер.

Я последовала за Тодди в офис постановщиков. Кевин Френч уже сидел там вместе с Грегом Фуллером. Еще были оператор по свету (парень, который по нескольку часов передвигает софит на пару миллиметров, а потом еще столько же времени двигает его обратно); художественный постановщик (парень, который ставит сцену — ну то есть делает умный вид и гонит что попало, как тот длинноволосый гомик из программы «Квартирный вопрос», пока бригада плотников занимается собственно делом); Первый (о нем я уже рассказывала, надеюсь, вы помните) и костюмерша (ну эта делает ясно что).

Совещание уже заканчивалось, и Тодди выглядела измученной. Кевин успокоился и полностью владел собой. Все такой же грубый и весь из себя командир, но я уже поняла, что это для него обычно. Он подытожил то, до чего они договорились:

— Заказываем новое платье из ПВХ. Но оно должно выглядеть в точности как этот чертов каучук, Люси, а не то я…

— Будет один к одному, Кевин. В пошивочной мне дали слово, — ответила костюмерша.

— Объявляем кастинг, подбираем дублершу. Ее будем снимать в общих планах и нескольких крупных сзади. Для нее нужен будет парик, Люси, только нормальный, а не что-нибудь в духе Вогана.

— Ты все записала? — шепотом спросила Тодди.

Я кивнула. Вроде ничего трудного не было. На листке появилось:

1. Платье из ПВХ. Должно быть супер или КФ сделает что-ниб. ужасное.

2. Дублерша.

3. Парик. Не как у Т. Вогана.

— К счастью, Ричардс продолжит съемки уже завтра. И ей теперь придется мне всю жопу вылизать, а то я в ее собственной новую дырку пробью, — заявил Кевин.

Я не смогла удержаться и записала:

4. Новая дырка в заднице для РР.

— Насчет сегодня, — продолжал он, — сделаем все возможные планы Джо, эпизоды с ним одним, и отснимем все вокруг, что еще нужно будет для постановки.

— Мы не сможем снимать Джо в лучшем случае всю первую половину дня, Кевин, — сообщил Первый.

— Это еще какого хрена?

— Его парикмахер не прибудет раньше середины дня. Он отказывается предстать перед камерой, пока ему не сделают прическу.

— Господи боже, да я сам!.. — рявкнул Кевин, но оборвал себя на полуслове. Потом сказал: — Его причесать — это разок пригладить. Мы можем подождать. Хорошо, все за работу, посмотрим, удастся ли нам вытянуть что-то наподобие искусства из этого месива.

Вероника Д: «Господи, да ты на перезрелый гранат похожа!» — аж вскрикнула я, когда Ребекка задрала футболку.

— Похоже, контракт с «Клиник» в ближайшие дни мне не грозит, — ответила она.

— Я хочу спросить тебя, Бекка. Как могло быть, чтоб ты не знала?

— О чем? О том, что у меня аллергия на резину? Я ее никогда не носила. У меня были парни, которые норовили обрядить меня во что-нибудь этакое. Чулки, наряд горничной, кожу. Один вообще хотел, чтобы на мне были наколенники и налокотники для скейтбординга.

— И зачем все это было надо?

— Не спрашивай — ничего общего с защитой меня от потертостей о ковер. Как бы то ни было, никто из них не пытался втиснуть меня в латекс.

— Да, но как же с другими резинками? Ими-то ты должна была пользоваться.

— Ни разу. Звучит по-дурацки, но я всегда сидела на пилюлях, ну и сама знаешь, всегда ведь думаешь, что уж с тобой-то ничего не случится.

Она подумала минутку.

— Погоди. Один раз был. Я занималась сексом второй или, может, третий раз в жизни. Мне тогда было пятнадцать. «Дюрекс» он натягивал минут десять, а секс продолжался не больше трех.

— Ну, родная, если бы резинка на члене не притупляла ощущений, он бы и в минуту уложился. И что, у тебя не было на нее реакции?

— Была. Ужасно неприятная. Но я никак не связала это с «Дюрексом». Я была уверена, что подцепила что-то венерическое, но через день или два все прошло, и я думать об этом забыла. Глупо, а?

— Это не глупо, — ответила я, — это просто пятнадцать лет.

Тиш вошла в номер с огромным букетом лилий.

— Смотрите, какая красота. Это от «Френч филмз», — понесла она, как обычно. Потом прочла открытку: — «Ребекка, съемки подождут, нет ничего важнее здоровья нашей самой блестящей звезды — Кевин, целую, целую, целую». Ну разве он не прелесть?

— Зуб даю, на площадке он говорит совсем другое, — сказала я.

Ребекка не обратила внимания на мои слова:

— Чудесные цветы. Спасибо, Тиш. Что-нибудь еще?

— Да, я тут составила список. — Она извлекла из кармана лист бумаги и прочла: — Первое — страховая компания рекламного агентства хочет прислать доктора. Думаю, они хотят убедиться, что ты не навела на себя это только ради того, чтобы поваляться в постели. Второе — убедиться, что РР мажется мазью. Нет, это я для себя записала. Третье — Фредди. По-моему, она хочет поговорить насчет «Всей жизни». Может, обсудить твой внешний вид в следующих сериях. Разве это не потрясающе?

— Это все?

— Нет, еще одно. Четвертое — трусики. Извини, это я тоже для себя пометила. Я взяла маловато. Ах да, пятое. Заказать букет. Нет, это тоже не для тебя. Это то, что ты просила меня сделать вчера вечером.

— Надеюсь, ты подошла к этому благоразумно, Тиш, — я не хотела бы ошарашивать ту женщину.

— Все в ажуре, Ребекка. Я заказала самый простенький букет, какой только был, а записка получилась очень тактичная.

Джудит Оттл: Когда я открыла дверь, посыльного не было видно за ворохом лилий, форзиций и ярко-розовых гладиолусов.

— Это для Джудит Оттл, — сказал он. Сунул цветы мне в руки, и я чуть не рухнула под их тяжестью.

— От кого они? — спросила я.

— Не знаю, милая, но спину я из-за них сорвал. Я ж ушел из перевозок мебели, потому что у меня нижние позвонки разъехались. Думал, у флористов мне ничего не грозит.

Я втащила цветы в кухню, и пока искала в них карточку, прибрел Дин.

— Ты почему не в школе? — спросила я.

— Библиотечный день, — соврал он. — Это от папы? Что он на сей раз выкинул? Что-нибудь совсем плохое?

— Не думаю, что это от твоего отца.

Я отыскала конверт и распечатала его.

— О господи, — выдохнула я.

Дин выхватил у меня открытку и прочел вслух:

— «Пожалуйста, примите это как малюсенькое возмещение за мое совершенно непростительное поведение — Ребекка Ричардс». И тысячи поцелуев. Вау! Пишет она прикольно, но цветы крутые!

Вы не знаете моего Дина — «крутой тренер» или «круто покайфовали» — это да. «Крутые цветы» — никогда. Мальчик был влюблен больше, чем я думала.

Вероника Д: Тиш и ее списки. Я заходила к ней в номер — там этих бумажных обрывков было по колено.

— Что это за клочки бумаги? — спросила я.

— Списки, Вероника. Личному ассистенту списки необходимы для организованности и ясности. Именно так. Вот, например, этот, — у нее в руке было меню блюд, подаваемых в номер, на обратной стороне которого — какие-то каракули, — это мой основной. В нем точно указано, где я могу найти остальные списки. Ты всего лишь делаешь прически, так что вряд ли поймешь…

— Нет, Тиш, я очень даже понимаю. В Пентагоне пользуются той же самой системой, чтобы ни одна ядерная ракета не пропала.

— Вот то-то и оно!

И после этого англичане говорят, будто у американцев нет чувства юмора.

Грег Фуллер: Я в холодном поту смотрел, как ко мне приближаются Боб Булл и менеджер Джо. Шли они бок о бок, как новообретенные союзники — ну прямо Тупой и Еще Тупее.

Не переводя дыхания, они раскрыли мне их новое блестящее видение моего сценария — версию, в которой Джо покоряет девушку, а я в результате становлюсь мишенью для помидоров, которыми меня забросают мои насмехающиеся коллеги по рекламному бизнесу на ближайшей раздаче наград. Я пытался отстоять свою точку зрения, но это было все равно что ссать в водопад. Если бы Боб был один, я сумел бы заморочить ему голову всяким полисиллабическим дерьмом. Он вынужден был бы отползти на перегруппировку, задействовав карманный оксфордский словарь, то есть я выиграл бы достаточно времени, чтобы все могло идти как идет.

Но вдвоем они были просто чудовищны, неодолимы — «феноменально», «определение границ возможного» и «выдающийся брэнд/гарант совместной деятельности», и все это — стереозвуком со всех сторон. Ну что еще я мог сделать, кроме как отступить перед этим бешеным натиском? К тому же, кроме жуткого арсенала, состоящего из маркетингового пустозвонства, у них имелось и оружие массового поражения — Джо Шайрер. С самого начала было предельно ясно, что если я все-таки отстою сценарий в его первозданном виде, мне придется снимать его без этой талантливой топ-звезды.

С другой стороны, если бы я уступил, Кевин после этого первым же делом позвонил бы в отдел бронирования билетов «Бритиш Эйрлайнз». Щель между молотом и наковальней была тоньше некуда, но мое не-настолько-стройное-насколько-бы-надо сооружение оказалось хорошим и плотным клином.

У меня оставалась последняя соломинка. Она могла переломиться при легчайшем касании, но оставалась моей единственной надеждой сохранить свое творческое достоинство и удержать на съемках и звезду, и режиссера. Это была старая добрая процедура «давайте снимать и так, и этак» — испытанная, надежная и реализуемая настолько же вероятно, насколько у дерьма есть шансы в смотре талантов. («Я наслаждался дуэтом семилетней Селин Дион и этого, с парализованными ногами, который крутил тарелки на шесте. Впрочем, не думай о дерьме слишком много — просто сиди себе и приспускай пар».)

Вероника Д: «Они там, на площадке, наверняка думают, какое же я убожество», — сказала Ребекка, когда Тиш оставила нас.

— Конечно, нет, родная, — соврала я. Я знала, что если бы она умирала от рака, съемочная группа ворчала бы, что эта избалованная сучка просто решила устроить себе выходной. Слишком многие звезды годами вели себя как последние жопы, а она теперь должна была расплачиваться за все их гадства.

Она посмотрела на сыпь и сказала:

— Ладно, хуже все равно уже не будет, правда же? По крайней мере теперь я знаю, что ответить на предложение сыграть Женщину-Кошку в восьмом «Бэтмене».

Тим Лелайвельдт: Наконец сборщик закончил установку кровати с балдахином, и я оставил Джо спящим, а Грету — свернувшейся рядом с ним клубочком. Они выглядели такими милыми, мне просто не верилось, что я собирался сделать для них такое.

Я забрал кассету из бюро и отнес ее в павильон. Там была девушка из монтажной группы. Она чистила ногти и читала бульварщину про штаны Джо. Увидев меня, она перевернула страницу и прикинулась, будто погружена в фоторассказ о парне, девушка которого готовила еду, одетая в лифчик, трусики и на высоких каблуках — мученическая какая-то история, решил я, хоть и не смог понять, в чем у парня проблемы.

— Похоже, скучаешь, — сказал я.

— Эта работа и в лучшие времена скучная, — ответила она, не поднимая глаз, — а сегодня, похоже, денек будет вообще тоскливый. Чем могу помочь? — спросила она.

— Мне ничем, но тебя спрашивали какие-то парни, там, снаружи, у фургона-кухни.

— Ага, спасибо. — Она встала и вышла.

Я положил кассету на верхнюю часть ее видеомагнитофона, убедившись, что наклейка смотрит наружу. Надпись гласила: «ТИТАНИК — ПРОБЫ АКТЕРОВ». Ни за что в мире она не смогла бы удержаться от просмотра.

Грег Фуллер: К тому времени, как я переписал сценарий, я смирился с мыслью, что Кевина мы потеряем, как только отправится ближайший рейс. Нет смысла ходить вокруг да около и плести всякую чушь, подумал я, поэтому пригласил его в офис постановщиков и бросился прямо в омут головой. Начало осталось практически таким же, но настроение финала менялось на что-то вроде такого:

ДУГ: Ты после этого можешь ехать со скоростью 50 миль в час и добраться до дома на проколотой шине. А запаску можешь пустить на набойки. Ребята из научно-исследовательского несколько лет над этим работали, но именно я…

ДЖЕЙН: Дуг, ты говоришь о том же, о чем я думаю?

ДУГ: Шины «ГоуФлэт» от «Блэксток».

Джейн, очарованная более, чем была до этого, придвигается поближе к-Дугу.

ДЖЕЙН: Надо же, а я-то думала, что ты.

ДУГ: Что я извращенец какой-нибудь? Лихо я тебя к этому подвел. Я работаю в отделе исследований и научных разработок «Блэкстока».

Джейн смеется — у Дуга озорное и ехидное чувство юмора.

ДЖЕЙН: Это изумительно, Дуг. Извини, я схожу припудрить нос, а потом ты расскажешь мне побольше о твоей увлекательной работе.

Она выходит, а к столику подходит официантка, чтобы взять заказ.

ОФИЦИАНТКА: Парень, да она уже у тебя в руках!

Не какое-то там средненькое «свидание вслепую», а единственное и несомненно банальное, в заведении, где снимают девушек, из тех, что нередко посещают Боб и Мортон, этот интеллектуальный доппельгангер.

— Я признателен тебе, Грег, — сказал Кевин, закончив, — что ты показал мне это не просто так, а за бутылкой. Это ж дерьмо собачье.

— Сам знаю, но если б я не переписал сценарий, тебе пришлось бы читать версию Булла — а там Джейн взмахивает ресницами и говорит: «Боже, я всю жизнь мечтала познакомиться с человеком, который занимается внедрением феноменальных технологий, что делают дороги безопаснее и защищают жизнь бесчисленного множества невинных детишек». В общем, поверь мне, хуже просто некуда.

— И ты думаешь, что я буду это снимать?

— А мы о чем говорим? Все то же самое, только с полдюжины сцен снять с альтернативной версией диалога. Потом смонтируем оба варианта — и им ничего не останется, как принять исходный, потому что сразу будет видно, что он более пробивной.

— Бред, сам знаешь. — Кевин знал эту старую процедуру не хуже меня. — Извини, Грег, — продолжил он, — мы с тобой, конечно, приятели, но если ты хочешь снять что-то по этой убогой писанине, ищи другого мудака рулить камерой. У меня найдутся дела поинтереснее.

Я понял, что умолять бесполезно.

— Я знаю тебя слишком давно, чтобы ожидать, что ты вдруг начнешь идти на компромиссы, Кевин, но мне, похоже, не остается ничего другого, кроме как снимать это.

— А ты показывал это Джо? — спросил Кевин, уже поднимаясь, чтобы уйти. — Он терпеть не может, когда посреди съемок на него сваливаются изменения в сценарии. Насколько я его знаю, как только он прочтет это, он окажется в одном со мной самолете.

— А я тебе не сказал? — переспросил я. — Джо приложил к этим изменениям руку ничуть не меньше, чем остальные. Поверь, будь дело только в клиенте, я сумел бы его от этого отговорить.

— Хрен мне в жопу, — оторопел Кевин. Он плюхнулся обратно на стул и некоторое время сидел в обалдении.

Я выждал секунду и заговорил:

— Хочу спросить тебя, Кевин. Что там такое между тобой и Джо?

— Ты это о чем? — спросил он, насторожившись.

— Я ведь тебя знаю, не забыл? Я никогда не видел, чтобы ты позволял себя с дерьмом мешать. А последние полтора дня наблюдаю, как Джо тебя им полными горстями кормит.

Он наклонился ко мне и сказал:

— Только между нами, ага?

— Конечно.

— Джо держит меня за яйца.

— Что ты несешь? Ты же потрясающе снял «Дело об убийстве». Ты же можешь теперь снимать что хочешь.

— Ты совсем не знаешь нравы Голливуда, да, Грег? — Он был прав, я их не знал. — Пока Джо не обосрется по-крупному, он будет королем. Студия отстегивает ему, чтобы он подписался на «Дело-2», и каждый страдающий оптимизмом говнюк шлет ему свой сценарий. Ты вот думаешь, что я — супер, а там я — обычный пулемет напрокат. Нас таких тысячи. И все — супера. Мне до зарезу нужно «Дело-2», и Джо об этом знает. Прижал он меня, сволочь.

Я не знал, что и сказать, поэтому промолчал. Молчание нарушил Кевин:

— Ладно, снимаем этого ублюдка в двух вариантах и надеемся, блин, на чудо. Только обещай мне вот что. Если все-таки примут дерьмовую версию, ты на смертном одре поклянешься, что я ни хрена не имею к этому отношения. Договорились?

— Обещаю, Кевин. Спасибо.

Я положил руку ему на плечо, но он уставился себе под ноги.

— Наркота есть? — шепотом спросил он.

Мы были знакомы с Кевином много лет, но наркотой вместе никогда не баловались.

— Только капли «Викс Синекс» от насморка, больше ничего нет.

— Я не это имел в виду.

— Не думаю, что это… впрочем, эффекта часов на восемь хватает.

— Ну тогда давай, приятель. Лучше что-то, чем ничего.

Я отдал ему ингалятор, и он вставил наконечник себе в нос. Тут я и врезал ему сообщением о машине.

— Черта с два я дам парковать всякую дрянь на своей съемочной площадке! — рявкнул он, снова становясь собой.

— Так там же есть улица, Кевин. Машины на улице — это норма.

— Блин, какая к черту машина, у меня там уже на роликах ездят! Просто прелестно — Торвилл и Дин съезжаются на «Роллерблэйдах».

— Ну пожалуйста, всего одну машину. Ее можно засунуть в самый угол декорации, роллеры могут через нее прыгать, ну что-нибудь такое.

— Трюки? Это может сработать, — нехотя сказал он.

Я и не подозревал, что все еще способен на такое. Честно.

Ясмин Фиш: Кевин вернулся на площадку и объявил:

— Так, вы все, нам нужно кое-что подправить в оснастке. Есть несколько сюжетов, которые надо доснять. И еще одна смена плана — мне нужна какая-нибудь тачка. Типа ретро. «Тандербёрд». Или нет, «мустанг», выпуска до шестьдесят пятого.

Художественный постановщик схватился за голову. Наверное, добывать «мустанг» до шестьдесят пятого, что бы это ни было, входило в его обязанности. Кевин ткнул в пару роллеров:

— Ты и ты, полагаю, вы сумеете подтянуть мотор на этой штуке?

Ясно было, что пройдет не меньше двух часов, прежде чем они провернут все это дело (я уже понимала подтекст разговоров), так что я решила побродить по павильону — посмотреть, что еще у нас творится. Несколько человек собрались вокруг девушки из монтажной. (Ее работа заключалась в том, чтобы записывать каждый дубль, а потом прокручивать все это Кевину. Он, щурясь, просматривал запись и говорил что-нибудь вроде «Блин, не так плохо, детка. Ну, теперь посмотрим, сумеем ли мы снять так, чтобы массовка делала вид, будто ловит кайф, а не строила рожи, как у козлов в очереди на автобус».) В руках у нее была видеокассета.

— Что это? — спросила я.

— Не знаю. Только что нашла ее у себя на столе. — Она развернула кассету другой стороной, и я прочла наклейку: «ТИТАНИК — ПРОБЫ АКТЕРОВ».

— Обожаю этот фильм, — сказала я.

— Так себе, — влез парень с хлопушкой (это который держит небольшую дощечку перед камерой и объявляет: «Кадр третий… (зевок) …дубль тридцать шесть» — именно так и было, когда Джо не мог справиться с самой первой своей сценой). — «Голубая лагуна» со спецэффектами и кровавой баней. А, ладно, давай посмотрим.

— Ну давай. Все равно делать сейчас нечего. — Она сунула кассету в видеомагнитофон и нажала «пуск». Проплыл дрожащий заголовок «Гибель „Титаника“». — Такого варианта названия у них точно не было, — сказала она.

Вероника Д: Вскоре после замечания Ребекки «хуже все равно уже не будет, правда же?» все стало именно хуже. В ее номер явилась Фредди.

— Ребекка, милая, как ты? — начала она.

— Похоже, нормально. Завтра я уже смогу сниматься.

— Отлично. Утром я говорила с Кевином, он ужасно волновался за тебя. Он будет очень рад, что ты в порядке.

— Ты с плохими известиями, так ведь? — спросила Ребекка, читая ее мысли, как дрянной роман.

— Ты ведь больна — сейчас не время.

— Черта с два — не время. Что бы там ни было, я хочу знать. Сейчас же.

— Ну хорошо, хорошо. Думаю, рано или поздно ты все равно узнаешь. — Она села рядом с Ребеккой и взяла ее за руку. — Вчера вечером мне позвонил мой источник из кинокомпании. Все довольно скверно. Он подтвердил, что Джо получил ставку исполнительного продюсера. — Она замялась.

— И что?

— И сценаристам велели подготовить — как он это назвал? — «Несколько драматичных и неожиданных концовок отношений Джо и Ребекки».

— Ну и какого хрена это значит?

— Милая, они собираются тебя убить в четвертой серии.

Ясмин Фиш: После титра пошел эпизод в каюте. Женщина наклонилась над чемоданом — лица актрисы не было видно. Дверь каюты открылась, и вошел парень в матросской форме. Он посмотрел на женщину и потер руки. Подошел к ней сзади и встал за ней, пока она распаковывала вещи. Потом опустился на колени и задрал ее длинную юбку. На ней было белье из сетчатой ткани, и это выглядело диковато, в смысле, «Титаник» — это ведь «детям до шестнадцати»? Или я путаю?

— Господи, что это — то, что я думаю? — спросил парень с хлопушкой.

Матрос стянул с нее трусики и прижался лицом… ну вы поняли, куда он полез. Женщина так и не обернулась, но впервые заговорила: «Морской Умелец С Плеткой — твой язык я узнаю где угодно».

— Это не она! — вскрикнула девушка из монтажной, узнав голос.

И тут женщина повернулась.

— Бля, еще как она, — сказал парень с хлопушкой.

Да, бля, это точно была она.

ОДИННАДЦАТЬ:

раскаленная добела паяльная лампа публичности

Вероника Д: Фредди давно ушла со своими новостями, а Ребекка все плакала.

— Все будет хорошо, родная, — говорила я, обнимая ее. — Не надо будет больше прикидываться в одном фильме с Джо… И ты еще получишь массу, массу предложений… И слушай, ты ведь сможешь теперь поменять прическу. Ты сама говорила, что тебя от нее уже тошнит — а мне-то как от нее тошно!

Но мои слова были впустую, она рыдала все сильнее.

— Это конец, — выдавила она между всхлипываниями. — Меня вышибают, а вся бульварная пресса только что напечатала, как я избила таможенницу. Что может быть хуже этого?

— Возьми себя в руки, Бекка. Очнись, это же Голливуд. Это просто битвы, одна за другой, ну эту выиграл Джо. Он тебя размазал: ничего, поднимайся и иди дальше. Ты красива, ты великолепно играешь. Найдется и для тебя местечко получше.

— Нет для меня больше ничего. Мне еще повезет, если после всего этого меня возьмут статисткой как наркоманку и угонщицу машин в «Тот список».

Я не знала, что такое «Тот список», но звучало это скверно.

Ясмин Фиш: Я видела домашнюю запись Памелы Андерсон и Томми Ли. Ударник из группы Тайлера скачал ее из инета — «Томми ведь тоже ударник. Это просто исследование, ага?» — и мы смотрели ее у него на компьютере. Меня эта запись не шокировала — судя потому немногому, что я видела, они занимались тем же, чем мы с Тайлером, не более.

Но просмотр «Гибели „Титаника“» вогнал меня в ступор. Когда Ребекка и «Морской Умелец С Плеткой» закончили, к ним присоединились еще двое парней. Я могла в какой-то степени понять, когда одна женщина трахается с тремя мужчинами — в какой-то степени. Но со всеми тремя одновременно?!

Тодди Глак: Едва нам с Грегом удалось хоть как-то вернуть этот день в нормальное русло, как прибежала девушка с проходной.

— Извините, что отрываю вас, — сказала она, — но там два журналиста из «Дейли Миррор».

— Гони их в шею. Это закрытые съемки.

— Они говорят, что приглашены.

— Только не мной. Ты же знаешь, что здесь все идет через меня. Здесь за все отвечаю я.

— Они говорят, что их пригласили из «Блэксток Тайрс».

Грег вздохнул и сказал:

— Так, что за новую хрень затеял этот Тимми Маллет международного маркетинга?

Боб Булл: Я решил, что Грег поступал неразумно, избегая удобного случая. Ну да, у меня совершенно выскочило из головы, что придут парни из «Миррор», но ведь я феноменально занятой человек. В то же самое время, когда я контролировал съемки, я жонглировал мячами маркетинга и промоушена по всей Европе, Ближнему Востоку и Северной Африке (за исключением Ливии). Грег и представления не имел, насколько я ключевая фигура, какой блестящий фокусник.

Да он должен был быть вне себя от счастья из-за приезда «Миррор». Это же не только прекрасный пиар для «Блэкстока», это еще и раскаленная добела паяльная лампа публичности для «Фуллер Шайдт». В обмен на эксклюзив они пообещали мне двухстраничный развороте огромным списком имен для предложения этим компаниям продукции «Блэксток». Я бы не продержался столько времени на руководящем посту главы по маркетингу пятой в мире шинной компании, если бы отказался от такого предложения, согласны?

Грег Фуллер: О чем, блин, он думал? Первое правило пиара: показывай свои лучшие стороны. Вы же не открываете дверь журналистам, когда на морде двухдневная щетина, изо рта воняет, а член свисает из фланелевых пижамных портков, так ведь? Съемочный день плавал в унитазе, а он пригласил писак из желтой прессы полюбоваться, как спустят воду!

Ясмин Фиш: В следующем эпизоде она была с другой женщиной.

— До чего же жадно она трахается, — сказал парень с хлопушкой. — Слава богу, у них на корабле быков не везли.

Боб Булл: Должен признаться, что график можно было бы организовать и получше. Я мог предложить журналисту и фотографу доступ только к одной звезде, в единственном экземпляре.

Грег метался в творческой горячке, и было ясно, что мне придется сплетничать самому. К счастью, у меня огромный опыт хождения по минным полям отношений с прессой.

— Добро пожаловать на знаменитую киностудию в Хаунслоу, джентльмены. Думаю, могу пообещать вам экскурсию, — объявил я, готовясь устроить им турне. — Далеко не каждый день пресса может бросить взгляд на напористых дельцов из высшей лиги на передовой побочных продуктов мышления.

Ясмин Фиш: «Я думала, что фильм о корабле. Я еще ни разу в жизни не видела моря», — сказала я, когда Ребекка проскальзывала в капитанскую каюту.

— Да и порнухи ты до сих пор не много видела, да? — поинтересовался парень с хлопушкой.

Я не ответила. Меня просто ошеломило то, что было на экране. Ребекка стояла на коленях, а капитан расстегивал молнию.

— Блин, — сказала девушка из монтажной, — теперь я поняла, почему это называется «Гибель „Титаника“». Размер впечатляет!

Для меня главным было не только то, какие габариты у капитана. Меня вгоняло в шок само действо, которое мы смотрели. Ребекка была звездой Голливуда, но здесь она не просто раздевалась и раскачивалась туда-сюда, как Шарон Стоун в «Основном инстинкте». Мы видели, как она делала это взаправду. И не один раз.

Вот это действительно ВПЕЧАТЛЯЛО.

Я все еще пыталась разобраться в своих чувствах, когда раздался жуткий грохот. Мы посмотрели в тот угол павильона, где Кевин репетировал с массовкой на роликах. Он загнал в декорации «ситроен ксантия», пока не доставят «мустанг». Ноги одного из роллеров торчали из люка в крыше машины. Еще двое вцепились в бедолагу и пытались извлечь его оттуда. Кевин орал на группу. Он явно не знал, кто из них где-то схалтурил, поэтому обложил абсолютно всех. Никто не заметил в сторонке фотографа, щелкающего затвором.

Боб Булл: У человека, который перевидал столько съемок, сколько я, вырабатывается чутье на момент, когда дело идет наперекосяк. Богатый опыт в сочетании с кошачьими рефлексами всегда помогал мне избежать серьезных бед. Я мягко выпроводил газетчиков из павильона и усадил за кофе.

— В съемках фильма есть одна удивительная вещь, — объяснил я им. — То, что неопытному глазу кажется хаосом, на самом деле точнейшим образом сконструированный процесс. А сейчас, думаю, у вас ко мне тысяча вопросов. Пожалуйста, вперед.

— Вообще-то нам хотелось бы поговорить с Джо и Ребеккой, — сказал репортер. — Есть шанс с ними увидеться?

— Ох, вот тут есть небольшая загвоздка. К сожалению, Ребекка сегодня не принимает. Она нездорова.

Я решил, что лучше быть поуклончивее насчет точной причины ее отсутствия. Если бы они узнали о ее аллергии на материал, который был основой всего нашего бизнеса, от этого был бы один вред.

— Проблемы с желудком, — сообщил я, кивая на фургон-кухню. — Вчерашняя мясная запеканка оказалась не слишком кошерной. Впрочем, не все еще потеряно. Уверен, я смогу дать вам возможность потрепаться с Джо. Только подождите меня минутку, я уточню, свободен ли он сейчас.

Тим Лелайвельдт: Морт сообщал мне новости о кончине Ребекки. Продюсеры уже решили вывести ее из игры, но колебались между двумя вариантами: авария накануне свадьбы или фатальная эмболия прямо у алтаря. Нас прервал этот, из «Блэкстока»:

— Извините, ребят, но я пришел просить вас об одном одолжении.

— Только скажи, что тебе надо, Бобби, — ответил Морт.

— Здесь репортер из «Дейли Миррор». Он ужасно хочет повидаться с Джо.

— Это, парень, дело непростое, — сказал Морт. — Джо никогда не разговаривает с репортерами, если нет его пресс-агента. Я спрошу, конечно, но сомневаюсь, что из этого что-то выйдет. К тому же у него сейчас стилист.

Хоакин Монтойя, опекун пышных причесок Вайноны Райдер и Николь Кидман, в эту минуту стоял перед величайшей по сложности задачей: темно-русой порослью на голове Джо Шайрера длиной около полудюйма.

Морт вернулся через пару минут с улыбкой шире лица:

— Везунчик ты, Бобби, — сказал он. — Джо попросил Хоакина сделать перерыв. Он дает твоему репортеру пятнадцать минут, — тут он глянул на меня. — Тимбо, я хочу, чтобы ты сделал запись — предосторожности прежде всего.

Я откопал свой диктофон и проверил батарейки. Я был практически уверен в своей догадке, почему Джо впервые за несколько последних лет дал согласие на интервью без всякой защиты.

Повар Норман: Едва клиент из «Блэкстока» ушел, один из чудиков, которые хлебали с ним кофе, подкатил к моему фургону.

— Чем могу помочь? — спросил я. — Для обеда рановато, но могу стащить для вас порцию чили.

— Нет, спасибо, еды не надо, — ответил он. — Я из «Миррор». Скажите, можно задать вам пару вопросов? Интересует кое-какая подоплека. Насчет Ребекки Ричардс.

— Не обижайся, приятель, но у меня есть репутация, и я ею дорожу. Если я начну трепаться направо-налево о звездах, на которых работаю, то очень скоро буду торговать гамбургерами в придорожной забегаловке на трассе А-40.

— Да нет, я совсем даже не об этом, — возразил он. — На самом деле меня интересует только одно — что она ела вчера.

— Вам что, настоящих новостей не хватает? — спросил я. — В смысле, дебаты насчет евро вряд ли сочетаются с тем, что Ребекка ела на обед — жаркое или грудинку.

— Сам знаю, — сообщил он, — но нашим читателям всегда интересны разные мелочи из жизни настоящих звезд. Кстати, а правду говорят, что ее болезнь — это результат вашей готовки?

— Чё, блин?! — сказал я.

Никому никогда не становилось плохо от моей еды. Ну если не считать одного продюсера, который потом недели две из сортира не вылезал. Но это было намеренно — очень уж он меня достал насчет того, чтоб все было свежее, вот я и вынул на ночь из холодильника порцию филе, а утром проследил, чтобы она досталась именно этому идиоту.

— Ее желудочное расстройство вызвано вашей мясной запеканкой, — заявил этот писака.

— Прежде чем людей обвинять, лучше б выяснили сперва, что к чему. Она сегодня отсутствует на съемке из-за своей идиотской аллергии.

— На мясную запеканку?

— На резину, придурок.

Грег Фуллер: Пока из павильона выгребали битое стекло, а пострадавшего роллера засовывали в «скорую помощь», я задумался, какому кретину пришла в голову мысль затеять тут трюки. Потом глянул на свои часы и сказал Тодди:

— Джо возится с прической и гримом даже дольше, чем Ребекка.

— По ходу дела он еще и с «Миррор» беседует, — ответила Тодди. — Нам здорово повезет, если мы сумеем из всего этого выпутаться, милый.

Тим Лелайвельдт: Я включил запись и сел на место.

Репортер: «Прежде всего спасибо, что вы приняли нас, несмотря на такое неожиданное вторжение. Не возражаете, если я начну с „Дела об убийстве“?»

Джо: «Валяйте».

Репортер: «Очевидно, что более всего зрителей поразили трюки в этой картине. Правда ли, что все их вы выполняли сами?»

Джо: «Это было не так уж сложно».

Репортер: «Прыгнуть с трехсотфутовой башни на пролетающий вертолет было, по-вашему, не так уж сложно?»

Джо: «Меня страховала опытнейшая команда. У нас были самые лучшие каскадеры — трюковая группа „Нэви Силз“».

Репортер: «Перейду к более личным вопросам — скажите, как вы отнеслись к недавним крайне негативным нападкам на вас в прессе?»

Джо: «Мне нет до них дела. Человек моего уровня не отвлекается на всякую дешевку. Нужно быть выше всего этого, иначе это скверно влияет на карму».

Грета: «Мне было просто плохо от всех этих гадостей, которые писали про Джо. По-моему, он держится превосходно».

Джо: «Они не стоят обсуждений, детка».

Грета: «Совершенно не стоят».

(Должен заметить, что, говоря это, Грета держала руки расставленными, словно рыболов, рассказывающий, какая рыбина у него сорвалась.)

Грег Фуллер: На самом деле я был рад, что он согласился на интервью. В конце концов эти писаки уберутся обратно в свою высотку «Кэнэри Варф» всего лишь со снимками неудачного трюка на роликах. Не исключено, думал я, что на сей раз нам достались приличные газетчики, могло же такое когда-нибудь случиться.

Тим Лелайвельдт: Репортер: «Надеюсь, вы не возражаете, если я закончу вопросом о Ребекке Ричардс?»

(Грета напряглась.)

Репортер: «Ходят слухи, что ей грозит вылететь из сериала „Вся жизнь впереди“. Можете ли вы это прокомментировать?».

(Грета расслабилась.)

Джо: «Во-первых, хочу заметить, что это всего лишь слухи. Во-вторых, продюсерам известно мое мнение на этот счет».

Репортер: «И каково же оно?»

Джо: «Если она уйдет из сериала, для меня это будет сильным ударом. Мы — профи, и мы не позволяем нашим личным проблемам мешать работе. Ребекка — это талант, без нее „Вся жизнь“ уже не будет той, что была».

Грег Фуллер: Перерывы на еду — это кульминации любых съемок. Можно отправить группу снимать рекламу купальников на карибских пляжах, но как только потянет запахом пончиков, эффектные пышногривые модели будут просто затоптаны потоком мчащихся людей. Так что когда Кевин объявил перерыв на обед, и мы с Тодди направились на парковку, нас обоих изумило, что у фургона-кухни никого, кроме нас, не было. Почему так вышло, мы выяснили, вернувшись в павильон — все сгрудились около монтажного стола. Тодди втиснулась в толпу, чтобы выяснить, что происходит. По возвращении у нее лицо было белее бумаги.

— В чем дело? — спросил я.

— Они смотрят кассету с Ребеккой, — ответила она. — Блядь…

— Что — блядь?

— Она блядь, Грег. Это порнофильм.

— Я так и знал, что он существует, — с триумфом заявил я. — А ты мне не верила!

И тут я увидел, как журналисты выходят из гримерки Джо, где их подхватывает Боб. Второй раз за этот день меня охватила паника.

— Я их отвлеку, — сказала Тодди. — А ты иди туда и конфискуй эту кассету.

Я вклинился в толпу и нажал кнопку «стоп».

— Где, блин, ты это взяла? — спросил я девушку из монтажной группы.

— Кто-то оставил ее на моем столе.

— Ну-ка дай ее сюда. Еще копии есть?

— Нет, — сказала она, и мне оставалось только надеяться, что не соврала.

Боб Булл: Парни из «Миррор» подошли ко мне попрощаться.

— Жуть что за утро, — сказал репортер. — Но мы собрали неплохой материал.

— Рад, что вы смогли воочию увидеть историю в процессе ее создания, глазами киношников, — ответил я, надеясь, что они не заметили, что собственно съемок-то и не было.

Как только они удалились, ко мне подошла Тодди, и я сказал ей:

— Что ж, не так плохо прошло, верно? Не понимаю, с чего Грег поднял такой шум, когда они приехали?

Грег Фуллер: «Добыл?» — спросила Тодди, вернувшись ко мне.

Я хлопнул по кассете, которую упрятал под рубашку.

— Ну слава богу, — вздохнула она, — еле выкрутились, блин.

— Я не смотрел на экран, пока видео работало — был слишком занят, выключатель искал. Насколько там все плохо? — спросил я ее.

— Хуже, чем ты можешь себе представить.

— У меня отличное воображение, Тодди.

— Да, милый, это я знаю, и поверь мне, там — хуже. Даже если она была права лишь наполовину, я сейчас держал видеоэквивалент нейтронной бомбы — здания оставляет целыми, а карьеры разносит в пыль.

Тим Лелайвельдт: Репортер ждал меня в машине. Я наклонился к окну и сказал:

— Так вы даете слово, что в завтрашнем выпуске Джо будет смотреться князем? — Репортер кивнул. — И вас интересует Ребекка, ранние годы, самое начало карьеры? — Он снова кивнул. Я подал ему кассету. — И никто никогда не узнает, где вы ее взяли, так ведь? — добавил я, пока он поднимал окно.

Джо не нужен пресс-агент, чтобы вести переговоры и заключать сделки с журналистами. Ему нужен только Тим Лелайвельдт, ответственный за поставку пастилок.

ДВЕНАДЦАТЬ:

тот, с серьгой в брови из группы «fives»

Нэнси Старк: Это был всего лишь Пуэрто-Банус в мае, но если вас интересует мое мнение — это был рай. Я села на свой лежак и сняла верх купальника («Кникер-бокс», северный терминал аэропорта Гэтвик — сидел он не очень хорошо, но у меня было всего пять минут на дьюти-фри, а потом началось: «Пассажира Н. Старк просят срочно пройти к выходу номер шестнадцать!»). Я была намазана маслом «Гавайский тропик» («Бутс», тоже северный терминал) и готова в течение двух дней впитывать в себя солнце. Я надела поп-звездные темные очки («Сангласс Хат», там же) и сунула в CD-плейер («Диксонс», там же) диск Ушера («НMV», там же). И тут у меня под рукой завибрировал мобильный.

Господи, ну какому идиоту пришла в голову идея международного роуминга?

— Привет, Грег, — сказала я, облокачиваясь на офигительно пушистое полотенце (из роскошного бутика при отеле «Сегодня, лохи, в гости — к нам» — забавно будет подсчитать расходы, когда вернусь).

— Что ты там делаешь, Лола?

— Только что сошла с самолета, жду такси, чтобы добраться до гнездышка Пола и Шона. Вот-вот должно подъехать.

— Ты там не у бассейна валяешься? — буркнул он.

— Конечно, нет, — ответила я.

— Ну ладно. Зассанец с Засранцем. Что ты собираешься им сказать, когда до них доберешься?

— Конечно, заведу разговор о деньгах.

— Ты что, правда думаешь, что стоит об этом говорить?

— А о чем же еще?

— Да, ты права. И каждый раз, когда они будут смотреть на блестящий «мазератти», который они обязательно купят со своей повышенной зарплаты, они будут вспоминать, каким дебилом меня выставили. Помни, не согласовав со мной, больше пятидесяти процентов не предлагай.

— Не буду. Кстати, как идут дела там, у нас? — спросила я.

— С чего мне начать рассказывать? — ответил он вопросом. — Кевин крутился целый день, и мы сумели выжать из этого аж целых три секунды фильма. А знаешь, какой идиотизм был самым крупным? Мы грохнули на вызов на Лос-Анджелеса парикмахера для Джо почти тридцать штук. Этот стилист часа четыре возился с растительностью на голове клиента, и когда наконец сообщил, что закончил укладку, даже этот чертов Видал Сассун не сумел бы понять, в чем разница до и после.

— Да, скверный денек, — сказала я. (Вообще-то я назвала бы это «скверно-волосатый денек», но он был не в духе.)

— Да это все фигня. Ты остального еще не знаешь.

Он был прав. Я этого не знала. В этот момент мимо меня прошел самый красивый мужчина, которого я видела, если не считать того парня из группы «Fives», с серьгой в брови. Мужчина улыбнулся мне.

— Я пошла, Грег. Такси подъехало.

Грег Фуллер: Я схлопнул свой мобильный как раз вовремя, чтобы увидеть, как Джо прогуливается вокруг сияющего небесно-голубого «мустанга» шестьдесят второго года, который доставили несколько минут назад.

Еще через пару минут к нам с Кевином присоединился Морт:

— Ребят, у Джо есть одно небольшое сомнение, — заявил он. — Ему кажется, что эта машина несколько старовата.

— Это вообще антиквариат, блин, — сказал Кевин. — В этом-то и весь смысл. Ни одной отстойной тачке не сравняться с «мустангом» шестьдесят второго года.

— Джо считает, что эта машина выпадает из брэнд-профиля Шайрера, который он так тщательно поддерживает.

— Блин, господи, да он кто вообще? Актер или банка кока-колы? — спросил Кевин. Если Джо и держал его за яйца, то на сей раз он явно сдавил их слишком сильно.

Он высказался ясно, но такой расклад завел бы нас в никуда. Пришло мне время строить из себя Кофи Аннана. Я послал Кевину взгляд, который должен был означать «Блин, да это же всего лишь машина, которая будет на самом заднем плане, и вообще ты сначала ни о каких машинах слышать не хотел, так не все ли равно, какая это будет модель, какого года и какой серийный номер двигателя?». Вообще-то от чуть суженных глаз и слегка нахмуренных бровей я ждал, пожалуй, слишком многого, но, похоже, это сработало, и Кевин сдал назад.

— А что подошло бы Джо, Мортон? — спросил я.

— «Додж випер» — это примерно то, что нужно, — ответил он. — Скажем, «америкэн клаб рейсер», восемь литров, амортизаторы «кони», цельные алюминиевые колеса.

— Сногсшибательно, Мортон. Похоже, мы идем прямым ходом в западню, — сказал я. — Чего еще желаете?

— Чтобы он был красный, — ответил Мортон.

К нам подошла Тодди:

— Все в порядке?

— Все превосходно, — ответил я, прежде чем Кевин успел открыть рот.

— Нас ждет такси, — сообщила она. — Мы же не собираемся опаздывать?

Мы ехали в Сохо, в офис «Френч филмз», где нас ждали горы плоти. Мы надеялись найти там молодую женщину, чтобы она была копией Ребекки хотя бы от сисек до лодыжек.

Боб Булл прибыл, как раз когда я загружался в такси.

— Грег, — окликнул он меня, — есть одна небольшая загвоздка с машиной.

— Да, знаю, эта несколько старовата. Прямо не знаю, о чем мы только думали. Впрочем, не волнуйся — сияющий «додж випер» у меня в списке дел на первом месте.

Ему явно полегчало — он был повернут на машинах (он сам мне говорил, что по-настоящему плакал, когда готовился к печати выпуск автомобильного журнала «Топ гиа»), и в отличие от меня не только знал, что есть такая тачка «додж випер», но это его еще и волновало, блин.

Кэрри Фуллер: Шел двенадцатый час, Грег весь вечер не давал о себе знать. Мы вдвоем с Нерожденным сидели в гостиной.

— Расскажи-ка нам про этот сценарий, — сказал он.

(Я понятия не имела, девочка это или мальчик, но разговаривал Нерожденный в точности как Бен Кингслей в «Сексуальной твари». Я предпочла бы кого-нибудь понежнее, не такого психотика — ну скажем, Бена Чаплина из «Правды о кошках и собаках», — но ведь ребенок никогда не бывает таким, каким ты хочешь его видеть.)

Так что мы с ним сели на диван, и переключаясь с канала на канал, я сказала:

— Ладно, расскажу. Тебе там удобно?

— Мои маленькие ножки будто булавками и иголками истыканы, а в остальном удобно, насколько тут вообще можно устроиться. Валяй.

— Он о случайных совпадениях, — начала я. — Как-то мне рассказали одну историю, пожалуй, довольно сомнительную, но она заставила меня задуматься. У водителя кончился бензин, когда он находился невесть где, и он пошел искать заправку. По пути он проходил мимо таксофонной будки. Раздался звонок. Он не смог наплевать на этот звонок и снял трубку. Это звонили ему.

— Пф!

— Говорю тебе, звонили ему. Его подруга хотела поговорить с ним. Она позвонила ему домой, но неверно набрала номер. Из всех возможных, она попала именно на тот, который был на этом таксофоне. И линия соединилась как раз в тот момент, когда он проходил мимо.

— Ну и каковы шансы такого совпадения, а?

— Я, знаешь ли, преподавала статистику и пробовала подсчитать. Поверь на слово, вероятность такая ничтожная, что и говорить о ней не стоит. Тем не менее она есть.

— Ну а как ты из этого сделала фильм?

— Я подумала, а, наверное, было бы интересно написать о человеке, чья жизнь отравлена такими вот совпадениями. Я взяла за основу эту историю с таксофоном, заменила мужчину на женщину и стала писать.

— И что дальше?

— Сперва моя героиня становится частью вполне безобидных совпадений. С позитивными последствиями. Тот же таксофон, например, а она на машине столкнулась с машиной своей любви детства — они не виделись много лет, и тут их любовь вспыхивает с новой силой над разбитой фарой и помятым крылом.

— Сопли в сахаре.

— Ну в общем, да, но постепенно все это оборачивается темной стороной. Крушение поезда, гибнут десятки людей — она должна была ехать именно этим поездом, но споткнулась о модель железной дороги своего племянника и растянула связки. Позже она приходит в клинику из-за какой-нибудь ерунды — ну там вросший ноготь или что-нибудь такое. А в это же время (она об этом не знает) женщина, которую зовут точно так же, как ее, ложится в эту же клинику на гистерэктомию[5]. Данные женщин перепутали, и в конце концов каждой из них делают ту операцию, которую должны были делать другой.

— Господи, вот она попала!..

— А спустя год, в тот же день, когда она столкнулась с машиной своей любви детства, он погибает в аварии на том же самом перекрестке…

— Ну вообще тоска.

— …и за рулем той машины, которая его убила, — именно она.

— Поправка: от тебя тоска.

— Чем дальше, тем больше. И все хуже и хуже. Пожалуй, в твоем возрасте слушать про такое рановато. Она становится отверженной — все вокруг считают, что она как бы фокус некой потусторонней злой силы. Даже она сама в конце концов начинает в это верить.

— И чем все заканчивается?

— Она исчезает. Меняет имя, переезжает в другое место, начинает новую жизнь. Совпадения прекращаются. Она свободна.

— Спасибо, блин, большое.

— Но спустя несколько лет у нее заканчивается бензин, когда она находится невесть где…

— Готовишь почву для продолжения? А название ты придумала?

— Боюсь, ничего интересного не вышло. Я назвала сценарий по имени главной героини — Ребекка Эдвардс.

— Ребекка? Шутишь?!

— Господи, да мне этого никогда и в голову не приходило. Видишь? Жизнь полна совпадений. — Я глянула на часы. — Уже совсем поздно. И где Грега черти носят?

Нэнси Старк: Я уже погружалась в сон, когда зазвонил мобильный. Я посмотрела на часы — полночь.

— Алло, — сказала я.

— Кто это?

— Нэнси. А вы кто?

— Нэнси! Это я, Кэрри. Я хотела позвонить Грегу, но, похоже, не на ту кнопку на телефоне нажала. Я тебя разбудила, да?

— Да не переживай, я только начинала дремать. У тебя все в порядке? Ты не…

— Нет, еще три месяца ждать. Я просто пытаюсь разыскать Грега. Ты случайно не знаешь, где он?

— Извини, понятия не имею. Последний раз я с ним говорила сегодня днем, во время съемок. Даже не знаю, когда они закончат сегодня. С «Миром диванов» все очень скверно, так что он мог и в офис потом поехать.

Бип-бип — предупреждение, что в моем телефоне вот-вот накроется батарея.

Тело рядом со мной пошевелилось и пробормотало:

— Кто это, Лола?

Кэрри Фуллер: Я расслышала это. Отчетливо расслышала. Только один человек на всей планете называл ее этим именем. Козел вонючий, подумала я. И эта — тварь поганая. Все это время прикидывалась моим другом, я ей еще в жилетку плакалась. У меня перехватило горло, и я повесила трубку.

Нэнси Старк: Телефон молчал — видимо, батарея сдохла. Я повернулась к лежащему рядом телу:

— Никто, Дитер. Это моя подруга. Устроим налет на мини-бар?

Дитер. Жилистый парень у бассейна. Приехал из какого-то там Висбадена. Еще сексуальнее, чем тот, с серьгой в брови из группы «Fives». По-английски говорит плохо. В общем, учитывая, что разговоров между нами было не больше, чем в среднем эротическом фильме, мне показалась подходящей идея представиться ему своим порнозвездатым именем.

ТРИНАДЦАТЬ:

пушистые облака, арахисовое масло, токсоплазмоз

Повар Норман: Я могу гордиться своим братом. Он был у меня на коврике-пукалке (прикол такой) в среду с утра.

— Надеюсь, вышло именно то, что тебе нужно, Норм, — заявил он, отдавая мне большую картонную коробку. Я открыл ее и заглянул внутрь.

— Гос-споди, какие!..

Появилась Уэнди в домашнем халате и пушистых тапочках:

— Что ты здесь делаешь, Рэй? Еще даже пяти нет.

— Привез пятьдесят футболок для Норма. Пришлось отодвинуть немереный заказ от «Уиллсден Уэйт Уотчерс», чтобы успеть сделать их вовремя. Взгляни-ка.

Он вытащил из коробки футболку и развернул ее.

— Ты только посмотри, милая, — сказал я. — Лучшая печать на футболках — из Килбурне, ни с чем не спутаешь!

— Это делают в Западном Хэмпстеде, Норм, и называется — картины на футболках на заказ, — поправил меня Рэй.

Ну и черт с ним, парень все сделал по высшему разряду. «ДИЕТА НОРМА ПО П-СХЕМЕ (пробуеш раз — и все диеты в п***е)» гласила надпись поверх жареного мяса под смесью соусов.

— Вот подожди, когда этот паршивая метаболическая землеройка увидит, как вся группа щеголяет в этакой красотище, он дар речи потеряет, — заверил я.

— А я думаю, у него может найтись что сказать, Норм, — встряла Уэнди. — Разве «пробуешь» пишется без мягкого знака?

Грег Фуллер: Я проснулся незадолго до пяти. Быстро оделся и на цыпочках направился к двери, но тут сзади пробормотали:

— Вернись в постель, Грег.

— Ты спи, — прошептал я.

— Ты к ней собрался, да?

— Мне надо показываться дома время От времени. Она ведь беременна.

— Но ты нужен Тодди, — надула она губы.

— Ложись, поспи еще. Скоро увидимся в Хаунслоу.

Пока я ехал в такси до Примроуз Хилл, я разложил историю по полочкам.

С восьми до половины одиннадцатого вечера: кастинг дублерши для Ребекки.

(Эта часть была правдой — мы добились ошеломляющего успеха, у нас все получилось. Я был потрясен, как много девушек с точно такой же фигурой, а то и с таким же обаянием, как у Ребекки. Под конец чуть не пришлось кидать монетку — оставались две девушки, Соня из Бетнал Грина и модель из Польши, Агнежка. Выиграла Соня — мы решили, что от такого имени, как у полячки, всю съемочную группу замучают ночные кошмары.)

С половины одиннадцатого вечера до пяти утра: закрытое совещание, «не беспокоить под страхом оглохнуть от моего ора», мозговой штурм всем креативным отделением в конференц-зале «Фуллер Шайдт». Задача: найти решение проблемы с «Миром диванов» или сдохнуть в ходе этого поиска.

(Частично правда — именно этим я и занимался почти до полуночи. Тодди ждала меня, я видел ее через стеклянную перегородку. Подчеркнуто позевав, она сходила в кухню и вернулась с банкой зеленых оливок. Зажала одну из них между зубами и начала крутить ее языком, выковыривая косточку. Как она и рассчитывала, этот ее номер напомнил мне еще о некоторых маленьких чудесах, на которые был способен ее рот. Вкупе с тем, что совещание тупо топталось на месте, это заставило меня выбросить белый флаг и отступить к ее траходрому в Голландском парке.)

Когда алиби было готово, я включил мобильный и просмотрел сообщения. Пришло только одно: «Я точно знаю, чем ты занимался, ублюдок. Если побеспокоишься прийти домой, дверь будет на засове. Не хочу больше тебя видеть».

Черт, как же она меня расколола? — вот все, что я подумал. Но возможно, это был блеф, рассчитанный на то, чтобы заставить меня сознаться. Моя мать часто так поступала: если у нее не было никаких доказательств, кроме, скажем, тонюсенькой, едва заметной трещинки у сливного отверстия — обвиняла в том, что я спустил ее железобетонную овсянку в унитаз.

Может, меня кто-то заложил — но я никак не мог понять, кто это мог быть. Лола? Вряд ли. Она была в Испании. Да и вообще она не знала про Тодди. Или знала? Могла ли сама Тодди выдать меня? Я знал, что она хотела усовершенствовать вышеупомянутый траходром до модели, что на Слоан-стрит, и что ей нужен был я — или, точнее, мой счет в банке — так что мотив у нее был.

Был и еще один вариант: Кэрри и слышать не слышала о Тодди. Может, она обнаружила крошки от тоста, которые после меня остались в баночке арахисового масла, — эта моя привычка приводила ее в бешенство. Она могла накрутить себя, предродовые выплески гормонов усилили ярость, и наконец это привело к взрыву.

К тому времени, когда машина подъезжала к моему дому, я уже успел убедить себя. Это всего лишь из-за крошек в арахисовом масле. Какова сила разумных рассуждений! Представляю себе: когда полиция арестовывала Кеннета Нойе за зверское убийство на дороге, он, наверное, думал: «Ч-черт, ну что мне стоило оплатить этот треклятый штраф за парковку».

Верная своему слову, Кэрри заперла дверь на щеколду. Я подумал, не позвонить ли мне, но быстро решил, что не стоит. Сел на ступеньку и размышлял, пока не подъехал молочник.

— Она вас за дверь выставила?

— Что-то типа того, — ответил я.

Он забрал пустые бутылки и поднял засунутую за них бумажку. Взглянул на нее.

— Это, похоже, вам. Или это так, или она должна была положить сюда еще и денежки для меня, — сказал он, протягивая мне листок.

Я прочел записку: «КАЖЕТСЯ, Я СКАЗАЛА ТЕБЕ — ВЫМЕТАЙСЯ КО ВСЕМ ЧЕРТЯМ». Написано было резким, размашистым почерком, который Кэрри приберегала исключительно для неудачных дней — облом с прической/мужем.

Подъехав к дому, я попросил таксиста подождать меня — и сейчас велел ему ехать в Хаунслоу.

По дороге мы остановились, и я купил «Миррор». Обычно я такое не читаю, но тут не смог устоять перед броским заголовком на первой странице «Джо и Бекк — суета вокруг резины. Эксклюзивное интервью с фотографиями, страница 4».

Повар Норман: «Уэнди, про меня в газете напечатали!» — завопил я.

Она поглядела через мое плечо на фотографию.

— А нож мог бы и опустить, — сказала она.

— Это орудие производства, милая, — объяснил я ей.

— Судя по тому, как ты им тычешь в репортера, не похоже, чтоб ты собирался морковку нарезать. А из-за того вон шмата мяса у тебя неприятностей будет до черта. Окружное здравоохранение как псы налетят, как только это увидят.

Ревность — очевидно.

— Что-то я твоей фотографии тут не вижу, — сказал я.

— Это потому что соображать я еще не разучилась. Так, а что, по-твоему, я должна делать с этими идиотскими футболками?

— Каждому заказавшему завтрак — одну бесплатно, — выдал я инструкцию, — и не забудь говорить, что «пробуешь» написано по американским правилам.

Грег Фуллер: Сенсационный материал начинался с фотографии Кевина, орущего на беспомощно торчащие из крыши машины ноги роллера. Я проклял достижения цифровых технологий — при таком высоком разрешении, каждую вздутую вену на багровом лице нашего режиссера можно было рассмотреть во всех деталях.

Фотографий было еще много. Не буду их описывать. Скажу лишь, что виденные мной раньше километры пленки с авариями на автострадах впечатляли куда меньше.

Да еще откуда-то взялось фото Ребекки, выбирающей бисквит, хотя она в этот день даже не показывалась. Они взяли ее фото из архива, на котором она была в бикини, и на компьютере наложили на тело эффект аллергической сыпи. Подпись в одну строку: «Ей бы „скорую“ сюда» — в любой другой день вызвала бы у меня улыбку. То, что они дали ей передышку, не став припоминать ее нынешнюю драму (ну знаете: корабль встречается с айсбергом; девочка встречается с мальчиком), было утешением, но очень слабым.

Кроме того, будто фотографии сами по себе были недостаточно разрушительны для нас, репортер постарался и настрочил несколько сотен тщательно подобранных слов. Заканчивал он фразой: «„Блэксток“? Лучше скажите — сток для смеха».

Все это занимало четвертую и пятую страницы. На шестой оказалось особое блюдо.

Ясмин Фиш: «Гордон Беннетт! — Отец подавился кукурузными хлопьями. — А я-то думал, это семейная газета».

Мама отобрала у него листы.

— Да это же совершеннейшее безобразие, — заявила она. — Ясмин, держись от него как можно дальше!

— На такие вещи надо отдельную лицензию выдавать, — согласился отец.

Я утянула газету и посмотрела на фотку, из-за которой они так сердились и раздражались. И не смогла устоять, чтобы не покраснеть. Мускулатура груди и живота Джо впечатляли, но внимание отца приковали не они. У Тайлера были точно такие же трусы от Томми Хилфигера, но они не лопались так, как на Джо.

Грег Фуллер: Заголовок над «эксклюзивным и разоблачительным» интервью с Джо гласил «ДЖО: РАЗМЕР ЗНАЧЕНИЯ НЕ ИМЕЕТ». Это было так же правдиво, как написать «ДЖОРДАН: ХОЧУ, ЧТОБЫ ПРЕССА ОТ МЕНЯ ОТСТАЛА» — фразу, которая была сказана на съемках пресс-конференции по прибытии на пятую за неделю премьеру.

Я надеялся, что на этот раз Макс, пробираясь по страницам газет от «ФТ» к «Миррор», будет так заворожен трехмерной моделью горного пика К-2 в трусах Джо, что пропустит весь пиар-разгром, предшествующий этому. На гораздо более вероятный случай того, что этого не произойдет, у меня был полный самоотвод: «К идее пригласить сюда „Миррор“ я никаким боком не причастен, Макс. Скажи спасибо нашему глубокоуважаемому клиенту». Хоть раз врать не придется.

Боб Булл: Я ехал на съемки, когда мне на мобильный позвонил Роджер Кнопф. Я бы не был специалистом в деле мультирегионального маркетинга, если бы не был всегда готов ко всему. Я убавил звук («Антология: REO Speedwagon — лучшие композиции») и ответил по хэндс-фри.

— Думаю, ты уже видел «Дейли Миррор»? — уточнил он.

— Родж, я в таком же бешенстве, как и ты. Я бы рекомендовал изъять это из наших графиков медиапродукции, которую предполагается получить в ближайшее время.

— Я и не предполагал, что наши расходы на рекламу идут еще и вот на это.

— Ну не совсем, но я намерен изложить им самым подробным и недвусмысленным образом, что если ситуация действительно обстоит так, мы с огромной радостью просто свернем этот проект.

— Вот что я хочу знать, Боб, так это кто, черт возьми, пустил бульварных писак на съемочную площадку, да еще дал им допуск во все помещения?

— Это я и намерен выяснить, Родж. Я вообще считаю своим личным долгом выяснить, что за игру затеяло наше рекламное агентство, когда пригласило желтую прессу.

Нэнси Старк: На ночь я положила мобильный заряжаться, не выключая, и разбудил меня его звонок. Я посмотрела на часы — половина восьмого. На экранчике телефона высвечивалось: «ГРЕГ ДОМ». «Ч-черт», — подумала я и врубила кондиционер на полную мощность. Я надеялась, что этот звук хоть как-нибудь сойдет за фон в машине, так что я могла утверждать, что еду на виллу, где торчат Пол и Шон.

Однако не стоило беспокоиться. Звонила Кэрри.

— Развлекаешься, да? — Я было подумала, что это шуточка, но ее голос звучал холодно.

— Ну вряд ли это можно назвать отдыхом, Кэрри, — ответила я, глядя на спящего рядом Дитера.

— Сука ты, — сказала она. Какие уж тут шуточки. — Как ты могла?! Я ведь думала, что ты мне друг, что я могу на тебя рассчитывать. А тут — это!

— Что это? — спросила я.

— Ты прекрасно знаешь, что, Лола, — до сих пор она никогда не называла меня так. — Знаешь, чем я всю ночь занималась? Я вспоминала каждый наш с тобой разговор. «Извини, Кэрри, Грег опоздает — он у клиента… Извини, Кэрри, совещание затягивается, к обеду его не жди… Извини, Кэрри…» — Я даже испугалась — до того точно она изобразила мой голос. — А я-то верила этому твоему вранью!

Черт. Она знала про Тодди.

— Мне ужасно жаль, Кэрри, — звучало жалко, да и было таким.

— Да иди ты в жопу. Жалость — это и близко не то.

— Я понимаю, как тебе сейчас больно. Мне нужно было что-то сделать, но я никак не могла заставить себя…

— Я не хочу этого слышать! Я хотела только чтобы ты знала, как я тебя презираю, — перебила она меня и швырнула трубку.

— Тупой ублюдок! — громко сказала я. — Все, что можно, проебал…

— Извини, Лола, — промямлил Дитер. — Четыре раза за ночь — это не мало. — Он потер себя в паху, чтобы убедиться, что я поняла его правильно.

— Да не ты, — ответила я. — Грег.

— Майн готт, ты замужем?

Боб Булл: Когда я приехал, Грег читал «Миррор».

— Ну и как ты будешь с этим разбираться? — спросил я.

— А кто вчера сказал «любая реклама — хорошая реклама»? — парировал он, пытаясь перевести стрелки.

— Это риторический оборот. К тому же, откуда я мог знать, что они заявятся именно в тот день, когда съемки пойдут враздрай? — запротестовал я. — Должен сообщить, что кое-что «Миррор» подметила точно. Твой контроль событий оставляет желать лучшего — и это совсем не тот уровень, который «Блэксток» требует от своего рекламного агентства.

— Я сюда газетчиков не приглашал, Боб.

— Ну может быть, но ты должен был их остановить. Это сфера твоей деятельности. Черт, ведь предполагается, что ты профессионал.

Он знал, что я прижал его к стенке, потому что все, что он мог — это фыркнуть.

Заверещал его мобильный.

— Извини, я отвечу, — сказал он. Но я не собирался давать ему так легко соскочить с крючка.

Нэнси Старк: «Своевременнее ты до сих пор не встревала, Лола, — сообщил Грег, когда наконец взял трубку. — Я только что едва не задушил нашего клиента. Ну скажи мне что-нибудь хорошее. Например, что ты уже запихала Зассанца с Засранцем в багажное отделение и вылетаешь ближайшим рейсом».

— Грег, ты просто полный идиот.

— Что-о? Что они сказали обо мне?

— Пол и Шон ничего не говорили. Я с ними еще не виделась. А вот Кэрри не слишком высокого мнения о тебе.

— Ты с ней говорила? Что она сказала?

— Она все знает о тебе и об этой бешеной стерве из ТВ-отдела.

— Как она узнала? Подожди, а ты-то откуда знаешь?

— Я об этом сто лет знаю. Вы оба ни хрена не умеете следы прятать, — и так оно и было. Тодди всегда метила свою территорию. Думаю, у нее была специальная железа, секретом которой она опрыскивала Грега.

— А Кэрри точно знает? — спросил он.

— Точно.

— Блин. Я надеялся, что дело всего-то в арахисовом масле.

— Не знаю, на что ты там надеялся, Грег, но тебе лучше разобраться с этим. Ты никогда, никогда в жизни не встретишь больше такую, как Кэрри. Если ты ее потеряешь и останешься с этой тупой сукой, значит, ты еще больший дебил, чем я думала.

Молчание.

— Гper?

— Я займусь этим, ладно? Кстати, какого хрена ты до сих пор не поговорила с Зассанцем и Засранцем?

А я-то надеялась, в свете того, что его семья рушится на глазах, он может и позабыть о них.

Повар Норман: Клиент из «Блэкстока» подошел к фургону за праздником желудка номер один от Нормана, и я подал ему футболку.

— Спасибо, — обрадовался он. — А вам надо заняться маркетингом. Программа поощрения лояльности клиентов — огромная развивающаяся область. Классическая бесплатная футболка — расходы в расчете на перспективу, это основа, наиболее эффективный побудительный стимул во всей игре. Просто невозможно заставить кабинетных счетоводов понять это. Число промоушенов с футболками, которые бухгалтерия угробила мне на корню, — это же просто трагедия.

— Совершенно верно, приятель, — поддакнул я, хотя ни хрена не понял из его речи.

Он развернул футболку и прочел надпись.

— Это что, матом? — уточнил он. — Вы считаете, что пресса недостаточно выставила нас идиотами, надо еще обрядить всех в футболки с матюгами, пусть так и ходят по площадке?

— Это не матюги, — возразил я. — Здесь должно было быть написано «пробуешь раз — и все диеты в пролете». Это печатал мой брат. У него закончилась краска, но он сумел как-то там проставить звездочки — море трудов.

— А, понимаю. Забавно, — сказал он.

Он был прав. Мне надо было идти в маркетинг. Раз этим делом заправляют пустозвоны вроде него, я думаю, человек с мозгами им всегда пригодится.

Вероника Д: К тому времени, как Ребекка проснулась, сыпь практически полностью сошла. Однако настроение у нее не поднялось. Оно было даже хуже, чем когда она узнала про Джо и Грету. Впрочем, как бы ни был тяжел для нее тот удар, она прекрасно понимала, что он не последний мужчина на этой планете. А вот сейчас она вела себя так, будто «Вся жизнь» была ее последней работой на ТВ, и единственные роли, на которые она впредь могла бы рассчитывать — это скакать в костюме цыпленка и раздавать бесплатные пригласительные билеты у входа в парк отдыха.

В лимузине она не произнесла ни слова. Однако и Тиш хранила молчание.

Тиш Уилки: Я решила поработать над поднятием у Ребекки мнения о себе. Если она хотела предстать в лучшем своем виде, ей нужно было собраться и взять себя в руки. Вероника вперилась в меня взглядом. Она была вся такая, фу. Что она понимала в поддержке хрупкого ранимого эго звезды?

Вероника утверждала, что у Ребекки просто депрессия из-за потери работы, но любому идиоту было понятно, что в глубине души она очень несчастна. Очевидно, у нее был «синдром рая», который, очевидно, охватил Голливуд как вирус СПИДа, только был хуже. Он возникает у людей, которые достигли всего — у них есть слава, деньги, красота, но они по-прежнему ощущают свою жизнь как безбрежную пустоту, вселенское ничто. Вы, наверное, никогда об этом не слышали — да откуда вам о таком знать? Нужно быть мегазвездой, чтобы попасть в категорию риска, а вы, наверное, работаете в магазине или на производстве, или где-нибудь еще вроде того.

Я твердо решила выяснить, когда вернемся в Лос-Анджелес, есть ли группы поддержки для людей с таким синдромом. «Анонимные Знаменитости» или что-нибудь в этом духе. Если нет, я организую первую такую группу. Ребекка и другие несчастные звезды вроде нее заслужили нашу помощь. Вон у алкоголиков есть группы поддержки, но они сами выбирают пьянство. Звезды же не выбирают, быть им миллионерами или нет, иметь ли шоферов, ходить ли в лучшие рестораны, ну и так далее. Отчасти, конечно, выбирают, но вы понимаете, что я хочу сказать. Так ведь?

Я как-то раз читала одну изумительную книгу. Она полностью изменила мою жизнь. Называлась она «Мир вокруг начинается с внутреннего спокойствия». Там было блестяще написано про то, как полностью очистить душу от гнева. А именно это было ей сейчас нужно.

— Ребекка, давай ты попробуешь одно упражнение, — предложила я. — Закрой глаза и представь себе, что твои темные чувства — это пушистые облака.

Она повернула голову и стала смотреть в окно. Думаю, глаза она все-таки закрыла, но со спины трудно было понять.

— Вот так, маленькие пушистые облака, — продолжала я успокаивающим тоном. — Теперь подумай о чудесном золотом солнышке, которое светит на эти облака. Одно за другим они тают и исчезают вдали… тают… и исчезают…

Вероника Д: Ребекка угрожающе вдохнула, так что я решила вклиниться, пока ничего не случилось.

— Тиш, золотко, прямо сейчас Бекка имеет дело с ураганом Шайрер. Не думаю, что какие-то там дурацкие пушистые облачка здесь помогут. Почему бы тебе не отдохнуть, а?

Тиш Уилки: С тех самых пор, как Ребекка позвала меня среди ночи, мучимая аллергией, Вероника ужасно ревновала из-за нашей близости. Но я не злорадна, я решила поработать и над ней. В «Мире вокруг» определенно была целая глава о том, как располагать к себе людей с помощью «идущих изнутри позитивных волн».

Кэрри Фуллер: «Вот увидишь, без него нам будет только лучше», — заявил Нерожденный, когда я ставила яйцо вариться.

— То есть ты не против расти с одной только матерью? Стоять в очереди за пособием, быть парией во всем штате и для «Дейли Мэйл»? — поинтересовалась я.

— Ну этот бордель не городской совет, а ты все-таки не Вайнетта Слоб.

— Да, ты прав… мы отлично проживем и без этого подонка. Ну как можно верить тому, кто крутит роман со своей чертовой секретаршей?

Грег Фуллер: Тодди влетела в павильон в новом свеженьком костюмчике от Валентино. Она была единственной среди моих знакомых женщин, кто не носил на съемках униформу — футболка, джинсы или военные штаны и ботинки «тимберлэнд». Как-то мы были на натурных съемках в Сьерра-Неваде, и я не мог не оценить, как она карабкалась в гору на трехдюймовых «шпильках» от Джимми Чуза. Это заняло у нее весь день, и к тому времени, как она добралась до вершины, мы почти закончили съемку, но все равно это было восхитительно.

— Нам надо поговорить, — сказал я ей.

— Господи, а то как же! — ответила она. — Этот «додж випер» — просто жуть, да еще красный, нуворишизм какой-то. По-моему, нам надо собрать совещание.

— Да не о машине. О нас. Кэрри все знает.

— Ты ей сказал? Чудесно! — взвизгнула она, повиснув у меня на шее.

— Нет, я ничего не говорил. Я думал, может, это ты ей сказала.

— Я ей не говорила. Да за кого ты меня принимаешь? Слушай, это сейчас не важно. Она знает, — провозгласила Тодди. — Она бы все просекла еще несколько месяцев назад, если бы не была так занята только собой.

Кэрри Фуллер: «Как ты этого не понимаешь? — возмущался Нерожденный. — Она ведь каждый день рядом с ним, таскает ему кофе и пончики, носит облегающие топы, ну и всякое типа „Ой я растяпа, карандаш уронила“ — и сверкает перед ним коленками».

— Лучше уж я в ближайшее время туда не пойду, спасибо, — вздрогнула я.

— Перестань, пожалуйста, трястись. Здесь и без того тесно до клаустрофобии, да еще тебя колотит, как пневматическую дрель. Смотри, вот ты убедила себя, что она симпатичная малышка. А ведь он называет ее Лола, чтоб их обоих. Будь я адвокатом, это, блин, было бы вещественным доказательством номер один. Как ты этого не понимаешь?

— Начнем с того, что я была слишком занята тобой. И вообще, я думала, что Нэнси мне подруга. Есть такая штука — называется доверие. Вылезешь оттуда, подрастешь — узнаешь, что это такое.

— От тебя — вряд ли. Насколько я вижу, в этом вопросе ты не специалист.

Грег Фуллер: «Поверь же мне, Тодди, — уговаривал я ее, пока она рыдала на моем плече. — Так будет лучше для всех».

— Почему это, Грег?

— Потому что она ждет нашего третьего ребенка. Я обязан ей за это, и я должен постараться устроить нашу с ней жизнь… если она позволит мне.

— Да ты же через пару недель обратно приползешь. Как всегда. Я ж тебя знаю как облупленного, — фыркнула она.

— На сей раз этого не будет. Я должен оставить все и быть только с Кэрри — пора налаживать жизнь.

Кэрри Фуллер: «И сколько ты собираешься его варить?» — поинтересовался Нерожденный.

— Как обычно, три с половиной минуты, — ответила я, вынимая яйцо из кастрюльки.

— Три с половиной минуты! Ты что, никогда не слышала о сальмонеллах? Когда ты в таком положении, можешь с тем же успехом сжевать кусок сырой свинины и наградить нас обоих токсоплазмозом.

— Это что еще за чертовщина?

— Подробностей тебе знать не нужно. Для меня, плода, это ужас — бич, хуже чумы.

ЧЕТЫРНАДЦАТЬ:

кейт уинслет, секс-гипермаркеты, бекон в тесте

Вероника Д: Наш вход в павильон был из серии «Черный Барт входит в салун». В помещении стоял гул голосов, но едва люди увидели Ребекку, как воцарилась тишина. Если бы в углу сидел тапер, как в дешевом баре, последний аккорд повис бы в воздухе.

Тим Лелайвельдт: После того как увидишь человека голым, ты уже не сможешь смотреть на него так, как раньше. Бедная Ребекка — ведь вчера все поголовно видели ее ну если не совсем обнаженной, то одетой всего лишь в какие-то фетишистские тряпки. Что еще хуже, все видели и как она дает, и как берет, и как глотает, не говоря уж о том, как ее довольно сильно отлупили щеткой для волос. Так что когда она приехала, у всех было такое чувство, словно каждый отымел ее по пьяни, а теперь протрезвел и боится встретиться с ней взглядом.

Вероника Д: Ребекка, похоже, была в такой прострации, что ничего не заметила, и на автопилоте прошла в свою гримерную. Я занялась ее прической. Обычно она почти не разговаривала, пока я укладывала ее волосы. Конечно, многие женщины, приходя к парикмахеру, жаждут посплетничать, но если каждый день около двух часов рабочего времени проводить с одной и той же сукой, делая одну и ту же укладку на одних и тех же волосах, то отпускные истории и рассказы про своего парня заканчиваются очень скоро.

Этим утром она даже не ворчала, никаких там «Ой, Вероника, орудуй расческой потише» — больше часа она сидела тихо, как мышка.

И вдруг в тот момент, когда я включила фен, как гром среди ясного неба:

— Блин, Вероника, никто даже не посмотрел на меня.

— Угу, моя хорошая, — соврать у меня не вышло.

— Они наверняка знают.

— Откуда им знать? — сказала я. — Даже тебе официально еще не сообщали об этом решении.

— Что-то им известно.

Боб Булл: Поверить не могу, что до некоторых дошло только сейчас. Меня трудно выбить из колеи, но я почувствовал себя просто балбесом, когда услышал, как двое парней обсуждают потрясающее исполнение Ребекки в этом феноменальном фильме. Впрочем, я вряд ли назвал бы ее героиню «вульгарной» и «сексуально озабоченной» — скорее гордой и все же ранимой.

Странно, что Джейн не указала мне на это. Почему она промолчала, когда я сказал ей несколько недель назад, что в новой рекламе будет сниматься Ребекка Ричардс, звезда непревзойденного кинофильма? Она ведь заливалась слезами каждый раз, когда слушала основную тему — ирландскую композицию в исполнении Барбры Стрейзанд. Не уверен, что она будет довольна тем, что я вам об этом говорю, но когда мы стояли на парковке у парома Дувр — Кале, она даже настаивала, чтобы мы «воспроизвели» на заднем сиденье нашего «скорпио» ту сексуальную сцену. Обычно я не любитель публичных «представлений», но думаю, что с лихвой оправдал возложенные на меня ожидания.

Я сделал в уме заметку высказать Ребекке свое восхищение, как только нам наконец представится возможность поболтать. Я решил сказать ей, что по нашему с Джейн мнению, она и Леонардо ди Каприо сыграли самую восхитительную романтическую пару в истории кино. Еще надо было высказать ей комплимент насчет того, как она похудела с тех пор, как снялась в «Титанике».

Не то чтобы мне нравились слишком худые женщины. Я из тех, кто предпочитает округлые формы. Только дайте мне за что подержаться, о чем я не забывал сказать Джейн каждый раз, когда заставал ее над кучей орехов в имбирном шоколаде.

Тим Лелайвельдт: «Ну и как идут мои дела, Тим?» — спросил Джо.

— Блеск, — ответил я.

Он уже практически оставил ее без работы. Неминуемым распространением «Гибели „Титаника“» в международном масштабе он вот-вот должен был искромсать в клочья те остатки собственного достоинства, которые у нее, бедняжки, еще оставались. Можно было утверждать, что день у него сегодня определенно заладился.

— Угу, мои дела идут славно, — призадумался он. — Но будет гораздо круче, если этот тип из шинной компании еще раз просмотрит ее резюме — полную версию, включая начало карьеры.

Господи, подумал я, да ведь не позже чем завтра он увидит ее вместе со всей вселенной. Неужели нельзя подождать?

— Конечно, — ответил я, — это будет абсолютный потряс.

Вероника Д: Плотину молчания прорвало, слова хлынули потоком. Я не могла заставить Ребекку замолчать.

— А знаешь что, Вероника? На самом деле мне по фигу, кто знает и что.

— С чего бы вдруг такие перемены?

— Все равно каждый думает, что все обо мне знает. Ну и какая разница, раньше или позже они точно выяснят, что меня вышибли? Может, потерять работу — это совсем даже не конец света. Мне ни к чему чувствовать себя неудачницей, правда же?

— Ни в коем случае.

— И плевать я хотела на то, что все говорят.

— Вот это дело, милая.

— Я очень горжусь своей работой в «Жизни», правда. На самом деле я вообще никогда не делала такого, чего могла бы стыдиться.

Она явно пыталась убедить сама себя.

— Ну, — сказала она после паузы, — кроме разве что одного раза.

Боб Булл: Я начинал чувствовать, что поставил наконец все на свои места. Карта Грега была бита, в съемочной группе все вкалывали, как нигг… нет, так говорить нельзя, верно? Они работали феноменально, изо всех сил стараясь нагнать отставание. Мы почти закончили съемки первой сцены из запланированных на сегодня, и тут ко мне подошел Морти.

— Бобби, можно тебя на пару слов, — шепнул он, — насчет дела, которое очень сильно тревожит Джо?

То, что он решил довериться именно мне, говорит о многом. Не Грегу, не Кевину Френчу, а Бобу Буллу! В этот миг стало предельно ясно, кто в этой студии настоящий авторитет. Мы нашли тихий уголок, и Морти приступил к делу.

— Бобби, о таких вещах трудно говорить, так что я сразу скажу начистоту. Ты, по-моему, из тех людей, которые предпочитают прямоту.

Я собрал в кулак всю свою волю, готовясь к худшему.

— Джо стало известно, — продолжал Морти, — что его партнерша по съемкам была с ним менее чем честна.

— А я думал, что они оба… ну ты понимаешь… — Я замялся, не зная, как бы высказать свою мысль поделикатнее.

— Ой, да Джо с Ребеккой давно уже не имеют ничего общего, Бобби, они всего лишь поддерживают тесные профессиональные отношения. Ну вспомни: Боб и Бинг, Фред и Джинджер…

— Или Терри и Джун, — подхватил я, уловив суть.

— Их взаимопонимание строится на взаимном доверии и уважении друг к другу. Уверен, ты, с твоей чуткостью, отлично понимаешь, что вся та алхимия, которой они блещут с экрана, без этого просто не может существовать.

— Безусловно, — кивнул я, — феноменальное доверие.

— Кроме того, ты можешь оценить, как тщательно разрабатывается брэнд Джо Шайрера. Это чистота — но сексуальность, юность — но мужественность, наивный американец — но уже перенесший ряд невзгод, не испортивших его.

— Все те качества, которые приводят к полному соответствию Джо и «Блэкстока» в отношении сочетания «брэнд/потребитель», — согласился я.

— Любой намек на аморальность уничтожит всю эту тонкую работу. — Мортон перевел дыхание и продолжил после паузы: — Сегодня утром Джо узнал о Ребекке такое, что ставит огромный вопросительный знак на всем их дальнейшем сотрудничестве.

— Господи боже мой, — сказал я, — что же она такое натворила?

Вероника Д: Следующая фраза Ребекки была совершенно неожиданной:

— Как ты считаешь, Вероника, порно — это эксплуатация женщин или нет?

— Порно?! Дорогая, твои дела не настолько плохи.

Она пропустила мои слова мимо ушей и продолжала:

— Ведь самая большая ирония Голливуда в том, что это единственная отрасль кино, в которой женщины зарабатывают больше, чем мужчины.

— Я никогда не думала об этом в таком смысле.

— Ну представь себе, что некий продюсер говорит Николасу Кейджу, что Анжелина Джоли получит на шесть лимонов больше него, а когда он спрашивает почему, ему отвечают: «Давай посмотрим правде в глаза, Ник, — для того, чтобы полюбоваться твоими титьками, очередь на два квартала не выстроится». Вот так это работает в порнобизнесе.

— Бекка, с чего это ты вдруг заговорила об этом? — спросила я.

Она ответила не сразу.

Боб Булл: «В самом начале своей карьеры Ребекка снялась в малобюджетном фильме, сомнительном в плане морали», — сказал Морти.

— Но не в чернухе же, — сказал я, чувствуя, как все во мне сжимается.

— Хуже, чем в чернухе, — должно быть, я выглядел озадаченным, потому что он пояснил: — Она снялась в порно… жестком порно… только для мужчин… XXX… хардкор.

— Ты имеешь в виду секс-фильм? — Я был в шоке. — Как же она после этого сумела получить главную роль в «Титанике»?

Вероника Д: «Знаешь, я однажды снялась в порно», — сказала она будничным тоном, каким обычно сообщают, что как-то раз надевали сиреневое платье.

— Не может такого быть! — взвизгнула я, отхватив лишних четверть дюйма от ее челки.

— Говорю же тебе, есть одна вещь, которой я стыжусь.

— Но ведь без всяких подробностей? — с надеждой спросила я. — Так, потерлись всухую, и все, да? — Я искала подтверждений, но она не давала их. — Иисусе, Ребекка Ричардс! Только не говори мне, что ты снялась в XXX.

— Именно так, — поморщилась она.

— Господи, девушка… Как же ты ухитрилась сохранить это в таком секрете?

— Ну когда я пришла на пробы «Всей жизни», и меня спросили, где я снималась раньше, у меня мелькнула было мысль сказать «Да мало где. Жертва автокатастрофы в „Несчастных случаях“, пара рекламных роликов и подпольно снятый „Титаник“, где я отсосала у капитана». Нет уж, решила я, лучше про всю эту грязь промолчать.

— Так, ладно, значит, Ларри Кингу ты ничего не сказала, но ведь эти вещи все равно рано или поздно выходят наружу, так или иначе. Взять хоть Кевина Костнера, Слая или Мадонну — порнуху с ними только ленивый не видел.

— А мне повезло. Парень, который был продюсером, решил оставить это тогда же, когда и я — на той же неделе, если точнее. Он уже несколько лет корячился с порнухой, но всегда очень хотел пробиться в мейнстрим на ТВ. Он все время предлагал самым разным каналам идеи всяких программ, но у него все время что-нибудь не срасталось. Потом как-то неожиданно он получил заказ от Би-би-си. Довольно прикольно — он, как и я, не стал упоминать на собеседовании свои гребаные фильмы. Он мог бы сделать состояние на них, когда я попала в «Жизнь», но у него, как и у меня, хватило мозгов не вытаскивать это все на свет. Так что фильм оказался похоронен.

— А что за программу этот парень делает на ТВ? — спросила я.

— Ты будешь смеяться. Настоящий хит среди детишек до пяти. Он выпускает программу под названием «Лохматики».

— Это что еще за чертовня?

— Вроде телепузиков, только они заросшие и обожают пирожные с кремом. Он разбогател — похоже, с этой своей самостоятельной деятельности он получает намного больше, чем с порнухи.

Тайрон Эдвардс: «Чем это ты тут занимаешься, Тайрон?» — орет Ивонна.

— А ты чего вернулась? Я думал, ты уже на работе.

— Плейер забыла. А ты какого черта в ящик пялишься?

— Это «Лохматики».

— Блин, тебе сколько лет?! Три года, что ли?! Ну-ка поднимай свою костлявую жопу и марш работу искать!

— Я просто тут думал, — объясняю я ей. — Парни, которые придумывают это дерьмо, небось миллионы заколачивают. И ничего трудного тут нет. Засовываешь кого-нибудь в уродский костюм, поешь детские песенки, тортами кидаешься. Я мог бы заняться чем-нибудь таким.

Она швыряет «Желтые страницы» и попадает мне прямо в рожу.

— Блин, Ивонна, больно же!

— Вот и хорошо, так и было задумано. Там список тех, кто дает людям работу — даже такой никчемной ленивой шпане, как ты.

— Я найду работу, клянусь, только дай мне время.

— Время у тебя есть. До вечера, пока я не вернусь, — говорит она и хлопает дверью.

Открываю «Желтые страницы», попадаю на О: «оборудование», «отходы металлургического производства — продажа», «официанты», «охранные службы»…

Охранные службы! У меня возникает идея. Хватаю свою куртку. Пойду-ка я повидаться с Хакканом.

Боб Булл: Наконец я снова обрел способность ясно мыслить и готов был дать ответ:

— Потенциально это феноменальный кризис, Морти. Прежде всего мне нужно самому увидеть этот фильм, чтобы тщательнейшим образом взвесить и оценить, с чем мы имеем дело. На основании всего моего опыта могу утверждать, что в таких деликатных вопросах нельзя действовать очертя голову.

— Понимаю, Бобби. Знаешь, хоть Джо и встревожен всем этим очень сильно, он не хотел бы поднимать волну раньше времени. Он расстроен тем, что узнал о Ребекке, но предпочел бы, чтобы это оставалось между ними. Однако я, как его менеджер, вынужден смотреть шире и поставить вопрос ребром: могут ли отношения с ней отразиться на его карьере, и если да, то как? Откровенно говоря, я собираюсь посоветовать Джо как можно скорее дистанцироваться от Ребекки. Есть ли возможность прервать эту нынешнюю съемку, не нарушив ее контракта?

— У «Блэкстока» славное прошлое. Вот уже почти столетие мы работаем на благо тех, кто за рулем, и в известном смысле не имеем себе равных среди корпораций автомобильной индустрии.

— То есть вы ее прикончите, так?

— Если на пленке обнаружится хоть малейший намек на недостойное поведение… безусловно, — заверил я его.

— Ну раз так, Бобби, отныне я могу спать спокойно, — и Морти протянул мне кассету.

Вероника Д: «Зачем ты сейчас рассказываешь мне об этом, Бекка?» — спросила я.

— Потому что ты моя подруга, тебе я верю. Я ни одной живой душе об этом не говорила, с тех пор, как приехала в Лос-Анджелес.

— Но почему ты рассказала мне сейчас?

— Потому что я пытаюсь объяснить тебе, почему потеря работы — это не самое страшное, что бывает в жизни.

— Тут нам с тобой не по пути, милая.

— Скажу так: когда бы ни случилось что-нибудь плохое, я вспоминаю об этом порнофильме, и мне становится легче.

— Вот теперь нам с тобой совсем не по пути.

— Я снялась в нем от отчаяния. Тогда у меня были не лучшие времена. Однако как бы плохо ни пошли мои дела сейчас, так низко я больше не упаду.

Боб Булл: Я не пуританин. Я не возражаю против легкого возбуждения от фотографий на третьей странице «Сан» и не трачу время на брюзжание насчет того, что пора положить конец радостям процесса размножения. Но любой порядочный человек понимает, что должна быть какая-то граница. Поправьте, если я ошибаюсь, но когда такой грандиозный фильм, как «Титаник», опускают до непристойностей, это безусловно переходит все границы.

Я отправился искать Грега. Ему предстояло узнать, что «Блэксток» держит меня не только за таланты в области стратегического мышления, но и за моральные принципы из закаленного титана.

У меня мелькнула мысль, что, наверное, Мэгги чувствовала себя примерно так же, когда ей сообщили, что «Аргисы» начали вторжение[6]. Она не отступила ни на йоту — и так же сделает Роберт Джеральд Булл.

Вероника Д: Затем Ребекка провозгласила:

— Мне действительно плевать, кто что обо мне думает. Я иду завтракать.

— Погоди, я еще не закончила твою прическу. — Я попыталась не дать ей встать с кресла. — Да и вообще, ты же никогда не завтракаешь.

Но она уже была за дверью.

Кэрри Фуллер: Я пыталась не обращать внимания на телефонные звонки, но в конце концов не выдержала.

— Кэрри, я знаю, ты в бешенстве, но дай мне хотя бы объяснить, — выпалил он, не дав мне даже «алло» сказать.

— Что ты собираешься объяснять? Я на шестом месяце, а ты последняя сволочь — вот и все объяснения.

— Ты права, что ненавидишь меня. Черт, я сам себя ненавижу. Прости меня.

Молчание.

— Мне жаль, мне ужасно жаль.

Вновь молчание.

— Нам надо поговорить. Ты должна понять, что я люблю тебя.

— Пошел к черту, Грег, — сказала я и повесила трубку.

Грег Фуллер: Я задавался вопросом, перезвонить мне Кэрри или не стоит, когда подвалил Боб Булл и избавил меня от этих колебаний. В руке он сжимал видеокассету.

— Ты это видел? Я требую немедленно убрать из моего фильма эту развратную извращенку! — заявил он. — И у меня серьезнейшие претензии к агентству, которое ее пригласило.

Я глянул на надпись от руки на наклейке кассеты — «Титаник». Понятно, значит, копия, которую я вчера конфисковал, была не единственной.

Я глубоко вздохнул и сказал:

— Это не версия Джеймса Кэмерона, понимаю, Боб. Да, я это видел. А ты?

— Вообще-то нет, но…

Я понял, что ситуацию еще можно попытаться спасти. Я начал со своего неизменного способа — логических аргументов:

— Боб, — начал я объяснять, — съемки Ребекки в этом фильме были случайным заблуждением, в котором она сейчас глубочайше раскаивается. Та Ребекка, что на этой пленке, — это не та Ребекка, которая украсит твою рекламу.

Не похоже было, чтобы я его убедил — но он ведь только что высказался прямо и открыто, нельзя же было ожидать, что он так сразу даст задний ход.

Я продолжил раскрывать тему:

— Порнография сейчас — это совсем не то, что было раньше. Сейчас новые времена, и порно — это новый Дисней. По всей Европе открываются секс-гипермаркеты, они растут вокруг, как магазины ИКЕА. У них даже есть игровые комнаты для детей. — (Тут я немного слукавил. Однако я не видел ничего невозможного в том, что в пригородах Амстердама, в помещении, соседнем с голландским эквивалентом «Мира диванов», дети будут кувыркаться в бассейнах с яркими разноцветными пластиковыми мячиками, в то время как родители обшаривают стеллажи в поисках качественно отснятой порнухи.) — Готов биться об заклад — любое исследование эффективности покажет значительное повышение рейтинга «Блэкстока», если общественность все-таки узнает об эксгибиционизме Ребекки.

Казалось маловероятным, что Роджер Кнопф, не говоря уж об остальном совете престарелых директоров, хоть раз в жизни смотрел порно или хотя бы выбирал из огромного количества программ для домашнего просмотра что-нибудь кроме детских каналов «Никелодеон» или «Бум-шмяк!». Впрочем, это не важно, я наконец-то почувствовал, что Боб чуточку смягчился. Совсем чуточку, и я двинулся вперед.

— Конечно, вряд ли когда-нибудь этот день наступит. Этот фильм нигде не всплывал много лет, к тому же мы конфисковали каждую копию, которая обнаружилась здесь. К слову, эту тоже надо уничтожить.

К моему удивлению, он запросто протянул мне кассету — видно, был еще глупее, чем я думал.

— Спасибо, Боб. Я передам ее Тодди, и от пленки даже пепла не останется.

Насколько я мог судить, Боб уже не был так уверен в своей позиции, но и не был окончательно разубежден в ней. Пришло время заставить его ладони слегка вспотеть:

— Если ты намерен возложить всю вину на нас, я целиком и полностью пойму тебя. Для этого мы здесь и находимся. «Согласны с приговором» — это не те последние слова, которые принято говорить в компании «Фуллер Шайдт», но, возможно, другого мне не остается. Нам будет очень жаль потерять такого клиента, как «Блэксток». Но думаю, не нужно объяснять тебе, что как ты считаешь справедливым предъявить претензии нам, так же и твой совет директоров будет искать козла отпущения. Если тебе придется уйти именно тогда, когда ты начал оказывать серьезное влияние на развитие целого сектора производителей, это будет просто трагедия.

Пока до него доходило, я порылся в воспоминаниях.

— А ведь всего несколько месяцев назад мы начали работать вместе. Помнишь, Боб, мы еще классно это отметили, — улыбнулся я.

— Феноменально оторвались, — согласился он.

— Роскошный был ужин.

— Роскошный.

— А потом «Трэмп».

— Увидеть Криса де Бурга и Рода Стюарта — мечты становятся явью, — вздохнул он.

— А потом — чудесная ночка в «Хонидью».

Он, похоже, был несколько смущен упоминанием стриптиз-клуба, в котором мы закончили этот вечер, но сумел-таки выдавить улыбку, впрочем, без всякой теплоты.

— А ты знал, что у Макса в этом клубе доля?

Боб и представления об этом не имел — конечно, откуда ему было это знать? Макс запускал свою вилку во все тарелки. Всем, кто соглашался слушать, он рассказывал о своих экстранеожиданных интересах в сфере ресторанов и фитнесс-клубов. Однако он был менее чем словоохотлив в отношении темных и рискованных предприятий, одним из которых и был «Хонидью».

— Я тебе раскрою один секрет, — продолжал я, — только Максу не говори. По всему этому клубу стоят скрытые камеры, даже в приватных кабинетах. Ему нравится собирать домашнюю видеотеку из таких кассет.

Меня прервало появление Кевина. Боб сказал, что ему надо поразмыслить над своим окончательным решением, но я ни минуты не сомневался, что в конце концов он примет мою точку зрения. Если его когда и попросят обосновать свое мнение, он, разумеется, приведет все возможные разумные доводы. Не будет же он говорить, что серьезное деловое решение основано не на логике и реалиях, а на том, что он до поноса испугался, что весь мир и его жена (особенно его жена) узнают, что Ребекка Ричардс — не единственная, чьи гениталии запечатлены на пленке.

Тиш Уилки: Мои труды в отношении Ребекки дали положительный эффект. После нашей беседы в лимузине она прямо-таки вплыла в свою гримерную. Пушистые облака сработали.

Еще я вела наступление на Веронику. Я призвала всю свою внутреннюю позитивную энергию и спросила ее, что означает буква «Д». Она никогда никому не рассказывала этого, даже Ребекке. Но она явно ощутила теплоту, которую я излучала, и ответила мне. «Д» значило Дапошлабыты, похоже, фамилия была польская или вроде того. Я и не знала, что в Польше живут такие, как она, а потом решила, что она может быть польско-афроамериканского происхождения, из тех семей, которые нацисты не успели уничтожить. Так печально — очевидно, в будущем мне нужно будет обращаться к ней максимально тактично.

Я поздравляла себя с прогрессом, когда разразилась катастрофа. Я увидела в «Миррор» ужасную фотографию Ребекки. Они изобразили ее так, будто это какой-то жуткий инопланетянин с неизвестной болезнью. Я знала, что она будет очень расстроена, увидев это, поэтому взяла ножницы и прошлась по всему павильону, вырезая ее фотографию из каждой газеты, которую мне удавалось найти. Некоторые члены группы повели себя из-за этого странно, но я им объяснила:

— Слушайте, на другой стороне листа — всего лишь нудная статейка о Терри Блэре; не так уж много вы теряете.

Повар Норман: Хотите знать самое драгоценное воспоминание из моей жизни в кинобизнесе? «Разум и чувства» — как там Кейт Уинслет в какой-то обвисшей холстинке жадно глотала рулетик с сосиской и яйцом, почти не жуя. Только не в фильме (это было бы глупо), а рядом с моим фургоном-кухней. И ничего необычного в поведении Уинслет не было. Не имеет значения, на каких офигительных супердиетах сидят звезды — запах кусочка масла, шкворчащего на горячей сковороде, притягивает их всякий раз.

Как-то в мой фургончик заходила Катрин Денёв. Она была вроде как большим ценителем всяких колбасок и хотела сама посмотреть, из чего делают сосиски в Британии и почему у них такой особый вкус.

— Вы, французы, делаете слишком грубый мясной фарш, дорогуша, — объяснил я ей. — Секрет в том, чтобы измельчить свиные внутренности в по-настоящему нежную однородную массу, как перегной.

Мои завтраки пользовались популярностью у самых сливок актерского общества, так что я не удивился, увидев, что Ребекка Ричардс направляется за своей порцией высококалорийного питания. Она была не в лучшем расположении духа, но довольно охотно взяла бекон в тесте. Впрочем, особого впечатления она все-таки не производила — тощая, как карандаш букмекера.

— Слушайте, вы не собираетесь устраивать тут мне шоу супермоделей, а? — спросил я.

— Это вы о чем? — переспросила она с набитым ртом.

— Да снимали мы как-то рекламу бюстгальтеров с кучей фотомоделей. Они вмиг смели все мои классные блюда, а через десять минут выстроились очередью к сортиру, как на парад. — Я сунул в рот два пальца, чтобы донести до нее идею.

— Господи, ни в коем случае. Это слишком вкусно, чтобы пропадать ни за грош, — и ни с того ни с сего она вдруг спросила: — Почему сегодня вся группа так дико себя ведет? Мне в глаза ни один человек не смотрит.

Я решил, что не мое это дело — ставить ее перед тем, что отныне каждый считает, будто знает ее теперь не хуже личного гинеколога, поэтому сказал:

— Наверное, это вам кажется. В группе вас любят, — и ведь не соврал, хотя не думаю, что это был тот вид любви, к которому она стремилась.

— Вы очень добры, — ответила она. — А рулет с беконом у вас просто превосходный.

— Ага, вы тоже классно играете. Это вам. — Я перебросил ей футболку.

— Спасибо. — Она развернула ее. — Кру-уто! Обязательно надену ее попозже. А почему написано «пробуеш»?

— Это по-амери… Нет уж, не буду вам голову морочить. Это у меня брат — идиот. Лепит на футболки слоганы, зарабатывает этим на жизнь, а пишет до сих пор с ошибками — горбатого могила исправит.

Она рассмеялась и отправилась обратно в павильон.

Ясмин Фиш: Не знаю, что такое на Тодди накатило, но когда она подошла ко мне, у нее было лицо… будто ее парень бросил или что-то в этом роде.

— Отнеси в починку, — рявкнула она и сунула мне в руки туфлю со сломанным каблуком.

Добро пожаловать в чудесный мир съемок, подумала я — лимузины, звезды, починка обуви.

По пути обратно в павильон я проходила мимо монтажного стола. Девушка из монтажной группы крутила порнуху с Ребеккой двум парням, которых вчера угораздило пропустить сеанс. Я не смогла удержаться и снова стала смотреть. Звук был выключен, и голос Ребекки поверг меня в настоящий шок.

— Господи, вот оно, мое прошлое.

Я обернулась. Она стояла позади нас, держа в руке рулетик бекона в тесте. У меня промелькнула мысль, что с самого утра прическа и макияж у нее уже были идеальными.

— Этой сценой я осталась недовольна. Денежный кадр должен был быть мощнее. Вы, ребята, сами в бизнесе. Ключевой кадр должен работать, ага? Я предлагала режиссеру переснять, но что-то никто уже не был ни на что способен. Кстати, сигаретки не найдется?

Все мы не знали куда глаза девать, смотрели кто куда — лишь бы не на Ребекку. Один из парней порылся в кармане и протянул ей «Кэмел». После этого она удалилась.

Она была так невозмутима.

А я была так смущена.

ПЯТНАДЦАТЬ:

«истэндерс», «эммердейл», «водный мир»

Тиш Уилки: Я пошла в гримерную Ребекки, чтобы убедиться, что эта ужасная фотография ей на глаза не попадалась, но Ребекки в комнате не было.

— Она отправилась завтракать, — сообщила Вероника, — но это было бог весть когда. У костюмерш скоро крыша съедет. Им надо срочно засунуть ее в ПВХ, а мне — закончить ее прическу.

— Пойду поищу ее, — ответила я.

Тайрон Эдвардс: Мы с Хакканом учились вместе в школе и были хорошими приятелями. Потом, когда нам было лет тринадцать, мы начали заниматься воинскими искусствами — таэквондо. Ну ладно, ладно, но две-то недели я туда отходил. Дисциплины слишком много. Только время зря тратить. Дай гаду в морду, дружище, — и все дела. Хаккан продержался там дольше. Он был как тот попрыгунчик из «Кунг-Фу». Еще он пошел по этому «Пути дракона» — ну разные там паломничества в Корею, травяной чай, воняющий собачьим дерьмом, в общем, много всякого. Закончив школу, он некоторое время был вышибалой в клубах, а потом сделал свою контору — «Секьюрикул». И похоже, дела у него идут хорошо, раз уж все остальные типа бизнесмены, которые рассекают по Нью-Кросс в золоченых «лексусах» с хромовыми сплавами, в «Желтые страницы» не попали — если вы понимаете, о чем я. И даже несмотря на то, что он мужик прямой, мы с ним по-прежнему приятели. Ладно, может, мы с ним больше и не заруливаем на пару в «Электрик Боллрум», как раньше, но я-то знаю, что он всегда встанет за меня горой.

Захожу, значит, в его офис и оцениваю секретаршу — такая цыпочка, вроде как та тощенькая из «Элли Макбил», сериал, правда, дерьмо, но Ивонна его просто обожает. А на двери висит табличка: «Хаккан Хакки, исп. дир.». Черт его знает, что такое «исп. дир.», но ясно же, что крупная шишка. Элли Макбил указывает мне на эту дверь, и мы встречаемся на высшем уровне. Черт, дела у него и правда идут классно — у него в кабинете письменный стол на таких стальных колесиках, который можно сдвигать-раздвигать.

— Хаккан, дружище, — говорю я ему, — для черножопого турка ты неплохо устроился.

— Да, Тайрон, все круто, — отвечает он. — Зачем пожаловал?

Он смотрит на фингал у меня под глазом, который заплывает все сильнее — Ивонна справочником постаралась.

— Это мура, приятель, — говорю я ему, потирая фингал. — Мне тут один парень деньжат задолжал и пытался меня за нос водить. Видел бы ты его сейчас — на конкурсах красоты ему делать больше нечего.

— Ну хорошо, — говорит Хаккан, — что я могу для тебя сделать? Ты ко мне в офис ни разу не приходил, так что, видно, дело у тебя важное.

— Да не такое уж большое дело, приятель. Я зашел поинтересоваться, может, ты можешь пристроить меня куда-нибудь вышибалой?

— Мы вышибалами больше не занимаемся, — говорит он, и мне кажется, что он злится. — Мы обеспечиваем информационную защиту и личную безопасность.

Тиш Уилки: Я никак не могла найти Ребекку. Она словно растворилась в воздухе — в буквальном смысле. Я подумала, может, ее похитили или что-нибудь такое, и чуть было не поддалась панике, но сказала себе: «Тиш Уилки, ты личный ассистент звезды. Твой долг — сохранять спокойствие».

Я пошла в туалет — казалось, я вот-вот лопну. И услышала плач из соседней кабинки. Голос был как у Ребекки. Полный шок от ужаса. Что ведущей звезде Голливуда было делать в туалете для обычных людей? Никаких резонов для этого не было. Тогда я заглянула под перегородку и увидела ее высокие каблуки.

— Ребекка, это ты? — спросила я.

Она не ответила и продолжала плакать. Черт, подумала я, наверное, она все-таки увидела эту фотографию в «Миррор».

— Ребекка, я понимаю, как ты расстроена, — сказала я.

— Просто кошмар, — выдавила она. — И что, все это видели?

— Ну, я не уверена, — ответила я. — Я постаралась собрать все экземпляры, прежде чем кто-либо мог их увидеть.

— Господи, Тиш, и как давно ты об этом знаешь? Какого би-ип ты мне ничего не сказала? Я только что наткнулась на компанию, которая пялилась на это… — Она снова разрыдалась. Кто бы мог подумать, что дурацкая фотография в желтой прессе так подействует на нее?

— Ребекка, я понимаю, это отвратительно, но ведь это всего лишь дурацкая маленькая картинка…

— Что ты такое несешь? — запричитала она. — Может, бюджет там был и невелик, но я бы уж никак не назвала это «дурацкой маленькой картинкой». По-моему, этот фильм — моя гибель.

Сейчас она ударилась в истерику. Я хочу сказать, сейчас она определенно несла какой-то бред. Пришла пора проявить решимость.

— Ребекка, — сказала я самым спокойным и самым непреклонным своим тоном, — будь выше этого. Это всего лишь ничтожная фотография в дурацкой газете.

— Боже мой, Тиш, ты как на другой планете живешь! Так ты этого не смотрела? — спросила она.

— Чего не смотрела?

— Кассету.

— Какую кассету?

— С записью фильма, из-за которого я потеряла больше сна, чем из-за всех других проблем в своей жизни! Мучиться, ожидая, пойдет он в прокат или нет, психовать насчет того, что скажут родители, не говоря уж обо всем остальном мире. А теперь вся наша би-ип группа его смотрит!

Я молниеносно переключилась с непреклонности на сочувствие:

— У каждого актера есть по крайней мере один фильм, который, по его мнению, лучше бы никогда не выходил, но все они продолжают двигаться вперед. Я хочу сказать, что Брэд Питт не сидит в слезах над «Водным миром», так ведь?

— Тиш, давай я тебе все объясню списком, потому что по-другому ты, похоже, не понимаешь. Пункт би-ип первый: Брэд Питт не страдает бессонницей из-за «Водного мира», потому что он в нем не снимался. Пункт би-ип второй: тот, кто играл главную роль в «Водном мире», не прокладывал себе путь через половину населения Ромфорда.

— Все равно не понимаю, — ответила я.

— Ты вообще не так уж много понимаешь, да? Это порнографический фильм.

— Ой, батюшки-светы! — взвизгнула я. И тут же об этом пожалела. Ну почему, когда я волнуюсь, я начинаю говорить, как мама?

А она снова ударилась в слезы. Пора было брать дело под контроль.

— Оставайся здесь, я пока схожу за помощью, — решительно сказала я.

Я поднялась и собралась выйти, но тут у меня случился второй невероятный шок. Из кабинки, где была Ребекка, поднимался дымок. Господи, да что же она такое творит? В смысле, в Лос-Анджелесе уже давно ни один человек не курит.

— Ребекка, — сказала я, — ты знаешь, как опасно курение? Ты угробишь свою карьеру. Определенно.

— Ради бога, Тиш, уйди отсюда! — крикнула она. Очевидно, она «пошла в отказ» — типичное невротическое поведение. Впрочем, заниматься этим всерьез времени не было, и я лишь сказала:

— Хорошо, я позову Фредди.

— Только не ее, би-ип! — ответила она. — Я ничего ей об этом не рассказывала. Найди Веронику.

Я не была уверена, что Вероника знает, что делать в такой ситуации — я хочу сказать, что вряд ли Ребекке сейчас помогли бы укладка или мелирование. Но раз она этого хотела…

— Сказать ей, чтоб захватила ножницы? — уточнила я.

Тайрон Эдвардс: «И я могу обеспечивать защиту и личную безопасность», — говорю я Хаккану.

— Тайрон, — отвечает он, — не пойми меня неправильно, но ты ведь дилер, приятель. Это не то же самое, что обеспечение защиты. Как бы то ни было, у меня сидят ребята, которые раньше работали в разработке баз данных в «САС». Они квалифицированные спецы. А ты, держу пари, последний раз что-либо разрабатывал в приходской школе, да и то половину занятий прогулял.

— Да я сейчас в самой лучшей в жизни форме. Каждую минуту себя прокачиваю.

— Знаешь, даже если б у тебя под этим тренировочным костюмом были суперские мышцы, все равно остается еще одна проблемка.

— Это какая же?

— Те ребята, что у меня работают, которые не из «САС» — те раньше работали в полиции.

— Ну и круто. Я ничего не имею против мусоров, — соврал я.

— Не уверен, что они так же отнесутся к тебе. Большинство из них наверняка арестовывали тебя хоть по разу. Охрана сейчас — это совсем не то, что было раньше. Это теперь респектабельный бизнес. К слову, а с чего это ты вдруг начал искать работу? Я думал, ты вполне доволен возней с этим наркодерьмом.

— Ну ты сам знаешь, приятель, как оно бывает. По мне, в этом деле я достиг всего, чего мог, пора и вперед двигаться… да и Ивонна велела.

— Ты все еще с Ивонной?

Он вздрогнул, а я знал почему. В школе его ни разу никто не смог одолеть, если не считать одной разборки, после которой ему на голову пришлось наложить шесть швов. Он никому не рассказывал, кто его так отделал, но было это, когда он встречался с сестрой Ивонны, Венецией. Нам с Хакканом было по восемнадцать, а Венеции — всего тринадцать. Дело было из тех, когда старший брат за свою сестренку изобьет до полусмерти. Но Венеции братья были не нужны — у нее была Ивонна.

— Ничего не обещаю, дружище, но посмотрим, что я смогу сделать.

— Вот спасибо, Хаккан. Ты об этом не пожалеешь.

Я встаю и целюсь на выход, и тут он добавляет:

— Не знаю, что ты сделал, чтобы вывести ее из себя, но отделаться фонарем под глазом — это тебе повезло.

Тиш Уилки: Я шагнула из кабинки и — чудо или что? — передо мной стояла моя мама.

— Мам, ты что тут делаешь? — вскрикнула я.

— Меня привез водитель, дорогая, — ответила она.

— Но мам, что ты делаешь здесь?

— Ты же ведь пригласила нас, помнишь?

Я полностью и напрочь забыла — совершенно.

— Твой отец снаружи, рассматривает всякие киношные штучки-дрючки, а мне срочно понадобилось в туалет. — (Маленький мочевой пузырь, это, наверное, наследственное.) — Ну не важно, так где же твоя звезда? Мне до смерти хочется с ней познакомиться. Мы все головы себе сломали, гадая, кто же это может быть. Она играет в «Истэндерс»? Надеюсь, это не Кэт? Ее мы не любим.

Господи, родители — сплошное смущение.

— Нет, она не из «Истэндерс». Она настоящая звезда Голливуда. Мамуль, на самом деле сейчас момент не самый удачный…

— Ой, мы никаких хлопот не доставим. Ты и не заметишь, что мы здесь.

— Ну ладно, пойдем разыщем папу, и я угощу вас чашечкой чая.

Я попыталась оттеснить ее к выходу, но она поинтересовалась:

— Так ты что, так не дашь мне оставить тут ни капли? — и протиснулась мимо меня в соседнюю с Ребеккой кабинку. Я ждала ее у раковин. Представления не имею, в кого я такая тихоня — мама никогда не понимала, когда пора заткнуться. Она продолжала болтать прямо оттуда:

— Я взяла нам с папой отличный обед. Да, и захватила несколько лишних сандвичей. Могу биться об заклад, в Америке ты по домашней еде скучала, верно? Нуда ладно, так где же она?

Не могла же я ответить, что она в кабинке рядом, рыдает над грязным фильмом, пришлось сказать:

— Она у себя в гримерной, мам, — готовится.

— Кончай трендеть, Тиш, — холодно сказала Ребекка. — Я за соседней дверью.

— Боже! — взвизгнула мама. — Рядом со мной звезда, а я тут расселась без трусов! Приятно с вами познакомиться, дорогая. А вы?..

— Ребекка Ричардс.

— А, та хорошенькая блондинка в «Эммердейле». Должна сказать, вы говорите не совсем так, как по телику. У вас отличный йоркширский акцент.

— Я играю в фильме «Вся жизнь впереди». Это американское кино.

— А, ну американское мы не смотрим. Мы бросили это, когда прекратили показ «Я люблю Люси». Ну тот, где много громкой музыки, стрельбы и девушки все время раздеваются. Вы ведь не раздеваетесь на экране, а?

Дверь кабинки Ребекки распахнулась от пинка.

— Боже мой, Тиш, поверить не могу, что я тут об этом разговариваю. На кой черт ты притащила сюда свою мамулю?

— Я думала, все будет нормально, — ответила я. — Не могла же я знать, что сегодня все будут смотреть этот твой, ну как его, в общем, тот фильм.

Она оттолкнула меня и подошла к зеркалу, где попыталась стереть с лица потеки косметики.

— Ты все еще хочешь, чтобы я позвала Веронику? — спросила я.

— Думаю, уже поздновато. Я иду к себе в гримерную. Сделай так, чтобы меня ни одна би-ип душа не беспокоила.

Когда она вышла, моя мама показалась из своей кабинки.

— Какая-то она странноватая, дорогая, — заметила мама. — У нее с мочевым пузырем все в порядке?

Нэнси Старк: Было уже почти одиннадцать. Я отправила Дитера собирать вещи, а для меня пришло время первого коктейля. Обычно я не пью в такую рань, но бармен у бассейна выглядел так классно, и у него так потрясающе двигались руки, когда он орудовал шейкером а-ля Том Круз. Он смешивал сингапурский слинг. Я не была уверена, что напиток мне понравится, но как раз это было не важно — в состав входило чертовски энергичное взбивание, к тому же счет-то все равно оплачивал Грег. И разумеется, для звонка он выбрал именно этот момент.

— Ну?! — рявкнул он.

— Кошмарная у тебя сегодня ночка выдалась, да, Грег? Тебя одного ни на минуту нельзя оставить.

— Что?! Откуда ты знаешь?

— Чудеса технологий — я тут купила европейский выпуск «Миррор». В любом случае у меня есть для тебя хорошие новости: Пол и Шон отправились рыбачить.

— Какого черта ты не поехала следом за ними?

— Они где-то в центре Средиземного моря, Грег, пытаются выловить рыбу-меч. Я подумывала вызвать военно-морской флот Испании, но потом прикинула, что, как бы ни было срочно дело с «Миром диванов», они ведь могут и не прервать из-за него свою сиесту.

— Лола, урежь свой сарказм. Я тут в полнейшем дерьме.

— Знаю, я читаю газеты.

— «Миррор» — это далеко не самое страшное. Помнишь легенду нашего города насчет порнухи с Ребеккой? Премьера состоялась в Хаунслоу.

— Вау! — сказала я. — И кто же его посмотрел?

— Все поголовно, включая нашу ведущую леди. Она сейчас у себя в гримерной, и я ужасно удивлюсь, если она решит оттуда показаться. Я бы на ее месте не стал. Я смотрел кассету — она полная извращенка.

— Не верю. Это ты у нас извращенец. У тебя семья разваливается, а ты смотришь всякую порнуху. Ты хоть говорил с Кэрри?

— Пытался. Она ничего не хочет слышать. Может, ты сама с ней поговоришь?

— Я печатаю для тебя документы и слежу за графиком встреч. Я даже не возражаю против того, чтобы забирать из химчистки твои веши и гонять креативные группы, но не думаю, что могу тебе чем-то помочь в твоей семейной жизни.

— Она любит тебя. Она тебя послушает. Ну хотя бы попробуй пробить ее лед для меня!

— Думаю, меня она ненавидит ничуть не меньше, чем тебя. Я ведь, по ее убеждению, мелкая приспешница сатаны.

— Ну пожалуйста, золотко, — отчаявшийся человек: он почти никогда не говорил «пожалуйста».

— Ну хорошо, я попробую. Но не жди счастья, затаив дыхание.

Тим Лелайвельдт: На планете Джо все должно было быть в порядке. Все ведь шло своим чередом, не так ли? Но он пребывал в раздражении. Нам с Мортоном пришлось докладывать ему о том, что его психоаналитик не сможет изменить свои планы.

Звали этого человека Страйкер Квинан. У него было имя, как у звезды кино, но кроме того, ему достались гены человечка из теста из рекламы «Пиллсбери». Вот и приходилось ему довольствоваться карьерой консультанта звезд, а вообще-то его клиентом был только Джо. Сами можете представить, как он распорядился возникшим в работе перерывом. Он воспользовался отъездом Джо из Лос-Анджелеса, чтобы самому улететь в Вайоминг, и там запереться в бункере с огромной надписью «Не беспокоить!», полностью изолированном от внешних раздражителей. Даже угрозы Джо не могли вытащить его оттуда и загнать на лондонский рейс. Джо, конечно же, оторвался в первую очередь на нас, но этого было маловато, и он переключился на Френча и съемочную группу.

Они снимали «випер», а Джо стоял около платформы с камерой. Когда закончили шестой дубль, он вмешался:

— Нет, это все не то, парни, — сообщил Джо.

— Это воплощенный секс на четырех колесах, родной, — сообщил Френч. — В чем проблема?

— В цвете.

— Ты сам просил красный, — напомнил Френч. Если бы он стиснул зубы еще крепче, они бы наверняка начали крошиться.

— Помню, но сейчас я вижу, что она слишком красная, дружище, — сказал Джо.

Грег Фуллер: Я услышал за спиной шепот Тодди:

— Я ведь говорила, но разве кто-нибудь послушал? — Она обращалась к помощнице режиссера, которая вела запись съемок, но аудитория, для которой эти слова были предназначены, явно включала и меня.

— Мой герой хладнокровен и уверен в себе, — продолжал тем временем Джо. — Он не будет ездить на красной машине. Она слишком бросается в глаза; как у нувориша какого-то.

— Я говорила, я ведь именно так и говорила, — похоже, Тодди замкнуло.

— Должен с этим согласиться, — вякнул новый голос позади меня. — Этот вопрос мне все утро не давал покоя. Джо просто феноменально умеет облекать проблемы в слова.

Этот новый жуткий альянс между Буллом и лагерем Шайрера выглядел маловероятным, но на поверку оказался страшной силой.

— А какой цвет вам надо, ребятки? — спросил Кевин. Хотя зря он задал этот вопрос — уже через пять минут мы были вынуждены прерваться на ранний обед, пока постановочный отдел, взявшись за спрей-баллончики, перекрашивал машину в сдержанно-хладнокровный, уверенно-антинуворишский голубой цвет оттенка «электрик кэнди».

Тим Лелайвельдт: «Цвет — это критично, — объяснял Джо, пока мы возвращались в его гримерную. — Этот красный ни хрена не стыковался с моей кармой».

Тут он увидел на другом конце павильона ее — и не поверил своим глазам. Я тоже. Но она была там, затянутая в черную резину, окруженная лебезящей съемочной группой. Похоже, ей было жарко, но при таком сочетании гривы волос, латекса, сисек и высоченных «шпилек» порнозвезды — могло ли быть иначе?

— Блин, не думал, что у этой суки хватит на такое духу, — буркнул Джо, и я с ним согласился. Мы считали, что если она и высунется за пределы своей гримерной, так только затем, чтобы прыгнуть прямо в лимузин и умчаться в аэропорт.

Ясмин Фиш: Ее звали Соня, и выглядела она ошеломительно — ниже подбородка она была в точности как Ребекка. Я бы никогда не смогла быть чьей-то дублершей. Ну да, ладно, это в основном из-за того, что у меня фигура ни на кого не похожа, разве что задница как у Дж. Ло, если верить Тайлеру. Но если бы я выглядела как звезда, я ни за что не хотела бы зарабатывать на жизнь чьим-то дублированием. Есть что-то печальное в том, чтобы быть не собой, а кем-то другим.

«Звезды сами о себе» — любимое шоу моей мамы, но меня оно угнетает. Тайлер называет его «Дерьмо сами по себе», и приходится признать, что в общем-то он прав. Они выглядят запуганными, и мне их жаль. Может, голоса у них и хорошие, но они так отчаянно стараются пробиться на ТВ — напяливают идиотские парики и пытаются быть кем-то другим в большей степени, чем сам этот другой. Кроме тех случаев, когда изображают Эмму Бантон. Тогда мне особенно жаль участников — ну как может кто-то хотеть быть таким отстоем?

Тим Лелайвельдт: Как только до Джо дошло, что крошка в резине — двойник Ребекки, как он тут же обернулся к Мортону:

— А какого хрена у меня нет?

— Извини? — не без оснований переспросил Мортон.

— Дублер. У этой сучки есть. Какого хрена у меня нет?

— Э-э, думаю, потому что…

— Добудь мне дублера, Морт.

— Но…

— Сейчас же!

Я уже привык к вопиюще скандальным и эксцентричным капризам Джо. В этом отношении он прецедентов не создавал. Вопиюще скандальные и эксцентричные требования — это голливудская традиция, почетная не менее, чем отпечаток руки на бетоне перед зданием китайского театра Граумана. Мы снимали рекламу для ТВ, сцены в которой не несли в себе ни риска для здоровья и жизни, ни требований обнажаться. Так что требование Джо добыть ему дублера стояло в одном ряду с требованием, чтоб в его душевом баке была исключительно минералка «Бадуа».

Ирония в том, что чем скандальнее и эксцентричнее каприз звезды, тем больше вероятность, что его выполнят. В Голливуде это именно так. Если Николь Кидман вежливо попросит чашку чая, за гамом съемочной толпы ее просто не расслышат. Однако если она затребует, скажем, баварский оркестр, играющий на носовых флейтах, который исполнял бы ей серенады в ходе усердной работы ее парикмахера и визажиста, самое большее через час они будут в павильоне, сжимая листы с партитурой «Waltzing Matilda». А все потому, что отказать ей — значит заклеймить ее в собственных глазах как совершенно безнадежную идиотку, и я что-то не представляю себе очереди из желающих заняться этим. Когда доходит до Джо, вообще ни одного не находится. Через тридцать минут после того, как он обернулся к Мортону и буркнул: «Какого хрена у меня нет?», подбор дублера для Джо Шайрера шел полным ходом.

Повар Норман: Когда этот недоделок метаболизма заявился со своим волшебным китайским котелком, я был во всеоружии.

— Ролли, я был бы не против мира и метаболической гармонии с сегодняшнего дня в своем стареньком фургоне, — сообщил я, — так что я решил ввести парочку правил. Первое: ты не воротишь нос, когда я готовлю на честном британском свином сале, а я ни слова не вякну, когда ты будешь тушить филе морских слизняков или что у тебя там. Договорились?

— Договорились, — кивнул он.

— Второе: ты напялишь вот это. — Я подал ему футболку.

Он только бросил на нее взгляд:

— Не могу, с такой картинкой — нет.

— Комбинированный гриль. Величайший экспортный продукт Британии.

— Это же мясо.

— Так это ж основа моих блюд, приятель. Я готовлю из мяса.

— А я — нет. Это убийство.

— Слушай, да если бы мы не выращивали свиней, коров и пушистых ягнят, чтобы выкладывать их потом с овощным гарниром на тарелки, они бы вообще давно с лица земли исчезли. Вот о чем вы легко забываете — что ты, что артель Линды Маккартни. А по-моему, животные должны быть нам благодарны.

— Благодарны за то, что их изуверски забивают?

— Гуманно вырубают, — поправил я, — причем до этого они ведут жизнь в духе Райли. Спят на сухой соломе, едят сколько влезет, прививки им делают. А если бы они бродили по лесам, то и дело оглядываясь, нет ли позади чертова медведя — вот это было бы бесчеловечно.

Он начал было спорить, но я ему сказал:

— Рональд, приятель, я обожаю дискуссии, но у меня сейчас совершенно нет времени. У меня очередь за запеканкой с телятиной уже на целую милю. Выбор за тобой. Либо ты надеваешь эту футболку, либо мистер Шайрер получит к тофу сырую сосиску.

Нэнси Старк: Я заказала себе массаж в фитнесс-центре отеля. Оценила массажиста. Нидерландский и великолепный. Шансы у них с барменом были пятьдесят на пятьдесят. Я начинала понимать, что в деловых поездках порой приходится стоять перед очень нелегким выбором. Ничего удивительного, что Грег после них приезжал выжатый как лимон.

Но визит к массажисту был вызван не только моей ветреностью. Мне все еще нужно было позвонить Кэрри, а от этой перспективы у меня все внутри завязывалось в узел размером с грейпфрут. Я прикончила свое питье и взяла мобильный. Сейчас или никогда. Я надеялась, что она не ответит, и тогда я смогу снова хлопнуться на свой пляжный лежак с чувством выполненного долга — «Я старалась, Грег, правда старалась». Однако она взяла трубку на шестнадцатом звонке.

— Кэрри, это я, пожалуйста, не вешай трубку.

Она не ответила, но и трубку не бросила.

— Я понимаю, что ты в бешенстве, но все, чего Грег хочет — возможности поговорить с тобой.

— То есть теперь он притянул тебя в качестве консультанта по семейным проблемам? Типа я гарантированно успокоюсь, да? Поверить не могу, что он оказался таким кретином, чтобы поставить в этом деле на тебя, и еще в то, что у тебя хватило наглости согласиться на это.

— Я делаю это только потому, что ты моя подруга, Кэрри.

— Подруга? Да как у тебя язык повернулся? Понятия не имею, на какой планете ты у нас живешь, но с подругами так не поступают.

— Может, надо было рассказать тебе об этом сразу, но пойми меня, я была в ужасно трудном положении.

— Не думаю, что рассказать мне было бы выходом из положения. Вот что я хотела бы знать, так это какого хрена ты сделала это в самый первый раз?

— Что сделала? — Я перестала ее понимать.

— Не строй из себя дуру, Лола.

Наверное, она сейчас могла слышать, как телефонная линия отсчитывает пенсы.

— Кэрри, подожди минутку! Ты что, думаешь, я…

— Можешь не отрицать. Может, я и занюханная домохозяйка, но мозги у меня еще не засохли.

— Кэрри, Грег в Лондоне, а я в Испании.

— Удобно, когда у тебя мобильник под рукой, правда? Ты можешь говорить, что звонишь хоть с Венеры, — я не смогу это проверить.

— Кэрри, я сейчас в Испании, честно.

— Не наезжай на мою способность соображать. Прошлой ночью я сама слышала, как Грег назвал тебя этим идиотским секс-имечком, и никакие горы вранья не помогут тебе выбраться из этой истории. Пока.

У меня вся кровь отхлынула от лица. Бармен приблизился ко мне и спросил:

— В порядке, сеньорита?

— Не совсем, — ответила я. — Я только что поняла, как должна была себя чувствовать «бирмингемская шестерка»[7].

Он представления не имел, о чем я говорю. И указал на мой пустой стакан.

— Да, думаю, мне сейчас нужен еще один.

Повар Норман: Может, всяких там волшебных примочек у китайца и не было, но вот принципы у него были. По этому поводу приходится снять перед ним шляпу. Он отказался надевать футболку. Направился в торговый ряд на другой стороне улицы и через десять минут вернулся с одной из этих дурацких походных газовых горелок. Уэнди стояла рядом со мной, и мы вместе смотрели, как он со своей горелкой уходит в павильон.

— Как завоевывать друзей и оказывать влияние на людей, да, Норм? — поинтересовалась она. — Ты уже попал в газеты с ножом на изготовку, как Джек Потрошитель. Теперь ты начал дипломатический инцидент с Китаем.

— Он американский китаец. В любом случае он здорово действовал мне на нервы. Неплохо мы от него отделались.

Нэнси Старк: «Ну спасибо, блин, большое, — сказал Грег, когда я объяснила ему, какая возникла путаница. — Ну и бардак ты мне устроила. С какой стати кто-то еще называет тебя Лола?»

— Я же не знала, что у тебя на это имя копирайт. Как бы то ни было, нечего на меня наезжать. Это не моя вина, что стоит тебе глянуть в сторону другой женщины, как Кэрри решает, что у тебя с ней роман — себя обвиняй. Кроме того, ты и вправду крутишь на стороне. Она всего лишь не на ту женщину подумала.

— Ну а что, трудно было сказать ей, что ты в Испании?

— Она мне не поверила.

— Господи, в какое же дерьмо ты меня загнала! Перезвони ей и добейся, чтобы она поверила.

— Нет уж, Грег, звони ей сам. Я всем этим уже во как сыта. Кэрри мне действительно нравится, а она сейчас меня всем нутром ненавидит. Весь этот дурдом из-за тебя. Вот и приводи все в порядок.

Я схлопнула мобильник прежде, чем он успел хоть что-то сказать. Я никогда еще не разговаривала так с ним. Все мое тело было в таком напряжении, что я, наверное, была похожа на картинку из книжки «Самые сложные узлы — руководство для бойскаутов». Мне нужен был мускулистый голландец и около галлона ароматизированного масла для массажа.

Грег Фуллер: После того как Лола швырнула трубку, я быстренько окинул взором мусорную кучу, которая составляла сейчас мою жизнь.

Супружество: Лола была чертовски права. Кто сделал из беременной Кэрри готовую картинку для постера «Жертвы мужей-подонков»? Виновен по всем пунктам.

Ребекка Ричардс: призовые очки за то, что о порнофильме не стало известно газетам. Здоровенный пинок под жопу за то, что не удалось скрыть его от нее самой.

Джо Шайрер: мы подыскивали ему дублера. Зачем? Потому что он нам велел. Наша отчаянная, жалкая суматоха была на такой стадии, что если бы он потребовал звено штурмовиков «харриер» Королевских ВВС для воздушного прикрытия его кортежа по пути со студии в отель, Тодди уже названивала бы в министерство обороны и раздавала кому надо взятки.

«Мир диванов»: моя сводка с фронта содержала лишь провальное убожество на тему «блондинка, падающая на диван». А где были мои спасители? Отправились рыбачить.

Когда я вернулся на съемочную площадку, Кевин уже демонстрировал кое-какие результаты. Дублерша Соня была что надо, и мои наблюдения за тем, как она выступает перед камерой, едва не убаюкали меня мыслью, что все идет отлично. Но как бы хороша она ни была, она могла делать лишь свое дело, а время крупных планов мисс Ричардс неумолимо приближалось. Этого мига я ждал с трепетом. Только господь бог да ее стилист знали, что происходило сейчас у нее в гримерной, но я готов был поклясться, что в центре внимания там были не костюм из ПВХ и не лучшая ее профессиональная улыбка.

ШЕСТНАДЦАТЬ:

элвис

Вероника Д: Ребекка была в бешенстве с той самой минуты, как вернулась со своего променада. Она почти ничего не говорила, но каждый ее жест, каждая поза буквально кричали о ее ярости. Костюмерша затянула ее в платье из ПВХ, а Деннис поработал над лицом. Она была почти готова. Не надо мне было лезть, но я просто не могла стоять и смотреть, как она идет на съемку, словно на казнь.

— Бекка, солнышко, — сказала я, — знаю, что я всего лишь укладываю твою прическу, но можно я скажу тебе, о чем я думаю? Тебе не обязательно это делать.

— Что делать?

— Идти туда.

— А как ты думаешь, чего этот ублюдок от меня добивается? Он хочет, чтобы я сбежала. Так какого хрена я подарю ему такую радость?

— Ты права, милая, но ты уверена, что хочешь пройти через это? Будь я на твоем месте, я бы первым же рейсом улетела подальше от этой помойки.

— Нет, Вероника, он у меня отобрал почти все, у меня осталась только капелька гордости. И ее он не получит.

— Если ты хочешь именно этого, девушка, иди и убей его. Я с радостью застегну молнию на мешке с его трупом.

Ясмин Фиш: Кевин велел мне пригласить Ребекку, и я запаниковала. Это было в миллион раз хуже, чем приглашать в первый день Джо — он-то меня не ловил за просмотром порнухи с ним в главной роли, понимаете? Я постучала в дверь ее гримерной, и оттуда выглянула парикмахерша.

— Две минутки, золотко, — сказала она и закрыла дверь.

Вероника Д: Первыми вышли костюмерша и Деннис, а Ребекка поднялась, чтобы последовать за ними.

— Погоди, дай привести в порядок твою гриву, — окликнула я. — Знаешь, после всего, что он сделал, никто тебя не упрекнет, если это ты запустила слухи о размерах его конца.

— Может быть… но я этого не делала.

И она затихла. Уставилась на дверь с таким видом, словно собирала все свое мужество, чтобы выйти наружу.

Ясмин Фиш: Я смотрела на нее в щелочку двери, пока ей заканчивали прическу. Она меня, кажется, заметила — и улыбнулась. Потом заговорила с Вероникой, но все время смотрела на меня, не отрываясь.

— Я никогда не мешала его с грязью, Вероника, но… ладно, расскажу тебе кое-что, — сказала она. — Только смотри, никому, хорошо?

— Рот на замке, — ответила Вероника и сжала губы.

— Ты ведь слышала, что Джо сам делал все трюки в «Деле об убийстве»?

— А как же, забудешь тут, какой герой этот дерьмец.

— Это все туфта. Он ни одного из них не делал.

— Не может быть.

— За него абсолютно все сделали дублеры.

— Но я же видела интервью с Френчем. Он говорил о Джо так, будто тот награду «Пурпурное Сердце» заслужил.

— Врал он все. Продался за продолжение.

— Нет, это уж слишком. Ты хочешь сказать, что Джо ничего сам не делал? Когда он по крыше соскальзывал, в машину падал, жопу отшибал, пролетал через окна…

— Дублеры.

— А когда он выплывал по трубе, в которой буря была?

— Он плавать не умеет.

— Ой да брось, Бекка. Я смотрела по видео «Как это было». Тогда, с башни, прыгал именно Джо.

— Вероника, ты какой день в Голливуде? Никогда больше не говори мне, что это я наивная. Если в кино делают подставу, то и в документальном фильме точно так же можно ее сделать. Это все — сплошь постановка. Просто продюсеры уже видели, как хорошо вся эта лажа насчет «героя взаправду» проканала с Крузом в «Миссия невыполнима-2». А для Джо это была возможность прорваться в высшую лигу.

— Блин, Ребекка, я не верю. Неужели он такой мошенник?

— Больше, чем ты думаешь.

Я вот тоже никак не могла поверить. Значит, я совершенно повелась на эту лажу. Да и Тайлер тоже. Джо был его героем. Я никогда не смогу рассказать ему. Это все равно что сообщить, что его любимая группа «Slipknot» увлекается вязанием. Да он просто с ума сойдет.

Послышался голос Ребекки:

— Ну все, хватит, пошли отсюда заканчивать эту гребаную рекламу.

Они вышли вместе, а я потащилась следом за ними.

— Не забудь, Вероника, никому ни слова, — повторила Ребекка. Потом она обернулась и еще раз улыбнулась мне.

Тим Лелайвельдт: «Великие голливудские моменты» — те эпизоды в фильмах, которые слишком совершенны, слишком тщательно прописаны, чтобы произойти на самом деле. Вот, например, «Офицер и джентльмен»: Ричард Гир является на фабрику, подхватывает на руки Дебру Уингер и уносит ее под овации, которые устроили им рабочие, все до единого. Все мы этот эпизод смотрели, он нам показался отличным/отвратным (зависит от пристрастий), и в то же время все мы понимали, что эта сцена слишком хороша/убога (опять же, зависит от пристрастий), чтобы быть правдой. В реальной жизни на входе в здание Гира остановила бы охрана и потребовала бы предъявить пропуск. Если бы он и преодолел этот первый барьер, остальные рабочие, увидев его с Уингер, только бы поглумились: «О, а вон эта выпендрежная сука со своим „офицером“. Небось теперь думает, что она лучше нас».

Такого просто не может быть.

И все же такое произошло, когда Ребекка вошла в павильон. Вся группа уже сошлась на том, что ее больше здесь не увидят — тем более после того, как столько смотрели на ее видео.

Тиш Уилки: Она выглядела настоящей мученицей, прямо как Жанна д’Арк. Или Дженнифер Билз в «Эксгибиционистке». На мои глаза навернулись слезы. Но это не были слезы гордости. С тех самых пор, как я узнала о ее, ну как его, том фильме, я чувствовала себя ужасно. Только не поймите меня неправильно. Сейчас я определенно практически калифорнийка, и с полным уважением отношусь к решению кого бы то ни было снять с себя все и продемонстрировать перед камерой все самые омерзительные сексуальные акты. Но в том фильме Ребекке явно нравилось, ну вы понимаете, «целовать» других женщин. Я на сто десять процентов терпимо отношусь к гомосексуализму, но тут она явно перешла все границы. Как я, зная, что она совершила, могла отныне распаковывать для нее трусики и делать прочие совершенно интимные веши, которые входят в обязанности личного ассистента звезды первой величины?

Когда съемочная группа устроила ей овацию, плотину прямо прорвало. Стоявшая рядом со мной мама спросила:

— Что это, Тиш?

— Мам, это Ребекка. Она омерзительна.

— Да, дорогая, я вижу, это платье совершенно непристойно. Однако ужасно практично. Только протирай его специальным раствором.

Тим Лелайвельдт: Все началось с одного из плотников — чуть смущенный хлопок в ладоши. Но поскольку никто не велел ему заткнуться, он продолжал со все большей энергией. В общем, «Великого голливудского момента», когда весь павильон взорвался овацией, долго ждать не пришлось.

Вероника Д: Пока все кругом хлопали, я шепнула ей:

— Сару Мишелль на съемках «Баффи» никогда так не встречали, детка, — надо бы тебе сниматься в порно почаще.

Тим Лелайвельдт: Даже Джо и Грета аплодировали.

Не то чтобы они очень этого хотели, но прилив оказался неодолим, так что и их засосало водоворотом.

Ясмин Фиш: Спустя полчаса объявили перерыв. Ребекка разговаривала с Кевином и людьми из агентства. Вокруг Джо собралась его свита; они стояли не очень далеко, но не так близко, чтобы присоединиться. Вдруг Ребекка прервала разговор и объявила:

— Ужин, сегодня. Как насчет вечера? Я хочу всех вас куда-нибудь вывести.

Все посмотрели на Кевина — это были его съемки, и никто не собирался соглашаться прежде него. Однако он выглядел пораженным. Посмотрел на Джо, потом на Ребекку, потом опять на Джо:

— Я не пойду. Мы сегодня вечером собирались проводить кастинг дублера для Джо, — сказал он, не отрывая от Джо взгляда. И вдруг улыбнулся: — А, да к черту. Кастингом займется агент, а утром мы отсмотрим кассеты. Отличная идея, детка, — выбраться куда-нибудь. Мне надо бы оторваться. Как насчет ресторана «Айви»? Я всегда могу организовать там столик.

— Кевин, там папарацци кишмя кишат, — возразила Ребекка. — Если не возражаешь…

Тодди предложила заведение под названием «Сандерсон»:

— Это самое то, что сейчас нужно, дорогая, ресторан для знаменитостей.

— Мне не хочется в медиа-толпу, — ответила Ребекка.

Я стояла позади и делала вид, что никакого отношения к этому разговору не имею, но она посмотрела прямо на меня:

— Куда ты ходишь, когда хочется оттянуться вечерком, Ясмин?

Она знала мое имя! Я не могла нормально думать. Обычно я ходила в «Пицца Хат», но вряд ли это было то, что ей нужно.

— М-м… — надо было срочно что-то придумать. — Э-э… — Быстрее! — На шестнадцатилетие я ходила в «Китайского Элвиса», — сказала я.

— И как он тебе?

— Мы там классно посидели.

— Отлично. Закажи столик. На всех, включая тебя.

Тодди Глак: «Китайский Элвис».

Старое Кентское шоссе.

Господи, чтоб тебя!

Да о чем только она думала?! Мы находились в городе, битком набитом самыми утонченными в мире ресторанами. Так какого же черта она спросила курьершу?! Господи, чтоб тебя!

Ясмин Фиш: Я задышала часто-часто. Только минут через десять я успокоилась настолько, чтобы позвонить в ресторан. Заказ столика принимала какая-то китаянка.

— Столикнасемерых? Наскоковремя?

— На девять часов, пожалуйста.

— Насьеимя?

— Ребекка Ричардс, — мне было приятно произнести — Ребекка Ричардс.

— Каконописется?

Похоже, на китаянку особого впечатления это имя не произвело.

Грег Фуллер: С этой идеей насчет «Китайского Элвиса» Ребекка продемонстрировала, что у нее и с чувством, юмора все в порядке, и мужества не занимать. Во второй половине дня она отснялась так, что просто мечта. Кевин теперь благоговейно трепетал перед ней, а Джо выглядел удрученным. Боже, подумал я, кажется, будто мы тут снимаем настоящий фильм — а ведь это всего лишь съемки рекламного ролика. Или двух роликов, если быть точным — спасибо передельщикам сценария.

Долго длиться такое счастье не могло.

Последний эпизод дня должен был претенциозно сниматься с подъемной платформы — эффектный финал Кевина по моему исходному сценарию. Он начинался крупным планом Ребекки за столом, когда она «кидала» Джо. Затем камера должна была подняться над толпой в баре, охватив все, а потом сфокусироваться на двери. Идея была в том, что когда камера уйдет на общий план, Ребекка величаво войдет в кадр снова, выходя из бара. Я считал, что мы снимем это за один дубль. По крайней мере почти до конца эпизода, до вопля Кевина:

— А он что делает в моем кадре?!

Я изучил монитор и сумел выделить его — стоящего возле «додж випера». Лет шестьдесят, спортивные бифокальные очки, расческа в кармане. В толпе статистов, которым до тридцати было еще весьма далеко, он выделялся так, что лучше не надо.

В Рекламолэнде апартеид цветет пышным цветом. Здесь мы в зоне «только для молодых». Гражданам в бифокалках нечего делать здесь, за пределами своего мирка, в месте, где они могут до полного недержания пытаться урвать работенку в рекламе для дневных каналов.

Кевин протолкался через статистов и рявкнул:

— Кто вы такой и какого черта делаете на моей съемочной площадке?

— Я Морис Уилки, — спокойно ответил тип. — Вы знаете, что с этой машиной не все в порядке, да? Это смертельный капкан: с настолько испорченной выхлопной трубой вы и полмили не проедете, как полиция возьмет вас за жабры.

Вероника Д: Пока Ребекка выбиралась из ПВХ, я решила спросить:

— Что это за «Китайский Элвис»?

— Это такой ресторанчик. Дешевая китайская кухня и записи Элвиса. Я там была лет сто назад — наверное, мне было столько же, сколько сейчас Ясмин. Помню, мне там нравилось. А вот у компании, которую мы туда тащим, это место наверняка вызовет отвращение.

— Так зачем же мы туда идем?

— Если совсем уж честно, я не знаю, зачем мы вообще идем куда-то. Это был какой-то мгновенный толчок — мне вдруг показалось, что это просто сказочный способ опустить Джо. А сейчас мне больше всего хочется вернуться в отель и там спрятаться от всех. Скорей бы этот день закончился.

— Попроси Фредди извиниться за тебя, — предложила я. — Именно за это ты ей и платишь.

— Она со мной теперь не разговаривает. С тех пор, как ей стало известно о «Титанике», она, по-моему, не перестает жалеть, что из-за занятости со мной не смогла взяться за раскрутку Дженнифер Энистон.

Тим Лелайвельдт: Когда мы собрались, Джо сказал Мортону:

— Какого там хрена Кевин делает? После вечернего кастинга дублеров мы собирались заняться вычиткой.

Джо получил черновую версию сценария «Дела об убийстве-2» где-то с неделю назад. Он не стал читать весь сценарий, только сцены со своим героем — но ведь только они имели значение. И они оказались отвратительными. Он отчаянно хотел обсудить это с Кевином. Мортон умчался. Вернулся он с выражением лица «плохие новости».

— Кевин сказал, что сценарий действительно нужно обсудить как можно скорее, Джо, но он совершенно не в состоянии заниматься этим сегодня. Он просил как-нибудь в другой раз.

— Ему что, работа не нужна? Ты сказал, что у нас целая очередь режиссеров на этот фильм?

— Он знает это, Джо. Говорит, абсолютно уверен, что ты сделаешь правильный выбор.

— Наглый подонок, — буркнул Джо. Потом повернулся ко мне и спросил: — Что это за «Китайский Элвис»? Забегаловка «только для своих»?

— Понятия не имею, Джо, — ответил я. — Но могу выяснить.

— Вот и займись этим. Если там так круто, мы их всех вдребезги разнесем. Пикантно будет полюбоваться компанией Ребекки перед тем, как завтра от нее мокрого места не останется.

Нэнси Старк: Голландский массажист делал честь своей профессии. Его руки могли убрать напряжение даже из хода саммита по поводу мира в Палестине. А на меня они произвели эффект «все в жопе».

После массажа я упала на кровать, мне представлялась Кэрри, ее самоистязания. Но не все мои мысли были заняты только ею. Меня ужасно мучила мысль, что она сочла, будто я и есть Та Самая.

Вдруг меня как подбросило, я села прямо и громко сказала:

— Ну и дура же ты, Нэнси. Какого черта ты раньше об этом не подумала?

Я набрала номер Кэрри. Трубку не брали, я оставила сообщение:

— Кэрри, это я, Нэнси. Пожалуйста, выслушай меня, я говорю правду. Я действительно в Испании, вчера я уже была здесь, так что я просто не могла ночью быть с ним. Если не веришь, позвони мне сюда. Я не сплю с Грегом. Никогда не спала и никогда не буду. Пожалуйста, позвони мне.

Я продиктовала телефон отеля и принялась ждать.

Через несколько минут в дверь моего номера постучали.

— Готова, Лола? — спросил голландский массажист Дирк.

Я посмотрела на телефонный аппарат…

— Вообще-то мне должны звонить… — глянула в его пронзительные серые глаза: — Но это подождет.

Кэрри Фуллер: Я слушала сообщение, которое Нэнси диктовала на автоответчик.

— По мне, так это все лапша на уши, — заявил Нерожденный.

— Не уверена. Мне надо обдумать это. Если собираешься сфабриковать себе алиби, Испания — это чересчур уж навороченный вариант.

— Тогда почему ты не взяла трубку?

— Потому что вопросов пока все равно больше, чем ответов.

— Так ты меня потеряешь, Кэрри.

— Пожалуйста, ну пожалуйста, зови меня мамой.

СЕМНАДЦАТЬ:

тосты с кунжутом, креветочные шарики, обжаренные морские водоросли, подслащенные постные ребрышки «барбекю», говядина в соусе из черных бобов, кисло-сладкая свинина по-гонконгски, цыпленок по-сычуаньски, креветочный «чоу мень», жареная свинина с имбирем и зеленым луком, кальмары в устричном соусе, салат «чоп суэй» особый, утка ломтиками с овощным ассорти, тушеные китайские грибы с соевым творогом, лапша по-сингапурски, рис с жареным яйцом

Ах да, и «lawdy miss clawdy»

Грег Фуллер: За дверью павильона я столкнулся с Бобом Буллом.

— Превосходный итог дня, Грег.

— Неплохо, а, Боб? Уверен, этого старикашку мы вырежем при монтаже.

— Как насчет по кружечке? Тут за углом паб, в котором подают отменный «Олд Пикьюлиа», дернем по пинте? А ты мог бы поскорее устроить мне знакомство с максовскими оборотами и поворотами. Этот парень, похоже, феноменальный предприниматель. Ох как я хотел бы наложить лапу на секреты его работы.

Единственное, на что Боб хотел наложить лапу — на кассету. С записью, где стриптизерша сидит у него, ну назовем это «на коленях». Я бы и рад был ему помочь, но, честно говоря, понятия не имел, существует ли в природе эта видеозапись. У Макса действительно была доля в «Хонидью», но он был в основном, что называется, «сонный пайщик». Да-да, все, что я говорил Бобу до этого, я выдумал.

Что тут скажешь? Я работаю в рекламе.

Мне совершенно не хотелось вести разговоры на эту тему. Кроме того, я ничего не сказал ему о вечеринке с Ребеккой. Боб выплачивал ей нехилый гонорар, он наверняка обиделся бы, узнав, что не включен в список приглашенных.

— Пиво — это я люблю, Боб, но… э-э… — я увидел приближающуюся Тодди, — …нам с Тодди нужно обсудить материально-техническое обеспечение на завтра.

— Не перестаю удивляться твоей преданности делу, — подольстился он. — Смотрите не заработайтесь, ребята.

— Это он о чем? — задала вопрос Тодди, когда Боб удалился.

— Извини, мне нужна была отмазка, — объяснил я. — А ты как раз оказалась под рукой. Ты вечером будешь? «Китайский Элвис» вроде не очень сочетается с твоим родом занятий.

— Вообще никак не сочетается, Грег. Но ведь я продюсер. Будет совершенно непрофессионально, если я не пойду.

— Ну у тебя может живот прихватить — хороший тактический ход.

— Кончай хохмить. Тебе не кажется, что сегодня ты уже сделал мне достаточно больно?

— Прости. Хочешь, поехали туда на такси вместе?

— Я лучше поймаю тачку с Джоном Прескоттом[8].

Тодди Глак: Я дала ему две недели, но он уже полз обратно. Однако я не собиралась упрощать ему задачу. Я села в такси и, пока водитель выруливал, оглянулась на Грега. Он о чем-то говорил с курьершей. Если он думал огорчить меня этим зрелищем, то он полный кретин.

Ясмин Фиш: Грег Фуллер выглядел растерянным.

— У вас все в порядке? — спросила я.

— Все отлично, спасибо. Просто жду такси. А ты сорвала джек-пот со своим «Китайским Элвисом».

— Бог мой, да я просто не сумела придумать ничего другого. — Я почувствовала, что краснею.

— Ничего, Ребекке эта идея понравилась. В любом случае это последнее на земле место, где ее будут искать газетчики. Ты как туда будешь добираться? Хочешь, садись в мое такси.

— Боюсь, у меня с деньгами…

— Не будь дурочкой. Боб Булл платит за все.

Боб Булл: Я забрался за руль своего «скорпио» и отправился домой к Джейн. Я прибавил звук магнитолы, но даже феноменальный голос Брайана Адамса, распевающий классику для водителей — «Лето шестьдесят девятого», — не смог поднять мне настроения. Грег прямо как бомбу на меня сбросил. Я ведь уже позабыл про «Хонидью», но сейчас вполне безобидные объятия угрожали взорвать мою безоблачную жизнь. Ее звали Фиона, на самом деле она училась на курсах по бизнесу. Мы провели время, обсуждая ее страстное желание вскарабкаться по скользкому шесту менеджмента. Помнится, я дал ей несколько чрезвычайно полезных советов насчет презентации своего резюме.

Все это было совершенно невинным, нельзя же считать иначе только потому, что она по чистой случайности была обмотана кожаными ремнями и надела высокие каблуки, а я после весьма обильного ужина слегка ослабил брючный ремень. Ну почему две сходные по образу мыслей души не могут просто поболтать без того, чтобы это поняли превратно?

Тим Лелайвельдт: По дороге в «Дорчестер» Джо спросил меня:

— Ну как, выяснил ты, что это за клуб?

— Это ресторанчик где-то на самой окраине — типа китайской пошлины короне — что по музыке, что по персоналу.

— Круто.

— Вот в этом я не уверен, — сказал я. — Я так понял, это какая-то дыра.

— Ты просто не понимаешь бритов, ага? Им нравится всякое дерьмо из Вегаса. Помогает им чувствовать себя суперскими. Мое мнение: этот элвисовский подвальчик — круто. Съездим туда, когда поедим. Я подыхаю с голоду.

Может, Роланд Шен и творил чудеса с меридианами Джо, но с его желудком он, похоже, не особо преуспевал.

Кэрри Фуллер: В конечном счете я все-таки позвонила Нэнси, но в ее номере никто не ответил. Телефонистка подтвердила, что она у них проживает. Я ощутила облегчение, но вместе с тем почувствовала себя дурой — даже если Грег и ходил налево, то, очевидно, не со своей секретаршей. Нет ничего хуже, чем обвинять не того человека.

Я решила позвонить ему.

— Ты где? — спросила я, когда он взял трубку.

— В такси на эстакаде Хаммерсмит. Я рад тебя слышать. Я и Лола? Как ты могла подумать?

— Знаю. Я только что звонила ей в Испанию. Но все равно тебе многое придется объяснять. Лучше бы тебе сейчас поехать домой.

— Боюсь, что буду поздно. Съемочные дела. Обсуждение актеров и все такое. Я не могу не быть.

Как обычно.

— Кто еще будет? — спросила я с теплотой замороженного филе.

— Несколько человек с производства, кое-кто из прихлебателей Ребекки и Ребекка.

Ребекка. Он обязан был идти на встречу с молодой, харизматичной, красивой, длинноногой, стройной, пышногрудой дивой. Он не мог не быть там.

Со звонким щелчком кусочки сложились в картинку. Конечно, он не трахался с Нэнси. Зачем ему довольствоваться секретаршей, если предлагают первосортный товар?

— Я буду дома, как только смогу вырваться, — продолжал он. — Дождись меня, и мы обо всем поговорим.

— На случай, если ты не заметил, я беременна. А это означает, что в десять тридцать я буду просто разваливаться и хорошо, если сумею допереть свое пузо наверх, в спальню. Впрочем, не переживай — когда я взгромозжу отекшие ноги на стопку телефонных справочников и начну наносить мазь на свой геморрой, я буду думать о тебе и Ребекке.

— Кэрри, пожалуйста, не надо так.

— А чего ты ждал? Я чуть с ума не сошла прошлой ночью, все гадала, где ты можешь быть. А теперь оказывается, что единственное, о чем у тебя болит голова, — это куда пригласить эту гребаную Ребекку Ричардс на ужин?

— Кэрри, прошу тебя…

— Да катись ты, Грег. Жри свой ужин. Трахай старлеток. Но не надейся, что придешь домой и расскажешь мне, как все было классно — дверь будет на засове.

Ясмин Фиш: Он отложил мобильник, и я спросила:

— У вас все в порядке?

— Чертовы мобильные, — ответил он. — Связь оборвалась.

— Мы с моим парнем тоже ссоримся, — сказала я, — но зато потом, когда миримся — это что-то.

Тайрон Эдвардс: Приходит Ивонна домой с работы, сбрасывает туфли и говорит:

— Ну если еще раз замечу, что кто-то тут тянет кота за хвост…

Я встреваю:

— Надень-ка что-нибудь сексовыпендрежное, лапушка. Мы отмечаем!

— Что отмечаем, Тайрон? Ты что, сумел со всего мира сорвать куш по системе «Countdown»?

— Я нашел работу.

— Не зли меня. Я не в том настроении.

— Правда нашел, лапушка. Я теперь обеспечиваю информационную защиту и личную безопасность. Я сходил к Хаккану и…

— Ты — вышибала?! Говорю же, не зли меня. Знаю я, на что ты похож в драке. Ты посмотри на свой глаз. А ведь это была всего лишь я. Как ты собираешься отгонять шестерых горилл с бейсбольными битами от дверей ночного клуба?!

— Да это не драки, детка, — объясняю я ей. — Охранный бизнес давно уже не тот. Это работа с людьми, дипломатичность — всякое такое дерьмо. Хаккан говорит, я для этого дела идеальный кадр.

— Я-то тебе верю, Тайрон. А шесть горилл с бейсбольными битами не поверят. Так куда ты ведешь меня сегодня вечером?

— Столик уже заказан, лапушка — в «Звезде Индии».

— На Старом Кентском шоссе? Ты знаешь, как побаловать девушку. А я-то думала, ты попробуешь заманить меня и «Ритц».

Грег Фуллер: Мы с Ясмин прибыли в «Китайского Элвиса» и обнаружили на парковке машину «скорой помощи». Водитель сидел и читал «Стандарт». То, что при ресторане, как оказалось, дежурит «скорая», не сулило нашей затее ничего хорошего. Внутри китайский имперсонатор Элвиса пел «Devil in Disguise», но никакое количество подводки для губ не могло изменить его акцент с кантонского на миссисипский. Тодди была уже внутри в компании «Кровавой Мэри». Она сделала глоток и спросила:

— Господи, они что, никогда не слышали про соус табаско?

Ясмин мужественно попыталась сломать лед, придвинув к Тодди креветочные шарики со словами:

— Попробуйте, это правда вкусно.

Тодди на грани любезности ответила:

— А ты вообще-то представляешь, сколько калорий в каждой из этих штук?

Прибыл Кевин, и едва он учуял попурри из запаха дешевого табака «Бенсон энд Хейджес», глутамата натрия и горелого растительного масла разных сортов, ноздри у него раздулись. А может, это было для того, чтобы больше кокаина вошло. Трудно сказать.

— Я тут рядом припарковал свой «астон», — сообщил он. — С кем спорим, что к концу ужина он будет стоять на кирпичах?

Если с машины сопрут только колеса, можно считать, что ему повезло.

Явление Кевина для Тодди было сигналом к возвращению в жизнь.

— Ну и дыра, да, дорогой? Но я думаю, что Ребекку можно извинить — она столько лет не была на родине. А вот некоторым другим в следующий раз надо соображать получше. — Она глянула на Ясмин, которая так глубоко сползла на своем стуле, что на полном серьезе могла оказаться под столом. Я собрался было выступить на ее защиту, но Кевин меня опередил:

— Это ты к чему ведешь, Тодди? А мне здесь нравится. Тут не хуже, чем в медиа-борделях, в которые я обычно хожу.

— Ладно, ладно, я и вправду слегка съязвила, но ты не думаешь, что мы могли бы намного комфортнее устроиться в «Сандерсоне»? — поинтересовалась Тодди.

— Этот «Сандерсон», — фыркнул Кевин. — Типа «Биркеллер» в гребаном нацистском стиле.

— Но ведь это дизайн от Старка, как можно так говорить! — запротестовала Тодди.

— Этот козел Филипп Старк! — Кевин снова фыркнул — кокаинчик уже набирал обороты. — Здесь и ныне, блин, объявляю фетву[9]! Миллион крупняка первому же гомику, который сумеет запихать одну из его идиотских гребаных лимоновыжималок в его идиотскую задницу, блин!

Вряд ли Ясмин знала, кто такой Филипп Старк, но она явно воспряла духом.

Вероника Д: Я выглянула из окна лимузина и повернулась к Ребекке:

— Господи, родная, куда ты нас затащила? Здесь ну совсем как в Бронксе, вот только даже Баста Раймс побоится показаться на таком фоне.

— А ты думала, что Лондон — это только Биг-Бен и Альберт-холл, что ли? Это ты английских фильмов насмотрелась. Приближайся к реальности, — ответила она.

Тиш забилась в угол, как можно дальше от Ребекки. Никогда еще она не была такой молчаливой, но тут вдруг заговорила:

— Вероника дело говорит, Ребекка. Может, Грант пойдет впереди нас и устроит там что-нибудь такое типа досмотреть и уничтожить, а?

— Вы, обе, заканчивайте ныть. Пошли туда, порастрясемся.

Ребекке эта вечеринка с ужином нужна была еще меньше, чем мне или Тиш — храбрость на лице она, должно быть, нарисовала, когда красилась.

Грег Фуллер: Мы смотрели, как Ребекка выбирается из своего двадцатифутового пушистого транспорта.

— Поразительно, Грег, — сказал Кевин. — Как, черт возьми, такой крохотный клочок ткани удерживает такие грандиозные буфера без всяких подпорок?

Вероника Д: Когда она вошла, весь зал опустил палочки для еды и уставился на нее. Проходя через зал, я буквально читала на лицах: «Она похожа на… неужели?! Господи, да ведь это же она!». Это был ресторан не для тех, кто по горло сыт голливудскими звездами.

Грег Фуллер: Мы с Кевином смотрели, как личн. асс. Ребекки шкандыбает в кильватере своей хозяйки.

— В ее договоре, наверное, есть пункт, который гласит «служащий обязан в любых случаях быть одет в дерьмо шестого сорта, чтобы работодатель выглядел офигительно». Она в этом платье похожа на мешок для перевозки трупов, в котором две свиньи дерутся, — прокомментировал Кевин.

— Злой ты, — сказал я. — Одной свиньи вполне достаточно.

Тим Лелайвельдт: На улице перед «Дорчестером» Джо оглядывал свою выстроившуюся в шеренгу свиту. Это было похоже на начало военной операции. Или сцену из «Чужих», когда морпехи заскакивают в свой кораблик, чтобы надрать всякие там экстратерриториальные задницы. Мы были Специальной службой Голливуда, и мы собирались отправиться глубоко в тыл врага. Миссия: определить местонахождение цели и разрушить ее карьеру с причинением максимального ущерба. У настоящего американского солдата Джо были подручные: Уэверли, Гленн, Дентон и Крис Шейв. У него так-же был шофер Джейк, который мог найти дорогу в любое место, если оно находилось в пределах бульвара Сансет. Еще у него был я. Мне нравится считать себя интеллектуальным офицером подразделения — в той мере, в которой мне это позволяют.

Джейк вырулил на Парк-лэйн, и Джо горделиво обозрел нас, его прославленную свиту. В этот самый миг мне припомнилась величайшая голливудская истина: если за ужином ты смотришь на свой стол (или, точнее, на компанию, с которой ты едешь к своему столу ужинать) и видишь, что все они до единого числятся в твоей платежной ведомости, — значит, ты действительно хрен первой звездной величины.

Ясмин Фиш: Ребекка села рядом со мной — скорее всего потому, что я была ближе всех. Тодди притащила для нее стул на другой стороне стола и теперь оказалась связана по рукам и ногам, потому что на этот стул плюхнулась Тиш. Ну не тупость, а? Впрочем, мне плевать. Тиш просто чудовищна.

Грег Фуллер: Если дело доходит до мысленного раздевания, быстрее меня с этим никто не справляется. В то время, как большинство мужчин сражаются в своем воображении с застежкой бюстгальтера, я уже закончил просмотр гениталий — можно расслабиться и закурить. В любой другой вечер я именно этим и занимался бы — пялился через стол на Ребекку, Веронику и Ясмин, мысленно перетасовывая фантастический квартет. Ясмин сыграла бы в нем хорошенькую инженю. Вероника — слегка испуганную амазонку в приглашающей позе с щипцами для завивки. Ребекка же Ричардс блистала бы в роли самой себя в платье, получившем первый приз как самоподдерживающаяся структура. Я — а я буду где-нибудь там, в клубке тел.

Но только не сегодня. Во мне шевелилась совесть, напоминая, что одну я уже поимел. И еще — что у меня есть Кэрри. Сейчас я должен был быть дома, и отлично знал это. Китаец-«Элвис» завел «Hound Dog», но это мне ничуть не помогло.

Тодди Глак: Я увидела, как Грег смотрит на Ребекку, и мне стало ясно, что за мысли сейчас ворочаются в его голове. Я не собираюсь позволить этому подонку затронуть мои чувства, решила я. Я буду выше этого и сделаю то единственное, что могу сделать. Я взяла на себя главную роль и погрузилась в меню, заказывая напитки и занимаясь продюсерством всего действа в целом. Я ведь продюсер, в конце концов — один из лучших продюсеров Лондона. Все, что бьет меня по чувствам — преходяще; я всегда могу найти убежище в работе.

Тим Лелайвельдт: «Джейк, да ты точно знаешь, где мы сейчас?!» — заорал Джо.

— Конечно, босс.

Значит, я был не единственным, кто заметил, что мы уже в третий раз переезжаем один и тот же мост. Рядом с Джейком лежала карта, но с тем же успехом это мог быть атлас Венеры, написанный венерианскими иероглифами — помогло бы ровно настолько же. В восприятии американца Лондон — это огромная бессмысленная масса застроек. Ничего общего с городами в США, которые создавались по принципу «Давайте построим город, и пусть он будет прямо здесь», и застройщики которых, видимо, предвидели появление таких вот Джейков, когда планировали эту идиотскую сетку улиц.

Мы в четвертый раз переехали мост, повернули налево, и нас поглотил лабиринт узеньких улочек, которые привели в каньон черных складов. Без всякого предупреждения он выводил к веренице ветхих жилых зданий — то, что в Штатах назвали бы «под застройку».

— Мы уже почти приехали, босс, — доверительно сообщил Джейк.

Нас к этому времени уже все заколебало.

Ясмин Фиш: Если не считать указаний во время съемки, Кевин практически игнорировал Ребекку все эти три дня, и он так ужасно о ней отзывался, когда ее не было на площадке. Сейчас же он был совершенно захвачен ею. Вероника склонилась за спинкой стула Ребекки и постучала себя по носу.

— Чертов порошок, — прошептала она.

— Мне нравится это место, Ребекка, — обращался к ней Кевин. — Со всем моим уважением к…

Грег Фуллер: Я на полном серьезе думал, что он сейчас скажет «твоим сиськам», поскольку глаза у него в это время пытались, словно лазерные лучи, перерезать бретельки-«спагетти» — единственное, что стояло между грудью Ребекки и неумолимыми законами гравитации.

Ясмин Фиш: «…твоему выбору».

— О, за это скажи спасибо Ясмин. — Ребекка положила руку мне на плечи. — Если бы не она, сидеть бы нам сейчас в «Сандерсоне».

Я просто растаяла от этих ее слов.

Тиш Уилки: Я смотрела, как Ребекка жмется к этой курьерше с киностудии, и чувствовала себя совсем разбитой. Мне больше не было дела до того, что эта девочка на побегушках практически наверняка была «засланным казачком», и платил ей кто-нибудь из голливудских конкурентов Ребекки. Я задыхалась и в конце концов мне пришлось выйти. Я отправилась в туалет и там заперлась в кабинке. Достала из сумки блокнот и составила список:

РАБОТА У РЕБЕККИ

ЗА

1. Лучшие столики в самых классных ресторанах

2. Общение с другими персонами класса А и Б

3. Привилегированный доступ к диете красоты топ-звезды РР

4. Помощь на церемониях, напр., при регистрации детей, онкологических заболеваниях и т. п.

5. Встречи с Джорджем Клуни

6. Подержанные вещи звезды, достающиеся бесплатно

7. Занятия теннисом со знаменитым Крисом Эвертом

8. Отношение как к VIP-персоне

ПРОТИВ

1. Быть увиденной за лучшими столиками в компании лесбиянки

2. И в обществе других возможных лесбиянок или (в случае мужского пола) гомиков

3. Ребекка «распускается», грубит, перестает творчески расти

4. Оказаться втянутой в круг гомосексуалистов и/или их заморочки

5. Встречи с Джорджем Майклом

6. Шанс подцепить СПИД, пользуясь бесплатными подержанными вещами

7. Занятия теннисом со знаменитой Мартиной Навратиловой

8. Отношение как к лесбиянке

Когда я перечитала список, все стало совершенно ясно. Теперь я точно знала, что должна буду сделать завтра.

Ясмин Фиш: Ребекка сменила тему:

— Кевин, расскажи, что у тебя там планируется?

— «Дело об убийстве», детка, продолжение в большом городе. Мой агент загребает с этого огромные бабки. Я вот-вот впишу свое имя в оставленный в договоре пробел.

— «Дело об убийстве» — потрясающий фильм, Кевин, мне понравился, — сообщила она.

— Ты прелесть. В общем-то не такой уж отстой получился, верно?

Он не сумел бы говорить равнодушнее, даже если бы старался, и Ребекка сказала:

— Что-то мне подсказывает, что твое отношение к «Делу об убийстве-2» — не стопроцентный энтузиазм.

— Э, конечно, я хочу его снять. Идиотом нужно быть, чтобы не хотеть этого. Бюджет удвоен, сценарий супер, Джо мечтает об этой работе, бла-бла-бла. Как бы то ни было, это вопрос того, как мне поставить себя на киностудии, чтобы мне дали снимать то, что я действительно хочу.

— У тебя есть свой сценарий? — спросила Ребекка.

— Нет, так, идеи, наброски. Я бы с удовольствием с диалогами поработал. Я так прикидываю, в рекламе, которую мы сейчас снимаем, этой гребаной трепотни гораздо больше, чем было в двух часах «Дела об убийстве».

— Что ж, удачи тебе, Кевин.

Кевин сделал большой глоток пива и сказал:

— Не пойми меня неправильно, Ребекка, но по мне, ты самая храбрая девка из всех, что я видел.

— Что ты имеешь в виду? Я по натуре жуткая трусиха.

— Вот послушай сюда — то, как ты гордо вошла в павильон после того, как… ну сама знаешь, после чего. Блин, да смотреть на это — величайшая честь. Будь я на твоем месте, у меня бы на такое духу не хватило.

Я посмотрела на Кевина и попыталась представить себе его в порнофильме. Не углубляйся в это, Яс, сказала я себе, чувствуя, как креветочный шарик подкатывает к горлу. Ребекка, должно быть, прочла мои мысли, потому что сказала:

— Кевин, как-то не очень у меня получается представить тебя на своем месте, но я уверена, что мужества у тебя достаточно.

— Чушь собачья.

— Можешь доказать обратное.

— Ты что, хочешь, чтобы Кевин снялся в жестком порно? — уточнил Грег.

— Это вряд ли, Грег. Я имею в виду, что Кевин может совершить по-настоящему мужественный поступок, всего лишь сказав «нет».

— Слушаю тебя, детка, — сообщил Кевин. Я тоже слушала.

— Откажись от «Дела об убийстве-2».

Вероника Д: Может, Ребекка была и права, когда сказала, что я слишком наивна, поскольку я не разглядела, к чему все это идет.

Ясмин Фиш: «Первый фильм всех просто ошеломил, правда, — объясняла Ребекка. — Продолжение будет отличным кассовым фильмом, тут сомнений нет, может, оно даже как фильм будет не хуже. Но я в Лос-Анджелесе твердо усвоила одну вещь: чем дольше идешь по одной дорожке, тем труднее с нее свернуть. Ты все время снимаешь боевики, Кевин, и как бы хороши они ни были, это все, что ты снял. Если тебе ничего другого не надо — все отлично. Но ты сам только что сказал, что это не так. Что бы ни предложили тебе за продолжение, откажись и сними тот фильм, который ты сам хочешь снять».

Вероника Д: Перевожу: «Если ты не полный идиот, Кевин, то должен понимать, как я ненавижу Джо Шайрера. Я хочу напакостить ему так, чтобы он получил за каждую подлость, которую сделал мне. Ему до зарезу нужно, чтобы „Дело об убийстве-2“ прогремело. Он продажный мелкий подонок, и как бы сильно он на тебя ни наезжал, он поступает так только потому, что думает, будто ты нуждаешься в нем больше, чем он в тебе. Ему никто еще не говорил „нет“. Будь первым среди нас».

Ясмин Фиш: Кевин смотрел так, будто и представить себе не мог, что такая красивая женщина может говорить такие умные веши. Наконец он ответил:

— Это пища для размышлений, детка.

— Кстати, о пище, — подала голос Тодди, которая уже тысячу лет пыталась привлечь наше внимание, — всех устроит рис с яйцом, или кто-нибудь хочет просто всмятку?

Тим Лелайвельдт: Наконец Джо вышел из себя:

— Джейк, пижон хренов, так мы заблудились или нет?!

— Типа того, босс. Все эти жилухи похожи как одна.

— И по-моему, не без причины. Мы мотаемся вокруг одного и того же квартала, — у Джо наступило внезапное просветление.

Дорога, которая привела нас сюда, куда-то исчезла. Мы оказались в ловушке. Пока мы нарезали круги, местные уже стали узнавать нас. Стоимость лимузина они наверняка уже прикинули, а теперь соображали, сколько можно содрать с сидящих в нем придурков.

Тайрон Эдвардс: Ивонна фишку сечет. Майка в обтяжку, из-под которой видно многое из того, что нравится Тайрону, черная кожаная мини-юбка и туфли на таких каблучищах, что я чуть было не заваливаю ее прямо в них на кровать, но она говорит, что порвет ими простыни; так что приходится вылезать из койки и карабкаться на ящик, потому что она и так-то выше меня, а на этих каблуках — вообще; короче, в конце концов обламывают меня по всем пунктам.

Мы выкатываемся из квартиры, а лифт опять не работает.

— Придется пройтись, крошка, — говорю я.

— Ты что, правда думаешь, что я попрусь с четырнадцатого этажа на таких каблуках? Ты хотел, чтобы я надела их, Тайрон, — вот ты меня на себе и потащишь.

Тиш Уилки: Я начинала сомневаться в своем мнении насчет Ребекки. Ну да, были те самые штучки с «целованием» женщин, но то, что она привела нас сюда, было совсем ужасно. Я совершенно не сноб, но вокруг ведь были одни отбросы общества. Они до бреда накачивались спиртным и глутаматом натрия и наверняка были вооружены до зубов. Подстрекаемые присутствием ведущей актрисы Голливуда, они определенно могли выкинуть все, что угодно.

Мне стало жаль Тодди. Она явно считала, что этот ресторан совершенно не подходил для встречи, но мужественно делала над собой усилие, занимаясь выбором еды. Однако никто не обращал на нее ни малейшего внимания, и я решила протянуть ей руку помощи.

— Тодди, если хочешь, я могу составить список. Мне это всегда помогало.

— Господи, да, конечно же, дорогая, — ответила она.

— Если так пойдет дальше, мы так и останемся голодными, а я все больше убеждаюсь, что чем быстрее мы расправимся с заказом и уберемся из этой дыры, тем лучше.

— Вот именно! — ответила я.

Тайрон Эдвардс: Как бы это сказать, чтоб не обхамить? Ивонна довольно тяжела в кости. Так что дотащив ее на спине до шестого этажа, я просто сдох.

— Продышусь чуток, — говорю. Опускаю ее на ноги и приваливаюсь к стене.

— Как по-твоему, милый, я похудела? — интересуется Ивонна, одергивая юбку.

— А как же… — говорю я. — Уф-ф… ты точно стала… ф-фух-х… стройнее с тех пор… уф-ф-ф… как лифт ломался последний раз.

Я смотрю вниз на улицу.

— Глянь-ка, родная, — замечаю я, — какой лимуз, и что это он делает в квартале Боба Марли? — Я показываю на здоровенный белый длинномер, который катит со скоростью миль пять в час. Ивонна оценивающе смотрит на него и отвечает:

— Может, один из твоих дружков-дилеров раздобыл такой и приехал домой, чтоб выпендриться.

— А ты все равно хочешь, чтобы я пошел по праведному пути, да?

Тиш Уилки: Наконец я составила заказ. Я поднялась с места, держа в руке блокнот и объявила:

— Так, всем внимание! Вот что мы заказываем. Тосты с кунжутом, креветочные шарики, обжаренные морские водоросли, подслащенные постные ребрышки «барбекю», говядина в соусе из черных бобов, кисло-сладкая свинина по-гонконгски, цыпленок по-сычуаньски, креветочный «чоу мень», жареная свинина с имбирем и зеленым луком, кальмары в устричном соусе, салат «чоп суэй» особый, утка ломтиками с овощным ассорти, тушеные китайские грибы с соевым творогом, лапша по-сингапурски, рис с жареным яйцом. Так… Устраивает?

На меня не обратили никакого внимания, а Кевин повернулся к официантке:

— Меню «С» на семерых, плюс лапшу, раздельная подача. — Это было полнейшим хамством.

Я опустилась на свое место рядом с Тодди и сказала:

— У меня есть совершенно потрясающая идея. Давай немножко выпьем. Мне это всегда помогало.

Боб Булл: Пока Джейн выставляла на стол свой неизменно роскошный ужин, я никак не мог выбросить из головы «Хонидью». Если кассета выплывет, разве смогу я убедить Джейн, что это была невиннейшая деловая встреча поднаторевшего в бизнес-сражениях корпоративного функционера со способной молодой студенткой, каковой эта встреча и была — определенно, безусловно, и без тени всякого сомнения? Это была головоломка что надо, хитрый сценарий самого худшего толка.

— В чем дело, Бо-бо? — спросила Джейн. — Ты почти не притронулся к моему жаркому «куорн».

— Это все из-за Грега, — объяснил я. — Сегодня он ни с чем не мог справиться. Он не тот умелый человек со способностями управленца. Съемка большой коммерческой рекламы — это как супербензовоз, и по ряду признаков можно судить, что колеса вот-вот отвалятся.

— Все это так не похоже на моего Бо-бо. Твой Грег должен до потолка прыгать, что ты работаешь с ним. Сделай шаг и атакуй. Напомни ему, кто тут хозяин.

— Знаешь, Джейн, ты так здорово все схватываешь. Именно это я и собираюсь сделать.

— Давно уже пора. А теперь ешь. Опоздавшим — только крошки.

Я посмотрел через стол на мою верную, чудесную Джейн. Как я мог хоть в чем-то обидеть ее? Я обязан раздобыть эту кассету.

Тим Лелайвельдт: Мы уже раз в двенадцатый подрулили к этой компании подростков. Крис Шейв обернулся к Джо и спросил:

— А почему бы не спросить у этих ребят, куда нас занесло?

Джо откинулся на спинку сиденья:

— Не думаю, что это удачная мысль. Ты на них посмотри. Это же город крэка.

— Не беспокойтесь, босс. Я здесь именно затем, чтобы прикрывать вашу задницу.

Тиш Уилки: Тодди и я принялись за вторую бутылку белого.

— Мерзкое вино, — сказала она, осушая свой бокал.

— Господи, совершенно мерзкое. Наверняка в нем полно генетически модифицированных этих, которые «Е», — согласилась я, доканчивая свой.

Тодди посмотрела на Ребекку, которая совершенно открыто флиртовала с Вероникой и этой курьершей.

— Как давно ты у нее работаешь? — спросила она.

— А, всего несколько недель, но мы сразу подошли друг другу, — ответила я. И поспешно добавила: — Но в этом отношении мы друг другу не подходим.

— В каком еще этом, дорогая?

— Ну ты знаешь, в этом самом.

— Я не понимаю, что за би-ип ты несешь, дорогая, — сказала Тодди, которая была пьянее, чем я думала, — но если хочешь моего совета, не заходи в этом деле слишком далеко.

— А, ни в коем случае, — ответила я, но она не обратила на мои слова внимания и продолжала распаляться:

— Отдаешь им все — душу, сердце, свое би-ип тело, все отдаешь. А потом, когда тебе уже больше нечего отдать, тебе швыряют все это обратно в лицо. Би-ип.

Я понятия не имела, о чем она говорит, но звучало это ужасно и почему-то очень грустно.

Тайрон Эдвардс: Подыхаю, как загнанная кляча, но до первого этажа мы наконец добираемся. Если б обратно не надо было переться на четырнадцать этажей вверх с Ивонной на спине, плюнул бы я на все эти соусы карри и рванул бы прямиком домой. В ожидании, пока я отдышусь, Ивонна смотрит на лимуз. Рядом с ним торчит Ричи Джонс со своей компашкой.

— Говорила я тебе, это кто-то из твоих дружков-дилеров, — говорит Ивонна. — Может, он и вступил в клуб миллионеров, а все не может уняться и продает бедным ребятишкам порошочек по пять фунтов.

— Ну этому психованному козлу Ричи Джонсу ни один дилер не будет продавать что бы то ни было.

Дверь машины открывается, и оттуда выкарабкивается здоровенный белый мужик. Впервые в жизни его вижу.

Тим Лелайвельдт: «Китайский Элвис», мы ищем «Ки-тай-ский Эл-вис», — объяснил Шейв ближайшему пареньку, будто тот не говорил по-английски.

Подросток ответил:

— Нету здесь никаких узкоглазых.

— Может, он ищет того старого хрена из борделя? — предположил другой..

— Ха! — ответил второй. — Он на Элвиса не похож.

— А как насчет этого нашего дилера из Бердмонси? — продолжал второй. — Он же вроде связался с этим рок-н-ролльным дерьмом.

— Отвали, он из «Триады», — огрызнулся первый.

Тайрон Эдвардс: Ричи Джонс держится за спинами своих, но тут решает устроить себе турне вокруг длинномера. Он обходит его кругом, а потом запрыгивает на капот.

Тим Лелайвельдт: Джейк, должно быть, забыл, что лимузин арендованный, потому что когда парнишка, который не вступал в разговор, залез на капот, Джейк выскочил и наехал на парня так, словно всю жизнь копил на эту машину.

— А ну пошел вон с моей тачки! — гаркнул он и дал парню пинка.

Тайрон Эдвардс: Стою я и думаю — а он, видно, не из наших краев; был бы он здешний, он бы ни за что так с Ричи Джонсом не стал бы.

Тим Лелайвельдт: Парнишка скатился с капота, но на земле валяться не стал. Он вскочил на ноги, выхватывая нож. Кинулся за спину Джейку и прижал лезвие к его горлу. Остальные подростки заорали:

— Полегче, Ричи, эти парни сами с «Триад»!

Шейв полез в карман, где он обычно держал пистолет — пусто. Ему пришлось обойтись репликой:

— Ну хватит, ребят, это ни к чему. Опусти нож.

Я всегда был противником ношения оружия — подписывал петиции, отправлял гневные письма Чарльтону Хестону аж за целых девять ярдов — но вот здесь и сейчас я страстно желал, чтобы у Шейва оказался при себе, ну, скажем, «Калашников» с подствольным гранатометом.

Я выбрался из лимузина; то же самое сделали Уэверли, Гленн и Дентон. Все это начинало напоминать «Вестсайдскую историю», за вычетом завораживающей хореографии, груды «Оскаров» и Натали Вуд.

Нам ужасно нужен был Джо, который однажды одолел гангстера весом двести пятьдесят фунтов одной фразой: «Только двинься, и твоя шлюха задолбается отсасывать свинец из твоей жирной жопы». Но это было в кино. В реальной жизни наш герой прятался в лимузине.

Тайрон Эдвардс: «Вот твой час и настал, Тайрон, — говорит Ивонна. — Ты же теперь обеспечиваешь защиту и безопасность».

— Ты соображаешь, что несешь?! Это же Ричи Джонс, блин!

— Вот и хватит вести себя как целка. Иди и обеспечь защиту и безопасность, — говорит она и толкает меня в спину.

Тим Лелайвельдт: Противостояние длилось, а потом я краем глаза заметил низенького парня, который, спотыкаясь, приближался к нам. Черт, подумал я, да так ведь нас всех перережут. Однако я особо на него не смотрел. Я видел только его подружку.

Тайрон Эдвардс: Дипломатия и умение общаться с людьми, долдоню я себе. Хаккан говорил, будто вся работа — это дипломатичность и умение общаться. Смотрю на Ричи, потом на его нож, потом на тоненькую струйку крови, что бежит по шее шофера на его чистенькую белую рубашку. Вспоминаю, как у меня кровь пошла носом и залила мне новенький костюм, и почему-то понимаю, что крови я не люблю. Поворачиваюсь я к Ивонне и говорю:

— Детка, я заказал столик. Мы опоздаем, если не…

Но она не обращает на меня внимания и начинает орать.

Тим Лелайвельдт: Она была огромная, не меньше панды с эмблемы Фонда защиты природы, и на вооружении у нее были дьявольские когтищи. Она гаркнула:

— Ричи Джонс, а ну убери свою железяку!

— А если не уберу? — поинтересовался парень.

— Тогда я доставлю сюда твою мамашу быстрее, чем ты успеешь в штаны наложить, и мы с ней на пару тебя отсюда до Дептфорда пинками погоним!

Я ей поверил. Подросток тоже. Он сунул нож в карман:

— Ивонна, мы же так, для смеха. Я и не собирался ничего такого.

Едва парнишка отступил, Шейв рванул вперед. Но Ивонна оказалась шустрее и вклинилась между ним и пареньком:

— А ты оставь его в покое, козел здоровый! — рявкнула она теперь на Шейва. — Ему всего четырнадцать!

Находясь в полной безопасности позади Ивонны, парнишка подстрекнул Шейва:

— Слышь, пидор, а ты на Тони Сопрано похож.

Но Шейв всегда улавливал, когда подходит финал, и не стал реагировать на парня.

Подростки отправились восвояси. Видимо, решили, что под фонарями соседней улицы может найтись развлекуха поинтереснее, и побрели туда.

Тайрон Эдвардс: «Детка, — говорю я Ивонне, — ты как, в порядке? Что ж ты не дала мне тут разобраться, я ведь уже…»

— Если б я дожидалась, пока ты соберешься, они бы уже этого парня по осевой размазали. Пошли, чего застрял, нас ждет карри.

Тим Лелайвельдт: Шейв проверил, как там Джейк — тот оседал на крыло машины. Уэверли, Гленн и Дентон влезли в машину к Джо, который уже снова перевоплотился в звезду экрана.

— Выбираемся отсюда на хрен! — заорал он.

— Только сначала выясним как, а то так и будем всю ночь кругами кататься, — высказал я точку зрения офицера-интеллектуала. И кинулся за Ивонной и ее дружком.

— Эй, ребят, подождите! — крикнул я, и они обернулись ко мне. — Спасибо, вы только что нас спасли… А вы не поможете нам? Мы заблудились. Ищем дорогу в «Китайского Элвиса».

— Что вы забыли в этой помойке? — поинтересовался дружок Ивонны.

— Самому интересно, — ответил я.

— До него отсюда пять минут, — сообщила Ивонна.

— С тем же успехом до него может быть пять часов. Мы никак не можем отсюда выбраться, да и шофера у нас, похоже, больше нет. — Я кивнул на Джейка, который блевал Шейву на ботинки.

— Мы шли в индийский ресторанчик напротив, — сказала Ивонна и обернулась к своему дружку. — Тайрон, надеюсь, хоть раз ты можешь принести хоть какую-то пользу? Справишься с этим лилейным танком?

— Какие проблемы, — ответил тот. — Кстати, а кто там у вас в этой тачке?

— Мой босс, — сказал я, — парень по имени Джо Шайрер.

— Тот самый Джо Шайрер? — взвизгнула Ивонна.

— Угу.

— Джо Шайрер с огромным…

— Именно тот, — подтвердил я.

Тиш Уилки: К тому времени, как мы прикончили третью бутылку, Тодди была пьяна в доску. Она повисла на мне со словами:

— Тиш, ну скажи мне, что это просто кошмар, и я сейчас проснусь…

Да уж, подумала я, это и правда кошмар. Меня определенно окружали именно такие. Я попыталась отодвинуться, но в самом начале я тщательно укрыла колени скатертью, подоткнув ее под себя — чтобы не залить кисло-сладким соусом одежду. Платье от Стеллы Маккартни — на вешалке оно висело мешок мешком, но на мне выглядело просто восхитителыю. Моя тарелка начала соскальзывать со стола, а Тодди начала сползать по моей груди. Я не знала, кого или что ловить в первую очередь.

Грег Фуллер: Тодди с алкоголем никогда не дружила. А тут она устроила турнир с ассистенткой Ребекки — кто первой свалится со стула. Я решил развести их в разные стороны, пока все это не вышло из-под контроля.

Тиш Уилки: Должно быть, Грег ощутил мою панику — он перебрался к нам и тем самым определенно спас мою жизнь. Сев между нами, он подпер Тодди так, чтобы она сидела прямо. Превосходно, подумала я, немножко безобидного гетеросексуального флирта докажет ей, что я не раздаю женщинам других поцелуев, кроме как воздушных. Я положила ладонь на его руку и слегка пожала. Это было легчайшее, слабейшее пожатие, и Грег всего лишь улыбнулся мне, но Тодди вдруг взбеленилась:

— Как же можно так би-ип жестоко, ты, би-ип! — выдала она.

Бог мой, какая бурная реакция! Пожалуй, скажи я ей, что я тоже лесбиянка и хочу завести вместе с ней лесбийскую семью и детей — она и то не среагировала бы так. Я перегнулась через Грега и хотела рассказать ей кое-что из домашних секретов, но Грег столкнул меня обратно на мой стул и сказал:

— Гляньте на Ребекку.

Грег Фуллер: Я никогда не думал, что буду вне себя от радости, увидев имперсонатора Элвиса Пресли — кантонца средних лет, которому медведь на ухо наступил.

Ясмин Фиш: В конце концов этот китайский Элвис нацелился на Ребекку. Он исполнил ей серенаду «Love Me Tender», а Ребекка шепнула мне:

— Прямо не знаю, поблагодарить его или со стыда сгореть.

Я прошептала в ответ:

— Будь я на твоем месте, я бы поблагодарила — а то как бы хуже не вышло.

Закончив пение, он взял Ребекку за руку и поднял ее со стула. Она пыталась выдернуть руку, но Вероника подтолкнула ее вперед.

Вероника Д: Они спели «Teddy Bear» дуэтом. Весь ресторан вслушивался. Ребекка Ричардс поет без фанеры. Начала она дрожащим голосом, но потом распелась. Не Мэри Джей, конечно, но уж во всяком случае и не Кортни Лав. Думаю, что в этой части Лондона вечерние выступления Ребекки Ричардс под караоке бывали не так часто, как эти здоровенные красные автобусы, так что каждый посетитель, у которого нашлась камера, щелкал ею вовсю. У одной дамочки агрегат был явно великоват для того, чтобы умещаться в сумочке, и судя по тому, как она им орудовала, это могла быть и профи. Под конец все столпились у сцены, не пропуская Ребекку к ее столику, ей пришлось остаться и на бис исполнять «Lawdy Miss Clawdy».

Ясмин Фиш: Ребекка наконец допела, и на этом программа могла считаться завершенной, но к ней подошел официант и что-то сказал ей на ухо. Она кивнула и пошла за ним в кухню. Вероника удивилась:

— Какого черта она теперь собирается делать? Посуду мыть, что ли?

Она вернулась с праздничным тортом. Официант провел ее к большой компании, сидевшей у противоположной стены ресторанчика. Китайский Элвис присоединился к ней, и они вместе спели «С днем рожденья тебя» бледненькой девчушке. Женщина за соседним столиком наклонилась ко мне:

— Этой девочке осталось жить не больше месяца. Сегодня ее на несколько часов забрали из госпиталя «Сент-Томас» отпраздновать день рождения. Шестнадцать лет. Снаружи ждет «скорая», чтобы сразу и как можно скорее доставить ее обратно в больницу. И много ли звезд с телевидения попрутся сюда, только чтобы подарить бедной девочке такие воспоминания? Ваша подруга Ребекка — удивительная женщина.

Моя «подруга» Ребекка — во как!

Я присмотрелась к девочке и поняла, что она подключена к переносной капельнице, вроде тех, которые ставят людям на инвалидных колясках. И она, между прочим, плакала. И вся ее семья всхлипывала. А потом прослезился и весь ресторан. Я чуть было не начала размахивать горящей зажигалкой. Спокойно, сказала я себе, просто сиди здесь, и все, ага?

Глаза Тодди остекленели, и она сказала:

— Боже, кажется, меня сейчас вырвет.

Она меня и без того достала — дальше некуда, а сейчас, после пары пива, меня не особо волновало, что будет дальше. Я сказала ей:

— Слушай, ты хоть раз в жизни можешь не хамить?

— Ты не поняла, — выдавила она. — По-моему, меня сейчас стошнит.

Она выскочила из-за стола и побежала в туалет, но уже на полдороге креветочные шарики в кисло-сладком соусе и рис с жареным яйцом оказались на полу.

Вероника Д: Ребекка вернулась после раздачи автографов, на что ушли все салфетки ресторана. Когда она села, я спросила ее:

— Ты ведь все это запланировала, да, солнышко?

— Никоим образом. Просто так вышло.

— Караоке в исполнении звезды, больная девочка — да это просто райский пиар. Ты хочешь сказать, что папарацци не приглашала?

— Каких папарацци?

— Вон там сидит, снимает каждый миг твоего шоу.

— Клянусь, не приглашала. Я даже не заметила. Я просто с удовольствием провожу здесь время. Может, из ресторана позвонили в местные газеты?

Я ей поверила, правда поверила.

Мы смотрели, как супермодельная продюсерша из агентства прокладывает себе путь обратно к столу; на ее шелковой блузке остались следы рвоты.

— Пожалуй, пора попросить счет, — сказала Ребекка.

Ясмин Фиш: Когда мы вышли из ресторана, все начали рассаживаться по такси и лимузинам. Кроме меня. Я понятия не имела, как добраться до дома. Грег явно не собирался предлагать подвезти меня — он был слишком занят погрузкой Тодди в такси. Я оглянулась кругом в поисках автобусной остановки, и тут ко мне подошла Ребекка и спросила:

— Тебе куда ехать, Ясмин?

— В Стритхэм. Где-то тут вроде должен быть ночной автобус, — ответила я.

— Поехали с нами в «Дорчестер».

— Не могу, — сказала я и помолилась про себя, чтобы она не ответила: «Ну тогда ладно, до завтра».

Она ответила по-другому:

— Конечно, можешь. Должна же я по-настоящему тебя отблагодарить — уж не знаю, на скольких церемониях «Оскара» с банкетом мне пришлось побывать, но сегодня у меня точно был один из лучших в жизни вечеров.

Я никогда раньше не ездила в лимузинах и чувствовала себя в нем как поп-звезда. Когда мы отъезжали, я поглядела в окно и увидела еще одну длиннющую белую машину. Крыло у нее было поцарапано, боковое зеркало оторвано и не хватало бампера.

— Ой, а это Джо, что ли?! — воскликнула Вероника.

Тайрон Эдвардс: Добираемся мы наконец до «Звезды Индии», а Ивонна все еще так на меня злится, что даже говорить не может.

— Детка, ну откуда я мог знать, что лимузин для той щели широковат? Я ж до сих пор их никогда не водил.

— Там написано было — «ОГРАНИЧЕНИЕ ПО ШИРИНЕ ПЯТЬ ФУТОВ ШЕСТЬ ДЮЙМОВ». Большими буквами, — шипит она мне. — Так какого ж хрена ты выделывался, придурок? Первый раз в жизни я ехала в лимузине — а ты ухитрился воткнуть его между двух дурацких столбов. И целый час торчать там, ждать, пока тягач приедет — целый час, блин!

— Но родная, зато ты провела целый час с этим Джо, как-его-там.

— Да, только он слишком перепугался, чтобы хотя бы разговаривать со мной. Он-то решил, что мы его туда завезли, чтобы ограбить. Ну теперь тебе долго придется за это расплачиваться, Тайрон Эдвардс, — и я чувствую, как ее каблук пробивает мне ступню, как кирка.

— Блин, больно же! — ору я.

Совсем забыл, что эти туфли — не только для сексапильности.

ВОСЕМНАДЦАТЬ:

рвота, ниндзя, «базилдон бонд»

Грег Фуллер: Я проснулся и почувствовал кислый запах. Всплыли воспоминания: отдирание окоченелого тела Тодди от себя и перекладывание ее на постель; поиск дешевого туристического мотеля недалеко от ее квартиры; зубной щетки нет; Кэрри нет.

Макс позвонил, когда я проигрывал безнадежное сражение с местным душем. Он решил отказаться от отношения ко мне, как к деловому партнеру. Теперь я был его младшим сынком — тупым лентяем, который не убрал у себя в комнате после аж пятнадцатого напоминания.

Он, конечно же, хотел знать, как идут дела с проектом «Мира диванов».

Я, конечно же, пообещал, что к концу дня проект будет у него; в крайнем случае — в пятницу с самого утра.

Потом, конечно же, я опустил голову на руки и отчаялся.

Ясмин Фиш: Я проснулась у Ребекки на диванчике. Она сама уже встала, и на утренний кофе и апельсиновый сок к нам присоединилась Вероника. Я сказала ей, что она похожа на ту, из группы «Destiny’s Child», которая в центре.

— На Бейонс? Да ты шутишь, — но я видела, что ей это понравилось. — У нас с ней просто один парикмахер.

Парикмахерша звезды, которая делает прическу у парикмахерши другой звезды, — жуть какая.

Потом я спросила ее, что означает «Д».

— Да лучше не спрашивай, золотко, — ответила она. — Есть три вопроса, на которые я никому не отвечаю. Один из них — это как моя фамилия.

— А остальные два?

— Обойдешься, девушка.

— Ясмин, — вклинилась в разговор Ребекка, — я Веронике, наверное, ближе всех, но и я уже несколько лет не спрашиваю, что означает «Д». Пусть уж это остается тайной.

По дороге в студию я сидела в лимузине рядом с Ребеккой и была уверена, что жизнь — лучше не бывает. Мама всегда говорила мне, что из дома надо выходить только в свежих трусиках — просто на всякий случай. Мам, понимаешь, у меня не было с собой запасных трусов, вот Ребекка и выдала мне трусы из своих новых. Бледно-голубой атлас. Никогда еще у меня не было таких странных ощущений в области задницы. Может, это от того, что они ко всему прочему были на два размера меньше моих?

Повар Норман: Если бы все эти психологи вместо того, чтобы ковыряться в собственных гениталиях (чем они, к слову, в основном и занимаются), хоть часть времени присматривались, кто где садится во время обеда съемочной группы, они нашли бы на свои вопросы намного больше ответов. Существует четкая неофициальная иерархия того, кто куда может сесть.

Никто, конечно, карточек с именами не расставляет, но все точно знают, кому куда можно опускать свою задницу.

В четверг утром несколько человек взяли на завтрак поджарку и отправились с ней за столики на парковке. Пока все как обычно. Потом появилась Ребекка, с обмотанной вокруг шеи тканью, чтобы на ее экипировку угольная пыль не садилась. Она взяла два рулетика с беконом, подошла прямо к парням за столиком и спросила, можно ли присесть.

Так вот, правило первое: звезда никогда не садится вместе со съемочной группой, особенно если это — звезда с собственной гримерной.

Поначалу парни за столом не знали, куда смотреть, но она быстро растопила лед, и вскоре это стало похоже на приятные посиделки в пятничный вечер. И тут помощник оператора (который устанавливает фокус) спросил:

— Сегодняшний «Миррор» видели?

Тим Лелайвельдт: Я влез в новый лимузин Джо.

— Добыл? — спросил он.

Я кивнул и подал ему газету. Он просмотрел первую страницу. Ее занимала статья о мужике, который бросил жену ради лошади, но была там и ярко-красная строка «ИСТИННОЕ ЛИЦО РЕБЕККИ РИЧАРДС — ЭКСКЛЮЗИВНЫЙ РАССКАЗ И ОШЕЛОМЛЯЮЩИЕ ФОТОГРАФИИ — стр. 5». Джо растрескался в первой за это утро улыбке.

Повар Норман: «Нет, не видела, — ответила Ребекка. — А что там?».

— Там вы. Просто потряс, — ответил помощник оператора. — Сегодня весь мир посмотрит на вас совсем по-другому.

Тим Лелайвельдт: «Чё за хрень?!» — Джо швырнул мне газету. Я поднял ее и развернул. Заголовок: «ТАКОЙ РЕБЕККИ ВЫ ЕЩЕ НЕ ВИДЕЛИ». Пока что все хорошо. На центральной фотографии она работала ртом, но это было совершенно не то, что Джо ожидал увидеть в газете. Она задувала свечи на торте вместе с болезненной девочкой, которая была подключена к переносной капельнице. Подпись гласила: «Ребекка преподнесла мужественной Лайзе подарок, который она будет хранить всю жизнь». (В данном случае, видимо, не больше месяца.)

Фоток было еще много: Ребекка поет для бедняжки Лайзы; Ребекка помогает официанту подать ошарашенной компании их «чоу мень»; Ребекка исполняет рок с китайским Элвисом; Ребекка обнимает за плечи девчонку-курьера из кинокомпании и похожую на Барби продюсера (которая, похоже, вот-вот рухнет в обморок).

Несколько дней назад все газеты орали, как она ни за что, ни про что изувечила сотрудницу таможни. А сейчас она оказалась принцессой Ди номер два. Целая армия медоточивых пиарщиков из Лос-Анджелеса не смогла бы так быстро и настолько эффективно организовать этот переворот — а она вдобавок сумела провести его самостоятельно.

К тому времени, как мы приехали на студию, нам снова нужен был новый лимузин — Джо пробил ногой стекло, отделявшее нас от Джейка.

Повар Норман: Психологу-любителю вроде меня было на что посмотреть, когда заявился Шайрер. Свита была при нем. Они вышли на газон, где он начал выпендриваться в стиле Джеки Чана. Вообще-то мои познания в этом деле не простираются дальше распева «Боевое Кунг-Фу», но на мой непрофессиональный взгляд, мастерство Шайрера в этом загадочном искусстве было не так уж велико. Удары ногами вовсе не были молниеносны, к тому же он явно чего-то опасался — и не слегка.

Очевидно было, что он выделывается не для собственной пользы. Нет, он работал на нас, на публику. Проблема оказалась в том, что ему пришлось соперничать с шоу «Завтрак с Ребеккой Ричардс», а тут у него шансов не было.

Не надо обращаться к Стивену Хокингу, чтобы понять: когда к звезде перестают относиться как к звезде — это уже не звезда. И каждый или каждая из них ждет этого момента с таким же чувством, с каким, сидя в самолете, боевики слушают по радио голос Усамы бен Ладена: «С вами говорит ваш вождь».

Ясмин Фиш: Зазвонил мой мобильный. Я глянула на экранчик — «МАМА». Черт. Я совсем забыла предупредить ее, что не буду ночевать дома.

— Привет, мам. Слушай, извини, пожалуйста. Я совершенно забы…

— Ты чудесно выглядишь, Ясмин, я горжусь тобой.

— Это ты о чем?

— О твоей фотографии вместе с Ребеккой в «Миррор». Я, пожалуй, попрошу увеличить ее и вставлю в рамку. Только надо будет сказать, чтобы замазали эту пьяную дамочку в заблеванной блузке.

Нэнси Старк: Когда голландский массажист Дирк ушел на свою смену, я решила позвонить Грегу, пока он сам мне не начал звонить.

— Я заказала Полу и Шону билеты, — сообщила я ему.

— Фантастика! — ответил он. — Значит, ты прилетишь сегодня?

— Нет, завтра рано утром. Я не знала, что они уехали рыбачить на всю ночь. Они возвращаются сегодня днем, я встречу их на пристани.

— А почему ты так уверена, что они вернутся с тобой?

— Доверься мне, Грег. Я бы не продержалась на работе у тебя так долго, если бы не умела справляться с делом, так ведь?

Я не сказала ему, что на самом деле привезу их сегодня, но мне нужен был запас времени. Загар спереди был уже весьма хорош, а вот спину надо было бы еще подрумянить.

Кэрри Фуллер: Я вернулась с прогулки и обнаружила у дверей своего дома Клару. Я не ждала ее, но она каким-то образом чувствовала, когда в ней нуждаются (даже если никакой нужды не было).

— Не снимай пальто. Будем тебя исцелять, — заявила она. — Я только что выкинула несколько тысяч на членство в клубе «Челси». Просто невероятно — фитнесс-центр, который вроде не хуже пятизвездочного курорта на Карибах. Будешь моей первой гостьей. Тебе в твоем положении массаж делать, наверное, не стоит, зато очищающую грязевую ванну вполне можешь принять. Вот посмотришь, после нее будешь себя чувствовать, как Кэмерон Диас, честное слово.

— У меня с порами все в порядке, — возразила я.

— Ты ничего не поняла. Поры тут ни при чем. Это глубокая очистка организма от мужей-подонков.

Тиш Уилки: Когда мы приехали в Хаунслоу, я отправилась по магазинам. Очень важно было все сделать подобающим образом, и я потратила кучу времени на поиски, обращая внимание даже на мельчайшие детали. Я купила пачку писчей бумаги «Базилдон Бонд» классического голубоватого оттенка, подходящие к ней конверты и ручку «Паркер». Вернувшись в павильон, я нашла пустую комнату и села писать.

Дорогая Ребекка,

Нет, при данных обстоятельствах это было слишком личным обращением. Я порвала лист и начала снова.

Уважаемая мисс Ричардс!

Определенно с глубочайшим чувством сожаления

Это было похоже на одно из тех ужасных писем, которые пишут, чтобы сообщить о чьей-либо смерти. Я швырнула лист в мусорную корзину и пошла за кофе. Очевидно, передо мной стояла задача потруднее, чем мне казалось.

Тим Лелайвельдт: Джо наконец успокоился настолько, что велел Мортону позвонить в «Миррор» и выяснить, почему они не напечатали про «Титаник». Кроме того, он решил, что на студии небезопасно — слишком мало крутых парней, чтобы надежно защитить его от репортеров и фанатов. Он потребовал подкрепления.

— Совсем охренел. Что у вас там вчера ночью случилось? — спросил меня Мортон и тут же добавил: — Вряд ли юго-восток Лондона настолько страшное место.

— Пожалуй, — согласился я, — вот только Джо держался там так, будто это Юго-Восточная Азия, год этак примерно тысяча девятьсот шестьдесят девятый.

Ясмин Фиш: Я все еще пялилась на фото в «Миррор», когда рядом со мной присела Соня, дублерша Ребекки.

— Офигительная, правда? — заговорила она. Думаю, она восхищалась не только Ребеккой, но и собой. — А знаешь, я очень надеюсь, что у нее больше не будет работы, где надо сиськами трясти. Мне бы не хотелось проделывать это по новой… — Потом она спросила: — Ну и кто из этих парней тебе по вкусу?

— На самом деле ни один, — ответила я. — У меня есть парень.

— А твой-то тут при чем? Советую все-таки присмотреться хотя бы к одному из группы. Это единственный способ не помереть от скуки на съемках. Мне на самом деле очень нравится этот, из агентства.

— Грег Фуллер. Он классный, — сказала я, — только уже старый, как мой отец. Нет, он даже старше отца. К тому же женат.

— Старый и женатый — это круто. Такие знают, что делать, когда заставишь их потерять голову. К тому же Грег явно умен. — Она помолчала и заявила: — Но я, пожалуй, все-таки займусь режиссером.

— Кевином Френчем? Омерзительный тип.

— Ну так он правильно выбрал, с какой стороны камеры ему работать, разве нет? Пойми ты, он режиссер.

— И что?

— Лучший совет, который я в жизни получала, дала мне одна модель. Она говорила: не можешь окрутить продюсера — трахайся с режиссером.

И она ушла.

Классный совет для карьериста. Помню, Тайлер устраивался на работу в отель, на кухню. Ему сказали, что если он хочет работать поваром, пусть для начала засучивает рукава, лезет в канализационную трубу и выгребает оттуда приставший жир. Тайлер тут же развернулся и ушел. Но лично я бы уж лучше чистила канализацию, чем трахалась с Кевином Френчем.

Тим Лелайвельдт: «Надо что-то делать, а то он сам себя изничтожит», — сказал мне Морт. Это было после того, как Джо велел Хоакину выкинуть к черту ножницы и побрить его наголо. Мы отговорили его от этого — еле-еле. Аргументы насчет уже отснятого материала не действовали. Понадобилась помощь Греты, заверившей его, что загар на темени будет разительно отличаться от загара на лице — только тогда он все-таки решил отказаться от своей идеи.

— А что мы можем сделать? — уточнил я. — Нанять киллера для Ребекки, потому что это единственное, что его устроит?

— Мне нравится ход твоих мыслей, Тимбо. Надо будет над этим подумать, когда мы вернемся в Лос-Анджелес. Между тем мы можем кое-кого притащить сюда.

— Еще кого-то, кто окружит его заботами и любовью? У него уже есть подружка, шеф-повар, парикмахер, приятели и мы с тобой. Психоаналитика мы доставить не смогли.

— Квинан. Напомни-ка, что там с ним получилось.

— До него не добраться — согласно правилам, «мобильные телефоны в камере сенсорной изоляции запрещены». Как бы то ни было, сегодня четверг. Даже если мы сможем до него дозвониться, к тому времени, как он прибудет, мы уже вылетим домой.

— А это уже несущественно, Тимбо. Для терапии Джо не имеет значения, что он будет делать, когда прилетит сюда, важно, чтобы Джо знал, что он сюда уже направляется. Ты разберись до конца с Квинаном, а я пойду скажу Джо, что он скоро будет.

Нэнси Старк: Будь проклят тот день, когда Грег уступил требованию Боба Булла «быть доступным круглые сутки семь дней в неделю» и дал ему номер моего мобильного! Только я вышла из душа, как он позвонил:

— Прошу зарегистрировать мое серьезнейшее недовольство Грегом, — известил он.

— Я сейчас несколько занята, Боб, — ответила я, пытаясь сушить волосы. — А вы скажите ему об этом сами.

— Я с ним не разговариваю, — презрительно фыркнул он.

— Боже мой, что же он такого натворил?

— Вчера вечером он ужинал с Ребеккой Ричардс. Сегодня утром все чертовы газеты об этом понаписали.

— Грег считает, что одна из важнейших сторон его работы — поддерживать хороший настрой в команде, — намекнула я на одну десятую всей правды.

— Да, а как насчет клиентов? Я обязан был присутствовать. Должен же он понимать, что создание продуктивных взаимоотношений в области контакта куратора брэнда и представителя брэнда — это ключ к достижению желаемых результатов и наиболее разумный подход к маркетинговой коммуникации.

И вот тут я подумала, что фыркал он только потому, что прохлопал халявную жрачку в обществе знаменитой красотки.

— Уверена, у Грега были весьма серьезные основания не впутывать вас в это. Может, он счел, что скромный ужин — это для вас слишком уж несолидно, учитывая вашу невероятно важную и ответственную деятельность.

— Может быть, — согласился он, несколько умиротворенный. — Все равно я вчера был слишком занят, чтобы присутствовать на ужине. Просто передайте ему, что я хотел бы, чтобы он по меньшей мере извещал меня о своих планах, разумеется, исключительное информационными целями.

— Конечно, Боб. Его так же, как и меня, ужасно встревожит то, что вы обеспокоены.

Вот что меня действительно тревожило, так это какого черта Грег поперся шляться где-то с Ребеккой, когда он должен был отправиться домой к Кэрри.

— Что-нибудь еще? — уточнила я.

— Ну вообще-то есть еще один вопросик. Мне было бы интересно, что вы знаете о деловых интересах Макса?

— Не так уж много, Боб. А что?

— Да так, ничего особенного. У меня тут была одна идея насчет промоушена. Ну понимаете, вроде «купи комплект шин — выиграй входной билет в один из лучших ночных клубов Лондона». Я слышал, Макс много куда лапу запускает, ну и рискованным бизнесом вроде тоже интересуется. Вот я и хотел выяснить, нет ли у него клубов, с которыми можно было бы так поработать?

— Понятия не имею, Боб. Вам лучше спросить об этом у Макса.

Продвижение на рынок шин — тоже мне! Я-то точно знала, к чему он клонит. Грег снова пустил в ход жульническую пугалку насчет «Хонидью». Боб был уже третьим клиентом, который попался в эту ловушку.

Тим Лелайвельдт: Мортон вернулся в гримерную Джо вскоре после того, как тот заснул.

— Я его будить не буду, — сказал я. — Он меня убьет.

— Я хотел сказать ему насчет «Миррор», — ответил Мортон. — Я поговорил с редактором. Очаровательный парень — хрен из бульварного листка, а разговаривал, будто в кинокомпании «Мерчант Айвори» работает. В общем, в любом случае они как раз собирались ставить в номер «Титаник», но тут им сообщили про этот китайский ресторан. Очень уж сочная информация, чтобы ее пропускать мимо ушей. Он заверил меня, что порно они не засунули в долгий ящик. Просто они ее приподнимают, чтоб ей потом падать было ниже.

— Не думаю, что Джо согласится ждать хотя бы день, — сообщил я. — Сам знаешь, с терпением у него не очень.

— Что ж, есть и хорошие новости, чтоб помочь ему продержаться. К тому времени, как он проснется, здесь будут десять специальных оперативников для обеспечения его безопасности.

Тайрон Эдвардс: Сижу в микроавтобусе еще с девятью парнями. Я — один из элиты. Профессиональный агент, обеспечивающий защиту и безопасность. В главном офисе Хаккан коротко объяснил нам наши задачи. Мы отправляемся на киностудию. Мы должны держаться корректно. Мы должны быть хладнокровны. Мы не должны ничего ни у кого брать, никакого дерьма. Мы должны сделать так, чтобы эти киношники чувствовали себя в полной, блин, безопасности.

Потом он отвел меня в сторону для индивидуальных инструкций.

— Тайрон, — сказал он, — я позвонил тебе только потому, что у меня не было выбора.

— Понимаю, дружище, — ответил я, — тебе нужен был человек, которому ты мог бы доверить даже свою жизнь.

— Нет, мне нужны были люди, любые, срочно. С этими придурками со студии приходится считаться, и когда они приходят, остается только встать навытяжку. Держись от всего подальше, я умоляю, не обосри мне все это дело.

— Я тебя когда-нибудь подводил?

— Тот случай, когда на нас наехали скинхеды, считается?

— Хаккан, но их же было человек шесть!

— Ага, и после того, как ты смотался, я остался против них один. Не напортачь сегодня.

— Ни в коем случае, клянусь!

И не напортачу, думаю я себе. Мое дело — обеспечивать.

Грег Фуллер: Последнее, чего я от себя ожидал, — это хорошей идеи. Предположительно креативное левое полушарие моего мозга всю последнюю неделю меня саботировало. Меня терзала тоска по уму — по всем моим «прыжкам через обруч» побочного мышления; по тому, что отвечает не за тупую фигню вроде выбора телеканала.

В пятницу утром наконец-то процесс снова пошел — и меня как ударило превосходным решением вопроса с диванами. Это было не столько новой идеей, сколько воспоминанием о том, что вообще-то у меня хорошая идея уже была.

Еще до того, как я начал работать в одной упряжке с Максом, я был руководителем креативной группы «Саачи энд Саачи», где мне довелось поработать с партиями товаров «Мебельной галактики» — вереницы складов на окраине, до самых балок забитых отвратной мебелью (не путать с «Миром диванов» — вереницей складов на окраине, до самых балок забитых отвратной мебелью).

Я, или если уж честно, Кэрри и я придумали слоган: «Мебель создает дом». Я превратил эту строчку в целую кампанию — выполненную в стиле викторианских образцов и оформленную вышитыми изображениями диванов «дралон». Однако толпа из «Мебельной галактики» особо не впечатлилась, и бизнес повернул куда-то еще. Но ведь идея не умерла! Она просто притаилась в коричневом конверте на пресловутом дне нижнего ящика.

Блин, да я просто гений, подумал я. С учетом того, что ни одно маркетинговое рыло из «Мира диванов», к счастью, не работало в «Мебельной галактике» в то время, когда ими занимались «Саачи» (ну во всяком случае, не на всем промежутке этого времени, а уж беспорядочность связей в этой отрасли всем известна), так вот, у меня будто гора с плеч свалилась.

Оставалась только одна загвоздка. Коричневый конверт должен был прибыть с Примроуз Хилл в Хаунслоу как можно скорее. А это было невозможно без помощи той, у кого были причины меня не любить.

Кэрри Фуллер: Я погрузилась в грязевую ванну по шею и вскоре почувствовала себя ну если не в точности как Кэмерон Диас, то по крайней мере почти как ее старшая сестра-простушка. Наконец-то настал покой.

Тут меня пнул Нерожденный:

— У меня в мозгах это все крутится и вертится. Никак не могу перестать об этом думать.

— О чем? — спросила я.

— О Ребекке.

— А ну, прекрати. Я только что еле-еле выбросила из головы эту голливудскую сучку.

— Да я не о ней. Я о Ребекке Эдвардс — ну этот твой чертов сценарий. Он убогий.

— Так я и знала, что не надо тебе о нем рассказывать.

— Гос-споди, правильно говорят, что родители вечно достают. Я еще даже не родился, а ты уже начинаешь.

Грег Фуллер: Что ж, способ был только один — я набрал свой домашний номер. Подключился автоответчик. Меня разрывали надвое облегчение, что она не ответила на звонок, и терзания оттого, что я не могу прямо сейчас отправиться за своим драгоценным коричневым конвертом. Прозвучал длинный сигнал, и я произнес:

— Кэрри, нам очень-очень нужно поговорить. Я так же сильно, как ты, хочу все уладить. Но прежде всего помоги мне спасти карьеру. Мне до зарезу нужен тот старый рекламный проект для «Мебельной галактики» — он в кабинете, в нижнем ящике стола. Если ты дома, пожалуйста, возьми трубку. Если нет, прошу тебя, умоляю, не игнорируй это, когда вернешься. И — Кэрри, чтобы между нами ни происходило, что бы ты обо мне ни думала, я люблю тебя.

Несмотря на то, что я говорил с машиной, это было самым чистосердечным из всего, что я говорил за последние месяцы — каждое мое слово, особенно последние три.

Потом я позвонил ей на мобильный. Автоответчик. Я оставил сообщение — более или менее то же самое.

И стал ждать.

Вероника Д: Я давно уже не видела Ребекку такой радостной. Может, отчасти потому, что в ее гримерной было тихо. Фредди осталась в отеле, а Тиш исчезла, как только мы приехали на студию.

— У тебя сегодня выдался славный денек, да? — сказала я ей.

— Спасибо, неплохой.

— Только следи за собой, когда выйдешь отсюда. Джо опасен, когда его акции падают, а сегодня утром, похоже, на его бирже индекс Доу рухнул на пару сотен пунктов.

— С ним я справлюсь. Он всего лишь ненормальный мстительный сучонок.

— Саддам Хусейн такой же, солнышко, но он, кроме того, еще и диктатор. А Джо — звезда экрана, то есть примерно так же могуществен.

Тиш Уилки: Я наконец закончила письмо и перечитала его.

Уважаемая мисс Ричардс!

Я получила огромное удовольствие от тех двух с половиной недель, что работала вашим личным ассистентом. Думаю, что по-настоящему узнала вас и как работодателя, и как друга. Поэтому я сажусь писать это определенно с тяжестью на сердце.

Я только что получила совершенно ужасающую новость о моей маме, которая, замечу, была вчера в полнейшем замешательстве от встречи с вами и память об этой встрече сохранит навсегда. Для спасения ее жизни ей нужно лечь на операцию. Долгие месяцы она мужественно, никому не говоря, боролась с болезнью, но вчера сообщила мне, что давно уже числится в списке на пересадку сердца…

Сначала я написала «печени», но потом решила, что могут подумать, будто у меня мама — алкоголичка.

…Донор наконец найден, и думаю, вы правильно поймете меня — в это ужасное время я должна быть рядом с ней.

Прошу вас смириться с моим уходом. Мне очень жаль, что приходится покидать вас в такой «шторм», как сейчас, я бы хотела, чтобы все было не так. Я с огромным интересом буду следить за вашей дальнейшей карьерой и убеждена, что вы преодолеете все трудности «ситуации», сложившейся вокруг сериала «Вся жизнь впереди», и еще сыграете множество замечательных ролей.

Уж это точно.

Искренне ваша,

Тиш Уилки.

Превосходно. Оставалось только найти подходящий момент, чтобы вручить ей мое послание. Я не хотела быть с ней в этот момент наедине, но только из-за опасений, что ее захлестнут эмоции, и она будет ждать от меня объятий или что-нибудь такого. Однако мне не хотелось делать этого и в присутствии кого бы то ни было, чтобы не унизить ее публично. Господи, сколько же такта нужно личному ассистенту ведущей звезды!

Хотя в свете всего, что произошло, возможно, она уже не была ведущей звездой.

Грег Фуллер: Ну да, я не выдержал долгого ожидания — я был в отчаянии. Через четверть часа я снова позвонил домой.

— Да, мистер Фуллер.

Это была Дженни, уборщица особняка Фуллеров.

— Дженни, а Кэрри дома?

— Нет, ее нет, мистер Фуллер. Я открыла дверь своим ключом. Записки, когда вернется, она не оставила.

— Ну ладно, тогда, может, ты мне поможешь? Знаешь бюро в кабинете?

— Я только стираю пыль. В ящики я не лазаю.

— Знаю, Дженни, но сегодня можно сделать исключение. В нижнем ящике бюро лежит коричневый конверт. Когда найдешь его, отдай мотоциклисту.

— Ой, мистер Фуллер, я не уверена. Разве я смогу?

— Не волнуйся, я все устрою. Подъедет человек в треснутом шлеме. Передашь ему конверт, а он доставит его мне.

— Коричневый конверт, нижний ящик, человек в треснутом шлеме. Да, я все поняла.

Я повесил трубку. Так, подумал я, и где же, блин, мне теперь взять мотоциклиста?

Нэнси Старк: Я утешалась фактором номер два, когда припомнила, что Боб Булл просил меня связаться с Грегом. Я решила, что, пожалуй, нехорошо, если клиент и агентство не будут разговаривать целый день, и потянулась за мобильным.

— Лола, блин! Молодец, что позвонила! Где мне взять мотоциклиста?

— О, это не так-то просто, — ответила я. — Лучше всего запиши. Звонишь в «Деспатч» и говоришь: «Пожалуйста, вы не могли бы найти для меня мотоциклиста?». Не забудь «пожалуйста», а то они целый день будут возиться.

— Ты это можешь сделать?

— Ты хочешь, чтобы я тебе мотоциклиста организовала?

— Да.

— С юга Испании?

— Ты работаешь моим ассистентом. Просто возьми и сделай. Кстати, а ты чего звонишь?

— Потому что от Боба Булла ты сегодня утром ни звука не слышал, или не так?

— Именно так. Я уже бог знает как изгалялся, чтобы его от себя отвадить, и сегодня наконец сплошное блаженство. Впрочем, думаю, он все тебе высказал.

— Он до глубины души оскорблен тем, что ты не пригласил его на ужин.

— Это был обычный ужин, а не аудиенция у Папы Римского.

— Обычный ужин? Грег, я видела фотографии в газетах. Что ты-то там делал? Ты должен был сидеть дома!

— Не начинай.

— Ладно, не буду, если только ты пообещаешь, что сегодня вечером приедешь домой и будешь там ползать на коленях точно так, как только что мне тут изображал.

— Обещаю.

— И передай Бобу Буллу поцелуй, когда войдешь в режим наладки. К слову, ты ведь не закрутил с ним эту аферу насчет «Хонидью», а?

— Это совершенно легальная бизнес-технология, Лола.

— Ну раз ты так говоришь… Да, еще одно. У Тодди на блузке — это именно то, чем кажется?

— Боюсь, что да.

— Прикольно. Ей наконец-то выпал шанс оказаться на страницах газеты «Эта девушка» рядышком с Викторией, Тарой и Тамарой — а она упускает его, сблевнув.

— Я не думал об этом с такой точки зрения.

— Зато она-то об этом точно подумала. Хочешь, поспорим.

Тодди Глак: Моя жизнь была полностью разрушена. Как я теперь могла смотреть в глаза своим друзьям? Конечно, никто из них и в страшном сне не подумает читать «Миррор», но в том, что настолько раздутый скандал обязательно станет им известен, можно было не сомневаться. Чертовы креветочные шарики! Небось эта курьерша в них палочек ботулизма подсыпала.

Даже Грега не было рядом, чтобы меня утешить. Он просто выгрузил меня на диван и смылся. Все, о чем он мог думать, — это как бы поскорее помчаться к своей Кэрри. Она была всего лишь беременна, блин! Что она знает о настоящих мучениях и боли?

Ясмин Фиш: Дублерша Ребекки Соня не могла бы яснее выразить свои намерения, даже если бы надела футболку с надписью «ТРАХНУ КЕВИНА».

(Моя подруга Дебби заказала футболку с такой надписью и пришла в ней на вечеринку. Она уже несколько недель пыталась зацепить Кевина Литтла, но он не обращал на нее внимания. Футболка не помогла. Оказалось, что он дизлексик[10], и закончилось все тем, что он оказался в ванной комнате с Бриджет Фармер — говорила я вам, что она стерва.)

Кевину нравилось внимание. А какому мужику не понравилось бы, когда женщина, очень похожая на красивую звезду, трется сиськами о его руку? Однако какой мужик не предпочел бы оригинал? Когда Ребекка вышла из своей гримерной, он отбросил Соню, как груду кирпичей.

Она должна была сниматься в эпизоде вместе с Джо, но он все еще сидел у себя в гримерке. Кевина это вроде бы не беспокоило — он занялся Ребеккой. Но минут через пятнадцать первый пришел к Кевину с тем, чтобы попытаться ускорить процесс.

— Ладно, — сказал Кевин, — запускаем рок-н-ролл. Пошлите за ним кого-нибудь.

Черт, подумала я. Это мне.

Грег Фуллер: Когда я был маленьким, я в свой день рождения вставал на рассвете и подолгу сидел на корточках у входной двери. Выглядывал в щель для писем — все ждал, когда почтальон доставит мои открытки и подарки. Однако то детское предвкушение не идет ни в какое сравнение с тем, как я ждал человека в треснутом шлеме, который принесет мне потрепанный коричневатый конверт.

Можно сказать, что на все остальное я просто забил.

Ясмин Фиш: Через десять минут я вернулась на площадку. Одна. Краем уха услышала бормотание Тодди: «Тупица никчемная».

— Почему задержка? — спросил меня Кевин.

— Он не выйдет до тех пор, пока… — Я не смогла заставить себя договорить.

— Ну? — рыкнул Кевин.

— Пока здесь Ребекка. — Я посмотрела на нее и добавила: — Извините, но его ассистент сказал именно так.

Ребекка беспомощно пожала плечами, но Кевин даже не заметил, он разорался на меня:

— И каким хреном, по-твоему, я должен снимать диалог, если у меня, блин, всего один актер? Я режиссер, а не какой-нибудь гребаный Дэвид Копперфилд!

Я была уже близка к слезам, но тут он совершенно потряс меня. Он извинился:

— Прости, детка. Сам не знаю, чего я на тебя наехал. Это не твоя вина.

— Вообще-то я не удивлюсь, если это все-таки ее вина, Кевин, — влезла Тодди. — Она наверняка опять взялась за дело не так. Пойду улажу все.

Боб Булл: «Нет, черт побери, это улажу я!» — заявил я им. Не мог же я прятаться за спинами и смотреть, как они оттягивают миг фиаско. Грег отправился в самоволку. Бог знает, чем была занята его голова, но уж явно не моей максимально эффективной, мультимиллионной ТВ-рекламой. Тодди посмотрела на меня и ответила:

— Боб, я понимаю, что ты хочешь помочь, но мне кажется, лучше доверить дело профессионалам.

— Я доверял «профессионалам» всю эту чертову неделю, и что из этого вышло! — то, что я позволил себе выругаться, ясно выразило мое мнение, и она заткнулась. — У меня с Джо особые отношения, — продолжал я. — Я заслужил его доверие. Если он не выходит, значит, у него серьезные основания относиться так к некоторым из присутствующих здесь.

Я посмотрел на Ребекку. Я хотел, чтобы эта проститутка поняла, что я не был бы исполнительным директором по маркетингу, рекламе и промоушену в регионах Европы, Ближнего Востока и Северной Африки (за исключением Ливии), если бы не знал, как обращаться с женщиной, которая приглашает на ужин всякую разную шваль, но пренебрегает необходимостью спросить об этом того, кто ей платит.

Тодди снова попыталась вмешаться:

— Боб, почему бы нам не обсудить это на совещании?

— Время совещаний прошло, — отрезал я. — Настало время действовать.

Я промаршировал к дверям гримерной Джо, сделав в уме пометку, что надо будет почаще использовать эту фразу.

Ясмин Фиш: Кевин сорвал с шеи линзу, которую носил на шнурке, и швырнул ее через весь павильон.

— Это последнее дерьмо Шайрера в мой адрес! — невнятно пробормотал он и зашагал к выходу.

Тодди поспешила вдогонку:

— Кевин, дорогой, нам надо спокойно сесть и посовещаться.

— Вот сама сядь и совещайся! — гаркнул он в ответ. — А я — на самолет.

Повар Норман: Я смотрел, как Кевин Френч широкими шагами движется к своему «астону». Трудяга, который приперся пораньше и просматривал меню обеда, заметил:

— С тебя причитается, Норм. Я ставил пятерку из четырех к одному, что первым сегодня попадет под душ Кевин Френч.

Ясмин Фиш: Тодди посмотрела на меня, прищурившись, и прошипела:

— Видишь, что ты устроила, кретинка?

В этот самый миг вошел Грег Фуллер, сжимая в руке коричневый конверт. Он поглядел на меня (в моих глазах стояли слезы), на всю съемочную группу, застывшую с раскрытыми ртами, на Тодди, шарящую в своей сумочке от Барберри, и на Ребекку, сидевшую на стуле режиссера, пока Вероника поправляла ей прическу.

— Я что-то пропустил? — уточнил он.

— Сейчас посмотрим, — ответила Тодди. — Джо Шайрер не выходит из гримерной, Боб Булл пытается его уговорить, Кевин отправляется в Лос-Анджелес, а у меня сейчас будет нервный срыв, блин!

— Нет ничего, с чем мы не можем справиться, — с улыбкой ответил он. Повернулся и вышел из павильона.

Грег Фуллер: У меня был план, хотя и сыроватый, но я был уверен, что все получится. Никакого особого повода для оптимизма не было, но благополучное прибытие коричневого конверта восстановило мою уверенность в том, что все как-нибудь да образуется.

Когда я был маленьким, так всегда и получалось. Не важно, сколько времени я отсиживал попу на коврике у двери — с прибытием почтальона это уже не имело значения. Я верил, что наконец-то сбудутся все мои желания. Валери Пэйдж поддастся в догонялки и даст чмокнуть ее, я выиграю мотогонку «Тур де Франс» на своем супермотоцикле, и в один прекрасный день вскрою пачку жевательной резинки — и найду там вкладыш с футболистом Гари Спрейком, которого мне не хватало, чтобы завершить свою команду «Лидс юнайтед».

Спустя тридцать лет мало что изменилось. Я был уверен, что реклама для «Блэкстока» утонет в ворохе наград, которые обязательно получит, что люди из «Мира диванов» на понедельничном совещании встанут как один и отдадут мне честь, признавая мою гениальность. Кроме того, я был убежден, что Кэрри от любви лишится чувств в моих объятиях, когда я положу на счет в банке чек итальянцев на не прилично громадную сумму.

Моя вера, свободно читающая по Брайлю, шагала с белой палкой вперед.

Я вышел на парковку и огляделся в поисках желанного Карла Фоггерти, который доставил мой конверт. Он все еще был здесь, наливал себе кипяток из электрочайника Нормана.

Вот видите, мой план уже работал!

Я посмотрел на его мотоцикл блекло-зеленого цвета. На баке большими буквами было написано «НИНДЗЯ». Я ни хрена не знаю о мотоциклах, но данный экземпляр выглядел так, будто у него хватит мощности от легкого движения запястьем утащить за собой очередь на автобус.

— Как быстро ты можешь ехать на этой штуке? — спросил я.

Он выдал ухмылку психа, очень похожую на фотографию «после» в ряду снимков «Полоскание рта серной кислотой — до и после». Это меня и подкупило — Дуги «Жажда Смерти» получил работу.

— Серебристый «астон мартин» направляется в Хитроу, — объяснил я. — Если сумеешь его нагнать, получишь пять сотен фунтов налом.

— «Астон» — отстой. Как два пальца об асфальт, — ответил он, допил чай одним глотком и надел шлем. — Что доставить?

— Меня.

ДЕВЯТНАДЦАТЬ:

чак норрис, майор мэтт мэйсон, пластиковая посуда «туппервэа»

Тайрон Эдвардс: Микроавтобус въезжает на территорию студии, и тут водителю приходится резко крутануть руль влево, потому что мимо нас проносится мотоцикл. Он гонит как сумасшедший, но я все же успеваю глянуть на типа, что сидит сзади — вроде где-то я его видел.

Паркуемся и направляемся следом за Хакканом в павильон. Я профи. Иду как коммандо, которых смотрел по видаку в фильмах Седрика с Чаком Норрисом. Осмотр помещения. Отмечаю тут каждого чудика, оцениваю, кто из них малость скользковат, а кто полный псих. Выискиваю места, которые могли бы быть отличным укрытием для чокнутого фана с мачете. Ничто не пройдет мимо орлиного взора агента, обеспечивающего безопасность.

И тут я замечаю знакомую личность — ту самую телку с грандиозными сиськами и папиросной бумагой «Ризлас» для длинных самокруток. Когда Хаккан давал инструкции, он предупредил, чтоб мы ждали самого неожиданного. Но уж ее-то я точно не ожидал.

Кэрри Фуллер: Нам с Кларой делали педикюр. Я не видела в этом смысла. Все равно растущее пузо не давало мне толком рассмотреть пальцы ног. Но Клара настояла, чтобы мне обработали песком мозоли, и я наслаждалась этим — как ни грустно, но я была благодарна за любое ко мне внимание.

— Так что ты собираешься делать с Грегом? — спросила Клара.

Целый день мне удавалось избегать ответа на этот вопрос, но сейчас деваться было некуда.

— Не знаю, — устало ответила я. — Как-то улаживать, наверное.

— Но у него же роман с этой актрисой! Это тебе не выбор мягкой мебели. — (На эту тему они с Сэмом часто спорили.) — Нельзя же после такого «как-то улаживать»!

— Я не знаю точно, есть у него роман или нет. Я была уверена, что он трахается с Нэнси — но ведь с ней я ошиблась. Может, у меня паранойя?

— Нет у тебя никакой паранойи. Он уже изменял тебе один раз — по меньшей мере. Значит, может снова изменить. — Клара читала «Мэйл» и не верила в то, что человек может исправиться. — Нельзя же позволять ему так легко отделаться.

— Клара, я тебе кое-что не рассказывала, потому что стыдно. Не так давно я была уверена, что он с кем-то встречается. Я была практически уверена, что знаю с кем.

— Господи, Кэрри, и с кем?

— Ну я думала, что с тобой.

— Да как ты вообще могла?., — у нее не нашлось слов, и она смолкла.

— Я же тебе сказала. Это паранойя. Прости. Помнишь, вы с Сэмом у нас ужинали, мы еще тогда спорили про аборты?

— В тот вечер у меня были несколько нацистские взгляды. — Клара покраснела.

— Когда Грег выступил на твоей стороне, мне больше ничего не надо было — для меня это было доказательством, что вы оба целыми днями проводите подальше от чужих глаз в тайном любовном гнездышке. Я от этой мысли не могла отделаться до прошлой субботы. Грег сказал, что идет купить CD-плейер. Я была уверена, что он отправился на встречу с тобой, поэтому затолкала детей в машину и поехала следом за ним.

— Не может быть!

— Проследила до «Хай-фай Хат» на шоссе Тоттенхэм Корт. Еще раз тебе говорю — у меня паранойя.

Некоторое время Клара потрясенно молчала.

Ясмин Фиш: Было такое ощущение, что вообще ничего не произошло. Грег и Кевин вошли обратно в павильон под ручку, и если не считать того, что у Грега на затылке волосы торчали строго назад, можно было подумать, что они выходили чайку попить. И почти одновременно с ними на площадке появились клиент и Джо. И тоже оба улыбались.

— Ну и какого хрена мы ждем? — спросил Кевин и тут же заскакал по площадке. — Так, всем внимание, эпизод первый! — заорал он, хотя выглядел так, будто поверить не может, что эти слова вылетают из его собственного рта.

А я так и стояла с отвисшей челюстью, но тут на меня налетела Тодди:

— Давай шевелись, девушка!

— Чего? — переспросила я.

— Вода для Джо. Попробуй хоть сегодня что-нибудь сделать как надо, а?

Оба-на. Ну надо же, какая зараза. Вся, целиком и полностью.

Тайрон Эдвардс: Все неожиданней и неожиданней. Только освоился с тем, что снова вижу Гранд-Сиськи С Бумагой «Ризлас», как заявляется вчерашний парень — ну тот, которому теперь лимузин перекрашивать; у которого, по прикидкам Ивонны, член огромный, как у осла. А стоило мне и с ним свыкнуться, как снова вижу того мужика с мотоцикла. Вот тут-то я и вспоминаю, где его видел. Суббота. Угол Гайд-парка. Чертов кретин в ХК8, из тех, кому, чтобы возбудиться, надо в секс-шоп зайти. Хаккан велел мне держаться тише воды, ниже травы. Блин, думаю, хороший совет, дружище, и ныкаюсь за какой-то здоровенный светильник в дальнем конце павильона.

Грег Фуллер: Когда нас подбросило на «лежачем полицейском» за воротами студии, я понял, что летать люди умеют. Обычно экскурсия с Дуги «Жаждой Смерти» заканчивалась для меня состоянием малинового желе. Однако в это утро все было не как обычно, и сидеть позади Дуги в то время, как он пытался достичь первой космической скорости, — это даже как-то необычно возбуждало (разумеется, не в эротическом и не в гомосексуальном смысле).

— Ну как я держался? — спросил я Дуги, когда мы дали Кевину сигнал остановиться.

— Чуток по-бабски, приятель. Так ко мне только моя девчонка жмется, да и то лишь когда хочет, чтоб я завелся.

Я повернулся к машине Кевина, но Дуги окликнул меня:

— Я вам вроде бы больше не нужен?

— Пока! — ответил я, стаскивая с головы нормановскую пластиковую салатницу «Туппервэа» — Дуги «Жажда Смерти» заверил меня, что на скорости 150 миль в час ни один патруль, который нам попадется, не сумеет отличить ее от шлема, одобренного Управлением безопасности министерства транспорта.

Кевин был в таком шоке, увидев меня на «Кавасаки Ниндзя» на скоростной магистрали М4, что едва не снес нас с дороги. Когда я попросил его вернуться, он только для виду покочевряжился. Все любят, когда в них нуждаются (кстати, забавно — чем большего человек достиг и, соответственно, чем больше в нем нуждаются, тем больше у него нужда в том, чтобы это ему демонстрировали). Мой танец со смертью, от которой меня защищала лишь бледно-желтая салатница, был для Кевина достаточным доказательством того, как сильно он мне нужен.

Когда мы вернулись на студию, он сказал:

— Знаешь, если я все-таки буду снимать «Дело об убийстве-2», эта твоя погоня на мотоцикле точно будет в сценарии.

— Ох, не думаю, что это всколыхнет стандарты Голливуда, — ответил я.

— Да нет, не всколыхнет, но мне будет чертовски приятно увидеть этого самовлюбленного сучонка Шайрера в салатнице вместо шлема.

Боб Булл: Не спрашивайте, как мне удалось убедить Джо продолжить съемки. Я бы не продержался столько на посту исполнительного директора, ответственного за все эти чертовы съемочные состязания, если бы выдавал профессиональные секреты всяким пронырливым типам, работающим на конкурентов. Сообщу лишь, что я был вдохновлен тем, что мне сказала вчера Джейн. Кроме того, я использовал все свои навыки межличностного общения, отшлифованные многими семинарами и тренингами для руководства высшего звена.

К концу нашего разговора Джо у меня стал совершенно ручным и благородно согласился продолжить работу с этой проституткой, находиться рядом с которой было для всех нас очень тяжело.

Тим Лелайвельдт: Предполагаю, что до сегодняшнего дня этот тип из «Блэкстока» не имеет ни малейшего представления о том, что же все-таки убедило Джо вернуться на площадку. Я-то сообразил мгновенно, но я неплохо разбираюсь в том, что творится у Джо в голове.

Боб Булл перепробовал все. Он задействовал себе в помощь Мортона — очень уж его пугала перспектива нарушения контракта (за которое будет отвечать он) в случае, если Джо прервет работу.

Булл предложил ему деньги (и довольно много) и даже предложил поставить непроницаемую перегородку на столик между ним и Ребеккой; «мы уберем ее при монтаже» — сказал он, как будто понимал, о чем говорит.

Но дело тут было не в деньгах и даже не в неприязни Джо к Ребекке. Как бы противна она ему ни была, он мог лицом к лицу общаться с ней сколько угодно, пока чувствовал, что верх остается за ним. А сегодня утром он был разбит ею наголову. Джо делал все, что было в его силах, чтобы избавиться от нее — а она по-прежнему торчала здесь. Наверное, также чувствовал себя Рональд Рейган, когда отправил эскадрилью F-15 смести с лица земли Каддафи, а на следующий день обнаружил ухмылку проклятого полковника, живого и здорового, издевающегося над ним по каналам ливийского ТВ.

Булл выложил на стол последнюю карту в отчаянной попытке отыграться:

— Джо, а как ты смотришь на то, что я привезу сюда нашего нового генерального директора, чтобы он подтвердил тебе, как высоко мы ценим твое участие в достижении «Блэкстоком» корпоративных целей? Роджер Кнопф — настоящий американец, в чем-то этакий библейский каратель, но на самом деле он парень из высшего класса.

— Конечно, а почему бы и нет? — ответил Джо. — Круто будет с этим парнем познакомиться. — Он поднялся и в очередной раз перевоплотился в актера.

Лишь два слова склонили чашу весов в нужную сторону. Не «настоящий американец», нет. Слова «библейский каратель».

Грег Фуллер: Единственное, что Джо и Ребекка готовы были говорить друг другу — текст сценария, появлявшийся на экранчике, или, точнее, на двух экранчиках; но этого было более, чем достаточно. Мы вновь продолжали съемки. В нашем уголке Рекламолэнда все было в порядке. Пришла пора взглянуть на сокровища, таившиеся в коричневом конверте.

Я уселся поудобнее, открыл клапан и полез внутрь — там было мое избавление, там был пропуск к итальянским миллионам, там был… черт!

Тайрон Эдвардс: Стою себе в тенечке за здоровенным светильником. Ссать хочется — сил нет, но я не собираюсь никуда выходить, пока здесь торчат Ослиный Хрен — Звезда Экрана и Чертов Кретин из «ягуара».

Камера переезжает, и Ослиный Хрен говорит Гранд-Сиськам С Бумагой «Ризлас»:

— Я всегда хотел сделать что-нибудь по-настоящему потрясающее — что-нибудь такое, о чем заговорил бы весь мир.

Потом она урчит:

— М-м-м, Дуг, котик, какой ты против…

— Черт! — орет кто-то, и это не Ослиный Хрен — Звезда Экрана, и не Гранд-Сиськи С Бумагой «Ризлас». Все застывают, а потом оборачиваются к Чертову Кретину, который сидит в углу на стуле и пялится в бумаги. Он не обращает ни на кого внимания и снова орет:

— Блин! Черт! Твою мать!

Ох, ё, думаю, ну мужик, если ты так бесишься из-за каких-то бумажек, так я уж точно не пойду извиняться, что зацепил твой «ягуар».

Ясмин Фиш: Грег был похож на самоубийцу. Что бы он там ни читал, это были плохие новости. Я вспомнила, как он ругался со своей женой, и решила, что это, наверное, бумаги на развод.

Кевин, такой же добродушный, как обычно, завопил:

— Если какие-нибудь козлы еще хоть раз сорвут мне съемку, я им головы поотрываю и в дырку нассу! И плевать мне, кем окажется эта вонючая куча лосиного дерьма!

Пришла пора подставлять Тодди.

Грег Фуллер: Отшвырнув конверт, я вышел из павильона глотнуть свежего воздуха. Это, конечно, был еще не конец света, но на несколько минут мне казалось, что я чувствую неотвратимую поступь Армагеддона. То же самое было, когда мне исполнилось девять лет. Нирвана, когда почтальон принес свертки, — и апокалипсис, когда я открыл первый из них и обнаружил, что тетя прислала мне фигурку не майора Мэтта Мэйсона, а какого-то жалкого спецназовца.

Пока я пялился в пучину, ко мне подошла дублерша Ребекки, Соня.

— Смотри веселей, не может все быть настолько плохо, — сказала она.

— Хуже уже некуда, — ответил я.

— Господи, а что такое? Расскажи. Я отличный слушатель.

— Деловой облом. Мне отправили не тот пакет.

— А разве ты не можешь получить тот, что нужен?

— Могу, но это значит, что придется ждать.

И еще это значит, что придется договариваться с женой, подумал я.

— Знаешь что, — предложила она, — давай я тебе сделаю индийский массаж головы. Я его изучала по видаку, и мне не помешала бы практика.

Кэрри Фуллер: Мои мозоли были полностью изничтожены, а ногти на ногах стали насыщенного голубого цвета (во всяком случае, так мне сказали). Мыс Кларой пошли обедать. Она все еще пребывала в шоке от открытия, что я думала, будто у нее может что-то быть с Грегом, и признала, что я и вправду могу страдать паранойей.

— Я не могу так дальше, — пробурчала я (рот был набит клубным сандвичем). — Мне надо как-то в этом разобраться. Позвоню-ка я ему.

— Только не сейчас, — взмолилась Клара. — Подожди до вечера. Сегодня у тебя день, свободный от Грега. — Она не собиралась дать ему выпутаться так легко. Но ведь он не был отцом ее детей.

И не она его любила.

Я не стала обращать внимание на ее протесты и включила мобильный. Он тут же заморгал сигналом «новое сообщение». Я выслушала жалобный голос Грега. В нем звучало отчаяние — да, конечно, насчет работы тоже, но ведь и насчет меня. Я прослушала сообщение еще раз. И еще раз. Набрала его номер. Никто не ответил.

— Я еду к нему, — сказала я. — С ним что-то случилось.

— Не надо ударяться в мелодраму, закончи хотя бы обед.

— Клара, ты не слышала его голос! Я поехала.

— Ты позволяешь ему топтать тебя как угодно, — завела она нотацию.

— А ведь она права, и ты сама знаешь, что она права, — прокомментировал Нерожденный.

— Он потеряет к тебе остатки уважения, и так и будет к тебе относиться… — продолжала Клара.

— Половая тряп-ка, половая тряп-ка, половая тряп-ка… — скандировал Нерожденный, как на футбольном матче.

— …снова и снова.

— …половая тряп-ка, половая тряп-ка…

— Заткнитесь вы оба! — заорала я.

Тишина.

— Клара, ты мне не мамаша, — огрызнулась я. Потом глянула на свое пузо и добавила: — А тебе здесь не этот чертов фильм «Уж кто бы говорил».

Меня затрясло. Клара положила руку мне на плечо:

— Сядь, я принесу тебе травяной чай.

— Прости, Клара, я просто с ума схожу. Поэтому я сейчас поеду к нему. Спасибо за сегодня. Я тебе позвоню.

Я повернулась и вышла.

— Могу ли я сказать только… — предельно вежливо отважился Нерожденный.

— Ни слова больше!

ДВАДЦАТЬ:

«барберри», «нокиа», чертова мать тереза

Ясмин Фиш: Это было последним эпизодом в исходном варианте сценария (вроде бы исходном — я уже путалась в них). Та сцена, где Джо стукает резиновым шариком по столу и, когда тот подпрыгнет, ловит его. Мы сняли восемнадцать дублей — он никак не мог поймать этот шарик. Он заявил, что ему мешает присутствие Ребекки. Я так и не поняла чем — она сидела в дальнем углу павильона и что-то читала. Но Кевин попросил ее выйти, и она ушла к себе в гримерную.

Группа приготовилась к девятнадцатому дублю. Джо настраивался так, будто ему предстояло прочесть монолог Гамлета, тот, здоровенный, который в школе мне так и не удалось выучить. Наконец Первый заорал:

— Всем занять свои места!.. Тишина в студии!.. Камера! И-и-и — начали!

Джо бросил шарик на стол.

Он поймал шарик.

Кевин Френч так расслабился, что пробормотал:

— Наконец-то, блин…

Джо начал свою реплику:

— Самонакачи… — и тут раздался звонок мобильного.

Кевин взревел:

— Найдите мне СЕЙЧАС ЖЕ этот гребаный мобильник!

Шеф полиции Тодди тут же включилась в дело:

— Как можно быть таким кретином?! — завопила она.

Через пару секунд электрик, тот, что помельче, схватил сумочку от Барберри и вытащил оттуда изящную «нокию».

Тодди была убита наповал.

Я сунула руку в карман штанов и нажала на своем мобильном кнопку «отмена звонка». «Нокиа» перестала верещать.

Безусловно, это был лучший момент в моей жизни.

Вероника Д: «Я думала, ты там крутишься со своими новыми фанами из съемочной группы», — сказала я Ребекке.

— Так и было, но Джо слышит мое дыхание с дистанции сорок футов. Это мешает ему работать.

У нее в руках была стопка бумаги — какая-то распечатка. Присев, она взялась за чтение.

— Это что у тебя, солнышко? — спросила я.

— Тс-с, я очень занята, не мешай.

Вот и поговорили.

Ясмин Фиш: Тодди всю неделю бросала где попало свою яркую сумочку от Барберри. Не так уж трудно было залезть внутрь и включить ее мобильник. И не надо было быть Шерлоком Холмсом, чтобы выяснить ее номер — он был указан напротив ее имени в списке рабочей группы.

Кевин подошел к электрику, взял у него «Нокию». Затем повернулся к Тодди, протянул ей телефон и совершенно спокойно сказал:

— Вон из павильона ко всем чертям, и чтоб ноги твоей никогда не было на площадке, где я работаю.

Безусловно, безусловно, это был самый лучший момент в моей жизни.

Тайрон Эдвардс: В обед подхожу к Хаккану и говорю:

— Поставил бы ты меня снаружи павильона, дружище. У них лампы так и припекают.

— Ты ведь не собираешься из-за этого свинтить, а? — отвечает он. — Вот что я тебе скажу. Махнешься с Томми, он на входной двери дежурит. Пожалуй, свежий воздух ты как-нибудь переживешь.

— Без проблем. Чего мне там делать?

— Ничего. Вообще ничего. Отгоняй подальше фанов и фотографов, а остальные парни будут спокойно проверять пропуска.

— Не тревожься, Хаккан. Я там буду стоять как тигр.

— Как кто угодно, приятель. Только будь чертовски тихим тигром, ага?

Грег Фуллер: Все оставшееся утро я провел на парковке. Чуткие прикосновения Сони оказались сродни работе машинки для вбивания заклепок, так что после ее массажа мои напряги скорее усилились, чем ослабли. Стресс отпустил меня, только когда я увидел Нормана, который набивал горстями шалфея и лука полдюжины цыплячьих тушек, заталкивая приправы им в задницы. Передо мной открылись перспективы будущего. Это были всего лишь рекламные проекты. «Мир диванов» мог подождать до вечера. Я мысленно повторил сообщения, которые надиктовал для Кэрри, и подумал, что как бы искренен я ни был, все, что она услышит, — голос продажного подонка. Я не собирался навязывать ей этот свой омерзительный имидж, поэтому решил, что умолять о помощи больше не стану.

Кэрри Фуллер: Такси подъехало к нашему дому, и я попросила шофера подождать. Я помчалась (это на шестом-то месяце? Скорее вразвалку заколыхала) вверх по лестнице и вошла в кабинет. Поиск проекта для «Мебельной галактики» отнял минуту или две — конверт лежал в среднем ящике, а не в нижнем, как говорил Грег. Затем я поспешила вниз и села в такси.

— Хаунслоу, пожалуйста, — сказала я водителю.

Грег Фуллер: После обеда я вернулся в павильон. Рядом со мной оказалась Ясмин, и я спросил ее, как идут дела.

— Похоже, мы установили новый мировой рекорд по количеству дублей. Тридцать восемь — это когда Джо ловил тот маленький шарик.

В начале недели она всеми силами старалась скрыть свою нервозность, а сейчас демонстрировала цинизм утомленного съемками ветерана. Она быстро училась; я подумал, что эта девочка может очень далеко пойти, если захочет. Тут я заметил, что Тодди, никогда не отходившая от Кевина дальше, чем на пять шагов, куда-то исчезла. Я спросил Ясмин, где она.

— Ой, такой ужас. Кевин выгнал ее с площадки. Она оставила мобильный включенным, и он зазвонил во время съемки.

— Это совершенно не похоже на Тодди. — Я просто не мог поверить.

— Ага. Обычно она очень профессиональна.

Я внес коррективы в свою оценку — цинизм с оттенком иронии; да, она действительно здорово продвинулась.

У меня мелькнула мысль поискать Тодди, посмотреть, как она держится — но лишь на долю секунды; все-таки я должен был расстаться с ней. Вместо этого я уселся, чтобы полюбоваться съемками. Это была финальная сцена между Джо и Ребеккой в варианте Булла/Шайрера — которая заканчивалась так:

Джейн смеется — у Дуга озорное и ехидное чувство юмора.

ДЖЕЙН: Это изумительно, Дуг. Извини, я схожу припудрить нос, а потом ты расскажешь мне побольше о твоей увлекательной работе.

Я буквально содрогался, когда писал это. Смотреть, как это играют перед всей съемочной группой было унизительно. У Ребекки были проблемы с мотивацией ее героини (и кто мог ее упрекнуть?). После нескольких неубедительных попыток она остановилась.

— Извините меня, все, — сказала она. — Все дело в этой реплике.

Ну это камень в мой огород, подумал я, закрывая лицо руками. То же самое сделал Джо, но в его случае это была попытка скрыть приступ бешенства, а не острый до боли стыд.

— Вот тут, «припудрить нос», — продолжала Ребекка, не обращая внимания на громкое ворчание Джо. — Кто еще, кроме моей мамы, выражается вот так?

Кевин, очевидно, готов был хоть сейчас стать президентом, секретарем и казначеем фан-клуба Ребекки — он поступил совершенно не по-френчевски и согласился с ней:

— Мне тоже не нравится эта дурацкая строчка, детка. Где там у нас сочинитель, пусть поправит!

Видеть, как Кевин и Ребекка стакнулись, было выше сил Джо, и он рявкнул:

— На хрен переделки, ребята. Нормальная реплика, все в порядке. Ребекка, ну посмотри правде в глаза — каждый раз, как ты заваливаешь эпизод, ты начинаешь обвинять сценаристов.

Думаю, что он выступал на моей стороне, но так как я сам был не на своей стороне в отношении именно этого образчика словотворчества, мое самоуважение от этого не поднялось.

— Это неправда, Джо, — ответила Ребекка. Не парировала, нет — сказала как есть.

— Неправда?! Ты же, блин, вся деревянная, да тебя можно на площадке встречать криками «Бревно»… — Он засмеялся неискренним смехом и дал шанс Кевину вступить в разговор.

— Джо, дружище, — сказал Кевин, — по-моему, тебе надо остыть, а режиссуру предоставь мне.

— Режиссура! Еще один повод для тревог, — отозвался Джо. — Я говорил тебе, что мне звонил Джон МакТирнан? У него есть несколько потрясающих идей для «Дела об убийстве-2». Ну да ладно, вернемся к этой чертовой сцене, если Ребекка еще хоть что-то может. Неудивительно, что в следующей серии ее героиню грохнут в автокатастрофе из шести машин.

Вот это для всех было новостью, и было очевидно, что Ребекка и ее пресс-агент планировали объявить о ее выходе из самого крутого сериала совсем не так.

Она выбежала из павильона так быстро, как ей только позволяли сексуальные туфли на шпильках. Режиссер, массовка и группа уставились на Джо, а тот расплылся в ухмылке «не умеешь держать удар, не нарывайся». Даже его импресарио, его личный ассистент и вечно жеманная Грета Бастендорфф выглядели удрученными.

Мой личный рекорд в предотвращении забастовок — достижение стопроцентного результата, поэтому я решил пойти следом за Ребеккой и подлизаться к ней.

Кэрри Фуллер: Мне попался водитель разговорчивого типа. За то время, что мы ехали до Хаунслоу, он высказал мне свое мнение о добровольных пациентах психушки и иностранных футболистах (слишком их много), полос для движения только автобусов и такси (слишком их мало), шишках из корпораций (зажрались, естественно) и повешении (слишком для них хорошо). Я вежливо кивала, отключившись от его слов. Но он привлек мое внимание вопросом:

— А вы видели про Ребекку Ричардс в сегодняшних газетах?

— Нет, не видела, — ответила я.

— Ей вообще-то надо б решить, кем она хочет быть. Вчера она ни за что дала в морду несчастной таможеннице, а сегодня она уже вся из себя эта чертова мать Тереза. А завтра она кем будет — чемпионом по боксу или лауреатом этой… Нобелевской премии мира?

Он меня запутал.

— Я вас не понимаю, — сказала я.

— Ну сами гляньте, — и он просунул через щель в перегородке между водителем и пассажиром «Дейли Миррор». Я нашла статью о Ребекке. Сначала мое внимание привлек снимок, на котором она крепко обнимала болезненную девочку-подростка.

— Да, я поняла, о чем вы, — сказала я.

А потом я увидела это в самом низу страницы. Фотография была маленькой, но ошибиться в выражении лица Грега было нельзя. Тот самый взгляд, которым он смотрел на меня, когда мы познакомились — тот, что проникал в самую глубину моих глаз, насквозь проплавлял мне сердце и, наконец, замирал у меня где-то между ног. Различие же состояло в том, что на сей раз он обошелся без взгляда глаза в глаза, а пялился прямо на груди Ребекки. В этот миг я все поняла.

— Впрочем, ее тоже можно понять, — сказал шофер. — В смысле, я бы тоже не отказался.

— И не только ты, — дополнил Нерожденный.

Вероника Д: Я вернулась из комнаты отдыха. Ребекки не было.

— Где моя знаменитая на весь мир прическа? — спросила я у Ясмин.

— Ох, тут такой ужас был, — ответила она. — Джо ей нахамил, и она куда-то убежала. Грег побежал за ней.

— Пойду-ка я поищу ее, — решила я.

— Оставь это Грегу, — вмешался Кевин. — Он с этим дерьмом отлично справится.

— У него есть пятнадцать минут. А я иду звонить Фредди. Пусть оторвет свою жопу от дивана в номере и поинтересуется, что еще осталось от карьеры ее клиентки.

Тодди Глак: Я торчала в холле, и мне было одиноко, так одиноко. Никто никогда не говорил со мной в таком тоне. Глупая досадная мелочь с мобильником — и такая бешеная реакция. Как он вообще посмел выгнать меня с площадки?! Кто теперь будет организовывать процесс съемок? Да, все могло идти как надо и само по себе — но это же благодаря моим трудам! И что задело меня гораздо больнее, чем непрофессионализм Кевина, — так это равнодушие Грега. Если наши отношения хоть что-нибудь значили для него, он обязательно прибежал бы сюда поддержать меня.

Можете представить себе, какая пустота была в моей душе, когда появилась залитая слезами Ребекка (такая вся примадонна), а через несколько секунд следом за ней примчался Грег и приобнял ее. А меня, сидящую всего в нескольких футах от него, он даже не заметил!

Грег Фуллер: «Мне очень жаль, что мы все это видели, Ребекка, — сказал я. — Это было подло, но Джо опустил себя, а не тебя».

Она не ответила и молча продолжала плакать. Я оглянулся и заметил, что у стеклянной двери, ведущей на улицу, маячат папарацци. Они чуяли, когда у знаменитостей начинали дрожать губы, также остро, как акулы чуют запах крови, так что их объективы уже целились в нее.

— Пойдем-ка, пожалуй, в твою гримерную, — предложил я.

Тодди Глак: Я смотрела, как Грег ее уводит, и чувствовала себя разбитой.

Но я — сильная личность, и уже через несколько минут сумела взять себя в руки. И теперь была всего лишь в ярости. Я поправляла тушь на ресницах, когда у входа внезапно появилась Кэрри. Охрана не пропустила ее. А с чего бы им ее впускать? Одетая кое-как, к тому же беременная — она явно не принадлежала миру кино.

И тут меня озарило. Только что я обнаружила, каким ограниченным и бессердечным подонком был Грег — пришла пора и ей узнать это. Я поднялась и подошла к дверям. Надела налицо самую лучшую свою улыбку, распахнула дверь и сказала:

— Кэрри, какой неожиданный сюрприз!

Кэрри Фуллер: Та фотография осталась в моей памяти, словно вытравленная кислотой. Я знала, что даже если мы все-таки сумеем сохранить семью (так, по ходу дела, заодно наведя долгосрочный мир на Ближнем Востоке и разобравшись с другими неразрешимыми проблемами), так вот этот образ все равно никуда не денется. Он будет всплывать каждый раз, как Грег заговорит со мной о том, что у него «нудный деловой ужин» из тех, от которых «ну совершенно невозможно отказаться».

Охрана меня не впустила, и я даже была рада этому — теперь у меня были все основания развернуться и уехать домой. Грег был недостоин моей помощи, а я не заслужила публичных оскорблений. Но тут дверь распахнулась и возникла Тодди Глак в костюме от Ральфа Лоурена и со своей коллагеновой улыбкой.

— Ты выглядишь просто потрясающе, — заверила она. — Никому и в голову не придет, что ты ждешь ребенка.

Может, это был эффект грязевой ванны по рецепту Кэмерон Диас, а может, Тодди была неискренней именно настолько, насколько я думала.

— Что это тебя привело к нам, в Хаунслоу? — поинтересовалась она, впуская меня.

— Я привезла из дома кое-какие бумаги, они нужны Грегу.

— Он будет потрясен, что ты уже здесь. У него совещание. Вот там. — Она указала в коридорчик. — В конце повернешь налево, последняя дверь. Входишь — вот и он.

— Ничего страшного, — сказала я. — Я подожду, пока он освободится.

— Да не глупи ты. Ничего срочного там нет, да ты и сама знаешь — на некоторых совещаниях с тоски помрешь. — Она мягко подтолкнула меня в коридор.

Через несколько секунд я стояла перед дверью, на которой была наклейка со звездой, а пониже — карточка с ее именем. Нет, подумала я, я не могу туда войти. Только представьте: блестящий креативный руководитель и невероятно привлекательная звезда, которую он практически наверняка трахает, плюс всякие разные люди кино, которые оживленно обсуждают необычайно важные творческие вопросы в гримерной этой самой звезды — и жена блестящего креативного руководителя с отекшими ногами, она же посыльный, стоит у двери с потрепанным коричневым конвертом. Прощай, достоинство.

Тодди, должно быть, почувствовала мою неуверенность — она словно призрак возникла у меня за плечом и постучала в дверь.

Никто не ответил.

— Я подожду, пока он закончит, — снова сказала я.

— Не глупи, — усмехнулась она и толчком распахнула дверь.

Тодди Глак: Я глазам своим не поверила. Я-то думала, что он просто утешает ее, слезки там смахивает и все такое. Я всего лишь хотела смутить его. Я настолько не была готова увидеть то, что предстало моим глазам, что мне будто нож в сердце вонзили.

Кэрри Фуллер: Грег стоял ко мне спиной, штаны были спущены до лодыжек. Ребекка в своем фетишистском платье стояла перед ним на коленях, пряча лицо в его промежности. Возможно, Тодди была вовсе не такой бесчувственной, какой я ее всегда считала — она грохнулась в обморок. Звук ее падения нарушил сосредоточенность Грега, и он оглянулся. С его лица разом сползли все краски, и он начал хватать ртом воздух, как рыба — то ли в поисках слов, то ли пытаясь вдохнуть, то ли и то, и другое. А вот Ребекка держала концентрацию как настоящий профи — ее голова продолжала ритмично двигаться. Я развернулась и пустилась бежать. Проломилась сквозь пожарный выход и оказалась на парковке.

Как у меня не начались преждевременные роды прямо там и тогда, останется предметом медицинских дебатов на все будущие годы.

ДВАДЦАТЬ ОДИН:

рогалик с кремом, билл клинтон, мясницкий нож

Повар Норман: Ребекка подошла к моему фургону, но ничего не сказала. Молча взяла себе кофе и пирожное. Потом села за столик и принялась читать пачку бумаг, которые принесла с собой. А ведь звезды никогда не бывают в одиночестве. Для звезды одиночество означает присутствие агента, адвоката, массажиста и иногда еще адвоката массажиста за компанию.

— Ты посмотри только на ее макияж, — сказала Уэнди. — С ней что-то случилось, Норм. Готова спорить, ее чем-то обидел этот Джо Шайрер. Может, мне поговорить с ней?

— Оставь ее в покое, — ответил я. Уж я-то знаю, когда дамочку надо оставить наедине с ее мыслями и кремовым рогаликом.

Минут через десять появилась женщина — очень симпатичная для своих тридцати с небольшим, с весьма приличным пузом. Она засекла Ребекку и застыла на месте. Взгляд у нее был какой-то сумасшедший. Вот те раз, подумал я, психотичка — не важно, за автографом она приперлась или чтобы увезти Ребекку домой и там закопать в подвале. Говорить тут было не о чем, так что я просто потянулся за мясницким ножом — уж лучше так, чем вляпаться в заваруху вроде той, когда грохнули Джона Леннона.

Кэрри Фуллер: Я вообще не могла понять, кого я вижу. То же самое платье, та же легендарная прическа, вот только роту нее был набит кремом, а не гениталиями Грега. Что-то одно из двух было бредовой галлюцинацией — либо то, что я видела в гримерной, либо то, на что смотрела сейчас. У меня закружилась голова, перед глазами все поплыло, и я начала оседать, как Тодди в коридоре. Ребекка Ричардс мгновенно оказалась рядом со мной, и я сползла ей на руки.

— Норман, воды! Быстрее! — услышала я ее крик.

Грег Фуллер: Что я могу сказать? Виновен по всем пунктам. Я подонок, ваша честь.

Вот как все произошло.

Я привел Ребекку в ее гримерную, усадил и отыскал бумажные носовые платки. Она вся содрогалась от рыданий, и тут я сообразил, что дело-то, пожалуй, не только в дешевых нападках Джо — сказать, что неделя у нее выдалась тяжелая, значит, сильно преуменьшить. И вот тут мне стало ее жаль. У меня не было никаких похотливых мыслей. Правда не было.

Я встал рядом с ней на колени и положил руки ей на плечи. Кажется, я сказал что-то вроде «Ну, ну…» или «Давай выплачься хорошенько», или еще какую-то пошлость в этом духе. Тем не менее это возымело эффект — она прижалась ко мне и продолжала реветь у меня на плече.

Должен признаться: когда ее груди вжались в меня, те самые мысли у меня промелькнули.

В конце концов рыдания утихли, и она сказала, шмыгая носом:

— Ты такой добрый. Спасибо тебе.

От ее прически ничего не осталось, а макияж был — просто картина Джексона Поллока, и все-таки она оставалась прекрасной. Вот и все, больше я ничего не могу сообщить в свое оправдание милорд.

Я потянулся к ней, но она оттолкнула меня с такой силой, что я шмякнулся на задницу.

— Какого черта ты делаешь? — огрызнулась она.

Я-то думал, что это было очевидно. Я пытался ее поцеловать.

— Господи, — сказала она, — поверить не могу, что ты пробовал ко мне лезть.

Я тоже, подумал я, глядя, как она выходит из гримерной.

Ясмин Фиш: Мы ждали возвращения Грега с Ребеккой.

— Скучновато что-то, да? — заметила Соня.

— Ну пойди с Кевином поболтай, — посоветовала я. — Ты вроде не так давно с ним вполне поладила.

— Нет уж, он, может, и хороший двигатель карьеры, но с ним — это все равно что трубки продувать. Пожалуй, я лучше Грегу пробный выезд устрою. Где он?

— Пошел за Ребеккой.

— Посмотрим, может, я помочь чем смогу. Я откроюсь ему с чувственной стороны, а ее заключу в объятия. Мы с ней будем как две близняшки-лесбиянки в латексе. Если у него от этого не встанет, значит, он давно уже покойник.

Когда она выходила в своем каучуковом платье, я подумала, что Бриджет Фармер по сравнению с ней — всего лишь монахиня.

Грег Фуллер: Не успел я подняться с пола, как заметил краем глаза, что Ребекка вернулась — ну что ж, это была ее гримерная, так что если кому и предстояло выметаться, так это мне.

Но подняв глаза, я увидел Соню.

— Вы в порядке? — спросила она.

— В полном, — ответил я, — просто оступился.

Она помогла мне подняться, и я сел на стул — я еще не был готов предстать перед аудиторией.

— А где Ребекка? — спросила она.

— Понятия не имею.

Соня оглядела комнату.

— Прикольно, да?

— Что именно? — уточнил я.

— Ну вот мы здесь, в ее гримерной, а я ее дублерша.

Она взяла вешалку с платьем, в котором Ребекка приезжала на съемку, и, приложив к себе, спросила:

— Как по-вашему, я на нее похожа?

— Была бы непохожа, тебя бы здесь не было, — ответил я.

Она танцующей походкой прошлась по комнате, демонстрируя платье.

— А если бы мы занимались этим самым, вы думали бы обо мне или о ней?

Я не ответил. В тот момент я был уверен процентов на восемьдесят, что она пришла ко мне именно за этим. Через несколько секунд уверенность поднялась до ста процентов. Она отложила платье и уселась мне на колени.

— Я не могу, — сказал я.

— Конечно, можешь, Малькольм, — ответила она и поцеловала меня.

Мое символическое сопротивление закончилось, как только она опустилась на колени и расстегнула молнию на моих брюках. До уровня Тодди ей было далеко, но все же это получалось у нее намного лучше, чем индийский массаж головы.

Кэрри Фуллер: Ребекка Ричардс проводила меня к столу и усадила. Когда мужик из фургона принес чашку воды, она велела ему вызвать врача.

— Пожалуйста, не надо, — сказала я. — Со мной все в порядке, честное слово. Просто мне нужно посидеть минутку.

Я смотрела в спину повару, который уходил в свой фургон, и удивлялась, зачем ему мясницкий нож — экстренное кесарево делать, что ли? Тут Ребекка спросила меня:

— Когда ждете малыша?

— Не раньше, чем через три… — Я оборвала себя с мыслью — а на кой я говорю с ней об этом? Что, у меня для беседы с ней нет ничего поважнее?

— Я только что видела тебя в гримерной, — сказала я.

— Да, я была там минут десять — пятнадцать назад.

— Нет, две-три минуты назад. Ты стояла на коленях и делала моему мужу минет.

— Извините?

Вот тут я разозлилась.

— Хватит кривляться. Мы не перед камерой. Я видела тебя. Вот в этом самом платье, блин, на коленях, делала моему…

Я не смогла закончить фразу — я расплакалась. Повар смотрел на нас из фургона. Он помахал ножом, но Ребекка жестом остановила его. И сказала мне:

— Слушайте, я понятия не имею, кто ваш муж, но минет я ему не делала.

Поступившее опровержение смягчило бесстыдство оскорбления. Может, я сошла с ума? Судя по тому, как Норман выразительно покручивал в руке свой тесак, не только я так думала.

— Но платье, прическа… — сказала я. — Это были вы.

— Это могла быть моя дублерша.

— Ваша…

— У меня есть дублерша, двойник. Ее взяли, когда у меня обнаружилась аллергия.

— Но она выглядела в точности как вы!

— Так и должно быть. Она ведь дублирует меня. Вы видели лицо?

Вот теперь, когда я начала вспоминать — действительно, не видела, оно было скрыто там, где ему нечего было делать и ни к чему прятаться.

— Нет, не видела.

— В том-то и дело, — сказала Ребекка Ричардс. — Если бы вы видели ее лицо, то сразу бы поняли. А фигура и прическа у нас с ней совершенно одинаковые.

— Но…

— Клянусь — это была не я.

— Ужас какой… Вы, наверно, подумали, что я чокнутая… Вы извините, пожалуйста… обвинить вас, да еще так…

— Я вовсе не считаю, что вы чокнутая. По-моему, вы женщина, которую обманул мужчина. Поверьте, я знаю, что это такое.

И тут Ребекка Ричардс, по общему мнению, одна из голливудских психопаток, занятых только собой и, по недавним отзывам, одна из самых безбашенных женщин, положила руки мне на плечи, и я почти упала в ее объятия.

Грег Фуллер: Я мог бы заявить, что оральный секс не считается (защита по Биллу Клинтону. Удивляюсь, как он не попытался протащить это в конституцию — Шестьдесят вторая поправка). Мог бы, но не буду.

Кэрри Фуллер: Она дала мне бумажный носовой платок, и, вытирая глаза, я сказала:

— Извините, мне так неловко.

— Ну хватит об этом. Если не поплакать сейчас, то когда еще? Я сама днем ревела, а у вас, как мне кажется, гораздо больше оснований расстраиваться. Слушайте, я в самовольной отлучке уже так долго, что по моему следу вот-вот с собаками пойдут. Мне пора обратно. Я могу что-нибудь еще сделать для вас, пока не ушла?

— Нет, вы идите. Со мной все в порядке, — ответила я.

— Ладно, тогда я пойду. А на вашем месте я бы еще немного посидела. Я скажу Норману, чтобы он присмотрел за вами. Э, а может, вам машина нужна? У меня тут лимузин рядышком.

— Нет, спасибо, — сказала я. — Я возьму такси.

Вставая, она сгребла со стола стопку бумаг и прижала ее к груди.

— Ну ладно, тогда до свидания, — сказала она. — Надеюсь, у вас все наладится.

Но я ее не слушала. Я была слишком занята — таращилась на заголовок на титульном листе.

Грег Фуллер: После того как Кэрри выбежала, я постучал Соню по плечу. Она подняла глаза, продолжая работать ртом.

— У нас гости, — сообщил я ей. Высвободился и застегнул брюки.

Подойдя к двери, я посмотрел вниз, на Тодди. Она слабо пошевелилась. Не умерла, подумал я, ну и хорошо. Заявилась парикмахерша Ребекки и не без оснований задала вопрос:

— Что за хрень тут происходит?

— Да Тодди совсем вымоталась, — ответил я. — Вы не могли бы о ней позаботиться? Мне нужно еще кое-чем заняться.

Кэрри Фуллер: «Откуда это у вас?» — спросила я.

— Это? В павильоне кто-то оставил. Я начала листать только потому, что здесь было мое имя. — Она указала на надпись «Ребекка» на титульном листе. — Мне надо было как-то убить время, вот я и начала читать. Хотела бы я знать, кто это написал.

— Я, — ответила я.

— Шутишь? — воскликнула она. — Так ты писательница? Черт, до чего же классно — лучшая вещь из всего, что я читала за последние годы.

— Я не писательница, а это не классно. Это отстой.

— Кто тебе такое сказал?

— Мой муж.

— Господи, да кто же это такой?

— Тот, кто написал сценарий рекламы, в которой ты снимаешься. Я Кэрри Фуллер, жена Грега.

— Как это я сама не сообразила? — сказала она.

И на этой самой реплике из дверей пожарного выхода появился Грег. Он замер, глядя на меня. Я вскочила и бросилась наутек.

— Эй, а твой сценарий, он тебе не нужен? — услышала я позади крик Ребекки.

Сценарий был мне нужен, но я даже не обернулась.

Грег Фуллер: Я смотрел на них обеих. Я трус, и всегда был трусом — первой мыслью было заскочить обратно в павильон. Но я этого не сделал. Я кинулся было за Кэрри, но Ребекка метнулась мне наперерез и вцепилась в плечо.

— Не стоит, — сказала она сквозь зубы. — Ей сейчас хочется тебя убить, а я бы придержала тебя, пока она будет это делать.

Ребекка не давала мне двинуться, пока моя жена не скрылась из виду. И я подумал, что, судя по количеству текущего дерьма, в бочке больше ничего не осталось.

Я ошибался. На самом дне таился еще один здоровенный кусок экскрементов.

ДВАДЦАТЬ ДВА:

лесбиянки, христиане, полицейские

Тим Лелайвельдт: В Голливуде звезда Джо сияла белым светом, а Ребекку засасывала черная дыра, которая уже поглотила Деми, Мелани, Пи-Уи и двоих сыновей Мартина Шина. С точки зрения карьеры, я работал на того, кого надо. С точки зрения порядочности, выбрать хуже я не мог.

Ребекка наконец вернулась в павильон, и я в очередной раз подивился ее стойкости. Мортон тоже.

— Боже мой, да она как в латных доспехах, мать ее, — выдохнул он. Он ругался, только когда бывал поражен.

Вероника Д: «Что за хрень тут происходит?» — спросила я ее.

— Да всякое разное. Я отбила очередной удар, посмотрела, как разваливается семья, и почитала совершенно потрясающий сценарий. А, еще запихнула в себя кофе и рогалик с кремом.

— Рассказывай, рассказывай.

— Потом. Пока займись моей прической. И позови стилиста. У меня сейчас лицо должно быть похоже на стенку вагона после крушения поезда.

— Должна тебе сообщить, я звонила Фредди.

— На кой черт?

— Что бы она о тебе ни думала, она должна быть здесь, а не висеть на телефоне в номере в поисках свежих клиентов. Ты все еще платишь ей, не забыла?

— Ну это уже недолго. Пора начать все сначала. Как только закончу с этой съемкой, я ее уволю.

Тиш Уилки: Вероника возилась с волосами Ребекки, а я подумала: наконец-то. Все словно с ума посходили, и было просто невозможно выбрать подходящий момент для того, чтобы подать в отставку. Я решила сделать это до того, как съемка будет продолжена. Я направилась было к ней, но когда оставалось пройти всего лишь двадцать футов, меня вдруг осенила одна определенно блестящая мысль из «Копилки идей» Джерри Спрингера. Он говорил, что если стремишься к «завершению», то надо быть «честным», иначе не удастся достичь «закрытия проблемы».

В моем письме было сплошное вранье. Со здоровьем мамы все было отлично. И никаких таких предлогов у меня не было. Письмо надо было переписать. Я отправилась в магазин за новой пачкой бумаги.

Тим Лелайвельдт: Ребекка отработала сцену, с которой так мучилась перед перерывом, за два дубля. Затем она в бешеном темпе прошла два следующих эпизода, и действительно стало похоже, что сегодня мы закончим пораньше. Джо продолжал увязать в трясине. Он все не мог смириться с тем, что у нее с Френчем наладился такой контакт. Да, он третировал Френча всю эту неделю, но ведь это был его режиссер. Джо считал, что на «Деле об убийстве» он достаточно отдохнул от всяких выходок.

На самом деле Френч оказался в «Деле об убийстве», когда Джош Харнетт вылетел с главной роли — то есть за полгода до того, как Джо подписался на этот фильм. Но никогда не надо недооценивать стремление звезд вносить изменения в историю реальных событий, словно в сценарий.

Между дублями Джо сгреб меня:

— Где, на хрен, носит Страйкера? Он мне нужен.

Я к тому времени успел дозвониться его психоаналитику и убедить его оставить свои «саморемонт и самовосстановление». Он уже ехал сюда — с женой, четырьмя детьми и их няней. (Такова была цена здравого рассудка Джо: билеты первого класса и номера в «Дорчестере» на десять дней для всей семьи Квинанов.)

— Не волнуйся, Джо. Он будет здесь сегодня вечером или, в крайнем случае, завтра рано утром, — ответил я.

Однако он не нуждался в утешении — на его горизонте появился спаситель даже получше, чем психоаналитик: владелец членского билета Общества Христиан.

Боб Булл: Роджер Кнопф, как всегда, пунктуальный, явился ровно в пять.

— Надеюсь, это не затянется, — сказал он мне, после того, как я с ним поздоровался. — В шесть часов у меня обзор сводок продаж за неделю, а вечером мы с Родой принимаем у себя нашу христианскую группу. И я не собираюсь опаздывать.

— Мы в момент обернемся, — заверил я его. — Всего лишь немножко побеседуем со звездами — феноменальные таланты, но потрясающе уязвимые личности. Им нужно почувствовать внимание со стороны своих старших руководителей. Джо Шайрер с особым нетерпением ждет встречи с вами. Думаю, он вас поразит. Его принципы просто колоссальны.

— Ну так давайте знакомиться с ним, — ответил Роджер.

Тим Лелайвельдт: Я поглядел на Булла и его босса и сказал Мортону:

— Похоже, твой выход. Настроился?

— Вроде да, — ответил он. — А ты?

— Ты меня в это не втягивай. Я всего лишь ассистент.

— Весь разговор я беру на себя, мне только нужна моральная поддержка.

Мортон Ньюмен был голливудцем до самых печенок, но от некоторых вещей даже его подташнивало.

Мы подошли и представились. Мортон не терял даром ни секунды и сразу приступил к делу:

— Джо с необычайным нетерпением ждет встречи с вами, Роджер. Он был просто потрясен размахом и стилем вашей деятельности. Он польщен тем, что его избрала своим рекламным лицом компания, стоящая на передовом краю современных технологий и к тому же столь строгая в вопросах моральной терпимости.

Кнопф, похоже, был озадачен. Вопросы моральной терпимости? Он был похож на человека, который линчует собственного сына, если вдруг выяснится, что тому нравится мягкий рок. Цель была в зоне видимости, Мортон поддерживал стартовый импульс:

— То, как вы, ребята, решили вопрос с разоблачением Ребекки — это просто отлично. Это то самое отношение, которое должно служить образцом для других транс-национальных компаний.

— Извините? — уточнил Кнопф, подтверждая тем самым, что Булл доложил в головной офис далеко не обо всех событиях этой недели.

— Я о порнографическом фильме, в котором снялась Ребекка, — объяснил Мортон. — Джо был просто потрясен, когда вы, ребята, не погрязли в бюрократической рутине, как часто бывает в корпорациях, а взяли и вышибли ее.

От лица Булла отхлынула кровь; Кнопф повернулся к нему и сказал:

— Боб, во имя Господа, объясни мне, пожалуйста, о чем говорит этот человек?

Мортон отступил назад и теперь грел руки возле устроенного им пожарища. Я отправился сообщить Джо, что цель уничтожена.

Ясмин Фиш: «Они не могут так поступить», — сказала я мелкому электрику.

— Воняет от этого дела, ага?

— Неужели ничего нельзя сделать?

— Можно, конечно, побросать инструменты и устроить забастовку, но, думаю, им это по фигу. И непохоже, что они смогут использовать хоть что-то из того, что уже отснято, так что сегодня нас скорее всего отправят по домам рано, как бы дело ни повернулось.

— Ну ладно, тогда я сама кое-что сделаю, — сказала я.

И отправилась на поиски Грега. Он разговаривал с Кевином Френчем и этими придурками-клиентами; я крутилась неподалеку, пока они не закончили. Он отошел, и я бросилась к нему:

— Это же ужасно, Грег. Они не могут просто так взять и уволить ее, правда ведь? Как же мы без нее закончим рекламу?

— Без Кевина Френча мы тоже не сможем ее закончить, — ответил он.

— То есть?

— Он умывает руки, Ясмин. Я не смогу еще раз уговорить его; все.

— И что теперь делать?

— За ночь написать новый сценарий, взять режиссером какого-нибудь несчастного балбеса и отснять завтра весь материал. А что еще тут сделаешь?

— Но ты же можешь сказать этим, из «Блэкстока», что ты не будешь больше на них работать — из принципа.

— Мы в рекламном бизнесе. Здесь такого не бывает.

Тим Лелайвельдт: Великодушный победитель. Таков был Джо. Теперь, когда Ребекка была уничтожена, он мог изображать, будто совершенно не стремился к этому; вот он и гнал вовсю: и как все это подло по отношению к ней, и какая она сильная личность, и что она еще вернется, и весь подобный отстой, бла-бла-бла, ну в общем, не мне вам рассказывать. Мы восхищенно слушали, будто у него на зарплате сидели (тем более что так и было).

Кевин ворвался в гримерную и налетел на Джо прежде, чем тот успел хоть слово сказать:

— Не держи меня за идиота, блин, и не отмазывайся, Джо, я точно знаю, что это сделал именно ты. Все эти говнюки, — он обвел нас широким жестом, — могут сколько угодно тебе жопу вылизывать, а с меня хватит. Я с этой работой закончил.

Он повернулся к двери, а Джо сказал ему в спину:

— Уйдешь сейчас — и можешь забыть о «Деле-2».

— Понял, Джо, но все равно ухожу, не видишь, что ли? — и он хлопнул дверью.

— Да кому он нужен? — сказал Дентон. — МакТирнан все равно круче.

Джо молчал. МакТирнан звонил ему всего один раз — и то в мечтах.

Грета тихонько сидела на кровати и смотрела на все это. Джо немало потрудился, чтобы она не догадывалась, что это он поливает дерьмом всех и вся. И сейчас, хотя ей было всего семнадцать, она взрослела прямо на глазах.

Вероника Д: В гримерной Ребекки было как в морге. Несмотря на мой звонок в службу спасения — Фредди, — эта сука не показывалась. Тиш в кои-то веки нечего было сказать, она укладывала вещи Ребекки так, будто они были заражены лихорадкой Эбола. Ребекка молчала — не была расстроена, просто молчала. В дверь постучали, я пошла открывать — Грета.

— Храбрости тебе не занимать, — сказала я ей, но Ребекка была уже позади меня и не дала мне продолжить. Она усадила ее рядышком с собой на диван и обняла за плечи. Можешь заходить со своей святостью еще дальше, родная, мысленно сказала я ей. Только врежь этой сучонке как следует.

— Я чувствую себя ужасно оттого, что случилось, — сказала Грета.

— Не стоит, — ответила Ребекка, а я подумала — да, Лолита ты развращенная, вот и чувствуй себя так. Ты отняла у нее мужчину, а потом смотрела, как он разбивает ее жизнь — и если у тебя есть хоть капля совести, тебе, блин, остается только повеситься.

— Во всем виновата я, Грета, — продолжала Ребекка. — Ты только не повторяй моих ошибок.

Прежде чем уйти, Грета все-таки заговорила о том, о чем действительно хотела спросить:

— Ребекка, ты знаешь, те слухи насчет того, что у Джо… — Она замолчала, а Ребекка озадаченно взглянула на нее. — Он уверен, что это ты их запустила.

— Что бы ты ни думала обо мне, до такого я не опускалась. — Грета всматривалась в Ребекку, выискивая в ее словах хоть капельку лжи. — Клянусь тебе, Грета.

— Джо тебе ни за что не поверит, а я, кажется, верю. — Она поднялась, но у нее оставалось еще кое-что, о чем она хотела поговорить. — Ты ведь была с ним, когда он снимался в «Деле об убийстве». Я тут слышала одну сплетню. Может, это ничего особенного, но…

— Ты хочешь знать, действительно ли Джо сам выполнял все трюки?

Грета кивнула.

— Не буду тебе врать. Нет.

Возможно, Грета и была красива эльфийской красотой, но в этот миг она выглядела так, будто готова была убить. Ребекка положила ей на плечо руку и сказала:

— Только пожалуйста, Грета, не будь с ним слишком жестока.

Вот это было то, что надо.

Тайрон Эдвардс: Входная дверь — это передовой рубеж для специалистов, обеспечивающих информационную защиту и личную безопасность. Мое тело — как тугая пружина, и так целый день. Все шло тихо, если не считать явления той беременной, про которую я подумал, что она, может, и не беременная, и не пузо у нее там, а бомба. Потом пошел шухер из-за Гранд-Сисек С Бумагой «Ризлас», которую турнули отсюда. Мы позвонили на парковку, чтобы убедиться, что вокруг ее лимузина нет толпы.

Вот, значит, стоим мы, и я жду, когда она выйдет. Я — ее персональный сопровождающий, но я ничуть не волнуюсь. Я профи, мои эмоции надежно заперты. Но когда она наконец появляется, я не могу сдержаться.

— Все хочу сказать вам, я вас в аэропорту видал, — говорю я ей. — Ну и суки ж, так погано с вами обошлись. Я в их дерьме побывал, и ничего хорошего в этом нет, точно знаю. А как вы с ними разделались — я вас зауважал.

Тут в дверях появляется Ослиный Хрен, и меня охватывает паника.

Тим Лелайвельдт: Джо уперся на том, что хочет с ней попрощаться. Он надеялся, что она не выдержит и набросится на него. Тогда он мог бы показать, что стоит выше всего этого и ему даже не нужно было бы говорить: «Говорю вам, у нее давно с головой не все в порядке». Однако все пошло не по плану.

Тайрон Эдвардс: Засекает она Ослиного Хрена и тут же поворачивается ко мне. Я уже бежать готов, но она берет меня за руку и говорит:

— Спасибо вам, очень приятно. Я хочу что-нибудь подарить вам на память.

Мне бы валить оттуда на хрен — но больно уж любопытно, что она собирается подарить тебе, Тайрон, вот я и стою на месте. Она снимает с пальца здоровенную синюю сверкалку. Кладет ее мне в руку — весит эта штука не меньше тонны.

— Я не могу это принять, — говорю, а в голове мысль: на кой хрен ты несешь это, а, Тайрон?

— Пожалуйста, возьмите, это ерунда, — говорит она. — Идиотский сувенир от какого-то придурка, даже не помню, как его зовут.

Вот, значит, зажимаю я сверкалку в кулак и говорю ей «Спасибо», но она уже в лимузине и выезжает за ворота. Пора и мне сматываться.

Тим Лелайвельдт: Для Джо это было слишком, у него наступил кризис. А черного парня он узнал еще раньше, чем я.

— Вон тот козел, он мой лимузин вчера ночью угнал! — завопил Джо.

Тайрон Эдвардс: Стартую с места так, будто у меня в заднице ракета. Добегаю до ворот, но они уже почти закрылись. Лезу на них, но парочка ребят Хаккана вцепляется в меня и стаскивает вниз. Экс-легавые. Целый день за мной следили. Хаккан пялится на меня, и я знаю, что он думает — не делай этого, парень, хотя бы ради меня; и я тогда думаю — я же ничего не сделал, и в кои-то веки это святая правда, как на духу. Слышу, как Ослиный Хрен орет:

— Я требую арестовать его!

Грег Фуллер: Я был снаружи, когда Джо включил свой дерьмомет. К тому времени, когда я добрался до места событий, полиция уже заталкивала в машину низенького черного парня. И в ту же секунду я его узнал. Это был тот самый, который въехал мне в задницу на углу Гайд-парка. Я чуть было не кинулся к полицейским, чтобы пополнить список обвинений против этого типа еще и заявлением об аварии, но вовремя остановился. Как и я, бедолага явно уже досыта нахлебался.

Вероника Д: Когда Ребекка была готова выходить, выяснилось, что Тиш исчезла. Ребекка плюхнулась на диван и проверила сообщения.

— Тебе, наверное, неприятно это слышать, — сказала я, — но завтра же все это дерьмо окажется в газетах. Нравится тебе это или нет, но тебе надо связаться с Фредди. Тебе будет нужна ее помощь.

— С этим будут проблемы, — сказала она, откладывая мобильник. — Фредди сейчас едет в Хитроу. Она прислала сообщение — ее муж в больнице, врачи предполагают инфаркт.

— Жопа с ручкой. Он, кстати, тоже, кажется, агент. А с его сердцем у врачей может быть одна-единственная проблема — обнаружить его. Не хочется напоминать тебе в такую минуту о «Титанике», но помнишь, что там говорилось о крысах и тонущих кораблях?

Ребекка не обратила внимания на мои слова:

— Что это? — Она указала на конверт, подсунутый под дверь. Вскочив, подняла с пола письмо и села его читать. И через минуту расхохоталась.

— Что там такое? — спросила я.

Она протянула мне письмо, не в силах говорить от смеха.

Уважаемая мисс Ричардс Ребекка!

Очень трудно правильно подобрать слова, но я должна быть с вами полностью откровенна — ради спасения нас обеих. Когда я начала работать у вас, я сразу почувствовала, что мы отлично подошли друг другу. И чем глубже лучше мы узнавали друг друга в эти две с половиной недель, тем больше я видела в вас не только «босса», но и своего «друга» «работодателя».

Однако, когда мне стало известно о вашем порнографическом сексуальном лесбийском «взрослом» фильме, все изменилось. Но это не имеет ничего общего с «осуждением» вас или чего-нибудь в этом роде. Я целиком и полностью, на все 1000 процентов уважаю ваш выбор, даже если в него входит то, что предвзято настроенные люди могут назвать извращением лесбийством ненормальным необычным.

Но зная, что вы испытываете «чувства» к женщинам того же пола, я не могу продолжать работать у вас. Хотя я ничего не имею против так называемых «лесбиянок», понимание того, что у вас могут быть некие «мысли», заставляет меня тревожиться, что вы можете неправильно понять любое проявление мной «нормальной» симпатии и близости. Цепочка доверия, которая обязательно должна быть между «ассистентом» и «звездой», будет оборвана, и наше дальнейшее сотрудничество окажется определенно невозможным.

Я готова продолжить работу у вас до тех пор, пока вы не найдете замену, хотя думаю, что во избежание «неверных толкований» нам было бы лучше ограничиться только деловыми вопросами и общаться где только возможно по телефону и факсу.

Надеюсь, вы не очень расстроились, прочитав это.

Любящая Полностью Вечно Ваша

Тиш Уилки

PS — одна мысль. Чтобы избежать повторения подобной ситуации в будущем, пожалуй, было бы лучше, если бы вы взяли своим ассистентом мужчину.

PPS — мне очень не хочется, чтобы вы думали, будто я из гомофобов, потому что на самом деле это совершенно не так. У меня есть сборник видео «Ellen», а кое-кто из моих лучших друзей — определенно «голубые».

— Что ж, золотко, похоже, только мы с тобой остались, — сказала я, дочитав это.

— Так ты что, остаешься, Вероника?

— Может, ты уже никогда не будешь сниматься, Бекка, но тебе всегда нужен будет кто-нибудь, кто сделает тебе укладку.

Тиш Уилки: Я ужасно хотела передать ей письмо лично, в собственные руки, но у меня была назначена встреча, и я уже опаздывала. Я встречалась с журналисткой из «Дейли Мэйл». Знаю-знаю, о чем вы подумали: рассказ о любовной связи со знаменитостью, и вся эта липкая грязь. Но ничего общего с этим не было. А уж любовной связью это определенно и быть не могло.

Сейчас объясню. «Сексуальность» Ребекки ничуть не смущала меня — это на двести процентов так. Все, чем она занималась «в кровати», было абсолютно ее личным делом. До тех пор, пока она не выставляла это напоказ перед всеми (говоря «это», я не имею в виду «это»). Я решила встретиться с прессой для ее же блага. Кто-то же должен был рассказать обо всем с ее точки зрения. Кто-то, посвященный в самые интимные стороны ее жизни (под «интимными» я, конечно, не имею в виду «интимные»). Как ее личный ассистент на протяжении более чем двух недель, я чувствовала на плечах груз ответственности за то, чтобы хоть одна газета не писала о ней таких мерзопакостей. Положение Ребекки было весьма шатким, а я уходила от нее — так что это было абсолютным минимумом того, что я могла для нее сделать.

Журналистка пообещала мне не касаться в статье скользких тем. Она дала мне слово, и я поверила ей.

Ведь доверие — это самое главное, что есть в жизни, разве не так?

Грег Фуллер: Этим вечером я уходил из павильона в числе последних — просто потому, что мне некуда было идти. Когда я шел к такси, что-то белое на дорожке притянуло мой взгляд. Я разглядел на гравии под ногами обрывок бумажного листа. В нем было что-то знакомое, и я поднял этот обрывок. Половина листа с рекламным проектом для торговой сети под названием «Мебельная галактика». А остальная часть проекта, видимо, потихоньку уплывала себе по канализационной трубе куда-нибудь на западные поля фильтрации.

ДВАДЦАТЬ ТРИ:

соломенный ослик, средства для загара, лучший поддерживающий лифчик лолы

Грег Фуллер: В пятницу утром я вспомнил фразу, которую вчера сказала Ясмин — что-то насчет балбеса, которому предстояло снять новый вариант рекламы. Вспомнил я о ней как раз перед объявлением начала съемок первого на сегодня эпизода. Это был мой режиссерский дебют — съемка скромненького (весьма скромненького) сценария, который сам же и написал меньше, чем за полночи.

Новая реклама была не из тех, что продвигают дело, как бы ни смотрел на это Боб Булл. Это было искусное разрешение весьма сложной и неприятной проблемы.

Ну ладно, сдаюсь — признаю, что это была полнейшая бредятина, по сравнению с которой вымученное «припудрить нос» смотрелось как произведение Тома Стоппарда.

Однако Джо она понравилась. Ну еще бы — он же был гвоздем программы за баранкой голубого «додж випера» оттенка «электрик кэнди», так что он прямо рвался в бой. Его новая партнерша по съемкам, Грета Бастендорфф, явно была далеко не в таком восхищении. Возможно, для малолетки у нее был не так плохо развит критический подход. Хотя, с другой стороны, это могло быть из-за того, что ей полагалось с обожанием смотреть на Джо и с придыханием произносить: «С тобой я чувствую себя в полной безопасности» — я не был уверен, что ее хватит надолго.

Мои опасения по поводу Греты полностью компенсировались реакцией клиента.

— Это же настоящее искусство, а не просто сценарий, Грег. Сущий позор, что мы не додумались до него раньше, а вместо этого потратили кучу баксов на материал для извращенцев, — возвестил он.

Однако его слова только подтвердили мое изначальное мнение о своем «творении».

На тот случай, если вы решили, что Боб Булл доставал меня своим проклятым американством — он этого не делал. На съемках присутствовал Роджер Кнопф с засученными рукавами рубашки, выражая тем самым, что он готов снизойти и запятнать себя производством рекламы. Боб все время торчал в павильоне, но держался крайне раболепно. И после всех его выходок с рок-н-рольным гардеробом на этой неделе было даже как-то приятно снова увидеть его в сером костюме. Я подозревал, что доставка кофе генеральному директору входила в число его последних обязанностей в «Блэкстоке». Впрочем, злорадству тут было не место — я был уверен, что после того, как в конце дня я объявлю об окончании съемок, «Фуллер Шайдт» вдоволь набегаются в поисках нового клиента-шинопроизводителя.

Ясмин Фиш: Все стало по-другому. Статисты исчезли, декорацию разобрали. Спортивная машина стояла на фоне огромного гладкого синего задника.

— Что это такое? — спросила я мелкого электрика.

— Синий экран, лапуль, — ответил он.

— А зачем?

— Сейчас снимут Джо в машине на фоне синего экрана, а потом на задний план вставят нужный вид.

— И какой же?

— Ты будешь смеяться. Они хрен знает сколько заплатили Джо, чтобы он прилетел за шесть тысяч миль сюда, в Британию, а выглядеть все это будет так, словно он из Лос-Анджелеса и не высовывался. На заднике будут Голливудские холмы.

— Бред какой-то, — сказала я.

— Не бред, а реклама.

Подошла Тодди и сунула мне новый сценарий:

— Будь добра — сорок копий. По одной на каждого члена группы.

Когда она ушла, я начала читать. В конце концов не смогла удержаться и громко сказала:

— Как можно такое снимать? Это же полный отстой.

Фуллер Шайдт Адвертайзинг / ТВ сценарий

Клиент «Блэксток Тайрс»

Бух. учет Хэллей

Производство корпоративное

Творч. группа Грег Фуллер

Раб. № BS-001

Название «Безопасное вождение»

Продюсер Тодди Глак

Продолжительность 30 сек

Вариант № 1

Начало: ДЖО ШАЙРЕР за рулем сияющего «додж випера». Рядом с ним сидит ГРЕТА БАСТЕНДОРФФ. Вдали видны Голливудские холмы…

ДЖО: Ну что, едем?

ГРЕТА: С тобой — куда угодно, милый.

Джо поворачивает ключ в замке зажигания, и мы слышим гортанный рокот мотора «додж випера». Мы смотрим через ветровое стекло на Джо и Грету, которые выезжают на пустынную дорогу.

ГОЛОС ЗА КАДРОМ: Такие звезды, как Джо Шайрер и Грета Бастендорфф, привыкли находиться под защитой двадцать четыре часа в сутки и семь дней в неделю. Но иногда им хочется уйти от всех и побыть свободными и беспечными, как любая обычная пара.

Джо уверенно ведет машину по узкой извилистой дороге.

ГОЛОС ЗА КАДРОМ: Но куда бы ни привела Джо Шайрера чарующая сила жизни, максимум безопасность всегда находится не дальше, чем в нескольких футах от него.

Джо съезжает с дороги и останавливает машину. Грета льнет к нему; за ними виден знаменитый на весь мир знак Голливуда.

ГРЕТА: С тобой я чувствую себя в полной безопасности, Джо.

ДЖО: Благодари не меня, девочка, скажи спасибо моим шинам «Блэксток».

Крупным планом — переднее колесо «додж випера». На шине отчетливо виден фирменный знак «БЛЭКСТОК». Джо опускается рядом с ним на колени и похлопывает по шине, словно по плечу верного и давнего друга. Затем он обращается к камере.

ДЖО: Сделай и свою машину максимально безопасной — эй, ты ведь тоже звезда!

СЛОГАН: ЛИЧНАЯ БЕЗОПАСНОСТЬ — ПО МАКСИМУМУ

По пути к ксероксу я заметила мелкого электрика. Он сворачивал какой-то кабель и напевал себе под нос. Он всю неделю так пел. Брал какую-нибудь известную песню и менял слова по своему настроению — ну вот «Живую куклу» переделал в «Резиновую женщину», в таком духе. Сейчас он напевал старую песенку в стиле «мотаун». Я почему ее узнала — это одна из любимых песен отца. Электрик даже не особенно ее переделывал, так, чуть-чуть — получилось «Следы моих шин»[11].

Грег Фуллер: Запрета на вход в павильон для Тодди больше не существовало, а неопытный режиссер нуждался в ее помощи, так что она снова была в своей стихии. Конечно, мне пришлось ее об этом просить. Она не собиралась позволить мне так легко отделаться после инцидента с дублершей Ребекки. Но как бы ни было ей больно от того, что она меня тогда застукала, боль компенсировалась злорадством в адрес Кэрри — уж я-то знаю, как устроены мозги у Тодди.

Кстати, о дублерах — требование Джо подобрать ему двойника было благополучно забыто во вчерашней «драке». Однако едва лишь восстановилось некое подобие порядка, как он решил, что безусловно не может сниматься в ТВ-рекламе на тридцать секунд, не имея под рукой своего полного двойника.

Слово «двойник» я употребляю в самом широком смысле. Джо посмотрел несколько отснятых проб с двойниками и забраковал именно тех, кто был действительно похож на него — «слишком тощие». Заявляю для протокола: у Джо была отличная фигура — не груда мышц, а скульптурная лепка, украшение любой вечеринки у бассейна в Беверли-Хиллз. Он делал честь своим личным тренерам. Однако сам он был убежден, что они остановились задолго до приближения к идеалу, и начал заниматься с типом, у которого фигура была — будто Слая и Арни каким-то образом сплавили в одно целое, а потом хорошенько откормили стероидами.

— Блин, во, как в зеркале! — выдохнул Джо, увидев невообразимую гору мышц в качестве дублера. Никто не стал этого опровергать — все либо были в ступоре, не веря своим глазам, либо (как я) не собирались забивать себе этим голову. Я представления не имел, как при монтаже будут подгонять мощные формы дублера под значительно более изящные очертания исходной модели, но как я уже сказал, плевать мне было на это.

По сравнению с четырьмя предыдущими днями, сегодня все прошло без происшествий. В немалой степени это было заслугой Тодди. Может, сценарий и был тухлым, но продюсировать все равно было нужно. Она с головой погрузилась в работу и сделала все возможное и невозможное. В перерывах развлечением служили газеты. Об увольнении Ребекки писали все. «Миррор» сопроводила статью эксклюзивными и сильно цензурированными кадрами из «Титаника». Хотел бы я знать, где они их взяли. Мне больше всего понравился подход «Мэйл». Они ухитрились уцапать единственного свидетеля с по-настоящему глубоким пониманием сути вещей, который беспристрастно рассказал, как все было, под сдержанным заголовком АД В ДУШЕ, ИЛИ ГОЛЛИВУДСКИЕ СЕКРЕТЫ КОНСПИРАЦИИ ЛЕСБИЙСКОГО ПОРНО.

Этот совершенно заурядный съемочный день оживили лишь два события. Первым было возвращение из бесплодных земель Испании Лолы — охотницы за головами.

Нэнси Старк: Когда самолет опустился на посадочную полосу аэропорта Гэтвик, у меня ломило все тело. Нет, не от перелета. Я летела бизнес-классом, а поскольку до этого мне доводилось летать только чартерами, я была на седьмом небе. Нет, у меня все болело из-за Диего, того бармена с эффектными предплечьями. Я часто употребляла выражение «затрахать до полусмерти», но до сих пор, оказывается, не представляла себе, что это такое.

Автобусом «экспресс» я отправилась из Гэтвика в Лондон со всеми своими чемоданами. Начинался второй этап операции «Драма в трех актах». Я раскрыла мобильник и набрала текстовое сообщение:

П+Ш. ГОТ. РАСЧ. BP ВСТР. 13.00 НЕ ЗАДЕРЖ. Н

Потом я открыла «Миррор» и с удовольствием занялась просмотром фотографий с Ребеккой Ричардс, на которых она давала такими способами, что Дитеру, Дирку и Диего, даже вместе взятым, такого и во сне бы не приснилось.

Грег Фуллер: Она явилась, демонстрируя отличный загар — и всего лишь за три дня под солнцем. Однако она была одна. Мы как раз готовились к очередному дублю, но я тут же объявил перерыв на десять минут и кинулся к ней.

— Лола, умоляю, скажи мне — ты ведь не с пустыми руками вернулась?

— Нет, я привезла тебе вот это. — Она полезла в коробку и вытащила бутылку испанского коньяка и маленького соломенного ослика. — Я решила, что на полочке, рядом с которой стоят все твои награды, ослик будет смотреться просто прелестно.

— Хватит острить! Где, на хрен, эти двое?

— Пол и Шон? Наткнулись на какого-то знакомого продюсера и остановились с ним поболтать.

Я минуты две пританцовывал на месте от нетерпения, и наконец ввалились Зассанец и Засранец в цветастых футболках, сомбреро с метровыми полями и загаром еще более шикарным, чем даже у Лолы. Мне следовало бы прыгать от радости, увидев их, но на самом деле мне хотелось сложить эту парочку мордами вниз и отпинать всласть.

— Сколько? — спросил я у Лолы, пока они шагали к нам.

— Боюсь, по полной — пятьдесят процентов.

— Козлы. Ясно теперь, чего они такие до хрена довольные.

Зассанец держал папку на молнии.

— Это что, весь их багаж после Испании? — спросил я.

— Нет, они почти все оставили снаружи. Это их проект. И каким бы отстойным он ни оказался, лучше б, чтобы он тебе понравился. Это ведь твоя единственная надежда.

Я поздоровался с ними и высказался в том духе, что вся эта заваруха была всего лишь невероятной путаницей. У них хватило тактичности не уточнять: «Так какую часть фразы „Вы уволены“ мы расслышали не так?».

Потом мы отправились в офис постановщиков и занялись делом. Зассанец (этот, как всегда, в первых рядах) расстегнул молнию на папке и провел презентацию. Не знаю, как уж они сумели выкроить время на рыбалку, поскольку работу проделали немереную. У них были макеты для рекламы в прессе, готовые раскадровки для ТВ, сценарии для радио, постеры для универмагов и то, что в нашем деле называется «болталка для полок» (только, пожалуйста, не просите меня объяснить, что это). Они написали стишки, расставили цены на фоне бросающихся в глаза взрывов сверхновых и выдвинули остроумный лозунг «Диван прежде отдыха!».

— Смотри, — пискнула Лола, — какая отличная модель на этом «честерфилде».

Да, даже обязательная блондинка у них была.

Это была самая идиотская рекламная кампания, какую я когда-либо видел, ну ладно, ладно, с тех пор, как я последний раз перечитывал свою последнюю версию сценария для «Блэкстока».

— Фантастика, ребята, качество как всегда супер, — сказал я. — Как вы думаете, сумеете вы придать этим наработкам товарный вид до понедельника?

— Не вопрос, — заверил меня Зассанец. — Мы сейчас поедем в офис, и все выходные будем этим заниматься.

Маленький офис постановщиков в павильоне окон не имел, и кондиционер в нем был на последнем издыхании. В нем стояла душная жара. Пока они собирали бумаги и готовились выйти, я посмотрел на Засранца. Он обливался потом. Этот подонок всегда жутко потел, так что само по себе это не было особо интересным. Но я не мог не заметить, что бегущие по его шее ручейки пота оставляют рыжеватые пятна на белой футболке «Марбелла».

Хватит, Грег, сказал я себе. Ты получил свой проект — вот и нечего соваться куда не просят.

Нэнси Старк: Я ни разу не сказала определенно, что Пол и Шон были в Испании, вы заметили? Я говорила, что думаю, будто они там — и так оно и было. Когда Олли дель Монте намекнула мне насчет Испании по е-мэйлу, я передала этот намек Грегу, и в тот момент была искренне убеждена, что они именно там.

А во вторник утром мне позвонил Пол. Они с Шоном свои долгие выходные проводили на холмах Дербишира. Почти все остальные из креативной команды Грега все свободное время проводили или в койке, или под кайфом, а чаще всего совмещали и то, и другое. Пол и Шон гуляли по холмам. Я же говорила, что они в тусовку не вписывались. Пол только что вернулся домой и прослушал сообщения, которые я оставила на автоответчике. Я сообщила ему, что Грег хочет, чтобы они вернулись, и готов доказать свои слова, подняв им оплату на двадцать пять процентов. Пол промямлил: «Ну не знаю, Нэнси… мне надо поговорить с Шоном…», но я-то поняла, что он был вне себя от радости, так что вернутся они, никуда не денутся. Я уже собиралась набрать номер и избавить Грега от мучений, как он позвонил сам. Не успела я хоть слово вставить, как он уже рассказывал, что Макс всерьез занялся этим вопросом — так что единственное, чем удалось его заткнуть, это сообщить ему, что я уже вылетаю в Испанию. Он призвал меня шевелить задницей и мчаться в аэропорт, пока Макс не отправился на прогулку по офису и не обнаружил меня за моим столом.

Ладно, подумала я, ты у нас босс, как скажешь, так и сделаем.

Я позвонила Полу и поинтересовалась, как он смотрит на то, что двадцать пять процентов прибавки я увеличу до пятидесяти. Когда он подобрал с пола челюсть, я дала ему инструкции.

— Тебе надо залечь на дно до пятницы. Не подходи к телефону. Даже не высовывайся из дверей, чтобы забрать молоко. Сиди себе тихо и строчи самый крупный и самый первоклассный проект рекламной кампании для «Мира диванов». А, да, не пробуй звонить мне — я собираюсь немного погреться на солнышке.

Да, согласна, это было нечестно — но кому от этого стало хуже? Грег получил своей проект, Пол и Шон — неприлично большую прибавку к зарплате, а я — маленький отдых, который безусловно заслужила работой на износ и враньем напропалую бог знает кому и сколько, для того, чтобы прикрыть Грегу задницу. А чего я, собственно, защищаюсь? Я не на судебном процессе.

Как бы то ни было, критиковать аферу, когда она так блестяще прошла, просто нельзя, верно? Я так и слышу голос судьи: «До чего же ты нахальная девчонка, Нэнси Старк. Особенно мне понравился вот этот момент — с закупкой сувенирных футболок и сомбреро, чтобы парни напялили их на встречу. Но ты едва не испортила все дело искусственным загаром — надо было учесть, что эти средства смываются потом, и помнить, что представляет собой твой сообщник. Ну ладно, беги домой и больше так не делай».

Грег Фуллер: Зассанец и Засранец вышли, а я спросил Лолу:

— А ты разве не едешь в офис вместе с ними?

— Да я выжата как лимон, — ответила она. — Эти командировки выматывают как черт знает что, сам ведь знаешь. В жизни больше не буду устраивать себе такой сбой биоритмов из-за смены часовых поясов только ради тебя и твоего воображения. Я думала поболтаться тут немножко, а потом поехать домой. Ну ладно, рассказывай новости.

— Н-ну, вчера Ребекка…

— Не про съемки. Об этом я могу прочитать в газетах. Я хочу знать, наладил ли ты отношения с Кэрри?

— Еще не до конца, — сказал я.

Кэрри Фуллер: В пятницу я твердо решила не отвечать на звонки. Грег оставил на автоответчике три мольбы. Конечно, он весь так сожалел и настаивал, что нам надо поговорить. А я для себя уперлась в то, что любые разговоры у нас теперь могут быть только через адвокатов. Я вообще ни с кем не хотела разговаривать. Нерожденный чувствовал мое состояние и воздерживался от того, чтобы одаривать меня перлами своей мудрости.

После обеда позвонила Нэнси и оставила сообщение:

— Кэрри, это я. Грег рассказал мне, что случилось. Не бойся, я не собираюсь подбирать ему извинения. Он тупой козел, и тебя не стоит. Если тебе нужен будет свидетель на разводном процессе или ассистент при кастрации, я буду только счастлива тебе помочь. Я говорю совершенно серьезно. В общем, если тебе что-то понадобится — звони. В любое время. Я с тобой. Пока.

Через десять минут телефон зазвонил снова. Автоответчик включился, раздался записанный на пленку голос Грега:

— Нас сейчас нет. Что делать, вы знаете, — и послышался длинный гудок. А потом голос:

— Алло, Кэрри, я не знаю, дома ли ты сейчас, если да — подойди к телефону… Ладно, если тебя нет или ты не хочешь говорить, я перезвоню поз… — тут я схватила трубку:

— Привет, не вешай. Господи, откуда у тебя мой номер?

— Я же звезда Голливуда. Я могу раздобыть все, что мне нужно. На самом деле все было проще. У меня после съемок остался список рабочей группы. Там есть твой номер.

— Чем могу помочь, Ребекка?

— Я как раз хотела поинтересоваться, не могу ли я чем-нибудь тебе помочь?

— А разве ты не возвращаешься в Штаты?

— Так, значит, ты слышала.

— Трудно было пропустить — утренние новости по ТВ, все газеты, даже четвертый канал радио. А интервью в «Мэйл» — это действительно твоя личная ассистентка?

— У меня пока не хватило духа прочитать это.

— Ты, должно быть, сейчас по всем кругам ада проходишь.

— Это было моим кошмаром с тех пор, как я снялась в том фильме, но сейчас, когда это все-таки случилось, я чувствую скорее облегчение, чем что-либо еще. Как бы то ни было, моя ситуация в сравнение с твоей не идет. То, что ты видела вчера, — просто омерзительно. Как же ты выдерживаешь такое?

Мы около часа обсуждали этого подонка.

— Он оказался еще большим дерьмом, чем я думала, — подвела я итог, — а ведь я видела только самую верхушку этого айсберга.

— Давай не будем об айсбергах.

— А, ну да, этот фильм… извини, я забыла.

— Сменим тему. Поговорим о твоем фильме.

— А, это… надо было вчера забрать у тебя сценарий.

— А я очень даже рада, что он остался у меня. Вчера вечером ко мне в отель зашел Кевин Френч, мы поужинали вместе, и я показала ему твой сценарий.

— Господи, как мне стыдно.

— Стыдиться тут нечего. Ему понравилось.

— Шутишь?!

— Слушай, он, конечно, британец, но думает давно уже по-голливудски, так что не поймешь, кто он на самом деле — гений или отстой. Могу только слово в слово передать тебе, что он сказал: «Ребекка, я должен снять этот гребаный сценарий».

— Ты шутишь, — вяло повторила я.

— Не зацикливайся на этом. Это еще не все хорошие новости. Название, по его мнению, никудышное. Еще он сказал, что третья сцена — только корове в жопу сунуть.

— Говорила я тебе, это барахло, — сказала я.

— Кэрри, то, что ты написала, — никакое не барахло. Я, конечно, тоже из Голливуда, но гнать тебе туфту не собираюсь. Я понимаю, это звучит убого (в смысле, каждая актриса, которая пытается урвать роль, говорит именно это всем, кто связан с набором актеров), но Ребекка Эдвардс — вылитая я. Даже имя такое же, как у меня. Господи, да это просто судьба!

Не судьба, подумала я, всего лишь совпадение.

Тут она отодвинула от себя трубку — я слышала приглушенные звуки какого-то разговора. Она снова заговорила со мной:

— Извини, Кэрри, мне надо идти. Ты не поверишь, но со мной хочет поговорить полиция. Я перезвоню попозже. И не забудь — этому подонку нечего делать рядом с тобой. Ты во сто раз круче и намного талантливее, чем он.

Я положила трубку, а Нерожденный, видно, уловил перемену в моем настроении и пробурчал:

— Звездодрочилка.

Детектив Колин Паркин, сержант, полицейский участок Хаунслоу: «Запись допроса начата в четырнадцать тридцать, двадцать четвертого мая, в пятницу. Я допрашиваю Тайрона Эдвардса, проживающего в Нью-Кросс, квартал Боба Марли, дом Банни Уэйлера, квартира четырнадцать-Б. Мистер Эдвардс отказался от своего права на адвоката. Допрос ведется в присутствии детектива Лайзы Хеннеберри, констебля… Ну что, Тайрон, попал ты в переплет, а?»

— Я уже миллион раз объяснял. Честно говорю, я ничего не делал.

— Конечно, ничего. Давай еще раз пройдемся по твоим показаниям, попробуем разобраться со всеми загвоздками. Ты утверждаешь, что в среду вечером ты и твоя подружка, Ивонна Гарфилд, шли по своим делам, когда увидели, что у Джо Шайрера и его компании возникли проблемы с группой местных подростков?

— Верно.

— Далее. Наскоро убедившись, что твоя подружка находится на безопасном расстоянии, ты вмешался и спас мистера Шайрера от того, чтобы его «отпинали по полной».

— С этим я и не спорю.

— После чего ты предложил довести машину мистера Шайрера до ресторана «Китайский Элвис». Однако вы застряли, когда лимузин по твоей неосторожности расклинило между двумя ограничителями ширины.

— Да такое дело, э, приятель, эти лимузы шире, чем кажутся.

— То есть утверждение мистера Шайрера, что ты специально загнал его машину в узкий проезд и захватил его в заложники, дожидаясь прибытия твоих соучастников, абсолютно безосновательно?

— Да ну какие еще заложники?! Мы там были вдвоем с Ивонной, а уж она-то мухи не обидит. А с Шайрером было шестеро парней.

— И все они были напуганы и полностью дезориентированы, заблудившись в незнакомом районе Лондона.

— Причем чертовски жутком районе, сэр. В этом квартале в зданиях больше трещин, чем в заднице у застройщика.

— Весьма лирично, Хеннеберри. Перейдем к следующему серьезному вопросу: вот… я сейчас показываю мистеру Эдвардсу кольцо — крупный одиночный сапфир в платиновой оправе.

— Говорю же вам, она мне его сама дала.

— Конечно-конечно. Известная актриса, которая не отличит тебя от любого другого черного парня, «просто дала» тебе чертовски крупный сапфир потрясающей окраски в полированной платиновой оправе, стоимость которого составляет… что там сказано в экспертизе, Хеннеберри?

— Редкий кашмирский сапфир, три целых сорок одна сотая карата, платина…

— Последнюю строчку, пожалуйста.

— Оценка страховой стоимости — девяносто восемь с небольшим штук, сэр.

— Девяносто восемь штук, Тайрон… Звук падения, который только что прозвучал на пленке, вызван падением мистера Эдвардса вместе со стулом. Это не было, повторяю, не было связано с действиями детектива Хеннеберри или моими, ни один из нас и пальцем к нему не притронулся. Перерыв; мы продолжим, когда мистер Эдвардс придет в себя.

Грег Фуллер: Вторым лучом света этого дня был визит Макса вместе с Марио Тиганой, роскошно наряженным, изысканным, харизматичным итальянцем — генеральным директором «Группо Тигана». На самом деле он был низенький, говорил невнятно и для итальянца оказался удивительно неряшливым, но это был человек с серьезными намерениями кинуть неплохие денежки на наши с Максом банковские счета. Этот визит планировался несколько недель. Когда Макс только предложил эту идею, мне показалось, что ход будет просто превосходный — поразить договаривающуюся сторону эксклюзивной возможностью глянуть, как сексапильный творческий директор из Лондона, весь в трудах, контролирует работу голливудского режиссера, который снимает ведущих звезд в рекламе по необычайно креативному сценарию.

Сержант Колин Паркин, детектив: «Я продолжаю допрос Тайрона Эдвардса… Значит, ты все-таки утверждаешь, что кольцо она тебе отдала сама?»

— Слушай, ну правда ведь так, что я с этим могу поделать?

— Конечно, ничего. Это ж сплошь и рядом случается. А Хеннеберри тебе не показывала свой гарнитур — бриллиантовое колье с серьгами? Пакетик с ними оставили у ее двери на коврике несколько дней назад. От Гаррисона Форда.

— Она просто отдала мне это кольцо, богом, блин, клянусь!

— Для записи: мистер Эдвардс постоянно противоречит сам себе.

— В общем, так — я вам уже говорил, я и Гранд-Сись… то есть я и Ребекка немного знакомы. Типа того. В аэропорту познакомились.

— А, да, ты возвращался из небольшого круиза на Ямайку. Хотел бы я порыться в твоих чемоданах, глянуть на сувениры ручной работы, которые ты с собой привез, только сейчас, наверно, уже поздновато.

— Так мы ни к чему не придем, сержант. Может, просто дать ему по шее?

— Терпение, терпение, сейчас мы дожмем этого подонка.

— Да клянусь же вам, она сама отдала мне это гребаное кольцо! Спросите ее сами!

— На этот счет не волнуйся, Тайрон. Один из лучших наших ребят как раз сейчас наносит ей визит. Черт, до чего же он везучий, этот коп — ему досталась Ребекка Ричардс, а мне — такая сволочь, как ты.

Грег Фуллер: Если б я только знал, что эти съемки превратятся в такую жопу, что настоящая жопа могла бы подать в суд за оскорбление, я бы в жизни не согласился на приезд Тиганы.

Макс знал, что все плохо, но чуял, что отменять визит поздновато. Он не знал, до чего у нас теперь убогий сценарий, но на этот счет я не особенно волновался. Я решил, что у Марио не может быть высоких критериев — вы хоть раз видели рекламу, сделанную итальянцами? Кроме того, по-английски он говорил хуже некуда, так что если б он понял хоть одно слово из всего, что говорилось в павильоне, — можно было считать, что повезло.

Когда они прибыли, я отвел Макса в сторонку и сообщил ему, что наши молитвы о будущем «Мира диванов» услышаны.

— Только не вздумай гнать мне, Грег.

— Чес-слово, Пол и Шон уже вернулись, сидят за городом, работают над проектом. Кстати, я его видел. Просто класс.

— Цены крупно?

— Монолит — зашибись.

— Взрывы сверхновых?

— Придраться не к чему.

— Блондинка?

— Одна и та же, но валяется на каждом диване.

— Что ж, может, провалом эта неделя и не закончится, — вздохнул он.

Я усадил Макса и Марио в раскладные кресла так, чтобы им все было видно, и вернулся к съемкам. Будучи оптимистом, я надеялся, что, увидев в моем лице автора сценария и одновременно режиссера (уж какого есть), Марио не будет слишком разочарован тем, что уровень съемок не совсем соответствует звездатости его счета в банке.

Эх, мне бы давно уже понять, что оптимизму в башке не место — столько всего уже случилось.

Тайрон Эдвардс: Прерывает допрос, свинья такая, и оставляет меня тут потеть. Ненавижу полицейские участки. Многие люди больницы терпеть не могут, а по мне — нет хуже кутузки. И ведь знаю, что ничего за мной нет, ну так ведь, может, господь решил со мной за все мои прошлые дела посчитаться. Наконец входит детектив и говорит:

— Сегодня удача на твоей стороне, Тайрон. Видимо, мистер Шайрер передумал, он не намерен поддерживать обвинение против тебя. Наверное, решил, что прятаться в автомобиле — это не совсем в стиле Клинта Иствуда.

— Ага, но вы ж ко мне еще и с кольцом этим прицепились, — говорю я. — А я вам клянусь — она мне его сама дала.

— Верится плохо, даром что она клянется в том же самом.

— Шутишь, что ли?

— Поверь на слово, рад был бы так шутить. Все, кончай тратить наше драгоценное время и деньги налогоплательщиков, вали домой.

Выхожу я на вольный воздух, а он позади орет:

— А ты ничего не забыл? — Я поворачиваюсь, и он мне кольцо протягивает. — Твое, полагаю?

Хватаю кольцо и бегом вниз по улице, пока он не нашел, с чем еще ко мне прикопаться. Наконец останавливаюсь и смотрю на цацку. Девяносто восемь штук за эту гребаную блескучку — и я отвешиваю воздуху апперкот.

И тут думаю: блин, чё ж я Ивонне скажу? Как я буду ей все это объяснять? Первое, что она решит, — что сверкалка краденая, и тогда она меня убьет. Но если я скажу ей, что это от Гранд-Сисек С Бумагой «Ризлас», она убьет меня еще раз.

Грег Фуллер: Джо и Грета устраивались в «випере». Я уже готов был начать работу с ними, но тут у меня за спиной началась какая-то суета. С явно латинским привкусом. Я обернулся и обнаружил, что Марио бешено жестикулирует в сторону переводчика. Макс подошел ко мне, и я поинтересовался, в чем дело.

— До него только что дошло, что здесь нет Ребекки Ричардс.

— Зато у нас есть Грета Бастендорфф.

— Вот это он и просек, когда ее разглядел. Он спросил, что это еще за бледная немочь, если я правильно понял его итальянский.

Марио тем временем изображал универсальный для всего мира плодово-весомый жест. Еще я расслышал слово «melones»[12].

— О господи, — сказал я Максу, как только стало ясно, в чем дело, — так ему надо, чтобы с вот такими титьками?

— Дошло наконец-то.

Лола в это время вышла за кофе, но ее антенны, видно, уловили приближение шторма. Она вернулась в павильон и наскоро оценила ситуацию. И направилась к Марио.

Проходя мимо меня, она пробормотала:

— Сама не знаю, какого черта я это делаю. Ты помощи вообще недостоин, тем более сейчас.

Я тоже не знал, какого черта она делает, но надеялся, что у нее есть какая-то идея.

Нэнси Старк: Если не считать «lasagne», «ciao» и Paolo Maldini, я не знаю по-итальянски ни слова, но после трех ночей с Дитером, Дирком и Диего, международным языком любви владела свободно. И еще у меня была цистерна феромонов, поддерживающий грудь бюстгальтер и прелестный загар в ложбинке.

Марио Тигана, похоже, был легкой добычей, я собиралась сразить его наповал. Флиртуя с этим итальянским бабником-недомерком, я думала, что если сделка Грега удастся, он будет должен мне очень жирные премиальные.

Грег Фуллер: Мы завершили работу даже раньше назначенного времени, и я второй раз на этой неделе объявил окончание съемок. Еще одна коммерческая поделка готова — можно редактировать.

Кончено.

Сделано.

Finito.

Очень скучный и счастливый день, без всяких там происшествий.

Ох, чуть не забыл. Банкет по случаю завершения съемок.

ДВАДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ:

торт, канапе, корнишоны

Повар Норман: Живи и давай жить другим — вот мой девиз. Я ко всем отношусь хорошо, и если не считать китаезных торгашей со всякой метаболической фигней, есть только один тип людей, который действует мне на нервы.

Продюсеры.

Знаете, в чем с ними беда? Они во всем разбираются лучше. То есть думают, что разбираются, понимаете? Если б они на самом деле что-нибудь смыслили в деле, то не заваливали бы нас мутью вроде «Абсолютных новичков», «Ржавого алюминия» или этого гребаного «Выбора капитана Корелли».

С китаезными торгашами разной там метаболической фигней мне пришлось иметь дело только однажды, а вот продюсеры торчат у меня перед носом постоянно. Приходится держать рот на замке — они ведь ублюдки, от которых зависит, кому достанется работа — тебе или какому-нибудь козлу в трехтонном грузовике с окошком раздачи. Хуже Тодди Глак в этой породе никого не было. От нее вся группа волком выла с самого первого дня. Однако мне практически не доводилось иметь с ней дела, если не считать наблюдений за тем, как она выбирает салат.

В пятницу утром это наконец было исправлено — она приперлась к моему фургончику и затребовала торт.

— Чай с тянучками в четыре, дорогуша, все как обычно, но если ты меня не выдашь, лично для тебя нарою датский рулетик с заварным кремом.

— Нет, нужен нормальный торт для финального банкета.

— Не думаю, что после такой недельки, как выдалась, стоит еще и вечеринки устраивать.

— Хм, но ведь не каждый день снимают рекламу с Джо Шайрером и Гретой Бастендорфф, а?

— Да уж, зато и не каждый день остаются без режиссера и без первоклассной актрисы одновременно, — ответил я. — Впрочем, что я об этом знаю? Я просто подаю сосиски.

— Именно так, а вот я — продюсер. Мне нужен торт.

Как вы, наверное, заметили, я был немножечко раздражен, самую капельку, но сохранил хладнокровие.

— Поздновато вы спохватились, но пару фруктовых пирогов я, пожалуй, сделать успею, — предложил я.

— Фруктовые пироги? Это вряд ли из высшего разряда. Мы говорим о самом Джо Шайрере! Я представляла себе воздушный бисквит «Виктория», большой, человек на сорок.

— И успеть к окончанию съемок? Это шутка, да?

— Знаешь, в чем вечные проблемы с вами, британцами? — сказала она. — Водопроводчики, механики, съемочная группа — все вы одинаковы. Выпячиваете подбородки и бурчите, что ничего нельзя сделать. А на самом деле — можно. Надо быть активнее, проявлять хоть немного инициативы. Так, в конце концов, ты сделаешь мне торт или нет?

— Вот чтоб мне, а ну как ты захочешь, чтобы я его и глазурью покрыл?

— Обязательно.

— Я шутил, дорогуша.

— А я нет. Было бы здорово сделать фигурку Джо из помадки. А еще лучше — его вместе с Гретой. Почему бы тебе не заняться дизайном торта, в обед расскажешь мне, что вышло. И обязательно должно быть вкусно — чтоб никакого местечкового юмора!

И она отправилась домогаться до какого-то другого бедолаги.

— И что за хреновню она засунула себе в задницу? — прокомментировала Уэнди, глядя вместе со мной, как Тодди удаляется.

— Этого я не знаю, но раз она хочет торт, мы ей, блин, такой тортик забабахаем! Есть у нас тут какой-нибудь разрыхлитель для теста?

Грег Фуллер: С того момента, как Тодди пришла в голову идея финального банкета, она превратилась в одержимую. Это было ее истинным призванием — планировать банкеты. Примерно это я сказал Первому и услышал его бормотание:

— Вот было бы здорово, если б она убралась отсюда и занималась только этим.

Я отвел ее в сторону:

— Вряд ли у нас была такая уж триумфальная неделя, сравнимая с выходом «Гладиатора». Может, отметим скромненько, и все?

— Какой смысл устраивать финальный банкет, если он должен быть «скромненьким»? Кроме того, это не подойдет Джо и Грете. К тому же здесь твой основной клиент, да еще и Макс, и Марио Тигана. Как бы тебе ни хотелось все замять и сделать вид, что этой недели вообще не было, это не значит, что все остальные относятся к своему делу так же.

После такой отповеди я заткнулся и предоставил ей и дальше заказывать шампанское, канапе и хрустящий картофель по-домашнему. Или, точнее, и дальше раздавать указания, кто что должен заказать.

Повар Норман: Ясмин прискакала вскоре после беседы насчет торта:

— Тодди велела узнать, можете ли вы сделать триста канапе ассорти?

— Ага, теперь она тебя прислала делать за нее черную работу, да? Передай этой самодовольной корове, что если ей нужны канапе, пусть сбегает за ними в этот паскудный «Маркс энд Спаркс» на соседней улице. От меня она теперь даже гребаного хот-дога не получит.

— С удовольствием, — ответила Ясмин. — Про «гребаный» тоже передать?

Нэнси Старк: Супер-Марио и его переводчик целый день липли ко мне, как на мед. Переводчик явно привык к деловым переговорам босса, а не к тому, что тот клеит девушек — «подкаты» в его переводе звучали как пункты в повестке дня. Если бы Супер-Марио удалось затащить меня в койку (клянусь, никогда в жизни!), переводчика он наверняка взял бы с собой — «Синьор Тигана хочет узнать, достаточно ли вы увлажнены для попытки полноценного проникновения?».

К тому времени, как Грег заорал: «Снято! Конец!», он, по моим прикидкам, был мне должен десять процентов от своих семи лимонов. Еще должен был состояться финальный банкет, и мне стало полегче. Не то чтобы я до смерти хотела оторваться — но я надеялась потерять Супер-Марио в толпе.

Боб Булл: Мы с Мортоном Ньюменом за эту неделю отлично сработались, и когда празднество пошло полным ходом, он разыскал меня.

— Мы все-таки сделали это, Бобби, — сказал он, чокаясь со мной пластиковым стаканчиком.

— Я всегда знал, Морти, что у нас все получится. Моя вера в нас была непоколебима.

— Новый сценарий — просто шикарный.

— Феноменальный, правда? — согласился я. — Знаешь, работать с рекламным агентством — это как зубы рвать, но мы все же заставили их довести дело до конца. Попомни мои слова, маленький суперский ролик, который мы сегодня сняли, впишет новую главу в историю рекламы автомобильных компаний.

— Да, наш ролик всю эту индустрию двинет вперед, это уж точно. Э, а что это ты сегодня такой тихоня? Как там у тебя с Роджером, все в порядке?

— В полнейшем. Роджер из тех, кто предпочитает большие фильмы. Я ему просто необходим, когда дело доходит до самого главного в области воздействия брэнда на сектор потребителей. Я просто решил сегодня не лезть вперед, пусть человек почувствует, что это он тут самый главный, — объяснил я.

— Разумный ход, Бобби. Да, в бассейне с акулами корпорации ты прямо как дома. «Блэкстоку» здорово повезло, что ты на них работаешь.

— Спасибо, очень приятно. Но я уже готов к расширению наших пастбищ. Я, знаешь ли, горячо верю в то, что выходить в дальнее плавание надо на гребне волны.

— Да, я понял, — ответил Морт. — Нам с тобой надо будет не потерять друг друга. В Лос-Анджелесе тебе понравится. Тем более что у тебя мышление левополушарного типа, так что ты запросто впишешься.

— Думаешь?

— А то как же. Хочешь, я поговорю кое с кем, посмотрим, в какие двери можно будет пробиться.

Мы направились к нашей звезде, поздравить его с потрясающей работой, а я все думал о словах Мортона. Я чувствовал, что в производстве шин и сопутствующей продукции я уже достиг своего «потолка», и был готов расширить свои горизонты в другой области. Мортон подкинул мне кое-какую пищу для размышлений, для стратегически разумного планирования карьеры. Я представил себе семью Буллов на пляже Малибу — ребятишек с досками для серфа, а Джейн в ярко-красном наряде. Если только мы с ней будем вместе. Последние сутки я очень серьезно занимался критическим разбором своих действий и побуждений и принял великое решение: счастье — в семье.

Тим Лелайвельдт: Джо делал вид, что он весь такой утомленный, но на самом деле был рад, что ему устроили банкет. Будь здесь Ребекка, он бы воспринял это по-другому — ведь ему пришлось бы делиться славой. Грета, конечно, отыграла сегодня вместе с ним, но в их отношениях (так же, как и в сегодняшнем ролике) рулил именно он — и получалось, что это банкет именно в честь Джо.

Как только хлопнула первая пробка, эти двое из «Блэкстока» обосновались возле Джо — и пошли дифирамбы. Я точно слышал, что Кнопф минимум дважды восторгался его «мужественным обликом и правильным образом жизни», ну и Булл от него не отставал по части такой же бредятины.

Грег Фуллер: Должен сознаться, что я присоединился к этой стае мотыльков вокруг Джо и Греты. Кому не хочется позаигрывать со знаменитостью? Джо радовал нас подробностями из жизни Джека Николсона. Как бы ни был ты знаменит, всегда найдется кто-нибудь познаменитее, из тех, чей домашний номер в твоей картотеке «Ролодекс» отмечен особым значком. Вот интересно, а Николсону знакомство с кем престижа добавляет? Кто эта окончательная, супер-пупер сверхзвезда? Пожалуй, это эксклюзивная прерогатива Папы. Его Святейшество, может, в списках A-класса уже и не числится, но все равно остается единственным честным игроком — он на дружеской ноге с Господом Богом.

Тим Лелайвельдт: Джо задолбался от общения с «Блэкстоком» и рекламным агентством. Он жаждал расширить круг своих почитателей. Его час настал, когда на сервировочной тележке вкатили торт.

Повар Норман: Тодди примчалась, чтобы бросить последний взгляд на свой торт. Хоть и нехорошо самому себя расхваливать, ноя проделал первоклассную работу — четыре двенадцатидюймовых бисквита, склеенные кремом встык и покрытые глазурью. Украшение торта — это дело скорее для Джейн Эшер, чем для меня, но я все же ухитрился вылепить из помадки фигурки Джо и Греты.

— Неплохо, — признала Тодди. По-моему, ей здорово не понравилось, что она не нашла, к чему придраться. — Хотя вот нос у Джо…

— Нос что надо, — твердо сказал я. Должен признать, шнобель вышел, как у Джимми Дюранте, но зато он уравновешивал буфера Греты, которые я заделал размера на два больше, чем было на самом деле.

— Ладно, — сказала наконец она. — Ну что, взяли-покатили?

— Угу, только у меня есть идея, дорогуша.

— А?.. — Она явно была ошарашена.

— Да вот я решил, что пора быть активнее, проявлять инициативу. Я подумал, можно накрыть торт вот этой скатертью, и тогда выйдет совсем классный сюрприз. Прикинь, что начнется, когда ты сдернешь скатерть.

— Фантастическая идея, — ответила она.

Я накрыл торт, и она покатила его на тележке к выходу. Уэнди прошептала мне:

— Норм, ты что?! Нельзя же так.

— Положись на меня, — заверил я ее.

Ясмин Фиш: Тодди вкатила сервировочную тележку с таким видом, будто сама этот торт испекла. За ее спиной торчал Норман с ухмылкой шире лица. Что ты там такое затеял, подумала я. Подкатив торт к Джо, Тодди потребовала тишины, а мелкий электрик заорал:

— Речь, речь!

Грег двинулся было вперед — то ли он хотел вывести ее из замешательства, то ли решил, что раз уж он сегодня был режиссером, то и речь говорить ему. Однако не успел он и слова сказать, как она со всей своей энергией начала:

— Хорошо, хорошо, раз вы так просите. Я не так уж сильна в речах, поэтому скажу кратко. Думаю, все вы согласитесь со мной в том, что это была очень тяжелая неделя.

— Я не соглашусь, — шепнул мелкий электрик, — по-моему, веселухи было хоть отбавляй.

— События разворачивались так, как никто из нас и предположить не мог. Но Джо, настоящий профессионал, ни разу не позволил себе ни единой поблажки, ни капли халтуры. Сегодня, при поддержке Греты, он продемонстрировал воодушевившее всех нас мужество в работе, которую героически довел до конца. Джо Шайрер и Грета Бастендорфф, вы настоящие звезды, и сегодня мы хотим преподнести вам этот… — она эффектным движением сдернула с торта скатерть, — …твою мать, это еще откуда?!

Повар Норман: Если вам нужен спец по вытаскиванию яиц из-за уха, так это я. Ну да, я не Пол. Дэниэлс, конечно, но подсунуть банан под скатерть, пока накрываешь торт, — это мне как два пальца обоссать. Трудность была только в том, чтобы пристроить его аккурат к паху помадочного Джо. Когда днем я все это придумал, я хотел еще и фигурку Греты на него насадить, да Уэнди не позволила.

Грег Фуллер: Тодди в ужасе застыла над тортом с открытым ртом. Этот образ вкупе с торчащим бананом вызвал в моей памяти воспоминания, которые в данный конкретный момент были мне совершенно ни к чему. Я прошелся взглядом по толпе, большинство восторженно аплодировало. Я посмотрел на Роджера Кнопфа — и понял, что если мы сумеем хоть первую редакцию нашей рекламы закончить до того, как нас вышибут с треском, считай, нам здорово повезло. Я посмотрел на Макса — он прикрыл глаза рукой. Рядом с ним торчал Марио Тигана, который, похоже, и не заметил банана — он восхищенно таращился на melones глазурованной фигурки Греты. Наконец я взглянул на Джо.

Тим Лелайвельдт: Мог ли он поступить правильно в таком раскладе? Он был на волосок от срыва. Хлопки съемочной группы едва не подтолкнули его к бегству, как было тогда, на шоу Леттермана, но рядом захихикала Грета, и он передумал бежать. Он выдавил налицо улыбку и присоединился к аплодисментам. Молодец, Джо, подумал я, похоже, ты за эту неделю кое-чему научился.

Повар Норман: Тодди наконец прочухалась и рванула ко мне. Давай-давай, подумал я, как налетишь, так и улетишь, посмотрим, какая ты у нас крутая.

— Я лично прослежу за тем, чтобы ты никогда, ни разу больше не получил работу у меня.

Ну этим она меня прямо наповал убила.

Грег Фуллер: Пока Джо резал торт, ко мне подошел Макс.

— У меня тут только что была какая-то идиотская беседа с Бобом Буллом, — сообщил он. — Он сказал мне, что с кассетой мы можем делать все, что угодно, потому что он решил снять грех с души и все рассказать жене о… как он это назвал? «Совершенно невинные занятия с изучающей бизнес студенткой, обтянутой ремнями». Что за это ахинея такая, ты не в курсе?

Я покачал головой.

— Ну ладно, он там шампанское хлестал вовсю. Может, просто перебрал, вот и бредил.

Боб Булл послал мне через всю студию ядовитый взгляд и осушил свой пластиковый стаканчик. Мне нужно было смыться хоть ненадолго. Мой уход в самое ближайшее время был неотвратим.

Нэнси Старк: Мне удалось избавиться от Супер-Марио, когда резали торт. Он был слишком занят тем, чтобы получить кусочек с сиськой Греты, так что даже не заметил, как я ускользнула. Я пошла искать Грега.

— Я ухожу, лапуль, — сообщил он.

— Куда это?

— Хочу попытаться поговорить с Кэрри.

— Опоздал ты месяцев на шесть, — сказала я. — Ну все равно удачи.

Он чмокнул меня в щечку и сказал:

— Спасибо за все, что ты на этой неделе для меня сделала.

— Ну мне это было по большей части в удовольствие. А что, с большими шишками ты прощаться не будешь? — спросила я, кивая в сторону клиентов, которые все еще увивались вокруг Джо и Греты.

— Ну их в жопу.

Хорошо было, что он ушел; жаль только, что пропустил самое интересное.

Ясмин Фиш: После выходки Нормана с бананом Джо оказался в центре внимания. Совершенно неожиданно он стал великим человеком — потому что сумел достойно принять шутку. Однако я на этой неделе достаточно на него насмотрелась. Он был капризным злобным эгоистом. Остальные, видимо, были слишком тупы, чтобы это заметить, или же им было наплевать. Как бы то ни было, меня от всего этого тошнило.

Звездодрочильники.

Мелкий электрик подошел ко мне и спросил:

— Где в следующий раз будешь работать?

— Наверное, в «Хоумбэйз».

— Кто снимает?

— Это не реклама, — объяснила я. — Это магазин в Стритхэме.

Нэнси Старк: Джо держал аудиторию в руках, все было как в одном из ТВ-шоу «Такой-то: встреча со зрителями». Ну вы понимаете — подсадка из зала задает звезде вопрос, звезда на сцене отвечает так, будто и мысли не было, что кто-нибудь об этом заговорит, аудитория звезды смеется так, будто ничего искреннее они в жизни не слышали. Общий разговор вокруг Джо быстро перешел к теме, которая интересовала всех — фильму «Дело об убийстве». Кто-то спросил, будет ли продолжение.

Тим Лелайвельдт: «Сценарий уже почти готов, а Кев будет режиссером с вероятностью девяносто девять процентов», — ответил Джо.

«Вот только будет ли это тот же самый сценарий, который ты швырнул, чтобы его переписали заново, и тот же самый Кев, который послал тебя вчера?» — мысленно спросил я.

Потом кто-то спросил про трюки. Пожалуйста, Джо, не надо, подумал я. Члены съемочных групп обычно ходят в куртках и футболках с кадрами из фильмов, в которых они работали, — они носят их, как ветераны носят медали. За эту неделю я видел футболки со всех последних Бондов, пару с «Гладиаторов» и как минимум одну — с «Рядового Райана», а это все картины, насыщенные сложнейшими трюками. Здесь собралась опытная команда, и у меня были все основания желать, чтобы Джо обошел вопрос трюков стороной.

Поначалу он изображал из себя скромника и не вдавался в детали. Но в такой восторженной аудитории столбик на градуснике его самонадеянности быстро пополз вверх, и вскоре он превратился в пижона из рекламы «Пепси Макс».

Вот тут-то девчонка-посыльный, которая всю неделю бегала за минеральной водой для него, попросила:

— Джо, а может, ты нам покажешь сейчас что-нибудь?

Он засмеялся и ответил:

— Дайте мне трехсотфутовую башню и пулемет, и я покажу вам, что такое настоящий трюк.

Ясмин Фиш: Я уже задолбалась слушать, как он гонит внаглую. Когда он попытался обратить все в шутку, я сказала:

— А как насчет какого-нибудь другого? Мне вот ужасно нравится тот, где ты прыгаешь с моста прямо в проезжающую внизу машину. Просто блеск!

— О, а у нас и машина как раз есть, — подхватил мелкий электрик, представления не имея, как он мне этим помогает. — Да еще точно такая же. Ты ведь на «випере» гонял в «Деле об убийстве», да, Джо?

— Ну да, но…

— Ой, ну покажи нам, пожалуйста, ну пожа-а-алуй-ста… — Я ныла так, как умела ныть в шесть лет.

— Хотел бы, ребята, да не имею права. Вам придется взять напрокат DVD, — ответил он, и у меня сердце оборвалось.

Тим Лелайвельдт: Вот тут он и выпутался бы, если б не встряла Грета:

— Ты же знаешь, я обожаю смотреть, как ты что-нибудь этакое делаешь. Я до сих пор ужасно жалею, что мы не были с тобой вместе, когда ты снимался в «Деле об убийстве». — Она воплощала в себе саму невинность, но я был убежден, что действует она сознательно.

Съемочная группа начала скандировать: «Джо, Джо, Джо!» — снова излюбленная голливудская сцена, уже вторая за неделю.

— Нет-нет, не могу… — отбивался Джо, но крики набирали силу, а он все больше слабел под их напором, оказавшись заложником крикливой саморекламы.

— Пожа-а-алуйста, — умоляла девица.

— Ну Джо, ну ради меня, — просила Грета.

— Джо, Джо, Джо, Джо! — скандировала и хлопала группа.

— Ладно, — сдался он, — только никаких повторов, если я запорю дубль.

Джо Шайрер, трус по натуре, для которого завязывание шнурков на ботинках запросто могло закончиться головокружением и обмороком, собирался выполнить трюк со степенью риска «умеренная/серьезная». Я не верю ни во что, хоть отдаленно напоминающее бога, но сейчас я молился о чуде.

Группа работала быстрее, чем когда бы то ни было на этой неделе, так что подготовка много времени не заняла. В центре павильона соорудили вышку — аналог моста, под которым типа как раз проезжала машина. Высотой она была футов пятнадцать, раза в два ниже, чем та, с которой прыгал его дублер в «Деле об убийстве». Плотники наскоро сколотили небольшой пандус, с которого можно было бы скатить «випер». В фильме он разгонялся до скорости около тридцати, а тут выходило хорошо если пять.

Может быть, ну может же такое быть, что у него вдруг получится, думал я.

Когда они все подготовили, Джо стоял у основания вышки и инструктировал парней, будто всю жизнь только и делал, что трюки ставил:

— Мотор должен работать, но проверьте, чтоб стоял на нейтралке. Я сам врублю передачу, когда треснусь жопой о сиденье, и тогда проеду до дальней стены павильона. Да, машину пускайте только по моему сигналу. Тут все дело во внутренней готовности, мне сперва надо будет настроиться.

Он начал подниматься, но остановился на высоте около двух футов. Говорю же, у него и при завязывании шнурков голова начинала кружиться.

Ясмин Фиш: «Похоже, он влип», — сказал мелкий электрик.

— Надеюсь, — пробормотала я.

Но он еще не сдался и через несколько секунд продолжил подъем. Добрался до верха и медленно прошел к середине «моста». Когда он глянул вниз, лицо у него было белым как бумага — какой там лос-анджелесский загар! Я думала, его сейчас стошнит, что, возможно, было бы для него наилучшим выходом из положения.

Тим Лелайвельдт: Он торчал там около минуты, хотя мне показалось, что намного дольше. Представляю себе, как у него все пересохло во рту — его «Готов, давайте» больше всего было похоже на глухой скрежет. Один из парней у рампы переспросил:

— Это что, сигнал?

— Сигнал, блин, давай! — заорал другой, и они толкнули машину с пандуса. Я отвернулся. Смотреть на это я не мог.

Ясмин Фиш: Почти все смотрели на машину, а я не отводила взгляда от Джо. У него закатились глаза, и когда машина была под ним, он потерял сознание. Он полетел вниз, как мешок с картошкой — у меня родители торгуют овощами и фруктами, так что мешки с картошкой я очень хорошо себе представляю. Он грохнулся в машину, голова его оказалась ниже дверцы. Должно быть, он всем телом ударился о рычаг передачи, потому что машина ракетой рванула к воротам, ведущим из павильона.

Повар Норман: Говорят, в такие мгновения перед глазами проносится вся жизнь, но все, что увидел я, — это повтор игры «Спурс» против «Мэн Си Кап», финал восемьдесят первого. Все было как во сне. Вот я стою в своем фургоне, привожу все в порядок с помощью средства «Мистер Мускул». В следующую секунду Рики Вилла, словно какой-нибудь проныра-даго, проходит сквозь оборону соперников.

Не помню, что было после того, как вылетела дверь павильона. Судя по всему, я выскочил на открытое пространство, потому что, осознав снова мир вокруг, я понял, что приземлился на задницу прямо на бетон парковки, а из моего фургона торчит машина. Сразу после этого наружу вывалилась толпа, и Тодди Глак заверещала:

— Ой, господи, тут же везде кровь!

Дура набитая — это коробке кетчупа настал кирдык. Между прочим, это был «Хайнц». Сто раз надо было подумать, прежде чем закупать первоклассные продукты для какой-то паршивой рекламной съемки.

Я поднял себя с асфальта и пробрался к моему несчастному старенькому фургончику. Машина, которая в него въехала, влепилась точно в то место, где я стоял. И только тут мне в башку ударило, до чего же мне повезло. И Уэнди тоже — она в это время была в сортире, ей достаточно глотка шампанского, чтоб мочевой пузырь у нее сморщился до размеров горошины. Придурок из «Блэкстока» на заплетающихся ногах подобрался поближе и ошарашенно уставился на обломки машин. Я был зол как черт.

— Американская тачка, американские шины, видишь ли, — сообщил я ему. — А вот если б на ней стояли нормальные английские «данлопы», может, вышла бы совсем другая история.

— Там, в машине, Джо Шайрер, — всхлипнул он.

— Ну так чего ж вы все молчите, блин?! Надо вытаскивать оттуда этого пидора.

Тим Лелайвельдт: Пожарные около часа убирали с тела Джо обломки машин. Труднее всего было с холодильником. Его вмяло в кабину, пережав Джо ноги. Когда наконец удалось вытащить этот агрегат, Джо оказался весь облеплен сметаной, пастой болоньез, луком, рагу «рататуй» и картофельным пюре. На нем также можно было разглядеть тертый сыр, оливки и ломтики консервированных персиков.

Нэнси Старк: Я держалась позади всех, пока пожарные извлекали Джо из машины. Мне было плохо видно, но выглядел он, кажется, не лучшим образом. Тут я почувствовала на плече чью-то руку и обернулась. За мной стоял унылый тип с женой, четырьмя детьми и какой-то филиппинкой, вроде бы няней.

— Извините, — сказал он с мягким американским акцентом, — я ищу Джо Шайрера. Я Страйкер Квинан, его психоаналитик.

— Он сейчас вон там, — указала я, — но думаю, что ему нужно сейчас нечто большее, чем терапия на кушетке.

Тим Лелайвельдт: Джо закричал от боли, когда его клали на носилки. У него были капитально переломаны обе ноги. Парамедикам нужно было наложить временные шины, но поскольку он весь был перемазан продуктами, им не было под ними видно, что и как делать.

— Пожалуй, придется срезать с него эти джинсы, — сказал один из них.

Джо приподнял кислородную маску и выдохнул:

— Не надо, умоляю.

Джинсы стоили больше четырехсот долларов, но волновался он не из-за них.

Ясмин Фиш: Когда штаны разрезали и сняли их с Джо, никто и слова не сказал. Кроме Нормана. Не то чтобы громко, но я стояла рядом, поэтому расслышала.

— Чтоб меня во все дыхательные и пихательные, — сказал Норман. — Видывал я корнишончики и покрупнее.

ФИНИШНЫЙ СТОЛБ

Тиш Уилки: Я уже опаздывала, завтракать опять пришлось на бегу. Я ворвалась в кухню за куском хлеба со злаками, плиткой «Кит-Кат» и традиционной для нашей семьи порцией сыра с луком «в мешочке». Мама с папой смотрели программу GMTV по переносному телевизору, и я просто глазам своим не поверила, когда увидела на знаменитом ярко-розовом диванчике знаете кого? Джо Шайрера! Он не снимался уже два года, а сейчас мужественно вернулся в Британию, чтобы содействовать проведению новых невероятных благотворительных акций. Я должна была это посмотреть. Он сильно изменился — казался мудрее и не таким непробиваемым. Рядом с ним стояли костыли — рвущее душу напоминание о том, как близок был весь мир к тому, чтобы потерять одну из величайших молодых звезд.

— Раньше говорил и теперь то же самое скажу, — проворчал отец. — Эта машина — просто смертельная западня. Если б меня послушали, может, он и не…

— Тс-с, пап, я же смотрю, — сказала я. — Он безусловно святой. Он ведь столько собрал для вдов каскадеров, и не сосчитать.

— А, так Ассоциация Поддержки Каскадеров этим занимается? — уточнила мама. — Я-то думала, там что-то такое насчет укрупнения, что ли, как-то так.

— Нет, это просто «Сан» гадости всякие пишет, — объяснила я. Господи, родители иногда такие… фу.

Они заткнулись, и я наконец смогла послушать Джо.

— Последние два года были просто потрясающими, — уверенно говорил он. — Я многое понял за это время. В перспективе я намерен вернуться в Голливуд. Я все силы направляю на то, чтобы снова приступить к работе, но я прекрасно понимаю: слава не имеет никакого значения, если только не использовать ее на то, чтобы изменить что-то в жизни.

— До чего приятный молодой человек, — сказала мама.

— Придурок он. Послушал бы меня, ходил бы сейчас на целых ногах, — отозвался отец.

— Тиш, ты видела, сколько времени? — спросила мама.

— Господи, мне же уже через полчаса надо быть на месте. Ленточку перерезают в десять; Ванесса убьет меня, если я опоздаю.

Я схватила стопку списков и выбежала из дома. Работа личным ассистентом у самой востребованной в Британии распорядительницы церемонии открытия супермаркетов — это сплошной нон-стоп. Определенно.

Тим Лелайвельдт: Джо проводили из студии в комнату отдыха, где его ждали мы с Мортоном.

— Ты был просто великолепен, Джо, — потрясающее интервью, — сказал Мортон, усаживая Джо и помогая ему откинуться на спину.

Джо не обратил на его слова внимания и рыкнул:

— Я в этом идиотском гриме похож на какого-то Джорджа Гамильтона! Почему сюда не доставили мою гримершу?

— Не вижу, чем это можно было бы обосновать, Джо, — ответил Мортон. — Все расходы по этой поездке оплачивает Фонд Шайрера.

— Ну и на кой нужен благотворительный фонд, если я не могу внести в его список на оплату своих же людей?

— Нам пора двигать отсюда, ребята, — вмешался я. — Меньше, чем через час нас ждут в клинике «Грейт Ормонд-стрит».

— У меня стресс, блин, не могу я сейчас смотреть на эту кучку помирающих детишек. Позвони и скажи, что я заболел — мигрень, понос, что угодно.

Он действительно был в стрессе. Когда мы приехали на ТВ-студию, Мортон и я не успели попрятать газеты в комнате отдыха. И еще до начала интервью Джо увидел фотографии Тома Круза, которого по-прежнему ненавидел. Снятые телеобъективом кадры, на которых Том гулял по карибскому пляжу под руку с Гретой Бастендорфф, жалили его, как ядовитые укусы.

Ясмин Фиш: Я проголодалась и решила сходить за биг-маком. Выйдя из «Хоумбэйз», я прошла мимо «Мира диванов», располагавшегося за соседней дверью. Перед ней были припаркованы несколько киношных машин. На боку одной из них была надпись «Проверь тарелку». Я пересекла парковку и заглянула в окошко раздачи.

— Привет, Норман! — воскликнула я.

Он огляделся и уточнил:

— Мы знакомы, дорогуша?

— «Френч филмз». «Блэксток Тайрс». Два года назад.

— Да иди ты!.. Ты же эта…

— Ясмин, посыльная.

— Во-во, Ясмин. Черт, ты так повзрослела.

— Ну так мне уже почти двадцать. Кстати, а что ты тут делаешь?

— Там, в магазине рекламу снимают. Взгромоздили на диван старенького пони и грудастых блондинок.

— Э, а это случайно не то же самое агентство, которое тогда про шины снимало?

— Нет, это другие козлы. У тех все вроде бы капитально накрылось после того раза. «Мир диванов» они потеряли почти одновременно с тем, как «Блэксток» их выпер. — Он поглядел на карточку, приколотую к моей форме. — «Менеджер-практикант» — однако, круто, блин. Так ты, значит, из кино ушла? Чего так?

— Ты только что сам сказал, Норман. Козлов там многовато. Я иногда скучаю по жужжанию мотора, но теперь я по крайней мере спокойна насчет того, что ни одна напыщенная стерва не будет орать на меня из-за минералки.

— А, эта Тодди Глак. Я слышал, она нашла себе дело получше и покруче.

— Знаю. Я в «Хелло!» читала. «Лучший организатор банкетов лондонского общества показывает свои ошеломляющие апартаменты в „Белгравии“ и рассказывает о самом необычайном мужчине в ее жизни, ее обращении к буддизму и надеждах на мир во всем мире». Тьфу, меня чуть не вырвало.

— Верно-верно, Ясмин, вовремя ты все это бросила.

— Ну кое с кем я отношения немного поддерживаю, — возразила я. — Сегодня вечером я приглашена на премьеру фильма «Кто бы поверил?».

— Это Ребекка Ричардс, да? — Он вздохнул.

— Значит, ты знаешь, что она снова в строю?

— Не обижайся, родная, но она так умеет дела заворачивать, что у нее, пожалуй, и выбора-то другого не было, кроме как вернуться на экран.

Кэрри Фуллер: Вернувшись в отель «Мондриан» на бульваре Сансет, я посмотрела на себя в зеркало в ванной. Ничего себе прическа. Эти, из «Мирамакса», меня, английскую мамашу средних лет, отчаянно старающуюся, чтобы к ней как к сценаристу относились серьезно, примут чуть ли не за Ивану Трамп. До начала встречи с ними у меня еще было полчаса. Они собирались обсудить изменения в моем втором сценарии. Я хотела попробовать себя в комедии и написала сценарий — почти что автобиографию; рабочее название «Звездодрочильники». Я знала, что если сценарий запустят, то название точно поменяют, и уже смирилась с этим. Я пообещала себе, что не буду расстраиваться, как тогда, с Кевином — он настоял на изменении названия «Ребекка Эдвардс» на «Кто бы поверил?».

Прежде чем начать переодеваться, я взяла мобильник и проверила, нет ли сообщений. Было. Два.

«Кэрри, поверить не могу, я здесь, а ты в Лос-Анджелесе. Сегодня. Большой красный ковер. Чарльз и Камилла. „Одеон“ на Лейстер-сквер. Премьера твоего первого фильма в Британии. А ты ее пропустишь. Я даю интервью одно за другим. Все, что от меня хотят слышать, — это прическа, любовь в моей жизни, бла-бла-бла, но я все же ухитряюсь кое-где вставлять насчет автора. Надеюсь, Вероника ничего не испортит — есть у нее такая тенденция, своих старших клиенток делать в стиле Иваны. Целую. Звони».

Вероника Д: После ухода Кэрри я подмела волосы на полу ванной комнаты. Потом сварила себе кофе, села на кровать и вывалила из огромного пакета кучу барахла, которое Ребекка отдала мне перед отъездом в Лондон. Раз в год она зачищала свой платяной шкаф и складывала на выдачу друзьям свои тряпки — типа как недавний писк моды. Это не было благотворительностью в точном смысле этого слова — если собрать все те вещи, которые звезда вроде Ребекки раз надела, а больше никогда носить не будет, можно открыть магазин на Родео-драйв. Первым мне на глаза попался восхитительный жакет из денима — от Диора, весь в стразах и вышивке. Я на него запала еще с тех пор, как увидела его на Бейонс Ноулз, она надевала его в «Скай-бар». Я и не знала, что теперь он у Ребекки. Я надела этот жакет и встала перед зеркалом.

— Вероника Динголлдонгерсонн, ты просто умереть — не встать, — громко сообщила я себе.

И тут мне показалось, что в нагрудном кармане что-то есть. Маленькая открытка, из тех, которые отправляют с букетами. Я вытащила ее и прочла:

Ребекка — я тебе обязана. Эти цветы — всего лишь задаток.

Эрика.

В Лос-Анджелесе несколько сотен Эрик, и я понятия не имела, какая из них обязана Ребекке. Возможно, стоило исключить из списка Эрику, журналистку из «Энквайрера», ту самую, у которой изначально был эксклюзив на материалы о члене Шайрера.

Возможно, ее стоило исключить.

Кэрри Фуллер: Второе сообщение тоже пришло из Лондона.

«Привет, я на минуточку, только пожелать тебе удачи с „Мирамаксом“. Скучаю по тебе. Дети тоже. Райан ушел к себе и дуется, потому что во вчерашнем матче его заменили. Говорит, это все из-за меня, мол, это я ему посоветовал отслеживать точку возврата. Понятия не имею, что это за точка такая, но я по ящику слышал, как про нее говорил Алан Хансен. Хоуп порезала ногу на игровой площадке. Не волнуйся, выглядит это страшно, но ничего серьезного, а на предмет столбняка я сводил ее к врачу. Позвони, когда сможешь. Я люблю тебя. И Аксель тоже. Он сейчас тебе споет по телефону „The Wheels on the Bus“. Мне он ее уже раз пятьдесят, блин, спел, так что я думаю, разок ты выдержишь… ну давай, Акс… вот сюда, давай…»

Я слушала пение ребенка, ранее известного как Нерожденный. Если не считать одной мощной отрыжки, случившейся, когда ему было четыре месяца, он ничем никогда больше не напоминал мне Бена Кингслея из «Сексуальной твари».

Грег Фуллер: Аксель добрался наконец до конца куплета, и я усадил его за мультфильмы. Опыт показывал, что «Скуби Ду» утихомирит его минут на двадцать, и я смогу хоть немного поработать.

Но уже не на «Фуллер Шайдт». Агентство еще существовало, но я обнаружил, что даже тяжкий путь, ведущий к табличке с твоим именем на дверях кабинета, не делает тебя незаменимым. Мы с Кэрри сохранили-таки семью, а вот отношения с Максом мне спасти не удалось. Может, мы и справились бы с «Блэкстоком» и «Миром диванов», но когда наш итальянский благодетель удалился на фиг со всеми своими трофеями, наше расставание стало неизбежным. И ничего полюбовного в нем не было. Макс оказался куда более мстительным, чем когда-либо была Кэрри.

Но прежде чем заносить его в список бессердечных негодяев, скажу еще одно: он разрешил мне оставить у себя одну из машин, тот самый «ягуар», который остался без бампера на углу Гайд-парка. Последний раз, когда я видел типа, который тогда врезался в меня, он вовсю соглашался помочь полиции в их расследованиях. Порой мне бывает интересно, что с ним сталось.

Тайрон Эдвардс: Лежу, значит, на пляже в этом самом Очо и думаю себе: первый ведь раз, чтоб я приехал на Ямайку не по делу, понимаете, о чем я, да? Ивонна тут же рядышком, и у нас сплошная любовь. Знаю, приятель, о чем ты подумал. Думаешь, ну да, Тайрон, как же, еще б эта крошка не устроила тебе сплошную любовь, раз ты продал тогда колечко за сто штук, устроил ей собственный салончик по всяким там маникюрным делам, да еще покупаешь ей разные тряпки-подарки и возишь ее на солнышко, когда ей захочется.

Только все не так, клянусь. Мы с Ивонной по-настоящему любим друг друга. Мы как Паффи и Наоми, только из Нью-Кросса, понял, приятель?

— Слышь, золотко, плесни-ка мне на спину этого масла, — говорю я ей и чую, как ее любящие руки взялись за дело. — М-м-м… Кла-а-ас… Ох, блин, да ты чего? Хочешь мне спину сломать?

— Ну ни капельки ты не изменился, Тайрон Эдвардс, — отвечает она. — Не думай, будто я не вижу, как ты пялишься на титьки вон той белой дешевки.

— Да что ж я могу поделать, Ивонна? Мы же на пляже. Куда ни посмотришь — везде титьки.

Она не отвечает. Только дает мне хороший подзатыльник. Ладно, может, мы на самом деле больше похожи на Айка и Тину, только из Нью-Кросс. И конечно, Айк — это Ивонна.

Грег Фуллер: После того как Макс меня выкинул, я вышел из моды быстрее, чем юбки-баллоны. Агентства шарахались от меня как от чумы. Двойной удачей стало то, что Кэрри была не только готова поддержать меня, но и могла это сделать. За двухчасовой фильм платят намного больше, чем за тридцатисекундную рекламу на ТВ.

Пережив пару лет забвения, я сейчас занимался восстановлением своей жизни. Я открыл «Креативные консультации Фуллера». У меня уже появился свой офис на Греческой улице, но сейчас, когда Кэрри часто и надолго уезжала, большую часть работы я делал дома. Лола заправляла делом, когда меня не было, хотя по причинам, которые вроде бы не нужно объяснять, она потребовала, чтобы я отныне называл ее Нэнси.

В перерывах между возней с Акселем я занимался премьерой Кэрри по новой деловой схеме. Она заключалась в том, чтобы обзвонить всех старых знакомых и сделать вид, будто их голоса — самая сладкая музыка на свете. Я сел за стол — у меня было двадцать минут, потом «Скуби» должен был надоесть, и снова началась бы суматоха. Я крутнул картотечный барабан, и он остановился на Б: Барклай-банк, клуб «Без…», «Блэксток» — прямая линия Боба Булла. Конечно, он там уже не работал. После того как Кнопф уволил его, он перебрался в Лос-Анджелес. Возможно, он и сейчас там жил, тренируясь в бесконечном звездодрочительстве.

Но у меня не было времени задерживаться на нем. Приехала няня. Было уже два, у меня была назначена встреча с моим консультантом. Благодаря его помощи, доброй воле Кэрри, неусыпной бдительности Нэнси и сверхъестественной выдержке с моей стороны, мне удавалось удерживать член в штанах вот уже два года, три недели, шесть дней и четырнадцать часов.

Почтенный Роберт Дж. Булл, старший вице-президент по маркетингу, промоушену и богослужениям, ТВ-программа «Предвечная любовь», Бейкерсфилд, Калифорния: Пора было немного отдохнуть от реализации двухлетнего маркетингового плана по скорейшему развертыванию на Западном побережье евангелистских станций кабельного телевидения и прямо за рабочим столом заняться честно заслуженным сандвичем. Но прежде я опустился на колени и обратился к Господу:

— Отец наш небесный, благодарю Тебя за возможность представлять на земле чудные творения Твои так долго, как будет на то воля Твоя. Прими также благодарность мою за увеличение в этом году числа подписчиков программы «Предвечная любовь», по последним данным, на двадцать три процента, что позволило нам одолеть конкурентов наших из телепрограммы «И.Х. ♥ ТЕБЯ»[13].

— Молюсь за душу Роджера Кнопфа, к которому не питаю я никакой обиды, ибо взаимное и полюбовное наше соглашение о выходе моем из компании было частью тщательно продуманного плана корпоративной реструктуризации.

— Молюсь о Греге Фуллере. Да прольется феноменальная, неописуемая доброта Твоя на сердце его подобно меду, и да осознает он благодаря Тебе ошибки свои на пути своем греховном.

— Молюсь за душу Джейн, ныне Флетчер по фамилии нового мужа ее, хотя Ты, Господи, знаешь уже о сем, ибо всеведущ. Благодарю Тебя за то, что провела она меня сквозь тернии судебного процесса по начислению алиментов, ибо тем открыла она мне глаза на эфемерность материального.

— И молюсь за душу Мортона Ньюмена, к которому питаю лишь любовь, несмотря даже на то, что так и не явился он с обещанным предложением о работе в индустрии развлечений и/или сходных отраслях.

— И наконец, благодарю Тебя, Господи, за сей вкуснейший и полезный для здоровья сандвич, каковым намерен я сейчас насладиться. Аминь.

Болтовня со Всемогущим была окончена. Я сделал глоток диетической кока-колы и поразмыслил над тем, что неисповедимы ведь пути Его. Не ниспошли Он Мортона на моем пути, дабы тот прельстил меня, как некогда змий прельстил Еву, я бы никогда не оказался в комнатушке мотеля «Снузрит», имея при себе лишь бутылку виски и аннулированную кредитную карточку компании. Именно тогда я случайно включил программу «Предвечная любовь» и пережил чудо возрождения.

Очень советую вам с Ним познакомиться — феноменальный парень, совершенно феноменальный.

~~~

«Абсолютный панк» Мэт Бомон — автор ЛЕГЕНДАРНОГО «романа в е-мейлах» «Е», ставшего сенсацией современной контркультурной прозы и скандалом № 1 для литературной критики.

О себе говорит так: «Ненавижу цитаты.

Не верю в современную систему наказаний. Всегда ношу с собой ключи от дома, бумажник и автомат „АК-47“ — на случай, если наткнусь на какую-нибудь попсовую звезду.

Считаю, что понятие „демократия“ сильно преувеличено.

Мечтаю умереть под пулями, защищая грудью королеву Англии в театре „Варьете“ от теракта ультралибералов».

Без комментариев!

Примечания

1

Отдел государственной безопасности военной разведки. — Здесь и далее примеч. пер.

2

Безумный Макс.

3

Дословно: езда со спущенной шиной.

4

Без газа, крошка (исп.).

5

удаление матки.

6

Имеется в виду премьер-министр Великобритании Маргарет Тэтчер; речь идет о конфликте Британии и Аргентины вокруг Фолклендских (Мальвинских) островов.

7

Шесть человек, осужденных за совершенные в 1974 г. ИРА террористические акты в Бирмингеме, в результате которых погиб 21 человек; реабилитированы в 1991 г.

8

Заместитель премьер-министра Великобритании.

9

Закон или юридическое предписание, выносимое исламскими религиозными лидерами; наиболее известный пример фетвы — смертный приговор Салману Рушди за книгу «Сатанинские стихи».

10

человек, не способный научиться читать.

11

«The Track of My Tyres» («Следы моих шин») — за основу взята известная песня Смоки Робинсона «The Track of My Tears» — «Следы моих слез».

12

Дыни (ит.).

13

«Иисус Христос любит тебя».

Content

Мэт Бомон
Фильм, книга, футболка

БЛАГОДАРНОСТИ

РАЗ: рольф харрис, тампоны, наркотики

ДBA: марракеш, макаки, бенни из «перекрестков»

ТРИ: цветы, фарра, денни

ЧЕТЫРЕ: веселуха, «бмв», «электролюкс»

ПЯТЬ: мэрайя, бритни, носки джорджа клуни

ШЕСТЬ: сценарий, к которому будет иметь отношение ясмин фиш, во что ей просто не верится

СЕМЬ: бэрримор, садовник, рыбий жир морского окуня

ВОСЕМЬ: та, что в центре группы «destiny's child»

ДЕВЯТЬ: четверо в утренней смене

ДЕСЯТЬ: фрукты, овощи, порнуха

ОДИННАДЦАТЬ: раскаленная добела паяльная лампа публичности

ДВЕНАДЦАТЬ: тот, с серьгой в брови из группы «fives»

ТРИНАДЦАТЬ: пушистые облака, арахисовое масло, токсоплазмоз

ЧЕТЫРНАДЦАТЬ: кейт уинслет, секс-гипермаркеты, бекон в тесте

ПЯТНАДЦАТЬ: «истэндерс», «эммердейл», «водный мир»

ШЕСТНАДЦАТЬ: элвис

СЕМНАДЦАТЬ: тосты с кунжутом, креветочные шарики, обжаренные морские водоросли, подслащенные постные ребрышки «барбекю», говядина в соусе из черных бобов, кисло-сладкая свинина по-гонконгски, цыпленок по-сычуаньски, креветочный «чоу мень», жареная свинина с имбирем и зеленым луком, кальмары в устричном соусе, салат «чоп суэй» особый, утка ломтиками с овощным ассорти, тушеные китайские грибы с соевым творогом, лапша по-сингапурски, рис с жареным яйцом Ах да, и «lawdy miss clawdy»

ВОСЕМНАДЦАТЬ: рвота, ниндзя, «базилдон бонд»

ДЕВЯТНАДЦАТЬ: чак норрис, майор мэтт мэйсон, пластиковая посуда «туппервэа»

ДВАДЦАТЬ: «барберри», «нокиа», чертова мать тереза

ДВАДЦАТЬ ОДИН: рогалик с кремом, билл клинтон, мясницкий нож

ДВАДЦАТЬ ДВА: лесбиянки, христиане, полицейские

ДВАДЦАТЬ ТРИ: соломенный ослик, средства для загара, лучший поддерживающий лифчик лолы

ДВАДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ: торт, канапе, корнишоны

ФИНИШНЫЙ СТОЛБ

~~~

Примечания